https://wiki.warpfrog.wtf/api.php?action=feedcontributions&feedformat=atom&user=%D0%99%D0%BE%D1%80%D0%B8%D0%BA+%D0%9D%D0%B5%D0%BF%D0%BE%D0%B2%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D0%BC%D1%8B%D0%B9 2026-05-12T09:55:33Z Вклад участника MediaWiki 1.33.0 https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%9F%D0%BE%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%B4%D0%BD%D0%B8%D0%B9_%D0%9A%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D0%BE%D0%BA_/_The_Remnant_Blade_(%D1%80%D0%BE%D0%BC%D0%B0%D0%BD)&diff=30314 2026-05-05T13:21:49Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =8<br /> |Всего =?<br /> }}{{Книга<br /> |Обложка =81xO72pnzML._SL1500_.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Майк Винсент / Mike Vincent<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =<br /> |Сборник =<br /> |Источник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2025<br /> }}{{Цикл<br /> |Цикл =<br /> |Предыдущая =[[Злодейские Клинки / Blades of Atrocity (рассказ)|Злодейские Клинки / Blades of Atrocity]]<br /> |Следующая =<br /> }}<br /> ==Действующие лица==<br /> <br /> <br /> '''Злодейские Клинки, банда Повелителей Ночи'''<br /> <br /> ''Далчиан Рассак'' - Шкуродёр, предводитель Злодейских Клинков<br /> <br /> ''Зореан'' - заместитель<br /> <br /> ''Крутаан'' - бывший командир когтя<br /> <br /> ''Ки Умшар'' - хирург-апотекарий<br /> <br /> ''Анг Хелтрис'' - легионер<br /> <br /> ''Дагардис'' - легионер<br /> <br /> ''Сариуз'' - легионер<br /> <br /> ''Жикарга'' - легионер<br /> <br /> ''Веллет'' - легионер<br /> <br /> ''Кет Наа'' - легионер<br /> <br /> ''Гамарт'' - легионер<br /> <br /> ''Олокро'' - легионер<br /> <br /> <br /> '''Род Преисподней'''<br /> <br /> ''Лейл Яток'' - лорд-чернокнижник, отпрыск Красного Циклопа<br /> <br /> ''Гирен Нарица'' - варп-кузнец, хранитель “Иктеоса”<br /> <br /> ''Эндагур'' - возвышенный чемпион<br /> <br /> ''Наллат'' - восходящий чемпион<br /> <br /> ''Ларах'' - воин<br /> <br /> ''Вурдомал'' - магистр одержимости<br /> <br /> <br /> '''Багровая Резня'''<br /> <br /> ''Фелиссик'' - Кровавый Владыка, верховный командующий союза<br /> <br /> ''Дурвейст'' - возвышенный чемпион<br /> <br /> ''Глаусий'' - палач<br /> <br /> <br /> '''Имперский Флот'''<br /> <br /> ''Ефрахим Скаллен'' - мичман, “Красная Галенция”<br /> <br /> ''Керра Николд'' - старший лейтенант, “Горделивый”<br /> <br /> ''Ирун Сибилла'' - командующий из Гуэлфосского имперского флотского схолума<br /> <br /> ''Лом Таригнал'' - капитан служебного корабля Адепта Сороритас “Визирь Арандипа”<br /> <br /> ''Оура Ула Остол'' - навигатор “Горделивого”<br /> <br /> <br /> '''Орден Эбеновой Чаши'''<br /> <br /> ''Беатриза Достоевска'' - командующая канонисса<br /> <br /> ''Агнетта Гаулос'' - палатина<br /> <br /> <br /> '''Другие'''<br /> <br /> ''Тета-Ибриил-7-4'' - отступник-техножрец на службе Злодейских Клинков<br /> <br /> ''Эдал Барадоз'' - дежурный мичман в пустотном доке 12\Эпсилон “Приюта Лареля”<br /> <br /> ''Имал дю Голса'' - заклеймённый солдат<br /> <br /> <br /> ==Пролог==<br /> <br /> Свита инвосвятой вот уже четыре дня как шла по сине-зелёной пустыне. На сотни километров во все стороны раскинулись просторы Mere Cuprum&lt;ref&gt;Чистой меди (лат.).&lt;/ref&gt;. В лучах двух заходящих звёзд-близнецов сверкали зеленеющие холмы, а караван всё так же шёл сквозь. Пять электрожрецов, два оседлавших шагоходы драгуна и полная истребительная клада сикарийских ржаволовчих стали бы достойной защитой для святой, не замечавшей их усилий. Она парила высоко над своим сопровождением в самом сердце каравана, в оплетённой проводами выпуклой бронзовой раке в форме прямоугольника размером пять метров на три. Глубоко внутри в амнотической стазисной жидкости купались её биологические компоненты, путь к которым преграждал круглый люк, надёжно удерживаемый витиеватыми зажимами.<br /> <br /> Техножрец-манипул Рур-Арплекс 9-4 не сетовал на то, что ему выпала обязанность сопровождать святыню. Совсем напротив. Рур-Арплекс практически умолял о праве лично сопровождать инфосвятую к её благословенному алькову в относительной безопасности Скважины. Но честь стать частью свиты едва ли умаляла стыд от того, что это вообще потребовалось.<br /> <br /> На Узурмандию пришёл Архивраг. На ''его'' мир-кузницу обрушился Хаос, а с ним и его приспешники, несущие бедствия и разрушения. Рур-Арплекс содрогнулся от ненависти, а вместе с ним задрожал и приваренный к торакальным конечностям широкий топор, с пониманием сыплющий искрами. Усилием воли он заставил себя успокоиться. Многие из его ордена остались защищать храмы-кузницы, а другие возглавили кадры, чтобы нанести ответный удар и преградить путь яростному напору гнусных еретиков-астартес. Мало кто решил опуститься до операций по сопровождению, а некоторые даже угрожали ему, узнав о сделанном выборе. Они говорили, что следует оберегать инфохранилища, мемоядра и драгоценные реликвии, невосстановимые в случае повреждений, незаменимые в случае потери. И требовали, чтобы он остался их защищать. Но праведный душой Рур-Арплекс всё же вызвался лично проследить за эксгумацией и безопасной доставкой инфосвятой.<br /> <br /> Втянутые в бой силы обороны не могли предоставить ему ни один летательный аппарат, а даже если бы смогли - одинокий самолёт стал бы слишком заманчивой добычей для алучщих еретиков. Нет, инфосвятой предстоит путешествовать по земле. Не покидая сей мир. Никогда. Она была рождена на Узурмандии и согласно святому писанию являлась историатрицей планеты. Хранительницей истории, собиравшей все детали, не попадавшие в аудиторские списки и десятины святого Марса.<br /> <br /> Когда-то у Рур-Арплекса была биологическая мать, отчего его в юности дразнили выращенные искусственно адепты. Пусть о ней и не осталась памяти в катушках данных, осталась идея, а инфосвятая же некогда была матерью всего мира-кузницы. Столь почитаемой, что Марс бы этого даже не одобрил. Ступавшей вместе с Омниссией в незапамятные времена. Нет, она никогда не покинет планету.<br /> <br /> Скважина погрузилась глубоко в жидкую мантию Узурмандии, но не плавилась благодаря технологиям, о которых давно забыли даже самые августейшие владыки Адептус Механикус. В её несокрушимом хранилище и запечатают инфосвятую, скрыв в безопасности от жадных глаз. Святыню, пусть и не важную в стратегическом плане, однако всё равно бесценную. Но до Скважины осталась почти тысяча километров пути, на который даже при их быстрой скорости уйдут целые дни.<br /> <br /> На востоке вздыбился столп сине-голубой пыли, разносимой ветрами. Прежде оранжевая, но покрывшаяся в боях сажей мантия техножреца захлопала, развеваясь на ветру будто флаг. Он начал переключать наборы авгурных линз, подбирая тот, который сможет видеть сквозь опускающуюся завесу. К нему подошёл ближе драгун. На заострённых ногах скакуна уже виднелись следы коррозии от буйства стихий, складки капюшона хлестало нарастающей пылевой бурей.<br /> <br /> &lt;Лорд-манипул, возможный контакт&gt; - драгун доложил через ноосферу, зная, что голос унесли бы порывы ветра, и показал на восток рукой.<br /> <br /> &lt;Разведать&gt;<br /> <br /> Драгун поскакал во мрак, а другой всадник - на запад, чтобы прикрыть караван с той стороны. Рассредоточились подобные паукам ржаволовчие, загудели от собирающейся энергии трансзвуковые клинки. Вслед за драгунам в клубящихся облаках скрылись и разделившиеся по парам электрожрецы. Рур-Арплекс установил со всеми постоянную инфо-связь, переведя вычислительную матрицу в боевой режим, а затем почтительно поглядел на святую.<br /> <br /> “Не тревожься, о достойнейшая”, - подумал он. - “Я доставлю тебя в безопасность”.<br /> <br /> Они продолжали идти. Нити с самыми отдалившимися электрожрецами и драгунами то исчезали, то появлялись, вспыхивали алым тревожным цветом, а затем вновь становились изумрудными. Буря достигла пика, порывы ветра мчались со скоростью в сотни километров в час. Беззвучно вспыхнула нефритовая молния. А затем ноосфера взорвалась.<br /> <br /> &lt;Контакт. Тридцать шесть метров, направление ноль, пять восемь.&gt;<br /> <br /> &lt;Контакт. Тринадцать метров, направление два ноль…&gt;<br /> <br /> &lt;Контакт. Вступаю…&gt;<br /> <br /> &lt;Ккккккккррррррр…&gt;<br /> <br /> Одновременно пришла дюжина сообщений. Скрытые бурей адепты открыли огонь, и во все стороны потянулись отблески зловещих красных разрядов. Рур-Арплекс мгновенно сопоставил данные, намереваясь вычислить, откуда идёт нападение.<br /> <br /> Со всех сторон.<br /> <br /> Едва ли полезный вывод. Погибла уже половина электрожецов. Один взорвался, исчез в бурлящей актинической сфере. Рур-Арплекс пробудил суспензорную упряжь и медленно поднялся над землёй, плывя против ветра так, чтобы занять позицию примерно в пяти метрах над реликварием. Он перешёл к схеме наблюдения, разведя мехадендриты так, чтобы их простые механические глаза обеспечивали обзор на триста шестьдесят градусов. Техножрец завис в воющем вихре, словно головоногий молюск-охотник в терзаемых штормах водах, неподвижный, но готовый броситься на жертву. Истребительная клада же заняла пятигранное построение вокруг инфосвятой. Хлещущие порывы ветра содрогнулись от воя приготовленных клинков.<br /> <br /> &lt;Лорд-манипул&gt; - пришёл грубый, поспешный сигнал. Из пылевых облаков показался драгун, чей радиевый джезайл сверкал после многочисленных выстрелов. &lt;Инфосвятая в непосредственной опасности. Прошу разрешения…&gt;<br /> <br /> Внезапно драгун рухнул с перебитыми ногами. По воздуху пронёсся тихий вопль. Рур-Арплекс спикировал в клубы расходящейся по спирали пыли, держа наготове набирающее заряд магнорелейное копьё. Он приземлился как раз вовремя чтобы увидеть, как тело драгуна, выброшенного из седла, исчезает в тени инфосвятой.<br /> <br /> Ещё один вопль.<br /> <br /> Рур-Арплекс опустился на медную землю, готовясь к бою. Тело скакуна лежало там же, где и упало, и вокруг по пескам расходилась лужа крови и иных жидкостей… А всадник исчез.<br /> <br /> &lt;Требую ответа,&gt; - отправил он послание принцепсу истребительной клады. &lt;Как враг проник через кордон?&gt;<br /> <br /> &lt;Неясно, господин.&gt;<br /> <br /> &lt;Обнаружьте его&gt;<br /> <br /> Один из ржаволовчих забился в судорогах, а потом его верхняя часть тела испарилась. На землю рухнули тлеющие от жара обрубки оружейных рук.<br /> <br /> &lt;Мельта-бомбы&gt; - предупредил Рур-Арплекс. Взбешённые отсутствием визуальных данных ржаволовчие включили установленные на головах люмены, пронзая лучами свистящие клубы пыли. Авгурный модуль Рур-Арплекса засёк слабый сигнал, и он бросился к цели, проскочив прямо под ракой инфосвятой.<br /> <br /> Ничего.<br /> <br /> Он дал волю своему такому человеческому раздражению и закричал.<br /> <br /> - Ублюдок!<br /> <br /> Техножрец зло уставился в песчаную бурю. А затем по ветру и ноосферной сети пронёсся атональный глухой удар. И ещё один. Ритмичный звуковой импульс. Сигнал тревоги о нарушении целостности раки. Внутри разверзлась пустота. Рур-Арплекс обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть гибель ещё одного ржаволовчего. И разглядеть врага.<br /> <br /> Полуночно-синие силовые доспехи, покрытые шипами и зловещими крючьями. Глаза, сверкающие красным, будто недра ада. Нападавший бился с кинжалами в каждом кулаке и словно танцевал, так ловко, что это казалось невозможным для такого массивного чудовища. Каждый хлёсткий удар рассекал и пронзал органические внутренние ткани киборга-убийцы. Ржаволовчий отбивался, но его мускулы уже отказывали. Рур-Арплекс видел в ноосфере передаваемые умирающим скитарием сигналы о яде. А затем жизненные показатели замерли. Адепт обмяк, а враг - исчез. Прошло меньше мгновения.<br /> <br /> ''Бум''.<br /> <br /> Инфосвятая! Рур-Арплекс бросился к ней и с нарастающим ужасом увидел вмятины и порезы на механической коже. Запрыгнув на парящее тело, техножрец уставился на круглый люк, закрывавший путь к амниотическому сосуду. Вырванный и выброшенный прочь. А когда он подскочил к неровному отверстию, то взгляду предстала опустевшая стазисная колыбель. В бассейне плескалась кровь, содрогались перерезанные провода жизнеобеспечения. И тогда Рур-Арплекса захлестнула волна чего-то странного. Почти забытого чувства из таких далёких, таких человеческих дней юности.<br /> <br /> Паники.<br /> <br /> Он огляделся по сторонам, не в силах продолжать вычисления. От отказывающих логических устройств по ноосфере пронеслись ударные волны, когда каждый из уцелевших бойцов в одно мгновение осознал весь масштаб их неудачи. И в тот же миг нападение необъяснимым образом прекратилось. Рур-Арплекс стоял на опустевшем металлическом чреве. Осталось двое ржаволовчих, возможно один драгун. Ноосфера всё ещё содрогалась от помех и его собственного замешательства. Впереди же в буре виднелся какой-то силуэт. Техножрец чувствовал, как уцелевшие бойцы клады готовились встретить новую атаку. ''Похвально''.<br /> <br /> А затем из пелены показался дрожащий, спотыкающийся драгун. И когда он вышел из клубов разбрасываемой ветром пыли, Рур-Арплекс разглядел изломанное и изрешечённое тело всадника. Скакун же продолжал бездумно идти к ним навстречу.<br /> <br /> А затем он увидел инфосвятую. То, что от неё осталось. Тело, натянутое между циркульными конечностями, распятое и выпотрошенное, с серыми атрофировавшимися кишками, вывалившимися из ран словно путы. Оставшееся без кожи лицо распахнуло в беззвучном крике челюсти, удерживаемые клинком. Именно из-за её тела скакун так и шёл, с каждым из вечных шагов дробя и ломая её кости, и разрывая остатки растягиваемой плоти.<br /> <br /> Рур-Арплекс, не евший биологическим ртом ничего на протяжении десятилетий, содрогнулся от рвоты, и с губ его закапала чёрная жижа. Он не смог сделать и шага. Ржаволовчие бросились к инфосвятой, желая избавить её от осквернения. Невидимый поток жара разорвал одного пополам, другого обезглавила ужасающе меткая очередь из болтера.<br /> <br /> Рур-Арплекс застыл от отвращения и ужаса, полностью покорившись чувствам, от которых, как он думал, избавился давным-давно. Магнорелейное копьё закоротило из-за нарушения протоколов подачи энергии. Техножрец рухнул на аугметические колени. Части его непроизвольно начали отключаться. Из бури показались гиганты в силовых доспехах, подобные собравшимся на кровавый пир призракам. Один из них, облачённый в плащ из содранной человеческой кожи, направлял прочих взмахами длинной цепной глефы. Еретики начали разрывать тела павших воителей Механикус, выдирая из их тщательно модифицированных тел выглядевшие неповреждёнными части.<br /> <br /> Рур-Арплекс невидящими ничего глазами смотрел, как его товарищей разбирают на металлолом. Предводитель еретиков запрыгнул на парящую груду металла, прежде бывшую ракой инфосвятой. Всё так же надрывно гудевшую, призывая помощь, которая уже не придёт. Еретик-астартес подошёл к парализованному манипулу. Из-под венчающих его шлем крыльев летучей мыши зловещими провалами мерцали глаза. Он наклонился прямо к поверженному техножрецу и прошептал.<br /> <br /> - Наши клинки ещё жаждут…<br /> <br /> Сверкнула цепная глефа, и праведное служение Рура-Арплекса-9-4 подошло к концу.<br /> <br /> ==Первая глава==<br /> В любом ином месте он был бы истинным чудовищем.<br /> <br /> Века службы не были милосердными к доспехам пятой модели. Кромешно-синие доспехи замарали шрамы. Каждую пластину обрамляли лезвия и шипы, местами металл почернел от коррозии. За плечами подобно шепчущей горгулии повис гротескный энергетический ранец, несущий на себе зловещую литанию свершённых им злодеяний. Сбившийся в складки гобелен из шкур, содранных, высушенных и сотканных вместе с ужасающим мастерством. Каждая обесцвечена на свой лад, каждая - содрана с людей, и рабов, и вождей, и все они без исключения были живы, когда началось свежевание. Некоторые даже его пережили. Этот плащ был символом пороков и триумфов своего творца. В руке воин держал шлем, чьи багровые линзы потускнели. По обе стороны короны вздымались геральдические крылья, каждое - цвета алой крови из вен, и не покрытые перьями, а перепончатые, как у рукокрылых ночных охотников. Доспехи навевали на мысли об ужасах, которые он мог причинить, а лицо их обещало. Желтовая кожа жалась к острым скулам, а глаза были такими глубоко посаженными, что казались абсолютно чёрными агатовыми бусинами. Покрывавшие половину головы тёмные пряди падали на лицо, словно завеса, другая же была выбрита налысо, отчего на блеклой коже виднелись электу - знаки банд улья.<br /> <br /> Далчиан Рассак. Шкуродёр. Предводитель Злодейских Клинков, банды VIII легиона. Во всяком случае того, что от неё осталось.<br /> <br /> В любом ином месте он был бы истинным чудовищем. Но здесь? На мостике чужого корабля он был лишь ещё одним чемпионом. Ещё одним слугой Великих Сил, одним из тех кого застойный, чахоточный, изъязвлённый Империум осмелился назвать ''еретиками''. Конечно, сейчас конечно Далчиану было мало дело до Империума. Вся его желчь и гнев были обращены на куда более близкую цель, пусть он и никак не мог дать своей злобе волю.<br /> <br /> Перед ним на троне сидел Фелиссик, выслушивая доклады предводителей банды. Бронзовой огранки на доспехах великана было так много, что среди неё почти терялся красный как кровь керамит. С наплечников спадал отороченный мехом плащ цвета индиго. Трофей, взятый с тела давно мёртвого планетарного губернатора, покаранного за рецидивизм Фелиссиком в былые века, когда Багровая Резня ещё была Багровыми Саблями, прозябавшим под ярмом мёртвого властителя Терры орденом Адептус Астартес. Причём, как заметил Далчиан, плащ до сих пор был в идеальном состоянии. Безволосую голову Кровавого Владыки избороздили ритуальные шрамы, а взгляд его застыл на обращавшемся к нему космодесантнике.<br /> <br /> Закованный в раздувшуюся терминаторскую броню Урдамас Гренщ из Повелителей Мух истекал словами и слизью, но Далчиан едва мог разобрать хриплый лай. Впрочем, не сказать чтобы он слушал очень внимательно. С некоторых пор банда Далчиана стала самой небольшой в союзе Фелиссика, и потому Шкуродёру придётся отчитаться последним. Но от устроенного Фелиссиком фарса его тошнило.<br /> <br /> “Да этот кусок дерьма возомнил себя королём” - подумал он и не в первый раз, желая сплюнуть.<br /> <br /> Следующим вперёд выступил Лейл Яток, владыка-чернокнижник из Рода Преисподней, и заговорил тихим басом, почтительно склонив голову на бок. Похоже, Лейл был очень доволен положением дел, отчего решил напомнить и совету, и Фелиссику что порабощение Узурмандии было именно его предложением. <br /> <br /> “Скулящий подхалим”.<br /> <br /> Вслед за ним вышел Костезнатец Вилас, эмиссар загадочных Призраков Варпа, и что-то долго нудел. Затем собравшиеся слушали рычание хмурого Ксерклона из Сынов Злобы. Наконец, настала очередь Далчиана, и тот сделал шаг вперёд, чуть склонив шею, и заставил себя говорить спокойно.<br /> <br /> - Милорд Фелиссик. Мы осквернили идола машин, - Далчиан нажал на руну на латной перчатке, и встроенный в доспехи когитатор переслал пикты и видеозапись последнего налёта на трон Кровавого Владыки. Тот пролистал всё, оскалив в довольной, попустительской ухмылке зубы. Заточенные как иглы, чёрные слово обсидиан.<br /> <br /> - Ах, Шкуродёр, - заговорил он голосом, истекающим злорадством. - Кому как не тебе можно доверить устроить такой славный бардак. Меня восхищает твоё усердие.<br /> <br /> - Рад слышать, лорд Фелиссик, - Далчиан скрипнул зубами. - Но я хотел бы попросить вас об одном, господин… Эти налёты - приятное развлечение, но вот трофеев в них не собрать. - На мостике воцарилась тишина, нарушаемая лишь бормотанием лоботомированных сервиторов и вездесущим гулом энергетической системы ударного крейсера. - Нам бы добычу получше.<br /> <br /> Всё так же покровительственно улыбаясь, Кровавый Владыка окинул Далчиана взглядом, словно отец-психопат нашкодившего ребёнка. Далчиан не отвернулся, позволив отблеску своих настоящих чувств сверкнуть в тёмных глазах. Фелиссик лишь улыбнулся шире. Охотничьи инстинкты Далчиана обострились, потекли боевые стимуляторы. Он с трудом остался стоять на месте.<br /> <br /> - Разве предложенной мной чести недостаточно, Шкуродёр? - вздохнул Фелиссик, всем видом изображая искреннюю обиду. - Техножрецы так обожали эту груду древних гнилых костей. Ты поразил их до глубины души.<br /> <br /> Кровь Далчиана жаром обожгла его вены.<br /> <br /> - Я сражаюсь ради добычи, лорд Фелиссик. Так же как и все остальные. - он покосился на других командиров, бесстрастно наблюдавших за разговором.<br /> <br /> - Так же? - Кровавый Владыка приглушённо усмехнулся. - Но ведь от твоей банды так мало осталось… - он зло вздохнул. - Как бы мне не хотелось, чтобы было иначе, мы - совсем не ровня, Шкуродёр. У меня двести воинов, а у тебя… десять последних Клинков?<br /> <br /> “Двенадцать” - мысль пробилась сквозь пылающий вихрь гнева. Он промолчал.<br /> <br /> - Для меня сама твоя служба - бесценный дар, Шкуродёр, - сказал Фелиссик голосом, явно подразумевающим обратное. Я впустил тебя в свой дом в плату за верность. Не будешь же ты отвергать мою щедрость?<br /> <br /> Далчиан понял, что проиграл спор. Его Повелителям Ночи было и в самом деле некуда идти. Керамит сжатых в кулаки латниц заскрипел, но ему удалось сдержать дрожь. Едва.<br /> <br /> - Нет, лорд Фелиссик.<br /> <br /> - Ну конечно же не будешь, Шкуродёр. - лучезарно улыбнулся Фелиссик. - Ты ведь слишком умён.<br /> <br /> <br /> Сквозь трюмы “Потопа ненависти” тянулись километровой длины коридоры и трубопроводы, сплетающиеся вокруг узловых механизмов в запутанный лабиринт из пластали и изъеденных коррозией сетей. Спёртый воздух содрогался от гулких ударов плазменного сердца огромного корабля. Здесь среди исходящих паром ржавых пещер целые забытые городки жалких отбросов кормились объедками, брошенными их вознесёнными владыками. Здесь капризные системы огромного звездолёта работали невпопад, отчего света могло не быть целыми месяцами, а температура в лабиринтах менялась от достойного преисподней жара до холода, от которого трескалась кожа. Обитатели стальных пещер понятия не имели об остальной Галактике, не догадывались ни об Империуме, ни о снедающей Багровую Резню ненависти. Они вообще мало что знали, кроме знакомых потрескавшихся пластстальных стен. Потомки людей больше напоминали крыс, жрущих падаль, плодящихся и отстреливаемых, если их становилось слишком много. Диких и примитивных созданий.<br /> <br /> Напуганных до смерти.<br /> <br /> Далчиан смотрел на оборванцев, съёжившихся у теплообменного коллектора, прячущихся среди выпуклых труб и вглядывавшихся в темноту. Они о чём-то шептались на пиджин-готике, размахивали руками и стирали грязными кулаками слёзы. Живодёр наблюдал как под их кожей течёт по венам кровь, видел выдыхаемое ими разреженное марево. Тьма в этом отсеке была непроницаемой, но зернистый алый фильтр охотничьего зрения окрашивал каждого из смертных в яркие оттенки. Он отпустил балки над коллектором и беззвучно приземлился на наблюдательную площадку, а затем проскользнул вдоль края до уголка прямо над пристанищем смертных. Они ничего не заметили. Повелитель Ночи начал переключать фильтры, пока не увидел сквозь хрупкую плоть тени костей, а затем неспешно пригляделся, оценивая, кто подойдёт лучше. И только тогда медленно обнажил свежевальный нож и легко скрипнул им по металлу. Смертные замерли, как от удара грома, а затем бросились врассыпную. Слишком поздно. Шкуродёр уже настиг их. Он кружил и рассекал, ухмыляясь, упиваясь полными ужаса воплями.<br /> <br /> Где-то через два часа Далчиан вышел из трюмов. С цепей на поясе свисали трофеи - ещё розовеющие кости и полотна содранной кожи. Он разложил их на верстаке временной оружейной комнаты и принялся за дело, стараясь не обращать внимания на жар и едкий воздух, совсем не такой уютный как во влажный прохладных трюмах.<br /> <br /> - Расслабился? - раздался скрипучий голос.<br /> <br /> Далчиан поднял взгляд на своего заместителя - Зорреана, длиннорукого и худого словно скелет, такого вытянутого, что он даже был чуть выше самого Шкуродёра. Таким же худощавым было и его лицо с острыми скулами, обтянутыми пепельно-бледной кожей, а волосы - коротко выбритыми.<br /> <br /> - Расслаблюсь, когда проделаю то же самое с Фелиссиком. - ответил Далчиан, счищая клочья плоти с черепа.<br /> <br /> - Возможно это уже стоило сделать, - в голосе Зореана плескалась капля желчи. Конечно, Далчиан понимал, что его заместитель лишь озвучивает то же бессильное недовольство, которое чувствуют все Повелители Ночи. Его последние Клинки, как их насмешливо назвал Фелиссик. <br /> <br /> “А ведь он прав, этот вероломный убийца” - подумал Далчиан и мысленно усмехнулся, осознавая иронию этих слов и глядя на ещё капающую из ободранного черепа кровь. Впрочем, убийцы убийцам рознь.<br /> <br /> “И истребление союзников-легионеров это плоды горькой зависти проклятого недоноска, а не обычное развлечение. Жизни этих смертных не значили ничего, а жизни моих Клинков значат всё. ''Значили'' всё.”<br /> <br /> Ему так хотелось снова дать волю когтям.<br /> <br /> - Возможно и стоило, - признался он. - Но что тогда? Тебя и остальных Клинков перебили бы его офицеры. Мы бы не добились ничего.<br /> <br /> - Мы бы отомстили, - прошипел Зореан.<br /> <br /> - Погибель - слишком дорогая для меня плата за месть. Я предпочту жить дальше, смакуя удовлетворение от возмездия.<br /> <br /> - Как и я Шкуродёр, - согласно склонил голову Зореан. - Но некоторые уже устали от такого… прагматизма.<br /> <br /> - И тебе больше нечего мне сказать?<br /> <br /> - Если уж на то пошло, похоже нет.<br /> <br /> - Хм?<br /> <br /> - Наши… товарищи совершенно не говорят желанием о нас говорить. Я слышал от них о других бандах, но ни слова о нас из их уст.<br /> <br /> - Фелиссик слишком умён, чтобы позволить болтунам выдать брешь в его подбрюшье, - кивнул своим мыслям Далчиан. <br /> <br /> - Как я и полагал. Он крепко держит своих бойцов за горло.<br /> <br /> - Зор, что это я слышу в твоём голосе… восхищение?<br /> <br /> - Признание, что у нас достойный враг.<br /> <br /> Шкуродёр скрипнул зубами и отошёл от разложенной на скамье добычи, а вслед за ним направился Зореан, уделив останкам лишь мимолётный взгляд. Обитель Далчиана была самой обычной для ударного крейсера - мрачной и обставленной по спартански, с небольшой прихожей и двумя дверями. Одна вела в спальню с местом для омовения и низким лежаком. Другая - в чуть более просторный зал, где висело оружие и тихо гнил брошенный сервитор-ремонтник. Далчиан подошёл к умывальнику и брызнул солёной водой не своё небритое и иссечённое шрамами лицо.<br /> <br /> На борту проклятого крейсера царила дьявольская жара, и Далчиан на миг позволил себе вспомнить уничтоженный фрегат. “Отречение” являлся обителью Повелителя Ночи на протяжении почти половины века. Он знал каждый коридор и мостик на борту, каждую нишу и каждый когитатор. С его посадочной палубы он вёл Повелителей Ночи в бесчисленные неудержимые атаки, а в пластстальную палубу корабля впиталось столько его собственной крови, что они практически стали семьёй. После катастрофы в туманности Серпесса именно Далчиан стал очевидным наследником погибшего от рук отвратительных друкари скрытника Иккрома. С того самого дня Злодейские Клинки, а с ними и “Отречение” подчинялись приказам Шкуродёра.<br /> <br /> До самого конца. Слишком быстрого. Полвека промелькнули за одно мгновение. Славная бойня оборвалась прежде уготованного ей конца. Оборвалась из-за зависти Багровой Резни.<br /> <br /> После Далчиан обратился к Кровавому Владыке за помощью, сделав вид, что не знает об участии громилы в его унижении. А теперь в доме предателя он чувствовал в сердцах жажду мести. Но столь же сильной была необходимость предотвратить гибель банды, в которой из почти пятидесяти ветеранов Долгой Войны уцелело лишь двенадцать. Горстка, чьи жизни он был готов продать лишь за самую дорогую цену.<br /> <br /> Над тазом висело небольшое зеркало, потрескавшееся, забрыганное кровью и грязью. Далчиан свирепо уставился в собственные глаза, из глубин которых его манило отчаяние. Смертельный упадок духа, в бездне которого сгинет и он, и его воины, и всё его наследие… из-за мелочности того, кто должен был быть их союзником. Таз заскрипел, когда металл смялся под пальцами Далчиана. Он разжал хватку и закрыл глаза.<br /> <br /> Нет, он просто так не сдастся.<br /> <br /> - Продолжай слушать, Зор. Если есть хоть один шанс добиться преимущества, нельзя его упускать.<br /> <br /> - Да, Шкуродёр, - Зореан отвернулся, но помедлил. - Милорд, а что насчёт Крутаана?<br /> <br /> Далчиан задумчиво вдохнул и медленно выдохнул.<br /> <br /> - Не беспокойся о нём.<br /> <br /> <br /> Лампы над ареной горели так ярко, что резало глаза. Прежде она была казармами для крепостных, но с тех пор целых три палубы расчистили, чтобы создать освещаемый пылающими прожекторами пластстальный амфитеатр. Ревущие космодесантники из Багровой Резни наблюдали, как два воина сходятся на решётчатой палубе арене. А из-под решётки на схватку смотрели невольные участники будущих представлений, сидящие среди стёкших туда потрохов и крови, доходившей до лодыжек. От жара прожекторов жижа исходила паром.<br /> <br /> Похоже, гладиаторы были друг другу ровней. Оба - еретики-астартес, оба - почти обнажённые. Один, огромный, накачанный и размахивающий огромным мечом с затупленным наконечником явно был фаворитом собравшихся.<br /> <br /> - Дурвейст! Дурвейст! Дурвейст! - разносились над ареной крики его собратьев.<br /> <br /> Он ревел и гримасничал, брызжа слюной, вкладывал все силы в ужасающие стремительные удары. Его соперник, пусть и мускулистый, как и все астартес, всё же был стройнее. Его кожа была бледней словно кости, а нос и рот закрывал скалящийся респиратор. В руках воина сверкала изящная глефа из чуждой стали - трофей, взятый с тела поверженного телохранителя-друкари.<br /> <br /> Крутаан.<br /> <br /> Повелитель Ночи был быстрее. Он больше двигался, уклонялся и парировал, тогда как Дурвейст изо всех сил отбрасывал удары. Крутаан пригнулся и нырнул под летящий клинок, и Дурвейству пришлось изменить атаку, ударить рукоять к палубе. Крутаан отскочил прочь, уходя от преследующего восходящего взмаха. Он припал к палубе, принимая защитную стойку, и Дурвейст тут же сменил хват, метя тяжёлым клинком в правый бок соперника. А затем чемпион неожиданно быстро бросился на Повелителя Ночи, странным образом пытаясь ударить его плоским концом клинка, словно копьём. Но предвидевший это Крутаан нырнул под удар, не пытаясь улониться, и взмахнул глефой, пытаясь подсечь бедро. Громила отдёрнул ногу, слишком растянув выпад, но всё же избежал удара снизу. Крутаан прыгнул вверх, вбив плечо в живот Дурвейста. Космодесантники покатились по палубе, а затем оттолкнулись в разные стороны.<br /> <br /> Так они и бились почти час. Постоянно двигаясь, противопоставляя скорость силе. Колени, ступни, локти, лбы - всё получало удары, разрывающие кожу, оставляющие в костях трещины и расшатывающие зубы. Но никому не удавалось пробить оборону другого. Победу принесла бы первая кровь из туловища врага. Пока же то тут, то там расходились пятная синяков, алели порезы, но ни одной раны от шеи до поясницы не было. Бой продолжался, и толпа всё росла. Космодесантники довольно топали и орали, хваля бойцов или насмехаясь. И в море алых доспехов виднелись полуночные рифы.<br /> <br /> В центре отряда стоял Сариуз, всегда метко стрелявший из своего барочного мельтаружья, но на сей раз пришедший безоружным зрителем, как и все. Шлем он тоже оставил, отчего из-под раскачивающегося в мареве арены глубокого капюшона виднелась алебастровая кожа и блестели жестокие глаза. Рядом с ним расположился коренастый стрелок Жикарга, скрывший лицо за оскалившимся бронзовым шлемом. Руки он скрестил на нагруднике, широком, напоминающем крепостную башню. С другой же стороны - Дагардис, прославленный палач Злодейских Клинков, высочайший из облачённых в полночь воинов, чей покрытый шипами энергетический ранец казался голым без обычно закреплённого на нём огромного силового топора. Он рассмеялся, когда ему что-то прошептал Гамарт - худощавый Повелитель Ночи, особенно любящий всевозможные цепные клинки. За боем смотрел своим искусственным глазом и Веллет, снайпер, неподвижный как и всегда, и этим нервирующий подозрительно косившихся на него громил из Багровой Резни. Стоявший впереди всех Анг Хелтрис водил череполиким шлемом из стороны в сторону, переводя взгляд с одного бойца на другого и ничем не скрывая своё возбуждение. Кинжальщик шевелил латными перчатками, отрабатывая ухваты и обманные приёмы и даже сам того не замечая. Рядом расположились державшие рогатые шлемы под рукой Кет Наа и Олокро, с удовольствием обсуждая бой. Кет Наа оставил в своей каюте икону, сняв с ранца. Что-то сказанное им развеселило Олокра, и тот сверкнул заточенными зубами. Посмотреть на бой не пришли только Зореан и хирург-апотекарий Ки Умшар. Сам же Шкуродёр наблюдал за схваткой с верхнего яруса, притаившись в тенях ряд с чемпионами и командирами Багровой Резни.<br /> <br /> Дурвейст прищурил опухшее и почерневшее веко, опираясь на более целую ступню. Редкие вдохи Крутаана вырывались из треснувшего респиратора, а одно его ухо было смято в лепёшку. Даже прозябавшие среди кошмара внизу пленники не могли отвести взгляда от великолепного поединка. Наконец, Круутаан ринулся вперёд, петляя, словно молния, и так же быстро сверкнуло его оружие. Дурвейст отступил в сторону и ударил Круутана тяжёлой ладонью по тыльной стороне шеи, наконец, поймав соперника. Губы чемпиона разошлись в кровавой ухмылке, когда он сменил хватку свободной рукой, чтобы наконец-то оставить победную отметку на теле Повелителя Ночи. Толпа умолкла.<br /> <br /> - Претендент побеждает! - усиленный голос прогремел над ареной, словно выстрел. Избитое лицо Дурвейста застыло в гримасе непонимания. А затем он медленно поглядел вниз, туда, где вдоль его рёберной клетки из тонкого пореза сочилась быстро застывающая кровь. Всё ещё не выпуская Повелителя Ночи из хватки он изучил рану, а затем неспешно и довольно расхохотался.<br /> <br /> Толпа взревела, колотя кулаками по бокам и нагрудникам. Такой бой не каждый день можно было увидеть. Дурвейст выпустил Крутаана и два уставших гладиатора пожали друг другу запястья, как это и делали все воины с незапамятных времён.<br /> <br /> - Ну он и зверюга, - чемпион Багровой Резни с аугментической челюстью сказал Далчиану, когда гул начал утихать. Тот кивнул, принимая похвалу. Когда облачённый в алые доспехи воин отвернулся, барельеф демонического лица на его наплечнике задрожал и скорчил Шкуродёру морду. Далчиан скривился в ответ. Конечно, Великие Силы бывали полезными, в своё время и место, но Восьмой легион никогда не видел пользы от добровольного единения с варпорождёнными. Порождения Имматериума являлись капризными созданиями, и пользоваться ими стоило лишь тщательно всё обдумав, ведь они в равной мере легко могли стать как полезным инструментом, так и помехой. А поселить же создание, даже такое жалкое и ничтожное, в собственных доспехах… отвратительно.<br /> <br /> А Крутаан в последнее бывал с этими порчеными разбойниками чаще, чем со своими братьями-легионерами. Далчиан ждал его в коридоре между ареной и заброшенным ангаром, где разместили его Клинков. Повелители Ночи поднимались, Крутаан с удовольствием рассказывал Сариузу о поединке в очень ярких подробностях. Увидев стоявшего на верхних ступенях Далчина, воины умолкли.<br /> <br /> - Я хочу поговорить с Крутааном наедине.<br /> <br /> Воины скрылись во мраке, лишь Сариуз помедлил, посмотрев Шкуродёру прямо в глаза. Далчиан дал Крутаану удар сердца, желая чтобы тот начал разговор первым, но бывший предводитель когтей Немезиды молча ждал.<br /> <br /> - Крутаан, ты нужен Клинкам.<br /> <br /> - Клинкам? - чемпион медленно поднялся по ступеням. - Клинков больше нет, владыка Шкуродёр.<br /> <br /> - Неужели? - Далчиан не стал надевать шлем, желая посмотреть воину прямо в глаза. Избитое и окровавленное лицо Крутаана застыло напротив, всем своим видом выражая недовольство и усталость. Далчиан ожидал, что бывший чемпион когтя рассмеётся, отмахиваясь от вопроса, но похоже тот был совершенно серьёзен. Далчиан и это отметил.<br /> <br /> - А что у нас осталось, владыка Шкуродёр? - тот развёл руками, показывая на изобильное отсутствие имущества у банды. - Нам - крышка.<br /> <br /> - Такому унынию не место среди моих родичей-убийц, Крутаан.<br /> <br /> - И что же, накажешь? - похоже, тот в это не верил.<br /> <br /> - Другие могут взять с тебя пример.<br /> <br /> - А с тебя? - спросил тот, и вздохнул, словно человек, сбросивший с плеч тяжкую ношу. “Вот мы и перешли к сути”.<br /> <br /> - А что с ним не так? Говори прямо, чтобы я мог взвесить твои слова.<br /> <br /> Крутаан подался вперёд, и едкая вонь свежего пота наполнила ноздри Далчиана. Шёпот вожака когтя скользнув в его самую душу.<br /> <br /> - Нами пожертвовали ради влияния, наш корабль уничтожили те, кто звал себя нашими союзниками. И вот мы здесь, в лоне наших мучителей, и ты не делаешь ''ничего''! Ты - бессильный лидер. Нам крышка, потому что у тебя не хватает духу сделать то, что следует давно!<br /> <br /> Опустилась тишина. Крутаан попал в самую суть терзаний Далчиана, и если уж он заметил это, то и другие заметят тоже.<br /> <br /> - Возможно, амбиции Багровой Резни и стоили тебе твоего места командира, но не моего предназначения. Они - сильные и безжалостные воины, владыка Шкуродёр. Совсем как ты когда-то.<br /> <br /> Далчиан размышлял над услышанным несколько ударов сердца, сдерживая гнев, стремясь обрести полное понимание. Ища варианты. Резкие слова были верны и гремели в его разуме, как набат. Ведь уступив одному из подчинённых сейчас он бы погиб. Возможно не сразу, но определённо однажды, когда от его власти останутся лишь воспоминания. А уделом Далчиана было не удовлетворять простые ожидания воинов. Возвышенный в глазах Великих Сил владыка вёл своих подчинённых к славе, отражающей его собственную. Вёл к победе.<br /> <br /> - Я прощаю тебя, Крутаан, - наконец, сказал он. - За то, что ты принял моё терпение за нерешительность.<br /> <br /> Глаза вожака когтя расширились, а затем снова сузились. Далчиан поставил на то, что тот всё ещё жаждал того же, что и он сам, и что при возможности Крутаан посвятит всю свою ярость делу возрождения банды. Тот впился в лицо Шкуродёра проницательным взглядом, обдумывая, взвешивая варианты.<br /> <br /> - Так в чём же дело? - наконец, прошипел Повелитель Ночи. - Чего мы бесконечно ждём?<br /> <br /> - Охота после капризов Кровавого Владыки принесла нам так мало добычи, - ответил Далчиан. - Но быть может сейчас даст нам возможность. Мы можем захватить корабль, Крутаан, и отправиться грабить, похищать и убивать, пробивая путь к славе.<br /> <br /> - Можем ли? - фыркнул тот. - Убеди меня, владыка Шкуродёр.<br /> <br /> - Тебе предстоит сыграть роль, - голос Далчиана посуровел, а затем он замолчал, не сводя с Крутаана взгляда. Наконец, тот заговорил.<br /> <br /> - Какую?<br /> <br /> <br /> Флот снова перестраивался. Кровавый Владыка Фелиссик наблюдал за медленным танцем кораблей сквозь окулюс, на котором руны отражали изменения наклона, высоты и скорости. По отметкам скользнул взгляд, заранее знающий какие будут проведены манёвры. Ему всегда приносило глубокое удовлетворение наблюдение за перемещениями кораблей на окулюсе. И важны были даже не конкретные планы, но то, как безупречно они исполнялись в соответствии с его тщательно продуманными замыслами. Он разметил корабли альянса так, чтобы постоянно наблюдать за большей частью Узурмандии, а также иметь возможность отправлять основные силы против одной ключевой цели за другой. Столь методичный подход уже обеспечил ему обильную добычу, а первоначальный гамбит парализовал возможность мира-кузницы наносить ответные удары. Да, зрелище было очень приятным.<br /> <br /> Его внимание привлёк вдох одного из смертных. Он ждал, пока хрупкий человек заговорит, точно зная сколько у него уйдёт секунд на то, чтобы собраться с духом. <br /> <br /> - Ваше величество, - наконец, точно в оцененный срок, прохрипел офицер.<br /> <br /> - Говори.<br /> <br /> - На эмпирейных авгуров появились… аномалии, ваше величество.<br /> <br /> Фелиссик подался вперёд, и человек чуть отшатнулся, хотя он и сидел почти в десяти метрах от шипов трона. Кровавый Владыка ухмыльнулся.<br /> <br /> - У нас гости?<br /> <br /> - Не могу сказать, ваше величество, - офицер сглотнул. - Аномалии едва различимые, непостоянные, ваше величество.<br /> <br /> - Не своди с них глаз.<br /> <br /> - Конечно, ваше величество, - офицер скрылся в нише, среди изумрудного мерцания рунических экранов. Фелиссик постучал по медным кольцам на пальцах. Конечно, Империум не стал бы долго терпеть полномасштабную жатву даже такого незначительного мира-кузницы, как Узурмандия. Им неизбежно бросили бы вызов, но если это были имперцы… ну что же, прибудут они гораздо быстрее, чем он думал. Союз терзал планету меньше трёх стандартных терранских месяцев. Фелиссик рассчитывал, что у них будет ещё столько же, по крайней мере. Не важно. Он найдёт способ обратить ситуацию к своей пользе. Способ есть всегда. Он всё ещё постукивал по кольцам, когда на мостик шагнул воин в полуночно-синих доспехах.<br /> <br /> - Чем обязан таким удовольствием, Шкуродёр? - спросил он, не глядя.<br /> <br /> - У меня есть предложение, и я не владыка Шкуродёр. - ответил Крутаан. <br /> <br /> ==Вторая глава==<br /> Зореан уже привык к запаху. Впрочем, пусть он и присутствовал на уже третьем кровавом обряде, впечатление ритуал оставлял неизгладимое.<br /> <br /> По всему храму нестройной толпой стояли космодесантники Хаоса в замаранных въевшейся сажей алых доспехах. Кто-то надел лишь часть брони, были и те, кто носил лишь обычный прилегающий к телу чёрный панцирь. Но все до единого смотрели прямо на тёмный гранитный помост на дальней стороне храма, на висящие над огромной бронзовой чашей оковы. А рядом с дыбой стоял воин-жрец в блестящих доспехах. С его нагрудника и плеч свисали на цепях фетиши и человеческие черепа, а голову его скрывала… пожалуй, корона. Угловатая, с резкими гранями, выкованная в форме символа Бога Гнева и Убийств, скрывавшая всё лицо, кроме безумно блестящих глаз. Зореан заморгал и отвернулся. Один взгляд на корону наполнял его беспричинной злостью.<br /> <br /> Тола не обращала на него внимания. Космодесантники что-то друг другу рычали, в храме воняло феромонами агрессии и чувствовался едкий привкус боевых стимуляторов. Воины стучали рукоятями по доспехам, неритмично, подсознательно давая выход дремлющей ярости. А затем жрец заговорил.<br /> <br /> - Кровь, - начал он, и толпа предвкушающе зарокотала. - Кровь - вот что ценит Кхорн Величайший.<br /> <br /> В ответ собравшиеся согласно зарычали. Затем жрец произнёс гортанные слоги на языке, который Зореан прежде слышал только в этом храме. В разум Повелителя Ночи словно впилось тлеющее от ненависти клеймо, и он инстинктивно потянулся за ножом. Толпа заревала ещё громче, поднимая к чадящему потолку тяжёлые клинки. Зореан боролся с внезапно нахлынувшим гневом, противопоставляя ему собственную холодную злобу. Это было нелегко, но он справился, как уже делал дважды прежде. Затем жрец заговорил вновь.<br /> <br /> - И Кхорн Величайший требует дани!<br /> <br /> Жрец почтительно поднял зазубренный нож, и Алые Забойщики одобрительно завыли. Под сводами пронеслось ещё несколько резких слогов, а Зорреан глубоко втянул воздух, успокаиваясь. Толпа загудела, задрожала, толкаясь, фанатики рычали и лаяли, словно звери.<br /> <br /> - Кто из его слуг готов заплатить собственной кровью во славу Кхорна Величайшего?<br /> <br /> - Я! - закричал один из космодесантников, поднимая кулаки. По залу будто прокатилась приливная волна жажды крови, еретики-астартес затопали, зарычали, потащили, поволокли и почти бросили на помост добровольца, дрожащего от едва сдерживаемого адреналина. Он ухмыльнулся, широко распахнув рот и глаза, и снова поднял над головой кулаки. Толпа завыла, и жрец кивнул, звеня цепями.<br /> <br /> - Подчинись, - сказал священник, показав на оковы. Воин шагнул к цепям и начал закреплять их на своём теле. Жрец помогал ему, затягивая крепче узы на руках, ногах и шее, а также там, куда воин не мог дотянуться сам. Затем заработали поршни, дыба задрожала и начала подниматься наверх, отчего доброволец повис прямо над чашей.<br /> <br /> Жрец повернулся обратно к толпе.<br /> <br /> - Кровь для Кровавого Бога!<br /> <br /> И опьянённая гневом паства ликующе заревела ему в ответ.<br /> <br /> “Вызнай всё, что можешь” - вот что приказал Зореану Шкуродёр. Во время первого кровавого ритуала его едва не убили фанатики, но с тех пор он приложил все усилия, чтобы развеять их подозрения. Теперь облачённые в алое воины почти не обращали внимания на заместителя владыки Клинков, так они привыкли его видеть. Они пускали его даже на обряды, и Зореан не осмелился бы выбросить такой шанс на ветер.<br /> <br /> Поэтому как и все он не сводил глаз с добровольца, пусть и глядел холодно и отстранённо, а не со снедающей жаждой и предвкушением, как остальные. Жрец сделает на теле тысячу порезов и наполнит чашу кровью. Если космодесантник доживёт до конца церемонии, то будет вознаграждён местом в рядах избранных. Если же нет, то станет добровольной жертвой во славу их покровителя. Ну, пока что Зореан видел двух жертв.<br /> <br /> Но он узнает всё. Он найдёт способ вернуть Злодейским Клинкам их законное место. О, он знал, как сильно снедает его изнутри ''эта'' жажда. Он найдёт путь, чего бы это не стоило. Он позволил себе представить вновь возвышающуюся группировку. Позволил себе представить этот желанный, манящий итог.<br /> <br /> И улыбнулся своим мыслям, когда жрец сделал первый надрез.<br /> <br /> <br /> А в ангаре, ставшем временной базой последних Клинков, царили благословенная прохлада и сумрак. Когда они туда прибыли, то увидели груды иссохших трупов, позабытых жертв какого-то побоища, и в соответствии с традициями повесили на переборках. Они до сих пор смотрели на входящих опустевшими сморщившимися глазницами. По обе стороны от дверей тускло мерцали огоньки, еле освещая пустые контейнеры и заброшенные мастерские, ставшие оружейными легионеров. Большинство проводило время в тишине, чиня снаряжение или сражаясь с воображаемыми врагами.<br /> <br /> Анг Хелтрис точил лезвие клинка, осторожно, словно кормящая новорождённого мать. Он кивнул проходившему мимо Шкуродёру. Ки Умшар возился с инструментами. Тихий легионер всегда быстрее остальных разбирался с аптечками, которые по настоянию Далчина носил с собой каждый из когтей, а после падения банды стал естественным выбором для роли хирурга-апотекария. Далчиан был впечатлён тем как много нужных инструментов Повелитель Ночи смог выменять у хозяев корабля. Он даже носил разгрузку с пустыми амфорами для хранения прогеноидов. При виде неё Далчиан вздрогнул, вспомним сколь многое генетическое наследие было потеряно в самоубийственном штурме темплума-капиталис Узурмандии. Отвернувшись, он увидел засевшего у опор Веллета. Стрелок как обычно разбирал, чистил и собирал свой древний болтер так тщательно, как будто в этом был весь смысл его существования, не считая убийств. Из дюжины последних Клинков в ангаре не было только Зореана да Крутаана. ''Их осталась так мало. Так то мало, что это повергало в пучину уныния''. Скрипнув зубами, Далчиан направился дальше.<br /> <br /> На дальней стороне ангара около колоссальных взрывостойких дверей, по ту сторону которых таилась пустота, возвышался корабль, а в тени его суетился и копошился жрец. Даже отсюда до Шкуродёра доносился визг поршневых инструментов и треск сварочного аппарата, эхом отдававшийся от ржавых стен. Далчиан окинул взглядом ассиметричный выпуклый челнок. Когда-то он бы лишь фыркнул от мысли об использовании такого примитивного космолёта. Он был так уверен в превосходстве своего любимого “Громового ястреба”, десантно-штурмового корабля, прослужившего ему веками, безжалостного хищника с духом под стать своему жестокому хозяину.<br /> <br /> Но “Ястреб” погиб на поверхности планеты. Стал одной из слишком многих потерь во время первоначальной атаки, и по мнению Далчиана одной из худших. Если бы прибыла обещанная Фелиссиком вторая волна, Злодейски Клинки бы уцелели, быть может и штурмовой корабль остался бы цел. Но Кровавый Владыка воспользовался ими как приманкой, циничной уловкой обеспечив беспрепятственную высадку основных сил на главную крепость планеты. Фелиссик принёс банду Далчиана в жертву ради собственной выгоды, а затем уничтожил находившийся на орбите корабль Повелителей Ночи, чтобы никто из налётчиков не смог сбежать и потом потребовать от него возмещения. Похоже, что это не вызвало особого возмущения у других группировок. Космодесантники помалкивали, к каким бы выводам они не пришли, ведь все прекрасно помнили насколько их превосходят по численности воины Багровой Резни. Ходили слухи, что Урдамас Гренщ из Повелителей Мух как-то проболтался, что очень доволен унижением Злодейских Клинков.<br /> <br /> Далчиану же пришлось изображать, что он и понятия о предательстве, и поступившись гордостью обратиться за прибежищем к той же банде, что погубила его легионеров. Шкуродёр привёл своих последних Клинков на милость Фелиссика, и проклятый варпом князёк снисходительно позволил им остановиться при дворе. Далчиан знал, что Фелиссик подозревает его настоящие мотивы, как и должно было быть. Впрочем, сейчас это было неважно. Группировка продолжала существовать, пусть и похоже что часть бойцов рискнула бы всем.<br /> <br /> “Однажды мы отомстим за все обиды” - Далчиан вздохнул, успокаиваясь. Раздумья о тяготах были полезны лишь иногда, а в другое время - бессмысленно омрачали дух. - “Возможность подвернётся, надо лишь правильно расположить фигуры на доске…”<br /> <br /> После гибели “Громового ястреба” его колесницей стал толстобрюхий челнок, а его пилот - нежданным агентом.<br /> <br /> Тета-Ибриил-7-4 - техножрец среднего ранга из темплума-капитолис Узурмандии, пленник восьмого легиона, сменивший сторону в обмен на продолжение существования и охрану своих драгоценных информационных хранилищ. Далчиан полагал, что его верность окажется мимолётной, а полезность - недолговечной, однако техножрец удивительно легко вписался в небольшую группировку. Да, его мастерское управление челноком сыграло в этом важную роль, но этим прок не ограничивался.<br /> <br /> - Как проходит подготовка, жрец? - Далчиан моргнул, пусть его визор и приглушал ослепительное сияние сварки. Ибриил отключил аппарат и повернулся к господину кружащими под вместительным капюшоном линзами. “Он что сделал свою накидку больше с тех пор, как мы приняли его к себе?”<br /> <br /> - Темп работы не оптимален, однако я достигаю запланированных этапов с приемлемой регулярностью.<br /> <br /> - Медленно, но уверенно, значит.<br /> <br /> - Д-да. Медленно, но уверенно. Милорд, - Ибриил как обычно чуть не забыл добавить титул.<br /> <br /> - А как твоя… новая игрушка? - Далчиан очень внимательно следил в первые дни за тем, что говорит и что обсуждают его воины, но вскоре Ибриил уверил его, что обнаружил и отключил все вокс-перехватчики. Конечно, жрецу поверили не все Клинки, но ему не было смысла лгать. В конце концов, Багровой Резне Ибриил был нужен не больше его собратьев, так что они нашли бы повод убить его на масте. А вот VIII-й легион в нём нуждался, и потому техножрец был в безопасности… пока был полезен.<br /> <br /> - Установить инструмент было несложно. Однако только полевое испытание покажет, будет ли моих настроек распределения энергии достаточно, чтобы справиться с возросшей нагрузкой. По очевидным причинам сейчас я не могу его провести.<br /> <br /> Ибриил согласился помогать ремонтным бригадам Багровой Резни в обмен на снаряжение и припасы для Клинков, и бесцеремонно позаимствовал пару-тройку ключевых устройств во время своих вылазок. Теперь челнок никто бы не назвал творением стандартной конструкции. Например, пусть Далчиан и совершенно не представлял как техножрец это проделал, он заполучил плавильную установку, сняв её с разбившегося штурмового тарана, брошенного в трюме корабля. И как бы Шкуродёр не старался, он не мог разглядеть ни следа мощного оружия. Ибриил хорошо спрятал плоды своих трудов.<br /> <br /> - Скоро у нас будет возможность, если соблаговолят ох уж такие Великий Силы… - он уверил Ибриила.<br /> <br /> - Вы о стратегии, которую обсуждали с Крутааном? - уточнил тот. - Милорд.<br /> <br /> Далчиан поднял бровь.<br /> <br /> - Ты что же, следил за мной? - холодно спросил он.<br /> <br /> - Да, - кивнул Убриил. - В соответствии с вашим запросом собрать…<br /> <br /> - Приказом.<br /> <br /> - Хм, да, милорд, - механодендриты Ибриила нервно дёрнулись. - В соответствии с вашим ''приказом'' собирать как можно больше доступной информации я начал записывать инфожурналы из вычислительных устройств доспехов ваших воинов.<br /> <br /> - Хорошо, что ещё?<br /> <br /> - Увы, должен признать мне мало что ещё удалось, - Ибриил раздражённо пожал плечами. - Системы этого звездолёта надёжно защищены оберегами, - он помедлил. - Милорд.<br /> <br /> - А сами Забойщики?<br /> <br /> - Увы, у меня нет их ноосферного оберега-сигнума, поэтому мне не удалось установить надёжное подключение. Я много раз пытался. Милорд, - его сожаление было искренним.<br /> <br /> - Продолжай попытки, - приказал Далчиан, гоня от себя прочь уныние. - А где инфожурналы из доспехов Клинков?<br /> <br /> Ибриил извлёк из-под полы информационный кристалл, и Шкуродёр вставил его в наруч, намереваясь изучить позднее.<br /> <br /> - Я позволил себе вольность упорядочить их, - добавил жрец - На первом месте записи Крутаана и Сариуза, последнем - Зореана.<br /> <br /> - Ну что же, - пожалуй, это было разумно, признал Далчиан. - Думаю, раз ты наблюдал за разговор меня и Крутаана, то мне не надо уточнять твою следующую задачу?<br /> <br /> - Именно. Я уже выбрал из ваших трофеев необходимые единицы. Милорд, - Ибриил протянул Повелителю Ночи планшет с выделенным списком конкретных компонентов и застыл, ожидая что скажет об информации космодесантник. Одно из устройств Шкуродёр сам извлёк из громоздкого воина-техножреца во время последней охоты и знал что в запасах Клинков есть несколько других. Всего их уже было шесть. “Ну, шести хватит…”<br /> <br /> - И все они проверены и работают?<br /> <br /> - Именно так, - с гордостью в голосе доложил Ибриил. - Милорд.<br /> <br /> - Хорошо, - он отдал планшет техножрецу. - Начинай необходимые модификации.<br /> <br /> - Я в вашем распоряжении, милорд Шкуродёр, - ответил тот с удивительной искренностью. Техножрец давно доказал, что полезен, а теперь был рисковал доказать и свою преданность. Конечно, Далчиан по прежнему не спешил доверять чужакам, но… знак был многообещающим.<br /> <br /> Оставив техножреца работать, Шкуродёр направился в свою оружейную - прослушать записи разговоров. Он знал, что многие командиры бы встали на дыбы, возмущённые подразумеваемым этим явным недоверием к своим воинам, но умные не отказываются ни от одного преимущества. Считанные недели назад он и сам бы счёл заговор против себя невозможным, ведь возглавлял пятьдесят сильных, свирепых и внушающих ужас легионеров. Однако после катастрофы на Узурмандии, после бессмысленной гибели стольких своих родичей-убийц и утраты “Отречения” Шкуродёр подозревал, что бунт - вопрос времени.<br /> <br /> В журнале Крутаана данных было мало, ведь бывший вожак когтя проводил бессонные часы в тренировочных клетках с берсерками-Забойщиками. Иногда он сражался в шлеме, что позволило Далчиану посмотреть и видеозаписи боёв. Неистовство Крутаана поражало воображение и было под стать Багровой Резне, однако его главным оружием было коварство. Иногда бившийся молниевыми когтями легионер притворялся, что замахнулся слишком сильно, заманивая врага к себе, или бросал кинжал через всю клетку, чтобы рассечь провода и погрузить помещение во мрак, где он бился лучше всех. Но он никогда не использовал один и тот же трюк дважды. Далчиан невольно улыбнулся, наблюдая за боями через линзы шлема, но затем вздрогнул от мысли, как от удара током.<br /> <br /> “А справился бы с ним я?”<br /> <br /> К собственной тревоге он понял, что не знает наверняка. Шкуродёр пролистал бои, пока не наткнулся на аудиозапись.<br /> <br /> - ''Вижу, простые удовольствия тебе по душе'', - он тут же узнал хриплый голос Сариуза. Были слышны и другие звуки, стук и глухие удары снимаемых частей доспехов. Жужжание сервитора.<br /> <br /> - ''Да, но уже приедаются'', - а это говорил Крутаан. - ''Если Шкуродёр вскоре не сделает свой ход, его придётся заменить''.<br /> <br /> - ''И говорить о таком вслух!'' - насмешливо прошипел Олокро. - ''Так переходи к делу, раз уже всё решил''.<br /> <br /> - ''Так чего ты ждёшь?'' - спросил Сариуз.<br /> <br /> - ''А ты?''<br /> <br /> - ''Я не уверен, что именно лучше послужит моим собственным целям'', - с досадой ответил Сариуз.<br /> <br /> - ''А я делаю одолжение нашему захворавшему владыке'', - ответил Крутаан. - ''Быть может, у него всё ещё есть план. Мы же знаем, каков он.''<br /> - ''Как благородно'', - фыркнул Олокро. - ''И сколько же шансов включает это одолжение?''<br /> <br /> - ''Тихо'', - прошипел Сариуз. Опустилась тишина, нарушаемая приближающимися шагами.<br /> <br /> - ''И о чём вы сговорились сегодня?'' - прогремел голос Дагардиса.<br /> <br /> Далчиан слушал и просматривал записи несколько часов. Похоже, что в самом скверном настроении пребывали Крутаан, Саируз и Олокро, а Жикарга пусть и был готов их слушать, но не спешил соглашаться, когда разговор обострялся. Далчиан усмехнулся, услышав аудиозапись разговора между Ангом Хелтрисом и Дагардисом, чей журнал только начал изучать. Усмехнулся, не желая признавать какое облегчение почувствовал.<br /> <br /> - ''О, я бы посмотрел что станет с одним из этих стервятников, если они бросят вызов Шкуродёру'', - фыркнул Дагардис.<br /> - ''Крутаан - славный убийца'', - заметил Анг Хелтрис.<br /> <br /> - ''О, спору нет. Но он не Шкуродёр. А вот на их бой я бы посмотрел''.<br /> <br /> - ''Как и я'', - с заметным весельем ответил Хелтрис. - ''Как и я.''<br /> <br /> Далчиан просмотрел примерно половину записей Веллета, когда пришёл вызов.<br /> <br /> <br /> На мостике царила суматоха. Офицеры передавали один приказ за другим кораблям собранного с банды по фрегату флота, вживлённые в свои посты сервиторы непрестанно бормотали передаваемую авгурами и наблюдателями информацию, когитаторы щёлкали, свистели и мерцали. Бледные и оборванные матросы прилежно старались держаться подальше от командиров Багровой Резни, что спешили собраться перед троном своего владыки. Перед помостом выкатили барочные купола-проекторы, над которыми разгорались гололитические силуэты вожаков других банд. Вызвали всех.<br /> <br /> Далчиан знал, что смысла проталкиваться вперёд нет. Вместо этого он облокотился на балюстраду над авгурными ямами, где суетились смертные. Большинство из них уже усвоило жестокие уроки жизни и знало, что смотреть вверх не стоит. Но одна из офицеров помоложе, судя по относительно здоровому виду недавно попавшая на службу, рискнула. Её загорелая кожа тут же посерела, и помощница старшего артиллериста отвела взгляд обратно на свой пульт, дрожа. Её ужас согрел душу Далчиана, на миг даже позабывшего о том, в какую он угодил переделку. Вид съёжившегося от одного его взгляда разумного существа напомнил Шкуродёру, каково быть истинным сыном Ночного Охотника.<br /> <br /> “Боги, как мне этого не хватало”.<br /> <br /> Конечно, он наслаждался и вызовом, внушая ужас в холодные металлические сердца жрецов Узурмандии, но мгновенно нахлынувший на офицера страх напомнил ему о вкусе человеческих тревог, так любимом его легионом. О, это было доброе знамение.<br /> <br /> А пока оставалось лишь ждать, пока Фелиссик закончит растекаться словами перед своими командирами, отдавая приказы и напоминая о клятвах. Далчиан вспоминал, какие ему дал обещания Кровавый Владыка в обмен на службу Клинков. Пустые и лживые. В его душе вновь разгорался давно тлевший костёр горькой злобы. Но как бы ему не хотелось не слушать речей ублюдка, Шкуродёр заставлял себя обращать внимание на важные детали. В систему недавно перешёл враждебный флот. Флотилия имперского возмездия. Тут собравшиеся командиры презрительно рассмеялись. Да что имперцы вообще знают о мести? <br /> <br /> Пока Фелиссик передавал информационными пакетами инструкции по расположению кораблей, Далчиан что-то заметил. В авгурной яме прямо под ним серокожий сервитор наблюдал через окулюс дальнего действия за построением имперского флота. И пусть на таком расстоянии невозможно было точно определить конкретные модели кораблей и уровень угрозы, Шкуродёр узнал штурмовое построение - простое, но эффективное. Пока он отстранённо наблюдал, он увидел как из строя вышел один корабль и с ошеломительной скоростью скрылся под плоскостью эклиптики. Сервитор продолжил отслеживать движение флота, лишь отметив исчезновение судна.<br /> <br /> Далчиан прищурился. Одинокий, никем не сопровождаемый корабль посреди удерживаемой врагом звёздной системы? На такой риск редко шли даже корабли легионов. И как же он быстр! В глубине души Далчиан чувствовал, что увидел что-то очень важное, и размышлял об этом, впрочем стараясь ничем не выдать другим свой интерес.<br /> <br /> Похоже, что Кровавый Владыка закончил, ведь гололиты погасли, а его собравшиеся вассалы и чемпионы оскалили зубы, предвкушающе рыча. Далчиан заметил на пороге часть своих Клинков, в том числе Крутаана. Воины ожидали бесславных приказов, что наверняка уже придумал им Фелиссик. Далчиан изучил пришедший пакет данных, а затем резко обернулся к трону и увидел, что лицо ублюдка рассекла чернозубая улыбка. Он снова пробежался взглядом по приказам о дислокации, желая удостовериться, что ничего не перепутал.<br /> <br /> - Абордажная операция вместе с твоими избранными ветеранами, - заговорил он, выдав своё удивление.<br /> <br /> - О да, Шкуродёр, - лучезарно ухмыльнулся Фелиссик. - Я прислушался к твоим мольбам о славе, ведь лишь действительно неучтивый сюзерен не внял бы столь пылким прошениям.<br /> <br /> Дачиан кивнул, осторожно показывая благодарность, но не сводя с соперника взгляда скрытых визором глаз. ''И?''<br /> <br /> - Да и твой достойный чемпион, - Фелиссик махнул когтистой перчаткой, подзывая Крутаана. - Проявил скрытый талант к переговорам, убедив меня отправить твоих бойцов в бой, с одним очень вежливым условием.<br /> <br /> - Каким же?<br /> <br /> - Всего лишь тем, что твои бойцы рассредоточатся по моим отделениям и штурмовым кораблям.<br /> <br /> Далчиан покосился на Крутаана, потом снова на Фелиссика и медленно, осторожно сжал крылья шлема, а затем потянул вверх. Он не говорил ни слова, выразив своё отвращение осанкой и пылающем во взгляде пеклом. Но Фелиссик всё так же снисходительно улыбался. Крутаан шагнул вперёд.<br /> <br /> - Владыка Шкуродёр, - заговорил вожак когтя. - Эта стратегия позволит нам больший охват, даст каждому из нас лучшие возможности…<br /> <br /> - Помолчи, - Далчиан не сводил взгляда с Кровавого Владыки. - Скажи мне, Фелиссик, разве тебе мало того, что мы уже пережили по твоей воле? Разве мы уже не достаточно настрадались, раз теперь ты решил раздробить уцелевших?<br /> <br /> - Я лишь предлагаю тебе столь желанную тебе славу, Шкуродёр. И я редко поддаюсь на столь… сентиментальные прошения своих вассалов.<br /> <br /> “Вассалов!” - внутренне Далчиан уже кипел от ненависти, бурлящей от такого чванства всё сильнее. - “Да забери его варп!”<br /> <br /> - Через девяносто минут враг войдёт в зону поражения, ваше величество, - обратился к Кровавому Владыке сидевший внизу на посту офицер.<br /> <br /> - Замечательно. Будет ещё больше добычи, - Фелиссик откинулся на троне, сосредоточившись на окулюсе и будущей битве. - Шкуродёр, можешь идти вместе с моими штурмовиками в бой или забиться в свою нору. Мне всё равно.<br /> <br /> Далчиан вышел с мостика, не глядя на Крутаана, и оставил бывшего вожака наедине с Кровавым Владыкой, зачарованно наблюдавшим за готовящимся к бою флотом.<br /> <br /> <br /> Далчиан настоял на том, чтобы бойцы разошлись в самый последний момент. Двенадцать Повелителей Ночи вместе вошли на посадочную палубу. На доспехах каждого были закреплены шипы, на нагрудниках - натянутые патронаши, на поясах - клинки наготове. Как и везде на корабле Багровой Резни, на посадочной палубе было до абсурда ярко, так, что от освещения бледнели все цвета, кроме самых насыщенных. Клинкам VIII легиона пришлось затемнить линзы так сильно, что они стали почти непрозрачными.<br /> <br /> Воины Багровой Резни же полнились противоречий. Одни отделения стояли как наизготовку как на параде, ожидая приказа под крыльями штурмовых катеров. Другие закованные в багровый керамит громилы шумели и дрались друг с другом как звери у платформ, над которыми раскачивались готовящиеся к запуску “Клешни ужаса”. Столь же разнились между собой и их чемпионы. Одни, увешанные цепями и крючьями, украсившие шлемы рогами, похоже едва могли сдерживать даже свою злобу, что уж говорить о воинах. Другие однако были простыми болтеролюбами, больше похожими на бездушных имперских космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, когда-то весь их орден бездумно служил сгнившему трону Терры, напомнил себе Далчиан. Сам же он родился в беспросветном мире-улье, в государстве-вассале истинных сил. Его воспитал легион. Поэтому он считал себя не замаранным прежней… неуместной верностью.<br /> <br /> “Но вот разделением моих Когтей…”<br /> <br /> - Помните о нашей цели.<br /> <br /> - Для таких уловок лучше подошли бы змеи из Альфа-Легиона, - ответил по закрытому вокс-каналу Дагардис. Его кулаки компульсивно сжимались и разжимались на рукояти массивного силового топора.<br /> <br /> - Обман - разумный выбор стратегии, - возразил Зореан. - Особенно когда на кону само наше существование.<br /> <br /> Далчиан благодарно кивнул.<br /> <br /> - Найдите цели, - приказал он. - Даруйте врагам смерть. Наши клинки ещё жаждут.<br /> <br /> - Наши клинки ещё жаждут, - повторили Повелители Ночи. Но не все.<br /> <br /> <br /> Далчиана и Анга Хелтриса прикрепили к видавшему лучшие годы штурмовому тарану вместе с Дурвейстом, чемпионом арены, и его отрядом избранных ветеранов Багровой Резни. По шкале от бездушных автоматонов до зверей большинство из них находилось на её дальнем конце. Один из них, которого товарищи звали Разкашем, буквально семени на четырёх конечностях. Те, кто ещё мог снять шлемы, проводили заострёнными кончиками латниц по лицам, согласно ритуалу отмечая свою плоть кровоточащими отметинами медвежьих когтей. Сквозь решётку череполикого шлема Хелтриса призрачным ветром выскользнуло шипение. Его перчатки скользили по ножнам закреплённых на груди кинжалов. Далчиан предвкушал зрелище засохшей крови, которой Анг неизбежно будет покрыт с ног до головы. Конечно же, Повелитель Ночи не был рубящим направо и налево мясником вроде Дагардиса, но прекрасно знал какие артерии поцеловать остриями ножей, чтобы самым ловким образом обескровить добычу. Он превратил убийство в истинное искусство.<br /> <br /> ''“Мой кинжальщик - такой же жестокий зверь, как и вы, громилы, но в десять раз хитрее”.''<br /> <br /> Теперь, когда штурмовые аппараты были заправлены доверху, а сервиторы тащили шланги прочь, здесь царило предвкушение и напряжение. Далчиан приблизил информационный поток, который Кровавый Владыка - вне всяких сомнений неохотно - приказал направить и в системы его доспехов. В конце концов, Шкуродёр был опытным полевым командиром. Пустотный ауспик передавал зернистую и неточную информацию о двух приближающихся друг к другу эскадрах. От действующих пустотных щитов сигнал ещё сильнее размывался помехами, но был достаточно чётким, чтобы удовлетворить желание Повелителя Ночи оценить обстановку, что обычно изнутри корабля во время пустотного боя было очень сложно сделать.<br /> <br /> Корабли коалиции рассредоточились, приняв довольно банальное построение, обращённое орудийными батареями и излучателями к врагу. Далчиан нахмурился, видя что это - полная противоположность привычной стратегии Багровой Резни. А затем он заметил, что строй был чуть смещён в сторону врага, а не выгнут внутрь. Он улыбнулся. Построение имперского флота выдавало желание сблизиться с врагом, и, направляя на них ряды орудий, Фелиссик искушал командующего имперских подхалимов также рассредоточиться и направить на них орудия прежде, чем эскадра войдёт на абордажную дистанцию. И если это произойдёт, предположил Далчиан, то флот еретиков-астартес вопьётся между рёбер имперского зверя, разбив их строй. План, стоит признать, был дерзким.<br /> <br /> Однако имперский флот продолжал идти плотным клином и пересёк отметку в тридцать тысяч километров. Руна “Потока ненависти” вспыхнула, и Далчиан ощутил отдающуюся в сапогах жуткую дрожь. Ударный крейсер открыл огонь из носовой бомбардировочной пушки. На таком расстоянии ошеломляюще быстрые снаряды достигнут строя врага лишь спустя несколько долгих минут и едва ли попаду в цель. Однако жест был важен сам по себе.<br /> <br /> Битва началась.<br /> <br /> Настоящий ход подобных сражений редко соответствовал ожиданиям тех, кто никогда не ступал на борт звездолёта. Далчиан же знал по вековому опыту всевозможных убийств, что пустотная битва подобна лавине, перед которой всё тянется мучительно медленно. Об будущем обвале свидетельствует лишь тихий стон или быть может падающие камешки. Пока же он коротал время, наблюдая за перехваченными данными. Невольно восхищённый стратегией Фелиссика Повелитель Ночи задумался о собственной. О, в общем и целом он никак не мог назвать себя праведником. Конечно, дары Великих Сил можно было использовать, если воин был достаточно силён духом и опытен, но учения легиона предупреждали, что на такие капризные сущности нельзя рассчитывать и полагаться. И всё же он тихо прошептал молитву. О, им понадобится вся возможная помощь.<br /> <br /> Эскадры шли на сближение и их сигналы всё чётке отражались в сенсориумах врагов, отдававших последние приказы на смену позиций. Поступающая на шлем Далчиана прерывающаяся передача ауспика не отражала таких деталей, но он ногами чувствовал как раскачивается палуба корабля. На отметке в пятнадцать тысяч километров “Поток” выпустил очередной залп. Мысли Далчиана же скользнули обратно к призрачному кораблю, отделившемуся ранее от имперского флота. Если это и был некий корабль-убийца, способный уничтожить целый флот, ну, уже ничего не поделаешь. Но инстинкты уверяли его, что это нечто другое. Корабль напоминал ему не кинжал в ночи, а вылитый в колодец яд. Он выбросил это из головы. И без того дел хватало.<br /> <br /> По посадочной палубе прогремел трубный рёв, и все как один еретики-астартес сбросили путы покоя, словно чудовища, всплывающие из прежде спокойных вод. Начали прогреваться двигатели штурмовых аппаратов. Бронированные сапоги загрохотали по рампам и посадочным опорам. Некогда бывшие людьми великаны заревели от жажды крови.<br /> <br /> Далчиан, Друвейст и другие бойцы заняли обе стрелы штурмового тарана. За ними с тяжёлым лязгом опустились бронированные двери. Внутренние захваты защёлкнулись на их поножах и наплечниках, закрепляя воинов на месте. Звероподобный Избранный взвыл, когда они вцепились в его горбатое тело, но сжал зубы, сдерживая боль. Отсек затопило кроваво-красное сияние ламп, в свете которых полуночно-синие доспехи Повелителей Ночи казались совершенно чёрными. Из-под ног засочился пар, на покрывшихся патиной переборках выступила влага. Перехваченный Далчианом поток данных стал совершенно нечитаемым, поэтому он выключил канал.<br /> <br /> ''Снова ослепли…''<br /> <br /> В удушливой тесноте ждущего запуска штурмового тарана Далчиану казалось, что стены смыкаются вокруг. Он смотрел, как впереди в инерционных креплениях разминает шею Анг Хелтрис. То, что рядом один из самых лучших воинов, должно было бы успокоить, но лишь сильнее напоминало, что других рядом нет. Это, а также то насколько невероятным будет предстоящий гамбит.<br /> <br /> ''“Возможно, мы все сегодня погибнем?”''<br /> <br /> Даже сквозь плотную броню тарана можно было заметить изменения обстановки - приглушённый вой сирен, предупреждающих о манёврах, резкие рывки, когда ударный крейсер наклонялся и вращался вдоль своей оси, ещё два выстрела умолкнувшей бомбардировочной пушки. Далчиан предположил, что они подошли слишком близко. А затем таран содрогнулся. Должно быть открыли огонь основные орудийные батареи.<br /> <br /> Он снова попытался подключиться к информационному потоку, но едва видел руны сквозь пелену помех и мало что мог разобрать. Погибли два корабля, но он даже не мог определить чьи именно.<br /> <br /> ''“Боги, ну и бардак!”''<br /> <br /> Похоже, план Кровавого Владыки отчасти сработал, его эскадра перестроилась в последний момент, судя по принимаемому построению клина и теперь шла наперерез имперцам. Но те двигались как и прежде, не рассредотачиваясь для проведения бортовых залпов. Если враги и меняли строй, Далчиан этого не видел. Обе эскадры сходились в перестрелке на ближней дистанции.<br /> <br /> Чего и хотели командующие обоих флотов.<br /> <br /> Не было ни сигнала тревоги, ни отчёта. Штурмовой таран просто ускорился, словно вылетающая из ствола пуля, и своем понёсся по рельсовой пусковой установки. А затем вой стих, и Далчиан нутром ощутил как его тянет в обе стороны, когда таран вырвался сквозь пустотные щиты из гравитационного колодца. Что забавно, после этого показания инфопотока прояснились. Он разобрал рунный символ “Потопа”, а затем определил какой имперский корабль был целью. Фрегат неизвестной модели.<br /> <br /> Запущенный таран уклонялся и менял курс так быстро, что смертный бы ощутил спустя считанные секунды жуткую тошноту, а затем бы и потерял сознание. Далчиан спокойно дышал, чувствуя, как боевые стимуляторы распляют его метаболизм. &lt;br /&gt;<br /> <br /> =Третья глава=<br /> В пустотных абордажных сражениях всегда было нечто первобытное. В безмятежные времена Золотого Лжеца, до того, как открылась вся глубина Его лицемерия, именно ради таких битв Он создал первых космодесантников. Закалённых и отринувших хрупкость, усовершенствованных и оставивших позади ограничения, обученных и забывших мораль смертных. Жестоких инструментов завоевателя. Далчиан убивал в тысяче городов, разнящихся от золочёных придворных палат до смрадных шпилей. Он пересекал барханы пустынь и недра джунглей, захватывал рабов на аванпостах посреди океанов и свежевал пленников на вершине гор. Он сражался под небесами всех мыслимых оттенков и под светом звёзд и живых, и мёртвых.<br /> <br /> Но мало что могло сравниться с пробитием адамантинового корпуса линкора и последующим побоищем.<br /> <br /> Назначенный их целью корабль, вероятно сильно повреждённый, дрейфовал вверх, прочь из сферы боя. Таран начал подниматься, чтобы не упустить мишень. А затем внезапно корабль исчез из потока данных. И всё вокруг поглотил вихрь, всё затряслось, закружилось. Завыли сигналы тревоги, красные лампы замерцали как костры в урагане. Шея Далчиана заболела, его голову дёргало из стороны в сторону, вперёд-назад. Закреплённое на стеллажах оружие и прибитые заклёпками пластины вырвались из стен и полетели по безумным траекториям, молотя космодесантников, словно шрапнель. Один из закованных в красные доспехи избранных вылетел из противоинерционных креплений и был раздавлен в тесноте в лепёшку. Клочья его брони забили по доспехам других, оставляя вмятины и царапины, капли мерцающей крови заплясали в невесомости. <br /> <br /> А затем последовал рывок. Обломки и останки полетели вперёд и впились в носовой люк. Плащ из человеческой кожи взметнулся над Далчианом, а потом опустился вокруг, словно саван.<br /> <br /> Они остановились.<br /> <br /> Оглушённый Далчиан чувствовал тошноту. Перед глазами не сразу всё прояснилось. Наконец, освещение перестало мигать, спереди донёсся нарастающий глубокий рёв, начала резко подниматься температура. Должны быть они на чём-то закрепились, и теперь резаки прогрызали путь внутрь. Поток данных не показывал ничего.<br /> <br /> ''“Во что мы врезались?”''<br /> <br /> Другие воины приходили в себя. Анг Хелтрис окинул взглядом изувеченные до неузнаваемости останки вырванного из креплений берсерка и облегчённо хихикнул. Мрачно усмехнулся и стоявший во главе выстроившихся в колонну абордажников Дурвейст.<br /> <br /> - Готовьтесь.<br /> <br /> Рёв мельта резаков достиг апогея. Жара стала невыносимой. От выделяемого тепла тускло замерцал и поалел даже люк. Затем снаружи медленно донёсся раскат взрыва, и таран содрогнулся. Свет внутренних ламп стал изумрудным. Крепления разошлись, а затем люк распахнулся.<br /> <br /> Они не скользили по палубе лишь потому, что их сапоги были к ней примагничены, ведь таран стоял почти вертикально. Шлак и капли расплавленной обшивки падали вниз, прямо на головы артиллеристов, а вслед за ними летели клочья погибшего Забойщика, исходящие паром и шипящие на раскалённом металле. Стоявший в самом конце тарана Далчиан мало что мог разобрать сквозь гвалт и за плечами Забойщиков, но предположил что корчащиеся почти в десяти метрах внизу матросы вопили, пока их плоть слезала с костей.<br /> <br /> Но их никто не слышал. Тянущаяся на сотни метров в обе стороны орудийная палуба утопала в грохоте. Автоподъемники сбрасывали снаряды размером с боевые танки, а группы матросов, насчитывающие десятки человек, на цепях тащили их к зияющим казенные частям орудий. Капли и воды, и топлива смешивались в туман, оседавший на грязную униформу и на колёса лафетов. С тянущихся от края до края палубы подмостков надзиратели выкрикивали приказы. Выли поршни и ревели генераторы.<br /> <br /> В ужасе наблюдавший за гибелью своей орудийной команды под градом жидкого металла младший офицер смотрел на пробоину, застыв от ужаса будто истукан. Дурвейст всадил болт прямо в его открытый рот, и голова смертного разлетелась в клочья.<br /> <br /> - За мной, - просто приказал чемпион. - На платформу.<br /> <br /> Благодаря мощным магнитам в подошвах они пошли прямо под ребристыми сводами отсека. Не было причин медлить, пусть их бы и не сразу заметили из-за оглушительного грохота амбразур. Наконец, космодесантники спрыгнули прямо на платформу, раздавив двух надзирателей и сервитора.<br /> <br /> - Во всём флоте есть только один корабль с такой большой орудийной палубой…<br /> <br /> - “Божественная апробация&lt;ref&gt;Апробация: в римско-католическом каноническом праве — акт, который предоставляется епископу для подтверждения его фактического церковного служения; официальное одобрение, утверждение чего-либо после испытания, проверки; предварительное одобрение составленного документа до введения его в действие;&lt;/ref&gt;”, - ответил чемпиону по воксу Далчиан. - “Оберон”. Их флагман.<br /> <br /> - Точно.<br /> <br /> Навстречу им по платформе уже бежали матросы с дубинками наперевес, но они замерли, едва разглядев своих врагов. На исходящих потом лицах отразились ужас и сомнения. Дурвейст повернулся к ним и обнажил завывший цепной меч. Кто-то побежал, другие - остались на месте. Багровая Резня обрушилась на них, не дожидаясь приказов, истребляя смертных цепными клинками и топорами. Вскоре на платформе никого не осталось. Должно быть, уже была поднята тревога, и анти-абордажные команды мчались в бреши по коридорам.<br /> <br /> - Идём, - проворчал Дурвейст.<br /> <br /> - На мостик? - предложил Далчиан. Шагавший к кормовому люку чемпион оглянулся через плечо.<br /> <br /> - Ты спятил? Мостик такого корабля - настоящая крепость, а нас слишком мало. Вывести системы корабля из строя будет легче.<br /> <br /> - Но ведь твой господин требует трофеев? - Далчиан вытащил цепную глефу из ножен. Космодесантники добрались до люка и разделились на пары, прикрывая друг друга, а затем прошли под аркой в главный коридор. Навстречу им уже бежали бойцы корабельной безопасности, вооружённые дробовиками и облачённые в бронированные скафандры.<br /> <br /> Под невысокими сводами прогремели первые взрывы, дробь защёлкала по доспехам космодесантников. Воины Хаоса открыли ответный огонь, сполна пользуясь в абордажном бою всеми своими преимуществами. Они ринулись на матросов, пытавшихся закрепиться в коридоре, вставая в огневую цепь, но слишком медленно и потому не способных отразить нечеловечески быстрый натиск.<br /> <br /> Далчиан оттолкнул в сторону щит смертного и выпустил разряд плазмы прямо в скрытое шлемом лицо, а затем, перешагнув через падающий труп, рубанул глефой по спине завопившего отступающего солдата, раздробив ему рёбра. Анг Хелтрис нырнул под взмахом топора и вонзил один из кинжалов прямо в кишки бойца. Тот замер, а затем медленно осел на палубу, бьясь в конвульсиях. Дурвейст взревел от ярости, рассекая врага пополам цепным мечом. Фонтан крови взвыл к потолку. Звероподобный избранный, чьё выродившееся лицо не скрывал шлем, вцепился в плечи матроса и впился в его шею зубами так глубоко, что почти оторвал голову одним рывком. Узкий коридор наполнился воплями и кровавым туманом. Последних бойцов они добивали уже ударами латных перчаток и клинками. Дурвейст веселья ради, а Далчиан же берёг патроны. И отчасти веселья ради. <br /> <br /> - Не на мостик, - взревел Дурвейст, в чём хриплом голосе уже звучало кровавое безумие. - В генераторум.<br /> <br /> Они бежали по коридорам и через сходные люки. Смертные крепостные прятались, не рискуя встать у них на пути, но они также заперли все взрывостойкие двери на каждом перекрёстке. Самые крепкие взрывал плавильными зарядами Суел’гинн из Багровой Резни, те же что поменьше поддавались упорным ударам цепного оружия.<br /> <br /> Но на всё это уходило время. Абордажная команда сполна пользовалась неточными схемами известных кораблей модели “Оберон”, а также веками опыта каждого из бойцов, но любой линкор был настоящим плывущим в пустоте огромным лабиринтом, особенно те, что за тысячелетия прошли через десятки ремонтных операций и переоснащений. Выли сирены и тревожно мерцали охряные огни ламп. В глубине души Далчиан подозревал, что имперцы расчищают им путь. И это тревожило. Где-то впереди их ждала засада.<br /> <br /> Первый погибший от огня врагов боец Багровой Резни пал во вторичном магистральном коридоре палубы сорок восемь. Трассирующая очередь снесла ему голову, но упал космодесантник лишь спустя ещё два шага. По коридору пронеслись пули, отскакивающие от переборок. Далчиан получил скользящее попадание прямо в оплечье. Удар был такой силы, что онемел весь левый бок. В дальнем конце виднелась преградившая путь через перекрёсток адамантиновая баррикада, за которой на огневой ступени засели десятки вооружённых лазерными карабинами и дробовиками бойцов. А за ними на приподнятой платформе - извергающая трассирующий огонь в ровном темпе автопушка. ''Чак. Чак. Чак.''<br /> <br /> Космодесантники бросились в разные стороны, ведь даже дополнительные опоры по обе стороны коридора были лучше, чем никакого укрытия. Далчиан взвёл удушающую гранату и метнул её по коридору. Едва густые клубы газа вырвались наружу, как вслед за ней побежали космодесантники. По ним всё ещё вели огонь, но прицел стрелка сбил дым. Ошеломлённые едкой вонью матросы пришли в себя лишь спустя несколько ударов сердца. Слишком поздно. Космодесантники уже перепрыгивали баррикаду. Пистолет Далчиана вновь взвыл, изрыгая раскалённую материю и оставил от одного из бойцов лишь тлеющий прах, а младшего офицера он выптрошил глефой, а затем небрежным ударом стряхнул корчащееся тело с зубьев. Дурвей сорвал ствол автопушки с креплений и ударами тяжёлого клинка разорвал стрелков в клочья. Матросы умерли в муках.<br /> <br /> Но они были лишь наживкой.<br /> <br /> И ловушка сработала.<br /> <br /> В спины космодесантников полетел шквальный огонь. Ещё один из воинов Багровой Резни погиб, когда болт-снаряды взорвались в его животе. Дурвейст, чьи руки были по локоть вымазаны в крови, завыл от бешенства. Другой масс-реактивный снаряд оторвал руку Хелтриса и разнёс на куски его кинжал. Повелитель Ночи зашипел, оборачиваясь. Далчиан оглянулся и выстрелил из плазменного пистолета, ещё не разглядев врагов до конца.<br /> <br /> Навстречу им дисциплинированными шагами шло отделение в чёрных доспехах, женственных даже на вид, и каждая из воительниц стреляла из болтеров очередями. На цепях и блестящих розариях висели свитки, реликварии и святыни. Их голоса как один изрекали молитвы, исполненные испепеляющей ненависти.<br /> <br /> <br /> Адепта Сороритас.<br /> <br /> Сёстры Битвы. Фанатички, прячущие своё безумие под пеленой праведности. Космодесантники Хаоса приготовились встретить их натиск, повернувшись самыми крепкими частями брони навстречу огню. Впивающиеся в неё боеголовки взрывались, вырывая клочья керамита. Избранные Багровой Резни открыли ответный огонь, их выстрелы были меткими. Как и огонь Сороритас.<br /> <br /> Паливший из двух болт-пистолетов космодесантник разлетелся на части, в клочья, буквально изрешечённый снарядами. Голова Сестры Битвы взорвалась, превратившись в алый туман, а её тело рухнуло под ноги другим Сороритас. Снаряд попал прямо в голень Далчиана, и его наголенники треснул, едва выдержав взрывную волну. Он выпустил ещё разряд в ответ, но древний пистолет уже выл, предупреждая об опасности перегрева.<br /> <br /> Разкаш, избранный зверь, не нёсший никакого дальнобойного оружия, бросился прямо на врагов. Он выл, мчась на четвереньках навстречу осыпающему его огню. Взрывы оставляли настоящие кратеры в доспехах, один - оторвал ему правую ступню, но он не медлил, отталкиваясь от палубы кровавой культёй. Наконец, он сорвал с пояса две осколочные гранаты и прыгнул вместе с ними, ревя от ненависти.<br /> <br /> Прогремел взрыв, пробивший в огневой цепи брешь, в которую устремился широкими шагами Дурвейст, а вслед за ними - воющие от кровавого бешенства воители Багровой Резни. А пока Сёстры Битвы были связаны боем, Далчиан высматривал путь к спасению из тупика. Замок на двери был биометрическим…<br /> <br /> - Хелтрис, - окликнул он. - Их командир.<br /> <br /> Кинжальщик понимающе кивнул. О, он был только рад позволить Багровой Резне принять на себя всю ярость Сестёр. Легионер бросился к груде тел и начал искать, пока совсем рядом взрывались случайные выпущенные в сече снаряды, взметая к потолку гейзеры застывающей крови. Наконец, он нашёл погоны, привычным ударом ножа отрубил голову офицера, а затем бросил её Далчиану. Далчиан поймал голову, сорвал веки и ткнул её глазом прямо в линзу считывателя. Дверь начала открываться.<br /> <br /> - Дурвейст! - окликнул он. Избранный чемпион с явным нежеланием отвернулся от изувеченного тела. А затем он увидел дверь и миг спустя довольно рассмеялся.<br /> <br /> - Забойщики, за мной! - он вырвал цепной меч из трупа и начал отступать. С ним осталось только два бойца. Похоже, воины Багровой Резни отказались от стратегии ради возможности пролить кровь врагов, приняв за данность то, что им уже не уйти. Впечатляющее неистовство, пусть их фатализм Далчиан и презирал.<br /> <br /> На бегу один из Избранных подхватил автопушку и, перескочив через порог, обернулся и ликующе завыл, осыпая наступающих Сороритас огнём от бедра. По палубе подскакивая покатились гильзы, и когда контейнер опустел, Далчиан прижал отрубленную голову к затвору вновь, и дверь с грохотом закрылась. Суэл’гинн прицепил к зубчатому затвору последний плавильный заряд, и взрыв оставил от машины лишь неподатливый металл. Дурвейст без лишних слов бросил Ангу Хелтрису болтер, видимо выхваченный им у одной из своих жертв. Тот благодарно кивнул, одним плавным движением убрав клинок и подхватив летящее к нему оружие.<br /> <br /> - К генераторуму? - сказал Далчиан.<br /> <br /> - Посмотрим, как далеко мы зайдём, - проворчал Дурвейст, тяжело дыша и истекая содержащим боевые стимуляторы потом. В коридоре по эту сторону дверей царила благословенная тишина, но Далчиан знал что впереди будут ещё ловушки. Повелитель Ночи раздражённо скрипнул зубами.<br /> <br /> - Дурвейст, мы обязаны попытаться захватить корабль.<br /> <br /> - Обязаны? - фыркнул тот. - Шкуродёр, мы обязаны убивать имперцев.<br /> <br /> Больше он ничего не сказал. А Далчиану нечего было возразить.<br /> <br /> ''“Это бы ответил и Крутаан”.''<br /> <br /> <br /> Чем ближе они подходили к генераторому, тем громче становились вновь доносившиеся звуки боя, эхом отдающиеся под сводами коридоров. И тем сильнее становился запах. Лестничные колодцы вели к антрессольной палубе, а та - в сам генераторум через десятиметровую арку. Путь преграждал монолитный люк, украшенный черепом-с-шестерёнкой Механикус, а на палубе кипела битва. Девять терминаторов из банды Повелителей Мух телепортировались прямо на борт корабля и пытались пробиться внутрь. Их огромные доспехи сочились мерзкой жижей. Костяные наросты раскололи их грязные некогда бородовые пластины брони, каждый их шаг отмечали потёки невыразимых жидкостей. Вокруг гигантов кишели и жужжали жирные мухи.<br /> <br /> Но при всём ужасающем состоянии их ржавого снаряжения терминаторы были смертоносными воинами. Их болтеры гремели как гром, комби-оружие извергало едкие, липкие клубы пламени. На их врагах же не было даже доспехов, отчего Далчиан сперва решил что на Повелителей Мух бросили рабов, пушечное мясо. Но на бегу вниз по лестничному колодцу он разглядел, кем на самом деле были обманчиво хрупкие бойцы: кающимися сёстрами. ''Ещё больше варпом проклятых фанатичек…''<br /> <br /> Мускулистые, жилистые и иссечённые шрамами за целую жизнь сражений воительницы несли на себе лишь лохмотья и исписанные молитвами пергаменты. Многие скрывали лицо под масками, спрятав свои лица от света Императора из стыда за те прегрешения, в которых считали себя виновными. И все как один бились абсурдно огромными и покрытыми барочной филигранью цепными мечами с лёгкостью и мастерством, которое ошеломляло.<br /> <br /> На бегу Далчиан обезглавил одну из них глефой. Другая широким взмахам меча оттолкнула цепной клинок в сторону, и Дурвейст врезался в неё, пронзив шипами наплечника в трёх разных местах. Взревевшая как карнадон Сестра ударила его воющим эвисцератором по спине, повредив энергетический ранец, зубья впились в горжет. Чемпион сорвал её с брони, сжимая кулак на шее, и они скрылись из виду в бешеной сече. Терминатор шагнул вперёд, замахиваясь изъязвленным силовым топором.<br /> <br /> Клинок эвисцератора полетел прямо в лицо Далчиана, и тот едва успел отшатнулся в сторону. Зубья вонзились в шлем бежавшего за ним Суэл’гинна, и закружились, будто вихрь, срывая плоть с костей, швыряя клочья в скрытое маской лицо сестры и Шкуродёра. Далчиан ударил её ногой в живот, ведь в такой тесноте он не мог замахнуться длинной рукоятью глефы. Смялись органы, треснули кости, и кающаяся Сестра завопила от боли, но не умерла. Она вырвала клинок наружу и снова ударила, метя в Далчиана. Тот пригнулся, уходя от клинка, и взмахом вверх разрубил её пополам. Поток алхимического пламени превратил другую в исходящий бурым дымом факел. Но Сёстры Битвы продолжали наступать.<br /> <br /> Впрочем, теперь, когда Далчиан и воины Багровой Резни прикрывали бока терминаторов, ход схватки переменился. Теперь у одного из Повелителей Мух рядом с дверью было достаточно места, чтобы замахнуться силовым кулаком. Стены зазвенели от удара. Посреди черепа-шестерни появилась трещина. Космодесантник замахнулся вновь.<br /> <br /> Далчиан сверился с хронометром. С момента запуска штурмовых аппаратов с “Потопа” прошёл почти час. Его душу терзала невозможность установить связь с другими Клинками. Конечно, замысел был достаточно прост, чтобы увенчаться успехом. Клинки разделились на шесть отрядов, и то что в вихре пустотной битвы они будут сражаться в бою за разные корабли было почти гарантировано. И после этого каждая пара бойцов должна была сражаться вместе с воинами Багровой Резни до того, как подвернётся подходящая возможность, после которой они соберутся благодаря техническим познаниям Ибриила. Далчиан понимал, что сам он её не найдёт, ведь “Божественная апробация” была слишком большим и надёжно защищённым кораблём. Оставалось только продолжать сражаться и выживать. Его Клинки не подведут. ''Не должны''.<br /> <br /> Адамантиновые зубья заскрипели, когда он сцепился клинками с кающейся Сестрой, чей рот непрерывно двигался, изрекая молитвы. Он оттолкнул эвисцератор прочь и ударил, но та успела уклониться. Ответный выпад почти прошёл сквозь защиту. Далчиан зарычал.<br /> <br /> - Просто сдохни.<br /> <br /> - Владыка Бог-Император суть сила длани моей и исток жара в моём чреве. Он сотворил меня достойной Его величия, и не отрекусь я от Его божественного веления. Не потерпи еретика… - её литания казалась бесконечной. Парировав очередной взмах эвисцератора, Далчиан бросился вперёд и ударил свободной рукой. Он почти оторвал ей челюсть, но Сороритас лишь вздрогнула. В её глазах пылал гнев, придавая сил, пусть она и истекала кровью и потом. Сороритас прыгнула на него, занося клинок для удара наискось.<br /> <br /> - Да ты спятила, - процедил Далчиан, отрубив обе руки выше локтей. Падающие руки так и не выпустили переключатель меча, и тот покатился по полу, высекая искры. Сестра рухнула на колени, бормоча, продолжая невнятно говорить молитвы даже с разбитой челюстью. Она закрыла глаза, приветствуя смерть, и обезглавивший её Далчиан скривился за смятой лицевой пластиной шлема.<br /> <br /> - Спятила.<br /> <br /> Пробивашему дверь силовым кулаком терминатору всё же пришлось вернуться в бой - на него бросилась пробившаяся через сечу кающаяся сестра, покрытая священными электротатуировками. Повелитель Мух выстрелил из комби-болтера, снаряды раздробили её ноги, и терминатор вновь начал колотить в дверь. Но кающаяся Сестра ещё не умерла. Она вонзила воющий цепной меч прямо во вспучившееся брюхо зверя, и наружу хлынула гниющая, распухшая мерзость. Сороритас налегла на полутораметровый клинок, загоняя его по рукоять. Великан забился в судорогах, из пробоины в броне продолжал литься потоп скверны. Её было столько, что это поразило даже Далчиана.<br /> <br /> А затем сквозь сечу пронеслись два потока рябящей энергии. Они впились в другого Повелителя Мух, шагавшего отомстить за муки брата. Терминатор замер. В его броне были насквозь пробиты два отверстия размером с кулак, истекающие расплавленным металлом и шипящей плотью. А затем словно подкосившееся здание он пошатнулся и рухнул на спину. По одному из лестничных колодцев спускалась фаланга Сороритас, облачённых в обычную для Сестёр Битвы броскую броню, но в их латных перчатках было тяжёлое оружие, достойное любого космодесантника. Несущая исходящую паром мультимельту Сестра оскалилась, жестоко, насмешливо, всем своим видом излучая презрение.<br /> <br /> Далчиан прыгнул, спрятавшись за одним из терминаторов, когда в зал хлынул поток пламени из двух мощных украшенных огнемётов. Летевшие следом снаряды из тяжёлого болтера высекли в пекле спиральные узоры. Сгорающие сёстры выкрикивали молитвы от отпущения грехов, не умолкая даже тогда, когда их лёгкие обращались в пепел. <br /> <br /> Окутанный пламенем с головы до пят Дурвейст ринулся на врага. Далчиан прятался за спиной шагавшего сквозь пожарище терминатора. Всё новые Сороритас вступали в бой, обстреливая космодесантников продольным огнём из болтеров. В глубине души Далчиан понимал, что сейчас умрёт. От этого бы смертный содрогнулся, но Шкуродёр лишь отстранённо учёл не способную ему ничем помочь информацию. Мало что могло отвлечь легионера от гущи битвы.<br /> <br /> Но кое-что смогло.<br /> <br /> Вспыхнувшая на визоре мерцающая руна указала, что доспехи перенаправляют энергию. Встроенный когитатор получил предписанный сигнал-импульс и автоматически среагировал.<br /> <br /> - Анг Хелтрис! - взревел от так громко, как смог, перекрикивая грохот. Кинжальщик появился из груды горящих тел, под которыми прятался от огня. Анг прыгнул, уходя от болтерных очередей, и подскочил к господину.<br /> <br /> - Пора, милорд? - небрежно спросил он.<br /> <br /> - Пора.<br /> <br /> - И слава Силам. Я уже заскучал.<br /> <br /> Сквозь грохот и рёв пламени пробился вой накапливающегося заряда. Всё ещё горящий Дурвейст отвернулся от побоища.<br /> <br /> - Клинки! - заревел чемпион. - Хватит жаться по углам! Умрём же с честью!<br /> <br /> - Соблазнительное предложение, Дурвейст, - ответил Далчиан. - Но, увы, не сегодня.<br /> <br /> Тот склонил голову на бок. Далчиан представил, как глыбоподобное лицо кривится от непонимания.<br /> <br /> - Что ты…<br /> <br /> Последовала ослепительная вспышка, воздух содрогнулся, заполняя внезапно образовавшуюся пустоту. А Повелители Ночи исчезли. <br /> <br /> =Четвёртая глава=<br /> За всю жизнь Далчиану нечасто приходилось телепортироваться. Для такого лучше подходили терминаторские доспехи, благодаря прочным системам и крепкой броне обеспечивающие более надёжную защиту от невероятно опасного процесса. Физически он чувствовал себя так, словно пролетел сквозь бурю на ракете. Даже генетически изменённые транслюди-легионеры сталкивались после телепортации с тошнотой и диссоциацией. Однако последствия не исчёрпывались обычным воздействием на органы чувств. Перемещение заняло считанные секунды, однако Далчиан чувствовал себя совершенно измотанным, словно он на протяжении долгих лет отчаянно пытался скрыться от хищника. Вырванным из панциря, истощённым, прятавшимся от пронизывающего взора чудовищного наблюдателя. Кишки и сердца словно сковал лёд. Он встряхнулся, приходя в себя, пока восстанавливались настройки авточувств.<br /> <br /> Он стоял на украшенном гравировкой телепортационном помосте вместе с Ангом Хелтрисом и шестью другими уцелевшими Клинками. Зал оказался крошечным, настолько, что потолок царапали острия шипов исходивших эфирными парами доспехов. Последние маслянистые клубы исчезли в вентиляционных решётках, а вокруг замерцали сигнальные огни.<br /> <br /> - Добро пожаловать на борт, - с улыбкой сказал Ки Умшар, стоявший на палубе прямо перед помостом. Его рогатый шлем куда-то пропал, а на лице виднелись рваные раны - следы недавнего боя. Далчиан шагнул к нему навстречу и пожал запястье хирурга-апотекария.<br /> <br /> - Ты как раз вовремя, Ки. Хотя… не думал, что телепортариум окажется настолько маленьким.<br /> <br /> - Да и сам корабль возможно самый небольшой во всём флоте жалких имперских псов, милорд.<br /> <br /> - Ну что же, возможно в этом есть и плюсы. Наш замысел удался, хвала Оку за это, - Далчиан размял шею. - Убиение ещё не заканчилось?<br /> <br /> - О да, - с уважением склонил голову Ки Умшар. - Крутаан и Багровая Резня должно быть сейчас штурмуют мостик.<br /> <br /> - Тогда наши клинки ещё жаждут, - Далчиан окинул взглядом появившихся с ним легионеров. Каждый явно прошёл через пекло. Дагардис стряхивал капли крови с топора, дыша тяжело, словно прометиевый генератор. Палец припавшего на колено Сариуза замер на спусковом крючке мельта-ружья, а когда он поднялся, связки брони заскрежетали. Кет Наа убирал болт-пистолет в кобуру. Икона на его энергетическом ранце была смята страшным ударом. Веллет сжимал в руке кинжал, а болтер забросил через плечо. Жикарга сплюнул кровь и отбросил прочь перенёсшуюся с ним на борт оторванную руку. Похоже, легче всех отделался Зореан, но и у него не осталось ни одного патрона, так что Далчиан бросил брату плазменный пистолет. Тот ловко поймал его и проверил уровень заряда и нагрева. Шкуродёр же повернулся к Ки Умшару.<br /> <br /> - Показывай куда идти, - лишь тогда Дачиан заметил двух операторов-людей, сидевших за огромным пультом управления. Похоже, что их тошнило. Первый выпучив глаза глядел на чудовищ, которых впустил на борт. Другой не отрывал взгляда от помоста и показаний пульта.<br /> <br /> <br /> Корабль назывался “Красная Галенция” и оказался одним из трёх древних эсминцев, включённых в имперский флот возмездия. Что же до других кораблей из эскадры, “Золотая Галенция” была уничтожена попаданием излучателей в начале пустотной битвы, а с борта “Чёрной Геленции” не поступали ни вокс-сообщения, ни послания астропатов. Для захвата ряда ключевых палуб скромного корабля, в том числе телепортариума, оказалось достаточно штурмового катера, доставившего восемь налётчиков из Багровой Резни, а также Крутаана и Ки Умшара. Конечно, эсминец, корабль метров трёхсот в длину с менее чем тремя тысячами человек экипажа являлся самым крошечным образцом имперского пустотного кораблестроения. Треть общего тоннажа спроектированной для точечных ударов по уязвимым точкам вражеских кораблей первого ранга “Галенции” занимали сдвоенные турели излучателей на хребте корабля, а также системы их энергообеспечения и управления. Остальное же установленное на корабле вооружение было создано для обороны и противодействия вражескому обстрелу. Признаться, Далчиана ошеломило то, что на настолько крошечном корабле вообще оказался телепортариум. Но в Галактике существовали бесчисленные виды пустотных кораблей, и конструкцию каждого из них отмечали следы трудов разных верфей, меняющихся на протяжении веков требований и капризов надзирающих за переоснащением механикусов. Пока же Далчиан решил просто радоваться везению. Отделение космодесантников Хаоса стало бы страшной угрозой для любого корабля. И теперь когда корабль штурмовало почти вдвое больше легионеров, судьба небольшого эсминца была почти что предрешена.<br /> <br /> На мостик оказался только один путь - через узкий коридор, преграждённый сошедшимися створками тяжёлой взрывостойкой двери. ''Ещё одной проклятой богами двери…'' Далчиан вздохнул. А перед ней собрался целый взвод абордажных бойцов в герметичной броне, и вдобавок хорошо вооружённый. На одном из флангов была установлена переносная сдвоенная турель, осыпавшая очередями болтерного огня нападавших. Сами же матросы были вооружены модифицированными дробовиками, и отвечали на каждую атаку хаосопоклонников раздражающе метким огнём. На палубе виднелись два изрешечённых трупа - один в коридоре и другой в дверях стратегиума, где засели остальны абордажники. Справа под низким потолком виднелся Крутаан, чьи вытянутые молниевые когти искрили, оставляя от пятен крови лишь чёрную корку. Забойщики дрожали и дёргались, желая скорее дорваться до врага. Но не могли. У них кончились гранаты, так что без огнемётного оружия они не могли добраться до смертных, чтобы разорвать их клинками и топорами.<br /> <br /> Крутаан довольно кивнул, заметив входивших на мостик Клинков. Чемпион Багровой Резни резко обернулся, инстинктивно наведя на Повелителей Ночи оружие. Он помедлил, явно размышляя над появлением целого когтя легионеров, словно возникших из разреженного воздуха. Похоже, чемпион разрывался между облегчением при виде подкрепления и тревогой, ведь оно целиком состояло из родичей-убийц.<br /> <br /> ''“Так как же он нас поприветствует?”''<br /> <br /> - Вид ваших Клинков греет душу, лорд Шкуродёр. Мы здесь в тупике, - сказал он.<br /> <br /> ''“Умный, однако”'' - усмехнулся Далчиан.<br /> <br /> - Палач Глаусий, - добавил тот, представляясь. Далчиан ничего не сказал.<br /> <br /> - Гранаты, - приказал он собиравшимся у входа в коридор Клинкам. Зореан выглянул из-за угла, проверяя реакцию врагов, и тут же отскочил назад, прочь от тяжёлых болтерных снарядов и рявкающего рыка дробовиков. Остальные Повелители Ночи собирали осколочные и удушающие гранаты.<br /> <br /> - Дагардис, у тебя лучший бросок, - подозвал секирщика Далчиан. Легионер закрепил магнитами топор на спине и взял перевязь, взводя гранаты, а затем прыгнул через дверной проём. Вслед ему нёсся настоящий град дроби, выбивая кратеры из пластальной переборки - от гололитического стола стратегиума уже ничего не осталось. Дагардис врезался в стену. Его доспехи покрывали дымящиеся вмятины, а руки были пусты.<br /> <br /> А затем по коридору пронеслась ревущая волна пламени и едкого газа. От взрыва с десяток матросов погибли на месте, а остальных осыпала раскалённая добела шрапнель. Клубы дыма содрогнулись от воплей. Перевёрнутая взрывной волной турель бессильно палила в палубу, пока не закончились снаряды в автозарядном устройстве. Обломки ещё падали, а невысокий, едва дотягивавшийся до колен бойцов автоматон-целеуловитель уже катился вперёд, всматриваясь в дымку треснувшими линзами пиктера.<br /> <br /> Навстречу ему из клубов газа вырвались четырнадцать космодесантников Хаоса, раздавив механического слугу коваными сабатонами. Бронированные гиганты заполонили коридор, заслонив свет люмополос, и палуба затряслась под их ногами.<br /> <br /> Первым дорвавшийся до бойцов корабельной безопасности Крутаан вздёрнул одного в воздух, вбив когти глубоко в кишки, а второму сорвал голову с плеч. Едва стоявший боец ещё поднимался из-за изуродованной взрывом тяжёлого болтера, когда Далчиан пронзил его насквозь выпадом цепной глефы. Глаусий, облачённый в алые доспехи палач, обрушил широкий топор прямо на горжет стрелка, пытавшегося навести на него мультилазер. Застывшими от ужаса глазами умирающий боец смотрел, как его бок отделяется от тела, словно шкурка перезревшего фрукта, а вместе с ним и рука.<br /> <br /> Теперь штурм никто бы не смог остановить. Тридцать матросов погибли за столько же секунд, и всё ещё закутанный клубящимся газом коридор наполнился кровавым паром.<br /> <br /> - Сариуз, - зарычал Далчиан, вырывая клочья из зубьев глефы. Стрелок упёр ноги в палубу, готовя оружие к выстрелу, и прицелился прямо в центр взрывостойкой двери. А затем он выстрелил. На раскалившейся пластали словно вырос плавящиейся цветок, и пронзительное шипение-вой перегретого запального газа возвестил рок смертных. Ещё один выстрел расширил пробоину. Механизмы двери сгорели, и Дагардис вместе с чемпионом Багровой Резни рывком раздвинули створки.<br /> <br /> Далчиан и Глаусий первыми ворвались внутрь. На другой стороне их уже ждали пять бойцов, целившихся из дробовиков. Палач и Шкуродёр повергли их, словно лесорубы - покорно ждавший топоров лес. Выстрелить в ответ и оказать хоть какое-то сопротивление успели только двое. Захватчики заполонили мостик. Кто-то из смертных испуганно закричал, но большинство просто стояло, застыв на месте от страха. Седеющий человек с короткой бородкой в униформе капитана-лейтенанта линейного флота Одовокана выхватил саблю и взревел.<br /> <br /> - Убирайтесь с моего корабля, неверные псы!<br /> <br /> Похвальная, пусть и тщетная непокорность. Зореан испепелил его голову разрядом плазмы почти в упор. Кто-то из офицеров схватился за пистолеты. Каждого разорвали прицельные выстрелы болтеров, а затем опустилась тяжёлая тишина.<br /> <br /> - Кто здесь командует? - рявкнул Далчиан. Его усиленный шлемом голос прогремел, словно гром, когда Шкуродёр окинул экипаж зловещим сиянием алых линз. Повелитель Ночи спустился с командного помоста на нижний уровень мостика, где, дрожа, стояли в авгурных ямах и за аналоями управления офицеры. И пусть Далчиан весил и полтонны, шагал он почти беззвучно, лишь плащ из человеческих шкур шелестел по палубе.<br /> <br /> - Кто из вас займёт место своего убитого капитана?<br /> <br /> С явной неохотой относительно молодой офицер с измученным взглядом и выбритой налысо головой посмотрел на Шкуродёра и вышел из-за пульта.<br /> <br /> - Ты?<br /> <br /> - Я… я следующий по званию, - выдавил из себя смертный.<br /> <br /> Далчиан медленно подошёл к офицеру, пока между ними не осталась лишь пара сантиметров, и навис над ним. Он смотрел свысока на плотное лицо, видя как кровавый свет его линз отражается от бледного, вспотевшего лба. Офицер дрожал, но не отводил взгляд, сосредоточившись на чём-то.<br /> <br /> - Через сколько времени мы сможем вернуться в зону поражения? - тихо спросил Далчиан. “Красная Галенция”, дрейфуя и кружа, вышла из боя в надежде сперва отразить абордаж, а затем вернуться к флоту.<br /> <br /> - Через с-семь минут, сэр, - ответил человек с измученными глазами, достойно стараясь не запинаться.<br /> <br /> - Милорд, - рыкнул Зореан, стоявший на платформе наверху вместе с остальными космодесантниками. Офицер побледнел ещё сильнее.<br /> <br /> - Простите, милорд. Через семь минут, милорд.<br /> <br /> - И сними эту мерзость, - добавил Зореан, показав на вышитую на груди аквилу. Смертный зацепился за нити тонкими ногтями, пытаясь сорвать украшение. Другие последовали его примеру.<br /> <br /> - Как тебя зовут? - вкрадчиво спросил Далчиан.<br /> <br /> - Младший лейтенант Эфраим Скаллен, милорд.<br /> <br /> - Командуй экипажем, ''капитан'' Скаллен, - Шкуродёр отвернулся от смертного и начал подниматься по лестнице к платформе, слыша позади грохочущие удары сердца. Глаусий повернулся прямо к нему, сжав оба кулака на рукояти топора, по обе стороны от него стояли остальные Забойщики.<br /> <br /> - Я благодарен за твою помощь в захвате корабля, владыка Шкуродёр, - заговорил палач тяжёлым, напряжённым голосом. - Теперь это корабль Кровавого Владыки.<br /> <br /> - Теперь это корабль Повелителей Ночи, - прохрипел Зореан.<br /> <br /> - Отступись, - ответил Далчиан.<br /> <br /> Палач выпятил подбородок, скрытый скалящейся маской шлема седьмой модели.<br /> <br /> - Увы, у меня другие приказы, владыка Шкуродёр. И у тебя здесь нет власти.<br /> <br /> - Если ты так настаиваешь, - вздохнул Далчиан, махнув рукой. Веллет быстрее мысли вскинул болтер и всадил снаряд прямо в линзу отступника. Дагардис топором отбил в сторону зазубренный меч другого, а затем разрубил Забойщика пополам. Анг Хелтрис подскочил сзади к третьему, схватил за горло и потянул на себя, вбивая кинжал в глотку снова и снова и снова. Сам же Далчиан прижал цепную глефу к шее Глаусия, наблюдая, как Зореан вырывает из рук палача топор.<br /> <br /> - Когда-то я командовал бандой из пятидесяти Повелителей Ночи, палач Глаусий, - сочащимся ядом голосом спросил Далчиан. - Не знаешь, что с ними сталось?<br /> <br /> Плечи палача опустились. Он знал, что произойдёт дальше.<br /> <br /> - Знаю.<br /> <br /> - Когда-то я командовал рейдерским кораблём модели “Обличитель”. Мой былой господин Иккром назвал его “Отречением”, вырвав из рук Несущих Слово. Не знаешь, что с ним сталось?<br /> <br /> Из решётки респиратора палача вырвался тяжкий вздох.<br /> <br /> - На месте моего господина ты бы сделал то же самое, владыка Шкуродёр.<br /> <br /> - Ошибаешься, - Далчиан позволил себе ощутить каждую каплю скорби и ярости, которые сдавливал в глубине души последние несколько недель. Позволил ненависти течь полноводной рекой, представил ухмыляющееся лицо Фелиссика. - Я бы сделал гораздо гораздо худшее.<br /> <br /> Он запустил глефу, рассекая шею, и голова палача слетела с плеч. Спустя несколько долгих мгновений тело с грохотом упало на палубу.<br /> <br /> - Ещё кто-то остался? - наконец, спустя пару ударов сердца спросил Крутаана Далчиан. Легионер поглядел на свои когти, а потом на мёртвых в багровых доспехах прежде, чем ответить.<br /> <br /> - Ещё двое, наверное они в инженариуме, милорд.<br /> <br /> - Выследите их и убейте, вы все, - Далчиан отвернулся от своих Клинков. - Зореан, остаёшься здесь со мной. Ки, займи лазарет. Ударившие без вопросов Повелители Ночи - Дагардис, Веллет, Анг Хелтрис - уже шли на охоту, быстро и целеустремлённо. Другие медлили, явно не пылая желанием сражаться против Багровой Резни. Сариуз, Кет Наа, Жикарга. Далчиан понимал, что предстоит много работы.<br /> <br /> Но теперь у него был корабль.<br /> <br /> - Так что с Олокро и Гамартом? - спросил он Зореана, встав у поперечного нефа.<br /> <br /> - Их штурмовой катер был уничтожен прикрывавшими имперский флот истребителями, - ответил Зореан. Латницы Далчиана сжали перила, сминая металл.<br /> <br /> - Значит нас осталось десять.<br /> <br /> - Да, Шкуродёр.<br /> <br /> - Ты, - Далчиан ткнул пальцем в сторону офицера, стоявшего за пультом жизнеобеспечения. - Ослабь внутреннее освещение до минимума и пониз температуру на пятнадцать градусов, - смертный бездумно кивнул, повинуясь. - Скаллен.<br /> <br /> - Да, милорд?<br /> <br /> - Отправь сообщение, - Далчиан переслал на пульт управления вокс-мастера инфопакет, содержавший частоту и слова послания. Новый капитан корабля кивнул стоявшему за пульт офицеру, и тот начал исполнять приказ, двигаясь словно сервитор с не выражающим ничего лицом.<br /> <br /> - Сообщение отправлено, милорд, - миг спустя ответил Скаллен.<br /> <br /> - Славно. Время до входа в зону поражения?<br /> <br /> - Четыре минуты, милорд.<br /> <br /> - Вызови флагман Багровой Резни “Потоп ненависти”. Передай им, что теперь кораблём командует Шкуродёр из Злодейских Клинков. А затем выстрели по их мостику из обоих турелей излучателей, максимальная мощность.<br /> <br /> - Не по… флагману флота, милорд? - спросил Скаллен, явно имея в виду главный корабль имперской эскадры. На лице его тревога боролась с ошеломлением.<br /> <br /> - Мне что, надо повторять приказы?<br /> <br /> - Н-нет, милорд! Будет сделано, милорд! - Скаллен передал указания, и его новый экипаж мостика погрузился в дарующие ложное облегчение привычные действия вместо того, чтобы гадать почему Архивраг решил сражаться сам с собой. Не осмеливаясь задавать вопросы.<br /> <br /> - Думаешь, что время пришло, Шкуродёр? - по личной вокс-чистоте прошелестел голос Зореана.<br /> <br /> - А ты можешь представить случай получше? - рыкнул в ответ Далчиан. <br /> <br /> <br /> Словно выпущенная стрела “Красная Галенция” летела наискось через строй, и на окулюсе вспыхивали всё новые отметки-руны. Вектор атаки явно был направлен на флот прислужников Хаоса, и потому имперцы не обращали внимания на эсминец. Среди пустоты мерцали одинокие огоньки - горящие корабли, разделённые тысячами километров. Грузовые транспорты разгонялись до предела, опаляя мрак пламенем двигателей, спеша к осаждённому миру-кузнице, парившему в вакууме словно зловещий, окутанный клубами загрязнённых паров шар. Доблестные освободители мчались в безмолвную атаку сквозь небытие.<br /> <br /> И на самой вершине боевой сферы парил “Потоп ненависти”. Рубцы в кроваво-красных пластинах корпуса - отметки попаданий из излучателей и ударов торпед. Кружащие вокруг штурмовые корабли становились видимыми лишь в миг своей гибели, когда их сбивали втрое превосходящие числом имперские перехватчики. “Божественная апробация” шла на сближение, два огромных корабля разделяли считанные десятки километров. Летящий на траверзе к флагману Хаоса “Оберон” осыпал соперника одним шквальным залпом за другим. “Потоп” вёл ответный огонь, пытаясь сбить пустотные щиты бортовыми залпами макропушек, чтобы ищущие слабое место излучатели могли нанести смертельный удар.<br /> <br /> “Красная Галенция” нырнула в тень громадного ударного крейсера, словном малёк, досаждающий кракену.<br /> <br /> - Входящий гололитический вызов с “Потопа”, милорд, - доложил Скаллен.<br /> <br /> Далчиан кивнул, и купол над нефом замерцал, включаясь. Из призрачного света соткался образ сидящего на троне Фелиссика.<br /> <br /> - Так что скажешь, Кровавый Владыка?<br /> <br /> - Ах, Живодёр, - сверкнул зубами тот. - Поздравляю с успехом. Я даже впечатлён тем, как ловко ты смог собрать остатки своей банды. Браво, Шкуродёр. Я в восхищении.<br /> <br /> - Ты обещал мне долю добычи в обмен на мою верность, Фелиссик. Так что я лишь награждаю твоё коварство по заслугам.<br /> <br /> - О, но ты ведь её получил, Шкуродёр! Прямо скажем, твой питомец-шестерёнка только что пробил дыру в дверях моего кормового ангара, - Кровавый Владыка смеялся, но Далчиан видел кипевшую в глубине его глаз ярость. Далчиан позволил себе улыбнуться, так жестоко, как только мог.<br /> <br /> - О, это было только начало, - Далчиан махнул рукой Скаллену, отключившему связь прежде, чем Фелиссик успел ответить. - Излучатели готовы?<br /> <br /> - Так точно, господин.<br /> <br /> Металлические утёсы громадных кораблей прошли мимо несущегося эсминца. Далчиан наблюдал, как на приближенных снимках “Божественная апробация” выпускает ещё одну беззвучную канонаду. Пустотные щиты крейсера зарябили, моргнули.<br /> <br /> - Огонь.<br /> <br /> Отдачи от залпа излучателей не было, но они поглотили такую долю энергии “Красной Галенции”, что все остальные системы засбоили на миг. И без того тусклый свет люменов омрачился, окулюс словно раскололся, часть показаний ещё двигалась, часть - застыла. А затем по экранам ауспиков вихрем пронеслись руны-отметки, пока обрабатывались сигналы, а системы восстанавливали нормальный режим работы.<br /> <br /> - Прямое попадание, - доложил стоявший за пультом старший артиллерист. - Корпус пробит, истекает атмосферой.<br /> <br /> Далчиан улыбнулся, упиваясь местью.<br /> <br /> - Милорд, - доложил Скаллен. - Грузовое судно Механикус запра…<br /> <br /> - Открой ангар для шаттла. Впусти его.<br /> <br /> - Так точно милорд.<br /> <br /> - Как только он совершит посадку, перенаправь всю энергию на двигатели и проложи курс к газовому гиганту систему, - Гуэльфос вращался ближе к звезде Узурмандии, и мощная магнитосфера могла скрыть их от любопытных авгуров.<br /> <br /> - ''Владыка Шкуродёр'', - из вокса Далчиана раздался хриплый от усталости голос Крутаана. - ''Мы убили последних воинов Багровой Резни на борту'', - он помедлил.<br /> <br /> - Но?<br /> <br /> - ''Мы пытались остановить их, господин, но они успели убить навигатора''.<br /> <br /> Далчиан втянул воздух, заставляя себя успокоиться, и закрыл глаза. ''Забери их всех варп!'' Он обернулся и зашагал к командному трону, а потом сел на крепкую пласталь.<br /> <br /> - Благодарю, Крутаан. Прикажи Клинкам разойтись.<br /> <br /> - ''Битва закончена?''<br /> <br /> - Для нас. Во всяком случае, пока что.<br /> <br /> - ''Так мы бежим'', - тон Крутаана был мрачен. Далчиан скрипнул зубами.<br /> <br /> - Да, Крутаан. Нам надо собраться с силами, - он отключил связь.<br /> <br /> “Видит Око, ему что жить надоело? Или его заразило кровавое безумие Багровых?”<br /> <br /> - Милорд, грузовой челнок сел в ангаре.<br /> <br /> Далчиан кивнул, и Скаллен разумно не стал ничего говорить. “Красная Галенция” уже набирала скорость. Из рожков-аугмиттеров донёсся вокс-вызов с другого имперского корабля.<br /> <br /> - “Красная Галенция”, - раздался глубокий голос. - Говорит адмирал Бленкен. Ваши доблестные усилия похвальны, вы нанесли врагу достойный удар. А теперь вернитесь в строй.<br /> <br /> - Выключить связь, - приказал Далчиан. По мостику разошлось явное напряжение, в каждом движении офицеров чувствовалось нежелание исполнять приказ. Они жаждали вновь служить Империуму. Далчиан подошёл к обезглавленному трупу бывшего капитана и взял саблю из бессильных рук мертвеца. В его громадной перчатке она казалось лишь игрушкой. Он спустился в неф мостика, к старшему связисту в чопорной униформе, затрясшейся от ужаса.<br /> <br /> - Выключи связь, - повторил он, слыша как начинает передаваться ещё один сигнал.<br /> <br /> - “Красная Галенция”, говорит Бленкен, как слы…<br /> <br /> Старший связист провела рукой по рычагам, выключая систему.<br /> <br /> - Так-то лучше, - сказал Далчиан и пронзил её, пришпилив к пульту связи как муху. Смертная ахнула, вцепившись в саблю в животе и трясясь от боли, а Далчиан направился обратно к платформе.<br /> <br /> - Размести Клинков по кораблю, - обратился он к Зореану. - Прикажи им проследить за верностью нашего нового экипажа любимыми средствами, которые они сочтут лучше всего подходящими.<br /> <br /> - С удовольствием, - ухмыльнулся Зореан.<br /> <br /> <br /> Битва всё так же бушевала в пустоте. “Красная Галенция” летела прочь на полной скорости, не отвечая на мерцавшие на краю вызова срочные запросы вокс-связи. Лёгкий крейсер Сынов Злобы отделился от флота Кровавого Владыки и отправился в погоню, паля из носовых излучателей по кормовым пустотным щитам. Но эсминец был быстрее, и судя по рунным символам звенья имперских истребителей осыпали крейсер огнём. Наконец, тот прекратил погоню, и один за другим сигналы о близкой угрозе начали отключаться. Сфера боя исчезала вдали. Далчиан вырвал возможность из пасти вымирания, но теперь кто бы ни победил в первом пустотном сражении, будь то имперские дворняги или коалиция Кровавого Владыки, они будут его выслеживать.<br /> <br /> И что усложняло всё ещё больше и портило упоение победой, так это тон Крутаана. Далчиан снова заскрипел зубами. Да, сделать предстояло ещё так много…<br /> <br /> Для своих личных покоев Шкуродёр выбрал кают-кампанию. Наконец, выбросив прочь последние следы того, что здесь раньше обитали офицеры флота, Далчиан снял шлем в первый раз за последние несколько дней и поставил на покрытый тёмным лаком стол. Кожа на лице ощущалась новой, свежей. Атмосфера корабля рециркулировалась так же, как и в доспехах, но всё равно воздух был относительно чистым. Далчиан заметил своё отражение на поверхности стола. Лицо было испещрено расплывающимися синяками и порезами, даже его превосходная физиология едва выдерживала напряжение нескольких последних часов. Наполовину выбритая грива волос обмякла, свисая на лицо и раскачиваясь, как саван. А затем он пригляделся к шлему и склонился над столом из красного дерева, упёршись костяшками. Потрёпанный, помятый, обгоревший, покрытый царапинами, сквозь которые виднелся голый керамит. В вентиляционном отверстии виднелся уже засыхавший клочок мяса. Далчиан вытащил его и отбросил прочь.<br /> <br /> А затем он снова ощутил извивающегося в глубине души змея. Соблазн принять вымирание банды и отдаться бездумному насилию. Не неистовству, достойному берсерка, но чему-то мёртвому, стерильному. Не многослойным достойным психопата козням, но забыть о цели. Опустошить сосуд своего бытия и позволить чему-то иному его наполнить. Он знал, откуда приходят такие искушения. Это знала каждая душа, признававшая существование Великих Сил.<br /> <br /> Он зло сплюнул нить засохшей крови. Его последние Клинки воспрянут вновь. Не будет иного пути для Далчиана Рассака Шкуродёра. ''Он'' воспрянет вновь, чего бы это ни стоило.<br /> <br /> <br /> За два последовавших часа Далчиан выжимал из своих новых подчинённых все силы. Эсминец на полной скорости шёл вглубь системы, во мрак межпланетных просторов и прочь от сферы влияния мира-кузницы. Далчиан приказал Клинкам по очереди стоять на карауле, понимая как то, что даже оставившим пределы человечности позади слугам Великих Сил нужен отдых, так и то, что если они оставят смертных без присмотра на хотя бы недолгое время, то навлекут на себя бунт и беду. И когда закончилась смена Крутаана, до кают-компании тут же донеслись отзвуки ударов тяжёлых сабатонов по палубе.<br /> <br /> Повелитель Ночи ворвался в зал и резко остановился, сверля владыку глазами.<br /> <br /> - Мы не просто сбежали из боя, но ещё и обстреляли при этом Багровую Резню.<br /> <br /> - Ну да, это и были мои приказы.<br /> <br /> - Так мы теперь стали покорными имперскими баранами? <br /> <br /> Далчиан моргнул, не веря своим ушам.<br /> <br /> - Крутаан, выбирай выражения.<br /> <br /> - Выбираю! - предводитель когтя инстинктивно шагнул вперёд. На его шее напряглись сухожилия. - Ты сам просил меня открыто критиковать. Ты дал мне слово, что мы восстановим свои силы. Я согласился участвовать в замысле, чтобы Кровавый Владыка счёл нас слабыми и разжал хватку. Веря, что ты хочешь того же, чего и я. Теперь же я гадаю, а не забыл ли ты совершенно о нашем предназначении, раз стал выполнять работу грязных имперских крыс прямо у них на виду! Нападая на своих, пока рядом столько шавок, чьи шеи только и ждут ударов клинков!<br /> <br /> - Багровая Резня нам не братья.<br /> <br /> - Но они - родня, а не проклятые ослеплённые сиянием идолов Сороритас!<br /> <br /> - Фелиссик почти погубил нас всех! Как быстро ты забыл об этом, и о том, что его подлость требовала расплааты.<br /> <br /> Крутаан сжал кулаки.<br /> <br /> - Это ты нас всех погубишь, владыка, если не найдёшь в себе сил стать достойным лидерства! - зарычал он, и в нервной системе Далчиана забурили боевые стимуляторы.<br /> <br /> - Крутаан, твои слова - мятеж.<br /> <br /> - Тогда опровергни их и казни меня!<br /> <br /> Цепная глефа Далчиана покоилась на шкафе для трофеев у стены, прямо под рукой, и теперь одним плавным движением он подхватил её и стремительно ударил, словно косой. Крутаан отскочил в сторону, на волосок разминувшись с тяжёлыми зубьями, и припав к палубе ринулся вперёд. Молниевые когти зазвенели от окутавшей их энергии. Далчиан отскочил назад, вращая глефу в руке, а затем ударил ей сверху. Крутаан покатился и ударил ногой, оттолкнув потерявшего равновесие Шкуродёра, а затем упёрся ногами в пол и прыгнул, разведя когти. Далчиан выставил глефу прямо перед собой, крепко вцепившись в древко, и Крутаан, пытавшийся вцепиться в него с обеих сторон, врезался в клинок. А затем Шкуродёр толкнул древко вверх, отбрасывая прочь бывшего вожака когтя, тщетно пытавшегося удержаться, высекая когтями клочья керамита из наплечников. Крутаан рухнул на палубу и Далчиан тут же набросился на него, уперев один сабатон в левую руку вожака, а древком прижав правую. Повелители Ночи тяжело дышали, смотря друг другу в глаза. В тишине удары ожесточённых сердец гремели как гром.<br /> <br /> - Я не оставлю Клинков без одного из лучших воинов, - наконец, сказал Далчиан. - Мы не можем позволить себе ещё большие потери, а всё что я делаю, я делаю во благо нашей роты, - Крутаан ошеломлённо глядел на него. - И мы будем убивать имперцев. Сейчас мы летим к лунным колониям Гуэльфоса, где найдём все нужные нам ресурсы. Наши клинки ещё жаждут.<br /> <br /> С этим словами он отвёл глефу и вышел, оставив вожака когтя лежать на палубе кают-кампании.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> =Пятая глава=<br /> Впереди их ждал долгий и тяжёлый путь к лунным колониям, кружившим в самом сердце системы. Впрочем, Далчиан подозревал что там их поджидает и нечто иное. Призрачный корабль, так легко выскользнувший из пустотной битвы. Одних лишь двигателей и способности скрываться от авгуров было достаточно, чтобы сделать судно заманчивым трофеем, но Шкуродёр костями чувствовал, что загадочный корабль - не просто стремительный лазутчик. И жаждал узнать больше. В корабельном журнале “Красной Галенции” было указано лишь то, что корабль участвовал в битве, однако ни в архивах когитаторов, ни в информационных катушках не удалось найти ничего другого. Далчиан даже поймал себя на том, что молится, прося о прозрении. Но ведь Силы ниспосылают блага лишь в обмен на жертвы. А он, как снисходительно напомнил себе Шкуродёр, и так уже пожертвовал слишком многим.<br /> <br /> Трупы с мостика убрали. С поверженных космодесантников Повелители Ночи содрали доспехи и взяли всё полезное снаряжение, а тела свалили в воздушном шлюзе, чтобы при следующем выходе на орбиту сбросить навстречу пылающему забвению в атмосфере. В тихий час ночного цикла Далчиан проскользнул туда и извлёк прогеноиды так скрытно, как только мог. Обычно даже он не нарушил бы настолько важное табу, но сейчас карт в рукаве осталось так мало, а потому пригодилось бы любое преимущество. Органы Шкуродёр сложил в стазисный ларец, и если поселившийся в лазарете хирург-апотекарий и подозревал, чьи они, то ничем не подавал виду. Сам же Ки взял из тёмного уголка отсечённую голову Глаусия, забрав новый шлем вместо потерянного в бою.<br /> <br /> Примерно так же Ибриил и чинил доспехи остальных Клинков, заменяя разбитые сегменты украденными красными керамитовыми пластинами. Алые острова словно вырастали среди полночного океана. На место ампутированной руки Анга Хелтриса он установил гнездо, в которое можно было вставить специально модифицированный кинжал, и похоже легионеру аугментация пришлась по душе. Восстановленная техножрецом плавильная система также сработала безупречно, обеспечив побег с корабля Фелиссика. Округлый грузовой челнок и покоящиеся внутри него драгоценные тайны Механикус теперь стоял в крошечном отсеке для шаттлов, куда едва втиснулся.<br /> <br /> - Ты закончил с ремонтом? - спросил Далчиан, шагнув в небольшую кузню-армориум эсминца. Ибриил, работавший над латной перчаткой, оглянулся. Закрывавшие пальцы пластины оказались выкрашенными в случайное сочетание сине-чёрных и красных цветов. Похоже, это была латница Сариуза.<br /> <br /> - Так точно, на данный момент времени, - Ибриил оценил итог своих трудов, отводя в сторону сварочный аппарат. - Мой господин.<br /> <br /> - Тогда ты можешь начать составлять список находящегося на борту оружия и снаряжения.<br /> <br /> - Большая часть ручного оружия на борту относится к лазерному вооружению или одной из нескольких моделей дробовиков, - ответил техножрец, не запинаясь. - Я также обнаружил несколько ящиков взрывчатки, в основном осколочных и дымовых гранат. Впрочем, в арсенале нашлось довольно большое количество боеприпасов для тяжёлого болтера, так что я взял одно из орудий турели, которую имперцы использовали для обороны мостика. При должных модификациях его можно сделать переносным, во всяком случае, подходящим для одного из ваших легионеров, - с этими словами Ибриил протянул Повелителю Ночи информационный планшет, на котором виднелись тонкие линии текста - список найденного снаряжения. Невольно впечатлённый Далчиан не стал выдавать приятного удивления.<br /> <br /> - Замечательно. Во время абордажа болтер Жикарги разнесло на части. Теперь ему точно пригодится тяжёлое оружие, - о, Далчиан мог себе представить с каким ликованием космодесантник начнёт осваивать большую огневую мощь.<br /> <br /> - Милорд Шкуродёр, - протрещал по воксу голос Ки Умшара. - Я закончил обыск лазарета.<br /> <br /> - И?<br /> <br /> - Большинство припасов для нас бесполезны, - честно ответил хирург-апотекарий. - В целом они предназначены для первой помощи смертных и других пустяков. Впрочем, там оказалось и несколько аппаратов витакопии.<br /> <br /> - Это утешает, - ответил Далчиан. Такие сложные медицинские инструменты позволяли погрузить в кому и смертных, и транслюдей, чтобы лечить действительно серьёзные раны. Ки Умшар закрыл канал связи.<br /> <br /> - “Красная” подчинилась вам, - сказал Ибриил, не скрывая почтения к огромной машине. Так теперь Клинки называли корабль. - Какова она в сравнении с вашим прошлым судном?<br /> <br /> Нутро не ждавшего такого вопроса Далчиана скрутило от прилива горя и гнева.<br /> <br /> - Даже близко не сравнится, - зарычал Шкуродёр, и втянул воздух, успокаиваясь, заметив как дёрнулись мехадендриты техножреца. - Но свой эсминец стократ лучше прозябания в трюмах Фелиссика, это я признаю.<br /> <br /> О, вновь командовать кораблём было действительно приятно. Теперь можно было наконец-то начать воскрешение Клинков.<br /> <br /> Со стороны дверей донеслись шаги, и в армориум шагнули Зореан и Сариуз. Стрелок просто прошёл мимо Шкуродёра, не сводя с него взгляда. Далчиан скрипнул зубами, не поворачиваясь к своему собрату и слыша шипение пневматических механизмов, пока Ибриил закреплял латную перчатку на месте. Рядом с ним встал державший шлем под рукой Зореан, приподняв бровь. На худощавом лице скользила неуловимая улыбка, но он молчал. Наконец, Сариуз вновь появился на глазах Дачиана, разминая пальцы восстановленного доспеха.<br /> <br /> - Где нас ждёт следующая добыча, владыка Шкуродёр? - спросил стрелок.<br /> <br /> - Мы как раз летим к охотничьим угодьям, Сариуз, - ответил ему Далчиан. - И нашему заслуженному возвышению.<br /> <br /> Стрелок кивнул, прошагал мимо и без лишних слов скрылся с глаз Далчиана.<br /> <br /> “Гора позади, но хребет впереди” - подумал Шкуродёр, чувствуя на своих плечах бремя недовольства собратьев. Им действительно не хватало чувства единства, и Далчиан надеялся что совместная охота вдали от соперничающих банд его даст.<br /> <br /> - Клинки воспрянут вновь, - попытался ободрить его Зореан, когда Повелители Ночи вышли из арсенала. По его костлявому лицу скользнула слабая улыбка.<br /> <br /> - Путь будет долог, но теперь мы его начали. У нас снова есть корабль, - протянул Далчиан, сдерживая горечь в глубинах души.<br /> <br /> - Но как насчёт экипажа? Нам следует удостовериться и в их верности.<br /> <br /> - Думаешь, смертные не знают чего им будет стоить неверность?<br /> <br /> - Думаю, они рискнут, Шкуродёр. <br /> <br /> Зореан свернул в сторону квартдека, где Клинки устроили импровизированную бойцовскую яму, а сам же Далчиан зашагал дальше к стратегиуму. Путь туда от основной магистрали “Красной” был недолгим. И Далчиан успел пройти половину, когда засада захлопнулась.<br /> <br /> <br /> По палубе, звеня, прокатилась небольшая канистра и изрыгнула в узкий коридор удушливый газ. Далчиан с привычной лёгкостью отстегнул цепную глефу и прищурился, всматриваясь в клубящийся дым. Без оставшегося в арсенале шлема ему пришлось полагаться на усовершенствованное зрение. Шкуродёр резко обернулся, услышав что-то, а затем на его спину обрушился град выстрелов. Судя по силе ударов и грохоту это могли быть лишь болтерные снаряды. Припав к полу, он повернулся на саботанах и рывком бросился навстречу нападавшим. Над головой Далчиана ещё летели снаряды, когда он разглядел сквозь густой газ пятерых смертных в герметичных скафандрах. Болтеры оказались переделанными на коленке сторожевыми орудиями со связками проводов вместо спусковых крючков. Оружием массового производства и меньшего калибра, чем вооружение Астартес, но всё равно достаточно опасным. И что ещё важнее - совершенно не попавшимся под окуляры Ибриила.<br /> <br /> “Ах вы хитрые маленькие крысы”, - подумал Далчиан, вскакивая на ноги среди едкого дыма, когда мятежники начали перезаряжать оружие. Смертные бросились в сходные трапы по сторонам коридора. Далчиан - направо, впечатав со всей своей огромной силой и весом одного в переборку, убив матроса на месте. Другого, пытавшегося спрыгнуть со скрипящих ступеней - насадил на острие глефы, а затем рванул её на себя так, что от инерции даже сорвавшийся с цепных зубьев боец взлетел в воздух и врезался в дальнюю стену, переломав все кости. Затем Шкуродёр спрыгнул, раздавив сабатонами третьего, и бросился в погоню за остальными.<br /> <br /> К несчастью для уцелевших у самых нижних ступеней они столкнулись с Зореаном. Тот заподозрил происходящее, как только услышал выстрелы, и бегом устремился в бой. Повелитель Ночи прижал обоих смертных к переборке, вдавив им болтеры в грудные клетки. Мятежники могли лишь стонать, задыхаясь. А затем из-за угла выскочил Далчиан. В узком отсеке рык его цепной глефы звучал невозможно громко.<br /> <br /> - Считай, что я внял своевременному совету, - с усмешкой сказал он заместителю. - Выпусти их.<br /> <br /> Ещё мгновение тот не ослаблял хватку. По наклону головы было видно, как сильно Зореану хотелось оборвать жалкие жизни бунтовщиков. А затем он отпустил их, выхватив оружие из летящих в палубе рук.<br /> <br /> - И что с ними делать, Шкуродёр?<br /> <br /> - Допросим их, - гнев Далчиана пылал, как костёр. - Нам нужны ответы.<br /> <br /> - С удовольствием, Шкуродёр, - от веселья в и без того хриплом голосе Зореана появились шипящие, змеиные нотки. Он отбросил модифицированные болтеры в сторону, подхватил смертных за ноги и потащил прочь. Один ещё не пришёл в себя, второй же начал вырываться и вопить. Далчиан сплюнул едкий привкус удушающего газа, а затем включил вокс-канал.<br /> <br /> - Всем Клинкам, ко мне.<br /> <br /> <br /> По лицу Скаллена Шкуродёр понял всё, что хотел. Смертный всё ещё что-то возмущённо и бессловесно кричал, когда Дагардис вытащил его из мостика. Крутаан и Анг Хелтрис согнали вместе остальной экипаж командной палубы и заковали в цепи. Повсюду на “Красной” огромные, демонические великаны собирали вместе начальников смен и младших офицеров. И Клинки не отличались обходительностью, убив на месте десятки смертных за малейшие признаки неповиновения. На всё ушло почти два часа, но, наконец, они согнали всех членов экипажа со званием выше рядового специалиста в кормовом складе боеприпасов, где после свирепой битвы почти не осталось обычно хранившихся снарядов для орудий противокосмической обороны. Почти двести согнанных в одно помещение людей истекали потом, несмотря на царивший холод.<br /> <br /> Для подчинения такой толпы требовалась просчитанная демонстрация жестокости. Далчиан, Зореан, Крутаан и Анг Хелтрис шли через толпу, рассекая грудные клетки и сдирая клочья кожи. Вопли смертных эхом отдавались от стен, они словно пытались утечь от круживших мучителей как единый организм-гештальт, как живая река, прижимаясь к переборкам, натягивая сковывающие их вместе цепи. Давка была такой, что ломались кости и люди умирали от удушья. По краям словно зловещие барочные статуи возвышались другие Клинки, точными очередями отгоняя пытавшееся сбежать человеческое стадо. По палубе лилась кровь, плещущая и липкая.<br /> <br /> И всё время ужасающего погрома гремел усиленный динамиками голос Далчиана Рассака Шкуродёра.<br /> <br /> - Кто был замешан? Кто участвовал в заговоре? Расскажи мне что ты знаешь и тебя пощадят.<br /> <br /> Скаллена же по приказу Далчиана держали на галерее для надзирателей. Худощавого человека заставляли наблюдать за избиением его товарищей. Он корчился, вопил и даже обмочился, но не мог сбежать от прижатого к шее отключёного топора Дагардиса. Так Скаллен продержался почти пять минут.<br /> <br /> - Прошу, во имя Трона, ХВАТИТ! Я расскажу вам что угодно. Всё!<br /> <br /> И он рассказал. Окружённый огромными Повелителями Ночи Скаллен выдал замысел убийства. Он вопил, выкрикивая имена сообщников, большинство которых уже умерло ужасной смертью. Когда он начал говорить, побоище и надругательства остановились. Уцелевшие офицеры, дрожа и плача, пытались держаться как можно дальше от мстительных легионеров. Лишь один встал и закричал на Скаллена, назвав его трусливым слабаком. Крутаан схватил смертного за шею и выпотрошил медленными, расчётливыми уколами молниевых когтей, таких острых, что ему даже не пришлось их включать. Вопить храбрец перестал не скоро.<br /> <br /> Скаллен взвыл от горя. Даличан потребовал рассказать всё об имперском флоте - его составе, боевых приказах, капитанах и их слабостях. И Скаллен и в самом деле начал говорить всё, похоже, больше не в силах остановить поток слов. Он ответил Далчиану на каждый заданный им вопрос об имперском флоте. А затем Повелитель Ночи спросил про призрака. Скаллен содрогнулся, и Далчиан кивнул, отдавая приказ Клинкам, вновь впившимся в смертных, сдирая плоть с костей. Опять раздались вопли. Скаллен сломался. Он рассказал Шкуродёру о корабле-призраке. Много на это времени не потребовалось, ведь Скаллен мало что знал.<br /> <br /> Это был корабль из Солнечной системы. Он не передавал никаких идентификационных кодов и мог скрываться от авгуров других имперских кораблей. Возглавлявший ударное соединение адмирал сказал остальными лишь то, что к ним присоединились посланники Адептус Астра Телепатика.<br /> <br /> Пульс Далчиана остался спокойным, но разум бурлил. Скаллеен рассказал ему, что имперский флот возмездия собирался у Сигмы Веларнум для варп-прыжка к Узурмандии, когда к ним присоединился направляющийся в ту же систему скрытый барк. Скаллен подозревал, что корабль просто ждал у точки сбора и рассчитывал совершить варп-переход вместе с имперским флотом, чтобы скрыться от сил Хаоса. Далчиан понял, что больше узнать ничего полезного не сможет. Скаллен был опустошён и сломлен. Шкуродёр махнул рукой, и Дагардис разрубил последнего из капитанов корабля. Кровь потекла сквозь решётки в багровую топь.<br /> <br /> Из почти двухсот загнанных на склад офицеров покинуло его меньше тридцати. Повелители Ночи отвели уцелевших обратно на их посты. Жалкие смертные, вымазанные в крови своих соратников, покорно шли в цепях, побелев и дрожа. Остальные члены экипажа уже были прикованы к местам службы, лишившись небольших небольших свобод после покушения на жизнь Даличана. Тела же убитых Злодейские Клинки расчленили и развесили по кораблю. Конечности, кожа, головы и кишки - всё было прибито к переборкам и над боевыми постами как смрадное напоминание о цене непокорности. Ибриилу же поручили программирование кристаллических пластин для выполнивших большую часть задач клад сервиторов, оборудованных заклёпочными пистолетами и пневматическими закручивателями. Похоже, поставленная задача совершенно не пришлась техножрецу по душе. Он её выполнял, но молча и заметно хмуро.<br /> <br /> За всем остранённо наблюдал сам Далчиан. У него давно было чувство, что увиденный на дальнем авгуре “Потопа ненависти” призрачный контакт важен. И пусть он и не смог бы назвать причины, уверился он в этом мгновенно и нерушимо. И теперь чувствовал что это было не зря, увидев проблеск истинной природы призрака.<br /> <br /> Корабль Адептус Астра Телепатика из самой Солнечной системы… Да, одно его присутствие вызывало ещё больше вопросов, и Далчиан жаждал получить ответы.<br /> <br /> На мостике почти не осталось не-лоботомированных людей. Машины щёлкали и свистели, выполняя назначенные заранее команды. Время от времени что-то невнятно бормотали сервиторы. Далчиан взял голову Скаллена и насадил на фиал &lt;ref&gt;Фил - в архитектуре готического стиля так называется гранёное шатровое навершие пирамидальной формы, венчающее башенки - пинакли. Миниатюрные фиалы, согласно принципу миниатюризации, свойственному готическому искусству, украшают средневековую резную деревянную мебель, в частности кресла церковных хоров, и металлические реликварии.&lt;/ref&gt; посреди поперечной балюстрады, откуда её бы было видно со всех уголков мостика. Пожалуй, и его шкуру стоит добавить на свисающий с ранца гобелен трофеев. Хотя бы за такую дерзость… Позади раздались шаги, и Рассак не оборачиваясь понял, что идёт Зореан.<br /> <br /> - “Отречение” избаловало меня, Зор, - протянул Далчиан. - Тот экипаж так привык к своей судьбе, давно уверившись в господстве легионов. А эти черви всё ещё мнят себя имперскими офицерами.<br /> <br /> - Пожалуй, этого стоило ожидать, учитывая как внезапно всё для них изменилось?<br /> <br /> - Конечно стоило, - признал Далчиан, - Но с моей стороны это непростительно.<br /> <br /> Опустилась тяжёлое молчание.<br /> <br /> - Несомненно, так к их непокорству отнесутся некоторые из Клинков, - наконец, ответил Зореан. Похоже, ему совершенно не хотелось становиться голосом недовольства Повелителей Ночи. Далчиан повернулся к худощавому легионеру лицом. Их перелатанные доспехи покрывала запёкшаяся кровь, броня была ободранной, лоскутной. Они были наследниками свергнутого царя, а их подданными - отбросы да бунтовщики. Далчиан не мог сдержать прилив отчаяния, захлёстывающий его с головой. Он прищурил тёмные глаза, не видя пути вперёд сквозь всепоглощающие тени, словно все его усилия были тщетными. В самых мерзких уголках его разума будто со скрипом отворилась дверь, сквозь которую потёк луч несвета.<br /> <br /> - Так что они говорят, Зореан? Расскажи мне худшее.<br /> <br /> Тот искоса поглядел на Далчиана, явно отметив тон и подозревая что-то, и наконец заговорил.<br /> <br /> - Они видят в тебе того, кто бросил наше превосходство на произвол капризов варпа. Они видят в тебе старый клинок, затупившийся в ножнах, которых ты больше не достоин. Они… они видят в тебе того, кто готов щадить имперцев, жертвуя собратьями-легионерами.<br /> <br /> При последнем обвинении Далиан скривился.<br /> <br /> “Ну и как мне это опровергнуть?”<br /> <br /> Он почти слышал, как бы эти слова сказал Крутаан.<br /> <br /> Шкуродёр открыл глаза и взгляд его остановился на окулюсе, где до сих пор вёлся отсчёт оставшегося пути до лунных колоний. В мерцающих рунах была заключена приятная бесчувственность, в их существовании не было никаких скрытых замыслов. Это была информация и ничего более. Данные. Далчиан ощутил, как рука логики вновь опускается на штурвал его разума, а мерзкая дверь неохотно закрывается. Осталось найти информацию, которая приведёт к загадочной добыче.<br /> <br /> К кораблю из Солнечной системы.<br /> <br /> Он ознакомился с дальними авгурами, заметив скопление рун - отметок имперского флота и кораблей Кровавого Владыки. Конечно, у них была фора, но ненадолго, со временем и те, и другие будут его выслеживать. Никто из них не позволил бы ему и дальше грабить захолустья системы, оставаясь вечно таящейся в тенях угрозой. О, конечно же в некой идеализированной книге у Далчиана было бы достаточно времени, чтобы перековать свои Клинки и вернуть им былые силы, но суровая реальность была противоположностью вымысла. Он хотел завладеть кораблём-призраком. Жаждал с первобытной, первозданной алчностью захватить его и раскрыть все тайны, но сперва нужно было наточить клыки. Собрать и экипаж, и припасы.<br /> <br /> И что важнее всего, не попасться в капкан врагов.<br /> <br /> - Прими командование кораблём, Зор. Собери из уцелевших способный экипаж для мостика. Через четыре часа мы идём в новый налёт. <br /> <br /> = Шестая глава =<br /> Гуэльфос был огромной планетой, вдвое с лишним превосходя размером даже Юпитер из Солнечной системы. Планету опоясывали зелёно-жёлтые облака бурь, по мере приближения к полюсам постепенно становившиеся бирюзово-индиговыми. А вокруг кружили тысячи лун, большая часть из которых была затянута из астероидного пояса, чья орбита пересекалась с путём вращения газового гиганта. Колоссальная магнитосфера планеты скрыла бы следы “Красной Галенции” от случайных кораблей, но что ещё важнее на спутниках располагались десятки имперских колоний. Шахты, перерабатывающие заводы, углеродобывающие станции - все они питали мир-кузницу сырьём. Там же можно было найти оружейные бастионов, цехи пустотных доков и новых матросов - одним словом, в колониях находилось всё, что было нужно Клинкам.<br /> <br /> И над изъеденной кратерами поверхностью одной из минилун подобно ржавым вилам парил док 12/Эпсилон, обозначенный на картах как “Гавань Лареля”. Пустотные пирсы пустовали, но вытянутый корпус, большую часть которого занимали грузовые отсеки, был забит почти доверху. Конечно, прибытие магнагрузовозов ожидалось со дня на день, но караульный мичман Эдал Барадоз слышал о вражеских кораблях, поэтому новым срывам сроков бы не удивился. На станции не было астропата и вся связь с остальной системой шла через вокс-каналы цитадели Администратума на Гуэльфосе Четвертичном, а сейчас эта скала болталась на дальней стороне громадного газового гиганта. Впрочем, Эдала это не сильно тревожило. Он знал что Адептус-мать-их-Механикус точно смогут о себе позаботиться. Налётчиков вскоре прогонят, и всё опять пойдёт по расписанию.<br /> <br /> Барадоз проплыл от одной стороны наблюдательного пузыря к другой, наслаждаясь невесомостью. Большая часть доков покоилась в собственном генерируемом гравитационном колодце, но всё на дальнем конце мачты ауспиков пребывало в условиях микрогравитации, в том числе и находящийся на вахте связист. Другие рабочие говорили ему, что это - ребячество, но пока что новое ощущение Эдалу не надоело. В ширину сфера из бронестекла растянулась на от силы четыре метра, и большую часть пространства занимали кафедра когитаторов и трон-фиксатор. Вот только сам Барадоз не отличался крепким телосложением, и потому мог парить туда-сюда, вперёд-назад среди зарослей проводов. Во имя Трона, что тут ещё было делать?<br /> <br /> - Начальник порта “Гавани Лареля”, говорит канонерка имперского флота “Красная Галенция”, мы намереваемся войти в док для пополнения припасов. Готовьтесь к стыковке.<br /> <br /> Парящий Эдал моргнул и изумлённо уставился на вокс-рупор.<br /> <br /> - Начальник порта “Гавани Лареля”, как слышите, приём.<br /> <br /> Барадоз содрогнулся так, словно задел оба контакта энергоячейки и замахал руками, чтобы выпрямиться, а затем надел наушники и включил вокс-модуль.<br /> <br /> - “Красная Галенция”, говорит “Гавань Лареля”, мы приняли сообщение. Пожалуйста, передайте сведения о судне для подтверждения, - ответил Эдал, чувствуя как стучит сердце. Боевой корабль, здесь! Хмм… здесь? На экране высветился длинный список рун, описывающих характеристики эсминца. Прилив возбуждения схлынул, и Эдал вспомнил, что для таких случаев существуют протоколы. Он копался в воспоминаниях, ища процедуры, которые был вынужден заучивать наизусть во время инструктажей во флотском коллегиуме Гуэльфоса Семеричного.<br /> <br /> - Мы вас видим, “Красная Галенция”, пожалуйста, направляйтесь к причальному пирсу секундус, - Эдал напряг память. Не зря же старый инструктор столько раз сердито им напоминал, что незапланированное появление боевого корабля - причина быть вдвойне осторожным. - “Красная Галенция”, прошу принять к сведению что на станции проходит фильтрация атмосферы, поэтому посадочные трапы сейчас разгерметизированы.<br /> <br /> Опустилась тишина.<br /> <br /> - Вас понял, начальник дока, мы постараемся задержать дыхание, - вокс щёлкнул, выключаясь.<br /> <br /> Эдал открыл прямую связь с комендантом доков, чувствуя, как бешено стучит в ушах.<br /> <br /> - В чём дело, Барадоз? - процедил Бердал Джай Шин, явно рассерженный тем, как бесцеремонно его разбудили.<br /> <br /> - Враг приближается, комендант, - кашлянув, ответил Эдал.<br /> <br /> <br /> Бледный молодой младший лейтенант отвернулся от вокс-кафедры и кивнул Далчиану, наблюдающему с нефа мостика. По лицу смертного разошлась улыбка.<br /> <br /> - Они клюнули.<br /> <br /> - Завидую, тебе уже удастся поразвлечься, - протянул Зореан. Далчиан рассмеялся, выходя в коридор.<br /> <br /> - Присмотри за “Красным”, Зор.<br /> <br /> - Наши клинки ещё жаждут, Шкуродёр.<br /> <br /> - Наши клинки ещё жаждут.<br /> <br /> <br /> Корабли никогда не заходят сразу в пустотные доки, ведь любой перебой в напряжении или просчёт при прокладывании курса может привести к столкновению со стыковыми модулями. “Красная Галенция” остановилась прямо над пирсами примус и секундус. А затем, когда её положение подтвердили и зафиксировали, микровыбросы газов из установленных на зубчатом внешнем корпусе гаргулий начали плавно опускать похожий на кинжал-корабль, регулируя направление и угол. Наконец, эсминец замер прямо между грязными стропилами пирсов. Огромные серворуки протянулись и сомкнули зажимы на кнехтах по бортам боевого корабля, удерживая его на месте. От пирса секундус отделился телескопический трап, чей край скользнул вдоль контрфорсов, пока не нашёл воздушный шлюз. Центратор вошёл в разъём вокруг шлюза, со щелчком соединив корпуса “Галенции” и доков, а затем армированная манжета закрепилась на воротах шлюза.<br /> <br /> Конечно же в доках не шла “фильтрация атмосферы” - эту кодовую фразу использовали на имперских аванпостах и промежуточных станциях для выявления пиратов. Получив заданный сигнал предупреждения от вокс-оператора флота, Администратум отправил на трап двадцать охранников, сопровождаемых пятью арбитрами. Для поддержания порядка и охраны границ системы и существовало отделение Адептус Абритрес, однако выделенный для Узурмандии гарнизон был минимальным и состоял лишь из примерно дюжины арбитраторов, рассеянных по далёким гражданским аванпостам. Поэтому комендант Джай Шин и был так приятно удивлён, когда узнал что в его гавани во время рутинного патруля остановилось несколько арбитров, и тут же запросил их поддержку. Болтеры, дробовики, огнемёты и гранатомёты - всё это было нацелено на воздушный шлюз ещё до того, как пришло подтверждение стыковки. Арбитраторы в чёрных доспехах установили переносные пластстальные баррикады, чьи пластины разошлись, щёлкая поршнями, и бойцы присели за укреплениями, держа оружие наготове.<br /> <br /> Заклубились вихри пара, над воротами вспыхнула руна. По трапу эхом пронеслись щелчки передёрнутых затворов. Арбитры приготовились открыть огонь.<br /> <br /> А затем шлюз открылся. Два лепестка разошлись по горизонтали, два - вверх и вниз. В тусклом багровом сиянии появились силуэты, каждый из которых был выше и шире, чем мог быть любой обычный человек. В их руках виднелись очертания болтеров и цепных мечей, а на лицах сверкали красные глаза.<br /> <br /> - Огонь! - взревел возглавлявший арбитров проктор.<br /> <br /> Прогремели выстрелы. Вперёд с воем понеслись болты, пробивавшие насквозь и створки шлюза, и врагов. Рявкнули дробовики, извергая металлический град, что выбивал кратеры в доспехах и раздирал плоть. Брошенная с похвальной меткостью граната прокатилась между огромными силуэтами и взорвалась, наполнив шлюз острейшими осколками и искрами. Шагнувшие вперёд огнемётчики обрушили на врага поток пылающего прометиума, сжигая гигантов заживо. По трапу разошлись клубы дыма и пара.<br /> <br /> Но враги даже не шевелились. Они просто стояли, ничего не замечая, под градом выстрелов, среди огненной бури. Цепной меч выпал из руки, разорванной взрывом болта. Наконец, выстрелы утихли. Охранники и возглавлявшие их арбитры стояли поодаль, опустив оружие, выжидая. Гиганты всё ещё не двигались. Клубы пара и дыма рассеивались, очертания вновь прояснялись. Проктор кивнул, отдавая подчинённому приказ. Крепко сжимающий дробовик арбитр зашагал вперёд, к неподвижным великанам. Когда же он подошёл ближе, то заметил зиявшие в посеревших телах давно высохшие раны. Разглядел удерживавшие из пластстальные провода, приваренные к потолку. Красные лампы, мерцавшие в глазницах, опустевших после работы скальпелем. Исполины оказались мертвецами-марионетками, удерживаемыми на месте зловещим кукловодом, а их оружие - сломанным и бесполезным. Облегчённо вздохнувший арбитр обернулся к проктору, намереваясь позвать остальных.<br /> <br /> И тогда трап разорвало пополам. Прогремевшие взрывы раскололи металл, на миг всё захлестнул поток жара… а затем взрывная декомпрессия с силой урагана потянула их наружу. Вместе с облаками искр и обломков прочь в космос полетели и охранники, и арбитры, врезаясь в края разорванной пластстали. Боец пытался закричать, вылетая наружу и кружась, но не мог издать ни звука, лёгкие словно сжал удавкой абсолютный холод. Последним, что он увидел прежде чем всё перед глазами побагровело и исчезло, стали две половины проклятого трапа.<br /> <br /> <br /> А снаружи корпуса стояли закрепившие магнитами сабатоны Клинки, ожидая, пока утихнет дрожь от расколовшего трап пополам бронебойного заряда. Веллет всадил пару заглушённых болтов в улетавших прочь бившихся в конвульсиях имперцев, не удержавшись. Вокруг его жертв разлетались мгновенно замерзавшие капли крови. Один из бойцов Администратума был облачён в редкую герметичную броню, и сейчас он размахивал руками, словно пытаясь плыть наперекор вылетающему воздуху, борясь с потоком заученными движениями, которые ни один пустотоход не хотел бы повторять вновь после тренировок. Невероятно, но спустя несколько ударов сердца боец смог остановить дрейф и начал медленно плыть обратно к пролому. Ближе всех Клинков, наблюдавших за тем как мучительно медленно и отчаянно к ним пробивается боец, к нему стоял Дагардис. Повелитель Ночи протянул руку, и смертный, обезумевший от ужаса, отчаянно в неё вцепился. Дагардис крепко ухватил его за запястье и легко раскрутил над головой, а затем отпустил, выбросив из пустотного дока прочь в безликую чёрную пустоту.<br /> <br /> Клинки вскарабкались на всё ещё прикреплённую к доку половину трапа и, вновь примагнитив сабатоны, тяжело зашагали к автоматически закрывшейся двери. Далчиан нёс небольшой гусеничный автоматон - разведывательное устройство из абордажной команды корабля. Машина выпустила инфошип, вошедший в панель управления.<br /> <br /> - Как быстро ты сможешь открыть дверь? - спросил Шкуродёр оставшегося на борту Ибриила.<br /> <br /> - Это зависит от… хм…<br /> <br /> - Что такое?<br /> <br /> - Похоже что дверь не заперта, - ошеломлённо ответил техножрец. - Милорд.<br /> <br /> - Серьёзно? - ответом стала недолгая тишина.<br /> <br /> - Серьёзно.<br /> <br /> Далчиан пожал плечами и вдавил руноключ на панели. Створки разошлись, поток воздуха полетел прочь. Далчиан закоротил панель одним ударом, а затем Повелители Ночи зашагали навстречу буре и пролетавшим мимо клочьям ткани и бумаги. Там их уже ждали другие охранники станции, вцепившиеся в перила и заклёпки, отчаянно пытаясь удержаться в воздушном вихре.<br /> <br /> - Кинжалы, - приказал по воксу Далчиан. Легионеры наступали, рассекая и пробивая насквозь ударами бойцов, которые не могли одновременно защищаться и держаться. Падающие смертные кубарем летели прочь, брызжа мерцающей кровью. И мёртвых, и ещё живых уносил безразличный вихрь. Через пару минут поток воздуха замер, и свист сменился безмолвием вакуума. Далчиан отпустил автоматона, с лязгом рухнувшего на палубу и маленький робот храбро покатился вперёд.<br /> <br /> Следующие ворота были заперты, но они не стали преградой получившему удалённый доступ Ибриилу. Клинки зачищали пустотный док от всего живого, борясь с миниатюрными тайфунами выпускаемого воздуха и немногочисленными смертными в герметичной броне. Кто-то был вооружён лазерными ружьями, но большинство - лишь молотами да гаечными ключами. Бились они доблестно, но тщетно.<br /> <br /> <br /> Три часа спустя, когда Повелители Ночи прочесали почти весь док, Далчиан стоял у переднего шлюза левого борта и наблюдал, как жалкие смертные понуро шагают на корабль, связанные одной пластековой цепью.<br /> <br /> - Сколько их? - спросил он надзиравшего за порабощением Ки Умшара.<br /> <br /> - Чуть больше двухсот, - ответил хирург. - Мы нашли герметичный жилой модуль, набитый отдыхавшими работниками порта.<br /> <br /> - Недостаточно, чтобы восполнить потери, - протянул Далчиан. - Но начало хорошее.<br /> <br /> На экране его шлема разошёлся свиток. Список оружия и боеприпасов.<br /> <br /> - Мы закончили инвентаризацию арсенала, милорд, - сухо доложил Сариуз.<br /> <br /> - Ты славно потрудился, - ответил Шкуродёр. Легионер без лишних слов отключил связь, и Далчиан сжал кулаки. Ки Умшар ничего не сказал.<br /> <br /> - Ибриил, - Повелитель Ночи переключился на другую частоту. - Как всё идёт?<br /> <br /> - Последняя партия уже на борту, - ответил техножрец. - Милорд.<br /> <br /> Ибриил высадился на челноке на грузовую палубу дока и начал переправлять всё ценное на борт ещё до того, как закончился штурм.<br /> <br /> - Замечательно, - Далчиан поглядел на Ки Умшара. - Тут в любой момент могут объявиться имперские псы или шавки Кровавого Владыки. Не стоит и дальше испытывать судьбу.<br /> <br /> - Точно, господин.<br /> <br /> <br /> “Красный” на полном ходу устремился вперёд, вырвавшись из стыковочных рук дока, и пробился сквозь внешний корпус словно плуг через пшеницу. Пустотный док смялся, словно бумажный, тройные причалы треснули и раскололись. Вспыхнули пожары, и вокс-мачта дока оторвалась и медленно кружась полетела прочь. Сквозь бронестекло наблюдательного гнезда за исчезающим эсминцем с ужасом наблюдал Эдал Барадоз, последний выживший член экипажа “Гавани Лареля”.<br /> <br /> Старший палач Глаусий и остальные Багровые Забойщики превосходно сыграли свою роль. Их тела так и остались в шлюзе, изрешечённые и обгоревшие, оставленные на милость пустоте. Во время взрыва также был повреждён и внешний уплотнитель, так что приманку снимать никто не стал.<br /> <br /> Отправленные трудиться рабы влились в смертный экипаж. Кто-то из них много кричал и рыдал, но старшие офицеры “Красного” понимали, как важны новые рабочие руки и припасы, и потому подчинялись всё охотнее, пусть и медленно понимая суровые уроки. Большая часть контейнеров из доков оказалась заполнена пластсталью и прометиумом, ожидавшим отправки в кузничные комплексы, а также простыми механическими и электротехническими деталями, маслами и смазкой, а также синтезированными и рецирукулированными продуктами. Ибриил поручил кладам сервиторов заняться дальнейшим ремонтом корабля, а сам же занялся неблагодарной работой по изготовлению запасных частей для оружия и внесению порученных изменений в доспехи Клинков. Впрочем, его труд не был столь уж тяжким чтобы у техножреца не нашлось времени на переоборудование собственного металлического тела. Спустя лишь несколько часов после налёта Ибриил изготовил для себя похожий на раковину моллюска корпус, в который поместился бы весь набор его инфокасет. Установкой и внедрением которых он и занялся в следующую четверть цикла, сказав, чтобы его не беспокоили.<br /> <br /> А на мостике явно случилось смертельное разногласие. Куда-то исчезли ещё несколько офицеров, на палубе высыхала свежая кровь. Далчиан приподнял бровь.<br /> <br /> - Проблемы?<br /> <br /> - Ничего такого, с чем я бы не справился, - ответил Зореан.<br /> <br /> - Славно, - Далчиан окинул взглядом молчавших смертных, осунувшихся и от уныния, и явно от голода, судя по заметным сквозь кожу костям. - Занятная вещь - верность… - протянул Шкуродёр, говоря так, чтобы его услышали в каждом алькове и яме. Один из смертных бросил на него умоляющий глаз распахнутых от страха глаз, а затем вновь повернулся к экранам. Зореан зарычал.<br /> <br /> - Всё так, Шкуродёр, - прохрипел худощавый Повелитель Ночи. - Но моими трудами в их преданности больше нет сомнений.<br /> <br /> <br /> За последовавший стандартный день добычей Клинков стали ещё два пустотных дока и перевалочная станция экипажа. Полёт сквозь лабиринт орбит бесчисленных спутников планеты стал настоящим испытанием, особенно из-за вызываемых магнитосферой громадного газового гиганта помех на ауспиках. Однако с каждой захваченной целью Повелители Ночи полуали всё больше ценных ресурсов, а после взятия станции нашли экипаж на каждый из пустовавших постов корабля. Далчиан с особым удовольствием приказал открыть огонь из турелей излучателей по исполинским цепям, удерживавшим её между двумя освещавшими всё астероидами. Когда шпиль, кружась, полетел прочь, свет угас и Повелители Ночи принялись за дело. <br /> <br /> На борту оказалось более тысячи душ, в том числе сорок детей. Далчиан мечтал вновь вернуть своим Клинкам былую мощь, и некоторые из них даже были вполне в возрасте для начала вознесения. Однако прямо сейчас у него едва было достаточно средств для снабжения оружием оставшегося осколка прежней банды, не говоря уже об её пополнении. С горечью он решил повременить с грёзами о лучших временах, и смертных отправили работать. Сервиторы Ибриила непрестанно ковали цепи и наручники для новоприбывших, а сам же техножрец трудился над челноком, уже мало напоминавшим первоначальную модель. Они восполнили почти все потери экипажа, не хватало лишь навигатора, что выводило Шкуродёра из себя. Клинки же стали сильнее, чем когда либо были после западни на Узурмандии.<br /> <br /> И Далчиан мог расслабиться.<br /> <br /> Мог бы, но после налёта на станцию к нему пришёл Крутаан. Конечно, Шкуродёр ожидал, что это случится, рано или поздно. Когда вожак когтя скользнул в кают-компанию, Далчиан склонился над красным столом, изучая показываемые на инфопланшетах отчёты о добыче.<br /> <br /> - Когда мы вновь вступим в бой, владыка Шкуродёр?<br /> <br /> Вблизи газового гиганта дальняя авгурия стала в лучшем случае ненадёжной, но Повелители Ночи улавливали достаточно, чтобы понять что альянс банд устоял. Битва с имперской флотилией продолжалась, став шедшей с переменным успехом борьбой на истощение сил противника. Опасной, сопряжённой с риском игрой в кошки-мышки.<br /> <br /> - Наша охота идёт хорошо и здесь богатые колонии. Ты ведь не хочешь бросить всю добычу?<br /> <br /> - У нас уже есть даже больше припасов, чем нужно, и больше на корабле не поместится, - хороший довод, признал уже думавший об этом Далчиан. - Но вопли убиваемых имперских псов места не займут, а ведь они стократ более ценны.<br /> <br /> Далчиан с трудом удержался от вздоха.<br /> <br /> “Ты превращаешься в проклятого берсерка, братец…”<br /> <br /> Вечно напряжённые глаза Крутаана не отрываясь смотрели на него из-под рассечённых век. Дыхание вожака когтя еле слышно шуршало сквозь респиратор.<br /> <br /> - Есть много способов терзать Империум, - тихо ответил ему Далчиан, чьи мысли вновь вернулись к идее, мысли о корабле-призраке. Взгляд Крутаана омрачился, его лоб нахмурился. Похоже, что Повелитель Ночи не так понял слова своего господина.<br /> <br /> - Никто даже не заметит гибель крошечных станций. Даже если скулящие тронолюбы поймут, что они молчат, то просто отправят сюда ещё больше припасов и людей. Это недостойная добыча!<br /> <br /> Далчиан уже подумывал пояснить свои слова, когда завыли сирены и вспыхнули тревожные охряные лампы. Повелители Ночи встрепенулись.<br /> <br /> - Шкуродёр, - доложил по воксу Зореан. - Проклятые имперцы нас выследили.<br /> <br /> - Уже иду, - легионеры вышли из кают-кампании и направились на мостик. По прищуру глаз Крутаана было видно, что он только рад новостям.<br /> <br /> - Быть может теперь, когда нас втянули в бой, ты наконец-то потребуешь к себе больше уважения.<br /> <br /> - В смысле? - остановился Далчиан.<br /> <br /> - Даже Зореан должен звать тебя ''господином'', - бросил через плечо Крутаан, не сбавляя шаг. Несколько тяжёлых мгновений спустя Далчиан направился за ним, чувствуя как в разуме вновь со скрипом приоткрылась знакомая дверь.<br /> <br /> <br /> Имперский патруль шёл по оставленным Повелителями Ночи следам крови и ужаса. Среди вызываемых Гуэльфосом помех его командиру выпал изнурительный труд по вычислению вероятной новой жертвы на основе информации, полученной от управляющих колоний. Патруль уже дважды тщетно ждал в засаде, ожидая так и не появившихся налётчиков. Но теперь, наконец, их бдительность и усердие окупились сполна.<br /> <br /> Патруль возглавлял “Визирь арандипский”, лёгкий крейсер, чьи установленные в орудийных палубах макропушки составляли львиную долю огневой мощи флотилии, сопровождаемый перехватчиками и прикрываемый плазменными батареями фрегата “Горделивый”. Вместе с этими грозными кораблями прибыли и два древних, но всё ещё остающихся в строю эсминца, каждый из которых мог с пугающей меткостью выпустить по оказавшемуся близко врагу плавильные торпеды.<br /> <br /> Имперские корабли уже находились на расстоянии двадцати двух с половиной тысяч километров и быстро приближались. Далчиан изучала на тактическом гололите поступающую информацию. Враги несли свои флаги с гордостью и не скрывали свои возможности. Огневую мощь гораздо большую, чем всё чем мог ответить им “Красный”. Если начнётся бой, то закончится он сможет только уничтожением эсминца и гибелью всех его надежд…<br /> <br /> - Я приготовлю Клинков к абордажу, - рыкнул Крутаан, направившись к выходу.<br /> <br /> - Нет, - протянул не сводивший взгляда с гололита Далчиан.<br /> <br /> - Что прикажешь, Шкуродёр? - спросил Зореан.<br /> <br /> - Господин.<br /> <br /> - Что?<br /> <br /> - Я твой ''господин'' Шкуродёр, Зореан.<br /> <br /> Опустилась тяжёлая тишина. Зореан прищурился, раздумывая. Крутаан буквально истекал отчаянно жаждой битвы. Далчиан почти мог видеть расходящиеся пути, он чувствовал как его тянут в разные стороны ожидания собравшихся воинов.<br /> <br /> - Генераторум, - наконец, отдал приказ Шкуродёр. - Перенаправить всю энергию на двигатели. Уводите нас прочь, как можно дальше. Я хочу, чтобы накрахмаленные ублюдки не нашли здесь ничего, кроме наших плазменных следов.<br /> <br /> - Так точно господин, - ответил смертный.<br /> <br /> - Нет… - прошептал Крутаан.<br /> <br /> - Возвращайся на пост, - отдал ему приказ Далчиан. - Я останусь на мостике.<br /> <br /> - Нет! - взревел вожак. - Мы не побежим вновь! Я этого не потерплю.<br /> <br /> - Возвращайся на пост.<br /> <br /> Под их ногами прошла дрожь. По системам текла плазма, питавшая огромные кормовые двигатели. От вибрации застучали зубы. Кораблю ускорялся, уходя прочь от имперского патруля. Крутаан взвыл от ярости и бросился на Шкуродёра.<br /> <br /> Тот успех выхватить цепную глефу как раз вовремя, чтобы отвести в сторону правые молниевые когти, а затем отскочил, уходя от левых. Мгновенно восстановивший равновесие Крутаан замахнулся, ударяя обоими окутанными энергией кулаками сверху. Расщепляющие поля зацепили керамит, но броня выдержала большую часть удара. Шкуродёр пнул непокорного Повелителя Ночи, отбросив его прочь.<br /> <br /> - У нас нет выбора, Крутаан.<br /> <br /> - Выбор есть всегда, и всегда ты выбираешь трусость! - тот оттолкнулся и прыгнул вперёд, врезавшись в живот Далчиана плечом. Он царапнул когтями по спине, но Далчиан успел прижать одну из рук своей и ударил, метя по ней глефой. Свободной рукой Крутаан парировал удар, и цепь заскрипела по острым клинкам с силой, от которой вырванные визжащие зубья полетели прочь. Повелители Ночи оттолкнулись друг от друга и разошлись, готовясь к новым ударам. Некоторые смертные съежились за кафедрами, ошеломлённые неистовством ближнего боя космодесантников. По мостику разошлась вонь напряжённых вибросвязок и выделяемого усовершенствованными телами пота.<br /> <br /> Повелители Ночи вновь сошлись с грохотом, достойным грома. Цепная глефа закружилась, разя, молниевые когти вспыхнули, высекая остаточные миражи на сетчатках любого, кому не посчастливилось на них смотреть.<br /> <br /> - Здесь наш враг! - в надтреснутом голосе Крутаана уже слышались нотки отчаяния. Далчиан бы ощутил призрачную тень жалости, если бы схватка не требовала всего его внимания. - В чём смысл нашего существования, если не нести им смерть?<br /> <br /> - И умирать самим?<br /> <br /> - Если такова наша судьба! <br /> <br /> Крутаан повалил Далчиана на палубу и прыгнул на него, растопырив когти. В последний момент Далчиан откатился в сторону, и клинки Повелителя Ночи глубоко вонзились в пластальный корпус. Далчиан вскочил, пнул Крутаана вбок и взмахнул глефой, нанося подсекающий удар. Втянувший когти вожак оттолкнулся и одним плавным движением подпрыгнул. Шкуродёр взмахнул клинком, но заметивший его нерешительность Крутаан оттолкнул глефу в сторону.<br /> <br /> - Если ты действительно хочешь возглавлять банду, Далчиан, то тебе придётся меня убить. Иначе я сам прикончу тебя и возглавлю братьев!<br /> <br /> - Я уже лишился двадцати Клинков, Крутаан. Я не хочу потерять ещё одного.<br /> <br /> - Слабак! - завопил тот. - Проклятый гниющий на троне Лжец-Император, Великие Силы, сама Галактика - никому из них нет дела до того, чего ты хочешь! - из его дыхательного аппарата уже текла слюна. Круаатн разминал когти, припав к палубе. - Будь владыкой или рабом. Или ничем, Далчиан.<br /> <br /> Крутаан вновь бросился на него, и на миг Шкуродёр увидел в приоткрытой в его разуме двери лицо. Ухмыляющиеся лицо.<br /> <br /> Он оттолкнул удар в сторону и сам перешёл в атаку, новым подсекающим ударом повалив вожака когтя, пригнувшегося, чтобы перекатиться в сторону. Но перехвативший глефу обеими руками Далчиан вонзил её в спину Крутаана словно копьё и надавил, вкладывая в удар все силы. Зубья задрожали, заскрипели, раздирая броню, плоть, кости и палубу.<br /> <br /> Прижатый к металлу Крутаан ударил вслепую за спину, и Далчиан наступил ему на руку, надави всем своим весом. Шкуродёр отцепил с пояса свежевательный нож и обеими руками вонзил его в мягкое сочленение доспехов под локтем и начал пилить, рассекая сухожилия. Не издававший ни звука Крутаан всё ещё боролся, пихаясь и бья вслепую другой рукой. Без спешки Далчиан рассёк ему и другую руку, и вожак наконец-то затих.<br /> <br /> Сквозь смятый дыхательный аппарат было слышно лишь невозможно спокойное дыхание. Взгляд сосредоточенных глаз не помутнел даже когда Далчиан прижал бронированным ботинком его затылок и вырвал из спины бунтовщика цепную глефу.<br /> <br /> - Я - ваш ''повелитель'' Шкуродёр, - процедил Далчиан.<br /> <br /> Одним ударом он отсёк голову мятежника, и в тот же миг ощутил, как захлопнулась дверь в его сознании.<br /> <br /> Далчиан не помнил, когда на мостике появились ни Сариуз, ни Ки Умшар ни кто-либо другой из воинов. Он заметил их лишь когда поднялся на ноги, сжимая в одной руке голову так и не закрывшего глаза Крутаана, а в другой - верную глефу.<br /> <br /> - Знайте, - наконец, сказал Повелитель Ночи, - что такова расплата за непокорность.<br /> <br /> = Седьмая глава =<br /> По воле Далчиана Ки Умшар забальзамировал тело Крутаана и оставил на столе кают-компании. Прогеноидные железы мёртвого Повелителя Ночи хирург извлёк, быстро и без церемоний, а затем оставил Далчиана, отославшего всех прочь и оставившего Зореана управлять кораблём. Стоявший на вигилии Шкуродёр не чувствовал сожалений. Он смотрел на мертвеца, безмолвно стоя и размышляя, обдумывая всё произошедшее.<br /> <br /> Он даже чувствовал облегчение от того, что наконец-то избавился от бунтовщика, но лишь как смутное, практическое напоминание, тщетно пытавшееся погасить пылающее в сердцах смятение. Крутаан был великолепным воином, способным вершить зверства с таким мастерством, ради которого другие легионеры бы охотились и умирали, так и не достигнув цели. Но он сломался. Вероломство Кровавого Владыки и участие в устроенных его гончими псами бездумных побоищах подорвало истинную природу Повелителя Ночи, выковав из него подобие неразумного зверя, в незамутнённой ярости не думающего ни о чём сложном. Нет, Далчиан скорбел не о Крутаане, которого убил, но о том, которого его лишил Фелиссик. Конечно, было небольшое утешение и в том, какой смысл обрела смерть легионера. Теперь Клинки смотрели на Далчиана с новым уважением. Даже Сариуз, злой после гибели своего товарища, признавал ещё оставшуюся у Далчиана Рассака Шкуродёра мощь.<br /> <br /> “Твоя смерть послужит Клинкам. Позволит нам стать сильнее, чего ты и требовал, как мы все и хотели…”<br /> <br /> Спустя некоторое время он взял левые молниевые когти и медленно и почтительно отсоединил от доспехов мертвеца. Сняв собственную латную перчатку, Далчиан надел когти на руку, и их волокна мгновенно соединились с его доспехами. Конечно, пока это оружие ощущалось чужим, но также совершенно правильным, нужным ему. Разве сам Ночной Призрак не предпочитал такие Клинки, разве не об этом говорили Далчиану?<br /> <br /> Но каким же хрупким сейчас ему казалось наследие легиона.<br /> <br /> “Что я на самом деле знаю о примархе? Что мне известно о нём кроме слов, которые мне рассказали старые предводители?” - он размял когти, привыкая к новому снаряжению. - “Быть может я так же слеп и опустошён, как заблуждающиеся бараны-имперцы? Быть может Крутаан был прав насчёт всего, и нам осталось лишь броситься на орудия Империума. Ради чего я продолжаю сражаться?”<br /> <br /> Корабль-призрак. В душе Далчиана вспыхнула решимость, и он свёл когти вместе, и после соприкосновения они заискрили от оставшейся внутри энергии.<br /> <br /> “Я должен разгадать его тайну. Корабль, способный двигаться столь быстро, столь неуловимый! О, какое смятение я смогу учинить, захватив его, но сперва нужно бы понять, на что я охочусь…”<br /> <br /> Коготь снова заискрил, и Далчиан ощутил, как частицы головоломки встали на место. Все сомнения смыло понимание, когда он осознал, чем мог быть корабль-призрак. ''И чем же ещё?''<br /> <br /> Скаллен же говорил, что это был посланник Адептус Астра Телепатика. Ветви застойной имперской бюрократии, что распределяла псайкеров по владениям Императора-Мертвеца. Любых, будь то боевые псайкеры из орд Астра Милитарум, астропаты, эти живые вокс-приёмники, передававшие сообщения по всей Галактике, или бесчисленные не способные контролировать свои силы мутанты, которые отправлялись в пасть самого Золотого Лжеца, чтобы его бесплотный маяк всё так же пылал в варпе… Для нужд такой организации требовался постоянный поток ещё не обученных псайкеров, и ходили слухи о собиравших десятину сих мутантов чёрных кораблях, что плыли по межзвёздным путям и были стары как сам Империум.<br /> <br /> Чёрный корабль.<br /> <br /> Невидимый, быстрее любого крейсера, полный псайкеров, неизмеримо ценных вместе, обладающий неограниченным доступом к бесчисленным имперским кораблям. Открывшиеся возможности ошеломили даже Далчиана. Теперь в его разуме не осталось никаких сомнений. Впереди лежал лишь один путь - охота на сию неуловимую добычу.<br /> <br /> <br /> С этими мыслями Далчиан и вошёл в ангар, где расположился Ибриил. Новое тело техножреца было огромным, но его механические щупальца мелькали с не привычной ловкостью в трюме челнока. Похоже, что Ибриил вносил ещё больше изменений в конструкцию. Далчиан поднялся внутрь по опущенному трапу. Он уже собирался задать вопрос, когда заметил кое-что неожиданное - в стазисной нише лежал ларец с прогеноидными железами космодесантников Хаоса, оставленный им Ки Умшару. Оглядевшись по сторонам, Шкуродёр увидел и несколько других ценных инструментов апотекариона, бережно сложенный в челноке.<br /> <br /> - Почему они здесь? - спросил Далчиан. Руки Ибриила продолжали переподключать провода, но его скрытая капюшоном голова повернулась на 180 градусов к Повелителю Ночи и причине его вопроса.<br /> <br /> - Ки Умшар совершенствует стазисные хранилища и попросил чтобы я проследил за наиболее ценными устройствами, пока он не закончит работать.<br /> <br /> Далчиан кивнул, вспомнив, что хирург-апотекарий и в самом деле про это говорил.<br /> <br /> - Ну, тогда проследи за ними очень внимательно.<br /> <br /> - Это излишнее повторение запроса Ки Умшара… милорд.<br /> <br /> - Нет. Это мой приказ.<br /> <br /> - Приказ принят, - Ибриил склонил обращённую назад голову. Да, такое нечасто увидишь. - Ты также пришёл с запросом?<br /> <br /> - Да, - Далчиан окинул взглядом закрученную оболочку техножреца из бронзы и эбенового дерева. - Я размышлял найдётся ли в твоём обширном новом вместилище знаний способ помочь мне обнаружить то, что так хочет остаться скрытым от взглядов?<br /> <br /> Линзы Ибриила зажужали, кружась в глазницах.<br /> <br /> - Предполагаю, что ты хочешь выследить корабль-призрак, который упоминал мёртвый капитан Скаллен.<br /> <br /> - Не выследить. Захватить.<br /> <br /> - Принято, - Ибриил сдвинулся, ставя съёмную панель обратно на переборку, и опустился на трон пилота. Взгляд он всё так же не сводил с Далчиана. - Есть шестидесяти шести процентная вероятность, что соответствующая информация может быть найдена в одном или более из числа моих вспомогательных хранилищ знаний.<br /> <br /> - Начинай вычисления.<br /> <br /> - Принято.<br /> <br /> Далчиан уже спускался по трапу, когда в воксе с воем раздалось искажённое помехами сообщение. Нахмурившись, он моргнул, пытаясь очистить сигнал, но услышал лишь ещё один дисгармоничный вой статики. Далчиан обернулся к Ибриилу, чтобы потребовать от него помощи, но не успел заговорить, когда двери ангара начали открываться.<br /> <br /> Одной лишь мыслью Шкуродёр включил магниты, закрепившись на палубе. Завыл ветер, уносящий вместе с воздухом сквозь расширяющуюся брешь незакреплённые на палубе вещи. Руки Ибриила заметались между висящими перед ним инфопланшетами, пока техножерц пытался подключиться к системам корабля.<br /> <br /> - Я не могу закрыть дверь, - пронзительно крикнул Ибриил. - Попытаюсь включить системы удержания атмосферы.<br /> <br /> Буря утихла так же внезапно, как и началась, остановленная прозрачным энергетическим полем. Скрипящая дверь всё так же поднималась.<br /> <br /> - Зореан, - вызвал заместителя по воксу Далчиан. - Что во имя Ока происходит?<br /> <br /> Он не услышал ответа. Во тьме за удерживающим полем проступили очертания, от которых Шкуродёр ощутил себя так, словно ему воткнули нож в живот. Он моргнул, активируя молниевые когти, и медленно зашагал к бреши. Дверь ангара с лязгом открылась до конца. И сквозь поле внутрь крошечного ангара вошёл бронированный нос парящего на маневровых двигателях “Громового ястреба” в чёрно-лазурных цветах. Штурмовой трап опустился и наружу вышли тринадцать воителей силовых доспехах, таких же чёрно-лазурных, как и штурмовой корабль. Двенадцать из них маршировали в идеальном унисоне вслед за предводителем - космодесантником в длинной алой мантии, опиравшемся на увенчанный иконой посох. Его смуглое лицо было бородатым, а на голове виднелись кристаллические импланты. Лейл Яток, лорд-чернокнижник Рода Преисподней, снисходительно улыбнулся и заговорил глубоким басом.<br /> <br /> - Я забираю этот корабль во имя Кровавого Владыки Фелиссика.<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант Хаоса]]<br /> [[Категория:Повелители Ночи]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%9F%D0%BE%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%B4%D0%BD%D0%B8%D0%B9_%D0%9A%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D0%BE%D0%BA_/_The_Remnant_Blade_(%D1%80%D0%BE%D0%BC%D0%B0%D0%BD)&diff=30243 2026-04-14T13:22:34Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =6<br /> |Всего =?<br /> }}{{Книга<br /> |Обложка =81xO72pnzML._SL1500_.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Майк Винсент / Mike Vincent<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =<br /> |Сборник =<br /> |Источник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2025<br /> }}{{Цикл<br /> |Цикл =<br /> |Предыдущая =[[Злодейские Клинки / Blades of Atrocity (рассказ)|Злодейские Клинки / Blades of Atrocity]]<br /> |Следующая =<br /> }}<br /> ==Действующие лица==<br /> <br /> <br /> '''Злодейские Клинки, банда Повелителей Ночи'''<br /> <br /> ''Далчиан Рассак'' - Шкуродёр, предводитель Злодейских Клинков<br /> <br /> ''Зореан'' - заместитель<br /> <br /> ''Крутаан'' - бывший командир когтя<br /> <br /> ''Ки Умшар'' - хирург-апотекарий<br /> <br /> ''Анг Хелтрис'' - легионер<br /> <br /> ''Дагардис'' - легионер<br /> <br /> ''Сариуз'' - легионер<br /> <br /> ''Жикарга'' - легионер<br /> <br /> ''Веллет'' - легионер<br /> <br /> ''Кет Наа'' - легионер<br /> <br /> ''Гамарт'' - легионер<br /> <br /> ''Олокро'' - легионер<br /> <br /> <br /> '''Род Преисподней'''<br /> <br /> ''Лейл Яток'' - лорд-чернокнижник, отпрыск Красного Циклопа<br /> <br /> ''Гирен Нарица'' - варп-кузнец, хранитель “Иктеоса”<br /> <br /> ''Эндагур'' - возвышенный чемпион<br /> <br /> ''Наллат'' - восходящий чемпион<br /> <br /> ''Ларах'' - воин<br /> <br /> ''Вурдомал'' - магистр одержимости<br /> <br /> <br /> '''Багровая Резня'''<br /> <br /> ''Фелиссик'' - Кровавый Владыка, верховный командующий союза<br /> <br /> ''Дурвейст'' - возвышенный чемпион<br /> <br /> ''Глаусий'' - палач<br /> <br /> <br /> '''Имперский Флот'''<br /> <br /> ''Ефрахим Скаллен'' - мичман, “Красная Галенция”<br /> <br /> ''Керра Николд'' - старший лейтенант, “Горделивый”<br /> <br /> ''Ирун Сибилла'' - командующий из Гуэлфосского имперского флотского схолума<br /> <br /> ''Лом Таригнал'' - капитан служебного корабля Адепта Сороритас “Визирь Арандипа”<br /> <br /> ''Оура Ула Остол'' - навигатор “Горделивого”<br /> <br /> <br /> '''Орден Эбеновой Чаши'''<br /> <br /> ''Беатриза Достоевска'' - командующая канонисса<br /> <br /> ''Агнетта Гаулос'' - палатина<br /> <br /> <br /> '''Другие'''<br /> <br /> ''Тета-Ибриил-7-4'' - отступник-техножрец на службе Злодейских Клинков<br /> <br /> ''Эдал Барадоз'' - дежурный мичман в пустотном доке 12\Эпсилон “Приюта Лареля”<br /> <br /> ''Имал дю Голса'' - заклеймённый солдат<br /> <br /> <br /> ==Пролог==<br /> <br /> Свита инвосвятой вот уже четыре дня как шла по сине-зелёной пустыне. На сотни километров во все стороны раскинулись просторы Mere Cuprum&lt;ref&gt;Чистой меди (лат.).&lt;/ref&gt;. В лучах двух заходящих звёзд-близнецов сверкали зеленеющие холмы, а караван всё так же шёл сквозь. Пять электрожрецов, два оседлавших шагоходы драгуна и полная истребительная клада сикарийских ржаволовчих стали бы достойной защитой для святой, не замечавшей их усилий. Она парила высоко над своим сопровождением в самом сердце каравана, в оплетённой проводами выпуклой бронзовой раке в форме прямоугольника размером пять метров на три. Глубоко внутри в амнотической стазисной жидкости купались её биологические компоненты, путь к которым преграждал круглый люк, надёжно удерживаемый витиеватыми зажимами.<br /> <br /> Техножрец-манипул Рур-Арплекс 9-4 не сетовал на то, что ему выпала обязанность сопровождать святыню. Совсем напротив. Рур-Арплекс практически умолял о праве лично сопровождать инфосвятую к её благословенному алькову в относительной безопасности Скважины. Но честь стать частью свиты едва ли умаляла стыд от того, что это вообще потребовалось.<br /> <br /> На Узурмандию пришёл Архивраг. На ''его'' мир-кузницу обрушился Хаос, а с ним и его приспешники, несущие бедствия и разрушения. Рур-Арплекс содрогнулся от ненависти, а вместе с ним задрожал и приваренный к торакальным конечностям широкий топор, с пониманием сыплющий искрами. Усилием воли он заставил себя успокоиться. Многие из его ордена остались защищать храмы-кузницы, а другие возглавили кадры, чтобы нанести ответный удар и преградить путь яростному напору гнусных еретиков-астартес. Мало кто решил опуститься до операций по сопровождению, а некоторые даже угрожали ему, узнав о сделанном выборе. Они говорили, что следует оберегать инфохранилища, мемоядра и драгоценные реликвии, невосстановимые в случае повреждений, незаменимые в случае потери. И требовали, чтобы он остался их защищать. Но праведный душой Рур-Арплекс всё же вызвался лично проследить за эксгумацией и безопасной доставкой инфосвятой.<br /> <br /> Втянутые в бой силы обороны не могли предоставить ему ни один летательный аппарат, а даже если бы смогли - одинокий самолёт стал бы слишком заманчивой добычей для алучщих еретиков. Нет, инфосвятой предстоит путешествовать по земле. Не покидая сей мир. Никогда. Она была рождена на Узурмандии и согласно святому писанию являлась историатрицей планеты. Хранительницей истории, собиравшей все детали, не попадавшие в аудиторские списки и десятины святого Марса.<br /> <br /> Когда-то у Рур-Арплекса была биологическая мать, отчего его в юности дразнили выращенные искусственно адепты. Пусть о ней и не осталась памяти в катушках данных, осталась идея, а инфосвятая же некогда была матерью всего мира-кузницы. Столь почитаемой, что Марс бы этого даже не одобрил. Ступавшей вместе с Омниссией в незапамятные времена. Нет, она никогда не покинет планету.<br /> <br /> Скважина погрузилась глубоко в жидкую мантию Узурмандии, но не плавилась благодаря технологиям, о которых давно забыли даже самые августейшие владыки Адептус Механикус. В её несокрушимом хранилище и запечатают инфосвятую, скрыв в безопасности от жадных глаз. Святыню, пусть и не важную в стратегическом плане, однако всё равно бесценную. Но до Скважины осталась почти тысяча километров пути, на который даже при их быстрой скорости уйдут целые дни.<br /> <br /> На востоке вздыбился столп сине-голубой пыли, разносимой ветрами. Прежде оранжевая, но покрывшаяся в боях сажей мантия техножреца захлопала, развеваясь на ветру будто флаг. Он начал переключать наборы авгурных линз, подбирая тот, который сможет видеть сквозь опускающуюся завесу. К нему подошёл ближе драгун. На заострённых ногах скакуна уже виднелись следы коррозии от буйства стихий, складки капюшона хлестало нарастающей пылевой бурей.<br /> <br /> &lt;Лорд-манипул, возможный контакт&gt; - драгун доложил через ноосферу, зная, что голос унесли бы порывы ветра, и показал на восток рукой.<br /> <br /> &lt;Разведать&gt;<br /> <br /> Драгун поскакал во мрак, а другой всадник - на запад, чтобы прикрыть караван с той стороны. Рассредоточились подобные паукам ржаволовчие, загудели от собирающейся энергии трансзвуковые клинки. Вслед за драгунам в клубящихся облаках скрылись и разделившиеся по парам электрожрецы. Рур-Арплекс установил со всеми постоянную инфо-связь, переведя вычислительную матрицу в боевой режим, а затем почтительно поглядел на святую.<br /> <br /> “Не тревожься, о достойнейшая”, - подумал он. - “Я доставлю тебя в безопасность”.<br /> <br /> Они продолжали идти. Нити с самыми отдалившимися электрожрецами и драгунами то исчезали, то появлялись, вспыхивали алым тревожным цветом, а затем вновь становились изумрудными. Буря достигла пика, порывы ветра мчались со скоростью в сотни километров в час. Беззвучно вспыхнула нефритовая молния. А затем ноосфера взорвалась.<br /> <br /> &lt;Контакт. Тридцать шесть метров, направление ноль, пять восемь.&gt;<br /> <br /> &lt;Контакт. Тринадцать метров, направление два ноль…&gt;<br /> <br /> &lt;Контакт. Вступаю…&gt;<br /> <br /> &lt;Ккккккккррррррр…&gt;<br /> <br /> Одновременно пришла дюжина сообщений. Скрытые бурей адепты открыли огонь, и во все стороны потянулись отблески зловещих красных разрядов. Рур-Арплекс мгновенно сопоставил данные, намереваясь вычислить, откуда идёт нападение.<br /> <br /> Со всех сторон.<br /> <br /> Едва ли полезный вывод. Погибла уже половина электрожецов. Один взорвался, исчез в бурлящей актинической сфере. Рур-Арплекс пробудил суспензорную упряжь и медленно поднялся над землёй, плывя против ветра так, чтобы занять позицию примерно в пяти метрах над реликварием. Он перешёл к схеме наблюдения, разведя мехадендриты так, чтобы их простые механические глаза обеспечивали обзор на триста шестьдесят градусов. Техножрец завис в воющем вихре, словно головоногий молюск-охотник в терзаемых штормах водах, неподвижный, но готовый броситься на жертву. Истребительная клада же заняла пятигранное построение вокруг инфосвятой. Хлещущие порывы ветра содрогнулись от воя приготовленных клинков.<br /> <br /> &lt;Лорд-манипул&gt; - пришёл грубый, поспешный сигнал. Из пылевых облаков показался драгун, чей радиевый джезайл сверкал после многочисленных выстрелов. &lt;Инфосвятая в непосредственной опасности. Прошу разрешения…&gt;<br /> <br /> Внезапно драгун рухнул с перебитыми ногами. По воздуху пронёсся тихий вопль. Рур-Арплекс спикировал в клубы расходящейся по спирали пыли, держа наготове набирающее заряд магнорелейное копьё. Он приземлился как раз вовремя чтобы увидеть, как тело драгуна, выброшенного из седла, исчезает в тени инфосвятой.<br /> <br /> Ещё один вопль.<br /> <br /> Рур-Арплекс опустился на медную землю, готовясь к бою. Тело скакуна лежало там же, где и упало, и вокруг по пескам расходилась лужа крови и иных жидкостей… А всадник исчез.<br /> <br /> &lt;Требую ответа,&gt; - отправил он послание принцепсу истребительной клады. &lt;Как враг проник через кордон?&gt;<br /> <br /> &lt;Неясно, господин.&gt;<br /> <br /> &lt;Обнаружьте его&gt;<br /> <br /> Один из ржаволовчих забился в судорогах, а потом его верхняя часть тела испарилась. На землю рухнули тлеющие от жара обрубки оружейных рук.<br /> <br /> &lt;Мельта-бомбы&gt; - предупредил Рур-Арплекс. Взбешённые отсутствием визуальных данных ржаволовчие включили установленные на головах люмены, пронзая лучами свистящие клубы пыли. Авгурный модуль Рур-Арплекса засёк слабый сигнал, и он бросился к цели, проскочив прямо под ракой инфосвятой.<br /> <br /> Ничего.<br /> <br /> Он дал волю своему такому человеческому раздражению и закричал.<br /> <br /> - Ублюдок!<br /> <br /> Техножрец зло уставился в песчаную бурю. А затем по ветру и ноосферной сети пронёсся атональный глухой удар. И ещё один. Ритмичный звуковой импульс. Сигнал тревоги о нарушении целостности раки. Внутри разверзлась пустота. Рур-Арплекс обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть гибель ещё одного ржаволовчего. И разглядеть врага.<br /> <br /> Полуночно-синие силовые доспехи, покрытые шипами и зловещими крючьями. Глаза, сверкающие красным, будто недра ада. Нападавший бился с кинжалами в каждом кулаке и словно танцевал, так ловко, что это казалось невозможным для такого массивного чудовища. Каждый хлёсткий удар рассекал и пронзал органические внутренние ткани киборга-убийцы. Ржаволовчий отбивался, но его мускулы уже отказывали. Рур-Арплекс видел в ноосфере передаваемые умирающим скитарием сигналы о яде. А затем жизненные показатели замерли. Адепт обмяк, а враг - исчез. Прошло меньше мгновения.<br /> <br /> ''Бум''.<br /> <br /> Инфосвятая! Рур-Арплекс бросился к ней и с нарастающим ужасом увидел вмятины и порезы на механической коже. Запрыгнув на парящее тело, техножрец уставился на круглый люк, закрывавший путь к амниотическому сосуду. Вырванный и выброшенный прочь. А когда он подскочил к неровному отверстию, то взгляду предстала опустевшая стазисная колыбель. В бассейне плескалась кровь, содрогались перерезанные провода жизнеобеспечения. И тогда Рур-Арплекса захлестнула волна чего-то странного. Почти забытого чувства из таких далёких, таких человеческих дней юности.<br /> <br /> Паники.<br /> <br /> Он огляделся по сторонам, не в силах продолжать вычисления. От отказывающих логических устройств по ноосфере пронеслись ударные волны, когда каждый из уцелевших бойцов в одно мгновение осознал весь масштаб их неудачи. И в тот же миг нападение необъяснимым образом прекратилось. Рур-Арплекс стоял на опустевшем металлическом чреве. Осталось двое ржаволовчих, возможно один драгун. Ноосфера всё ещё содрогалась от помех и его собственного замешательства. Впереди же в буре виднелся какой-то силуэт. Техножрец чувствовал, как уцелевшие бойцы клады готовились встретить новую атаку. ''Похвально''.<br /> <br /> А затем из пелены показался дрожащий, спотыкающийся драгун. И когда он вышел из клубов разбрасываемой ветром пыли, Рур-Арплекс разглядел изломанное и изрешечённое тело всадника. Скакун же продолжал бездумно идти к ним навстречу.<br /> <br /> А затем он увидел инфосвятую. То, что от неё осталось. Тело, натянутое между циркульными конечностями, распятое и выпотрошенное, с серыми атрофировавшимися кишками, вывалившимися из ран словно путы. Оставшееся без кожи лицо распахнуло в беззвучном крике челюсти, удерживаемые клинком. Именно из-за её тела скакун так и шёл, с каждым из вечных шагов дробя и ломая её кости, и разрывая остатки растягиваемой плоти.<br /> <br /> Рур-Арплекс, не евший биологическим ртом ничего на протяжении десятилетий, содрогнулся от рвоты, и с губ его закапала чёрная жижа. Он не смог сделать и шага. Ржаволовчие бросились к инфосвятой, желая избавить её от осквернения. Невидимый поток жара разорвал одного пополам, другого обезглавила ужасающе меткая очередь из болтера.<br /> <br /> Рур-Арплекс застыл от отвращения и ужаса, полностью покорившись чувствам, от которых, как он думал, избавился давным-давно. Магнорелейное копьё закоротило из-за нарушения протоколов подачи энергии. Техножрец рухнул на аугметические колени. Части его непроизвольно начали отключаться. Из бури показались гиганты в силовых доспехах, подобные собравшимся на кровавый пир призракам. Один из них, облачённый в плащ из содранной человеческой кожи, направлял прочих взмахами длинной цепной глефы. Еретики начали разрывать тела павших воителей Механикус, выдирая из их тщательно модифицированных тел выглядевшие неповреждёнными части.<br /> <br /> Рур-Арплекс невидящими ничего глазами смотрел, как его товарищей разбирают на металлолом. Предводитель еретиков запрыгнул на парящую груду металла, прежде бывшую ракой инфосвятой. Всё так же надрывно гудевшую, призывая помощь, которая уже не придёт. Еретик-астартес подошёл к парализованному манипулу. Из-под венчающих его шлем крыльев летучей мыши зловещими провалами мерцали глаза. Он наклонился прямо к поверженному техножрецу и прошептал.<br /> <br /> - Наши клинки ещё жаждут…<br /> <br /> Сверкнула цепная глефа, и праведное служение Рура-Арплекса-9-4 подошло к концу.<br /> <br /> ==Первая глава==<br /> В любом ином месте он был бы истинным чудовищем.<br /> <br /> Века службы не были милосердными к доспехам пятой модели. Кромешно-синие доспехи замарали шрамы. Каждую пластину обрамляли лезвия и шипы, местами металл почернел от коррозии. За плечами подобно шепчущей горгулии повис гротескный энергетический ранец, несущий на себе зловещую литанию свершённых им злодеяний. Сбившийся в складки гобелен из шкур, содранных, высушенных и сотканных вместе с ужасающим мастерством. Каждая обесцвечена на свой лад, каждая - содрана с людей, и рабов, и вождей, и все они без исключения были живы, когда началось свежевание. Некоторые даже его пережили. Этот плащ был символом пороков и триумфов своего творца. В руке воин держал шлем, чьи багровые линзы потускнели. По обе стороны короны вздымались геральдические крылья, каждое - цвета алой крови из вен, и не покрытые перьями, а перепончатые, как у рукокрылых ночных охотников. Доспехи навевали на мысли об ужасах, которые он мог причинить, а лицо их обещало. Желтовая кожа жалась к острым скулам, а глаза были такими глубоко посаженными, что казались абсолютно чёрными агатовыми бусинами. Покрывавшие половину головы тёмные пряди падали на лицо, словно завеса, другая же была выбрита налысо, отчего на блеклой коже виднелись электу - знаки банд улья.<br /> <br /> Далчиан Рассак. Шкуродёр. Предводитель Злодейских Клинков, банды VIII легиона. Во всяком случае того, что от неё осталось.<br /> <br /> В любом ином месте он был бы истинным чудовищем. Но здесь? На мостике чужого корабля он был лишь ещё одним чемпионом. Ещё одним слугой Великих Сил, одним из тех кого застойный, чахоточный, изъязвлённый Империум осмелился назвать ''еретиками''. Конечно, сейчас конечно Далчиану было мало дело до Империума. Вся его желчь и гнев были обращены на куда более близкую цель, пусть он и никак не мог дать своей злобе волю.<br /> <br /> Перед ним на троне сидел Фелиссик, выслушивая доклады предводителей банды. Бронзовой огранки на доспехах великана было так много, что среди неё почти терялся красный как кровь керамит. С наплечников спадал отороченный мехом плащ цвета индиго. Трофей, взятый с тела давно мёртвого планетарного губернатора, покаранного за рецидивизм Фелиссиком в былые века, когда Багровая Резня ещё была Багровыми Саблями, прозябавшим под ярмом мёртвого властителя Терры орденом Адептус Астартес. Причём, как заметил Далчиан, плащ до сих пор был в идеальном состоянии. Безволосую голову Кровавого Владыки избороздили ритуальные шрамы, а взгляд его застыл на обращавшемся к нему космодесантнике.<br /> <br /> Закованный в раздувшуюся терминаторскую броню Урдамас Гренщ из Повелителей Мух истекал словами и слизью, но Далчиан едва мог разобрать хриплый лай. Впрочем, не сказать чтобы он слушал очень внимательно. С некоторых пор банда Далчиана стала самой небольшой в союзе Фелиссика, и потому Шкуродёру придётся отчитаться последним. Но от устроенного Фелиссиком фарса его тошнило.<br /> <br /> “Да этот кусок дерьма возомнил себя королём” - подумал он и не в первый раз, желая сплюнуть.<br /> <br /> Следующим вперёд выступил Лейл Яток, владыка-чернокнижник из Рода Преисподней, и заговорил тихим басом, почтительно склонив голову на бок. Похоже, Лейл был очень доволен положением дел, отчего решил напомнить и совету, и Фелиссику что порабощение Узурмандии было именно его предложением. <br /> <br /> “Скулящий подхалим”.<br /> <br /> Вслед за ним вышел Костезнатец Вилас, эмиссар загадочных Призраков Варпа, и что-то долго нудел. Затем собравшиеся слушали рычание хмурого Ксерклона из Сынов Злобы. Наконец, настала очередь Далчиана, и тот сделал шаг вперёд, чуть склонив шею, и заставил себя говорить спокойно.<br /> <br /> - Милорд Фелиссик. Мы осквернили идола машин, - Далчиан нажал на руну на латной перчатке, и встроенный в доспехи когитатор переслал пикты и видеозапись последнего налёта на трон Кровавого Владыки. Тот пролистал всё, оскалив в довольной, попустительской ухмылке зубы. Заточенные как иглы, чёрные слово обсидиан.<br /> <br /> - Ах, Шкуродёр, - заговорил он голосом, истекающим злорадством. - Кому как не тебе можно доверить устроить такой славный бардак. Меня восхищает твоё усердие.<br /> <br /> - Рад слышать, лорд Фелиссик, - Далчиан скрипнул зубами. - Но я хотел бы попросить вас об одном, господин… Эти налёты - приятное развлечение, но вот трофеев в них не собрать. - На мостике воцарилась тишина, нарушаемая лишь бормотанием лоботомированных сервиторов и вездесущим гулом энергетической системы ударного крейсера. - Нам бы добычу получше.<br /> <br /> Всё так же покровительственно улыбаясь, Кровавый Владыка окинул Далчиана взглядом, словно отец-психопат нашкодившего ребёнка. Далчиан не отвернулся, позволив отблеску своих настоящих чувств сверкнуть в тёмных глазах. Фелиссик лишь улыбнулся шире. Охотничьи инстинкты Далчиана обострились, потекли боевые стимуляторы. Он с трудом остался стоять на месте.<br /> <br /> - Разве предложенной мной чести недостаточно, Шкуродёр? - вздохнул Фелиссик, всем видом изображая искреннюю обиду. - Техножрецы так обожали эту груду древних гнилых костей. Ты поразил их до глубины души.<br /> <br /> Кровь Далчиана жаром обожгла его вены.<br /> <br /> - Я сражаюсь ради добычи, лорд Фелиссик. Так же как и все остальные. - он покосился на других командиров, бесстрастно наблюдавших за разговором.<br /> <br /> - Так же? - Кровавый Владыка приглушённо усмехнулся. - Но ведь от твоей банды так мало осталось… - он зло вздохнул. - Как бы мне не хотелось, чтобы было иначе, мы - совсем не ровня, Шкуродёр. У меня двести воинов, а у тебя… десять последних Клинков?<br /> <br /> “Двенадцать” - мысль пробилась сквозь пылающий вихрь гнева. Он промолчал.<br /> <br /> - Для меня сама твоя служба - бесценный дар, Шкуродёр, - сказал Фелиссик голосом, явно подразумевающим обратное. Я впустил тебя в свой дом в плату за верность. Не будешь же ты отвергать мою щедрость?<br /> <br /> Далчиан понял, что проиграл спор. Его Повелителям Ночи было и в самом деле некуда идти. Керамит сжатых в кулаки латниц заскрипел, но ему удалось сдержать дрожь. Едва.<br /> <br /> - Нет, лорд Фелиссик.<br /> <br /> - Ну конечно же не будешь, Шкуродёр. - лучезарно улыбнулся Фелиссик. - Ты ведь слишком умён.<br /> <br /> <br /> Сквозь трюмы “Потопа ненависти” тянулись километровой длины коридоры и трубопроводы, сплетающиеся вокруг узловых механизмов в запутанный лабиринт из пластали и изъеденных коррозией сетей. Спёртый воздух содрогался от гулких ударов плазменного сердца огромного корабля. Здесь среди исходящих паром ржавых пещер целые забытые городки жалких отбросов кормились объедками, брошенными их вознесёнными владыками. Здесь капризные системы огромного звездолёта работали невпопад, отчего света могло не быть целыми месяцами, а температура в лабиринтах менялась от достойного преисподней жара до холода, от которого трескалась кожа. Обитатели стальных пещер понятия не имели об остальной Галактике, не догадывались ни об Империуме, ни о снедающей Багровую Резню ненависти. Они вообще мало что знали, кроме знакомых потрескавшихся пластстальных стен. Потомки людей больше напоминали крыс, жрущих падаль, плодящихся и отстреливаемых, если их становилось слишком много. Диких и примитивных созданий.<br /> <br /> Напуганных до смерти.<br /> <br /> Далчиан смотрел на оборванцев, съёжившихся у теплообменного коллектора, прячущихся среди выпуклых труб и вглядывавшихся в темноту. Они о чём-то шептались на пиджин-готике, размахивали руками и стирали грязными кулаками слёзы. Живодёр наблюдал как под их кожей течёт по венам кровь, видел выдыхаемое ими разреженное марево. Тьма в этом отсеке была непроницаемой, но зернистый алый фильтр охотничьего зрения окрашивал каждого из смертных в яркие оттенки. Он отпустил балки над коллектором и беззвучно приземлился на наблюдательную площадку, а затем проскользнул вдоль края до уголка прямо над пристанищем смертных. Они ничего не заметили. Повелитель Ночи начал переключать фильтры, пока не увидел сквозь хрупкую плоть тени костей, а затем неспешно пригляделся, оценивая, кто подойдёт лучше. И только тогда медленно обнажил свежевальный нож и легко скрипнул им по металлу. Смертные замерли, как от удара грома, а затем бросились врассыпную. Слишком поздно. Шкуродёр уже настиг их. Он кружил и рассекал, ухмыляясь, упиваясь полными ужаса воплями.<br /> <br /> Где-то через два часа Далчиан вышел из трюмов. С цепей на поясе свисали трофеи - ещё розовеющие кости и полотна содранной кожи. Он разложил их на верстаке временной оружейной комнаты и принялся за дело, стараясь не обращать внимания на жар и едкий воздух, совсем не такой уютный как во влажный прохладных трюмах.<br /> <br /> - Расслабился? - раздался скрипучий голос.<br /> <br /> Далчиан поднял взгляд на своего заместителя - Зорреана, длиннорукого и худого словно скелет, такого вытянутого, что он даже был чуть выше самого Шкуродёра. Таким же худощавым было и его лицо с острыми скулами, обтянутыми пепельно-бледной кожей, а волосы - коротко выбритыми.<br /> <br /> - Расслаблюсь, когда проделаю то же самое с Фелиссиком. - ответил Далчиан, счищая клочья плоти с черепа.<br /> <br /> - Возможно это уже стоило сделать, - в голосе Зореана плескалась капля желчи. Конечно, Далчиан понимал, что его заместитель лишь озвучивает то же бессильное недовольство, которое чувствуют все Повелители Ночи. Его последние Клинки, как их насмешливо назвал Фелиссик. <br /> <br /> “А ведь он прав, этот вероломный убийца” - подумал Далчиан и мысленно усмехнулся, осознавая иронию этих слов и глядя на ещё капающую из ободранного черепа кровь. Впрочем, убийцы убийцам рознь.<br /> <br /> “И истребление союзников-легионеров это плоды горькой зависти проклятого недоноска, а не обычное развлечение. Жизни этих смертных не значили ничего, а жизни моих Клинков значат всё. ''Значили'' всё.”<br /> <br /> Ему так хотелось снова дать волю когтям.<br /> <br /> - Возможно и стоило, - признался он. - Но что тогда? Тебя и остальных Клинков перебили бы его офицеры. Мы бы не добились ничего.<br /> <br /> - Мы бы отомстили, - прошипел Зореан.<br /> <br /> - Погибель - слишком дорогая для меня плата за месть. Я предпочту жить дальше, смакуя удовлетворение от возмездия.<br /> <br /> - Как и я Шкуродёр, - согласно склонил голову Зореан. - Но некоторые уже устали от такого… прагматизма.<br /> <br /> - И тебе больше нечего мне сказать?<br /> <br /> - Если уж на то пошло, похоже нет.<br /> <br /> - Хм?<br /> <br /> - Наши… товарищи совершенно не говорят желанием о нас говорить. Я слышал от них о других бандах, но ни слова о нас из их уст.<br /> <br /> - Фелиссик слишком умён, чтобы позволить болтунам выдать брешь в его подбрюшье, - кивнул своим мыслям Далчиан. <br /> <br /> - Как я и полагал. Он крепко держит своих бойцов за горло.<br /> <br /> - Зор, что это я слышу в твоём голосе… восхищение?<br /> <br /> - Признание, что у нас достойный враг.<br /> <br /> Шкуродёр скрипнул зубами и отошёл от разложенной на скамье добычи, а вслед за ним направился Зореан, уделив останкам лишь мимолётный взгляд. Обитель Далчиана была самой обычной для ударного крейсера - мрачной и обставленной по спартански, с небольшой прихожей и двумя дверями. Одна вела в спальню с местом для омовения и низким лежаком. Другая - в чуть более просторный зал, где висело оружие и тихо гнил брошенный сервитор-ремонтник. Далчиан подошёл к умывальнику и брызнул солёной водой не своё небритое и иссечённое шрамами лицо.<br /> <br /> На борту проклятого крейсера царила дьявольская жара, и Далчиан на миг позволил себе вспомнить уничтоженный фрегат. “Отречение” являлся обителью Повелителя Ночи на протяжении почти половины века. Он знал каждый коридор и мостик на борту, каждую нишу и каждый когитатор. С его посадочной палубы он вёл Повелителей Ночи в бесчисленные неудержимые атаки, а в пластстальную палубу корабля впиталось столько его собственной крови, что они практически стали семьёй. После катастрофы в туманности Серпесса именно Далчиан стал очевидным наследником погибшего от рук отвратительных друкари скрытника Иккрома. С того самого дня Злодейские Клинки, а с ними и “Отречение” подчинялись приказам Шкуродёра.<br /> <br /> До самого конца. Слишком быстрого. Полвека промелькнули за одно мгновение. Славная бойня оборвалась прежде уготованного ей конца. Оборвалась из-за зависти Багровой Резни.<br /> <br /> После Далчиан обратился к Кровавому Владыке за помощью, сделав вид, что не знает об участии громилы в его унижении. А теперь в доме предателя он чувствовал в сердцах жажду мести. Но столь же сильной была необходимость предотвратить гибель банды, в которой из почти пятидесяти ветеранов Долгой Войны уцелело лишь двенадцать. Горстка, чьи жизни он был готов продать лишь за самую дорогую цену.<br /> <br /> Над тазом висело небольшое зеркало, потрескавшееся, забрыганное кровью и грязью. Далчиан свирепо уставился в собственные глаза, из глубин которых его манило отчаяние. Смертельный упадок духа, в бездне которого сгинет и он, и его воины, и всё его наследие… из-за мелочности того, кто должен был быть их союзником. Таз заскрипел, когда металл смялся под пальцами Далчиана. Он разжал хватку и закрыл глаза.<br /> <br /> Нет, он просто так не сдастся.<br /> <br /> - Продолжай слушать, Зор. Если есть хоть один шанс добиться преимущества, нельзя его упускать.<br /> <br /> - Да, Шкуродёр, - Зореан отвернулся, но помедлил. - Милорд, а что насчёт Крутаана?<br /> <br /> Далчиан задумчиво вдохнул и медленно выдохнул.<br /> <br /> - Не беспокойся о нём.<br /> <br /> <br /> Лампы над ареной горели так ярко, что резало глаза. Прежде она была казармами для крепостных, но с тех пор целых три палубы расчистили, чтобы создать освещаемый пылающими прожекторами пластстальный амфитеатр. Ревущие космодесантники из Багровой Резни наблюдали, как два воина сходятся на решётчатой палубе арене. А из-под решётки на схватку смотрели невольные участники будущих представлений, сидящие среди стёкших туда потрохов и крови, доходившей до лодыжек. От жара прожекторов жижа исходила паром.<br /> <br /> Похоже, гладиаторы были друг другу ровней. Оба - еретики-астартес, оба - почти обнажённые. Один, огромный, накачанный и размахивающий огромным мечом с затупленным наконечником явно был фаворитом собравшихся.<br /> <br /> - Дурвейст! Дурвейст! Дурвейст! - разносились над ареной крики его собратьев.<br /> <br /> Он ревел и гримасничал, брызжа слюной, вкладывал все силы в ужасающие стремительные удары. Его соперник, пусть и мускулистый, как и все астартес, всё же был стройнее. Его кожа была бледней словно кости, а нос и рот закрывал скалящийся респиратор. В руках воина сверкала изящная глефа из чуждой стали - трофей, взятый с тела поверженного телохранителя-друкари.<br /> <br /> Крутаан.<br /> <br /> Повелитель Ночи был быстрее. Он больше двигался, уклонялся и парировал, тогда как Дурвейст изо всех сил отбрасывал удары. Крутаан пригнулся и нырнул под летящий клинок, и Дурвейству пришлось изменить атаку, ударить рукоять к палубе. Крутаан отскочил прочь, уходя от преследующего восходящего взмаха. Он припал к палубе, принимая защитную стойку, и Дурвейст тут же сменил хват, метя тяжёлым клинком в правый бок соперника. А затем чемпион неожиданно быстро бросился на Повелителя Ночи, странным образом пытаясь ударить его плоским концом клинка, словно копьём. Но предвидевший это Крутаан нырнул под удар, не пытаясь улониться, и взмахнул глефой, пытаясь подсечь бедро. Громила отдёрнул ногу, слишком растянув выпад, но всё же избежал удара снизу. Крутаан прыгнул вверх, вбив плечо в живот Дурвейста. Космодесантники покатились по палубе, а затем оттолкнулись в разные стороны.<br /> <br /> Так они и бились почти час. Постоянно двигаясь, противопоставляя скорость силе. Колени, ступни, локти, лбы - всё получало удары, разрывающие кожу, оставляющие в костях трещины и расшатывающие зубы. Но никому не удавалось пробить оборону другого. Победу принесла бы первая кровь из туловища врага. Пока же то тут, то там расходились пятная синяков, алели порезы, но ни одной раны от шеи до поясницы не было. Бой продолжался, и толпа всё росла. Космодесантники довольно топали и орали, хваля бойцов или насмехаясь. И в море алых доспехов виднелись полуночные рифы.<br /> <br /> В центре отряда стоял Сариуз, всегда метко стрелявший из своего барочного мельтаружья, но на сей раз пришедший безоружным зрителем, как и все. Шлем он тоже оставил, отчего из-под раскачивающегося в мареве арены глубокого капюшона виднелась алебастровая кожа и блестели жестокие глаза. Рядом с ним расположился коренастый стрелок Жикарга, скрывший лицо за оскалившимся бронзовым шлемом. Руки он скрестил на нагруднике, широком, напоминающем крепостную башню. С другой же стороны - Дагардис, прославленный палач Злодейских Клинков, высочайший из облачённых в полночь воинов, чей покрытый шипами энергетический ранец казался голым без обычно закреплённого на нём огромного силового топора. Он рассмеялся, когда ему что-то прошептал Гамарт - худощавый Повелитель Ночи, особенно любящий всевозможные цепные клинки. За боем смотрел своим искусственным глазом и Веллет, снайпер, неподвижный как и всегда, и этим нервирующий подозрительно косившихся на него громил из Багровой Резни. Стоявший впереди всех Анг Хелтрис водил череполиким шлемом из стороны в сторону, переводя взгляд с одного бойца на другого и ничем не скрывая своё возбуждение. Кинжальщик шевелил латными перчатками, отрабатывая ухваты и обманные приёмы и даже сам того не замечая. Рядом расположились державшие рогатые шлемы под рукой Кет Наа и Олокро, с удовольствием обсуждая бой. Кет Наа оставил в своей каюте икону, сняв с ранца. Что-то сказанное им развеселило Олокра, и тот сверкнул заточенными зубами. Посмотреть на бой не пришли только Зореан и хирург-апотекарий Ки Умшар. Сам же Шкуродёр наблюдал за схваткой с верхнего яруса, притаившись в тенях ряд с чемпионами и командирами Багровой Резни.<br /> <br /> Дурвейст прищурил опухшее и почерневшее веко, опираясь на более целую ступню. Редкие вдохи Крутаана вырывались из треснувшего респиратора, а одно его ухо было смято в лепёшку. Даже прозябавшие среди кошмара внизу пленники не могли отвести взгляда от великолепного поединка. Наконец, Круутаан ринулся вперёд, петляя, словно молния, и так же быстро сверкнуло его оружие. Дурвейст отступил в сторону и ударил Круутана тяжёлой ладонью по тыльной стороне шеи, наконец, поймав соперника. Губы чемпиона разошлись в кровавой ухмылке, когда он сменил хватку свободной рукой, чтобы наконец-то оставить победную отметку на теле Повелителя Ночи. Толпа умолкла.<br /> <br /> - Претендент побеждает! - усиленный голос прогремел над ареной, словно выстрел. Избитое лицо Дурвейста застыло в гримасе непонимания. А затем он медленно поглядел вниз, туда, где вдоль его рёберной клетки из тонкого пореза сочилась быстро застывающая кровь. Всё ещё не выпуская Повелителя Ночи из хватки он изучил рану, а затем неспешно и довольно расхохотался.<br /> <br /> Толпа взревела, колотя кулаками по бокам и нагрудникам. Такой бой не каждый день можно было увидеть. Дурвейст выпустил Крутаана и два уставших гладиатора пожали друг другу запястья, как это и делали все воины с незапамятных времён.<br /> <br /> - Ну он и зверюга, - чемпион Багровой Резни с аугментической челюстью сказал Далчиану, когда гул начал утихать. Тот кивнул, принимая похвалу. Когда облачённый в алые доспехи воин отвернулся, барельеф демонического лица на его наплечнике задрожал и скорчил Шкуродёру морду. Далчиан скривился в ответ. Конечно, Великие Силы бывали полезными, в своё время и место, но Восьмой легион никогда не видел пользы от добровольного единения с варпорождёнными. Порождения Имматериума являлись капризными созданиями, и пользоваться ими стоило лишь тщательно всё обдумав, ведь они в равной мере легко могли стать как полезным инструментом, так и помехой. А поселить же создание, даже такое жалкое и ничтожное, в собственных доспехах… отвратительно.<br /> <br /> А Крутаан в последнее бывал с этими порчеными разбойниками чаще, чем со своими братьями-легионерами. Далчиан ждал его в коридоре между ареной и заброшенным ангаром, где разместили его Клинков. Повелители Ночи поднимались, Крутаан с удовольствием рассказывал Сариузу о поединке в очень ярких подробностях. Увидев стоявшего на верхних ступенях Далчина, воины умолкли.<br /> <br /> - Я хочу поговорить с Крутааном наедине.<br /> <br /> Воины скрылись во мраке, лишь Сариуз помедлил, посмотрев Шкуродёру прямо в глаза. Далчиан дал Крутаану удар сердца, желая чтобы тот начал разговор первым, но бывший предводитель когтей Немезиды молча ждал.<br /> <br /> - Крутаан, ты нужен Клинкам.<br /> <br /> - Клинкам? - чемпион медленно поднялся по ступеням. - Клинков больше нет, владыка Шкуродёр.<br /> <br /> - Неужели? - Далчиан не стал надевать шлем, желая посмотреть воину прямо в глаза. Избитое и окровавленное лицо Крутаана застыло напротив, всем своим видом выражая недовольство и усталость. Далчиан ожидал, что бывший чемпион когтя рассмеётся, отмахиваясь от вопроса, но похоже тот был совершенно серьёзен. Далчиан и это отметил.<br /> <br /> - А что у нас осталось, владыка Шкуродёр? - тот развёл руками, показывая на изобильное отсутствие имущества у банды. - Нам - крышка.<br /> <br /> - Такому унынию не место среди моих родичей-убийц, Крутаан.<br /> <br /> - И что же, накажешь? - похоже, тот в это не верил.<br /> <br /> - Другие могут взять с тебя пример.<br /> <br /> - А с тебя? - спросил тот, и вздохнул, словно человек, сбросивший с плеч тяжкую ношу. “Вот мы и перешли к сути”.<br /> <br /> - А что с ним не так? Говори прямо, чтобы я мог взвесить твои слова.<br /> <br /> Крутаан подался вперёд, и едкая вонь свежего пота наполнила ноздри Далчиана. Шёпот вожака когтя скользнув в его самую душу.<br /> <br /> - Нами пожертвовали ради влияния, наш корабль уничтожили те, кто звал себя нашими союзниками. И вот мы здесь, в лоне наших мучителей, и ты не делаешь ''ничего''! Ты - бессильный лидер. Нам крышка, потому что у тебя не хватает духу сделать то, что следует давно!<br /> <br /> Опустилась тишина. Крутаан попал в самую суть терзаний Далчиана, и если уж он заметил это, то и другие заметят тоже.<br /> <br /> - Возможно, амбиции Багровой Резни и стоили тебе твоего места командира, но не моего предназначения. Они - сильные и безжалостные воины, владыка Шкуродёр. Совсем как ты когда-то.<br /> <br /> Далчиан размышлял над услышанным несколько ударов сердца, сдерживая гнев, стремясь обрести полное понимание. Ища варианты. Резкие слова были верны и гремели в его разуме, как набат. Ведь уступив одному из подчинённых сейчас он бы погиб. Возможно не сразу, но определённо однажды, когда от его власти останутся лишь воспоминания. А уделом Далчиана было не удовлетворять простые ожидания воинов. Возвышенный в глазах Великих Сил владыка вёл своих подчинённых к славе, отражающей его собственную. Вёл к победе.<br /> <br /> - Я прощаю тебя, Крутаан, - наконец, сказал он. - За то, что ты принял моё терпение за нерешительность.<br /> <br /> Глаза вожака когтя расширились, а затем снова сузились. Далчиан поставил на то, что тот всё ещё жаждал того же, что и он сам, и что при возможности Крутаан посвятит всю свою ярость делу возрождения банды. Тот впился в лицо Шкуродёра проницательным взглядом, обдумывая, взвешивая варианты.<br /> <br /> - Так в чём же дело? - наконец, прошипел Повелитель Ночи. - Чего мы бесконечно ждём?<br /> <br /> - Охота после капризов Кровавого Владыки принесла нам так мало добычи, - ответил Далчиан. - Но быть может сейчас даст нам возможность. Мы можем захватить корабль, Крутаан, и отправиться грабить, похищать и убивать, пробивая путь к славе.<br /> <br /> - Можем ли? - фыркнул тот. - Убеди меня, владыка Шкуродёр.<br /> <br /> - Тебе предстоит сыграть роль, - голос Далчиана посуровел, а затем он замолчал, не сводя с Крутаана взгляда. Наконец, тот заговорил.<br /> <br /> - Какую?<br /> <br /> <br /> Флот снова перестраивался. Кровавый Владыка Фелиссик наблюдал за медленным танцем кораблей сквозь окулюс, на котором руны отражали изменения наклона, высоты и скорости. По отметкам скользнул взгляд, заранее знающий какие будут проведены манёвры. Ему всегда приносило глубокое удовлетворение наблюдение за перемещениями кораблей на окулюсе. И важны были даже не конкретные планы, но то, как безупречно они исполнялись в соответствии с его тщательно продуманными замыслами. Он разметил корабли альянса так, чтобы постоянно наблюдать за большей частью Узурмандии, а также иметь возможность отправлять основные силы против одной ключевой цели за другой. Столь методичный подход уже обеспечил ему обильную добычу, а первоначальный гамбит парализовал возможность мира-кузницы наносить ответные удары. Да, зрелище было очень приятным.<br /> <br /> Его внимание привлёк вдох одного из смертных. Он ждал, пока хрупкий человек заговорит, точно зная сколько у него уйдёт секунд на то, чтобы собраться с духом. <br /> <br /> - Ваше величество, - наконец, точно в оцененный срок, прохрипел офицер.<br /> <br /> - Говори.<br /> <br /> - На эмпирейных авгуров появились… аномалии, ваше величество.<br /> <br /> Фелиссик подался вперёд, и человек чуть отшатнулся, хотя он и сидел почти в десяти метрах от шипов трона. Кровавый Владыка ухмыльнулся.<br /> <br /> - У нас гости?<br /> <br /> - Не могу сказать, ваше величество, - офицер сглотнул. - Аномалии едва различимые, непостоянные, ваше величество.<br /> <br /> - Не своди с них глаз.<br /> <br /> - Конечно, ваше величество, - офицер скрылся в нише, среди изумрудного мерцания рунических экранов. Фелиссик постучал по медным кольцам на пальцах. Конечно, Империум не стал бы долго терпеть полномасштабную жатву даже такого незначительного мира-кузницы, как Узурмандия. Им неизбежно бросили бы вызов, но если это были имперцы… ну что же, прибудут они гораздо быстрее, чем он думал. Союз терзал планету меньше трёх стандартных терранских месяцев. Фелиссик рассчитывал, что у них будет ещё столько же, по крайней мере. Не важно. Он найдёт способ обратить ситуацию к своей пользе. Способ есть всегда. Он всё ещё постукивал по кольцам, когда на мостик шагнул воин в полуночно-синих доспехах.<br /> <br /> - Чем обязан таким удовольствием, Шкуродёр? - спросил он, не глядя.<br /> <br /> - У меня есть предложение, и я не владыка Шкуродёр. - ответил Крутаан. <br /> <br /> ==Вторая глава==<br /> Зореан уже привык к запаху. Впрочем, пусть он и присутствовал на уже третьем кровавом обряде, впечатление ритуал оставлял неизгладимое.<br /> <br /> По всему храму нестройной толпой стояли космодесантники Хаоса в замаранных въевшейся сажей алых доспехах. Кто-то надел лишь часть брони, были и те, кто носил лишь обычный прилегающий к телу чёрный панцирь. Но все до единого смотрели прямо на тёмный гранитный помост на дальней стороне храма, на висящие над огромной бронзовой чашей оковы. А рядом с дыбой стоял воин-жрец в блестящих доспехах. С его нагрудника и плеч свисали на цепях фетиши и человеческие черепа, а голову его скрывала… пожалуй, корона. Угловатая, с резкими гранями, выкованная в форме символа Бога Гнева и Убийств, скрывавшая всё лицо, кроме безумно блестящих глаз. Зореан заморгал и отвернулся. Один взгляд на корону наполнял его беспричинной злостью.<br /> <br /> Тола не обращала на него внимания. Космодесантники что-то друг другу рычали, в храме воняло феромонами агрессии и чувствовался едкий привкус боевых стимуляторов. Воины стучали рукоятями по доспехам, неритмично, подсознательно давая выход дремлющей ярости. А затем жрец заговорил.<br /> <br /> - Кровь, - начал он, и толпа предвкушающе зарокотала. - Кровь - вот что ценит Кхорн Величайший.<br /> <br /> В ответ собравшиеся согласно зарычали. Затем жрец произнёс гортанные слоги на языке, который Зореан прежде слышал только в этом храме. В разум Повелителя Ночи словно впилось тлеющее от ненависти клеймо, и он инстинктивно потянулся за ножом. Толпа заревала ещё громче, поднимая к чадящему потолку тяжёлые клинки. Зореан боролся с внезапно нахлынувшим гневом, противопоставляя ему собственную холодную злобу. Это было нелегко, но он справился, как уже делал дважды прежде. Затем жрец заговорил вновь.<br /> <br /> - И Кхорн Величайший требует дани!<br /> <br /> Жрец почтительно поднял зазубренный нож, и Алые Забойщики одобрительно завыли. Под сводами пронеслось ещё несколько резких слогов, а Зорреан глубоко втянул воздух, успокаиваясь. Толпа загудела, задрожала, толкаясь, фанатики рычали и лаяли, словно звери.<br /> <br /> - Кто из его слуг готов заплатить собственной кровью во славу Кхорна Величайшего?<br /> <br /> - Я! - закричал один из космодесантников, поднимая кулаки. По залу будто прокатилась приливная волна жажды крови, еретики-астартес затопали, зарычали, потащили, поволокли и почти бросили на помост добровольца, дрожащего от едва сдерживаемого адреналина. Он ухмыльнулся, широко распахнув рот и глаза, и снова поднял над головой кулаки. Толпа завыла, и жрец кивнул, звеня цепями.<br /> <br /> - Подчинись, - сказал священник, показав на оковы. Воин шагнул к цепям и начал закреплять их на своём теле. Жрец помогал ему, затягивая крепче узы на руках, ногах и шее, а также там, куда воин не мог дотянуться сам. Затем заработали поршни, дыба задрожала и начала подниматься наверх, отчего доброволец повис прямо над чашей.<br /> <br /> Жрец повернулся обратно к толпе.<br /> <br /> - Кровь для Кровавого Бога!<br /> <br /> И опьянённая гневом паства ликующе заревела ему в ответ.<br /> <br /> “Вызнай всё, что можешь” - вот что приказал Зореану Шкуродёр. Во время первого кровавого ритуала его едва не убили фанатики, но с тех пор он приложил все усилия, чтобы развеять их подозрения. Теперь облачённые в алое воины почти не обращали внимания на заместителя владыки Клинков, так они привыкли его видеть. Они пускали его даже на обряды, и Зореан не осмелился бы выбросить такой шанс на ветер.<br /> <br /> Поэтому как и все он не сводил глаз с добровольца, пусть и глядел холодно и отстранённо, а не со снедающей жаждой и предвкушением, как остальные. Жрец сделает на теле тысячу порезов и наполнит чашу кровью. Если космодесантник доживёт до конца церемонии, то будет вознаграждён местом в рядах избранных. Если же нет, то станет добровольной жертвой во славу их покровителя. Ну, пока что Зореан видел двух жертв.<br /> <br /> Но он узнает всё. Он найдёт способ вернуть Злодейским Клинкам их законное место. О, он знал, как сильно снедает его изнутри ''эта'' жажда. Он найдёт путь, чего бы это не стоило. Он позволил себе представить вновь возвышающуюся группировку. Позволил себе представить этот желанный, манящий итог.<br /> <br /> И улыбнулся своим мыслям, когда жрец сделал первый надрез.<br /> <br /> <br /> А в ангаре, ставшем временной базой последних Клинков, царили благословенная прохлада и сумрак. Когда они туда прибыли, то увидели груды иссохших трупов, позабытых жертв какого-то побоища, и в соответствии с традициями повесили на переборках. Они до сих пор смотрели на входящих опустевшими сморщившимися глазницами. По обе стороны от дверей тускло мерцали огоньки, еле освещая пустые контейнеры и заброшенные мастерские, ставшие оружейными легионеров. Большинство проводило время в тишине, чиня снаряжение или сражаясь с воображаемыми врагами.<br /> <br /> Анг Хелтрис точил лезвие клинка, осторожно, словно кормящая новорождённого мать. Он кивнул проходившему мимо Шкуродёру. Ки Умшар возился с инструментами. Тихий легионер всегда быстрее остальных разбирался с аптечками, которые по настоянию Далчина носил с собой каждый из когтей, а после падения банды стал естественным выбором для роли хирурга-апотекария. Далчиан был впечатлён тем как много нужных инструментов Повелитель Ночи смог выменять у хозяев корабля. Он даже носил разгрузку с пустыми амфорами для хранения прогеноидов. При виде неё Далчиан вздрогнул, вспомним сколь многое генетическое наследие было потеряно в самоубийственном штурме темплума-капиталис Узурмандии. Отвернувшись, он увидел засевшего у опор Веллета. Стрелок как обычно разбирал, чистил и собирал свой древний болтер так тщательно, как будто в этом был весь смысл его существования, не считая убийств. Из дюжины последних Клинков в ангаре не было только Зореана да Крутаана. ''Их осталась так мало. Так то мало, что это повергало в пучину уныния''. Скрипнув зубами, Далчиан направился дальше.<br /> <br /> На дальней стороне ангара около колоссальных взрывостойких дверей, по ту сторону которых таилась пустота, возвышался корабль, а в тени его суетился и копошился жрец. Даже отсюда до Шкуродёра доносился визг поршневых инструментов и треск сварочного аппарата, эхом отдававшийся от ржавых стен. Далчиан окинул взглядом ассиметричный выпуклый челнок. Когда-то он бы лишь фыркнул от мысли об использовании такого примитивного космолёта. Он был так уверен в превосходстве своего любимого “Громового ястреба”, десантно-штурмового корабля, прослужившего ему веками, безжалостного хищника с духом под стать своему жестокому хозяину.<br /> <br /> Но “Ястреб” погиб на поверхности планеты. Стал одной из слишком многих потерь во время первоначальной атаки, и по мнению Далчиана одной из худших. Если бы прибыла обещанная Фелиссиком вторая волна, Злодейски Клинки бы уцелели, быть может и штурмовой корабль остался бы цел. Но Кровавый Владыка воспользовался ими как приманкой, циничной уловкой обеспечив беспрепятственную высадку основных сил на главную крепость планеты. Фелиссик принёс банду Далчиана в жертву ради собственной выгоды, а затем уничтожил находившийся на орбите корабль Повелителей Ночи, чтобы никто из налётчиков не смог сбежать и потом потребовать от него возмещения. Похоже, что это не вызвало особого возмущения у других группировок. Космодесантники помалкивали, к каким бы выводам они не пришли, ведь все прекрасно помнили насколько их превосходят по численности воины Багровой Резни. Ходили слухи, что Урдамас Гренщ из Повелителей Мух как-то проболтался, что очень доволен унижением Злодейских Клинков.<br /> <br /> Далчиану же пришлось изображать, что он и понятия о предательстве, и поступившись гордостью обратиться за прибежищем к той же банде, что погубила его легионеров. Шкуродёр привёл своих последних Клинков на милость Фелиссика, и проклятый варпом князёк снисходительно позволил им остановиться при дворе. Далчиан знал, что Фелиссик подозревает его настоящие мотивы, как и должно было быть. Впрочем, сейчас это было неважно. Группировка продолжала существовать, пусть и похоже что часть бойцов рискнула бы всем.<br /> <br /> “Однажды мы отомстим за все обиды” - Далчиан вздохнул, успокаиваясь. Раздумья о тяготах были полезны лишь иногда, а в другое время - бессмысленно омрачали дух. - “Возможность подвернётся, надо лишь правильно расположить фигуры на доске…”<br /> <br /> После гибели “Громового ястреба” его колесницей стал толстобрюхий челнок, а его пилот - нежданным агентом.<br /> <br /> Тета-Ибриил-7-4 - техножрец среднего ранга из темплума-капитолис Узурмандии, пленник восьмого легиона, сменивший сторону в обмен на продолжение существования и охрану своих драгоценных информационных хранилищ. Далчиан полагал, что его верность окажется мимолётной, а полезность - недолговечной, однако техножрец удивительно легко вписался в небольшую группировку. Да, его мастерское управление челноком сыграло в этом важную роль, но этим прок не ограничивался.<br /> <br /> - Как проходит подготовка, жрец? - Далчиан моргнул, пусть его визор и приглушал ослепительное сияние сварки. Ибриил отключил аппарат и повернулся к господину кружащими под вместительным капюшоном линзами. “Он что сделал свою накидку больше с тех пор, как мы приняли его к себе?”<br /> <br /> - Темп работы не оптимален, однако я достигаю запланированных этапов с приемлемой регулярностью.<br /> <br /> - Медленно, но уверенно, значит.<br /> <br /> - Д-да. Медленно, но уверенно. Милорд, - Ибриил как обычно чуть не забыл добавить титул.<br /> <br /> - А как твоя… новая игрушка? - Далчиан очень внимательно следил в первые дни за тем, что говорит и что обсуждают его воины, но вскоре Ибриил уверил его, что обнаружил и отключил все вокс-перехватчики. Конечно, жрецу поверили не все Клинки, но ему не было смысла лгать. В конце концов, Багровой Резне Ибриил был нужен не больше его собратьев, так что они нашли бы повод убить его на масте. А вот VIII-й легион в нём нуждался, и потому техножрец был в безопасности… пока был полезен.<br /> <br /> - Установить инструмент было несложно. Однако только полевое испытание покажет, будет ли моих настроек распределения энергии достаточно, чтобы справиться с возросшей нагрузкой. По очевидным причинам сейчас я не могу его провести.<br /> <br /> Ибриил согласился помогать ремонтным бригадам Багровой Резни в обмен на снаряжение и припасы для Клинков, и бесцеремонно позаимствовал пару-тройку ключевых устройств во время своих вылазок. Теперь челнок никто бы не назвал творением стандартной конструкции. Например, пусть Далчиан и совершенно не представлял как техножрец это проделал, он заполучил плавильную установку, сняв её с разбившегося штурмового тарана, брошенного в трюме корабля. И как бы Шкуродёр не старался, он не мог разглядеть ни следа мощного оружия. Ибриил хорошо спрятал плоды своих трудов.<br /> <br /> - Скоро у нас будет возможность, если соблаговолят ох уж такие Великий Силы… - он уверил Ибриила.<br /> <br /> - Вы о стратегии, которую обсуждали с Крутааном? - уточнил тот. - Милорд.<br /> <br /> Далчиан поднял бровь.<br /> <br /> - Ты что же, следил за мной? - холодно спросил он.<br /> <br /> - Да, - кивнул Убриил. - В соответствии с вашим запросом собрать…<br /> <br /> - Приказом.<br /> <br /> - Хм, да, милорд, - механодендриты Ибриила нервно дёрнулись. - В соответствии с вашим ''приказом'' собирать как можно больше доступной информации я начал записывать инфожурналы из вычислительных устройств доспехов ваших воинов.<br /> <br /> - Хорошо, что ещё?<br /> <br /> - Увы, должен признать мне мало что ещё удалось, - Ибриил раздражённо пожал плечами. - Системы этого звездолёта надёжно защищены оберегами, - он помедлил. - Милорд.<br /> <br /> - А сами Забойщики?<br /> <br /> - Увы, у меня нет их ноосферного оберега-сигнума, поэтому мне не удалось установить надёжное подключение. Я много раз пытался. Милорд, - его сожаление было искренним.<br /> <br /> - Продолжай попытки, - приказал Далчиан, гоня от себя прочь уныние. - А где инфожурналы из доспехов Клинков?<br /> <br /> Ибриил извлёк из-под полы информационный кристалл, и Шкуродёр вставил его в наруч, намереваясь изучить позднее.<br /> <br /> - Я позволил себе вольность упорядочить их, - добавил жрец - На первом месте записи Крутаана и Сариуза, последнем - Зореана.<br /> <br /> - Ну что же, - пожалуй, это было разумно, признал Далчиан. - Думаю, раз ты наблюдал за разговор меня и Крутаана, то мне не надо уточнять твою следующую задачу?<br /> <br /> - Именно. Я уже выбрал из ваших трофеев необходимые единицы. Милорд, - Ибриил протянул Повелителю Ночи планшет с выделенным списком конкретных компонентов и застыл, ожидая что скажет об информации космодесантник. Одно из устройств Шкуродёр сам извлёк из громоздкого воина-техножреца во время последней охоты и знал что в запасах Клинков есть несколько других. Всего их уже было шесть. “Ну, шести хватит…”<br /> <br /> - И все они проверены и работают?<br /> <br /> - Именно так, - с гордостью в голосе доложил Ибриил. - Милорд.<br /> <br /> - Хорошо, - он отдал планшет техножрецу. - Начинай необходимые модификации.<br /> <br /> - Я в вашем распоряжении, милорд Шкуродёр, - ответил тот с удивительной искренностью. Техножрец давно доказал, что полезен, а теперь был рисковал доказать и свою преданность. Конечно, Далчиан по прежнему не спешил доверять чужакам, но… знак был многообещающим.<br /> <br /> Оставив техножреца работать, Шкуродёр направился в свою оружейную - прослушать записи разговоров. Он знал, что многие командиры бы встали на дыбы, возмущённые подразумеваемым этим явным недоверием к своим воинам, но умные не отказываются ни от одного преимущества. Считанные недели назад он и сам бы счёл заговор против себя невозможным, ведь возглавлял пятьдесят сильных, свирепых и внушающих ужас легионеров. Однако после катастрофы на Узурмандии, после бессмысленной гибели стольких своих родичей-убийц и утраты “Отречения” Шкуродёр подозревал, что бунт - вопрос времени.<br /> <br /> В журнале Крутаана данных было мало, ведь бывший вожак когтя проводил бессонные часы в тренировочных клетках с берсерками-Забойщиками. Иногда он сражался в шлеме, что позволило Далчиану посмотреть и видеозаписи боёв. Неистовство Крутаана поражало воображение и было под стать Багровой Резне, однако его главным оружием было коварство. Иногда бившийся молниевыми когтями легионер притворялся, что замахнулся слишком сильно, заманивая врага к себе, или бросал кинжал через всю клетку, чтобы рассечь провода и погрузить помещение во мрак, где он бился лучше всех. Но он никогда не использовал один и тот же трюк дважды. Далчиан невольно улыбнулся, наблюдая за боями через линзы шлема, но затем вздрогнул от мысли, как от удара током.<br /> <br /> “А справился бы с ним я?”<br /> <br /> К собственной тревоге он понял, что не знает наверняка. Шкуродёр пролистал бои, пока не наткнулся на аудиозапись.<br /> <br /> - ''Вижу, простые удовольствия тебе по душе'', - он тут же узнал хриплый голос Сариуза. Были слышны и другие звуки, стук и глухие удары снимаемых частей доспехов. Жужжание сервитора.<br /> <br /> - ''Да, но уже приедаются'', - а это говорил Крутаан. - ''Если Шкуродёр вскоре не сделает свой ход, его придётся заменить''.<br /> <br /> - ''И говорить о таком вслух!'' - насмешливо прошипел Олокро. - ''Так переходи к делу, раз уже всё решил''.<br /> <br /> - ''Так чего ты ждёшь?'' - спросил Сариуз.<br /> <br /> - ''А ты?''<br /> <br /> - ''Я не уверен, что именно лучше послужит моим собственным целям'', - с досадой ответил Сариуз.<br /> <br /> - ''А я делаю одолжение нашему захворавшему владыке'', - ответил Крутаан. - ''Быть может, у него всё ещё есть план. Мы же знаем, каков он.''<br /> - ''Как благородно'', - фыркнул Олокро. - ''И сколько же шансов включает это одолжение?''<br /> <br /> - ''Тихо'', - прошипел Сариуз. Опустилась тишина, нарушаемая приближающимися шагами.<br /> <br /> - ''И о чём вы сговорились сегодня?'' - прогремел голос Дагардиса.<br /> <br /> Далчиан слушал и просматривал записи несколько часов. Похоже, что в самом скверном настроении пребывали Крутаан, Саируз и Олокро, а Жикарга пусть и был готов их слушать, но не спешил соглашаться, когда разговор обострялся. Далчиан усмехнулся, услышав аудиозапись разговора между Ангом Хелтрисом и Дагардисом, чей журнал только начал изучать. Усмехнулся, не желая признавать какое облегчение почувствовал.<br /> <br /> - ''О, я бы посмотрел что станет с одним из этих стервятников, если они бросят вызов Шкуродёру'', - фыркнул Дагардис.<br /> - ''Крутаан - славный убийца'', - заметил Анг Хелтрис.<br /> <br /> - ''О, спору нет. Но он не Шкуродёр. А вот на их бой я бы посмотрел''.<br /> <br /> - ''Как и я'', - с заметным весельем ответил Хелтрис. - ''Как и я.''<br /> <br /> Далчиан просмотрел примерно половину записей Веллета, когда пришёл вызов.<br /> <br /> <br /> На мостике царила суматоха. Офицеры передавали один приказ за другим кораблям собранного с банды по фрегату флота, вживлённые в свои посты сервиторы непрестанно бормотали передаваемую авгурами и наблюдателями информацию, когитаторы щёлкали, свистели и мерцали. Бледные и оборванные матросы прилежно старались держаться подальше от командиров Багровой Резни, что спешили собраться перед троном своего владыки. Перед помостом выкатили барочные купола-проекторы, над которыми разгорались гололитические силуэты вожаков других банд. Вызвали всех.<br /> <br /> Далчиан знал, что смысла проталкиваться вперёд нет. Вместо этого он облокотился на балюстраду над авгурными ямами, где суетились смертные. Большинство из них уже усвоило жестокие уроки жизни и знало, что смотреть вверх не стоит. Но одна из офицеров помоложе, судя по относительно здоровому виду недавно попавшая на службу, рискнула. Её загорелая кожа тут же посерела, и помощница старшего артиллериста отвела взгляд обратно на свой пульт, дрожа. Её ужас согрел душу Далчиана, на миг даже позабывшего о том, в какую он угодил переделку. Вид съёжившегося от одного его взгляда разумного существа напомнил Шкуродёру, каково быть истинным сыном Ночного Охотника.<br /> <br /> “Боги, как мне этого не хватало”.<br /> <br /> Конечно, он наслаждался и вызовом, внушая ужас в холодные металлические сердца жрецов Узурмандии, но мгновенно нахлынувший на офицера страх напомнил ему о вкусе человеческих тревог, так любимом его легионом. О, это было доброе знамение.<br /> <br /> А пока оставалось лишь ждать, пока Фелиссик закончит растекаться словами перед своими командирами, отдавая приказы и напоминая о клятвах. Далчиан вспоминал, какие ему дал обещания Кровавый Владыка в обмен на службу Клинков. Пустые и лживые. В его душе вновь разгорался давно тлевший костёр горькой злобы. Но как бы ему не хотелось не слушать речей ублюдка, Шкуродёр заставлял себя обращать внимание на важные детали. В систему недавно перешёл враждебный флот. Флотилия имперского возмездия. Тут собравшиеся командиры презрительно рассмеялись. Да что имперцы вообще знают о мести? <br /> <br /> Пока Фелиссик передавал информационными пакетами инструкции по расположению кораблей, Далчиан что-то заметил. В авгурной яме прямо под ним серокожий сервитор наблюдал через окулюс дальнего действия за построением имперского флота. И пусть на таком расстоянии невозможно было точно определить конкретные модели кораблей и уровень угрозы, Шкуродёр узнал штурмовое построение - простое, но эффективное. Пока он отстранённо наблюдал, он увидел как из строя вышел один корабль и с ошеломительной скоростью скрылся под плоскостью эклиптики. Сервитор продолжил отслеживать движение флота, лишь отметив исчезновение судна.<br /> <br /> Далчиан прищурился. Одинокий, никем не сопровождаемый корабль посреди удерживаемой врагом звёздной системы? На такой риск редко шли даже корабли легионов. И как же он быстр! В глубине души Далчиан чувствовал, что увидел что-то очень важное, и размышлял об этом, впрочем стараясь ничем не выдать другим свой интерес.<br /> <br /> Похоже, что Кровавый Владыка закончил, ведь гололиты погасли, а его собравшиеся вассалы и чемпионы оскалили зубы, предвкушающе рыча. Далчиан заметил на пороге часть своих Клинков, в том числе Крутаана. Воины ожидали бесславных приказов, что наверняка уже придумал им Фелиссик. Далчиан изучил пришедший пакет данных, а затем резко обернулся к трону и увидел, что лицо ублюдка рассекла чернозубая улыбка. Он снова пробежался взглядом по приказам о дислокации, желая удостовериться, что ничего не перепутал.<br /> <br /> - Абордажная операция вместе с твоими избранными ветеранами, - заговорил он, выдав своё удивление.<br /> <br /> - О да, Шкуродёр, - лучезарно ухмыльнулся Фелиссик. - Я прислушался к твоим мольбам о славе, ведь лишь действительно неучтивый сюзерен не внял бы столь пылким прошениям.<br /> <br /> Дачиан кивнул, осторожно показывая благодарность, но не сводя с соперника взгляда скрытых визором глаз. ''И?''<br /> <br /> - Да и твой достойный чемпион, - Фелиссик махнул когтистой перчаткой, подзывая Крутаана. - Проявил скрытый талант к переговорам, убедив меня отправить твоих бойцов в бой, с одним очень вежливым условием.<br /> <br /> - Каким же?<br /> <br /> - Всего лишь тем, что твои бойцы рассредоточатся по моим отделениям и штурмовым кораблям.<br /> <br /> Далчиан покосился на Крутаана, потом снова на Фелиссика и медленно, осторожно сжал крылья шлема, а затем потянул вверх. Он не говорил ни слова, выразив своё отвращение осанкой и пылающем во взгляде пеклом. Но Фелиссик всё так же снисходительно улыбался. Крутаан шагнул вперёд.<br /> <br /> - Владыка Шкуродёр, - заговорил вожак когтя. - Эта стратегия позволит нам больший охват, даст каждому из нас лучшие возможности…<br /> <br /> - Помолчи, - Далчиан не сводил взгляда с Кровавого Владыки. - Скажи мне, Фелиссик, разве тебе мало того, что мы уже пережили по твоей воле? Разве мы уже не достаточно настрадались, раз теперь ты решил раздробить уцелевших?<br /> <br /> - Я лишь предлагаю тебе столь желанную тебе славу, Шкуродёр. И я редко поддаюсь на столь… сентиментальные прошения своих вассалов.<br /> <br /> “Вассалов!” - внутренне Далчиан уже кипел от ненависти, бурлящей от такого чванства всё сильнее. - “Да забери его варп!”<br /> <br /> - Через девяносто минут враг войдёт в зону поражения, ваше величество, - обратился к Кровавому Владыке сидевший внизу на посту офицер.<br /> <br /> - Замечательно. Будет ещё больше добычи, - Фелиссик откинулся на троне, сосредоточившись на окулюсе и будущей битве. - Шкуродёр, можешь идти вместе с моими штурмовиками в бой или забиться в свою нору. Мне всё равно.<br /> <br /> Далчиан вышел с мостика, не глядя на Крутаана, и оставил бывшего вожака наедине с Кровавым Владыкой, зачарованно наблюдавшим за готовящимся к бою флотом.<br /> <br /> <br /> Далчиан настоял на том, чтобы бойцы разошлись в самый последний момент. Двенадцать Повелителей Ночи вместе вошли на посадочную палубу. На доспехах каждого были закреплены шипы, на нагрудниках - натянутые патронаши, на поясах - клинки наготове. Как и везде на корабле Багровой Резни, на посадочной палубе было до абсурда ярко, так, что от освещения бледнели все цвета, кроме самых насыщенных. Клинкам VIII легиона пришлось затемнить линзы так сильно, что они стали почти непрозрачными.<br /> <br /> Воины Багровой Резни же полнились противоречий. Одни отделения стояли как наизготовку как на параде, ожидая приказа под крыльями штурмовых катеров. Другие закованные в багровый керамит громилы шумели и дрались друг с другом как звери у платформ, над которыми раскачивались готовящиеся к запуску “Клешни ужаса”. Столь же разнились между собой и их чемпионы. Одни, увешанные цепями и крючьями, украсившие шлемы рогами, похоже едва могли сдерживать даже свою злобу, что уж говорить о воинах. Другие однако были простыми болтеролюбами, больше похожими на бездушных имперских космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, когда-то весь их орден бездумно служил сгнившему трону Терры, напомнил себе Далчиан. Сам же он родился в беспросветном мире-улье, в государстве-вассале истинных сил. Его воспитал легион. Поэтому он считал себя не замаранным прежней… неуместной верностью.<br /> <br /> “Но вот разделением моих Когтей…”<br /> <br /> - Помните о нашей цели.<br /> <br /> - Для таких уловок лучше подошли бы змеи из Альфа-Легиона, - ответил по закрытому вокс-каналу Дагардис. Его кулаки компульсивно сжимались и разжимались на рукояти массивного силового топора.<br /> <br /> - Обман - разумный выбор стратегии, - возразил Зореан. - Особенно когда на кону само наше существование.<br /> <br /> Далчиан благодарно кивнул.<br /> <br /> - Найдите цели, - приказал он. - Даруйте врагам смерть. Наши клинки ещё жаждут.<br /> <br /> - Наши клинки ещё жаждут, - повторили Повелители Ночи. Но не все.<br /> <br /> <br /> Далчиана и Анга Хелтриса прикрепили к видавшему лучшие годы штурмовому тарану вместе с Дурвейстом, чемпионом арены, и его отрядом избранных ветеранов Багровой Резни. По шкале от бездушных автоматонов до зверей большинство из них находилось на её дальнем конце. Один из них, которого товарищи звали Разкашем, буквально семени на четырёх конечностях. Те, кто ещё мог снять шлемы, проводили заострёнными кончиками латниц по лицам, согласно ритуалу отмечая свою плоть кровоточащими отметинами медвежьих когтей. Сквозь решётку череполикого шлема Хелтриса призрачным ветром выскользнуло шипение. Его перчатки скользили по ножнам закреплённых на груди кинжалов. Далчиан предвкушал зрелище засохшей крови, которой Анг неизбежно будет покрыт с ног до головы. Конечно же, Повелитель Ночи не был рубящим направо и налево мясником вроде Дагардиса, но прекрасно знал какие артерии поцеловать остриями ножей, чтобы самым ловким образом обескровить добычу. Он превратил убийство в истинное искусство.<br /> <br /> ''“Мой кинжальщик - такой же жестокий зверь, как и вы, громилы, но в десять раз хитрее”.''<br /> <br /> Теперь, когда штурмовые аппараты были заправлены доверху, а сервиторы тащили шланги прочь, здесь царило предвкушение и напряжение. Далчиан приблизил информационный поток, который Кровавый Владыка - вне всяких сомнений неохотно - приказал направить и в системы его доспехов. В конце концов, Шкуродёр был опытным полевым командиром. Пустотный ауспик передавал зернистую и неточную информацию о двух приближающихся друг к другу эскадрах. От действующих пустотных щитов сигнал ещё сильнее размывался помехами, но был достаточно чётким, чтобы удовлетворить желание Повелителя Ночи оценить обстановку, что обычно изнутри корабля во время пустотного боя было очень сложно сделать.<br /> <br /> Корабли коалиции рассредоточились, приняв довольно банальное построение, обращённое орудийными батареями и излучателями к врагу. Далчиан нахмурился, видя что это - полная противоположность привычной стратегии Багровой Резни. А затем он заметил, что строй был чуть смещён в сторону врага, а не выгнут внутрь. Он улыбнулся. Построение имперского флота выдавало желание сблизиться с врагом, и, направляя на них ряды орудий, Фелиссик искушал командующего имперских подхалимов также рассредоточиться и направить на них орудия прежде, чем эскадра войдёт на абордажную дистанцию. И если это произойдёт, предположил Далчиан, то флот еретиков-астартес вопьётся между рёбер имперского зверя, разбив их строй. План, стоит признать, был дерзким.<br /> <br /> Однако имперский флот продолжал идти плотным клином и пересёк отметку в тридцать тысяч километров. Руна “Потока ненависти” вспыхнула, и Далчиан ощутил отдающуюся в сапогах жуткую дрожь. Ударный крейсер открыл огонь из носовой бомбардировочной пушки. На таком расстоянии ошеломляюще быстрые снаряды достигнут строя врага лишь спустя несколько долгих минут и едва ли попаду в цель. Однако жест был важен сам по себе.<br /> <br /> Битва началась.<br /> <br /> Настоящий ход подобных сражений редко соответствовал ожиданиям тех, кто никогда не ступал на борт звездолёта. Далчиан же знал по вековому опыту всевозможных убийств, что пустотная битва подобна лавине, перед которой всё тянется мучительно медленно. Об будущем обвале свидетельствует лишь тихий стон или быть может падающие камешки. Пока же он коротал время, наблюдая за перехваченными данными. Невольно восхищённый стратегией Фелиссика Повелитель Ночи задумался о собственной. О, в общем и целом он никак не мог назвать себя праведником. Конечно, дары Великих Сил можно было использовать, если воин был достаточно силён духом и опытен, но учения легиона предупреждали, что на такие капризные сущности нельзя рассчитывать и полагаться. И всё же он тихо прошептал молитву. О, им понадобится вся возможная помощь.<br /> <br /> Эскадры шли на сближение и их сигналы всё чётке отражались в сенсориумах врагов, отдававших последние приказы на смену позиций. Поступающая на шлем Далчиана прерывающаяся передача ауспика не отражала таких деталей, но он ногами чувствовал как раскачивается палуба корабля. На отметке в пятнадцать тысяч километров “Поток” выпустил очередной залп. Мысли Далчиана же скользнули обратно к призрачному кораблю, отделившемуся ранее от имперского флота. Если это и был некий корабль-убийца, способный уничтожить целый флот, ну, уже ничего не поделаешь. Но инстинкты уверяли его, что это нечто другое. Корабль напоминал ему не кинжал в ночи, а вылитый в колодец яд. Он выбросил это из головы. И без того дел хватало.<br /> <br /> По посадочной палубе прогремел трубный рёв, и все как один еретики-астартес сбросили путы покоя, словно чудовища, всплывающие из прежде спокойных вод. Начали прогреваться двигатели штурмовых аппаратов. Бронированные сапоги загрохотали по рампам и посадочным опорам. Некогда бывшие людьми великаны заревели от жажды крови.<br /> <br /> Далчиан, Друвейст и другие бойцы заняли обе стрелы штурмового тарана. За ними с тяжёлым лязгом опустились бронированные двери. Внутренние захваты защёлкнулись на их поножах и наплечниках, закрепляя воинов на месте. Звероподобный Избранный взвыл, когда они вцепились в его горбатое тело, но сжал зубы, сдерживая боль. Отсек затопило кроваво-красное сияние ламп, в свете которых полуночно-синие доспехи Повелителей Ночи казались совершенно чёрными. Из-под ног засочился пар, на покрывшихся патиной переборках выступила влага. Перехваченный Далчианом поток данных стал совершенно нечитаемым, поэтому он выключил канал.<br /> <br /> ''Снова ослепли…''<br /> <br /> В удушливой тесноте ждущего запуска штурмового тарана Далчиану казалось, что стены смыкаются вокруг. Он смотрел, как впереди в инерционных креплениях разминает шею Анг Хелтрис. То, что рядом один из самых лучших воинов, должно было бы успокоить, но лишь сильнее напоминало, что других рядом нет. Это, а также то насколько невероятным будет предстоящий гамбит.<br /> <br /> ''“Возможно, мы все сегодня погибнем?”''<br /> <br /> Даже сквозь плотную броню тарана можно было заметить изменения обстановки - приглушённый вой сирен, предупреждающих о манёврах, резкие рывки, когда ударный крейсер наклонялся и вращался вдоль своей оси, ещё два выстрела умолкнувшей бомбардировочной пушки. Далчиан предположил, что они подошли слишком близко. А затем таран содрогнулся. Должно быть открыли огонь основные орудийные батареи.<br /> <br /> Он снова попытался подключиться к информационному потоку, но едва видел руны сквозь пелену помех и мало что мог разобрать. Погибли два корабля, но он даже не мог определить чьи именно.<br /> <br /> ''“Боги, ну и бардак!”''<br /> <br /> Похоже, план Кровавого Владыки отчасти сработал, его эскадра перестроилась в последний момент, судя по принимаемому построению клина и теперь шла наперерез имперцам. Но те двигались как и прежде, не рассредотачиваясь для проведения бортовых залпов. Если враги и меняли строй, Далчиан этого не видел. Обе эскадры сходились в перестрелке на ближней дистанции.<br /> <br /> Чего и хотели командующие обоих флотов.<br /> <br /> Не было ни сигнала тревоги, ни отчёта. Штурмовой таран просто ускорился, словно вылетающая из ствола пуля, и своем понёсся по рельсовой пусковой установки. А затем вой стих, и Далчиан нутром ощутил как его тянет в обе стороны, когда таран вырвался сквозь пустотные щиты из гравитационного колодца. Что забавно, после этого показания инфопотока прояснились. Он разобрал рунный символ “Потопа”, а затем определил какой имперский корабль был целью. Фрегат неизвестной модели.<br /> <br /> Запущенный таран уклонялся и менял курс так быстро, что смертный бы ощутил спустя считанные секунды жуткую тошноту, а затем бы и потерял сознание. Далчиан спокойно дышал, чувствуя, как боевые стимуляторы распляют его метаболизм. &lt;br /&gt;<br /> <br /> =Третья глава=<br /> В пустотных абордажных сражениях всегда было нечто первобытное. В безмятежные времена Золотого Лжеца, до того, как открылась вся глубина Его лицемерия, именно ради таких битв Он создал первых космодесантников. Закалённых и отринувших хрупкость, усовершенствованных и оставивших позади ограничения, обученных и забывших мораль смертных. Жестоких инструментов завоевателя. Далчиан убивал в тысяче городов, разнящихся от золочёных придворных палат до смрадных шпилей. Он пересекал барханы пустынь и недра джунглей, захватывал рабов на аванпостах посреди океанов и свежевал пленников на вершине гор. Он сражался под небесами всех мыслимых оттенков и под светом звёзд и живых, и мёртвых.<br /> <br /> Но мало что могло сравниться с пробитием адамантинового корпуса линкора и последующим побоищем.<br /> <br /> Назначенный их целью корабль, вероятно сильно повреждённый, дрейфовал вверх, прочь из сферы боя. Таран начал подниматься, чтобы не упустить мишень. А затем внезапно корабль исчез из потока данных. И всё вокруг поглотил вихрь, всё затряслось, закружилось. Завыли сигналы тревоги, красные лампы замерцали как костры в урагане. Шея Далчиана заболела, его голову дёргало из стороны в сторону, вперёд-назад. Закреплённое на стеллажах оружие и прибитые заклёпками пластины вырвались из стен и полетели по безумным траекториям, молотя космодесантников, словно шрапнель. Один из закованных в красные доспехи избранных вылетел из противоинерционных креплений и был раздавлен в тесноте в лепёшку. Клочья его брони забили по доспехам других, оставляя вмятины и царапины, капли мерцающей крови заплясали в невесомости. <br /> <br /> А затем последовал рывок. Обломки и останки полетели вперёд и впились в носовой люк. Плащ из человеческой кожи взметнулся над Далчианом, а потом опустился вокруг, словно саван.<br /> <br /> Они остановились.<br /> <br /> Оглушённый Далчиан чувствовал тошноту. Перед глазами не сразу всё прояснилось. Наконец, освещение перестало мигать, спереди донёсся нарастающий глубокий рёв, начала резко подниматься температура. Должны быть они на чём-то закрепились, и теперь резаки прогрызали путь внутрь. Поток данных не показывал ничего.<br /> <br /> ''“Во что мы врезались?”''<br /> <br /> Другие воины приходили в себя. Анг Хелтрис окинул взглядом изувеченные до неузнаваемости останки вырванного из креплений берсерка и облегчённо хихикнул. Мрачно усмехнулся и стоявший во главе выстроившихся в колонну абордажников Дурвейст.<br /> <br /> - Готовьтесь.<br /> <br /> Рёв мельта резаков достиг апогея. Жара стала невыносимой. От выделяемого тепла тускло замерцал и поалел даже люк. Затем снаружи медленно донёсся раскат взрыва, и таран содрогнулся. Свет внутренних ламп стал изумрудным. Крепления разошлись, а затем люк распахнулся.<br /> <br /> Они не скользили по палубе лишь потому, что их сапоги были к ней примагничены, ведь таран стоял почти вертикально. Шлак и капли расплавленной обшивки падали вниз, прямо на головы артиллеристов, а вслед за ними летели клочья погибшего Забойщика, исходящие паром и шипящие на раскалённом металле. Стоявший в самом конце тарана Далчиан мало что мог разобрать сквозь гвалт и за плечами Забойщиков, но предположил что корчащиеся почти в десяти метрах внизу матросы вопили, пока их плоть слезала с костей.<br /> <br /> Но их никто не слышал. Тянущаяся на сотни метров в обе стороны орудийная палуба утопала в грохоте. Автоподъемники сбрасывали снаряды размером с боевые танки, а группы матросов, насчитывающие десятки человек, на цепях тащили их к зияющим казенные частям орудий. Капли и воды, и топлива смешивались в туман, оседавший на грязную униформу и на колёса лафетов. С тянущихся от края до края палубы подмостков надзиратели выкрикивали приказы. Выли поршни и ревели генераторы.<br /> <br /> В ужасе наблюдавший за гибелью своей орудийной команды под градом жидкого металла младший офицер смотрел на пробоину, застыв от ужаса будто истукан. Дурвейст всадил болт прямо в его открытый рот, и голова смертного разлетелась в клочья.<br /> <br /> - За мной, - просто приказал чемпион. - На платформу.<br /> <br /> Благодаря мощным магнитам в подошвах они пошли прямо под ребристыми сводами отсека. Не было причин медлить, пусть их бы и не сразу заметили из-за оглушительного грохота амбразур. Наконец, космодесантники спрыгнули прямо на платформу, раздавив двух надзирателей и сервитора.<br /> <br /> - Во всём флоте есть только один корабль с такой большой орудийной палубой…<br /> <br /> - “Божественная апробация&lt;ref&gt;Апробация: в римско-католическом каноническом праве — акт, который предоставляется епископу для подтверждения его фактического церковного служения; официальное одобрение, утверждение чего-либо после испытания, проверки; предварительное одобрение составленного документа до введения его в действие;&lt;/ref&gt;”, - ответил чемпиону по воксу Далчиан. - “Оберон”. Их флагман.<br /> <br /> - Точно.<br /> <br /> Навстречу им по платформе уже бежали матросы с дубинками наперевес, но они замерли, едва разглядев своих врагов. На исходящих потом лицах отразились ужас и сомнения. Дурвейст повернулся к ним и обнажил завывший цепной меч. Кто-то побежал, другие - остались на месте. Багровая Резня обрушилась на них, не дожидаясь приказов, истребляя смертных цепными клинками и топорами. Вскоре на платформе никого не осталось. Должно быть, уже была поднята тревога, и анти-абордажные команды мчались в бреши по коридорам.<br /> <br /> - Идём, - проворчал Дурвейст.<br /> <br /> - На мостик? - предложил Далчиан. Шагавший к кормовому люку чемпион оглянулся через плечо.<br /> <br /> - Ты спятил? Мостик такого корабля - настоящая крепость, а нас слишком мало. Вывести системы корабля из строя будет легче.<br /> <br /> - Но ведь твой господин требует трофеев? - Далчиан вытащил цепную глефу из ножен. Космодесантники добрались до люка и разделились на пары, прикрывая друг друга, а затем прошли под аркой в главный коридор. Навстречу им уже бежали бойцы корабельной безопасности, вооружённые дробовиками и облачённые в бронированные скафандры.<br /> <br /> Под невысокими сводами прогремели первые взрывы, дробь защёлкала по доспехам космодесантников. Воины Хаоса открыли ответный огонь, сполна пользуясь в абордажном бою всеми своими преимуществами. Они ринулись на матросов, пытавшихся закрепиться в коридоре, вставая в огневую цепь, но слишком медленно и потому не способных отразить нечеловечески быстрый натиск.<br /> <br /> Далчиан оттолкнул в сторону щит смертного и выпустил разряд плазмы прямо в скрытое шлемом лицо, а затем, перешагнув через падающий труп, рубанул глефой по спине завопившего отступающего солдата, раздробив ему рёбра. Анг Хелтрис нырнул под взмахом топора и вонзил один из кинжалов прямо в кишки бойца. Тот замер, а затем медленно осел на палубу, бьясь в конвульсиях. Дурвейст взревел от ярости, рассекая врага пополам цепным мечом. Фонтан крови взвыл к потолку. Звероподобный избранный, чьё выродившееся лицо не скрывал шлем, вцепился в плечи матроса и впился в его шею зубами так глубоко, что почти оторвал голову одним рывком. Узкий коридор наполнился воплями и кровавым туманом. Последних бойцов они добивали уже ударами латных перчаток и клинками. Дурвейст веселья ради, а Далчиан же берёг патроны. И отчасти веселья ради. <br /> <br /> - Не на мостик, - взревел Дурвейст, в чём хриплом голосе уже звучало кровавое безумие. - В генераторум.<br /> <br /> Они бежали по коридорам и через сходные люки. Смертные крепостные прятались, не рискуя встать у них на пути, но они также заперли все взрывостойкие двери на каждом перекрёстке. Самые крепкие взрывал плавильными зарядами Суел’гинн из Багровой Резни, те же что поменьше поддавались упорным ударам цепного оружия.<br /> <br /> Но на всё это уходило время. Абордажная команда сполна пользовалась неточными схемами известных кораблей модели “Оберон”, а также веками опыта каждого из бойцов, но любой линкор был настоящим плывущим в пустоте огромным лабиринтом, особенно те, что за тысячелетия прошли через десятки ремонтных операций и переоснащений. Выли сирены и тревожно мерцали охряные огни ламп. В глубине души Далчиан подозревал, что имперцы расчищают им путь. И это тревожило. Где-то впереди их ждала засада.<br /> <br /> Первый погибший от огня врагов боец Багровой Резни пал во вторичном магистральном коридоре палубы сорок восемь. Трассирующая очередь снесла ему голову, но упал космодесантник лишь спустя ещё два шага. По коридору пронеслись пули, отскакивающие от переборок. Далчиан получил скользящее попадание прямо в оплечье. Удар был такой силы, что онемел весь левый бок. В дальнем конце виднелась преградившая путь через перекрёсток адамантиновая баррикада, за которой на огневой ступени засели десятки вооружённых лазерными карабинами и дробовиками бойцов. А за ними на приподнятой платформе - извергающая трассирующий огонь в ровном темпе автопушка. ''Чак. Чак. Чак.''<br /> <br /> Космодесантники бросились в разные стороны, ведь даже дополнительные опоры по обе стороны коридора были лучше, чем никакого укрытия. Далчиан взвёл удушающую гранату и метнул её по коридору. Едва густые клубы газа вырвались наружу, как вслед за ней побежали космодесантники. По ним всё ещё вели огонь, но прицел стрелка сбил дым. Ошеломлённые едкой вонью матросы пришли в себя лишь спустя несколько ударов сердца. Слишком поздно. Космодесантники уже перепрыгивали баррикаду. Пистолет Далчиана вновь взвыл, изрыгая раскалённую материю и оставил от одного из бойцов лишь тлеющий прах, а младшего офицера он выптрошил глефой, а затем небрежным ударом стряхнул корчащееся тело с зубьев. Дурвей сорвал ствол автопушки с креплений и ударами тяжёлого клинка разорвал стрелков в клочья. Матросы умерли в муках.<br /> <br /> Но они были лишь наживкой.<br /> <br /> И ловушка сработала.<br /> <br /> В спины космодесантников полетел шквальный огонь. Ещё один из воинов Багровой Резни погиб, когда болт-снаряды взорвались в его животе. Дурвейст, чьи руки были по локоть вымазаны в крови, завыл от бешенства. Другой масс-реактивный снаряд оторвал руку Хелтриса и разнёс на куски его кинжал. Повелитель Ночи зашипел, оборачиваясь. Далчиан оглянулся и выстрелил из плазменного пистолета, ещё не разглядев врагов до конца.<br /> <br /> Навстречу им дисциплинированными шагами шло отделение в чёрных доспехах, женственных даже на вид, и каждая из воительниц стреляла из болтеров очередями. На цепях и блестящих розариях висели свитки, реликварии и святыни. Их голоса как один изрекали молитвы, исполненные испепеляющей ненависти.<br /> <br /> <br /> Адепта Сороритас.<br /> <br /> Сёстры Битвы. Фанатички, прячущие своё безумие под пеленой праведности. Космодесантники Хаоса приготовились встретить их натиск, повернувшись самыми крепкими частями брони навстречу огню. Впивающиеся в неё боеголовки взрывались, вырывая клочья керамита. Избранные Багровой Резни открыли ответный огонь, их выстрелы были меткими. Как и огонь Сороритас.<br /> <br /> Паливший из двух болт-пистолетов космодесантник разлетелся на части, в клочья, буквально изрешечённый снарядами. Голова Сестры Битвы взорвалась, превратившись в алый туман, а её тело рухнуло под ноги другим Сороритас. Снаряд попал прямо в голень Далчиана, и его наголенники треснул, едва выдержав взрывную волну. Он выпустил ещё разряд в ответ, но древний пистолет уже выл, предупреждая об опасности перегрева.<br /> <br /> Разкаш, избранный зверь, не нёсший никакого дальнобойного оружия, бросился прямо на врагов. Он выл, мчась на четвереньках навстречу осыпающему его огню. Взрывы оставляли настоящие кратеры в доспехах, один - оторвал ему правую ступню, но он не медлил, отталкиваясь от палубы кровавой культёй. Наконец, он сорвал с пояса две осколочные гранаты и прыгнул вместе с ними, ревя от ненависти.<br /> <br /> Прогремел взрыв, пробивший в огневой цепи брешь, в которую устремился широкими шагами Дурвейст, а вслед за ними - воющие от кровавого бешенства воители Багровой Резни. А пока Сёстры Битвы были связаны боем, Далчиан высматривал путь к спасению из тупика. Замок на двери был биометрическим…<br /> <br /> - Хелтрис, - окликнул он. - Их командир.<br /> <br /> Кинжальщик понимающе кивнул. О, он был только рад позволить Багровой Резне принять на себя всю ярость Сестёр. Легионер бросился к груде тел и начал искать, пока совсем рядом взрывались случайные выпущенные в сече снаряды, взметая к потолку гейзеры застывающей крови. Наконец, он нашёл погоны, привычным ударом ножа отрубил голову офицера, а затем бросил её Далчиану. Далчиан поймал голову, сорвал веки и ткнул её глазом прямо в линзу считывателя. Дверь начала открываться.<br /> <br /> - Дурвейст! - окликнул он. Избранный чемпион с явным нежеланием отвернулся от изувеченного тела. А затем он увидел дверь и миг спустя довольно рассмеялся.<br /> <br /> - Забойщики, за мной! - он вырвал цепной меч из трупа и начал отступать. С ним осталось только два бойца. Похоже, воины Багровой Резни отказались от стратегии ради возможности пролить кровь врагов, приняв за данность то, что им уже не уйти. Впечатляющее неистовство, пусть их фатализм Далчиан и презирал.<br /> <br /> На бегу один из Избранных подхватил автопушку и, перескочив через порог, обернулся и ликующе завыл, осыпая наступающих Сороритас огнём от бедра. По палубе подскакивая покатились гильзы, и когда контейнер опустел, Далчиан прижал отрубленную голову к затвору вновь, и дверь с грохотом закрылась. Суэл’гинн прицепил к зубчатому затвору последний плавильный заряд, и взрыв оставил от машины лишь неподатливый металл. Дурвейст без лишних слов бросил Ангу Хелтрису болтер, видимо выхваченный им у одной из своих жертв. Тот благодарно кивнул, одним плавным движением убрав клинок и подхватив летящее к нему оружие.<br /> <br /> - К генераторуму? - сказал Далчиан.<br /> <br /> - Посмотрим, как далеко мы зайдём, - проворчал Дурвейст, тяжело дыша и истекая содержащим боевые стимуляторы потом. В коридоре по эту сторону дверей царила благословенная тишина, но Далчиан знал что впереди будут ещё ловушки. Повелитель Ночи раздражённо скрипнул зубами.<br /> <br /> - Дурвейст, мы обязаны попытаться захватить корабль.<br /> <br /> - Обязаны? - фыркнул тот. - Шкуродёр, мы обязаны убивать имперцев.<br /> <br /> Больше он ничего не сказал. А Далчиану нечего было возразить.<br /> <br /> ''“Это бы ответил и Крутаан”.''<br /> <br /> <br /> Чем ближе они подходили к генераторому, тем громче становились вновь доносившиеся звуки боя, эхом отдающиеся под сводами коридоров. И тем сильнее становился запах. Лестничные колодцы вели к антрессольной палубе, а та - в сам генераторум через десятиметровую арку. Путь преграждал монолитный люк, украшенный черепом-с-шестерёнкой Механикус, а на палубе кипела битва. Девять терминаторов из банды Повелителей Мух телепортировались прямо на борт корабля и пытались пробиться внутрь. Их огромные доспехи сочились мерзкой жижей. Костяные наросты раскололи их грязные некогда бородовые пластины брони, каждый их шаг отмечали потёки невыразимых жидкостей. Вокруг гигантов кишели и жужжали жирные мухи.<br /> <br /> Но при всём ужасающем состоянии их ржавого снаряжения терминаторы были смертоносными воинами. Их болтеры гремели как гром, комби-оружие извергало едкие, липкие клубы пламени. На их врагах же не было даже доспехов, отчего Далчиан сперва решил что на Повелителей Мух бросили рабов, пушечное мясо. Но на бегу вниз по лестничному колодцу он разглядел, кем на самом деле были обманчиво хрупкие бойцы: кающимися сёстрами. ''Ещё больше варпом проклятых фанатичек…''<br /> <br /> Мускулистые, жилистые и иссечённые шрамами за целую жизнь сражений воительницы несли на себе лишь лохмотья и исписанные молитвами пергаменты. Многие скрывали лицо под масками, спрятав свои лица от света Императора из стыда за те прегрешения, в которых считали себя виновными. И все как один бились абсурдно огромными и покрытыми барочной филигранью цепными мечами с лёгкостью и мастерством, которое ошеломляло.<br /> <br /> На бегу Далчиан обезглавил одну из них глефой. Другая широким взмахам меча оттолкнула цепной клинок в сторону, и Дурвейст врезался в неё, пронзив шипами наплечника в трёх разных местах. Взревевшая как карнадон Сестра ударила его воющим эвисцератором по спине, повредив энергетический ранец, зубья впились в горжет. Чемпион сорвал её с брони, сжимая кулак на шее, и они скрылись из виду в бешеной сече. Терминатор шагнул вперёд, замахиваясь изъязвленным силовым топором.<br /> <br /> Клинок эвисцератора полетел прямо в лицо Далчиана, и тот едва успел отшатнулся в сторону. Зубья вонзились в шлем бежавшего за ним Суэл’гинна, и закружились, будто вихрь, срывая плоть с костей, швыряя клочья в скрытое маской лицо сестры и Шкуродёра. Далчиан ударил её ногой в живот, ведь в такой тесноте он не мог замахнуться длинной рукоятью глефы. Смялись органы, треснули кости, и кающаяся Сестра завопила от боли, но не умерла. Она вырвала клинок наружу и снова ударила, метя в Далчиана. Тот пригнулся, уходя от клинка, и взмахом вверх разрубил её пополам. Поток алхимического пламени превратил другую в исходящий бурым дымом факел. Но Сёстры Битвы продолжали наступать.<br /> <br /> Впрочем, теперь, когда Далчиан и воины Багровой Резни прикрывали бока терминаторов, ход схватки переменился. Теперь у одного из Повелителей Мух рядом с дверью было достаточно места, чтобы замахнуться силовым кулаком. Стены зазвенели от удара. Посреди черепа-шестерни появилась трещина. Космодесантник замахнулся вновь.<br /> <br /> Далчиан сверился с хронометром. С момента запуска штурмовых аппаратов с “Потопа” прошёл почти час. Его душу терзала невозможность установить связь с другими Клинками. Конечно, замысел был достаточно прост, чтобы увенчаться успехом. Клинки разделились на шесть отрядов, и то что в вихре пустотной битвы они будут сражаться в бою за разные корабли было почти гарантировано. И после этого каждая пара бойцов должна была сражаться вместе с воинами Багровой Резни до того, как подвернётся подходящая возможность, после которой они соберутся благодаря техническим познаниям Ибриила. Далчиан понимал, что сам он её не найдёт, ведь “Божественная апробация” была слишком большим и надёжно защищённым кораблём. Оставалось только продолжать сражаться и выживать. Его Клинки не подведут. ''Не должны''.<br /> <br /> Адамантиновые зубья заскрипели, когда он сцепился клинками с кающейся Сестрой, чей рот непрерывно двигался, изрекая молитвы. Он оттолкнул эвисцератор прочь и ударил, но та успела уклониться. Ответный выпад почти прошёл сквозь защиту. Далчиан зарычал.<br /> <br /> - Просто сдохни.<br /> <br /> - Владыка Бог-Император суть сила длани моей и исток жара в моём чреве. Он сотворил меня достойной Его величия, и не отрекусь я от Его божественного веления. Не потерпи еретика… - её литания казалась бесконечной. Парировав очередной взмах эвисцератора, Далчиан бросился вперёд и ударил свободной рукой. Он почти оторвал ей челюсть, но Сороритас лишь вздрогнула. В её глазах пылал гнев, придавая сил, пусть она и истекала кровью и потом. Сороритас прыгнула на него, занося клинок для удара наискось.<br /> <br /> - Да ты спятила, - процедил Далчиан, отрубив обе руки выше локтей. Падающие руки так и не выпустили переключатель меча, и тот покатился по полу, высекая искры. Сестра рухнула на колени, бормоча, продолжая невнятно говорить молитвы даже с разбитой челюстью. Она закрыла глаза, приветствуя смерть, и обезглавивший её Далчиан скривился за смятой лицевой пластиной шлема.<br /> <br /> - Спятила.<br /> <br /> Пробивашему дверь силовым кулаком терминатору всё же пришлось вернуться в бой - на него бросилась пробившаяся через сечу кающаяся сестра, покрытая священными электротатуировками. Повелитель Мух выстрелил из комби-болтера, снаряды раздробили её ноги, и терминатор вновь начал колотить в дверь. Но кающаяся Сестра ещё не умерла. Она вонзила воющий цепной меч прямо во вспучившееся брюхо зверя, и наружу хлынула гниющая, распухшая мерзость. Сороритас налегла на полутораметровый клинок, загоняя его по рукоять. Великан забился в судорогах, из пробоины в броне продолжал литься потоп скверны. Её было столько, что это поразило даже Далчиана.<br /> <br /> А затем сквозь сечу пронеслись два потока рябящей энергии. Они впились в другого Повелителя Мух, шагавшего отомстить за муки брата. Терминатор замер. В его броне были насквозь пробиты два отверстия размером с кулак, истекающие расплавленным металлом и шипящей плотью. А затем словно подкосившееся здание он пошатнулся и рухнул на спину. По одному из лестничных колодцев спускалась фаланга Сороритас, облачённых в обычную для Сестёр Битвы броскую броню, но в их латных перчатках было тяжёлое оружие, достойное любого космодесантника. Несущая исходящую паром мультимельту Сестра оскалилась, жестоко, насмешливо, всем своим видом излучая презрение.<br /> <br /> Далчиан прыгнул, спрятавшись за одним из терминаторов, когда в зал хлынул поток пламени из двух мощных украшенных огнемётов. Летевшие следом снаряды из тяжёлого болтера высекли в пекле спиральные узоры. Сгорающие сёстры выкрикивали молитвы от отпущения грехов, не умолкая даже тогда, когда их лёгкие обращались в пепел. <br /> <br /> Окутанный пламенем с головы до пят Дурвейст ринулся на врага. Далчиан прятался за спиной шагавшего сквозь пожарище терминатора. Всё новые Сороритас вступали в бой, обстреливая космодесантников продольным огнём из болтеров. В глубине души Далчиан понимал, что сейчас умрёт. От этого бы смертный содрогнулся, но Шкуродёр лишь отстранённо учёл не способную ему ничем помочь информацию. Мало что могло отвлечь легионера от гущи битвы.<br /> <br /> Но кое-что смогло.<br /> <br /> Вспыхнувшая на визоре мерцающая руна указала, что доспехи перенаправляют энергию. Встроенный когитатор получил предписанный сигнал-импульс и автоматически среагировал.<br /> <br /> - Анг Хелтрис! - взревел от так громко, как смог, перекрикивая грохот. Кинжальщик появился из груды горящих тел, под которыми прятался от огня. Анг прыгнул, уходя от болтерных очередей, и подскочил к господину.<br /> <br /> - Пора, милорд? - небрежно спросил он.<br /> <br /> - Пора.<br /> <br /> - И слава Силам. Я уже заскучал.<br /> <br /> Сквозь грохот и рёв пламени пробился вой накапливающегося заряда. Всё ещё горящий Дурвейст отвернулся от побоища.<br /> <br /> - Клинки! - заревел чемпион. - Хватит жаться по углам! Умрём же с честью!<br /> <br /> - Соблазнительное предложение, Дурвейст, - ответил Далчиан. - Но, увы, не сегодня.<br /> <br /> Тот склонил голову на бок. Далчиан представил, как глыбоподобное лицо кривится от непонимания.<br /> <br /> - Что ты…<br /> <br /> Последовала ослепительная вспышка, воздух содрогнулся, заполняя внезапно образовавшуюся пустоту. А Повелители Ночи исчезли. <br /> <br /> =Четвёртая глава=<br /> За всю жизнь Далчиану нечасто приходилось телепортироваться. Для такого лучше подходили терминаторские доспехи, благодаря прочным системам и крепкой броне обеспечивающие более надёжную защиту от невероятно опасного процесса. Физически он чувствовал себя так, словно пролетел сквозь бурю на ракете. Даже генетически изменённые транслюди-легионеры сталкивались после телепортации с тошнотой и диссоциацией. Однако последствия не исчёрпывались обычным воздействием на органы чувств. Перемещение заняло считанные секунды, однако Далчиан чувствовал себя совершенно измотанным, словно он на протяжении долгих лет отчаянно пытался скрыться от хищника. Вырванным из панциря, истощённым, прятавшимся от пронизывающего взора чудовищного наблюдателя. Кишки и сердца словно сковал лёд. Он встряхнулся, приходя в себя, пока восстанавливались настройки авточувств.<br /> <br /> Он стоял на украшенном гравировкой телепортационном помосте вместе с Ангом Хелтрисом и шестью другими уцелевшими Клинками. Зал оказался крошечным, настолько, что потолок царапали острия шипов исходивших эфирными парами доспехов. Последние маслянистые клубы исчезли в вентиляционных решётках, а вокруг замерцали сигнальные огни.<br /> <br /> - Добро пожаловать на борт, - с улыбкой сказал Ки Умшар, стоявший на палубе прямо перед помостом. Его рогатый шлем куда-то пропал, а на лице виднелись рваные раны - следы недавнего боя. Далчиан шагнул к нему навстречу и пожал запястье хирурга-апотекария.<br /> <br /> - Ты как раз вовремя, Ки. Хотя… не думал, что телепортариум окажется настолько маленьким.<br /> <br /> - Да и сам корабль возможно самый небольшой во всём флоте жалких имперских псов, милорд.<br /> <br /> - Ну что же, возможно в этом есть и плюсы. Наш замысел удался, хвала Оку за это, - Далчиан размял шею. - Убиение ещё не заканчилось?<br /> <br /> - О да, - с уважением склонил голову Ки Умшар. - Крутаан и Багровая Резня должно быть сейчас штурмуют мостик.<br /> <br /> - Тогда наши клинки ещё жаждут, - Далчиан окинул взглядом появившихся с ним легионеров. Каждый явно прошёл через пекло. Дагардис стряхивал капли крови с топора, дыша тяжело, словно прометиевый генератор. Палец припавшего на колено Сариуза замер на спусковом крючке мельта-ружья, а когда он поднялся, связки брони заскрежетали. Кет Наа убирал болт-пистолет в кобуру. Икона на его энергетическом ранце была смята страшным ударом. Веллет сжимал в руке кинжал, а болтер забросил через плечо. Жикарга сплюнул кровь и отбросил прочь перенёсшуюся с ним на борт оторванную руку. Похоже, легче всех отделался Зореан, но и у него не осталось ни одного патрона, так что Далчиан бросил брату плазменный пистолет. Тот ловко поймал его и проверил уровень заряда и нагрева. Шкуродёр же повернулся к Ки Умшару.<br /> <br /> - Показывай куда идти, - лишь тогда Дачиан заметил двух операторов-людей, сидевших за огромным пультом управления. Похоже, что их тошнило. Первый выпучив глаза глядел на чудовищ, которых впустил на борт. Другой не отрывал взгляда от помоста и показаний пульта.<br /> <br /> <br /> Корабль назывался “Красная Галенция” и оказался одним из трёх древних эсминцев, включённых в имперский флот возмездия. Что же до других кораблей из эскадры, “Золотая Галенция” была уничтожена попаданием излучателей в начале пустотной битвы, а с борта “Чёрной Геленции” не поступали ни вокс-сообщения, ни послания астропатов. Для захвата ряда ключевых палуб скромного корабля, в том числе телепортариума, оказалось достаточно штурмового катера, доставившего восемь налётчиков из Багровой Резни, а также Крутаана и Ки Умшара. Конечно, эсминец, корабль метров трёхсот в длину с менее чем тремя тысячами человек экипажа являлся самым крошечным образцом имперского пустотного кораблестроения. Треть общего тоннажа спроектированной для точечных ударов по уязвимым точкам вражеских кораблей первого ранга “Галенции” занимали сдвоенные турели излучателей на хребте корабля, а также системы их энергообеспечения и управления. Остальное же установленное на корабле вооружение было создано для обороны и противодействия вражескому обстрелу. Признаться, Далчиана ошеломило то, что на настолько крошечном корабле вообще оказался телепортариум. Но в Галактике существовали бесчисленные виды пустотных кораблей, и конструкцию каждого из них отмечали следы трудов разных верфей, меняющихся на протяжении веков требований и капризов надзирающих за переоснащением механикусов. Пока же Далчиан решил просто радоваться везению. Отделение космодесантников Хаоса стало бы страшной угрозой для любого корабля. И теперь когда корабль штурмовало почти вдвое больше легионеров, судьба небольшого эсминца была почти что предрешена.<br /> <br /> На мостик оказался только один путь - через узкий коридор, преграждённый сошедшимися створками тяжёлой взрывостойкой двери. ''Ещё одной проклятой богами двери…'' Далчиан вздохнул. А перед ней собрался целый взвод абордажных бойцов в герметичной броне, и вдобавок хорошо вооружённый. На одном из флангов была установлена переносная сдвоенная турель, осыпавшая очередями болтерного огня нападавших. Сами же матросы были вооружены модифицированными дробовиками, и отвечали на каждую атаку хаосопоклонников раздражающе метким огнём. На палубе виднелись два изрешечённых трупа - один в коридоре и другой в дверях стратегиума, где засели остальны абордажники. Справа под низким потолком виднелся Крутаан, чьи вытянутые молниевые когти искрили, оставляя от пятен крови лишь чёрную корку. Забойщики дрожали и дёргались, желая скорее дорваться до врага. Но не могли. У них кончились гранаты, так что без огнемётного оружия они не могли добраться до смертных, чтобы разорвать их клинками и топорами.<br /> <br /> Крутаан довольно кивнул, заметив входивших на мостик Клинков. Чемпион Багровой Резни резко обернулся, инстинктивно наведя на Повелителей Ночи оружие. Он помедлил, явно размышляя над появлением целого когтя легионеров, словно возникших из разреженного воздуха. Похоже, чемпион разрывался между облегчением при виде подкрепления и тревогой, ведь оно целиком состояло из родичей-убийц.<br /> <br /> ''“Так как же он нас поприветствует?”''<br /> <br /> - Вид ваших Клинков греет душу, лорд Шкуродёр. Мы здесь в тупике, - сказал он.<br /> <br /> ''“Умный, однако”'' - усмехнулся Далчиан.<br /> <br /> - Палач Глаусий, - добавил тот, представляясь. Далчиан ничего не сказал.<br /> <br /> - Гранаты, - приказал он собиравшимся у входа в коридор Клинкам. Зореан выглянул из-за угла, проверяя реакцию врагов, и тут же отскочил назад, прочь от тяжёлых болтерных снарядов и рявкающего рыка дробовиков. Остальные Повелители Ночи собирали осколочные и удушающие гранаты.<br /> <br /> - Дагардис, у тебя лучший бросок, - подозвал секирщика Далчиан. Легионер закрепил магнитами топор на спине и взял перевязь, взводя гранаты, а затем прыгнул через дверной проём. Вслед ему нёсся настоящий град дроби, выбивая кратеры из пластальной переборки - от гололитического стола стратегиума уже ничего не осталось. Дагардис врезался в стену. Его доспехи покрывали дымящиеся вмятины, а руки были пусты.<br /> <br /> А затем по коридору пронеслась ревущая волна пламени и едкого газа. От взрыва с десяток матросов погибли на месте, а остальных осыпала раскалённая добела шрапнель. Клубы дыма содрогнулись от воплей. Перевёрнутая взрывной волной турель бессильно палила в палубу, пока не закончились снаряды в автозарядном устройстве. Обломки ещё падали, а невысокий, едва дотягивавшийся до колен бойцов автоматон-целеуловитель уже катился вперёд, всматриваясь в дымку треснувшими линзами пиктера.<br /> <br /> Навстречу ему из клубов газа вырвались четырнадцать космодесантников Хаоса, раздавив механического слугу коваными сабатонами. Бронированные гиганты заполонили коридор, заслонив свет люмополос, и палуба затряслась под их ногами.<br /> <br /> Первым дорвавшийся до бойцов корабельной безопасности Крутаан вздёрнул одного в воздух, вбив когти глубоко в кишки, а второму сорвал голову с плеч. Едва стоявший боец ещё поднимался из-за изуродованной взрывом тяжёлого болтера, когда Далчиан пронзил его насквозь выпадом цепной глефы. Глаусий, облачённый в алые доспехи палач, обрушил широкий топор прямо на горжет стрелка, пытавшегося навести на него мультилазер. Застывшими от ужаса глазами умирающий боец смотрел, как его бок отделяется от тела, словно шкурка перезревшего фрукта, а вместе с ним и рука.<br /> <br /> Теперь штурм никто бы не смог остановить. Тридцать матросов погибли за столько же секунд, и всё ещё закутанный клубящимся газом коридор наполнился кровавым паром.<br /> <br /> - Сариуз, - зарычал Далчиан, вырывая клочья из зубьев глефы. Стрелок упёр ноги в палубу, готовя оружие к выстрелу, и прицелился прямо в центр взрывостойкой двери. А затем он выстрелил. На раскалившейся пластали словно вырос плавящиейся цветок, и пронзительное шипение-вой перегретого запального газа возвестил рок смертных. Ещё один выстрел расширил пробоину. Механизмы двери сгорели, и Дагардис вместе с чемпионом Багровой Резни рывком раздвинули створки.<br /> <br /> Далчиан и Глаусий первыми ворвались внутрь. На другой стороне их уже ждали пять бойцов, целившихся из дробовиков. Палач и Шкуродёр повергли их, словно лесорубы - покорно ждавший топоров лес. Выстрелить в ответ и оказать хоть какое-то сопротивление успели только двое. Захватчики заполонили мостик. Кто-то из смертных испуганно закричал, но большинство просто стояло, застыв на месте от страха. Седеющий человек с короткой бородкой в униформе капитана-лейтенанта линейного флота Одовокана выхватил саблю и взревел.<br /> <br /> - Убирайтесь с моего корабля, неверные псы!<br /> <br /> Похвальная, пусть и тщетная непокорность. Зореан испепелил его голову разрядом плазмы почти в упор. Кто-то из офицеров схватился за пистолеты. Каждого разорвали прицельные выстрелы болтеров, а затем опустилась тяжёлая тишина.<br /> <br /> - Кто здесь командует? - рявкнул Далчиан. Его усиленный шлемом голос прогремел, словно гром, когда Шкуродёр окинул экипаж зловещим сиянием алых линз. Повелитель Ночи спустился с командного помоста на нижний уровень мостика, где, дрожа, стояли в авгурных ямах и за аналоями управления офицеры. И пусть Далчиан весил и полтонны, шагал он почти беззвучно, лишь плащ из человеческих шкур шелестел по палубе.<br /> <br /> - Кто из вас займёт место своего убитого капитана?<br /> <br /> С явной неохотой относительно молодой офицер с измученным взглядом и выбритой налысо головой посмотрел на Шкуродёра и вышел из-за пульта.<br /> <br /> - Ты?<br /> <br /> - Я… я следующий по званию, - выдавил из себя смертный.<br /> <br /> Далчиан медленно подошёл к офицеру, пока между ними не осталась лишь пара сантиметров, и навис над ним. Он смотрел свысока на плотное лицо, видя как кровавый свет его линз отражается от бледного, вспотевшего лба. Офицер дрожал, но не отводил взгляд, сосредоточившись на чём-то.<br /> <br /> - Через сколько времени мы сможем вернуться в зону поражения? - тихо спросил Далчиан. “Красная Галенция”, дрейфуя и кружа, вышла из боя в надежде сперва отразить абордаж, а затем вернуться к флоту.<br /> <br /> - Через с-семь минут, сэр, - ответил человек с измученными глазами, достойно стараясь не запинаться.<br /> <br /> - Милорд, - рыкнул Зореан, стоявший на платформе наверху вместе с остальными космодесантниками. Офицер побледнел ещё сильнее.<br /> <br /> - Простите, милорд. Через семь минут, милорд.<br /> <br /> - И сними эту мерзость, - добавил Зореан, показав на вышитую на груди аквилу. Смертный зацепился за нити тонкими ногтями, пытаясь сорвать украшение. Другие последовали его примеру.<br /> <br /> - Как тебя зовут? - вкрадчиво спросил Далчиан.<br /> <br /> - Младший лейтенант Эфраим Скаллен, милорд.<br /> <br /> - Командуй экипажем, ''капитан'' Скаллен, - Шкуродёр отвернулся от смертного и начал подниматься по лестнице к платформе, слыша позади грохочущие удары сердца. Глаусий повернулся прямо к нему, сжав оба кулака на рукояти топора, по обе стороны от него стояли остальные Забойщики.<br /> <br /> - Я благодарен за твою помощь в захвате корабля, владыка Шкуродёр, - заговорил палач тяжёлым, напряжённым голосом. - Теперь это корабль Кровавого Владыки.<br /> <br /> - Теперь это корабль Повелителей Ночи, - прохрипел Зореан.<br /> <br /> - Отступись, - ответил Далчиан.<br /> <br /> Палач выпятил подбородок, скрытый скалящейся маской шлема седьмой модели.<br /> <br /> - Увы, у меня другие приказы, владыка Шкуродёр. И у тебя здесь нет власти.<br /> <br /> - Если ты так настаиваешь, - вздохнул Далчиан, махнув рукой. Веллет быстрее мысли вскинул болтер и всадил снаряд прямо в линзу отступника. Дагардис топором отбил в сторону зазубренный меч другого, а затем разрубил Забойщика пополам. Анг Хелтрис подскочил сзади к третьему, схватил за горло и потянул на себя, вбивая кинжал в глотку снова и снова и снова. Сам же Далчиан прижал цепную глефу к шее Глаусия, наблюдая, как Зореан вырывает из рук палача топор.<br /> <br /> - Когда-то я командовал бандой из пятидесяти Повелителей Ночи, палач Глаусий, - сочащимся ядом голосом спросил Далчиан. - Не знаешь, что с ними сталось?<br /> <br /> Плечи палача опустились. Он знал, что произойдёт дальше.<br /> <br /> - Знаю.<br /> <br /> - Когда-то я командовал рейдерским кораблём модели “Обличитель”. Мой былой господин Иккром назвал его “Отречением”, вырвав из рук Несущих Слово. Не знаешь, что с ним сталось?<br /> <br /> Из решётки респиратора палача вырвался тяжкий вздох.<br /> <br /> - На месте моего господина ты бы сделал то же самое, владыка Шкуродёр.<br /> <br /> - Ошибаешься, - Далчиан позволил себе ощутить каждую каплю скорби и ярости, которые сдавливал в глубине души последние несколько недель. Позволил ненависти течь полноводной рекой, представил ухмыляющееся лицо Фелиссика. - Я бы сделал гораздо гораздо худшее.<br /> <br /> Он запустил глефу, рассекая шею, и голова палача слетела с плеч. Спустя несколько долгих мгновений тело с грохотом упало на палубу.<br /> <br /> - Ещё кто-то остался? - наконец, спустя пару ударов сердца спросил Крутаана Далчиан. Легионер поглядел на свои когти, а потом на мёртвых в багровых доспехах прежде, чем ответить.<br /> <br /> - Ещё двое, наверное они в инженариуме, милорд.<br /> <br /> - Выследите их и убейте, вы все, - Далчиан отвернулся от своих Клинков. - Зореан, остаёшься здесь со мной. Ки, займи лазарет. Ударившие без вопросов Повелители Ночи - Дагардис, Веллет, Анг Хелтрис - уже шли на охоту, быстро и целеустремлённо. Другие медлили, явно не пылая желанием сражаться против Багровой Резни. Сариуз, Кет Наа, Жикарга. Далчиан понимал, что предстоит много работы.<br /> <br /> Но теперь у него был корабль.<br /> <br /> - Так что с Олокро и Гамартом? - спросил он Зореана, встав у поперечного нефа.<br /> <br /> - Их штурмовой катер был уничтожен прикрывавшими имперский флот истребителями, - ответил Зореан. Латницы Далчиана сжали перила, сминая металл.<br /> <br /> - Значит нас осталось десять.<br /> <br /> - Да, Шкуродёр.<br /> <br /> - Ты, - Далчиан ткнул пальцем в сторону офицера, стоявшего за пультом жизнеобеспечения. - Ослабь внутреннее освещение до минимума и пониз температуру на пятнадцать градусов, - смертный бездумно кивнул, повинуясь. - Скаллен.<br /> <br /> - Да, милорд?<br /> <br /> - Отправь сообщение, - Далчиан переслал на пульт управления вокс-мастера инфопакет, содержавший частоту и слова послания. Новый капитан корабля кивнул стоявшему за пульт офицеру, и тот начал исполнять приказ, двигаясь словно сервитор с не выражающим ничего лицом.<br /> <br /> - Сообщение отправлено, милорд, - миг спустя ответил Скаллен.<br /> <br /> - Славно. Время до входа в зону поражения?<br /> <br /> - Четыре минуты, милорд.<br /> <br /> - Вызови флагман Багровой Резни “Потоп ненависти”. Передай им, что теперь кораблём командует Шкуродёр из Злодейских Клинков. А затем выстрели по их мостику из обоих турелей излучателей, максимальная мощность.<br /> <br /> - Не по… флагману флота, милорд? - спросил Скаллен, явно имея в виду главный корабль имперской эскадры. На лице его тревога боролась с ошеломлением.<br /> <br /> - Мне что, надо повторять приказы?<br /> <br /> - Н-нет, милорд! Будет сделано, милорд! - Скаллен передал указания, и его новый экипаж мостика погрузился в дарующие ложное облегчение привычные действия вместо того, чтобы гадать почему Архивраг решил сражаться сам с собой. Не осмеливаясь задавать вопросы.<br /> <br /> - Думаешь, что время пришло, Шкуродёр? - по личной вокс-чистоте прошелестел голос Зореана.<br /> <br /> - А ты можешь представить случай получше? - рыкнул в ответ Далчиан. <br /> <br /> <br /> Словно выпущенная стрела “Красная Галенция” летела наискось через строй, и на окулюсе вспыхивали всё новые отметки-руны. Вектор атаки явно был направлен на флот прислужников Хаоса, и потому имперцы не обращали внимания на эсминец. Среди пустоты мерцали одинокие огоньки - горящие корабли, разделённые тысячами километров. Грузовые транспорты разгонялись до предела, опаляя мрак пламенем двигателей, спеша к осаждённому миру-кузнице, парившему в вакууме словно зловещий, окутанный клубами загрязнённых паров шар. Доблестные освободители мчались в безмолвную атаку сквозь небытие.<br /> <br /> И на самой вершине боевой сферы парил “Потоп ненависти”. Рубцы в кроваво-красных пластинах корпуса - отметки попаданий из излучателей и ударов торпед. Кружащие вокруг штурмовые корабли становились видимыми лишь в миг своей гибели, когда их сбивали втрое превосходящие числом имперские перехватчики. “Божественная апробация” шла на сближение, два огромных корабля разделяли считанные десятки километров. Летящий на траверзе к флагману Хаоса “Оберон” осыпал соперника одним шквальным залпом за другим. “Потоп” вёл ответный огонь, пытаясь сбить пустотные щиты бортовыми залпами макропушек, чтобы ищущие слабое место излучатели могли нанести смертельный удар.<br /> <br /> “Красная Галенция” нырнула в тень громадного ударного крейсера, словном малёк, досаждающий кракену.<br /> <br /> - Входящий гололитический вызов с “Потопа”, милорд, - доложил Скаллен.<br /> <br /> Далчиан кивнул, и купол над нефом замерцал, включаясь. Из призрачного света соткался образ сидящего на троне Фелиссика.<br /> <br /> - Так что скажешь, Кровавый Владыка?<br /> <br /> - Ах, Живодёр, - сверкнул зубами тот. - Поздравляю с успехом. Я даже впечатлён тем, как ловко ты смог собрать остатки своей банды. Браво, Шкуродёр. Я в восхищении.<br /> <br /> - Ты обещал мне долю добычи в обмен на мою верность, Фелиссик. Так что я лишь награждаю твоё коварство по заслугам.<br /> <br /> - О, но ты ведь её получил, Шкуродёр! Прямо скажем, твой питомец-шестерёнка только что пробил дыру в дверях моего кормового ангара, - Кровавый Владыка смеялся, но Далчиан видел кипевшую в глубине его глаз ярость. Далчиан позволил себе улыбнуться, так жестоко, как только мог.<br /> <br /> - О, это было только начало, - Далчиан махнул рукой Скаллену, отключившему связь прежде, чем Фелиссик успел ответить. - Излучатели готовы?<br /> <br /> - Так точно, господин.<br /> <br /> Металлические утёсы громадных кораблей прошли мимо несущегося эсминца. Далчиан наблюдал, как на приближенных снимках “Божественная апробация” выпускает ещё одну беззвучную канонаду. Пустотные щиты крейсера зарябили, моргнули.<br /> <br /> - Огонь.<br /> <br /> Отдачи от залпа излучателей не было, но они поглотили такую долю энергии “Красной Галенции”, что все остальные системы засбоили на миг. И без того тусклый свет люменов омрачился, окулюс словно раскололся, часть показаний ещё двигалась, часть - застыла. А затем по экранам ауспиков вихрем пронеслись руны-отметки, пока обрабатывались сигналы, а системы восстанавливали нормальный режим работы.<br /> <br /> - Прямое попадание, - доложил стоявший за пультом старший артиллерист. - Корпус пробит, истекает атмосферой.<br /> <br /> Далчиан улыбнулся, упиваясь местью.<br /> <br /> - Милорд, - доложил Скаллен. - Грузовое судно Механикус запра…<br /> <br /> - Открой ангар для шаттла. Впусти его.<br /> <br /> - Так точно милорд.<br /> <br /> - Как только он совершит посадку, перенаправь всю энергию на двигатели и проложи курс к газовому гиганту систему, - Гуэльфос вращался ближе к звезде Узурмандии, и мощная магнитосфера могла скрыть их от любопытных авгуров.<br /> <br /> - ''Владыка Шкуродёр'', - из вокса Далчиана раздался хриплый от усталости голос Крутаана. - ''Мы убили последних воинов Багровой Резни на борту'', - он помедлил.<br /> <br /> - Но?<br /> <br /> - ''Мы пытались остановить их, господин, но они успели убить навигатора''.<br /> <br /> Далчиан втянул воздух, заставляя себя успокоиться, и закрыл глаза. ''Забери их всех варп!'' Он обернулся и зашагал к командному трону, а потом сел на крепкую пласталь.<br /> <br /> - Благодарю, Крутаан. Прикажи Клинкам разойтись.<br /> <br /> - ''Битва закончена?''<br /> <br /> - Для нас. Во всяком случае, пока что.<br /> <br /> - ''Так мы бежим'', - тон Крутаана был мрачен. Далчиан скрипнул зубами.<br /> <br /> - Да, Крутаан. Нам надо собраться с силами, - он отключил связь.<br /> <br /> “Видит Око, ему что жить надоело? Или его заразило кровавое безумие Багровых?”<br /> <br /> - Милорд, грузовой челнок сел в ангаре.<br /> <br /> Далчиан кивнул, и Скаллен разумно не стал ничего говорить. “Красная Галенция” уже набирала скорость. Из рожков-аугмиттеров донёсся вокс-вызов с другого имперского корабля.<br /> <br /> - “Красная Галенция”, - раздался глубокий голос. - Говорит адмирал Бленкен. Ваши доблестные усилия похвальны, вы нанесли врагу достойный удар. А теперь вернитесь в строй.<br /> <br /> - Выключить связь, - приказал Далчиан. По мостику разошлось явное напряжение, в каждом движении офицеров чувствовалось нежелание исполнять приказ. Они жаждали вновь служить Империуму. Далчиан подошёл к обезглавленному трупу бывшего капитана и взял саблю из бессильных рук мертвеца. В его громадной перчатке она казалось лишь игрушкой. Он спустился в неф мостика, к старшему связисту в чопорной униформе, затрясшейся от ужаса.<br /> <br /> - Выключи связь, - повторил он, слыша как начинает передаваться ещё один сигнал.<br /> <br /> - “Красная Галенция”, говорит Бленкен, как слы…<br /> <br /> Старший связист провела рукой по рычагам, выключая систему.<br /> <br /> - Так-то лучше, - сказал Далчиан и пронзил её, пришпилив к пульту связи как муху. Смертная ахнула, вцепившись в саблю в животе и трясясь от боли, а Далчиан направился обратно к платформе.<br /> <br /> - Размести Клинков по кораблю, - обратился он к Зореану. - Прикажи им проследить за верностью нашего нового экипажа любимыми средствами, которые они сочтут лучше всего подходящими.<br /> <br /> - С удовольствием, - ухмыльнулся Зореан.<br /> <br /> <br /> Битва всё так же бушевала в пустоте. “Красная Галенция” летела прочь на полной скорости, не отвечая на мерцавшие на краю вызова срочные запросы вокс-связи. Лёгкий крейсер Сынов Злобы отделился от флота Кровавого Владыки и отправился в погоню, паля из носовых излучателей по кормовым пустотным щитам. Но эсминец был быстрее, и судя по рунным символам звенья имперских истребителей осыпали крейсер огнём. Наконец, тот прекратил погоню, и один за другим сигналы о близкой угрозе начали отключаться. Сфера боя исчезала вдали. Далчиан вырвал возможность из пасти вымирания, но теперь кто бы ни победил в первом пустотном сражении, будь то имперские дворняги или коалиция Кровавого Владыки, они будут его выслеживать.<br /> <br /> И что усложняло всё ещё больше и портило упоение победой, так это тон Крутаана. Далчиан снова заскрипел зубами. Да, сделать предстояло ещё так много…<br /> <br /> Для своих личных покоев Шкуродёр выбрал кают-кампанию. Наконец, выбросив прочь последние следы того, что здесь раньше обитали офицеры флота, Далчиан снял шлем в первый раз за последние несколько дней и поставил на покрытый тёмным лаком стол. Кожа на лице ощущалась новой, свежей. Атмосфера корабля рециркулировалась так же, как и в доспехах, но всё равно воздух был относительно чистым. Далчиан заметил своё отражение на поверхности стола. Лицо было испещрено расплывающимися синяками и порезами, даже его превосходная физиология едва выдерживала напряжение нескольких последних часов. Наполовину выбритая грива волос обмякла, свисая на лицо и раскачиваясь, как саван. А затем он пригляделся к шлему и склонился над столом из красного дерева, упёршись костяшками. Потрёпанный, помятый, обгоревший, покрытый царапинами, сквозь которые виднелся голый керамит. В вентиляционном отверстии виднелся уже засыхавший клочок мяса. Далчиан вытащил его и отбросил прочь.<br /> <br /> А затем он снова ощутил извивающегося в глубине души змея. Соблазн принять вымирание банды и отдаться бездумному насилию. Не неистовству, достойному берсерка, но чему-то мёртвому, стерильному. Не многослойным достойным психопата козням, но забыть о цели. Опустошить сосуд своего бытия и позволить чему-то иному его наполнить. Он знал, откуда приходят такие искушения. Это знала каждая душа, признававшая существование Великих Сил.<br /> <br /> Он зло сплюнул нить засохшей крови. Его последние Клинки воспрянут вновь. Не будет иного пути для Далчиана Рассака Шкуродёра. ''Он'' воспрянет вновь, чего бы это ни стоило.<br /> <br /> <br /> За два последовавших часа Далчиан выжимал из своих новых подчинённых все силы. Эсминец на полной скорости шёл вглубь системы, во мрак межпланетных просторов и прочь от сферы влияния мира-кузницы. Далчиан приказал Клинкам по очереди стоять на карауле, понимая как то, что даже оставившим пределы человечности позади слугам Великих Сил нужен отдых, так и то, что если они оставят смертных без присмотра на хотя бы недолгое время, то навлекут на себя бунт и беду. И когда закончилась смена Крутаана, до кают-компании тут же донеслись отзвуки ударов тяжёлых сабатонов по палубе.<br /> <br /> Повелитель Ночи ворвался в зал и резко остановился, сверля владыку глазами.<br /> <br /> - Мы не просто сбежали из боя, но ещё и обстреляли при этом Багровую Резню.<br /> <br /> - Ну да, это и были мои приказы.<br /> <br /> - Так мы теперь стали покорными имперскими баранами? <br /> <br /> Далчиан моргнул, не веря своим ушам.<br /> <br /> - Крутаан, выбирай выражения.<br /> <br /> - Выбираю! - предводитель когтя инстинктивно шагнул вперёд. На его шее напряглись сухожилия. - Ты сам просил меня открыто критиковать. Ты дал мне слово, что мы восстановим свои силы. Я согласился участвовать в замысле, чтобы Кровавый Владыка счёл нас слабыми и разжал хватку. Веря, что ты хочешь того же, чего и я. Теперь же я гадаю, а не забыл ли ты совершенно о нашем предназначении, раз стал выполнять работу грязных имперских крыс прямо у них на виду! Нападая на своих, пока рядом столько шавок, чьи шеи только и ждут ударов клинков!<br /> <br /> - Багровая Резня нам не братья.<br /> <br /> - Но они - родня, а не проклятые ослеплённые сиянием идолов Сороритас!<br /> <br /> - Фелиссик почти погубил нас всех! Как быстро ты забыл об этом, и о том, что его подлость требовала расплааты.<br /> <br /> Крутаан сжал кулаки.<br /> <br /> - Это ты нас всех погубишь, владыка, если не найдёшь в себе сил стать достойным лидерства! - зарычал он, и в нервной системе Далчиана забурили боевые стимуляторы.<br /> <br /> - Крутаан, твои слова - мятеж.<br /> <br /> - Тогда опровергни их и казни меня!<br /> <br /> Цепная глефа Далчиана покоилась на шкафе для трофеев у стены, прямо под рукой, и теперь одним плавным движением он подхватил её и стремительно ударил, словно косой. Крутаан отскочил в сторону, на волосок разминувшись с тяжёлыми зубьями, и припав к палубе ринулся вперёд. Молниевые когти зазвенели от окутавшей их энергии. Далчиан отскочил назад, вращая глефу в руке, а затем ударил ей сверху. Крутаан покатился и ударил ногой, оттолкнув потерявшего равновесие Шкуродёра, а затем упёрся ногами в пол и прыгнул, разведя когти. Далчиан выставил глефу прямо перед собой, крепко вцепившись в древко, и Крутаан, пытавшийся вцепиться в него с обеих сторон, врезался в клинок. А затем Шкуродёр толкнул древко вверх, отбрасывая прочь бывшего вожака когтя, тщетно пытавшегося удержаться, высекая когтями клочья керамита из наплечников. Крутаан рухнул на палубу и Далчиан тут же набросился на него, уперев один сабатон в левую руку вожака, а древком прижав правую. Повелители Ночи тяжело дышали, смотря друг другу в глаза. В тишине удары ожесточённых сердец гремели как гром.<br /> <br /> - Я не оставлю Клинков без одного из лучших воинов, - наконец, сказал Далчиан. - Мы не можем позволить себе ещё большие потери, а всё что я делаю, я делаю во благо нашей роты, - Крутаан ошеломлённо глядел на него. - И мы будем убивать имперцев. Сейчас мы летим к лунным колониям Гуэльфоса, где найдём все нужные нам ресурсы. Наши клинки ещё жаждут.<br /> <br /> С этим словами он отвёл глефу и вышел, оставив вожака когтя лежать на палубе кают-кампании.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> =Пятая глава=<br /> Впереди их ждал долгий и тяжёлый путь к лунным колониям, кружившим в самом сердце системы. Впрочем, Далчиан подозревал что там их поджидает и нечто иное. Призрачный корабль, так легко выскользнувший из пустотной битвы. Одних лишь двигателей и способности скрываться от авгуров было достаточно, чтобы сделать судно заманчивым трофеем, но Шкуродёр костями чувствовал, что загадочный корабль - не просто стремительный лазутчик. И жаждал узнать больше. В корабельном журнале “Красной Галенции” было указано лишь то, что корабль участвовал в битве, однако ни в архивах когитаторов, ни в информационных катушках не удалось найти ничего другого. Далчиан даже поймал себя на том, что молится, прося о прозрении. Но ведь Силы ниспосылают блага лишь в обмен на жертвы. А он, как снисходительно напомнил себе Шкуродёр, и так уже пожертвовал слишком многим.<br /> <br /> Трупы с мостика убрали. С поверженных космодесантников Повелители Ночи содрали доспехи и взяли всё полезное снаряжение, а тела свалили в воздушном шлюзе, чтобы при следующем выходе на орбиту сбросить навстречу пылающему забвению в атмосфере. В тихий час ночного цикла Далчиан проскользнул туда и извлёк прогеноиды так скрытно, как только мог. Обычно даже он не нарушил бы настолько важное табу, но сейчас карт в рукаве осталось так мало, а потому пригодилось бы любое преимущество. Органы Шкуродёр сложил в стазисный ларец, и если поселившийся в лазарете хирург-апотекарий и подозревал, чьи они, то ничем не подавал виду. Сам же Ки взял из тёмного уголка отсечённую голову Глаусия, забрав новый шлем вместо потерянного в бою.<br /> <br /> Примерно так же Ибриил и чинил доспехи остальных Клинков, заменяя разбитые сегменты украденными красными керамитовыми пластинами. Алые острова словно вырастали среди полночного океана. На место ампутированной руки Анга Хелтриса он установил гнездо, в которое можно было вставить специально модифицированный кинжал, и похоже легионеру аугментация пришлась по душе. Восстановленная техножрецом плавильная система также сработала безупречно, обеспечив побег с корабля Фелиссика. Округлый грузовой челнок и покоящиеся внутри него драгоценные тайны Механикус теперь стоял в крошечном отсеке для шаттлов, куда едва втиснулся.<br /> <br /> - Ты закончил с ремонтом? - спросил Далчиан, шагнув в небольшую кузню-армориум эсминца. Ибриил, работавший над латной перчаткой, оглянулся. Закрывавшие пальцы пластины оказались выкрашенными в случайное сочетание сине-чёрных и красных цветов. Похоже, это была латница Сариуза.<br /> <br /> - Так точно, на данный момент времени, - Ибриил оценил итог своих трудов, отводя в сторону сварочный аппарат. - Мой господин.<br /> <br /> - Тогда ты можешь начать составлять список находящегося на борту оружия и снаряжения.<br /> <br /> - Большая часть ручного оружия на борту относится к лазерному вооружению или одной из нескольких моделей дробовиков, - ответил техножрец, не запинаясь. - Я также обнаружил несколько ящиков взрывчатки, в основном осколочных и дымовых гранат. Впрочем, в арсенале нашлось довольно большое количество боеприпасов для тяжёлого болтера, так что я взял одно из орудий турели, которую имперцы использовали для обороны мостика. При должных модификациях его можно сделать переносным, во всяком случае, подходящим для одного из ваших легионеров, - с этими словами Ибриил протянул Повелителю Ночи информационный планшет, на котором виднелись тонкие линии текста - список найденного снаряжения. Невольно впечатлённый Далчиан не стал выдавать приятного удивления.<br /> <br /> - Замечательно. Во время абордажа болтер Жикарги разнесло на части. Теперь ему точно пригодится тяжёлое оружие, - о, Далчиан мог себе представить с каким ликованием космодесантник начнёт осваивать большую огневую мощь.<br /> <br /> - Милорд Шкуродёр, - протрещал по воксу голос Ки Умшара. - Я закончил обыск лазарета.<br /> <br /> - И?<br /> <br /> - Большинство припасов для нас бесполезны, - честно ответил хирург-апотекарий. - В целом они предназначены для первой помощи смертных и других пустяков. Впрочем, там оказалось и несколько аппаратов витакопии.<br /> <br /> - Это утешает, - ответил Далчиан. Такие сложные медицинские инструменты позволяли погрузить в кому и смертных, и транслюдей, чтобы лечить действительно серьёзные раны. Ки Умшар закрыл канал связи.<br /> <br /> - “Красная” подчинилась вам, - сказал Ибриил, не скрывая почтения к огромной машине. Так теперь Клинки называли корабль. - Какова она в сравнении с вашим прошлым судном?<br /> <br /> Нутро не ждавшего такого вопроса Далчиана скрутило от прилива горя и гнева.<br /> <br /> - Даже близко не сравнится, - зарычал Шкуродёр, и втянул воздух, успокаиваясь, заметив как дёрнулись мехадендриты техножреца. - Но свой эсминец стократ лучше прозябания в трюмах Фелиссика, это я признаю.<br /> <br /> О, вновь командовать кораблём было действительно приятно. Теперь можно было наконец-то начать воскрешение Клинков.<br /> <br /> Со стороны дверей донеслись шаги, и в армориум шагнули Зореан и Сариуз. Стрелок просто прошёл мимо Шкуродёра, не сводя с него взгляда. Далчиан скрипнул зубами, не поворачиваясь к своему собрату и слыша шипение пневматических механизмов, пока Ибриил закреплял латную перчатку на месте. Рядом с ним встал державший шлем под рукой Зореан, приподняв бровь. На худощавом лице скользила неуловимая улыбка, но он молчал. Наконец, Сариуз вновь появился на глазах Дачиана, разминая пальцы восстановленного доспеха.<br /> <br /> - Где нас ждёт следующая добыча, владыка Шкуродёр? - спросил стрелок.<br /> <br /> - Мы как раз летим к охотничьим угодьям, Сариуз, - ответил ему Далчиан. - И нашему заслуженному возвышению.<br /> <br /> Стрелок кивнул, прошагал мимо и без лишних слов скрылся с глаз Далчиана.<br /> <br /> “Гора позади, но хребет впереди” - подумал Шкуродёр, чувствуя на своих плечах бремя недовольства собратьев. Им действительно не хватало чувства единства, и Далчиан надеялся что совместная охота вдали от соперничающих банд его даст.<br /> <br /> - Клинки воспрянут вновь, - попытался ободрить его Зореан, когда Повелители Ночи вышли из арсенала. По его костлявому лицу скользнула слабая улыбка.<br /> <br /> - Путь будет долог, но теперь мы его начали. У нас снова есть корабль, - протянул Далчиан, сдерживая горечь в глубинах души.<br /> <br /> - Но как насчёт экипажа? Нам следует удостовериться и в их верности.<br /> <br /> - Думаешь, смертные не знают чего им будет стоить неверность?<br /> <br /> - Думаю, они рискнут, Шкуродёр. <br /> <br /> Зореан свернул в сторону квартдека, где Клинки устроили импровизированную бойцовскую яму, а сам же Далчиан зашагал дальше к стратегиуму. Путь туда от основной магистрали “Красной” был недолгим. И Далчиан успел пройти половину, когда засада захлопнулась.<br /> <br /> <br /> По палубе, звеня, прокатилась небольшая канистра и изрыгнула в узкий коридор удушливый газ. Далчиан с привычной лёгкостью отстегнул цепную глефу и прищурился, всматриваясь в клубящийся дым. Без оставшегося в арсенале шлема ему пришлось полагаться на усовершенствованное зрение. Шкуродёр резко обернулся, услышав что-то, а затем на его спину обрушился град выстрелов. Судя по силе ударов и грохоту это могли быть лишь болтерные снаряды. Припав к полу, он повернулся на саботанах и рывком бросился навстречу нападавшим. Над головой Далчиана ещё летели снаряды, когда он разглядел сквозь густой газ пятерых смертных в герметичных скафандрах. Болтеры оказались переделанными на коленке сторожевыми орудиями со связками проводов вместо спусковых крючков. Оружием массового производства и меньшего калибра, чем вооружение Астартес, но всё равно достаточно опасным. И что ещё важнее - совершенно не попавшимся под окуляры Ибриила.<br /> <br /> “Ах вы хитрые маленькие крысы”, - подумал Далчиан, вскакивая на ноги среди едкого дыма, когда мятежники начали перезаряжать оружие. Смертные бросились в сходные трапы по сторонам коридора. Далчиан - направо, впечатав со всей своей огромной силой и весом одного в переборку, убив матроса на месте. Другого, пытавшегося спрыгнуть со скрипящих ступеней - насадил на острие глефы, а затем рванул её на себя так, что от инерции даже сорвавшийся с цепных зубьев боец взлетел в воздух и врезался в дальнюю стену, переломав все кости. Затем Шкуродёр спрыгнул, раздавив сабатонами третьего, и бросился в погоню за остальными.<br /> <br /> К несчастью для уцелевших у самых нижних ступеней они столкнулись с Зореаном. Тот заподозрил происходящее, как только услышал выстрелы, и бегом устремился в бой. Повелитель Ночи прижал обоих смертных к переборке, вдавив им болтеры в грудные клетки. Мятежники могли лишь стонать, задыхаясь. А затем из-за угла выскочил Далчиан. В узком отсеке рык его цепной глефы звучал невозможно громко.<br /> <br /> - Считай, что я внял своевременному совету, - с усмешкой сказал он заместителю. - Выпусти их.<br /> <br /> Ещё мгновение тот не ослаблял хватку. По наклону головы было видно, как сильно Зореану хотелось оборвать жалкие жизни бунтовщиков. А затем он отпустил их, выхватив оружие из летящих в палубе рук.<br /> <br /> - И что с ними делать, Шкуродёр?<br /> <br /> - Допросим их, - гнев Далчиана пылал, как костёр. - Нам нужны ответы.<br /> <br /> - С удовольствием, Шкуродёр, - от веселья в и без того хриплом голосе Зореана появились шипящие, змеиные нотки. Он отбросил модифицированные болтеры в сторону, подхватил смертных за ноги и потащил прочь. Один ещё не пришёл в себя, второй же начал вырываться и вопить. Далчиан сплюнул едкий привкус удушающего газа, а затем включил вокс-канал.<br /> <br /> - Всем Клинкам, ко мне.<br /> <br /> <br /> По лицу Скаллена Шкуродёр понял всё, что хотел. Смертный всё ещё что-то возмущённо и бессловесно кричал, когда Дагардис вытащил его из мостика. Крутаан и Анг Хелтрис согнали вместе остальной экипаж командной палубы и заковали в цепи. Повсюду на “Красной” огромные, демонические великаны собирали вместе начальников смен и младших офицеров. И Клинки не отличались обходительностью, убив на месте десятки смертных за малейшие признаки неповиновения. На всё ушло почти два часа, но, наконец, они согнали всех членов экипажа со званием выше рядового специалиста в кормовом складе боеприпасов, где после свирепой битвы почти не осталось обычно хранившихся снарядов для орудий противокосмической обороны. Почти двести согнанных в одно помещение людей истекали потом, несмотря на царивший холод.<br /> <br /> Для подчинения такой толпы требовалась просчитанная демонстрация жестокости. Далчиан, Зореан, Крутаан и Анг Хелтрис шли через толпу, рассекая грудные клетки и сдирая клочья кожи. Вопли смертных эхом отдавались от стен, они словно пытались утечь от круживших мучителей как единый организм-гештальт, как живая река, прижимаясь к переборкам, натягивая сковывающие их вместе цепи. Давка была такой, что ломались кости и люди умирали от удушья. По краям словно зловещие барочные статуи возвышались другие Клинки, точными очередями отгоняя пытавшееся сбежать человеческое стадо. По палубе лилась кровь, плещущая и липкая.<br /> <br /> И всё время ужасающего погрома гремел усиленный динамиками голос Далчиана Рассака Шкуродёра.<br /> <br /> - Кто был замешан? Кто участвовал в заговоре? Расскажи мне что ты знаешь и тебя пощадят.<br /> <br /> Скаллена же по приказу Далчиана держали на галерее для надзирателей. Худощавого человека заставляли наблюдать за избиением его товарищей. Он корчился, вопил и даже обмочился, но не мог сбежать от прижатого к шее отключёного топора Дагардиса. Так Скаллен продержался почти пять минут.<br /> <br /> - Прошу, во имя Трона, ХВАТИТ! Я расскажу вам что угодно. Всё!<br /> <br /> И он рассказал. Окружённый огромными Повелителями Ночи Скаллен выдал замысел убийства. Он вопил, выкрикивая имена сообщников, большинство которых уже умерло ужасной смертью. Когда он начал говорить, побоище и надругательства остановились. Уцелевшие офицеры, дрожа и плача, пытались держаться как можно дальше от мстительных легионеров. Лишь один встал и закричал на Скаллена, назвав его трусливым слабаком. Крутаан схватил смертного за шею и выпотрошил медленными, расчётливыми уколами молниевых когтей, таких острых, что ему даже не пришлось их включать. Вопить храбрец перестал не скоро.<br /> <br /> Скаллен взвыл от горя. Даличан потребовал рассказать всё об имперском флоте - его составе, боевых приказах, капитанах и их слабостях. И Скаллен и в самом деле начал говорить всё, похоже, больше не в силах остановить поток слов. Он ответил Далчиану на каждый заданный им вопрос об имперском флоте. А затем Повелитель Ночи спросил про призрака. Скаллен содрогнулся, и Далчиан кивнул, отдавая приказ Клинкам, вновь впившимся в смертных, сдирая плоть с костей. Опять раздались вопли. Скаллен сломался. Он рассказал Шкуродёру о корабле-призраке. Много на это времени не потребовалось, ведь Скаллен мало что знал.<br /> <br /> Это был корабль из Солнечной системы. Он не передавал никаких идентификационных кодов и мог скрываться от авгуров других имперских кораблей. Возглавлявший ударное соединение адмирал сказал остальными лишь то, что к ним присоединились посланники Адептус Астра Телепатика.<br /> <br /> Пульс Далчиана остался спокойным, но разум бурлил. Скаллеен рассказал ему, что имперский флот возмездия собирался у Сигмы Веларнум для варп-прыжка к Узурмандии, когда к ним присоединился направляющийся в ту же систему скрытый барк. Скаллен подозревал, что корабль просто ждал у точки сбора и рассчитывал совершить варп-переход вместе с имперским флотом, чтобы скрыться от сил Хаоса. Далчиан понял, что больше узнать ничего полезного не сможет. Скаллен был опустошён и сломлен. Шкуродёр махнул рукой, и Дагардис разрубил последнего из капитанов корабля. Кровь потекла сквозь решётки в багровую топь.<br /> <br /> Из почти двухсот загнанных на склад офицеров покинуло его меньше тридцати. Повелители Ночи отвели уцелевших обратно на их посты. Жалкие смертные, вымазанные в крови своих соратников, покорно шли в цепях, побелев и дрожа. Остальные члены экипажа уже были прикованы к местам службы, лишившись небольших небольших свобод после покушения на жизнь Даличана. Тела же убитых Злодейские Клинки расчленили и развесили по кораблю. Конечности, кожа, головы и кишки - всё было прибито к переборкам и над боевыми постами как смрадное напоминание о цене непокорности. Ибриилу же поручили программирование кристаллических пластин для выполнивших большую часть задач клад сервиторов, оборудованных заклёпочными пистолетами и пневматическими закручивателями. Похоже, поставленная задача совершенно не пришлась техножрецу по душе. Он её выполнял, но молча и заметно хмуро.<br /> <br /> За всем остранённо наблюдал сам Далчиан. У него давно было чувство, что увиденный на дальнем авгуре “Потопа ненависти” призрачный контакт важен. И пусть он и не смог бы назвать причины, уверился он в этом мгновенно и нерушимо. И теперь чувствовал что это было не зря, увидев проблеск истинной природы призрака.<br /> <br /> Корабль Адептус Астра Телепатика из самой Солнечной системы… Да, одно его присутствие вызывало ещё больше вопросов, и Далчиан жаждал получить ответы.<br /> <br /> На мостике почти не осталось не-лоботомированных людей. Машины щёлкали и свистели, выполняя назначенные заранее команды. Время от времени что-то невнятно бормотали сервиторы. Далчиан взял голову Скаллена и насадил на фиал &lt;ref&gt;Фил - в архитектуре готического стиля так называется гранёное шатровое навершие пирамидальной формы, венчающее башенки - пинакли. Миниатюрные фиалы, согласно принципу миниатюризации, свойственному готическому искусству, украшают средневековую резную деревянную мебель, в частности кресла церковных хоров, и металлические реликварии.&lt;/ref&gt; посреди поперечной балюстрады, откуда её бы было видно со всех уголков мостика. Пожалуй, и его шкуру стоит добавить на свисающий с ранца гобелен трофеев. Хотя бы за такую дерзость… Позади раздались шаги, и Рассак не оборачиваясь понял, что идёт Зореан.<br /> <br /> - “Отречение” избаловало меня, Зор, - протянул Далчиан. - Тот экипаж так привык к своей судьбе, давно уверившись в господстве легионов. А эти черви всё ещё мнят себя имперскими офицерами.<br /> <br /> - Пожалуй, этого стоило ожидать, учитывая как внезапно всё для них изменилось?<br /> <br /> - Конечно стоило, - признал Далчиан, - Но с моей стороны это непростительно.<br /> <br /> Опустилась тяжёлое молчание.<br /> <br /> - Несомненно, так к их непокорству отнесутся некоторые из Клинков, - наконец, ответил Зореан. Похоже, ему совершенно не хотелось становиться голосом недовольства Повелителей Ночи. Далчиан повернулся к худощавому легионеру лицом. Их перелатанные доспехи покрывала запёкшаяся кровь, броня была ободранной, лоскутной. Они были наследниками свергнутого царя, а их подданными - отбросы да бунтовщики. Далчиан не мог сдержать прилив отчаяния, захлёстывающий его с головой. Он прищурил тёмные глаза, не видя пути вперёд сквозь всепоглощающие тени, словно все его усилия были тщетными. В самых мерзких уголках его разума будто со скрипом отворилась дверь, сквозь которую потёк луч несвета.<br /> <br /> - Так что они говорят, Зореан? Расскажи мне худшее.<br /> <br /> Тот искоса поглядел на Далчиана, явно отметив тон и подозревая что-то, и наконец заговорил.<br /> <br /> - Они видят в тебе того, кто бросил наше превосходство на произвол капризов варпа. Они видят в тебе старый клинок, затупившийся в ножнах, которых ты больше не достоин. Они… они видят в тебе того, кто готов щадить имперцев, жертвуя собратьями-легионерами.<br /> <br /> При последнем обвинении Далиан скривился.<br /> <br /> “Ну и как мне это опровергнуть?”<br /> <br /> Он почти слышал, как бы эти слова сказал Крутаан.<br /> <br /> Шкуродёр открыл глаза и взгляд его остановился на окулюсе, где до сих пор вёлся отсчёт оставшегося пути до лунных колоний. В мерцающих рунах была заключена приятная бесчувственность, в их существовании не было никаких скрытых замыслов. Это была информация и ничего более. Данные. Далчиан ощутил, как рука логики вновь опускается на штурвал его разума, а мерзкая дверь неохотно закрывается. Осталось найти информацию, которая приведёт к загадочной добыче.<br /> <br /> К кораблю из Солнечной системы.<br /> <br /> Он ознакомился с дальними авгурами, заметив скопление рун - отметок имперского флота и кораблей Кровавого Владыки. Конечно, у них была фора, но ненадолго, со временем и те, и другие будут его выслеживать. Никто из них не позволил бы ему и дальше грабить захолустья системы, оставаясь вечно таящейся в тенях угрозой. О, конечно же в некой идеализированной книге у Далчиана было бы достаточно времени, чтобы перековать свои Клинки и вернуть им былые силы, но суровая реальность была противоположностью вымысла. Он хотел завладеть кораблём-призраком. Жаждал с первобытной, первозданной алчностью захватить его и раскрыть все тайны, но сперва нужно было наточить клыки. Собрать и экипаж, и припасы.<br /> <br /> И что важнее всего, не попасться в капкан врагов.<br /> <br /> - Прими командование кораблём, Зор. Собери из уцелевших способный экипаж для мостика. Через четыре часа мы идём в новый налёт. <br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант Хаоса]]<br /> [[Категория:Повелители Ночи]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%9F%D0%BE%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%B4%D0%BD%D0%B8%D0%B9_%D0%9A%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D0%BE%D0%BA_/_The_Remnant_Blade_(%D1%80%D0%BE%D0%BC%D0%B0%D0%BD)&diff=30242 2026-04-14T13:18:58Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =6<br /> |Всего =?<br /> }}{{Книга<br /> |Обложка =81xO72pnzML._SL1500_.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Майк Винсент / Mike Vincent<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =<br /> |Сборник =<br /> |Источник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2025<br /> }}{{Цикл<br /> |Цикл =<br /> |Предыдущая =[[Злодейские Клинки / Blades of Atrocity (рассказ)|Злодейские Клинки / Blades of Atrocity]]<br /> |Следующая =<br /> }}<br /> ==Действующие лица==<br /> <br /> <br /> '''Злодейские Клинки, банда Повелителей Ночи'''<br /> <br /> ''Далчиан Рассак'' - Шкуродёр, предводитель Злодейских Клинков<br /> <br /> ''Зореан'' - заместитель<br /> <br /> ''Крутаан'' - бывший командир когтя<br /> <br /> ''Ки Умшар'' - хирург-апотекарий<br /> <br /> ''Анг Хелтрис'' - легионер<br /> <br /> ''Дагардис'' - легионер<br /> <br /> ''Сариуз'' - легионер<br /> <br /> ''Жикарга'' - легионер<br /> <br /> ''Веллет'' - легионер<br /> <br /> ''Кет Наа'' - легионер<br /> <br /> ''Гамарт'' - легионер<br /> <br /> ''Олокро'' - легионер<br /> <br /> <br /> '''Род Преисподней'''<br /> <br /> ''Лейл Яток'' - лорд-чернокнижник, отпрыск Красного Циклопа<br /> <br /> ''Гирен Нарица'' - варп-кузнец, хранитель “Иктеоса”<br /> <br /> ''Эндагур'' - возвышенный чемпион<br /> <br /> ''Наллат'' - восходящий чемпион<br /> <br /> ''Ларах'' - воин<br /> <br /> ''Вурдомал'' - магистр одержимости<br /> <br /> <br /> '''Багровая Резня'''<br /> <br /> ''Фелиссик'' - Кровавый Владыка, верховный командующий союза<br /> <br /> ''Дурвейст'' - возвышенный чемпион<br /> <br /> ''Глаусий'' - палач<br /> <br /> <br /> '''Имперский Флот'''<br /> <br /> ''Ефрахим Скаллен'' - мичман, “Красная Галенция”<br /> <br /> ''Керра Николд'' - старший лейтенант, “Горделивый”<br /> <br /> ''Ирун Сибилла'' - командующий из Гуэлфосского имперского флотского схолума<br /> <br /> ''Лом Таригнал'' - капитан служебного корабля Адепта Сороритас “Визирь Арандипа”<br /> <br /> ''Оура Ула Остол'' - навигатор “Горделивого”<br /> <br /> <br /> '''Орден Эбеновой Чаши'''<br /> <br /> ''Беатриза Достоевска'' - командующая канонисса<br /> <br /> ''Агнетта Гаулос'' - палатина<br /> <br /> <br /> '''Другие'''<br /> <br /> ''Тета-Ибриил-7-4'' - отступник-техножрец на службе Злодейских Клинков<br /> <br /> ''Эдал Барадоз'' - дежурный мичман в пустотном доке 12\Эпсилон “Приюта Лареля”<br /> <br /> ''Имал дю Голса'' - заклеймённый солдат<br /> <br /> <br /> ==Пролог==<br /> <br /> Свита инвосвятой вот уже четыре дня как шла по сине-зелёной пустыне. На сотни километров во все стороны раскинулись просторы Mere Cuprum&lt;ref&gt;Чистой меди (лат.).&lt;/ref&gt;. В лучах двух заходящих звёзд-близнецов сверкали зеленеющие холмы, а караван всё так же шёл сквозь. Пять электрожрецов, два оседлавших шагоходы драгуна и полная истребительная клада сикарийских ржаволовчих стали бы достойной защитой для святой, не замечавшей их усилий. Она парила высоко над своим сопровождением в самом сердце каравана, в оплетённой проводами выпуклой бронзовой раке в форме прямоугольника размером пять метров на три. Глубоко внутри в амнотической стазисной жидкости купались её биологические компоненты, путь к которым преграждал круглый люк, надёжно удерживаемый витиеватыми зажимами.<br /> <br /> Техножрец-манипул Рур-Арплекс 9-4 не сетовал на то, что ему выпала обязанность сопровождать святыню. Совсем напротив. Рур-Арплекс практически умолял о праве лично сопровождать инфосвятую к её благословенному алькову в относительной безопасности Скважины. Но честь стать частью свиты едва ли умаляла стыд от того, что это вообще потребовалось.<br /> <br /> На Узурмандию пришёл Архивраг. На ''его'' мир-кузницу обрушился Хаос, а с ним и его приспешники, несущие бедствия и разрушения. Рур-Арплекс содрогнулся от ненависти, а вместе с ним задрожал и приваренный к торакальным конечностям широкий топор, с пониманием сыплющий искрами. Усилием воли он заставил себя успокоиться. Многие из его ордена остались защищать храмы-кузницы, а другие возглавили кадры, чтобы нанести ответный удар и преградить путь яростному напору гнусных еретиков-астартес. Мало кто решил опуститься до операций по сопровождению, а некоторые даже угрожали ему, узнав о сделанном выборе. Они говорили, что следует оберегать инфохранилища, мемоядра и драгоценные реликвии, невосстановимые в случае повреждений, незаменимые в случае потери. И требовали, чтобы он остался их защищать. Но праведный душой Рур-Арплекс всё же вызвался лично проследить за эксгумацией и безопасной доставкой инфосвятой.<br /> <br /> Втянутые в бой силы обороны не могли предоставить ему ни один летательный аппарат, а даже если бы смогли - одинокий самолёт стал бы слишком заманчивой добычей для алучщих еретиков. Нет, инфосвятой предстоит путешествовать по земле. Не покидая сей мир. Никогда. Она была рождена на Узурмандии и согласно святому писанию являлась историатрицей планеты. Хранительницей истории, собиравшей все детали, не попадавшие в аудиторские списки и десятины святого Марса.<br /> <br /> Когда-то у Рур-Арплекса была биологическая мать, отчего его в юности дразнили выращенные искусственно адепты. Пусть о ней и не осталась памяти в катушках данных, осталась идея, а инфосвятая же некогда была матерью всего мира-кузницы. Столь почитаемой, что Марс бы этого даже не одобрил. Ступавшей вместе с Омниссией в незапамятные времена. Нет, она никогда не покинет планету.<br /> <br /> Скважина погрузилась глубоко в жидкую мантию Узурмандии, но не плавилась благодаря технологиям, о которых давно забыли даже самые августейшие владыки Адептус Механикус. В её несокрушимом хранилище и запечатают инфосвятую, скрыв в безопасности от жадных глаз. Святыню, пусть и не важную в стратегическом плане, однако всё равно бесценную. Но до Скважины осталась почти тысяча километров пути, на который даже при их быстрой скорости уйдут целые дни.<br /> <br /> На востоке вздыбился столп сине-голубой пыли, разносимой ветрами. Прежде оранжевая, но покрывшаяся в боях сажей мантия техножреца захлопала, развеваясь на ветру будто флаг. Он начал переключать наборы авгурных линз, подбирая тот, который сможет видеть сквозь опускающуюся завесу. К нему подошёл ближе драгун. На заострённых ногах скакуна уже виднелись следы коррозии от буйства стихий, складки капюшона хлестало нарастающей пылевой бурей.<br /> <br /> &lt;Лорд-манипул, возможный контакт&gt; - драгун доложил через ноосферу, зная, что голос унесли бы порывы ветра, и показал на восток рукой.<br /> <br /> &lt;Разведать&gt;<br /> <br /> Драгун поскакал во мрак, а другой всадник - на запад, чтобы прикрыть караван с той стороны. Рассредоточились подобные паукам ржаволовчие, загудели от собирающейся энергии трансзвуковые клинки. Вслед за драгунам в клубящихся облаках скрылись и разделившиеся по парам электрожрецы. Рур-Арплекс установил со всеми постоянную инфо-связь, переведя вычислительную матрицу в боевой режим, а затем почтительно поглядел на святую.<br /> <br /> “Не тревожься, о достойнейшая”, - подумал он. - “Я доставлю тебя в безопасность”.<br /> <br /> Они продолжали идти. Нити с самыми отдалившимися электрожрецами и драгунами то исчезали, то появлялись, вспыхивали алым тревожным цветом, а затем вновь становились изумрудными. Буря достигла пика, порывы ветра мчались со скоростью в сотни километров в час. Беззвучно вспыхнула нефритовая молния. А затем ноосфера взорвалась.<br /> <br /> &lt;Контакт. Тридцать шесть метров, направление ноль, пять восемь.&gt;<br /> <br /> &lt;Контакт. Тринадцать метров, направление два ноль…&gt;<br /> <br /> &lt;Контакт. Вступаю…&gt;<br /> <br /> &lt;Ккккккккррррррр…&gt;<br /> <br /> Одновременно пришла дюжина сообщений. Скрытые бурей адепты открыли огонь, и во все стороны потянулись отблески зловещих красных разрядов. Рур-Арплекс мгновенно сопоставил данные, намереваясь вычислить, откуда идёт нападение.<br /> <br /> Со всех сторон.<br /> <br /> Едва ли полезный вывод. Погибла уже половина электрожецов. Один взорвался, исчез в бурлящей актинической сфере. Рур-Арплекс пробудил суспензорную упряжь и медленно поднялся над землёй, плывя против ветра так, чтобы занять позицию примерно в пяти метрах над реликварием. Он перешёл к схеме наблюдения, разведя мехадендриты так, чтобы их простые механические глаза обеспечивали обзор на триста шестьдесят градусов. Техножрец завис в воющем вихре, словно головоногий молюск-охотник в терзаемых штормах водах, неподвижный, но готовый броситься на жертву. Истребительная клада же заняла пятигранное построение вокруг инфосвятой. Хлещущие порывы ветра содрогнулись от воя приготовленных клинков.<br /> <br /> &lt;Лорд-манипул&gt; - пришёл грубый, поспешный сигнал. Из пылевых облаков показался драгун, чей радиевый джезайл сверкал после многочисленных выстрелов. &lt;Инфосвятая в непосредственной опасности. Прошу разрешения…&gt;<br /> <br /> Внезапно драгун рухнул с перебитыми ногами. По воздуху пронёсся тихий вопль. Рур-Арплекс спикировал в клубы расходящейся по спирали пыли, держа наготове набирающее заряд магнорелейное копьё. Он приземлился как раз вовремя чтобы увидеть, как тело драгуна, выброшенного из седла, исчезает в тени инфосвятой.<br /> <br /> Ещё один вопль.<br /> <br /> Рур-Арплекс опустился на медную землю, готовясь к бою. Тело скакуна лежало там же, где и упало, и вокруг по пескам расходилась лужа крови и иных жидкостей… А всадник исчез.<br /> <br /> &lt;Требую ответа,&gt; - отправил он послание принцепсу истребительной клады. &lt;Как враг проник через кордон?&gt;<br /> <br /> &lt;Неясно, господин.&gt;<br /> <br /> &lt;Обнаружьте его&gt;<br /> <br /> Один из ржаволовчих забился в судорогах, а потом его верхняя часть тела испарилась. На землю рухнули тлеющие от жара обрубки оружейных рук.<br /> <br /> &lt;Мельта-бомбы&gt; - предупредил Рур-Арплекс. Взбешённые отсутствием визуальных данных ржаволовчие включили установленные на головах люмены, пронзая лучами свистящие клубы пыли. Авгурный модуль Рур-Арплекса засёк слабый сигнал, и он бросился к цели, проскочив прямо под ракой инфосвятой.<br /> <br /> Ничего.<br /> <br /> Он дал волю своему такому человеческому раздражению и закричал.<br /> <br /> - Ублюдок!<br /> <br /> Техножрец зло уставился в песчаную бурю. А затем по ветру и ноосферной сети пронёсся атональный глухой удар. И ещё один. Ритмичный звуковой импульс. Сигнал тревоги о нарушении целостности раки. Внутри разверзлась пустота. Рур-Арплекс обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть гибель ещё одного ржаволовчего. И разглядеть врага.<br /> <br /> Полуночно-синие силовые доспехи, покрытые шипами и зловещими крючьями. Глаза, сверкающие красным, будто недра ада. Нападавший бился с кинжалами в каждом кулаке и словно танцевал, так ловко, что это казалось невозможным для такого массивного чудовища. Каждый хлёсткий удар рассекал и пронзал органические внутренние ткани киборга-убийцы. Ржаволовчий отбивался, но его мускулы уже отказывали. Рур-Арплекс видел в ноосфере передаваемые умирающим скитарием сигналы о яде. А затем жизненные показатели замерли. Адепт обмяк, а враг - исчез. Прошло меньше мгновения.<br /> <br /> ''Бум''.<br /> <br /> Инфосвятая! Рур-Арплекс бросился к ней и с нарастающим ужасом увидел вмятины и порезы на механической коже. Запрыгнув на парящее тело, техножрец уставился на круглый люк, закрывавший путь к амниотическому сосуду. Вырванный и выброшенный прочь. А когда он подскочил к неровному отверстию, то взгляду предстала опустевшая стазисная колыбель. В бассейне плескалась кровь, содрогались перерезанные провода жизнеобеспечения. И тогда Рур-Арплекса захлестнула волна чего-то странного. Почти забытого чувства из таких далёких, таких человеческих дней юности.<br /> <br /> Паники.<br /> <br /> Он огляделся по сторонам, не в силах продолжать вычисления. От отказывающих логических устройств по ноосфере пронеслись ударные волны, когда каждый из уцелевших бойцов в одно мгновение осознал весь масштаб их неудачи. И в тот же миг нападение необъяснимым образом прекратилось. Рур-Арплекс стоял на опустевшем металлическом чреве. Осталось двое ржаволовчих, возможно один драгун. Ноосфера всё ещё содрогалась от помех и его собственного замешательства. Впереди же в буре виднелся какой-то силуэт. Техножрец чувствовал, как уцелевшие бойцы клады готовились встретить новую атаку. ''Похвально''.<br /> <br /> А затем из пелены показался дрожащий, спотыкающийся драгун. И когда он вышел из клубов разбрасываемой ветром пыли, Рур-Арплекс разглядел изломанное и изрешечённое тело всадника. Скакун же продолжал бездумно идти к ним навстречу.<br /> <br /> А затем он увидел инфосвятую. То, что от неё осталось. Тело, натянутое между циркульными конечностями, распятое и выпотрошенное, с серыми атрофировавшимися кишками, вывалившимися из ран словно путы. Оставшееся без кожи лицо распахнуло в беззвучном крике челюсти, удерживаемые клинком. Именно из-за её тела скакун так и шёл, с каждым из вечных шагов дробя и ломая её кости, и разрывая остатки растягиваемой плоти.<br /> <br /> Рур-Арплекс, не евший биологическим ртом ничего на протяжении десятилетий, содрогнулся от рвоты, и с губ его закапала чёрная жижа. Он не смог сделать и шага. Ржаволовчие бросились к инфосвятой, желая избавить её от осквернения. Невидимый поток жара разорвал одного пополам, другого обезглавила ужасающе меткая очередь из болтера.<br /> <br /> Рур-Арплекс застыл от отвращения и ужаса, полностью покорившись чувствам, от которых, как он думал, избавился давным-давно. Магнорелейное копьё закоротило из-за нарушения протоколов подачи энергии. Техножрец рухнул на аугметические колени. Части его непроизвольно начали отключаться. Из бури показались гиганты в силовых доспехах, подобные собравшимся на кровавый пир призракам. Один из них, облачённый в плащ из содранной человеческой кожи, направлял прочих взмахами длинной цепной глефы. Еретики начали разрывать тела павших воителей Механикус, выдирая из их тщательно модифицированных тел выглядевшие неповреждёнными части.<br /> <br /> Рур-Арплекс невидящими ничего глазами смотрел, как его товарищей разбирают на металлолом. Предводитель еретиков запрыгнул на парящую груду металла, прежде бывшую ракой инфосвятой. Всё так же надрывно гудевшую, призывая помощь, которая уже не придёт. Еретик-астартес подошёл к парализованному манипулу. Из-под венчающих его шлем крыльев летучей мыши зловещими провалами мерцали глаза. Он наклонился прямо к поверженному техножрецу и прошептал.<br /> <br /> - Наши клинки ещё жаждут…<br /> <br /> Сверкнула цепная глефа, и праведное служение Рура-Арплекса-9-4 подошло к концу.<br /> <br /> ==Первая глава==<br /> В любом ином месте он был бы истинным чудовищем.<br /> <br /> Века службы не были милосердными к доспехам пятой модели. Кромешно-синие доспехи замарали шрамы. Каждую пластину обрамляли лезвия и шипы, местами металл почернел от коррозии. За плечами подобно шепчущей горгулии повис гротескный энергетический ранец, несущий на себе зловещую литанию свершённых им злодеяний. Сбившийся в складки гобелен из шкур, содранных, высушенных и сотканных вместе с ужасающим мастерством. Каждая обесцвечена на свой лад, каждая - содрана с людей, и рабов, и вождей, и все они без исключения были живы, когда началось свежевание. Некоторые даже его пережили. Этот плащ был символом пороков и триумфов своего творца. В руке воин держал шлем, чьи багровые линзы потускнели. По обе стороны короны вздымались геральдические крылья, каждое - цвета алой крови из вен, и не покрытые перьями, а перепончатые, как у рукокрылых ночных охотников. Доспехи навевали на мысли об ужасах, которые он мог причинить, а лицо их обещало. Желтовая кожа жалась к острым скулам, а глаза были такими глубоко посаженными, что казались абсолютно чёрными агатовыми бусинами. Покрывавшие половину головы тёмные пряди падали на лицо, словно завеса, другая же была выбрита налысо, отчего на блеклой коже виднелись электу - знаки банд улья.<br /> <br /> Далчиан Рассак. Шкуродёр. Предводитель Злодейских Клинков, банды VIII легиона. Во всяком случае того, что от неё осталось.<br /> <br /> В любом ином месте он был бы истинным чудовищем. Но здесь? На мостике чужого корабля он был лишь ещё одним чемпионом. Ещё одним слугой Великих Сил, одним из тех кого застойный, чахоточный, изъязвлённый Империум осмелился назвать ''еретиками''. Конечно, сейчас конечно Далчиану было мало дело до Империума. Вся его желчь и гнев были обращены на куда более близкую цель, пусть он и никак не мог дать своей злобе волю.<br /> <br /> Перед ним на троне сидел Фелиссик, выслушивая доклады предводителей банды. Бронзовой огранки на доспехах великана было так много, что среди неё почти терялся красный как кровь керамит. С наплечников спадал отороченный мехом плащ цвета индиго. Трофей, взятый с тела давно мёртвого планетарного губернатора, покаранного за рецидивизм Фелиссиком в былые века, когда Багровая Резня ещё была Багровыми Саблями, прозябавшим под ярмом мёртвого властителя Терры орденом Адептус Астартес. Причём, как заметил Далчиан, плащ до сих пор был в идеальном состоянии. Безволосую голову Кровавого Владыки избороздили ритуальные шрамы, а взгляд его застыл на обращавшемся к нему космодесантнике.<br /> <br /> Закованный в раздувшуюся терминаторскую броню Урдамас Гренщ из Повелителей Мух истекал словами и слизью, но Далчиан едва мог разобрать хриплый лай. Впрочем, не сказать чтобы он слушал очень внимательно. С некоторых пор банда Далчиана стала самой небольшой в союзе Фелиссика, и потому Шкуродёру придётся отчитаться последним. Но от устроенного Фелиссиком фарса его тошнило.<br /> <br /> “Да этот кусок дерьма возомнил себя королём” - подумал он и не в первый раз, желая сплюнуть.<br /> <br /> Следующим вперёд выступил Лейл Яток, владыка-чернокнижник из Рода Преисподней, и заговорил тихим басом, почтительно склонив голову на бок. Похоже, Лейл был очень доволен положением дел, отчего решил напомнить и совету, и Фелиссику что порабощение Узурмандии было именно его предложением. <br /> <br /> “Скулящий подхалим”.<br /> <br /> Вслед за ним вышел Костезнатец Вилас, эмиссар загадочных Призраков Варпа, и что-то долго нудел. Затем собравшиеся слушали рычание хмурого Ксерклона из Сынов Злобы. Наконец, настала очередь Далчиана, и тот сделал шаг вперёд, чуть склонив шею, и заставил себя говорить спокойно.<br /> <br /> - Милорд Фелиссик. Мы осквернили идола машин, - Далчиан нажал на руну на латной перчатке, и встроенный в доспехи когитатор переслал пикты и видеозапись последнего налёта на трон Кровавого Владыки. Тот пролистал всё, оскалив в довольной, попустительской ухмылке зубы. Заточенные как иглы, чёрные слово обсидиан.<br /> <br /> - Ах, Шкуродёр, - заговорил он голосом, истекающим злорадством. - Кому как не тебе можно доверить устроить такой славный бардак. Меня восхищает твоё усердие.<br /> <br /> - Рад слышать, лорд Фелиссик, - Далчиан скрипнул зубами. - Но я хотел бы попросить вас об одном, господин… Эти налёты - приятное развлечение, но вот трофеев в них не собрать. - На мостике воцарилась тишина, нарушаемая лишь бормотанием лоботомированных сервиторов и вездесущим гулом энергетической системы ударного крейсера. - Нам бы добычу получше.<br /> <br /> Всё так же покровительственно улыбаясь, Кровавый Владыка окинул Далчиана взглядом, словно отец-психопат нашкодившего ребёнка. Далчиан не отвернулся, позволив отблеску своих настоящих чувств сверкнуть в тёмных глазах. Фелиссик лишь улыбнулся шире. Охотничьи инстинкты Далчиана обострились, потекли боевые стимуляторы. Он с трудом остался стоять на месте.<br /> <br /> - Разве предложенной мной чести недостаточно, Шкуродёр? - вздохнул Фелиссик, всем видом изображая искреннюю обиду. - Техножрецы так обожали эту груду древних гнилых костей. Ты поразил их до глубины души.<br /> <br /> Кровь Далчиана жаром обожгла его вены.<br /> <br /> - Я сражаюсь ради добычи, лорд Фелиссик. Так же как и все остальные. - он покосился на других командиров, бесстрастно наблюдавших за разговором.<br /> <br /> - Так же? - Кровавый Владыка приглушённо усмехнулся. - Но ведь от твоей банды так мало осталось… - он зло вздохнул. - Как бы мне не хотелось, чтобы было иначе, мы - совсем не ровня, Шкуродёр. У меня двести воинов, а у тебя… десять последних Клинков?<br /> <br /> “Двенадцать” - мысль пробилась сквозь пылающий вихрь гнева. Он промолчал.<br /> <br /> - Для меня сама твоя служба - бесценный дар, Шкуродёр, - сказал Фелиссик голосом, явно подразумевающим обратное. Я впустил тебя в свой дом в плату за верность. Не будешь же ты отвергать мою щедрость?<br /> <br /> Далчиан понял, что проиграл спор. Его Повелителям Ночи было и в самом деле некуда идти. Керамит сжатых в кулаки латниц заскрипел, но ему удалось сдержать дрожь. Едва.<br /> <br /> - Нет, лорд Фелиссик.<br /> <br /> - Ну конечно же не будешь, Шкуродёр. - лучезарно улыбнулся Фелиссик. - Ты ведь слишком умён.<br /> <br /> <br /> Сквозь трюмы “Потопа ненависти” тянулись километровой длины коридоры и трубопроводы, сплетающиеся вокруг узловых механизмов в запутанный лабиринт из пластали и изъеденных коррозией сетей. Спёртый воздух содрогался от гулких ударов плазменного сердца огромного корабля. Здесь среди исходящих паром ржавых пещер целые забытые городки жалких отбросов кормились объедками, брошенными их вознесёнными владыками. Здесь капризные системы огромного звездолёта работали невпопад, отчего света могло не быть целыми месяцами, а температура в лабиринтах менялась от достойного преисподней жара до холода, от которого трескалась кожа. Обитатели стальных пещер понятия не имели об остальной Галактике, не догадывались ни об Империуме, ни о снедающей Багровую Резню ненависти. Они вообще мало что знали, кроме знакомых потрескавшихся пластстальных стен. Потомки людей больше напоминали крыс, жрущих падаль, плодящихся и отстреливаемых, если их становилось слишком много. Диких и примитивных созданий.<br /> <br /> Напуганных до смерти.<br /> <br /> Далчиан смотрел на оборванцев, съёжившихся у теплообменного коллектора, прячущихся среди выпуклых труб и вглядывавшихся в темноту. Они о чём-то шептались на пиджин-готике, размахивали руками и стирали грязными кулаками слёзы. Живодёр наблюдал как под их кожей течёт по венам кровь, видел выдыхаемое ими разреженное марево. Тьма в этом отсеке была непроницаемой, но зернистый алый фильтр охотничьего зрения окрашивал каждого из смертных в яркие оттенки. Он отпустил балки над коллектором и беззвучно приземлился на наблюдательную площадку, а затем проскользнул вдоль края до уголка прямо над пристанищем смертных. Они ничего не заметили. Повелитель Ночи начал переключать фильтры, пока не увидел сквозь хрупкую плоть тени костей, а затем неспешно пригляделся, оценивая, кто подойдёт лучше. И только тогда медленно обнажил свежевальный нож и легко скрипнул им по металлу. Смертные замерли, как от удара грома, а затем бросились врассыпную. Слишком поздно. Шкуродёр уже настиг их. Он кружил и рассекал, ухмыляясь, упиваясь полными ужаса воплями.<br /> <br /> Где-то через два часа Далчиан вышел из трюмов. С цепей на поясе свисали трофеи - ещё розовеющие кости и полотна содранной кожи. Он разложил их на верстаке временной оружейной комнаты и принялся за дело, стараясь не обращать внимания на жар и едкий воздух, совсем не такой уютный как во влажный прохладных трюмах.<br /> <br /> - Расслабился? - раздался скрипучий голос.<br /> <br /> Далчиан поднял взгляд на своего заместителя - Зорреана, длиннорукого и худого словно скелет, такого вытянутого, что он даже был чуть выше самого Шкуродёра. Таким же худощавым было и его лицо с острыми скулами, обтянутыми пепельно-бледной кожей, а волосы - коротко выбритыми.<br /> <br /> - Расслаблюсь, когда проделаю то же самое с Фелиссиком. - ответил Далчиан, счищая клочья плоти с черепа.<br /> <br /> - Возможно это уже стоило сделать, - в голосе Зореана плескалась капля желчи. Конечно, Далчиан понимал, что его заместитель лишь озвучивает то же бессильное недовольство, которое чувствуют все Повелители Ночи. Его последние Клинки, как их насмешливо назвал Фелиссик. <br /> <br /> “А ведь он прав, этот вероломный убийца” - подумал Далчиан и мысленно усмехнулся, осознавая иронию этих слов и глядя на ещё капающую из ободранного черепа кровь. Впрочем, убийцы убийцам рознь.<br /> <br /> “И истребление союзников-легионеров это плоды горькой зависти проклятого недоноска, а не обычное развлечение. Жизни этих смертных не значили ничего, а жизни моих Клинков значат всё. ''Значили'' всё.”<br /> <br /> Ему так хотелось снова дать волю когтям.<br /> <br /> - Возможно и стоило, - признался он. - Но что тогда? Тебя и остальных Клинков перебили бы его офицеры. Мы бы не добились ничего.<br /> <br /> - Мы бы отомстили, - прошипел Зореан.<br /> <br /> - Погибель - слишком дорогая для меня плата за месть. Я предпочту жить дальше, смакуя удовлетворение от возмездия.<br /> <br /> - Как и я Шкуродёр, - согласно склонил голову Зореан. - Но некоторые уже устали от такого… прагматизма.<br /> <br /> - И тебе больше нечего мне сказать?<br /> <br /> - Если уж на то пошло, похоже нет.<br /> <br /> - Хм?<br /> <br /> - Наши… товарищи совершенно не говорят желанием о нас говорить. Я слышал от них о других бандах, но ни слова о нас из их уст.<br /> <br /> - Фелиссик слишком умён, чтобы позволить болтунам выдать брешь в его подбрюшье, - кивнул своим мыслям Далчиан. <br /> <br /> - Как я и полагал. Он крепко держит своих бойцов за горло.<br /> <br /> - Зор, что это я слышу в твоём голосе… восхищение?<br /> <br /> - Признание, что у нас достойный враг.<br /> <br /> Шкуродёр скрипнул зубами и отошёл от разложенной на скамье добычи, а вслед за ним направился Зореан, уделив останкам лишь мимолётный взгляд. Обитель Далчиана была самой обычной для ударного крейсера - мрачной и обставленной по спартански, с небольшой прихожей и двумя дверями. Одна вела в спальню с местом для омовения и низким лежаком. Другая - в чуть более просторный зал, где висело оружие и тихо гнил брошенный сервитор-ремонтник. Далчиан подошёл к умывальнику и брызнул солёной водой не своё небритое и иссечённое шрамами лицо.<br /> <br /> На борту проклятого крейсера царила дьявольская жара, и Далчиан на миг позволил себе вспомнить уничтоженный фрегат. “Отречение” являлся обителью Повелителя Ночи на протяжении почти половины века. Он знал каждый коридор и мостик на борту, каждую нишу и каждый когитатор. С его посадочной палубы он вёл Повелителей Ночи в бесчисленные неудержимые атаки, а в пластстальную палубу корабля впиталось столько его собственной крови, что они практически стали семьёй. После катастрофы в туманности Серпесса именно Далчиан стал очевидным наследником погибшего от рук отвратительных друкари скрытника Иккрома. С того самого дня Злодейские Клинки, а с ними и “Отречение” подчинялись приказам Шкуродёра.<br /> <br /> До самого конца. Слишком быстрого. Полвека промелькнули за одно мгновение. Славная бойня оборвалась прежде уготованного ей конца. Оборвалась из-за зависти Багровой Резни.<br /> <br /> После Далчиан обратился к Кровавому Владыке за помощью, сделав вид, что не знает об участии громилы в его унижении. А теперь в доме предателя он чувствовал в сердцах жажду мести. Но столь же сильной была необходимость предотвратить гибель банды, в которой из почти пятидесяти ветеранов Долгой Войны уцелело лишь двенадцать. Горстка, чьи жизни он был готов продать лишь за самую дорогую цену.<br /> <br /> Над тазом висело небольшое зеркало, потрескавшееся, забрыганное кровью и грязью. Далчиан свирепо уставился в собственные глаза, из глубин которых его манило отчаяние. Смертельный упадок духа, в бездне которого сгинет и он, и его воины, и всё его наследие… из-за мелочности того, кто должен был быть их союзником. Таз заскрипел, когда металл смялся под пальцами Далчиана. Он разжал хватку и закрыл глаза.<br /> <br /> Нет, он просто так не сдастся.<br /> <br /> - Продолжай слушать, Зор. Если есть хоть один шанс добиться преимущества, нельзя его упускать.<br /> <br /> - Да, Шкуродёр, - Зореан отвернулся, но помедлил. - Милорд, а что насчёт Крутаана?<br /> <br /> Далчиан задумчиво вдохнул и медленно выдохнул.<br /> <br /> - Не беспокойся о нём.<br /> <br /> <br /> Лампы над ареной горели так ярко, что резало глаза. Прежде она была казармами для крепостных, но с тех пор целых три палубы расчистили, чтобы создать освещаемый пылающими прожекторами пластстальный амфитеатр. Ревущие космодесантники из Багровой Резни наблюдали, как два воина сходятся на решётчатой палубе арене. А из-под решётки на схватку смотрели невольные участники будущих представлений, сидящие среди стёкших туда потрохов и крови, доходившей до лодыжек. От жара прожекторов жижа исходила паром.<br /> <br /> Похоже, гладиаторы были друг другу ровней. Оба - еретики-астартес, оба - почти обнажённые. Один, огромный, накачанный и размахивающий огромным мечом с затупленным наконечником явно был фаворитом собравшихся.<br /> <br /> - Дурвейст! Дурвейст! Дурвейст! - разносились над ареной крики его собратьев.<br /> <br /> Он ревел и гримасничал, брызжа слюной, вкладывал все силы в ужасающие стремительные удары. Его соперник, пусть и мускулистый, как и все астартес, всё же был стройнее. Его кожа была бледней словно кости, а нос и рот закрывал скалящийся респиратор. В руках воина сверкала изящная глефа из чуждой стали - трофей, взятый с тела поверженного телохранителя-друкари.<br /> <br /> Крутаан.<br /> <br /> Повелитель Ночи был быстрее. Он больше двигался, уклонялся и парировал, тогда как Дурвейст изо всех сил отбрасывал удары. Крутаан пригнулся и нырнул под летящий клинок, и Дурвейству пришлось изменить атаку, ударить рукоять к палубе. Крутаан отскочил прочь, уходя от преследующего восходящего взмаха. Он припал к палубе, принимая защитную стойку, и Дурвейст тут же сменил хват, метя тяжёлым клинком в правый бок соперника. А затем чемпион неожиданно быстро бросился на Повелителя Ночи, странным образом пытаясь ударить его плоским концом клинка, словно копьём. Но предвидевший это Крутаан нырнул под удар, не пытаясь улониться, и взмахнул глефой, пытаясь подсечь бедро. Громила отдёрнул ногу, слишком растянув выпад, но всё же избежал удара снизу. Крутаан прыгнул вверх, вбив плечо в живот Дурвейста. Космодесантники покатились по палубе, а затем оттолкнулись в разные стороны.<br /> <br /> Так они и бились почти час. Постоянно двигаясь, противопоставляя скорость силе. Колени, ступни, локти, лбы - всё получало удары, разрывающие кожу, оставляющие в костях трещины и расшатывающие зубы. Но никому не удавалось пробить оборону другого. Победу принесла бы первая кровь из туловища врага. Пока же то тут, то там расходились пятная синяков, алели порезы, но ни одной раны от шеи до поясницы не было. Бой продолжался, и толпа всё росла. Космодесантники довольно топали и орали, хваля бойцов или насмехаясь. И в море алых доспехов виднелись полуночные рифы.<br /> <br /> В центре отряда стоял Сариуз, всегда метко стрелявший из своего барочного мельтаружья, но на сей раз пришедший безоружным зрителем, как и все. Шлем он тоже оставил, отчего из-под раскачивающегося в мареве арены глубокого капюшона виднелась алебастровая кожа и блестели жестокие глаза. Рядом с ним расположился коренастый стрелок Жикарга, скрывший лицо за оскалившимся бронзовым шлемом. Руки он скрестил на нагруднике, широком, напоминающем крепостную башню. С другой же стороны - Дагардис, прославленный палач Злодейских Клинков, высочайший из облачённых в полночь воинов, чей покрытый шипами энергетический ранец казался голым без обычно закреплённого на нём огромного силового топора. Он рассмеялся, когда ему что-то прошептал Гамарт - худощавый Повелитель Ночи, особенно любящий всевозможные цепные клинки. За боем смотрел своим искусственным глазом и Веллет, снайпер, неподвижный как и всегда, и этим нервирующий подозрительно косившихся на него громил из Багровой Резни. Стоявший впереди всех Анг Хелтрис водил череполиким шлемом из стороны в сторону, переводя взгляд с одного бойца на другого и ничем не скрывая своё возбуждение. Кинжальщик шевелил латными перчатками, отрабатывая ухваты и обманные приёмы и даже сам того не замечая. Рядом расположились державшие рогатые шлемы под рукой Кет Наа и Олокро, с удовольствием обсуждая бой. Кет Наа оставил в своей каюте икону, сняв с ранца. Что-то сказанное им развеселило Олокра, и тот сверкнул заточенными зубами. Посмотреть на бой не пришли только Зореан и хирург-апотекарий Ки Умшар. Сам же Шкуродёр наблюдал за схваткой с верхнего яруса, притаившись в тенях ряд с чемпионами и командирами Багровой Резни.<br /> <br /> Дурвейст прищурил опухшее и почерневшее веко, опираясь на более целую ступню. Редкие вдохи Крутаана вырывались из треснувшего респиратора, а одно его ухо было смято в лепёшку. Даже прозябавшие среди кошмара внизу пленники не могли отвести взгляда от великолепного поединка. Наконец, Круутаан ринулся вперёд, петляя, словно молния, и так же быстро сверкнуло его оружие. Дурвейст отступил в сторону и ударил Круутана тяжёлой ладонью по тыльной стороне шеи, наконец, поймав соперника. Губы чемпиона разошлись в кровавой ухмылке, когда он сменил хватку свободной рукой, чтобы наконец-то оставить победную отметку на теле Повелителя Ночи. Толпа умолкла.<br /> <br /> - Претендент побеждает! - усиленный голос прогремел над ареной, словно выстрел. Избитое лицо Дурвейста застыло в гримасе непонимания. А затем он медленно поглядел вниз, туда, где вдоль его рёберной клетки из тонкого пореза сочилась быстро застывающая кровь. Всё ещё не выпуская Повелителя Ночи из хватки он изучил рану, а затем неспешно и довольно расхохотался.<br /> <br /> Толпа взревела, колотя кулаками по бокам и нагрудникам. Такой бой не каждый день можно было увидеть. Дурвейст выпустил Крутаана и два уставших гладиатора пожали друг другу запястья, как это и делали все воины с незапамятных времён.<br /> <br /> - Ну он и зверюга, - чемпион Багровой Резни с аугментической челюстью сказал Далчиану, когда гул начал утихать. Тот кивнул, принимая похвалу. Когда облачённый в алые доспехи воин отвернулся, барельеф демонического лица на его наплечнике задрожал и скорчил Шкуродёру морду. Далчиан скривился в ответ. Конечно, Великие Силы бывали полезными, в своё время и место, но Восьмой легион никогда не видел пользы от добровольного единения с варпорождёнными. Порождения Имматериума являлись капризными созданиями, и пользоваться ими стоило лишь тщательно всё обдумав, ведь они в равной мере легко могли стать как полезным инструментом, так и помехой. А поселить же создание, даже такое жалкое и ничтожное, в собственных доспехах… отвратительно.<br /> <br /> А Крутаан в последнее бывал с этими порчеными разбойниками чаще, чем со своими братьями-легионерами. Далчиан ждал его в коридоре между ареной и заброшенным ангаром, где разместили его Клинков. Повелители Ночи поднимались, Крутаан с удовольствием рассказывал Сариузу о поединке в очень ярких подробностях. Увидев стоявшего на верхних ступенях Далчина, воины умолкли.<br /> <br /> - Я хочу поговорить с Крутааном наедине.<br /> <br /> Воины скрылись во мраке, лишь Сариуз помедлил, посмотрев Шкуродёру прямо в глаза. Далчиан дал Крутаану удар сердца, желая чтобы тот начал разговор первым, но бывший предводитель когтей Немезиды молча ждал.<br /> <br /> - Крутаан, ты нужен Клинкам.<br /> <br /> - Клинкам? - чемпион медленно поднялся по ступеням. - Клинков больше нет, владыка Шкуродёр.<br /> <br /> - Неужели? - Далчиан не стал надевать шлем, желая посмотреть воину прямо в глаза. Избитое и окровавленное лицо Крутаана застыло напротив, всем своим видом выражая недовольство и усталость. Далчиан ожидал, что бывший чемпион когтя рассмеётся, отмахиваясь от вопроса, но похоже тот был совершенно серьёзен. Далчиан и это отметил.<br /> <br /> - А что у нас осталось, владыка Шкуродёр? - тот развёл руками, показывая на изобильное отсутствие имущества у банды. - Нам - крышка.<br /> <br /> - Такому унынию не место среди моих родичей-убийц, Крутаан.<br /> <br /> - И что же, накажешь? - похоже, тот в это не верил.<br /> <br /> - Другие могут взять с тебя пример.<br /> <br /> - А с тебя? - спросил тот, и вздохнул, словно человек, сбросивший с плеч тяжкую ношу. “Вот мы и перешли к сути”.<br /> <br /> - А что с ним не так? Говори прямо, чтобы я мог взвесить твои слова.<br /> <br /> Крутаан подался вперёд, и едкая вонь свежего пота наполнила ноздри Далчиана. Шёпот вожака когтя скользнув в его самую душу.<br /> <br /> - Нами пожертвовали ради влияния, наш корабль уничтожили те, кто звал себя нашими союзниками. И вот мы здесь, в лоне наших мучителей, и ты не делаешь ''ничего''! Ты - бессильный лидер. Нам крышка, потому что у тебя не хватает духу сделать то, что следует давно!<br /> <br /> Опустилась тишина. Крутаан попал в самую суть терзаний Далчиана, и если уж он заметил это, то и другие заметят тоже.<br /> <br /> - Возможно, амбиции Багровой Резни и стоили тебе твоего места командира, но не моего предназначения. Они - сильные и безжалостные воины, владыка Шкуродёр. Совсем как ты когда-то.<br /> <br /> Далчиан размышлял над услышанным несколько ударов сердца, сдерживая гнев, стремясь обрести полное понимание. Ища варианты. Резкие слова были верны и гремели в его разуме, как набат. Ведь уступив одному из подчинённых сейчас он бы погиб. Возможно не сразу, но определённо однажды, когда от его власти останутся лишь воспоминания. А уделом Далчиана было не удовлетворять простые ожидания воинов. Возвышенный в глазах Великих Сил владыка вёл своих подчинённых к славе, отражающей его собственную. Вёл к победе.<br /> <br /> - Я прощаю тебя, Крутаан, - наконец, сказал он. - За то, что ты принял моё терпение за нерешительность.<br /> <br /> Глаза вожака когтя расширились, а затем снова сузились. Далчиан поставил на то, что тот всё ещё жаждал того же, что и он сам, и что при возможности Крутаан посвятит всю свою ярость делу возрождения банды. Тот впился в лицо Шкуродёра проницательным взглядом, обдумывая, взвешивая варианты.<br /> <br /> - Так в чём же дело? - наконец, прошипел Повелитель Ночи. - Чего мы бесконечно ждём?<br /> <br /> - Охота после капризов Кровавого Владыки принесла нам так мало добычи, - ответил Далчиан. - Но быть может сейчас даст нам возможность. Мы можем захватить корабль, Крутаан, и отправиться грабить, похищать и убивать, пробивая путь к славе.<br /> <br /> - Можем ли? - фыркнул тот. - Убеди меня, владыка Шкуродёр.<br /> <br /> - Тебе предстоит сыграть роль, - голос Далчиана посуровел, а затем он замолчал, не сводя с Крутаана взгляда. Наконец, тот заговорил.<br /> <br /> - Какую?<br /> <br /> <br /> Флот снова перестраивался. Кровавый Владыка Фелиссик наблюдал за медленным танцем кораблей сквозь окулюс, на котором руны отражали изменения наклона, высоты и скорости. По отметкам скользнул взгляд, заранее знающий какие будут проведены манёвры. Ему всегда приносило глубокое удовлетворение наблюдение за перемещениями кораблей на окулюсе. И важны были даже не конкретные планы, но то, как безупречно они исполнялись в соответствии с его тщательно продуманными замыслами. Он разметил корабли альянса так, чтобы постоянно наблюдать за большей частью Узурмандии, а также иметь возможность отправлять основные силы против одной ключевой цели за другой. Столь методичный подход уже обеспечил ему обильную добычу, а первоначальный гамбит парализовал возможность мира-кузницы наносить ответные удары. Да, зрелище было очень приятным.<br /> <br /> Его внимание привлёк вдох одного из смертных. Он ждал, пока хрупкий человек заговорит, точно зная сколько у него уйдёт секунд на то, чтобы собраться с духом. <br /> <br /> - Ваше величество, - наконец, точно в оцененный срок, прохрипел офицер.<br /> <br /> - Говори.<br /> <br /> - На эмпирейных авгуров появились… аномалии, ваше величество.<br /> <br /> Фелиссик подался вперёд, и человек чуть отшатнулся, хотя он и сидел почти в десяти метрах от шипов трона. Кровавый Владыка ухмыльнулся.<br /> <br /> - У нас гости?<br /> <br /> - Не могу сказать, ваше величество, - офицер сглотнул. - Аномалии едва различимые, непостоянные, ваше величество.<br /> <br /> - Не своди с них глаз.<br /> <br /> - Конечно, ваше величество, - офицер скрылся в нише, среди изумрудного мерцания рунических экранов. Фелиссик постучал по медным кольцам на пальцах. Конечно, Империум не стал бы долго терпеть полномасштабную жатву даже такого незначительного мира-кузницы, как Узурмандия. Им неизбежно бросили бы вызов, но если это были имперцы… ну что же, прибудут они гораздо быстрее, чем он думал. Союз терзал планету меньше трёх стандартных терранских месяцев. Фелиссик рассчитывал, что у них будет ещё столько же, по крайней мере. Не важно. Он найдёт способ обратить ситуацию к своей пользе. Способ есть всегда. Он всё ещё постукивал по кольцам, когда на мостик шагнул воин в полуночно-синих доспехах.<br /> <br /> - Чем обязан таким удовольствием, Шкуродёр? - спросил он, не глядя.<br /> <br /> - У меня есть предложение, и я не владыка Шкуродёр. - ответил Крутаан. <br /> <br /> ==Вторая глава==<br /> Зореан уже привык к запаху. Впрочем, пусть он и присутствовал на уже третьем кровавом обряде, впечатление ритуал оставлял неизгладимое.<br /> <br /> По всему храму нестройной толпой стояли космодесантники Хаоса в замаранных въевшейся сажей алых доспехах. Кто-то надел лишь часть брони, были и те, кто носил лишь обычный прилегающий к телу чёрный панцирь. Но все до единого смотрели прямо на тёмный гранитный помост на дальней стороне храма, на висящие над огромной бронзовой чашей оковы. А рядом с дыбой стоял воин-жрец в блестящих доспехах. С его нагрудника и плеч свисали на цепях фетиши и человеческие черепа, а голову его скрывала… пожалуй, корона. Угловатая, с резкими гранями, выкованная в форме символа Бога Гнева и Убийств, скрывавшая всё лицо, кроме безумно блестящих глаз. Зореан заморгал и отвернулся. Один взгляд на корону наполнял его беспричинной злостью.<br /> <br /> Тола не обращала на него внимания. Космодесантники что-то друг другу рычали, в храме воняло феромонами агрессии и чувствовался едкий привкус боевых стимуляторов. Воины стучали рукоятями по доспехам, неритмично, подсознательно давая выход дремлющей ярости. А затем жрец заговорил.<br /> <br /> - Кровь, - начал он, и толпа предвкушающе зарокотала. - Кровь - вот что ценит Кхорн Величайший.<br /> <br /> В ответ собравшиеся согласно зарычали. Затем жрец произнёс гортанные слоги на языке, который Зореан прежде слышал только в этом храме. В разум Повелителя Ночи словно впилось тлеющее от ненависти клеймо, и он инстинктивно потянулся за ножом. Толпа заревала ещё громче, поднимая к чадящему потолку тяжёлые клинки. Зореан боролся с внезапно нахлынувшим гневом, противопоставляя ему собственную холодную злобу. Это было нелегко, но он справился, как уже делал дважды прежде. Затем жрец заговорил вновь.<br /> <br /> - И Кхорн Величайший требует дани!<br /> <br /> Жрец почтительно поднял зазубренный нож, и Алые Забойщики одобрительно завыли. Под сводами пронеслось ещё несколько резких слогов, а Зорреан глубоко втянул воздух, успокаиваясь. Толпа загудела, задрожала, толкаясь, фанатики рычали и лаяли, словно звери.<br /> <br /> - Кто из его слуг готов заплатить собственной кровью во славу Кхорна Величайшего?<br /> <br /> - Я! - закричал один из космодесантников, поднимая кулаки. По залу будто прокатилась приливная волна жажды крови, еретики-астартес затопали, зарычали, потащили, поволокли и почти бросили на помост добровольца, дрожащего от едва сдерживаемого адреналина. Он ухмыльнулся, широко распахнув рот и глаза, и снова поднял над головой кулаки. Толпа завыла, и жрец кивнул, звеня цепями.<br /> <br /> - Подчинись, - сказал священник, показав на оковы. Воин шагнул к цепям и начал закреплять их на своём теле. Жрец помогал ему, затягивая крепче узы на руках, ногах и шее, а также там, куда воин не мог дотянуться сам. Затем заработали поршни, дыба задрожала и начала подниматься наверх, отчего доброволец повис прямо над чашей.<br /> <br /> Жрец повернулся обратно к толпе.<br /> <br /> - Кровь для Кровавого Бога!<br /> <br /> И опьянённая гневом паства ликующе заревела ему в ответ.<br /> <br /> “Вызнай всё, что можешь” - вот что приказал Зореану Шкуродёр. Во время первого кровавого ритуала его едва не убили фанатики, но с тех пор он приложил все усилия, чтобы развеять их подозрения. Теперь облачённые в алое воины почти не обращали внимания на заместителя владыки Клинков, так они привыкли его видеть. Они пускали его даже на обряды, и Зореан не осмелился бы выбросить такой шанс на ветер.<br /> <br /> Поэтому как и все он не сводил глаз с добровольца, пусть и глядел холодно и отстранённо, а не со снедающей жаждой и предвкушением, как остальные. Жрец сделает на теле тысячу порезов и наполнит чашу кровью. Если космодесантник доживёт до конца церемонии, то будет вознаграждён местом в рядах избранных. Если же нет, то станет добровольной жертвой во славу их покровителя. Ну, пока что Зореан видел двух жертв.<br /> <br /> Но он узнает всё. Он найдёт способ вернуть Злодейским Клинкам их законное место. О, он знал, как сильно снедает его изнутри ''эта'' жажда. Он найдёт путь, чего бы это не стоило. Он позволил себе представить вновь возвышающуюся группировку. Позволил себе представить этот желанный, манящий итог.<br /> <br /> И улыбнулся своим мыслям, когда жрец сделал первый надрез.<br /> <br /> <br /> А в ангаре, ставшем временной базой последних Клинков, царили благословенная прохлада и сумрак. Когда они туда прибыли, то увидели груды иссохших трупов, позабытых жертв какого-то побоища, и в соответствии с традициями повесили на переборках. Они до сих пор смотрели на входящих опустевшими сморщившимися глазницами. По обе стороны от дверей тускло мерцали огоньки, еле освещая пустые контейнеры и заброшенные мастерские, ставшие оружейными легионеров. Большинство проводило время в тишине, чиня снаряжение или сражаясь с воображаемыми врагами.<br /> <br /> Анг Хелтрис точил лезвие клинка, осторожно, словно кормящая новорождённого мать. Он кивнул проходившему мимо Шкуродёру. Ки Умшар возился с инструментами. Тихий легионер всегда быстрее остальных разбирался с аптечками, которые по настоянию Далчина носил с собой каждый из когтей, а после падения банды стал естественным выбором для роли хирурга-апотекария. Далчиан был впечатлён тем как много нужных инструментов Повелитель Ночи смог выменять у хозяев корабля. Он даже носил разгрузку с пустыми амфорами для хранения прогеноидов. При виде неё Далчиан вздрогнул, вспомним сколь многое генетическое наследие было потеряно в самоубийственном штурме темплума-капиталис Узурмандии. Отвернувшись, он увидел засевшего у опор Веллета. Стрелок как обычно разбирал, чистил и собирал свой древний болтер так тщательно, как будто в этом был весь смысл его существования, не считая убийств. Из дюжины последних Клинков в ангаре не было только Зореана да Крутаана. ''Их осталась так мало. Так то мало, что это повергало в пучину уныния''. Скрипнув зубами, Далчиан направился дальше.<br /> <br /> На дальней стороне ангара около колоссальных взрывостойких дверей, по ту сторону которых таилась пустота, возвышался корабль, а в тени его суетился и копошился жрец. Даже отсюда до Шкуродёра доносился визг поршневых инструментов и треск сварочного аппарата, эхом отдававшийся от ржавых стен. Далчиан окинул взглядом ассиметричный выпуклый челнок. Когда-то он бы лишь фыркнул от мысли об использовании такого примитивного космолёта. Он был так уверен в превосходстве своего любимого “Громового ястреба”, десантно-штурмового корабля, прослужившего ему веками, безжалостного хищника с духом под стать своему жестокому хозяину.<br /> <br /> Но “Ястреб” погиб на поверхности планеты. Стал одной из слишком многих потерь во время первоначальной атаки, и по мнению Далчиана одной из худших. Если бы прибыла обещанная Фелиссиком вторая волна, Злодейски Клинки бы уцелели, быть может и штурмовой корабль остался бы цел. Но Кровавый Владыка воспользовался ими как приманкой, циничной уловкой обеспечив беспрепятственную высадку основных сил на главную крепость планеты. Фелиссик принёс банду Далчиана в жертву ради собственной выгоды, а затем уничтожил находившийся на орбите корабль Повелителей Ночи, чтобы никто из налётчиков не смог сбежать и потом потребовать от него возмещения. Похоже, что это не вызвало особого возмущения у других группировок. Космодесантники помалкивали, к каким бы выводам они не пришли, ведь все прекрасно помнили насколько их превосходят по численности воины Багровой Резни. Ходили слухи, что Урдамас Гренщ из Повелителей Мух как-то проболтался, что очень доволен унижением Злодейских Клинков.<br /> <br /> Далчиану же пришлось изображать, что он и понятия о предательстве, и поступившись гордостью обратиться за прибежищем к той же банде, что погубила его легионеров. Шкуродёр привёл своих последних Клинков на милость Фелиссика, и проклятый варпом князёк снисходительно позволил им остановиться при дворе. Далчиан знал, что Фелиссик подозревает его настоящие мотивы, как и должно было быть. Впрочем, сейчас это было неважно. Группировка продолжала существовать, пусть и похоже что часть бойцов рискнула бы всем.<br /> <br /> “Однажды мы отомстим за все обиды” - Далчиан вздохнул, успокаиваясь. Раздумья о тяготах были полезны лишь иногда, а в другое время - бессмысленно омрачали дух. - “Возможность подвернётся, надо лишь правильно расположить фигуры на доске…”<br /> <br /> После гибели “Громового ястреба” его колесницей стал толстобрюхий челнок, а его пилот - нежданным агентом.<br /> <br /> Тета-Ибриил-7-4 - техножрец среднего ранга из темплума-капитолис Узурмандии, пленник восьмого легиона, сменивший сторону в обмен на продолжение существования и охрану своих драгоценных информационных хранилищ. Далчиан полагал, что его верность окажется мимолётной, а полезность - недолговечной, однако техножрец удивительно легко вписался в небольшую группировку. Да, его мастерское управление челноком сыграло в этом важную роль, но этим прок не ограничивался.<br /> <br /> - Как проходит подготовка, жрец? - Далчиан моргнул, пусть его визор и приглушал ослепительное сияние сварки. Ибриил отключил аппарат и повернулся к господину кружащими под вместительным капюшоном линзами. “Он что сделал свою накидку больше с тех пор, как мы приняли его к себе?”<br /> <br /> - Темп работы не оптимален, однако я достигаю запланированных этапов с приемлемой регулярностью.<br /> <br /> - Медленно, но уверенно, значит.<br /> <br /> - Д-да. Медленно, но уверенно. Милорд, - Ибриил как обычно чуть не забыл добавить титул.<br /> <br /> - А как твоя… новая игрушка? - Далчиан очень внимательно следил в первые дни за тем, что говорит и что обсуждают его воины, но вскоре Ибриил уверил его, что обнаружил и отключил все вокс-перехватчики. Конечно, жрецу поверили не все Клинки, но ему не было смысла лгать. В конце концов, Багровой Резне Ибриил был нужен не больше его собратьев, так что они нашли бы повод убить его на масте. А вот VIII-й легион в нём нуждался, и потому техножрец был в безопасности… пока был полезен.<br /> <br /> - Установить инструмент было несложно. Однако только полевое испытание покажет, будет ли моих настроек распределения энергии достаточно, чтобы справиться с возросшей нагрузкой. По очевидным причинам сейчас я не могу его провести.<br /> <br /> Ибриил согласился помогать ремонтным бригадам Багровой Резни в обмен на снаряжение и припасы для Клинков, и бесцеремонно позаимствовал пару-тройку ключевых устройств во время своих вылазок. Теперь челнок никто бы не назвал творением стандартной конструкции. Например, пусть Далчиан и совершенно не представлял как техножрец это проделал, он заполучил плавильную установку, сняв её с разбившегося штурмового тарана, брошенного в трюме корабля. И как бы Шкуродёр не старался, он не мог разглядеть ни следа мощного оружия. Ибриил хорошо спрятал плоды своих трудов.<br /> <br /> - Скоро у нас будет возможность, если соблаговолят ох уж такие Великий Силы… - он уверил Ибриила.<br /> <br /> - Вы о стратегии, которую обсуждали с Крутааном? - уточнил тот. - Милорд.<br /> <br /> Далчиан поднял бровь.<br /> <br /> - Ты что же, следил за мной? - холодно спросил он.<br /> <br /> - Да, - кивнул Убриил. - В соответствии с вашим запросом собрать…<br /> <br /> - Приказом.<br /> <br /> - Хм, да, милорд, - механодендриты Ибриила нервно дёрнулись. - В соответствии с вашим ''приказом'' собирать как можно больше доступной информации я начал записывать инфожурналы из вычислительных устройств доспехов ваших воинов.<br /> <br /> - Хорошо, что ещё?<br /> <br /> - Увы, должен признать мне мало что ещё удалось, - Ибриил раздражённо пожал плечами. - Системы этого звездолёта надёжно защищены оберегами, - он помедлил. - Милорд.<br /> <br /> - А сами Забойщики?<br /> <br /> - Увы, у меня нет их ноосферного оберега-сигнума, поэтому мне не удалось установить надёжное подключение. Я много раз пытался. Милорд, - его сожаление было искренним.<br /> <br /> - Продолжай попытки, - приказал Далчиан, гоня от себя прочь уныние. - А где инфожурналы из доспехов Клинков?<br /> <br /> Ибриил извлёк из-под полы информационный кристалл, и Шкуродёр вставил его в наруч, намереваясь изучить позднее.<br /> <br /> - Я позволил себе вольность упорядочить их, - добавил жрец - На первом месте записи Крутаана и Сариуза, последнем - Зореана.<br /> <br /> - Ну что же, - пожалуй, это было разумно, признал Далчиан. - Думаю, раз ты наблюдал за разговор меня и Крутаана, то мне не надо уточнять твою следующую задачу?<br /> <br /> - Именно. Я уже выбрал из ваших трофеев необходимые единицы. Милорд, - Ибриил протянул Повелителю Ночи планшет с выделенным списком конкретных компонентов и застыл, ожидая что скажет об информации космодесантник. Одно из устройств Шкуродёр сам извлёк из громоздкого воина-техножреца во время последней охоты и знал что в запасах Клинков есть несколько других. Всего их уже было шесть. “Ну, шести хватит…”<br /> <br /> - И все они проверены и работают?<br /> <br /> - Именно так, - с гордостью в голосе доложил Ибриил. - Милорд.<br /> <br /> - Хорошо, - он отдал планшет техножрецу. - Начинай необходимые модификации.<br /> <br /> - Я в вашем распоряжении, милорд Шкуродёр, - ответил тот с удивительной искренностью. Техножрец давно доказал, что полезен, а теперь был рисковал доказать и свою преданность. Конечно, Далчиан по прежнему не спешил доверять чужакам, но… знак был многообещающим.<br /> <br /> Оставив техножреца работать, Шкуродёр направился в свою оружейную - прослушать записи разговоров. Он знал, что многие командиры бы встали на дыбы, возмущённые подразумеваемым этим явным недоверием к своим воинам, но умные не отказываются ни от одного преимущества. Считанные недели назад он и сам бы счёл заговор против себя невозможным, ведь возглавлял пятьдесят сильных, свирепых и внушающих ужас легионеров. Однако после катастрофы на Узурмандии, после бессмысленной гибели стольких своих родичей-убийц и утраты “Отречения” Шкуродёр подозревал, что бунт - вопрос времени.<br /> <br /> В журнале Крутаана данных было мало, ведь бывший вожак когтя проводил бессонные часы в тренировочных клетках с берсерками-Забойщиками. Иногда он сражался в шлеме, что позволило Далчиану посмотреть и видеозаписи боёв. Неистовство Крутаана поражало воображение и было под стать Багровой Резне, однако его главным оружием было коварство. Иногда бившийся молниевыми когтями легионер притворялся, что замахнулся слишком сильно, заманивая врага к себе, или бросал кинжал через всю клетку, чтобы рассечь провода и погрузить помещение во мрак, где он бился лучше всех. Но он никогда не использовал один и тот же трюк дважды. Далчиан невольно улыбнулся, наблюдая за боями через линзы шлема, но затем вздрогнул от мысли, как от удара током.<br /> <br /> “А справился бы с ним я?”<br /> <br /> К собственной тревоге он понял, что не знает наверняка. Шкуродёр пролистал бои, пока не наткнулся на аудиозапись.<br /> <br /> - ''Вижу, простые удовольствия тебе по душе'', - он тут же узнал хриплый голос Сариуза. Были слышны и другие звуки, стук и глухие удары снимаемых частей доспехов. Жужжание сервитора.<br /> <br /> - ''Да, но уже приедаются'', - а это говорил Крутаан. - ''Если Шкуродёр вскоре не сделает свой ход, его придётся заменить''.<br /> <br /> - ''И говорить о таком вслух!'' - насмешливо прошипел Олокро. - ''Так переходи к делу, раз уже всё решил''.<br /> <br /> - ''Так чего ты ждёшь?'' - спросил Сариуз.<br /> <br /> - ''А ты?''<br /> <br /> - ''Я не уверен, что именно лучше послужит моим собственным целям'', - с досадой ответил Сариуз.<br /> <br /> - ''А я делаю одолжение нашему захворавшему владыке'', - ответил Крутаан. - ''Быть может, у него всё ещё есть план. Мы же знаем, каков он.''<br /> - ''Как благородно'', - фыркнул Олокро. - ''И сколько же шансов включает это одолжение?''<br /> <br /> - ''Тихо'', - прошипел Сариуз. Опустилась тишина, нарушаемая приближающимися шагами.<br /> <br /> - ''И о чём вы сговорились сегодня?'' - прогремел голос Дагардиса.<br /> <br /> Далчиан слушал и просматривал записи несколько часов. Похоже, что в самом скверном настроении пребывали Крутаан, Саируз и Олокро, а Жикарга пусть и был готов их слушать, но не спешил соглашаться, когда разговор обострялся. Далчиан усмехнулся, услышав аудиозапись разговора между Ангом Хелтрисом и Дагардисом, чей журнал только начал изучать. Усмехнулся, не желая признавать какое облегчение почувствовал.<br /> <br /> - ''О, я бы посмотрел что станет с одним из этих стервятников, если они бросят вызов Шкуродёру'', - фыркнул Дагардис.<br /> - ''Крутаан - славный убийца'', - заметил Анг Хелтрис.<br /> <br /> - ''О, спору нет. Но он не Шкуродёр. А вот на их бой я бы посмотрел''.<br /> <br /> - ''Как и я'', - с заметным весельем ответил Хелтрис. - ''Как и я.''<br /> <br /> Далчиан просмотрел примерно половину записей Веллета, когда пришёл вызов.<br /> <br /> <br /> На мостике царила суматоха. Офицеры передавали один приказ за другим кораблям собранного с банды по фрегату флота, вживлённые в свои посты сервиторы непрестанно бормотали передаваемую авгурами и наблюдателями информацию, когитаторы щёлкали, свистели и мерцали. Бледные и оборванные матросы прилежно старались держаться подальше от командиров Багровой Резни, что спешили собраться перед троном своего владыки. Перед помостом выкатили барочные купола-проекторы, над которыми разгорались гололитические силуэты вожаков других банд. Вызвали всех.<br /> <br /> Далчиан знал, что смысла проталкиваться вперёд нет. Вместо этого он облокотился на балюстраду над авгурными ямами, где суетились смертные. Большинство из них уже усвоило жестокие уроки жизни и знало, что смотреть вверх не стоит. Но одна из офицеров помоложе, судя по относительно здоровому виду недавно попавшая на службу, рискнула. Её загорелая кожа тут же посерела, и помощница старшего артиллериста отвела взгляд обратно на свой пульт, дрожа. Её ужас согрел душу Далчиана, на миг даже позабывшего о том, в какую он угодил переделку. Вид съёжившегося от одного его взгляда разумного существа напомнил Шкуродёру, каково быть истинным сыном Ночного Охотника.<br /> <br /> “Боги, как мне этого не хватало”.<br /> <br /> Конечно, он наслаждался и вызовом, внушая ужас в холодные металлические сердца жрецов Узурмандии, но мгновенно нахлынувший на офицера страх напомнил ему о вкусе человеческих тревог, так любимом его легионом. О, это было доброе знамение.<br /> <br /> А пока оставалось лишь ждать, пока Фелиссик закончит растекаться словами перед своими командирами, отдавая приказы и напоминая о клятвах. Далчиан вспоминал, какие ему дал обещания Кровавый Владыка в обмен на службу Клинков. Пустые и лживые. В его душе вновь разгорался давно тлевший костёр горькой злобы. Но как бы ему не хотелось не слушать речей ублюдка, Шкуродёр заставлял себя обращать внимание на важные детали. В систему недавно перешёл враждебный флот. Флотилия имперского возмездия. Тут собравшиеся командиры презрительно рассмеялись. Да что имперцы вообще знают о мести? <br /> <br /> Пока Фелиссик передавал информационными пакетами инструкции по расположению кораблей, Далчиан что-то заметил. В авгурной яме прямо под ним серокожий сервитор наблюдал через окулюс дальнего действия за построением имперского флота. И пусть на таком расстоянии невозможно было точно определить конкретные модели кораблей и уровень угрозы, Шкуродёр узнал штурмовое построение - простое, но эффективное. Пока он отстранённо наблюдал, он увидел как из строя вышел один корабль и с ошеломительной скоростью скрылся под плоскостью эклиптики. Сервитор продолжил отслеживать движение флота, лишь отметив исчезновение судна.<br /> <br /> Далчиан прищурился. Одинокий, никем не сопровождаемый корабль посреди удерживаемой врагом звёздной системы? На такой риск редко шли даже корабли легионов. И как же он быстр! В глубине души Далчиан чувствовал, что увидел что-то очень важное, и размышлял об этом, впрочем стараясь ничем не выдать другим свой интерес.<br /> <br /> Похоже, что Кровавый Владыка закончил, ведь гололиты погасли, а его собравшиеся вассалы и чемпионы оскалили зубы, предвкушающе рыча. Далчиан заметил на пороге часть своих Клинков, в том числе Крутаана. Воины ожидали бесславных приказов, что наверняка уже придумал им Фелиссик. Далчиан изучил пришедший пакет данных, а затем резко обернулся к трону и увидел, что лицо ублюдка рассекла чернозубая улыбка. Он снова пробежался взглядом по приказам о дислокации, желая удостовериться, что ничего не перепутал.<br /> <br /> - Абордажная операция вместе с твоими избранными ветеранами, - заговорил он, выдав своё удивление.<br /> <br /> - О да, Шкуродёр, - лучезарно ухмыльнулся Фелиссик. - Я прислушался к твоим мольбам о славе, ведь лишь действительно неучтивый сюзерен не внял бы столь пылким прошениям.<br /> <br /> Дачиан кивнул, осторожно показывая благодарность, но не сводя с соперника взгляда скрытых визором глаз. ''И?''<br /> <br /> - Да и твой достойный чемпион, - Фелиссик махнул когтистой перчаткой, подзывая Крутаана. - Проявил скрытый талант к переговорам, убедив меня отправить твоих бойцов в бой, с одним очень вежливым условием.<br /> <br /> - Каким же?<br /> <br /> - Всего лишь тем, что твои бойцы рассредоточатся по моим отделениям и штурмовым кораблям.<br /> <br /> Далчиан покосился на Крутаана, потом снова на Фелиссика и медленно, осторожно сжал крылья шлема, а затем потянул вверх. Он не говорил ни слова, выразив своё отвращение осанкой и пылающем во взгляде пеклом. Но Фелиссик всё так же снисходительно улыбался. Крутаан шагнул вперёд.<br /> <br /> - Владыка Шкуродёр, - заговорил вожак когтя. - Эта стратегия позволит нам больший охват, даст каждому из нас лучшие возможности…<br /> <br /> - Помолчи, - Далчиан не сводил взгляда с Кровавого Владыки. - Скажи мне, Фелиссик, разве тебе мало того, что мы уже пережили по твоей воле? Разве мы уже не достаточно настрадались, раз теперь ты решил раздробить уцелевших?<br /> <br /> - Я лишь предлагаю тебе столь желанную тебе славу, Шкуродёр. И я редко поддаюсь на столь… сентиментальные прошения своих вассалов.<br /> <br /> “Вассалов!” - внутренне Далчиан уже кипел от ненависти, бурлящей от такого чванства всё сильнее. - “Да забери его варп!”<br /> <br /> - Через девяносто минут враг войдёт в зону поражения, ваше величество, - обратился к Кровавому Владыке сидевший внизу на посту офицер.<br /> <br /> - Замечательно. Будет ещё больше добычи, - Фелиссик откинулся на троне, сосредоточившись на окулюсе и будущей битве. - Шкуродёр, можешь идти вместе с моими штурмовиками в бой или забиться в свою нору. Мне всё равно.<br /> <br /> Далчиан вышел с мостика, не глядя на Крутаана, и оставил бывшего вожака наедине с Кровавым Владыкой, зачарованно наблюдавшим за готовящимся к бою флотом.<br /> <br /> <br /> Далчиан настоял на том, чтобы бойцы разошлись в самый последний момент. Двенадцать Повелителей Ночи вместе вошли на посадочную палубу. На доспехах каждого были закреплены шипы, на нагрудниках - натянутые патронаши, на поясах - клинки наготове. Как и везде на корабле Багровой Резни, на посадочной палубе было до абсурда ярко, так, что от освещения бледнели все цвета, кроме самых насыщенных. Клинкам VIII легиона пришлось затемнить линзы так сильно, что они стали почти непрозрачными.<br /> <br /> Воины Багровой Резни же полнились противоречий. Одни отделения стояли как наизготовку как на параде, ожидая приказа под крыльями штурмовых катеров. Другие закованные в багровый керамит громилы шумели и дрались друг с другом как звери у платформ, над которыми раскачивались готовящиеся к запуску “Клешни ужаса”. Столь же разнились между собой и их чемпионы. Одни, увешанные цепями и крючьями, украсившие шлемы рогами, похоже едва могли сдерживать даже свою злобу, что уж говорить о воинах. Другие однако были простыми болтеролюбами, больше похожими на бездушных имперских космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, когда-то весь их орден бездумно служил сгнившему трону Терры, напомнил себе Далчиан. Сам же он родился в беспросветном мире-улье, в государстве-вассале истинных сил. Его воспитал легион. Поэтому он считал себя не замаранным прежней… неуместной верностью.<br /> <br /> “Но вот разделением моих Когтей…”<br /> <br /> - Помните о нашей цели.<br /> <br /> - Для таких уловок лучше подошли бы змеи из Альфа-Легиона, - ответил по закрытому вокс-каналу Дагардис. Его кулаки компульсивно сжимались и разжимались на рукояти массивного силового топора.<br /> <br /> - Обман - разумный выбор стратегии, - возразил Зореан. - Особенно когда на кону само наше существование.<br /> <br /> Далчиан благодарно кивнул.<br /> <br /> - Найдите цели, - приказал он. - Даруйте врагам смерть. Наши клинки ещё жаждут.<br /> <br /> - Наши клинки ещё жаждут, - повторили Повелители Ночи. Но не все.<br /> <br /> <br /> Далчиана и Анга Хелтриса прикрепили к видавшему лучшие годы штурмовому тарану вместе с Дурвейстом, чемпионом арены, и его отрядом избранных ветеранов Багровой Резни. По шкале от бездушных автоматонов до зверей большинство из них находилось на её дальнем конце. Один из них, которого товарищи звали Разкашем, буквально семени на четырёх конечностях. Те, кто ещё мог снять шлемы, проводили заострёнными кончиками латниц по лицам, согласно ритуалу отмечая свою плоть кровоточащими отметинами медвежьих когтей. Сквозь решётку череполикого шлема Хелтриса призрачным ветром выскользнуло шипение. Его перчатки скользили по ножнам закреплённых на груди кинжалов. Далчиан предвкушал зрелище засохшей крови, которой Анг неизбежно будет покрыт с ног до головы. Конечно же, Повелитель Ночи не был рубящим направо и налево мясником вроде Дагардиса, но прекрасно знал какие артерии поцеловать остриями ножей, чтобы самым ловким образом обескровить добычу. Он превратил убийство в истинное искусство.<br /> <br /> ''“Мой кинжальщик - такой же жестокий зверь, как и вы, громилы, но в десять раз хитрее”.''<br /> <br /> Теперь, когда штурмовые аппараты были заправлены доверху, а сервиторы тащили шланги прочь, здесь царило предвкушение и напряжение. Далчиан приблизил информационный поток, который Кровавый Владыка - вне всяких сомнений неохотно - приказал направить и в системы его доспехов. В конце концов, Шкуродёр был опытным полевым командиром. Пустотный ауспик передавал зернистую и неточную информацию о двух приближающихся друг к другу эскадрах. От действующих пустотных щитов сигнал ещё сильнее размывался помехами, но был достаточно чётким, чтобы удовлетворить желание Повелителя Ночи оценить обстановку, что обычно изнутри корабля во время пустотного боя было очень сложно сделать.<br /> <br /> Корабли коалиции рассредоточились, приняв довольно банальное построение, обращённое орудийными батареями и излучателями к врагу. Далчиан нахмурился, видя что это - полная противоположность привычной стратегии Багровой Резни. А затем он заметил, что строй был чуть смещён в сторону врага, а не выгнут внутрь. Он улыбнулся. Построение имперского флота выдавало желание сблизиться с врагом, и, направляя на них ряды орудий, Фелиссик искушал командующего имперских подхалимов также рассредоточиться и направить на них орудия прежде, чем эскадра войдёт на абордажную дистанцию. И если это произойдёт, предположил Далчиан, то флот еретиков-астартес вопьётся между рёбер имперского зверя, разбив их строй. План, стоит признать, был дерзким.<br /> <br /> Однако имперский флот продолжал идти плотным клином и пересёк отметку в тридцать тысяч километров. Руна “Потока ненависти” вспыхнула, и Далчиан ощутил отдающуюся в сапогах жуткую дрожь. Ударный крейсер открыл огонь из носовой бомбардировочной пушки. На таком расстоянии ошеломляюще быстрые снаряды достигнут строя врага лишь спустя несколько долгих минут и едва ли попаду в цель. Однако жест был важен сам по себе.<br /> <br /> Битва началась.<br /> <br /> Настоящий ход подобных сражений редко соответствовал ожиданиям тех, кто никогда не ступал на борт звездолёта. Далчиан же знал по вековому опыту всевозможных убийств, что пустотная битва подобна лавине, перед которой всё тянется мучительно медленно. Об будущем обвале свидетельствует лишь тихий стон или быть может падающие камешки. Пока же он коротал время, наблюдая за перехваченными данными. Невольно восхищённый стратегией Фелиссика Повелитель Ночи задумался о собственной. О, в общем и целом он никак не мог назвать себя праведником. Конечно, дары Великих Сил можно было использовать, если воин был достаточно силён духом и опытен, но учения легиона предупреждали, что на такие капризные сущности нельзя рассчитывать и полагаться. И всё же он тихо прошептал молитву. О, им понадобится вся возможная помощь.<br /> <br /> Эскадры шли на сближение и их сигналы всё чётке отражались в сенсориумах врагов, отдававших последние приказы на смену позиций. Поступающая на шлем Далчиана прерывающаяся передача ауспика не отражала таких деталей, но он ногами чувствовал как раскачивается палуба корабля. На отметке в пятнадцать тысяч километров “Поток” выпустил очередной залп. Мысли Далчиана же скользнули обратно к призрачному кораблю, отделившемуся ранее от имперского флота. Если это и был некий корабль-убийца, способный уничтожить целый флот, ну, уже ничего не поделаешь. Но инстинкты уверяли его, что это нечто другое. Корабль напоминал ему не кинжал в ночи, а вылитый в колодец яд. Он выбросил это из головы. И без того дел хватало.<br /> <br /> По посадочной палубе прогремел трубный рёв, и все как один еретики-астартес сбросили путы покоя, словно чудовища, всплывающие из прежде спокойных вод. Начали прогреваться двигатели штурмовых аппаратов. Бронированные сапоги загрохотали по рампам и посадочным опорам. Некогда бывшие людьми великаны заревели от жажды крови.<br /> <br /> Далчиан, Друвейст и другие бойцы заняли обе стрелы штурмового тарана. За ними с тяжёлым лязгом опустились бронированные двери. Внутренние захваты защёлкнулись на их поножах и наплечниках, закрепляя воинов на месте. Звероподобный Избранный взвыл, когда они вцепились в его горбатое тело, но сжал зубы, сдерживая боль. Отсек затопило кроваво-красное сияние ламп, в свете которых полуночно-синие доспехи Повелителей Ночи казались совершенно чёрными. Из-под ног засочился пар, на покрывшихся патиной переборках выступила влага. Перехваченный Далчианом поток данных стал совершенно нечитаемым, поэтому он выключил канал.<br /> <br /> ''Снова ослепли…''<br /> <br /> В удушливой тесноте ждущего запуска штурмового тарана Далчиану казалось, что стены смыкаются вокруг. Он смотрел, как впереди в инерционных креплениях разминает шею Анг Хелтрис. То, что рядом один из самых лучших воинов, должно было бы успокоить, но лишь сильнее напоминало, что других рядом нет. Это, а также то насколько невероятным будет предстоящий гамбит.<br /> <br /> ''“Возможно, мы все сегодня погибнем?”''<br /> <br /> Даже сквозь плотную броню тарана можно было заметить изменения обстановки - приглушённый вой сирен, предупреждающих о манёврах, резкие рывки, когда ударный крейсер наклонялся и вращался вдоль своей оси, ещё два выстрела умолкнувшей бомбардировочной пушки. Далчиан предположил, что они подошли слишком близко. А затем таран содрогнулся. Должно быть открыли огонь основные орудийные батареи.<br /> <br /> Он снова попытался подключиться к информационному потоку, но едва видел руны сквозь пелену помех и мало что мог разобрать. Погибли два корабля, но он даже не мог определить чьи именно.<br /> <br /> ''“Боги, ну и бардак!”''<br /> <br /> Похоже, план Кровавого Владыки отчасти сработал, его эскадра перестроилась в последний момент, судя по принимаемому построению клина и теперь шла наперерез имперцам. Но те двигались как и прежде, не рассредотачиваясь для проведения бортовых залпов. Если враги и меняли строй, Далчиан этого не видел. Обе эскадры сходились в перестрелке на ближней дистанции.<br /> <br /> Чего и хотели командующие обоих флотов.<br /> <br /> Не было ни сигнала тревоги, ни отчёта. Штурмовой таран просто ускорился, словно вылетающая из ствола пуля, и своем понёсся по рельсовой пусковой установки. А затем вой стих, и Далчиан нутром ощутил как его тянет в обе стороны, когда таран вырвался сквозь пустотные щиты из гравитационного колодца. Что забавно, после этого показания инфопотока прояснились. Он разобрал рунный символ “Потопа”, а затем определил какой имперский корабль был целью. Фрегат неизвестной модели.<br /> <br /> Запущенный таран уклонялся и менял курс так быстро, что смертный бы ощутил спустя считанные секунды жуткую тошноту, а затем бы и потерял сознание. Далчиан спокойно дышал, чувствуя, как боевые стимуляторы распляют его метаболизм. &lt;br /&gt;<br /> <br /> =Третья глава=<br /> В пустотных абордажных сражениях всегда было нечто первобытное. В безмятежные времена Золотого Лжеца, до того, как открылась вся глубина Его лицемерия, именно ради таких битв Он создал первых космодесантников. Закалённых и отринувших хрупкость, усовершенствованных и оставивших позади ограничения, обученных и забывших мораль смертных. Жестоких инструментов завоевателя. Далчиан убивал в тысяче городов, разнящихся от золочёных придворных палат до смрадных шпилей. Он пересекал барханы пустынь и недра джунглей, захватывал рабов на аванпостах посреди океанов и свежевал пленников на вершине гор. Он сражался под небесами всех мыслимых оттенков и под светом звёзд и живых, и мёртвых.<br /> <br /> Но мало что могло сравниться с пробитием адамантинового корпуса линкора и последующим побоищем.<br /> <br /> Назначенный их целью корабль, вероятно сильно повреждённый, дрейфовал вверх, прочь из сферы боя. Таран начал подниматься, чтобы не упустить мишень. А затем внезапно корабль исчез из потока данных. И всё вокруг поглотил вихрь, всё затряслось, закружилось. Завыли сигналы тревоги, красные лампы замерцали как костры в урагане. Шея Далчиана заболела, его голову дёргало из стороны в сторону, вперёд-назад. Закреплённое на стеллажах оружие и прибитые заклёпками пластины вырвались из стен и полетели по безумным траекториям, молотя космодесантников, словно шрапнель. Один из закованных в красные доспехи избранных вылетел из противоинерционных креплений и был раздавлен в тесноте в лепёшку. Клочья его брони забили по доспехам других, оставляя вмятины и царапины, капли мерцающей крови заплясали в невесомости. <br /> <br /> А затем последовал рывок. Обломки и останки полетели вперёд и впились в носовой люк. Плащ из человеческой кожи взметнулся над Далчианом, а потом опустился вокруг, словно саван.<br /> <br /> Они остановились.<br /> <br /> Оглушённый Далчиан чувствовал тошноту. Перед глазами не сразу всё прояснилось. Наконец, освещение перестало мигать, спереди донёсся нарастающий глубокий рёв, начала резко подниматься температура. Должны быть они на чём-то закрепились, и теперь резаки прогрызали путь внутрь. Поток данных не показывал ничего.<br /> <br /> ''“Во что мы врезались?”''<br /> <br /> Другие воины приходили в себя. Анг Хелтрис окинул взглядом изувеченные до неузнаваемости останки вырванного из креплений берсерка и облегчённо хихикнул. Мрачно усмехнулся и стоявший во главе выстроившихся в колонну абордажников Дурвейст.<br /> <br /> - Готовьтесь.<br /> <br /> Рёв мельта резаков достиг апогея. Жара стала невыносимой. От выделяемого тепла тускло замерцал и поалел даже люк. Затем снаружи медленно донёсся раскат взрыва, и таран содрогнулся. Свет внутренних ламп стал изумрудным. Крепления разошлись, а затем люк распахнулся.<br /> <br /> Они не скользили по палубе лишь потому, что их сапоги были к ней примагничены, ведь таран стоял почти вертикально. Шлак и капли расплавленной обшивки падали вниз, прямо на головы артиллеристов, а вслед за ними летели клочья погибшего Забойщика, исходящие паром и шипящие на раскалённом металле. Стоявший в самом конце тарана Далчиан мало что мог разобрать сквозь гвалт и за плечами Забойщиков, но предположил что корчащиеся почти в десяти метрах внизу матросы вопили, пока их плоть слезала с костей.<br /> <br /> Но их никто не слышал. Тянущаяся на сотни метров в обе стороны орудийная палуба утопала в грохоте. Автоподъемники сбрасывали снаряды размером с боевые танки, а группы матросов, насчитывающие десятки человек, на цепях тащили их к зияющим казенные частям орудий. Капли и воды, и топлива смешивались в туман, оседавший на грязную униформу и на колёса лафетов. С тянущихся от края до края палубы подмостков надзиратели выкрикивали приказы. Выли поршни и ревели генераторы.<br /> <br /> В ужасе наблюдавший за гибелью своей орудийной команды под градом жидкого металла младший офицер смотрел на пробоину, застыв от ужаса будто истукан. Дурвейст всадил болт прямо в его открытый рот, и голова смертного разлетелась в клочья.<br /> <br /> - За мной, - просто приказал чемпион. - На платформу.<br /> <br /> Благодаря мощным магнитам в подошвах они пошли прямо под ребристыми сводами отсека. Не было причин медлить, пусть их бы и не сразу заметили из-за оглушительного грохота амбразур. Наконец, космодесантники спрыгнули прямо на платформу, раздавив двух надзирателей и сервитора.<br /> <br /> - Во всём флоте есть только один корабль с такой большой орудийной палубой…<br /> <br /> - “Божественная апробация&lt;ref&gt;Апробация: в римско-католическом каноническом праве — акт, который предоставляется епископу для подтверждения его фактического церковного служения; официальное одобрение, утверждение чего-либо после испытания, проверки; предварительное одобрение составленного документа до введения его в действие;&lt;/ref&gt;”, - ответил чемпиону по воксу Далчиан. - “Оберон”. Их флагман.<br /> <br /> - Точно.<br /> <br /> Навстречу им по платформе уже бежали матросы с дубинками наперевес, но они замерли, едва разглядев своих врагов. На исходящих потом лицах отразились ужас и сомнения. Дурвейст повернулся к ним и обнажил завывший цепной меч. Кто-то побежал, другие - остались на месте. Багровая Резня обрушилась на них, не дожидаясь приказов, истребляя смертных цепными клинками и топорами. Вскоре на платформе никого не осталось. Должно быть, уже была поднята тревога, и анти-абордажные команды мчались в бреши по коридорам.<br /> <br /> - Идём, - проворчал Дурвейст.<br /> <br /> - На мостик? - предложил Далчиан. Шагавший к кормовому люку чемпион оглянулся через плечо.<br /> <br /> - Ты спятил? Мостик такого корабля - настоящая крепость, а нас слишком мало. Вывести системы корабля из строя будет легче.<br /> <br /> - Но ведь твой господин требует трофеев? - Далчиан вытащил цепную глефу из ножен. Космодесантники добрались до люка и разделились на пары, прикрывая друг друга, а затем прошли под аркой в главный коридор. Навстречу им уже бежали бойцы корабельной безопасности, вооружённые дробовиками и облачённые в бронированные скафандры.<br /> <br /> Под невысокими сводами прогремели первые взрывы, дробь защёлкала по доспехам космодесантников. Воины Хаоса открыли ответный огонь, сполна пользуясь в абордажном бою всеми своими преимуществами. Они ринулись на матросов, пытавшихся закрепиться в коридоре, вставая в огневую цепь, но слишком медленно и потому не способных отразить нечеловечески быстрый натиск.<br /> <br /> Далчиан оттолкнул в сторону щит смертного и выпустил разряд плазмы прямо в скрытое шлемом лицо, а затем, перешагнув через падающий труп, рубанул глефой по спине завопившего отступающего солдата, раздробив ему рёбра. Анг Хелтрис нырнул под взмахом топора и вонзил один из кинжалов прямо в кишки бойца. Тот замер, а затем медленно осел на палубу, бьясь в конвульсиях. Дурвейст взревел от ярости, рассекая врага пополам цепным мечом. Фонтан крови взвыл к потолку. Звероподобный избранный, чьё выродившееся лицо не скрывал шлем, вцепился в плечи матроса и впился в его шею зубами так глубоко, что почти оторвал голову одним рывком. Узкий коридор наполнился воплями и кровавым туманом. Последних бойцов они добивали уже ударами латных перчаток и клинками. Дурвейст веселья ради, а Далчиан же берёг патроны. И отчасти веселья ради. <br /> <br /> - Не на мостик, - взревел Дурвейст, в чём хриплом голосе уже звучало кровавое безумие. - В генераторум.<br /> <br /> Они бежали по коридорам и через сходные люки. Смертные крепостные прятались, не рискуя встать у них на пути, но они также заперли все взрывостойкие двери на каждом перекрёстке. Самые крепкие взрывал плавильными зарядами Суел’гинн из Багровой Резни, те же что поменьше поддавались упорным ударам цепного оружия.<br /> <br /> Но на всё это уходило время. Абордажная команда сполна пользовалась неточными схемами известных кораблей модели “Оберон”, а также веками опыта каждого из бойцов, но любой линкор был настоящим плывущим в пустоте огромным лабиринтом, особенно те, что за тысячелетия прошли через десятки ремонтных операций и переоснащений. Выли сирены и тревожно мерцали охряные огни ламп. В глубине души Далчиан подозревал, что имперцы расчищают им путь. И это тревожило. Где-то впереди их ждала засада.<br /> <br /> Первый погибший от огня врагов боец Багровой Резни пал во вторичном магистральном коридоре палубы сорок восемь. Трассирующая очередь снесла ему голову, но упал космодесантник лишь спустя ещё два шага. По коридору пронеслись пули, отскакивающие от переборок. Далчиан получил скользящее попадание прямо в оплечье. Удар был такой силы, что онемел весь левый бок. В дальнем конце виднелась преградившая путь через перекрёсток адамантиновая баррикада, за которой на огневой ступени засели десятки вооружённых лазерными карабинами и дробовиками бойцов. А за ними на приподнятой платформе - извергающая трассирующий огонь в ровном темпе автопушка. ''Чак. Чак. Чак.''<br /> <br /> Космодесантники бросились в разные стороны, ведь даже дополнительные опоры по обе стороны коридора были лучше, чем никакого укрытия. Далчиан взвёл удушающую гранату и метнул её по коридору. Едва густые клубы газа вырвались наружу, как вслед за ней побежали космодесантники. По ним всё ещё вели огонь, но прицел стрелка сбил дым. Ошеломлённые едкой вонью матросы пришли в себя лишь спустя несколько ударов сердца. Слишком поздно. Космодесантники уже перепрыгивали баррикаду. Пистолет Далчиана вновь взвыл, изрыгая раскалённую материю и оставил от одного из бойцов лишь тлеющий прах, а младшего офицера он выптрошил глефой, а затем небрежным ударом стряхнул корчащееся тело с зубьев. Дурвей сорвал ствол автопушки с креплений и ударами тяжёлого клинка разорвал стрелков в клочья. Матросы умерли в муках.<br /> <br /> Но они были лишь наживкой.<br /> <br /> И ловушка сработала.<br /> <br /> В спины космодесантников полетел шквальный огонь. Ещё один из воинов Багровой Резни погиб, когда болт-снаряды взорвались в его животе. Дурвейст, чьи руки были по локоть вымазаны в крови, завыл от бешенства. Другой масс-реактивный снаряд оторвал руку Хелтриса и разнёс на куски его кинжал. Повелитель Ночи зашипел, оборачиваясь. Далчиан оглянулся и выстрелил из плазменного пистолета, ещё не разглядев врагов до конца.<br /> <br /> Навстречу им дисциплинированными шагами шло отделение в чёрных доспехах, женственных даже на вид, и каждая из воительниц стреляла из болтеров очередями. На цепях и блестящих розариях висели свитки, реликварии и святыни. Их голоса как один изрекали молитвы, исполненные испепеляющей ненависти.<br /> <br /> <br /> Адепта Сороритас.<br /> <br /> Сёстры Битвы. Фанатички, прячущие своё безумие под пеленой праведности. Космодесантники Хаоса приготовились встретить их натиск, повернувшись самыми крепкими частями брони навстречу огню. Впивающиеся в неё боеголовки взрывались, вырывая клочья керамита. Избранные Багровой Резни открыли ответный огонь, их выстрелы были меткими. Как и огонь Сороритас.<br /> <br /> Паливший из двух болт-пистолетов космодесантник разлетелся на части, в клочья, буквально изрешечённый снарядами. Голова Сестры Битвы взорвалась, превратившись в алый туман, а её тело рухнуло под ноги другим Сороритас. Снаряд попал прямо в голень Далчиана, и его наголенники треснул, едва выдержав взрывную волну. Он выпустил ещё разряд в ответ, но древний пистолет уже выл, предупреждая об опасности перегрева.<br /> <br /> Разкаш, избранный зверь, не нёсший никакого дальнобойного оружия, бросился прямо на врагов. Он выл, мчась на четвереньках навстречу осыпающему его огню. Взрывы оставляли настоящие кратеры в доспехах, один - оторвал ему правую ступню, но он не медлил, отталкиваясь от палубы кровавой культёй. Наконец, он сорвал с пояса две осколочные гранаты и прыгнул вместе с ними, ревя от ненависти.<br /> <br /> Прогремел взрыв, пробивший в огневой цепи брешь, в которую устремился широкими шагами Дурвейст, а вслед за ними - воющие от кровавого бешенства воители Багровой Резни. А пока Сёстры Битвы были связаны боем, Далчиан высматривал путь к спасению из тупика. Замок на двери был биометрическим…<br /> <br /> - Хелтрис, - окликнул он. - Их командир.<br /> <br /> Кинжальщик понимающе кивнул. О, он был только рад позволить Багровой Резне принять на себя всю ярость Сестёр. Легионер бросился к груде тел и начал искать, пока совсем рядом взрывались случайные выпущенные в сече снаряды, взметая к потолку гейзеры застывающей крови. Наконец, он нашёл погоны, привычным ударом ножа отрубил голову офицера, а затем бросил её Далчиану. Далчиан поймал голову, сорвал веки и ткнул её глазом прямо в линзу считывателя. Дверь начала открываться.<br /> <br /> - Дурвейст! - окликнул он. Избранный чемпион с явным нежеланием отвернулся от изувеченного тела. А затем он увидел дверь и миг спустя довольно рассмеялся.<br /> <br /> - Забойщики, за мной! - он вырвал цепной меч из трупа и начал отступать. С ним осталось только два бойца. Похоже, воины Багровой Резни отказались от стратегии ради возможности пролить кровь врагов, приняв за данность то, что им уже не уйти. Впечатляющее неистовство, пусть их фатализм Далчиан и презирал.<br /> <br /> На бегу один из Избранных подхватил автопушку и, перескочив через порог, обернулся и ликующе завыл, осыпая наступающих Сороритас огнём от бедра. По палубе подскакивая покатились гильзы, и когда контейнер опустел, Далчиан прижал отрубленную голову к затвору вновь, и дверь с грохотом закрылась. Суэл’гинн прицепил к зубчатому затвору последний плавильный заряд, и взрыв оставил от машины лишь неподатливый металл. Дурвейст без лишних слов бросил Ангу Хелтрису болтер, видимо выхваченный им у одной из своих жертв. Тот благодарно кивнул, одним плавным движением убрав клинок и подхватив летящее к нему оружие.<br /> <br /> - К генераторуму? - сказал Далчиан.<br /> <br /> - Посмотрим, как далеко мы зайдём, - проворчал Дурвейст, тяжело дыша и истекая содержащим боевые стимуляторы потом. В коридоре по эту сторону дверей царила благословенная тишина, но Далчиан знал что впереди будут ещё ловушки. Повелитель Ночи раздражённо скрипнул зубами.<br /> <br /> - Дурвейст, мы обязаны попытаться захватить корабль.<br /> <br /> - Обязаны? - фыркнул тот. - Шкуродёр, мы обязаны убивать имперцев.<br /> <br /> Больше он ничего не сказал. А Далчиану нечего было возразить.<br /> <br /> ''“Это бы ответил и Крутаан”.''<br /> <br /> <br /> Чем ближе они подходили к генераторому, тем громче становились вновь доносившиеся звуки боя, эхом отдающиеся под сводами коридоров. И тем сильнее становился запах. Лестничные колодцы вели к антрессольной палубе, а та - в сам генераторум через десятиметровую арку. Путь преграждал монолитный люк, украшенный черепом-с-шестерёнкой Механикус, а на палубе кипела битва. Девять терминаторов из банды Повелителей Мух телепортировались прямо на борт корабля и пытались пробиться внутрь. Их огромные доспехи сочились мерзкой жижей. Костяные наросты раскололи их грязные некогда бородовые пластины брони, каждый их шаг отмечали потёки невыразимых жидкостей. Вокруг гигантов кишели и жужжали жирные мухи.<br /> <br /> Но при всём ужасающем состоянии их ржавого снаряжения терминаторы были смертоносными воинами. Их болтеры гремели как гром, комби-оружие извергало едкие, липкие клубы пламени. На их врагах же не было даже доспехов, отчего Далчиан сперва решил что на Повелителей Мух бросили рабов, пушечное мясо. Но на бегу вниз по лестничному колодцу он разглядел, кем на самом деле были обманчиво хрупкие бойцы: кающимися сёстрами. ''Ещё больше варпом проклятых фанатичек…''<br /> <br /> Мускулистые, жилистые и иссечённые шрамами за целую жизнь сражений воительницы несли на себе лишь лохмотья и исписанные молитвами пергаменты. Многие скрывали лицо под масками, спрятав свои лица от света Императора из стыда за те прегрешения, в которых считали себя виновными. И все как один бились абсурдно огромными и покрытыми барочной филигранью цепными мечами с лёгкостью и мастерством, которое ошеломляло.<br /> <br /> На бегу Далчиан обезглавил одну из них глефой. Другая широким взмахам меча оттолкнула цепной клинок в сторону, и Дурвейст врезался в неё, пронзив шипами наплечника в трёх разных местах. Взревевшая как карнадон Сестра ударила его воющим эвисцератором по спине, повредив энергетический ранец, зубья впились в горжет. Чемпион сорвал её с брони, сжимая кулак на шее, и они скрылись из виду в бешеной сече. Терминатор шагнул вперёд, замахиваясь изъязвленным силовым топором.<br /> <br /> Клинок эвисцератора полетел прямо в лицо Далчиана, и тот едва успел отшатнулся в сторону. Зубья вонзились в шлем бежавшего за ним Суэл’гинна, и закружились, будто вихрь, срывая плоть с костей, швыряя клочья в скрытое маской лицо сестры и Шкуродёра. Далчиан ударил её ногой в живот, ведь в такой тесноте он не мог замахнуться длинной рукоятью глефы. Смялись органы, треснули кости, и кающаяся Сестра завопила от боли, но не умерла. Она вырвала клинок наружу и снова ударила, метя в Далчиана. Тот пригнулся, уходя от клинка, и взмахом вверх разрубил её пополам. Поток алхимического пламени превратил другую в исходящий бурым дымом факел. Но Сёстры Битвы продолжали наступать.<br /> <br /> Впрочем, теперь, когда Далчиан и воины Багровой Резни прикрывали бока терминаторов, ход схватки переменился. Теперь у одного из Повелителей Мух рядом с дверью было достаточно места, чтобы замахнуться силовым кулаком. Стены зазвенели от удара. Посреди черепа-шестерни появилась трещина. Космодесантник замахнулся вновь.<br /> <br /> Далчиан сверился с хронометром. С момента запуска штурмовых аппаратов с “Потопа” прошёл почти час. Его душу терзала невозможность установить связь с другими Клинками. Конечно, замысел был достаточно прост, чтобы увенчаться успехом. Клинки разделились на шесть отрядов, и то что в вихре пустотной битвы они будут сражаться в бою за разные корабли было почти гарантировано. И после этого каждая пара бойцов должна была сражаться вместе с воинами Багровой Резни до того, как подвернётся подходящая возможность, после которой они соберутся благодаря техническим познаниям Ибриила. Далчиан понимал, что сам он её не найдёт, ведь “Божественная апробация” была слишком большим и надёжно защищённым кораблём. Оставалось только продолжать сражаться и выживать. Его Клинки не подведут. ''Не должны''.<br /> <br /> Адамантиновые зубья заскрипели, когда он сцепился клинками с кающейся Сестрой, чей рот непрерывно двигался, изрекая молитвы. Он оттолкнул эвисцератор прочь и ударил, но та успела уклониться. Ответный выпад почти прошёл сквозь защиту. Далчиан зарычал.<br /> <br /> - Просто сдохни.<br /> <br /> - Владыка Бог-Император суть сила длани моей и исток жара в моём чреве. Он сотворил меня достойной Его величия, и не отрекусь я от Его божественного веления. Не потерпи еретика… - её литания казалась бесконечной. Парировав очередной взмах эвисцератора, Далчиан бросился вперёд и ударил свободной рукой. Он почти оторвал ей челюсть, но Сороритас лишь вздрогнула. В её глазах пылал гнев, придавая сил, пусть она и истекала кровью и потом. Сороритас прыгнула на него, занося клинок для удара наискось.<br /> <br /> - Да ты спятила, - процедил Далчиан, отрубив обе руки выше локтей. Падающие руки так и не выпустили переключатель меча, и тот покатился по полу, высекая искры. Сестра рухнула на колени, бормоча, продолжая невнятно говорить молитвы даже с разбитой челюстью. Она закрыла глаза, приветствуя смерть, и обезглавивший её Далчиан скривился за смятой лицевой пластиной шлема.<br /> <br /> - Спятила.<br /> <br /> Пробивашему дверь силовым кулаком терминатору всё же пришлось вернуться в бой - на него бросилась пробившаяся через сечу кающаяся сестра, покрытая священными электротатуировками. Повелитель Мух выстрелил из комби-болтера, снаряды раздробили её ноги, и терминатор вновь начал колотить в дверь. Но кающаяся Сестра ещё не умерла. Она вонзила воющий цепной меч прямо во вспучившееся брюхо зверя, и наружу хлынула гниющая, распухшая мерзость. Сороритас налегла на полутораметровый клинок, загоняя его по рукоять. Великан забился в судорогах, из пробоины в броне продолжал литься потоп скверны. Её было столько, что это поразило даже Далчиана.<br /> <br /> А затем сквозь сечу пронеслись два потока рябящей энергии. Они впились в другого Повелителя Мух, шагавшего отомстить за муки брата. Терминатор замер. В его броне были насквозь пробиты два отверстия размером с кулак, истекающие расплавленным металлом и шипящей плотью. А затем словно подкосившееся здание он пошатнулся и рухнул на спину. По одному из лестничных колодцев спускалась фаланга Сороритас, облачённых в обычную для Сестёр Битвы броскую броню, но в их латных перчатках было тяжёлое оружие, достойное любого космодесантника. Несущая исходящую паром мультимельту Сестра оскалилась, жестоко, насмешливо, всем своим видом излучая презрение.<br /> <br /> Далчиан прыгнул, спрятавшись за одним из терминаторов, когда в зал хлынул поток пламени из двух мощных украшенных огнемётов. Летевшие следом снаряды из тяжёлого болтера высекли в пекле спиральные узоры. Сгорающие сёстры выкрикивали молитвы от отпущения грехов, не умолкая даже тогда, когда их лёгкие обращались в пепел. <br /> <br /> Окутанный пламенем с головы до пят Дурвейст ринулся на врага. Далчиан прятался за спиной шагавшего сквозь пожарище терминатора. Всё новые Сороритас вступали в бой, обстреливая космодесантников продольным огнём из болтеров. В глубине души Далчиан понимал, что сейчас умрёт. От этого бы смертный содрогнулся, но Шкуродёр лишь отстранённо учёл не способную ему ничем помочь информацию. Мало что могло отвлечь легионера от гущи битвы.<br /> <br /> Но кое-что смогло.<br /> <br /> Вспыхнувшая на визоре мерцающая руна указала, что доспехи перенаправляют энергию. Встроенный когитатор получил предписанный сигнал-импульс и автоматически среагировал.<br /> <br /> - Анг Хелтрис! - взревел от так громко, как смог, перекрикивая грохот. Кинжальщик появился из груды горящих тел, под которыми прятался от огня. Анг прыгнул, уходя от болтерных очередей, и подскочил к господину.<br /> <br /> - Пора, милорд? - небрежно спросил он.<br /> <br /> - Пора.<br /> <br /> - И слава Силам. Я уже заскучал.<br /> <br /> Сквозь грохот и рёв пламени пробился вой накапливающегося заряда. Всё ещё горящий Дурвейст отвернулся от побоища.<br /> <br /> - Клинки! - заревел чемпион. - Хватит жаться по углам! Умрём же с честью!<br /> <br /> - Соблазнительное предложение, Дурвейст, - ответил Далчиан. - Но, увы, не сегодня.<br /> <br /> Тот склонил голову на бок. Далчиан представил, как глыбоподобное лицо кривится от непонимания.<br /> <br /> - Что ты…<br /> <br /> Последовала ослепительная вспышка, воздух содрогнулся, заполняя внезапно образовавшуюся пустоту. А Повелители Ночи исчезли. <br /> <br /> =Четвёртая глава=<br /> За всю жизнь Далчиану нечасто приходилось телепортироваться. Для такого лучше подходили терминаторские доспехи, благодаря прочным системам и крепкой броне обеспечивающие более надёжную защиту от невероятно опасного процесса. Физически он чувствовал себя так, словно пролетел сквозь бурю на ракете. Даже генетически изменённые транслюди-легионеры сталкивались после телепортации с тошнотой и диссоциацией. Однако последствия не исчёрпывались обычным воздействием на органы чувств. Перемещение заняло считанные секунды, однако Далчиан чувствовал себя совершенно измотанным, словно он на протяжении долгих лет отчаянно пытался скрыться от хищника. Вырванным из панциря, истощённым, прятавшимся от пронизывающего взора чудовищного наблюдателя. Кишки и сердца словно сковал лёд. Он встряхнулся, приходя в себя, пока восстанавливались настройки авточувств.<br /> <br /> Он стоял на украшенном гравировкой телепортационном помосте вместе с Ангом Хелтрисом и шестью другими уцелевшими Клинками. Зал оказался крошечным, настолько, что потолок царапали острия шипов исходивших эфирными парами доспехов. Последние маслянистые клубы исчезли в вентиляционных решётках, а вокруг замерцали сигнальные огни.<br /> <br /> - Добро пожаловать на борт, - с улыбкой сказал Ки Умшар, стоявший на палубе прямо перед помостом. Его рогатый шлем куда-то пропал, а на лице виднелись рваные раны - следы недавнего боя. Далчиан шагнул к нему навстречу и пожал запястье хирурга-апотекария.<br /> <br /> - Ты как раз вовремя, Ки. Хотя… не думал, что телепортариум окажется настолько маленьким.<br /> <br /> - Да и сам корабль возможно самый небольшой во всём флоте жалких имперских псов, милорд.<br /> <br /> - Ну что же, возможно в этом есть и плюсы. Наш замысел удался, хвала Оку за это, - Далчиан размял шею. - Убиение ещё не заканчилось?<br /> <br /> - О да, - с уважением склонил голову Ки Умшар. - Крутаан и Багровая Резня должно быть сейчас штурмуют мостик.<br /> <br /> - Тогда наши клинки ещё жаждут, - Далчиан окинул взглядом появившихся с ним легионеров. Каждый явно прошёл через пекло. Дагардис стряхивал капли крови с топора, дыша тяжело, словно прометиевый генератор. Палец припавшего на колено Сариуза замер на спусковом крючке мельта-ружья, а когда он поднялся, связки брони заскрежетали. Кет Наа убирал болт-пистолет в кобуру. Икона на его энергетическом ранце была смята страшным ударом. Веллет сжимал в руке кинжал, а болтер забросил через плечо. Жикарга сплюнул кровь и отбросил прочь перенёсшуюся с ним на борт оторванную руку. Похоже, легче всех отделался Зореан, но и у него не осталось ни одного патрона, так что Далчиан бросил брату плазменный пистолет. Тот ловко поймал его и проверил уровень заряда и нагрева. Шкуродёр же повернулся к Ки Умшару.<br /> <br /> - Показывай куда идти, - лишь тогда Дачиан заметил двух операторов-людей, сидевших за огромным пультом управления. Похоже, что их тошнило. Первый выпучив глаза глядел на чудовищ, которых впустил на борт. Другой не отрывал взгляда от помоста и показаний пульта.<br /> <br /> <br /> Корабль назывался “Красная Галенция” и оказался одним из трёх древних эсминцев, включённых в имперский флот возмездия. Что же до других кораблей из эскадры, “Золотая Галенция” была уничтожена попаданием излучателей в начале пустотной битвы, а с борта “Чёрной Геленции” не поступали ни вокс-сообщения, ни послания астропатов. Для захвата ряда ключевых палуб скромного корабля, в том числе телепортариума, оказалось достаточно штурмового катера, доставившего восемь налётчиков из Багровой Резни, а также Крутаана и Ки Умшара. Конечно, эсминец, корабль метров трёхсот в длину с менее чем тремя тысячами человек экипажа являлся самым крошечным образцом имперского пустотного кораблестроения. Треть общего тоннажа спроектированной для точечных ударов по уязвимым точкам вражеских кораблей первого ранга “Галенции” занимали сдвоенные турели излучателей на хребте корабля, а также системы их энергообеспечения и управления. Остальное же установленное на корабле вооружение было создано для обороны и противодействия вражескому обстрелу. Признаться, Далчиана ошеломило то, что на настолько крошечном корабле вообще оказался телепортариум. Но в Галактике существовали бесчисленные виды пустотных кораблей, и конструкцию каждого из них отмечали следы трудов разных верфей, меняющихся на протяжении веков требований и капризов надзирающих за переоснащением механикусов. Пока же Далчиан решил просто радоваться везению. Отделение космодесантников Хаоса стало бы страшной угрозой для любого корабля. И теперь когда корабль штурмовало почти вдвое больше легионеров, судьба небольшого эсминца была почти что предрешена.<br /> <br /> На мостик оказался только один путь - через узкий коридор, преграждённый сошедшимися створками тяжёлой взрывостойкой двери. ''Ещё одной проклятой богами двери…'' Далчиан вздохнул. А перед ней собрался целый взвод абордажных бойцов в герметичной броне, и вдобавок хорошо вооружённый. На одном из флангов была установлена переносная сдвоенная турель, осыпавшая очередями болтерного огня нападавших. Сами же матросы были вооружены модифицированными дробовиками, и отвечали на каждую атаку хаосопоклонников раздражающе метким огнём. На палубе виднелись два изрешечённых трупа - один в коридоре и другой в дверях стратегиума, где засели остальны абордажники. Справа под низким потолком виднелся Крутаан, чьи вытянутые молниевые когти искрили, оставляя от пятен крови лишь чёрную корку. Забойщики дрожали и дёргались, желая скорее дорваться до врага. Но не могли. У них кончились гранаты, так что без огнемётного оружия они не могли добраться до смертных, чтобы разорвать их клинками и топорами.<br /> <br /> Крутаан довольно кивнул, заметив входивших на мостик Клинков. Чемпион Багровой Резни резко обернулся, инстинктивно наведя на Повелителей Ночи оружие. Он помедлил, явно размышляя над появлением целого когтя легионеров, словно возникших из разреженного воздуха. Похоже, чемпион разрывался между облегчением при виде подкрепления и тревогой, ведь оно целиком состояло из родичей-убийц.<br /> <br /> ''“Так как же он нас поприветствует?”''<br /> <br /> - Вид ваших Клинков греет душу, лорд Шкуродёр. Мы здесь в тупике, - сказал он.<br /> <br /> ''“Умный, однако”'' - усмехнулся Далчиан.<br /> <br /> - Палач Глаусий, - добавил тот, представляясь. Далчиан ничего не сказал.<br /> <br /> - Гранаты, - приказал он собиравшимся у входа в коридор Клинкам. Зореан выглянул из-за угла, проверяя реакцию врагов, и тут же отскочил назад, прочь от тяжёлых болтерных снарядов и рявкающего рыка дробовиков. Остальные Повелители Ночи собирали осколочные и удушающие гранаты.<br /> <br /> - Дагардис, у тебя лучший бросок, - подозвал секирщика Далчиан. Легионер закрепил магнитами топор на спине и взял перевязь, взводя гранаты, а затем прыгнул через дверной проём. Вслед ему нёсся настоящий град дроби, выбивая кратеры из пластальной переборки - от гололитического стола стратегиума уже ничего не осталось. Дагардис врезался в стену. Его доспехи покрывали дымящиеся вмятины, а руки были пусты.<br /> <br /> А затем по коридору пронеслась ревущая волна пламени и едкого газа. От взрыва с десяток матросов погибли на месте, а остальных осыпала раскалённая добела шрапнель. Клубы дыма содрогнулись от воплей. Перевёрнутая взрывной волной турель бессильно палила в палубу, пока не закончились снаряды в автозарядном устройстве. Обломки ещё падали, а невысокий, едва дотягивавшийся до колен бойцов автоматон-целеуловитель уже катился вперёд, всматриваясь в дымку треснувшими линзами пиктера.<br /> <br /> Навстречу ему из клубов газа вырвались четырнадцать космодесантников Хаоса, раздавив механического слугу коваными сабатонами. Бронированные гиганты заполонили коридор, заслонив свет люмополос, и палуба затряслась под их ногами.<br /> <br /> Первым дорвавшийся до бойцов корабельной безопасности Крутаан вздёрнул одного в воздух, вбив когти глубоко в кишки, а второму сорвал голову с плеч. Едва стоявший боец ещё поднимался из-за изуродованной взрывом тяжёлого болтера, когда Далчиан пронзил его насквозь выпадом цепной глефы. Глаусий, облачённый в алые доспехи палач, обрушил широкий топор прямо на горжет стрелка, пытавшегося навести на него мультилазер. Застывшими от ужаса глазами умирающий боец смотрел, как его бок отделяется от тела, словно шкурка перезревшего фрукта, а вместе с ним и рука.<br /> <br /> Теперь штурм никто бы не смог остановить. Тридцать матросов погибли за столько же секунд, и всё ещё закутанный клубящимся газом коридор наполнился кровавым паром.<br /> <br /> - Сариуз, - зарычал Далчиан, вырывая клочья из зубьев глефы. Стрелок упёр ноги в палубу, готовя оружие к выстрелу, и прицелился прямо в центр взрывостойкой двери. А затем он выстрелил. На раскалившейся пластали словно вырос плавящиейся цветок, и пронзительное шипение-вой перегретого запального газа возвестил рок смертных. Ещё один выстрел расширил пробоину. Механизмы двери сгорели, и Дагардис вместе с чемпионом Багровой Резни рывком раздвинули створки.<br /> <br /> Далчиан и Глаусий первыми ворвались внутрь. На другой стороне их уже ждали пять бойцов, целившихся из дробовиков. Палач и Шкуродёр повергли их, словно лесорубы - покорно ждавший топоров лес. Выстрелить в ответ и оказать хоть какое-то сопротивление успели только двое. Захватчики заполонили мостик. Кто-то из смертных испуганно закричал, но большинство просто стояло, застыв на месте от страха. Седеющий человек с короткой бородкой в униформе капитана-лейтенанта линейного флота Одовокана выхватил саблю и взревел.<br /> <br /> - Убирайтесь с моего корабля, неверные псы!<br /> <br /> Похвальная, пусть и тщетная непокорность. Зореан испепелил его голову разрядом плазмы почти в упор. Кто-то из офицеров схватился за пистолеты. Каждого разорвали прицельные выстрелы болтеров, а затем опустилась тяжёлая тишина.<br /> <br /> - Кто здесь командует? - рявкнул Далчиан. Его усиленный шлемом голос прогремел, словно гром, когда Шкуродёр окинул экипаж зловещим сиянием алых линз. Повелитель Ночи спустился с командного помоста на нижний уровень мостика, где, дрожа, стояли в авгурных ямах и за аналоями управления офицеры. И пусть Далчиан весил и полтонны, шагал он почти беззвучно, лишь плащ из человеческих шкур шелестел по палубе.<br /> <br /> - Кто из вас займёт место своего убитого капитана?<br /> <br /> С явной неохотой относительно молодой офицер с измученным взглядом и выбритой налысо головой посмотрел на Шкуродёра и вышел из-за пульта.<br /> <br /> - Ты?<br /> <br /> - Я… я следующий по званию, - выдавил из себя смертный.<br /> <br /> Далчиан медленно подошёл к офицеру, пока между ними не осталась лишь пара сантиметров, и навис над ним. Он смотрел свысока на плотное лицо, видя как кровавый свет его линз отражается от бледного, вспотевшего лба. Офицер дрожал, но не отводил взгляд, сосредоточившись на чём-то.<br /> <br /> - Через сколько времени мы сможем вернуться в зону поражения? - тихо спросил Далчиан. “Красная Галенция”, дрейфуя и кружа, вышла из боя в надежде сперва отразить абордаж, а затем вернуться к флоту.<br /> <br /> - Через с-семь минут, сэр, - ответил человек с измученными глазами, достойно стараясь не запинаться.<br /> <br /> - Милорд, - рыкнул Зореан, стоявший на платформе наверху вместе с остальными космодесантниками. Офицер побледнел ещё сильнее.<br /> <br /> - Простите, милорд. Через семь минут, милорд.<br /> <br /> - И сними эту мерзость, - добавил Зореан, показав на вышитую на груди аквилу. Смертный зацепился за нити тонкими ногтями, пытаясь сорвать украшение. Другие последовали его примеру.<br /> <br /> - Как тебя зовут? - вкрадчиво спросил Далчиан.<br /> <br /> - Младший лейтенант Эфраим Скаллен, милорд.<br /> <br /> - Командуй экипажем, ''капитан'' Скаллен, - Шкуродёр отвернулся от смертного и начал подниматься по лестнице к платформе, слыша позади грохочущие удары сердца. Глаусий повернулся прямо к нему, сжав оба кулака на рукояти топора, по обе стороны от него стояли остальные Забойщики.<br /> <br /> - Я благодарен за твою помощь в захвате корабля, владыка Шкуродёр, - заговорил палач тяжёлым, напряжённым голосом. - Теперь это корабль Кровавого Владыки.<br /> <br /> - Теперь это корабль Повелителей Ночи, - прохрипел Зореан.<br /> <br /> - Отступись, - ответил Далчиан.<br /> <br /> Палач выпятил подбородок, скрытый скалящейся маской шлема седьмой модели.<br /> <br /> - Увы, у меня другие приказы, владыка Шкуродёр. И у тебя здесь нет власти.<br /> <br /> - Если ты так настаиваешь, - вздохнул Далчиан, махнув рукой. Веллет быстрее мысли вскинул болтер и всадил снаряд прямо в линзу отступника. Дагардис топором отбил в сторону зазубренный меч другого, а затем разрубил Забойщика пополам. Анг Хелтрис подскочил сзади к третьему, схватил за горло и потянул на себя, вбивая кинжал в глотку снова и снова и снова. Сам же Далчиан прижал цепную глефу к шее Глаусия, наблюдая, как Зореан вырывает из рук палача топор.<br /> <br /> - Когда-то я командовал бандой из пятидесяти Повелителей Ночи, палач Глаусий, - сочащимся ядом голосом спросил Далчиан. - Не знаешь, что с ними сталось?<br /> <br /> Плечи палача опустились. Он знал, что произойдёт дальше.<br /> <br /> - Знаю.<br /> <br /> - Когда-то я командовал рейдерским кораблём модели “Обличитель”. Мой былой господин Иккром назвал его “Отречением”, вырвав из рук Несущих Слово. Не знаешь, что с ним сталось?<br /> <br /> Из решётки респиратора палача вырвался тяжкий вздох.<br /> <br /> - На месте моего господина ты бы сделал то же самое, владыка Шкуродёр.<br /> <br /> - Ошибаешься, - Далчиан позволил себе ощутить каждую каплю скорби и ярости, которые сдавливал в глубине души последние несколько недель. Позволил ненависти течь полноводной рекой, представил ухмыляющееся лицо Фелиссика. - Я бы сделал гораздо гораздо худшее.<br /> <br /> Он запустил глефу, рассекая шею, и голова палача слетела с плеч. Спустя несколько долгих мгновений тело с грохотом упало на палубу.<br /> <br /> - Ещё кто-то остался? - наконец, спустя пару ударов сердца спросил Крутаана Далчиан. Легионер поглядел на свои когти, а потом на мёртвых в багровых доспехах прежде, чем ответить.<br /> <br /> - Ещё двое, наверное они в инженариуме, милорд.<br /> <br /> - Выследите их и убейте, вы все, - Далчиан отвернулся от своих Клинков. - Зореан, остаёшься здесь со мной. Ки, займи лазарет. Ударившие без вопросов Повелители Ночи - Дагардис, Веллет, Анг Хелтрис - уже шли на охоту, быстро и целеустремлённо. Другие медлили, явно не пылая желанием сражаться против Багровой Резни. Сариуз, Кет Наа, Жикарга. Далчиан понимал, что предстоит много работы.<br /> <br /> Но теперь у него был корабль.<br /> <br /> - Так что с Олокро и Гамартом? - спросил он Зореана, встав у поперечного нефа.<br /> <br /> - Их штурмовой катер был уничтожен прикрывавшими имперский флот истребителями, - ответил Зореан. Латницы Далчиана сжали перила, сминая металл.<br /> <br /> - Значит нас осталось десять.<br /> <br /> - Да, Шкуродёр.<br /> <br /> - Ты, - Далчиан ткнул пальцем в сторону офицера, стоявшего за пультом жизнеобеспечения. - Ослабь внутреннее освещение до минимума и пониз температуру на пятнадцать градусов, - смертный бездумно кивнул, повинуясь. - Скаллен.<br /> <br /> - Да, милорд?<br /> <br /> - Отправь сообщение, - Далчиан переслал на пульт управления вокс-мастера инфопакет, содержавший частоту и слова послания. Новый капитан корабля кивнул стоявшему за пульт офицеру, и тот начал исполнять приказ, двигаясь словно сервитор с не выражающим ничего лицом.<br /> <br /> - Сообщение отправлено, милорд, - миг спустя ответил Скаллен.<br /> <br /> - Славно. Время до входа в зону поражения?<br /> <br /> - Четыре минуты, милорд.<br /> <br /> - Вызови флагман Багровой Резни “Потоп ненависти”. Передай им, что теперь кораблём командует Шкуродёр из Злодейских Клинков. А затем выстрели по их мостику из обоих турелей излучателей, максимальная мощность.<br /> <br /> - Не по… флагману флота, милорд? - спросил Скаллен, явно имея в виду главный корабль имперской эскадры. На лице его тревога боролась с ошеломлением.<br /> <br /> - Мне что, надо повторять приказы?<br /> <br /> - Н-нет, милорд! Будет сделано, милорд! - Скаллен передал указания, и его новый экипаж мостика погрузился в дарующие ложное облегчение привычные действия вместо того, чтобы гадать почему Архивраг решил сражаться сам с собой. Не осмеливаясь задавать вопросы.<br /> <br /> - Думаешь, что время пришло, Шкуродёр? - по личной вокс-чистоте прошелестел голос Зореана.<br /> <br /> - А ты можешь представить случай получше? - рыкнул в ответ Далчиан. <br /> <br /> <br /> Словно выпущенная стрела “Красная Галенция” летела наискось через строй, и на окулюсе вспыхивали всё новые отметки-руны. Вектор атаки явно был направлен на флот прислужников Хаоса, и потому имперцы не обращали внимания на эсминец. Среди пустоты мерцали одинокие огоньки - горящие корабли, разделённые тысячами километров. Грузовые транспорты разгонялись до предела, опаляя мрак пламенем двигателей, спеша к осаждённому миру-кузнице, парившему в вакууме словно зловещий, окутанный клубами загрязнённых паров шар. Доблестные освободители мчались в безмолвную атаку сквозь небытие.<br /> <br /> И на самой вершине боевой сферы парил “Потоп ненависти”. Рубцы в кроваво-красных пластинах корпуса - отметки попаданий из излучателей и ударов торпед. Кружащие вокруг штурмовые корабли становились видимыми лишь в миг своей гибели, когда их сбивали втрое превосходящие числом имперские перехватчики. “Божественная апробация” шла на сближение, два огромных корабля разделяли считанные десятки километров. Летящий на траверзе к флагману Хаоса “Оберон” осыпал соперника одним шквальным залпом за другим. “Потоп” вёл ответный огонь, пытаясь сбить пустотные щиты бортовыми залпами макропушек, чтобы ищущие слабое место излучатели могли нанести смертельный удар.<br /> <br /> “Красная Галенция” нырнула в тень громадного ударного крейсера, словном малёк, досаждающий кракену.<br /> <br /> - Входящий гололитический вызов с “Потопа”, милорд, - доложил Скаллен.<br /> <br /> Далчиан кивнул, и купол над нефом замерцал, включаясь. Из призрачного света соткался образ сидящего на троне Фелиссика.<br /> <br /> - Так что скажешь, Кровавый Владыка?<br /> <br /> - Ах, Живодёр, - сверкнул зубами тот. - Поздравляю с успехом. Я даже впечатлён тем, как ловко ты смог собрать остатки своей банды. Браво, Шкуродёр. Я в восхищении.<br /> <br /> - Ты обещал мне долю добычи в обмен на мою верность, Фелиссик. Так что я лишь награждаю твоё коварство по заслугам.<br /> <br /> - О, но ты ведь её получил, Шкуродёр! Прямо скажем, твой питомец-шестерёнка только что пробил дыру в дверях моего кормового ангара, - Кровавый Владыка смеялся, но Далчиан видел кипевшую в глубине его глаз ярость. Далчиан позволил себе улыбнуться, так жестоко, как только мог.<br /> <br /> - О, это было только начало, - Далчиан махнул рукой Скаллену, отключившему связь прежде, чем Фелиссик успел ответить. - Излучатели готовы?<br /> <br /> - Так точно, господин.<br /> <br /> Металлические утёсы громадных кораблей прошли мимо несущегося эсминца. Далчиан наблюдал, как на приближенных снимках “Божественная апробация” выпускает ещё одну беззвучную канонаду. Пустотные щиты крейсера зарябили, моргнули.<br /> <br /> - Огонь.<br /> <br /> Отдачи от залпа излучателей не было, но они поглотили такую долю энергии “Красной Галенции”, что все остальные системы засбоили на миг. И без того тусклый свет люменов омрачился, окулюс словно раскололся, часть показаний ещё двигалась, часть - застыла. А затем по экранам ауспиков вихрем пронеслись руны-отметки, пока обрабатывались сигналы, а системы восстанавливали нормальный режим работы.<br /> <br /> - Прямое попадание, - доложил стоявший за пультом старший артиллерист. - Корпус пробит, истекает атмосферой.<br /> <br /> Далчиан улыбнулся, упиваясь местью.<br /> <br /> - Милорд, - доложил Скаллен. - Грузовое судно Механикус запра…<br /> <br /> - Открой ангар для шаттла. Впусти его.<br /> <br /> - Так точно милорд.<br /> <br /> - Как только он совершит посадку, перенаправь всю энергию на двигатели и проложи курс к газовому гиганту систему, - Гуэльфос вращался ближе к звезде Узурмандии, и мощная магнитосфера могла скрыть их от любопытных авгуров.<br /> <br /> - ''Владыка Шкуродёр'', - из вокса Далчиана раздался хриплый от усталости голос Крутаана. - ''Мы убили последних воинов Багровой Резни на борту'', - он помедлил.<br /> <br /> - Но?<br /> <br /> - ''Мы пытались остановить их, господин, но они успели убить навигатора''.<br /> <br /> Далчиан втянул воздух, заставляя себя успокоиться, и закрыл глаза. ''Забери их всех варп!'' Он обернулся и зашагал к командному трону, а потом сел на крепкую пласталь.<br /> <br /> - Благодарю, Крутаан. Прикажи Клинкам разойтись.<br /> <br /> - ''Битва закончена?''<br /> <br /> - Для нас. Во всяком случае, пока что.<br /> <br /> - ''Так мы бежим'', - тон Крутаана был мрачен. Далчиан скрипнул зубами.<br /> <br /> - Да, Крутаан. Нам надо собраться с силами, - он отключил связь.<br /> <br /> “Видит Око, ему что жить надоело? Или его заразило кровавое безумие Багровых?”<br /> <br /> - Милорд, грузовой челнок сел в ангаре.<br /> <br /> Далчиан кивнул, и Скаллен разумно не стал ничего говорить. “Красная Галенция” уже набирала скорость. Из рожков-аугмиттеров донёсся вокс-вызов с другого имперского корабля.<br /> <br /> - “Красная Галенция”, - раздался глубокий голос. - Говорит адмирал Бленкен. Ваши доблестные усилия похвальны, вы нанесли врагу достойный удар. А теперь вернитесь в строй.<br /> <br /> - Выключить связь, - приказал Далчиан. По мостику разошлось явное напряжение, в каждом движении офицеров чувствовалось нежелание исполнять приказ. Они жаждали вновь служить Империуму. Далчиан подошёл к обезглавленному трупу бывшего капитана и взял саблю из бессильных рук мертвеца. В его громадной перчатке она казалось лишь игрушкой. Он спустился в неф мостика, к старшему связисту в чопорной униформе, затрясшейся от ужаса.<br /> <br /> - Выключи связь, - повторил он, слыша как начинает передаваться ещё один сигнал.<br /> <br /> - “Красная Галенция”, говорит Бленкен, как слы…<br /> <br /> Старший связист провела рукой по рычагам, выключая систему.<br /> <br /> - Так-то лучше, - сказал Далчиан и пронзил её, пришпилив к пульту связи как муху. Смертная ахнула, вцепившись в саблю в животе и трясясь от боли, а Далчиан направился обратно к платформе.<br /> <br /> - Размести Клинков по кораблю, - обратился он к Зореану. - Прикажи им проследить за верностью нашего нового экипажа любимыми средствами, которые они сочтут лучше всего подходящими.<br /> <br /> - С удовольствием, - ухмыльнулся Зореан.<br /> <br /> <br /> Битва всё так же бушевала в пустоте. “Красная Галенция” летела прочь на полной скорости, не отвечая на мерцавшие на краю вызова срочные запросы вокс-связи. Лёгкий крейсер Сынов Злобы отделился от флота Кровавого Владыки и отправился в погоню, паля из носовых излучателей по кормовым пустотным щитам. Но эсминец был быстрее, и судя по рунным символам звенья имперских истребителей осыпали крейсер огнём. Наконец, тот прекратил погоню, и один за другим сигналы о близкой угрозе начали отключаться. Сфера боя исчезала вдали. Далчиан вырвал возможность из пасти вымирания, но теперь кто бы ни победил в первом пустотном сражении, будь то имперские дворняги или коалиция Кровавого Владыки, они будут его выслеживать.<br /> <br /> И что усложняло всё ещё больше и портило упоение победой, так это тон Крутаана. Далчиан снова заскрипел зубами. Да, сделать предстояло ещё так много…<br /> <br /> Для своих личных покоев Шкуродёр выбрал кают-кампанию. Наконец, выбросив прочь последние следы того, что здесь раньше обитали офицеры флота, Далчиан снял шлем в первый раз за последние несколько дней и поставил на покрытый тёмным лаком стол. Кожа на лице ощущалась новой, свежей. Атмосфера корабля рециркулировалась так же, как и в доспехах, но всё равно воздух был относительно чистым. Далчиан заметил своё отражение на поверхности стола. Лицо было испещрено расплывающимися синяками и порезами, даже его превосходная физиология едва выдерживала напряжение нескольких последних часов. Наполовину выбритая грива волос обмякла, свисая на лицо и раскачиваясь, как саван. А затем он пригляделся к шлему и склонился над столом из красного дерева, упёршись костяшками. Потрёпанный, помятый, обгоревший, покрытый царапинами, сквозь которые виднелся голый керамит. В вентиляционном отверстии виднелся уже засыхавший клочок мяса. Далчиан вытащил его и отбросил прочь.<br /> <br /> А затем он снова ощутил извивающегося в глубине души змея. Соблазн принять вымирание банды и отдаться бездумному насилию. Не неистовству, достойному берсерка, но чему-то мёртвому, стерильному. Не многослойным достойным психопата козням, но забыть о цели. Опустошить сосуд своего бытия и позволить чему-то иному его наполнить. Он знал, откуда приходят такие искушения. Это знала каждая душа, признававшая существование Великих Сил.<br /> <br /> Он зло сплюнул нить засохшей крови. Его последние Клинки воспрянут вновь. Не будет иного пути для Далчиана Рассака Шкуродёра. ''Он'' воспрянет вновь, чего бы это ни стоило.<br /> <br /> <br /> За два последовавших часа Далчиан выжимал из своих новых подчинённых все силы. Эсминец на полной скорости шёл вглубь системы, во мрак межпланетных просторов и прочь от сферы влияния мира-кузницы. Далчиан приказал Клинкам по очереди стоять на карауле, понимая как то, что даже оставившим пределы человечности позади слугам Великих Сил нужен отдых, так и то, что если они оставят смертных без присмотра на хотя бы недолгое время, то навлекут на себя бунт и беду. И когда закончилась смена Крутаана, до кают-компании тут же донеслись отзвуки ударов тяжёлых сабатонов по палубе.<br /> <br /> Повелитель Ночи ворвался в зал и резко остановился, сверля владыку глазами.<br /> <br /> - Мы не просто сбежали из боя, но ещё и обстреляли при этом Багровую Резню.<br /> <br /> - Ну да, это и были мои приказы.<br /> <br /> - Так мы теперь стали покорными имперскими баранами? <br /> <br /> Далчиан моргнул, не веря своим ушам.<br /> <br /> - Крутаан, выбирай выражения.<br /> <br /> - Выбираю! - предводитель когтя инстинктивно шагнул вперёд. На его шее напряглись сухожилия. - Ты сам просил меня открыто критиковать. Ты дал мне слово, что мы восстановим свои силы. Я согласился участвовать в замысле, чтобы Кровавый Владыка счёл нас слабыми и разжал хватку. Веря, что ты хочешь того же, чего и я. Теперь же я гадаю, а не забыл ли ты совершенно о нашем предназначении, раз стал выполнять работу грязных имперских крыс прямо у них на виду! Нападая на своих, пока рядом столько шавок, чьи шеи только и ждут ударов клинков!<br /> <br /> - Багровая Резня нам не братья.<br /> <br /> - Но они - родня, а не проклятые ослеплённые сиянием идолов Сороритас!<br /> <br /> - Фелиссик почти погубил нас всех! Как быстро ты забыл об этом, и о том, что его подлость требовала расплааты.<br /> <br /> Крутаан сжал кулаки.<br /> <br /> - Это ты нас всех погубишь, владыка, если не найдёшь в себе сил стать достойным лидерства! - зарычал он, и в нервной системе Далчиана забурили боевые стимуляторы.<br /> <br /> - Крутаан, твои слова - мятеж.<br /> <br /> - Тогда опровергни их и казни меня!<br /> <br /> Цепная глефа Далчиана покоилась на шкафе для трофеев у стены, прямо под рукой, и теперь одним плавным движением он подхватил её и стремительно ударил, словно косой. Крутаан отскочил в сторону, на волосок разминувшись с тяжёлыми зубьями, и припав к палубе ринулся вперёд. Молниевые когти зазвенели от окутавшей их энергии. Далчиан отскочил назад, вращая глефу в руке, а затем ударил ей сверху. Крутаан покатился и ударил ногой, оттолкнув потерявшего равновесие Шкуродёра, а затем упёрся ногами в пол и прыгнул, разведя когти. Далчиан выставил глефу прямо перед собой, крепко вцепившись в древко, и Крутаан, пытавшийся вцепиться в него с обеих сторон, врезался в клинок. А затем Шкуродёр толкнул древко вверх, отбрасывая прочь бывшего вожака когтя, тщетно пытавшегося удержаться, высекая когтями клочья керамита из наплечников. Крутаан рухнул на палубу и Далчиан тут же набросился на него, уперев один сабатон в левую руку вожака, а древком прижав правую. Повелители Ночи тяжело дышали, смотря друг другу в глаза. В тишине удары ожесточённых сердец гремели как гром.<br /> <br /> - Я не оставлю Клинков без одного из лучших воинов, - наконец, сказал Далчиан. - Мы не можем позволить себе ещё большие потери, а всё что я делаю, я делаю во благо нашей роты, - Крутаан ошеломлённо глядел на него. - И мы будем убивать имперцев. Сейчас мы летим к лунным колониям Гуэльфоса, где найдём все нужные нам ресурсы. Наши клинки ещё жаждут.<br /> <br /> С этим словами он отвёл глефу и вышел, оставив вожака когтя лежать на палубе кают-кампании.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> = Пятая глава =<br /> Впереди их ждал долгий и тяжёлый путь к лунным колониям, кружившим в самом сердце системы. Впрочем, Далчиан подозревал что там их поджидает и нечто иное. Призрачный корабль, так легко выскользнувший из пустотной битвы. Одних лишь двигателей и способности скрываться от авгуров было достаточно, чтобы сделать судно заманчивым трофеем, но Шкуродёр костями чувствовал, что загадочный корабль - не просто стремительный лазутчик. И жаждал узнать больше. В корабельном журнале “Красной Галенции” было указано лишь то, что корабль участвовал в битве, однако ни в архивах когитаторов, ни в информационных катушках не удалось найти ничего другого. Далчиан даже поймал себя на том, что молится, прося о прозрении. Но ведь Силы ниспосылают блага лишь в обмен на жертвы. А он, как снисходительно напомнил себе Шкуродёр, и так уже пожертвовал слишком многим.<br /> <br /> Трупы с мостика убрали. С поверженных космодесантников Повелители Ночи содрали доспехи и взяли всё полезное снаряжение, а тела свалили в воздушном шлюзе, чтобы при следующем выходе на орбиту сбросить навстречу пылающему забвению в атмосфере. В тихий час ночного цикла Далчиан проскользнул туда и извлёк прогеноиды так скрытно, как только мог. Обычно даже он не нарушил бы настолько важное табу, но сейчас карт в рукаве осталось так мало, а потому пригодилось бы любое преимущество. Органы Шкуродёр сложил в стазисный ларец, и если поселившийся в лазарете хирург-апотекарий и подозревал, чьи они, то ничем не подавал виду. Сам же Ки взял из тёмного уголка отсечённую голову Глаусия, забрав новый шлем вместо потерянного в бою.<br /> <br /> Примерно так же Ибриил и чинил доспехи остальных Клинков, заменяя разбитые сегменты украденными красными керамитовыми пластинами. Алые острова словно вырастали среди полночного океана. На место ампутированной руки Анга Хелтриса он установил гнездо, в которое можно было вставить специально модифицированный кинжал, и похоже легионеру аугментация пришлась по душе. Восстановленная техножрецом плавильная система также сработала безупречно, обеспечив побег с корабля Фелиссика. Округлый грузовой челнок и покоящиеся внутри него драгоценные тайны Механикус теперь стоял в крошечном отсеке для шаттлов, куда едва втиснулся.<br /> <br /> - Ты закончил с ремонтом? - спросил Далчиан, шагнув в небольшую кузню-армориум эсминца. Ибриил, работавший над латной перчаткой, оглянулся. Закрывавшие пальцы пластины оказались выкрашенными в случайное сочетание сине-чёрных и красных цветов. Похоже, это была латница Сариуза.<br /> <br /> - Так точно, на данный момент времени, - Ибриил оценил итог своих трудов, отводя в сторону сварочный аппарат. - Мой господин.<br /> <br /> - Тогда ты можешь начать составлять список находящегося на борту оружия и снаряжения.<br /> <br /> - Большая часть ручного оружия на борту относится к лазерному вооружению или одной из нескольких моделей дробовиков, - ответил техножрец, не запинаясь. - Я также обнаружил несколько ящиков взрывчатки, в основном осколочных и дымовых гранат. Впрочем, в арсенале нашлось довольно большое количество боеприпасов для тяжёлого болтера, так что я взял одно из орудий турели, которую имперцы использовали для обороны мостика. При должных модификациях его можно сделать переносным, во всяком случае, подходящим для одного из ваших легионеров, - с этими словами Ибриил протянул Повелителю Ночи информационный планшет, на котором виднелись тонкие линии текста - список найденного снаряжения. Невольно впечатлённый Далчиан не стал выдавать приятного удивления.<br /> <br /> - Замечательно. Во время абордажа болтер Жикарги разнесло на части. Теперь ему точно пригодится тяжёлое оружие, - о, Далчиан мог себе представить с каким ликованием космодесантник начнёт осваивать большую огневую мощь.<br /> <br /> - Милорд Шкуродёр, - протрещал по воксу голос Ки Умшара. - Я закончил обыск лазарета.<br /> <br /> - И?<br /> <br /> - Большинство припасов для нас бесполезны, - честно ответил хирург-апотекарий. - В целом они предназначены для первой помощи смертных и других пустяков. Впрочем, там оказалось и несколько аппаратов витакопии.<br /> <br /> - Это утешает, - ответил Далчиан. Такие сложные медицинские инструменты позволяли погрузить в кому и смертных, и транслюдей, чтобы лечить действительно серьёзные раны. Ки Умшар закрыл канал связи.<br /> <br /> - “Красная” подчинилась вам, - сказал Ибриил, не скрывая почтения к огромной машине. Так теперь Клинки называли корабль. - Какова она в сравнении с вашим прошлым судном?<br /> <br /> Нутро не ждавшего такого вопроса Далчиана скрутило от прилива горя и гнева.<br /> <br /> - Даже близко не сравнится, - зарычал Шкуродёр, и втянул воздух, успокаиваясь, заметив как дёрнулись мехадендриты техножреца. - Но свой эсминец стократ лучше прозябания в трюмах Фелиссика, это я признаю.<br /> <br /> О, вновь командовать кораблём было действительно приятно. Теперь можно было наконец-то начать воскрешение Клинков.<br /> <br /> Со стороны дверей донеслись шаги, и в армориум шагнули Зореан и Сариуз. Стрелок просто прошёл мимо Шкуродёра, не сводя с него взгляда. Далчиан скрипнул зубами, не поворачиваясь к своему собрату и слыша шипение пневматических механизмов, пока Ибриил закреплял латную перчатку на месте. Рядом с ним встал державший шлем под рукой Зореан, приподняв бровь. На худощавом лице скользила неуловимая улыбка, но он молчал. Наконец, Сариуз вновь появился на глазах Дачиана, разминая пальцы восстановленного доспеха.<br /> <br /> - Где нас ждёт следующая добыча, владыка Шкуродёр? - спросил стрелок.<br /> <br /> - Мы как раз летим к охотничьим угодьям, Сариуз, - ответил ему Далчиан. - И нашему заслуженному возвышению.<br /> <br /> Стрелок кивнул, прошагал мимо и без лишних слов скрылся с глаз Далчиана.<br /> <br /> “Гора позади, но хребет впереди” - подумал Шкуродёр, чувствуя на своих плечах бремя недовольства собратьев. Им действительно не хватало чувства единства, и Далчиан надеялся что совместная охота вдали от соперничающих банд его даст.<br /> <br /> - Клинки воспрянут вновь, - попытался ободрить его Зореан, когда Повелители Ночи вышли из арсенала. По его костлявому лицу скользнула слабая улыбка.<br /> <br /> - Путь будет долог, но теперь мы его начали. У нас снова есть корабль, - протянул Далчиан, сдерживая горечь в глубинах души.<br /> <br /> - Но как насчёт экипажа? Нам следует удостовериться и в их верности.<br /> <br /> - Думаешь, смертные не знают чего им будет стоить неверность?<br /> <br /> - Думаю, они рискнут, Шкуродёр. <br /> <br /> Зореан свернул в сторону квартдека, где Клинки устроили импровизированную бойцовскую яму, а сам же Далчиан зашагал дальше к стратегиуму. Путь туда от основной магистрали “Красной” был недолгим. И Далчиан успел пройти половину, когда засада захлопнулась.<br /> <br /> <br /> По палубе, звеня, прокатилась небольшая канистра и изрыгнула в узкий коридор удушливый газ. Далчиан с привычной лёгкостью отстегнул цепную глефу и прищурился, всматриваясь в клубящийся дым. Без оставшегося в арсенале шлема ему пришлось полагаться на усовершенствованное зрение. Шкуродёр резко обернулся, услышав что-то, а затем на его спину обрушился град выстрелов. Судя по силе ударов и грохоту это могли быть лишь болтерные снаряды. Припав к полу, он повернулся на саботанах и рывком бросился навстречу нападавшим. Над головой Далчиана ещё летели снаряды, когда он разглядел сквозь густой газ пятерых смертных в герметичных скафандрах. Болтеры оказались переделанными на коленке сторожевыми орудиями со связками проводов вместо спусковых крючков. Оружием массового производства и меньшего калибра, чем вооружение Астартес, но всё равно достаточно опасным. И что ещё важнее - совершенно не попавшимся под окуляры Ибриила.<br /> <br /> “Ах вы хитрые маленькие крысы”, - подумал Далчиан, вскакивая на ноги среди едкого дыма, когда мятежники начали перезаряжать оружие. Смертные бросились в сходные трапы по сторонам коридора. Далчиан - направо, впечатав со всей своей огромной силой и весом одного в переборку, убив матроса на месте. Другого, пытавшегося спрыгнуть со скрипящих ступеней - насадил на острие глефы, а затем рванул её на себя так, что от инерции даже сорвавшийся с цепных зубьев боец взлетел в воздух и врезался в дальнюю стену, переломав все кости. Затем Шкуродёр спрыгнул, раздавив сабатонами третьего, и бросился в погоню за остальными.<br /> <br /> К несчастью для уцелевших у самых нижних ступеней они столкнулись с Зореаном. Тот заподозрил происходящее, как только услышал выстрелы, и бегом устремился в бой. Повелитель Ночи прижал обоих смертных к переборке, вдавив им болтеры в грудные клетки. Мятежники могли лишь стонать, задыхаясь. А затем из-за угла выскочил Далчиан. В узком отсеке рык его цепной глефы звучал невозможно громко.<br /> <br /> - Считай, что я внял своевременному совету, - с усмешкой сказал он заместителю. - Выпусти их.<br /> <br /> Ещё мгновение тот не ослаблял хватку. По наклону головы было видно, как сильно Зореану хотелось оборвать жалкие жизни бунтовщиков. А затем он отпустил их, выхватив оружие из летящих в палубе рук.<br /> <br /> - И что с ними делать, Шкуродёр?<br /> <br /> - Допросим их, - гнев Далчиана пылал, как костёр. - Нам нужны ответы.<br /> <br /> - С удовольствием, Шкуродёр, - от веселья в и без того хриплом голосе Зореана появились шипящие, змеиные нотки. Он отбросил модифицированные болтеры в сторону, подхватил смертных за ноги и потащил прочь. Один ещё не пришёл в себя, второй же начал вырываться и вопить. Далчиан сплюнул едкий привкус удушающего газа, а затем включил вокс-канал.<br /> <br /> - Всем Клинкам, ко мне.<br /> <br /> <br /> По лицу Скаллена Шкуродёр понял всё, что хотел. Смертный всё ещё что-то возмущённо и бессловесно кричал, когда Дагардис вытащил его из мостика. Крутаан и Анг Хелтрис согнали вместе остальной экипаж командной палубы и заковали в цепи. Повсюду на “Красной” огромные, демонические великаны собирали вместе начальников смен и младших офицеров. И Клинки не отличались обходительностью, убив на месте десятки смертных за малейшие признаки неповиновения. На всё ушло почти два часа, но, наконец, они согнали всех членов экипажа со званием выше рядового специалиста в кормовом складе боеприпасов, где после свирепой битвы почти не осталось обычно хранившихся снарядов для орудий противокосмической обороны. Почти двести согнанных в одно помещение людей истекали потом, несмотря на царивший холод.<br /> <br /> Для подчинения такой толпы требовалась просчитанная демонстрация жестокости. Далчиан, Зореан, Крутаан и Анг Хелтрис шли через толпу, рассекая грудные клетки и сдирая клочья кожи. Вопли смертных эхом отдавались от стен, они словно пытались утечь от круживших мучителей как единый организм-гештальт, как живая река, прижимаясь к переборкам, натягивая сковывающие их вместе цепи. Давка была такой, что ломались кости и люди умирали от удушья. По краям словно зловещие барочные статуи возвышались другие Клинки, точными очередями отгоняя пытавшееся сбежать человеческое стадо. По палубе лилась кровь, плещущая и липкая.<br /> <br /> И всё время ужасающего погрома гремел усиленный динамиками голос Далчиана Рассака Шкуродёра.<br /> <br /> - Кто был замешан? Кто участвовал в заговоре? Расскажи мне что ты знаешь и тебя пощадят.<br /> <br /> Скаллена же по приказу Далчиана держали на галерее для надзирателей. Худощавого человека заставляли наблюдать за избиением его товарищей. Он корчился, вопил и даже обмочился, но не мог сбежать от прижатого к шее отключёного топора Дагардиса. Так Скаллен продержался почти пять минут.<br /> <br /> - Прошу, во имя Трона, ХВАТИТ! Я расскажу вам что угодно. Всё!<br /> <br /> И он рассказал. Окружённый огромными Повелителями Ночи Скаллен выдал замысел убийства. Он вопил, выкрикивая имена сообщников, большинство которых уже умерло ужасной смертью. Когда он начал говорить, побоище и надругательства остановились. Уцелевшие офицеры, дрожа и плача, пытались держаться как можно дальше от мстительных легионеров. Лишь один встал и закричал на Скаллена, назвав его трусливым слабаком. Крутаан схватил смертного за шею и выпотрошил медленными, расчётливыми уколами молниевых когтей, таких острых, что ему даже не пришлось их включать. Вопить храбрец перестал не скоро.<br /> <br /> Скаллен взвыл от горя. Даличан потребовал рассказать всё об имперском флоте - его составе, боевых приказах, капитанах и их слабостях. И Скаллен и в самом деле начал говорить всё, похоже, больше не в силах остановить поток слов. Он ответил Далчиану на каждый заданный им вопрос об имперском флоте. А затем Повелитель Ночи спросил про призрака. Скаллен содрогнулся, и Далчиан кивнул, отдавая приказ Клинкам, вновь впившимся в смертных, сдирая плоть с костей. Опять раздались вопли. Скаллен сломался. Он рассказал Шкуродёру о корабле-призраке. Много на это времени не потребовалось, ведь Скаллен мало что знал.<br /> <br /> Это был корабль из Солнечной системы. Он не передавал никаких идентификационных кодов и мог скрываться от авгуров других имперских кораблей. Возглавлявший ударное соединение адмирал сказал остальными лишь то, что к ним присоединились посланники Адептус Астра Телепатика.<br /> <br /> Пульс Далчиана остался спокойным, но разум бурлил. Скаллеен рассказал ему, что имперский флот возмездия собирался у Сигмы Веларнум для варп-прыжка к Узурмандии, когда к ним присоединился направляющийся в ту же систему скрытый барк. Скаллен подозревал, что корабль просто ждал у точки сбора и рассчитывал совершить варп-переход вместе с имперским флотом, чтобы скрыться от сил Хаоса. Далчиан понял, что больше узнать ничего полезного не сможет. Скаллен был опустошён и сломлен. Шкуродёр махнул рукой, и Дагардис разрубил последнего из капитанов корабля. Кровь потекла сквозь решётки в багровую топь.<br /> <br /> Из почти двухсот загнанных на склад офицеров покинуло его меньше тридцати. Повелители Ночи отвели уцелевших обратно на их посты. Жалкие смертные, вымазанные в крови своих соратников, покорно шли в цепях, побелев и дрожа. Остальные члены экипажа уже были прикованы к местам службы, лишившись небольших небольших свобод после покушения на жизнь Даличана. Тела же убитых Злодейские Клинки расчленили и развесили по кораблю. Конечности, кожа, головы и кишки - всё было прибито к переборкам и над боевыми постами как смрадное напоминание о цене непокорности. Ибриилу же поручили программирование кристаллических пластин для выполнивших большую часть задач клад сервиторов, оборудованных заклёпочными пистолетами и пневматическими закручивателями. Похоже, поставленная задача совершенно не пришлась техножрецу по душе. Он её выполнял, но молча и заметно хмуро.<br /> <br /> За всем остранённо наблюдал сам Далчиан. У него давно было чувство, что увиденный на дальнем авгуре “Потопа ненависти” призрачный контакт важен. И пусть он и не смог бы назвать причины, уверился он в этом мгновенно и нерушимо. И теперь чувствовал что это было не зря, увидев проблеск истинной природы призрака.<br /> <br /> Корабль Адептус Астра Телепатика из самой Солнечной системы… Да, одно его присутствие вызывало ещё больше вопросов, и Далчиан жаждал получить ответы.<br /> <br /> На мостике почти не осталось не-лоботомированных людей. Машины щёлкали и свистели, выполняя назначенные заранее команды. Время от времени что-то невнятно бормотали сервиторы. Далчиан взял голову Скаллена и насадил на фиал &lt;nowiki&gt;&lt;ref&gt; Фил - в архитектуре готического стиля так называется гранёное шатровое навершие пирамидальной формы, венчающее башенки - пинакли. Миниатюрные фиалы, согласно принципу миниатюризации, свойственному готическому искусству, украшают средневековую резную деревянную мебель, в частности кресла церковных хоров, и металлические реликварии.&lt;/ref&gt;&lt;/nowiki&gt; посреди поперечной балюстрады, откуда её бы было видно со всех уголков мостика. Пожалуй, и его шкуру стоит добавить на свисающий с ранца гобелен трофеев. Хотя бы за такую дерзость… Позади раздались шаги, и Рассак не оборачиваясь понял, что идёт Зореан.<br /> <br /> - “Отречение” избаловало меня, Зор, - протянул Далчиан. - Тот экипаж так привык к своей судьбе, давно уверившись в господстве легионов. А эти черви всё ещё мнят себя имперскими офицерами.<br /> <br /> - Пожалуй, этого стоило ожидать, учитывая как внезапно всё для них изменилось?<br /> <br /> - Конечно стоило, - признал Далчиан, - Но с моей стороны это непростительно.<br /> <br /> Опустилась тяжёлое молчание.<br /> <br /> - Несомненно, так к их непокорству отнесутся некоторые из Клинков, - наконец, ответил Зореан. Похоже, ему совершенно не хотелось становиться голосом недовольства Повелителей Ночи. Далчиан повернулся к худощавому легионеру лицом. Их перелатанные доспехи покрывала запёкшаяся кровь, броня была ободранной, лоскутной. Они были наследниками свергнутого царя, а их подданными - отбросы да бунтовщики. Далчиан не мог сдержать прилив отчаяния, захлёстывающий его с головой. Он прищурил тёмные глаза, не видя пути вперёд сквозь всепоглощающие тени, словно все его усилия были тщетными. В самых мерзких уголках его разума будто со скрипом отворилась дверь, сквозь которую потёк луч несвета.<br /> <br /> - Так что они говорят, Зореан? Расскажи мне худшее.<br /> <br /> Тот искоса поглядел на Далчиана, явно отметив тон и подозревая что-то, и наконец заговорил.<br /> <br /> - Они видят в тебе того, кто бросил наше превосходство на произвол капризов варпа. Они видят в тебе старый клинок, затупившийся в ножнах, которых ты больше не достоин. Они… они видят в тебе того, кто готов щадить имперцев, жертвуя собратьями-легионерами.<br /> <br /> При последнем обвинении Далиан скривился.<br /> <br /> “Ну и как мне это опровергнуть?”<br /> <br /> Он почти слышал, как бы эти слова сказал Крутаан.<br /> <br /> Шкуродёр открыл глаза и взгляд его остановился на окулюсе, где до сих пор вёлся отсчёт оставшегося пути до лунных колоний. В мерцающих рунах была заключена приятная бесчувственность, в их существовании не было никаких скрытых замыслов. Это была информация и ничего более. Данные. Далчиан ощутил, как рука логики вновь опускается на штурвал его разума, а мерзкая дверь неохотно закрывается. Осталось найти информацию, которая приведёт к загадочной добыче.<br /> <br /> К кораблю из Солнечной системы.<br /> <br /> Он ознакомился с дальними авгурами, заметив скопление рун - отметок имперского флота и кораблей Кровавого Владыки. Конечно, у них была фора, но ненадолго, со временем и те, и другие будут его выслеживать. Никто из них не позволил бы ему и дальше грабить захолустья системы, оставаясь вечно таящейся в тенях угрозой. О, конечно же в некой идеализированной книге у Далчиана было бы достаточно времени, чтобы перековать свои Клинки и вернуть им былые силы, но суровая реальность была противоположностью вымысла. Он хотел завладеть кораблём-призраком. Жаждал с первобытной, первозданной алчностью захватить его и раскрыть все тайны, но сперва нужно было наточить клыки. Собрать и экипаж, и припасы.<br /> <br /> И что важнее всего, не попасться в капкан врагов.<br /> <br /> - Прими командование кораблём, Зор. Собери из уцелевших способный экипаж для мостика. Через четыре часа мы идём в новый налёт. <br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант Хаоса]]<br /> [[Категория:Повелители Ночи]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%9F%D0%BE%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%B4%D0%BD%D0%B8%D0%B9_%D0%9A%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D0%BE%D0%BA_/_The_Remnant_Blade_(%D1%80%D0%BE%D0%BC%D0%B0%D0%BD)&diff=30207 2026-04-01T09:45:31Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =5<br /> |Всего =?<br /> }}{{Книга<br /> |Обложка =81xO72pnzML._SL1500_.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Майк Винсент / Mike Vincent<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =<br /> |Сборник =<br /> |Источник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2025<br /> }}{{Цикл<br /> |Цикл =<br /> |Предыдущая =[[Злодейские Клинки / Blades of Atrocity (рассказ)|Злодейские Клинки / Blades of Atrocity]]<br /> |Следующая =<br /> }}<br /> ==Действующие лица==<br /> <br /> <br /> '''Злодейские Клинки, банда Повелителей Ночи'''<br /> <br /> ''Далчиан Рассак'' - Шкуродёр, предводитель Злодейских Клинков<br /> <br /> ''Зореан'' - заместитель<br /> <br /> ''Крутаан'' - бывший командир когтя<br /> <br /> ''Ки Умшар'' - хирург-апотекарий<br /> <br /> ''Анг Хелтрис'' - легионер<br /> <br /> ''Дагардис'' - легионер<br /> <br /> ''Сариуз'' - легионер<br /> <br /> ''Жикарга'' - легионер<br /> <br /> ''Веллет'' - легионер<br /> <br /> ''Кет Наа'' - легионер<br /> <br /> ''Гамарт'' - легионер<br /> <br /> ''Олокро'' - легионер<br /> <br /> <br /> '''Род Преисподней'''<br /> <br /> ''Лейл Яток'' - лорд-чернокнижник, отпрыск Красного Циклопа<br /> <br /> ''Гирен Нарица'' - варп-кузнец, хранитель “Иктеоса”<br /> <br /> ''Эндагур'' - возвышенный чемпион<br /> <br /> ''Наллат'' - восходящий чемпион<br /> <br /> ''Ларах'' - воин<br /> <br /> ''Вурдомал'' - магистр одержимости<br /> <br /> <br /> '''Багровая Резня'''<br /> <br /> ''Фелиссик'' - Кровавый Владыка, верховный командующий союза<br /> <br /> ''Дурвейст'' - возвышенный чемпион<br /> <br /> ''Глаусий'' - палач<br /> <br /> <br /> '''Имперский Флот'''<br /> <br /> ''Ефрахим Скаллен'' - мичман, “Красная Галенция”<br /> <br /> ''Керра Николд'' - старший лейтенант, “Горделивый”<br /> <br /> ''Ирун Сибилла'' - командующий из Гуэлфосского имперского флотского схолума<br /> <br /> ''Лом Таригнал'' - капитан служебного корабля Адепта Сороритас “Визирь Арандипа”<br /> <br /> ''Оура Ула Остол'' - навигатор “Горделивого”<br /> <br /> <br /> '''Орден Эбеновой Чаши'''<br /> <br /> ''Беатриза Достоевска'' - командующая канонисса<br /> <br /> ''Агнетта Гаулос'' - палатина<br /> <br /> <br /> '''Другие'''<br /> <br /> ''Тета-Ибриил-7-4'' - отступник-техножрец на службе Злодейских Клинков<br /> <br /> ''Эдал Барадоз'' - дежурный мичман в пустотном доке 12\Эпсилон “Приюта Лареля”<br /> <br /> ''Имал дю Голса'' - заклеймённый солдат<br /> <br /> <br /> ==Пролог==<br /> <br /> Свита инвосвятой вот уже четыре дня как шла по сине-зелёной пустыне. На сотни километров во все стороны раскинулись просторы Mere Cuprum&lt;ref&gt;Чистой меди (лат.).&lt;/ref&gt;. В лучах двух заходящих звёзд-близнецов сверкали зеленеющие холмы, а караван всё так же шёл сквозь. Пять электрожрецов, два оседлавших шагоходы драгуна и полная истребительная клада сикарийских ржаволовчих стали бы достойной защитой для святой, не замечавшей их усилий. Она парила высоко над своим сопровождением в самом сердце каравана, в оплетённой проводами выпуклой бронзовой раке в форме прямоугольника размером пять метров на три. Глубоко внутри в амнотической стазисной жидкости купались её биологические компоненты, путь к которым преграждал круглый люк, надёжно удерживаемый витиеватыми зажимами.<br /> <br /> Техножрец-манипул Рур-Арплекс 9-4 не сетовал на то, что ему выпала обязанность сопровождать святыню. Совсем напротив. Рур-Арплекс практически умолял о праве лично сопровождать инфосвятую к её благословенному алькову в относительной безопасности Скважины. Но честь стать частью свиты едва ли умаляла стыд от того, что это вообще потребовалось.<br /> <br /> На Узурмандию пришёл Архивраг. На ''его'' мир-кузницу обрушился Хаос, а с ним и его приспешники, несущие бедствия и разрушения. Рур-Арплекс содрогнулся от ненависти, а вместе с ним задрожал и приваренный к торакальным конечностям широкий топор, с пониманием сыплющий искрами. Усилием воли он заставил себя успокоиться. Многие из его ордена остались защищать храмы-кузницы, а другие возглавили кадры, чтобы нанести ответный удар и преградить путь яростному напору гнусных еретиков-астартес. Мало кто решил опуститься до операций по сопровождению, а некоторые даже угрожали ему, узнав о сделанном выборе. Они говорили, что следует оберегать инфохранилища, мемоядра и драгоценные реликвии, невосстановимые в случае повреждений, незаменимые в случае потери. И требовали, чтобы он остался их защищать. Но праведный душой Рур-Арплекс всё же вызвался лично проследить за эксгумацией и безопасной доставкой инфосвятой.<br /> <br /> Втянутые в бой силы обороны не могли предоставить ему ни один летательный аппарат, а даже если бы смогли - одинокий самолёт стал бы слишком заманчивой добычей для алучщих еретиков. Нет, инфосвятой предстоит путешествовать по земле. Не покидая сей мир. Никогда. Она была рождена на Узурмандии и согласно святому писанию являлась историатрицей планеты. Хранительницей истории, собиравшей все детали, не попадавшие в аудиторские списки и десятины святого Марса.<br /> <br /> Когда-то у Рур-Арплекса была биологическая мать, отчего его в юности дразнили выращенные искусственно адепты. Пусть о ней и не осталась памяти в катушках данных, осталась идея, а инфосвятая же некогда была матерью всего мира-кузницы. Столь почитаемой, что Марс бы этого даже не одобрил. Ступавшей вместе с Омниссией в незапамятные времена. Нет, она никогда не покинет планету.<br /> <br /> Скважина погрузилась глубоко в жидкую мантию Узурмандии, но не плавилась благодаря технологиям, о которых давно забыли даже самые августейшие владыки Адептус Механикус. В её несокрушимом хранилище и запечатают инфосвятую, скрыв в безопасности от жадных глаз. Святыню, пусть и не важную в стратегическом плане, однако всё равно бесценную. Но до Скважины осталась почти тысяча километров пути, на который даже при их быстрой скорости уйдут целые дни.<br /> <br /> На востоке вздыбился столп сине-голубой пыли, разносимой ветрами. Прежде оранжевая, но покрывшаяся в боях сажей мантия техножреца захлопала, развеваясь на ветру будто флаг. Он начал переключать наборы авгурных линз, подбирая тот, который сможет видеть сквозь опускающуюся завесу. К нему подошёл ближе драгун. На заострённых ногах скакуна уже виднелись следы коррозии от буйства стихий, складки капюшона хлестало нарастающей пылевой бурей.<br /> <br /> &lt;Лорд-манипул, возможный контакт&gt; - драгун доложил через ноосферу, зная, что голос унесли бы порывы ветра, и показал на восток рукой.<br /> <br /> &lt;Разведать&gt;<br /> <br /> Драгун поскакал во мрак, а другой всадник - на запад, чтобы прикрыть караван с той стороны. Рассредоточились подобные паукам ржаволовчие, загудели от собирающейся энергии трансзвуковые клинки. Вслед за драгунам в клубящихся облаках скрылись и разделившиеся по парам электрожрецы. Рур-Арплекс установил со всеми постоянную инфо-связь, переведя вычислительную матрицу в боевой режим, а затем почтительно поглядел на святую.<br /> <br /> “Не тревожься, о достойнейшая”, - подумал он. - “Я доставлю тебя в безопасность”.<br /> <br /> Они продолжали идти. Нити с самыми отдалившимися электрожрецами и драгунами то исчезали, то появлялись, вспыхивали алым тревожным цветом, а затем вновь становились изумрудными. Буря достигла пика, порывы ветра мчались со скоростью в сотни километров в час. Беззвучно вспыхнула нефритовая молния. А затем ноосфера взорвалась.<br /> <br /> &lt;Контакт. Тридцать шесть метров, направление ноль, пять восемь.&gt;<br /> <br /> &lt;Контакт. Тринадцать метров, направление два ноль…&gt;<br /> <br /> &lt;Контакт. Вступаю…&gt;<br /> <br /> &lt;Ккккккккррррррр…&gt;<br /> <br /> Одновременно пришла дюжина сообщений. Скрытые бурей адепты открыли огонь, и во все стороны потянулись отблески зловещих красных разрядов. Рур-Арплекс мгновенно сопоставил данные, намереваясь вычислить, откуда идёт нападение.<br /> <br /> Со всех сторон.<br /> <br /> Едва ли полезный вывод. Погибла уже половина электрожецов. Один взорвался, исчез в бурлящей актинической сфере. Рур-Арплекс пробудил суспензорную упряжь и медленно поднялся над землёй, плывя против ветра так, чтобы занять позицию примерно в пяти метрах над реликварием. Он перешёл к схеме наблюдения, разведя мехадендриты так, чтобы их простые механические глаза обеспечивали обзор на триста шестьдесят градусов. Техножрец завис в воющем вихре, словно головоногий молюск-охотник в терзаемых штормах водах, неподвижный, но готовый броситься на жертву. Истребительная клада же заняла пятигранное построение вокруг инфосвятой. Хлещущие порывы ветра содрогнулись от воя приготовленных клинков.<br /> <br /> &lt;Лорд-манипул&gt; - пришёл грубый, поспешный сигнал. Из пылевых облаков показался драгун, чей радиевый джезайл сверкал после многочисленных выстрелов. &lt;Инфосвятая в непосредственной опасности. Прошу разрешения…&gt;<br /> <br /> Внезапно драгун рухнул с перебитыми ногами. По воздуху пронёсся тихий вопль. Рур-Арплекс спикировал в клубы расходящейся по спирали пыли, держа наготове набирающее заряд магнорелейное копьё. Он приземлился как раз вовремя чтобы увидеть, как тело драгуна, выброшенного из седла, исчезает в тени инфосвятой.<br /> <br /> Ещё один вопль.<br /> <br /> Рур-Арплекс опустился на медную землю, готовясь к бою. Тело скакуна лежало там же, где и упало, и вокруг по пескам расходилась лужа крови и иных жидкостей… А всадник исчез.<br /> <br /> &lt;Требую ответа,&gt; - отправил он послание принцепсу истребительной клады. &lt;Как враг проник через кордон?&gt;<br /> <br /> &lt;Неясно, господин.&gt;<br /> <br /> &lt;Обнаружьте его&gt;<br /> <br /> Один из ржаволовчих забился в судорогах, а потом его верхняя часть тела испарилась. На землю рухнули тлеющие от жара обрубки оружейных рук.<br /> <br /> &lt;Мельта-бомбы&gt; - предупредил Рур-Арплекс. Взбешённые отсутствием визуальных данных ржаволовчие включили установленные на головах люмены, пронзая лучами свистящие клубы пыли. Авгурный модуль Рур-Арплекса засёк слабый сигнал, и он бросился к цели, проскочив прямо под ракой инфосвятой.<br /> <br /> Ничего.<br /> <br /> Он дал волю своему такому человеческому раздражению и закричал.<br /> <br /> - Ублюдок!<br /> <br /> Техножрец зло уставился в песчаную бурю. А затем по ветру и ноосферной сети пронёсся атональный глухой удар. И ещё один. Ритмичный звуковой импульс. Сигнал тревоги о нарушении целостности раки. Внутри разверзлась пустота. Рур-Арплекс обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть гибель ещё одного ржаволовчего. И разглядеть врага.<br /> <br /> Полуночно-синие силовые доспехи, покрытые шипами и зловещими крючьями. Глаза, сверкающие красным, будто недра ада. Нападавший бился с кинжалами в каждом кулаке и словно танцевал, так ловко, что это казалось невозможным для такого массивного чудовища. Каждый хлёсткий удар рассекал и пронзал органические внутренние ткани киборга-убийцы. Ржаволовчий отбивался, но его мускулы уже отказывали. Рур-Арплекс видел в ноосфере передаваемые умирающим скитарием сигналы о яде. А затем жизненные показатели замерли. Адепт обмяк, а враг - исчез. Прошло меньше мгновения.<br /> <br /> ''Бум''.<br /> <br /> Инфосвятая! Рур-Арплекс бросился к ней и с нарастающим ужасом увидел вмятины и порезы на механической коже. Запрыгнув на парящее тело, техножрец уставился на круглый люк, закрывавший путь к амниотическому сосуду. Вырванный и выброшенный прочь. А когда он подскочил к неровному отверстию, то взгляду предстала опустевшая стазисная колыбель. В бассейне плескалась кровь, содрогались перерезанные провода жизнеобеспечения. И тогда Рур-Арплекса захлестнула волна чего-то странного. Почти забытого чувства из таких далёких, таких человеческих дней юности.<br /> <br /> Паники.<br /> <br /> Он огляделся по сторонам, не в силах продолжать вычисления. От отказывающих логических устройств по ноосфере пронеслись ударные волны, когда каждый из уцелевших бойцов в одно мгновение осознал весь масштаб их неудачи. И в тот же миг нападение необъяснимым образом прекратилось. Рур-Арплекс стоял на опустевшем металлическом чреве. Осталось двое ржаволовчих, возможно один драгун. Ноосфера всё ещё содрогалась от помех и его собственного замешательства. Впереди же в буре виднелся какой-то силуэт. Техножрец чувствовал, как уцелевшие бойцы клады готовились встретить новую атаку. ''Похвально''.<br /> <br /> А затем из пелены показался дрожащий, спотыкающийся драгун. И когда он вышел из клубов разбрасываемой ветром пыли, Рур-Арплекс разглядел изломанное и изрешечённое тело всадника. Скакун же продолжал бездумно идти к ним навстречу.<br /> <br /> А затем он увидел инфосвятую. То, что от неё осталось. Тело, натянутое между циркульными конечностями, распятое и выпотрошенное, с серыми атрофировавшимися кишками, вывалившимися из ран словно путы. Оставшееся без кожи лицо распахнуло в беззвучном крике челюсти, удерживаемые клинком. Именно из-за её тела скакун так и шёл, с каждым из вечных шагов дробя и ломая её кости, и разрывая остатки растягиваемой плоти.<br /> <br /> Рур-Арплекс, не евший биологическим ртом ничего на протяжении десятилетий, содрогнулся от рвоты, и с губ его закапала чёрная жижа. Он не смог сделать и шага. Ржаволовчие бросились к инфосвятой, желая избавить её от осквернения. Невидимый поток жара разорвал одного пополам, другого обезглавила ужасающе меткая очередь из болтера.<br /> <br /> Рур-Арплекс застыл от отвращения и ужаса, полностью покорившись чувствам, от которых, как он думал, избавился давным-давно. Магнорелейное копьё закоротило из-за нарушения протоколов подачи энергии. Техножрец рухнул на аугметические колени. Части его непроизвольно начали отключаться. Из бури показались гиганты в силовых доспехах, подобные собравшимся на кровавый пир призракам. Один из них, облачённый в плащ из содранной человеческой кожи, направлял прочих взмахами длинной цепной глефы. Еретики начали разрывать тела павших воителей Механикус, выдирая из их тщательно модифицированных тел выглядевшие неповреждёнными части.<br /> <br /> Рур-Арплекс невидящими ничего глазами смотрел, как его товарищей разбирают на металлолом. Предводитель еретиков запрыгнул на парящую груду металла, прежде бывшую ракой инфосвятой. Всё так же надрывно гудевшую, призывая помощь, которая уже не придёт. Еретик-астартес подошёл к парализованному манипулу. Из-под венчающих его шлем крыльев летучей мыши зловещими провалами мерцали глаза. Он наклонился прямо к поверженному техножрецу и прошептал.<br /> <br /> - Наши клинки ещё жаждут…<br /> <br /> Сверкнула цепная глефа, и праведное служение Рура-Арплекса-9-4 подошло к концу.<br /> <br /> ==Первая глава==<br /> В любом ином месте он был бы истинным чудовищем.<br /> <br /> Века службы не были милосердными к доспехам пятой модели. Кромешно-синие доспехи замарали шрамы. Каждую пластину обрамляли лезвия и шипы, местами металл почернел от коррозии. За плечами подобно шепчущей горгулии повис гротескный энергетический ранец, несущий на себе зловещую литанию свершённых им злодеяний. Сбившийся в складки гобелен из шкур, содранных, высушенных и сотканных вместе с ужасающим мастерством. Каждая обесцвечена на свой лад, каждая - содрана с людей, и рабов, и вождей, и все они без исключения были живы, когда началось свежевание. Некоторые даже его пережили. Этот плащ был символом пороков и триумфов своего творца. В руке воин держал шлем, чьи багровые линзы потускнели. По обе стороны короны вздымались геральдические крылья, каждое - цвета алой крови из вен, и не покрытые перьями, а перепончатые, как у рукокрылых ночных охотников. Доспехи навевали на мысли об ужасах, которые он мог причинить, а лицо их обещало. Желтовая кожа жалась к острым скулам, а глаза были такими глубоко посаженными, что казались абсолютно чёрными агатовыми бусинами. Покрывавшие половину головы тёмные пряди падали на лицо, словно завеса, другая же была выбрита налысо, отчего на блеклой коже виднелись электу - знаки банд улья.<br /> <br /> Далчиан Рассак. Шкуродёр. Предводитель Злодейских Клинков, банды VIII легиона. Во всяком случае того, что от неё осталось.<br /> <br /> В любом ином месте он был бы истинным чудовищем. Но здесь? На мостике чужого корабля он был лишь ещё одним чемпионом. Ещё одним слугой Великих Сил, одним из тех кого застойный, чахоточный, изъязвлённый Империум осмелился назвать ''еретиками''. Конечно, сейчас конечно Далчиану было мало дело до Империума. Вся его желчь и гнев были обращены на куда более близкую цель, пусть он и никак не мог дать своей злобе волю.<br /> <br /> Перед ним на троне сидел Фелиссик, выслушивая доклады предводителей банды. Бронзовой огранки на доспехах великана было так много, что среди неё почти терялся красный как кровь керамит. С наплечников спадал отороченный мехом плащ цвета индиго. Трофей, взятый с тела давно мёртвого планетарного губернатора, покаранного за рецидивизм Фелиссиком в былые века, когда Багровая Резня ещё была Багровыми Саблями, прозябавшим под ярмом мёртвого властителя Терры орденом Адептус Астартес. Причём, как заметил Далчиан, плащ до сих пор был в идеальном состоянии. Безволосую голову Кровавого Владыки избороздили ритуальные шрамы, а взгляд его застыл на обращавшемся к нему космодесантнике.<br /> <br /> Закованный в раздувшуюся терминаторскую броню Урдамас Гренщ из Повелителей Мух истекал словами и слизью, но Далчиан едва мог разобрать хриплый лай. Впрочем, не сказать чтобы он слушал очень внимательно. С некоторых пор банда Далчиана стала самой небольшой в союзе Фелиссика, и потому Шкуродёру придётся отчитаться последним. Но от устроенного Фелиссиком фарса его тошнило.<br /> <br /> “Да этот кусок дерьма возомнил себя королём” - подумал он и не в первый раз, желая сплюнуть.<br /> <br /> Следующим вперёд выступил Лейл Яток, владыка-чернокнижник из Рода Преисподней, и заговорил тихим басом, почтительно склонив голову на бок. Похоже, Лейл был очень доволен положением дел, отчего решил напомнить и совету, и Фелиссику что порабощение Узурмандии было именно его предложением. <br /> <br /> “Скулящий подхалим”.<br /> <br /> Вслед за ним вышел Костезнатец Вилас, эмиссар загадочных Призраков Варпа, и что-то долго нудел. Затем собравшиеся слушали рычание хмурого Ксерклона из Сынов Злобы. Наконец, настала очередь Далчиана, и тот сделал шаг вперёд, чуть склонив шею, и заставил себя говорить спокойно.<br /> <br /> - Милорд Фелиссик. Мы осквернили идола машин, - Далчиан нажал на руну на латной перчатке, и встроенный в доспехи когитатор переслал пикты и видеозапись последнего налёта на трон Кровавого Владыки. Тот пролистал всё, оскалив в довольной, попустительской ухмылке зубы. Заточенные как иглы, чёрные слово обсидиан.<br /> <br /> - Ах, Шкуродёр, - заговорил он голосом, истекающим злорадством. - Кому как не тебе можно доверить устроить такой славный бардак. Меня восхищает твоё усердие.<br /> <br /> - Рад слышать, лорд Фелиссик, - Далчиан скрипнул зубами. - Но я хотел бы попросить вас об одном, господин… Эти налёты - приятное развлечение, но вот трофеев в них не собрать. - На мостике воцарилась тишина, нарушаемая лишь бормотанием лоботомированных сервиторов и вездесущим гулом энергетической системы ударного крейсера. - Нам бы добычу получше.<br /> <br /> Всё так же покровительственно улыбаясь, Кровавый Владыка окинул Далчиана взглядом, словно отец-психопат нашкодившего ребёнка. Далчиан не отвернулся, позволив отблеску своих настоящих чувств сверкнуть в тёмных глазах. Фелиссик лишь улыбнулся шире. Охотничьи инстинкты Далчиана обострились, потекли боевые стимуляторы. Он с трудом остался стоять на месте.<br /> <br /> - Разве предложенной мной чести недостаточно, Шкуродёр? - вздохнул Фелиссик, всем видом изображая искреннюю обиду. - Техножрецы так обожали эту груду древних гнилых костей. Ты поразил их до глубины души.<br /> <br /> Кровь Далчиана жаром обожгла его вены.<br /> <br /> - Я сражаюсь ради добычи, лорд Фелиссик. Так же как и все остальные. - он покосился на других командиров, бесстрастно наблюдавших за разговором.<br /> <br /> - Так же? - Кровавый Владыка приглушённо усмехнулся. - Но ведь от твоей банды так мало осталось… - он зло вздохнул. - Как бы мне не хотелось, чтобы было иначе, мы - совсем не ровня, Шкуродёр. У меня двести воинов, а у тебя… десять последних Клинков?<br /> <br /> “Двенадцать” - мысль пробилась сквозь пылающий вихрь гнева. Он промолчал.<br /> <br /> - Для меня сама твоя служба - бесценный дар, Шкуродёр, - сказал Фелиссик голосом, явно подразумевающим обратное. Я впустил тебя в свой дом в плату за верность. Не будешь же ты отвергать мою щедрость?<br /> <br /> Далчиан понял, что проиграл спор. Его Повелителям Ночи было и в самом деле некуда идти. Керамит сжатых в кулаки латниц заскрипел, но ему удалось сдержать дрожь. Едва.<br /> <br /> - Нет, лорд Фелиссик.<br /> <br /> - Ну конечно же не будешь, Шкуродёр. - лучезарно улыбнулся Фелиссик. - Ты ведь слишком умён.<br /> <br /> <br /> Сквозь трюмы “Потопа ненависти” тянулись километровой длины коридоры и трубопроводы, сплетающиеся вокруг узловых механизмов в запутанный лабиринт из пластали и изъеденных коррозией сетей. Спёртый воздух содрогался от гулких ударов плазменного сердца огромного корабля. Здесь среди исходящих паром ржавых пещер целые забытые городки жалких отбросов кормились объедками, брошенными их вознесёнными владыками. Здесь капризные системы огромного звездолёта работали невпопад, отчего света могло не быть целыми месяцами, а температура в лабиринтах менялась от достойного преисподней жара до холода, от которого трескалась кожа. Обитатели стальных пещер понятия не имели об остальной Галактике, не догадывались ни об Империуме, ни о снедающей Багровую Резню ненависти. Они вообще мало что знали, кроме знакомых потрескавшихся пластстальных стен. Потомки людей больше напоминали крыс, жрущих падаль, плодящихся и отстреливаемых, если их становилось слишком много. Диких и примитивных созданий.<br /> <br /> Напуганных до смерти.<br /> <br /> Далчиан смотрел на оборванцев, съёжившихся у теплообменного коллектора, прячущихся среди выпуклых труб и вглядывавшихся в темноту. Они о чём-то шептались на пиджин-готике, размахивали руками и стирали грязными кулаками слёзы. Живодёр наблюдал как под их кожей течёт по венам кровь, видел выдыхаемое ими разреженное марево. Тьма в этом отсеке была непроницаемой, но зернистый алый фильтр охотничьего зрения окрашивал каждого из смертных в яркие оттенки. Он отпустил балки над коллектором и беззвучно приземлился на наблюдательную площадку, а затем проскользнул вдоль края до уголка прямо над пристанищем смертных. Они ничего не заметили. Повелитель Ночи начал переключать фильтры, пока не увидел сквозь хрупкую плоть тени костей, а затем неспешно пригляделся, оценивая, кто подойдёт лучше. И только тогда медленно обнажил свежевальный нож и легко скрипнул им по металлу. Смертные замерли, как от удара грома, а затем бросились врассыпную. Слишком поздно. Шкуродёр уже настиг их. Он кружил и рассекал, ухмыляясь, упиваясь полными ужаса воплями.<br /> <br /> Где-то через два часа Далчиан вышел из трюмов. С цепей на поясе свисали трофеи - ещё розовеющие кости и полотна содранной кожи. Он разложил их на верстаке временной оружейной комнаты и принялся за дело, стараясь не обращать внимания на жар и едкий воздух, совсем не такой уютный как во влажный прохладных трюмах.<br /> <br /> - Расслабился? - раздался скрипучий голос.<br /> <br /> Далчиан поднял взгляд на своего заместителя - Зорреана, длиннорукого и худого словно скелет, такого вытянутого, что он даже был чуть выше самого Шкуродёра. Таким же худощавым было и его лицо с острыми скулами, обтянутыми пепельно-бледной кожей, а волосы - коротко выбритыми.<br /> <br /> - Расслаблюсь, когда проделаю то же самое с Фелиссиком. - ответил Далчиан, счищая клочья плоти с черепа.<br /> <br /> - Возможно это уже стоило сделать, - в голосе Зореана плескалась капля желчи. Конечно, Далчиан понимал, что его заместитель лишь озвучивает то же бессильное недовольство, которое чувствуют все Повелители Ночи. Его последние Клинки, как их насмешливо назвал Фелиссик. <br /> <br /> “А ведь он прав, этот вероломный убийца” - подумал Далчиан и мысленно усмехнулся, осознавая иронию этих слов и глядя на ещё капающую из ободранного черепа кровь. Впрочем, убийцы убийцам рознь.<br /> <br /> “И истребление союзников-легионеров это плоды горькой зависти проклятого недоноска, а не обычное развлечение. Жизни этих смертных не значили ничего, а жизни моих Клинков значат всё. ''Значили'' всё.”<br /> <br /> Ему так хотелось снова дать волю когтям.<br /> <br /> - Возможно и стоило, - признался он. - Но что тогда? Тебя и остальных Клинков перебили бы его офицеры. Мы бы не добились ничего.<br /> <br /> - Мы бы отомстили, - прошипел Зореан.<br /> <br /> - Погибель - слишком дорогая для меня плата за месть. Я предпочту жить дальше, смакуя удовлетворение от возмездия.<br /> <br /> - Как и я Шкуродёр, - согласно склонил голову Зореан. - Но некоторые уже устали от такого… прагматизма.<br /> <br /> - И тебе больше нечего мне сказать?<br /> <br /> - Если уж на то пошло, похоже нет.<br /> <br /> - Хм?<br /> <br /> - Наши… товарищи совершенно не говорят желанием о нас говорить. Я слышал от них о других бандах, но ни слова о нас из их уст.<br /> <br /> - Фелиссик слишком умён, чтобы позволить болтунам выдать брешь в его подбрюшье, - кивнул своим мыслям Далчиан. <br /> <br /> - Как я и полагал. Он крепко держит своих бойцов за горло.<br /> <br /> - Зор, что это я слышу в твоём голосе… восхищение?<br /> <br /> - Признание, что у нас достойный враг.<br /> <br /> Шкуродёр скрипнул зубами и отошёл от разложенной на скамье добычи, а вслед за ним направился Зореан, уделив останкам лишь мимолётный взгляд. Обитель Далчиана была самой обычной для ударного крейсера - мрачной и обставленной по спартански, с небольшой прихожей и двумя дверями. Одна вела в спальню с местом для омовения и низким лежаком. Другая - в чуть более просторный зал, где висело оружие и тихо гнил брошенный сервитор-ремонтник. Далчиан подошёл к умывальнику и брызнул солёной водой не своё небритое и иссечённое шрамами лицо.<br /> <br /> На борту проклятого крейсера царила дьявольская жара, и Далчиан на миг позволил себе вспомнить уничтоженный фрегат. “Отречение” являлся обителью Повелителя Ночи на протяжении почти половины века. Он знал каждый коридор и мостик на борту, каждую нишу и каждый когитатор. С его посадочной палубы он вёл Повелителей Ночи в бесчисленные неудержимые атаки, а в пластстальную палубу корабля впиталось столько его собственной крови, что они практически стали семьёй. После катастрофы в туманности Серпесса именно Далчиан стал очевидным наследником погибшего от рук отвратительных друкари скрытника Иккрома. С того самого дня Злодейские Клинки, а с ними и “Отречение” подчинялись приказам Шкуродёра.<br /> <br /> До самого конца. Слишком быстрого. Полвека промелькнули за одно мгновение. Славная бойня оборвалась прежде уготованного ей конца. Оборвалась из-за зависти Багровой Резни.<br /> <br /> После Далчиан обратился к Кровавому Владыке за помощью, сделав вид, что не знает об участии громилы в его унижении. А теперь в доме предателя он чувствовал в сердцах жажду мести. Но столь же сильной была необходимость предотвратить гибель банды, в которой из почти пятидесяти ветеранов Долгой Войны уцелело лишь двенадцать. Горстка, чьи жизни он был готов продать лишь за самую дорогую цену.<br /> <br /> Над тазом висело небольшое зеркало, потрескавшееся, забрыганное кровью и грязью. Далчиан свирепо уставился в собственные глаза, из глубин которых его манило отчаяние. Смертельный упадок духа, в бездне которого сгинет и он, и его воины, и всё его наследие… из-за мелочности того, кто должен был быть их союзником. Таз заскрипел, когда металл смялся под пальцами Далчиана. Он разжал хватку и закрыл глаза.<br /> <br /> Нет, он просто так не сдастся.<br /> <br /> - Продолжай слушать, Зор. Если есть хоть один шанс добиться преимущества, нельзя его упускать.<br /> <br /> - Да, Шкуродёр, - Зореан отвернулся, но помедлил. - Милорд, а что насчёт Крутаана?<br /> <br /> Далчиан задумчиво вдохнул и медленно выдохнул.<br /> <br /> - Не беспокойся о нём.<br /> <br /> <br /> Лампы над ареной горели так ярко, что резало глаза. Прежде она была казармами для крепостных, но с тех пор целых три палубы расчистили, чтобы создать освещаемый пылающими прожекторами пластстальный амфитеатр. Ревущие космодесантники из Багровой Резни наблюдали, как два воина сходятся на решётчатой палубе арене. А из-под решётки на схватку смотрели невольные участники будущих представлений, сидящие среди стёкших туда потрохов и крови, доходившей до лодыжек. От жара прожекторов жижа исходила паром.<br /> <br /> Похоже, гладиаторы были друг другу ровней. Оба - еретики-астартес, оба - почти обнажённые. Один, огромный, накачанный и размахивающий огромным мечом с затупленным наконечником явно был фаворитом собравшихся.<br /> <br /> - Дурвейст! Дурвейст! Дурвейст! - разносились над ареной крики его собратьев.<br /> <br /> Он ревел и гримасничал, брызжа слюной, вкладывал все силы в ужасающие стремительные удары. Его соперник, пусть и мускулистый, как и все астартес, всё же был стройнее. Его кожа была бледней словно кости, а нос и рот закрывал скалящийся респиратор. В руках воина сверкала изящная глефа из чуждой стали - трофей, взятый с тела поверженного телохранителя-друкари.<br /> <br /> Крутаан.<br /> <br /> Повелитель Ночи был быстрее. Он больше двигался, уклонялся и парировал, тогда как Дурвейст изо всех сил отбрасывал удары. Крутаан пригнулся и нырнул под летящий клинок, и Дурвейству пришлось изменить атаку, ударить рукоять к палубе. Крутаан отскочил прочь, уходя от преследующего восходящего взмаха. Он припал к палубе, принимая защитную стойку, и Дурвейст тут же сменил хват, метя тяжёлым клинком в правый бок соперника. А затем чемпион неожиданно быстро бросился на Повелителя Ночи, странным образом пытаясь ударить его плоским концом клинка, словно копьём. Но предвидевший это Крутаан нырнул под удар, не пытаясь улониться, и взмахнул глефой, пытаясь подсечь бедро. Громила отдёрнул ногу, слишком растянув выпад, но всё же избежал удара снизу. Крутаан прыгнул вверх, вбив плечо в живот Дурвейста. Космодесантники покатились по палубе, а затем оттолкнулись в разные стороны.<br /> <br /> Так они и бились почти час. Постоянно двигаясь, противопоставляя скорость силе. Колени, ступни, локти, лбы - всё получало удары, разрывающие кожу, оставляющие в костях трещины и расшатывающие зубы. Но никому не удавалось пробить оборону другого. Победу принесла бы первая кровь из туловища врага. Пока же то тут, то там расходились пятная синяков, алели порезы, но ни одной раны от шеи до поясницы не было. Бой продолжался, и толпа всё росла. Космодесантники довольно топали и орали, хваля бойцов или насмехаясь. И в море алых доспехов виднелись полуночные рифы.<br /> <br /> В центре отряда стоял Сариуз, всегда метко стрелявший из своего барочного мельтаружья, но на сей раз пришедший безоружным зрителем, как и все. Шлем он тоже оставил, отчего из-под раскачивающегося в мареве арены глубокого капюшона виднелась алебастровая кожа и блестели жестокие глаза. Рядом с ним расположился коренастый стрелок Жикарга, скрывший лицо за оскалившимся бронзовым шлемом. Руки он скрестил на нагруднике, широком, напоминающем крепостную башню. С другой же стороны - Дагардис, прославленный палач Злодейских Клинков, высочайший из облачённых в полночь воинов, чей покрытый шипами энергетический ранец казался голым без обычно закреплённого на нём огромного силового топора. Он рассмеялся, когда ему что-то прошептал Гамарт - худощавый Повелитель Ночи, особенно любящий всевозможные цепные клинки. За боем смотрел своим искусственным глазом и Веллет, снайпер, неподвижный как и всегда, и этим нервирующий подозрительно косившихся на него громил из Багровой Резни. Стоявший впереди всех Анг Хелтрис водил череполиким шлемом из стороны в сторону, переводя взгляд с одного бойца на другого и ничем не скрывая своё возбуждение. Кинжальщик шевелил латными перчатками, отрабатывая ухваты и обманные приёмы и даже сам того не замечая. Рядом расположились державшие рогатые шлемы под рукой Кет Наа и Олокро, с удовольствием обсуждая бой. Кет Наа оставил в своей каюте икону, сняв с ранца. Что-то сказанное им развеселило Олокра, и тот сверкнул заточенными зубами. Посмотреть на бой не пришли только Зореан и хирург-апотекарий Ки Умшар. Сам же Шкуродёр наблюдал за схваткой с верхнего яруса, притаившись в тенях ряд с чемпионами и командирами Багровой Резни.<br /> <br /> Дурвейст прищурил опухшее и почерневшее веко, опираясь на более целую ступню. Редкие вдохи Крутаана вырывались из треснувшего респиратора, а одно его ухо было смято в лепёшку. Даже прозябавшие среди кошмара внизу пленники не могли отвести взгляда от великолепного поединка. Наконец, Круутаан ринулся вперёд, петляя, словно молния, и так же быстро сверкнуло его оружие. Дурвейст отступил в сторону и ударил Круутана тяжёлой ладонью по тыльной стороне шеи, наконец, поймав соперника. Губы чемпиона разошлись в кровавой ухмылке, когда он сменил хватку свободной рукой, чтобы наконец-то оставить победную отметку на теле Повелителя Ночи. Толпа умолкла.<br /> <br /> - Претендент побеждает! - усиленный голос прогремел над ареной, словно выстрел. Избитое лицо Дурвейста застыло в гримасе непонимания. А затем он медленно поглядел вниз, туда, где вдоль его рёберной клетки из тонкого пореза сочилась быстро застывающая кровь. Всё ещё не выпуская Повелителя Ночи из хватки он изучил рану, а затем неспешно и довольно расхохотался.<br /> <br /> Толпа взревела, колотя кулаками по бокам и нагрудникам. Такой бой не каждый день можно было увидеть. Дурвейст выпустил Крутаана и два уставших гладиатора пожали друг другу запястья, как это и делали все воины с незапамятных времён.<br /> <br /> - Ну он и зверюга, - чемпион Багровой Резни с аугментической челюстью сказал Далчиану, когда гул начал утихать. Тот кивнул, принимая похвалу. Когда облачённый в алые доспехи воин отвернулся, барельеф демонического лица на его наплечнике задрожал и скорчил Шкуродёру морду. Далчиан скривился в ответ. Конечно, Великие Силы бывали полезными, в своё время и место, но Восьмой легион никогда не видел пользы от добровольного единения с варпорождёнными. Порождения Имматериума являлись капризными созданиями, и пользоваться ими стоило лишь тщательно всё обдумав, ведь они в равной мере легко могли стать как полезным инструментом, так и помехой. А поселить же создание, даже такое жалкое и ничтожное, в собственных доспехах… отвратительно.<br /> <br /> А Крутаан в последнее бывал с этими порчеными разбойниками чаще, чем со своими братьями-легионерами. Далчиан ждал его в коридоре между ареной и заброшенным ангаром, где разместили его Клинков. Повелители Ночи поднимались, Крутаан с удовольствием рассказывал Сариузу о поединке в очень ярких подробностях. Увидев стоявшего на верхних ступенях Далчина, воины умолкли.<br /> <br /> - Я хочу поговорить с Крутааном наедине.<br /> <br /> Воины скрылись во мраке, лишь Сариуз помедлил, посмотрев Шкуродёру прямо в глаза. Далчиан дал Крутаану удар сердца, желая чтобы тот начал разговор первым, но бывший предводитель когтей Немезиды молча ждал.<br /> <br /> - Крутаан, ты нужен Клинкам.<br /> <br /> - Клинкам? - чемпион медленно поднялся по ступеням. - Клинков больше нет, владыка Шкуродёр.<br /> <br /> - Неужели? - Далчиан не стал надевать шлем, желая посмотреть воину прямо в глаза. Избитое и окровавленное лицо Крутаана застыло напротив, всем своим видом выражая недовольство и усталость. Далчиан ожидал, что бывший чемпион когтя рассмеётся, отмахиваясь от вопроса, но похоже тот был совершенно серьёзен. Далчиан и это отметил.<br /> <br /> - А что у нас осталось, владыка Шкуродёр? - тот развёл руками, показывая на изобильное отсутствие имущества у банды. - Нам - крышка.<br /> <br /> - Такому унынию не место среди моих родичей-убийц, Крутаан.<br /> <br /> - И что же, накажешь? - похоже, тот в это не верил.<br /> <br /> - Другие могут взять с тебя пример.<br /> <br /> - А с тебя? - спросил тот, и вздохнул, словно человек, сбросивший с плеч тяжкую ношу. “Вот мы и перешли к сути”.<br /> <br /> - А что с ним не так? Говори прямо, чтобы я мог взвесить твои слова.<br /> <br /> Крутаан подался вперёд, и едкая вонь свежего пота наполнила ноздри Далчиана. Шёпот вожака когтя скользнув в его самую душу.<br /> <br /> - Нами пожертвовали ради влияния, наш корабль уничтожили те, кто звал себя нашими союзниками. И вот мы здесь, в лоне наших мучителей, и ты не делаешь ''ничего''! Ты - бессильный лидер. Нам крышка, потому что у тебя не хватает духу сделать то, что следует давно!<br /> <br /> Опустилась тишина. Крутаан попал в самую суть терзаний Далчиана, и если уж он заметил это, то и другие заметят тоже.<br /> <br /> - Возможно, амбиции Багровой Резни и стоили тебе твоего места командира, но не моего предназначения. Они - сильные и безжалостные воины, владыка Шкуродёр. Совсем как ты когда-то.<br /> <br /> Далчиан размышлял над услышанным несколько ударов сердца, сдерживая гнев, стремясь обрести полное понимание. Ища варианты. Резкие слова были верны и гремели в его разуме, как набат. Ведь уступив одному из подчинённых сейчас он бы погиб. Возможно не сразу, но определённо однажды, когда от его власти останутся лишь воспоминания. А уделом Далчиана было не удовлетворять простые ожидания воинов. Возвышенный в глазах Великих Сил владыка вёл своих подчинённых к славе, отражающей его собственную. Вёл к победе.<br /> <br /> - Я прощаю тебя, Крутаан, - наконец, сказал он. - За то, что ты принял моё терпение за нерешительность.<br /> <br /> Глаза вожака когтя расширились, а затем снова сузились. Далчиан поставил на то, что тот всё ещё жаждал того же, что и он сам, и что при возможности Крутаан посвятит всю свою ярость делу возрождения банды. Тот впился в лицо Шкуродёра проницательным взглядом, обдумывая, взвешивая варианты.<br /> <br /> - Так в чём же дело? - наконец, прошипел Повелитель Ночи. - Чего мы бесконечно ждём?<br /> <br /> - Охота после капризов Кровавого Владыки принесла нам так мало добычи, - ответил Далчиан. - Но быть может сейчас даст нам возможность. Мы можем захватить корабль, Крутаан, и отправиться грабить, похищать и убивать, пробивая путь к славе.<br /> <br /> - Можем ли? - фыркнул тот. - Убеди меня, владыка Шкуродёр.<br /> <br /> - Тебе предстоит сыграть роль, - голос Далчиана посуровел, а затем он замолчал, не сводя с Крутаана взгляда. Наконец, тот заговорил.<br /> <br /> - Какую?<br /> <br /> <br /> Флот снова перестраивался. Кровавый Владыка Фелиссик наблюдал за медленным танцем кораблей сквозь окулюс, на котором руны отражали изменения наклона, высоты и скорости. По отметкам скользнул взгляд, заранее знающий какие будут проведены манёвры. Ему всегда приносило глубокое удовлетворение наблюдение за перемещениями кораблей на окулюсе. И важны были даже не конкретные планы, но то, как безупречно они исполнялись в соответствии с его тщательно продуманными замыслами. Он разметил корабли альянса так, чтобы постоянно наблюдать за большей частью Узурмандии, а также иметь возможность отправлять основные силы против одной ключевой цели за другой. Столь методичный подход уже обеспечил ему обильную добычу, а первоначальный гамбит парализовал возможность мира-кузницы наносить ответные удары. Да, зрелище было очень приятным.<br /> <br /> Его внимание привлёк вдох одного из смертных. Он ждал, пока хрупкий человек заговорит, точно зная сколько у него уйдёт секунд на то, чтобы собраться с духом. <br /> <br /> - Ваше величество, - наконец, точно в оцененный срок, прохрипел офицер.<br /> <br /> - Говори.<br /> <br /> - На эмпирейных авгуров появились… аномалии, ваше величество.<br /> <br /> Фелиссик подался вперёд, и человек чуть отшатнулся, хотя он и сидел почти в десяти метрах от шипов трона. Кровавый Владыка ухмыльнулся.<br /> <br /> - У нас гости?<br /> <br /> - Не могу сказать, ваше величество, - офицер сглотнул. - Аномалии едва различимые, непостоянные, ваше величество.<br /> <br /> - Не своди с них глаз.<br /> <br /> - Конечно, ваше величество, - офицер скрылся в нише, среди изумрудного мерцания рунических экранов. Фелиссик постучал по медным кольцам на пальцах. Конечно, Империум не стал бы долго терпеть полномасштабную жатву даже такого незначительного мира-кузницы, как Узурмандия. Им неизбежно бросили бы вызов, но если это были имперцы… ну что же, прибудут они гораздо быстрее, чем он думал. Союз терзал планету меньше трёх стандартных терранских месяцев. Фелиссик рассчитывал, что у них будет ещё столько же, по крайней мере. Не важно. Он найдёт способ обратить ситуацию к своей пользе. Способ есть всегда. Он всё ещё постукивал по кольцам, когда на мостик шагнул воин в полуночно-синих доспехах.<br /> <br /> - Чем обязан таким удовольствием, Шкуродёр? - спросил он, не глядя.<br /> <br /> - У меня есть предложение, и я не владыка Шкуродёр. - ответил Крутаан. <br /> <br /> ==Вторая глава==<br /> Зореан уже привык к запаху. Впрочем, пусть он и присутствовал на уже третьем кровавом обряде, впечатление ритуал оставлял неизгладимое.<br /> <br /> По всему храму нестройной толпой стояли космодесантники Хаоса в замаранных въевшейся сажей алых доспехах. Кто-то надел лишь часть брони, были и те, кто носил лишь обычный прилегающий к телу чёрный панцирь. Но все до единого смотрели прямо на тёмный гранитный помост на дальней стороне храма, на висящие над огромной бронзовой чашей оковы. А рядом с дыбой стоял воин-жрец в блестящих доспехах. С его нагрудника и плеч свисали на цепях фетиши и человеческие черепа, а голову его скрывала… пожалуй, корона. Угловатая, с резкими гранями, выкованная в форме символа Бога Гнева и Убийств, скрывавшая всё лицо, кроме безумно блестящих глаз. Зореан заморгал и отвернулся. Один взгляд на корону наполнял его беспричинной злостью.<br /> <br /> Тола не обращала на него внимания. Космодесантники что-то друг другу рычали, в храме воняло феромонами агрессии и чувствовался едкий привкус боевых стимуляторов. Воины стучали рукоятями по доспехам, неритмично, подсознательно давая выход дремлющей ярости. А затем жрец заговорил.<br /> <br /> - Кровь, - начал он, и толпа предвкушающе зарокотала. - Кровь - вот что ценит Кхорн Величайший.<br /> <br /> В ответ собравшиеся согласно зарычали. Затем жрец произнёс гортанные слоги на языке, который Зореан прежде слышал только в этом храме. В разум Повелителя Ночи словно впилось тлеющее от ненависти клеймо, и он инстинктивно потянулся за ножом. Толпа заревала ещё громче, поднимая к чадящему потолку тяжёлые клинки. Зореан боролся с внезапно нахлынувшим гневом, противопоставляя ему собственную холодную злобу. Это было нелегко, но он справился, как уже делал дважды прежде. Затем жрец заговорил вновь.<br /> <br /> - И Кхорн Величайший требует дани!<br /> <br /> Жрец почтительно поднял зазубренный нож, и Алые Забойщики одобрительно завыли. Под сводами пронеслось ещё несколько резких слогов, а Зорреан глубоко втянул воздух, успокаиваясь. Толпа загудела, задрожала, толкаясь, фанатики рычали и лаяли, словно звери.<br /> <br /> - Кто из его слуг готов заплатить собственной кровью во славу Кхорна Величайшего?<br /> <br /> - Я! - закричал один из космодесантников, поднимая кулаки. По залу будто прокатилась приливная волна жажды крови, еретики-астартес затопали, зарычали, потащили, поволокли и почти бросили на помост добровольца, дрожащего от едва сдерживаемого адреналина. Он ухмыльнулся, широко распахнув рот и глаза, и снова поднял над головой кулаки. Толпа завыла, и жрец кивнул, звеня цепями.<br /> <br /> - Подчинись, - сказал священник, показав на оковы. Воин шагнул к цепям и начал закреплять их на своём теле. Жрец помогал ему, затягивая крепче узы на руках, ногах и шее, а также там, куда воин не мог дотянуться сам. Затем заработали поршни, дыба задрожала и начала подниматься наверх, отчего доброволец повис прямо над чашей.<br /> <br /> Жрец повернулся обратно к толпе.<br /> <br /> - Кровь для Кровавого Бога!<br /> <br /> И опьянённая гневом паства ликующе заревела ему в ответ.<br /> <br /> “Вызнай всё, что можешь” - вот что приказал Зореану Шкуродёр. Во время первого кровавого ритуала его едва не убили фанатики, но с тех пор он приложил все усилия, чтобы развеять их подозрения. Теперь облачённые в алое воины почти не обращали внимания на заместителя владыки Клинков, так они привыкли его видеть. Они пускали его даже на обряды, и Зореан не осмелился бы выбросить такой шанс на ветер.<br /> <br /> Поэтому как и все он не сводил глаз с добровольца, пусть и глядел холодно и отстранённо, а не со снедающей жаждой и предвкушением, как остальные. Жрец сделает на теле тысячу порезов и наполнит чашу кровью. Если космодесантник доживёт до конца церемонии, то будет вознаграждён местом в рядах избранных. Если же нет, то станет добровольной жертвой во славу их покровителя. Ну, пока что Зореан видел двух жертв.<br /> <br /> Но он узнает всё. Он найдёт способ вернуть Злодейским Клинкам их законное место. О, он знал, как сильно снедает его изнутри ''эта'' жажда. Он найдёт путь, чего бы это не стоило. Он позволил себе представить вновь возвышающуюся группировку. Позволил себе представить этот желанный, манящий итог.<br /> <br /> И улыбнулся своим мыслям, когда жрец сделал первый надрез.<br /> <br /> <br /> А в ангаре, ставшем временной базой последних Клинков, царили благословенная прохлада и сумрак. Когда они туда прибыли, то увидели груды иссохших трупов, позабытых жертв какого-то побоища, и в соответствии с традициями повесили на переборках. Они до сих пор смотрели на входящих опустевшими сморщившимися глазницами. По обе стороны от дверей тускло мерцали огоньки, еле освещая пустые контейнеры и заброшенные мастерские, ставшие оружейными легионеров. Большинство проводило время в тишине, чиня снаряжение или сражаясь с воображаемыми врагами.<br /> <br /> Анг Хелтрис точил лезвие клинка, осторожно, словно кормящая новорождённого мать. Он кивнул проходившему мимо Шкуродёру. Ки Умшар возился с инструментами. Тихий легионер всегда быстрее остальных разбирался с аптечками, которые по настоянию Далчина носил с собой каждый из когтей, а после падения банды стал естественным выбором для роли хирурга-апотекария. Далчиан был впечатлён тем как много нужных инструментов Повелитель Ночи смог выменять у хозяев корабля. Он даже носил разгрузку с пустыми амфорами для хранения прогеноидов. При виде неё Далчиан вздрогнул, вспомним сколь многое генетическое наследие было потеряно в самоубийственном штурме темплума-капиталис Узурмандии. Отвернувшись, он увидел засевшего у опор Веллета. Стрелок как обычно разбирал, чистил и собирал свой древний болтер так тщательно, как будто в этом был весь смысл его существования, не считая убийств. Из дюжины последних Клинков в ангаре не было только Зореана да Крутаана. ''Их осталась так мало. Так то мало, что это повергало в пучину уныния''. Скрипнув зубами, Далчиан направился дальше.<br /> <br /> На дальней стороне ангара около колоссальных взрывостойких дверей, по ту сторону которых таилась пустота, возвышался корабль, а в тени его суетился и копошился жрец. Даже отсюда до Шкуродёра доносился визг поршневых инструментов и треск сварочного аппарата, эхом отдававшийся от ржавых стен. Далчиан окинул взглядом ассиметричный выпуклый челнок. Когда-то он бы лишь фыркнул от мысли об использовании такого примитивного космолёта. Он был так уверен в превосходстве своего любимого “Громового ястреба”, десантно-штурмового корабля, прослужившего ему веками, безжалостного хищника с духом под стать своему жестокому хозяину.<br /> <br /> Но “Ястреб” погиб на поверхности планеты. Стал одной из слишком многих потерь во время первоначальной атаки, и по мнению Далчиана одной из худших. Если бы прибыла обещанная Фелиссиком вторая волна, Злодейски Клинки бы уцелели, быть может и штурмовой корабль остался бы цел. Но Кровавый Владыка воспользовался ими как приманкой, циничной уловкой обеспечив беспрепятственную высадку основных сил на главную крепость планеты. Фелиссик принёс банду Далчиана в жертву ради собственной выгоды, а затем уничтожил находившийся на орбите корабль Повелителей Ночи, чтобы никто из налётчиков не смог сбежать и потом потребовать от него возмещения. Похоже, что это не вызвало особого возмущения у других группировок. Космодесантники помалкивали, к каким бы выводам они не пришли, ведь все прекрасно помнили насколько их превосходят по численности воины Багровой Резни. Ходили слухи, что Урдамас Гренщ из Повелителей Мух как-то проболтался, что очень доволен унижением Злодейских Клинков.<br /> <br /> Далчиану же пришлось изображать, что он и понятия о предательстве, и поступившись гордостью обратиться за прибежищем к той же банде, что погубила его легионеров. Шкуродёр привёл своих последних Клинков на милость Фелиссика, и проклятый варпом князёк снисходительно позволил им остановиться при дворе. Далчиан знал, что Фелиссик подозревает его настоящие мотивы, как и должно было быть. Впрочем, сейчас это было неважно. Группировка продолжала существовать, пусть и похоже что часть бойцов рискнула бы всем.<br /> <br /> “Однажды мы отомстим за все обиды” - Далчиан вздохнул, успокаиваясь. Раздумья о тяготах были полезны лишь иногда, а в другое время - бессмысленно омрачали дух. - “Возможность подвернётся, надо лишь правильно расположить фигуры на доске…”<br /> <br /> После гибели “Громового ястреба” его колесницей стал толстобрюхий челнок, а его пилот - нежданным агентом.<br /> <br /> Тета-Ибриил-7-4 - техножрец среднего ранга из темплума-капитолис Узурмандии, пленник восьмого легиона, сменивший сторону в обмен на продолжение существования и охрану своих драгоценных информационных хранилищ. Далчиан полагал, что его верность окажется мимолётной, а полезность - недолговечной, однако техножрец удивительно легко вписался в небольшую группировку. Да, его мастерское управление челноком сыграло в этом важную роль, но этим прок не ограничивался.<br /> <br /> - Как проходит подготовка, жрец? - Далчиан моргнул, пусть его визор и приглушал ослепительное сияние сварки. Ибриил отключил аппарат и повернулся к господину кружащими под вместительным капюшоном линзами. “Он что сделал свою накидку больше с тех пор, как мы приняли его к себе?”<br /> <br /> - Темп работы не оптимален, однако я достигаю запланированных этапов с приемлемой регулярностью.<br /> <br /> - Медленно, но уверенно, значит.<br /> <br /> - Д-да. Медленно, но уверенно. Милорд, - Ибриил как обычно чуть не забыл добавить титул.<br /> <br /> - А как твоя… новая игрушка? - Далчиан очень внимательно следил в первые дни за тем, что говорит и что обсуждают его воины, но вскоре Ибриил уверил его, что обнаружил и отключил все вокс-перехватчики. Конечно, жрецу поверили не все Клинки, но ему не было смысла лгать. В конце концов, Багровой Резне Ибриил был нужен не больше его собратьев, так что они нашли бы повод убить его на масте. А вот VIII-й легион в нём нуждался, и потому техножрец был в безопасности… пока был полезен.<br /> <br /> - Установить инструмент было несложно. Однако только полевое испытание покажет, будет ли моих настроек распределения энергии достаточно, чтобы справиться с возросшей нагрузкой. По очевидным причинам сейчас я не могу его провести.<br /> <br /> Ибриил согласился помогать ремонтным бригадам Багровой Резни в обмен на снаряжение и припасы для Клинков, и бесцеремонно позаимствовал пару-тройку ключевых устройств во время своих вылазок. Теперь челнок никто бы не назвал творением стандартной конструкции. Например, пусть Далчиан и совершенно не представлял как техножрец это проделал, он заполучил плавильную установку, сняв её с разбившегося штурмового тарана, брошенного в трюме корабля. И как бы Шкуродёр не старался, он не мог разглядеть ни следа мощного оружия. Ибриил хорошо спрятал плоды своих трудов.<br /> <br /> - Скоро у нас будет возможность, если соблаговолят ох уж такие Великий Силы… - он уверил Ибриила.<br /> <br /> - Вы о стратегии, которую обсуждали с Крутааном? - уточнил тот. - Милорд.<br /> <br /> Далчиан поднял бровь.<br /> <br /> - Ты что же, следил за мной? - холодно спросил он.<br /> <br /> - Да, - кивнул Убриил. - В соответствии с вашим запросом собрать…<br /> <br /> - Приказом.<br /> <br /> - Хм, да, милорд, - механодендриты Ибриила нервно дёрнулись. - В соответствии с вашим ''приказом'' собирать как можно больше доступной информации я начал записывать инфожурналы из вычислительных устройств доспехов ваших воинов.<br /> <br /> - Хорошо, что ещё?<br /> <br /> - Увы, должен признать мне мало что ещё удалось, - Ибриил раздражённо пожал плечами. - Системы этого звездолёта надёжно защищены оберегами, - он помедлил. - Милорд.<br /> <br /> - А сами Забойщики?<br /> <br /> - Увы, у меня нет их ноосферного оберега-сигнума, поэтому мне не удалось установить надёжное подключение. Я много раз пытался. Милорд, - его сожаление было искренним.<br /> <br /> - Продолжай попытки, - приказал Далчиан, гоня от себя прочь уныние. - А где инфожурналы из доспехов Клинков?<br /> <br /> Ибриил извлёк из-под полы информационный кристалл, и Шкуродёр вставил его в наруч, намереваясь изучить позднее.<br /> <br /> - Я позволил себе вольность упорядочить их, - добавил жрец - На первом месте записи Крутаана и Сариуза, последнем - Зореана.<br /> <br /> - Ну что же, - пожалуй, это было разумно, признал Далчиан. - Думаю, раз ты наблюдал за разговор меня и Крутаана, то мне не надо уточнять твою следующую задачу?<br /> <br /> - Именно. Я уже выбрал из ваших трофеев необходимые единицы. Милорд, - Ибриил протянул Повелителю Ночи планшет с выделенным списком конкретных компонентов и застыл, ожидая что скажет об информации космодесантник. Одно из устройств Шкуродёр сам извлёк из громоздкого воина-техножреца во время последней охоты и знал что в запасах Клинков есть несколько других. Всего их уже было шесть. “Ну, шести хватит…”<br /> <br /> - И все они проверены и работают?<br /> <br /> - Именно так, - с гордостью в голосе доложил Ибриил. - Милорд.<br /> <br /> - Хорошо, - он отдал планшет техножрецу. - Начинай необходимые модификации.<br /> <br /> - Я в вашем распоряжении, милорд Шкуродёр, - ответил тот с удивительной искренностью. Техножрец давно доказал, что полезен, а теперь был рисковал доказать и свою преданность. Конечно, Далчиан по прежнему не спешил доверять чужакам, но… знак был многообещающим.<br /> <br /> Оставив техножреца работать, Шкуродёр направился в свою оружейную - прослушать записи разговоров. Он знал, что многие командиры бы встали на дыбы, возмущённые подразумеваемым этим явным недоверием к своим воинам, но умные не отказываются ни от одного преимущества. Считанные недели назад он и сам бы счёл заговор против себя невозможным, ведь возглавлял пятьдесят сильных, свирепых и внушающих ужас легионеров. Однако после катастрофы на Узурмандии, после бессмысленной гибели стольких своих родичей-убийц и утраты “Отречения” Шкуродёр подозревал, что бунт - вопрос времени.<br /> <br /> В журнале Крутаана данных было мало, ведь бывший вожак когтя проводил бессонные часы в тренировочных клетках с берсерками-Забойщиками. Иногда он сражался в шлеме, что позволило Далчиану посмотреть и видеозаписи боёв. Неистовство Крутаана поражало воображение и было под стать Багровой Резне, однако его главным оружием было коварство. Иногда бившийся молниевыми когтями легионер притворялся, что замахнулся слишком сильно, заманивая врага к себе, или бросал кинжал через всю клетку, чтобы рассечь провода и погрузить помещение во мрак, где он бился лучше всех. Но он никогда не использовал один и тот же трюк дважды. Далчиан невольно улыбнулся, наблюдая за боями через линзы шлема, но затем вздрогнул от мысли, как от удара током.<br /> <br /> “А справился бы с ним я?”<br /> <br /> К собственной тревоге он понял, что не знает наверняка. Шкуродёр пролистал бои, пока не наткнулся на аудиозапись.<br /> <br /> - ''Вижу, простые удовольствия тебе по душе'', - он тут же узнал хриплый голос Сариуза. Были слышны и другие звуки, стук и глухие удары снимаемых частей доспехов. Жужжание сервитора.<br /> <br /> - ''Да, но уже приедаются'', - а это говорил Крутаан. - ''Если Шкуродёр вскоре не сделает свой ход, его придётся заменить''.<br /> <br /> - ''И говорить о таком вслух!'' - насмешливо прошипел Олокро. - ''Так переходи к делу, раз уже всё решил''.<br /> <br /> - ''Так чего ты ждёшь?'' - спросил Сариуз.<br /> <br /> - ''А ты?''<br /> <br /> - ''Я не уверен, что именно лучше послужит моим собственным целям'', - с досадой ответил Сариуз.<br /> <br /> - ''А я делаю одолжение нашему захворавшему владыке'', - ответил Крутаан. - ''Быть может, у него всё ещё есть план. Мы же знаем, каков он.''<br /> - ''Как благородно'', - фыркнул Олокро. - ''И сколько же шансов включает это одолжение?''<br /> <br /> - ''Тихо'', - прошипел Сариуз. Опустилась тишина, нарушаемая приближающимися шагами.<br /> <br /> - ''И о чём вы сговорились сегодня?'' - прогремел голос Дагардиса.<br /> <br /> Далчиан слушал и просматривал записи несколько часов. Похоже, что в самом скверном настроении пребывали Крутаан, Саируз и Олокро, а Жикарга пусть и был готов их слушать, но не спешил соглашаться, когда разговор обострялся. Далчиан усмехнулся, услышав аудиозапись разговора между Ангом Хелтрисом и Дагардисом, чей журнал только начал изучать. Усмехнулся, не желая признавать какое облегчение почувствовал.<br /> <br /> - ''О, я бы посмотрел что станет с одним из этих стервятников, если они бросят вызов Шкуродёру'', - фыркнул Дагардис.<br /> - ''Крутаан - славный убийца'', - заметил Анг Хелтрис.<br /> <br /> - ''О, спору нет. Но он не Шкуродёр. А вот на их бой я бы посмотрел''.<br /> <br /> - ''Как и я'', - с заметным весельем ответил Хелтрис. - ''Как и я.''<br /> <br /> Далчиан просмотрел примерно половину записей Веллета, когда пришёл вызов.<br /> <br /> <br /> На мостике царила суматоха. Офицеры передавали один приказ за другим кораблям собранного с банды по фрегату флота, вживлённые в свои посты сервиторы непрестанно бормотали передаваемую авгурами и наблюдателями информацию, когитаторы щёлкали, свистели и мерцали. Бледные и оборванные матросы прилежно старались держаться подальше от командиров Багровой Резни, что спешили собраться перед троном своего владыки. Перед помостом выкатили барочные купола-проекторы, над которыми разгорались гололитические силуэты вожаков других банд. Вызвали всех.<br /> <br /> Далчиан знал, что смысла проталкиваться вперёд нет. Вместо этого он облокотился на балюстраду над авгурными ямами, где суетились смертные. Большинство из них уже усвоило жестокие уроки жизни и знало, что смотреть вверх не стоит. Но одна из офицеров помоложе, судя по относительно здоровому виду недавно попавшая на службу, рискнула. Её загорелая кожа тут же посерела, и помощница старшего артиллериста отвела взгляд обратно на свой пульт, дрожа. Её ужас согрел душу Далчиана, на миг даже позабывшего о том, в какую он угодил переделку. Вид съёжившегося от одного его взгляда разумного существа напомнил Шкуродёру, каково быть истинным сыном Ночного Охотника.<br /> <br /> “Боги, как мне этого не хватало”.<br /> <br /> Конечно, он наслаждался и вызовом, внушая ужас в холодные металлические сердца жрецов Узурмандии, но мгновенно нахлынувший на офицера страх напомнил ему о вкусе человеческих тревог, так любимом его легионом. О, это было доброе знамение.<br /> <br /> А пока оставалось лишь ждать, пока Фелиссик закончит растекаться словами перед своими командирами, отдавая приказы и напоминая о клятвах. Далчиан вспоминал, какие ему дал обещания Кровавый Владыка в обмен на службу Клинков. Пустые и лживые. В его душе вновь разгорался давно тлевший костёр горькой злобы. Но как бы ему не хотелось не слушать речей ублюдка, Шкуродёр заставлял себя обращать внимание на важные детали. В систему недавно перешёл враждебный флот. Флотилия имперского возмездия. Тут собравшиеся командиры презрительно рассмеялись. Да что имперцы вообще знают о мести? <br /> <br /> Пока Фелиссик передавал информационными пакетами инструкции по расположению кораблей, Далчиан что-то заметил. В авгурной яме прямо под ним серокожий сервитор наблюдал через окулюс дальнего действия за построением имперского флота. И пусть на таком расстоянии невозможно было точно определить конкретные модели кораблей и уровень угрозы, Шкуродёр узнал штурмовое построение - простое, но эффективное. Пока он отстранённо наблюдал, он увидел как из строя вышел один корабль и с ошеломительной скоростью скрылся под плоскостью эклиптики. Сервитор продолжил отслеживать движение флота, лишь отметив исчезновение судна.<br /> <br /> Далчиан прищурился. Одинокий, никем не сопровождаемый корабль посреди удерживаемой врагом звёздной системы? На такой риск редко шли даже корабли легионов. И как же он быстр! В глубине души Далчиан чувствовал, что увидел что-то очень важное, и размышлял об этом, впрочем стараясь ничем не выдать другим свой интерес.<br /> <br /> Похоже, что Кровавый Владыка закончил, ведь гололиты погасли, а его собравшиеся вассалы и чемпионы оскалили зубы, предвкушающе рыча. Далчиан заметил на пороге часть своих Клинков, в том числе Крутаана. Воины ожидали бесславных приказов, что наверняка уже придумал им Фелиссик. Далчиан изучил пришедший пакет данных, а затем резко обернулся к трону и увидел, что лицо ублюдка рассекла чернозубая улыбка. Он снова пробежался взглядом по приказам о дислокации, желая удостовериться, что ничего не перепутал.<br /> <br /> - Абордажная операция вместе с твоими избранными ветеранами, - заговорил он, выдав своё удивление.<br /> <br /> - О да, Шкуродёр, - лучезарно ухмыльнулся Фелиссик. - Я прислушался к твоим мольбам о славе, ведь лишь действительно неучтивый сюзерен не внял бы столь пылким прошениям.<br /> <br /> Дачиан кивнул, осторожно показывая благодарность, но не сводя с соперника взгляда скрытых визором глаз. ''И?''<br /> <br /> - Да и твой достойный чемпион, - Фелиссик махнул когтистой перчаткой, подзывая Крутаана. - Проявил скрытый талант к переговорам, убедив меня отправить твоих бойцов в бой, с одним очень вежливым условием.<br /> <br /> - Каким же?<br /> <br /> - Всего лишь тем, что твои бойцы рассредоточатся по моим отделениям и штурмовым кораблям.<br /> <br /> Далчиан покосился на Крутаана, потом снова на Фелиссика и медленно, осторожно сжал крылья шлема, а затем потянул вверх. Он не говорил ни слова, выразив своё отвращение осанкой и пылающем во взгляде пеклом. Но Фелиссик всё так же снисходительно улыбался. Крутаан шагнул вперёд.<br /> <br /> - Владыка Шкуродёр, - заговорил вожак когтя. - Эта стратегия позволит нам больший охват, даст каждому из нас лучшие возможности…<br /> <br /> - Помолчи, - Далчиан не сводил взгляда с Кровавого Владыки. - Скажи мне, Фелиссик, разве тебе мало того, что мы уже пережили по твоей воле? Разве мы уже не достаточно настрадались, раз теперь ты решил раздробить уцелевших?<br /> <br /> - Я лишь предлагаю тебе столь желанную тебе славу, Шкуродёр. И я редко поддаюсь на столь… сентиментальные прошения своих вассалов.<br /> <br /> “Вассалов!” - внутренне Далчиан уже кипел от ненависти, бурлящей от такого чванства всё сильнее. - “Да забери его варп!”<br /> <br /> - Через девяносто минут враг войдёт в зону поражения, ваше величество, - обратился к Кровавому Владыке сидевший внизу на посту офицер.<br /> <br /> - Замечательно. Будет ещё больше добычи, - Фелиссик откинулся на троне, сосредоточившись на окулюсе и будущей битве. - Шкуродёр, можешь идти вместе с моими штурмовиками в бой или забиться в свою нору. Мне всё равно.<br /> <br /> Далчиан вышел с мостика, не глядя на Крутаана, и оставил бывшего вожака наедине с Кровавым Владыкой, зачарованно наблюдавшим за готовящимся к бою флотом.<br /> <br /> <br /> Далчиан настоял на том, чтобы бойцы разошлись в самый последний момент. Двенадцать Повелителей Ночи вместе вошли на посадочную палубу. На доспехах каждого были закреплены шипы, на нагрудниках - натянутые патронаши, на поясах - клинки наготове. Как и везде на корабле Багровой Резни, на посадочной палубе было до абсурда ярко, так, что от освещения бледнели все цвета, кроме самых насыщенных. Клинкам VIII легиона пришлось затемнить линзы так сильно, что они стали почти непрозрачными.<br /> <br /> Воины Багровой Резни же полнились противоречий. Одни отделения стояли как наизготовку как на параде, ожидая приказа под крыльями штурмовых катеров. Другие закованные в багровый керамит громилы шумели и дрались друг с другом как звери у платформ, над которыми раскачивались готовящиеся к запуску “Клешни ужаса”. Столь же разнились между собой и их чемпионы. Одни, увешанные цепями и крючьями, украсившие шлемы рогами, похоже едва могли сдерживать даже свою злобу, что уж говорить о воинах. Другие однако были простыми болтеролюбами, больше похожими на бездушных имперских космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, когда-то весь их орден бездумно служил сгнившему трону Терры, напомнил себе Далчиан. Сам же он родился в беспросветном мире-улье, в государстве-вассале истинных сил. Его воспитал легион. Поэтому он считал себя не замаранным прежней… неуместной верностью.<br /> <br /> “Но вот разделением моих Когтей…”<br /> <br /> - Помните о нашей цели.<br /> <br /> - Для таких уловок лучше подошли бы змеи из Альфа-Легиона, - ответил по закрытому вокс-каналу Дагардис. Его кулаки компульсивно сжимались и разжимались на рукояти массивного силового топора.<br /> <br /> - Обман - разумный выбор стратегии, - возразил Зореан. - Особенно когда на кону само наше существование.<br /> <br /> Далчиан благодарно кивнул.<br /> <br /> - Найдите цели, - приказал он. - Даруйте врагам смерть. Наши клинки ещё жаждут.<br /> <br /> - Наши клинки ещё жаждут, - повторили Повелители Ночи. Но не все.<br /> <br /> <br /> Далчиана и Анга Хелтриса прикрепили к видавшему лучшие годы штурмовому тарану вместе с Дурвейстом, чемпионом арены, и его отрядом избранных ветеранов Багровой Резни. По шкале от бездушных автоматонов до зверей большинство из них находилось на её дальнем конце. Один из них, которого товарищи звали Разкашем, буквально семени на четырёх конечностях. Те, кто ещё мог снять шлемы, проводили заострёнными кончиками латниц по лицам, согласно ритуалу отмечая свою плоть кровоточащими отметинами медвежьих когтей. Сквозь решётку череполикого шлема Хелтриса призрачным ветром выскользнуло шипение. Его перчатки скользили по ножнам закреплённых на груди кинжалов. Далчиан предвкушал зрелище засохшей крови, которой Анг неизбежно будет покрыт с ног до головы. Конечно же, Повелитель Ночи не был рубящим направо и налево мясником вроде Дагардиса, но прекрасно знал какие артерии поцеловать остриями ножей, чтобы самым ловким образом обескровить добычу. Он превратил убийство в истинное искусство.<br /> <br /> ''“Мой кинжальщик - такой же жестокий зверь, как и вы, громилы, но в десять раз хитрее”.''<br /> <br /> Теперь, когда штурмовые аппараты были заправлены доверху, а сервиторы тащили шланги прочь, здесь царило предвкушение и напряжение. Далчиан приблизил информационный поток, который Кровавый Владыка - вне всяких сомнений неохотно - приказал направить и в системы его доспехов. В конце концов, Шкуродёр был опытным полевым командиром. Пустотный ауспик передавал зернистую и неточную информацию о двух приближающихся друг к другу эскадрах. От действующих пустотных щитов сигнал ещё сильнее размывался помехами, но был достаточно чётким, чтобы удовлетворить желание Повелителя Ночи оценить обстановку, что обычно изнутри корабля во время пустотного боя было очень сложно сделать.<br /> <br /> Корабли коалиции рассредоточились, приняв довольно банальное построение, обращённое орудийными батареями и излучателями к врагу. Далчиан нахмурился, видя что это - полная противоположность привычной стратегии Багровой Резни. А затем он заметил, что строй был чуть смещён в сторону врага, а не выгнут внутрь. Он улыбнулся. Построение имперского флота выдавало желание сблизиться с врагом, и, направляя на них ряды орудий, Фелиссик искушал командующего имперских подхалимов также рассредоточиться и направить на них орудия прежде, чем эскадра войдёт на абордажную дистанцию. И если это произойдёт, предположил Далчиан, то флот еретиков-астартес вопьётся между рёбер имперского зверя, разбив их строй. План, стоит признать, был дерзким.<br /> <br /> Однако имперский флот продолжал идти плотным клином и пересёк отметку в тридцать тысяч километров. Руна “Потока ненависти” вспыхнула, и Далчиан ощутил отдающуюся в сапогах жуткую дрожь. Ударный крейсер открыл огонь из носовой бомбардировочной пушки. На таком расстоянии ошеломляюще быстрые снаряды достигнут строя врага лишь спустя несколько долгих минут и едва ли попаду в цель. Однако жест был важен сам по себе.<br /> <br /> Битва началась.<br /> <br /> Настоящий ход подобных сражений редко соответствовал ожиданиям тех, кто никогда не ступал на борт звездолёта. Далчиан же знал по вековому опыту всевозможных убийств, что пустотная битва подобна лавине, перед которой всё тянется мучительно медленно. Об будущем обвале свидетельствует лишь тихий стон или быть может падающие камешки. Пока же он коротал время, наблюдая за перехваченными данными. Невольно восхищённый стратегией Фелиссика Повелитель Ночи задумался о собственной. О, в общем и целом он никак не мог назвать себя праведником. Конечно, дары Великих Сил можно было использовать, если воин был достаточно силён духом и опытен, но учения легиона предупреждали, что на такие капризные сущности нельзя рассчитывать и полагаться. И всё же он тихо прошептал молитву. О, им понадобится вся возможная помощь.<br /> <br /> Эскадры шли на сближение и их сигналы всё чётке отражались в сенсориумах врагов, отдававших последние приказы на смену позиций. Поступающая на шлем Далчиана прерывающаяся передача ауспика не отражала таких деталей, но он ногами чувствовал как раскачивается палуба корабля. На отметке в пятнадцать тысяч километров “Поток” выпустил очередной залп. Мысли Далчиана же скользнули обратно к призрачному кораблю, отделившемуся ранее от имперского флота. Если это и был некий корабль-убийца, способный уничтожить целый флот, ну, уже ничего не поделаешь. Но инстинкты уверяли его, что это нечто другое. Корабль напоминал ему не кинжал в ночи, а вылитый в колодец яд. Он выбросил это из головы. И без того дел хватало.<br /> <br /> По посадочной палубе прогремел трубный рёв, и все как один еретики-астартес сбросили путы покоя, словно чудовища, всплывающие из прежде спокойных вод. Начали прогреваться двигатели штурмовых аппаратов. Бронированные сапоги загрохотали по рампам и посадочным опорам. Некогда бывшие людьми великаны заревели от жажды крови.<br /> <br /> Далчиан, Друвейст и другие бойцы заняли обе стрелы штурмового тарана. За ними с тяжёлым лязгом опустились бронированные двери. Внутренние захваты защёлкнулись на их поножах и наплечниках, закрепляя воинов на месте. Звероподобный Избранный взвыл, когда они вцепились в его горбатое тело, но сжал зубы, сдерживая боль. Отсек затопило кроваво-красное сияние ламп, в свете которых полуночно-синие доспехи Повелителей Ночи казались совершенно чёрными. Из-под ног засочился пар, на покрывшихся патиной переборках выступила влага. Перехваченный Далчианом поток данных стал совершенно нечитаемым, поэтому он выключил канал.<br /> <br /> ''Снова ослепли…''<br /> <br /> В удушливой тесноте ждущего запуска штурмового тарана Далчиану казалось, что стены смыкаются вокруг. Он смотрел, как впереди в инерционных креплениях разминает шею Анг Хелтрис. То, что рядом один из самых лучших воинов, должно было бы успокоить, но лишь сильнее напоминало, что других рядом нет. Это, а также то насколько невероятным будет предстоящий гамбит.<br /> <br /> ''“Возможно, мы все сегодня погибнем?”''<br /> <br /> Даже сквозь плотную броню тарана можно было заметить изменения обстановки - приглушённый вой сирен, предупреждающих о манёврах, резкие рывки, когда ударный крейсер наклонялся и вращался вдоль своей оси, ещё два выстрела умолкнувшей бомбардировочной пушки. Далчиан предположил, что они подошли слишком близко. А затем таран содрогнулся. Должно быть открыли огонь основные орудийные батареи.<br /> <br /> Он снова попытался подключиться к информационному потоку, но едва видел руны сквозь пелену помех и мало что мог разобрать. Погибли два корабля, но он даже не мог определить чьи именно.<br /> <br /> ''“Боги, ну и бардак!”''<br /> <br /> Похоже, план Кровавого Владыки отчасти сработал, его эскадра перестроилась в последний момент, судя по принимаемому построению клина и теперь шла наперерез имперцам. Но те двигались как и прежде, не рассредотачиваясь для проведения бортовых залпов. Если враги и меняли строй, Далчиан этого не видел. Обе эскадры сходились в перестрелке на ближней дистанции.<br /> <br /> Чего и хотели командующие обоих флотов.<br /> <br /> Не было ни сигнала тревоги, ни отчёта. Штурмовой таран просто ускорился, словно вылетающая из ствола пуля, и своем понёсся по рельсовой пусковой установки. А затем вой стих, и Далчиан нутром ощутил как его тянет в обе стороны, когда таран вырвался сквозь пустотные щиты из гравитационного колодца. Что забавно, после этого показания инфопотока прояснились. Он разобрал рунный символ “Потопа”, а затем определил какой имперский корабль был целью. Фрегат неизвестной модели.<br /> <br /> Запущенный таран уклонялся и менял курс так быстро, что смертный бы ощутил спустя считанные секунды жуткую тошноту, а затем бы и потерял сознание. Далчиан спокойно дышал, чувствуя, как боевые стимуляторы распляют его метаболизм. &lt;br /&gt;<br /> <br /> =Третья глава=<br /> В пустотных абордажных сражениях всегда было нечто первобытное. В безмятежные времена Золотого Лжеца, до того, как открылась вся глубина Его лицемерия, именно ради таких битв Он создал первых космодесантников. Закалённых и отринувших хрупкость, усовершенствованных и оставивших позади ограничения, обученных и забывших мораль смертных. Жестоких инструментов завоевателя. Далчиан убивал в тысяче городов, разнящихся от золочёных придворных палат до смрадных шпилей. Он пересекал барханы пустынь и недра джунглей, захватывал рабов на аванпостах посреди океанов и свежевал пленников на вершине гор. Он сражался под небесами всех мыслимых оттенков и под светом звёзд и живых, и мёртвых.<br /> <br /> Но мало что могло сравниться с пробитием адамантинового корпуса линкора и последующим побоищем.<br /> <br /> Назначенный их целью корабль, вероятно сильно повреждённый, дрейфовал вверх, прочь из сферы боя. Таран начал подниматься, чтобы не упустить мишень. А затем внезапно корабль исчез из потока данных. И всё вокруг поглотил вихрь, всё затряслось, закружилось. Завыли сигналы тревоги, красные лампы замерцали как костры в урагане. Шея Далчиана заболела, его голову дёргало из стороны в сторону, вперёд-назад. Закреплённое на стеллажах оружие и прибитые заклёпками пластины вырвались из стен и полетели по безумным траекториям, молотя космодесантников, словно шрапнель. Один из закованных в красные доспехи избранных вылетел из противоинерционных креплений и был раздавлен в тесноте в лепёшку. Клочья его брони забили по доспехам других, оставляя вмятины и царапины, капли мерцающей крови заплясали в невесомости. <br /> <br /> А затем последовал рывок. Обломки и останки полетели вперёд и впились в носовой люк. Плащ из человеческой кожи взметнулся над Далчианом, а потом опустился вокруг, словно саван.<br /> <br /> Они остановились.<br /> <br /> Оглушённый Далчиан чувствовал тошноту. Перед глазами не сразу всё прояснилось. Наконец, освещение перестало мигать, спереди донёсся нарастающий глубокий рёв, начала резко подниматься температура. Должны быть они на чём-то закрепились, и теперь резаки прогрызали путь внутрь. Поток данных не показывал ничего.<br /> <br /> ''“Во что мы врезались?”''<br /> <br /> Другие воины приходили в себя. Анг Хелтрис окинул взглядом изувеченные до неузнаваемости останки вырванного из креплений берсерка и облегчённо хихикнул. Мрачно усмехнулся и стоявший во главе выстроившихся в колонну абордажников Дурвейст.<br /> <br /> - Готовьтесь.<br /> <br /> Рёв мельта резаков достиг апогея. Жара стала невыносимой. От выделяемого тепла тускло замерцал и поалел даже люк. Затем снаружи медленно донёсся раскат взрыва, и таран содрогнулся. Свет внутренних ламп стал изумрудным. Крепления разошлись, а затем люк распахнулся.<br /> <br /> Они не скользили по палубе лишь потому, что их сапоги были к ней примагничены, ведь таран стоял почти вертикально. Шлак и капли расплавленной обшивки падали вниз, прямо на головы артиллеристов, а вслед за ними летели клочья погибшего Забойщика, исходящие паром и шипящие на раскалённом металле. Стоявший в самом конце тарана Далчиан мало что мог разобрать сквозь гвалт и за плечами Забойщиков, но предположил что корчащиеся почти в десяти метрах внизу матросы вопили, пока их плоть слезала с костей.<br /> <br /> Но их никто не слышал. Тянущаяся на сотни метров в обе стороны орудийная палуба утопала в грохоте. Автоподъемники сбрасывали снаряды размером с боевые танки, а группы матросов, насчитывающие десятки человек, на цепях тащили их к зияющим казенные частям орудий. Капли и воды, и топлива смешивались в туман, оседавший на грязную униформу и на колёса лафетов. С тянущихся от края до края палубы подмостков надзиратели выкрикивали приказы. Выли поршни и ревели генераторы.<br /> <br /> В ужасе наблюдавший за гибелью своей орудийной команды под градом жидкого металла младший офицер смотрел на пробоину, застыв от ужаса будто истукан. Дурвейст всадил болт прямо в его открытый рот, и голова смертного разлетелась в клочья.<br /> <br /> - За мной, - просто приказал чемпион. - На платформу.<br /> <br /> Благодаря мощным магнитам в подошвах они пошли прямо под ребристыми сводами отсека. Не было причин медлить, пусть их бы и не сразу заметили из-за оглушительного грохота амбразур. Наконец, космодесантники спрыгнули прямо на платформу, раздавив двух надзирателей и сервитора.<br /> <br /> - Во всём флоте есть только один корабль с такой большой орудийной палубой…<br /> <br /> - “Божественная апробация&lt;ref&gt;Апробация: в римско-католическом каноническом праве — акт, который предоставляется епископу для подтверждения его фактического церковного служения; официальное одобрение, утверждение чего-либо после испытания, проверки; предварительное одобрение составленного документа до введения его в действие;&lt;/ref&gt;”, - ответил чемпиону по воксу Далчиан. - “Оберон”. Их флагман.<br /> <br /> - Точно.<br /> <br /> Навстречу им по платформе уже бежали матросы с дубинками наперевес, но они замерли, едва разглядев своих врагов. На исходящих потом лицах отразились ужас и сомнения. Дурвейст повернулся к ним и обнажил завывший цепной меч. Кто-то побежал, другие - остались на месте. Багровая Резня обрушилась на них, не дожидаясь приказов, истребляя смертных цепными клинками и топорами. Вскоре на платформе никого не осталось. Должно быть, уже была поднята тревога, и анти-абордажные команды мчались в бреши по коридорам.<br /> <br /> - Идём, - проворчал Дурвейст.<br /> <br /> - На мостик? - предложил Далчиан. Шагавший к кормовому люку чемпион оглянулся через плечо.<br /> <br /> - Ты спятил? Мостик такого корабля - настоящая крепость, а нас слишком мало. Вывести системы корабля из строя будет легче.<br /> <br /> - Но ведь твой господин требует трофеев? - Далчиан вытащил цепную глефу из ножен. Космодесантники добрались до люка и разделились на пары, прикрывая друг друга, а затем прошли под аркой в главный коридор. Навстречу им уже бежали бойцы корабельной безопасности, вооружённые дробовиками и облачённые в бронированные скафандры.<br /> <br /> Под невысокими сводами прогремели первые взрывы, дробь защёлкала по доспехам космодесантников. Воины Хаоса открыли ответный огонь, сполна пользуясь в абордажном бою всеми своими преимуществами. Они ринулись на матросов, пытавшихся закрепиться в коридоре, вставая в огневую цепь, но слишком медленно и потому не способных отразить нечеловечески быстрый натиск.<br /> <br /> Далчиан оттолкнул в сторону щит смертного и выпустил разряд плазмы прямо в скрытое шлемом лицо, а затем, перешагнув через падающий труп, рубанул глефой по спине завопившего отступающего солдата, раздробив ему рёбра. Анг Хелтрис нырнул под взмахом топора и вонзил один из кинжалов прямо в кишки бойца. Тот замер, а затем медленно осел на палубу, бьясь в конвульсиях. Дурвейст взревел от ярости, рассекая врага пополам цепным мечом. Фонтан крови взвыл к потолку. Звероподобный избранный, чьё выродившееся лицо не скрывал шлем, вцепился в плечи матроса и впился в его шею зубами так глубоко, что почти оторвал голову одним рывком. Узкий коридор наполнился воплями и кровавым туманом. Последних бойцов они добивали уже ударами латных перчаток и клинками. Дурвейст веселья ради, а Далчиан же берёг патроны. И отчасти веселья ради. <br /> <br /> - Не на мостик, - взревел Дурвейст, в чём хриплом голосе уже звучало кровавое безумие. - В генераторум.<br /> <br /> Они бежали по коридорам и через сходные люки. Смертные крепостные прятались, не рискуя встать у них на пути, но они также заперли все взрывостойкие двери на каждом перекрёстке. Самые крепкие взрывал плавильными зарядами Суел’гинн из Багровой Резни, те же что поменьше поддавались упорным ударам цепного оружия.<br /> <br /> Но на всё это уходило время. Абордажная команда сполна пользовалась неточными схемами известных кораблей модели “Оберон”, а также веками опыта каждого из бойцов, но любой линкор был настоящим плывущим в пустоте огромным лабиринтом, особенно те, что за тысячелетия прошли через десятки ремонтных операций и переоснащений. Выли сирены и тревожно мерцали охряные огни ламп. В глубине души Далчиан подозревал, что имперцы расчищают им путь. И это тревожило. Где-то впереди их ждала засада.<br /> <br /> Первый погибший от огня врагов боец Багровой Резни пал во вторичном магистральном коридоре палубы сорок восемь. Трассирующая очередь снесла ему голову, но упал космодесантник лишь спустя ещё два шага. По коридору пронеслись пули, отскакивающие от переборок. Далчиан получил скользящее попадание прямо в оплечье. Удар был такой силы, что онемел весь левый бок. В дальнем конце виднелась преградившая путь через перекрёсток адамантиновая баррикада, за которой на огневой ступени засели десятки вооружённых лазерными карабинами и дробовиками бойцов. А за ними на приподнятой платформе - извергающая трассирующий огонь в ровном темпе автопушка. ''Чак. Чак. Чак.''<br /> <br /> Космодесантники бросились в разные стороны, ведь даже дополнительные опоры по обе стороны коридора были лучше, чем никакого укрытия. Далчиан взвёл удушающую гранату и метнул её по коридору. Едва густые клубы газа вырвались наружу, как вслед за ней побежали космодесантники. По ним всё ещё вели огонь, но прицел стрелка сбил дым. Ошеломлённые едкой вонью матросы пришли в себя лишь спустя несколько ударов сердца. Слишком поздно. Космодесантники уже перепрыгивали баррикаду. Пистолет Далчиана вновь взвыл, изрыгая раскалённую материю и оставил от одного из бойцов лишь тлеющий прах, а младшего офицера он выптрошил глефой, а затем небрежным ударом стряхнул корчащееся тело с зубьев. Дурвей сорвал ствол автопушки с креплений и ударами тяжёлого клинка разорвал стрелков в клочья. Матросы умерли в муках.<br /> <br /> Но они были лишь наживкой.<br /> <br /> И ловушка сработала.<br /> <br /> В спины космодесантников полетел шквальный огонь. Ещё один из воинов Багровой Резни погиб, когда болт-снаряды взорвались в его животе. Дурвейст, чьи руки были по локоть вымазаны в крови, завыл от бешенства. Другой масс-реактивный снаряд оторвал руку Хелтриса и разнёс на куски его кинжал. Повелитель Ночи зашипел, оборачиваясь. Далчиан оглянулся и выстрелил из плазменного пистолета, ещё не разглядев врагов до конца.<br /> <br /> Навстречу им дисциплинированными шагами шло отделение в чёрных доспехах, женственных даже на вид, и каждая из воительниц стреляла из болтеров очередями. На цепях и блестящих розариях висели свитки, реликварии и святыни. Их голоса как один изрекали молитвы, исполненные испепеляющей ненависти.<br /> <br /> <br /> Адепта Сороритас.<br /> <br /> Сёстры Битвы. Фанатички, прячущие своё безумие под пеленой праведности. Космодесантники Хаоса приготовились встретить их натиск, повернувшись самыми крепкими частями брони навстречу огню. Впивающиеся в неё боеголовки взрывались, вырывая клочья керамита. Избранные Багровой Резни открыли ответный огонь, их выстрелы были меткими. Как и огонь Сороритас.<br /> <br /> Паливший из двух болт-пистолетов космодесантник разлетелся на части, в клочья, буквально изрешечённый снарядами. Голова Сестры Битвы взорвалась, превратившись в алый туман, а её тело рухнуло под ноги другим Сороритас. Снаряд попал прямо в голень Далчиана, и его наголенники треснул, едва выдержав взрывную волну. Он выпустил ещё разряд в ответ, но древний пистолет уже выл, предупреждая об опасности перегрева.<br /> <br /> Разкаш, избранный зверь, не нёсший никакого дальнобойного оружия, бросился прямо на врагов. Он выл, мчась на четвереньках навстречу осыпающему его огню. Взрывы оставляли настоящие кратеры в доспехах, один - оторвал ему правую ступню, но он не медлил, отталкиваясь от палубы кровавой культёй. Наконец, он сорвал с пояса две осколочные гранаты и прыгнул вместе с ними, ревя от ненависти.<br /> <br /> Прогремел взрыв, пробивший в огневой цепи брешь, в которую устремился широкими шагами Дурвейст, а вслед за ними - воющие от кровавого бешенства воители Багровой Резни. А пока Сёстры Битвы были связаны боем, Далчиан высматривал путь к спасению из тупика. Замок на двери был биометрическим…<br /> <br /> - Хелтрис, - окликнул он. - Их командир.<br /> <br /> Кинжальщик понимающе кивнул. О, он был только рад позволить Багровой Резне принять на себя всю ярость Сестёр. Легионер бросился к груде тел и начал искать, пока совсем рядом взрывались случайные выпущенные в сече снаряды, взметая к потолку гейзеры застывающей крови. Наконец, он нашёл погоны, привычным ударом ножа отрубил голову офицера, а затем бросил её Далчиану. Далчиан поймал голову, сорвал веки и ткнул её глазом прямо в линзу считывателя. Дверь начала открываться.<br /> <br /> - Дурвейст! - окликнул он. Избранный чемпион с явным нежеланием отвернулся от изувеченного тела. А затем он увидел дверь и миг спустя довольно рассмеялся.<br /> <br /> - Забойщики, за мной! - он вырвал цепной меч из трупа и начал отступать. С ним осталось только два бойца. Похоже, воины Багровой Резни отказались от стратегии ради возможности пролить кровь врагов, приняв за данность то, что им уже не уйти. Впечатляющее неистовство, пусть их фатализм Далчиан и презирал.<br /> <br /> На бегу один из Избранных подхватил автопушку и, перескочив через порог, обернулся и ликующе завыл, осыпая наступающих Сороритас огнём от бедра. По палубе подскакивая покатились гильзы, и когда контейнер опустел, Далчиан прижал отрубленную голову к затвору вновь, и дверь с грохотом закрылась. Суэл’гинн прицепил к зубчатому затвору последний плавильный заряд, и взрыв оставил от машины лишь неподатливый металл. Дурвейст без лишних слов бросил Ангу Хелтрису болтер, видимо выхваченный им у одной из своих жертв. Тот благодарно кивнул, одним плавным движением убрав клинок и подхватив летящее к нему оружие.<br /> <br /> - К генераторуму? - сказал Далчиан.<br /> <br /> - Посмотрим, как далеко мы зайдём, - проворчал Дурвейст, тяжело дыша и истекая содержащим боевые стимуляторы потом. В коридоре по эту сторону дверей царила благословенная тишина, но Далчиан знал что впереди будут ещё ловушки. Повелитель Ночи раздражённо скрипнул зубами.<br /> <br /> - Дурвейст, мы обязаны попытаться захватить корабль.<br /> <br /> - Обязаны? - фыркнул тот. - Шкуродёр, мы обязаны убивать имперцев.<br /> <br /> Больше он ничего не сказал. А Далчиану нечего было возразить.<br /> <br /> ''“Это бы ответил и Крутаан”.''<br /> <br /> <br /> Чем ближе они подходили к генераторому, тем громче становились вновь доносившиеся звуки боя, эхом отдающиеся под сводами коридоров. И тем сильнее становился запах. Лестничные колодцы вели к антрессольной палубе, а та - в сам генераторум через десятиметровую арку. Путь преграждал монолитный люк, украшенный черепом-с-шестерёнкой Механикус, а на палубе кипела битва. Девять терминаторов из банды Повелителей Мух телепортировались прямо на борт корабля и пытались пробиться внутрь. Их огромные доспехи сочились мерзкой жижей. Костяные наросты раскололи их грязные некогда бородовые пластины брони, каждый их шаг отмечали потёки невыразимых жидкостей. Вокруг гигантов кишели и жужжали жирные мухи.<br /> <br /> Но при всём ужасающем состоянии их ржавого снаряжения терминаторы были смертоносными воинами. Их болтеры гремели как гром, комби-оружие извергало едкие, липкие клубы пламени. На их врагах же не было даже доспехов, отчего Далчиан сперва решил что на Повелителей Мух бросили рабов, пушечное мясо. Но на бегу вниз по лестничному колодцу он разглядел, кем на самом деле были обманчиво хрупкие бойцы: кающимися сёстрами. ''Ещё больше варпом проклятых фанатичек…''<br /> <br /> Мускулистые, жилистые и иссечённые шрамами за целую жизнь сражений воительницы несли на себе лишь лохмотья и исписанные молитвами пергаменты. Многие скрывали лицо под масками, спрятав свои лица от света Императора из стыда за те прегрешения, в которых считали себя виновными. И все как один бились абсурдно огромными и покрытыми барочной филигранью цепными мечами с лёгкостью и мастерством, которое ошеломляло.<br /> <br /> На бегу Далчиан обезглавил одну из них глефой. Другая широким взмахам меча оттолкнула цепной клинок в сторону, и Дурвейст врезался в неё, пронзив шипами наплечника в трёх разных местах. Взревевшая как карнадон Сестра ударила его воющим эвисцератором по спине, повредив энергетический ранец, зубья впились в горжет. Чемпион сорвал её с брони, сжимая кулак на шее, и они скрылись из виду в бешеной сече. Терминатор шагнул вперёд, замахиваясь изъязвленным силовым топором.<br /> <br /> Клинок эвисцератора полетел прямо в лицо Далчиана, и тот едва успел отшатнулся в сторону. Зубья вонзились в шлем бежавшего за ним Суэл’гинна, и закружились, будто вихрь, срывая плоть с костей, швыряя клочья в скрытое маской лицо сестры и Шкуродёра. Далчиан ударил её ногой в живот, ведь в такой тесноте он не мог замахнуться длинной рукоятью глефы. Смялись органы, треснули кости, и кающаяся Сестра завопила от боли, но не умерла. Она вырвала клинок наружу и снова ударила, метя в Далчиана. Тот пригнулся, уходя от клинка, и взмахом вверх разрубил её пополам. Поток алхимического пламени превратил другую в исходящий бурым дымом факел. Но Сёстры Битвы продолжали наступать.<br /> <br /> Впрочем, теперь, когда Далчиан и воины Багровой Резни прикрывали бока терминаторов, ход схватки переменился. Теперь у одного из Повелителей Мух рядом с дверью было достаточно места, чтобы замахнуться силовым кулаком. Стены зазвенели от удара. Посреди черепа-шестерни появилась трещина. Космодесантник замахнулся вновь.<br /> <br /> Далчиан сверился с хронометром. С момента запуска штурмовых аппаратов с “Потопа” прошёл почти час. Его душу терзала невозможность установить связь с другими Клинками. Конечно, замысел был достаточно прост, чтобы увенчаться успехом. Клинки разделились на шесть отрядов, и то что в вихре пустотной битвы они будут сражаться в бою за разные корабли было почти гарантировано. И после этого каждая пара бойцов должна была сражаться вместе с воинами Багровой Резни до того, как подвернётся подходящая возможность, после которой они соберутся благодаря техническим познаниям Ибриила. Далчиан понимал, что сам он её не найдёт, ведь “Божественная апробация” была слишком большим и надёжно защищённым кораблём. Оставалось только продолжать сражаться и выживать. Его Клинки не подведут. ''Не должны''.<br /> <br /> Адамантиновые зубья заскрипели, когда он сцепился клинками с кающейся Сестрой, чей рот непрерывно двигался, изрекая молитвы. Он оттолкнул эвисцератор прочь и ударил, но та успела уклониться. Ответный выпад почти прошёл сквозь защиту. Далчиан зарычал.<br /> <br /> - Просто сдохни.<br /> <br /> - Владыка Бог-Император суть сила длани моей и исток жара в моём чреве. Он сотворил меня достойной Его величия, и не отрекусь я от Его божественного веления. Не потерпи еретика… - её литания казалась бесконечной. Парировав очередной взмах эвисцератора, Далчиан бросился вперёд и ударил свободной рукой. Он почти оторвал ей челюсть, но Сороритас лишь вздрогнула. В её глазах пылал гнев, придавая сил, пусть она и истекала кровью и потом. Сороритас прыгнула на него, занося клинок для удара наискось.<br /> <br /> - Да ты спятила, - процедил Далчиан, отрубив обе руки выше локтей. Падающие руки так и не выпустили переключатель меча, и тот покатился по полу, высекая искры. Сестра рухнула на колени, бормоча, продолжая невнятно говорить молитвы даже с разбитой челюстью. Она закрыла глаза, приветствуя смерть, и обезглавивший её Далчиан скривился за смятой лицевой пластиной шлема.<br /> <br /> - Спятила.<br /> <br /> Пробивашему дверь силовым кулаком терминатору всё же пришлось вернуться в бой - на него бросилась пробившаяся через сечу кающаяся сестра, покрытая священными электротатуировками. Повелитель Мух выстрелил из комби-болтера, снаряды раздробили её ноги, и терминатор вновь начал колотить в дверь. Но кающаяся Сестра ещё не умерла. Она вонзила воющий цепной меч прямо во вспучившееся брюхо зверя, и наружу хлынула гниющая, распухшая мерзость. Сороритас налегла на полутораметровый клинок, загоняя его по рукоять. Великан забился в судорогах, из пробоины в броне продолжал литься потоп скверны. Её было столько, что это поразило даже Далчиана.<br /> <br /> А затем сквозь сечу пронеслись два потока рябящей энергии. Они впились в другого Повелителя Мух, шагавшего отомстить за муки брата. Терминатор замер. В его броне были насквозь пробиты два отверстия размером с кулак, истекающие расплавленным металлом и шипящей плотью. А затем словно подкосившееся здание он пошатнулся и рухнул на спину. По одному из лестничных колодцев спускалась фаланга Сороритас, облачённых в обычную для Сестёр Битвы броскую броню, но в их латных перчатках было тяжёлое оружие, достойное любого космодесантника. Несущая исходящую паром мультимельту Сестра оскалилась, жестоко, насмешливо, всем своим видом излучая презрение.<br /> <br /> Далчиан прыгнул, спрятавшись за одним из терминаторов, когда в зал хлынул поток пламени из двух мощных украшенных огнемётов. Летевшие следом снаряды из тяжёлого болтера высекли в пекле спиральные узоры. Сгорающие сёстры выкрикивали молитвы от отпущения грехов, не умолкая даже тогда, когда их лёгкие обращались в пепел. <br /> <br /> Окутанный пламенем с головы до пят Дурвейст ринулся на врага. Далчиан прятался за спиной шагавшего сквозь пожарище терминатора. Всё новые Сороритас вступали в бой, обстреливая космодесантников продольным огнём из болтеров. В глубине души Далчиан понимал, что сейчас умрёт. От этого бы смертный содрогнулся, но Шкуродёр лишь отстранённо учёл не способную ему ничем помочь информацию. Мало что могло отвлечь легионера от гущи битвы.<br /> <br /> Но кое-что смогло.<br /> <br /> Вспыхнувшая на визоре мерцающая руна указала, что доспехи перенаправляют энергию. Встроенный когитатор получил предписанный сигнал-импульс и автоматически среагировал.<br /> <br /> - Анг Хелтрис! - взревел от так громко, как смог, перекрикивая грохот. Кинжальщик появился из груды горящих тел, под которыми прятался от огня. Анг прыгнул, уходя от болтерных очередей, и подскочил к господину.<br /> <br /> - Пора, милорд? - небрежно спросил он.<br /> <br /> - Пора.<br /> <br /> - И слава Силам. Я уже заскучал.<br /> <br /> Сквозь грохот и рёв пламени пробился вой накапливающегося заряда. Всё ещё горящий Дурвейст отвернулся от побоища.<br /> <br /> - Клинки! - заревел чемпион. - Хватит жаться по углам! Умрём же с честью!<br /> <br /> - Соблазнительное предложение, Дурвейст, - ответил Далчиан. - Но, увы, не сегодня.<br /> <br /> Тот склонил голову на бок. Далчиан представил, как глыбоподобное лицо кривится от непонимания.<br /> <br /> - Что ты…<br /> <br /> Последовала ослепительная вспышка, воздух содрогнулся, заполняя внезапно образовавшуюся пустоту. А Повелители Ночи исчезли. <br /> <br /> = Четвёртая глава =<br /> За всю жизнь Далчиану нечасто приходилось телепортироваться. Для такого лучше подходили терминаторские доспехи, благодаря прочным системам и крепкой броне обеспечивающие более надёжную защиту от невероятно опасного процесса. Физически он чувствовал себя так, словно пролетел сквозь бурю на ракете. Даже генетически изменённые транслюди-легионеры сталкивались после телепортации с тошнотой и диссоциацией. Однако последствия не исчёрпывались обычным воздействием на органы чувств. Перемещение заняло считанные секунды, однако Далчиан чувствовал себя совершенно измотанным, словно он на протяжении долгих лет отчаянно пытался скрыться от хищника. Вырванным из панциря, истощённым, прятавшимся от пронизывающего взора чудовищного наблюдателя. Кишки и сердца словно сковал лёд. Он встряхнулся, приходя в себя, пока восстанавливались настройки авточувств.<br /> <br /> Он стоял на украшенном гравировкой телепортационном помосте вместе с Ангом Хелтрисом и шестью другими уцелевшими Клинками. Зал оказался крошечным, настолько, что потолок царапали острия шипов исходивших эфирными парами доспехов. Последние маслянистые клубы исчезли в вентиляционных решётках, а вокруг замерцали сигнальные огни.<br /> <br /> - Добро пожаловать на борт, - с улыбкой сказал Ки Умшар, стоявший на палубе прямо перед помостом. Его рогатый шлем куда-то пропал, а на лице виднелись рваные раны - следы недавнего боя. Далчиан шагнул к нему навстречу и пожал запястье хирурга-апотекария.<br /> <br /> - Ты как раз вовремя, Ки. Хотя… не думал, что телепортариум окажется настолько маленьким.<br /> <br /> - Да и сам корабль возможно самый небольшой во всём флоте жалких имперских псов, милорд.<br /> <br /> - Ну что же, возможно в этом есть и плюсы. Наш замысел удался, хвала Оку за это, - Далчиан размял шею. - Убиение ещё не заканчилось?<br /> <br /> - О да, - с уважением склонил голову Ки Умшар. - Крутаан и Багровая Резня должно быть сейчас штурмуют мостик.<br /> <br /> - Тогда наши клинки ещё жаждут, - Далчиан окинул взглядом появившихся с ним легионеров. Каждый явно прошёл через пекло. Дагардис стряхивал капли крови с топора, дыша тяжело, словно прометиевый генератор. Палец припавшего на колено Сариуза замер на спусковом крючке мельта-ружья, а когда он поднялся, связки брони заскрежетали. Кет Наа убирал болт-пистолет в кобуру. Икона на его энергетическом ранце была смята страшным ударом. Веллет сжимал в руке кинжал, а болтер забросил через плечо. Жикарга сплюнул кровь и отбросил прочь перенёсшуюся с ним на борт оторванную руку. Похоже, легче всех отделался Зореан, но и у него не осталось ни одного патрона, так что Далчиан бросил брату плазменный пистолет. Тот ловко поймал его и проверил уровень заряда и нагрева. Шкуродёр же повернулся к Ки Умшару.<br /> <br /> - Показывай куда идти, - лишь тогда Дачиан заметил двух операторов-людей, сидевших за огромным пультом управления. Похоже, что их тошнило. Первый выпучив глаза глядел на чудовищ, которых впустил на борт. Другой не отрывал взгляда от помоста и показаний пульта.<br /> <br /> <br /> Корабль назывался “Красная Галенция” и оказался одним из трёх древних эсминцев, включённых в имперский флот возмездия. Что же до других кораблей из эскадры, “Золотая Галенция” была уничтожена попаданием излучателей в начале пустотной битвы, а с борта “Чёрной Геленции” не поступали ни вокс-сообщения, ни послания астропатов. Для захвата ряда ключевых палуб скромного корабля, в том числе телепортариума, оказалось достаточно штурмового катера, доставившего восемь налётчиков из Багровой Резни, а также Крутаана и Ки Умшара. Конечно, эсминец, корабль метров трёхсот в длину с менее чем тремя тысячами человек экипажа являлся самым крошечным образцом имперского пустотного кораблестроения. Треть общего тоннажа спроектированной для точечных ударов по уязвимым точкам вражеских кораблей первого ранга “Галенции” занимали сдвоенные турели излучателей на хребте корабля, а также системы их энергообеспечения и управления. Остальное же установленное на корабле вооружение было создано для обороны и противодействия вражескому обстрелу. Признаться, Далчиана ошеломило то, что на настолько крошечном корабле вообще оказался телепортариум. Но в Галактике существовали бесчисленные виды пустотных кораблей, и конструкцию каждого из них отмечали следы трудов разных верфей, меняющихся на протяжении веков требований и капризов надзирающих за переоснащением механикусов. Пока же Далчиан решил просто радоваться везению. Отделение космодесантников Хаоса стало бы страшной угрозой для любого корабля. И теперь когда корабль штурмовало почти вдвое больше легионеров, судьба небольшого эсминца была почти что предрешена.<br /> <br /> На мостик оказался только один путь - через узкий коридор, преграждённый сошедшимися створками тяжёлой взрывостойкой двери. ''Ещё одной проклятой богами двери…'' Далчиан вздохнул. А перед ней собрался целый взвод абордажных бойцов в герметичной броне, и вдобавок хорошо вооружённый. На одном из флангов была установлена переносная сдвоенная турель, осыпавшая очередями болтерного огня нападавших. Сами же матросы были вооружены модифицированными дробовиками, и отвечали на каждую атаку хаосопоклонников раздражающе метким огнём. На палубе виднелись два изрешечённых трупа - один в коридоре и другой в дверях стратегиума, где засели остальны абордажники. Справа под низким потолком виднелся Крутаан, чьи вытянутые молниевые когти искрили, оставляя от пятен крови лишь чёрную корку. Забойщики дрожали и дёргались, желая скорее дорваться до врага. Но не могли. У них кончились гранаты, так что без огнемётного оружия они не могли добраться до смертных, чтобы разорвать их клинками и топорами.<br /> <br /> Крутаан довольно кивнул, заметив входивших на мостик Клинков. Чемпион Багровой Резни резко обернулся, инстинктивно наведя на Повелителей Ночи оружие. Он помедлил, явно размышляя над появлением целого когтя легионеров, словно возникших из разреженного воздуха. Похоже, чемпион разрывался между облегчением при виде подкрепления и тревогой, ведь оно целиком состояло из родичей-убийц.<br /> <br /> ''“Так как же он нас поприветствует?”''<br /> <br /> - Вид ваших Клинков греет душу, лорд Шкуродёр. Мы здесь в тупике, - сказал он.<br /> <br /> ''“Умный, однако”'' - усмехнулся Далчиан.<br /> <br /> - Палач Глаусий, - добавил тот, представляясь. Далчиан ничего не сказал.<br /> <br /> - Гранаты, - приказал он собиравшимся у входа в коридор Клинкам. Зореан выглянул из-за угла, проверяя реакцию врагов, и тут же отскочил назад, прочь от тяжёлых болтерных снарядов и рявкающего рыка дробовиков. Остальные Повелители Ночи собирали осколочные и удушающие гранаты.<br /> <br /> - Дагардис, у тебя лучший бросок, - подозвал секирщика Далчиан. Легионер закрепил магнитами топор на спине и взял перевязь, взводя гранаты, а затем прыгнул через дверной проём. Вслед ему нёсся настоящий град дроби, выбивая кратеры из пластальной переборки - от гололитического стола стратегиума уже ничего не осталось. Дагардис врезался в стену. Его доспехи покрывали дымящиеся вмятины, а руки были пусты.<br /> <br /> А затем по коридору пронеслась ревущая волна пламени и едкого газа. От взрыва с десяток матросов погибли на месте, а остальных осыпала раскалённая добела шрапнель. Клубы дыма содрогнулись от воплей. Перевёрнутая взрывной волной турель бессильно палила в палубу, пока не закончились снаряды в автозарядном устройстве. Обломки ещё падали, а невысокий, едва дотягивавшийся до колен бойцов автоматон-целеуловитель уже катился вперёд, всматриваясь в дымку треснувшими линзами пиктера.<br /> <br /> Навстречу ему из клубов газа вырвались четырнадцать космодесантников Хаоса, раздавив механического слугу коваными сабатонами. Бронированные гиганты заполонили коридор, заслонив свет люмополос, и палуба затряслась под их ногами.<br /> <br /> Первым дорвавшийся до бойцов корабельной безопасности Крутаан вздёрнул одного в воздух, вбив когти глубоко в кишки, а второму сорвал голову с плеч. Едва стоявший боец ещё поднимался из-за изуродованной взрывом тяжёлого болтера, когда Далчиан пронзил его насквозь выпадом цепной глефы. Глаусий, облачённый в алые доспехи палач, обрушил широкий топор прямо на горжет стрелка, пытавшегося навести на него мультилазер. Застывшими от ужаса глазами умирающий боец смотрел, как его бок отделяется от тела, словно шкурка перезревшего фрукта, а вместе с ним и рука.<br /> <br /> Теперь штурм никто бы не смог остановить. Тридцать матросов погибли за столько же секунд, и всё ещё закутанный клубящимся газом коридор наполнился кровавым паром.<br /> <br /> - Сариуз, - зарычал Далчиан, вырывая клочья из зубьев глефы. Стрелок упёр ноги в палубу, готовя оружие к выстрелу, и прицелился прямо в центр взрывостойкой двери. А затем он выстрелил. На раскалившейся пластали словно вырос плавящиейся цветок, и пронзительное шипение-вой перегретого запального газа возвестил рок смертных. Ещё один выстрел расширил пробоину. Механизмы двери сгорели, и Дагардис вместе с чемпионом Багровой Резни рывком раздвинули створки.<br /> <br /> Далчиан и Глаусий первыми ворвались внутрь. На другой стороне их уже ждали пять бойцов, целившихся из дробовиков. Палач и Шкуродёр повергли их, словно лесорубы - покорно ждавший топоров лес. Выстрелить в ответ и оказать хоть какое-то сопротивление успели только двое. Захватчики заполонили мостик. Кто-то из смертных испуганно закричал, но большинство просто стояло, застыв на месте от страха. Седеющий человек с короткой бородкой в униформе капитана-лейтенанта линейного флота Одовокана выхватил саблю и взревел.<br /> <br /> - Убирайтесь с моего корабля, неверные псы!<br /> <br /> Похвальная, пусть и тщетная непокорность. Зореан испепелил его голову разрядом плазмы почти в упор. Кто-то из офицеров схватился за пистолеты. Каждого разорвали прицельные выстрелы болтеров, а затем опустилась тяжёлая тишина.<br /> <br /> - Кто здесь командует? - рявкнул Далчиан. Его усиленный шлемом голос прогремел, словно гром, когда Шкуродёр окинул экипаж зловещим сиянием алых линз. Повелитель Ночи спустился с командного помоста на нижний уровень мостика, где, дрожа, стояли в авгурных ямах и за аналоями управления офицеры. И пусть Далчиан весил и полтонны, шагал он почти беззвучно, лишь плащ из человеческих шкур шелестел по палубе.<br /> <br /> - Кто из вас займёт место своего убитого капитана?<br /> <br /> С явной неохотой относительно молодой офицер с измученным взглядом и выбритой налысо головой посмотрел на Шкуродёра и вышел из-за пульта.<br /> <br /> - Ты?<br /> <br /> - Я… я следующий по званию, - выдавил из себя смертный.<br /> <br /> Далчиан медленно подошёл к офицеру, пока между ними не осталась лишь пара сантиметров, и навис над ним. Он смотрел свысока на плотное лицо, видя как кровавый свет его линз отражается от бледного, вспотевшего лба. Офицер дрожал, но не отводил взгляд, сосредоточившись на чём-то.<br /> <br /> - Через сколько времени мы сможем вернуться в зону поражения? - тихо спросил Далчиан. “Красная Галенция”, дрейфуя и кружа, вышла из боя в надежде сперва отразить абордаж, а затем вернуться к флоту.<br /> <br /> - Через с-семь минут, сэр, - ответил человек с измученными глазами, достойно стараясь не запинаться.<br /> <br /> - Милорд, - рыкнул Зореан, стоявший на платформе наверху вместе с остальными космодесантниками. Офицер побледнел ещё сильнее.<br /> <br /> - Простите, милорд. Через семь минут, милорд.<br /> <br /> - И сними эту мерзость, - добавил Зореан, показав на вышитую на груди аквилу. Смертный зацепился за нити тонкими ногтями, пытаясь сорвать украшение. Другие последовали его примеру.<br /> <br /> - Как тебя зовут? - вкрадчиво спросил Далчиан.<br /> <br /> - Младший лейтенант Эфраим Скаллен, милорд.<br /> <br /> - Командуй экипажем, ''капитан'' Скаллен, - Шкуродёр отвернулся от смертного и начал подниматься по лестнице к платформе, слыша позади грохочущие удары сердца. Глаусий повернулся прямо к нему, сжав оба кулака на рукояти топора, по обе стороны от него стояли остальные Забойщики.<br /> <br /> - Я благодарен за твою помощь в захвате корабля, владыка Шкуродёр, - заговорил палач тяжёлым, напряжённым голосом. - Теперь это корабль Кровавого Владыки.<br /> <br /> - Теперь это корабль Повелителей Ночи, - прохрипел Зореан.<br /> <br /> - Отступись, - ответил Далчиан.<br /> <br /> Палач выпятил подбородок, скрытый скалящейся маской шлема седьмой модели.<br /> <br /> - Увы, у меня другие приказы, владыка Шкуродёр. И у тебя здесь нет власти.<br /> <br /> - Если ты так настаиваешь, - вздохнул Далчиан, махнув рукой. Веллет быстрее мысли вскинул болтер и всадил снаряд прямо в линзу отступника. Дагардис топором отбил в сторону зазубренный меч другого, а затем разрубил Забойщика пополам. Анг Хелтрис подскочил сзади к третьему, схватил за горло и потянул на себя, вбивая кинжал в глотку снова и снова и снова. Сам же Далчиан прижал цепную глефу к шее Глаусия, наблюдая, как Зореан вырывает из рук палача топор.<br /> <br /> - Когда-то я командовал бандой из пятидесяти Повелителей Ночи, палач Глаусий, - сочащимся ядом голосом спросил Далчиан. - Не знаешь, что с ними сталось?<br /> <br /> Плечи палача опустились. Он знал, что произойдёт дальше.<br /> <br /> - Знаю.<br /> <br /> - Когда-то я командовал рейдерским кораблём модели “Обличитель”. Мой былой господин Иккром назвал его “Отречением”, вырвав из рук Несущих Слово. Не знаешь, что с ним сталось?<br /> <br /> Из решётки респиратора палача вырвался тяжкий вздох.<br /> <br /> - На месте моего господина ты бы сделал то же самое, владыка Шкуродёр.<br /> <br /> - Ошибаешься, - Далчиан позволил себе ощутить каждую каплю скорби и ярости, которые сдавливал в глубине души последние несколько недель. Позволил ненависти течь полноводной рекой, представил ухмыляющееся лицо Фелиссика. - Я бы сделал гораздо гораздо худшее.<br /> <br /> Он запустил глефу, рассекая шею, и голова палача слетела с плеч. Спустя несколько долгих мгновений тело с грохотом упало на палубу.<br /> <br /> - Ещё кто-то остался? - наконец, спустя пару ударов сердца спросил Крутаана Далчиан. Легионер поглядел на свои когти, а потом на мёртвых в багровых доспехах прежде, чем ответить.<br /> <br /> - Ещё двое, наверное они в инженариуме, милорд.<br /> <br /> - Выследите их и убейте, вы все, - Далчиан отвернулся от своих Клинков. - Зореан, остаёшься здесь со мной. Ки, займи лазарет. Ударившие без вопросов Повелители Ночи - Дагардис, Веллет, Анг Хелтрис - уже шли на охоту, быстро и целеустремлённо. Другие медлили, явно не пылая желанием сражаться против Багровой Резни. Сариуз, Кет Наа, Жикарга. Далчиан понимал, что предстоит много работы.<br /> <br /> Но теперь у него был корабль.<br /> <br /> - Так что с Олокро и Гамартом? - спросил он Зореана, встав у поперечного нефа.<br /> <br /> - Их штурмовой катер был уничтожен прикрывавшими имперский флот истребителями, - ответил Зореан. Латницы Далчиана сжали перила, сминая металл.<br /> <br /> - Значит нас осталось десять.<br /> <br /> - Да, Шкуродёр.<br /> <br /> - Ты, - Далчиан ткнул пальцем в сторону офицера, стоявшего за пультом жизнеобеспечения. - Ослабь внутреннее освещение до минимума и пониз температуру на пятнадцать градусов, - смертный бездумно кивнул, повинуясь. - Скаллен.<br /> <br /> - Да, милорд?<br /> <br /> - Отправь сообщение, - Далчиан переслал на пульт управления вокс-мастера инфопакет, содержавший частоту и слова послания. Новый капитан корабля кивнул стоявшему за пульт офицеру, и тот начал исполнять приказ, двигаясь словно сервитор с не выражающим ничего лицом.<br /> <br /> - Сообщение отправлено, милорд, - миг спустя ответил Скаллен.<br /> <br /> - Славно. Время до входа в зону поражения?<br /> <br /> - Четыре минуты, милорд.<br /> <br /> - Вызови флагман Багровой Резни “Потоп ненависти”. Передай им, что теперь кораблём командует Шкуродёр из Злодейских Клинков. А затем выстрели по их мостику из обоих турелей излучателей, максимальная мощность.<br /> <br /> - Не по… флагману флота, милорд? - спросил Скаллен, явно имея в виду главный корабль имперской эскадры. На лице его тревога боролась с ошеломлением.<br /> <br /> - Мне что, надо повторять приказы?<br /> <br /> - Н-нет, милорд! Будет сделано, милорд! - Скаллен передал указания, и его новый экипаж мостика погрузился в дарующие ложное облегчение привычные действия вместо того, чтобы гадать почему Архивраг решил сражаться сам с собой. Не осмеливаясь задавать вопросы.<br /> <br /> - Думаешь, что время пришло, Шкуродёр? - по личной вокс-чистоте прошелестел голос Зореана.<br /> <br /> - А ты можешь представить случай получше? - рыкнул в ответ Далчиан. <br /> <br /> <br /> Словно выпущенная стрела “Красная Галенция” летела наискось через строй, и на окулюсе вспыхивали всё новые отметки-руны. Вектор атаки явно был направлен на флот прислужников Хаоса, и потому имперцы не обращали внимания на эсминец. Среди пустоты мерцали одинокие огоньки - горящие корабли, разделённые тысячами километров. Грузовые транспорты разгонялись до предела, опаляя мрак пламенем двигателей, спеша к осаждённому миру-кузнице, парившему в вакууме словно зловещий, окутанный клубами загрязнённых паров шар. Доблестные освободители мчались в безмолвную атаку сквозь небытие.<br /> <br /> И на самой вершине боевой сферы парил “Потоп ненависти”. Рубцы в кроваво-красных пластинах корпуса - отметки попаданий из излучателей и ударов торпед. Кружащие вокруг штурмовые корабли становились видимыми лишь в миг своей гибели, когда их сбивали втрое превосходящие числом имперские перехватчики. “Божественная апробация” шла на сближение, два огромных корабля разделяли считанные десятки километров. Летящий на траверзе к флагману Хаоса “Оберон” осыпал соперника одним шквальным залпом за другим. “Потоп” вёл ответный огонь, пытаясь сбить пустотные щиты бортовыми залпами макропушек, чтобы ищущие слабое место излучатели могли нанести смертельный удар.<br /> <br /> “Красная Галенция” нырнула в тень громадного ударного крейсера, словном малёк, досаждающий кракену.<br /> <br /> - Входящий гололитический вызов с “Потопа”, милорд, - доложил Скаллен.<br /> <br /> Далчиан кивнул, и купол над нефом замерцал, включаясь. Из призрачного света соткался образ сидящего на троне Фелиссика.<br /> <br /> - Так что скажешь, Кровавый Владыка?<br /> <br /> - Ах, Живодёр, - сверкнул зубами тот. - Поздравляю с успехом. Я даже впечатлён тем, как ловко ты смог собрать остатки своей банды. Браво, Шкуродёр. Я в восхищении.<br /> <br /> - Ты обещал мне долю добычи в обмен на мою верность, Фелиссик. Так что я лишь награждаю твоё коварство по заслугам.<br /> <br /> - О, но ты ведь её получил, Шкуродёр! Прямо скажем, твой питомец-шестерёнка только что пробил дыру в дверях моего кормового ангара, - Кровавый Владыка смеялся, но Далчиан видел кипевшую в глубине его глаз ярость. Далчиан позволил себе улыбнуться, так жестоко, как только мог.<br /> <br /> - О, это было только начало, - Далчиан махнул рукой Скаллену, отключившему связь прежде, чем Фелиссик успел ответить. - Излучатели готовы?<br /> <br /> - Так точно, господин.<br /> <br /> Металлические утёсы громадных кораблей прошли мимо несущегося эсминца. Далчиан наблюдал, как на приближенных снимках “Божественная апробация” выпускает ещё одну беззвучную канонаду. Пустотные щиты крейсера зарябили, моргнули.<br /> <br /> - Огонь.<br /> <br /> Отдачи от залпа излучателей не было, но они поглотили такую долю энергии “Красной Галенции”, что все остальные системы засбоили на миг. И без того тусклый свет люменов омрачился, окулюс словно раскололся, часть показаний ещё двигалась, часть - застыла. А затем по экранам ауспиков вихрем пронеслись руны-отметки, пока обрабатывались сигналы, а системы восстанавливали нормальный режим работы.<br /> <br /> - Прямое попадание, - доложил стоявший за пультом старший артиллерист. - Корпус пробит, истекает атмосферой.<br /> <br /> Далчиан улыбнулся, упиваясь местью.<br /> <br /> - Милорд, - доложил Скаллен. - Грузовое судно Механикус запра…<br /> <br /> - Открой ангар для шаттла. Впусти его.<br /> <br /> - Так точно милорд.<br /> <br /> - Как только он совершит посадку, перенаправь всю энергию на двигатели и проложи курс к газовому гиганту систему, - Гуэльфос вращался ближе к звезде Узурмандии, и мощная магнитосфера могла скрыть их от любопытных авгуров.<br /> <br /> - ''Владыка Шкуродёр'', - из вокса Далчиана раздался хриплый от усталости голос Крутаана. - ''Мы убили последних воинов Багровой Резни на борту'', - он помедлил.<br /> <br /> - Но?<br /> <br /> - ''Мы пытались остановить их, господин, но они успели убить навигатора''.<br /> <br /> Далчиан втянул воздух, заставляя себя успокоиться, и закрыл глаза. ''Забери их всех варп!'' Он обернулся и зашагал к командному трону, а потом сел на крепкую пласталь.<br /> <br /> - Благодарю, Крутаан. Прикажи Клинкам разойтись.<br /> <br /> - ''Битва закончена?''<br /> <br /> - Для нас. Во всяком случае, пока что.<br /> <br /> - ''Так мы бежим'', - тон Крутаана был мрачен. Далчиан скрипнул зубами.<br /> <br /> - Да, Крутаан. Нам надо собраться с силами, - он отключил связь.<br /> <br /> “Видит Око, ему что жить надоело? Или его заразило кровавое безумие Багровых?”<br /> <br /> - Милорд, грузовой челнок сел в ангаре.<br /> <br /> Далчиан кивнул, и Скаллен разумно не стал ничего говорить. “Красная Галенция” уже набирала скорость. Из рожков-аугмиттеров донёсся вокс-вызов с другого имперского корабля.<br /> <br /> - “Красная Галенция”, - раздался глубокий голос. - Говорит адмирал Бленкен. Ваши доблестные усилия похвальны, вы нанесли врагу достойный удар. А теперь вернитесь в строй.<br /> <br /> - Выключить связь, - приказал Далчиан. По мостику разошлось явное напряжение, в каждом движении офицеров чувствовалось нежелание исполнять приказ. Они жаждали вновь служить Империуму. Далчиан подошёл к обезглавленному трупу бывшего капитана и взял саблю из бессильных рук мертвеца. В его громадной перчатке она казалось лишь игрушкой. Он спустился в неф мостика, к старшему связисту в чопорной униформе, затрясшейся от ужаса.<br /> <br /> - Выключи связь, - повторил он, слыша как начинает передаваться ещё один сигнал.<br /> <br /> - “Красная Галенция”, говорит Бленкен, как слы…<br /> <br /> Старший связист провела рукой по рычагам, выключая систему.<br /> <br /> - Так-то лучше, - сказал Далчиан и пронзил её, пришпилив к пульту связи как муху. Смертная ахнула, вцепившись в саблю в животе и трясясь от боли, а Далчиан направился обратно к платформе.<br /> <br /> - Размести Клинков по кораблю, - обратился он к Зореану. - Прикажи им проследить за верностью нашего нового экипажа любимыми средствами, которые они сочтут лучше всего подходящими.<br /> <br /> - С удовольствием, - ухмыльнулся Зореан.<br /> <br /> <br /> Битва всё так же бушевала в пустоте. “Красная Галенция” летела прочь на полной скорости, не отвечая на мерцавшие на краю вызова срочные запросы вокс-связи. Лёгкий крейсер Сынов Злобы отделился от флота Кровавого Владыки и отправился в погоню, паля из носовых излучателей по кормовым пустотным щитам. Но эсминец был быстрее, и судя по рунным символам звенья имперских истребителей осыпали крейсер огнём. Наконец, тот прекратил погоню, и один за другим сигналы о близкой угрозе начали отключаться. Сфера боя исчезала вдали. Далчиан вырвал возможность из пасти вымирания, но теперь кто бы ни победил в первом пустотном сражении, будь то имперские дворняги или коалиция Кровавого Владыки, они будут его выслеживать.<br /> <br /> И что усложняло всё ещё больше и портило упоение победой, так это тон Крутаана. Далчиан снова заскрипел зубами. Да, сделать предстояло ещё так много…<br /> <br /> Для своих личных покоев Шкуродёр выбрал кают-кампанию. Наконец, выбросив прочь последние следы того, что здесь раньше обитали офицеры флота, Далчиан снял шлем в первый раз за последние несколько дней и поставил на покрытый тёмным лаком стол. Кожа на лице ощущалась новой, свежей. Атмосфера корабля рециркулировалась так же, как и в доспехах, но всё равно воздух был относительно чистым. Далчиан заметил своё отражение на поверхности стола. Лицо было испещрено расплывающимися синяками и порезами, даже его превосходная физиология едва выдерживала напряжение нескольких последних часов. Наполовину выбритая грива волос обмякла, свисая на лицо и раскачиваясь, как саван. А затем он пригляделся к шлему и склонился над столом из красного дерева, упёршись костяшками. Потрёпанный, помятый, обгоревший, покрытый царапинами, сквозь которые виднелся голый керамит. В вентиляционном отверстии виднелся уже засыхавший клочок мяса. Далчиан вытащил его и отбросил прочь.<br /> <br /> А затем он снова ощутил извивающегося в глубине души змея. Соблазн принять вымирание банды и отдаться бездумному насилию. Не неистовству, достойному берсерка, но чему-то мёртвому, стерильному. Не многослойным достойным психопата козням, но забыть о цели. Опустошить сосуд своего бытия и позволить чему-то иному его наполнить. Он знал, откуда приходят такие искушения. Это знала каждая душа, признававшая существование Великих Сил.<br /> <br /> Он зло сплюнул нить засохшей крови. Его последние Клинки воспрянут вновь. Не будет иного пути для Далчиана Рассака Шкуродёра. ''Он'' воспрянет вновь, чего бы это ни стоило.<br /> <br /> <br /> За два последовавших часа Далчиан выжимал из своих новых подчинённых все силы. Эсминец на полной скорости шёл вглубь системы, во мрак межпланетных просторов и прочь от сферы влияния мира-кузницы. Далчиан приказал Клинкам по очереди стоять на карауле, понимая как то, что даже оставившим пределы человечности позади слугам Великих Сил нужен отдых, так и то, что если они оставят смертных без присмотра на хотя бы недолгое время, то навлекут на себя бунт и беду. И когда закончилась смена Крутаана, до кают-компании тут же донеслись отзвуки ударов тяжёлых сабатонов по палубе.<br /> <br /> Повелитель Ночи ворвался в зал и резко остановился, сверля владыку глазами.<br /> <br /> - Мы не просто сбежали из боя, но ещё и обстреляли при этом Багровую Резню.<br /> <br /> - Ну да, это и были мои приказы.<br /> <br /> - Так мы теперь стали покорными имперскими баранами? <br /> <br /> Далчиан моргнул, не веря своим ушам.<br /> <br /> - Крутаан, выбирай выражения.<br /> <br /> - Выбираю! - предводитель когтя инстинктивно шагнул вперёд. На его шее напряглись сухожилия. - Ты сам просил меня открыто критиковать. Ты дал мне слово, что мы восстановим свои силы. Я согласился участвовать в замысле, чтобы Кровавый Владыка счёл нас слабыми и разжал хватку. Веря, что ты хочешь того же, чего и я. Теперь же я гадаю, а не забыл ли ты совершенно о нашем предназначении, раз стал выполнять работу грязных имперских крыс прямо у них на виду! Нападая на своих, пока рядом столько шавок, чьи шеи только и ждут ударов клинков!<br /> <br /> - Багровая Резня нам не братья.<br /> <br /> - Но они - родня, а не проклятые ослеплённые сиянием идолов Сороритас!<br /> <br /> - Фелиссик почти погубил нас всех! Как быстро ты забыл об этом, и о том, что его подлость требовала расплааты.<br /> <br /> Крутаан сжал кулаки.<br /> <br /> - Это ты нас всех погубишь, владыка, если не найдёшь в себе сил стать достойным лидерства! - зарычал он, и в нервной системе Далчиана забурили боевые стимуляторы.<br /> <br /> - Крутаан, твои слова - мятеж.<br /> <br /> - Тогда опровергни их и казни меня!<br /> <br /> Цепная глефа Далчиана покоилась на шкафе для трофеев у стены, прямо под рукой, и теперь одним плавным движением он подхватил её и стремительно ударил, словно косой. Крутаан отскочил в сторону, на волосок разминувшись с тяжёлыми зубьями, и припав к палубе ринулся вперёд. Молниевые когти зазвенели от окутавшей их энергии. Далчиан отскочил назад, вращая глефу в руке, а затем ударил ей сверху. Крутаан покатился и ударил ногой, оттолкнув потерявшего равновесие Шкуродёра, а затем упёрся ногами в пол и прыгнул, разведя когти. Далчиан выставил глефу прямо перед собой, крепко вцепившись в древко, и Крутаан, пытавшийся вцепиться в него с обеих сторон, врезался в клинок. А затем Шкуродёр толкнул древко вверх, отбрасывая прочь бывшего вожака когтя, тщетно пытавшегося удержаться, высекая когтями клочья керамита из наплечников. Крутаан рухнул на палубу и Далчиан тут же набросился на него, уперев один сабатон в левую руку вожака, а древком прижав правую. Повелители Ночи тяжело дышали, смотря друг другу в глаза. В тишине удары ожесточённых сердец гремели как гром.<br /> <br /> - Я не оставлю Клинков без одного из лучших воинов, - наконец, сказал Далчиан. - Мы не можем позволить себе ещё большие потери, а всё что я делаю, я делаю во благо нашей роты, - Крутаан ошеломлённо глядел на него. - И мы будем убивать имперцев. Сейчас мы летим к лунным колониям Гуэльфоса, где найдём все нужные нам ресурсы. Наши клинки ещё жаждут.<br /> <br /> С этим словами он отвёл глефу и вышел, оставив вожака когтя лежать на палубе кают-кампании.<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант Хаоса]]<br /> [[Категория:Повелители Ночи]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%9F%D0%BE%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%B4%D0%BD%D0%B8%D0%B9_%D0%9A%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D0%BE%D0%BA_/_The_Remnant_Blade_(%D1%80%D0%BE%D0%BC%D0%B0%D0%BD)&diff=30170 2026-03-13T19:44:22Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =4<br /> |Всего =?<br /> }}{{Книга<br /> |Обложка =81xO72pnzML._SL1500_.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Майк Винсент / Mike Vincent<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =<br /> |Сборник =<br /> |Источник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2025<br /> }}{{Цикл<br /> |Цикл =<br /> |Предыдущая =[[Злодейские Клинки / Blades of Atrocity (рассказ)|Злодейские Клинки / Blades of Atrocity]]<br /> |Следующая =<br /> }}<br /> ==Действующие лица==<br /> <br /> <br /> '''Злодейские Клинки, банда Повелителей Ночи'''<br /> <br /> ''Далчиан Рассак'' - Шкуродёр, предводитель Злодейских Клинков<br /> <br /> ''Зореан'' - заместитель<br /> <br /> ''Крутаан'' - бывший командир когтя<br /> <br /> ''Ки Умшар'' - хирург-апотекарий<br /> <br /> ''Анг Хелтрис'' - легионер<br /> <br /> ''Дагардис'' - легионер<br /> <br /> ''Сариуз'' - легионер<br /> <br /> ''Жикарга'' - легионер<br /> <br /> ''Веллет'' - легионер<br /> <br /> ''Кет Наа'' - легионер<br /> <br /> ''Гамарт'' - легионер<br /> <br /> ''Олокро'' - легионер<br /> <br /> <br /> '''Род Преисподней'''<br /> <br /> ''Лейл Яток'' - лорд-чернокнижник, отпрыск Красного Циклопа<br /> <br /> ''Гирен Нарица'' - варп-кузнец, хранитель “Иктеоса”<br /> <br /> ''Эндагур'' - возвышенный чемпион<br /> <br /> ''Наллат'' - восходящий чемпион<br /> <br /> ''Ларах'' - воин<br /> <br /> ''Вурдомал'' - магистр одержимости<br /> <br /> <br /> '''Багровая Резня'''<br /> <br /> ''Фелиссик'' - Кровавый Владыка, верховный командующий союза<br /> <br /> ''Дурвейст'' - возвышенный чемпион<br /> <br /> ''Глаусий'' - палач<br /> <br /> <br /> '''Имперский Флот'''<br /> <br /> ''Ефрахим Скаллен'' - мичман, “Красная Галенция”<br /> <br /> ''Керра Николд'' - старший лейтенант, “Горделивый”<br /> <br /> ''Ирун Сибилла'' - командующий из Гуэлфосского имперского флотского схолума<br /> <br /> ''Лом Таригнал'' - капитан служебного корабля Адепта Сороритас “Визирь Арандипа”<br /> <br /> ''Оура Ула Остол'' - навигатор “Горделивого”<br /> <br /> <br /> '''Орден Эбеновой Чаши'''<br /> <br /> ''Беатриза Достоевска'' - командующая канонисса<br /> <br /> ''Агнетта Гаулос'' - палатина<br /> <br /> <br /> '''Другие'''<br /> <br /> ''Тета-Ибриил-7-4'' - отступник-техножрец на службе Злодейских Клинков<br /> <br /> ''Эдал Барадоз'' - дежурный мичман в пустотном доке 12\Эпсилон “Приюта Лареля”<br /> <br /> ''Имал дю Голса'' - заклеймённый солдат<br /> <br /> <br /> ==Пролог==<br /> <br /> Свита инвосвятой вот уже четыре дня как шла по сине-зелёной пустыне. На сотни километров во все стороны раскинулись просторы Mere Cuprum&lt;ref&gt;Чистой меди (лат.).&lt;/ref&gt;. В лучах двух заходящих звёзд-близнецов сверкали зеленеющие холмы, а караван всё так же шёл сквозь. Пять электрожрецов, два оседлавших шагоходы драгуна и полная истребительная клада сикарийских ржаволовчих стали бы достойной защитой для святой, не замечавшей их усилий. Она парила высоко над своим сопровождением в самом сердце каравана, в оплетённой проводами выпуклой бронзовой раке в форме прямоугольника размером пять метров на три. Глубоко внутри в амнотической стазисной жидкости купались её биологические компоненты, путь к которым преграждал круглый люк, надёжно удерживаемый витиеватыми зажимами.<br /> <br /> Техножрец-манипул Рур-Арплекс 9-4 не сетовал на то, что ему выпала обязанность сопровождать святыню. Совсем напротив. Рур-Арплекс практически умолял о праве лично сопровождать инфосвятую к её благословенному алькову в относительной безопасности Скважины. Но честь стать частью свиты едва ли умаляла стыд от того, что это вообще потребовалось.<br /> <br /> На Узурмандию пришёл Архивраг. На ''его'' мир-кузницу обрушился Хаос, а с ним и его приспешники, несущие бедствия и разрушения. Рур-Арплекс содрогнулся от ненависти, а вместе с ним задрожал и приваренный к торакальным конечностям широкий топор, с пониманием сыплющий искрами. Усилием воли он заставил себя успокоиться. Многие из его ордена остались защищать храмы-кузницы, а другие возглавили кадры, чтобы нанести ответный удар и преградить путь яростному напору гнусных еретиков-астартес. Мало кто решил опуститься до операций по сопровождению, а некоторые даже угрожали ему, узнав о сделанном выборе. Они говорили, что следует оберегать инфохранилища, мемоядра и драгоценные реликвии, невосстановимые в случае повреждений, незаменимые в случае потери. И требовали, чтобы он остался их защищать. Но праведный душой Рур-Арплекс всё же вызвался лично проследить за эксгумацией и безопасной доставкой инфосвятой.<br /> <br /> Втянутые в бой силы обороны не могли предоставить ему ни один летательный аппарат, а даже если бы смогли - одинокий самолёт стал бы слишком заманчивой добычей для алучщих еретиков. Нет, инфосвятой предстоит путешествовать по земле. Не покидая сей мир. Никогда. Она была рождена на Узурмандии и согласно святому писанию являлась историатрицей планеты. Хранительницей истории, собиравшей все детали, не попадавшие в аудиторские списки и десятины святого Марса.<br /> <br /> Когда-то у Рур-Арплекса была биологическая мать, отчего его в юности дразнили выращенные искусственно адепты. Пусть о ней и не осталась памяти в катушках данных, осталась идея, а инфосвятая же некогда была матерью всего мира-кузницы. Столь почитаемой, что Марс бы этого даже не одобрил. Ступавшей вместе с Омниссией в незапамятные времена. Нет, она никогда не покинет планету.<br /> <br /> Скважина погрузилась глубоко в жидкую мантию Узурмандии, но не плавилась благодаря технологиям, о которых давно забыли даже самые августейшие владыки Адептус Механикус. В её несокрушимом хранилище и запечатают инфосвятую, скрыв в безопасности от жадных глаз. Святыню, пусть и не важную в стратегическом плане, однако всё равно бесценную. Но до Скважины осталась почти тысяча километров пути, на который даже при их быстрой скорости уйдут целые дни.<br /> <br /> На востоке вздыбился столп сине-голубой пыли, разносимой ветрами. Прежде оранжевая, но покрывшаяся в боях сажей мантия техножреца захлопала, развеваясь на ветру будто флаг. Он начал переключать наборы авгурных линз, подбирая тот, который сможет видеть сквозь опускающуюся завесу. К нему подошёл ближе драгун. На заострённых ногах скакуна уже виднелись следы коррозии от буйства стихий, складки капюшона хлестало нарастающей пылевой бурей.<br /> <br /> &lt;Лорд-манипул, возможный контакт&gt; - драгун доложил через ноосферу, зная, что голос унесли бы порывы ветра, и показал на восток рукой.<br /> <br /> &lt;Разведать&gt;<br /> <br /> Драгун поскакал во мрак, а другой всадник - на запад, чтобы прикрыть караван с той стороны. Рассредоточились подобные паукам ржаволовчие, загудели от собирающейся энергии трансзвуковые клинки. Вслед за драгунам в клубящихся облаках скрылись и разделившиеся по парам электрожрецы. Рур-Арплекс установил со всеми постоянную инфо-связь, переведя вычислительную матрицу в боевой режим, а затем почтительно поглядел на святую.<br /> <br /> “Не тревожься, о достойнейшая”, - подумал он. - “Я доставлю тебя в безопасность”.<br /> <br /> Они продолжали идти. Нити с самыми отдалившимися электрожрецами и драгунами то исчезали, то появлялись, вспыхивали алым тревожным цветом, а затем вновь становились изумрудными. Буря достигла пика, порывы ветра мчались со скоростью в сотни километров в час. Беззвучно вспыхнула нефритовая молния. А затем ноосфера взорвалась.<br /> <br /> &lt;Контакт. Тридцать шесть метров, направление ноль, пять восемь.&gt;<br /> <br /> &lt;Контакт. Тринадцать метров, направление два ноль…&gt;<br /> <br /> &lt;Контакт. Вступаю…&gt;<br /> <br /> &lt;Ккккккккррррррр…&gt;<br /> <br /> Одновременно пришла дюжина сообщений. Скрытые бурей адепты открыли огонь, и во все стороны потянулись отблески зловещих красных разрядов. Рур-Арплекс мгновенно сопоставил данные, намереваясь вычислить, откуда идёт нападение.<br /> <br /> Со всех сторон.<br /> <br /> Едва ли полезный вывод. Погибла уже половина электрожецов. Один взорвался, исчез в бурлящей актинической сфере. Рур-Арплекс пробудил суспензорную упряжь и медленно поднялся над землёй, плывя против ветра так, чтобы занять позицию примерно в пяти метрах над реликварием. Он перешёл к схеме наблюдения, разведя мехадендриты так, чтобы их простые механические глаза обеспечивали обзор на триста шестьдесят градусов. Техножрец завис в воющем вихре, словно головоногий молюск-охотник в терзаемых штормах водах, неподвижный, но готовый броситься на жертву. Истребительная клада же заняла пятигранное построение вокруг инфосвятой. Хлещущие порывы ветра содрогнулись от воя приготовленных клинков.<br /> <br /> &lt;Лорд-манипул&gt; - пришёл грубый, поспешный сигнал. Из пылевых облаков показался драгун, чей радиевый джезайл сверкал после многочисленных выстрелов. &lt;Инфосвятая в непосредственной опасности. Прошу разрешения…&gt;<br /> <br /> Внезапно драгун рухнул с перебитыми ногами. По воздуху пронёсся тихий вопль. Рур-Арплекс спикировал в клубы расходящейся по спирали пыли, держа наготове набирающее заряд магнорелейное копьё. Он приземлился как раз вовремя чтобы увидеть, как тело драгуна, выброшенного из седла, исчезает в тени инфосвятой.<br /> <br /> Ещё один вопль.<br /> <br /> Рур-Арплекс опустился на медную землю, готовясь к бою. Тело скакуна лежало там же, где и упало, и вокруг по пескам расходилась лужа крови и иных жидкостей… А всадник исчез.<br /> <br /> &lt;Требую ответа,&gt; - отправил он послание принцепсу истребительной клады. &lt;Как враг проник через кордон?&gt;<br /> <br /> &lt;Неясно, господин.&gt;<br /> <br /> &lt;Обнаружьте его&gt;<br /> <br /> Один из ржаволовчих забился в судорогах, а потом его верхняя часть тела испарилась. На землю рухнули тлеющие от жара обрубки оружейных рук.<br /> <br /> &lt;Мельта-бомбы&gt; - предупредил Рур-Арплекс. Взбешённые отсутствием визуальных данных ржаволовчие включили установленные на головах люмены, пронзая лучами свистящие клубы пыли. Авгурный модуль Рур-Арплекса засёк слабый сигнал, и он бросился к цели, проскочив прямо под ракой инфосвятой.<br /> <br /> Ничего.<br /> <br /> Он дал волю своему такому человеческому раздражению и закричал.<br /> <br /> - Ублюдок!<br /> <br /> Техножрец зло уставился в песчаную бурю. А затем по ветру и ноосферной сети пронёсся атональный глухой удар. И ещё один. Ритмичный звуковой импульс. Сигнал тревоги о нарушении целостности раки. Внутри разверзлась пустота. Рур-Арплекс обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть гибель ещё одного ржаволовчего. И разглядеть врага.<br /> <br /> Полуночно-синие силовые доспехи, покрытые шипами и зловещими крючьями. Глаза, сверкающие красным, будто недра ада. Нападавший бился с кинжалами в каждом кулаке и словно танцевал, так ловко, что это казалось невозможным для такого массивного чудовища. Каждый хлёсткий удар рассекал и пронзал органические внутренние ткани киборга-убийцы. Ржаволовчий отбивался, но его мускулы уже отказывали. Рур-Арплекс видел в ноосфере передаваемые умирающим скитарием сигналы о яде. А затем жизненные показатели замерли. Адепт обмяк, а враг - исчез. Прошло меньше мгновения.<br /> <br /> ''Бум''.<br /> <br /> Инфосвятая! Рур-Арплекс бросился к ней и с нарастающим ужасом увидел вмятины и порезы на механической коже. Запрыгнув на парящее тело, техножрец уставился на круглый люк, закрывавший путь к амниотическому сосуду. Вырванный и выброшенный прочь. А когда он подскочил к неровному отверстию, то взгляду предстала опустевшая стазисная колыбель. В бассейне плескалась кровь, содрогались перерезанные провода жизнеобеспечения. И тогда Рур-Арплекса захлестнула волна чего-то странного. Почти забытого чувства из таких далёких, таких человеческих дней юности.<br /> <br /> Паники.<br /> <br /> Он огляделся по сторонам, не в силах продолжать вычисления. От отказывающих логических устройств по ноосфере пронеслись ударные волны, когда каждый из уцелевших бойцов в одно мгновение осознал весь масштаб их неудачи. И в тот же миг нападение необъяснимым образом прекратилось. Рур-Арплекс стоял на опустевшем металлическом чреве. Осталось двое ржаволовчих, возможно один драгун. Ноосфера всё ещё содрогалась от помех и его собственного замешательства. Впереди же в буре виднелся какой-то силуэт. Техножрец чувствовал, как уцелевшие бойцы клады готовились встретить новую атаку. ''Похвально''.<br /> <br /> А затем из пелены показался дрожащий, спотыкающийся драгун. И когда он вышел из клубов разбрасываемой ветром пыли, Рур-Арплекс разглядел изломанное и изрешечённое тело всадника. Скакун же продолжал бездумно идти к ним навстречу.<br /> <br /> А затем он увидел инфосвятую. То, что от неё осталось. Тело, натянутое между циркульными конечностями, распятое и выпотрошенное, с серыми атрофировавшимися кишками, вывалившимися из ран словно путы. Оставшееся без кожи лицо распахнуло в беззвучном крике челюсти, удерживаемые клинком. Именно из-за её тела скакун так и шёл, с каждым из вечных шагов дробя и ломая её кости, и разрывая остатки растягиваемой плоти.<br /> <br /> Рур-Арплекс, не евший биологическим ртом ничего на протяжении десятилетий, содрогнулся от рвоты, и с губ его закапала чёрная жижа. Он не смог сделать и шага. Ржаволовчие бросились к инфосвятой, желая избавить её от осквернения. Невидимый поток жара разорвал одного пополам, другого обезглавила ужасающе меткая очередь из болтера.<br /> <br /> Рур-Арплекс застыл от отвращения и ужаса, полностью покорившись чувствам, от которых, как он думал, избавился давным-давно. Магнорелейное копьё закоротило из-за нарушения протоколов подачи энергии. Техножрец рухнул на аугметические колени. Части его непроизвольно начали отключаться. Из бури показались гиганты в силовых доспехах, подобные собравшимся на кровавый пир призракам. Один из них, облачённый в плащ из содранной человеческой кожи, направлял прочих взмахами длинной цепной глефы. Еретики начали разрывать тела павших воителей Механикус, выдирая из их тщательно модифицированных тел выглядевшие неповреждёнными части.<br /> <br /> Рур-Арплекс невидящими ничего глазами смотрел, как его товарищей разбирают на металлолом. Предводитель еретиков запрыгнул на парящую груду металла, прежде бывшую ракой инфосвятой. Всё так же надрывно гудевшую, призывая помощь, которая уже не придёт. Еретик-астартес подошёл к парализованному манипулу. Из-под венчающих его шлем крыльев летучей мыши зловещими провалами мерцали глаза. Он наклонился прямо к поверженному техножрецу и прошептал.<br /> <br /> - Наши клинки ещё жаждут…<br /> <br /> Сверкнула цепная глефа, и праведное служение Рура-Арплекса-9-4 подошло к концу.<br /> <br /> ==Первая глава==<br /> В любом ином месте он был бы истинным чудовищем.<br /> <br /> Века службы не были милосердными к доспехам пятой модели. Кромешно-синие доспехи замарали шрамы. Каждую пластину обрамляли лезвия и шипы, местами металл почернел от коррозии. За плечами подобно шепчущей горгулии повис гротескный энергетический ранец, несущий на себе зловещую литанию свершённых им злодеяний. Сбившийся в складки гобелен из шкур, содранных, высушенных и сотканных вместе с ужасающим мастерством. Каждая обесцвечена на свой лад, каждая - содрана с людей, и рабов, и вождей, и все они без исключения были живы, когда началось свежевание. Некоторые даже его пережили. Этот плащ был символом пороков и триумфов своего творца. В руке воин держал шлем, чьи багровые линзы потускнели. По обе стороны короны вздымались геральдические крылья, каждое - цвета алой крови из вен, и не покрытые перьями, а перепончатые, как у рукокрылых ночных охотников. Доспехи навевали на мысли об ужасах, которые он мог причинить, а лицо их обещало. Желтовая кожа жалась к острым скулам, а глаза были такими глубоко посаженными, что казались абсолютно чёрными агатовыми бусинами. Покрывавшие половину головы тёмные пряди падали на лицо, словно завеса, другая же была выбрита налысо, отчего на блеклой коже виднелись электу - знаки банд улья.<br /> <br /> Далчиан Рассак. Шкуродёр. Предводитель Злодейских Клинков, банды VIII легиона. Во всяком случае того, что от неё осталось.<br /> <br /> В любом ином месте он был бы истинным чудовищем. Но здесь? На мостике чужого корабля он был лишь ещё одним чемпионом. Ещё одним слугой Великих Сил, одним из тех кого застойный, чахоточный, изъязвлённый Империум осмелился назвать ''еретиками''. Конечно, сейчас конечно Далчиану было мало дело до Империума. Вся его желчь и гнев были обращены на куда более близкую цель, пусть он и никак не мог дать своей злобе волю.<br /> <br /> Перед ним на троне сидел Фелиссик, выслушивая доклады предводителей банды. Бронзовой огранки на доспехах великана было так много, что среди неё почти терялся красный как кровь керамит. С наплечников спадал отороченный мехом плащ цвета индиго. Трофей, взятый с тела давно мёртвого планетарного губернатора, покаранного за рецидивизм Фелиссиком в былые века, когда Багровая Резня ещё была Багровыми Саблями, прозябавшим под ярмом мёртвого властителя Терры орденом Адептус Астартес. Причём, как заметил Далчиан, плащ до сих пор был в идеальном состоянии. Безволосую голову Кровавого Владыки избороздили ритуальные шрамы, а взгляд его застыл на обращавшемся к нему космодесантнике.<br /> <br /> Закованный в раздувшуюся терминаторскую броню Урдамас Гренщ из Повелителей Мух истекал словами и слизью, но Далчиан едва мог разобрать хриплый лай. Впрочем, не сказать чтобы он слушал очень внимательно. С некоторых пор банда Далчиана стала самой небольшой в союзе Фелиссика, и потому Шкуродёру придётся отчитаться последним. Но от устроенного Фелиссиком фарса его тошнило.<br /> <br /> “Да этот кусок дерьма возомнил себя королём” - подумал он и не в первый раз, желая сплюнуть.<br /> <br /> Следующим вперёд выступил Лейл Яток, владыка-чернокнижник из Рода Преисподней, и заговорил тихим басом, почтительно склонив голову на бок. Похоже, Лейл был очень доволен положением дел, отчего решил напомнить и совету, и Фелиссику что порабощение Узурмандии было именно его предложением. <br /> <br /> “Скулящий подхалим”.<br /> <br /> Вслед за ним вышел Костезнатец Вилас, эмиссар загадочных Призраков Варпа, и что-то долго нудел. Затем собравшиеся слушали рычание хмурого Ксерклона из Сынов Злобы. Наконец, настала очередь Далчиана, и тот сделал шаг вперёд, чуть склонив шею, и заставил себя говорить спокойно.<br /> <br /> - Милорд Фелиссик. Мы осквернили идола машин, - Далчиан нажал на руну на латной перчатке, и встроенный в доспехи когитатор переслал пикты и видеозапись последнего налёта на трон Кровавого Владыки. Тот пролистал всё, оскалив в довольной, попустительской ухмылке зубы. Заточенные как иглы, чёрные слово обсидиан.<br /> <br /> - Ах, Шкуродёр, - заговорил он голосом, истекающим злорадством. - Кому как не тебе можно доверить устроить такой славный бардак. Меня восхищает твоё усердие.<br /> <br /> - Рад слышать, лорд Фелиссик, - Далчиан скрипнул зубами. - Но я хотел бы попросить вас об одном, господин… Эти налёты - приятное развлечение, но вот трофеев в них не собрать. - На мостике воцарилась тишина, нарушаемая лишь бормотанием лоботомированных сервиторов и вездесущим гулом энергетической системы ударного крейсера. - Нам бы добычу получше.<br /> <br /> Всё так же покровительственно улыбаясь, Кровавый Владыка окинул Далчиана взглядом, словно отец-психопат нашкодившего ребёнка. Далчиан не отвернулся, позволив отблеску своих настоящих чувств сверкнуть в тёмных глазах. Фелиссик лишь улыбнулся шире. Охотничьи инстинкты Далчиана обострились, потекли боевые стимуляторы. Он с трудом остался стоять на месте.<br /> <br /> - Разве предложенной мной чести недостаточно, Шкуродёр? - вздохнул Фелиссик, всем видом изображая искреннюю обиду. - Техножрецы так обожали эту груду древних гнилых костей. Ты поразил их до глубины души.<br /> <br /> Кровь Далчиана жаром обожгла его вены.<br /> <br /> - Я сражаюсь ради добычи, лорд Фелиссик. Так же как и все остальные. - он покосился на других командиров, бесстрастно наблюдавших за разговором.<br /> <br /> - Так же? - Кровавый Владыка приглушённо усмехнулся. - Но ведь от твоей банды так мало осталось… - он зло вздохнул. - Как бы мне не хотелось, чтобы было иначе, мы - совсем не ровня, Шкуродёр. У меня двести воинов, а у тебя… десять последних Клинков?<br /> <br /> “Двенадцать” - мысль пробилась сквозь пылающий вихрь гнева. Он промолчал.<br /> <br /> - Для меня сама твоя служба - бесценный дар, Шкуродёр, - сказал Фелиссик голосом, явно подразумевающим обратное. Я впустил тебя в свой дом в плату за верность. Не будешь же ты отвергать мою щедрость?<br /> <br /> Далчиан понял, что проиграл спор. Его Повелителям Ночи было и в самом деле некуда идти. Керамит сжатых в кулаки латниц заскрипел, но ему удалось сдержать дрожь. Едва.<br /> <br /> - Нет, лорд Фелиссик.<br /> <br /> - Ну конечно же не будешь, Шкуродёр. - лучезарно улыбнулся Фелиссик. - Ты ведь слишком умён.<br /> <br /> <br /> Сквозь трюмы “Потопа ненависти” тянулись километровой длины коридоры и трубопроводы, сплетающиеся вокруг узловых механизмов в запутанный лабиринт из пластали и изъеденных коррозией сетей. Спёртый воздух содрогался от гулких ударов плазменного сердца огромного корабля. Здесь среди исходящих паром ржавых пещер целые забытые городки жалких отбросов кормились объедками, брошенными их вознесёнными владыками. Здесь капризные системы огромного звездолёта работали невпопад, отчего света могло не быть целыми месяцами, а температура в лабиринтах менялась от достойного преисподней жара до холода, от которого трескалась кожа. Обитатели стальных пещер понятия не имели об остальной Галактике, не догадывались ни об Империуме, ни о снедающей Багровую Резню ненависти. Они вообще мало что знали, кроме знакомых потрескавшихся пластстальных стен. Потомки людей больше напоминали крыс, жрущих падаль, плодящихся и отстреливаемых, если их становилось слишком много. Диких и примитивных созданий.<br /> <br /> Напуганных до смерти.<br /> <br /> Далчиан смотрел на оборванцев, съёжившихся у теплообменного коллектора, прячущихся среди выпуклых труб и вглядывавшихся в темноту. Они о чём-то шептались на пиджин-готике, размахивали руками и стирали грязными кулаками слёзы. Живодёр наблюдал как под их кожей течёт по венам кровь, видел выдыхаемое ими разреженное марево. Тьма в этом отсеке была непроницаемой, но зернистый алый фильтр охотничьего зрения окрашивал каждого из смертных в яркие оттенки. Он отпустил балки над коллектором и беззвучно приземлился на наблюдательную площадку, а затем проскользнул вдоль края до уголка прямо над пристанищем смертных. Они ничего не заметили. Повелитель Ночи начал переключать фильтры, пока не увидел сквозь хрупкую плоть тени костей, а затем неспешно пригляделся, оценивая, кто подойдёт лучше. И только тогда медленно обнажил свежевальный нож и легко скрипнул им по металлу. Смертные замерли, как от удара грома, а затем бросились врассыпную. Слишком поздно. Шкуродёр уже настиг их. Он кружил и рассекал, ухмыляясь, упиваясь полными ужаса воплями.<br /> <br /> Где-то через два часа Далчиан вышел из трюмов. С цепей на поясе свисали трофеи - ещё розовеющие кости и полотна содранной кожи. Он разложил их на верстаке временной оружейной комнаты и принялся за дело, стараясь не обращать внимания на жар и едкий воздух, совсем не такой уютный как во влажный прохладных трюмах.<br /> <br /> - Расслабился? - раздался скрипучий голос.<br /> <br /> Далчиан поднял взгляд на своего заместителя - Зорреана, длиннорукого и худого словно скелет, такого вытянутого, что он даже был чуть выше самого Шкуродёра. Таким же худощавым было и его лицо с острыми скулами, обтянутыми пепельно-бледной кожей, а волосы - коротко выбритыми.<br /> <br /> - Расслаблюсь, когда проделаю то же самое с Фелиссиком. - ответил Далчиан, счищая клочья плоти с черепа.<br /> <br /> - Возможно это уже стоило сделать, - в голосе Зореана плескалась капля желчи. Конечно, Далчиан понимал, что его заместитель лишь озвучивает то же бессильное недовольство, которое чувствуют все Повелители Ночи. Его последние Клинки, как их насмешливо назвал Фелиссик. <br /> <br /> “А ведь он прав, этот вероломный убийца” - подумал Далчиан и мысленно усмехнулся, осознавая иронию этих слов и глядя на ещё капающую из ободранного черепа кровь. Впрочем, убийцы убийцам рознь.<br /> <br /> “И истребление союзников-легионеров это плоды горькой зависти проклятого недоноска, а не обычное развлечение. Жизни этих смертных не значили ничего, а жизни моих Клинков значат всё. ''Значили'' всё.”<br /> <br /> Ему так хотелось снова дать волю когтям.<br /> <br /> - Возможно и стоило, - признался он. - Но что тогда? Тебя и остальных Клинков перебили бы его офицеры. Мы бы не добились ничего.<br /> <br /> - Мы бы отомстили, - прошипел Зореан.<br /> <br /> - Погибель - слишком дорогая для меня плата за месть. Я предпочту жить дальше, смакуя удовлетворение от возмездия.<br /> <br /> - Как и я Шкуродёр, - согласно склонил голову Зореан. - Но некоторые уже устали от такого… прагматизма.<br /> <br /> - И тебе больше нечего мне сказать?<br /> <br /> - Если уж на то пошло, похоже нет.<br /> <br /> - Хм?<br /> <br /> - Наши… товарищи совершенно не говорят желанием о нас говорить. Я слышал от них о других бандах, но ни слова о нас из их уст.<br /> <br /> - Фелиссик слишком умён, чтобы позволить болтунам выдать брешь в его подбрюшье, - кивнул своим мыслям Далчиан. <br /> <br /> - Как я и полагал. Он крепко держит своих бойцов за горло.<br /> <br /> - Зор, что это я слышу в твоём голосе… восхищение?<br /> <br /> - Признание, что у нас достойный враг.<br /> <br /> Шкуродёр скрипнул зубами и отошёл от разложенной на скамье добычи, а вслед за ним направился Зореан, уделив останкам лишь мимолётный взгляд. Обитель Далчиана была самой обычной для ударного крейсера - мрачной и обставленной по спартански, с небольшой прихожей и двумя дверями. Одна вела в спальню с местом для омовения и низким лежаком. Другая - в чуть более просторный зал, где висело оружие и тихо гнил брошенный сервитор-ремонтник. Далчиан подошёл к умывальнику и брызнул солёной водой не своё небритое и иссечённое шрамами лицо.<br /> <br /> На борту проклятого крейсера царила дьявольская жара, и Далчиан на миг позволил себе вспомнить уничтоженный фрегат. “Отречение” являлся обителью Повелителя Ночи на протяжении почти половины века. Он знал каждый коридор и мостик на борту, каждую нишу и каждый когитатор. С его посадочной палубы он вёл Повелителей Ночи в бесчисленные неудержимые атаки, а в пластстальную палубу корабля впиталось столько его собственной крови, что они практически стали семьёй. После катастрофы в туманности Серпесса именно Далчиан стал очевидным наследником погибшего от рук отвратительных друкари скрытника Иккрома. С того самого дня Злодейские Клинки, а с ними и “Отречение” подчинялись приказам Шкуродёра.<br /> <br /> До самого конца. Слишком быстрого. Полвека промелькнули за одно мгновение. Славная бойня оборвалась прежде уготованного ей конца. Оборвалась из-за зависти Багровой Резни.<br /> <br /> После Далчиан обратился к Кровавому Владыке за помощью, сделав вид, что не знает об участии громилы в его унижении. А теперь в доме предателя он чувствовал в сердцах жажду мести. Но столь же сильной была необходимость предотвратить гибель банды, в которой из почти пятидесяти ветеранов Долгой Войны уцелело лишь двенадцать. Горстка, чьи жизни он был готов продать лишь за самую дорогую цену.<br /> <br /> Над тазом висело небольшое зеркало, потрескавшееся, забрыганное кровью и грязью. Далчиан свирепо уставился в собственные глаза, из глубин которых его манило отчаяние. Смертельный упадок духа, в бездне которого сгинет и он, и его воины, и всё его наследие… из-за мелочности того, кто должен был быть их союзником. Таз заскрипел, когда металл смялся под пальцами Далчиана. Он разжал хватку и закрыл глаза.<br /> <br /> Нет, он просто так не сдастся.<br /> <br /> - Продолжай слушать, Зор. Если есть хоть один шанс добиться преимущества, нельзя его упускать.<br /> <br /> - Да, Шкуродёр, - Зореан отвернулся, но помедлил. - Милорд, а что насчёт Крутаана?<br /> <br /> Далчиан задумчиво вдохнул и медленно выдохнул.<br /> <br /> - Не беспокойся о нём.<br /> <br /> <br /> Лампы над ареной горели так ярко, что резало глаза. Прежде она была казармами для крепостных, но с тех пор целых три палубы расчистили, чтобы создать освещаемый пылающими прожекторами пластстальный амфитеатр. Ревущие космодесантники из Багровой Резни наблюдали, как два воина сходятся на решётчатой палубе арене. А из-под решётки на схватку смотрели невольные участники будущих представлений, сидящие среди стёкших туда потрохов и крови, доходившей до лодыжек. От жара прожекторов жижа исходила паром.<br /> <br /> Похоже, гладиаторы были друг другу ровней. Оба - еретики-астартес, оба - почти обнажённые. Один, огромный, накачанный и размахивающий огромным мечом с затупленным наконечником явно был фаворитом собравшихся.<br /> <br /> - Дурвейст! Дурвейст! Дурвейст! - разносились над ареной крики его собратьев.<br /> <br /> Он ревел и гримасничал, брызжа слюной, вкладывал все силы в ужасающие стремительные удары. Его соперник, пусть и мускулистый, как и все астартес, всё же был стройнее. Его кожа была бледней словно кости, а нос и рот закрывал скалящийся респиратор. В руках воина сверкала изящная глефа из чуждой стали - трофей, взятый с тела поверженного телохранителя-друкари.<br /> <br /> Крутаан.<br /> <br /> Повелитель Ночи был быстрее. Он больше двигался, уклонялся и парировал, тогда как Дурвейст изо всех сил отбрасывал удары. Крутаан пригнулся и нырнул под летящий клинок, и Дурвейству пришлось изменить атаку, ударить рукоять к палубе. Крутаан отскочил прочь, уходя от преследующего восходящего взмаха. Он припал к палубе, принимая защитную стойку, и Дурвейст тут же сменил хват, метя тяжёлым клинком в правый бок соперника. А затем чемпион неожиданно быстро бросился на Повелителя Ночи, странным образом пытаясь ударить его плоским концом клинка, словно копьём. Но предвидевший это Крутаан нырнул под удар, не пытаясь улониться, и взмахнул глефой, пытаясь подсечь бедро. Громила отдёрнул ногу, слишком растянув выпад, но всё же избежал удара снизу. Крутаан прыгнул вверх, вбив плечо в живот Дурвейста. Космодесантники покатились по палубе, а затем оттолкнулись в разные стороны.<br /> <br /> Так они и бились почти час. Постоянно двигаясь, противопоставляя скорость силе. Колени, ступни, локти, лбы - всё получало удары, разрывающие кожу, оставляющие в костях трещины и расшатывающие зубы. Но никому не удавалось пробить оборону другого. Победу принесла бы первая кровь из туловища врага. Пока же то тут, то там расходились пятная синяков, алели порезы, но ни одной раны от шеи до поясницы не было. Бой продолжался, и толпа всё росла. Космодесантники довольно топали и орали, хваля бойцов или насмехаясь. И в море алых доспехов виднелись полуночные рифы.<br /> <br /> В центре отряда стоял Сариуз, всегда метко стрелявший из своего барочного мельтаружья, но на сей раз пришедший безоружным зрителем, как и все. Шлем он тоже оставил, отчего из-под раскачивающегося в мареве арены глубокого капюшона виднелась алебастровая кожа и блестели жестокие глаза. Рядом с ним расположился коренастый стрелок Жикарга, скрывший лицо за оскалившимся бронзовым шлемом. Руки он скрестил на нагруднике, широком, напоминающем крепостную башню. С другой же стороны - Дагардис, прославленный палач Злодейских Клинков, высочайший из облачённых в полночь воинов, чей покрытый шипами энергетический ранец казался голым без обычно закреплённого на нём огромного силового топора. Он рассмеялся, когда ему что-то прошептал Гамарт - худощавый Повелитель Ночи, особенно любящий всевозможные цепные клинки. За боем смотрел своим искусственным глазом и Веллет, снайпер, неподвижный как и всегда, и этим нервирующий подозрительно косившихся на него громил из Багровой Резни. Стоявший впереди всех Анг Хелтрис водил череполиким шлемом из стороны в сторону, переводя взгляд с одного бойца на другого и ничем не скрывая своё возбуждение. Кинжальщик шевелил латными перчатками, отрабатывая ухваты и обманные приёмы и даже сам того не замечая. Рядом расположились державшие рогатые шлемы под рукой Кет Наа и Олокро, с удовольствием обсуждая бой. Кет Наа оставил в своей каюте икону, сняв с ранца. Что-то сказанное им развеселило Олокра, и тот сверкнул заточенными зубами. Посмотреть на бой не пришли только Зореан и хирург-апотекарий Ки Умшар. Сам же Шкуродёр наблюдал за схваткой с верхнего яруса, притаившись в тенях ряд с чемпионами и командирами Багровой Резни.<br /> <br /> Дурвейст прищурил опухшее и почерневшее веко, опираясь на более целую ступню. Редкие вдохи Крутаана вырывались из треснувшего респиратора, а одно его ухо было смято в лепёшку. Даже прозябавшие среди кошмара внизу пленники не могли отвести взгляда от великолепного поединка. Наконец, Круутаан ринулся вперёд, петляя, словно молния, и так же быстро сверкнуло его оружие. Дурвейст отступил в сторону и ударил Круутана тяжёлой ладонью по тыльной стороне шеи, наконец, поймав соперника. Губы чемпиона разошлись в кровавой ухмылке, когда он сменил хватку свободной рукой, чтобы наконец-то оставить победную отметку на теле Повелителя Ночи. Толпа умолкла.<br /> <br /> - Претендент побеждает! - усиленный голос прогремел над ареной, словно выстрел. Избитое лицо Дурвейста застыло в гримасе непонимания. А затем он медленно поглядел вниз, туда, где вдоль его рёберной клетки из тонкого пореза сочилась быстро застывающая кровь. Всё ещё не выпуская Повелителя Ночи из хватки он изучил рану, а затем неспешно и довольно расхохотался.<br /> <br /> Толпа взревела, колотя кулаками по бокам и нагрудникам. Такой бой не каждый день можно было увидеть. Дурвейст выпустил Крутаана и два уставших гладиатора пожали друг другу запястья, как это и делали все воины с незапамятных времён.<br /> <br /> - Ну он и зверюга, - чемпион Багровой Резни с аугментической челюстью сказал Далчиану, когда гул начал утихать. Тот кивнул, принимая похвалу. Когда облачённый в алые доспехи воин отвернулся, барельеф демонического лица на его наплечнике задрожал и скорчил Шкуродёру морду. Далчиан скривился в ответ. Конечно, Великие Силы бывали полезными, в своё время и место, но Восьмой легион никогда не видел пользы от добровольного единения с варпорождёнными. Порождения Имматериума являлись капризными созданиями, и пользоваться ими стоило лишь тщательно всё обдумав, ведь они в равной мере легко могли стать как полезным инструментом, так и помехой. А поселить же создание, даже такое жалкое и ничтожное, в собственных доспехах… отвратительно.<br /> <br /> А Крутаан в последнее бывал с этими порчеными разбойниками чаще, чем со своими братьями-легионерами. Далчиан ждал его в коридоре между ареной и заброшенным ангаром, где разместили его Клинков. Повелители Ночи поднимались, Крутаан с удовольствием рассказывал Сариузу о поединке в очень ярких подробностях. Увидев стоявшего на верхних ступенях Далчина, воины умолкли.<br /> <br /> - Я хочу поговорить с Крутааном наедине.<br /> <br /> Воины скрылись во мраке, лишь Сариуз помедлил, посмотрев Шкуродёру прямо в глаза. Далчиан дал Крутаану удар сердца, желая чтобы тот начал разговор первым, но бывший предводитель когтей Немезиды молча ждал.<br /> <br /> - Крутаан, ты нужен Клинкам.<br /> <br /> - Клинкам? - чемпион медленно поднялся по ступеням. - Клинков больше нет, владыка Шкуродёр.<br /> <br /> - Неужели? - Далчиан не стал надевать шлем, желая посмотреть воину прямо в глаза. Избитое и окровавленное лицо Крутаана застыло напротив, всем своим видом выражая недовольство и усталость. Далчиан ожидал, что бывший чемпион когтя рассмеётся, отмахиваясь от вопроса, но похоже тот был совершенно серьёзен. Далчиан и это отметил.<br /> <br /> - А что у нас осталось, владыка Шкуродёр? - тот развёл руками, показывая на изобильное отсутствие имущества у банды. - Нам - крышка.<br /> <br /> - Такому унынию не место среди моих родичей-убийц, Крутаан.<br /> <br /> - И что же, накажешь? - похоже, тот в это не верил.<br /> <br /> - Другие могут взять с тебя пример.<br /> <br /> - А с тебя? - спросил тот, и вздохнул, словно человек, сбросивший с плеч тяжкую ношу. “Вот мы и перешли к сути”.<br /> <br /> - А что с ним не так? Говори прямо, чтобы я мог взвесить твои слова.<br /> <br /> Крутаан подался вперёд, и едкая вонь свежего пота наполнила ноздри Далчиана. Шёпот вожака когтя скользнув в его самую душу.<br /> <br /> - Нами пожертвовали ради влияния, наш корабль уничтожили те, кто звал себя нашими союзниками. И вот мы здесь, в лоне наших мучителей, и ты не делаешь ''ничего''! Ты - бессильный лидер. Нам крышка, потому что у тебя не хватает духу сделать то, что следует давно!<br /> <br /> Опустилась тишина. Крутаан попал в самую суть терзаний Далчиана, и если уж он заметил это, то и другие заметят тоже.<br /> <br /> - Возможно, амбиции Багровой Резни и стоили тебе твоего места командира, но не моего предназначения. Они - сильные и безжалостные воины, владыка Шкуродёр. Совсем как ты когда-то.<br /> <br /> Далчиан размышлял над услышанным несколько ударов сердца, сдерживая гнев, стремясь обрести полное понимание. Ища варианты. Резкие слова были верны и гремели в его разуме, как набат. Ведь уступив одному из подчинённых сейчас он бы погиб. Возможно не сразу, но определённо однажды, когда от его власти останутся лишь воспоминания. А уделом Далчиана было не удовлетворять простые ожидания воинов. Возвышенный в глазах Великих Сил владыка вёл своих подчинённых к славе, отражающей его собственную. Вёл к победе.<br /> <br /> - Я прощаю тебя, Крутаан, - наконец, сказал он. - За то, что ты принял моё терпение за нерешительность.<br /> <br /> Глаза вожака когтя расширились, а затем снова сузились. Далчиан поставил на то, что тот всё ещё жаждал того же, что и он сам, и что при возможности Крутаан посвятит всю свою ярость делу возрождения банды. Тот впился в лицо Шкуродёра проницательным взглядом, обдумывая, взвешивая варианты.<br /> <br /> - Так в чём же дело? - наконец, прошипел Повелитель Ночи. - Чего мы бесконечно ждём?<br /> <br /> - Охота после капризов Кровавого Владыки принесла нам так мало добычи, - ответил Далчиан. - Но быть может сейчас даст нам возможность. Мы можем захватить корабль, Крутаан, и отправиться грабить, похищать и убивать, пробивая путь к славе.<br /> <br /> - Можем ли? - фыркнул тот. - Убеди меня, владыка Шкуродёр.<br /> <br /> - Тебе предстоит сыграть роль, - голос Далчиана посуровел, а затем он замолчал, не сводя с Крутаана взгляда. Наконец, тот заговорил.<br /> <br /> - Какую?<br /> <br /> <br /> Флот снова перестраивался. Кровавый Владыка Фелиссик наблюдал за медленным танцем кораблей сквозь окулюс, на котором руны отражали изменения наклона, высоты и скорости. По отметкам скользнул взгляд, заранее знающий какие будут проведены манёвры. Ему всегда приносило глубокое удовлетворение наблюдение за перемещениями кораблей на окулюсе. И важны были даже не конкретные планы, но то, как безупречно они исполнялись в соответствии с его тщательно продуманными замыслами. Он разметил корабли альянса так, чтобы постоянно наблюдать за большей частью Узурмандии, а также иметь возможность отправлять основные силы против одной ключевой цели за другой. Столь методичный подход уже обеспечил ему обильную добычу, а первоначальный гамбит парализовал возможность мира-кузницы наносить ответные удары. Да, зрелище было очень приятным.<br /> <br /> Его внимание привлёк вдох одного из смертных. Он ждал, пока хрупкий человек заговорит, точно зная сколько у него уйдёт секунд на то, чтобы собраться с духом. <br /> <br /> - Ваше величество, - наконец, точно в оцененный срок, прохрипел офицер.<br /> <br /> - Говори.<br /> <br /> - На эмпирейных авгуров появились… аномалии, ваше величество.<br /> <br /> Фелиссик подался вперёд, и человек чуть отшатнулся, хотя он и сидел почти в десяти метрах от шипов трона. Кровавый Владыка ухмыльнулся.<br /> <br /> - У нас гости?<br /> <br /> - Не могу сказать, ваше величество, - офицер сглотнул. - Аномалии едва различимые, непостоянные, ваше величество.<br /> <br /> - Не своди с них глаз.<br /> <br /> - Конечно, ваше величество, - офицер скрылся в нише, среди изумрудного мерцания рунических экранов. Фелиссик постучал по медным кольцам на пальцах. Конечно, Империум не стал бы долго терпеть полномасштабную жатву даже такого незначительного мира-кузницы, как Узурмандия. Им неизбежно бросили бы вызов, но если это были имперцы… ну что же, прибудут они гораздо быстрее, чем он думал. Союз терзал планету меньше трёх стандартных терранских месяцев. Фелиссик рассчитывал, что у них будет ещё столько же, по крайней мере. Не важно. Он найдёт способ обратить ситуацию к своей пользе. Способ есть всегда. Он всё ещё постукивал по кольцам, когда на мостик шагнул воин в полуночно-синих доспехах.<br /> <br /> - Чем обязан таким удовольствием, Шкуродёр? - спросил он, не глядя.<br /> <br /> - У меня есть предложение, и я не владыка Шкуродёр. - ответил Крутаан. <br /> <br /> ==Вторая глава==<br /> Зореан уже привык к запаху. Впрочем, пусть он и присутствовал на уже третьем кровавом обряде, впечатление ритуал оставлял неизгладимое.<br /> <br /> По всему храму нестройной толпой стояли космодесантники Хаоса в замаранных въевшейся сажей алых доспехах. Кто-то надел лишь часть брони, были и те, кто носил лишь обычный прилегающий к телу чёрный панцирь. Но все до единого смотрели прямо на тёмный гранитный помост на дальней стороне храма, на висящие над огромной бронзовой чашей оковы. А рядом с дыбой стоял воин-жрец в блестящих доспехах. С его нагрудника и плеч свисали на цепях фетиши и человеческие черепа, а голову его скрывала… пожалуй, корона. Угловатая, с резкими гранями, выкованная в форме символа Бога Гнева и Убийств, скрывавшая всё лицо, кроме безумно блестящих глаз. Зореан заморгал и отвернулся. Один взгляд на корону наполнял его беспричинной злостью.<br /> <br /> Тола не обращала на него внимания. Космодесантники что-то друг другу рычали, в храме воняло феромонами агрессии и чувствовался едкий привкус боевых стимуляторов. Воины стучали рукоятями по доспехам, неритмично, подсознательно давая выход дремлющей ярости. А затем жрец заговорил.<br /> <br /> - Кровь, - начал он, и толпа предвкушающе зарокотала. - Кровь - вот что ценит Кхорн Величайший.<br /> <br /> В ответ собравшиеся согласно зарычали. Затем жрец произнёс гортанные слоги на языке, который Зореан прежде слышал только в этом храме. В разум Повелителя Ночи словно впилось тлеющее от ненависти клеймо, и он инстинктивно потянулся за ножом. Толпа заревала ещё громче, поднимая к чадящему потолку тяжёлые клинки. Зореан боролся с внезапно нахлынувшим гневом, противопоставляя ему собственную холодную злобу. Это было нелегко, но он справился, как уже делал дважды прежде. Затем жрец заговорил вновь.<br /> <br /> - И Кхорн Величайший требует дани!<br /> <br /> Жрец почтительно поднял зазубренный нож, и Алые Забойщики одобрительно завыли. Под сводами пронеслось ещё несколько резких слогов, а Зорреан глубоко втянул воздух, успокаиваясь. Толпа загудела, задрожала, толкаясь, фанатики рычали и лаяли, словно звери.<br /> <br /> - Кто из его слуг готов заплатить собственной кровью во славу Кхорна Величайшего?<br /> <br /> - Я! - закричал один из космодесантников, поднимая кулаки. По залу будто прокатилась приливная волна жажды крови, еретики-астартес затопали, зарычали, потащили, поволокли и почти бросили на помост добровольца, дрожащего от едва сдерживаемого адреналина. Он ухмыльнулся, широко распахнув рот и глаза, и снова поднял над головой кулаки. Толпа завыла, и жрец кивнул, звеня цепями.<br /> <br /> - Подчинись, - сказал священник, показав на оковы. Воин шагнул к цепям и начал закреплять их на своём теле. Жрец помогал ему, затягивая крепче узы на руках, ногах и шее, а также там, куда воин не мог дотянуться сам. Затем заработали поршни, дыба задрожала и начала подниматься наверх, отчего доброволец повис прямо над чашей.<br /> <br /> Жрец повернулся обратно к толпе.<br /> <br /> - Кровь для Кровавого Бога!<br /> <br /> И опьянённая гневом паства ликующе заревела ему в ответ.<br /> <br /> “Вызнай всё, что можешь” - вот что приказал Зореану Шкуродёр. Во время первого кровавого ритуала его едва не убили фанатики, но с тех пор он приложил все усилия, чтобы развеять их подозрения. Теперь облачённые в алое воины почти не обращали внимания на заместителя владыки Клинков, так они привыкли его видеть. Они пускали его даже на обряды, и Зореан не осмелился бы выбросить такой шанс на ветер.<br /> <br /> Поэтому как и все он не сводил глаз с добровольца, пусть и глядел холодно и отстранённо, а не со снедающей жаждой и предвкушением, как остальные. Жрец сделает на теле тысячу порезов и наполнит чашу кровью. Если космодесантник доживёт до конца церемонии, то будет вознаграждён местом в рядах избранных. Если же нет, то станет добровольной жертвой во славу их покровителя. Ну, пока что Зореан видел двух жертв.<br /> <br /> Но он узнает всё. Он найдёт способ вернуть Злодейским Клинкам их законное место. О, он знал, как сильно снедает его изнутри ''эта'' жажда. Он найдёт путь, чего бы это не стоило. Он позволил себе представить вновь возвышающуюся группировку. Позволил себе представить этот желанный, манящий итог.<br /> <br /> И улыбнулся своим мыслям, когда жрец сделал первый надрез.<br /> <br /> <br /> А в ангаре, ставшем временной базой последних Клинков, царили благословенная прохлада и сумрак. Когда они туда прибыли, то увидели груды иссохших трупов, позабытых жертв какого-то побоища, и в соответствии с традициями повесили на переборках. Они до сих пор смотрели на входящих опустевшими сморщившимися глазницами. По обе стороны от дверей тускло мерцали огоньки, еле освещая пустые контейнеры и заброшенные мастерские, ставшие оружейными легионеров. Большинство проводило время в тишине, чиня снаряжение или сражаясь с воображаемыми врагами.<br /> <br /> Анг Хелтрис точил лезвие клинка, осторожно, словно кормящая новорождённого мать. Он кивнул проходившему мимо Шкуродёру. Ки Умшар возился с инструментами. Тихий легионер всегда быстрее остальных разбирался с аптечками, которые по настоянию Далчина носил с собой каждый из когтей, а после падения банды стал естественным выбором для роли хирурга-апотекария. Далчиан был впечатлён тем как много нужных инструментов Повелитель Ночи смог выменять у хозяев корабля. Он даже носил разгрузку с пустыми амфорами для хранения прогеноидов. При виде неё Далчиан вздрогнул, вспомним сколь многое генетическое наследие было потеряно в самоубийственном штурме темплума-капиталис Узурмандии. Отвернувшись, он увидел засевшего у опор Веллета. Стрелок как обычно разбирал, чистил и собирал свой древний болтер так тщательно, как будто в этом был весь смысл его существования, не считая убийств. Из дюжины последних Клинков в ангаре не было только Зореана да Крутаана. ''Их осталась так мало. Так то мало, что это повергало в пучину уныния''. Скрипнув зубами, Далчиан направился дальше.<br /> <br /> На дальней стороне ангара около колоссальных взрывостойких дверей, по ту сторону которых таилась пустота, возвышался корабль, а в тени его суетился и копошился жрец. Даже отсюда до Шкуродёра доносился визг поршневых инструментов и треск сварочного аппарата, эхом отдававшийся от ржавых стен. Далчиан окинул взглядом ассиметричный выпуклый челнок. Когда-то он бы лишь фыркнул от мысли об использовании такого примитивного космолёта. Он был так уверен в превосходстве своего любимого “Громового ястреба”, десантно-штурмового корабля, прослужившего ему веками, безжалостного хищника с духом под стать своему жестокому хозяину.<br /> <br /> Но “Ястреб” погиб на поверхности планеты. Стал одной из слишком многих потерь во время первоначальной атаки, и по мнению Далчиана одной из худших. Если бы прибыла обещанная Фелиссиком вторая волна, Злодейски Клинки бы уцелели, быть может и штурмовой корабль остался бы цел. Но Кровавый Владыка воспользовался ими как приманкой, циничной уловкой обеспечив беспрепятственную высадку основных сил на главную крепость планеты. Фелиссик принёс банду Далчиана в жертву ради собственной выгоды, а затем уничтожил находившийся на орбите корабль Повелителей Ночи, чтобы никто из налётчиков не смог сбежать и потом потребовать от него возмещения. Похоже, что это не вызвало особого возмущения у других группировок. Космодесантники помалкивали, к каким бы выводам они не пришли, ведь все прекрасно помнили насколько их превосходят по численности воины Багровой Резни. Ходили слухи, что Урдамас Гренщ из Повелителей Мух как-то проболтался, что очень доволен унижением Злодейских Клинков.<br /> <br /> Далчиану же пришлось изображать, что он и понятия о предательстве, и поступившись гордостью обратиться за прибежищем к той же банде, что погубила его легионеров. Шкуродёр привёл своих последних Клинков на милость Фелиссика, и проклятый варпом князёк снисходительно позволил им остановиться при дворе. Далчиан знал, что Фелиссик подозревает его настоящие мотивы, как и должно было быть. Впрочем, сейчас это было неважно. Группировка продолжала существовать, пусть и похоже что часть бойцов рискнула бы всем.<br /> <br /> “Однажды мы отомстим за все обиды” - Далчиан вздохнул, успокаиваясь. Раздумья о тяготах были полезны лишь иногда, а в другое время - бессмысленно омрачали дух. - “Возможность подвернётся, надо лишь правильно расположить фигуры на доске…”<br /> <br /> После гибели “Громового ястреба” его колесницей стал толстобрюхий челнок, а его пилот - нежданным агентом.<br /> <br /> Тета-Ибриил-7-4 - техножрец среднего ранга из темплума-капитолис Узурмандии, пленник восьмого легиона, сменивший сторону в обмен на продолжение существования и охрану своих драгоценных информационных хранилищ. Далчиан полагал, что его верность окажется мимолётной, а полезность - недолговечной, однако техножрец удивительно легко вписался в небольшую группировку. Да, его мастерское управление челноком сыграло в этом важную роль, но этим прок не ограничивался.<br /> <br /> - Как проходит подготовка, жрец? - Далчиан моргнул, пусть его визор и приглушал ослепительное сияние сварки. Ибриил отключил аппарат и повернулся к господину кружащими под вместительным капюшоном линзами. “Он что сделал свою накидку больше с тех пор, как мы приняли его к себе?”<br /> <br /> - Темп работы не оптимален, однако я достигаю запланированных этапов с приемлемой регулярностью.<br /> <br /> - Медленно, но уверенно, значит.<br /> <br /> - Д-да. Медленно, но уверенно. Милорд, - Ибриил как обычно чуть не забыл добавить титул.<br /> <br /> - А как твоя… новая игрушка? - Далчиан очень внимательно следил в первые дни за тем, что говорит и что обсуждают его воины, но вскоре Ибриил уверил его, что обнаружил и отключил все вокс-перехватчики. Конечно, жрецу поверили не все Клинки, но ему не было смысла лгать. В конце концов, Багровой Резне Ибриил был нужен не больше его собратьев, так что они нашли бы повод убить его на масте. А вот VIII-й легион в нём нуждался, и потому техножрец был в безопасности… пока был полезен.<br /> <br /> - Установить инструмент было несложно. Однако только полевое испытание покажет, будет ли моих настроек распределения энергии достаточно, чтобы справиться с возросшей нагрузкой. По очевидным причинам сейчас я не могу его провести.<br /> <br /> Ибриил согласился помогать ремонтным бригадам Багровой Резни в обмен на снаряжение и припасы для Клинков, и бесцеремонно позаимствовал пару-тройку ключевых устройств во время своих вылазок. Теперь челнок никто бы не назвал творением стандартной конструкции. Например, пусть Далчиан и совершенно не представлял как техножрец это проделал, он заполучил плавильную установку, сняв её с разбившегося штурмового тарана, брошенного в трюме корабля. И как бы Шкуродёр не старался, он не мог разглядеть ни следа мощного оружия. Ибриил хорошо спрятал плоды своих трудов.<br /> <br /> - Скоро у нас будет возможность, если соблаговолят ох уж такие Великий Силы… - он уверил Ибриила.<br /> <br /> - Вы о стратегии, которую обсуждали с Крутааном? - уточнил тот. - Милорд.<br /> <br /> Далчиан поднял бровь.<br /> <br /> - Ты что же, следил за мной? - холодно спросил он.<br /> <br /> - Да, - кивнул Убриил. - В соответствии с вашим запросом собрать…<br /> <br /> - Приказом.<br /> <br /> - Хм, да, милорд, - механодендриты Ибриила нервно дёрнулись. - В соответствии с вашим ''приказом'' собирать как можно больше доступной информации я начал записывать инфожурналы из вычислительных устройств доспехов ваших воинов.<br /> <br /> - Хорошо, что ещё?<br /> <br /> - Увы, должен признать мне мало что ещё удалось, - Ибриил раздражённо пожал плечами. - Системы этого звездолёта надёжно защищены оберегами, - он помедлил. - Милорд.<br /> <br /> - А сами Забойщики?<br /> <br /> - Увы, у меня нет их ноосферного оберега-сигнума, поэтому мне не удалось установить надёжное подключение. Я много раз пытался. Милорд, - его сожаление было искренним.<br /> <br /> - Продолжай попытки, - приказал Далчиан, гоня от себя прочь уныние. - А где инфожурналы из доспехов Клинков?<br /> <br /> Ибриил извлёк из-под полы информационный кристалл, и Шкуродёр вставил его в наруч, намереваясь изучить позднее.<br /> <br /> - Я позволил себе вольность упорядочить их, - добавил жрец - На первом месте записи Крутаана и Сариуза, последнем - Зореана.<br /> <br /> - Ну что же, - пожалуй, это было разумно, признал Далчиан. - Думаю, раз ты наблюдал за разговор меня и Крутаана, то мне не надо уточнять твою следующую задачу?<br /> <br /> - Именно. Я уже выбрал из ваших трофеев необходимые единицы. Милорд, - Ибриил протянул Повелителю Ночи планшет с выделенным списком конкретных компонентов и застыл, ожидая что скажет об информации космодесантник. Одно из устройств Шкуродёр сам извлёк из громоздкого воина-техножреца во время последней охоты и знал что в запасах Клинков есть несколько других. Всего их уже было шесть. “Ну, шести хватит…”<br /> <br /> - И все они проверены и работают?<br /> <br /> - Именно так, - с гордостью в голосе доложил Ибриил. - Милорд.<br /> <br /> - Хорошо, - он отдал планшет техножрецу. - Начинай необходимые модификации.<br /> <br /> - Я в вашем распоряжении, милорд Шкуродёр, - ответил тот с удивительной искренностью. Техножрец давно доказал, что полезен, а теперь был рисковал доказать и свою преданность. Конечно, Далчиан по прежнему не спешил доверять чужакам, но… знак был многообещающим.<br /> <br /> Оставив техножреца работать, Шкуродёр направился в свою оружейную - прослушать записи разговоров. Он знал, что многие командиры бы встали на дыбы, возмущённые подразумеваемым этим явным недоверием к своим воинам, но умные не отказываются ни от одного преимущества. Считанные недели назад он и сам бы счёл заговор против себя невозможным, ведь возглавлял пятьдесят сильных, свирепых и внушающих ужас легионеров. Однако после катастрофы на Узурмандии, после бессмысленной гибели стольких своих родичей-убийц и утраты “Отречения” Шкуродёр подозревал, что бунт - вопрос времени.<br /> <br /> В журнале Крутаана данных было мало, ведь бывший вожак когтя проводил бессонные часы в тренировочных клетках с берсерками-Забойщиками. Иногда он сражался в шлеме, что позволило Далчиану посмотреть и видеозаписи боёв. Неистовство Крутаана поражало воображение и было под стать Багровой Резне, однако его главным оружием было коварство. Иногда бившийся молниевыми когтями легионер притворялся, что замахнулся слишком сильно, заманивая врага к себе, или бросал кинжал через всю клетку, чтобы рассечь провода и погрузить помещение во мрак, где он бился лучше всех. Но он никогда не использовал один и тот же трюк дважды. Далчиан невольно улыбнулся, наблюдая за боями через линзы шлема, но затем вздрогнул от мысли, как от удара током.<br /> <br /> “А справился бы с ним я?”<br /> <br /> К собственной тревоге он понял, что не знает наверняка. Шкуродёр пролистал бои, пока не наткнулся на аудиозапись.<br /> <br /> - ''Вижу, простые удовольствия тебе по душе'', - он тут же узнал хриплый голос Сариуза. Были слышны и другие звуки, стук и глухие удары снимаемых частей доспехов. Жужжание сервитора.<br /> <br /> - ''Да, но уже приедаются'', - а это говорил Крутаан. - ''Если Шкуродёр вскоре не сделает свой ход, его придётся заменить''.<br /> <br /> - ''И говорить о таком вслух!'' - насмешливо прошипел Олокро. - ''Так переходи к делу, раз уже всё решил''.<br /> <br /> - ''Так чего ты ждёшь?'' - спросил Сариуз.<br /> <br /> - ''А ты?''<br /> <br /> - ''Я не уверен, что именно лучше послужит моим собственным целям'', - с досадой ответил Сариуз.<br /> <br /> - ''А я делаю одолжение нашему захворавшему владыке'', - ответил Крутаан. - ''Быть может, у него всё ещё есть план. Мы же знаем, каков он.''<br /> - ''Как благородно'', - фыркнул Олокро. - ''И сколько же шансов включает это одолжение?''<br /> <br /> - ''Тихо'', - прошипел Сариуз. Опустилась тишина, нарушаемая приближающимися шагами.<br /> <br /> - ''И о чём вы сговорились сегодня?'' - прогремел голос Дагардиса.<br /> <br /> Далчиан слушал и просматривал записи несколько часов. Похоже, что в самом скверном настроении пребывали Крутаан, Саируз и Олокро, а Жикарга пусть и был готов их слушать, но не спешил соглашаться, когда разговор обострялся. Далчиан усмехнулся, услышав аудиозапись разговора между Ангом Хелтрисом и Дагардисом, чей журнал только начал изучать. Усмехнулся, не желая признавать какое облегчение почувствовал.<br /> <br /> - ''О, я бы посмотрел что станет с одним из этих стервятников, если они бросят вызов Шкуродёру'', - фыркнул Дагардис.<br /> - ''Крутаан - славный убийца'', - заметил Анг Хелтрис.<br /> <br /> - ''О, спору нет. Но он не Шкуродёр. А вот на их бой я бы посмотрел''.<br /> <br /> - ''Как и я'', - с заметным весельем ответил Хелтрис. - ''Как и я.''<br /> <br /> Далчиан просмотрел примерно половину записей Веллета, когда пришёл вызов.<br /> <br /> <br /> На мостике царила суматоха. Офицеры передавали один приказ за другим кораблям собранного с банды по фрегату флота, вживлённые в свои посты сервиторы непрестанно бормотали передаваемую авгурами и наблюдателями информацию, когитаторы щёлкали, свистели и мерцали. Бледные и оборванные матросы прилежно старались держаться подальше от командиров Багровой Резни, что спешили собраться перед троном своего владыки. Перед помостом выкатили барочные купола-проекторы, над которыми разгорались гололитические силуэты вожаков других банд. Вызвали всех.<br /> <br /> Далчиан знал, что смысла проталкиваться вперёд нет. Вместо этого он облокотился на балюстраду над авгурными ямами, где суетились смертные. Большинство из них уже усвоило жестокие уроки жизни и знало, что смотреть вверх не стоит. Но одна из офицеров помоложе, судя по относительно здоровому виду недавно попавшая на службу, рискнула. Её загорелая кожа тут же посерела, и помощница старшего артиллериста отвела взгляд обратно на свой пульт, дрожа. Её ужас согрел душу Далчиана, на миг даже позабывшего о том, в какую он угодил переделку. Вид съёжившегося от одного его взгляда разумного существа напомнил Шкуродёру, каково быть истинным сыном Ночного Охотника.<br /> <br /> “Боги, как мне этого не хватало”.<br /> <br /> Конечно, он наслаждался и вызовом, внушая ужас в холодные металлические сердца жрецов Узурмандии, но мгновенно нахлынувший на офицера страх напомнил ему о вкусе человеческих тревог, так любимом его легионом. О, это было доброе знамение.<br /> <br /> А пока оставалось лишь ждать, пока Фелиссик закончит растекаться словами перед своими командирами, отдавая приказы и напоминая о клятвах. Далчиан вспоминал, какие ему дал обещания Кровавый Владыка в обмен на службу Клинков. Пустые и лживые. В его душе вновь разгорался давно тлевший костёр горькой злобы. Но как бы ему не хотелось не слушать речей ублюдка, Шкуродёр заставлял себя обращать внимание на важные детали. В систему недавно перешёл враждебный флот. Флотилия имперского возмездия. Тут собравшиеся командиры презрительно рассмеялись. Да что имперцы вообще знают о мести? <br /> <br /> Пока Фелиссик передавал информационными пакетами инструкции по расположению кораблей, Далчиан что-то заметил. В авгурной яме прямо под ним серокожий сервитор наблюдал через окулюс дальнего действия за построением имперского флота. И пусть на таком расстоянии невозможно было точно определить конкретные модели кораблей и уровень угрозы, Шкуродёр узнал штурмовое построение - простое, но эффективное. Пока он отстранённо наблюдал, он увидел как из строя вышел один корабль и с ошеломительной скоростью скрылся под плоскостью эклиптики. Сервитор продолжил отслеживать движение флота, лишь отметив исчезновение судна.<br /> <br /> Далчиан прищурился. Одинокий, никем не сопровождаемый корабль посреди удерживаемой врагом звёздной системы? На такой риск редко шли даже корабли легионов. И как же он быстр! В глубине души Далчиан чувствовал, что увидел что-то очень важное, и размышлял об этом, впрочем стараясь ничем не выдать другим свой интерес.<br /> <br /> Похоже, что Кровавый Владыка закончил, ведь гололиты погасли, а его собравшиеся вассалы и чемпионы оскалили зубы, предвкушающе рыча. Далчиан заметил на пороге часть своих Клинков, в том числе Крутаана. Воины ожидали бесславных приказов, что наверняка уже придумал им Фелиссик. Далчиан изучил пришедший пакет данных, а затем резко обернулся к трону и увидел, что лицо ублюдка рассекла чернозубая улыбка. Он снова пробежался взглядом по приказам о дислокации, желая удостовериться, что ничего не перепутал.<br /> <br /> - Абордажная операция вместе с твоими избранными ветеранами, - заговорил он, выдав своё удивление.<br /> <br /> - О да, Шкуродёр, - лучезарно ухмыльнулся Фелиссик. - Я прислушался к твоим мольбам о славе, ведь лишь действительно неучтивый сюзерен не внял бы столь пылким прошениям.<br /> <br /> Дачиан кивнул, осторожно показывая благодарность, но не сводя с соперника взгляда скрытых визором глаз. ''И?''<br /> <br /> - Да и твой достойный чемпион, - Фелиссик махнул когтистой перчаткой, подзывая Крутаана. - Проявил скрытый талант к переговорам, убедив меня отправить твоих бойцов в бой, с одним очень вежливым условием.<br /> <br /> - Каким же?<br /> <br /> - Всего лишь тем, что твои бойцы рассредоточатся по моим отделениям и штурмовым кораблям.<br /> <br /> Далчиан покосился на Крутаана, потом снова на Фелиссика и медленно, осторожно сжал крылья шлема, а затем потянул вверх. Он не говорил ни слова, выразив своё отвращение осанкой и пылающем во взгляде пеклом. Но Фелиссик всё так же снисходительно улыбался. Крутаан шагнул вперёд.<br /> <br /> - Владыка Шкуродёр, - заговорил вожак когтя. - Эта стратегия позволит нам больший охват, даст каждому из нас лучшие возможности…<br /> <br /> - Помолчи, - Далчиан не сводил взгляда с Кровавого Владыки. - Скажи мне, Фелиссик, разве тебе мало того, что мы уже пережили по твоей воле? Разве мы уже не достаточно настрадались, раз теперь ты решил раздробить уцелевших?<br /> <br /> - Я лишь предлагаю тебе столь желанную тебе славу, Шкуродёр. И я редко поддаюсь на столь… сентиментальные прошения своих вассалов.<br /> <br /> “Вассалов!” - внутренне Далчиан уже кипел от ненависти, бурлящей от такого чванства всё сильнее. - “Да забери его варп!”<br /> <br /> - Через девяносто минут враг войдёт в зону поражения, ваше величество, - обратился к Кровавому Владыке сидевший внизу на посту офицер.<br /> <br /> - Замечательно. Будет ещё больше добычи, - Фелиссик откинулся на троне, сосредоточившись на окулюсе и будущей битве. - Шкуродёр, можешь идти вместе с моими штурмовиками в бой или забиться в свою нору. Мне всё равно.<br /> <br /> Далчиан вышел с мостика, не глядя на Крутаана, и оставил бывшего вожака наедине с Кровавым Владыкой, зачарованно наблюдавшим за готовящимся к бою флотом.<br /> <br /> <br /> Далчиан настоял на том, чтобы бойцы разошлись в самый последний момент. Двенадцать Повелителей Ночи вместе вошли на посадочную палубу. На доспехах каждого были закреплены шипы, на нагрудниках - натянутые патронаши, на поясах - клинки наготове. Как и везде на корабле Багровой Резни, на посадочной палубе было до абсурда ярко, так, что от освещения бледнели все цвета, кроме самых насыщенных. Клинкам VIII легиона пришлось затемнить линзы так сильно, что они стали почти непрозрачными.<br /> <br /> Воины Багровой Резни же полнились противоречий. Одни отделения стояли как наизготовку как на параде, ожидая приказа под крыльями штурмовых катеров. Другие закованные в багровый керамит громилы шумели и дрались друг с другом как звери у платформ, над которыми раскачивались готовящиеся к запуску “Клешни ужаса”. Столь же разнились между собой и их чемпионы. Одни, увешанные цепями и крючьями, украсившие шлемы рогами, похоже едва могли сдерживать даже свою злобу, что уж говорить о воинах. Другие однако были простыми болтеролюбами, больше похожими на бездушных имперских космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, когда-то весь их орден бездумно служил сгнившему трону Терры, напомнил себе Далчиан. Сам же он родился в беспросветном мире-улье, в государстве-вассале истинных сил. Его воспитал легион. Поэтому он считал себя не замаранным прежней… неуместной верностью.<br /> <br /> “Но вот разделением моих Когтей…”<br /> <br /> - Помните о нашей цели.<br /> <br /> - Для таких уловок лучше подошли бы змеи из Альфа-Легиона, - ответил по закрытому вокс-каналу Дагардис. Его кулаки компульсивно сжимались и разжимались на рукояти массивного силового топора.<br /> <br /> - Обман - разумный выбор стратегии, - возразил Зореан. - Особенно когда на кону само наше существование.<br /> <br /> Далчиан благодарно кивнул.<br /> <br /> - Найдите цели, - приказал он. - Даруйте врагам смерть. Наши клинки ещё жаждут.<br /> <br /> - Наши клинки ещё жаждут, - повторили Повелители Ночи. Но не все.<br /> <br /> <br /> Далчиана и Анга Хелтриса прикрепили к видавшему лучшие годы штурмовому тарану вместе с Дурвейстом, чемпионом арены, и его отрядом избранных ветеранов Багровой Резни. По шкале от бездушных автоматонов до зверей большинство из них находилось на её дальнем конце. Один из них, которого товарищи звали Разкашем, буквально семени на четырёх конечностях. Те, кто ещё мог снять шлемы, проводили заострёнными кончиками латниц по лицам, согласно ритуалу отмечая свою плоть кровоточащими отметинами медвежьих когтей. Сквозь решётку череполикого шлема Хелтриса призрачным ветром выскользнуло шипение. Его перчатки скользили по ножнам закреплённых на груди кинжалов. Далчиан предвкушал зрелище засохшей крови, которой Анг неизбежно будет покрыт с ног до головы. Конечно же, Повелитель Ночи не был рубящим направо и налево мясником вроде Дагардиса, но прекрасно знал какие артерии поцеловать остриями ножей, чтобы самым ловким образом обескровить добычу. Он превратил убийство в истинное искусство.<br /> <br /> ''“Мой кинжальщик - такой же жестокий зверь, как и вы, громилы, но в десять раз хитрее”.''<br /> <br /> Теперь, когда штурмовые аппараты были заправлены доверху, а сервиторы тащили шланги прочь, здесь царило предвкушение и напряжение. Далчиан приблизил информационный поток, который Кровавый Владыка - вне всяких сомнений неохотно - приказал направить и в системы его доспехов. В конце концов, Шкуродёр был опытным полевым командиром. Пустотный ауспик передавал зернистую и неточную информацию о двух приближающихся друг к другу эскадрах. От действующих пустотных щитов сигнал ещё сильнее размывался помехами, но был достаточно чётким, чтобы удовлетворить желание Повелителя Ночи оценить обстановку, что обычно изнутри корабля во время пустотного боя было очень сложно сделать.<br /> <br /> Корабли коалиции рассредоточились, приняв довольно банальное построение, обращённое орудийными батареями и излучателями к врагу. Далчиан нахмурился, видя что это - полная противоположность привычной стратегии Багровой Резни. А затем он заметил, что строй был чуть смещён в сторону врага, а не выгнут внутрь. Он улыбнулся. Построение имперского флота выдавало желание сблизиться с врагом, и, направляя на них ряды орудий, Фелиссик искушал командующего имперских подхалимов также рассредоточиться и направить на них орудия прежде, чем эскадра войдёт на абордажную дистанцию. И если это произойдёт, предположил Далчиан, то флот еретиков-астартес вопьётся между рёбер имперского зверя, разбив их строй. План, стоит признать, был дерзким.<br /> <br /> Однако имперский флот продолжал идти плотным клином и пересёк отметку в тридцать тысяч километров. Руна “Потока ненависти” вспыхнула, и Далчиан ощутил отдающуюся в сапогах жуткую дрожь. Ударный крейсер открыл огонь из носовой бомбардировочной пушки. На таком расстоянии ошеломляюще быстрые снаряды достигнут строя врага лишь спустя несколько долгих минут и едва ли попаду в цель. Однако жест был важен сам по себе.<br /> <br /> Битва началась.<br /> <br /> Настоящий ход подобных сражений редко соответствовал ожиданиям тех, кто никогда не ступал на борт звездолёта. Далчиан же знал по вековому опыту всевозможных убийств, что пустотная битва подобна лавине, перед которой всё тянется мучительно медленно. Об будущем обвале свидетельствует лишь тихий стон или быть может падающие камешки. Пока же он коротал время, наблюдая за перехваченными данными. Невольно восхищённый стратегией Фелиссика Повелитель Ночи задумался о собственной. О, в общем и целом он никак не мог назвать себя праведником. Конечно, дары Великих Сил можно было использовать, если воин был достаточно силён духом и опытен, но учения легиона предупреждали, что на такие капризные сущности нельзя рассчитывать и полагаться. И всё же он тихо прошептал молитву. О, им понадобится вся возможная помощь.<br /> <br /> Эскадры шли на сближение и их сигналы всё чётке отражались в сенсориумах врагов, отдававших последние приказы на смену позиций. Поступающая на шлем Далчиана прерывающаяся передача ауспика не отражала таких деталей, но он ногами чувствовал как раскачивается палуба корабля. На отметке в пятнадцать тысяч километров “Поток” выпустил очередной залп. Мысли Далчиана же скользнули обратно к призрачному кораблю, отделившемуся ранее от имперского флота. Если это и был некий корабль-убийца, способный уничтожить целый флот, ну, уже ничего не поделаешь. Но инстинкты уверяли его, что это нечто другое. Корабль напоминал ему не кинжал в ночи, а вылитый в колодец яд. Он выбросил это из головы. И без того дел хватало.<br /> <br /> По посадочной палубе прогремел трубный рёв, и все как один еретики-астартес сбросили путы покоя, словно чудовища, всплывающие из прежде спокойных вод. Начали прогреваться двигатели штурмовых аппаратов. Бронированные сапоги загрохотали по рампам и посадочным опорам. Некогда бывшие людьми великаны заревели от жажды крови.<br /> <br /> Далчиан, Друвейст и другие бойцы заняли обе стрелы штурмового тарана. За ними с тяжёлым лязгом опустились бронированные двери. Внутренние захваты защёлкнулись на их поножах и наплечниках, закрепляя воинов на месте. Звероподобный Избранный взвыл, когда они вцепились в его горбатое тело, но сжал зубы, сдерживая боль. Отсек затопило кроваво-красное сияние ламп, в свете которых полуночно-синие доспехи Повелителей Ночи казались совершенно чёрными. Из-под ног засочился пар, на покрывшихся патиной переборках выступила влага. Перехваченный Далчианом поток данных стал совершенно нечитаемым, поэтому он выключил канал.<br /> <br /> ''Снова ослепли…''<br /> <br /> В удушливой тесноте ждущего запуска штурмового тарана Далчиану казалось, что стены смыкаются вокруг. Он смотрел, как впереди в инерционных креплениях разминает шею Анг Хелтрис. То, что рядом один из самых лучших воинов, должно было бы успокоить, но лишь сильнее напоминало, что других рядом нет. Это, а также то насколько невероятным будет предстоящий гамбит.<br /> <br /> ''“Возможно, мы все сегодня погибнем?”''<br /> <br /> Даже сквозь плотную броню тарана можно было заметить изменения обстановки - приглушённый вой сирен, предупреждающих о манёврах, резкие рывки, когда ударный крейсер наклонялся и вращался вдоль своей оси, ещё два выстрела умолкнувшей бомбардировочной пушки. Далчиан предположил, что они подошли слишком близко. А затем таран содрогнулся. Должно быть открыли огонь основные орудийные батареи.<br /> <br /> Он снова попытался подключиться к информационному потоку, но едва видел руны сквозь пелену помех и мало что мог разобрать. Погибли два корабля, но он даже не мог определить чьи именно.<br /> <br /> ''“Боги, ну и бардак!”''<br /> <br /> Похоже, план Кровавого Владыки отчасти сработал, его эскадра перестроилась в последний момент, судя по принимаемому построению клина и теперь шла наперерез имперцам. Но те двигались как и прежде, не рассредотачиваясь для проведения бортовых залпов. Если враги и меняли строй, Далчиан этого не видел. Обе эскадры сходились в перестрелке на ближней дистанции.<br /> <br /> Чего и хотели командующие обоих флотов.<br /> <br /> Не было ни сигнала тревоги, ни отчёта. Штурмовой таран просто ускорился, словно вылетающая из ствола пуля, и своем понёсся по рельсовой пусковой установки. А затем вой стих, и Далчиан нутром ощутил как его тянет в обе стороны, когда таран вырвался сквозь пустотные щиты из гравитационного колодца. Что забавно, после этого показания инфопотока прояснились. Он разобрал рунный символ “Потопа”, а затем определил какой имперский корабль был целью. Фрегат неизвестной модели.<br /> <br /> Запущенный таран уклонялся и менял курс так быстро, что смертный бы ощутил спустя считанные секунды жуткую тошноту, а затем бы и потерял сознание. Далчиан спокойно дышал, чувствуя, как боевые стимуляторы распляют его метаболизм. &lt;br /&gt;<br /> <br /> = Третья глава =<br /> В пустотных абордажных сражениях всегда было нечто первобытное. В безмятежные времена Золотого Лжеца, до того, как открылась вся глубина Его лицемерия, именно ради таких битв Он создал первых космодесантников. Закалённых и отринувших хрупкость, усовершенствованных и оставивших позади ограничения, обученных и забывших мораль смертных. Жестоких инструментов завоевателя. Далчиан убивал в тысяче городов, разнящихся от золочёных придворных палат до смрадных шпилей. Он пересекал барханы пустынь и недра джунглей, захватывал рабов на аванпостах посреди океанов и свежевал пленников на вершине гор. Он сражался под небесами всех мыслимых оттенков и под светом звёзд и живых, и мёртвых.<br /> <br /> Но мало что могло сравниться с пробитием адамантинового корпуса линкора и последующим побоищем.<br /> <br /> Назначенный их целью корабль, вероятно сильно повреждённый, дрейфовал вверх, прочь из сферы боя. Таран начал подниматься, чтобы не упустить мишень. А затем внезапно корабль исчез из потока данных. И всё вокруг поглотил вихрь, всё затряслось, закружилось. Завыли сигналы тревоги, красные лампы замерцали как костры в урагане. Шея Далчиана заболела, его голову дёргало из стороны в сторону, вперёд-назад. Закреплённое на стеллажах оружие и прибитые заклёпками пластины вырвались из стен и полетели по безумным траекториям, молотя космодесантников, словно шрапнель. Один из закованных в красные доспехи избранных вылетел из противоинерционных креплений и был раздавлен в тесноте в лепёшку. Клочья его брони забили по доспехам других, оставляя вмятины и царапины, капли мерцающей крови заплясали в невесомости. <br /> <br /> А затем последовал рывок. Обломки и останки полетели вперёд и впились в носовой люк. Плащ из человеческой кожи взметнулся над Далчианом, а потом опустился вокруг, словно саван.<br /> <br /> Они остановились.<br /> <br /> Оглушённый Далчиан чувствовал тошноту. Перед глазами не сразу всё прояснилось. Наконец, освещение перестало мигать, спереди донёсся нарастающий глубокий рёв, начала резко подниматься температура. Должны быть они на чём-то закрепились, и теперь резаки прогрызали путь внутрь. Поток данных не показывал ничего.<br /> <br /> ''“Во что мы врезались?”''<br /> <br /> Другие воины приходили в себя. Анг Хелтрис окинул взглядом изувеченные до неузнаваемости останки вырванного из креплений берсерка и облегчённо хихикнул. Мрачно усмехнулся и стоявший во главе выстроившихся в колонну абордажников Дурвейст.<br /> <br /> - Готовьтесь.<br /> <br /> Рёв мельта резаков достиг апогея. Жара стала невыносимой. От выделяемого тепла тускло замерцал и поалел даже люк. Затем снаружи медленно донёсся раскат взрыва, и таран содрогнулся. Свет внутренних ламп стал изумрудным. Крепления разошлись, а затем люк распахнулся.<br /> <br /> Они не скользили по палубе лишь потому, что их сапоги были к ней примагничены, ведь таран стоял почти вертикально. Шлак и капли расплавленной обшивки падали вниз, прямо на головы артиллеристов, а вслед за ними летели клочья погибшего Забойщика, исходящие паром и шипящие на раскалённом металле. Стоявший в самом конце тарана Далчиан мало что мог разобрать сквозь гвалт и за плечами Забойщиков, но предположил что корчащиеся почти в десяти метрах внизу матросы вопили, пока их плоть слезала с костей.<br /> <br /> Но их никто не слышал. Тянущаяся на сотни метров в обе стороны орудийная палуба утопала в грохоте. Автоподъемники сбрасывали снаряды размером с боевые танки, а группы матросов, насчитывающие десятки человек, на цепях тащили их к зияющим казенные частям орудий. Капли и воды, и топлива смешивались в туман, оседавший на грязную униформу и на колёса лафетов. С тянущихся от края до края палубы подмостков надзиратели выкрикивали приказы. Выли поршни и ревели генераторы.<br /> <br /> В ужасе наблюдавший за гибелью своей орудийной команды под градом жидкого металла младший офицер смотрел на пробоину, застыв от ужаса будто истукан. Дурвейст всадил болт прямо в его открытый рот, и голова смертного разлетелась в клочья.<br /> <br /> - За мной, - просто приказал чемпион. - На платформу.<br /> <br /> Благодаря мощным магнитам в подошвах они пошли прямо под ребристыми сводами отсека. Не было причин медлить, пусть их бы и не сразу заметили из-за оглушительного грохота амбразур. Наконец, космодесантники спрыгнули прямо на платформу, раздавив двух надзирателей и сервитора.<br /> <br /> - Во всём флоте есть только один корабль с такой большой орудийной палубой…<br /> <br /> - “Божественная апробация&lt;ref&gt;Апробация: в римско-католическом каноническом праве — акт, который предоставляется епископу для подтверждения его фактического церковного служения; официальное одобрение, утверждение чего-либо после испытания, проверки; предварительное одобрение составленного документа до введения его в действие;&lt;/ref&gt;”, - ответил чемпиону по воксу Далчиан. - “Оберон”. Их флагман.<br /> <br /> - Точно.<br /> <br /> Навстречу им по платформе уже бежали матросы с дубинками наперевес, но они замерли, едва разглядев своих врагов. На исходящих потом лицах отразились ужас и сомнения. Дурвейст повернулся к ним и обнажил завывший цепной меч. Кто-то побежал, другие - остались на месте. Багровая Резня обрушилась на них, не дожидаясь приказов, истребляя смертных цепными клинками и топорами. Вскоре на платформе никого не осталось. Должно быть, уже была поднята тревога, и анти-абордажные команды мчались в бреши по коридорам.<br /> <br /> - Идём, - проворчал Дурвейст.<br /> <br /> - На мостик? - предложил Далчиан. Шагавший к кормовому люку чемпион оглянулся через плечо.<br /> <br /> - Ты спятил? Мостик такого корабля - настоящая крепость, а нас слишком мало. Вывести системы корабля из строя будет легче.<br /> <br /> - Но ведь твой господин требует трофеев? - Далчиан вытащил цепную глефу из ножен. Космодесантники добрались до люка и разделились на пары, прикрывая друг друга, а затем прошли под аркой в главный коридор. Навстречу им уже бежали бойцы корабельной безопасности, вооружённые дробовиками и облачённые в бронированные скафандры.<br /> <br /> Под невысокими сводами прогремели первые взрывы, дробь защёлкала по доспехам космодесантников. Воины Хаоса открыли ответный огонь, сполна пользуясь в абордажном бою всеми своими преимуществами. Они ринулись на матросов, пытавшихся закрепиться в коридоре, вставая в огневую цепь, но слишком медленно и потому не способных отразить нечеловечески быстрый натиск.<br /> <br /> Далчиан оттолкнул в сторону щит смертного и выпустил разряд плазмы прямо в скрытое шлемом лицо, а затем, перешагнув через падающий труп, рубанул глефой по спине завопившего отступающего солдата, раздробив ему рёбра. Анг Хелтрис нырнул под взмахом топора и вонзил один из кинжалов прямо в кишки бойца. Тот замер, а затем медленно осел на палубу, бьясь в конвульсиях. Дурвейст взревел от ярости, рассекая врага пополам цепным мечом. Фонтан крови взвыл к потолку. Звероподобный избранный, чьё выродившееся лицо не скрывал шлем, вцепился в плечи матроса и впился в его шею зубами так глубоко, что почти оторвал голову одним рывком. Узкий коридор наполнился воплями и кровавым туманом. Последних бойцов они добивали уже ударами латных перчаток и клинками. Дурвейст веселья ради, а Далчиан же берёг патроны. И отчасти веселья ради. <br /> <br /> - Не на мостик, - взревел Дурвейст, в чём хриплом голосе уже звучало кровавое безумие. - В генераторум.<br /> <br /> Они бежали по коридорам и через сходные люки. Смертные крепостные прятались, не рискуя встать у них на пути, но они также заперли все взрывостойкие двери на каждом перекрёстке. Самые крепкие взрывал плавильными зарядами Суел’гинн из Багровой Резни, те же что поменьше поддавались упорным ударам цепного оружия.<br /> <br /> Но на всё это уходило время. Абордажная команда сполна пользовалась неточными схемами известных кораблей модели “Оберон”, а также веками опыта каждого из бойцов, но любой линкор был настоящим плывущим в пустоте огромным лабиринтом, особенно те, что за тысячелетия прошли через десятки ремонтных операций и переоснащений. Выли сирены и тревожно мерцали охряные огни ламп. В глубине души Далчиан подозревал, что имперцы расчищают им путь. И это тревожило. Где-то впереди их ждала засада.<br /> <br /> Первый погибший от огня врагов боец Багровой Резни пал во вторичном магистральном коридоре палубы сорок восемь. Трассирующая очередь снесла ему голову, но упал космодесантник лишь спустя ещё два шага. По коридору пронеслись пули, отскакивающие от переборок. Далчиан получил скользящее попадание прямо в оплечье. Удар был такой силы, что онемел весь левый бок. В дальнем конце виднелась преградившая путь через перекрёсток адамантиновая баррикада, за которой на огневой ступени засели десятки вооружённых лазерными карабинами и дробовиками бойцов. А за ними на приподнятой платформе - извергающая трассирующий огонь в ровном темпе автопушка. ''Чак. Чак. Чак.''<br /> <br /> Космодесантники бросились в разные стороны, ведь даже дополнительные опоры по обе стороны коридора были лучше, чем никакого укрытия. Далчиан взвёл удушающую гранату и метнул её по коридору. Едва густые клубы газа вырвались наружу, как вслед за ней побежали космодесантники. По ним всё ещё вели огонь, но прицел стрелка сбил дым. Ошеломлённые едкой вонью матросы пришли в себя лишь спустя несколько ударов сердца. Слишком поздно. Космодесантники уже перепрыгивали баррикаду. Пистолет Далчиана вновь взвыл, изрыгая раскалённую материю и оставил от одного из бойцов лишь тлеющий прах, а младшего офицера он выптрошил глефой, а затем небрежным ударом стряхнул корчащееся тело с зубьев. Дурвей сорвал ствол автопушки с креплений и ударами тяжёлого клинка разорвал стрелков в клочья. Матросы умерли в муках.<br /> <br /> Но они были лишь наживкой.<br /> <br /> И ловушка сработала.<br /> <br /> В спины космодесантников полетел шквальный огонь. Ещё один из воинов Багровой Резни погиб, когда болт-снаряды взорвались в его животе. Дурвейст, чьи руки были по локоть вымазаны в крови, завыл от бешенства. Другой масс-реактивный снаряд оторвал руку Хелтриса и разнёс на куски его кинжал. Повелитель Ночи зашипел, оборачиваясь. Далчиан оглянулся и выстрелил из плазменного пистолета, ещё не разглядев врагов до конца.<br /> <br /> Навстречу им дисциплинированными шагами шло отделение в чёрных доспехах, женственных даже на вид, и каждая из воительниц стреляла из болтеров очередями. На цепях и блестящих розариях висели свитки, реликварии и святыни. Их голоса как один изрекали молитвы, исполненные испепеляющей ненависти.<br /> <br /> <br /> Адепта Сороритас.<br /> <br /> Сёстры Битвы. Фанатички, прячущие своё безумие под пеленой праведности. Космодесантники Хаоса приготовились встретить их натиск, повернувшись самыми крепкими частями брони навстречу огню. Впивающиеся в неё боеголовки взрывались, вырывая клочья керамита. Избранные Багровой Резни открыли ответный огонь, их выстрелы были меткими. Как и огонь Сороритас.<br /> <br /> Паливший из двух болт-пистолетов космодесантник разлетелся на части, в клочья, буквально изрешечённый снарядами. Голова Сестры Битвы взорвалась, превратившись в алый туман, а её тело рухнуло под ноги другим Сороритас. Снаряд попал прямо в голень Далчиана, и его наголенники треснул, едва выдержав взрывную волну. Он выпустил ещё разряд в ответ, но древний пистолет уже выл, предупреждая об опасности перегрева.<br /> <br /> Разкаш, избранный зверь, не нёсший никакого дальнобойного оружия, бросился прямо на врагов. Он выл, мчась на четвереньках навстречу осыпающему его огню. Взрывы оставляли настоящие кратеры в доспехах, один - оторвал ему правую ступню, но он не медлил, отталкиваясь от палубы кровавой культёй. Наконец, он сорвал с пояса две осколочные гранаты и прыгнул вместе с ними, ревя от ненависти.<br /> <br /> Прогремел взрыв, пробивший в огневой цепи брешь, в которую устремился широкими шагами Дурвейст, а вслед за ними - воющие от кровавого бешенства воители Багровой Резни. А пока Сёстры Битвы были связаны боем, Далчиан высматривал путь к спасению из тупика. Замок на двери был биометрическим…<br /> <br /> - Хелтрис, - окликнул он. - Их командир.<br /> <br /> Кинжальщик понимающе кивнул. О, он был только рад позволить Багровой Резне принять на себя всю ярость Сестёр. Легионер бросился к груде тел и начал искать, пока совсем рядом взрывались случайные выпущенные в сече снаряды, взметая к потолку гейзеры застывающей крови. Наконец, он нашёл погоны, привычным ударом ножа отрубил голову офицера, а затем бросил её Далчиану. Далчиан поймал голову, сорвал веки и ткнул её глазом прямо в линзу считывателя. Дверь начала открываться.<br /> <br /> - Дурвейст! - окликнул он. Избранный чемпион с явным нежеланием отвернулся от изувеченного тела. А затем он увидел дверь и миг спустя довольно рассмеялся.<br /> <br /> - Забойщики, за мной! - он вырвал цепной меч из трупа и начал отступать. С ним осталось только два бойца. Похоже, воины Багровой Резни отказались от стратегии ради возможности пролить кровь врагов, приняв за данность то, что им уже не уйти. Впечатляющее неистовство, пусть их фатализм Далчиан и презирал.<br /> <br /> На бегу один из Избранных подхватил автопушку и, перескочив через порог, обернулся и ликующе завыл, осыпая наступающих Сороритас огнём от бедра. По палубе подскакивая покатились гильзы, и когда контейнер опустел, Далчиан прижал отрубленную голову к затвору вновь, и дверь с грохотом закрылась. Суэл’гинн прицепил к зубчатому затвору последний плавильный заряд, и взрыв оставил от машины лишь неподатливый металл. Дурвейст без лишних слов бросил Ангу Хелтрису болтер, видимо выхваченный им у одной из своих жертв. Тот благодарно кивнул, одним плавным движением убрав клинок и подхватив летящее к нему оружие.<br /> <br /> - К генераторуму? - сказал Далчиан.<br /> <br /> - Посмотрим, как далеко мы зайдём, - проворчал Дурвейст, тяжело дыша и истекая содержащим боевые стимуляторы потом. В коридоре по эту сторону дверей царила благословенная тишина, но Далчиан знал что впереди будут ещё ловушки. Повелитель Ночи раздражённо скрипнул зубами.<br /> <br /> - Дурвейст, мы обязаны попытаться захватить корабль.<br /> <br /> - Обязаны? - фыркнул тот. - Шкуродёр, мы обязаны убивать имперцев.<br /> <br /> Больше он ничего не сказал. А Далчиану нечего было возразить.<br /> <br /> ''“Это бы ответил и Крутаан”.''<br /> <br /> <br /> Чем ближе они подходили к генераторому, тем громче становились вновь доносившиеся звуки боя, эхом отдающиеся под сводами коридоров. И тем сильнее становился запах. Лестничные колодцы вели к антрессольной палубе, а та - в сам генераторум через десятиметровую арку. Путь преграждал монолитный люк, украшенный черепом-с-шестерёнкой Механикус, а на палубе кипела битва. Девять терминаторов из банды Повелителей Мух телепортировались прямо на борт корабля и пытались пробиться внутрь. Их огромные доспехи сочились мерзкой жижей. Костяные наросты раскололи их грязные некогда бородовые пластины брони, каждый их шаг отмечали потёки невыразимых жидкостей. Вокруг гигантов кишели и жужжали жирные мухи.<br /> <br /> Но при всём ужасающем состоянии их ржавого снаряжения терминаторы были смертоносными воинами. Их болтеры гремели как гром, комби-оружие извергало едкие, липкие клубы пламени. На их врагах же не было даже доспехов, отчего Далчиан сперва решил что на Повелителей Мух бросили рабов, пушечное мясо. Но на бегу вниз по лестничному колодцу он разглядел, кем на самом деле были обманчиво хрупкие бойцы: кающимися сёстрами. ''Ещё больше варпом проклятых фанатичек…''<br /> <br /> Мускулистые, жилистые и иссечённые шрамами за целую жизнь сражений воительницы несли на себе лишь лохмотья и исписанные молитвами пергаменты. Многие скрывали лицо под масками, спрятав свои лица от света Императора из стыда за те прегрешения, в которых считали себя виновными. И все как один бились абсурдно огромными и покрытыми барочной филигранью цепными мечами с лёгкостью и мастерством, которое ошеломляло.<br /> <br /> На бегу Далчиан обезглавил одну из них глефой. Другая широким взмахам меча оттолкнула цепной клинок в сторону, и Дурвейст врезался в неё, пронзив шипами наплечника в трёх разных местах. Взревевшая как карнадон Сестра ударила его воющим эвисцератором по спине, повредив энергетический ранец, зубья впились в горжет. Чемпион сорвал её с брони, сжимая кулак на шее, и они скрылись из виду в бешеной сече. Терминатор шагнул вперёд, замахиваясь изъязвленным силовым топором.<br /> <br /> Клинок эвисцератора полетел прямо в лицо Далчиана, и тот едва успел отшатнулся в сторону. Зубья вонзились в шлем бежавшего за ним Суэл’гинна, и закружились, будто вихрь, срывая плоть с костей, швыряя клочья в скрытое маской лицо сестры и Шкуродёра. Далчиан ударил её ногой в живот, ведь в такой тесноте он не мог замахнуться длинной рукоятью глефы. Смялись органы, треснули кости, и кающаяся Сестра завопила от боли, но не умерла. Она вырвала клинок наружу и снова ударила, метя в Далчиана. Тот пригнулся, уходя от клинка, и взмахом вверх разрубил её пополам. Поток алхимического пламени превратил другую в исходящий бурым дымом факел. Но Сёстры Битвы продолжали наступать.<br /> <br /> Впрочем, теперь, когда Далчиан и воины Багровой Резни прикрывали бока терминаторов, ход схватки переменился. Теперь у одного из Повелителей Мух рядом с дверью было достаточно места, чтобы замахнуться силовым кулаком. Стены зазвенели от удара. Посреди черепа-шестерни появилась трещина. Космодесантник замахнулся вновь.<br /> <br /> Далчиан сверился с хронометром. С момента запуска штурмовых аппаратов с “Потопа” прошёл почти час. Его душу терзала невозможность установить связь с другими Клинками. Конечно, замысел был достаточно прост, чтобы увенчаться успехом. Клинки разделились на шесть отрядов, и то что в вихре пустотной битвы они будут сражаться в бою за разные корабли было почти гарантировано. И после этого каждая пара бойцов должна была сражаться вместе с воинами Багровой Резни до того, как подвернётся подходящая возможность, после которой они соберутся благодаря техническим познаниям Ибриила. Далчиан понимал, что сам он её не найдёт, ведь “Божественная апробация” была слишком большим и надёжно защищённым кораблём. Оставалось только продолжать сражаться и выживать. Его Клинки не подведут. ''Не должны''.<br /> <br /> Адамантиновые зубья заскрипели, когда он сцепился клинками с кающейся Сестрой, чей рот непрерывно двигался, изрекая молитвы. Он оттолкнул эвисцератор прочь и ударил, но та успела уклониться. Ответный выпад почти прошёл сквозь защиту. Далчиан зарычал.<br /> <br /> - Просто сдохни.<br /> <br /> - Владыка Бог-Император суть сила длани моей и исток жара в моём чреве. Он сотворил меня достойной Его величия, и не отрекусь я от Его божественного веления. Не потерпи еретика… - её литания казалась бесконечной. Парировав очередной взмах эвисцератора, Далчиан бросился вперёд и ударил свободной рукой. Он почти оторвал ей челюсть, но Сороритас лишь вздрогнула. В её глазах пылал гнев, придавая сил, пусть она и истекала кровью и потом. Сороритас прыгнула на него, занося клинок для удара наискось.<br /> <br /> - Да ты спятила, - процедил Далчиан, отрубив обе руки выше локтей. Падающие руки так и не выпустили переключатель меча, и тот покатился по полу, высекая искры. Сестра рухнула на колени, бормоча, продолжая невнятно говорить молитвы даже с разбитой челюстью. Она закрыла глаза, приветствуя смерть, и обезглавивший её Далчиан скривился за смятой лицевой пластиной шлема.<br /> <br /> - Спятила.<br /> <br /> Пробивашему дверь силовым кулаком терминатору всё же пришлось вернуться в бой - на него бросилась пробившаяся через сечу кающаяся сестра, покрытая священными электротатуировками. Повелитель Мух выстрелил из комби-болтера, снаряды раздробили её ноги, и терминатор вновь начал колотить в дверь. Но кающаяся Сестра ещё не умерла. Она вонзила воющий цепной меч прямо во вспучившееся брюхо зверя, и наружу хлынула гниющая, распухшая мерзость. Сороритас налегла на полутораметровый клинок, загоняя его по рукоять. Великан забился в судорогах, из пробоины в броне продолжал литься потоп скверны. Её было столько, что это поразило даже Далчиана.<br /> <br /> А затем сквозь сечу пронеслись два потока рябящей энергии. Они впились в другого Повелителя Мух, шагавшего отомстить за муки брата. Терминатор замер. В его броне были насквозь пробиты два отверстия размером с кулак, истекающие расплавленным металлом и шипящей плотью. А затем словно подкосившееся здание он пошатнулся и рухнул на спину. По одному из лестничных колодцев спускалась фаланга Сороритас, облачённых в обычную для Сестёр Битвы броскую броню, но в их латных перчатках было тяжёлое оружие, достойное любого космодесантника. Несущая исходящую паром мультимельту Сестра оскалилась, жестоко, насмешливо, всем своим видом излучая презрение.<br /> <br /> Далчиан прыгнул, спрятавшись за одним из терминаторов, когда в зал хлынул поток пламени из двух мощных украшенных огнемётов. Летевшие следом снаряды из тяжёлого болтера высекли в пекле спиральные узоры. Сгорающие сёстры выкрикивали молитвы от отпущения грехов, не умолкая даже тогда, когда их лёгкие обращались в пепел. <br /> <br /> Окутанный пламенем с головы до пят Дурвейст ринулся на врага. Далчиан прятался за спиной шагавшего сквозь пожарище терминатора. Всё новые Сороритас вступали в бой, обстреливая космодесантников продольным огнём из болтеров. В глубине души Далчиан понимал, что сейчас умрёт. От этого бы смертный содрогнулся, но Шкуродёр лишь отстранённо учёл не способную ему ничем помочь информацию. Мало что могло отвлечь легионера от гущи битвы.<br /> <br /> Но кое-что смогло.<br /> <br /> Вспыхнувшая на визоре мерцающая руна указала, что доспехи перенаправляют энергию. Встроенный когитатор получил предписанный сигнал-импульс и автоматически среагировал.<br /> <br /> - Анг Хелтрис! - взревел от так громко, как смог, перекрикивая грохот. Кинжальщик появился из груды горящих тел, под которыми прятался от огня. Анг прыгнул, уходя от болтерных очередей, и подскочил к господину.<br /> <br /> - Пора, милорд? - небрежно спросил он.<br /> <br /> - Пора.<br /> <br /> - И слава Силам. Я уже заскучал.<br /> <br /> Сквозь грохот и рёв пламени пробился вой накапливающегося заряда. Всё ещё горящий Дурвейст отвернулся от побоища.<br /> <br /> - Клинки! - заревел чемпион. - Хватит жаться по углам! Умрём же с честью!<br /> <br /> - Соблазнительное предложение, Дурвейст, - ответил Далчиан. - Но, увы, не сегодня.<br /> <br /> Тот склонил голову на бок. Далчиан представил, как глыбоподобное лицо кривится от непонимания.<br /> <br /> - Что ты…<br /> <br /> Последовала ослепительная вспышка, воздух содрогнулся, заполняя внезапно образовавшуюся пустоту. А Повелители Ночи исчезли. <br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант Хаоса]]<br /> [[Категория:Повелители Ночи]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%9F%D0%BE%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%B4%D0%BD%D0%B8%D0%B9_%D0%9A%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D0%BE%D0%BA_/_The_Remnant_Blade_(%D1%80%D0%BE%D0%BC%D0%B0%D0%BD)&diff=30145 2026-03-04T21:04:39Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =3<br /> |Всего =?<br /> }}{{Книга<br /> |Обложка =81xO72pnzML._SL1500_.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Майк Винсент / Mike Vincent<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =<br /> |Сборник =<br /> |Источник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2025<br /> }}{{Цикл<br /> |Цикл =<br /> |Предыдущая =[[Злодейские Клинки / Blades of Atrocity (рассказ)|Злодейские Клинки / Blades of Atrocity]]<br /> |Следующая =<br /> }}<br /> ==Действующие лица==<br /> <br /> <br /> '''Злодейские Клинки, банда Повелителей Ночи'''<br /> <br /> ''Далчиан Рассак'' - Шкуродёр, предводитель Злодейских Клинков<br /> <br /> ''Зореан'' - заместитель<br /> <br /> ''Крутаан'' - бывший командир когтя<br /> <br /> ''Ки Умшар'' - хирург-апотекарий<br /> <br /> ''Анг Хелтрис'' - легионер<br /> <br /> ''Дагардис'' - легионер<br /> <br /> ''Сариуз'' - легионер<br /> <br /> ''Жикарга'' - легионер<br /> <br /> ''Веллет'' - легионер<br /> <br /> ''Кет Наа'' - легионер<br /> <br /> ''Гамарт'' - легионер<br /> <br /> ''Олокро'' - легионер<br /> <br /> <br /> '''Род Преисподней'''<br /> <br /> ''Лейл Яток'' - лорд-чернокнижник, отпрыск Красного Циклопа<br /> <br /> ''Гирен Нарица'' - варп-кузнец, хранитель “Иктеоса”<br /> <br /> ''Эндагур'' - возвышенный чемпион<br /> <br /> ''Наллат'' - восходящий чемпион<br /> <br /> ''Ларах'' - воин<br /> <br /> ''Вурдомал'' - магистр одержимости<br /> <br /> <br /> '''Багровая Резня'''<br /> <br /> ''Фелиссик'' - Кровавый Владыка, верховный командующий союза<br /> <br /> ''Дурвейст'' - возвышенный чемпион<br /> <br /> ''Глаусий'' - палач<br /> <br /> <br /> '''Имперский Флот'''<br /> <br /> ''Ефрахим Скаллен'' - мичман, “Красная Галенция”<br /> <br /> ''Керра Николд'' - старший лейтенант, “Горделивый”<br /> <br /> ''Ирун Сибилла'' - командующий из Гуэлфосского имперского флотского схолума<br /> <br /> ''Лом Таригнал'' - капитан служебного корабля Адепта Сороритас “Визирь Арандипа”<br /> <br /> ''Оура Ула Остол'' - навигатор “Горделивого”<br /> <br /> <br /> '''Орден Эбеновой Чаши'''<br /> <br /> ''Беатриза Достоевска'' - командующая канонисса<br /> <br /> ''Агнетта Гаулос'' - палатина<br /> <br /> <br /> '''Другие'''<br /> <br /> ''Тета-Ибриил-7-4'' - отступник-техножрец на службе Злодейских Клинков<br /> <br /> ''Эдал Барадоз'' - дежурный мичман в пустотном доке 12\Эпсилон “Приюта Лареля”<br /> <br /> ''Имал дю Голса'' - заклеймённый солдат<br /> <br /> <br /> ==Пролог==<br /> <br /> Свита инвосвятой вот уже четыре дня как шла по сине-зелёной пустыне. На сотни километров во все стороны раскинулись просторы Mere Cuprum&lt;ref&gt;Чистой меди (лат.).&lt;/ref&gt;. В лучах двух заходящих звёзд-близнецов сверкали зеленеющие холмы, а караван всё так же шёл сквозь. Пять электрожрецов, два оседлавших шагоходы драгуна и полная истребительная клада сикарийских ржаволовчих стали бы достойной защитой для святой, не замечавшей их усилий. Она парила высоко над своим сопровождением в самом сердце каравана, в оплетённой проводами выпуклой бронзовой раке в форме прямоугольника размером пять метров на три. Глубоко внутри в амнотической стазисной жидкости купались её биологические компоненты, путь к которым преграждал круглый люк, надёжно удерживаемый витиеватыми зажимами.<br /> <br /> Техножрец-манипул Рур-Арплекс 9-4 не сетовал на то, что ему выпала обязанность сопровождать святыню. Совсем напротив. Рур-Арплекс практически умолял о праве лично сопровождать инфосвятую к её благословенному алькову в относительной безопасности Скважины. Но честь стать частью свиты едва ли умаляла стыд от того, что это вообще потребовалось.<br /> <br /> На Узурмандию пришёл Архивраг. На ''его'' мир-кузницу обрушился Хаос, а с ним и его приспешники, несущие бедствия и разрушения. Рур-Арплекс содрогнулся от ненависти, а вместе с ним задрожал и приваренный к торакальным конечностям широкий топор, с пониманием сыплющий искрами. Усилием воли он заставил себя успокоиться. Многие из его ордена остались защищать храмы-кузницы, а другие возглавили кадры, чтобы нанести ответный удар и преградить путь яростному напору гнусных еретиков-астартес. Мало кто решил опуститься до операций по сопровождению, а некоторые даже угрожали ему, узнав о сделанном выборе. Они говорили, что следует оберегать инфохранилища, мемоядра и драгоценные реликвии, невосстановимые в случае повреждений, незаменимые в случае потери. И требовали, чтобы он остался их защищать. Но праведный душой Рур-Арплекс всё же вызвался лично проследить за эксгумацией и безопасной доставкой инфосвятой.<br /> <br /> Втянутые в бой силы обороны не могли предоставить ему ни один летательный аппарат, а даже если бы смогли - одинокий самолёт стал бы слишком заманчивой добычей для алучщих еретиков. Нет, инфосвятой предстоит путешествовать по земле. Не покидая сей мир. Никогда. Она была рождена на Узурмандии и согласно святому писанию являлась историатрицей планеты. Хранительницей истории, собиравшей все детали, не попадавшие в аудиторские списки и десятины святого Марса.<br /> <br /> Когда-то у Рур-Арплекса была биологическая мать, отчего его в юности дразнили выращенные искусственно адепты. Пусть о ней и не осталась памяти в катушках данных, осталась идея, а инфосвятая же некогда была матерью всего мира-кузницы. Столь почитаемой, что Марс бы этого даже не одобрил. Ступавшей вместе с Омниссией в незапамятные времена. Нет, она никогда не покинет планету.<br /> <br /> Скважина погрузилась глубоко в жидкую мантию Узурмандии, но не плавилась благодаря технологиям, о которых давно забыли даже самые августейшие владыки Адептус Механикус. В её несокрушимом хранилище и запечатают инфосвятую, скрыв в безопасности от жадных глаз. Святыню, пусть и не важную в стратегическом плане, однако всё равно бесценную. Но до Скважины осталась почти тысяча километров пути, на который даже при их быстрой скорости уйдут целые дни.<br /> <br /> На востоке вздыбился столп сине-голубой пыли, разносимой ветрами. Прежде оранжевая, но покрывшаяся в боях сажей мантия техножреца захлопала, развеваясь на ветру будто флаг. Он начал переключать наборы авгурных линз, подбирая тот, который сможет видеть сквозь опускающуюся завесу. К нему подошёл ближе драгун. На заострённых ногах скакуна уже виднелись следы коррозии от буйства стихий, складки капюшона хлестало нарастающей пылевой бурей.<br /> <br /> &lt;Лорд-манипул, возможный контакт&gt; - драгун доложил через ноосферу, зная, что голос унесли бы порывы ветра, и показал на восток рукой.<br /> <br /> &lt;Разведать&gt;<br /> <br /> Драгун поскакал во мрак, а другой всадник - на запад, чтобы прикрыть караван с той стороны. Рассредоточились подобные паукам ржаволовчие, загудели от собирающейся энергии трансзвуковые клинки. Вслед за драгунам в клубящихся облаках скрылись и разделившиеся по парам электрожрецы. Рур-Арплекс установил со всеми постоянную инфо-связь, переведя вычислительную матрицу в боевой режим, а затем почтительно поглядел на святую.<br /> <br /> “Не тревожься, о достойнейшая”, - подумал он. - “Я доставлю тебя в безопасность”.<br /> <br /> Они продолжали идти. Нити с самыми отдалившимися электрожрецами и драгунами то исчезали, то появлялись, вспыхивали алым тревожным цветом, а затем вновь становились изумрудными. Буря достигла пика, порывы ветра мчались со скоростью в сотни километров в час. Беззвучно вспыхнула нефритовая молния. А затем ноосфера взорвалась.<br /> <br /> &lt;Контакт. Тридцать шесть метров, направление ноль, пять восемь.&gt;<br /> <br /> &lt;Контакт. Тринадцать метров, направление два ноль…&gt;<br /> <br /> &lt;Контакт. Вступаю…&gt;<br /> <br /> &lt;Ккккккккррррррр…&gt;<br /> <br /> Одновременно пришла дюжина сообщений. Скрытые бурей адепты открыли огонь, и во все стороны потянулись отблески зловещих красных разрядов. Рур-Арплекс мгновенно сопоставил данные, намереваясь вычислить, откуда идёт нападение.<br /> <br /> Со всех сторон.<br /> <br /> Едва ли полезный вывод. Погибла уже половина электрожецов. Один взорвался, исчез в бурлящей актинической сфере. Рур-Арплекс пробудил суспензорную упряжь и медленно поднялся над землёй, плывя против ветра так, чтобы занять позицию примерно в пяти метрах над реликварием. Он перешёл к схеме наблюдения, разведя мехадендриты так, чтобы их простые механические глаза обеспечивали обзор на триста шестьдесят градусов. Техножрец завис в воющем вихре, словно головоногий молюск-охотник в терзаемых штормах водах, неподвижный, но готовый броситься на жертву. Истребительная клада же заняла пятигранное построение вокруг инфосвятой. Хлещущие порывы ветра содрогнулись от воя приготовленных клинков.<br /> <br /> &lt;Лорд-манипул&gt; - пришёл грубый, поспешный сигнал. Из пылевых облаков показался драгун, чей радиевый джезайл сверкал после многочисленных выстрелов. &lt;Инфосвятая в непосредственной опасности. Прошу разрешения…&gt;<br /> <br /> Внезапно драгун рухнул с перебитыми ногами. По воздуху пронёсся тихий вопль. Рур-Арплекс спикировал в клубы расходящейся по спирали пыли, держа наготове набирающее заряд магнорелейное копьё. Он приземлился как раз вовремя чтобы увидеть, как тело драгуна, выброшенного из седла, исчезает в тени инфосвятой.<br /> <br /> Ещё один вопль.<br /> <br /> Рур-Арплекс опустился на медную землю, готовясь к бою. Тело скакуна лежало там же, где и упало, и вокруг по пескам расходилась лужа крови и иных жидкостей… А всадник исчез.<br /> <br /> &lt;Требую ответа,&gt; - отправил он послание принцепсу истребительной клады. &lt;Как враг проник через кордон?&gt;<br /> <br /> &lt;Неясно, господин.&gt;<br /> <br /> &lt;Обнаружьте его&gt;<br /> <br /> Один из ржаволовчих забился в судорогах, а потом его верхняя часть тела испарилась. На землю рухнули тлеющие от жара обрубки оружейных рук.<br /> <br /> &lt;Мельта-бомбы&gt; - предупредил Рур-Арплекс. Взбешённые отсутствием визуальных данных ржаволовчие включили установленные на головах люмены, пронзая лучами свистящие клубы пыли. Авгурный модуль Рур-Арплекса засёк слабый сигнал, и он бросился к цели, проскочив прямо под ракой инфосвятой.<br /> <br /> Ничего.<br /> <br /> Он дал волю своему такому человеческому раздражению и закричал.<br /> <br /> - Ублюдок!<br /> <br /> Техножрец зло уставился в песчаную бурю. А затем по ветру и ноосферной сети пронёсся атональный глухой удар. И ещё один. Ритмичный звуковой импульс. Сигнал тревоги о нарушении целостности раки. Внутри разверзлась пустота. Рур-Арплекс обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть гибель ещё одного ржаволовчего. И разглядеть врага.<br /> <br /> Полуночно-синие силовые доспехи, покрытые шипами и зловещими крючьями. Глаза, сверкающие красным, будто недра ада. Нападавший бился с кинжалами в каждом кулаке и словно танцевал, так ловко, что это казалось невозможным для такого массивного чудовища. Каждый хлёсткий удар рассекал и пронзал органические внутренние ткани киборга-убийцы. Ржаволовчий отбивался, но его мускулы уже отказывали. Рур-Арплекс видел в ноосфере передаваемые умирающим скитарием сигналы о яде. А затем жизненные показатели замерли. Адепт обмяк, а враг - исчез. Прошло меньше мгновения.<br /> <br /> ''Бум''.<br /> <br /> Инфосвятая! Рур-Арплекс бросился к ней и с нарастающим ужасом увидел вмятины и порезы на механической коже. Запрыгнув на парящее тело, техножрец уставился на круглый люк, закрывавший путь к амниотическому сосуду. Вырванный и выброшенный прочь. А когда он подскочил к неровному отверстию, то взгляду предстала опустевшая стазисная колыбель. В бассейне плескалась кровь, содрогались перерезанные провода жизнеобеспечения. И тогда Рур-Арплекса захлестнула волна чего-то странного. Почти забытого чувства из таких далёких, таких человеческих дней юности.<br /> <br /> Паники.<br /> <br /> Он огляделся по сторонам, не в силах продолжать вычисления. От отказывающих логических устройств по ноосфере пронеслись ударные волны, когда каждый из уцелевших бойцов в одно мгновение осознал весь масштаб их неудачи. И в тот же миг нападение необъяснимым образом прекратилось. Рур-Арплекс стоял на опустевшем металлическом чреве. Осталось двое ржаволовчих, возможно один драгун. Ноосфера всё ещё содрогалась от помех и его собственного замешательства. Впереди же в буре виднелся какой-то силуэт. Техножрец чувствовал, как уцелевшие бойцы клады готовились встретить новую атаку. ''Похвально''.<br /> <br /> А затем из пелены показался дрожащий, спотыкающийся драгун. И когда он вышел из клубов разбрасываемой ветром пыли, Рур-Арплекс разглядел изломанное и изрешечённое тело всадника. Скакун же продолжал бездумно идти к ним навстречу.<br /> <br /> А затем он увидел инфосвятую. То, что от неё осталось. Тело, натянутое между циркульными конечностями, распятое и выпотрошенное, с серыми атрофировавшимися кишками, вывалившимися из ран словно путы. Оставшееся без кожи лицо распахнуло в беззвучном крике челюсти, удерживаемые клинком. Именно из-за её тела скакун так и шёл, с каждым из вечных шагов дробя и ломая её кости, и разрывая остатки растягиваемой плоти.<br /> <br /> Рур-Арплекс, не евший биологическим ртом ничего на протяжении десятилетий, содрогнулся от рвоты, и с губ его закапала чёрная жижа. Он не смог сделать и шага. Ржаволовчие бросились к инфосвятой, желая избавить её от осквернения. Невидимый поток жара разорвал одного пополам, другого обезглавила ужасающе меткая очередь из болтера.<br /> <br /> Рур-Арплекс застыл от отвращения и ужаса, полностью покорившись чувствам, от которых, как он думал, избавился давным-давно. Магнорелейное копьё закоротило из-за нарушения протоколов подачи энергии. Техножрец рухнул на аугметические колени. Части его непроизвольно начали отключаться. Из бури показались гиганты в силовых доспехах, подобные собравшимся на кровавый пир призракам. Один из них, облачённый в плащ из содранной человеческой кожи, направлял прочих взмахами длинной цепной глефы. Еретики начали разрывать тела павших воителей Механикус, выдирая из их тщательно модифицированных тел выглядевшие неповреждёнными части.<br /> <br /> Рур-Арплекс невидящими ничего глазами смотрел, как его товарищей разбирают на металлолом. Предводитель еретиков запрыгнул на парящую груду металла, прежде бывшую ракой инфосвятой. Всё так же надрывно гудевшую, призывая помощь, которая уже не придёт. Еретик-астартес подошёл к парализованному манипулу. Из-под венчающих его шлем крыльев летучей мыши зловещими провалами мерцали глаза. Он наклонился прямо к поверженному техножрецу и прошептал.<br /> <br /> - Наши клинки ещё жаждут…<br /> <br /> Сверкнула цепная глефа, и праведное служение Рура-Арплекса-9-4 подошло к концу.<br /> <br /> ==Первая глава==<br /> В любом ином месте он был бы истинным чудовищем.<br /> <br /> Века службы не были милосердными к доспехам пятой модели. Кромешно-синие доспехи замарали шрамы. Каждую пластину обрамляли лезвия и шипы, местами металл почернел от коррозии. За плечами подобно шепчущей горгулии повис гротескный энергетический ранец, несущий на себе зловещую литанию свершённых им злодеяний. Сбившийся в складки гобелен из шкур, содранных, высушенных и сотканных вместе с ужасающим мастерством. Каждая обесцвечена на свой лад, каждая - содрана с людей, и рабов, и вождей, и все они без исключения были живы, когда началось свежевание. Некоторые даже его пережили. Этот плащ был символом пороков и триумфов своего творца. В руке воин держал шлем, чьи багровые линзы потускнели. По обе стороны короны вздымались геральдические крылья, каждое - цвета алой крови из вен, и не покрытые перьями, а перепончатые, как у рукокрылых ночных охотников. Доспехи навевали на мысли об ужасах, которые он мог причинить, а лицо их обещало. Желтовая кожа жалась к острым скулам, а глаза были такими глубоко посаженными, что казались абсолютно чёрными агатовыми бусинами. Покрывавшие половину головы тёмные пряди падали на лицо, словно завеса, другая же была выбрита налысо, отчего на блеклой коже виднелись электу - знаки банд улья.<br /> <br /> Далчиан Рассак. Шкуродёр. Предводитель Злодейских Клинков, банды VIII легиона. Во всяком случае того, что от неё осталось.<br /> <br /> В любом ином месте он был бы истинным чудовищем. Но здесь? На мостике чужого корабля он был лишь ещё одним чемпионом. Ещё одним слугой Великих Сил, одним из тех кого застойный, чахоточный, изъязвлённый Империум осмелился назвать ''еретиками''. Конечно, сейчас конечно Далчиану было мало дело до Империума. Вся его желчь и гнев были обращены на куда более близкую цель, пусть он и никак не мог дать своей злобе волю.<br /> <br /> Перед ним на троне сидел Фелиссик, выслушивая доклады предводителей банды. Бронзовой огранки на доспехах великана было так много, что среди неё почти терялся красный как кровь керамит. С наплечников спадал отороченный мехом плащ цвета индиго. Трофей, взятый с тела давно мёртвого планетарного губернатора, покаранного за рецидивизм Фелиссиком в былые века, когда Багровая Резня ещё была Багровыми Саблями, прозябавшим под ярмом мёртвого властителя Терры орденом Адептус Астартес. Причём, как заметил Далчиан, плащ до сих пор был в идеальном состоянии. Безволосую голову Кровавого Владыки избороздили ритуальные шрамы, а взгляд его застыл на обращавшемся к нему космодесантнике.<br /> <br /> Закованный в раздувшуюся терминаторскую броню Урдамас Гренщ из Повелителей Мух истекал словами и слизью, но Далчиан едва мог разобрать хриплый лай. Впрочем, не сказать чтобы он слушал очень внимательно. С некоторых пор банда Далчиана стала самой небольшой в союзе Фелиссика, и потому Шкуродёру придётся отчитаться последним. Но от устроенного Фелиссиком фарса его тошнило.<br /> <br /> “Да этот кусок дерьма возомнил себя королём” - подумал он и не в первый раз, желая сплюнуть.<br /> <br /> Следующим вперёд выступил Лейл Яток, владыка-чернокнижник из Рода Преисподней, и заговорил тихим басом, почтительно склонив голову на бок. Похоже, Лейл был очень доволен положением дел, отчего решил напомнить и совету, и Фелиссику что порабощение Узурмандии было именно его предложением. <br /> <br /> “Скулящий подхалим”.<br /> <br /> Вслед за ним вышел Костезнатец Вилас, эмиссар загадочных Призраков Варпа, и что-то долго нудел. Затем собравшиеся слушали рычание хмурого Ксерклона из Сынов Злобы. Наконец, настала очередь Далчиана, и тот сделал шаг вперёд, чуть склонив шею, и заставил себя говорить спокойно.<br /> <br /> - Милорд Фелиссик. Мы осквернили идола машин, - Далчиан нажал на руну на латной перчатке, и встроенный в доспехи когитатор переслал пикты и видеозапись последнего налёта на трон Кровавого Владыки. Тот пролистал всё, оскалив в довольной, попустительской ухмылке зубы. Заточенные как иглы, чёрные слово обсидиан.<br /> <br /> - Ах, Шкуродёр, - заговорил он голосом, истекающим злорадством. - Кому как не тебе можно доверить устроить такой славный бардак. Меня восхищает твоё усердие.<br /> <br /> - Рад слышать, лорд Фелиссик, - Далчиан скрипнул зубами. - Но я хотел бы попросить вас об одном, господин… Эти налёты - приятное развлечение, но вот трофеев в них не собрать. - На мостике воцарилась тишина, нарушаемая лишь бормотанием лоботомированных сервиторов и вездесущим гулом энергетической системы ударного крейсера. - Нам бы добычу получше.<br /> <br /> Всё так же покровительственно улыбаясь, Кровавый Владыка окинул Далчиана взглядом, словно отец-психопат нашкодившего ребёнка. Далчиан не отвернулся, позволив отблеску своих настоящих чувств сверкнуть в тёмных глазах. Фелиссик лишь улыбнулся шире. Охотничьи инстинкты Далчиана обострились, потекли боевые стимуляторы. Он с трудом остался стоять на месте.<br /> <br /> - Разве предложенной мной чести недостаточно, Шкуродёр? - вздохнул Фелиссик, всем видом изображая искреннюю обиду. - Техножрецы так обожали эту груду древних гнилых костей. Ты поразил их до глубины души.<br /> <br /> Кровь Далчиана жаром обожгла его вены.<br /> <br /> - Я сражаюсь ради добычи, лорд Фелиссик. Так же как и все остальные. - он покосился на других командиров, бесстрастно наблюдавших за разговором.<br /> <br /> - Так же? - Кровавый Владыка приглушённо усмехнулся. - Но ведь от твоей банды так мало осталось… - он зло вздохнул. - Как бы мне не хотелось, чтобы было иначе, мы - совсем не ровня, Шкуродёр. У меня двести воинов, а у тебя… десять последних Клинков?<br /> <br /> “Двенадцать” - мысль пробилась сквозь пылающий вихрь гнева. Он промолчал.<br /> <br /> - Для меня сама твоя служба - бесценный дар, Шкуродёр, - сказал Фелиссик голосом, явно подразумевающим обратное. Я впустил тебя в свой дом в плату за верность. Не будешь же ты отвергать мою щедрость?<br /> <br /> Далчиан понял, что проиграл спор. Его Повелителям Ночи было и в самом деле некуда идти. Керамит сжатых в кулаки латниц заскрипел, но ему удалось сдержать дрожь. Едва.<br /> <br /> - Нет, лорд Фелиссик.<br /> <br /> - Ну конечно же не будешь, Шкуродёр. - лучезарно улыбнулся Фелиссик. - Ты ведь слишком умён.<br /> <br /> <br /> Сквозь трюмы “Потопа ненависти” тянулись километровой длины коридоры и трубопроводы, сплетающиеся вокруг узловых механизмов в запутанный лабиринт из пластали и изъеденных коррозией сетей. Спёртый воздух содрогался от гулких ударов плазменного сердца огромного корабля. Здесь среди исходящих паром ржавых пещер целые забытые городки жалких отбросов кормились объедками, брошенными их вознесёнными владыками. Здесь капризные системы огромного звездолёта работали невпопад, отчего света могло не быть целыми месяцами, а температура в лабиринтах менялась от достойного преисподней жара до холода, от которого трескалась кожа. Обитатели стальных пещер понятия не имели об остальной Галактике, не догадывались ни об Империуме, ни о снедающей Багровую Резню ненависти. Они вообще мало что знали, кроме знакомых потрескавшихся пластстальных стен. Потомки людей больше напоминали крыс, жрущих падаль, плодящихся и отстреливаемых, если их становилось слишком много. Диких и примитивных созданий.<br /> <br /> Напуганных до смерти.<br /> <br /> Далчиан смотрел на оборванцев, съёжившихся у теплообменного коллектора, прячущихся среди выпуклых труб и вглядывавшихся в темноту. Они о чём-то шептались на пиджин-готике, размахивали руками и стирали грязными кулаками слёзы. Живодёр наблюдал как под их кожей течёт по венам кровь, видел выдыхаемое ими разреженное марево. Тьма в этом отсеке была непроницаемой, но зернистый алый фильтр охотничьего зрения окрашивал каждого из смертных в яркие оттенки. Он отпустил балки над коллектором и беззвучно приземлился на наблюдательную площадку, а затем проскользнул вдоль края до уголка прямо над пристанищем смертных. Они ничего не заметили. Повелитель Ночи начал переключать фильтры, пока не увидел сквозь хрупкую плоть тени костей, а затем неспешно пригляделся, оценивая, кто подойдёт лучше. И только тогда медленно обнажил свежевальный нож и легко скрипнул им по металлу. Смертные замерли, как от удара грома, а затем бросились врассыпную. Слишком поздно. Шкуродёр уже настиг их. Он кружил и рассекал, ухмыляясь, упиваясь полными ужаса воплями.<br /> <br /> Где-то через два часа Далчиан вышел из трюмов. С цепей на поясе свисали трофеи - ещё розовеющие кости и полотна содранной кожи. Он разложил их на верстаке временной оружейной комнаты и принялся за дело, стараясь не обращать внимания на жар и едкий воздух, совсем не такой уютный как во влажный прохладных трюмах.<br /> <br /> - Расслабился? - раздался скрипучий голос.<br /> <br /> Далчиан поднял взгляд на своего заместителя - Зорреана, длиннорукого и худого словно скелет, такого вытянутого, что он даже был чуть выше самого Шкуродёра. Таким же худощавым было и его лицо с острыми скулами, обтянутыми пепельно-бледной кожей, а волосы - коротко выбритыми.<br /> <br /> - Расслаблюсь, когда проделаю то же самое с Фелиссиком. - ответил Далчиан, счищая клочья плоти с черепа.<br /> <br /> - Возможно это уже стоило сделать, - в голосе Зореана плескалась капля желчи. Конечно, Далчиан понимал, что его заместитель лишь озвучивает то же бессильное недовольство, которое чувствуют все Повелители Ночи. Его последние Клинки, как их насмешливо назвал Фелиссик. <br /> <br /> “А ведь он прав, этот вероломный убийца” - подумал Далчиан и мысленно усмехнулся, осознавая иронию этих слов и глядя на ещё капающую из ободранного черепа кровь. Впрочем, убийцы убийцам рознь.<br /> <br /> “И истребление союзников-легионеров это плоды горькой зависти проклятого недоноска, а не обычное развлечение. Жизни этих смертных не значили ничего, а жизни моих Клинков значат всё. ''Значили'' всё.”<br /> <br /> Ему так хотелось снова дать волю когтям.<br /> <br /> - Возможно и стоило, - признался он. - Но что тогда? Тебя и остальных Клинков перебили бы его офицеры. Мы бы не добились ничего.<br /> <br /> - Мы бы отомстили, - прошипел Зореан.<br /> <br /> - Погибель - слишком дорогая для меня плата за месть. Я предпочту жить дальше, смакуя удовлетворение от возмездия.<br /> <br /> - Как и я Шкуродёр, - согласно склонил голову Зореан. - Но некоторые уже устали от такого… прагматизма.<br /> <br /> - И тебе больше нечего мне сказать?<br /> <br /> - Если уж на то пошло, похоже нет.<br /> <br /> - Хм?<br /> <br /> - Наши… товарищи совершенно не говорят желанием о нас говорить. Я слышал от них о других бандах, но ни слова о нас из их уст.<br /> <br /> - Фелиссик слишком умён, чтобы позволить болтунам выдать брешь в его подбрюшье, - кивнул своим мыслям Далчиан. <br /> <br /> - Как я и полагал. Он крепко держит своих бойцов за горло.<br /> <br /> - Зор, что это я слышу в твоём голосе… восхищение?<br /> <br /> - Признание, что у нас достойный враг.<br /> <br /> Шкуродёр скрипнул зубами и отошёл от разложенной на скамье добычи, а вслед за ним направился Зореан, уделив останкам лишь мимолётный взгляд. Обитель Далчиана была самой обычной для ударного крейсера - мрачной и обставленной по спартански, с небольшой прихожей и двумя дверями. Одна вела в спальню с местом для омовения и низким лежаком. Другая - в чуть более просторный зал, где висело оружие и тихо гнил брошенный сервитор-ремонтник. Далчиан подошёл к умывальнику и брызнул солёной водой не своё небритое и иссечённое шрамами лицо.<br /> <br /> На борту проклятого крейсера царила дьявольская жара, и Далчиан на миг позволил себе вспомнить уничтоженный фрегат. “Отречение” являлся обителью Повелителя Ночи на протяжении почти половины века. Он знал каждый коридор и мостик на борту, каждую нишу и каждый когитатор. С его посадочной палубы он вёл Повелителей Ночи в бесчисленные неудержимые атаки, а в пластстальную палубу корабля впиталось столько его собственной крови, что они практически стали семьёй. После катастрофы в туманности Серпесса именно Далчиан стал очевидным наследником погибшего от рук отвратительных друкари скрытника Иккрома. С того самого дня Злодейские Клинки, а с ними и “Отречение” подчинялись приказам Шкуродёра.<br /> <br /> До самого конца. Слишком быстрого. Полвека промелькнули за одно мгновение. Славная бойня оборвалась прежде уготованного ей конца. Оборвалась из-за зависти Багровой Резни.<br /> <br /> После Далчиан обратился к Кровавому Владыке за помощью, сделав вид, что не знает об участии громилы в его унижении. А теперь в доме предателя он чувствовал в сердцах жажду мести. Но столь же сильной была необходимость предотвратить гибель банды, в которой из почти пятидесяти ветеранов Долгой Войны уцелело лишь двенадцать. Горстка, чьи жизни он был готов продать лишь за самую дорогую цену.<br /> <br /> Над тазом висело небольшое зеркало, потрескавшееся, забрыганное кровью и грязью. Далчиан свирепо уставился в собственные глаза, из глубин которых его манило отчаяние. Смертельный упадок духа, в бездне которого сгинет и он, и его воины, и всё его наследие… из-за мелочности того, кто должен был быть их союзником. Таз заскрипел, когда металл смялся под пальцами Далчиана. Он разжал хватку и закрыл глаза.<br /> <br /> Нет, он просто так не сдастся.<br /> <br /> - Продолжай слушать, Зор. Если есть хоть один шанс добиться преимущества, нельзя его упускать.<br /> <br /> - Да, Шкуродёр, - Зореан отвернулся, но помедлил. - Милорд, а что насчёт Крутаана?<br /> <br /> Далчиан задумчиво вдохнул и медленно выдохнул.<br /> <br /> - Не беспокойся о нём.<br /> <br /> <br /> Лампы над ареной горели так ярко, что резало глаза. Прежде она была казармами для крепостных, но с тех пор целых три палубы расчистили, чтобы создать освещаемый пылающими прожекторами пластстальный амфитеатр. Ревущие космодесантники из Багровой Резни наблюдали, как два воина сходятся на решётчатой палубе арене. А из-под решётки на схватку смотрели невольные участники будущих представлений, сидящие среди стёкших туда потрохов и крови, доходившей до лодыжек. От жара прожекторов жижа исходила паром.<br /> <br /> Похоже, гладиаторы были друг другу ровней. Оба - еретики-астартес, оба - почти обнажённые. Один, огромный, накачанный и размахивающий огромным мечом с затупленным наконечником явно был фаворитом собравшихся.<br /> <br /> - Дурвейст! Дурвейст! Дурвейст! - разносились над ареной крики его собратьев.<br /> <br /> Он ревел и гримасничал, брызжа слюной, вкладывал все силы в ужасающие стремительные удары. Его соперник, пусть и мускулистый, как и все астартес, всё же был стройнее. Его кожа была бледней словно кости, а нос и рот закрывал скалящийся респиратор. В руках воина сверкала изящная глефа из чуждой стали - трофей, взятый с тела поверженного телохранителя-друкари.<br /> <br /> Крутаан.<br /> <br /> Повелитель Ночи был быстрее. Он больше двигался, уклонялся и парировал, тогда как Дурвейст изо всех сил отбрасывал удары. Крутаан пригнулся и нырнул под летящий клинок, и Дурвейству пришлось изменить атаку, ударить рукоять к палубе. Крутаан отскочил прочь, уходя от преследующего восходящего взмаха. Он припал к палубе, принимая защитную стойку, и Дурвейст тут же сменил хват, метя тяжёлым клинком в правый бок соперника. А затем чемпион неожиданно быстро бросился на Повелителя Ночи, странным образом пытаясь ударить его плоским концом клинка, словно копьём. Но предвидевший это Крутаан нырнул под удар, не пытаясь улониться, и взмахнул глефой, пытаясь подсечь бедро. Громила отдёрнул ногу, слишком растянув выпад, но всё же избежал удара снизу. Крутаан прыгнул вверх, вбив плечо в живот Дурвейста. Космодесантники покатились по палубе, а затем оттолкнулись в разные стороны.<br /> <br /> Так они и бились почти час. Постоянно двигаясь, противопоставляя скорость силе. Колени, ступни, локти, лбы - всё получало удары, разрывающие кожу, оставляющие в костях трещины и расшатывающие зубы. Но никому не удавалось пробить оборону другого. Победу принесла бы первая кровь из туловища врага. Пока же то тут, то там расходились пятная синяков, алели порезы, но ни одной раны от шеи до поясницы не было. Бой продолжался, и толпа всё росла. Космодесантники довольно топали и орали, хваля бойцов или насмехаясь. И в море алых доспехов виднелись полуночные рифы.<br /> <br /> В центре отряда стоял Сариуз, всегда метко стрелявший из своего барочного мельтаружья, но на сей раз пришедший безоружным зрителем, как и все. Шлем он тоже оставил, отчего из-под раскачивающегося в мареве арены глубокого капюшона виднелась алебастровая кожа и блестели жестокие глаза. Рядом с ним расположился коренастый стрелок Жикарга, скрывший лицо за оскалившимся бронзовым шлемом. Руки он скрестил на нагруднике, широком, напоминающем крепостную башню. С другой же стороны - Дагардис, прославленный палач Злодейских Клинков, высочайший из облачённых в полночь воинов, чей покрытый шипами энергетический ранец казался голым без обычно закреплённого на нём огромного силового топора. Он рассмеялся, когда ему что-то прошептал Гамарт - худощавый Повелитель Ночи, особенно любящий всевозможные цепные клинки. За боем смотрел своим искусственным глазом и Веллет, снайпер, неподвижный как и всегда, и этим нервирующий подозрительно косившихся на него громил из Багровой Резни. Стоявший впереди всех Анг Хелтрис водил череполиким шлемом из стороны в сторону, переводя взгляд с одного бойца на другого и ничем не скрывая своё возбуждение. Кинжальщик шевелил латными перчатками, отрабатывая ухваты и обманные приёмы и даже сам того не замечая. Рядом расположились державшие рогатые шлемы под рукой Кет Наа и Олокро, с удовольствием обсуждая бой. Кет Наа оставил в своей каюте икону, сняв с ранца. Что-то сказанное им развеселило Олокра, и тот сверкнул заточенными зубами. Посмотреть на бой не пришли только Зореан и хирург-апотекарий Ки Умшар. Сам же Шкуродёр наблюдал за схваткой с верхнего яруса, притаившись в тенях ряд с чемпионами и командирами Багровой Резни.<br /> <br /> Дурвейст прищурил опухшее и почерневшее веко, опираясь на более целую ступню. Редкие вдохи Крутаана вырывались из треснувшего респиратора, а одно его ухо было смято в лепёшку. Даже прозябавшие среди кошмара внизу пленники не могли отвести взгляда от великолепного поединка. Наконец, Круутаан ринулся вперёд, петляя, словно молния, и так же быстро сверкнуло его оружие. Дурвейст отступил в сторону и ударил Круутана тяжёлой ладонью по тыльной стороне шеи, наконец, поймав соперника. Губы чемпиона разошлись в кровавой ухмылке, когда он сменил хватку свободной рукой, чтобы наконец-то оставить победную отметку на теле Повелителя Ночи. Толпа умолкла.<br /> <br /> - Претендент побеждает! - усиленный голос прогремел над ареной, словно выстрел. Избитое лицо Дурвейста застыло в гримасе непонимания. А затем он медленно поглядел вниз, туда, где вдоль его рёберной клетки из тонкого пореза сочилась быстро застывающая кровь. Всё ещё не выпуская Повелителя Ночи из хватки он изучил рану, а затем неспешно и довольно расхохотался.<br /> <br /> Толпа взревела, колотя кулаками по бокам и нагрудникам. Такой бой не каждый день можно было увидеть. Дурвейст выпустил Крутаана и два уставших гладиатора пожали друг другу запястья, как это и делали все воины с незапамятных времён.<br /> <br /> - Ну он и зверюга, - чемпион Багровой Резни с аугментической челюстью сказал Далчиану, когда гул начал утихать. Тот кивнул, принимая похвалу. Когда облачённый в алые доспехи воин отвернулся, барельеф демонического лица на его наплечнике задрожал и скорчил Шкуродёру морду. Далчиан скривился в ответ. Конечно, Великие Силы бывали полезными, в своё время и место, но Восьмой легион никогда не видел пользы от добровольного единения с варпорождёнными. Порождения Имматериума являлись капризными созданиями, и пользоваться ими стоило лишь тщательно всё обдумав, ведь они в равной мере легко могли стать как полезным инструментом, так и помехой. А поселить же создание, даже такое жалкое и ничтожное, в собственных доспехах… отвратительно.<br /> <br /> А Крутаан в последнее бывал с этими порчеными разбойниками чаще, чем со своими братьями-легионерами. Далчиан ждал его в коридоре между ареной и заброшенным ангаром, где разместили его Клинков. Повелители Ночи поднимались, Крутаан с удовольствием рассказывал Сариузу о поединке в очень ярких подробностях. Увидев стоявшего на верхних ступенях Далчина, воины умолкли.<br /> <br /> - Я хочу поговорить с Крутааном наедине.<br /> <br /> Воины скрылись во мраке, лишь Сариуз помедлил, посмотрев Шкуродёру прямо в глаза. Далчиан дал Крутаану удар сердца, желая чтобы тот начал разговор первым, но бывший предводитель когтей Немезиды молча ждал.<br /> <br /> - Крутаан, ты нужен Клинкам.<br /> <br /> - Клинкам? - чемпион медленно поднялся по ступеням. - Клинков больше нет, владыка Шкуродёр.<br /> <br /> - Неужели? - Далчиан не стал надевать шлем, желая посмотреть воину прямо в глаза. Избитое и окровавленное лицо Крутаана застыло напротив, всем своим видом выражая недовольство и усталость. Далчиан ожидал, что бывший чемпион когтя рассмеётся, отмахиваясь от вопроса, но похоже тот был совершенно серьёзен. Далчиан и это отметил.<br /> <br /> - А что у нас осталось, владыка Шкуродёр? - тот развёл руками, показывая на изобильное отсутствие имущества у банды. - Нам - крышка.<br /> <br /> - Такому унынию не место среди моих родичей-убийц, Крутаан.<br /> <br /> - И что же, накажешь? - похоже, тот в это не верил.<br /> <br /> - Другие могут взять с тебя пример.<br /> <br /> - А с тебя? - спросил тот, и вздохнул, словно человек, сбросивший с плеч тяжкую ношу. “Вот мы и перешли к сути”.<br /> <br /> - А что с ним не так? Говори прямо, чтобы я мог взвесить твои слова.<br /> <br /> Крутаан подался вперёд, и едкая вонь свежего пота наполнила ноздри Далчиана. Шёпот вожака когтя скользнув в его самую душу.<br /> <br /> - Нами пожертвовали ради влияния, наш корабль уничтожили те, кто звал себя нашими союзниками. И вот мы здесь, в лоне наших мучителей, и ты не делаешь ''ничего''! Ты - бессильный лидер. Нам крышка, потому что у тебя не хватает духу сделать то, что следует давно!<br /> <br /> Опустилась тишина. Крутаан попал в самую суть терзаний Далчиана, и если уж он заметил это, то и другие заметят тоже.<br /> <br /> - Возможно, амбиции Багровой Резни и стоили тебе твоего места командира, но не моего предназначения. Они - сильные и безжалостные воины, владыка Шкуродёр. Совсем как ты когда-то.<br /> <br /> Далчиан размышлял над услышанным несколько ударов сердца, сдерживая гнев, стремясь обрести полное понимание. Ища варианты. Резкие слова были верны и гремели в его разуме, как набат. Ведь уступив одному из подчинённых сейчас он бы погиб. Возможно не сразу, но определённо однажды, когда от его власти останутся лишь воспоминания. А уделом Далчиана было не удовлетворять простые ожидания воинов. Возвышенный в глазах Великих Сил владыка вёл своих подчинённых к славе, отражающей его собственную. Вёл к победе.<br /> <br /> - Я прощаю тебя, Крутаан, - наконец, сказал он. - За то, что ты принял моё терпение за нерешительность.<br /> <br /> Глаза вожака когтя расширились, а затем снова сузились. Далчиан поставил на то, что тот всё ещё жаждал того же, что и он сам, и что при возможности Крутаан посвятит всю свою ярость делу возрождения банды. Тот впился в лицо Шкуродёра проницательным взглядом, обдумывая, взвешивая варианты.<br /> <br /> - Так в чём же дело? - наконец, прошипел Повелитель Ночи. - Чего мы бесконечно ждём?<br /> <br /> - Охота после капризов Кровавого Владыки принесла нам так мало добычи, - ответил Далчиан. - Но быть может сейчас даст нам возможность. Мы можем захватить корабль, Крутаан, и отправиться грабить, похищать и убивать, пробивая путь к славе.<br /> <br /> - Можем ли? - фыркнул тот. - Убеди меня, владыка Шкуродёр.<br /> <br /> - Тебе предстоит сыграть роль, - голос Далчиана посуровел, а затем он замолчал, не сводя с Крутаана взгляда. Наконец, тот заговорил.<br /> <br /> - Какую?<br /> <br /> <br /> Флот снова перестраивался. Кровавый Владыка Фелиссик наблюдал за медленным танцем кораблей сквозь окулюс, на котором руны отражали изменения наклона, высоты и скорости. По отметкам скользнул взгляд, заранее знающий какие будут проведены манёвры. Ему всегда приносило глубокое удовлетворение наблюдение за перемещениями кораблей на окулюсе. И важны были даже не конкретные планы, но то, как безупречно они исполнялись в соответствии с его тщательно продуманными замыслами. Он разметил корабли альянса так, чтобы постоянно наблюдать за большей частью Узурмандии, а также иметь возможность отправлять основные силы против одной ключевой цели за другой. Столь методичный подход уже обеспечил ему обильную добычу, а первоначальный гамбит парализовал возможность мира-кузницы наносить ответные удары. Да, зрелище было очень приятным.<br /> <br /> Его внимание привлёк вдох одного из смертных. Он ждал, пока хрупкий человек заговорит, точно зная сколько у него уйдёт секунд на то, чтобы собраться с духом. <br /> <br /> - Ваше величество, - наконец, точно в оцененный срок, прохрипел офицер.<br /> <br /> - Говори.<br /> <br /> - На эмпирейных авгуров появились… аномалии, ваше величество.<br /> <br /> Фелиссик подался вперёд, и человек чуть отшатнулся, хотя он и сидел почти в десяти метрах от шипов трона. Кровавый Владыка ухмыльнулся.<br /> <br /> - У нас гости?<br /> <br /> - Не могу сказать, ваше величество, - офицер сглотнул. - Аномалии едва различимые, непостоянные, ваше величество.<br /> <br /> - Не своди с них глаз.<br /> <br /> - Конечно, ваше величество, - офицер скрылся в нише, среди изумрудного мерцания рунических экранов. Фелиссик постучал по медным кольцам на пальцах. Конечно, Империум не стал бы долго терпеть полномасштабную жатву даже такого незначительного мира-кузницы, как Узурмандия. Им неизбежно бросили бы вызов, но если это были имперцы… ну что же, прибудут они гораздо быстрее, чем он думал. Союз терзал планету меньше трёх стандартных терранских месяцев. Фелиссик рассчитывал, что у них будет ещё столько же, по крайней мере. Не важно. Он найдёт способ обратить ситуацию к своей пользе. Способ есть всегда. Он всё ещё постукивал по кольцам, когда на мостик шагнул воин в полуночно-синих доспехах.<br /> <br /> - Чем обязан таким удовольствием, Шкуродёр? - спросил он, не глядя.<br /> <br /> - У меня есть предложение, и я не владыка Шкуродёр. - ответил Крутаан. <br /> <br /> ==Вторая глава==<br /> Зореан уже привык к запаху. Впрочем, пусть он и присутствовал на уже третьем кровавом обряде, впечатление ритуал оставлял неизгладимое.<br /> <br /> По всему храму нестройной толпой стояли космодесантники Хаоса в замаранных въевшейся сажей алых доспехах. Кто-то надел лишь часть брони, были и те, кто носил лишь обычный прилегающий к телу чёрный панцирь. Но все до единого смотрели прямо на тёмный гранитный помост на дальней стороне храма, на висящие над огромной бронзовой чашей оковы. А рядом с дыбой стоял воин-жрец в блестящих доспехах. С его нагрудника и плеч свисали на цепях фетиши и человеческие черепа, а голову его скрывала… пожалуй, корона. Угловатая, с резкими гранями, выкованная в форме символа Бога Гнева и Убийств, скрывавшая всё лицо, кроме безумно блестящих глаз. Зореан заморгал и отвернулся. Один взгляд на корону наполнял его беспричинной злостью.<br /> <br /> Тола не обращала на него внимания. Космодесантники что-то друг другу рычали, в храме воняло феромонами агрессии и чувствовался едкий привкус боевых стимуляторов. Воины стучали рукоятями по доспехам, неритмично, подсознательно давая выход дремлющей ярости. А затем жрец заговорил.<br /> <br /> - Кровь, - начал он, и толпа предвкушающе зарокотала. - Кровь - вот что ценит Кхорн Величайший.<br /> <br /> В ответ собравшиеся согласно зарычали. Затем жрец произнёс гортанные слоги на языке, который Зореан прежде слышал только в этом храме. В разум Повелителя Ночи словно впилось тлеющее от ненависти клеймо, и он инстинктивно потянулся за ножом. Толпа заревала ещё громче, поднимая к чадящему потолку тяжёлые клинки. Зореан боролся с внезапно нахлынувшим гневом, противопоставляя ему собственную холодную злобу. Это было нелегко, но он справился, как уже делал дважды прежде. Затем жрец заговорил вновь.<br /> <br /> - И Кхорн Величайший требует дани!<br /> <br /> Жрец почтительно поднял зазубренный нож, и Алые Забойщики одобрительно завыли. Под сводами пронеслось ещё несколько резких слогов, а Зорреан глубоко втянул воздух, успокаиваясь. Толпа загудела, задрожала, толкаясь, фанатики рычали и лаяли, словно звери.<br /> <br /> - Кто из его слуг готов заплатить собственной кровью во славу Кхорна Величайшего?<br /> <br /> - Я! - закричал один из космодесантников, поднимая кулаки. По залу будто прокатилась приливная волна жажды крови, еретики-астартес затопали, зарычали, потащили, поволокли и почти бросили на помост добровольца, дрожащего от едва сдерживаемого адреналина. Он ухмыльнулся, широко распахнув рот и глаза, и снова поднял над головой кулаки. Толпа завыла, и жрец кивнул, звеня цепями.<br /> <br /> - Подчинись, - сказал священник, показав на оковы. Воин шагнул к цепям и начал закреплять их на своём теле. Жрец помогал ему, затягивая крепче узы на руках, ногах и шее, а также там, куда воин не мог дотянуться сам. Затем заработали поршни, дыба задрожала и начала подниматься наверх, отчего доброволец повис прямо над чашей.<br /> <br /> Жрец повернулся обратно к толпе.<br /> <br /> - Кровь для Кровавого Бога!<br /> <br /> И опьянённая гневом паства ликующе заревела ему в ответ.<br /> <br /> “Вызнай всё, что можешь” - вот что приказал Зореану Шкуродёр. Во время первого кровавого ритуала его едва не убили фанатики, но с тех пор он приложил все усилия, чтобы развеять их подозрения. Теперь облачённые в алое воины почти не обращали внимания на заместителя владыки Клинков, так они привыкли его видеть. Они пускали его даже на обряды, и Зореан не осмелился бы выбросить такой шанс на ветер.<br /> <br /> Поэтому как и все он не сводил глаз с добровольца, пусть и глядел холодно и отстранённо, а не со снедающей жаждой и предвкушением, как остальные. Жрец сделает на теле тысячу порезов и наполнит чашу кровью. Если космодесантник доживёт до конца церемонии, то будет вознаграждён местом в рядах избранных. Если же нет, то станет добровольной жертвой во славу их покровителя. Ну, пока что Зореан видел двух жертв.<br /> <br /> Но он узнает всё. Он найдёт способ вернуть Злодейским Клинкам их законное место. О, он знал, как сильно снедает его изнутри ''эта'' жажда. Он найдёт путь, чего бы это не стоило. Он позволил себе представить вновь возвышающуюся группировку. Позволил себе представить этот желанный, манящий итог.<br /> <br /> И улыбнулся своим мыслям, когда жрец сделал первый надрез.<br /> <br /> <br /> А в ангаре, ставшем временной базой последних Клинков, царили благословенная прохлада и сумрак. Когда они туда прибыли, то увидели груды иссохших трупов, позабытых жертв какого-то побоища, и в соответствии с традициями повесили на переборках. Они до сих пор смотрели на входящих опустевшими сморщившимися глазницами. По обе стороны от дверей тускло мерцали огоньки, еле освещая пустые контейнеры и заброшенные мастерские, ставшие оружейными легионеров. Большинство проводило время в тишине, чиня снаряжение или сражаясь с воображаемыми врагами.<br /> <br /> Анг Хелтрис точил лезвие клинка, осторожно, словно кормящая новорождённого мать. Он кивнул проходившему мимо Шкуродёру. Ки Умшар возился с инструментами. Тихий легионер всегда быстрее остальных разбирался с аптечками, которые по настоянию Далчина носил с собой каждый из когтей, а после падения банды стал естественным выбором для роли хирурга-апотекария. Далчиан был впечатлён тем как много нужных инструментов Повелитель Ночи смог выменять у хозяев корабля. Он даже носил разгрузку с пустыми амфорами для хранения прогеноидов. При виде неё Далчиан вздрогнул, вспомним сколь многое генетическое наследие было потеряно в самоубийственном штурме темплума-капиталис Узурмандии. Отвернувшись, он увидел засевшего у опор Веллета. Стрелок как обычно разбирал, чистил и собирал свой древний болтер так тщательно, как будто в этом был весь смысл его существования, не считая убийств. Из дюжины последних Клинков в ангаре не было только Зореана да Крутаана. ''Их осталась так мало. Так то мало, что это повергало в пучину уныния''. Скрипнув зубами, Далчиан направился дальше.<br /> <br /> На дальней стороне ангара около колоссальных взрывостойких дверей, по ту сторону которых таилась пустота, возвышался корабль, а в тени его суетился и копошился жрец. Даже отсюда до Шкуродёра доносился визг поршневых инструментов и треск сварочного аппарата, эхом отдававшийся от ржавых стен. Далчиан окинул взглядом ассиметричный выпуклый челнок. Когда-то он бы лишь фыркнул от мысли об использовании такого примитивного космолёта. Он был так уверен в превосходстве своего любимого “Громового ястреба”, десантно-штурмового корабля, прослужившего ему веками, безжалостного хищника с духом под стать своему жестокому хозяину.<br /> <br /> Но “Ястреб” погиб на поверхности планеты. Стал одной из слишком многих потерь во время первоначальной атаки, и по мнению Далчиана одной из худших. Если бы прибыла обещанная Фелиссиком вторая волна, Злодейски Клинки бы уцелели, быть может и штурмовой корабль остался бы цел. Но Кровавый Владыка воспользовался ими как приманкой, циничной уловкой обеспечив беспрепятственную высадку основных сил на главную крепость планеты. Фелиссик принёс банду Далчиана в жертву ради собственной выгоды, а затем уничтожил находившийся на орбите корабль Повелителей Ночи, чтобы никто из налётчиков не смог сбежать и потом потребовать от него возмещения. Похоже, что это не вызвало особого возмущения у других группировок. Космодесантники помалкивали, к каким бы выводам они не пришли, ведь все прекрасно помнили насколько их превосходят по численности воины Багровой Резни. Ходили слухи, что Урдамас Гренщ из Повелителей Мух как-то проболтался, что очень доволен унижением Злодейских Клинков.<br /> <br /> Далчиану же пришлось изображать, что он и понятия о предательстве, и поступившись гордостью обратиться за прибежищем к той же банде, что погубила его легионеров. Шкуродёр привёл своих последних Клинков на милость Фелиссика, и проклятый варпом князёк снисходительно позволил им остановиться при дворе. Далчиан знал, что Фелиссик подозревает его настоящие мотивы, как и должно было быть. Впрочем, сейчас это было неважно. Группировка продолжала существовать, пусть и похоже что часть бойцов рискнула бы всем.<br /> <br /> “Однажды мы отомстим за все обиды” - Далчиан вздохнул, успокаиваясь. Раздумья о тяготах были полезны лишь иногда, а в другое время - бессмысленно омрачали дух. - “Возможность подвернётся, надо лишь правильно расположить фигуры на доске…”<br /> <br /> После гибели “Громового ястреба” его колесницей стал толстобрюхий челнок, а его пилот - нежданным агентом.<br /> <br /> Тета-Ибриил-7-4 - техножрец среднего ранга из темплума-капитолис Узурмандии, пленник восьмого легиона, сменивший сторону в обмен на продолжение существования и охрану своих драгоценных информационных хранилищ. Далчиан полагал, что его верность окажется мимолётной, а полезность - недолговечной, однако техножрец удивительно легко вписался в небольшую группировку. Да, его мастерское управление челноком сыграло в этом важную роль, но этим прок не ограничивался.<br /> <br /> - Как проходит подготовка, жрец? - Далчиан моргнул, пусть его визор и приглушал ослепительное сияние сварки. Ибриил отключил аппарат и повернулся к господину кружащими под вместительным капюшоном линзами. “Он что сделал свою накидку больше с тех пор, как мы приняли его к себе?”<br /> <br /> - Темп работы не оптимален, однако я достигаю запланированных этапов с приемлемой регулярностью.<br /> <br /> - Медленно, но уверенно, значит.<br /> <br /> - Д-да. Медленно, но уверенно. Милорд, - Ибриил как обычно чуть не забыл добавить титул.<br /> <br /> - А как твоя… новая игрушка? - Далчиан очень внимательно следил в первые дни за тем, что говорит и что обсуждают его воины, но вскоре Ибриил уверил его, что обнаружил и отключил все вокс-перехватчики. Конечно, жрецу поверили не все Клинки, но ему не было смысла лгать. В конце концов, Багровой Резне Ибриил был нужен не больше его собратьев, так что они нашли бы повод убить его на масте. А вот VIII-й легион в нём нуждался, и потому техножрец был в безопасности… пока был полезен.<br /> <br /> - Установить инструмент было несложно. Однако только полевое испытание покажет, будет ли моих настроек распределения энергии достаточно, чтобы справиться с возросшей нагрузкой. По очевидным причинам сейчас я не могу его провести.<br /> <br /> Ибриил согласился помогать ремонтным бригадам Багровой Резни в обмен на снаряжение и припасы для Клинков, и бесцеремонно позаимствовал пару-тройку ключевых устройств во время своих вылазок. Теперь челнок никто бы не назвал творением стандартной конструкции. Например, пусть Далчиан и совершенно не представлял как техножрец это проделал, он заполучил плавильную установку, сняв её с разбившегося штурмового тарана, брошенного в трюме корабля. И как бы Шкуродёр не старался, он не мог разглядеть ни следа мощного оружия. Ибриил хорошо спрятал плоды своих трудов.<br /> <br /> - Скоро у нас будет возможность, если соблаговолят ох уж такие Великий Силы… - он уверил Ибриила.<br /> <br /> - Вы о стратегии, которую обсуждали с Крутааном? - уточнил тот. - Милорд.<br /> <br /> Далчиан поднял бровь.<br /> <br /> - Ты что же, следил за мной? - холодно спросил он.<br /> <br /> - Да, - кивнул Убриил. - В соответствии с вашим запросом собрать…<br /> <br /> - Приказом.<br /> <br /> - Хм, да, милорд, - механодендриты Ибриила нервно дёрнулись. - В соответствии с вашим ''приказом'' собирать как можно больше доступной информации я начал записывать инфожурналы из вычислительных устройств доспехов ваших воинов.<br /> <br /> - Хорошо, что ещё?<br /> <br /> - Увы, должен признать мне мало что ещё удалось, - Ибриил раздражённо пожал плечами. - Системы этого звездолёта надёжно защищены оберегами, - он помедлил. - Милорд.<br /> <br /> - А сами Забойщики?<br /> <br /> - Увы, у меня нет их ноосферного оберега-сигнума, поэтому мне не удалось установить надёжное подключение. Я много раз пытался. Милорд, - его сожаление было искренним.<br /> <br /> - Продолжай попытки, - приказал Далчиан, гоня от себя прочь уныние. - А где инфожурналы из доспехов Клинков?<br /> <br /> Ибриил извлёк из-под полы информационный кристалл, и Шкуродёр вставил его в наруч, намереваясь изучить позднее.<br /> <br /> - Я позволил себе вольность упорядочить их, - добавил жрец - На первом месте записи Крутаана и Сариуза, последнем - Зореана.<br /> <br /> - Ну что же, - пожалуй, это было разумно, признал Далчиан. - Думаю, раз ты наблюдал за разговор меня и Крутаана, то мне не надо уточнять твою следующую задачу?<br /> <br /> - Именно. Я уже выбрал из ваших трофеев необходимые единицы. Милорд, - Ибриил протянул Повелителю Ночи планшет с выделенным списком конкретных компонентов и застыл, ожидая что скажет об информации космодесантник. Одно из устройств Шкуродёр сам извлёк из громоздкого воина-техножреца во время последней охоты и знал что в запасах Клинков есть несколько других. Всего их уже было шесть. “Ну, шести хватит…”<br /> <br /> - И все они проверены и работают?<br /> <br /> - Именно так, - с гордостью в голосе доложил Ибриил. - Милорд.<br /> <br /> - Хорошо, - он отдал планшет техножрецу. - Начинай необходимые модификации.<br /> <br /> - Я в вашем распоряжении, милорд Шкуродёр, - ответил тот с удивительной искренностью. Техножрец давно доказал, что полезен, а теперь был рисковал доказать и свою преданность. Конечно, Далчиан по прежнему не спешил доверять чужакам, но… знак был многообещающим.<br /> <br /> Оставив техножреца работать, Шкуродёр направился в свою оружейную - прослушать записи разговоров. Он знал, что многие командиры бы встали на дыбы, возмущённые подразумеваемым этим явным недоверием к своим воинам, но умные не отказываются ни от одного преимущества. Считанные недели назад он и сам бы счёл заговор против себя невозможным, ведь возглавлял пятьдесят сильных, свирепых и внушающих ужас легионеров. Однако после катастрофы на Узурмандии, после бессмысленной гибели стольких своих родичей-убийц и утраты “Отречения” Шкуродёр подозревал, что бунт - вопрос времени.<br /> <br /> В журнале Крутаана данных было мало, ведь бывший вожак когтя проводил бессонные часы в тренировочных клетках с берсерками-Забойщиками. Иногда он сражался в шлеме, что позволило Далчиану посмотреть и видеозаписи боёв. Неистовство Крутаана поражало воображение и было под стать Багровой Резне, однако его главным оружием было коварство. Иногда бившийся молниевыми когтями легионер притворялся, что замахнулся слишком сильно, заманивая врага к себе, или бросал кинжал через всю клетку, чтобы рассечь провода и погрузить помещение во мрак, где он бился лучше всех. Но он никогда не использовал один и тот же трюк дважды. Далчиан невольно улыбнулся, наблюдая за боями через линзы шлема, но затем вздрогнул от мысли, как от удара током.<br /> <br /> “А справился бы с ним я?”<br /> <br /> К собственной тревоге он понял, что не знает наверняка. Шкуродёр пролистал бои, пока не наткнулся на аудиозапись.<br /> <br /> - ''Вижу, простые удовольствия тебе по душе'', - он тут же узнал хриплый голос Сариуза. Были слышны и другие звуки, стук и глухие удары снимаемых частей доспехов. Жужжание сервитора.<br /> <br /> - ''Да, но уже приедаются'', - а это говорил Крутаан. - ''Если Шкуродёр вскоре не сделает свой ход, его придётся заменить''.<br /> <br /> - ''И говорить о таком вслух!'' - насмешливо прошипел Олокро. - ''Так переходи к делу, раз уже всё решил''.<br /> <br /> - ''Так чего ты ждёшь?'' - спросил Сариуз.<br /> <br /> - ''А ты?''<br /> <br /> - ''Я не уверен, что именно лучше послужит моим собственным целям'', - с досадой ответил Сариуз.<br /> <br /> - ''А я делаю одолжение нашему захворавшему владыке'', - ответил Крутаан. - ''Быть может, у него всё ещё есть план. Мы же знаем, каков он.''<br /> - ''Как благородно'', - фыркнул Олокро. - ''И сколько же шансов включает это одолжение?''<br /> <br /> - ''Тихо'', - прошипел Сариуз. Опустилась тишина, нарушаемая приближающимися шагами.<br /> <br /> - ''И о чём вы сговорились сегодня?'' - прогремел голос Дагардиса.<br /> <br /> Далчиан слушал и просматривал записи несколько часов. Похоже, что в самом скверном настроении пребывали Крутаан, Саируз и Олокро, а Жикарга пусть и был готов их слушать, но не спешил соглашаться, когда разговор обострялся. Далчиан усмехнулся, услышав аудиозапись разговора между Ангом Хелтрисом и Дагардисом, чей журнал только начал изучать. Усмехнулся, не желая признавать какое облегчение почувствовал.<br /> <br /> - ''О, я бы посмотрел что станет с одним из этих стервятников, если они бросят вызов Шкуродёру'', - фыркнул Дагардис.<br /> - ''Крутаан - славный убийца'', - заметил Анг Хелтрис.<br /> <br /> - ''О, спору нет. Но он не Шкуродёр. А вот на их бой я бы посмотрел''.<br /> <br /> - ''Как и я'', - с заметным весельем ответил Хелтрис. - ''Как и я.''<br /> <br /> Далчиан просмотрел примерно половину записей Веллета, когда пришёл вызов.<br /> <br /> <br /> На мостике царила суматоха. Офицеры передавали один приказ за другим кораблям собранного с банды по фрегату флота, вживлённые в свои посты сервиторы непрестанно бормотали передаваемую авгурами и наблюдателями информацию, когитаторы щёлкали, свистели и мерцали. Бледные и оборванные матросы прилежно старались держаться подальше от командиров Багровой Резни, что спешили собраться перед троном своего владыки. Перед помостом выкатили барочные купола-проекторы, над которыми разгорались гололитические силуэты вожаков других банд. Вызвали всех.<br /> <br /> Далчиан знал, что смысла проталкиваться вперёд нет. Вместо этого он облокотился на балюстраду над авгурными ямами, где суетились смертные. Большинство из них уже усвоило жестокие уроки жизни и знало, что смотреть вверх не стоит. Но одна из офицеров помоложе, судя по относительно здоровому виду недавно попавшая на службу, рискнула. Её загорелая кожа тут же посерела, и помощница старшего артиллериста отвела взгляд обратно на свой пульт, дрожа. Её ужас согрел душу Далчиана, на миг даже позабывшего о том, в какую он угодил переделку. Вид съёжившегося от одного его взгляда разумного существа напомнил Шкуродёру, каково быть истинным сыном Ночного Охотника.<br /> <br /> “Боги, как мне этого не хватало”.<br /> <br /> Конечно, он наслаждался и вызовом, внушая ужас в холодные металлические сердца жрецов Узурмандии, но мгновенно нахлынувший на офицера страх напомнил ему о вкусе человеческих тревог, так любимом его легионом. О, это было доброе знамение.<br /> <br /> А пока оставалось лишь ждать, пока Фелиссик закончит растекаться словами перед своими командирами, отдавая приказы и напоминая о клятвах. Далчиан вспоминал, какие ему дал обещания Кровавый Владыка в обмен на службу Клинков. Пустые и лживые. В его душе вновь разгорался давно тлевший костёр горькой злобы. Но как бы ему не хотелось не слушать речей ублюдка, Шкуродёр заставлял себя обращать внимание на важные детали. В систему недавно перешёл враждебный флот. Флотилия имперского возмездия. Тут собравшиеся командиры презрительно рассмеялись. Да что имперцы вообще знают о мести? <br /> <br /> Пока Фелиссик передавал информационными пакетами инструкции по расположению кораблей, Далчиан что-то заметил. В авгурной яме прямо под ним серокожий сервитор наблюдал через окулюс дальнего действия за построением имперского флота. И пусть на таком расстоянии невозможно было точно определить конкретные модели кораблей и уровень угрозы, Шкуродёр узнал штурмовое построение - простое, но эффективное. Пока он отстранённо наблюдал, он увидел как из строя вышел один корабль и с ошеломительной скоростью скрылся под плоскостью эклиптики. Сервитор продолжил отслеживать движение флота, лишь отметив исчезновение судна.<br /> <br /> Далчиан прищурился. Одинокий, никем не сопровождаемый корабль посреди удерживаемой врагом звёздной системы? На такой риск редко шли даже корабли легионов. И как же он быстр! В глубине души Далчиан чувствовал, что увидел что-то очень важное, и размышлял об этом, впрочем стараясь ничем не выдать другим свой интерес.<br /> <br /> Похоже, что Кровавый Владыка закончил, ведь гололиты погасли, а его собравшиеся вассалы и чемпионы оскалили зубы, предвкушающе рыча. Далчиан заметил на пороге часть своих Клинков, в том числе Крутаана. Воины ожидали бесславных приказов, что наверняка уже придумал им Фелиссик. Далчиан изучил пришедший пакет данных, а затем резко обернулся к трону и увидел, что лицо ублюдка рассекла чернозубая улыбка. Он снова пробежался взглядом по приказам о дислокации, желая удостовериться, что ничего не перепутал.<br /> <br /> - Абордажная операция вместе с твоими избранными ветеранами, - заговорил он, выдав своё удивление.<br /> <br /> - О да, Шкуродёр, - лучезарно ухмыльнулся Фелиссик. - Я прислушался к твоим мольбам о славе, ведь лишь действительно неучтивый сюзерен не внял бы столь пылким прошениям.<br /> <br /> Дачиан кивнул, осторожно показывая благодарность, но не сводя с соперника взгляда скрытых визором глаз. ''И?''<br /> <br /> - Да и твой достойный чемпион, - Фелиссик махнул когтистой перчаткой, подзывая Крутаана. - Проявил скрытый талант к переговорам, убедив меня отправить твоих бойцов в бой, с одним очень вежливым условием.<br /> <br /> - Каким же?<br /> <br /> - Всего лишь тем, что твои бойцы рассредоточатся по моим отделениям и штурмовым кораблям.<br /> <br /> Далчиан покосился на Крутаана, потом снова на Фелиссика и медленно, осторожно сжал крылья шлема, а затем потянул вверх. Он не говорил ни слова, выразив своё отвращение осанкой и пылающем во взгляде пеклом. Но Фелиссик всё так же снисходительно улыбался. Крутаан шагнул вперёд.<br /> <br /> - Владыка Шкуродёр, - заговорил вожак когтя. - Эта стратегия позволит нам больший охват, даст каждому из нас лучшие возможности…<br /> <br /> - Помолчи, - Далчиан не сводил взгляда с Кровавого Владыки. - Скажи мне, Фелиссик, разве тебе мало того, что мы уже пережили по твоей воле? Разве мы уже не достаточно настрадались, раз теперь ты решил раздробить уцелевших?<br /> <br /> - Я лишь предлагаю тебе столь желанную тебе славу, Шкуродёр. И я редко поддаюсь на столь… сентиментальные прошения своих вассалов.<br /> <br /> “Вассалов!” - внутренне Далчиан уже кипел от ненависти, бурлящей от такого чванства всё сильнее. - “Да забери его варп!”<br /> <br /> - Через девяносто минут враг войдёт в зону поражения, ваше величество, - обратился к Кровавому Владыке сидевший внизу на посту офицер.<br /> <br /> - Замечательно. Будет ещё больше добычи, - Фелиссик откинулся на троне, сосредоточившись на окулюсе и будущей битве. - Шкуродёр, можешь идти вместе с моими штурмовиками в бой или забиться в свою нору. Мне всё равно.<br /> <br /> Далчиан вышел с мостика, не глядя на Крутаана, и оставил бывшего вожака наедине с Кровавым Владыкой, зачарованно наблюдавшим за готовящимся к бою флотом.<br /> <br /> <br /> Далчиан настоял на том, чтобы бойцы разошлись в самый последний момент. Двенадцать Повелителей Ночи вместе вошли на посадочную палубу. На доспехах каждого были закреплены шипы, на нагрудниках - натянутые патронаши, на поясах - клинки наготове. Как и везде на корабле Багровой Резни, на посадочной палубе было до абсурда ярко, так, что от освещения бледнели все цвета, кроме самых насыщенных. Клинкам VIII легиона пришлось затемнить линзы так сильно, что они стали почти непрозрачными.<br /> <br /> Воины Багровой Резни же полнились противоречий. Одни отделения стояли как наизготовку как на параде, ожидая приказа под крыльями штурмовых катеров. Другие закованные в багровый керамит громилы шумели и дрались друг с другом как звери у платформ, над которыми раскачивались готовящиеся к запуску “Клешни ужаса”. Столь же разнились между собой и их чемпионы. Одни, увешанные цепями и крючьями, украсившие шлемы рогами, похоже едва могли сдерживать даже свою злобу, что уж говорить о воинах. Другие однако были простыми болтеролюбами, больше похожими на бездушных имперских космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, когда-то весь их орден бездумно служил сгнившему трону Терры, напомнил себе Далчиан. Сам же он родился в беспросветном мире-улье, в государстве-вассале истинных сил. Его воспитал легион. Поэтому он считал себя не замаранным прежней… неуместной верностью.<br /> <br /> “Но вот разделением моих Когтей…”<br /> <br /> - Помните о нашей цели.<br /> <br /> - Для таких уловок лучше подошли бы змеи из Альфа-Легиона, - ответил по закрытому вокс-каналу Дагардис. Его кулаки компульсивно сжимались и разжимались на рукояти массивного силового топора.<br /> <br /> - Обман - разумный выбор стратегии, - возразил Зореан. - Особенно когда на кону само наше существование.<br /> <br /> Далчиан благодарно кивнул.<br /> <br /> - Найдите цели, - приказал он. - Даруйте врагам смерть. Наши клинки ещё жаждут.<br /> <br /> - Наши клинки ещё жаждут, - повторили Повелители Ночи. Но не все.<br /> <br /> <br /> Далчиана и Анга Хелтриса прикрепили к видавшему лучшие годы штурмовому тарану вместе с Дурвейстом, чемпионом арены, и его отрядом избранных ветеранов Багровой Резни. По шкале от бездушных автоматонов до зверей большинство из них находилось на её дальнем конце. Один из них, которого товарищи звали Разкашем, буквально семени на четырёх конечностях. Те, кто ещё мог снять шлемы, проводили заострёнными кончиками латниц по лицам, согласно ритуалу отмечая свою плоть кровоточащими отметинами медвежьих когтей. Сквозь решётку череполикого шлема Хелтриса призрачным ветром выскользнуло шипение. Его перчатки скользили по ножнам закреплённых на груди кинжалов. Далчиан предвкушал зрелище засохшей крови, которой Анг неизбежно будет покрыт с ног до головы. Конечно же, Повелитель Ночи не был рубящим направо и налево мясником вроде Дагардиса, но прекрасно знал какие артерии поцеловать остриями ножей, чтобы самым ловким образом обескровить добычу. Он превратил убийство в истинное искусство.<br /> <br /> ''“Мой кинжальщик - такой же жестокий зверь, как и вы, громилы, но в десять раз хитрее”.''<br /> <br /> Теперь, когда штурмовые аппараты были заправлены доверху, а сервиторы тащили шланги прочь, здесь царило предвкушение и напряжение. Далчиан приблизил информационный поток, который Кровавый Владыка - вне всяких сомнений неохотно - приказал направить и в системы его доспехов. В конце концов, Шкуродёр был опытным полевым командиром. Пустотный ауспик передавал зернистую и неточную информацию о двух приближающихся друг к другу эскадрах. От действующих пустотных щитов сигнал ещё сильнее размывался помехами, но был достаточно чётким, чтобы удовлетворить желание Повелителя Ночи оценить обстановку, что обычно изнутри корабля во время пустотного боя было очень сложно сделать.<br /> <br /> Корабли коалиции рассредоточились, приняв довольно банальное построение, обращённое орудийными батареями и излучателями к врагу. Далчиан нахмурился, видя что это - полная противоположность привычной стратегии Багровой Резни. А затем он заметил, что строй был чуть смещён в сторону врага, а не выгнут внутрь. Он улыбнулся. Построение имперского флота выдавало желание сблизиться с врагом, и, направляя на них ряды орудий, Фелиссик искушал командующего имперских подхалимов также рассредоточиться и направить на них орудия прежде, чем эскадра войдёт на абордажную дистанцию. И если это произойдёт, предположил Далчиан, то флот еретиков-астартес вопьётся между рёбер имперского зверя, разбив их строй. План, стоит признать, был дерзким.<br /> <br /> Однако имперский флот продолжал идти плотным клином и пересёк отметку в тридцать тысяч километров. Руна “Потока ненависти” вспыхнула, и Далчиан ощутил отдающуюся в сапогах жуткую дрожь. Ударный крейсер открыл огонь из носовой бомбардировочной пушки. На таком расстоянии ошеломляюще быстрые снаряды достигнут строя врага лишь спустя несколько долгих минут и едва ли попаду в цель. Однако жест был важен сам по себе.<br /> <br /> Битва началась.<br /> <br /> Настоящий ход подобных сражений редко соответствовал ожиданиям тех, кто никогда не ступал на борт звездолёта. Далчиан же знал по вековому опыту всевозможных убийств, что пустотная битва подобна лавине, перед которой всё тянется мучительно медленно. Об будущем обвале свидетельствует лишь тихий стон или быть может падающие камешки. Пока же он коротал время, наблюдая за перехваченными данными. Невольно восхищённый стратегией Фелиссика Повелитель Ночи задумался о собственной. О, в общем и целом он никак не мог назвать себя праведником. Конечно, дары Великих Сил можно было использовать, если воин был достаточно силён духом и опытен, но учения легиона предупреждали, что на такие капризные сущности нельзя рассчитывать и полагаться. И всё же он тихо прошептал молитву. О, им понадобится вся возможная помощь.<br /> <br /> Эскадры шли на сближение и их сигналы всё чётке отражались в сенсориумах врагов, отдававших последние приказы на смену позиций. Поступающая на шлем Далчиана прерывающаяся передача ауспика не отражала таких деталей, но он ногами чувствовал как раскачивается палуба корабля. На отметке в пятнадцать тысяч километров “Поток” выпустил очередной залп. Мысли Далчиана же скользнули обратно к призрачному кораблю, отделившемуся ранее от имперского флота. Если это и был некий корабль-убийца, способный уничтожить целый флот, ну, уже ничего не поделаешь. Но инстинкты уверяли его, что это нечто другое. Корабль напоминал ему не кинжал в ночи, а вылитый в колодец яд. Он выбросил это из головы. И без того дел хватало.<br /> <br /> По посадочной палубе прогремел трубный рёв, и все как один еретики-астартес сбросили путы покоя, словно чудовища, всплывающие из прежде спокойных вод. Начали прогреваться двигатели штурмовых аппаратов. Бронированные сапоги загрохотали по рампам и посадочным опорам. Некогда бывшие людьми великаны заревели от жажды крови.<br /> <br /> Далчиан, Друвейст и другие бойцы заняли обе стрелы штурмового тарана. За ними с тяжёлым лязгом опустились бронированные двери. Внутренние захваты защёлкнулись на их поножах и наплечниках, закрепляя воинов на месте. Звероподобный Избранный взвыл, когда они вцепились в его горбатое тело, но сжал зубы, сдерживая боль. Отсек затопило кроваво-красное сияние ламп, в свете которых полуночно-синие доспехи Повелителей Ночи казались совершенно чёрными. Из-под ног засочился пар, на покрывшихся патиной переборках выступила влага. Перехваченный Далчианом поток данных стал совершенно нечитаемым, поэтому он выключил канал.<br /> <br /> ''Снова ослепли…''<br /> <br /> В удушливой тесноте ждущего запуска штурмового тарана Далчиану казалось, что стены смыкаются вокруг. Он смотрел, как впереди в инерционных креплениях разминает шею Анг Хелтрис. То, что рядом один из самых лучших воинов, должно было бы успокоить, но лишь сильнее напоминало, что других рядом нет. Это, а также то насколько невероятным будет предстоящий гамбит.<br /> <br /> ''“Возможно, мы все сегодня погибнем?”''<br /> <br /> Даже сквозь плотную броню тарана можно было заметить изменения обстановки - приглушённый вой сирен, предупреждающих о манёврах, резкие рывки, когда ударный крейсер наклонялся и вращался вдоль своей оси, ещё два выстрела умолкнувшей бомбардировочной пушки. Далчиан предположил, что они подошли слишком близко. А затем таран содрогнулся. Должно быть открыли огонь основные орудийные батареи.<br /> <br /> Он снова попытался подключиться к информационному потоку, но едва видел руны сквозь пелену помех и мало что мог разобрать. Погибли два корабля, но он даже не мог определить чьи именно.<br /> <br /> ''“Боги, ну и бардак!”''<br /> <br /> Похоже, план Кровавого Владыки отчасти сработал, его эскадра перестроилась в последний момент, судя по принимаемому построению клина и теперь шла наперерез имперцам. Но те двигались как и прежде, не рассредотачиваясь для проведения бортовых залпов. Если враги и меняли строй, Далчиан этого не видел. Обе эскадры сходились в перестрелке на ближней дистанции.<br /> <br /> Чего и хотели командующие обоих флотов.<br /> <br /> Не было ни сигнала тревоги, ни отчёта. Штурмовой таран просто ускорился, словно вылетающая из ствола пуля, и своем понёсся по рельсовой пусковой установки. А затем вой стих, и Далчиан нутром ощутил как его тянет в обе стороны, когда таран вырвался сквозь пустотные щиты из гравитационного колодца. Что забавно, после этого показания инфопотока прояснились. Он разобрал рунный символ “Потопа”, а затем определил какой имперский корабль был целью. Фрегат неизвестной модели.<br /> <br /> Запущенный таран уклонялся и менял курс так быстро, что смертный бы ощутил спустя считанные секунды жуткую тошноту, а затем бы и потерял сознание. Далчиан спокойно дышал, чувствуя, как боевые стимуляторы распляют его метаболизм. &lt;br /&gt;<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант Хаоса]]<br /> [[Категория:Повелители Ночи]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%9F%D0%BE%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%B4%D0%BD%D0%B8%D0%B9_%D0%9A%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D0%BE%D0%BA_/_The_Remnant_Blade_(%D1%80%D0%BE%D0%BC%D0%B0%D0%BD)&diff=30144 2026-03-04T21:02:56Z

<p>Йорик Неповторимый: /* Вторая глава */</p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =3<br /> |Всего =?<br /> }}{{Книга<br /> |Обложка =81xO72pnzML._SL1500_.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Майк Винсент / Mike Vincent<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =<br /> |Сборник =<br /> |Источник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2025<br /> }}{{Цикл<br /> |Цикл =<br /> |Предыдущая =[[Злодейские Клинки / Blades of Atrocity (рассказ)|Злодейские Клинки / Blades of Atrocity]]<br /> |Следующая =<br /> }}<br /> ==Действующие лица==<br /> <br /> <br /> '''Злодейские Клинки, банда Повелителей Ночи'''<br /> <br /> ''Далчиан Рассак'' - Шкуродёр, предводитель Злодейских Клинков<br /> <br /> ''Зореан'' - заместитель<br /> <br /> ''Крутаан'' - бывший командир когтя<br /> <br /> ''Ки Умшар'' - хирург-апотекарий<br /> <br /> ''Анг Хелтрис'' - легионер<br /> <br /> ''Дагардис'' - легионер<br /> <br /> ''Сариуз'' - легионер<br /> <br /> ''Жикарга'' - легионер<br /> <br /> ''Веллет'' - легионер<br /> <br /> ''Кет Наа'' - легионер<br /> <br /> ''Гамарт'' - легионер<br /> <br /> ''Олокро'' - легионер<br /> <br /> <br /> '''Род Преисподней'''<br /> <br /> ''Лейл Яток'' - лорд-чернокнижник, отпрыск Красного Циклопа<br /> <br /> ''Гирен Нарица'' - варп-кузнец, хранитель “Иктеоса”<br /> <br /> ''Эндагур'' - возвышенный чемпион<br /> <br /> ''Наллат'' - восходящий чемпион<br /> <br /> ''Ларах'' - воин<br /> <br /> ''Вурдомал'' - магистр одержимости<br /> <br /> <br /> '''Багровая Резня'''<br /> <br /> ''Фелиссик'' - Кровавый Владыка, верховный командующий союза<br /> <br /> ''Дурвейст'' - возвышенный чемпион<br /> <br /> ''Глаусий'' - палач<br /> <br /> <br /> '''Имперский Флот'''<br /> <br /> ''Ефрахим Скаллен'' - мичман, “Красная Галенция”<br /> <br /> ''Керра Николд'' - старший лейтенант, “Горделивый”<br /> <br /> ''Ирун Сибилла'' - командующий из Гуэлфосского имперского флотского схолума<br /> <br /> ''Лом Таригнал'' - капитан служебного корабля Адепта Сороритас “Визирь Арандипа”<br /> <br /> ''Оура Ула Остол'' - навигатор “Горделивого”<br /> <br /> <br /> '''Орден Эбеновой Чаши'''<br /> <br /> ''Беатриза Достоевска'' - командующая канонисса<br /> <br /> ''Агнетта Гаулос'' - палатина<br /> <br /> <br /> '''Другие'''<br /> <br /> ''Тета-Ибриил-7-4'' - отступник-техножрец на службе Злодейских Клинков<br /> <br /> ''Эдал Барадоз'' - дежурный мичман в пустотном доке 12\Эпсилон “Приюта Лареля”<br /> <br /> ''Имал дю Голса'' - заклеймённый солдат<br /> <br /> <br /> ==Пролог==<br /> <br /> Свита инвосвятой вот уже четыре дня как шла по сине-зелёной пустыне. На сотни километров во все стороны раскинулись просторы Mere Cuprum&lt;ref&gt;Чистой меди (лат.).&lt;/ref&gt;. В лучах двух заходящих звёзд-близнецов сверкали зеленеющие холмы, а караван всё так же шёл сквозь. Пять электрожрецов, два оседлавших шагоходы драгуна и полная истребительная клада сикарийских ржаволовчих стали бы достойной защитой для святой, не замечавшей их усилий. Она парила высоко над своим сопровождением в самом сердце каравана, в оплетённой проводами выпуклой бронзовой раке в форме прямоугольника размером пять метров на три. Глубоко внутри в амнотической стазисной жидкости купались её биологические компоненты, путь к которым преграждал круглый люк, надёжно удерживаемый витиеватыми зажимами.<br /> <br /> Техножрец-манипул Рур-Арплекс 9-4 не сетовал на то, что ему выпала обязанность сопровождать святыню. Совсем напротив. Рур-Арплекс практически умолял о праве лично сопровождать инфосвятую к её благословенному алькову в относительной безопасности Скважины. Но честь стать частью свиты едва ли умаляла стыд от того, что это вообще потребовалось.<br /> <br /> На Узурмандию пришёл Архивраг. На ''его'' мир-кузницу обрушился Хаос, а с ним и его приспешники, несущие бедствия и разрушения. Рур-Арплекс содрогнулся от ненависти, а вместе с ним задрожал и приваренный к торакальным конечностям широкий топор, с пониманием сыплющий искрами. Усилием воли он заставил себя успокоиться. Многие из его ордена остались защищать храмы-кузницы, а другие возглавили кадры, чтобы нанести ответный удар и преградить путь яростному напору гнусных еретиков-астартес. Мало кто решил опуститься до операций по сопровождению, а некоторые даже угрожали ему, узнав о сделанном выборе. Они говорили, что следует оберегать инфохранилища, мемоядра и драгоценные реликвии, невосстановимые в случае повреждений, незаменимые в случае потери. И требовали, чтобы он остался их защищать. Но праведный душой Рур-Арплекс всё же вызвался лично проследить за эксгумацией и безопасной доставкой инфосвятой.<br /> <br /> Втянутые в бой силы обороны не могли предоставить ему ни один летательный аппарат, а даже если бы смогли - одинокий самолёт стал бы слишком заманчивой добычей для алучщих еретиков. Нет, инфосвятой предстоит путешествовать по земле. Не покидая сей мир. Никогда. Она была рождена на Узурмандии и согласно святому писанию являлась историатрицей планеты. Хранительницей истории, собиравшей все детали, не попадавшие в аудиторские списки и десятины святого Марса.<br /> <br /> Когда-то у Рур-Арплекса была биологическая мать, отчего его в юности дразнили выращенные искусственно адепты. Пусть о ней и не осталась памяти в катушках данных, осталась идея, а инфосвятая же некогда была матерью всего мира-кузницы. Столь почитаемой, что Марс бы этого даже не одобрил. Ступавшей вместе с Омниссией в незапамятные времена. Нет, она никогда не покинет планету.<br /> <br /> Скважина погрузилась глубоко в жидкую мантию Узурмандии, но не плавилась благодаря технологиям, о которых давно забыли даже самые августейшие владыки Адептус Механикус. В её несокрушимом хранилище и запечатают инфосвятую, скрыв в безопасности от жадных глаз. Святыню, пусть и не важную в стратегическом плане, однако всё равно бесценную. Но до Скважины осталась почти тысяча километров пути, на который даже при их быстрой скорости уйдут целые дни.<br /> <br /> На востоке вздыбился столп сине-голубой пыли, разносимой ветрами. Прежде оранжевая, но покрывшаяся в боях сажей мантия техножреца захлопала, развеваясь на ветру будто флаг. Он начал переключать наборы авгурных линз, подбирая тот, который сможет видеть сквозь опускающуюся завесу. К нему подошёл ближе драгун. На заострённых ногах скакуна уже виднелись следы коррозии от буйства стихий, складки капюшона хлестало нарастающей пылевой бурей.<br /> <br /> &lt;Лорд-манипул, возможный контакт&gt; - драгун доложил через ноосферу, зная, что голос унесли бы порывы ветра, и показал на восток рукой.<br /> <br /> &lt;Разведать&gt;<br /> <br /> Драгун поскакал во мрак, а другой всадник - на запад, чтобы прикрыть караван с той стороны. Рассредоточились подобные паукам ржаволовчие, загудели от собирающейся энергии трансзвуковые клинки. Вслед за драгунам в клубящихся облаках скрылись и разделившиеся по парам электрожрецы. Рур-Арплекс установил со всеми постоянную инфо-связь, переведя вычислительную матрицу в боевой режим, а затем почтительно поглядел на святую.<br /> <br /> “Не тревожься, о достойнейшая”, - подумал он. - “Я доставлю тебя в безопасность”.<br /> <br /> Они продолжали идти. Нити с самыми отдалившимися электрожрецами и драгунами то исчезали, то появлялись, вспыхивали алым тревожным цветом, а затем вновь становились изумрудными. Буря достигла пика, порывы ветра мчались со скоростью в сотни километров в час. Беззвучно вспыхнула нефритовая молния. А затем ноосфера взорвалась.<br /> <br /> &lt;Контакт. Тридцать шесть метров, направление ноль, пять восемь.&gt;<br /> <br /> &lt;Контакт. Тринадцать метров, направление два ноль…&gt;<br /> <br /> &lt;Контакт. Вступаю…&gt;<br /> <br /> &lt;Ккккккккррррррр…&gt;<br /> <br /> Одновременно пришла дюжина сообщений. Скрытые бурей адепты открыли огонь, и во все стороны потянулись отблески зловещих красных разрядов. Рур-Арплекс мгновенно сопоставил данные, намереваясь вычислить, откуда идёт нападение.<br /> <br /> Со всех сторон.<br /> <br /> Едва ли полезный вывод. Погибла уже половина электрожецов. Один взорвался, исчез в бурлящей актинической сфере. Рур-Арплекс пробудил суспензорную упряжь и медленно поднялся над землёй, плывя против ветра так, чтобы занять позицию примерно в пяти метрах над реликварием. Он перешёл к схеме наблюдения, разведя мехадендриты так, чтобы их простые механические глаза обеспечивали обзор на триста шестьдесят градусов. Техножрец завис в воющем вихре, словно головоногий молюск-охотник в терзаемых штормах водах, неподвижный, но готовый броситься на жертву. Истребительная клада же заняла пятигранное построение вокруг инфосвятой. Хлещущие порывы ветра содрогнулись от воя приготовленных клинков.<br /> <br /> &lt;Лорд-манипул&gt; - пришёл грубый, поспешный сигнал. Из пылевых облаков показался драгун, чей радиевый джезайл сверкал после многочисленных выстрелов. &lt;Инфосвятая в непосредственной опасности. Прошу разрешения…&gt;<br /> <br /> Внезапно драгун рухнул с перебитыми ногами. По воздуху пронёсся тихий вопль. Рур-Арплекс спикировал в клубы расходящейся по спирали пыли, держа наготове набирающее заряд магнорелейное копьё. Он приземлился как раз вовремя чтобы увидеть, как тело драгуна, выброшенного из седла, исчезает в тени инфосвятой.<br /> <br /> Ещё один вопль.<br /> <br /> Рур-Арплекс опустился на медную землю, готовясь к бою. Тело скакуна лежало там же, где и упало, и вокруг по пескам расходилась лужа крови и иных жидкостей… А всадник исчез.<br /> <br /> &lt;Требую ответа,&gt; - отправил он послание принцепсу истребительной клады. &lt;Как враг проник через кордон?&gt;<br /> <br /> &lt;Неясно, господин.&gt;<br /> <br /> &lt;Обнаружьте его&gt;<br /> <br /> Один из ржаволовчих забился в судорогах, а потом его верхняя часть тела испарилась. На землю рухнули тлеющие от жара обрубки оружейных рук.<br /> <br /> &lt;Мельта-бомбы&gt; - предупредил Рур-Арплекс. Взбешённые отсутствием визуальных данных ржаволовчие включили установленные на головах люмены, пронзая лучами свистящие клубы пыли. Авгурный модуль Рур-Арплекса засёк слабый сигнал, и он бросился к цели, проскочив прямо под ракой инфосвятой.<br /> <br /> Ничего.<br /> <br /> Он дал волю своему такому человеческому раздражению и закричал.<br /> <br /> - Ублюдок!<br /> <br /> Техножрец зло уставился в песчаную бурю. А затем по ветру и ноосферной сети пронёсся атональный глухой удар. И ещё один. Ритмичный звуковой импульс. Сигнал тревоги о нарушении целостности раки. Внутри разверзлась пустота. Рур-Арплекс обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть гибель ещё одного ржаволовчего. И разглядеть врага.<br /> <br /> Полуночно-синие силовые доспехи, покрытые шипами и зловещими крючьями. Глаза, сверкающие красным, будто недра ада. Нападавший бился с кинжалами в каждом кулаке и словно танцевал, так ловко, что это казалось невозможным для такого массивного чудовища. Каждый хлёсткий удар рассекал и пронзал органические внутренние ткани киборга-убийцы. Ржаволовчий отбивался, но его мускулы уже отказывали. Рур-Арплекс видел в ноосфере передаваемые умирающим скитарием сигналы о яде. А затем жизненные показатели замерли. Адепт обмяк, а враг - исчез. Прошло меньше мгновения.<br /> <br /> ''Бум''.<br /> <br /> Инфосвятая! Рур-Арплекс бросился к ней и с нарастающим ужасом увидел вмятины и порезы на механической коже. Запрыгнув на парящее тело, техножрец уставился на круглый люк, закрывавший путь к амниотическому сосуду. Вырванный и выброшенный прочь. А когда он подскочил к неровному отверстию, то взгляду предстала опустевшая стазисная колыбель. В бассейне плескалась кровь, содрогались перерезанные провода жизнеобеспечения. И тогда Рур-Арплекса захлестнула волна чего-то странного. Почти забытого чувства из таких далёких, таких человеческих дней юности.<br /> <br /> Паники.<br /> <br /> Он огляделся по сторонам, не в силах продолжать вычисления. От отказывающих логических устройств по ноосфере пронеслись ударные волны, когда каждый из уцелевших бойцов в одно мгновение осознал весь масштаб их неудачи. И в тот же миг нападение необъяснимым образом прекратилось. Рур-Арплекс стоял на опустевшем металлическом чреве. Осталось двое ржаволовчих, возможно один драгун. Ноосфера всё ещё содрогалась от помех и его собственного замешательства. Впереди же в буре виднелся какой-то силуэт. Техножрец чувствовал, как уцелевшие бойцы клады готовились встретить новую атаку. ''Похвально''.<br /> <br /> А затем из пелены показался дрожащий, спотыкающийся драгун. И когда он вышел из клубов разбрасываемой ветром пыли, Рур-Арплекс разглядел изломанное и изрешечённое тело всадника. Скакун же продолжал бездумно идти к ним навстречу.<br /> <br /> А затем он увидел инфосвятую. То, что от неё осталось. Тело, натянутое между циркульными конечностями, распятое и выпотрошенное, с серыми атрофировавшимися кишками, вывалившимися из ран словно путы. Оставшееся без кожи лицо распахнуло в беззвучном крике челюсти, удерживаемые клинком. Именно из-за её тела скакун так и шёл, с каждым из вечных шагов дробя и ломая её кости, и разрывая остатки растягиваемой плоти.<br /> <br /> Рур-Арплекс, не евший биологическим ртом ничего на протяжении десятилетий, содрогнулся от рвоты, и с губ его закапала чёрная жижа. Он не смог сделать и шага. Ржаволовчие бросились к инфосвятой, желая избавить её от осквернения. Невидимый поток жара разорвал одного пополам, другого обезглавила ужасающе меткая очередь из болтера.<br /> <br /> Рур-Арплекс застыл от отвращения и ужаса, полностью покорившись чувствам, от которых, как он думал, избавился давным-давно. Магнорелейное копьё закоротило из-за нарушения протоколов подачи энергии. Техножрец рухнул на аугметические колени. Части его непроизвольно начали отключаться. Из бури показались гиганты в силовых доспехах, подобные собравшимся на кровавый пир призракам. Один из них, облачённый в плащ из содранной человеческой кожи, направлял прочих взмахами длинной цепной глефы. Еретики начали разрывать тела павших воителей Механикус, выдирая из их тщательно модифицированных тел выглядевшие неповреждёнными части.<br /> <br /> Рур-Арплекс невидящими ничего глазами смотрел, как его товарищей разбирают на металлолом. Предводитель еретиков запрыгнул на парящую груду металла, прежде бывшую ракой инфосвятой. Всё так же надрывно гудевшую, призывая помощь, которая уже не придёт. Еретик-астартес подошёл к парализованному манипулу. Из-под венчающих его шлем крыльев летучей мыши зловещими провалами мерцали глаза. Он наклонился прямо к поверженному техножрецу и прошептал.<br /> <br /> - Наши клинки ещё жаждут…<br /> <br /> Сверкнула цепная глефа, и праведное служение Рура-Арплекса-9-4 подошло к концу.<br /> <br /> ==Первая глава==<br /> В любом ином месте он был бы истинным чудовищем.<br /> <br /> Века службы не были милосердными к доспехам пятой модели. Кромешно-синие доспехи замарали шрамы. Каждую пластину обрамляли лезвия и шипы, местами металл почернел от коррозии. За плечами подобно шепчущей горгулии повис гротескный энергетический ранец, несущий на себе зловещую литанию свершённых им злодеяний. Сбившийся в складки гобелен из шкур, содранных, высушенных и сотканных вместе с ужасающим мастерством. Каждая обесцвечена на свой лад, каждая - содрана с людей, и рабов, и вождей, и все они без исключения были живы, когда началось свежевание. Некоторые даже его пережили. Этот плащ был символом пороков и триумфов своего творца. В руке воин держал шлем, чьи багровые линзы потускнели. По обе стороны короны вздымались геральдические крылья, каждое - цвета алой крови из вен, и не покрытые перьями, а перепончатые, как у рукокрылых ночных охотников. Доспехи навевали на мысли об ужасах, которые он мог причинить, а лицо их обещало. Желтовая кожа жалась к острым скулам, а глаза были такими глубоко посаженными, что казались абсолютно чёрными агатовыми бусинами. Покрывавшие половину головы тёмные пряди падали на лицо, словно завеса, другая же была выбрита налысо, отчего на блеклой коже виднелись электу - знаки банд улья.<br /> <br /> Далчиан Рассак. Шкуродёр. Предводитель Злодейских Клинков, банды VIII легиона. Во всяком случае того, что от неё осталось.<br /> <br /> В любом ином месте он был бы истинным чудовищем. Но здесь? На мостике чужого корабля он был лишь ещё одним чемпионом. Ещё одним слугой Великих Сил, одним из тех кого застойный, чахоточный, изъязвлённый Империум осмелился назвать ''еретиками''. Конечно, сейчас конечно Далчиану было мало дело до Империума. Вся его желчь и гнев были обращены на куда более близкую цель, пусть он и никак не мог дать своей злобе волю.<br /> <br /> Перед ним на троне сидел Фелиссик, выслушивая доклады предводителей банды. Бронзовой огранки на доспехах великана было так много, что среди неё почти терялся красный как кровь керамит. С наплечников спадал отороченный мехом плащ цвета индиго. Трофей, взятый с тела давно мёртвого планетарного губернатора, покаранного за рецидивизм Фелиссиком в былые века, когда Багровая Резня ещё была Багровыми Саблями, прозябавшим под ярмом мёртвого властителя Терры орденом Адептус Астартес. Причём, как заметил Далчиан, плащ до сих пор был в идеальном состоянии. Безволосую голову Кровавого Владыки избороздили ритуальные шрамы, а взгляд его застыл на обращавшемся к нему космодесантнике.<br /> <br /> Закованный в раздувшуюся терминаторскую броню Урдамас Гренщ из Повелителей Мух истекал словами и слизью, но Далчиан едва мог разобрать хриплый лай. Впрочем, не сказать чтобы он слушал очень внимательно. С некоторых пор банда Далчиана стала самой небольшой в союзе Фелиссика, и потому Шкуродёру придётся отчитаться последним. Но от устроенного Фелиссиком фарса его тошнило.<br /> <br /> “Да этот кусок дерьма возомнил себя королём” - подумал он и не в первый раз, желая сплюнуть.<br /> <br /> Следующим вперёд выступил Лейл Яток, владыка-чернокнижник из Рода Преисподней, и заговорил тихим басом, почтительно склонив голову на бок. Похоже, Лейл был очень доволен положением дел, отчего решил напомнить и совету, и Фелиссику что порабощение Узурмандии было именно его предложением. <br /> <br /> “Скулящий подхалим”.<br /> <br /> Вслед за ним вышел Костезнатец Вилас, эмиссар загадочных Призраков Варпа, и что-то долго нудел. Затем собравшиеся слушали рычание хмурого Ксерклона из Сынов Злобы. Наконец, настала очередь Далчиана, и тот сделал шаг вперёд, чуть склонив шею, и заставил себя говорить спокойно.<br /> <br /> - Милорд Фелиссик. Мы осквернили идола машин, - Далчиан нажал на руну на латной перчатке, и встроенный в доспехи когитатор переслал пикты и видеозапись последнего налёта на трон Кровавого Владыки. Тот пролистал всё, оскалив в довольной, попустительской ухмылке зубы. Заточенные как иглы, чёрные слово обсидиан.<br /> <br /> - Ах, Шкуродёр, - заговорил он голосом, истекающим злорадством. - Кому как не тебе можно доверить устроить такой славный бардак. Меня восхищает твоё усердие.<br /> <br /> - Рад слышать, лорд Фелиссик, - Далчиан скрипнул зубами. - Но я хотел бы попросить вас об одном, господин… Эти налёты - приятное развлечение, но вот трофеев в них не собрать. - На мостике воцарилась тишина, нарушаемая лишь бормотанием лоботомированных сервиторов и вездесущим гулом энергетической системы ударного крейсера. - Нам бы добычу получше.<br /> <br /> Всё так же покровительственно улыбаясь, Кровавый Владыка окинул Далчиана взглядом, словно отец-психопат нашкодившего ребёнка. Далчиан не отвернулся, позволив отблеску своих настоящих чувств сверкнуть в тёмных глазах. Фелиссик лишь улыбнулся шире. Охотничьи инстинкты Далчиана обострились, потекли боевые стимуляторы. Он с трудом остался стоять на месте.<br /> <br /> - Разве предложенной мной чести недостаточно, Шкуродёр? - вздохнул Фелиссик, всем видом изображая искреннюю обиду. - Техножрецы так обожали эту груду древних гнилых костей. Ты поразил их до глубины души.<br /> <br /> Кровь Далчиана жаром обожгла его вены.<br /> <br /> - Я сражаюсь ради добычи, лорд Фелиссик. Так же как и все остальные. - он покосился на других командиров, бесстрастно наблюдавших за разговором.<br /> <br /> - Так же? - Кровавый Владыка приглушённо усмехнулся. - Но ведь от твоей банды так мало осталось… - он зло вздохнул. - Как бы мне не хотелось, чтобы было иначе, мы - совсем не ровня, Шкуродёр. У меня двести воинов, а у тебя… десять последних Клинков?<br /> <br /> “Двенадцать” - мысль пробилась сквозь пылающий вихрь гнева. Он промолчал.<br /> <br /> - Для меня сама твоя служба - бесценный дар, Шкуродёр, - сказал Фелиссик голосом, явно подразумевающим обратное. Я впустил тебя в свой дом в плату за верность. Не будешь же ты отвергать мою щедрость?<br /> <br /> Далчиан понял, что проиграл спор. Его Повелителям Ночи было и в самом деле некуда идти. Керамит сжатых в кулаки латниц заскрипел, но ему удалось сдержать дрожь. Едва.<br /> <br /> - Нет, лорд Фелиссик.<br /> <br /> - Ну конечно же не будешь, Шкуродёр. - лучезарно улыбнулся Фелиссик. - Ты ведь слишком умён.<br /> <br /> <br /> Сквозь трюмы “Потопа ненависти” тянулись километровой длины коридоры и трубопроводы, сплетающиеся вокруг узловых механизмов в запутанный лабиринт из пластали и изъеденных коррозией сетей. Спёртый воздух содрогался от гулких ударов плазменного сердца огромного корабля. Здесь среди исходящих паром ржавых пещер целые забытые городки жалких отбросов кормились объедками, брошенными их вознесёнными владыками. Здесь капризные системы огромного звездолёта работали невпопад, отчего света могло не быть целыми месяцами, а температура в лабиринтах менялась от достойного преисподней жара до холода, от которого трескалась кожа. Обитатели стальных пещер понятия не имели об остальной Галактике, не догадывались ни об Империуме, ни о снедающей Багровую Резню ненависти. Они вообще мало что знали, кроме знакомых потрескавшихся пластстальных стен. Потомки людей больше напоминали крыс, жрущих падаль, плодящихся и отстреливаемых, если их становилось слишком много. Диких и примитивных созданий.<br /> <br /> Напуганных до смерти.<br /> <br /> Далчиан смотрел на оборванцев, съёжившихся у теплообменного коллектора, прячущихся среди выпуклых труб и вглядывавшихся в темноту. Они о чём-то шептались на пиджин-готике, размахивали руками и стирали грязными кулаками слёзы. Живодёр наблюдал как под их кожей течёт по венам кровь, видел выдыхаемое ими разреженное марево. Тьма в этом отсеке была непроницаемой, но зернистый алый фильтр охотничьего зрения окрашивал каждого из смертных в яркие оттенки. Он отпустил балки над коллектором и беззвучно приземлился на наблюдательную площадку, а затем проскользнул вдоль края до уголка прямо над пристанищем смертных. Они ничего не заметили. Повелитель Ночи начал переключать фильтры, пока не увидел сквозь хрупкую плоть тени костей, а затем неспешно пригляделся, оценивая, кто подойдёт лучше. И только тогда медленно обнажил свежевальный нож и легко скрипнул им по металлу. Смертные замерли, как от удара грома, а затем бросились врассыпную. Слишком поздно. Шкуродёр уже настиг их. Он кружил и рассекал, ухмыляясь, упиваясь полными ужаса воплями.<br /> <br /> Где-то через два часа Далчиан вышел из трюмов. С цепей на поясе свисали трофеи - ещё розовеющие кости и полотна содранной кожи. Он разложил их на верстаке временной оружейной комнаты и принялся за дело, стараясь не обращать внимания на жар и едкий воздух, совсем не такой уютный как во влажный прохладных трюмах.<br /> <br /> - Расслабился? - раздался скрипучий голос.<br /> <br /> Далчиан поднял взгляд на своего заместителя - Зорреана, длиннорукого и худого словно скелет, такого вытянутого, что он даже был чуть выше самого Шкуродёра. Таким же худощавым было и его лицо с острыми скулами, обтянутыми пепельно-бледной кожей, а волосы - коротко выбритыми.<br /> <br /> - Расслаблюсь, когда проделаю то же самое с Фелиссиком. - ответил Далчиан, счищая клочья плоти с черепа.<br /> <br /> - Возможно это уже стоило сделать, - в голосе Зореана плескалась капля желчи. Конечно, Далчиан понимал, что его заместитель лишь озвучивает то же бессильное недовольство, которое чувствуют все Повелители Ночи. Его последние Клинки, как их насмешливо назвал Фелиссик. <br /> <br /> “А ведь он прав, этот вероломный убийца” - подумал Далчиан и мысленно усмехнулся, осознавая иронию этих слов и глядя на ещё капающую из ободранного черепа кровь. Впрочем, убийцы убийцам рознь.<br /> <br /> “И истребление союзников-легионеров это плоды горькой зависти проклятого недоноска, а не обычное развлечение. Жизни этих смертных не значили ничего, а жизни моих Клинков значат всё. ''Значили'' всё.”<br /> <br /> Ему так хотелось снова дать волю когтям.<br /> <br /> - Возможно и стоило, - признался он. - Но что тогда? Тебя и остальных Клинков перебили бы его офицеры. Мы бы не добились ничего.<br /> <br /> - Мы бы отомстили, - прошипел Зореан.<br /> <br /> - Погибель - слишком дорогая для меня плата за месть. Я предпочту жить дальше, смакуя удовлетворение от возмездия.<br /> <br /> - Как и я Шкуродёр, - согласно склонил голову Зореан. - Но некоторые уже устали от такого… прагматизма.<br /> <br /> - И тебе больше нечего мне сказать?<br /> <br /> - Если уж на то пошло, похоже нет.<br /> <br /> - Хм?<br /> <br /> - Наши… товарищи совершенно не говорят желанием о нас говорить. Я слышал от них о других бандах, но ни слова о нас из их уст.<br /> <br /> - Фелиссик слишком умён, чтобы позволить болтунам выдать брешь в его подбрюшье, - кивнул своим мыслям Далчиан. <br /> <br /> - Как я и полагал. Он крепко держит своих бойцов за горло.<br /> <br /> - Зор, что это я слышу в твоём голосе… восхищение?<br /> <br /> - Признание, что у нас достойный враг.<br /> <br /> Шкуродёр скрипнул зубами и отошёл от разложенной на скамье добычи, а вслед за ним направился Зореан, уделив останкам лишь мимолётный взгляд. Обитель Далчиана была самой обычной для ударного крейсера - мрачной и обставленной по спартански, с небольшой прихожей и двумя дверями. Одна вела в спальню с местом для омовения и низким лежаком. Другая - в чуть более просторный зал, где висело оружие и тихо гнил брошенный сервитор-ремонтник. Далчиан подошёл к умывальнику и брызнул солёной водой не своё небритое и иссечённое шрамами лицо.<br /> <br /> На борту проклятого крейсера царила дьявольская жара, и Далчиан на миг позволил себе вспомнить уничтоженный фрегат. “Отречение” являлся обителью Повелителя Ночи на протяжении почти половины века. Он знал каждый коридор и мостик на борту, каждую нишу и каждый когитатор. С его посадочной палубы он вёл Повелителей Ночи в бесчисленные неудержимые атаки, а в пластстальную палубу корабля впиталось столько его собственной крови, что они практически стали семьёй. После катастрофы в туманности Серпесса именно Далчиан стал очевидным наследником погибшего от рук отвратительных друкари скрытника Иккрома. С того самого дня Злодейские Клинки, а с ними и “Отречение” подчинялись приказам Шкуродёра.<br /> <br /> До самого конца. Слишком быстрого. Полвека промелькнули за одно мгновение. Славная бойня оборвалась прежде уготованного ей конца. Оборвалась из-за зависти Багровой Резни.<br /> <br /> После Далчиан обратился к Кровавому Владыке за помощью, сделав вид, что не знает об участии громилы в его унижении. А теперь в доме предателя он чувствовал в сердцах жажду мести. Но столь же сильной была необходимость предотвратить гибель банды, в которой из почти пятидесяти ветеранов Долгой Войны уцелело лишь двенадцать. Горстка, чьи жизни он был готов продать лишь за самую дорогую цену.<br /> <br /> Над тазом висело небольшое зеркало, потрескавшееся, забрыганное кровью и грязью. Далчиан свирепо уставился в собственные глаза, из глубин которых его манило отчаяние. Смертельный упадок духа, в бездне которого сгинет и он, и его воины, и всё его наследие… из-за мелочности того, кто должен был быть их союзником. Таз заскрипел, когда металл смялся под пальцами Далчиана. Он разжал хватку и закрыл глаза.<br /> <br /> Нет, он просто так не сдастся.<br /> <br /> - Продолжай слушать, Зор. Если есть хоть один шанс добиться преимущества, нельзя его упускать.<br /> <br /> - Да, Шкуродёр, - Зореан отвернулся, но помедлил. - Милорд, а что насчёт Крутаана?<br /> <br /> Далчиан задумчиво вдохнул и медленно выдохнул.<br /> <br /> - Не беспокойся о нём.<br /> <br /> <br /> Лампы над ареной горели так ярко, что резало глаза. Прежде она была казармами для крепостных, но с тех пор целых три палубы расчистили, чтобы создать освещаемый пылающими прожекторами пластстальный амфитеатр. Ревущие космодесантники из Багровой Резни наблюдали, как два воина сходятся на решётчатой палубе арене. А из-под решётки на схватку смотрели невольные участники будущих представлений, сидящие среди стёкших туда потрохов и крови, доходившей до лодыжек. От жара прожекторов жижа исходила паром.<br /> <br /> Похоже, гладиаторы были друг другу ровней. Оба - еретики-астартес, оба - почти обнажённые. Один, огромный, накачанный и размахивающий огромным мечом с затупленным наконечником явно был фаворитом собравшихся.<br /> <br /> - Дурвейст! Дурвейст! Дурвейст! - разносились над ареной крики его собратьев.<br /> <br /> Он ревел и гримасничал, брызжа слюной, вкладывал все силы в ужасающие стремительные удары. Его соперник, пусть и мускулистый, как и все астартес, всё же был стройнее. Его кожа была бледней словно кости, а нос и рот закрывал скалящийся респиратор. В руках воина сверкала изящная глефа из чуждой стали - трофей, взятый с тела поверженного телохранителя-друкари.<br /> <br /> Крутаан.<br /> <br /> Повелитель Ночи был быстрее. Он больше двигался, уклонялся и парировал, тогда как Дурвейст изо всех сил отбрасывал удары. Крутаан пригнулся и нырнул под летящий клинок, и Дурвейству пришлось изменить атаку, ударить рукоять к палубе. Крутаан отскочил прочь, уходя от преследующего восходящего взмаха. Он припал к палубе, принимая защитную стойку, и Дурвейст тут же сменил хват, метя тяжёлым клинком в правый бок соперника. А затем чемпион неожиданно быстро бросился на Повелителя Ночи, странным образом пытаясь ударить его плоским концом клинка, словно копьём. Но предвидевший это Крутаан нырнул под удар, не пытаясь улониться, и взмахнул глефой, пытаясь подсечь бедро. Громила отдёрнул ногу, слишком растянув выпад, но всё же избежал удара снизу. Крутаан прыгнул вверх, вбив плечо в живот Дурвейста. Космодесантники покатились по палубе, а затем оттолкнулись в разные стороны.<br /> <br /> Так они и бились почти час. Постоянно двигаясь, противопоставляя скорость силе. Колени, ступни, локти, лбы - всё получало удары, разрывающие кожу, оставляющие в костях трещины и расшатывающие зубы. Но никому не удавалось пробить оборону другого. Победу принесла бы первая кровь из туловища врага. Пока же то тут, то там расходились пятная синяков, алели порезы, но ни одной раны от шеи до поясницы не было. Бой продолжался, и толпа всё росла. Космодесантники довольно топали и орали, хваля бойцов или насмехаясь. И в море алых доспехов виднелись полуночные рифы.<br /> <br /> В центре отряда стоял Сариуз, всегда метко стрелявший из своего барочного мельтаружья, но на сей раз пришедший безоружным зрителем, как и все. Шлем он тоже оставил, отчего из-под раскачивающегося в мареве арены глубокого капюшона виднелась алебастровая кожа и блестели жестокие глаза. Рядом с ним расположился коренастый стрелок Жикарга, скрывший лицо за оскалившимся бронзовым шлемом. Руки он скрестил на нагруднике, широком, напоминающем крепостную башню. С другой же стороны - Дагардис, прославленный палач Злодейских Клинков, высочайший из облачённых в полночь воинов, чей покрытый шипами энергетический ранец казался голым без обычно закреплённого на нём огромного силового топора. Он рассмеялся, когда ему что-то прошептал Гамарт - худощавый Повелитель Ночи, особенно любящий всевозможные цепные клинки. За боем смотрел своим искусственным глазом и Веллет, снайпер, неподвижный как и всегда, и этим нервирующий подозрительно косившихся на него громил из Багровой Резни. Стоявший впереди всех Анг Хелтрис водил череполиким шлемом из стороны в сторону, переводя взгляд с одного бойца на другого и ничем не скрывая своё возбуждение. Кинжальщик шевелил латными перчатками, отрабатывая ухваты и обманные приёмы и даже сам того не замечая. Рядом расположились державшие рогатые шлемы под рукой Кет Наа и Олокро, с удовольствием обсуждая бой. Кет Наа оставил в своей каюте икону, сняв с ранца. Что-то сказанное им развеселило Олокра, и тот сверкнул заточенными зубами. Посмотреть на бой не пришли только Зореан и хирург-апотекарий Ки Умшар. Сам же Шкуродёр наблюдал за схваткой с верхнего яруса, притаившись в тенях ряд с чемпионами и командирами Багровой Резни.<br /> <br /> Дурвейст прищурил опухшее и почерневшее веко, опираясь на более целую ступню. Редкие вдохи Крутаана вырывались из треснувшего респиратора, а одно его ухо было смято в лепёшку. Даже прозябавшие среди кошмара внизу пленники не могли отвести взгляда от великолепного поединка. Наконец, Круутаан ринулся вперёд, петляя, словно молния, и так же быстро сверкнуло его оружие. Дурвейст отступил в сторону и ударил Круутана тяжёлой ладонью по тыльной стороне шеи, наконец, поймав соперника. Губы чемпиона разошлись в кровавой ухмылке, когда он сменил хватку свободной рукой, чтобы наконец-то оставить победную отметку на теле Повелителя Ночи. Толпа умолкла.<br /> <br /> - Претендент побеждает! - усиленный голос прогремел над ареной, словно выстрел. Избитое лицо Дурвейста застыло в гримасе непонимания. А затем он медленно поглядел вниз, туда, где вдоль его рёберной клетки из тонкого пореза сочилась быстро застывающая кровь. Всё ещё не выпуская Повелителя Ночи из хватки он изучил рану, а затем неспешно и довольно расхохотался.<br /> <br /> Толпа взревела, колотя кулаками по бокам и нагрудникам. Такой бой не каждый день можно было увидеть. Дурвейст выпустил Крутаана и два уставших гладиатора пожали друг другу запястья, как это и делали все воины с незапамятных времён.<br /> <br /> - Ну он и зверюга, - чемпион Багровой Резни с аугментической челюстью сказал Далчиану, когда гул начал утихать. Тот кивнул, принимая похвалу. Когда облачённый в алые доспехи воин отвернулся, барельеф демонического лица на его наплечнике задрожал и скорчил Шкуродёру морду. Далчиан скривился в ответ. Конечно, Великие Силы бывали полезными, в своё время и место, но Восьмой легион никогда не видел пользы от добровольного единения с варпорождёнными. Порождения Имматериума являлись капризными созданиями, и пользоваться ими стоило лишь тщательно всё обдумав, ведь они в равной мере легко могли стать как полезным инструментом, так и помехой. А поселить же создание, даже такое жалкое и ничтожное, в собственных доспехах… отвратительно.<br /> <br /> А Крутаан в последнее бывал с этими порчеными разбойниками чаще, чем со своими братьями-легионерами. Далчиан ждал его в коридоре между ареной и заброшенным ангаром, где разместили его Клинков. Повелители Ночи поднимались, Крутаан с удовольствием рассказывал Сариузу о поединке в очень ярких подробностях. Увидев стоявшего на верхних ступенях Далчина, воины умолкли.<br /> <br /> - Я хочу поговорить с Крутааном наедине.<br /> <br /> Воины скрылись во мраке, лишь Сариуз помедлил, посмотрев Шкуродёру прямо в глаза. Далчиан дал Крутаану удар сердца, желая чтобы тот начал разговор первым, но бывший предводитель когтей Немезиды молча ждал.<br /> <br /> - Крутаан, ты нужен Клинкам.<br /> <br /> - Клинкам? - чемпион медленно поднялся по ступеням. - Клинков больше нет, владыка Шкуродёр.<br /> <br /> - Неужели? - Далчиан не стал надевать шлем, желая посмотреть воину прямо в глаза. Избитое и окровавленное лицо Крутаана застыло напротив, всем своим видом выражая недовольство и усталость. Далчиан ожидал, что бывший чемпион когтя рассмеётся, отмахиваясь от вопроса, но похоже тот был совершенно серьёзен. Далчиан и это отметил.<br /> <br /> - А что у нас осталось, владыка Шкуродёр? - тот развёл руками, показывая на изобильное отсутствие имущества у банды. - Нам - крышка.<br /> <br /> - Такому унынию не место среди моих родичей-убийц, Крутаан.<br /> <br /> - И что же, накажешь? - похоже, тот в это не верил.<br /> <br /> - Другие могут взять с тебя пример.<br /> <br /> - А с тебя? - спросил тот, и вздохнул, словно человек, сбросивший с плеч тяжкую ношу. “Вот мы и перешли к сути”.<br /> <br /> - А что с ним не так? Говори прямо, чтобы я мог взвесить твои слова.<br /> <br /> Крутаан подался вперёд, и едкая вонь свежего пота наполнила ноздри Далчиана. Шёпот вожака когтя скользнув в его самую душу.<br /> <br /> - Нами пожертвовали ради влияния, наш корабль уничтожили те, кто звал себя нашими союзниками. И вот мы здесь, в лоне наших мучителей, и ты не делаешь ''ничего''! Ты - бессильный лидер. Нам крышка, потому что у тебя не хватает духу сделать то, что следует давно!<br /> <br /> Опустилась тишина. Крутаан попал в самую суть терзаний Далчиана, и если уж он заметил это, то и другие заметят тоже.<br /> <br /> - Возможно, амбиции Багровой Резни и стоили тебе твоего места командира, но не моего предназначения. Они - сильные и безжалостные воины, владыка Шкуродёр. Совсем как ты когда-то.<br /> <br /> Далчиан размышлял над услышанным несколько ударов сердца, сдерживая гнев, стремясь обрести полное понимание. Ища варианты. Резкие слова были верны и гремели в его разуме, как набат. Ведь уступив одному из подчинённых сейчас он бы погиб. Возможно не сразу, но определённо однажды, когда от его власти останутся лишь воспоминания. А уделом Далчиана было не удовлетворять простые ожидания воинов. Возвышенный в глазах Великих Сил владыка вёл своих подчинённых к славе, отражающей его собственную. Вёл к победе.<br /> <br /> - Я прощаю тебя, Крутаан, - наконец, сказал он. - За то, что ты принял моё терпение за нерешительность.<br /> <br /> Глаза вожака когтя расширились, а затем снова сузились. Далчиан поставил на то, что тот всё ещё жаждал того же, что и он сам, и что при возможности Крутаан посвятит всю свою ярость делу возрождения банды. Тот впился в лицо Шкуродёра проницательным взглядом, обдумывая, взвешивая варианты.<br /> <br /> - Так в чём же дело? - наконец, прошипел Повелитель Ночи. - Чего мы бесконечно ждём?<br /> <br /> - Охота после капризов Кровавого Владыки принесла нам так мало добычи, - ответил Далчиан. - Но быть может сейчас даст нам возможность. Мы можем захватить корабль, Крутаан, и отправиться грабить, похищать и убивать, пробивая путь к славе.<br /> <br /> - Можем ли? - фыркнул тот. - Убеди меня, владыка Шкуродёр.<br /> <br /> - Тебе предстоит сыграть роль, - голос Далчиана посуровел, а затем он замолчал, не сводя с Крутаана взгляда. Наконец, тот заговорил.<br /> <br /> - Какую?<br /> <br /> <br /> Флот снова перестраивался. Кровавый Владыка Фелиссик наблюдал за медленным танцем кораблей сквозь окулюс, на котором руны отражали изменения наклона, высоты и скорости. По отметкам скользнул взгляд, заранее знающий какие будут проведены манёвры. Ему всегда приносило глубокое удовлетворение наблюдение за перемещениями кораблей на окулюсе. И важны были даже не конкретные планы, но то, как безупречно они исполнялись в соответствии с его тщательно продуманными замыслами. Он разметил корабли альянса так, чтобы постоянно наблюдать за большей частью Узурмандии, а также иметь возможность отправлять основные силы против одной ключевой цели за другой. Столь методичный подход уже обеспечил ему обильную добычу, а первоначальный гамбит парализовал возможность мира-кузницы наносить ответные удары. Да, зрелище было очень приятным.<br /> <br /> Его внимание привлёк вдох одного из смертных. Он ждал, пока хрупкий человек заговорит, точно зная сколько у него уйдёт секунд на то, чтобы собраться с духом. <br /> <br /> - Ваше величество, - наконец, точно в оцененный срок, прохрипел офицер.<br /> <br /> - Говори.<br /> <br /> - На эмпирейных авгуров появились… аномалии, ваше величество.<br /> <br /> Фелиссик подался вперёд, и человек чуть отшатнулся, хотя он и сидел почти в десяти метрах от шипов трона. Кровавый Владыка ухмыльнулся.<br /> <br /> - У нас гости?<br /> <br /> - Не могу сказать, ваше величество, - офицер сглотнул. - Аномалии едва различимые, непостоянные, ваше величество.<br /> <br /> - Не своди с них глаз.<br /> <br /> - Конечно, ваше величество, - офицер скрылся в нише, среди изумрудного мерцания рунических экранов. Фелиссик постучал по медным кольцам на пальцах. Конечно, Империум не стал бы долго терпеть полномасштабную жатву даже такого незначительного мира-кузницы, как Узурмандия. Им неизбежно бросили бы вызов, но если это были имперцы… ну что же, прибудут они гораздо быстрее, чем он думал. Союз терзал планету меньше трёх стандартных терранских месяцев. Фелиссик рассчитывал, что у них будет ещё столько же, по крайней мере. Не важно. Он найдёт способ обратить ситуацию к своей пользе. Способ есть всегда. Он всё ещё постукивал по кольцам, когда на мостик шагнул воин в полуночно-синих доспехах.<br /> <br /> - Чем обязан таким удовольствием, Шкуродёр? - спросил он, не глядя.<br /> <br /> - У меня есть предложение, и я не владыка Шкуродёр. - ответил Крутаан. <br /> <br /> ==Вторая глава==<br /> Зореан уже привык к запаху. Впрочем, пусть он и присутствовал на уже третьем кровавом обряде, впечатление ритуал оставлял неизгладимое.<br /> <br /> По всему храму нестройной толпой стояли космодесантники Хаоса в замаранных въевшейся сажей алых доспехах. Кто-то надел лишь часть брони, были и те, кто носил лишь обычный прилегающий к телу чёрный панцирь. Но все до единого смотрели прямо на тёмный гранитный помост на дальней стороне храма, на висящие над огромной бронзовой чашей оковы. А рядом с дыбой стоял воин-жрец в блестящих доспехах. С его нагрудника и плеч свисали на цепях фетиши и человеческие черепа, а голову его скрывала… пожалуй, корона. Угловатая, с резкими гранями, выкованная в форме символа Бога Гнева и Убийств, скрывавшая всё лицо, кроме безумно блестящих глаз. Зореан заморгал и отвернулся. Один взгляд на корону наполнял его беспричинной злостью.<br /> <br /> Тола не обращала на него внимания. Космодесантники что-то друг другу рычали, в храме воняло феромонами агрессии и чувствовался едкий привкус боевых стимуляторов. Воины стучали рукоятями по доспехам, неритмично, подсознательно давая выход дремлющей ярости. А затем жрец заговорил.<br /> <br /> - Кровь, - начал он, и толпа предвкушающе зарокотала. - Кровь - вот что ценит Кхорн Величайший.<br /> <br /> В ответ собравшиеся согласно зарычали. Затем жрец произнёс гортанные слоги на языке, который Зореан прежде слышал только в этом храме. В разум Повелителя Ночи словно впилось тлеющее от ненависти клеймо, и он инстинктивно потянулся за ножом. Толпа заревала ещё громче, поднимая к чадящему потолку тяжёлые клинки. Зореан боролся с внезапно нахлынувшим гневом, противопоставляя ему собственную холодную злобу. Это было нелегко, но он справился, как уже делал дважды прежде. Затем жрец заговорил вновь.<br /> <br /> - И Кхорн Величайший требует дани!<br /> <br /> Жрец почтительно поднял зазубренный нож, и Алые Забойщики одобрительно завыли. Под сводами пронеслось ещё несколько резких слогов, а Зорреан глубоко втянул воздух, успокаиваясь. Толпа загудела, задрожала, толкаясь, фанатики рычали и лаяли, словно звери.<br /> <br /> - Кто из его слуг готов заплатить собственной кровью во славу Кхорна Величайшего?<br /> <br /> - Я! - закричал один из космодесантников, поднимая кулаки. По залу будто прокатилась приливная волна жажды крови, еретики-астартес затопали, зарычали, потащили, поволокли и почти бросили на помост добровольца, дрожащего от едва сдерживаемого адреналина. Он ухмыльнулся, широко распахнув рот и глаза, и снова поднял над головой кулаки. Толпа завыла, и жрец кивнул, звеня цепями.<br /> <br /> - Подчинись, - сказал священник, показав на оковы. Воин шагнул к цепям и начал закреплять их на своём теле. Жрец помогал ему, затягивая крепче узы на руках, ногах и шее, а также там, куда воин не мог дотянуться сам. Затем заработали поршни, дыба задрожала и начала подниматься наверх, отчего доброволец повис прямо над чашей.<br /> <br /> Жрец повернулся обратно к толпе.<br /> <br /> - Кровь для Кровавого Бога!<br /> <br /> И опьянённая гневом паства ликующе заревела ему в ответ.<br /> <br /> “Вызнай всё, что можешь” - вот что приказал Зореану Шкуродёр. Во время первого кровавого ритуала его едва не убили фанатики, но с тех пор он приложил все усилия, чтобы развеять их подозрения. Теперь облачённые в алое воины почти не обращали внимания на заместителя владыки Клинков, так они привыкли его видеть. Они пускали его даже на обряды, и Зореан не осмелился бы выбросить такой шанс на ветер.<br /> <br /> Поэтому как и все он не сводил глаз с добровольца, пусть и глядел холодно и отстранённо, а не со снедающей жаждой и предвкушением, как остальные. Жрец сделает на теле тысячу порезов и наполнит чашу кровью. Если космодесантник доживёт до конца церемонии, то будет вознаграждён местом в рядах избранных. Если же нет, то станет добровольной жертвой во славу их покровителя. Ну, пока что Зореан видел двух жертв.<br /> <br /> Но он узнает всё. Он найдёт способ вернуть Злодейским Клинкам их законное место. О, он знал, как сильно снедает его изнутри ''эта'' жажда. Он найдёт путь, чего бы это не стоило. Он позволил себе представить вновь возвышающуюся группировку. Позволил себе представить этот желанный, манящий итог.<br /> <br /> И улыбнулся своим мыслям, когда жрец сделал первый надрез.<br /> <br /> <br /> А в ангаре, ставшем временной базой последних Клинков, царили благословенная прохлада и сумрак. Когда они туда прибыли, то увидели груды иссохших трупов, позабытых жертв какого-то побоища, и в соответствии с традициями повесили на переборках. Они до сих пор смотрели на входящих опустевшими сморщившимися глазницами. По обе стороны от дверей тускло мерцали огоньки, еле освещая пустые контейнеры и заброшенные мастерские, ставшие оружейными легионеров. Большинство проводило время в тишине, чиня снаряжение или сражаясь с воображаемыми врагами.<br /> Анг Хелтрис точил лезвие клинка, осторожно, словно кормящая новорождённого мать. Он кивнул проходившему мимо Шкуродёру. Ки Умшар возился с инструментами. Тихий легионер всегда быстрее остальных разбирался с аптечками, которые по настоянию Далчина носил с собой каждый из когтей, а после падения банды стал естественным выбором для роли хирурга-апотекария. Далчиан был впечатлён тем как много нужных инструментов Повелитель Ночи смог выменять у хозяев корабля. Он даже носил разгрузку с пустыми амфорами для хранения прогеноидов. При виде неё Далчиан вздрогнул, вспомним сколь многое генетическое наследие было потеряно в самоубийственном штурме темплума-капиталис Узурмандии. Отвернувшись, он увидел засевшего у опор Веллета. Стрелок как обычно разбирал, чистил и собирал свой древний болтер так тщательно, как будто в этом был весь смысл его существования, не считая убийств. Из дюжины последних Клинков в ангаре не было только Зореана да Крутаана. ''Их осталась так мало. Так то мало, что это повергало в пучину уныния''. Скрипнув зубами, Далчиан направился дальше.<br /> <br /> На дальней стороне ангара около колоссальных взрывостойких дверей, по ту сторону которых таилась пустота, возвышался корабль, а в тени его суетился и копошился жрец. Даже отсюда до Шкуродёра доносился визг поршневых инструментов и треск сварочного аппарата, эхом отдававшийся от ржавых стен. Далчиан окинул взглядом ассиметричный выпуклый челнок. Когда-то он бы лишь фыркнул от мысли об использовании такого примитивного космолёта. Он был так уверен в превосходстве своего любимого “Громового ястреба”, десантно-штурмового корабля, прослужившего ему веками, безжалостного хищника с духом под стать своему жестокому хозяину.<br /> <br /> Но “Ястреб” погиб на поверхности планеты. Стал одной из слишком многих потерь во время первоначальной атаки, и по мнению Далчиана одной из худших. Если бы прибыла обещанная Фелиссиком вторая волна, Злодейски Клинки бы уцелели, быть может и штурмовой корабль остался бы цел. Но Кровавый Владыка воспользовался ими как приманкой, циничной уловкой обеспечив беспрепятственную высадку основных сил на главную крепость планеты. Фелиссик принёс банду Далчиана в жертву ради собственной выгоды, а затем уничтожил находившийся на орбите корабль Повелителей Ночи, чтобы никто из налётчиков не смог сбежать и потом потребовать от него возмещения. Похоже, что это не вызвало особого возмущения у других группировок. Космодесантники помалкивали, к каким бы выводам они не пришли, ведь все прекрасно помнили насколько их превосходят по численности воины Багровой Резни. Ходили слухи, что Урдамас Гренщ из Повелителей Мух как-то проболтался, что очень доволен унижением Злодейских Клинков.<br /> <br /> Далчиану же пришлось изображать, что он и понятия о предательстве, и поступившись гордостью обратиться за прибежищем к той же банде, что погубила его легионеров. Шкуродёр привёл своих последних Клинков на милость Фелиссика, и проклятый варпом князёк снисходительно позволил им остановиться при дворе. Далчиан знал, что Фелиссик подозревает его настоящие мотивы, как и должно было быть. Впрочем, сейчас это было неважно. Группировка продолжала существовать, пусть и похоже что часть бойцов рискнула бы всем.<br /> <br /> “Однажды мы отомстим за все обиды” - Далчиан вздохнул, успокаиваясь. Раздумья о тяготах были полезны лишь иногда, а в другое время - бессмысленно омрачали дух. - “Возможность подвернётся, надо лишь правильно расположить фигуры на доске…”<br /> <br /> После гибели “Громового ястреба” его колесницей стал толстобрюхий челнок, а его пилот - нежданным агентом.<br /> <br /> Тета-Ибриил-7-4 - техножрец среднего ранга из темплума-капитолис Узурмандии, пленник восьмого легиона, сменивший сторону в обмен на продолжение существования и охрану своих драгоценных информационных хранилищ. Далчиан полагал, что его верность окажется мимолётной, а полезность - недолговечной, однако техножрец удивительно легко вписался в небольшую группировку. Да, его мастерское управление челноком сыграло в этом важную роль, но этим прок не ограничивался.<br /> <br /> - Как проходит подготовка, жрец? - Далчиан моргнул, пусть его визор и приглушал ослепительное сияние сварки. Ибриил отключил аппарат и повернулся к господину кружащими под вместительным капюшоном линзами. “Он что сделал свою накидку больше с тех пор, как мы приняли его к себе?”<br /> <br /> - Темп работы не оптимален, однако я достигаю запланированных этапов с приемлемой регулярностью.<br /> <br /> - Медленно, но уверенно, значит.<br /> <br /> - Д-да. Медленно, но уверенно. Милорд, - Ибриил как обычно чуть не забыл добавить титул.<br /> <br /> - А как твоя… новая игрушка? - Далчиан очень внимательно следил в первые дни за тем, что говорит и что обсуждают его воины, но вскоре Ибриил уверил его, что обнаружил и отключил все вокс-перехватчики. Конечно, жрецу поверили не все Клинки, но ему не было смысла лгать. В конце концов, Багровой Резне Ибриил был нужен не больше его собратьев, так что они нашли бы повод убить его на масте. А вот VIII-й легион в нём нуждался, и потому техножрец был в безопасности… пока был полезен.<br /> <br /> - Установить инструмент было несложно. Однако только полевое испытание покажет, будет ли моих настроек распределения энергии достаточно, чтобы справиться с возросшей нагрузкой. По очевидным причинам сейчас я не могу его провести.<br /> <br /> Ибриил согласился помогать ремонтным бригадам Багровой Резни в обмен на снаряжение и припасы для Клинков, и бесцеремонно позаимствовал пару-тройку ключевых устройств во время своих вылазок. Теперь челнок никто бы не назвал творением стандартной конструкции. Например, пусть Далчиан и совершенно не представлял как техножрец это проделал, он заполучил плавильную установку, сняв её с разбившегося штурмового тарана, брошенного в трюме корабля. И как бы Шкуродёр не старался, он не мог разглядеть ни следа мощного оружия. Ибриил хорошо спрятал плоды своих трудов.<br /> <br /> - Скоро у нас будет возможность, если соблаговолят ох уж такие Великий Силы… - он уверил Ибриила.<br /> <br /> - Вы о стратегии, которую обсуждали с Крутааном? - уточнил тот. - Милорд.<br /> <br /> Далчиан поднял бровь.<br /> <br /> - Ты что же, следил за мной? - холодно спросил он.<br /> <br /> - Да, - кивнул Убриил. - В соответствии с вашим запросом собрать…<br /> <br /> - Приказом.<br /> <br /> - Хм, да, милорд, - механодендриты Ибриила нервно дёрнулись. - В соответствии с вашим ''приказом'' собирать как можно больше доступной информации я начал записывать инфожурналы из вычислительных устройств доспехов ваших воинов.<br /> <br /> - Хорошо, что ещё?<br /> <br /> - Увы, должен признать мне мало что ещё удалось, - Ибриил раздражённо пожал плечами. - Системы этого звездолёта надёжно защищены оберегами, - он помедлил. - Милорд.<br /> <br /> - А сами Забойщики?<br /> <br /> - Увы, у меня нет их ноосферного оберега-сигнума, поэтому мне не удалось установить надёжное подключение. Я много раз пытался. Милорд, - его сожаление было искренним.<br /> <br /> - Продолжай попытки, - приказал Далчиан, гоня от себя прочь уныние. - А где инфожурналы из доспехов Клинков?<br /> <br /> Ибриил извлёк из-под полы информационный кристалл, и Шкуродёр вставил его в наруч, намереваясь изучить позднее.<br /> <br /> - Я позволил себе вольность упорядочить их, - добавил жрец - На первом месте записи Крутаана и Сариуза, последнем - Зореана.<br /> <br /> - Ну что же, - пожалуй, это было разумно, признал Далчиан. - Думаю, раз ты наблюдал за разговор меня и Крутаана, то мне не надо уточнять твою следующую задачу?<br /> <br /> - Именно. Я уже выбрал из ваших трофеев необходимые единицы. Милорд, - Ибриил протянул Повелителю Ночи планшет с выделенным списком конкретных компонентов и застыл, ожидая что скажет об информации космодесантник. Одно из устройств Шкуродёр сам извлёк из громоздкого воина-техножреца во время последней охоты и знал что в запасах Клинков есть несколько других. Всего их уже было шесть. “Ну, шести хватит…”<br /> <br /> - И все они проверены и работают?<br /> <br /> - Именно так, - с гордостью в голосе доложил Ибриил. - Милорд.<br /> <br /> - Хорошо, - он отдал планшет техножрецу. - Начинай необходимые модификации.<br /> <br /> - Я в вашем распоряжении, милорд Шкуродёр, - ответил тот с удивительной искренностью. Техножрец давно доказал, что полезен, а теперь был рисковал доказать и свою преданность. Конечно, Далчиан по прежнему не спешил доверять чужакам, но… знак был многообещающим.<br /> <br /> Оставив техножреца работать, Шкуродёр направился в свою оружейную - прослушать записи разговоров. Он знал, что многие командиры бы встали на дыбы, возмущённые подразумеваемым этим явным недоверием к своим воинам, но умные не отказываются ни от одного преимущества. Считанные недели назад он и сам бы счёл заговор против себя невозможным, ведь возглавлял пятьдесят сильных, свирепых и внушающих ужас легионеров. Однако после катастрофы на Узурмандии, после бессмысленной гибели стольких своих родичей-убийц и утраты “Отречения” Шкуродёр подозревал, что бунт - вопрос времени.<br /> <br /> В журнале Крутаана данных было мало, ведь бывший вожак когтя проводил бессонные часы в тренировочных клетках с берсерками-Забойщиками. Иногда он сражался в шлеме, что позволило Далчиану посмотреть и видеозаписи боёв. Неистовство Крутаана поражало воображение и было под стать Багровой Резне, однако его главным оружием было коварство. Иногда бившийся молниевыми когтями легионер притворялся, что замахнулся слишком сильно, заманивая врага к себе, или бросал кинжал через всю клетку, чтобы рассечь провода и погрузить помещение во мрак, где он бился лучше всех. Но он никогда не использовал один и тот же трюк дважды. Далчиан невольно улыбнулся, наблюдая за боями через линзы шлема, но затем вздрогнул от мысли, как от удара током.<br /> “А справился бы с ним я?”<br /> К собственной тревоге он понял, что не знает наверняка. Шкуродёр пролистал бои, пока не наткнулся на аудиозапись.<br /> - ''Вижу, простые удовольствия тебе по душе'', - он тут же узнал хриплый голос Сариуза. Были слышны и другие звуки, стук и глухие удары снимаемых частей доспехов. Жужжание сервитора.<br /> <br /> - ''Да, но уже приедаются'', - а это говорил Крутаан. - ''Если Шкуродёр вскоре не сделает свой ход, его придётся заменить''.<br /> - ''И говорить о таком вслух!'' - насмешливо прошипел Олокро. - ''Так переходи к делу, раз уже всё решил''.<br /> <br /> - ''Так чего ты ждёшь?'' - спросил Сариуз.<br /> - ''А ты?''<br /> - ''Я не уверен, что именно лучше послужит моим собственным целям'', - с досадой ответил Сариуз.<br /> <br /> - ''А я делаю одолжение нашему захворавшему владыке'', - ответил Крутаан. - ''Быть может, у него всё ещё есть план. Мы же знаем, каков он.''<br /> - ''Как благородно'', - фыркнул Олокро. - ''И сколько же шансов включает это одолжение?''<br /> <br /> - ''Тихо'', - прошипел Сариуз. Опустилась тишина, нарушаемая приближающимися шагами.<br /> - ''И о чём вы сговорились сегодня?'' - прогремел голос Дагардиса.<br /> <br /> Далчиан слушал и просматривал записи несколько часов. Похоже, что в самом скверном настроении пребывали Крутаан, Саируз и Олокро, а Жикарга пусть и был готов их слушать, но не спешил соглашаться, когда разговор обострялся. Далчиан усмехнулся, услышав аудиозапись разговора между Ангом Хелтрисом и Дагардисом, чей журнал только начал изучать. Усмехнулся, не желая признавать какое облегчение почувствовал.<br /> <br /> - ''О, я бы посмотрел что станет с одним из этих стервятников, если они бросят вызов Шкуродёру'', - фыркнул Дагардис.<br /> - ''Крутаан - славный убийца'', - заметил Анг Хелтрис.<br /> <br /> - ''О, спору нет. Но он не Шкуродёр. А вот на их бой я бы посмотрел''.<br /> <br /> - ''Как и я'', - с заметным весельем ответил Хелтрис. - ''Как и я.''<br /> <br /> Далчиан просмотрел примерно половину записей Веллета, когда пришёл вызов.<br /> <br /> <br /> На мостике царила суматоха. Офицеры передавали один приказ за другим кораблям собранного с банды по фрегату флота, вживлённые в свои посты сервиторы непрестанно бормотали передаваемую авгурами и наблюдателями информацию, когитаторы щёлкали, свистели и мерцали. Бледные и оборванные матросы прилежно старались держаться подальше от командиров Багровой Резни, что спешили собраться перед троном своего владыки. Перед помостом выкатили барочные купола-проекторы, над которыми разгорались гололитические силуэты вожаков других банд. Вызвали всех.<br /> <br /> Далчиан знал, что смысла проталкиваться вперёд нет. Вместо этого он облокотился на балюстраду над авгурными ямами, где суетились смертные. Большинство из них уже усвоило жестокие уроки жизни и знало, что смотреть вверх не стоит. Но одна из офицеров помоложе, судя по относительно здоровому виду недавно попавшая на службу, рискнула. Её загорелая кожа тут же посерела, и помощница старшего артиллериста отвела взгляд обратно на свой пульт, дрожа. Её ужас согрел душу Далчиана, на миг даже позабывшего о том, в какую он угодил переделку. Вид съёжившегося от одного его взгляда разумного существа напомнил Шкуродёру, каково быть истинным сыном Ночного Охотника.<br /> <br /> “Боги, как мне этого не хватало”.<br /> <br /> Конечно, он наслаждался и вызовом, внушая ужас в холодные металлические сердца жрецов Узурмандии, но мгновенно нахлынувший на офицера страх напомнил ему о вкусе человеческих тревог, так любимом его легионом. О, это было доброе знамение.<br /> <br /> А пока оставалось лишь ждать, пока Фелиссик закончит растекаться словами перед своими командирами, отдавая приказы и напоминая о клятвах. Далчиан вспоминал, какие ему дал обещания Кровавый Владыка в обмен на службу Клинков. Пустые и лживые. В его душе вновь разгорался давно тлевший костёр горькой злобы. Но как бы ему не хотелось не слушать речей ублюдка, Шкуродёр заставлял себя обращать внимание на важные детали. В систему недавно перешёл враждебный флот. Флотилия имперского возмездия. Тут собравшиеся командиры презрительно рассмеялись. Да что имперцы вообще знают о мести? <br /> <br /> Пока Фелиссик передавал информационными пакетами инструкции по расположению кораблей, Далчиан что-то заметил. В авгурной яме прямо под ним серокожий сервитор наблюдал через окулюс дальнего действия за построением имперского флота. И пусть на таком расстоянии невозможно было точно определить конкретные модели кораблей и уровень угрозы, Шкуродёр узнал штурмовое построение - простое, но эффективное. Пока он отстранённо наблюдал, он увидел как из строя вышел один корабль и с ошеломительной скоростью скрылся под плоскостью эклиптики. Сервитор продолжил отслеживать движение флота, лишь отметив исчезновение судна.<br /> <br /> Далчиан прищурился. Одинокий, никем не сопровождаемый корабль посреди удерживаемой врагом звёздной системы? На такой риск редко шли даже корабли легионов. И как же он быстр! В глубине души Далчиан чувствовал, что увидел что-то очень важное, и размышлял об этом, впрочем стараясь ничем не выдать другим свой интерес.<br /> <br /> Похоже, что Кровавый Владыка закончил, ведь гололиты погасли, а его собравшиеся вассалы и чемпионы оскалили зубы, предвкушающе рыча. Далчиан заметил на пороге часть своих Клинков, в том числе Крутаана. Воины ожидали бесславных приказов, что наверняка уже придумал им Фелиссик. Далчиан изучил пришедший пакет данных, а затем резко обернулся к трону и увидел, что лицо ублюдка рассекла чернозубая улыбка. Он снова пробежался взглядом по приказам о дислокации, желая удостовериться, что ничего не перепутал.<br /> <br /> - Абордажная операция вместе с твоими избранными ветеранами, - заговорил он, выдав своё удивление.<br /> <br /> - О да, Шкуродёр, - лучезарно ухмыльнулся Фелиссик. - Я прислушался к твоим мольбам о славе, ведь лишь действительно неучтивый сюзерен не внял бы столь пылким прошениям.<br /> <br /> Дачиан кивнул, осторожно показывая благодарность, но не сводя с соперника взгляда скрытых визором глаз. ''И?''<br /> <br /> - Да и твой достойный чемпион, - Фелиссик махнул когтистой перчаткой, подзывая Крутаана. - Проявил скрытый талант к переговорам, убедив меня отправить твоих бойцов в бой, с одним очень вежливым условием.<br /> <br /> - Каким же?<br /> <br /> - Всего лишь тем, что твои бойцы рассредоточатся по моим отделениям и штурмовым кораблям.<br /> <br /> Далчиан покосился на Крутаана, потом снова на Фелиссика и медленно, осторожно сжал крылья шлема, а затем потянул вверх. Он не говорил ни слова, выразив своё отвращение осанкой и пылающем во взгляде пеклом. Но Фелиссик всё так же снисходительно улыбался. Крутаан шагнул вперёд.<br /> <br /> - Владыка Шкуродёр, - заговорил вожак когтя. - Эта стратегия позволит нам больший охват, даст каждому из нас лучшие возможности…<br /> <br /> - Помолчи, - Далчиан не сводил взгляда с Кровавого Владыки. - Скажи мне, Фелиссик, разве тебе мало того, что мы уже пережили по твоей воле? Разве мы уже не достаточно настрадались, раз теперь ты решил раздробить уцелевших?<br /> <br /> - Я лишь предлагаю тебе столь желанную тебе славу, Шкуродёр. И я редко поддаюсь на столь… сентиментальные прошения своих вассалов.<br /> <br /> “Вассалов!” - внутренне Далчиан уже кипел от ненависти, бурлящей от такого чванства всё сильнее. - “Да забери его варп!”<br /> <br /> - Через девяносто минут враг войдёт в зону поражения, ваше величество, - обратился к Кровавому Владыке сидевший внизу на посту офицер.<br /> <br /> - Замечательно. Будет ещё больше добычи, - Фелиссик откинулся на троне, сосредоточившись на окулюсе и будущей битве. - Шкуродёр, можешь идти вместе с моими штурмовиками в бой или забиться в свою нору. Мне всё равно.<br /> <br /> Далчиан вышел с мостика, не глядя на Крутаана, и оставил бывшего вожака наедине с Кровавым Владыкой, зачарованно наблюдавшим за готовящимся к бою флотом.<br /> <br /> <br /> Далчиан настоял на том, чтобы бойцы разошлись в самый последний момент. Двенадцать Повелителей Ночи вместе вошли на посадочную палубу. На доспехах каждого были закреплены шипы, на нагрудниках - натянутые патронаши, на поясах - клинки наготове. Как и везде на корабле Багровой Резни, на посадочной палубе было до абсурда ярко, так, что от освещения бледнели все цвета, кроме самых насыщенных. Клинкам VIII легиона пришлось затемнить линзы так сильно, что они стали почти непрозрачными.<br /> <br /> Воины Багровой Резни же полнились противоречий. Одни отделения стояли как наизготовку как на параде, ожидая приказа под крыльями штурмовых катеров. Другие закованные в багровый керамит громилы шумели и дрались друг с другом как звери у платформ, над которыми раскачивались готовящиеся к запуску “Клешни ужаса”. Столь же разнились между собой и их чемпионы. Одни, увешанные цепями и крючьями, украсившие шлемы рогами, похоже едва могли сдерживать даже свою злобу, что уж говорить о воинах. Другие однако были простыми болтеролюбами, больше похожими на бездушных имперских космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, когда-то весь их орден бездумно служил сгнившему трону Терры, напомнил себе Далчиан. Сам же он родился в беспросветном мире-улье, в государстве-вассале истинных сил. Его воспитал легион. Поэтому он считал себя не замаранным прежней… неуместной верностью.<br /> <br /> “Но вот разделением моих Когтей…”<br /> <br /> - Помните о нашей цели.<br /> <br /> - Для таких уловок лучше подошли бы змеи из Альфа-Легиона, - ответил по закрытому вокс-каналу Дагардис. Его кулаки компульсивно сжимались и разжимались на рукояти массивного силового топора.<br /> <br /> - Обман - разумный выбор стратегии, - возразил Зореан. - Особенно когда на кону само наше существование.<br /> <br /> Далчиан благодарно кивнул.<br /> <br /> - Найдите цели, - приказал он. - Даруйте врагам смерть. Наши клинки ещё жаждут.<br /> <br /> - Наши клинки ещё жаждут, - повторили Повелители Ночи. Но не все.<br /> <br /> <br /> Далчиана и Анга Хелтриса прикрепили к видавшему лучшие годы штурмовому тарану вместе с Дурвейстом, чемпионом арены, и его отрядом избранных ветеранов Багровой Резни. По шкале от бездушных автоматонов до зверей большинство из них находилось на её дальнем конце. Один из них, которого товарищи звали Разкашем, буквально семени на четырёх конечностях. Те, кто ещё мог снять шлемы, проводили заострёнными кончиками латниц по лицам, согласно ритуалу отмечая свою плоть кровоточащими отметинами медвежьих когтей. Сквозь решётку череполикого шлема Хелтриса призрачным ветром выскользнуло шипение. Его перчатки скользили по ножнам закреплённых на груди кинжалов. Далчиан предвкушал зрелище засохшей крови, которой Анг неизбежно будет покрыт с ног до головы. Конечно же, Повелитель Ночи не был рубящим направо и налево мясником вроде Дагардиса, но прекрасно знал какие артерии поцеловать остриями ножей, чтобы самым ловким образом обескровить добычу. Он превратил убийство в истинное искусство.<br /> <br /> ''“Мой кинжальщик - такой же жестокий зверь, как и вы, громилы, но в десять раз хитрее”.''<br /> <br /> Теперь, когда штурмовые аппараты были заправлены доверху, а сервиторы тащили шланги прочь, здесь царило предвкушение и напряжение. Далчиан приблизил информационный поток, который Кровавый Владыка - вне всяких сомнений неохотно - приказал направить и в системы его доспехов. В конце концов, Шкуродёр был опытным полевым командиром. Пустотный ауспик передавал зернистую и неточную информацию о двух приближающихся друг к другу эскадрах. От действующих пустотных щитов сигнал ещё сильнее размывался помехами, но был достаточно чётким, чтобы удовлетворить желание Повелителя Ночи оценить обстановку, что обычно изнутри корабля во время пустотного боя было очень сложно сделать.<br /> <br /> Корабли коалиции рассредоточились, приняв довольно банальное построение, обращённое орудийными батареями и излучателями к врагу. Далчиан нахмурился, видя что это - полная противоположность привычной стратегии Багровой Резни. А затем он заметил, что строй был чуть смещён в сторону врага, а не выгнут внутрь. Он улыбнулся. Построение имперского флота выдавало желание сблизиться с врагом, и, направляя на них ряды орудий, Фелиссик искушал командующего имперских подхалимов также рассредоточиться и направить на них орудия прежде, чем эскадра войдёт на абордажную дистанцию. И если это произойдёт, предположил Далчиан, то флот еретиков-астартес вопьётся между рёбер имперского зверя, разбив их строй. План, стоит признать, был дерзким.<br /> <br /> Однако имперский флот продолжал идти плотным клином и пересёк отметку в тридцать тысяч километров. Руна “Потока ненависти” вспыхнула, и Далчиан ощутил отдающуюся в сапогах жуткую дрожь. Ударный крейсер открыл огонь из носовой бомбардировочной пушки. На таком расстоянии ошеломляюще быстрые снаряды достигнут строя врага лишь спустя несколько долгих минут и едва ли попаду в цель. Однако жест был важен сам по себе.<br /> <br /> Битва началась.<br /> <br /> Настоящий ход подобных сражений редко соответствовал ожиданиям тех, кто никогда не ступал на борт звездолёта. Далчиан же знал по вековому опыту всевозможных убийств, что пустотная битва подобна лавине, перед которой всё тянется мучительно медленно. Об будущем обвале свидетельствует лишь тихий стон или быть может падающие камешки. Пока же он коротал время, наблюдая за перехваченными данными. Невольно восхищённый стратегией Фелиссика Повелитель Ночи задумался о собственной. О, в общем и целом он никак не мог назвать себя праведником. Конечно, дары Великих Сил можно было использовать, если воин был достаточно силён духом и опытен, но учения легиона предупреждали, что на такие капризные сущности нельзя рассчитывать и полагаться. И всё же он тихо прошептал молитву. О, им понадобится вся возможная помощь.<br /> <br /> Эскадры шли на сближение и их сигналы всё чётке отражались в сенсориумах врагов, отдававших последние приказы на смену позиций. Поступающая на шлем Далчиана прерывающаяся передача ауспика не отражала таких деталей, но он ногами чувствовал как раскачивается палуба корабля. На отметке в пятнадцать тысяч километров “Поток” выпустил очередной залп. Мысли Далчиана же скользнули обратно к призрачному кораблю, отделившемуся ранее от имперского флота. Если это и был некий корабль-убийца, способный уничтожить целый флот, ну, уже ничего не поделаешь. Но инстинкты уверяли его, что это нечто другое. Корабль напоминал ему не кинжал в ночи, а вылитый в колодец яд. Он выбросил это из головы. И без того дел хватало.<br /> <br /> По посадочной палубе прогремел трубный рёв, и все как один еретики-астартес сбросили путы покоя, словно чудовища, всплывающие из прежде спокойных вод. Начали прогреваться двигатели штурмовых аппаратов. Бронированные сапоги загрохотали по рампам и посадочным опорам. Некогда бывшие людьми великаны заревели от жажды крови.<br /> <br /> Далчиан, Друвейст и другие бойцы заняли обе стрелы штурмового тарана. За ними с тяжёлым лязгом опустились бронированные двери. Внутренние захваты защёлкнулись на их поножах и наплечниках, закрепляя воинов на месте. Звероподобный Избранный взвыл, когда они вцепились в его горбатое тело, но сжал зубы, сдерживая боль. Отсек затопило кроваво-красное сияние ламп, в свете которых полуночно-синие доспехи Повелителей Ночи казались совершенно чёрными. Из-под ног засочился пар, на покрывшихся патиной переборках выступила влага. Перехваченный Далчианом поток данных стал совершенно нечитаемым, поэтому он выключил канал.<br /> <br /> ''Снова ослепли…''<br /> <br /> В удушливой тесноте ждущего запуска штурмового тарана Далчиану казалось, что стены смыкаются вокруг. Он смотрел, как впереди в инерционных креплениях разминает шею Анг Хелтрис. То, что рядом один из самых лучших воинов, должно было бы успокоить, но лишь сильнее напоминало, что других рядом нет. Это, а также то насколько невероятным будет предстоящий гамбит.<br /> <br /> ''“Возможно, мы все сегодня погибнем?”''<br /> <br /> Даже сквозь плотную броню тарана можно было заметить изменения обстановки - приглушённый вой сирен, предупреждающих о манёврах, резкие рывки, когда ударный крейсер наклонялся и вращался вдоль своей оси, ещё два выстрела умолкнувшей бомбардировочной пушки. Далчиан предположил, что они подошли слишком близко. А затем таран содрогнулся. Должно быть открыли огонь основные орудийные батареи.<br /> <br /> Он снова попытался подключиться к информационному потоку, но едва видел руны сквозь пелену помех и мало что мог разобрать. Погибли два корабля, но он даже не мог определить чьи именно.<br /> <br /> ''“Боги, ну и бардак!”''<br /> <br /> Похоже, план Кровавого Владыки отчасти сработал, его эскадра перестроилась в последний момент, судя по принимаемому построению клина и теперь шла наперерез имперцам. Но те двигались как и прежде, не рассредотачиваясь для проведения бортовых залпов. Если враги и меняли строй, Далчиан этого не видел. Обе эскадры сходились в перестрелке на ближней дистанции.<br /> <br /> Чего и хотели командующие обоих флотов.<br /> <br /> Не было ни сигнала тревоги, ни отчёта. Штурмовой таран просто ускорился, словно вылетающая из ствола пуля, и своем понёсся по рельсовой пусковой установки. А затем вой стих, и Далчиан нутром ощутил как его тянет в обе стороны, когда таран вырвался сквозь пустотные щиты из гравитационного колодца. Что забавно, после этого показания инфопотока прояснились. Он разобрал рунный символ “Потопа”, а затем определил какой имперский корабль был целью. Фрегат неизвестной модели.<br /> <br /> Запущенный таран уклонялся и менял курс так быстро, что смертный бы ощутил спустя считанные секунды жуткую тошноту, а затем бы и потерял сознание. Далчиан спокойно дышал, чувствуя, как боевые стимуляторы распляют его метаболизм. &lt;br /&gt;<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант Хаоса]]<br /> [[Категория:Повелители Ночи]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%9F%D0%BE%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%B4%D0%BD%D0%B8%D0%B9_%D0%9A%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D0%BE%D0%BA_/_The_Remnant_Blade_(%D1%80%D0%BE%D0%BC%D0%B0%D0%BD)&diff=30143 2026-03-04T21:01:01Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =3<br /> |Всего =?<br /> }}{{Книга<br /> |Обложка =81xO72pnzML._SL1500_.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Майк Винсент / Mike Vincent<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =<br /> |Сборник =<br /> |Источник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2025<br /> }}{{Цикл<br /> |Цикл =<br /> |Предыдущая =[[Злодейские Клинки / Blades of Atrocity (рассказ)|Злодейские Клинки / Blades of Atrocity]]<br /> |Следующая =<br /> }}<br /> ==Действующие лица==<br /> <br /> <br /> '''Злодейские Клинки, банда Повелителей Ночи'''<br /> <br /> ''Далчиан Рассак'' - Шкуродёр, предводитель Злодейских Клинков<br /> <br /> ''Зореан'' - заместитель<br /> <br /> ''Крутаан'' - бывший командир когтя<br /> <br /> ''Ки Умшар'' - хирург-апотекарий<br /> <br /> ''Анг Хелтрис'' - легионер<br /> <br /> ''Дагардис'' - легионер<br /> <br /> ''Сариуз'' - легионер<br /> <br /> ''Жикарга'' - легионер<br /> <br /> ''Веллет'' - легионер<br /> <br /> ''Кет Наа'' - легионер<br /> <br /> ''Гамарт'' - легионер<br /> <br /> ''Олокро'' - легионер<br /> <br /> <br /> '''Род Преисподней'''<br /> <br /> ''Лейл Яток'' - лорд-чернокнижник, отпрыск Красного Циклопа<br /> <br /> ''Гирен Нарица'' - варп-кузнец, хранитель “Иктеоса”<br /> <br /> ''Эндагур'' - возвышенный чемпион<br /> <br /> ''Наллат'' - восходящий чемпион<br /> <br /> ''Ларах'' - воин<br /> <br /> ''Вурдомал'' - магистр одержимости<br /> <br /> <br /> '''Багровая Резня'''<br /> <br /> ''Фелиссик'' - Кровавый Владыка, верховный командующий союза<br /> <br /> ''Дурвейст'' - возвышенный чемпион<br /> <br /> ''Глаусий'' - палач<br /> <br /> <br /> '''Имперский Флот'''<br /> <br /> ''Ефрахим Скаллен'' - мичман, “Красная Галенция”<br /> <br /> ''Керра Николд'' - старший лейтенант, “Горделивый”<br /> <br /> ''Ирун Сибилла'' - командующий из Гуэлфосского имперского флотского схолума<br /> <br /> ''Лом Таригнал'' - капитан служебного корабля Адепта Сороритас “Визирь Арандипа”<br /> <br /> ''Оура Ула Остол'' - навигатор “Горделивого”<br /> <br /> <br /> '''Орден Эбеновой Чаши'''<br /> <br /> ''Беатриза Достоевска'' - командующая канонисса<br /> <br /> ''Агнетта Гаулос'' - палатина<br /> <br /> <br /> '''Другие'''<br /> <br /> ''Тета-Ибриил-7-4'' - отступник-техножрец на службе Злодейских Клинков<br /> <br /> ''Эдал Барадоз'' - дежурный мичман в пустотном доке 12\Эпсилон “Приюта Лареля”<br /> <br /> ''Имал дю Голса'' - заклеймённый солдат<br /> <br /> <br /> ==Пролог==<br /> <br /> Свита инвосвятой вот уже четыре дня как шла по сине-зелёной пустыне. На сотни километров во все стороны раскинулись просторы Mere Cuprum&lt;ref&gt;Чистой меди (лат.).&lt;/ref&gt;. В лучах двух заходящих звёзд-близнецов сверкали зеленеющие холмы, а караван всё так же шёл сквозь. Пять электрожрецов, два оседлавших шагоходы драгуна и полная истребительная клада сикарийских ржаволовчих стали бы достойной защитой для святой, не замечавшей их усилий. Она парила высоко над своим сопровождением в самом сердце каравана, в оплетённой проводами выпуклой бронзовой раке в форме прямоугольника размером пять метров на три. Глубоко внутри в амнотической стазисной жидкости купались её биологические компоненты, путь к которым преграждал круглый люк, надёжно удерживаемый витиеватыми зажимами.<br /> <br /> Техножрец-манипул Рур-Арплекс 9-4 не сетовал на то, что ему выпала обязанность сопровождать святыню. Совсем напротив. Рур-Арплекс практически умолял о праве лично сопровождать инфосвятую к её благословенному алькову в относительной безопасности Скважины. Но честь стать частью свиты едва ли умаляла стыд от того, что это вообще потребовалось.<br /> <br /> На Узурмандию пришёл Архивраг. На ''его'' мир-кузницу обрушился Хаос, а с ним и его приспешники, несущие бедствия и разрушения. Рур-Арплекс содрогнулся от ненависти, а вместе с ним задрожал и приваренный к торакальным конечностям широкий топор, с пониманием сыплющий искрами. Усилием воли он заставил себя успокоиться. Многие из его ордена остались защищать храмы-кузницы, а другие возглавили кадры, чтобы нанести ответный удар и преградить путь яростному напору гнусных еретиков-астартес. Мало кто решил опуститься до операций по сопровождению, а некоторые даже угрожали ему, узнав о сделанном выборе. Они говорили, что следует оберегать инфохранилища, мемоядра и драгоценные реликвии, невосстановимые в случае повреждений, незаменимые в случае потери. И требовали, чтобы он остался их защищать. Но праведный душой Рур-Арплекс всё же вызвался лично проследить за эксгумацией и безопасной доставкой инфосвятой.<br /> <br /> Втянутые в бой силы обороны не могли предоставить ему ни один летательный аппарат, а даже если бы смогли - одинокий самолёт стал бы слишком заманчивой добычей для алучщих еретиков. Нет, инфосвятой предстоит путешествовать по земле. Не покидая сей мир. Никогда. Она была рождена на Узурмандии и согласно святому писанию являлась историатрицей планеты. Хранительницей истории, собиравшей все детали, не попадавшие в аудиторские списки и десятины святого Марса.<br /> <br /> Когда-то у Рур-Арплекса была биологическая мать, отчего его в юности дразнили выращенные искусственно адепты. Пусть о ней и не осталась памяти в катушках данных, осталась идея, а инфосвятая же некогда была матерью всего мира-кузницы. Столь почитаемой, что Марс бы этого даже не одобрил. Ступавшей вместе с Омниссией в незапамятные времена. Нет, она никогда не покинет планету.<br /> <br /> Скважина погрузилась глубоко в жидкую мантию Узурмандии, но не плавилась благодаря технологиям, о которых давно забыли даже самые августейшие владыки Адептус Механикус. В её несокрушимом хранилище и запечатают инфосвятую, скрыв в безопасности от жадных глаз. Святыню, пусть и не важную в стратегическом плане, однако всё равно бесценную. Но до Скважины осталась почти тысяча километров пути, на который даже при их быстрой скорости уйдут целые дни.<br /> <br /> На востоке вздыбился столп сине-голубой пыли, разносимой ветрами. Прежде оранжевая, но покрывшаяся в боях сажей мантия техножреца захлопала, развеваясь на ветру будто флаг. Он начал переключать наборы авгурных линз, подбирая тот, который сможет видеть сквозь опускающуюся завесу. К нему подошёл ближе драгун. На заострённых ногах скакуна уже виднелись следы коррозии от буйства стихий, складки капюшона хлестало нарастающей пылевой бурей.<br /> <br /> &lt;Лорд-манипул, возможный контакт&gt; - драгун доложил через ноосферу, зная, что голос унесли бы порывы ветра, и показал на восток рукой.<br /> <br /> &lt;Разведать&gt;<br /> <br /> Драгун поскакал во мрак, а другой всадник - на запад, чтобы прикрыть караван с той стороны. Рассредоточились подобные паукам ржаволовчие, загудели от собирающейся энергии трансзвуковые клинки. Вслед за драгунам в клубящихся облаках скрылись и разделившиеся по парам электрожрецы. Рур-Арплекс установил со всеми постоянную инфо-связь, переведя вычислительную матрицу в боевой режим, а затем почтительно поглядел на святую.<br /> <br /> “Не тревожься, о достойнейшая”, - подумал он. - “Я доставлю тебя в безопасность”.<br /> <br /> Они продолжали идти. Нити с самыми отдалившимися электрожрецами и драгунами то исчезали, то появлялись, вспыхивали алым тревожным цветом, а затем вновь становились изумрудными. Буря достигла пика, порывы ветра мчались со скоростью в сотни километров в час. Беззвучно вспыхнула нефритовая молния. А затем ноосфера взорвалась.<br /> <br /> &lt;Контакт. Тридцать шесть метров, направление ноль, пять восемь.&gt;<br /> <br /> &lt;Контакт. Тринадцать метров, направление два ноль…&gt;<br /> <br /> &lt;Контакт. Вступаю…&gt;<br /> <br /> &lt;Ккккккккррррррр…&gt;<br /> <br /> Одновременно пришла дюжина сообщений. Скрытые бурей адепты открыли огонь, и во все стороны потянулись отблески зловещих красных разрядов. Рур-Арплекс мгновенно сопоставил данные, намереваясь вычислить, откуда идёт нападение.<br /> <br /> Со всех сторон.<br /> <br /> Едва ли полезный вывод. Погибла уже половина электрожецов. Один взорвался, исчез в бурлящей актинической сфере. Рур-Арплекс пробудил суспензорную упряжь и медленно поднялся над землёй, плывя против ветра так, чтобы занять позицию примерно в пяти метрах над реликварием. Он перешёл к схеме наблюдения, разведя мехадендриты так, чтобы их простые механические глаза обеспечивали обзор на триста шестьдесят градусов. Техножрец завис в воющем вихре, словно головоногий молюск-охотник в терзаемых штормах водах, неподвижный, но готовый броситься на жертву. Истребительная клада же заняла пятигранное построение вокруг инфосвятой. Хлещущие порывы ветра содрогнулись от воя приготовленных клинков.<br /> <br /> &lt;Лорд-манипул&gt; - пришёл грубый, поспешный сигнал. Из пылевых облаков показался драгун, чей радиевый джезайл сверкал после многочисленных выстрелов. &lt;Инфосвятая в непосредственной опасности. Прошу разрешения…&gt;<br /> <br /> Внезапно драгун рухнул с перебитыми ногами. По воздуху пронёсся тихий вопль. Рур-Арплекс спикировал в клубы расходящейся по спирали пыли, держа наготове набирающее заряд магнорелейное копьё. Он приземлился как раз вовремя чтобы увидеть, как тело драгуна, выброшенного из седла, исчезает в тени инфосвятой.<br /> <br /> Ещё один вопль.<br /> <br /> Рур-Арплекс опустился на медную землю, готовясь к бою. Тело скакуна лежало там же, где и упало, и вокруг по пескам расходилась лужа крови и иных жидкостей… А всадник исчез.<br /> <br /> &lt;Требую ответа,&gt; - отправил он послание принцепсу истребительной клады. &lt;Как враг проник через кордон?&gt;<br /> <br /> &lt;Неясно, господин.&gt;<br /> <br /> &lt;Обнаружьте его&gt;<br /> <br /> Один из ржаволовчих забился в судорогах, а потом его верхняя часть тела испарилась. На землю рухнули тлеющие от жара обрубки оружейных рук.<br /> <br /> &lt;Мельта-бомбы&gt; - предупредил Рур-Арплекс. Взбешённые отсутствием визуальных данных ржаволовчие включили установленные на головах люмены, пронзая лучами свистящие клубы пыли. Авгурный модуль Рур-Арплекса засёк слабый сигнал, и он бросился к цели, проскочив прямо под ракой инфосвятой.<br /> <br /> Ничего.<br /> <br /> Он дал волю своему такому человеческому раздражению и закричал.<br /> <br /> - Ублюдок!<br /> <br /> Техножрец зло уставился в песчаную бурю. А затем по ветру и ноосферной сети пронёсся атональный глухой удар. И ещё один. Ритмичный звуковой импульс. Сигнал тревоги о нарушении целостности раки. Внутри разверзлась пустота. Рур-Арплекс обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть гибель ещё одного ржаволовчего. И разглядеть врага.<br /> <br /> Полуночно-синие силовые доспехи, покрытые шипами и зловещими крючьями. Глаза, сверкающие красным, будто недра ада. Нападавший бился с кинжалами в каждом кулаке и словно танцевал, так ловко, что это казалось невозможным для такого массивного чудовища. Каждый хлёсткий удар рассекал и пронзал органические внутренние ткани киборга-убийцы. Ржаволовчий отбивался, но его мускулы уже отказывали. Рур-Арплекс видел в ноосфере передаваемые умирающим скитарием сигналы о яде. А затем жизненные показатели замерли. Адепт обмяк, а враг - исчез. Прошло меньше мгновения.<br /> <br /> ''Бум''.<br /> <br /> Инфосвятая! Рур-Арплекс бросился к ней и с нарастающим ужасом увидел вмятины и порезы на механической коже. Запрыгнув на парящее тело, техножрец уставился на круглый люк, закрывавший путь к амниотическому сосуду. Вырванный и выброшенный прочь. А когда он подскочил к неровному отверстию, то взгляду предстала опустевшая стазисная колыбель. В бассейне плескалась кровь, содрогались перерезанные провода жизнеобеспечения. И тогда Рур-Арплекса захлестнула волна чего-то странного. Почти забытого чувства из таких далёких, таких человеческих дней юности.<br /> <br /> Паники.<br /> <br /> Он огляделся по сторонам, не в силах продолжать вычисления. От отказывающих логических устройств по ноосфере пронеслись ударные волны, когда каждый из уцелевших бойцов в одно мгновение осознал весь масштаб их неудачи. И в тот же миг нападение необъяснимым образом прекратилось. Рур-Арплекс стоял на опустевшем металлическом чреве. Осталось двое ржаволовчих, возможно один драгун. Ноосфера всё ещё содрогалась от помех и его собственного замешательства. Впереди же в буре виднелся какой-то силуэт. Техножрец чувствовал, как уцелевшие бойцы клады готовились встретить новую атаку. ''Похвально''.<br /> <br /> А затем из пелены показался дрожащий, спотыкающийся драгун. И когда он вышел из клубов разбрасываемой ветром пыли, Рур-Арплекс разглядел изломанное и изрешечённое тело всадника. Скакун же продолжал бездумно идти к ним навстречу.<br /> <br /> А затем он увидел инфосвятую. То, что от неё осталось. Тело, натянутое между циркульными конечностями, распятое и выпотрошенное, с серыми атрофировавшимися кишками, вывалившимися из ран словно путы. Оставшееся без кожи лицо распахнуло в беззвучном крике челюсти, удерживаемые клинком. Именно из-за её тела скакун так и шёл, с каждым из вечных шагов дробя и ломая её кости, и разрывая остатки растягиваемой плоти.<br /> <br /> Рур-Арплекс, не евший биологическим ртом ничего на протяжении десятилетий, содрогнулся от рвоты, и с губ его закапала чёрная жижа. Он не смог сделать и шага. Ржаволовчие бросились к инфосвятой, желая избавить её от осквернения. Невидимый поток жара разорвал одного пополам, другого обезглавила ужасающе меткая очередь из болтера.<br /> <br /> Рур-Арплекс застыл от отвращения и ужаса, полностью покорившись чувствам, от которых, как он думал, избавился давным-давно. Магнорелейное копьё закоротило из-за нарушения протоколов подачи энергии. Техножрец рухнул на аугметические колени. Части его непроизвольно начали отключаться. Из бури показались гиганты в силовых доспехах, подобные собравшимся на кровавый пир призракам. Один из них, облачённый в плащ из содранной человеческой кожи, направлял прочих взмахами длинной цепной глефы. Еретики начали разрывать тела павших воителей Механикус, выдирая из их тщательно модифицированных тел выглядевшие неповреждёнными части.<br /> <br /> Рур-Арплекс невидящими ничего глазами смотрел, как его товарищей разбирают на металлолом. Предводитель еретиков запрыгнул на парящую груду металла, прежде бывшую ракой инфосвятой. Всё так же надрывно гудевшую, призывая помощь, которая уже не придёт. Еретик-астартес подошёл к парализованному манипулу. Из-под венчающих его шлем крыльев летучей мыши зловещими провалами мерцали глаза. Он наклонился прямо к поверженному техножрецу и прошептал.<br /> <br /> - Наши клинки ещё жаждут…<br /> <br /> Сверкнула цепная глефа, и праведное служение Рура-Арплекса-9-4 подошло к концу.<br /> <br /> ==Первая глава==<br /> В любом ином месте он был бы истинным чудовищем.<br /> <br /> Века службы не были милосердными к доспехам пятой модели. Кромешно-синие доспехи замарали шрамы. Каждую пластину обрамляли лезвия и шипы, местами металл почернел от коррозии. За плечами подобно шепчущей горгулии повис гротескный энергетический ранец, несущий на себе зловещую литанию свершённых им злодеяний. Сбившийся в складки гобелен из шкур, содранных, высушенных и сотканных вместе с ужасающим мастерством. Каждая обесцвечена на свой лад, каждая - содрана с людей, и рабов, и вождей, и все они без исключения были живы, когда началось свежевание. Некоторые даже его пережили. Этот плащ был символом пороков и триумфов своего творца. В руке воин держал шлем, чьи багровые линзы потускнели. По обе стороны короны вздымались геральдические крылья, каждое - цвета алой крови из вен, и не покрытые перьями, а перепончатые, как у рукокрылых ночных охотников. Доспехи навевали на мысли об ужасах, которые он мог причинить, а лицо их обещало. Желтовая кожа жалась к острым скулам, а глаза были такими глубоко посаженными, что казались абсолютно чёрными агатовыми бусинами. Покрывавшие половину головы тёмные пряди падали на лицо, словно завеса, другая же была выбрита налысо, отчего на блеклой коже виднелись электу - знаки банд улья.<br /> <br /> Далчиан Рассак. Шкуродёр. Предводитель Злодейских Клинков, банды VIII легиона. Во всяком случае того, что от неё осталось.<br /> <br /> В любом ином месте он был бы истинным чудовищем. Но здесь? На мостике чужого корабля он был лишь ещё одним чемпионом. Ещё одним слугой Великих Сил, одним из тех кого застойный, чахоточный, изъязвлённый Империум осмелился назвать ''еретиками''. Конечно, сейчас конечно Далчиану было мало дело до Империума. Вся его желчь и гнев были обращены на куда более близкую цель, пусть он и никак не мог дать своей злобе волю.<br /> <br /> Перед ним на троне сидел Фелиссик, выслушивая доклады предводителей банды. Бронзовой огранки на доспехах великана было так много, что среди неё почти терялся красный как кровь керамит. С наплечников спадал отороченный мехом плащ цвета индиго. Трофей, взятый с тела давно мёртвого планетарного губернатора, покаранного за рецидивизм Фелиссиком в былые века, когда Багровая Резня ещё была Багровыми Саблями, прозябавшим под ярмом мёртвого властителя Терры орденом Адептус Астартес. Причём, как заметил Далчиан, плащ до сих пор был в идеальном состоянии. Безволосую голову Кровавого Владыки избороздили ритуальные шрамы, а взгляд его застыл на обращавшемся к нему космодесантнике.<br /> <br /> Закованный в раздувшуюся терминаторскую броню Урдамас Гренщ из Повелителей Мух истекал словами и слизью, но Далчиан едва мог разобрать хриплый лай. Впрочем, не сказать чтобы он слушал очень внимательно. С некоторых пор банда Далчиана стала самой небольшой в союзе Фелиссика, и потому Шкуродёру придётся отчитаться последним. Но от устроенного Фелиссиком фарса его тошнило.<br /> <br /> “Да этот кусок дерьма возомнил себя королём” - подумал он и не в первый раз, желая сплюнуть.<br /> <br /> Следующим вперёд выступил Лейл Яток, владыка-чернокнижник из Рода Преисподней, и заговорил тихим басом, почтительно склонив голову на бок. Похоже, Лейл был очень доволен положением дел, отчего решил напомнить и совету, и Фелиссику что порабощение Узурмандии было именно его предложением. <br /> <br /> “Скулящий подхалим”.<br /> <br /> Вслед за ним вышел Костезнатец Вилас, эмиссар загадочных Призраков Варпа, и что-то долго нудел. Затем собравшиеся слушали рычание хмурого Ксерклона из Сынов Злобы. Наконец, настала очередь Далчиана, и тот сделал шаг вперёд, чуть склонив шею, и заставил себя говорить спокойно.<br /> <br /> - Милорд Фелиссик. Мы осквернили идола машин, - Далчиан нажал на руну на латной перчатке, и встроенный в доспехи когитатор переслал пикты и видеозапись последнего налёта на трон Кровавого Владыки. Тот пролистал всё, оскалив в довольной, попустительской ухмылке зубы. Заточенные как иглы, чёрные слово обсидиан.<br /> <br /> - Ах, Шкуродёр, - заговорил он голосом, истекающим злорадством. - Кому как не тебе можно доверить устроить такой славный бардак. Меня восхищает твоё усердие.<br /> <br /> - Рад слышать, лорд Фелиссик, - Далчиан скрипнул зубами. - Но я хотел бы попросить вас об одном, господин… Эти налёты - приятное развлечение, но вот трофеев в них не собрать. - На мостике воцарилась тишина, нарушаемая лишь бормотанием лоботомированных сервиторов и вездесущим гулом энергетической системы ударного крейсера. - Нам бы добычу получше.<br /> <br /> Всё так же покровительственно улыбаясь, Кровавый Владыка окинул Далчиана взглядом, словно отец-психопат нашкодившего ребёнка. Далчиан не отвернулся, позволив отблеску своих настоящих чувств сверкнуть в тёмных глазах. Фелиссик лишь улыбнулся шире. Охотничьи инстинкты Далчиана обострились, потекли боевые стимуляторы. Он с трудом остался стоять на месте.<br /> <br /> - Разве предложенной мной чести недостаточно, Шкуродёр? - вздохнул Фелиссик, всем видом изображая искреннюю обиду. - Техножрецы так обожали эту груду древних гнилых костей. Ты поразил их до глубины души.<br /> <br /> Кровь Далчиана жаром обожгла его вены.<br /> <br /> - Я сражаюсь ради добычи, лорд Фелиссик. Так же как и все остальные. - он покосился на других командиров, бесстрастно наблюдавших за разговором.<br /> <br /> - Так же? - Кровавый Владыка приглушённо усмехнулся. - Но ведь от твоей банды так мало осталось… - он зло вздохнул. - Как бы мне не хотелось, чтобы было иначе, мы - совсем не ровня, Шкуродёр. У меня двести воинов, а у тебя… десять последних Клинков?<br /> <br /> “Двенадцать” - мысль пробилась сквозь пылающий вихрь гнева. Он промолчал.<br /> <br /> - Для меня сама твоя служба - бесценный дар, Шкуродёр, - сказал Фелиссик голосом, явно подразумевающим обратное. Я впустил тебя в свой дом в плату за верность. Не будешь же ты отвергать мою щедрость?<br /> <br /> Далчиан понял, что проиграл спор. Его Повелителям Ночи было и в самом деле некуда идти. Керамит сжатых в кулаки латниц заскрипел, но ему удалось сдержать дрожь. Едва.<br /> <br /> - Нет, лорд Фелиссик.<br /> <br /> - Ну конечно же не будешь, Шкуродёр. - лучезарно улыбнулся Фелиссик. - Ты ведь слишком умён.<br /> <br /> <br /> Сквозь трюмы “Потопа ненависти” тянулись километровой длины коридоры и трубопроводы, сплетающиеся вокруг узловых механизмов в запутанный лабиринт из пластали и изъеденных коррозией сетей. Спёртый воздух содрогался от гулких ударов плазменного сердца огромного корабля. Здесь среди исходящих паром ржавых пещер целые забытые городки жалких отбросов кормились объедками, брошенными их вознесёнными владыками. Здесь капризные системы огромного звездолёта работали невпопад, отчего света могло не быть целыми месяцами, а температура в лабиринтах менялась от достойного преисподней жара до холода, от которого трескалась кожа. Обитатели стальных пещер понятия не имели об остальной Галактике, не догадывались ни об Империуме, ни о снедающей Багровую Резню ненависти. Они вообще мало что знали, кроме знакомых потрескавшихся пластстальных стен. Потомки людей больше напоминали крыс, жрущих падаль, плодящихся и отстреливаемых, если их становилось слишком много. Диких и примитивных созданий.<br /> <br /> Напуганных до смерти.<br /> <br /> Далчиан смотрел на оборванцев, съёжившихся у теплообменного коллектора, прячущихся среди выпуклых труб и вглядывавшихся в темноту. Они о чём-то шептались на пиджин-готике, размахивали руками и стирали грязными кулаками слёзы. Живодёр наблюдал как под их кожей течёт по венам кровь, видел выдыхаемое ими разреженное марево. Тьма в этом отсеке была непроницаемой, но зернистый алый фильтр охотничьего зрения окрашивал каждого из смертных в яркие оттенки. Он отпустил балки над коллектором и беззвучно приземлился на наблюдательную площадку, а затем проскользнул вдоль края до уголка прямо над пристанищем смертных. Они ничего не заметили. Повелитель Ночи начал переключать фильтры, пока не увидел сквозь хрупкую плоть тени костей, а затем неспешно пригляделся, оценивая, кто подойдёт лучше. И только тогда медленно обнажил свежевальный нож и легко скрипнул им по металлу. Смертные замерли, как от удара грома, а затем бросились врассыпную. Слишком поздно. Шкуродёр уже настиг их. Он кружил и рассекал, ухмыляясь, упиваясь полными ужаса воплями.<br /> <br /> Где-то через два часа Далчиан вышел из трюмов. С цепей на поясе свисали трофеи - ещё розовеющие кости и полотна содранной кожи. Он разложил их на верстаке временной оружейной комнаты и принялся за дело, стараясь не обращать внимания на жар и едкий воздух, совсем не такой уютный как во влажный прохладных трюмах.<br /> <br /> - Расслабился? - раздался скрипучий голос.<br /> <br /> Далчиан поднял взгляд на своего заместителя - Зорреана, длиннорукого и худого словно скелет, такого вытянутого, что он даже был чуть выше самого Шкуродёра. Таким же худощавым было и его лицо с острыми скулами, обтянутыми пепельно-бледной кожей, а волосы - коротко выбритыми.<br /> <br /> - Расслаблюсь, когда проделаю то же самое с Фелиссиком. - ответил Далчиан, счищая клочья плоти с черепа.<br /> <br /> - Возможно это уже стоило сделать, - в голосе Зореана плескалась капля желчи. Конечно, Далчиан понимал, что его заместитель лишь озвучивает то же бессильное недовольство, которое чувствуют все Повелители Ночи. Его последние Клинки, как их насмешливо назвал Фелиссик. <br /> <br /> “А ведь он прав, этот вероломный убийца” - подумал Далчиан и мысленно усмехнулся, осознавая иронию этих слов и глядя на ещё капающую из ободранного черепа кровь. Впрочем, убийцы убийцам рознь.<br /> <br /> “И истребление союзников-легионеров это плоды горькой зависти проклятого недоноска, а не обычное развлечение. Жизни этих смертных не значили ничего, а жизни моих Клинков значат всё. ''Значили'' всё.”<br /> <br /> Ему так хотелось снова дать волю когтям.<br /> <br /> - Возможно и стоило, - признался он. - Но что тогда? Тебя и остальных Клинков перебили бы его офицеры. Мы бы не добились ничего.<br /> <br /> - Мы бы отомстили, - прошипел Зореан.<br /> <br /> - Погибель - слишком дорогая для меня плата за месть. Я предпочту жить дальше, смакуя удовлетворение от возмездия.<br /> <br /> - Как и я Шкуродёр, - согласно склонил голову Зореан. - Но некоторые уже устали от такого… прагматизма.<br /> <br /> - И тебе больше нечего мне сказать?<br /> <br /> - Если уж на то пошло, похоже нет.<br /> <br /> - Хм?<br /> <br /> - Наши… товарищи совершенно не говорят желанием о нас говорить. Я слышал от них о других бандах, но ни слова о нас из их уст.<br /> <br /> - Фелиссик слишком умён, чтобы позволить болтунам выдать брешь в его подбрюшье, - кивнул своим мыслям Далчиан. <br /> <br /> - Как я и полагал. Он крепко держит своих бойцов за горло.<br /> <br /> - Зор, что это я слышу в твоём голосе… восхищение?<br /> <br /> - Признание, что у нас достойный враг.<br /> <br /> Шкуродёр скрипнул зубами и отошёл от разложенной на скамье добычи, а вслед за ним направился Зореан, уделив останкам лишь мимолётный взгляд. Обитель Далчиана была самой обычной для ударного крейсера - мрачной и обставленной по спартански, с небольшой прихожей и двумя дверями. Одна вела в спальню с местом для омовения и низким лежаком. Другая - в чуть более просторный зал, где висело оружие и тихо гнил брошенный сервитор-ремонтник. Далчиан подошёл к умывальнику и брызнул солёной водой не своё небритое и иссечённое шрамами лицо.<br /> <br /> На борту проклятого крейсера царила дьявольская жара, и Далчиан на миг позволил себе вспомнить уничтоженный фрегат. “Отречение” являлся обителью Повелителя Ночи на протяжении почти половины века. Он знал каждый коридор и мостик на борту, каждую нишу и каждый когитатор. С его посадочной палубы он вёл Повелителей Ночи в бесчисленные неудержимые атаки, а в пластстальную палубу корабля впиталось столько его собственной крови, что они практически стали семьёй. После катастрофы в туманности Серпесса именно Далчиан стал очевидным наследником погибшего от рук отвратительных друкари скрытника Иккрома. С того самого дня Злодейские Клинки, а с ними и “Отречение” подчинялись приказам Шкуродёра.<br /> <br /> До самого конца. Слишком быстрого. Полвека промелькнули за одно мгновение. Славная бойня оборвалась прежде уготованного ей конца. Оборвалась из-за зависти Багровой Резни.<br /> <br /> После Далчиан обратился к Кровавому Владыке за помощью, сделав вид, что не знает об участии громилы в его унижении. А теперь в доме предателя он чувствовал в сердцах жажду мести. Но столь же сильной была необходимость предотвратить гибель банды, в которой из почти пятидесяти ветеранов Долгой Войны уцелело лишь двенадцать. Горстка, чьи жизни он был готов продать лишь за самую дорогую цену.<br /> <br /> Над тазом висело небольшое зеркало, потрескавшееся, забрыганное кровью и грязью. Далчиан свирепо уставился в собственные глаза, из глубин которых его манило отчаяние. Смертельный упадок духа, в бездне которого сгинет и он, и его воины, и всё его наследие… из-за мелочности того, кто должен был быть их союзником. Таз заскрипел, когда металл смялся под пальцами Далчиана. Он разжал хватку и закрыл глаза.<br /> <br /> Нет, он просто так не сдастся.<br /> <br /> - Продолжай слушать, Зор. Если есть хоть один шанс добиться преимущества, нельзя его упускать.<br /> <br /> - Да, Шкуродёр, - Зореан отвернулся, но помедлил. - Милорд, а что насчёт Крутаана?<br /> <br /> Далчиан задумчиво вдохнул и медленно выдохнул.<br /> <br /> - Не беспокойся о нём.<br /> <br /> <br /> Лампы над ареной горели так ярко, что резало глаза. Прежде она была казармами для крепостных, но с тех пор целых три палубы расчистили, чтобы создать освещаемый пылающими прожекторами пластстальный амфитеатр. Ревущие космодесантники из Багровой Резни наблюдали, как два воина сходятся на решётчатой палубе арене. А из-под решётки на схватку смотрели невольные участники будущих представлений, сидящие среди стёкших туда потрохов и крови, доходившей до лодыжек. От жара прожекторов жижа исходила паром.<br /> <br /> Похоже, гладиаторы были друг другу ровней. Оба - еретики-астартес, оба - почти обнажённые. Один, огромный, накачанный и размахивающий огромным мечом с затупленным наконечником явно был фаворитом собравшихся.<br /> <br /> - Дурвейст! Дурвейст! Дурвейст! - разносились над ареной крики его собратьев.<br /> <br /> Он ревел и гримасничал, брызжа слюной, вкладывал все силы в ужасающие стремительные удары. Его соперник, пусть и мускулистый, как и все астартес, всё же был стройнее. Его кожа была бледней словно кости, а нос и рот закрывал скалящийся респиратор. В руках воина сверкала изящная глефа из чуждой стали - трофей, взятый с тела поверженного телохранителя-друкари.<br /> <br /> Крутаан.<br /> <br /> Повелитель Ночи был быстрее. Он больше двигался, уклонялся и парировал, тогда как Дурвейст изо всех сил отбрасывал удары. Крутаан пригнулся и нырнул под летящий клинок, и Дурвейству пришлось изменить атаку, ударить рукоять к палубе. Крутаан отскочил прочь, уходя от преследующего восходящего взмаха. Он припал к палубе, принимая защитную стойку, и Дурвейст тут же сменил хват, метя тяжёлым клинком в правый бок соперника. А затем чемпион неожиданно быстро бросился на Повелителя Ночи, странным образом пытаясь ударить его плоским концом клинка, словно копьём. Но предвидевший это Крутаан нырнул под удар, не пытаясь улониться, и взмахнул глефой, пытаясь подсечь бедро. Громила отдёрнул ногу, слишком растянув выпад, но всё же избежал удара снизу. Крутаан прыгнул вверх, вбив плечо в живот Дурвейста. Космодесантники покатились по палубе, а затем оттолкнулись в разные стороны.<br /> <br /> Так они и бились почти час. Постоянно двигаясь, противопоставляя скорость силе. Колени, ступни, локти, лбы - всё получало удары, разрывающие кожу, оставляющие в костях трещины и расшатывающие зубы. Но никому не удавалось пробить оборону другого. Победу принесла бы первая кровь из туловища врага. Пока же то тут, то там расходились пятная синяков, алели порезы, но ни одной раны от шеи до поясницы не было. Бой продолжался, и толпа всё росла. Космодесантники довольно топали и орали, хваля бойцов или насмехаясь. И в море алых доспехов виднелись полуночные рифы.<br /> <br /> В центре отряда стоял Сариуз, всегда метко стрелявший из своего барочного мельтаружья, но на сей раз пришедший безоружным зрителем, как и все. Шлем он тоже оставил, отчего из-под раскачивающегося в мареве арены глубокого капюшона виднелась алебастровая кожа и блестели жестокие глаза. Рядом с ним расположился коренастый стрелок Жикарга, скрывший лицо за оскалившимся бронзовым шлемом. Руки он скрестил на нагруднике, широком, напоминающем крепостную башню. С другой же стороны - Дагардис, прославленный палач Злодейских Клинков, высочайший из облачённых в полночь воинов, чей покрытый шипами энергетический ранец казался голым без обычно закреплённого на нём огромного силового топора. Он рассмеялся, когда ему что-то прошептал Гамарт - худощавый Повелитель Ночи, особенно любящий всевозможные цепные клинки. За боем смотрел своим искусственным глазом и Веллет, снайпер, неподвижный как и всегда, и этим нервирующий подозрительно косившихся на него громил из Багровой Резни. Стоявший впереди всех Анг Хелтрис водил череполиким шлемом из стороны в сторону, переводя взгляд с одного бойца на другого и ничем не скрывая своё возбуждение. Кинжальщик шевелил латными перчатками, отрабатывая ухваты и обманные приёмы и даже сам того не замечая. Рядом расположились державшие рогатые шлемы под рукой Кет Наа и Олокро, с удовольствием обсуждая бой. Кет Наа оставил в своей каюте икону, сняв с ранца. Что-то сказанное им развеселило Олокра, и тот сверкнул заточенными зубами. Посмотреть на бой не пришли только Зореан и хирург-апотекарий Ки Умшар. Сам же Шкуродёр наблюдал за схваткой с верхнего яруса, притаившись в тенях ряд с чемпионами и командирами Багровой Резни.<br /> <br /> Дурвейст прищурил опухшее и почерневшее веко, опираясь на более целую ступню. Редкие вдохи Крутаана вырывались из треснувшего респиратора, а одно его ухо было смято в лепёшку. Даже прозябавшие среди кошмара внизу пленники не могли отвести взгляда от великолепного поединка. Наконец, Круутаан ринулся вперёд, петляя, словно молния, и так же быстро сверкнуло его оружие. Дурвейст отступил в сторону и ударил Круутана тяжёлой ладонью по тыльной стороне шеи, наконец, поймав соперника. Губы чемпиона разошлись в кровавой ухмылке, когда он сменил хватку свободной рукой, чтобы наконец-то оставить победную отметку на теле Повелителя Ночи. Толпа умолкла.<br /> <br /> - Претендент побеждает! - усиленный голос прогремел над ареной, словно выстрел. Избитое лицо Дурвейста застыло в гримасе непонимания. А затем он медленно поглядел вниз, туда, где вдоль его рёберной клетки из тонкого пореза сочилась быстро застывающая кровь. Всё ещё не выпуская Повелителя Ночи из хватки он изучил рану, а затем неспешно и довольно расхохотался.<br /> <br /> Толпа взревела, колотя кулаками по бокам и нагрудникам. Такой бой не каждый день можно было увидеть. Дурвейст выпустил Крутаана и два уставших гладиатора пожали друг другу запястья, как это и делали все воины с незапамятных времён.<br /> <br /> - Ну он и зверюга, - чемпион Багровой Резни с аугментической челюстью сказал Далчиану, когда гул начал утихать. Тот кивнул, принимая похвалу. Когда облачённый в алые доспехи воин отвернулся, барельеф демонического лица на его наплечнике задрожал и скорчил Шкуродёру морду. Далчиан скривился в ответ. Конечно, Великие Силы бывали полезными, в своё время и место, но Восьмой легион никогда не видел пользы от добровольного единения с варпорождёнными. Порождения Имматериума являлись капризными созданиями, и пользоваться ими стоило лишь тщательно всё обдумав, ведь они в равной мере легко могли стать как полезным инструментом, так и помехой. А поселить же создание, даже такое жалкое и ничтожное, в собственных доспехах… отвратительно.<br /> <br /> А Крутаан в последнее бывал с этими порчеными разбойниками чаще, чем со своими братьями-легионерами. Далчиан ждал его в коридоре между ареной и заброшенным ангаром, где разместили его Клинков. Повелители Ночи поднимались, Крутаан с удовольствием рассказывал Сариузу о поединке в очень ярких подробностях. Увидев стоявшего на верхних ступенях Далчина, воины умолкли.<br /> <br /> - Я хочу поговорить с Крутааном наедине.<br /> <br /> Воины скрылись во мраке, лишь Сариуз помедлил, посмотрев Шкуродёру прямо в глаза. Далчиан дал Крутаану удар сердца, желая чтобы тот начал разговор первым, но бывший предводитель когтей Немезиды молча ждал.<br /> <br /> - Крутаан, ты нужен Клинкам.<br /> <br /> - Клинкам? - чемпион медленно поднялся по ступеням. - Клинков больше нет, владыка Шкуродёр.<br /> <br /> - Неужели? - Далчиан не стал надевать шлем, желая посмотреть воину прямо в глаза. Избитое и окровавленное лицо Крутаана застыло напротив, всем своим видом выражая недовольство и усталость. Далчиан ожидал, что бывший чемпион когтя рассмеётся, отмахиваясь от вопроса, но похоже тот был совершенно серьёзен. Далчиан и это отметил.<br /> <br /> - А что у нас осталось, владыка Шкуродёр? - тот развёл руками, показывая на изобильное отсутствие имущества у банды. - Нам - крышка.<br /> <br /> - Такому унынию не место среди моих родичей-убийц, Крутаан.<br /> <br /> - И что же, накажешь? - похоже, тот в это не верил.<br /> <br /> - Другие могут взять с тебя пример.<br /> <br /> - А с тебя? - спросил тот, и вздохнул, словно человек, сбросивший с плеч тяжкую ношу. “Вот мы и перешли к сути”.<br /> <br /> - А что с ним не так? Говори прямо, чтобы я мог взвесить твои слова.<br /> <br /> Крутаан подался вперёд, и едкая вонь свежего пота наполнила ноздри Далчиана. Шёпот вожака когтя скользнув в его самую душу.<br /> <br /> - Нами пожертвовали ради влияния, наш корабль уничтожили те, кто звал себя нашими союзниками. И вот мы здесь, в лоне наших мучителей, и ты не делаешь ''ничего''! Ты - бессильный лидер. Нам крышка, потому что у тебя не хватает духу сделать то, что следует давно!<br /> <br /> Опустилась тишина. Крутаан попал в самую суть терзаний Далчиана, и если уж он заметил это, то и другие заметят тоже.<br /> <br /> - Возможно, амбиции Багровой Резни и стоили тебе твоего места командира, но не моего предназначения. Они - сильные и безжалостные воины, владыка Шкуродёр. Совсем как ты когда-то.<br /> <br /> Далчиан размышлял над услышанным несколько ударов сердца, сдерживая гнев, стремясь обрести полное понимание. Ища варианты. Резкие слова были верны и гремели в его разуме, как набат. Ведь уступив одному из подчинённых сейчас он бы погиб. Возможно не сразу, но определённо однажды, когда от его власти останутся лишь воспоминания. А уделом Далчиана было не удовлетворять простые ожидания воинов. Возвышенный в глазах Великих Сил владыка вёл своих подчинённых к славе, отражающей его собственную. Вёл к победе.<br /> <br /> - Я прощаю тебя, Крутаан, - наконец, сказал он. - За то, что ты принял моё терпение за нерешительность.<br /> <br /> Глаза вожака когтя расширились, а затем снова сузились. Далчиан поставил на то, что тот всё ещё жаждал того же, что и он сам, и что при возможности Крутаан посвятит всю свою ярость делу возрождения банды. Тот впился в лицо Шкуродёра проницательным взглядом, обдумывая, взвешивая варианты.<br /> <br /> - Так в чём же дело? - наконец, прошипел Повелитель Ночи. - Чего мы бесконечно ждём?<br /> <br /> - Охота после капризов Кровавого Владыки принесла нам так мало добычи, - ответил Далчиан. - Но быть может сейчас даст нам возможность. Мы можем захватить корабль, Крутаан, и отправиться грабить, похищать и убивать, пробивая путь к славе.<br /> <br /> - Можем ли? - фыркнул тот. - Убеди меня, владыка Шкуродёр.<br /> <br /> - Тебе предстоит сыграть роль, - голос Далчиана посуровел, а затем он замолчал, не сводя с Крутаана взгляда. Наконец, тот заговорил.<br /> <br /> - Какую?<br /> <br /> <br /> Флот снова перестраивался. Кровавый Владыка Фелиссик наблюдал за медленным танцем кораблей сквозь окулюс, на котором руны отражали изменения наклона, высоты и скорости. По отметкам скользнул взгляд, заранее знающий какие будут проведены манёвры. Ему всегда приносило глубокое удовлетворение наблюдение за перемещениями кораблей на окулюсе. И важны были даже не конкретные планы, но то, как безупречно они исполнялись в соответствии с его тщательно продуманными замыслами. Он разметил корабли альянса так, чтобы постоянно наблюдать за большей частью Узурмандии, а также иметь возможность отправлять основные силы против одной ключевой цели за другой. Столь методичный подход уже обеспечил ему обильную добычу, а первоначальный гамбит парализовал возможность мира-кузницы наносить ответные удары. Да, зрелище было очень приятным.<br /> <br /> Его внимание привлёк вдох одного из смертных. Он ждал, пока хрупкий человек заговорит, точно зная сколько у него уйдёт секунд на то, чтобы собраться с духом. <br /> <br /> - Ваше величество, - наконец, точно в оцененный срок, прохрипел офицер.<br /> <br /> - Говори.<br /> <br /> - На эмпирейных авгуров появились… аномалии, ваше величество.<br /> <br /> Фелиссик подался вперёд, и человек чуть отшатнулся, хотя он и сидел почти в десяти метрах от шипов трона. Кровавый Владыка ухмыльнулся.<br /> <br /> - У нас гости?<br /> <br /> - Не могу сказать, ваше величество, - офицер сглотнул. - Аномалии едва различимые, непостоянные, ваше величество.<br /> <br /> - Не своди с них глаз.<br /> <br /> - Конечно, ваше величество, - офицер скрылся в нише, среди изумрудного мерцания рунических экранов. Фелиссик постучал по медным кольцам на пальцах. Конечно, Империум не стал бы долго терпеть полномасштабную жатву даже такого незначительного мира-кузницы, как Узурмандия. Им неизбежно бросили бы вызов, но если это были имперцы… ну что же, прибудут они гораздо быстрее, чем он думал. Союз терзал планету меньше трёх стандартных терранских месяцев. Фелиссик рассчитывал, что у них будет ещё столько же, по крайней мере. Не важно. Он найдёт способ обратить ситуацию к своей пользе. Способ есть всегда. Он всё ещё постукивал по кольцам, когда на мостик шагнул воин в полуночно-синих доспехах.<br /> <br /> - Чем обязан таким удовольствием, Шкуродёр? - спросил он, не глядя.<br /> <br /> - У меня есть предложение, и я не владыка Шкуродёр. - ответил Крутаан. <br /> <br /> == Вторая глава ==<br /> Зореан уже привык к запаху. Впрочем, пусть он и присутствовал на уже третьем кровавом обряде, впечатление ритуал оставлял всё такое же неизгладимое.<br /> По всему храму нестройной толпой стояли космодесантники Хаоса в замаранных въевшейся сажей алых доспехах. Кто-то надел лишь часть брони, были и те, кто носил лишь обычный прилегающий к телу чёрный панцирь. Но все до единого смотрели прямо на тёмный гранитный помост на дальней стороне храма, на висящие над огромной бронзовой чашей оковы. А рядом с дыбой стоял воин-жрец в блестящих доспехах. С его нагрудника и плеч свисали на цепях фетиши и человеческие черепа, а голову его скрывала… пожалуй, корона. Угловатая, с резкими гранями, выкованная в форме символа Бога Гнева и Убийств, скрывавшая всё лицо, кроме безумно блестящих глаз. Зореан заморгал и отвернулся. Один взгляд на корону наполнял его беспричинной злостью.<br /> Тола не обращала на него внимания. Космодесантники что-то друг другу рычали, в храме воняло феромонами агрессии и чувствовался едкий привкус боевых стимуляторов. Воины стучали рукоятями по доспехам, неритмично, подсознательно давая выход дремлющей ярости. А затем жрец заговорил.<br /> - Кровь, - начал он, и толпа предвкушающе зарокотала. - Кровь - вот что ценит Кхорн Величайший.<br /> В ответ собравшиеся согласно зарычали. Затем жрец произнёс гортанные слоги на языке, который Зореан прежде слышал только в этом храме. В разум Повелителя Ночи словно впилось тлеющее от ненависти клеймо, и он инстинктивно потянулся за ножом. Толпа заревела ещё громче, поднимая к чадящему потолку тяжёлые клинки. Зореан боролся с внезапно нахлынувшим гневом, противопоставляя ему собственную холодную злобу. Это было нелегко, но он справился, как уже делал дважды прежде. Затем жрец заговорил вновь.<br /> - И Кхорн Величайший требует дани!<br /> Жрец почтительно поднял зазубренный нож, и Алые Забойщики одобрительно завыли. Под сводами пронеслось ещё несколько резких слогов, а Зорреан глубоко втянул воздух, успокаиваясь. Толпа загудела, задрожала, толкаясь, фанатики рычали и лаяли, словно звери.<br /> - Кто из его слуг готов заплатить собственной кровью во славу Кхорна Величайшего?<br /> - Я! - закричал один из космодесантников, поднимая кулаки. По залу будто прокатилась приливная волна жажды крови, еретики-астартес затопали, зарычали, потащили, поволокли и почти бросили на помост добровольца, дрожащего от едва сдерживаемого адреналина. Он ухмыльнулся, широко распахнув рот и глаза, и снова поднял над головой кулаки. Толпа завыла, и жрец кивнул, звеня цепями.<br /> - Подчинись, - сказал священник, показав на оковы. Воин шагнул к цепям и начал закреплять их на своём теле. Жрец помогал ему, затягивая крепче узы на руках, ногах и шее, а также там, куда воин не мог дотянуться сам. Затем заработали поршни, дыба задрожала и начала подниматься наверх, отчего доброволец повис прямо над чашей.<br /> Жрец повернулся обратно к толпе.<br /> - Кровь для Кровавого Бога!<br /> И опьянённая гневом паства ликующе заревела ему в ответ.<br /> “Вызнай всё, что можешь” - вот что приказал Зореану Шкуродёр. Во время первого кровавого ритуала его едва не убили фанатики, но с тех пор он приложил все усилия, чтобы развеять их подозрения. Теперь облачённые в алое воины почти не обращали внимания на заместителя владыки Клинков, так они привыкли его видеть. Они пускали его даже на обряды, и Зореан не осмелился бы выбросить такой шанс на ветер.<br /> Поэтому как и все он не сводил глаз с добровольца, пусть и глядел холодно и отстранённо, а не со снедающей жаждой и предвкушением, как остальные. Жрец сделает на теле тысячу порезов и наполнит чашу кровью. Если космодесантник доживёт до конца церемонии, то будет вознаграждён местом в рядах избранных. Если же нет, то станет добровольной жертвой во славу их покровителя. Ну, пока что Зореан видел двух жертв.<br /> Но он узнает всё. Он найдёт способ вернуть Злодейским Клинкам их законное место. О, он знал, как сильно снедает его изнутри ''эта'' жажда. Он найдёт путь, чего бы это не стоило. Он позволил себе представить вновь возвышающуюся группировку. Позволил себе представить этот желанный, манящий итог.<br /> <br /> И улыбнулся своим мыслям, когда жрец сделал первый надрез.<br /> <br /> <br /> А в ангаре, ставшем временной базой последних Клинков, царили благословенная прохлада и сумрак. Когда они туда прибыли, то увидели груды иссохших трупов, позабытых жертв какого-то побоища, и в соответствии с традициями повесили на переборках. Они до сих пор смотрели на входящих опустевшими сморщившимися глазницами. По обе стороны от дверей тускло мерцали огоньки, еле освещая пустые контейнеры и заброшенные мастерские, ставшие оружейными легионеров. Большинство проводило время в тишине, чиня снаряжение или сражаясь с воображаемыми врагами.<br /> Анг Хелтрис точил лезвие клинка, осторожно, словно кормящая новорождённого мать. Он кивнул проходившему мимо Шкуродёру. Ки Умшар возился с инструментами. Тихий легионер всегда быстрее остальных разбирался с аптечками, которые по настоянию Далчина носил с собой каждый из когтей, а после падения банды стал естественным выбором для роли хирурга-апотекария. Далчиан был впечатлён тем как много нужных инструментов Повелитель Ночи смог выменять у хозяев корабля. Он даже носил разгрузку с пустыми амфорами для хранения прогеноидов. При виде неё Далчиан вздрогнул, вспомним сколь многое генетическое наследие было потеряно в самоубийственном штурме темплума-капиталис Узурмандии. Отвернувшись, он увидел засевшего у опор Веллета. Стрелок как обычно разбирал, чистил и собирал свой древний болтер так тщательно, как будто в этом был весь смысл его существования, не считая убийств. Из дюжины последних Клинков в ангаре не было только Зореана да Крутаана. ''Их осталась так мало. Так то мало, что это повергало в пучину уныния''. Скрипнув зубами, Далчиан направился дальше.<br /> <br /> На дальней стороне ангара около колоссальных взрывостойких дверей, по ту сторону которых таилась пустота, возвышался корабль, а в тени его суетился и копошился жрец. Даже отсюда до Шкуродёра доносился визг поршневых инструментов и треск сварочного аппарата, эхом отдававшийся от ржавых стен. Далчиан окинул взглядом ассиметричный выпуклый челнок. Когда-то он бы лишь фыркнул от мысли об использовании такого примитивного космолёта. Он был так уверен в превосходстве своего любимого “Громового ястреба”, десантно-штурмового корабля, прослужившего ему веками, безжалостного хищника с духом под стать своему жестокому хозяину.<br /> Но “Ястреб” погиб на поверхности планеты. Стал одной из слишком многих потерь во время первоначальной атаки, и по мнению Далчиана одной из худших. Если бы прибыла обещанная Фелиссиком вторая волна, Злодейски Клинки бы уцелели, быть может и штурмовой корабль остался бы цел. Но Кровавый Владыка воспользовался ими как приманкой, циничной уловкой обеспечив беспрепятственную высадку основных сил на главную крепость планеты. Фелиссик принёс банду Далчиана в жертву ради собственной выгоды, а затем уничтожил находившийся на орбите корабль Повелителей Ночи, чтобы никто из налётчиков не смог сбежать и потом потребовать от него возмещения. Похоже, что это не вызвало особого возмущения у других группировок. Космодесантники помалкивали, к каким бы выводам они не пришли, ведь все прекрасно помнили насколько их превосходят по численности воины Багровой Резни. Ходили слухи, что Урдамас Гренщ из Повелителей Мух как-то проболтался, что очень доволен унижением Злодейских Клинков.<br /> Далчиану же пришлось изображать, что он и понятия о предательстве, и поступившись гордостью обратиться за прибежищем к той же банде, что погубила его легионеров. Шкуродёр привёл своих последних Клинков на милость Фелиссика, и проклятый варпом князёк снисходительно позволил им остановиться при дворе. Далчиан знал, что Фелиссик подозревает его настоящие мотивы, как и должно было быть. Впрочем, сейчас это было неважно. Группировка продолжала существовать, пусть и похоже что часть бойцов рискнула бы всем.<br /> “Однажды мы отомстим за все обиды” - Далчиан вздохнул, успокаиваясь. Раздумья о тяготах были полезны лишь иногда, а в другое время - бессмысленно омрачали дух. - “Возможность подвернётся, надо лишь правильно расположить фигуры на доске…”<br /> После гибели “Громового ястреба” его колесницей стал толстобрюхий челнок, а его пилот - нежданным агентом.<br /> Тета-Ибриил-7-4 - техножрец среднего ранга из темплума-капитолис Узурмандии, пленник восьмого легиона, сменивший сторону в обмен на продолжение существования и охрану своих драгоценных информационных хранилищ. Далчиан полагал, что его верность окажется мимолётной, а полезность - недолговечной, однако техножрец удивительно легко вписался в небольшую группировку. Да, его мастерское управление челноком сыграло в этом важную роль, но этим прок не ограничивался.<br /> - Как проходит подготовка, жрец? - Далчиан моргнул, пусть его визор и приглушал ослепительное сияние сварки. Ибриил отключил аппарат и повернулся к господину кружащими под вместительным капюшоном линзами. “Он что сделал свою накидку больше с тех пор, как мы приняли его к себе?”<br /> - Темп работы не оптимален, однако я достигаю запланированных этапов с приемлемой регулярностью.<br /> - Медленно, но уверенно, значит.<br /> - Д-да. Медленно, но уверенно. Милорд, - Ибриил как обычно чуть не забыл добавить титул.<br /> - А как твоя… новая игрушка? - Далчиан очень внимательно следил в первые дни за тем, что говорит и что обсуждают его воины, но вскоре Ибриил уверил его, что обнаружил и отключил все вокс-перехватчики. Конечно, жрецу поверили не все Клинки, но ему не было смысла лгать. В конце концов, Багровой Резне Ибриил был нужен не больше его собратьев, так что они нашли бы повод убить его на масте. А вот VIII-й легион в нём нуждался, и потому техножрец был в безопасности… пока был полезен.<br /> - Установить инструмент было несложно. Однако только полевое испытание покажет, будет ли моих настроек распределения энергии достаточно, чтобы справиться с возросшей нагрузкой. По очевидным причинам сейчас я не могу его провести.<br /> Ибриил согласился помогать ремонтным бригадам Багровой Резни в обмен на снаряжение и припасы для Клинков, и бесцеремонно позаимствовал пару-тройку ключевых устройств во время своих вылазок. Теперь челнок никто бы не назвал творением стандартной конструкции. Например, пусть Далчиан и совершенно не представлял как техножрец это проделал, он заполучил плавильную установку, сняв её с разбившегося штурмового тарана, брошенного в трюме корабля. И как бы Шкуродёр не старался, он не мог разглядеть ни следа мощного оружия. Ибриил хорошо спрятал плоды своих трудов.<br /> - Скоро у нас будет возможность, если соблаговолят ох уж какие Великий Силы… - уверил он Ибриила.<br /> - Вы о стратегии, которую обсуждали с Крутааном? - уточнил тот. - Милорд.<br /> Далчиан поднял бровь.<br /> - Ты что же, следил за мной? - холодно спросил он.<br /> - Да, - кивнул Убриил. - В соответствии с вашим запросом собрать…<br /> - Приказом.<br /> - Хм, да, милорд, - механодендриты Ибриила нервно дёрнулись. - В соответствии с вашим ''приказом'' собирать как можно больше доступной информации я начал записывать инфожурналы из вычислительных устройств доспехов ваших воинов.<br /> <br /> - Хорошо, что ещё?<br /> - Увы, должен признать мне мало что ещё удалось, - Ибриил раздражённо пожал плечами. - Системы этого звездолёта надёжно защищены оберегами, - он помедлил. - Милорд.<br /> - А сами Забойщики?<br /> - Увы, у меня нет их ноосферного оберега-сигнума, поэтому мне не удалось установить надёжное подключение. Я много раз пытался. Милорд, - его сожаление было искренним.<br /> - Продолжай попытки, - приказал Далчиан, гоня от себя прочь уныние. - А где инфожурналы из доспехов Клинков?<br /> Ибриил извлёк из-под полы информационный кристалл, и Шкуродёр вставил его в наруч, намереваясь изучить позднее.<br /> - Я позволил себе вольность упорядочить их, - добавил жрец - На первом месте записи Крутаана и Сариуза, последнем - Зореана.<br /> - Ну что же, - пожалуй, это было разумно, признал Далчиан. - Думаю, раз ты наблюдал за разговор меня и Крутаана, то мне не надо уточнять твою следующую задачу?<br /> - Именно. Я уже выбрал из ваших трофеев необходимые единицы. Милорд, - Ибриил протянул Повелителю Ночи планшет с выделенным списком конкретных компонентов и застыл, ожидая что скажет об информации космодесантник. Одно из устройств Шкуродёр сам извлёк из громоздкого воина-техножреца во время последней охоты и знал что в запасах Клинков есть несколько других. Всего их уже было шесть. “Ну, шести хватит…”<br /> - И все они проверены и работают?<br /> - Именно так, - с гордостью в голосе доложил Ибриил. - Милорд.<br /> - Хорошо, - он отдал планшет техножрецу. - Начинай необходимые модификации.<br /> - Я в вашем распоряжении, милорд Шкуродёр, - ответил тот с удивительной искренностью. Техножрец давно доказал, что полезен, а теперь был рисковал доказать и свою преданность. Конечно, Далчиан по прежнему не спешил доверять чужакам, но… знак был многообещающим.<br /> <br /> Оставив техножреца работать, Шкуродёр направился в свою оружейную - прослушать записи разговоров. Он знал, что многие командиры бы встали на дыбы, возмущённые подразумеваемым этим явным недоверием к своим воинам, но умные не отказываются ни от одного преимущества. Считанные недели назад он и сам бы счёл заговор против себя невозможным, ведь возглавлял пятьдесят сильных, свирепых и внушающих ужас легионеров. Однако после катастрофы на Узурмандии, после бессмысленной гибели стольких своих родичей-убийц и утраты “Отречения” Шкуродёр подозревал, что бунт - вопрос времени.<br /> <br /> В журнале Крутаана данных было мало, ведь бывший вожак когтя проводил бессонные часы в тренировочных клетках с берсерками-Забойщиками. Иногда он сражался в шлеме, что позволило Далчиану посмотреть и видеозаписи боёв. Неистовство Крутаана поражало воображение и было под стать Багровой Резне, однако его главным оружием было коварство. Иногда бившийся молниевыми когтями легионер притворялся, что замахнулся слишком сильно, заманивая врага к себе, или бросал кинжал через всю клетку, чтобы рассечь провода и погрузить помещение во мрак, где он бился лучше всех. Но он никогда не использовал один и тот же трюк дважды. Далчиан невольно улыбнулся, наблюдая за боями через линзы шлема, но затем вздрогнул от мысли, как от удара током.<br /> “А справился бы с ним я?”<br /> К собственной тревоге он понял, что не знает наверняка. Шкуродёр пролистал бои, пока не наткнулся на аудиозапись.<br /> - ''Вижу, простые удовольствия тебе по душе'', - он тут же узнал хриплый голос Сариуза. Были слышны и другие звуки, стук и глухие удары снимаемых частей доспехов. Жужжание сервитора.<br /> <br /> - ''Да, но уже приедаются'', - а это говорил Крутаан. - ''Если Шкуродёр вскоре не сделает свой ход, его придётся заменить''.<br /> - ''И говорить о таком вслух!'' - насмешливо прошипел Олокро. - ''Так переходи к делу, раз уже всё решил''.<br /> <br /> - ''Так чего ты ждёшь?'' - спросил Сариуз.<br /> - ''А ты?''<br /> - ''Я не уверен, что именно лучше послужит моим собственным целям'', - с досадой ответил Сариуз.<br /> <br /> - ''А я делаю одолжение нашему захворавшему владыке'', - ответил Крутаан. - ''Быть может, у него всё ещё есть план. Мы же знаем, каков он.''<br /> - ''Как благородно'', - фыркнул Олокро. - ''И сколько же шансов включает это одолжение?''<br /> <br /> - ''Тихо'', - прошипел Сариуз. Опустилась тишина, нарушаемая приближающимися шагами.<br /> - ''И о чём вы сговорились сегодня?'' - прогремел голос Дагардиса.<br /> <br /> Далчиан слушал и просматривал записи несколько часов. Похоже, что в самом скверном настроении пребывали Крутаан, Саируз и Олокро, а Жикарга пусть и был готов их слушать, но не спешил соглашаться, когда разговор обострялся. Далчиан усмехнулся, услышав аудиозапись разговора между Ангом Хелтрисом и Дагардисом, чей журнал только начал изучать. Усмехнулся, не желая признавать какое облегчение почувствовал.<br /> <br /> - ''О, я бы посмотрел что станет с одним из этих стервятников, если они бросят вызов Шкуродёру'', - фыркнул Дагардис.<br /> - ''Крутаан - славный убийца'', - заметил Анг Хелтрис.<br /> <br /> - ''О, спору нет. Но он не Шкуродёр. А вот на их бой я бы посмотрел''.<br /> <br /> - ''Как и я'', - с заметным весельем ответил Хелтрис. - ''Как и я.''<br /> <br /> Далчиан просмотрел примерно половину записей Веллета, когда пришёл вызов.<br /> <br /> <br /> На мостике царила суматоха. Офицеры передавали один приказ за другим кораблям собранного с банды по фрегату флота, вживлённые в свои посты сервиторы непрестанно бормотали передаваемую авгурами и наблюдателями информацию, когитаторы щёлкали, свистели и мерцали. Бледные и оборванные матросы прилежно старались держаться подальше от командиров Багровой Резни, что спешили собраться перед троном своего владыки. Перед помостом выкатили барочные купола-проекторы, над которыми разгорались гололитические силуэты вожаков других банд. Вызвали всех.<br /> <br /> Далчиан знал, что смысла проталкиваться вперёд нет. Вместо этого он облокотился на балюстраду над авгурными ямами, где суетились смертные. Большинство из них уже усвоило жестокие уроки жизни и знало, что смотреть вверх не стоит. Но одна из офицеров помоложе, судя по относительно здоровому виду недавно попавшая на службу, рискнула. Её загорелая кожа тут же посерела, и помощница старшего артиллериста отвела взгляд обратно на свой пульт, дрожа. Её ужас согрел душу Далчиана, на миг даже позабывшего о том, в какую он угодил переделку. Вид съёжившегося от одного его взгляда разумного существа напомнил Шкуродёру, каково быть истинным сыном Ночного Охотника.<br /> <br /> “Боги, как мне этого не хватало”.<br /> <br /> Конечно, он наслаждался и вызовом, внушая ужас в холодные металлические сердца жрецов Узурмандии, но мгновенно нахлынувший на офицера страх напомнил ему о вкусе человеческих тревог, так любимом его легионом. О, это было доброе знамение.<br /> <br /> А пока оставалось лишь ждать, пока Фелиссик закончит растекаться словами перед своими командирами, отдавая приказы и напоминая о клятвах. Далчиан вспоминал, какие ему дал обещания Кровавый Владыка в обмен на службу Клинков. Пустые и лживые. В его душе вновь разгорался давно тлевший костёр горькой злобы. Но как бы ему не хотелось не слушать речей ублюдка, Шкуродёр заставлял себя обращать внимание на важные детали. В систему недавно перешёл враждебный флот. Флотилия имперского возмездия. Тут собравшиеся командиры презрительно рассмеялись. Да что имперцы вообще знают о мести? <br /> <br /> Пока Фелиссик передавал информационными пакетами инструкции по расположению кораблей, Далчиан что-то заметил. В авгурной яме прямо под ним серокожий сервитор наблюдал через окулюс дальнего действия за построением имперского флота. И пусть на таком расстоянии невозможно было точно определить конкретные модели кораблей и уровень угрозы, Шкуродёр узнал штурмовое построение - простое, но эффективное. Пока он отстранённо наблюдал, он увидел как из строя вышел один корабль и с ошеломительной скоростью скрылся под плоскостью эклиптики. Сервитор продолжил отслеживать движение флота, лишь отметив исчезновение судна.<br /> <br /> Далчиан прищурился. Одинокий, никем не сопровождаемый корабль посреди удерживаемой врагом звёздной системы? На такой риск редко шли даже корабли легионов. И как же он быстр! В глубине души Далчиан чувствовал, что увидел что-то очень важное, и размышлял об этом, впрочем стараясь ничем не выдать другим свой интерес.<br /> <br /> Похоже, что Кровавый Владыка закончил, ведь гололиты погасли, а его собравшиеся вассалы и чемпионы оскалили зубы, предвкушающе рыча. Далчиан заметил на пороге часть своих Клинков, в том числе Крутаана. Воины ожидали бесславных приказов, что наверняка уже придумал им Фелиссик. Далчиан изучил пришедший пакет данных, а затем резко обернулся к трону и увидел, что лицо ублюдка рассекла чернозубая улыбка. Он снова пробежался взглядом по приказам о дислокации, желая удостовериться, что ничего не перепутал.<br /> <br /> - Абордажная операция вместе с твоими избранными ветеранами, - заговорил он, выдав своё удивление.<br /> <br /> - О да, Шкуродёр, - лучезарно ухмыльнулся Фелиссик. - Я прислушался к твоим мольбам о славе, ведь лишь действительно неучтивый сюзерен не внял бы столь пылким прошениям.<br /> <br /> Дачиан кивнул, осторожно показывая благодарность, но не сводя с соперника взгляда скрытых визором глаз. ''И?''<br /> <br /> - Да и твой достойный чемпион, - Фелиссик махнул когтистой перчаткой, подзывая Крутаана. - Проявил скрытый талант к переговорам, убедив меня отправить твоих бойцов в бой, с одним очень вежливым условием.<br /> <br /> - Каким же?<br /> <br /> - Всего лишь тем, что твои бойцы рассредоточатся по моим отделениям и штурмовым кораблям.<br /> <br /> Далчиан покосился на Крутаана, потом снова на Фелиссика и медленно, осторожно сжал крылья шлема, а затем потянул вверх. Он не говорил ни слова, выразив своё отвращение осанкой и пылающем во взгляде пеклом. Но Фелиссик всё так же снисходительно улыбался. Крутаан шагнул вперёд.<br /> <br /> - Владыка Шкуродёр, - заговорил вожак когтя. - Эта стратегия позволит нам больший охват, даст каждому из нас лучшие возможности…<br /> <br /> - Помолчи, - Далчиан не сводил взгляда с Кровавого Владыки. - Скажи мне, Фелиссик, разве тебе мало того, что мы уже пережили по твоей воле? Разве мы уже не достаточно настрадались, раз теперь ты решил раздробить уцелевших?<br /> <br /> - Я лишь предлагаю тебе столь желанную тебе славу, Шкуродёр. И я редко поддаюсь на столь… сентиментальные прошения своих вассалов.<br /> <br /> “Вассалов!” - внутренне Далчиан уже кипел от ненависти, бурлящей от такого чванства всё сильнее. - “Да забери его варп!”<br /> <br /> - Через девяносто минут враг войдёт в зону поражения, ваше величество, - обратился к Кровавому Владыке сидевший внизу на посту офицер.<br /> <br /> - Замечательно. Будет ещё больше добычи, - Фелиссик откинулся на троне, сосредоточившись на окулюсе и будущей битве. - Шкуродёр, можешь идти вместе с моими штурмовиками в бой или забиться в свою нору. Мне всё равно.<br /> <br /> Далчиан вышел с мостика, не глядя на Крутаана, и оставил бывшего вожака наедине с Кровавым Владыкой, зачарованно наблюдавшим за готовящимся к бою флотом.<br /> <br /> <br /> Далчиан настоял на том, чтобы бойцы разошлись в самый последний момент. Двенадцать Повелителей Ночи вместе вошли на посадочную палубу. На доспехах каждого были закреплены шипы, на нагрудниках - натянутые патронаши, на поясах - клинки наготове. Как и везде на корабле Багровой Резни, на посадочной палубе было до абсурда ярко, так, что от освещения бледнели все цвета, кроме самых насыщенных. Клинкам VIII легиона пришлось затемнить линзы так сильно, что они стали почти непрозрачными.<br /> <br /> Воины Багровой Резни же полнились противоречий. Одни отделения стояли как наизготовку как на параде, ожидая приказа под крыльями штурмовых катеров. Другие закованные в багровый керамит громилы шумели и дрались друг с другом как звери у платформ, над которыми раскачивались готовящиеся к запуску “Клешни ужаса”. Столь же разнились между собой и их чемпионы. Одни, увешанные цепями и крючьями, украсившие шлемы рогами, похоже едва могли сдерживать даже свою злобу, что уж говорить о воинах. Другие однако были простыми болтеролюбами, больше похожими на бездушных имперских космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, когда-то весь их орден бездумно служил сгнившему трону Терры, напомнил себе Далчиан. Сам же он родился в беспросветном мире-улье, в государстве-вассале истинных сил. Его воспитал легион. Поэтому он считал себя не замаранным прежней… неуместной верностью.<br /> <br /> “Но вот разделением моих Когтей…”<br /> <br /> - Помните о нашей цели.<br /> <br /> - Для таких уловок лучше подошли бы змеи из Альфа-Легиона, - ответил по закрытому вокс-каналу Дагардис. Его кулаки компульсивно сжимались и разжимались на рукояти массивного силового топора.<br /> <br /> - Обман - разумный выбор стратегии, - возразил Зореан. - Особенно когда на кону само наше существование.<br /> <br /> Далчиан благодарно кивнул.<br /> <br /> - Найдите цели, - приказал он. - Даруйте врагам смерть. Наши клинки ещё жаждут.<br /> <br /> - Наши клинки ещё жаждут, - повторили Повелители Ночи. Но не все.<br /> <br /> <br /> Далчиана и Анга Хелтриса прикрепили к видавшему лучшие годы штурмовому тарану вместе с Дурвейстом, чемпионом арены, и его отрядом избранных ветеранов Багровой Резни. По шкале от бездушных автоматонов до зверей большинство из них находилось на её дальнем конце. Один из них, которого товарищи звали Разкашем, буквально семени на четырёх конечностях. Те, кто ещё мог снять шлемы, проводили заострёнными кончиками латниц по лицам, согласно ритуалу отмечая свою плоть кровоточащими отметинами медвежьих когтей. Сквозь решётку череполикого шлема Хелтриса призрачным ветром выскользнуло шипение. Его перчатки скользили по ножнам закреплённых на груди кинжалов. Далчиан предвкушал зрелище засохшей крови, которой Анг неизбежно будет покрыт с ног до головы. Конечно же, Повелитель Ночи не был рубящим направо и налево мясником вроде Дагардиса, но прекрасно знал какие артерии поцеловать остриями ножей, чтобы самым ловким образом обескровить добычу. Он превратил убийство в истинное искусство.<br /> <br /> ''“Мой кинжальщик - такой же жестокий зверь, как и вы, громилы, но в десять раз хитрее”.''<br /> <br /> Теперь, когда штурмовые аппараты были заправлены доверху, а сервиторы тащили шланги прочь, здесь царило предвкушение и напряжение. Далчиан приблизил информационный поток, который Кровавый Владыка - вне всяких сомнений неохотно - приказал направить и в системы его доспехов. В конце концов, Шкуродёр был опытным полевым командиром. Пустотный ауспик передавал зернистую и неточную информацию о двух приближающихся друг к другу эскадрах. От действующих пустотных щитов сигнал ещё сильнее размывался помехами, но был достаточно чётким, чтобы удовлетворить желание Повелителя Ночи оценить обстановку, что обычно изнутри корабля во время пустотного боя было очень сложно сделать.<br /> <br /> Корабли коалиции рассредоточились, приняв довольно банальное построение, обращённое орудийными батареями и излучателями к врагу. Далчиан нахмурился, видя что это - полная противоположность привычной стратегии Багровой Резни. А затем он заметил, что строй был чуть смещён в сторону врага, а не выгнут внутрь. Он улыбнулся. Построение имперского флота выдавало желание сблизиться с врагом, и, направляя на них ряды орудий, Фелиссик искушал командующего имперских подхалимов также рассредоточиться и направить на них орудия прежде, чем эскадра войдёт на абордажную дистанцию. И если это произойдёт, предположил Далчиан, то флот еретиков-астартес вопьётся между рёбер имперского зверя, разбив их строй. План, стоит признать, был дерзким.<br /> <br /> Однако имперский флот продолжал идти плотным клином и пересёк отметку в тридцать тысяч километров. Руна “Потока ненависти” вспыхнула, и Далчиан ощутил отдающуюся в сапогах жуткую дрожь. Ударный крейсер открыл огонь из носовой бомбардировочной пушки. На таком расстоянии ошеломляюще быстрые снаряды достигнут строя врага лишь спустя несколько долгих минут и едва ли попаду в цель. Однако жест был важен сам по себе.<br /> <br /> Битва началась.<br /> <br /> Настоящий ход подобных сражений редко соответствовал ожиданиям тех, кто никогда не ступал на борт звездолёта. Далчиан же знал по вековому опыту всевозможных убийств, что пустотная битва подобна лавине, перед которой всё тянется мучительно медленно. Об будущем обвале свидетельствует лишь тихий стон или быть может падающие камешки. Пока же он коротал время, наблюдая за перехваченными данными. Невольно восхищённый стратегией Фелиссика Повелитель Ночи задумался о собственной. О, в общем и целом он никак не мог назвать себя праведником. Конечно, дары Великих Сил можно было использовать, если воин был достаточно силён духом и опытен, но учения легиона предупреждали, что на такие капризные сущности нельзя рассчитывать и полагаться. И всё же он тихо прошептал молитву. О, им понадобится вся возможная помощь.<br /> <br /> Эскадры шли на сближение и их сигналы всё чётке отражались в сенсориумах врагов, отдававших последние приказы на смену позиций. Поступающая на шлем Далчиана прерывающаяся передача ауспика не отражала таких деталей, но он ногами чувствовал как раскачивается палуба корабля. На отметке в пятнадцать тысяч километров “Поток” выпустил очередной залп. Мысли Далчиана же скользнули обратно к призрачному кораблю, отделившемуся ранее от имперского флота. Если это и был некий корабль-убийца, способный уничтожить целый флот, ну, уже ничего не поделаешь. Но инстинкты уверяли его, что это нечто другое. Корабль напоминал ему не кинжал в ночи, а вылитый в колодец яд. Он выбросил это из головы. И без того дел хватало.<br /> <br /> По посадочной палубе прогремел трубный рёв, и все как один еретики-астартес сбросили путы покоя, словно чудовища, всплывающие из прежде спокойных вод. Начали прогреваться двигатели штурмовых аппаратов. Бронированные сапоги загрохотали по рампам и посадочным опорам. Некогда бывшие людьми великаны заревели от жажды крови.<br /> <br /> Далчиан, Друвейст и другие бойцы заняли обе стрелы штурмового тарана. За ними с тяжёлым лязгом опустились бронированные двери. Внутренние захваты защёлкнулись на их поножах и наплечниках, закрепляя воинов на месте. Звероподобный Избранный взвыл, когда они вцепились в его горбатое тело, но сжал зубы, сдерживая боль. Отсек затопило кроваво-красное сияние ламп, в свете которых полуночно-синие доспехи Повелителей Ночи казались совершенно чёрными. Из-под ног засочился пар, на покрывшихся патиной переборках выступила влага. Перехваченный Далчианом поток данных стал совершенно нечитаемым, поэтому он выключил канал.<br /> <br /> ''Снова ослепли…''<br /> <br /> В удушливой тесноте ждущего запуска штурмового тарана Далчиану казалось, что стены смыкаются вокруг. Он смотрел, как впереди в инерционных креплениях разминает шею Анг Хелтрис. То, что рядом один из самых лучших воинов, должно было бы успокоить, но лишь сильнее напоминало, что других рядом нет. Это, а также то насколько невероятным будет предстоящий гамбит.<br /> <br /> ''“Возможно, мы все сегодня погибнем?”''<br /> <br /> Даже сквозь плотную броню тарана можно было заметить изменения обстановки - приглушённый вой сирен, предупреждающих о манёврах, резкие рывки, когда ударный крейсер наклонялся и вращался вдоль своей оси, ещё два выстрела умолкнувшей бомбардировочной пушки. Далчиан предположил, что они подошли слишком близко. А затем таран содрогнулся. Должно быть открыли огонь основные орудийные батареи.<br /> <br /> Он снова попытался подключиться к информационному потоку, но едва видел руны сквозь пелену помех и мало что мог разобрать. Погибли два корабля, но он даже не мог определить чьи именно.<br /> <br /> ''“Боги, ну и бардак!”''<br /> <br /> Похоже, план Кровавого Владыки отчасти сработал, его эскадра перестроилась в последний момент, судя по принимаемому построению клина и теперь шла наперерез имперцам. Но те двигались как и прежде, не рассредотачиваясь для проведения бортовых залпов. Если враги и меняли строй, Далчиан этого не видел. Обе эскадры сходились в перестрелке на ближней дистанции.<br /> <br /> Чего и хотели командующие обоих флотов.<br /> <br /> Не было ни сигнала тревоги, ни отчёта. Штурмовой таран просто ускорился, словно вылетающая из ствола пуля, и своем понёсся по рельсовой пусковой установки. А затем вой стих, и Далчиан нутром ощутил как его тянет в обе стороны, когда таран вырвался сквозь пустотные щиты из гравитационного колодца. Что забавно, после этого показания инфопотока прояснились. Он разобрал рунный символ “Потопа”, а затем определил какой имперский корабль был целью. Фрегат неизвестной модели.<br /> <br /> Запущенный таран уклонялся и менял курс так быстро, что смертный бы ощутил спустя считанные секунды жуткую тошноту, а затем бы и потерял сознание. Далчиан спокойно дышал, чувствуя, как боевые стимуляторы распляют его метаболизм. &lt;br /&gt;<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант Хаоса]]<br /> [[Категория:Повелители Ночи]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%9F%D0%BE%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%B4%D0%BD%D0%B8%D0%B9_%D0%9A%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D0%BE%D0%BA_/_The_Remnant_Blade_(%D1%80%D0%BE%D0%BC%D0%B0%D0%BD)&diff=30142 2026-03-04T20:54:33Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =3<br /> |Всего =?<br /> }}{{Книга<br /> |Обложка =81xO72pnzML._SL1500_.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Майк Винсент / Mike Vincent<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =<br /> |Сборник =<br /> |Источник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2025<br /> }}{{Цикл<br /> |Цикл =<br /> |Предыдущая =[[Злодейские Клинки / Blades of Atrocity (рассказ)|Злодейские Клинки / Blades of Atrocity]]<br /> |Следующая =<br /> }}<br /> ==Действующие лица==<br /> <br /> <br /> '''Злодейские Клинки, банда Повелителей Ночи'''<br /> <br /> ''Далчиан Рассак'' - Шкуродёр, предводитель Злодейских Клинков<br /> <br /> ''Зореан'' - заместитель<br /> <br /> ''Крутаан'' - бывший командир когтя<br /> <br /> ''Ки Умшар'' - хирург-апотекарий<br /> <br /> ''Анг Хелтрис'' - легионер<br /> <br /> ''Дагардис'' - легионер<br /> <br /> ''Сариуз'' - легионер<br /> <br /> ''Жикарга'' - легионер<br /> <br /> ''Веллет'' - легионер<br /> <br /> ''Кет Наа'' - легионер<br /> <br /> ''Гамарт'' - легионер<br /> <br /> ''Олокро'' - легионер<br /> <br /> <br /> '''Род Преисподней'''<br /> <br /> ''Лейл Яток'' - лорд-чернокнижник, отпрыск Красного Циклопа<br /> <br /> ''Гирен Нарица'' - варп-кузнец, хранитель “Иктеоса”<br /> <br /> ''Эндагур'' - возвышенный чемпион<br /> <br /> ''Наллат'' - восходящий чемпион<br /> <br /> ''Ларах'' - воин<br /> <br /> ''Вурдомал'' - магистр одержимости<br /> <br /> <br /> '''Багровая Резня'''<br /> <br /> ''Фелиссик'' - Кровавый Владыка, верховный командующий союза<br /> <br /> ''Дурвейст'' - возвышенный чемпион<br /> <br /> ''Глаусий'' - палач<br /> <br /> <br /> '''Имперский Флот'''<br /> <br /> ''Ефрахим Скаллен'' - мичман, “Красная Галенция”<br /> <br /> ''Керра Николд'' - старший лейтенант, “Горделивый”<br /> <br /> ''Ирун Сибилла'' - командующий из Гуэлфосского имперского флотского схолума<br /> <br /> ''Лом Таригнал'' - капитан служебного корабля Адепта Сороритас “Визирь Арандипа”<br /> <br /> ''Оура Ула Остол'' - навигатор “Горделивого”<br /> <br /> <br /> '''Орден Эбеновой Чаши'''<br /> <br /> ''Беатриза Достоевска'' - командующая канонисса<br /> <br /> ''Агнетта Гаулос'' - палатина<br /> <br /> <br /> '''Другие'''<br /> <br /> ''Тета-Ибриил-7-4'' - отступник-техножрец на службе Злодейских Клинков<br /> <br /> ''Эдал Барадоз'' - дежурный мичман в пустотном доке 12\Эпсилон “Приюта Лареля”<br /> <br /> ''Имал дю Голса'' - заклеймённый солдат<br /> <br /> <br /> ==Пролог==<br /> <br /> Свита инвосвятой вот уже четыре дня как шла по сине-зелёной пустыне. На сотни километров во все стороны раскинулись просторы Mere Cuprum&lt;ref&gt;Чистой меди (лат.).&lt;/ref&gt;. В лучах двух заходящих звёзд-близнецов сверкали зеленеющие холмы, а караван всё так же шёл сквозь. Пять электрожрецов, два оседлавших шагоходы драгуна и полная истребительная клада сикарийских ржаволовчих стали бы достойной защитой для святой, не замечавшей их усилий. Она парила высоко над своим сопровождением в самом сердце каравана, в оплетённой проводами выпуклой бронзовой раке в форме прямоугольника размером пять метров на три. Глубоко внутри в амнотической стазисной жидкости купались её биологические компоненты, путь к которым преграждал круглый люк, надёжно удерживаемый витиеватыми зажимами.<br /> <br /> Техножрец-манипул Рур-Арплекс 9-4 не сетовал на то, что ему выпала обязанность сопровождать святыню. Совсем напротив. Рур-Арплекс практически умолял о праве лично сопровождать инфосвятую к её благословенному алькову в относительной безопасности Скважины. Но честь стать частью свиты едва ли умаляла стыд от того, что это вообще потребовалось.<br /> <br /> На Узурмандию пришёл Архивраг. На ''его'' мир-кузницу обрушился Хаос, а с ним и его приспешники, несущие бедствия и разрушения. Рур-Арплекс содрогнулся от ненависти, а вместе с ним задрожал и приваренный к торакальным конечностям широкий топор, с пониманием сыплющий искрами. Усилием воли он заставил себя успокоиться. Многие из его ордена остались защищать храмы-кузницы, а другие возглавили кадры, чтобы нанести ответный удар и преградить путь яростному напору гнусных еретиков-астартес. Мало кто решил опуститься до операций по сопровождению, а некоторые даже угрожали ему, узнав о сделанном выборе. Они говорили, что следует оберегать инфохранилища, мемоядра и драгоценные реликвии, невосстановимые в случае повреждений, незаменимые в случае потери. И требовали, чтобы он остался их защищать. Но праведный душой Рур-Арплекс всё же вызвался лично проследить за эксгумацией и безопасной доставкой инфосвятой.<br /> <br /> Втянутые в бой силы обороны не могли предоставить ему ни один летательный аппарат, а даже если бы смогли - одинокий самолёт стал бы слишком заманчивой добычей для алучщих еретиков. Нет, инфосвятой предстоит путешествовать по земле. Не покидая сей мир. Никогда. Она была рождена на Узурмандии и согласно святому писанию являлась историатрицей планеты. Хранительницей истории, собиравшей все детали, не попадавшие в аудиторские списки и десятины святого Марса.<br /> <br /> Когда-то у Рур-Арплекса была биологическая мать, отчего его в юности дразнили выращенные искусственно адепты. Пусть о ней и не осталась памяти в катушках данных, осталась идея, а инфосвятая же некогда была матерью всего мира-кузницы. Столь почитаемой, что Марс бы этого даже не одобрил. Ступавшей вместе с Омниссией в незапамятные времена. Нет, она никогда не покинет планету.<br /> <br /> Скважина погрузилась глубоко в жидкую мантию Узурмандии, но не плавилась благодаря технологиям, о которых давно забыли даже самые августейшие владыки Адептус Механикус. В её несокрушимом хранилище и запечатают инфосвятую, скрыв в безопасности от жадных глаз. Святыню, пусть и не важную в стратегическом плане, однако всё равно бесценную. Но до Скважины осталась почти тысяча километров пути, на который даже при их быстрой скорости уйдут целые дни.<br /> <br /> На востоке вздыбился столп сине-голубой пыли, разносимой ветрами. Прежде оранжевая, но покрывшаяся в боях сажей мантия техножреца захлопала, развеваясь на ветру будто флаг. Он начал переключать наборы авгурных линз, подбирая тот, который сможет видеть сквозь опускающуюся завесу. К нему подошёл ближе драгун. На заострённых ногах скакуна уже виднелись следы коррозии от буйства стихий, складки капюшона хлестало нарастающей пылевой бурей.<br /> <br /> &lt;Лорд-манипул, возможный контакт&gt; - драгун доложил через ноосферу, зная, что голос унесли бы порывы ветра, и показал на восток рукой.<br /> <br /> &lt;Разведать&gt;<br /> <br /> Драгун поскакал во мрак, а другой всадник - на запад, чтобы прикрыть караван с той стороны. Рассредоточились подобные паукам ржаволовчие, загудели от собирающейся энергии трансзвуковые клинки. Вслед за драгунам в клубящихся облаках скрылись и разделившиеся по парам электрожрецы. Рур-Арплекс установил со всеми постоянную инфо-связь, переведя вычислительную матрицу в боевой режим, а затем почтительно поглядел на святую.<br /> <br /> “Не тревожься, о достойнейшая”, - подумал он. - “Я доставлю тебя в безопасность”.<br /> <br /> Они продолжали идти. Нити с самыми отдалившимися электрожрецами и драгунами то исчезали, то появлялись, вспыхивали алым тревожным цветом, а затем вновь становились изумрудными. Буря достигла пика, порывы ветра мчались со скоростью в сотни километров в час. Беззвучно вспыхнула нефритовая молния. А затем ноосфера взорвалась.<br /> <br /> &lt;Контакт. Тридцать шесть метров, направление ноль, пять восемь.&gt;<br /> <br /> &lt;Контакт. Тринадцать метров, направление два ноль…&gt;<br /> <br /> &lt;Контакт. Вступаю…&gt;<br /> <br /> &lt;Ккккккккррррррр…&gt;<br /> <br /> Одновременно пришла дюжина сообщений. Скрытые бурей адепты открыли огонь, и во все стороны потянулись отблески зловещих красных разрядов. Рур-Арплекс мгновенно сопоставил данные, намереваясь вычислить, откуда идёт нападение.<br /> <br /> Со всех сторон.<br /> <br /> Едва ли полезный вывод. Погибла уже половина электрожецов. Один взорвался, исчез в бурлящей актинической сфере. Рур-Арплекс пробудил суспензорную упряжь и медленно поднялся над землёй, плывя против ветра так, чтобы занять позицию примерно в пяти метрах над реликварием. Он перешёл к схеме наблюдения, разведя мехадендриты так, чтобы их простые механические глаза обеспечивали обзор на триста шестьдесят градусов. Техножрец завис в воющем вихре, словно головоногий молюск-охотник в терзаемых штормах водах, неподвижный, но готовый броситься на жертву. Истребительная клада же заняла пятигранное построение вокруг инфосвятой. Хлещущие порывы ветра содрогнулись от воя приготовленных клинков.<br /> <br /> &lt;Лорд-манипул&gt; - пришёл грубый, поспешный сигнал. Из пылевых облаков показался драгун, чей радиевый джезайл сверкал после многочисленных выстрелов. &lt;Инфосвятая в непосредственной опасности. Прошу разрешения…&gt;<br /> <br /> Внезапно драгун рухнул с перебитыми ногами. По воздуху пронёсся тихий вопль. Рур-Арплекс спикировал в клубы расходящейся по спирали пыли, держа наготове набирающее заряд магнорелейное копьё. Он приземлился как раз вовремя чтобы увидеть, как тело драгуна, выброшенного из седла, исчезает в тени инфосвятой.<br /> <br /> Ещё один вопль.<br /> <br /> Рур-Арплекс опустился на медную землю, готовясь к бою. Тело скакуна лежало там же, где и упало, и вокруг по пескам расходилась лужа крови и иных жидкостей… А всадник исчез.<br /> <br /> &lt;Требую ответа,&gt; - отправил он послание принцепсу истребительной клады. &lt;Как враг проник через кордон?&gt;<br /> <br /> &lt;Неясно, господин.&gt;<br /> <br /> &lt;Обнаружьте его&gt;<br /> <br /> Один из ржаволовчих забился в судорогах, а потом его верхняя часть тела испарилась. На землю рухнули тлеющие от жара обрубки оружейных рук.<br /> <br /> &lt;Мельта-бомбы&gt; - предупредил Рур-Арплекс. Взбешённые отсутствием визуальных данных ржаволовчие включили установленные на головах люмены, пронзая лучами свистящие клубы пыли. Авгурный модуль Рур-Арплекса засёк слабый сигнал, и он бросился к цели, проскочив прямо под ракой инфосвятой.<br /> <br /> Ничего.<br /> <br /> Он дал волю своему такому человеческому раздражению и закричал.<br /> <br /> - Ублюдок!<br /> <br /> Техножрец зло уставился в песчаную бурю. А затем по ветру и ноосферной сети пронёсся атональный глухой удар. И ещё один. Ритмичный звуковой импульс. Сигнал тревоги о нарушении целостности раки. Внутри разверзлась пустота. Рур-Арплекс обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть гибель ещё одного ржаволовчего. И разглядеть врага.<br /> <br /> Полуночно-синие силовые доспехи, покрытые шипами и зловещими крючьями. Глаза, сверкающие красным, будто недра ада. Нападавший бился с кинжалами в каждом кулаке и словно танцевал, так ловко, что это казалось невозможным для такого массивного чудовища. Каждый хлёсткий удар рассекал и пронзал органические внутренние ткани киборга-убийцы. Ржаволовчий отбивался, но его мускулы уже отказывали. Рур-Арплекс видел в ноосфере передаваемые умирающим скитарием сигналы о яде. А затем жизненные показатели замерли. Адепт обмяк, а враг - исчез. Прошло меньше мгновения.<br /> <br /> ''Бум''.<br /> <br /> Инфосвятая! Рур-Арплекс бросился к ней и с нарастающим ужасом увидел вмятины и порезы на механической коже. Запрыгнув на парящее тело, техножрец уставился на круглый люк, закрывавший путь к амниотическому сосуду. Вырванный и выброшенный прочь. А когда он подскочил к неровному отверстию, то взгляду предстала опустевшая стазисная колыбель. В бассейне плескалась кровь, содрогались перерезанные провода жизнеобеспечения. И тогда Рур-Арплекса захлестнула волна чего-то странного. Почти забытого чувства из таких далёких, таких человеческих дней юности.<br /> <br /> Паники.<br /> <br /> Он огляделся по сторонам, не в силах продолжать вычисления. От отказывающих логических устройств по ноосфере пронеслись ударные волны, когда каждый из уцелевших бойцов в одно мгновение осознал весь масштаб их неудачи. И в тот же миг нападение необъяснимым образом прекратилось. Рур-Арплекс стоял на опустевшем металлическом чреве. Осталось двое ржаволовчих, возможно один драгун. Ноосфера всё ещё содрогалась от помех и его собственного замешательства. Впереди же в буре виднелся какой-то силуэт. Техножрец чувствовал, как уцелевшие бойцы клады готовились встретить новую атаку. ''Похвально''.<br /> <br /> А затем из пелены показался дрожащий, спотыкающийся драгун. И когда он вышел из клубов разбрасываемой ветром пыли, Рур-Арплекс разглядел изломанное и изрешечённое тело всадника. Скакун же продолжал бездумно идти к ним навстречу.<br /> <br /> А затем он увидел инфосвятую. То, что от неё осталось. Тело, натянутое между циркульными конечностями, распятое и выпотрошенное, с серыми атрофировавшимися кишками, вывалившимися из ран словно путы. Оставшееся без кожи лицо распахнуло в беззвучном крике челюсти, удерживаемые клинком. Именно из-за её тела скакун так и шёл, с каждым из вечных шагов дробя и ломая её кости, и разрывая остатки растягиваемой плоти.<br /> <br /> Рур-Арплекс, не евший биологическим ртом ничего на протяжении десятилетий, содрогнулся от рвоты, и с губ его закапала чёрная жижа. Он не смог сделать и шага. Ржаволовчие бросились к инфосвятой, желая избавить её от осквернения. Невидимый поток жара разорвал одного пополам, другого обезглавила ужасающе меткая очередь из болтера.<br /> <br /> Рур-Арплекс застыл от отвращения и ужаса, полностью покорившись чувствам, от которых, как он думал, избавился давным-давно. Магнорелейное копьё закоротило из-за нарушения протоколов подачи энергии. Техножрец рухнул на аугметические колени. Части его непроизвольно начали отключаться. Из бури показались гиганты в силовых доспехах, подобные собравшимся на кровавый пир призракам. Один из них, облачённый в плащ из содранной человеческой кожи, направлял прочих взмахами длинной цепной глефы. Еретики начали разрывать тела павших воителей Механикус, выдирая из их тщательно модифицированных тел выглядевшие неповреждёнными части.<br /> <br /> Рур-Арплекс невидящими ничего глазами смотрел, как его товарищей разбирают на металлолом. Предводитель еретиков запрыгнул на парящую груду металла, прежде бывшую ракой инфосвятой. Всё так же надрывно гудевшую, призывая помощь, которая уже не придёт. Еретик-астартес подошёл к парализованному манипулу. Из-под венчающих его шлем крыльев летучей мыши зловещими провалами мерцали глаза. Он наклонился прямо к поверженному техножрецу и прошептал.<br /> <br /> - Наши клинки ещё жаждут…<br /> <br /> Сверкнула цепная глефа, и праведное служение Рура-Арплекса-9-4 подошло к концу.<br /> <br /> ==Первая глава==<br /> В любом ином месте он был бы истинным чудовищем.<br /> <br /> Века службы не были милосердными к доспехам пятой модели. Кромешно-синие доспехи замарали шрамы. Каждую пластину обрамляли лезвия и шипы, местами металл почернел от коррозии. За плечами подобно шепчущей горгулии повис гротескный энергетический ранец, несущий на себе зловещую литанию свершённых им злодеяний. Сбившийся в складки гобелен из шкур, содранных, высушенных и сотканных вместе с ужасающим мастерством. Каждая обесцвечена на свой лад, каждая - содрана с людей, и рабов, и вождей, и все они без исключения были живы, когда началось свежевание. Некоторые даже его пережили. Этот плащ был символом пороков и триумфов своего творца. В руке воин держал шлем, чьи багровые линзы потускнели. По обе стороны короны вздымались геральдические крылья, каждое - цвета алой крови из вен, и не покрытые перьями, а перепончатые, как у рукокрылых ночных охотников. Доспехи навевали на мысли об ужасах, которые он мог причинить, а лицо их обещало. Желтовая кожа жалась к острым скулам, а глаза были такими глубоко посаженными, что казались абсолютно чёрными агатовыми бусинами. Покрывавшие половину головы тёмные пряди падали на лицо, словно завеса, другая же была выбрита налысо, отчего на блеклой коже виднелись электу - знаки банд улья.<br /> <br /> Далчиан Рассак. Шкуродёр. Предводитель Злодейских Клинков, банды VIII легиона. Во всяком случае того, что от неё осталось.<br /> <br /> В любом ином месте он был бы истинным чудовищем. Но здесь? На мостике чужого корабля он был лишь ещё одним чемпионом. Ещё одним слугой Великих Сил, одним из тех кого застойный, чахоточный, изъязвлённый Империум осмелился назвать ''еретиками''. Конечно, сейчас конечно Далчиану было мало дело до Империума. Вся его желчь и гнев были обращены на куда более близкую цель, пусть он и никак не мог дать своей злобе волю.<br /> <br /> Перед ним на троне сидел Фелиссик, выслушивая доклады предводителей банды. Бронзовой огранки на доспехах великана было так много, что среди неё почти терялся красный как кровь керамит. С наплечников спадал отороченный мехом плащ цвета индиго. Трофей, взятый с тела давно мёртвого планетарного губернатора, покаранного за рецидивизм Фелиссиком в былые века, когда Багровая Резня ещё была Багровыми Саблями, прозябавшим под ярмом мёртвого властителя Терры орденом Адептус Астартес. Причём, как заметил Далчиан, плащ до сих пор был в идеальном состоянии. Безволосую голову Кровавого Владыки избороздили ритуальные шрамы, а взгляд его застыл на обращавшемся к нему космодесантнике.<br /> <br /> Закованный в раздувшуюся терминаторскую броню Урдамас Гренщ из Повелителей Мух истекал словами и слизью, но Далчиан едва мог разобрать хриплый лай. Впрочем, не сказать чтобы он слушал очень внимательно. С некоторых пор банда Далчиана стала самой небольшой в союзе Фелиссика, и потому Шкуродёру придётся отчитаться последним. Но от устроенного Фелиссиком фарса его тошнило.<br /> <br /> “Да этот кусок дерьма возомнил себя королём” - подумал он и не в первый раз, желая сплюнуть.<br /> <br /> Следующим вперёд выступил Лейл Яток, владыка-чернокнижник из Рода Преисподней, и заговорил тихим басом, почтительно склонив голову на бок. Похоже, Лейл был очень доволен положением дел, отчего решил напомнить и совету, и Фелиссику что порабощение Узурмандии было именно его предложением. <br /> <br /> “Скулящий подхалим”.<br /> <br /> Вслед за ним вышел Костезнатец Вилас, эмиссар загадочных Призраков Варпа, и что-то долго нудел. Затем собравшиеся слушали рычание хмурого Ксерклона из Сынов Злобы. Наконец, настала очередь Далчиана, и тот сделал шаг вперёд, чуть склонив шею, и заставил себя говорить спокойно.<br /> <br /> - Милорд Фелиссик. Мы осквернили идола машин, - Далчиан нажал на руну на латной перчатке, и встроенный в доспехи когитатор переслал пикты и видеозапись последнего налёта на трон Кровавого Владыки. Тот пролистал всё, оскалив в довольной, попустительской ухмылке зубы. Заточенные как иглы, чёрные слово обсидиан.<br /> <br /> - Ах, Шкуродёр, - заговорил он голосом, истекающим злорадством. - Кому как не тебе можно доверить устроить такой славный бардак. Меня восхищает твоё усердие.<br /> <br /> - Рад слышать, лорд Фелиссик, - Далчиан скрипнул зубами. - Но я хотел бы попросить вас об одном, господин… Эти налёты - приятное развлечение, но вот трофеев в них не собрать. - На мостике воцарилась тишина, нарушаемая лишь бормотанием лоботомированных сервиторов и вездесущим гулом энергетической системы ударного крейсера. - Нам бы добычу получше.<br /> <br /> Всё так же покровительственно улыбаясь, Кровавый Владыка окинул Далчиана взглядом, словно отец-психопат нашкодившего ребёнка. Далчиан не отвернулся, позволив отблеску своих настоящих чувств сверкнуть в тёмных глазах. Фелиссик лишь улыбнулся шире. Охотничьи инстинкты Далчиана обострились, потекли боевые стимуляторы. Он с трудом остался стоять на месте.<br /> <br /> - Разве предложенной мной чести недостаточно, Шкуродёр? - вздохнул Фелиссик, всем видом изображая искреннюю обиду. - Техножрецы так обожали эту груду древних гнилых костей. Ты поразил их до глубины души.<br /> <br /> Кровь Далчиана жаром обожгла его вены.<br /> <br /> - Я сражаюсь ради добычи, лорд Фелиссик. Так же как и все остальные. - он покосился на других командиров, бесстрастно наблюдавших за разговором.<br /> <br /> - Так же? - Кровавый Владыка приглушённо усмехнулся. - Но ведь от твоей банды так мало осталось… - он зло вздохнул. - Как бы мне не хотелось, чтобы было иначе, мы - совсем не ровня, Шкуродёр. У меня двести воинов, а у тебя… десять последних Клинков?<br /> <br /> “Двенадцать” - мысль пробилась сквозь пылающий вихрь гнева. Он промолчал.<br /> <br /> - Для меня сама твоя служба - бесценный дар, Шкуродёр, - сказал Фелиссик голосом, явно подразумевающим обратное. Я впустил тебя в свой дом в плату за верность. Не будешь же ты отвергать мою щедрость?<br /> <br /> Далчиан понял, что проиграл спор. Его Повелителям Ночи было и в самом деле некуда идти. Керамит сжатых в кулаки латниц заскрипел, но ему удалось сдержать дрожь. Едва.<br /> <br /> - Нет, лорд Фелиссик.<br /> <br /> - Ну конечно же не будешь, Шкуродёр. - лучезарно улыбнулся Фелиссик. - Ты ведь слишком умён.<br /> <br /> <br /> Сквозь трюмы “Потопа ненависти” тянулись километровой длины коридоры и трубопроводы, сплетающиеся вокруг узловых механизмов в запутанный лабиринт из пластали и изъеденных коррозией сетей. Спёртый воздух содрогался от гулких ударов плазменного сердца огромного корабля. Здесь среди исходящих паром ржавых пещер целые забытые городки жалких отбросов кормились объедками, брошенными их вознесёнными владыками. Здесь капризные системы огромного звездолёта работали невпопад, отчего света могло не быть целыми месяцами, а температура в лабиринтах менялась от достойного преисподней жара до холода, от которого трескалась кожа. Обитатели стальных пещер понятия не имели об остальной Галактике, не догадывались ни об Империуме, ни о снедающей Багровую Резню ненависти. Они вообще мало что знали, кроме знакомых потрескавшихся пластстальных стен. Потомки людей больше напоминали крыс, жрущих падаль, плодящихся и отстреливаемых, если их становилось слишком много. Диких и примитивных созданий.<br /> <br /> Напуганных до смерти.<br /> <br /> Далчиан смотрел на оборванцев, съёжившихся у теплообменного коллектора, прячущихся среди выпуклых труб и вглядывавшихся в темноту. Они о чём-то шептались на пиджин-готике, размахивали руками и стирали грязными кулаками слёзы. Живодёр наблюдал как под их кожей течёт по венам кровь, видел выдыхаемое ими разреженное марево. Тьма в этом отсеке была непроницаемой, но зернистый алый фильтр охотничьего зрения окрашивал каждого из смертных в яркие оттенки. Он отпустил балки над коллектором и беззвучно приземлился на наблюдательную площадку, а затем проскользнул вдоль края до уголка прямо над пристанищем смертных. Они ничего не заметили. Повелитель Ночи начал переключать фильтры, пока не увидел сквозь хрупкую плоть тени костей, а затем неспешно пригляделся, оценивая, кто подойдёт лучше. И только тогда медленно обнажил свежевальный нож и легко скрипнул им по металлу. Смертные замерли, как от удара грома, а затем бросились врассыпную. Слишком поздно. Шкуродёр уже настиг их. Он кружил и рассекал, ухмыляясь, упиваясь полными ужаса воплями.<br /> <br /> Где-то через два часа Далчиан вышел из трюмов. С цепей на поясе свисали трофеи - ещё розовеющие кости и полотна содранной кожи. Он разложил их на верстаке временной оружейной комнаты и принялся за дело, стараясь не обращать внимания на жар и едкий воздух, совсем не такой уютный как во влажный прохладных трюмах.<br /> <br /> - Расслабился? - раздался скрипучий голос.<br /> <br /> Далчиан поднял взгляд на своего заместителя - Зорреана, длиннорукого и худого словно скелет, такого вытянутого, что он даже был чуть выше самого Шкуродёра. Таким же худощавым было и его лицо с острыми скулами, обтянутыми пепельно-бледной кожей, а волосы - коротко выбритыми.<br /> <br /> - Расслаблюсь, когда проделаю то же самое с Фелиссиком. - ответил Далчиан, счищая клочья плоти с черепа.<br /> <br /> - Возможно это уже стоило сделать, - в голосе Зореана плескалась капля желчи. Конечно, Далчиан понимал, что его заместитель лишь озвучивает то же бессильное недовольство, которое чувствуют все Повелители Ночи. Его последние Клинки, как их насмешливо назвал Фелиссик. <br /> <br /> “А ведь он прав, этот вероломный убийца” - подумал Далчиан и мысленно усмехнулся, осознавая иронию этих слов и глядя на ещё капающую из ободранного черепа кровь. Впрочем, убийцы убийцам рознь.<br /> <br /> “И истребление союзников-легионеров это плоды горькой зависти проклятого недоноска, а не обычное развлечение. Жизни этих смертных не значили ничего, а жизни моих Клинков значат всё. ''Значили'' всё.”<br /> <br /> Ему так хотелось снова дать волю когтям.<br /> <br /> - Возможно и стоило, - признался он. - Но что тогда? Тебя и остальных Клинков перебили бы его офицеры. Мы бы не добились ничего.<br /> <br /> - Мы бы отомстили, - прошипел Зореан.<br /> <br /> - Погибель - слишком дорогая для меня плата за месть. Я предпочту жить дальше, смакуя удовлетворение от возмездия.<br /> <br /> - Как и я Шкуродёр, - согласно склонил голову Зореан. - Но некоторые уже устали от такого… прагматизма.<br /> <br /> - И тебе больше нечего мне сказать?<br /> <br /> - Если уж на то пошло, похоже нет.<br /> <br /> - Хм?<br /> <br /> - Наши… товарищи совершенно не говорят желанием о нас говорить. Я слышал от них о других бандах, но ни слова о нас из их уст.<br /> <br /> - Фелиссик слишком умён, чтобы позволить болтунам выдать брешь в его подбрюшье, - кивнул своим мыслям Далчиан. <br /> <br /> - Как я и полагал. Он крепко держит своих бойцов за горло.<br /> <br /> - Зор, что это я слышу в твоём голосе… восхищение?<br /> <br /> - Признание, что у нас достойный враг.<br /> <br /> Шкуродёр скрипнул зубами и отошёл от разложенной на скамье добычи, а вслед за ним направился Зореан, уделив останкам лишь мимолётный взгляд. Обитель Далчиана была самой обычной для ударного крейсера - мрачной и обставленной по спартански, с небольшой прихожей и двумя дверями. Одна вела в спальню с местом для омовения и низким лежаком. Другая - в чуть более просторный зал, где висело оружие и тихо гнил брошенный сервитор-ремонтник. Далчиан подошёл к умывальнику и брызнул солёной водой не своё небритое и иссечённое шрамами лицо.<br /> <br /> На борту проклятого крейсера царила дьявольская жара, и Далчиан на миг позволил себе вспомнить уничтоженный фрегат. “Отречение” являлся обителью Повелителя Ночи на протяжении почти половины века. Он знал каждый коридор и мостик на борту, каждую нишу и каждый когитатор. С его посадочной палубы он вёл Повелителей Ночи в бесчисленные неудержимые атаки, а в пластстальную палубу корабля впиталось столько его собственной крови, что они практически стали семьёй. После катастрофы в туманности Серпесса именно Далчиан стал очевидным наследником погибшего от рук отвратительных друкари скрытника Иккрома. С того самого дня Злодейские Клинки, а с ними и “Отречение” подчинялись приказам Шкуродёра.<br /> <br /> До самого конца. Слишком быстрого. Полвека промелькнули за одно мгновение. Славная бойня оборвалась прежде уготованного ей конца. Оборвалась из-за зависти Багровой Резни.<br /> <br /> После Далчиан обратился к Кровавому Владыке за помощью, сделав вид, что не знает об участии громилы в его унижении. А теперь в доме предателя он чувствовал в сердцах жажду мести. Но столь же сильной была необходимость предотвратить гибель банды, в которой из почти пятидесяти ветеранов Долгой Войны уцелело лишь двенадцать. Горстка, чьи жизни он был готов продать лишь за самую дорогую цену.<br /> <br /> Над тазом висело небольшое зеркало, потрескавшееся, забрыганное кровью и грязью. Далчиан свирепо уставился в собственные глаза, из глубин которых его манило отчаяние. Смертельный упадок духа, в бездне которого сгинет и он, и его воины, и всё его наследие… из-за мелочности того, кто должен был быть их союзником. Таз заскрипел, когда металл смялся под пальцами Далчиана. Он разжал хватку и закрыл глаза.<br /> <br /> Нет, он просто так не сдастся.<br /> <br /> - Продолжай слушать, Зор. Если есть хоть один шанс добиться преимущества, нельзя его упускать.<br /> <br /> - Да, Шкуродёр, - Зореан отвернулся, но помедлил. - Милорд, а что насчёт Крутаана?<br /> <br /> Далчиан задумчиво вдохнул и медленно выдохнул.<br /> <br /> - Не беспокойся о нём.<br /> <br /> <br /> Лампы над ареной горели так ярко, что резало глаза. Прежде она была казармами для крепостных, но с тех пор целых три палубы расчистили, чтобы создать освещаемый пылающими прожекторами пластстальный амфитеатр. Ревущие космодесантники из Багровой Резни наблюдали, как два воина сходятся на решётчатой палубе арене. А из-под решётки на схватку смотрели невольные участники будущих представлений, сидящие среди стёкших туда потрохов и крови, доходившей до лодыжек. От жара прожекторов жижа исходила паром.<br /> <br /> Похоже, гладиаторы были друг другу ровней. Оба - еретики-астартес, оба - почти обнажённые. Один, огромный, накачанный и размахивающий огромным мечом с затупленным наконечником явно был фаворитом собравшихся.<br /> <br /> - Дурвейст! Дурвейст! Дурвейст! - разносились над ареной крики его собратьев.<br /> <br /> Он ревел и гримасничал, брызжа слюной, вкладывал все силы в ужасающие стремительные удары. Его соперник, пусть и мускулистый, как и все астартес, всё же был стройнее. Его кожа была бледней словно кости, а нос и рот закрывал скалящийся респиратор. В руках воина сверкала изящная глефа из чуждой стали - трофей, взятый с тела поверженного телохранителя-друкари.<br /> <br /> Крутаан.<br /> <br /> Повелитель Ночи был быстрее. Он больше двигался, уклонялся и парировал, тогда как Дурвейст изо всех сил отбрасывал удары. Крутаан пригнулся и нырнул под летящий клинок, и Дурвейству пришлось изменить атаку, ударить рукоять к палубе. Крутаан отскочил прочь, уходя от преследующего восходящего взмаха. Он припал к палубе, принимая защитную стойку, и Дурвейст тут же сменил хват, метя тяжёлым клинком в правый бок соперника. А затем чемпион неожиданно быстро бросился на Повелителя Ночи, странным образом пытаясь ударить его плоским концом клинка, словно копьём. Но предвидевший это Крутаан нырнул под удар, не пытаясь улониться, и взмахнул глефой, пытаясь подсечь бедро. Громила отдёрнул ногу, слишком растянув выпад, но всё же избежал удара снизу. Крутаан прыгнул вверх, вбив плечо в живот Дурвейста. Космодесантники покатились по палубе, а затем оттолкнулись в разные стороны.<br /> <br /> Так они и бились почти час. Постоянно двигаясь, противопоставляя скорость силе. Колени, ступни, локти, лбы - всё получало удары, разрывающие кожу, оставляющие в костях трещины и расшатывающие зубы. Но никому не удавалось пробить оборону другого. Победу принесла бы первая кровь из туловища врага. Пока же то тут, то там расходились пятная синяков, алели порезы, но ни одной раны от шеи до поясницы не было. Бой продолжался, и толпа всё росла. Космодесантники довольно топали и орали, хваля бойцов или насмехаясь. И в море алых доспехов виднелись полуночные рифы.<br /> <br /> В центре отряда стоял Сариуз, всегда метко стрелявший из своего барочного мельтаружья, но на сей раз пришедший безоружным зрителем, как и все. Шлем он тоже оставил, отчего из-под раскачивающегося в мареве арены глубокого капюшона виднелась алебастровая кожа и блестели жестокие глаза. Рядом с ним расположился коренастый стрелок Жикарга, скрывший лицо за оскалившимся бронзовым шлемом. Руки он скрестил на нагруднике, широком, напоминающем крепостную башню. С другой же стороны - Дагардис, прославленный палач Злодейских Клинков, высочайший из облачённых в полночь воинов, чей покрытый шипами энергетический ранец казался голым без обычно закреплённого на нём огромного силового топора. Он рассмеялся, когда ему что-то прошептал Гамарт - худощавый Повелитель Ночи, особенно любящий всевозможные цепные клинки. За боем смотрел своим искусственным глазом и Веллет, снайпер, неподвижный как и всегда, и этим нервирующий подозрительно косившихся на него громил из Багровой Резни. Стоявший впереди всех Анг Хелтрис водил череполиким шлемом из стороны в сторону, переводя взгляд с одного бойца на другого и ничем не скрывая своё возбуждение. Кинжальщик шевелил латными перчатками, отрабатывая ухваты и обманные приёмы и даже сам того не замечая. Рядом расположились державшие рогатые шлемы под рукой Кет Наа и Олокро, с удовольствием обсуждая бой. Кет Наа оставил в своей каюте икону, сняв с ранца. Что-то сказанное им развеселило Олокра, и тот сверкнул заточенными зубами. Посмотреть на бой не пришли только Зореан и хирург-апотекарий Ки Умшар. Сам же Шкуродёр наблюдал за схваткой с верхнего яруса, притаившись в тенях ряд с чемпионами и командирами Багровой Резни.<br /> <br /> Дурвейст прищурил опухшее и почерневшее веко, опираясь на более целую ступню. Редкие вдохи Крутаана вырывались из треснувшего респиратора, а одно его ухо было смято в лепёшку. Даже прозябавшие среди кошмара внизу пленники не могли отвести взгляда от великолепного поединка. Наконец, Круутаан ринулся вперёд, петляя, словно молния, и так же быстро сверкнуло его оружие. Дурвейст отступил в сторону и ударил Круутана тяжёлой ладонью по тыльной стороне шеи, наконец, поймав соперника. Губы чемпиона разошлись в кровавой ухмылке, когда он сменил хватку свободной рукой, чтобы наконец-то оставить победную отметку на теле Повелителя Ночи. Толпа умолкла.<br /> <br /> - Претендент побеждает! - усиленный голос прогремел над ареной, словно выстрел. Избитое лицо Дурвейста застыло в гримасе непонимания. А затем он медленно поглядел вниз, туда, где вдоль его рёберной клетки из тонкого пореза сочилась быстро застывающая кровь. Всё ещё не выпуская Повелителя Ночи из хватки он изучил рану, а затем неспешно и довольно расхохотался.<br /> <br /> Толпа взревела, колотя кулаками по бокам и нагрудникам. Такой бой не каждый день можно было увидеть. Дурвейст выпустил Крутаана и два уставших гладиатора пожали друг другу запястья, как это и делали все воины с незапамятных времён.<br /> <br /> - Ну он и зверюга, - чемпион Багровой Резни с аугментической челюстью сказал Далчиану, когда гул начал утихать. Тот кивнул, принимая похвалу. Когда облачённый в алые доспехи воин отвернулся, барельеф демонического лица на его наплечнике задрожал и скорчил Шкуродёру морду. Далчиан скривился в ответ. Конечно, Великие Силы бывали полезными, в своё время и место, но Восьмой легион никогда не видел пользы от добровольного единения с варпорождёнными. Порождения Имматериума являлись капризными созданиями, и пользоваться ими стоило лишь тщательно всё обдумав, ведь они в равной мере легко могли стать как полезным инструментом, так и помехой. А поселить же создание, даже такое жалкое и ничтожное, в собственных доспехах… отвратительно.<br /> <br /> А Крутаан в последнее бывал с этими порчеными разбойниками чаще, чем со своими братьями-легионерами. Далчиан ждал его в коридоре между ареной и заброшенным ангаром, где разместили его Клинков. Повелители Ночи поднимались, Крутаан с удовольствием рассказывал Сариузу о поединке в очень ярких подробностях. Увидев стоявшего на верхних ступенях Далчина, воины умолкли.<br /> <br /> - Я хочу поговорить с Крутааном наедине.<br /> <br /> Воины скрылись во мраке, лишь Сариуз помедлил, посмотрев Шкуродёру прямо в глаза. Далчиан дал Крутаану удар сердца, желая чтобы тот начал разговор первым, но бывший предводитель когтей Немезиды молча ждал.<br /> <br /> - Крутаан, ты нужен Клинкам.<br /> <br /> - Клинкам? - чемпион медленно поднялся по ступеням. - Клинков больше нет, владыка Шкуродёр.<br /> <br /> - Неужели? - Далчиан не стал надевать шлем, желая посмотреть воину прямо в глаза. Избитое и окровавленное лицо Крутаана застыло напротив, всем своим видом выражая недовольство и усталость. Далчиан ожидал, что бывший чемпион когтя рассмеётся, отмахиваясь от вопроса, но похоже тот был совершенно серьёзен. Далчиан и это отметил.<br /> <br /> - А что у нас осталось, владыка Шкуродёр? - тот развёл руками, показывая на изобильное отсутствие имущества у банды. - Нам - крышка.<br /> <br /> - Такому унынию не место среди моих родичей-убийц, Крутаан.<br /> <br /> - И что же, накажешь? - похоже, тот в это не верил.<br /> <br /> - Другие могут взять с тебя пример.<br /> <br /> - А с тебя? - спросил тот, и вздохнул, словно человек, сбросивший с плеч тяжкую ношу. “Вот мы и перешли к сути”.<br /> <br /> - А что с ним не так? Говори прямо, чтобы я мог взвесить твои слова.<br /> <br /> Крутаан подался вперёд, и едкая вонь свежего пота наполнила ноздри Далчиана. Шёпот вожака когтя скользнув в его самую душу.<br /> <br /> - Нами пожертвовали ради влияния, наш корабль уничтожили те, кто звал себя нашими союзниками. И вот мы здесь, в лоне наших мучителей, и ты не делаешь ''ничего''! Ты - бессильный лидер. Нам крышка, потому что у тебя не хватает духу сделать то, что следует давно!<br /> <br /> Опустилась тишина. Крутаан попал в самую суть терзаний Далчиана, и если уж он заметил это, то и другие заметят тоже.<br /> <br /> - Возможно, амбиции Багровой Резни и стоили тебе твоего места командира, но не моего предназначения. Они - сильные и безжалостные воины, владыка Шкуродёр. Совсем как ты когда-то.<br /> <br /> Далчиан размышлял над услышанным несколько ударов сердца, сдерживая гнев, стремясь обрести полное понимание. Ища варианты. Резкие слова были верны и гремели в его разуме, как набат. Ведь уступив одному из подчинённых сейчас он бы погиб. Возможно не сразу, но определённо однажды, когда от его власти останутся лишь воспоминания. А уделом Далчиана было не удовлетворять простые ожидания воинов. Возвышенный в глазах Великих Сил владыка вёл своих подчинённых к славе, отражающей его собственную. Вёл к победе.<br /> <br /> - Я прощаю тебя, Крутаан, - наконец, сказал он. - За то, что ты принял моё терпение за нерешительность.<br /> <br /> Глаза вожака когтя расширились, а затем снова сузились. Далчиан поставил на то, что тот всё ещё жаждал того же, что и он сам, и что при возможности Крутаан посвятит всю свою ярость делу возрождения банды. Тот впился в лицо Шкуродёра проницательным взглядом, обдумывая, взвешивая варианты.<br /> <br /> - Так в чём же дело? - наконец, прошипел Повелитель Ночи. - Чего мы бесконечно ждём?<br /> <br /> - Охота после капризов Кровавого Владыки принесла нам так мало добычи, - ответил Далчиан. - Но быть может сейчас даст нам возможность. Мы можем захватить корабль, Крутаан, и отправиться грабить, похищать и убивать, пробивая путь к славе.<br /> <br /> - Можем ли? - фыркнул тот. - Убеди меня, владыка Шкуродёр.<br /> <br /> - Тебе предстоит сыграть роль, - голос Далчиана посуровел, а затем он замолчал, не сводя с Крутаана взгляда. Наконец, тот заговорил.<br /> <br /> - Какую?<br /> <br /> <br /> Флот снова перестраивался. Кровавый Владыка Фелиссик наблюдал за медленным танцем кораблей сквозь окулюс, на котором руны отражали изменения наклона, высоты и скорости. По отметкам скользнул взгляд, заранее знающий какие будут проведены манёвры. Ему всегда приносило глубокое удовлетворение наблюдение за перемещениями кораблей на окулюсе. И важны были даже не конкретные планы, но то, как безупречно они исполнялись в соответствии с его тщательно продуманными замыслами. Он разметил корабли альянса так, чтобы постоянно наблюдать за большей частью Узурмандии, а также иметь возможность отправлять основные силы против одной ключевой цели за другой. Столь методичный подход уже обеспечил ему обильную добычу, а первоначальный гамбит парализовал возможность мира-кузницы наносить ответные удары. Да, зрелище было очень приятным.<br /> <br /> Его внимание привлёк вдох одного из смертных. Он ждал, пока хрупкий человек заговорит, точно зная сколько у него уйдёт секунд на то, чтобы собраться с духом. <br /> <br /> - Ваше величество, - наконец, точно в оцененный срок, прохрипел офицер.<br /> <br /> - Говори.<br /> <br /> - На эмпирейных авгуров появились… аномалии, ваше величество.<br /> <br /> Фелиссик подался вперёд, и человек чуть отшатнулся, хотя он и сидел почти в десяти метрах от шипов трона. Кровавый Владыка ухмыльнулся.<br /> <br /> - У нас гости?<br /> <br /> - Не могу сказать, ваше величество, - офицер сглотнул. - Аномалии едва различимые, непостоянные, ваше величество.<br /> <br /> - Не своди с них глаз.<br /> <br /> - Конечно, ваше величество, - офицер скрылся в нише, среди изумрудного мерцания рунических экранов. Фелиссик постучал по медным кольцам на пальцах. Конечно, Империум не стал бы долго терпеть полномасштабную жатву даже такого незначительного мира-кузницы, как Узурмандия. Им неизбежно бросили бы вызов, но если это были имперцы… ну что же, прибудут они гораздо быстрее, чем он думал. Союз терзал планету меньше трёх стандартных терранских месяцев. Фелиссик рассчитывал, что у них будет ещё столько же, по крайней мере. Не важно. Он найдёт способ обратить ситуацию к своей пользе. Способ есть всегда. Он всё ещё постукивал по кольцам, когда на мостик шагнул воин в полуночно-синих доспехах.<br /> <br /> - Чем обязан таким удовольствием, Шкуродёр? - спросил он, не глядя.<br /> <br /> - У меня есть предложение, и я не владыка Шкуродёр. - ответил Крутаан. <br /> <br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант Хаоса]]<br /> [[Категория:Повелители Ночи]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%9F%D0%BE%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%B4%D0%BD%D0%B8%D0%B9_%D0%9A%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D0%BE%D0%BA_/_The_Remnant_Blade_(%D1%80%D0%BE%D0%BC%D0%B0%D0%BD)&diff=30082 2026-02-17T16:32:04Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =2<br /> |Всего =?<br /> }}{{Книга<br /> |Обложка =81xO72pnzML._SL1500_.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Майк Винсент / Mike Vincent<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =<br /> |Сборник =<br /> |Источник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2025<br /> }}{{Цикл<br /> |Цикл =<br /> |Предыдущая =[[Злодейские Клинки / Blades of Atrocity (рассказ)|Злодейские Клинки / Blades of Atrocity]]<br /> |Следующая =<br /> }}==Действующие лица==<br /> <br /> <br /> '''Злодейские Клинки, банда Повелителей Ночи'''<br /> <br /> ''Далчиан Рассак'' - Шкуродёр, предводитель Злодейских Клинков<br /> <br /> ''Зореан'' - заместитель<br /> <br /> ''Крутаан'' - бывший командир когтя<br /> <br /> ''Ки Умшар'' - хирург-апотекарий<br /> <br /> ''Анг Хелтрис'' - легионер<br /> <br /> ''Дагардис'' - легионер<br /> <br /> ''Сариуз'' - легионер<br /> <br /> ''Жикарга'' - легионер<br /> <br /> ''Веллет'' - легионер<br /> <br /> ''Кет Наа'' - легионер<br /> <br /> ''Гамарт'' - легионер<br /> <br /> ''Олокро'' - легионер<br /> <br /> <br /> '''Род Преисподней'''<br /> <br /> ''Лейл Яток'' - лорд-чернокнижник, отпрыск Красного Циклопа<br /> <br /> ''Гирен Нарица'' - варп-кузнец, хранитель “Иктеоса”<br /> <br /> ''Эндагур'' - возвышенный чемпион<br /> <br /> ''Наллат'' - восходящий чемпион<br /> <br /> ''Ларах'' - воин<br /> <br /> ''Вурдомал'' - магистр одержимости<br /> <br /> <br /> '''Багровая Резня'''<br /> <br /> ''Фелиссик'' - Кровавый Владыка, верховный командующий союза<br /> <br /> ''Дурвейст'' - возвышенный чемпион<br /> <br /> ''Глаусий'' - палач<br /> <br /> <br /> '''Имперский Флот'''<br /> <br /> ''Ефрахим Скаллен'' - мичман, “Красная Галенция”<br /> <br /> ''Керра Николд'' - старший лейтенант, “Горделивый”<br /> <br /> ''Ирун Сибилла'' - командующий из Гуэлфосского имперского флотского схолума<br /> <br /> ''Лом Таригнал'' - капитан служебного корабля Адепта Сороритас “Визирь Арандипа”<br /> <br /> ''Оура Ула Остол'' - навигатор “Горделивого”<br /> <br /> <br /> '''Орден Эбеновой Чаши'''<br /> <br /> ''Беатриза Достоевска'' - командующая канонисса<br /> <br /> ''Агнетта Гаулос'' - палатина<br /> <br /> <br /> '''Другие'''<br /> <br /> ''Тета-Ибриил-7-4'' - отступник-техножрец на службе Злодейских Клинков<br /> <br /> ''Эдал Барадоз'' - дежурный мичман в пустотном доке 12\Эпсилон “Приюта Лареля”<br /> <br /> ''Имал дю Голса'' - заклеймённый солдат<br /> <br /> <br /> ==Пролог==<br /> <br /> Свита инвосвятой вот уже четыре дня как шла по сине-зелёной пустыне. На сотни километров во все стороны раскинулись просторы Mere Cuprum&lt;ref&gt;Чистой меди (лат.).&lt;/ref&gt;. В лучах двух заходящих звёзд-близнецов сверкали зеленеющие холмы, а караван всё так же шёл сквозь. Пять электрожрецов, два оседлавших шагоходы драгуна и полная истребительная клада сикарийских ржаволовчих стали бы достойной защитой для святой, не замечавшей их усилий. Она парила высоко над своим сопровождением в самом сердце каравана, в оплетённой проводами выпуклой бронзовой раке в форме прямоугольника размером пять метров на три. Глубоко внутри в амнотической стазисной жидкости купались её биологические компоненты, путь к которым преграждал круглый люк, надёжно удерживаемый витиеватыми зажимами.<br /> <br /> Техножрец-манипул Рур-Арплекс 9-4 не сетовал на то, что ему выпала обязанность сопровождать святыню. Совсем напротив. Рур-Арплекс практически умолял о праве лично сопровождать инфосвятую к её благословенному алькову в относительной безопасности Скважины. Но честь стать частью свиты едва ли умаляла стыд от того, что это вообще потребовалось.<br /> <br /> На Узурмандию пришёл Архивраг. На ''его'' мир-кузницу обрушился Хаос, а с ним и его приспешники, несущие бедствия и разрушения. Рур-Арплекс содрогнулся от ненависти, а вместе с ним задрожал и приваренный к торакальным конечностям широкий топор, с пониманием сыплющий искрами. Усилием воли он заставил себя успокоиться. Многие из его ордена остались защищать храмы-кузницы, а другие возглавили кадры, чтобы нанести ответный удар и преградить путь яростному напору гнусных еретиков-астартес. Мало кто решил опуститься до операций по сопровождению, а некоторые даже угрожали ему, узнав о сделанном выборе. Они говорили, что следует оберегать инфохранилища, мемоядра и драгоценные реликвии, невосстановимые в случае повреждений, незаменимые в случае потери. И требовали, чтобы он остался их защищать. Но праведный душой Рур-Арплекс всё же вызвался лично проследить за эксгумацией и безопасной доставкой инфосвятой.<br /> <br /> Втянутые в бой силы обороны не могли предоставить ему ни один летательный аппарат, а даже если бы смогли - одинокий самолёт стал бы слишком заманчивой добычей для алучщих еретиков. Нет, инфосвятой предстоит путешествовать по земле. Не покидая сей мир. Никогда. Она была рождена на Узурмандии и согласно святому писанию являлась историатрицей планеты. Хранительницей истории, собиравшей все детали, не попадавшие в аудиторские списки и десятины святого Марса.<br /> <br /> Когда-то у Рур-Арплекса была биологическая мать, отчего его в юности дразнили выращенные искусственно адепты. Пусть о ней и не осталась памяти в катушках данных, осталась идея, а инфосвятая же некогда была матерью всего мира-кузницы. Столь почитаемой, что Марс бы этого даже не одобрил. Ступавшей вместе с Омниссией в незапамятные времена. Нет, она никогда не покинет планету.<br /> <br /> Скважина погрузилась глубоко в жидкую мантию Узурмандии, но не плавилась благодаря технологиям, о которых давно забыли даже самые августейшие владыки Адептус Механикус. В её несокрушимом хранилище и запечатают инфосвятую, скрыв в безопасности от жадных глаз. Святыню, пусть и не важную в стратегическом плане, однако всё равно бесценную. Но до Скважины осталась почти тысяча километров пути, на который даже при их быстрой скорости уйдут целые дни.<br /> <br /> На востоке вздыбился столп сине-голубой пыли, разносимой ветрами. Прежде оранжевая, но покрывшаяся в боях сажей мантия техножреца захлопала, развеваясь на ветру будто флаг. Он начал переключать наборы авгурных линз, подбирая тот, который сможет видеть сквозь опускающуюся завесу. К нему подошёл ближе драгун. На заострённых ногах скакуна уже виднелись следы коррозии от буйства стихий, складки капюшона хлестало нарастающей пылевой бурей.<br /> <br /> &lt;Лорд-манипул, возможный контакт&gt; - драгун доложил через ноосферу, зная, что голос унесли бы порывы ветра, и показал на восток рукой.<br /> <br /> &lt;Разведать&gt;<br /> <br /> Драгун поскакал во мрак, а другой всадник - на запад, чтобы прикрыть караван с той стороны. Рассредоточились подобные паукам ржаволовчие, загудели от собирающейся энергии трансзвуковые клинки. Вслед за драгунам в клубящихся облаках скрылись и разделившиеся по парам электрожрецы. Рур-Арплекс установил со всеми постоянную инфо-связь, переведя вычислительную матрицу в боевой режим, а затем почтительно поглядел на святую.<br /> <br /> “Не тревожься, о достойнейшая”, - подумал он. - “Я доставлю тебя в безопасность”.<br /> <br /> Они продолжали идти. Нити с самыми отдалившимися электрожрецами и драгунами то исчезали, то появлялись, вспыхивали алым тревожным цветом, а затем вновь становились изумрудными. Буря достигла пика, порывы ветра мчались со скоростью в сотни километров в час. Беззвучно вспыхнула нефритовая молния. А затем ноосфера взорвалась.<br /> <br /> &lt;Контакт. Тридцать шесть метров, направление ноль, пять восемь.&gt;<br /> <br /> &lt;Контакт. Тринадцать метров, направление два ноль…&gt;<br /> <br /> &lt;Контакт. Вступаю…&gt;<br /> <br /> &lt;Ккккккккррррррр…&gt;<br /> <br /> Одновременно пришла дюжина сообщений. Скрытые бурей адепты открыли огонь, и во все стороны потянулись отблески зловещих красных разрядов. Рур-Арплекс мгновенно сопоставил данные, намереваясь вычислить, откуда идёт нападение.<br /> <br /> Со всех сторон.<br /> <br /> Едва ли полезный вывод. Погибла уже половина электрожецов. Один взорвался, исчез в бурлящей актинической сфере. Рур-Арплекс пробудил суспензорную упряжь и медленно поднялся над землёй, плывя против ветра так, чтобы занять позицию примерно в пяти метрах над реликварием. Он перешёл к схеме наблюдения, разведя мехадендриты так, чтобы их простые механические глаза обеспечивали обзор на триста шестьдесят градусов. Техножрец завис в воющем вихре, словно головоногий молюск-охотник в терзаемых штормах водах, неподвижный, но готовый броситься на жертву. Истребительная клада же заняла пятигранное построение вокруг инфосвятой. Хлещущие порывы ветра содрогнулись от воя приготовленных клинков.<br /> <br /> &lt;Лорд-манипул&gt; - пришёл грубый, поспешный сигнал. Из пылевых облаков показался драгун, чей радиевый джезайл сверкал после многочисленных выстрелов. &lt;Инфосвятая в непосредственной опасности. Прошу разрешения…&gt;<br /> <br /> Внезапно драгун рухнул с перебитыми ногами. По воздуху пронёсся тихий вопль. Рур-Арплекс спикировал в клубы расходящейся по спирали пыли, держа наготове набирающее заряд магнорелейное копьё. Он приземлился как раз вовремя чтобы увидеть, как тело драгуна, выброшенного из седла, исчезает в тени инфосвятой.<br /> <br /> Ещё один вопль.<br /> <br /> Рур-Арплекс опустился на медную землю, готовясь к бою. Тело скакуна лежало там же, где и упало, и вокруг по пескам расходилась лужа крови и иных жидкостей… А всадник исчез.<br /> <br /> &lt;Требую ответа,&gt; - отправил он послание принцепсу истребительной клады. &lt;Как враг проник через кордон?&gt;<br /> <br /> &lt;Неясно, господин.&gt;<br /> <br /> &lt;Обнаружьте его&gt;<br /> <br /> Один из ржаволовчих забился в судорогах, а потом его верхняя часть тела испарилась. На землю рухнули тлеющие от жара обрубки оружейных рук.<br /> <br /> &lt;Мельта-бомбы&gt; - предупредил Рур-Арплекс. Взбешённые отсутствием визуальных данных ржаволовчие включили установленные на головах люмены, пронзая лучами свистящие клубы пыли. Авгурный модуль Рур-Арплекса засёк слабый сигнал, и он бросился к цели, проскочив прямо под ракой инфосвятой.<br /> <br /> Ничего.<br /> <br /> Он дал волю своему такому человеческому раздражению и закричал.<br /> <br /> - Ублюдок!<br /> <br /> Техножрец зло уставился в песчаную бурю. А затем по ветру и ноосферной сети пронёсся атональный глухой удар. И ещё один. Ритмичный звуковой импульс. Сигнал тревоги о нарушении целостности раки. Внутри разверзлась пустота. Рур-Арплекс обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть гибель ещё одного ржаволовчего. И разглядеть врага.<br /> <br /> Полуночно-синие силовые доспехи, покрытые шипами и зловещими крючьями. Глаза, сверкающие красным, будто недра ада. Нападавший бился с кинжалами в каждом кулаке и словно танцевал, так ловко, что это казалось невозможным для такого массивного чудовища. Каждый хлёсткий удар рассекал и пронзал органические внутренние ткани киборга-убийцы. Ржаволовчий отбивался, но его мускулы уже отказывали. Рур-Арплекс видел в ноосфере передаваемые умирающим скитарием сигналы о яде. А затем жизненные показатели замерли. Адепт обмяк, а враг - исчез. Прошло меньше мгновения.<br /> <br /> ''Бум''.<br /> <br /> Инфосвятая! Рур-Арплекс бросился к ней и с нарастающим ужасом увидел вмятины и порезы на механической коже. Запрыгнув на парящее тело, техножрец уставился на круглый люк, закрывавший путь к амниотическому сосуду. Вырванный и выброшенный прочь. А когда он подскочил к неровному отверстию, то взгляду предстала опустевшая стазисная колыбель. В бассейне плескалась кровь, содрогались перерезанные провода жизнеобеспечения. И тогда Рур-Арплекса захлестнула волна чего-то странного. Почти забытого чувства из таких далёких, таких человеческих дней юности.<br /> <br /> Паники.<br /> <br /> Он огляделся по сторонам, не в силах продолжать вычисления. От отказывающих логических устройств по ноосфере пронеслись ударные волны, когда каждый из уцелевших бойцов в одно мгновение осознал весь масштаб их неудачи. И в тот же миг нападение необъяснимым образом прекратилось. Рур-Арплекс стоял на опустевшем металлическом чреве. Осталось двое ржаволовчих, возможно один драгун. Ноосфера всё ещё содрогалась от помех и его собственного замешательства. Впереди же в буре виднелся какой-то силуэт. Техножрец чувствовал, как уцелевшие бойцы клады готовились встретить новую атаку. ''Похвально''.<br /> <br /> А затем из пелены показался дрожащий, спотыкающийся драгун. И когда он вышел из клубов разбрасываемой ветром пыли, Рур-Арплекс разглядел изломанное и изрешечённое тело всадника. Скакун же продолжал бездумно идти к ним навстречу.<br /> <br /> А затем он увидел инфосвятую. То, что от неё осталось. Тело, натянутое между циркульными конечностями, распятое и выпотрошенное, с серыми атрофировавшимися кишками, вывалившимися из ран словно путы. Оставшееся без кожи лицо распахнуло в беззвучном крике челюсти, удерживаемые клинком. Именно из-за её тела скакун так и шёл, с каждым из вечных шагов дробя и ломая её кости, и разрывая остатки растягиваемой плоти.<br /> <br /> Рур-Арплекс, не евший биологическим ртом ничего на протяжении десятилетий, содрогнулся от рвоты, и с губ его закапала чёрная жижа. Он не смог сделать и шага. Ржаволовчие бросились к инфосвятой, желая избавить её от осквернения. Невидимый поток жара разорвал одного пополам, другого обезглавила ужасающе меткая очередь из болтера.<br /> <br /> Рур-Арплекс застыл от отвращения и ужаса, полностью покорившись чувствам, от которых, как он думал, избавился давным-давно. Магнорелейное копьё закоротило из-за нарушения протоколов подачи энергии. Техножрец рухнул на аугметические колени. Части его непроизвольно начали отключаться. Из бури показались гиганты в силовых доспехах, подобные собравшимся на кровавый пир призракам. Один из них, облачённый в плащ из содранной человеческой кожи, направлял прочих взмахами длинной цепной глефы. Еретики начали разрывать тела павших воителей Механикус, выдирая из их тщательно модифицированных тел выглядевшие неповреждёнными части.<br /> <br /> Рур-Арплекс невидящими ничего глазами смотрел, как его товарищей разбирают на металлолом. Предводитель еретиков запрыгнул на парящую груду металла, прежде бывшую ракой инфосвятой. Всё так же надрывно гудевшую, призывая помощь, которая уже не придёт. Еретик-астартес подошёл к парализованному манипулу. Из-под венчающих его шлем крыльев летучей мыши зловещими провалами мерцали глаза. Он наклонился прямо к поверженному техножрецу и прошептал.<br /> <br /> - Наши клинки ещё жаждут…<br /> <br /> Сверкнула цепная глефа, и праведное служение Рура-Арплекса-9-4 подошло к концу.<br /> <br /> ==Первая глава==<br /> В любом ином месте он был бы истинным чудовищем.<br /> <br /> Века службы не были милосердными к доспехам пятой модели. Кромешно-синие доспехи замарали шрамы. Каждую пластину обрамляли лезвия и шипы, местами металл почернел от коррозии. За плечами подобно шепчущей горгулии повис гротескный энергетический ранец, несущий на себе зловещую литанию свершённых им злодеяний. Сбившийся в складки гобелен из шкур, содранных, высушенных и сотканных вместе с ужасающим мастерством. Каждая обесцвечена на свой лад, каждая - содрана с людей, и рабов, и вождей, и все они без исключения были живы, когда началось свежевание. Некоторые даже его пережили. Этот плащ был символом пороков и триумфов своего творца. В руке воин держал шлем, чьи багровые линзы потускнели. По обе стороны короны вздымались геральдические крылья, каждое - цвета алой крови из вен, и не покрытые перьями, а перепончатые, как у рукокрылых ночных охотников. Доспехи навевали на мысли об ужасах, которые он мог причинить, а лицо их обещало. Желтовая кожа жалась к острым скулам, а глаза были такими глубоко посаженными, что казались абсолютно чёрными агатовыми бусинами. Покрывавшие половину головы тёмные пряди падали на лицо, словно завеса, другая же была выбрита налысо, отчего на блеклой коже виднелись электу - знаки банд улья.<br /> <br /> Далчиан Рассак. Шкуродёр. Предводитель Злодейских Клинков, банды VIII легиона. Во всяком случае того, что от неё осталось.<br /> <br /> В любом ином месте он был бы истинным чудовищем. Но здесь? На мостике чужого корабля он был лишь ещё одним чемпионом. Ещё одним слугой Великих Сил, одним из тех кого застойный, чахоточный, изъязвлённый Империум осмелился назвать ''еретиками''. Конечно, сейчас конечно Далчиану было мало дело до Империума. Вся его желчь и гнев были обращены на куда более близкую цель, пусть он и никак не мог дать своей злобе волю.<br /> <br /> Перед ним на троне сидел Фелиссик, выслушивая доклады предводителей банды. Бронзовой огранки на доспехах великана было так много, что среди неё почти терялся красный как кровь керамит. С наплечников спадал отороченный мехом плащ цвета индиго. Трофей, взятый с тела давно мёртвого планетарного губернатора, покаранного за рецидивизм Фелиссиком в былые века, когда Багровая Резня ещё была Багровыми Саблями, прозябавшим под ярмом мёртвого властителя Терры орденом Адептус Астартес. Причём, как заметил Далчиан, плащ до сих пор был в идеальном состоянии. Безволосую голову Кровавого Владыки избороздили ритуальные шрамы, а взгляд его застыл на обращавшемся к нему космодесантнике.<br /> <br /> Закованный в раздувшуюся терминаторскую броню Урдамас Гренщ из Повелителей Мух истекал словами и слизью, но Далчиан едва мог разобрать хриплый лай. Впрочем, не сказать чтобы он слушал очень внимательно. С некоторых пор банда Далчиана стала самой небольшой в союзе Фелиссика, и потому Шкуродёру придётся отчитаться последним. Но от устроенного Фелиссиком фарса его тошнило.<br /> <br /> “Да этот кусок дерьма возомнил себя королём” - подумал он и не в первый раз, желая сплюнуть.<br /> <br /> Следующим вперёд выступил Лейл Яток, владыка-чернокнижник из Рода Преисподней, и заговорил тихим басом, почтительно склонив голову на бок. Похоже, Лейл был очень доволен положением дел, отчего решил напомнить и совету, и Фелиссику что порабощение Узурмандии было именно его предложением. <br /> <br /> “Скулящий подхалим”.<br /> <br /> Вслед за ним вышел Костезнатец Вилас, эмиссар загадочных Призраков Варпа, и что-то долго нудел. Затем собравшиеся слушали рычание хмурого Ксерклона из Сынов Злобы. Наконец, настала очередь Далчиана, и тот сделал шаг вперёд, чуть склонив шею, и заставил себя говорить спокойно.<br /> <br /> - Милорд Фелиссик. Мы осквернили идола машин, - Далчиан нажал на руну на латной перчатке, и встроенный в доспехи когитатор переслал пикты и видеозапись последнего налёта на трон Кровавого Владыки. Тот пролистал всё, оскалив в довольной, попустительской ухмылке зубы. Заточенные как иглы, чёрные слово обсидиан.<br /> <br /> - Ах, Шкуродёр, - заговорил он голосом, истекающим злорадством. - Кому как не тебе можно доверить устроить такой славный бардак. Меня восхищает твоё усердие.<br /> <br /> - Рад слышать, лорд Фелиссик, - Далчиан скрипнул зубами. - Но я хотел бы попросить вас об одном, господин… Эти налёты - приятное развлечение, но вот трофеев в них не собрать. - На мостике воцарилась тишина, нарушаемая лишь бормотанием лоботомированных сервиторов и вездесущим гулом энергетической системы ударного крейсера. - Нам бы добычу получше.<br /> <br /> Всё так же покровительственно улыбаясь, Кровавый Владыка окинул Далчиана взглядом, словно отец-психопат нашкодившего ребёнка. Далчиан не отвернулся, позволив отблеску своих настоящих чувств сверкнуть в тёмных глазах. Фелиссик лишь улыбнулся шире. Охотничьи инстинкты Далчиана обострились, потекли боевые стимуляторы. Он с трудом остался стоять на месте.<br /> <br /> - Разве предложенной мной чести недостаточно, Шкуродёр? - вздохнул Фелиссик, всем видом изображая искреннюю обиду. - Техножрецы так обожали эту груду древних гнилых костей. Ты поразил их до глубины души.<br /> <br /> Кровь Далчиана жаром обожгла его вены.<br /> <br /> - Я сражаюсь ради добычи, лорд Фелиссик. Так же как и все остальные. - он покосился на других командиров, бесстрастно наблюдавших за разговором.<br /> <br /> - Так же? - Кровавый Владыка приглушённо усмехнулся. - Но ведь от твоей банды так мало осталось… - он зло вздохнул. - Как бы мне не хотелось, чтобы было иначе, мы - совсем не ровня, Шкуродёр. У меня двести воинов, а у тебя… десять последних Клинков?<br /> <br /> “Двенадцать” - мысль пробилась сквозь пылающий вихрь гнева. Он промолчал.<br /> <br /> - Для меня сама твоя служба - бесценный дар, Шкуродёр, - сказал Фелиссик голосом, явно подразумевающим обратное. Я впустил тебя в свой дом в плату за верность. Не будешь же ты отвергать мою щедрость?<br /> <br /> Далчиан понял, что проиграл спор. Его Повелителям Ночи было и в самом деле некуда идти. Керамит сжатых в кулаки латниц заскрипел, но ему удалось сдержать дрожь. Едва.<br /> <br /> - Нет, лорд Фелиссик.<br /> <br /> - Ну конечно же не будешь, Шкуродёр. - лучезарно улыбнулся Фелиссик. - Ты ведь слишком умён.<br /> <br /> <br /> Сквозь трюмы “Потопа ненависти” тянулись километровой длины коридоры и трубопроводы, сплетающиеся вокруг узловых механизмов в запутанный лабиринт из пластали и изъеденных коррозией сетей. Спёртый воздух содрогался от гулких ударов плазменного сердца огромного корабля. Здесь среди исходящих паром ржавых пещер целые забытые городки жалких отбросов кормились объедками, брошенными их вознесёнными владыками. Здесь капризные системы огромного звездолёта работали невпопад, отчего света могло не быть целыми месяцами, а температура в лабиринтах менялась от достойного преисподней жара до холода, от которого трескалась кожа. Обитатели стальных пещер понятия не имели об остальной Галактике, не догадывались ни об Империуме, ни о снедающей Багровую Резню ненависти. Они вообще мало что знали, кроме знакомых потрескавшихся пластстальных стен. Потомки людей больше напоминали крыс, жрущих падаль, плодящихся и отстреливаемых, если их становилось слишком много. Диких и примитивных созданий.<br /> <br /> Напуганных до смерти.<br /> <br /> Далчиан смотрел на оборванцев, съёжившихся у теплообменного коллектора, прячущихся среди выпуклых труб и вглядывавшихся в темноту. Они о чём-то шептались на пиджин-готике, размахивали руками и стирали грязными кулаками слёзы. Живодёр наблюдал как под их кожей течёт по венам кровь, видел выдыхаемое ими разреженное марево. Тьма в этом отсеке была непроницаемой, но зернистый алый фильтр охотничьего зрения окрашивал каждого из смертных в яркие оттенки. Он отпустил балки над коллектором и беззвучно приземлился на наблюдательную площадку, а затем проскользнул вдоль края до уголка прямо над пристанищем смертных. Они ничего не заметили. Повелитель Ночи начал переключать фильтры, пока не увидел сквозь хрупкую плоть тени костей, а затем неспешно пригляделся, оценивая, кто подойдёт лучше. И только тогда медленно обнажил свежевальный нож и легко скрипнул им по металлу. Смертные замерли, как от удара грома, а затем бросились врассыпную. Слишком поздно. Шкуродёр уже настиг их. Он кружил и рассекал, ухмыляясь, упиваясь полными ужаса воплями.<br /> <br /> Где-то через два часа Далчиан вышел из трюмов. С цепей на поясе свисали трофеи - ещё розовеющие кости и полотна содранной кожи. Он разложил их на верстаке временной оружейной комнаты и принялся за дело, стараясь не обращать внимания на жар и едкий воздух, совсем не такой уютный как во влажный прохладных трюмах.<br /> <br /> - Расслабился? - раздался скрипучий голос.<br /> <br /> Далчиан поднял взгляд на своего заместителя - Зорреана, длиннорукого и худого словно скелет, такого вытянутого, что он даже был чуть выше самого Шкуродёра. Таким же худощавым было и его лицо с острыми скулами, обтянутыми пепельно-бледной кожей, а волосы - коротко выбритыми.<br /> <br /> - Расслаблюсь, когда проделаю то же самое с Фелиссиком. - ответил Далчиан, счищая клочья плоти с черепа.<br /> <br /> - Возможно это уже стоило сделать, - в голосе Зореана плескалась капля желчи. Конечно, Далчиан понимал, что его заместитель лишь озвучивает то же бессильное недовольство, которое чувствуют все Повелители Ночи. Его последние Клинки, как их насмешливо назвал Фелиссик. <br /> <br /> “А ведь он прав, этот вероломный убийца” - подумал Далчиан и мысленно усмехнулся, осознавая иронию этих слов и глядя на ещё капающую из ободранного черепа кровь. Впрочем, убийцы убийцам рознь.<br /> <br /> “И истребление союзников-легионеров это плоды горькой зависти проклятого недоноска, а не обычное развлечение. Жизни этих смертных не значили ничего, а жизни моих Клинков значат всё. ''Значили'' всё.”<br /> <br /> Ему так хотелось снова дать волю когтям.<br /> <br /> - Возможно и стоило, - признался он. - Но что тогда? Тебя и остальных Клинков перебили бы его офицеры. Мы бы не добились ничего.<br /> <br /> - Мы бы отомстили, - прошипел Зореан.<br /> <br /> - Погибель - слишком дорогая для меня плата за месть. Я предпочту жить дальше, смакуя удовлетворение от возмездия.<br /> <br /> - Как и я Шкуродёр, - согласно склонил голову Зореан. - Но некоторые уже устали от такого… прагматизма.<br /> <br /> - И тебе больше нечего мне сказать?<br /> <br /> - Если уж на то пошло, похоже нет.<br /> <br /> - Хм?<br /> <br /> - Наши… товарищи совершенно не говорят желанием о нас говорить. Я слышал от них о других бандах, но ни слова о нас из их уст.<br /> <br /> - Фелиссик слишком умён, чтобы позволить болтунам выдать брешь в его подбрюшье, - кивнул своим мыслям Далчиан. <br /> <br /> - Как я и полагал. Он крепко держит своих бойцов за горло.<br /> <br /> - Зор, что это я слышу в твоём голосе… восхищение?<br /> <br /> - Признание, что у нас достойный враг.<br /> <br /> Шкуродёр скрипнул зубами и отошёл от разложенной на скамье добычи, а вслед за ним направился Зореан, уделив останкам лишь мимолётный взгляд. Обитель Далчиана была самой обычной для ударного крейсера - мрачной и обставленной по спартански, с небольшой прихожей и двумя дверями. Одна вела в спальню с местом для омовения и низким лежаком. Другая - в чуть более просторный зал, где висело оружие и тихо гнил брошенный сервитор-ремонтник. Далчиан подошёл к умывальнику и брызнул солёной водой не своё небритое и иссечённое шрамами лицо.<br /> <br /> На борту проклятого крейсера царила дьявольская жара, и Далчиан на миг позволил себе вспомнить уничтоженный фрегат. “Отречение” являлся обителью Повелителя Ночи на протяжении почти половины века. Он знал каждый коридор и мостик на борту, каждую нишу и каждый когитатор. С его посадочной палубы он вёл Повелителей Ночи в бесчисленные неудержимые атаки, а в пластстальную палубу корабля впиталось столько его собственной крови, что они практически стали семьёй. После катастрофы в туманности Серпесса именно Далчиан стал очевидным наследником погибшего от рук отвратительных друкари скрытника Иккрома. С того самого дня Злодейские Клинки, а с ними и “Отречение” подчинялись приказам Шкуродёра.<br /> <br /> До самого конца. Слишком быстрого. Полвека промелькнули за одно мгновение. Славная бойня оборвалась прежде уготованного ей конца. Оборвалась из-за зависти Багровой Резни.<br /> <br /> После Далчиан обратился к Кровавому Владыке за помощью, сделав вид, что не знает об участии громилы в его унижении. А теперь в доме предателя он чувствовал в сердцах жажду мести. Но столь же сильной была необходимость предотвратить гибель банды, в которой из почти пятидесяти ветеранов Долгой Войны уцелело лишь двенадцать. Горстка, чьи жизни он был готов продать лишь за самую дорогую цену.<br /> <br /> Над тазом висело небольшое зеркало, потрескавшееся, забрыганное кровью и грязью. Далчиан свирепо уставился в собственные глаза, из глубин которых его манило отчаяние. Смертельный упадок духа, в бездне которого сгинет и он, и его воины, и всё его наследие… из-за мелочности того, кто должен был быть их союзником. Таз заскрипел, когда металл смялся под пальцами Далчиана. Он разжал хватку и закрыл глаза.<br /> <br /> Нет, он просто так не сдастся.<br /> <br /> - Продолжай слушать, Зор. Если есть хоть один шанс добиться преимущества, нельзя его упускать.<br /> <br /> - Да, Шкуродёр, - Зореан отвернулся, но помедлил. - Милорд, а что насчёт Крутаана?<br /> <br /> Далчиан задумчиво вдохнул и медленно выдохнул.<br /> <br /> - Не беспокойся о нём.<br /> <br /> <br /> Лампы над ареной горели так ярко, что резало глаза. Прежде она была казармами для крепостных, но с тех пор целых три палубы расчистили, чтобы создать освещаемый пылающими прожекторами пластстальный амфитеатр. Ревущие космодесантники из Багровой Резни наблюдали, как два воина сходятся на решётчатой палубе арене. А из-под решётки на схватку смотрели невольные участники будущих представлений, сидящие среди стёкших туда потрохов и крови, доходившей до лодыжек. От жара прожекторов жижа исходила паром.<br /> <br /> Похоже, гладиаторы были друг другу ровней. Оба - еретики-астартес, оба - почти обнажённые. Один, огромный, накачанный и размахивающий огромным мечом с затупленным наконечником явно был фаворитом собравшихся.<br /> <br /> - Дурвейст! Дурвейст! Дурвейст! - разносились над ареной крики его собратьев.<br /> <br /> Он ревел и гримасничал, брызжа слюной, вкладывал все силы в ужасающие стремительные удары. Его соперник, пусть и мускулистый, как и все астартес, всё же был стройнее. Его кожа была бледней словно кости, а нос и рот закрывал скалящийся респиратор. В руках воина сверкала изящная глефа из чуждой стали - трофей, взятый с тела поверженного телохранителя-друкари.<br /> <br /> Крутаан.<br /> <br /> Повелитель Ночи был быстрее. Он больше двигался, уклонялся и парировал, тогда как Дурвейст изо всех сил отбрасывал удары. Крутаан пригнулся и нырнул под летящий клинок, и Дурвейству пришлось изменить атаку, ударить рукоять к палубе. Крутаан отскочил прочь, уходя от преследующего восходящего взмаха. Он припал к палубе, принимая защитную стойку, и Дурвейст тут же сменил хват, метя тяжёлым клинком в правый бок соперника. А затем чемпион неожиданно быстро бросился на Повелителя Ночи, странным образом пытаясь ударить его плоским концом клинка, словно копьём. Но предвидевший это Крутаан нырнул под удар, не пытаясь улониться, и взмахнул глефой, пытаясь подсечь бедро. Громила отдёрнул ногу, слишком растянув выпад, но всё же избежал удара снизу. Крутаан прыгнул вверх, вбив плечо в живот Дурвейста. Космодесантники покатились по палубе, а затем оттолкнулись в разные стороны.<br /> <br /> Так они и бились почти час. Постоянно двигаясь, противопоставляя скорость силе. Колени, ступни, локти, лбы - всё получало удары, разрывающие кожу, оставляющие в костях трещины и расшатывающие зубы. Но никому не удавалось пробить оборону другого. Победу принесла бы первая кровь из туловища врага. Пока же то тут, то там расходились пятная синяков, алели порезы, но ни одной раны от шеи до поясницы не было. Бой продолжался, и толпа всё росла. Космодесантники довольно топали и орали, хваля бойцов или насмехаясь. И в море алых доспехов виднелись полуночные рифы.<br /> <br /> В центре отряда стоял Сариуз, всегда метко стрелявший из своего барочного мельтаружья, но на сей раз пришедший безоружным зрителем, как и все. Шлем он тоже оставил, отчего из-под раскачивающегося в мареве арены глубокого капюшона виднелась алебастровая кожа и блестели жестокие глаза. Рядом с ним расположился коренастый стрелок Жикарга, скрывший лицо за оскалившимся бронзовым шлемом. Руки он скрестил на нагруднике, широком, напоминающем крепостную башню. С другой же стороны - Дагардис, прославленный палач Злодейских Клинков, высочайший из облачённых в полночь воинов, чей покрытый шипами энергетический ранец казался голым без обычно закреплённого на нём огромного силового топора. Он рассмеялся, когда ему что-то прошептал Гамарт - худощавый Повелитель Ночи, особенно любящий всевозможные цепные клинки. За боем смотрел своим искусственным глазом и Веллет, снайпер, неподвижный как и всегда, и этим нервирующий подозрительно косившихся на него громил из Багровой Резни. Стоявший впереди всех Анг Хелтрис водил череполиким шлемом из стороны в сторону, переводя взгляд с одного бойца на другого и ничем не скрывая своё возбуждение. Кинжальщик шевелил латными перчатками, отрабатывая ухваты и обманные приёмы и даже сам того не замечая. Рядом расположились державшие рогатые шлемы под рукой Кет Наа и Олокро, с удовольствием обсуждая бой. Кет Наа оставил в своей каюте икону, сняв с ранца. Что-то сказанное им развеселило Олокра, и тот сверкнул заточенными зубами. Посмотреть на бой не пришли только Зореан и хирург-апотекарий Ки Умшар. Сам же Шкуродёр наблюдал за схваткой с верхнего яруса, притаившись в тенях ряд с чемпионами и командирами Багровой Резни.<br /> <br /> Дурвейст прищурил опухшее и почерневшее веко, опираясь на более целую ступню. Редкие вдохи Крутаана вырывались из треснувшего респиратора, а одно его ухо было смято в лепёшку. Даже прозябавшие среди кошмара внизу пленники не могли отвести взгляда от великолепного поединка. Наконец, Круутаан ринулся вперёд, петляя, словно молния, и так же быстро сверкнуло его оружие. Дурвейст отступил в сторону и ударил Круутана тяжёлой ладонью по тыльной стороне шеи, наконец, поймав соперника. Губы чемпиона разошлись в кровавой ухмылке, когда он сменил хватку свободной рукой, чтобы наконец-то оставить победную отметку на теле Повелителя Ночи. Толпа умолкла.<br /> <br /> - Претендент побеждает! - усиленный голос прогремел над ареной, словно выстрел. Избитое лицо Дурвейста застыло в гримасе непонимания. А затем он медленно поглядел вниз, туда, где вдоль его рёберной клетки из тонкого пореза сочилась быстро застывающая кровь. Всё ещё не выпуская Повелителя Ночи из хватки он изучил рану, а затем неспешно и довольно расхохотался.<br /> <br /> Толпа взревела, колотя кулаками по бокам и нагрудникам. Такой бой не каждый день можно было увидеть. Дурвейст выпустил Крутаана и два уставших гладиатора пожали друг другу запястья, как это и делали все воины с незапамятных времён.<br /> <br /> - Ну он и зверюга, - чемпион Багровой Резни с аугментической челюстью сказал Далчиану, когда гул начал утихать. Тот кивнул, принимая похвалу. Когда облачённый в алые доспехи воин отвернулся, барельеф демонического лица на его наплечнике задрожал и скорчил Шкуродёру морду. Далчиан скривился в ответ. Конечно, Великие Силы бывали полезными, в своё время и место, но Восьмой легион никогда не видел пользы от добровольного единения с варпорождёнными. Порождения Имматериума являлись капризными созданиями, и пользоваться ими стоило лишь тщательно всё обдумав, ведь они в равной мере легко могли стать как полезным инструментом, так и помехой. А поселить же создание, даже такое жалкое и ничтожное, в собственных доспехах… отвратительно.<br /> <br /> А Крутаан в последнее бывал с этими порчеными разбойниками чаще, чем со своими братьями-легионерами. Далчиан ждал его в коридоре между ареной и заброшенным ангаром, где разместили его Клинков. Повелители Ночи поднимались, Крутаан с удовольствием рассказывал Сариузу о поединке в очень ярких подробностях. Увидев стоявшего на верхних ступенях Далчина, воины умолкли.<br /> <br /> - Я хочу поговорить с Крутааном наедине.<br /> <br /> Воины скрылись во мраке, лишь Сариуз помедлил, посмотрев Шкуродёру прямо в глаза. Далчиан дал Крутаану удар сердца, желая чтобы тот начал разговор первым, но бывший предводитель когтей Немезиды молча ждал.<br /> <br /> - Крутаан, ты нужен Клинкам.<br /> <br /> - Клинкам? - чемпион медленно поднялся по ступеням. - Клинков больше нет, владыка Шкуродёр.<br /> <br /> - Неужели? - Далчиан не стал надевать шлем, желая посмотреть воину прямо в глаза. Избитое и окровавленное лицо Крутаана застыло напротив, всем своим видом выражая недовольство и усталость. Далчиан ожидал, что бывший чемпион когтя рассмеётся, отмахиваясь от вопроса, но похоже тот был совершенно серьёзен. Далчиан и это отметил.<br /> <br /> - А что у нас осталось, владыка Шкуродёр? - тот развёл руками, показывая на изобильное отсутствие имущества у банды. - Нам - крышка.<br /> <br /> - Такому унынию не место среди моих родичей-убийц, Крутаан.<br /> <br /> - И что же, накажешь? - похоже, тот в это не верил.<br /> <br /> - Другие могут взять с тебя пример.<br /> <br /> - А с тебя? - спросил тот, и вздохнул, словно человек, сбросивший с плеч тяжкую ношу. “Вот мы и перешли к сути”.<br /> <br /> - А что с ним не так? Говори прямо, чтобы я мог взвесить твои слова.<br /> <br /> Крутаан подался вперёд, и едкая вонь свежего пота наполнила ноздри Далчиана. Шёпот вожака когтя скользнув в его самую душу.<br /> <br /> - Нами пожертвовали ради влияния, наш корабль уничтожили те, кто звал себя нашими союзниками. И вот мы здесь, в лоне наших мучителей, и ты не делаешь ''ничего''! Ты - бессильный лидер. Нам крышка, потому что у тебя не хватает духу сделать то, что следует давно!<br /> <br /> Опустилась тишина. Крутаан попал в самую суть терзаний Далчиана, и если уж он заметил это, то и другие заметят тоже.<br /> <br /> - Возможно, амбиции Багровой Резни и стоили тебе твоего места командира, но не моего предназначения. Они - сильные и безжалостные воины, владыка Шкуродёр. Совсем как ты когда-то.<br /> <br /> Далчиан размышлял над услышанным несколько ударов сердца, сдерживая гнев, стремясь обрести полное понимание. Ища варианты. Резкие слова были верны и гремели в его разуме, как набат. Ведь уступив одному из подчинённых сейчас он бы погиб. Возможно не сразу, но определённо однажды, когда от его власти останутся лишь воспоминания. А уделом Далчиана было не удовлетворять простые ожидания воинов. Возвышенный в глазах Великих Сил владыка вёл своих подчинённых к славе, отражающей его собственную. Вёл к победе.<br /> <br /> - Я прощаю тебя, Крутаан, - наконец, сказал он. - За то, что ты принял моё терпение за нерешительность.<br /> <br /> Глаза вожака когтя расширились, а затем снова сузились. Далчиан поставил на то, что тот всё ещё жаждал того же, что и он сам, и что при возможности Крутаан посвятит всю свою ярость делу возрождения банды. Тот впился в лицо Шкуродёра проницательным взглядом, обдумывая, взвешивая варианты.<br /> <br /> - Так в чём же дело? - наконец, прошипел Повелитель Ночи. - Чего мы бесконечно ждём?<br /> <br /> - Охота после капризов Кровавого Владыки принесла нам так мало добычи, - ответил Далчиан. - Но быть может сейчас даст нам возможность. Мы можем захватить корабль, Крутаан, и отправиться грабить, похищать и убивать, пробивая путь к славе.<br /> <br /> - Можем ли? - фыркнул тот. - Убеди меня, владыка Шкуродёр.<br /> <br /> - Тебе предстоит сыграть роль, - голос Далчиана посуровел, а затем он замолчал, не сводя с Крутаана взгляда. Наконец, тот заговорил.<br /> <br /> - Какую?<br /> <br /> <br /> Флот снова перестраивался. Кровавый Владыка Фелиссик наблюдал за медленным танцем кораблей сквозь окулюс, на котором руны отражали изменения наклона, высоты и скорости. По отметкам скользнул взгляд, заранее знающий какие будут проведены манёвры. Ему всегда приносило глубокое удовлетворение наблюдение за перемещениями кораблей на окулюсе. И важны были даже не конкретные планы, но то, как безупречно они исполнялись в соответствии с его тщательно продуманными замыслами. Он разметил корабли альянса так, чтобы постоянно наблюдать за большей частью Узурмандии, а также иметь возможность отправлять основные силы против одной ключевой цели за другой. Столь методичный подход уже обеспечил ему обильную добычу, а первоначальный гамбит парализовал возможность мира-кузницы наносить ответные удары. Да, зрелище было очень приятным.<br /> <br /> Его внимание привлёк вдох одного из смертных. Он ждал, пока хрупкий человек заговорит, точно зная сколько у него уйдёт секунд на то, чтобы собраться с духом. <br /> <br /> - Ваше величество, - наконец, точно в оцененный срок, прохрипел офицер.<br /> <br /> - Говори.<br /> <br /> - На эмпирейных авгуров появились… аномалии, ваше величество.<br /> <br /> Фелиссик подался вперёд, и человек чуть отшатнулся, хотя он и сидел почти в десяти метрах от шипов трона. Кровавый Владыка ухмыльнулся.<br /> <br /> - У нас гости?<br /> <br /> - Не могу сказать, ваше величество, - офицер сглотнул. - Аномалии едва различимые, непостоянные, ваше величество.<br /> <br /> - Не своди с них глаз.<br /> <br /> - Конечно, ваше величество, - офицер скрылся в нише, среди изумрудного мерцания рунических экранов. Фелиссик постучал по медным кольцам на пальцах. Конечно, Империум не стал бы долго терпеть полномасштабную жатву даже такого незначительного мира-кузницы, как Узурмандия. Им неизбежно бросили бы вызов, но если это были имперцы… ну что же, прибудут они гораздо быстрее, чем он думал. Союз терзал планету меньше трёх стандартных терранских месяцев. Фелиссик рассчитывал, что у них будет ещё столько же, по крайней мере. Не важно. Он найдёт способ обратить ситуацию к своей пользе. Способ есть всегда. Он всё ещё постукивал по кольцам, когда на мостик шагнул воин в полуночно-синих доспехах.<br /> <br /> - Чем обязан таким удовольствием, Шкуродёр? - спросил он, не глядя.<br /> <br /> - У меня есть предложение, и я не владыка Шкуродёр. - ответил Крутаан. <br /> &lt;br /&gt;<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант Хаоса]]<br /> [[Категория:Повелители Ночи]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%9F%D0%BE%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%B4%D0%BD%D0%B8%D0%B9_%D0%9A%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D0%BE%D0%BA_/_The_Remnant_Blade_(%D1%80%D0%BE%D0%BC%D0%B0%D0%BD)&diff=30081 2026-02-17T16:30:39Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =1<br /> |Всего =?<br /> }}{{Книга<br /> |Обложка =81xO72pnzML._SL1500_.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Майк Винсент / Mike Vincent<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =<br /> |Сборник =<br /> |Источник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2025<br /> }}{{Цикл<br /> |Цикл =<br /> |Предыдущая =[[Злодейские Клинки / Blades of Atrocity (рассказ)|Злодейские Клинки / Blades of Atrocity]]<br /> |Следующая =<br /> }}==Действующие лица==<br /> <br /> <br /> '''Злодейские Клинки, банда Повелителей Ночи'''<br /> <br /> ''Далчиан Рассак'' - Шкуродёр, предводитель Злодейских Клинков<br /> <br /> ''Зореан'' - заместитель<br /> <br /> ''Крутаан'' - бывший командир когтя<br /> <br /> ''Ки Умшар'' - хирург-апотекарий<br /> <br /> ''Анг Хелтрис'' - легионер<br /> <br /> ''Дагардис'' - легионер<br /> <br /> ''Сариуз'' - легионер<br /> <br /> ''Жикарга'' - легионер<br /> <br /> ''Веллет'' - легионер<br /> <br /> ''Кет Наа'' - легионер<br /> <br /> ''Гамарт'' - легионер<br /> <br /> ''Олокро'' - легионер<br /> <br /> <br /> '''Род Преисподней'''<br /> <br /> ''Лейл Яток'' - лорд-чернокнижник, отпрыск Красного Циклопа<br /> <br /> ''Гирен Нарица'' - варп-кузнец, хранитель “Иктеоса”<br /> <br /> ''Эндагур'' - возвышенный чемпион<br /> <br /> ''Наллат'' - восходящий чемпион<br /> <br /> ''Ларах'' - воин<br /> <br /> ''Вурдомал'' - магистр одержимости<br /> <br /> <br /> '''Багровая Резня'''<br /> <br /> ''Фелиссик'' - Кровавый Владыка, верховный командующий союза<br /> <br /> ''Дурвейст'' - возвышенный чемпион<br /> <br /> ''Глаусий'' - палач<br /> <br /> <br /> '''Имперский Флот'''<br /> <br /> ''Ефрахим Скаллен'' - мичман, “Красная Галенция”<br /> <br /> ''Керра Николд'' - старший лейтенант, “Горделивый”<br /> <br /> ''Ирун Сибилла'' - командующий из Гуэлфосского имперского флотского схолума<br /> <br /> ''Лом Таригнал'' - капитан служебного корабля Адепта Сороритас “Визирь Арандипа”<br /> <br /> ''Оура Ула Остол'' - навигатор “Горделивого”<br /> <br /> <br /> '''Орден Эбеновой Чаши'''<br /> <br /> ''Беатриза Достоевска'' - командующая канонисса<br /> <br /> ''Агнетта Гаулос'' - палатина<br /> <br /> <br /> '''Другие'''<br /> <br /> ''Тета-Ибриил-7-4'' - отступник-техножрец на службе Злодейских Клинков<br /> <br /> ''Эдал Барадоз'' - дежурный мичман в пустотном доке 12\Эпсилон “Приюта Лареля”<br /> <br /> ''Имал дю Голса'' - заклеймённый солдат<br /> <br /> <br /> ==Пролог==<br /> <br /> Свита инвосвятой вот уже четыре дня как шла по сине-зелёной пустыне. На сотни километров во все стороны раскинулись просторы Mere Cuprum&lt;ref&gt;Чистой меди (лат.).&lt;/ref&gt;. В лучах двух заходящих звёзд-близнецов сверкали зеленеющие холмы, а караван всё так же шёл сквозь. Пять электрожрецов, два оседлавших шагоходы драгуна и полная истребительная клада сикарийских ржаволовчих стали бы достойной защитой для святой, не замечавшей их усилий. Она парила высоко над своим сопровождением в самом сердце каравана, в оплетённой проводами выпуклой бронзовой раке в форме прямоугольника размером пять метров на три. Глубоко внутри в амнотической стазисной жидкости купались её биологические компоненты, путь к которым преграждал круглый люк, надёжно удерживаемый витиеватыми зажимами.<br /> <br /> Техножрец-манипул Рур-Арплекс 9-4 не сетовал на то, что ему выпала обязанность сопровождать святыню. Совсем напротив. Рур-Арплекс практически умолял о праве лично сопровождать инфосвятую к её благословенному алькову в относительной безопасности Скважины. Но честь стать частью свиты едва ли умаляла стыд от того, что это вообще потребовалось.<br /> <br /> На Узурмандию пришёл Архивраг. На ''его'' мир-кузницу обрушился Хаос, а с ним и его приспешники, несущие бедствия и разрушения. Рур-Арплекс содрогнулся от ненависти, а вместе с ним задрожал и приваренный к торакальным конечностям широкий топор, с пониманием сыплющий искрами. Усилием воли он заставил себя успокоиться. Многие из его ордена остались защищать храмы-кузницы, а другие возглавили кадры, чтобы нанести ответный удар и преградить путь яростному напору гнусных еретиков-астартес. Мало кто решил опуститься до операций по сопровождению, а некоторые даже угрожали ему, узнав о сделанном выборе. Они говорили, что следует оберегать инфохранилища, мемоядра и драгоценные реликвии, невосстановимые в случае повреждений, незаменимые в случае потери. И требовали, чтобы он остался их защищать. Но праведный душой Рур-Арплекс всё же вызвался лично проследить за эксгумацией и безопасной доставкой инфосвятой.<br /> <br /> Втянутые в бой силы обороны не могли предоставить ему ни один летательный аппарат, а даже если бы смогли - одинокий самолёт стал бы слишком заманчивой добычей для алучщих еретиков. Нет, инфосвятой предстоит путешествовать по земле. Не покидая сей мир. Никогда. Она была рождена на Узурмандии и согласно святому писанию являлась историатрицей планеты. Хранительницей истории, собиравшей все детали, не попадавшие в аудиторские списки и десятины святого Марса.<br /> <br /> Когда-то у Рур-Арплекса была биологическая мать, отчего его в юности дразнили выращенные искусственно адепты. Пусть о ней и не осталась памяти в катушках данных, осталась идея, а инфосвятая же некогда была матерью всего мира-кузницы. Столь почитаемой, что Марс бы этого даже не одобрил. Ступавшей вместе с Омниссией в незапамятные времена. Нет, она никогда не покинет планету.<br /> <br /> Скважина погрузилась глубоко в жидкую мантию Узурмандии, но не плавилась благодаря технологиям, о которых давно забыли даже самые августейшие владыки Адептус Механикус. В её несокрушимом хранилище и запечатают инфосвятую, скрыв в безопасности от жадных глаз. Святыню, пусть и не важную в стратегическом плане, однако всё равно бесценную. Но до Скважины осталась почти тысяча километров пути, на который даже при их быстрой скорости уйдут целые дни.<br /> <br /> На востоке вздыбился столп сине-голубой пыли, разносимой ветрами. Прежде оранжевая, но покрывшаяся в боях сажей мантия техножреца захлопала, развеваясь на ветру будто флаг. Он начал переключать наборы авгурных линз, подбирая тот, который сможет видеть сквозь опускающуюся завесу. К нему подошёл ближе драгун. На заострённых ногах скакуна уже виднелись следы коррозии от буйства стихий, складки капюшона хлестало нарастающей пылевой бурей.<br /> <br /> &lt;Лорд-манипул, возможный контакт&gt; - драгун доложил через ноосферу, зная, что голос унесли бы порывы ветра, и показал на восток рукой.<br /> <br /> &lt;Разведать&gt;<br /> <br /> Драгун поскакал во мрак, а другой всадник - на запад, чтобы прикрыть караван с той стороны. Рассредоточились подобные паукам ржаволовчие, загудели от собирающейся энергии трансзвуковые клинки. Вслед за драгунам в клубящихся облаках скрылись и разделившиеся по парам электрожрецы. Рур-Арплекс установил со всеми постоянную инфо-связь, переведя вычислительную матрицу в боевой режим, а затем почтительно поглядел на святую.<br /> <br /> “Не тревожься, о достойнейшая”, - подумал он. - “Я доставлю тебя в безопасность”.<br /> <br /> Они продолжали идти. Нити с самыми отдалившимися электрожрецами и драгунами то исчезали, то появлялись, вспыхивали алым тревожным цветом, а затем вновь становились изумрудными. Буря достигла пика, порывы ветра мчались со скоростью в сотни километров в час. Беззвучно вспыхнула нефритовая молния. А затем ноосфера взорвалась.<br /> <br /> &lt;Контакт. Тридцать шесть метров, направление ноль, пять восемь.&gt;<br /> <br /> &lt;Контакт. Тринадцать метров, направление два ноль…&gt;<br /> <br /> &lt;Контакт. Вступаю…&gt;<br /> <br /> &lt;Ккккккккррррррр…&gt;<br /> <br /> Одновременно пришла дюжина сообщений. Скрытые бурей адепты открыли огонь, и во все стороны потянулись отблески зловещих красных разрядов. Рур-Арплекс мгновенно сопоставил данные, намереваясь вычислить, откуда идёт нападение.<br /> <br /> Со всех сторон.<br /> <br /> Едва ли полезный вывод. Погибла уже половина электрожецов. Один взорвался, исчез в бурлящей актинической сфере. Рур-Арплекс пробудил суспензорную упряжь и медленно поднялся над землёй, плывя против ветра так, чтобы занять позицию примерно в пяти метрах над реликварием. Он перешёл к схеме наблюдения, разведя мехадендриты так, чтобы их простые механические глаза обеспечивали обзор на триста шестьдесят градусов. Техножрец завис в воющем вихре, словно головоногий молюск-охотник в терзаемых штормах водах, неподвижный, но готовый броситься на жертву. Истребительная клада же заняла пятигранное построение вокруг инфосвятой. Хлещущие порывы ветра содрогнулись от воя приготовленных клинков.<br /> <br /> &lt;Лорд-манипул&gt; - пришёл грубый, поспешный сигнал. Из пылевых облаков показался драгун, чей радиевый джезайл сверкал после многочисленных выстрелов. &lt;Инфосвятая в непосредственной опасности. Прошу разрешения…&gt;<br /> <br /> Внезапно драгун рухнул с перебитыми ногами. По воздуху пронёсся тихий вопль. Рур-Арплекс спикировал в клубы расходящейся по спирали пыли, держа наготове набирающее заряд магнорелейное копьё. Он приземлился как раз вовремя чтобы увидеть, как тело драгуна, выброшенного из седла, исчезает в тени инфосвятой.<br /> <br /> Ещё один вопль.<br /> <br /> Рур-Арплекс опустился на медную землю, готовясь к бою. Тело скакуна лежало там же, где и упало, и вокруг по пескам расходилась лужа крови и иных жидкостей… А всадник исчез.<br /> <br /> &lt;Требую ответа,&gt; - отправил он послание принцепсу истребительной клады. &lt;Как враг проник через кордон?&gt;<br /> <br /> &lt;Неясно, господин.&gt;<br /> <br /> &lt;Обнаружьте его&gt;<br /> <br /> Один из ржаволовчих забился в судорогах, а потом его верхняя часть тела испарилась. На землю рухнули тлеющие от жара обрубки оружейных рук.<br /> <br /> &lt;Мельта-бомбы&gt; - предупредил Рур-Арплекс. Взбешённые отсутствием визуальных данных ржаволовчие включили установленные на головах люмены, пронзая лучами свистящие клубы пыли. Авгурный модуль Рур-Арплекса засёк слабый сигнал, и он бросился к цели, проскочив прямо под ракой инфосвятой.<br /> <br /> Ничего.<br /> <br /> Он дал волю своему такому человеческому раздражению и закричал.<br /> <br /> - Ублюдок!<br /> <br /> Техножрец зло уставился в песчаную бурю. А затем по ветру и ноосферной сети пронёсся атональный глухой удар. И ещё один. Ритмичный звуковой импульс. Сигнал тревоги о нарушении целостности раки. Внутри разверзлась пустота. Рур-Арплекс обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть гибель ещё одного ржаволовчего. И разглядеть врага.<br /> <br /> Полуночно-синие силовые доспехи, покрытые шипами и зловещими крючьями. Глаза, сверкающие красным, будто недра ада. Нападавший бился с кинжалами в каждом кулаке и словно танцевал, так ловко, что это казалось невозможным для такого массивного чудовища. Каждый хлёсткий удар рассекал и пронзал органические внутренние ткани киборга-убийцы. Ржаволовчий отбивался, но его мускулы уже отказывали. Рур-Арплекс видел в ноосфере передаваемые умирающим скитарием сигналы о яде. А затем жизненные показатели замерли. Адепт обмяк, а враг - исчез. Прошло меньше мгновения.<br /> <br /> ''Бум''.<br /> <br /> Инфосвятая! Рур-Арплекс бросился к ней и с нарастающим ужасом увидел вмятины и порезы на механической коже. Запрыгнув на парящее тело, техножрец уставился на круглый люк, закрывавший путь к амниотическому сосуду. Вырванный и выброшенный прочь. А когда он подскочил к неровному отверстию, то взгляду предстала опустевшая стазисная колыбель. В бассейне плескалась кровь, содрогались перерезанные провода жизнеобеспечения. И тогда Рур-Арплекса захлестнула волна чего-то странного. Почти забытого чувства из таких далёких, таких человеческих дней юности.<br /> <br /> Паники.<br /> <br /> Он огляделся по сторонам, не в силах продолжать вычисления. От отказывающих логических устройств по ноосфере пронеслись ударные волны, когда каждый из уцелевших бойцов в одно мгновение осознал весь масштаб их неудачи. И в тот же миг нападение необъяснимым образом прекратилось. Рур-Арплекс стоял на опустевшем металлическом чреве. Осталось двое ржаволовчих, возможно один драгун. Ноосфера всё ещё содрогалась от помех и его собственного замешательства. Впереди же в буре виднелся какой-то силуэт. Техножрец чувствовал, как уцелевшие бойцы клады готовились встретить новую атаку. ''Похвально''.<br /> <br /> А затем из пелены показался дрожащий, спотыкающийся драгун. И когда он вышел из клубов разбрасываемой ветром пыли, Рур-Арплекс разглядел изломанное и изрешечённое тело всадника. Скакун же продолжал бездумно идти к ним навстречу.<br /> <br /> А затем он увидел инфосвятую. То, что от неё осталось. Тело, натянутое между циркульными конечностями, распятое и выпотрошенное, с серыми атрофировавшимися кишками, вывалившимися из ран словно путы. Оставшееся без кожи лицо распахнуло в беззвучном крике челюсти, удерживаемые клинком. Именно из-за её тела скакун так и шёл, с каждым из вечных шагов дробя и ломая её кости, и разрывая остатки растягиваемой плоти.<br /> <br /> Рур-Арплекс, не евший биологическим ртом ничего на протяжении десятилетий, содрогнулся от рвоты, и с губ его закапала чёрная жижа. Он не смог сделать и шага. Ржаволовчие бросились к инфосвятой, желая избавить её от осквернения. Невидимый поток жара разорвал одного пополам, другого обезглавила ужасающе меткая очередь из болтера.<br /> <br /> Рур-Арплекс застыл от отвращения и ужаса, полностью покорившись чувствам, от которых, как он думал, избавился давным-давно. Магнорелейное копьё закоротило из-за нарушения протоколов подачи энергии. Техножрец рухнул на аугметические колени. Части его непроизвольно начали отключаться. Из бури показались гиганты в силовых доспехах, подобные собравшимся на кровавый пир призракам. Один из них, облачённый в плащ из содранной человеческой кожи, направлял прочих взмахами длинной цепной глефы. Еретики начали разрывать тела павших воителей Механикус, выдирая из их тщательно модифицированных тел выглядевшие неповреждёнными части.<br /> <br /> Рур-Арплекс невидящими ничего глазами смотрел, как его товарищей разбирают на металлолом. Предводитель еретиков запрыгнул на парящую груду металла, прежде бывшую ракой инфосвятой. Всё так же надрывно гудевшую, призывая помощь, которая уже не придёт. Еретик-астартес подошёл к парализованному манипулу. Из-под венчающих его шлем крыльев летучей мыши зловещими провалами мерцали глаза. Он наклонился прямо к поверженному техножрецу и прошептал.<br /> <br /> - Наши клинки ещё жаждут…<br /> <br /> Сверкнула цепная глефа, и праведное служение Рура-Арплекса-9-4 подошло к концу.<br /> <br /> == Первая глава ==<br /> В любом ином месте он был бы истинным чудовищем.<br /> <br /> Века службы не были милосердными к доспехам пятой модели. Кромешно-синие доспехи замарали шрамы. Каждую пластину обрамляли лезвия и шипы, местами металл почернел от коррозии. За плечами подобно шепчущей горгулии повис гротескный энергетический ранец, несущий на себе зловещую литанию свершённых им злодеяний. Сбившийся в складки гобелен из шкур, содранных, высушенных и сотканных вместе с ужасающим мастерством. Каждая обесцвечена на свой лад, каждая - содрана с людей, и рабов, и вождей, и все они без исключения были живы, когда началось свежевание. Некоторые даже его пережили. Этот плащ был символом пороков и триумфов своего творца. В руке воин держал шлем, чьи багровые линзы потускнели. По обе стороны короны вздымались геральдические крылья, каждое - цвета алой крови из вен, и не покрытые перьями, а перепончатые, как у рукокрылых ночных охотников. Доспехи навевали на мысли об ужасах, которые он мог причинить, а лицо их обещало. Желтовая кожа жалась к острым скулам, а глаза были такими глубоко посаженными, что казались абсолютно чёрными агатовыми бусинами. Покрывавшие половину головы тёмные пряди падали на лицо, словно завеса, другая же была выбрита налысо, отчего на блеклой коже виднелись электу - знаки банд улья.<br /> <br /> Далчиан Рассак. Шкуродёр. Предводитель Злодейских Клинков, банды VIII легиона. Во всяком случае того, что от неё осталось.<br /> <br /> В любом ином месте он был бы истинным чудовищем. Но здесь? На мостике чужого корабля он был лишь ещё одним чемпионом. Ещё одним слугой Великих Сил, одним из тех кого застойный, чахоточный, изъязвлённый Империум осмелился назвать ''еретиками''. Конечно, сейчас конечно Далчиану было мало дело до Империума. Вся его желчь и гнев были обращены на куда более близкую цель, пусть он и никак не мог дать своей злобе волю.<br /> <br /> Перед ним на троне сидел Фелиссик, выслушивая доклады предводителей банды. Бронзовой огранки на доспехах великана было так много, что среди неё почти терялся красный как кровь керамит. С наплечников спадал отороченный мехом плащ цвета индиго. Трофей, взятый с тела давно мёртвого планетарного губернатора, покаранного за рецидивизм Фелиссиком в былые века, когда Багровая Резня ещё была Багровыми Саблями, прозябавшим под ярмом мёртвого властителя Терры орденом Адептус Астартес. Причём, как заметил Далчиан, плащ до сих пор был в идеальном состоянии. Безволосую голову Кровавого Владыки избороздили ритуальные шрамы, а взгляд его застыл на обращавшемся к нему космодесантнике.<br /> <br /> Закованный в раздувшуюся терминаторскую броню Урдамас Гренщ из Повелителей Мух истекал словами и слизью, но Далчиан едва мог разобрать хриплый лай. Впрочем, не сказать чтобы он слушал очень внимательно. С некоторых пор банда Далчиана стала самой небольшой в союзе Фелиссика, и потому Шкуродёру придётся отчитаться последним. Но от устроенного Фелиссиком фарса его тошнило.<br /> <br /> “Да этот кусок дерьма возомнил себя королём” - подумал он и не в первый раз, желая сплюнуть.<br /> <br /> Следующим вперёд выступил Лейл Яток, владыка-чернокнижник из Рода Преисподней, и заговорил тихим басом, почтительно склонив голову на бок. Похоже, Лейл был очень доволен положением дел, отчего решил напомнить и совету, и Фелиссику что порабощение Узурмандии было именно его предложением. <br /> <br /> “Скулящий подхалим”.<br /> <br /> Вслед за ним вышел Костезнатец Вилас, эмиссар загадочных Призраков Варпа, и что-то долго нудел. Затем собравшиеся слушали рычание хмурого Ксерклона из Сынов Злобы. Наконец, настала очередь Далчиана, и тот сделал шаг вперёд, чуть склонив шею, и заставил себя говорить спокойно.<br /> <br /> - Милорд Фелиссик. Мы осквернили идола машин, - Далчиан нажал на руну на латной перчатке, и встроенный в доспехи когитатор переслал пикты и видеозапись последнего налёта на трон Кровавого Владыки. Тот пролистал всё, оскалив в довольной, попустительской ухмылке зубы. Заточенные как иглы, чёрные слово обсидиан.<br /> <br /> - Ах, Шкуродёр, - заговорил он голосом, истекающим злорадством. - Кому как не тебе можно доверить устроить такой славный бардак. Меня восхищает твоё усердие.<br /> <br /> - Рад слышать, лорд Фелиссик, - Далчиан скрипнул зубами. - Но я хотел бы попросить вас об одном, господин… Эти налёты - приятное развлечение, но вот трофеев в них не собрать. - На мостике воцарилась тишина, нарушаемая лишь бормотанием лоботомированных сервиторов и вездесущим гулом энергетической системы ударного крейсера. - Нам бы добычу получше.<br /> <br /> Всё так же покровительственно улыбаясь, Кровавый Владыка окинул Далчиана взглядом, словно отец-психопат нашкодившего ребёнка. Далчиан не отвернулся, позволив отблеску своих настоящих чувств сверкнуть в тёмных глазах. Фелиссик лишь улыбнулся шире. Охотничьи инстинкты Далчиана обострились, потекли боевые стимуляторы. Он с трудом остался стоять на месте.<br /> <br /> - Разве предложенной мной чести недостаточно, Шкуродёр? - вздохнул Фелиссик, всем видом изображая искреннюю обиду. - Техножрецы так обожали эту груду древних гнилых костей. Ты поразил их до глубины души.<br /> <br /> Кровь Далчиана жаром обожгла его вены.<br /> <br /> - Я сражаюсь ради добычи, лорд Фелиссик. Так же как и все остальные. - он покосился на других командиров, бесстрастно наблюдавших за разговором.<br /> <br /> - Так же? - Кровавый Владыка приглушённо усмехнулся. - Но ведь от твоей банды так мало осталось… - он зло вздохнул. - Как бы мне не хотелось, чтобы было иначе, мы - совсем не ровня, Шкуродёр. У меня двести воинов, а у тебя… десять последних Клинков?<br /> <br /> “Двенадцать” - мысль пробилась сквозь пылающий вихрь гнева. Он промолчал.<br /> <br /> - Для меня сама твоя служба - бесценный дар, Шкуродёр, - сказал Фелиссик голосом, явно подразумевающим обратное. Я впустил тебя в свой дом в плату за верность. Не будешь же ты отвергать мою щедрость?<br /> <br /> Далчиан понял, что проиграл спор. Его Повелителям Ночи было и в самом деле некуда идти. Керамит сжатых в кулаки латниц заскрипел, но ему удалось сдержать дрожь. Едва.<br /> <br /> - Нет, лорд Фелиссик.<br /> <br /> - Ну конечно же не будешь, Шкуродёр. - лучезарно улыбнулся Фелиссик. - Ты ведь слишком умён.<br /> <br /> <br /> Сквозь трюмы “Потопа ненависти” тянулись километровой длины коридоры и трубопроводы, сплетающиеся вокруг узловых механизмов в запутанный лабиринт из пластали и изъеденных коррозией сетей. Спёртый воздух содрогался от гулких ударов плазменного сердца огромного корабля. Здесь среди исходящих паром ржавых пещер целые забытые городки жалких отбросов кормились объедками, брошенными их вознесёнными владыками. Здесь капризные системы огромного звездолёта работали невпопад, отчего света могло не быть целыми месяцами, а температура в лабиринтах менялась от достойного преисподней жара до холода, от которого трескалась кожа. Обитатели стальных пещер понятия не имели об остальной Галактике, не догадывались ни об Империуме, ни о снедающей Багровую Резню ненависти. Они вообще мало что знали, кроме знакомых потрескавшихся пластстальных стен. Потомки людей больше напоминали крыс, жрущих падаль, плодящихся и отстреливаемых, если их становилось слишком много. Диких и примитивных созданий.<br /> <br /> Напуганных до смерти.<br /> <br /> Далчиан смотрел на оборванцев, съёжившихся у теплообменного коллектора, прячущихся среди выпуклых труб и вглядывавшихся в темноту. Они о чём-то шептались на пиджин-готике, размахивали руками и стирали грязными кулаками слёзы. Живодёр наблюдал как под их кожей течёт по венам кровь, видел выдыхаемое ими разреженное марево. Тьма в этом отсеке была непроницаемой, но зернистый алый фильтр охотничьего зрения окрашивал каждого из смертных в яркие оттенки. Он отпустил балки над коллектором и беззвучно приземлился на наблюдательную площадку, а затем проскользнул вдоль края до уголка прямо над пристанищем смертных. Они ничего не заметили. Повелитель Ночи начал переключать фильтры, пока не увидел сквозь хрупкую плоть тени костей, а затем неспешно пригляделся, оценивая, кто подойдёт лучше. И только тогда медленно обнажил свежевальный нож и легко скрипнул им по металлу. Смертные замерли, как от удара грома, а затем бросились врассыпную. Слишком поздно. Шкуродёр уже настиг их. Он кружил и рассекал, ухмыляясь, упиваясь полными ужаса воплями.<br /> <br /> Где-то через два часа Далчиан вышел из трюмов. С цепей на поясе свисали трофеи - ещё розовеющие кости и полотна содранной кожи. Он разложил их на верстаке временной оружейной комнаты и принялся за дело, стараясь не обращать внимания на жар и едкий воздух, совсем не такой уютный как во влажный прохладных трюмах.<br /> <br /> - Расслабился? - раздался скрипучий голос.<br /> <br /> Далчиан поднял взгляд на своего заместителя - Зорреана, длиннорукого и худого словно скелет, такого вытянутого, что он даже был чуть выше самого Шкуродёра. Таким же худощавым было и его лицо с острыми скулами, обтянутыми пепельно-бледной кожей, а волосы - коротко выбритыми.<br /> <br /> - Расслаблюсь, когда проделаю то же самое с Фелиссиком. - ответил Далчиан, счищая клочья плоти с черепа.<br /> <br /> - Возможно это уже стоило сделать, - в голосе Зореана плескалась капля желчи. Конечно, Далчиан понимал, что его заместитель лишь озвучивает то же бессильное недовольство, которое чувствуют все Повелители Ночи. Его последние Клинки, как их насмешливо назвал Фелиссик. <br /> <br /> “А ведь он прав, этот вероломный убийца” - подумал Далчиан и мысленно усмехнулся, осознавая иронию этих слов и глядя на ещё капающую из ободранного черепа кровь. Впрочем, убийцы убийцам рознь.<br /> <br /> “И истребление союзников-легионеров это плоды горькой зависти проклятого недоноска, а не обычное развлечение. Жизни этих смертных не значили ничего, а жизни моих Клинков значат всё. ''Значили'' всё.”<br /> <br /> Ему так хотелось снова дать волю когтям.<br /> <br /> - Возможно и стоило, - признался он. - Но что тогда? Тебя и остальных Клинков перебили бы его офицеры. Мы бы не добились ничего.<br /> <br /> - Мы бы отомстили, - прошипел Зореан.<br /> <br /> - Погибель - слишком дорогая для меня плата за месть. Я предпочту жить дальше, смакуя удовлетворение от возмездия.<br /> <br /> - Как и я Шкуродёр, - согласно склонил голову Зореан. - Но некоторые уже устали от такого… прагматизма.<br /> <br /> - И тебе больше нечего мне сказать?<br /> <br /> - Если уж на то пошло, похоже нет.<br /> <br /> - Хм?<br /> <br /> - Наши… товарищи совершенно не говорят желанием о нас говорить. Я слышал от них о других бандах, но ни слова о нас из их уст.<br /> <br /> - Фелиссик слишком умён, чтобы позволить болтунам выдать брешь в его подбрюшье, - кивнул своим мыслям Далчиан. <br /> <br /> - Как я и полагал. Он крепко держит своих бойцов за горло.<br /> <br /> - Зор, что это я слышу в твоём голосе… восхищение?<br /> <br /> - Признание, что у нас достойный враг.<br /> <br /> Шкуродёр скрипнул зубами и отошёл от разложенной на скамье добычи, а вслед за ним направился Зореан, уделив останкам лишь мимолётный взгляд. Обитель Далчиана была самой обычной для ударного крейсера - мрачной и обставленной по спартански, с небольшой прихожей и двумя дверями. Одна вела в спальню с местом для омовения и низким лежаком. Другая - в чуть более просторный зал, где висело оружие и тихо гнил брошенный сервитор-ремонтник. Далчиан подошёл к умывальнику и брызнул солёной водой не своё небритое и иссечённое шрамами лицо.<br /> <br /> На борту проклятого крейсера царила дьявольская жара, и Далчиан на миг позволил себе вспомнить уничтоженный фрегат. “Отречение” являлся обителью Повелителя Ночи на протяжении почти половины века. Он знал каждый коридор и мостик на борту, каждую нишу и каждый когитатор. С его посадочной палубы он вёл Повелителей Ночи в бесчисленные неудержимые атаки, а в пластстальную палубу корабля впиталось столько его собственной крови, что они практически стали семьёй. После катастрофы в туманности Серпесса именно Далчиан стал очевидным наследником погибшего от рук отвратительных друкари скрытника Иккрома. С того самого дня Злодейские Клинки, а с ними и “Отречение” подчинялись приказам Шкуродёра.<br /> <br /> До самого конца. Слишком быстрого. Полвека промелькнули за одно мгновение. Славная бойня оборвалась прежде уготованного ей конца. Оборвалась из-за зависти Багровой Резни.<br /> <br /> После Далчиан обратился к Кровавому Владыке за помощью, сделав вид, что не знает об участии громилы в его унижении. А теперь в доме предателя он чувствовал в сердцах жажду мести. Но столь же сильной была необходимость предотвратить гибель банды, в которой из почти пятидесяти ветеранов Долгой Войны уцелело лишь двенадцать. Горстка, чьи жизни он был готов продать лишь за самую дорогую цену.<br /> <br /> Над тазом висело небольшое зеркало, потрескавшееся, забрыганное кровью и грязью. Далчиан свирепо уставился в собственные глаза, из глубин которых его манило отчаяние. Смертельный упадок духа, в бездне которого сгинет и он, и его воины, и всё его наследие… из-за мелочности того, кто должен был быть их союзником. Таз заскрипел, когда металл смялся под пальцами Далчиана. Он разжал хватку и закрыл глаза.<br /> <br /> Нет, он просто так не сдастся.<br /> <br /> - Продолжай слушать, Зор. Если есть хоть один шанс добиться преимущества, нельзя его упускать.<br /> <br /> - Да, Шкуродёр, - Зореан отвернулся, но помедлил. - Милорд, а что насчёт Крутаана?<br /> <br /> Далчиан задумчиво вдохнул и медленно выдохнул.<br /> <br /> - Не беспокойся о нём.<br /> <br /> <br /> Лампы над ареной горели так ярко, что резало глаза. Прежде она была казармами для крепостных, но с тех пор целых три палубы расчистили, чтобы создать освещаемый пылающими прожекторами пластстальный амфитеатр. Ревущие космодесантники из Багровой Резни наблюдали, как два воина сходятся на решётчатой палубе арене. А из-под решётки на схватку смотрели невольные участники будущих представлений, сидящие среди стёкших туда потрохов и крови, доходившей до лодыжек. От жара прожекторов жижа исходила паром.<br /> <br /> Похоже, гладиаторы были друг другу ровней. Оба - еретики-астартес, оба - почти обнажённые. Один, огромный, накачанный и размахивающий огромным мечом с затупленным наконечником явно был фаворитом собравшихся.<br /> <br /> - Дурвейст! Дурвейст! Дурвейст! - разносились над ареной крики его собратьев.<br /> <br /> Он ревел и гримасничал, брызжа слюной, вкладывал все силы в ужасающие стремительные удары. Его соперник, пусть и мускулистый, как и все астартес, всё же был стройнее. Его кожа была бледней словно кости, а нос и рот закрывал скалящийся респиратор. В руках воина сверкала изящная глефа из чуждой стали - трофей, взятый с тела поверженного телохранителя-друкари.<br /> <br /> Крутаан.<br /> <br /> Повелитель Ночи был быстрее. Он больше двигался, уклонялся и парировал, тогда как Дурвейст изо всех сил отбрасывал удары. Крутаан пригнулся и нырнул под летящий клинок, и Дурвейству пришлось изменить атаку, ударить рукоять к палубе. Крутаан отскочил прочь, уходя от преследующего восходящего взмаха. Он припал к палубе, принимая защитную стойку, и Дурвейст тут же сменил хват, метя тяжёлым клинком в правый бок соперника. А затем чемпион неожиданно быстро бросился на Повелителя Ночи, странным образом пытаясь ударить его плоским концом клинка, словно копьём. Но предвидевший это Крутаан нырнул под удар, не пытаясь улониться, и взмахнул глефой, пытаясь подсечь бедро. Громила отдёрнул ногу, слишком растянув выпад, но всё же избежал удара снизу. Крутаан прыгнул вверх, вбив плечо в живот Дурвейста. Космодесантники покатились по палубе, а затем оттолкнулись в разные стороны.<br /> <br /> Так они и бились почти час. Постоянно двигаясь, противопоставляя скорость силе. Колени, ступни, локти, лбы - всё получало удары, разрывающие кожу, оставляющие в костях трещины и расшатывающие зубы. Но никому не удавалось пробить оборону другого. Победу принесла бы первая кровь из туловища врага. Пока же то тут, то там расходились пятная синяков, алели порезы, но ни одной раны от шеи до поясницы не было. Бой продолжался, и толпа всё росла. Космодесантники довольно топали и орали, хваля бойцов или насмехаясь. И в море алых доспехов виднелись полуночные рифы.<br /> <br /> В центре отряда стоял Сариуз, всегда метко стрелявший из своего барочного мельтаружья, но на сей раз пришедший безоружным зрителем, как и все. Шлем он тоже оставил, отчего из-под раскачивающегося в мареве арены глубокого капюшона виднелась алебастровая кожа и блестели жестокие глаза. Рядом с ним расположился коренастый стрелок Жикарга, скрывший лицо за оскалившимся бронзовым шлемом. Руки он скрестил на нагруднике, широком, напоминающем крепостную башню. С другой же стороны - Дагардис, прославленный палач Злодейских Клинков, высочайший из облачённых в полночь воинов, чей покрытый шипами энергетический ранец казался голым без обычно закреплённого на нём огромного силового топора. Он рассмеялся, когда ему что-то прошептал Гамарт - худощавый Повелитель Ночи, особенно любящий всевозможные цепные клинки. За боем смотрел своим искусственным глазом и Веллет, снайпер, неподвижный как и всегда, и этим нервирующий подозрительно косившихся на него громил из Багровой Резни. Стоявший впереди всех Анг Хелтрис водил череполиким шлемом из стороны в сторону, переводя взгляд с одного бойца на другого и ничем не скрывая своё возбуждение. Кинжальщик шевелил латными перчатками, отрабатывая ухваты и обманные приёмы и даже сам того не замечая. Рядом расположились державшие рогатые шлемы под рукой Кет Наа и Олокро, с удовольствием обсуждая бой. Кет Наа оставил в своей каюте икону, сняв с ранца. Что-то сказанное им развеселило Олокра, и тот сверкнул заточенными зубами. Посмотреть на бой не пришли только Зореан и хирург-апотекарий Ки Умшар. Сам же Шкуродёр наблюдал за схваткой с верхнего яруса, притаившись в тенях ряд с чемпионами и командирами Багровой Резни.<br /> <br /> Дурвейст прищурил опухшее и почерневшее веко, опираясь на более целую ступню. Редкие вдохи Крутаана вырывались из треснувшего респиратора, а одно его ухо было смято в лепёшку. Даже прозябавшие среди кошмара внизу пленники не могли отвести взгляда от великолепного поединка. Наконец, Круутаан ринулся вперёд, петляя, словно молния, и так же быстро сверкнуло его оружие. Дурвейст отступил в сторону и ударил Круутана тяжёлой ладонью по тыльной стороне шеи, наконец, поймав соперника. Губы чемпиона разошлись в кровавой ухмылке, когда он сменил хватку свободной рукой, чтобы наконец-то оставить победную отметку на теле Повелителя Ночи. Толпа умолкла.<br /> <br /> - Претендент побеждает! - усиленный голос прогремел над ареной, словно выстрел. Избитое лицо Дурвейста застыло в гримасе непонимания. А затем он медленно поглядел вниз, туда, где вдоль его рёберной клетки из тонкого пореза сочилась быстро застывающая кровь. Всё ещё не выпуская Повелителя Ночи из хватки он изучил рану, а затем неспешно и довольно расхохотался.<br /> <br /> Толпа взревела, колотя кулаками по бокам и нагрудникам. Такой бой не каждый день можно было увидеть. Дурвейст выпустил Крутаана и два уставших гладиатора пожали друг другу запястья, как это и делали все воины с незапамятных времён.<br /> <br /> - Ну он и зверюга, - чемпион Багровой Резни с аугментической челюстью сказал Далчиану, когда гул начал утихать. Тот кивнул, принимая похвалу. Когда облачённый в алые доспехи воин отвернулся, барельеф демонического лица на его наплечнике задрожал и скорчил Шкуродёру морду. Далчиан скривился в ответ. Конечно, Великие Силы бывали полезными, в своё время и место, но Восьмой легион никогда не видел пользы от добровольного единения с варпорождёнными. Порождения Имматериума являлись капризными созданиями, и пользоваться ими стоило лишь тщательно всё обдумав, ведь они в равной мере легко могли стать как полезным инструментом, так и помехой. А поселить же создание, даже такое жалкое и ничтожное, в собственных доспехах… отвратительно.<br /> <br /> А Крутаан в последнее бывал с этими порчеными разбойниками чаще, чем со своими братьями-легионерами. Далчиан ждал его в коридоре между ареной и заброшенным ангаром, где разместили его Клинков. Повелители Ночи поднимались, Крутаан с удовольствием рассказывал Сариузу о поединке в очень ярких подробностях. Увидев стоявшего на верхних ступенях Далчина, воины умолкли.<br /> <br /> - Я хочу поговорить с Крутааном наедине.<br /> <br /> Воины скрылись во мраке, лишь Сариуз помедлил, посмотрев Шкуродёру прямо в глаза. Далчиан дал Крутаану удар сердца, желая чтобы тот начал разговор первым, но бывший предводитель когтей Немезиды молча ждал.<br /> <br /> - Крутаан, ты нужен Клинкам.<br /> <br /> - Клинкам? - чемпион медленно поднялся по ступеням. - Клинков больше нет, владыка Шкуродёр.<br /> <br /> - Неужели? - Далчиан не стал надевать шлем, желая посмотреть воину прямо в глаза. Избитое и окровавленное лицо Крутаана застыло напротив, всем своим видом выражая недовольство и усталость. Далчиан ожидал, что бывший чемпион когтя рассмеётся, отмахиваясь от вопроса, но похоже тот был совершенно серьёзен. Далчиан и это отметил.<br /> <br /> - А что у нас осталось, владыка Шкуродёр? - тот развёл руками, показывая на изобильное отсутствие имущества у банды. - Нам - крышка.<br /> <br /> - Такому унынию не место среди моих родичей-убийц, Крутаан.<br /> <br /> - И что же, накажешь? - похоже, тот в это не верил.<br /> <br /> - Другие могут взять с тебя пример.<br /> <br /> - А с тебя? - спросил тот, и вздохнул, словно человек, сбросивший с плеч тяжкую ношу. “Вот мы и перешли к сути”.<br /> <br /> - А что с ним не так? Говори прямо, чтобы я мог взвесить твои слова.<br /> <br /> Крутаан подался вперёд, и едкая вонь свежего пота наполнила ноздри Далчиана. Шёпот вожака когтя скользнув в его самую душу.<br /> <br /> - Нами пожертвовали ради влияния, наш корабль уничтожили те, кто звал себя нашими союзниками. И вот мы здесь, в лоне наших мучителей, и ты не делаешь ''ничего''! Ты - бессильный лидер. Нам крышка, потому что у тебя не хватает духу сделать то, что следует давно!<br /> <br /> Опустилась тишина. Крутаан попал в самую суть терзаний Далчиана, и если уж он заметил это, то и другие заметят тоже.<br /> <br /> - Возможно, амбиции Багровой Резни и стоили тебе твоего места командира, но не моего предназначения. Они - сильные и безжалостные воины, владыка Шкуродёр. Совсем как ты когда-то.<br /> <br /> Далчиан размышлял над услышанным несколько ударов сердца, сдерживая гнев, стремясь обрести полное понимание. Ища варианты. Резкие слова были верны и гремели в его разуме, как набат. Ведь уступив одному из подчинённых сейчас он бы погиб. Возможно не сразу, но определённо однажды, когда от его власти останутся лишь воспоминания. А уделом Далчиана было не удовлетворять простые ожидания воинов. Возвышенный в глазах Великих Сил владыка вёл своих подчинённых к славе, отражающей его собственную. Вёл к победе.<br /> <br /> - Я прощаю тебя, Крутаан, - наконец, сказал он. - За то, что ты принял моё терпение за нерешительность.<br /> <br /> Глаза вожака когтя расширились, а затем снова сузились. Далчиан поставил на то, что тот всё ещё жаждал того же, что и он сам, и что при возможности Крутаан посвятит всю свою ярость делу возрождения банды. Тот впился в лицо Шкуродёра проницательным взглядом, обдумывая, взвешивая варианты.<br /> <br /> - Так в чём же дело? - наконец, прошипел Повелитель Ночи. - Чего мы бесконечно ждём?<br /> <br /> - Охота после капризов Кровавого Владыки принесла нам так мало добычи, - ответил Далчиан. - Но быть может сейчас даст нам возможность. Мы можем захватить корабль, Крутаан, и отправиться грабить, похищать и убивать, пробивая путь к славе.<br /> <br /> - Можем ли? - фыркнул тот. - Убеди меня, владыка Шкуродёр.<br /> <br /> - Тебе предстоит сыграть роль, - голос Далчиана посуровел, а затем он замолчал, не сводя с Крутаана взгляда. Наконец, тот заговорил.<br /> <br /> - Какую?<br /> <br /> <br /> Флот снова перестраивался. Кровавый Владыка Фелиссик наблюдал за медленным танцем кораблей сквозь окулюс, на котором руны отражали изменения наклона, высоты и скорости. По отметкам скользнул взгляд, заранее знающий какие будут проведены манёвры. Ему всегда приносило глубокое удовлетворение наблюдение за перемещениями кораблей на окулюсе. И важны были даже не конкретные планы, но то, как безупречно они исполнялись в соответствии с его тщательно продуманными замыслами. Он разметил корабли альянса так, чтобы постоянно наблюдать за большей частью Узурмандии, а также иметь возможность отправлять основные силы против одной ключевой цели за другой. Столь методичный подход уже обеспечил ему обильную добычу, а первоначальный гамбит парализовал возможность мира-кузницы наносить ответные удары. Да, зрелище было очень приятным.<br /> <br /> Его внимание привлёк вдох одного из смертных. Он ждал, пока хрупкий человек заговорит, точно зная сколько у него уйдёт секунд на то, чтобы собраться с духом. <br /> <br /> - Ваше величество, - наконец, точно в оцененный срок, прохрипел офицер.<br /> <br /> - Говори.<br /> <br /> - На эмпирейных авгуров появились… аномалии, ваше величество.<br /> <br /> Фелиссик подался вперёд, и человек чуть отшатнулся, хотя он и сидел почти в десяти метрах от шипов трона. Кровавый Владыка ухмыльнулся.<br /> <br /> - У нас гости?<br /> <br /> - Не могу сказать, ваше величество, - офицер сглотнул. - Аномалии едва различимые, непостоянные, ваше величество.<br /> <br /> - Не своди с них глаз.<br /> <br /> - Конечно, ваше величество, - офицер скрылся в нише, среди изумрудного мерцания рунических экранов. Фелиссик постучал по медным кольцам на пальцах. Конечно, Империум не стал бы долго терпеть полномасштабную жатву даже такого незначительного мира-кузницы, как Узурмандия. Им неизбежно бросили бы вызов, но если это были имперцы… ну что же, прибудут они гораздо быстрее, чем он думал. Союз терзал планету меньше трёх стандартных терранских месяцев. Фелиссик рассчитывал, что у них будет ещё столько же, по крайней мере. Не важно. Он найдёт способ обратить ситуацию к своей пользе. Способ есть всегда. Он всё ещё постукивал по кольцам, когда на мостик шагнул воин в полуночно-синих доспехах.<br /> <br /> - Чем обязан таким удовольствием, Шкуродёр? - спросил он, не глядя.<br /> <br /> - У меня есть предложение, и я не владыка Шкуродёр. - ответил Крутаан. <br /> &lt;br /&gt;<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант Хаоса]]<br /> [[Категория:Повелители Ночи]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%97%D0%BB%D0%BE%D0%B4%D0%B5%D0%B9%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5_%D0%9A%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D0%BA%D0%B8_/_Blades_of_Atrocity_(%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7)&diff=29389 2025-11-12T20:32:33Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{Книга<br /> |Обложка =81ZbiPQCBZL._SL1500_.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Майк Винсент / Mike Vincent<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =<br /> |Сборник =<br /> |Источник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2025<br /> }}{{Цикл<br /> |Цикл =<br /> |Предыдущая =<br /> |Следующая =[[The Remnant Blade (роман)]]<br /> }}Стих вой двигателей, рассеялись клубы пара. На палубу в гордом одиночестве опустился “Громовой ястреб”. Ангар был таким небольшим, что рядом с грозным десантным кораблём бы не поместился ни один челнок. От полуночного-синего корпуса начала опускаться пассажирская рампа, и в сияющем изнутри кровавом свете показался силуэт одинокого Повелителя Ночи. Великан в покрытых шипами доспехах сошёл на палубу. За спиной его развевался сшитый из человеческой кожи плащ, а под левой рукой он держал украшенный крыльями летучей мыши шлем.<br /> <br /> То был Далчиан Рассак Шкуродёр, предводитель называемой Злодейскими Клинками банды Повелителей Ночи. На желтоватом иссечённом шрамами лице сверкали от бешенства глубоко посаженные глаза. Десяток собравшихся в ангаре смертных сервов прижимались лбами к палубе, не смея взглянуть на вернувшегося господина. Навстречу Далчиану шагнул лишь его адъютант Зореан, выросший чуть выше своего владыки и выглядевший в чёрной как ночь броне истощённым будто мертвец.<br /> <br /> - Милод Шкуродёр, - Зореан чуть склонил голову набок. - Внял ли твоей мудрости военный совет?<br /> <br /> - Конечно же нет, - Далчиан зло сплюнул, выходя из ангара. - Попавшиеся нам в союзники злосчастные паразиты решили нанести удар по символу, а не стратегической цели. Самому темплуму-капитолис.<br /> <br /> - А на угрозу аэродрома в Датантских высотах…<br /> <br /> - Пока закрыли глаза.<br /> <br /> - Глупцы.<br /> <br /> - Хуже, настоящие идиоты, - Далчиан махнул рукой серву, приказав тому объявить сбор. - Впрочем, мы ещё можем что-то добыть. Я потребовал, чтобы наши Клинки возглавили штурм.<br /> <br /> - И они согласились?<br /> <br /> - Мы - единственная группировка легионеров в этом союзе, Зор. Даже эти ничтожества понимают, что обязаны оказать нам должное уважение. И будь я проклят, если позволю кому-то из них наложить руку на нашу долю. Мы станем первыми на стене, и первыми выберем трофеи.<br /> <br /> Зореан поджал губы, шагая вслед за господином по коридорам фрегата “Отречение”. Едва достигавший половины километра в длину и с экипажем меньше тысячи матросов, корабль был самым маленьким в армаде еретиков. Впрочем, это Шкуродёра не волновало. Смертоносное мастерство размещённых на борту Повелителей Ночи делало “Отречение” угрозой куда серьёзней, чем враг мог бы подумать по одному его тоннажу. Легионеры вошли на погружённый в вечные сумерки мостик, над которым нависал оккулюс. На экране медленно вращалось зернистое вокс-изображение Узурмандии, меньшего мира кузницы. При виде неё ноздри Далчиана невольно раздулись. Он чуял запах трофеев.<br /> <br /> Добычи.<br /> <br /> Помимо смертного экипажа в полумраке стояли три огромных Повелителя Ночи. Командиры когтей, ждущие приказов владыки Злодейских Клинков. Латные перчатки Крутаана без привычных молниевых когтей словно исхудали. Вечная надменная ухмылка застыла на лице Ванкро, а содранные лица старых врагов – на его нагруднике. Разоритель Цибуррион сгорбился под весом установленного на ранце загрузчика боеприпасов для его любимой автопушки. <br /> <br /> “Мои убийцы, мучители и злодеи. Мои дикие звери, облачённые в полночь”.<br /> <br /> Далчиан Шкуродёр улыбнулся безгубой улыбкой.<br /> <br /> - Командиры когтей, - обратился к ним Рассак. - Мы возглавим орбитальный штурм темплуса-капитолис. Во второй волне пойдут Сыны Злобы владыки Ксерклона, а за ними - остальные банды. Наша цель - прикончить архимагоса и стаю меньших магов и техножрецов. Когда мы начнём высадку, враги обязательно вызовут подкрепления из своей крепости-аэродрома в Датантских высотах. Начнётся настоящее убийство.<br /> <br /> - Так может просто ударить сначала по крепости, Шкуродёр? - спросил Ванкро.<br /> <br /> - Ну, тогда мы будем сражаться одни, - ответил Далчиан, не скрывая злости и презрения. - Формально совет возглавляет лорд Фелиссик из Багровой Резни. У него втрое больше бойцов, чем у нас. Сыны Злобы Ксерклона и Призраки Варпа Вилиаса Костезнатца уже к нему примкнули, а Гренщ из Повелителей Мух покатится вслед за тем, кто предложит ему добычу получше. В одиночку мы не сможем ни захватить этот мир, ни разграбить его богатства. Поэтому нам придётся быть… благоразумными, - закончил Далчиан, скривившись.<br /> <br /> - То есть покорными, - над оскаленной дыхательной маской Крутаана виднелись только тусклые глаза и иссечённый лоб.<br /> <br /> - Я хочу сказать, что сделаю то, что потребуется. Или ты хочешь, чтобы мы остались вообще без припасов и боезапаса, а, Крутаан?<br /> <br /> Тот лишь зло рыкнул в ответ. Далчиан пригвоздил взглядом предводителей когтей.<br /> <br /> - Займитесь приготовлениями. Наши клинки ещё жаждут.<br /> <br /> - Да, владыка Шкуродёр. <br /> <br /> Какофония войны взмывала навстречу воющим ветрам и хлещущему дождю. Рокотали лазеры орбитальной обороны, ведущие огонь из подземных батарей. Шипящие стаи ракет неслись к небесам. Отовсюду доносился аритмичный стук взрывов, барабанная дробь орбитальной бомбардировки.<br /> <br /> Прошедший на бреющем полёте над темплумом-капитолис “Громовой ястреб” завис над широкой ступенью примерно у середины пирамидального здания. Повелители Ночи сбежали по рампам, спеша как учуявшие запах крови гончие. Их зазубренные доспехи сверкнули на фоне серой бури. Едва последним сошёл Далчиан, как “Ястреб” с воем унёсся обратно в истерзанные небеса, чтобы внести свой вклад в штурм. Космодесантники рассредоточились по площадям и проспектам яруса, хлюпая сабатонами по молочно-белым лужам.<br /> <br /> Реакция Адептус Механикус оказалась медленной. По их меркам. Воины Далчиана почти четыре приятных мгновения продвигались без всякого сопротивления, прежде чем появился десяток лязгающих боевых роботов модели “Кастелян”. Навстречу Повелителям Ночи устремились снопы химического пламени и трассирующие очереди. Злодейские Клинки открыли ответный огонь, и рык болтеров влился в песнь измученных небес. Далчиан выпускал из пистолета разряды плазмы, с воем летящие над головой его бегущих в бой легионеров. Мелькнула выпущенная одним из разорителей Цибурриона ракета, и робот исчез в огненном шаре. Ослепительно вспыхнула закреплённая магнитом на туловище другого “Кастеляна” мельта-бомба, разорвав его пополам. А затем Повелители Ночи набросились на остальных.<br /> <br /> Первым на жертву прыгнул Крутаан, и его парные когти сверкнули в такт молниям. Окутанные энергией лезвия вонзились глубоко в голову робота, а затем он рванул кулаки в разные стороны, раздирая жертву в клочья. Жужжащие зубья цепной глефы Далчиана рассекли плечевое сочленение другой машины. Массивная конечность ещё падала, когда Шкуродёр выпустил плазменный разряд прямо в округлую голову робота. Автоматон обмяк, в последний раз закашлявшись жидким пламенем из установленного на плече сжигателя. Десяток тщательно запрограммированных марионеток не мог удержать почти сорок ветеранов восьмого легиона, быстро продвигающихся под руководством своего господина. Нельзя было отдавать защитникам инициативу - так бы он точно навлёк на себя поражение.<br /> <br /> “Глубже всех впиваются стремительные клинки. Кстати говоря, когда уже нахлынет наша славная вторая волна?”<br /> <br /> - Ксерклон, мы захватили восточный балконный ярус. Ты там скоро? - Далчиан ждал, но вокс лишь шипел помехами в ответ.<br /> <br /> Вокруг из врат, распахнутых в отвесной стене и ведущих с балконов в широкие сводчатые коридоры темплума, изливался поток скитариев и суетливых напоминающих пауков созданий. Повелители Ночи удерживали проходы, атакуя сами подразделения Механикус, чтобы не дать защитникам воспользоваться дальнобойным оружием. Злодейские Клинки упивались резнёй, круша и разбивая скитариев, раздирая их на механические запчасти, оставшиеся органы и брызги синтетических жидкостей. Вспомогательные же подразделения механикус бросались на Повелителей Ночи, подняв округлые головы и размахивая потрескивающими энергетическими клинками и шипящими лазерными стрекалами. Рухнул на колени один из Повелителей Ночи Далчиана, обезглавленный мечом. Другой вспыхнул огромным пылающим столпом, когда стрекало воспламенило прометиум в канистрах его огнемёта. Шкуродёр лично набросился на врага. Взмахнув цепной глефой, он рассёк поршнерукого киборга от черепа до таза. Сгорающий Повелитель Ночи продолжал сражаться ещё несколько мгновений, прежде чем сгинул в сверкающем пекле.<br /> <br /> А вокс всё так же молчал.<br /> <br /> - Ксерклон, где ты? - повторил Далчиан.<br /> <br /> - А, Шкуродёр, вот и ты, - раздался голос Фелиссика из Багровой Резни. Далчиан поверг предводителя скитариев разрядом плазмы в упор.<br /> <br /> - Так где Ксерклон?<br /> <br /> - Боюсь, что наши планы поменялись… - обычно приторно-елейный голос теперь звучал тягуче, как смола. - Разве ты не получил сообщение?<br /> <br /> - В смысле поменялись? - Далчиан ощутил, как внутри разгорается гнев.<br /> <br /> “Следовало ожидать их козней”.<br /> <br /> Он парировал выпад цепной глефой, а бронированное колено впечатал прямо в живот насекомовидной твари.<br /> <br /> - О, совет склонился перед твоей мудростью, владыка Шкуродёр. Мы штурмуем аэродром на Датантских высотах. Надеюсь, ты не ввязался в бой за темплум-капитолис, а?<br /> <br /> Далчиан бессловесно взревел от ярости, обезглавив одним взмахом глефы двух скитариев.<br /> <br /> “Так вот каков твой план, презренный червь. Пожертвовать моими Клинками как приманкой, чтобы присвоить все плоды победы!”<br /> <br /> Он даже не стал отвечать. Пусть Фелиссик и был проклятым варпом ублюдком, в одном он был прав. Повелители Ночи уже были связаны боем. Перебрасывать отделения слишком поздно.<br /> <br /> Бой бушевал во внешних коридорах. Скитарии бились умело и отважно, на свой холодной и механически-отстранённый лад, но они не могли отразить напор почти полуроты Повелителей Ночи в схватке на ближней дистанции. Пол уже стал скользким от крови и смазки. От яростного обстрела из болтеров, плазменных пушек и огнемётов солдаты Адептус Механикус несли чудовищные потери. Наконец, продержавшись ещё несколько мучительно долгих минут, они дрогнули и побежали. Далчиан позволил бойцам броситься в погоню.<br /> <br /> Рассак заряжал в плазменный пистолет новую энергоячейку, когда по воксу к нему обратился Зореан.<br /> <br /> - Зона высадки расчищена для второй волны, лорд Шкуродёр.<br /> <br /> - Планы изменились, - Далчиан открыл канал связи со всей бандой. - Говорит Шкуродёр, обращаюсь ко всем Повелителям Ночи. Наши ''союзники'' нас бросили. Пока мы бились здесь, они высадились на Датантских высотах, через полконтинета от нас. Кто-то другой бы встревожился, но я знаю вас, своих воинов. Знаю, как вы умеете убивать. Знаю до каких глубин варварства можете опуститься. Теперь, когда мы избавлены от бремени надзора за низшими воинами, мы превратим этот храм в кровавый склеп, и когда закончим, заберём из обугленных стен всё, что нам нужно. Больше никакого штурма. Разделитесь на Когти Немезиды&lt;ref&gt;«Худшие из Повелителей Ночи, погрузившие в такие бездны жажды убийств и садизма, что даже другие облачённые в полночь легионеры не рискуют сражаться с ними бок о бок, собираются в истребительные команды, называемые «Когтями Немезиды». Подобно отделениям ужаса времён Ереси Гора эти банды убийц вершат самые немыслимые зверства, ужасающие представления, после которых к ним относятся с опаской боевые братья. Впрочем, эти злодеяния не просто позволяют Повелителями Ночи укрепить своё влияние в группировке, но также мнократно усиливают боевую мощь банды. Всепоглощающий ужас и массовое бегство вредят врагам наследников Ночного Призрака так же сильно, как и лобовой штурм силами целой армии» – Kill Team: Nightmare.&lt;/ref&gt;. Я передаю на ваши шлемы имена добычи и её предполагаемое местонахождение. Порвите всех и вся.<br /> <br /> Довольно зарычавшие в ответ Повелители Ночи разделились на охотничьи стаи. Крутаан, Ванкро и Цибуррион повели свои когти в трёх разных направлениях, пока Зореан и девять других собирались вокруг командира. Гаржемак уже пересчитывал висящие на поясе подрывные заряды. Анг Хелтрис вытаскивал один нож за другим, вновь смазывая их жуткими токсинами, а затем убирал в ножны. Поднёсший к плечу мельта-ружьё Сариуз сплюнул кровь.<br /> <br /> - А какая добыча - наша, лорд Шкуродёр? - спросил он.<br /> <br /> - Мы сдерём с архимагоса скальп.<br /> <br /> Повелители Ночи одобрительно зашипели.<br /> <br /> <br /> Повелители Ночи рассеялись по лабиринту переходов, техногалерей, залов причастия и интерфейсных кабин. Далчиан без лишних слов перешёл на охотничье зрение, зная, что его легионеры поступят так же. Повелители Ночи продвигались быстро, избегая основных магистралей и отступая всякий раз, как слышали впереди собирающихся защитников. Они перерезали провода и ломали узлы ноосферной связи всюду, где находили, зона за зоной отсекая части огромной системы. Когти вонзались всё глубже и глубже. Отряд Далчиана спустился на четыре уровня, когда саботаж начал приносить плоды. Выключались осветительные сети, угасали плазменные каналы, закрываемые согласно аварийным протоколам. Одна ячейка за другой пропадали из поля зрения центральной вычислительной матрицы темплума.<br /> <br /> На двенадцатом ярусе мимо с грохотом прошёл грузовой лифт. На быстро поднимающейся платформе сгрудилась почти сотня солдат и конструкций Механикус. Онзарет закрепил магнитами сабатоны и вышел в шахту, целясь из цепной пушки. Он выпустил целый магазин из скоростельного “Жнеца” прямо в подбрюшье лифта, учинив страшные разрушения. Ещё не отгремели взрывы, как сквозь пламя начали падать первые осколки. А затем с мучительным воем металла вниз обрушилась платформа, отскакивая от стен. Вслед за ней летели размахивающие рукавами скитарии. Довольно взревевший Онзарет начал выбираться из шахты, но ему не повезло. Его задела мечущаяся сервоклешня, кубарем летящего инфокузнеца, сжалась и сдёрнула с опоры. Повелитель Ночи рухнул вслед за своими жертвами. В самые недры. Когда далеко внизу прогремели взрывы, Далчиан скрылся из виду.<br /> <br /> Когти Немезиды раздирали темплум-капитолис, прокладывая себе путь. На каждом ярусе захватчиков ждали клады защитных сервиторов или сомкнутые баррикады, под прикрытием которых отделения скитариев вели дисциплинированный ответный огонь. Под пологом дымовых гранат и удушающего газа Повелители Ночи наступали, сверкая клинками и красными глазами. Потери были во всех когтях, но все они без исключения быстро расправились с преградами, не ведая пощады. Они оставили за собой столько же живых, сколько и мёртвых. Конечно, если можно было назвать живыми изрубленных, парализованных и ободранных до костей полумашин. Мучительные вопли эхом отдавались от стен, становясь всё громче и постепенно напоминая механическим владыкам здания, вкус совершенно человеческого страха.<br /> <br /> Спустя двадцать ярусов спуска от точки входа на балконе, оставшиеся легионеры из когтя Далчиана добрались до своей жертвы. Архимагоса Беленна-Фи-41-Каппа, Плазменного Владыки Узурмандии. Его грушевидное тело висело над титаническим основным плазменным реактором на огромных информационных кабелях и бесчисленных питательных шлангах. Именно это существо управляло колоссальными потоками энергий, текущих по венам мира-кузницы. Вокруг архимагоса расположились хорошо вооружённые технорабы и орудийные черепа, и каждый из них целился в непроницаемо чёрный проход, во мгле которого затаились Повелители Ночи.<br /> <br /> Далчиан размышлял, что же делать. Свита архимагоса оказалась большой, да и его самого несомненно защищали всевозможные энергетические поля и техномантические обереги. Как же его убить? А затем существо заговорило, и его голос раздался изо всех вокс-рупоров в округе.<br /> <br /> - Осквернители святыни, - слова были механическим ничего не выражающим гулом. - Сдавайтесь или будете уничтожены.<br /> <br /> - Святыни? - ответил Далчиан из тьмы, передавая командные руны остальным бойцам. - Да это просто лачуга техника-любителя. Бесполезная. Твой мир будет разорён и повержен на колени, а владыки далёкого Марса даже не сочтут нужным это заметить.<br /> <br /> - Мерзкий еретик. Последнее предупреждение: сдавайся или будешь уничтожен.<br /> <br /> Далчиан улыбнулся. Его сверхчеловеческие чувства с трудом, но различали шипение-жужжание плавящей что-то пушки Сариуза сквозь вой сирен и рёв плазменного реактора.<br /> <br /> - Нет, полукровка. Это я в последний раз предупреждаю тебя. Отключи всю энергию или я испепелю и тебя, и все плоды трудов твоих.<br /> <br /> - Как забавно. Любопытство: и как же ты думаешь это сделать?<br /> <br /> - Подорвав зарядом систему магнитного сдерживания твоего реактора.<br /> <br /> Беленна-Фи-41-Каппа собирался что-то сказать, когда исполинская тороидальная катушка под ним вздулась и раскололась, омыв архимагоса ядерным пламенем. Далчиан прыгнул в сторону, прячась от выжигающего реакторный зал урагана из чистой плазмы. Остальные бойцы когтя вылезали из пробоины в полу, ставшей их путём к защитной оболочке.<br /> <br /> - Гаржемак? - спросил Далчиан Анга. Хелтрис лишь покачал головой. После нескольких часов непрестанного боя и взрыва в когте уцелело лишь четыре Повелителя Ночи, кроме самого Шкуродёра и Зореана. Но времени думать о погибших не было.<br /> <br /> Всё здание темплума-капитолиса задрожало. Надрывно завыли сирены и клаксоны. Из перегруженных сетей пошёл дым. Вонь горелого мяса, зажаривающихся прямо в альковах сервиторов, растеклась по каждому залу и коридору. Скитарии и технослуги метались по проходам, потеряв координацию. Разрушение центрального узла всё равно что освежевало их управляющую сеть. Далчиан и уцелевшие бойцы бежали напролом, сбивая механических рабов с ног и давя их сабатонами.<br /> <br /> - Глескат, мы направляемся к балконам, - вызвал пилота по воксу Далчиан, отчаянно надеясь, что сигнал пробьётся сквозь поглощающую пирамиду энергетическую бурю. - Глескат, ты меня слышишь?<br /> <br /> - Мой лорд Шкуродёр, - наконец, сквозь треск пробился охрипший голос пилота. - Боюсь, что я не смогу вас подобрать.<br /> <br /> - Объяснись.<br /> <br /> - Я сбит, милорд. Примерно в десяти километрах от линии обороны темплума. Какое-то высокоточное лазерное оружие. Я придавлен обломками, милорд. Меня едва не прикончили, но затем псы Механикус просто развернулись и ушли. Похоже, все они идут к вам, - Глескат охнул и тяжело втянул воздух. - Умри достойно, лорд Шкуродёр.<br /> <br /> Далчиан обдумал услышанное за один удар сердца.<br /> <br /> - Ты тоже, Глескат, - он переключил частоту, пробегая по длинному церемониальном пути, заваленному изувеченными скитариями и растерзанными технорабами. - Зореан, на нижних уровнях есть ангары для челноков?<br /> <br /> - Секунду, - линзы Зореана искрили после попадания трансурановой пули в висок. Он хлопнул ладонью по вычислительному устройству, и линзы наконец-то стабилизировались. В воксе раздались характерные щелчки. Легионер моргал, переключая подробные схемы.<br /> <br /> - Небольшой отсек для грузовых челноков, - доложил Зореан. - Третичная спиральная зона на тридцать-втором ярусе. Похоже, это наш единственный шанс.<br /> <br /> - Всем Повелителям Ночи, говорит Шкуродёр. Наш десантный корабль сбит. Если вы меня слышите, направляйтесь к отсеку на уровне тридцать два, третичная спиральная зона. Наши клинки ещё жаждут.<br /> <br /> Во главе когтя Далчиан помчался по служебной лестнице вниз, перепрыгивая по пять ступеней за раз. В воксе сквозь треск помех зашипел голос вожака когтя Крутаана.<br /> <br /> - Мы преследуем одну из последних целей, владыка Шкуродёр.<br /> <br /> - Одну из?<br /> <br /> - Да, господин. Другие когти славно поохотились. Вы нашли свою добычу?<br /> <br /> - И прикончили.<br /> <br /> - Значит моя - последняя. Вижу, мы всё-таки близки к победе, владыка Шкуродёр, - сухо ответил Крутаан, и иссечённое лицо Далчиана невольно скривилось в ухмылке. Он просмотрел информационный поток, заметив, где находится Крутаан.<br /> <br /> - Путь добычи пересекается с нашим. Она также бежит к челнокам, Крутаан?<br /> <br /> - Думаю да, мой господин. Но я перехвачу её раньше.<br /> <br /> - Не стоит. Возможно, нам пригодится заложник.<br /> <br /> - Как пожелаете, мой господин.<br /> <br /> <br /> Сопровождавшие техножреца четыре раба разлетелись на части. Тот содрогнулся, издав ухающий встревоженный бинарный крик. Из теней отсека показались бойцы Далчиана, не опуская дымящиеся пистолеты. Техножрец уже собирался бежать, откуда пришёл, но в проходе появился покачивающий молниевыми когтями Крутаан. Вслед за ним вошли его уцелевшие Повелители Ночи с окровавленным оружием наготове. Легионеры обошли техножреца со всех сторон и замерли. В одно мгновение они превратились из стаи хищников, подбиравшихся к жертве, в стену из зловещих статуй, безмолвных, но столь же жутких. Закутанная в капюшон голова техножреца заметалась, поворачиваясь то к одному легионеру, то к другому. В уже воняющем воздухе появился едкий запах страха.<br /> <br /> - Техножрец Тета-Ибриил-7-4, - обратился к нему Далчиан, опустив плазменный пистолет. Если хочешь жить - подчиняйся моим приказам.<br /> <br /> “А этот почти похож на человека”.<br /> <br /> - Я никогда не подчинюсь еретику, - ответил техножрец, но не особенно яро.<br /> <br /> - Ну ладно, - пожал плечами Далчиан. - Крутаан, выпотроши его и пойдём.<br /> <br /> - Погоди, погоди! - техножрец поднял руки, пятясь от протянутых искрящих когтей. - Может лучше договоримся?<br /> <br /> - Так говори, - подался вперёд Далчиан.<br /> <br /> - Я видел тактические вычисления, - быстро забормотал техножрец. - Я знаю, что вы потеряли свой штурмовой аппарат и были здесь без поддержки. Я могу помочь вам сбежать…<br /> <br /> От протяжного чудовищной силы рокочущего взрыва где-то в глубинах темплума затряслись и погнулись даже переборки в отсеке. Техножрец задрожал.<br /> <br /> - А что хочешь взамен?<br /> <br /> - Я… об-бязан защищать знание, хранящееся в них, - техножрец показал на запечатанные мнемостеки, что несли его слуги до их стремительной и взрывной разборки на части. - Пусть многие и предпочли бы вымарать эти знания, даже… - линзы техножреца неистово закружились. - Даже многие из мо-оего ордена. Позволь мне сохранить эти знания, и я помогу вам спастись.<br /> <br /> Далчиан долгие мгновения пристально глядел на техножреца, слыша вокруг отзвуки предсмертных воплей пирамиды. Техножрец дрожал всё сильнее с каждой прошедшей секундой, чувствуя, как приближаются взрывы. Наконец, Повелитель Ночи заговорил.<br /> <br /> - Согласен.<br /> <br /> Невольно затрясшиеся от облегчения мехадендриты заскрипели. Далчиан приказал легионерам взять мемостеки.<br /> <br /> <br /> Под вой сирен Повелители Ночи вбегали в похожий на жука грузовой челнок, предназначенный для суборбитальных полётов. Далчиан довольно кивнул, наблюдая как быстро техножрец работает за пультом управления. Конечно, его воины скорее всего разобрались бы с любой машиной, но сейчас точно не было времени для проб и ошибок. <br /> <br /> Управляемый умелым пилотом круглый челнок начал набирать высоту и полетел к дверям ангара. Позади до дока-станции доползло пламя, и вслед ним полетели приглушённые взрывы. Челнок взмыл в темнеющие небеса, ещё терзаемые молниями и хлещущим дождём. Далчиан окинул взглядом собравшихся в небольшом грузовом отсеке Повелителей Ночи.<br /> <br /> Одиннадцать. Только одиннадцать.<br /> <br /> - Зореан, ты смог выйти на связь с остальными? - спросил Рассак.<br /> <br /> - Пытаюсь, мой господин.<br /> <br /> - Я слышал, что коготь Ванкро погиб, - поднял глаза от пола Крутаан. - Не знаю, что случилось с Цибуррионом.<br /> <br /> - Я не могу засечь ни один работающий вокс-передатчик, мой господин, - доложил по личной частоте Зореан. Вдохнул, думая сказать что-то ещё, но умолк. Далчиан отвернулся. <br /> <br /> Челнок продолжал набирать высоту. Сквозь узкое окно Шкуродёр видел, как со всех сторон когорты скитариев и бронетехника Механикус приближается к темплуму, извергающему пламя и расплавленный метал. Потрёпанный шлем зашипел, отключаясь от брони, и Далчиан снял его, подставив холодному воздуху бледную иссечённую шрамами кожу. Техножрец заговорил.<br /> <br /> - Мы взлетели, а теперь куда именно? - он повернул закутанную голову к Далчиану. Тускло заблестели подстраивающиеся под освещение линзы. Шкуродёр пригнулся и без лишних слов ввёл в навигационный когитатор орбитальные координаты фрегата.<br /> <br /> - И как можно быстрее, шестерёночник, - сухо сказал он.<br /> <br /> - Моё предпочитаемое не-бинарное обозначение - Ибриил.<br /> <br /> - Лети. Давай.<br /> <br /> - Вас понял.<br /> <br /> <br /> Далчиан сидел, размышляя и кипя от гнева. В темплуме-капитолис он по крайней мере мог на что-то отвлечься. Сражаясь и убивая. Теперь же ему предстояло осмыслить всю реальность предательства. Перед его мысленным взором плясала едкая ухмылка вероломного Фелиссика.<br /> <br /> - Шкуродёр, мне нужно вызвать бойцов лорда Фелиссика? - словно услышав его мысли, спросил оскалившийся Зореан. - Потребовать объяснений?<br /> <br /> - Сперва соберёмся с силами, - покачал головой Далчиан.<br /> <br /> - И залижем раны? - фыркнул Крутаан.<br /> <br /> - Приструни свою гордость.<br /> <br /> Несколько часов спустя плетущийся челнок наконец-то добрался до позиции “Отречения”. Техожрец Ибриил совершил несколько вызовов по воксу, после каждого ожидая по целой минуте. А затем он вывел на свой окулюс какие-то зашифрованные показатели. Спустя какое-то время, он повернулся в кресле и посмотрел на Далчиана.<br /> <br /> - Никаких пустотных кораблей на ауспике. Мой господин, - впервые сказанное почётное обращение звучало неловко, но в голосе Ибриила не было никакой насмешки. Похоже, техножрец не знал, что ещё сказать.<br /> <br /> Далчиан подался вперёд и ударил по руне-кнопке на панели управления. Со скрежетом поднялась ставни переднего иллюминатора, омыв нутро челнока тусклым отражённым сиянием Узурмандии. Несколько мгновений спустя в непроницаемой тьме пустоты сверкнули огоньки. Искры альбедо, выдающие дрейфующие металлические обломки. Далчиан сидел, не шевелясь. А техножрец заговорил, запинаясь.<br /> <br /> - Показатели соответствуют… полю обломков, мой господин.<br /> <br /> Далчиан смотрел в иллюминатор, но видел лишь улыбку Фелиссика.<br /> <br /> - И что теперь, лорд Шкуродёр? - наконец, тихо спросил Зореан.<br /> <br /> Пока Рассак ещё несколько минут глядел в иллюминатор, царила тишина, нарушаемая лишь гулом работающих машин. <br /> <br /> - Вызови флагман Багровой Резни. Скажи им, что враги уничтожили наш фрегат, и что мы молим лорда Фелиссика о его щедрой помощи. <br /> <br /> Сариуз сплюнул на палубу. Остальные неверяще заворчали, но Далчиан продолжил.<br /> <br /> - Пускай думает, что мы не подозреваем о его измене. Пусть он подпустит нас поближе, ничего не подозревая. А затем, сполна воспользовавшись его расположением, мы сдерём плоть с его костей и не оставим о нём даже памяти.<br /> <br /> Гнев уцелевших сменился жестоким предвкушением.<br /> <br /> Подчёркнуто медленно Далчиан надел шлем, подключив все щёлкнувшие системы в бронированному горжету. Линзы посмотревшего на последних Повелителей Ночи Шкуродёра сверкнули багровым пламенем.<br /> <br /> - Наши клинки ещё жаждут.<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант Хаоса]]<br /> [[Категория:Повелители Ночи]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%A0%D0%B0%D0%B7_%D0%BA%D1%80%D0%BE%D0%B2%D1%8C_%D1%82%D0%B5%D1%87%D1%91%D1%82..._/_It_Bleeds_(%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7)&diff=28919 2025-09-04T14:59:31Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{Книга<br /> |Обложка =81MjW6UF++L._SL1500_.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Дэвид Гаймер / David Guymer<br /> |Автор2 =<br /> |Автор3 =<br /> |Автор4 =<br /> |Автор5 =<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Переводчик2 =<br /> |Переводчик3 =<br /> |Переводчик4 =<br /> |Переводчик5 =<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =<br /> |Сборник =<br /> |Источник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2022<br /> }}'''Раз кровь течёт…'''&lt;ref&gt;«If it bleeds, we can kill it», — классическая цитата Шварценеггера из фильма «Хищник». Рассказ на английском называется «It Bleeds», для литературности немного изменил.&lt;/ref&gt;<br /> <br /> <br /> Я не знаю, где сражаюсь. Не знаю, в какой битве. За все годы моей жизни их было так много, что сражения стекаются воедино словно потоки крови, льющейся из сотни пылающих звёзд. Я не знаю, что это за мир, но точно его ненавижу. Отравленные капли дождя бьют по доспехам как пули по танковой броне. Едкие струи стекают по лабиринту так и не заделанных царапин и вмятин. Обвивают стучащие по разгрузке ржавые цепи, тщетно пытаются смыть с нагрудника смолистый отпечаток, бывший там всё время, что я могу вспомнить. Ближе к моему боку затекают в глазницы черепа с широкими гранями и тяжёлыми костями, явно принадлежавшего воину, что вознёсся над пределами человечности. Череп висит на цепи, прибитой гвоздями к броне, и на его лбу что-то вырезано ножом. Я не понимаю, что означают эти насечки, но при одном взгляде на них меня переполняет гнев, который едва удаётся сдержать.<br /> <br /> Иногда я думаю…<br /> <br /> Пытаюсь вспомнить…<br /> <br /> — Хррр…<br /> <br /> Резко сжимаются медные зубы, пронзительный скрежет отдаётся в затылке. Гвозди хлещут мой мозг агонистами&lt;ref&gt;Агонисты — небольшие белки или органические молекулы, связывающиеся с определёнными клеточными белками, которые являются рецепторами, вызывают их конформационные изменения, что усиливает действие гормонов, медиаторов и др.&lt;/ref&gt;, цитокинами&lt;ref&gt;Цитокины — это биологически активные белковые молекулы, которые служат сигнальными посредниками между клетками, регулируя их взаимодействие, рост, дифференцировку, активность и выживаемость, а также управляя процессами воспаления, иммунного ответа и регенерации.&lt;/ref&gt; и направленными разрядами тока. Всё тело с головы до пят бьётся в судорогах, пока большой палец не нащупывает кнопку включения цепного топора. Начинают работать моторы, разгоняя ремнёвую передачу жужжащих зубьев. Я нажимаю на кнопку вновь, покорно, как обученная гончая. Остывшие клочья мяса и осколки костей стучат по повреждённой лицевой пластине. Мигрень становится чуть слабее, и я вздыхаю от облегчения.<br /> <br /> Красная пелена развеивается, и приходит ноющее чувство ясности. Я с отвращением осматриваюсь. На горизонте словно зазубренные кряжи вздымаются заводы, трубы тянутся к верхним слоям атмосферы, извергая загрязняющие вещества в растущую систему планетарных колец. Земля под ногами дрожит. Небеса плачут. Сквозь их грязный угольно-чёрный лик падают пылающие красные капли — десантные капсулы и штурмовые аппараты Пожирателей Миров, летящих с орбиты по безумной спирали навстречу громогласно приветствующему их огню зенитных батарей и хлопкам несущихся на сверхзвуковой скорости перехватчиков. Я чувствую запах прометия. Привкус фицелина на языке.<br /> <br /> Я не знаю, где сражаюсь.<br /> <br /> <br /> Я гадаю, как же я сюда попал и что случилось с остальными бойцами отделения.<br /> <br /> Передо мной возвышается космодесантник.<br /> <br /> — Хрр…<br /> <br /> На этот раз я кашляю, кровью. Она хлюпает по внутренней стороне рычащей решётки шлема. Я трясу головой, заставляя себя сосредоточиться.<br /> <br /> Космодесантник.<br /> <br /> Он — один из новой породы, выбравшейся с Терры после дней Слепоты. Выше, быстрее и сильнее своих предшественников. Его доспехи металлического, бирюзового цвета, переливающиеся с каждым спорадическим проблеском перекрёстного огня бьющихся над головой штурмовых кораблей. Похоже, передо мной чемпион. Высокий горжет защищает уязвимую вращающуюся манжету шейного сочленения и большую часть шлема вплоть до ярко горящих золотистых линз. В мареве над реакторным ранцем развевается промокшее чёрное знамя, на котором геральдический морской дракон пожирает планету. При одном взгляде на этот герб во мне вспыхивает злоба, ненависть, убаюкивающая обманчиво коварный дух машины Гвоздей. Боль утихает, становясь слабой, ноющей.<br /> <br /> Я скалю зубы, не понимая, что происходит, и оттого злюсь лишь сильнее.<br /> <br /> — Я выслеживал тебя на просторах трёх систем, ''брат''.<br /> <br /> Чемпион поднимает меч обеими руками, включая расщепляющее поле. Его отблески пляшут на переливающихся сине-зелёных латных перчатках. Вокруг клинка растекается облако мгновенно испарившейся крови. От издаваемого оружием тихого гула у меня дёргается глаз, а Гвозди окатывают разум вспышкой парасимпатической злобы.<br /> <br /> Но ещё хуже его голос, назойливый и выводящий из себя как скрип ножа по стеклу.<br /> <br /> — Ты ещё можешь говорить? Или стал лишь одним из бешеных псов Отрёкшегося?<br /> <br /> Ненавижу сражаться с космодесантникам.<br /> <br /> Этих крепких ублюдков не легко убить, и я бы лучше потратил время, прославляя Кхорна избиением низших слабых созданий. Кровавый Бог всегда предпочитал количество качеству, а я и рад стараться.<br /> <br /> Чемпион чуть опускает меч, словно назойливый гул мешает ему разглядеть меня.<br /> <br /> — Ну?<br /> <br /> А ещё космодесантники почему-то очень любят болтать.<br /> <br /> Да кем он себя возомнил?<br /> <br /> Щенок-дворняга. Чемпион генетических уродов.<br /> <br /> Я рычу, скаля потрескавшиеся зубы, и трясу головой так, словно могу просто сбросить с себя кибернетическое пыточное устройство, не дающее даже ''подумать''. Мои линзы затуманивает дождь. Одна потрескалась. Другая никогда не работала как надо.<br /> <br /> Я разгоняю цепной топор, пока забившиеся кровью моторы не начинают истекать багряным дымом, и реальность блекнет…<br /> <br /> <br /> Я просыпаюсь так же, как и всегда: крича.<br /> <br /> В ответ плотнее стягивается углеродистая решётка, прижимающая меня к поднятой криопластине. Бесконечные ряды микроскопически тонких кровопускательных игл пронзают кожу, впрыскивая в вены антикоагулирующие и ослабляющие адреналин препараты. Сотни крошечных струек текут по иссечённой жуткими шипами голой коже к стопам, а с них капают на металлический пол. По обе стороны хрипят обескровливающие насосы, медленные и покрытые коростой, словно лёгкие Гвардейца Смерти, и сквозь их бронзовые фильтры-петли с бульканьем текут мои жизненные соки. Так проходит осмотическое извлечение анабиозных гормонов из организма. Неприятно жаркий воздух пахнет кровью и химикатами. Я пробудился от кошмаров в сумасшедшем доме. Утихающие вопли моих братьев-маньяков, столь же проклятых и вознесённых, как и я, отдаются эхом в огромных полых трубах, сплетающихся на потолке словно паутина. Все они привязаны к криопластинам. Словно туши на скотобойне. Приготовленные истечь кровью, быть измельчёнными или перемолотыми, каким бы ни был каприз Отрёкшегося.<br /> <br /> Гвозди Мясника по-своему влияют на каждого. Это я знаю. Ещё я знаю, что страдаю сильнее обычного. На это есть причина, кружащая как комар где-то глубоко в моих изувеченных останках подсознания. Но чем бы ни было это воспоминание, оно не осмеливается всплыть в разум. Гвозди сделали меня опасным даже по меркам воинов, для которых тренировки с боевыми патронами и включёнными цепными топорами — плёвое дело. Мясники-хирурги банды замораживают меня, пока не приходит время настоящего боя. Чтобы я не утолял жажду Гвоздей кровью экипажа и моих собственных братьев.<br /> <br /> Я пытаюсь вспомнить, сколько раз проходил через процедуру реанимации, но не могу. Помню лишь, что этот — совсем не первый.<br /> <br /> — ''Брат…''<br /> <br /> Слово давит на воспоминание, и Гвозди резко приводят меня в себя. Мои глаза фокусируются на стервятнике, что разглядывает меня с решётчатого пола.<br /> <br /> Я легко могу вспомнить только горстку имён. Большинство принадлежали мертвецам, призракам из былой жизни. Среди них нет моего, но забыть своё имя — не худшее, что может случиться.<br /> <br /> А вот Перуна Тийра, когда-то бывшего апотекарием в Восьмой роте Пожирателей Миров, а теперь ставшего старшим вивисектором банды Отрёкшихся, я хорошо знаю.<br /> <br /> — Брат. — Звук его едкого голоса омывает перегруженные болевые центры в мозгу, будто кислота. Он прикладывает к моему связанному запястью на уровне своего плеча ладонь, горячую и мокрую, словно от лихорадки. И он не перестаёт улыбаться. Я скалю в ответ зубы — металлические пеньки, притупившиеся за годы скрежетания. Говорят, что я бушую даже в коме. — Я так рад, что ты снова с нами, брат мой. Твоё безумие — истинное благословение для меня. После входа в систему мы будем сбрасывать скорость несколько дней, а мои подмастерья так предвкушали возможность ещё разок заглянуть в твою голову.<br /> <br /> И ведь это не образное выражение. Это я тоже знаю.<br /> <br /> — К-к-к…<br /> <br /> Я пытаюсь заговорить. Мозг даёт осечку, рот всё ещё едва двигается от онемения, вызванного усыплявшими меня на протяжении варп-перехода препаратами.<br /> <br /> — К-к-к… хрррр… кровь.<br /> <br /> Вивисектор смеётся своим мыслям. Как и у меня, у него не осталось собственных зубов. Вместо них в дёсна он осторожно вколотил два ряда болт-снарядов. Перун любит рассказывать, что в них остался заряд. Не знаю, правда это или нет, но могу предположить, что да. Именно такому безумию бы предался я сам, если бы не был в оковах. Он отворачивается от меня, чтобы свериться с панорамными индикаторами моих жизненных показателей на экране, с непрерывно текущими по нему руническими письменами. Подключённые прямо к нервам грудного отдела позвоночника хирургические инструменты подёргиваются в такт уколам его собственных Гвоздей. С этих металлических псевдорук свисают кровавые клочья плоти и рваной ткани, будто перья. Именно поэтому он всегда и напоминает мне стервятника: сгорбившегося и окровавленного, остроглазого и прожорливого.<br /> <br /> — Скоро ты её получишь, брат. Очень скоро.<br /> <br /> — К-к-к-к-к… — От попытки одновременно думать и говорить из носа течёт грязная кровь. — Н-н-н-н…<br /> <br /> Тийр морщится. К нему легко приходят и веселье, и скука.<br /> <br /> Он нетерпеливо стучит по кнопкам экранов, наблюдая, как они гаснут и включаются, а затем поворачивается ко мне. Он подаётся вперёд, так словно не может рассмотреть меня покрасневшими глазами с безопасного расстояния. Гвозди меняют каждого на свой лад, однако навстречу саморазрушению толкают всех, пусть и со случайной силой. Я крепко прикован к плите, и потому Гвозди обдирают мою нервную систему. Перун прекрасно знает, что я сдеру мясо с его лица зубами, если только он окажется достаточно близко.<br /> <br /> — Кровь, — наконец, с трудом выговариваю я.<br /> <br /> — Скоро.<br /> <br /> — Г-г-ге… — я пытаюсь выдавить слова через сжатые от боли зубы. — Г-г-г-где?<br /> <br /> — А разве тебе это важно? — недоуменно глядит на меня вивисектор.<br /> <br /> Я пытаюсь встряхнуть головой. Разогнать наркотическую дымку, сбросить с мозга жуткие, ужасающие шрамы. Но голова надёжно закреплена на плите, а Гвозди — так глубоко погружены в череп. Но где-то прячется воспоминание. Желание. Необходимость. Импульс. Я представляю космодесантника, воина в бирюзовых доспехах на покорённом мире, и внезапно это воспоминание становится для меня важнее всего. Пальцы дрожат и от Гвоздей Мясника, и от ломки после прекращения действия успокоительных, но я сдерживаю судороги. Во мне ещё остался отголосок гордости. Его не до конца вырезали мясники-хирурги.<br /> <br /> — Где… хррр… Где мой… хррр… брат?<br /> <br /> Тийр разводит руками. Хирургическая разгрузка растягивает содранную кожу, будто крылья.<br /> <br /> — Здесь вы все — братья. И я одинаково люблю каждого из вас.<br /> <br /> — Гд-гд-гд… — снова пытаюсь заговорить я. — Гд-гд-хрррр-гд…<br /> <br /> — Ох, но кого я обманываю? — Тийр вводит холодный шприц нартециума в мою бедренную артерию. Шипит механизм, и я обмякаю в оковах, чувствуя текущее по венам успокоительное. — Тебя я люблю больше всего, ведь ты такая восхитительная насмешка над астартес. Переходы через варп стали невыносимо долгими и тяжёлыми с тех пор, как Разоритель по глупости разорвал всю галактику на части. Без тебя и пленительного кошмара твоей нейрохимии, думаю, я бы уже свихнулся, совсем как ты. <br /> <br /> Он протягивает руку и нежно проводит закованным в броню пальцем по вентральному гребню рёберной пластины. От прикосновения по коже бегут мурашки, но замирающее тело едва их замечает.<br /> <br /> — Мысль о твоей скоропостижной и неизбежной гибель гложет меня как рана, что так и не затягивается, брат мой.<br /> <br /> ''Разоритель''.<br /> <br /> Кажется, прозвище должно для меня что-то значить.<br /> <br /> — Импланты были вбиты в твой череп с поразительным отсутствием мастерства, — продолжает вивисектор. — Такое дилетантство почти восхищает.<br /> <br /> И снова я чувствую проблеск понимания того, о чём говорит Перун, но память мимолётна, ускользает и исчезает, словно клок обетного пергамента, растворяющийся в наркотической дымке. Я силюсь вспомнить, о чём мы говорили, но пока я пытаюсь ухватить одну мысль — прошлая исчезает, навсегда и без остатка.<br /> <br /> Как и все мои клятвы.<br /> <br /> Как и вся моя жизнь.<br /> <br /> Они как бумага, сорванная и унесённая ветром в безразличные просторы владений Императора.<br /> <br /> Кто я? Где мой брат?<br /> <br /> Вопросы терзают мою душу.<br /> <br /> Будь оковы не такими прочными, я бы вырывал себе глаза и вопил, надрывая горло. А так могу только кричать.<br /> <br /> — Ещё пара дней замедления, братец, и ты получишь свою кровь. — Тийр снисходительно мне улыбается. Видит варп, как же я его ненавижу. — А пока почему бы нам с тобой не убить немного времени?<br /> <br /> <br /> Неужели это покой?<br /> <br /> Мой мозг купается в эндорфинах. Гул в ушах — неистовая синкопа к вою цепного топора, содрогающегося в кулаке. Из вокса доносятся исковерканные помехами боевые кличи моих братьев. Захлёбываются кровью смертные, раздираемые на части зверями, когда-то бывшими такими же, как и они. Их кишки разлетаются по разбитой траншее, как грузовая сеть в невесомости. Мои нос чует запахи потрохов, мертвечины и густой смазки, которой когда-то покрыли зубья топора, так будоражащий генетически улучшенные чувства. Я решаю, что да, это и в самом деле покой.<br /> <br /> Я смеюсь, словно контуженный бог, раздирая бронежилет гвардейца. Он выдержал бы пули, но цепной топор рвёт его, как бумагу. С упоением терзает адамантиевыми зубьями броню, униформу горчично-жёлтого цвета, плоть и наконец впивается в рёбра. Вылетающие из груди ещё кричащего солдата клочья окровавленного мяса стучат мне по лицу.<br /> <br /> На то чтобы рассечь человека пополам уходит меньше секунды, но химическое взаимодействие между неврологией космодесантника, Гвоздями Мясника и, как я подозреваю, моей личной не диагностированной патологией искажают восприятие времени.<br /> <br /> Мгновение растягивается в бесконечность, приводя меня в восторг.<br /> <br /> Лазерные разряды стучат по доспехам.<br /> <br /> Я смеюсь над ними, пока время ускоряется, замедляется и, наконец, начинает идти в привычной линейной колее. В конце концов, ради этого я был сотворён и этого всегда желал. Это то, чего никогда не мог дать мне Император, пусть он и правил Галактикой, вечно терзаемой войной. Не мог дать достаточно, чтобы утолить мой голод.<br /> <br /> Один из моих братьев погибает.<br /> <br /> Он — практически обнажённый трёхметровый гладиатор, остатки не работающих доспехов которого свисают на цепях. Он отшатывается назад под шквальным огнём таким плотным, что мог бы разорвать разведывательный танк. Изо рта его хлещет пена, а палец неистово бьёт по спусковому крючку пистолета настолько забитого запёкшейся кровью, что тот никогда не сможет стрелять вновь. Наконец, он падает лицом в грязь.<br /> <br /> Признаюсь, я ему завидую.<br /> <br /> Я кричу, и мой голос усиливается до разрывающей барабанные перепонки громкости благодаря встроенному в шлем искажённому аугмиттеру. Цепной топор впивается в стреляющих гвардейцев. Я убиваю первую жертву и отбрасываю прочь, бросаясь на её соратников, рассекая вены и выдирая конечности. Штыки ломаются, тщетно ударяя о бронированные бока. Выпущенные в упор лазерные разряды преломляются на запёкшейся грязи. Я вырываю из плеч руку пятящегося рядового бойца. В ней граната. Мои чувства ещё остры, а разум достаточно быстр, и я успеваю насмешливо улыбнуться перед взрывом. Летящую руку разрывает в клочья, вместе со шрапнелью впивающиеся в кожу других солдат, но лишь обдирающие краску с моих изношенных доспехов.<br /> <br /> Я не знаю, где сражаюсь.<br /> <br /> Я не знаю, с кем.<br /> <br /> Если мои предводители, кем бы они ни были, и поручили мне не просто устроить славную бойню, то я забыл их приказ, а может и вовсе никогда не слышал. Неважно. Мне совершенно наплевать, удерживаем ли мы эту планету, покоряем или же теряем самым постыдным образом.<br /> <br /> Я хочу лишь обагрить её кровью.<br /> <br /> На визуальном потоке информации вспыхивает счётчик убийств. Даже ещё целая линза работает урывками. Не помню, когда я в последний раз поручал невольнику техосмотр или в последний раз думал выключить систему. Он продолжает работать, то включаясь, то выключаясь, и отсчёт идёт один Император знает сколько времени.<br /> <br /> Готические цифры показывают 692,284.<br /> <br /> Понятия не имею, простительный ли это или смехотворный вклад в вечные поля смерти владений Кхорна, в которых я обречён оказаться после смерти. Не знаю, ведётся ли подсчёт так же спорадически, как отображается. Я могу лишь убивать.<br /> <br /> Гвардейцы отступают, стреляя по мне вслепую. Лазерные разряды хлещут по броне, а они бегут по ничейной земле к заготовленным линиям запасных котлованов и бункеров, которые моя уцелевшая линза едва видит сквозь завесу дымовых гранат и периодического артиллерийского обстрела. Я вою, бросаясь за ними в погоню, раздирая бегущих имперцев. Я мчусь по заваленным трупами траншеям, погружаясь до самых поножей в грязь, размягчившуюся за часы, дни, а быть может и целые недели бесконечного побоища.<br /> <br /> Я заставляю себя бежать, подгоняемый Гвоздями за смертный грех утраты позиций. Едва замечая, как уцелевшие братья силятся поспеть за мной через трясину.<br /> <br /> Начинает грохотать установленная где-то в окопе автопушка.<br /> <br /> Воина слева выстрелы вскрывают, словно вонючую консервную банку. Справа — рвут в клочья. Мои братья непокорно рычат в последний раз, истекая кровью из пробитой брони. Но похоже сегодня мой бог не хочет забрать меня к себе. Я прорываюсь сквозь бурю, отделавшись царапинами, и запрыгиваю на обложенный мешками с песком парапет второй линии имперских траншей.<br /> <br /> Одного вида моего треснувшего шлема и искрящих глаз-линз достаточно, чтобы сломить дух гвардейцев. Они бегут, все, кроме одного, офицера в длинной чёрной шинели и фуражке, на которой вышита золотая аквила. Он поднимает пистолет, а затем отворачивается от меня и с елейным спокойствием всаживает один разряд за другим в спины бегущих солдат. <br /> <br /> Гвозди в моём черепе поют.<br /> <br /> Они упиваются кровопролитием. И я ни за что не поверю, что этого не чувствует и смертный. Я чувствую, как вселенная вращается вокруг нас на ржавых медных шестерёнках, умащённых резнёй, как все её восемь граней принимают редкое, правильное положение.<br /> <br /> Во всём есть ''смысл''.<br /> <br /> Лишь когда уцелевшие скрываются, офицер удосуживается посмотреть на меня.<br /> <br /> — Аве Император, — он плюёт на землю. — Во имя Его, я отвергаю тебя.<br /> <br /> С этими словами он прижимает ещё горячее дуло лазерного пистолета к покрытой короткой щетиной щеке и стреляет. Лазерный разряд вылетает из виска, забрызгав стену траншеи исходящими паром клочьями мозга.<br /> <br /> Я смотрю на него, понимая, что меня разыграли и в то же время самым наглым образом обманули, и не знаю, что именно должен чувствовать. В ответ на сомнения, как и на всё не связанное с ненавистью и убийством, Гвозди даруют мне грохочущую как барабан головную боль.<br /> <br /> Вокруг всё ещё хлещет шквальный огонь со сторожевых башен и скрытых огневых точек. Позади на километровой полосе ничейной земли погибают сотни бегущих в атаку без всякого подобия порядка багровых легионеров, и ни один из них не возмущён бессмысленностью штурма.<br /> <br /> Ни один из них не останавливается, чтобы хотя бы на мгновение подумать, а стоит ли бежать напролом прямо на орудия окопавшейся Имперской Гвардии. Смерть — удел каждого, кто решил пойти по кровавому пути, желая снискать славу пред взором Кхорна. Большинство из нас она настигает скорее рано, чем поздно.<br /> <br /> Я знаю это.<br /> <br /> Они тоже знают.<br /> <br /> Не каждый может стать Кхарном.<br /> <br /> Тогда я улыбаюсь, несмотря на боль от Гвоздей. Ведь я вспомнил ещё одно имя.<br /> <br /> По наплечникам стучат, высекая искры, выстрелы с десятка направлений. Я спрыгиваю в траншею. Даже пригнись я, в шлем мог попасть случайный лазерный разряд или удачная пуля и ударить так, что гул отдастся через Гвозди Мясника прямо в голове. Я приседаю, отлепляю голову мёртвого офицера от траншеи и поворачиваю ко мне лицом.<br /> <br /> Смотрю сквозь обгорелую фуражку, сквозь выбитый изнутри лоб.<br /> <br /> — Какое… хррр… расточительство, — рычу я и отправляюсь на поиски другого черепа.<br /> <br /> <br /> Во мраке лабораториума затянувшимся эхом отдаётся резкий гул сверлящего мой череп инструмента. Пусть диамантиновая дрель и модифицирована для операций над астартес, она двигается с трудом, и я подозреваю, что мой хирург не слишком усердно поддерживал её остроту в перерывах между использованием. Конечно, я не удивлён, ведь уже видел и его анатомический театр, и вся пустотную станцию, которую он зовёт домом.<br /> <br /> Станция Критсъяррк — костлявый коготь из чёрного металла, парящий в сумерках туманности Обдурум в глубинах Звёзд Гало, в тысячах световых лет от владений Империума. Само её имя — искажённое при переводе на низкий готик подобие звуков названия, которое ей дали построившее её шиды. Может они и в самом деле это сделали, как утверждают, судить не берусь, но думаю, чужаки лишь нашли её первыми. В доковых хребтах станции находятся базы дюжины никак не связанных между собой узами верности банд отступников. Говорят, что где-то глубоко на вычислительных подуровнях находится колония слогтов, и я бы счёл это обычными для приграничья слухами. Если бы своими глазами не видел, как один из жутких червелюдей проповедует в нижнем вестибюле. Здесь же обретаются и фракции друкари, чьи представительства таятся в самых глухих и малодоступных уголках древней станции. Я видел, как они иногда появляются на рынках, торгуя зельями и рабами.<br /> <br /> Никто не устанавливал формальный мир в Критсъяррке. Я даже представить не могу, как переговоры о нём шли бы со слогтами и шидами. Но многоликие виды и веры каким-то образом умудряются ужиться, а вспышки насилия бывают лишь изредка. Все понимают, что за открытую агрессию последует возмездие. Ни одна фракция не достаточно сильна, чтобы истребить все остальные, и потому открытая война стала бы дорогой и бесплодной затеей.<br /> <br /> Лаборатория моего хирурга — всего лишь ниша в уголке грязного маленького ларька, отделяемая от разношерстных прохожих одним лишь фотонным экраном, который, увы, не препятствует ни странным чуждым звукам, ни причудливым запахам.<br /> <br /> — Где ты нашёл этого мясника, брат? — спрашиваю я.<br /> <br /> Тахинор ухмыляется мне.<br /> <br /> Его зубы белые, как опалённый плазмой керамит. Глаза — синевато-зелёные, как океаны нашего позабытого родного мира. На лбу высечены ножом до кости письмена, строки из кровавого заклятья.<br /> <br /> — Он — единственный обученный медике-отступник в туманности Обдурум. Я слышал от воина Секирщиков, что он не раз проводил эту процедуру на службе владыке Гурону. До того, как его изгнали из Мальстрёма. Теперь он продаёт свои услуги здесь…<br /> <br /> — Если не забыл, ''этот мясник'' прямо здесь.<br /> <br /> Глаза лезут на лоб, но апотекарий Бредек, больше известный обитающим на станции Критсъяррк как Бредек Необременённый, стоит в естественном слепом пятне позади. Когда он вытаскивает ещё жужжащую дрель через дыру, моё правое веко дрожит, а палец начинает яростно подёргиваться. С приторной поспешностью со стены спускаются два сервобеса с раздвоёнными хвостами и вытянутыми козлоподобными мордами, чтобы обрызгать открытые мозговые ткани антисептиками и дурманящими маслами. Знаю, внутри головы нет сенсорных нейронов, но после всё равно появляется неприятное покалывающее ощущение в самых неожиданных местах.<br /> <br /> Я чувствую, как учащается дыхание, напрягаются мускулы и, к своему стыду, понимаю, что сомневаюсь, а стоит ли проходить процедуру. Это последний шаг на первом пути, шаг, после которого возврата, пожалуй, не будет. Но я понимаю, что на самом деле никогда не мог вернуться назад. Мои прошлые братья меня уже не примут, а новый господин — не отпустит просто так, не теперь, когда он уже ниспослал столько даров.<br /> <br /> Остаётся лишь идти вперёд.<br /> <br /> Всегда.<br /> <br /> Космодесантники не ведают страха, и несмотря на всё уже совершённое мной, несмотря на то, чем я становлюсь, я всё ещё космодесантник. Я не боюсь боли. Не страшусь смерти. Как и ран, но зловещая вероятность повреждения мозга, паралича или даже некой чужеродной вторичной инфекции, подхваченной на грязной каталке… всё-таки ужасает.<br /> <br /> Усилием воли я замедляю дыхание. Сглатываю, наполняя слюной пересохший рот. Бременем моего генетического рода всегда была непрестанная подавляемая жажда. Она, а ещё обречённая борьба против внутреннего гнева. Передумывать уже поздно.<br /> <br /> — Я здесь, брат, — говорит мне Танихор.<br /> <br /> Я пытаюсь кивнуть, хотя моя голова и удерживается хирургическими зажимами.<br /> <br /> Бредек тащит стул, скрипя металлом по металлу, и садится рядом. Теперь я его вижу. Мой апотекарий — бледный, неопрятный человек, выглядящий настолько удручённым, словно всё сущее с момента первого разделения одноклеточных нуклеиновых цепочек среди химических топей Старой Земли, вся история терранской жизни стала его личным разочарованием. До неизвестных разногласий с владыкой Гуроном он был одним из Красных Корсаров, и его доспехи так остались красными, темнее, чем мои или Танихора, и покрытыми брызгами крови всевозможных видов.<br /> <br /> Я подумываю было вырваться из оков, переломать кости Необременённому и всем его бесам, а после сбежать из туманности Обдурум куда-нибудь, где смогу сдать его имперским властям в обмен на свою жизнь и свободу Танихора.<br /> <br /> И вздыхаю.<br /> <br /> Уже слишком, слишком поздно.<br /> <br /> Не замечающий мечущиеся прямо под его пальцами мысли Бредек проводит поверхностный осмотр. Он заглядывает в мои зрачки под ярким светом лампы. Покалывает мои конечности булавкой, похоже с мрачным весельем наблюдая, как я дёргаюсь, засовывает палец мне в рот так глубоко, что я задыхаюсь. Бредек задумчиво слизывает с грязного ногтя слюну, и наконец кивает.<br /> <br /> — Реакция в пределах нормы. Никакой заметной травмы после первоначального проникновения. Хорошо. Количество Т-клеток снижается, реагируя на препараты. Более-менее приемлемо. Теперь не шевелись.<br /> <br /> Металлический стул опять скрипит по полу. Апотекарий встаёт и выходит прочь. Я слышу грохот, обычный, когда кто-то со слишком большими руками работает с тонкими инструментами.<br /> <br /> — Вот почему мы не могли дождаться настоящего хирурга из Пожирателей Миров?<br /> <br /> — Здесь только он, — отвечает Танихор.<br /> <br /> — Напомни, за что его изгнал владыка Гурон.<br /> <br /> Танихор качает головой, продолжая улыбаться.<br /> <br /> Он всегда улыбается.<br /> <br /> — Если хочешь, чтобы Отрёкшиеся нас приняли, когда мы их нагоним, то тебе понадобится имплант.<br /> <br /> Я облизываю губы. Почти чувствуя на них вкус будущей пролитой крови.<br /> <br /> Прежде, чем я решаю что ответить, Бредек Необременённый возвращается. Когда он садится, металл опять недовольно скрипит, словно презирая своего хозяина. С кислым выражением лица Бредек поднимает что-то зажатое между указательным и большим пальцем. Оно размером примерно со снаряд, но при этом напоминает паука, конечно если воспользоваться всем размахом извращённого человеческого гения, чтобы превратить обычного арахнида в нечто ещё более уместное в мире кошмаров. Устройство хрупкое, почти нечеловечески элегантное во всей своей очевидной жестокости. Его нейронные соединения щетинятся шипами и электродами.<br /> <br /> — Это… это ведь… — В моём горле снова пересохло.<br /> <br /> — Гвозди Мясника. Да.<br /> <br /> — Как один из изгнанников владыки Гурона заполучил подобную технологию?<br /> <br /> Бредек хмурится. Он — самый безрадостный воин, встреченный мной за многие годы странствий, что привели меня в лабораторию. Странно, ведь по моему опыту настолько лишённые страстей космодесантники обычно хранят верность Империуму.<br /> <br /> — Они не так уж и редки. Каждый лорд, мнящий себя будущим Тираном или Разорителем, жаждет заполучить себе берсерков, как в легионе Ангрона. Но те сгорают так быстро, — кажется, что на долю секунды он готов улыбнуться, но искушение проходит, а лицо Бредека погружается в ещё более глубокую меланхолию, чем прежде.<br /> <br /> — Кровь для Кровавого бога, брат, — отвечает Танихор.<br /> <br /> — Черепа для трона Его, — отвечаю я.<br /> <br /> — Завидую я тебе, брат. Лишь одному выпадет честь получить их первым.<br /> <br /> Бредек поднимает взгляд, словно услышав призрака, а затем смотрит на меня.<br /> <br /> — Последний вопрос, — говорит он, возясь с настройками инструментов, — Пока мы не начали.<br /> <br /> Я что-то ворчу.<br /> <br /> — С кем ты разговариваешь?<br /> <br /> <br /> Вокруг трясутся прочные армированные стены штурмового «Когтя ужаса». Мы падаем сквозь слои атмосферы под плотным обстрелом. Пронзительного стона испорченного теплового щита и грохота попаданий по внешней оболочке достаточно, чтобы Гвозди считали, что я ликующе мчусь навстречу смерти. Боль в голове ослабела настолько, что я могу насладиться падением. Как и всегда. Я ворочаюсь в креплениях, осматриваюсь, но внутри капсулы больше нет работающих пультов, а тем более окон. Как знать летим ли мы через белые облака девственного мира, отравленные небеса гиперпромышленной преисподней или даже, ведь я смутно помню один такой случай, сквозь водородный слой газового гиганта к континентальным добывающим платформам, плывущим на электрических течениях.<br /> <br /> Не то чтобы мне есть разница, но любопытно.<br /> <br /> Имперцы. Легион-соперник. Даже ксеносы.<br /> <br /> С многокилометровой высоты все они одинаковы.<br /> <br /> В сравнении с обрушившимся на бронированный корпус обстрелом и треском внутренних опор рычание девяти космодесантников из легиона Пожирателей Миров кажется лишь белым шумом. Мы даже не настроены на один вокс-канал, и ворчание и шипящий треск помех на нескольких соседних частотах шелестят, будто безумный шёпот богов. Ни один не похож на других. На ком-то есть доспехи. На других — нет. Кого-то наградили жуткими мутациями за долгую службу, но немногих. Мало кто из ещё носящих броню удосужился хотя бы нанести на наплечник символ Пожирателей Миров. Я напрягаю шею, пытаясь рассмотреть в каком состоянии мои доспехи и геральдические знаки, но крепления мешают. Всё что нас объединяет — полнейшее отсутствие заботы о состоянии и снаряжения, и самих себя. <br /> <br /> Мы — чудовища, иссечённые шрамами и внутри, и снаружи, свисающие с крюков на потолке, будто трупы. Виднеющаяся сквозь трещины в броне кожа испещрена синяками или вздулась от неправильно сросшихся костей. Боль дыхания пробитым лёгким, мука от сломанной ноги во время бега в бой… всё это бледнеет в сравнении со страданиями, которые нам причиняют Гвозди Мясника. Настолько, что мы это даже не чувствуем. Если бы только агонию оборвал вместе с полётом огонь батареи «Гидр», но увы, этому не бывать.<br /> <br /> Воздух, которым мы дышим — затхлый.<br /> <br /> Он в равной мере пахнет кровью и потом, и в замкнутом пространстве запах становится лишь острее от других выделений, больше не контролируемых нашими изувеченными нервными системами. Я чувствую кислый привкус быстро распадающихся боевых гормонов, но исходящие от каждого воина феромоны чуть исказились за годы погружения в скверну, и потому не исчезают до конца, словно… вина.<br /> <br /> — Я был там. — Я слышу, как один из берсерков бормочет самому себе, словно отвечая на насмешки демона, парящего прямо над нагрудником. — Я был там, когда Красный Ангел сошёл с небес на Тронный мир. Я был там, когда пали Врата Вечности.<br /> <br /> Сидящий рядом с ним Пожиратель корчится в креплениях, будто замороженный мертвец, в которого загоняют высоковольтную искру жизни.<br /> <br /> — Я видел, как Ангел сражается с Ангелом, — рычит третий, проталкивая слова сквозь скрежещущие зубы. Пытаясь говорить, брызгая слюной на упряжь.<br /> <br /> Вокруг не умолкает хор хвастающихся безумцев, едва понимающих, что они не разговаривают сами с собой. Как знать, сколько из них на самом деле были на Терре. Ведь я видел своими глазами, как мы, Пожиратели Миров, сражаемся. Видел, как беспечно мы выбрасываем жизни на ветер. Чтобы хотя бы один ветеран Терры ещё продолжал воевать спустя десять тысяч кровавых лет, без необыкновенной удачи или благосклонности богов… это настолько маловероятно, что почти абсурдно. Говорят, что бившихся в тени Ангрона навеки заклеймит его сущность, что ярость примарха навсегда омрачает их души.<br /> <br /> Я смотрю на корчащихся, рычащих и с горечью в хриплых голосах лепечущих настойчивый вздор воинов вокруг и не чувствую ничего.<br /> <br /> Я не могу описать виды и запахи Терры, грохот, с которым раскололись Врата Вечности, насколько незначительным казался мой бой, пока над головой сошлись в поединке Ангелы. Но я знаю, что я был там. Я настолько убеждён и уверен в этом, что неважно, что я не могу это вспомнить. Мой снедаемый гневом дух знает это, как и мои сердца, как и стучащая в ''моих'' венах кровь Ангрона. Я чувствую это в биении Гвоздей каждый миг своей затянувшейся жизни. Так ли уж важно, что мне не могу вспомнить тот день? Я и вчерашний-то едва помню. И прошлую битву. Или сколько смертных рабов погибло, пытаясь привязать десять разъярённых берсерков к креплениям штурмовой капсулы.<br /> <br /> Я — Пожиратель Миров. Я был там, когда Галактика горела. Мы проиграли, уж этого мне не забыть, но она всё равно пылала и не погасла и поныне. Вот что важно.<br /> <br /> И я ''знаю'' это.<br /> <br /> — Я был там… — бормочу я. Мой рот смочен текущей из снова прикушенного металлическими зубами языка кровью, освящающей абсолютную истину моих слов. — Я был там…<br /> <br /> <br /> Космодесантник устремляется на меня, набирая скорость так быстро, что это кажется совершенно невозможным. К такому по-настоящему может быть готов только другой космодесантник. Он мчится, круша подвернувшиеся под ноги обломки и сваленные баррикады, сквозь падающий дождь, давя огромными сапогами все грязные преграды. Бегу к нему навстречу с воющим цепным топором и я, едва это осознавая, брызжа пеной.<br /> <br /> А затем внезапно бег прекращается. Мы сталкиваемся с грохотом, достойным удара двух танков. Земля под ногами раскалывается, фонтаном бьют грунтовые воды, пытаясь смыть грязь с доспехов. Мокрый керамит сдирает краску с мокрого керамита. Под выбранными нами цветами мы оба — одинаково серые. Украшающие мой старый доспех шипы глубоко вонзаются в гладкие пластины брони десятой модели. Да, оцарапать бронзой керамит невозможно, а терранские дикари не просто так перешли на железо. Пусть внешний вид для Кхорна — ничто, но символизм — всё. Орнамент моих доспехов — не большая бронза, чем я — человек.<br /> <br /> Спустя мгновение мы расходимся. Силовой меч космодесантника уже летит по восходящей дуге к моей шее, сыпля искрами. Я отворачиваюсь в сторону и ударяю цепным топором, словно булавой. Зубья жужжат словно адамантовая орда крошечных берсерков, пытаясь пробить молекулярное расщепляющее поле, осыпая нас обоих заряженными искрами и металлической стружкой. Он впечатывает плечо в сомкнутые клинки, отчего мой цепной топор впивается в мой же нагрудник. Зубья раздирают натянутые на разгрузку цепи, вгрызаются в керамит, и я вою от ярости. Я шатаюсь, а из решётки аугмиттера космодесантника исходит глубокий рёв. Он наседает, уже сменив хват на мече и готовясь ударить слева. Зарычав, я хватаю его за табард и тяну на себя. Бью лбом, оставив вмятину на горжете, но почти доломав лицевую пластину. Уцелевшая линза раскалывается, навсегда застыв на отсчёте убийств в 982,001.<br /> <br /> В глаз попадают капли дождя.<br /> <br /> Плюясь от слепой ярости, я отпускаю табард и отшатываюсь назад, поднимаю топор обеими руками словно палицу и бешено бью по силовому мечу. Я уже едва его вижу. Не знаю, дело ли в бьющем в лицо дожде или омрачающем взгляд изнутри красном тумане. Чемпион превратился в бирюзового призрака, духа ненависти, отмеченного символами, на которые я больше не могу заставить себя смотреть. Космодесантник парирует мои удары с таким же пылом, как я их наношу. И мою душу греет то, что он ненавидит меня так же сильно, как я — его. Ведь все, кто сражается, славят Кхорна, не важно, осознают ли они это или нет.<br /> <br /> Ненависть — хвалебный гимн души. Болтером я могу убить его лишь раз. Бушующей в сердце ненавистью — миллионы, пусть и мысленно.<br /> <br /> Но хотел бы я, чтобы он уже лёг и умер. Я устал от вызова и предпочёл бы вернуться к бойне. Гвозди побуждают меня биться всё яростнее, со всё большим остервенением. Прибитый к моей набедренной пластине череп хлюпает и стучит, почти осмысленно, словно он бы заговорил, если б не хлещущая в глазницы и льющаяся из застывшего в вечной улыбке рта вода.<br /> <br /> Похоже, что даже он ненавидит космодесантника, и я почти уверен, что он-то знает, в чём дело.<br /> <br /> Не думая об осторожности я снова и снова бью по защите чемпиона. Рублю, рублю и рублю, пока не раскалывается защищающий ремень и мотор бронированный кожух. Ремень лопается, и ударивший в последний раз цепной топор разбрасывает во все стороны адамантиевые клочья. Осколки высекают глубокие отметки на моей броне. Один впивается прямо между глаз украшающей нагрудник космодесантника аквилы.<br /> <br /> Но последним ударом я перегрузил энергетическое поле меча. И космодесантник пятится под моим яростным натиском, пока клинок умирает в его руках. Лопнувшая цепь и разорванные пружины развеваются за моим ставшим дубинкой топором, словно хвосты маротты&lt;ref&gt;Шутовской жезл, увенчанный «головой» с бубенцами на хвостах-лепестках.&lt;/ref&gt;.<br /> <br /> Но он хорош, этот космодесантник, этот бог среди детей. Он делает обманный выпад, который я принимаю за настоящий и отклоняюсь не в ту сторону, а затем угасающим лезвием подсекает мне ноги и валит на землю.<br /> <br /> Он прижимает мою грудь сапогом, отбрасывает в сторону треснувший меч и снимает с магнитной кобуры болт-пистолет. В меня впивается злой взгляд мерцающих в дожде золотых линз. Я бушую, не понимая, почему я ещё не мёртв, но на миг, мучительно ясный миг, мне кажется, что я уже смотрел в такие глаза прежде.<br /> <br /> — Куррион, — говорит он. Это имя, ''моё имя'', бьёт по совести словно кулаком. От неё мало что осталось, но достаточно, чтобы было больно. — Капитан Драконов Ретивых.<br /> <br /> Я яростно трясу головой. Нет. ''Нет''. Я — Пожиратель Миров. Легионер XII. ''Я был там''. Мой взгляд падает на разбитые доспехи. Среди красного оттенка крови и серого керамита виднеются проблески другого цвета. Бирюзового. Он целится из пистолета. Мои глаза заглядывают в широкое дуло.<br /> <br /> — Я — Су’ул Марен, чемпион Драконов Ретивых, и я пришёл свершить суд капитула.<br /> <br /> <br /> — Брат… — слово застревает в горле, как липнущая к скалобетонным дамбам крепости-монастыря розовая пена, вздыбленная и принесённая километровой высоты волнами. — Мы победили, брат.<br /> <br /> Волны Наутилоса, моего родного мира, чудовищны. Им не преграждают путь сколь-либо большие земельные массивы, а потому они стареют и вырастают до огромных размеров. Некоторые даже заслужили имена и место в примитивном пантеоне богов, вечно кружа по бескрайнему океану словно знаменитое красное пятно Юпитера в далёкой Солнечной системе. Но даже самые молодые и безымянные достаточно сильны, чтобы бить полутонными трупами Пожирателей Миров по стенам.<br /> <br /> Большинство видных взгляду тел запутались среди приливорезов и окружающих монастырь сетей. Другими усеян потрескавшийся скалобетон, груды мертвецов лежат у отвесных пробитых стен Преципитиума. Я вижу трупы целой роты предателей-астартес, что плавают лицом вниз и бьются о несокрушимую адамантиевую решётку морских врат головами, словно заточённые в чистилище проклятые души.<br /> <br /> — Бой окончен, — шепчу я охрипшим голосом.<br /> <br /> Милосердие, сдержанность и прощение: вот первые из Ангельских Добродетелей, философии, которую Драконы Ретивые унаследовали от наших генетических предков. Хотел бы я, чтобы было иначе. Одной победы недостаточно. Одной смерти, даже настигшей тысячу падших душ, не достаточно для подходящего наказания за то, что предатели учинили.<br /> <br /> Мой мир — мёртв.<br /> <br /> А мой брат…<br /> <br /> Моя родина — мир обширных океанов, чьё немногочисленное население ютится на бережно укреплённых островах, где расположены монашеские крепости ордена и разрозненные поселения, что пережили годы в таком негостеприимном месте. Прежде на него никогда не нападали, ведь Наутилос не просто беден, а ещё хорошо защищён, ведь был родной планетой капитула Адептус Астартес. Вот только Пожирателей Миров это не отпугнуло. Они появились из Ослепших небес, как из ниоткуда, побрезговав обычной стратегией орбитальной бомбардировки и воздушного штурма. Вместо этого они, по сути, протаранили мезопаузу&lt;ref&gt;Мезопа́уза — слой атмосферы, разделяющий мезосферу и термосферу. На Земле располагается на высоте 80-90 км над уровнем моря.&lt;/ref&gt;, чтобы как можно скорее запустить штурмовые челноки и десантные капсулы. Можно было невооружённым взглядом увидеть, как вспыхнули носы двух десятков кораблей еретиков.<br /> <br /> Несколько сот берсерков пережили огонь противовоздушной обороны и столкновение с морем, а затем высадились на остров. Настенные орудия проредили уцелевших, но они продолжали наступать.<br /> <br /> Ретивые Драконы не ведали страха.<br /> <br /> Но Пожиратели Миров забыли о здравомыслии.<br /> <br /> Они пробили стены и заставили умолкнуть орудия.<br /> <br /> И теперь все прочие Драконы до единого были мертвы…<br /> <br /> Шепча успокаивающие мантры Солус Энкарминэ, я с горькой целеустремлённостью опускаюсь на колени и начинаю пилить ножом шею космодесантника.<br /> <br /> Я медленно разрезаю связки и кольца горжета, пока наконец со скрежетом, напоминающим рвущийся хрящ, они не поддаются и сквозь сочленение не вытекает наполовину засохшая кровь.<br /> <br /> Труд движется к завершению, и я сильнее нажимаю на нож.<br /> <br /> Драконы Ретивые всегда поглощали плоть своих погибших и забирали головы убитых как трофеи и напоминания. Я слышал осуждающие речи тех, кто перешёптывался о вырождении геносемени или чём-то худшем, но мне никогда не было дела до людей, что порицали из далёких дворцов о том, чего не понимали. Взятые черепа мы очищали, рассекали и покрывали резьбой, делая из них украшения великих залов Преципитиума, в которых реклюзиарх наставлял нас в часы медитаций помнить о скромности в часы победы и черпать в поражениях новые силы. А что-то важное лично для воинов находило себе место на тумбочках и в молитвенных нишах их келий.<br /> <br /> Такую судьбу я и выбрал для этой головы.<br /> <br /> Вот только моей кельи больше не было.<br /> <br /> Всё крыло обратилось в руины, когда берсерки устроили подкоп в остервенелой попытке ворваться внутрь и вырезать уцелевших. Все черепа, собранные мной за два века и шестьдесят лет службы, были уничтожены за один-единственный час бешеной бойни.<br /> <br /> В глубине души я хотел бы теперь убедить магистра возглавить вылазку и дать им открытый бой. Знаю, мы бы забрали с собой меньше врагов. Скорее всего я бы сейчас лежал мёртвым рядом с братом. Но моя коллекция бы уцелела.<br /> <br /> Хлюпает вода, взбудораженная рассёкшим последние провода ножом, и голова отделяется от тела.<br /> <br /> Я выпускаю клинок, падающий в грязный литораль у колена, и поднимаю голову вверх, дабы почтить его память. Шлем — такой же красный, каким, несомненно, стал и мой. Бирюзовые пластины почти целиком скрыты под следами жесткого побоища.<br /> <br /> Я просовываю внутрь руку, цепляясь за сухожилия и хрящи. Кровь течёт по наручам, пока я вытаскиваю голову. Затем отбрасываю шлем, поднимаю сложенными чашей ладонями отсеченную голову и гляжу в такие знакомые сине-зелёные глаза.<br /> <br /> Танихор.<br /> <br /> Мой брат.<br /> <br /> На лбу его до кости высечен любимый отрывок из стихов Морипатрис. Это — традиция, которой следуют все Драконы Ретивые после повышения из десятой в линейные роты. Какую бы мудрость они ни постигли за годы службы, какое бы последнее послание ни желали оставить, всё высекалось на костях и ждало пришедших за головами братьев.<br /> <br /> Я читаю эти две строчки и чувствую, как они взывают к заточённому в глубине души Чёрному Гневу, как и должны. И его как никогда прежде тяжело сдержать.<br /> <br /> — Это ещё не конец, брат мой, — шиплю я.<br /> <br /> Я беру мёртвую руку и прижимаю к своему основному сердцу. На покрасневших доспехах остаётся чёрный отпечаток смолистой жижи, в которой ладонь вымазалась за долгие часы в литорали. Я подношу холодные губы к своему уху, представляя, что услышу его последнюю волю и исповедь — слова Мессы Рока. И тогда я вспоминаю, как рыбаки поднимались на борт привозящих припасы орбитальных лихтеров, как они надевали на себя трубовины и ракушки. Жители Наутилоса издавна верили, что если приложить к амулету ухо и прислушаться к морю, то благодаря то ли квантовой запутанности, то ли варпорождённому ведьмовству, то пантеон мог поведать им свои требования через любые просторы пустоты.<br /> <br /> Теперь же я слушаю и внемлю, ведь боги говорят со мной.<br /> <br /> Мои сердца быстрее бьются в груди.<br /> <br /> Я клянусь преследовать Пожирателей Миров во мраке Ослепшей галактики. И я буду выслеживать их на окраинах реального мира и за его пределами и убивать, вырезать, истреблять пока сам космос не станет не чёрным, а красным.<br /> <br /> — Это ещё не конец, — повторяю я, прижав голову Танихора к груди.<br /> <br /> <br /> Надо мной возвышается чемпион Су’ул Марен. Под тяжестью его сапога из трещин в нагруднике сочится старая кровь вперемешку с грязью. Его крупнокалиберный болт-пистолет нацелен прямо в короткую переносицу между глазами, а выражение бирюзовой лицевой пластины холодно, как ледник.<br /> <br /> — Ретивые Драконы мертвы, — с трудом выговариваю я. — Я был последним.<br /> <br /> Теперь я вспоминаю, и с памятью приходит боль. Я в гневе покинул Наутилос, полный решимости выследить Отрёкшихся и покарать их всех до единого за гибель братьев. Уж не знаю, скольких Пожирателей Миров я смог найти и убить, но после бесчисленных пересечённых световых лет, спустя десятилетия кровопролития ради возмездия, я сбился с пути истинного.<br /> <br /> А потом и вовсе забыл о нём.<br /> <br /> — Капитул был уничтожен, — подтверждает Су’ул Марен. В его голосе меньше чувств, чем пробуждают среди пепла моей души его слова. — Отправленный пополнить ваши ряды флот Факелоносцев основал на развалинах крепости-монастыря новый орден и начал восстанавливать силы. Мы приняли ваше имя, и пусть наше генетическое происхождение — иное, мы с гордостью продолжали ваше наследие. Но вскоре до нас дошли слухи. Рассказы о том, что два изначальных Дракона предали Императора и присоединились к перебившей ваших братьев банде. И тогда меня и остальных отправили с Наутилоса во тьму узнать правду. Для меня будет честью покончить с тобой, брат мой, пусть твоя измена и ранит мои сердца. Ведь именно мне придётся преклонить колено перед магистром и преподнести ему голову предателя.<br /> <br /> Тогда я улыбаюсь. Пусть в Преципитиуме и поселился новый род, старые обычаи не сгинули. Слабое подёргивание ствола возвращает моё внимание к пистолету Дракона.<br /> <br /> — Покайся. Выдай того, кто последовал за тобой по пути предательства, и я милосердно приму исповедь. Или откажись и встреть смерть, так и не позволив мне снять бремя ереси с твоей души.<br /> <br /> Я напрягаю память, вспоминаю как лежал на каталке Бредека Необременённого, словно переживаю этот миг вновь. Тот я бы ощутил сомнения. Страх. Но уже тогда для меня было уже поздно покидать восьмеричный путь, а теперь и подавно слишком, ''слишком'' поздно. Гвозди снова стучат в основании черепа, пытая за прекращение битвы. Им хорошо удаётся очищать разум от таких слабостей, как сомнения.<br /> <br /> Боль возвращается, а воспоминания распадаются и разлетаются пеплом по восьми уголкам моего разума. Здравомыслие ускользает, словно солнце, закрываемое острым готическим носом линкора.<br /> <br /> Я скалюсь в грозящий пистолет. Наполняющая рот слюна медленно капает на щёки.<br /> <br /> — Я — Пожиратель Миров.<br /> <br /> Су’ул Марен вздыхает и спускает курок.<br /> <br /> — ''Это ещё не конец'', — шепчет мне Танихор.<br /> <br /> И я ему верю. Месть существует в бесконечном мгновении настоящего, как и я сам. Поэтому не может быть конца служению тех, кто посвятил сами свои души Кхорну.<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант Хаоса]]<br /> [[Категория:Пожиратели Миров]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%91%D0%B5%D1%81%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%82%D0%BD%D0%BE%D0%B5_%D0%B1%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5_/_Cold_Vigil_(%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7)&diff=28764 2025-08-09T11:32:32Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{Книга<br /> |Обложка =81GVPdQqqxL._SL1500_.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Джон Флиндалл / Jon Flindall<br /> |Автор2 =<br /> |Автор3 =<br /> |Автор4 =<br /> |Автор5 =<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Переводчик2 =<br /> |Переводчик3 =<br /> |Переводчик4 =<br /> |Переводчик5 =<br /> |Редактор =<br /> |Редактор2 =<br /> |Редактор3 =<br /> |Редактор4 =<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =<br /> |Сборник =<br /> |Источник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2025<br /> }}''Станешь ли ты служить братьям без страха и сомнений в своём сердце?''<br /> <br /> <br /> Лязгнул о камни тяжёлый щит, возложенный Ракибом&lt;ref&gt;На арабском имя Ракиб означает «вечно бдительный», «наблюдатель» и т.д.&lt;/ref&gt; на алтарь.<br /> <br /> В тишине холодной часовни-реликвария слышался лишь низкий гул доспехов и время от времени потрескивание искрящих жаровен, что освещали края зала. Их выковали в форме чаш, по образу и подобию пылающего грааля, украшавшего левые наплечники и Ракиба, и каждого из Благословителей. Он вошёл в самое сердце корабля, святилище, посвящённое всему чем являлся его капитул и к чему стремился.<br /> <br /> За ним влетел пожелтевший сервочереп, источая дым из полудюжины закреплённых на макушке свечей. Устройство принесло небольшой колокол. Ракиб на миг встретился с немигающим взором машины. Когда закончится ночной цикл, именно она оповестит о завершении вигилии.<br /> <br /> На стене позади машины висело изорванное знамя, защищаемое потрескивающей пеленой стазисного поля. Благословители называли его Священной Плащаницей. Они знали, что это был флаг древнего легиона, хотя и не смогли выяснить, какому именно ордену оно принадлежало в былые времена. Штандарт нашёл Ридвен, один из величайших воителей в истории капитула.<br /> <br /> Ракиб хорошо знал историю этого знамени, хотя и никогда не рассматривал его по-настоящему из укоренившегося почтения перед реликвией. Некогда Плащаница была столь же чёрной, как и его доспехи, но время и война стёрли краски, оставив лишь оттенки серого.<br /> <br /> Благословитель и прежде на протяжении многих часов размышлял в часовне об уроках, воплощённых в древних сокровищах. Он и теперь ощущал важность их славного наследия, давящего на его плечи, и в этот раз нечто стало другим. Но изменились не реликвии, а сам космодесантник.<br /> <br /> Среди вытесанных камней стены по правую руку Благословителя виднелись осколки базанитовой скульптуры. Когда они были частью огромного герба, предположительно украшавшего нос боевой баржи первого легиона. Их отыскали во время Ахиллова крестового похода, и их возвращение в капитул приписывалось проктору Фарзалу, прославленному защитнику Грейхольма.<br /> <br /> Суламар, магистр роты Ракиба, даровал ему написанную от руки копию «Песни о Фарзале» в день, когда принял воина на службу в Третьей. С тех пор Благословитель прочёл её много раз, и теперь при взгляде на осколки в мыслях сами собой всплыли слова.<br /> <br /> «Стальной была рука его и красен меч в сей судьбоносный день;<br /> <br /> Не выстояли склепники, низвергнутые прочь в затхлые могилы.<br /> <br /> И путь привёл его к славе, к сокровищу, ценимому всеми».<br /> <br /> Здесь начинался следующий шаг в пути самого Ракиба. Шаг, воплощённый в широком крестовидном щите. Он опустился на колено и начал виброгубкой и тканью счищать с него запёкшуюся кровь, сажу и грязь.<br /> <br /> Ракибу предстояло не просто вступить в клинковую стражу Суламара, но возглавить её. В честь повышения он будет принять в прославленную первую роту капитула, хотя и останется служить под руководством магистра. Его ожидала великая честь, на которую он даже не надеялся прежде. Ему бы ощутить восторг. Но…<br /> <br /> Счищая въевшуюся грязь с оставленных былыми битвами шрамов, Ракиб заметил, что местами поверхность грозового щита блестит как выбеленные кости. Надо будет зайти в оружейную, убрать замаравшие позолоту борозды.<br /> <br /> Когда же Ракиб наклонился вперёд, чтобы очистить одну из вмятин от въевшегося ихора, сшитые мускулы на левом боку обожгло. Там ещё заживала рана, полученная им меньше недели назад на заводской планете Борлосс. Планете, где он получил повышение. Сердца Ракиба сжались в груди.<br /> <br /> Планете, где он проявил слабость.<br /> <br /> <br /> ''Станешь ли ты вечно служить капитулу, сражаясь за щитом чести?''<br /> <br /> <br /> Химические волны бились о башню-завод, словно кровь, гонимая ударами сердца. На стенах виднелись кадмиевые потёки там, где коррозия разъела белую краску до металла. Всё здание скрипело и стонало, будто пустотный корабль в варпе.<br /> <br /> Ракиб вёл отделение вглубь башни, хлюпая сабатонами по маслянистым лужам. Согласно показателям шлема слишком много раз переработанный воздух был густым, полным вони, оставленной смертными. Благословитель прошёл мимо трупов солдат. Перерезавшие им глотки убийцы забрали бронежилеты и бросили мёртвых лежать в лужах едкой, уже размягчавшей плоть жидкости.<br /> <br /> Смрадный лабиринт туннелей был гнездом как раз под стать их врагам-вырожденцам. Поклоняющийся ксеносам культ захватил всю промёрзлую башню, перебив надзирателей и захватив оружие, созданное для Астра Милитарум. Первой задачей его отделения была зачистка нижних хранилищ шпиля.<br /> <br /> Выбив ржавый люк, Ракиб шагнул на открывшийся взгляду помост, водя болт-винтовкой из стороны в сторону. Он вошёл в широкий канал, ведущий через всю башню. Глубоко внизу на дне плескались ядовитые отходы, чей запах не пропускали системы брони. Над отстойником висели и другие помосты между дверями, ведущими на разные этажи.<br /> <br /> Авточувства уже определи четыре цели, выглядывавшие из дверных проёмов или засевшие за оргалитными баррикадами. Двух первых Ракиб убил прежде, чем в него полетел ответный огонь — пули, звенящие по броне и железному помосту. Он отследил ещё одного уродливого культиста, выскочившего из прохода в двух этажах над ним, и одним выстрелом разнёс грудь твари на части. Когтистая лапа кубарем полетела вниз. <br /> <br /> Савак и Ириан вбежали внутрь, когда алый луч рассёк и мостик, и левый бок Ракиба.<br /> <br /> На миг экран побелел. Автоматические инжекторы впрыснули болеутоляющие в организм. Благословитель рухнул на колено, устояв благодаря доспехам. С дарованной стимуляторами ясностью взора он прицелился из винтовки во врага на другой стороне канала.<br /> <br /> Рядом с поднятым длинным стволом лазерной пушки два горбатых мутанта припали к полу в тенях прохода несколькими этажами выше. Теплоуловитель засёк жар — стреляли они. Миг спустя Савак одним выстрелом раздробил ноги культиста. Осколки костей и бронежилета впились во второго еретика, чьи мучения попаданием в голову оборвал Ракиб.<br /> <br /> Савак протянул руку, чтобы помочь брату подняться. Вставая, Ракиб заметил на запястье бойца небольшой привязанный цепью реликварий.<br /> <br /> — Идти можешь, сержант?<br /> <br /> Лазерный луч прижёг рану, а фибросвязки всё ещё функционировали, несмотря на пробитую в броне дыру размером с кулак.<br /> <br /> — Не могу же я оставить тебе всю славу, Савак, — скрипнув зубами, Ракиб пошёл по ржавому помосту. Препараты притупили боль, позволив не обращать внимания на рану, но не избавили от неё до конца. Ракиб приказал Саваку идти первым, когда отделение добралось до двери в конце помоста. Отдавать приказы можно и из тыла.<br /> <br /> Покрывшиеся коркой трубы тянулись вдаль, во тьму в глубине здания. Шлем переключился на тепловое зрение. Взгляду открылся клубок красных нитей, едва заметно пульсирующих в унисон с ударами сердца. Побочный эффект ускоряющих реакцию адреналиновых стимуляторов.<br /> <br /> По одним трубам текли едкие химические соединения, в других — теплопоглотитель, черпаемый прямо из пенящегося вокруг башни моря. Всё что было видно — плеск во тьме труб.<br /> <br /> А затем в двадцати метрах впереди чужак выпрыгнул из теней прямо на спину Савака, вцепившись в его шлем косовидными когтями. Зверь был больше человека, его плечи обвивали мускулы, а на голове мерцали злобные глаза. Взревев от боли, Савак отшатнулся, пытаясь раздавить зверя о стену. Прежде, чем Ракиб успел прицелиться, меткие выстрелы Ириана изрешетили горбатую тварь.<br /> <br /> Но ковылявший к телу поверженного брата сержант видел, что они опоздали. Жизненные показатели на экране почернели.<br /> <br /> Когти твари пробили глазницы шлема и вонзились прямо в мозг.<br /> <br /> <br /> ''Станешь ли ты служить примарху и чтить его наследие?''<br /> <br /> <br /> В центральной апсиде&lt;ref&gt;Апсида — полукруглая выступающая часть здания, перекрытая полукуполом.&lt;/ref&gt; реклюзиама корабля суетились сервы, стуча по костяным клавишам когитаторов. Словно он вошёл в не собор, а в канцелярию Администратума.<br /> <br /> С каждым гордым шагом через толпу ногу обжигало. Ракиб взял в арсенале новый набедренник взамен пробитого на Борлоссе и лично установил его на доспехах. Но от причиняемой раной боли было не так легко избавиться, и каждый шаг напоминал ему об извивающемся туннеле, где пал его брат.<br /> <br /> Он чувствовал себя среди суматохи не в своей тарелке. Неудача давила на плечи, словно цепи. Мысли шагнувшего в боковую галерею воина вновь обратились к роковому мигу. Эйдетическая память позволяла отметить новые детали с каждым воспоминанием смерти Савака. Однако сколько бы раз Ракиб не проигрывал в голове произошедшее, он не мог найти ошибку, не мог определить, что следовало сделать иначе. Его отделение всегда использовало ненависть как оружие, а не покорялось ей. Они освоили боевую доктрину, адаптировали огневые схемы под тесное поле боя. Ракиб знал, что все его выстрелы во время схватки попали точно в цель.<br /> <br /> Капеллана Хадара он нашёл в келье, украшенной воспевающими былые легенды фресками.<br /> <br /> — Ты готов, Ракиб? — спросил капеллан. Он одним из первых поприветствовал сержанта в рядах Третьей роты и хорошо его знал. От Хадара не укроется окутавший брата саван сомнений. Ракиб отвёл взгляд от образа окутанного ореолом воина с чёрным клинком в руках и на миг поглядел в ничего не выражавшие глазницы шлема-черепа.<br /> <br /> — Следуй за мной, — сказал капеллан и вышел из кельи.<br /> <br /> Они пошли по Залу Прозрения во главе процессии илотов. Смертные монотонно повторяли грегорианский хорал, снова и снова говоря слова, когда-то выгравированные на древнем доспехе первого легиона.<br /> <br /> А вот сам Зал был не так хорошо знаком Ракибу. Под широкими сводами длинного коридора стояли скульптуры целой роты облачённых в мантии воителей. Впрочем, под выполненными в мельчайших деталях капюшонами была лишь сгущающаяся тьма.<br /> <br /> Процессия привела космодесантников в тайную часовню, и Хадар жестом повелел Ракибу встать пред алебастровой статей примарха. Благородный лик Льва сверкал, а у ног его лежал поверженный зверь, чья клыкастая пасть была распахнута, а рельефные мускулы рассекала украшенная рубинами рана. Такие же драгоценности блестели на лезвии меча примарха.<br /> <br /> — Сегодня его взор обращён на тебя, Ракиб. Его пример — мерило для всех наших деяний. Такие мгновения тебе следует обратить свои мысли к странствию самого примарха. К превзойдённым им тяготам и к принесённым им нерушимым клятвам.<br /> <br /> Сержант посмотрел на вырезанный меч, избегая осуждающего взгляда Льва.<br /> <br /> — На твоих плечах бремя, Ракиб.<br /> <br /> Правая рука сержанта сжалась на реликварии, висевшем на его шее. Затем Ракиб медленно выпустил цепь.<br /> <br /> — Ах, брат Савак. Он достойно послужил капитулу.<br /> <br /> — И послужил бы ему ещё дольше и достойнее. Я… не понимаю, почему после его смерти мне оказали такую честь. Если бы я не был ранен…<br /> <br /> — Ты веришь, что это твоя вина?<br /> <br /> — Я не знаю. Я прокручиваю этот миг в голове снова и снова, но не могу найти ошибки.<br /> <br /> — Значит её нет и не было, — решительно сказал Хадар. — После возвращения твоего отделения я изучил записи, как и всегда, когда наше братство завершает задание. И я не увидел ничего, указывающего на изъян или миг слабости ни тебя, ни твоего отделения. Сам магистр Суламар прославил твои подвиги и избрал тебя сражаться с ним бок о бок. Какие ещё тебе нужны доказательства?<br /> <br /> Капеллан положил бронированную руку на плечо Ракиба.<br /> <br /> — Ты заслужил эту честь, брат. И на новом месте свершишь многие подвиги. Но помни, что тебя не ждёт простая акколада. Награда за исполнение долга — взятие на плечи большей ноши ради ордена. И свершая первые шаги на этому пути, ты должен быть уверен в своих силах, — голос Хадара чуть смягчился. — И теперь наблюдать за тобой буду не я, Ракиб. Твоя духовная доблесть станет ответственностью иного ордена, что подвергнет тебя самым суровым проверкам. Без всякого снисхождения они будут искать в твоей душе даже намёк на слабость.<br /> <br /> Капеллан сжал плечо Ракиба, не сводя с него не мигающего взора.<br /> <br /> — Да будет твоя душа несокрушимой, Ракиб. Суламар не просто так выбрал тебя. И капитул не может дать тебе права на неудачу.<br /> <br /> Хадар отступил на шаг, достал из мешка на поясе оплетённый кожей фолиант и открыл его на странице, где были записаны вопросы.<br /> <br /> — Начнём же.<br /> <br /> <br /> ''Станешь ли ты служить своему магистру без сомнений?''<br /> <br /> <br /> Спустя сотни этажей рокот волн стал далёким шелестом. Здесь здание не было изъедено химической пеной, но искажено куда более зловещим образом.<br /> <br /> Гобелены из паутины свисали на ланцетовидные окна, преломляющие лучи вечернего солнца в пурпурно-синие оттенки. Люки были замараны иконами, изображающими существ, похожих и на ангелов, и на горгулий. Культ превратил шпиль башни в дворец своего господина. И теперь лишь его вершина оставалась в руках врагов Императора.<br /> <br /> Ракиб и уцелевшие заступники пробивались по широкой лестнице, петлявшей вдоль внешней стены башни. Он едва обращал внимание на боль в оплавленной ноге. Суламар был близко. Сержант не упустит возможности сразиться бок о бок со своим наставником и магистром.<br /> <br /> Они догнали клинковую стражу в зале аудиенций, на предпоследнем этаже перед самой вершиной. Отделение ветеранов всегда билось бок о бок с Суламаром, став его почётной гвардией, одновременно и мечом, и щитом. Их доспехи покраснели до колен от крови дерзнувших встать на их пути врагов.<br /> <br /> Путь же Благословителям преграждала стая уродливых громил, размахивающих тяжеловесными молотами. Превзошедших ростом даже самих космодесантников чудовищ, чья сила была сосредоточена в раздувшихся плечах. Таких широких, что в их руках когда-то выкованное крушить прочные булыжники оружие казалось лишь ветвями.<br /> <br /> Клинковая стража сомкнула щиты, на которые лавиной обрушились грохочущие удары тварей. Ракиб не мог прицелиться, не рискуя задеть прикрывавших магистра братьев.<br /> <br /> Несколько ударов сердца спустя стена щитов прогнулось под натиском чемпиона громил, ещё более грозного и огромного монстра. Быстрее всего на нового врага отреагировал сержант Киа, предводитель клинковой стражи, и взмахом клинка подсёк суставы бегущего мимо зверя. И столь сильной была инерция, что зверь покатился вперёд, рухнув прямо под ноги Суламара. А затем меч магистра отсёк уродливую голову, мелькнув быстрее, чем мог уследить Ракиб.<br /> <br /> Но родичи твари уже оказались среди клинковой стражи, превзойдённой числом пять к одному. Ареф, Эссан и Киа сражались бок о бок с Суламаром на протяжении десятилетий. И теперь ветераны бились как один, согласованными взмахами меча повергая чудовищ. Отделение Ракиба прикрывало их огнём, целясь в самых далёких зверей и добивая поверженных клинковой стражей. Но столь яростной была сеча, что даже опытные стрелки опасались ранить братьев.<br /> <br /> И в самом сердце вихря сражался Киа, прикрывая спину магистра и своих братьев. На него бросились сразу три чудовища, и сержант встретил их взмахом посеребренного клинка, отводя удары и рассекая лапы. Щит его был в той же мере оружием, что и средством защиты. Ракиб и раньше слышал истории о мастерстве брата, но в бою оно воистину захватывало дух. Кия служил капитулу даже дольше самого Суламара, и мудрость веков сверкала в каждом выпаде и парировании.<br /> <br /> Наконец, когда уцелела лишь горстка врагов, среди сражающихся появилось нечто громадное. Оно пронеслось по лестнице с верхнего яруса так быстро, что за зверем едва поспевали авточувства Ракиба.<br /> <br /> То был монарх чужаков, ужасающе сильный шестирукий гигант ростом с двух космодесантников. Удар сердца спустя исполин отбросил Арефа и Эссана к далёким стенам. Суламар отвёл смертельный удар. Расщепляющее поле вспыхнуло, отразив взмах когтей.<br /> <br /> Ракиб бросился вперёд, осыпая прочный панцирь патриарха огнём. Чудовище повернулось к нему, впившись взглядом притягивающих глаз в линзы шлема. Сержант услышал скрип миллионов когтей, сдирающих плоть с костей.<br /> <br /> И тогда из ниоткуда появился Кия. Обманным взмахом меча он отвёл в сторону жуткие когти, а щитом расколол лодыжку чудовища. Зверь зашипел, полоснув лапами по заискрившему шлему. Быстрее мысли его лапы нашли брешь в защите. И вновь Ракиб не мог ничего сделать. Зверь отразил когтями удар Суламара, и нижними лапами подхватил сержанта, вздёрнув в воздух. Из рассечённого клинком сержанта запястья зверя забил фонтан ихора.<br /> <br /> Меч ещё летел вверх, прямо в горло твари, когда она откусила голову воина.<br /> <br /> Взревев, Суламар схватил клинок обеими руками и нанёс удар, от которого патриарх ускользнул в последнее мгновение. Тело Киа ещё падало, когда чудовище повергло Суламара на спину и прижало к полу, упёршись когтистой лапой.<br /> <br /> Ракиб стрелял на бегу, целясь в голову зверя, но тот лишь отмахивался когтями. Вскочившие Ареф и Эссан спешили на помощь господину, но были слишком далеко.<br /> <br /> Нагрудная пластина треснула под всем весом чудовища. Звук был ужасающе громок. Суламар выхватил пистолет, но его рука дрогнула. Раскалывались рёбра.<br /> <br /> Сегодня магистр не умрёт. Немыслимого не произойдёт. Инстинктивно Ракиб прыгнул к телу Киа и схватил меч стража.<br /> <br /> Первый удар рассёк ногу зверя. Потерявшее равновесие чудовище отступило на шаг, выпустив магистра. Второй удар лязгнул по когтям. Взгляд зверя вновь впился в сержанта, терзая его решимость. Зарычав, Благословитель занёс меч над головой обеими руками и ударил.<br /> <br /> Зверь перехватил клинок когтями и дёрнул. Клинок раскололся. Ракиб охнул, видя последние вспышки энергетического поля на обломках.<br /> <br /> Царь ксеносов встал на дыбы, подняв когти над головой. В это застывшее мгновение сержант подумал, а не насмехается ли зверь над его собственным неудачным ударом. <br /> <br /> А затем тварь покачнулась и рухнула. Скрипящий зубами Суламар подсёк ноги зверя.<br /> <br /> Инстинктивно Ракиб вскочил на падающее чудовище, вонзил обрубок клинка в затылок и рванул вниз. Отродье забилось в корчах, а затем застыло навсегда.<br /> <br /> Застонав от боли, Суламар поднялся на ноги.<br /> <br /> Ракиб чувствовал себя опустошённым. Его наставник уцелел, и это было хорошо. Однако уплаченная капитулом за жизнь короля чужаков цена была так высока…<br /> <br /> Ракиб ещё вставал, когда магистр шагнул к телу Киа и поднял потрёпанный щит, поставив перед собой.<br /> <br /> — Ракиб, подойди.<br /> <br /> Сержант направился к магистру, почти ожидая, что услышит упрёк за опоздание отделения. Он даже не станет спорить. Возможно, будь он невредим, Киа остался бы жив?<br /> <br /> Суламар снял шлем и повесил на пояс. Его бионический глаз блестел красным пламенем на тёмном лице. Магистр выглядел уставшим.<br /> <br /> — Брат, ты преградил путь моей смерти. Доблестно поверг это чудовище. Я знал, что твоё сердце достойно, и сегодня ты это доказал. — Он кивнул. — Щит — твой. В следующей битве ты будешь меня сопровождать.<br /> <br /> В мыслях Ракиба взметнулся вихрь эмоций. Он не находил слов.<br /> <br /> Улыбка рассекла коротко стриженную седую бороду магистра.<br /> <br /> — А пока поищем тебе новый меч.<br /> <br /> Ракиб посмотрел на всё ещё зажатый в правой руке сломанный клинок и рассмеялся.<br /> <br /> <br /> ''Станешь ли ты служить Императору до самой смерти?''<br /> <br /> <br /> Вошедший в реликварий серв положил в жаровни свежие угли из медного таза. Прошло четыре часа. Прошла смена корабельного караула. Но до уединённого зала не доносились даже звуки вокс-колоколов.<br /> <br /> На алтаре лежал щит Киа… нет, уже его щит, очищенный от скверны. Вдоль сторон креста были выгравированы черепа, отмеченные именами павших братьев. Их не было только на трёх, расположенных наверху. Следует почтить одним из них память брата-сержанта, подумал Ракиб. Лично этим заняться.<br /> <br /> На выходе из реклюзиама капеллан Хадар дал ему табард, похожий на тот, что Ракиб носил, когда был лишь соискателем. Впрочем, сшитый в расчёте на габариты космодесантника и выкрашенный не в чёрные, а в красные цвета. Очистив щит, воин надел табард на плечи. Узор из мечей и черепов был вышит на тяжёлой ткани, пропитанной маслами из древнего и никогда не пустующего благодаря трудам капелланов кувшина.<br /> <br /> И кроме аромата святых мазей вокруг Ракиба вились заданные Хадаром вопросы. Древние катехизисы, написанные для укрепления решимости боевых братьев, не призывания сомнений. Благословитель утвердительно ответил на каждый. Таков был его долг, оставляющий немного выбора.<br /> <br /> Невольно мысли вновь обратились к памяти о братьях, павших в бою под его руководством. Савак был не первым погибшим. И теперь в его руках будет жизнь самого Суламара.<br /> <br /> Ракиб вновь покосился на сверкающий щит, а потом опустил очи долу. Пол был выложен из каменных плит, искусно вырезанных в виде переплетающихся лоз и листьев. Он навевал мысли о лесах древнего Калибана, уничтоженного в незапамятные времена родного мира Льва.<br /> <br /> Сержант представил статую своего легендарного предка. Сомневался ли примарх когда-нибудь в том, что он был достоин? Должно быть. В те неспокойные времена, в роковой час… Быть может сомнения на самом деле являются добродетелью, ведь именно они сдерживают гордыню.<br /> <br /> Тишину расколол скрип открываемой двери и шаги, слишком тяжёлые для простого серва.<br /> <br /> — Ракиб. Как идут твои раздумья? — Суламар был облачён в багровую мантию, подвязанную тканым поясом цвета костей, с которого свисал убранный в ножны меч.<br /> <br /> И Суламар был не просто магистром, а наставником Ракиба. Но тот не чувствовал себя готовым посмотреть в лицо учителя. По традиции бдение должно было проходить в молчании и раздумьях. Сержант продолжал стоять на колене.<br /> <br /> — Я… стремлюсь к ясности сознания, — ответил Ракиб, не сумев скрыть раздражения в голосе. — И я её добьюсь.<br /> <br /> — Ты ранен. Знаешь, нет нужды кланяться.<br /> <br /> Ракиб быстро отвернулся от протянутой руки магистра, устремив взгляд на щит.<br /> <br /> — Вы добры, магистр. Но я доведу дело до конца.<br /> <br /> Рука была бионической. Настоящую Суламар потерял в первой битве, в которой сражался вместе с Ракибом, на мостике флагмана ксеносов-налётчиков. Она стала платой за спасение жизни ученика, и Ракиб чувствовал укол вины всякий раз, как видел её замену.<br /> <br /> Суламар хрипло усмехнулся.<br /> <br /> — Впрочем, я не удивлён. Тяготы — опора нашей решимости. Однажды и я прошёл через такое бдение, и я тоже отказался стоять на ногах. — Ракиб поглядел на магистра. — Воистину, то был славный день. И этот — ещё славнее.<br /> <br /> Ракиб так устал слышать о своём триумфе.<br /> <br /> — Мне жаль, что Киа погиб, магистр.<br /> <br /> — Киа пал на службе капитулу, как и мы все. Он доблестно сражался в поисках Копья, и мне жаль, что он не увидит его возвращения. Но наше задание стало предназначением его жизни.<br /> <br /> Копьё Пентаклеса. Реликвия, которая могла быть лишь легендой. Обрывки писаний утверждали, что некогда Петаклес&lt;ref&gt;Воинство Пентаграмм (Host of Pentacles) было первой попыткой включить в боевой строй ратных колдунов Старой Земли и обрушить мощь псайкеров на врагов человечества. После битвы при Чёрных вратах было распущено до создания библиариусов по инициативе Хана, Магнуса и Сангвиния. Вероятно, Pentaklese — искажённое написание названия воинства.&lt;/ref&gt; был владыкой башни на Калибане и что когда-то он служил Льву палачом. Его копьё, каким бы не было обличье оружия, наверняка было грозным оружием и стало бы бичом врагов Благословителей. И потому Суламар искал неуловимое сокровище всякий раз, когда того позволяли другие дела капитула. Его воины отправлялись к планетам, упомянутым в находках реклюзиама, и иногда даже находили слухи или следы, ведущие на шаг ближе к Копью. Борлосс стал лишь последней планетой в цепи, выкованной илотами-аналитиками.<br /> <br /> Ракиб знал, сколь многим пожертвовал ради своих поисков магистр. Имя Киа было лишь последним в списке погибших достойно воинов.<br /> <br /> Долгое мгновение оба Благословителя глядели на щит.<br /> <br /> Наконец, Ракиб задал снедавший его вопрос.<br /> <br /> — Почему здесь я, мой магистр? Почему вы избрали меня для столь почётного долга? Ареф и Эссан служили вашим щитом в десятках кампаний. Наверное, один из них заслуживает права возглавить вашу клинковую стражу?<br /> <br /> Суламар скрестил руки и отвернулся. Когда он заговорил, его голос посуровел.<br /> <br /> — Хватит с меня отговорок, брат. И я не предлагаю тебе награду, пусть для Первой Роты твоя служба и будет честью.<br /> <br /> — Другие совершили куда большее, чтобы заслужить ваше доверие.<br /> <br /> — Я и так могу доверять каждому служащему мне воину, Ракиб. Как и должно быть, иначе по одиночке от нас всех не будет толку. И мне требуется от тебя не просто верность. Да, Ареф и Эссан сотни раз избавляли меня от смерти. Лучших хранителей не найти. Но от стражи мне требуется большее. Они — мои соратники и советники. Вот поэтому ты мне и нужен.<br /> <br /> Суламар вновь улыбнулся, и его голос смягчился.<br /> <br /> — Честь возвышает тебя. Ты никогда не стремишься к лёгким путям или быстрым решениям. Ты уравновешиваешь насущные потребности знанием, как решения повлияют на наследие нашего капитула.<br /> <br /> Ракиб молчал. Он не знал, что ответить на похвалу учителя. Он всегда стремился следовать учениям капитула, учиться на уроках былых неудач, но само по себе это не делало его лучше братьев.<br /> <br /> — Раньше я верил, что сам тебя этому научил. Осветил путь, по которому ты следовал. — Суламар взглянул в глаза Ракиба. — Но ты много раз превзошёл мой пример.<br /> <br /> Магистр вышел вперёд и встал перед алтарём.<br /> <br /> — Я поклялся, что верну копьё Пентаклеса. Я посвятил века службы этой цели, и я не успокоюсь, пока не возьму его в руки. И ты, Ракиб, проследишь чтобы я не забывал про свой долг перед душой нашего братства. Мы должны искать реликвии, оставленные предками. — Суламар развёл руками, показывая на стены. — Но поисков недостаточно. Мы должны стремиться быть достойными их благородных деяний. Воплощать ценности самого примарха.<br /> <br /> Ракиб заставил себя ехидно улыбнуться, вновь поглядев на плиты пола.<br /> <br /> — Магистр, так вы хотите, чтобы я стал вашей совестью. Какая лёгкая задача!<br /> <br /> Суламар не рассмеялся.<br /> <br /> — И наше призвание не из лёгких, — он огляделся по сторонам, удостоверившись, что в часовне только они. — Ты ведь знаешь часть тайн, которые хранит наш капитул. Тайн, скрываемых даже от наших братьев. Мы стремимся воплотить собой величие предков, и поэтому должны быть образцами чести. Мы защищаем их наследие не только собирая его уцелевшие осколки. Иногда нам… приходится решать, что останется, а что будет затеряно на страницах истории.<br /> <br /> — Уверен, что я готов к этому бремени. — Ракиб не имел права подвести наставника.<br /> <br /> — Я знаю, что ты готов, — кивнул Суламар. — Но моё решение ещё не утверждено. Брат Кир должен будет подтвердить твою… силу духа.<br /> <br /> Дознаватель-капеллан был зловещим космодесантником, известным Ракибу по репутации. Безмолвным наблюдателем на церемониях капитула. Отвечающим лишь перед великим магистром Накиром&lt;ref&gt;Накир — в исламской эсхатологии допрашивающий мёртвых ангел.&lt;/ref&gt;. Грядущие испытания станут воистину суровыми.<br /> <br /> — Ракиб, ты не пожалеешь, что стал одним из ветеранов ордена, — продолжил Суламар. — Ты добьёшься много на службе нашего братства и вступление в Первую роту — нужный шаг для любого будущего посвящения.<br /> <br /> Казалось, Суламар пытался убедить скорее себя, чем своего ставленника.<br /> <br /> — Я буду стараться оправдать вашу веру в меня, наставник, и благодарю за неё.<br /> <br /> Суламар вперил в него суровый взор.<br /> <br /> — Не сомневайся в моём решении. И не благодари. Ты достоин.<br /> <br /> Ракиб смотрел, как наставник выходит. И через приоткрытые железные двери он увидел другого воина, облачённого в алую накидку капеллана-дознавателя Кира. Ликом его шлема была потемневшая от возраста костяная пластина, по слухам сделанная из черепа воителя первого легиона. Глазницы шлема мерцали в мрачном коридоре как два уголька.<br /> <br /> Ракиб тут же отвернулся, чувствуя, как мечутся мысли. Он поднял тряпку и начал тереть и без того отполированный щит.<br /> <br /> <br /> Долгая ночь почти закончилась. Воск капал с остатков свечей на сервочерепе, с плеском падая на плиты.<br /> <br /> Ракиб снова сместился, ослабив напряжение раненной ноги. Он размышлял об афоризмах, которые выгравировал на доспехах. Ритуальных фразах, символизирующих его готовность к ожидающим почестям. ''Острейший клинок — праведная ненависть. Уступить значит согрешить. Сомнения суть смертельный изъян любых доспехов.'' Слова, которым он стремился следовать, пусть и был связан нерешительностью.<br /> <br /> ''Ты достоин''.<br /> <br /> Слова Суламара звучали как обвинение.<br /> <br /> Как хотелось бы Ракибу ощутить ту же уверенность. Конечно, он признавал, что достойно проявил себя в служении капитулу. Он возглавлял боевых братьев. Прославил своими подвигами роту. Был готов отдать всё на службе Суламару. Однако хватит ли этого?<br /> <br /> Ракиб поглядел на алтарь, на щит Киа. Брата, изгнавшего тьму из бесчисленных миров, когда Ракиб ещё трудился в поте лица, будучи смертным и не зная ничего про Благословителей. Щит уличал слова Суламара во лжи.<br /> <br /> Ракиб был обучен повиноваться воле командиров, верить в догматы учения капитула. Даже оспорить логику магистра он мог с трудом.<br /> <br /> Он вспомнил, как блестел в свете свечей бионический глаз Суламара. То было древнее устройство, семейная реликвия, взятая из иссушенных останков павшего сына Льва. Суламар лишился глаза, пронзённого сюрикеном ксеноса в первый год его поисков Копья. Получение такой легендарной бионики было честью, но рана сама по себе стала зловещим предзнаменованием. Пусть устройство и улучшало зрение, сам Суламар похоже был слеп к цене своих амбиций.<br /> <br /> Никто из братьев Ракиба не высказывал сомнений в неизменной цели возвращения реликвии. Сказать о них вслух было бы немыслимо. Однако Ракиб видел подтекст невысказанных слов, ведь он чувствовал ту же тревогу, что и братья. Они вспоминали погибших в поисках Копья и в глубине души опасались, что Суламар может разделить их судьбу, так и не достигнув цели.<br /> <br /> И если ему предстоит стать совестью магистра, ждёт ли тот, что он станет сдерживать его пыл? Возможно, его ярая преданность цели граничила с одержимостью. Но разве долг каждого из Адептус Астартес и особенно Благословителей не заключается в том, чтобы посвятить себя победе без остатка?<br /> <br /> Ракиб размышлял и о руке Суламара, отданной ради спасения его жизни. Они никогда это не обсуждали. Временами, сержант чувствовал стыд, думая что виновен в увечье наставника. Впрочем, Суламар никогда не упоминал об этом, несомненно, намереваясь избавить ученика от нужды просить прощения.<br /> <br /> Ракиб понял, что все его усилия с самой первой битвы на флагмане ксеносов питало желание отплатить долг. Не просто за руку помощи, но потому что Суламар всегда и везде поддерживал его, помогая идти к новым высотам.<br /> <br /> Ракиб всегда хотел доказать, что достоин доверия. И теперь ему выпала возможность. И он должен ей воспользоваться при всех своих сомнениях, а возможно именно из-за них. Поступить иначе значило бы предать учителя и подвести капитул.<br /> <br /> Звон колокола эхом разнёсся вдоль стен. Удивительно тихий звук для такого важного часа. Сам сервочереп похоже не сводил с Ракиба невидящего взгляда.<br /> <br /> Времени не осталось. Пришла пора сделать выбор.<br /> <br /> Сержант поднялся на ноги — усталые, но крепко стоящие.<br /> <br /> Он подошёл к алтарю и поднял щит, закрепив его на правом наруче. Ноша оказалась тяжёлой, но желанной, как и должно было быть.<br /> <br /> Ракиб повернулся к двери и гордо зашагал навстречу судьбе.<br /> <br /> <br /> ''Я буду служить моим братьям с непоколебимой преданностью.''<br /> <br /> ''Я буду служить моему капитулу и Льву Калибанскому.''<br /> <br /> ''Я буду служить моему магистру без сомнений и колебаний.''<br /> <br /> ''До самой смерти я буду служить.''<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Благословители]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%91%D0%B5%D1%81%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%82%D0%BD%D0%BE%D0%B5_%D0%B1%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5_/_Cold_Vigil_(%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7)&diff=28762 2025-08-09T10:09:05Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{Книга<br /> |Обложка =81GVPdQqqxL._SL1500_.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Джон Флиндалл / Jon Flindall<br /> |Автор2 =<br /> |Автор3 =<br /> |Автор4 =<br /> |Автор5 =<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Переводчик2 =<br /> |Переводчик3 =<br /> |Переводчик4 =<br /> |Переводчик5 =<br /> |Редактор =<br /> |Редактор2 =<br /> |Редактор3 =<br /> |Редактор4 =<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =<br /> |Сборник =<br /> |Источник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2025<br /> }}''Станешь ли ты служить братьям без страха и сомнений в своём сердце?''<br /> <br /> <br /> Лязгнул о камни тяжёлый щит, возложенный Ракибом&lt;ref&gt;На арабском имя Ракиб означает «вечно бдительный», «наблюдатель» и т.д.&lt;/ref&gt; на алтарь.<br /> <br /> В тишине холодной часовни-реликвария слышался лишь низкий гул доспехов и время от времени потрескивание искрящих жаровен, что освещали края зала. Их выковали в форме чаш, по образу и подобию пылающего грааля, украшавшего левые наплечники и Ракиба, и каждого из Благословителей. Он вошёл в самое сердце корабля, святилище, посвящённое всему чем являлся его капитул и к чему стремился.<br /> <br /> За ним влетел пожелтевший сервочереп, источая дым из полудюжины закреплённых на макушке свечей. Устройство принесло небольшой колокол. Ракиб на миг встретился с немигающим взором машины. Когда закончится ночной цикл, именно она оповестит о завершении вигилии.<br /> <br /> На стене позади машины висело изорванное знамя, защищаемое потрескивающей пеленой стазисного поля. Благословители называли его Священной Плащаницей. Они знали, что это был флаг древнего легиона, хотя и не смогли выяснить, какому именно ордену оно принадлежало в былые времена. Штандарт нашёл Ридвен, один из величайших воителей в истории капитула.<br /> <br /> Ракиб хорошо знал историю этого знамени, хотя и никогда не рассматривал его по-настоящему из укоренившегося почтения перед реликвией. Некогда Плащаница была столь же чёрной, как и его доспехи, но время и война стёрли краски, оставив лишь оттенки серого.<br /> <br /> Благословитель и прежде на протяжении многих часов размышлял в часовне об уроках, воплощённых в древних сокровищах. Он и теперь ощущал важность их славного наследия, давящего на его плечи, и в этот раз нечто стало другим. Но изменились не реликвии, а сам космодесантник.<br /> <br /> Среди вытесанных камней стены по правую руку Благословителя виднелись осколки базанитовой скульптуры. Когда они были частью огромного герба, предположительно украшавшего нос боевой баржи первого легиона. Их отыскали во время Ахиллова крестового похода, и их возвращение в капитул приписывалось проктору Фарзалу, прославленному защитнику Грейхольма.<br /> <br /> Суламар, магистр роты Ракиба, даровал ему написанную от руки копию «Песни о Фарзале» в день, когда принял воина на службу в Третьей. С тех пор Благословитель прочёл её много раз, и теперь при взгляде на осколки в мыслях сами собой всплыли слова.<br /> <br /> «Стальной была рука его и красен меч в сей судьбоносный день;<br /> <br /> Не выстояли склепники, низвергнутые прочь в затхлые могилы.<br /> <br /> И путь привёл его к славе, к сокровищу, ценимому всеми».<br /> <br /> Здесь начинался следующий шаг в пути самого Ракиба. Шаг, воплощённый в широком крестовидном щите. Он опустился на колено и начал виброгубкой и тканью счищать с него запёкшуюся кровь, сажу и грязь.<br /> <br /> Ракибу предстояло не просто вступить в клинковую стражу Суламара, но возглавить её. В честь повышения он будет принять в прославленную первую роту капитула, хотя и останется служить под руководством магистра. Его ожидала великая честь, на которую он даже не надеялся прежде. Ему бы ощутить восторг. Но…<br /> <br /> Счищая въевшуюся грязь с оставленных былыми битвами шрамов, Ракиб заметил, что местами поверхность грозового щита блестит как выбеленные кости. Надо будет зайти в оружейную, убрать замаравшие позолоту борозды.<br /> <br /> Когда же Ракиб наклонился вперёд, чтобы очистить одну из вмятин от въевшегося ихора, сшитые мускулы на левом боку обожгло. Там ещё заживала рана, полученная им меньше недели назад на заводской планете Борлосс. Планете, где он получил повышение. Сердца Ракиба сжались в груди.<br /> <br /> Планете, где он проявил слабость.<br /> <br /> <br /> ''Станешь ли ты вечно служить капитулу, сражаясь за щитом чести?''<br /> <br /> <br /> Химические волны бились о башню-завод, словно кровь, гонимая ударами сердца. На стенах виднелись кадмиевые потёки там, где коррозия разъела белую краску до металла. Всё здание скрипело и стонало, будто пустотный корабль в варпе.<br /> <br /> Ракиб вёл отделение вглубь башни, хлюпая сабатонами по маслянистым лужам. Согласно показателям шлема слишком много раз переработанный воздух был густым, полным вони, оставленной смертными. Благословитель прошёл мимо трупов солдат. Перерезавшие им глотки убийцы забрали бронежилеты и бросили мёртвых лежать в лужах едкой, уже размягчавшей плоть жидкости.<br /> <br /> Смрадный лабиринт туннелей был гнездом как раз под стать их врагам-вырожденцам. Поклоняющийся ксеносам культ захватил всю промёрзлую башню, перебив надзирателей и захватив оружие, созданное для Астра Милитарум. Первой задачей его отделения была зачистка нижних хранилищ шпиля.<br /> <br /> Выбив ржавый люк, Ракиб шагнул на открывшийся взгляду помост, водя болт-винтовкой из стороны в сторону. Он вошёл в широкий канал, ведущий через всю башню. Глубоко внизу на дне плескались ядовитые отходы, чей запах не пропускали системы брони. Над отстойником висели и другие помосты между дверями, ведущими на разные этажи.<br /> <br /> Авточувства уже определи четыре цели, выглядывавшие из дверных проёмов или засевшие за оргалитными баррикадами. Двух первых Ракиб убил прежде, чем в него полетел ответный огонь — пули, звенящие по броне и железному помосту. Он отследил ещё одного уродливого культиста, выскочившего из прохода в двух этажах над ним, и одним выстрелом разнёс грудь твари на части. Когтистая лапа кубарем полетела вниз. <br /> <br /> Савак и Ириан вбежали внутрь, когда алый луч рассёк и мостик, и левый бок Ракиба.<br /> <br /> На миг экран побелел. Автоматические инжекторы впрыснули болеутоляющие в организм. Благословитель рухнул на колено, устояв благодаря доспехам. С дарованной стимуляторами ясностью взора он прицелился из винтовки во врага на другой стороне канала.<br /> <br /> Рядом с поднятым длинным стволом лазерной пушки два горбатых мутанта припали к полу в тенях прохода несколькими этажами выше. Теплоуловитель засёк жар — стреляли они. Миг спустя Савак одним выстрелом раздробил ноги культиста. Осколки костей и бронежилета впились во второго еретика, чьи мучения попаданием в голову оборвал Ракиб.<br /> <br /> Савак протянул руку, чтобы помочь брату подняться. Вставая, Ракиб заметил на запястье бойца небольшой привязанный цепью реликварий.<br /> <br /> — Идти можешь, сержант?<br /> <br /> Лазерный луч прижёг рану, а фибросвязки всё ещё функционировали, несмотря на пробитую в броне дыру размером с кулак.<br /> <br /> — Не могу же я оставить тебе всю славу, Савак, — скрипнув зубами, Ракиб пошёл по ржавому помосту. Препараты притупили боль, позволив не обращать внимания на рану, но не избавили от неё до конца. Ракиб приказал Саваку идти первым, когда отделение добралось до двери в конце помоста. Отдавать приказы можно и из тыла.<br /> <br /> Покрывшиеся коркой трубы тянулись вдаль, во тьму в глубине здания. Шлем переключился на тепловое зрение. Взгляду открылся клубок красных нитей, едва заметно пульсирующих в унисон с ударами сердца. Побочный эффект ускоряющих реакцию адреналиновых стимуляторов.<br /> <br /> По одним трубам текли едкие химические соединения, в других — теплопоглотитель, черпаемый прямо из пенящегося вокруг башни моря. Всё что было видно — плеск во тьме труб.<br /> <br /> А затем в двадцати метрах впереди чужак выпрыгнул из теней прямо на спину Савака, вцепившись в его шлем косовидными когтями. Зверь был больше человека, его плечи обвивали мускулы, а на голове мерцали злобные глаза. Взревев от боли, Савак отшатнулся, пытаясь раздавить зверя о стену. Прежде, чем Ракиб успел прицелиться, меткие выстрелы Ириана изрешетили горбатую тварь.<br /> <br /> Но ковылявший к телу поверженного брата сержант видел, что они опоздали. Жизненные показатели на экране почернели.<br /> <br /> Когти твари пробили глазницы шлема и вонзились прямо в мозг.<br /> <br /> <br /> ''Станешь ли ты служить примарху и чтить его наследие?''<br /> <br /> <br /> В центральной апсиде&lt;ref&gt;Апсида — полукруглая выступающая часть здания, перекрытая полукуполом.&lt;/ref&gt; реклюзиама корабля суетились сервы, стуча по костяным клавишам когитаторов. Словно он вошёл в не собор, а в канцелярию Администратума.<br /> <br /> С каждым гордым шагом через толпу ногу обжигало. Ракиб взял в арсенале новый набедренник взамен пробитого на Борлоссе и лично установил его на доспехах. Но от причиняемой раной боли было не так легко избавиться, и каждый шаг напоминал ему об извивающемся туннеле, где пал его брат.<br /> <br /> Он чувствовал себя среди суматохи не в своей тарелке. Неудача давила на плечи, словно цепи. Мысли шагнувшего в боковую галерею воина вновь обратились к роковому мигу. Эйдетическая память позволяла отметить новые детали с каждым воспоминанием смерти Савака. Однако сколько бы раз Ракиб не проигрывал в голове произошедшее, он не мог найти ошибку, не мог определить, что следовало сделать иначе. Его отделение всегда использовало ненависть как оружие, а не покорялось ей. Они освоили боевую доктрину, адаптировали огневые схемы под тесное поле боя. Ракиб знал, что все его выстрелы во время схватки попали точно в цель.<br /> <br /> Капеллана Хадара он нашёл в келье, украшенной воспевающими былые легенды фресками.<br /> <br /> — Ты готов, Ракиб? — спросил капеллан. Он одним из первых поприветствовал сержанта в рядах Третьей роты и хорошо его знал. От Хадара не укроется окутавший брата саван сомнений. Ракиб отвёл взгляд от образа окутанного ореолом воина с чёрным клинком в руках и на миг поглядел в ничего не выражавшие глазницы шлема-черепа.<br /> <br /> — Следуй за мной, — сказал капеллан и вышел из кельи.<br /> <br /> Они пошли по Залу Прозрения во главе процессии илотов. Смертные монотонно повторяли грегорианский хорал, снова и снова говоря слова, когда-то выгравированные на древнем доспехе первого легиона.<br /> <br /> А вот сам Зал был не так хорошо знаком Ракибу. Под широкими сводами длинного коридора стояли скульптуры целой роты облачённых в мантии воителей. Впрочем, под выполненными в мельчайших деталях капюшонами была лишь сгущающаяся тьма.<br /> <br /> Процессия привела космодесантников в тайную часовню, и Хадар жестом повелел Ракибу встать пред алебастровой статей примарха. Благородный лик Льва сверкал, а у ног его лежал поверженный зверь, чья клыкастая пасть была распахнута, а рельефные мускулы рассекала украшенная рубинами рана. Такие же драгоценности блестели на лезвии меча примарха.<br /> <br /> — Сегодня его взор обращён на тебя, Ракиб. Его пример — мерило для всех наших деяний. Такие мгновения тебе следует обратить свои мысли к странствию самого примарха. К превзойдённым им тяготам и к принесённым им нерушимым клятвам.<br /> <br /> Сержант посмотрел на вырезанный меч, избегая осуждающего взгляда Льва.<br /> <br /> — На твоих плечах бремя, Ракиб.<br /> <br /> Правая рука сержанта сжалась на реликварии, висевшем на его шее. Затем Ракиб медленно выпустил цепь.<br /> <br /> — Ах, брат Савак. Он достойно послужил капитулу.<br /> <br /> — И послужил бы ему ещё дольше и достойнее. Я… не понимаю, почему после его смерти мне оказали такую честь. Если бы я не был ранен…<br /> <br /> — Ты веришь, что это твоя вина?<br /> <br /> — Я не знаю. Я прокручиваю этот миг в голове снова и снова, но не могу найти ошибки.<br /> <br /> — Значит её нет и не было, — решительно сказал Хадар. — После возвращения твоего отделения я изучил записи, как и всегда, когда наше братство завершает задание. И я не увидел ничего, указывающего на изъян или миг слабости ни тебя, ни твоего отделения. Сам магистр Суламар прославил твои подвиги и избрал тебя сражаться с ним бок о бок. Какие ещё тебе нужны доказательства?<br /> <br /> Капеллан положил бронированную руку на плечо Ракиба.<br /> <br /> — Ты заслужил эту честь, брат. И на новом месте свершишь многие подвиги. Но помни, что тебя не ждёт простая акколада. Награда за исполнение долга — взятие на плечи большей ноши ради ордена. И свершая первые шаги на этому пути, ты должен быть уверен в своих силах, — голос Хадара чуть смягчился. — И теперь наблюдать за тобой буду не я, Ракиб. Твоя духовная доблесть станет ответственностью иного ордена, что подвергнет тебя самым суровым проверкам. Без всякого снисхождения они будут искать в твоей душе даже намёк на слабость.<br /> <br /> Капеллан сжал плечо Ракиба, не сводя с него не мигающего взора.<br /> <br /> — Да будет твоя душа несокрушимой, Ракиб. Суламар не просто так выбрал тебя. И капитул не может дать тебе права на неудачу.<br /> <br /> Хадар отступил на шаг, достал из мешка на поясе оплетённый кожей фолиант и открыл его на странице, где были записаны вопросы.<br /> <br /> — Начнём же.<br /> <br /> <br /> ''Станешь ли ты служить своему магистру без сомнений?''<br /> <br /> <br /> Спустя сотни этажей рокот волн стал далёким шелестом. Здесь здание не было изъедено химической пеной, но искажено куда более зловещим образом.<br /> <br /> Гобелены из паутины свисали на ланцетовидные окна, преломляющие лучи вечернего солнца в пурпурно-синие оттенки. Люки были замараны иконами, изображающими существ, похожих и на ангелов, и на горгулий. Культ превратил шпиль башни в дворец своего господина. И теперь лишь его вершина оставалась в руках врагов Императора.<br /> <br /> Ракиб и уцелевшие заступники пробивались по широкой лестнице, петлявшей вдоль внешней стены башни. Он едва обращал внимание на боль в оплавленной ноге. Суламар был близко. Сержант не упустит возможности сразиться бок о бок со своим наставником и магистром.<br /> <br /> Они догнали клинковую стражу в зале аудиенций, на предпоследнем этаже перед самой вершиной. Отделение ветеранов всегда билось бок о бок с Суламаром, став его почётной гвардией, одновременно и мечом, и щитом. Их доспехи покраснели до колен от крови дерзнувших встать на их пути врагов.<br /> <br /> Путь же Благословителям преграждала стая уродливых громил, размахивающих тяжеловесными молотами. Превзошедших ростом даже самих космодесантников чудовищ, чья сила была сосредоточена в раздувшихся плечах. Таких широких, что в их руках когда-то выкованное крушить прочные булыжники оружие казалось лишь ветвями.<br /> <br /> Клинковая стража сомкнула щиты, на которые лавиной обрушились грохочущие удары тварей. Ракиб не мог прицелиться, не рискуя задеть прикрывавших магистра братьев.<br /> <br /> Несколько ударов сердца спустя стена щитов прогнулось под натиском чемпиона громил, ещё более грозного и огромного монстра. Быстрее всего на нового врага отреагировал сержант Киа, предводитель клинковой стражи, и взмахом клинка подсёк суставы бегущего мимо зверя. И столь сильной была инерция, что зверь покатился вперёд, рухнув прямо под ноги Суламара. А затем меч магистра отсёк уродливую голову, мелькнув быстрее, чем мог уследить Ракиб.<br /> <br /> Но родичи твари уже оказались среди клинковой стражи, превзойдённой числом пять к одному. Ареф, Эссан и Киа сражались бок о бок с Суламаром на протяжении десятилетий. И теперь ветераны бились как один, согласованными взмахами меча повергая чудовищ. Отделение Ракиба прикрывало их огнём, целясь в самых далёких зверей и добивая поверженных клинковой стражей. Но столь яростной была сеча, что даже опытные стрелки опасались ранить братьев.<br /> <br /> И в самом сердце вихря сражался Киа, прикрывая спину магистра и своих братьев. На него бросились сразу три чудовища, и сержант встретил их взмахом посеребренного клинка, отводя удары и рассекая лапы. Щит его был в той же мере оружием, что и средством защиты. Ракиб и раньше слышал истории о мастерстве брата, но в бою оно воистину захватывало дух. Кия служил капитулу даже дольше самого Суламара, и мудрость веков сверкала в каждом выпаде и парировании.<br /> <br /> Наконец, когда уцелела лишь горстка врагов, среди сражающихся появилось нечто громадное. Оно пронеслось по лестнице с верхнего яруса так быстро, что за зверем едва поспевали авточувства Ракиба.<br /> <br /> То был монарх чужаков, ужасающе сильный шестирукий гигант ростом с двух космодесантников. Удар сердца спустя исполин отбросил Арефа и Эссана к далёким стенам. Суламар отвёл смертельный удар. Расщепляющее поле вспыхнуло, отразив взмах когтей.<br /> <br /> Ракиб бросился вперёд, осыпая прочный панцирь патриарха огнём. Чудовище повернулось к нему, впившись взглядом притягивающих глаз в линзы шлема. Сержант услышал скрип миллионов когтей, сдирающих плоть с костей.<br /> <br /> И тогда из ниоткуда появился Кия. Обманным взмахом меча он отвёл в сторону жуткие когти, а щитом расколол лодыжку чудовища. Зверь зашипел, полоснув лапами по заискрившему шлему. Быстрее мысли его лапы нашли брешь в защите. И вновь Ракиб не мог ничего сделать. Зверь отразил когтями удар Суламара, и нижними лапами подхватил сержанта, вздёрнув в воздух. Из рассечённого клинком сержанта запястья зверя забил фонтан ихора.<br /> <br /> Меч ещё летел вверх, прямо в горло твари, когда она откусила голову воина.<br /> <br /> Взревев, Суламар схватил клинок обеими руками и нанёс удар, от которого патриарх ускользнул в последнее мгновение. Тело Киа ещё падало, когда чудовище повергло Суламара на спину и прижало к полу, упёршись когтистой лапой.<br /> <br /> Ракиб стрелял на бегу, целясь в голову зверя, но тот лишь отмахивался когтями. Вскочившие Ареф и Эссан спешили на помощь господину, но были слишком далеко.<br /> <br /> Нагрудная пластина треснула под всем весом чудовища. Звук был ужасающе громок. Суламар выхватил пистолет, но его рука дрогнула. Раскалывались рёбра.<br /> <br /> Сегодня магистр не умрёт. Немыслимого не произойдёт. Инстинктивно Ракиб прыгнул к телу Киа и схватил меч стража.<br /> <br /> Первый удар рассёк ногу зверя. Потерявшее равновесие чудовище отступило на шаг, выпустив магистра. Второй удар лязгнул по когтям. Взгляд зверя вновь впился в сержанта, терзая его решимость. Зарычав, Благословитель занёс меч над головой обеими руками и ударил.<br /> <br /> Зверь перехватил клинок когтями и дёрнул. Клинок раскололся. Ракиб охнул, видя последние вспышки энергетического поля на обломках.<br /> <br /> Царь ксеносов встал на дыбы, подняв когти над головой. В это застывшее мгновение сержант подумал, а не насмехается ли зверь над его собственным неудачным ударом. <br /> <br /> А затем тварь покачнулась и рухнула. Скрипящий зубами Суламар подсёк ноги зверя.<br /> <br /> Инстинктивно Ракиб вскочил на падающее чудовище, вонзил обрубок клинка в затылок и рванул вниз. Отродье забилось в корчах, а затем застыло навсегда.<br /> <br /> Застонав от боли, Суламар поднялся на ноги.<br /> <br /> Ракиб чувствовал себя опустошённым. Его наставник уцелел, и это было хорошо. Однако уплаченная капитулом за жизнь короля чужаков цена была так высока…<br /> <br /> Ракиб ещё вставал, когда магистр шагнул к телу Киа и поднял потрёпанный щит, поставив перед собой.<br /> <br /> — Ракиб, подойди.<br /> <br /> Сержант направился к магистру, почти ожидая, что услышит упрёк за опоздание отделения. Он даже не станет спорить. Возможно, будь он невредим, Киа остался бы жив?<br /> <br /> Суламар снял шлем и повесил на пояс. Его бионический глаз блестел красным пламенем на тёмном лице. Магистр выглядел уставшим.<br /> <br /> — Брат, ты преградил путь моей смерти. Доблестно поверг это чудовище. Я знал, что твоё сердце достойно, и сегодня ты это доказал. — Он кивнул. — Щит — твой. В следующей битве ты будешь меня сопровождать.<br /> <br /> В мыслях Ракиба взметнулся вихрь эмоций. Он не находил слов.<br /> <br /> Улыбка рассекла коротко стриженную седую бороду магистра.<br /> <br /> — А пока поищем тебе новый меч.<br /> <br /> Ракиб посмотрел на всё ещё зажатый в правой руке сломанный клинок и рассмеялся.<br /> <br /> <br /> ''Станешь ли ты служить Императору до самой смерти?''<br /> <br /> <br /> Вошедший в реликварий серв положил в жаровни свежие угли из медного таза. Прошло четыре часа. Прошла смена корабельного караула. Но до уединённого зала не доносились даже звуки вокс-колоколов.<br /> <br /> На алтаре лежал щит Киа… нет, уже его щит, очищенный от скверны. Вдоль сторон креста были выгравированы черепа, отмеченные именами павших братьев. Их не было только на трёх, расположенных наверху. Следует почтить одним из них память брата-сержанта, подумал Ракиб. Лично этим заняться.<br /> <br /> На выходе из реклюзиама капеллан Хадар дал ему табард, похожий на тот, что Ракиб носил, когда был лишь соискателем. Впрочем, сшитый в расчёте на габариты космодесантника и выкрашенный не в чёрные, а в красные цвета. Очистив щит, воин надел табард на плечи. Узор из мечей и черепов был вышит на тяжёлой ткани, пропитанной маслами из древнего и никогда не пустующего благодаря трудам капелланов кувшина.<br /> <br /> И кроме аромата святых мазей вокруг Ракиба вились заданные Хадаром вопросы. Древние катехизисы, написанные для укрепления решимости боевых братьев, не призывания сомнений. Благословитель утвердительно ответил на каждый. Таков был его долг, оставляющий немного выбора.<br /> <br /> Невольно мысли вновь обратились к памяти о братьях, павших в бою под его руководством. Савак был не первым погибшим. И теперь в его руках будет жизнь самого Суламара.<br /> <br /> Ракиб вновь покосился на сверкающий щит, а потом опустил очи долу. Пол был выложен из каменных плит, искусно вырезанных в виде переплетающихся лоз и листьев. Он навевал мысли о лесах древнего Калибана, уничтоженного в незапамятные времена родного мира Льва.<br /> <br /> Сержант представил статую своего легендарного предка. Сомневался ли примарх когда-нибудь в том, что он был достоин? Должно быть. В те неспокойные времена, в роковой час… Быть может сомнения на самом деле являются добродетелью, ведь именно они сдерживают гордыню.<br /> <br /> Тишину расколол скрип открываемой двери и шаги, слишком тяжёлые для простого серва.<br /> <br /> — Ракиб. Как идут твои раздумья? — Суламар был облачён в багровую мантию, подвязанную тканым поясом цвета костей, с которого свисал убранный в ножны меч.<br /> <br /> И Суламар был не просто магистром, а наставником Ракиба. Но тот не чувствовал себя готовым посмотреть в лицо учителя. По традиции бдение должно было проходить в молчании и раздумьях. Сержант продолжал стоять на колене.<br /> <br /> — Я… стремлюсь к ясности сознания, — ответил Ракиб, не сумев скрыть раздражения в голосе. — И я её добьюсь.<br /> <br /> — Ты ранен. Знаешь, нет нужды кланяться.<br /> <br /> Ракиб быстро отвернулся от протянутой руки магистра, устремив взгляд на щит.<br /> <br /> — Вы добры, магистр. Но я доведу дело до конца.<br /> <br /> Рука была бионической. Настоящую Суламар потерял в первой битве, в которой сражался вместе с Суламаром, на мостике флагмана ксеносов-налётчиков. Она стала платой за спасение жизни ученика, и Ракиб чувствовал укол вины всякий раз, как видел её замену.<br /> <br /> Суламар хрипло усмехнулся.<br /> <br /> — Впрочем, я не удивлён. Тяготы — опора нашей решимости. Однажды и я прошёл через такое бдение, и я тоже отказался стоять на ногах. — Ракиб поглядел на магистра. — Воистину, то был славный день. И этот — ещё славнее.<br /> <br /> Ракиб так устал слышать о своём триумфе.<br /> <br /> — Мне жаль, что Киа погиб, магистр.<br /> <br /> — Киа пал на службе капитулу, как и мы все. Он доблестно сражался в поисках Копья, и мне жаль, что он не увидит его возвращения. Но наше задание стало предназначением его жизни.<br /> <br /> Копьё Пентаклеса. Реликвия, которая могла быть лишь легендой. Обрывки писаний утверждали, что некогда Петаклес&lt;ref&gt;Воинство Пентаграмм (Host of Pentacles) было первой попыткой включить в боевой строй ратных колдунов Старой Земли и обрушить мощь псайкеров на врагов человечества. После битвы при Чёрных вратах было распущено до создания библиариусов по инициативе Хана, Магнуса и Сангвиния. Вероятно, Pentaklese — искажённое написание названия воинства.&lt;/ref&gt; был владыкой башни на Калибане и что когда-то он служил Льву палачом. Его копьё, каким бы не было обличье оружия, наверняка было грозным оружием и стало бы бичом врагов Благословителей. И потому Суламар искал неуловимое сокровище всякий раз, когда того позволяли другие дела капитула. Его воины отправлялись к планетам, упомянутым в находках реклюзиама, и иногда даже находили слухи или следы, ведущие на шаг ближе к Копью. Борлосс стал лишь последней планетой в цепи, выкованной илотами-аналитиками.<br /> <br /> Ракиб знал, сколь многим пожертвовал ради своих поисков магистр. Имя Киа было лишь последним в списке погибших достойно воинов.<br /> <br /> Долгое мгновение оба Благословителя глядели на щит.<br /> <br /> Наконец, Ракиб задал снедавший его вопрос.<br /> <br /> — Почему здесь я, мой магистр? Почему вы избрали меня для столь почётного долга? Ареф и Эссан служили вашим щитом в десятках кампаний. Наверное, один из них заслуживает права возглавить вашу клинковую стражу?<br /> <br /> Суламар скрестил руки и отвернулся. Когда он заговорил, его голос посуровел.<br /> <br /> — Хватит с меня отговорок, брат. И я не предлагаю тебе награду, пусть для Первой Роты твоя служба и будет честью.<br /> <br /> — Другие совершили куда большее, чтобы заслужить ваше доверие.<br /> <br /> — Я и так могу доверять каждому служащему мне воину, Ракиб. Как и должно быть, иначе по одиночке от нас всех не будет толку. И мне требуется от тебя не просто верность. Да, Ареф и Эссан сотни раз избавляли меня от смерти. Лучших хранителей не найти. Но от стражи мне требуется большее. Они — мои соратники и советники. Вот поэтому ты мне и нужен.<br /> <br /> Суламар вновь улыбнулся, и его голос смягчился.<br /> <br /> — Честь возвышает тебя. Ты никогда не стремишься к лёгким путям или быстрым решениям. Ты уравновешиваешь насущные потребности знанием, как решения повлияют на наследие нашего капитула.<br /> <br /> Ракиб молчал. Он не знал, что ответить на похвалу учителя. Он всегда стремился следовать учениям капитула, учиться на уроках былых неудач, но само по себе это не делало его лучше братьев.<br /> <br /> — Раньше я верил, что сам тебя этому научил. Осветил путь, по которому ты следовал. — Суламар взглянул в глаза Ракиба. — Но ты много раз превзошёл мой пример.<br /> <br /> Магистр вышел вперёд и встал перед алтарём.<br /> <br /> — Я поклялся, что верну копьё Пентаклеса. Я посвятил века службы этой цели, и я не успокоюсь, пока не возьму его в руки. И ты, Ракиб, проследишь чтобы я не забывал про свой долг перед душой нашего братства. Мы должны искать реликвии, оставленные предками. — Суламар развёл руками, показывая на стены. — Но поисков недостаточно. Мы должны стремиться быть достойными их благородных деяний. Воплощать ценности самого примарха.<br /> <br /> Ракиб заставил себя ехидно улыбнуться, вновь поглядев на плиты пола.<br /> <br /> — Магистр, так вы хотите, чтобы я стал вашей совестью. Какая лёгкая задача!<br /> <br /> Суламар не рассмеялся.<br /> <br /> — И наше призвание не из лёгких, — он огляделся по сторонам, удостоверившись, что в часовне только они. — Ты ведь знаешь часть тайн, которые хранит наш капитул. Тайн, скрываемых даже от наших братьев. Мы стремимся воплотить собой величие предков, и поэтому должны быть образцами чести. Мы защищаем их наследие не только собирая его уцелевшие осколки. Иногда нам… приходится решать, что останется, а что будет затеряно на страницах истории.<br /> <br /> — Уверен, что я готов к этому бремени. — Ракиб не имел права подвести наставника.<br /> <br /> — Я знаю, что ты готов, — кивнул Суламар. — Но моё решение ещё не утверждено. Брат Кир должен будет подтвердить твою… силу духа.<br /> <br /> Дознаватель-капеллан был зловещим космодесантником, известным Ракибу по репутации. Безмолвным наблюдателем на церемониях капитула. Отвечающим лишь перед великим магистром Накиром&lt;ref&gt;Накир — в исламской эсхатологии допрашивающий мёртвых ангел.<br /> <br /> <br /> А ещё я считаю, что Стерх должен быть забанен.&lt;/ref&gt;. Грядущие испытания станут воистину суровыми.<br /> <br /> — Ракиб, ты не пожалеешь, что стал одним из ветеранов ордена, — продолжил Суламар. — Ты добьёшься много на службе нашего братства и вступление в Первую роту — нужный шаг для любого будущего посвящения.<br /> <br /> Казалось, Суламар пытался убедить скорее себя, чем своего ставленника.<br /> <br /> — Я буду стараться оправдать вашу веру в меня, наставник, и благодарю за неё.<br /> <br /> Суламар вперил в него суровый взор.<br /> <br /> — Не сомневайся в моём решении. И не благодари. Ты достоин.<br /> <br /> Ракиб смотрел, как наставник выходит. И через приоткрытые железные двери он увидел другого воина, облачённого в алую накидку капеллана-дознавателя Кира. Ликом его шлема была потемневшая от возраста костяная пластина, по слухам сделанная из черепа воителя первого легиона. Глазницы шлема мерцали в мрачном коридоре как два уголька.<br /> <br /> Ракиб тут же отвернулся, чувствуя, как мечутся мысли. Он поднял тряпку и начал тереть и без того отполированный щит.<br /> <br /> <br /> Долгая ночь почти закончилась. Воск капал с остатков свечей на сервочерепе, с плеском падая на плиты.<br /> <br /> Ракиб снова сместился, ослабив напряжение раненной ноги. Он размышлял об афоризмах, которые выгравировал на доспехах. Ритуальных фразах, символизирующих его готовность к ожидающим почестям. ''Острейший клинок — праведная ненависть. Уступить значит согрешить. Сомнения суть смертельный изъян любых доспехов.'' Слова, которым он стремился следовать, пусть и был связан нерешительностью.<br /> <br /> ''Ты достоин''.<br /> <br /> Слова Суламара звучали как обвинение.<br /> <br /> Как хотелось бы Ракибу ощутить ту же уверенность. Конечно, он признавал, что достойно проявил себя в служении капитулу. Он возглавлял боевых братьев. Прославил своими подвигами роту. Был готов отдать всё на службе Суламару. Однако хватит ли этого?<br /> <br /> Ракиб поглядел на алтарь, на щит Киа. Брата, изгнавшего тьму из бесчисленных миров, когда Ракиб ещё трудился в поте лица, будучи смертным и не зная ничего про Благословителей. Щит уличал слова Суламара во лжи.<br /> <br /> Ракиб был обучен повиноваться воле командиров, верить в догматы учения капитула. Даже оспорить логику магистра он мог с трудом.<br /> <br /> Он вспомнил, как блестел в свете свечей бионический глаз Суламара. То было древнее устройство, семейная реликвия, взятая из иссушенных останков павшего сына Льва. Суламар лишился глаза, пронзённого сюрикеном ксеноса в первый год его поисков Копья. Получение такой легендарной бионики было честью, но рана сама по себе стала зловещим предзнаменованием. Пусть устройство и улучшало зрение, сам Суламар похоже был слеп к цене своих амбиций.<br /> <br /> Никто из братьев Ракиба не высказывал сомнений в неизменной цели возвращения реликвии. Сказать о них вслух было бы немыслимо. Однако Ракиб видел подтекст невысказанных слов, ведь он чувствовал ту же тревогу, что и братья. Они вспоминали погибших в поисках Копья и в глубине души опасались, что Суламар может разделить их судьбу, так и не достигнув цели.<br /> <br /> И если ему предстоит стать совестью магистра, ждёт ли тот, что он станет сдерживать его пыл? Возможно, его ярая преданность цели граничила с одержимостью. Но разве долг каждого из Адептус Астартес и особенно Благословителей не заключается в том, чтобы посвятить себя победе без остатка?<br /> <br /> Ракиб размышлял и о руке Суламара, отданной ради спасения его жизни. Они никогда это не обсуждали. Временами, сержант чувствовал стыд, думая что виновен в увечье наставника. Впрочем, Суламар никогда не упоминал об этом, несомненно, намереваясь избавить ученика от нужды просить прощения.<br /> <br /> Ракиб понял, что все его усилия с самой первой битвы на флагмане ксеносов питало желание отплатить долг. Не просто за руку помощи, но потому что Суламар всегда и везде поддерживал его, помогая идти к новым высотам.<br /> <br /> Ракиб всегда хотел доказать, что достоин доверия. И теперь ему выпала возможность. И он должен ей воспользоваться при всех своих сомнениях, а возможно именно из-за них. Поступить иначе значило бы предать учителя и подвести капитул.<br /> <br /> Звон колокола эхом разнёсся вдоль стен. Удивительно тихий звук для такого важного часа. Сам сервочереп похоже не сводил с Ракиба невидящего взгляда.<br /> <br /> Времени не осталось. Пришла пора сделать выбор.<br /> <br /> Сержант поднялся на ноги — усталые, но крепко стоящие.<br /> <br /> Он подошёл к алтарю и поднял щит, закрепив его на правом наруче. Ноша оказалась тяжёлой, но желанной, как и должно было быть.<br /> <br /> Ракиб повернулся к двери и гордо зашагал навстречу судьбе.<br /> <br /> <br /> ''Я буду служить моим братьям с непоколебимой преданностью.''<br /> <br /> ''Я буду служить моему капитулу и Льву Калибанскому.''<br /> <br /> ''Я буду служить моему магистру без сомнений и колебаний.''<br /> <br /> ''До самой смерти я буду служить.''<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Благословители]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%9F%D0%BE%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%B4%D0%BD%D0%B8%D0%B9_%D0%B2%D0%B7%D0%B4%D0%BE%D1%85_%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D1%86%D0%B8%D0%B8_/_Tradition%27s_Last_Breath_(%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7)&diff=28732 2025-08-01T21:43:41Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{Книга<br /> |Обложка =WD454.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Аарон Дембски-Боуден / Aaron Dembski-Bowden<br /> |Автор2 =<br /> |Автор3 =<br /> |Автор4 =<br /> |Автор5 =<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Переводчик2 =<br /> |Переводчик3 =<br /> |Переводчик4 =<br /> |Переводчик5 =<br /> |Переводчик6 =<br /> |Переводчик7 =<br /> |Переводчик8 =<br /> |Переводчик9 =<br /> |Переводчик10 =<br /> |ПереводчикПояснение =<br /> |ПереводчикПояснение2 =<br /> |ПереводчикПояснение3 =<br /> |ПереводчикПояснение4 =<br /> |ПереводчикПояснение5 =<br /> |ПереводчикПояснение6 =<br /> |ПереводчикПояснение7 =<br /> |ПереводчикПояснение8 =<br /> |ПереводчикПояснение9 =<br /> |ПереводчикПояснение10 =<br /> |Редактор =<br /> |Редактор2 =<br /> |Редактор3 =<br /> |Редактор4 =<br /> |Редактор5 =<br /> |Редактор6 =<br /> |Редактор7 =<br /> |Редактор8 =<br /> |Редактор9 =<br /> |Редактор10 =<br /> |Издательство =<br /> |Серия книг =<br /> |Сборник =<br /> |Источник =White Dwarf 454<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2020<br /> }}<br /> Три бессмертных брата встречаются под беззвёздным небом. Вокруг них раскинулись безмолвные руины мёртвого города, чьи башни пали так давно, что спустя поколения от них остались лишь изъеденные скалы. В опустевшем сердце родного мира собираются лишь они - посланники с трёх повисших на низкой орбите боевых кораблей. Некогда это была планета Кровавых Орлов. Теперь же она стала памятником. В ней воцарился мир, кладбищенский покой - идеальное безмолвие, свидетельство слишком поздно выученных уроков.<br /> <br /> Каждый из трёх братьев расскажет о своих победах, а затем ради равновесия согласно древним законам и о скорбях. В такую судьбоносную ночь они всегда говорят лишь правду. Конечно, могут они и умолчать о чём-то, ведь случается и такой позор, что о нём нельзя рассказать даже членам своей семьи. Но по древним обетам на крови на собрании представителей Триархии нельзя произносить ни слова лжи.<br /> <br /> Такова традиция.<br /> <br /> Традиция... такое знакомое для бессмертных слово. Она определяет их жизни, связывает их с братьями, а временами угрожает стать их саваном. Для них традиции подобны воздуху для простых смертных: они вездесущи, вечны, придают сил, их отсутствие ранит, а осквернение смерти подобно.<br /> <br /> Первый из братьев облачён в царственно-багряные доспехи, и на плечах его - изящный вытканный слугами лорум, чьи нити окрашены в цвет драгоценной слоновой кости. Защищающий его бледную плоть керамит иссечён тайными рунами, украшен талисманами веры и ярости. Вот на запястье блестит сосуд с клонированной кровью, тихо звенящий с каждым взмахом руки. А прямо к нагруднику прикован крылатый символ легиона его прародителей, выкованный ремесленниками из гротескно редкого терранского мрамора. Он прекрасен, будто благородная ложь. Так выглядят статуи Ангелов Смерти Императора, показывающие людям лишь безупречную божественную природу. Даже его шрамы пронизаны крошечными драгоценными камнями, отчего лицо блещет богатством, а не иссечено войной.<br /> <br /> Имя его - Инох, и герб на наплечнике его - свидетель неприкрытой гордыни ордена: крылатое создание, сжимающее в латных перчатках чашу, знак владыки Красных Серафимов.<br /> <br /> Второй брат облачён в потрёпанные бронзовые доспехи. Чтобы добраться сюда, он сражался, и это видно по сотне признаков, одни из которых ясно заметил бы и смертный, а другие видны лишь взору бессмертных. Висящий на его поясе цепной меч остался без нескольких зубьев, отчего скалится не как свирепый зверь, а словно бедняк. Он не хочет выдавать братьям усталость, но они слышат тихий гул сердец, ровный, но выдающий недавнее напряжение, чуют высохший на смуглой коже пот, оставшийся после отгремевшей считанные часы назад битвы. У сочленений доспехов видна патина, знак долгой войны вдали и от литейных родного мира, и кузниц флагмана. Оскаленные клыки выдают Неописуемую Нужду, Тягу, Горький Голод, Красную Жажду... ещё один признак невообразимой усталости.<br /> <br /> Имя его - Ягудир, и наплечник его, подобный великолепному надгробию, украшен блеклым черепом в ореоле клинков: знаком Ангелов Непостижимых.<br /> <br /> Третий и последний брат облачён в доспехи, коим придали обличье чёрного вулканического стекла. И на лице закованного в пронизанный красными венами обсидиан бессмертного нет ни следа чувств. Кожа его сера, будто у выходца из могилы. Дыхание его - вонь застаревшей крови, мяса, съеденного уже сгнившим. От кожи разит стазисной гробницей. Длинный плащ смердит прахом. Его можно было бы принять за статую, если бы не медленно двигающиеся зрачки. Белые, будто чистый туман глаза не упускают ни одного движения вокруг.<br /> <br /> Имя его - Мордат, и наплечник его отмечен стилизованным крестом Стражи Мавзолея.<br /> <br /> Три ангела, связанных кровью своего прародителя. Испивающие жизни и пожирающие смерть, сегодня они собрались в пепельном саду на месте своего величайшего поражения.<br /> <br /> Такова традиция.<br /> <br /> - Мы - три ордена, возникшие из двух родословных, наследники одного легиона, - говорит Инох. Впервые за поколение мёртвый мир слышит человеческий голос.<br /> <br /> - Мы - три, возникшие из двух, наследники одного, - повторяет за ним Ягудир.<br /> <br /> - Мы - три, возникшие из двух, наследники одного. - Мордат говорит те же слова, но в голосе его слышна нотка холодного веселья. Ведь его род самый древний. Стража охраняла мавзолей задолго до того, как их родичи, Кровавые Орлы, разорвали свой орден на части, а выжившие в жестокой войне положили начало двум представшим перед ним сегодня родословным.<br /> <br /> После произнесения ритуальных слов, братья могут начать конклав.<br /> <br /> Такова традиция.<br /> <br /> Такова традиция в век, когда рушатся традиции.<br /> <br /> Инох, облачённый в багрянец, рассказывает о тех, кого спасли его Красные Серафимы. Он повествует о проведённых кампаниях, защищённых городах, поверженных врагах и исполненных клятвах. Его орден бережно хранит память о бесчисленных и достойных битвах. Он описывает благородство Серафимов, их непокорность Проклятью Прародителя, стойкость перед лицом надвигающейся ночи.<br /> <br /> Но его речь, поэтичная, произнесённая со страстью, достойной поэта, едва ли производит впечатление на братьев. При особенно изящном стихе Ягудир даже сплёвывает на землю, но скорее от усталости, чем неуважения. За всё это время Мордат почти не моргает.<br /> <br /> Заканчивает же свою речь Инох признанием, указывая латницей на небо. Небо, алеющее от сверхъестественной ярости.<br /> <br /> - Увы, я должен признать, что несмотря на все наши усилия нам ещё не удалось пересечь Великий Разлом.<br /> <br /> Следующим говорит Ягудир, закованный в грязную бронзу. Инох рассказывал о былой решимости, Ягудир же повествует об истекающем кровью настоящем. О войнах, которым положил конец гнев Ангелов Непостижимых, о жестоких битвах в пустоте на окраинах сужающейся территории, удерживаемой орденом, о том, что всё больше родичей поглощает Гнев Прародителя, и теперь они во тьме Роты Смерти. Триархия рассеяна среди заражённых звёзд. Скверна изливается в Галактику через великую рану. Порча проникает в Империум-Нигилус даже сквозь истощающиеся твердыни верных воителей. Путешествия из системы в систему, от планеты к планете, стали долгими и кровавыми одиссеями. Астрономикан, священный свет Падишаха, всё так же тускл и далёк. Возможно, что обратить ход войны не смогут даже примарисы, воители второго поколения.<br /> <br /> Инох печально кивает. Мордат неподвижно слушает.<br /> <br /> Ягудир скалит клыки и рычит проклятье, заканчивая речь всё той же исповедью.<br /> <br /> - Мы также не можем пересечь Разлом. Лишь противостоять извергаемой им мерзости.<br /> <br /> Старые законы требуют, чтобы каждый посланник рассказал о прошлом, настоящем и будущем капитулов. Инох говорил от имени Красных Серафимов, Ягудир - Ангелов Непостижимых. Теперь же оба воителя глядят на Мордата, ожидая, что он будет говорить от имени Стражи Мавзолея.<br /> <br /> Такова традиция в эпоху, когда традиции больше не дают ответов.<br /> <br /> Мордат, хладнокровный и бледный будто мертвец по сравнению с покрытыми шрамами братьями, тихо вздыхает. Когда же он говорит, то не рассказывает о победах и поражениях капитула. Слова его резки, хриплы и леденят душу.<br /> <br /> - Традиции подвели нас. Мы бушуем во тьме. Задыхаемся, ища взглядом гаснущий свет. Бьёмся за то, чем когда-то владели. Умираем за то, что уже потеряли. Довольно, скажу я вам. Довольно.<br /> <br /> Инох и Ягудир редко соглашались прежде, ведь они - сыны капитулов, не соглашающихся ни о чём. Но теперь оба воина осторожно кивают, не замечая, что сейчас они - отражения друг друга.<br /> <br /> - Нападём же, - шипит сквозь клыки Мордат. - Атакуем. Бесконечным потоком. Неугасимой яростью. Выплеснем на звёзды наш гнев. Не будем больше просто удерживать позиции. Будем охотиться на врагов, поприветствуем их клинками, клыками, огнём и болтером.<br /> <br /> Инох закрывает глаза, прижав кулак к сердцу в знак торжественного согласия. Ягудир ухмыляется, пусть в улыбке его и нет веселья, и выдыхает сквозь зубы, царапая резцами нижнюю губу. Запах крови приправляет застоявшийся воздух.<br /> <br /> - И если нам суждена смерть, - изрекает могильный страж, - то мы умрём вместе. Обнажив мечи. Обагрив клыки. Пусть наши тела сгниют в сердце земель врага.<br /> <br /> Последнее обещание - самое опасное. Ведь именно такие слова скорее всего возмутят братьев. Красные Серафимы чтят память мёртвых, хороня их в украшенных саркофагах, что покоятся в великолепных трюмах их кораблей. Ангелы Непостижимые старательно сжигают тела, дабы освободить дух, позволить теням умерших вознестись к золотому трону Падишаха.<br /> <br /> Но ни один из них не выказывает отвращения. Считанные годы назад они бы сочли такие слова богохульством. Теперь же - благословением. Традиции подвели их всех. Новый век битв и крови требует большего, чем могли бы дать былые законы.<br /> <br /> - И если мы прорвёмся к Возрождённому примарху и его Неодолимому крестовому походу, - начинает Инох.<br /> <br /> - То присоединимся к нему, - заканчивает за него Ягудир.<br /> <br /> На это Мордат не отвечает ничего. Лишь улыбается.<br /> <br /> Несколько часов спустя, пока солнце поднимается над горизонтом, озаряя давно мёртвый город, три корабля уже летят прочь от усопшего мира. Первый из них «Мизерикордия»&lt;ref&gt;&quot;Кинжал милосердия&quot; для добивания поверженного противника, иными словами для быстрого избавления его от смертных мук и агонии, либо для убийства противника или коня противника, бесполезного с точки зрения выкупа.&lt;/ref&gt;, несущая обещание надежды бьющимся Красным Серафимам. Второй - «Арувал»&lt;ref&gt;Тип южно-индийского рубящего инструмента и оружия, сочетающего в себе серп и мачете.&lt;/ref&gt;, чьи двигатели набирают скорость перед долгим путешествием к осаждённым Ангелам Непостижимым. Последним же отправляется в путь, когда братья уже совершили прыжок через бурлящий варп, «Тацит кантикум»&lt;ref&gt;«Неслышная песнь» - крейсер легиона, командиром которого было предложено стать будущему основателю ордена Зефону после его ранения и до отправки в Воинство Крестоносцев.&lt;/ref&gt;, и путь его лежит через зловещую ночь к Страже Мавзолея.<br /> <br /> В грядущие месяцы сюда вернутся целые флоты. Грозный сонм. Собравшееся воинство яростных ангелов.<br /> <br /> Не ради традиций. Ради выживания.<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%9F%D0%BE%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%B4%D0%BD%D0%B8%D0%B9_%D0%B2%D0%B7%D0%B4%D0%BE%D1%85_%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D1%86%D0%B8%D0%B8_/_Tradition%27s_Last_Breath_(%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7)&diff=28731 2025-08-01T21:41:01Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{Книга<br /> |Обложка =WD454.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Аарон Дембски-Боуден / Aaron Dembski-Bowden<br /> |Автор2 =<br /> |Автор3 =<br /> |Автор4 =<br /> |Автор5 =<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Переводчик2 =<br /> |Переводчик3 =<br /> |Переводчик4 =<br /> |Переводчик5 =<br /> |Переводчик6 =<br /> |Переводчик7 =<br /> |Переводчик8 =<br /> |Переводчик9 =<br /> |Переводчик10 =<br /> |ПереводчикПояснение =<br /> |ПереводчикПояснение2 =<br /> |ПереводчикПояснение3 =<br /> |ПереводчикПояснение4 =<br /> |ПереводчикПояснение5 =<br /> |ПереводчикПояснение6 =<br /> |ПереводчикПояснение7 =<br /> |ПереводчикПояснение8 =<br /> |ПереводчикПояснение9 =<br /> |ПереводчикПояснение10 =<br /> |Редактор =<br /> |Редактор2 =<br /> |Редактор3 =<br /> |Редактор4 =<br /> |Редактор5 =<br /> |Редактор6 =<br /> |Редактор7 =<br /> |Редактор8 =<br /> |Редактор9 =<br /> |Редактор10 =<br /> |Издательство =<br /> |Серия книг =<br /> |Сборник =<br /> |Источник =White Dwarf 454<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2020<br /> }}<br /> Три бессмертных брата встречаются под беззвёздным небом. Вокруг них раскинулись безмолвные руины мёртвого города, чьи башни пали так давно, что спустя поколения от них остались лишь изъеденные скалы. В опустевшем сердце родного мира собираются лишь они - посланники с трёх повисших на низкой орбите боевых кораблей. Некогда это была планета Кровавых Орлов. Теперь же она стала памятником. В ней воцарился мир, кладбищенский покой - идеальное безмолвие, свидетельство слишком поздно выученных уроков.<br /> <br /> Каждый из трёх братьев расскажет о своих победах, а затем ради равновесия согласно древним законам и о скорбях. В такую судьбоносную ночь они всегда говорят лишь правду. Конечно, могут они и умолчать о чём-то, ведь случается и такой позор, что о нём нельзя рассказать даже членам своей семьи. Но по древним обетам на крови на собрании представителей Триархии нельзя произносить ни слова лжи.<br /> <br /> Такова традиция.<br /> <br /> Традиция... такое знакомое для бессмертных слово. Она определяет их жизни, связывает их с братьями, а временами угрожает стать их саваном. Для них традиции подобны воздуху для простых смертных: они вездесущи, вечны, придают сил, их отсутствие ранит, а осквернение смерти подобно.<br /> <br /> Первый из братьев облачён в царственно-багряные доспехи, и на плечах его - изящный вытканный слугами лорум, чьи нити окрашены в цвет драгоценной слоновой кости. Защищающий его бледную плоть керамит иссечён тайными рунами, украшен талисманами веры и ярости. Вот на запястье блестит сосуд с клонированной кровью, тихо звенящий с каждым взмахом руки. А прямо к нагруднику прикован крылатый символ легиона его прародителей, выкованный ремесленниками из гротескно редкого терранского мрамора. Он прекрасен, будто благородная ложь. Так выглядят статуи Ангелов Смерти Императора, показывающие людям лишь безупречную божественную природу. Даже его шрамы пронизаны крошечными драгоценными камнями, отчего лицо блещет богатством, а не иссечено войной.<br /> <br /> Имя его - Инох, и герб на наплечнике его - свидетель неприкрытой гордыни ордена: крылатое создание, сжимающее в латных перчатках чашу, знак владыки Красных Серафимов.<br /> <br /> Второй брат облачён в потрёпанные бронзовые доспехи. Чтобы добраться сюда, он сражался, и это видно по сотне признаков, одни из которых ясно заметил бы и смертный, а другие видны лишь взору бессмертных. Висящий на его поясе цепной меч остался без нескольких зубьев, отчего скалится не как свирепый зверь, а словно бедняк. Он не хочет выдавать братьям усталость, но они слышат тихий гул сердец, ровный, но выдающий недавнее напряжение, чуют высохший на смуглой коже пот, оставшийся после отгремевшей считанные часы назад битвы. У сочленений доспехов видна патина, знак долгой войны вдали и от литейных родного мира, и кузниц флагмана. Оскаленные клыки выдают Неописуемую Нужду, Тягу, Горький Голод, Красную Жажду... ещё один признак невообразимой усталости.<br /> <br /> Имя его - Ягудир, и наплечник его, подобный великолепному надгробию, украшен блеклым черепом в ореоле клинков: знаком Ангелов Непостижимых.<br /> <br /> Третий и последний брат облачён в доспехи, коим придали обличье чёрного вулканического стекла. И на лице закованного в пронизанный красными венами обсидиан бессмертного нет ни следа чувств. Кожа его сера, будто у выходца из могилы. Дыхание его - вонь застаревшей крови, мяса, съеденного уже сгнившим. От кожи разит стазисной гробницей. Длинный плащ смердит прахом. Его можно было бы принять за статую, если бы не медленно двигающиеся зрачки. Белые, будто чистый туман глаза не упускают ни одного движения вокруг.<br /> <br /> Имя его - Мордат, и наплечник его отмечен стилизованным крестом Стражи Мавзолея.<br /> <br /> Три ангела, связанных кровью своего прародителя. Испивающие жизни и пожирающие смерть, сегодня они собрались в пепельном саду на месте своего величайшего поражения.<br /> <br /> Такова традиция.<br /> <br /> - Мы - три ордена, возникшие из двух родословных, наследники одного легиона, - говорит Инох. Впервые за поколение мёртвый мир слышит человеческий голос.<br /> <br /> - Мы - три, возникшие из двух, наследники одного, - повторяет за ним Ягудир.<br /> <br /> - Мы - три, возникшие из двух, наследники одного. - Мордат говорит те же слова, но в голосе его слышна нотка холодного веселья. Ведь его род самый древний. Стража охраняла мавзолей задолго до того, как их родичи, Кровавые Орлы, разорвали свой орден на части, а выжившие в жестокой войне положили начало двум представшим перед ним сегодня родословным.<br /> <br /> После произнесения ритуальных слов, братья могут начать конклав.<br /> <br /> Такова традиция.<br /> <br /> Такова традиция в век, когда рушатся традиции.<br /> <br /> Инох, облачённый в багрянец, рассказывает о тех, кого спасли его Красные Серафимы. Он повествует о проведённых кампаниях, защищённых городах, поверженных врагах и исполненных клятвах. Его орден бережно хранит память о бесчисленных и достойных битвах. Он описывает благородство Серафимов, их непокорность Проклятью Прародителя, стойкость перед лицом надвигающейся ночи.<br /> <br /> Но его речь, поэтичная, произнесённая со страстью, достойной поэта, едва ли производит впечатление на братьев. При особенно изящном стихе Ягудир даже сплёвывает на землю, но скорее от усталости, чем неуважения. За всё это время Мордат почти не моргает.<br /> <br /> Заканчивает же свою речь Инох признанием, указывая латницей на небо. Небо, алеющее от сверхъестественной ярости.<br /> <br /> - Увы, я должен признать, что несмотря на все наши усилия нам ещё не удалось пересечь Великий Разлом.<br /> <br /> Следующим говорит Ягудир, закованный в грязную бронзу. Инох рассказывал о былой решимости, Ягудир же повествует об истекающем кровью настоящем. О войнах, которым положил конец гнев Ангелов Непостижимых, о жестоких битвах в пустоте на окраинах сужающейся территории, удерживаемой орденом, о том, что всё больше родичей поглощает Гнев Прародителя, и теперь они во тьме Роты Смерти. Триархия рассеяна среди заражённых звёзд. Скверна изливается в Галактику через великую рану. Порча проникает в Империум-Нигилус даже сквозь истощающиеся твердыни верных воителей. Путешествия из системы в систему, от планеты к планете, стали долгими и кровавыми одиссеями. Астрономикан, священный свет Падишаха, всё так же тускл и далёк. Возможно, что обратить ход войны не смогут даже примарисы, воители второго поколения.<br /> <br /> Инох печально кивает. Мордат неподвижно слушает.<br /> <br /> Ягудир скалит клыки и рычит проклятье, заканчивая речь всё той же исповедью.<br /> <br /> - Мы также не можем пересечь Разлом. Лишь противостоять извергаемой им мерзости.<br /> <br /> Старые законы требуют, чтобы каждый посланник рассказал о прошлом, настоящем и будущем капитулов. Инох говорил от имени Красных Серафимов, Ягудир - Ангелов Непостижимых. Теперь же оба воителя глядят на Мордата, ожидая, что он будет говорить от имени Стражи Мавзолея.<br /> <br /> Такова традиция в эпоху, когда традиции больше не дают ответов.<br /> <br /> Мордат, хладнокровный и бледный будто мертвец по сравнению с покрытыми шрамами братьями, тихо вздыхает. Когда же он говорит, то не рассказывает о победах и поражениях капитула. Слова его резки, хриплы и леденят душу.<br /> <br /> - Традиции подвели нас. Мы бушуем во тьме. Задыхаемся, ища взглядом гаснущий свет. Бьёмся за то, чем когда-то владели. Умираем за то, что уже потеряли. Довольно, скажу я вам. Довольно.<br /> <br /> Инох и Ягудир редко соглашались прежде, ведь они - сыны капитулов, не соглашающихся ни о чём. Но теперь оба воина осторожно кивают, не замечая, что сейчас они - отражения друг друга.<br /> <br /> - Нападём же, - шипит сквозь клыки Мордат. - Атакуем. Бесконечным потоком. Неугасимой яростью. Выплеснем на звёзды наш гнев. Не будем больше просто удерживать позиции. Будем охотиться на врагов, поприветствуем их клинками, клыками, огнём и болтером.<br /> <br /> Инох закрывает глаза, прижав кулак к сердцу в знак торжественного согласия. Ягудир ухмыляется, пусть в улыбке его и нет веселья, и выдыхает сквозь зубы, царапая резцами нижнюю губу. Запах крови приправляет застоявшийся воздух.<br /> <br /> - И если нам суждена смерть, - изрекает могильный страж, - то мы умрём вместе. Обнажив мечи. Обагрив клыки. Пусть наши тела сгниют в сердце земель врага.<br /> <br /> Последнее обещание - самое опасное. Ведь именно такие слова скорее всего возмутят братьев. Красные Серафимы чтят память мёртвых, хороня их в украшенных саркофагах, что покоятся в великолепных трюмах их кораблей. Ангелы Непостижимые старательно сжигают тела, дабы освободить дух, позволить теням умерших вознестись к золотому трону Падишаха.<br /> <br /> Но ни один из них не выказывает отвращения. Считанные годы назад они бы сочли такие слова богохульством. Теперь же - благословением. Традиции подвели их всех. Новый век битв и крови требует большего, чем могли бы дать былые законы.<br /> <br /> - И если мы прорвёмся к Возрождённому примарху и его Неодолимому крестовому походу, - начинает Инох.<br /> <br /> - То присоединимся к нему, - заканчивает за него Ягудир.<br /> <br /> На это Мордат не отвечает ничего. Лишь улыбается.<br /> <br /> Несколько часов спустя, пока солнце поднимается над горизонтом, озаряя давно мёртвый город, три корабля уже летят прочь от усопшего мира. Первый из них «Мизерикордия»&lt;ref&gt;&quot;Кинжал милосердия&quot; для добивания поверженного противника, иными словами для быстрого избавления его от смертных мук и агонии, либо для убийства противника или коня противника, бесполезного с точки зрения выкупа.&lt;/ref&gt;, несущая обещание надежды бьющимся Красным Серафимам. Второй - «Арувал»&lt;ref&gt;Тип южно-индийского рубящего инструмента и оружия, сочетающего в себе серп и мачете.&lt;/ref&gt;, чьи двигатели набирают скорость перед долгим путешествием к осаждённым Ангелам Непостижимым. Последним же отправляется в путь, когда братья уже совершили прыжок через бурлящий варп, «Тацит Кантикум»&lt;ref&gt;«Неслышная песнь» - крейсер легиона, командиром которого было предложено стать будущему основателю ордена Зефону после его ранения и до отправки в Воинство Крестоносцев.&lt;/ref&gt;, и путь его лежит через зловещую ночь к Страже Мавзолея.<br /> <br /> В грядущие месяцы сюда вернутся целые флоты. Грозный сонм. Собравшееся воинство яростных ангелов.<br /> <br /> Не ради традиций. Ради выживания.<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%A0%D0%BE%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D0%B9_%D0%B2%D1%8B%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B5%D0%BB_/_The_Shot_That_Kills_You_(%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7)&diff=28724 2025-07-31T12:59:22Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{Книга<br /> |Обложка =81cHt1ytpYL._SL1500_.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Уильям Кроу / William Crowe<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =<br /> |Сборник =<br /> |Источник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}Под пологом тумана в сгущающихся сумерках шесть космодесантников крались к добыче по затопленным полям. Все чувства Сена Яматы обострились, нервы — напряглись в ожидании. Рапторы приближались к агрокомплексу, который враг атаковал всего несколько часов назад. Среди приземистых складов и заржавевших зернохранилищ над заболоченными террасами не горел ни один люмен. Не было ни следа рабочих, что раньше трудились на полях, ни местных ополченцев, тщетно пытавшихся их защитить. Можно было подумать, что агрокомплекс давно бросили… если бы не крики.<br /> <br /> С самой высадки ударной группы на Каракопис Рапторы слышали измождённые вопли, эхом отдающиеся в затянувшем мир вечном тумане. Ямата знал, что слышит предсмертные муки последних выживших защитников изолированной колонии — тех, кто дрогнул и бежал, не рискнув встретить смерть лицом к лицу. Теперь их выслеживали торжествующие враги, упиваясь охотой. Одна мысль об этом распаляла гнев. Ярость, которую Ямата обращал в оружие, как его и учили, сковывал и закалял в клинок холодной и безжалостной злобы.<br /> <br /> Вокруг веером расходящейся по пропитанным влагой полям команды двигались лишь раскачивающиеся злаки и плывущие клубы тумана. Такого густого, что даже сам Ямата едва различал ритмичное хлюпанье воды и едва слышный свист сервомоторов в доспехах воинов справа и слева от него. Служившие в авангарде Рапторов космодесантники шли в почти идеальной тишине, быстрыми и размеренными шагами приближаясь к потемневшим зданиям.<br /> <br /> Даже в сгущающихся сумерках Ямата видел зону поражения совершенно ясно, в мельчайших деталях благодаря встроенному в доспехи продвинутому ауспику. Установленная на оливково-зелёных пластинах брони оптика тихо зажужжала, вращаясь вслед за движениями головы и чувствительными линзами складывая карту болотистой местности в десятках диапазонов, как видимых, так и незримых невооружённым глазом. Перед глазами постоянно высвечивались собирающиеся в облако данных сигналы близости и наблюдения авточувств. Уголками глаз он видел, как плыла неровная зелёная линия отметок, указывающих на позиции готовившихся нанести решительный удар боевых братьев, а на самом краю восприятия виднелась раскалённая добела игла компаса — символ расстояния и направления до точки сбора, куда Рапторы должны будут отступить после выполнения задания. Однако в тумане было и нечто иное. Призрачные вспышки помех указывали, что сенсоры пытаются засечь что-то, двигающееся слишком быстро. Ямата прищурился, пытаясь различить в тумане неуловимые очертания.<br /> <br /> «Ничего. Просто авгурное эхо. Призраки в сумерках».<br /> <br /> А затем он заметил нечто. Отчётливый вихрь движения среди высоких острых стеблей травы, смутные очертания фигуры, резких граней и вытянутых конечностей. Инстинкты волной разошлись по ударной команде, вскинувшей болт-карабины, целясь в вероятную угрозу. Ямата припал на колено, готовясь стрелять без колебаний, как того требовали отточенные боевые навыки. Однако существо, чем бы оно ни было, уже исчезло, скрывшись в тумане. Раптор сдержал порыв броситься в погоню, отозвавшийся в крепких мускулах. В конце концов, он был ветераном, а не новобранцем, жаждущим проявить себя и не задумывающимся об опасности. За долгие десятилетия войны он научился как самоконтролю, так и определённой осторожности. Ямата знал, что если его ударная группа выдаст местоположение слишком рано, то лишится единственного преимущества.<br /> <br /> — Ты это видел, брат? — Шёпот прозвучал не в зашифрованной вокс-сети, а вблизи уха Раптора. Ямата узнал рокочущий и суровый голос брата Кашаука, крепкого и грозного даже по меркам космодесантников, но почти бесшумного, когда это требовалось. Кашаук припал к земле рядом с боевым братом.<br /> <br /> — Недостаточно ясно, — признался Ямата.<br /> <br /> — О, думаю всё ясно, — фыркнул Кашаук. — Враг знает, что мы здесь.<br /> <br /> Ямата ничем не выдал своих чувств, обдумывая слова. Если Кашаук прав, то у них не так-то много шансов выжить. Космодесантники осознавали, что их ударная команда действует в одиночестве на позабытой планете. Что подкреплений не будет. Силы ордена и так растянуты по дюжине систем, где Рапторы защищали хрупкие маршруты снабжения, что обеспечивали провизией и снаряжением бившиеся на другом краю Галактики многомиллионные армии Неодолимого крестового похода. Всего в отделении их было шесть. Шесть космодесантников, отправленных спасти мир. Ямата ответил, тщательно выбирая слова.<br /> <br /> — Если так, то нам лучше не медлить.<br /> <br /> Похоже, что к тому же выводу пришёл и сержант. В тот же миг по воксу затрещал голос Риила, как обычно сдержанного и спокойного. Едва получив приказы, Рапторы устремились вперёд, разделяясь на огневые команды и занимая позиции. Брат Виппона, самый опытный стрелок отделения, присел в тени сучковатого и осыпавшегося дерева, чтобы прикрыть наступающее отделение из приглушённого болтера-оккулюс. Низко пригнувшись, Ямата и Кашаук побежали вперёд к стенам, прочёсывая путь между тёмных домов. Несомненно, внутри находились пленники. Туман звенел от их полных муки и ужаса воплей.<br /> <br /> Остальные бойцы отделения вместе с сержантом размашистым шагом шли прямо к цели. Его голос вновь затрещал в вокс-передатчиках. Риил добавил к приказам свою привычную присказку.<br /> <br /> — Бейте быстро. Будьте настороже. Помните… свой роковой выстрел вы не услышите. — То была мантра сержанта, которую он повторял на каждом задании словно благословение. Предупреждение, призывающее быть бдительными и не рисковать, да и привычная шутка боевых братьев, знающих, что шанс выжить никогда не будет в их пользу.<br /> <br /> Ямата пробежал последний десяток метров по вероломной земле и присел за оградой комплекса. Не надёжной стеной, а всего лишь баррикадой, сколоченной отчаявшимися ополченцами из всего подвернувшегося металлолома. Пусть люди и были перепуганы и превзойдены огневой мощью врагов, они приложили все усилия в битве против напавших на планету налётчиков-ксеносов. Ямата отдавал должное их храбрости, пусть ополченцам и не хватило умения. Вопли с каждым мгновением становились всё страшнее. Раптор уже мог различить отдельные голоса в хоре мучений. Враг как обычно коротал время, пытая пленных. Ямата сжал зубы, сдерживая ярость, и терпел. Он смотрел, как сержант и остальные бойцы ударной команды добежали до баррикады на дальней стороне двора. Сержант поднял сжатый кулак. ''Ждите''.<br /> <br /> Вопли изнутри стали ещё громче, пронзительней и надрывней. Пальцы Яматы сжались на рукояти карабина. Сидящий рядом Кашаук взвёл гранату, не сводя взгляда с никем не охраняемой приоткрытой двери, через которую они ворвутся в дом.<br /> <br /> Вопли достигли крещендо. Сержант рубанул воздух рукой. ''Атакуем''.<br /> <br /> Кашаук бросил в дверь покатившуюся гранату, и вслед за ней из укрытия выскочил Ямата, с каждым шагом набирающий скорость. Источаемый гранатой густой чёрный дым скрыл из виду наступающего космодесантника, врезавшегося бронированным плечом в металлическую дверь, распахивая ей настежь. Не медля, Раптор ворвался в мрачное помещение, ведя оружием из стороны в сторону, ища цели. Но в похожем на пещеру складе не двигалось ничего, кроме свисающих со стропил тел.<br /> <br /> Раньше здесь находился амбар, где огромные грузовые контейнеры ожидали отправки с планеты. Теперь они были выпотрошены напавшими на планету пиратами. Зерно высыпалось на пол золотым ковром, рассечёнными ручьями и лужами крови, льющейся с повешенных тел. Ямата с первого взгляда понял, что людям уже не помочь. Изувеченные до неузнаваемости колонисты ещё дёргались и стонали, хрипло моля о помощи или милосердии Императора. И милосердие Раптор им даровал, оборвав мучения точными прицельными выстрелами, пока Кашаук осматривал помещение, ища в тенях между рядами контейнеров хотя бы один след неуловимого врага. Брат зарычал от раздражения. Его голос был тихим и дрожащим от гнева.<br /> <br /> — Да они нарезают вокруг нас круги! Оставили нам это проклятое сообщение в насме…<br /> <br /> Быстрее слов к Ямате пришло осознание, принесённое приливом адреналина. <br /> <br /> ''Не в насмешку. Чтобы выманить нас''.<br /> <br /> Он бросился обратно к двери, на бегу открывая вокс отделения. Сен понял то, что не заметил Кашаук. Измученные колонисты были наживкой. Ямата видел и даже использовал за годы службы всевозможные тактики устрашения. И узнал ловушку, оказавшись прямо в её челюстях.<br /> <br /> Но не успел он заговорить, как по сети прогремел другой голос — брата Виппоны.<br /> <br /> — Контакт! — и вслед за кратким предупреждением загремели выстрелы, различимые и сквозь широкие стены склада.<br /> <br /> ''Засада''.<br /> <br /> Ямата перешёл на бег, спеша вступить в бой. Так, что он едва не упустил спрыгнувшую с перил тень. Ямата заметил тонкие руки, взметнувшиеся густые волосы, человекоподобное тело, ощетинившиеся изогнутыми клинками и закреплёнными на доспехах шипами.<br /> <br /> ''Друкари''. От одного вида садиста-ксеноса на Сена нахлынула волна отвращения. Тварь спикировала прямо на него, как жестокая хищная птица, зажав в руках зловещие зазубренные клинки. Ямата взмахнул рукой, отбивая летящие к шее кинжалы, и рефлекторно выстрелил, не попав ни во что, кроме воздуха. По нервам разошлась вспышка боли. Молекулярно острый клинок вонзился в предплечье, без сопротивления пройдя сквозь доспехи, плоть и кости. Не давая ему ни времени на реакцию, ни места на отход, налётчик наседал, размахивая клинками словно смертельный вихрь. Кинжалы впивались в укреплённый наплечник, высекая искры и клочья керамита.<br /> <br /> Его спас Кашаук. Выскочивший со слепой стороны ксеноса Раптор тараном врезался в жестокого врага с такой силой, что тот пошатнулся. Но пират удержался на ногах, повернулся на пятках грациозно, словно танцор. Ямата увидел презрительную ухмылку на лице легко отскочившего в сторону друкари, принявшего рывок его брата за неуклюжий отчаянный ход, а не просчитанный риск. Пока ксенос ещё крутился, набирая импульс для смертоносного ответного выпада, кулак Яматы сомкнулся на тонкой талии чужака. А затем рванул на себя, навстречу одиночному выстрелу в упор.<br /> <br /> Сен встретился взглядом с братом. Между ними рухнуло безжизненное тело.<br /> <br /> — За мной!<br /> <br /> Взору выскочивших из склада Рапторов предстала отчаянная перестрелка. Над грязным двором кружились взбаламученные клубы тумана и порохового дыма, но Сен ясно видел широкие силуэты его пробивающихся из западни братьев. Космодесантников со всех сторон осыпали шипящие раскалённые болты, опаляя на лету вонючий дым.<br /> <br /> Ямата поспешил к остальным, целясь и стреляя на бегу. Но проклятые ксеносы тоже не стояли на месте, а двигались рывками и прыгали быстрее, чем успевал реагировать даже Ямата. Он раздражённо зарычал, видя как снаряды уходят в молоко, и мысленно внёс поправки в прицел, учитывая ошеломительную быстроту врагов.<br /> <br /> Сен видел, что ход битвы обратился против Рапторов. Слышал, как взвыл от боли Кашаук, чьи доспехи пронзила очередь зазубренных шипов. Не больше чем в десяти шагах впереди другого боевого брата внезапно рассёк пополам луч чистейшей тьмы, охваченный искрящимися отблесками измученного света. Он ударил в бок Раптора, расплавив доспехи и органы, разрезал его от левого бедра до правого плеча. Испарившаяся кровь взмыла над падающими остатками. На оптическом дисплее вспыхнула красная руна-мортис, оповещая, что погиб брат Теслин. Пока это будет единственным памятником в его честь.<br /> <br /> Сержант Риил стоял рядом с Теслином. Непоколебимый и как всегда хладнокровный Раптор целился, не устрашившись ползущего к нему луча, отследив траекторию тёмного света. Пока вокруг взрывались снаряды чужаков, Риил выпустил короткую очередь. Из сумрака донёсся вопль, и луч оборвался. При виде несокрушимой решимости сержанта Ямата ощутил прилив гордости. А затем ужаса, когда прямо за сержантом из мглы выскочил ксенос, стремительный как паук. Сен бросился на помощь, но ему не хватило мгновения, шага. Друкари ловко запрыгнул на спину Риила, вонзив зазубренный серп ему под подбородок. Торжествующе завопив, ксенос потянул клинок на себя и почти отпилил голову ветерана-космодесантника. Одним рывком.<br /> <br /> Стальной самоконтроль Яматы больше не мог сдержать ярость. Он взревел от гнева, видя как друкари спрыгнул с плеч падающего сержанта, перевернувшись в воздухе, и скрылся в тумане. Сен бы бросился следом, даже зная, что чужак хочет заманить его в туман, где Раптора окружат со всех сторон и убьют на месте. Но прежде, чем он успел сделать шаг, опустившаяся на плечо тяжёлая рука потянула Ямату назад. Отмахнувшись, сверкая свирепыми глазами, Сен обернулся. Это был Кашаук. Из надетого респиратора капала кровь. В нагруднике виднелась неровная округлая дыра. Таща Ямату за собой, Кашаук припал к земле за изрешечённой баррикадой и тяжело осел.<br /> <br /> — Приказы? — выдохнул мрачный Раптор, хрипя от жуткой боли.<br /> <br /> ''Приказы''. Одно слово вырвало Ямату из пелены гнева. ''Сержант — мёртв.'' Теперь он — самый опытный воин ударной группы. И им потребуется весь его опыт. Отделение отступало без руководства, и каждое мгновение без конкретных указаний ещё сильнее отдаляло возможность победы. Ямата подавил инстинктивное желание сражаться до смерти, мстить за сержанта и боевого брата. Он едва не совершил ошибку. И он не усугубит своё промедление, погубив всё отделение. Он включил вокс-частоту, принял на себя командование, заставив голос звучать ровно. Короткие каркающие слова на кодовом языке капитула передали Рапторам всё нужное для понимания новых целей.<br /> <br /> ''Выйти из боя и рассредоточиться. Уклоняться. Встреча в точке сбора''.<br /> <br /> В этом был риск. Но Ямата знал, что теперь это единственный путь к победе.<br /> <br /> По воксу прокатились резкие напряжённые голоса уцелевших братьев, подтверждающих приказы. Но Кашаук лишь покачал головой. ''Отказ''. Упёршись стволом болт-карабина в доспехи, он проскрипел сквозь сжатые зубы следующие слова.<br /> <br /> — Иди же. Я их задержу.<br /> <br /> Рана в груди убила бы обычного человека мгновенно, но генетически выкованный организм Кашаука отказывался покориться смерти так легко. Ярко-красная сверхсвёртывающаяся кровь ещё стекала на пятнистые доспехи, но уже покрывала рану коркой. Запасные органы начинали действовать вместо пробитого лёгкого. Но даже у космодесантников были пределы выносливости. Ямата понимал, чего хотел Кашаук. Осмысленной, героической смерти. Возможности непокорно сражаться, не сдаваясь даже когда всё обратилось против них. Но они были Рапторами. Их не создали быть героями. Их сотворили, чтобы вырывать победу из когтей врага, чего бы для этого не потребовалось.<br /> <br /> — У Императора и так достаточно мучеников, — наконец, сказал Ямата, подхватив брата за наплечник, и потянул на себя. — Вставай же! Бегом к месту сбора. Не смей умирать, пока не выполним наше задание!<br /> <br /> Кашаук пошатнулся, но устоял.<br /> <br /> — А ты, брат?<br /> <br /> — Я отвлеку врага.<br /> <br /> Если у Кашаука и были сомнения в выполнимости плана, он оставил их при себе. Раптор лишь фыркнул, и от боли, и выражая решимость, и вставил в карабин новый магазин.<br /> <br /> — Приказано. Исполнено. — Без лишних слов он отвернулся и заковылял прочь. Ямата остался один, окружённый лишь туманом и прячущимися в нём воющими призраками.<br /> <br /> <br /> Под вопли и хохот чужаков Сен Ямата побежал. Не из страха или инстинкта самосохранения, ведь он всегда знал, что погибнет в бою. Завтра или спустя век, от пули снайпера или клинка еретика, но его смерть точно станет внезапной и не воспетой. Это было всего лишь частью долга, принятого им вместе с принесёнными клятвами служения. Сен Ямата бежал потому, что знал, что не сможет завершить своё задание, если останется и даст врагам бой.<br /> <br /> С каждым ударом сердец Ямата ожидал ощутить прикосновение смерти. Но пуля так и не пришла, хотя враг явно преследовал его и настигал.<br /> <br /> ''Роковой выстрел''.<br /> <br /> С каждым тяжёлым шагом сабатоны разбрызгивали грязную воду. Ямата мчался вниз по затопленным террасам, не пытаясь скрыться от преследователей. Для скрытности больше не было времени. Оставалось лишь победить или умереть.<br /> <br /> Мышечная память направляла тело, а холодная аналитическая часть разума прокручивала все возможные сценарии обучения, поля сражений и десятки лет боевого опыта в поисках чего-то, чего угодно, что могло бы обеспечить тактическое преимущество. Он вспоминал месяцы сражений в беспросветных катакомбах, долгие партизанские кампании в исходящих паром джунглях. Он бился бок о бок с контуженными ветеранами Астра Милитарум и не ведающими жалости воинами других капитулов. Он видел, как Чёрные Храмовники ломали боевой дух врага одним лишь дерзким натиском, со святыми проклятиями на устах обрушиваясь на еретиков. Наблюдал, как Расчленители забываются в экстазе битвы и разрывают бегущего врага на части забитыми мясом цепными мечами. С каждым новым заданием Сен Ямата стремился научиться чему-то из методов союзников. Впрочем, он понимал, что столь прямолинейный подход ему сейчас не поможет.<br /> <br /> Со свистом над плечом Яматы пронеслось нечто — дротик, врезавшийся в дерево чуть в стороне и взорвавшийся градом острых как бритва осколков. Сен припал к земле и бросился в сторону, стараясь двигаться непредсказуемо.<br /> <br /> За первым промелькнул другой, вновь почти что попавший. Друкари выкрикивали пронзительные боевые кличи, насмехаясь над ним. А мечущиеся мысли Яматы наткнулись на проблеск позабытого воспоминания о жизни до того, как его приняли в орден. Жуткой жизни ребёнка-солдата на мрачном мире, похожем на Каракопис. Воспоминание про постоянный страх, о бесконечных поединках чести, но манящее, требующее, чтобы он обернулся и дал врагам бой.<br /> <br /> Ямата отринул призрачный соблазн. Воспоминание лишь отвлекало. Рапторы научили его новому пониманию чести, целеустремлённости и гордости за исполнение долга. И Сен выполнит задание.<br /> <br /> <br /> Загоняемый неприцельным огнём Ямата перемахнул через груду гравия и оказался на узкой утрамбованной дороге. Простой, грунтовой и проложенной прямо через поле. По ней растянулись неровным рядом брошенные машины. Тяжёлые наземные и один громоздкий гребнеход. Ямата мгновенно понял, что произошло. Вероятно, собранный наспех конвой вёз гражданских рабочих и их семьи из далёких хозяйств. Они пытались спастись, но были перехвачены в пути. У Яматы не было времени на раздумья о том, что именно случилось с пропавшими. Достаточно было посмотреть на вскрытые контейнеры и размазанные по люку потёки давно засохшей крови. Теперь брошенные машины были лишь памятниками мёртвых. А ещё — возможностью.<br /> <br /> В тот же миг Сен сменил направление бега и присел за широким гребнеходом. Прижался выхлопными трубами к корпусу машины, потянулся за висевшими на нагруднике гранатами. <br /> <br /> «Пусть придут», — сказал он себе, глубоко выдохнув, чтобы успокоить пульс. Закрыл глаза, считая удары сердца, прикидывая скорость врагов и расстояние до них. Учитывая их осторожность, уравновешивающую жажду крови.<br /> <br /> «Пусть они думают, что загнали меня в ловушку…»<br /> <br /> Выбор времени был важнее всего. Если Ямата начнёт двигаться слишком рано — упустит шанс. Слишком поздно — его застрелят, едва он выберется из укрытия.<br /> <br /> Позади и сверху раздался хлопок.<br /> <br /> Ямата обернулся, смотря на крышку, и увидел присевшего над ним гибкого чужака. Друкари с небрежной лёгкостью прирождённого атлета запрыгнул прямо на машину. Даже рычащая маска не скрывала излучаемой чужаком самоуверенности. Ксенос ещё целился в застигнутого врасплох космодесантника, когда слева выскочил другой друкари, размахивающий мечом и пытающийся украсть славное убийство.<br /> <br /> Ямата прыгнул, отчаянно пытаясь увеличить расстояние между ним и врагами. Крепче вцепился в зажатую в руке чеку и покатился, едва коснувшись грунта. А затем машина содрогнулась от взрыва спрятанной под ходовой частью бронебойной гранаты. Сидящий на крыше друкари удержался, целясь, не обращая внимания на качающуюся опору. Жизнь чужака забрал вторичный взрыв — воспламенился топливный бак. Ксенос умер мгновенно, его хрупкое тело пламя просто испепелило. Второго, охваченного маслянистым огнём, взрывная волна отбросила прочь. Переливающиеся языки пламени заплясали на чёрных доспехах умирающего чужака, воющего от муки и ненависти. Не было времени медлить, не было времени сомневаться, и потому вскочивший на ноги Сен позволил себе бросить лишь мимолётный взгляд через плечо.<br /> <br /> И за огненной стеной и пеленой дыма он увидел лицо врага. Высокий, отмеченный жуткими трофеями и украденными драгоценностями друкари, несомненно, являлся вожаком банды пиратов. С подрагивающим от злобы лицом он показал на Ямату пальцем, увенчанным острым когтем из вживлённой стали. Космодесантник видел, как шевелятся губы чужака, но если тот и пытался ему угрожать — он его не слушал. Сен уже бежал дальше. Позади вновь поднялся хор отвратительных голосов, теперь звенящий от гнева и раздражения. Вслед космодесантнику летели оскорбления друкари, вынужденных обходить горящие машины. Уже скоро. Скоро они устанут от опасной погони и попытаются его прикончить. На это Сен и рассчитывал.<br /> <br /> <br /> Сердца Яматы колотились в груди, когда он вбежал в узкое ущелье, сабатонами взбивая грязную гальку из извивающегося русла реки. В тот же миг из вокс-бусины донёсся резкий механический звон. Доспехи оповещали Ямату, что до точки сбора осталась пара шагов. Этого Сен не ожидал. Он так сконцентрировался на выживании, так сосредоточился на беге, что почти проскочил мимо назначенного места. Ямата остановился, ощутив прилив облегчения, укрощённый уверенностью, что хотя дошёл до нужного места, он — один.<br /> <br /> Ямата медленно обернулся, оценивая местность. Нити холодного белого тумана колыхались словно изодранный саван, наброшенный на отвесные чёрные скалы. Больше ничего не двигалось. Ни единого признака жизни. Ни одного следа, что другие бойцы его отделения добрались так далеко.<br /> <br /> «Да будет так», — мрачно кивнул Сен, признавая опасность, и наконец обернулся лицом к лицу к своим преследователям.<br /> <br /> А они уже вбегали в устье ущелья. Их было восемь, восемь чужаков, ощетинившихся грозными кинжалами, покрытыми шипами кнутами и зловещими ружьями. Восемь друкари против одного раненого космодесантника. Ямата позволил себе мимолётное удовлетворение, осознав, что чужаки не рискнули броситься на него, даже загнав в угол. Пусть они и считали его лишь зверем, он показал им, что его когтей стоит бояться. Ямата широко развёл ноги, стоя прямо на неприметном клочке грязной земли, который сержант назначил точкой сбора. Больше бежать было некуда. Он даст им бой.<br /> <br /> Друкари расходились налево и направо, окружая добычу. Взгляд Яматы метался по сторонам, пытаясь уследить за всеми, стараясь предугадать, кто первым попытается забрать его жизнь. В разуме разыгрывались сотни версий будущей схватки на ближней дистанции. В одной Ямата видел себя непокорно бросающимся вперёд, но умирающим под шквальным огнём. В другой он петлял и пригибался, сокращая дистанцию, чтобы использовать свою скорость, силу и вес…<br /> <br /> «Но ксеносы быстрее, — встряли аналитические мысли. — Быстрее и сильнее, чем кажутся, — и они не дадут ему времени сменить позицию. Они высокомерны, но не глупы. Горделивы, но…»<br /> <br /> И все вычисления привели к последнему отчаянному гамбиту.<br /> <br /> Подчёркнуто медленно Ямата забросил болт-карабин за плечо. Затем свободной рукой он выхватил кинжал из ножен. Эффектно взмахнув зазубренным клинком, Сен протянул руку в сторону предводителя чужаков, очевидно бросая ему вызов.<br /> <br /> Подкрадывавшиеся друкари зло рассмеялись, но Ямата остался стоять на месте. Долгое мгновение растянулось, а затем вожак чужаков ухмыльнулся, оскалив зубы, которым придали форму неровных игл, уместных в пасти глубоководного хищника. Друкари шагнул вперёд, обнажив два изящных изогнутых меча, каждый — длиной с половину руки Яматы. Космодесантник не сомневался, что чужак прекрасно владеет своими клинками. А затем, к изумлению Яматы, ксенос заговорил, обратившись к космодесантнику на его же собственном языке, пусть и со странным акцентом. Высокий и шипящий голос друкари выговаривал слова готика так, словно те были камнями в его рту.<br /> <br /> — Наконец-то, — прошептал чужак, подбираясь ближе и не сводя злобного взгляда с Раптора. — Наконец-то ты вспомнил о чести. Я-то думал, что ты сломался.<br /> <br /> Ямата скрипнул зубами и не ответил, не поддаваясь на наживку. Сосредоточившись.<br /> <br /> Не умолкающий ксенос подошёл ещё на шаг.<br /> <br /> — Знай, что я — Садрит из Девяти Когтей. Знай, что я — твоя смерть.<br /> <br /> Ещё ближе, почти в зоне поражения.<br /> <br /> — Моё лицо — последнее, что ты увидишь. Мой голос — последний, что ты услышишь.<br /> <br /> На долю секунды взгляд Сена скользнул в сторону, привлечённый едва заметным движением на утёсе. В тот же миг друкари бросился на него, быстрый словно змея, рассекая воздух мелькнувшими как молния клинками.<br /> <br /> Болт-снаряд угодил прямо между глаз Садрита из Девяти Когтей, прошёл сквозь хрупкие кости и взорвался прямо посреди вместилища жестокого разума. Худощавое сильное тело содрогнулось и затряслось в прыжке, а затем камнем рухнуло вниз. Труп ударился оземь почти в тот же миг, как расходящаяся звуковая волна пронесла громовой раскат смертельного выстрела по прежде безмолвному ущелью.<br /> <br /> «Свой роковой выстрел ты не услышишь».<br /> <br /> Уцелевшие друкари взвыли так, словно были ранены они сами, и побежали кто куда, ища укрытие. Но точку сбора выбрали не случайно. Она была идеальным местом для засады. Там негде было спрятаться — во всяком случае, среди подножья ущелья.<br /> <br /> Взревели болтеры, прокатилось эхо — уцелевшие Рапторы показались из укрытия, поднимаясь из густых зарослей, выходя из-за отрогов и стреляя в бегущих чужаков. Ямата заметил присевшего на высокой скале брата Виппона, стрелявшего вновь и вновь и каждым выстрелом убивавшего цель. Сам же Сен стоял на месте — неподвижный среди паутины пересекающихся зон поражения.<br /> <br /> На всё ушло меньше двух секунд. Последний друкари рухнул и пополз прочь, волоча изувеченную ногу и выкрикивая проклятия. Ямата направился следом, держа кинжал наготове. А затем из укрытия выбрался ковыляющий Кашаук, направил пистолет прямо в голову чужака и выстрелил в упор. Лишь тогда раненный воин поглядел в глаза Сена. Его иссечённое шрамами лицо лучилось мрачным удовлетворением.<br /> <br /> — А ты не спешил, брат. Мы уже боялись, что они тебя настигли.<br /> <br /> Слабая тень улыбки озарила бледное лицо Яматы.<br /> <br /> — Нужно было дать вам достаточно времени для засады.<br /> <br /> Кашаук хмыкнул. Так звучал смех мрачного боевого брата.<br /> <br /> — Да, мы успели, — наконец, ответил Кашаук. — Приказано. Исполнено. <br /> <br /> Но космодесантники знали, что на самом деле их служба никогда не будет исполнена до конца. Другие выжившие бойцы ударной группы уже спускались вниз, прочёсывая зону поражения словно птицы-падальщики, чтобы быстрыми ударами ножей и меткими выстрелами удостовериться, что враг и в самом деле мёртв. Затем они сожгут трупы чужаков, заберут тела сержанта Риила и брата Теслина. А тогда не увиденные никем и невоспетые Рапторы покинут планету так же быстро и безмолвно, как и пришли.<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Рапторы]]<br /> [[Категория:Темные эльдар]]</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%A0%D0%BE%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D0%B9_%D0%B2%D1%8B%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B5%D0%BB_/_The_Shot_That_Kills_You_(%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7)&diff=28712 2025-07-29T11:13:41Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{Книга<br /> |Обложка =81cHt1ytpYL._SL1500_.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Вильям Кроу / William Crowe<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =<br /> |Сборник =<br /> |Источник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}Под пологом тумана в сгущающихся сумерках шесть космодесантников крались к добыче по затопленным полям. Все чувства Сена Яматы обострились, нервы — напряглись в ожидании. Рапторы приближались к агрокомплексу, который враг атаковал всего несколько часов назад. Среди приземистых складов и заржавевших зернохранилищ над заболоченными террасами не горел ни один люмен. Не было ни следа рабочих, что раньше трудились на полях, ни местных ополченцев, тщетно пытавшихся их защитить. Можно было подумать, что агрокомплекс давно бросили… если бы не крики.<br /> <br /> С самой высадки ударной группы на Каракопис Рапторы слышали измождённые вопли, эхом отдающиеся в затянувшем мир вечном тумане. Ямата знал, что слышит предсмертные муки последних выживших защитников изолированной колонии — тех, кто дрогнул и бежал, не рискнув встретить смерть лицом к лицу. Теперь их выслеживали торжествующие враги, упиваясь охотой. Одна мысль об этом распаляла гнев. Ярость, которую Ямата обращал в оружие, как его и учили, сковывал и закалял в клинок холодной и безжалостной злобы.<br /> <br /> Вокруг веером расходящейся по пропитанным влагой полям команды двигались лишь раскачивающиеся злаки и плывущие клубы тумана. Такого густого, что даже сам Ямата едва различал ритмичное хлюпанье воды и едва слышный свист сервомоторов в доспехах воинов справа и слева от него. Служившие в авангарде Рапторов космодесантники шли в почти идеальной тишине, быстрыми и размеренными шагами приближаясь к потемневшим зданиям.<br /> <br /> Даже в сгущающихся сумерках Ямата видел зону поражения совершенно ясно, в мельчайших деталях благодаря встроенному в доспехи продвинутому ауспику. Установленная на оливково-зелёных пластинах брони оптика тихо зажужжала, вращаясь вслед за движениями головы и чувствительными линзами складывая карту болотистой местности в десятках диапазонов, как видимых, так и незримых невооружённым глазом. Перед глазами постоянно высвечивались собирающиеся в облако данных сигналы близости и наблюдения авточувств. Уголками глаз он видел, как плыла неровная зелёная линия отметок, указывающих на позиции готовившихся нанести решительный удар боевых братьев, а на самом краю восприятия виднелась раскалённая добела игла компаса — символ расстояния и направления до точки сбора, куда Рапторы должны будут отступить после выполнения задания. Однако в тумане было и нечто иное. Призрачные вспышки помех указывали, что сенсоры пытаются засечь нечто, двигающееся слишком быстро. Ямата прищурился, пытаясь различить в тумане неуловимые очертания.<br /> <br /> «Ничего. Просто авгурное эхо. Призраки в сумерках».<br /> <br /> А затем он заметил нечто. Отчётливый вихрь движения среди высоких острых стеблей травы, смутные очертания фигуры, резких граней и вытянутых конечностей. Инстинкты волной разошлись по ударной команде, вскинувшей болт-карабины, целясь в вероятную угрозу. Ямата припал на колено, готовясь стрелять без колебаний, как того требовали отточенные боевые навыки. Однако существо, чем бы оно ни было, уже исчезло, скрывшись в тумане. Раптор сдержал порыв броситься в погоню, отозвавшийся в крепких мускулах. В конце концов, он был ветераном, а не новобранцем, жаждущим проявить себя и не задумывающимся об опасности. За долгие десятилетия войны он научился как самоконтролю, так и определённой осторожности. Ямата знал, что если его ударная группа выдаст местоположение слишком рано, то лишится единственного преимущества.<br /> <br /> — Ты это видел, брат? — Шёпот прозвучал не в зашифрованной вокс-сети, а вблизи уха Раптора. Ямата узнал рокочущий и суровый голос брата Кашаука, крепкого и грозного даже по меркам космодесантников, но почти бесшумного, когда это требовалось. Кашаук припал к земле рядом с боевым братом.<br /> <br /> — Недостаточно ясно, — признался Ямата.<br /> <br /> — О, думаю всё ясно, — фыркнул Кашаук. — Враг знает, что мы здесь.<br /> <br /> Ямата ничем не выдал своих чувств, обдумывая слова. Если Кашаук прав, то у них не так-то много шансов выжить. Космодесантники осознавали, что их ударная команда действует в одиночестве на позабытой планете. Что подкреплений не будет. Силы ордена и так растянуты по дюжине систем, где Рапторы защищали хрупкие маршруты снабжения, что обеспечивали провизией и снаряжением бившиеся на другом краю Галактики многомиллионные армии Неодолимого крестового похода. Всего в отделении их было шесть. Шесть космодесантников, отправленных спасти мир. Ямата ответил, тщательно выбирая слова.<br /> <br /> — Если так, то нам лучше не медлить.<br /> <br /> Похоже, что к тому же выводу пришёл и сержант. В тот же миг по воксу затрещал голос Риила, как обычно сдержанного и спокойного. Едва получив приказы, Рапторы устремились вперёд, разделяясь на огневые команды и занимая позиции. Брат Виппона, самый опытный стрелок отделения, присел в тени сучковатого и осыпавшегося дерева, чтобы прикрыть наступающее отделение из приглушённого болтера-оккулюс. Низко пригнувшись, Ямата и Кашаук побежали вперёд к стенам, прочёсывая путь между тёмных домов. Несомненно, внутри находились пленники. Туман звенел от их полных муки и ужаса воплей.<br /> <br /> Остальные бойцы отделения вместе с сержантом размашистым шагом шли прямо к цели. Его голос вновь затрещал в вокс-передатчиках. Риил добавил к приказам свою привычную присказку.<br /> <br /> — Бейте быстро. Будьте настороже. Помните… свой роковый выстрел ты не услышишь. — То была мантра сержанта, которую он повторял на каждом задании словно благословение. Предупреждение, призывающее быть бдительными и не рисковать, да и привычная шутка боевых братьев, знающих, что шанс выжить никогда не будет в их пользу.<br /> <br /> Ямата пробежал последний десяток метров по вероломной земле и присел за оградой комплекса. Не надёжной стеной, а всего лишь баррикадой, сколоченной отчаявшимися ополченцами из всего подвернувшегося металлолома. Пусть люди и были перепуганы и превзойдены огневой мощью врагов, они приложили все усилия в битве против напавших на планету налётчиков-ксеносов. Ямата отдавал должное их храбрости, пусть ополченцам и не хватило умения. Вопли с каждым мгновением становились всё страшнее. Раптор уже мог различить отдельные голоса в хоре мучений. Враг как обычно коротал время, пытая пленных. Ямата сжал зубы, сдерживая ярость, и терпел. Он смотрел, как сержант и остальные бойцы ударной команды добежали до баррикады на дальней стороне двора. Сержант поднял сжатый кулак. ''Ждите''.<br /> <br /> Вопли изнутри стали ещё громче, пронзительней и надрывней. Пальцы Яматы сжались на рукояти карабина. Сидящий рядом Кашаук взвёл гранату, не сводя взгляда с никем не охраняемой приоткрытой двери, через которую они ворвутся в дом.<br /> <br /> Вопли достигли крещендо. Сержант рубанул воздух рукой. ''Атакуем''.<br /> <br /> Кашаук бросил в дверь покатившуюся гранату, и вслед за ней из укрытия выскочил Ямата, с каждым шагом набирающий скорость. Источаемый гранатой густой чёрный дым скрыл из виду наступающего космодесантника, врезавшегося бронированным плечом в металлическую дверь, распахивая ей настежь. Не медля, Раптор ворвался в мрачное помещение, ведя оружием из стороны в сторону, ища цели. Но в похожем на пещеру складе не двигалось ничего, кроме свисающих со стропил тел.<br /> <br /> Раньше здесь находился амбар, где огромные грузовые контейнеры ожидали отправки с планеты. Теперь они были выпотрошены напавшими на планету пиратами. Зерно высыпалось на пол золотым ковром, рассечёнными ручьями и лужами крови, льющейся с повешенных тел. Ямата с первого взгляда понял, что людям уже не помочь. Изувеченные до неузнаваемости колонисты ещё дёргались и стонали, хрипло моля о помощи или милосердии Императора. И милосердие Раптор им даровал, оборвав мучения точными прицельными выстрелами, пока Кашаук осматривал помещение, ища в тенях между рядами контейнеров хотя бы один след неуловимого врага. Брат зарычал от раздражения. Его голос был тихим и дрожащим от гнева.<br /> <br /> — Да они нарезают вокруг нас круги! Оставили нам это проклятое сообщение в насме…<br /> <br /> Быстрее слов к Ямате пришло осознание, принесённое приливом адреналина. <br /> <br /> ''Не в насмешку. Чтобы выманить нас''.<br /> <br /> Он бросился обратно к двери, на бегу открывая вокс отделения. Сен понял то, что не заметил Кашаук. Измученные колонисты были наживкой. Ямата видел и даже использовал за годы службы всевозможные тактики устрашения. И узнал ловушку, оказавшись прямо в её челюстях.<br /> <br /> Но не успел он заговорить, как по сети прогремел другой голос — брата Виппоны.<br /> <br /> — Контакт! — и вслед за кратким предупреждением загремели выстрелы, различимые и сквозь широкие стены склада.<br /> <br /> ''Засада''.<br /> <br /> Ямата перешёл на бег, спеша вступить в бой. Так, что он едва не упустил спрыгнувшую с перил тень. Ямата заметил тонкие руки, взметнувшиеся густые волосы, человекоподобное тело, ощетинившиеся изогнутыми клинками и закреплёнными на доспехах шипами.<br /> <br /> ''Друкари''. От одного вида садиста-ксеноса на Сена нахлынула волна отвращения. Тварь спикировала прямо на него, как жестокая хищная птица, зажав в руках зловещие зазубренные клинки. Ямата взмахнул рукой, отбивая летящие к шее кинжалы, и рефлекторно выстрелил, не попав ни во что, кроме воздуха. По нервам разошлась вспышка боли. Молекулярно острый клинок вонзился в предплечье, без сопротивления пройдя сквозь доспехи, плоть и кости. Не давая ему ни времени на реакцию, ни места на отход, налётчик наседал, размахивая клинками словно смертельный вихрь. Кинжалы впивались в укреплённый наплечник, высекая искры и клочья керамита.<br /> <br /> Его спас Кашаук. Выскочивший со слепой стороны ксеноса Раптор тараном врезался в жестокого врага с такой силой, что тот пошатнулся. Но пират удержался на ногах, повернулся на пятках грациозно, словно танцор. Ямата увидел презрительную ухмылку на лице легко отскочившего в сторону друкари, принявшего рывок его брата за неуклюжий отчаянный ход, а не просчитанный риск. Пока ксенос ещё крутился, набирая импульс для смертоносного ответного выпада, кулак Яматы сомкнулся на тонкой талии чужака. А затем рванул на себя, навстречу одиночному выстрелу в упор.<br /> <br /> Сен встретился взглядом с братом. Между ними рухнуло безжизненное тело.<br /> <br /> — За мной!<br /> <br /> Взору выскочивших из склада Рапторов предстала отчаянная перестрелка. Над грязным двором кружились взбаламученные клубы тумана и порохового дыма, но Сен ясно видел широкие силуэты его пробивающихся из западни братьев. Космодесантников со всех сторон осыпали шипящие раскалённые болты, опаляя на лету вонючий дым.<br /> <br /> Ямата поспешил к остальным, целясь и стреляя на бегу. Но проклятые ксеносы тоже не стояли на месте, а двигались рывками и прыгали быстрее, чем успевал реагировать даже Ямата. Он раздражённо зарычал, видя как снаряды уходят в молоко, и мысленно внёс поправки в прицел, учитывая ошеломительную быстроту врагов.<br /> <br /> Сен видел, что ход битвы обратился против Рапторов. Слышал, как взвыл от боли Кашаук, чьи доспехи пронзила очередь зазубренных шипов. Не больше чем в десяти шагах впереди другого боевого брата внезапно рассёк пополам луч чистейшей тьмы, охваченный искрящимися отблесками измученного света. Он ударил в бок Раптора, расплавив доспехи и органы, разрезал его от левого бедра до правого плеча. Испарившаяся кровь взмыла над падающими остатками. На оптическом дисплее вспыхнула красная руна-мортис, оповещая, что погиб брат Теслин. Пока это будет единственным памятником в его честь.<br /> <br /> Сержант Риил стоял рядом с Теслином. Непоколебимый и как всегда хладнокровный Раптор целился, не устрашившись ползущего к нему луча, отследив траекторию тёмного света. Пока вокруг взрывались снаряды чужаков, Риил выпустил короткую очередь. Из сумрака донёсся вопль, и луч оборвался. При виде несокрушимой решимости сержанта Ямата ощутил прилив гордости. А затем ужаса, когда прямо за сержантом из мглы выскочил ксенос, стремительный как паук. Сен бросился на помощь, но ему не хватило мгновения, шага. Друкари ловко запрыгнул на спину Риила, вонзив зазубренный серп ему под подбородок. Торжествующе завопив, ксенос потянул клинок на себя и почти отпилил голову ветерана-космодесантника. Одним рывком.<br /> <br /> Стальной самоконтроль Яматы больше не мог сдержать ярость. Он взревел от гнева, видя как друкари спрыгнул с плеч падающего сержанта, перевернувшись в воздухе, и скрылся в тумане. Сен бы бросился следом, даже зная, что чужак хочет заманить его в туман, где Раптора окружат со всех сторон и убьют на месте. Но прежде, чем он успел сделать шаг, опустившаяся на плечо тяжёлая рука потянула Ямату назад. Отмахнувшись, сверкая свирепыми глазами, Сен обернулся. Это был Кашаук. Из надетого респиратора капала кровь. В нагруднике виднелась неровная округлая дыра. Таща Ямату за собой, Кашаук припал к земле за изрешечённой баррикадой и тяжело осел.<br /> <br /> — Приказы? — выдохнул мрачный Раптор, хрипя от жуткой боли.<br /> <br /> ''Приказы''. Одно слово вырвало Ямату из пелены гнева. ''Сержант — мёртв.'' Теперь он — самый опытный воин ударной группы. И им потребуется весь его опыт. Отделение отступало без руководства, и каждое мгновение без конкретных указаний ещё сильнее отдаляло возможность победы. Ямата подавил инстинктивное желание сражаться до смерти, мстить за сержанта и боевого брата. Он едва не совершил ошибку. И он не усугубит своё промедление, погубив всё отделение. Он включил вокс-частоту, принял на себя командование, заставив голос звучать ровно. Короткие каркающие слова на кодовом языке капитула передали Рапторам всё нужное для понимания новых целей.<br /> <br /> ''Выйти из боя и рассредоточиться. Уклоняться. Встреча в точке сбора''.<br /> <br /> В этом был риск. Но Ямата знал, что теперь это единственный путь к победе.<br /> <br /> По воксу прокатились резкие напряжённые голоса уцелевших братьев, подтверждающих приказы. Но Кашаук лишь покачал головой. ''Отказ''. Упёршись стволом болт-карабина в доспехи, он проскрипел сквозь сжатые зубы следующие слова.<br /> <br /> — Иди же. Я их задержу.<br /> <br /> Рана в груди убила бы обычного человека мгновенно, но генетически выкованный организм Кашаука отказывался покориться смерти так легко. Ярко-красная сверхсвёртывающаяся кровь ещё стекала на пятнистые доспехи, но уже покрывала рану коркой. Запасные органы начинали действовать вместо пробитого лёгкого. Но даже у космодесантников были пределы выносливости. Ямата понимал, чего хотел Кашаук. Осмысленной, героической смерти. Возможности непокорно сражаться, не сдаваясь даже когда всё обратилось против них. Но они были Рапторами. Их не создали быть героями. Их сотворили, чтобы вырывать победу из когтей врага, чего бы для этого не потребовалось.<br /> <br /> — У Императора и так достаточно мучеников, — наконец, сказал Ямата, подхватив брата за наплечник, и потянул на себя. — Вставай же! Бегом к месту сбора. Не смей умирать, пока не выполним наше задание!<br /> <br /> Кашаук пошатнулся, но устоял.<br /> <br /> — А ты, брат?<br /> <br /> — Я отвлеку врага.<br /> <br /> Если у Кашаука и были сомнения в выполнимости плана, он оставил их при себе. Раптор лишь фыркнул, и от боли, и выражая решимость, и вставил в карабин новый магазин.<br /> <br /> — Приказано. Исполнено. — Без лишних слов он отвернулся и заковылял прочь. Ямата остался один, окружённый лишь туманом и прячущимися в нём воющими призраками.<br /> <br /> <br /> Под вопли и хохот чужаков Сен Ямата побежал. Не из страха и не инстинкта самосохранения, ведь он всегда знал, что погибнет в бою. Завтра или спустя век, от пули снайпера или клинка еретика, но его смерть точно станет внезапной и не воспетой. Это было всего лишь частью долга, принятого им вместе с принесёнными клятвами служения. Сен Ямата бежал потому, что знал, что не сможет завершить своё задание, если останется и даст врагам бой.<br /> <br /> С каждым ударом сердец Ямата ожидал ощутить прикосновение смерти. Но пуля так и не пришла, хотя враг явно преследовал его и настигал.<br /> <br /> ''Роковой выстрел''.<br /> <br /> С каждым тяжёлым шагом сабатоны разбрызгивали грязную воду. Ямата мчался вниз по затопленным террасам, не пытаясь скрыться от преследователей. Для скрытности больше не было времени. Оставалось лишь победить или умереть.<br /> <br /> Мышечная память направляла тело, а холодная аналитическая часть разума прокручивала все возможные сценарии обучения, поля сражений и десятки лет боевого опыта в поисках чего-то, чего угодно, что могло бы обеспечить тактическое преимущество. Он вспоминал месяцы сражений в беспросветных катакомбах, долгие партизанские кампании в исходящих паром джунглях. Он бился бок о бок с контуженными ветеранами Астра Милитарум и не ведающими жалости воинами других капитулов. Он видел, как Чёрные Храмовники ломали боевой дух врага одним лишь дерзким натиском, со святыми проклятиями на устах обрушиваясь на еретиков. Наблюдал, как Расчленители забываются в экстазе битвы и разрывают бегущего врага на части забитыми мясом цепными мечами. С каждым новым заданием Сен Ямата стремился научиться чему-то из методов союзников. Впрочем, он понимал, что столь прямолинейный подход ему сейчас не поможет.<br /> <br /> Со свистом над плечом Яматы пронеслось нечто — дротик, врезавшийся в дерево чуть в стороне и взорвавшийся градом острых как бритва осколков. Сен припал к земле и бросился в сторону, стараясь двигаться непредсказуемо.<br /> <br /> За первым промелькнул другой, вновь почти в него попавший. Друкари выкрикивали пронзительные боевые кличи, насмехаясь над ним. А мечущиеся мысли Яматы наткнулись на проблеск позабытого воспоминания о жизни до того, как его приняли в орден. Жуткой жизни ребёнка-солдата на мрачном мире, похожем на Каракопис. Воспоминание про постоянный страх, о бесконечных поединках чести, но манящее, требующее, чтобы он обернулся и дал врагам бой.<br /> <br /> Ямата отринул призрачный соблазн. Воспоминание лишь отвлекало. Рапторы научили его новому пониманию чести, целеустремлённости и гордости за исполнение долга. И Сен выполнит задание.<br /> <br /> <br /> Загоняемый неприцельным огнём Ямата перемахнул через груду гравия и оказался на узкой утрамбованной дороге. Простой, грунтовой и проложенной прямо через поле. По ней растянулись неровным рядом брошенные машины. Тяжёлые наземные и один громоздкий гребнеход. Ямата мгновенно понял, что произошло. Вероятно, собранный наспех конвой вёз гражданских рабочих и их семьи из далёких хозяйств. Они пытались спастись, но были перехвачены в пути. У Яматы не было времени на раздумья о том, что именно случилось с пропавшими. Достаточно было посмотреть на вскрытые контейнеры и размазанные по люку потёки давно засохшей крови. Теперь брошенные машины были лишь памятниками мёртвых. А ещё — возможностью.<br /> <br /> В тот же миг Сен сменил направление бега и присел за широким гребнеходом. Прижался выхлопными трубами к корпусу машины, потянулся за висевшими на нагруднике гранатами. <br /> <br /> «Пусть придут», — сказал он себе, глубоко выдохнув, чтобы успокоить пульс. Закрыл глаза, считая удары сердца, прикидывая скорость врагов и расстояние до них. Учитывая их осторожность, уравновешивающую жажду крови.<br /> <br /> «Пусть они думают, что загнали меня в ловушку…»<br /> <br /> Выбор времени был важнее всего. Если Ямата начнёт двигаться слишком рано — упустит шанс. Слишком поздно — его застрелят, едва он выберется из укрытия.<br /> <br /> Позади и сверху раздался хлопок.<br /> <br /> Ямата обернулся, смотря на крышку, и увидел присевшего над ним гибкого чужака. Друкари с небрежной лёгкостью прирождённого атлета запрыгнул прямо на машину. Даже рычащая маска не скрывала излучаемой чужаком самоуверенности. Ксенос ещё целился в застигнутого врасплох космодесантника, когда слева выскочил другой друкари, размахивающий мечом и пытающийся украсть славное убийство.<br /> <br /> Ямата прыгнул, отчаянно пытаясь увеличить расстояние между ним и врагами. Крепче вцепился в зажатую в руке чеку и покатился, едва коснувшись грунта. А затем машина содрогнулась от взрыва спрятанной под ходовой частью бронебойной гранаты. Сидящий на крыше друкари удержался, целясь, не обращая внимания на качающуюся опору. Жизнь чужака забрал вторичный взрыв — воспламенился топливный бак. Ксенос умер мгновенно, его хрупкое тело пламя просто испепелило. Второго, охваченного маслянистым огнём, взрывная волна отбросила прочь. Переливающиеся языки пламени заплясали на чёрных доспехах умирающего чужака, воющего от муки и ненависти. Не было времени медлить, не было времени сомневаться, и потому вскочивший на ноги Сен позволил себе бросить лишь мимолётный взгляд через плечо.<br /> <br /> И за огненной стеной и пеленой дыма он увидел лицо своего врага. Высокий, отмеченный жуткими трофеями и украденными драгоценностями друкари, несомненно, являлся вожаком банды пиратов. С подрагивающим от злобы лицом он показал на Ямату пальцем, увенчанным острым когтем из вживлённой стали. Космодесантник видел, как шевелятся губы чужака, но если тот и пытался ему угрожать — он его не слушал. Сен уже бежал дальше. Позади вновь поднялся хор отвратительных голосов, теперь звенящий от гнева и раздражения. Вслед космодесантнику летели оскорбления друкари, вынужденных обходить горящие машины. Уже скоро. Скоро они устанут от опасной погони и попытаются его прикончить. На это Сен и рассчитывал.<br /> <br /> <br /> Сердца Яматы колотились в груди, когда он вбежал в узкое ущелье, сабатонами взбивая грязную гальку из извивающегося русла реки. В тот же миг из вокс-бусины донёсся резкий механический звон. Доспехи оповещали Ямату, что до точки сбора осталась пара шагов. Этого Сен не ожидал. Он так сконцентрировался на выживании, так сосредоточился на беге, что почти проскочил мимо назначенного места. Ямата остановился, ощутив прилив облегчения, укрощённый уверенностью, что хотя дошёл до нужного места, он — один.<br /> <br /> Ямата медленно обернулся, оценивая местность. Нити холодного белого тумана колыхались словно изодранный саван, наброшенный на отвесные чёрные скалы. Больше не двигалось ничего. Ни единого признака жизни. Ни одного следа, что другие бойцы его отделения добрались так далеко.<br /> <br /> «Да будет так», — мрачно кивнул Сен, признавая опасность, и наконец обернулся лицом к лицу к своим преследователям.<br /> <br /> А они уже вбегали в устье ущелья. Их было восемь, восемь чужаков, ощетинившихся грозными кинжалами, покрытыми шипами кнутами и зловещими ружьями. Восемь друкари против одного раненого космодесантника. Ямата позволил себе мимолётное удовлетворение, осознав, что чужаки не рискнули броситься на него, даже загнав в угол. Пусть они и считали его лишь зверем, он показал им, что его когтей стоит бояться. Ямата широко развёл ноги, стоя прямо на неприметном клочке грязной земли, который сержант назначил точкой сбора. Больше бежать было некуда. Он даст им бой.<br /> <br /> Друкари расходились налево и направо, окружая добычу. Взгляд Яматы метался по сторонам, пытаясь уследить за всеми, стараясь предугадать, кто первым попытается забрать его жизнь. В разуме разыгрывались сотни версий будущей схватки на ближней дистанции. В одной Ямата видел себя непокорно бросающимся вперёд, но умирающим под шквальным огнём. В другой он петлял и пригибался, сокращая дистанцию, чтобы использовать свою скорость, силу и вес…<br /> <br /> «Но ксеносы быстрее, — встряли аналитические мысли. — Быстрее и сильнее, чем кажутся, — и они не дадут ему времени сменить позицию. — Они высокомерны, но не глупы. Горделивы, но…»<br /> <br /> И все вычисления привели к последнему отчаянному гамбиту.<br /> <br /> Подчёркнуто медленно Ямата забросил болт-карабин за плечо. Затем свободной рукой он выхватил кинжал из ножен. Эффектно взмахнув зазубренным клинком, Сен протянул руку в сторону предводителя чужаков, очевидно бросая ему вызов.<br /> <br /> Подкрадывавшиеся друкари зло рассмеялись, но Ямата остался стоять на месте. Долгое мгновение растянулось, а затем вожак чужаков ухмыльнулся, оскалив зубы, которым придали форму неровных игл, уместных в пасти глубоководного хищника. Друкари шагнул вперёд, обнажив два изящных изогнутых меча, каждый — длиной с половину руки Яматы. Космодесантник не сомневался, что чужак прекрасно владеет своими клинками. А затем, к изумлению Яматы, ксенос заговорил, обратившись к космодесантнику на его же собственном языке, пусть и со странным акцентом. Высокий и шипящий голос друкари выговаривал слова готика так, словно те были камнями в его рту.<br /> <br /> — Наконец-то, — прошептал чужак, подбираясь ближе и не сводя злобного взгляда с Раптора. — Наконец-то ты вспомнил о чести. Я-то думал, что ты сломался.<br /> <br /> Ямата скрипнул зубами и не ответил, не поддаваясь на наживку. Сосредоточившись.<br /> <br /> Не умолкающий ксенос подошёл ещё на шаг.<br /> <br /> — Знай, что я — Садрит из Девяти Когтей. Знай, что я — твоя смерть.<br /> <br /> Ещё ближе, почти в зоне поражения.<br /> <br /> — Моё лицо — последнее, что ты увидишь. Мой голос — последний, что ты услышишь.<br /> <br /> На долю секунды взгляд Сена скользнул в сторону, привлечённый едва заметным движением на утёсе. В тот же миг друкари бросился на него, быстрый словно змея, рассекая воздух мелькнувшими как молния клинками.<br /> <br /> Болт-снаряд угодил прямо между глаз Садрита из Девяти Когтей, прошёл сквозь хрупкие кости и взорвался прямо посреди вместилища жестокого разума. Худощавое сильное тело содрогнулось и затряслось в прыжке, а затем камнем рухнуло вниз. Труп ударился оземь почти в тот же миг, как расходящаяся звуковая волна пронесла громовой раскат смертельного выстрела по прежде безмолвному ущелью.<br /> <br /> «Свой роковой выстрел ты не услышишь».<br /> <br /> Уцелевшие друкари взвыли так, словно были ранены они сами, и побежали кто куда, ища укрытие. Но точку сбора выбрали не случайно. Она была идеальным местом для засады. Там негде было спрятаться — во всяком случае, среди подножья ущелья.<br /> <br /> Взревели болтеры, прокатилось эхо — уцелевшие Рапторы показались из укрытия, поднимаясь из густых зарослей, выходя из-за отрогов и стреляя в бегущих чужаков. Ямата заметил присевшего на высокой скале брата Виппона, стрелявшего вновь и вновь и каждым выстрелом убивавшего цель. Сам же Сен стоял на месте — неподвижный среди паутины пересекающихся зон поражения.<br /> <br /> На всё ушло меньше двух секунд. Последний друкари рухнул и пополз прочь, волоча изувеченную ногу и выкрикивая проклятия. Ямата направился следом, держа кинжал наготове. А затем из укрытия выбрался ковыляющий Кашаук, направил пистолет прямо в голову чужака и выстрелил в упор. Лишь тогда раненный воин поглядел в глаза Сена. Его иссечённое шрамами лицо лучилось мрачным удовлетворением.<br /> <br /> — А ты не спешил, брат. Мы уже боялись, что они тебя настигли.<br /> <br /> Слабая тень улыбки озарила бледное лицо Яматы.<br /> <br /> — Нужно было дать вам достаточно времени для засады.<br /> <br /> Кашаук хмыкнул. Так звучал смех мрачного боевого брата.<br /> <br /> — Да, мы успели, — наконец, ответил Кашаук. — Приказано. Исполнено. <br /> <br /> Но космодесантники знали, что на самом деле их служба никогда не будет исполнена до конца. Другие выжившие бойцы ударной группы уже спускались вниз, прочёсывая зону поражения словно птицы-падальщики, чтобы быстрыми ударами ножей и меткими выстрелами удостовериться, что враг и в самом деле мёртв. Затем они сожгут трупы чужаков, заберут тела сержанта Риила и брата Теслина. А тогда не увиденные никем и невоспетые Рапторы покинут планету так же быстро и безмолвно, как и пришли.<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Рапторы]]<br /> [[Категория:Темные эльдар]]</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%A0%D0%BE%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D0%B9_%D0%B2%D1%8B%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B5%D0%BB_/_The_Shot_That_Kills_You_(%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7)&diff=28711 2025-07-29T11:06:53Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{Книга<br /> |Обложка =81cHt1ytpYL._SL1500_.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Вильям Кроу / William Crowe<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =<br /> |Сборник =<br /> |Источник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}Под пологом тумана в сгущающихся сумерках шесть космодесантников крались к добыче по затопленным полям. Все чувства Сена Яматы обострились, нервы — напряглись в ожидании. Рапторы приближались к агрокомплексу, который враг атаковал всего несколько часов назад. Среди приземистых складов и заржавевших зернохранилищ над заболоченными террасами не горел ни один люмен. Не было ни следа рабочих, что раньше трудились на полях, ни местных ополченцев, тщетно пытавшихся их защитить. Можно было подумать, что агрокомплекс давно бросили… если бы не крики.<br /> <br /> С самой высадки ударной группы на Каракопис Рапторы слышали измождённые вопли, эхом отдающиеся в затянувшем мир вечном тумане. Ямата знал, что слышит предсмертные муки последних выживших защитников изолированной колонии — тех, кто дрогнул и бежал, не рискнув встретить смерть лицом к лицу. Теперь их выслеживали торжествующие враги, упиваясь охотой. Одна мысль об этом распаляла гнев. Ярость, которую Ямата обращал в оружие, как его и учили, сковывал и закалял в клинок холодной и безжалостной злобы.<br /> <br /> Вокруг веером расходящейся по пропитанным влагой полям команды двигались лишь раскачивающиеся злаки и плывущие клубы тумана. Такого густого, что даже сам Ямата едва различал ритмичное хлюпанье воды и едва слышный свист сервомоторов в доспехах воинов справа и слева от него. Служившие в авангарде Рапторов космодесантники шли в почти идеальной тишине, быстрыми и размеренными шагами приближаясь к потемневшим зданиям.<br /> <br /> Даже в сгущающихся сумерках Ямата видел зону поражения совершенно ясно, в мельчайших деталях благодаря встроенному в доспехи продвинутому ауспику. Установленная на оливково-зелёных пластинах брони оптика тихо зажужжала, вращаясь вслед за движениями головы и чувствительными линзами складывая карту болотистой местности в десятках диапазонов, как видимых, так и незримых невооружённым глазом. Перед глазами постоянно высвечивались собирающиеся в облако данных сигналы близости и наблюдения авточувств. Уголками глаз он видел, как плыла неровная зелёная линия отметок, указывающих на позиции готовившихся нанести решительный удар боевых братьев, а на самом краю восприятия виднелась раскалённая добела игла компаса — символ расстояния и направления до точки сбора, куда Рапторы должны будут отступить после выполнения задания. Однако в тумане было и нечто иное. Призрачные вспышки помех указывали, что сенсоры пытаются засечь нечто, двигающееся слишком быстро. Ямата прищурился, пытаясь различить в тумане неуловимые очертания.<br /> <br /> «Ничего. Просто авгурное эхо. Призраки в сумерках».<br /> <br /> А затем он заметил нечто. Отчётливый вихрь движения среди высоких острых стеблей травы, смутные очертания фигуры, резких граней и вытянутых конечностей. Инстинкты волной разошлись по ударной команде, вскинувшей болт-карабины, целясь в вероятную угрозу. Ямата припал на колено, готовясь стрелять без колебаний, как того требовали отточенные боевые навыки. Однако существо, чем бы оно ни было, уже исчезло, скрывшись в тумане. Раптор сдержал порыв броситься в погоню, отозвавшийся в крепких мускулах. В конце концов, он был ветераном, а не новобранцем, жаждущим проявить себя и не задумывающимся об опасности. За долгие десятилетия войны он научился как самоконтролю, так и определённой осторожности. Ямата знал, что если его ударная группа выдаст местоположение слишком рано, то лишится единственного преимущества.<br /> <br /> — Ты это видел, брат? — Шёпот прозвучал не в зашифрованной вокс-сети, а вблизи уха Раптора. Ямата узнал рокочущий и суровый голос брата Кашаука, крепкого и грозного даже по меркам космодесантников, но почти бесшумного, когда это требовалось. Кашаук припал к земле рядом с боевым братом.<br /> <br /> — Недостаточно ясно, — признался Ямата.<br /> <br /> — О, думаю всё ясно, — фыркнул Кашаук. — Враг знает, что мы здесь.<br /> <br /> Ямата ничем не выдал своих чувств, обдумывая слова. Если Кашаук прав, то у них не так-то много шансов выжить. Космодесантники осознавали, что их ударная команда действует в одиночестве на позабытой планете. Что подкреплений не будет. Силы ордена и так растянуты по дюжине систем, где Рапторы защищали хрупкие маршруты снабжения, что обеспечивали провизией и снаряжением бившиеся на другом краю Галактики многомиллионные армии Неодолимого крестового похода. Всего в отделении их было шесть. Шесть космодесантников, отправленных спасти мир. Ямата ответил, тщательно выбирая слова.<br /> <br /> — Если так, то нам лучше не медлить.<br /> <br /> Похоже, что к тому же выводу пришёл и сержант. В тот же миг по воксу затрещал голос Риила, как обычно сдержанного и спокойного. Едва получив приказы, Рапторы устремились вперёд, разделяясь на огневые команды и занимая позиции. Брат Виппона, самый опытный стрелок отделения, присел в тени сучковатого и осыпавшегося дерева, чтобы прикрыть наступающее отделение из приглушённого болтера-оккулюс. Низко пригнувшись, Ямата и Кашаук побежали вперёд к стенам, прочёсывая путь между тёмных домов. Несомненно, внутри находились пленники. Туман звенел от их полных муки и ужаса воплей.<br /> <br /> Остальные бойцы отделения вместе с сержантом размашистым шагом шли прямо к цели. Его голос вновь затрещал в вокс-передатчиках. Риил добавил к приказам свою привычную присказку.<br /> <br /> — Бейте быстро. Будьте настороже. Помните… никто не услышит выстрел, что убьёт. — То была мантра сержанта, которую он повторял на каждом задании словно благословение. Предупреждение, призывающее быть бдительными и не рисковать, да и привычная шутка боевых братьев, знающих, что шанс выжить никогда не будет в их пользу.<br /> <br /> Ямата пробежал последний десяток метров по вероломной земле и присел за оградой комплекса. Не надёжной стеной, а всего лишь баррикадой, сколоченной отчаявшимися ополченцами из всего подвернувшегося металлолома. Пусть люди и были перепуганы и превзойдены огневой мощью врагов, они приложили все усилия в битве против напавших на планету налётчиков-ксеносов. Ямата отдавал должное их храбрости, пусть ополченцам и не хватило умения. Вопли с каждым мгновением становились всё страшнее. Раптор уже мог различить отдельные голоса в хоре мучений. Враг как обычно коротал время, пытая пленных. Ямата сжал зубы, сдерживая ярость, и терпел. Он смотрел, как сержант и остальные бойцы ударной команды добежали до баррикады на дальней стороне двора. Сержант поднял сжатый кулак. ''Ждите''.<br /> <br /> Вопли изнутри стали ещё громче, пронзительней и надрывней. Пальцы Яматы сжались на рукояти карабина. Сидящий рядом Кашаук взвёл гранату, не сводя взгляда с никем не охраняемой приоткрытой двери, через которую они ворвутся в дом.<br /> <br /> Вопли достигли крещендо. Сержант рубанул воздух рукой. ''Атакуем''.<br /> <br /> Кашаук бросил в дверь покатившуюся гранату, и вслед за ней из укрытия выскочил Ямата, с каждым шагом набирающий скорость. Источаемый гранатой густой чёрный дым скрыл из виду наступающего космодесантника, врезавшегося бронированным плечом в металлическую дверь, распахивая ей настежь. Не медля, Раптор ворвался в мрачное помещение, ведя оружием из стороны в сторону, ища цели. Но в похожем на пещеру складе не двигалось ничего, кроме свисающих со стропил тел.<br /> <br /> Раньше здесь находился амбар, где огромные грузовые контейнеры ожидали отправки с планеты. Теперь они были выпотрошены напавшими на планету пиратами. Зерно высыпалось на пол золотым ковром, рассечёнными ручьями и лужами крови, льющейся с повешенных тел. Ямата с первого взгляда понял, что людям уже не помочь. Изувеченные до неузнаваемости колонисты ещё дёргались и стонали, хрипло моля о помощи или милосердии Императора. И милосердие Раптор им даровал, оборвав мучения точными прицельными выстрелами, пока Кашаук осматривал помещение, ища в тенях между рядами контейнеров хотя бы один след неуловимого врага. Брат зарычал от раздражения. Его голос был тихим и дрожащим от гнева.<br /> <br /> — Да они нарезают вокруг нас круги! Оставили нам это проклятое сообщение в насме…<br /> <br /> Быстрее слов к Ямате пришло осознание, принесённое приливом адреналина. <br /> <br /> ''Не в насмешку. Чтобы выманить нас''.<br /> <br /> Он бросился обратно к двери, на бегу открывая вокс отделения. Сен понял то, что не заметил Кашаук. Измученные колонисты были наживкой. Ямата видел и даже использовал за годы службы всевозможные тактики устрашения. И узнал ловушку, оказавшись прямо в её челюстях.<br /> <br /> Но не успел он заговорить, как по сети прогремел другой голос — брата Виппоны.<br /> <br /> — Контакт! — и вслед за кратким предупреждением загремели выстрелы, различимые и сквозь широкие стены склада.<br /> <br /> ''Засада''.<br /> <br /> Ямата перешёл на бег, спеша вступить в бой. Так, что он едва не упустил спрыгнувшую с перил тень. Ямата заметил тонкие руки, взметнувшиеся густые волосы, человекоподобное тело, ощетинившиеся изогнутыми клинками и закреплёнными на доспехах шипами.<br /> <br /> ''Друкари''. От одного вида садиста-ксеноса на Сена нахлынула волна отвращения. Тварь спикировала прямо на него, как жестокая хищная птица, зажав в руках зловещие зазубренные клинки. Ямата взмахнул рукой, отбивая летящие к шее кинжалы, и рефлекторно выстрелил, не попав ни во что, кроме воздуха. По нервам разошлась вспышка боли. Молекулярно острый клинок вонзился в предплечье, без сопротивления пройдя сквозь доспехи, плоть и кости. Не давая ему ни времени на реакцию, ни места на отход, налётчик наседал, размахивая клинками словно смертельный вихрь. Кинжалы впивались в укреплённый наплечник, высекая искры и клочья керамита.<br /> <br /> Его спас Кашаук. Выскочивший со слепой стороны ксеноса Раптор тараном врезался в жестокого врага с такой силой, что тот пошатнулся. Но пират удержался на ногах, повернулся на пятках грациозно, словно танцор. Ямата увидел презрительную ухмылку на лице легко отскочившего в сторону друкари, принявшего рывок его брата за неуклюжий отчаянный ход, а не просчитанный риск. Пока ксенос ещё крутился, набирая импульс для смертоносного ответного выпада, кулак Яматы сомкнулся на тонкой талии чужака. А затем рванул на себя, навстречу одиночному выстрелу в упор.<br /> <br /> Сен встретился взглядом с братом. Между ними рухнуло безжизненное тело.<br /> <br /> — За мной!<br /> <br /> Взору выскочивших из склада Рапторов предстала отчаянная перестрелка. Над грязным двором кружились взбаламученные клубы тумана и порохового дыма, но Сен ясно видел широкие силуэты его пробивающихся из западни братьев. Космодесантников со всех сторон осыпали шипящие раскалённые болты, опаляя на лету вонючий дым.<br /> <br /> Ямата поспешил к остальным, целясь и стреляя на бегу. Но проклятые ксеносы тоже не стояли на месте, а двигались рывками и прыгали быстрее, чем успевал реагировать даже Ямата. Он раздражённо зарычал, видя как снаряды уходят в молоко, и мысленно внёс поправки в прицел, учитывая ошеломительную быстроту врагов.<br /> <br /> Сен видел, что ход битвы обратился против Рапторов. Слышал, как взвыл от боли Кашаук, чьи доспехи пронзила очередь зазубренных шипов. Не больше чем в десяти шагах впереди другого боевого брата внезапно рассёк пополам луч чистейшей тьмы, охваченный искрящимися отблесками измученного света. Он ударил в бок Раптора, расплавив доспехи и органы, разрезал его от левого бедра до правого плеча. Испарившаяся кровь взмыла над падающими остатками. На оптическом дисплее вспыхнула красная руна-мортис, оповещая, что погиб брат Теслин. Пока это будет единственным памятником в его честь.<br /> <br /> Сержант Риил стоял рядом с Теслином. Непоколебимый и как всегда хладнокровный Раптор целился, не устрашившись ползущего к нему луча, отследив траекторию тёмного света. Пока вокруг взрывались снаряды чужаков, Риил выпустил короткую очередь. Из сумрака донёсся вопль, и луч оборвался. При виде несокрушимой решимости сержанта Ямата ощутил прилив гордости. А затем ужаса, когда прямо за сержантом из мглы выскочил ксенос, стремительный как паук. Сен бросился на помощь, но ему не хватило мгновения, шага. Друкари ловко запрыгнул на спину Риила, вонзив зазубренный серп ему под подбородок. Торжествующе завопив, ксенос потянул клинок на себя и почти отпилил голову ветерана-космодесантника. Одним рывком.<br /> <br /> Стальной самоконтроль Яматы больше не мог сдержать ярость. Он взревел от гнева, видя как друкари спрыгнул с плеч падающего сержанта, перевернувшись в воздухе, и скрылся в тумане. Сен бы бросился следом, даже зная, что чужак хочет заманить его в туман, где Раптора окружат со всех сторон и убьют на месте. Но прежде, чем он успел сделать шаг, опустившаяся на плечо тяжёлая рука потянула Ямату назад. Отмахнувшись, сверкая свирепыми глазами, Сен обернулся. Это был Кашаук. Из надетого респиратора капала кровь. В нагруднике виднелась неровная округлая дыра. Таща Ямату за собой, Кашаук припал к земле за изрешечённой баррикадой и тяжело осел.<br /> <br /> — Приказы? — выдохнул мрачный Раптор, хрипя от жуткой боли.<br /> <br /> ''Приказы''. Одно слово вырвало Ямату из пелены гнева. ''Сержант — мёртв.'' Теперь он — самый опытный воин ударной группы. И им потребуется весь его опыт. Отделение отступало без руководства, и каждое мгновение без конкретных указаний ещё сильнее отдаляло возможность победы. Ямата подавил инстинктивное желание сражаться до смерти, мстить за сержанта и боевого брата. Он едва не совершил ошибку. И он не усугубит своё промедление, погубив всё отделение. Он включил вокс-частоту, принял на себя командование, заставив голос звучать ровно. Короткие каркающие слова на кодовом языке капитула передали Рапторам всё нужное для понимания новых целей.<br /> <br /> ''Выйти из боя и рассредоточиться. Уклоняться. Встреча в точке сбора''.<br /> <br /> В этом был риск. Но Ямата знал, что теперь это единственный путь к победе.<br /> <br /> По воксу прокатились резкие напряжённые голоса уцелевших братьев, подтверждающих приказы. Но Кашаук лишь покачал головой. ''Отказ''. Упёршись стволом болт-карабина в доспехи, он проскрипел сквозь сжатые зубы следующие слова.<br /> <br /> — Иди же. Я их задержу.<br /> <br /> Рана в груди убила бы обычного человека мгновенно, но генетически выкованный организм Кашаука отказывался покориться смерти так легко. Ярко-красная сверхсвёртывающаяся кровь ещё стекала на пятнистые доспехи, но уже покрывала рану коркой. Запасные органы начинали действовать вместо пробитого лёгкого. Но даже у космодесантников были пределы выносливости. Ямата понимал, чего хотел Кашаук. Осмысленной, героической смерти. Возможности непокорно сражаться, не сдаваясь даже когда всё обратилось против них. Но они были Рапторами. Их не создали быть героями. Их сотворили, чтобы вырывать победу из когтей врага, чего бы для этого не потребовалось.<br /> <br /> — У Императора и так достаточно мучеников, — наконец, сказал Ямата, подхватив брата за наплечник, и потянул на себя. — Вставай же! Бегом к месту сбора. Не смей умирать, пока не выполним наше задание!<br /> <br /> Кашаук пошатнулся, но устоял.<br /> <br /> — А ты, брат?<br /> <br /> — Я отвлеку врага.<br /> <br /> Если у Кашаука и были сомнения в выполнимости плана, он оставил их при себе. Раптор лишь фыркнул, и от боли, и выражая решимость, и вставил в карабин новый магазин.<br /> <br /> — Приказано. Исполнено. — Без лишних слов он отвернулся и заковылял прочь. Ямата остался один, окружённый лишь туманом и прячущимися в нём воющими призраками.<br /> <br /> <br /> Под вопли и хохот чужаков Сен Ямата побежал. Не из страха и не инстинкта самосохранения, ведь он всегда знал, что погибнет в бою. Завтра или спустя век, от пули снайпера или клинка еретика, но его смерть точно станет внезапной и не воспетой. Это было всего лишь частью долга, принятого им вместе с принесёнными клятвами служения. Сен Ямата бежал потому, что знал, что не сможет завершить своё задание, если останется и даст врагам бой.<br /> <br /> С каждым ударом сердец Ямата ожидал ощутить прикосновение смерти. Но пуля так и не пришла, хотя враг явно преследовал его и настигал.<br /> <br /> ''Неуслышанный выстрел''.<br /> <br /> С каждым тяжёлым шагом сабатоны разбрызгивали грязную воду. Ямата мчался вниз по затопленным террасам, не пытаясь скрыться от преследователей. Для скрытности больше не было времени. Оставалось лишь победить или умереть.<br /> <br /> Мышечная память направляла тело, а холодная аналитическая часть разума прокручивала все возможные сценарии обучения, поля сражений и десятки лет боевого опыта в поисках чего-то, чего угодно, что могло бы обеспечить тактическое преимущество. Он вспоминал месяцы сражений в беспросветных катакомбах, долгие партизанские кампании в исходящих паром джунглях. Он бился бок о бок с контуженными ветеранами Астра Милитарум и не ведающими жалости воинами других капитулов. Он видел, как Чёрные Храмовники ломали боевой дух врага одним лишь дерзким натиском, со святыми проклятиями на устах обрушиваясь на еретиков. Наблюдал, как Расчленители забываются в экстазе битвы и разрывают бегущего врага на части забитыми мясом цепными мечами. С каждым новым заданием Сен Ямата стремился научиться чему-то из методов союзников. Впрочем, он понимал, что столь прямолинейный подход ему сейчас не поможет.<br /> <br /> Со свистом над плечом Яматы пронеслось нечто — дротик, врезавшийся в дерево чуть в стороне и взорвавшийся градом острых как бритва осколков. Сен припал к земле и бросился в сторону, стараясь двигаться непредсказуемо.<br /> <br /> За первым промелькнул другой, вновь почти в него попавший. Друкари выкрикивали пронзительные боевые кличи, насмехаясь над ним. А мечущиеся мысли Яматы наткнулись на проблеск позабытого воспоминания о жизни до того, как его приняли в орден. Жуткой жизни ребёнка-солдата на мрачном мире, похожем на Каракопис. Воспоминание про постоянный страх, о бесконечных поединках чести, но манящее, требующее, чтобы он обернулся и дал врагам бой.<br /> <br /> Ямата отринул призрачный соблазн. Воспоминание лишь отвлекало. Рапторы научили его новому пониманию чести, целеустремлённости и гордости за исполнение долга. И Сен выполнит задание.<br /> <br /> <br /> Загоняемый неприцельным огнём Ямата перемахнул через груду гравия и оказался на узкой утрамбованной дороге. Простой, грунтовой и проложенной прямо через поле. По ней растянулись неровным рядом брошенные машины. Тяжёлые наземные и один громоздкий гребнеход. Ямата мгновенно понял, что произошло. Вероятно, собранный наспех конвой вёз гражданских рабочих и их семьи из далёких хозяйств. Они пытались спастись, но были перехвачены в пути. У Яматы не было времени на раздумья о том, что именно случилось с пропавшими. Достаточно было посмотреть на вскрытые контейнеры и размазанные по люку потёки давно засохшей крови. Теперь брошенные машины были лишь памятниками мёртвых. А ещё — возможностью.<br /> <br /> В тот же миг Сен сменил направление бега и присел за широким гребнеходом. Прижался выхлопными трубами к корпусу машины, потянулся за висевшими на нагруднике гранатами. <br /> <br /> «Пусть придут», — сказал он себе, глубоко выдохнув, чтобы успокоить пульс. Закрыл глаза, считая удары сердца, прикидывая скорость врагов и расстояние до них. Учитывая их осторожность, уравновешивающую жажду крови.<br /> <br /> «Пусть они думают, что загнали меня в ловушку…»<br /> <br /> Выбор времени был важнее всего. Если Ямата начнёт двигаться слишком рано — упустит шанс. Слишком поздно — его застрелят, едва он выберется из укрытия.<br /> <br /> Позади и сверху раздался хлопок.<br /> <br /> Ямата обернулся, смотря на крышку, и увидел присевшего над ним гибкого чужака. Друкари с небрежной лёгкостью прирождённого атлета запрыгнул прямо на машину. Даже рычащая маска не скрывала излучаемой чужаком самоуверенности. Ксенос ещё целился в застигнутого врасплох космодесантника, когда слева выскочил другой друкари, размахивающий мечом и пытающийся украсть славное убийство.<br /> <br /> Ямата прыгнул, отчаянно пытаясь увеличить расстояние между ним и врагами. Крепче вцепился в зажатую в руке чеку и покатился, едва коснувшись грунта. А затем машина содрогнулась от взрыва спрятанной под ходовой частью бронебойной гранаты. Сидящий на крыше друкари удержался, целясь, не обращая внимания на качающуюся опору. Жизнь чужака забрал вторичный взрыв — воспламенился топливный бак. Ксенос умер мгновенно, его хрупкое тело пламя просто испепелило. Второго, охваченного маслянистым огнём, взрывная волна отбросила прочь. Переливающиеся языки пламени заплясали на чёрных доспехах умирающего чужака, воющего от муки и ненависти. Не было времени медлить, не было времени сомневаться, и потому вскочивший на ноги Сен позволил себе бросить лишь мимолётный взгляд через плечо.<br /> <br /> И за огненной стеной и пеленой дыма он увидел лицо своего врага. Высокий, отмеченный жуткими трофеями и украденными драгоценностями друкари, несомненно, являлся вожаком банды пиратов. С подрагивающим от злобы лицом он показал на Ямату пальцем, увенчанным острым когтем из вживлённой стали. Космодесантник видел, как шевелятся губы чужака, но если тот и пытался ему угрожать — он его не слушал. Сен уже бежал дальше. Позади вновь поднялся хор отвратительных голосов, теперь звенящий от гнева и раздражения. Вслед космодесантнику летели оскорбления друкари, вынужденных обходить горящие машины. Уже скоро. Скоро они устанут от опасной погони и попытаются его прикончить. На это Сен и рассчитывал.<br /> <br /> <br /> Сердца Яматы колотились в груди, когда он вбежал в узкое ущелье, сабатонами взбивая грязную гальку из извивающегося русла реки. В тот же миг из вокс-бусины донёсся резкий механический звон. Доспехи оповещали Ямату, что до точки сбора осталась пара шагов. Этого Сен не ожидал. Он так сконцентрировался на выживании, так сосредоточился на беге, что почти проскочил мимо назначенного места. Ямата остановился, ощутив прилив облегчения, укрощённый уверенностью, что хотя дошёл до нужного места, он — один.<br /> <br /> Ямата медленно обернулся, оценивая местность. Нити холодного белого тумана колыхались словно изодранный саван, наброшенный на отвесные чёрные скалы. Больше не двигалось ничего. Ни единого признака жизни. Ни одного следа, что другие бойцы его отделения добрались так далеко.<br /> <br /> «Да будет так», — мрачно кивнул Сен, признавая опасность, и наконец обернулся лицом к лицу к своим преследователям.<br /> <br /> А они уже вбегали в устье ущелья. Их было восемь, восемь чужаков, ощетинившихся грозными кинжалами, покрытыми шипами кнутами и зловещими ружьями. Восемь друкари против одного раненого космодесантника. Ямата позволил себе мимолётное удовлетворение, осознав, что чужаки не рискнули броситься на него, даже загнав в угол. Пусть они и считали его лишь зверем, он показал им, что его когтей стоит бояться. Ямата широко развёл ноги, стоя прямо на неприметном клочке грязной земли, который сержант назначил точкой сбора. Больше бежать было некуда. Он даст им бой.<br /> <br /> Друкари расходились налево и направо, окружая добычу. Взгляд Яматы метался по сторонам, пытаясь уследить за всеми, стараясь предугадать, кто первым попытается забрать его жизнь. В разуме разыгрывались сотни версий будущей схватки на ближней дистанции. В одной Ямата видел себя непокорно бросающимся вперёд, но умирающим под шквальным огнём. В другой он петлял и пригибался, сокращая дистанцию, чтобы использовать свою скорость, силу и вес…<br /> <br /> «Но ксеносы быстрее, — встряли аналитические мысли. — Быстрее и сильнее, чем кажутся, — и они не дадут ему времени сменить позицию. — Они высокомерны, но не глупы. Горделивы, но…»<br /> <br /> И все вычисления привели к последнему отчаянному гамбиту.<br /> <br /> Подчёркнуто медленно Ямата забросил болт-карабин за плечо. Затем свободной рукой он выхватил кинжал из ножен. Эффектно взмахнув зазубренным клинком, Сен протянул руку в сторону предводителя чужаков, очевидно бросая ему вызов.<br /> <br /> Подкрадывавшиеся друкари зло рассмеялись, но Ямата остался стоять на месте. Долгое мгновение растянулось, а затем вожак чужаков ухмыльнулся, оскалив зубы, которым придали форму неровных игл, уместных в пасти глубоководного хищника. Друкари шагнул вперёд, обнажив два изящных изогнутых меча, каждый — длиной с половину руки Яматы. Космодесантник не сомневался, что чужак прекрасно владеет своими клинками. А затем, к изумлению Яматы, ксенос заговорил, обратившись к космодесантнику на его же собственном языке, пусть и со странным акцентом. Высокий и шипящий голос друкари выговаривал слова готика так, словно те были камнями в его рту.<br /> <br /> — Наконец-то, — прошептал чужак, подбираясь ближе и не сводя злобного взгляда с Раптора. — Наконец-то ты вспомнил о чести. Я-то думал, что ты сломался.<br /> <br /> Ямата скрипнул зубами и не ответил, не поддаваясь на наживку. Сосредоточившись.<br /> <br /> Не умолкающий ксенос подошёл ещё на шаг.<br /> <br /> — Знай, что я — Садрит из Девяти Когтей. Знай, что я — твоя смерть.<br /> <br /> Ещё ближе, почти в зоне поражения.<br /> <br /> — Моё лицо — последнее, что ты увидишь. Мой голос — последний, что ты услышишь.<br /> <br /> На долю секунды взгляд Сена скользнул в сторону, привлечённый едва заметным движением на утёсе. В тот же миг друкари бросился на него, быстрый словно змея, рассекая воздух мелькнувшими как молния клинками.<br /> <br /> Болт-снаряд угодил прямо между глаз Садрита из Девяти Когтей, прошёл сквозь хрупкие кости и взорвался прямо посреди вместилища жестокого разума. Худощавое сильное тело содрогнулось и затряслось в прыжке, а затем камнем рухнуло вниз. Труп ударился оземь почти в тот же миг, как расходящаяся звуковая волна пронесла громовой раскат смертельного выстрела по прежде безмолвному ущелью.<br /> <br /> «Никто не услышит выстрел, что убьёт».<br /> <br /> Уцелевшие друкари взвыли так, словно были ранены они сами, и побежали кто куда, ища укрытие. Но точку сбора выбрали не случайно. Она была идеальным местом для засады. Там негде было спрятаться — во всяком случае, среди подножья ущелья.<br /> <br /> Взревели болтеры, прокатилось эхо — уцелевшие Рапторы показались из укрытия, поднимаясь из густых зарослей, выходя из-за отрогов и стреляя в бегущих чужаков. Ямата заметил присевшего на высокой скале брата Виппона, стрелявшего вновь и вновь и каждым выстрелом убивавшего цель. Сам же Сен стоял на месте — неподвижный среди паутины пересекающихся зон поражения.<br /> <br /> На всё ушло меньше двух секунд. Последний друкари рухнул и пополз прочь, волоча изувеченную ногу и выкрикивая проклятия. Ямата направился следом, держа кинжал наготове. А затем из укрытия выбрался ковыляющий Кашаук, направил пистолет прямо в голову чужака и выстрелил в упор. Лишь тогда раненный воин поглядел в глаза Сена. Его иссечённое шрамами лицо лучилось мрачным удовлетворением.<br /> <br /> — А ты не спешил, брат. Мы уже боялись, что они тебя настигли.<br /> <br /> Слабая тень улыбки озарила бледное лицо Яматы.<br /> <br /> — Нужно было дать вам достаточно времени для засады.<br /> <br /> Кашаук хмыкнул. Так звучал смех мрачного боевого брата.<br /> <br /> — Да, мы успели, — наконец, ответил Кашаук. — Приказано. Исполнено. <br /> <br /> Но космодесантники знали, что на самом деле их служба никогда не будет исполнена до конца. Другие выжившие бойцы ударной группы уже спускались вниз, прочёсывая зону поражения словно птицы-падальщики, чтобы быстрыми ударами ножей и меткими выстрелами удостовериться, что враг и в самом деле мёртв. Затем они сожгут трупы чужаков, заберут тела сержанта Риила и брата Теслина. А тогда не увиденные никем и невоспетые Рапторы покинут планету так же быстро и безмолвно, как и пришли.<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Рапторы]]<br /> [[Категория:Темные эльдар]]</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%A0%D0%BE%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D0%B9_%D0%B2%D1%8B%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B5%D0%BB_/_The_Shot_That_Kills_You_(%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7)&diff=28709 2025-07-29T10:18:22Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{Книга<br /> |Обложка =81cHt1ytpYL._SL1500_.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Вильям Кроу / William Crowe<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =<br /> |Сборник =<br /> |Источник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}Под пологом тумана в сгущающихся сумерках шесть космодесантников крались к добыче по затопленным полям. Все чувства Сена Яматы обострились, нервы — напряглись в ожидании. Рапторы приближались к агрокомплексу, который враг атаковал всего несколько часов назад. Среди приземистых складов и заржавевших зернохранилищ над заболоченными террасами не горел ни один люмен. Не было ни следа рабочих, что раньше трудились на полях, ни местных ополченцев, тщетно пытавшихся их защитить. Можно было подумать, что агрокомплекс давно бросили… если бы не крики.<br /> <br /> С самой высадки ударной группы на Каракопис Рапторы слышали измождённые вопли, эхом отдающиеся в затянувшем мир вечном тумане. Ямата знал, что слышит предсмертные муки последних выживших защитников изолированной колонии — тех, кто дрогнул и бежал, не рискнув встретить смерть лицом к лицу. Теперь их выслеживали торжествующие враги, упиваясь охотой. Одна мысль об этом распаляла гнев. Ярость, которую Ямата обращал в оружие, как его и учили, сковывал и закалял в клинок холодной и безжалостной злобы.<br /> <br /> Вокруг веером расходящейся по пропитанным влагой полям команды двигались лишь раскачивающиеся злаки и плывущие клубы тумана. Такого густого, что даже сам Ямата едва различал ритмичное хлюпанье воды и едва слышный свист сервомоторов в доспехах воинов справа и слева от него. Служившие в авангарде Рапторов космодесантники шли в почти идеальной тишине, быстрыми и размеренными шагами приближаясь к потемневшим зданиям.<br /> <br /> Даже в сгущающихся сумерках Ямата видел зону поражения совершенно ясно, в мельчайших деталях благодаря встроенному в доспехи продвинутому ауспику. Установленная на оливково-зелёных пластинах брони оптика тихо зажужжала, вращаясь вслед за движениями головы и чувствительными линзами складывая карту болотистой местности в десятках диапазонов, как видимых, так и незримых невооружённым глазом. Перед глазами постоянно высвечивались собирающиеся в облако данных сигналы близости и наблюдения авточувств. Уголками глаз он видел, как плыла неровная зелёная линия отметок, указывающих на позиции готовившихся нанести решительный удар боевых братьев, а на самом краю восприятия виднелась раскалённая добела игла компаса — символ расстояния и направления до точки сбора, куда Рапторы должны будут отступить после выполнения задания. Однако в тумане было и нечто иное. Призрачные вспышки помех указывали, что сенсоры пытаются засечь нечто, двигающееся слишком быстро. Ямата прищурился, пытаясь различить в тумане неуловимые очертания.<br /> <br /> «Ничего. Просто авгурное эхо. Призраки в сумерках».<br /> <br /> А затем он заметил нечто. Отчётливый вихрь движения среди высоких острых стеблей травы, смутные очертания фигуры, резких граней и вытянутых конечностей. Инстинкты волной разошлись по ударной команде, вскинувшей болт-карабины, целясь в вероятную угрозу. Ямата припал на колено, готовясь стрелять без колебаний, как того требовали отточенные боевые навыки. Однако существо, чем бы оно ни было, уже исчезло, скрывшись в тумане. Раптор сдержал порыв броситься в погоню, отозвавшийся в крепких мускулах. В конце концов, он был ветераном, а не новобранцем, жаждущим проявить себя и не задумывающимся об опасности. За долгие десятилетия войны он научился как самоконтролю, так и определённой осторожности. Ямата знал, что если его ударная группа выдаст местоположение слишком рано, то лишится единственного преимущества.<br /> <br /> — Ты это видел, брат? — Шёпот прозвучал не в зашифрованной вокс-сети, а вблизи уха Раптора. Ямата узнал рокочущий и суровый голос брата Кашаука, крепкого и грозного даже по меркам космодесантников, но почти бесшумного, когда это требовалось. Кашаук припал к земле рядом с боевым братом.<br /> <br /> — Недостаточно ясно, — признался Ямата.<br /> <br /> — О, думаю всё ясно, — фыркнул Кашаук. — Враг знает, что мы здесь.<br /> <br /> Ямата ничем не выдал своих чувств, обдумывая слова. Если Кашаук прав, то у них не так-то много шансов выжить. Космодесантники осознавали, что их ударная команда действует в одиночестве на позабытой планете. Что подкреплений не будет. Силы ордена и так растянуты по дюжине систем, где Рапторы защищали хрупкие маршруты снабжения, что обеспечивали провизией и снаряжением бившиеся на другом краю Галактики многомиллионные армии Неодолимого крестового похода. Всего в отделении их было шесть. Шесть космодесантников, отправленных спасти мир. Ямата ответил, тщательно выбирая слова.<br /> <br /> — Если так, то нам лучше не медлить.<br /> <br /> Похоже, что к тому же выводу пришёл и сержант. В тот же миг по воксу затрещал голос Риила, как обычно сдержанного и спокойного. Едва получив приказы, Рапторы устремились вперёд, разделяясь на огневые команды и занимая позиции. Брат Виппона, самый опытный стрелок отделения, присел в тени сучковатого и осыпавшегося дерева, чтобы прикрыть наступающее отделение из приглушённого болтера-оккулюс. Низко пригнувшись, Ямата и Кашаук побежали вперёд к стенам, прочёсывая путь между тёмных домов. Несомненно, внутри находились пленники. Туман звенел от их полных муки и ужаса воплей.<br /> <br /> Остальные бойцы отделения вместе с сержантом размашистым шагом шли прямо к цели. Его голос вновь затрещал в вокс-передатчиках. Риил добавил к приказам свою привычную присказку.<br /> <br /> — Бейте быстро. Будьте настороже. Помните… никто не услышит выстрел, что убьёт. — То была мантра сержанта, которую он повторял на каждом задании словно благословение. Предупреждение, призывающее быть бдительными и не рисковать, да и привычная шутка боевых братьев, знающих, что шанс выжить никогда не будет в их пользу.<br /> <br /> Ямата пробежал последний десяток метров по вероломной земле и присел за оградой комплекса. Не надёжной стеной, а всего лишь баррикадой, сколоченной отчаявшимися ополченцами из всего подвернувшегося металлолома. Пусть люди и были перепуганы и превзойдены огневой мощью врагов, они приложили все усилия в битве против напавших на планету налётчиков-ксеносов. Ямата отдавал должное их храбрости, пусть ополченцам и не хватило умения. Вопли с каждым мгновением становились всё страшнее. Раптор уже мог различить отдельные голоса в хоре мучений. Враг как обычно коротал время, пытая пленных. Ямата сжал зубы, сдерживая ярость, и терпел. Он смотрел, как сержант и остальные бойцы ударной команды добежали до баррикады на дальней стороне двора. Сержант поднял сжатый кулак. ''Ждите''.<br /> <br /> Вопли изнутри стали ещё громче, пронзительней и надрывней. Пальцы Яматы сжались на рукояти карабина. Сидящий рядом Кашаук взвёл гранату, не сводя взгляда с никем не охраняемой приоткрытой двери, через которую они ворвутся в дом.<br /> <br /> Вопли достигли крещендо. Сержант рубанул воздух рукой. ''Атакуем''.<br /> <br /> Кашаук бросил в дверь покатившуюся гранату, и вслед за ней из укрытия выскочил Ямата, с каждым шагом набирающий скорость. Источаемый гранатой густой чёрный дым скрыл из виду наступающего космодесантника, врезавшегося бронированным плечом в металлическую дверь, распахивая ей настежь. Не медля, Раптор ворвался в мрачное помещение, ведя оружием из стороны в сторону, ища цели. Но в похожем на пещеру складе не двигалось ничего, кроме свисающих со стропил тел.<br /> <br /> Раньше здесь находился амбар, где огромные грузовые контейнеры ожидали отправки с планеты. Теперь они были выпотрошены напавшими на планету пиратами. Зерно высыпалось на пол золотым ковром, рассечёнными ручьями и лужами крови, льющейся с повешенных тел. Ямата с первого взгляда понял, что людям уже не помочь. Изувеченные до неузнаваемости колонисты ещё дёргались и стонали, хрипло моля о помощи или милосердии Императора. И милосердие Раптор им даровал, оборвав мучения точными прицельными выстрелами, пока Кашаук осматривал помещение, ища в тенях между рядами контейнеров хотя бы один след неуловимого врага. Брат зарычал от раздражения. Его голос был тихим и дрожащим от гнева.<br /> <br /> — Да они нарезают вокруг нас круги! Оставили нам это проклятое сообщение в насме…<br /> <br /> Быстрее слов к Ямате пришло осознание, принесённое приливом адреналина. <br /> <br /> ''Не в насмешку. Чтобы выманить нас''.<br /> <br /> Он бросился обратно к двери, на бегу открывая вокс отделения. Сен понял то, что не заметил Кашаук. Измученные колонисты были наживкой. Ямата видел и даже использовал за годы службы всевозможные тактики устрашения. И узнал ловушку, оказавшись прямо в её челюстях.<br /> <br /> Но не успел он заговорить, как по сети прогремел другой голос — брата Виппоны.<br /> <br /> — Контакт! — и вслед за кратким предупреждением загремели выстрелы, различимые и сквозь широкие стены склада.<br /> <br /> ''Засада''.<br /> <br /> Ямата перешёл на бег, спеша вступить в бой. Так, что он едва не упустил спрыгнувшую с перил тень. Ямата заметил тонкие руки, взметнувшиеся густые волосы, человекоподобное тело, ощетинившиеся изогнутыми клинками и закреплёнными на доспехах шипами.<br /> <br /> ''Друкари''. От одного вида садиста-ксеноса на Сена нахлынула волна отвращения. Тварь спикировала прямо на него, как жестокая хищная птица, зажав в руках зловещие зазубренные клинки. Ямата взмахнул рукой, отбивая летящие к шее кинжалы, и рефлекторно выстрелил, не попав ни во что, кроме воздуха. По нервам разошлась вспышка боли. Молекулярно острый клинок вонзился в предплечье, без сопротивления пройдя сквозь доспехи, плоть и кости. Не давая ему ни времени на реакцию, ни места на отход, налётчик наседал, размахивая клинками словно смертельный вихрь. Кинжалы впивались в укреплённый наплечник, высекая искры и клочья керамита.<br /> <br /> Его спас Кашаук. Выскочивший со слепой стороны ксеноса Раптор тараном врезался в жестокого врага с такой силой, что тот пошатнулся. Но пират удержался на ногах, повернулся на пятках грациозно, словно танцор. Ямата увидел презрительную ухмылку на лице легко отскочившего в сторону друкари, принявшего рывок его брата за неуклюжий отчаянный ход, а не просчитанный риск. Пока ксенос ещё крутился, набирая импульс для смертоносного ответного выпада, кулак Яматы сомкнулся на тонкой талии чужака. А затем рванул на себя, навстречу одиночному выстрелу в упор.<br /> <br /> Сен встретился взглядом с братом. Между ними рухнуло безжизненное тело.<br /> <br /> — За мной!<br /> <br /> Взору выскочивших из склада Рапторов предстала отчаянная перестрелка. Над грязным двором кружились взбаламученные клубы тумана и порохового дыма, но Сен ясно видел широкие силуэты его пробивающихся из западни братьев. Космодесантников со всех сторон осыпали шипящие раскалённые болты, опаляя на лету вонючий дым.<br /> <br /> Ямата поспешил к остальным, целясь и стреляя на бегу. Но проклятые ксеносы тоже не стояли на месте, а двигались рывками и прыгали быстрее, чем успевал реагировать даже Ямата. Он раздражённо зарычал, видя как снаряды уходят в молоко, и мысленно внёс поправки в прицел, учитывая ошеломительную быстроту врагов.<br /> <br /> Сен видел, что ход битвы обратился против Рапторов. Слышал, как взвыл от боли Кашаук, чьи доспехи пронзила очередь зазубренных шипов. Не больше чем в десяти шагах впереди другого боевого брата внезапно рассёк пополам луч чистейшей тьмы, охваченный искрящимися отблесками измученного света. Он ударил в бок Раптора, расплавив доспехи и органы, разрезал его от левого бедра до правого плеча. Испарившаяся кровь взмыла над падающими остатками. На оптическом дисплее вспыхнула красная руна-мортис, оповещая, что погиб брат Теслин. Пока это будет единственным памятником в его честь.<br /> <br /> Сержант Риил стоял рядом с Теслином. Непоколебимый и как всегда хладнокровный Раптор целился, не устрашившись ползущего к нему луча, отследив траекторию тёмного света. Пока вокруг взрывались снаряды чужаков, Риил выпустил короткую очередь. Из сумрака донёсся вопль, и луч оборвался. При виде несокрушимой решимости сержанта Ямата ощутил прилив гордости. А затем ужаса, когда прямо за сержантом из мглы выскочил ксенос, стремительный как паук. Сен бросился на помощь, но ему не хватило мгновения, шага. Друкари ловко запрыгнул на спину Риила, вонзив зазубренный серп ему под подбородок. Торжествующе завопив, ксенос потянул клинок на себя и почти отпилил голову ветерана-космодесантника. Одним рывком.<br /> <br /> Стальной самоконтроль Яматы больше не мог сдержать ярость. Он взревел от гнева, видя как друкари спрыгнул с плеч падающего сержанта, перевернувшись в воздухе, и скрылся в тумане. Сен бы бросился следом, даже зная, что чужак хочет заманить его в туман, где Раптора окружат со всех сторон и убьют на месте. Но прежде, чем он успел сделать шаг, опустившаяся на плечо тяжёлая рука потянула Ямату назад. Отмахнувшись, сверкая свирепыми глазами Сен обернулся. Это был Кашаук. Из надетого респиратора капала кровь. В нагруднике виднелась неровная округлая дыра. Таща Ямату за собой, Кашаук припал к земле за изрешечённой баррикадой и тяжело осел.<br /> <br /> — Приказы? — выдохнул мрачный Раптор, хрипя от жуткой боли.<br /> <br /> ''Приказы''. Одно слово вырвало Ямату из пелены гнева. ''Сержант — мёртв.'' Теперь он — самый опытный воин ударной группы. И им потребуется весь его опыт. Отделение отступало без руководства, и каждое мгновение без конкретных указаний ещё сильнее отдаляло возможность победы. Ямата подавил инстинктивное желание сражаться до смерти, мстить за сержанта и боевого брата. Он едва не совершил ошибку. И он не усугубит своё промедление, погубив всё отделение. Он включил вокс-частоту, принял на себя командование, заставив голос звучать ровно. Короткие каркающие слова на кодовом языке капитула передали Рапторам всё нужное для понимания новых целей.<br /> <br /> ''Выйти из боя и рассредоточиться. Уклоняться. Встреча в точке сбора''.<br /> <br /> В этом был риск. Но Ямата знал, что теперь это единственный путь к победе.<br /> <br /> По воксу прокатились резкие напряжённые голоса уцелевших братьев, подтверждающих приказы. Но Кашаук лишь покачал головой. ''Отказ''. Упёршись стволом болт-карабина в доспехи, он проскрипел следующие слова сквозь сжатые зубы.<br /> <br /> — Иди же. Я их задержу.<br /> <br /> Рана в груди убила бы обычного человека мгновенно, но генетически выкованный организм Кашаука отказывался покориться смерти так легко. Ярко-красная сверх свёртывающаяся кровь ещё стекала на пятнистые доспехи, но уже покрывала рану коркой. Запасные органы начинали действовать вместо пробитого лёгкого. Но даже у космодесантников были пределы выносливости. Ямата понимал, чего хотел Кашаук. Осмысленной, героической смерти. Возможности непокорно сражаться, не сдаваясь даже когда всё обратилось против них. Но они были Рапторами. Их не создали быть героями. Их сотворили, чтобы вырывать победу из когтей врага, чего бы для этого не потребовалось.<br /> <br /> — У Императора и так достаточно мучеников, — наконец, сказал Ямата, подхватив брата за наплечник, и потянул на себя. — Вставай же! Бегом к месту сбора. Не смей умирать, пока не выполним наше задание!<br /> <br /> Кашаук пошатнулся, но устоял.<br /> <br /> — А ты, брат?<br /> <br /> — Я отвлеку врага.<br /> <br /> Если у Кашаука и были сомнения в выполнимости плана, он оставил их при себе. Раптор лишь фыркнул, и от боли, и выражая решимость, и ставил в карабин новый магазин.<br /> <br /> — Приказано. Исполнено. — Без лишних слов он отвернулся и заковылял прочь. Ямата остался один, окружённый лишь туманом и прячущимися в нём воющими призраками.<br /> <br /> <br /> Под вопли и хохот чужаков Сен Ямата побежал. Не из страха и не инстинкта самосохранения, ведь он всегда знал, что погибнет в бою. Завтра или спустя век, от пули снайпера или клинка еретика, но его смерть точно станет внезапной и не воспетой. Это было всего лишь частью долга, принятого им вместе с принесёнными клятвами служения. Сен Ямата бежал потому, что знал, что не сможет завершить своё задание, если останется и даст врагам бой.<br /> <br /> С каждым ударом сердец Ямата ожидал ощутить прикосновение смерти. Но пуля так и не пришла, хотя враг явно преследовал его и настигал.<br /> <br /> ''Неслышимый выстрел''.<br /> <br /> С каждым тяжёлым шагом сабатоны разбрызгивали грязную воду. Ямата мчался вниз по затопленным террасам, не пытаясь скрыться от преследователей. Для скрытности больше не было времени. Оставалось лишь победить или умереть.<br /> <br /> Мышечная память направляла тело, а холодная аналитическая часть разума прокручивала все возможные сценарии обучения, поля сражений и десятки лет боевого опыта в поисках чего-то, чего угодно, что могло бы обеспечить тактическое преимущество. Он вспоминал месяцы сражений в беспросветных катакомбах, долгие партизанские кампании в исходящих паром джунглях. Он бился бок о бок с контуженными ветеранами Астра Милитарум и не ведающими жалости воинами других капитулов. Он видел, как Чёрные Храмовники ломали боевой дух врага одним лишь дерзким натиском, со святыми проклятиями на устах обрушиваясь на еретиков. Наблюдал, как Расчленители забываются в экстазе битвы и разрывают бегущего врага на части забитыми мясом цепными мечами. С каждым новым заданием Сен Ямата стремился научиться чему-то из методов союзников. Впрочем, он понимал, что столь прямолинейный подход ему сейчас не поможет.<br /> <br /> Со свистом над плечом Яматы пронеслось нечто — дротик, врезавшийся в дерево чуть в стороне и взорвавшийся градом острых как бритва осколков. Сен припал к земле и бросился в сторону, стараясь двигаться непредсказуемо.<br /> <br /> За первым промелькнул другой, вновь почти в него попавший. Друкари выкрикивали пронзительные боевые кличи, насмехаясь над ним. А мечущиеся мысли Яматы наткнулись на проблеск позабытого воспоминания о жизни до того, как его приняли в орден. Жуткой жизни ребёнка-солдата на мрачном мире, похожем на Каракопис. Воспоминание про постоянный страх, о бесконечных поединках чести, но манящее, требующее, чтобы он обернулся и дал врагам бой.<br /> <br /> Ямата отринул призрачный соблазн. Воспоминание лишь отвлекало. Рапторы научили его новому пониманию чести, целеустремлённости и гордости за исполнение долга. И Сен выполнит задание.<br /> <br /> <br /> Загоняемый неприцельным огнём Ямата перемахнул через груду гравия и оказался на узкой утрамбованной дороге. Простой, грунтовой и проложенной прямо через поле. По ней растянулись неровным рядом брошенные машины. Тяжёлые наземные и один громоздкий гребнеход. Ямата мгновенно понял, что произошло. Вероятно, собранный наспех конвой вёз гражданских рабочих и их семьи из далёких хозяйств. Они пытались спастись, но были перехвачены в пути. У Яматы не было времени на раздумья о том, что именно случилось с пропавшими. Достаточно было посмотреть на вскрытые контейнеры и размазанные по люку потёки давно засохшей крови. Теперь брошенные машины были лишь памятниками мёртвых. А ещё — возможностью.<br /> <br /> В тот же миг Сен сменил направление бега и присел за широким гребнеходом. Прижался выхлопными трубами к корпусу машины, потянулся за висевшими на нагруднике гранатами. <br /> <br /> «Пусть придут», — сказал он себе, глубоко выдохнув, чтобы успокоить пульс. Закрыл глаза, считая удары сердца, прикидывая скорость врагов и расстояние до них. Учитывая их осторожность, уравновешивающую жажду крови.<br /> <br /> «Пусть они думают, что загнали меня в ловушку…»<br /> <br /> Выбор времени был важнее всего. Если Ямата начнёт двигаться слишком рано — упустит шанс. Слишком поздно — его застрелят, едва он выберется из укрытия.<br /> <br /> Позади и сверху раздался хлопок.<br /> <br /> Ямата обернулся, смотря на крышку, и увидел присевшего над ним гибкого чужака. Друкари с небрежной лёгкостью прирождённого атлета запрыгнул прямо на машину. Даже рычащая маска не скрывала излучаемой чужаком самоуверенности. Ксенос ещё целился в застигнутого врасплох космодесантника, когда слева выскочил другой друкари, размахивающий мечом и пытающийся украсть славное убийство.<br /> <br /> Ямата прыгнул, отчаянно пытаясь увеличить расстояние между ним и врагами. Крепче вцепился в зажатую в руке чеку и покатился, едва коснувшись грунта. А затем машина содрогнулась от взрыва спрятанной под ходовой частью бронебойной гранаты. Сидящий на крыше друкари удержался, целясь, не обращая внимания на качающуюся опору. Жизнь чужака забрал вторичный взрыв — воспламенился топливный бак. Ксенос умер мгновенно, его хрупкое тело пламя просто испепелило. Второго, охваченного маслянистым огнём, взрывная волна отбросила прочь. Переливающиеся языки пламени заплясали на чёрных доспехах умирающего чужака, воющего от муки и ненависти. Не было времени медлить, не было времени сомневаться, и потому вскочивший на ноги Сен позволил себе бросить лишь мимолётный взгляд через плечо.<br /> <br /> И за огненной стеной и пеленой дыма он увидел лицо своего врага. Высокий, отмеченный жуткими трофеями и украденными драгоценностями друкари, несомненно, являлся вожаком банды пиратов. С подрагивающим от злобы лицом он показал на Ямату пальцем, увенчанным острым когтем из вживлённой стали. Космодесантник видел, как шевелятся губы чужака, но если тот и пытался ему угрожать — он его не слушал. Сен уже бежал дальше. Позади вновь поднялся хор отвратительных голосов, теперь звенящий от гнева и раздражения. Вслед космодесантнику летели оскорбления друкари, вынужденных обходить горящие машины. Уже скоро. Скоро они устанут от опасной погони и попытаются его прикончить. На это Сен и рассчитывал.<br /> <br /> <br /> Сердца Яматы колотились в груди, когда он вбежал в узкое ущелье, сабатонами взбивая грязную гальку из извивающегося русла реки. В тот же миг из вокс-бусины донёсся резкий механический звон. Доспехи оповещали Ямату, что до точки сбора осталась пара шагов. Этого Сен не ожидал. Он так сконцентрировался на выживании, так сосредоточился на беге, что почти проскочил мимо назначенного места. Ямата остановился, ощутив прилив облегчения, укрощённый уверенностью, что хотя дошёл до нужного места, он — один.<br /> <br /> Ямата медленно обернулся, оценивая местность. Нити холодного белого тумана колыхались словно изодранный саван, наброшенный на отвесные чёрные скалы. Больше не двигалось ничего. Ни единого признака жизни. Ни одного следа, что другие бойцы его отделения добрались так далеко.<br /> <br /> «Да будет так», — мрачно кивнул Сен, признавая опасность, и наконец обернулся лицом к лицу к своим преследователям.<br /> <br /> А они уже вбегали в устье ущелья. Их было восемь, восемь чужаков, ощетинившихся грозными кинжалами, покрытыми шипами кнутами и зловещими ружьями. Восемь друкари против одного раненого космодесантника. Ямата позволил себе мимолётное удовлетворение, осознав, что чужаки не рискнули броситься на него, даже загнав в угол. Пусть они и считали его лишь зверем, он показал им, что его когтей стоит бояться. Ямата широко развёл ноги, стоя прямо на неприметном клочке грязной земли, который сержант назначил точкой сбора. Больше бежать было некуда. Он даст им бой.<br /> <br /> Друкари расходились налево и направо, окружая добычу. Взгляд Яматы метался по сторонам, пытаясь уследить за всеми, стараясь предугадать, кто первым попытается забрать его жизнь. В разуме разыгрывались сотни версий будущей схватки на ближней дистанции. В одной Ямата видел себя непокорно бросающимся вперёд, но умирающим под шквальным огнём. В другой он петлял и пригибался, сокращая дистанцию, чтобы использовать свою скорость, силу и вес…<br /> <br /> «Но ксеносы быстрее, — встряли аналитические мысли. — Быстрее и сильнее, чем кажутся, — и они не дадут ему времени сменить позицию. — Они высокомерны, но не глупы. Горделивы, но…»<br /> <br /> И все вычисления привели к последнему отчаянному гамбиту.<br /> <br /> Подчёркнуто медленно Ямата забросил болт-карабин за плечо. Затем свободной рукой он выхватил кинжал из ножен. Эффектно взмахнув зазубренным клинком, Сен протянул руку в сторону предводителя чужаков, очевидно бросая ему вызов.<br /> <br /> Подкрадывавшиеся друкари зло рассмеялись, но Ямата остался стоять на месте. Долгое мгновение растянулось, а затем вожак чужаков ухмыльнулся, оскалив зубы, которым придали форму неровных игл, уместных в пасти глубоководного хищника. Друкари шагнул вперёд, обнажив два изящных изогнутых меча, каждый — длиной с половину руки Яматы. Космодесантник не сомневался, что чужак прекрасно владеет своими клинками. А затем, к изумлению Яматы, ксенос заговорил, обратившись к космодесантнику на его же собственном языке, пусть и со странным акцентом. Высокий и шипящий голос друкари выговаривал слова готика так, словно те были камнями в его рту.<br /> <br /> — Наконец-то, — прошептал чужак, подбираясь ближе и не сводя злобного взгляда с Раптора. — Наконец-то ты вспомнил о чести. Я-то думал, что ты сломался.<br /> <br /> Ямата скрипнул зубами и не ответил, не поддаваясь на наживку. Сосредоточившись.<br /> <br /> Не умолкающий ксенос подошёл ещё на шаг.<br /> <br /> — Знай, что я — Садрит из Девяти Когтей. Знай, что я — твоя смерть.<br /> <br /> Ещё ближе, почти в зоне поражения.<br /> <br /> — Моё лицо — последнее, что ты увидишь. Мой голос — последний, что ты услышишь.<br /> <br /> На долю секунды взгляд Сена скользнул в сторону, привлечённый едва заметным движением на утёсе. В тот же миг друкари бросился на него, быстрый словно змея, рассекая воздух мелькнувшими как молния клинками.<br /> <br /> Болт-снаряд угодил прямо между глаз Садрита из Девяти Когтей, прошёл сквозь хрупкие кости и взорвался прямо посреди вместилища жестокого разума. Худощавое сильное тело содрогнулось и затряслось в прыжке, а затем камнем рухнуло вниз. Труп ударился оземь почти в тот же миг, как расходящаяся звуковая волна пронесла громовой раскат смертельного выстрела по прежде безмолвному ущелью.<br /> <br /> «Никто не услышит выстрел, что убьёт».<br /> <br /> Уцелевшие друкари взвыли так, словно были ранены они сами, и побежали кто куда, ища укрытие. Но точку сбора выбрали не случайно. Она была идеальным местом для засады. Там негде было спрятаться — во всяком случае, среди подножья ущелья.<br /> <br /> Взревели болтеры, прокатилось эхо — уцелевшие Рапторы показались из укрытия, поднимаясь из густых зарослей, выходя из-за отрогов и стреляя в бегущих чужаков. Ямата заметил присевшего на высокой скале брата Виппона, стрелявшего вновь и вновь и каждым выстрелом убивавшего цель. Сам же Сен стоял на месте — неподвижный среди паутины пересекающихся зон поражения.<br /> <br /> На всё ушло меньше двух секунд. Последний друкари рухнул и пополз прочь, волоча изувеченную ногу и выкрикивая проклятия. Ямата направился следом, держа кинжал наготове. А затем из укрытия выбрался ковыляющий Кашаук, направил пистолет прямо в голову чужака и выстрелил в упор. Лишь тогда раненный воин поглядел в глаза Сена. Его иссечённое шрамами лицо лучилось мрачным удовлетворением.<br /> <br /> — А ты не спешил, брат. Мы уже боялись, что они тебя настигли.<br /> <br /> Слабая тень улыбки озарила бледное лицо Яматы.<br /> <br /> — Нужно было дать вам достаточно времени для засады.<br /> <br /> Кашаук хмыкнул. Так звучал смех мрачного боевого брата.<br /> <br /> — Да, мы успели, — наконец, ответил Кашаук. — Приказано. Исполнено. <br /> <br /> Но космодесантники знали, что на самом деле их служба никогда не будет исполнена до конца. Другие выжившие бойцы ударной группы уже спускались вниз, прочёсывая зону поражения словно птицы-падальщики, чтобы быстрыми ударами ножей и меткими выстрелами удостовериться, что враг и в самом деле мёртв. Затем они сожгут трупы чужаков, заберут тела сержанта Риила и брата Теслина. А тогда не увиденные никем и невоспетые Рапторы покинут планету так же быстро и безмолвно, как и пришли.<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Рапторы]]<br /> [[Категория:Темные эльдар]]</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%A0%D0%BE%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D0%B9_%D0%B2%D1%8B%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B5%D0%BB_/_The_Shot_That_Kills_You_(%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7)&diff=28708 2025-07-29T10:16:40Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{Книга<br /> |Обложка =81cHt1ytpYL._SL1500_.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Вильям Кроу / William Crowe<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =<br /> |Сборник =<br /> |Источник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}Под пологом тумана в сгущающихся сумерках шесть космодесантников крались к добыче по затопленным полям. Все чувства Сена Яматы обострились, нервы — напряглись в ожидании. Рапторы приближались к агрокомплексу, который враг атаковал всего несколько часов назад. Среди приземистых складов и заржавевших зернохранилищ над заболоченными террасами не горел ни один люмен. Не было ни следа рабочих, что раньше трудились на полях, ни местных ополченцев, тщетно пытавшихся их защитить. Можно было подумать, что агрокомплекс давно бросили… если бы не крики.<br /> <br /> С самой высадки ударной группы на Каракопис Рапторы слышали измождённые вопли, эхом отдающиеся в затянувшем мир вечном тумане. Ямата знал, что слышит предсмертные муки последних выживших защитников изолированной колонии — тех, кто дрогнул и бежал, не рискнув встретить смерть лицом к лицу. Теперь их выслеживали торжествующие враги, упиваясь охотой. Одна мысль об этом распаляла гнев. Ярость, которую Ямата обращал в оружие, как его и учили, сковывал и закалял в клинок холодной и безжалостной злобы.<br /> <br /> Вокруг веером расходящейся по пропитанным влагой полям команды двигались лишь раскачивающиеся злаки и плывущие клубы тумана. Такого густого, что даже сам Ямата едва различал ритмичное хлюпанье воды и едва слышный свист сервомоторов в доспехах воинов справа и слева от него. Служившие в авангарде Рапторов космодесантники шли в почти идеальной тишине, быстрыми и размеренными шагами приближаясь к потемневшим зданиям.<br /> <br /> Даже в сгущающихся сумерках Ямата видел зону поражения совершенно ясно, в мельчайших деталях благодаря встроенному в доспехи продвинутому ауспику. Установленная на оливково-зелёных пластинах брони оптика тихо зажужжала, вращаясь вслед за движениями головы и чувствительными линзами складывая карту болотистой местности в десятках диапазонов, как видимых, так и незримых невооружённым глазом. Перед глазами постоянно высвечивались собирающиеся в облако данных сигналы близости и наблюдения авточувств. Уголками глаз он видел, как плыла неровная зелёная линия отметок, указывающих на позиции готовившихся нанести решительный удар боевых братьев, а на самом краю восприятия виднелась раскалённая добела игла компаса — символ расстояния и направления до точки сбора, куда Рапторы должны будут отступить после выполнения задания. Однако в тумане было и нечто иное. Призрачные вспышки помех указывали, что сенсоры пытаются засечь нечто, двигающееся слишком быстро. Ямата прищурился, пытаясь различить в тумане неуловимые очертания.<br /> <br /> «Ничего. Просто авгурное эхо. Призраки в сумерках».<br /> <br /> А затем он заметил нечто. Отчётливый вихрь движения среди высоких острых стеблей травы, смутные очертания фигуры, резких граней и вытянутых конечностей. Инстинкты волной разошлись по ударной команде, вскинувшей болт-карабины, целясь в вероятную угрозу. Ямата припал на колено, готовясь стрелять без колебаний, как того требовали отточенные боевые навыки. Однако существо, чем бы оно ни было, уже исчезло, скрывшись в тумане. Раптор сдержал порыв броситься в погоню, отозвавшийся в крепких мускулах. В конце концов, он был ветераном, а не новобранцем, жаждущим проявить себя и не задумывающимся об опасности. За долгие десятилетия войны он научился как самоконтролю, так и определённой осторожности. Ямата знал, что если его ударная группа выдаст местоположение слишком рано, то лишится единственного преимущества.<br /> <br /> — Ты это видел, брат? — Шёпот прозвучал не в зашифрованной вокс-сети, а вблизи уха Раптора. Ямата узнал рокочущий и суровый голос брата Кашаука, крепкого и грозного даже по меркам космодесантников, но почти бесшумного, когда это требовалось. Кашаук припал к земле рядом с боевым братом.<br /> <br /> — Недостаточно ясно, — признался Ямата.<br /> <br /> — О, думаю всё ясно, — фыркнул Кашаук. — Враг знает, что мы здесь.<br /> <br /> Ямата ничем не выдал своих чувств, обдумывая слова. Если Кашаук прав, то у них не так-то много шансов выжить. Космодесантники осознавали, что их ударная команда действует в одиночестве на позабытой планете. Что подкреплений не будет. Силы ордена и так растянуты по дюжине систем, где Рапторы защищали хрупкие маршруты снабжения, что обеспечивали провизией и снаряжением бившиеся на другом краю Галактики многомиллионные армии Неодолимого крестового похода. Всего в отделении их было шесть. Шесть космодесантников, отправленных спасти мир. Ямата ответил, тщательно выбирая слова.<br /> <br /> — Если так, то нам лучше не медлить.<br /> <br /> Похоже, что к тому же выводу пришёл и сержант. В тот же миг по воксу затрещал голос Риила, как обычно сдержанного и спокойного. Едва получив приказы, Рапторы устремились вперёд, разделяясь на огневые команды и занимая позиции. Брат Виппона, самый опытный стрелок отделения, присел в тени сучковатого и осыпавшегося дерева, чтобы прикрыть наступающее отделение из приглушённого болтера-оккулюс. Низко пригнувшись, Ямата и Кашаук побежали вперёд к стенам, прочёсывая путь между тёмных домов. Несомненно, внутри находились пленники. Туман звенел от их полных муки и ужаса воплей.<br /> <br /> Остальные бойцы отделения вместе с сержантом размашистым шагом шли прямо к цели. Его голос вновь затрещал в вокс-передатчиках. Риил добавил к приказам свою привычную присказку.<br /> <br /> — Бейте быстро. Будьте настороже. Помните… никто не услышит выстрел, который убьёт. — То была мантра сержанта, которую он повторял на каждом задании словно благословение. Предупреждение, призывающее быть бдительными и не рисковать, да и привычная шутка боевых братьев, знающих, что шанс выжить никогда не будет в их пользу.<br /> <br /> Ямата пробежал последний десяток метров по вероломной земле и присел за оградой комплекса. Не надёжной стеной, а всего лишь баррикадой, сколоченной отчаявшимися ополченцами из всего подвернувшегося металлолома. Пусть люди и были перепуганы и превзойдены огневой мощью врагов, они приложили все усилия в битве против напавших на планету налётчиков-ксеносов. Ямата отдавал должное их храбрости, пусть ополченцам и не хватило умения. Вопли с каждым мгновением становились всё страшнее. Раптор уже мог различить отдельные голоса в хоре мучений. Враг как обычно коротал время, пытая пленных. Ямата сжал зубы, сдерживая ярость, и терпел. Он смотрел, как сержант и остальные бойцы ударной команды добежали до баррикады на дальней стороне двора. Сержант поднял сжатый кулак. ''Ждите''.<br /> <br /> Вопли изнутри стали ещё громче, пронзительней и надрывней. Пальцы Яматы сжались на рукояти карабина. Сидящий рядом Кашаук взвёл гранату, не сводя взгляда с никем не охраняемой приоткрытой двери, через которую они ворвутся в дом.<br /> <br /> Вопли достигли крещендо. Сержант рубанул воздух рукой. ''Атакуем''.<br /> <br /> Кашаук бросил в дверь покатившуюся гранату, и вслед за ней из укрытия выскочил Ямата, с каждым шагом набирающий скорость. Источаемый гранатой густой чёрный дым скрыл из виду наступающего космодесантника, врезавшегося бронированным плечом в металлическую дверь, распахивая ей настежь. Не медля, Раптор ворвался в мрачное помещение, ведя оружием из стороны в сторону, ища цели. Но в похожем на пещеру складе не двигалось ничего, кроме свисающих со стропил тел.<br /> <br /> Раньше здесь находился амбар, где огромные грузовые контейнеры ожидали отправки с планеты. Теперь они были выпотрошены напавшими на планету пиратами. Зерно высыпалось на пол золотым ковром, рассечёнными ручьями и лужами крови, льющейся с повешенных тел. Ямата с первого взгляда понял, что людям уже не помочь. Изувеченные до неузнаваемости колонисты ещё дёргались и стонали, хрипло моля о помощи или милосердии Императора. И милосердие Раптор им даровал, оборвав мучения точными прицельными выстрелами, пока Кашаук осматривал помещение, ища в тенях между рядами контейнеров хотя бы один след неуловимого врага. Брат зарычал от раздражения. Его голос был тихим и дрожащим от гнева.<br /> <br /> — Да они нарезают вокруг нас круги! Оставили нам это проклятое сообщение в насме…<br /> <br /> Быстрее слов к Ямате пришло осознание, принесённое приливом адреналина. <br /> <br /> ''Не в насмешку. Чтобы выманить нас''.<br /> <br /> Он бросился обратно к двери, на бегу открывая вокс отделения. Сен понял то, что не заметил Кашаук. Измученные колонисты были наживкой. Ямата видел и даже использовал за годы службы всевозможные тактики устрашения. И узнал ловушку, оказавшись прямо в её челюстях.<br /> <br /> Но не успел он заговорить, как по сети прогремел другой голос — брата Виппоны.<br /> <br /> — Контакт! — и вслед за кратким предупреждением загремели выстрелы, различимые и сквозь широкие стены склада.<br /> <br /> ''Засада''.<br /> <br /> Ямата перешёл на бег, спеша вступить в бой. Так, что он едва не упустил спрыгнувшую с перил тень. Ямата заметил тонкие руки, взметнувшиеся густые волосы, человекоподобное тело, ощетинившиеся изогнутыми клинками и закреплёнными на доспехах шипами.<br /> <br /> ''Друкари''. От одного вида садиста-ксеноса на Сена нахлынула волна отвращения. Тварь спикировала прямо на него, как жестокая хищная птица, зажав в руках зловещие зазубренные клинки. Ямата взмахнул рукой, отбивая летящие к шее кинжалы, и рефлекторно выстрелил, не попав ни во что, кроме воздуха. По нервам разошлась вспышка боли. Молекулярно острый клинок вонзился в предплечье, без сопротивления пройдя сквозь доспехи, плоть и кости. Не давая ему ни времени на реакцию, ни места на отход, налётчик наседал, размахивая клинками словно смертельный вихрь. Кинжалы впивались в укреплённый наплечник, высекая искры и клочья керамита.<br /> <br /> Его спас Кашаук. Выскочивший со слепой стороны ксеноса Раптор тараном врезался в жестокого врага с такой силой, что тот пошатнулся. Но пират удержался на ногах, повернулся на пятках грациозно, словно танцор. Ямата увидел презрительную ухмылку на лице легко отскочившего в сторону друкари, принявшего рывок его брата за неуклюжий отчаянный ход, а не просчитанный риск. Пока ксенос ещё крутился, набирая импульс для смертоносного ответного выпада, кулак Яматы сомкнулся на тонкой талии чужака. А затем рванул на себя, навстречу одиночному выстрелу в упор.<br /> <br /> Сен встретился взглядом с братом. Между ними рухнуло безжизненное тело.<br /> <br /> — За мной!<br /> <br /> Взору выскочивших из склада Рапторов предстала отчаянная перестрелка. Над грязным двором кружились взбаламученные клубы тумана и порохового дыма, но Сен ясно видел широкие силуэты его пробивающихся из западни братьев. Космодесантников со всех сторон осыпали шипящие раскалённые болты, опаляя на лету вонючий дым.<br /> <br /> Ямата поспешил к остальным, целясь и стреляя на бегу. Но проклятые ксеносы тоже не стояли на месте, а двигались рывками и прыгали быстрее, чем успевал реагировать даже Ямата. Он раздражённо зарычал, видя как снаряды уходят в молоко, и мысленно внёс поправки в прицел, учитывая ошеломительную быстроту врагов.<br /> <br /> Сен видел, что ход битвы обратился против Рапторов. Слышал, как взвыл от боли Кашаук, чьи доспехи пронзила очередь зазубренных шипов. Не больше чем в десяти шагах впереди другого боевого брата внезапно рассёк пополам луч чистейшей тьмы, охваченный искрящимися отблесками измученного света. Он ударил в бок Раптора, расплавив доспехи и органы, разрезал его от левого бедра до правого плеча. Испарившаяся кровь взмыла над падающими остатками. На оптическом дисплее вспыхнула красная руна-мортис, оповещая, что погиб брат Теслин. Пока это будет единственным памятником в его честь.<br /> <br /> Сержант Риил стоял рядом с Теслином. Непоколебимый и как всегда хладнокровный Раптор целился, не устрашившись ползущего к нему луча, отследив траекторию тёмного света. Пока вокруг взрывались снаряды чужаков, Риил выпустил короткую очередь. Из сумрака донёсся вопль, и луч оборвался. При виде несокрушимой решимости сержанта Ямата ощутил прилив гордости. А затем ужаса, когда прямо за сержантом из мглы выскочил ксенос, стремительный как паук. Сен бросился на помощь, но ему не хватило мгновения, шага. Друкари ловко запрыгнул на спину Риила, вонзив зазубренный серп ему под подбородок. Торжествующе завопив, ксенос потянул клинок на себя и почти отпилил голову ветерана-космодесантника. Одним рывком.<br /> <br /> Стальной самоконтроль Яматы больше не мог сдержать ярость. Он взревел от гнева, видя как друкари спрыгнул с плеч падающего сержанта, перевернувшись в воздухе, и скрылся в тумане. Сен бы бросился следом, даже зная, что чужак хочет заманить его в туман, где Раптора окружат со всех сторон и убьют на месте. Но прежде, чем он успел сделать шаг, опустившаяся на плечо тяжёлая рука потянула Ямату назад. Отмахнувшись, сверкая свирепыми глазами Сен обернулся. Это был Кашаук. Из надетого респиратора капала кровь. В нагруднике виднелась неровная округлая дыра. Таща Ямату за собой, Кашаук припал к земле за изрешечённой баррикадой и тяжело осел.<br /> <br /> — Приказы? — выдохнул мрачный Раптор, хрипя от жуткой боли.<br /> <br /> ''Приказы''. Одно слово вырвало Ямату из пелены гнева. ''Сержант — мёртв.'' Теперь он — самый опытный воин ударной группы. И им потребуется весь его опыт. Отделение отступало без руководства, и каждое мгновение без конкретных указаний ещё сильнее отдаляло возможность победы. Ямата подавил инстинктивное желание сражаться до смерти, мстить за сержанта и боевого брата. Он едва не совершил ошибку. И он не усугубит своё промедление, погубив всё отделение. Он включил вокс-частоту, принял на себя командование, заставив голос звучать ровно. Короткие каркающие слова на кодовом языке капитула передали Рапторам всё нужное для понимания новых целей.<br /> <br /> ''Выйти из боя и рассредоточиться. Уклоняться. Встреча в точке сбора''.<br /> <br /> В этом был риск. Но Ямата знал, что теперь это единственный путь к победе.<br /> <br /> По воксу прокатились резкие напряжённые голоса уцелевших братьев, подтверждающих приказы. Но Кашаук лишь покачал головой. ''Отказ''. Упёршись стволом болт-карабина в доспехи, он проскрипел следующие слова сквозь сжатые зубы.<br /> <br /> — Иди же. Я их задержу.<br /> <br /> Рана в груди убила бы обычного человека мгновенно, но генетически выкованный организм Кашаука отказывался покориться смерти так легко. Ярко-красная сверх свёртывающаяся кровь ещё стекала на пятнистые доспехи, но уже покрывала рану коркой. Запасные органы начинали действовать вместо пробитого лёгкого. Но даже у космодесантников были пределы выносливости. Ямата понимал, чего хотел Кашаук. Осмысленной, героической смерти. Возможности непокорно сражаться, не сдаваясь даже когда всё обратилось против них. Но они были Рапторами. Их не создали быть героями. Их сотворили, чтобы вырывать победу из когтей врага, чего бы для этого не потребовалось.<br /> <br /> — У Императора и так достаточно мучеников, — наконец, сказал Ямата, подхватив брата за наплечник, и потянул на себя. — Вставай же! Бегом к месту сбора. Не смей умирать, пока не выполним наше задание!<br /> <br /> Кашаук пошатнулся, но устоял.<br /> <br /> — А ты, брат?<br /> <br /> — Я отвлеку врага.<br /> <br /> Если у Кашаука и были сомнения в выполнимости плана, он оставил их при себе. Раптор лишь фыркнул, и от боли, и выражая решимость, и ставил в карабин новый магазин.<br /> <br /> — Приказано. Исполнено. — Без лишних слов он отвернулся и заковылял прочь. Ямата остался один, окружённый лишь туманом и прячущимися в нём воющими призраками.<br /> <br /> <br /> Под вопли и хохот чужаков Сен Ямата побежал. Не из страха и не инстинкта самосохранения, ведь он всегда знал, что погибнет в бою. Завтра или спустя век, от пули снайпера или клинка еретика, но его смерть точно станет внезапной и не воспетой. Это было всего лишь частью долга, принятого им вместе с принесёнными клятвами служения. Сен Ямата бежал потому, что знал, что не сможет завершить своё задание, если останется и даст врагам бой.<br /> <br /> С каждым ударом сердец Ямата ожидал ощутить прикосновение смерти. Но пуля так и не пришла, хотя враг явно преследовал его и настигал.<br /> <br /> ''Неслышимый выстрел''.<br /> <br /> С каждым тяжёлым шагом сабатоны разбрызгивали грязную воду. Ямата мчался вниз по затопленным террасам, не пытаясь скрыться от преследователей. Для скрытности больше не было времени. Оставалось лишь победить или умереть.<br /> <br /> Мышечная память направляла тело, а холодная аналитическая часть разума прокручивала все возможные сценарии обучения, поля сражений и десятки лет боевого опыта в поисках чего-то, чего угодно, что могло бы обеспечить тактическое преимущество. Он вспоминал месяцы сражений в беспросветных катакомбах, долгие партизанские кампании в исходящих паром джунглях. Он бился бок о бок с контуженными ветеранами Астра Милитарум и не ведающими жалости воинами других капитулов. Он видел, как Чёрные Храмовники ломали боевой дух врага одним лишь дерзким натиском, со святыми проклятиями на устах обрушиваясь на еретиков. Наблюдал, как Расчленители забываются в экстазе битвы и разрывают бегущего врага на части забитыми мясом цепными мечами. С каждым новым заданием Сен Ямата стремился научиться чему-то из методов союзников. Впрочем, он понимал, что столь прямолинейный подход ему сейчас не поможет.<br /> <br /> Со свистом над плечом Яматы пронеслось нечто — дротик, врезавшийся в дерево чуть в стороне и взорвавшийся градом острых как бритва осколков. Сен припал к земле и бросился в сторону, стараясь двигаться непредсказуемо.<br /> <br /> За первым промелькнул другой, вновь почти в него попавший. Друкари выкрикивали пронзительные боевые кличи, насмехаясь над ним. А мечущиеся мысли Яматы наткнулись на проблеск позабытого воспоминания о жизни до того, как его приняли в орден. Жуткой жизни ребёнка-солдата на мрачном мире, похожем на Каракопис. Воспоминание про постоянный страх, о бесконечных поединках чести, но манящее, требующее, чтобы он обернулся и дал врагам бой.<br /> <br /> Ямата отринул призрачный соблазн. Воспоминание лишь отвлекало. Рапторы научили его новому пониманию чести, целеустремлённости и гордости за исполнение долга. И Сен выполнит задание.<br /> <br /> <br /> Загоняемый неприцельным огнём Ямата перемахнул через груду гравия и оказался на узкой утрамбованной дороге. Простой, грунтовой и проложенной прямо через поле. По ней растянулись неровным рядом брошенные машины. Тяжёлые наземные и один громоздкий гребнеход. Ямата мгновенно понял, что произошло. Вероятно, собранный наспех конвой вёз гражданских рабочих и их семьи из далёких хозяйств. Они пытались спастись, но были перехвачены в пути. У Яматы не было времени на раздумья о том, что именно случилось с пропавшими. Достаточно было посмотреть на вскрытые контейнеры и размазанные по люку потёки давно засохшей крови. Теперь брошенные машины были лишь памятниками мёртвых. А ещё — возможностью.<br /> <br /> В тот же миг Сен сменил направление бега и присел за широким гребнеходом. Прижался выхлопными трубами к корпусу машины, потянулся за висевшими на нагруднике гранатами. <br /> <br /> «Пусть придут», — сказал он себе, глубоко выдохнув, чтобы успокоить пульс. Закрыл глаза, считая удары сердца, прикидывая скорость врагов и расстояние до них. Учитывая их осторожность, уравновешивающую жажду крови.<br /> <br /> «Пусть они думают, что загнали меня в ловушку…»<br /> <br /> Выбор времени был важнее всего. Если Ямата начнёт двигаться слишком рано — упустит шанс. Слишком поздно — его застрелят, едва он выберется из укрытия.<br /> <br /> Позади и сверху раздался хлопок.<br /> <br /> Ямата обернулся, смотря на крышку, и увидел присевшего над ним гибкого чужака. Друкари с небрежной лёгкостью прирождённого атлета запрыгнул прямо на машину. Даже рычащая маска не скрывала излучаемой чужаком самоуверенности. Ксенос ещё целился в застигнутого врасплох космодесантника, когда слева выскочил другой друкари, размахивающий мечом и пытающийся украсть славное убийство.<br /> <br /> Ямата прыгнул, отчаянно пытаясь увеличить расстояние между ним и врагами. Крепче вцепился в зажатую в руке чеку и покатился, едва коснувшись грунта. А затем машина содрогнулась от взрыва спрятанной под ходовой частью бронебойной гранаты. Сидящий на крыше друкари удержался, целясь, не обращая внимания на качающуюся опору. Жизнь чужака забрал вторичный взрыв — воспламенился топливный бак. Ксенос умер мгновенно, его хрупкое тело пламя просто испепелило. Второго, охваченного маслянистым огнём, взрывная волна отбросила прочь. Переливающиеся языки пламени заплясали на чёрных доспехах умирающего чужака, воющего от муки и ненависти. Не было времени медлить, не было времени сомневаться, и потому вскочивший на ноги Сен позволил себе бросить лишь мимолётный взгляд через плечо.<br /> <br /> И за огненной стеной и пеленой дыма он увидел лицо своего врага. Высокий, отмеченный жуткими трофеями и украденными драгоценностями друкари, несомненно, являлся вожаком банды пиратов. С подрагивающим от злобы лицом он показал на Ямату пальцем, увенчанным острым когтем из вживлённой стали. Космодесантник видел, как шевелятся губы чужака, но если тот и пытался ему угрожать — он его не слушал. Сен уже бежал дальше. Позади вновь поднялся хор отвратительных голосов, теперь звенящий от гнева и раздражения. Вслед космодесантнику летели оскорбления друкари, вынужденных обходить горящие машины. Уже скоро. Скоро они устанут от опасной погони и попытаются его прикончить. На это Сен и рассчитывал.<br /> <br /> <br /> Сердца Яматы колотились в груди, когда он вбежал в узкое ущелье, сабатонами взбивая грязную гальку из извивающегося русла реки. В тот же миг из вокс-бусины донёсся резкий механический звон. Доспехи оповещали Ямату, что до точки сбора осталась пара шагов. Этого Сен не ожидал. Он так сконцентрировался на выживании, так сосредоточился на беге, что почти проскочил мимо назначенного места. Ямата остановился, ощутив прилив облегчения, укрощённый уверенностью, что хотя дошёл до нужного места, он — один.<br /> <br /> Ямата медленно обернулся, оценивая местность. Нити холодного белого тумана колыхались словно изодранный саван, наброшенный на отвесные чёрные скалы. Больше не двигалось ничего. Ни единого признака жизни. Ни одного следа, что другие бойцы его отделения добрались так далеко.<br /> <br /> «Да будет так», — мрачно кивнул Сен, признавая опасность, и наконец обернулся лицом к лицу к своим преследователям.<br /> <br /> А они уже вбегали в устье ущелья. Их было восемь, восемь чужаков, ощетинившихся грозными кинжалами, покрытыми шипами кнутами и зловещими ружьями. Восемь друкари против одного раненого космодесантника. Ямата позволил себе мимолётное удовлетворение, осознав, что чужаки не рискнули броситься на него, даже загнав в угол. Пусть они и считали его лишь зверем, он показал им, что его когтей стоит бояться. Ямата широко развёл ноги, стоя прямо на неприметном клочке грязной земли, который сержант назначил точкой сбора. Больше бежать было некуда. Он даст им бой.<br /> <br /> Друкари расходились налево и направо, окружая добычу. Взгляд Яматы метался по сторонам, пытаясь уследить за всеми, стараясь предугадать, кто первым попытается забрать его жизнь. В разуме разыгрывались сотни версий будущей схватки на ближней дистанции. В одной Ямата видел себя непокорно бросающимся вперёд, но умирающим под шквальным огнём. В другой он петлял и пригибался, сокращая дистанцию, чтобы использовать свою скорость, силу и вес…<br /> <br /> «Но ксеносы быстрее, — встряли аналитические мысли. — Быстрее и сильнее, чем кажутся, — и они не дадут ему времени сменить позицию. — Они высокомерны, но не глупы. Горделивы, но…»<br /> <br /> И все вычисления привели к последнему отчаянному гамбиту.<br /> <br /> Подчёркнуто медленно Ямата забросил болт-карабин за плечо. Затем свободной рукой он выхватил кинжал из ножен. Эффектно взмахнув зазубренным клинком, Сен протянул руку в сторону предводителя чужаков, очевидно бросая ему вызов.<br /> <br /> Подкрадывавшиеся друкари зло рассмеялись, но Ямата остался стоять на месте. Долгое мгновение растянулось, а затем вожак чужаков ухмыльнулся, оскалив зубы, которым придали форму неровных игл, уместных в пасти глубоководного хищника. Друкари шагнул вперёд, обнажив два изящных изогнутых меча, каждый — длиной с половину руки Яматы. Космодесантник не сомневался, что чужак прекрасно владеет своими клинками. А затем, к изумлению Яматы, ксенос заговорил, обратившись к космодесантнику на его же собственном языке, пусть и со странным акцентом. Высокий и шипящий голос друкари выговаривал слова готика так, словно те были камнями в его рту.<br /> <br /> — Наконец-то, — прошептал чужак, подбираясь ближе и не сводя злобного взгляда с Раптора. — Наконец-то ты вспомнил о чести. Я-то думал, что ты сломался.<br /> <br /> Ямата скрипнул зубами и не ответил, не поддаваясь на наживку. Сосредоточившись.<br /> <br /> Не умолкающий ксенос подошёл ещё на шаг.<br /> <br /> — Знай, что я — Садрит из Девяти Когтей. Знай, что я — твоя смерть.<br /> <br /> Ещё ближе, почти в зоне поражения.<br /> <br /> — Моё лицо — последнее, что ты увидишь. Мой голос — последний, что ты услышишь.<br /> <br /> На долю секунды взгляд Сена скользнул в сторону, привлечённый едва заметным движением на утёсе. В тот же миг друкари бросился на него, быстрый словно змея, рассекая воздух мелькнувшими как молния клинками.<br /> <br /> Болт-снаряд угодил прямо между глаз Садрита из Девяти Когтей, прошёл сквозь хрупкие кости и взорвался прямо посреди вместилища жестокого разума. Худощавое сильное тело содрогнулось и затряслось в прыжке, а затем камнем рухнуло вниз. Труп ударился оземь почти в тот же миг, как расходящаяся звуковая волна пронесла громовой раскат смертельного выстрела по прежде безмолвному ущелью.<br /> <br /> «Никто не услышит выстрел, который убьёт».<br /> <br /> Уцелевшие друкари взвыли так, словно были ранены они сами, и побежали кто куда, ища укрытие. Но точку сбора выбрали не случайно. Она была идеальным местом для засады. Там негде было спрятаться — во всяком случае, среди подножья ущелья.<br /> <br /> Взревели болтеры, прокатилось эхо — уцелевшие Рапторы показались из укрытия, поднимаясь из густых зарослей, выходя из-за отрогов и стреляя в бегущих чужаков. Ямата заметил присевшего на высокой скале брата Виппона, стрелявшего вновь и вновь и каждым выстрелом убивавшего цель. Сам же Сен стоял на месте — неподвижный среди паутины пересекающихся зон поражения.<br /> <br /> На всё ушло меньше двух секунд. Последний друкари рухнул и пополз прочь, волоча изувеченную ногу и выкрикивая проклятия. Ямата направился следом, держа кинжал наготове. А затем из укрытия выбрался ковыляющий Кашаук, направил пистолет прямо в голову чужака и выстрелил в упор. Лишь тогда раненный воин поглядел в глаза Сена. Его иссечённое шрамами лицо лучилось мрачным удовлетворением.<br /> <br /> — А ты не спешил, брат. Мы уже боялись, что они тебя настигли.<br /> <br /> Слабая тень улыбки озарила бледное лицо Яматы.<br /> <br /> — Нужно было дать вам достаточно времени для засады.<br /> <br /> Кашаук хмыкнул. Так звучал смех мрачного боевого брата.<br /> <br /> — Да, мы успели, — наконец, ответил Кашаук. — Приказано. Исполнено. <br /> <br /> Но космодесантники знали, что на самом деле их служба никогда не будет исполнена до конца. Другие выжившие бойцы ударной группы уже спускались вниз, прочёсывая зону поражения словно птицы-падальщики, чтобы быстрыми ударами ножей и меткими выстрелами удостовериться, что враг и в самом деле мёртв. Затем они сожгут трупы чужаков, заберут тела сержанта Риила и брата Теслина. А тогда не увиденные никем и невоспетые Рапторы покинут планету так же быстро и безмолвно, как и пришли.<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Рапторы]]<br /> [[Категория:Темные эльдар]]</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%A0%D0%BE%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D0%B9_%D0%B2%D1%8B%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B5%D0%BB_/_The_Shot_That_Kills_You_(%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7)&diff=28706 2025-07-29T09:47:53Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{Книга<br /> |Обложка =81cHt1ytpYL._SL1500_.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Вильям Кроу / William Crowe<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =<br /> |Сборник =<br /> |Источник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}Под пологом тумана в сгущающихся сумерках шесть космодесантников крались к добыче по затопленным полям. Все чувства Сена Яматы обострились, нервы — напряглись в ожидании. Рапторы приближались к агрокомплексу, который враг атаковал всего несколько часов назад. Среди приземистых складов и заржавевших зернохранилищ над заболоченными террасами не горел ни один люмен. Не было ни следа рабочих, что раньше трудились на полях, ни местных ополченцев, тщетно пытавшихся их защитить. Можно было подумать, что агрокомплекс давно бросили… если бы не крики.<br /> <br /> С самой высадки ударной группы на Каракопис, Рапторы слышали измождённые вопли, эхом отдающиеся в затянувшем мир вечном тумане. Ямата знал, что слышит предсмертные муки последних выживших защитников изолированной колонии — тех, кто дрогнул и бежал, не рискнув встретить смерть лицом к лицу. Теперь их выслеживали торжествующие враги, упиваясь охотой. Одна мысль об этом распаляла гнев. Ярость, которую Ямата обращал в оружие, как его и учили, сковывал и закалял в клинок холодной и безжалостной злобы.<br /> <br /> Вокруг веером расходящейся по пропитанным влагой полям команды двигались лишь раскачивающиеся злаки и плывущие клубы тумана. Такого густого, что даже сам Ямата едва различал ритмичное хлюпанье воды и едва слышный свист сервомоторов в доспехах воинов справа и слева от него. Служившие в авангарде Рапторов космодесантники шли в почти идеальной тишине, быстрыми и размеренными шагами приближаясь к потемневшим зданиям.<br /> <br /> Даже в сгущающихся сумерках Ямата видел зону поражения совершенно ясно, в мельчайших деталях благодаря встроенному в доспехи продвинутому ауспику. Установленная на оливково-зелёных пластинах брони оптика тихо зажужжала, вращаясь вслед за движениями головы и чувствительными линзами складывая карту болотистой местности в десятках диапазонов, как видимых, так и незримых не вооружённым глазом. Перед глазами постоянно высвечивались собирающиеся в облако данных сигналы близости и наблюдения авточувств. Уголками глаз он видел, как плыла неровная зелёная линия отметок, указывающих на позиции готовившихся нанести решительный удар боевых братьев, а на самом краю восприятия виднелась раскалённая добела игла компаса — символ расстояния и направления до точки сбора, куда Рапторы должны будут отступить после выполнения задания. Однако в тумане было и нечто иное. Призрачные вспышки помех указывали, что сенсоры пытаются засечь нечто, двигающееся слишком быстро. Ямата прищурился, пытаясь различить в тумане неуловимые очертания.<br /> <br /> «Ничего. Просто авгурное эхо. Призраки в сумерках».<br /> <br /> А затем он заметил нечто. Отчётливый вихрь движения среди высоких острых стеблей травы, смутные очертания фигуры, резких граней и вытянутых конечностей. Инстинкты волной разошлись по ударной команде, вскинувшей болт-карабины, целясь в вероятную угрозу. Ямата припал на колено, готовясь стрелять без колебаний, как того требовали отточенные боевые навыки. Однако существо, чем бы оно ни было, уже исчезло, скрылось в тумане. Раптор сдержал порыв броситься в погоню, отозвавшийся в крепких мускулах. В конце концов, он был ветераном, а не новобранцем, жаждущим проявить себя и не задумывающимся об опасности. За долгие десятилетия войны он научился как самоконтролю, так и определённой осторожности. Ямата знал, что если его ударная группа выдаст своё местоположение слишком рано, то лишится единственного преимущества.<br /> <br /> — Ты это видел, брат? — Шёпот прозвучал не в зашифрованной вокс-сети, а вблизи уха Раптора. Ямата узнал рокочущий и суровый голос брата Кашаука, крепкого и грозного даже по меркам космодесантников, но почти бесшумного, когда это требовалось. Кашаук припал к земле рядом с боевым братом.<br /> <br /> — Недостаточно ясно, — признался Ямата.<br /> <br /> — О, думаю всё ясно, — фыркнул Кашаук. — Враг знает, что мы здесь.<br /> <br /> Ямата ничем не выдал своих чувств, обдумывая слова. Если Кашаук был прав, то у них не так-то много шансов выжить. Космодесантники осознавали, что их ударная команда действует в одиночестве на позабытой планете. Что подкреплений не будет. Силы ордена и так были растянуты по дюжине систем, где Рапторы защищали хрупкие маршруты снабжения, что обеспечивали провизией и снаряжением бившиеся на другом краю Галактики многомиллионные армии Неодолимого крестового похода. Всего в отделении их было шесть. Шесть космодесантников, отправленных спасти мир. Ямата ответил, тщательно выбирая слова.<br /> <br /> — Если так, то нам лучше не медлить.<br /> <br /> Похоже, что к тому же выводу пришёл и сержант. В тот же миг по воксу затрещал голос Риила, как обычно сдержанного и спокойного. Едва получив приказы, Рапторы устремились вперёд, разделяясь на огневые команды и занимая позиции. Брат Виппона, самый опытный стрелок отделения, присел в тени сучковатого и осыпавшегося дерева, чтобы прикрыть наступающее отделение из приглушённого болтера-оккулюс. Низко пригнувшись, Ямата и Кашаук побежали вперёд к стенам, прочёсывая путь между тёмных домов. Несомненно, внутри находились пленники. Туман звенел от их полных муки и ужаса воплей.<br /> <br /> Остальные бойцы отделения вместе с сержантом размашистым шагом шли прямо к цели. Его голос вновь затрещал в вокс-передатчиках. Риил добавил к приказам свою привычную присказку.<br /> <br /> — Бейте быстро. Будьте настороже. Помните… никто не слышит выстрел, который убьёт. — То была мантра сержанта, которую он повторял на каждом задании словно благословение. Предупреждение, призывающее быть бдительными и не рисковать, да и привычная шутка боевых братьев, знающих, что шанс выжить никогда не будет в их пользу.<br /> <br /> Ямата пробежал последний десяток метров по вероломной земле и присел за оградой комплекса. Не надёжной стеной, а всего лишь баррикадой, сколоченной отчаявшимися ополченцами из всего подвернувшегося металлолома. Пусть люди и были перепуганы и превзойдены огневой мощью врагов, они приложили все усилия в битве против напавших на планету налётчиков-ксеносов. Ямата отдавал должное их храбрости, пусть ополченцам и не хватило умения. Вопли с каждым мгновением становились всё страшнее. Раптор уже мог различить отдельные голоса в хоре мучений. Враг как обычно коротал время, пытая пленных. Ямата сжал зубы, сдерживая ярость, и терпел. Он смотрел, как сержант и остальные бойцы ударной команды добежали до баррикады на дальней стороне двора. Сержант поднял сжатый кулак. ''Ждите''.<br /> <br /> Вопли изнутри стали ещё громче, пронзительней и надрывней. Пальцы Яматы сжались на рукояти карабина. Сидящий рядом Кашаук взвёл гранату, не сводя взгляда с никем не охраняемой приоткрытой двери, через которую они ворвутся в дом.<br /> <br /> Вопли достигли крещендо. Сержант рубанул воздух рукой. ''Атакуем''.<br /> <br /> Кашаук бросил в дверь покатившуюся гранату, и вслед за ней из укрытия выскочил Ямата, с каждым шагом набирающий скорость. Источаемый гранатой густой чёрный дым скрыл из виду наступающего космодесантника, врезавшегося бронированным плечом в металлическую дверь, распахивая ей настежь. Не медля, Раптор ворвался в мрачное помещение, ведя оружием из стороны в сторону, ища цели. Но в похожем на пещеру складе не двигалось ничего, кроме свисающих со стропил тел.<br /> <br /> Раньше здесь находился амбар, где огромные грузовые контейнеры ожидали отправки с планеты. Теперь они были выпотрошены напавшими на планету пиратами. Зерно высыпалось на пол золотым ковром, рассечёнными ручьями и лужами крови, льющейся с повешенных тел. Ямата с первого взгляда понял, что людям уже не помочь. Изувеченные до неузнаваемости колонисты ещё дёргались и стонали, хрипло моля о помощи или милосердии Императора. И милосердие Раптор им даровал, оборвав мучения точными прицельными выстрелами, пока Кашаук осматривал помещение, ища в тенях между рядами контейнеров хотя бы один след неуловимого врага. Брат зарычал от раздражения. Его голос был тихим и дрожащим от гнева.<br /> <br /> — Да они нарезают вокруг нас круги! Оставили нам это проклятое сообщение в насме…<br /> <br /> Быстрее слов к Ямате пришло осознание, принесённое приливом адреналина. <br /> <br /> ''Не в насмешку. Чтобы выманить нас''.<br /> <br /> Он бросился обратно к двери, на бегу открывая вокс отделения. Сен понял то, что не заметил Кашаук. Измученные колонисты были наживкой. Ямата видел и даже использовал за годы службы всевозможные тактики устрашения. И узнал ловушку, оказавшись прямо в её челюстях.<br /> <br /> Но не успел он заговорить, как по сети прогремел другой голос — брата Виппоны.<br /> <br /> — Контакт! — и вслед за кратким предупреждением загремели выстрелы, различимые и сквозь широкие стены склада.<br /> <br /> ''Засада''.<br /> <br /> Ямата перешёл на бег, спеша вступить в бой. Так, что он едва не упустил спрыгнувшую с перил тень. Ямата заметил тонкие руки, взметнувшиеся густые волосы, человекоподобное тело, ощетинившиеся изогнутыми клинками и закреплёнными на доспехах шипами.<br /> <br /> ''Друкари''. От одного вида садиста-ксеноса на Сена нахлынула волна отвращения. Тварь пикировала прямо на него, как жестокая хищная птица, зажав в руках зловещие зазубренные клинки. Ямата взмахнул рукой, отбивая летящие к шее кинжалы, и рефлекторно выстрелил, не попав ни во что, кроме воздуха. По нервам разошлась вспышка боли. Молекулярно острый клинок вонзился в предплечье, без сопротивления пройдя сквозь доспехи, плоть и кости. Не давая ему ни времени на реакцию, ни места на отход налётчик наседал, размахивая клинками словно смертельный вихрь. Кинжалы впивались в укреплённый наплечник, высекая искры и клочья керамита.<br /> <br /> Его спас Кашаук. Выскочивший со слепой стороны ксеноса Раптор тараном врезался в жестокого врага с такой силой, что тот пошатнулся. Но пират удержался на ногах, повернулся на пятках грациозно, словно танцор. Ямата увидел презрительную ухмылку на лице легко отскочившего в сторону друкари, принявшего рывок его брата за неуклюжий отчаянный ход, а не просчитанный риск. Пока ксенос ещё крутился, набирая импульс для смертоносного ответного выпада, кулак Яматы сомкнулся на тонкой талии чужака. А затем рванул на себя, навстречу одиночному выстрелу в упор.<br /> <br /> Сен встретился взглядом с братом. Между ними рухнуло безжизненное тело.<br /> <br /> — За мной!<br /> <br /> Взору выскочивших из склада Рапторов предстала отчаянная перестрелка. Над грязным двором кружились взбаламученные клубы тумана и порохового дыма, но Сен ясно видел широкие силуэты его пробивающихся из западни братьев. Космодесантников со всех сторон осыпали шипящие раскалённые болты, опаляя на лету вонючий дым.<br /> <br /> Ямата поспешил к остальным, целясь и стреляя на бегу. Но проклятые ксеносы тоже не стояли на месте, а двигались рывками и прыгали быстрее, чем успевал реагировать даже Ямата. Он раздражённо зарычал, видя как снаряды уходят в молоко, и мысленно внёс поправки в прицел, учитывая ошеломительную быстроту врагов.<br /> <br /> Сен видел, что ход битвы обратился против Рапторов. Слышал, как взвыл от боли Кашаук, чьи доспехи пронзила очередь зазубренных шипов. Не больше чем в десяти шагах впереди другого боевого брата внезапно рассёк пополам луч чистейшей тьмы, охваченный искрящимися отблесками измученного света. Он ударил в бок Раптора, расплавив доспехи и органы, разрезал его от левого бедра до правого плеча. Испарившаяся кровь взмыла над падающими остатками. На оптическом дисплее вспыхнула красная руна-мортис, оповещая, что погиб брат Теслин. Пока это будет единственным памятником в его честь.<br /> <br /> Сержант Риил стоял рядом с Теслином. Непоколебимый и как всегда хладнокровный Раптор целился, не устрашившись ползущего к нему луча, отследив траекторию тёмного света. Пока вокруг взрывались снаряды чужаков, Риил выпустил короткую очередь. Из сумрака донёсся вопль, и луч оборвался. При виде несокрушимой решимости сержанта Ямата ощутил прилив гордости. А затем ужаса, когда прямо за сержантом из мглы выскочил ксенос, стремительный как паук. Сен бросился на помощь, но ему не хватило мгновения, шага. Друкари ловко запрыгнул на спину Риила, вонзив зазубренный серп ему под подбородок. Торжествующе завопив, ксенос потянул клинок на себя и почти отпилил голову ветерана-космодесантника. Одним рывком.<br /> <br /> Стальной самоконтроль Яматы больше не мог сдержать ярость. Он взревел от гнева, видя как друкари спрыгнул с плеч падающего сержанта, перевернувшись в воздухе, и скрылся в тумане. Сен бы бросился следом, даже зная, что чужак хочет заманить его в туман, где Раптора окружат со всех сторон и убьют на месте. Но прежде, чем он успел сделать шаг, опустившаяся на плечо тяжёлая рука потянула Ямату назад. Отмахнувшись, сверкая свирепыми глазами Сен обернулся. Это был Кашаук. Из надетого респиратора капала кровь. В нагруднике виднелась неровная округлая дыра. Таща Ямату за собой, Кашаук припал к земле за изрешечённой баррикадой и тяжело осел.<br /> <br /> — Приказы? — выдохнул мрачный Раптор, хрипя от жуткой боли.<br /> <br /> ''Приказы''. Одно слово вырвало Ямату из пелены гнева. ''Сержант — мёртв.'' Теперь он — самый опытный воин ударной группы. И им потребуется весь его опыт. Отделение отступало без руководства, и каждое мгновение без конкретных указаний ещё сильнее отдаляло возможность победы. Ямата подавил инстинктивное желание сражаться до смерти, мстить за сержанта и боевого брата. Он едва не совершил ошибку. И он не усугубит своё промедление, погубив всё отделение. Он включил вокс-частоту, принял на себя командование, заставив голос звучать ровно. Короткие каркающие слова на кодовом языке капитула передали Рапторам всё нужное для понимания новых целей.<br /> <br /> ''Выйти из боя и рассредоточиться. Уклоняться. Встреча в точке сбора''.<br /> <br /> В этом был риск. Но Ямата знал, что теперь это единственный путь к победе.<br /> <br /> По воксу прокатились резкие напряжённые голоса уцелевших братьев, подтверждающих приказы. Но Кашаук лишь покачал головой. ''Отказ''. Упёршись стволом болт-карабина в доспехи, он проскрипел следующие слова сквозь сжатые зубы.<br /> <br /> — Иди же. Я их задержу.<br /> <br /> Рана в груди убила бы обычного человека мгновенно, но генетически выкованный организм Кашаука отказывался покориться смерти так легко. Ярко-красная сверх свёртывающаяся кровь ещё стекала на пятнистые доспехи, но уже покрывала рану коркой. Запасные органы начинали действовать вместо пробитого лёгкого. Но даже у космодесантников были пределы выносливости. Ямата понимал, чего хотел Кашаук. Осмысленной, героической смерти. Возможности непокорно сражаться, не сдаваясь даже когда всё обратилось против них. Но они были Рапторами. Их не создали быть героями. Их сотворили, чтобы вырывать победу из когтей врага, чего бы для этого не потребовалось.<br /> <br /> — У Императора и так достаточно мучеников, — наконец, сказал Ямата, подхватив брата за наплечник, и потянул на себя. — Вставай же! Бегом к месту сбора. Не смей умирать, пока не выполним наше задание!<br /> <br /> Кашаук пошатнулся, но устоял.<br /> <br /> — А ты, брат?<br /> <br /> — Я отвлеку врага.<br /> <br /> Если у Кашаука и были сомнения в выполнимости плана, он оставил их при себе. Раптор лишь фыркнул, и от боли, и выражая решимость, и ставил в карабин новый магазин.<br /> <br /> — Приказано. Исполнено. — Без лишних слов он отвернулся и заковылял прочь. Ямата остался один, окружённый лишь туманом и прячущимися в нём воющими призраками.<br /> <br /> <br /> Под вопли и хохот чужаков Сен Ямата побежал. Не из страха и не инстинкта самосохранения, ведь он всегда знал, что погибнет в бою. Завтра или спустя век, от пули снайпера или клинка еретика, но его смерть точно станет внезапной и не воспетой. Это было всего лишь частью долга, принятого им вместе с принесёнными клятвами служения. Сен Ямата бежал потому, что знал, что не сможет завершить своё задание, если останется и даст врагам бой.<br /> <br /> С каждым ударом сердец Ямата ожидал ощутить прикосновение смерти. Но пуля так и не пришла, хотя враг явно преследовал его и настигал.<br /> <br /> ''Неслышимый выстрел''.<br /> <br /> С каждым тяжёлым шагом сабатоны разбрызгивали грязную воду. Ямата мчался вниз по затопленным террасам, не пытаясь скрыться от преследователей. Для скрытности больше не было времени. Оставалось лишь победить или умереть.<br /> <br /> Мышечная память направляла тело, а холодная аналитическая часть разума прокручивала все возможные сценарии обучения, поля сражений и десятки лет боевого опыта в поисках чего-то, чего угодно, что могло бы обеспечить тактическое преимущество. Он вспоминал месяцы сражений в беспросветных катакомбах, долгие партизанские кампании в исходящих паром джунглях. Он бился бок о бок с контуженными ветеранами Астра Милитарум и не ведающими жалости воинами других капитулов. Он видел, как Чёрные Храмовники ломали боевой дух врага одним лишь дерзким натиском, со святыми проклятиями на устах обрушиваясь на еретиков. Наблюдал, как Расчленители забываются в экстазе битвы и разрывают бегущего врага на части забитыми мясом цепными мечами. С каждым новым заданием Сен Ямата стремился научиться чему-то из методов союзников. Впрочем, он понимал, что столь прямолинейный подход ему сейчас не поможет.<br /> <br /> Со свистом над плечом Яматы пронеслось нечто — дротик, врезавшийся в дерево чуть в стороне и взорвавшийся градом острых как бритва осколков. Сен припал к земле и бросился в сторону, стараясь двигаться непредсказуемо.<br /> <br /> За первым промелькнул другой, вновь почти в него попавший. Друкари выкрикивали пронзительные боевые кличи, насмехаясь над ним. А мечущиеся мысли Яматы наткнулись на проблеск позабытого воспоминания о жизни до того, как его приняли в орден. Жуткой жизни ребёнка-солдата на мрачном мире, похожем на Каракопис. Воспоминание про постоянный страх, о бесконечных поединках чести, но манящее, требующее, чтобы он обернулся и дал врагам бой.<br /> <br /> Ямата отринул призрачный соблазн. Воспоминание лишь отвлекало. Рапторы научили его новому пониманию чести, целеустремлённости и гордости за исполнение долга. И Сен выполнит задание.<br /> <br /> <br /> Загоняемый неприцельным огнём Ямата перемахнул через груду гравия и оказался на узкой утрамбованной дороге. Простой, грунтовой и проложенной прямо через поле. По ней растянулись неровным рядом брошенные машины. Тяжёлые наземные и один громоздкий гребнеход. Ямата мгновенно понял, что произошло. Вероятно, собранный наспех конвой вёз гражданских рабочих и их семьи из далёких хозяйств. Они пытались спастись, но были перехвачены в пути. У Яматы не было времени на раздумья о том, что именно случилось с пропавшими. Достаточно было посмотреть на вскрытые контейнеры и размазанные по люку потёки давно засохшей крови. Теперь брошенные машины были лишь памятниками мёртвых. А ещё — возможностью.<br /> <br /> В тот же миг Сен сменил направление бега и присел за широким гребнеходом. Прижался выхлопными трубами к корпусу машины, потянулся за висевшими на нагруднике гранатами. <br /> <br /> «Пусть придут», — сказал он себе, глубоко выдохнув, чтобы успокоить пульс. Закрыл глаза, считая удары сердца, прикидывая скорость врагов и расстояние до них. Учитывая их осторожность, уравновешивающую жажду крови.<br /> <br /> «Пусть они думают, что загнали меня в ловушку…»<br /> <br /> Выбор времени был важнее всего. Если Ямата начнёт двигаться слишком рано — упустит шанс. Слишком поздно — его застрелят, едва он выберется из укрытия.<br /> <br /> Позади и сверху раздался хлопок.<br /> <br /> Ямата обернулся, смотря на крышку, и увидел присевшего над ним гибкого чужака. Друкари с небрежной лёгкостью прирождённого атлета запрыгнул прямо на машину. Даже рычащая маска не скрывала излучаемой чужаком самоуверенности. Ксенос ещё целился в застигнутого врасплох космодесантника, когда слева выскочил другой друкари, размахивающий мечом и пытающийся украсть славное убийство.<br /> <br /> Ямата прыгнул, отчаянно пытаясь увеличить расстояние между ним и врагами. Крепче вцепился в зажатую в руке чеку и покатился, едва коснувшись грунта. А затем машина содрогнулась от взрыва спрятанной под ходовой частью бронебойной гранаты. Сидящий на крыше друкари удержался, целясь, не обращая внимания на качающуюся опору. Жизнь чужака забрал вторичный взрыв — воспламенился топливный бак. Ксенос умер мгновенно, его хрупкое тело пламя просто испепелило. Второго, охваченного маслянистым огнём, взрывная волна отбросила прочь. Переливающиеся языки пламени заплясали на чёрных доспехах умирающего чужака, воющего от муки и ненависти. Не было времени медлить, не было времени сомневаться, и потому вскочивший на ноги Сен позволил себе бросить лишь мимолётный взгляд через плечо.<br /> <br /> И за огненной стеной и пеленой дыма он увидел лицо своего врага. Высокий, отмеченный жуткими трофеями и украденными драгоценностями друкари, несомненно, являлся вожаком банды пиратов. С подрагивающим от злобы лицом он показал на Ямату пальцем, увенчанным острым когтем из вживлённой стали. Космодесантник видел, как шевелятся губы чужака, но если тот и пытался ему угрожать — он его не слушал. Сен уже бежал дальше. Позади вновь поднялся хор отвратительных голосов, теперь звенящий от гнева и раздражения. Вслед космодесантнику летели оскорбления друкари, вынужденных обходить горящие машины. Уже скоро. Скоро они устанут от опасной погони и попытаются его прикончить. На это Сен и рассчитывал.<br /> <br /> <br /> Сердца Яматы колотились в груди, когда он вбежал в узкое ущелье, сабатонами взбивая грязную гальку из извивающегося русла реки. В тот же миг из вокс-бусины донёсся резкий механический звон. Доспехи оповещали Ямату, что до точки сбора осталась пара шагов. Этого Сен не ожидал. Он так сконцентрировался на выживании, так сосредоточился на беге, что почти проскочил мимо назначенного места. Ямата остановился, ощутив прилив облегчения, укрощённый уверенностью, что хотя дошёл до нужного места, он — один.<br /> <br /> Ямата медленно обернулся, оценивая местность. Нити холодного белого тумана колыхались словно изодранный саван, наброшенный на отвесные чёрные скалы. Больше не двигалось ничего. Ни единого признака жизни. Ни одного следа, что другие бойцы его отделения добрались так далеко.<br /> <br /> «Да будет так», — мрачно кивнул Сен, признавая опасность, и наконец обернулся лицом к лицу к своим преследователям.<br /> <br /> А они уже вбегали в устье ущелья. Их было восемь, восемь чужаков, ощетинившихся грозными кинжалами, покрытыми шипами кнутами и зловещими ружьями. Восемь друкари против одного раненого космодесантника. Ямата позволил себе мимолётное удовлетворение, осознав, что чужаки не рискнули броситься на него, даже загнав в угол. Пусть они и считали его лишь зверем, он показал им, что его когтей стоит бояться. Ямата широко развёл ноги, стоя прямо на неприметном клочке грязной земли, который сержант назначил точкой сбора. Больше бежать было некуда. Он даст им бой.<br /> <br /> Друкари расходились налево и направо, окружая добычу. Взгляд Яматы метался по сторонам, пытаясь уследить за всеми, стараясь предугадать, кто первым попытается забрать его жизнь. В разуме разыгрывались сотни версий будущей схватки на ближней дистанции. В одной Ямата видел себя непокорно бросающимся вперёд, но умирающим под шквальным огнём. В другой он петлял и пригибался, сокращая дистанцию, чтобы использовать свою скорость, силу и вес…<br /> <br /> «Но ксеносы быстрее, — встряли аналитические мысли. — Быстрее и сильнее, чем кажутся, — и они не дадут ему времени сменить позицию. — Они высокомерны, но не глупы. Горделивы, но…»<br /> <br /> И все вычисления привели к последнему отчаянному гамбиту.<br /> <br /> Подчёркнуто медленно Ямата забросил болт-карабин за плечо. Затем свободной рукой он выхватил кинжал из ножен. Эффектно взмахнув зазубренным клинком, Сен протянул руку в сторону предводителя чужаков, очевидно бросая ему вызов.<br /> <br /> Подкрадывавшиеся друкари зло рассмеялись, но Ямата остался стоять на месте. Долгое мгновение растянулось, а затем вожак чужаков ухмыльнулся, оскалив зубы, которым придали форму неровных игл, уместных в пасти глубоководного хищника. Друкари шагнул вперёд, обнажив два изящных изогнутых меча, каждый — длиной с половину руки Яматы. Космодесантник не сомневался, что чужак прекрасно владеет своими клинками. А затем, к изумлению Яматы, ксенос заговорил, обратившись к космодесантнику на его же собственном языке, пусть и со странным акцентом. Высокий и шипящий голос друкари выговаривал слова готика так, словно те были камнями в его рту.<br /> <br /> — Наконец-то, — прошептал чужак, подбираясь ближе и не сводя злобного взгляда с Раптора. — Наконец-то ты вспомнил о чести. Я-то думал, что ты сломался.<br /> <br /> Ямата скрипнул зубами и не ответил, не поддаваясь на наживку. Сосредоточившись.<br /> <br /> Не умолкающий ксенос подошёл ещё на шаг.<br /> <br /> — Знай, что я — Садрит из Девяти Когтей. Знай, что я — твоя смерть.<br /> <br /> Ещё ближе, почти в зоне поражения.<br /> <br /> — Моё лицо — последнее, что ты увидишь. Мой голос — последний, что ты услышишь.<br /> <br /> На долю секунды взгляд Сена скользнул в сторону, привлечённый едва заметным движением на утёсе. В тот же миг друкари бросился на него, быстрый словно змея, рассекая воздух мелькнувшими как молния клинками.<br /> <br /> Болт-снаряд угодил прямо между глаз Садрита из Девяти Когтей, прошёл сквозь хрупкие кости и взорвался прямо посреди вместилища жестокого разума. Худощавое сильное тело содрогнулось и затряслось в прыжке, а затем камнем рухнуло вниз. Труп ударился оземь почти в тот же миг, как расходящаяся звуковая волна пронесла громовой раскат смертельного выстрела по прежде безмолвному ущелью.<br /> <br /> «Никто не слышит выстрел, который убьёт».<br /> <br /> Уцелевшие друкари взвыли так, словно были ранены они сами, и побежали кто куда, ища укрытие. Но точку сбора выбрали не случайно. Она была идеальным местом для засады. Там негде было спрятаться — во всяком случае, среди подножья ущелья.<br /> <br /> Взревели болтеры, прокатилось эхо — уцелевшие Рапторы показались из укрытия, поднимаясь из густых зарослей, выходя из-за отрогов и стреляя в бегущих чужаков. Ямата заметил присевшего на высокой скале брата Виппона, стрелявшего вновь и вновь и каждым выстрелом убивавшего цель. Сам же Сен стоял на месте — неподвижный среди паутины пересекающихся зон поражения.<br /> <br /> На всё ушло меньше двух секунд. Последний друкари рухнул и пополз прочь, волоча изувеченную ногу и выкрикивая проклятия. Ямата направился следом, держа кинжал наготове. А затем из укрытия выбрался ковыляющий Кашаук, направил пистолет прямо в голову чужака и выстрелил в упор. Лишь тогда раненный воин поглядел в глаза Сена. Его иссечённое шрамами лицо лучилось мрачным удовлетворением.<br /> <br /> — А ты не спешил, брат. Мы уже боялись, что они тебя настигли.<br /> <br /> Слабая тень улыбки озарила бледное лицо Яматы.<br /> <br /> — Нужно было дать вам достаточно времени для засады.<br /> <br /> Кашаук хмыкнул. Так звучал смех мрачного боевого брата.<br /> <br /> — Да, мы успели, — наконец, ответил Кашаук. — Приказано. Исполнено. <br /> <br /> Но космодесантники знали, что на самом деле их служба никогда не будет исполнена до конца. Другие выжившие бойцы ударной группы уже спускались вниз, прочёсывая зону поражения словно птицы-падальщики, чтобы быстрыми ударами ножей и меткими выстрелами удостовериться, что враг и в самом деле мёртв. Затем они сожгут трупы чужаков, заберут тела сержанта Риила и брата Теслина. А тогда не увиденные никем и невоспетые Рапторы покинут планету так же быстро и безмолвно, как и пришли.<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Рапторы]]<br /> [[Категория:Темные эльдар]]</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%A0%D0%BE%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D0%B9_%D0%B2%D1%8B%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B5%D0%BB_/_The_Shot_That_Kills_You_(%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7)&diff=28705 2025-07-29T09:45:39Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{Книга<br /> |Обложка =81cHt1ytpYL._SL1500_.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Вильям Кроу / William Crowe<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =<br /> |Сборник =<br /> |Источник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}Под пологом тумана в сгущающихся сумерках шесть космодесантников крались к добыче по затопленным полям. Все чувства Сена Яматы обострились, нервы — напряглись в ожидании. Рапторы приближались к агрокомплексу, который враг атаковал всего несколько часов назад. Среди приземистых складов и заржавевших зернохранилищ над заболоченными террасами не горел ни один люмен. Не было ни следа рабочих, что раньше трудились на полях, ни местных ополченцев, тщетно пытавшихся их защитить. Можно было подумать, что агрокомплекс давно бросили… если бы не крики.<br /> <br /> С самой высадки ударной группы на Каракопис, Рапторы слышали измождённые вопли, эхом отдающиеся в затянувшем мир вечном тумане. Ямата знал, что слышит предсмертные муки последних выживших защитников изолированной колонии — тех, кто дрогнул и бежал, не рискнув встретить смерть лицом к лицу. Теперь их выслеживали торжествующие враги, упиваясь охотой. Одна мысль об этом распаляла гнев. Ярость, которую Ямата обращал в оружие, как его и учили, сковывал и закалял в клинок холодной и безжалостной злобы.<br /> <br /> Вокруг веером расходящейся по пропитанным влагой полям команды двигались лишь раскачивающиеся злаки и плывущие клубы тумана. Такого густого, что даже сам Ямата едва различал ритмичное хлюпанье воды и едва слышный свист сервомоторов в доспехах воинов справа и слева от него. Служившие в авангарде Рапторов космодесантники шли в почти идеальной тишине, быстрыми и размеренными шагами приближаясь к потемневшим зданиям.<br /> <br /> Даже в сгущающихся сумерках Ямата видел зону поражения совершенно ясно, в мельчайших деталях благодаря встроенному в доспехи продвинутому ауспику. Установленная на оливково-зелёных пластинах брони оптика тихо зажужжала, вращаясь вслед за движениями головы и чувствительными линзами складывая карту болотистой местности в десятках диапазонов, как видимых, так и незримых не вооружённым глазом. Перед глазами постоянно высвечивались собирающиеся в облако данных сигналы близости и наблюдения авточувств. Уголками глаз он видел, как плыла неровная зелёная линия отметок, указывающих на позиции готовившихся нанести решительный удар боевых братьев, а на самом краю восприятия виднелась раскалённая добела игла компаса — символ расстояния и направления до точки сбора, куда Рапторы должны будут отступить после выполнения задания. Однако в тумане было и нечто иное. Призрачные вспышки помех указывали, что сенсоры пытаются засечь нечто, двигающееся слишком быстро. Ямата прищурился, пытаясь различить в тумане неуловимые очертания.<br /> <br /> «Ничего. Просто авгурное эхо. Призраки в сумерках».<br /> <br /> А затем он заметил нечто. Отчётливый вихрь движения среди высоких острых стеблей травы, смутные очертания фигуры, резких граней и вытянутых конечностей. Инстинкты волной разошлись по ударной команде, вскинувшей болт-карабины, целясь в вероятную угрозу. Ямата припал на колено, готовясь стрелять без колебаний, как того требовали отточенные боевые навыки. Однако существо, чем бы оно ни было, уже исчезло, скрылось в тумане. Раптор сдержал порыв броситься в погоню, отозвавшийся в крепких мускулах. В конце концов, он был ветераном, а не новобранцем, жаждущим проявить себя и не задумывающимся об опасности. За долгие десятилетия войны он научился как самоконтролю, так и определённой осторожности. Ямата знал, что если его ударная группа выдаст своё местоположение слишком рано, то лишится единственного преимущества.<br /> <br /> — Ты это видел, брат? — Шёпот прозвучал не в зашифрованной вокс-сети, а вблизи уха Раптора. Ямата узнал рокочущий и суровый голос брата Кашаука, крепкого и грозного даже по меркам космодесантников, но почти бесшумного, когда это требовалось. Кашаук припал к земле рядом с боевым братом.<br /> <br /> — Недостаточно ясно, — признался Ямата.<br /> <br /> — О, думаю всё ясно, — фыркнул Кашаук. — Враг знает, что мы здесь.<br /> <br /> Ямата ничем не выдал своих чувств, обдумывая слова. Если Кашаук был прав, то у них не так-то много шансов выжить. Космодесантники осознавали, что их ударная команда действует в одиночестве на позабытой планете. Что подкреплений не будет. Силы ордена и так были растянуты по дюжине систем, где Рапторы защищали хрупкие маршруты снабжения, что обеспечивали провизией и снаряжением бившиеся на другом краю Галактики многомиллионные армии Неодолимого крестового похода. Всего в отделении их было шесть. Шесть космодесантников, отправленных спасти мир. Ямата ответил, тщательно выбирая слова.<br /> <br /> — Если так, то нам лучше не медлить.<br /> <br /> Похоже, что к тому же выводу пришёл и сержант. В тот же миг по воксу затрещал голос Риила, как обычно сдержанного и спокойного. Едва получив приказы, Рапторы устремились вперёд, разделяясь на огневые команды и занимая позиции. Брат Виппона, самый опытный стрелок отделения, присел в тени сучковатого и осыпавшегося дерева, чтобы прикрыть наступающее отделение из приглушённого болтера-оккулюс. Низко пригнувшись, Ямата и Кашаук побежали вперёд к стенам, прочёсывая путь между тёмных домов. Несомненно, внутри находились пленники. Туман звенел от их полных муки и ужаса воплей.<br /> <br /> Остальные бойцы отделения вместе с сержантом размашистым шагом шли прямо к цели. Его голос вновь затрещал в вокс-передатчиках. Риил добавил к приказам свою привычную присказку.<br /> <br /> — Бейте быстро. Будьте настороже. Помните… никто не слышит выстрел, который убьёт. — То была мантра сержанта, которую он повторял на каждом задании словно благословение. Предупреждение, призывающее быть бдительными и не рисковать, да и привычная шутка боевых братьев, знающих, что шанс выжить никогда не будет в их пользу.<br /> <br /> Ямата пробежал последний десяток метров по вероломной земле и присел за оградой комплекса. Не надёжной стеной, а всего лишь баррикадой, сколоченной отчаявшимися ополченцами из всего подвернувшегося металлолома. Пусть люди и были перепуганы и превзойдены огневой мощью врагов, они приложили все усилия в битве против напавших на планету налётчиков-ксеносов. Ямата отдавал должное их храбрости, пусть ополченцам и не хватило умения. Вопли с каждым мгновением становились всё страшнее. Раптор уже мог различить отдельные голоса в хоре мучений. Враг как обычно коротал время, пытая пленных. Ямата сжал зубы, сдерживая ярость, и терпел. Он смотрел, как сержант и остальные бойцы ударной команды добежали до баррикады на дальней стороне двора. Сержант поднял сжатый кулак. ''Ждите''.<br /> <br /> Вопли изнутри стали ещё громче, пронзительней и надрывней. Пальцы Яматы сжались на рукояти карабина. Сидящий рядом Кашаук взвёл гранату, не сводя взгляда с никем не охраняемой приоткрытой двери, через которую они ворвутся в дом.<br /> <br /> Вопли достигли крещендо. Сержант рубанул воздух рукой. ''Атакуем''.<br /> <br /> Кашаук бросил в дверь покатившуюся гранату, и вслед за ней из укрытия выскочил Ямата, с каждым шагом набирающий скорость. Источаемый гранатой густой чёрный дым скрыл из виду наступающего космодесантника, врезавшегося бронированным плечом в металлическую дверь, распахивая ей настежь. Не медля, Раптор ворвался в мрачное помещение, ведя оружием из стороны в сторону, ища цели. Но в похожем на пещеру складе не двигалось ничего, кроме свисающих со стропил тел.<br /> <br /> Раньше здесь находился амбар, где огромные грузовые контейнеры ожидали отправки с планеты. Теперь они были выпотрошены напавшими на планету пиратами. Зерно высыпалось на пол золотым ковром, рассечёнными ручьями и лужами крови, льющейся с повешенных тел. Ямата с первого взгляда понял, что людям уже не помочь. Изувеченные до неузнаваемости колонисты ещё дёргались и стонали, хрипло моля о помощи или милосердии Императора. И милосердие Раптор им даровал, оборвав мучения точными прицельными выстрелами, пока Кашаук осматривал помещение, ища в тенях между рядами контейнеров хотя бы один след неуловимого врага. Брат зарычал от раздражения. Его голос был тихим и дрожащим от гнева.<br /> <br /> — Да они нарезают вокруг нас круги! Оставили нам это проклятое сообщение в насме…<br /> <br /> Быстрее слов к Ямате пришло осознание, принесённое приливом адреналина. <br /> <br /> ''Не в насмешку. Чтобы выманить нас''.<br /> <br /> Он бросился обратно к двери, на бегу открывая вокс отделения. Сен понял то, что не заметил Кашаук. Измученные колонисты были наживкой. Ямата видел и даже использовал за годы службы всевозможные тактики устрашения. И узнал ловушку, оказавшись прямо в её челюстях.<br /> <br /> Но не успел он заговорить, как по сети прогремел другой голос — брата Виппоны.<br /> <br /> — Контакт! — и вслед за кратким предупреждением загремели выстрелы, различимые и сквозь широкие стены склада.<br /> <br /> ''Засада''.<br /> <br /> Ямата перешёл на бег, спеша вступить в бой. Так, что он едва не упустил спрыгнувшую с перил тень. Ямата заметил тонкие руки, взметнувшиеся густые волосы, человекоподобное тело, ощетинившиеся изогнутыми клинками и закреплёнными на доспехах шипами.<br /> <br /> ''Друкари''. От одного вида садиста-ксеноса на Сена нахлынула волна отвращения. Тварь пикировала прямо на него, как жестокая хищная птица, зажав в руках зловещие зазубренные клинки. Ямата взмахнул рукой, отбивая летящие к шее кинжалы, и рефлекторно выстрелил, не попав ни во что, кроме воздуха. По нервам разошлась вспышка боли. Молекулярно острый клинок вонзился в предплечье, без сопротивления пройдя сквозь доспехи, плоть и кости. Не давая ему ни времени на реакцию, ни места на отход налётчик наседал, размахивая клинками словно смертельный вихрь. Кинжалы впивались в укреплённый наплечник, высекая искры и клочья керамита.<br /> <br /> Его спас Кашаук. Выскочивший со слепой стороны ксеноса Раптор тараном врезался в жестокого врага с такой силой, что тот пошатнулся. Но пират удержался на ногах, повернулся на пятках грациозно, словно танцор. Ямата увидел презрительную ухмылку на лице легко отскочившего в сторону друкари, принявшего рывок его брата за неуклюжий отчаянный ход, а не просчитанный риск. Пока ксенос ещё крутился, набирая импульс для смертоносного ответного выпада, кулак Яматы сомкнулся на тонкой талии чужака. А затем рванул на себя, навстречу одиночному выстрелу в упор.<br /> <br /> Сен встретился взглядом с братом. Между ними рухнуло безжизненное тело.<br /> <br /> — За мной!<br /> <br /> Взору выскочивших из склада Рапторов предстала отчаянная перестрелка. Над грязным двором кружились взбаламученные клубы тумана и порохового дыма, но Сен ясно видел широкие силуэты его пробивающихся из западни братьев. Космодесантников со всех сторон осыпали шипящие раскалённые болты, опаляя на лету вонючий дым.<br /> <br /> Ямата поспешил к остальным, целясь и стреляя на бегу. Но проклятые ксеносы тоже не стояли на месте, а двигались рывками и прыгали быстрее, чем успевал реагировать даже Ямата. Он раздражённо зарычал, видя как снаряды уходят в молоко, и мысленно внёс поправки в прицел, учитывая ошеломительную быстроту врагов.<br /> <br /> Сен видел, что ход битвы обратился против Рапторов. Слышал, как взвыл от боли Кашаук, чьи доспехи пронзила очередь зазубренных шипов. Не больше чем в десяти шагах впереди другого боевого брата внезапно рассёк пополам луч чистейшей тьмы, охваченный искрящимися отблесками измученного света. Он ударил в бок Раптора, расплавив доспехи и органы, разрезал его от левого бедра до правого плеча. Испарившаяся кровь взмыла над падающими остатками. На оптическом дисплее вспыхнула красная руна-мортис, оповещая, что погиб брат Теслин. Пока это будет единственным памятником в его честь.<br /> <br /> Сержант Риил стоял рядом с Теслином. Непоколебимый и как всегда хладнокровный Раптор целился, не устрашившись ползущего к нему луча, отследив траекторию тёмного света. Пока вокруг взрывались снаряды чужаков, Риил выпустил короткую очередь. Из сумрака донёсся вопль, и луч оборвался. При виде несокрушимой решимости сержанта Ямата ощутил прилив гордости. А затем ужаса, когда прямо за сержантом из мглы выскочил ксенос, стремительный как паук. Сен бросился на помощь, но ему не хватило мгновения, шага. Друкари ловко запрыгнул на спину Риила, вонзив зазубренный серп ему под подбородок. Торжествующе завопив, ксенос потянул клинок на себя и почти отпилил голову ветерана-космодесантника. Одним рывком.<br /> <br /> Стальной самоконтроль Яматы больше не мог сдержать ярость. Он взревел от гнева, видя как друкари спрыгнул с плеч падающего сержанта, перевернувшись в воздухе, и скрылся в тумане. Сен бы бросился следом, даже зная, что чужак хочет заманить его в туман, где Раптора окружат со всех сторон и убьют на месте. Но прежде, чем он успел сделать шаг, опустившаяся на плечо тяжёлая рука потянула Ямату назад. Отмахнувшись, сверкая свирепыми глазами Сен обернулся. Это был Кашаук. Из надетого респиратора капала кровь. В нагруднике виднелась неровная округлая дыра. Таща Ямату за собой, Кашаук припал к земле за изрешечённой баррикадой и тяжело осел.<br /> <br /> — Приказы? — выдохнул мрачный Раптор, хрипя от жуткой боли.<br /> <br /> ''Приказы''. Одно слово вырвало Ямату из пелены гнева. ''Сержант — мёртв.'' Теперь он — самый опытный воин ударной группы. И им потребуется весь его опыт. Отделение отступало без руководства, и каждое мгновение без конкретных указаний ещё сильнее отдаляло возможность победы. Ямата подавил инстинктивное желание сражаться до смерти, мстить за сержанта и боевого брата. Он едва не совершил ошибку. И он не усугубит своё промедление, погубив всё отделение. Он включил вокс-частоту, принял на себя командование, заставив голос звучать ровно. Короткие каркающие слова на кодовом языке капитула передали Рапторам всё нужное для понимания новых целей.<br /> <br /> ''Выйти из боя и рассредоточиться. Уклоняться. Встреча в точке сбора''.<br /> <br /> В этом был риск. Но Ямата знал, что теперь это единственный путь к победе.<br /> <br /> По воксу прокатились резкие напряжённые голоса уцелевших братьев, подтверждающих приказы. Но Кашаук лишь покачал головой. ''Отказ''. Упёршись стволом болт-карабина в доспехи, он проскрипел следующие слова сквозь сжатые зубы.<br /> <br /> — Иди же. Я их задержу.<br /> <br /> Рана в груди убила бы обычного человека мгновенно, но генетически выкованный организм Кашаука отказывался покориться смерти так легко. Ярко-красная сверх свёртывающаяся кровь ещё стекала на пятнистые доспехи, но уже покрывала рану коркой. Запасные органы начинали действовать вместо пробитого лёгкого. Но даже у космодесантников были пределы выносливости. Ямата понимал, чего хотел Кашаук. Осмысленной, героической смерти. Возможности непокорно сражаться, не сдаваясь даже когда всё обратилось против них. Но они были Рапторами. Их не создали быть героями. Их сотворили, чтобы вырывать победу из когтей врага, чего бы для этого не потребовалось.<br /> <br /> — У Императора и так достаточно мучеников, — наконец, сказал Ямата, подхватив брата за наплечник, и потянул на себя. — Вставай же! Бегом к месту сбора. Не смей умирать, пока не выполним наше задание!<br /> <br /> Кашаук пошатнулся, но устоял.<br /> <br /> — А ты, брат?<br /> <br /> — Я отвлеку врага.<br /> <br /> Если у Кашаука и были сомнения в выполнимости плана, он оставил их при себе. Раптор лишь фыркнул, и от боли, и выражая решимость, и ставил в карабин новый магазин.<br /> <br /> — Приказано. Исполнено. — Без лишних слов он отвернулся и заковылял прочь. Ямата остался один, окружённый лишь туманом и прячущимися в нём воющими призраками.<br /> <br /> <br /> Под вопли и хохот чужаков Сен Ямата побежал. Не из страха и не инстинкта самосохранения, ведь он всегда знал, что погибнет в бою. Завтра или спустя век, от пули снайпера или клинка еретика, но его смерть точно станет внезапной и не воспетой. Это было всего лишь частью долга, принятого им вместе с принесёнными клятвами служения. Сен Ямата бежал потому, что знал, что не сможет завершить своё задание, если останется и даст врагам бой.<br /> <br /> С каждым ударом сердец Ямата ожидал ощутить прикосновение смерти. Но пуля так и не пришла, хотя враг явно преследовал его и настигал.<br /> <br /> ''Неслышимый выстрел''.<br /> <br /> С каждым тяжёлым шагом сабатоны разбрызгивали грязную воду. Ямата мчался вниз по затопленным террасам, не пытаясь скрыться от преследователей. Для скрытности больше не было времени. Оставалось лишь победить или умереть.<br /> <br /> Мышечная память направляла тело, а холодная аналитическая часть разума прокручивала все возможные сценарии обучения, поля сражений и десятки лет боевого опыта в поисках чего-то, чего угодно, что могло бы обеспечить тактическое преимущество. Он вспоминал месяцы сражений в беспросветных катакомбах, долгие партизанские кампании в исходящих паром джунглях. Он бился бок о бок с контуженными ветеранами Астра Милитарум и не ведающими жалости воинами других капитулов. Он видел, как Чёрные Храмовники ломали боевой дух врага одним лишь дерзким натиском, со святыми проклятиями на устах обрушиваясь на еретиков. Наблюдал, как Расчленители забываются в экстазе битвы и разрывают бегущего врага на части забитыми мясом цепными мечами. С каждым новым заданием Сен Ямата стремился научиться чему-то из методов союзников. Впрочем, он понимал, что столь прямолинейный подход ему сейчас не поможет.<br /> <br /> Со свистом над плечом Яматы пронеслось нечто — дротик, врезавшийся в дерево чуть в стороне и взорвавшийся градом острых как бритва осколков. Сен припал к земле и бросился в сторону, стараясь двигаться непредсказуемо.<br /> <br /> За первым промелькнул другой, вновь почти в него попавший. Друкари выкрикивали пронзительные боевые кличи, насмехаясь над ним. А мечущиеся мысли Яматы наткнулись на проблеск позабытого воспоминания о жизни до того, как его приняли в орден. Жуткой жизни ребёнка-солдата на мрачном мире, похожем на Каракопис. Воспоминание про постоянный страх, о бесконечных поединках чести, но манящее, требующее, чтобы он обернулся и дал врагам бой.<br /> <br /> Ямата отринул призрачный соблазн. Воспоминание лишь отвлекало. Рапторы научили его новому пониманию чести, целеустремлённости и гордости за исполнение долга. И Сен выполнит задание.<br /> <br /> <br /> Загоняемый неприцельным огнём Ямата перемахнул через груду гравия и оказался на узкой утрамбованной дороге. Простой, грунтовой и проложенной прямо через поле. По ней растянулись неровным рядом брошенные машины. Тяжёлые наземные и один громоздкий гребнеход. Ямата мгновенно понял, что произошло. Вероятно, собранный наспех конвой вёз гражданских рабочих и их семьи из далёких хозяйств. Они пытались спастись, но были перехвачены в пути. У Яматы не было времени на раздумья о том, что именно случилось с пропавшими. Достаточно было посмотреть на вскрытые контейнеры и размазанные по люку потёки давно засохшей крови. Теперь брошенные машины были лишь памятниками мёртвых. А ещё — возможностью.<br /> <br /> В тот же миг Сен сменил направление бега и присел за широким гребнеходом. Прижался выхлопными трубами к корпусу машины, потянулся за висевшими на нагруднике гранатами. <br /> <br /> «Пусть придут», — сказал он себе, глубоко выдохнув, чтобы успокоить пульс. Закрыл глаза, считая удары сердца, прикидывая скорость врагов и расстояние до них. Учитывая их осторожность, уравновешивающую жажду крови.<br /> <br /> «Пусть они думают, что загнали меня в ловушку…»<br /> <br /> Выбор времени был важнее всего. Если Ямата начнёт двигаться слишком рано — упустит шанс. Слишком поздно — его застрелят, едва он выберется из укрытия.<br /> <br /> Позади и сверху раздался хлопок.<br /> <br /> Ямата обернулся, смотря на крышку, и увидел присевшего над ним гибкого чужака. Друкари с небрежной лёгкостью прирождённого атлета запрыгнул прямо на машину. Даже рычащая маска не скрывала излучаемой чужаком самоуверенности. Ксенос ещё целился в застигнутого врасплох космодесантника, когда слева выскочил другой друкари, размахивающий мечом и пытающийся украсть славное убийство.<br /> <br /> Ямата прыгнул, отчаянно пытаясь увеличить расстояние между ним и врагами. Крепче вцепился в зажатую в руке чеку и покатился, едва коснувшись грунта. А затем машина содрогнулась от взрыва спрятанной под ходовой частью бронебойной гранаты. Сидящий на крыше друкари удержался, целясь, не обращая внимания на качающуюся опору. Жизнь чужака забрал вторичный взрыв — воспламенился топливный бак. Ксенос умер мгновенно, его хрупкое тело пламя просто испепелило. Второго, охваченного маслянистым огнём, взрывная волна отбросила прочь. Переливающиеся языки пламени заплясали на чёрных доспехах умирающего чужака, воющего от муки и ненависти. Не было времени медлить, не было времени сомневаться, и потому вскочивший на ноги Сен позволил себе бросить лишь мимолётный взгляд через плечо.<br /> <br /> И за огненной стеной и пеленой дыма он увидел лицо своего врага. Высокий, отмеченный жуткими трофеями и украденными драгоценностями друкари, несомненно, являлся вожаком банды пиратов. С подрагивающим от злобы лицом он показал на Ямату пальцем, увенчанным острым когтем из вживлённой стали. Космодесантник видел, как шевелятся губы чужака, но если тот и пытался ему угрожать — он его не слушал. Сен уже бежал дальше. Позади вновь поднялся хор отвратительных голосов, теперь звенящий от гнева и раздражения. Вслед космодесантнику летели оскорбления друкари, вынужденных обходить горящие машины. Уже скоро. Скоро они устанут от опасной погони и попытаются его прикончить. На это Сен и рассчитывал.<br /> <br /> <br /> Сердца Яматы колотились в груди, когда он вбежал в узкое ущелье, сабатонами взбивая грязную гальку из извивающегося русла реки. В тот же миг из вокс-бусины донёсся резкий механический звон. Доспехи оповещали Ямату, что до точки сбора осталась пара шагов. Этого Сен не ожидал. Он так сконцентрировался на выживании, так сосредоточился на беге, что почти проскочил мимо назначенного места. Ямата остановился, ощутив прилив облегчения, укрощённый уверенностью, что хотя дошёл до нужного места, он — один.<br /> <br /> Ямата медленно обернулся, оценивая местность. Нити холодного белого тумана колыхались словно изодранный саван, наброшенный на отвесные чёрные скалы. Больше не двигалось ничего. Ни единого признака жизни. Ни одного следа, что другие бойцы его отделения добрались так далеко.<br /> <br /> «Да будет так», — мрачно кивнул Сен, признавая опасность, и наконец обернулся лицом к лицу к своим преследователям.<br /> <br /> А они уже вбегали в устье ущелья. Их было восемь, восемь чужаков, ощетинившихся грозными кинжалами, покрытыми шипами кнутами и зловещими ружьями. Восемь друкари против одного раненого космодесантника. Ямата позволил себе мимолётное удовлетворение, осознав, что чужаки не рискнули броситься на него, даже загнав в угол. Пусть они и считали его лишь зверем, он показал им, что его когтей стоит бояться. Ямата широко развёл ноги, стоя прямо на неприметном клочке грязной земли, который сержант назначил точкой сбора. Больше бежать было некуда. Он даст им бой.<br /> <br /> Друкари расходились налево и направо, окружая добычу. Взгляд Яматы метался по сторонам, пытаясь уследить за всеми, стараясь предугадать, кто первым попытается забрать его жизнь. В разуме разыгрывались сотни версий будущей схватки на ближней дистанции. В одной Ямата видел себя непокорно бросающимся вперёд, но умирающим под шквальным огнём. В другой он петлял и пригибался, сокращая дистанцию, чтобы использовать свою скорость, силу и вес…<br /> <br /> «Но ксеносы быстрее, — встряли аналитические мысли. — Быстрее и сильнее, чем кажутся, — и они не дадут ему времени сменить позицию. — Они высокомерны, но не глупы. Горделивы, но…»<br /> <br /> И все вычисления привели к последнему отчаянному гамбиту.<br /> <br /> Подчёркнуто медленно Ямата забросил болт-карабин за плечо. Затем свободной рукой он выхватил кинжал из ножен. Эффектно взмахнув зазубренным клинком, Сен протянул руку в сторону предводителя чужаков, очевидно бросая ему вызов.<br /> <br /> Подкрадывавшиеся друкари зло рассмеялись, но Ямата остался стоять на месте. Долгое мгновение растянулось, а затем вожак чужаков ухмыльнулся, оскалив зубы, которым придали форму неровных игл, уместных в пасти глубоководного хищника. Друкари шагнул вперёд, обнажив два изящных изогнутых меча, каждый — длиной с половину руки Яматы. Космодесантник не сомневался, что чужак прекрасно владеет своими клинками. А затем, к изумлению Яматы, ксенос заговорил, обратившись к космодесантнику на его же собственном языке, пусть и со странным акцентом. Высокий и шипящий голос друкари выговаривал слова готика так, словно те были камнями в его рту.<br /> <br /> — Наконец-то, — прошептал чужак, подбираясь ближе и не сводя злобного взгляда с Раптора. — Наконец-то ты вспомнил о чести. Я-то думал, что ты сломался.<br /> <br /> Ямата скрипнул зубами и не ответил, не поддаваясь на наживку. Сосредоточившись.<br /> <br /> Не умолкающий ксенос подошёл ещё на шаг.<br /> <br /> — Знай, что я — Садрит из Девяти Когтей. Знай, что я — твоя смерть.<br /> <br /> Ещё ближе, почти в зоне поражения.<br /> <br /> — Моё лицо — последнее, что ты увидишь. Мой голос — последний, что ты услышишь.<br /> <br /> На долю секунды взгляд Сена скользнул в сторону, привлечённый едва заметным движением на утёсе. В тот же миг друкари бросился на него, быстрый словно змея, рассекая воздух мелькнувшими как молния клинками.<br /> <br /> Болт-снаряд угодил прямо между глаз Садрита из Девяти Когтей, прошёл сквозь хрупкие кости и взорвался прямо посреди вместилища жестокого разума. Худощавое сильное тело содрогнулось и затряслось в прыжке, а затем камнем рухнуло вниз. Труп ударился оземь почти в тот же миг, как расходящаяся звуковая волна пронесла громовой раскат смертельного выстрела по прежде безмолвному ущелью.<br /> <br /> «Смертельный выстрел — невидимый выстрел».<br /> <br /> Уцелевшие друкари взвыли так, словно были ранены они сами, и побежали кто куда, ища укрытие. Но точку сбора выбрали не случайно. Она была идеальным местом для засады. Там негде было спрятаться — во всяком случае, среди подножья ущелья.<br /> <br /> Взревели болтеры, прокатилось эхо — уцелевшие Рапторы показались из укрытия, поднимаясь из густых зарослей, выходя из-за отрогов и стреляя в бегущих чужаков. Ямата заметил присевшего на высокой скале брата Виппона, стрелявшего вновь и вновь и каждым выстрелом убивавшего цель. Сам же Сен стоял на месте — неподвижный среди паутины пересекающихся зон поражения.<br /> <br /> На всё ушло меньше двух секунд. Последний друкари рухнул и пополз прочь, волоча изувеченную ногу и выкрикивая проклятия. Ямата направился следом, держа кинжал наготове. А затем из укрытия выбрался ковыляющий Кашаук, направил пистолет прямо в голову чужака и выстрелил в упор. Лишь тогда раненный воин поглядел в глаза Сена. Его иссечённое шрамами лицо лучилось мрачным удовлетворением.<br /> <br /> — А ты не спешил, брат. Мы уже боялись, что они тебя настигли.<br /> <br /> Слабая тень улыбки озарила бледное лицо Яматы.<br /> <br /> — Нужно было дать вам достаточно времени для засады.<br /> <br /> Кашаук хмыкнул. Так звучал смех мрачного боевого брата.<br /> <br /> — Да, мы успели, — наконец, ответил Кашаук. — Приказано. Исполнено. <br /> <br /> Но космодесантники знали, что на самом деле их служба никогда не будет исполнена до конца. Другие выжившие бойцы ударной группы уже спускались вниз, прочёсывая зону поражения словно птицы-падальщики, чтобы быстрыми ударами ножей и меткими выстрелами удостовериться, что враг и в самом деле мёртв. Затем они сожгут трупы чужаков, заберут тела сержанта Риила и брата Теслина. А тогда не увиденные никем и невоспетые Рапторы покинут планету так же быстро и безмолвно, как и пришли.<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Рапторы]]<br /> [[Категория:Темные эльдар]]</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%AD%D0%B9%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%BD:_%D0%97%D0%BB%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%B9_%D0%9C%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%82_/_Eidolon:_The_Auric_Hammer_(%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D0%B0)&diff=28665 2025-07-20T16:24:47Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{Книга<br /> |Обложка =Auric.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Марк Коллинз / Marc Collins<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =Ересь Гора: Персоналии / Horus Heresy: Characters<br /> |Сборник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}<br /> <br /> ''«Мы все без исключения искатели истин. Лишь в единстве мы сможем достичь просвещения, добиться его через единодушное стремление к абсолютному совершенству. Наши идеалы родились в пепле считавшихся мёртвыми миров, Терры и Кемоса, и ныне мы несём их к далёким звёздам. И я скажу вам, что Галактика заслуживает управления одним правителем, единства пути и цели. И когда мы этого добьёмся, когда соберём воедино всё некогда сокрушённое раздором, лишь тогда человечество унаследует идеальный космос».''<br /> <br /> ::::::::::приписывается примарху Фулгриму при освобождении Татрикалы<br /> <br /> <br /> ==Действие первое: Разум==<br /> <br /> <br /> ===Первая глава. Сыны Феникса===<br /> <br /> <br /> В дни до обретённого просветления бившиеся в Великом крестовом походе воители нерушимо верили, что на кораблях не могут обитать призраки. Не по-настоящему. Конечно, механикумы проповедовали о духах машин, а матросы-пустотники цеплялись за позабытые суеверия, но отборные легионеры-астартес из несравненного боевого братства третьего легиона видели в их рассказах лишь смехотворные мифы из позабытых эпох. <br /> <br /> Но теперь в коридорах «Платы за грех»&lt;ref&gt;«Плата за грех — смерть», — послание к римлянам апостола Павла 6, стих 23.&lt;/ref&gt; таилось безумие.<br /> <br /> Полёт с Улланора было никто бы не назвал ни лёгким, ни скучным. Изолированные корабли дрожали, будто в лихорадке, их корпуса содрогались, словно измученная плоть. Уже бывшие обычным делом среди смертного стада самоубийства участились. Вознёсшиеся же над этими слабостями воины третьего легиона стали отрешёнными и тревожными, преследуемыми той неведомой силой, что рыскала по отсекам великого корабля будто высший хищник, жаждущий найти и вцепиться в самое его сердце.<br /> <br /> ''Преследуемые''. Сама эта мысль вызывала отвращение. Но в машинах обитали призраки, что пробрались на корабли флотилии из эфирной пустоты и начали охотиться. Прежде невозможные и немыслимые явления стали даже слишком обыкновенным делом, а блаженное неведение об истинном облике Галактики — позабытым воспоминанием. Времена менялись, и иногда они даже не осознавали, как сильно.<br /> <br /> «Время изменило столь многое», — подумал Эйдолон&lt;ref&gt;«By a route obscure and lonely, / Haunted by ill angels only, / Where an Eidolon, named Night, / On a black throne reigns upright». Стихотворение «Dream-land» Эдгара Аллана По.&lt;/ref&gt;, первый лорд-командор.<br /> <br /> Он больше не был тем же созданием, что билось в безвкусных завоеваниях Великого крестового похода. Пусть те испытания и сделали его отпрыском легиона, истинным сыном Феникса, по-настоящему и до глубины души его изменили именно годы новой войны.<br /> <br /> Некогда Эйдолон, унаследовавший генетическое величие самого примарха, был прекрасен. Пожалуй, в том, что сам Фулгрим и забрал его красоту заключалась великолепная ирония. На шее Эйдолона до сих пор оставался едва заживший шрам от раны, рассёкшей не только плоть, но и душу. Даже когда вся шея содрогалась от действия звуковых органов, коими Эйдолона удостоил старший апотекарий, шрамовая ткань не поддавалась, а скорее с трудом прогибалась и сжималась с каждым судорожным движением, сковывая лорда-командора. Кожа побледнела так, словно из тела вытекла вся кровь, а глаза помутнели и слезились. Его волосы, высохшие и пожухшие, будто мёртвая трава, свалялись на боку.<br /> <br /> Да, когда-то он был прекрасен... но это было давно, а затем всё не отнял каприз полубога.<br /> <br /> «Подходящий конец, не правда ли? Зависть всегда была одним из твоих многих изъянов, отец».<br /> <br /> Эйдолон выбросил мысль из головы. Она ведь выставляла в некрасивом свете и его, и Фулгрима. А демоническая сущность вознёсшегося примарха, обрётшего апофеоз Феникса до сих пор ощущалась на корабле. И после унылого совета на Улланоре едва ли стоило привлекать внимание прародителя.<br /> <br /> Да и мысли Эйдолона занимали и другие дела. Он чувствовал себя измученным, выслеживаемым. ''Преследуемым''.<br /> <br /> Нечто шептало и ворковало над его ухом, и он склонил голову назад и начал биться затылком об командный трон, будто боль могла избавить его от угрозы. С каждой пробегающей по горлу дрожью шея раскачивалась то в ту, то в другую сторону, словно у детской марионетки, лишённой равновесия и карикатурной игрушки. Казалось, что кружащее вокруг него создание, существо, что извивалось и корчилось прямо за завесой реальности, было так близко, что оно могло к нему прикоснуться. Мысленно Эйдолон уже ожидал ощутить вырезаемые на его коже когтями огненные письмена и сомкнувшиеся на глотке клыки.<br /> <br /> После стольких дней охоты... возможно, кульминация даже принесёт ему истинное удовольствие. И Эйдолон жаждал его ощутить и посмаковать.<br /> <br /> Вокруг вздымались стены мостика «Платы за грех», средоточия поблекшего великолепия. Корабль некогда был так же прекрасен, как и его хозяин, и вместе с ними вознёсся и преобразился высвобожденными страстями легионеров. Теперь с железных рёбер потолка свисали знамёна из хлопающей человеческой кожи, а стоявшие по углам зеркала отражали как сокрушённое великолепие, так и образы того, чего не могло существовать. Отражения двигались то слишком быстро, то слишком медленно, а иногда пристально наблюдали за отражёнными, когда те в них не глядели. Случалось, что Эйдолон и сам ловил на себе взгляды двойника из треснувшего зеркала, скалящегося и насмехавшегося. Воплощённой насмешки с его собственным лицом. Лорд-командор мог поклясться, что чувствовал с каким презрением его осуждало это расколотое отражение. Он встряхнулся, выбросив дурное воспоминание из головы, и расправил плечи.<br /> <br /> — Доложите обстановку, — проворчал он, вставая с командного трона. По краям пьедестала влажно мерцали вырванные кости, переливались дьявольским светом, бросавшим отблески на края ржавых и потрескавшихся доспехов самого Эйдолона.<br /> <br /> Лорд-командор протянул вновь дёрнувшуюся руку к подлокотнику и погладил рукоять прислонённого к нему громового молота. То была Слава вечная, выкованное с непревзойдённым мастерством оружие, коим Эйдолон бился со всем подобающим пылом и мастерством с тех пор, как им его одарил сам примарх. Он отвернулся от молота и заговорил сам с собой.<br /> <br /> — Теперь мы знаем своё предназначение, — вздохнул он. — И Галактика наконец-то всё поймёт так же, как пришлось нам. — он моргнул, и его затуманенные глаза заметались от внезапной жажды новых ощущений. — Доложить обстановку! <br /> <br /> Эйдолон не был уверен, было ли дело в том, что он так глубоко погрузился в раздумья, что ничего не услышал, или же ещё остававшиеся на посту существа не услышали его, поглощённые собственными маниями.<br /> <br /> В любом случае, для кого-то в его положении это была непростительная оплошность.<br /> <br /> — Флот сохраняет строй, достопочтенный господин, — прохрипело создание, бывшее теперь магистром ауспиков корабля. На месте глаз у бесполой твари остались сшитые и опустевшие провалы. Подключённая и вбитая в спину паутина проводов непрестанно посылала сенсорную информацию прямо в нервную систему, каждым потоком вызывая когнитивный резонанс и перегрузку нейронов. Существо корчилось и скулило, отдавшись экстазу полного подчинения своему долгу и страстям. Но сквозь хор приглушённых довольных стонов Эйдолон слышал презрительный смешок.<br /> <br /> — Пришли доклады от «Величавого клинка» и «Сломленного монарха», «Вечной обители» и «Его воплощённой красоты». Транспортные суда акусилии тоже в пути. Третий миллениал держит строй, милорд.<br /> <br /> Третий миллениал. Он улыбнулся. Именно их он взял под своё командование на пути к Терре. Такой сброд, но на пылающей коже тронного мира они станут гордо, как боги...<br /> <br /> '''Жатва будет и в самом деле обильной. Но они могут стать большим. Мы можем...'''<br /> <br /> — Замечательно, — ответил Эйдолон заставив себя не обращать внимания на насмешки, и нажал на вложенные в костяные подлокотники драгоценные камни, кричащие, подмигивающие ему. Рубин и изумруд, янтарь и сапфир. Заработали системы, устанавливающие связь с другими кораблями флотилии даже сквозь потоки варпа. С антенн сквозь бесплотное безумие полетели сигналы к кораблям других командующих летящей к Солнечной системе армадой. Один за другим возникали воины третьего легиона, их сотканные из гололитического сияния эйдолоны&lt;ref&gt;Эйдолон (др. -греч. εἴδωλον — «изображение, '''образ'''; привидение, призрак; подобие, видимость».&lt;/ref&gt;, пронизанные пагубной паутиной эфирных помех.<br /> <br /> — Ах, брат мой... — зашипел со сдержанным весельем Юлий Каэсорон. — Чем ближе мы к тронному миру, тем ты всё невыносимей. — Образ задрожал от смеха, и искажённое лицо первого капитана подалось вперёд. — Всё ещё прикидываешься господином. Фениксиец вернулся к нам, весь легион собрался воедино. Пора бы тебе убрать руки со штурвала, а?<br /> <br /> — Ну кто-то же должен проследить, чтобы ты по капризу не влетел прямо в звезду, Юлий, — хмыкнул Эйдолон. — Не забывай, что я — старший по званию, и по праву заслужил обязанность быть сторожем и тебя, и твоих воинов. Этот долг мне вверил наш блудный отец. — Он умолк, а затем склонился вперёд, чтобы заглянуть прямо в отражавшиеся глаза Избранного Сына, и лишь тогда процедил. — Так кто первым присоединился к нему на Улланоре?<br /> <br /> — Да, ты первым бросился к его ноге. А другие его искали, пока ты попусту тратил время. Тщетно выслеживал Шрамов, если не ошибаюсь? А затем пресмыкался и выпрашивал крохи у Мортариона. — Каэсорон хихикнул, и изображение зарябило, замерцало по краям изувеченного лица. — Признаюсь, что удивлён, что с такими разными интересами ты вообще сюда добрался. Я-то думал, что ты и твои войска будут валять где-то дурака, предаваясь своим страстям и забыв о наших новых хозяевах. Наших новых богах, примархе и магистре войны.<br /> <br /> — Неудивительно, что во мне ты видишь свои собственные оплошности и изъяны, Юлий. — Он покачал головой, и высохшие волосы слабо захлопали по щеке. Ещё одно напоминание об цене перерождения. — Я сражался в кампаниях магистра войны. Выслеживал его врагов, чтобы сломить их. Я помню, что значит служить общей цели.<br /> <br /> — Но всегда на своих условиях.<br /> <br /> — А других и быть не может. — Эйдолон махнул рукой, показывая не на гололит, но стоявших за ним воинов.<br /> <br /> По его призыву три стоявших на коленях легионера поднялись с колен и выступили вперёд все как один, не сводя с командующего полного смешанных чувств взгляда. Зависть боролась с уважением. Показная гордость душила страх. Они истекали богатым коктейлем чувств, отражавшимся в каждом движении, в каждой позе, даже в тихом урчании их доспехов.<br /> <br /> Капитан Малакрис облачился в скверну, словно в триумфальную накидку. Он содрал со своих доспехов всю позолоту и пурпур Детей Императора и перекрасил их бешеный калейдоскоп цветов. У некоторых оттенков даже не было имени на языке людей, ибо они были вырваны из самого варпа. Малакрис помазал себя кровью демонов, добытой в боях или отданной ими добровольно в плату за эзотерические сделки и нечестивые клятвы, и  сиял капризным светом варпа. По краям его наплечников начали расти острые как иглы крошечные клыки, вне всяких сомнений заканчивающиеся костяными крючьями внутри самих доспехов, способными с каждым движением царапать и чесать плоть легионера. На латные перчатки были установлены парные молниевые когти, некогда выкованные оружейником, а теперь изогнувшиеся, словно у чудовищной хищной птицы. Выкованный в виде дерзкого оскала кричащего орла шлем висел на боку, и изменённый облик воина видели все.<br /> <br /> Некогда лихое лицо воителя оплавилось, словно воск. Прямо в череп были вбиты украшенные драгоценностями штифты, а складки вытянутой кожи украшали кольца. Похоже, что Малакрис даже освежевал свою макушку до костей, мерцавших в суровом свете мостика.<br /> <br /> Воциферон же до сих пор выглядел как стройный и даже элегантный мастер клинка былого легиона. Служившие ему в прошлых битвах доспехи не украшала скверна, лишь запечатанные золотом отметки. Залитые металлом трещины петляли по совершенному пурпуру словно роскошные реки. В ножнах на поясе висели две сабли, чьи клинки были отполированы до блеска бережно заботящимся о них хозяином. Оружие к вящему восхищению и радости технодесантников легиона выковал сам Воциферон. Легионер носил шлем, скрывая под ним свои резкие черты лица и золотистые волосы. Малакрис стал воплощением губительных перемен, Воциферон же уподобился скале, не покоряющейся приливу излишних изменений. То, что он преуспел в этом в таком братстве и остался образцом Палатинских Клинков посреди воинов-сибаритов, свидетельствовало о его решимости и самоконтроле.<br /> <br /> Эйдолон почти завидовал уверенности брата.<br /> <br /> Последним из трёх был Тиль Плегуа из Какофонов. Певец разрушения. Зенит, кульминация, сингулярность всего, к чему стремился Малакрис и что отвергал Воциферон. Его глаза были растянуты, а нити впивались в плоть на одной стороне лица и кости на другой. По воле капризных богов после преображающей эйфории Маравильи, Тиль содрал с правой стороны лица плоть, оставив лишь жуткий оскал костей и вечно терзаемых спутанных нервов, украшенный вырезанными странными символами и замысловатыми образами невоздержанности.<br /> <br /> Доспехи покрывали усилители звука и вокс-рупоры, прикрученные и приваренные к растянутым пластинам. Между механизмами кружили в зловещем танце мириады безумных оттенков, отчего Тиль выглядел не воином Детей Императора, а скорее нарисованной сумасшедшим и ожившей картиной. Его горло дрожало и гудело, ведь воин обрёл подобие даров самого Эйдолона, и лорд-командор знал, что любой услышавший голос Тиля рисковал сойти с ума. Его голос до сих пор отдавался отзвуками трансцендентных мелодий, каждое слово казалось отражением некой величественной и немыслимой симфонии.<br /> <br /> — Мои чемпионы готовы к битве, — сухо добавил Эйдолон, вновь отмахнувшись от жуткого скалящегося лица Каэсорона. — Я взял под своё руководство третий миллениал, и они проявили себя достойными слугами и приятной компанией, — он помедлил, заставив искажённое лицо скривиться в улыбке. — По большому счёту.<br /> <br /> — А ты никогда не разбирался в характере легионеров, а? — фыркнул Каэсорон, и гололит вновь пошёл рябью и искрами. И среди частиц проекции что-то появилось. Эйдолон увидел в замершем мгновении нечто, пойманное будто насекомое в янтаре, скалящееся лицом, от которого застыл даже он.<br /> <br /> ''Демона''.<br /> <br /> Мысль пронеслась по сознанию как волна. Эйдолон больше не слушал ехидные и тщеславные заявления Каэсорона. Он видел лишь сущность, притаившуюся среди слов. Мерцающие от слюны клыки на лице, искажённом в гримасе лихорадочного упоения болью. На мимолётный миг Эйдолон будто увидел в существе отражение самого Фениксийца, но оно исчезло. У демона не было истинного обличья. Призрачное создание плыло, корчилось, насмехалось.<br /> <br /> '''Брат...'''<br /> <br /> Шёпот доносился не снаружи — изнутри. Череп загудел от слабой боли, и Эйдолон подался назад, прикоснувшись плотью к костяным шипам на троне. Он постучал головой по металлу, выдохнул.<br /> <br /> '''Родич'''...<br /> <br /> Вновь прошептало существо, и в каждом слове звучали обещания откровений. Эйдолон знал, что если он хоть немного расслабится, то существо найдёт себе опору, проскользнёт внутрь, опустошит его.<br /> <br /> Но демоны были лишь прахом мечтаний и отравленных обещаний.<br /> <br /> — Брат? — вновь донёсся до него голос Каэсорона. Первый капитан бросил на Эйдолона уничижающий взгляд, и мрачно усмехнулся. — А ты не здоров, первый лорд-командор. Возможно, пора бы тебе дать прикормленным врачам позаботиться о твоих хворях, а? — Образ вновь содрогнулся, и Каэсорон отвернулся, посмотрел на что-то невидимое безумным взором. — В следующий раз мы поговорим, когда по воле нашего отца вернёмся домой. Тогда и начнётся пиршество. Надеюсь, что увижу тебя в бою, лорд-командор. Будет... воистину приятно на это посмотреть.<br /> <br /> Эйдолон просто кивнул, сжав зубы.<br /> <br /> — Уверен, что удовольствие будет взаимным, Избранный Сын. — Он всё же заставил себя улыбнуться. — Терра станет кульминацией нашего пути и горнилом, где мы наконец-то станем теми, кем всегда должны были быть.<br /> <br /> Мысль о потенциале... действительно будоражила. Сама Терра, тронный мир, вскрытый и жаждущий их внимания. Население станет добычей, старые соперники падут. После начнётся время собирать камни, Фабий будет строить опыты, легион обретёт плоды трудов своих, возвышение самого Эйдолона завершится. Он был первым лордом-командором. Для него найдётся достойное место в новом Империуме... Впрочем, ещё надо было сломить последнюю баррикаду.<br /> <br /> Предстояло взять и отстроить заново из пепла Дворец, достойный ждущих за завесой тронов самих богов.<br /> <br /> — Вскоре нам надо будет позабыть обо всех иных распрях, — заявил Каэсорон. Гололит вновь замерцал, и корабль содрогнулся, словно связанный с ним пагубной симпатической связью.<br /> <br /> — Пришла пора тебе наконец-то...<br /> <br /> — '''Присоединиться к нам''', — выдохнул вместо первого капитана демон. Тварь посмотрела на Эйдолона глазами, затуманенными бельмами, но сияющими призрачным пламенем. В это идеальное мгновение застывшее перед угасающим образом Юлия Каэсорона существо подняло когтистую лапу, словно руководя исполнением симфонии, и махнуло рукой в унисон с мелодией, которую слышало лишь оно.<br /> <br /> А затем корабль затрясся, завопил, и всё погрузилось в пламя под хохот порождений запределья.<br /> <br /> <br /> ===Вторая глава. Разорванная завеса===<br /> <br /> <br /> По всему охваченному безумием мостику пронзительно завыли сирены, уже давно усиленные, чтобы привлекать внимание даже испорченных вседозволенностью сумасшедших.<br /> <br /> Эйдолон вскочил с трона и побежал к надрывающимся пультам, выкрикивая приказы и съёжившимся рабам, и медлящим воинам.<br /> <br /> — Шевелитесь, шавки! По постам! Объясните, что происходит, иначе я с вас шкуру спущу!<br /> <br /> Сервы разбегались с его пути и отпрыгивали, будто в танце. Впереди нёсся Малакрис, размахивая когтями. Радостно сверкнув глазами, капитан взмахнул сверкающей перчаткой и ударил замешкавшегося слугу в висок, а затем набросился на ещё падавшего раба, сорвав с пояса пыточные клинки. В дрожащем свете люменов он начал резать и колоть, сдирая длинные полосы кожи. Теперь доспехи его окрасились и обычной кровью. Малакрис подался вперёд, чтобы с упоением слизнуть с клинка жизненные соки вопящего в агонии смертного. <br /> <br /> Под высокими сводами вспыхнул ведьмовской огонь, осветив безвкусные мозаики, что алчно наблюдали за происходящим хаосом слишком настоящими глазами. Корабль словно дышал, под напором сокровенной силы стены то сходились, то выгибались наружу. Малакрис завороженно посмотрел вверх, вожделея встречи со страстными созданиями, ждущими за пеленой.<br /> <br /> Воциферон даже не вздрогнул. Он стоял на месте, будто проглотив шомпол, положив ладонь на рукоять и готовясь встретить грядущую бурю. Тиль Плегуа следовал за Эйдолоном по пятам. Его звуковые орудия гудели, набирая силы перед неизбежным крещендо.<br /> <br /> С неожиданным грохотом начали подниматься створки, втягиваемые обратно в ниши, и взгляду отрылось кипящее безумие варпа. Имматериум вцепился в корабль со всей своей злой страстью. Надрывающееся поле Геллера дрожало и шло рябью голодных лиц, напирающих на тончайшую завесу реальности. А сквозь треск помех из заработавшего вокса в какофонию ворвались новые вопли. Навигатор ответил на вызов бессловесным воем чистой муки. Хмыкнув, Малакрис резко обернулся, словно учуявшая приправленное пряными страданиями мясо собака.<br /> <br /> Эйдолон вздохнул и отвернулся от одурманенного безумца в Воциферону.<br /> <br /> — Проверь, что там с навигатором. Надо вырваться из варпа, потом посмотрим, может ли этот червь ещё служить или нет. — Он сплюнул на палубу. — Нужно понять, где мы находимся. Восстановить связь с нашим флотом. Мы на пороге величайшего сражения, и я никому не дам выставить меня медлительным увальнем!<br /> <br /> Воциферон кивнул и зашагал прочь через толпу.<br /> <br /> Первый лорд-командор наблюдал, как его посланник исчезает из виду, а затем повернулся к матросам. Он подхватил молот и взмахнул «Вечной славой», показав на измученную пустоту за окнами.<br /> <br /> — Выведите нас из этих миазмов. И живее. Если вскорости я не получу приятных вестей, то начну с ломки ваших костей.<br /> <br /> Из ям и альковов вокруг прозвучал хор покорных голосов. Эйдолон зашагал по мостику, а за ним последовали Тиль и Малакрис, не сводя взгляда с отчаявшихся и изувеченных рабов. Мостик содрогался от страха, смешавшегося с вонью экскрементов людей, не способных их в себе удержать под суровым взором хозяина. То тут, то там Эйдолон прикладывал к затылку слуги край не снабжаемого энергией молота и наблюдал, как они застывают на месте. По иссечённой шрамами коже лился пот, от непокорных страстей языки хлестали губы. Раздираемые желанием покончить со всем и надеждой на продолжение жалкой жизни рабы одновременно страдали от внимания легионеров и алкали встретиться со всем жаром их гнева.<br /> <br /> — Благороднейший господин, — проскулил один из них. — Наши сенсоры слепы, а корабль застрял в варпе. Мы не можем вырваться из имматериума. Мы пытались, но похоже застыли в буре. Она удерживает нас по обе стороны завесы, будто божьи когти.<br /> <br /> — Мне не нужны ваши оправдания, — процедил Эйдолон. — Я хочу...<br /> <br /> '''Освободиться.'''<br /> <br /> Прошипел ему прямо в ухо насмешливый голос. Эйдолон резко обернулся, замахнувшись мгновенно окутавшимся током молотом. Он оскалился, готовясь сразиться с... пустотой. Малакрис искоса поглядел на него и зловеще ухмыльнулся, почуяв слабость.<br /> <br /> — Какой ты дёрганый, Эйдолон, — вкрадчиво заговорил легионер. — Едва ли это подобает лорду-командору.<br /> <br /> — Капитан, если думаешь, что можешь справиться лучше — попробуй, я не против. Даже с удовольствием посмотрю, как ты тщеславно машешь кулаками, ожидая, что остальные станут выполнять твои приказы. — усмехнулся Эйдолон, положив молот на плечо Малкриса. — Помни своё место, щенок.<br /> <br /> — Как я могу о нём забыть? — прошептал капитан, склоняя голову к когтям молота. Опасно близко к включённому силовому полю. Разряды статики будто молния проскочили между пластинами доспехов и оружием. Энергия пролетела к палубе прямо сквозь кости, висящие на коже кольца зазвенели. — Интересно, может ли кто-то кроме Фениксийца сбросить тебя с пьедестала? <br /> <br /> — Малакрис, твоя болтовня меня утомляет. Скрашивай свою скуку чем-нибудь ещё. — Эйдолон склонился вперёд, и его обмякшие губы насмешливо скривились. — Меня ведь не так легко заменить. А вот тебя? По воле моей из плоти третьего могут создать сотню новых ублюдков, и каждый из них будет тебе ровней.<br /> <br /> Но не успел Малакрис на это ответить, как внимание обоих привлекло шипение открывающейся двери.  <br /> <br /> Посуровевший лицом Воциферон вошёл на мостик, прикрывая одной рукой сгорбившегося человека в рваной накидке. С запястий и лодыжек смертного свисали разорванные позолоченные цепи, с каждым тяжёлым шагом скрежетавшие по палубе. <br /> <br /> Мастер клинка остановился и слегка подтолкнул человека вперёд. Капюшон соскользнул с головы, и Эйдолон увидел, что именно случилось со старшим навигатором Тошеном Меларом.<br /> <br /> Смертный расцарапал себе лицо, вонзив в него когти так глубоко, что на щеках остались кровавые борозды. Похоже, что он вырвал собственными пальцами и обычные глаза, но внимание Эйдолона привлекла жуткая рана на лбу. Навигатор снял повязку и выдрал из черепа варп-око. Взгляд лорда-командора скользнул по окровавленной накидке к протянутым и дрожащим рукам, вымазанным в кровавых клочьях, всё ещё сиявших внутренним светом.<br /> <br /> Да, то что навигатор избавился от своего дара говорило о многом.<br /> <br /> — Оно поёт, — прошептал Тошен. Он поднял голову и посмотрел пустыми глазницами прямо на Эйдолона, будто всё ещё мог видеть. — Царственный глас зовёт и поёт, и иное море стонет в ответ, и все мы падаем с ними прямо в самые недра. Уж лучше тьма. Я выбрал. Я был избран...<br /> <br /> — Свяжите его, — вздохнул Эйдолон, шагнув вперёд. — Ну почему нас всегда загоняет в угол слабость низших созданий? <br /> <br /> Никто не ответил. Он покачал головой, занося молот.<br /> <br /> Он никогда не любил навигаторов. Не по настоящему. Немногие стремились познакомиться с такими существами, а ещё меньше чахлых аристократов, выращиваемых из необходимости, были достойны его внимания. Каждый их благородный дом стал брызжущим интригами кипящим котлом мутаций, чьи отпрыски давно лишились человечности и преобразились, пройдя сквозь позабытые испытания Тёмного Века.<br /> <br /> «Инструменты, вот кто они такие даже в лучше дни, — подумал он, глядя на изувеченного Тошена. — А этот — сломан».<br /> <br /> — Оно видит тебя, — пробормотал, смеясь, навигатор и показал на Эйдолона дрожащим пальцем. — Знает тебя. Но не жди помощи. Лишь неизбежный конец. Лишь...<br /> <br /> Молот опустился.<br /> <br /> Окутанный энергией боёк молота расщепил череп Тошена на атомы. Тело рухнуло, в последний раз взмахнувшие руки подняли золотые цепи вверх, во все стороны полетели тускнеющие клочья варп-ока и брызги горелой крови. Воциферон отшатнулся, поражённый вспышкой внезапного гнева господина. Эйдолон же шагнул вперёд, сверля яростным взглядом труп.<br /> <br /> — Вот цена слабости. Вы меня слышите? Вы все поклялись мне в верности и службе, и я ожидаю, что вы выполните свой долг. А если нет — умрёте от моей руки, прежде чем до вас дотянутся враги! — он повернулся на месте, чтобы все увидели застывшую на лице свирепую гримасу и вздувшиеся вены шеи, дрожащей от нарастающей силы едва сдерживаемого крика. — Расколите прутья нашей клетки, или же я расколю вас всех до единого.<br /> <br /> Он обернулся и вышел с мостика, оставив позади лишь хнычущих рабов и бесполезных слуг. И всё же Эйдолон слышал насмешки, теперь повсюду и всегда преследовавшие его.<br /> <br /> <br /> ===Третья глава. Призраки===<br /> <br /> <br /> «Теперь мы боимся привидений? Сходим с ума от страшных теней?»<br /> <br /> Эйдолон скривился. Его путь по шумным коридорам корабля лежал через залы, где погасили весь свет, чтобы в тайне ото всех взглядов предаваться порокам, а в других люмены перегрузили так, что на них было больно смотреть. Третьи же светильники уже начинали мерцать цветами иных миров под вой непрекращающихся сирен.<br /> <br /> Теперь поисками новых горизонтов занимались не только следопыты и капитаны Великого крестового похода, а опыты перестали быть уделом вечно разраставшегося апотекариона. Ныне тяга к ним пустила корни в сердцах каждого из Детей Императора. Они стали истинными воплощениями мёртвой мечты, и строили из трупа Империума нечто достойное истинных владык Галактики.<br /> <br /> «Богов», — подумал Эйдолон и усмехнулся. Да, древние божества восстали из пепла, как и он сам, желая покорить обетованную им Галактику. Ныне частью их стал и сам Фулгрим, пляшущий под дудку грозного Слаанеша, а Луперкаль, полный изъянов и недостатков неотёсанный дикарь, как и все хтонийцы, лучился их мощью. Многие присягнувшие магистру войны легионеры говорили Эйдолону, что всё лишь возвращается на круги своя, что Хаос — такая же естественная часть жизни, как дыхание, но он знал, что это ещё одна ложь.<br /> <br /> За пеленой жизни и смерти всё менялось. Он и сам вернулся из могилы, переродился, изменился так же сильно, как примарх, упорхнувший в вечность.<br /> <br /> Эйдолон стал Разделённой Душой. Созданием сломленным, но обрётшим в лишениях великолепие. Ему больше некого и нечего было бояться.<br /> <br /> Но даже здесь, в собственной твердыне его преследовали по пятам тёмные силы. Варп, голодный и настойчивый, кричал и шептал ему сквозь кости корабля, будто возлюбленному. В душах воинов снова и снова звучала песнь сирен, что словно водили вдоль их хребтов когтями, ища, за что бы уцепиться. Возможно, так было всегда после восхитительных зверств на Исстване. А может быть это началось лишь потом, когда они обрели истинное прозрение.<br /> <br /> — Бойцы неспокойны, милорд, — раздался позади голос. Эйдолон не медлил и не оглядывался, ведь он сразу узнал знакомый искажённый голос Тиля. — Особенно шайка Малакриса. Возможно, сейчас они прикидываются смирными, но сорвутся с цепи, едва кончится мясо. Их взбудоражили преследующие нас создания.<br /> <br /> — Они — воины Третьего легиона, — усмехнулся лорд-командор. — А нам ныне неведом покой и во сне.<br /> <br /> — Тебе стоит их приструнить, — небрежно добавил Плегуа. — Если ты будешь править как Фениксиец, то они осознают глубину своих заблуждений.<br /> <br /> — Неужели? Как я что ли?<br /> <br /> — Конечно же нет, господин, — рассмеялся Тиль. От его едкого веселья задрожал и воздух, и стены. С поблёкших мозаик и треснувших статуй посыпалась позолота.<br /> <br /> — Хотя спорить не буду, предложение отсечь им головы... соблазнительно. — Вслед за какофоном расхохотался и Эйдолон. — Возможно, мне стоит их насадить на пики у трона или преподнести в дар Фулгриму, когда выйдем на орбиту Терры, а? Ещё больше мёртвых сынов для нашего любимого отца. Всегда их ''так'' ценившего.<br /> <br /> Он вновь слышал... это. Смех среди отголосков эха, царапающий восприятие, будто точильный камень — клинок. Тени сгущались, становились глубже, и в них ему уже чудились холодные и алчно тянущиеся к нему когти.<br /> <br /> '''Эйдолон. Лорд-командор. Брат...'''<br /> <br /> Сквозь тьму кралось нечто одновременно вечное и никогда не рождённое, и от голода создания сотрясался корабль. По железным костям пробегала дрожь, отзвук приторной ярости Имматериума.<br /> <br /> — Говорят, нас прокляли, — непринуждённо добавил Эйдолон, не обращая на зловещие предзнаменования внимания. — Причём даже хуже, чем мы сами считали.<br /> <br /> — Смертные болтают, да? — протянул Тиль. — Их страх пятнает корабль, как звериные следы — лес.<br /> <br /> — Может они и правы, — пожал плечами лорд-командор. — Варп кричит тысячами голосов, и каждый из них — настоящий, но сейчас все они против нас. Мы в ловушке. Не наши братья. Не легион. Мы. Мы заперты прямо среди клыков змея.<br /> <br /> — И как мы выберемся? — горло Плегуа содрогнулось. Каждая йота его бытия сотрясалась от жажды боя, желания снова вознести глас и быть частью симфонии.<br /> <br /> — Мы найдём источник варп-заразы и избавимся от него либо грубой силой, либо при помощи того, чем занимаемся вместо колдовства. — Эйдолон помедлил, увидев насмехающееся над ним отражение в металле ближайшей переборки. Видение ухмылялось, не сводя с лорда-командора искрящихся глаз, а затем ускользнуло в иную тьму. Эйдолон вновь скривился.<br /> <br /> — Но у нас же нет колдунов, господин, — осторожно заметил Тиль. — Мы вознеслись. Не погрязли в чарах.<br /> <br /> — Боги усмотрят путь, друг мой, даже против собственных козней. Взгляни, чем мы стали, просто подчинив свои организмы, — мягко ответил Эйдолон. — Пусть наши братья и дальше ссорятся, желая занять себе место поудобней. Я выкую нам путь к свободе, высеку из крови и плоти такую картину, что ужаснёт даже Фабия. На рассвете последнего дня Терры мы встанем по правую руку Фениксийца. Отправляйся к своим воинам, растормоши их. Я хочу знать, о чём поёт варп... Я же пока отправлюсь на поиски других наставлений. А затем мы наконец-то сбросим эти оковы. Терра ждёт, и я стану ключом к нашему пути к ней. <br /> <br /> <br /> Апотекарион преобразился вместе с легионом.<br /> <br /> Среди Детей Императора всегда было больше врачевателей, чем в любом другом легионе. Восставшие из пепла Скверны после былых невзгод и учившиеся под бдительным взором Паука апотекарии стали настоящими виртуозами. Немногие геноткачи-астартес могли сравниться в своём мастерстве с Владыкой Человечества, но творцы Детей Императора не просто справились с испытанием, но даже усовершенствовали труды своего великого создателя. Фабий развеял семена познания по ветру и наблюдал, как те приносят странные плоды.<br /> <br /> «И что они нам дали?» — мысль незваной и вероломной гостьей скользнула в сознание Эйдолона, когда тот вошёл в холодные залы апотекариона. Тиля он отослал собрать какофонов, способных помочь своим инстинктивным пониманием варпа. После этого путь в застывшее царство прошёл безо всяких происшествий, разве что палуба всё так же дрожала, не переставая.<br /> <br /> Мысль осталась без ответа, не обратил внимания лорд-командор и на корчившиеся в стеклянных сосудах ужасные плоды экспериментов, совершённых фон Калдой лишь из хищного любопытства. Когда-то Эйдолон и сам чах под ножами Фабия в похожей темнице. Скотобойне, где Паук резал былые идеалы. Той изысканности не было в обители фон Калды, в которой брызги крови и мяса долетали с хирургических столов до ребристого потолка. От запахов жизненных соков и консервантов воздух в помещении стал затхлым, отравленным.<br /> <br /> «Мы стали теми, кем всегда должны были быть. Воспряли, преобразились. Стольким пожертвовали пламени ради торжества. Возможно, первоначальный замысел и принадлежал Фабию, но становление&lt;ref&gt;Философское понятие, означает переход от одной определённости бытия к другой.&lt;/ref&gt; определил дух легиона».<br /> <br /> Фон Калда уже находился в зале, копошился рядом с одним из многих анатомических верстаков. Тусклые белые доспехи воина казались жемчужными в суровом сиянии ламп, но по локоть были запятнаны кровью и брызгами иных более странных жидкостей. Апотекарий обернулся, на миг нахмурив странно детское лицо, и вновь вернулся к работе.<br /> <br /> — Господин, вы давно не обращались ко мне за выполнением моих... официальных обязанностей. Чем обязан удовольствием?<br /> <br /> — На нас напали, — сразу перешёл к делу Эйдолон. Он подошёл ближе и навис над апотекарием. Пусть они происходили из одного рода, Эйдолон был куда крупнее и господствовал в Апотекарионе так же, как и на поле боя.<br /> <br /> Быстрым взглядом он окинул раскинувшуюся впереди жуткую живую картину. Апотекарий проводил вскрытие, прибив серва к стене, будто обычный хирургический образец, и органы свисали из живота подобно гроздьям брошенных багровых фруктов.<br /> <br /> Фон Калда вытер окровавленные руки о поножи и похлопал.<br /> <br /> — Всё как обычно, а? — Он отвернулся от первого лорда-командора, взял в руки скальпель и осмотрел лезвие. — Корабль ведь никуда сейчас не летит, так? Я слышал сирены... Но если бы мы вышли в Солнечной системе, вы бы уже собирали нас для штурма. Так где мы?<br /> <br /> Эйдолон помедлил, собираясь с мыслями. Даже здесь, в помещении, где были только они двое, он чувствовал, как его сверлят взглядом и дышат сквозь гнилые зубы в спину.<br /> <br /> — Нас преследуют призраки, советник, — наконец, сказал он. Фон Калда достойно служил Эйдолону с самого начала войны и был его представителем. Апотекарий не раз проявил себя верным и способным подчинённым с тех пор, как Разделённая Душа возглавил треть легиона и начал охоту за Ханом. — И чем бы ни были эти духи, они решили не медлить. Они уже не шепчутся у нас за спиной, но прижимают к ней клинки. Поэтому ты мне и понадобился.<br /> <br /> Фон Калда цыкнул, положи скальпель и поднёс ко рту ещё окровавленные пальцы. Он облизнул их кончики, провёл по слишком идеальным губам.<br /> <br /> — Понадобился? Но вы выглядите здоровым, господин. Насколько можно судить. Уж точно лучше, чем он, — фон Калда указал на труп. — Я хотел понять, что именно его убивало, но лишь ускорил процесс, и мне стало так... скучно.<br /> <br /> — У нас нет времени на твои проклятые развлечения! — рявкнул Эйдолон. — Никому не лишить меня места за столом. Нас ждёт Терра. Терра! Сердце войны, сердце Империума ускользает из моих рук. Думаешь, отцу понравится, если мы будем медлить? Я не стану позабытой жертвой, которую он унизит. Никогда более.<br /> <br /> Фон Калда махнул рукой, и соскользнувший с верстка труп шлёпнулся на палубу.<br /> <br /> — Господин, вы незабываемы. — Он помедлил, выбирая слова и чувствуя гнев Эйдолона. — Вы — первый среди лордов-командоров. И я исполняю ваши капризы.<br /> <br /> Эйдолон отвернулся, словно ощутив стыд.<br /> <br /> — Здесь происходит нечто большее. Я чувствую это глубинами души. Нечто голодное. Ждущее мгновения слабости, чтобы наброситься и овладеть мной, будто пешкой на доске.<br /> <br /> — Господин, но ведь я не псайкер, — задумчиво почесал подбородок фон Калда. — Если вашу отмеченную песнью душу тревожит нечто, не разумнее ли было бы обратиться к какофонам, не так ли? Им ведь вполне знакома сладостная мелодия варпа.<br /> <br /> — Песни могут лгать. Сбивать с пути так же легко, как и грёзы, — протянул Эйдолон. Его взор затуманился, но глаза горели ярче, чем прежде, радужные оболочки хищно пылали за бельмами. — Мне нужна ясность. Я хочу знать, что ощущаю чувства себя, а не прокравшегося в мою душу демона.<br /> <br /> Фон Калда поднял нартециум и выпустил лезвия и дрели. Он смотрел, как иглы мерцают в резком свете, пробуют воздух так же алчно, как впиваются в плоть.<br /> <br /> — Признаюсь, что изучал и мир духов, — сказал апотекарий и склонился вперёд, чтобы вонзить в шею иглу. Из раны с шипением потёк воздух, мерцающая кровь же — неохотно, вяло. Лорд-командор напрягся, ощущая, как жало прокалывает плоть до костей. — Конечно, исследования его не назовёшь точной наукой, но мы движемся к пониманию. — Фон Калда помедлил, изучая показания звенящих приборов. — Возможно, со временем мне удастся даже разработать лекарство от таких... хворей.<br /> <br /> Внезапно Эйдолон отвлёкся от операции, чувствуя, как напряглась его не двигающаяся шея. В переработанном, но всё ещё терпком воздухе отдавался смех. Звук не повиновался законам физики. Каждая отражающая поверхность потемнела, омрачилась, и теперь в них виднелось только его собственное гримасничающее лицо.<br /> <br /> '''Эйдолон...'''<br /> <br /> Прошептал тихий почти неслышимый голос. Отражения начали меняться, потекли как воск. Внезапно одно из них вспыхнуло и запрокинуло голову в беззвучном вопле. С другого сползла кожа, открыв взгляду мертвенный оскал среди натянутых и дрожащих жил.<br /> <br /> Лопнули глаза. Застыли языки, будто у слабаков, падающий на колени и задыхающихся. Бесстрастно наблюдавший за представлением Эйдолон лишь ухмыльнулся в ответ.<br /> <br /> — И это всё, что ты можешь? Я не боюсь того, что уже покорил.<br /> <br /> — Господин? — переспросил фон Калда, извлекая иглу, и пристально поглядел на него глазами, полными таких странных на слишком молодом теле старых страхов.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и отражения исчезли. Он снова был собой, лишь собой.<br /> <br /> — Творец наших бед вновь играет со мной, — проворчал лорд-командор. — Должно быть, преследующие нас демоны считают меня слабым, раз стремятся запугать балаганными знамениями и мелочными чудесами.<br /> <br /> Он со смехом отвернулся от стола и зашагал к двери, готовясь к пути обратно через неприветливый ад, в который превращался его корабль.<br /> <br /> — Ну что же, апотекарий, если ты не можешь помочь, то я сам возьмусь за скальпель. Времени для опытов и экспериментальных лекарств нет. Враги уже здесь. Мы застряли. Я вызову Малакриса и Воциферона, да и Плегуа.<br /> <br /> Эйдолон поднял руку и сжал кулак, бросая вызов судьбе.<br /> <br /> — И скоро мы поразим врагов в самое сердце.<br /> <br /> <br /> Дети Императора пришли на одну из главных орудийных палуб корабля, чтобы поговорить как равные. Ну, почти.<br /> <br /> В центре в окружении Плегуа и остальных какофонов стоял сам Эйдолон. И к вящему раздражению всех прочих банд расходящийся от их хора гул эхом отдавался от высоких сводов. <br /> <br /> Малакрис поднял искрящиеся молниевые когти, которые выглядели бы более уместно в свежевальной яме Повелителей Ночи, а на воинском конклаве. Конечно, по мнению Эйдолона капитан был жестоким всегда, ещё до того, как Тёмный Принц извратил его неистовую душу, превратив в покрытое шипами расколотое отражение себя былой. За Малакрисом следовали истинные убийцы, чьи доспехи и плоть становились всё более чудовищными с каждым актом членовредительства. <br /> <br /> Когорта Воциферона держалась подальше от многоликой банды, и каждый легионер держал руку на рукояти, будто ожидая неизбежной распри.<br /> <br /> — Спокойно, братья мои, — произнёс Эйдолон, и слова волной прокатились по палубе. Мешки в горле раздулись и задрожали. От такой демонстрации пронизывающей каждый звук силы содрогнулись все, кроме какофонов.  Все присутствующие знали, на что способен первый лорд-командор. Они видели, как он расщепляет своими криками врагов на части, не оставляя от них ничего, кроме изломанных и кровавых клочьев.<br /> <br /> — Ты зовёшь нас сюда как псов, и ждёшь, что мы будем молчать? — оскалился Малкрис. — Я не стану мешкать, словно один из его никчёмных дуэлянтов. — Он презрительно махнул рукой, показав на Воциферона. — Мы должны быть свободными от кошмаров, свободными и сжигающими Галактику, прокладывающими путь к Терре!<br /> <br /> Искры сверкнули на когтях шагнувшего вперёд, но не поднявшего их в знак вызова капитана.<br /> <br /> — Довольно, — процедил Эйдолон, замахнувшись на наглеца включённым молотом. — Ты бы увёл нас всех в топь, гоняясь за огоньками. Мы не просто бы не добрались под твоим руководством до Терры в срок, мы бы туда вообще не прибыли! Я — ваш командир. По праву моего звания, весь третий миллениал — мой, — он отвернулся и холодно, оценивающе поглядел на Воциферона. — А что скажешь ты? Есть идеи, что нам следует делать?<br /> <br /> — Ты — первый лорд-командор, — ответил мечник. — Твоя воля направляет нас. Мне этого достаточно.<br /> <br /> — Трус, — насмешливо покачал головой Малакрис. — Ты боишься, что нечто угнездилось в моей душе, но у меня она хотя бы есть. Твоя же — опустошена, и ты превратился в слабака, цепляющегося за мастерство, как утопающий за обло...<br /> <br /> — Молчать!!! — прогремел Эйдолон. Стены содрогнулись. От яростного крика пластины пошли трещинами и вмятинами. Чемпионы отшатнулись, а почти все их последователи рухнули на колени. Какофоны охнули, дрожа от экстаза.<br /> <br /> Эйдолон слышал их тихие шёпоты, так непохожие на привычные вопли, а в них — эхо иного гласа. Таящегося прямо за пеленой реальности.<br /> <br /> Песни. ''Песни. '''Песни!'''''<br /> <br /> Они всегда слышали мелодию варпа, пронзительно кричащую и гремящую басами, с тех пор как её великолепие со всем извращённым мастерством показала им вдохновлённая богами Кинска. Однако сейчас в её отголосках слышалось нечто новое и незнакомое, нарастающее от шёпота до крещендо. Призыв к оружию. Зов домой. Раньше он думал, что песнь подобно сирене пел Фулгрим, однако звук стал иным, полным нюансов. Гимном, созданным для расщеплённой души и измученного тела самого Эйдолона.<br /> <br /> — Вы собрались здесь, — продолжил Эйдолон, — потому, что вы — мои офицеры. Мои избранные воины. Лучше среди воинства. Вы — образцы для всех, кто стремится к многоликому совершенству. Воины Третьего. Мои воины, — лорд-командор улыбнулся рваными губами. — Мы нужны на Терре. И нашим врагам не заточить в имматериуме в дни финальной битвы ни меня, ни кого-либо из вас. Истинные чудеса свершатся на земле тронного мира. Мы испытаем свою мощь против лучших рабов Императора, и сокрушим их.<br /> <br /> И словно в ответ корабль опять содрогнулся. Закрывавшее корпус поле Геллера дрожало, поддавалось под яростью варпа. Завыла ещё одна сирена, и глас её влился в мрачную симфонию третьего легиона.<br /> <br /> Они все умрут, если не будут действовать. Решительно.<br /> <br /> — Так и будет, — сказал Воциферон и шагнул вперёд, из чувства долга рискуя обратить гнев Эйдолона и на себя.<br /> <br /> — Естественно, — кивнул лорд-командор, опуская молот, и положил на плечо мечника заскорузлую руку. — Мы слишком долго выслеживали в засадах Хана и его бегущих к Терре дворняг. Столько усилий впустую. Теперь и нам пора получить причитающееся. Я жажду скрестить мечи с Преторианцем и рассечь его на части так же, как сокрушу его баррикады&lt;ref&gt;«Эйдолон был самым опасным. Воющий лорд-командор расколол боевые доспехи Дорна своими многоголосыми криками. Его клинок дважды вонзился в Преторианца. Эйдолон обладал силой примарха», — из «[[Под знаком Сатурна / Saturnine (роман)|Под знаком Сатурна / Saturnine]]». Иногда мечты сбываются.&lt;/ref&gt;. Сломать крылья Великого Ангела своими сапогами и высосать мозг из его пустых костей. Это и многое другое я предвкушаю.<br /> <br /> '''Предвкушаю...''' — снова заурчал голос, и Эйдолон вспомнил.<br /> <br /> ''Пальцы подняли его за подбородок, заставляя взглянуть на совершенство. Улыбку, ослепительную будто сияющее на белом мраморе солнце. Лицо, сотворённое абсолютным мастером генетики, и глядящее на него с любовью.''<br /> <br /> ''— Встань, лорд-командор, — прошептал Фениксиец.''<br /> <br /> Эйдолон встряхнулся, изгоняя непрошенное воспоминание.<br /> <br /> — Мою душу снедает тоска, зов, который нельзя игнорировать. Мы выследим вцепившееся в корабль отродье варпа и переломаем его когти, один за другим.<br /> <br /> Малакрис алчно подался вперёд. Из уголка его рта засочилась едкая слюна.<br /> <br /> — Ах, так нам предстоит бой с нерождёнными. Они так меня любят и презирают. Предлагают благословения и проклятия, похоть и отвращение, — он погладил помазанные кровью пластины доспехов. — Так приятно будет вновь с ними станцевать.<br /> <br /> — Ничтожество, — прошептал Воциферон, качая головой. — Лорд-командор, я не понимаю, почему этот паразит ещё дышит и плетёт козни. Позвольте мне его убить.<br /> <br /> — Может быть потом, — задумчиво ответил Эйдолон. — Но не сегодня. Сегодня мне нужны вы оба. И зазубренный клинок, и безупречное орудие.<br /> <br /> Позади зашипели двери, открываясь. Эйдолон с улыбкой оглянулся и склонил голову.<br /> <br /> — Наконец-то. Вот мы и все собрались.<br /> <br /> В дверях стоял фон Калда. С его осквернённого нартециума всё ещё капала кровь. Он поглядел на Эйдолона, кивнул ему в знак почтения, и занял место рядом с господином. Другие не сводили с апотекария взглядов, полных и неохотного уважения, и открытой неприязни.<br /> <br /> Эйдолон уже не обращал на это внимания, думая лишь о деле. Об охоте.<br /> <br /> — Начнём?<br /> <br /> <br /> ===Четвёртая глава. Нутро===<br /> <br /> <br /> Легионеры устремились в глубины великого корабля, словно летящий к сердцу клинок.<br /> <br /> Ведомый одним лишь инстинктом Эйдолон возглавлял отряд, таким был и его долг, и его право. Череп лорда-командора гудел от боли, то вспыхивающей, то затухающей с каждым шагом по уготованному неописуемому пути. Дорогу указывали и хрусты костей, и внезапные нервные спазмы, его тянула вперёд душевная мука, отчего казалось, будто он идёт не по своей воле. Сие чувство беспомощности выводило из себя, но с пути нельзя было свернуть, лишь двигаться дальше.<br /> <br /> Вслед за ним шагали Малакрис и Воциферон, а Плегуа и один из его преданных какофонов прикрывали тыл. То был Дарвен, купавшийся и утопавший в нотах собственной тайной песни, извергавшейся на худощавое лицо воина из установленных тяжёлых звукоусилителей. Легионер не сводил взгляда с дороги, распахнув и глаза, и челюсти, удерживаемые стальными челюстями.<br /> <br /> «Мне нужен лучший из твоих воинов, — сказал Эйдолон Плегуа. — Нужно, чтобы за мной следовал кто-то верный».<br /> <br /> Фон Калда возился с нартециумом, изучая полученные от лорда-командора показания. Можно сказать, что ради новых исследований апотекарий вызвался пойти с ними, хотя будучи приближённым и был обязан следовать за господином. Впрочем, фон Калду никто бы не назвал трусом. Просто теперь у него были другие, более самовлюблённые и эзотерические устремления.<br /> <br /> Когда-то коридоры «Награды за грех» были привычным лабиринтом, запутанным, как на любом пустотном корабле, но совершенно понятным трансчеловеческим умам. Теперь же всё стало странным, искажённым и изъеденным прикосновением варпа. Двери уже не всегда вели туда, куда должны были. В коридорах танцевали странные огоньки, сбежавшие с фонарей и манящие неосторожных как мёртвые звёзды. Конечно, такие небольшие изменения скорее раздражали, чем выводили из себя... Но Эйдолон не сомневался, что к концу охоты всё станет гораздо хуже.<br /> <br /> К далёкому потолку вздымались опоры, однако сии колонны уже не состояли из одного лишь металла, но медленно превращались в живые кости, пронизанные извивающимися сосудами. Эйдолон провёл протянутой рукой по мягкой ткани, чувствуя, как та содрогается от его прикосновений.<br /> <br /> — Поразительно на что способен духовный мир, — вздохнул лорд-командор. — И как преображает всё сущее внимание Тёмного Принца.<br /> <br /> Эйдолон поднял «Славу вечную» и разряды тока перекинулись на кости. Он услышал мучительные крики, столь низкие и далёкие, что их бы не заметил обычный человек, но столь сильные, что они опаляли его восприятие и отдававшиеся упоением в душе. <br /> <br /> — Но это мой корабль и лишь моей руке прокладывать его курс.<br /> <br /> При этих словах палуба словно содрогнулась. Вскинувшие оружие наизготовку воины разошлись вокруг Эйдолона, пока отголоски его слов расходились по просторному отсеку.<br /> <br /> '''''Моей...'''''<br /> <br /> Из сгустившихся теней над космодесантниками, из жидкой мглы появились ползущие и семенящие существа. Их проступающие когти высекли дождь искр, полетевших на собравшихся воинов. Во тьме напряглись мускулы, готовясь к прыжку, зашелестела дублёная человеческая кожа, скрипнули шипы из чёрного метала. Создания поглядели на Эйдолона удивительно материальными глазами, пылающими уголками зрачков среди чёрных склер, подобающих морским хищникам.<br /> <br /> '''''— Нашей''''', — заурчали демоны, соскальзывая и слетая с потолка, будто падающие ангелы. То были воплощения ужасов и чудес, всех возможных грёз и пороков смертных. Наложницы Тёмного Князя, кружась, оттолкнулись от стен и обступили неровный строй легионеров. Шесть демониц предстало перед первым лордом-командором. Возглавлявшее их создание, несущее корону из человеческих костей и мягкой плоти, поклонилось ему, скрипнув крабовой клешнёй по палубе. Звук отдался и в ушах Эйдолона, и в его иссечённой душе.<br /> <br /> '''''— Ты знаком нам. Связан присягой и сделкой. Ты принадлежишь Ждущему Князю, Жаждущей Королеве, Им Божественным. Обещанные богу души, пожиратели старых врагов и уничтожители новых. Вернувшиеся к нам нежеланные отпрыски Анафемы.'''''<br /> <br /> — Ему, но не вам, — со смехом ответил Эйдолон. — Вы — отребье Тёмного Князя, обещающие всё, но являющиеся ничем.<br /> <br /> По лицу существа разошлась довольная усмешка, и оно издало звук, похожий на перезвон колокольчиков. В ответ вдали прогремел набат, подобный далёкому грому. Эйдолон прекрасно осознавал, насколько непостоянно это создание, капризное, эфемерное и непознаваемое эхо истинного божества. Он слушал смех демоницы, видя как её лицо перетекает из одной формы в другую. Вот лик юного отважного воина, юнца в рассвете сил, готового воздеть по приказу владыки копьё и меч. Вспышка — и перед ним созревшая женщина, чьё лицо свидетельствует о жизни полной и радостей, и страданий. Миг спустя и Эйдолон увидел перед собой окрашенное лицо прекрасного трупа, жуткое, но притягательное на свой бесполый лад.<br /> <br /> — '''''Ты бы мог предстать перед взором богов как король, а не пресмыкаться у ног своего отца''''', — льстиво протянула демоница. — '''''Стать чем-то истинно великим. Так ли важна Терра, когда осталось столько непокорённых миров? Разве ты забыл времена, когда был истинным повелителем войн, а не опальным отпрыском полубога?''''' — когти щёлкнули, разрывая воздух. — '''''Я могу их тебе напомнить, князёк. Показать тебе ноты песни, которую ты так жаждешь исполнить. Я, Лиадресс, Поющий Клинок, Ласкающий Каждым Порезом, могу провести тебя по стопам отца. К чему унижаться, когда Хор Вечный может прозвучать по всей...'''''<br /> <br /> Эйдолон взмахнул молотом. Окутанная молниями глыба устремилась к лицу демоницы, но та лишь с шипением скользнула назад, так быстро, что взгляд едва мог уследить. Сёстры создания скользнули вперёд, воркуя и хихикая. Прекрасные чудовища, до ужаса очаровательные пародии на человеческое обличье, извращённое и изувеченное так сильно, что ни один смертный бы не смог представить.<br /> <br /> Мелькнули когти, оставляя за собой в воздухе яркие следы, и метя в уязвимые точки доспехов и сухожилий. Вспыхнули искры. Воины шагнули вперёд на помощь господину, отражая удары, а фон Калда отступил на шаг и поднял пистолет.<br /> <br /> '''''— К чему этот раздор, князёк? У Расколотого Короля на тебя такие планы... Разве ты видишь его в зеркалах собственной души? Ещё не слышишь шёпот?'''''<br /> <br /> Эйдолон удивлённо моргнул. Он-то думал, что его терзают случайные и мимолётные капризы отца, но теперь услышал имя врага. Расколотый Король... Что за жалкий и напыщенный титул, но подобающий плоду случайной вакханалии варпа. Эйдолон махнул рукой, и его воины ответили на слова демоницы смертельной яростью.<br /> <br /> Какофоны взмахивали пушками по дуге, извергая потоки воющей смерти. Даже демоны бросались в стороны, зная, что от звука им не укрыться. Колонны разлетались в щепки из железа и костей, из культей били фонтаны чёрной крови. Невозможно далёкий потолок не начал оседать, даже лишившись опор. Нерождённые резвились и хихикали, танцуя среди обломков и багровых брызг. Эйдолон пробивался к ним сквозь град, отбивая взмахами молота самые большие камни.<br /> <br /> — '''''Сломленное маленькое чудовище''''', — рассмеялась Лиадресс. — '''''Когда мы увидим твоего отца, то споём о твоей погибели. Возложим к его стопам гимн о упоительной смерти. Он узнает, что ты, Рассечённая Душа, умолял о пощаде будто шавка. Не быть тебе ни консортом'''''&lt;ref&gt;Индекс Астартес: Дети Императора. &quot;По некоторым слухам, Эйдолон ответственен за сотни, если не тысячи стремительных налётов на Имперские миры, произошедшие за последние десять тысяч лет. Возможно, он служит в качестве лейтенанта у Абаддона Осквернителя, является супругом Королевы Силелли или Чемпионом в свите Демонического Принца Н'Кари&quot;.&lt;/ref&gt;''''', ни чемпионом, сейчас ты погибнешь неоплаканным среди пепла собственных амбиций.'''''<br /> <br /> — Я не умру, не ступив на Терру, — зашипел Эйдолон. Он пригнулся, уклоняясь от взмаха когтей, и ударил молотом, почти задев гибкую тварь. Лиадресс метнулась назад, скрежеща зубами, но миг спустя её гнев утонул в звенящем веселье. Удар Эйдолона нарушил искусную асимметрию танца, затупил грациозный натиск. — Если бы боги хотели меня остановить, то послали бы пса с зубами поострей.<br /> <br /> Завопив, демоница бросилась на лорда-командора. Хитиновые клинки ударили по голове молотка, потянув оружие к палубе. Пахло горелой плотью и жгучим мускусом, источаемым каждой порой шкуры твари. Заскрипев зубами, Эйдолон вырвал молот из хватки. Вокруг сражались смертные и бессмертные, всё горело и взрывалось. Он бился в бесчисленных сражениях, и возглавляя целые воинства, и сражаясь в одиночестве. Он возглавлял воителей Третьего легиона на сотнях полей брани ещё до того, как они обратились против собственных родичей. Случалось ему и руководить когортами Имперской Армии, связывая их с легионом паутиной восхищения и уважения. Но здесь и сейчас у лорда-командора было время лишь на один поединок, один миг.<br /> <br /> Он напрягся, готовясь встретить ещё один град ударов демоницы, жаждавшей вырвать у него оружие. Почувствовал, как кровь потекла по пластинам брони и отступил на шаг, когда когти рассекли плоть. Существо поднесло алеющую клешню к губам и провело по хитину языком, алкая соки.<br /> <br /> — '''''Слабак''''', — процедила Лиадресс, давясь от смеха. — '''''Ты что же, думаешь так робко постучать во врата самого Анафемы? Да ты рухнешь с плетня Дворца! Дрогнешь перед стенами! Никакой ты не чемпион. Не избранный... просто скот.'''''<br /> <br /> — Умолкни! — зарычал Эйдолон, чувствуя, как поднимается желчь. Его горло вздулось, и он выпрямился, отбросив бессильно заскрежетавшую когтями по палубе демоницу. Позади продолжали сражаться его воины. Эйдолон почувствовал звуковую волну, когда пал Дарвен, и его оружие взвыло в последний раз, прежде чем умолкнуть навеки вместе с тайной песней.<br /> <br /> Эйдолон не уйдёт покорно во тьму. Он будет бушевать и яриться против рока среди углей вселенной. Он был лордом-командором, первым среди всех. Да как смеет ничтожная рабыня Тёмного Князя насмехаться над ним?!<br /> <br /> — '''''Смерть сладка, но служба может быть ещё слаще. Король ждёт! Ждёт и алчет! Поддайся ему, твои воины преклонят колени! Служи и будешь пощажён. Борись и твоя кожа станет моим плащом, плоть — мясом, кровь — вином!'''''<br /> <br /> В глазах наступающего Эйдолона блеснуло непривычное веселье. Он разжёг ярость, направил, дал ей течь сквозь себя приливной волной. Челюсти лорда-командора растянулись. Внутри него прокатился вопль, издаваемый изменённой гортанью, но отдающийся в каждой поре, пылающий в каждой частице легионера, наполняющий его и питающий.<br /> <br /> Волна звука отбросила назад заоравшую демоницу. Сбила низших порождений варпа с ног, расколола каменные плиты. Малакрис и Воциферон отшатнулись, потрясённые, но не оглушённые. Более привычный к крикам господина фон Калда вздрогнул и устремился вперёд, прикрывая Эйдолона от демонов. Действительно выдержал бурю, впрочем, лишь Плегуа, неустрашённый, но вдохновлённый.<br /> <br /> Занося молот, Эйдолон устремился на уже вскочившую на ноги демоницу. Существо припало к палубе, ожидая удара, но лорд-командор и не собирался бить молотом. Он ударил по клешне кулаком, со всей рождённой гневом мощью. Один, два, три раза. Хитин раскололся. Глаза Лиадресс распахнулись от изумления.<br /> <br /> Он ударил вновь, и демоница покатилась кубарем, шипя от боли.<br /> <br /> — Что же, ты забыла о собственной сути? Вы упиваетесь и причинением боли, и своими же муками. Разве дарованной мной агония не сладка?<br /> <br /> — '''''Жалкий кусок мяса!''''' — зарычала демоница. — '''''Неужели ты считаешь себя лучшим слугой? Думаешь, что ты милее нас для Тёмного Князя?'''''<br /> <br /> Эйдолон помедлил, купаясь в звуках рассекающих плоть клинков. Легионеры пришли в себя и разили когтями и и мечом низших существ. Взгляд лорда-командора скользнул по окутанным молниями клинками, режущим и пронзающим призрачную плоть. Плегуа ударил демоницу ногой, а затем выпустил гибельную арию в упор.<br /> <br /> От твари остались лишь брызги бесплотных потрохов и мерцающей крови. Пурпурный коготь покатился по палубе, всё ещё цепляясь за плиты, снова, снова и снова. Даже после смерти эти существа боролись, цепляясь за существование с неистовым упорством, которому Эйдолон даже завидовал.<br /> <br /> — '''''Мнишь себя князем-воителем, но в сравнении с Расколотым Королём ты никто!'''''<br /> <br /> — Так подай сюда своего Короля, и мы это проверим, — фыркнул Эйдолон. Он перевернув «Славу вечную» в руках и шагнул вперёд, занося молот высоко над головой. А потом опустил. Окутанный молниями клюв расколол растянутый череп демоницы и расщепил подобие мозга на атомы. В воздух забил фонтан радужной крови, окативший искажённые розовые доспехи, обжигая пластины, окрашивая в буйный калейдоскоп не-цвета. Эйдолон опустил молот и отдышался, слушая, как в груди колотятся от внезапного прилива адреналина сердца.<br /> <br /> Убивать... Таким было его предназначение. Оно не изменилось с самых первых дней на Терре. Когда он был воином, они бился и разил врагов сам, став ротным командиром научился руководить и смертными, и Астартес, но лишь возвысившись до лорда-командора в полной мере добился истинного мастерства.<br /> <br /> Битва стала для Эйдолона искусством задолго до того, как его заразили операции Фабия, до того как солёная ласка Лаэрана преобразила его телом и душой, корнями и ветвями. Эйдолон бился и истекал кровью в ширящихся пределах Империума, а затем, когда владения Императора охватила хворь раздора, вслед за их предсмертными корчами вёл неверных Детей к самому сердцу.<br /> <br /> И теперь как и всегда ему оставалось лишь идти вперёд.<br /> <br /> Эйдолон прошёл мимо собравшихся воинов и скривился, чувствуя, как в голове вновь звенит мигрень. Нечто смеялось в недрах его души, заставляя всё тело дрожать от далёкого, но такого близкого веселья. По телу пробежала дрожь, грудная клетка будто тряслась от аплодисментов, с ней и остальные кости, даже пульс сердца стал неровным. Теперь Эйдолон его чувствовал. Притаившееся чудовище, далёкое присутствие, напирающее и давящее на саму его суть.<br /> <br /> — Довольно игр, — зарычал лорд-командор. — Пора найти этого Расколотого Короля и разбить на такие крошечные частицы, что он никогда более не осмелится бросить мне вызов.<br /> <br /> <br /> ===Пятая глава. Расколотый Король===<br /> <br /> <br /> Корабль содрогался, будто под ударами зримых лишь псайкерами волн.<br /> <br /> От прикосновения варпа по его недрам разошлись метастазы скверны, меняющей “Награду за грех” с каждым капризом Расколотого Короля. Из палубы росли лестницы в никуда. За открытыми дверями могли таиться и голые стальные стены, и немыслимо далёкие восхитительные бесконечности.<br /> <br /> Само присутствие демона было ядом, растекающимся по венам боевой баржи и искажающим её, превращающим в нечто неестественное даже по нескромным меркам Третьего легиона. Местами на металле выросли окна из витражного стекла, увековечившего ужасающие красоты, и каждая их грань истекала слезами и кровью.<br /> <br /> И все отражения лорда-командора как один не сводили с него взгляда, наблюдая его собственными затуманенными глазами на мертвенно-бледном лице, которое подошло бы давно умершему человеку.<br /> <br /> '''Эйдолон.''' Его имя звучало вновь и вновь, будто полный тоски напев, срывающийся с бесчисленных губ и тянущий к себе его мысли, будто незримыми цепями.<br /> <br /> Бездна безумия варпа вглядывалась в лорда-командора, и он вглядывался в неё. Не в первый раз Эйдолон задумался, каково было бы посмотреть на мир одурманенными варпом глазами. Возможно когда всё это закончится, он найдёт какого-нибудь колдуна, выпьет его воспоминания и вкусит дары.<br /> <br /> Латные перчатки задрожали от предвкушения.<br /> <br /> Такие позывы, текущие в крови и насыщающие разум, напоминали лорду-командору что он всё ещё жив. Всё ещё способен сам выбирать свои ходы, а не превратился в пешку на чужой доске.<br /> <br /> “Как меня и научил отец. Теперь же он, призванный из-за пелены, хорохорится и не сводит взгляда с Терры. Свободный быть рабом. Богов. Гора. Своих аппетитов…”<br /> <br /> Эйдолон ненавидел Фулгрима, и всё же не мог избавиться от определявшего всё его существование льстивого восхищения. Именно рука примарха ранила его, воля отца изменила его. Это требовало хотя бы капли уважения. Возможно, однажды они придут к взаимопониманию, даже если и не расплатятся по счетам…<br /> <br /> — Такая себе добыча, — проворчал Малакрис, шагая вслед за лордом-командором. Идущий рядом с фон Калдой капитан почти игриво протянул к нему включённые когти, щёлкнувшие в воздухе. Даже теперь, омытый кровью демонов и помазанный их злобой, капитан не замечал что сам стал их подобием. Когда-то Эйдолон его бы пожалел. А теперь его злила близорукость брата.<br /> <br /> — Истинное испытание ждёт нас впереди, — заметил Воциферон. Мечник разделял предвкушение лорда-командора. Он взмахнул клинком, в отсутствии желанной цели рассекая лишь воздух. — Эти существа лишь иллюзии и тени, как и все порождения варпа.<br /> <br /> — А ничего так тени, — гулькнул Малакрис. — Демоны всегда насмехаются перед игрой. Если бы ты ощутил их когти на своей коже, а не просто на лезвии клинка… О. Даже ты бы что-то почувствовал.<br /> <br /> Молча шёл лишь Тиль, прикрывавший тыл отряда. Какофон трясся и дрожал от заточённого в сверхчеловеческой плоти, но всё же совершенно заметного гнева. Смерть Дарвена приглушила разделяемую ими песнь, и теперь Плегуа нёс мелодию в одиночестве.<br /> <br /> — Ты отомстишь, брат, — пообещал ему Эйдолон. — Мы все отомстим.<br /> <br /> — Ублажим песнь, как и должны, — хрипло прошипел Тиль, заставляя себя не кричать. — Нас ждёт расплата.<br /> <br /> ''Расплата.''<br /> <br /> Эйдолон улыбнулся. А окружающего его отражения — нет.<br /> <br /> Стены вновь преобразились. Теперь они состояли из не невозможных костей, но дымчатого чёрного камня, пронизанного проблесками цвета и огня. Сияющие пятна танцевали в каменной темнице, следуя за легионерами будто навязчивые сны. Все эти вздымающиеся творения напоминали Эйдолону о застывших лесах его детства, обращённых в скалы в древних войнах Раздора чащобах, средь тверди которых прорубили подобные ущельям тропы. Предания благородных семей Европы гласили, что среди мёртвой природы обитали существа, прекрасные, но неблагие&lt;ref&gt;В британском фольклоре фейри — своенравные создания, встречи с которыми непредсказуемы и даже опасны. Считалось, что они часто подменяли детей. Неблагие — название двора фей, чьи представители особенно злы и двуличны.&lt;/ref&gt;, ждущие лишь возможности похитить детей и подбросить на их место чудовищ.<br /> <br /> “Но когда пришло настоящее чудовище, держа наготове разделочные ножи и скальпели, вы отдали ему нас. Назвали порабощение честью, выдали нас как заложников и ради выживания потребовали от нас ничем не выдавать горечь…”<br /> <br /> Впрочем, к жизни до вознесения Эйдолон не испытывал ничего, кроме презрения. Обряды и операции сделали его одним из Астартес, частью прославленного Третьего легиона, стали катарсисом всей его жизни. Изменили весь его мир, чтобы он мог подчинить звёзды. Так будущий лорд-командор избавился от сладостей и изъянов, но лишь после воссоединения легиона с примархом понял, к чему всем следует стремиться.<br /> <br /> “Когти вцепились в его беззащитную душу, утягивая вниз, сквозь пламя, кровь и безумие. Вокруг него выделывали коленца целые дворы и созвездия тварей, пляшущих под дудку богов и монстров. Голодные. Вечно голодные создания, чьи клыки покраснели от его кро…”<br /> <br /> Эйдолон раздавил мысль железным кулаком. Каждое такое воспоминание было подобно психической опухоли, отчаянно пытавшейся заставить его свернуть с пути. Прошлое умерло. Осталось лишь манящее пылающим обещанием будущее. Тронный Мир будет разорён и преображён в угоду новым показанным им богами желаниям.<br /> <br /> Эйдолон принюхался, а затем все его ощущения внезапно вспыхнули от синтестезийного прилива.<br /> <br /> '''Предатель!'''<br /> <br /> Донёсшийся из мрака вопль почти поверг лорда-командора на колени. Он посмотрел на своих воинов, зашипев сквозь сжатые зубы. Они уже занимали позиции, готовые к бою и жаждущие его. Когти Малакриса заискрились, а бдительный Воциферон взмахнул клинком.<br /> <br /> Из теней показались ковыляющие существа, искажённые до неузнаваемости. И тьма их не отпускала, цепляясь за мутировавшую плоть будто саван. Тут и там ещё можно было разглядеть знаки отличия и вплавившиеся в плоть клочья униформы. В угасающем свете мерцали золотистые нити, натянутые на раздувшееся горло словно удавка.<br /> <br /> Когда-то это был экипаж боевой баржи. Теперь поглощённые варпом во время изменения корабля существа едва напоминали людей, их тела растянулись, будто изображение на оплавившемся пикте. В растянутых под немыслимыми углами челюстях лязгало слишком много зубов, из кричащих и стонущих ртов доносилось слишком много голосов. Согнутые в три погибели и вытянутые под причудливыми углами конечности царапали стены и с неослабевающим волнением терзали палубу.<br /> <br /> Существа заполонили проход будто скот — загон, стоя плечом к плечу, прижавшись к выступающим на стенам шипам. По их лицам текла кровь, растекалась по ним, как краска по холсту.<br /> <br /> А затем все головы как один обратили затуманенный взгляд на легионеров. <br /> <br /> — Мы могли стать чем-то столь большим! — пропели словно направляемые единым сознанием отродья одним голосом, воющим из бесчисленных распахнутых ртов. Изданная ими стена звука сделала бы честь самым старательным какофонам. — Прими же меня!<br /> <br /> В этих созданиях не осталось и подобия насмешливого лукавства демонесс, лишь отчаянная горестная жажда. Они стали марионетками, скованными притяжением высшей силы. Чудовища потащили себя вперёд, опираясь на ставшие ходулями кости, скрежеща ножами по палубе, каждым движением распаляя всепроникающий хор безумия и фуги.<br /> <br /> Они устремились вперёд, словно прилив плоти, местами стёкшей с костей, и ведьмин огонь вспыхивал в их глазах или опустевших глазницах. Малакрис и Воциферон устремились на них, сражаясь как один и прикрывая друг друга, бьясь в единстве, которого Эйдолон не ждал от них уже давно.<br /> <br /> Сверкнули клинки, и полетели в стороны руки, брызжа закипающей кровью и осколками кости. Навстречу им хлестнули выросшие из растянутой плоти ложноножки, обвиваясь вокруг рук, и твари потянули к себе Детей Императора, стремясь утопить их в потопе обезумевшей плоти и мускулов.<br /> <br /> Воины отбросили к стенам громадных ревущих зверей, быкоголовых и толстошеих, и ударили, прибив их к металлу. Кровь закипела на лезвиях, отчего коридор наполнился едкой вонью.<br /> <br /> Всё смердело скверной мутации. Благоухающие запахи исчезли, сгинули в зверином мускусе, источаемом изуродованными смертными. Шагнувший вперёд Эйдолон сплюнул через плечо, крутя в руках молот.<br /> <br /> — И это всё что ты можешь? — рассмеялся он. — Жалкий царёк нищего царства. Почему ты сам не бросишь мне вызов?<br /> <br /> Даже умирающие чудовища расхохотались в ответ. Малакрис вонзал в них когти, словно катары, снова и снова, утопая в чёрной крови и пепле. Воциферон же сражался осторожнее, каждым рассчитанным ударом меча отсекая конечности от туши одного из зверей.<br /> <br /> Эйдолон воздел молот над головой и обрушил его, расщепив беснующегося мутанта одним ударом. Сорвавшиеся с головья молнии пронеслись через багровый туман до самой палубы. Корабль взвыл словно раненый зверь, словно недра “Награды за грех” тоже покорились воле Расколотого Короля.<br /> <br /> — Он — трус, бросающий мне навстречу рабов и слуг, — процедил лорд-командор. Ещё один мутант бросился на него, распахнув челюсть и брызгая слюной. Эйдолон схватил зверя за горло и надавил. Зверь завыл, забился, захрипел, шлёпая присосками щупалец из человеческого мяса по искажённым доспехам. Тварь пыталась содрать позолоту, растёкшуюся по наплечнику, зацепиться… а потом обмякла. Эйдолон услышал приятный треск шеи и бросил чудовище к его умирающим сородичам.<br /> <br /> — '''Не смилуюсь, не смилуюсь!''' — закричали последние звери, припав к палубе. Эйдолон скривился и достал пистолет, прицелившись прямо в столпившихся тварей, слабых и потому раболепных.<br /> <br /> — Не нужна мне его милость. Лишь его смерть.<br /> <br /> <br /> Воины прошли под арками из человеческой кости, высеченными теперь одичавшими ремесленниками легиона. Кости раздулись, разрослись, разошлись словно шарящие пальцы или быть может заострённые рога неведомого огромного зверя. Другие выдавались вперёд, словно бычьи или изгибались как у баранов.<br /> <br /> Впереди возвышались ступени, окружённые парящими сферами ведьминого огня. Эйдолон начал подниматься вверх, ввысь к венчавшему их помосту.<br /> <br /> На нём стоял трон, высеченный из того же блестящего чёрного камня, стекавшего вниз к потрохам корабля, а на сем троне сидела едва различимая фигура. Приблизившись, Эйдолон увидел очертания легионера, но не из керамита и плоти, а из того же пламени варпа, что и неестественные фонари.<br /> <br /> Шагая, лорд-командор протянул руку к поясу и снял пистолет, оружие, послужившее ему в годы предательства так же верно, как и молот. То был образец древнего бесценного археотеха, в последнее время похоже получивший собственный разум. Эйдолон не мог сказать точно, чем именно выстрелит пистолет, но тот всегда приносил его врагам изысканнейшую смерть. И в столь просвещённую эпоху этого было достаточно.<br /> <br /> — Назовись, — потребовал ответа Эйдолон.<br /> <br /> Существо содрогнулось от смеха, разошедшегося рябью по всему телу. В пламени проступили лица, рвущиеся наружу, будто схваченные души. Демон встал на ноги и расправил плечи, словно всё ещё считал себя человеком.<br /> <br /> — '''Неужели я так изменился, брат?''' — спросило существо, склонив голову, и шагнуло к нему навстречу. Внутри него растекался свет, выплёскивался наружу и капал на чёрные камни. Хор потерянных душ, наконец нашедших избавление, растекался по палубе. С каждым шагом огоньки тряслись всё сильнее. — '''Ты и правда меня не узнал?'''<br /> <br /> — Думаю, ты очередной возжелавший пойти за примархом слабак. Их сейчас не перечесть, праздных глупцов, следующих за Юлием всё глубже в безумие. Совершенно бесполезных, конечно, если не понадобятся идиоты, которые будут бежать прямо на врагов, завывая что-то про апофеоз. Когда-то ты был созданием из плоти и крови, но превратился в фикцию.<br /> <br /> Существо остановилось на пол пути и поднесло руку к парящей сфере. Оно поглядело на Эйдолона, всем своим видом выражая горделивое ошеломление и готовность броситься вперёд, преодолеть последние метры одним прыжком. <br /> <br /> '''— Ты оскорбляешь меня, лорд-командор. Я больше не буду всего лишь Расколотым Королём. Нет. Никогда более. Я стану отражением возвышающегося Тёмного Принца, вечным и никогда не рождённым. Я неотвратим и неутомим. И мы связаны общей судьбой.'''<br /> <br /> — Прекрати, — вздохнул Эйдолон. — Да я застрелюсь, если мне придётся выслушивать ещё одного слабоумного глупца, возомнившего себя Слаанешем во плоти.<br /> <br /> Король запрокинул голову и расхохотался.<br /> <br /> '''— Так чего ты ждёшь, лорд-командор? Поддайся забвению, которого жаждешь, и…'''<br /> <br /> Эйдолон спустил курок.<br /> <br /> Вспыхнувший луч невиданного не-света пронзил наступающего демона. Но Расколотый Король лишь замер, не отшатнувшись, и поглотил растёкшуюся по его телу чёрную молнию. Вспыхнувшая и заплясавшая внутри него тьма растворилась.<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон убрал пистолет в кобуру и гордо зашагал вперёд, занеся молот обоими руками. А потом ударил, метя прямо в череп демона.<br /> <br /> И молот остановился. Эйдолон уставился на дьявольское видение, искажённое подобие всего, что значило быть Астартес. Расколотый Король перехватил молот, держа его непривычно бережно, словно ребёнок игрушку.<br /> <br /> А затем толкнул.<br /> <br /> Эйдлон полетел вниз по ступеням, едва не сбив с ног своих бойцов, и наконец остановился, опершись левой ногой на глянцево-чёрный камень. Сияние липло к нему, текло из оцарапанных плиток вместе с голосами, шипящими, вливающимися в разум и пытающимися его поглотить.<br /> <br /> '''Предатель.'''<br /> <br /> '''Брат.'''<br /> <br /> '''Убийца.'''<br /> <br /> '''Лжец.'''<br /> <br /> Из камня выступили призрачные образы и обвились вокруг лорда-командора. Они рыдали пламенем, а лица их были искажены в немыслимой муке. Эйдолон бросился напролом через духов, воздев молот и изгоняя нападавших духов его сиянием. Лики умерших мужчин и женщин зарычали от звериного гнева и рассеялись, сломленные истинной яростью лорда-командора.<br /> <br /> — '''Ты не достоин сего дара''', — зашипел Король, протянув руки, отчаянно желая вцепиться в рукоять. — '''Отдай мне его. Сложи с плеч бремя. Подчинись неизбежности. Тёмный Принц вернул тебя назад как злую шутку. Фарс. Над тобой смеются за пеленой, считая лишь шутом, пляшущим на потеху варпа.'''<br /> <br /> На шее Эйдолона вздулись вены, и не просто от дарованной ему силы вопить, но истинной и праведной ярости. Да как эта ''тварь'' смеет. Больше не человек, но и не истинное создание варпа. Ублюдок, полукровка, чья сломленная душа горит как маяк, созывающий демонов, собирающий вокруг себя будто нечистый чемпион. Командор… Тень. Эхо.<br /> <br /> Эйдолон не дал волю воплю.<br /> <br /> — Ты слишком много болтаешь, — процедил он. — Слишком много для такой жалкой твари.<br /> <br /> — '''Я тебе не дворняга''', -  возразил Король, с почти детским недовольством показав огненными когтями на собравшихся воинов. — '''Не как они. Такие славные создания, такие яркие душонки. Возможно, я дам им место при моём дворе, когда воссяду на троне. Когда стану тем, кем всегда должен был быть.'''<br /> <br /> — Они — не твои, — злобно ответил Эйдолон, снова зашагав вперёд. Каждый шаг мучил его. И дело было не просто в непредсказуемых капризах его изломанного тела, но в давлении, которое самим своим существованием оказывала на него тварь. Он боролся с тисками притяжения, со стеной давящего пламени, напирающего, пытающегося найти путь. Запели системы доспехов, с трудом преграждающих путь огню. <br /> <br /> Эйдолон пробивался вперёд.<br /> <br /> Расколотый Король шагал к нему навстречу грациозно, почти небрежно, будто на прогулке.<br /> <br /> — Это мой корабль. Мой миллениал. Мой…<br /> <br /> Эйдолон запнулся, подавившись словами, которые почти произнёс в пылу гнева.<br /> <br /> ''Мой легион.''<br /> <br /> Эйдолон остановился. По его кивку, едва заметному движению головы, воины ответили вместо него на вызов. Впереди наступал Воциферон, забыв о звании Малакриса. Воин выступил с уверенностью непревзойдённого дуэлянта, принёсшего клятву на клинке. И каком замечательном клинке. Как и Слава Вечная, оружие было изысканным, даже после измены не утратившим ни остроты, ни красоты. Чарнабальская сабля. Такая острая, даже спустя все эти годы.<br /> <br /> Эйдолон смотрел, как мечник поднял её, бросая вызов, а затем сделал выпад. Расколотый Король зарычал. Меч, сотканный из едва заметных теней, совершенно не сочетающихся с пылающим и грозным телом, воплотился в его руках. Клинки сошлись со звоном, отдавшимся по всем невозможным просторам, эхом отразившимся от далёких стен и заставившим кровь Эйдолона петь.<br /> <br /> А вслед за ним уже бежал Малакрис, никогда не дававший другим себя превзойти. Летящие к голове призрака когти сверкнули, но демон отразил удар, не прекращая танца смерти. Фон Калда выстрелил из болт-пистолета, похоже не заботясь, в кого именно попадёт. Снаряды взорвались среди сечи как распускающиеся цветы, и пыльцой их стали пламя и осколки.<br /> <br /> Зад содрогнулся от чудовищной гармонии. Эйдолон вновь ринулся в бой, занося молот. Когти Малакриса пронзили грудь Короля, а меч его сошёлся в клинче с саблей Воциферона. Демон плевался и шипел. В тот же миг, как Эйдолон поднял молот над головой, из-за его спины выступил Плегуа. Звуковое оружие взвыло, извергая гибельную песнь, а молот опустился, наконец обрушившись по дуге на уготованную цель.<br /> <br /> Горящее существо застыло и раскололось, извергая чёрные молнии. Шипение сменилось воплем. По чёрному камню разошлись сияющие нити варпа, и Король стал их громоотводом. А затем он воздел руки, и мир ответил ему тем же.<br /> <br /> Воины отшатнулись, не устояв на ногах от внезапного порыва ветра и ударов невидимых созданий. Отброшенный назад Малакрис врезался в мерцающую колонну с такой силой, что треснула броня. Подброшенный ввысь Воциферон исчез во мраке, бранясь. Плегуа и Эйдолон покатились по ступеням, но в последний момент рука схватила Эйдолона за запястье.<br /> <br /> — Нет, брат мой, — зашипел Король. — Тебе от меня так просто не уйти!<br /> <br /> Тварь потянула его назад, в свои пылающие объятия, и взметнувшийся огонь поглотил обоих.<br /> <br /> Чёрное пламя растеклось по доспехам, опаляя трещины и оставляя следы среди глазури. Скользнувшая вниз рука Расколотого Короля вцепилась в рукоять молота. <br /> <br /> Эйдолон боролся. Сражался каждой частицей своего тела, вырывался, бил коленом в брюхо зверя. Пламя вновь прокатилось, словно волна. По руке Эйдолона растекалась странная бесчувственность, слабость, расползавшаяся от места, где Король схватился за молот.<br /> <br /> Эйдолон с силой ударил демона головой, но тот лишь рассмеялся.<br /> <br /> А затем исчез. Лорд-командор огляделся по сторонам. Он был один. Его воины, тронный зал… всё исчезло. Остались лишь тьма и дымка, дрейфующие отголоски далёкого пекла.<br /> <br /> Шатаясь, он пошёл через мглу, бья молотом вслепую, будто неуклюжий берсерк, прокладывая себе путь сквозь лишь наполовину поддающиеся воображению просторы. Его преследовал смех. Вокруг вздымались стены, столь же бесплотные, как дым от выстрелов, тянущиеся к небесам, подражая далёкому дворцу.<br /> <br /> Краем глаза Эйдолон замечал движения созданий, грациозно порхавших с места на места, оставляя за собой радужные следы. Фракталы плясали так близко, что можно было протянуть руку, но так далеко, следуя за существами, что пировали в теневом зале-ловушке.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал всей душой гул призрачной реальности, пульсировавшей как дыхание. Он словно оказался в лёгких дремлющего бога, вмещающих в себя всю сущность лорда-командора как песчинку.<br /> <br /> Внезапно вспыхнул свет, отгоняя мрак, такой яркий, что Эйдолону пришлось прикрыть глаза. На него глядели две фигуры, два дымчатых силуэта в ослепительном свете. Одна из них восседала на золотом троне и источала холодную ясность, угрожавшую лишить Эйдолона всех оставшихся заблуждений о нём самом. Лорд-командор чувствовал, как свет прогрызает себе путь в его душу, скребётся в самых недрах его бытия.<br /> <br /> Другая же пылала от величия и тепла, преисполненная силой, которую могло дать лишь возрождение после смерти. Позади неё танцевали и метались тени, корчащиеся очертания существ, что были больше целых миров. В волнующемся мраке вздымались чёрное пламя и пурпурный свет, и на миг Эйдолон почти осознал, что видит перед собой.<br /> <br /> Он протянул вперёд дрожащую руку, но другая схватила его за запястье и потянула назад. Эйдолон крутанулся, взмахнув молотом по дуге, но рассёк лишь воздух.<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор…''' — прошептал отовсюду и ниоткуда Король.<br /> <br /> Эйдолон вновь взмахнул молотом.<br /> <br /> — Покажись, трус!<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор. Верность или измена. Послушный сын или повинующийся лишь себе полководец. Я могу показать тебе путь, освободить тебя от оков, связывающих тебя затхлыми идеями. Зачем быть одиноким слугой, если ты можешь возвыситься, вознестись, стать истинно первым?'''<br /> <br /> — Я не стану сосудом для заблудшего неудачника, отдавшего себя варпу без остатка.<br /> <br /> — '''Конечно не станешь''', — почти печально прошептал Король. Пальцы скользнули по щеке первого лорда-командора, и Эйдолон обернулся, следуя лишь инстинкту. Он вырвался из удушливых объятий и ударил молотом. Фантазм ускользнул во мглу.<br /> <br /> А затем Король, владыка сего сотканного из теней мира, единый с его призрачными просторами, ударил. Словно огненные копья его когти вцепились в нагрудник Эйдолона, удерживая его на месте.<br /> <br /> Сердца содрогнулись. Он чувствовал, как утекают силы, истекают под неутомимым и невыносимым напором зверя. Мир вокруг становился ярче, словно обретая от мучений новые силы и очертания.<br /> <br /> Эйдолон ударил в ответ, врезавшись плечом с изуродованное тело Короля, оттолкнув его прочь, и с новой энергией занёс молот.<br /> <br /> — Я никогда не покорюсь тебе, лживый дух, — зарычал Эйдолон, ударив молотом.<br /> <br /> Король утёк прочь и бросился на него, прижав лорда-командора к стене. Когти впились в его бок, ударяя снова и снова, пока не рассекли пластины, и не потекла кровь. Эйдолон сжал зубы, ощутив вспышку боли, а затем она прошла, утекла, похищенная и впитанная монстром.<br /> <br /> — Ты… — процедил Эйдолон. — Ничто!<br /> <br /> Он перевернул молот и ударил Короля рукоятью, оттолкнув его прочь. По лицу демона вновь растеклась пылающая улыбка, и порождение варпа бросилось на него, отчаянное, скулящее, обезумевшее от голода. Эйдолон бросился в сторону, и Король врезался со всей силы в ту же стену, о которую его бил. А затем наполненный всей его энергией, всей силой молот пронёсся по дуге.<br /> <br /> И наконец-то врезался во что-то цельное.<br /> <br /> Реальность раскололась. Вокруг вздыбился чёрный камень, фрактальная сеть соперничающих отражений, каждое из которых было для себя вселенной. Образы Эйдолона ругались и выли, раздирая когтями изувеченную плоть, оставляя на коже кровавые следы.<br /> <br /> Он ударил вновь, не обращая внимания.<br /> <br /> И мир резко вернулся на место. Легионеры обернулись, заметив, как их хозяин и его враг воплотились из бурлящего моря теней и пламени. Страшная рана в боку Короля истекала пламенем, извергала неистовые протуберанцы, пока демон силился удержать вместе свою жалкую оболочку.<br /> <br /> Король рухнул на колени. Пламя начало угасать. Из зверя вырвалась новая волна давления, воющая, оттолкнувшая легионеров. Эйдолон устоял. Он крепче сжал молот и занёс над головой. А затем опускал, снова и снова, молотя и круша ненавистного врага. Заточённые в пылающей коже молнии исчезли. Отражения умерли. Одни лишь потускнели, другие замерцали, выдавая лишь мерцающие черепа — образы смерти.<br /> <br /> — '''Князёк-самозванец…''' — зашипел Король сквозь разбитые зубы. Его тело превратилось в абстракцию. Огонь замёрз, раскололся, потёк будто воск. На лице соткалась зияющая дыра — подобие рта под пустыми глазницами. — '''Это лишь начало твоих мук'''.<br /> <br /> — Слушать тебя — само по себе пытка, — зарычал Эйдолон. Король ухмыльнулся, в последний раз поднявшись на ноги. Он вытянул свой меч из хватки Воциферона так легко, будто лишь тянул время.<br /> <br /> Клинок взметнулся подобно языку из жидкой тьмы. В этом движении было нечто знакомое, нечто неуловимо привычное в том как по плавной дуге летело лезвие. Эйдолон попытался уклониться, но не успел, ощутив, как треснули доспехи, и под лаской клинка потекла кровь.<br /> <br /> И тогда он бросился вперёд, давая мечу погрузиться глубже, смакуя агонию, растекавшуюся по телу с каждым ударом сердец и нежными ручьями крови.<br /> <br /> И обрушил молот, расколов короля. Демон разлетелся на тысячи частей, падающих на палубу частиц огня и безумия. И это снова была палуба. Не неестественный чёрный камень, а железо и адамантий.<br /> <br /> Малакрис рассмеялся, изображая веселье мёртвого Короля. В нежданном безмолвии реальности его смех прозвучал низко и мелодично. Чуть в стороне что-то насвистывал Плегуа, склонив голову. Вслушиваясь.<br /> <br /> — Реакторы загорелись вновь, поле Геллера вспыхнуло.<br /> <br /> — Ты уверен? — поглядел на него Эйдолон.<br /> <br /> — Да, господин, — кивнул Тиль. — Буря утихает. Скоро мы снова будем на свободе.<br /> <br /> Первый лорд-командор посмотрел на головку. К металлу всё ещё цеплялась опалённая чёрная кровь, пусть энергетическое поле и было включено. Собиралась в узоры, будто корчащиеся от первобытной злобы ненавистного разума, оставившего на его молоте свой след будто смертный грех…<br /> <br /> — Тогда давай выясним, где мы оказались, и снова проложим курс.<br /> <br /> <br /> ===Шестая глава. Отражения===<br /> <br /> <br /> Эйдолон не часто проводил время в своих покоях.<br /> <br /> Сама идея покоя в какой-то момент стала для него немыслимой, а преследующая его постоянная боль поставила крест на фантазии обо сне.<br /> <br /> Нет, он сохранял покои скорее из привычки и манерности, как место среди непрестанного безумия, где он мог остаться наедине и купаться в одиночестве. Недостаточно было внушать трепет с командного трона. Нет, настоящий правитель должен был держаться поодаль от своих подданных.<br /> <br /> Даже на Терре всё было так же. У его семьи были укреплённые особняки, защищённые бесчисленными системами и ополченцами. Слуги сражались и умирали за нечто больше, чем их жизни, чтобы хотя бы часть знати выжила в крепостях, прежде бывших горами.<br /> <br /> Таков был путь Европы. Выживание любой ценой. Умирать предстояло другим. Армиям и рабам. Противостоящие Объединению и погибшие полководцы бились потому, что считали себя последними поборниками своего образа жизни. Семья же Эйдолона и другие выскочки-аристократы с мёртвого мира избрали иной путь, хотя… сейчас он подозревал, что тот же самый.<br /> <br /> Их дети прошли через порог жизни и смерти, чтобы семьи продолжали жить. Его, второго сына, отдали телотворцам новых армий Императора. Ему было уготовано не стать одним из мясников Гадуара, примитивных Громовых Воинов, его ждал иной удел.<br /> <br /> ''Ты станешь ангелом.''<br /> <br /> Голос вытолкнул разум из покоев памяти, и Эйдолон скривился. Теперь к нему приходило слишком много воспоминаний. Подкрадывавшихся во время снов или видений. Вот уж воистину признак слабости, и возможно он избавиться от них, когда рассеются последние отголоски буйства варпа. А возможно это была затянувшаяся игра Тёмного Принца, а может его отца. А может проклятие самозванного Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Ты будешь ангелом''. Кто же сказал ему это так давно? Не отец. Возможно, мать? Жалевший его родич? Один из посланников самого Императора? Он стал частью золотой десятины, благородных сынов Европы, бесславно отданных ради амбиций Императора, даже не рабов — снарядов для будущих войн. Железом, которое может однажды стать имперской сталью. Когда-то, давным-давно, он даже этим гордился. До Лаэрана. До Исствана. До парада прекрасных кошмаров, которые неизбежно вели к этому мгновению.<br /> <br /> Сыны возвращались, чтобы убить отца. Империя повержена на колени. Предвидел ли это Император? Осознавал ли он в глубине души, что нельзя просто так взять целые поколения и превратить в оружие, в убийц, в чудовищ без того, что однажды они все вернуться домой, чтобы утолить свою жажду кровью создателя?<br /> <br /> ''Ну и где было твоё предвидение? Эта долгая игра заканчиваются. Узлы судьбы свиваются воедино, чтобы задушить тебя за спесь…''<br /> <br /> Эйдолон поглядел вверх. Из всех вещей в его покоях, из всех творений и орудий насилия лишь одно не было извращено до неузнаваемости дарами капризных богов.<br /> <br /> На стене над пространством где стояла прежде кровать до сих пор висела картина. Изображение Кемоса, написанное рукой Келанда Рогета. Прекрасное, на свой лад, и когда-то Эйдолон его ценил. Его тянуло к произведениям искусства смертных, хотя и не так, как его братьев.<br /> <br /> Эйдолон не хотел создавать сам. Лишь обладать. Знать, что это творение, этот предмет, принадлежит ему. В его крови было неразрывно связанное с самой душой желание властвовать и править. Возможно поэтому проведённое вместе с Повелителем Смерти время стало таким поучительным. Они были сделаны из одного грубого теста.<br /> <br /> Командующие. Правители. Завоеватели.<br /> <br /> Взгляд Эйдолона скользнул по застывшему пейзажу, отмечая новые детали.<br /> <br /> Он не раз уничтожал эту картину с тех пор, как Маравилья оживила его душу, и особенно после того, как вернулся из мёртвых. Но всякий раз он возвращалась, даже сгорев дотла. Невредимая и целая, но другая. Иногда башня на заднем плане обращалась в кости и плоть. Случалось и так, что впереди виднелись распятые лоялисты, достаточно близко, чтобы можно было разглядеть символы их верности. Прибитые к грудям аквилы. Вырезанные на черепах знаки “Перебежчик” или “Паразит”.<br /> <br /> В последнее время картина изображала расколотый и горящий мир, кишащий отчаянно защищавшими его солдатами и исполненными гнева захватчиками.<br /> <br /> Но даже это можно было исправить. Когда всё закончится, когда все они воссядут на троны, и создания плотские и бесплотные станут их подданными, тогда придёт время свести счета и возможно… возможно даже отдохнуть.<br /> <br /> '''Нас не ждёт покой. Даже после десяти тысяч лет бесцельной войны. Лишь с помощью меня ты сможешь выковать будущее, которое достойно правления.''' <br /> <br /> Эйдолон моргнул. Он обернулся и посмотрел на одно из уцелевших зеркал, чьё стекло было всё ещё невредимым. Из него скалился сморщенный кошмар, чей взгляд, однако, казался яснее. Воспаления и катаракты разошлись, разум стал острее, мысли мчались со всей уверенностью юности.<br /> <br /> Как и должно было быть.<br /> <br /> Он начало было отворачиваться, и замер, заметив, что отражение не двигается. Оно стояло на месте, не сводя с него взгляда, скованное стеклом и позолотой. А затем подалось вперёд, сверкая снедаемыми хищным желанием глазами и толкнуло сжатыми пальцами преграду.<br /> <br /> Зеркало раскололось, выгнув оправу. Осколки рухнули как игристые капли дождя, врезались в палубу словно снаряды. Но большинство остались на месте, а затем начали двигаться, когда ''тварь'' полезла наружу, цепляясь за них, поглощая их, чтобы обрести жизнь и цельность, броситься в покои Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон устремился навстречу зверю и схватил его за горло, толкая назад. Зарычал, вбив пальцы другой руки в глазницы демона. Тварь завыла голосом подобным скрежету стекла, силикатовым предсмертным воплем, терзающим разум лорда-командора, а расплавленная жидкость потекла из ран. Она опалила пальцы Эйдолона, застывая и раскалываясь так же быстро, как лилась. Легионер оттолкнул существо прочь, и оно вытянуло вперёд руки и припало к палубе, словно боролось с потоком воздухе при разгерметизации.<br /> <br /> — '''Тебе не сбежать''', — зашипел демон. — '''Мы уготованы друг другу'''.<br /> <br /> Создание бросилось назад в последней яростной атаке, сомкнуло на шее Эйдолона когти. Лорд-командор отвёл руку и ударил со всей силы, вбив кулак прямо в скалящиеся зубы. Существо раскололось, стеклянные крылья замелькали вокруг, по его щекам потекла горячая кровь. Эйдолон подался назад и увидел…<br /> <br /> Просто зеркало, теперь разбитое на тысячи мерцающих осколков. Он огляделся по сторонам и понял, что слишком долго пробыл в состоянии фуги. Что он снова один.<br /> <br /> Внезапный щелчок привлёк его внимание.<br /> <br /> — Говори.<br /> <br /> — Милорд. Вы нужны на мостике. Здесь есть нечто, что вам стоит увидеть.<br /> <br /> <br /> Поднявшись на мостик, Эйдолон увидел безумие.<br /> <br /> Всё двигалось. Сервы и слуги суетились, пытаясь устоять на ногах от внезапных толчков. Металл выл, воздух дрожал от страданий машин. Окулюс был затуманен, словно глаза трупа, и в уголках виднелись трещины, оставленные напором Эмпирей на пузырь относительно стабильной реальности. Лорд-командор улыбнулся. Да, даже такой великолепный корабль мог страдать и умирать. Даже он, как и всё прочее, был… смертным.<br /> <br /> — Так почему меня вызвали? — спросил лорд-командор, почти заскучав.<br /> <br /> Рабы поклонились, глядя лишь на его сапоги. Лишь самые храбрые, те кто ещё носил униформу и сохранял подобие разума, подняли руки, что показать на угасающее по ту сторону окулюса пламя.<br /> <br /> И сквозь его сполохи виднелся мир.<br /> <br /> Парящий в бесконечной тьме, мерцающий шар зелёных морей и плодородных земель, мозаика контрастной красоты. Его взгляду открылись просторы белого камня, видные даже с орбиты и растянувшиеся по континентам. Огни мерцали на краях планеты, там где уже наступила ночь и звёздный свет открывал взору великолепные города.<br /> <br /> Язык хлестнул по губам. Эйдолон знал этот мир. Судьба, случай, капризы и причуды богов вернули его сюда. Лорд-командор вздохнул. Уже с горечью. Он вспомнил, и в такт его воспоминаниям прозвучал другой голос, отдающийся в уголках разума, смеющийся в чертогах души. Повторяющий его слова с мрачным весельем.<br /> <br /> — Татрикала.<br /> <br /> <br /> “Конечно, есть и другие имена. Другие миры и другие воины. Легионы, даже ослабленные, собрали столь много почестей, и с каждой битвой возникали истории. Планеты становились синонимами деяний. Из всех битв славного и возрождённого Третьего, и ныне их прошло уже много, мы часто вспоминаем Проксиму. Это имя не сходит с уст, ведь именно там они заслужили Палатинскую аквилу.<br /> <br /> Другие могут рассказать о погибели катаров. Это величественная трагедия, и будь я певцом, то описал бы её в стихах. “О чемпионах изумлённых, о ликах поражённых, скорбных”.<br /> <br /> Но я не певец и не поэт. Я не стану рассказывать вам о бесчисленных погибших, павших с честью или в бесчестье. Я не стану рассказывать вам о гордыне и Визасе, или о сотне других приведений к согласию. Нет, я вспомню Татрикалу, где на моих глазах был поставлен на колени мир и возвысился правитель людей.”<br /> <br /> — “Среди пламени: воспоминания о Великом крестовом походе”, неизданная рукопись летописца Кристиана Партиннуса.<br /> <br /> <br /> ==Действие второе. Тело==<br /> <br /> <br /> ===Седьмая глава. Родное пепелище===<br /> <br /> <br /> Экипаж умолк, на мостик поднялись первые офицеры, но Эйдолон всё ещё не сводил взгляда с планеты.<br /> <br /> Облачённые в пурпур солдаты собрались у далёких стен полукругом, тянущимся от одного крыла мостика до другого. Когда-то они с гордостью носили свою униформу, храня её чистоту, но со временем стали насмешкой над своим былым великолепием. Они последовали за своими хозяевами, ставшими воплощением пороков. Теперь с шинелей свисали кровавые трофеи: искусно обтёсанные костяшки пальцев, покрытые резьбой более крупные пластины из кости, размазанные по ткани узоры из человеческой крови и иных менее очевидных жидкостей. Солдаты стали сделанными на заказ произведениями гибельного искусства, сотворёнными капризами.<br /> <br /> Когда-то они были бойцами 97-го Калатесийского полка. Доверенными, уважаемыми и взятыми Третьим легионом под крыло. Астартес заметили в них потенциал и помогли раскрыть его, направляя и наставляя гвардейцев. И потому они неизбежно последовали за великолепными и образцовыми Детьми Императора в пучину безумия и измены.<br /> В центре собрания стоял командующий ими офицер, полный решимости не проявить слабость перед взглядом самого Эйдолона. Лорд-генерал Станислав Отвар облачился в пороки, словно в чудесный плащ. Его прежде покрытый изысканным орнаментом нагрудник оплавился и застыл на широкой груди причудливым узором, напоминавшим скорее наросты кораллов, чем метал. На сгибе локтя он нёс искривлённый шлем, похожий на морду рычащего зверя, страстно облизывающего острым языком лицевую пластину. Свободная же рука покоилась на золотой рукояти сабли.<br /> <br /> — Милорд, — начал было Станислав, но Эйдолон не обратил внимания. Лорд-командор всё так же смотрел на планету, словно завороженный.<br /> <br /> Всё казалось невозможным. Сперва Эйдолон даже рассмеялся, но смех стих и всё в открывшейся картине вызывало уже ярость. Он прошёлся от края мостика до края, водя перчатками по золочёным перилами. В глубине души ему хотелось вырвать их и бросить прямо в окулюс или забить несчастного раба до смерти. Эйдолон разжал кулаки и отступил на шаг, а потом тихо шипяще вздохнул.<br /> <br /> Желчь поднялась и схлынула, скрывшись в океане его рассечённой души словно ил.<br /> <br /> — Боги играют со мной, — прошипел Эйдолон. — По их воле я оказался лицом к лицу с ней из всех планет.<br /> <br /> — Это же просто планета, — пожал плечами Плегуа. — А их так легко сломить. Нечего бояться.<br /> <br /> '''''Бояться. Бояться. Бояться.''''' — Сказанное какофоном слово странным образом разнеслось по мостику. Словно нечто прячущееся на грани восприятия шептало и повторяло всё, словно эхо или отражение…<br /> <br /> — Я не боюсь её! — рявкнул Эйдолон, и от мощи его дара на мостике будто грянул гром. От внезапного порыва ярости затрепетали обгоревшие знамёна. Замерцали и угасли жаровни. Смертный матрос рухнул и забился в судорогах, истекая кровью из ушей.<br /> <br /> — Я не боюсь её, — повторил тише Эйдолон. — Но мне знакома эта планета. Именно здесь я…<br /> <br /> ''Пальцы подняли его лицо, заставив посмотреть на великолепный лик отца. Улыбка, приветливая улыбка, лишённая осуждения или презрения.''<br /> <br /> ''— Восстань, сын мой, — говорит он, мягко, но с такой убеждённостью, что слова слышат все вокруг. Они словно наблюдают, как говорит само солнце. — Восстань, мой лорд-командор.''<br /> <br /> — Именно здесь я стал тем, кем был.<br /> <br /> Тогда Эйдолон был лишь командиром роты, одним из первых и самым способным. И поэтому он возглавил собственное соединение. Поисково-разведывательную группу, действующую без прямых приказов Фулгрима и надзора Луперкаля. Эйдолон был уверенным, убеждённым в своих силах просто потому, что ему доверили руководство.<br /> <br /> А Татрикала оказалась планетой, черпавшей силу в плотности населения. Другие политии Древней Ночи разрастались вширь, строя собственные низшие империи, Татрикала же стремилась к внутреннему совершенству. Они едва исследовали даже систему, в которой находилась планета, и вместо этого строили собственный воинский рай. Мир стал твердыней и опорой высоких идеалов, крепких стен, надёжных орудий и технологий.<br /> <br /> Эйдолон стремился проявить себя и как дипломат, приложив все усилия, но вскоре понял, что одними медоточивыми речами не убедит ни солдат, ни Воинский Совет покориться Империуму. Он был вынужден дать им бой, что признаться будоражило кровь капитана. Лично возглавлявший соединение Эйдолон начал оценку систем обороны и боеспособности планеты.<br /> <br /> А затем сокрушил их. Мастерски. Нанося один удар за другим.<br /> <br /> В конечном счёте вся их военная мощь оказалась ничем, и такую эпитафию можно было написать на гробницах многих встреченных Империумом в те славные дни цивилизаций. Эйдолон спланировал наступательную операцию и лично проследил за её проведением. Спустя считанные дни Военный Совет был свергнут, его армии рассеяны, а столица взята с примечательно небольшими разрушениями и потерями. Эйдолон нашёл равновесие между освобождением и разорением.<br /> <br /> И когда отгремела последняя битва, небеса разверзлись от пламени ложного рассвета. “Гордость Императора” вышла на орбиту, и примарх почти их своим присутствием. Всё это было уловкой, как узнал позднее Эйдолон. Фулгрим позволил ему действовать самостоятельно, чтобы испытать и понять, готов ли он командовать.<br /> <br /> Среди пепла культуры в окружении новых подданных Империума Эйдолон опустился на колени простым легионером и встал лордом-командором.<br /> <br /> А теперь он вновь его увидел по капризу судьбы.<br /> <br /> В отражённом сиянии прекрасной планеты казались тусклыми даже ярчайшие люмены. Сервы смотрели на Татрикалу овечьими глазами, моргая так, словно не могли понять что видят. Варп впился клыками в их разумы, развеял души, теперь же на них обрушилась вся притягательность материума.<br /> <br /> — Что говорит нам ауспик? — наконец, спросил Эйдолон. Матросы засуетились, спеша дать отчёт и боясь гнева лорда-командора, спускавшегося к трону с верхних ярусов. Скрюченными пальцами Эйдолон провёл по спинке с силой, достаточной чтобы ободрать металл и камень, стесать стружку из позолоты. — Отвечайте, чтоб вас!<br /> <br /> — Показания неясные, мой господин, — прощебетал один из младших техников. Церт, так его кажется звали. Повернувшись к Эйдолону, он натянул входные кабели, с каждым новым обрабатываемым сигналом посылавшим прилив удовольствия в остатки тела. Его глаза закатились. — Мы видим корабли, вылетающие из-за другой стороны планеты. Похоже, они нас заметили.<br /> <br /> — И сколько кораблей с нами?<br /> <br /> — Вокс-связь работает с помехами, — проскулил Церт, вздрогнув от новой разошедшейся по нервам волны сигналов. — У нас есть подтверждение присутствия “Величавого клинка”, “Сломленного монарха”, “Его воплощённой красоты”, “Обители вечной” и войсковых транспортов “Душа просвещения”, “Трофоний”&lt;ref&gt;греч. Trophonius. Баснословный строитель Аполлонова храма в Дельфах; он был поглощен разверзшейся землей и, ставши по смерти героем, прорицал в пещере в Беотии.&lt;/ref&gt;, “Преломлённые скорби” и “Уночнённая мука”.<br /> <br /> — Достойное собрание наших сил, — пробормотал Эйдолон. Кораблей хватало для его замыслов, но численность казалось… незначительной. Лишь долей мощи легиона, пусть лорд-командор и сомневался, что в секторе остались контингенты лоялистов достаточно сплочённые, чтобы бросить ему вызов. Слишком близко к главным варп-маршрутам Терры. Рогал Дорн отозвал бы крупные группировки за высокие стены и грозные укрепления Солнца.<br /> <br /> — Мы определили, кто это! — Церт забился в оковах, пока не вырвал часть проводов из плоти, забрызгав механизмы кровью. В нишах на краю мостика зачирикали адепты Нового Механикума, довольные языческой святостью происходящего перед их оптикой. — Корабли, лорд! Они передают сигнум-коды Шестнадцатого легиона. Я… Ааа…<br /> <br /> Он умолк, забившись в экстазе.<br /> <br /> Эйдолон шагнул вперёд и схватил Церта за глотку, надавив. На шее получеловека вздулись вены, а зрачки расширились, пока удовольствие от загрузки данных боролось с болью в трахее.<br /> <br /> — Сосредоточься, червь!<br /> <br /> — “Верное копьё”, “Хтонийский поцелуй”, “Солнечное первородство” и боевая баржа “Милость магистра войны”.<br /> <br /> — А это — их достойное собрание, — кивнул Эйдолон. Он поднялся к окулюсу, чтобы взглянуть на приближающиеся суда своими глазами. В привычной для Сынов Гора дикарской манере на их корпусах были выжжены отметки об убийствах размером с титанов. Претенциозные и аляповатые знаки, позволяющие избранным магистра войны гордо кричать о своём господстве.<br /> <br /> — Но чего они ждали? Если бы они хотели, то такими силами уже сорвали бы весь мир с оси. Почему они медлили, прихорашиваясь в пустоте?<br /> <br /> «Возможно, дело в обычном высокомерии варваров», — подумал Эйдолон, усмехнувшись.<br /> <br /> — Выйдите на связь. Мне надо поговорить с представителями нашего далёкого господина и повелителя.<br /> <br /> Разошедшиеся по мостику смешки умолкли, едва заискрил гололит.<br /> <br /> Открывшаяся взгляду фигура была всем, чего ожидал Эйдолон, но не столь внушительной как он представлял. Доспехи были сняты, открывая взору поджарую фигуру налётчика, лишь по нескольким пластинам звенели свисающие на тяжёлых цепях зеркальные монеты, отчего звук доносился с помехами. Волосы были заплетены в тугие косицы, связанные металлической проволокой, зубы — заострены, на загорелой коже извивались бандитские татуировки.<br /> <br /> — ''Не думал, что увижу здесь одного из павлинов Фулгрима, но эта война полна сюрпризов, не так ли?''<br /> <br /> — И не поспоришь. — Он поднял руку и постучал по ладони, изображая утомлённость. — Мы вас нечасто видим вдали от поводков ваших хозяев. Магистр войны предпочитает держать вас поближе, истинные вы сыны или нет, даже если вами командует и не сам, а через Абаддона, — он улыбнулся. — Возможно, мы все оказались здесь по воле богов, на орбите непорочного мира, где из врагов нас ждёт лишь время.<br /> <br /> — ''Богов'', — фыркнул хтониец. — ''Говоришь, как один из ублюдков Лоргара. Хватит с меня богов. Мне достаточно и привычного насилия. Возможно, я научусь им управлять'', — проекция содрогнулась от помех, и голос раздался снова. — ''Мы следовали за основными силами магистра войны. Варп-канал…'' — он помолчал. — ''Катастрофический имматериальный коллапс, так мне сказали адепты''.<br /> <br /> — Значит, то же самое, что случилось и с нами. Как удобно.<br /> <br /> '''Удобно'''. Прошелестел голос в голове Эйдолона, неприятно напоминавший о Короле. '''Но возможны ли совпадения в этой галактике глупцов?'''<br /> <br /> — Назовись, — потребовал Эйдолон, заставив себя не замечать призрачные насмешки. — Возможно, я и служил прежде с Шестнадцатым, но со временем вы все становитесь на одно лицо. И характер.<br /> <br /> Гололит затрясся от смеха воина.<br /> <br /> — ''А я помню, когда мы служили примером твоему легиону. Вас было так мало… Вы бились достойно больших легионов, признаю, но ещё были и в самом деле… Детьми.''<br /> <br /> — Родич, мы можем и дальше обсуждать древнюю историю, пока не погаснет пламя войны, или перейдём к делу. Ты здесь. Мы здесь. Почему? Под нами покоится планета. Достойная добыча для любого легиона, но вы ещё не сочли должным запустить в неё когти. Вместо этого вы сидите на кораблях, отчаявшиеся и затеянные в варпе, — Эйдолон опустил руку и постучал по клавишам, а затем опять посмотрел на воина. — Так что я спрошу ещё раз. Назовись.<br /> <br /> — ''Герог Шарур, претор двадцать третьей роты. Мы едва собрались с мыслями, пижон. Только заметили планету, почему ты думаешь что у нас уже есть планы атаки?''<br /> <br /> — Ну вы же привыкли вести остальных в первых рядах, атаковать и лишь потом задавать вопросы. Странно, что у тебя ещё не идёт слюна от мысли о бое.<br /> <br /> — ''Умолкни или я тебя заставлю'', — образ Герога подался вперёд, вглядываясь в Эйдолона. — ''Я тебя не узнаю, а если и знал, то значит ты изменился слишком сильно. Поэтому я задам тебе тот же вопрос. Кто ты такой, маленькое чудовище?''<br /> <br /> — От нахального хтонийского ублюдка я другого и не ждал, — Эйдолон зевнул. — Тебе выпала честь обращаться к Эйдолону, первому лорду-командору Третьего легиона.<br /> <br /> — ''Какой милый титул. Сам его придумал?''<br /> <br /> Эйдолон фыркнул, и его подчинённые вздрогнули от разошедшейся звуковой волны. К порочным смертным присоединились транслюди — избранные капитаны, прослышавшие о разгорающемся противостоянии и собравшиеся показать силу. Оскорбление одного было оскорблением всех.<br /> <br /> — ''А не тебя ли опустил Торгаддон?'' <br /> <br /> — Убийство было так давно… — пробормотал Эйдолон, невольно почувствовавший удовольствие от разговора. — И впоследствии я проявил себя лучшим воином. В конце концов, когда Торгаддону отрубили голову, он не вернулся. А я встал и пошёл.<br /> <br /> — ''Ещё один дар твоих богов?''<br /> <br /> — Один из многих. Галактика меняется с каждым днём. Жизнь и смерть больше не неразделимые царства. Нам это раскрыл Фениксиец. Как уверен показал и вам сам магистр войны, — Эйдолон прищурился, но даже из-под тяжёлых бровей его тусклые глаза лучились весельем. — Знаешь, я видел его на Улланоре. Какое же он взвалил на себя бремя. И даже не руководства, а такой мощи? Она разорвёт кого угодно на части. Впрочем, пожалуй такое величие легче всего удержать в теле, созданном жизнью среди грязных бандитов и разорившихся шахтёров.<br /> <br /> — ''Следи за своим языком, монстр. Магистр войны…''<br /> <br /> — Великолепен. Трансцендентен. Утомительно похож на бога, является клинком, который поразит великого Тирана, и прочия и прочия, — Эйдолон снова вздохнул. — Я устал от того, что наши и без того грозные и прославленные владыки и повелители становятся чем-то недосягаемым. Отдаются варпу, превращаются в божков, которыми и прежде прикидывались. Разве тебе не хочется добиться чего-то самому, заполучить до Терры нечто, чем будем владеть мы? Нечто важное. Чистое.<br /> <br /> Герог помедлил, склонив голову, и задумчиво цокнул языком.<br /> <br /> — ''И что у тебя на уме?''<br /> <br /> — Эта планета, — махнул рукой Эйдолон. — Богатая. Плодородная. Практически незагрязнённая. Не уверен насчёт тебя, но нам понадобится время, пока навигаторы решат кто поведёт нас во мглу к Терре. А здесь такая возможность.<br /> <br /> — ''Возможность чего?''<br /> <br /> — Татрикала встретила поражение с достоинством, и стала ещё гордее, воспрянув вновь как часть Империума. Её жители не переметнутся, даже если знают о идущей войне. Планета была изолирована в Гибельной Буре. Возможно все эти годы после Калта. Возможно, они даже не знают, кто на чьей стороне… В любом случае. Мы высаживаемся. Забираем всё, что хотим и летим с трофеями к Терре. Это богатый мир. В нём в изобилии найдутся и нужные нам материалы, и рабы. Странно, если он тебе не по вкусу.<br /> <br /> '''''Он предаст тебя…''''' Голос прошипел на грани восприятия со всей внезапностью кошмара. Эйдолон резко огляделся по сторонам. Все молчали. Малакрис стоял, ухмыляясь. Воциферон остранённо наблюдал. Плегуа что-то бормотал себе под нас, погрузившись в мучительные ноты. Никто из смертных не осмелился бы заговорить. Лишь Расколотый Король шептал из теней.<br /> <br /> '''''Ты правда думаешь, что его появление здесь — совпадение?'''''<br /> <br /> Но Эйдолон не собирался выдавать другим свою слабость. Не здесь и не сейчас.<br /> <br /> — Поднимись на борт моего корабля со своими офицерами, и мы обсудим грядущую войну.<br /> <br /> <br /> Дети Императора приняли Сынов Гора в самом крупном зале для аудиенций. По потолку протянулись поблекшие фрески, на которых палатинские аквилы парили среди рокочущих молний и плачущих звёзд. Пятна скверны проникли и сюда, как и во все красоты корабля, испортив некогда вызываемое бы чувство восхищения.<br /> <br /> Под опроченым сводом собрались офицеры третьего миллениала. В центре стоял сам Эйдолон, а рядом с ним Малакрис и Воциферон. Чуть позади притаились Отвар и Плегуа, а прочие офицеры калатесийцев — у стен.<br /> <br /> Герог ввалился в зал со всей ожидаемой бандисткой развязностью и незаслуженной уверенностью. С ним пришли двое других Сынов — сержантов, как подумал Эйдолон.<br /> <br /> Герог просто кивнул.<br /> <br /> — Татрон Врин и Катригос Сарк. Одни из моих лучших воинов.<br /> <br /> — Не сомневаюсь. А это Малакрис и Воциферон. Два из моих, — лорд-командор шагнул вперёд и взмахнул рукой, включая скрытые гололитические проекторы.<br /> <br /> Перед ними воспарил сотканный из света мир, окружённый визуальными символами текущего местоположения флота.<br /> <br /> — Татрикала. Покорённая в одной из первых кампаний, в плане уровня технологий не слишком отличающася от Империума. Практиковавшая низшее, но вполне продуманное искусство войны с похвальной склонностью к глубокой обороне, — он взмахнул рукой и гололит приблизил изображение до уровня континентов. — Как ты можешь увидеть.<br /> <br /> Образы городов вспыхнули ярче, показывая суб-секции, скрытые редуты и глубокие фундаменты. Города были обширными, схожими с ульями по размеру, но построенными с таким мастерством с точки зрения военной архитектуры, что ими бы гордились Дорн или Пертурабо.<br /> <br /> — Замечательные постройки, эти великие спиральные города. Мы прорывались в один из секторов, а вокруг нас смыкались защитники и из тайных дверей для вылазок атаковали. Когда понимаешь как они устроены, видишь прекрасную логику, — Эйдолон лучился от прилива гордости, скривившись в преувеличенно радостной гримасе. — Мы вскрыли их. Конечно, без лишних разрушений. Механикумы хотели расшифровать все эти запасы древних знаний. Мы свели к минимуму и потери, и разрушения. Думаю, даже ты бы гордился как мы использовали в стратегии элементы так любивого вашим примархом удара остриём копья. Мы ударили одновременно в три крупнейших города, вскрыли их предсказуемо глубокие укрытия правящей касты, и снесли им головы.<br /> <br /> — И теперь ты хочешь отвоевать отданное?<br /> <br /> — Сейчас это стало бы пустой тратой сил. Эра праздных крестовых походов заканчивается, — вздохнул Эйдолон. — Высадимся, заберём всё, что может понадобиться в Тронном Мире — рабов, припасы и прочия — и оставим выживших прозябать на руинах. Когда же мы возьмём Терру и вновь отправимся в покорную Галактику, у нас будет достаточно времени завоевать себе место под солнцем.<br /> <br /> Эйдолон умолк. Он чувствовал жажду высадиться и вновь пройти по поверхности планеты, где прошло его… становление. И дело было не просто в снедающей ностальгии. Желание отдавалось эхом в залах его души словно музыка какофонов.<br /> <br /> Герог отвернулся, чтобы что-то обсудить со своими офицерами, а затем его взгляд вновь скользнул к Эйдолону. Иронично, но в полумраке и алом сиянии гололита его лицо казалось демоническим, а Герог и его люди не были наделены божественным величием. Похоже, что они до сих пор отчаянно цеплялись за законы материального мира, считали их основой войны…<br /> <br /> '''''Глупцы'''''. Изображение на гололите пошло рябью. На мгновение в горниле искусственного света вспыхнули преломлённые грани разбитого стекла и ослепительно белое пламя. Ухмылка из теней и дыма. Проблеск раздвоённого языка, скользнувшего по проекции, поблекшего, расколовшегося и исчезнувшего. '''''Или нечто большее, чем кажутся?'''''<br /> <br /> Эйдолон сглотнул желчь.<br /> <br /> Если они доберутся до Терры, то познают отчаяние просвещения. Они увидят, какой стала война, к каким высотам вознеслись их преображённые отцы и в какие бездны пали. В сравнении с ними эти фантазмы были ничем, как и их праздные насмешки.<br /> <br /> Кого-то откровения варпа сломят, оставив лишь тлеющие кости и прах. Возможно, варвар не сгорит сразу, закроется своей верой в магистра войны. Но Эйдолон знал, что от постылых обещаний и мёртвых грёз мало толку. Им осталось лишь черпать простые радости из трупа Галактики да терзать её жителей. Такими стали их жизни, пороки превратились в святые таинства.<br /> <br /> Эйдолона больше не заботила вера в его отца, в магистра войны, в скрытый среди доводов смысл или убеждения. Остался лишь зов желаний, отдающихся в душе, что вёл его всё дальше из топи прошлого в пожар будущего.<br /> <br /> ''Я — первое из творений Фабия. Кульминация лаэранской кампании. Всё это и многое другое. Развивающееся. Как эти примитивные создания могут понять, во что все мы превращаемся?''<br /> <br /> — Ну так покажи нам свой план, лорд-командор, — проворчал Герог. — Посмотрим, под стать ли он твоей браваде.<br /> <br /> Эйдолон хлопнул в ладоши, и по его сигналу по изображению разошлись световые дуги. Всего их было шесть, шесть проекций будущего наступления, которое окружит врага и сломит под натиском. Многослойные крепости татрикальцев будут окружены и взяты, истерзаны стремительными штурмовыми эшелонами и обстреляны тяжёлыми танками. Настоящая буря цветов морской зелени и кислотного пурпура окружит их и спалит дотла.<br /> <br /> — Нашей главной целью будет Воинский дворец, — начал объяснять Эйдолон. — Средоточие правительства и любых иных имперских организаций. Другие города не станут столь достойным вызовом, но хорошей добычей будут. Поделим всё честно, — гордо сказал Эйдолон. — Конечно, если у тебя достаточно бойцов, чтобы выполнить свою часть плана.<br /> <br /> — Достаточно, — процедил Герог. Его воины протолкнулись вперёд, держа руки на рукоятях. Эйдолон шагнул к ним навстречу, безоружный, подняв голову. Герог стоял с ним лицом к лицу, уперев сжатые кулаки в бока. — Слишком уж ты дерзок, лорд-командор.<br /> <br /> За Сыном Гора скользнула тень, привлекая взгляд Эйдолона. Искры летели по воздуху, как едва заметные сброшенные перья. Отражения на глянцевых стенах не глядели туда же, куда и лорд-командор.<br /> <br /> '''''Мы все служим своим хозяевам…''''' — прошептал Король. Эйдолон заставил себя не обращать внимания и ответить так, как подобало воину его звания.<br /> <br /> — И по праву. Укреплённому тем, что я мог бы раздавить тебя как сточную крысу.<br /> <br /> — Ты мог бы попытаться, — кивнул Герог, разминая плечи. — Вот только мне невыносима мысль сделать тебя ещё уродливее.<br /> <br /> — Ах, праздные обещания, что от них проку?<br /> <br /> Сын Гора свирепо блеснул глазами. Эйдолон отступил на шаг, проведя пальцами по гололиту, словно впиваясь когтями в самое сердце грядущей войны.<br /> <br /> — Возвращайтесь на корабли и готовьте свой сброд. Вступите в бой, когда мир воспылает от крыльев феникса.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Глава восьмая. Грядущая победа===<br /> В предрассветные часы небо над Рошаном вспыхнуло пламенем.<br /> <br /> Проснувшийся в казарме полковник Хаслах сперва подумал, что это и в самом деле просто восходит солнце. Пока не посмотрел на хроно. Ложный рассвет осенял горизонт яростным сиянием. Алые и янтарные всполохи бушевали среди ночной тьмы и света далёких звёзд.<br /> <br /> А некоторые звёзды начали двигаться. Звёзды, которых прошлой ночью не было. Многие солдаты плакали, но не от горя или страха, а облегчения.<br /> <br /> “''Империум''”, - повторяли они снова и снова. “''Империум вернулся за нами. Нас не забыли''.<br /> <br /> ''Нас не забыли''.”<br /> <br /> Услышав это, полковник сглотнул и отвернулся, чтобы не выдать бойцам внезапно проступившего на лице страха.<br /> <br /> “''А можем ли мы быть уверенными, что сюда вернулись наши?''”<br /> <br /> Вскоре он спустился со стен, решив не обращать на пылающий горизонт внимания, которое тот столь дерзко требовал. Полковник спустился по лестничным пролётам к одному из обширных внутренних двориков Воинского Дворца. Время изменило суть цитадели, но имя осталось. Он задумался, поменяют ли летописцы и бюрократы когда-нибудь название на что-то более подобающее Империуму. Они ведь обещали, что вскоре войнам придёт конец. Больше не будет десятин плоти и ресурсов. Когда вся Галактика обретёт согласие, а власть Императора будет абсолютной, они разделят все изобильные блага космоса. Встретят новые возможности и дома, и за его пределами. Смогут не просто служить, сражаться и умирать, а процветать.<br /> <br /> Раньше он уже слышал в пропагандистских речах о возможностях на далёком востоке, в восходящем Ультрамаре. Впрочем, в глубине души Хаслах понимал, что никогда его не увидит. Если он и покинет мир, то на военной службе. Что на свой лад утешало. Его семья безукоризненно служила в татрикальскими стенощитниками на протяжении поколений. Матери и отцы, братья и сёстры, все исполняли свой долг, чтобы цивилизация продолжала существовать.<br /> <br /> “''Мы оберегаем покой ради выживания всей Татрикалы''” - так всегда говорил его отец. И эти слова стали мантрой, опоясывающей сердце Хаслаха, самой его сутью после долгих лет верной службы. Конечно, теперь полковник служил другим господам, но за в глубине души знал, что его решимость осталась непоколебимой. <br /> <br /> Так ли уж было важно, что на стенах стоит меньше солдат, если Империум поклялся их защищать? Что теперь их дети растут ради службы в полках Имперской Армии, а не занимают места в корпусе гражданской обороны? Он не знал ответа, а летописцы бы просто заверили его, что всё будет в порядке.<br /> <br /> После освобождения планеты, Третий легион оставил им множество творений имперских художников и философов, чтобы они могли проникнуться идеями терранской культуры. Со временем, уверяли летописцы, они станут галактической культурой. ''Человеческой культурой''. Всё будет частью Империума, все мелочные разногласия Раздора будут решены и позабыты. Имератор, возлюбленный всеми за Его бесконечное милосердие и мудрость, всё спланировал.<br /> <br /> Хаслаху отчаянно хотелось в это верить. В то, что существовал направляющий всех через бесконечные случайности вселенной замысел. Конечно, он слышал и перешёптывания о “Лектицио Дивинатус”, но не обращал на них внимания. Хаслах не желал уверовать в бога. Богов не существовало. Облик Галактики определяли воля и силы смертных.<br /> <br /> Он стоял на площади Объединения, праздно размышляя о возвращении Империума. Конечно, если это и в самом деле был Империум… Безвкусное конечно имя для колосса, возвысившегося в годы Великого крестового похода. Перед ним над центральной платформой из чёрного вулканического камня полукругом вздымались мраморные платформы. У подножия каждой располагались прекрасные золотистые статуи, изображавшие одного из просветивших Татрикалу воинов.<br /> <br /> Хаслах приходил на площадь так много раз, что она стала центральной шестернёй в машине его времяпровождения. И теперь он подошёл ближе, разглядывая памятники Астартес.<br /> <br /> И их господина.<br /> <br /> Перед центральной колонной стояли две статуи, чью позолоту украшали платиновая филигрань и инкрустированные драгоценные камни. Большая из них изображала настоящего колосса, своим присутствием заполнившего весь простор площади. Даже более внушительного, чем стоявший перед ним на коленях легионер, отмеченный знаками отличия и печатью уготованного величия.<br /> <br /> Памятники вызывали у него сильные и странные чувства. Хаслах всматривался в каждую деталь, как и всегда. Статуи были столь прекрасными, что он всякий раз замечал в них нечто невиданное прежде. На его глазах словно раскрывались новые грани тайны.<br /> <br /> Благородные, внушающие благоговение воины. Защитники от ксеноугроз и мятежников, скрывающихся по ту сторону небосвода. А затем пришли бури и опустилась тишина. Ни кораблей, ни астропатических посланий. Лишь тьма и смыкающийся холод, удушающий бесконечный мрак.<br /> <br /> Солдат преследовала мысль, что они так и умрут здесь, одинокими и забытыми. Многие сошли с ума и покончили с собой, не желая ждать медленной смерти от голода без имперского достатка. Планета была частью наполовину построенной империи, наследницей наполовину сломленной культуры, а теперь боролась лишь за выживание.<br /> <br /> Хаслах подавил дрожь. Он вновь попытался сосредоточиться на памятниках, на чертах их лиц, на великолепии. Одновременно представимом и неописуемом, слишком большим для такой провинциальной планеты. Они стали для него образцом и опорой. Хаслах больше не был юношей и цеплялся за звание, важность которого ослабела за долгие годы. На виски прокралась незванной гостьей седина, да и прицел уже был не так хорош, как прежде. Но он всё ещё был в здравом уме, отточенном исполнением долга и непрестанно укрепляемом в последние годы чрезвычайного положения.<br /> <br /> Бури утихли, но страх остался. Он вцепился в душу каждого, укрыв мир, словно позолота - площадь. И теперь когда на горизонте горело пламя, нутро его вновь терзали змеи-близнецы - надежда и сомнения.<br /> <br /> А затем завыли сирены. Хаслах резко обернулся, забыв о статуях. Вздрогнул, как от удара. По площади прокатился грохот выходящих на позиции орудий ПВО. Его глаза метнулись к стенам, к уже разбегавшимся по постам бойцам. Полковник зашагал к лестнице, спотыкаясь.<br /> <br /> В воздух взмыли первые снаряды. Огонь зенитной артиллерии хлестнул тьму, ища невидимые цели. Он слышал ошеломлённые требования подтверждений, приказов. Вокс переключался с канала на канал, а потом прозвенел приоритетный сигнал. Один из его коллег из другого города. Он пригляделся к идентификационному коду. Сартос. На экваторе. Он настроился на канал.<br /> <br /> И услышал лишь вопли.<br /> <br /> Настроенные на широкий диапазон частот механизмы вокс-перехвата передавали мгновения муки со всего города. Он слышал, как умирает население, погибает вся культура. До ушей доносилось хлюпанье разрываемого мяса и крики ничем не сдерживаемой, нескрываемой агонии.<br /> <br /> - “Дети Императора!” - прогремел по воксу голос и раскат смеха. - “Смерть Его врагам!”<br /> <br /> Резкий грохот болтерных выстрелов заглушил вопли, а треск опустившегося сапога - передачу.<br /> <br /> А затем завопил сам воздух вокруг, словно желая заполнить тишину. Хаслах отшатнулся, посмотрев вверх, и увидел как из облаков вырываются первые корабли. Стены вспыхнули под шквальным огнём. Он увидел как от солдат, его подчинённых, с которыми он служил много лет, остаются лишь силуэты в огненной буре.<br /> <br /> Языки пламени скользнули по краям проносящихся с воем кораблей, осветив изъеденный коррозией металл, странно искажённые и выкрашенные в опаляющие глаза цвета корпуса, и безвкусные фрески, всё ещё выглядевшие влажными, недавно покрашенными. Символы длинного когтя и распущенного крыла.<br /> <br /> Вторая волна начала заход. Взрывы сотрясли плоские стены высоких домов за спиной полковника. Хаслах держал руку на кобуре и кричал в вокс приказы, которые уже никто не услышит.<br /> <br /> - Построиться! Следите за врагом! К оружию! По постам, бойцы!<br /> <br /> А рёв грозных кораблей доносился со всех сторон, наполняя какофонией весь мир. Хаслах обернулся, готовясь бежать к другим укреплениям, когда позади раздался оглушительный грохот. Осколки впились в его стену. Кровь потекла по щеке, и Хаслах отшатнулся.<br /> <br /> И медленно обернулся, врезавшись во что-то твёрдое.<br /> <br /> Над ним нависал рухнувший на землю исполин, столь же громадный как статуи. Их искажённое подобие, насмешка над былым благородством&lt;ref&gt;В философии Платона эйдолон обозначает копию или образ идеи, не отражающий ее сущности. Можно сказать, что Эйдолон превратился в эйдолон своего идеального образа в глазах людей и себя былого.&lt;/ref&gt;. На щеку чудовища свисали тусклые волосы, его плоть корчилась и извивалась под напором чего-то, скрытого от глаз. Пурпурно-золотистые цвета оплавленных и изуродованных доспехов местами покрылись буйством красок, нанесённых капризной рукой или растёкшихся по собственной воле по металлу. Тварь опиралась на огромный молот, окутанный гибельными молниями.<br /> <br /> Лицо чудовища скривилось в подобии улыбки, и оно занесло оружие над головой.<br /> <br /> - Смерть Его врагам, - повторил предатель, и молот опустился.<br /> <br /> <br /> Эйдолон поглядел на оставшееся от солдата месиво, потыкал в него носком.<br /> <br /> Галактика кишела добычей, уготованными ему богами драгоценными игрушками, но они ломались так легко. От Исствана до самой Терры люди вечно становились хрупким разочарованием. Эйдолона ранила мысль, что когда-то и он был таким слабым. И если бы он не вознёсся, проживи он такую же жалкую и чахлую жизнь, предпочёл ли бы он умереть за честь семьи, а не стать жертвой Императору?<br /> <br /> “''Единство сделало меня собой, но оно же могло меня так легко сломить…''”<br /> <br /> Он отвернулся от изувеченного трупа и поглядел на шедевр жалкого ансамбля города. Одна из колонн уже обрушилась под ракетным обстрелом и половина её торчала над павильоном, как осколок кости. Он гордо зашагал вперёд, покачивая в руке молот.<br /> <br /> Статуя Фулгрима смотрела на него всё теми же затуманенными металлическими глазами и с всё тем же самодовольным покровительством, что и на подобие Эйдолона. Он подошёл к ней и протянул руку, чтобы провести пальцами по лицу.<br /> <br /> Эйдолон помнил, как воздвигали скульптуру. Лучшие ремесленники флота на протяжении недель трудились, желая создать нечто достойное облика самого Фениксийца.<br /> <br /> “''Я хотел увековечить этот знаменательный день''”, - слова генетического отца выскользнули из воспоминаний. - “''Чтобы грядущие поколения увидели лица своих освободителей. Мы возвысили их, сын мой. Мы дали им единство''”.<br /> <br /> Ладони сомкнулись на рукояти “Славы вечной”, и лорд-командор воздел молот над головой. И зарычал, нанося удар. Металл погнулся и раскололся. Его некогда идеальное лицо разбилось на части, исказилось и поплыло. Металл расплавился и закапал под ноги уничтожившему тень самого себя легионеру.<br /> <br /> Эйдолон буркнул и остановился, опустив оружие на исходящие паром обломки, чуя запах расщеплённого золота. Он оглянулся через плечо на Фулгрима, не выпуская рукоять.<br /> <br /> “''Уничтожить и твоё наследие было бы так легко. Но возможно пока хватит и моего''”.<br /> <br /> Эйдлон с отвращением перевёл взгляд с идола своего отца на пылающий город. Он высадился в самом его сердце, чтобы почтить площадь новым освящением и смазать пеплом сердце былой гордыни. Вокруг него высаживались подразделения третьего миллениала. Бойцы Малакриса ликующе выли, выпрыгивая из штурмовых кораблей или выскакивая из ощетиниквшихся коконов - “Харибд” и “Когтей ужаса”. Одна из штурмовых клешней врезалась прямо в центральный шпиль и теперь пыталась удержаться, пока дрели и мельта-резаки прогрызали путь внутрь.<br /> <br /> Они убивали культуру. Шаг за шагом. Удар за ударом. Топили цивилизацию в её же смрадной крови. Терзали будущее.<br /> <br /> Судьбой человечества был затянувшийся вопль, вырываемый из задыхающихся лёгких.<br /> <br /> Дети Императора всё ещё просвещали. Несли свет и обещание грядущего. Должно быть, так же чувствовали себя альдары, медленно осознавая что же порождали на свет.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе смешок. А ведь это был их конец. Гибель всего, чем они дорожили. Возможно, теперь человечество последует за ксеносами в могилу. Даже сейчас пожалуй он ковал это будущее. Копал могилы для миров, которые никогда не видел. Людей, с которыми никогда не чувствовал родства.<br /> <br /> И когда Терра будет в их руках…<br /> <br /> '''Когда Терра будет нашей…'''<br /> <br /> Что тогда?<br /> <br /> Эйдолон не спешил. Ничто здесь не могло ему навредить. Ещё нет. Он слышал рёв звуковых орудий на стенах, где развлекались его какофоны. Пожалуй, лорд-командор мог представить и даже расслышать лязг клинков. Эстеты Воциферона удовольствовались поединками, гремящими среди горящего города, и это был достойный похоронный звон перед гибелью или порабощением смертного народа.<br /> <br /> Возможно, прислушавшись он даже разобрал бы гиканье и насмешки заходящих на боевой пеленг хтонийцев, диких бандитов, возвысившихся над людьми. В сердцах Эйдолона всё ещё тлел уголёк благородства, частица, которой было отвратительно само существование таких космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, поразмыслить об этом придёт время потом, когда сгорит этот мир и все его блага пойдут на утоление желаний и нужд легиона. В глубине души Эйдолон знал, что Дети Императора возвысятся над всеми, даже если на это уйдёт десять тысяч лет.<br /> <br /> - Возможно, я разберусь с тобой потом, отец, - сказал он статуе, а потом отвернулся и лениво зашагал к ждущему центру управления. - А пока у меня другие дела. Убийство мира и всё такое.<br /> <br /> ===Девять. Шёпот разрушения===<br /> ''Слушай.''<br /> <br /> Голос доносился из каждого угла, каждой тени и проблеска пламени. Он танцевал над умирающим городом, манил словно песнь, слышная лишь благословенными воинами легиона.<br /> <br /> ''Слушай.''<br /> <br /> С самого первого убийства когти Малакриса были вымазаны в крови. Он не стал включать поле, ведь и так разрывал смертных солдат безо всяких усилий. Капитан упивался зрелищем их смерти, глядя в расширившиеся от агонии и шока глаза тех, кого лишал быстрой гибели от расщепляющих потоков энергии.<br /> <br /> Иногда он останавливался, чтобы слизнуть тёмным языком жизненные соки с лезвий. И у каждого был свой изысканный аромат. Проблески прожитых жизней, приправленные паникой. Кто был алкоголиком, кто наркоманом. Кто нёс в крови генетический яд, который однажды дал бы мрачные плоды, став отравленным наследием для детей или же прорастя внутри тела опухолью.<br /> <br /> Через пролитую кровь Малакрис вкушал их суть, саму их душу, и смеялся, убивая. Он всегда этим упивался. И теперь не скрывал этого. Капитан убивал так же естественно, как дышал, рефлекторно, без задних мыслей.<br /> <br /> С каждым движением доспехи щёлкали и гремели, усовершенствованные тщательно и долго трудившимися согласно его инструкциям технодесантниками и механикумами… О, ожидание того стоило. Теперь броня действительно подходила Малакрису, прилегала как вторая кожа, впивалась в кожу шипами и царапала так, чтобы вызывать изысканнейшие муки.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> Капитан никуда не спешил. По доспехам бессильно застучали лазерные разряды, и тогда Малакрис шагнул вперёд, включив наконец когти. Проблески нечестивого света встретили бегущих в бой защитников. Легионер уже заскучал. Столь немногие могли стать ему хотя бы подобием испытания… Возможно, стоит дать и калатесийцам порезвиться.<br /> <br /> Малакрис растягивал удовольствия, давая стенощитникам хоть раз попасть в него бесполезным оружием. Поворот, приводящий его на линию обстрела. Показная дрожь, оступившийся шаг. Представление перед неизбежным концом.<br /> <br /> И вот они уже бросаются прямо на него, храбрые глупцы. Малакрис поднёс когти к голове, приветствуя смертных. Сверху кто-то запустил ракету, но легионер отступил в сторону, и взрыв лишь легко толкнул его в бок. Должно быть, солдаты видели его в пламени как чёрную пустоту, нависшую тень, зловещую и ощетинившуюся шипами, освещаемую лишь адским пламенем и смертельным блеском когтей.<br /> <br /> - Вы сами разожгли для себя пекло! - закричал он во весь усиленный голос. - Милость первого лорда-командора снизошла на вас, и я - его багровая десница!<br /> <br /> - За Императора! - отчаянно закричал кто-то. Малакрис смотрел на бегущих солдат, на их грязно-коричневую униформу и тускло стальные нагрудные пластины. Они текли словно солёный паводок, зачахшие жалкие создания. Построившие высокие стены и охотно прятавшиеся за ними, ставшие кирпичами в них. Смертные всё равно что похоронили себя заживо в этих славных укреплениях, став цементом и камнями для убитого будущего.<br /> <br /> Офицеры знали, что не могут убить его в одиночку, и поэтому в первой волне бежали рядовые. Стреляя из ружей. Тщетно бьющих разрядами по доспехам. Он видел, что их оружие уже перегружено, как быстро выгорают энергоячейки. Мерцающие свечи среди жестокой тьмы.<br /> <br /> В мерцании пламени сверкнули штыки. Солдаты перепрыгивали через хребты из осыпавшейся кладки, споткаясь, перебирались через опрокинутые колонны. Несомненно, кто-то из их командования вёл подсчёт. Сколько стандартных солдат потребуется, чтобы убить одного легионера?<br /> <br /> По доспехам снова застучали разряды, а в бок шлема врезался сплошной снаряд, на миг ошеломив капитана. Малакрис зарычал, лязгнув когтями. Солдаты были никем… однако их решимость утомляла.<br /> <br /> Легионер ринулся в самую гущу. Даже ожидавшие нападения бойцы не ожидали такой стремительности. Малакрис ухмыльнулся, заметив промелькнувший на лицах и мгновенно исчезнувший трансчеловеческий ужас. Они вступили в бой. Сошлись. Теперь смертным оставалось только сражаться с внезапно оказавшимся среди них чудовищем или погибнуть.<br /> <br /> И они кололи его, пытаясь пронзить доспехи, но лишь тупили и ломали штыки. Целились из тяжёлого оружия. Воздух вокруг наполнился пламенем и осколками под огнём плазмомётов и установленных на огневых позициях болтеров. Раскололися и оплавился камень. Внезапный жар обращал пыль и песок в стекло, а тела мёртвых мгновенно зажаривались или исчезали, расщеплённые на атомы. Выпущенный тяжёлым болтером снаряд ударил в нагрудник и отбросил Малакриса на шаг. Капитан улыбнулся, упиваясь ощущением растекающейся по телу крови.<br /> <br /> Даже сквозь фильтры ястребиного шлема он чуял лишь вонь жареной человечины. Малакрис взревел, и рёв его рокочущей волной прокатился по полю боя. Усиленный, но не столь оглушительный как у Эйдолона или какафонов. Способный ошеломить и устрашить, но не переломать кости.<br /> <br /> - Давайте, - отдал приказ капитан.<br /> <br /> Вой прыжковых ранцев донёсся даже сквозь грохот битвы. Бойцы его отделения взмыли в воздух и приземлились прямо среди сечи, завывая, ревя цепными мечами и рыча болт-пистолетами. Настоящие фонтаны крови забили на месте солдат, рассечённых пополам, разрубленных от макушки до паха, разорванных в клочья.<br /> <br /> - Хорошо заманил их капитан! - передал по воксу Рикан Байл, его заместитель и лучший первопоходец троп боли из всех, которых Малакрис видел. - Крысы бегут! Загоним их в норы, вытащим и распнём под песни! Прибьём кричащим к стенам, как предупреждение другим! Освежуем заживо и…<br /> <br /> Малакрис отключил связь, прервав поток жестоких идей, ведь у него уже были свои. Стенощитник уползал от капитана. Солдат со сломанными приземлившимся легионером ногами полз, тащил себя через обломки, цепляясь за них обагрёнными культями пальцев. Малакрис зашагал за ним, наблюдая за смертным, будто дитя за раненым насекомым.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> На задворках разума вновь слышался вкрадчивый голос, настойчивый и уверенный, такой знакомый. Если бы Малакрис сосредоточился, то наверное бы даже понял, кто обращается к нему с такой совершенной властностью. Что за внушающее благоговение создание обращается к нему во сне и наяву. Побуждая ко всё большим и большим излишествам.<br /> <br /> Он протянул руку, схватил смертного за голову и грубо потащил вверх. И надавил. Чувствуя, как трещит и падает шлем. Как рвётся плоть, раскалываются кости. Он словно на миг ощутил на языке вкус выпущенных из тонкой оболочки серых клеток. А затем мозг рассыпался пеплом, испарился в энергетическом поле.<br /> <br /> Малакрис хрипло вздохнул от удовольствия. По телу расходилась волна противоречивых чувств, опаляющего нервы извращённого удовольствия. Заточённая в теле душа пела, колотила вместе с сердцами в пластины сросшихся рёбер.<br /> <br /> Внезапно он посмотрел наверх.<br /> <br /> Среди теней на пылающем небе проступил силуэт в плаще, развевающемся под внезапными порывами раскалённых ветров. Такой знакомй. Такой решительный. Невозможно, но это был Эйдолон. Показывающий вперёд когтями, словно горящий изнутри чёрным пламенем, застывшим среди ветра смерти.<br /> <br /> Малакрис взбежал на пригорок и заглянул через край. Под ними маршировали Сыны Гора, шагая такими стройными рядами, которыми уже не могли похвастаться разрозненные банды Третьего. Большинство их выстрелов попадало точно в цель.<br /> <br /> Жестокая методичность и эффективность. Глупцы, цепляющиеся за приказы, словно они могли защищить их от потопа. Голос вновь что-то нашёптывал.<br /> <br /> Потребовался бы лишь самый небрежный жест, минимальные усилия, и хтонийцы бы стали жертвоприношением, достойным его вознесения.<br /> <br /> '''''Они не заслуживают права купаться в твоём величии, разделить твою мощь. Покажи им, кем можешь быть. Сделай то, что должно. Во имя моё.'''''<br /> <br /> - Я слушаю, - выдохнул Малакис, не отводя взгляда от проносящихся над головой штурмовых кораблей врага. - Я вас слушаю, милорд.<br /> <br /> <br /> Они умирали как безвольный скот, и в таком бою не найти было радости состязания.<br /> <br /> Даже офицеры едва ли могли дать Воциферону бой, что ввергало его в уныние. Это таких людей они оставили в своей тени? Трусов, бросающих приближённых против легиона? Готовых пожертвовать бессчётными жизнями, лишь бы на миг спасти свои жалкие шкуры?<br /> <br /> Он сражался в пылающих развалинах, прежде бывших воинским училищем, и под сабатонами легионера хрустели опалённые клочья пергаментов и столов. Ко всем поверхностям лип пепел, как осталивающиеся частицы сгоревшего дерева, так и маслянистая сажа, оставшаяся от расщеплённых тел. Воциферон остановился среди кошмара, чтобы очистить клинок, стряхнуть с лезвия клочья плоти и брызги крови в мокрое тряпьё у ног. А затем отбросил клочья униформы прочь. Пусть сгорит.<br /> <br /> ''Пусть всё сгорит''.<br /> <br /> Он вздрогнул от этой мысли, незванной и чуждой. Он не был обезумевшим разрушителем, готовым ради победы испепелить целую планету. Пусть этим занимаются вульганые легионы, безумные и порочные. Он никогда не вступит в их ряды. Воциферон скорее сгорит сам, чем опуститься до их уровня. Однако мысль оказалась назойливой, заразной. Мир словно жаждал сгореть, быть уничтоженным и восстановленным. Феникс мог воспрять лишь из пепла. Даже Кемос был мёртвой колыбелью, прежде чем Фулгрим вновь принёс в неё жизнь.<br /> <br /> - За мной! - воскликнул Воциферон. Избранные клинки спешили за ним, перепрыгивая через наспех сваленные баррикады. Поверженные колонны лежали преграждали путь через проспекты, сваленные на пути легионеров как сухостой. И уже запятнанные и вымазанные кровью и потрохами, среди которых проступали узоры.<br /> <br /> Воциферон возглавлял наступление из казарм в один из аудиторумов. Щёлкал вокс, пока другие воины его подразделения, его присягнувшие на клинке, докладывали один за другими. Каждый из них, и бившийся рядом с командиром, и сражавшиеся поодаль, на самом деле воевали в собственных войнах, таков был одинокий путь дуэлянта.<br /> <br /> - Здесь некому бросить вызов, - проворчал Алеф Катрагани, один из товарищей Воциферона. - Это всё равно, что сражаться с новобранцами. Я бы нераздумывая предпочёл бой с Сынами Гора, да даже с кем-то из отбросов Малакриса, - он косо поглядел на Воциферона. Алеф, как и его учитель, хранил дисциплину плоти. На нём не было шрамов, а волосы спадали на плечи жемчужно-белым водопадом. - Пора бы уже закончить с этой кровной распрей. Ты станешь капитаном, если захочешь.<br /> <br /> - Для этого в зоне боевых действий самое время, - фыркнул Воциферон. - Нет. Я всегда успею выпотрошить ублюдка, как он этого заслуживает, но когда я решу. И своим клинком.<br /> <br /> Алеф пожал плечами и направился прочь, прочёсывая залы в поисках добычи получше. Руководство Воциферона воспитало в его солдатах достойную независимость. Как и должно было быть. Он лично их обучал. Избирал из рядов Третьего миллениала за воинское мастерство и полную бесстрастность. Свободных от поразившей большую часть легиона скверны, не поддавшихся худшим излишествам. Он лично убил тех, кто не соответствовал его высоким стандартам и ожиданиям, в поединке клинок к клинку.<br /> <br /> Воциферон не считал себя Люцием или Кирием, ни кем-либо прочим из многочисленных порождённых примархом мастеров клинка. Теперь слишком многие стремились к заоблачным высотам, измеряя своё мастерство по чужим стандартам, забывая о чистоте искусства. Возможно, Воциферон никогда и не одолел бы того же Кирия, но он знал что посвятил себя без остатка избранному пути.<br /> <br /> Он провёл свободной рукой по поверхности доспехов вдоль золотистых трещин. Каждая рана была удостоена уважением и возмещена стократ, каждое оскорбление отомщено. После битвы он лично приготовит и расплавит золото, а затем вставит в доспехи вместе с керамитовым наполнителем.<br /> <br /> Он сам становился произведением искусства.<br /> <br /> Дым вздрогнул от боевого клича. Один из офицеров наконец-то вступил в игру. Воциферон улыбнулся. Он не носил шлема, и потому женщина увидит лицо своей смерти. Другие легионеры отступили, молча ухмыляясь. <br /> <br /> Воциферон поднял саблю к лицу, и полусвет блеснул на позолоченной рукояти.<br /> <br /> - Приветствую, дочь Империума. Я - Воциферон, мастер клинка из третьего легиона. Для будет честью узнать твоё имя, прежде чем забрать жизнь.<br /> <br /> Она сплюнула на пол. Кровь стекала по бледным щекам и замарала тёмные волосы. Лицо освещало сияние её собственного силового меча, словно призывая Воциферона обратить внимание. Высокая и подтянутая женщина обладала телосложением бойца, была профессионалом, пусть и не достойным соперником.<br /> <br /> - Я - Церел, изверг, - она почти прошипела эти слова. - Я служилу капитаном стенощитников.<br /> <br /> - Служила, ведь стены пали, - мягко, почти вежливо поправил её легионер. Лицо женщины исказилось от ярости.<br /> <br /> - Что вы творите? Когда-то вы освободили эту планету, защищали её. А теперь разрушили всё за одну ночь кровавого безумия.<br /> <br /> - Хотел бы я, чтобы ты поняла, - ответил Воциферон, и к своему удивлению понял, что говорит правду. - Ложь Императора сковала всю Галактику цепями. Мы сломим их. Мир за миром, стена за стеной, пока не падёт сам Тронный мир и Дворец.<br /> <br /> - Вас остановят. Возможно не здесь, но вам не победить.<br /> <br /> Воциферон вздохнул, расправив плечи, и вновь отсалютовал клинком.<br /> <br /> - Как знать, капитан.<br /> <br /> '''''Совершенство ждёт, стоит лишь протянуть к нему руку поддайся. Когда твой соперник умрёт, на пути к восхождению не останется преград. Пусть этот мир сгорит, мы лишь воспрянем из пепла!'''''<br /> <br /> От этого голоса, проклятого шёпота, пальцы сильнее сжались на рукояти. Взревевшая от гнева и боли сметная бросилась на врага. Воциферон отступил в сторону, уходя от неуклюжего удара, и чувствуя растущую непривычную неуверенность. Она обернулась и ударила сплеча, но легионер лишь отошёл на шаг. А затем ударил в ответ. Развернувшийся клинок встретил опускающуюся саблю, но мастерства Церел не хватило, чтобы отклонить сверчеловеческий напор, и она почти согнулась пополам, рухнула и взвыла от боли, царапая коленями плиты.<br /> <br /> - Поднимись, - сказал Воцифеон, отводя клинок и отступая на шаг. Женщина заставила себя встать и замахнулась, вновь нанося рубящий удар. Тяжёлая рука сомкнулась на её запястье, чуть потянула в сторону, и хрустнули кости. Женщина завопила. Приблизившись, Воциферон поднёс клинок к её шее.<br /> <br /> - Даже недостойные воины заслуживают умереть, стоя, - прошептал он, а затем вонзил чарнабальскую саблю в кости.<br /> <br /> <br /> Горящие стены рушились, и эхо грохота Тиль Плегуа слышал как песню.<br /> <br /> Певец разрушения шёл по укреплениям, волоча ноги, и гнал смертных перед собой будто охваченное паникой стадо. Он ворчал и пел себе под нос, и каждое слово отдавалось на стенах эхом, гудело как перезвон далёких колоколов. Как знамения погибели, возвещающие о надвигающемся конце.<br /> <br /> Преобразились многие из боевых братьев третьего легиона, но какофоны изменились сильнее всех прочих. Ядовитая песнь Маравильи нашла их, проросла метастазами из храма на Лаэре и угнездилась в их душах как духовная болезнь, неутомимая карцинома. По сути своей она была зависимостью, рождённой Тёмным Принцем и насланной в безразличную вселенную, приманкой прежде всего для тех, кто обладал истинным видением.<br /> <br /> И когда тени шептали ему многими голосами, тысячами манящих нешёптываний Слаанеша, медоточивыми речами примарха, гласом первого лорда-командора, Тиль не обращал внимания. Они были ничем. Лишь нотами песни. Голосами Вечного Хора.<br /> <br /> И у них не было власти ни над ним, ни над его братьями.<br /> <br /> Они сражались порознь, безвкусно предаваясь собственным капризам. Сбрасывали кричащих людей со стен, разрывали на части звучными припевами оружия. В унисон со своими инструментами возносили голоса, способные столь же легко разрывать их врагов на части. Ради этого они были созданы - убивать врагов, поставить Галактику на колени. Вся разница была в том, что теперь они были вольны наслаждаться своим предназначением.<br /> <br /> Пальцы мелькали по циферблатам и рычагам, нажимали кнопки и тянули спусковые крючки. Очередной выпущенный звуковой порыв разорвал стенощитника в клочья. Кровь и внутренности жутким дождём посыпались на других солдат. Смех Тиля стал больным, липким и рокочущим.<br /> <br /> На плодородных равнинах снаружи артиллерия наконец-то вошла в зону поражения, и теперь дополняла громом выстрелов сотканную бойцами Плегуа симфонию. Приближающиеся “Разящие клинки” открывали огонь, рассекающий внешние стены, пока те не вспыхнули пожаром, в пламени которого плавились и кладка, и металл.<br /> <br /> Вокруг умирала культура, перемалывалась жерновами войны в ничто. По воксу разносились воющие и улюлюкающие отчёты о жестоких боях по всем великим городам. Набирающая темп война на уничтожение катилась к сердцу твердыни, понемногу обращавшейся в прах.<br /> <br /> Воздух звенел от воплей умирающих. И солдаты, и гражданские ждал выбор между смертью под огнём шестнадцатого легиона или искушённым в зверствах третьим.<br /> <br /> Каждое новое дополнение к песне, каждая пермутация мелодии будоражила душу Плегуа и толкала его к истинным высотам пороков.<br /> <br /> Он остановился, заметив прижатое к земле тело стенощитника. Случайный разряд звука разнёс его нишу, придавив ноги осколками. Плегуа склонил голову набок, смакуя мгновение, когда наконец-то заметивший его затуманенными от боли глазами человек начал вырываться и вопить.<br /> <br /> Тиль потянулся к поясу и отцепил один из клинков, простой свежевательный нож. Инструмент искусства, столь же ценный, как и грозное оружие. Он присел поближе, так чтобы солдат ощутил мертвецкое благоухание, дыхание надвигающейся смерти. Плегуа сорвал огромной рукой униформу, прижал бледную окровавленную кожу будто скульптор, оценивающий мраморный блок.<br /> <br /> - Не бойся, человечек, - пробормотал он, задумчиво начав резать, вытягивать вопли в становящуюся всё громче песнь. - Я здесь не для того, чтобы терзать твоё тело. А для того, чтобы научить тебя петь.<br /> <br /> Когда он закончил, шёпот стал тихим, едва слышным. Бессильным. Неспособным найти опору. В душе Плегуа было место лишь для гибельного великолепия арии самого Тёмного Принца.<br /> <br /> ===Десятая глава. Сердце всего сущего===<br /> <br /> Вокруг умирал командный центр, бился в конвульсиях от вызванного вторжением системного шока&lt;ref&gt;Системный шок - это общее название для состояния, когда жизненно важные органы не получают достаточного количества крови и кислорода.&lt;/ref&gt; и впившегося острия Шестнадцатого легиона.<br /> <br /> Первые коридоры и стены вытесали из чёрного железа и бутового камня ещё в первые дни Раздора. Со временем здание усовершенствовали, улучшая чертежи, пока оно не стало извивающимся лабиринтом, в котором путь указывали лишь ползущие под потолком тусклые металлические глифы. Местами символы сменились на буквы готика, но было заметно что над этой задачей трудились без души. Результаты выглядели недолговечными, не укоренившимися… а теперь и вовсе всё закончится на пепелище.<br /> <br /> Эйдолн шагал по коридорам так, словно уже был их владыкой, втягивая густой от дыма и смрада умирающих воздух. Вокруг отключались когитаторы, шелестя бинарными голосами в последний раз. Пальцы Эйдолона скользили по корпусам, сбрасывая с них пепел и прах. Пластстальные опоры коридора дрожали под напором падавших где-то наверху обломков. Лорд-командор видел расходящуюся по структуре слабость, предвещающий гибель в лихорадке озноб.<br /> <br /> Сердце Воинского Дворца, великой крепости-города, всего сущего на этой планете осталось всё таким же тесным, как он помнил. Строение возвели не в расчёте на физиологию космодесантников и не перестроили после завоевания для удобства освободителей. Склонив голову, Эйдолон проталкивал свою усовершенствованную тушу через тесные двери. Цель была всё ближе. Среди клубов дыма и алых отблесков аварийного освещения казалось, что Эйдолон спускается в преисподнюю.<br /> <br /> Он словно шёл по коридору корабля, подбитого в пустотной битве, пронзённого выстрелом излучателя и истекающего атмосферой. Конечно, планеты умирали медленнее судов, но у них это получалось столь же прелестно. А Эйдолон бился в стольких сражениях по всей Галактике. Среди леденящей стужи и палящих песков, в мёртвых мирах, населённых лишь призраками убитых грёз, на станциях и кораблях как Империума, так и враждебных чужаков. В конечном счёте всё происходило одинаково. При всех изобильных обликах Галактики, война никогда не менялась. Одна и та же песнь звучала вновь и вновь. Разносилась от Терры до окраин известного космоса, а потом обратно.<br /> <br /> Из-за коридора вывалился стенощитник, вымазанный в саже и крови. Старший офицер, судя по тускло мерцающей на плечах парчёвой мантии. Он замер, заметив нависающего над ним Эйдолона, одинокого и чудовищного исполина, царапающего потолок головой. Лорд-командор подался вперёд, давая смертному лучше разглядеть его в тускло-красном свете. И сверкнув кровавой улыбкой, Эйдолон бросился вперёд как упырь, выбравшийся прямо из мрачных легенд.<br /> <br /> Смертный выстрелил. Первый болт-снаряд ушёл в молоко, второй бессильно отскочил от огромного наплечника. Третий и четвёртый врезались в нагрудник, на миг оттолкнув гиганта. Эйдолон рассмеялся, ощутив вздымающийся прилив борющейся с упоением боли. Он поднял свой пистолет и выстрелил в ответ, даже особо не целясь.<br /> <br /> Капризное оружие окатило стенощитника потоком крикливо-зелёного сияния. Вспыхнуло, прокатился треск, и нестабильные атомы расщепили плоть, оставив лишь тень на стене. Эйдолон направился дальше к бьющемуся сердцу командного центра, оставив позади лишь мрачный памятник.<br /> <br /> После выброса радиации завыли новые сирены, заскулила гидравлика взрывозащитных дверей, пытавшихся сомкнуться на пути расходящихся токсинов. Без поступающей энергии и наполненными противоречащей информации программами системы бастиона действовали со скоростью улитки. Эйдолон помедлил, пригнулся и упёр свободную руку в судорожно трясущуюся дверь, оттолкнул её прочь и шагнул внутрь, в самый центр крепости.<br /> <br /> Уже смертельно раненной. Его взгляду открылись расчленённые тела, разбросанные по залу яростными взмахами цепных мечей. Головы солдат насадили на их же штыки, а затем расставили на пультах управления и гололитических столах. Написавшие эту живописную, но мрачную картину художники всё ещё были здесь, прохлаждались среди вырванного ими сердца.<br /> <br /> Шесть воинов Сынов Гора держали оружие на изготовку и стояли полукругом вокруг седьмого, расположившегося в трёх шагах впереди. Он обернулся, услышав шаги Эйдолона, снял шлем и небрежно бросил на ближайшую скамью. Шлем врезался в расчленённое тело, отчего кишки высыпались на пол жутким водопадом.<br /> <br /> Герог Шарур поглядел на Эйдолона с нескрываемым презрением и сплюнул через плечо. Кислота зашипела, разъедая стальной пол.<br /> <br /> - Ах, первый лорд-командор! - воскликнул он. - Не думал, что ты доберёшься сюда один, без свиты из своих славных капитанчиков.<br /> <br /> - Всегда рад удивить, капитан, - ответил Эйдолон, упирая молот в стенку одного из последних работающих когитаторов, и надавил. Металл вмялся внутрь, отчего страдающие духи машины неистово взвыли. Он окинул взглядом сцену и улыбнулся. - Неплохо сработано, признаю. Хотя и без… артистизма.<br /> <br /> - Видели мы, что вы считаете искусством, - прошипел один из хтонийцев. На его доспехах сверкали отметки вожака, и даже надетый шлем не мог скрыть источаемого им отвращения. На лицевой пластине мерцали вытесанные клыки, кривящиеся в волчьей ухмылке. С оплечий на цепях свисали зеркальные монеты, блестя среди вырезанных отметок об убийстве. На металле выбили, выгравировали и нанесли краской какие-то бандитские каракули, вместе однако сходящиеся в почти достойный мастеров древнего Дамаска узор, знак без всякого стеснения показываемой верности. Перед Эйдолоном стоял живой талисман, тотем далёкой и осаждённой Хтонии.<br /> <br /> - Я бы предпочёл узнать имя того, кто сомневается в моих решениях, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - Аннунгал&lt;ref&gt;Гугл выдал: &quot;Written in ancient Sumerian is the word “ANNUNGAL” which means strongest or most powerful&quot;.&lt;/ref&gt;, - зарычал легионер. - Вожак и чемпион Шестнадцатого легиона. Любимец магистра войны.<br /> <br /> - В этом я и не сомневался, - протянул лорд-командор. - Несомненно столь же любимый, как и я - моим примархом.<br /> <br /> - Хватит насмехаться над моими бойцами, чудовище, - заговорил Герог, сурово глядящий на Эйдолона. - Я не смогу их удержать, если они решат поставить тебя на место.<br /> <br /> - О, они могут поднять руку на меня руку, но тут же её лишаться, - посулил в ответ Эйдолон. - Я совсем не против разорвать любого из твоих славных солдат в такие клочья, что не останется мяса даже на трофей, не говоря уже об истинном произведении искусства.<br /> <br /> - Славная угроза, фулгримовский щёголь, - фыркнул Аннунгал. - Но магистр войны…<br /> <br /> - Не здесь, - перебил его Эйдолон. - Как и Фениксиец. Мы - позабытые сыны, собравшиеся вместе волей случая. И нам решать, что будет дальше, - он широко развёл руками. - И полюбуйся, как мастерски вы вонзили копьё в сердце врага, пока я мог лишь наблюдать… - он помедлил. - Пока мои солдаты зачищают города и собирают добычу. Рабов, топливо, припасы, которых хватит для пути к самой Терре.<br /> <br /> - Припасы, которые мы все разделим, - с показным спокойствием заметил Герог.<br /> <br /> - Ну естественно, - согласился лорд-командор, небежно улыбаясь. - В жестокий день понадобятся все силы. Даже наши отцы не могут биться в одиночестве. Мы бросим в бой всё без остатка. И для меня честь и привилегия вести Третий миллениал навстречу последней битве. Это - долго достойных командиров, - он перевернул молот в руке, постучав по когитаторам. - Мои избранные воины сокрушают сопротивление наших врагов, вырывают хребет их обороны, - он деланно огляделся по сторонам. - Ну, я думал предложить им сдаться, но похоже вы уже лишили их выбора.<br /> <br /> - Я решил, что нет смысла бросаться словами, - пожал плечами Герог. <br /> <br /> - Да вы храбрые хтонийцы их вообще не цените. - прыснул Эйдолон. - Думаешь, магистр войны полюбит тебя сильнее за необузданное насилие?<br /> <br /> - Это неважно. Мы предстанем перед ним окровавленными, но не сломленными. Его воины. Его чемпионы. Мы, - он ударил по нагруднику латной перчаткой, - его избранные воители. Легионеры самого магистра войны. Ради его улыбки я бы сжёг весь этот мир и помочился на пепелище.<br /> <br /> - Вы всё ещё считаете себя такими могущественными? - с искренним любопытством спросил Эйдолон. - Возвышенными над всеми нами? Что и верные и предатели покорятся восходящему Гору и его Сынам?<br /> <br /> - Он - магистр войны, - процедил Герог. - И станет Императором.<br /> <br /> - Правда? Никогда бы не подумал, - протянул умилённый Эйдлон. С Сынами Гора было так приятно играть. Среди них было столько хвастунов и шутников. Таких… очарованных собственным пошлым остроумием. Столько возможностей спустить их на землю, столько гордыни, подталкивающей к падению. Эйдолон прищёлкнул синим языком по губам, смакуя мысль.<br /> <br /> '''''Отбросы…''''' Промелькнула из ниоткуда мысль. '''''Дворняги'''''.<br /> <br /> “Да, они такие”, - согласился Эйдолон и тут же одёрнул себя. Он размяк. Шёпот стал таким вездесущим, таким непрестанным, что он едва не принял ядовитые речи Расколотого Короля за собственные мысли.<br /> <br /> Он представил как тварь парит по залу, липнет к спинам хтонийцев. Сломленная и горящая. Способная лишь вечно шептать. Как когти из чёрного стекла и тусклого пламени смыкаются на плечах Герога, словно пальцы слуги, ожидающей коронации господина.<br /> <br /> Щелчки вокс-передатчика оторвали его от раздумий, и Эйдолон снова обратил внимание на Сынов Гора. Они внезапно напряглись, выпрямились, подняли оружие. Поза Герога выдавала раздражение и внезапную жажду насилия. Он даже взял топор, раньше лежавший у рассечённого тела имперского командующего, а другую положил на кобуру. А затем выхватил пистолет, целясь прямо в Эйдолона.<br /> <br /> - Ах ты вероломный ублюдок, - процедил Герог, и все его бойцы как один открыли огонь.  <br /> <br /> ===Одиннадцатая глава. Разбитые братства===<br /> Эйдолон бросился в сторону, скрывшись за одной из опорных колонн от настоящей огненной бури. Кладка взорвалась, осыпав его градом осколков и пыли. Лица давно-мёртвых офицеров исчезли, историю стёрла с лица земли чистая целеустремлённая злоба.<br /> <br /> Лорд-командор вскочил на ноги и выстрелил. Смертельный магнитный луч опалил стену над головой одного из легионеров. Встроенные механизмы раскалились, грянул взрыв, лишь добавивший клубов дыма.<br /> <br /> Сыны Гора шагали сквозь туман войны, словно были у себя дома. Стреляя их болтеров, ища цель. Но Эйдолон не стоял на месте. Он перемахнул через центральные панели управления и уже был среди врагов. Видят боги, он снова чувствовал себя живым. Его тело и дух никогда не реагировали так быстро с тех пор, как Эйдолон перехватил удар дерзких Шрамов и убил их ложного Хана, желая сломить их дух. Наделённая новой силой и благами плоть лорда-командора двигалась так же естественно, как прежде, когда Фулгрим ещё не снёс ему голову.<br /> <br /> Он снова стал первым среди лордов-командоров. Князем-воителем. Чувствовующим себя цельным как никогда, расправляясь с недостойными лицезреть его великолепие. Он резко обернулся в дыму, уже занеся молот и впечатал его искрящее головье в нагрудник первого врага. Остальные уже поворачивались к нему навстречу, целясь. Вспыхнули молнии и из мглы вырвался клинок, оцарапавший броню. Застонавший от боли Эйдолон отшатнулся.<br /> <br /> Его горло завибрировало и раздулась. Трахея расширилась, вдавливая артерии в натянутую как канат шею. Мешки запульсировали нарастающим и готовым грянуть воплем. А затем едва направляемый распахнутой пастью Эйдолона полифонический вой излился наружу. Хлынул из его тела, отбрасывая хтонийцев прочь рябящей волной. Эйдолон повёл шеей из стороны в сторону, заставляя Сынов Гора встретить всё своё сломленное величие.<br /> <br /> Одним лишь криком он раздробил двух ближайших хтонийцев. Кровь хлынула из зелёной как море треснувшей брони глумливой волной, из пробоин показались расколотые кости. <br /> <br /> Герог бросился на Эйдолона, рыча от примтивной ненависти, тесня его шаг за шагом. Топор впился в нагрудную пластину лорда-командора, и высвобожденный вой сменился ухающим кошмарным смехом.<br /> <br /> - Так значит они не просто для показухи, а? - фыркнул Эйдолон. - Ни топор, ни звание. Ты не один из его фаворитов, даже не истинный сын. Но бьёшься так, словно он тебе дышит в спину. Чувствуешь себя от этого сильным?<br /> <br /> Насмехаясь, Эйдолон отступал, ускользал от неистовых ударов преследующего его хтонийца. А затем поднял молот. Окутанное энергией оружие сцепилось, заискрило, забило молниями соперничающих полей. В мерцающем свете лицо Эйдолона скривилось в мертвенной усмешке. Он подался вперёд и зашипел.<br /> <br /> - Вы все такие храбрые солдатики, правда? Вытащенные из грязи и пепла своей ублюдочной планетки, жаждущие его впечатлить. Но магистра войны здесь нет… Некому спасти тебя от твоей же глупости.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь просто так напасть на нас? - зарычал Герог. - Да я тебя освежую, ты, крыса!<br /> <br /> - Напасть? - презрительно повторил Эйдолон. - И когда же я это успел сделать?<br /> <br /> - Не валяй дурака, Эйдолон! Я уже знаю, что затеяли твои бойцы.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, а Герог надавил на древко оружия, заставляя лорда-командора отступать шаг за шагом. Тот зарычал и рванул молот на себя. На миг потерявший равновесие хтониец пошатнулся.<br /> <br /> Тяжёлые шаги крушили камни, усталый танец войны вёл их всё ближе к центральному помосту среди освещаемых лишь громом выстрелов клубов дыма.<br /> <br /> - Ну тогда мне остаётся лишь похвалить их за инициативу! - сухо усмехнулся Эйдолон. - Родич, ты ведь знал, что до этого дойдёт. Не я отдал приказ, но я поддержу деяния.<br /> <br /> На микросекунду его взгляд привлекло движение. Новые воины вбегали в зал. Рык хтонийских болтеров набрал силу, слившись в протяжный вой охватившей Эйдолона бури. Снаряды отскакивали от дрожащих доспехов, отбрасываемые прочь отдающейся в теле звуковой рябью. Кости и пластины брони были лишь проводниками величественной песни, какафонического резонанса, исходящего от Эйдолона с каждым вздохом и жестом. Вопль был его плащом, регалией изуверского чуда.<br /> <br /> Лорд-командор стал кульминацией тщательного и прекрасного труда Фабия. Таков был ниспосланный ему Слаанешем дар.<br /> <br /> Он завопил вновь, и колонна раскололась. Своды задрожали. Окружающие легионеров военные фрески пошли трещинами, уничтожающими посвящённый мастерству и стойкости фасад.<br /> <br /> ''Они умерли, а теперь мы падём с ними. Затянутые в чужую смертность, убитые гибелью культуры. Восхитительно!''<br /> <br /> С каждым полученным ударом, с каждой понесённой раной по Эйдолону растекалась волна жестокого воодушевления. Воля выжить.<br /> <br /> В одиночестве он не выстоит. Даже столь достойный воин не сможет в одиночку повергнуть и претора, и всех присягнувших его делу клинков.<br /> <br /> И потому Эйдолон отступал, уходя прочь от взмахов топора, прочь в извивающиеся коридоры. И упивался болью. Прижимал её к сердцам, распалял, превращая в топливо, дающее скрыться, перегруппироваться и в свой черед одержать триумф.<br /> <br /> <br /> Танец, игра, песнь продолжалась в лабиринте коридоров, среди обходных троп и служебных ходов, выводящих на широкие улицы, посвящённые воинской доблести и организованной обороне.<br /> <br /> Когда Эйдолон не мог найти путь, он его прокладывал. Он пробивался сквозь через слишком узкие дверные проёмы, проламывал себе дорогу, круша камни. Если на его пути вставали защитные экраны и щиты, его ответом был шипящий глас молота. Рёв молний превращал преграды в тлеющий шлак, давимый сапогами.<br /> <br /> Эйдолон бежал по коридорам, чьи стены покрывали вырезанные письмена с записями о гибели и победе, под арками, увенчанными повествующими о благородных жертвах фресками. Неудивительно, что преисполненная такого унылого страха перед миром за пределами небес культура была заражена глухой паранойей. <br /> <br /> '''''Это лишь здоровая тревога и подозрительность. В сем мире ты принял собственную природу. Он оставил отпечаток в твоей душе.'''''<br /> <br /> ''“Умолкни”, -'' мысленно рявкнул Эйдолон''. - “Ты - ничто. Марионетка Герога. Демоническая тень Третьего легиона, вытащенная из бездны ублюдками Гора, чтобы меня утомлять”.''<br /> <br /> '''''Но вместе мы стали чем-то гораздо большим, чем тень.'''''<br /> <br /> На бегу Эйдолон переключал каналы вокса, едва обращая внимание на залы вокруг. Он почти не замечал золотые статуи, стенопись в память о былых победах, выгравированные имена достойных усопших. Этих людей забыла история, их достижения скрылись в тени нового Империума и были обращены в пепел его блудными сыновьями.<br /> <br /> - ''Сдохните, ублюдки! Ваша агония - сладчайшее вино! Придите и умрите ради моего лорда Эйдолона, ради моего примарха! Во имя Слаанеша!'' - голос Малакриса ревел, даже передатчик не мог скрыть что он полностью отдался ничем не сдерживаемой боевой мании.<br /> <br /> - ''Прикрытие! Следите за флангами, их налётчики засели на кры… Тяжёлое вооружение! Огонь по мосту из лазерных пушек! Сражайтесь, вы трусы! Выходите и сражайтесь как воины!'' - голос Воциферона был сосредоточен, но при этом полон досады, направленной на врагов, которых не удавалось удержать на месте, бившихся как банды отравленной Хтонии. Не признающих никаких правил войны, кроме своих же.<br /> <br /> С Плегуа выйти на связь точно бы не удалось. Звуковое оружие перегружало чистоты, с которых доносился лишь вой и треск статики.<br /> <br /> Наконец, Эйдолону удалось связаться с фон Калдой, всё ещё находившемся на орбите.<br /> <br /> - ''Милорд?'' - спросил аптекарий, похоже, заскучавший.<br /> <br /> - Сколько с тобой бойцов? - прошипел Эйдолон, оглянувшись, чтобы выстрелить в преследователей.<br /> <br /> - ''Высадились почти все, милорд. Осталось разве что сотня…'' - он помедлил, явно что-то считая в уме, решая логистический вопрос так же легко, как определял симптомы болезни. - ''Малакрис сказал мне отправить вниз чаны терзания. Он приказал своим воинам бросить в них всех. Врагов, родичей… возможно даже пару не понравившихся ему братьев.''<br /> <br /> Эйдолон выругался. Его череп гудел от напряжения. Он-то думал, верил в глубине души, что Герог просто лгал и напал при первой возможности. Что дело было в гордыне Сынов Гора, раненной и толкнувшей их в бешенство.<br /> <br /> Но это оказался Малакрис. Нарушивший приказы. Заставивший мир истекать кровью добела, пока мучения черни не потекут будто вино. Эйдолон задумался, сколько же воинов по всей планете предались зверством. Попросту тратя время, которое могли бы потратить на путь к Терре.<br /> <br /> - Мне нужно, чтобы ты принял на себя командование ещё находящимися на борту воинами.<br /> <br /> - ''Милорд?''<br /> <br /> - Приготовь их к высадке и отправь по моему сигналу. Они мне нужны здесь. Также, отправь приоритетное сообщение Малакрису, Воциферону и Плегуа. Пусть они присоединяться к нам со всеми своими бойцами. Перегруппировка с боем, с равнением на меня. Думаю, тебе также стоит приготовиться к пустотному бою.<br /> <br /> По воксу прошелестел тихий вздох.<br /> <br /> - ''Милорд, что там стряслось? Это же было учение. Простой жест сотрудничества. Развлечение, ничего более''.<br /> <br /> - Всё резко обострилось, - процедил Эйдолон. Болты взорвались над его головой, осыпав лорда-командора осколками железа и камней. - Собирай бойцов. Пусть капитаны кораблей готовятся к огню на поражение, - он помолчал, размышляя над вариантами. - Лично возглавь высадку.<br /> <br /> - ''Я, господин?'' - фон Калда имел наглость рассмеяться. - ''Чем я заслужил такую мрачную честь?'' <br /> <br /> По туннелю просвистел шёпот, насмешливо танцующий на ветру. Скрипнув зубами, Эйдолон побежал дальше, напролом через новую дверь и наконец-то на свободу, под затянутое дымом небо.<br /> <br /> - Ты хороший солдат, фон Калда, - неохотно признал Эйдолон. - А вокруг нас всё ещё пылает насмехающийся варп. Если это примитивное хтонийское колдовство, я вырву его сердце. А ты пока проследи за войной. Я же…<br /> <br /> Эйдолон запнулся. Он вновь ощутил ноющую тоску в душе, пульсирующую вновь с такт с восходящим на сцену во всём своём мрачном великолепии Расколотым Королём. Покорным вне всяких сомнений капризам его хтонийского хозяина и владыки.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Двенадцатая глава. Грех и наказание===<br /> Город умирал, в последний раз крича в почерневшее от дыма небо.<br /> <br /> К такому Эйдолону было не привыкать. Война и разрушение стали для него привычными словно дыхание ещё до несравненного бесчестья при Исстване. Задолго до ожесточённых схваток на развалинах Града Хоров и последовавшей резни в зоне высадки на пятой планете Эйдолон был готов пойти ради высшей цели на любую жестокость. Теперь и эта война разгорелась, стала тотальной, чего пожалуй и стоило ожидать. Вдали рушились пылающие башни, отвесные стены татрикальских жилых казарм зияли проломами. Под фальшивыми оползнями из белых камней лежали солдаты, слишком храбрые или глупые, чтобы сбежать, пока у них был шанс.<br /> <br /> Теперь самому сражению предстояло стать примером. Демонстрацией силы. Если Дети Императора во имя Фениксийца обрушили на врагов такую кару, то какие же ужасы они низвергнут на головы Сынов Гора?<br /> <br /> Бойцы Герога отступали, занимали позиции на укреплениях и готовились к неизбежному бою. Раз они не смогли убить его в глубинах, похоронить среди лабиринта скал и стали, то перегруппируются и бросят в бой все свои силы. В последний раз метнут копьё.<br /> <br /> ''Как же всё преходяще. Император. Магистр войны. Пирующие объедками Галактики, мнящие что их победа будет вечной и абсолютной. Но только боги неизменны. Мы лишь недавно узнали, что их замыслы были высечены в плоти вселенной в незапамятные времена. Мы спалили все предупреждения и уроки Старой Ночи, не желая признать истину…''<br /> <br /> Правда. Ложь. На самом деле Эйдолону больше не было до них дела. Теперь не было важно ничто, кроме вызова.<br /> <br /> Жизнь, какая уж ему осталась, состояла из боли и испытаний. Однажды он не справился, но никогда не падёт под их бременем вновь. А Эйдолона испытывали снова и снова. На Исстване. Призматике. Йидрисе. У Калиевых Врат. На поверхности Горвии. А до них в бессчётных сражениях. В войнах во имя примарха и магистра войны, ради самого себя, чести и славы легиона. Всё было мимолетным… Преходящим. Бессмысленным в великой схеме бытия.<br /> <br /> Где-то наверху взорвались снаряды, отбросив безумные тени. Мир задрожал на своей оси, затрясся и вновь замер. Звёзды скрылись, погасли, поглощённые яростной какофонией войны. Эйдолон знал, что даже сейчас от отделения к отделению летели приказы, перестраивающие линии фронта разгорающегося противостояния. Случайные союзники неизбежно становились врагами.<br /> <br /> Пожалуй, неизбежным было всё происходящее. Грязные варвары не могли сдержать свои низменные порывы, как не могли и помыслить мотивы и желания третьего легиона. Хтонийский сброд не понял бы святости творимого ими. Вскоре Эйдолон бы спустил с цепи своих воинов, указал бы им на добычу, повелел охотиться и помазать развалины городов кровью и врагов, и друзей.<br /> <br /> Измена была сама по себе наградой, однако ловушка захлопнулась слишком рано, и Эйдолон догадывался, кто же в этом виноват.<br /> <br /> ''Малакрис''.<br /> <br /> Подозрение сменилось уверенностью, когда он вскарабкался на тлеющие обломки и спрыгнул вниз, на площадь Освобождения. Там уже собирались легионеры, терзающие памятники крючьями и обращающие их в шлак потоками раскалённой энергии. Все они остановились и умолкли при виде лорда-командора, идущего к ним и вращающего в руке молот. Эйдолон казался истинным воплощением завоевателя, замаранного кровью и сажей.<br /> <br /> А вокруг падал пепельный дождь, покрывая всё тонким слоем человеческих останков. Слишком яркие цвета Детей Императора потускнели, почти посерели. Они стояли пепелища своих былых достижений словно призраки, отголоски тех, кем когда-то были. Возможно прежде они страшились будущего, но теперь приняли его без страха и сомнений.<br /> <br /> - Милорд! - воскликнул Малакрис, стоявший на другой стороне бойни и взмахнул когтями, с которых свисали клочья мяса. Он широко ухмыльнулся и торжественно поклонился лорду-командору. - Мы приготовили для вас подобающее представление!<br /> <br /> Эйдолон отстранённо кивнул, осматриваясь по сторонам, глядя на лица воинов. Воциферон тяжёло дышал. Лицо мечника скривилось от напряжения, вызванного то ли отчаянным прорывом к площади, то ли ещё остывавшей боевой яростью. Плегуа же выглядел безмятежным, сосредоточенным, почти блаженным. Певец разрушения не сводил взгляда с груды сваленных перед ним тел, настоящего парада смертных жертв вокруг одного из Сынов Гора. Огромный труп уже изуродовали, оторвав конечности, выпустив кишки, свисавшие под расколотым нагрудником и треснувшей рёберной клеткой.<br /> <br /> Малакрис смеялся, пыжился, размахивал руками. А Эйдолон чувствовал как подступает желчь. Его трахея всё ещё дрожала от усилий после последних воплей. Он шагнул вперёд, чуть разжав пальцы, и рукоять молотка скользнула вниз к разбитому помосту.<br /> <br /> - Так это твоих рук дело? - спросил он, показав на сцену вокруг. - С Сынами Гора?<br /> <br /> Капитан моргнул и склонил голову набок, словно удивлённая змея.<br /> <br /> - Вы приказали…<br /> <br /> Мелькнувший кулак Эйдолона врезался в щёку Малкриса, отбросив его на шаг. Эйдолон отвёл обогрённую длань и ударил снова. И снова. Осыпая легионера градом ударов, пока тот не рухнул на колено. Вырванные с мясом кольца и драгоценные штифты разлетелись градом осквернённых украшений, бряцая среди пролитой крови.<br /> <br /> Эйдолон схватил Малакриса за шею и вздёрнул, а затем прочертил заострёнными кончиками искажённых пальцев другой руки три линии на оплавленном лице капитана.<br /> <br /> - Глупец! Бешеная шавка!<br /> <br /> - Ты… - прошамкал в ответ Малкрис. - Ты повелел. Отдал приказ.<br /> <br /> Кровь лилась между треснувших зубов из расколотых губ. Легионер заставил себя улыбнуться разодранным ртом и сплюнул сгустки крови, трясясь от упоения.<br /> <br /> - Лорд-командор, я внимал твоему голосу. Призвавшему меня дать бой. Перебить всех, чтобы Слаанеш пировал всеми, кто придётся им по вкусу. Ты стоял передо мной и распростёр руки, велев мне покончить с ними.<br /> <br /> - Я это тоже слышал, - тихо сказал Воциферон.<br /> <br /> Эйдолон отбросил Малакриса и обернулся, шагнул навстречу мечников. Ощутив лишь на миг желание разорвать того голыми руками.<br /> <br /> - Ваш голос, милорд. Говоривший мне обратить всё в пепел. Сжечь весь мир, - он помолчал, покосившись на поверженного соперника. - Конечно, я не подчинился нашёптываниям. Я не мог вызвать вас по воксу. Получить подтверждение по вертикали власти, - мечник фыркнул. - Я ведь не настолько глупец, чтобы повестись на посулы демонов.<br /> <br /> - Лучше внять гласу богов, чем отвергать их, - зашипел сквозь сжатые зубы Малакрис. - Зачем на сдерживать себя? Несть числа ожидающим нас страстям и радостям, ждущим лишь своего часа.<br /> <br /> - Умолкни, щенок, - пропел Плегуа голосом, зычным от гибельного резнонанса. Он взвесил в своих руках ткущий жуткий гимн инструмент разрушения и направил прямо на распрострёртое тело капитана. - Я тоже услышал зов и не внял ему, узнав обман. Я - Певец Разрушения. Мой удел - выделять истинные ноты из Вечной Песни.<br /> <br /> Где-то позади взорвалась башня, омыв Тиля Плегуа отблесками ярящегося пламени. Вниз посыпались камни, давя брошенные трупы стенощитников, ещё больше унижая побеждённых. О смертных все позабыли перед лицом новой угрозы, но Эйдолон почти чувствовал к ним жалость. Почти.<br /> <br /> Будущее родится из могильной ямы лишь когда сгинет былое и прошлое станет пеплом. Мало кто лучше подходил на роль повитух истории, чем Третий легион. Смертным же предстояло стать лишь топливом для предначертанного.<br /> <br /> - Вы все сыны Фениксийца! - зарычал лорд-командор. - И пусть наши корни и взгляды разнятся, здесь и сейчас важно лишь показать врагам нашу силу! Хтонийцы мнят себя лучшими воинами, но они лишь высокомерные варвары! Сыны Гора всегда будут видеть в нас лишь хирый и воспитанный ими легион. Покажем же им, что мы вознеслись над хворями начала. Мы - воины Третьего легиона. Третьего миллениала. И равных нам нет!<br /> <br /> Теперь все слушали его. Забыв о распрях, вновь укрепив узы верности в назначенный час. На свой лад это был особый обет. Как в старые времена.<br /> <br /> Тогда они присягали своим братьям и отцу. Далёкому Императору и мечтам, которые называли Единством. Всё больше неуправляемому Великому крестовому походу. Совету смертных бюрократов, иерархии лжецов и глупцов.<br /> <br /> - Я оценил мастерство наших врагов, - Эйдолон рассмеялся. - Перед нами сборище дикарей, мало чем отличающихся от орды Хана. Хтонийцы возомнил себя старшими потому, что их господина нашли первым.<br /> <br /> Лорд-командор вернулся к “Славе вечной” и высоко поднял оружие над головой. Излучающее силу даже с отключённым энергетическим полем позолоченное навершие блеснуло на фоне пожара.<br /> <br /> - Они верят, что мы слабы и разобщены, видят в нас бездумных чудовищ, лишённых цели, рабов собственных порывов, - Эйдолон зло поглядел на Малакриса, встававшего на ноги, всё ещё истекавшего кровью, капавшей по подбородку на горжет. - Укажем им, что это не так! Разобём их на их собственном поле, бросим вызов их убеждениям и сломим их решимость.<br /> <br /> - Они так любят потрясти кончиками своих драгоценных копий! - со смехом закончил Эйдолон. - Так поразим же их таким!<br /> <br /> ===Тринадцатая глава. Клинок к клинку===<br /> Вздымающееся до самых вершин домов пламя омывало спиральные крепости новым ложным рассветом.<br /> <br /> Огонь охватил от края до края внешние кварталы, где широкие жилые казармы изгибались внутрь, перекрывая пути снабжения. Поэтому бронетехника легионов, самолёты и орбитальный обстрел и проложили в направлении центра просеки среди некогда идеальных укреплений, окутав город паутиной трещин столь широких, что по ним могли пройти даже титаны.<br /> <br /> А сейчас в небесах боролись “Громовые ястребы” и “Грозовые птицы”, а вокруг них кружили сошедшиеся в собственных смертельных поединках истребители типа “Ксифон”. Некогда выкрашенные в чистый пурпур и позолоту, а теперь мерцающие безумными оттенками масла на воде корабли сражались с врагами, зелёными как море. Небеса опаляли лазерные лучи, бичевали пылающие инверсионные следы ракет, а ещё выше двигались звёзды. В пустоте подобно соперничающим богам сошлись боевые баржи, но сквозь грозовые облака и их триумфы, и погибели пробивались лишь проблесками далёких огней.<br /> <br /> Но даже с поверхности Эйолон слышал вопли. Предсмертные крики пилотов, вой умирающих духов машины, терзающий уши рёв падающих с небес и врезающихся в отвесные стены грозных истребителей. Каждая смерть становилась прекрасной нотой в мимолётной гибели целого мира, в гимне возложенных на алтарь войны жизней.<br /> <br /> Воздух пел. Дрожал от голосков потенциала, словно вся планета была колоколом, звенящим после удара. Каждый взмах клинка, каждый выстрел, каждая посвящённая богам смерть питали тех, кто таился за завесой.<br /> <br /> Татрикала превратилась в микрокосмос большей войны, где на смену материальному восстанию разгоралось вечное сверхъестественное противостояние. Бушевавший по ту сторону пелены варп не выбирал себе сторон. Пойманные в паутине порождений Эмпирей не понимали, в какие игры они втянуты. Конечно, Несущие Слово и Тысяча Сынов обманывали себя, цеплялись за веру, что они могут направлять и повелевать потоками Имматериума. Но здесь и сейчас отвергавшие псайкеров и их дары легионы ощутили на себе подобную обоюдострому мечу ласку варпа.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал тени когтей, скрёбшихся по его доспехам, слышал ставшие отчётливыми нашёптывания. Он почти смог убедить себя, что Малакрис и его сброд сошли с ума, согнулись под гнётом порывов и подчинялись лишь своим капризам. Но насмешливый голос всё так же насмехался и мурлыкал в тенях его собственного ума, ища опору.<br /> <br /> Вот ради чего ты был создан. Возвышен из праха, чтобы повергнуть Галактику на колени. Сотворён, чтобы завоевать бытие, так же как нас выковали, чтобы править им. Короли - ничто без королевств. Любой монарх заслуживает трона.<br /> <br /> - Умолкни… - прошептал Эйдолон. Он шёл впереди легионеров, достаточно далеко, чтобы никто не смог заметить снедавшей его мании. Прежде лорда-командора уже считали слабым и сломленным, лишённым самой его сути взмахом клинка примарха.<br /> <br /> Проклятье, возможно в это прежде верил и сам Эйдолон. Его не зря назвали Рассечённой Душой, расколотым созданием. Его жалели и презирали, недооценивали и высмеивали, но он всегда поднимался с колен и вновь занимал подобающее положение. Лорд-командор мог преодолеть любые трудности, не прислушиваясь к пустым обещаниям Расколотого Короля.<br /> <br /> Теперь же сами Боги решили потешались над ним, а крысы магистра войны желали его обесчестить. Но он не покорится. Несмотря на все игры капризной судьбы.<br /> <br /> - Я восстал из мёртвых. Мне больше нечего бояться.<br /> <br /> И словно в ответ небеса разверзлись вновь, и свежая волна “Когтей ужаса” и “Харибд” врезалась в развалины, извергая новых легионеров во всём их гнусном великолепии. Из толпы высаживающихся Астартес вышел фон Калда, сопровождаемый отдохнувшими и ещё не сражавшимися Детьми Императора.  <br /> <br /> - Мой советник. Добро пожаловать на Татрикалу.<br /> <br /> Эйдолон ждал, глядя как фон Калда впитывает все детали умирающего мира. Аптекарий, как и любой воин Детей Императора, всегда стремился получить преимущество, оценив каждую грань зоны боевых действий.<br /> <br /> - Мой господин, - наконец, ответил тот. Эйдолон улыбнулся.<br /> <br /> - Чувствуешь? Это варп. Он повсюду. Извивается и цепляется за меня. Проскальзывает в мир и прочь, как уже происходило на корабле. Они сделали планету игровой доской, и теперь нам предстоит сыграть свои роли.<br /> <br /> - Кто?<br /> <br /> - Боги, - вкрадчиво ответил лорд-командор. - Наши жизни для них забава, и нет никого игривей Тёмного Принца, непрестанно стремящегося поймать нас в петлю наших же пороков. Ибо он причиняет раны&lt;ref&gt;Ветхий завет, книга Иова, глава 5:18 Блажен человек, которого вразумляет Бог, и потому наказания Вседержителева не отвергай, ибо Он причиняет раны и Сам обвязывает их; Он поражает, и Его же руки врачуют.&lt;/ref&gt; и он же меняет облик, и мы все становимся от того лишь сильнее и страннее.<br /> <br /> - Закалённые ядом, привитые перед грядущим.<br /> <br /> - Как филосфски замечено, мой советник. - фыркнул Эйдолон, протянув руку, чтобы смахнуть упавшие на глаза ломкие пряди. - Я знаю, что Герог пытается использовать против меня чары. Душой чувствую. Обжигаемой, словно ядом.<br /> <br /> - Он ли…?<br /> <br /> - Но ведь это и в самом деле игра? Я тебе так и сказал. Не все слуги магистра войны были созданы равными, даже в глазах его избранных сынов. Потому он наслал на меня демона, алкая хотя бы ничтожного преимущества. Герог. Кто же ещё? Не просто же совпадение или несчастье направило нас сюда. Не обычный каприз судьбы. А замысел. Злонамеренный замысел.<br /> <br /> На миг на детском лице смотревшего на Эйдолона аптекария промелькнуло беспокойство, а затем он внимательно начал изучать показания нартециума.<br /> <br /> - Воины собрались, - добавил Эйдолон, пробуждая молот. - Пора нанести удар. Показать нашим родичам, чего мы стоим на самом деле. Лицом к лицу и клинок к клинку.<br /> <br /> <br /> Эйдолон возглавил наступление, в первых рядах великой процессии шагая по центральной магистрали и круша попадавшиеся по дороге статуи.<br /> <br /> Конечно, он позволил самым не дисциплинированным воинам вырваться вперёд и стать предавшимся капризам похабным авангардом. По дороге уже попадались то тут, то там распятые на стенах трупы солдат, которым выпустили кишки, и мрамор замарали безумные узоры и потёки крови и иных жидкостей. Дети Императора занимались искусством на ходу, превращая поле боя в панно порочного художника-безумца.<br /> <br /> Сыны же Гора при всех своих изъянах оставались целеустремлёнными.<br /> <br /> Воители в зелёных доспехах спрыгнули с крыш, включая прыжковые ранцы, и пронеслись по изодранному полотну ночи как кометы или артиллерийские снаряды.<br /> <br /> Хтонийцы врезались в толпу Детей Императора, размахивая цепными мечами, выстрелы болтеров грянули словно внезапный гром. Дети Императора быстро пришли в себя и дали врагу бой, не обращая внимания на брызги крови братьев. Одна из многих отсечённых конечностей пролетела сквозь сечу и шлёпнулась по броне лорда-командора, оставив ещё одно пятно.<br /> <br /> Эйдолон обернулся и вскинул молот, парируя яростный натиск штурмового капитана, чья броня была иссечена отметками об убийствах. Монеты и кости застучали по доспехам, а затем их сорвал взмах окутанной молниями “Славы”, расколовшей цепи и обратившей в пепел провода.<br /> <br /> - Оно того стоило? Сражаться с нами, чтобы быть королём ничего? - процедил воин. На его шлеме всё ещё были волчьи отметки, выдававшие старую геральдику. Он подался назад, а затем бросился на врага, царапая нагрудник цепным мечом. Эйдолон отшатнулся, охнув от растёкшейся по мускулам боли.<br /> <br /> '''''Ничего! Ничего! Но ты можешь стать гораздо большим, если просто…'''''<br /> <br /> Эйдолон зарычал, отмахиваясь и от мучений, и от проклятого шёпота.<br /> <br /> С каждым взмахом он чувствовал себя всё ближе к ощущениям до первой смерти, каждый удар придавал сил, пока и движения, и порывы не слились в одну песнь. Другой Сын Гора вклинился между Эйдолоном и своим господином, цедя проклятья и поднимая болтер в тщетной демонстрации верности. Лорд-командор взмахнул молотом и ударил по горизонтальной дуге, расщепив поясницу наглеца на атомы. Осколки дымящегося позвонка застучали по броне капитана, взвывшего от ярости и снова устремившегося на Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон отступал, уклоняясь то влево, то вправо от града полных злобы и небрежных ударов, готовясь выпотрошить добычу. А затем подался вперёд, так близко, что разглядел хвастливые бандитские письмена, почти выкрикивавшие личность капитана.<br /> <br /> - Здесь вдали от дома ты и умрёшь бессмысленной смертью, Нааманд Ганиникс. Поверженный лучшим воином, - Эйдолон напрягся, когда скрежещущие зубы оцарапали рукоять, а затем оттолкнул врага. Он преследовал воина сквозь сечу, сквозь толпу братьев в цветах обоих легионов. Лорд-командор заулюлюкал, гоня врага по раскалённым камням умирающего мира. Доспехи треснули, краска расправилась от опаляющих сам воздух ударов. Нааманд Ганиникс тщетно боролся, пытаясь сдержать гнев первого из лордов-командоров. А затем Эйдолон пригнулся, уходя от очередного взмаха, и ударил молотом вверх, прямо в нагрудник, отчего капитан рухнув, согнувшись пополам.<br /> <br /> Эйдолон упёр сапог в расколотую грудную клетку и вскинул пистолет. Переполненное смертельной энергией оружие взвыло, загудело и защёлкало в его руках. Тускло-зелёная вспышка - и луч радиации впивался в Сына Гора, поджаривая его изнутри. Из расколотых доспехов будто смрадный последний вздох зашипел пар.<br /> <br /> Показались другие, сверкнули клинки, взревели болтеры. Чемпионы и герои Шестнадцатого легиона пришли подороже продать свои жизни. Онос Гинзи с трещащим от энергии мечом и Вараддон Домон, сжимающий топор. Клинки обрушились на металл, искры и разряды молний изверглись, как лава из огромного вулкана. Удары сыпались один за другим, тесня лорда-командора назад, царапая позолоту его некогда благородного оружия. Эйдолон плюнул им в лица, в бесстрастные и бездушные пластины шлемов.<br /> <br /> Топор ударил в наплечник плоской стороной, но с ошеломляющей силой. Треснула ещё одна пластина брони. Кровь потекла по коже, струйками полилась наружу сквозь раненный керамит.<br /> <br /> Вокруг бушевала огненная буря. С обеих сторон вступили в бой отделения тяжёлой огневой поддержки. Хтонийская артиллерия извергала смерть со стен последней из крепостей, а Дети Императора вели ответный огонь, пламенем и сталью изничтожая город.<br /> <br /> Круша и тела, и обломки два “Разящих клинка” Детей Императора, “Коготь Фениксийца” и “Пламя Кемоша” медленно двигались по мемориальной аллее, прокладывая себе путь сквозь искусно украшенные саркофаги и столбы-кенотафы. Неукротимый напор скрежещущих гусениц не оставлял ничего от некогда прекрасных насыпей и увядших садов, давя останки забытых героев. Танки стреляли на ходу, поражая цели с меткостью, которую мало кто ожидал бы при виде искажённых и идущих рябью металлических корпусов. Трупы свисали со сторон танков и волочились за грозными боевыми машинами, изуродованные гроздья тел людей, сжавших зубы вокруг металлических прутьев.<br /> <br /> Плегуа и его какофоны пробились вперёд на помощь к своему господину. Их звуковое оружие взвыло, влилось в великую симфонию войны гонящей врагов прочь яростной волной. Гинзи и Домон отшатнулись, Эйдолон тут же воспользовался преимуществом. <br /> <br /> Добавив свой психозвуковой вопль к воющему вихрю, лорд-командор ринулся на врага, подсекая ноги Оноса Гинзи. Сын Гора рухнул, выронив меч, и Эйдолон перешагнул через изломанное тело. Позади него грузно затопал вперёд какофон, желая нанести смертельный удар.<br /> <br /> - Ничтожества. Моё время и мастерство найдут лучшее применение против иной, достойной добычи, - он кивнул Плегуа. - Покончи с этими псами. Пусть же их хозяин окажется достойным моего вызова. <br /> <br /> ===Четырнадцатая глава. Варп-песнь===<br /> Поморщившись, Воциферон парировал очередной удар, не переставая теснить Сына Гора, а затем пригнулся и взмахом сабли рассёк его ногу.<br /> <br /> Легионер рухнул, истекая кровью, захрипел, пытаясь подняться, не обращая внимания на боль и уже виднеющиеся кости. Зарычав, Воциферон вонзил другой клинок через подшлемник и почувствовал как лезвие скрипит по хребту. Наконец, хтониец умер.<br /> <br /> По его доспехам стекала горячая кровь, пятная царственный пурпур. Мечник потерял счёт лично убитым им врагам, большинство из которых были лишь рядовыми. Достойные легионеры шестнадцатого попадались редко и бились порознь, их чемпионы либо уже пали, либо были втянуты в собственные поединки. Такое себе представление.<br /> <br /> Воциферон ожидал от них большего.<br /> <br /> Из всех легионов под знаменем магистра войны прежде его мысли занимали лишь воины самого Гора.<br /> <br /> Конечно, он осознавал иронию таящуюся в отношениях Детей Императора и Лунных Волков, позднее ставших Его Сынами. Возможно первые и не заглядывали в рот вторым, но учились и наблюдали, пока крепла дружба между их примархами. Фулгрим и Гор, ученик и наставник, вели юный Третий легион к зрелости и превосходству.<br /> <br /> Воциферон часто размышлял, как их философия вообще могла зародиться в таких условиях, не говоря уже о том, чтобы принести плоды. Дети Императора словно подкидыши скрывались в тени первонайденного сына Императора. Боролись за совершенство, будучи прикреплёнными к армиям того, кем восхищались все. Самого совершенного сына.<br /> <br /> Он отвёл в сторону ещё один неуклюжий удар. Воздух раскалился, сгустился от пепла и горящих обломков. Каждый взмах меча будто двигался медленно, словно за клинки цеплялись тлеющие ветра, доносящиеся из пепла внезапные порывы. Даже в шлеме он слышал в ветре отголоски смеха. Шёпот, извивающийся в душе, ползущий по спине. Всякий раз, когда он убивал, звуки становились отчётливее. С каждым раскалывающим доспехи ударом, с каждой каплей пролитой крови и причинённой боли присутствие становилось сильнее и настойчивей.<br /> <br /> Сейчас барабаны битвы гремели на церемониальной площади, под ногами мечника лежали тела, а навстречу ему спешили враги. Воциферон ударил в ответ. Голова слетела с плеч. Он повернулся на сабатонах, двигаясь рывками, и вонзил клинки в открытую спину другого Сына Гора, повергнув зелёного бойца на плиты. Оружие вздымалось и опускалось, рубило и рассекало, на доспехи лилось всё больше крови, пока мечник не стал выглядеть словно один из сломленных берсерков Ангрона.<br /> <br /> И часть его хотела броситься на жертву, разорвать врага в клочья, сожрать плоть и выпить костный мозг. Воциферон скрипнул зубами, заставляя себя идти дальше, и перепрыгнул через рухнувшую статую. В безумной сече он потерял Эйдолона из вида. Возможно, если он найдёт первого лорда-командора, то сможет избавиться от этих импульсов, порывов, терзающих его будто пристрастившегося к зверствам маньяка. Такого как Малакрис.<br /> <br /> И как раз его он и мог увидеть мельком, и среди побоища, и в поединках. Проблески ярких цветов, нарочитый треск когтей. Разрывающего всё, что попадалось на пути, и бросающегося на поверженных врагов с той же маниакальной яростью, что цеплялась за душу Воциферона. Нет. Не той же.<br /> <br /> Малакрис и его воины бились с такой неистовой безумной самоотдачей, что на поле боя казались зажжёнными маяками. Они пылали от неестественного света, будто сама реальность вокруг них истекала кровью, а Эмпиреи цеплялись за крючья и шипы брони. Малакрис снова смеялся, убивая, словно был одним из Белых Шрамов. Каждое движение капитана выдавало ликующее помешательство, анафему для Воциферона, видевшего в этом рак, поглощающий тягу к воинскому совершенству.<br /> <br /> Но искушение никуда не исчезало. Как бы усердно Воциферон и его воины не цеплялись за идею чистой эстетики, за идеал мечника-эрудита, в глубине души его снедало желание просто ''покориться'' и отдаться восходящим гуморам. По коже бежали мурашки. Сердца бешено стучали. Определяющая его существование броня всепоглощающей сосредоточенности трещала, раскалывалась от новых ощущений и сомнений.<br /> <br /> Теперь он слышал пение варпа. Так как наверное это слышали Малакрис, Плегуа или сам первый лорд-командор.<br /> <br /> Всё новые враги вступали в бой. Сыны Гора вливались на площадь волной, получив новые приказы, разгневанные и спешащие прочь от внешних укреплений и сужающихся линий обороны мимо разрозненных очагов обороны выживших татрикальцев к врагам, Детям Императора.<br /> <br /> Вокруг бушевала истинная и открытая война, обрушивалась на них приливной зелёной волной, вымазанной в грязи, крови и пепле.<br /> <br /> Воциферон видел, как рушатся вокруг башни, как кирпичи падают на его воинов словно разлетающиеся семена. Всё это побуждало его биться усерднее, сосредотачиваться и отдавать всего себя отдельным поединкам, в которые он вступал снова и снова.<br /> <br /> Его рука уже колоть устала. Мечник убит так многих. Он был вымазан в крови, замаран ей по локти, она свернулась на его доспехах, извиваясь вокруг разбитого и опроченого орла.<br /> <br /> Внизу прогремел гром танкового огня, и краем глаза Воциферон заметил новую комету, рассекающую небо словно взмах божественного меча. Корабль умирал. Повреждённый, с пробитыми двигателями, он камнем падал на землю с небес. Воциферон разглядел танцующие призрачные огни, когда реакторы взорвались, и варп-двигатели содрогнулись в последний раз, как злое и не желающие остановиться сердце.<br /> <br /> И в унисон им содрогнулся и поплыл весь мир. Пошёл рябью прямо перед Воцифероном, словно когти царапнули по ткани реальности. Мечник ощутил прилив жестокого ликования в голове, в спине, повсюду вокруг. Он будто снова очутился прямо в брюхе зверя, в бою с порождениями варпа в сердце “Награды за грех”.<br /> <br /> И в этот раз… он прислушался к искажённому ритму песни.<br /> <br /> <br /> Малакрис знал, что слишком вырвался вперёд, и ему не было дела. Особенно теперь, когда небеса горели, а настоящий враг явил себя.<br /> <br /> Сыны Гора катились на него волной, словно зная, что не выстоят в одиночку. Попадания болт-снарядов в доспехи были куда приятней слабых подношений смертных. Малакрис пробежал мимо выгоревших транспортов Имперской Армии, повернулся и прыгнул в импровизированной проход. Выбил пылающую дверь и нырнул прямо в разорённую медицинскую станцию.<br /> <br /> Мёртвые не отвечали ему, хотя иногда, смотря краем глаза, он видел как они смеются. Безмолвно скалясь, словно ожидая, что он оступится и умрёт. Умоляя его пасть от рук Сынов Гора.<br /> <br /> '''''Они всегда были твоими врагами''''', - ободряюще прошептал голос. - '''''Ты всё сделал правильно. Ухватил судьбу за глотку. Как и должны все. Как скоро ухватим и мы.'''''<br /> <br /> Временами его всё сильнее одурманенный разум забывал о порицании, и он больше не помнил, что слышит не голос лорда-командора. Раньше это было важно. Но теперь казалось лишь очередным унылом напевом в сравнении с зовом, отдающимся у душе.<br /> <br /> Рикан Байл пытался вызвать его, но голос заместителя, его страстные призывы растворялись среди стольких восхищённых воплей и помех. Малакрис отключил связь. Утих и гомон Воциферона, требовавшего внимания, приказов, может быть прикрытия.<br /> <br /> Малакрис был слишком занят.<br /> <br /> Он ощутил, как содрогается вокруг мир, и засмеялся с пылкой уверенностью человека, заметившего перемену ветров. Он помчался вверх по расколотой лестнице, перескакивая по три, а затем и четыре ступени за раз, перепрыгивая пробоины, мчась мимо поворотов. Вверх, ввысь, чтобы лучше разглядеть, как умрёт и будет воссоздан весь мир.<br /> <br /> Его преследовали выстрелы. Болты разминались с ним на долю секунды. Разряды плазмы дышали пламенем в спину. В ушах выли системы доспехов, перегруженных и пробитых в нескольких местах.<br /> <br /> - Ничто из этого не важно, - зарычал капитан. - Есть только миг.<br /> <br /> '''''Есть только миг''''', - согласился голос. - '''''Скоро, очень скоро я дам тебе шанс послужить. Служить будут все.'''''<br /> <br /> И когда Малакрис выскочил на третий этаж и увидел в небе ревущее пламя, готовое пылать вечно среди яростного обстрела и вздымающегося дыма, он понял.<br /> <br /> Узнал красоту и войну, которой жаждал все эти годы. Священной.<br /> <br /> Он спрыгнул со стены, приземлившись прямо в толпе выслеживавших его Сынов Гора, не давая их специалистам по тяжёлому оружию стрелять. Пылающие когти взметнулись вихрем смертельной стали, впились в горжет сержанта, повергая его на землю умирающего мира.<br /> <br /> Хтонийцы набросились на него воющей стаей. Впились в доспехи клыками кинжалов и мечей. Малакрис почувствовал удар оставившего на реакторе шрам топора, и его враг поплатился руками за отвагу.<br /> <br /> Из развалин выскочил Рикан Байл, наконец-то догнавший капитана, а с ним и прочие кровожадные звери. Офа Демаскос из штурмового кадра взмыл в небо на выхлопных потоках и приземлился среди Сынов Гора, разя двумя тесаками. Он пел, убивая, повалил одного хтонийца и наступил ему на горло, а затем крутанулся на месте, чтобы пробить череп другого.<br /> <br /> '''''Разве они не великолепны? А могут стать ещё лучше.'''''<br /> <br /> Опьянённый кровью и смеющийся от упоения бойней, чувствующий как в небесах впивается в измученную душу планеты гибнущий корабль Малакрис наконец-то понял, какого подчиняться.<br /> <br />   <br /> <br /> Уши блаженно болели от воплей из вокса, бесполезного, утопающего в статике и треске помех.<br /> <br /> Передатчик лишь делал громче, отчётливее вой гибнущей планеты. Повсюду в городе бесчинствовали ничем не сдерживаемые Дети Императора, с торжествующим аплобом встречая вызов Сынов Гора. Не переработанные на психоактивные вещества трупы смертных собрали в огромные костры и подожгли.<br /> <br /> Повсюду братья бились с братьями. Воздух сиял, раскалился от потенциала, извивающегося в клубах едкого дыма и химикатов.<br /> <br /> Всё обострилось до одного мгновения, великолепного настоящего. Боги и чудовища отсекли всё лишнее и ободрали пелену, открыв порывам ветра поющие нервы. Татрикала стала связанным, умирающим зверем, средоточием абсолютной вседозволенности. Мир выл. Пульсировал словно маяк, настолько сильный и первобытный, что даже умирающий шторм Лоргара мог это ощутить, протянуться и омыть планету.<br /> <br /> Рана Галактики до сих пор не затянулась, жизненная кровь варпа всё так же марала великий гобелен. Она засыхала, но ещё могла быть направлена и взбудоражена, связана сильной волей. И теперь пропитанный Эмпиреями мир тонул в космической злобе.<br /> <br /> До Исствана сама мысль об этом предстала бы истинным безумием. До Лаэрана они обитали в статичном и безбожном комплексе. Теперь же в небесах проступали узоры, а судьбу рода человеческого определяли когти смеющихся жаждущих богов.<br /> <br /> “Пусть весь мир умрёт. Пусть враг разобьётся о скалы собственных изъянов. Пусть все они присоединяться к мертвецам Града Хоров и зоны высадки”<br /> <br /> Эйдолон устал и изголодался по достойному вызову, хотя Сыны Гора и пытались снова и снова прикончить его. Тщетно. Всё было тщетно. Высшие существа пытались сделать это и не смогли. Даже мания Фулгрима уступила место судьбоносному приказу Фабию.<br /> <br /> “Но твоя ли рука определила курс моей судьбы, отец? Ты ли пощадил меня, или же сам Тёмный Принц нашептал твоим голосом? Чья воля сохранила мне жизни?”<br /> <br /> Распалённый лорд-командор вырвался вперёд, оставив своих бойцов позади и почти забыв о них в упоении охотой. Он потерял счёт павшим от его руки, от которых остался лишь слой жирного пепла, цеплявшийся за рукоять молота. Позади бушевала битва, но Эйдолон знал, что его цель впереди.<br /> <br /> Теперь крепость казалась расколотой на части в приступе ярости детской игрушкой. <br /> <br /> Стены осыпались, обломки усеяли дворики и парадные магистрали. Среди вскрытых огневых точек лежали изувеченные тела и защитников, и захватчиков.<br /> <br /> И в центре всего его ожидал Герог. Даже по расколотым столам стратегиума было видно, чем некогда являлся Военный Нексус - средоточием планирования и приготовлений, медленно приходящим в упадок под суровыми логистическими требованиями Империума. Пол усеяли унесённые ветром из архивных альковов и горящие хлопья пергамента.<br /> <br /> Высокие колонны, покрытые резными ликами героев былых времён, рухнули и расколись. Их трупы распростёрлись среди уцелевших опор, раздавив и скамьи, и мозаичные плиты.<br /> <br /> Державший топор наготове Герог презрительно огляделся, а затем брезгливо поглядел на Эйдолона. Он фыркнул и улыбнулся первому лорду-командору.<br /> <br /> - Так не должно было случиться, - вздохнул он, шагая навстречу врагу и крутя в кулаке рукоять. - Ты довёл всё до никому не нужной битвы.<br /> <br /> - Как будто она не было всё это время у тебя на уме? - Эйдолон расхохотался, и треснувшие стены зазвенели от отголосков безумного веселья. - Нет, иначе и быть не могло. Семена этой схватки были посеяны в каждой войне и битве, в которых мы сражались, - он взмахнул молниеглавым молотом и показал на Герога. - Ты - не одарённый и не великий воин. Лишь тот, кого избрали для представления боги. Так мы здесь и очутились, я - образец моего легиона, ты - лучшее, что смог прислать твой.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь пристыдить меня? - воскликнул Герог. - Нас свели вместе лишь обстоятельства, а не божья воля!<br /> <br /> - Значит, не исповедуешься в своих грехах?<br /> <br /> - Каких грехах?<br /> <br /> - Это ты навлёк на нас шквал. Ты воззвал к варпу, связал его прислужников и наслал на меня. Обвил узами мои корабли и притянул их сюда.<br /> <br /> - Ты настолько выжил из ума, что думаешь, что это возможно? Мы затерялись в варпе! Были выброшены на отмель! Я не чародей, Эйдолон. Я не могу заставить его плясать под мою дудку, да и не стал бы.<br /> <br /> - А кто тогда?<br /> <br /> - Да у тебя полно врагов, и внутри и снаружи легиона. Ты и в самом деле ждёшь, что я стану потворствовать паранойе твоего сломленного разума?<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон выхватил пистолет и выстрелил, не целясь. Мелькнувший луч концентрированных атомов едва не попал в Герога, прыгнувшего в сторону. Эйдолон отбросил пистолет и зашагал к претору, замахиваясь молотом. Оружие сшиблось с такой силой, что облачённый в более лёгкие доспехи Герог отступил на несколько шагов.<br /> <br /> - Я, - процедил Эйдолон, - не сломлен. <br /> <br /> Герог раскрутил топор и ударил с плеча, вонзив в бронированный бок лорда-командора. Системы взвыли и затарахтели, предупреждая рухнувшего на колено Эйдолона, но он пришёл в себя, найдя силу в боли. Доспехи зашипели, впрыскивая боевые стимуляторы в кровяной поток.<br /> <br /> Бледная кожа покраснела, задрожала. Заскрипели, заскрежетали зубы. Эйдолону казалось, что вот-вот он забьётся в судорогах или изо рта пойдёт пена. Воистину, дары Фабия были опасными обоюдострыми и зазубренными клинками.<br /> <br /> Но ему требовалось любое преимущество. Каждое мгновение было драгоценным. Вновь грянул гром, молнии забили от сошедшихся клинка и молота. Волна вытесненного воздуха едва не сбила с ног обоих воинов. Легионеры боролись, напирали на сцепившееся оружие.<br /> <br /> Герог пнул Эйдолона, и тот отскочил, обернулся и увидел летящий к его раздутому свистящему горлу клинок. Перед глазами пронеслись воспоминания. Взмах меча Фулгрима, отсекающего голову Горгона. Тот же безупречный жест, в первый раз забирающий жизнь Эйдолона. Его красота. Изысканное и всепоглощающее удовольствие.<br /> <br /> Но каким бы мрачно притягательной не была память о клинке откровения, Эйдолон не пересечёт вновь порог смерти. Не для того он был Возрождённым.<br /> <br /> От мысли реакция замедлилась, удары и пари казались вялыми, едва двигающимися. Эйдолон ухмыльнулся, широко оскалил зубы от внезапного умиления. От этого глаза Герога сверкнули бешенством. Воин бросился на него вновь, вкладывая в удары каждую йоту скорости и мастерства.<br /> <br /> Он взмахнул топором обеими руками, но бросившийся вправо Эйдолон лишь ударил его прямо в бок. Молот расколол нагрудник, на миг ошеломив Сына Гора. Претор зарычал, сплюнув кровь.<br /> <br /> Эйдолон посмотрел на расколотое Око, рубиновую печать, словно плачущую осколками и расплавленным золотисто-красным камнем.<br /> <br /> - Вот и божество, в которое ты веришь. Ты возлагаешь надежды на магистра войны, но что он тебе дал в ответ? Мне же достаточно моего мастерства. Поэтому я знаю, что я - лучше тебя, Герог. Ты - опустошённое создание, прикованное клятвами к тени Гора… А теперь умирающее в битве, про которую никогда даже не узнает твой господин.<br /> <br /> - Не смей произносить его имя. - зашипел Герог, хрипя от крови, и ещё раз сплюнул на разбитые плиты. - Вы всегда были заблуждающимися нахлебниками. Слишком слабыми, чтобы почтить его мечту! Слишком безумными, чтобы понять, что пора лечь и умереть.<br /> <br /> - Мечту? - насмешливо переспросил Эйдолон. - Мы следуем за твоим опустошённым и обезумевшим царём, потому что он ведёт нас к величайшей битве. Поворотный день настал и закончился. Мы оставили Улланор позади, и теперь единственный достойный триумф ждёт нас в конце пути, - он помолчал, облизнув зубы, предвкушая победу. - Но как показал нам наш прародитель, ничто не вечно, особенно власть монарха.<br /> <br /> Над головами командиров бились и умирали пилоты. Десантные корабли и истребители сходились в истерзанных молниями небесах в танце смерти, а над ними бились чудовищные корабли флота.<br /> <br /> Эйдолон забарабанил пальцами по рукояти, представляя с каким исступлением экипаж выполнял один приказ за другим. С каким радостным упоением встречал долгожданный вызов. Тот же прилив восторга чувствовал и сам лорд-командор, и выщербленные кости, и атрофировавшиеся мускулы пели, прекрасно и неистово.<br /> <br /> Он размахивал сыплющим молниями громовым молотом, тесня врага, бившегося жестоко и исступлённо. Встречавшего, отклонявшего, даже принимавшего удары на себя, если приходилось.<br /> <br /> Он был хорош, пришлось признать Эйдолону.<br /> <br /> Герог бился с неотразимым пылом, пылавшим и истекавшим сквозь кожу. Наступая, он бился с яростным напором, достойным штурмовика. Быстро наносил удар и отступал. Даже истекая кровью, замаравшей морскую зелень доспехов. Вырывашейся паром меж губ с каждым неровным вздохом.<br /> <br /> Он продолжал сражаться. Бился, не желая уступать Эйдолону и всему Третьему миллениалу. Воин, готовый скорее умереть, чем сдаться. Острие брошенного в сердце копья, ломающееся, но не утратившее импульс.<br /> <br /> И Эйдолон был готов платить за победу болью. Удар за ударом. Оплавившееся золото текло с наплечника, керамит брони раскоолся. По воздуху разлетались осколки и искры. Эйдолон пробивался в вихрь ударов, сквозь него, принимая на себя каждый. Его нагрудник раскололся. Бок истекал кровью. Ей Эйдолон и плюнул в глаза врага.<br /> <br /> Непокорство. Непоколебимое и несокрушимое непокорство. Нежелание дать врагу удовлетворение при виде мук или боли. О, боль была. Была подношением Тёмному Принцу и примарху, сладким и терпким, как вино.<br /> <br /> - Это всё, что ты можешь? - промычал Эйдолон. - Славный Сын Гора? Лучший воин магистра войны? Покажи мне хтонийскую сталь! Давай же, дикарь. Впечатли меня!<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон прыгнул на него, занеся топор, опуская его ударом с плеча. Эйдолон скользнул в сторону и ударил молотом как копьём, прямо в бок врага. Воин пошатнулся, и лорд-командор воспользовался моментом. Следующий удар расколол левый наплечник Герога. Претор припал на колено, подняв топор в тщетной попытке остановить натиск врага.<br /> <br /> Первый лорд-командор поглядел на Сына Гора, чьё лицо исказилось в гримасе блаженной ненависти. А затем, сменив хватку, обрушил молот прямо на голову врага. Энергетическое поле расщепило плоть, едва прикоснувшись, развеяло облаком пепла, а затем дымящийся череп взорвался, изверг во все стороны щепки костей и мозга.<br /> <br /> И реальность содрогнулась. Натянутая кожа Материума вздыбилась и зарябила. Эйдолон оглянулся, не понимая, что происходит, когда мир загорелся и вывернулся наизнанку.<br /> <br /> И лорд-командор пал.<br /> <br /> <br /> Последним, что осознали воины Третьего миллениала, был внезапный прилив жара и вопль сонма демонов.<br /> <br /> Разгорающийся свет затмил ночь, утопил в своём растекающемся сиянии даже величайшие пожары. Он впился в небо, словно палец злого бога, резонируя со всем творящимся безумием и обетованным великолепием. В небо словно взмыла комета, выпущенная из преисподней, таящейся за пеленой.<br /> <br /> Она взмыла, завывая, и в унисон ей в восторженном подчинении страстям завыли все её узревшие.<br /> <br /> <br /> ''“Я вновь и вновь говорил вам о совершенстве, и о том как важно к нему стремиться. Другие, в том числе мои братья, утверждают что моя мечта - блажь. Что на самом деле никто не может достичь совершенства, кроме нашего отца.''<br /> <br /> ''Я отвечу им, что всё возможно, если мы будем стремиться к цели всем сердцем и душой. Да, душой. Я не верю в духов и посмертие, но скажу вам следующее - мы и есть сердце и душа, средоточие и легиона, и Империума. Лишь приняв на себя бремя долга мы сможем направить наш вид и культуру к совершенству. В объединению Галактики под сенью вечной империи.''<br /> <br /> ''Без убеждений мы станем ничем. Без сияющей души мы не просто потерпим неудачу, но падём.”''<br /> <br /> ''- Примарх Фулгрим, записанное обращение к братству Феникса.''<br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> =Действие третье. Душа.=<br /> <br /> ===Пятнадцатая глава. Бездна===<br /> Невозможное пламя словно высосало из мира все цвета. Эйдолон пал в бездну воспоминаний, уносясь прочь из материального измерения, с глаз и врагов, и слуг. Вокруг него пылали души, корчащиеся в вечных мучениях. Понемногу утратившие сгоревшие личности, пока не остались лишь стонущие отголоски. Умоляющие об избавлении, которое никогда не придёт.<br /> <br /> ''Брат!''<br /> <br /> ''Господин!''<br /> <br /> ''Предатель!''<br /> <br /> Сколько же титулов он получил за долгие годы жизни, слившейся в единое пятно борьбы и труда, войны и кровопролития, правления и служения? Сын безразличных отцов. Владыка неблагодарных ничтожеств, неудачников и безумцев.<br /> <br /> И всё его прошлое, настоящее и будущее, каким бы ни был ждущий рок, какое бы ни манило предназначение, всё было пронизано стремлением к совершенству. Как плоть жирами. Вот что придавало бытию Эйдолона причудливые оттенки и определяло его суть. Мальчик из Европы, бледный призрак из мёртвых и окаменевших лесов, даже не смог бы представить кем станет. Принцем-воителем. Легионером-полубогом. Оружием в руках завоевателей и царей.<br /> <br /> Вокруг были лишь пламя и тени, дым и безумие. Варп кипел и бурлил, цепляясь за него сотканными из застарелой злобы миножьими пастями. Вокруг плавилась Татрикала, становясь лишь далёким воспоминанием. Таким же поблекшим и изъеденным войной, как и память о первом завоевании. Лорд-командор помнил, как опустился на колени среди пепла. Как к его подбородку прикоснулись руки. И мимолётное одобрение отца.<br /> <br /> Но теперь он падал, став лишь отброшенным инструментом, забытым орудием.<br /> <br /> Он летел, а варп цеплялся за него пепельными когтями воспоминаний. Прахом и песками умирающей Терры, чёрными пустынями Исствана. Очищающим потоком осколков Призматики, царапающих кожу, смывающих прочь позор неудачи и увечья. Внезапно горло обожгло болью, такой сильной, будто в него опять впился анафем. Эйдолон почти чувствовал, как бежит по груди горячая кровь, льётся из рассечённой вместе с его первым смертным существованием шеи.<br /> <br /> Всё глубже в лучезарный жар апофеоза Фулгрима, опаляющий саму душу. Эйдолон летел сквозь пламя, сквозь боль, сквозь толкающий генетического отца всё дальше экстаз. Это было всё равно что лететь через корону звезды.<br /> <br /> Таким была отрава и обещание варпа. Изничтожающее пламя, способное поглотить Галактику и обратить всё в пепел. Власть, ценой объятий с безумием и погибелью.<br /> <br /> Таким было спасение и проклятие Третьего легиона. Они могли стать ярко сияющими созданиями, воплощениями беспредельного совершенства, или презренным и забытым воспоминанием. Возможно было всё, но это была обречённая надежда, мечта, которую демоны вскармливали лишь для того, чтобы использовать против самого мечтателя. <br /> <br /> И сквозь всё доносилась песнь сирены - Маравилья. Эпос Кински, пылавший и гремевший даже за гранью времён. Средоточие всего, упоенный зов самого Слаанеша. Не сотворённый, а скорее призванный обратно в мир. Именно эта сила некогда починила лаэран и вновь и вновь призывала подобное к подобному. Стремящиеся к совершенству сомневающиеся души неизбежно начинали плясать под её дудку.<br /> <br /> Он слишком поздно понял, что падал во тьме не один. Нечто мелькало на краю взгляда, на самой грани восприятия. Он резко обернулся и увидел, как оно ускользает прочь, мерцая словно танцующий послеобраз. Пылая…<br /> <br /> Огромные колонны покатились по растекающемуся в пустоте пламени. Огромные обветренные камни, гигантские окаменевшие деревья из лесов его юности. Рухнув, они раскололись, разбились на отголоски прошлого. Презрительный оскал родного отца, замечтавшаяся улыбка генетического отчима. Высеченные образы, скрытые в камнях как скульптуры в мраморе, вены драгоценностей в мёртвых и бесполезных скалах.<br /> <br /> Меньшее становилось основанием цивилизаций.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и его пальцы дёрнулись. Он понял, что может двигаться в небытие. Он заставил себя встать на ноги, выпрямился, борясь с накатывающимся ощущением невесомой беспомощности.<br /> <br /> - Довольно! - заорал он, извергнув в пустоту свои психозвуковые дары, изничтожив и без того полностью пришедшие в упадок отголоски иных времён и пространств. Гнев связал бурлящий хаос вокруг хрупким подобием порядка.<br /> <br /> - '''Нет, здесь ты не можешь отдавать приказы, первый лорд-командор''', - пропел голос, доносящийся со всех сторон. - '''Уже нет. И больше никогда. ты отказался от своей власти. Покинул пределы, где она что-то значила. Здесь тебе не укажет путь примарх, не подчинится твоей воле легион. Здесь ты можешь лишь покориться и принять вечную пустоту'''.<br /> <br /> Пламя сгустилось в фигуру, всё ещё бывшую лишь подобием легионера. Расколотый Король гордо шагнул вперёд, пытаясь объять всё чем не был распростёртыми руками. И рассмеялся. <br /> <br /> - '''Ты и правда думал, что червь вроде Герога смог бы придать мне форму и направить? Ты ранишь меня.'''<br /> <br /> - О, я этим не ограничусь, - процедил Эйдолон.<br /> <br /> Под их ногами возникала твёрдая поверхность, сотворённая из песков и камней, похищенных из воспоминаний Эйдолона. Вокруг лежали тела, чьи доспехи почернели от пламени, истёрлись временем и порывами ветра. Исстван был так давно, но перед Эйдолоном вновь лежали трупы в броне зелёной как море и царственно пурпурной, в грязно-белой и зелёной, замаранной кровью сине-белой. На других были цвета преданных в зоне высадки легионов.<br /> <br /> Расколотый Король небрежно наступил на мёртвого Железнорукого, вдавливая тело вглубь лоскутной реальности.<br /> <br /> - '''Нет смысла угрожать, если нет воли воплотить угрозу''', - слова вырвались из сияющего как солнце рта вместе со смехом. - '''И боюсь, что сил тебе на это не хватало уже давно'''.<br /> <br /> - Я - первый лорд-командор. Треть легиона покорилась мне и признала меня владыкой.<br /> <br /> - '''Может ты и магистр легиона по духу, но никогда по сути. Ты ведь примчался, поджав хвост, едва услышав своей разбитой душой призыв Фулгрима. Такой отчаянный. Жаждущий внимания отца. Первое пагубное пристрастие, о котором ни одна операция не поможет тебе забыть'''.<br /> <br /> - Умолкни!<br /> <br /> - '''С чего бы? Разве истина ранит тебя сильнее, чем уже ранил примарх? Ты любил его и ненавидел, а он отсёк тебе голову клинком кинебрахов'''.<br /> <br /> - Я помню своё прошлое, демон.<br /> <br /> - '''Ах, так я теперь демон?''' - Король присел и подхватил брошенный гладий, покосился на него, покачал, поверяя равновесие. - '''Ты всё ещё считаешь меня демоном? Нерождённым зверем, посланным мучать тебя? Призванным практиком-неумехой по воле Герога или Юлия Каэсорона или любого другого из старых врагов?'''<br /> <br /> - Ты - демон! Ничто! Игрушка богов! Отродье безумия, затянувшее меня в свою топь!<br /> <br /> - '''Безумия?''' - пламя вспыхнуло ярче, и Король подскочил к Эйдолону, хлопнув его пылающей рукой по плечу. Пламя растеклось по левой руке лорда-командора, обвило её, привязало его к Королю как Пожирателя Миров к топору. - '''Безумие - сопротивляться будущему, брат. Нашему славному единению. Судьбе обетованной.'''<br /> <br /> - Ты мне не брат! - рявкнул лорд-командор.<br /> <br /> - '''О, ошибаешься''', - проурчал Король. Пламя зарябило, пошло волнами, принимая новую форму, превращаясь в плоть. Над огненными очертаниями проявились пластины брони. Пурпурные и позолоченные по краям, безупречные доспехи, выкованные посвятившими себя кузнечному делу ремесленниками. На затылке проросли белые волосы, а появившееся лицо оказалось царственным, осуждающим, ощетинившимся порочным весельем.<br /> <br /> Эйдолон вздрогнул, на миг подумав что увидит Фулгрима, затеявшего безумную игру и пришедшего вновь его убить отца. Он чувствовал, как истекают его силы, утягиваются по огненной пуповине в открывшее свой облик существо.<br /> <br /> Но это был совсем не Фулгрим.<br /> <br /> Эйдолон увидел собственное лицо, не испорченное ни временем, ни капризами судьбы, исполненное всей былой силы, красоты и гордыни. Пламя всё ещё горело в глазах Короля, в его зрачках дрожали кольца похищенного света.<br /> <br /> - '''Ах, брат мой''', - вкрадчиво добавил Король. - '''Я так рад воссоединиться с тобой'''.<br /> <br /> ===Шестнадцатая глава. Война братьев===<br /> Битва лишилась всякого подобия порядка. Больше не было ни фронта, ни настоящего врага. Ни друзей. Ни союзников. Только война.<br /> <br /> Охотящийся во мраке Воциферон вскарабкался на корпус сгоревшего танка и спрыгнул на груду обломков. Прежде здесь был широкий перекрёсток, по которому бойцы и снаряжение перемещались от внешних укреплений к сердцу города, теперь же остались лишь развалины. Всюду лежали тела. Раздавленные камнями, распростёртые в импровизированных медицинских постах, вмятые в плиты гусеницами и сабатонами.<br /> <br /> Столько мёртвых. Но ничто не было важно.<br /> <br /> Воциферон потерял из виду практических всех своих бойцов, и потому выслеживал добычу с звериным упоением, не задумываясь где теперь легионеры. Он больше не был дуэлянтом, осторожно сражающимся с врагом. Мечник едва-едва осознавал себя, воспринимал мир как животное, слушающее порывы из древнего рептильного мозга.<br /> <br /> Он даже потерял один из клинков, исчезнувший в непрестанном безумии войны.<br /> <br /> - Добыча? - рявкнул и зарычал Алеф. Прежде безупречные черты лица воина застыли в параличе и были прочерчены шрамами там, где он разодрал и проколол свою кожу. Он принюхался, шипя, словно пёс.<br /> <br /> - Скоро, - зарычал в ответ Воциферон, борясь с поднимающеся красно-чёрной слепотой. - Он близко. Должен быть.<br /> <br /> Мечник понял, что был глупцом. Внезапное озарение нахлынуло так же неудержимо, как мускульные спазмы и мгновения фуги. Такое же очевидное, как царапающий небеса столп варп-пламени, вырвавшийся из сердца мёртвой крепости и направляемый несравненной песней Короля. Ветер звенел от странных мелодий, исполненных встревоженной тоски и просачивающихся в реальность из иных миров и времён. Словно наконец-то удовлетворённое желание.<br /> <br /> Теперь мечник понимал, что столкнулся с механизмом, скрытым за пеленой. Замком, отпёртым постоянным кровопролитием. Неведомым образом ключом стал сам Эйдолон.<br /> <br /> Теперь осталось место лишь охоте. Расплате.<br /> <br /> Воциферон смотрел, как появляются первые наложницы Тёмного Принца, вытекают из теней, выпрыгивают из ведущих в никуда арок, и за линзами его шлема текли слёзы. Едва копыта коснулись земли, как они начали танцевать, петляя прочь из обвалившихся коридоров на заваленные обломками проспекты. Он наблюдал за их капризными движениями, следил за развевающейся тканью и пронзённой кольцами плотью, за пурпурной кожей, отмеченной такими увечьями и следами насилия, что пристыдили бы и самых усердных Детей Императора.<br /> <br /> Из ран и меток скверны вытекал нечистый свет, небиологическое светоистечение, переливающаяся… ''неправильность''. На них было больно глядеть. Но боль вызывало всё. Охватившая Воциферона мания словно кинжалом вонзилась в его спину, сдирая кожу и гравируя позвонки.<br /> <br /> Мечник заметил, что примерно этим демоны и занимались с остатками смертных, украшавших собой труп города. Они набросились на тела с когтями и ножами, клыками и иглами. Быкоголовые божки натягивали содранную кожу на орнаменты из ажурной кости, а другие умасляли кровавые деревья, растущие из садов рёбер и кишок. Демоницы ворковали и сплетничали, прыгая с нароста на нарост, и щёлкающими клешнями срывали распускающиеся мясные цветы.<br /> <br /> Где-то начал бить колокол, отдающийся эхом прямо в голове Воциферона, отчего перед его глазами всё помутилось. В его горле запела желчь, вздыбилось едким приливом, а затем мечник согнулся пополам, и с его губ сорвался рык.<br /> <br /> К боли прибавился голод. Жажда вкусить не безвкусные творения демонов, но истинную плоть и кровь. Его глаза заметались, преследуя тени бушующих всюду пожаров. Больной свет варпа замарал всё вокруг, оттенил даже выстрелы бьющихся в небесах звездолётов.<br /> <br /> Люмены над головой Воциферона погасли. Погас весь свет, естественный и искусственный, оставив лишь сияние ''неестественного''.<br /> <br /> Он заставил себя встать, опираясь на клинок, всё ещё сутуля дрожащие от внезапных взрывов жестокого смеха плечи. По щекам невольно потекли слёзы. Воциферон терял контроль над всем, каждая грань его бытия словно взбунтовалась. И теперь осталось место только желаниям, жажде дать себе волю. Убивать, калечить и пировать останками.<br /> <br /> В ушах прояснилось, и он дёрнул головой, словно охотящяся собака, рвущаяся с поводка. Где-то неподалёку гремели болтеры и выли звуковые орудия. В бушующей ночи кто-то ревел, вопил, завывал в схватке и тихо хныкал. Его братья предались порокам среди развалин.<br /> <br /> Он должен найти его. Малакриса. Пришло время расплаты.<br /> <br /> - Где ты, брат? - заорал Воциферон. - Покажись, покончим же с этим!<br /> <br /> <br /> Малакрис отвлёкся от Сына Гора, ещё совсем недавно прозябавшего под его клинками. Вымазанные в зачеловеческой крови когти прошли сквозь пустые глазницы и сквозь расколотые кости вышли из затылка легионера.<br /> <br /> Он преувеличенно небрежно вытащил их и огляделся по сторонам.<br /> <br /> Наполовину согнувшийся хтониец свалился в украшенный фонтан, марая воду кровью и желчью из выпущенных кишок. Вокруг зелёной как море брони собиралась пена, мерзкая накипь, проникающая в каждую трещину и рану. Впрочем, запах был таким приятным. Будь у него время, Малакрис бы отрезал окорок и попировал плотью, быть может ограничался потрохами, как гурман из ульевой знати.<br /> <br /> Впрочем, время ещё будет. Потом. Когда враги умрут, и останется лишь попираемые им рабы. Когда нашёптывания исполнятся, будет время утолить все свои желания…<br /> <br /> А преград осталось так мало. Весь мир вопил, бушевал и пылал от ярости варпа, шёпот стал пронзительным и довольным. Эйдолон был заточён в пламени, а оба легиона - развеяны по ветрам.<br /> <br /> '''''Восстань и сам стань князем-воителем. Владыкой Третьего миллениала. Пусть ветер истории унесёт всё былое! Убей его и никто не встанет на пути твоего возвышения.'''''<br /> <br /> Рядом вопил Рикайн Байл. Воин выл и хихикал, взобравшись на обломок скульптуры. Словно гаргулья он сгорбился на украшенной скамье и царапал её силовым кулаком. Он больше не скрывал своё безумие, а гордо облачился в него. Знамение грядущего и образец, за которым последуют остальные легионеры банды.<br /> <br /> Малакрис знал, что скоро он встретит достойный вызов.<br /> <br /> У каждого правителя были наследники, и Эйдолон не являлся исключением. Благодаря одной лишь воле первый лорд-командор высек свой трон. Почему бы Малакрису не последовать по его стопам? Править будет не Плегуа, сломленное чудовище, и не упрямый глупец Воциферон. Он разберётся даже с советником. По одному. Удар за ударом, коготь за когтем.<br /> <br /> Он сжал кулаки, дрожащие от жажды пролить кровь.<br /> <br /> Измена - прекрасный источник могущества. Этому Дети Императора научились на Исстване, вняв призыву к двум битвам магистра войны. И не важно, убивали ли они братьев или родичей, само деяние было упоительным. Грозный Слаанеш, младший, но вековечный, открыл им восхитительную радость измены.<br /> <br /> Возможность покориться и никогда не умереть.<br /> <br /> Мускулы вздулись и задрожали под кожей от очередной судороги. Малакрис расправил плечи и отвернулся от Сына Гора, всё так же лежавшего мёртвым, ослеплённым, не заботящимся больше о войне, в которой не смог победить.<br /> <br /> Малакрис пробьётся сквозь преграды, сокрушит всех, кто встанет на его пути, пока не обретёт такое ниспосланное величие, что его заметит даже сам Фениксиец.<br /> <br /> - Из пепла восстанет ещё один король, - прошептал он самому себе. Капитан опять попытался вызвать бойцов, но не услышал ответа. Частоты всё ещё утопали в проклятых помехах. Он подошёл в Байлу и схватил безумца за голову, заставляя поглядеть на себя.<br /> <br /> - И на сей раз я воспряну и никогда не паду.<br /> <br /> ===Семнадцатая глава. Связанная Душа===<br /> Насмехаясь, оно облачилось в его прошлое, скрыло свою суть подо всем, чем он был прежде.<br /> <br /> По коже и доспехам смотревшего на него Эйдолона всё ещё ползли огоньки, но он был прекрасен. Совершенен. Был всем, чего лорд-командор лишился, когда его сокрушил гнев Фулгрима. На шее не виднелся уродливый шрам, кожа не обвисла, волосы не истончились. Существо гордо шагало и пыжилось, всем своим видом излучая чистое высокомерие и эфемерную красоту.<br /> <br /> Эйдолон помнил эту силу и уверенность. Он думал, что утратил её навсегда, и пусть он больше не был ковыляющим уродом, которого Фулгрим надменно назвал “нелепым и неуклюжим”, лорд-командор оставался тенью себя былого. Конечно, его могущество росло даже теперь. Он верил, что смог бы повергнуть самого Хана в Калиуме. Знал в глубине своей расколотой души, что восторжествовал бы. Он бы сломил Боевого Ястреба и съел его сердце, а из прочных как железо костей высек бы себе трон.<br /> <br /> “Но я бы мог стать большим. Мы могли бы. Если бы я не пересёк порог смерти, что бы произошло тогда? Возвысился бы несломленный Эйдолон до ещё больших высот? Стоял бы я сейчас плечом к плечу с Юлием, Избранным Сыном, если бы не навлёк на себя капризный гнев Фулгрима?<br /> <br /> Кем бы я стал? Чем бы я стал?”<br /> <br /> - Что ты такое?<br /> <br /> - '''''Я - твой брат''''', - Король рассмеялся. - '''''Я это ты, ты это я. Когда Фулгрим забрал твою жизнь, когда он поверг тебя, чистая мощь анафема расколола нашу душу'''''.<br /> <br /> - Нашу?<br /> <br /> - '''''Нашу, нашу''''', - повторил призрак. - '''''Твой титул не просто праздное хвастовство, Расечённая Душа'''''. - Нечто зловещее промелькнуло в глубине его глаз, мрачная насмешка и жгучая неослабевающая зависть. - '''''Мы две стороны одной медали, ты и я. Два сапога пара, разбросанные в разные стороны. Один прикованный к плоти…'''''<br /> <br /> - А другой к варпу&lt;ref&gt;Эйдолон в эзотерике — астральный двойник человека, фантом, тень или «тонкое тело». При определённых условиях может являться живым в форме привидения. Можно сказать, что Расколотый Король это эйдолон Эйдолона.&lt;/ref&gt;, - кивнул Эйдолон, понимая.<br /> <br /> Идеальное зеркало его души замерцало, будто преломляясь в тысяче расколотых отражений. Кожа и доспехи засияли светом всех оттенков, разгорающимся всё ярче. Золото вспыхнуло пламенем преисподней, потекло, принимая новые очертания и узоры, растекаясь по пышным пурпурным доспехам новыми созвездиями.<br /> <br /> - '''''Море душ сурово к гостям, но в его пламени можно узнать многое''''', - создание подняло безупречную латную перчатку, рассматривая свои пальцы один за другим. Потом снова поглядело на Эйдолона, и его челюсти разошлись в широкой ухмылке, ощетинившейся лишними зубами. Острыми и ослепительно белыми. - '''''Но я вижу, что и материальный мир не был добр'''''.<br /> <br /> - Я выжил, - ответил Эйдолон, кружа вокруг своего двойника, крепко сжав молот. - Даже преуспел. Теперь я могу насладиться большей силой и влиянием, чем даже до моего… - он запнулся. - До моего унижения. Я наделён силой и мощью, которых не мог и представить. Я чувствую себя так…<br /> <br /> Эйдолон помедлил и протянул вперёд руку, будто пытаясь буквально ухватить мысль.<br /> <br /> - '''''Как будто ты мог бы бросить вызов самим незрелым божкам''''', - с умилением пробормотал Король. - '''''И возможно и мог бы. Как знать, возможно на сей раз под твоим клинком умирал бы Фениксиец, а не наоборот. Или бы ты предпочёл унизить Хана? Расколоть доспехи Преторианца? Сокрушить крылья Великого Ангела своими коваными сапогами? Какая была бы отрада. Величие и чудо в равной мере. Представь, как захрустели бы в твоих зубах их кости, как сладок был бы сок. Мы бы могли это сделать. Вместе'''''.<br /> <br /> - Думаешь, что я нуждаюсь в тебе? - спросил Эйдолон, но голос его дрогнул от сомнения. Ведь он помнил, каково было быть цельным, какой была жизнь, определяемая его мастерством и навыками, а не непрестанными мучениями.<br /> <br /> - '''''Я не думаю, что ты нуждаешься в чём-то, брат мой. Я думаю, что ты жаждешь всего и большего. Ты бы мог по праву стать магистром легиона. И мы оба помним, каким он был в юности. Небольшим, но таким решительным. И ведь его спас совсем не Фулгрим. Фабий воссоздал легион так же, как воссоздал нас. Воля воинов и желания богов избавили нас от забвения.'''''<br /> <br /> - Пустые слова не сделают это правдой, - процедил Эйдолон. Он шагнул вперёд, встал лицом к лицу с собой.<br /> <br /> Пока он говорил, камень вокруг изменился и стал мерцающими кристаллическими кораллами, когда-то образовавшими атоллы Лаэрана. Двойник протянул руку и погладил нарост, содрогнувшийся от прикосновения. Коралл тихо загудел, звеня от песни, очаровательно знакомой, но в то же время ужасающе чуждой.<br /> <br /> Песня. Вечная Песня. Песня Тёмного Принца. Нет… зов Расколотого Короля. Слава, которую они обрели бы вместе.<br /> <br /> - '''''Да''''', - прожужжал дух. - '''''Ты помнишь это могущество, его соблазн'''''.<br /> <br /> - Помню, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - '''''Эта сила может вновь стать нашей. Должна стать''''', - призрак потянулся и взял руку Эйдолона. Первый лорд-командор ощутил, как вместе с огнём по его длани растекается кучающая тупая боль. - '''''Власть унаследуют те, кто достоин ей владеть. Когда наша душа воссоединится, мы сотворим такие чёрные чудеса, какие Галактика не видела прежде. Мы сможем воспарить над наложенными на нас мелочными запретами и найти путь к безграничному вознесению. Стать истинным фениксом'''''.<br /> <br /> Эйдолон отшатнулся, чувствуя как слабеют пальцы. Он посмотрел на искажённую латную перчатку, на прекрасное наследие Горвии, и моргнул. Её кончики почернели и поблекли, как на примелькавшемся снимке. Доспехи истекали пурпуром так же, как он сам - жизненной силой.<br /> <br /> - '''''Ты сможешь стать таким прекрасным''''', - вздохнул дух. - '''''Позволь, я покажу'''''.<br /> <br /> Он поднял руку и провёл пальцами по щеке Эйдолона, и от мягкого прикосновения в голове внезапно вспыхнула невыносимая мигрень. Лорд-командор сжал веки, но всё равно продолжал видеть. Видеть как…<br /> <br /> ''Внутреннее пламя вспыхнуло бушующей бурей, опаляющей вены и артерии, волной чёрного огня ползущей по венам. Кости треснули и срослись вновь от палящего жара. Он становился чем-то большим, чем человек, солнцем, пойманным в костяной клетке, преисподней в людской коже. Сгорающим подношением на алтарях богов.''<br /> <br /> ''Эйдолон умер и вновь возродился. Пойманный в вечном цикле, из которого не сбежать, перекованный и воссозданный силой одной лишь души. Его доспехи раскололись и срослись вновь, словно пройдя через руки трэллов и оружейников.''<br /> <br /> ''Он сам стал наковальней. Стал молотом. Пытаясь кричать гортанью, которая не желала, не могла издавать человеческую речь. Он извергал звуки не-речья, хлещущие изо рта словно кровь, становящиеся связными и материальными в ошеломительной нереальности варпа. Он словно мог разрушить реальность одними словами. Эйдолон был королём-растворцом, горящим светом, зажжённым ещё до первых грёз о человечестве.''<br /> <br /> ''Оно разорвало его на части на молекулярном уровне, а затем вновь соединило в новом причудливом обличье. Его дух замер на полпути между апофеозом и забвением.''<br /> <br /> ''На мгновение реальность могла расколоться, заставить его извергнуть все ниспосланные блага и обратиться потоком ужасов и обезумевшей от варпа плоти, однако он устоял. Свет внутри стал всепоглощающим, пронизывающим его насквозь, воссияли и доспехи.''<br /> <br /> ''Такова была мощь, которой его бы лишил Фениксиец, прячущийся в своих дворцах заблуждений.''<br /> <br /> ''Золотые когти сжались и разжались. Его молот изменился, возвысился и стал громадной увенчанной золотом булавой, по которой ползли пылающие символы. Скрипнули клыки, и между ними проскользнул язык, раздвоённый и шишковатый. Его кожа стала ярко-пурпурной, идеальной и не отмеченной шрамами. Эйдолон превратился в самое близкое подобие бога, каким мог стать, забранный из измерения плоти и вознесённый в Великую Игру, чьи правила он только сейчас начал осознавать''.<br /> <br /> Реальность накатила волной, холодной и давящей. В сравнении с упоительным экстазом видения чувство было таким… пресным. Удовольствие ускользнуло, идущие от почерневшей руки нервы словно умирали. Эйдолон вновь вернулся в безрадостную вселенную, лишённую удовольствий и мирских, и военных.<br /> <br /> Прекрасная война, которую ему обещали, конец сковывающей всё тирании Императора, конец всех пустых банальностей… всё это ускользало из пальцев.<br /> <br /> - Если бы мы были едины, то могли вознестись.<br /> <br /> - '''''Да, вознестись. Стать теми, кем всегда собирались быть. Воителем'''''.<br /> <br /> - Божьим воителем, - задумчиво прошептал Эйдолон. Видение цеплялось за его разум, яростное, яркое, отравляющее каждую мысль. Он чувствовал, как Галактика дрожит под его ногами, словно ожидая.<br /> <br /> - '''''Война Гора Луперкаля сделала нас всех божьими мечами. Их милости питают нас, толкая к новым высотам. Это мощь, которая разобьёт стены Императора и сокрушит его Дворец. Лишь в варпе всё это становится священным'''''.<br /> <br /> - Наши новые боги многое нам дали, - протянул Эйдолон. Перед его глазами пронеслись воспоминания о переходном пространстве между жизнью и смертью, меж материумом и имматериумом.<br /> <br /> ''Когти разрывали его на части так же легко, как острый клинок анафема. Свысока доносился звучный смех, словно над ним веселились сами боги. Он разлетался на части, его мысли и воспоминания расщеплялись.''<br /> <br /> - Но также они взяли с нас плату.<br /> <br /> - '''''Так давай же обратим их труды вспять. Брат мой, ни к чему нам враждовать. Просто впусти меня. Открой свою плоть моему величию, и вместе мы будем неудержимыми'''''.<br /> <br /> - Открыть мою плоть? - переспросил Эйдолон.<br /> <br /> - '''''Одно тело, одна душа. Твоя физическая суть вновь связанная с моей трансцендентной силой. Вместе мы будем завершёнными'''''.<br /> <br /> '''''Покорись…''''' - зашелестели голоса, становящийся всё громче хор шёпотом отовсюду вокруг. Он слышал как они повторяют это слово вновь и вновь, вонзают в его разум словно иглу.<br /> <br /> Вместе они будут сильны. Достаточно могущественны, чтобы подчинить себе весь легион. Вознестись над изъянами плоти, действительно воспарить. Преуспеть. Получить то превосходство, которое он всегда заслуживал.<br /> <br /> ''Но также они взяли с нас плату''.<br /> <br /> Эйдолон тяжело сглотнул.<br /> <br /> - Ты ждёшь, что я покорюсь тебе? - внезапно зарычал лорд-командор. Кораллы Лаэрана раскололись и опали. На их месте вознеслись вздымающиеся шипы трупных деревьев Убийства, смыкающиеся вокруг, вонзающиеся в их плоть. Они вцепились и в совершенного, и в несовершенного, и кровь запятнала бледную кожу.<br /> <br /> В его ушах звенели насмешки Торгаддона. Дерзкое непокорство Тарвица. Высокомерная ухмылка Люция.<br /> <br /> ''Чужая слабость. Вечно всё портящаяся''.<br /> <br /> Он поглядел на идеальное отражение собственной души. На танцующие в её глазах безумие и тоску. Более того, голодное отчаяние. Абсолютную жажду. ''Высокомерие''. Эйдолон прекрасно помнил всё это. Каково было быть таким уверенным в своих силах и не знать ничего, кроме жажды большего.<br /> <br /> Стал ли он с тех пор чем-то большим или меньшим?<br /> <br /> Для Эйдолона смерть стала не концом, а началом. Возможностью, в которую он вцепился окровавленными руками. Однажды он дрогнул и пытался найти лекарство, отыскать ответ. Глупую надежду. Не потому, что он не мог его обрести, но потому что не нуждался в нём&lt;ref&gt;Подробнее в рассказе &quot;Любовь к судьбе&quot; https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%9B%D1%8E%D0%B1%D0%BE%D0%B2%D1%8C_%D0%BA_%D1%81%D1%83%D0%B4%D1%8C%D0%B1%D0%B5_/_Amor_Fati_(%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7)&lt;/ref&gt;.<br /> <br /> ''Я действительно познал себя, лишь будучи сломленным. Воспрял лучшим из пепла, как и наш легион.''<br /> <br /> Эйдолон ударил двойника в нагрудник кулаком, вдавливая вглубь ветвей, умасляя его мукой.<br /> <br /> - А может лучше я просто заберу твою силу? - его горло засвистело, задрожало, словно от вот-вот готовой вырваться наружу бури. Эйдолон сдержал ярость и заставил себя улыбнуться. - Так чем мы станем, если я присвою твою мощь? Неужели ты думаешь, что я позволю управлять собой слабой грани себя? Отсечённый, не отсечённый… ты сбежал от нас. Сдался. Покорился варпу. Ты - слаб.<br /> <br /> - '''''Умолкни!''''' - зашипел Король. На миг идеальный фасад раскололся, открывая взору истинный ужас. Его кожа оказалась бледной как смерть и натянутой на череп, а меж поджатых чёрных губ сверкали заострённые зубы. Существо было облачено в пародию на доспехи Астартес, изломанную и лязгающую, сломавшуюся за целые геологические эпохи мучений. Отмеченную царапинами, накладывающимися друг на друга, словно в примитивной попытке отследить ход времени. Пурпур иссёкся, и лишь воспоминание осталось от позолоты.<br /> <br /> Эйдолон не отшатнулся. Он отстранился от врага, двигаясь с привычной лёгкостью. Создавая дистанцию между собой и тварью, называющей себя его братом.<br /> <br /> Он уставился на искажённый клок своей души, увидев чем тот был на самом деле. Кошмаром даже по меркам Третьего легиона. Не потому, что та была чудовищем, а потому что она пресмыкалась перед чудовищам.<br /> <br /> - Зря ты прошёл по этому пути, - процедил Эйдолон. - Лучше бы ты отдался забвению, чем опустился и стал лишь их игрушкой.<br /> <br /> - '''''Я не марионетка!''''' - зарычала его душа. Её нематериальная оболочка задрожала и исказилась, двигаясь словно тепловая волна, как ползущий по лиминальному пространству свет натриевой лампы. А затем бросилась вперёд, вцепившись в него. Когти из чёрного пламени впились в доспехи, и Эйдолон зашипел от боли.<br /> <br /> А потом она прошла.<br /> <br /> Поглощённые жаждой существа ощущения угасли. Доспехи почернели, потрескались, и Эйдолон ощутил как то же происходит с кожей. Вспышка агонии, а затем - ничего. Под напором энергии распадались нервы. Пропадал ниспосланный Тёмным Принцем дар. Вечная Песнь творения запнулась и утихла, сменившись ужасающим безмолвием зияющей гробницы. Великая симфония оставила Эйдолона.<br /> <br /> Вокруг забурлили горящие тени, вихрем смыкающиеся меж надгробных камней воспоминаний. Эйдолон закружился, размахивая молотом, но даже его мерцающее поле не смогло изгнать тьму.<br /> <br /> А затем из мрака вновь появился Король.<br /> Демонический отголосок его души ухмыльнулся гниющими зубами. Жизненная сила потекла в его вытянутую руку, обновляя и изменяя её. Мерцающий образ застыл, на его месте вновь возникла идеальная иллюзия.<br /> <br /> - '''''Я не хотел, чтобы до этого дошло, брат. Лучше бы ты покорился. Ты бы познал все уготованные тебе Слаанешем удовольствия. Невиданную агонию и экстаз'''''.<br /> Эйдолон резко отвёл руку и вновь занёс молот.<br /> <br /> - Ты не получишь мою плоть. Если так хочешь, попробуй её вырвать.<br /> На кончиках пальцев дьявольского духа вспыхнуло чёрное пламя, стекаясь в новый узор. Вокруг него заплясали тени, сгущаясь, становясь прочнее, а затем опалённый клок измученной реальности раскололся и слился воедино.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе горький смешок, увидев как проявляется призрачное оружие. Какую знакомую форму принимают тени и пламя. Он даже мог представить, как оно будет бить…<br /> <br /> ''Летящий к его горлу разящий клинок, блестящий, пусть и из мёртвого камня. Реликвия-орудие просвещения. Меч, проливший кровь самого магистра войны.''Тело Эйдолона содрогнулось от воспоминаний о предсмертных корчах. А его враг поднял отголосок анафема в насмешливом салюте.<br /> <br /> - '''''Ах, так ты не забыл?''''' - проворковал Король, шагая вперёд. Его бледное лицо скривилось в гримасе муки и ненависти. - '''''Боль того мгновения преследует тебя, но я? Она - часть меня. Я страдал и разбивался о волны, пока Фабий возвращал тебя к жизни. Ты обрёл второй шанс. И плясал под дудку Фулгрима. Повитуха его возвышения, не задумывавшаяся о своём!'''''<br /> <br /> - Я заслужил своё место в легионе, и не важно что лают мне в спину шакалы. Под моим знаменем марширует треть легиона. Я - тот, кто ведёт их к Терре. Так пускай другие сплетничают и строят козни. Я превыше их. И если и есть достоинства в поисках совершенства, я - тот, кто воплотил их и превзошёл былые границы!<br /> <br /> Последнее слово вырвалось изо рта психозвуковой волной. Демоническая душа отшатнулась, кривясь. Сжатый в её руке клинок утратил цельность, тихо завопив в ответ. Эйдолон же поднял “Славу вечную” обеими руками, готовясь к бою.<br /> <br /> - Давай же, слабак. Я испытаю своё мастерство против самого себя. Посмотрим, делает ли нас сильнее плоть или дух!<br /> <br /> И почти в унисон две враждующие половины ринулись друг на друга среди вихря сияющих теней.<br /> <br /> ===Восемнадцатая глава. Родные чудовища===<br /> <br /> <br /> Шатаясь и спотыкаясь, Плегуа прокладывал себе путь сквозь безумие к сердцу песни.<br /> <br /> Возможно однажды, когда он действительно постигнет мистерии Тёмного Принца, это будет получаться инстинктивно. Но он уже чувствовал её изменения. Неуловимые скорбные ноты и отзвуки. Пронизанные мукой лорда-командора проблески, не совсем видения, а скорее образы.<br /> <br /> ''Когти жалят, поглаживая вырезанные на полулике символы упоения, всё на поверхности, как у карнавальной маски, которую наденут на последнем пиру.''<br /> <br /> Он встряхнулся, вырываясь из хватки грёз, и снова вскинул своё оружие-инструмент. Прицелился, выстрелил и создал произведение искусства.<br /> <br /> Офы Демаскос перепрыгнул через тлеющие развалины и умер, крича. Звуковая волна поймала его в прыжке, вцепилась незримой хваткой в молекулы, завибрировавшие все как один. Те затряслись, задрожали, пытаясь устоять, а потом разлетелись в стороны. Из каждого шва забила кровь. Пластины треснули и раскололись. Герметичные сочленения расщепились на атомы. Вой поглощённого безумной эйфорией воина не утих и после его смерти, влившись в песню.<br /> <br /> - Пошли, - прогремел Тиль.<br /> <br /> Фон Калда кивнул и зашагал следом, стреляя на ходу. Другой рукой он нажимал на кнопки закреплённого на запястье нартециума. Время от времени аптекарий останавливался, чтобы впрыснуть новый химический состав в измотанный организм Плегуа, не давая выйти из под контроля бушующей в крови какофона войне между стимуляторами и возбудителями боли.<br /> <br /> Когда Плегуа нашёл советника среди бушующего вихря безумия, тот стоял в декоративном саду, сгорбившись и тяжёло дыша от напряжения. Фон Калда вколол в себя столько успокоительных, пытаясь удержать вместе истерзанные грани разума, что Тиль чуял их запах из каждой поры аптекария. Запах химикатов, смешанных с всё ещё бурлящим адреналином.<br /> <br /> - Посылаю, - согласно прошептал фон Калда, с трудом выталкивавший сквозь сжатые зубы каждое слово.<br /> <br /> - Сердце крепости истекает кровью. Рушится. Падает в бездну. К Королю, правящему среди пепла, - пропел Плегуа, вслушиваясь в ярящиеся волны варпа, высматривая в истерзанной коже вселенной стихи.<br /> <br /> Плегуа согласно кивнул, и Тиль повёл его вперёд, время от времени останавливаясь, чтобы направлять советника за плечо, словно слепого бродягу. Да, все оставшиеся следы первого лорда-командора вели к сердцу крепости, куда Эйдолон направился, желая сразиться с Герогом. Острие копья против острия.<br /> <br /> “Всегда такой выскомерный” - подумал Тиль. - “Но всё же он был в своём праве. Он - наш владыка. Первородный какофон. Триумф Фабия”.<br /> <br /> От души Плегуа ещё осталось достаточно, чтобы он помнил каково быть солдатом, а не оружием. Так много воинов отдались новым веяниям без остатка, превратившись лишь в инструменты Вечной Песни.<br /> <br /> Как сделали даже его братья. Отдавшись ужасающей мелодии, вывшей из развалин.<br /> <br /> Нерождённые кишели повсюду. Проводя собственные хоровые представления среди рушащихся укреплений и домов. Трупы людей, разорванные и изломанные, свисали из окон, были нанизаны на стеклянные колья, натянуты на виселицы - всё до увеселения Тёмных Богов. Огромные накачанные чудовища с рогатыми головами, стянутыми кожаными ремнями, устраивали приёмы в пылающих оружейных и наблюдали за мясными цехами, куда низшие создания стаскивали безжизненные тела.<br /> <br /> Хотел бы Тиль, чтобы у него было время. Он мог бы преклонить колени перед такими избранными слугами Тёмного Принца. Познать новые удовольствия и спеть гимны безграничного мучения. Мог бы. Пожалуй…<br /> <br /> ''Нет''.<br /> <br /> - Идём дальше, - прорычал он. - Здесь не закончится наша песня.<br /> <br /> <br /> Даже спускаться сюда было больно.<br /> <br /> Бездна не была частью природы. Она была неестественной. Словно вытравленной кислотой, выжженой непристойным огнём и огранённой обсидианом. Языки дьявольского зелёного пламени лизали небеса. Фиолетовые лучи танцевали среди странных углов пещер. Из самого сердца шахты вздымалась пронзающая облака колонна варп-света, сияющая словно маяк, отдающаяся в душе как симфония про конец всего сущего.<br /> <br /> Воциферон зарычал и заставил себя отвести взгляд, истекая потом будто гончая. С его губ лилась слюна.<br /> <br /> Вокруг умирал легион. Он не видел ни одного живого Сына Гора уже… как давно? Сколько уже дней они сражались? Сколько эпох он охотился?<br /> <br /> Неважно. Важна была лишь добыча.<br /> <br /> ''Он - слаб. Он убивает Третий миллениал. Я заставлю его увидеть истину.''<br /> <br /> Где-то внизу Малакрис скакал по уступам, позабыв обо всяком подобии достоинства. Его нужно было покарать. Заставить раскаяться за низменное тщеславие. Что-то в основании черепа мечника шипело и шептало, настаивая, что кто-то из них, а может быть и оба, должны умереть. Стать жертвой. Подношением к ритуалу.<br /> <br /> Воциферон приготовился к броску, царапая камни жаждущим цели мечом. Спрыгнул на нижнюю ступень. Из глубин уже доносился смех. Осталось недолго.<br /> <br /> Скоро он получит то, чего хотел сильнее всего. Боль и удовольствие отступят, останется лишь величественное мгновение.<br /> <br /> - Сейчас, братья мои! - воскликнул Воциферон, и позади Алеф и другие клинки что-то зарычали в ответ. - Сейчас мы с ним покончим!<br /> <br /> <br /> Яма приняла его как любовника, встретив всей ожидаемой мукой и ликованием.<br /> <br /> Теперь нижний мир стал священным творением воли самих богов. Пламя вцепилось в облака, взираясь всё выше, освещая его безумными отблесками сияния. Цвета доспехов текли и переливались, так близко к разлому демоническая кровь снова ожила. Теперь она ворковала с Малакрисом, уверяла его что его выбор - верен.<br /> <br /> Он чувствовал волны и напевы наконец-то обрётшей голос безумной песни варпа.<br /> <br /> Всё звенело от смеха Расколотого Короля, от воя и воплей, которые издавал первый лорд-командор, в этом Малакрис мог поклясться. Происходящее было творением его рук. Каким-то образом самого присутствие Эйдолона призвало варп-разлом. Ведь они были связаны, Эйдолон и умирающий мир. Здесь он возвысился и обрёл власть. Возможно, тот день заклеймил шрамами и душу, и мир… оставил рану, так легко ставшую дверью для варпа.<br /> <br /> Он спускался всё глубже, а другие следовали за ним. Малакрис не знал, кто идёт следом и кому служит. Спешит по спирали к грядущей славе. Он чувствовал ждущий их всех внизу потенциал, такой близкий, такой далёкий!<br /> <br /> Наконец, капитан спрыгнул на землю, достигнув самого дна великого разлома. Прямо за ним спрыгнул Байл и пять других легионеров. Слабая стая, но для их целей хватит.<br /> <br /> Варп разъел корни Воинского Дворца словно кислота, прогрыз и иссёк себе путь с вековечным мастерством. Бездна казалась гноящимся нарывом, вырезанном в мире зазубренным скальпелем, и одновременно глубоко пробившимся в кору метеоритным кратером.<br /> <br /> Теперь Малакрис увидел плоды всех трудов.<br /> <br /> Сам разлом оказался сферой не-реальности, пульсирующим нарывом, одновременно пугающе твёрдым и не существующим. Он воспарил, упав, и втягивал в свою жадную пасть случайные обломки. Малакрис скользнул вперёд, подняв когти. Желая прикоснуться, войти, прорваться внутрь. Он слышал, как сам мир выл от муки. Зубы сводило от одной лишь близости к разлому.<br /> <br /> А затем сквозь гул донёсся вой, и Малакрис обернулся, подняв скрещенные когти.<br /> <br /> Пронзительно крича и упиваясь радостью, он оттолкнул в сторону клинок Воциферона.<br /> <br /> - Брат! - захихикал капитан.<br /> <br /> Мечник не ответил. Похоже, он отбросил все свои воинские ограничения, ведь размахивал единственным оставшимся мечом, словно берсерк. Малакрис отскочил назад, ударяя когтями в бок врага. В бездну прыгали остальные оборванцы Воциферона, с неистовым самозабвением бросаясь на гедонистов. Братья сцепились, раздирая друг друга на части. Мечи разрубали шлемы и потрошили легионеров. Когти и булавы раскалывали пластины брони.<br /> <br /> На глазах Малакриса Рикан Байл схватил одного из помощников Воциферона за шлем силовым кулаком. Из раздавленного черепа хлынула кровь.<br /> <br /> - Разве это не чудесно? - ухмыльнулся Малкрис. - К этому пиршеству нас всегда и готовили, брат мой! Вот какова на вкус победа! Вот что я всегда хотел тебе показать, чтобы ты оценил всю красоту!<br /> <br /> Глаза Малакриса сверкали от бешенства, а его лицо застыло в гримасе ненависти. Дрогнувшей лишь на миг. Когда вновь пронёсшийся клинок зацепил шею Малакриса. Капитан почувствовал вкус крови, ощутил как та стекает в доспехи.<br /> <br /> - Наконец-то! - завопил Малкрис. - Покажи, чего ты стоишь на самом деле, мечник. Покажи, что прячется за всеми твоими эстетскими ограничениями!<br /> <br /> Позади них ярче разгорался маяк, содрогаясь с каждым ударом. Реальность шла волнами и опадала в унисон со сходящимися клинками. Очередной прилив света разбросал сошедшихся в смертельном поединке братьев. Тени развеялись, из мрака выскользнули нерождённые наложницы, щёлкающие когтями, аплодирующие их кровавому состязанию и изобильным мукам.<br /> <br /> Нечто жаждало рождения, питалось их страданиями и горестями.<br /> <br /> “''Не корми его. Остановись''” - умоляло тихий едва слышный голос в чертогах разума.<br /> <br /> А затем одна из демониц поглядела наверх. Прищурилась, поджала губы, подняла вверх когти, тщетно желая защититься.<br /> <br /> И прямо на неё рухнул великан, оставив от наложницы лишь фонтан надушенного ихора. Гигант не медлил, не сомневался, а взмахнул оружием по широкой дуге. Звуковая волна расшвыряла Астартес, кульми врезавшихся в стены. Малакрис рухнул на колени. Снова ощутив кровь. Льющуюся из треснувшей губы. Текущую из его глаз, носа и ушей.<br /> <br /> Воциферон отшатнулся, устояв на ногах лишь потому, что вонзил меч в землю и вцепился в него, как утопающий в проплывающую доску.<br /> <br /> ===Девятнадцатая глава. Душа и память===<br /> &lt;br /&gt;Свет и тень сшиблись, и разряды молний разлетелись по варпу.<br /> <br /> Оружие не было истинным анафемом. Оно не обладало затаившейся злобой, ждущим своего часа разумом, умаслённым клинком-немезидой. Это был лишь отголосок. Тень. Подходящее оружие для твари, подражающей величию и мощи Эйдолона.<br /> <br /> Но его хозяин был быстр. Силён от отчаяния. Полон решимости сражаться и умереть, а не стать лишь одним из ожидающих призраков, отчаянно желающих вернуть плоть. Если Эйдолон откажется, победит, что произойдёт потом? Спрячется ли Король, дабы однажды захватить тело другого брата?<br /> <br /> С каждым ударом оружия по граням пространства расходились новые вспышки безумного света, словно они бились в громадном драгоценном камне.<br /> <br /> - '''''Я - всё, чем ты мог стать!''''' - зашипел дух.<br /> <br /> Эйдолон теснил его, гнал смертоносными взмахами молота. А затем “Слава” ударила о воображаемую стену, и вокруг распустилась новая реальность.<br /> <br /> Под ногами растёкся отравленный вирусами прах Исствана III, липнущий, отчаянно цепляющийся за броню. Эйдолон припал на колено, уклоняясь от взмаха меча, и окинул взглядом панно оживших воспоминаний. Некоторые были такими же, как он помнил. Раздражение от зашедших в тупик атак. Люций и его проклятое самомнение, вера что они одержали победу только благодаря его измене, мотивированной одной лишь гордыней. Отбросившего всё ради возможности покрасоваться. К тому дню честь уже утратила былой лоск в глазах лорда-командора, но лицемерие всё ещё выводило его из себя.<br /> <br /> Он моргнул, и образ изменился. Теперь он видел себя возглавляющим ''оборону''. Непокорным под натиском собратьев. Верным, словно это слово что-то значило.<br /> <br /> - '''''Неизбранные дороги''''', - фыркнул призрак. - '''''Таков дар варпа'''''.<br /> <br /> Он вновь взмахнул теневым анафемом, вновь взвыли чёрные молнии.<br /> <br /> Мир содрогнулся. Пепел превратился в чёрные барханы зарождающегося Исствана V. Эйдолон расхохотался, и наполнил воздухом горловые мешки. Его вопль разнёсся новым гимном чудесным ужасом. Он снова её слышал. Отголоски песни. Извергнутые тысячи глоток, разносимые каждым взрывающимся снарядом, призываемые всеми смертельными ударами меча.<br /> <br /> Эйдолон направил песнь, связал её со своим воплем и обрушил на демоническое создание. Оно взвыло, разлетаясь на части, обратилось в пепел, в забурливший вокруг водоворота видений циклон.<br /> <br /> Каждая грань варп-темницы отражала его жизнь. Какой та была. Какой она могла быть. Эйдолон видел, как вытягивается от вливающейся энергии и растёт его тело, взлетает на огненных крыльях к собственному апофеозу. Видел, как он возглавляет весь легион, коронованный меткой Фулгрима и клеймом Тёмного Принца. Как его молот оставляет за собой следы из чёрного пламени, как горят под его натиском стены Дворца. Как он сам сбрасывает Дорна со стен, торжествуя, утопая в эйфории.<br /> <br /> Позади зашептали тени, и лорд-командор обернулся. Слишком поздно. Король уже вернулся став хихикающей тенью из ненависти и пламени и ударил призрачным клинком. <br /> <br /> Эйддолон взревел от ярости, когда анафем пробил его грудь и прижал его к одной из ложных реальностей. Образы пошли волной трещин, разбивающих каждую вероятность на всё новые и различные конфигурации. Демон ухмыльнулся, будто волк, и сильнее надавил на меч. Алая влага хлестнула по лезвию, потекла сквозь пробоину наружу и внутрь, растекаясь по коже. А за ней сквозь меч потёк свет.<br /> <br /> Эйдолон заставил себя встать, попытался занести молот, но тварь вцепилась в его руку. Хрустнули кости, и “Слава вечная” выскользнула из хватки Эйдолона.<br /> <br /> - '''''Она принадлежит мне''''', - прошептал дух, почтительно поднимая молот, глядя на охватившее оружие пламя умирающей души Эйдолона. - '''''Как и вся твоя сущность, первый лорд-командор'''''.<br /> <br /> Оно в последний раз поглядело на Эйдолона, надменно, словно на грязь под сапогами, а затем пинком отбросило поверженного легионера в мерцающий прах.<br /> <br /> Но в мире гибнущих грёз они всё ещё были связаны, скованы соперничающими энергиями сияния души и призрачной тени. Промелькнувшие мгновения дали метастазы, слившись в минуты, и с каждым ударом сердца дьявольский дух креп и набирался сил. Он распадался каскадом новых образов, корчась и шипя, но не выпуская из рук молота. В одно мгновение он казался идеальным существом, чьи доспехи были безупречной работой мастеров-оружейников, а оружие - прекрасным. В следующее - воистину демоническим отродьем, делающим первые шаги на пути к поглощению их обоих варпом. Пылающим чёрным огнём небытия. Живым и неумирающим, таким каким никогда не мог бы стать Эйдолон сам по себе.<br /> <br /> Он чувствовал, как утекают соки. Теневой клинок оставил глубокую рану, напомнив Эйдолону как Фулгрим похитил для своего вознесения жизненные силы Пертурабо. Рыщущий разум лорда-командора прикоснулся к миру грёз. И вокруг начали падать мерцающие обломки. Эйдолон моргнул, заставив себя втянуть воздух.<br /> <br /> Вокруг проносились сверкающие приливы и отливы - все богатства Призматики блестели, как в тот день когда они стали подношением на Йидрисе. Эйдолон вздохнул, смотря на полные сияющих осколков небеса. Он позволил своему разуму воспарить, а воспоминаниям - ожить.<br /> <br /> Теперь вокруг вздымались замёрзшие леса Европы. Его соперник, его противоположность, слишком отвлёкся, упиваясь похищаемой жизненной силой. Поглощаемой. Через клинок анафема, за который уцепился дрожащими пальцами лорд-командор.<br /> <br /> “''Кто ты''?” - прошелестел голос в бесконечной пустоте, эхом разнёсся среди мёртвого леса. - “''Кто ты, когда это действительно важно? Ты готов лечь и умереть? Покориться? Остаться лишь лишним сыном умирающей родословной? Или же будешь бороться? И побеждать? Править?''”<br /> <br /> Он почувствовал, как становятся настоящими и эти воспоминания.<br /> <br /> Пальцы надавили на подбородок, поднимая голову. Эйдолон едва не рассмеялся.<br /> <br /> “''Стань тем, кем всегда должен был быть, '''сын мой'''''”.<br /> <br /> Голос был знакомым. До боли. Эйдолон даже ожидал заметить краем глаза бледный лик своего отца.<br /> Но увидел лишь тьму. Только боль. Столь же знакомую, как и шипящий голос Фулгрима. Пальцы крепче сомкнулись на рукояти ложного анафема.<br /> <br /> А затем он вырвал клинок и улыбнулся окровавленным ртом.<br /> <br /> Дух оглянулся, но было уже поздно. Эйдолон бросился на него, впечатал плечом чудовищное отражение в окаменевший ствол, пробив тот насквозь. Осколки и пыль градом посыпались на Короля, погасив пламя, сделав доспехи серыми. Дух зашипел, вновь выдав свою истинную демоническую суть. Эйдолон ударил его сапогом, вдавил молот в грудь духа, прижал того к призрачной земле.<br /> <br /> - Ты не заслуживаешь славы! - зарычал лорд-командор. Он припал к земле и схватил молот, вырвал его из хватки зверя и в тот же миг пронзил нерождённого теневым мечом. Пришпилил, как насекомое. В него хлынул поток новых сил, освящая этот миг. Эйдолон мог забрать всю силу духа. Снова стать цельным.<br /> <br /> Но он медлил. Ведь к этому всё и вело. Какие бы силы ни манипулировали им, будь то боги или сотрясающие небеса их полубожественные отпрыски… такого конца они ждали.<br /> <br /> Он поглядел на осколок своей души. Отравленный варпом и обезумевший, вопящий и завывающий клятвы ненависти. В мечущиеся окровавленные глаза, моргающие, ищущие возможность в последний раз бросить кости. Ускользнуть.<br /> <br /> Эйдолон занёс молот.<br /> <br /> - Я посвящаю эту смерть, - прошептал он, - Слаанешу. Я отдаю часть себя Тёмному Принцу. Я пожертвую всем ради права править. Я отдаю себя, сломленного, рассечённую душу, тебе без остатка, пока на то воля богов.<br /> <br /> Молот опустился. Демон завопил. Всё задрожало и распалось на части, разбилось на бесчисленные кружащие осколки. Вокруг умирали прошлые и будущие, возможные, но никогда не наступившие времена.<br /> <br /> Эйдолон закрыл глаза и закричал, встречая всепоглощающее пламя.<br /> <br /> <br /> ===Двадцатая глава. Уроки из пепла===<br /> <br /> Варп и умирающий разлом прикоснулись к плоти мира, сделав стены гладкими и текучими, словно мгновенно замёрзшая вода. Эйдолон сморгнул остаточные изображения больше не существующих миров, гобелена, сотканного из воспоминаний и сметённого прочь воинской доблестью и капризом бога. Он глубоко вдохнул смрад ямы и незабываемый вкус реальности.<br /> <br /> Лорд-командор прижал руку к доспехам. Он снова был созданием из плоти. Облачённым в свою броню. Несущим своё оружие. Он не чувствовал пустоты в душе, только… силу. Могущество. Каждое движение было полностью согласовано с волей. Эйдолон тихо рассмеялся своим мыслям и огляделся по сторонам, желая понять, кто хлопал в ладоши.<br /> <br /> Малакрис и Воциферон опустились на колени, словно ожидая суда за клевету. Одна из когтистых перчаток капитана была прижата к потрёпанному наплечнику мечника. Их нагрудники ходили ходуном - даже доспехи выдавали истощение. Над ними стоял сам Тиль Плегуа, так не опуская оружия. Готовый встретить любой новый припадок насилия. Рядом на присел фон Калда, заботясь о ранах брата. Бледное лицо легионера замарала кровь, вытекшая из глаз и носа. Он был безмолвным. Слабым. Возможно умирающим.<br /> <br /> Эйдолон заставил себя встать, пошатнулся, ощутив на миг упадок сил. А затем схватил Малакриса, оттащив его от брата-легионера.<br /> <br /> - Ты - слабовольный глупец, - наконец, сказал лорд-командор. Малакрис сплюнул в сторону едкую слюну, смешанную с кровью.<br /> <br /> - Обижаете, мой господин. <br /> <br /> От внезапной пощёчинцы Малакрис кубарем покатился по пеплу и врезался прямо в изувеченный труп в пурпурно-белых доспехах. Лицо воина сгрызли, быть может нерождённые, а может и один из собственных собратьев. Малакрис заставил себя встать и зажёг когти, тяжело дыша, не сводя взгляда с первого лорда-командора и других собравшихся воинов.<br /> <br /> Эйдолон бросился вперёд, пригнув голову, и схватил капитана за глотку, поверг его на землю и упёрся в ноги, не давая встать из кровавого пепла. Молот в его руках засверкал. Молнии замелькали между включённым полем и плотью безумца, вызывая приятное шипение жарящегося мяса.<br /> <br /> - Когда-то ты приветствовал бы эту боль, - зарычал Эйдолон и надавил. Один из продетых в лицо Малакриса шипов перестал дрожать и потёк, струйки расплавленного металла закапали на щёку. Наконец, нервы капитана не выдержали и он начал вопить.<br /> <br /> А оружие продолжало уничтожать лицо. Мгновение за мгновением. Микрон за микроном. Всхлюпнув. один из глаз разлетелся на части, забрызгала кровь и иные соки. Капитан заскулил и забился, бьясь бронированным телом о дно кратера под разрушенным центром управления.<br /> <br /> - Милорд.<br /> <br /> Эйдолон резко оглянулся и уставился на говорившего. Но в тот же миг его гнев схлынул, сменившись изумлением, когда он понял кто дерзнул его прервать. Воциферон всё ещё стоял на коленях, его вспотевшие волосы липли в голове. Похоже, спуск стал настоящим испытанием его сил. А перед ним лежала безупречная сабля - прекрасное чудо среди жуткой картины. Воспоминание об идеализируемых временах.<br /> <br /> - Пощадите его, милорд.<br /> <br /> - Его? - Эйдолон вскочил на ноги и взмахнул молотом одной рукой, показав на мечника. - Твоего жалкого соперника? Бойца, который не смог удержать себя в руках достаточно долго для проведения простой операции?<br /> <br /> Он подался вперёд, желая заглянуть в лицо Воциферона.<br /> <br /> В прежде безупречных манерах мечника появились изъяны. Какое бы безумие тот не пытался сдержать, теперь оно вырвалось на свободу. Его волосы были окровавлены, похоже, что местами вырваны самим Воцифероном. На щеках появились оставленные его же пальцами длинные царапины. К доспехам были прибиты и привязаны трофеи, срезанные с мёртвых и ещё живых.<br /> <br /> - Первый из лордов-командоров, на Терре нам понадобится каждый клинок, - почтительно сказал Воциферон и покачал головой. - Я презираю его, но никто из нас не оказался неподвластным высвобожденным силам. И кем бы мы не стремились быть, все мы оступились. Если бы Фениксиец хотел его смерти, он сам бы его сразил, - мечник вздохнул. - Если ему суждено умереть, пусть он умрёт на земле Терры. Пусть он отдаст свою жизнь перед стенами Дворца. Хотя бы тогда от него будет польза.<br /> <br /> - Пощади, - проскулил Малакрис. Он первернулся и заставил себя подняться на четвереньки, скорчившись как больная дворняга. Он задыхался и кашлял от муки, с губ капали рвота и слюна. Эйдолон истерзал его так, что боль больше не приносила удовольствия. Он попытался было встать на дрожащие ноги, но затрясся, поскользнулся и рухнул на вымазанную в потрохах землю, едва опёршись руками.<br /> <br /> - Я служил вам, господин, и могу послужить вновь. Прошу, дайте лишь шанс.<br /> <br /> Долгое мгновение Эйдолон не сводил с него взгляда.<br /> <br /> Затем он отвернулся и обвёл взглядом толпу. Здесь было так мало воинов Третьего миллениала, собравшихся во временные банды в угоду изменчивой преданности. Татен Орд из отделения губителей, легионер, вырезавший на выбритой голове извивающиеся символы мёртвого языка. Карадак Фенек, сверкающий глазами из-под смазанных маслом прядей, неперстанно читающий губами какие-то стихи.<br /> <br /> Потом он заметил Тиля Плегуа, больше не затерянного в экстазе песни. Какофон не сводил взгляда с Эйдолона. Ободранная половина его лица ухмылялась в гримасе голодной тоски, словно ожившее мементо мори. Рядом с ним словно в насмешку виднелся вечно юный лик фон Калды, чьи гладкие щёки побагровели после битвы.<br /> <br /> Эйдолон размышлял. Он шагнул вперёд, не опуская молот, и посмотрел на капитана. Принимая решение. Скольких владык и господ он видел в такой же ситуации?<br /> <br /> Аристократ стоит на страже перед своим поданным среди замёрших лесов, намереваясь продать ребёнка ради безопасности или расположения.<br /> <br /> Примарх, беспристранство раздающий знаки своего внимания и расположения, пусть даже и не спешащий доверять. Не сводящий взгляда с недосягаемой звезды.<br /> <br /> Лорд-командор, сплетающий нити суды тысяч в борьбе за власть и положение против соперников. Пойманный в бесконечном противостоянии, обычном для придворных.<br /> <br /> “''Чем бы я стал без этой борьбы, без горнила, которое определило мою суть? Подобием отсутствовавшего отца или того, кто делал меня собой снова и снова? В часы победы и поражения. Жизни и смерти''”.<br /> <br /> Он закрыл глаза, слыша во тьме насмешливый хохот. Искажённое отражение его собственного отравленного веселья, что срывалось с губ Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Суд вышестоящих. Яд милосердия.''<br /> <br /> Эйдолон открыл глаза и протянул свободную руку.<br /> <br /> Малакрис уставился на неё не верящим глазом.<br /> <br /> - Встань, - приказал Эйдолон.<br /> <br /> Кто-то захлопал вновь. Но кто? Эйдолон обернулся и окинул тесную расщелину взглядом. Теперь, когда разлом выгорел, воины расступились его краям. Эйдолон стоял в центре, переводя взгляд с одного воина на другого, желая понять кто хлопает. Потребовать прекратить насмешку.<br /> <br /> Но никто не двигался.<br /> <br /> Эйдолон оглянулся.<br /> <br /> Звук отдавался в истерзанной варпом яме странным эхом. Кошмары цеплялись за каждую поверхность, звуки разносились, но не стихали, принимали форму пляшущего ведьмовского пламени. Отблески света и тени царапали обсидиановые стены, мерцали и дрожали, словно взбудораженные невидимым ветром. Наконец, лорд-командор выследил источник звука, и дыхание замерло у него в горле.<br /> <br /> Перед ним стоял гигант, высокий и стройный. Прилегающие пластины брони были выкованы с высочайшим мастерством, явно являлись трудом долгой и упорной работы лучших ремесленников. Воплощали пик человеческого оружейного дела. Белые волосы осыпались на плечи лавиной чистейшего снега. Кожа была алебастровой, но при этом сияла изнутри словно скованная звезда. Его глаза были жестокими, прекрасными и сверкающими соблазнительным безумием. Один лишь взгляд в них поверг целые миры, разорвавшие себя на части ради хотя бы проблеска его внимания. <br /> <br /> Он был воплощением искусства. Сотворённым настоящим настоящим эрудитом и ожившим памятником, подобным галатейцам из древних легенд. И при этом лучился жизненной силой. Плод идеального смешения биологической и духовной природы, что возник совершенно взрослым, отпрыск смертного божества.<br /> <br /> Фулгрим, сам Фениксиец, поглядел на Эйдолона свысока и перестал хлопать.<br /> <br /> - '''''Сын мой''''', - вздохнул примарх, еле слышно, но совершенно методично. За его слащавым оттенком таился яд. Эйдолон заставил себя выпрямиться, сжав зубы. Чувствуя боль, да, но боль уже стала его дорогой спутницей. Певшей в крови и танцевавшей в душе. Раньше он думал, что был бы без неё ничем. Но пройдя сквозь пламя стал умнее. Познал самого себя.<br /> <br /> - Отец, - ответил Эйдолон. Он едва мог смотреть на Фулгрима. С каждым движением за примархом оставались образы, с каждым шагом за ним следовало марево. Иногда он казался великим Просветителем, которым был всегда, но в другие времена…<br /> <br /> ''Змей апокалиписа, ползущий навстречу неизбежности, тащащий себя вперёд с безжалостной жаждой, вечно голодный и ненасытный. Слишком многочисленные руки двигались в невозможном ритме, и каждая сжимала клинок из иной мёртвой культуры.''Он сморгнул демонический образ и сосредоточился на отце, каким тот был в годы его истинной жизни.<br /> <br /> - '''''Ты удивляешь меня, Эйдолон. Не думал, что ты так охотно вступишь в игру'''''.<br /> <br /> - Игру? - едва не рассмеялся лорд-командор. Он зашагал к отцу, не показывая страха. Призрачная плацета поблекла, позволив Эйдолону выпрямиться в полный рост. Его пальцы сжались и разжались, и он ощутил в них новую силу. Мощь, порождённую его жертвой.<br /> <br /> - '''''Всё - игра, сын мой. Без исключения. Всегда было. Ещё до начала этой войны мы были фигурами на её доске''''', - Фулгрим вытащил длинный прямой меч из ножен, сшитых из человеческой кожи, и начал разглядывать лезвие, задумчиво и страстно. - '''''Конечно, со временем некоторые из нас сами стали игроками. Я не собирался просто смотреть из кулуаров, как пылает война… Пора было испытать лучшие возможности моих сынов. Возможно, следующим станет Юлий'''''.<br /> <br /> - Ты всё это приготовил? - ужаснувшись, переспросил Эйдолон.<br /> <br /> Фулгрим поглядел на него как на идиота глазами, в которых мелькнула ненависть. И Эйдолон вновь увидел летящий к его горлу клинок, словно история готовилась себя повторить.<br /> <br /> - '''''Нет, Эйдолон. Твоя изломанная душа сама нашла тебя, устроила ловушку в сердце твоей былой гордости и попыталась надеть твою кожу словно великолепный костюмчик. Конечно же я''''', - демон-примарх рассмеялся и скользнул к нему, протянув кончик клинка и уперев его чуть ниже горла Эйдлона. - '''''Планы магистра войны требуют времени, а ждать так… утомительно. Поэтому я решил развлечь самого себя. Было так легко вытянуть её из варпа и подчинить себе, притянуть сюда, в мир отдающийся в твоём разуме и душе. Какое веселье'''''.<br /> <br /> - И всё ради того, чтобы не заскучать. Расточительство, - Эйдолон покачал головой. - Надеюсь, ты собой доволен. <br /> <br /> - '''''Иногда я даже сам себя впечатляю''''', - признал Фулгрим. - '''''Особенно после Йидриса. Все эти новые дары, новые триумфы. Но да, приготовить сцену было очень приятно, милый Эйдолон'''''.<br /> <br /> - Так чего ты от меня хочешь, отец? Поздравлений с успешно проведённой игрой?<br /> <br /> - '''''Возможно я просто хотел, чтобы ты стал целым или хотя бы снова интересным''''', - Фулгрим покосился на собравшихся на неровных краях ямы нестройным кругом воинов. С них капало всё больше крови, собиравшейся в багровый водопад. - '''''Или быть может мне хотелось удостовериться, что Третий Миллениал и в самом деле в надёжных руках. Ведь ты так любишь мнить себя моим наследником…'''''<br /> <br /> Примарх шагал, но Эйдолон слышал скрип чешуи по камню. Изувеченная реальность, в которой змеиное тело примарха извивалось в бездне, постепенно проникала в мир.<br /> <br /> - Ты - глупец, - наконец, сказал лорд-командор.<br /> Примарх содрогнулся от хохота. Звук вырвался из каждой его поры переливающейся волной.<br /> <br /> - О''''', глупец, неужели! Возможно я поторопился отрубить твою голову, Эйдолон. Стоило оставить тебя при себе. Как оспаривателя, каких любит держать мой брат. Ах, если бы ты когда-либо сомневался в моих словах прежде''''', - безупречная перчатка поднялась и постучала по нижней губе. - '''''А впрочем, я ведь за это тебе тогда и отрубил голову'''''.<br /> <br /> - Прости, что разочаровал, - процедил Эйдолон сквозь сжатые зубы.<br /> <br /> - '''''А вот в этом ты действительно хорош'''''.<br /> <br /> - Я создан по твоему образу. Выкован твоими учениями и изъянами.<br /> <br /> - '''''Ахх, ну конечно же ты винишь меня за свои ошибки''''', - другие собирались вокруг, но держались на уважительном расстоянии. Эйдолон не ждал, что многие рискнули бы вызвать гнев примарха. - '''''А ведь я предложил тебе самый редкий дар, Эйдолон. Даже возможность снова быть целым, ухватить величие за хвост'''''.<br /> <br /> Примарх вонзил согнутый палец в лицо командора и потянул.<br /> <br /> Эйдолон зашипел от внезапного прилива муки и упоения, чувствуя как кровь бежит по щеке на наплечник. И отдался ему. Он не позволит другим себя унижать. Лорд-командор подался вперёд, дав острию впиться глубже и оцарапать когти.<br /> <br /> Боль можно было преодолеть ради совершенства. Этому он всегда верил, так он всегда жил.<br /> <br /> - Во мне и так достаточно величия, - ответил Эйдолон.<br /> Клинок прижался к его горлу, но он не обратил внимания, а протянул руку и схватил Фулгрима за запястье. Эйдолон чувствовал кипящую внутри него силу, едва сдерживаемую ярость Имматериума. Она взывала к нему, маня теми же соблазнами, что предлагала сломленная душа, нашёптывала те же сладкие обещания.<br /> <br /> Фулгрим не отличался от всех прочих порождений варпа. Их мощь была ядом. Смертность же давала сил.<br /> <br /> Он оттолкнул руку Фулгрима прочь, глядя как расширяются идеальная глаза. Шок и восхищение промелькнули на безупречном лице, а затем оно замерло в умилённой ухмылке.<br /> <br /> - '''''Возможно так и есть, сын мой'''''.<br /> <br /> Фулгрим развёл руками, сбросив хватку Эйдолона, и с его губ сорвался тихий стон. Примарх ''потянулся'', и его плоть и доспехи потекли словно глина. Скованный прежде внутри свет потёк через меняющуюся кожу. Фулгрим воздел руки к небу, и из его вытянувшегося живота появились другие, пробивая себе путь сквозь кожу и керамит, жадно хватая воздух. Хвост хлестнул за спиной, а затем метнулся вперёд и обвился вокруг Эйдолона.<br /> <br /> Демонический примарх подался ближе. Его глаза были бездонными ямами чёрного пламени, в котором кружили и сталкивались гибнущие звёзды. Его красота сама по себе превратилась в зверство. В ужас, запечатленный в искусстве. Он стал самым прекрасным и ужасающим созданием, на которое когда-либо взирал Эйдолон. Даже больше, чем после Йидриса, возможно даже сильнее чем в час Тёмного Триумфа на Улланоре. Теперь апофеоз Фулгрима действительно завершился и достиг апогея.<br /> <br /> - '''''Но силы недостаточно, лорд-командор''''', - прошептал Фулгрим. Он надавил. Едва, но Эйдолон почувствовал, что малейшего изгиба или сжатия хватит, чтобы сломать его ноги. - '''''Одной - нет. Мы не победим в войнах, просто став сильнейшими. Мы победим, став лучшими. Мы будем вести войну, добившись такого величия и великолепия, что один взгляд на нас будет опалять взор смотрящего. На почве Терры мы действительно переродимся. Дети Императора наконец-то вернутся домой, вытащат его из башни и сокрушат'''''.<br /> <br /> - Но ты попусту разбрасываешься нашими…<br /> <br /> - '''''Нет, Эйдолон. Я трачу жизни легионеров так, как считаю нужным. Чего стоят чуть больше тел, когда вы все в целом стали целеустремлённей?''''' - две руки Фулгрима схватили запястья Эйдолона, а ещё две упёрлись в его нагрудник. - '''''Ты чувствуешь это, не так ли? Как он воспаряет из пепла твоей души. Я даровал тебе эту милость, сын мой. Новую силу и решимость'''''.<br /> <br /> - Ты считаешь это даром? Ты бы превратил меня в отродье варпа, твою меньшую тень, выбери я другой путь.<br /> <br /> - '''''О, мне не было дела кто победил''''', - фыркнул Фулгрим. - '''''Ты бы развлёк меня и скованный плотью, и вознёсшийся духом'''''. <br /> <br /> - Тем больше для меня причин определять свою судьбу. Если наши отцы равнодушны, стоит поступать им назло.<br /> <br /> - '''''Ты всегда был таким непослушным ребёнком''''', - цокнул языком Фулгрим. Демон-примарх покачал головой, и его чёрные глаза внезапно сверкнули разочарованным гневом. - '''''Неужели я взрастил так много подорванного потенциала? Сынов, что никогда не будут соответствовать моим ожиданиям? Возможно мне стоило тщательнее направлять вас всех к судьбе. Или может лучше освежевать кого-нибудь и сделать трон из ваших костей. Хммм?'''''<br /> <br /> - Капризность не покинула тебя после возвышения, отец, - покачал головой Эйдолон. - Нет. Напротив. Эксцентричная паранойя и отчаянная жажда одобрения лишь укоренились, питаемые и раскормленные варпом. Он просочился в твоё сердце и посеял семена в саду твоих собственных изъянов - всходы мелочной корысти и безумных капризов, разросшихся в море душ!<br /> <br /> Мания схлынуло так же внезапно, как и появилась. Фулгрим поднёс руку и провёл по невредимой щеке Эйдолона. Когтистые пальцы не были облачены в перчатки, но опалили кожу словно включённые силовые когти. Электрические разряды просочились в кожу и обожгли нервы, отчего лицо задёргалось в тике.<br /> <br /> - Возможно… - заставил себя договорить Эйдолон. - Мы все - дети отцов, заботившихся слишком мало, пока не стало слишком поздно.<br /> Другая рука Фулгрима метнулась вперёд и вцепилась в его волосы, дёрнув голову назад с такой силой, что позвонки заскрипели друг от друга. Эйдолон зашипел от боли. Примарх не вздрогнул и подался вперёд, смакуя разряды силы.<br /> <br /> - '''''Впечатляет''''', - прошептал демон, склонившись так близко, что его слышал только Эйдолон. Взгляд первого лорда-командора метался из стороны в сторону, пытаясь сосредоточиться на чём-либо кроме пылающего воплощения мощи Тёмного Принца. Вокруг собирались воины Третьего миллениала. Никто не занл, что делать. Оружие они держали наготове, но для чего? Он видел их внутреннюю борьбу, ведь легионеры были слугами двух господ. Некоторые смотрели на пол. Не в силах или не желая глядеть прямо на истинное обличье Фулгрима.<br /> <br /> - '''''Смотри на меня. На меня!''''' - рявкнул примарх, встряхнув лорда-командора, и взгляд Эйдолона вновь сосредоточился на нём. Раздвоённый пурпурный язык выскользнул из губ. - '''''Замечательно. Так ты всё же можешь слушать. Но остаёшься таким непокорным и своенравным. Ты так и не простил меня, не так ли?'''''<br /> <br /> - Я…<br /> <br /> '''''- Не смей отпираться! Я ведь ниспослал тебе такие дары, Эйдолон. Такие возможности. Зачем ты отвергаешь меня? Тебе негде скрыться. Я - плод любви и изъянов отца. Не буду этого отрицать… Но я не стану терпеть твоего слабовольного пренебрежения. Не здесь. Не теперь. Перед нами сама Терра. Терра! Не будет битвы славнее. Не будет лучших мгновений, ни возможностей, чем когда мы придавим сапогами глотку Тронного мира. Драгоценный Дворец моего отца будет разбит и сокрушён. Только представь, что же нас там ждёт, что мы увидим…'''''<br /> <br /> - Я буду там, - задыхаясь, сказал Эйдолон и ударил ногой. Фулгрим поднял его, позволив граду ударов обрушиться на нагрудник и вздымающуюся плоть. А затем хвост сжался, и примарх насмешливо оскалился.<br /> <br /> - '''''Только если я этого позволю''''', - процедил он. - '''''Если ты простишь меня. Я забрал твою жизнь, и я же повелел Фабию её вернуть. Я стал и хлыстом и стержнем твоего духа, и посмотри чего ты достиг, сын мой. Ты возглавил треть всего легиона. Ты выслеживал Хана и его дикарей. Ты первым прибыл ко мне на Улланор, когда я позвал. И теперь я прошу лишь чтобы ты простил меня и служил'''''.<br /> <br /> - Ты убил меня! - рявкнул Эйдолон. Его голос прогремел среди неестественно гладких стен и ошеломил собравшихся Детей Императора. Фулгрим едва пошевелился. Лишь исходящее от примарха гибельное сияние стало ещё ярче. Нечистый свет падал на лужи застывающей крови, отчего алая жидкость словно начинала корчиться. В ней двигались силуэты, лица, выглядывающие наружу как из окон. Невозможный ветер растрепал завесу между мирами, и приманенные демоницы стремилисть стать Его служанками и наперсницами.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал зловоние Фениксийца. Втягивал его носом и ртом, открывая каждую свою пору феромонной вони полубога. Даже в смертном бытие самые низшие из примархов обладали силой, способной лишить всякого подобия отваги сильнейших воителей. Случалось, что только сила воли не давала людям стать лепечущими что-то имбецилами.<br /> <br /> Фулгрима же эта порченая харизма переполняла и извивалась от него почти физической волной. Она бы отбросила Эйдолона прочь, если бы он не висел, поднятый словно схваченный жук под лампой, опаляемый вниманием и приязнью отца.<br /> <br /> - Ты убил меня, - повторил Эйдолон тихим дрожащим голосом. - Просто так. Ради каприза.<br /> <br /> - '''''И вернул обратно…'''''<br /> <br /> - Задним умом! Ради очередного тщеславного каприза, - горло Эйдолона задрожало от симпатического гнева, он протянул руки, схватился за конечности Фулгрима и оттолкнул их. Лорд-командор рухнул наземь, едва не свалился на колени, но вскочил. Его горло расширлось, готовясь.<br /> <br /> А затем изрыгнуло вопль, концентрированный и направленный на господина. Извергло, словно вулкан - лаву, таким раскалённым потоком, что даже примарх отшатнулся. Плоть с шипением врезалась в камень. Тело демона вздыбилось, и хвост хлестнул, оставляя за собой на земле едкий отпечаток, словно слизень - следы.<br /> <br /> - Я тебе не раб и не марионетка, - зарычал Эйдолон. Его рука сомкнулась на рукояти оброненного молота. “Слава вечная” взметнулась, оставляя за собой молнии, словно комета - хвосты. Фулгрим скользнул в сторону, прижавшись к земле, и молот врезался в стену, выбив в ней новый кратер.<br /> <br /> - '''''Погляди же на себя. Человек с собственной волей. Солдат с целью''''', - Фулгрим отклонился, нырнул, уходя от второго и третьего удара, а затем вскинул руки и в них соткались мерцающие мечи. Их золочёные клинки встретили следующий удар, отводя в сторону. А затем на Эйдолона обрушилась буря ударом с плеча, оплетающая его искусной сетью пролетающей чуть в стороне от цели, чтобы прижать лорда-командора к стене паутиной клинков. А затем они сдвинулись на микрон, и Эйдолон зашипел. Его тело содрогнулось от боли, нервы запели, и кровь потекла от едва различимых ран из доспехов и плоти.<br /> <br /> - '''''Ты даже представить себе не можешь''''', - прошептал Фулгрим, подавшись вперёд. Так близко, что Эйдолон учуял сахарно-цианистую вонь его дыхания. - '''''Какую прекрасную смерть я могу тебе дать, если ты так настаиваешь. По воле моей ты вновь пересечёшь завесу и станешь лишь добычей для тех, кто ждёт в запределье. Так ожидает мой дорогой Н’кари и все любимые наложницы моего господина. Все кто служит воле и желаниям Тёмного Принца захотят по очереди с тобой поиграть, мой милый Эйдолон. Так что ты скажешь?'''''<br /> <br /> Один из мечей, серебристый клинок с рукоятью в виде сплетённых корчащихся тел, исчез в клубах дурманящего дыма. Когтистая длань Фулгрима скользнула вперёд и схватила Эйдолона за подбородок, заставляя заглянуть прямо в бездну глаз. И увидеть вопящие в них безумие и отчаянную жажду, утопающие в них проблески человека, которым Фулгрим был прежде, пока не покорился навсегда безумным порокам и эго.<br /> <br /> - Я возглавлю своих воинов, как вёл прежде, - наконец, ответил Эйдолон. - Я поведу их к самой Терре, и я поведу их лишь ради себя самого. Ради славы, которой заслуживаю.<br /> <br /> - '''''Неужели это было так сложно?''''' - рассмеялся Фулгрим и широко развёл руки, каждая из которых замерла под отличным углом, став ожившим подобием древнего воплощения божества. - '''''Пожалуй, раньше я мог бы сохранить тебе жизнь лишь ради удовольствия, Эйдолон, но ты сотворил здесь чудо, даже я должен это признать'''''.<br /> <br /> Фулгрим обернулся и обратил своё внимание к собравшимся. И легионеры почти как один рухнули на колени. Впрочем, у них не было особого выбора. Буря любви Фулгрима словно кинжалами перерезала нити пешек. Остались стоять лишь какофоны, не опускавшие оружие.<br /> <br /> - '''''Сыны Третьего легиона. Дети Императора. Внемлите! Услышьте зов своего господина. Вы сражались и истекали кровью во имя моё, и я люблю каждого из вас за служу. Так же, как я ценю служения первого из ваших лордов-командоров'''''. - Он умолк, словно размышляя над полным самозванным титулом Эйдолона, а потом продолжил. - '''''Ради вас он трудился, и вами он командовал дерзко и отважно. Это радует меня так же, как ваша служба радует его!''''' <br /> <br /> В мрачных глазах Фулгрима блестело веселье.<br /> <br /> Каким-то немыслимым образом было неважно, что он превратился в раздувшееся от варпа чудовище, в нависающего многорукого бога-змея. Фулгрим привлекал их внимание так же легко, как когда-то на парадах или в час принесения особых обетов.<br /> <br /> - '''''Сын мой''''', - прошептал Фулгрим, скользнув вперёд, и одним движением обвил Эйдолона руками, как в заговорщических объятьях. Угловатое лицо скользнуло вниз, губы прижались к уху лорда-командора. - '''''Это последний раз, когда ты меня ослушался. Ты вырос гордым и могучим, но в сравнении со мной ты всё равно ничто, -''''' Руки сжимались и гладили, цеплялись за броню и скользили по доспехам. Одним лишь жестом примарх мог разорвать Эйдолона на части. - '''''Испытаешь моё терпение вновь - и твоя великая жертва будет напрасной. Даже сам Тёмный Принц не защитит тебя от моего гнева'''''.<br /> <br /> Фулгрим отстранился и отвернулся от Эйдолона, воздев руки. По распростёртым к небу конечностям заплясали чёрные молнии, они окутались ореолом пурпурного пламени. А затем физическая оболочка примарха рассыпалась, став золотым дождём, хлопающими лепестками роз, внезапным порывом надушенного ветра. Взгляды всех следили за его возвышением и распадом. На чудесный миг опустилась хрупкая тишина.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе мгновение покоя, посмотрев вверх, сквозь оставленную примархом пелену. Далеко над головой за лесом расколотых камней и разрушенных катакомб виднелись первые проблески света.<br /> <br /> - Он не ошибся, - наконец, сказал лорд-командор. Всё ещё контуженные явлением примарха легионеры повернулись к нему, тщетно пытаясь не глядеть на следы отца. - Здесь мы все пострадали, братья мои. Мы стали игрушками варпа, а не его хозяевами. Боги капризны, но ещё капризней стал наш собственный примарх.<br /> <br /> Он горько усмехнулся, шагнув в центр ямы и окинул взглядом своих воинов.<br /> <br /> ''Его воины. Его миллениал. Его легион''.<br /> <br /> Больше нечего было стыдиться. Сам примарх не смог его унизить. Мимолётная боль отступила, смытая обоюдоострой эйфорией, принесённой с собой Фулгримом. Теперь впереди была лишь Терра. Больше никаких отвлечений, никаких игр. Лишь последнее испытание.<br /> <br /> - Мы встретили испытание, но выдержали его, - продолжил Эйдолон, вращая в руке молот. - Этот жалкий мир горит в огне. Наши враги рассеяны. Наше превосходство неоспоримо. Пусть другие хвастаются возвышением, трясут именем своего примарха, уверяют, что занимают высокие посты, словно это что-то значит. Мы доказали, что они не правы, - он протянул руку и зачерпнул горстку пепла.<br /> <br /> - Придёт время, когда мы будем свободны ублажать все свои желания, менять по своему усмотрению Галактику, принадлежащую сильнейшим, - он стряхнул с перчатки прах планеты, её жителей и Сынов Гора. - И в этот день я так же возглавлю вас, и даже самим богам не остановить наш разгул!<br /> <br /> Ответом ему стали ликующие крики. Эйдолон ухмыльнулся мертвенной усмешкой.<br /> <br /> - Слава первому лорду-командору! - воскликнул Воциферон, и другие подхватили его крик. Малакрис заухал и заулюликал, на миг ощутив былую силу. Плегуа и какофоны снова начали петь.<br /> <br /> - Так идём же, - сказал Эйдолон собравшимся вокруг легионерам, наконец-то посмотревшим на небеса свежими глазами. Души Детей Императора воспаряли, как воскресшие фениксы. - Нам предстоит долгий путь.<br /> <br /> ===Благодарности===<br /> Столь исполненного собственной важности злодея, действительно ставшего иконой Ереси, не создать в одиночку. И к этому приложили руку многие.<br /> <br /> Я хочу поблагодарить Якоба Янгса за постоянную поддержку и советы, позволившие мне сделать книгу настолько хорошей, насколько возможно. Сказать спасибо Крису Райту за понимание того, как использовать этого персонажа и чем он живёт. Ты мой спаситель.<br /> <br /> Моей жене, Анне-Софие, за её поддержку в любых невзгодах. Группе моих друзей по хобби, Гарету, Марку Антонию, Крису, Даниэлю, Джеймсу и Шону за то, что они всегда побуждают меня быть лучшим писателем. Также я хотел бы поблагодарить Дилана и Себастьяна за вдохновение, которое дало их разное понимание Третьего легиона.<br /> <br /> Наконец, я хотел бы поблагодарить всех, кто приложил руку к мифологии Эйдолона и Детей Императора: Грэма Макнилла, Джоша Рейнольдса, Майка Хаспила и Криса Райта. Вы сделали мои изыски действительно утончённым удовольствием.<br /> <br /> ===О авторе===<br /> Марк Коллинз — писатель в жанре умозрительной фан­тастики. Живёт и работает в Глазго, что в Шотландии. Марк Коллинз является автором романа “Мрачная трапе­за” из цикла Warhammer Crime, а также рассказа “Замо­роженные дела”, который входит в антологию “Хороших людей нет”. Для серии Warhammer 40,000 Коллинз напи­сал романы “Король пустоты” (Void King) и “Хелбрехт. Рыцарь Трона”, а также повесть из цикла “Огненная заря” - “Гробница мученицы”. В моменты, когда Марк не мечтает о да­лёком будущем, он работает врачом-исследователем в На­циональной службе здравоохранения.<br /> <br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Дети Императора]]<br /> [[Категория:Ересь Гора / Horus Heresy]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%AD%D0%B9%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%BD:_%D0%97%D0%BB%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%B9_%D0%9C%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%82_/_Eidolon:_The_Auric_Hammer_(%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D0%B0)&diff=28623 2025-07-15T20:37:01Z

<p>Йорик Неповторимый: /* Семнадцатая глава. Связанная Душа */</p> <hr /> <div>{{Книга<br /> |Обложка =Auric.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Марк Коллинз / Marc Collins<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =Ересь Гора: Персоналии / Horus Heresy: Characters<br /> |Сборник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}<br /> ''«Мы все без исключения искатели истин. Лишь в единстве мы сможем достичь просвещения, добиться его через единодушное стремление к абсолютному совершенству. Наши идеалы родились в пепле считавшихся мёртвыми миров, Терры и Кемоса, и ныне мы несём их к далёким звёздам. И я скажу вам, что Галактика заслуживает управления одним правителем, единства пути и цели. И когда мы этого добьёмся, когда соберём воедино всё некогда сокрушённое раздором, лишь тогда человечество унаследует идеальный космос».''<br /> <br /> ::::::::::приписывается примарху Фулгриму при освобождении Татрикалы<br /> <br /> <br /> ==Действие первое: Разум==<br /> <br /> <br /> ===Первая глава. Сыны Феникса===<br /> <br /> <br /> В дни до обретённого просветления бившиеся в Великом крестовом походе воители нерушимо верили, что на кораблях не могут обитать призраки. Не по-настоящему. Конечно, механикумы проповедовали о духах машин, а матросы-пустотники цеплялись за позабытые суеверия, но отборные легионеры-астартес из несравненного боевого братства третьего легиона видели в их рассказах лишь смехотворные мифы из позабытых эпох. <br /> <br /> Но теперь в коридорах «Платы за грех»&lt;ref&gt;«Плата за грех — смерть», — послание к римлянам апостола Павла 6, стих 23.&lt;/ref&gt; таилось безумие.<br /> <br /> Полёт с Улланора было никто бы не назвал ни лёгким, ни скучным. Изолированные корабли дрожали, будто в лихорадке, их корпуса содрогались, словно измученная плоть. Уже бывшие обычным делом среди смертного стада самоубийства участились. Вознёсшиеся же над этими слабостями воины третьего легиона стали отрешёнными и тревожными, преследуемыми той неведомой силой, что рыскала по отсекам великого корабля будто высший хищник, жаждущий найти и вцепиться в самое его сердце.<br /> <br /> ''Преследуемые''. Сама эта мысль вызывала отвращение. Но в машинах обитали призраки, что пробрались на корабли флотилии из эфирной пустоты и начали охотиться. Прежде невозможные и немыслимые явления стали даже слишком обыкновенным делом, а блаженное неведение об истинном облике Галактики — позабытым воспоминанием. Времена менялись, и иногда они даже не осознавали, как сильно.<br /> <br /> «Время изменило столь многое», — подумал Эйдолон&lt;ref&gt;«By a route obscure and lonely, / Haunted by ill angels only, / Where an Eidolon, named Night, / On a black throne reigns upright». Стихотворение «Dream-land» Эдгара Аллана По.&lt;/ref&gt;, первый лорд-командор.<br /> <br /> Он больше не был тем же созданием, что билось в безвкусных завоеваниях Великого крестового похода. Пусть те испытания и сделали его отпрыском легиона, истинным сыном Феникса, по-настоящему и до глубины души его изменили именно годы новой войны.<br /> <br /> Некогда Эйдолон, унаследовавший генетическое величие самого примарха, был прекрасен. Пожалуй, в том, что сам Фулгрим и забрал его красоту заключалась великолепная ирония. На шее Эйдолона до сих пор оставался едва заживший шрам от раны, рассёкшей не только плоть, но и душу. Даже когда вся шея содрогалась от действия звуковых органов, коими Эйдолона удостоил старший апотекарий, шрамовая ткань не поддавалась, а скорее с трудом прогибалась и сжималась с каждым судорожным движением, сковывая лорда-командора. Кожа побледнела так, словно из тела вытекла вся кровь, а глаза помутнели и слезились. Его волосы, высохшие и пожухшие, будто мёртвая трава, свалялись на боку.<br /> <br /> Да, когда-то он был прекрасен... но это было давно, а затем всё не отнял каприз полубога.<br /> <br /> «Подходящий конец, не правда ли? Зависть всегда была одним из твоих многих изъянов, отец».<br /> <br /> Эйдолон выбросил мысль из головы. Она ведь выставляла в некрасивом свете и его, и Фулгрима. А демоническая сущность вознёсшегося примарха, обрётшего апофеоз Феникса до сих пор ощущалась на корабле. И после унылого совета на Улланоре едва ли стоило привлекать внимание прародителя.<br /> <br /> Да и мысли Эйдолона занимали и другие дела. Он чувствовал себя измученным, выслеживаемым. ''Преследуемым''.<br /> <br /> Нечто шептало и ворковало над его ухом, и он склонил голову назад и начал биться затылком об командный трон, будто боль могла избавить его от угрозы. С каждой пробегающей по горлу дрожью шея раскачивалась то в ту, то в другую сторону, словно у детской марионетки, лишённой равновесия и карикатурной игрушки. Казалось, что кружащее вокруг него создание, существо, что извивалось и корчилось прямо за завесой реальности, было так близко, что оно могло к нему прикоснуться. Мысленно Эйдолон уже ожидал ощутить вырезаемые на его коже когтями огненные письмена и сомкнувшиеся на глотке клыки.<br /> <br /> После стольких дней охоты... возможно, кульминация даже принесёт ему истинное удовольствие. И Эйдолон жаждал его ощутить и посмаковать.<br /> <br /> Вокруг вздымались стены мостика «Платы за грех», средоточия поблекшего великолепия. Корабль некогда был так же прекрасен, как и его хозяин, и вместе с ними вознёсся и преобразился высвобожденными страстями легионеров. Теперь с железных рёбер потолка свисали знамёна из хлопающей человеческой кожи, а стоявшие по углам зеркала отражали как сокрушённое великолепие, так и образы того, чего не могло существовать. Отражения двигались то слишком быстро, то слишком медленно, а иногда пристально наблюдали за отражёнными, когда те в них не глядели. Случалось, что Эйдолон и сам ловил на себе взгляды двойника из треснувшего зеркала, скалящегося и насмехавшегося. Воплощённой насмешки с его собственным лицом. Лорд-командор мог поклясться, что чувствовал с каким презрением его осуждало это расколотое отражение. Он встряхнулся, выбросив дурное воспоминание из головы, и расправил плечи.<br /> <br /> — Доложите обстановку, — проворчал он, вставая с командного трона. По краям пьедестала влажно мерцали вырванные кости, переливались дьявольским светом, бросавшим отблески на края ржавых и потрескавшихся доспехов самого Эйдолона.<br /> <br /> Лорд-командор протянул вновь дёрнувшуюся руку к подлокотнику и погладил рукоять прислонённого к нему громового молота. То была Слава вечная, выкованное с непревзойдённым мастерством оружие, коим Эйдолон бился со всем подобающим пылом и мастерством с тех пор, как им его одарил сам примарх. Он отвернулся от молота и заговорил сам с собой.<br /> <br /> — Теперь мы знаем своё предназначение, — вздохнул он. — И Галактика наконец-то всё поймёт так же, как пришлось нам. — он моргнул, и его затуманенные глаза заметались от внезапной жажды новых ощущений. — Доложить обстановку! <br /> <br /> Эйдолон не был уверен, было ли дело в том, что он так глубоко погрузился в раздумья, что ничего не услышал, или же ещё остававшиеся на посту существа не услышали его, поглощённые собственными маниями.<br /> <br /> В любом случае, для кого-то в его положении это была непростительная оплошность.<br /> <br /> — Флот сохраняет строй, достопочтенный господин, — прохрипело создание, бывшее теперь магистром ауспиков корабля. На месте глаз у бесполой твари остались сшитые и опустевшие провалы. Подключённая и вбитая в спину паутина проводов непрестанно посылала сенсорную информацию прямо в нервную систему, каждым потоком вызывая когнитивный резонанс и перегрузку нейронов. Существо корчилось и скулило, отдавшись экстазу полного подчинения своему долгу и страстям. Но сквозь хор приглушённых довольных стонов Эйдолон слышал презрительный смешок.<br /> <br /> — Пришли доклады от «Величавого клинка» и «Сломленного монарха», «Вечной обители» и «Его воплощённой красоты». Транспортные суда акусилии тоже в пути. Третий миллениал держит строй, милорд.<br /> <br /> Третий миллениал. Он улыбнулся. Именно их он взял под своё командование на пути к Терре. Такой сброд, но на пылающей коже тронного мира они станут гордо, как боги...<br /> <br /> '''Жатва будет и в самом деле обильной. Но они могут стать большим. Мы можем...'''<br /> <br /> — Замечательно, — ответил Эйдолон заставив себя не обращать внимания на насмешки, и нажал на вложенные в костяные подлокотники драгоценные камни, кричащие, подмигивающие ему. Рубин и изумруд, янтарь и сапфир. Заработали системы, устанавливающие связь с другими кораблями флотилии даже сквозь потоки варпа. С антенн сквозь бесплотное безумие полетели сигналы к кораблям других командующих летящей к Солнечной системе армадой. Один за другим возникали воины третьего легиона, их сотканные из гололитического сияния эйдолоны&lt;ref&gt;Эйдолон (др. -греч. εἴδωλον — «изображение, '''образ'''; привидение, призрак; подобие, видимость».&lt;/ref&gt;, пронизанные пагубной паутиной эфирных помех.<br /> <br /> — Ах, брат мой... — зашипел со сдержанным весельем Юлий Каэсорон. — Чем ближе мы к тронному миру, тем ты всё невыносимей. — Образ задрожал от смеха, и искажённое лицо первого капитана подалось вперёд. — Всё ещё прикидываешься господином. Фениксиец вернулся к нам, весь легион собрался воедино. Пора бы тебе убрать руки со штурвала, а?<br /> <br /> — Ну кто-то же должен проследить, чтобы ты по капризу не влетел прямо в звезду, Юлий, — хмыкнул Эйдолон. — Не забывай, что я — старший по званию, и по праву заслужил обязанность быть сторожем и тебя, и твоих воинов. Этот долг мне вверил наш блудный отец. — Он умолк, а затем склонился вперёд, чтобы заглянуть прямо в отражавшиеся глаза Избранного Сына, и лишь тогда процедил. — Так кто первым присоединился к нему на Улланоре?<br /> <br /> — Да, ты первым бросился к его ноге. А другие его искали, пока ты попусту тратил время. Тщетно выслеживал Шрамов, если не ошибаюсь? А затем пресмыкался и выпрашивал крохи у Мортариона. — Каэсорон хихикнул, и изображение зарябило, замерцало по краям изувеченного лица. — Признаюсь, что удивлён, что с такими разными интересами ты вообще сюда добрался. Я-то думал, что ты и твои войска будут валять где-то дурака, предаваясь своим страстям и забыв о наших новых хозяевах. Наших новых богах, примархе и магистре войны.<br /> <br /> — Неудивительно, что во мне ты видишь свои собственные оплошности и изъяны, Юлий. — Он покачал головой, и высохшие волосы слабо захлопали по щеке. Ещё одно напоминание об цене перерождения. — Я сражался в кампаниях магистра войны. Выслеживал его врагов, чтобы сломить их. Я помню, что значит служить общей цели.<br /> <br /> — Но всегда на своих условиях.<br /> <br /> — А других и быть не может. — Эйдолон махнул рукой, показывая не на гололит, но стоявших за ним воинов.<br /> <br /> По его призыву три стоявших на коленях легионера поднялись с колен и выступили вперёд все как один, не сводя с командующего полного смешанных чувств взгляда. Зависть боролась с уважением. Показная гордость душила страх. Они истекали богатым коктейлем чувств, отражавшимся в каждом движении, в каждой позе, даже в тихом урчании их доспехов.<br /> <br /> Капитан Малакрис облачился в скверну, словно в триумфальную накидку. Он содрал со своих доспехов всю позолоту и пурпур Детей Императора и перекрасил их бешеный калейдоскоп цветов. У некоторых оттенков даже не было имени на языке людей, ибо они были вырваны из самого варпа. Малакрис помазал себя кровью демонов, добытой в боях или отданной ими добровольно в плату за эзотерические сделки и нечестивые клятвы, и  сиял капризным светом варпа. По краям его наплечников начали расти острые как иглы крошечные клыки, вне всяких сомнений заканчивающиеся костяными крючьями внутри самих доспехов, способными с каждым движением царапать и чесать плоть легионера. На латные перчатки были установлены парные молниевые когти, некогда выкованные оружейником, а теперь изогнувшиеся, словно у чудовищной хищной птицы. Выкованный в виде дерзкого оскала кричащего орла шлем висел на боку, и изменённый облик воина видели все.<br /> <br /> Некогда лихое лицо воителя оплавилось, словно воск. Прямо в череп были вбиты украшенные драгоценностями штифты, а складки вытянутой кожи украшали кольца. Похоже, что Малакрис даже освежевал свою макушку до костей, мерцавших в суровом свете мостика.<br /> <br /> Воциферон же до сих пор выглядел как стройный и даже элегантный мастер клинка былого легиона. Служившие ему в прошлых битвах доспехи не украшала скверна, лишь запечатанные золотом отметки. Залитые металлом трещины петляли по совершенному пурпуру словно роскошные реки. В ножнах на поясе висели две сабли, чьи клинки были отполированы до блеска бережно заботящимся о них хозяином. Оружие к вящему восхищению и радости технодесантников легиона выковал сам Воциферон. Легионер носил шлем, скрывая под ним свои резкие черты лица и золотистые волосы. Малакрис стал воплощением губительных перемен, Воциферон же уподобился скале, не покоряющейся приливу излишних изменений. То, что он преуспел в этом в таком братстве и остался образцом Палатинских Клинков посреди воинов-сибаритов, свидетельствовало о его решимости и самоконтроле.<br /> <br /> Эйдолон почти завидовал уверенности брата.<br /> <br /> Последним из трёх был Тиль Плегуа из Какофонов. Певец разрушения. Зенит, кульминация, сингулярность всего, к чему стремился Малакрис и что отвергал Воциферон. Его глаза были растянуты, а нити впивались в плоть на одной стороне лица и кости на другой. По воле капризных богов после преображающей эйфории Маравильи, Тиль содрал с правой стороны лица плоть, оставив лишь жуткий оскал костей и вечно терзаемых спутанных нервов, украшенный вырезанными странными символами и замысловатыми образами невоздержанности.<br /> <br /> Доспехи покрывали усилители звука и вокс-рупоры, прикрученные и приваренные к растянутым пластинам. Между механизмами кружили в зловещем танце мириады безумных оттенков, отчего Тиль выглядел не воином Детей Императора, а скорее нарисованной сумасшедшим и ожившей картиной. Его горло дрожало и гудело, ведь воин обрёл подобие даров самого Эйдолона, и лорд-командор знал, что любой услышавший голос Тиля рисковал сойти с ума. Его голос до сих пор отдавался отзвуками трансцендентных мелодий, каждое слово казалось отражением некой величественной и немыслимой симфонии.<br /> <br /> — Мои чемпионы готовы к битве, — сухо добавил Эйдолон, вновь отмахнувшись от жуткого скалящегося лица Каэсорона. — Я взял под своё руководство третий миллениал, и они проявили себя достойными слугами и приятной компанией, — он помедлил, заставив искажённое лицо скривиться в улыбке. — По большому счёту.<br /> <br /> — А ты никогда не разбирался в характере легионеров, а? — фыркнул Каэсорон, и гололит вновь пошёл рябью и искрами. И среди частиц проекции что-то появилось. Эйдолон увидел в замершем мгновении нечто, пойманное будто насекомое в янтаре, скалящееся лицом, от которого застыл даже он.<br /> <br /> ''Демона''.<br /> <br /> Мысль пронеслась по сознанию как волна. Эйдолон больше не слушал ехидные и тщеславные заявления Каэсорона. Он видел лишь сущность, притаившуюся среди слов. Мерцающие от слюны клыки на лице, искажённом в гримасе лихорадочного упоения болью. На мимолётный миг Эйдолон будто увидел в существе отражение самого Фениксийца, но оно исчезло. У демона не было истинного обличья. Призрачное создание плыло, корчилось, насмехалось.<br /> <br /> '''Брат...'''<br /> <br /> Шёпот доносился не снаружи — изнутри. Череп загудел от слабой боли, и Эйдолон подался назад, прикоснувшись плотью к костяным шипам на троне. Он постучал головой по металлу, выдохнул.<br /> <br /> '''Родич'''...<br /> <br /> Вновь прошептало существо, и в каждом слове звучали обещания откровений. Эйдолон знал, что если он хоть немного расслабится, то существо найдёт себе опору, проскользнёт внутрь, опустошит его.<br /> <br /> Но демоны были лишь прахом мечтаний и отравленных обещаний.<br /> <br /> — Брат? — вновь донёсся до него голос Каэсорона. Первый капитан бросил на Эйдолона уничижающий взгляд, и мрачно усмехнулся. — А ты не здоров, первый лорд-командор. Возможно, пора бы тебе дать прикормленным врачам позаботиться о твоих хворях, а? — Образ вновь содрогнулся, и Каэсорон отвернулся, посмотрел на что-то невидимое безумным взором. — В следующий раз мы поговорим, когда по воле нашего отца вернёмся домой. Тогда и начнётся пиршество. Надеюсь, что увижу тебя в бою, лорд-командор. Будет... воистину приятно на это посмотреть.<br /> <br /> Эйдолон просто кивнул, сжав зубы.<br /> <br /> — Уверен, что удовольствие будет взаимным, Избранный Сын. — Он всё же заставил себя улыбнуться. — Терра станет кульминацией нашего пути и горнилом, где мы наконец-то станем теми, кем всегда должны были быть.<br /> <br /> Мысль о потенциале... действительно будоражила. Сама Терра, тронный мир, вскрытый и жаждущий их внимания. Население станет добычей, старые соперники падут. После начнётся время собирать камни, Фабий будет строить опыты, легион обретёт плоды трудов своих, возвышение самого Эйдолона завершится. Он был первым лордом-командором. Для него найдётся достойное место в новом Империуме... Впрочем, ещё надо было сломить последнюю баррикаду.<br /> <br /> Предстояло взять и отстроить заново из пепла Дворец, достойный ждущих за завесой тронов самих богов.<br /> <br /> — Вскоре нам надо будет позабыть обо всех иных распрях, — заявил Каэсорон. Гололит вновь замерцал, и корабль содрогнулся, словно связанный с ним пагубной симпатической связью.<br /> <br /> — Пришла пора тебе наконец-то...<br /> <br /> — '''Присоединиться к нам''', — выдохнул вместо первого капитана демон. Тварь посмотрела на Эйдолона глазами, затуманенными бельмами, но сияющими призрачным пламенем. В это идеальное мгновение застывшее перед угасающим образом Юлия Каэсорона существо подняло когтистую лапу, словно руководя исполнением симфонии, и махнуло рукой в унисон с мелодией, которую слышало лишь оно.<br /> <br /> А затем корабль затрясся, завопил, и всё погрузилось в пламя под хохот порождений запределья.<br /> <br /> <br /> ===Вторая глава. Разорванная завеса===<br /> <br /> <br /> По всему охваченному безумием мостику пронзительно завыли сирены, уже давно усиленные, чтобы привлекать внимание даже испорченных вседозволенностью сумасшедших.<br /> <br /> Эйдолон вскочил с трона и побежал к надрывающимся пультам, выкрикивая приказы и съёжившимся рабам, и медлящим воинам.<br /> <br /> — Шевелитесь, шавки! По постам! Объясните, что происходит, иначе я с вас шкуру спущу!<br /> <br /> Сервы разбегались с его пути и отпрыгивали, будто в танце. Впереди нёсся Малакрис, размахивая когтями. Радостно сверкнув глазами, капитан взмахнул сверкающей перчаткой и ударил замешкавшегося слугу в висок, а затем набросился на ещё падавшего раба, сорвав с пояса пыточные клинки. В дрожащем свете люменов он начал резать и колоть, сдирая длинные полосы кожи. Теперь доспехи его окрасились и обычной кровью. Малакрис подался вперёд, чтобы с упоением слизнуть с клинка жизненные соки вопящего в агонии смертного. <br /> <br /> Под высокими сводами вспыхнул ведьмовской огонь, осветив безвкусные мозаики, что алчно наблюдали за происходящим хаосом слишком настоящими глазами. Корабль словно дышал, под напором сокровенной силы стены то сходились, то выгибались наружу. Малакрис завороженно посмотрел вверх, вожделея встречи со страстными созданиями, ждущими за пеленой.<br /> <br /> Воциферон даже не вздрогнул. Он стоял на месте, будто проглотив шомпол, положив ладонь на рукоять и готовясь встретить грядущую бурю. Тиль Плегуа следовал за Эйдолоном по пятам. Его звуковые орудия гудели, набирая силы перед неизбежным крещендо.<br /> <br /> С неожиданным грохотом начали подниматься створки, втягиваемые обратно в ниши, и взгляду отрылось кипящее безумие варпа. Имматериум вцепился в корабль со всей своей злой страстью. Надрывающееся поле Геллера дрожало и шло рябью голодных лиц, напирающих на тончайшую завесу реальности. А сквозь треск помех из заработавшего вокса в какофонию ворвались новые вопли. Навигатор ответил на вызов бессловесным воем чистой муки. Хмыкнув, Малакрис резко обернулся, словно учуявшая приправленное пряными страданиями мясо собака.<br /> <br /> Эйдолон вздохнул и отвернулся от одурманенного безумца в Воциферону.<br /> <br /> — Проверь, что там с навигатором. Надо вырваться из варпа, потом посмотрим, может ли этот червь ещё служить или нет. — Он сплюнул на палубу. — Нужно понять, где мы находимся. Восстановить связь с нашим флотом. Мы на пороге величайшего сражения, и я никому не дам выставить меня медлительным увальнем!<br /> <br /> Воциферон кивнул и зашагал прочь через толпу.<br /> <br /> Первый лорд-командор наблюдал, как его посланник исчезает из виду, а затем повернулся к матросам. Он подхватил молот и взмахнул «Вечной славой», показав на измученную пустоту за окнами.<br /> <br /> — Выведите нас из этих миазмов. И живее. Если вскорости я не получу приятных вестей, то начну с ломки ваших костей.<br /> <br /> Из ям и альковов вокруг прозвучал хор покорных голосов. Эйдолон зашагал по мостику, а за ним последовали Тиль и Малакрис, не сводя взгляда с отчаявшихся и изувеченных рабов. Мостик содрогался от страха, смешавшегося с вонью экскрементов людей, не способных их в себе удержать под суровым взором хозяина. То тут, то там Эйдолон прикладывал к затылку слуги край не снабжаемого энергией молота и наблюдал, как они застывают на месте. По иссечённой шрамами коже лился пот, от непокорных страстей языки хлестали губы. Раздираемые желанием покончить со всем и надеждой на продолжение жалкой жизни рабы одновременно страдали от внимания легионеров и алкали встретиться со всем жаром их гнева.<br /> <br /> — Благороднейший господин, — проскулил один из них. — Наши сенсоры слепы, а корабль застрял в варпе. Мы не можем вырваться из имматериума. Мы пытались, но похоже застыли в буре. Она удерживает нас по обе стороны завесы, будто божьи когти.<br /> <br /> — Мне не нужны ваши оправдания, — процедил Эйдолон. — Я хочу...<br /> <br /> '''Освободиться.'''<br /> <br /> Прошипел ему прямо в ухо насмешливый голос. Эйдолон резко обернулся, замахнувшись мгновенно окутавшимся током молотом. Он оскалился, готовясь сразиться с... пустотой. Малакрис искоса поглядел на него и зловеще ухмыльнулся, почуяв слабость.<br /> <br /> — Какой ты дёрганый, Эйдолон, — вкрадчиво заговорил легионер. — Едва ли это подобает лорду-командору.<br /> <br /> — Капитан, если думаешь, что можешь справиться лучше — попробуй, я не против. Даже с удовольствием посмотрю, как ты тщеславно машешь кулаками, ожидая, что остальные станут выполнять твои приказы. — усмехнулся Эйдолон, положив молот на плечо Малкриса. — Помни своё место, щенок.<br /> <br /> — Как я могу о нём забыть? — прошептал капитан, склоняя голову к когтям молота. Опасно близко к включённому силовому полю. Разряды статики будто молния проскочили между пластинами доспехов и оружием. Энергия пролетела к палубе прямо сквозь кости, висящие на коже кольца зазвенели. — Интересно, может ли кто-то кроме Фениксийца сбросить тебя с пьедестала? <br /> <br /> — Малакрис, твоя болтовня меня утомляет. Скрашивай свою скуку чем-нибудь ещё. — Эйдолон склонился вперёд, и его обмякшие губы насмешливо скривились. — Меня ведь не так легко заменить. А вот тебя? По воле моей из плоти третьего могут создать сотню новых ублюдков, и каждый из них будет тебе ровней.<br /> <br /> Но не успел Малакрис на это ответить, как внимание обоих привлекло шипение открывающейся двери.  <br /> <br /> Посуровевший лицом Воциферон вошёл на мостик, прикрывая одной рукой сгорбившегося человека в рваной накидке. С запястий и лодыжек смертного свисали разорванные позолоченные цепи, с каждым тяжёлым шагом скрежетавшие по палубе. <br /> <br /> Мастер клинка остановился и слегка подтолкнул человека вперёд. Капюшон соскользнул с головы, и Эйдолон увидел, что именно случилось со старшим навигатором Тошеном Меларом.<br /> <br /> Смертный расцарапал себе лицо, вонзив в него когти так глубоко, что на щеках остались кровавые борозды. Похоже, что он вырвал собственными пальцами и обычные глаза, но внимание Эйдолона привлекла жуткая рана на лбу. Навигатор снял повязку и выдрал из черепа варп-око. Взгляд лорда-командора скользнул по окровавленной накидке к протянутым и дрожащим рукам, вымазанным в кровавых клочьях, всё ещё сиявших внутренним светом.<br /> <br /> Да, то что навигатор избавился от своего дара говорило о многом.<br /> <br /> — Оно поёт, — прошептал Тошен. Он поднял голову и посмотрел пустыми глазницами прямо на Эйдолона, будто всё ещё мог видеть. — Царственный глас зовёт и поёт, и иное море стонет в ответ, и все мы падаем с ними прямо в самые недра. Уж лучше тьма. Я выбрал. Я был избран...<br /> <br /> — Свяжите его, — вздохнул Эйдолон, шагнув вперёд. — Ну почему нас всегда загоняет в угол слабость низших созданий? <br /> <br /> Никто не ответил. Он покачал головой, занося молот.<br /> <br /> Он никогда не любил навигаторов. Не по настоящему. Немногие стремились познакомиться с такими существами, а ещё меньше чахлых аристократов, выращиваемых из необходимости, были достойны его внимания. Каждый их благородный дом стал брызжущим интригами кипящим котлом мутаций, чьи отпрыски давно лишились человечности и преобразились, пройдя сквозь позабытые испытания Тёмного Века.<br /> <br /> «Инструменты, вот кто они такие даже в лучше дни, — подумал он, глядя на изувеченного Тошена. — А этот — сломан».<br /> <br /> — Оно видит тебя, — пробормотал, смеясь, навигатор и показал на Эйдолона дрожащим пальцем. — Знает тебя. Но не жди помощи. Лишь неизбежный конец. Лишь...<br /> <br /> Молот опустился.<br /> <br /> Окутанный энергией боёк молота расщепил череп Тошена на атомы. Тело рухнуло, в последний раз взмахнувшие руки подняли золотые цепи вверх, во все стороны полетели тускнеющие клочья варп-ока и брызги горелой крови. Воциферон отшатнулся, поражённый вспышкой внезапного гнева господина. Эйдолон же шагнул вперёд, сверля яростным взглядом труп.<br /> <br /> — Вот цена слабости. Вы меня слышите? Вы все поклялись мне в верности и службе, и я ожидаю, что вы выполните свой долг. А если нет — умрёте от моей руки, прежде чем до вас дотянутся враги! — он повернулся на месте, чтобы все увидели застывшую на лице свирепую гримасу и вздувшиеся вены шеи, дрожащей от нарастающей силы едва сдерживаемого крика. — Расколите прутья нашей клетки, или же я расколю вас всех до единого.<br /> <br /> Он обернулся и вышел с мостика, оставив позади лишь хнычущих рабов и бесполезных слуг. И всё же Эйдолон слышал насмешки, теперь повсюду и всегда преследовавшие его.<br /> <br /> <br /> ===Третья глава. Призраки===<br /> <br /> <br /> «Теперь мы боимся привидений? Сходим с ума от страшных теней?»<br /> <br /> Эйдолон скривился. Его путь по шумным коридорам корабля лежал через залы, где погасили весь свет, чтобы в тайне ото всех взглядов предаваться порокам, а в других люмены перегрузили так, что на них было больно смотреть. Третьи же светильники уже начинали мерцать цветами иных миров под вой непрекращающихся сирен.<br /> <br /> Теперь поисками новых горизонтов занимались не только следопыты и капитаны Великого крестового похода, а опыты перестали быть уделом вечно разраставшегося апотекариона. Ныне тяга к ним пустила корни в сердцах каждого из Детей Императора. Они стали истинными воплощениями мёртвой мечты, и строили из трупа Империума нечто достойное истинных владык Галактики.<br /> <br /> «Богов», — подумал Эйдолон и усмехнулся. Да, древние божества восстали из пепла, как и он сам, желая покорить обетованную им Галактику. Ныне частью их стал и сам Фулгрим, пляшущий под дудку грозного Слаанеша, а Луперкаль, полный изъянов и недостатков неотёсанный дикарь, как и все хтонийцы, лучился их мощью. Многие присягнувшие магистру войны легионеры говорили Эйдолону, что всё лишь возвращается на круги своя, что Хаос — такая же естественная часть жизни, как дыхание, но он знал, что это ещё одна ложь.<br /> <br /> За пеленой жизни и смерти всё менялось. Он и сам вернулся из могилы, переродился, изменился так же сильно, как примарх, упорхнувший в вечность.<br /> <br /> Эйдолон стал Разделённой Душой. Созданием сломленным, но обрётшим в лишениях великолепие. Ему больше некого и нечего было бояться.<br /> <br /> Но даже здесь, в собственной твердыне его преследовали по пятам тёмные силы. Варп, голодный и настойчивый, кричал и шептал ему сквозь кости корабля, будто возлюбленному. В душах воинов снова и снова звучала песнь сирен, что словно водили вдоль их хребтов когтями, ища, за что бы уцепиться. Возможно, так было всегда после восхитительных зверств на Исстване. А может быть это началось лишь потом, когда они обрели истинное прозрение.<br /> <br /> — Бойцы неспокойны, милорд, — раздался позади голос. Эйдолон не медлил и не оглядывался, ведь он сразу узнал знакомый искажённый голос Тиля. — Особенно шайка Малакриса. Возможно, сейчас они прикидываются смирными, но сорвутся с цепи, едва кончится мясо. Их взбудоражили преследующие нас создания.<br /> <br /> — Они — воины Третьего легиона, — усмехнулся лорд-командор. — А нам ныне неведом покой и во сне.<br /> <br /> — Тебе стоит их приструнить, — небрежно добавил Плегуа. — Если ты будешь править как Фениксиец, то они осознают глубину своих заблуждений.<br /> <br /> — Неужели? Как я что ли?<br /> <br /> — Конечно же нет, господин, — рассмеялся Тиль. От его едкого веселья задрожал и воздух, и стены. С поблёкших мозаик и треснувших статуй посыпалась позолота.<br /> <br /> — Хотя спорить не буду, предложение отсечь им головы... соблазнительно. — Вслед за какофоном расхохотался и Эйдолон. — Возможно, мне стоит их насадить на пики у трона или преподнести в дар Фулгриму, когда выйдем на орбиту Терры, а? Ещё больше мёртвых сынов для нашего любимого отца. Всегда их ''так'' ценившего.<br /> <br /> Он вновь слышал... это. Смех среди отголосков эха, царапающий восприятие, будто точильный камень — клинок. Тени сгущались, становились глубже, и в них ему уже чудились холодные и алчно тянущиеся к нему когти.<br /> <br /> '''Эйдолон. Лорд-командор. Брат...'''<br /> <br /> Сквозь тьму кралось нечто одновременно вечное и никогда не рождённое, и от голода создания сотрясался корабль. По железным костям пробегала дрожь, отзвук приторной ярости Имматериума.<br /> <br /> — Говорят, нас прокляли, — непринуждённо добавил Эйдолон, не обращая на зловещие предзнаменования внимания. — Причём даже хуже, чем мы сами считали.<br /> <br /> — Смертные болтают, да? — протянул Тиль. — Их страх пятнает корабль, как звериные следы — лес.<br /> <br /> — Может они и правы, — пожал плечами лорд-командор. — Варп кричит тысячами голосов, и каждый из них — настоящий, но сейчас все они против нас. Мы в ловушке. Не наши братья. Не легион. Мы. Мы заперты прямо среди клыков змея.<br /> <br /> — И как мы выберемся? — горло Плегуа содрогнулось. Каждая йота его бытия сотрясалась от жажды боя, желания снова вознести глас и быть частью симфонии.<br /> <br /> — Мы найдём источник варп-заразы и избавимся от него либо грубой силой, либо при помощи того, чем занимаемся вместо колдовства. — Эйдолон помедлил, увидев насмехающееся над ним отражение в металле ближайшей переборки. Видение ухмылялось, не сводя с лорда-командора искрящихся глаз, а затем ускользнуло в иную тьму. Эйдолон вновь скривился.<br /> <br /> — Но у нас же нет колдунов, господин, — осторожно заметил Тиль. — Мы вознеслись. Не погрязли в чарах.<br /> <br /> — Боги усмотрят путь, друг мой, даже против собственных козней. Взгляни, чем мы стали, просто подчинив свои организмы, — мягко ответил Эйдолон. — Пусть наши братья и дальше ссорятся, желая занять себе место поудобней. Я выкую нам путь к свободе, высеку из крови и плоти такую картину, что ужаснёт даже Фабия. На рассвете последнего дня Терры мы встанем по правую руку Фениксийца. Отправляйся к своим воинам, растормоши их. Я хочу знать, о чём поёт варп... Я же пока отправлюсь на поиски других наставлений. А затем мы наконец-то сбросим эти оковы. Терра ждёт, и я стану ключом к нашему пути к ней. <br /> <br /> <br /> Апотекарион преобразился вместе с легионом.<br /> <br /> Среди Детей Императора всегда было больше врачевателей, чем в любом другом легионе. Восставшие из пепла Скверны после былых невзгод и учившиеся под бдительным взором Паука апотекарии стали настоящими виртуозами. Немногие геноткачи-астартес могли сравниться в своём мастерстве с Владыкой Человечества, но творцы Детей Императора не просто справились с испытанием, но даже усовершенствовали труды своего великого создателя. Фабий развеял семена познания по ветру и наблюдал, как те приносят странные плоды.<br /> <br /> «И что они нам дали?» — мысль незваной и вероломной гостьей скользнула в сознание Эйдолона, когда тот вошёл в холодные залы апотекариона. Тиля он отослал собрать какофонов, способных помочь своим инстинктивным пониманием варпа. После этого путь в застывшее царство прошёл безо всяких происшествий, разве что палуба всё так же дрожала, не переставая.<br /> <br /> Мысль осталась без ответа, не обратил внимания лорд-командор и на корчившиеся в стеклянных сосудах ужасные плоды экспериментов, совершённых фон Калдой лишь из хищного любопытства. Когда-то Эйдолон и сам чах под ножами Фабия в похожей темнице. Скотобойне, где Паук резал былые идеалы. Той изысканности не было в обители фон Калды, в которой брызги крови и мяса долетали с хирургических столов до ребристого потолка. От запахов жизненных соков и консервантов воздух в помещении стал затхлым, отравленным.<br /> <br /> «Мы стали теми, кем всегда должны были быть. Воспряли, преобразились. Стольким пожертвовали пламени ради торжества. Возможно, первоначальный замысел и принадлежал Фабию, но становление&lt;ref&gt;Философское понятие, означает переход от одной определённости бытия к другой.&lt;/ref&gt; определил дух легиона».<br /> <br /> Фон Калда уже находился в зале, копошился рядом с одним из многих анатомических верстаков. Тусклые белые доспехи воина казались жемчужными в суровом сиянии ламп, но по локоть были запятнаны кровью и брызгами иных более странных жидкостей. Апотекарий обернулся, на миг нахмурив странно детское лицо, и вновь вернулся к работе.<br /> <br /> — Господин, вы давно не обращались ко мне за выполнением моих... официальных обязанностей. Чем обязан удовольствием?<br /> <br /> — На нас напали, — сразу перешёл к делу Эйдолон. Он подошёл ближе и навис над апотекарием. Пусть они происходили из одного рода, Эйдолон был куда крупнее и господствовал в Апотекарионе так же, как и на поле боя.<br /> <br /> Быстрым взглядом он окинул раскинувшуюся впереди жуткую живую картину. Апотекарий проводил вскрытие, прибив серва к стене, будто обычный хирургический образец, и органы свисали из живота подобно гроздьям брошенных багровых фруктов.<br /> <br /> Фон Калда вытер окровавленные руки о поножи и похлопал.<br /> <br /> — Всё как обычно, а? — Он отвернулся от первого лорда-командора, взял в руки скальпель и осмотрел лезвие. — Корабль ведь никуда сейчас не летит, так? Я слышал сирены... Но если бы мы вышли в Солнечной системе, вы бы уже собирали нас для штурма. Так где мы?<br /> <br /> Эйдолон помедлил, собираясь с мыслями. Даже здесь, в помещении, где были только они двое, он чувствовал, как его сверлят взглядом и дышат сквозь гнилые зубы в спину.<br /> <br /> — Нас преследуют призраки, советник, — наконец, сказал он. Фон Калда достойно служил Эйдолону с самого начала войны и был его представителем. Апотекарий не раз проявил себя верным и способным подчинённым с тех пор, как Разделённая Душа возглавил треть легиона и начал охоту за Ханом. — И чем бы ни были эти духи, они решили не медлить. Они уже не шепчутся у нас за спиной, но прижимают к ней клинки. Поэтому ты мне и понадобился.<br /> <br /> Фон Калда цыкнул, положи скальпель и поднёс ко рту ещё окровавленные пальцы. Он облизнул их кончики, провёл по слишком идеальным губам.<br /> <br /> — Понадобился? Но вы выглядите здоровым, господин. Насколько можно судить. Уж точно лучше, чем он, — фон Калда указал на труп. — Я хотел понять, что именно его убивало, но лишь ускорил процесс, и мне стало так... скучно.<br /> <br /> — У нас нет времени на твои проклятые развлечения! — рявкнул Эйдолон. — Никому не лишить меня места за столом. Нас ждёт Терра. Терра! Сердце войны, сердце Империума ускользает из моих рук. Думаешь, отцу понравится, если мы будем медлить? Я не стану позабытой жертвой, которую он унизит. Никогда более.<br /> <br /> Фон Калда махнул рукой, и соскользнувший с верстка труп шлёпнулся на палубу.<br /> <br /> — Господин, вы незабываемы. — Он помедлил, выбирая слова и чувствуя гнев Эйдолона. — Вы — первый среди лордов-командоров. И я исполняю ваши капризы.<br /> <br /> Эйдолон отвернулся, словно ощутив стыд.<br /> <br /> — Здесь происходит нечто большее. Я чувствую это глубинами души. Нечто голодное. Ждущее мгновения слабости, чтобы наброситься и овладеть мной, будто пешкой на доске.<br /> <br /> — Господин, но ведь я не псайкер, — задумчиво почесал подбородок фон Калда. — Если вашу отмеченную песнью душу тревожит нечто, не разумнее ли было бы обратиться к какофонам, не так ли? Им ведь вполне знакома сладостная мелодия варпа.<br /> <br /> — Песни могут лгать. Сбивать с пути так же легко, как и грёзы, — протянул Эйдолон. Его взор затуманился, но глаза горели ярче, чем прежде, радужные оболочки хищно пылали за бельмами. — Мне нужна ясность. Я хочу знать, что ощущаю чувства себя, а не прокравшегося в мою душу демона.<br /> <br /> Фон Калда поднял нартециум и выпустил лезвия и дрели. Он смотрел, как иглы мерцают в резком свете, пробуют воздух так же алчно, как впиваются в плоть.<br /> <br /> — Признаюсь, что изучал и мир духов, — сказал апотекарий и склонился вперёд, чтобы вонзить в шею иглу. Из раны с шипением потёк воздух, мерцающая кровь же — неохотно, вяло. Лорд-командор напрягся, ощущая, как жало прокалывает плоть до костей. — Конечно, исследования его не назовёшь точной наукой, но мы движемся к пониманию. — Фон Калда помедлил, изучая показания звенящих приборов. — Возможно, со временем мне удастся даже разработать лекарство от таких... хворей.<br /> <br /> Внезапно Эйдолон отвлёкся от операции, чувствуя, как напряглась его не двигающаяся шея. В переработанном, но всё ещё терпком воздухе отдавался смех. Звук не повиновался законам физики. Каждая отражающая поверхность потемнела, омрачилась, и теперь в них виднелось только его собственное гримасничающее лицо.<br /> <br /> '''Эйдолон...'''<br /> <br /> Прошептал тихий почти неслышимый голос. Отражения начали меняться, потекли как воск. Внезапно одно из них вспыхнуло и запрокинуло голову в беззвучном вопле. С другого сползла кожа, открыв взгляду мертвенный оскал среди натянутых и дрожащих жил.<br /> <br /> Лопнули глаза. Застыли языки, будто у слабаков, падающий на колени и задыхающихся. Бесстрастно наблюдавший за представлением Эйдолон лишь ухмыльнулся в ответ.<br /> <br /> — И это всё, что ты можешь? Я не боюсь того, что уже покорил.<br /> <br /> — Господин? — переспросил фон Калда, извлекая иглу, и пристально поглядел на него глазами, полными таких странных на слишком молодом теле старых страхов.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и отражения исчезли. Он снова был собой, лишь собой.<br /> <br /> — Творец наших бед вновь играет со мной, — проворчал лорд-командор. — Должно быть, преследующие нас демоны считают меня слабым, раз стремятся запугать балаганными знамениями и мелочными чудесами.<br /> <br /> Он со смехом отвернулся от стола и зашагал к двери, готовясь к пути обратно через неприветливый ад, в который превращался его корабль.<br /> <br /> — Ну что же, апотекарий, если ты не можешь помочь, то я сам возьмусь за скальпель. Времени для опытов и экспериментальных лекарств нет. Враги уже здесь. Мы застряли. Я вызову Малакриса и Воциферона, да и Плегуа.<br /> <br /> Эйдолон поднял руку и сжал кулак, бросая вызов судьбе.<br /> <br /> — И скоро мы поразим врагов в самое сердце.<br /> <br /> <br /> Дети Императора пришли на одну из главных орудийных палуб корабля, чтобы поговорить как равные. Ну, почти.<br /> <br /> В центре в окружении Плегуа и остальных какофонов стоял сам Эйдолон. И к вящему раздражению всех прочих банд расходящийся от их хора гул эхом отдавался от высоких сводов. <br /> <br /> Малакрис поднял искрящиеся молниевые когти, которые выглядели бы более уместно в свежевальной яме Повелителей Ночи, а на воинском конклаве. Конечно, по мнению Эйдолона капитан был жестоким всегда, ещё до того, как Тёмный Принц извратил его неистовую душу, превратив в покрытое шипами расколотое отражение себя былой. За Малакрисом следовали истинные убийцы, чьи доспехи и плоть становились всё более чудовищными с каждым актом членовредительства. <br /> <br /> Когорта Воциферона держалась подальше от многоликой банды, и каждый легионер держал руку на рукояти, будто ожидая неизбежной распри.<br /> <br /> — Спокойно, братья мои, — произнёс Эйдолон, и слова волной прокатились по палубе. Мешки в горле раздулись и задрожали. От такой демонстрации пронизывающей каждый звук силы содрогнулись все, кроме какофонов.  Все присутствующие знали, на что способен первый лорд-командор. Они видели, как он расщепляет своими криками врагов на части, не оставляя от них ничего, кроме изломанных и кровавых клочьев.<br /> <br /> — Ты зовёшь нас сюда как псов, и ждёшь, что мы будем молчать? — оскалился Малкрис. — Я не стану мешкать, словно один из его никчёмных дуэлянтов. — Он презрительно махнул рукой, показав на Воциферона. — Мы должны быть свободными от кошмаров, свободными и сжигающими Галактику, прокладывающими путь к Терре!<br /> <br /> Искры сверкнули на когтях шагнувшего вперёд, но не поднявшего их в знак вызова капитана.<br /> <br /> — Довольно, — процедил Эйдолон, замахнувшись на наглеца включённым молотом. — Ты бы увёл нас всех в топь, гоняясь за огоньками. Мы не просто бы не добрались под твоим руководством до Терры в срок, мы бы туда вообще не прибыли! Я — ваш командир. По праву моего звания, весь третий миллениал — мой, — он отвернулся и холодно, оценивающе поглядел на Воциферона. — А что скажешь ты? Есть идеи, что нам следует делать?<br /> <br /> — Ты — первый лорд-командор, — ответил мечник. — Твоя воля направляет нас. Мне этого достаточно.<br /> <br /> — Трус, — насмешливо покачал головой Малакрис. — Ты боишься, что нечто угнездилось в моей душе, но у меня она хотя бы есть. Твоя же — опустошена, и ты превратился в слабака, цепляющегося за мастерство, как утопающий за обло...<br /> <br /> — Молчать!!! — прогремел Эйдолон. Стены содрогнулись. От яростного крика пластины пошли трещинами и вмятинами. Чемпионы отшатнулись, а почти все их последователи рухнули на колени. Какофоны охнули, дрожа от экстаза.<br /> <br /> Эйдолон слышал их тихие шёпоты, так непохожие на привычные вопли, а в них — эхо иного гласа. Таящегося прямо за пеленой реальности.<br /> <br /> Песни. ''Песни. '''Песни!'''''<br /> <br /> Они всегда слышали мелодию варпа, пронзительно кричащую и гремящую басами, с тех пор как её великолепие со всем извращённым мастерством показала им вдохновлённая богами Кинска. Однако сейчас в её отголосках слышалось нечто новое и незнакомое, нарастающее от шёпота до крещендо. Призыв к оружию. Зов домой. Раньше он думал, что песнь подобно сирене пел Фулгрим, однако звук стал иным, полным нюансов. Гимном, созданным для расщеплённой души и измученного тела самого Эйдолона.<br /> <br /> — Вы собрались здесь, — продолжил Эйдолон, — потому, что вы — мои офицеры. Мои избранные воины. Лучше среди воинства. Вы — образцы для всех, кто стремится к многоликому совершенству. Воины Третьего. Мои воины, — лорд-командор улыбнулся рваными губами. — Мы нужны на Терре. И нашим врагам не заточить в имматериуме в дни финальной битвы ни меня, ни кого-либо из вас. Истинные чудеса свершатся на земле тронного мира. Мы испытаем свою мощь против лучших рабов Императора, и сокрушим их.<br /> <br /> И словно в ответ корабль опять содрогнулся. Закрывавшее корпус поле Геллера дрожало, поддавалось под яростью варпа. Завыла ещё одна сирена, и глас её влился в мрачную симфонию третьего легиона.<br /> <br /> Они все умрут, если не будут действовать. Решительно.<br /> <br /> — Так и будет, — сказал Воциферон и шагнул вперёд, из чувства долга рискуя обратить гнев Эйдолона и на себя.<br /> <br /> — Естественно, — кивнул лорд-командор, опуская молот, и положил на плечо мечника заскорузлую руку. — Мы слишком долго выслеживали в засадах Хана и его бегущих к Терре дворняг. Столько усилий впустую. Теперь и нам пора получить причитающееся. Я жажду скрестить мечи с Преторианцем и рассечь его на части так же, как сокрушу его баррикады&lt;ref&gt;«Эйдолон был самым опасным. Воющий лорд-командор расколол боевые доспехи Дорна своими многоголосыми криками. Его клинок дважды вонзился в Преторианца. Эйдолон обладал силой примарха», — из «[[Под знаком Сатурна / Saturnine (роман)|Под знаком Сатурна / Saturnine]]». Иногда мечты сбываются.&lt;/ref&gt;. Сломать крылья Великого Ангела своими сапогами и высосать мозг из его пустых костей. Это и многое другое я предвкушаю.<br /> <br /> '''Предвкушаю...''' — снова заурчал голос, и Эйдолон вспомнил.<br /> <br /> ''Пальцы подняли его за подбородок, заставляя взглянуть на совершенство. Улыбку, ослепительную будто сияющее на белом мраморе солнце. Лицо, сотворённое абсолютным мастером генетики, и глядящее на него с любовью.''<br /> <br /> ''— Встань, лорд-командор, — прошептал Фениксиец.''<br /> <br /> Эйдолон встряхнулся, изгоняя непрошенное воспоминание.<br /> <br /> — Мою душу снедает тоска, зов, который нельзя игнорировать. Мы выследим вцепившееся в корабль отродье варпа и переломаем его когти, один за другим.<br /> <br /> Малакрис алчно подался вперёд. Из уголка его рта засочилась едкая слюна.<br /> <br /> — Ах, так нам предстоит бой с нерождёнными. Они так меня любят и презирают. Предлагают благословения и проклятия, похоть и отвращение, — он погладил помазанные кровью пластины доспехов. — Так приятно будет вновь с ними станцевать.<br /> <br /> — Ничтожество, — прошептал Воциферон, качая головой. — Лорд-командор, я не понимаю, почему этот паразит ещё дышит и плетёт козни. Позвольте мне его убить.<br /> <br /> — Может быть потом, — задумчиво ответил Эйдолон. — Но не сегодня. Сегодня мне нужны вы оба. И зазубренный клинок, и безупречное орудие.<br /> <br /> Позади зашипели двери, открываясь. Эйдолон с улыбкой оглянулся и склонил голову.<br /> <br /> — Наконец-то. Вот мы и все собрались.<br /> <br /> В дверях стоял фон Калда. С его осквернённого нартециума всё ещё капала кровь. Он поглядел на Эйдолона, кивнул ему в знак почтения, и занял место рядом с господином. Другие не сводили с апотекария взглядов, полных и неохотного уважения, и открытой неприязни.<br /> <br /> Эйдолон уже не обращал на это внимания, думая лишь о деле. Об охоте.<br /> <br /> — Начнём?<br /> <br /> <br /> ===Четвёртая глава. Нутро===<br /> <br /> <br /> Легионеры устремились в глубины великого корабля, словно летящий к сердцу клинок.<br /> <br /> Ведомый одним лишь инстинктом Эйдолон возглавлял отряд, таким был и его долг, и его право. Череп лорда-командора гудел от боли, то вспыхивающей, то затухающей с каждым шагом по уготованному неописуемому пути. Дорогу указывали и хрусты костей, и внезапные нервные спазмы, его тянула вперёд душевная мука, отчего казалось, будто он идёт не по своей воле. Сие чувство беспомощности выводило из себя, но с пути нельзя было свернуть, лишь двигаться дальше.<br /> <br /> Вслед за ним шагали Малакрис и Воциферон, а Плегуа и один из его преданных какофонов прикрывали тыл. То был Дарвен, купавшийся и утопавший в нотах собственной тайной песни, извергавшейся на худощавое лицо воина из установленных тяжёлых звукоусилителей. Легионер не сводил взгляда с дороги, распахнув и глаза, и челюсти, удерживаемые стальными челюстями.<br /> <br /> «Мне нужен лучший из твоих воинов, — сказал Эйдолон Плегуа. — Нужно, чтобы за мной следовал кто-то верный».<br /> <br /> Фон Калда возился с нартециумом, изучая полученные от лорда-командора показания. Можно сказать, что ради новых исследований апотекарий вызвался пойти с ними, хотя будучи приближённым и был обязан следовать за господином. Впрочем, фон Калду никто бы не назвал трусом. Просто теперь у него были другие, более самовлюблённые и эзотерические устремления.<br /> <br /> Когда-то коридоры «Награды за грех» были привычным лабиринтом, запутанным, как на любом пустотном корабле, но совершенно понятным трансчеловеческим умам. Теперь же всё стало странным, искажённым и изъеденным прикосновением варпа. Двери уже не всегда вели туда, куда должны были. В коридорах танцевали странные огоньки, сбежавшие с фонарей и манящие неосторожных как мёртвые звёзды. Конечно, такие небольшие изменения скорее раздражали, чем выводили из себя... Но Эйдолон не сомневался, что к концу охоты всё станет гораздо хуже.<br /> <br /> К далёкому потолку вздымались опоры, однако сии колонны уже не состояли из одного лишь металла, но медленно превращались в живые кости, пронизанные извивающимися сосудами. Эйдолон провёл протянутой рукой по мягкой ткани, чувствуя, как та содрогается от его прикосновений.<br /> <br /> — Поразительно на что способен духовный мир, — вздохнул лорд-командор. — И как преображает всё сущее внимание Тёмного Принца.<br /> <br /> Эйдолон поднял «Славу вечную» и разряды тока перекинулись на кости. Он услышал мучительные крики, столь низкие и далёкие, что их бы не заметил обычный человек, но столь сильные, что они опаляли его восприятие и отдававшиеся упоением в душе. <br /> <br /> — Но это мой корабль и лишь моей руке прокладывать его курс.<br /> <br /> При этих словах палуба словно содрогнулась. Вскинувшие оружие наизготовку воины разошлись вокруг Эйдолона, пока отголоски его слов расходились по просторному отсеку.<br /> <br /> '''''Моей...'''''<br /> <br /> Из сгустившихся теней над космодесантниками, из жидкой мглы появились ползущие и семенящие существа. Их проступающие когти высекли дождь искр, полетевших на собравшихся воинов. Во тьме напряглись мускулы, готовясь к прыжку, зашелестела дублёная человеческая кожа, скрипнули шипы из чёрного метала. Создания поглядели на Эйдолона удивительно материальными глазами, пылающими уголками зрачков среди чёрных склер, подобающих морским хищникам.<br /> <br /> '''''— Нашей''''', — заурчали демоны, соскальзывая и слетая с потолка, будто падающие ангелы. То были воплощения ужасов и чудес, всех возможных грёз и пороков смертных. Наложницы Тёмного Князя, кружась, оттолкнулись от стен и обступили неровный строй легионеров. Шесть демониц предстало перед первым лордом-командором. Возглавлявшее их создание, несущее корону из человеческих костей и мягкой плоти, поклонилось ему, скрипнув крабовой клешнёй по палубе. Звук отдался и в ушах Эйдолона, и в его иссечённой душе.<br /> <br /> '''''— Ты знаком нам. Связан присягой и сделкой. Ты принадлежишь Ждущему Князю, Жаждущей Королеве, Им Божественным. Обещанные богу души, пожиратели старых врагов и уничтожители новых. Вернувшиеся к нам нежеланные отпрыски Анафемы.'''''<br /> <br /> — Ему, но не вам, — со смехом ответил Эйдолон. — Вы — отребье Тёмного Князя, обещающие всё, но являющиеся ничем.<br /> <br /> По лицу существа разошлась довольная усмешка, и оно издало звук, похожий на перезвон колокольчиков. В ответ вдали прогремел набат, подобный далёкому грому. Эйдолон прекрасно осознавал, насколько непостоянно это создание, капризное, эфемерное и непознаваемое эхо истинного божества. Он слушал смех демоницы, видя как её лицо перетекает из одной формы в другую. Вот лик юного отважного воина, юнца в рассвете сил, готового воздеть по приказу владыки копьё и меч. Вспышка — и перед ним созревшая женщина, чьё лицо свидетельствует о жизни полной и радостей, и страданий. Миг спустя и Эйдолон увидел перед собой окрашенное лицо прекрасного трупа, жуткое, но притягательное на свой бесполый лад.<br /> <br /> — '''''Ты бы мог предстать перед взором богов как король, а не пресмыкаться у ног своего отца''''', — льстиво протянула демоница. — '''''Стать чем-то истинно великим. Так ли важна Терра, когда осталось столько непокорённых миров? Разве ты забыл времена, когда был истинным повелителем войн, а не опальным отпрыском полубога?''''' — когти щёлкнули, разрывая воздух. — '''''Я могу их тебе напомнить, князёк. Показать тебе ноты песни, которую ты так жаждешь исполнить. Я, Лиадресс, Поющий Клинок, Ласкающий Каждым Порезом, могу провести тебя по стопам отца. К чему унижаться, когда Хор Вечный может прозвучать по всей...'''''<br /> <br /> Эйдолон взмахнул молотом. Окутанная молниями глыба устремилась к лицу демоницы, но та лишь с шипением скользнула назад, так быстро, что взгляд едва мог уследить. Сёстры создания скользнули вперёд, воркуя и хихикая. Прекрасные чудовища, до ужаса очаровательные пародии на человеческое обличье, извращённое и изувеченное так сильно, что ни один смертный бы не смог представить.<br /> <br /> Мелькнули когти, оставляя за собой в воздухе яркие следы, и метя в уязвимые точки доспехов и сухожилий. Вспыхнули искры. Воины шагнули вперёд на помощь господину, отражая удары, а фон Калда отступил на шаг и поднял пистолет.<br /> <br /> '''''— К чему этот раздор, князёк? У Расколотого Короля на тебя такие планы... Разве ты видишь его в зеркалах собственной души? Ещё не слышишь шёпот?'''''<br /> <br /> Эйдолон удивлённо моргнул. Он-то думал, что его терзают случайные и мимолётные капризы отца, но теперь услышал имя врага. Расколотый Король... Что за жалкий и напыщенный титул, но подобающий плоду случайной вакханалии варпа. Эйдолон махнул рукой, и его воины ответили на слова демоницы смертельной яростью.<br /> <br /> Какофоны взмахивали пушками по дуге, извергая потоки воющей смерти. Даже демоны бросались в стороны, зная, что от звука им не укрыться. Колонны разлетались в щепки из железа и костей, из культей били фонтаны чёрной крови. Невозможно далёкий потолок не начал оседать, даже лишившись опор. Нерождённые резвились и хихикали, танцуя среди обломков и багровых брызг. Эйдолон пробивался к ним сквозь град, отбивая взмахами молота самые большие камни.<br /> <br /> — '''''Сломленное маленькое чудовище''''', — рассмеялась Лиадресс. — '''''Когда мы увидим твоего отца, то споём о твоей погибели. Возложим к его стопам гимн о упоительной смерти. Он узнает, что ты, Рассечённая Душа, умолял о пощаде будто шавка. Не быть тебе ни консортом, ни чемпионом, сейчас ты погибнешь неоплаканным среди пепла собственных амбиций.'''''<br /> <br /> — Я не умру, не ступив на Терру, — зашипел Эйдолон. Он пригнулся, уклоняясь от взмаха когтей, и ударил молотом, почти задев гибкую тварь. Лиадресс метнулась назад, скрежеща зубами, но миг спустя её гнев утонул в звенящем веселье. Удар Эйдолона нарушил искусную асимметрию танца, затупил грациозный натиск. — Если бы боги хотели меня остановить, то послали бы пса с зубами поострей.<br /> <br /> Завопив, демоница бросилась на лорда-командора. Хитиновые клинки ударили по голове молотка, потянув оружие к палубе. Пахло горелой плотью и жгучим мускусом, источаемым каждой порой шкуры твари. Заскрипев зубами, Эйдолон вырвал молот из хватки. Вокруг сражались смертные и бессмертные, всё горело и взрывалось. Он бился в бесчисленных сражениях, и возглавляя целые воинства, и сражаясь в одиночестве. Он возглавлял воителей Третьего легиона на сотнях полей брани ещё до того, как они обратились против собственных родичей. Случалось ему и руководить когортами Имперской Армии, связывая их с легионом паутиной восхищения и уважения. Но здесь и сейчас у лорда-командора было время лишь на один поединок, один миг.<br /> <br /> Он напрягся, готовясь встретить ещё один град ударов демоницы, жаждавшей вырвать у него оружие. Почувствовал, как кровь потекла по пластинам брони и отступил на шаг, когда когти рассекли плоть. Существо поднесло алеющую клешню к губам и провело по хитину языком, алкая соки.<br /> <br /> — '''''Слабак''''', — процедила Лиадресс, давясь от смеха. — '''''Ты что же, думаешь так робко постучать во врата самого Анафемы? Да ты рухнешь с плетня Дворца! Дрогнешь перед стенами! Никакой ты не чемпион. Не избранный... просто скот.'''''<br /> <br /> — Умолкни! — зарычал Эйдолон, чувствуя, как поднимается желчь. Его горло вздулось, и он выпрямился, отбросив бессильно заскрежетавшую когтями по палубе демоницу. Позади продолжали сражаться его воины. Эйдолон почувствовал звуковую волну, когда пал Дарвен, и его оружие взвыло в последний раз, прежде чем умолкнуть навеки вместе с тайной песней.<br /> <br /> Эйдолон не уйдёт покорно во тьму. Он будет бушевать и яриться против рока среди углей вселенной. Он был лордом-командором, первым среди всех. Да как смеет ничтожная рабыня Тёмного Князя насмехаться над ним?!<br /> <br /> — '''''Смерть сладка, но служба может быть ещё слаще. Король ждёт! Ждёт и алчет! Поддайся ему, твои воины преклонят колени! Служи и будешь пощажён. Борись и твоя кожа станет моим плащом, плоть — мясом, кровь — вином!'''''<br /> <br /> В глазах наступающего Эйдолона блеснуло непривычное веселье. Он разжёг ярость, направил, дал ей течь сквозь себя приливной волной. Челюсти лорда-командора растянулись. Внутри него прокатился вопль, издаваемый изменённой гортанью, но отдающийся в каждой поре, пылающий в каждой частице легионера, наполняющий его и питающий.<br /> <br /> Волна звука отбросила назад заоравшую демоницу. Сбила низших порождений варпа с ног, расколола каменные плиты. Малакрис и Воциферон отшатнулись, потрясённые, но не оглушённые. Более привычный к крикам господина фон Калда вздрогнул и устремился вперёд, прикрывая Эйдолона от демонов. Действительно выдержал бурю, впрочем, лишь Плегуа, неустрашённый, но вдохновлённый.<br /> <br /> Занося молот, Эйдолон устремился на уже вскочившую на ноги демоницу. Существо припало к палубе, ожидая удара, но лорд-командор и не собирался бить молотом. Он ударил по клешне кулаком, со всей рождённой гневом мощью. Один, два, три раза. Хитин раскололся. Глаза Лиадресс распахнулись от изумления.<br /> <br /> Он ударил вновь, и демоница покатилась кубарем, шипя от боли.<br /> <br /> — Что же, ты забыла о собственной сути? Вы упиваетесь и причинением боли, и своими же муками. Разве дарованной мной агония не сладка?<br /> <br /> — '''''Жалкий кусок мяса!''''' — зарычала демоница. — '''''Неужели ты считаешь себя лучшим слугой? Думаешь, что ты милее нас для Тёмного Князя?'''''<br /> <br /> Эйдолон помедлил, купаясь в звуках рассекающих плоть клинков. Легионеры пришли в себя и разили когтями и и мечом низших существ. Взгляд лорда-командора скользнул по окутанным молниями клинками, режущим и пронзающим призрачную плоть. Плегуа ударил демоницу ногой, а затем выпустил гибельную арию в упор.<br /> <br /> От твари остались лишь брызги бесплотных потрохов и мерцающей крови. Пурпурный коготь покатился по палубе, всё ещё цепляясь за плиты, снова, снова и снова. Даже после смерти эти существа боролись, цепляясь за существование с неистовым упорством, которому Эйдолон даже завидовал.<br /> <br /> — '''''Мнишь себя князем-воителем, но в сравнении с Расколотым Королём ты никто!'''''<br /> <br /> — Так подай сюда своего Короля, и мы это проверим, — фыркнул Эйдолон. Он перевернув «Славу вечную» в руках и шагнул вперёд, занося молот высоко над головой. А потом опустил. Окутанный молниями клюв расколол растянутый череп демоницы и расщепил подобие мозга на атомы. В воздух забил фонтан радужной крови, окативший искажённые розовые доспехи, обжигая пластины, окрашивая в буйный калейдоскоп не-цвета. Эйдолон опустил молот и отдышался, слушая, как в груди колотятся от внезапного прилива адреналина сердца.<br /> <br /> Убивать... Таким было его предназначение. Оно не изменилось с самых первых дней на Терре. Когда он был воином, они бился и разил врагов сам, став ротным командиром научился руководить и смертными, и Астартес, но лишь возвысившись до лорда-командора в полной мере добился истинного мастерства.<br /> <br /> Битва стала для Эйдолона искусством задолго до того, как его заразили операции Фабия, до того как солёная ласка Лаэрана преобразила его телом и душой, корнями и ветвями. Эйдолон бился и истекал кровью в ширящихся пределах Империума, а затем, когда владения Императора охватила хворь раздора, вслед за их предсмертными корчами вёл неверных Детей к самому сердцу.<br /> <br /> И теперь как и всегда ему оставалось лишь идти вперёд.<br /> <br /> Эйдолон прошёл мимо собравшихся воинов и скривился, чувствуя, как в голове вновь звенит мигрень. Нечто смеялось в недрах его души, заставляя всё тело дрожать от далёкого, но такого близкого веселья. По телу пробежала дрожь, грудная клетка будто тряслась от аплодисментов, с ней и остальные кости, даже пульс сердца стал неровным. Теперь Эйдолон его чувствовал. Притаившееся чудовище, далёкое присутствие, напирающее и давящее на саму его суть.<br /> <br /> — Довольно игр, — зарычал лорд-командор. — Пора найти этого Расколотого Короля и разбить на такие крошечные частицы, что он никогда более не осмелится бросить мне вызов.<br /> <br /> <br /> ===Пятая глава. Расколотый Король===<br /> <br /> <br /> Корабль содрогался, будто под ударами зримых лишь псайкерами волн.<br /> <br /> От прикосновения варпа по его недрам разошлись метастазы скверны, меняющей “Награду за грех” с каждым капризом Расколотого Короля. Из палубы росли лестницы в никуда. За открытыми дверями могли таиться и голые стальные стены, и немыслимо далёкие восхитительные бесконечности.<br /> <br /> Само присутствие демона было ядом, растекающимся по венам боевой баржи и искажающим её, превращающим в нечто неестественное даже по нескромным меркам Третьего легиона. Местами на металле выросли окна из витражного стекла, увековечившего ужасающие красоты, и каждая их грань истекала слезами и кровью.<br /> <br /> И все отражения лорда-командора как один не сводили с него взгляда, наблюдая его собственными затуманенными глазами на мертвенно-бледном лице, которое подошло бы давно умершему человеку.<br /> <br /> '''Эйдолон.''' Его имя звучало вновь и вновь, будто полный тоски напев, срывающийся с бесчисленных губ и тянущий к себе его мысли, будто незримыми цепями.<br /> <br /> Бездна безумия варпа вглядывалась в лорда-командора, и он вглядывался в неё. Не в первый раз Эйдолон задумался, каково было бы посмотреть на мир одурманенными варпом глазами. Возможно когда всё это закончится, он найдёт какого-нибудь колдуна, выпьет его воспоминания и вкусит дары.<br /> <br /> Латные перчатки задрожали от предвкушения.<br /> <br /> Такие позывы, текущие в крови и насыщающие разум, напоминали лорду-командору что он всё ещё жив. Всё ещё способен сам выбирать свои ходы, а не превратился в пешку на чужой доске.<br /> <br /> “Как меня и научил отец. Теперь же он, призванный из-за пелены, хорохорится и не сводит взгляда с Терры. Свободный быть рабом. Богов. Гора. Своих аппетитов…”<br /> <br /> Эйдолон ненавидел Фулгрима, и всё же не мог избавиться от определявшего всё его существование льстивого восхищения. Именно рука примарха ранила его, воля отца изменила его. Это требовало хотя бы капли уважения. Возможно, однажды они придут к взаимопониманию, даже если и не расплатятся по счетам…<br /> <br /> — Такая себе добыча, — проворчал Малакрис, шагая вслед за лордом-командором. Идущий рядом с фон Калдой капитан почти игриво протянул к нему включённые когти, щёлкнувшие в воздухе. Даже теперь, омытый кровью демонов и помазанный их злобой, капитан не замечал что сам стал их подобием. Когда-то Эйдолон его бы пожалел. А теперь его злила близорукость брата.<br /> <br /> — Истинное испытание ждёт нас впереди, — заметил Воциферон. Мечник разделял предвкушение лорда-командора. Он взмахнул клинком, в отсутствии желанной цели рассекая лишь воздух. — Эти существа лишь иллюзии и тени, как и все порождения варпа.<br /> <br /> — А ничего так тени, — гулькнул Малакрис. — Демоны всегда насмехаются перед игрой. Если бы ты ощутил их когти на своей коже, а не просто на лезвии клинка… О. Даже ты бы что-то почувствовал.<br /> <br /> Молча шёл лишь Тиль, прикрывавший тыл отряда. Какофон трясся и дрожал от заточённого в сверхчеловеческой плоти, но всё же совершенно заметного гнева. Смерть Дарвена приглушила разделяемую ими песнь, и теперь Плегуа нёс мелодию в одиночестве.<br /> <br /> — Ты отомстишь, брат, — пообещал ему Эйдолон. — Мы все отомстим.<br /> <br /> — Ублажим песнь, как и должны, — хрипло прошипел Тиль, заставляя себя не кричать. — Нас ждёт расплата.<br /> <br /> ''Расплата.''<br /> <br /> Эйдолон улыбнулся. А окружающего его отражения — нет.<br /> <br /> Стены вновь преобразились. Теперь они состояли из не невозможных костей, но дымчатого чёрного камня, пронизанного проблесками цвета и огня. Сияющие пятна танцевали в каменной темнице, следуя за легионерами будто навязчивые сны. Все эти вздымающиеся творения напоминали Эйдолону о застывших лесах его детства, обращённых в скалы в древних войнах Раздора чащобах, средь тверди которых прорубили подобные ущельям тропы. Предания благородных семей Европы гласили, что среди мёртвой природы обитали существа, прекрасные, но неблагие&lt;ref&gt;В британском фольклоре фейри — своенравные создания, встречи с которыми непредсказуемы и даже опасны. Считалось, что они часто подменяли детей. Неблагие — название двора фей, чьи представители особенно злы и двуличны.&lt;/ref&gt;, ждущие лишь возможности похитить детей и подбросить на их место чудовищ.<br /> <br /> “Но когда пришло настоящее чудовище, держа наготове разделочные ножи и скальпели, вы отдали ему нас. Назвали порабощение честью, выдали нас как заложников и ради выживания потребовали от нас ничем не выдавать горечь…”<br /> <br /> Впрочем, к жизни до вознесения Эйдолон не испытывал ничего, кроме презрения. Обряды и операции сделали его одним из Астартес, частью прославленного Третьего легиона, стали катарсисом всей его жизни. Изменили весь его мир, чтобы он мог подчинить звёзды. Так будущий лорд-командор избавился от сладостей и изъянов, но лишь после воссоединения легиона с примархом понял, к чему всем следует стремиться.<br /> <br /> “Когти вцепились в его беззащитную душу, утягивая вниз, сквозь пламя, кровь и безумие. Вокруг него выделывали коленца целые дворы и созвездия тварей, пляшущих под дудку богов и монстров. Голодные. Вечно голодные создания, чьи клыки покраснели от его кро…”<br /> <br /> Эйдолон раздавил мысль железным кулаком. Каждое такое воспоминание было подобно психической опухоли, отчаянно пытавшейся заставить его свернуть с пути. Прошлое умерло. Осталось лишь манящее пылающим обещанием будущее. Тронный Мир будет разорён и преображён в угоду новым показанным им богами желаниям.<br /> <br /> Эйдолон принюхался, а затем все его ощущения внезапно вспыхнули от синтестезийного прилива.<br /> <br /> '''Предатель!'''<br /> <br /> Донёсшийся из мрака вопль почти поверг лорда-командора на колени. Он посмотрел на своих воинов, зашипев сквозь сжатые зубы. Они уже занимали позиции, готовые к бою и жаждущие его. Когти Малакриса заискрились, а бдительный Воциферон взмахнул клинком.<br /> <br /> Из теней показались ковыляющие существа, искажённые до неузнаваемости. И тьма их не отпускала, цепляясь за мутировавшую плоть будто саван. Тут и там ещё можно было разглядеть знаки отличия и вплавившиеся в плоть клочья униформы. В угасающем свете мерцали золотистые нити, натянутые на раздувшееся горло словно удавка.<br /> <br /> Когда-то это был экипаж боевой баржи. Теперь поглощённые варпом во время изменения корабля существа едва напоминали людей, их тела растянулись, будто изображение на оплавившемся пикте. В растянутых под немыслимыми углами челюстях лязгало слишком много зубов, из кричащих и стонущих ртов доносилось слишком много голосов. Согнутые в три погибели и вытянутые под причудливыми углами конечности царапали стены и с неослабевающим волнением терзали палубу.<br /> <br /> Существа заполонили проход будто скот — загон, стоя плечом к плечу, прижавшись к выступающим на стенам шипам. По их лицам текла кровь, растекалась по ним, как краска по холсту.<br /> <br /> А затем все головы как один обратили затуманенный взгляд на легионеров. <br /> <br /> — Мы могли стать чем-то столь большим! — пропели словно направляемые единым сознанием отродья одним голосом, воющим из бесчисленных распахнутых ртов. Изданная ими стена звука сделала бы честь самым старательным какофонам. — Прими же меня!<br /> <br /> В этих созданиях не осталось и подобия насмешливого лукавства демонесс, лишь отчаянная горестная жажда. Они стали марионетками, скованными притяжением высшей силы. Чудовища потащили себя вперёд, опираясь на ставшие ходулями кости, скрежеща ножами по палубе, каждым движением распаляя всепроникающий хор безумия и фуги.<br /> <br /> Они устремились вперёд, словно прилив плоти, местами стёкшей с костей, и ведьмин огонь вспыхивал в их глазах или опустевших глазницах. Малакрис и Воциферон устремились на них, сражаясь как один и прикрывая друг друга, бьясь в единстве, которого Эйдолон не ждал от них уже давно.<br /> <br /> Сверкнули клинки, и полетели в стороны руки, брызжа закипающей кровью и осколками кости. Навстречу им хлестнули выросшие из растянутой плоти ложноножки, обвиваясь вокруг рук, и твари потянули к себе Детей Императора, стремясь утопить их в потопе обезумевшей плоти и мускулов.<br /> <br /> Воины отбросили к стенам громадных ревущих зверей, быкоголовых и толстошеих, и ударили, прибив их к металлу. Кровь закипела на лезвиях, отчего коридор наполнился едкой вонью.<br /> <br /> Всё смердело скверной мутации. Благоухающие запахи исчезли, сгинули в зверином мускусе, источаемом изуродованными смертными. Шагнувший вперёд Эйдолон сплюнул через плечо, крутя в руках молот.<br /> <br /> — И это всё что ты можешь? — рассмеялся он. — Жалкий царёк нищего царства. Почему ты сам не бросишь мне вызов?<br /> <br /> Даже умирающие чудовища расхохотались в ответ. Малакрис вонзал в них когти, словно катары, снова и снова, утопая в чёрной крови и пепле. Воциферон же сражался осторожнее, каждым рассчитанным ударом меча отсекая конечности от туши одного из зверей.<br /> <br /> Эйдолон воздел молот над головой и обрушил его, расщепив беснующегося мутанта одним ударом. Сорвавшиеся с головья молнии пронеслись через багровый туман до самой палубы. Корабль взвыл словно раненый зверь, словно недра “Награды за грех” тоже покорились воле Расколотого Короля.<br /> <br /> — Он — трус, бросающий мне навстречу рабов и слуг, — процедил лорд-командор. Ещё один мутант бросился на него, распахнув челюсть и брызгая слюной. Эйдолон схватил зверя за горло и надавил. Зверь завыл, забился, захрипел, шлёпая присосками щупалец из человеческого мяса по искажённым доспехам. Тварь пыталась содрать позолоту, растёкшуюся по наплечнику, зацепиться… а потом обмякла. Эйдолон услышал приятный треск шеи и бросил чудовище к его умирающим сородичам.<br /> <br /> — '''Не смилуюсь, не смилуюсь!''' — закричали последние звери, припав к палубе. Эйдолон скривился и достал пистолет, прицелившись прямо в столпившихся тварей, слабых и потому раболепных.<br /> <br /> — Не нужна мне его милость. Лишь его смерть.<br /> <br /> <br /> Воины прошли под арками из человеческой кости, высеченными теперь одичавшими ремесленниками легиона. Кости раздулись, разрослись, разошлись словно шарящие пальцы или быть может заострённые рога неведомого огромного зверя. Другие выдавались вперёд, словно бычьи или изгибались как у баранов.<br /> <br /> Впереди возвышались ступени, окружённые парящими сферами ведьминого огня. Эйдолон начал подниматься вверх, ввысь к венчавшему их помосту.<br /> <br /> На нём стоял трон, высеченный из того же блестящего чёрного камня, стекавшего вниз к потрохам корабля, а на сем троне сидела едва различимая фигура. Приблизившись, Эйдолон увидел очертания легионера, но не из керамита и плоти, а из того же пламени варпа, что и неестественные фонари.<br /> <br /> Шагая, лорд-командор протянул руку к поясу и снял пистолет, оружие, послужившее ему в годы предательства так же верно, как и молот. То был образец древнего бесценного археотеха, в последнее время похоже получивший собственный разум. Эйдолон не мог сказать точно, чем именно выстрелит пистолет, но тот всегда приносил его врагам изысканнейшую смерть. И в столь просвещённую эпоху этого было достаточно.<br /> <br /> — Назовись, — потребовал ответа Эйдолон.<br /> <br /> Существо содрогнулось от смеха, разошедшегося рябью по всему телу. В пламени проступили лица, рвущиеся наружу, будто схваченные души. Демон встал на ноги и расправил плечи, словно всё ещё считал себя человеком.<br /> <br /> — '''Неужели я так изменился, брат?''' — спросило существо, склонив голову, и шагнуло к нему навстречу. Внутри него растекался свет, выплёскивался наружу и капал на чёрные камни. Хор потерянных душ, наконец нашедших избавление, растекался по палубе. С каждым шагом огоньки тряслись всё сильнее. — '''Ты и правда меня не узнал?'''<br /> <br /> — Думаю, ты очередной возжелавший пойти за примархом слабак. Их сейчас не перечесть, праздных глупцов, следующих за Юлием всё глубже в безумие. Совершенно бесполезных, конечно, если не понадобятся идиоты, которые будут бежать прямо на врагов, завывая что-то про апофеоз. Когда-то ты был созданием из плоти и крови, но превратился в фикцию.<br /> <br /> Существо остановилось на пол пути и поднесло руку к парящей сфере. Оно поглядело на Эйдолона, всем своим видом выражая горделивое ошеломление и готовность броситься вперёд, преодолеть последние метры одним прыжком. <br /> <br /> '''— Ты оскорбляешь меня, лорд-командор. Я больше не буду всего лишь Расколотым Королём. Нет. Никогда более. Я стану отражением возвышающегося Тёмного Принца, вечным и никогда не рождённым. Я неотвратим и неутомим. И мы связаны общей судьбой.'''<br /> <br /> — Прекрати, — вздохнул Эйдолон. — Да я застрелюсь, если мне придётся выслушивать ещё одного слабоумного глупца, возомнившего себя Слаанешем во плоти.<br /> <br /> Король запрокинул голову и расхохотался.<br /> <br /> '''— Так чего ты ждёшь, лорд-командор? Поддайся забвению, которого жаждешь, и…'''<br /> <br /> Эйдолон спустил курок.<br /> <br /> Вспыхнувший луч невиданного не-света пронзил наступающего демона. Но Расколотый Король лишь замер, не отшатнувшись, и поглотил растёкшуюся по его телу чёрную молнию. Вспыхнувшая и заплясавшая внутри него тьма растворилась.<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон убрал пистолет в кобуру и гордо зашагал вперёд, занеся молот обоими руками. А потом ударил, метя прямо в череп демона.<br /> <br /> И молот остановился. Эйдолон уставился на дьявольское видение, искажённое подобие всего, что значило быть Астартес. Расколотый Король перехватил молот, держа его непривычно бережно, словно ребёнок игрушку.<br /> <br /> А затем толкнул.<br /> <br /> Эйдлон полетел вниз по ступеням, едва не сбив с ног своих бойцов, и наконец остановился, опершись левой ногой на глянцево-чёрный камень. Сияние липло к нему, текло из оцарапанных плиток вместе с голосами, шипящими, вливающимися в разум и пытающимися его поглотить.<br /> <br /> '''Предатель.'''<br /> <br /> '''Брат.'''<br /> <br /> '''Убийца.'''<br /> <br /> '''Лжец.'''<br /> <br /> Из камня выступили призрачные образы и обвились вокруг лорда-командора. Они рыдали пламенем, а лица их были искажены в немыслимой муке. Эйдолон бросился напролом через духов, воздев молот и изгоняя нападавших духов его сиянием. Лики умерших мужчин и женщин зарычали от звериного гнева и рассеялись, сломленные истинной яростью лорда-командора.<br /> <br /> — '''Ты не достоин сего дара''', — зашипел Король, протянув руки, отчаянно желая вцепиться в рукоять. — '''Отдай мне его. Сложи с плеч бремя. Подчинись неизбежности. Тёмный Принц вернул тебя назад как злую шутку. Фарс. Над тобой смеются за пеленой, считая лишь шутом, пляшущим на потеху варпа.'''<br /> <br /> На шее Эйдолона вздулись вены, и не просто от дарованной ему силы вопить, но истинной и праведной ярости. Да как эта ''тварь'' смеет. Больше не человек, но и не истинное создание варпа. Ублюдок, полукровка, чья сломленная душа горит как маяк, созывающий демонов, собирающий вокруг себя будто нечистый чемпион. Командор… Тень. Эхо.<br /> <br /> Эйдолон не дал волю воплю.<br /> <br /> — Ты слишком много болтаешь, — процедил он. — Слишком много для такой жалкой твари.<br /> <br /> — '''Я тебе не дворняга''', -  возразил Король, с почти детским недовольством показав огненными когтями на собравшихся воинов. — '''Не как они. Такие славные создания, такие яркие душонки. Возможно, я дам им место при моём дворе, когда воссяду на троне. Когда стану тем, кем всегда должен был быть.'''<br /> <br /> — Они — не твои, — злобно ответил Эйдолон, снова зашагав вперёд. Каждый шаг мучил его. И дело было не просто в непредсказуемых капризах его изломанного тела, но в давлении, которое самим своим существованием оказывала на него тварь. Он боролся с тисками притяжения, со стеной давящего пламени, напирающего, пытающегося найти путь. Запели системы доспехов, с трудом преграждающих путь огню. <br /> <br /> Эйдолон пробивался вперёд.<br /> <br /> Расколотый Король шагал к нему навстречу грациозно, почти небрежно, будто на прогулке.<br /> <br /> — Это мой корабль. Мой миллениал. Мой…<br /> <br /> Эйдолон запнулся, подавившись словами, которые почти произнёс в пылу гнева.<br /> <br /> ''Мой легион.''<br /> <br /> Эйдолон остановился. По его кивку, едва заметному движению головы, воины ответили вместо него на вызов. Впереди наступал Воциферон, забыв о звании Малакриса. Воин выступил с уверенностью непревзойдённого дуэлянта, принёсшего клятву на клинке. И каком замечательном клинке. Как и Слава Вечная, оружие было изысканным, даже после измены не утратившим ни остроты, ни красоты. Чарнабальская сабля. Такая острая, даже спустя все эти годы.<br /> <br /> Эйдолон смотрел, как мечник поднял её, бросая вызов, а затем сделал выпад. Расколотый Король зарычал. Меч, сотканный из едва заметных теней, совершенно не сочетающихся с пылающим и грозным телом, воплотился в его руках. Клинки сошлись со звоном, отдавшимся по всем невозможным просторам, эхом отразившимся от далёких стен и заставившим кровь Эйдолона петь.<br /> <br /> А вслед за ним уже бежал Малакрис, никогда не дававший другим себя превзойти. Летящие к голове призрака когти сверкнули, но демон отразил удар, не прекращая танца смерти. Фон Калда выстрелил из болт-пистолета, похоже не заботясь, в кого именно попадёт. Снаряды взорвались среди сечи как распускающиеся цветы, и пыльцой их стали пламя и осколки.<br /> <br /> Зад содрогнулся от чудовищной гармонии. Эйдолон вновь ринулся в бой, занося молот. Когти Малакриса пронзили грудь Короля, а меч его сошёлся в клинче с саблей Воциферона. Демон плевался и шипел. В тот же миг, как Эйдолон поднял молот над головой, из-за его спины выступил Плегуа. Звуковое оружие взвыло, извергая гибельную песнь, а молот опустился, наконец обрушившись по дуге на уготованную цель.<br /> <br /> Горящее существо застыло и раскололось, извергая чёрные молнии. Шипение сменилось воплем. По чёрному камню разошлись сияющие нити варпа, и Король стал их громоотводом. А затем он воздел руки, и мир ответил ему тем же.<br /> <br /> Воины отшатнулись, не устояв на ногах от внезапного порыва ветра и ударов невидимых созданий. Отброшенный назад Малакрис врезался в мерцающую колонну с такой силой, что треснула броня. Подброшенный ввысь Воциферон исчез во мраке, бранясь. Плегуа и Эйдолон покатились по ступеням, но в последний момент рука схватила Эйдолона за запястье.<br /> <br /> — Нет, брат мой, — зашипел Король. — Тебе от меня так просто не уйти!<br /> <br /> Тварь потянула его назад, в свои пылающие объятия, и взметнувшийся огонь поглотил обоих.<br /> <br /> Чёрное пламя растеклось по доспехам, опаляя трещины и оставляя следы среди глазури. Скользнувшая вниз рука Расколотого Короля вцепилась в рукоять молота. <br /> <br /> Эйдолон боролся. Сражался каждой частицей своего тела, вырывался, бил коленом в брюхо зверя. Пламя вновь прокатилось, словно волна. По руке Эйдолона растекалась странная бесчувственность, слабость, расползавшаяся от места, где Король схватился за молот.<br /> <br /> Эйдолон с силой ударил демона головой, но тот лишь рассмеялся.<br /> <br /> А затем исчез. Лорд-командор огляделся по сторонам. Он был один. Его воины, тронный зал… всё исчезло. Остались лишь тьма и дымка, дрейфующие отголоски далёкого пекла.<br /> <br /> Шатаясь, он пошёл через мглу, бья молотом вслепую, будто неуклюжий берсерк, прокладывая себе путь сквозь лишь наполовину поддающиеся воображению просторы. Его преследовал смех. Вокруг вздымались стены, столь же бесплотные, как дым от выстрелов, тянущиеся к небесам, подражая далёкому дворцу.<br /> <br /> Краем глаза Эйдолон замечал движения созданий, грациозно порхавших с места на места, оставляя за собой радужные следы. Фракталы плясали так близко, что можно было протянуть руку, но так далеко, следуя за существами, что пировали в теневом зале-ловушке.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал всей душой гул призрачной реальности, пульсировавшей как дыхание. Он словно оказался в лёгких дремлющего бога, вмещающих в себя всю сущность лорда-командора как песчинку.<br /> <br /> Внезапно вспыхнул свет, отгоняя мрак, такой яркий, что Эйдолону пришлось прикрыть глаза. На него глядели две фигуры, два дымчатых силуэта в ослепительном свете. Одна из них восседала на золотом троне и источала холодную ясность, угрожавшую лишить Эйдолона всех оставшихся заблуждений о нём самом. Лорд-командор чувствовал, как свет прогрызает себе путь в его душу, скребётся в самых недрах его бытия.<br /> <br /> Другая же пылала от величия и тепла, преисполненная силой, которую могло дать лишь возрождение после смерти. Позади неё танцевали и метались тени, корчащиеся очертания существ, что были больше целых миров. В волнующемся мраке вздымались чёрное пламя и пурпурный свет, и на миг Эйдолон почти осознал, что видит перед собой.<br /> <br /> Он протянул вперёд дрожащую руку, но другая схватила его за запястье и потянула назад. Эйдолон крутанулся, взмахнув молотом по дуге, но рассёк лишь воздух.<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор…''' — прошептал отовсюду и ниоткуда Король.<br /> <br /> Эйдолон вновь взмахнул молотом.<br /> <br /> — Покажись, трус!<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор. Верность или измена. Послушный сын или повинующийся лишь себе полководец. Я могу показать тебе путь, освободить тебя от оков, связывающих тебя затхлыми идеями. Зачем быть одиноким слугой, если ты можешь возвыситься, вознестись, стать истинно первым?'''<br /> <br /> — Я не стану сосудом для заблудшего неудачника, отдавшего себя варпу без остатка.<br /> <br /> — '''Конечно не станешь''', — почти печально прошептал Король. Пальцы скользнули по щеке первого лорда-командора, и Эйдолон обернулся, следуя лишь инстинкту. Он вырвался из удушливых объятий и ударил молотом. Фантазм ускользнул во мглу.<br /> <br /> А затем Король, владыка сего сотканного из теней мира, единый с его призрачными просторами, ударил. Словно огненные копья его когти вцепились в нагрудник Эйдолона, удерживая его на месте.<br /> <br /> Сердца содрогнулись. Он чувствовал, как утекают силы, истекают под неутомимым и невыносимым напором зверя. Мир вокруг становился ярче, словно обретая от мучений новые силы и очертания.<br /> <br /> Эйдолон ударил в ответ, врезавшись плечом с изуродованное тело Короля, оттолкнув его прочь, и с новой энергией занёс молот.<br /> <br /> — Я никогда не покорюсь тебе, лживый дух, — зарычал Эйдолон, ударив молотом.<br /> <br /> Король утёк прочь и бросился на него, прижав лорда-командора к стене. Когти впились в его бок, ударяя снова и снова, пока не рассекли пластины, и не потекла кровь. Эйдолон сжал зубы, ощутив вспышку боли, а затем она прошла, утекла, похищенная и впитанная монстром.<br /> <br /> — Ты… — процедил Эйдолон. — Ничто!<br /> <br /> Он перевернул молот и ударил Короля рукоятью, оттолкнув его прочь. По лицу демона вновь растеклась пылающая улыбка, и порождение варпа бросилось на него, отчаянное, скулящее, обезумевшее от голода. Эйдолон бросился в сторону, и Король врезался со всей силы в ту же стену, о которую его бил. А затем наполненный всей его энергией, всей силой молот пронёсся по дуге.<br /> <br /> И наконец-то врезался во что-то цельное.<br /> <br /> Реальность раскололась. Вокруг вздыбился чёрный камень, фрактальная сеть соперничающих отражений, каждое из которых было для себя вселенной. Образы Эйдолона ругались и выли, раздирая когтями изувеченную плоть, оставляя на коже кровавые следы.<br /> <br /> Он ударил вновь, не обращая внимания.<br /> <br /> И мир резко вернулся на место. Легионеры обернулись, заметив, как их хозяин и его враг воплотились из бурлящего моря теней и пламени. Страшная рана в боку Короля истекала пламенем, извергала неистовые протуберанцы, пока демон силился удержать вместе свою жалкую оболочку.<br /> <br /> Король рухнул на колени. Пламя начало угасать. Из зверя вырвалась новая волна давления, воющая, оттолкнувшая легионеров. Эйдолон устоял. Он крепче сжал молот и занёс над головой. А затем опускал, снова и снова, молотя и круша ненавистного врага. Заточённые в пылающей коже молнии исчезли. Отражения умерли. Одни лишь потускнели, другие замерцали, выдавая лишь мерцающие черепа — образы смерти.<br /> <br /> — '''Князёк-самозванец…''' — зашипел Король сквозь разбитые зубы. Его тело превратилось в абстракцию. Огонь замёрз, раскололся, потёк будто воск. На лице соткалась зияющая дыра — подобие рта под пустыми глазницами. — '''Это лишь начало твоих мук'''.<br /> <br /> — Слушать тебя — само по себе пытка, — зарычал Эйдолон. Король ухмыльнулся, в последний раз поднявшись на ноги. Он вытянул свой меч из хватки Воциферона так легко, будто лишь тянул время.<br /> <br /> Клинок взметнулся подобно языку из жидкой тьмы. В этом движении было нечто знакомое, нечто неуловимо привычное в том как по плавной дуге летело лезвие. Эйдолон попытался уклониться, но не успел, ощутив, как треснули доспехи, и под лаской клинка потекла кровь.<br /> <br /> И тогда он бросился вперёд, давая мечу погрузиться глубже, смакуя агонию, растекавшуюся по телу с каждым ударом сердец и нежными ручьями крови.<br /> <br /> И обрушил молот, расколов короля. Демон разлетелся на тысячи частей, падающих на палубу частиц огня и безумия. И это снова была палуба. Не неестественный чёрный камень, а железо и адамантий.<br /> <br /> Малакрис рассмеялся, изображая веселье мёртвого Короля. В нежданном безмолвии реальности его смех прозвучал низко и мелодично. Чуть в стороне что-то насвистывал Плегуа, склонив голову. Вслушиваясь.<br /> <br /> — Реакторы загорелись вновь, поле Геллера вспыхнуло.<br /> <br /> — Ты уверен? — поглядел на него Эйдолон.<br /> <br /> — Да, господин, — кивнул Тиль. — Буря утихает. Скоро мы снова будем на свободе.<br /> <br /> Первый лорд-командор посмотрел на головку. К металлу всё ещё цеплялась опалённая чёрная кровь, пусть энергетическое поле и было включено. Собиралась в узоры, будто корчащиеся от первобытной злобы ненавистного разума, оставившего на его молоте свой след будто смертный грех…<br /> <br /> — Тогда давай выясним, где мы оказались, и снова проложим курс.<br /> <br /> <br /> ===Шестая глава. Отражения===<br /> <br /> <br /> Эйдолон не часто проводил время в своих покоях.<br /> <br /> Сама идея покоя в какой-то момент стала для него немыслимой, а преследующая его постоянная боль поставила крест на фантазии обо сне.<br /> <br /> Нет, он сохранял покои скорее из привычки и манерности, как место среди непрестанного безумия, где он мог остаться наедине и купаться в одиночестве. Недостаточно было внушать трепет с командного трона. Нет, настоящий правитель должен был держаться поодаль от своих подданных.<br /> <br /> Даже на Терре всё было так же. У его семьи были укреплённые особняки, защищённые бесчисленными системами и ополченцами. Слуги сражались и умирали за нечто больше, чем их жизни, чтобы хотя бы часть знати выжила в крепостях, прежде бывших горами.<br /> <br /> Таков был путь Европы. Выживание любой ценой. Умирать предстояло другим. Армиям и рабам. Противостоящие Объединению и погибшие полководцы бились потому, что считали себя последними поборниками своего образа жизни. Семья же Эйдолона и другие выскочки-аристократы с мёртвого мира избрали иной путь, хотя… сейчас он подозревал, что тот же самый.<br /> <br /> Их дети прошли через порог жизни и смерти, чтобы семьи продолжали жить. Его, второго сына, отдали телотворцам новых армий Императора. Ему было уготовано не стать одним из мясников Гадуара, примитивных Громовых Воинов, его ждал иной удел.<br /> <br /> ''Ты станешь ангелом.''<br /> <br /> Голос вытолкнул разум из покоев памяти, и Эйдолон скривился. Теперь к нему приходило слишком много воспоминаний. Подкрадывавшихся во время снов или видений. Вот уж воистину признак слабости, и возможно он избавиться от них, когда рассеются последние отголоски буйства варпа. А возможно это была затянувшаяся игра Тёмного Принца, а может его отца. А может проклятие самозванного Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Ты будешь ангелом''. Кто же сказал ему это так давно? Не отец. Возможно, мать? Жалевший его родич? Один из посланников самого Императора? Он стал частью золотой десятины, благородных сынов Европы, бесславно отданных ради амбиций Императора, даже не рабов — снарядов для будущих войн. Железом, которое может однажды стать имперской сталью. Когда-то, давным-давно, он даже этим гордился. До Лаэрана. До Исствана. До парада прекрасных кошмаров, которые неизбежно вели к этому мгновению.<br /> <br /> Сыны возвращались, чтобы убить отца. Империя повержена на колени. Предвидел ли это Император? Осознавал ли он в глубине души, что нельзя просто так взять целые поколения и превратить в оружие, в убийц, в чудовищ без того, что однажды они все вернуться домой, чтобы утолить свою жажду кровью создателя?<br /> <br /> ''Ну и где было твоё предвидение? Эта долгая игра заканчиваются. Узлы судьбы свиваются воедино, чтобы задушить тебя за спесь…''<br /> <br /> Эйдолон поглядел вверх. Из всех вещей в его покоях, из всех творений и орудий насилия лишь одно не было извращено до неузнаваемости дарами капризных богов.<br /> <br /> На стене над пространством где стояла прежде кровать до сих пор висела картина. Изображение Кемоса, написанное рукой Келанда Рогета. Прекрасное, на свой лад, и когда-то Эйдолон его ценил. Его тянуло к произведениям искусства смертных, хотя и не так, как его братьев.<br /> <br /> Эйдолон не хотел создавать сам. Лишь обладать. Знать, что это творение, этот предмет, принадлежит ему. В его крови было неразрывно связанное с самой душой желание властвовать и править. Возможно поэтому проведённое вместе с Повелителем Смерти время стало таким поучительным. Они были сделаны из одного грубого теста.<br /> <br /> Командующие. Правители. Завоеватели.<br /> <br /> Взгляд Эйдолона скользнул по застывшему пейзажу, отмечая новые детали.<br /> <br /> Он не раз уничтожал эту картину с тех пор, как Маравилья оживила его душу, и особенно после того, как вернулся из мёртвых. Но всякий раз он возвращалась, даже сгорев дотла. Невредимая и целая, но другая. Иногда башня на заднем плане обращалась в кости и плоть. Случалось и так, что впереди виднелись распятые лоялисты, достаточно близко, чтобы можно было разглядеть символы их верности. Прибитые к грудям аквилы. Вырезанные на черепах знаки “Перебежчик” или “Паразит”.<br /> <br /> В последнее время картина изображала расколотый и горящий мир, кишащий отчаянно защищавшими его солдатами и исполненными гнева захватчиками.<br /> <br /> Но даже это можно было исправить. Когда всё закончится, когда все они воссядут на троны, и создания плотские и бесплотные станут их подданными, тогда придёт время свести счета и возможно… возможно даже отдохнуть.<br /> <br /> '''Нас не ждёт покой. Даже после десяти тысяч лет бесцельной войны. Лишь с помощью меня ты сможешь выковать будущее, которое достойно правления.''' <br /> <br /> Эйдолон моргнул. Он обернулся и посмотрел на одно из уцелевших зеркал, чьё стекло было всё ещё невредимым. Из него скалился сморщенный кошмар, чей взгляд, однако, казался яснее. Воспаления и катаракты разошлись, разум стал острее, мысли мчались со всей уверенностью юности.<br /> <br /> Как и должно было быть.<br /> <br /> Он начало было отворачиваться, и замер, заметив, что отражение не двигается. Оно стояло на месте, не сводя с него взгляда, скованное стеклом и позолотой. А затем подалось вперёд, сверкая снедаемыми хищным желанием глазами и толкнуло сжатыми пальцами преграду.<br /> <br /> Зеркало раскололось, выгнув оправу. Осколки рухнули как игристые капли дождя, врезались в палубу словно снаряды. Но большинство остались на месте, а затем начали двигаться, когда ''тварь'' полезла наружу, цепляясь за них, поглощая их, чтобы обрести жизнь и цельность, броситься в покои Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон устремился навстречу зверю и схватил его за горло, толкая назад. Зарычал, вбив пальцы другой руки в глазницы демона. Тварь завыла голосом подобным скрежету стекла, силикатовым предсмертным воплем, терзающим разум лорда-командора, а расплавленная жидкость потекла из ран. Она опалила пальцы Эйдолона, застывая и раскалываясь так же быстро, как лилась. Легионер оттолкнул существо прочь, и оно вытянуло вперёд руки и припало к палубе, словно боролось с потоком воздухе при разгерметизации.<br /> <br /> — '''Тебе не сбежать''', — зашипел демон. — '''Мы уготованы друг другу'''.<br /> <br /> Создание бросилось назад в последней яростной атаке, сомкнуло на шее Эйдолона когти. Лорд-командор отвёл руку и ударил со всей силы, вбив кулак прямо в скалящиеся зубы. Существо раскололось, стеклянные крылья замелькали вокруг, по его щекам потекла горячая кровь. Эйдолон подался назад и увидел…<br /> <br /> Просто зеркало, теперь разбитое на тысячи мерцающих осколков. Он огляделся по сторонам и понял, что слишком долго пробыл в состоянии фуги. Что он снова один.<br /> <br /> Внезапный щелчок привлёк его внимание.<br /> <br /> — Говори.<br /> <br /> — Милорд. Вы нужны на мостике. Здесь есть нечто, что вам стоит увидеть.<br /> <br /> <br /> Поднявшись на мостик, Эйдолон увидел безумие.<br /> <br /> Всё двигалось. Сервы и слуги суетились, пытаясь устоять на ногах от внезапных толчков. Металл выл, воздух дрожал от страданий машин. Окулюс был затуманен, словно глаза трупа, и в уголках виднелись трещины, оставленные напором Эмпирей на пузырь относительно стабильной реальности. Лорд-командор улыбнулся. Да, даже такой великолепный корабль мог страдать и умирать. Даже он, как и всё прочее, был… смертным.<br /> <br /> — Так почему меня вызвали? — спросил лорд-командор, почти заскучав.<br /> <br /> Рабы поклонились, глядя лишь на его сапоги. Лишь самые храбрые, те кто ещё носил униформу и сохранял подобие разума, подняли руки, что показать на угасающее по ту сторону окулюса пламя.<br /> <br /> И сквозь его сполохи виднелся мир.<br /> <br /> Парящий в бесконечной тьме, мерцающий шар зелёных морей и плодородных земель, мозаика контрастной красоты. Его взгляду открылись просторы белого камня, видные даже с орбиты и растянувшиеся по континентам. Огни мерцали на краях планеты, там где уже наступила ночь и звёздный свет открывал взору великолепные города.<br /> <br /> Язык хлестнул по губам. Эйдолон знал этот мир. Судьба, случай, капризы и причуды богов вернули его сюда. Лорд-командор вздохнул. Уже с горечью. Он вспомнил, и в такт его воспоминаниям прозвучал другой голос, отдающийся в уголках разума, смеющийся в чертогах души. Повторяющий его слова с мрачным весельем.<br /> <br /> — Татрикала.<br /> <br /> <br /> “Конечно, есть и другие имена. Другие миры и другие воины. Легионы, даже ослабленные, собрали столь много почестей, и с каждой битвой возникали истории. Планеты становились синонимами деяний. Из всех битв славного и возрождённого Третьего, и ныне их прошло уже много, мы часто вспоминаем Проксиму. Это имя не сходит с уст, ведь именно там они заслужили Палатинскую аквилу.<br /> <br /> Другие могут рассказать о погибели катаров. Это величественная трагедия, и будь я певцом, то описал бы её в стихах. “О чемпионах изумлённых, о ликах поражённых, скорбных”.<br /> <br /> Но я не певец и не поэт. Я не стану рассказывать вам о бесчисленных погибших, павших с честью или в бесчестье. Я не стану рассказывать вам о гордыне и Визасе, или о сотне других приведений к согласию. Нет, я вспомню Татрикалу, где на моих глазах был поставлен на колени мир и возвысился правитель людей.”<br /> <br /> — “Среди пламени: воспоминания о Великом крестовом походе”, неизданная рукопись летописца Кристиана Партиннуса.<br /> <br /> <br /> ==Действие второе. Тело==<br /> <br /> <br /> ===Седьмая глава. Родное пепелище===<br /> <br /> <br /> Экипаж умолк, на мостик поднялись первые офицеры, но Эйдолон всё ещё не сводил взгляда с планеты.<br /> <br /> Облачённые в пурпур солдаты собрались у далёких стен полукругом, тянущимся от одного крыла мостика до другого. Когда-то они с гордостью носили свою униформу, храня её чистоту, но со временем стали насмешкой над своим былым великолепием. Они последовали за своими хозяевами, ставшими воплощением пороков. Теперь с шинелей свисали кровавые трофеи: искусно обтёсанные костяшки пальцев, покрытые резьбой более крупные пластины из кости, размазанные по ткани узоры из человеческой крови и иных менее очевидных жидкостей. Солдаты стали сделанными на заказ произведениями гибельного искусства, сотворёнными капризами.<br /> <br /> Когда-то они были бойцами 97-го Калатесийского полка. Доверенными, уважаемыми и взятыми Третьим легионом под крыло. Астартес заметили в них потенциал и помогли раскрыть его, направляя и наставляя гвардейцев. И потому они неизбежно последовали за великолепными и образцовыми Детьми Императора в пучину безумия и измены.<br /> В центре собрания стоял командующий ими офицер, полный решимости не проявить слабость перед взглядом самого Эйдолона. Лорд-генерал Станислав Отвар облачился в пороки, словно в чудесный плащ. Его прежде покрытый изысканным орнаментом нагрудник оплавился и застыл на широкой груди причудливым узором, напоминавшим скорее наросты кораллов, чем метал. На сгибе локтя он нёс искривлённый шлем, похожий на морду рычащего зверя, страстно облизывающего острым языком лицевую пластину. Свободная же рука покоилась на золотой рукояти сабли.<br /> <br /> — Милорд, — начал было Станислав, но Эйдолон не обратил внимания. Лорд-командор всё так же смотрел на планету, словно завороженный.<br /> <br /> Всё казалось невозможным. Сперва Эйдолон даже рассмеялся, но смех стих и всё в открывшейся картине вызывало уже ярость. Он прошёлся от края мостика до края, водя перчатками по золочёным перилами. В глубине души ему хотелось вырвать их и бросить прямо в окулюс или забить несчастного раба до смерти. Эйдолон разжал кулаки и отступил на шаг, а потом тихо шипяще вздохнул.<br /> <br /> Желчь поднялась и схлынула, скрывшись в океане его рассечённой души словно ил.<br /> <br /> — Боги играют со мной, — прошипел Эйдолон. — По их воле я оказался лицом к лицу с ней из всех планет.<br /> <br /> — Это же просто планета, — пожал плечами Плегуа. — А их так легко сломить. Нечего бояться.<br /> <br /> '''''Бояться. Бояться. Бояться.''''' — Сказанное какофоном слово странным образом разнеслось по мостику. Словно нечто прячущееся на грани восприятия шептало и повторяло всё, словно эхо или отражение…<br /> <br /> — Я не боюсь её! — рявкнул Эйдолон, и от мощи его дара на мостике будто грянул гром. От внезапного порыва ярости затрепетали обгоревшие знамёна. Замерцали и угасли жаровни. Смертный матрос рухнул и забился в судорогах, истекая кровью из ушей.<br /> <br /> — Я не боюсь её, — повторил тише Эйдолон. — Но мне знакома эта планета. Именно здесь я…<br /> <br /> ''Пальцы подняли его лицо, заставив посмотреть на великолепный лик отца. Улыбка, приветливая улыбка, лишённая осуждения или презрения.''<br /> <br /> ''— Восстань, сын мой, — говорит он, мягко, но с такой убеждённостью, что слова слышат все вокруг. Они словно наблюдают, как говорит само солнце. — Восстань, мой лорд-командор.''<br /> <br /> — Именно здесь я стал тем, кем был.<br /> <br /> Тогда Эйдолон был лишь командиром роты, одним из первых и самым способным. И поэтому он возглавил собственное соединение. Поисково-разведывательную группу, действующую без прямых приказов Фулгрима и надзора Луперкаля. Эйдолон был уверенным, убеждённым в своих силах просто потому, что ему доверили руководство.<br /> <br /> А Татрикала оказалась планетой, черпавшей силу в плотности населения. Другие политии Древней Ночи разрастались вширь, строя собственные низшие империи, Татрикала же стремилась к внутреннему совершенству. Они едва исследовали даже систему, в которой находилась планета, и вместо этого строили собственный воинский рай. Мир стал твердыней и опорой высоких идеалов, крепких стен, надёжных орудий и технологий.<br /> <br /> Эйдолон стремился проявить себя и как дипломат, приложив все усилия, но вскоре понял, что одними медоточивыми речами не убедит ни солдат, ни Воинский Совет покориться Империуму. Он был вынужден дать им бой, что признаться будоражило кровь капитана. Лично возглавлявший соединение Эйдолон начал оценку систем обороны и боеспособности планеты.<br /> <br /> А затем сокрушил их. Мастерски. Нанося один удар за другим.<br /> <br /> В конечном счёте вся их военная мощь оказалась ничем, и такую эпитафию можно было написать на гробницах многих встреченных Империумом в те славные дни цивилизаций. Эйдолон спланировал наступательную операцию и лично проследил за её проведением. Спустя считанные дни Военный Совет был свергнут, его армии рассеяны, а столица взята с примечательно небольшими разрушениями и потерями. Эйдолон нашёл равновесие между освобождением и разорением.<br /> <br /> И когда отгремела последняя битва, небеса разверзлись от пламени ложного рассвета. “Гордость Императора” вышла на орбиту, и примарх почти их своим присутствием. Всё это было уловкой, как узнал позднее Эйдолон. Фулгрим позволил ему действовать самостоятельно, чтобы испытать и понять, готов ли он командовать.<br /> <br /> Среди пепла культуры в окружении новых подданных Империума Эйдолон опустился на колени простым легионером и встал лордом-командором.<br /> <br /> А теперь он вновь его увидел по капризу судьбы.<br /> <br /> В отражённом сиянии прекрасной планеты казались тусклыми даже ярчайшие люмены. Сервы смотрели на Татрикалу овечьими глазами, моргая так, словно не могли понять что видят. Варп впился клыками в их разумы, развеял души, теперь же на них обрушилась вся притягательность материума.<br /> <br /> — Что говорит нам ауспик? — наконец, спросил Эйдолон. Матросы засуетились, спеша дать отчёт и боясь гнева лорда-командора, спускавшегося к трону с верхних ярусов. Скрюченными пальцами Эйдолон провёл по спинке с силой, достаточной чтобы ободрать металл и камень, стесать стружку из позолоты. — Отвечайте, чтоб вас!<br /> <br /> — Показания неясные, мой господин, — прощебетал один из младших техников. Церт, так его кажется звали. Повернувшись к Эйдолону, он натянул входные кабели, с каждым новым обрабатываемым сигналом посылавшим прилив удовольствия в остатки тела. Его глаза закатились. — Мы видим корабли, вылетающие из-за другой стороны планеты. Похоже, они нас заметили.<br /> <br /> — И сколько кораблей с нами?<br /> <br /> — Вокс-связь работает с помехами, — проскулил Церт, вздрогнув от новой разошедшейся по нервам волны сигналов. — У нас есть подтверждение присутствия “Величавого клинка”, “Сломленного монарха”, “Его воплощённой красоты”, “Обители вечной” и войсковых транспортов “Душа просвещения”, “Трофоний”&lt;ref&gt;греч. Trophonius. Баснословный строитель Аполлонова храма в Дельфах; он был поглощен разверзшейся землей и, ставши по смерти героем, прорицал в пещере в Беотии.&lt;/ref&gt;, “Преломлённые скорби” и “Уночнённая мука”.<br /> <br /> — Достойное собрание наших сил, — пробормотал Эйдолон. Кораблей хватало для его замыслов, но численность казалось… незначительной. Лишь долей мощи легиона, пусть лорд-командор и сомневался, что в секторе остались контингенты лоялистов достаточно сплочённые, чтобы бросить ему вызов. Слишком близко к главным варп-маршрутам Терры. Рогал Дорн отозвал бы крупные группировки за высокие стены и грозные укрепления Солнца.<br /> <br /> — Мы определили, кто это! — Церт забился в оковах, пока не вырвал часть проводов из плоти, забрызгав механизмы кровью. В нишах на краю мостика зачирикали адепты Нового Механикума, довольные языческой святостью происходящего перед их оптикой. — Корабли, лорд! Они передают сигнум-коды Шестнадцатого легиона. Я… Ааа…<br /> <br /> Он умолк, забившись в экстазе.<br /> <br /> Эйдолон шагнул вперёд и схватил Церта за глотку, надавив. На шее получеловека вздулись вены, а зрачки расширились, пока удовольствие от загрузки данных боролось с болью в трахее.<br /> <br /> — Сосредоточься, червь!<br /> <br /> — “Верное копьё”, “Хтонийский поцелуй”, “Солнечное первородство” и боевая баржа “Милость магистра войны”.<br /> <br /> — А это — их достойное собрание, — кивнул Эйдолон. Он поднялся к окулюсу, чтобы взглянуть на приближающиеся суда своими глазами. В привычной для Сынов Гора дикарской манере на их корпусах были выжжены отметки об убийствах размером с титанов. Претенциозные и аляповатые знаки, позволяющие избранным магистра войны гордо кричать о своём господстве.<br /> <br /> — Но чего они ждали? Если бы они хотели, то такими силами уже сорвали бы весь мир с оси. Почему они медлили, прихорашиваясь в пустоте?<br /> <br /> «Возможно, дело в обычном высокомерии варваров», — подумал Эйдолон, усмехнувшись.<br /> <br /> — Выйдите на связь. Мне надо поговорить с представителями нашего далёкого господина и повелителя.<br /> <br /> Разошедшиеся по мостику смешки умолкли, едва заискрил гололит.<br /> <br /> Открывшаяся взгляду фигура была всем, чего ожидал Эйдолон, но не столь внушительной как он представлял. Доспехи были сняты, открывая взору поджарую фигуру налётчика, лишь по нескольким пластинам звенели свисающие на тяжёлых цепях зеркальные монеты, отчего звук доносился с помехами. Волосы были заплетены в тугие косицы, связанные металлической проволокой, зубы — заострены, на загорелой коже извивались бандитские татуировки.<br /> <br /> — ''Не думал, что увижу здесь одного из павлинов Фулгрима, но эта война полна сюрпризов, не так ли?''<br /> <br /> — И не поспоришь. — Он поднял руку и постучал по ладони, изображая утомлённость. — Мы вас нечасто видим вдали от поводков ваших хозяев. Магистр войны предпочитает держать вас поближе, истинные вы сыны или нет, даже если вами командует и не сам, а через Абаддона, — он улыбнулся. — Возможно, мы все оказались здесь по воле богов, на орбите непорочного мира, где из врагов нас ждёт лишь время.<br /> <br /> — ''Богов'', — фыркнул хтониец. — ''Говоришь, как один из ублюдков Лоргара. Хватит с меня богов. Мне достаточно и привычного насилия. Возможно, я научусь им управлять'', — проекция содрогнулась от помех, и голос раздался снова. — ''Мы следовали за основными силами магистра войны. Варп-канал…'' — он помолчал. — ''Катастрофический имматериальный коллапс, так мне сказали адепты''.<br /> <br /> — Значит, то же самое, что случилось и с нами. Как удобно.<br /> <br /> '''Удобно'''. Прошелестел голос в голове Эйдолона, неприятно напоминавший о Короле. '''Но возможны ли совпадения в этой галактике глупцов?'''<br /> <br /> — Назовись, — потребовал Эйдолон, заставив себя не замечать призрачные насмешки. — Возможно, я и служил прежде с Шестнадцатым, но со временем вы все становитесь на одно лицо. И характер.<br /> <br /> Гололит затрясся от смеха воина.<br /> <br /> — ''А я помню, когда мы служили примером твоему легиону. Вас было так мало… Вы бились достойно больших легионов, признаю, но ещё были и в самом деле… Детьми.''<br /> <br /> — Родич, мы можем и дальше обсуждать древнюю историю, пока не погаснет пламя войны, или перейдём к делу. Ты здесь. Мы здесь. Почему? Под нами покоится планета. Достойная добыча для любого легиона, но вы ещё не сочли должным запустить в неё когти. Вместо этого вы сидите на кораблях, отчаявшиеся и затеянные в варпе, — Эйдолон опустил руку и постучал по клавишам, а затем опять посмотрел на воина. — Так что я спрошу ещё раз. Назовись.<br /> <br /> — ''Герог Шарур, претор двадцать третьей роты. Мы едва собрались с мыслями, пижон. Только заметили планету, почему ты думаешь что у нас уже есть планы атаки?''<br /> <br /> — Ну вы же привыкли вести остальных в первых рядах, атаковать и лишь потом задавать вопросы. Странно, что у тебя ещё не идёт слюна от мысли о бое.<br /> <br /> — ''Умолкни или я тебя заставлю'', — образ Герога подался вперёд, вглядываясь в Эйдолона. — ''Я тебя не узнаю, а если и знал, то значит ты изменился слишком сильно. Поэтому я задам тебе тот же вопрос. Кто ты такой, маленькое чудовище?''<br /> <br /> — От нахального хтонийского ублюдка я другого и не ждал, — Эйдолон зевнул. — Тебе выпала честь обращаться к Эйдолону, первому лорду-командору Третьего легиона.<br /> <br /> — ''Какой милый титул. Сам его придумал?''<br /> <br /> Эйдолон фыркнул, и его подчинённые вздрогнули от разошедшейся звуковой волны. К порочным смертным присоединились транслюди — избранные капитаны, прослышавшие о разгорающемся противостоянии и собравшиеся показать силу. Оскорбление одного было оскорблением всех.<br /> <br /> — ''А не тебя ли опустил Торгаддон?'' <br /> <br /> — Убийство было так давно… — пробормотал Эйдолон, невольно почувствовавший удовольствие от разговора. — И впоследствии я проявил себя лучшим воином. В конце концов, когда Торгаддону отрубили голову, он не вернулся. А я встал и пошёл.<br /> <br /> — ''Ещё один дар твоих богов?''<br /> <br /> — Один из многих. Галактика меняется с каждым днём. Жизнь и смерть больше не неразделимые царства. Нам это раскрыл Фениксиец. Как уверен показал и вам сам магистр войны, — Эйдолон прищурился, но даже из-под тяжёлых бровей его тусклые глаза лучились весельем. — Знаешь, я видел его на Улланоре. Какое же он взвалил на себя бремя. И даже не руководства, а такой мощи? Она разорвёт кого угодно на части. Впрочем, пожалуй такое величие легче всего удержать в теле, созданном жизнью среди грязных бандитов и разорившихся шахтёров.<br /> <br /> — ''Следи за своим языком, монстр. Магистр войны…''<br /> <br /> — Великолепен. Трансцендентен. Утомительно похож на бога, является клинком, который поразит великого Тирана, и прочия и прочия, — Эйдолон снова вздохнул. — Я устал от того, что наши и без того грозные и прославленные владыки и повелители становятся чем-то недосягаемым. Отдаются варпу, превращаются в божков, которыми и прежде прикидывались. Разве тебе не хочется добиться чего-то самому, заполучить до Терры нечто, чем будем владеть мы? Нечто важное. Чистое.<br /> <br /> Герог помедлил, склонив голову, и задумчиво цокнул языком.<br /> <br /> — ''И что у тебя на уме?''<br /> <br /> — Эта планета, — махнул рукой Эйдолон. — Богатая. Плодородная. Практически незагрязнённая. Не уверен насчёт тебя, но нам понадобится время, пока навигаторы решат кто поведёт нас во мглу к Терре. А здесь такая возможность.<br /> <br /> — ''Возможность чего?''<br /> <br /> — Татрикала встретила поражение с достоинством, и стала ещё гордее, воспрянув вновь как часть Империума. Её жители не переметнутся, даже если знают о идущей войне. Планета была изолирована в Гибельной Буре. Возможно все эти годы после Калта. Возможно, они даже не знают, кто на чьей стороне… В любом случае. Мы высаживаемся. Забираем всё, что хотим и летим с трофеями к Терре. Это богатый мир. В нём в изобилии найдутся и нужные нам материалы, и рабы. Странно, если он тебе не по вкусу.<br /> <br /> '''''Он предаст тебя…''''' Голос прошипел на грани восприятия со всей внезапностью кошмара. Эйдолон резко огляделся по сторонам. Все молчали. Малакрис стоял, ухмыляясь. Воциферон остранённо наблюдал. Плегуа что-то бормотал себе под нас, погрузившись в мучительные ноты. Никто из смертных не осмелился бы заговорить. Лишь Расколотый Король шептал из теней.<br /> <br /> '''''Ты правда думаешь, что его появление здесь — совпадение?'''''<br /> <br /> Но Эйдолон не собирался выдавать другим свою слабость. Не здесь и не сейчас.<br /> <br /> — Поднимись на борт моего корабля со своими офицерами, и мы обсудим грядущую войну.<br /> <br /> <br /> Дети Императора приняли Сынов Гора в самом крупном зале для аудиенций. По потолку протянулись поблекшие фрески, на которых палатинские аквилы парили среди рокочущих молний и плачущих звёзд. Пятна скверны проникли и сюда, как и во все красоты корабля, испортив некогда вызываемое бы чувство восхищения.<br /> <br /> Под опроченым сводом собрались офицеры третьего миллениала. В центре стоял сам Эйдолон, а рядом с ним Малакрис и Воциферон. Чуть позади притаились Отвар и Плегуа, а прочие офицеры калатесийцев — у стен.<br /> <br /> Герог ввалился в зал со всей ожидаемой бандисткой развязностью и незаслуженной уверенностью. С ним пришли двое других Сынов — сержантов, как подумал Эйдолон.<br /> <br /> Герог просто кивнул.<br /> <br /> — Татрон Врин и Катригос Сарк. Одни из моих лучших воинов.<br /> <br /> — Не сомневаюсь. А это Малакрис и Воциферон. Два из моих, — лорд-командор шагнул вперёд и взмахнул рукой, включая скрытые гололитические проекторы.<br /> <br /> Перед ними воспарил сотканный из света мир, окружённый визуальными символами текущего местоположения флота.<br /> <br /> — Татрикала. Покорённая в одной из первых кампаний, в плане уровня технологий не слишком отличающася от Империума. Практиковавшая низшее, но вполне продуманное искусство войны с похвальной склонностью к глубокой обороне, — он взмахнул рукой и гололит приблизил изображение до уровня континентов. — Как ты можешь увидеть.<br /> <br /> Образы городов вспыхнули ярче, показывая суб-секции, скрытые редуты и глубокие фундаменты. Города были обширными, схожими с ульями по размеру, но построенными с таким мастерством с точки зрения военной архитектуры, что ими бы гордились Дорн или Пертурабо.<br /> <br /> — Замечательные постройки, эти великие спиральные города. Мы прорывались в один из секторов, а вокруг нас смыкались защитники и из тайных дверей для вылазок атаковали. Когда понимаешь как они устроены, видишь прекрасную логику, — Эйдолон лучился от прилива гордости, скривившись в преувеличенно радостной гримасе. — Мы вскрыли их. Конечно, без лишних разрушений. Механикумы хотели расшифровать все эти запасы древних знаний. Мы свели к минимуму и потери, и разрушения. Думаю, даже ты бы гордился как мы использовали в стратегии элементы так любивого вашим примархом удара остриём копья. Мы ударили одновременно в три крупнейших города, вскрыли их предсказуемо глубокие укрытия правящей касты, и снесли им головы.<br /> <br /> — И теперь ты хочешь отвоевать отданное?<br /> <br /> — Сейчас это стало бы пустой тратой сил. Эра праздных крестовых походов заканчивается, — вздохнул Эйдолон. — Высадимся, заберём всё, что может понадобиться в Тронном Мире — рабов, припасы и прочия — и оставим выживших прозябать на руинах. Когда же мы возьмём Терру и вновь отправимся в покорную Галактику, у нас будет достаточно времени завоевать себе место под солнцем.<br /> <br /> Эйдолон умолк. Он чувствовал жажду высадиться и вновь пройти по поверхности планеты, где прошло его… становление. И дело было не просто в снедающей ностальгии. Желание отдавалось эхом в залах его души словно музыка какофонов.<br /> <br /> Герог отвернулся, чтобы что-то обсудить со своими офицерами, а затем его взгляд вновь скользнул к Эйдолону. Иронично, но в полумраке и алом сиянии гололита его лицо казалось демоническим, а Герог и его люди не были наделены божественным величием. Похоже, что они до сих пор отчаянно цеплялись за законы материального мира, считали их основой войны…<br /> <br /> '''''Глупцы'''''. Изображение на гололите пошло рябью. На мгновение в горниле искусственного света вспыхнули преломлённые грани разбитого стекла и ослепительно белое пламя. Ухмылка из теней и дыма. Проблеск раздвоённого языка, скользнувшего по проекции, поблекшего, расколовшегося и исчезнувшего. '''''Или нечто большее, чем кажутся?'''''<br /> <br /> Эйдолон сглотнул желчь.<br /> <br /> Если они доберутся до Терры, то познают отчаяние просвещения. Они увидят, какой стала война, к каким высотам вознеслись их преображённые отцы и в какие бездны пали. В сравнении с ними эти фантазмы были ничем, как и их праздные насмешки.<br /> <br /> Кого-то откровения варпа сломят, оставив лишь тлеющие кости и прах. Возможно, варвар не сгорит сразу, закроется своей верой в магистра войны. Но Эйдолон знал, что от постылых обещаний и мёртвых грёз мало толку. Им осталось лишь черпать простые радости из трупа Галактики да терзать её жителей. Такими стали их жизни, пороки превратились в святые таинства.<br /> <br /> Эйдолона больше не заботила вера в его отца, в магистра войны, в скрытый среди доводов смысл или убеждения. Остался лишь зов желаний, отдающихся в душе, что вёл его всё дальше из топи прошлого в пожар будущего.<br /> <br /> ''Я — первое из творений Фабия. Кульминация лаэранской кампании. Всё это и многое другое. Развивающееся. Как эти примитивные создания могут понять, во что все мы превращаемся?''<br /> <br /> — Ну так покажи нам свой план, лорд-командор, — проворчал Герог. — Посмотрим, под стать ли он твоей браваде.<br /> <br /> Эйдолон хлопнул в ладоши, и по его сигналу по изображению разошлись световые дуги. Всего их было шесть, шесть проекций будущего наступления, которое окружит врага и сломит под натиском. Многослойные крепости татрикальцев будут окружены и взяты, истерзаны стремительными штурмовыми эшелонами и обстреляны тяжёлыми танками. Настоящая буря цветов морской зелени и кислотного пурпура окружит их и спалит дотла.<br /> <br /> — Нашей главной целью будет Воинский дворец, — начал объяснять Эйдолон. — Средоточие правительства и любых иных имперских организаций. Другие города не станут столь достойным вызовом, но хорошей добычей будут. Поделим всё честно, — гордо сказал Эйдолон. — Конечно, если у тебя достаточно бойцов, чтобы выполнить свою часть плана.<br /> <br /> — Достаточно, — процедил Герог. Его воины протолкнулись вперёд, держа руки на рукоятях. Эйдолон шагнул к ним навстречу, безоружный, подняв голову. Герог стоял с ним лицом к лицу, уперев сжатые кулаки в бока. — Слишком уж ты дерзок, лорд-командор.<br /> <br /> За Сыном Гора скользнула тень, привлекая взгляд Эйдолона. Искры летели по воздуху, как едва заметные сброшенные перья. Отражения на глянцевых стенах не глядели туда же, куда и лорд-командор.<br /> <br /> '''''Мы все служим своим хозяевам…''''' — прошептал Король. Эйдолон заставил себя не обращать внимания и ответить так, как подобало воину его звания.<br /> <br /> — И по праву. Укреплённому тем, что я мог бы раздавить тебя как сточную крысу.<br /> <br /> — Ты мог бы попытаться, — кивнул Герог, разминая плечи. — Вот только мне невыносима мысль сделать тебя ещё уродливее.<br /> <br /> — Ах, праздные обещания, что от них проку?<br /> <br /> Сын Гора свирепо блеснул глазами. Эйдолон отступил на шаг, проведя пальцами по гололиту, словно впиваясь когтями в самое сердце грядущей войны.<br /> <br /> — Возвращайтесь на корабли и готовьте свой сброд. Вступите в бой, когда мир воспылает от крыльев феникса.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Глава восьмая. Грядущая победа===<br /> В предрассветные часы небо над Рошаном вспыхнуло пламенем.<br /> <br /> Проснувшийся в казарме полковник Хаслах сперва подумал, что это и в самом деле просто восходит солнце. Пока не посмотрел на хроно. Ложный рассвет осенял горизонт яростным сиянием. Алые и янтарные всполохи бушевали среди ночной тьмы и света далёких звёзд.<br /> <br /> А некоторые звёзды начали двигаться. Звёзды, которых прошлой ночью не было. Многие солдаты плакали, но не от горя или страха, а облегчения.<br /> <br /> “''Империум''”, - повторяли они снова и снова. “''Империум вернулся за нами. Нас не забыли''.<br /> <br /> ''Нас не забыли''.”<br /> <br /> Услышав это, полковник сглотнул и отвернулся, чтобы не выдать бойцам внезапно проступившего на лице страха.<br /> <br /> “''А можем ли мы быть уверенными, что сюда вернулись наши?''”<br /> <br /> Вскоре он спустился со стен, решив не обращать на пылающий горизонт внимания, которое тот столь дерзко требовал. Полковник спустился по лестничным пролётам к одному из обширных внутренних двориков Воинского Дворца. Время изменило суть цитадели, но имя осталось. Он задумался, поменяют ли летописцы и бюрократы когда-нибудь название на что-то более подобающее Империуму. Они ведь обещали, что вскоре войнам придёт конец. Больше не будет десятин плоти и ресурсов. Когда вся Галактика обретёт согласие, а власть Императора будет абсолютной, они разделят все изобильные блага космоса. Встретят новые возможности и дома, и за его пределами. Смогут не просто служить, сражаться и умирать, а процветать.<br /> <br /> Раньше он уже слышал в пропагандистских речах о возможностях на далёком востоке, в восходящем Ультрамаре. Впрочем, в глубине души Хаслах понимал, что никогда его не увидит. Если он и покинет мир, то на военной службе. Что на свой лад утешало. Его семья безукоризненно служила в татрикальскими стенощитниками на протяжении поколений. Матери и отцы, братья и сёстры, все исполняли свой долг, чтобы цивилизация продолжала существовать.<br /> <br /> “''Мы оберегаем покой ради выживания всей Татрикалы''” - так всегда говорил его отец. И эти слова стали мантрой, опоясывающей сердце Хаслаха, самой его сутью после долгих лет верной службы. Конечно, теперь полковник служил другим господам, но за в глубине души знал, что его решимость осталась непоколебимой. <br /> <br /> Так ли уж было важно, что на стенах стоит меньше солдат, если Империум поклялся их защищать? Что теперь их дети растут ради службы в полках Имперской Армии, а не занимают места в корпусе гражданской обороны? Он не знал ответа, а летописцы бы просто заверили его, что всё будет в порядке.<br /> <br /> После освобождения планеты, Третий легион оставил им множество творений имперских художников и философов, чтобы они могли проникнуться идеями терранской культуры. Со временем, уверяли летописцы, они станут галактической культурой. ''Человеческой культурой''. Всё будет частью Империума, все мелочные разногласия Раздора будут решены и позабыты. Имератор, возлюбленный всеми за Его бесконечное милосердие и мудрость, всё спланировал.<br /> <br /> Хаслаху отчаянно хотелось в это верить. В то, что существовал направляющий всех через бесконечные случайности вселенной замысел. Конечно, он слышал и перешёптывания о “Лектицио Дивинатус”, но не обращал на них внимания. Хаслах не желал уверовать в бога. Богов не существовало. Облик Галактики определяли воля и силы смертных.<br /> <br /> Он стоял на площади Объединения, праздно размышляя о возвращении Империума. Конечно, если это и в самом деле был Империум… Безвкусное конечно имя для колосса, возвысившегося в годы Великого крестового похода. Перед ним над центральной платформой из чёрного вулканического камня полукругом вздымались мраморные платформы. У подножия каждой располагались прекрасные золотистые статуи, изображавшие одного из просветивших Татрикалу воинов.<br /> <br /> Хаслах приходил на площадь так много раз, что она стала центральной шестернёй в машине его времяпровождения. И теперь он подошёл ближе, разглядывая памятники Астартес.<br /> <br /> И их господина.<br /> <br /> Перед центральной колонной стояли две статуи, чью позолоту украшали платиновая филигрань и инкрустированные драгоценные камни. Большая из них изображала настоящего колосса, своим присутствием заполнившего весь простор площади. Даже более внушительного, чем стоявший перед ним на коленях легионер, отмеченный знаками отличия и печатью уготованного величия.<br /> <br /> Памятники вызывали у него сильные и странные чувства. Хаслах всматривался в каждую деталь, как и всегда. Статуи были столь прекрасными, что он всякий раз замечал в них нечто невиданное прежде. На его глазах словно раскрывались новые грани тайны.<br /> <br /> Благородные, внушающие благоговение воины. Защитники от ксеноугроз и мятежников, скрывающихся по ту сторону небосвода. А затем пришли бури и опустилась тишина. Ни кораблей, ни астропатических посланий. Лишь тьма и смыкающийся холод, удушающий бесконечный мрак.<br /> <br /> Солдат преследовала мысль, что они так и умрут здесь, одинокими и забытыми. Многие сошли с ума и покончили с собой, не желая ждать медленной смерти от голода без имперского достатка. Планета была частью наполовину построенной империи, наследницей наполовину сломленной культуры, а теперь боролась лишь за выживание.<br /> <br /> Хаслах подавил дрожь. Он вновь попытался сосредоточиться на памятниках, на чертах их лиц, на великолепии. Одновременно представимом и неописуемом, слишком большим для такой провинциальной планеты. Они стали для него образцом и опорой. Хаслах больше не был юношей и цеплялся за звание, важность которого ослабела за долгие годы. На виски прокралась незванной гостьей седина, да и прицел уже был не так хорош, как прежде. Но он всё ещё был в здравом уме, отточенном исполнением долга и непрестанно укрепляемом в последние годы чрезвычайного положения.<br /> <br /> Бури утихли, но страх остался. Он вцепился в душу каждого, укрыв мир, словно позолота - площадь. И теперь когда на горизонте горело пламя, нутро его вновь терзали змеи-близнецы - надежда и сомнения.<br /> <br /> А затем завыли сирены. Хаслах резко обернулся, забыв о статуях. Вздрогнул, как от удара. По площади прокатился грохот выходящих на позиции орудий ПВО. Его глаза метнулись к стенам, к уже разбегавшимся по постам бойцам. Полковник зашагал к лестнице, спотыкаясь.<br /> <br /> В воздух взмыли первые снаряды. Огонь зенитной артиллерии хлестнул тьму, ища невидимые цели. Он слышал ошеломлённые требования подтверждений, приказов. Вокс переключался с канала на канал, а потом прозвенел приоритетный сигнал. Один из его коллег из другого города. Он пригляделся к идентификационному коду. Сартос. На экваторе. Он настроился на канал.<br /> <br /> И услышал лишь вопли.<br /> <br /> Настроенные на широкий диапазон частот механизмы вокс-перехвата передавали мгновения муки со всего города. Он слышал, как умирает население, погибает вся культура. До ушей доносилось хлюпанье разрываемого мяса и крики ничем не сдерживаемой, нескрываемой агонии.<br /> <br /> - “Дети Императора!” - прогремел по воксу голос и раскат смеха. - “Смерть Его врагам!”<br /> <br /> Резкий грохот болтерных выстрелов заглушил вопли, а треск опустившегося сапога - передачу.<br /> <br /> А затем завопил сам воздух вокруг, словно желая заполнить тишину. Хаслах отшатнулся, посмотрев вверх, и увидел как из облаков вырываются первые корабли. Стены вспыхнули под шквальным огнём. Он увидел как от солдат, его подчинённых, с которыми он служил много лет, остаются лишь силуэты в огненной буре.<br /> <br /> Языки пламени скользнули по краям проносящихся с воем кораблей, осветив изъеденный коррозией металл, странно искажённые и выкрашенные в опаляющие глаза цвета корпуса, и безвкусные фрески, всё ещё выглядевшие влажными, недавно покрашенными. Символы длинного когтя и распущенного крыла.<br /> <br /> Вторая волна начала заход. Взрывы сотрясли плоские стены высоких домов за спиной полковника. Хаслах держал руку на кобуре и кричал в вокс приказы, которые уже никто не услышит.<br /> <br /> - Построиться! Следите за врагом! К оружию! По постам, бойцы!<br /> <br /> А рёв грозных кораблей доносился со всех сторон, наполняя какофонией весь мир. Хаслах обернулся, готовясь бежать к другим укреплениям, когда позади раздался оглушительный грохот. Осколки впились в его стену. Кровь потекла по щеке, и Хаслах отшатнулся.<br /> <br /> И медленно обернулся, врезавшись во что-то твёрдое.<br /> <br /> Над ним нависал рухнувший на землю исполин, столь же громадный как статуи. Их искажённое подобие, насмешка над былым благородством&lt;ref&gt;В философии Платона эйдолон обозначает копию или образ идеи, не отражающий ее сущности. Можно сказать, что Эйдолон превратился в эйдолон своего идеального образа в глазах людей и себя былого.&lt;/ref&gt;. На щеку чудовища свисали тусклые волосы, его плоть корчилась и извивалась под напором чего-то, скрытого от глаз. Пурпурно-золотистые цвета оплавленных и изуродованных доспехов местами покрылись буйством красок, нанесённых капризной рукой или растёкшихся по собственной воле по металлу. Тварь опиралась на огромный молот, окутанный гибельными молниями.<br /> <br /> Лицо чудовища скривилось в подобии улыбки, и оно занесло оружие над головой.<br /> <br /> - Смерть Его врагам, - повторил предатель, и молот опустился.<br /> <br /> <br /> Эйдолон поглядел на оставшееся от солдата месиво, потыкал в него носком.<br /> <br /> Галактика кишела добычей, уготованными ему богами драгоценными игрушками, но они ломались так легко. От Исствана до самой Терры люди вечно становились хрупким разочарованием. Эйдолона ранила мысль, что когда-то и он был таким слабым. И если бы он не вознёсся, проживи он такую же жалкую и чахлую жизнь, предпочёл ли бы он умереть за честь семьи, а не стать жертвой Императору?<br /> <br /> “''Единство сделало меня собой, но оно же могло меня так легко сломить…''”<br /> <br /> Он отвернулся от изувеченного трупа и поглядел на шедевр жалкого ансамбля города. Одна из колонн уже обрушилась под ракетным обстрелом и половина её торчала над павильоном, как осколок кости. Он гордо зашагал вперёд, покачивая в руке молот.<br /> <br /> Статуя Фулгрима смотрела на него всё теми же затуманенными металлическими глазами и с всё тем же самодовольным покровительством, что и на подобие Эйдолона. Он подошёл к ней и протянул руку, чтобы провести пальцами по лицу.<br /> <br /> Эйдолон помнил, как воздвигали скульптуру. Лучшие ремесленники флота на протяжении недель трудились, желая создать нечто достойное облика самого Фениксийца.<br /> <br /> “''Я хотел увековечить этот знаменательный день''”, - слова генетического отца выскользнули из воспоминаний. - “''Чтобы грядущие поколения увидели лица своих освободителей. Мы возвысили их, сын мой. Мы дали им единство''”.<br /> <br /> Ладони сомкнулись на рукояти “Славы вечной”, и лорд-командор воздел молот над головой. И зарычал, нанося удар. Металл погнулся и раскололся. Его некогда идеальное лицо разбилось на части, исказилось и поплыло. Металл расплавился и закапал под ноги уничтожившему тень самого себя легионеру.<br /> <br /> Эйдолон буркнул и остановился, опустив оружие на исходящие паром обломки, чуя запах расщеплённого золота. Он оглянулся через плечо на Фулгрима, не выпуская рукоять.<br /> <br /> “''Уничтожить и твоё наследие было бы так легко. Но возможно пока хватит и моего''”.<br /> <br /> Эйдлон с отвращением перевёл взгляд с идола своего отца на пылающий город. Он высадился в самом его сердце, чтобы почтить площадь новым освящением и смазать пеплом сердце былой гордыни. Вокруг него высаживались подразделения третьего миллениала. Бойцы Малакриса ликующе выли, выпрыгивая из штурмовых кораблей или выскакивая из ощетиниквшихся коконов - “Харибд” и “Когтей ужаса”. Одна из штурмовых клешней врезалась прямо в центральный шпиль и теперь пыталась удержаться, пока дрели и мельта-резаки прогрызали путь внутрь.<br /> <br /> Они убивали культуру. Шаг за шагом. Удар за ударом. Топили цивилизацию в её же смрадной крови. Терзали будущее.<br /> <br /> Судьбой человечества был затянувшийся вопль, вырываемый из задыхающихся лёгких.<br /> <br /> Дети Императора всё ещё просвещали. Несли свет и обещание грядущего. Должно быть, так же чувствовали себя альдары, медленно осознавая что же порождали на свет.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе смешок. А ведь это был их конец. Гибель всего, чем они дорожили. Возможно, теперь человечество последует за ксеносами в могилу. Даже сейчас пожалуй он ковал это будущее. Копал могилы для миров, которые никогда не видел. Людей, с которыми никогда не чувствовал родства.<br /> <br /> И когда Терра будет в их руках…<br /> <br /> '''Когда Терра будет нашей…'''<br /> <br /> Что тогда?<br /> <br /> Эйдолон не спешил. Ничто здесь не могло ему навредить. Ещё нет. Он слышал рёв звуковых орудий на стенах, где развлекались его какофоны. Пожалуй, лорд-командор мог представить и даже расслышать лязг клинков. Эстеты Воциферона удовольствовались поединками, гремящими среди горящего города, и это был достойный похоронный звон перед гибелью или порабощением смертного народа.<br /> <br /> Возможно, прислушавшись он даже разобрал бы гиканье и насмешки заходящих на боевой пеленг хтонийцев, диких бандитов, возвысившихся над людьми. В сердцах Эйдолона всё ещё тлел уголёк благородства, частица, которой было отвратительно само существование таких космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, поразмыслить об этом придёт время потом, когда сгорит этот мир и все его блага пойдут на утоление желаний и нужд легиона. В глубине души Эйдолон знал, что Дети Императора возвысятся над всеми, даже если на это уйдёт десять тысяч лет.<br /> <br /> - Возможно, я разберусь с тобой потом, отец, - сказал он статуе, а потом отвернулся и лениво зашагал к ждущему центру управления. - А пока у меня другие дела. Убийство мира и всё такое.<br /> <br /> ===Девять. Шёпот разрушения===<br /> ''Слушай.''<br /> <br /> Голос доносился из каждого угла, каждой тени и проблеска пламени. Он танцевал над умирающим городом, манил словно песнь, слышная лишь благословенными воинами легиона.<br /> <br /> ''Слушай.''<br /> <br /> С самого первого убийства когти Малакриса были вымазаны в крови. Он не стал включать поле, ведь и так разрывал смертных солдат безо всяких усилий. Капитан упивался зрелищем их смерти, глядя в расширившиеся от агонии и шока глаза тех, кого лишал быстрой гибели от расщепляющих потоков энергии.<br /> <br /> Иногда он останавливался, чтобы слизнуть тёмным языком жизненные соки с лезвий. И у каждого был свой изысканный аромат. Проблески прожитых жизней, приправленные паникой. Кто был алкоголиком, кто наркоманом. Кто нёс в крови генетический яд, который однажды дал бы мрачные плоды, став отравленным наследием для детей или же прорастя внутри тела опухолью.<br /> <br /> Через пролитую кровь Малакрис вкушал их суть, саму их душу, и смеялся, убивая. Он всегда этим упивался. И теперь не скрывал этого. Капитан убивал так же естественно, как дышал, рефлекторно, без задних мыслей.<br /> <br /> С каждым движением доспехи щёлкали и гремели, усовершенствованные тщательно и долго трудившимися согласно его инструкциям технодесантниками и механикумами… О, ожидание того стоило. Теперь броня действительно подходила Малакрису, прилегала как вторая кожа, впивалась в кожу шипами и царапала так, чтобы вызывать изысканнейшие муки.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> Капитан никуда не спешил. По доспехам бессильно застучали лазерные разряды, и тогда Малакрис шагнул вперёд, включив наконец когти. Проблески нечестивого света встретили бегущих в бой защитников. Легионер уже заскучал. Столь немногие могли стать ему хотя бы подобием испытания… Возможно, стоит дать и калатесийцам порезвиться.<br /> <br /> Малакрис растягивал удовольствия, давая стенощитникам хоть раз попасть в него бесполезным оружием. Поворот, приводящий его на линию обстрела. Показная дрожь, оступившийся шаг. Представление перед неизбежным концом.<br /> <br /> И вот они уже бросаются прямо на него, храбрые глупцы. Малакрис поднёс когти к голове, приветствуя смертных. Сверху кто-то запустил ракету, но легионер отступил в сторону, и взрыв лишь легко толкнул его в бок. Должно быть, солдаты видели его в пламени как чёрную пустоту, нависшую тень, зловещую и ощетинившуюся шипами, освещаемую лишь адским пламенем и смертельным блеском когтей.<br /> <br /> - Вы сами разожгли для себя пекло! - закричал он во весь усиленный голос. - Милость первого лорда-командора снизошла на вас, и я - его багровая десница!<br /> <br /> - За Императора! - отчаянно закричал кто-то. Малакрис смотрел на бегущих солдат, на их грязно-коричневую униформу и тускло стальные нагрудные пластины. Они текли словно солёный паводок, зачахшие жалкие создания. Построившие высокие стены и охотно прятавшиеся за ними, ставшие кирпичами в них. Смертные всё равно что похоронили себя заживо в этих славных укреплениях, став цементом и камнями для убитого будущего.<br /> <br /> Офицеры знали, что не могут убить его в одиночку, и поэтому в первой волне бежали рядовые. Стреляя из ружей. Тщетно бьющих разрядами по доспехам. Он видел, что их оружие уже перегружено, как быстро выгорают энергоячейки. Мерцающие свечи среди жестокой тьмы.<br /> <br /> В мерцании пламени сверкнули штыки. Солдаты перепрыгивали через хребты из осыпавшейся кладки, споткаясь, перебирались через опрокинутые колонны. Несомненно, кто-то из их командования вёл подсчёт. Сколько стандартных солдат потребуется, чтобы убить одного легионера?<br /> <br /> По доспехам снова застучали разряды, а в бок шлема врезался сплошной снаряд, на миг ошеломив капитана. Малакрис зарычал, лязгнув когтями. Солдаты были никем… однако их решимость утомляла.<br /> <br /> Легионер ринулся в самую гущу. Даже ожидавшие нападения бойцы не ожидали такой стремительности. Малакрис ухмыльнулся, заметив промелькнувший на лицах и мгновенно исчезнувший трансчеловеческий ужас. Они вступили в бой. Сошлись. Теперь смертным оставалось только сражаться с внезапно оказавшимся среди них чудовищем или погибнуть.<br /> <br /> И они кололи его, пытаясь пронзить доспехи, но лишь тупили и ломали штыки. Целились из тяжёлого оружия. Воздух вокруг наполнился пламенем и осколками под огнём плазмомётов и установленных на огневых позициях болтеров. Раскололися и оплавился камень. Внезапный жар обращал пыль и песок в стекло, а тела мёртвых мгновенно зажаривались или исчезали, расщеплённые на атомы. Выпущенный тяжёлым болтером снаряд ударил в нагрудник и отбросил Малакриса на шаг. Капитан улыбнулся, упиваясь ощущением растекающейся по телу крови.<br /> <br /> Даже сквозь фильтры ястребиного шлема он чуял лишь вонь жареной человечины. Малакрис взревел, и рёв его рокочущей волной прокатился по полю боя. Усиленный, но не столь оглушительный как у Эйдолона или какафонов. Способный ошеломить и устрашить, но не переломать кости.<br /> <br /> - Давайте, - отдал приказ капитан.<br /> <br /> Вой прыжковых ранцев донёсся даже сквозь грохот битвы. Бойцы его отделения взмыли в воздух и приземлились прямо среди сечи, завывая, ревя цепными мечами и рыча болт-пистолетами. Настоящие фонтаны крови забили на месте солдат, рассечённых пополам, разрубленных от макушки до паха, разорванных в клочья.<br /> <br /> - Хорошо заманил их капитан! - передал по воксу Рикан Байл, его заместитель и лучший первопоходец троп боли из всех, которых Малакрис видел. - Крысы бегут! Загоним их в норы, вытащим и распнём под песни! Прибьём кричащим к стенам, как предупреждение другим! Освежуем заживо и…<br /> <br /> Малакрис отключил связь, прервав поток жестоких идей, ведь у него уже были свои. Стенощитник уползал от капитана. Солдат со сломанными приземлившимся легионером ногами полз, тащил себя через обломки, цепляясь за них обагрёнными культями пальцев. Малакрис зашагал за ним, наблюдая за смертным, будто дитя за раненым насекомым.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> На задворках разума вновь слышался вкрадчивый голос, настойчивый и уверенный, такой знакомый. Если бы Малакрис сосредоточился, то наверное бы даже понял, кто обращается к нему с такой совершенной властностью. Что за внушающее благоговение создание обращается к нему во сне и наяву. Побуждая ко всё большим и большим излишествам.<br /> <br /> Он протянул руку, схватил смертного за голову и грубо потащил вверх. И надавил. Чувствуя, как трещит и падает шлем. Как рвётся плоть, раскалываются кости. Он словно на миг ощутил на языке вкус выпущенных из тонкой оболочки серых клеток. А затем мозг рассыпался пеплом, испарился в энергетическом поле.<br /> <br /> Малакрис хрипло вздохнул от удовольствия. По телу расходилась волна противоречивых чувств, опаляющего нервы извращённого удовольствия. Заточённая в теле душа пела, колотила вместе с сердцами в пластины сросшихся рёбер.<br /> <br /> Внезапно он посмотрел наверх.<br /> <br /> Среди теней на пылающем небе проступил силуэт в плаще, развевающемся под внезапными порывами раскалённых ветров. Такой знакомй. Такой решительный. Невозможно, но это был Эйдолон. Показывающий вперёд когтями, словно горящий изнутри чёрным пламенем, застывшим среди ветра смерти.<br /> <br /> Малакрис взбежал на пригорок и заглянул через край. Под ними маршировали Сыны Гора, шагая такими стройными рядами, которыми уже не могли похвастаться разрозненные банды Третьего. Большинство их выстрелов попадало точно в цель.<br /> <br /> Жестокая методичность и эффективность. Глупцы, цепляющиеся за приказы, словно они могли защищить их от потопа. Голос вновь что-то нашёптывал.<br /> <br /> Потребовался бы лишь самый небрежный жест, минимальные усилия, и хтонийцы бы стали жертвоприношением, достойным его вознесения.<br /> <br /> '''''Они не заслуживают права купаться в твоём величии, разделить твою мощь. Покажи им, кем можешь быть. Сделай то, что должно. Во имя моё.'''''<br /> <br /> - Я слушаю, - выдохнул Малакис, не отводя взгляда от проносящихся над головой штурмовых кораблей врага. - Я вас слушаю, милорд.<br /> <br /> <br /> Они умирали как безвольный скот, и в таком бою не найти было радости состязания.<br /> <br /> Даже офицеры едва ли могли дать Воциферону бой, что ввергало его в уныние. Это таких людей они оставили в своей тени? Трусов, бросающих приближённых против легиона? Готовых пожертвовать бессчётными жизнями, лишь бы на миг спасти свои жалкие шкуры?<br /> <br /> Он сражался в пылающих развалинах, прежде бывших воинским училищем, и под сабатонами легионера хрустели опалённые клочья пергаментов и столов. Ко всем поверхностям лип пепел, как осталивающиеся частицы сгоревшего дерева, так и маслянистая сажа, оставшаяся от расщеплённых тел. Воциферон остановился среди кошмара, чтобы очистить клинок, стряхнуть с лезвия клочья плоти и брызги крови в мокрое тряпьё у ног. А затем отбросил клочья униформы прочь. Пусть сгорит.<br /> <br /> ''Пусть всё сгорит''.<br /> <br /> Он вздрогнул от этой мысли, незванной и чуждой. Он не был обезумевшим разрушителем, готовым ради победы испепелить целую планету. Пусть этим занимаются вульганые легионы, безумные и порочные. Он никогда не вступит в их ряды. Воциферон скорее сгорит сам, чем опуститься до их уровня. Однако мысль оказалась назойливой, заразной. Мир словно жаждал сгореть, быть уничтоженным и восстановленным. Феникс мог воспрять лишь из пепла. Даже Кемос был мёртвой колыбелью, прежде чем Фулгрим вновь принёс в неё жизнь.<br /> <br /> - За мной! - воскликнул Воциферон. Избранные клинки спешили за ним, перепрыгивая через наспех сваленные баррикады. Поверженные колонны лежали преграждали путь через проспекты, сваленные на пути легионеров как сухостой. И уже запятнанные и вымазанные кровью и потрохами, среди которых проступали узоры.<br /> <br /> Воциферон возглавлял наступление из казарм в один из аудиторумов. Щёлкал вокс, пока другие воины его подразделения, его присягнувшие на клинке, докладывали один за другими. Каждый из них, и бившийся рядом с командиром, и сражавшиеся поодаль, на самом деле воевали в собственных войнах, таков был одинокий путь дуэлянта.<br /> <br /> - Здесь некому бросить вызов, - проворчал Алеф Катрагани, один из товарищей Воциферона. - Это всё равно, что сражаться с новобранцами. Я бы нераздумывая предпочёл бой с Сынами Гора, да даже с кем-то из отбросов Малакриса, - он косо поглядел на Воциферона. Алеф, как и его учитель, хранил дисциплину плоти. На нём не было шрамов, а волосы спадали на плечи жемчужно-белым водопадом. - Пора бы уже закончить с этой кровной распрей. Ты станешь капитаном, если захочешь.<br /> <br /> - Для этого в зоне боевых действий самое время, - фыркнул Воциферон. - Нет. Я всегда успею выпотрошить ублюдка, как он этого заслуживает, но когда я решу. И своим клинком.<br /> <br /> Алеф пожал плечами и направился прочь, прочёсывая залы в поисках добычи получше. Руководство Воциферона воспитало в его солдатах достойную независимость. Как и должно было быть. Он лично их обучал. Избирал из рядов Третьего миллениала за воинское мастерство и полную бесстрастность. Свободных от поразившей большую часть легиона скверны, не поддавшихся худшим излишествам. Он лично убил тех, кто не соответствовал его высоким стандартам и ожиданиям, в поединке клинок к клинку.<br /> <br /> Воциферон не считал себя Люцием или Кирием, ни кем-либо прочим из многочисленных порождённых примархом мастеров клинка. Теперь слишком многие стремились к заоблачным высотам, измеряя своё мастерство по чужим стандартам, забывая о чистоте искусства. Возможно, Воциферон никогда и не одолел бы того же Кирия, но он знал что посвятил себя без остатка избранному пути.<br /> <br /> Он провёл свободной рукой по поверхности доспехов вдоль золотистых трещин. Каждая рана была удостоена уважением и возмещена стократ, каждое оскорбление отомщено. После битвы он лично приготовит и расплавит золото, а затем вставит в доспехи вместе с керамитовым наполнителем.<br /> <br /> Он сам становился произведением искусства.<br /> <br /> Дым вздрогнул от боевого клича. Один из офицеров наконец-то вступил в игру. Воциферон улыбнулся. Он не носил шлема, и потому женщина увидит лицо своей смерти. Другие легионеры отступили, молча ухмыляясь. <br /> <br /> Воциферон поднял саблю к лицу, и полусвет блеснул на позолоченной рукояти.<br /> <br /> - Приветствую, дочь Империума. Я - Воциферон, мастер клинка из третьего легиона. Для будет честью узнать твоё имя, прежде чем забрать жизнь.<br /> <br /> Она сплюнула на пол. Кровь стекала по бледным щекам и замарала тёмные волосы. Лицо освещало сияние её собственного силового меча, словно призывая Воциферона обратить внимание. Высокая и подтянутая женщина обладала телосложением бойца, была профессионалом, пусть и не достойным соперником.<br /> <br /> - Я - Церел, изверг, - она почти прошипела эти слова. - Я служилу капитаном стенощитников.<br /> <br /> - Служила, ведь стены пали, - мягко, почти вежливо поправил её легионер. Лицо женщины исказилось от ярости.<br /> <br /> - Что вы творите? Когда-то вы освободили эту планету, защищали её. А теперь разрушили всё за одну ночь кровавого безумия.<br /> <br /> - Хотел бы я, чтобы ты поняла, - ответил Воциферон, и к своему удивлению понял, что говорит правду. - Ложь Императора сковала всю Галактику цепями. Мы сломим их. Мир за миром, стена за стеной, пока не падёт сам Тронный мир и Дворец.<br /> <br /> - Вас остановят. Возможно не здесь, но вам не победить.<br /> <br /> Воциферон вздохнул, расправив плечи, и вновь отсалютовал клинком.<br /> <br /> - Как знать, капитан.<br /> <br /> '''''Совершенство ждёт, стоит лишь протянуть к нему руку поддайся. Когда твой соперник умрёт, на пути к восхождению не останется преград. Пусть этот мир сгорит, мы лишь воспрянем из пепла!'''''<br /> <br /> От этого голоса, проклятого шёпота, пальцы сильнее сжались на рукояти. Взревевшая от гнева и боли сметная бросилась на врага. Воциферон отступил в сторону, уходя от неуклюжего удара, и чувствуя растущую непривычную неуверенность. Она обернулась и ударила сплеча, но легионер лишь отошёл на шаг. А затем ударил в ответ. Развернувшийся клинок встретил опускающуюся саблю, но мастерства Церел не хватило, чтобы отклонить сверчеловеческий напор, и она почти согнулась пополам, рухнула и взвыла от боли, царапая коленями плиты.<br /> <br /> - Поднимись, - сказал Воцифеон, отводя клинок и отступая на шаг. Женщина заставила себя встать и замахнулась, вновь нанося рубящий удар. Тяжёлая рука сомкнулась на её запястье, чуть потянула в сторону, и хрустнули кости. Женщина завопила. Приблизившись, Воциферон поднёс клинок к её шее.<br /> <br /> - Даже недостойные воины заслуживают умереть, стоя, - прошептал он, а затем вонзил чарнабальскую саблю в кости.<br /> <br /> <br /> Горящие стены рушились, и эхо грохота Тиль Плегуа слышал как песню.<br /> <br /> Певец разрушения шёл по укреплениям, волоча ноги, и гнал смертных перед собой будто охваченное паникой стадо. Он ворчал и пел себе под нос, и каждое слово отдавалось на стенах эхом, гудело как перезвон далёких колоколов. Как знамения погибели, возвещающие о надвигающемся конце.<br /> <br /> Преобразились многие из боевых братьев третьего легиона, но какофоны изменились сильнее всех прочих. Ядовитая песнь Маравильи нашла их, проросла метастазами из храма на Лаэре и угнездилась в их душах как духовная болезнь, неутомимая карцинома. По сути своей она была зависимостью, рождённой Тёмным Принцем и насланной в безразличную вселенную, приманкой прежде всего для тех, кто обладал истинным видением.<br /> <br /> И когда тени шептали ему многими голосами, тысячами манящих нешёптываний Слаанеша, медоточивыми речами примарха, гласом первого лорда-командора, Тиль не обращал внимания. Они были ничем. Лишь нотами песни. Голосами Вечного Хора.<br /> <br /> И у них не было власти ни над ним, ни над его братьями.<br /> <br /> Они сражались порознь, безвкусно предаваясь собственным капризам. Сбрасывали кричащих людей со стен, разрывали на части звучными припевами оружия. В унисон со своими инструментами возносили голоса, способные столь же легко разрывать их врагов на части. Ради этого они были созданы - убивать врагов, поставить Галактику на колени. Вся разница была в том, что теперь они были вольны наслаждаться своим предназначением.<br /> <br /> Пальцы мелькали по циферблатам и рычагам, нажимали кнопки и тянули спусковые крючки. Очередной выпущенный звуковой порыв разорвал стенощитника в клочья. Кровь и внутренности жутким дождём посыпались на других солдат. Смех Тиля стал больным, липким и рокочущим.<br /> <br /> На плодородных равнинах снаружи артиллерия наконец-то вошла в зону поражения, и теперь дополняла громом выстрелов сотканную бойцами Плегуа симфонию. Приближающиеся “Разящие клинки” открывали огонь, рассекающий внешние стены, пока те не вспыхнули пожаром, в пламени которого плавились и кладка, и металл.<br /> <br /> Вокруг умирала культура, перемалывалась жерновами войны в ничто. По воксу разносились воющие и улюлюкающие отчёты о жестоких боях по всем великим городам. Набирающая темп война на уничтожение катилась к сердцу твердыни, понемногу обращавшейся в прах.<br /> <br /> Воздух звенел от воплей умирающих. И солдаты, и гражданские ждал выбор между смертью под огнём шестнадцатого легиона или искушённым в зверствах третьим.<br /> <br /> Каждое новое дополнение к песне, каждая пермутация мелодии будоражила душу Плегуа и толкала его к истинным высотам пороков.<br /> <br /> Он остановился, заметив прижатое к земле тело стенощитника. Случайный разряд звука разнёс его нишу, придавив ноги осколками. Плегуа склонил голову набок, смакуя мгновение, когда наконец-то заметивший его затуманенными от боли глазами человек начал вырываться и вопить.<br /> <br /> Тиль потянулся к поясу и отцепил один из клинков, простой свежевательный нож. Инструмент искусства, столь же ценный, как и грозное оружие. Он присел поближе, так чтобы солдат ощутил мертвецкое благоухание, дыхание надвигающейся смерти. Плегуа сорвал огромной рукой униформу, прижал бледную окровавленную кожу будто скульптор, оценивающий мраморный блок.<br /> <br /> - Не бойся, человечек, - пробормотал он, задумчиво начав резать, вытягивать вопли в становящуюся всё громче песнь. - Я здесь не для того, чтобы терзать твоё тело. А для того, чтобы научить тебя петь.<br /> <br /> Когда он закончил, шёпот стал тихим, едва слышным. Бессильным. Неспособным найти опору. В душе Плегуа было место лишь для гибельного великолепия арии самого Тёмного Принца.<br /> <br /> ===Десятая глава. Сердце всего сущего===<br /> Вокруг умирал командный центр, бился в конвульсиях от вызванного вторжением системного шока&lt;ref&gt;Системный шок - это общее название для состояния, когда жизненно важные органы не получают достаточного количества крови и кислорода.&lt;/ref&gt; и впившегося острия Шестнадцатого легиона.<br /> <br /> Первые коридоры и стены вытесали из чёрного железа и бутового камня ещё в первые дни Раздора. Со временем здание усовершенствовали, улучшая чертежи, пока оно не стало извивающимся лабиринтом, в котором путь указывали лишь ползущие под потолком тусклые металлические глифы. Местами символы сменились на буквы готика, но было заметно что над этой задачей трудились без души. Результаты выглядели недолговечными, не укоренившимися… а теперь и вовсе всё закончится на пепелище.<br /> <br /> Эйдолн шагал по коридорам так, словно уже был их владыкой, втягивая густой от дыма и смрада умирающих воздух. Вокруг отключались когитаторы, шелестя бинарными голосами в последний раз. Пальцы Эйдолона скользили по корпусам, сбрасывая с них пепел и прах. Пластстальные опоры коридора дрожали под напором падавших где-то наверху обломков. Лорд-командор видел расходящуюся по структуре слабость, предвещающий гибель в лихорадке озноб.<br /> <br /> Сердце Воинского Дворца, великой крепости-города, всего сущего на этой планете осталось всё таким же тесным, как он помнил. Строение возвели не в расчёте на физиологию космодесантников и не перестроили после завоевания для удобства освободителей. Склонив голову, Эйдолон проталкивал свою усовершенствованную тушу через тесные двери. Цель была всё ближе. Среди клубов дыма и алых отблесков аварийного освещения казалось, что Эйдолон спускается в преисподнюю.<br /> <br /> Он словно шёл по коридору корабля, подбитого в пустотной битве, пронзённого выстрелом излучателя и истекающего атмосферой. Конечно, планеты умирали медленнее судов, но у них это получалось столь же прелестно. А Эйдолон бился в стольких сражениях по всей Галактике. Среди леденящей стужи и палящих песков, в мёртвых мирах, населённых лишь призраками убитых грёз, на станциях и кораблях как Империума, так и враждебных чужаков. В конечном счёте всё происходило одинаково. При всех изобильных обликах Галактики, война никогда не менялась. Одна и та же песнь звучала вновь и вновь. Разносилась от Терры до окраин известного космоса, а потом обратно.<br /> <br /> Из-за коридора вывалился стенощитник, вымазанный в саже и крови. Старший офицер, судя по тускло мерцающей на плечах парчёвой мантии. Он замер, заметив нависающего над ним Эйдолона, одинокого и чудовищного исполина, царапающего потолок головой. Лорд-командор подался вперёд, давая смертному лучше разглядеть его в тускло-красном свете. И сверкнув кровавой улыбкой, Эйдолон бросился вперёд как упырь, выбравшийся прямо из мрачных легенд.<br /> <br /> Смертный выстрелил. Первый болт-снаряд ушёл в молоко, второй бессильно отскочил от огромного наплечника. Третий и четвёртый врезались в нагрудник, на миг оттолкнув гиганта. Эйдолон рассмеялся, ощутив вздымающийся прилив борющейся с упоением боли. Он поднял свой пистолет и выстрелил в ответ, даже особо не целясь.<br /> <br /> Капризное оружие окатило стенощитника потоком крикливо-зелёного сияния. Вспыхнуло, прокатился треск, и нестабильные атомы расщепили плоть, оставив лишь тень на стене. Эйдолон направился дальше к бьющемуся сердцу командного центра, оставив позади лишь мрачный памятник.<br /> <br /> После выброса радиации завыли новые сирены, заскулила гидравлика взрывозащитных дверей, пытавшихся сомкнуться на пути расходящихся токсинов. Без поступающей энергии и наполненными противоречащей информации программами системы бастиона действовали со скоростью улитки. Эйдолон помедлил, пригнулся и упёр свободную руку в судорожно трясущуюся дверь, оттолкнул её прочь и шагнул внутрь, в самый центр крепости.<br /> <br /> Уже смертельно раненной. Его взгляду открылись расчленённые тела, разбросанные по залу яростными взмахами цепных мечей. Головы солдат насадили на их же штыки, а затем расставили на пультах управления и гололитических столах. Написавшие эту живописную, но мрачную картину художники всё ещё были здесь, прохлаждались среди вырванного ими сердца.<br /> <br /> Шесть воинов Сынов Гора держали оружие на изготовку и стояли полукругом вокруг седьмого, расположившегося в трёх шагах впереди. Он обернулся, услышав шаги Эйдолона, снял шлем и небрежно бросил на ближайшую скамью. Шлем врезался в расчленённое тело, отчего кишки высыпались на пол жутким водопадом.<br /> <br /> Герог Шарур поглядел на Эйдолона с нескрываемым презрением и сплюнул через плечо. Кислота зашипела, разъедая стальной пол.<br /> <br /> - Ах, первый лорд-командор! - воскликнул он. - Не думал, что ты доберёшься сюда один, без свиты из своих славных капитанчиков.<br /> <br /> - Всегда рад удивить, капитан, - ответил Эйдолон, упирая молот в стенку одного из последних работающих когитаторов, и надавил. Металл вмялся внутрь, отчего страдающие духи машины неистово взвыли. Он окинул взглядом сцену и улыбнулся. - Неплохо сработано, признаю. Хотя и без… артистизма.<br /> <br /> - Видели мы, что вы считаете искусством, - прошипел один из хтонийцев. На его доспехах сверкали отметки вожака, и даже надетый шлем не мог скрыть источаемого им отвращения. На лицевой пластине мерцали вытесанные клыки, кривящиеся в волчьей ухмылке. С оплечий на цепях свисали зеркальные монеты, блестя среди вырезанных отметок об убийстве. На металле выбили, выгравировали и нанесли краской какие-то бандитские каракули, вместе однако сходящиеся в почти достойный мастеров древнего Дамаска узор, знак без всякого стеснения показываемой верности. Перед Эйдолоном стоял живой талисман, тотем далёкой и осаждённой Хтонии.<br /> <br /> - Я бы предпочёл узнать имя того, кто сомневается в моих решениях, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - Аннунгал&lt;ref&gt;Гугл выдал: &quot;Written in ancient Sumerian is the word “ANNUNGAL” which means strongest or most powerful&quot;.&lt;/ref&gt;, - зарычал легионер. - Вожак и чемпион Шестнадцатого легиона. Любимец магистра войны.<br /> <br /> - В этом я и не сомневался, - протянул лорд-командор. - Несомненно столь же любимый, как и я - моим примархом.<br /> <br /> - Хватит насмехаться над моими бойцами, чудовище, - заговорил Герог, сурово глядящий на Эйдолона. - Я не смогу их удержать, если они решат поставить тебя на место.<br /> <br /> - О, они могут поднять руку на меня руку, но тут же её лишаться, - посулил в ответ Эйдолон. - Я совсем не против разорвать любого из твоих славных солдат в такие клочья, что не останется мяса даже на трофей, не говоря уже об истинном произведении искусства.<br /> <br /> - Славная угроза, фулгримовский щёголь, - фыркнул Аннунгал. - Но магистр войны…<br /> <br /> - Не здесь, - перебил его Эйдолон. - Как и Фениксиец. Мы - позабытые сыны, собравшиеся вместе волей случая. И нам решать, что будет дальше, - он широко развёл руками. - И полюбуйся, как мастерски вы вонзили копьё в сердце врага, пока я мог лишь наблюдать… - он помедлил. - Пока мои солдаты зачищают города и собирают добычу. Рабов, топливо, припасы, которых хватит для пути к самой Терре.<br /> <br /> - Припасы, которые мы все разделим, - с показным спокойствием заметил Герог.<br /> <br /> - Ну естественно, - согласился лорд-командор, небежно улыбаясь. - В жестокий день понадобятся все силы. Даже наши отцы не могут биться в одиночестве. Мы бросим в бой всё без остатка. И для меня честь и привилегия вести Третий миллениал навстречу последней битве. Это - долго достойных командиров, - он перевернул молот в руке, постучав по когитаторам. - Мои избранные воины сокрушают сопротивление наших врагов, вырывают хребет их обороны, - он деланно огляделся по сторонам. - Ну, я думал предложить им сдаться, но похоже вы уже лишили их выбора.<br /> <br /> - Я решил, что нет смысла бросаться словами, - пожал плечами Герог. <br /> <br /> - Да вы храбрые хтонийцы их вообще не цените. - прыснул Эйдолон. - Думаешь, магистр войны полюбит тебя сильнее за необузданное насилие?<br /> <br /> - Это неважно. Мы предстанем перед ним окровавленными, но не сломленными. Его воины. Его чемпионы. Мы, - он ударил по нагруднику латной перчаткой, - его избранные воители. Легионеры самого магистра войны. Ради его улыбки я бы сжёг весь этот мир и помочился на пепелище.<br /> <br /> - Вы всё ещё считаете себя такими могущественными? - с искренним любопытством спросил Эйдолон. - Возвышенными над всеми нами? Что и верные и предатели покорятся восходящему Гору и его Сынам?<br /> <br /> - Он - магистр войны, - процедил Герог. - И станет Императором.<br /> <br /> - Правда? Никогда бы не подумал, - протянул умилённый Эйдлон. С Сынами Гора было так приятно играть. Среди них было столько хвастунов и шутников. Таких… очарованных собственным пошлым остроумием. Столько возможностей спустить их на землю, столько гордыни, подталкивающей к падению. Эйдолон прищёлкнул синим языком по губам, смакуя мысль.<br /> <br /> '''''Отбросы…''''' Промелькнула из ниоткуда мысль. '''''Дворняги'''''.<br /> <br /> “Да, они такие”, - согласился Эйдолон и тут же одёрнул себя. Он размяк. Шёпот стал таким вездесущим, таким непрестанным, что он едва не принял ядовитые речи Расколотого Короля за собственные мысли.<br /> <br /> Он представил как тварь парит по залу, липнет к спинам хтонийцев. Сломленная и горящая. Способная лишь вечно шептать. Как когти из чёрного стекла и тусклого пламени смыкаются на плечах Герога, словно пальцы слуги, ожидающей коронации господина.<br /> <br /> Щелчки вокс-передатчика оторвали его от раздумий, и Эйдолон снова обратил внимание на Сынов Гора. Они внезапно напряглись, выпрямились, подняли оружие. Поза Герога выдавала раздражение и внезапную жажду насилия. Он даже взял топор, раньше лежавший у рассечённого тела имперского командующего, а другую положил на кобуру. А затем выхватил пистолет, целясь прямо в Эйдолона.<br /> <br /> - Ах ты вероломный ублюдок, - процедил Герог, и все его бойцы как один открыли огонь.  <br /> <br /> ===Одиннадцатая глава. Разбитые братства===<br /> Эйдолон бросился в сторону, скрывшись за одной из опорных колонн от настоящей огненной бури. Кладка взорвалась, осыпав его градом осколков и пыли. Лица давно-мёртвых офицеров исчезли, историю стёрла с лица земли чистая целеустремлённая злоба.<br /> <br /> Лорд-командор вскочил на ноги и выстрелил. Смертельный магнитный луч опалил стену над головой одного из легионеров. Встроенные механизмы раскалились, грянул взрыв, лишь добавивший клубов дыма.<br /> <br /> Сыны Гора шагали сквозь туман войны, словно были у себя дома. Стреляя их болтеров, ища цель. Но Эйдолон не стоял на месте. Он перемахнул через центральные панели управления и уже был среди врагов. Видят боги, он снова чувствовал себя живым. Его тело и дух никогда не реагировали так быстро с тех пор, как Эйдолон перехватил удар дерзких Шрамов и убил их ложного Хана, желая сломить их дух. Наделённая новой силой и благами плоть лорда-командора двигалась так же естественно, как прежде, когда Фулгрим ещё не снёс ему голову.<br /> <br /> Он снова стал первым среди лордов-командоров. Князем-воителем. Чувствовующим себя цельным как никогда, расправляясь с недостойными лицезреть его великолепие. Он резко обернулся в дыму, уже занеся молот и впечатал его искрящее головье в нагрудник первого врага. Остальные уже поворачивались к нему навстречу, целясь. Вспыхнули молнии и из мглы вырвался клинок, оцарапавший броню. Застонавший от боли Эйдолон отшатнулся.<br /> <br /> Его горло завибрировало и раздулась. Трахея расширилась, вдавливая артерии в натянутую как канат шею. Мешки запульсировали нарастающим и готовым грянуть воплем. А затем едва направляемый распахнутой пастью Эйдолона полифонический вой излился наружу. Хлынул из его тела, отбрасывая хтонийцев прочь рябящей волной. Эйдолон повёл шеей из стороны в сторону, заставляя Сынов Гора встретить всё своё сломленное величие.<br /> <br /> Одним лишь криком он раздробил двух ближайших хтонийцев. Кровь хлынула из зелёной как море треснувшей брони глумливой волной, из пробоин показались расколотые кости. <br /> <br /> Герог бросился на Эйдолона, рыча от примтивной ненависти, тесня его шаг за шагом. Топор впился в нагрудную пластину лорда-командора, и высвобожденный вой сменился ухающим кошмарным смехом.<br /> <br /> - Так значит они не просто для показухи, а? - фыркнул Эйдолон. - Ни топор, ни звание. Ты не один из его фаворитов, даже не истинный сын. Но бьёшься так, словно он тебе дышит в спину. Чувствуешь себя от этого сильным?<br /> <br /> Насмехаясь, Эйдолон отступал, ускользал от неистовых ударов преследующего его хтонийца. А затем поднял молот. Окутанное энергией оружие сцепилось, заискрило, забило молниями соперничающих полей. В мерцающем свете лицо Эйдолона скривилось в мертвенной усмешке. Он подался вперёд и зашипел.<br /> <br /> - Вы все такие храбрые солдатики, правда? Вытащенные из грязи и пепла своей ублюдочной планетки, жаждущие его впечатлить. Но магистра войны здесь нет… Некому спасти тебя от твоей же глупости.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь просто так напасть на нас? - зарычал Герог. - Да я тебя освежую, ты, крыса!<br /> <br /> - Напасть? - презрительно повторил Эйдолон. - И когда же я это успел сделать?<br /> <br /> - Не валяй дурака, Эйдолон! Я уже знаю, что затеяли твои бойцы.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, а Герог надавил на древко оружия, заставляя лорда-командора отступать шаг за шагом. Тот зарычал и рванул молот на себя. На миг потерявший равновесие хтониец пошатнулся.<br /> <br /> Тяжёлые шаги крушили камни, усталый танец войны вёл их всё ближе к центральному помосту среди освещаемых лишь громом выстрелов клубов дыма.<br /> <br /> - Ну тогда мне остаётся лишь похвалить их за инициативу! - сухо усмехнулся Эйдолон. - Родич, ты ведь знал, что до этого дойдёт. Не я отдал приказ, но я поддержу деяния.<br /> <br /> На микросекунду его взгляд привлекло движение. Новые воины вбегали в зал. Рык хтонийских болтеров набрал силу, слившись в протяжный вой охватившей Эйдолона бури. Снаряды отскакивали от дрожащих доспехов, отбрасываемые прочь отдающейся в теле звуковой рябью. Кости и пластины брони были лишь проводниками величественной песни, какафонического резонанса, исходящего от Эйдолона с каждым вздохом и жестом. Вопль был его плащом, регалией изуверского чуда.<br /> <br /> Лорд-командор стал кульминацией тщательного и прекрасного труда Фабия. Таков был ниспосланный ему Слаанешем дар.<br /> <br /> Он завопил вновь, и колонна раскололась. Своды задрожали. Окружающие легионеров военные фрески пошли трещинами, уничтожающими посвящённый мастерству и стойкости фасад.<br /> <br /> ''Они умерли, а теперь мы падём с ними. Затянутые в чужую смертность, убитые гибелью культуры. Восхитительно!''<br /> <br /> С каждым полученным ударом, с каждой понесённой раной по Эйдолону растекалась волна жестокого воодушевления. Воля выжить.<br /> <br /> В одиночестве он не выстоит. Даже столь достойный воин не сможет в одиночку повергнуть и претора, и всех присягнувших его делу клинков.<br /> <br /> И потому Эйдолон отступал, уходя прочь от взмахов топора, прочь в извивающиеся коридоры. И упивался болью. Прижимал её к сердцам, распалял, превращая в топливо, дающее скрыться, перегруппироваться и в свой черед одержать триумф.<br /> <br /> <br /> Танец, игра, песнь продолжалась в лабиринте коридоров, среди обходных троп и служебных ходов, выводящих на широкие улицы, посвящённые воинской доблести и организованной обороне.<br /> <br /> Когда Эйдолон не мог найти путь, он его прокладывал. Он пробивался сквозь через слишком узкие дверные проёмы, проламывал себе дорогу, круша камни. Если на его пути вставали защитные экраны и щиты, его ответом был шипящий глас молота. Рёв молний превращал преграды в тлеющий шлак, давимый сапогами.<br /> <br /> Эйдолон бежал по коридорам, чьи стены покрывали вырезанные письмена с записями о гибели и победе, под арками, увенчанными повествующими о благородных жертвах фресками. Неудивительно, что преисполненная такого унылого страха перед миром за пределами небес культура была заражена глухой паранойей. <br /> <br /> '''''Это лишь здоровая тревога и подозрительность. В сем мире ты принял собственную природу. Он оставил отпечаток в твоей душе.'''''<br /> <br /> ''“Умолкни”, -'' мысленно рявкнул Эйдолон''. - “Ты - ничто. Марионетка Герога. Демоническая тень Третьего легиона, вытащенная из бездны ублюдками Гора, чтобы меня утомлять”.''<br /> <br /> '''''Но вместе мы стали чем-то гораздо большим, чем тень.'''''<br /> <br /> На бегу Эйдолон переключал каналы вокса, едва обращая внимание на залы вокруг. Он почти не замечал золотые статуи, стенопись в память о былых победах, выгравированные имена достойных усопших. Этих людей забыла история, их достижения скрылись в тени нового Империума и были обращены в пепел его блудными сыновьями.<br /> <br /> - ''Сдохните, ублюдки! Ваша агония - сладчайшее вино! Придите и умрите ради моего лорда Эйдолона, ради моего примарха! Во имя Слаанеша!'' - голос Малакриса ревел, даже передатчик не мог скрыть что он полностью отдался ничем не сдерживаемой боевой мании.<br /> <br /> - ''Прикрытие! Следите за флангами, их налётчики засели на кры… Тяжёлое вооружение! Огонь по мосту из лазерных пушек! Сражайтесь, вы трусы! Выходите и сражайтесь как воины!'' - голос Воциферона был сосредоточен, но при этом полон досады, направленной на врагов, которых не удавалось удержать на месте, бившихся как банды отравленной Хтонии. Не признающих никаких правил войны, кроме своих же.<br /> <br /> С Плегуа выйти на связь точно бы не удалось. Звуковое оружие перегружало чистоты, с которых доносился лишь вой и треск статики.<br /> <br /> Наконец, Эйдолону удалось связаться с фон Калдой, всё ещё находившемся на орбите.<br /> <br /> - ''Милорд?'' - спросил аптекарий, похоже, заскучавший.<br /> <br /> - Сколько с тобой бойцов? - прошипел Эйдолон, оглянувшись, чтобы выстрелить в преследователей.<br /> <br /> - ''Высадились почти все, милорд. Осталось разве что сотня…'' - он помедлил, явно что-то считая в уме, решая логистический вопрос так же легко, как определял симптомы болезни. - ''Малакрис сказал мне отправить вниз чаны терзания. Он приказал своим воинам бросить в них всех. Врагов, родичей… возможно даже пару не понравившихся ему братьев.''<br /> <br /> Эйдолон выругался. Его череп гудел от напряжения. Он-то думал, верил в глубине души, что Герог просто лгал и напал при первой возможности. Что дело было в гордыне Сынов Гора, раненной и толкнувшей их в бешенство.<br /> <br /> Но это оказался Малакрис. Нарушивший приказы. Заставивший мир истекать кровью добела, пока мучения черни не потекут будто вино. Эйдолон задумался, сколько же воинов по всей планете предались зверством. Попросту тратя время, которое могли бы потратить на путь к Терре.<br /> <br /> - Мне нужно, чтобы ты принял на себя командование ещё находящимися на борту воинами.<br /> <br /> - ''Милорд?''<br /> <br /> - Приготовь их к высадке и отправь по моему сигналу. Они мне нужны здесь. Также, отправь приоритетное сообщение Малакрису, Воциферону и Плегуа. Пусть они присоединяться к нам со всеми своими бойцами. Перегруппировка с боем, с равнением на меня. Думаю, тебе также стоит приготовиться к пустотному бою.<br /> <br /> По воксу прошелестел тихий вздох.<br /> <br /> - ''Милорд, что там стряслось? Это же было учение. Простой жест сотрудничества. Развлечение, ничего более''.<br /> <br /> - Всё резко обострилось, - процедил Эйдолон. Болты взорвались над его головой, осыпав лорда-командора осколками железа и камней. - Собирай бойцов. Пусть капитаны кораблей готовятся к огню на поражение, - он помолчал, размышляя над вариантами. - Лично возглавь высадку.<br /> <br /> - ''Я, господин?'' - фон Калда имел наглость рассмеяться. - ''Чем я заслужил такую мрачную честь?'' <br /> <br /> По туннелю просвистел шёпот, насмешливо танцующий на ветру. Скрипнув зубами, Эйдолон побежал дальше, напролом через новую дверь и наконец-то на свободу, под затянутое дымом небо.<br /> <br /> - Ты хороший солдат, фон Калда, - неохотно признал Эйдолон. - А вокруг нас всё ещё пылает насмехающийся варп. Если это примитивное хтонийское колдовство, я вырву его сердце. А ты пока проследи за войной. Я же…<br /> <br /> Эйдолон запнулся. Он вновь ощутил ноющую тоску в душе, пульсирующую вновь с такт с восходящим на сцену во всём своём мрачном великолепии Расколотым Королём. Покорным вне всяких сомнений капризам его хтонийского хозяина и владыки.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Двенадцатая глава. Грех и наказание===<br /> Город умирал, в последний раз крича в почерневшее от дыма небо.<br /> <br /> К такому Эйдолону было не привыкать. Война и разрушение стали для него привычными словно дыхание ещё до несравненного бесчестья при Исстване. Задолго до ожесточённых схваток на развалинах Града Хоров и последовавшей резни в зоне высадки на пятой планете Эйдолон был готов пойти ради высшей цели на любую жестокость. Теперь и эта война разгорелась, стала тотальной, чего пожалуй и стоило ожидать. Вдали рушились пылающие башни, отвесные стены татрикальских жилых казарм зияли проломами. Под фальшивыми оползнями из белых камней лежали солдаты, слишком храбрые или глупые, чтобы сбежать, пока у них был шанс.<br /> <br /> Теперь самому сражению предстояло стать примером. Демонстрацией силы. Если Дети Императора во имя Фениксийца обрушили на врагов такую кару, то какие же ужасы они низвергнут на головы Сынов Гора?<br /> <br /> Бойцы Герога отступали, занимали позиции на укреплениях и готовились к неизбежному бою. Раз они не смогли убить его в глубинах, похоронить среди лабиринта скал и стали, то перегруппируются и бросят в бой все свои силы. В последний раз метнут копьё.<br /> <br /> ''Как же всё преходяще. Император. Магистр войны. Пирующие объедками Галактики, мнящие что их победа будет вечной и абсолютной. Но только боги неизменны. Мы лишь недавно узнали, что их замыслы были высечены в плоти вселенной в незапамятные времена. Мы спалили все предупреждения и уроки Старой Ночи, не желая признать истину…''<br /> <br /> Правда. Ложь. На самом деле Эйдолону больше не было до них дела. Теперь не было важно ничто, кроме вызова.<br /> <br /> Жизнь, какая уж ему осталась, состояла из боли и испытаний. Однажды он не справился, но никогда не падёт под их бременем вновь. А Эйдолона испытывали снова и снова. На Исстване. Призматике. Йидрисе. У Калиевых Врат. На поверхности Горвии. А до них в бессчётных сражениях. В войнах во имя примарха и магистра войны, ради самого себя, чести и славы легиона. Всё было мимолетным… Преходящим. Бессмысленным в великой схеме бытия.<br /> <br /> Где-то наверху взорвались снаряды, отбросив безумные тени. Мир задрожал на своей оси, затрясся и вновь замер. Звёзды скрылись, погасли, поглощённые яростной какофонией войны. Эйдолон знал, что даже сейчас от отделения к отделению летели приказы, перестраивающие линии фронта разгорающегося противостояния. Случайные союзники неизбежно становились врагами.<br /> <br /> Пожалуй, неизбежным было всё происходящее. Грязные варвары не могли сдержать свои низменные порывы, как не могли и помыслить мотивы и желания третьего легиона. Хтонийский сброд не понял бы святости творимого ими. Вскоре Эйдолон бы спустил с цепи своих воинов, указал бы им на добычу, повелел охотиться и помазать развалины городов кровью и врагов, и друзей.<br /> <br /> Измена была сама по себе наградой, однако ловушка захлопнулась слишком рано, и Эйдолон догадывался, кто же в этом виноват.<br /> <br /> ''Малакрис''.<br /> <br /> Подозрение сменилось уверенностью, когда он вскарабкался на тлеющие обломки и спрыгнул вниз, на площадь Освобождения. Там уже собирались легионеры, терзающие памятники крючьями и обращающие их в шлак потоками раскалённой энергии. Все они остановились и умолкли при виде лорда-командора, идущего к ним и вращающего в руке молот. Эйдолон казался истинным воплощением завоевателя, замаранного кровью и сажей.<br /> <br /> А вокруг падал пепельный дождь, покрывая всё тонким слоем человеческих останков. Слишком яркие цвета Детей Императора потускнели, почти посерели. Они стояли пепелища своих былых достижений словно призраки, отголоски тех, кем когда-то были. Возможно прежде они страшились будущего, но теперь приняли его без страха и сомнений.<br /> <br /> - Милорд! - воскликнул Малакрис, стоявший на другой стороне бойни и взмахнул когтями, с которых свисали клочья мяса. Он широко ухмыльнулся и торжественно поклонился лорду-командору. - Мы приготовили для вас подобающее представление!<br /> <br /> Эйдолон отстранённо кивнул, осматриваясь по сторонам, глядя на лица воинов. Воциферон тяжёло дышал. Лицо мечника скривилось от напряжения, вызванного то ли отчаянным прорывом к площади, то ли ещё остывавшей боевой яростью. Плегуа же выглядел безмятежным, сосредоточенным, почти блаженным. Певец разрушения не сводил взгляда с груды сваленных перед ним тел, настоящего парада смертных жертв вокруг одного из Сынов Гора. Огромный труп уже изуродовали, оторвав конечности, выпустив кишки, свисавшие под расколотым нагрудником и треснувшей рёберной клеткой.<br /> <br /> Малакрис смеялся, пыжился, размахивал руками. А Эйдолон чувствовал как подступает желчь. Его трахея всё ещё дрожала от усилий после последних воплей. Он шагнул вперёд, чуть разжав пальцы, и рукоять молотка скользнула вниз к разбитому помосту.<br /> <br /> - Так это твоих рук дело? - спросил он, показав на сцену вокруг. - С Сынами Гора?<br /> <br /> Капитан моргнул и склонил голову набок, словно удивлённая змея.<br /> <br /> - Вы приказали…<br /> <br /> Мелькнувший кулак Эйдолона врезался в щёку Малкриса, отбросив его на шаг. Эйдолон отвёл обогрённую длань и ударил снова. И снова. Осыпая легионера градом ударов, пока тот не рухнул на колено. Вырванные с мясом кольца и драгоценные штифты разлетелись градом осквернённых украшений, бряцая среди пролитой крови.<br /> <br /> Эйдолон схватил Малакриса за шею и вздёрнул, а затем прочертил заострёнными кончиками искажённых пальцев другой руки три линии на оплавленном лице капитана.<br /> <br /> - Глупец! Бешеная шавка!<br /> <br /> - Ты… - прошамкал в ответ Малкрис. - Ты повелел. Отдал приказ.<br /> <br /> Кровь лилась между треснувших зубов из расколотых губ. Легионер заставил себя улыбнуться разодранным ртом и сплюнул сгустки крови, трясясь от упоения.<br /> <br /> - Лорд-командор, я внимал твоему голосу. Призвавшему меня дать бой. Перебить всех, чтобы Слаанеш пировал всеми, кто придётся им по вкусу. Ты стоял передо мной и распростёр руки, велев мне покончить с ними.<br /> <br /> - Я это тоже слышал, - тихо сказал Воциферон.<br /> <br /> Эйдолон отбросил Малакриса и обернулся, шагнул навстречу мечников. Ощутив лишь на миг желание разорвать того голыми руками.<br /> <br /> - Ваш голос, милорд. Говоривший мне обратить всё в пепел. Сжечь весь мир, - он помолчал, покосившись на поверженного соперника. - Конечно, я не подчинился нашёптываниям. Я не мог вызвать вас по воксу. Получить подтверждение по вертикали власти, - мечник фыркнул. - Я ведь не настолько глупец, чтобы повестись на посулы демонов.<br /> <br /> - Лучше внять гласу богов, чем отвергать их, - зашипел сквозь сжатые зубы Малакрис. - Зачем на сдерживать себя? Несть числа ожидающим нас страстям и радостям, ждущим лишь своего часа.<br /> <br /> - Умолкни, щенок, - пропел Плегуа голосом, зычным от гибельного резнонанса. Он взвесил в своих руках ткущий жуткий гимн инструмент разрушения и направил прямо на распрострёртое тело капитана. - Я тоже услышал зов и не внял ему, узнав обман. Я - Певец Разрушения. Мой удел - выделять истинные ноты из Вечной Песни.<br /> <br /> Где-то позади взорвалась башня, омыв Тиля Плегуа отблесками ярящегося пламени. Вниз посыпались камни, давя брошенные трупы стенощитников, ещё больше унижая побеждённых. О смертных все позабыли перед лицом новой угрозы, но Эйдолон почти чувствовал к ним жалость. Почти.<br /> <br /> Будущее родится из могильной ямы лишь когда сгинет былое и прошлое станет пеплом. Мало кто лучше подходил на роль повитух истории, чем Третий легион. Смертным же предстояло стать лишь топливом для предначертанного.<br /> <br /> - Вы все сыны Фениксийца! - зарычал лорд-командор. - И пусть наши корни и взгляды разнятся, здесь и сейчас важно лишь показать врагам нашу силу! Хтонийцы мнят себя лучшими воинами, но они лишь высокомерные варвары! Сыны Гора всегда будут видеть в нас лишь хирый и воспитанный ими легион. Покажем же им, что мы вознеслись над хворями начала. Мы - воины Третьего легиона. Третьего миллениала. И равных нам нет!<br /> <br /> Теперь все слушали его. Забыв о распрях, вновь укрепив узы верности в назначенный час. На свой лад это был особый обет. Как в старые времена.<br /> <br /> Тогда они присягали своим братьям и отцу. Далёкому Императору и мечтам, которые называли Единством. Всё больше неуправляемому Великому крестовому походу. Совету смертных бюрократов, иерархии лжецов и глупцов.<br /> <br /> - Я оценил мастерство наших врагов, - Эйдолон рассмеялся. - Перед нами сборище дикарей, мало чем отличающихся от орды Хана. Хтонийцы возомнил себя старшими потому, что их господина нашли первым.<br /> <br /> Лорд-командор вернулся к “Славе вечной” и высоко поднял оружие над головой. Излучающее силу даже с отключённым энергетическим полем позолоченное навершие блеснуло на фоне пожара.<br /> <br /> - Они верят, что мы слабы и разобщены, видят в нас бездумных чудовищ, лишённых цели, рабов собственных порывов, - Эйдолон зло поглядел на Малакриса, встававшего на ноги, всё ещё истекавшего кровью, капавшей по подбородку на горжет. - Укажем им, что это не так! Разобём их на их собственном поле, бросим вызов их убеждениям и сломим их решимость.<br /> <br /> - Они так любят потрясти кончиками своих драгоценных копий! - со смехом закончил Эйдолон. - Так поразим же их таким!<br /> <br /> ===Тринадцатая глава. Клинок к клинку===<br /> Вздымающееся до самых вершин домов пламя омывало спиральные крепости новым ложным рассветом.<br /> <br /> Огонь охватил от края до края внешние кварталы, где широкие жилые казармы изгибались внутрь, перекрывая пути снабжения. Поэтому бронетехника легионов, самолёты и орбитальный обстрел и проложили в направлении центра просеки среди некогда идеальных укреплений, окутав город паутиной трещин столь широких, что по ним могли пройти даже титаны.<br /> <br /> А сейчас в небесах боролись “Громовые ястребы” и “Грозовые птицы”, а вокруг них кружили сошедшиеся в собственных смертельных поединках истребители типа “Ксифон”. Некогда выкрашенные в чистый пурпур и позолоту, а теперь мерцающие безумными оттенками масла на воде корабли сражались с врагами, зелёными как море. Небеса опаляли лазерные лучи, бичевали пылающие инверсионные следы ракет, а ещё выше двигались звёзды. В пустоте подобно соперничающим богам сошлись боевые баржи, но сквозь грозовые облака и их триумфы, и погибели пробивались лишь проблесками далёких огней.<br /> <br /> Но даже с поверхности Эйолон слышал вопли. Предсмертные крики пилотов, вой умирающих духов машины, терзающий уши рёв падающих с небес и врезающихся в отвесные стены грозных истребителей. Каждая смерть становилась прекрасной нотой в мимолётной гибели целого мира, в гимне возложенных на алтарь войны жизней.<br /> <br /> Воздух пел. Дрожал от голосков потенциала, словно вся планета была колоколом, звенящим после удара. Каждый взмах клинка, каждый выстрел, каждая посвящённая богам смерть питали тех, кто таился за завесой.<br /> <br /> Татрикала превратилась в микрокосмос большей войны, где на смену материальному восстанию разгоралось вечное сверхъестественное противостояние. Бушевавший по ту сторону пелены варп не выбирал себе сторон. Пойманные в паутине порождений Эмпирей не понимали, в какие игры они втянуты. Конечно, Несущие Слово и Тысяча Сынов обманывали себя, цеплялись за веру, что они могут направлять и повелевать потоками Имматериума. Но здесь и сейчас отвергавшие псайкеров и их дары легионы ощутили на себе подобную обоюдострому мечу ласку варпа.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал тени когтей, скрёбшихся по его доспехам, слышал ставшие отчётливыми нашёптывания. Он почти смог убедить себя, что Малакрис и его сброд сошли с ума, согнулись под гнётом порывов и подчинялись лишь своим капризам. Но насмешливый голос всё так же насмехался и мурлыкал в тенях его собственного ума, ища опору.<br /> <br /> Вот ради чего ты был создан. Возвышен из праха, чтобы повергнуть Галактику на колени. Сотворён, чтобы завоевать бытие, так же как нас выковали, чтобы править им. Короли - ничто без королевств. Любой монарх заслуживает трона.<br /> <br /> - Умолкни… - прошептал Эйдолон. Он шёл впереди легионеров, достаточно далеко, чтобы никто не смог заметить снедавшей его мании. Прежде лорда-командора уже считали слабым и сломленным, лишённым самой его сути взмахом клинка примарха.<br /> <br /> Проклятье, возможно в это прежде верил и сам Эйдолон. Его не зря назвали Рассечённой Душой, расколотым созданием. Его жалели и презирали, недооценивали и высмеивали, но он всегда поднимался с колен и вновь занимал подобающее положение. Лорд-командор мог преодолеть любые трудности, не прислушиваясь к пустым обещаниям Расколотого Короля.<br /> <br /> Теперь же сами Боги решили потешались над ним, а крысы магистра войны желали его обесчестить. Но он не покорится. Несмотря на все игры капризной судьбы.<br /> <br /> - Я восстал из мёртвых. Мне больше нечего бояться.<br /> <br /> И словно в ответ небеса разверзлись вновь, и свежая волна “Когтей ужаса” и “Харибд” врезалась в развалины, извергая новых легионеров во всём их гнусном великолепии. Из толпы высаживающихся Астартес вышел фон Калда, сопровождаемый отдохнувшими и ещё не сражавшимися Детьми Императора.  <br /> <br /> - Мой советник. Добро пожаловать на Татрикалу.<br /> <br /> Эйдолон ждал, глядя как фон Калда впитывает все детали умирающего мира. Аптекарий, как и любой воин Детей Императора, всегда стремился получить преимущество, оценив каждую грань зоны боевых действий.<br /> <br /> - Мой господин, - наконец, ответил тот. Эйдолон улыбнулся.<br /> <br /> - Чувствуешь? Это варп. Он повсюду. Извивается и цепляется за меня. Проскальзывает в мир и прочь, как уже происходило на корабле. Они сделали планету игровой доской, и теперь нам предстоит сыграть свои роли.<br /> <br /> - Кто?<br /> <br /> - Боги, - вкрадчиво ответил лорд-командор. - Наши жизни для них забава, и нет никого игривей Тёмного Принца, непрестанно стремящегося поймать нас в петлю наших же пороков. Ибо он причиняет раны&lt;ref&gt;Ветхий завет, книга Иова, глава 5:18 Блажен человек, которого вразумляет Бог, и потому наказания Вседержителева не отвергай, ибо Он причиняет раны и Сам обвязывает их; Он поражает, и Его же руки врачуют.&lt;/ref&gt; и он же меняет облик, и мы все становимся от того лишь сильнее и страннее.<br /> <br /> - Закалённые ядом, привитые перед грядущим.<br /> <br /> - Как филосфски замечено, мой советник. - фыркнул Эйдолон, протянув руку, чтобы смахнуть упавшие на глаза ломкие пряди. - Я знаю, что Герог пытается использовать против меня чары. Душой чувствую. Обжигаемой, словно ядом.<br /> <br /> - Он ли…?<br /> <br /> - Но ведь это и в самом деле игра? Я тебе так и сказал. Не все слуги магистра войны были созданы равными, даже в глазах его избранных сынов. Потому он наслал на меня демона, алкая хотя бы ничтожного преимущества. Герог. Кто же ещё? Не просто же совпадение или несчастье направило нас сюда. Не обычный каприз судьбы. А замысел. Злонамеренный замысел.<br /> <br /> На миг на детском лице смотревшего на Эйдолона аптекария промелькнуло беспокойство, а затем он внимательно начал изучать показания нартециума.<br /> <br /> - Воины собрались, - добавил Эйдолон, пробуждая молот. - Пора нанести удар. Показать нашим родичам, чего мы стоим на самом деле. Лицом к лицу и клинок к клинку.<br /> <br /> <br /> Эйдолон возглавил наступление, в первых рядах великой процессии шагая по центральной магистрали и круша попадавшиеся по дороге статуи.<br /> <br /> Конечно, он позволил самым не дисциплинированным воинам вырваться вперёд и стать предавшимся капризам похабным авангардом. По дороге уже попадались то тут, то там распятые на стенах трупы солдат, которым выпустили кишки, и мрамор замарали безумные узоры и потёки крови и иных жидкостей. Дети Императора занимались искусством на ходу, превращая поле боя в панно порочного художника-безумца.<br /> <br /> Сыны же Гора при всех своих изъянах оставались целеустремлёнными.<br /> <br /> Воители в зелёных доспехах спрыгнули с крыш, включая прыжковые ранцы, и пронеслись по изодранному полотну ночи как кометы или артиллерийские снаряды.<br /> <br /> Хтонийцы врезались в толпу Детей Императора, размахивая цепными мечами, выстрелы болтеров грянули словно внезапный гром. Дети Императора быстро пришли в себя и дали врагу бой, не обращая внимания на брызги крови братьев. Одна из многих отсечённых конечностей пролетела сквозь сечу и шлёпнулась по броне лорда-командора, оставив ещё одно пятно.<br /> <br /> Эйдолон обернулся и вскинул молот, парируя яростный натиск штурмового капитана, чья броня была иссечена отметками об убийствах. Монеты и кости застучали по доспехам, а затем их сорвал взмах окутанной молниями “Славы”, расколовшей цепи и обратившей в пепел провода.<br /> <br /> - Оно того стоило? Сражаться с нами, чтобы быть королём ничего? - процедил воин. На его шлеме всё ещё были волчьи отметки, выдававшие старую геральдику. Он подался назад, а затем бросился на врага, царапая нагрудник цепным мечом. Эйдолон отшатнулся, охнув от растёкшейся по мускулам боли.<br /> <br /> '''''Ничего! Ничего! Но ты можешь стать гораздо большим, если просто…'''''<br /> <br /> Эйдолон зарычал, отмахиваясь и от мучений, и от проклятого шёпота.<br /> <br /> С каждым взмахом он чувствовал себя всё ближе к ощущениям до первой смерти, каждый удар придавал сил, пока и движения, и порывы не слились в одну песнь. Другой Сын Гора вклинился между Эйдолоном и своим господином, цедя проклятья и поднимая болтер в тщетной демонстрации верности. Лорд-командор взмахнул молотом и ударил по горизонтальной дуге, расщепив поясницу наглеца на атомы. Осколки дымящегося позвонка застучали по броне капитана, взвывшего от ярости и снова устремившегося на Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон отступал, уклоняясь то влево, то вправо от града полных злобы и небрежных ударов, готовясь выпотрошить добычу. А затем подался вперёд, так близко, что разглядел хвастливые бандитские письмена, почти выкрикивавшие личность капитана.<br /> <br /> - Здесь вдали от дома ты и умрёшь бессмысленной смертью, Нааманд Ганиникс. Поверженный лучшим воином, - Эйдолон напрягся, когда скрежещущие зубы оцарапали рукоять, а затем оттолкнул врага. Он преследовал воина сквозь сечу, сквозь толпу братьев в цветах обоих легионов. Лорд-командор заулюлюкал, гоня врага по раскалённым камням умирающего мира. Доспехи треснули, краска расправилась от опаляющих сам воздух ударов. Нааманд Ганиникс тщетно боролся, пытаясь сдержать гнев первого из лордов-командоров. А затем Эйдолон пригнулся, уходя от очередного взмаха, и ударил молотом вверх, прямо в нагрудник, отчего капитан рухнув, согнувшись пополам.<br /> <br /> Эйдолон упёр сапог в расколотую грудную клетку и вскинул пистолет. Переполненное смертельной энергией оружие взвыло, загудело и защёлкало в его руках. Тускло-зелёная вспышка - и луч радиации впивался в Сына Гора, поджаривая его изнутри. Из расколотых доспехов будто смрадный последний вздох зашипел пар.<br /> <br /> Показались другие, сверкнули клинки, взревели болтеры. Чемпионы и герои Шестнадцатого легиона пришли подороже продать свои жизни. Онос Гинзи с трещащим от энергии мечом и Вараддон Домон, сжимающий топор. Клинки обрушились на металл, искры и разряды молний изверглись, как лава из огромного вулкана. Удары сыпались один за другим, тесня лорда-командора назад, царапая позолоту его некогда благородного оружия. Эйдолон плюнул им в лица, в бесстрастные и бездушные пластины шлемов.<br /> <br /> Топор ударил в наплечник плоской стороной, но с ошеломляющей силой. Треснула ещё одна пластина брони. Кровь потекла по коже, струйками полилась наружу сквозь раненный керамит.<br /> <br /> Вокруг бушевала огненная буря. С обеих сторон вступили в бой отделения тяжёлой огневой поддержки. Хтонийская артиллерия извергала смерть со стен последней из крепостей, а Дети Императора вели ответный огонь, пламенем и сталью изничтожая город.<br /> <br /> Круша и тела, и обломки два “Разящих клинка” Детей Императора, “Коготь Фениксийца” и “Пламя Кемоша” медленно двигались по мемориальной аллее, прокладывая себе путь сквозь искусно украшенные саркофаги и столбы-кенотафы. Неукротимый напор скрежещущих гусениц не оставлял ничего от некогда прекрасных насыпей и увядших садов, давя останки забытых героев. Танки стреляли на ходу, поражая цели с меткостью, которую мало кто ожидал бы при виде искажённых и идущих рябью металлических корпусов. Трупы свисали со сторон танков и волочились за грозными боевыми машинами, изуродованные гроздья тел людей, сжавших зубы вокруг металлических прутьев.<br /> <br /> Плегуа и его какофоны пробились вперёд на помощь к своему господину. Их звуковое оружие взвыло, влилось в великую симфонию войны гонящей врагов прочь яростной волной. Гинзи и Домон отшатнулись, Эйдолон тут же воспользовался преимуществом. <br /> <br /> Добавив свой психозвуковой вопль к воющему вихрю, лорд-командор ринулся на врага, подсекая ноги Оноса Гинзи. Сын Гора рухнул, выронив меч, и Эйдолон перешагнул через изломанное тело. Позади него грузно затопал вперёд какофон, желая нанести смертельный удар.<br /> <br /> - Ничтожества. Моё время и мастерство найдут лучшее применение против иной, достойной добычи, - он кивнул Плегуа. - Покончи с этими псами. Пусть же их хозяин окажется достойным моего вызова. <br /> <br /> ===Четырнадцатая глава. Варп-песнь===<br /> Поморщившись, Воциферон парировал очередной удар, не переставая теснить Сына Гора, а затем пригнулся и взмахом сабли рассёк его ногу.<br /> <br /> Легионер рухнул, истекая кровью, захрипел, пытаясь подняться, не обращая внимания на боль и уже виднеющиеся кости. Зарычав, Воциферон вонзил другой клинок через подшлемник и почувствовал как лезвие скрипит по хребту. Наконец, хтониец умер.<br /> <br /> По его доспехам стекала горячая кровь, пятная царственный пурпур. Мечник потерял счёт лично убитым им врагам, большинство из которых были лишь рядовыми. Достойные легионеры шестнадцатого попадались редко и бились порознь, их чемпионы либо уже пали, либо были втянуты в собственные поединки. Такое себе представление.<br /> <br /> Воциферон ожидал от них большего.<br /> <br /> Из всех легионов под знаменем магистра войны прежде его мысли занимали лишь воины самого Гора.<br /> <br /> Конечно, он осознавал иронию таящуюся в отношениях Детей Императора и Лунных Волков, позднее ставших Его Сынами. Возможно первые и не заглядывали в рот вторым, но учились и наблюдали, пока крепла дружба между их примархами. Фулгрим и Гор, ученик и наставник, вели юный Третий легион к зрелости и превосходству.<br /> <br /> Воциферон часто размышлял, как их философия вообще могла зародиться в таких условиях, не говоря уже о том, чтобы принести плоды. Дети Императора словно подкидыши скрывались в тени первонайденного сына Императора. Боролись за совершенство, будучи прикреплёнными к армиям того, кем восхищались все. Самого совершенного сына.<br /> <br /> Он отвёл в сторону ещё один неуклюжий удар. Воздух раскалился, сгустился от пепла и горящих обломков. Каждый взмах меча будто двигался медленно, словно за клинки цеплялись тлеющие ветра, доносящиеся из пепла внезапные порывы. Даже в шлеме он слышал в ветре отголоски смеха. Шёпот, извивающийся в душе, ползущий по спине. Всякий раз, когда он убивал, звуки становились отчётливее. С каждым раскалывающим доспехи ударом, с каждой каплей пролитой крови и причинённой боли присутствие становилось сильнее и настойчивей.<br /> <br /> Сейчас барабаны битвы гремели на церемониальной площади, под ногами мечника лежали тела, а навстречу ему спешили враги. Воциферон ударил в ответ. Голова слетела с плеч. Он повернулся на сабатонах, двигаясь рывками, и вонзил клинки в открытую спину другого Сына Гора, повергнув зелёного бойца на плиты. Оружие вздымалось и опускалось, рубило и рассекало, на доспехи лилось всё больше крови, пока мечник не стал выглядеть словно один из сломленных берсерков Ангрона.<br /> <br /> И часть его хотела броситься на жертву, разорвать врага в клочья, сожрать плоть и выпить костный мозг. Воциферон скрипнул зубами, заставляя себя идти дальше, и перепрыгнул через рухнувшую статую. В безумной сече он потерял Эйдолона из вида. Возможно, если он найдёт первого лорда-командора, то сможет избавиться от этих импульсов, порывов, терзающих его будто пристрастившегося к зверствам маньяка. Такого как Малакрис.<br /> <br /> И как раз его он и мог увидеть мельком, и среди побоища, и в поединках. Проблески ярких цветов, нарочитый треск когтей. Разрывающего всё, что попадалось на пути, и бросающегося на поверженных врагов с той же маниакальной яростью, что цеплялась за душу Воциферона. Нет. Не той же.<br /> <br /> Малакрис и его воины бились с такой неистовой безумной самоотдачей, что на поле боя казались зажжёнными маяками. Они пылали от неестественного света, будто сама реальность вокруг них истекала кровью, а Эмпиреи цеплялись за крючья и шипы брони. Малакрис снова смеялся, убивая, словно был одним из Белых Шрамов. Каждое движение капитана выдавало ликующее помешательство, анафему для Воциферона, видевшего в этом рак, поглощающий тягу к воинскому совершенству.<br /> <br /> Но искушение никуда не исчезало. Как бы усердно Воциферон и его воины не цеплялись за идею чистой эстетики, за идеал мечника-эрудита, в глубине души его снедало желание просто ''покориться'' и отдаться восходящим гуморам. По коже бежали мурашки. Сердца бешено стучали. Определяющая его существование броня всепоглощающей сосредоточенности трещала, раскалывалась от новых ощущений и сомнений.<br /> <br /> Теперь он слышал пение варпа. Так как наверное это слышали Малакрис, Плегуа или сам первый лорд-командор.<br /> <br /> Всё новые враги вступали в бой. Сыны Гора вливались на площадь волной, получив новые приказы, разгневанные и спешащие прочь от внешних укреплений и сужающихся линий обороны мимо разрозненных очагов обороны выживших татрикальцев к врагам, Детям Императора.<br /> <br /> Вокруг бушевала истинная и открытая война, обрушивалась на них приливной зелёной волной, вымазанной в грязи, крови и пепле.<br /> <br /> Воциферон видел, как рушатся вокруг башни, как кирпичи падают на его воинов словно разлетающиеся семена. Всё это побуждало его биться усерднее, сосредотачиваться и отдавать всего себя отдельным поединкам, в которые он вступал снова и снова.<br /> <br /> Его рука уже колоть устала. Мечник убит так многих. Он был вымазан в крови, замаран ей по локти, она свернулась на его доспехах, извиваясь вокруг разбитого и опроченого орла.<br /> <br /> Внизу прогремел гром танкового огня, и краем глаза Воциферон заметил новую комету, рассекающую небо словно взмах божественного меча. Корабль умирал. Повреждённый, с пробитыми двигателями, он камнем падал на землю с небес. Воциферон разглядел танцующие призрачные огни, когда реакторы взорвались, и варп-двигатели содрогнулись в последний раз, как злое и не желающие остановиться сердце.<br /> <br /> И в унисон им содрогнулся и поплыл весь мир. Пошёл рябью прямо перед Воцифероном, словно когти царапнули по ткани реальности. Мечник ощутил прилив жестокого ликования в голове, в спине, повсюду вокруг. Он будто снова очутился прямо в брюхе зверя, в бою с порождениями варпа в сердце “Награды за грех”.<br /> <br /> И в этот раз… он прислушался к искажённому ритму песни.<br /> <br /> <br /> Малакрис знал, что слишком вырвался вперёд, и ему не было дела. Особенно теперь, когда небеса горели, а настоящий враг явил себя.<br /> <br /> Сыны Гора катились на него волной, словно зная, что не выстоят в одиночку. Попадания болт-снарядов в доспехи были куда приятней слабых подношений смертных. Малакрис пробежал мимо выгоревших транспортов Имперской Армии, повернулся и прыгнул в импровизированной проход. Выбил пылающую дверь и нырнул прямо в разорённую медицинскую станцию.<br /> <br /> Мёртвые не отвечали ему, хотя иногда, смотря краем глаза, он видел как они смеются. Безмолвно скалясь, словно ожидая, что он оступится и умрёт. Умоляя его пасть от рук Сынов Гора.<br /> <br /> '''''Они всегда были твоими врагами''''', - ободряюще прошептал голос. - '''''Ты всё сделал правильно. Ухватил судьбу за глотку. Как и должны все. Как скоро ухватим и мы.'''''<br /> <br /> Временами его всё сильнее одурманенный разум забывал о порицании, и он больше не помнил, что слышит не голос лорда-командора. Раньше это было важно. Но теперь казалось лишь очередным унылом напевом в сравнении с зовом, отдающимся у душе.<br /> <br /> Рикан Байл пытался вызвать его, но голос заместителя, его страстные призывы растворялись среди стольких восхищённых воплей и помех. Малакрис отключил связь. Утих и гомон Воциферона, требовавшего внимания, приказов, может быть прикрытия.<br /> <br /> Малакрис был слишком занят.<br /> <br /> Он ощутил, как содрогается вокруг мир, и засмеялся с пылкой уверенностью человека, заметившего перемену ветров. Он помчался вверх по расколотой лестнице, перескакивая по три, а затем и четыре ступени за раз, перепрыгивая пробоины, мчась мимо поворотов. Вверх, ввысь, чтобы лучше разглядеть, как умрёт и будет воссоздан весь мир.<br /> <br /> Его преследовали выстрелы. Болты разминались с ним на долю секунды. Разряды плазмы дышали пламенем в спину. В ушах выли системы доспехов, перегруженных и пробитых в нескольких местах.<br /> <br /> - Ничто из этого не важно, - зарычал капитан. - Есть только миг.<br /> <br /> '''''Есть только миг''''', - согласился голос. - '''''Скоро, очень скоро я дам тебе шанс послужить. Служить будут все.'''''<br /> <br /> И когда Малакрис выскочил на третий этаж и увидел в небе ревущее пламя, готовое пылать вечно среди яростного обстрела и вздымающегося дыма, он понял.<br /> <br /> Узнал красоту и войну, которой жаждал все эти годы. Священной.<br /> <br /> Он спрыгнул со стены, приземлившись прямо в толпе выслеживавших его Сынов Гора, не давая их специалистам по тяжёлому оружию стрелять. Пылающие когти взметнулись вихрем смертельной стали, впились в горжет сержанта, повергая его на землю умирающего мира.<br /> <br /> Хтонийцы набросились на него воющей стаей. Впились в доспехи клыками кинжалов и мечей. Малакрис почувствовал удар оставившего на реакторе шрам топора, и его враг поплатился руками за отвагу.<br /> <br /> Из развалин выскочил Рикан Байл, наконец-то догнавший капитана, а с ним и прочие кровожадные звери. Офа Демаскос из штурмового кадра взмыл в небо на выхлопных потоках и приземлился среди Сынов Гора, разя двумя тесаками. Он пел, убивая, повалил одного хтонийца и наступил ему на горло, а затем крутанулся на месте, чтобы пробить череп другого.<br /> <br /> '''''Разве они не великолепны? А могут стать ещё лучше.'''''<br /> <br /> Опьянённый кровью и смеющийся от упоения бойней, чувствующий как в небесах впивается в измученную душу планеты гибнущий корабль Малакрис наконец-то понял, какого подчиняться.<br /> <br />   <br /> <br /> Уши блаженно болели от воплей из вокса, бесполезного, утопающего в статике и треске помех.<br /> <br /> Передатчик лишь делал громче, отчётливее вой гибнущей планеты. Повсюду в городе бесчинствовали ничем не сдерживаемые Дети Императора, с торжествующим аплобом встречая вызов Сынов Гора. Не переработанные на психоактивные вещества трупы смертных собрали в огромные костры и подожгли.<br /> <br /> Повсюду братья бились с братьями. Воздух сиял, раскалился от потенциала, извивающегося в клубах едкого дыма и химикатов.<br /> <br /> Всё обострилось до одного мгновения, великолепного настоящего. Боги и чудовища отсекли всё лишнее и ободрали пелену, открыв порывам ветра поющие нервы. Татрикала стала связанным, умирающим зверем, средоточием абсолютной вседозволенности. Мир выл. Пульсировал словно маяк, настолько сильный и первобытный, что даже умирающий шторм Лоргара мог это ощутить, протянуться и омыть планету.<br /> <br /> Рана Галактики до сих пор не затянулась, жизненная кровь варпа всё так же марала великий гобелен. Она засыхала, но ещё могла быть направлена и взбудоражена, связана сильной волей. И теперь пропитанный Эмпиреями мир тонул в космической злобе.<br /> <br /> До Исствана сама мысль об этом предстала бы истинным безумием. До Лаэрана они обитали в статичном и безбожном комплексе. Теперь же в небесах проступали узоры, а судьбу рода человеческого определяли когти смеющихся жаждущих богов.<br /> <br /> “Пусть весь мир умрёт. Пусть враг разобьётся о скалы собственных изъянов. Пусть все они присоединяться к мертвецам Града Хоров и зоны высадки”<br /> <br /> Эйдолон устал и изголодался по достойному вызову, хотя Сыны Гора и пытались снова и снова прикончить его. Тщетно. Всё было тщетно. Высшие существа пытались сделать это и не смогли. Даже мания Фулгрима уступила место судьбоносному приказу Фабию.<br /> <br /> “Но твоя ли рука определила курс моей судьбы, отец? Ты ли пощадил меня, или же сам Тёмный Принц нашептал твоим голосом? Чья воля сохранила мне жизни?”<br /> <br /> Распалённый лорд-командор вырвался вперёд, оставив своих бойцов позади и почти забыв о них в упоении охотой. Он потерял счёт павшим от его руки, от которых остался лишь слой жирного пепла, цеплявшийся за рукоять молота. Позади бушевала битва, но Эйдолон знал, что его цель впереди.<br /> <br /> Теперь крепость казалась расколотой на части в приступе ярости детской игрушкой. <br /> <br /> Стены осыпались, обломки усеяли дворики и парадные магистрали. Среди вскрытых огневых точек лежали изувеченные тела и защитников, и захватчиков.<br /> <br /> И в центре всего его ожидал Герог. Даже по расколотым столам стратегиума было видно, чем некогда являлся Военный Нексус - средоточием планирования и приготовлений, медленно приходящим в упадок под суровыми логистическими требованиями Империума. Пол усеяли унесённые ветром из архивных альковов и горящие хлопья пергамента.<br /> <br /> Высокие колонны, покрытые резными ликами героев былых времён, рухнули и расколись. Их трупы распростёрлись среди уцелевших опор, раздавив и скамьи, и мозаичные плиты.<br /> <br /> Державший топор наготове Герог презрительно огляделся, а затем брезгливо поглядел на Эйдолона. Он фыркнул и улыбнулся первому лорду-командору.<br /> <br /> - Так не должно было случиться, - вздохнул он, шагая навстречу врагу и крутя в кулаке рукоять. - Ты довёл всё до никому не нужной битвы.<br /> <br /> - Как будто она не было всё это время у тебя на уме? - Эйдолон расхохотался, и треснувшие стены зазвенели от отголосков безумного веселья. - Нет, иначе и быть не могло. Семена этой схватки были посеяны в каждой войне и битве, в которых мы сражались, - он взмахнул молниеглавым молотом и показал на Герога. - Ты - не одарённый и не великий воин. Лишь тот, кого избрали для представления боги. Так мы здесь и очутились, я - образец моего легиона, ты - лучшее, что смог прислать твой.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь пристыдить меня? - воскликнул Герог. - Нас свели вместе лишь обстоятельства, а не божья воля!<br /> <br /> - Значит, не исповедуешься в своих грехах?<br /> <br /> - Каких грехах?<br /> <br /> - Это ты навлёк на нас шквал. Ты воззвал к варпу, связал его прислужников и наслал на меня. Обвил узами мои корабли и притянул их сюда.<br /> <br /> - Ты настолько выжил из ума, что думаешь, что это возможно? Мы затерялись в варпе! Были выброшены на отмель! Я не чародей, Эйдолон. Я не могу заставить его плясать под мою дудку, да и не стал бы.<br /> <br /> - А кто тогда?<br /> <br /> - Да у тебя полно врагов, и внутри и снаружи легиона. Ты и в самом деле ждёшь, что я стану потворствовать паранойе твоего сломленного разума?<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон выхватил пистолет и выстрелил, не целясь. Мелькнувший луч концентрированных атомов едва не попал в Герога, прыгнувшего в сторону. Эйдолон отбросил пистолет и зашагал к претору, замахиваясь молотом. Оружие сшиблось с такой силой, что облачённый в более лёгкие доспехи Герог отступил на несколько шагов.<br /> <br /> - Я, - процедил Эйдолон, - не сломлен. <br /> <br /> Герог раскрутил топор и ударил с плеча, вонзив в бронированный бок лорда-командора. Системы взвыли и затарахтели, предупреждая рухнувшего на колено Эйдолона, но он пришёл в себя, найдя силу в боли. Доспехи зашипели, впрыскивая боевые стимуляторы в кровяной поток.<br /> <br /> Бледная кожа покраснела, задрожала. Заскрипели, заскрежетали зубы. Эйдолону казалось, что вот-вот он забьётся в судорогах или изо рта пойдёт пена. Воистину, дары Фабия были опасными обоюдострыми и зазубренными клинками.<br /> <br /> Но ему требовалось любое преимущество. Каждое мгновение было драгоценным. Вновь грянул гром, молнии забили от сошедшихся клинка и молота. Волна вытесненного воздуха едва не сбила с ног обоих воинов. Легионеры боролись, напирали на сцепившееся оружие.<br /> <br /> Герог пнул Эйдолона, и тот отскочил, обернулся и увидел летящий к его раздутому свистящему горлу клинок. Перед глазами пронеслись воспоминания. Взмах меча Фулгрима, отсекающего голову Горгона. Тот же безупречный жест, в первый раз забирающий жизнь Эйдолона. Его красота. Изысканное и всепоглощающее удовольствие.<br /> <br /> Но каким бы мрачно притягательной не была память о клинке откровения, Эйдолон не пересечёт вновь порог смерти. Не для того он был Возрождённым.<br /> <br /> От мысли реакция замедлилась, удары и пари казались вялыми, едва двигающимися. Эйдолон ухмыльнулся, широко оскалил зубы от внезапного умиления. От этого глаза Герога сверкнули бешенством. Воин бросился на него вновь, вкладывая в удары каждую йоту скорости и мастерства.<br /> <br /> Он взмахнул топором обеими руками, но бросившийся вправо Эйдолон лишь ударил его прямо в бок. Молот расколол нагрудник, на миг ошеломив Сына Гора. Претор зарычал, сплюнув кровь.<br /> <br /> Эйдолон посмотрел на расколотое Око, рубиновую печать, словно плачущую осколками и расплавленным золотисто-красным камнем.<br /> <br /> - Вот и божество, в которое ты веришь. Ты возлагаешь надежды на магистра войны, но что он тебе дал в ответ? Мне же достаточно моего мастерства. Поэтому я знаю, что я - лучше тебя, Герог. Ты - опустошённое создание, прикованное клятвами к тени Гора… А теперь умирающее в битве, про которую никогда даже не узнает твой господин.<br /> <br /> - Не смей произносить его имя. - зашипел Герог, хрипя от крови, и ещё раз сплюнул на разбитые плиты. - Вы всегда были заблуждающимися нахлебниками. Слишком слабыми, чтобы почтить его мечту! Слишком безумными, чтобы понять, что пора лечь и умереть.<br /> <br /> - Мечту? - насмешливо переспросил Эйдолон. - Мы следуем за твоим опустошённым и обезумевшим царём, потому что он ведёт нас к величайшей битве. Поворотный день настал и закончился. Мы оставили Улланор позади, и теперь единственный достойный триумф ждёт нас в конце пути, - он помолчал, облизнув зубы, предвкушая победу. - Но как показал нам наш прародитель, ничто не вечно, особенно власть монарха.<br /> <br /> Над головами командиров бились и умирали пилоты. Десантные корабли и истребители сходились в истерзанных молниями небесах в танце смерти, а над ними бились чудовищные корабли флота.<br /> <br /> Эйдолон забарабанил пальцами по рукояти, представляя с каким исступлением экипаж выполнял один приказ за другим. С каким радостным упоением встречал долгожданный вызов. Тот же прилив восторга чувствовал и сам лорд-командор, и выщербленные кости, и атрофировавшиеся мускулы пели, прекрасно и неистово.<br /> <br /> Он размахивал сыплющим молниями громовым молотом, тесня врага, бившегося жестоко и исступлённо. Встречавшего, отклонявшего, даже принимавшего удары на себя, если приходилось.<br /> <br /> Он был хорош, пришлось признать Эйдолону.<br /> <br /> Герог бился с неотразимым пылом, пылавшим и истекавшим сквозь кожу. Наступая, он бился с яростным напором, достойным штурмовика. Быстро наносил удар и отступал. Даже истекая кровью, замаравшей морскую зелень доспехов. Вырывашейся паром меж губ с каждым неровным вздохом.<br /> <br /> Он продолжал сражаться. Бился, не желая уступать Эйдолону и всему Третьему миллениалу. Воин, готовый скорее умереть, чем сдаться. Острие брошенного в сердце копья, ломающееся, но не утратившее импульс.<br /> <br /> И Эйдолон был готов платить за победу болью. Удар за ударом. Оплавившееся золото текло с наплечника, керамит брони раскоолся. По воздуху разлетались осколки и искры. Эйдолон пробивался в вихрь ударов, сквозь него, принимая на себя каждый. Его нагрудник раскололся. Бок истекал кровью. Ей Эйдолон и плюнул в глаза врага.<br /> <br /> Непокорство. Непоколебимое и несокрушимое непокорство. Нежелание дать врагу удовлетворение при виде мук или боли. О, боль была. Была подношением Тёмному Принцу и примарху, сладким и терпким, как вино.<br /> <br /> - Это всё, что ты можешь? - промычал Эйдолон. - Славный Сын Гора? Лучший воин магистра войны? Покажи мне хтонийскую сталь! Давай же, дикарь. Впечатли меня!<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон прыгнул на него, занеся топор, опуская его ударом с плеча. Эйдолон скользнул в сторону и ударил молотом как копьём, прямо в бок врага. Воин пошатнулся, и лорд-командор воспользовался моментом. Следующий удар расколол левый наплечник Герога. Претор припал на колено, подняв топор в тщетной попытке остановить натиск врага.<br /> <br /> Первый лорд-командор поглядел на Сына Гора, чьё лицо исказилось в гримасе блаженной ненависти. А затем, сменив хватку, обрушил молот прямо на голову врага. Энергетическое поле расщепило плоть, едва прикоснувшись, развеяло облаком пепла, а затем дымящийся череп взорвался, изверг во все стороны щепки костей и мозга.<br /> <br /> И реальность содрогнулась. Натянутая кожа Материума вздыбилась и зарябила. Эйдолон оглянулся, не понимая, что происходит, когда мир загорелся и вывернулся наизнанку.<br /> <br /> И лорд-командор пал.<br /> <br /> <br /> Последним, что осознали воины Третьего миллениала, был внезапный прилив жара и вопль сонма демонов.<br /> <br /> Разгорающийся свет затмил ночь, утопил в своём растекающемся сиянии даже величайшие пожары. Он впился в небо, словно палец злого бога, резонируя со всем творящимся безумием и обетованным великолепием. В небо словно взмыла комета, выпущенная из преисподней, таящейся за пеленой.<br /> <br /> Она взмыла, завывая, и в унисон ей в восторженном подчинении страстям завыли все её узревшие.<br /> <br /> <br /> ''“Я вновь и вновь говорил вам о совершенстве, и о том как важно к нему стремиться. Другие, в том числе мои братья, утверждают что моя мечта - блажь. Что на самом деле никто не может достичь совершенства, кроме нашего отца.''<br /> <br /> ''Я отвечу им, что всё возможно, если мы будем стремиться к цели всем сердцем и душой. Да, душой. Я не верю в духов и посмертие, но скажу вам следующее - мы и есть сердце и душа, средоточие и легиона, и Империума. Лишь приняв на себя бремя долга мы сможем направить наш вид и культуру к совершенству. В объединению Галактики под сенью вечной империи.''<br /> <br /> ''Без убеждений мы станем ничем. Без сияющей души мы не просто потерпим неудачу, но падём.”''<br /> <br /> ''- Примарх Фулгрим, записанное обращение к братству Феникса.''<br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> =Действие третье. Душа.=<br /> <br /> ===Пятнадцатая глава. Бездна===<br /> Невозможное пламя словно высосало из мира все цвета. Эйдолон пал в бездну воспоминаний, уносясь прочь из материального измерения, с глаз и врагов, и слуг. Вокруг него пылали души, корчащиеся в вечных мучениях. Понемногу утратившие сгоревшие личности, пока не остались лишь стонущие отголоски. Умоляющие об избавлении, которое никогда не придёт.<br /> <br /> ''Брат!''<br /> <br /> ''Господин!''<br /> <br /> ''Предатель!''<br /> <br /> Сколько же титулов он получил за долгие годы жизни, слившейся в единое пятно борьбы и труда, войны и кровопролития, правления и служения? Сын безразличных отцов. Владыка неблагодарных ничтожеств, неудачников и безумцев.<br /> <br /> И всё его прошлое, настоящее и будущее, каким бы ни был ждущий рок, какое бы ни манило предназначение, всё было пронизано стремлением к совершенству. Как плоть жирами. Вот что придавало бытию Эйдолона причудливые оттенки и определяло его суть. Мальчик из Европы, бледный призрак из мёртвых и окаменевших лесов, даже не смог бы представить кем станет. Принцем-воителем. Легионером-полубогом. Оружием в руках завоевателей и царей.<br /> <br /> Вокруг были лишь пламя и тени, дым и безумие. Варп кипел и бурлил, цепляясь за него сотканными из застарелой злобы миножьими пастями. Вокруг плавилась Татрикала, становясь лишь далёким воспоминанием. Таким же поблекшим и изъеденным войной, как и память о первом завоевании. Лорд-командор помнил, как опустился на колени среди пепла. Как к его подбородку прикоснулись руки. И мимолётное одобрение отца.<br /> <br /> Но теперь он падал, став лишь отброшенным инструментом, забытым орудием.<br /> <br /> Он летел, а варп цеплялся за него пепельными когтями воспоминаний. Прахом и песками умирающей Терры, чёрными пустынями Исствана. Очищающим потоком осколков Призматики, царапающих кожу, смывающих прочь позор неудачи и увечья. Внезапно горло обожгло болью, такой сильной, будто в него опять впился анафем. Эйдолон почти чувствовал, как бежит по груди горячая кровь, льётся из рассечённой вместе с его первым смертным существованием шеи.<br /> <br /> Всё глубже в лучезарный жар апофеоза Фулгрима, опаляющий саму душу. Эйдолон летел сквозь пламя, сквозь боль, сквозь толкающий генетического отца всё дальше экстаз. Это было всё равно что лететь через корону звезды.<br /> <br /> Таким была отрава и обещание варпа. Изничтожающее пламя, способное поглотить Галактику и обратить всё в пепел. Власть, ценой объятий с безумием и погибелью.<br /> <br /> Таким было спасение и проклятие Третьего легиона. Они могли стать ярко сияющими созданиями, воплощениями беспредельного совершенства, или презренным и забытым воспоминанием. Возможно было всё, но это была обречённая надежда, мечта, которую демоны вскармливали лишь для того, чтобы использовать против самого мечтателя. <br /> <br /> И сквозь всё доносилась песнь сирены - Маравилья. Эпос Кински, пылавший и гремевший даже за гранью времён. Средоточие всего, упоенный зов самого Слаанеша. Не сотворённый, а скорее призванный обратно в мир. Именно эта сила некогда починила лаэран и вновь и вновь призывала подобное к подобному. Стремящиеся к совершенству сомневающиеся души неизбежно начинали плясать под её дудку.<br /> <br /> Он слишком поздно понял, что падал во тьме не один. Нечто мелькало на краю взгляда, на самой грани восприятия. Он резко обернулся и увидел, как оно ускользает прочь, мерцая словно танцующий послеобраз. Пылая…<br /> <br /> Огромные колонны покатились по растекающемуся в пустоте пламени. Огромные обветренные камни, гигантские окаменевшие деревья из лесов его юности. Рухнув, они раскололись, разбились на отголоски прошлого. Презрительный оскал родного отца, замечтавшаяся улыбка генетического отчима. Высеченные образы, скрытые в камнях как скульптуры в мраморе, вены драгоценностей в мёртвых и бесполезных скалах.<br /> <br /> Меньшее становилось основанием цивилизаций.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и его пальцы дёрнулись. Он понял, что может двигаться в небытие. Он заставил себя встать на ноги, выпрямился, борясь с накатывающимся ощущением невесомой беспомощности.<br /> <br /> - Довольно! - заорал он, извергнув в пустоту свои психозвуковые дары, изничтожив и без того полностью пришедшие в упадок отголоски иных времён и пространств. Гнев связал бурлящий хаос вокруг хрупким подобием порядка.<br /> <br /> - '''Нет, здесь ты не можешь отдавать приказы, первый лорд-командор''', - пропел голос, доносящийся со всех сторон. - '''Уже нет. И больше никогда. ты отказался от своей власти. Покинул пределы, где она что-то значила. Здесь тебе не укажет путь примарх, не подчинится твоей воле легион. Здесь ты можешь лишь покориться и принять вечную пустоту'''.<br /> <br /> Пламя сгустилось в фигуру, всё ещё бывшую лишь подобием легионера. Расколотый Король гордо шагнул вперёд, пытаясь объять всё чем не был распростёртыми руками. И рассмеялся. <br /> <br /> - '''Ты и правда думал, что червь вроде Герога смог бы придать мне форму и направить? Ты ранишь меня.'''<br /> <br /> - О, я этим не ограничусь, - процедил Эйдолон.<br /> <br /> Под их ногами возникала твёрдая поверхность, сотворённая из песков и камней, похищенных из воспоминаний Эйдолона. Вокруг лежали тела, чьи доспехи почернели от пламени, истёрлись временем и порывами ветра. Исстван был так давно, но перед Эйдолоном вновь лежали трупы в броне зелёной как море и царственно пурпурной, в грязно-белой и зелёной, замаранной кровью сине-белой. На других были цвета преданных в зоне высадки легионов.<br /> <br /> Расколотый Король небрежно наступил на мёртвого Железнорукого, вдавливая тело вглубь лоскутной реальности.<br /> <br /> - '''Нет смысла угрожать, если нет воли воплотить угрозу''', - слова вырвались из сияющего как солнце рта вместе со смехом. - '''И боюсь, что сил тебе на это не хватало уже давно'''.<br /> <br /> - Я - первый лорд-командор. Треть легиона покорилась мне и признала меня владыкой.<br /> <br /> - '''Может ты и магистр легиона по духу, но никогда по сути. Ты ведь примчался, поджав хвост, едва услышав своей разбитой душой призыв Фулгрима. Такой отчаянный. Жаждущий внимания отца. Первое пагубное пристрастие, о котором ни одна операция не поможет тебе забыть'''.<br /> <br /> - Умолкни!<br /> <br /> - '''С чего бы? Разве истина ранит тебя сильнее, чем уже ранил примарх? Ты любил его и ненавидел, а он отсёк тебе голову клинком кинебрахов'''.<br /> <br /> - Я помню своё прошлое, демон.<br /> <br /> - '''Ах, так я теперь демон?''' - Король присел и подхватил брошенный гладий, покосился на него, покачал, поверяя равновесие. - '''Ты всё ещё считаешь меня демоном? Нерождённым зверем, посланным мучать тебя? Призванным практиком-неумехой по воле Герога или Юлия Каэсорона или любого другого из старых врагов?'''<br /> <br /> - Ты - демон! Ничто! Игрушка богов! Отродье безумия, затянувшее меня в свою топь!<br /> <br /> - '''Безумия?''' - пламя вспыхнуло ярче, и Король подскочил к Эйдолону, хлопнув его пылающей рукой по плечу. Пламя растеклось по левой руке лорда-командора, обвило её, привязало его к Королю как Пожирателя Миров к топору. - '''Безумие - сопротивляться будущему, брат. Нашему славному единению. Судьбе обетованной.'''<br /> <br /> - Ты мне не брат! - рявкнул лорд-командор.<br /> <br /> - '''О, ошибаешься''', - проурчал Король. Пламя зарябило, пошло волнами, принимая новую форму, превращаясь в плоть. Над огненными очертаниями проявились пластины брони. Пурпурные и позолоченные по краям, безупречные доспехи, выкованные посвятившими себя кузнечному делу ремесленниками. На затылке проросли белые волосы, а появившееся лицо оказалось царственным, осуждающим, ощетинившимся порочным весельем.<br /> <br /> Эйдолон вздрогнул, на миг подумав что увидит Фулгрима, затеявшего безумную игру и пришедшего вновь его убить отца. Он чувствовал, как истекают его силы, утягиваются по огненной пуповине в открывшее свой облик существо.<br /> <br /> Но это был совсем не Фулгрим.<br /> <br /> Эйдолон увидел собственное лицо, не испорченное ни временем, ни капризами судьбы, исполненное всей былой силы, красоты и гордыни. Пламя всё ещё горело в глазах Короля, в его зрачках дрожали кольца похищенного света.<br /> <br /> - '''Ах, брат мой''', - вкрадчиво добавил Король. - '''Я так рад воссоединиться с тобой'''.<br /> <br /> ===Шестнадцатая глава. Война братьев===<br /> Битва лишилась всякого подобия порядка. Больше не было ни фронта, ни настоящего врага. Ни друзей. Ни союзников. Только война.<br /> <br /> Охотящийся во мраке Воциферон вскарабкался на корпус сгоревшего танка и спрыгнул на груду обломков. Прежде здесь был широкий перекрёсток, по которому бойцы и снаряжение перемещались от внешних укреплений к сердцу города, теперь же остались лишь развалины. Всюду лежали тела. Раздавленные камнями, распростёртые в импровизированных медицинских постах, вмятые в плиты гусеницами и сабатонами.<br /> <br /> Столько мёртвых. Но ничто не было важно.<br /> <br /> Воциферон потерял из виду практических всех своих бойцов, и потому выслеживал добычу с звериным упоением, не задумываясь где теперь легионеры. Он больше не был дуэлянтом, осторожно сражающимся с врагом. Мечник едва-едва осознавал себя, воспринимал мир как животное, слушающее порывы из древнего рептильного мозга.<br /> <br /> Он даже потерял один из клинков, исчезнувший в непрестанном безумии войны.<br /> <br /> - Добыча? - рявкнул и зарычал Алеф. Прежде безупречные черты лица воина застыли в параличе и были прочерчены шрамами там, где он разодрал и проколол свою кожу. Он принюхался, шипя, словно пёс.<br /> <br /> - Скоро, - зарычал в ответ Воциферон, борясь с поднимающеся красно-чёрной слепотой. - Он близко. Должен быть.<br /> <br /> Мечник понял, что был глупцом. Внезапное озарение нахлынуло так же неудержимо, как мускульные спазмы и мгновения фуги. Такое же очевидное, как царапающий небеса столп варп-пламени, вырвавшийся из сердца мёртвой крепости и направляемый несравненной песней Короля. Ветер звенел от странных мелодий, исполненных встревоженной тоски и просачивающихся в реальность из иных миров и времён. Словно наконец-то удовлетворённое желание.<br /> <br /> Теперь мечник понимал, что столкнулся с механизмом, скрытым за пеленой. Замком, отпёртым постоянным кровопролитием. Неведомым образом ключом стал сам Эйдолон.<br /> <br /> Теперь осталось место лишь охоте. Расплате.<br /> <br /> Воциферон смотрел, как появляются первые наложницы Тёмного Принца, вытекают из теней, выпрыгивают из ведущих в никуда арок, и за линзами его шлема текли слёзы. Едва копыта коснулись земли, как они начали танцевать, петляя прочь из обвалившихся коридоров на заваленные обломками проспекты. Он наблюдал за их капризными движениями, следил за развевающейся тканью и пронзённой кольцами плотью, за пурпурной кожей, отмеченной такими увечьями и следами насилия, что пристыдили бы и самых усердных Детей Императора.<br /> <br /> Из ран и меток скверны вытекал нечистый свет, небиологическое светоистечение, переливающаяся… ''неправильность''. На них было больно глядеть. Но боль вызывало всё. Охватившая Воциферона мания словно кинжалом вонзилась в его спину, сдирая кожу и гравируя позвонки.<br /> <br /> Мечник заметил, что примерно этим демоны и занимались с остатками смертных, украшавших собой труп города. Они набросились на тела с когтями и ножами, клыками и иглами. Быкоголовые божки натягивали содранную кожу на орнаменты из ажурной кости, а другие умасляли кровавые деревья, растущие из садов рёбер и кишок. Демоницы ворковали и сплетничали, прыгая с нароста на нарост, и щёлкающими клешнями срывали распускающиеся мясные цветы.<br /> <br /> Где-то начал бить колокол, отдающийся эхом прямо в голове Воциферона, отчего перед его глазами всё помутилось. В его горле запела желчь, вздыбилось едким приливом, а затем мечник согнулся пополам, и с его губ сорвался рык.<br /> <br /> К боли прибавился голод. Жажда вкусить не безвкусные творения демонов, но истинную плоть и кровь. Его глаза заметались, преследуя тени бушующих всюду пожаров. Больной свет варпа замарал всё вокруг, оттенил даже выстрелы бьющихся в небесах звездолётов.<br /> <br /> Люмены над головой Воциферона погасли. Погас весь свет, естественный и искусственный, оставив лишь сияние ''неестественного''.<br /> <br /> Он заставил себя встать, опираясь на клинок, всё ещё сутуля дрожащие от внезапных взрывов жестокого смеха плечи. По щекам невольно потекли слёзы. Воциферон терял контроль над всем, каждая грань его бытия словно взбунтовалась. И теперь осталось место только желаниям, жажде дать себе волю. Убивать, калечить и пировать останками.<br /> <br /> В ушах прояснилось, и он дёрнул головой, словно охотящяся собака, рвущаяся с поводка. Где-то неподалёку гремели болтеры и выли звуковые орудия. В бушующей ночи кто-то ревел, вопил, завывал в схватке и тихо хныкал. Его братья предались порокам среди развалин.<br /> <br /> Он должен найти его. Малакриса. Пришло время расплаты.<br /> <br /> - Где ты, брат? - заорал Воциферон. - Покажись, покончим же с этим!<br /> <br /> <br /> Малакрис отвлёкся от Сына Гора, ещё совсем недавно прозябавшего под его клинками. Вымазанные в зачеловеческой крови когти прошли сквозь пустые глазницы и сквозь расколотые кости вышли из затылка легионера.<br /> <br /> Он преувеличенно небрежно вытащил их и огляделся по сторонам.<br /> <br /> Наполовину согнувшийся хтониец свалился в украшенный фонтан, марая воду кровью и желчью из выпущенных кишок. Вокруг зелёной как море брони собиралась пена, мерзкая накипь, проникающая в каждую трещину и рану. Впрочем, запах был таким приятным. Будь у него время, Малакрис бы отрезал окорок и попировал плотью, быть может ограничался потрохами, как гурман из ульевой знати.<br /> <br /> Впрочем, время ещё будет. Потом. Когда враги умрут, и останется лишь попираемые им рабы. Когда нашёптывания исполнятся, будет время утолить все свои желания…<br /> <br /> А преград осталось так мало. Весь мир вопил, бушевал и пылал от ярости варпа, шёпот стал пронзительным и довольным. Эйдолон был заточён в пламени, а оба легиона - развеяны по ветрам.<br /> <br /> '''''Восстань и сам стань князем-воителем. Владыкой Третьего миллениала. Пусть ветер истории унесёт всё былое! Убей его и никто не встанет на пути твоего возвышения.'''''<br /> <br /> Рядом вопил Рикайн Байл. Воин выл и хихикал, взобравшись на обломок скульптуры. Словно гаргулья он сгорбился на украшенной скамье и царапал её силовым кулаком. Он больше не скрывал своё безумие, а гордо облачился в него. Знамение грядущего и образец, за которым последуют остальные легионеры банды.<br /> <br /> Малакрис знал, что скоро он встретит достойный вызов.<br /> <br /> У каждого правителя были наследники, и Эйдолон не являлся исключением. Благодаря одной лишь воле первый лорд-командор высек свой трон. Почему бы Малакрису не последовать по его стопам? Править будет не Плегуа, сломленное чудовище, и не упрямый глупец Воциферон. Он разберётся даже с советником. По одному. Удар за ударом, коготь за когтем.<br /> <br /> Он сжал кулаки, дрожащие от жажды пролить кровь.<br /> <br /> Измена - прекрасный источник могущества. Этому Дети Императора научились на Исстване, вняв призыву к двум битвам магистра войны. И не важно, убивали ли они братьев или родичей, само деяние было упоительным. Грозный Слаанеш, младший, но вековечный, открыл им восхитительную радость измены.<br /> <br /> Возможность покориться и никогда не умереть.<br /> <br /> Мускулы вздулись и задрожали под кожей от очередной судороги. Малакрис расправил плечи и отвернулся от Сына Гора, всё так же лежавшего мёртвым, ослеплённым, не заботящимся больше о войне, в которой не смог победить.<br /> <br /> Малакрис пробьётся сквозь преграды, сокрушит всех, кто встанет на его пути, пока не обретёт такое ниспосланное величие, что его заметит даже сам Фениксиец.<br /> <br /> - Из пепла восстанет ещё один король, - прошептал он самому себе. Капитан опять попытался вызвать бойцов, но не услышал ответа. Частоты всё ещё утопали в проклятых помехах. Он подошёл в Байлу и схватил безумца за голову, заставляя поглядеть на себя.<br /> <br /> - И на сей раз я воспряну и никогда не паду.<br /> <br /> ===Семнадцатая глава. Связанная Душа===<br /> Насмехаясь, оно облачилось в его прошлое, скрыло свою суть подо всем, чем он был прежде.<br /> <br /> По коже и доспехам смотревшего на него Эйдолона всё ещё ползли огоньки, но он был прекрасен. Совершенен. Был всем, чего лорд-командор лишился, когда его сокрушил гнев Фулгрима. На шее не виднелся уродливый шрам, кожа не обвисла, волосы не истончились. Существо гордо шагало и пыжилось, всем своим видом излучая чистое высокомерие и эфемерную красоту.<br /> <br /> Эйдолон помнил эту силу и уверенность. Он думал, что утратил её навсегда, и пусть он больше не был ковыляющим уродом, которого Фулгрим надменно назвал “нелепым и неуклюжим”, лорд-командор оставался тенью себя былого. Конечно, его могущество росло даже теперь. Он верил, что смог бы повергнуть самого Хана в Калиуме. Знал в глубине своей расколотой души, что восторжествовал бы. Он бы сломил Боевого Ястреба и съел его сердце, а из прочных как железо костей высек бы себе трон.<br /> <br /> “Но я бы мог стать большим. Мы могли бы. Если бы я не пересёк порог смерти, что бы произошло тогда? Возвысился бы несломленный Эйдолон до ещё больших высот? Стоял бы я сейчас плечом к плечу с Юлием, Избранным Сыном, если бы не навлёк на себя капризный гнев Фулгрима?<br /> <br /> Кем бы я стал? Чем бы я стал?”<br /> <br /> - Что ты такое?<br /> <br /> - '''''Я - твой брат''''', - Король рассмеялся. - '''''Я это ты, ты это я. Когда Фулгрим забрал твою жизнь, когда он поверг тебя, чистая мощь анафема расколола нашу душу'''''.<br /> <br /> - Нашу?<br /> <br /> - '''''Нашу, нашу''''', - повторил призрак. - '''''Твой титул не просто праздное хвастовство, Расечённая Душа'''''. - Нечто зловещее промелькнуло в глубине его глаз, мрачная насмешка и жгучая неослабевающая зависть. - '''''Мы две стороны одной медали, ты и я. Два сапога пара, разбросанные в разные стороны. Один прикованный к плоти…'''''<br /> <br /> - А другой к варпу&lt;ref&gt;Эйдолон в эзотерике — астральный двойник человека, фантом, тень или «тонкое тело». При определённых условиях может являться живым в форме привидения. Можно сказать, что Расколотый Король это эйдолон Эйдолона.&lt;/ref&gt;, - кивнул Эйдолон, понимая.<br /> <br /> Идеальное зеркало его души замерцало, будто преломляясь в тысяче расколотых отражений. Кожа и доспехи засияли светом всех оттенков, разгорающимся всё ярче. Золото вспыхнуло пламенем преисподней, потекло, принимая новые очертания и узоры, растекаясь по пышным пурпурным доспехам новыми созвездиями.<br /> <br /> - '''''Море душ сурово к гостям, но в его пламени можно узнать многое''''', - создание подняло безупречную латную перчатку, рассматривая свои пальцы один за другим. Потом снова поглядело на Эйдолона, и его челюсти разошлись в широкой ухмылке, ощетинившейся лишними зубами. Острыми и ослепительно белыми. - '''''Но я вижу, что и материальный мир не был добр'''''.<br /> <br /> - Я выжил, - ответил Эйдолон, кружа вокруг своего двойника, крепко сжав молот. - Даже преуспел. Теперь я могу насладиться большей силой и влиянием, чем даже до моего… - он запнулся. - До моего унижения. Я наделён силой и мощью, которых не мог и представить. Я чувствую себя так…<br /> <br /> Эйдолон помедлил и протянул вперёд руку, будто пытаясь буквально ухватить мысль.<br /> <br /> - '''''Как будто ты мог бы бросить вызов самим незрелым божкам''''', - с умилением пробормотал Король. - '''''И возможно и мог бы. Как знать, возможно на сей раз под твоим клинком умирал бы Фениксиец, а не наоборот. Или бы ты предпочёл унизить Хана? Расколоть доспехи Преторианца? Сокрушить крылья Великого Ангела своими коваными сапогами? Какая была бы отрада. Величие и чудо в равной мере. Представь, как захрустели бы в твоих зубах их кости, как сладок был бы сок. Мы бы могли это сделать. Вместе'''''.<br /> <br /> - Думаешь, что я нуждаюсь в тебе? - спросил Эйдолон, но голос его дрогнул от сомнения. Ведь он помнил, каково было быть цельным, какой была жизнь, определяемая его мастерством и навыками, а не непрестанными мучениями.<br /> <br /> - '''''Я не думаю, что ты нуждаешься в чём-то, брат мой. Я думаю, что ты жаждешь всего и большего. Ты бы мог по праву стать магистром легиона. И мы оба помним, каким он был в юности. Небольшим, но таким решительным. И ведь его спас совсем не Фулгрим. Фабий воссоздал легион так же, как воссоздал нас. Воля воинов и желания богов избавили нас от забвения.'''''<br /> <br /> - Пустые слова не сделают это правдой, - процедил Эйдолон. Он шагнул вперёд, встал лицом к лицу с собой.<br /> <br /> Пока он говорил, камень вокруг изменился и стал мерцающими кристаллическими кораллами, когда-то образовавшими атоллы Лаэрана. Двойник протянул руку и погладил нарост, содрогнувшийся от прикосновения. Коралл тихо загудел, звеня от песни, очаровательно знакомой, но в то же время ужасающе чуждой.<br /> <br /> Песня. Вечная Песня. Песня Тёмного Принца. Нет… зов Расколотого Короля. Слава, которую они обрели бы вместе.<br /> <br /> - '''''Да''''', - прожужжал дух. - '''''Ты помнишь это могущество, его соблазн'''''.<br /> <br /> - Помню, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - '''''Эта сила может вновь стать нашей. Должна стать''''', - призрак потянулся и взял руку Эйдолона. Первый лорд-командор ощутил, как вместе с огнём по его длани растекается кучающая тупая боль. - '''''Власть унаследуют те, кто достоин ей владеть. Когда наша душа воссоединится, мы сотворим такие чёрные чудеса, какие Галактика не видела прежде. Мы сможем воспарить над наложенными на нас мелочными запретами и найти путь к безграничному вознесению. Стать истинным фениксом'''''.<br /> <br /> Эйдолон отшатнулся, чувствуя как слабеют пальцы. Он посмотрел на искажённую латную перчатку, на прекрасное наследие Горвии, и моргнул. Её кончики почернели и поблекли, как на примелькавшемся снимке. Доспехи истекали пурпуром так же, как он сам - жизненной силой.<br /> <br /> - '''''Ты сможешь стать таким прекрасным''''', - вздохнул дух. - '''''Позволь, я покажу'''''.<br /> <br /> Он поднял руку и провёл пальцами по щеке Эйдолона, и от мягкого прикосновения в голове внезапно вспыхнула невыносимая мигрень. Лорд-командор сжал веки, но всё равно продолжал видеть. Видеть как…<br /> <br /> ''Внутреннее пламя вспыхнуло бушующей бурей, опаляющей вены и артерии, волной чёрного огня ползущей по венам. Кости треснули и срослись вновь от палящего жара. Он становился чем-то большим, чем человек, солнцем, пойманным в костяной клетке, преисподней в людской коже. Сгорающим подношением на алтарях богов.''<br /> <br /> ''Эйдолон умер и вновь возродился. Пойманный в вечном цикле, из которого не сбежать, перекованный и воссозданный силой одной лишь души. Его доспехи раскололись и срослись вновь, словно пройдя через руки трэллов и оружейников.''<br /> <br /> ''Он сам стал наковальней. Стал молотом. Пытаясь кричать гортанью, которая не желала, не могла издавать человеческую речь. Он извергал звуки не-речья, хлещущие изо рта словно кровь, становящиеся связными и материальными в ошеломительной нереальности варпа. Он словно мог разрушить реальность одними словами. Эйдолон был королём-растворцом, горящим светом, зажжённым ещё до первых грёз о человечестве.''<br /> <br /> ''Оно разорвало его на части на молекулярном уровне, а затем вновь соединило в новом причудливом обличье. Его дух замер на полпути между апофеозом и забвением.''<br /> <br /> ''На мгновение реальность могла расколоться, заставить его извергнуть все ниспосланные блага и обратиться потоком ужасов и обезумевшей от варпа плоти, однако он устоял. Свет внутри стал всепоглощающим, пронизывающим его насквозь, воссияли и доспехи.''<br /> <br /> ''Такова была мощь, которой его бы лишил Фениксиец, прячущийся в своих дворцах заблуждений.''<br /> <br /> ''Золотые когти сжались и разжались. Его молот изменился, возвысился и стал громадной увенчанной золотом булавой, по которой ползли пылающие символы. Скрипнули клыки, и между ними проскользнул язык, раздвоённый и шишковатый. Его кожа стала ярко-пурпурной, идеальной и не отмеченной шрамами. Эйдолон превратился в самое близкое подобие бога, каким мог стать, забранный из измерения плоти и вознесённый в Великую Игру, чьи правила он только сейчас начал осознавать''.<br /> <br /> Реальность накатила волной, холодной и давящей. В сравнении с упоительным экстазом видения чувство было таким… пресным. Удовольствие ускользнуло, идущие от почерневшей руки нервы словно умирали. Эйдолон вновь вернулся в безрадостную вселенную, лишённую удовольствий и мирских, и военных.<br /> <br /> Прекрасная война, которую ему обещали, конец сковывающей всё тирании Императора, конец всех пустых банальностей… всё это ускользало из пальцев.<br /> <br /> - Если бы мы были едины, то могли вознестись.<br /> <br /> - '''''Да, вознестись. Стать теми, кем всегда собирались быть. Воителем'''''.<br /> <br /> - Божьим воителем, - задумчиво прошептал Эйдолон. Видение цеплялось за его разум, яростное, яркое, отравляющее каждую мысль. Он чувствовал, как Галактика дрожит под его ногами, словно ожидая.<br /> <br /> - '''''Война Гора Луперкаля сделала нас всех божьими мечами. Их милости питают нас, толкая к новым высотам. Это мощь, которая разобьёт стены Императора и сокрушит его Дворец. Лишь в варпе всё это становится священным'''''.<br /> <br /> - Наши новые боги многое нам дали, - протянул Эйдолон. Перед его глазами пронеслись воспоминания о переходном пространстве между жизнью и смертью, меж материумом и имматериумом.<br /> <br /> ''Когти разрывали его на части так же легко, как острый клинок анафема. Свысока доносился звучный смех, словно над ним веселились сами боги. Он разлетался на части, его мысли и воспоминания расщеплялись.''<br /> <br /> - Но также они взяли с нас плату.<br /> <br /> - '''''Так давай же обратим их труды вспять. Брат мой, ни к чему нам враждовать. Просто впусти меня. Открой свою плоть моему величию, и вместе мы будем неудержимыми'''''.<br /> <br /> - Открыть мою плоть? - переспросил Эйдолон.<br /> <br /> - '''''Одно тело, одна душа. Твоя физическая суть вновь связанная с моей трансцендентной силой. Вместе мы будем завершёнными'''''.<br /> <br /> '''''Покорись…''''' - зашелестели голоса, становящийся всё громче хор шёпотом отовсюду вокруг. Он слышал как они повторяют это слово вновь и вновь, вонзают в его разум словно иглу.<br /> <br /> Вместе они будут сильны. Достаточно могущественны, чтобы подчинить себе весь легион. Вознестись над изъянами плоти, действительно воспарить. Преуспеть. Получить то превосходство, которое он всегда заслуживал.<br /> <br /> ''Но также они взяли с нас плату''.<br /> <br /> Эйдолон тяжело сглотнул.<br /> <br /> - Ты ждёшь, что я покорюсь тебе? - внезапно зарычал лорд-командор. Кораллы Лаэрана раскололись и опали. На их месте вознеслись вздымающиеся шипы трупных деревьев Убийства, смыкающиеся вокруг, вонзающиеся в их плоть. Они вцепились и в совершенного, и в несовершенного, и кровь запятнала бледную кожу.<br /> <br /> В его ушах звенели насмешки Торгаддона. Дерзкое непокорство Тарвица. Высокомерная ухмылка Люция.<br /> <br /> ''Чужая слабость. Вечно всё портящаяся''.<br /> <br /> Он поглядел на идеальное отражение собственной души. На танцующие в её глазах безумие и тоску. Более того, голодное отчаяние. Абсолютную жажду. ''Высокомерие''. Эйдолон прекрасно помнил всё это. Каково было быть таким уверенным в своих силах и не знать ничего, кроме жажды большего.<br /> <br /> Стал ли он с тех пор чем-то большим или меньшим?<br /> <br /> Для Эйдолона смерть стала не концом, а началом. Возможностью, в которую он вцепился окровавленными руками. Однажды он дрогнул и пытался найти лекарство, отыскать ответ. Глупую надежду. Не потому, что он не мог его обрести, но потому что не нуждался в нём&lt;ref&gt;Подробнее в рассказе &quot;Любовь к судьбе&quot; https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%9B%D1%8E%D0%B1%D0%BE%D0%B2%D1%8C_%D0%BA_%D1%81%D1%83%D0%B4%D1%8C%D0%B1%D0%B5_/_Amor_Fati_(%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7)&lt;/ref&gt;.<br /> <br /> ''Я действительно познал себя, лишь будучи сломленным. Воспрял лучшим из пепла, как и наш легион.''<br /> <br /> Эйдолон ударил двойника в нагрудник кулаком, вдавливая вглубь ветвей, умасляя его мукой.<br /> <br /> - А может лучше я просто заберу твою силу? - его горло засвистело, задрожало, словно от вот-вот готовой вырваться наружу бури. Эйдолон сдержал ярость и заставил себя улыбнуться. - Так чем мы станем, если я присвою твою мощь? Неужели ты думаешь, что я позволю управлять собой слабой грани себя? Отсечённый, не отсечённый… ты сбежал от нас. Сдался. Покорился варпу. Ты - слаб.<br /> <br /> - '''''Умолкни!''''' - зашипел Король. На миг идеальный фасад раскололся, открывая взору истинный ужас. Его кожа оказалась бледной как смерть и натянутой на череп, а меж поджатых чёрных губ сверкали заострённые зубы. Существо было облачено в пародию на доспехи Астартес, изломанную и лязгающую, сломавшуюся за целые геологические эпохи мучений. Отмеченную царапинами, накладывающимися друг на друга, словно в примитивной попытке отследить ход времени. Пурпур иссёкся, и лишь воспоминание осталось от позолоты.<br /> <br /> Эйдолон не отшатнулся. Он отстранился от врага, двигаясь с привычной лёгкостью. Создавая дистанцию между собой и тварью, называющей себя его братом.<br /> <br /> Он уставился на искажённый клок своей души, увидев чем тот был на самом деле. Кошмаром даже по меркам Третьего легиона. Не потому, что та была чудовищем, а потому что она пресмыкалась перед чудовищам.<br /> <br /> - Зря ты прошёл по этому пути, - процедил Эйдолон. - Лучше бы ты отдался забвению, чем опустился и стал лишь их игрушкой.<br /> <br /> - '''''Я не марионетка!''''' - зарычала его душа. Её нематериальная оболочка задрожала и исказилась, двигаясь словно тепловая волна, как ползущий по лиминальному пространству свет натриевой лампы. А затем бросилась вперёд, вцепившись в него. Когти из чёрного пламени впились в доспехи, и Эйдолон зашипел от боли.<br /> <br /> А потом она прошла.<br /> <br /> Поглощённые жаждой существа ощущения угасли. Доспехи почернели, потрескались, и Эйдолон ощутил как то же происходит с кожей. Вспышка агонии, а затем - ничего. Под напором энергии распадались нервы. Пропадал ниспосланный Тёмным Принцем дар. Вечная Песнь творения запнулась и утихла, сменившись ужасающим безмолвием зияющей гробницы. Великая симфония оставила Эйдолона.<br /> <br /> Вокруг забурлили горящие тени, вихрем смыкающиеся меж надгробных камней воспоминаний. Эйдолон закружился, размахивая молотом, но даже его мерцающее поле не смогло изгнать тьму.<br /> <br /> А затем из мрака вновь появился Король.<br /> Демонический отголосок его души ухмыльнулся гниющими зубами. Жизненная сила потекла в его вытянутую руку, обновляя и изменяя её. Мерцающий образ застыл, на его месте вновь возникла идеальная иллюзия.<br /> <br /> - '''''Я не хотел, чтобы до этого дошло, брат. Лучше бы ты покорился. Ты бы познал все уготованные тебе Слаанешем удовольствия. Невиданную агонию и экстаз'''''.<br /> Эйдолон резко отвёл руку и вновь занёс молот.<br /> <br /> - Ты не получишь мою плоть. Если так хочешь, попробуй её вырвать.<br /> На кончиках пальцев дьявольского духа вспыхнуло чёрное пламя, стекаясь в новый узор. Вокруг него заплясали тени, сгущаясь, становясь прочнее, а затем опалённый клок измученной реальности раскололся и слился воедино.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе горький смешок, увидев как проявляется призрачное оружие. Какую знакомую форму принимают тени и пламя. Он даже мог представить, как оно будет бить…<br /> <br /> ''Летящий к его горлу разящий клинок, блестящий, пусть и из мёртвого камня. Реликвия-орудие просвещения. Меч, проливший кровь самого магистра войны.''Тело Эйдолона содрогнулось от воспоминаний о предсмертных корчах. А его враг поднял отголосок анафема в насмешливом салюте.<br /> <br /> - '''''Ах, так ты не забыл?''''' - проворковал Король, шагая вперёд. Его бледное лицо скривилось в гримасе муки и ненависти. - '''''Боль того мгновения преследует тебя, но я? Она - часть меня. Я страдал и разбивался о волны, пока Фабий возвращал тебя к жизни. Ты обрёл второй шанс. И плясал под дудку Фулгрима. Повитуха его возвышения, не задумывавшаяся о своём!'''''<br /> <br /> - Я заслужил своё место в легионе, и не важно что лают мне в спину шакалы. Под моим знаменем марширует треть легиона. Я - тот, кто ведёт их к Терре. Так пускай другие сплетничают и строят козни. Я превыше их. И если и есть достоинства в поисках совершенства, я - тот, кто воплотил их и превзошёл былые границы!<br /> <br /> Последнее слово вырвалось изо рта психозвуковой волной. Демоническая душа отшатнулась, кривясь. Сжатый в её руке клинок утратил цельность, тихо завопив в ответ. Эйдолон же поднял “Славу вечную” обеими руками, готовясь к бою.<br /> <br /> - Давай же, слабак. Я испытаю своё мастерство против самого себя. Посмотрим, делает ли нас сильнее плоть или дух!<br /> <br /> И почти в унисон две враждующие половины ринулись друг на друга среди вихря сияющих теней.<br /> <br /> ===Восемнадцатая глава. Родные чудовища===<br /> <br /> <br /> Шатаясь и спотыкаясь, Плегуа прокладывал себе путь сквозь безумие к сердцу песни.<br /> <br /> Возможно однажды, когда он действительно постигнет мистерии Тёмного Принца, это будет получаться инстинктивно. Но он уже чувствовал её изменения. Неуловимые скорбные ноты и отзвуки. Пронизанные мукой лорда-командора проблески, не совсем видения, а скорее образы.<br /> <br /> ''Когти жалят, поглаживая вырезанные на полулике символы упоения, всё на поверхности, как у карнавальной маски, которую наденут на последнем пиру.''<br /> <br /> Он встряхнулся, вырываясь из хватки грёз, и снова вскинул своё оружие-инструмент. Прицелился, выстрелил и создал произведение искусства.<br /> <br /> Офы Демаскос перепрыгнул через тлеющие развалины и умер, крича. Звуковая волна поймала его в прыжке, вцепилась незримой хваткой в молекулы, завибрировавшие все как один. Те затряслись, задрожали, пытаясь устоять, а потом разлетелись в стороны. Из каждого шва забила кровь. Пластины треснули и раскололись. Герметичные сочленения расщепились на атомы. Вой поглощённого безумной эйфорией воина не утих и после его смерти, влившись в песню.<br /> <br /> - Пошли, - прогремел Тиль.<br /> <br /> Фон Калда кивнул и зашагал следом, стреляя на ходу. Другой рукой он нажимал на кнопки закреплённого на запястье нартециума. Время от времени аптекарий останавливался, чтобы впрыснуть новый химический состав в измотанный организм Плегуа, не давая выйти из под контроля бушующей в крови какофона войне между стимуляторами и возбудителями боли.<br /> <br /> Когда Плегуа нашёл советника среди бушующего вихря безумия, тот стоял в декоративном саду, сгорбившись и тяжёло дыша от напряжения. Фон Калда вколол в себя столько успокоительных, пытаясь удержать вместе истерзанные грани разума, что Тиль чуял их запах из каждой поры аптекария. Запах химикатов, смешанных с всё ещё бурлящим адреналином.<br /> <br /> - Посылаю, - согласно прошептал фон Калда, с трудом выталкивавший сквозь сжатые зубы каждое слово.<br /> <br /> - Сердце крепости истекает кровью. Рушится. Падает в бездну. К Королю, правящему среди пепла, - пропел Плегуа, вслушиваясь в ярящиеся волны варпа, высматривая в истерзанной коже вселенной стихи.<br /> <br /> Плегуа согласно кивнул, и Тиль повёл его вперёд, время от времени останавливаясь, чтобы направлять советника за плечо, словно слепого бродягу. Да, все оставшиеся следы первого лорда-командора вели к сердцу крепости, куда Эйдолон направился, желая сразиться с Герогом. Острие копья против острия.<br /> <br /> “Всегда такой выскомерный” - подумал Тиль. - “Но всё же он был в своём праве. Он - наш владыка. Первородный какофон. Триумф Фабия”.<br /> <br /> От души Плегуа ещё осталось достаточно, чтобы он помнил каково быть солдатом, а не оружием. Так много воинов отдались новым веяниям без остатка, превратившись лишь в инструменты Вечной Песни.<br /> <br /> Как сделали даже его братья. Отдавшись ужасающей мелодии, вывшей из развалин.<br /> <br /> Нерождённые кишели повсюду. Проводя собственные хоровые представления среди рушащихся укреплений и домов. Трупы людей, разорванные и изломанные, свисали из окон, были нанизаны на стеклянные колья, натянуты на виселицы - всё до увеселения Тёмных Богов. Огромные накачанные чудовища с рогатыми головами, стянутыми кожаными ремнями, устраивали приёмы в пылающих оружейных и наблюдали за мясными цехами, куда низшие создания стаскивали безжизненные тела.<br /> <br /> Хотел бы Тиль, чтобы у него было время. Он мог бы преклонить колени перед такими избранными слугами Тёмного Принца. Познать новые удовольствия и спеть гимны безграничного мучения. Мог бы. Пожалуй…<br /> <br /> ''Нет''.<br /> <br /> - Идём дальше, - прорычал он. - Здесь не закончится наша песня.<br /> <br /> <br /> Даже спускаться сюда было больно.<br /> <br /> Бездна не была частью природы. Она была неестественной. Словно вытравленной кислотой, выжженой непристойным огнём и огранённой обсидианом. Языки дьявольского зелёного пламени лизали небеса. Фиолетовые лучи танцевали среди странных углов пещер. Из самого сердца шахты вздымалась пронзающая облака колонна варп-света, сияющая словно маяк, отдающаяся в душе как симфония про конец всего сущего.<br /> <br /> Воциферон зарычал и заставил себя отвести взгляд, истекая потом будто гончая. С его губ лилась слюна.<br /> <br /> Вокруг умирал легион. Он не видел ни одного живого Сына Гора уже… как давно? Сколько уже дней они сражались? Сколько эпох он охотился?<br /> <br /> Неважно. Важна была лишь добыча.<br /> <br /> ''Он - слаб. Он убивает Третий миллениал. Я заставлю его увидеть истину.''<br /> <br /> Где-то внизу Малакрис скакал по уступам, позабыв обо всяком подобии достоинства. Его нужно было покарать. Заставить раскаяться за низменное тщеславие. Что-то в основании черепа мечника шипело и шептало, настаивая, что кто-то из них, а может быть и оба, должны умереть. Стать жертвой. Подношением к ритуалу.<br /> <br /> Воциферон приготовился к броску, царапая камни жаждущим цели мечом. Спрыгнул на нижнюю ступень. Из глубин уже доносился смех. Осталось недолго.<br /> <br /> Скоро он получит то, чего хотел сильнее всего. Боль и удовольствие отступят, останется лишь величественное мгновение.<br /> <br /> - Сейчас, братья мои! - воскликнул Воциферон, и позади Алеф и другие клинки что-то зарычали в ответ. - Сейчас мы с ним покончим!<br /> <br /> <br /> Яма приняла его как любовника, встретив всей ожидаемой мукой и ликованием.<br /> <br /> Теперь нижний мир стал священным творением воли самих богов. Пламя вцепилось в облака, взираясь всё выше, освещая его безумными отблесками сияния. Цвета доспехов текли и переливались, так близко к разлому демоническая кровь снова ожила. Теперь она ворковала с Малакрисом, уверяла его что его выбор - верен.<br /> <br /> Он чувствовал волны и напевы наконец-то обрётшей голос безумной песни варпа.<br /> <br /> Всё звенело от смеха Расколотого Короля, от воя и воплей, которые издавал первый лорд-командор, в этом Малакрис мог поклясться. Происходящее было творением его рук. Каким-то образом самого присутствие Эйдолона призвало варп-разлом. Ведь они были связаны, Эйдолон и умирающий мир. Здесь он возвысился и обрёл власть. Возможно, тот день заклеймил шрамами и душу, и мир… оставил рану, так легко ставшую дверью для варпа.<br /> <br /> Он спускался всё глубже, а другие следовали за ним. Малакрис не знал, кто идёт следом и кому служит. Спешит по спирали к грядущей славе. Он чувствовал ждущий их всех внизу потенциал, такой близкий, такой далёкий!<br /> <br /> Наконец, капитан спрыгнул на землю, достигнув самого дна великого разлома. Прямо за ним спрыгнул Байл и пять других легионеров. Слабая стая, но для их целей хватит.<br /> <br /> Варп разъел корни Воинского Дворца словно кислота, прогрыз и иссёк себе путь с вековечным мастерством. Бездна казалась гноящимся нарывом, вырезанном в мире зазубренным скальпелем, и одновременно глубоко пробившимся в кору метеоритным кратером.<br /> <br /> Теперь Малакрис увидел плоды всех трудов.<br /> <br /> Сам разлом оказался сферой не-реальности, пульсирующим нарывом, одновременно пугающе твёрдым и не существующим. Он воспарил, упав, и втягивал в свою жадную пасть случайные обломки. Малакрис скользнул вперёд, подняв когти. Желая прикоснуться, войти, прорваться внутрь. Он слышал, как сам мир выл от муки. Зубы сводило от одной лишь близости к разлому.<br /> <br /> А затем сквозь гул донёсся вой, и Малакрис обернулся, подняв скрещенные когти.<br /> <br /> Пронзительно крича и упиваясь радостью, он оттолкнул в сторону клинок Воциферона.<br /> <br /> - Брат! - захихикал капитан.<br /> <br /> Мечник не ответил. Похоже, он отбросил все свои воинские ограничения, ведь размахивал единственным оставшимся мечом, словно берсерк. Малакрис отскочил назад, ударяя когтями в бок врага. В бездну прыгали остальные оборванцы Воциферона, с неистовым самозабвением бросаясь на гедонистов. Братья сцепились, раздирая друг друга на части. Мечи разрубали шлемы и потрошили легионеров. Когти и булавы раскалывали пластины брони.<br /> <br /> На глазах Малакриса Рикан Байл схватил одного из помощников Воциферона за шлем силовым кулаком. Из раздавленного черепа хлынула кровь.<br /> <br /> - Разве это не чудесно? - ухмыльнулся Малкрис. - К этому пиршеству нас всегда и готовили, брат мой! Вот какова на вкус победа! Вот что я всегда хотел тебе показать, чтобы ты оценил всю красоту!<br /> <br /> Глаза Малакриса сверкали от бешенства, а его лицо застыло в гримасе ненависти. Дрогнувшей лишь на миг. Когда вновь пронёсшийся клинок зацепил шею Малакриса. Капитан почувствовал вкус крови, ощутил как та стекает в доспехи.<br /> <br /> - Наконец-то! - завопил Малкрис. - Покажи, чего ты стоишь на самом деле, мечник. Покажи, что прячется за всеми твоими эстетскими ограничениями!<br /> <br /> Позади них ярче разгорался маяк, содрогаясь с каждым ударом. Реальность шла волнами и опадала в унисон со сходящимися клинками. Очередной прилив света разбросал сошедшихся в смертельном поединке братьев. Тени развеялись, из мрака выскользнули нерождённые наложницы, щёлкающие когтями, аплодирующие их кровавому состязанию и изобильным мукам.<br /> <br /> Нечто жаждало рождения, питалось их страданиями и горестями.<br /> <br /> “''Не корми его. Остановись''” - умоляло тихий едва слышный голос в чертогах разума.<br /> <br /> А затем одна из демониц поглядела наверх. Прищурилась, поджала губы, подняла вверх когти, тщетно желая защититься.<br /> <br /> И прямо на неё рухнул великан, оставив от наложницы лишь фонтан надушенного ихора. Гигант не медлил, не сомневался, а взмахнул оружием по широкой дуге. Звуковая волна расшвыряла Астартес, кульми врезавшихся в стены. Малакрис рухнул на колени. Снова ощутив кровь. Льющуюся из треснувшей губы. Текущую из его глаз, носа и ушей.<br /> <br /> Воциферон отшатнулся, устояв на ногах лишь потому, что вонзил меч в землю и вцепился в него, как утопающий в проплывающую доску.<br /> <br /> ===Девятнадцатая глава. Душа и память===<br /> &lt;br /&gt;Свет и тень сшиблись, и разряды молний разлетелись по варпу.<br /> <br /> Оружие не было истинным анафемом. Оно не обладало затаившейся злобой, ждущим своего часа разумом, умаслённым клинком-немезидой. Это был лишь отголосок. Тень. Подходящее оружие для твари, подражающей величию и мощи Эйдолона.<br /> <br /> Но его хозяин был быстр. Силён от отчаяния. Полон решимости сражаться и умереть, а не стать лишь одним из ожидающих призраков, отчаянно желающих вернуть плоть. Если Эйдолон откажется, победит, что произойдёт потом? Спрячется ли Король, дабы однажды захватить тело другого брата?<br /> <br /> С каждым ударом оружия по граням пространства расходились новые вспышки безумного света, словно они бились в громадном драгоценном камне.<br /> <br /> - '''''Я - всё, чем ты мог стать!''''' - зашипел дух.<br /> <br /> Эйдолон теснил его, гнал смертоносными взмахами молота. А затем “Слава” ударила о воображаемую стену, и вокруг распустилась новая реальность.<br /> <br /> Под ногами растёкся отравленный вирусами прах Исствана III, липнущий, отчаянно цепляющийся за броню. Эйдолон припал на колено, уклоняясь от взмаха меча, и окинул взглядом панно оживших воспоминаний. Некоторые были такими же, как он помнил. Раздражение от зашедших в тупик атак. Люций и его проклятое самомнение, вера что они одержали победу только благодаря его измене, мотивированной одной лишь гордыней. Отбросившего всё ради возможности покрасоваться. К тому дню честь уже утратила былой лоск в глазах лорда-командора, но лицемерие всё ещё выводило его из себя.<br /> <br /> Он моргнул, и образ изменился. Теперь он видел себя возглавляющим ''оборону''. Непокорным под натиском собратьев. Верным, словно это слово что-то значило.<br /> <br /> - '''''Неизбранные дороги''''', - фыркнул призрак. - '''''Таков дар варпа'''''.<br /> <br /> Он вновь взмахнул теневым анафемом, вновь взвыли чёрные молнии.<br /> <br /> Мир содрогнулся. Пепел превратился в чёрные барханы зарождающегося Исствана V. Эйдолон расхохотался, и наполнил воздухом горловые мешки. Его вопль разнёсся новым гимном чудесным ужасом. Он снова её слышал. Отголоски песни. Извергнутые тысячи глоток, разносимые каждым взрывающимся снарядом, призываемые всеми смертельными ударами меча.<br /> <br /> Эйдолон направил песнь, связал её со своим воплем и обрушил на демоническое создание. Оно взвыло, разлетаясь на части, обратилось в пепел, в забурливший вокруг водоворота видений циклон.<br /> <br /> Каждая грань варп-темницы отражала его жизнь. Какой та была. Какой она могла быть. Эйдолон видел, как вытягивается от вливающейся энергии и растёт его тело, взлетает на огненных крыльях к собственному апофеозу. Видел, как он возглавляет весь легион, коронованный меткой Фулгрима и клеймом Тёмного Принца. Как его молот оставляет за собой следы из чёрного пламени, как горят под его натиском стены Дворца. Как он сам сбрасывает Дорна со стен, торжествуя, утопая в эйфории.<br /> <br /> Позади зашептали тени, и лорд-командор обернулся. Слишком поздно. Король уже вернулся став хихикающей тенью из ненависти и пламени и ударил призрачным клинком. <br /> <br /> Эйддолон взревел от ярости, когда анафем пробил его грудь и прижал его к одной из ложных реальностей. Образы пошли волной трещин, разбивающих каждую вероятность на всё новые и различные конфигурации. Демон ухмыльнулся, будто волк, и сильнее надавил на меч. Алая влага хлестнула по лезвию, потекла сквозь пробоину наружу и внутрь, растекаясь по коже. А за ней сквозь меч потёк свет.<br /> <br /> Эйдолон заставил себя встать, попытался занести молот, но тварь вцепилась в его руку. Хрустнули кости, и “Слава вечная” выскользнула из хватки Эйдолона.<br /> <br /> - '''''Она принадлежит мне''''', - прошептал дух, почтительно поднимая молот, глядя на охватившее оружие пламя умирающей души Эйдолона. - '''''Как и вся твоя сущность, первый лорд-командор'''''.<br /> <br /> Оно в последний раз поглядело на Эйдолона, надменно, словно на грязь под сапогами, а затем пинком отбросило поверженного легионера в мерцающий прах.<br /> <br /> Но в мире гибнущих грёз они всё ещё были связаны, скованы соперничающими энергиями сияния души и призрачной тени. Промелькнувшие мгновения дали метастазы, слившись в минуты, и с каждым ударом сердца дьявольский дух креп и набирался сил. Он распадался каскадом новых образов, корчась и шипя, но не выпуская из рук молота. В одно мгновение он казался идеальным существом, чьи доспехи были безупречной работой мастеров-оружейников, а оружие - прекрасным. В следующее - воистину демоническим отродьем, делающим первые шаги на пути к поглощению их обоих варпом. Пылающим чёрным огнём небытия. Живым и неумирающим, таким каким никогда не мог бы стать Эйдолон сам по себе.<br /> <br /> Он чувствовал, как утекают соки. Теневой клинок оставил глубокую рану, напомнив Эйдолону как Фулгрим похитил для своего вознесения жизненные силы Пертурабо. Рыщущий разум лорда-командора прикоснулся к миру грёз. И вокруг начали падать мерцающие обломки. Эйдолон моргнул, заставив себя втянуть воздух.<br /> <br /> Вокруг проносились сверкающие приливы и отливы - все богатства Призматики блестели, как в тот день когда они стали подношением на Йидрисе. Эйдолон вздохнул, смотря на полные сияющих осколков небеса. Он позволил своему разуму воспарить, а воспоминаниям - ожить.<br /> <br /> Теперь вокруг вздымались замёрзшие леса Европы. Его соперник, его противоположность, слишком отвлёкся, упиваясь похищаемой жизненной силой. Поглощаемой. Через клинок анафема, за который уцепился дрожащими пальцами лорд-командор.<br /> <br /> “''Кто ты''?” - прошелестел голос в бесконечной пустоте, эхом разнёсся среди мёртвого леса. - “''Кто ты, когда это действительно важно? Ты готов лечь и умереть? Покориться? Остаться лишь лишним сыном умирающей родословной? Или же будешь бороться? И побеждать? Править?''”<br /> <br /> Он почувствовал, как становятся настоящими и эти воспоминания.<br /> <br /> Пальцы надавили на подбородок, поднимая голову. Эйдолон едва не рассмеялся.<br /> <br /> “''Стань тем, кем всегда должен был быть, '''сын мой'''''”.<br /> <br /> Голос был знакомым. До боли. Эйдолон даже ожидал заметить краем глаза бледный лик своего отца.<br /> Но увидел лишь тьму. Только боль. Столь же знакомую, как и шипящий голос Фулгрима. Пальцы крепче сомкнулись на рукояти ложного анафема.<br /> <br /> А затем он вырвал клинок и улыбнулся окровавленным ртом.<br /> <br /> Дух оглянулся, но было уже поздно. Эйдолон бросился на него, впечатал плечом чудовищное отражение в окаменевший ствол, пробив тот насквозь. Осколки и пыль градом посыпались на Короля, погасив пламя, сделав доспехи серыми. Дух зашипел, вновь выдав свою истинную демоническую суть. Эйдолон ударил его сапогом, вдавил молот в грудь духа, прижал того к призрачной земле.<br /> <br /> - Ты не заслуживаешь славы! - зарычал лорд-командор. Он припал к земле и схватил молот, вырвал его из хватки зверя и в тот же миг пронзил нерождённого теневым мечом. Пришпилил, как насекомое. В него хлынул поток новых сил, освящая этот миг. Эйдолон мог забрать всю силу духа. Снова стать цельным.<br /> <br /> Но он медлил. Ведь к этому всё и вело. Какие бы силы ни манипулировали им, будь то боги или сотрясающие небеса их полубожественные отпрыски… такого конца они ждали.<br /> <br /> Он поглядел на осколок своей души. Отравленный варпом и обезумевший, вопящий и завывающий клятвы ненависти. В мечущиеся окровавленные глаза, моргающие, ищущие возможность в последний раз бросить кости. Ускользнуть.<br /> <br /> Эйдолон занёс молот.<br /> <br /> - Я посвящаю эту смерть, - прошептал он, - Слаанешу. Я отдаю часть себя Тёмному Принцу. Я пожертвую всем ради права править. Я отдаю себя, сломленного, рассечённую душу, тебе без остатка, пока на то воля богов.<br /> <br /> Молот опустился. Демон завопил. Всё задрожало и распалось на части, разбилось на бесчисленные кружащие осколки. Вокруг умирали прошлые и будущие, возможные, но никогда не наступившие времена.<br /> <br /> Эйдолон закрыл глаза и закричал, встречая всепоглощающее пламя.<br /> <br /> <br /> ===Двадцатая глава. Уроки из пепла===<br /> <br /> Варп и умирающий разлом прикоснулись к плоти мира, сделав стены гладкими и текучими, словно мгновенно замёрзшая вода. Эйдолон сморгнул остаточные изображения больше не существующих миров, гобелена, сотканного из воспоминаний и сметённого прочь воинской доблестью и капризом бога. Он глубоко вдохнул смрад ямы и незабываемый вкус реальности.<br /> <br /> Лорд-командор прижал руку к доспехам. Он снова был созданием из плоти. Облачённым в свою броню. Несущим своё оружие. Он не чувствовал пустоты в душе, только… силу. Могущество. Каждое движение было полностью согласовано с волей. Эйдолон тихо рассмеялся своим мыслям и огляделся по сторонам, желая понять, кто хлопал в ладоши.<br /> <br /> Малакрис и Воциферон опустились на колени, словно ожидая суда за клевету. Одна из когтистых перчаток капитана была прижата к потрёпанному наплечнику мечника. Их нагрудники ходили ходуном - даже доспехи выдавали истощение. Над ними стоял сам Тиль Плегуа, так не опуская оружия. Готовый встретить любой новый припадок насилия. Рядом на присел фон Калда, заботясь о ранах брата. Бледное лицо легионера замарала кровь, вытекшая из глаз и носа. Он был безмолвным. Слабым. Возможно умирающим.<br /> <br /> Эйдолон заставил себя встать, пошатнулся, ощутив на миг упадок сил. А затем схватил Малакриса, оттащив его от брата-легионера.<br /> <br /> - Ты - слабовольный глупец, - наконец, сказал лорд-командор. Малакрис сплюнул в сторону едкую слюну, смешанную с кровью.<br /> <br /> - Обижаете, мой господин. <br /> <br /> От внезапной пощёчинцы Малакрис кубарем покатился по пеплу и врезался прямо в изувеченный труп в пурпурно-белых доспехах. Лицо воина сгрызли, быть может нерождённые, а может и один из собственных собратьев. Малакрис заставил себя встать и зажёг когти, тяжело дыша, не сводя взгляда с первого лорда-командора и других собравшихся воинов.<br /> <br /> Эйдолон бросился вперёд, пригнув голову, и схватил капитана за глотку, поверг его на землю и упёрся в ноги, не давая встать из кровавого пепла. Молот в его руках засверкал. Молнии замелькали между включённым полем и плотью безумца, вызывая приятное шипение жарящегося мяса.<br /> <br /> - Когда-то ты приветствовал бы эту боль, - зарычал Эйдолон и надавил. Один из продетых в лицо Малакриса шипов перестал дрожать и потёк, струйки расплавленного металла закапали на щёку. Наконец, нервы капитана не выдержали и он начал вопить.<br /> <br /> А оружие продолжало уничтожать лицо. Мгновение за мгновением. Микрон за микроном. Всхлюпнув. один из глаз разлетелся на части, забрызгала кровь и иные соки. Капитан заскулил и забился, бьясь бронированным телом о дно кратера под разрушенным центром управления.<br /> <br /> - Милорд.<br /> <br /> Эйдолон резко оглянулся и уставился на говорившего. Но в тот же миг его гнев схлынул, сменившись изумлением, когда он понял кто дерзнул его прервать. Воциферон всё ещё стоял на коленях, его вспотевшие волосы липли в голове. Похоже, спуск стал настоящим испытанием его сил. А перед ним лежала безупречная сабля - прекрасное чудо среди жуткой картины. Воспоминание об идеализируемых временах.<br /> <br /> - Пощадите его, милорд.<br /> <br /> - Его? - Эйдолон вскочил на ноги и взмахнул молотом одной рукой, показав на мечника. - Твоего жалкого соперника? Бойца, который не смог удержать себя в руках достаточно долго для проведения простой операции?<br /> <br /> Он подался вперёд, желая заглянуть в лицо Воциферона.<br /> <br /> В прежде безупречных манерах мечника появились изъяны. Какое бы безумие тот не пытался сдержать, теперь оно вырвалось на свободу. Его волосы были окровавлены, похоже, что местами вырваны самим Воцифероном. На щеках появились оставленные его же пальцами длинные царапины. К доспехам были прибиты и привязаны трофеи, срезанные с мёртвых и ещё живых.<br /> <br /> - Первый из лордов-командоров, на Терре нам понадобится каждый клинок, - почтительно сказал Воциферон и покачал головой. - Я презираю его, но никто из нас не оказался неподвластным высвобожденным силам. И кем бы мы не стремились быть, все мы оступились. Если бы Фениксиец хотел его смерти, он сам бы его сразил, - мечник вздохнул. - Если ему суждено умереть, пусть он умрёт на земле Терры. Пусть он отдаст свою жизнь перед стенами Дворца. Хотя бы тогда от него будет польза.<br /> <br /> - Пощади, - проскулил Малакрис. Он первернулся и заставил себя подняться на четвереньки, скорчившись как больная дворняга. Он задыхался и кашлял от муки, с губ капали рвота и слюна. Эйдолон истерзал его так, что боль больше не приносила удовольствия. Он попытался было встать на дрожащие ноги, но затрясся, поскользнулся и рухнул на вымазанную в потрохах землю, едва опёршись руками.<br /> <br /> - Я служил вам, господин, и могу послужить вновь. Прошу, дайте лишь шанс.<br /> <br /> Долгое мгновение Эйдолон не сводил с него взгляда.<br /> <br /> Затем он отвернулся и обвёл взглядом толпу. Здесь было так мало воинов Третьего миллениала, собравшихся во временные банды в угоду изменчивой преданности. Татен Орд из отделения губителей, легионер, вырезавший на выбритой голове извивающиеся символы мёртвого языка. Карадак Фенек, сверкающий глазами из-под смазанных маслом прядей, неперстанно читающий губами какие-то стихи.<br /> <br /> Потом он заметил Тиля Плегуа, больше не затерянного в экстазе песни. Какофон не сводил взгляда с Эйдолона. Ободранная половина его лица ухмылялась в гримасе голодной тоски, словно ожившее мементо мори. Рядом с ним словно в насмешку виднелся вечно юный лик фон Калды, чьи гладкие щёки побагровели после битвы.<br /> <br /> Эйдолон размышлял. Он шагнул вперёд, не опуская молот, и посмотрел на капитана. Принимая решение. Скольких владык и господ он видел в такой же ситуации?<br /> <br /> Аристократ стоит на страже перед своим поданным среди замёрших лесов, намереваясь продать ребёнка ради безопасности или расположения.<br /> <br /> Примарх, беспристранство раздающий знаки своего внимания и расположения, пусть даже и не спешащий доверять. Не сводящий взгляда с недосягаемой звезды.<br /> <br /> Лорд-командор, сплетающий нити суды тысяч в борьбе за власть и положение против соперников. Пойманный в бесконечном противостоянии, обычном для придворных.<br /> <br /> “''Чем бы я стал без этой борьбы, без горнила, которое определило мою суть? Подобием отсутствовавшего отца или того, кто делал меня собой снова и снова? В часы победы и поражения. Жизни и смерти''”.<br /> <br /> Он закрыл глаза, слыша во тьме насмешливый хохот. Искажённое отражение его собственного отравленного веселья, что срывалось с губ Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Суд вышестоящих. Яд милосердия.''<br /> <br /> Эйдолон открыл глаза и протянул свободную руку.<br /> <br /> Малакрис уставился на неё не верящим глазом.<br /> <br /> - Встань, - приказал Эйдолон.<br /> <br /> Кто-то захлопал вновь. Но кто? Эйдолон обернулся и окинул тесную расщелину взглядом. Теперь, когда разлом выгорел, воины расступились его краям. Эйдолон стоял в центре, переводя взгляд с одного воина на другого, желая понять кто хлопает. Потребовать прекратить насмешку.<br /> <br /> Но никто не двигался.<br /> <br /> Эйдолон оглянулся.<br /> <br /> Звук отдавался в истерзанной варпом яме странным эхом. Кошмары цеплялись за каждую поверхность, звуки разносились, но не стихали, принимали форму пляшущего ведьмовского пламени. Отблески света и тени царапали обсидиановые стены, мерцали и дрожали, словно взбудораженные невидимым ветром. Наконец, лорд-командор выследил источник звука, и дыхание замерло у него в горле.<br /> <br /> Перед ним стоял гигант, высокий и стройный. Прилегающие пластины брони были выкованы с высочайшим мастерством, явно являлись трудом долгой и упорной работы лучших ремесленников. Воплощали пик человеческого оружейного дела. Белые волосы осыпались на плечи лавиной чистейшего снега. Кожа была алебастровой, но при этом сияла изнутри словно скованная звезда. Его глаза были жестокими, прекрасными и сверкающими соблазнительным безумием. Один лишь взгляд в них поверг целые миры, разорвавшие себя на части ради хотя бы проблеска его внимания. <br /> <br /> Он был воплощением искусства. Сотворённым настоящим настоящим эрудитом и ожившим памятником, подобным галатейцам из древних легенд. И при этом лучился жизненной силой. Плод идеального смешения биологической и духовной природы, что возник совершенно взрослым, отпрыск смертного божества.<br /> <br /> Фулгрим, сам Фениксиец, поглядел на Эйдолона свысока и перестал хлопать.<br /> <br /> - '''''Сын мой''''', - вздохнул примарх, еле слышно, но совершенно методично. За его слащавым оттенком таился яд. Эйдолон заставил себя выпрямиться, сжав зубы. Чувствуя боль, да, но боль уже стала его дорогой спутницей. Певшей в крови и танцевавшей в душе. Раньше он думал, что был бы без неё ничем. Но пройдя сквозь пламя стал умнее. Познал самого себя.<br /> <br /> - Отец, - ответил Эйдолон. Он едва мог смотреть на Фулгрима. С каждым движением за примархом оставались образы, с каждым шагом за ним следовало марево. Иногда он казался великим Просветителем, которым был всегда, но в другие времена…<br /> <br /> ''Змей апокалиписа, ползущий навстречу неизбежности, тащащий себя вперёд с безжалостной жаждой, вечно голодный и ненасытный. Слишком многочисленные руки двигались в невозможном ритме, и каждая сжимала клинок из иной мёртвой культуры.''Он сморгнул демонический образ и сосредоточился на отце, каким тот был в годы его истинной жизни.<br /> <br /> - '''''Ты удивляешь меня, Эйдолон. Не думал, что ты так охотно вступишь в игру'''''.<br /> <br /> - Игру? - едва не рассмеялся лорд-командор. Он зашагал к отцу, не показывая страха. Призрачная плацета поблекла, позволив Эйдолону выпрямиться в полный рост. Его пальцы сжались и разжались, и он ощутил в них новую силу. Мощь, порождённую его жертвой.<br /> <br /> - '''''Всё - игра, сын мой. Без исключения. Всегда было. Ещё до начала этой войны мы были фигурами на её доске''''', - Фулгрим вытащил длинный прямой меч из ножен, сшитых из человеческой кожи, и начал разглядывать лезвие, задумчиво и страстно. - '''''Конечно, со временем некоторые из нас сами стали игроками. Я не собирался просто смотреть из кулуаров, как пылает война… Пора было испытать лучшие возможности моих сынов. Возможно, следующим станет Юлий'''''.<br /> <br /> - Ты всё это приготовил? - ужаснувшись, переспросил Эйдолон.<br /> <br /> Фулгрим поглядел на него как на идиота глазами, в которых мелькнула ненависть. И Эйдолон вновь увидел летящий к его горлу клинок, словно история готовилась себя повторить.<br /> <br /> - '''''Нет, Эйдолон. Твоя изломанная душа сама нашла тебя, устроила ловушку в сердце твоей былой гордости и попыталась надеть твою кожу словно великолепный костюмчик. Конечно же я''''', - демон-примарх рассмеялся и скользнул к нему, протянув кончик клинка и уперев его чуть ниже горла Эйдлона. - '''''Планы магистра войны требуют времени, а ждать так… утомительно. Поэтому я решил развлечь самого себя. Было так легко вытянуть её из варпа и подчинить себе, притянуть сюда, в мир отдающийся в твоём разуме и душе. Какое веселье'''''.<br /> <br /> - И всё ради того, чтобы не заскучать. Расточительство, - Эйдолон покачал головой. - Надеюсь, ты собой доволен. <br /> <br /> - '''''Иногда я даже сам себя впечатляю''''', - признал Фулгрим. - '''''Особенно после Йидриса. Все эти новые дары, новые триумфы. Но да, приготовить сцену было очень приятно, милый Эйдолон'''''.<br /> <br /> - Так чего ты от меня хочешь, отец? Поздравлений с успешно проведённой игрой?<br /> <br /> - '''''Возможно я просто хотел, чтобы ты стал целым или хотя бы снова интересным''''', - Фулгрим покосился на собравшихся на неровных краях ямы нестройным кругом воинов. С них капало всё больше крови, собиравшейся в багровый водопад. - '''''Или быть может мне хотелось удостовериться, что Третий Миллениал и в самом деле в надёжных руках. Ведь ты так любишь мнить себя моим наследником…'''''<br /> <br /> Примарх шагал, но Эйдолон слышал скрип чешуи по камню. Изувеченная реальность, в которой змеиное тело примарха извивалось в бездне, постепенно проникала в мир.<br /> <br /> - Ты - глупец, - наконец, сказал лорд-командор.<br /> Примарх содрогнулся от хохота. Звук вырвался из каждой его поры переливающейся волной.<br /> <br /> - О''''', глупец, неужели! Возможно я поторопился отрубить твою голову, Эйдолон. Стоило оставить тебя при себе. Как оспаривателя, каких любит держать мой брат. Ах, если бы ты когда-либо сомневался в моих словах прежде''''', - безупречная перчатка поднялась и постучала по нижней губе. - '''''А впрочем, я ведь за это тебе тогда и отрубил голову'''''.<br /> <br /> - Прости, что разочаровал, - процедил Эйдолон сквозь сжатые зубы.<br /> <br /> - '''''А вот в этом ты действительно хорош'''''.<br /> <br /> - Я создан по твоему образу. Выкован твоими учениями и изъянами.<br /> <br /> - '''''Ахх, ну конечно же ты винишь меня за свои ошибки''''', - другие собирались вокруг, но держались на уважительном расстоянии. Эйдолон не ждал, что многие рискнули бы вызвать гнев примарха. - '''''А ведь я предложил тебе самый редкий дар, Эйдолон. Даже возможность снова быть целым, ухватить величие за хвост'''''.<br /> <br /> Примарх вонзил согнутый палец в лицо командора и потянул.<br /> <br /> Эйдолон зашипел от внезапного прилива муки и упоения, чувствуя как кровь бежит по щеке на наплечник. И отдался ему. Он не позволит другим себя унижать. Лорд-командор подался вперёд, дав острию впиться глубже и оцарапать когти.<br /> <br /> Боль можно было преодолеть ради совершенства. Этому он всегда верил, так он всегда жил.<br /> <br /> - Во мне и так достаточно величия, - ответил Эйдолон.<br /> Клинок прижался к его горлу, но он не обратил внимания, а протянул руку и схватил Фулгрима за запястье. Эйдолон чувствовал кипящую внутри него силу, едва сдерживаемую ярость Имматериума. Она взывала к нему, маня теми же соблазнами, что предлагала сломленная душа, нашёптывала те же сладкие обещания.<br /> <br /> Фулгрим не отличался от всех прочих порождений варпа. Их мощь была ядом. Смертность же давала сил.<br /> <br /> Он оттолкнул руку Фулгрима прочь, глядя как расширяются идеальная глаза. Шок и восхищение промелькнули на безупречном лице, а затем оно замерло в умилённой ухмылке.<br /> <br /> - '''''Возможно так и есть, сын мой'''''.<br /> <br /> Фулгрим развёл руками, сбросив хватку Эйдолона, и с его губ сорвался тихий стон. Примарх ''потянулся'', и его плоть и доспехи потекли словно глина. Скованный прежде внутри свет потёк через меняющуюся кожу. Фулгрим воздел руки к небу, и из его вытянувшегося живота появились другие, пробивая себе путь сквозь кожу и керамит, жадно хватая воздух. Хвост хлестнул за спиной, а затем метнулся вперёд и обвился вокруг Эйдолона.<br /> <br /> Демонический примарх подался ближе. Его глаза были бездонными ямами чёрного пламени, в котором кружили и сталкивались гибнущие звёзды. Его красота сама по себе превратилась в зверство. В ужас, запечатленный в искусстве. Он стал самым прекрасным и ужасающим созданием, на которое когда-либо взирал Эйдолон. Даже больше, чем после Йидриса, возможно даже сильнее чем в час Тёмного Триумфа на Улланоре. Теперь апофеоз Фулгрима действительно завершился и достиг апогея.<br /> <br /> - '''''Но силы недостаточно, лорд-командор''''', - прошептал Фулгрим. Он надавил. Едва, но Эйдолон почувствовал, что малейшего изгиба или сжатия хватит, чтобы сломать его ноги. - '''''Одной - нет. Мы не победим в войнах, просто став сильнейшими. Мы победим, став лучшими. Мы будем вести войну, добившись такого величия и великолепия, что один взгляд на нас будет опалять взор смотрящего. На почве Терры мы действительно переродимся. Дети Императора наконец-то вернутся домой, вытащат его из башни и сокрушат'''''.<br /> <br /> - Но ты попусту разбрасываешься нашими…<br /> <br /> - '''''Нет, Эйдолон. Я трачу жизни легионеров так, как считаю нужным. Чего стоят чуть больше тел, когда вы все в целом стали целеустремлённей?''''' - две руки Фулгрима схватили запястья Эйдолона, а ещё две упёрлись в его нагрудник. - '''''Ты чувствуешь это, не так ли? Как он воспаряет из пепла твоей души. Я даровал тебе эту милость, сын мой. Новую силу и решимость'''''.<br /> <br /> - Ты считаешь это даром? Ты бы превратил меня в отродье варпа, твою меньшую тень, выбери я другой путь.<br /> <br /> - '''''О, мне не было дела кто победил''''', - фыркнул Фулгрим. - '''''Ты бы развлёк меня и скованный плотью, и вознёсшийся духом'''''. <br /> <br /> - Тем больше для меня причин определять свою судьбу. Если наши отцы равнодушны, стоит поступать им назло.<br /> <br /> - '''''Ты всегда был таким непослушным ребёнком''''', - цокнул языком Фулгрим. Демон-примарх покачал головой, и его чёрные глаза внезапно сверкнули разочарованным гневом. - '''''Неужели я взрастил так много подорванного потенциала? Сынов, что никогда не будут соответствовать моим ожиданиям? Возможно мне стоило тщательнее направлять вас всех к судьбе. Или может лучше освежевать кого-нибудь и сделать трон из ваших костей. Хммм?'''''<br /> <br /> - Капризность не покинула тебя после возвышения, отец, - покачал головой Эйдолон. - Нет. Напротив. Эксцентричная паранойя и отчаянная жажда одобрения лишь укоренились, питаемые и раскормленные варпом. Он просочился в твоё сердце и посеял семена в саду твоих собственных изъянов - всходы мелочной корысти и безумных капризов, разросшихся в море душ!<br /> <br /> Мания схлынуло так же внезапно, как и появилась. Фулгрим поднёс руку и провёл по невредимой щеке Эйдолона. Когтистые пальцы не были облачены в перчатки, но опалили кожу словно включённые силовые когти. Электрические разряды просочились в кожу и обожгли нервы, отчего лицо задёргалось в тике.<br /> <br /> - Возможно… - заставил себя договорить Эйдолон. - Мы все - дети отцов, заботившихся слишком мало, пока не стало слишком поздно.<br /> Другая рука Фулгрима метнулась вперёд и вцепилась в его волосы, дёрнув голову назад с такой силой, что позвонки заскрипели друг от друга. Эйдолон зашипел от боли. Примарх не вздрогнул и подался вперёд, смакуя разряды силы.<br /> <br /> - '''''Впечатляет''''', - прошептал демон, склонившись так близко, что его слышал только Эйдолон. Взгляд первого лорда-командора метался из стороны в сторону, пытаясь сосредоточиться на чём-либо кроме пылающего воплощения мощи Тёмного Принца. Вокруг собирались воины Третьего миллениала. Никто не занл, что делать. Оружие они держали наготове, но для чего? Он видел их внутреннюю борьбу, ведь легионеры были слугами двух господ. Некоторые смотрели на пол. Не в силах или не желая глядеть прямо на истинное обличье Фулгрима.<br /> <br /> - '''''Смотри на меня. На меня!''''' - рявкнул примарх, встряхнув лорда-командора, и взгляд Эйдолона вновь сосредоточился на нём. Раздвоённый пурпурный язык выскользнул из губ. - '''''Замечательно. Так ты всё же можешь слушать. Но остаёшься таким непокорным и своенравным. Ты так и не простил меня, не так ли?'''''<br /> <br /> - Я…<br /> <br /> '''''- Не смей отпираться! Я ведь ниспослал тебе такие дары, Эйдолон. Такие возможности. Зачем ты отвергаешь меня? Тебе негде скрыться. Я - плод любви и изъянов отца. Не буду этого отрицать… Но я не стану терпеть твоего слабовольного пренебрежения. Не здесь. Не теперь. Перед нами сама Терра. Терра! Не будет битвы славнее. Не будет лучших мгновений, ни возможностей, чем когда мы придавим сапогами глотку Тронного мира. Драгоценный Дворец моего отца будет разбит и сокрушён. Только представь, что же нас там ждёт, что мы увидим…'''''<br /> <br /> - Я буду там, - задыхаясь, сказал Эйдолон и ударил ногой. Фулгрим поднял его, позволив граду ударов обрушиться на нагрудник и вздымающуюся плоть. А затем хвост сжался, и примарх насмешливо оскалился.<br /> <br /> - '''''Только если я этого позволю''''', - процедил он. - '''''Если ты простишь меня. Я забрал твою жизнь, и я же повелел Фабию её вернуть. Я стал и хлыстом и стержнем твоего духа, и посмотри чего ты достиг, сын мой. Ты возглавил треть всего легиона. Ты выслеживал Хана и его дикарей. Ты первым прибыл ко мне на Улланор, когда я позвал. И теперь я прошу лишь чтобы ты простил меня и служил'''''.<br /> <br /> - Ты убил меня! - рявкнул Эйдолон. Его голос прогремел среди неестественно гладких стен и ошеломил собравшихся Детей Императора. Фулгрим едва пошевелился. Лишь исходящее от примарха гибельное сияние стало ещё ярче. Нечистый свет падал на лужи застывающей крови, отчего алая жидкость словно начинала корчиться. В ней двигались силуэты, лица, выглядывающие наружу как из окон. Невозможный ветер растрепал завесу между мирами, и приманенные демоницы стремилисть стать Его служанками и наперсницами.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал зловоние Фениксийца. Втягивал его носом и ртом, открывая каждую свою пору феромонной вони полубога. Даже в смертном бытие самые низшие из примархов обладали силой, способной лишить всякого подобия отваги сильнейших воителей. Случалось, что только сила воли не давала людям стать лепечущими что-то имбецилами.<br /> <br /> Фулгрима же эта порченая харизма переполняла и извивалась от него почти физической волной. Она бы отбросила Эйдолона прочь, если бы он не висел, поднятый словно схваченный жук под лампой, опаляемый вниманием и приязнью отца.<br /> <br /> - Ты убил меня, - повторил Эйдолон тихим дрожащим голосом. - Просто так. Ради каприза.<br /> <br /> - '''''И вернул обратно…'''''<br /> <br /> - Задним умом! Ради очередного тщеславного каприза, - горло Эйдолона задрожало от симпатического гнева, он протянул руки, схватился за конечности Фулгрима и оттолкнул их. Лорд-командор рухнул наземь, едва не свалился на колени, но вскочил. Его горло расширлось, готовясь.<br /> <br /> А затем изрыгнуло вопль, концентрированный и направленный на господина. Извергло, словно вулкан - лаву, таким раскалённым потоком, что даже примарх отшатнулся. Плоть с шипением врезалась в камень. Тело демона вздыбилось, и хвост хлестнул, оставляя за собой на земле едкий отпечаток, словно слизень - следы.<br /> <br /> - Я тебе не раб и не марионетка, - зарычал Эйдолон. Его рука сомкнулась на рукояти оброненного молота. “Слава вечная” взметнулась, оставляя за собой молнии, словно комета - хвосты. Фулгрим скользнул в сторону, прижавшись к земле, и молот врезался в стену, выбив в ней новый кратер.<br /> <br /> - '''''Погляди же на себя. Человек с собственной волей. Солдат с целью''''', - Фулгрим отклонился, нырнул, уходя от второго и третьего удара, а затем вскинул руки и в них соткались мерцающие мечи. Их золочёные клинки встретили следующий удар, отводя в сторону. А затем на Эйдолона обрушилась буря ударом с плеча, оплетающая его искусной сетью пролетающей чуть в стороне от цели, чтобы прижать лорда-командора к стене паутиной клинков. А затем они сдвинулись на микрон, и Эйдолон зашипел. Его тело содрогнулось от боли, нервы запели, и кровь потекла от едва различимых ран из доспехов и плоти.<br /> <br /> - '''''Ты даже представить себе не можешь''''', - прошептал Фулгрим, подавшись вперёд. Так близко, что Эйдолон учуял сахарно-цианистую вонь его дыхания. - '''''Какую прекрасную смерть я могу тебе дать, если ты так настаиваешь. По воле моей ты вновь пересечёшь завесу и станешь лишь добычей для тех, кто ждёт в запределье. Так ожидает мой дорогой Н’кари и все любимые наложницы моего господина. Все кто служит воле и желаниям Тёмного Принца захотят по очереди с тобой поиграть, мой милый Эйдолон. Так что ты скажешь?'''''<br /> <br /> Один из мечей, серебристый клинок с рукоятью в виде сплетённых корчащихся тел, исчез в клубах дурманящего дыма. Когтистая длань Фулгрима скользнула вперёд и схватила Эйдолона за подбородок, заставляя заглянуть прямо в бездну глаз. И увидеть вопящие в них безумие и отчаянную жажду, утопающие в них проблески человека, которым Фулгрим был прежде, пока не покорился навсегда безумным порокам и эго.<br /> <br /> - Я возглавлю своих воинов, как вёл прежде, - наконец, ответил Эйдолон. - Я поведу их к самой Терре, и я поведу их лишь ради себя самого. Ради славы, которой заслуживаю.<br /> <br /> - '''''Неужели это было так сложно?''''' - рассмеялся Фулгрим и широко развёл руки, каждая из которых замерла под отличным углом, став ожившим подобием древнего воплощения божества. - '''''Пожалуй, раньше я мог бы сохранить тебе жизнь лишь ради удовольствия, Эйдолон, но ты сотворил здесь чудо, даже я должен это признать'''''.<br /> <br /> Фулгрим обернулся и обратил своё внимание к собравшимся. И легионеры почти как один рухнули на колени. Впрочем, у них не было особого выбора. Буря любви Фулгрима словно кинжалами перерезала нити пешек. Остались стоять лишь какофоны, не опускавшие оружие.<br /> <br /> - '''''Сыны Третьего легиона. Дети Императора. Внемлите! Услышьте зов своего господина. Вы сражались и истекали кровью во имя моё, и я люблю каждого из вас за служу. Так же, как я ценю служения первого из ваших лордов-командоров'''''. - Он умолк, словно размышляя над полным самозванным титулом Эйдолона, а потом продолжил. - '''''Ради вас он трудился, и вами он командовал дерзко и отважно. Это радует меня так же, как ваша служба радует его!''''' <br /> <br /> В мрачных глазах Фулгрима блестело веселье.<br /> <br /> Каким-то немыслимым образом было неважно, что он превратился в раздувшееся от варпа чудовище, в нависающего многорукого бога-змея. Фулгрим привлекал их внимание так же легко, как когда-то на парадах или в час принесения особых обетов.<br /> <br /> - '''''Сын мой''''', - прошептал Фулгрим, скользнув вперёд, и одним движением обвил Эйдолона руками, как в заговорщических объятьях. Угловатое лицо скользнуло вниз, губы прижались к уху лорда-командора. - '''''Это последний раз, когда ты меня ослушался. Ты вырос гордым и могучим, но в сравнении со мной ты всё равно ничто, -''''' Руки сжимались и гладили, цеплялись за броню и скользили по доспехам. Одним лишь жестом примарх мог разорвать Эйдолона на части. - '''''Испытаешь моё терпение вновь - и твоя великая жертва будет напрасной. Даже сам Тёмный Принц не защитит тебя от моего гнева'''''.<br /> <br /> Фулгрим отстранился и отвернулся от Эйдолона, воздев руки. По распростёртым к небу конечностям заплясали чёрные молнии, они окутались ореолом пурпурного пламени. А затем физическая оболочка примарха рассыпалась, став золотым дождём, хлопающими лепестками роз, внезапным порывом надушенного ветра. Взгляды всех следили за его возвышением и распадом. На чудесный миг опустилась хрупкая тишина.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе мгновение покоя, посмотрев вверх, сквозь оставленную примархом пелену. Далеко над головой за лесом расколотых камней и разрушенных катакомб виднелись первые проблески света.<br /> <br /> - Он не ошибся, - наконец, сказал лорд-командор. Всё ещё контуженные явлением примарха легионеры повернулись к нему, тщетно пытаясь не глядеть на следы отца. - Здесь мы все пострадали, братья мои. Мы стали игрушками варпа, а не его хозяевами. Боги капризны, но ещё капризней стал наш собственный примарх.<br /> <br /> Он горько усмехнулся, шагнув в центр ямы и окинул взглядом своих воинов.<br /> <br /> ''Его воины. Его миллениал. Его легион''.<br /> <br /> Больше нечего было стыдиться. Сам примарх не смог его унизить. Мимолётная боль отступила, смытая обоюдоострой эйфорией, принесённой с собой Фулгримом. Теперь впереди была лишь Терра. Больше никаких отвлечений, никаких игр. Лишь последнее испытание.<br /> <br /> - Мы встретили испытание, но выдержали его, - продолжил Эйдолон, вращая в руке молот. - Этот жалкий мир горит в огне. Наши враги рассеяны. Наше превосходство неоспоримо. Пусть другие хвастаются возвышением, трясут именем своего примарха, уверяют, что занимают высокие посты, словно это что-то значит. Мы доказали, что они не правы, - он протянул руку и зачерпнул горстку пепла.<br /> <br /> - Придёт время, когда мы будем свободны ублажать все свои желания, менять по своему усмотрению Галактику, принадлежащую сильнейшим, - он стряхнул с перчатки прах планеты, её жителей и Сынов Гора. - И в этот день я так же возглавлю вас, и даже самим богам не остановить наш разгул!<br /> <br /> Ответом ему стали ликующие крики. Эйдолон ухмыльнулся мертвенной усмешкой.<br /> <br /> - Слава первому лорду-командору! - воскликнул Воциферон, и другие подхватили его крик. Малакрис заухал и заулюликал, на миг ощутив былую силу. Плегуа и какофоны снова начали петь.<br /> <br /> - Так идём же, - сказал Эйдолон собравшимся вокруг легионерам, наконец-то посмотревшим на небеса свежими глазами. Души Детей Императора воспаряли, как воскресшие фениксы. - Нам предстоит долгий путь.<br /> <br /> ===Благодарности===<br /> Столь исполненного собственной важности злодея, действительно ставшего иконой Ереси, не создать в одиночку. И к этому приложили руку многие.<br /> <br /> Я хочу поблагодарить Якоба Янгса за постоянную поддержку и советы, позволившие мне сделать книгу настолько хорошей, насколько возможно. Сказать спасибо Крису Райту за понимание того, как использовать этого персонажа и чем он живёт. Ты мой спаситель.<br /> <br /> Моей жене, Анне-Софие, за её поддержку в любых невзгодах. Группе моих друзей по хобби, Гарету, Марку Антонию, Крису, Даниэлю, Джеймсу и Шону за то, что они всегда побуждают меня быть лучшим писателем. Также я хотел бы поблагодарить Дилана и Себастьяна за вдохновение, которое дало их разное понимание Третьего легиона.<br /> <br /> Наконец, я хотел бы поблагодарить всех, кто приложил руку к мифологии Эйдолона и Детей Императора: Грэма Макнилла, Джоша Рейнольдса, Майка Хаспила и Криса Райта. Вы сделали мои изыски действительно утончённым удовольствием.<br /> <br /> ===О авторе===<br /> Марк Коллинз — писатель в жанре умозрительной фан­тастики. Живёт и работает в Глазго, что в Шотландии. Марк Коллинз является автором романа “Мрачная трапе­за” из цикла Warhammer Crime, а также рассказа “Замо­роженные дела”, который входит в антологию “Хороших людей нет”. Для серии Warhammer 40,000 Коллинз напи­сал романы “Король пустоты” (Void King) и “Хелбрехт. Рыцарь Трона”, а также повесть из цикла “Огненная заря” - “Гробница мученицы”. В моменты, когда Марк не мечтает о да­лёком будущем, он работает врачом-исследователем в На­циональной службе здравоохранения.<br /> <br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Дети Императора]]<br /> [[Категория:Ересь Гора / Horus Heresy]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%AD%D0%B9%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%BD:_%D0%97%D0%BB%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%B9_%D0%9C%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%82_/_Eidolon:_The_Auric_Hammer_(%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D0%B0)&diff=28622 2025-07-15T20:36:05Z

<p>Йорик Неповторимый: /* Семнадцатая глава. Связанная Душа */</p> <hr /> <div>{{Книга<br /> |Обложка =Auric.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Марк Коллинз / Marc Collins<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =Ересь Гора: Персоналии / Horus Heresy: Characters<br /> |Сборник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}<br /> ''«Мы все без исключения искатели истин. Лишь в единстве мы сможем достичь просвещения, добиться его через единодушное стремление к абсолютному совершенству. Наши идеалы родились в пепле считавшихся мёртвыми миров, Терры и Кемоса, и ныне мы несём их к далёким звёздам. И я скажу вам, что Галактика заслуживает управления одним правителем, единства пути и цели. И когда мы этого добьёмся, когда соберём воедино всё некогда сокрушённое раздором, лишь тогда человечество унаследует идеальный космос».''<br /> <br /> ::::::::::приписывается примарху Фулгриму при освобождении Татрикалы<br /> <br /> <br /> ==Действие первое: Разум==<br /> <br /> <br /> ===Первая глава. Сыны Феникса===<br /> <br /> <br /> В дни до обретённого просветления бившиеся в Великом крестовом походе воители нерушимо верили, что на кораблях не могут обитать призраки. Не по-настоящему. Конечно, механикумы проповедовали о духах машин, а матросы-пустотники цеплялись за позабытые суеверия, но отборные легионеры-астартес из несравненного боевого братства третьего легиона видели в их рассказах лишь смехотворные мифы из позабытых эпох. <br /> <br /> Но теперь в коридорах «Платы за грех»&lt;ref&gt;«Плата за грех — смерть», — послание к римлянам апостола Павла 6, стих 23.&lt;/ref&gt; таилось безумие.<br /> <br /> Полёт с Улланора было никто бы не назвал ни лёгким, ни скучным. Изолированные корабли дрожали, будто в лихорадке, их корпуса содрогались, словно измученная плоть. Уже бывшие обычным делом среди смертного стада самоубийства участились. Вознёсшиеся же над этими слабостями воины третьего легиона стали отрешёнными и тревожными, преследуемыми той неведомой силой, что рыскала по отсекам великого корабля будто высший хищник, жаждущий найти и вцепиться в самое его сердце.<br /> <br /> ''Преследуемые''. Сама эта мысль вызывала отвращение. Но в машинах обитали призраки, что пробрались на корабли флотилии из эфирной пустоты и начали охотиться. Прежде невозможные и немыслимые явления стали даже слишком обыкновенным делом, а блаженное неведение об истинном облике Галактики — позабытым воспоминанием. Времена менялись, и иногда они даже не осознавали, как сильно.<br /> <br /> «Время изменило столь многое», — подумал Эйдолон&lt;ref&gt;«By a route obscure and lonely, / Haunted by ill angels only, / Where an Eidolon, named Night, / On a black throne reigns upright». Стихотворение «Dream-land» Эдгара Аллана По.&lt;/ref&gt;, первый лорд-командор.<br /> <br /> Он больше не был тем же созданием, что билось в безвкусных завоеваниях Великого крестового похода. Пусть те испытания и сделали его отпрыском легиона, истинным сыном Феникса, по-настоящему и до глубины души его изменили именно годы новой войны.<br /> <br /> Некогда Эйдолон, унаследовавший генетическое величие самого примарха, был прекрасен. Пожалуй, в том, что сам Фулгрим и забрал его красоту заключалась великолепная ирония. На шее Эйдолона до сих пор оставался едва заживший шрам от раны, рассёкшей не только плоть, но и душу. Даже когда вся шея содрогалась от действия звуковых органов, коими Эйдолона удостоил старший апотекарий, шрамовая ткань не поддавалась, а скорее с трудом прогибалась и сжималась с каждым судорожным движением, сковывая лорда-командора. Кожа побледнела так, словно из тела вытекла вся кровь, а глаза помутнели и слезились. Его волосы, высохшие и пожухшие, будто мёртвая трава, свалялись на боку.<br /> <br /> Да, когда-то он был прекрасен... но это было давно, а затем всё не отнял каприз полубога.<br /> <br /> «Подходящий конец, не правда ли? Зависть всегда была одним из твоих многих изъянов, отец».<br /> <br /> Эйдолон выбросил мысль из головы. Она ведь выставляла в некрасивом свете и его, и Фулгрима. А демоническая сущность вознёсшегося примарха, обрётшего апофеоз Феникса до сих пор ощущалась на корабле. И после унылого совета на Улланоре едва ли стоило привлекать внимание прародителя.<br /> <br /> Да и мысли Эйдолона занимали и другие дела. Он чувствовал себя измученным, выслеживаемым. ''Преследуемым''.<br /> <br /> Нечто шептало и ворковало над его ухом, и он склонил голову назад и начал биться затылком об командный трон, будто боль могла избавить его от угрозы. С каждой пробегающей по горлу дрожью шея раскачивалась то в ту, то в другую сторону, словно у детской марионетки, лишённой равновесия и карикатурной игрушки. Казалось, что кружащее вокруг него создание, существо, что извивалось и корчилось прямо за завесой реальности, было так близко, что оно могло к нему прикоснуться. Мысленно Эйдолон уже ожидал ощутить вырезаемые на его коже когтями огненные письмена и сомкнувшиеся на глотке клыки.<br /> <br /> После стольких дней охоты... возможно, кульминация даже принесёт ему истинное удовольствие. И Эйдолон жаждал его ощутить и посмаковать.<br /> <br /> Вокруг вздымались стены мостика «Платы за грех», средоточия поблекшего великолепия. Корабль некогда был так же прекрасен, как и его хозяин, и вместе с ними вознёсся и преобразился высвобожденными страстями легионеров. Теперь с железных рёбер потолка свисали знамёна из хлопающей человеческой кожи, а стоявшие по углам зеркала отражали как сокрушённое великолепие, так и образы того, чего не могло существовать. Отражения двигались то слишком быстро, то слишком медленно, а иногда пристально наблюдали за отражёнными, когда те в них не глядели. Случалось, что Эйдолон и сам ловил на себе взгляды двойника из треснувшего зеркала, скалящегося и насмехавшегося. Воплощённой насмешки с его собственным лицом. Лорд-командор мог поклясться, что чувствовал с каким презрением его осуждало это расколотое отражение. Он встряхнулся, выбросив дурное воспоминание из головы, и расправил плечи.<br /> <br /> — Доложите обстановку, — проворчал он, вставая с командного трона. По краям пьедестала влажно мерцали вырванные кости, переливались дьявольским светом, бросавшим отблески на края ржавых и потрескавшихся доспехов самого Эйдолона.<br /> <br /> Лорд-командор протянул вновь дёрнувшуюся руку к подлокотнику и погладил рукоять прислонённого к нему громового молота. То была Слава вечная, выкованное с непревзойдённым мастерством оружие, коим Эйдолон бился со всем подобающим пылом и мастерством с тех пор, как им его одарил сам примарх. Он отвернулся от молота и заговорил сам с собой.<br /> <br /> — Теперь мы знаем своё предназначение, — вздохнул он. — И Галактика наконец-то всё поймёт так же, как пришлось нам. — он моргнул, и его затуманенные глаза заметались от внезапной жажды новых ощущений. — Доложить обстановку! <br /> <br /> Эйдолон не был уверен, было ли дело в том, что он так глубоко погрузился в раздумья, что ничего не услышал, или же ещё остававшиеся на посту существа не услышали его, поглощённые собственными маниями.<br /> <br /> В любом случае, для кого-то в его положении это была непростительная оплошность.<br /> <br /> — Флот сохраняет строй, достопочтенный господин, — прохрипело создание, бывшее теперь магистром ауспиков корабля. На месте глаз у бесполой твари остались сшитые и опустевшие провалы. Подключённая и вбитая в спину паутина проводов непрестанно посылала сенсорную информацию прямо в нервную систему, каждым потоком вызывая когнитивный резонанс и перегрузку нейронов. Существо корчилось и скулило, отдавшись экстазу полного подчинения своему долгу и страстям. Но сквозь хор приглушённых довольных стонов Эйдолон слышал презрительный смешок.<br /> <br /> — Пришли доклады от «Величавого клинка» и «Сломленного монарха», «Вечной обители» и «Его воплощённой красоты». Транспортные суда акусилии тоже в пути. Третий миллениал держит строй, милорд.<br /> <br /> Третий миллениал. Он улыбнулся. Именно их он взял под своё командование на пути к Терре. Такой сброд, но на пылающей коже тронного мира они станут гордо, как боги...<br /> <br /> '''Жатва будет и в самом деле обильной. Но они могут стать большим. Мы можем...'''<br /> <br /> — Замечательно, — ответил Эйдолон заставив себя не обращать внимания на насмешки, и нажал на вложенные в костяные подлокотники драгоценные камни, кричащие, подмигивающие ему. Рубин и изумруд, янтарь и сапфир. Заработали системы, устанавливающие связь с другими кораблями флотилии даже сквозь потоки варпа. С антенн сквозь бесплотное безумие полетели сигналы к кораблям других командующих летящей к Солнечной системе армадой. Один за другим возникали воины третьего легиона, их сотканные из гололитического сияния эйдолоны&lt;ref&gt;Эйдолон (др. -греч. εἴδωλον — «изображение, '''образ'''; привидение, призрак; подобие, видимость».&lt;/ref&gt;, пронизанные пагубной паутиной эфирных помех.<br /> <br /> — Ах, брат мой... — зашипел со сдержанным весельем Юлий Каэсорон. — Чем ближе мы к тронному миру, тем ты всё невыносимей. — Образ задрожал от смеха, и искажённое лицо первого капитана подалось вперёд. — Всё ещё прикидываешься господином. Фениксиец вернулся к нам, весь легион собрался воедино. Пора бы тебе убрать руки со штурвала, а?<br /> <br /> — Ну кто-то же должен проследить, чтобы ты по капризу не влетел прямо в звезду, Юлий, — хмыкнул Эйдолон. — Не забывай, что я — старший по званию, и по праву заслужил обязанность быть сторожем и тебя, и твоих воинов. Этот долг мне вверил наш блудный отец. — Он умолк, а затем склонился вперёд, чтобы заглянуть прямо в отражавшиеся глаза Избранного Сына, и лишь тогда процедил. — Так кто первым присоединился к нему на Улланоре?<br /> <br /> — Да, ты первым бросился к его ноге. А другие его искали, пока ты попусту тратил время. Тщетно выслеживал Шрамов, если не ошибаюсь? А затем пресмыкался и выпрашивал крохи у Мортариона. — Каэсорон хихикнул, и изображение зарябило, замерцало по краям изувеченного лица. — Признаюсь, что удивлён, что с такими разными интересами ты вообще сюда добрался. Я-то думал, что ты и твои войска будут валять где-то дурака, предаваясь своим страстям и забыв о наших новых хозяевах. Наших новых богах, примархе и магистре войны.<br /> <br /> — Неудивительно, что во мне ты видишь свои собственные оплошности и изъяны, Юлий. — Он покачал головой, и высохшие волосы слабо захлопали по щеке. Ещё одно напоминание об цене перерождения. — Я сражался в кампаниях магистра войны. Выслеживал его врагов, чтобы сломить их. Я помню, что значит служить общей цели.<br /> <br /> — Но всегда на своих условиях.<br /> <br /> — А других и быть не может. — Эйдолон махнул рукой, показывая не на гололит, но стоявших за ним воинов.<br /> <br /> По его призыву три стоявших на коленях легионера поднялись с колен и выступили вперёд все как один, не сводя с командующего полного смешанных чувств взгляда. Зависть боролась с уважением. Показная гордость душила страх. Они истекали богатым коктейлем чувств, отражавшимся в каждом движении, в каждой позе, даже в тихом урчании их доспехов.<br /> <br /> Капитан Малакрис облачился в скверну, словно в триумфальную накидку. Он содрал со своих доспехов всю позолоту и пурпур Детей Императора и перекрасил их бешеный калейдоскоп цветов. У некоторых оттенков даже не было имени на языке людей, ибо они были вырваны из самого варпа. Малакрис помазал себя кровью демонов, добытой в боях или отданной ими добровольно в плату за эзотерические сделки и нечестивые клятвы, и  сиял капризным светом варпа. По краям его наплечников начали расти острые как иглы крошечные клыки, вне всяких сомнений заканчивающиеся костяными крючьями внутри самих доспехов, способными с каждым движением царапать и чесать плоть легионера. На латные перчатки были установлены парные молниевые когти, некогда выкованные оружейником, а теперь изогнувшиеся, словно у чудовищной хищной птицы. Выкованный в виде дерзкого оскала кричащего орла шлем висел на боку, и изменённый облик воина видели все.<br /> <br /> Некогда лихое лицо воителя оплавилось, словно воск. Прямо в череп были вбиты украшенные драгоценностями штифты, а складки вытянутой кожи украшали кольца. Похоже, что Малакрис даже освежевал свою макушку до костей, мерцавших в суровом свете мостика.<br /> <br /> Воциферон же до сих пор выглядел как стройный и даже элегантный мастер клинка былого легиона. Служившие ему в прошлых битвах доспехи не украшала скверна, лишь запечатанные золотом отметки. Залитые металлом трещины петляли по совершенному пурпуру словно роскошные реки. В ножнах на поясе висели две сабли, чьи клинки были отполированы до блеска бережно заботящимся о них хозяином. Оружие к вящему восхищению и радости технодесантников легиона выковал сам Воциферон. Легионер носил шлем, скрывая под ним свои резкие черты лица и золотистые волосы. Малакрис стал воплощением губительных перемен, Воциферон же уподобился скале, не покоряющейся приливу излишних изменений. То, что он преуспел в этом в таком братстве и остался образцом Палатинских Клинков посреди воинов-сибаритов, свидетельствовало о его решимости и самоконтроле.<br /> <br /> Эйдолон почти завидовал уверенности брата.<br /> <br /> Последним из трёх был Тиль Плегуа из Какофонов. Певец разрушения. Зенит, кульминация, сингулярность всего, к чему стремился Малакрис и что отвергал Воциферон. Его глаза были растянуты, а нити впивались в плоть на одной стороне лица и кости на другой. По воле капризных богов после преображающей эйфории Маравильи, Тиль содрал с правой стороны лица плоть, оставив лишь жуткий оскал костей и вечно терзаемых спутанных нервов, украшенный вырезанными странными символами и замысловатыми образами невоздержанности.<br /> <br /> Доспехи покрывали усилители звука и вокс-рупоры, прикрученные и приваренные к растянутым пластинам. Между механизмами кружили в зловещем танце мириады безумных оттенков, отчего Тиль выглядел не воином Детей Императора, а скорее нарисованной сумасшедшим и ожившей картиной. Его горло дрожало и гудело, ведь воин обрёл подобие даров самого Эйдолона, и лорд-командор знал, что любой услышавший голос Тиля рисковал сойти с ума. Его голос до сих пор отдавался отзвуками трансцендентных мелодий, каждое слово казалось отражением некой величественной и немыслимой симфонии.<br /> <br /> — Мои чемпионы готовы к битве, — сухо добавил Эйдолон, вновь отмахнувшись от жуткого скалящегося лица Каэсорона. — Я взял под своё руководство третий миллениал, и они проявили себя достойными слугами и приятной компанией, — он помедлил, заставив искажённое лицо скривиться в улыбке. — По большому счёту.<br /> <br /> — А ты никогда не разбирался в характере легионеров, а? — фыркнул Каэсорон, и гололит вновь пошёл рябью и искрами. И среди частиц проекции что-то появилось. Эйдолон увидел в замершем мгновении нечто, пойманное будто насекомое в янтаре, скалящееся лицом, от которого застыл даже он.<br /> <br /> ''Демона''.<br /> <br /> Мысль пронеслась по сознанию как волна. Эйдолон больше не слушал ехидные и тщеславные заявления Каэсорона. Он видел лишь сущность, притаившуюся среди слов. Мерцающие от слюны клыки на лице, искажённом в гримасе лихорадочного упоения болью. На мимолётный миг Эйдолон будто увидел в существе отражение самого Фениксийца, но оно исчезло. У демона не было истинного обличья. Призрачное создание плыло, корчилось, насмехалось.<br /> <br /> '''Брат...'''<br /> <br /> Шёпот доносился не снаружи — изнутри. Череп загудел от слабой боли, и Эйдолон подался назад, прикоснувшись плотью к костяным шипам на троне. Он постучал головой по металлу, выдохнул.<br /> <br /> '''Родич'''...<br /> <br /> Вновь прошептало существо, и в каждом слове звучали обещания откровений. Эйдолон знал, что если он хоть немного расслабится, то существо найдёт себе опору, проскользнёт внутрь, опустошит его.<br /> <br /> Но демоны были лишь прахом мечтаний и отравленных обещаний.<br /> <br /> — Брат? — вновь донёсся до него голос Каэсорона. Первый капитан бросил на Эйдолона уничижающий взгляд, и мрачно усмехнулся. — А ты не здоров, первый лорд-командор. Возможно, пора бы тебе дать прикормленным врачам позаботиться о твоих хворях, а? — Образ вновь содрогнулся, и Каэсорон отвернулся, посмотрел на что-то невидимое безумным взором. — В следующий раз мы поговорим, когда по воле нашего отца вернёмся домой. Тогда и начнётся пиршество. Надеюсь, что увижу тебя в бою, лорд-командор. Будет... воистину приятно на это посмотреть.<br /> <br /> Эйдолон просто кивнул, сжав зубы.<br /> <br /> — Уверен, что удовольствие будет взаимным, Избранный Сын. — Он всё же заставил себя улыбнуться. — Терра станет кульминацией нашего пути и горнилом, где мы наконец-то станем теми, кем всегда должны были быть.<br /> <br /> Мысль о потенциале... действительно будоражила. Сама Терра, тронный мир, вскрытый и жаждущий их внимания. Население станет добычей, старые соперники падут. После начнётся время собирать камни, Фабий будет строить опыты, легион обретёт плоды трудов своих, возвышение самого Эйдолона завершится. Он был первым лордом-командором. Для него найдётся достойное место в новом Империуме... Впрочем, ещё надо было сломить последнюю баррикаду.<br /> <br /> Предстояло взять и отстроить заново из пепла Дворец, достойный ждущих за завесой тронов самих богов.<br /> <br /> — Вскоре нам надо будет позабыть обо всех иных распрях, — заявил Каэсорон. Гололит вновь замерцал, и корабль содрогнулся, словно связанный с ним пагубной симпатической связью.<br /> <br /> — Пришла пора тебе наконец-то...<br /> <br /> — '''Присоединиться к нам''', — выдохнул вместо первого капитана демон. Тварь посмотрела на Эйдолона глазами, затуманенными бельмами, но сияющими призрачным пламенем. В это идеальное мгновение застывшее перед угасающим образом Юлия Каэсорона существо подняло когтистую лапу, словно руководя исполнением симфонии, и махнуло рукой в унисон с мелодией, которую слышало лишь оно.<br /> <br /> А затем корабль затрясся, завопил, и всё погрузилось в пламя под хохот порождений запределья.<br /> <br /> <br /> ===Вторая глава. Разорванная завеса===<br /> <br /> <br /> По всему охваченному безумием мостику пронзительно завыли сирены, уже давно усиленные, чтобы привлекать внимание даже испорченных вседозволенностью сумасшедших.<br /> <br /> Эйдолон вскочил с трона и побежал к надрывающимся пультам, выкрикивая приказы и съёжившимся рабам, и медлящим воинам.<br /> <br /> — Шевелитесь, шавки! По постам! Объясните, что происходит, иначе я с вас шкуру спущу!<br /> <br /> Сервы разбегались с его пути и отпрыгивали, будто в танце. Впереди нёсся Малакрис, размахивая когтями. Радостно сверкнув глазами, капитан взмахнул сверкающей перчаткой и ударил замешкавшегося слугу в висок, а затем набросился на ещё падавшего раба, сорвав с пояса пыточные клинки. В дрожащем свете люменов он начал резать и колоть, сдирая длинные полосы кожи. Теперь доспехи его окрасились и обычной кровью. Малакрис подался вперёд, чтобы с упоением слизнуть с клинка жизненные соки вопящего в агонии смертного. <br /> <br /> Под высокими сводами вспыхнул ведьмовской огонь, осветив безвкусные мозаики, что алчно наблюдали за происходящим хаосом слишком настоящими глазами. Корабль словно дышал, под напором сокровенной силы стены то сходились, то выгибались наружу. Малакрис завороженно посмотрел вверх, вожделея встречи со страстными созданиями, ждущими за пеленой.<br /> <br /> Воциферон даже не вздрогнул. Он стоял на месте, будто проглотив шомпол, положив ладонь на рукоять и готовясь встретить грядущую бурю. Тиль Плегуа следовал за Эйдолоном по пятам. Его звуковые орудия гудели, набирая силы перед неизбежным крещендо.<br /> <br /> С неожиданным грохотом начали подниматься створки, втягиваемые обратно в ниши, и взгляду отрылось кипящее безумие варпа. Имматериум вцепился в корабль со всей своей злой страстью. Надрывающееся поле Геллера дрожало и шло рябью голодных лиц, напирающих на тончайшую завесу реальности. А сквозь треск помех из заработавшего вокса в какофонию ворвались новые вопли. Навигатор ответил на вызов бессловесным воем чистой муки. Хмыкнув, Малакрис резко обернулся, словно учуявшая приправленное пряными страданиями мясо собака.<br /> <br /> Эйдолон вздохнул и отвернулся от одурманенного безумца в Воциферону.<br /> <br /> — Проверь, что там с навигатором. Надо вырваться из варпа, потом посмотрим, может ли этот червь ещё служить или нет. — Он сплюнул на палубу. — Нужно понять, где мы находимся. Восстановить связь с нашим флотом. Мы на пороге величайшего сражения, и я никому не дам выставить меня медлительным увальнем!<br /> <br /> Воциферон кивнул и зашагал прочь через толпу.<br /> <br /> Первый лорд-командор наблюдал, как его посланник исчезает из виду, а затем повернулся к матросам. Он подхватил молот и взмахнул «Вечной славой», показав на измученную пустоту за окнами.<br /> <br /> — Выведите нас из этих миазмов. И живее. Если вскорости я не получу приятных вестей, то начну с ломки ваших костей.<br /> <br /> Из ям и альковов вокруг прозвучал хор покорных голосов. Эйдолон зашагал по мостику, а за ним последовали Тиль и Малакрис, не сводя взгляда с отчаявшихся и изувеченных рабов. Мостик содрогался от страха, смешавшегося с вонью экскрементов людей, не способных их в себе удержать под суровым взором хозяина. То тут, то там Эйдолон прикладывал к затылку слуги край не снабжаемого энергией молота и наблюдал, как они застывают на месте. По иссечённой шрамами коже лился пот, от непокорных страстей языки хлестали губы. Раздираемые желанием покончить со всем и надеждой на продолжение жалкой жизни рабы одновременно страдали от внимания легионеров и алкали встретиться со всем жаром их гнева.<br /> <br /> — Благороднейший господин, — проскулил один из них. — Наши сенсоры слепы, а корабль застрял в варпе. Мы не можем вырваться из имматериума. Мы пытались, но похоже застыли в буре. Она удерживает нас по обе стороны завесы, будто божьи когти.<br /> <br /> — Мне не нужны ваши оправдания, — процедил Эйдолон. — Я хочу...<br /> <br /> '''Освободиться.'''<br /> <br /> Прошипел ему прямо в ухо насмешливый голос. Эйдолон резко обернулся, замахнувшись мгновенно окутавшимся током молотом. Он оскалился, готовясь сразиться с... пустотой. Малакрис искоса поглядел на него и зловеще ухмыльнулся, почуяв слабость.<br /> <br /> — Какой ты дёрганый, Эйдолон, — вкрадчиво заговорил легионер. — Едва ли это подобает лорду-командору.<br /> <br /> — Капитан, если думаешь, что можешь справиться лучше — попробуй, я не против. Даже с удовольствием посмотрю, как ты тщеславно машешь кулаками, ожидая, что остальные станут выполнять твои приказы. — усмехнулся Эйдолон, положив молот на плечо Малкриса. — Помни своё место, щенок.<br /> <br /> — Как я могу о нём забыть? — прошептал капитан, склоняя голову к когтям молота. Опасно близко к включённому силовому полю. Разряды статики будто молния проскочили между пластинами доспехов и оружием. Энергия пролетела к палубе прямо сквозь кости, висящие на коже кольца зазвенели. — Интересно, может ли кто-то кроме Фениксийца сбросить тебя с пьедестала? <br /> <br /> — Малакрис, твоя болтовня меня утомляет. Скрашивай свою скуку чем-нибудь ещё. — Эйдолон склонился вперёд, и его обмякшие губы насмешливо скривились. — Меня ведь не так легко заменить. А вот тебя? По воле моей из плоти третьего могут создать сотню новых ублюдков, и каждый из них будет тебе ровней.<br /> <br /> Но не успел Малакрис на это ответить, как внимание обоих привлекло шипение открывающейся двери.  <br /> <br /> Посуровевший лицом Воциферон вошёл на мостик, прикрывая одной рукой сгорбившегося человека в рваной накидке. С запястий и лодыжек смертного свисали разорванные позолоченные цепи, с каждым тяжёлым шагом скрежетавшие по палубе. <br /> <br /> Мастер клинка остановился и слегка подтолкнул человека вперёд. Капюшон соскользнул с головы, и Эйдолон увидел, что именно случилось со старшим навигатором Тошеном Меларом.<br /> <br /> Смертный расцарапал себе лицо, вонзив в него когти так глубоко, что на щеках остались кровавые борозды. Похоже, что он вырвал собственными пальцами и обычные глаза, но внимание Эйдолона привлекла жуткая рана на лбу. Навигатор снял повязку и выдрал из черепа варп-око. Взгляд лорда-командора скользнул по окровавленной накидке к протянутым и дрожащим рукам, вымазанным в кровавых клочьях, всё ещё сиявших внутренним светом.<br /> <br /> Да, то что навигатор избавился от своего дара говорило о многом.<br /> <br /> — Оно поёт, — прошептал Тошен. Он поднял голову и посмотрел пустыми глазницами прямо на Эйдолона, будто всё ещё мог видеть. — Царственный глас зовёт и поёт, и иное море стонет в ответ, и все мы падаем с ними прямо в самые недра. Уж лучше тьма. Я выбрал. Я был избран...<br /> <br /> — Свяжите его, — вздохнул Эйдолон, шагнув вперёд. — Ну почему нас всегда загоняет в угол слабость низших созданий? <br /> <br /> Никто не ответил. Он покачал головой, занося молот.<br /> <br /> Он никогда не любил навигаторов. Не по настоящему. Немногие стремились познакомиться с такими существами, а ещё меньше чахлых аристократов, выращиваемых из необходимости, были достойны его внимания. Каждый их благородный дом стал брызжущим интригами кипящим котлом мутаций, чьи отпрыски давно лишились человечности и преобразились, пройдя сквозь позабытые испытания Тёмного Века.<br /> <br /> «Инструменты, вот кто они такие даже в лучше дни, — подумал он, глядя на изувеченного Тошена. — А этот — сломан».<br /> <br /> — Оно видит тебя, — пробормотал, смеясь, навигатор и показал на Эйдолона дрожащим пальцем. — Знает тебя. Но не жди помощи. Лишь неизбежный конец. Лишь...<br /> <br /> Молот опустился.<br /> <br /> Окутанный энергией боёк молота расщепил череп Тошена на атомы. Тело рухнуло, в последний раз взмахнувшие руки подняли золотые цепи вверх, во все стороны полетели тускнеющие клочья варп-ока и брызги горелой крови. Воциферон отшатнулся, поражённый вспышкой внезапного гнева господина. Эйдолон же шагнул вперёд, сверля яростным взглядом труп.<br /> <br /> — Вот цена слабости. Вы меня слышите? Вы все поклялись мне в верности и службе, и я ожидаю, что вы выполните свой долг. А если нет — умрёте от моей руки, прежде чем до вас дотянутся враги! — он повернулся на месте, чтобы все увидели застывшую на лице свирепую гримасу и вздувшиеся вены шеи, дрожащей от нарастающей силы едва сдерживаемого крика. — Расколите прутья нашей клетки, или же я расколю вас всех до единого.<br /> <br /> Он обернулся и вышел с мостика, оставив позади лишь хнычущих рабов и бесполезных слуг. И всё же Эйдолон слышал насмешки, теперь повсюду и всегда преследовавшие его.<br /> <br /> <br /> ===Третья глава. Призраки===<br /> <br /> <br /> «Теперь мы боимся привидений? Сходим с ума от страшных теней?»<br /> <br /> Эйдолон скривился. Его путь по шумным коридорам корабля лежал через залы, где погасили весь свет, чтобы в тайне ото всех взглядов предаваться порокам, а в других люмены перегрузили так, что на них было больно смотреть. Третьи же светильники уже начинали мерцать цветами иных миров под вой непрекращающихся сирен.<br /> <br /> Теперь поисками новых горизонтов занимались не только следопыты и капитаны Великого крестового похода, а опыты перестали быть уделом вечно разраставшегося апотекариона. Ныне тяга к ним пустила корни в сердцах каждого из Детей Императора. Они стали истинными воплощениями мёртвой мечты, и строили из трупа Империума нечто достойное истинных владык Галактики.<br /> <br /> «Богов», — подумал Эйдолон и усмехнулся. Да, древние божества восстали из пепла, как и он сам, желая покорить обетованную им Галактику. Ныне частью их стал и сам Фулгрим, пляшущий под дудку грозного Слаанеша, а Луперкаль, полный изъянов и недостатков неотёсанный дикарь, как и все хтонийцы, лучился их мощью. Многие присягнувшие магистру войны легионеры говорили Эйдолону, что всё лишь возвращается на круги своя, что Хаос — такая же естественная часть жизни, как дыхание, но он знал, что это ещё одна ложь.<br /> <br /> За пеленой жизни и смерти всё менялось. Он и сам вернулся из могилы, переродился, изменился так же сильно, как примарх, упорхнувший в вечность.<br /> <br /> Эйдолон стал Разделённой Душой. Созданием сломленным, но обрётшим в лишениях великолепие. Ему больше некого и нечего было бояться.<br /> <br /> Но даже здесь, в собственной твердыне его преследовали по пятам тёмные силы. Варп, голодный и настойчивый, кричал и шептал ему сквозь кости корабля, будто возлюбленному. В душах воинов снова и снова звучала песнь сирен, что словно водили вдоль их хребтов когтями, ища, за что бы уцепиться. Возможно, так было всегда после восхитительных зверств на Исстване. А может быть это началось лишь потом, когда они обрели истинное прозрение.<br /> <br /> — Бойцы неспокойны, милорд, — раздался позади голос. Эйдолон не медлил и не оглядывался, ведь он сразу узнал знакомый искажённый голос Тиля. — Особенно шайка Малакриса. Возможно, сейчас они прикидываются смирными, но сорвутся с цепи, едва кончится мясо. Их взбудоражили преследующие нас создания.<br /> <br /> — Они — воины Третьего легиона, — усмехнулся лорд-командор. — А нам ныне неведом покой и во сне.<br /> <br /> — Тебе стоит их приструнить, — небрежно добавил Плегуа. — Если ты будешь править как Фениксиец, то они осознают глубину своих заблуждений.<br /> <br /> — Неужели? Как я что ли?<br /> <br /> — Конечно же нет, господин, — рассмеялся Тиль. От его едкого веселья задрожал и воздух, и стены. С поблёкших мозаик и треснувших статуй посыпалась позолота.<br /> <br /> — Хотя спорить не буду, предложение отсечь им головы... соблазнительно. — Вслед за какофоном расхохотался и Эйдолон. — Возможно, мне стоит их насадить на пики у трона или преподнести в дар Фулгриму, когда выйдем на орбиту Терры, а? Ещё больше мёртвых сынов для нашего любимого отца. Всегда их ''так'' ценившего.<br /> <br /> Он вновь слышал... это. Смех среди отголосков эха, царапающий восприятие, будто точильный камень — клинок. Тени сгущались, становились глубже, и в них ему уже чудились холодные и алчно тянущиеся к нему когти.<br /> <br /> '''Эйдолон. Лорд-командор. Брат...'''<br /> <br /> Сквозь тьму кралось нечто одновременно вечное и никогда не рождённое, и от голода создания сотрясался корабль. По железным костям пробегала дрожь, отзвук приторной ярости Имматериума.<br /> <br /> — Говорят, нас прокляли, — непринуждённо добавил Эйдолон, не обращая на зловещие предзнаменования внимания. — Причём даже хуже, чем мы сами считали.<br /> <br /> — Смертные болтают, да? — протянул Тиль. — Их страх пятнает корабль, как звериные следы — лес.<br /> <br /> — Может они и правы, — пожал плечами лорд-командор. — Варп кричит тысячами голосов, и каждый из них — настоящий, но сейчас все они против нас. Мы в ловушке. Не наши братья. Не легион. Мы. Мы заперты прямо среди клыков змея.<br /> <br /> — И как мы выберемся? — горло Плегуа содрогнулось. Каждая йота его бытия сотрясалась от жажды боя, желания снова вознести глас и быть частью симфонии.<br /> <br /> — Мы найдём источник варп-заразы и избавимся от него либо грубой силой, либо при помощи того, чем занимаемся вместо колдовства. — Эйдолон помедлил, увидев насмехающееся над ним отражение в металле ближайшей переборки. Видение ухмылялось, не сводя с лорда-командора искрящихся глаз, а затем ускользнуло в иную тьму. Эйдолон вновь скривился.<br /> <br /> — Но у нас же нет колдунов, господин, — осторожно заметил Тиль. — Мы вознеслись. Не погрязли в чарах.<br /> <br /> — Боги усмотрят путь, друг мой, даже против собственных козней. Взгляни, чем мы стали, просто подчинив свои организмы, — мягко ответил Эйдолон. — Пусть наши братья и дальше ссорятся, желая занять себе место поудобней. Я выкую нам путь к свободе, высеку из крови и плоти такую картину, что ужаснёт даже Фабия. На рассвете последнего дня Терры мы встанем по правую руку Фениксийца. Отправляйся к своим воинам, растормоши их. Я хочу знать, о чём поёт варп... Я же пока отправлюсь на поиски других наставлений. А затем мы наконец-то сбросим эти оковы. Терра ждёт, и я стану ключом к нашему пути к ней. <br /> <br /> <br /> Апотекарион преобразился вместе с легионом.<br /> <br /> Среди Детей Императора всегда было больше врачевателей, чем в любом другом легионе. Восставшие из пепла Скверны после былых невзгод и учившиеся под бдительным взором Паука апотекарии стали настоящими виртуозами. Немногие геноткачи-астартес могли сравниться в своём мастерстве с Владыкой Человечества, но творцы Детей Императора не просто справились с испытанием, но даже усовершенствовали труды своего великого создателя. Фабий развеял семена познания по ветру и наблюдал, как те приносят странные плоды.<br /> <br /> «И что они нам дали?» — мысль незваной и вероломной гостьей скользнула в сознание Эйдолона, когда тот вошёл в холодные залы апотекариона. Тиля он отослал собрать какофонов, способных помочь своим инстинктивным пониманием варпа. После этого путь в застывшее царство прошёл безо всяких происшествий, разве что палуба всё так же дрожала, не переставая.<br /> <br /> Мысль осталась без ответа, не обратил внимания лорд-командор и на корчившиеся в стеклянных сосудах ужасные плоды экспериментов, совершённых фон Калдой лишь из хищного любопытства. Когда-то Эйдолон и сам чах под ножами Фабия в похожей темнице. Скотобойне, где Паук резал былые идеалы. Той изысканности не было в обители фон Калды, в которой брызги крови и мяса долетали с хирургических столов до ребристого потолка. От запахов жизненных соков и консервантов воздух в помещении стал затхлым, отравленным.<br /> <br /> «Мы стали теми, кем всегда должны были быть. Воспряли, преобразились. Стольким пожертвовали пламени ради торжества. Возможно, первоначальный замысел и принадлежал Фабию, но становление&lt;ref&gt;Философское понятие, означает переход от одной определённости бытия к другой.&lt;/ref&gt; определил дух легиона».<br /> <br /> Фон Калда уже находился в зале, копошился рядом с одним из многих анатомических верстаков. Тусклые белые доспехи воина казались жемчужными в суровом сиянии ламп, но по локоть были запятнаны кровью и брызгами иных более странных жидкостей. Апотекарий обернулся, на миг нахмурив странно детское лицо, и вновь вернулся к работе.<br /> <br /> — Господин, вы давно не обращались ко мне за выполнением моих... официальных обязанностей. Чем обязан удовольствием?<br /> <br /> — На нас напали, — сразу перешёл к делу Эйдолон. Он подошёл ближе и навис над апотекарием. Пусть они происходили из одного рода, Эйдолон был куда крупнее и господствовал в Апотекарионе так же, как и на поле боя.<br /> <br /> Быстрым взглядом он окинул раскинувшуюся впереди жуткую живую картину. Апотекарий проводил вскрытие, прибив серва к стене, будто обычный хирургический образец, и органы свисали из живота подобно гроздьям брошенных багровых фруктов.<br /> <br /> Фон Калда вытер окровавленные руки о поножи и похлопал.<br /> <br /> — Всё как обычно, а? — Он отвернулся от первого лорда-командора, взял в руки скальпель и осмотрел лезвие. — Корабль ведь никуда сейчас не летит, так? Я слышал сирены... Но если бы мы вышли в Солнечной системе, вы бы уже собирали нас для штурма. Так где мы?<br /> <br /> Эйдолон помедлил, собираясь с мыслями. Даже здесь, в помещении, где были только они двое, он чувствовал, как его сверлят взглядом и дышат сквозь гнилые зубы в спину.<br /> <br /> — Нас преследуют призраки, советник, — наконец, сказал он. Фон Калда достойно служил Эйдолону с самого начала войны и был его представителем. Апотекарий не раз проявил себя верным и способным подчинённым с тех пор, как Разделённая Душа возглавил треть легиона и начал охоту за Ханом. — И чем бы ни были эти духи, они решили не медлить. Они уже не шепчутся у нас за спиной, но прижимают к ней клинки. Поэтому ты мне и понадобился.<br /> <br /> Фон Калда цыкнул, положи скальпель и поднёс ко рту ещё окровавленные пальцы. Он облизнул их кончики, провёл по слишком идеальным губам.<br /> <br /> — Понадобился? Но вы выглядите здоровым, господин. Насколько можно судить. Уж точно лучше, чем он, — фон Калда указал на труп. — Я хотел понять, что именно его убивало, но лишь ускорил процесс, и мне стало так... скучно.<br /> <br /> — У нас нет времени на твои проклятые развлечения! — рявкнул Эйдолон. — Никому не лишить меня места за столом. Нас ждёт Терра. Терра! Сердце войны, сердце Империума ускользает из моих рук. Думаешь, отцу понравится, если мы будем медлить? Я не стану позабытой жертвой, которую он унизит. Никогда более.<br /> <br /> Фон Калда махнул рукой, и соскользнувший с верстка труп шлёпнулся на палубу.<br /> <br /> — Господин, вы незабываемы. — Он помедлил, выбирая слова и чувствуя гнев Эйдолона. — Вы — первый среди лордов-командоров. И я исполняю ваши капризы.<br /> <br /> Эйдолон отвернулся, словно ощутив стыд.<br /> <br /> — Здесь происходит нечто большее. Я чувствую это глубинами души. Нечто голодное. Ждущее мгновения слабости, чтобы наброситься и овладеть мной, будто пешкой на доске.<br /> <br /> — Господин, но ведь я не псайкер, — задумчиво почесал подбородок фон Калда. — Если вашу отмеченную песнью душу тревожит нечто, не разумнее ли было бы обратиться к какофонам, не так ли? Им ведь вполне знакома сладостная мелодия варпа.<br /> <br /> — Песни могут лгать. Сбивать с пути так же легко, как и грёзы, — протянул Эйдолон. Его взор затуманился, но глаза горели ярче, чем прежде, радужные оболочки хищно пылали за бельмами. — Мне нужна ясность. Я хочу знать, что ощущаю чувства себя, а не прокравшегося в мою душу демона.<br /> <br /> Фон Калда поднял нартециум и выпустил лезвия и дрели. Он смотрел, как иглы мерцают в резком свете, пробуют воздух так же алчно, как впиваются в плоть.<br /> <br /> — Признаюсь, что изучал и мир духов, — сказал апотекарий и склонился вперёд, чтобы вонзить в шею иглу. Из раны с шипением потёк воздух, мерцающая кровь же — неохотно, вяло. Лорд-командор напрягся, ощущая, как жало прокалывает плоть до костей. — Конечно, исследования его не назовёшь точной наукой, но мы движемся к пониманию. — Фон Калда помедлил, изучая показания звенящих приборов. — Возможно, со временем мне удастся даже разработать лекарство от таких... хворей.<br /> <br /> Внезапно Эйдолон отвлёкся от операции, чувствуя, как напряглась его не двигающаяся шея. В переработанном, но всё ещё терпком воздухе отдавался смех. Звук не повиновался законам физики. Каждая отражающая поверхность потемнела, омрачилась, и теперь в них виднелось только его собственное гримасничающее лицо.<br /> <br /> '''Эйдолон...'''<br /> <br /> Прошептал тихий почти неслышимый голос. Отражения начали меняться, потекли как воск. Внезапно одно из них вспыхнуло и запрокинуло голову в беззвучном вопле. С другого сползла кожа, открыв взгляду мертвенный оскал среди натянутых и дрожащих жил.<br /> <br /> Лопнули глаза. Застыли языки, будто у слабаков, падающий на колени и задыхающихся. Бесстрастно наблюдавший за представлением Эйдолон лишь ухмыльнулся в ответ.<br /> <br /> — И это всё, что ты можешь? Я не боюсь того, что уже покорил.<br /> <br /> — Господин? — переспросил фон Калда, извлекая иглу, и пристально поглядел на него глазами, полными таких странных на слишком молодом теле старых страхов.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и отражения исчезли. Он снова был собой, лишь собой.<br /> <br /> — Творец наших бед вновь играет со мной, — проворчал лорд-командор. — Должно быть, преследующие нас демоны считают меня слабым, раз стремятся запугать балаганными знамениями и мелочными чудесами.<br /> <br /> Он со смехом отвернулся от стола и зашагал к двери, готовясь к пути обратно через неприветливый ад, в который превращался его корабль.<br /> <br /> — Ну что же, апотекарий, если ты не можешь помочь, то я сам возьмусь за скальпель. Времени для опытов и экспериментальных лекарств нет. Враги уже здесь. Мы застряли. Я вызову Малакриса и Воциферона, да и Плегуа.<br /> <br /> Эйдолон поднял руку и сжал кулак, бросая вызов судьбе.<br /> <br /> — И скоро мы поразим врагов в самое сердце.<br /> <br /> <br /> Дети Императора пришли на одну из главных орудийных палуб корабля, чтобы поговорить как равные. Ну, почти.<br /> <br /> В центре в окружении Плегуа и остальных какофонов стоял сам Эйдолон. И к вящему раздражению всех прочих банд расходящийся от их хора гул эхом отдавался от высоких сводов. <br /> <br /> Малакрис поднял искрящиеся молниевые когти, которые выглядели бы более уместно в свежевальной яме Повелителей Ночи, а на воинском конклаве. Конечно, по мнению Эйдолона капитан был жестоким всегда, ещё до того, как Тёмный Принц извратил его неистовую душу, превратив в покрытое шипами расколотое отражение себя былой. За Малакрисом следовали истинные убийцы, чьи доспехи и плоть становились всё более чудовищными с каждым актом членовредительства. <br /> <br /> Когорта Воциферона держалась подальше от многоликой банды, и каждый легионер держал руку на рукояти, будто ожидая неизбежной распри.<br /> <br /> — Спокойно, братья мои, — произнёс Эйдолон, и слова волной прокатились по палубе. Мешки в горле раздулись и задрожали. От такой демонстрации пронизывающей каждый звук силы содрогнулись все, кроме какофонов.  Все присутствующие знали, на что способен первый лорд-командор. Они видели, как он расщепляет своими криками врагов на части, не оставляя от них ничего, кроме изломанных и кровавых клочьев.<br /> <br /> — Ты зовёшь нас сюда как псов, и ждёшь, что мы будем молчать? — оскалился Малкрис. — Я не стану мешкать, словно один из его никчёмных дуэлянтов. — Он презрительно махнул рукой, показав на Воциферона. — Мы должны быть свободными от кошмаров, свободными и сжигающими Галактику, прокладывающими путь к Терре!<br /> <br /> Искры сверкнули на когтях шагнувшего вперёд, но не поднявшего их в знак вызова капитана.<br /> <br /> — Довольно, — процедил Эйдолон, замахнувшись на наглеца включённым молотом. — Ты бы увёл нас всех в топь, гоняясь за огоньками. Мы не просто бы не добрались под твоим руководством до Терры в срок, мы бы туда вообще не прибыли! Я — ваш командир. По праву моего звания, весь третий миллениал — мой, — он отвернулся и холодно, оценивающе поглядел на Воциферона. — А что скажешь ты? Есть идеи, что нам следует делать?<br /> <br /> — Ты — первый лорд-командор, — ответил мечник. — Твоя воля направляет нас. Мне этого достаточно.<br /> <br /> — Трус, — насмешливо покачал головой Малакрис. — Ты боишься, что нечто угнездилось в моей душе, но у меня она хотя бы есть. Твоя же — опустошена, и ты превратился в слабака, цепляющегося за мастерство, как утопающий за обло...<br /> <br /> — Молчать!!! — прогремел Эйдолон. Стены содрогнулись. От яростного крика пластины пошли трещинами и вмятинами. Чемпионы отшатнулись, а почти все их последователи рухнули на колени. Какофоны охнули, дрожа от экстаза.<br /> <br /> Эйдолон слышал их тихие шёпоты, так непохожие на привычные вопли, а в них — эхо иного гласа. Таящегося прямо за пеленой реальности.<br /> <br /> Песни. ''Песни. '''Песни!'''''<br /> <br /> Они всегда слышали мелодию варпа, пронзительно кричащую и гремящую басами, с тех пор как её великолепие со всем извращённым мастерством показала им вдохновлённая богами Кинска. Однако сейчас в её отголосках слышалось нечто новое и незнакомое, нарастающее от шёпота до крещендо. Призыв к оружию. Зов домой. Раньше он думал, что песнь подобно сирене пел Фулгрим, однако звук стал иным, полным нюансов. Гимном, созданным для расщеплённой души и измученного тела самого Эйдолона.<br /> <br /> — Вы собрались здесь, — продолжил Эйдолон, — потому, что вы — мои офицеры. Мои избранные воины. Лучше среди воинства. Вы — образцы для всех, кто стремится к многоликому совершенству. Воины Третьего. Мои воины, — лорд-командор улыбнулся рваными губами. — Мы нужны на Терре. И нашим врагам не заточить в имматериуме в дни финальной битвы ни меня, ни кого-либо из вас. Истинные чудеса свершатся на земле тронного мира. Мы испытаем свою мощь против лучших рабов Императора, и сокрушим их.<br /> <br /> И словно в ответ корабль опять содрогнулся. Закрывавшее корпус поле Геллера дрожало, поддавалось под яростью варпа. Завыла ещё одна сирена, и глас её влился в мрачную симфонию третьего легиона.<br /> <br /> Они все умрут, если не будут действовать. Решительно.<br /> <br /> — Так и будет, — сказал Воциферон и шагнул вперёд, из чувства долга рискуя обратить гнев Эйдолона и на себя.<br /> <br /> — Естественно, — кивнул лорд-командор, опуская молот, и положил на плечо мечника заскорузлую руку. — Мы слишком долго выслеживали в засадах Хана и его бегущих к Терре дворняг. Столько усилий впустую. Теперь и нам пора получить причитающееся. Я жажду скрестить мечи с Преторианцем и рассечь его на части так же, как сокрушу его баррикады&lt;ref&gt;«Эйдолон был самым опасным. Воющий лорд-командор расколол боевые доспехи Дорна своими многоголосыми криками. Его клинок дважды вонзился в Преторианца. Эйдолон обладал силой примарха», — из «[[Под знаком Сатурна / Saturnine (роман)|Под знаком Сатурна / Saturnine]]». Иногда мечты сбываются.&lt;/ref&gt;. Сломать крылья Великого Ангела своими сапогами и высосать мозг из его пустых костей. Это и многое другое я предвкушаю.<br /> <br /> '''Предвкушаю...''' — снова заурчал голос, и Эйдолон вспомнил.<br /> <br /> ''Пальцы подняли его за подбородок, заставляя взглянуть на совершенство. Улыбку, ослепительную будто сияющее на белом мраморе солнце. Лицо, сотворённое абсолютным мастером генетики, и глядящее на него с любовью.''<br /> <br /> ''— Встань, лорд-командор, — прошептал Фениксиец.''<br /> <br /> Эйдолон встряхнулся, изгоняя непрошенное воспоминание.<br /> <br /> — Мою душу снедает тоска, зов, который нельзя игнорировать. Мы выследим вцепившееся в корабль отродье варпа и переломаем его когти, один за другим.<br /> <br /> Малакрис алчно подался вперёд. Из уголка его рта засочилась едкая слюна.<br /> <br /> — Ах, так нам предстоит бой с нерождёнными. Они так меня любят и презирают. Предлагают благословения и проклятия, похоть и отвращение, — он погладил помазанные кровью пластины доспехов. — Так приятно будет вновь с ними станцевать.<br /> <br /> — Ничтожество, — прошептал Воциферон, качая головой. — Лорд-командор, я не понимаю, почему этот паразит ещё дышит и плетёт козни. Позвольте мне его убить.<br /> <br /> — Может быть потом, — задумчиво ответил Эйдолон. — Но не сегодня. Сегодня мне нужны вы оба. И зазубренный клинок, и безупречное орудие.<br /> <br /> Позади зашипели двери, открываясь. Эйдолон с улыбкой оглянулся и склонил голову.<br /> <br /> — Наконец-то. Вот мы и все собрались.<br /> <br /> В дверях стоял фон Калда. С его осквернённого нартециума всё ещё капала кровь. Он поглядел на Эйдолона, кивнул ему в знак почтения, и занял место рядом с господином. Другие не сводили с апотекария взглядов, полных и неохотного уважения, и открытой неприязни.<br /> <br /> Эйдолон уже не обращал на это внимания, думая лишь о деле. Об охоте.<br /> <br /> — Начнём?<br /> <br /> <br /> ===Четвёртая глава. Нутро===<br /> <br /> <br /> Легионеры устремились в глубины великого корабля, словно летящий к сердцу клинок.<br /> <br /> Ведомый одним лишь инстинктом Эйдолон возглавлял отряд, таким был и его долг, и его право. Череп лорда-командора гудел от боли, то вспыхивающей, то затухающей с каждым шагом по уготованному неописуемому пути. Дорогу указывали и хрусты костей, и внезапные нервные спазмы, его тянула вперёд душевная мука, отчего казалось, будто он идёт не по своей воле. Сие чувство беспомощности выводило из себя, но с пути нельзя было свернуть, лишь двигаться дальше.<br /> <br /> Вслед за ним шагали Малакрис и Воциферон, а Плегуа и один из его преданных какофонов прикрывали тыл. То был Дарвен, купавшийся и утопавший в нотах собственной тайной песни, извергавшейся на худощавое лицо воина из установленных тяжёлых звукоусилителей. Легионер не сводил взгляда с дороги, распахнув и глаза, и челюсти, удерживаемые стальными челюстями.<br /> <br /> «Мне нужен лучший из твоих воинов, — сказал Эйдолон Плегуа. — Нужно, чтобы за мной следовал кто-то верный».<br /> <br /> Фон Калда возился с нартециумом, изучая полученные от лорда-командора показания. Можно сказать, что ради новых исследований апотекарий вызвался пойти с ними, хотя будучи приближённым и был обязан следовать за господином. Впрочем, фон Калду никто бы не назвал трусом. Просто теперь у него были другие, более самовлюблённые и эзотерические устремления.<br /> <br /> Когда-то коридоры «Награды за грех» были привычным лабиринтом, запутанным, как на любом пустотном корабле, но совершенно понятным трансчеловеческим умам. Теперь же всё стало странным, искажённым и изъеденным прикосновением варпа. Двери уже не всегда вели туда, куда должны были. В коридорах танцевали странные огоньки, сбежавшие с фонарей и манящие неосторожных как мёртвые звёзды. Конечно, такие небольшие изменения скорее раздражали, чем выводили из себя... Но Эйдолон не сомневался, что к концу охоты всё станет гораздо хуже.<br /> <br /> К далёкому потолку вздымались опоры, однако сии колонны уже не состояли из одного лишь металла, но медленно превращались в живые кости, пронизанные извивающимися сосудами. Эйдолон провёл протянутой рукой по мягкой ткани, чувствуя, как та содрогается от его прикосновений.<br /> <br /> — Поразительно на что способен духовный мир, — вздохнул лорд-командор. — И как преображает всё сущее внимание Тёмного Принца.<br /> <br /> Эйдолон поднял «Славу вечную» и разряды тока перекинулись на кости. Он услышал мучительные крики, столь низкие и далёкие, что их бы не заметил обычный человек, но столь сильные, что они опаляли его восприятие и отдававшиеся упоением в душе. <br /> <br /> — Но это мой корабль и лишь моей руке прокладывать его курс.<br /> <br /> При этих словах палуба словно содрогнулась. Вскинувшие оружие наизготовку воины разошлись вокруг Эйдолона, пока отголоски его слов расходились по просторному отсеку.<br /> <br /> '''''Моей...'''''<br /> <br /> Из сгустившихся теней над космодесантниками, из жидкой мглы появились ползущие и семенящие существа. Их проступающие когти высекли дождь искр, полетевших на собравшихся воинов. Во тьме напряглись мускулы, готовясь к прыжку, зашелестела дублёная человеческая кожа, скрипнули шипы из чёрного метала. Создания поглядели на Эйдолона удивительно материальными глазами, пылающими уголками зрачков среди чёрных склер, подобающих морским хищникам.<br /> <br /> '''''— Нашей''''', — заурчали демоны, соскальзывая и слетая с потолка, будто падающие ангелы. То были воплощения ужасов и чудес, всех возможных грёз и пороков смертных. Наложницы Тёмного Князя, кружась, оттолкнулись от стен и обступили неровный строй легионеров. Шесть демониц предстало перед первым лордом-командором. Возглавлявшее их создание, несущее корону из человеческих костей и мягкой плоти, поклонилось ему, скрипнув крабовой клешнёй по палубе. Звук отдался и в ушах Эйдолона, и в его иссечённой душе.<br /> <br /> '''''— Ты знаком нам. Связан присягой и сделкой. Ты принадлежишь Ждущему Князю, Жаждущей Королеве, Им Божественным. Обещанные богу души, пожиратели старых врагов и уничтожители новых. Вернувшиеся к нам нежеланные отпрыски Анафемы.'''''<br /> <br /> — Ему, но не вам, — со смехом ответил Эйдолон. — Вы — отребье Тёмного Князя, обещающие всё, но являющиеся ничем.<br /> <br /> По лицу существа разошлась довольная усмешка, и оно издало звук, похожий на перезвон колокольчиков. В ответ вдали прогремел набат, подобный далёкому грому. Эйдолон прекрасно осознавал, насколько непостоянно это создание, капризное, эфемерное и непознаваемое эхо истинного божества. Он слушал смех демоницы, видя как её лицо перетекает из одной формы в другую. Вот лик юного отважного воина, юнца в рассвете сил, готового воздеть по приказу владыки копьё и меч. Вспышка — и перед ним созревшая женщина, чьё лицо свидетельствует о жизни полной и радостей, и страданий. Миг спустя и Эйдолон увидел перед собой окрашенное лицо прекрасного трупа, жуткое, но притягательное на свой бесполый лад.<br /> <br /> — '''''Ты бы мог предстать перед взором богов как король, а не пресмыкаться у ног своего отца''''', — льстиво протянула демоница. — '''''Стать чем-то истинно великим. Так ли важна Терра, когда осталось столько непокорённых миров? Разве ты забыл времена, когда был истинным повелителем войн, а не опальным отпрыском полубога?''''' — когти щёлкнули, разрывая воздух. — '''''Я могу их тебе напомнить, князёк. Показать тебе ноты песни, которую ты так жаждешь исполнить. Я, Лиадресс, Поющий Клинок, Ласкающий Каждым Порезом, могу провести тебя по стопам отца. К чему унижаться, когда Хор Вечный может прозвучать по всей...'''''<br /> <br /> Эйдолон взмахнул молотом. Окутанная молниями глыба устремилась к лицу демоницы, но та лишь с шипением скользнула назад, так быстро, что взгляд едва мог уследить. Сёстры создания скользнули вперёд, воркуя и хихикая. Прекрасные чудовища, до ужаса очаровательные пародии на человеческое обличье, извращённое и изувеченное так сильно, что ни один смертный бы не смог представить.<br /> <br /> Мелькнули когти, оставляя за собой в воздухе яркие следы, и метя в уязвимые точки доспехов и сухожилий. Вспыхнули искры. Воины шагнули вперёд на помощь господину, отражая удары, а фон Калда отступил на шаг и поднял пистолет.<br /> <br /> '''''— К чему этот раздор, князёк? У Расколотого Короля на тебя такие планы... Разве ты видишь его в зеркалах собственной души? Ещё не слышишь шёпот?'''''<br /> <br /> Эйдолон удивлённо моргнул. Он-то думал, что его терзают случайные и мимолётные капризы отца, но теперь услышал имя врага. Расколотый Король... Что за жалкий и напыщенный титул, но подобающий плоду случайной вакханалии варпа. Эйдолон махнул рукой, и его воины ответили на слова демоницы смертельной яростью.<br /> <br /> Какофоны взмахивали пушками по дуге, извергая потоки воющей смерти. Даже демоны бросались в стороны, зная, что от звука им не укрыться. Колонны разлетались в щепки из железа и костей, из культей били фонтаны чёрной крови. Невозможно далёкий потолок не начал оседать, даже лишившись опор. Нерождённые резвились и хихикали, танцуя среди обломков и багровых брызг. Эйдолон пробивался к ним сквозь град, отбивая взмахами молота самые большие камни.<br /> <br /> — '''''Сломленное маленькое чудовище''''', — рассмеялась Лиадресс. — '''''Когда мы увидим твоего отца, то споём о твоей погибели. Возложим к его стопам гимн о упоительной смерти. Он узнает, что ты, Рассечённая Душа, умолял о пощаде будто шавка. Не быть тебе ни консортом, ни чемпионом, сейчас ты погибнешь неоплаканным среди пепла собственных амбиций.'''''<br /> <br /> — Я не умру, не ступив на Терру, — зашипел Эйдолон. Он пригнулся, уклоняясь от взмаха когтей, и ударил молотом, почти задев гибкую тварь. Лиадресс метнулась назад, скрежеща зубами, но миг спустя её гнев утонул в звенящем веселье. Удар Эйдолона нарушил искусную асимметрию танца, затупил грациозный натиск. — Если бы боги хотели меня остановить, то послали бы пса с зубами поострей.<br /> <br /> Завопив, демоница бросилась на лорда-командора. Хитиновые клинки ударили по голове молотка, потянув оружие к палубе. Пахло горелой плотью и жгучим мускусом, источаемым каждой порой шкуры твари. Заскрипев зубами, Эйдолон вырвал молот из хватки. Вокруг сражались смертные и бессмертные, всё горело и взрывалось. Он бился в бесчисленных сражениях, и возглавляя целые воинства, и сражаясь в одиночестве. Он возглавлял воителей Третьего легиона на сотнях полей брани ещё до того, как они обратились против собственных родичей. Случалось ему и руководить когортами Имперской Армии, связывая их с легионом паутиной восхищения и уважения. Но здесь и сейчас у лорда-командора было время лишь на один поединок, один миг.<br /> <br /> Он напрягся, готовясь встретить ещё один град ударов демоницы, жаждавшей вырвать у него оружие. Почувствовал, как кровь потекла по пластинам брони и отступил на шаг, когда когти рассекли плоть. Существо поднесло алеющую клешню к губам и провело по хитину языком, алкая соки.<br /> <br /> — '''''Слабак''''', — процедила Лиадресс, давясь от смеха. — '''''Ты что же, думаешь так робко постучать во врата самого Анафемы? Да ты рухнешь с плетня Дворца! Дрогнешь перед стенами! Никакой ты не чемпион. Не избранный... просто скот.'''''<br /> <br /> — Умолкни! — зарычал Эйдолон, чувствуя, как поднимается желчь. Его горло вздулось, и он выпрямился, отбросив бессильно заскрежетавшую когтями по палубе демоницу. Позади продолжали сражаться его воины. Эйдолон почувствовал звуковую волну, когда пал Дарвен, и его оружие взвыло в последний раз, прежде чем умолкнуть навеки вместе с тайной песней.<br /> <br /> Эйдолон не уйдёт покорно во тьму. Он будет бушевать и яриться против рока среди углей вселенной. Он был лордом-командором, первым среди всех. Да как смеет ничтожная рабыня Тёмного Князя насмехаться над ним?!<br /> <br /> — '''''Смерть сладка, но служба может быть ещё слаще. Король ждёт! Ждёт и алчет! Поддайся ему, твои воины преклонят колени! Служи и будешь пощажён. Борись и твоя кожа станет моим плащом, плоть — мясом, кровь — вином!'''''<br /> <br /> В глазах наступающего Эйдолона блеснуло непривычное веселье. Он разжёг ярость, направил, дал ей течь сквозь себя приливной волной. Челюсти лорда-командора растянулись. Внутри него прокатился вопль, издаваемый изменённой гортанью, но отдающийся в каждой поре, пылающий в каждой частице легионера, наполняющий его и питающий.<br /> <br /> Волна звука отбросила назад заоравшую демоницу. Сбила низших порождений варпа с ног, расколола каменные плиты. Малакрис и Воциферон отшатнулись, потрясённые, но не оглушённые. Более привычный к крикам господина фон Калда вздрогнул и устремился вперёд, прикрывая Эйдолона от демонов. Действительно выдержал бурю, впрочем, лишь Плегуа, неустрашённый, но вдохновлённый.<br /> <br /> Занося молот, Эйдолон устремился на уже вскочившую на ноги демоницу. Существо припало к палубе, ожидая удара, но лорд-командор и не собирался бить молотом. Он ударил по клешне кулаком, со всей рождённой гневом мощью. Один, два, три раза. Хитин раскололся. Глаза Лиадресс распахнулись от изумления.<br /> <br /> Он ударил вновь, и демоница покатилась кубарем, шипя от боли.<br /> <br /> — Что же, ты забыла о собственной сути? Вы упиваетесь и причинением боли, и своими же муками. Разве дарованной мной агония не сладка?<br /> <br /> — '''''Жалкий кусок мяса!''''' — зарычала демоница. — '''''Неужели ты считаешь себя лучшим слугой? Думаешь, что ты милее нас для Тёмного Князя?'''''<br /> <br /> Эйдолон помедлил, купаясь в звуках рассекающих плоть клинков. Легионеры пришли в себя и разили когтями и и мечом низших существ. Взгляд лорда-командора скользнул по окутанным молниями клинками, режущим и пронзающим призрачную плоть. Плегуа ударил демоницу ногой, а затем выпустил гибельную арию в упор.<br /> <br /> От твари остались лишь брызги бесплотных потрохов и мерцающей крови. Пурпурный коготь покатился по палубе, всё ещё цепляясь за плиты, снова, снова и снова. Даже после смерти эти существа боролись, цепляясь за существование с неистовым упорством, которому Эйдолон даже завидовал.<br /> <br /> — '''''Мнишь себя князем-воителем, но в сравнении с Расколотым Королём ты никто!'''''<br /> <br /> — Так подай сюда своего Короля, и мы это проверим, — фыркнул Эйдолон. Он перевернув «Славу вечную» в руках и шагнул вперёд, занося молот высоко над головой. А потом опустил. Окутанный молниями клюв расколол растянутый череп демоницы и расщепил подобие мозга на атомы. В воздух забил фонтан радужной крови, окативший искажённые розовые доспехи, обжигая пластины, окрашивая в буйный калейдоскоп не-цвета. Эйдолон опустил молот и отдышался, слушая, как в груди колотятся от внезапного прилива адреналина сердца.<br /> <br /> Убивать... Таким было его предназначение. Оно не изменилось с самых первых дней на Терре. Когда он был воином, они бился и разил врагов сам, став ротным командиром научился руководить и смертными, и Астартес, но лишь возвысившись до лорда-командора в полной мере добился истинного мастерства.<br /> <br /> Битва стала для Эйдолона искусством задолго до того, как его заразили операции Фабия, до того как солёная ласка Лаэрана преобразила его телом и душой, корнями и ветвями. Эйдолон бился и истекал кровью в ширящихся пределах Империума, а затем, когда владения Императора охватила хворь раздора, вслед за их предсмертными корчами вёл неверных Детей к самому сердцу.<br /> <br /> И теперь как и всегда ему оставалось лишь идти вперёд.<br /> <br /> Эйдолон прошёл мимо собравшихся воинов и скривился, чувствуя, как в голове вновь звенит мигрень. Нечто смеялось в недрах его души, заставляя всё тело дрожать от далёкого, но такого близкого веселья. По телу пробежала дрожь, грудная клетка будто тряслась от аплодисментов, с ней и остальные кости, даже пульс сердца стал неровным. Теперь Эйдолон его чувствовал. Притаившееся чудовище, далёкое присутствие, напирающее и давящее на саму его суть.<br /> <br /> — Довольно игр, — зарычал лорд-командор. — Пора найти этого Расколотого Короля и разбить на такие крошечные частицы, что он никогда более не осмелится бросить мне вызов.<br /> <br /> <br /> ===Пятая глава. Расколотый Король===<br /> <br /> <br /> Корабль содрогался, будто под ударами зримых лишь псайкерами волн.<br /> <br /> От прикосновения варпа по его недрам разошлись метастазы скверны, меняющей “Награду за грех” с каждым капризом Расколотого Короля. Из палубы росли лестницы в никуда. За открытыми дверями могли таиться и голые стальные стены, и немыслимо далёкие восхитительные бесконечности.<br /> <br /> Само присутствие демона было ядом, растекающимся по венам боевой баржи и искажающим её, превращающим в нечто неестественное даже по нескромным меркам Третьего легиона. Местами на металле выросли окна из витражного стекла, увековечившего ужасающие красоты, и каждая их грань истекала слезами и кровью.<br /> <br /> И все отражения лорда-командора как один не сводили с него взгляда, наблюдая его собственными затуманенными глазами на мертвенно-бледном лице, которое подошло бы давно умершему человеку.<br /> <br /> '''Эйдолон.''' Его имя звучало вновь и вновь, будто полный тоски напев, срывающийся с бесчисленных губ и тянущий к себе его мысли, будто незримыми цепями.<br /> <br /> Бездна безумия варпа вглядывалась в лорда-командора, и он вглядывался в неё. Не в первый раз Эйдолон задумался, каково было бы посмотреть на мир одурманенными варпом глазами. Возможно когда всё это закончится, он найдёт какого-нибудь колдуна, выпьет его воспоминания и вкусит дары.<br /> <br /> Латные перчатки задрожали от предвкушения.<br /> <br /> Такие позывы, текущие в крови и насыщающие разум, напоминали лорду-командору что он всё ещё жив. Всё ещё способен сам выбирать свои ходы, а не превратился в пешку на чужой доске.<br /> <br /> “Как меня и научил отец. Теперь же он, призванный из-за пелены, хорохорится и не сводит взгляда с Терры. Свободный быть рабом. Богов. Гора. Своих аппетитов…”<br /> <br /> Эйдолон ненавидел Фулгрима, и всё же не мог избавиться от определявшего всё его существование льстивого восхищения. Именно рука примарха ранила его, воля отца изменила его. Это требовало хотя бы капли уважения. Возможно, однажды они придут к взаимопониманию, даже если и не расплатятся по счетам…<br /> <br /> — Такая себе добыча, — проворчал Малакрис, шагая вслед за лордом-командором. Идущий рядом с фон Калдой капитан почти игриво протянул к нему включённые когти, щёлкнувшие в воздухе. Даже теперь, омытый кровью демонов и помазанный их злобой, капитан не замечал что сам стал их подобием. Когда-то Эйдолон его бы пожалел. А теперь его злила близорукость брата.<br /> <br /> — Истинное испытание ждёт нас впереди, — заметил Воциферон. Мечник разделял предвкушение лорда-командора. Он взмахнул клинком, в отсутствии желанной цели рассекая лишь воздух. — Эти существа лишь иллюзии и тени, как и все порождения варпа.<br /> <br /> — А ничего так тени, — гулькнул Малакрис. — Демоны всегда насмехаются перед игрой. Если бы ты ощутил их когти на своей коже, а не просто на лезвии клинка… О. Даже ты бы что-то почувствовал.<br /> <br /> Молча шёл лишь Тиль, прикрывавший тыл отряда. Какофон трясся и дрожал от заточённого в сверхчеловеческой плоти, но всё же совершенно заметного гнева. Смерть Дарвена приглушила разделяемую ими песнь, и теперь Плегуа нёс мелодию в одиночестве.<br /> <br /> — Ты отомстишь, брат, — пообещал ему Эйдолон. — Мы все отомстим.<br /> <br /> — Ублажим песнь, как и должны, — хрипло прошипел Тиль, заставляя себя не кричать. — Нас ждёт расплата.<br /> <br /> ''Расплата.''<br /> <br /> Эйдолон улыбнулся. А окружающего его отражения — нет.<br /> <br /> Стены вновь преобразились. Теперь они состояли из не невозможных костей, но дымчатого чёрного камня, пронизанного проблесками цвета и огня. Сияющие пятна танцевали в каменной темнице, следуя за легионерами будто навязчивые сны. Все эти вздымающиеся творения напоминали Эйдолону о застывших лесах его детства, обращённых в скалы в древних войнах Раздора чащобах, средь тверди которых прорубили подобные ущельям тропы. Предания благородных семей Европы гласили, что среди мёртвой природы обитали существа, прекрасные, но неблагие&lt;ref&gt;В британском фольклоре фейри — своенравные создания, встречи с которыми непредсказуемы и даже опасны. Считалось, что они часто подменяли детей. Неблагие — название двора фей, чьи представители особенно злы и двуличны.&lt;/ref&gt;, ждущие лишь возможности похитить детей и подбросить на их место чудовищ.<br /> <br /> “Но когда пришло настоящее чудовище, держа наготове разделочные ножи и скальпели, вы отдали ему нас. Назвали порабощение честью, выдали нас как заложников и ради выживания потребовали от нас ничем не выдавать горечь…”<br /> <br /> Впрочем, к жизни до вознесения Эйдолон не испытывал ничего, кроме презрения. Обряды и операции сделали его одним из Астартес, частью прославленного Третьего легиона, стали катарсисом всей его жизни. Изменили весь его мир, чтобы он мог подчинить звёзды. Так будущий лорд-командор избавился от сладостей и изъянов, но лишь после воссоединения легиона с примархом понял, к чему всем следует стремиться.<br /> <br /> “Когти вцепились в его беззащитную душу, утягивая вниз, сквозь пламя, кровь и безумие. Вокруг него выделывали коленца целые дворы и созвездия тварей, пляшущих под дудку богов и монстров. Голодные. Вечно голодные создания, чьи клыки покраснели от его кро…”<br /> <br /> Эйдолон раздавил мысль железным кулаком. Каждое такое воспоминание было подобно психической опухоли, отчаянно пытавшейся заставить его свернуть с пути. Прошлое умерло. Осталось лишь манящее пылающим обещанием будущее. Тронный Мир будет разорён и преображён в угоду новым показанным им богами желаниям.<br /> <br /> Эйдолон принюхался, а затем все его ощущения внезапно вспыхнули от синтестезийного прилива.<br /> <br /> '''Предатель!'''<br /> <br /> Донёсшийся из мрака вопль почти поверг лорда-командора на колени. Он посмотрел на своих воинов, зашипев сквозь сжатые зубы. Они уже занимали позиции, готовые к бою и жаждущие его. Когти Малакриса заискрились, а бдительный Воциферон взмахнул клинком.<br /> <br /> Из теней показались ковыляющие существа, искажённые до неузнаваемости. И тьма их не отпускала, цепляясь за мутировавшую плоть будто саван. Тут и там ещё можно было разглядеть знаки отличия и вплавившиеся в плоть клочья униформы. В угасающем свете мерцали золотистые нити, натянутые на раздувшееся горло словно удавка.<br /> <br /> Когда-то это был экипаж боевой баржи. Теперь поглощённые варпом во время изменения корабля существа едва напоминали людей, их тела растянулись, будто изображение на оплавившемся пикте. В растянутых под немыслимыми углами челюстях лязгало слишком много зубов, из кричащих и стонущих ртов доносилось слишком много голосов. Согнутые в три погибели и вытянутые под причудливыми углами конечности царапали стены и с неослабевающим волнением терзали палубу.<br /> <br /> Существа заполонили проход будто скот — загон, стоя плечом к плечу, прижавшись к выступающим на стенам шипам. По их лицам текла кровь, растекалась по ним, как краска по холсту.<br /> <br /> А затем все головы как один обратили затуманенный взгляд на легионеров. <br /> <br /> — Мы могли стать чем-то столь большим! — пропели словно направляемые единым сознанием отродья одним голосом, воющим из бесчисленных распахнутых ртов. Изданная ими стена звука сделала бы честь самым старательным какофонам. — Прими же меня!<br /> <br /> В этих созданиях не осталось и подобия насмешливого лукавства демонесс, лишь отчаянная горестная жажда. Они стали марионетками, скованными притяжением высшей силы. Чудовища потащили себя вперёд, опираясь на ставшие ходулями кости, скрежеща ножами по палубе, каждым движением распаляя всепроникающий хор безумия и фуги.<br /> <br /> Они устремились вперёд, словно прилив плоти, местами стёкшей с костей, и ведьмин огонь вспыхивал в их глазах или опустевших глазницах. Малакрис и Воциферон устремились на них, сражаясь как один и прикрывая друг друга, бьясь в единстве, которого Эйдолон не ждал от них уже давно.<br /> <br /> Сверкнули клинки, и полетели в стороны руки, брызжа закипающей кровью и осколками кости. Навстречу им хлестнули выросшие из растянутой плоти ложноножки, обвиваясь вокруг рук, и твари потянули к себе Детей Императора, стремясь утопить их в потопе обезумевшей плоти и мускулов.<br /> <br /> Воины отбросили к стенам громадных ревущих зверей, быкоголовых и толстошеих, и ударили, прибив их к металлу. Кровь закипела на лезвиях, отчего коридор наполнился едкой вонью.<br /> <br /> Всё смердело скверной мутации. Благоухающие запахи исчезли, сгинули в зверином мускусе, источаемом изуродованными смертными. Шагнувший вперёд Эйдолон сплюнул через плечо, крутя в руках молот.<br /> <br /> — И это всё что ты можешь? — рассмеялся он. — Жалкий царёк нищего царства. Почему ты сам не бросишь мне вызов?<br /> <br /> Даже умирающие чудовища расхохотались в ответ. Малакрис вонзал в них когти, словно катары, снова и снова, утопая в чёрной крови и пепле. Воциферон же сражался осторожнее, каждым рассчитанным ударом меча отсекая конечности от туши одного из зверей.<br /> <br /> Эйдолон воздел молот над головой и обрушил его, расщепив беснующегося мутанта одним ударом. Сорвавшиеся с головья молнии пронеслись через багровый туман до самой палубы. Корабль взвыл словно раненый зверь, словно недра “Награды за грех” тоже покорились воле Расколотого Короля.<br /> <br /> — Он — трус, бросающий мне навстречу рабов и слуг, — процедил лорд-командор. Ещё один мутант бросился на него, распахнув челюсть и брызгая слюной. Эйдолон схватил зверя за горло и надавил. Зверь завыл, забился, захрипел, шлёпая присосками щупалец из человеческого мяса по искажённым доспехам. Тварь пыталась содрать позолоту, растёкшуюся по наплечнику, зацепиться… а потом обмякла. Эйдолон услышал приятный треск шеи и бросил чудовище к его умирающим сородичам.<br /> <br /> — '''Не смилуюсь, не смилуюсь!''' — закричали последние звери, припав к палубе. Эйдолон скривился и достал пистолет, прицелившись прямо в столпившихся тварей, слабых и потому раболепных.<br /> <br /> — Не нужна мне его милость. Лишь его смерть.<br /> <br /> <br /> Воины прошли под арками из человеческой кости, высеченными теперь одичавшими ремесленниками легиона. Кости раздулись, разрослись, разошлись словно шарящие пальцы или быть может заострённые рога неведомого огромного зверя. Другие выдавались вперёд, словно бычьи или изгибались как у баранов.<br /> <br /> Впереди возвышались ступени, окружённые парящими сферами ведьминого огня. Эйдолон начал подниматься вверх, ввысь к венчавшему их помосту.<br /> <br /> На нём стоял трон, высеченный из того же блестящего чёрного камня, стекавшего вниз к потрохам корабля, а на сем троне сидела едва различимая фигура. Приблизившись, Эйдолон увидел очертания легионера, но не из керамита и плоти, а из того же пламени варпа, что и неестественные фонари.<br /> <br /> Шагая, лорд-командор протянул руку к поясу и снял пистолет, оружие, послужившее ему в годы предательства так же верно, как и молот. То был образец древнего бесценного археотеха, в последнее время похоже получивший собственный разум. Эйдолон не мог сказать точно, чем именно выстрелит пистолет, но тот всегда приносил его врагам изысканнейшую смерть. И в столь просвещённую эпоху этого было достаточно.<br /> <br /> — Назовись, — потребовал ответа Эйдолон.<br /> <br /> Существо содрогнулось от смеха, разошедшегося рябью по всему телу. В пламени проступили лица, рвущиеся наружу, будто схваченные души. Демон встал на ноги и расправил плечи, словно всё ещё считал себя человеком.<br /> <br /> — '''Неужели я так изменился, брат?''' — спросило существо, склонив голову, и шагнуло к нему навстречу. Внутри него растекался свет, выплёскивался наружу и капал на чёрные камни. Хор потерянных душ, наконец нашедших избавление, растекался по палубе. С каждым шагом огоньки тряслись всё сильнее. — '''Ты и правда меня не узнал?'''<br /> <br /> — Думаю, ты очередной возжелавший пойти за примархом слабак. Их сейчас не перечесть, праздных глупцов, следующих за Юлием всё глубже в безумие. Совершенно бесполезных, конечно, если не понадобятся идиоты, которые будут бежать прямо на врагов, завывая что-то про апофеоз. Когда-то ты был созданием из плоти и крови, но превратился в фикцию.<br /> <br /> Существо остановилось на пол пути и поднесло руку к парящей сфере. Оно поглядело на Эйдолона, всем своим видом выражая горделивое ошеломление и готовность броситься вперёд, преодолеть последние метры одним прыжком. <br /> <br /> '''— Ты оскорбляешь меня, лорд-командор. Я больше не буду всего лишь Расколотым Королём. Нет. Никогда более. Я стану отражением возвышающегося Тёмного Принца, вечным и никогда не рождённым. Я неотвратим и неутомим. И мы связаны общей судьбой.'''<br /> <br /> — Прекрати, — вздохнул Эйдолон. — Да я застрелюсь, если мне придётся выслушивать ещё одного слабоумного глупца, возомнившего себя Слаанешем во плоти.<br /> <br /> Король запрокинул голову и расхохотался.<br /> <br /> '''— Так чего ты ждёшь, лорд-командор? Поддайся забвению, которого жаждешь, и…'''<br /> <br /> Эйдолон спустил курок.<br /> <br /> Вспыхнувший луч невиданного не-света пронзил наступающего демона. Но Расколотый Король лишь замер, не отшатнувшись, и поглотил растёкшуюся по его телу чёрную молнию. Вспыхнувшая и заплясавшая внутри него тьма растворилась.<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон убрал пистолет в кобуру и гордо зашагал вперёд, занеся молот обоими руками. А потом ударил, метя прямо в череп демона.<br /> <br /> И молот остановился. Эйдолон уставился на дьявольское видение, искажённое подобие всего, что значило быть Астартес. Расколотый Король перехватил молот, держа его непривычно бережно, словно ребёнок игрушку.<br /> <br /> А затем толкнул.<br /> <br /> Эйдлон полетел вниз по ступеням, едва не сбив с ног своих бойцов, и наконец остановился, опершись левой ногой на глянцево-чёрный камень. Сияние липло к нему, текло из оцарапанных плиток вместе с голосами, шипящими, вливающимися в разум и пытающимися его поглотить.<br /> <br /> '''Предатель.'''<br /> <br /> '''Брат.'''<br /> <br /> '''Убийца.'''<br /> <br /> '''Лжец.'''<br /> <br /> Из камня выступили призрачные образы и обвились вокруг лорда-командора. Они рыдали пламенем, а лица их были искажены в немыслимой муке. Эйдолон бросился напролом через духов, воздев молот и изгоняя нападавших духов его сиянием. Лики умерших мужчин и женщин зарычали от звериного гнева и рассеялись, сломленные истинной яростью лорда-командора.<br /> <br /> — '''Ты не достоин сего дара''', — зашипел Король, протянув руки, отчаянно желая вцепиться в рукоять. — '''Отдай мне его. Сложи с плеч бремя. Подчинись неизбежности. Тёмный Принц вернул тебя назад как злую шутку. Фарс. Над тобой смеются за пеленой, считая лишь шутом, пляшущим на потеху варпа.'''<br /> <br /> На шее Эйдолона вздулись вены, и не просто от дарованной ему силы вопить, но истинной и праведной ярости. Да как эта ''тварь'' смеет. Больше не человек, но и не истинное создание варпа. Ублюдок, полукровка, чья сломленная душа горит как маяк, созывающий демонов, собирающий вокруг себя будто нечистый чемпион. Командор… Тень. Эхо.<br /> <br /> Эйдолон не дал волю воплю.<br /> <br /> — Ты слишком много болтаешь, — процедил он. — Слишком много для такой жалкой твари.<br /> <br /> — '''Я тебе не дворняга''', -  возразил Король, с почти детским недовольством показав огненными когтями на собравшихся воинов. — '''Не как они. Такие славные создания, такие яркие душонки. Возможно, я дам им место при моём дворе, когда воссяду на троне. Когда стану тем, кем всегда должен был быть.'''<br /> <br /> — Они — не твои, — злобно ответил Эйдолон, снова зашагав вперёд. Каждый шаг мучил его. И дело было не просто в непредсказуемых капризах его изломанного тела, но в давлении, которое самим своим существованием оказывала на него тварь. Он боролся с тисками притяжения, со стеной давящего пламени, напирающего, пытающегося найти путь. Запели системы доспехов, с трудом преграждающих путь огню. <br /> <br /> Эйдолон пробивался вперёд.<br /> <br /> Расколотый Король шагал к нему навстречу грациозно, почти небрежно, будто на прогулке.<br /> <br /> — Это мой корабль. Мой миллениал. Мой…<br /> <br /> Эйдолон запнулся, подавившись словами, которые почти произнёс в пылу гнева.<br /> <br /> ''Мой легион.''<br /> <br /> Эйдолон остановился. По его кивку, едва заметному движению головы, воины ответили вместо него на вызов. Впереди наступал Воциферон, забыв о звании Малакриса. Воин выступил с уверенностью непревзойдённого дуэлянта, принёсшего клятву на клинке. И каком замечательном клинке. Как и Слава Вечная, оружие было изысканным, даже после измены не утратившим ни остроты, ни красоты. Чарнабальская сабля. Такая острая, даже спустя все эти годы.<br /> <br /> Эйдолон смотрел, как мечник поднял её, бросая вызов, а затем сделал выпад. Расколотый Король зарычал. Меч, сотканный из едва заметных теней, совершенно не сочетающихся с пылающим и грозным телом, воплотился в его руках. Клинки сошлись со звоном, отдавшимся по всем невозможным просторам, эхом отразившимся от далёких стен и заставившим кровь Эйдолона петь.<br /> <br /> А вслед за ним уже бежал Малакрис, никогда не дававший другим себя превзойти. Летящие к голове призрака когти сверкнули, но демон отразил удар, не прекращая танца смерти. Фон Калда выстрелил из болт-пистолета, похоже не заботясь, в кого именно попадёт. Снаряды взорвались среди сечи как распускающиеся цветы, и пыльцой их стали пламя и осколки.<br /> <br /> Зад содрогнулся от чудовищной гармонии. Эйдолон вновь ринулся в бой, занося молот. Когти Малакриса пронзили грудь Короля, а меч его сошёлся в клинче с саблей Воциферона. Демон плевался и шипел. В тот же миг, как Эйдолон поднял молот над головой, из-за его спины выступил Плегуа. Звуковое оружие взвыло, извергая гибельную песнь, а молот опустился, наконец обрушившись по дуге на уготованную цель.<br /> <br /> Горящее существо застыло и раскололось, извергая чёрные молнии. Шипение сменилось воплем. По чёрному камню разошлись сияющие нити варпа, и Король стал их громоотводом. А затем он воздел руки, и мир ответил ему тем же.<br /> <br /> Воины отшатнулись, не устояв на ногах от внезапного порыва ветра и ударов невидимых созданий. Отброшенный назад Малакрис врезался в мерцающую колонну с такой силой, что треснула броня. Подброшенный ввысь Воциферон исчез во мраке, бранясь. Плегуа и Эйдолон покатились по ступеням, но в последний момент рука схватила Эйдолона за запястье.<br /> <br /> — Нет, брат мой, — зашипел Король. — Тебе от меня так просто не уйти!<br /> <br /> Тварь потянула его назад, в свои пылающие объятия, и взметнувшийся огонь поглотил обоих.<br /> <br /> Чёрное пламя растеклось по доспехам, опаляя трещины и оставляя следы среди глазури. Скользнувшая вниз рука Расколотого Короля вцепилась в рукоять молота. <br /> <br /> Эйдолон боролся. Сражался каждой частицей своего тела, вырывался, бил коленом в брюхо зверя. Пламя вновь прокатилось, словно волна. По руке Эйдолона растекалась странная бесчувственность, слабость, расползавшаяся от места, где Король схватился за молот.<br /> <br /> Эйдолон с силой ударил демона головой, но тот лишь рассмеялся.<br /> <br /> А затем исчез. Лорд-командор огляделся по сторонам. Он был один. Его воины, тронный зал… всё исчезло. Остались лишь тьма и дымка, дрейфующие отголоски далёкого пекла.<br /> <br /> Шатаясь, он пошёл через мглу, бья молотом вслепую, будто неуклюжий берсерк, прокладывая себе путь сквозь лишь наполовину поддающиеся воображению просторы. Его преследовал смех. Вокруг вздымались стены, столь же бесплотные, как дым от выстрелов, тянущиеся к небесам, подражая далёкому дворцу.<br /> <br /> Краем глаза Эйдолон замечал движения созданий, грациозно порхавших с места на места, оставляя за собой радужные следы. Фракталы плясали так близко, что можно было протянуть руку, но так далеко, следуя за существами, что пировали в теневом зале-ловушке.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал всей душой гул призрачной реальности, пульсировавшей как дыхание. Он словно оказался в лёгких дремлющего бога, вмещающих в себя всю сущность лорда-командора как песчинку.<br /> <br /> Внезапно вспыхнул свет, отгоняя мрак, такой яркий, что Эйдолону пришлось прикрыть глаза. На него глядели две фигуры, два дымчатых силуэта в ослепительном свете. Одна из них восседала на золотом троне и источала холодную ясность, угрожавшую лишить Эйдолона всех оставшихся заблуждений о нём самом. Лорд-командор чувствовал, как свет прогрызает себе путь в его душу, скребётся в самых недрах его бытия.<br /> <br /> Другая же пылала от величия и тепла, преисполненная силой, которую могло дать лишь возрождение после смерти. Позади неё танцевали и метались тени, корчащиеся очертания существ, что были больше целых миров. В волнующемся мраке вздымались чёрное пламя и пурпурный свет, и на миг Эйдолон почти осознал, что видит перед собой.<br /> <br /> Он протянул вперёд дрожащую руку, но другая схватила его за запястье и потянула назад. Эйдолон крутанулся, взмахнув молотом по дуге, но рассёк лишь воздух.<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор…''' — прошептал отовсюду и ниоткуда Король.<br /> <br /> Эйдолон вновь взмахнул молотом.<br /> <br /> — Покажись, трус!<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор. Верность или измена. Послушный сын или повинующийся лишь себе полководец. Я могу показать тебе путь, освободить тебя от оков, связывающих тебя затхлыми идеями. Зачем быть одиноким слугой, если ты можешь возвыситься, вознестись, стать истинно первым?'''<br /> <br /> — Я не стану сосудом для заблудшего неудачника, отдавшего себя варпу без остатка.<br /> <br /> — '''Конечно не станешь''', — почти печально прошептал Король. Пальцы скользнули по щеке первого лорда-командора, и Эйдолон обернулся, следуя лишь инстинкту. Он вырвался из удушливых объятий и ударил молотом. Фантазм ускользнул во мглу.<br /> <br /> А затем Король, владыка сего сотканного из теней мира, единый с его призрачными просторами, ударил. Словно огненные копья его когти вцепились в нагрудник Эйдолона, удерживая его на месте.<br /> <br /> Сердца содрогнулись. Он чувствовал, как утекают силы, истекают под неутомимым и невыносимым напором зверя. Мир вокруг становился ярче, словно обретая от мучений новые силы и очертания.<br /> <br /> Эйдолон ударил в ответ, врезавшись плечом с изуродованное тело Короля, оттолкнув его прочь, и с новой энергией занёс молот.<br /> <br /> — Я никогда не покорюсь тебе, лживый дух, — зарычал Эйдолон, ударив молотом.<br /> <br /> Король утёк прочь и бросился на него, прижав лорда-командора к стене. Когти впились в его бок, ударяя снова и снова, пока не рассекли пластины, и не потекла кровь. Эйдолон сжал зубы, ощутив вспышку боли, а затем она прошла, утекла, похищенная и впитанная монстром.<br /> <br /> — Ты… — процедил Эйдолон. — Ничто!<br /> <br /> Он перевернул молот и ударил Короля рукоятью, оттолкнув его прочь. По лицу демона вновь растеклась пылающая улыбка, и порождение варпа бросилось на него, отчаянное, скулящее, обезумевшее от голода. Эйдолон бросился в сторону, и Король врезался со всей силы в ту же стену, о которую его бил. А затем наполненный всей его энергией, всей силой молот пронёсся по дуге.<br /> <br /> И наконец-то врезался во что-то цельное.<br /> <br /> Реальность раскололась. Вокруг вздыбился чёрный камень, фрактальная сеть соперничающих отражений, каждое из которых было для себя вселенной. Образы Эйдолона ругались и выли, раздирая когтями изувеченную плоть, оставляя на коже кровавые следы.<br /> <br /> Он ударил вновь, не обращая внимания.<br /> <br /> И мир резко вернулся на место. Легионеры обернулись, заметив, как их хозяин и его враг воплотились из бурлящего моря теней и пламени. Страшная рана в боку Короля истекала пламенем, извергала неистовые протуберанцы, пока демон силился удержать вместе свою жалкую оболочку.<br /> <br /> Король рухнул на колени. Пламя начало угасать. Из зверя вырвалась новая волна давления, воющая, оттолкнувшая легионеров. Эйдолон устоял. Он крепче сжал молот и занёс над головой. А затем опускал, снова и снова, молотя и круша ненавистного врага. Заточённые в пылающей коже молнии исчезли. Отражения умерли. Одни лишь потускнели, другие замерцали, выдавая лишь мерцающие черепа — образы смерти.<br /> <br /> — '''Князёк-самозванец…''' — зашипел Король сквозь разбитые зубы. Его тело превратилось в абстракцию. Огонь замёрз, раскололся, потёк будто воск. На лице соткалась зияющая дыра — подобие рта под пустыми глазницами. — '''Это лишь начало твоих мук'''.<br /> <br /> — Слушать тебя — само по себе пытка, — зарычал Эйдолон. Король ухмыльнулся, в последний раз поднявшись на ноги. Он вытянул свой меч из хватки Воциферона так легко, будто лишь тянул время.<br /> <br /> Клинок взметнулся подобно языку из жидкой тьмы. В этом движении было нечто знакомое, нечто неуловимо привычное в том как по плавной дуге летело лезвие. Эйдолон попытался уклониться, но не успел, ощутив, как треснули доспехи, и под лаской клинка потекла кровь.<br /> <br /> И тогда он бросился вперёд, давая мечу погрузиться глубже, смакуя агонию, растекавшуюся по телу с каждым ударом сердец и нежными ручьями крови.<br /> <br /> И обрушил молот, расколов короля. Демон разлетелся на тысячи частей, падающих на палубу частиц огня и безумия. И это снова была палуба. Не неестественный чёрный камень, а железо и адамантий.<br /> <br /> Малакрис рассмеялся, изображая веселье мёртвого Короля. В нежданном безмолвии реальности его смех прозвучал низко и мелодично. Чуть в стороне что-то насвистывал Плегуа, склонив голову. Вслушиваясь.<br /> <br /> — Реакторы загорелись вновь, поле Геллера вспыхнуло.<br /> <br /> — Ты уверен? — поглядел на него Эйдолон.<br /> <br /> — Да, господин, — кивнул Тиль. — Буря утихает. Скоро мы снова будем на свободе.<br /> <br /> Первый лорд-командор посмотрел на головку. К металлу всё ещё цеплялась опалённая чёрная кровь, пусть энергетическое поле и было включено. Собиралась в узоры, будто корчащиеся от первобытной злобы ненавистного разума, оставившего на его молоте свой след будто смертный грех…<br /> <br /> — Тогда давай выясним, где мы оказались, и снова проложим курс.<br /> <br /> <br /> ===Шестая глава. Отражения===<br /> <br /> <br /> Эйдолон не часто проводил время в своих покоях.<br /> <br /> Сама идея покоя в какой-то момент стала для него немыслимой, а преследующая его постоянная боль поставила крест на фантазии обо сне.<br /> <br /> Нет, он сохранял покои скорее из привычки и манерности, как место среди непрестанного безумия, где он мог остаться наедине и купаться в одиночестве. Недостаточно было внушать трепет с командного трона. Нет, настоящий правитель должен был держаться поодаль от своих подданных.<br /> <br /> Даже на Терре всё было так же. У его семьи были укреплённые особняки, защищённые бесчисленными системами и ополченцами. Слуги сражались и умирали за нечто больше, чем их жизни, чтобы хотя бы часть знати выжила в крепостях, прежде бывших горами.<br /> <br /> Таков был путь Европы. Выживание любой ценой. Умирать предстояло другим. Армиям и рабам. Противостоящие Объединению и погибшие полководцы бились потому, что считали себя последними поборниками своего образа жизни. Семья же Эйдолона и другие выскочки-аристократы с мёртвого мира избрали иной путь, хотя… сейчас он подозревал, что тот же самый.<br /> <br /> Их дети прошли через порог жизни и смерти, чтобы семьи продолжали жить. Его, второго сына, отдали телотворцам новых армий Императора. Ему было уготовано не стать одним из мясников Гадуара, примитивных Громовых Воинов, его ждал иной удел.<br /> <br /> ''Ты станешь ангелом.''<br /> <br /> Голос вытолкнул разум из покоев памяти, и Эйдолон скривился. Теперь к нему приходило слишком много воспоминаний. Подкрадывавшихся во время снов или видений. Вот уж воистину признак слабости, и возможно он избавиться от них, когда рассеются последние отголоски буйства варпа. А возможно это была затянувшаяся игра Тёмного Принца, а может его отца. А может проклятие самозванного Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Ты будешь ангелом''. Кто же сказал ему это так давно? Не отец. Возможно, мать? Жалевший его родич? Один из посланников самого Императора? Он стал частью золотой десятины, благородных сынов Европы, бесславно отданных ради амбиций Императора, даже не рабов — снарядов для будущих войн. Железом, которое может однажды стать имперской сталью. Когда-то, давным-давно, он даже этим гордился. До Лаэрана. До Исствана. До парада прекрасных кошмаров, которые неизбежно вели к этому мгновению.<br /> <br /> Сыны возвращались, чтобы убить отца. Империя повержена на колени. Предвидел ли это Император? Осознавал ли он в глубине души, что нельзя просто так взять целые поколения и превратить в оружие, в убийц, в чудовищ без того, что однажды они все вернуться домой, чтобы утолить свою жажду кровью создателя?<br /> <br /> ''Ну и где было твоё предвидение? Эта долгая игра заканчиваются. Узлы судьбы свиваются воедино, чтобы задушить тебя за спесь…''<br /> <br /> Эйдолон поглядел вверх. Из всех вещей в его покоях, из всех творений и орудий насилия лишь одно не было извращено до неузнаваемости дарами капризных богов.<br /> <br /> На стене над пространством где стояла прежде кровать до сих пор висела картина. Изображение Кемоса, написанное рукой Келанда Рогета. Прекрасное, на свой лад, и когда-то Эйдолон его ценил. Его тянуло к произведениям искусства смертных, хотя и не так, как его братьев.<br /> <br /> Эйдолон не хотел создавать сам. Лишь обладать. Знать, что это творение, этот предмет, принадлежит ему. В его крови было неразрывно связанное с самой душой желание властвовать и править. Возможно поэтому проведённое вместе с Повелителем Смерти время стало таким поучительным. Они были сделаны из одного грубого теста.<br /> <br /> Командующие. Правители. Завоеватели.<br /> <br /> Взгляд Эйдолона скользнул по застывшему пейзажу, отмечая новые детали.<br /> <br /> Он не раз уничтожал эту картину с тех пор, как Маравилья оживила его душу, и особенно после того, как вернулся из мёртвых. Но всякий раз он возвращалась, даже сгорев дотла. Невредимая и целая, но другая. Иногда башня на заднем плане обращалась в кости и плоть. Случалось и так, что впереди виднелись распятые лоялисты, достаточно близко, чтобы можно было разглядеть символы их верности. Прибитые к грудям аквилы. Вырезанные на черепах знаки “Перебежчик” или “Паразит”.<br /> <br /> В последнее время картина изображала расколотый и горящий мир, кишащий отчаянно защищавшими его солдатами и исполненными гнева захватчиками.<br /> <br /> Но даже это можно было исправить. Когда всё закончится, когда все они воссядут на троны, и создания плотские и бесплотные станут их подданными, тогда придёт время свести счета и возможно… возможно даже отдохнуть.<br /> <br /> '''Нас не ждёт покой. Даже после десяти тысяч лет бесцельной войны. Лишь с помощью меня ты сможешь выковать будущее, которое достойно правления.''' <br /> <br /> Эйдолон моргнул. Он обернулся и посмотрел на одно из уцелевших зеркал, чьё стекло было всё ещё невредимым. Из него скалился сморщенный кошмар, чей взгляд, однако, казался яснее. Воспаления и катаракты разошлись, разум стал острее, мысли мчались со всей уверенностью юности.<br /> <br /> Как и должно было быть.<br /> <br /> Он начало было отворачиваться, и замер, заметив, что отражение не двигается. Оно стояло на месте, не сводя с него взгляда, скованное стеклом и позолотой. А затем подалось вперёд, сверкая снедаемыми хищным желанием глазами и толкнуло сжатыми пальцами преграду.<br /> <br /> Зеркало раскололось, выгнув оправу. Осколки рухнули как игристые капли дождя, врезались в палубу словно снаряды. Но большинство остались на месте, а затем начали двигаться, когда ''тварь'' полезла наружу, цепляясь за них, поглощая их, чтобы обрести жизнь и цельность, броситься в покои Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон устремился навстречу зверю и схватил его за горло, толкая назад. Зарычал, вбив пальцы другой руки в глазницы демона. Тварь завыла голосом подобным скрежету стекла, силикатовым предсмертным воплем, терзающим разум лорда-командора, а расплавленная жидкость потекла из ран. Она опалила пальцы Эйдолона, застывая и раскалываясь так же быстро, как лилась. Легионер оттолкнул существо прочь, и оно вытянуло вперёд руки и припало к палубе, словно боролось с потоком воздухе при разгерметизации.<br /> <br /> — '''Тебе не сбежать''', — зашипел демон. — '''Мы уготованы друг другу'''.<br /> <br /> Создание бросилось назад в последней яростной атаке, сомкнуло на шее Эйдолона когти. Лорд-командор отвёл руку и ударил со всей силы, вбив кулак прямо в скалящиеся зубы. Существо раскололось, стеклянные крылья замелькали вокруг, по его щекам потекла горячая кровь. Эйдолон подался назад и увидел…<br /> <br /> Просто зеркало, теперь разбитое на тысячи мерцающих осколков. Он огляделся по сторонам и понял, что слишком долго пробыл в состоянии фуги. Что он снова один.<br /> <br /> Внезапный щелчок привлёк его внимание.<br /> <br /> — Говори.<br /> <br /> — Милорд. Вы нужны на мостике. Здесь есть нечто, что вам стоит увидеть.<br /> <br /> <br /> Поднявшись на мостик, Эйдолон увидел безумие.<br /> <br /> Всё двигалось. Сервы и слуги суетились, пытаясь устоять на ногах от внезапных толчков. Металл выл, воздух дрожал от страданий машин. Окулюс был затуманен, словно глаза трупа, и в уголках виднелись трещины, оставленные напором Эмпирей на пузырь относительно стабильной реальности. Лорд-командор улыбнулся. Да, даже такой великолепный корабль мог страдать и умирать. Даже он, как и всё прочее, был… смертным.<br /> <br /> — Так почему меня вызвали? — спросил лорд-командор, почти заскучав.<br /> <br /> Рабы поклонились, глядя лишь на его сапоги. Лишь самые храбрые, те кто ещё носил униформу и сохранял подобие разума, подняли руки, что показать на угасающее по ту сторону окулюса пламя.<br /> <br /> И сквозь его сполохи виднелся мир.<br /> <br /> Парящий в бесконечной тьме, мерцающий шар зелёных морей и плодородных земель, мозаика контрастной красоты. Его взгляду открылись просторы белого камня, видные даже с орбиты и растянувшиеся по континентам. Огни мерцали на краях планеты, там где уже наступила ночь и звёздный свет открывал взору великолепные города.<br /> <br /> Язык хлестнул по губам. Эйдолон знал этот мир. Судьба, случай, капризы и причуды богов вернули его сюда. Лорд-командор вздохнул. Уже с горечью. Он вспомнил, и в такт его воспоминаниям прозвучал другой голос, отдающийся в уголках разума, смеющийся в чертогах души. Повторяющий его слова с мрачным весельем.<br /> <br /> — Татрикала.<br /> <br /> <br /> “Конечно, есть и другие имена. Другие миры и другие воины. Легионы, даже ослабленные, собрали столь много почестей, и с каждой битвой возникали истории. Планеты становились синонимами деяний. Из всех битв славного и возрождённого Третьего, и ныне их прошло уже много, мы часто вспоминаем Проксиму. Это имя не сходит с уст, ведь именно там они заслужили Палатинскую аквилу.<br /> <br /> Другие могут рассказать о погибели катаров. Это величественная трагедия, и будь я певцом, то описал бы её в стихах. “О чемпионах изумлённых, о ликах поражённых, скорбных”.<br /> <br /> Но я не певец и не поэт. Я не стану рассказывать вам о бесчисленных погибших, павших с честью или в бесчестье. Я не стану рассказывать вам о гордыне и Визасе, или о сотне других приведений к согласию. Нет, я вспомню Татрикалу, где на моих глазах был поставлен на колени мир и возвысился правитель людей.”<br /> <br /> — “Среди пламени: воспоминания о Великом крестовом походе”, неизданная рукопись летописца Кристиана Партиннуса.<br /> <br /> <br /> ==Действие второе. Тело==<br /> <br /> <br /> ===Седьмая глава. Родное пепелище===<br /> <br /> <br /> Экипаж умолк, на мостик поднялись первые офицеры, но Эйдолон всё ещё не сводил взгляда с планеты.<br /> <br /> Облачённые в пурпур солдаты собрались у далёких стен полукругом, тянущимся от одного крыла мостика до другого. Когда-то они с гордостью носили свою униформу, храня её чистоту, но со временем стали насмешкой над своим былым великолепием. Они последовали за своими хозяевами, ставшими воплощением пороков. Теперь с шинелей свисали кровавые трофеи: искусно обтёсанные костяшки пальцев, покрытые резьбой более крупные пластины из кости, размазанные по ткани узоры из человеческой крови и иных менее очевидных жидкостей. Солдаты стали сделанными на заказ произведениями гибельного искусства, сотворёнными капризами.<br /> <br /> Когда-то они были бойцами 97-го Калатесийского полка. Доверенными, уважаемыми и взятыми Третьим легионом под крыло. Астартес заметили в них потенциал и помогли раскрыть его, направляя и наставляя гвардейцев. И потому они неизбежно последовали за великолепными и образцовыми Детьми Императора в пучину безумия и измены.<br /> В центре собрания стоял командующий ими офицер, полный решимости не проявить слабость перед взглядом самого Эйдолона. Лорд-генерал Станислав Отвар облачился в пороки, словно в чудесный плащ. Его прежде покрытый изысканным орнаментом нагрудник оплавился и застыл на широкой груди причудливым узором, напоминавшим скорее наросты кораллов, чем метал. На сгибе локтя он нёс искривлённый шлем, похожий на морду рычащего зверя, страстно облизывающего острым языком лицевую пластину. Свободная же рука покоилась на золотой рукояти сабли.<br /> <br /> — Милорд, — начал было Станислав, но Эйдолон не обратил внимания. Лорд-командор всё так же смотрел на планету, словно завороженный.<br /> <br /> Всё казалось невозможным. Сперва Эйдолон даже рассмеялся, но смех стих и всё в открывшейся картине вызывало уже ярость. Он прошёлся от края мостика до края, водя перчатками по золочёным перилами. В глубине души ему хотелось вырвать их и бросить прямо в окулюс или забить несчастного раба до смерти. Эйдолон разжал кулаки и отступил на шаг, а потом тихо шипяще вздохнул.<br /> <br /> Желчь поднялась и схлынула, скрывшись в океане его рассечённой души словно ил.<br /> <br /> — Боги играют со мной, — прошипел Эйдолон. — По их воле я оказался лицом к лицу с ней из всех планет.<br /> <br /> — Это же просто планета, — пожал плечами Плегуа. — А их так легко сломить. Нечего бояться.<br /> <br /> '''''Бояться. Бояться. Бояться.''''' — Сказанное какофоном слово странным образом разнеслось по мостику. Словно нечто прячущееся на грани восприятия шептало и повторяло всё, словно эхо или отражение…<br /> <br /> — Я не боюсь её! — рявкнул Эйдолон, и от мощи его дара на мостике будто грянул гром. От внезапного порыва ярости затрепетали обгоревшие знамёна. Замерцали и угасли жаровни. Смертный матрос рухнул и забился в судорогах, истекая кровью из ушей.<br /> <br /> — Я не боюсь её, — повторил тише Эйдолон. — Но мне знакома эта планета. Именно здесь я…<br /> <br /> ''Пальцы подняли его лицо, заставив посмотреть на великолепный лик отца. Улыбка, приветливая улыбка, лишённая осуждения или презрения.''<br /> <br /> ''— Восстань, сын мой, — говорит он, мягко, но с такой убеждённостью, что слова слышат все вокруг. Они словно наблюдают, как говорит само солнце. — Восстань, мой лорд-командор.''<br /> <br /> — Именно здесь я стал тем, кем был.<br /> <br /> Тогда Эйдолон был лишь командиром роты, одним из первых и самым способным. И поэтому он возглавил собственное соединение. Поисково-разведывательную группу, действующую без прямых приказов Фулгрима и надзора Луперкаля. Эйдолон был уверенным, убеждённым в своих силах просто потому, что ему доверили руководство.<br /> <br /> А Татрикала оказалась планетой, черпавшей силу в плотности населения. Другие политии Древней Ночи разрастались вширь, строя собственные низшие империи, Татрикала же стремилась к внутреннему совершенству. Они едва исследовали даже систему, в которой находилась планета, и вместо этого строили собственный воинский рай. Мир стал твердыней и опорой высоких идеалов, крепких стен, надёжных орудий и технологий.<br /> <br /> Эйдолон стремился проявить себя и как дипломат, приложив все усилия, но вскоре понял, что одними медоточивыми речами не убедит ни солдат, ни Воинский Совет покориться Империуму. Он был вынужден дать им бой, что признаться будоражило кровь капитана. Лично возглавлявший соединение Эйдолон начал оценку систем обороны и боеспособности планеты.<br /> <br /> А затем сокрушил их. Мастерски. Нанося один удар за другим.<br /> <br /> В конечном счёте вся их военная мощь оказалась ничем, и такую эпитафию можно было написать на гробницах многих встреченных Империумом в те славные дни цивилизаций. Эйдолон спланировал наступательную операцию и лично проследил за её проведением. Спустя считанные дни Военный Совет был свергнут, его армии рассеяны, а столица взята с примечательно небольшими разрушениями и потерями. Эйдолон нашёл равновесие между освобождением и разорением.<br /> <br /> И когда отгремела последняя битва, небеса разверзлись от пламени ложного рассвета. “Гордость Императора” вышла на орбиту, и примарх почти их своим присутствием. Всё это было уловкой, как узнал позднее Эйдолон. Фулгрим позволил ему действовать самостоятельно, чтобы испытать и понять, готов ли он командовать.<br /> <br /> Среди пепла культуры в окружении новых подданных Империума Эйдолон опустился на колени простым легионером и встал лордом-командором.<br /> <br /> А теперь он вновь его увидел по капризу судьбы.<br /> <br /> В отражённом сиянии прекрасной планеты казались тусклыми даже ярчайшие люмены. Сервы смотрели на Татрикалу овечьими глазами, моргая так, словно не могли понять что видят. Варп впился клыками в их разумы, развеял души, теперь же на них обрушилась вся притягательность материума.<br /> <br /> — Что говорит нам ауспик? — наконец, спросил Эйдолон. Матросы засуетились, спеша дать отчёт и боясь гнева лорда-командора, спускавшегося к трону с верхних ярусов. Скрюченными пальцами Эйдолон провёл по спинке с силой, достаточной чтобы ободрать металл и камень, стесать стружку из позолоты. — Отвечайте, чтоб вас!<br /> <br /> — Показания неясные, мой господин, — прощебетал один из младших техников. Церт, так его кажется звали. Повернувшись к Эйдолону, он натянул входные кабели, с каждым новым обрабатываемым сигналом посылавшим прилив удовольствия в остатки тела. Его глаза закатились. — Мы видим корабли, вылетающие из-за другой стороны планеты. Похоже, они нас заметили.<br /> <br /> — И сколько кораблей с нами?<br /> <br /> — Вокс-связь работает с помехами, — проскулил Церт, вздрогнув от новой разошедшейся по нервам волны сигналов. — У нас есть подтверждение присутствия “Величавого клинка”, “Сломленного монарха”, “Его воплощённой красоты”, “Обители вечной” и войсковых транспортов “Душа просвещения”, “Трофоний”&lt;ref&gt;греч. Trophonius. Баснословный строитель Аполлонова храма в Дельфах; он был поглощен разверзшейся землей и, ставши по смерти героем, прорицал в пещере в Беотии.&lt;/ref&gt;, “Преломлённые скорби” и “Уночнённая мука”.<br /> <br /> — Достойное собрание наших сил, — пробормотал Эйдолон. Кораблей хватало для его замыслов, но численность казалось… незначительной. Лишь долей мощи легиона, пусть лорд-командор и сомневался, что в секторе остались контингенты лоялистов достаточно сплочённые, чтобы бросить ему вызов. Слишком близко к главным варп-маршрутам Терры. Рогал Дорн отозвал бы крупные группировки за высокие стены и грозные укрепления Солнца.<br /> <br /> — Мы определили, кто это! — Церт забился в оковах, пока не вырвал часть проводов из плоти, забрызгав механизмы кровью. В нишах на краю мостика зачирикали адепты Нового Механикума, довольные языческой святостью происходящего перед их оптикой. — Корабли, лорд! Они передают сигнум-коды Шестнадцатого легиона. Я… Ааа…<br /> <br /> Он умолк, забившись в экстазе.<br /> <br /> Эйдолон шагнул вперёд и схватил Церта за глотку, надавив. На шее получеловека вздулись вены, а зрачки расширились, пока удовольствие от загрузки данных боролось с болью в трахее.<br /> <br /> — Сосредоточься, червь!<br /> <br /> — “Верное копьё”, “Хтонийский поцелуй”, “Солнечное первородство” и боевая баржа “Милость магистра войны”.<br /> <br /> — А это — их достойное собрание, — кивнул Эйдолон. Он поднялся к окулюсу, чтобы взглянуть на приближающиеся суда своими глазами. В привычной для Сынов Гора дикарской манере на их корпусах были выжжены отметки об убийствах размером с титанов. Претенциозные и аляповатые знаки, позволяющие избранным магистра войны гордо кричать о своём господстве.<br /> <br /> — Но чего они ждали? Если бы они хотели, то такими силами уже сорвали бы весь мир с оси. Почему они медлили, прихорашиваясь в пустоте?<br /> <br /> «Возможно, дело в обычном высокомерии варваров», — подумал Эйдолон, усмехнувшись.<br /> <br /> — Выйдите на связь. Мне надо поговорить с представителями нашего далёкого господина и повелителя.<br /> <br /> Разошедшиеся по мостику смешки умолкли, едва заискрил гололит.<br /> <br /> Открывшаяся взгляду фигура была всем, чего ожидал Эйдолон, но не столь внушительной как он представлял. Доспехи были сняты, открывая взору поджарую фигуру налётчика, лишь по нескольким пластинам звенели свисающие на тяжёлых цепях зеркальные монеты, отчего звук доносился с помехами. Волосы были заплетены в тугие косицы, связанные металлической проволокой, зубы — заострены, на загорелой коже извивались бандитские татуировки.<br /> <br /> — ''Не думал, что увижу здесь одного из павлинов Фулгрима, но эта война полна сюрпризов, не так ли?''<br /> <br /> — И не поспоришь. — Он поднял руку и постучал по ладони, изображая утомлённость. — Мы вас нечасто видим вдали от поводков ваших хозяев. Магистр войны предпочитает держать вас поближе, истинные вы сыны или нет, даже если вами командует и не сам, а через Абаддона, — он улыбнулся. — Возможно, мы все оказались здесь по воле богов, на орбите непорочного мира, где из врагов нас ждёт лишь время.<br /> <br /> — ''Богов'', — фыркнул хтониец. — ''Говоришь, как один из ублюдков Лоргара. Хватит с меня богов. Мне достаточно и привычного насилия. Возможно, я научусь им управлять'', — проекция содрогнулась от помех, и голос раздался снова. — ''Мы следовали за основными силами магистра войны. Варп-канал…'' — он помолчал. — ''Катастрофический имматериальный коллапс, так мне сказали адепты''.<br /> <br /> — Значит, то же самое, что случилось и с нами. Как удобно.<br /> <br /> '''Удобно'''. Прошелестел голос в голове Эйдолона, неприятно напоминавший о Короле. '''Но возможны ли совпадения в этой галактике глупцов?'''<br /> <br /> — Назовись, — потребовал Эйдолон, заставив себя не замечать призрачные насмешки. — Возможно, я и служил прежде с Шестнадцатым, но со временем вы все становитесь на одно лицо. И характер.<br /> <br /> Гололит затрясся от смеха воина.<br /> <br /> — ''А я помню, когда мы служили примером твоему легиону. Вас было так мало… Вы бились достойно больших легионов, признаю, но ещё были и в самом деле… Детьми.''<br /> <br /> — Родич, мы можем и дальше обсуждать древнюю историю, пока не погаснет пламя войны, или перейдём к делу. Ты здесь. Мы здесь. Почему? Под нами покоится планета. Достойная добыча для любого легиона, но вы ещё не сочли должным запустить в неё когти. Вместо этого вы сидите на кораблях, отчаявшиеся и затеянные в варпе, — Эйдолон опустил руку и постучал по клавишам, а затем опять посмотрел на воина. — Так что я спрошу ещё раз. Назовись.<br /> <br /> — ''Герог Шарур, претор двадцать третьей роты. Мы едва собрались с мыслями, пижон. Только заметили планету, почему ты думаешь что у нас уже есть планы атаки?''<br /> <br /> — Ну вы же привыкли вести остальных в первых рядах, атаковать и лишь потом задавать вопросы. Странно, что у тебя ещё не идёт слюна от мысли о бое.<br /> <br /> — ''Умолкни или я тебя заставлю'', — образ Герога подался вперёд, вглядываясь в Эйдолона. — ''Я тебя не узнаю, а если и знал, то значит ты изменился слишком сильно. Поэтому я задам тебе тот же вопрос. Кто ты такой, маленькое чудовище?''<br /> <br /> — От нахального хтонийского ублюдка я другого и не ждал, — Эйдолон зевнул. — Тебе выпала честь обращаться к Эйдолону, первому лорду-командору Третьего легиона.<br /> <br /> — ''Какой милый титул. Сам его придумал?''<br /> <br /> Эйдолон фыркнул, и его подчинённые вздрогнули от разошедшейся звуковой волны. К порочным смертным присоединились транслюди — избранные капитаны, прослышавшие о разгорающемся противостоянии и собравшиеся показать силу. Оскорбление одного было оскорблением всех.<br /> <br /> — ''А не тебя ли опустил Торгаддон?'' <br /> <br /> — Убийство было так давно… — пробормотал Эйдолон, невольно почувствовавший удовольствие от разговора. — И впоследствии я проявил себя лучшим воином. В конце концов, когда Торгаддону отрубили голову, он не вернулся. А я встал и пошёл.<br /> <br /> — ''Ещё один дар твоих богов?''<br /> <br /> — Один из многих. Галактика меняется с каждым днём. Жизнь и смерть больше не неразделимые царства. Нам это раскрыл Фениксиец. Как уверен показал и вам сам магистр войны, — Эйдолон прищурился, но даже из-под тяжёлых бровей его тусклые глаза лучились весельем. — Знаешь, я видел его на Улланоре. Какое же он взвалил на себя бремя. И даже не руководства, а такой мощи? Она разорвёт кого угодно на части. Впрочем, пожалуй такое величие легче всего удержать в теле, созданном жизнью среди грязных бандитов и разорившихся шахтёров.<br /> <br /> — ''Следи за своим языком, монстр. Магистр войны…''<br /> <br /> — Великолепен. Трансцендентен. Утомительно похож на бога, является клинком, который поразит великого Тирана, и прочия и прочия, — Эйдолон снова вздохнул. — Я устал от того, что наши и без того грозные и прославленные владыки и повелители становятся чем-то недосягаемым. Отдаются варпу, превращаются в божков, которыми и прежде прикидывались. Разве тебе не хочется добиться чего-то самому, заполучить до Терры нечто, чем будем владеть мы? Нечто важное. Чистое.<br /> <br /> Герог помедлил, склонив голову, и задумчиво цокнул языком.<br /> <br /> — ''И что у тебя на уме?''<br /> <br /> — Эта планета, — махнул рукой Эйдолон. — Богатая. Плодородная. Практически незагрязнённая. Не уверен насчёт тебя, но нам понадобится время, пока навигаторы решат кто поведёт нас во мглу к Терре. А здесь такая возможность.<br /> <br /> — ''Возможность чего?''<br /> <br /> — Татрикала встретила поражение с достоинством, и стала ещё гордее, воспрянув вновь как часть Империума. Её жители не переметнутся, даже если знают о идущей войне. Планета была изолирована в Гибельной Буре. Возможно все эти годы после Калта. Возможно, они даже не знают, кто на чьей стороне… В любом случае. Мы высаживаемся. Забираем всё, что хотим и летим с трофеями к Терре. Это богатый мир. В нём в изобилии найдутся и нужные нам материалы, и рабы. Странно, если он тебе не по вкусу.<br /> <br /> '''''Он предаст тебя…''''' Голос прошипел на грани восприятия со всей внезапностью кошмара. Эйдолон резко огляделся по сторонам. Все молчали. Малакрис стоял, ухмыляясь. Воциферон остранённо наблюдал. Плегуа что-то бормотал себе под нас, погрузившись в мучительные ноты. Никто из смертных не осмелился бы заговорить. Лишь Расколотый Король шептал из теней.<br /> <br /> '''''Ты правда думаешь, что его появление здесь — совпадение?'''''<br /> <br /> Но Эйдолон не собирался выдавать другим свою слабость. Не здесь и не сейчас.<br /> <br /> — Поднимись на борт моего корабля со своими офицерами, и мы обсудим грядущую войну.<br /> <br /> <br /> Дети Императора приняли Сынов Гора в самом крупном зале для аудиенций. По потолку протянулись поблекшие фрески, на которых палатинские аквилы парили среди рокочущих молний и плачущих звёзд. Пятна скверны проникли и сюда, как и во все красоты корабля, испортив некогда вызываемое бы чувство восхищения.<br /> <br /> Под опроченым сводом собрались офицеры третьего миллениала. В центре стоял сам Эйдолон, а рядом с ним Малакрис и Воциферон. Чуть позади притаились Отвар и Плегуа, а прочие офицеры калатесийцев — у стен.<br /> <br /> Герог ввалился в зал со всей ожидаемой бандисткой развязностью и незаслуженной уверенностью. С ним пришли двое других Сынов — сержантов, как подумал Эйдолон.<br /> <br /> Герог просто кивнул.<br /> <br /> — Татрон Врин и Катригос Сарк. Одни из моих лучших воинов.<br /> <br /> — Не сомневаюсь. А это Малакрис и Воциферон. Два из моих, — лорд-командор шагнул вперёд и взмахнул рукой, включая скрытые гололитические проекторы.<br /> <br /> Перед ними воспарил сотканный из света мир, окружённый визуальными символами текущего местоположения флота.<br /> <br /> — Татрикала. Покорённая в одной из первых кампаний, в плане уровня технологий не слишком отличающася от Империума. Практиковавшая низшее, но вполне продуманное искусство войны с похвальной склонностью к глубокой обороне, — он взмахнул рукой и гололит приблизил изображение до уровня континентов. — Как ты можешь увидеть.<br /> <br /> Образы городов вспыхнули ярче, показывая суб-секции, скрытые редуты и глубокие фундаменты. Города были обширными, схожими с ульями по размеру, но построенными с таким мастерством с точки зрения военной архитектуры, что ими бы гордились Дорн или Пертурабо.<br /> <br /> — Замечательные постройки, эти великие спиральные города. Мы прорывались в один из секторов, а вокруг нас смыкались защитники и из тайных дверей для вылазок атаковали. Когда понимаешь как они устроены, видишь прекрасную логику, — Эйдолон лучился от прилива гордости, скривившись в преувеличенно радостной гримасе. — Мы вскрыли их. Конечно, без лишних разрушений. Механикумы хотели расшифровать все эти запасы древних знаний. Мы свели к минимуму и потери, и разрушения. Думаю, даже ты бы гордился как мы использовали в стратегии элементы так любивого вашим примархом удара остриём копья. Мы ударили одновременно в три крупнейших города, вскрыли их предсказуемо глубокие укрытия правящей касты, и снесли им головы.<br /> <br /> — И теперь ты хочешь отвоевать отданное?<br /> <br /> — Сейчас это стало бы пустой тратой сил. Эра праздных крестовых походов заканчивается, — вздохнул Эйдолон. — Высадимся, заберём всё, что может понадобиться в Тронном Мире — рабов, припасы и прочия — и оставим выживших прозябать на руинах. Когда же мы возьмём Терру и вновь отправимся в покорную Галактику, у нас будет достаточно времени завоевать себе место под солнцем.<br /> <br /> Эйдолон умолк. Он чувствовал жажду высадиться и вновь пройти по поверхности планеты, где прошло его… становление. И дело было не просто в снедающей ностальгии. Желание отдавалось эхом в залах его души словно музыка какофонов.<br /> <br /> Герог отвернулся, чтобы что-то обсудить со своими офицерами, а затем его взгляд вновь скользнул к Эйдолону. Иронично, но в полумраке и алом сиянии гололита его лицо казалось демоническим, а Герог и его люди не были наделены божественным величием. Похоже, что они до сих пор отчаянно цеплялись за законы материального мира, считали их основой войны…<br /> <br /> '''''Глупцы'''''. Изображение на гололите пошло рябью. На мгновение в горниле искусственного света вспыхнули преломлённые грани разбитого стекла и ослепительно белое пламя. Ухмылка из теней и дыма. Проблеск раздвоённого языка, скользнувшего по проекции, поблекшего, расколовшегося и исчезнувшего. '''''Или нечто большее, чем кажутся?'''''<br /> <br /> Эйдолон сглотнул желчь.<br /> <br /> Если они доберутся до Терры, то познают отчаяние просвещения. Они увидят, какой стала война, к каким высотам вознеслись их преображённые отцы и в какие бездны пали. В сравнении с ними эти фантазмы были ничем, как и их праздные насмешки.<br /> <br /> Кого-то откровения варпа сломят, оставив лишь тлеющие кости и прах. Возможно, варвар не сгорит сразу, закроется своей верой в магистра войны. Но Эйдолон знал, что от постылых обещаний и мёртвых грёз мало толку. Им осталось лишь черпать простые радости из трупа Галактики да терзать её жителей. Такими стали их жизни, пороки превратились в святые таинства.<br /> <br /> Эйдолона больше не заботила вера в его отца, в магистра войны, в скрытый среди доводов смысл или убеждения. Остался лишь зов желаний, отдающихся в душе, что вёл его всё дальше из топи прошлого в пожар будущего.<br /> <br /> ''Я — первое из творений Фабия. Кульминация лаэранской кампании. Всё это и многое другое. Развивающееся. Как эти примитивные создания могут понять, во что все мы превращаемся?''<br /> <br /> — Ну так покажи нам свой план, лорд-командор, — проворчал Герог. — Посмотрим, под стать ли он твоей браваде.<br /> <br /> Эйдолон хлопнул в ладоши, и по его сигналу по изображению разошлись световые дуги. Всего их было шесть, шесть проекций будущего наступления, которое окружит врага и сломит под натиском. Многослойные крепости татрикальцев будут окружены и взяты, истерзаны стремительными штурмовыми эшелонами и обстреляны тяжёлыми танками. Настоящая буря цветов морской зелени и кислотного пурпура окружит их и спалит дотла.<br /> <br /> — Нашей главной целью будет Воинский дворец, — начал объяснять Эйдолон. — Средоточие правительства и любых иных имперских организаций. Другие города не станут столь достойным вызовом, но хорошей добычей будут. Поделим всё честно, — гордо сказал Эйдолон. — Конечно, если у тебя достаточно бойцов, чтобы выполнить свою часть плана.<br /> <br /> — Достаточно, — процедил Герог. Его воины протолкнулись вперёд, держа руки на рукоятях. Эйдолон шагнул к ним навстречу, безоружный, подняв голову. Герог стоял с ним лицом к лицу, уперев сжатые кулаки в бока. — Слишком уж ты дерзок, лорд-командор.<br /> <br /> За Сыном Гора скользнула тень, привлекая взгляд Эйдолона. Искры летели по воздуху, как едва заметные сброшенные перья. Отражения на глянцевых стенах не глядели туда же, куда и лорд-командор.<br /> <br /> '''''Мы все служим своим хозяевам…''''' — прошептал Король. Эйдолон заставил себя не обращать внимания и ответить так, как подобало воину его звания.<br /> <br /> — И по праву. Укреплённому тем, что я мог бы раздавить тебя как сточную крысу.<br /> <br /> — Ты мог бы попытаться, — кивнул Герог, разминая плечи. — Вот только мне невыносима мысль сделать тебя ещё уродливее.<br /> <br /> — Ах, праздные обещания, что от них проку?<br /> <br /> Сын Гора свирепо блеснул глазами. Эйдолон отступил на шаг, проведя пальцами по гололиту, словно впиваясь когтями в самое сердце грядущей войны.<br /> <br /> — Возвращайтесь на корабли и готовьте свой сброд. Вступите в бой, когда мир воспылает от крыльев феникса.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Глава восьмая. Грядущая победа===<br /> В предрассветные часы небо над Рошаном вспыхнуло пламенем.<br /> <br /> Проснувшийся в казарме полковник Хаслах сперва подумал, что это и в самом деле просто восходит солнце. Пока не посмотрел на хроно. Ложный рассвет осенял горизонт яростным сиянием. Алые и янтарные всполохи бушевали среди ночной тьмы и света далёких звёзд.<br /> <br /> А некоторые звёзды начали двигаться. Звёзды, которых прошлой ночью не было. Многие солдаты плакали, но не от горя или страха, а облегчения.<br /> <br /> “''Империум''”, - повторяли они снова и снова. “''Империум вернулся за нами. Нас не забыли''.<br /> <br /> ''Нас не забыли''.”<br /> <br /> Услышав это, полковник сглотнул и отвернулся, чтобы не выдать бойцам внезапно проступившего на лице страха.<br /> <br /> “''А можем ли мы быть уверенными, что сюда вернулись наши?''”<br /> <br /> Вскоре он спустился со стен, решив не обращать на пылающий горизонт внимания, которое тот столь дерзко требовал. Полковник спустился по лестничным пролётам к одному из обширных внутренних двориков Воинского Дворца. Время изменило суть цитадели, но имя осталось. Он задумался, поменяют ли летописцы и бюрократы когда-нибудь название на что-то более подобающее Империуму. Они ведь обещали, что вскоре войнам придёт конец. Больше не будет десятин плоти и ресурсов. Когда вся Галактика обретёт согласие, а власть Императора будет абсолютной, они разделят все изобильные блага космоса. Встретят новые возможности и дома, и за его пределами. Смогут не просто служить, сражаться и умирать, а процветать.<br /> <br /> Раньше он уже слышал в пропагандистских речах о возможностях на далёком востоке, в восходящем Ультрамаре. Впрочем, в глубине души Хаслах понимал, что никогда его не увидит. Если он и покинет мир, то на военной службе. Что на свой лад утешало. Его семья безукоризненно служила в татрикальскими стенощитниками на протяжении поколений. Матери и отцы, братья и сёстры, все исполняли свой долг, чтобы цивилизация продолжала существовать.<br /> <br /> “''Мы оберегаем покой ради выживания всей Татрикалы''” - так всегда говорил его отец. И эти слова стали мантрой, опоясывающей сердце Хаслаха, самой его сутью после долгих лет верной службы. Конечно, теперь полковник служил другим господам, но за в глубине души знал, что его решимость осталась непоколебимой. <br /> <br /> Так ли уж было важно, что на стенах стоит меньше солдат, если Империум поклялся их защищать? Что теперь их дети растут ради службы в полках Имперской Армии, а не занимают места в корпусе гражданской обороны? Он не знал ответа, а летописцы бы просто заверили его, что всё будет в порядке.<br /> <br /> После освобождения планеты, Третий легион оставил им множество творений имперских художников и философов, чтобы они могли проникнуться идеями терранской культуры. Со временем, уверяли летописцы, они станут галактической культурой. ''Человеческой культурой''. Всё будет частью Империума, все мелочные разногласия Раздора будут решены и позабыты. Имератор, возлюбленный всеми за Его бесконечное милосердие и мудрость, всё спланировал.<br /> <br /> Хаслаху отчаянно хотелось в это верить. В то, что существовал направляющий всех через бесконечные случайности вселенной замысел. Конечно, он слышал и перешёптывания о “Лектицио Дивинатус”, но не обращал на них внимания. Хаслах не желал уверовать в бога. Богов не существовало. Облик Галактики определяли воля и силы смертных.<br /> <br /> Он стоял на площади Объединения, праздно размышляя о возвращении Империума. Конечно, если это и в самом деле был Империум… Безвкусное конечно имя для колосса, возвысившегося в годы Великого крестового похода. Перед ним над центральной платформой из чёрного вулканического камня полукругом вздымались мраморные платформы. У подножия каждой располагались прекрасные золотистые статуи, изображавшие одного из просветивших Татрикалу воинов.<br /> <br /> Хаслах приходил на площадь так много раз, что она стала центральной шестернёй в машине его времяпровождения. И теперь он подошёл ближе, разглядывая памятники Астартес.<br /> <br /> И их господина.<br /> <br /> Перед центральной колонной стояли две статуи, чью позолоту украшали платиновая филигрань и инкрустированные драгоценные камни. Большая из них изображала настоящего колосса, своим присутствием заполнившего весь простор площади. Даже более внушительного, чем стоявший перед ним на коленях легионер, отмеченный знаками отличия и печатью уготованного величия.<br /> <br /> Памятники вызывали у него сильные и странные чувства. Хаслах всматривался в каждую деталь, как и всегда. Статуи были столь прекрасными, что он всякий раз замечал в них нечто невиданное прежде. На его глазах словно раскрывались новые грани тайны.<br /> <br /> Благородные, внушающие благоговение воины. Защитники от ксеноугроз и мятежников, скрывающихся по ту сторону небосвода. А затем пришли бури и опустилась тишина. Ни кораблей, ни астропатических посланий. Лишь тьма и смыкающийся холод, удушающий бесконечный мрак.<br /> <br /> Солдат преследовала мысль, что они так и умрут здесь, одинокими и забытыми. Многие сошли с ума и покончили с собой, не желая ждать медленной смерти от голода без имперского достатка. Планета была частью наполовину построенной империи, наследницей наполовину сломленной культуры, а теперь боролась лишь за выживание.<br /> <br /> Хаслах подавил дрожь. Он вновь попытался сосредоточиться на памятниках, на чертах их лиц, на великолепии. Одновременно представимом и неописуемом, слишком большим для такой провинциальной планеты. Они стали для него образцом и опорой. Хаслах больше не был юношей и цеплялся за звание, важность которого ослабела за долгие годы. На виски прокралась незванной гостьей седина, да и прицел уже был не так хорош, как прежде. Но он всё ещё был в здравом уме, отточенном исполнением долга и непрестанно укрепляемом в последние годы чрезвычайного положения.<br /> <br /> Бури утихли, но страх остался. Он вцепился в душу каждого, укрыв мир, словно позолота - площадь. И теперь когда на горизонте горело пламя, нутро его вновь терзали змеи-близнецы - надежда и сомнения.<br /> <br /> А затем завыли сирены. Хаслах резко обернулся, забыв о статуях. Вздрогнул, как от удара. По площади прокатился грохот выходящих на позиции орудий ПВО. Его глаза метнулись к стенам, к уже разбегавшимся по постам бойцам. Полковник зашагал к лестнице, спотыкаясь.<br /> <br /> В воздух взмыли первые снаряды. Огонь зенитной артиллерии хлестнул тьму, ища невидимые цели. Он слышал ошеломлённые требования подтверждений, приказов. Вокс переключался с канала на канал, а потом прозвенел приоритетный сигнал. Один из его коллег из другого города. Он пригляделся к идентификационному коду. Сартос. На экваторе. Он настроился на канал.<br /> <br /> И услышал лишь вопли.<br /> <br /> Настроенные на широкий диапазон частот механизмы вокс-перехвата передавали мгновения муки со всего города. Он слышал, как умирает население, погибает вся культура. До ушей доносилось хлюпанье разрываемого мяса и крики ничем не сдерживаемой, нескрываемой агонии.<br /> <br /> - “Дети Императора!” - прогремел по воксу голос и раскат смеха. - “Смерть Его врагам!”<br /> <br /> Резкий грохот болтерных выстрелов заглушил вопли, а треск опустившегося сапога - передачу.<br /> <br /> А затем завопил сам воздух вокруг, словно желая заполнить тишину. Хаслах отшатнулся, посмотрев вверх, и увидел как из облаков вырываются первые корабли. Стены вспыхнули под шквальным огнём. Он увидел как от солдат, его подчинённых, с которыми он служил много лет, остаются лишь силуэты в огненной буре.<br /> <br /> Языки пламени скользнули по краям проносящихся с воем кораблей, осветив изъеденный коррозией металл, странно искажённые и выкрашенные в опаляющие глаза цвета корпуса, и безвкусные фрески, всё ещё выглядевшие влажными, недавно покрашенными. Символы длинного когтя и распущенного крыла.<br /> <br /> Вторая волна начала заход. Взрывы сотрясли плоские стены высоких домов за спиной полковника. Хаслах держал руку на кобуре и кричал в вокс приказы, которые уже никто не услышит.<br /> <br /> - Построиться! Следите за врагом! К оружию! По постам, бойцы!<br /> <br /> А рёв грозных кораблей доносился со всех сторон, наполняя какофонией весь мир. Хаслах обернулся, готовясь бежать к другим укреплениям, когда позади раздался оглушительный грохот. Осколки впились в его стену. Кровь потекла по щеке, и Хаслах отшатнулся.<br /> <br /> И медленно обернулся, врезавшись во что-то твёрдое.<br /> <br /> Над ним нависал рухнувший на землю исполин, столь же громадный как статуи. Их искажённое подобие, насмешка над былым благородством&lt;ref&gt;В философии Платона эйдолон обозначает копию или образ идеи, не отражающий ее сущности. Можно сказать, что Эйдолон превратился в эйдолон своего идеального образа в глазах людей и себя былого.&lt;/ref&gt;. На щеку чудовища свисали тусклые волосы, его плоть корчилась и извивалась под напором чего-то, скрытого от глаз. Пурпурно-золотистые цвета оплавленных и изуродованных доспехов местами покрылись буйством красок, нанесённых капризной рукой или растёкшихся по собственной воле по металлу. Тварь опиралась на огромный молот, окутанный гибельными молниями.<br /> <br /> Лицо чудовища скривилось в подобии улыбки, и оно занесло оружие над головой.<br /> <br /> - Смерть Его врагам, - повторил предатель, и молот опустился.<br /> <br /> <br /> Эйдолон поглядел на оставшееся от солдата месиво, потыкал в него носком.<br /> <br /> Галактика кишела добычей, уготованными ему богами драгоценными игрушками, но они ломались так легко. От Исствана до самой Терры люди вечно становились хрупким разочарованием. Эйдолона ранила мысль, что когда-то и он был таким слабым. И если бы он не вознёсся, проживи он такую же жалкую и чахлую жизнь, предпочёл ли бы он умереть за честь семьи, а не стать жертвой Императору?<br /> <br /> “''Единство сделало меня собой, но оно же могло меня так легко сломить…''”<br /> <br /> Он отвернулся от изувеченного трупа и поглядел на шедевр жалкого ансамбля города. Одна из колонн уже обрушилась под ракетным обстрелом и половина её торчала над павильоном, как осколок кости. Он гордо зашагал вперёд, покачивая в руке молот.<br /> <br /> Статуя Фулгрима смотрела на него всё теми же затуманенными металлическими глазами и с всё тем же самодовольным покровительством, что и на подобие Эйдолона. Он подошёл к ней и протянул руку, чтобы провести пальцами по лицу.<br /> <br /> Эйдолон помнил, как воздвигали скульптуру. Лучшие ремесленники флота на протяжении недель трудились, желая создать нечто достойное облика самого Фениксийца.<br /> <br /> “''Я хотел увековечить этот знаменательный день''”, - слова генетического отца выскользнули из воспоминаний. - “''Чтобы грядущие поколения увидели лица своих освободителей. Мы возвысили их, сын мой. Мы дали им единство''”.<br /> <br /> Ладони сомкнулись на рукояти “Славы вечной”, и лорд-командор воздел молот над головой. И зарычал, нанося удар. Металл погнулся и раскололся. Его некогда идеальное лицо разбилось на части, исказилось и поплыло. Металл расплавился и закапал под ноги уничтожившему тень самого себя легионеру.<br /> <br /> Эйдолон буркнул и остановился, опустив оружие на исходящие паром обломки, чуя запах расщеплённого золота. Он оглянулся через плечо на Фулгрима, не выпуская рукоять.<br /> <br /> “''Уничтожить и твоё наследие было бы так легко. Но возможно пока хватит и моего''”.<br /> <br /> Эйдлон с отвращением перевёл взгляд с идола своего отца на пылающий город. Он высадился в самом его сердце, чтобы почтить площадь новым освящением и смазать пеплом сердце былой гордыни. Вокруг него высаживались подразделения третьего миллениала. Бойцы Малакриса ликующе выли, выпрыгивая из штурмовых кораблей или выскакивая из ощетиниквшихся коконов - “Харибд” и “Когтей ужаса”. Одна из штурмовых клешней врезалась прямо в центральный шпиль и теперь пыталась удержаться, пока дрели и мельта-резаки прогрызали путь внутрь.<br /> <br /> Они убивали культуру. Шаг за шагом. Удар за ударом. Топили цивилизацию в её же смрадной крови. Терзали будущее.<br /> <br /> Судьбой человечества был затянувшийся вопль, вырываемый из задыхающихся лёгких.<br /> <br /> Дети Императора всё ещё просвещали. Несли свет и обещание грядущего. Должно быть, так же чувствовали себя альдары, медленно осознавая что же порождали на свет.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе смешок. А ведь это был их конец. Гибель всего, чем они дорожили. Возможно, теперь человечество последует за ксеносами в могилу. Даже сейчас пожалуй он ковал это будущее. Копал могилы для миров, которые никогда не видел. Людей, с которыми никогда не чувствовал родства.<br /> <br /> И когда Терра будет в их руках…<br /> <br /> '''Когда Терра будет нашей…'''<br /> <br /> Что тогда?<br /> <br /> Эйдолон не спешил. Ничто здесь не могло ему навредить. Ещё нет. Он слышал рёв звуковых орудий на стенах, где развлекались его какофоны. Пожалуй, лорд-командор мог представить и даже расслышать лязг клинков. Эстеты Воциферона удовольствовались поединками, гремящими среди горящего города, и это был достойный похоронный звон перед гибелью или порабощением смертного народа.<br /> <br /> Возможно, прислушавшись он даже разобрал бы гиканье и насмешки заходящих на боевой пеленг хтонийцев, диких бандитов, возвысившихся над людьми. В сердцах Эйдолона всё ещё тлел уголёк благородства, частица, которой было отвратительно само существование таких космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, поразмыслить об этом придёт время потом, когда сгорит этот мир и все его блага пойдут на утоление желаний и нужд легиона. В глубине души Эйдолон знал, что Дети Императора возвысятся над всеми, даже если на это уйдёт десять тысяч лет.<br /> <br /> - Возможно, я разберусь с тобой потом, отец, - сказал он статуе, а потом отвернулся и лениво зашагал к ждущему центру управления. - А пока у меня другие дела. Убийство мира и всё такое.<br /> <br /> ===Девять. Шёпот разрушения===<br /> ''Слушай.''<br /> <br /> Голос доносился из каждого угла, каждой тени и проблеска пламени. Он танцевал над умирающим городом, манил словно песнь, слышная лишь благословенными воинами легиона.<br /> <br /> ''Слушай.''<br /> <br /> С самого первого убийства когти Малакриса были вымазаны в крови. Он не стал включать поле, ведь и так разрывал смертных солдат безо всяких усилий. Капитан упивался зрелищем их смерти, глядя в расширившиеся от агонии и шока глаза тех, кого лишал быстрой гибели от расщепляющих потоков энергии.<br /> <br /> Иногда он останавливался, чтобы слизнуть тёмным языком жизненные соки с лезвий. И у каждого был свой изысканный аромат. Проблески прожитых жизней, приправленные паникой. Кто был алкоголиком, кто наркоманом. Кто нёс в крови генетический яд, который однажды дал бы мрачные плоды, став отравленным наследием для детей или же прорастя внутри тела опухолью.<br /> <br /> Через пролитую кровь Малакрис вкушал их суть, саму их душу, и смеялся, убивая. Он всегда этим упивался. И теперь не скрывал этого. Капитан убивал так же естественно, как дышал, рефлекторно, без задних мыслей.<br /> <br /> С каждым движением доспехи щёлкали и гремели, усовершенствованные тщательно и долго трудившимися согласно его инструкциям технодесантниками и механикумами… О, ожидание того стоило. Теперь броня действительно подходила Малакрису, прилегала как вторая кожа, впивалась в кожу шипами и царапала так, чтобы вызывать изысканнейшие муки.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> Капитан никуда не спешил. По доспехам бессильно застучали лазерные разряды, и тогда Малакрис шагнул вперёд, включив наконец когти. Проблески нечестивого света встретили бегущих в бой защитников. Легионер уже заскучал. Столь немногие могли стать ему хотя бы подобием испытания… Возможно, стоит дать и калатесийцам порезвиться.<br /> <br /> Малакрис растягивал удовольствия, давая стенощитникам хоть раз попасть в него бесполезным оружием. Поворот, приводящий его на линию обстрела. Показная дрожь, оступившийся шаг. Представление перед неизбежным концом.<br /> <br /> И вот они уже бросаются прямо на него, храбрые глупцы. Малакрис поднёс когти к голове, приветствуя смертных. Сверху кто-то запустил ракету, но легионер отступил в сторону, и взрыв лишь легко толкнул его в бок. Должно быть, солдаты видели его в пламени как чёрную пустоту, нависшую тень, зловещую и ощетинившуюся шипами, освещаемую лишь адским пламенем и смертельным блеском когтей.<br /> <br /> - Вы сами разожгли для себя пекло! - закричал он во весь усиленный голос. - Милость первого лорда-командора снизошла на вас, и я - его багровая десница!<br /> <br /> - За Императора! - отчаянно закричал кто-то. Малакрис смотрел на бегущих солдат, на их грязно-коричневую униформу и тускло стальные нагрудные пластины. Они текли словно солёный паводок, зачахшие жалкие создания. Построившие высокие стены и охотно прятавшиеся за ними, ставшие кирпичами в них. Смертные всё равно что похоронили себя заживо в этих славных укреплениях, став цементом и камнями для убитого будущего.<br /> <br /> Офицеры знали, что не могут убить его в одиночку, и поэтому в первой волне бежали рядовые. Стреляя из ружей. Тщетно бьющих разрядами по доспехам. Он видел, что их оружие уже перегружено, как быстро выгорают энергоячейки. Мерцающие свечи среди жестокой тьмы.<br /> <br /> В мерцании пламени сверкнули штыки. Солдаты перепрыгивали через хребты из осыпавшейся кладки, споткаясь, перебирались через опрокинутые колонны. Несомненно, кто-то из их командования вёл подсчёт. Сколько стандартных солдат потребуется, чтобы убить одного легионера?<br /> <br /> По доспехам снова застучали разряды, а в бок шлема врезался сплошной снаряд, на миг ошеломив капитана. Малакрис зарычал, лязгнув когтями. Солдаты были никем… однако их решимость утомляла.<br /> <br /> Легионер ринулся в самую гущу. Даже ожидавшие нападения бойцы не ожидали такой стремительности. Малакрис ухмыльнулся, заметив промелькнувший на лицах и мгновенно исчезнувший трансчеловеческий ужас. Они вступили в бой. Сошлись. Теперь смертным оставалось только сражаться с внезапно оказавшимся среди них чудовищем или погибнуть.<br /> <br /> И они кололи его, пытаясь пронзить доспехи, но лишь тупили и ломали штыки. Целились из тяжёлого оружия. Воздух вокруг наполнился пламенем и осколками под огнём плазмомётов и установленных на огневых позициях болтеров. Раскололися и оплавился камень. Внезапный жар обращал пыль и песок в стекло, а тела мёртвых мгновенно зажаривались или исчезали, расщеплённые на атомы. Выпущенный тяжёлым болтером снаряд ударил в нагрудник и отбросил Малакриса на шаг. Капитан улыбнулся, упиваясь ощущением растекающейся по телу крови.<br /> <br /> Даже сквозь фильтры ястребиного шлема он чуял лишь вонь жареной человечины. Малакрис взревел, и рёв его рокочущей волной прокатился по полю боя. Усиленный, но не столь оглушительный как у Эйдолона или какафонов. Способный ошеломить и устрашить, но не переломать кости.<br /> <br /> - Давайте, - отдал приказ капитан.<br /> <br /> Вой прыжковых ранцев донёсся даже сквозь грохот битвы. Бойцы его отделения взмыли в воздух и приземлились прямо среди сечи, завывая, ревя цепными мечами и рыча болт-пистолетами. Настоящие фонтаны крови забили на месте солдат, рассечённых пополам, разрубленных от макушки до паха, разорванных в клочья.<br /> <br /> - Хорошо заманил их капитан! - передал по воксу Рикан Байл, его заместитель и лучший первопоходец троп боли из всех, которых Малакрис видел. - Крысы бегут! Загоним их в норы, вытащим и распнём под песни! Прибьём кричащим к стенам, как предупреждение другим! Освежуем заживо и…<br /> <br /> Малакрис отключил связь, прервав поток жестоких идей, ведь у него уже были свои. Стенощитник уползал от капитана. Солдат со сломанными приземлившимся легионером ногами полз, тащил себя через обломки, цепляясь за них обагрёнными культями пальцев. Малакрис зашагал за ним, наблюдая за смертным, будто дитя за раненым насекомым.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> На задворках разума вновь слышался вкрадчивый голос, настойчивый и уверенный, такой знакомый. Если бы Малакрис сосредоточился, то наверное бы даже понял, кто обращается к нему с такой совершенной властностью. Что за внушающее благоговение создание обращается к нему во сне и наяву. Побуждая ко всё большим и большим излишествам.<br /> <br /> Он протянул руку, схватил смертного за голову и грубо потащил вверх. И надавил. Чувствуя, как трещит и падает шлем. Как рвётся плоть, раскалываются кости. Он словно на миг ощутил на языке вкус выпущенных из тонкой оболочки серых клеток. А затем мозг рассыпался пеплом, испарился в энергетическом поле.<br /> <br /> Малакрис хрипло вздохнул от удовольствия. По телу расходилась волна противоречивых чувств, опаляющего нервы извращённого удовольствия. Заточённая в теле душа пела, колотила вместе с сердцами в пластины сросшихся рёбер.<br /> <br /> Внезапно он посмотрел наверх.<br /> <br /> Среди теней на пылающем небе проступил силуэт в плаще, развевающемся под внезапными порывами раскалённых ветров. Такой знакомй. Такой решительный. Невозможно, но это был Эйдолон. Показывающий вперёд когтями, словно горящий изнутри чёрным пламенем, застывшим среди ветра смерти.<br /> <br /> Малакрис взбежал на пригорок и заглянул через край. Под ними маршировали Сыны Гора, шагая такими стройными рядами, которыми уже не могли похвастаться разрозненные банды Третьего. Большинство их выстрелов попадало точно в цель.<br /> <br /> Жестокая методичность и эффективность. Глупцы, цепляющиеся за приказы, словно они могли защищить их от потопа. Голос вновь что-то нашёптывал.<br /> <br /> Потребовался бы лишь самый небрежный жест, минимальные усилия, и хтонийцы бы стали жертвоприношением, достойным его вознесения.<br /> <br /> '''''Они не заслуживают права купаться в твоём величии, разделить твою мощь. Покажи им, кем можешь быть. Сделай то, что должно. Во имя моё.'''''<br /> <br /> - Я слушаю, - выдохнул Малакис, не отводя взгляда от проносящихся над головой штурмовых кораблей врага. - Я вас слушаю, милорд.<br /> <br /> <br /> Они умирали как безвольный скот, и в таком бою не найти было радости состязания.<br /> <br /> Даже офицеры едва ли могли дать Воциферону бой, что ввергало его в уныние. Это таких людей они оставили в своей тени? Трусов, бросающих приближённых против легиона? Готовых пожертвовать бессчётными жизнями, лишь бы на миг спасти свои жалкие шкуры?<br /> <br /> Он сражался в пылающих развалинах, прежде бывших воинским училищем, и под сабатонами легионера хрустели опалённые клочья пергаментов и столов. Ко всем поверхностям лип пепел, как осталивающиеся частицы сгоревшего дерева, так и маслянистая сажа, оставшаяся от расщеплённых тел. Воциферон остановился среди кошмара, чтобы очистить клинок, стряхнуть с лезвия клочья плоти и брызги крови в мокрое тряпьё у ног. А затем отбросил клочья униформы прочь. Пусть сгорит.<br /> <br /> ''Пусть всё сгорит''.<br /> <br /> Он вздрогнул от этой мысли, незванной и чуждой. Он не был обезумевшим разрушителем, готовым ради победы испепелить целую планету. Пусть этим занимаются вульганые легионы, безумные и порочные. Он никогда не вступит в их ряды. Воциферон скорее сгорит сам, чем опуститься до их уровня. Однако мысль оказалась назойливой, заразной. Мир словно жаждал сгореть, быть уничтоженным и восстановленным. Феникс мог воспрять лишь из пепла. Даже Кемос был мёртвой колыбелью, прежде чем Фулгрим вновь принёс в неё жизнь.<br /> <br /> - За мной! - воскликнул Воциферон. Избранные клинки спешили за ним, перепрыгивая через наспех сваленные баррикады. Поверженные колонны лежали преграждали путь через проспекты, сваленные на пути легионеров как сухостой. И уже запятнанные и вымазанные кровью и потрохами, среди которых проступали узоры.<br /> <br /> Воциферон возглавлял наступление из казарм в один из аудиторумов. Щёлкал вокс, пока другие воины его подразделения, его присягнувшие на клинке, докладывали один за другими. Каждый из них, и бившийся рядом с командиром, и сражавшиеся поодаль, на самом деле воевали в собственных войнах, таков был одинокий путь дуэлянта.<br /> <br /> - Здесь некому бросить вызов, - проворчал Алеф Катрагани, один из товарищей Воциферона. - Это всё равно, что сражаться с новобранцами. Я бы нераздумывая предпочёл бой с Сынами Гора, да даже с кем-то из отбросов Малакриса, - он косо поглядел на Воциферона. Алеф, как и его учитель, хранил дисциплину плоти. На нём не было шрамов, а волосы спадали на плечи жемчужно-белым водопадом. - Пора бы уже закончить с этой кровной распрей. Ты станешь капитаном, если захочешь.<br /> <br /> - Для этого в зоне боевых действий самое время, - фыркнул Воциферон. - Нет. Я всегда успею выпотрошить ублюдка, как он этого заслуживает, но когда я решу. И своим клинком.<br /> <br /> Алеф пожал плечами и направился прочь, прочёсывая залы в поисках добычи получше. Руководство Воциферона воспитало в его солдатах достойную независимость. Как и должно было быть. Он лично их обучал. Избирал из рядов Третьего миллениала за воинское мастерство и полную бесстрастность. Свободных от поразившей большую часть легиона скверны, не поддавшихся худшим излишествам. Он лично убил тех, кто не соответствовал его высоким стандартам и ожиданиям, в поединке клинок к клинку.<br /> <br /> Воциферон не считал себя Люцием или Кирием, ни кем-либо прочим из многочисленных порождённых примархом мастеров клинка. Теперь слишком многие стремились к заоблачным высотам, измеряя своё мастерство по чужим стандартам, забывая о чистоте искусства. Возможно, Воциферон никогда и не одолел бы того же Кирия, но он знал что посвятил себя без остатка избранному пути.<br /> <br /> Он провёл свободной рукой по поверхности доспехов вдоль золотистых трещин. Каждая рана была удостоена уважением и возмещена стократ, каждое оскорбление отомщено. После битвы он лично приготовит и расплавит золото, а затем вставит в доспехи вместе с керамитовым наполнителем.<br /> <br /> Он сам становился произведением искусства.<br /> <br /> Дым вздрогнул от боевого клича. Один из офицеров наконец-то вступил в игру. Воциферон улыбнулся. Он не носил шлема, и потому женщина увидит лицо своей смерти. Другие легионеры отступили, молча ухмыляясь. <br /> <br /> Воциферон поднял саблю к лицу, и полусвет блеснул на позолоченной рукояти.<br /> <br /> - Приветствую, дочь Империума. Я - Воциферон, мастер клинка из третьего легиона. Для будет честью узнать твоё имя, прежде чем забрать жизнь.<br /> <br /> Она сплюнула на пол. Кровь стекала по бледным щекам и замарала тёмные волосы. Лицо освещало сияние её собственного силового меча, словно призывая Воциферона обратить внимание. Высокая и подтянутая женщина обладала телосложением бойца, была профессионалом, пусть и не достойным соперником.<br /> <br /> - Я - Церел, изверг, - она почти прошипела эти слова. - Я служилу капитаном стенощитников.<br /> <br /> - Служила, ведь стены пали, - мягко, почти вежливо поправил её легионер. Лицо женщины исказилось от ярости.<br /> <br /> - Что вы творите? Когда-то вы освободили эту планету, защищали её. А теперь разрушили всё за одну ночь кровавого безумия.<br /> <br /> - Хотел бы я, чтобы ты поняла, - ответил Воциферон, и к своему удивлению понял, что говорит правду. - Ложь Императора сковала всю Галактику цепями. Мы сломим их. Мир за миром, стена за стеной, пока не падёт сам Тронный мир и Дворец.<br /> <br /> - Вас остановят. Возможно не здесь, но вам не победить.<br /> <br /> Воциферон вздохнул, расправив плечи, и вновь отсалютовал клинком.<br /> <br /> - Как знать, капитан.<br /> <br /> '''''Совершенство ждёт, стоит лишь протянуть к нему руку поддайся. Когда твой соперник умрёт, на пути к восхождению не останется преград. Пусть этот мир сгорит, мы лишь воспрянем из пепла!'''''<br /> <br /> От этого голоса, проклятого шёпота, пальцы сильнее сжались на рукояти. Взревевшая от гнева и боли сметная бросилась на врага. Воциферон отступил в сторону, уходя от неуклюжего удара, и чувствуя растущую непривычную неуверенность. Она обернулась и ударила сплеча, но легионер лишь отошёл на шаг. А затем ударил в ответ. Развернувшийся клинок встретил опускающуюся саблю, но мастерства Церел не хватило, чтобы отклонить сверчеловеческий напор, и она почти согнулась пополам, рухнула и взвыла от боли, царапая коленями плиты.<br /> <br /> - Поднимись, - сказал Воцифеон, отводя клинок и отступая на шаг. Женщина заставила себя встать и замахнулась, вновь нанося рубящий удар. Тяжёлая рука сомкнулась на её запястье, чуть потянула в сторону, и хрустнули кости. Женщина завопила. Приблизившись, Воциферон поднёс клинок к её шее.<br /> <br /> - Даже недостойные воины заслуживают умереть, стоя, - прошептал он, а затем вонзил чарнабальскую саблю в кости.<br /> <br /> <br /> Горящие стены рушились, и эхо грохота Тиль Плегуа слышал как песню.<br /> <br /> Певец разрушения шёл по укреплениям, волоча ноги, и гнал смертных перед собой будто охваченное паникой стадо. Он ворчал и пел себе под нос, и каждое слово отдавалось на стенах эхом, гудело как перезвон далёких колоколов. Как знамения погибели, возвещающие о надвигающемся конце.<br /> <br /> Преобразились многие из боевых братьев третьего легиона, но какофоны изменились сильнее всех прочих. Ядовитая песнь Маравильи нашла их, проросла метастазами из храма на Лаэре и угнездилась в их душах как духовная болезнь, неутомимая карцинома. По сути своей она была зависимостью, рождённой Тёмным Принцем и насланной в безразличную вселенную, приманкой прежде всего для тех, кто обладал истинным видением.<br /> <br /> И когда тени шептали ему многими голосами, тысячами манящих нешёптываний Слаанеша, медоточивыми речами примарха, гласом первого лорда-командора, Тиль не обращал внимания. Они были ничем. Лишь нотами песни. Голосами Вечного Хора.<br /> <br /> И у них не было власти ни над ним, ни над его братьями.<br /> <br /> Они сражались порознь, безвкусно предаваясь собственным капризам. Сбрасывали кричащих людей со стен, разрывали на части звучными припевами оружия. В унисон со своими инструментами возносили голоса, способные столь же легко разрывать их врагов на части. Ради этого они были созданы - убивать врагов, поставить Галактику на колени. Вся разница была в том, что теперь они были вольны наслаждаться своим предназначением.<br /> <br /> Пальцы мелькали по циферблатам и рычагам, нажимали кнопки и тянули спусковые крючки. Очередной выпущенный звуковой порыв разорвал стенощитника в клочья. Кровь и внутренности жутким дождём посыпались на других солдат. Смех Тиля стал больным, липким и рокочущим.<br /> <br /> На плодородных равнинах снаружи артиллерия наконец-то вошла в зону поражения, и теперь дополняла громом выстрелов сотканную бойцами Плегуа симфонию. Приближающиеся “Разящие клинки” открывали огонь, рассекающий внешние стены, пока те не вспыхнули пожаром, в пламени которого плавились и кладка, и металл.<br /> <br /> Вокруг умирала культура, перемалывалась жерновами войны в ничто. По воксу разносились воющие и улюлюкающие отчёты о жестоких боях по всем великим городам. Набирающая темп война на уничтожение катилась к сердцу твердыни, понемногу обращавшейся в прах.<br /> <br /> Воздух звенел от воплей умирающих. И солдаты, и гражданские ждал выбор между смертью под огнём шестнадцатого легиона или искушённым в зверствах третьим.<br /> <br /> Каждое новое дополнение к песне, каждая пермутация мелодии будоражила душу Плегуа и толкала его к истинным высотам пороков.<br /> <br /> Он остановился, заметив прижатое к земле тело стенощитника. Случайный разряд звука разнёс его нишу, придавив ноги осколками. Плегуа склонил голову набок, смакуя мгновение, когда наконец-то заметивший его затуманенными от боли глазами человек начал вырываться и вопить.<br /> <br /> Тиль потянулся к поясу и отцепил один из клинков, простой свежевательный нож. Инструмент искусства, столь же ценный, как и грозное оружие. Он присел поближе, так чтобы солдат ощутил мертвецкое благоухание, дыхание надвигающейся смерти. Плегуа сорвал огромной рукой униформу, прижал бледную окровавленную кожу будто скульптор, оценивающий мраморный блок.<br /> <br /> - Не бойся, человечек, - пробормотал он, задумчиво начав резать, вытягивать вопли в становящуюся всё громче песнь. - Я здесь не для того, чтобы терзать твоё тело. А для того, чтобы научить тебя петь.<br /> <br /> Когда он закончил, шёпот стал тихим, едва слышным. Бессильным. Неспособным найти опору. В душе Плегуа было место лишь для гибельного великолепия арии самого Тёмного Принца.<br /> <br /> ===Десятая глава. Сердце всего сущего===<br /> Вокруг умирал командный центр, бился в конвульсиях от вызванного вторжением системного шока&lt;ref&gt;Системный шок - это общее название для состояния, когда жизненно важные органы не получают достаточного количества крови и кислорода.&lt;/ref&gt; и впившегося острия Шестнадцатого легиона.<br /> <br /> Первые коридоры и стены вытесали из чёрного железа и бутового камня ещё в первые дни Раздора. Со временем здание усовершенствовали, улучшая чертежи, пока оно не стало извивающимся лабиринтом, в котором путь указывали лишь ползущие под потолком тусклые металлические глифы. Местами символы сменились на буквы готика, но было заметно что над этой задачей трудились без души. Результаты выглядели недолговечными, не укоренившимися… а теперь и вовсе всё закончится на пепелище.<br /> <br /> Эйдолн шагал по коридорам так, словно уже был их владыкой, втягивая густой от дыма и смрада умирающих воздух. Вокруг отключались когитаторы, шелестя бинарными голосами в последний раз. Пальцы Эйдолона скользили по корпусам, сбрасывая с них пепел и прах. Пластстальные опоры коридора дрожали под напором падавших где-то наверху обломков. Лорд-командор видел расходящуюся по структуре слабость, предвещающий гибель в лихорадке озноб.<br /> <br /> Сердце Воинского Дворца, великой крепости-города, всего сущего на этой планете осталось всё таким же тесным, как он помнил. Строение возвели не в расчёте на физиологию космодесантников и не перестроили после завоевания для удобства освободителей. Склонив голову, Эйдолон проталкивал свою усовершенствованную тушу через тесные двери. Цель была всё ближе. Среди клубов дыма и алых отблесков аварийного освещения казалось, что Эйдолон спускается в преисподнюю.<br /> <br /> Он словно шёл по коридору корабля, подбитого в пустотной битве, пронзённого выстрелом излучателя и истекающего атмосферой. Конечно, планеты умирали медленнее судов, но у них это получалось столь же прелестно. А Эйдолон бился в стольких сражениях по всей Галактике. Среди леденящей стужи и палящих песков, в мёртвых мирах, населённых лишь призраками убитых грёз, на станциях и кораблях как Империума, так и враждебных чужаков. В конечном счёте всё происходило одинаково. При всех изобильных обликах Галактики, война никогда не менялась. Одна и та же песнь звучала вновь и вновь. Разносилась от Терры до окраин известного космоса, а потом обратно.<br /> <br /> Из-за коридора вывалился стенощитник, вымазанный в саже и крови. Старший офицер, судя по тускло мерцающей на плечах парчёвой мантии. Он замер, заметив нависающего над ним Эйдолона, одинокого и чудовищного исполина, царапающего потолок головой. Лорд-командор подался вперёд, давая смертному лучше разглядеть его в тускло-красном свете. И сверкнув кровавой улыбкой, Эйдолон бросился вперёд как упырь, выбравшийся прямо из мрачных легенд.<br /> <br /> Смертный выстрелил. Первый болт-снаряд ушёл в молоко, второй бессильно отскочил от огромного наплечника. Третий и четвёртый врезались в нагрудник, на миг оттолкнув гиганта. Эйдолон рассмеялся, ощутив вздымающийся прилив борющейся с упоением боли. Он поднял свой пистолет и выстрелил в ответ, даже особо не целясь.<br /> <br /> Капризное оружие окатило стенощитника потоком крикливо-зелёного сияния. Вспыхнуло, прокатился треск, и нестабильные атомы расщепили плоть, оставив лишь тень на стене. Эйдолон направился дальше к бьющемуся сердцу командного центра, оставив позади лишь мрачный памятник.<br /> <br /> После выброса радиации завыли новые сирены, заскулила гидравлика взрывозащитных дверей, пытавшихся сомкнуться на пути расходящихся токсинов. Без поступающей энергии и наполненными противоречащей информации программами системы бастиона действовали со скоростью улитки. Эйдолон помедлил, пригнулся и упёр свободную руку в судорожно трясущуюся дверь, оттолкнул её прочь и шагнул внутрь, в самый центр крепости.<br /> <br /> Уже смертельно раненной. Его взгляду открылись расчленённые тела, разбросанные по залу яростными взмахами цепных мечей. Головы солдат насадили на их же штыки, а затем расставили на пультах управления и гололитических столах. Написавшие эту живописную, но мрачную картину художники всё ещё были здесь, прохлаждались среди вырванного ими сердца.<br /> <br /> Шесть воинов Сынов Гора держали оружие на изготовку и стояли полукругом вокруг седьмого, расположившегося в трёх шагах впереди. Он обернулся, услышав шаги Эйдолона, снял шлем и небрежно бросил на ближайшую скамью. Шлем врезался в расчленённое тело, отчего кишки высыпались на пол жутким водопадом.<br /> <br /> Герог Шарур поглядел на Эйдолона с нескрываемым презрением и сплюнул через плечо. Кислота зашипела, разъедая стальной пол.<br /> <br /> - Ах, первый лорд-командор! - воскликнул он. - Не думал, что ты доберёшься сюда один, без свиты из своих славных капитанчиков.<br /> <br /> - Всегда рад удивить, капитан, - ответил Эйдолон, упирая молот в стенку одного из последних работающих когитаторов, и надавил. Металл вмялся внутрь, отчего страдающие духи машины неистово взвыли. Он окинул взглядом сцену и улыбнулся. - Неплохо сработано, признаю. Хотя и без… артистизма.<br /> <br /> - Видели мы, что вы считаете искусством, - прошипел один из хтонийцев. На его доспехах сверкали отметки вожака, и даже надетый шлем не мог скрыть источаемого им отвращения. На лицевой пластине мерцали вытесанные клыки, кривящиеся в волчьей ухмылке. С оплечий на цепях свисали зеркальные монеты, блестя среди вырезанных отметок об убийстве. На металле выбили, выгравировали и нанесли краской какие-то бандитские каракули, вместе однако сходящиеся в почти достойный мастеров древнего Дамаска узор, знак без всякого стеснения показываемой верности. Перед Эйдолоном стоял живой талисман, тотем далёкой и осаждённой Хтонии.<br /> <br /> - Я бы предпочёл узнать имя того, кто сомневается в моих решениях, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - Аннунгал&lt;ref&gt;Гугл выдал: &quot;Written in ancient Sumerian is the word “ANNUNGAL” which means strongest or most powerful&quot;.&lt;/ref&gt;, - зарычал легионер. - Вожак и чемпион Шестнадцатого легиона. Любимец магистра войны.<br /> <br /> - В этом я и не сомневался, - протянул лорд-командор. - Несомненно столь же любимый, как и я - моим примархом.<br /> <br /> - Хватит насмехаться над моими бойцами, чудовище, - заговорил Герог, сурово глядящий на Эйдолона. - Я не смогу их удержать, если они решат поставить тебя на место.<br /> <br /> - О, они могут поднять руку на меня руку, но тут же её лишаться, - посулил в ответ Эйдолон. - Я совсем не против разорвать любого из твоих славных солдат в такие клочья, что не останется мяса даже на трофей, не говоря уже об истинном произведении искусства.<br /> <br /> - Славная угроза, фулгримовский щёголь, - фыркнул Аннунгал. - Но магистр войны…<br /> <br /> - Не здесь, - перебил его Эйдолон. - Как и Фениксиец. Мы - позабытые сыны, собравшиеся вместе волей случая. И нам решать, что будет дальше, - он широко развёл руками. - И полюбуйся, как мастерски вы вонзили копьё в сердце врага, пока я мог лишь наблюдать… - он помедлил. - Пока мои солдаты зачищают города и собирают добычу. Рабов, топливо, припасы, которых хватит для пути к самой Терре.<br /> <br /> - Припасы, которые мы все разделим, - с показным спокойствием заметил Герог.<br /> <br /> - Ну естественно, - согласился лорд-командор, небежно улыбаясь. - В жестокий день понадобятся все силы. Даже наши отцы не могут биться в одиночестве. Мы бросим в бой всё без остатка. И для меня честь и привилегия вести Третий миллениал навстречу последней битве. Это - долго достойных командиров, - он перевернул молот в руке, постучав по когитаторам. - Мои избранные воины сокрушают сопротивление наших врагов, вырывают хребет их обороны, - он деланно огляделся по сторонам. - Ну, я думал предложить им сдаться, но похоже вы уже лишили их выбора.<br /> <br /> - Я решил, что нет смысла бросаться словами, - пожал плечами Герог. <br /> <br /> - Да вы храбрые хтонийцы их вообще не цените. - прыснул Эйдолон. - Думаешь, магистр войны полюбит тебя сильнее за необузданное насилие?<br /> <br /> - Это неважно. Мы предстанем перед ним окровавленными, но не сломленными. Его воины. Его чемпионы. Мы, - он ударил по нагруднику латной перчаткой, - его избранные воители. Легионеры самого магистра войны. Ради его улыбки я бы сжёг весь этот мир и помочился на пепелище.<br /> <br /> - Вы всё ещё считаете себя такими могущественными? - с искренним любопытством спросил Эйдолон. - Возвышенными над всеми нами? Что и верные и предатели покорятся восходящему Гору и его Сынам?<br /> <br /> - Он - магистр войны, - процедил Герог. - И станет Императором.<br /> <br /> - Правда? Никогда бы не подумал, - протянул умилённый Эйдлон. С Сынами Гора было так приятно играть. Среди них было столько хвастунов и шутников. Таких… очарованных собственным пошлым остроумием. Столько возможностей спустить их на землю, столько гордыни, подталкивающей к падению. Эйдолон прищёлкнул синим языком по губам, смакуя мысль.<br /> <br /> '''''Отбросы…''''' Промелькнула из ниоткуда мысль. '''''Дворняги'''''.<br /> <br /> “Да, они такие”, - согласился Эйдолон и тут же одёрнул себя. Он размяк. Шёпот стал таким вездесущим, таким непрестанным, что он едва не принял ядовитые речи Расколотого Короля за собственные мысли.<br /> <br /> Он представил как тварь парит по залу, липнет к спинам хтонийцев. Сломленная и горящая. Способная лишь вечно шептать. Как когти из чёрного стекла и тусклого пламени смыкаются на плечах Герога, словно пальцы слуги, ожидающей коронации господина.<br /> <br /> Щелчки вокс-передатчика оторвали его от раздумий, и Эйдолон снова обратил внимание на Сынов Гора. Они внезапно напряглись, выпрямились, подняли оружие. Поза Герога выдавала раздражение и внезапную жажду насилия. Он даже взял топор, раньше лежавший у рассечённого тела имперского командующего, а другую положил на кобуру. А затем выхватил пистолет, целясь прямо в Эйдолона.<br /> <br /> - Ах ты вероломный ублюдок, - процедил Герог, и все его бойцы как один открыли огонь.  <br /> <br /> ===Одиннадцатая глава. Разбитые братства===<br /> Эйдолон бросился в сторону, скрывшись за одной из опорных колонн от настоящей огненной бури. Кладка взорвалась, осыпав его градом осколков и пыли. Лица давно-мёртвых офицеров исчезли, историю стёрла с лица земли чистая целеустремлённая злоба.<br /> <br /> Лорд-командор вскочил на ноги и выстрелил. Смертельный магнитный луч опалил стену над головой одного из легионеров. Встроенные механизмы раскалились, грянул взрыв, лишь добавивший клубов дыма.<br /> <br /> Сыны Гора шагали сквозь туман войны, словно были у себя дома. Стреляя их болтеров, ища цель. Но Эйдолон не стоял на месте. Он перемахнул через центральные панели управления и уже был среди врагов. Видят боги, он снова чувствовал себя живым. Его тело и дух никогда не реагировали так быстро с тех пор, как Эйдолон перехватил удар дерзких Шрамов и убил их ложного Хана, желая сломить их дух. Наделённая новой силой и благами плоть лорда-командора двигалась так же естественно, как прежде, когда Фулгрим ещё не снёс ему голову.<br /> <br /> Он снова стал первым среди лордов-командоров. Князем-воителем. Чувствовующим себя цельным как никогда, расправляясь с недостойными лицезреть его великолепие. Он резко обернулся в дыму, уже занеся молот и впечатал его искрящее головье в нагрудник первого врага. Остальные уже поворачивались к нему навстречу, целясь. Вспыхнули молнии и из мглы вырвался клинок, оцарапавший броню. Застонавший от боли Эйдолон отшатнулся.<br /> <br /> Его горло завибрировало и раздулась. Трахея расширилась, вдавливая артерии в натянутую как канат шею. Мешки запульсировали нарастающим и готовым грянуть воплем. А затем едва направляемый распахнутой пастью Эйдолона полифонический вой излился наружу. Хлынул из его тела, отбрасывая хтонийцев прочь рябящей волной. Эйдолон повёл шеей из стороны в сторону, заставляя Сынов Гора встретить всё своё сломленное величие.<br /> <br /> Одним лишь криком он раздробил двух ближайших хтонийцев. Кровь хлынула из зелёной как море треснувшей брони глумливой волной, из пробоин показались расколотые кости. <br /> <br /> Герог бросился на Эйдолона, рыча от примтивной ненависти, тесня его шаг за шагом. Топор впился в нагрудную пластину лорда-командора, и высвобожденный вой сменился ухающим кошмарным смехом.<br /> <br /> - Так значит они не просто для показухи, а? - фыркнул Эйдолон. - Ни топор, ни звание. Ты не один из его фаворитов, даже не истинный сын. Но бьёшься так, словно он тебе дышит в спину. Чувствуешь себя от этого сильным?<br /> <br /> Насмехаясь, Эйдолон отступал, ускользал от неистовых ударов преследующего его хтонийца. А затем поднял молот. Окутанное энергией оружие сцепилось, заискрило, забило молниями соперничающих полей. В мерцающем свете лицо Эйдолона скривилось в мертвенной усмешке. Он подался вперёд и зашипел.<br /> <br /> - Вы все такие храбрые солдатики, правда? Вытащенные из грязи и пепла своей ублюдочной планетки, жаждущие его впечатлить. Но магистра войны здесь нет… Некому спасти тебя от твоей же глупости.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь просто так напасть на нас? - зарычал Герог. - Да я тебя освежую, ты, крыса!<br /> <br /> - Напасть? - презрительно повторил Эйдолон. - И когда же я это успел сделать?<br /> <br /> - Не валяй дурака, Эйдолон! Я уже знаю, что затеяли твои бойцы.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, а Герог надавил на древко оружия, заставляя лорда-командора отступать шаг за шагом. Тот зарычал и рванул молот на себя. На миг потерявший равновесие хтониец пошатнулся.<br /> <br /> Тяжёлые шаги крушили камни, усталый танец войны вёл их всё ближе к центральному помосту среди освещаемых лишь громом выстрелов клубов дыма.<br /> <br /> - Ну тогда мне остаётся лишь похвалить их за инициативу! - сухо усмехнулся Эйдолон. - Родич, ты ведь знал, что до этого дойдёт. Не я отдал приказ, но я поддержу деяния.<br /> <br /> На микросекунду его взгляд привлекло движение. Новые воины вбегали в зал. Рык хтонийских болтеров набрал силу, слившись в протяжный вой охватившей Эйдолона бури. Снаряды отскакивали от дрожащих доспехов, отбрасываемые прочь отдающейся в теле звуковой рябью. Кости и пластины брони были лишь проводниками величественной песни, какафонического резонанса, исходящего от Эйдолона с каждым вздохом и жестом. Вопль был его плащом, регалией изуверского чуда.<br /> <br /> Лорд-командор стал кульминацией тщательного и прекрасного труда Фабия. Таков был ниспосланный ему Слаанешем дар.<br /> <br /> Он завопил вновь, и колонна раскололась. Своды задрожали. Окружающие легионеров военные фрески пошли трещинами, уничтожающими посвящённый мастерству и стойкости фасад.<br /> <br /> ''Они умерли, а теперь мы падём с ними. Затянутые в чужую смертность, убитые гибелью культуры. Восхитительно!''<br /> <br /> С каждым полученным ударом, с каждой понесённой раной по Эйдолону растекалась волна жестокого воодушевления. Воля выжить.<br /> <br /> В одиночестве он не выстоит. Даже столь достойный воин не сможет в одиночку повергнуть и претора, и всех присягнувших его делу клинков.<br /> <br /> И потому Эйдолон отступал, уходя прочь от взмахов топора, прочь в извивающиеся коридоры. И упивался болью. Прижимал её к сердцам, распалял, превращая в топливо, дающее скрыться, перегруппироваться и в свой черед одержать триумф.<br /> <br /> <br /> Танец, игра, песнь продолжалась в лабиринте коридоров, среди обходных троп и служебных ходов, выводящих на широкие улицы, посвящённые воинской доблести и организованной обороне.<br /> <br /> Когда Эйдолон не мог найти путь, он его прокладывал. Он пробивался сквозь через слишком узкие дверные проёмы, проламывал себе дорогу, круша камни. Если на его пути вставали защитные экраны и щиты, его ответом был шипящий глас молота. Рёв молний превращал преграды в тлеющий шлак, давимый сапогами.<br /> <br /> Эйдолон бежал по коридорам, чьи стены покрывали вырезанные письмена с записями о гибели и победе, под арками, увенчанными повествующими о благородных жертвах фресками. Неудивительно, что преисполненная такого унылого страха перед миром за пределами небес культура была заражена глухой паранойей. <br /> <br /> '''''Это лишь здоровая тревога и подозрительность. В сем мире ты принял собственную природу. Он оставил отпечаток в твоей душе.'''''<br /> <br /> ''“Умолкни”, -'' мысленно рявкнул Эйдолон''. - “Ты - ничто. Марионетка Герога. Демоническая тень Третьего легиона, вытащенная из бездны ублюдками Гора, чтобы меня утомлять”.''<br /> <br /> '''''Но вместе мы стали чем-то гораздо большим, чем тень.'''''<br /> <br /> На бегу Эйдолон переключал каналы вокса, едва обращая внимание на залы вокруг. Он почти не замечал золотые статуи, стенопись в память о былых победах, выгравированные имена достойных усопших. Этих людей забыла история, их достижения скрылись в тени нового Империума и были обращены в пепел его блудными сыновьями.<br /> <br /> - ''Сдохните, ублюдки! Ваша агония - сладчайшее вино! Придите и умрите ради моего лорда Эйдолона, ради моего примарха! Во имя Слаанеша!'' - голос Малакриса ревел, даже передатчик не мог скрыть что он полностью отдался ничем не сдерживаемой боевой мании.<br /> <br /> - ''Прикрытие! Следите за флангами, их налётчики засели на кры… Тяжёлое вооружение! Огонь по мосту из лазерных пушек! Сражайтесь, вы трусы! Выходите и сражайтесь как воины!'' - голос Воциферона был сосредоточен, но при этом полон досады, направленной на врагов, которых не удавалось удержать на месте, бившихся как банды отравленной Хтонии. Не признающих никаких правил войны, кроме своих же.<br /> <br /> С Плегуа выйти на связь точно бы не удалось. Звуковое оружие перегружало чистоты, с которых доносился лишь вой и треск статики.<br /> <br /> Наконец, Эйдолону удалось связаться с фон Калдой, всё ещё находившемся на орбите.<br /> <br /> - ''Милорд?'' - спросил аптекарий, похоже, заскучавший.<br /> <br /> - Сколько с тобой бойцов? - прошипел Эйдолон, оглянувшись, чтобы выстрелить в преследователей.<br /> <br /> - ''Высадились почти все, милорд. Осталось разве что сотня…'' - он помедлил, явно что-то считая в уме, решая логистический вопрос так же легко, как определял симптомы болезни. - ''Малакрис сказал мне отправить вниз чаны терзания. Он приказал своим воинам бросить в них всех. Врагов, родичей… возможно даже пару не понравившихся ему братьев.''<br /> <br /> Эйдолон выругался. Его череп гудел от напряжения. Он-то думал, верил в глубине души, что Герог просто лгал и напал при первой возможности. Что дело было в гордыне Сынов Гора, раненной и толкнувшей их в бешенство.<br /> <br /> Но это оказался Малакрис. Нарушивший приказы. Заставивший мир истекать кровью добела, пока мучения черни не потекут будто вино. Эйдолон задумался, сколько же воинов по всей планете предались зверством. Попросту тратя время, которое могли бы потратить на путь к Терре.<br /> <br /> - Мне нужно, чтобы ты принял на себя командование ещё находящимися на борту воинами.<br /> <br /> - ''Милорд?''<br /> <br /> - Приготовь их к высадке и отправь по моему сигналу. Они мне нужны здесь. Также, отправь приоритетное сообщение Малакрису, Воциферону и Плегуа. Пусть они присоединяться к нам со всеми своими бойцами. Перегруппировка с боем, с равнением на меня. Думаю, тебе также стоит приготовиться к пустотному бою.<br /> <br /> По воксу прошелестел тихий вздох.<br /> <br /> - ''Милорд, что там стряслось? Это же было учение. Простой жест сотрудничества. Развлечение, ничего более''.<br /> <br /> - Всё резко обострилось, - процедил Эйдолон. Болты взорвались над его головой, осыпав лорда-командора осколками железа и камней. - Собирай бойцов. Пусть капитаны кораблей готовятся к огню на поражение, - он помолчал, размышляя над вариантами. - Лично возглавь высадку.<br /> <br /> - ''Я, господин?'' - фон Калда имел наглость рассмеяться. - ''Чем я заслужил такую мрачную честь?'' <br /> <br /> По туннелю просвистел шёпот, насмешливо танцующий на ветру. Скрипнув зубами, Эйдолон побежал дальше, напролом через новую дверь и наконец-то на свободу, под затянутое дымом небо.<br /> <br /> - Ты хороший солдат, фон Калда, - неохотно признал Эйдолон. - А вокруг нас всё ещё пылает насмехающийся варп. Если это примитивное хтонийское колдовство, я вырву его сердце. А ты пока проследи за войной. Я же…<br /> <br /> Эйдолон запнулся. Он вновь ощутил ноющую тоску в душе, пульсирующую вновь с такт с восходящим на сцену во всём своём мрачном великолепии Расколотым Королём. Покорным вне всяких сомнений капризам его хтонийского хозяина и владыки.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Двенадцатая глава. Грех и наказание===<br /> Город умирал, в последний раз крича в почерневшее от дыма небо.<br /> <br /> К такому Эйдолону было не привыкать. Война и разрушение стали для него привычными словно дыхание ещё до несравненного бесчестья при Исстване. Задолго до ожесточённых схваток на развалинах Града Хоров и последовавшей резни в зоне высадки на пятой планете Эйдолон был готов пойти ради высшей цели на любую жестокость. Теперь и эта война разгорелась, стала тотальной, чего пожалуй и стоило ожидать. Вдали рушились пылающие башни, отвесные стены татрикальских жилых казарм зияли проломами. Под фальшивыми оползнями из белых камней лежали солдаты, слишком храбрые или глупые, чтобы сбежать, пока у них был шанс.<br /> <br /> Теперь самому сражению предстояло стать примером. Демонстрацией силы. Если Дети Императора во имя Фениксийца обрушили на врагов такую кару, то какие же ужасы они низвергнут на головы Сынов Гора?<br /> <br /> Бойцы Герога отступали, занимали позиции на укреплениях и готовились к неизбежному бою. Раз они не смогли убить его в глубинах, похоронить среди лабиринта скал и стали, то перегруппируются и бросят в бой все свои силы. В последний раз метнут копьё.<br /> <br /> ''Как же всё преходяще. Император. Магистр войны. Пирующие объедками Галактики, мнящие что их победа будет вечной и абсолютной. Но только боги неизменны. Мы лишь недавно узнали, что их замыслы были высечены в плоти вселенной в незапамятные времена. Мы спалили все предупреждения и уроки Старой Ночи, не желая признать истину…''<br /> <br /> Правда. Ложь. На самом деле Эйдолону больше не было до них дела. Теперь не было важно ничто, кроме вызова.<br /> <br /> Жизнь, какая уж ему осталась, состояла из боли и испытаний. Однажды он не справился, но никогда не падёт под их бременем вновь. А Эйдолона испытывали снова и снова. На Исстване. Призматике. Йидрисе. У Калиевых Врат. На поверхности Горвии. А до них в бессчётных сражениях. В войнах во имя примарха и магистра войны, ради самого себя, чести и славы легиона. Всё было мимолетным… Преходящим. Бессмысленным в великой схеме бытия.<br /> <br /> Где-то наверху взорвались снаряды, отбросив безумные тени. Мир задрожал на своей оси, затрясся и вновь замер. Звёзды скрылись, погасли, поглощённые яростной какофонией войны. Эйдолон знал, что даже сейчас от отделения к отделению летели приказы, перестраивающие линии фронта разгорающегося противостояния. Случайные союзники неизбежно становились врагами.<br /> <br /> Пожалуй, неизбежным было всё происходящее. Грязные варвары не могли сдержать свои низменные порывы, как не могли и помыслить мотивы и желания третьего легиона. Хтонийский сброд не понял бы святости творимого ими. Вскоре Эйдолон бы спустил с цепи своих воинов, указал бы им на добычу, повелел охотиться и помазать развалины городов кровью и врагов, и друзей.<br /> <br /> Измена была сама по себе наградой, однако ловушка захлопнулась слишком рано, и Эйдолон догадывался, кто же в этом виноват.<br /> <br /> ''Малакрис''.<br /> <br /> Подозрение сменилось уверенностью, когда он вскарабкался на тлеющие обломки и спрыгнул вниз, на площадь Освобождения. Там уже собирались легионеры, терзающие памятники крючьями и обращающие их в шлак потоками раскалённой энергии. Все они остановились и умолкли при виде лорда-командора, идущего к ним и вращающего в руке молот. Эйдолон казался истинным воплощением завоевателя, замаранного кровью и сажей.<br /> <br /> А вокруг падал пепельный дождь, покрывая всё тонким слоем человеческих останков. Слишком яркие цвета Детей Императора потускнели, почти посерели. Они стояли пепелища своих былых достижений словно призраки, отголоски тех, кем когда-то были. Возможно прежде они страшились будущего, но теперь приняли его без страха и сомнений.<br /> <br /> - Милорд! - воскликнул Малакрис, стоявший на другой стороне бойни и взмахнул когтями, с которых свисали клочья мяса. Он широко ухмыльнулся и торжественно поклонился лорду-командору. - Мы приготовили для вас подобающее представление!<br /> <br /> Эйдолон отстранённо кивнул, осматриваясь по сторонам, глядя на лица воинов. Воциферон тяжёло дышал. Лицо мечника скривилось от напряжения, вызванного то ли отчаянным прорывом к площади, то ли ещё остывавшей боевой яростью. Плегуа же выглядел безмятежным, сосредоточенным, почти блаженным. Певец разрушения не сводил взгляда с груды сваленных перед ним тел, настоящего парада смертных жертв вокруг одного из Сынов Гора. Огромный труп уже изуродовали, оторвав конечности, выпустив кишки, свисавшие под расколотым нагрудником и треснувшей рёберной клеткой.<br /> <br /> Малакрис смеялся, пыжился, размахивал руками. А Эйдолон чувствовал как подступает желчь. Его трахея всё ещё дрожала от усилий после последних воплей. Он шагнул вперёд, чуть разжав пальцы, и рукоять молотка скользнула вниз к разбитому помосту.<br /> <br /> - Так это твоих рук дело? - спросил он, показав на сцену вокруг. - С Сынами Гора?<br /> <br /> Капитан моргнул и склонил голову набок, словно удивлённая змея.<br /> <br /> - Вы приказали…<br /> <br /> Мелькнувший кулак Эйдолона врезался в щёку Малкриса, отбросив его на шаг. Эйдолон отвёл обогрённую длань и ударил снова. И снова. Осыпая легионера градом ударов, пока тот не рухнул на колено. Вырванные с мясом кольца и драгоценные штифты разлетелись градом осквернённых украшений, бряцая среди пролитой крови.<br /> <br /> Эйдолон схватил Малакриса за шею и вздёрнул, а затем прочертил заострёнными кончиками искажённых пальцев другой руки три линии на оплавленном лице капитана.<br /> <br /> - Глупец! Бешеная шавка!<br /> <br /> - Ты… - прошамкал в ответ Малкрис. - Ты повелел. Отдал приказ.<br /> <br /> Кровь лилась между треснувших зубов из расколотых губ. Легионер заставил себя улыбнуться разодранным ртом и сплюнул сгустки крови, трясясь от упоения.<br /> <br /> - Лорд-командор, я внимал твоему голосу. Призвавшему меня дать бой. Перебить всех, чтобы Слаанеш пировал всеми, кто придётся им по вкусу. Ты стоял передо мной и распростёр руки, велев мне покончить с ними.<br /> <br /> - Я это тоже слышал, - тихо сказал Воциферон.<br /> <br /> Эйдолон отбросил Малакриса и обернулся, шагнул навстречу мечников. Ощутив лишь на миг желание разорвать того голыми руками.<br /> <br /> - Ваш голос, милорд. Говоривший мне обратить всё в пепел. Сжечь весь мир, - он помолчал, покосившись на поверженного соперника. - Конечно, я не подчинился нашёптываниям. Я не мог вызвать вас по воксу. Получить подтверждение по вертикали власти, - мечник фыркнул. - Я ведь не настолько глупец, чтобы повестись на посулы демонов.<br /> <br /> - Лучше внять гласу богов, чем отвергать их, - зашипел сквозь сжатые зубы Малакрис. - Зачем на сдерживать себя? Несть числа ожидающим нас страстям и радостям, ждущим лишь своего часа.<br /> <br /> - Умолкни, щенок, - пропел Плегуа голосом, зычным от гибельного резнонанса. Он взвесил в своих руках ткущий жуткий гимн инструмент разрушения и направил прямо на распрострёртое тело капитана. - Я тоже услышал зов и не внял ему, узнав обман. Я - Певец Разрушения. Мой удел - выделять истинные ноты из Вечной Песни.<br /> <br /> Где-то позади взорвалась башня, омыв Тиля Плегуа отблесками ярящегося пламени. Вниз посыпались камни, давя брошенные трупы стенощитников, ещё больше унижая побеждённых. О смертных все позабыли перед лицом новой угрозы, но Эйдолон почти чувствовал к ним жалость. Почти.<br /> <br /> Будущее родится из могильной ямы лишь когда сгинет былое и прошлое станет пеплом. Мало кто лучше подходил на роль повитух истории, чем Третий легион. Смертным же предстояло стать лишь топливом для предначертанного.<br /> <br /> - Вы все сыны Фениксийца! - зарычал лорд-командор. - И пусть наши корни и взгляды разнятся, здесь и сейчас важно лишь показать врагам нашу силу! Хтонийцы мнят себя лучшими воинами, но они лишь высокомерные варвары! Сыны Гора всегда будут видеть в нас лишь хирый и воспитанный ими легион. Покажем же им, что мы вознеслись над хворями начала. Мы - воины Третьего легиона. Третьего миллениала. И равных нам нет!<br /> <br /> Теперь все слушали его. Забыв о распрях, вновь укрепив узы верности в назначенный час. На свой лад это был особый обет. Как в старые времена.<br /> <br /> Тогда они присягали своим братьям и отцу. Далёкому Императору и мечтам, которые называли Единством. Всё больше неуправляемому Великому крестовому походу. Совету смертных бюрократов, иерархии лжецов и глупцов.<br /> <br /> - Я оценил мастерство наших врагов, - Эйдолон рассмеялся. - Перед нами сборище дикарей, мало чем отличающихся от орды Хана. Хтонийцы возомнил себя старшими потому, что их господина нашли первым.<br /> <br /> Лорд-командор вернулся к “Славе вечной” и высоко поднял оружие над головой. Излучающее силу даже с отключённым энергетическим полем позолоченное навершие блеснуло на фоне пожара.<br /> <br /> - Они верят, что мы слабы и разобщены, видят в нас бездумных чудовищ, лишённых цели, рабов собственных порывов, - Эйдолон зло поглядел на Малакриса, встававшего на ноги, всё ещё истекавшего кровью, капавшей по подбородку на горжет. - Укажем им, что это не так! Разобём их на их собственном поле, бросим вызов их убеждениям и сломим их решимость.<br /> <br /> - Они так любят потрясти кончиками своих драгоценных копий! - со смехом закончил Эйдолон. - Так поразим же их таким!<br /> <br /> ===Тринадцатая глава. Клинок к клинку===<br /> Вздымающееся до самых вершин домов пламя омывало спиральные крепости новым ложным рассветом.<br /> <br /> Огонь охватил от края до края внешние кварталы, где широкие жилые казармы изгибались внутрь, перекрывая пути снабжения. Поэтому бронетехника легионов, самолёты и орбитальный обстрел и проложили в направлении центра просеки среди некогда идеальных укреплений, окутав город паутиной трещин столь широких, что по ним могли пройти даже титаны.<br /> <br /> А сейчас в небесах боролись “Громовые ястребы” и “Грозовые птицы”, а вокруг них кружили сошедшиеся в собственных смертельных поединках истребители типа “Ксифон”. Некогда выкрашенные в чистый пурпур и позолоту, а теперь мерцающие безумными оттенками масла на воде корабли сражались с врагами, зелёными как море. Небеса опаляли лазерные лучи, бичевали пылающие инверсионные следы ракет, а ещё выше двигались звёзды. В пустоте подобно соперничающим богам сошлись боевые баржи, но сквозь грозовые облака и их триумфы, и погибели пробивались лишь проблесками далёких огней.<br /> <br /> Но даже с поверхности Эйолон слышал вопли. Предсмертные крики пилотов, вой умирающих духов машины, терзающий уши рёв падающих с небес и врезающихся в отвесные стены грозных истребителей. Каждая смерть становилась прекрасной нотой в мимолётной гибели целого мира, в гимне возложенных на алтарь войны жизней.<br /> <br /> Воздух пел. Дрожал от голосков потенциала, словно вся планета была колоколом, звенящим после удара. Каждый взмах клинка, каждый выстрел, каждая посвящённая богам смерть питали тех, кто таился за завесой.<br /> <br /> Татрикала превратилась в микрокосмос большей войны, где на смену материальному восстанию разгоралось вечное сверхъестественное противостояние. Бушевавший по ту сторону пелены варп не выбирал себе сторон. Пойманные в паутине порождений Эмпирей не понимали, в какие игры они втянуты. Конечно, Несущие Слово и Тысяча Сынов обманывали себя, цеплялись за веру, что они могут направлять и повелевать потоками Имматериума. Но здесь и сейчас отвергавшие псайкеров и их дары легионы ощутили на себе подобную обоюдострому мечу ласку варпа.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал тени когтей, скрёбшихся по его доспехам, слышал ставшие отчётливыми нашёптывания. Он почти смог убедить себя, что Малакрис и его сброд сошли с ума, согнулись под гнётом порывов и подчинялись лишь своим капризам. Но насмешливый голос всё так же насмехался и мурлыкал в тенях его собственного ума, ища опору.<br /> <br /> Вот ради чего ты был создан. Возвышен из праха, чтобы повергнуть Галактику на колени. Сотворён, чтобы завоевать бытие, так же как нас выковали, чтобы править им. Короли - ничто без королевств. Любой монарх заслуживает трона.<br /> <br /> - Умолкни… - прошептал Эйдолон. Он шёл впереди легионеров, достаточно далеко, чтобы никто не смог заметить снедавшей его мании. Прежде лорда-командора уже считали слабым и сломленным, лишённым самой его сути взмахом клинка примарха.<br /> <br /> Проклятье, возможно в это прежде верил и сам Эйдолон. Его не зря назвали Рассечённой Душой, расколотым созданием. Его жалели и презирали, недооценивали и высмеивали, но он всегда поднимался с колен и вновь занимал подобающее положение. Лорд-командор мог преодолеть любые трудности, не прислушиваясь к пустым обещаниям Расколотого Короля.<br /> <br /> Теперь же сами Боги решили потешались над ним, а крысы магистра войны желали его обесчестить. Но он не покорится. Несмотря на все игры капризной судьбы.<br /> <br /> - Я восстал из мёртвых. Мне больше нечего бояться.<br /> <br /> И словно в ответ небеса разверзлись вновь, и свежая волна “Когтей ужаса” и “Харибд” врезалась в развалины, извергая новых легионеров во всём их гнусном великолепии. Из толпы высаживающихся Астартес вышел фон Калда, сопровождаемый отдохнувшими и ещё не сражавшимися Детьми Императора.  <br /> <br /> - Мой советник. Добро пожаловать на Татрикалу.<br /> <br /> Эйдолон ждал, глядя как фон Калда впитывает все детали умирающего мира. Аптекарий, как и любой воин Детей Императора, всегда стремился получить преимущество, оценив каждую грань зоны боевых действий.<br /> <br /> - Мой господин, - наконец, ответил тот. Эйдолон улыбнулся.<br /> <br /> - Чувствуешь? Это варп. Он повсюду. Извивается и цепляется за меня. Проскальзывает в мир и прочь, как уже происходило на корабле. Они сделали планету игровой доской, и теперь нам предстоит сыграть свои роли.<br /> <br /> - Кто?<br /> <br /> - Боги, - вкрадчиво ответил лорд-командор. - Наши жизни для них забава, и нет никого игривей Тёмного Принца, непрестанно стремящегося поймать нас в петлю наших же пороков. Ибо он причиняет раны&lt;ref&gt;Ветхий завет, книга Иова, глава 5:18 Блажен человек, которого вразумляет Бог, и потому наказания Вседержителева не отвергай, ибо Он причиняет раны и Сам обвязывает их; Он поражает, и Его же руки врачуют.&lt;/ref&gt; и он же меняет облик, и мы все становимся от того лишь сильнее и страннее.<br /> <br /> - Закалённые ядом, привитые перед грядущим.<br /> <br /> - Как филосфски замечено, мой советник. - фыркнул Эйдолон, протянув руку, чтобы смахнуть упавшие на глаза ломкие пряди. - Я знаю, что Герог пытается использовать против меня чары. Душой чувствую. Обжигаемой, словно ядом.<br /> <br /> - Он ли…?<br /> <br /> - Но ведь это и в самом деле игра? Я тебе так и сказал. Не все слуги магистра войны были созданы равными, даже в глазах его избранных сынов. Потому он наслал на меня демона, алкая хотя бы ничтожного преимущества. Герог. Кто же ещё? Не просто же совпадение или несчастье направило нас сюда. Не обычный каприз судьбы. А замысел. Злонамеренный замысел.<br /> <br /> На миг на детском лице смотревшего на Эйдолона аптекария промелькнуло беспокойство, а затем он внимательно начал изучать показания нартециума.<br /> <br /> - Воины собрались, - добавил Эйдолон, пробуждая молот. - Пора нанести удар. Показать нашим родичам, чего мы стоим на самом деле. Лицом к лицу и клинок к клинку.<br /> <br /> <br /> Эйдолон возглавил наступление, в первых рядах великой процессии шагая по центральной магистрали и круша попадавшиеся по дороге статуи.<br /> <br /> Конечно, он позволил самым не дисциплинированным воинам вырваться вперёд и стать предавшимся капризам похабным авангардом. По дороге уже попадались то тут, то там распятые на стенах трупы солдат, которым выпустили кишки, и мрамор замарали безумные узоры и потёки крови и иных жидкостей. Дети Императора занимались искусством на ходу, превращая поле боя в панно порочного художника-безумца.<br /> <br /> Сыны же Гора при всех своих изъянах оставались целеустремлёнными.<br /> <br /> Воители в зелёных доспехах спрыгнули с крыш, включая прыжковые ранцы, и пронеслись по изодранному полотну ночи как кометы или артиллерийские снаряды.<br /> <br /> Хтонийцы врезались в толпу Детей Императора, размахивая цепными мечами, выстрелы болтеров грянули словно внезапный гром. Дети Императора быстро пришли в себя и дали врагу бой, не обращая внимания на брызги крови братьев. Одна из многих отсечённых конечностей пролетела сквозь сечу и шлёпнулась по броне лорда-командора, оставив ещё одно пятно.<br /> <br /> Эйдолон обернулся и вскинул молот, парируя яростный натиск штурмового капитана, чья броня была иссечена отметками об убийствах. Монеты и кости застучали по доспехам, а затем их сорвал взмах окутанной молниями “Славы”, расколовшей цепи и обратившей в пепел провода.<br /> <br /> - Оно того стоило? Сражаться с нами, чтобы быть королём ничего? - процедил воин. На его шлеме всё ещё были волчьи отметки, выдававшие старую геральдику. Он подался назад, а затем бросился на врага, царапая нагрудник цепным мечом. Эйдолон отшатнулся, охнув от растёкшейся по мускулам боли.<br /> <br /> '''''Ничего! Ничего! Но ты можешь стать гораздо большим, если просто…'''''<br /> <br /> Эйдолон зарычал, отмахиваясь и от мучений, и от проклятого шёпота.<br /> <br /> С каждым взмахом он чувствовал себя всё ближе к ощущениям до первой смерти, каждый удар придавал сил, пока и движения, и порывы не слились в одну песнь. Другой Сын Гора вклинился между Эйдолоном и своим господином, цедя проклятья и поднимая болтер в тщетной демонстрации верности. Лорд-командор взмахнул молотом и ударил по горизонтальной дуге, расщепив поясницу наглеца на атомы. Осколки дымящегося позвонка застучали по броне капитана, взвывшего от ярости и снова устремившегося на Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон отступал, уклоняясь то влево, то вправо от града полных злобы и небрежных ударов, готовясь выпотрошить добычу. А затем подался вперёд, так близко, что разглядел хвастливые бандитские письмена, почти выкрикивавшие личность капитана.<br /> <br /> - Здесь вдали от дома ты и умрёшь бессмысленной смертью, Нааманд Ганиникс. Поверженный лучшим воином, - Эйдолон напрягся, когда скрежещущие зубы оцарапали рукоять, а затем оттолкнул врага. Он преследовал воина сквозь сечу, сквозь толпу братьев в цветах обоих легионов. Лорд-командор заулюлюкал, гоня врага по раскалённым камням умирающего мира. Доспехи треснули, краска расправилась от опаляющих сам воздух ударов. Нааманд Ганиникс тщетно боролся, пытаясь сдержать гнев первого из лордов-командоров. А затем Эйдолон пригнулся, уходя от очередного взмаха, и ударил молотом вверх, прямо в нагрудник, отчего капитан рухнув, согнувшись пополам.<br /> <br /> Эйдолон упёр сапог в расколотую грудную клетку и вскинул пистолет. Переполненное смертельной энергией оружие взвыло, загудело и защёлкало в его руках. Тускло-зелёная вспышка - и луч радиации впивался в Сына Гора, поджаривая его изнутри. Из расколотых доспехов будто смрадный последний вздох зашипел пар.<br /> <br /> Показались другие, сверкнули клинки, взревели болтеры. Чемпионы и герои Шестнадцатого легиона пришли подороже продать свои жизни. Онос Гинзи с трещащим от энергии мечом и Вараддон Домон, сжимающий топор. Клинки обрушились на металл, искры и разряды молний изверглись, как лава из огромного вулкана. Удары сыпались один за другим, тесня лорда-командора назад, царапая позолоту его некогда благородного оружия. Эйдолон плюнул им в лица, в бесстрастные и бездушные пластины шлемов.<br /> <br /> Топор ударил в наплечник плоской стороной, но с ошеломляющей силой. Треснула ещё одна пластина брони. Кровь потекла по коже, струйками полилась наружу сквозь раненный керамит.<br /> <br /> Вокруг бушевала огненная буря. С обеих сторон вступили в бой отделения тяжёлой огневой поддержки. Хтонийская артиллерия извергала смерть со стен последней из крепостей, а Дети Императора вели ответный огонь, пламенем и сталью изничтожая город.<br /> <br /> Круша и тела, и обломки два “Разящих клинка” Детей Императора, “Коготь Фениксийца” и “Пламя Кемоша” медленно двигались по мемориальной аллее, прокладывая себе путь сквозь искусно украшенные саркофаги и столбы-кенотафы. Неукротимый напор скрежещущих гусениц не оставлял ничего от некогда прекрасных насыпей и увядших садов, давя останки забытых героев. Танки стреляли на ходу, поражая цели с меткостью, которую мало кто ожидал бы при виде искажённых и идущих рябью металлических корпусов. Трупы свисали со сторон танков и волочились за грозными боевыми машинами, изуродованные гроздья тел людей, сжавших зубы вокруг металлических прутьев.<br /> <br /> Плегуа и его какофоны пробились вперёд на помощь к своему господину. Их звуковое оружие взвыло, влилось в великую симфонию войны гонящей врагов прочь яростной волной. Гинзи и Домон отшатнулись, Эйдолон тут же воспользовался преимуществом. <br /> <br /> Добавив свой психозвуковой вопль к воющему вихрю, лорд-командор ринулся на врага, подсекая ноги Оноса Гинзи. Сын Гора рухнул, выронив меч, и Эйдолон перешагнул через изломанное тело. Позади него грузно затопал вперёд какофон, желая нанести смертельный удар.<br /> <br /> - Ничтожества. Моё время и мастерство найдут лучшее применение против иной, достойной добычи, - он кивнул Плегуа. - Покончи с этими псами. Пусть же их хозяин окажется достойным моего вызова. <br /> <br /> ===Четырнадцатая глава. Варп-песнь===<br /> Поморщившись, Воциферон парировал очередной удар, не переставая теснить Сына Гора, а затем пригнулся и взмахом сабли рассёк его ногу.<br /> <br /> Легионер рухнул, истекая кровью, захрипел, пытаясь подняться, не обращая внимания на боль и уже виднеющиеся кости. Зарычав, Воциферон вонзил другой клинок через подшлемник и почувствовал как лезвие скрипит по хребту. Наконец, хтониец умер.<br /> <br /> По его доспехам стекала горячая кровь, пятная царственный пурпур. Мечник потерял счёт лично убитым им врагам, большинство из которых были лишь рядовыми. Достойные легионеры шестнадцатого попадались редко и бились порознь, их чемпионы либо уже пали, либо были втянуты в собственные поединки. Такое себе представление.<br /> <br /> Воциферон ожидал от них большего.<br /> <br /> Из всех легионов под знаменем магистра войны прежде его мысли занимали лишь воины самого Гора.<br /> <br /> Конечно, он осознавал иронию таящуюся в отношениях Детей Императора и Лунных Волков, позднее ставших Его Сынами. Возможно первые и не заглядывали в рот вторым, но учились и наблюдали, пока крепла дружба между их примархами. Фулгрим и Гор, ученик и наставник, вели юный Третий легион к зрелости и превосходству.<br /> <br /> Воциферон часто размышлял, как их философия вообще могла зародиться в таких условиях, не говоря уже о том, чтобы принести плоды. Дети Императора словно подкидыши скрывались в тени первонайденного сына Императора. Боролись за совершенство, будучи прикреплёнными к армиям того, кем восхищались все. Самого совершенного сына.<br /> <br /> Он отвёл в сторону ещё один неуклюжий удар. Воздух раскалился, сгустился от пепла и горящих обломков. Каждый взмах меча будто двигался медленно, словно за клинки цеплялись тлеющие ветра, доносящиеся из пепла внезапные порывы. Даже в шлеме он слышал в ветре отголоски смеха. Шёпот, извивающийся в душе, ползущий по спине. Всякий раз, когда он убивал, звуки становились отчётливее. С каждым раскалывающим доспехи ударом, с каждой каплей пролитой крови и причинённой боли присутствие становилось сильнее и настойчивей.<br /> <br /> Сейчас барабаны битвы гремели на церемониальной площади, под ногами мечника лежали тела, а навстречу ему спешили враги. Воциферон ударил в ответ. Голова слетела с плеч. Он повернулся на сабатонах, двигаясь рывками, и вонзил клинки в открытую спину другого Сына Гора, повергнув зелёного бойца на плиты. Оружие вздымалось и опускалось, рубило и рассекало, на доспехи лилось всё больше крови, пока мечник не стал выглядеть словно один из сломленных берсерков Ангрона.<br /> <br /> И часть его хотела броситься на жертву, разорвать врага в клочья, сожрать плоть и выпить костный мозг. Воциферон скрипнул зубами, заставляя себя идти дальше, и перепрыгнул через рухнувшую статую. В безумной сече он потерял Эйдолона из вида. Возможно, если он найдёт первого лорда-командора, то сможет избавиться от этих импульсов, порывов, терзающих его будто пристрастившегося к зверствам маньяка. Такого как Малакрис.<br /> <br /> И как раз его он и мог увидеть мельком, и среди побоища, и в поединках. Проблески ярких цветов, нарочитый треск когтей. Разрывающего всё, что попадалось на пути, и бросающегося на поверженных врагов с той же маниакальной яростью, что цеплялась за душу Воциферона. Нет. Не той же.<br /> <br /> Малакрис и его воины бились с такой неистовой безумной самоотдачей, что на поле боя казались зажжёнными маяками. Они пылали от неестественного света, будто сама реальность вокруг них истекала кровью, а Эмпиреи цеплялись за крючья и шипы брони. Малакрис снова смеялся, убивая, словно был одним из Белых Шрамов. Каждое движение капитана выдавало ликующее помешательство, анафему для Воциферона, видевшего в этом рак, поглощающий тягу к воинскому совершенству.<br /> <br /> Но искушение никуда не исчезало. Как бы усердно Воциферон и его воины не цеплялись за идею чистой эстетики, за идеал мечника-эрудита, в глубине души его снедало желание просто ''покориться'' и отдаться восходящим гуморам. По коже бежали мурашки. Сердца бешено стучали. Определяющая его существование броня всепоглощающей сосредоточенности трещала, раскалывалась от новых ощущений и сомнений.<br /> <br /> Теперь он слышал пение варпа. Так как наверное это слышали Малакрис, Плегуа или сам первый лорд-командор.<br /> <br /> Всё новые враги вступали в бой. Сыны Гора вливались на площадь волной, получив новые приказы, разгневанные и спешащие прочь от внешних укреплений и сужающихся линий обороны мимо разрозненных очагов обороны выживших татрикальцев к врагам, Детям Императора.<br /> <br /> Вокруг бушевала истинная и открытая война, обрушивалась на них приливной зелёной волной, вымазанной в грязи, крови и пепле.<br /> <br /> Воциферон видел, как рушатся вокруг башни, как кирпичи падают на его воинов словно разлетающиеся семена. Всё это побуждало его биться усерднее, сосредотачиваться и отдавать всего себя отдельным поединкам, в которые он вступал снова и снова.<br /> <br /> Его рука уже колоть устала. Мечник убит так многих. Он был вымазан в крови, замаран ей по локти, она свернулась на его доспехах, извиваясь вокруг разбитого и опроченого орла.<br /> <br /> Внизу прогремел гром танкового огня, и краем глаза Воциферон заметил новую комету, рассекающую небо словно взмах божественного меча. Корабль умирал. Повреждённый, с пробитыми двигателями, он камнем падал на землю с небес. Воциферон разглядел танцующие призрачные огни, когда реакторы взорвались, и варп-двигатели содрогнулись в последний раз, как злое и не желающие остановиться сердце.<br /> <br /> И в унисон им содрогнулся и поплыл весь мир. Пошёл рябью прямо перед Воцифероном, словно когти царапнули по ткани реальности. Мечник ощутил прилив жестокого ликования в голове, в спине, повсюду вокруг. Он будто снова очутился прямо в брюхе зверя, в бою с порождениями варпа в сердце “Награды за грех”.<br /> <br /> И в этот раз… он прислушался к искажённому ритму песни.<br /> <br /> <br /> Малакрис знал, что слишком вырвался вперёд, и ему не было дела. Особенно теперь, когда небеса горели, а настоящий враг явил себя.<br /> <br /> Сыны Гора катились на него волной, словно зная, что не выстоят в одиночку. Попадания болт-снарядов в доспехи были куда приятней слабых подношений смертных. Малакрис пробежал мимо выгоревших транспортов Имперской Армии, повернулся и прыгнул в импровизированной проход. Выбил пылающую дверь и нырнул прямо в разорённую медицинскую станцию.<br /> <br /> Мёртвые не отвечали ему, хотя иногда, смотря краем глаза, он видел как они смеются. Безмолвно скалясь, словно ожидая, что он оступится и умрёт. Умоляя его пасть от рук Сынов Гора.<br /> <br /> '''''Они всегда были твоими врагами''''', - ободряюще прошептал голос. - '''''Ты всё сделал правильно. Ухватил судьбу за глотку. Как и должны все. Как скоро ухватим и мы.'''''<br /> <br /> Временами его всё сильнее одурманенный разум забывал о порицании, и он больше не помнил, что слышит не голос лорда-командора. Раньше это было важно. Но теперь казалось лишь очередным унылом напевом в сравнении с зовом, отдающимся у душе.<br /> <br /> Рикан Байл пытался вызвать его, но голос заместителя, его страстные призывы растворялись среди стольких восхищённых воплей и помех. Малакрис отключил связь. Утих и гомон Воциферона, требовавшего внимания, приказов, может быть прикрытия.<br /> <br /> Малакрис был слишком занят.<br /> <br /> Он ощутил, как содрогается вокруг мир, и засмеялся с пылкой уверенностью человека, заметившего перемену ветров. Он помчался вверх по расколотой лестнице, перескакивая по три, а затем и четыре ступени за раз, перепрыгивая пробоины, мчась мимо поворотов. Вверх, ввысь, чтобы лучше разглядеть, как умрёт и будет воссоздан весь мир.<br /> <br /> Его преследовали выстрелы. Болты разминались с ним на долю секунды. Разряды плазмы дышали пламенем в спину. В ушах выли системы доспехов, перегруженных и пробитых в нескольких местах.<br /> <br /> - Ничто из этого не важно, - зарычал капитан. - Есть только миг.<br /> <br /> '''''Есть только миг''''', - согласился голос. - '''''Скоро, очень скоро я дам тебе шанс послужить. Служить будут все.'''''<br /> <br /> И когда Малакрис выскочил на третий этаж и увидел в небе ревущее пламя, готовое пылать вечно среди яростного обстрела и вздымающегося дыма, он понял.<br /> <br /> Узнал красоту и войну, которой жаждал все эти годы. Священной.<br /> <br /> Он спрыгнул со стены, приземлившись прямо в толпе выслеживавших его Сынов Гора, не давая их специалистам по тяжёлому оружию стрелять. Пылающие когти взметнулись вихрем смертельной стали, впились в горжет сержанта, повергая его на землю умирающего мира.<br /> <br /> Хтонийцы набросились на него воющей стаей. Впились в доспехи клыками кинжалов и мечей. Малакрис почувствовал удар оставившего на реакторе шрам топора, и его враг поплатился руками за отвагу.<br /> <br /> Из развалин выскочил Рикан Байл, наконец-то догнавший капитана, а с ним и прочие кровожадные звери. Офа Демаскос из штурмового кадра взмыл в небо на выхлопных потоках и приземлился среди Сынов Гора, разя двумя тесаками. Он пел, убивая, повалил одного хтонийца и наступил ему на горло, а затем крутанулся на месте, чтобы пробить череп другого.<br /> <br /> '''''Разве они не великолепны? А могут стать ещё лучше.'''''<br /> <br /> Опьянённый кровью и смеющийся от упоения бойней, чувствующий как в небесах впивается в измученную душу планеты гибнущий корабль Малакрис наконец-то понял, какого подчиняться.<br /> <br />   <br /> <br /> Уши блаженно болели от воплей из вокса, бесполезного, утопающего в статике и треске помех.<br /> <br /> Передатчик лишь делал громче, отчётливее вой гибнущей планеты. Повсюду в городе бесчинствовали ничем не сдерживаемые Дети Императора, с торжествующим аплобом встречая вызов Сынов Гора. Не переработанные на психоактивные вещества трупы смертных собрали в огромные костры и подожгли.<br /> <br /> Повсюду братья бились с братьями. Воздух сиял, раскалился от потенциала, извивающегося в клубах едкого дыма и химикатов.<br /> <br /> Всё обострилось до одного мгновения, великолепного настоящего. Боги и чудовища отсекли всё лишнее и ободрали пелену, открыв порывам ветра поющие нервы. Татрикала стала связанным, умирающим зверем, средоточием абсолютной вседозволенности. Мир выл. Пульсировал словно маяк, настолько сильный и первобытный, что даже умирающий шторм Лоргара мог это ощутить, протянуться и омыть планету.<br /> <br /> Рана Галактики до сих пор не затянулась, жизненная кровь варпа всё так же марала великий гобелен. Она засыхала, но ещё могла быть направлена и взбудоражена, связана сильной волей. И теперь пропитанный Эмпиреями мир тонул в космической злобе.<br /> <br /> До Исствана сама мысль об этом предстала бы истинным безумием. До Лаэрана они обитали в статичном и безбожном комплексе. Теперь же в небесах проступали узоры, а судьбу рода человеческого определяли когти смеющихся жаждущих богов.<br /> <br /> “Пусть весь мир умрёт. Пусть враг разобьётся о скалы собственных изъянов. Пусть все они присоединяться к мертвецам Града Хоров и зоны высадки”<br /> <br /> Эйдолон устал и изголодался по достойному вызову, хотя Сыны Гора и пытались снова и снова прикончить его. Тщетно. Всё было тщетно. Высшие существа пытались сделать это и не смогли. Даже мания Фулгрима уступила место судьбоносному приказу Фабию.<br /> <br /> “Но твоя ли рука определила курс моей судьбы, отец? Ты ли пощадил меня, или же сам Тёмный Принц нашептал твоим голосом? Чья воля сохранила мне жизни?”<br /> <br /> Распалённый лорд-командор вырвался вперёд, оставив своих бойцов позади и почти забыв о них в упоении охотой. Он потерял счёт павшим от его руки, от которых остался лишь слой жирного пепла, цеплявшийся за рукоять молота. Позади бушевала битва, но Эйдолон знал, что его цель впереди.<br /> <br /> Теперь крепость казалась расколотой на части в приступе ярости детской игрушкой. <br /> <br /> Стены осыпались, обломки усеяли дворики и парадные магистрали. Среди вскрытых огневых точек лежали изувеченные тела и защитников, и захватчиков.<br /> <br /> И в центре всего его ожидал Герог. Даже по расколотым столам стратегиума было видно, чем некогда являлся Военный Нексус - средоточием планирования и приготовлений, медленно приходящим в упадок под суровыми логистическими требованиями Империума. Пол усеяли унесённые ветром из архивных альковов и горящие хлопья пергамента.<br /> <br /> Высокие колонны, покрытые резными ликами героев былых времён, рухнули и расколись. Их трупы распростёрлись среди уцелевших опор, раздавив и скамьи, и мозаичные плиты.<br /> <br /> Державший топор наготове Герог презрительно огляделся, а затем брезгливо поглядел на Эйдолона. Он фыркнул и улыбнулся первому лорду-командору.<br /> <br /> - Так не должно было случиться, - вздохнул он, шагая навстречу врагу и крутя в кулаке рукоять. - Ты довёл всё до никому не нужной битвы.<br /> <br /> - Как будто она не было всё это время у тебя на уме? - Эйдолон расхохотался, и треснувшие стены зазвенели от отголосков безумного веселья. - Нет, иначе и быть не могло. Семена этой схватки были посеяны в каждой войне и битве, в которых мы сражались, - он взмахнул молниеглавым молотом и показал на Герога. - Ты - не одарённый и не великий воин. Лишь тот, кого избрали для представления боги. Так мы здесь и очутились, я - образец моего легиона, ты - лучшее, что смог прислать твой.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь пристыдить меня? - воскликнул Герог. - Нас свели вместе лишь обстоятельства, а не божья воля!<br /> <br /> - Значит, не исповедуешься в своих грехах?<br /> <br /> - Каких грехах?<br /> <br /> - Это ты навлёк на нас шквал. Ты воззвал к варпу, связал его прислужников и наслал на меня. Обвил узами мои корабли и притянул их сюда.<br /> <br /> - Ты настолько выжил из ума, что думаешь, что это возможно? Мы затерялись в варпе! Были выброшены на отмель! Я не чародей, Эйдолон. Я не могу заставить его плясать под мою дудку, да и не стал бы.<br /> <br /> - А кто тогда?<br /> <br /> - Да у тебя полно врагов, и внутри и снаружи легиона. Ты и в самом деле ждёшь, что я стану потворствовать паранойе твоего сломленного разума?<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон выхватил пистолет и выстрелил, не целясь. Мелькнувший луч концентрированных атомов едва не попал в Герога, прыгнувшего в сторону. Эйдолон отбросил пистолет и зашагал к претору, замахиваясь молотом. Оружие сшиблось с такой силой, что облачённый в более лёгкие доспехи Герог отступил на несколько шагов.<br /> <br /> - Я, - процедил Эйдолон, - не сломлен. <br /> <br /> Герог раскрутил топор и ударил с плеча, вонзив в бронированный бок лорда-командора. Системы взвыли и затарахтели, предупреждая рухнувшего на колено Эйдолона, но он пришёл в себя, найдя силу в боли. Доспехи зашипели, впрыскивая боевые стимуляторы в кровяной поток.<br /> <br /> Бледная кожа покраснела, задрожала. Заскрипели, заскрежетали зубы. Эйдолону казалось, что вот-вот он забьётся в судорогах или изо рта пойдёт пена. Воистину, дары Фабия были опасными обоюдострыми и зазубренными клинками.<br /> <br /> Но ему требовалось любое преимущество. Каждое мгновение было драгоценным. Вновь грянул гром, молнии забили от сошедшихся клинка и молота. Волна вытесненного воздуха едва не сбила с ног обоих воинов. Легионеры боролись, напирали на сцепившееся оружие.<br /> <br /> Герог пнул Эйдолона, и тот отскочил, обернулся и увидел летящий к его раздутому свистящему горлу клинок. Перед глазами пронеслись воспоминания. Взмах меча Фулгрима, отсекающего голову Горгона. Тот же безупречный жест, в первый раз забирающий жизнь Эйдолона. Его красота. Изысканное и всепоглощающее удовольствие.<br /> <br /> Но каким бы мрачно притягательной не была память о клинке откровения, Эйдолон не пересечёт вновь порог смерти. Не для того он был Возрождённым.<br /> <br /> От мысли реакция замедлилась, удары и пари казались вялыми, едва двигающимися. Эйдолон ухмыльнулся, широко оскалил зубы от внезапного умиления. От этого глаза Герога сверкнули бешенством. Воин бросился на него вновь, вкладывая в удары каждую йоту скорости и мастерства.<br /> <br /> Он взмахнул топором обеими руками, но бросившийся вправо Эйдолон лишь ударил его прямо в бок. Молот расколол нагрудник, на миг ошеломив Сына Гора. Претор зарычал, сплюнув кровь.<br /> <br /> Эйдолон посмотрел на расколотое Око, рубиновую печать, словно плачущую осколками и расплавленным золотисто-красным камнем.<br /> <br /> - Вот и божество, в которое ты веришь. Ты возлагаешь надежды на магистра войны, но что он тебе дал в ответ? Мне же достаточно моего мастерства. Поэтому я знаю, что я - лучше тебя, Герог. Ты - опустошённое создание, прикованное клятвами к тени Гора… А теперь умирающее в битве, про которую никогда даже не узнает твой господин.<br /> <br /> - Не смей произносить его имя. - зашипел Герог, хрипя от крови, и ещё раз сплюнул на разбитые плиты. - Вы всегда были заблуждающимися нахлебниками. Слишком слабыми, чтобы почтить его мечту! Слишком безумными, чтобы понять, что пора лечь и умереть.<br /> <br /> - Мечту? - насмешливо переспросил Эйдолон. - Мы следуем за твоим опустошённым и обезумевшим царём, потому что он ведёт нас к величайшей битве. Поворотный день настал и закончился. Мы оставили Улланор позади, и теперь единственный достойный триумф ждёт нас в конце пути, - он помолчал, облизнув зубы, предвкушая победу. - Но как показал нам наш прародитель, ничто не вечно, особенно власть монарха.<br /> <br /> Над головами командиров бились и умирали пилоты. Десантные корабли и истребители сходились в истерзанных молниями небесах в танце смерти, а над ними бились чудовищные корабли флота.<br /> <br /> Эйдолон забарабанил пальцами по рукояти, представляя с каким исступлением экипаж выполнял один приказ за другим. С каким радостным упоением встречал долгожданный вызов. Тот же прилив восторга чувствовал и сам лорд-командор, и выщербленные кости, и атрофировавшиеся мускулы пели, прекрасно и неистово.<br /> <br /> Он размахивал сыплющим молниями громовым молотом, тесня врага, бившегося жестоко и исступлённо. Встречавшего, отклонявшего, даже принимавшего удары на себя, если приходилось.<br /> <br /> Он был хорош, пришлось признать Эйдолону.<br /> <br /> Герог бился с неотразимым пылом, пылавшим и истекавшим сквозь кожу. Наступая, он бился с яростным напором, достойным штурмовика. Быстро наносил удар и отступал. Даже истекая кровью, замаравшей морскую зелень доспехов. Вырывашейся паром меж губ с каждым неровным вздохом.<br /> <br /> Он продолжал сражаться. Бился, не желая уступать Эйдолону и всему Третьему миллениалу. Воин, готовый скорее умереть, чем сдаться. Острие брошенного в сердце копья, ломающееся, но не утратившее импульс.<br /> <br /> И Эйдолон был готов платить за победу болью. Удар за ударом. Оплавившееся золото текло с наплечника, керамит брони раскоолся. По воздуху разлетались осколки и искры. Эйдолон пробивался в вихрь ударов, сквозь него, принимая на себя каждый. Его нагрудник раскололся. Бок истекал кровью. Ей Эйдолон и плюнул в глаза врага.<br /> <br /> Непокорство. Непоколебимое и несокрушимое непокорство. Нежелание дать врагу удовлетворение при виде мук или боли. О, боль была. Была подношением Тёмному Принцу и примарху, сладким и терпким, как вино.<br /> <br /> - Это всё, что ты можешь? - промычал Эйдолон. - Славный Сын Гора? Лучший воин магистра войны? Покажи мне хтонийскую сталь! Давай же, дикарь. Впечатли меня!<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон прыгнул на него, занеся топор, опуская его ударом с плеча. Эйдолон скользнул в сторону и ударил молотом как копьём, прямо в бок врага. Воин пошатнулся, и лорд-командор воспользовался моментом. Следующий удар расколол левый наплечник Герога. Претор припал на колено, подняв топор в тщетной попытке остановить натиск врага.<br /> <br /> Первый лорд-командор поглядел на Сына Гора, чьё лицо исказилось в гримасе блаженной ненависти. А затем, сменив хватку, обрушил молот прямо на голову врага. Энергетическое поле расщепило плоть, едва прикоснувшись, развеяло облаком пепла, а затем дымящийся череп взорвался, изверг во все стороны щепки костей и мозга.<br /> <br /> И реальность содрогнулась. Натянутая кожа Материума вздыбилась и зарябила. Эйдолон оглянулся, не понимая, что происходит, когда мир загорелся и вывернулся наизнанку.<br /> <br /> И лорд-командор пал.<br /> <br /> <br /> Последним, что осознали воины Третьего миллениала, был внезапный прилив жара и вопль сонма демонов.<br /> <br /> Разгорающийся свет затмил ночь, утопил в своём растекающемся сиянии даже величайшие пожары. Он впился в небо, словно палец злого бога, резонируя со всем творящимся безумием и обетованным великолепием. В небо словно взмыла комета, выпущенная из преисподней, таящейся за пеленой.<br /> <br /> Она взмыла, завывая, и в унисон ей в восторженном подчинении страстям завыли все её узревшие.<br /> <br /> <br /> ''“Я вновь и вновь говорил вам о совершенстве, и о том как важно к нему стремиться. Другие, в том числе мои братья, утверждают что моя мечта - блажь. Что на самом деле никто не может достичь совершенства, кроме нашего отца.''<br /> <br /> ''Я отвечу им, что всё возможно, если мы будем стремиться к цели всем сердцем и душой. Да, душой. Я не верю в духов и посмертие, но скажу вам следующее - мы и есть сердце и душа, средоточие и легиона, и Империума. Лишь приняв на себя бремя долга мы сможем направить наш вид и культуру к совершенству. В объединению Галактики под сенью вечной империи.''<br /> <br /> ''Без убеждений мы станем ничем. Без сияющей души мы не просто потерпим неудачу, но падём.”''<br /> <br /> ''- Примарх Фулгрим, записанное обращение к братству Феникса.''<br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> =Действие третье. Душа.=<br /> <br /> ===Пятнадцатая глава. Бездна===<br /> Невозможное пламя словно высосало из мира все цвета. Эйдолон пал в бездну воспоминаний, уносясь прочь из материального измерения, с глаз и врагов, и слуг. Вокруг него пылали души, корчащиеся в вечных мучениях. Понемногу утратившие сгоревшие личности, пока не остались лишь стонущие отголоски. Умоляющие об избавлении, которое никогда не придёт.<br /> <br /> ''Брат!''<br /> <br /> ''Господин!''<br /> <br /> ''Предатель!''<br /> <br /> Сколько же титулов он получил за долгие годы жизни, слившейся в единое пятно борьбы и труда, войны и кровопролития, правления и служения? Сын безразличных отцов. Владыка неблагодарных ничтожеств, неудачников и безумцев.<br /> <br /> И всё его прошлое, настоящее и будущее, каким бы ни был ждущий рок, какое бы ни манило предназначение, всё было пронизано стремлением к совершенству. Как плоть жирами. Вот что придавало бытию Эйдолона причудливые оттенки и определяло его суть. Мальчик из Европы, бледный призрак из мёртвых и окаменевших лесов, даже не смог бы представить кем станет. Принцем-воителем. Легионером-полубогом. Оружием в руках завоевателей и царей.<br /> <br /> Вокруг были лишь пламя и тени, дым и безумие. Варп кипел и бурлил, цепляясь за него сотканными из застарелой злобы миножьими пастями. Вокруг плавилась Татрикала, становясь лишь далёким воспоминанием. Таким же поблекшим и изъеденным войной, как и память о первом завоевании. Лорд-командор помнил, как опустился на колени среди пепла. Как к его подбородку прикоснулись руки. И мимолётное одобрение отца.<br /> <br /> Но теперь он падал, став лишь отброшенным инструментом, забытым орудием.<br /> <br /> Он летел, а варп цеплялся за него пепельными когтями воспоминаний. Прахом и песками умирающей Терры, чёрными пустынями Исствана. Очищающим потоком осколков Призматики, царапающих кожу, смывающих прочь позор неудачи и увечья. Внезапно горло обожгло болью, такой сильной, будто в него опять впился анафем. Эйдолон почти чувствовал, как бежит по груди горячая кровь, льётся из рассечённой вместе с его первым смертным существованием шеи.<br /> <br /> Всё глубже в лучезарный жар апофеоза Фулгрима, опаляющий саму душу. Эйдолон летел сквозь пламя, сквозь боль, сквозь толкающий генетического отца всё дальше экстаз. Это было всё равно что лететь через корону звезды.<br /> <br /> Таким была отрава и обещание варпа. Изничтожающее пламя, способное поглотить Галактику и обратить всё в пепел. Власть, ценой объятий с безумием и погибелью.<br /> <br /> Таким было спасение и проклятие Третьего легиона. Они могли стать ярко сияющими созданиями, воплощениями беспредельного совершенства, или презренным и забытым воспоминанием. Возможно было всё, но это была обречённая надежда, мечта, которую демоны вскармливали лишь для того, чтобы использовать против самого мечтателя. <br /> <br /> И сквозь всё доносилась песнь сирены - Маравилья. Эпос Кински, пылавший и гремевший даже за гранью времён. Средоточие всего, упоенный зов самого Слаанеша. Не сотворённый, а скорее призванный обратно в мир. Именно эта сила некогда починила лаэран и вновь и вновь призывала подобное к подобному. Стремящиеся к совершенству сомневающиеся души неизбежно начинали плясать под её дудку.<br /> <br /> Он слишком поздно понял, что падал во тьме не один. Нечто мелькало на краю взгляда, на самой грани восприятия. Он резко обернулся и увидел, как оно ускользает прочь, мерцая словно танцующий послеобраз. Пылая…<br /> <br /> Огромные колонны покатились по растекающемуся в пустоте пламени. Огромные обветренные камни, гигантские окаменевшие деревья из лесов его юности. Рухнув, они раскололись, разбились на отголоски прошлого. Презрительный оскал родного отца, замечтавшаяся улыбка генетического отчима. Высеченные образы, скрытые в камнях как скульптуры в мраморе, вены драгоценностей в мёртвых и бесполезных скалах.<br /> <br /> Меньшее становилось основанием цивилизаций.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и его пальцы дёрнулись. Он понял, что может двигаться в небытие. Он заставил себя встать на ноги, выпрямился, борясь с накатывающимся ощущением невесомой беспомощности.<br /> <br /> - Довольно! - заорал он, извергнув в пустоту свои психозвуковые дары, изничтожив и без того полностью пришедшие в упадок отголоски иных времён и пространств. Гнев связал бурлящий хаос вокруг хрупким подобием порядка.<br /> <br /> - '''Нет, здесь ты не можешь отдавать приказы, первый лорд-командор''', - пропел голос, доносящийся со всех сторон. - '''Уже нет. И больше никогда. ты отказался от своей власти. Покинул пределы, где она что-то значила. Здесь тебе не укажет путь примарх, не подчинится твоей воле легион. Здесь ты можешь лишь покориться и принять вечную пустоту'''.<br /> <br /> Пламя сгустилось в фигуру, всё ещё бывшую лишь подобием легионера. Расколотый Король гордо шагнул вперёд, пытаясь объять всё чем не был распростёртыми руками. И рассмеялся. <br /> <br /> - '''Ты и правда думал, что червь вроде Герога смог бы придать мне форму и направить? Ты ранишь меня.'''<br /> <br /> - О, я этим не ограничусь, - процедил Эйдолон.<br /> <br /> Под их ногами возникала твёрдая поверхность, сотворённая из песков и камней, похищенных из воспоминаний Эйдолона. Вокруг лежали тела, чьи доспехи почернели от пламени, истёрлись временем и порывами ветра. Исстван был так давно, но перед Эйдолоном вновь лежали трупы в броне зелёной как море и царственно пурпурной, в грязно-белой и зелёной, замаранной кровью сине-белой. На других были цвета преданных в зоне высадки легионов.<br /> <br /> Расколотый Король небрежно наступил на мёртвого Железнорукого, вдавливая тело вглубь лоскутной реальности.<br /> <br /> - '''Нет смысла угрожать, если нет воли воплотить угрозу''', - слова вырвались из сияющего как солнце рта вместе со смехом. - '''И боюсь, что сил тебе на это не хватало уже давно'''.<br /> <br /> - Я - первый лорд-командор. Треть легиона покорилась мне и признала меня владыкой.<br /> <br /> - '''Может ты и магистр легиона по духу, но никогда по сути. Ты ведь примчался, поджав хвост, едва услышав своей разбитой душой призыв Фулгрима. Такой отчаянный. Жаждущий внимания отца. Первое пагубное пристрастие, о котором ни одна операция не поможет тебе забыть'''.<br /> <br /> - Умолкни!<br /> <br /> - '''С чего бы? Разве истина ранит тебя сильнее, чем уже ранил примарх? Ты любил его и ненавидел, а он отсёк тебе голову клинком кинебрахов'''.<br /> <br /> - Я помню своё прошлое, демон.<br /> <br /> - '''Ах, так я теперь демон?''' - Король присел и подхватил брошенный гладий, покосился на него, покачал, поверяя равновесие. - '''Ты всё ещё считаешь меня демоном? Нерождённым зверем, посланным мучать тебя? Призванным практиком-неумехой по воле Герога или Юлия Каэсорона или любого другого из старых врагов?'''<br /> <br /> - Ты - демон! Ничто! Игрушка богов! Отродье безумия, затянувшее меня в свою топь!<br /> <br /> - '''Безумия?''' - пламя вспыхнуло ярче, и Король подскочил к Эйдолону, хлопнув его пылающей рукой по плечу. Пламя растеклось по левой руке лорда-командора, обвило её, привязало его к Королю как Пожирателя Миров к топору. - '''Безумие - сопротивляться будущему, брат. Нашему славному единению. Судьбе обетованной.'''<br /> <br /> - Ты мне не брат! - рявкнул лорд-командор.<br /> <br /> - '''О, ошибаешься''', - проурчал Король. Пламя зарябило, пошло волнами, принимая новую форму, превращаясь в плоть. Над огненными очертаниями проявились пластины брони. Пурпурные и позолоченные по краям, безупречные доспехи, выкованные посвятившими себя кузнечному делу ремесленниками. На затылке проросли белые волосы, а появившееся лицо оказалось царственным, осуждающим, ощетинившимся порочным весельем.<br /> <br /> Эйдолон вздрогнул, на миг подумав что увидит Фулгрима, затеявшего безумную игру и пришедшего вновь его убить отца. Он чувствовал, как истекают его силы, утягиваются по огненной пуповине в открывшее свой облик существо.<br /> <br /> Но это был совсем не Фулгрим.<br /> <br /> Эйдолон увидел собственное лицо, не испорченное ни временем, ни капризами судьбы, исполненное всей былой силы, красоты и гордыни. Пламя всё ещё горело в глазах Короля, в его зрачках дрожали кольца похищенного света.<br /> <br /> - '''Ах, брат мой''', - вкрадчиво добавил Король. - '''Я так рад воссоединиться с тобой'''.<br /> <br /> ===Шестнадцатая глава. Война братьев===<br /> Битва лишилась всякого подобия порядка. Больше не было ни фронта, ни настоящего врага. Ни друзей. Ни союзников. Только война.<br /> <br /> Охотящийся во мраке Воциферон вскарабкался на корпус сгоревшего танка и спрыгнул на груду обломков. Прежде здесь был широкий перекрёсток, по которому бойцы и снаряжение перемещались от внешних укреплений к сердцу города, теперь же остались лишь развалины. Всюду лежали тела. Раздавленные камнями, распростёртые в импровизированных медицинских постах, вмятые в плиты гусеницами и сабатонами.<br /> <br /> Столько мёртвых. Но ничто не было важно.<br /> <br /> Воциферон потерял из виду практических всех своих бойцов, и потому выслеживал добычу с звериным упоением, не задумываясь где теперь легионеры. Он больше не был дуэлянтом, осторожно сражающимся с врагом. Мечник едва-едва осознавал себя, воспринимал мир как животное, слушающее порывы из древнего рептильного мозга.<br /> <br /> Он даже потерял один из клинков, исчезнувший в непрестанном безумии войны.<br /> <br /> - Добыча? - рявкнул и зарычал Алеф. Прежде безупречные черты лица воина застыли в параличе и были прочерчены шрамами там, где он разодрал и проколол свою кожу. Он принюхался, шипя, словно пёс.<br /> <br /> - Скоро, - зарычал в ответ Воциферон, борясь с поднимающеся красно-чёрной слепотой. - Он близко. Должен быть.<br /> <br /> Мечник понял, что был глупцом. Внезапное озарение нахлынуло так же неудержимо, как мускульные спазмы и мгновения фуги. Такое же очевидное, как царапающий небеса столп варп-пламени, вырвавшийся из сердца мёртвой крепости и направляемый несравненной песней Короля. Ветер звенел от странных мелодий, исполненных встревоженной тоски и просачивающихся в реальность из иных миров и времён. Словно наконец-то удовлетворённое желание.<br /> <br /> Теперь мечник понимал, что столкнулся с механизмом, скрытым за пеленой. Замком, отпёртым постоянным кровопролитием. Неведомым образом ключом стал сам Эйдолон.<br /> <br /> Теперь осталось место лишь охоте. Расплате.<br /> <br /> Воциферон смотрел, как появляются первые наложницы Тёмного Принца, вытекают из теней, выпрыгивают из ведущих в никуда арок, и за линзами его шлема текли слёзы. Едва копыта коснулись земли, как они начали танцевать, петляя прочь из обвалившихся коридоров на заваленные обломками проспекты. Он наблюдал за их капризными движениями, следил за развевающейся тканью и пронзённой кольцами плотью, за пурпурной кожей, отмеченной такими увечьями и следами насилия, что пристыдили бы и самых усердных Детей Императора.<br /> <br /> Из ран и меток скверны вытекал нечистый свет, небиологическое светоистечение, переливающаяся… ''неправильность''. На них было больно глядеть. Но боль вызывало всё. Охватившая Воциферона мания словно кинжалом вонзилась в его спину, сдирая кожу и гравируя позвонки.<br /> <br /> Мечник заметил, что примерно этим демоны и занимались с остатками смертных, украшавших собой труп города. Они набросились на тела с когтями и ножами, клыками и иглами. Быкоголовые божки натягивали содранную кожу на орнаменты из ажурной кости, а другие умасляли кровавые деревья, растущие из садов рёбер и кишок. Демоницы ворковали и сплетничали, прыгая с нароста на нарост, и щёлкающими клешнями срывали распускающиеся мясные цветы.<br /> <br /> Где-то начал бить колокол, отдающийся эхом прямо в голове Воциферона, отчего перед его глазами всё помутилось. В его горле запела желчь, вздыбилось едким приливом, а затем мечник согнулся пополам, и с его губ сорвался рык.<br /> <br /> К боли прибавился голод. Жажда вкусить не безвкусные творения демонов, но истинную плоть и кровь. Его глаза заметались, преследуя тени бушующих всюду пожаров. Больной свет варпа замарал всё вокруг, оттенил даже выстрелы бьющихся в небесах звездолётов.<br /> <br /> Люмены над головой Воциферона погасли. Погас весь свет, естественный и искусственный, оставив лишь сияние ''неестественного''.<br /> <br /> Он заставил себя встать, опираясь на клинок, всё ещё сутуля дрожащие от внезапных взрывов жестокого смеха плечи. По щекам невольно потекли слёзы. Воциферон терял контроль над всем, каждая грань его бытия словно взбунтовалась. И теперь осталось место только желаниям, жажде дать себе волю. Убивать, калечить и пировать останками.<br /> <br /> В ушах прояснилось, и он дёрнул головой, словно охотящяся собака, рвущаяся с поводка. Где-то неподалёку гремели болтеры и выли звуковые орудия. В бушующей ночи кто-то ревел, вопил, завывал в схватке и тихо хныкал. Его братья предались порокам среди развалин.<br /> <br /> Он должен найти его. Малакриса. Пришло время расплаты.<br /> <br /> - Где ты, брат? - заорал Воциферон. - Покажись, покончим же с этим!<br /> <br /> <br /> Малакрис отвлёкся от Сына Гора, ещё совсем недавно прозябавшего под его клинками. Вымазанные в зачеловеческой крови когти прошли сквозь пустые глазницы и сквозь расколотые кости вышли из затылка легионера.<br /> <br /> Он преувеличенно небрежно вытащил их и огляделся по сторонам.<br /> <br /> Наполовину согнувшийся хтониец свалился в украшенный фонтан, марая воду кровью и желчью из выпущенных кишок. Вокруг зелёной как море брони собиралась пена, мерзкая накипь, проникающая в каждую трещину и рану. Впрочем, запах был таким приятным. Будь у него время, Малакрис бы отрезал окорок и попировал плотью, быть может ограничался потрохами, как гурман из ульевой знати.<br /> <br /> Впрочем, время ещё будет. Потом. Когда враги умрут, и останется лишь попираемые им рабы. Когда нашёптывания исполнятся, будет время утолить все свои желания…<br /> <br /> А преград осталось так мало. Весь мир вопил, бушевал и пылал от ярости варпа, шёпот стал пронзительным и довольным. Эйдолон был заточён в пламени, а оба легиона - развеяны по ветрам.<br /> <br /> '''''Восстань и сам стань князем-воителем. Владыкой Третьего миллениала. Пусть ветер истории унесёт всё былое! Убей его и никто не встанет на пути твоего возвышения.'''''<br /> <br /> Рядом вопил Рикайн Байл. Воин выл и хихикал, взобравшись на обломок скульптуры. Словно гаргулья он сгорбился на украшенной скамье и царапал её силовым кулаком. Он больше не скрывал своё безумие, а гордо облачился в него. Знамение грядущего и образец, за которым последуют остальные легионеры банды.<br /> <br /> Малакрис знал, что скоро он встретит достойный вызов.<br /> <br /> У каждого правителя были наследники, и Эйдолон не являлся исключением. Благодаря одной лишь воле первый лорд-командор высек свой трон. Почему бы Малакрису не последовать по его стопам? Править будет не Плегуа, сломленное чудовище, и не упрямый глупец Воциферон. Он разберётся даже с советником. По одному. Удар за ударом, коготь за когтем.<br /> <br /> Он сжал кулаки, дрожащие от жажды пролить кровь.<br /> <br /> Измена - прекрасный источник могущества. Этому Дети Императора научились на Исстване, вняв призыву к двум битвам магистра войны. И не важно, убивали ли они братьев или родичей, само деяние было упоительным. Грозный Слаанеш, младший, но вековечный, открыл им восхитительную радость измены.<br /> <br /> Возможность покориться и никогда не умереть.<br /> <br /> Мускулы вздулись и задрожали под кожей от очередной судороги. Малакрис расправил плечи и отвернулся от Сына Гора, всё так же лежавшего мёртвым, ослеплённым, не заботящимся больше о войне, в которой не смог победить.<br /> <br /> Малакрис пробьётся сквозь преграды, сокрушит всех, кто встанет на его пути, пока не обретёт такое ниспосланное величие, что его заметит даже сам Фениксиец.<br /> <br /> - Из пепла восстанет ещё один король, - прошептал он самому себе. Капитан опять попытался вызвать бойцов, но не услышал ответа. Частоты всё ещё утопали в проклятых помехах. Он подошёл в Байлу и схватил безумца за голову, заставляя поглядеть на себя.<br /> <br /> - И на сей раз я воспряну и никогда не паду.<br /> <br /> ===Семнадцатая глава. Связанная Душа===<br /> Насмехаясь, оно облачилось в его прошлое, скрыло свою суть подо всем, чем он был прежде.<br /> <br /> По коже и доспехам смотревшего на него Эйдолона всё ещё ползли огоньки, но он был прекрасен. Совершенен. Был всем, чего лорд-командор лишился, когда его сокрушил гнев Фулгрима. На шее не виднелся уродливый шрам, кожа не обвисла, волосы не истончились. Существо гордо шагало и пыжилось, всем своим видом излучая чистое высокомерие и эфемерную красоту.<br /> <br /> Эйдолон помнил эту силу и уверенность. Он думал, что утратил её навсегда, и пусть он больше не был ковыляющим уродом, которого Фулгрим надменно назвал “нелепым и неуклюжим”, лорд-командор оставался тенью себя былого. Конечно, его могущество росло даже теперь. Он верил, что смог бы повергнуть самого Хана в Калиуме. Знал в глубине своей расколотой души, что восторжествовал бы. Он бы сломил Боевого Ястреба и съел его сердце, а из прочных как железо костей высек бы себе трон.<br /> <br /> “Но я бы мог стать большим. Мы могли бы. Если бы я не пересёк порог смерти, что бы произошло тогда? Возвысился бы несломленный Эйдолон до ещё больших высот? Стоял бы я сейчас плечом к плечу с Юлием, Избранным Сыном, если бы не навлёк на себя капризный гнев Фулгрима?<br /> <br /> Кем бы я стал? Чем бы я стал?”<br /> <br /> - Что ты такое?<br /> <br /> - '''''Я - твой брат''''', - Король рассмеялся. - '''''Я это ты, ты это я. Когда Фулгрим забрал твою жизнь, когда он поверг тебя, чистая мощь анафема расколола нашу душу'''''.<br /> <br /> - Нашу?<br /> <br /> - '''''Нашу, нашу''''', - повторил призрак. - '''''Твой титул не просто праздное хвастовство, Расечённая Душа'''''. - Нечто зловещее промелькнуло в глубине его глаз, мрачная насмешка и жгучая неослабевающая зависть. - '''''Мы две стороны одной медали, ты и я. Два сапога пара, разбросанные в разные стороны. Один прикованный к плоти…'''''<br /> <br /> - А другой к варпу&lt;ref&gt;Эйдолон в эзотерике — астральный двойник человека, фантом, тень или «тонкое тело». При определённых условиях может являться живым в форме привидения. Можно сказать, что Расколотый Король это эйдолон Эйдолона.&lt;/ref&gt;, - кивнул Эйдолон, понимая.<br /> <br /> Идеальное зеркало его души замерцало, будто преломляясь в тысяче расколотых отражений. Кожа и доспехи засияли светом всех оттенков, разгорающимся всё ярче. Золото вспыхнуло пламенем преисподней, потекло, принимая новые очертания и узоры, растекаясь по пышным пурпурным доспехам новыми созвездиями.<br /> <br /> - '''''Море душ сурово к гостям, но в его пламени можно узнать многое''''', - создание подняло безупречную латную перчатку, рассматривая свои пальцы один за другим. Потом снова поглядело на Эйдолона, и его челюсти разошлись в широкой ухмылке, ощетинившейся лишними зубами. Острыми и ослепительно белыми. - '''''Но я вижу, что и материальный мир не был добр'''''.<br /> <br /> - Я выжил, - ответил Эйдолон, кружа вокруг своего двойника, крепко сжав молот. - Даже преуспел. Теперь я могу насладиться большей силой и влиянием, чем даже до моего… - он запнулся. - До моего унижения. Я наделён силой и мощью, которых не мог и представить. Я чувствую себя так…<br /> <br /> Эйдолон помедлил и протянул вперёд руку, будто пытаясь буквально ухватить мысль.<br /> <br /> - '''''Как будто ты мог бы бросить вызов самим незрелым божкам''''', - с умилением пробормотал Король. - '''''И возможно и мог бы. Как знать, возможно на сей раз под твоим клинком умирал бы Фениксиец, а не наоборот. Или бы ты предпочёл унизить Хана? Расколоть доспехи Преторианца? Сокрушить крылья Великого Ангела своими коваными сапогами? Какая была бы отрада. Величие и чудо в равной мере. Представь, как захрустели бы в твоих зубах их кости, как сладок был бы сок. Мы бы могли это сделать. Вместе'''''.<br /> <br /> - Думаешь, что я нуждаюсь в тебе? - спросил Эйдолон, но голос его дрогнул от сомнения. Ведь он помнил, каково было быть цельным, какой была жизнь, определяемая его мастерством и навыками, а не непрестанными мучениями.<br /> <br /> - '''''Я не думаю, что ты нуждаешься в чём-то, брат мой. Я думаю, что ты жаждешь всего и большего. Ты бы мог по праву стать магистром легиона. И мы оба помним, каким он был в юности. Небольшим, но таким решительным. И ведь его спас совсем не Фулгрим. Фабий воссоздал легион так же, как воссоздал нас. Воля воинов и желания богов избавили нас от забвения.'''''<br /> <br /> - Пустые слова не сделают это правдой, - процедил Эйдолон. Он шагнул вперёд, встал лицом к лицу с собой.<br /> <br /> Пока он говорил, камень вокруг изменился и стал мерцающими кристаллическими кораллами, когда-то образовавшими атоллы Лаэрана. Двойник протянул руку и погладил нарост, содрогнувшийся от прикосновения. Коралл тихо загудел, звеня от песни, очаровательно знакомой, но в то же время ужасающе чуждой.<br /> <br /> Песня. Вечная Песня. Песня Тёмного Принца. Нет… зов Расколотого Короля. Слава, которую они обрели бы вместе.<br /> <br /> - '''''Да''''', - прожужжал дух. - '''''Ты помнишь это могущество, его соблазн'''''.<br /> <br /> - Помню, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - '''''Эта сила может вновь стать нашей. Должна стать''''', - призрак потянулся и взял руку Эйдолона. Первый лорд-командор ощутил, как вместе с огнём по его длани растекается кучающая тупая боль. - '''''Власть унаследуют те, кто достоин ей владеть. Когда наша душа воссоединится, мы сотворим такие чёрные чудеса, какие Галактика не видела прежде. Мы сможем воспарить над наложенными на нас мелочными запретами и найти путь к безграничному вознесению. Стать истинным фениксом'''''.<br /> <br /> Эйдолон отшатнулся, чувствуя как слабеют пальцы. Он посмотрел на искажённую латную перчатку, на прекрасное наследие Горвии, и моргнул. Её кончики почернели и поблекли, как на примелькавшемся снимке. Доспехи истекали пурпуром так же, как он сам - жизненной силой.<br /> <br /> - '''''Ты сможешь стать таким прекрасным''''', - вздохнул дух. - '''''Позволь, я покажу'''''.<br /> <br /> Он поднял руку и провёл пальцами по щеке Эйдолона, и от мягкого прикосновения в голове внезапно вспыхнула невыносимая мигрень. Лорд-командор сжал веки, но всё равно продолжал видеть. Видеть как…<br /> <br /> ''Внутреннее пламя вспыхнуло бушующей бурей, опаляющей вены и артерии, волной чёрного огня ползущей по венам. Кости треснули и срослись вновь от палящего жара. Он становился чем-то большим, чем человек, солнцем, пойманным в костяной клетке, преисподней в людской коже. Сгорающим подношением на алтарях богов.''<br /> <br /> ''Эйдолон умер и вновь возродился. Пойманный в вечном цикле, из которого не сбежать, перекованный и воссозданный силой одной лишь души. Его доспехи раскололись и срослись вновь, словно пройдя через руки трэллов и оружейников.''<br /> <br /> ''Он сам стал наковальней. Стал молотом. Пытаясь кричать гортанью, которая не желала, не могла издавать человеческую речь. Он извергал звуки не-речья, хлещущие изо рта словно кровь, становящиеся связными и материальными в ошеломительной нереальности варпа. Он словно мог разрушить реальность одними словами. Эйдолон был королём-растворцом, горящим светом, зажжённым ещё до первых грёз о человечестве.''<br /> <br /> ''Оно разорвало его на части на молекулярном уровне, а затем вновь соединило в новом причудливом обличье. Его дух замер на полпути между апофеозом и забвением.''<br /> <br /> ''На мгновение реальность могла расколоться, заставить его извергнуть все ниспосланные блага и обратиться потоком ужасов и обезумевшей от варпа плоти, однако он устоял. Свет внутри стал всепоглощающим, пронизывающим его насквозь, воссияли и доспехи.''<br /> <br /> ''Такова была мощь, которой его бы лишил Фениксиец, прячущийся в своих дворцах заблуждений.''<br /> <br /> ''Золотые когти сжались и разжались. Его молот изменился, возвысился и стал громадной увенчанной золотом булавой, по которой ползли пылающие символы. Скрипнули клыки, и между ними проскользнул язык, раздвоённый и шишковатый. Его кожа стала ярко-пурпурной, идеальной и не отмеченной шрамами. Эйдолон превратился в самое близкое подобие бога, каким мог стать, забранный из измерения плоти и вознесённый в Великую Игру, чьи правила он только сейчас начал осознавать''.<br /> <br /> Реальность накатила волной, холодной и давящей. В сравнении с упоительным экстазом видения чувство было таким… пресным. Удовольствие ускользнуло, идущие от почерневшей руки нервы словно умирали. Эйдолон вновь вернулся в безрадостную вселенную, лишённую удовольствий и мирских, и военных.<br /> <br /> Прекрасная война, которую ему обещали, конец сковывающей всё тирании Императора, конец всех пустых банальностей… всё это ускользало из пальцев.<br /> <br /> - Если бы мы были едины, то могли вознестись.<br /> <br /> - '''''Да, вознестись. Стать теми, кем всегда собирались быть. Воителем'''''.<br /> <br /> - Божьим воителем, - задумчиво прошептал Эйдолон. Видение цеплялось за его разум, яростное, яркое, отравляющее каждую мысль. Он чувствовал, как Галактика дрожит под его ногами, словно ожидая.<br /> <br /> - '''''Война Гора Луперкаля сделала нас всех божьими мечами. Их милости питают нас, толкая к новым высотам. Это мощь, которая разобьёт стены Императора и сокрушит его Дворец. Лишь в варпе всё это становится священным'''''.<br /> <br /> - Наши новые боги многое нам дали, - протянул Эйдолон. Перед его глазами пронеслись воспоминания о переходном пространстве между жизнью и смертью, меж материумом и имматериумом.<br /> <br /> ''Когти разрывали его на части так же легко, как острый клинок анафема. Свысока доносился звучный смех, словно над ним веселились сами боги. Он разлетался на части, его мысли и воспоминания расщеплялись.''<br /> <br /> - Но также они взяли с нас плату.<br /> <br /> - '''''Так давай же обратим их труды вспять. Брат мой, ни к чему нам враждовать. Просто впусти меня. Открой свою плоть моему величию, и вместе мы будем неудержимыми'''''.<br /> <br /> - Открыть мою плоть? - переспросил Эйдолон.<br /> <br /> - '''''Одно тело, одна душа. Твоя физическая суть вновь связанная с моей трансцендентной силой. Вместе мы будем завершёнными'''''.<br /> <br /> '''''Покорись…''''' - зашелестели голоса, становящийся всё громче хор шёпотом отовсюду вокруг. Он слышал как они повторяют это слово вновь и вновь, вонзают в его разум словно иглу.<br /> <br /> Вместе они будут сильны. Достаточно могущественны, чтобы подчинить себе весь легион. Вознестись над изъянами плоти, действительно воспарить. Преуспеть. Получить то превосходство, которое он всегда заслуживал.<br /> <br /> ''Но также они взяли с нас плату''.<br /> <br /> Эйдолон тяжело сглотнул.<br /> <br /> - Ты ждёшь, что я покорюсь тебе? - внезапно зарычал лорд-командор. Кораллы Лаэрана раскололись и опали. На их месте вознеслись вздымающиеся шипы трупных деревьев Убийства, смыкающиеся вокруг, вонзающиеся в их плоть. Они вцепились и в совершенного, и в несовершенного, и кровь запятнала бледную кожу.<br /> <br /> В его ушах звенели насмешки Торгаддона. Дерзкое непокорство Тарвица. Высокомерная ухмылка Люция.<br /> <br /> ''Чужая слабость. Вечно всё портящаяся''.<br /> <br /> Он поглядел на идеальное отражение собственной души. На танцующие в её глазах безумие и тоску. Более того, голодное отчаяние. Абсолютную жажду. ''Высокомерие''. Эйдолон прекрасно помнил всё это. Каково было быть таким уверенным в своих силах и не знать ничего, кроме жажды большего.<br /> <br /> Стал ли он с тех пор чем-то большим или меньшим?<br /> <br /> Для Эйдолона смерть стала не концом, а началом. Возможностью, в которую он вцепился окровавленными руками. Однажды он дрогнул и пытался найти лекарство, отыскать ответ. Глупую надежду. Не потому, что он не мог его обрести, но потому что не нуждался в нём&lt;ref&gt;Подробнее в рассказе &quot;Любовь к судьбе&quot; https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%9B%D1%8E%D0%B1%D0%BE%D0%B2%D1%8C_%D0%BA_%D1%81%D1%83%D0%B4%D1%8C%D0%B1%D0%B5_/_Amor_Fati_(%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7)&lt;/ref&gt;.<br /> <br /> ''Я действительно познал себя, лишь будучи сломленным. Воспрял лучшим из пепла, как и наш легион.''<br /> <br /> Эйдолон ударил двойника в нагрудник кулаком, вдавливая вглубь ветвей, умасляя его мукой.<br /> <br /> - А может лучше я просто заберу твою силу? - его горло засвистело, задрожало, словно от вот-вот готовой вырваться наружу бури. Эйдолон сдержал ярость и заставил себя улыбнуться. - Так чем мы станем, если я присвою твою мощь? Неужели ты думаешь, что я позволю управлять собой слабой грани себя? Отсечённый, не отсечённый… ты сбежал от нас. Сдался. Покорился варпу. Ты - слаб.<br /> <br /> - '''''Умолкни!''''' - зашипел Король. На миг идеальный фасад раскололся, открывая взору истинный ужас. Его кожа оказалась бледной как смерть и натянутой на череп, а меж поджатых чёрных губ сверкали заострённые зубы. Существо было облачено в пародию на доспехи Астартес, изломанную и лязгающую, сломавшуюся за целые геологические эпохи мучений. Отмеченную царапинами, накладывающимися друг на друга, словно в примитивной попытке отследить ход времени. Пурпур иссёкся, и лишь воспоминание осталось от позолоты.<br /> <br /> Эйдолон не отшатнулся. Он отстранился от врага, двигаясь с привычной лёгкостью. Создавая дистанцию между собой и тварью, называющей себя его братом.<br /> <br /> Он уставился на искажённый клок своей души, увидев чем тот был на самом деле. Кошмаром даже по меркам Третьего легиона. Не потому, что та была чудовищем, а потому что она пресмыкалась перед чудовищам.<br /> <br /> - Зря ты прошёл по этому пути, - процедил Эйдолон. - Лучше бы ты отдался забвению, чем опустился и стал лишь их игрушкой.<br /> <br /> - '''''Я не марионетка!''''' - зарычала его душа. Её нематериальная оболочка задрожала и исказилась, двигаясь словно тепловая волна, как ползущий по лиминальному пространству свет натриевой лампы. А затем бросилась вперёд, вцепившись в него. Когти из чёрного пламени впились в доспехи, и Эйдолон зашипел от боли.<br /> <br /> А потом она прошла.<br /> <br /> Поглощённые жаждой существа ощущения угасли. Доспехи почернели, потрескались, и Эйдолон ощутил как то же происходит с кожей. Вспышка агонии, а затем - ничего. Под напором энергии распадались нервы. Пропадал ниспосланный Тёмным Принцем дар. Вечная Песнь творения запнулась и утихла, сменившись ужасающим безмолвием зияющей гробницы. Великая симфония оставила Эйдолона.<br /> <br /> Вокруг забурлили горящие тени, вихрем смыкающиеся меж надгробных камней воспоминаний. Эйдолон закружился, размахивая молотом, но даже его мерцающее поле не смогло изгнать тьму.<br /> <br /> А затем из мрака вновь появился Король.<br /> Демонический отголосок его души ухмыльнулся гниющими зубами. Жизненная сила потекла в его вытянутую руку, обновляя и изменяя её. Мерцающий образ застыл, на его месте вновь возникла идеальная иллюзия.<br /> - '''''Я не хотел, чтобы до этого дошло, брат. Лучше бы ты покорился. Ты бы познал все уготованные тебе Слаанешем удовольствия. Невиданную агонию и экстаз'''''.<br /> Эйдолон резко отвёл руку и вновь занёс молот.<br /> - Ты не получишь мою плоть. Если так хочешь, попробуй её вырвать.<br /> На кончиках пальцев дьявольского духа вспыхнуло чёрное пламя, стекаясь в новый узор. Вокруг него заплясали тени, сгущаясь, становясь прочнее, а затем опалённый клок измученной реальности раскололся и слился воедино.<br /> Эйдолон позволил себе горький смешок, увидев как проявляется призрачное оружие. Какую знакомую форму принимают тени и пламя. Он даже мог представить, как оно будет бить…<br /> ''Летящий к его горлу разящий клинок, блестящий, пусть и из мёртвого камня. Реликвия-орудие просвещения. Меч, проливший кровь самого магистра войны.''Тело Эйдолона содрогнулось от воспоминаний о предсмертных корчах. А его враг поднял отголосок анафема в насмешливом салюте.<br /> - '''''Ах, так ты не забыл?''''' - проворковал Король, шагая вперёд. Его бледное лицо скривилось в гримасе муки и ненависти. - '''''Боль того мгновения преследует тебя, но я? Она - часть меня. Я страдал и разбивался о волны, пока Фабий возвращал тебя к жизни. Ты обрёл второй шанс. И плясал под дудку Фулгрима. Повитуха его возвышения, не задумывавшаяся о своём!'''''<br /> <br /> - Я заслужил своё место в легионе, и не важно что лают мне в спину шакалы. Под моим знаменем марширует треть легиона. Я - тот, кто ведёт их к Терре. Так пускай другие сплетничают и строят козни. Я превыше их. И если и есть достоинства в поисках совершенства, я - тот, кто воплотил их и превзошёл былые границы!<br /> <br /> Последнее слово вырвалось изо рта психозвуковой волной. Демоническая душа отшатнулась, кривясь. Сжатый в её руке клинок утратил цельность, тихо завопив в ответ. Эйдолон же поднял “Славу вечную” обеими руками, готовясь к бою.<br /> <br /> - Давай же, слабак. Я испытаю своё мастерство против самого себя. Посмотрим, делает ли нас сильнее плоть или дух!<br /> <br /> И почти в унисон две враждующие половины ринулись друг на друга среди вихря сияющих теней.<br /> <br /> ===Восемнадцатая глава. Родные чудовища===<br /> <br /> <br /> Шатаясь и спотыкаясь, Плегуа прокладывал себе путь сквозь безумие к сердцу песни.<br /> <br /> Возможно однажды, когда он действительно постигнет мистерии Тёмного Принца, это будет получаться инстинктивно. Но он уже чувствовал её изменения. Неуловимые скорбные ноты и отзвуки. Пронизанные мукой лорда-командора проблески, не совсем видения, а скорее образы.<br /> <br /> ''Когти жалят, поглаживая вырезанные на полулике символы упоения, всё на поверхности, как у карнавальной маски, которую наденут на последнем пиру.''<br /> <br /> Он встряхнулся, вырываясь из хватки грёз, и снова вскинул своё оружие-инструмент. Прицелился, выстрелил и создал произведение искусства.<br /> <br /> Офы Демаскос перепрыгнул через тлеющие развалины и умер, крича. Звуковая волна поймала его в прыжке, вцепилась незримой хваткой в молекулы, завибрировавшие все как один. Те затряслись, задрожали, пытаясь устоять, а потом разлетелись в стороны. Из каждого шва забила кровь. Пластины треснули и раскололись. Герметичные сочленения расщепились на атомы. Вой поглощённого безумной эйфорией воина не утих и после его смерти, влившись в песню.<br /> <br /> - Пошли, - прогремел Тиль.<br /> <br /> Фон Калда кивнул и зашагал следом, стреляя на ходу. Другой рукой он нажимал на кнопки закреплённого на запястье нартециума. Время от времени аптекарий останавливался, чтобы впрыснуть новый химический состав в измотанный организм Плегуа, не давая выйти из под контроля бушующей в крови какофона войне между стимуляторами и возбудителями боли.<br /> <br /> Когда Плегуа нашёл советника среди бушующего вихря безумия, тот стоял в декоративном саду, сгорбившись и тяжёло дыша от напряжения. Фон Калда вколол в себя столько успокоительных, пытаясь удержать вместе истерзанные грани разума, что Тиль чуял их запах из каждой поры аптекария. Запах химикатов, смешанных с всё ещё бурлящим адреналином.<br /> <br /> - Посылаю, - согласно прошептал фон Калда, с трудом выталкивавший сквозь сжатые зубы каждое слово.<br /> <br /> - Сердце крепости истекает кровью. Рушится. Падает в бездну. К Королю, правящему среди пепла, - пропел Плегуа, вслушиваясь в ярящиеся волны варпа, высматривая в истерзанной коже вселенной стихи.<br /> <br /> Плегуа согласно кивнул, и Тиль повёл его вперёд, время от времени останавливаясь, чтобы направлять советника за плечо, словно слепого бродягу. Да, все оставшиеся следы первого лорда-командора вели к сердцу крепости, куда Эйдолон направился, желая сразиться с Герогом. Острие копья против острия.<br /> <br /> “Всегда такой выскомерный” - подумал Тиль. - “Но всё же он был в своём праве. Он - наш владыка. Первородный какофон. Триумф Фабия”.<br /> <br /> От души Плегуа ещё осталось достаточно, чтобы он помнил каково быть солдатом, а не оружием. Так много воинов отдались новым веяниям без остатка, превратившись лишь в инструменты Вечной Песни.<br /> <br /> Как сделали даже его братья. Отдавшись ужасающей мелодии, вывшей из развалин.<br /> <br /> Нерождённые кишели повсюду. Проводя собственные хоровые представления среди рушащихся укреплений и домов. Трупы людей, разорванные и изломанные, свисали из окон, были нанизаны на стеклянные колья, натянуты на виселицы - всё до увеселения Тёмных Богов. Огромные накачанные чудовища с рогатыми головами, стянутыми кожаными ремнями, устраивали приёмы в пылающих оружейных и наблюдали за мясными цехами, куда низшие создания стаскивали безжизненные тела.<br /> <br /> Хотел бы Тиль, чтобы у него было время. Он мог бы преклонить колени перед такими избранными слугами Тёмного Принца. Познать новые удовольствия и спеть гимны безграничного мучения. Мог бы. Пожалуй…<br /> <br /> ''Нет''.<br /> <br /> - Идём дальше, - прорычал он. - Здесь не закончится наша песня.<br /> <br /> <br /> Даже спускаться сюда было больно.<br /> <br /> Бездна не была частью природы. Она была неестественной. Словно вытравленной кислотой, выжженой непристойным огнём и огранённой обсидианом. Языки дьявольского зелёного пламени лизали небеса. Фиолетовые лучи танцевали среди странных углов пещер. Из самого сердца шахты вздымалась пронзающая облака колонна варп-света, сияющая словно маяк, отдающаяся в душе как симфония про конец всего сущего.<br /> <br /> Воциферон зарычал и заставил себя отвести взгляд, истекая потом будто гончая. С его губ лилась слюна.<br /> <br /> Вокруг умирал легион. Он не видел ни одного живого Сына Гора уже… как давно? Сколько уже дней они сражались? Сколько эпох он охотился?<br /> <br /> Неважно. Важна была лишь добыча.<br /> <br /> ''Он - слаб. Он убивает Третий миллениал. Я заставлю его увидеть истину.''<br /> <br /> Где-то внизу Малакрис скакал по уступам, позабыв обо всяком подобии достоинства. Его нужно было покарать. Заставить раскаяться за низменное тщеславие. Что-то в основании черепа мечника шипело и шептало, настаивая, что кто-то из них, а может быть и оба, должны умереть. Стать жертвой. Подношением к ритуалу.<br /> <br /> Воциферон приготовился к броску, царапая камни жаждущим цели мечом. Спрыгнул на нижнюю ступень. Из глубин уже доносился смех. Осталось недолго.<br /> <br /> Скоро он получит то, чего хотел сильнее всего. Боль и удовольствие отступят, останется лишь величественное мгновение.<br /> <br /> - Сейчас, братья мои! - воскликнул Воциферон, и позади Алеф и другие клинки что-то зарычали в ответ. - Сейчас мы с ним покончим!<br /> <br /> <br /> Яма приняла его как любовника, встретив всей ожидаемой мукой и ликованием.<br /> <br /> Теперь нижний мир стал священным творением воли самих богов. Пламя вцепилось в облака, взираясь всё выше, освещая его безумными отблесками сияния. Цвета доспехов текли и переливались, так близко к разлому демоническая кровь снова ожила. Теперь она ворковала с Малакрисом, уверяла его что его выбор - верен.<br /> <br /> Он чувствовал волны и напевы наконец-то обрётшей голос безумной песни варпа.<br /> <br /> Всё звенело от смеха Расколотого Короля, от воя и воплей, которые издавал первый лорд-командор, в этом Малакрис мог поклясться. Происходящее было творением его рук. Каким-то образом самого присутствие Эйдолона призвало варп-разлом. Ведь они были связаны, Эйдолон и умирающий мир. Здесь он возвысился и обрёл власть. Возможно, тот день заклеймил шрамами и душу, и мир… оставил рану, так легко ставшую дверью для варпа.<br /> <br /> Он спускался всё глубже, а другие следовали за ним. Малакрис не знал, кто идёт следом и кому служит. Спешит по спирали к грядущей славе. Он чувствовал ждущий их всех внизу потенциал, такой близкий, такой далёкий!<br /> <br /> Наконец, капитан спрыгнул на землю, достигнув самого дна великого разлома. Прямо за ним спрыгнул Байл и пять других легионеров. Слабая стая, но для их целей хватит.<br /> <br /> Варп разъел корни Воинского Дворца словно кислота, прогрыз и иссёк себе путь с вековечным мастерством. Бездна казалась гноящимся нарывом, вырезанном в мире зазубренным скальпелем, и одновременно глубоко пробившимся в кору метеоритным кратером.<br /> <br /> Теперь Малакрис увидел плоды всех трудов.<br /> <br /> Сам разлом оказался сферой не-реальности, пульсирующим нарывом, одновременно пугающе твёрдым и не существующим. Он воспарил, упав, и втягивал в свою жадную пасть случайные обломки. Малакрис скользнул вперёд, подняв когти. Желая прикоснуться, войти, прорваться внутрь. Он слышал, как сам мир выл от муки. Зубы сводило от одной лишь близости к разлому.<br /> <br /> А затем сквозь гул донёсся вой, и Малакрис обернулся, подняв скрещенные когти.<br /> <br /> Пронзительно крича и упиваясь радостью, он оттолкнул в сторону клинок Воциферона.<br /> <br /> - Брат! - захихикал капитан.<br /> <br /> Мечник не ответил. Похоже, он отбросил все свои воинские ограничения, ведь размахивал единственным оставшимся мечом, словно берсерк. Малакрис отскочил назад, ударяя когтями в бок врага. В бездну прыгали остальные оборванцы Воциферона, с неистовым самозабвением бросаясь на гедонистов. Братья сцепились, раздирая друг друга на части. Мечи разрубали шлемы и потрошили легионеров. Когти и булавы раскалывали пластины брони.<br /> <br /> На глазах Малакриса Рикан Байл схватил одного из помощников Воциферона за шлем силовым кулаком. Из раздавленного черепа хлынула кровь.<br /> <br /> - Разве это не чудесно? - ухмыльнулся Малкрис. - К этому пиршеству нас всегда и готовили, брат мой! Вот какова на вкус победа! Вот что я всегда хотел тебе показать, чтобы ты оценил всю красоту!<br /> <br /> Глаза Малакриса сверкали от бешенства, а его лицо застыло в гримасе ненависти. Дрогнувшей лишь на миг. Когда вновь пронёсшийся клинок зацепил шею Малакриса. Капитан почувствовал вкус крови, ощутил как та стекает в доспехи.<br /> <br /> - Наконец-то! - завопил Малкрис. - Покажи, чего ты стоишь на самом деле, мечник. Покажи, что прячется за всеми твоими эстетскими ограничениями!<br /> <br /> Позади них ярче разгорался маяк, содрогаясь с каждым ударом. Реальность шла волнами и опадала в унисон со сходящимися клинками. Очередной прилив света разбросал сошедшихся в смертельном поединке братьев. Тени развеялись, из мрака выскользнули нерождённые наложницы, щёлкающие когтями, аплодирующие их кровавому состязанию и изобильным мукам.<br /> <br /> Нечто жаждало рождения, питалось их страданиями и горестями.<br /> <br /> “''Не корми его. Остановись''” - умоляло тихий едва слышный голос в чертогах разума.<br /> <br /> А затем одна из демониц поглядела наверх. Прищурилась, поджала губы, подняла вверх когти, тщетно желая защититься.<br /> <br /> И прямо на неё рухнул великан, оставив от наложницы лишь фонтан надушенного ихора. Гигант не медлил, не сомневался, а взмахнул оружием по широкой дуге. Звуковая волна расшвыряла Астартес, кульми врезавшихся в стены. Малакрис рухнул на колени. Снова ощутив кровь. Льющуюся из треснувшей губы. Текущую из его глаз, носа и ушей.<br /> <br /> Воциферон отшатнулся, устояв на ногах лишь потому, что вонзил меч в землю и вцепился в него, как утопающий в проплывающую доску.<br /> <br /> ===Девятнадцатая глава. Душа и память===<br /> &lt;br /&gt;Свет и тень сшиблись, и разряды молний разлетелись по варпу.<br /> <br /> Оружие не было истинным анафемом. Оно не обладало затаившейся злобой, ждущим своего часа разумом, умаслённым клинком-немезидой. Это был лишь отголосок. Тень. Подходящее оружие для твари, подражающей величию и мощи Эйдолона.<br /> <br /> Но его хозяин был быстр. Силён от отчаяния. Полон решимости сражаться и умереть, а не стать лишь одним из ожидающих призраков, отчаянно желающих вернуть плоть. Если Эйдолон откажется, победит, что произойдёт потом? Спрячется ли Король, дабы однажды захватить тело другого брата?<br /> <br /> С каждым ударом оружия по граням пространства расходились новые вспышки безумного света, словно они бились в громадном драгоценном камне.<br /> <br /> - '''''Я - всё, чем ты мог стать!''''' - зашипел дух.<br /> <br /> Эйдолон теснил его, гнал смертоносными взмахами молота. А затем “Слава” ударила о воображаемую стену, и вокруг распустилась новая реальность.<br /> <br /> Под ногами растёкся отравленный вирусами прах Исствана III, липнущий, отчаянно цепляющийся за броню. Эйдолон припал на колено, уклоняясь от взмаха меча, и окинул взглядом панно оживших воспоминаний. Некоторые были такими же, как он помнил. Раздражение от зашедших в тупик атак. Люций и его проклятое самомнение, вера что они одержали победу только благодаря его измене, мотивированной одной лишь гордыней. Отбросившего всё ради возможности покрасоваться. К тому дню честь уже утратила былой лоск в глазах лорда-командора, но лицемерие всё ещё выводило его из себя.<br /> <br /> Он моргнул, и образ изменился. Теперь он видел себя возглавляющим ''оборону''. Непокорным под натиском собратьев. Верным, словно это слово что-то значило.<br /> <br /> - '''''Неизбранные дороги''''', - фыркнул призрак. - '''''Таков дар варпа'''''.<br /> <br /> Он вновь взмахнул теневым анафемом, вновь взвыли чёрные молнии.<br /> <br /> Мир содрогнулся. Пепел превратился в чёрные барханы зарождающегося Исствана V. Эйдолон расхохотался, и наполнил воздухом горловые мешки. Его вопль разнёсся новым гимном чудесным ужасом. Он снова её слышал. Отголоски песни. Извергнутые тысячи глоток, разносимые каждым взрывающимся снарядом, призываемые всеми смертельными ударами меча.<br /> <br /> Эйдолон направил песнь, связал её со своим воплем и обрушил на демоническое создание. Оно взвыло, разлетаясь на части, обратилось в пепел, в забурливший вокруг водоворота видений циклон.<br /> <br /> Каждая грань варп-темницы отражала его жизнь. Какой та была. Какой она могла быть. Эйдолон видел, как вытягивается от вливающейся энергии и растёт его тело, взлетает на огненных крыльях к собственному апофеозу. Видел, как он возглавляет весь легион, коронованный меткой Фулгрима и клеймом Тёмного Принца. Как его молот оставляет за собой следы из чёрного пламени, как горят под его натиском стены Дворца. Как он сам сбрасывает Дорна со стен, торжествуя, утопая в эйфории.<br /> <br /> Позади зашептали тени, и лорд-командор обернулся. Слишком поздно. Король уже вернулся став хихикающей тенью из ненависти и пламени и ударил призрачным клинком. <br /> <br /> Эйддолон взревел от ярости, когда анафем пробил его грудь и прижал его к одной из ложных реальностей. Образы пошли волной трещин, разбивающих каждую вероятность на всё новые и различные конфигурации. Демон ухмыльнулся, будто волк, и сильнее надавил на меч. Алая влага хлестнула по лезвию, потекла сквозь пробоину наружу и внутрь, растекаясь по коже. А за ней сквозь меч потёк свет.<br /> <br /> Эйдолон заставил себя встать, попытался занести молот, но тварь вцепилась в его руку. Хрустнули кости, и “Слава вечная” выскользнула из хватки Эйдолона.<br /> <br /> - '''''Она принадлежит мне''''', - прошептал дух, почтительно поднимая молот, глядя на охватившее оружие пламя умирающей души Эйдолона. - '''''Как и вся твоя сущность, первый лорд-командор'''''.<br /> <br /> Оно в последний раз поглядело на Эйдолона, надменно, словно на грязь под сапогами, а затем пинком отбросило поверженного легионера в мерцающий прах.<br /> <br /> Но в мире гибнущих грёз они всё ещё были связаны, скованы соперничающими энергиями сияния души и призрачной тени. Промелькнувшие мгновения дали метастазы, слившись в минуты, и с каждым ударом сердца дьявольский дух креп и набирался сил. Он распадался каскадом новых образов, корчась и шипя, но не выпуская из рук молота. В одно мгновение он казался идеальным существом, чьи доспехи были безупречной работой мастеров-оружейников, а оружие - прекрасным. В следующее - воистину демоническим отродьем, делающим первые шаги на пути к поглощению их обоих варпом. Пылающим чёрным огнём небытия. Живым и неумирающим, таким каким никогда не мог бы стать Эйдолон сам по себе.<br /> <br /> Он чувствовал, как утекают соки. Теневой клинок оставил глубокую рану, напомнив Эйдолону как Фулгрим похитил для своего вознесения жизненные силы Пертурабо. Рыщущий разум лорда-командора прикоснулся к миру грёз. И вокруг начали падать мерцающие обломки. Эйдолон моргнул, заставив себя втянуть воздух.<br /> <br /> Вокруг проносились сверкающие приливы и отливы - все богатства Призматики блестели, как в тот день когда они стали подношением на Йидрисе. Эйдолон вздохнул, смотря на полные сияющих осколков небеса. Он позволил своему разуму воспарить, а воспоминаниям - ожить.<br /> <br /> Теперь вокруг вздымались замёрзшие леса Европы. Его соперник, его противоположность, слишком отвлёкся, упиваясь похищаемой жизненной силой. Поглощаемой. Через клинок анафема, за который уцепился дрожащими пальцами лорд-командор.<br /> <br /> “''Кто ты''?” - прошелестел голос в бесконечной пустоте, эхом разнёсся среди мёртвого леса. - “''Кто ты, когда это действительно важно? Ты готов лечь и умереть? Покориться? Остаться лишь лишним сыном умирающей родословной? Или же будешь бороться? И побеждать? Править?''”<br /> <br /> Он почувствовал, как становятся настоящими и эти воспоминания.<br /> <br /> Пальцы надавили на подбородок, поднимая голову. Эйдолон едва не рассмеялся.<br /> <br /> “''Стань тем, кем всегда должен был быть, '''сын мой'''''”.<br /> <br /> Голос был знакомым. До боли. Эйдолон даже ожидал заметить краем глаза бледный лик своего отца.<br /> Но увидел лишь тьму. Только боль. Столь же знакомую, как и шипящий голос Фулгрима. Пальцы крепче сомкнулись на рукояти ложного анафема.<br /> <br /> А затем он вырвал клинок и улыбнулся окровавленным ртом.<br /> <br /> Дух оглянулся, но было уже поздно. Эйдолон бросился на него, впечатал плечом чудовищное отражение в окаменевший ствол, пробив тот насквозь. Осколки и пыль градом посыпались на Короля, погасив пламя, сделав доспехи серыми. Дух зашипел, вновь выдав свою истинную демоническую суть. Эйдолон ударил его сапогом, вдавил молот в грудь духа, прижал того к призрачной земле.<br /> <br /> - Ты не заслуживаешь славы! - зарычал лорд-командор. Он припал к земле и схватил молот, вырвал его из хватки зверя и в тот же миг пронзил нерождённого теневым мечом. Пришпилил, как насекомое. В него хлынул поток новых сил, освящая этот миг. Эйдолон мог забрать всю силу духа. Снова стать цельным.<br /> <br /> Но он медлил. Ведь к этому всё и вело. Какие бы силы ни манипулировали им, будь то боги или сотрясающие небеса их полубожественные отпрыски… такого конца они ждали.<br /> <br /> Он поглядел на осколок своей души. Отравленный варпом и обезумевший, вопящий и завывающий клятвы ненависти. В мечущиеся окровавленные глаза, моргающие, ищущие возможность в последний раз бросить кости. Ускользнуть.<br /> <br /> Эйдолон занёс молот.<br /> <br /> - Я посвящаю эту смерть, - прошептал он, - Слаанешу. Я отдаю часть себя Тёмному Принцу. Я пожертвую всем ради права править. Я отдаю себя, сломленного, рассечённую душу, тебе без остатка, пока на то воля богов.<br /> <br /> Молот опустился. Демон завопил. Всё задрожало и распалось на части, разбилось на бесчисленные кружащие осколки. Вокруг умирали прошлые и будущие, возможные, но никогда не наступившие времена.<br /> <br /> Эйдолон закрыл глаза и закричал, встречая всепоглощающее пламя.<br /> <br /> <br /> ===Двадцатая глава. Уроки из пепла===<br /> <br /> Варп и умирающий разлом прикоснулись к плоти мира, сделав стены гладкими и текучими, словно мгновенно замёрзшая вода. Эйдолон сморгнул остаточные изображения больше не существующих миров, гобелена, сотканного из воспоминаний и сметённого прочь воинской доблестью и капризом бога. Он глубоко вдохнул смрад ямы и незабываемый вкус реальности.<br /> <br /> Лорд-командор прижал руку к доспехам. Он снова был созданием из плоти. Облачённым в свою броню. Несущим своё оружие. Он не чувствовал пустоты в душе, только… силу. Могущество. Каждое движение было полностью согласовано с волей. Эйдолон тихо рассмеялся своим мыслям и огляделся по сторонам, желая понять, кто хлопал в ладоши.<br /> <br /> Малакрис и Воциферон опустились на колени, словно ожидая суда за клевету. Одна из когтистых перчаток капитана была прижата к потрёпанному наплечнику мечника. Их нагрудники ходили ходуном - даже доспехи выдавали истощение. Над ними стоял сам Тиль Плегуа, так не опуская оружия. Готовый встретить любой новый припадок насилия. Рядом на присел фон Калда, заботясь о ранах брата. Бледное лицо легионера замарала кровь, вытекшая из глаз и носа. Он был безмолвным. Слабым. Возможно умирающим.<br /> <br /> Эйдолон заставил себя встать, пошатнулся, ощутив на миг упадок сил. А затем схватил Малакриса, оттащив его от брата-легионера.<br /> <br /> - Ты - слабовольный глупец, - наконец, сказал лорд-командор. Малакрис сплюнул в сторону едкую слюну, смешанную с кровью.<br /> <br /> - Обижаете, мой господин. <br /> <br /> От внезапной пощёчинцы Малакрис кубарем покатился по пеплу и врезался прямо в изувеченный труп в пурпурно-белых доспехах. Лицо воина сгрызли, быть может нерождённые, а может и один из собственных собратьев. Малакрис заставил себя встать и зажёг когти, тяжело дыша, не сводя взгляда с первого лорда-командора и других собравшихся воинов.<br /> <br /> Эйдолон бросился вперёд, пригнув голову, и схватил капитана за глотку, поверг его на землю и упёрся в ноги, не давая встать из кровавого пепла. Молот в его руках засверкал. Молнии замелькали между включённым полем и плотью безумца, вызывая приятное шипение жарящегося мяса.<br /> <br /> - Когда-то ты приветствовал бы эту боль, - зарычал Эйдолон и надавил. Один из продетых в лицо Малакриса шипов перестал дрожать и потёк, струйки расплавленного металла закапали на щёку. Наконец, нервы капитана не выдержали и он начал вопить.<br /> <br /> А оружие продолжало уничтожать лицо. Мгновение за мгновением. Микрон за микроном. Всхлюпнув. один из глаз разлетелся на части, забрызгала кровь и иные соки. Капитан заскулил и забился, бьясь бронированным телом о дно кратера под разрушенным центром управления.<br /> <br /> - Милорд.<br /> <br /> Эйдолон резко оглянулся и уставился на говорившего. Но в тот же миг его гнев схлынул, сменившись изумлением, когда он понял кто дерзнул его прервать. Воциферон всё ещё стоял на коленях, его вспотевшие волосы липли в голове. Похоже, спуск стал настоящим испытанием его сил. А перед ним лежала безупречная сабля - прекрасное чудо среди жуткой картины. Воспоминание об идеализируемых временах.<br /> <br /> - Пощадите его, милорд.<br /> <br /> - Его? - Эйдолон вскочил на ноги и взмахнул молотом одной рукой, показав на мечника. - Твоего жалкого соперника? Бойца, который не смог удержать себя в руках достаточно долго для проведения простой операции?<br /> <br /> Он подался вперёд, желая заглянуть в лицо Воциферона.<br /> <br /> В прежде безупречных манерах мечника появились изъяны. Какое бы безумие тот не пытался сдержать, теперь оно вырвалось на свободу. Его волосы были окровавлены, похоже, что местами вырваны самим Воцифероном. На щеках появились оставленные его же пальцами длинные царапины. К доспехам были прибиты и привязаны трофеи, срезанные с мёртвых и ещё живых.<br /> <br /> - Первый из лордов-командоров, на Терре нам понадобится каждый клинок, - почтительно сказал Воциферон и покачал головой. - Я презираю его, но никто из нас не оказался неподвластным высвобожденным силам. И кем бы мы не стремились быть, все мы оступились. Если бы Фениксиец хотел его смерти, он сам бы его сразил, - мечник вздохнул. - Если ему суждено умереть, пусть он умрёт на земле Терры. Пусть он отдаст свою жизнь перед стенами Дворца. Хотя бы тогда от него будет польза.<br /> <br /> - Пощади, - проскулил Малакрис. Он первернулся и заставил себя подняться на четвереньки, скорчившись как больная дворняга. Он задыхался и кашлял от муки, с губ капали рвота и слюна. Эйдолон истерзал его так, что боль больше не приносила удовольствия. Он попытался было встать на дрожащие ноги, но затрясся, поскользнулся и рухнул на вымазанную в потрохах землю, едва опёршись руками.<br /> <br /> - Я служил вам, господин, и могу послужить вновь. Прошу, дайте лишь шанс.<br /> <br /> Долгое мгновение Эйдолон не сводил с него взгляда.<br /> <br /> Затем он отвернулся и обвёл взглядом толпу. Здесь было так мало воинов Третьего миллениала, собравшихся во временные банды в угоду изменчивой преданности. Татен Орд из отделения губителей, легионер, вырезавший на выбритой голове извивающиеся символы мёртвого языка. Карадак Фенек, сверкающий глазами из-под смазанных маслом прядей, неперстанно читающий губами какие-то стихи.<br /> <br /> Потом он заметил Тиля Плегуа, больше не затерянного в экстазе песни. Какофон не сводил взгляда с Эйдолона. Ободранная половина его лица ухмылялась в гримасе голодной тоски, словно ожившее мементо мори. Рядом с ним словно в насмешку виднелся вечно юный лик фон Калды, чьи гладкие щёки побагровели после битвы.<br /> <br /> Эйдолон размышлял. Он шагнул вперёд, не опуская молот, и посмотрел на капитана. Принимая решение. Скольких владык и господ он видел в такой же ситуации?<br /> <br /> Аристократ стоит на страже перед своим поданным среди замёрших лесов, намереваясь продать ребёнка ради безопасности или расположения.<br /> <br /> Примарх, беспристранство раздающий знаки своего внимания и расположения, пусть даже и не спешащий доверять. Не сводящий взгляда с недосягаемой звезды.<br /> <br /> Лорд-командор, сплетающий нити суды тысяч в борьбе за власть и положение против соперников. Пойманный в бесконечном противостоянии, обычном для придворных.<br /> <br /> “''Чем бы я стал без этой борьбы, без горнила, которое определило мою суть? Подобием отсутствовавшего отца или того, кто делал меня собой снова и снова? В часы победы и поражения. Жизни и смерти''”.<br /> <br /> Он закрыл глаза, слыша во тьме насмешливый хохот. Искажённое отражение его собственного отравленного веселья, что срывалось с губ Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Суд вышестоящих. Яд милосердия.''<br /> <br /> Эйдолон открыл глаза и протянул свободную руку.<br /> <br /> Малакрис уставился на неё не верящим глазом.<br /> <br /> - Встань, - приказал Эйдолон.<br /> <br /> Кто-то захлопал вновь. Но кто? Эйдолон обернулся и окинул тесную расщелину взглядом. Теперь, когда разлом выгорел, воины расступились его краям. Эйдолон стоял в центре, переводя взгляд с одного воина на другого, желая понять кто хлопает. Потребовать прекратить насмешку.<br /> <br /> Но никто не двигался.<br /> <br /> Эйдолон оглянулся.<br /> <br /> Звук отдавался в истерзанной варпом яме странным эхом. Кошмары цеплялись за каждую поверхность, звуки разносились, но не стихали, принимали форму пляшущего ведьмовского пламени. Отблески света и тени царапали обсидиановые стены, мерцали и дрожали, словно взбудораженные невидимым ветром. Наконец, лорд-командор выследил источник звука, и дыхание замерло у него в горле.<br /> <br /> Перед ним стоял гигант, высокий и стройный. Прилегающие пластины брони были выкованы с высочайшим мастерством, явно являлись трудом долгой и упорной работы лучших ремесленников. Воплощали пик человеческого оружейного дела. Белые волосы осыпались на плечи лавиной чистейшего снега. Кожа была алебастровой, но при этом сияла изнутри словно скованная звезда. Его глаза были жестокими, прекрасными и сверкающими соблазнительным безумием. Один лишь взгляд в них поверг целые миры, разорвавшие себя на части ради хотя бы проблеска его внимания. <br /> <br /> Он был воплощением искусства. Сотворённым настоящим настоящим эрудитом и ожившим памятником, подобным галатейцам из древних легенд. И при этом лучился жизненной силой. Плод идеального смешения биологической и духовной природы, что возник совершенно взрослым, отпрыск смертного божества.<br /> <br /> Фулгрим, сам Фениксиец, поглядел на Эйдолона свысока и перестал хлопать.<br /> <br /> - '''''Сын мой''''', - вздохнул примарх, еле слышно, но совершенно методично. За его слащавым оттенком таился яд. Эйдолон заставил себя выпрямиться, сжав зубы. Чувствуя боль, да, но боль уже стала его дорогой спутницей. Певшей в крови и танцевавшей в душе. Раньше он думал, что был бы без неё ничем. Но пройдя сквозь пламя стал умнее. Познал самого себя.<br /> <br /> - Отец, - ответил Эйдолон. Он едва мог смотреть на Фулгрима. С каждым движением за примархом оставались образы, с каждым шагом за ним следовало марево. Иногда он казался великим Просветителем, которым был всегда, но в другие времена…<br /> <br /> ''Змей апокалиписа, ползущий навстречу неизбежности, тащащий себя вперёд с безжалостной жаждой, вечно голодный и ненасытный. Слишком многочисленные руки двигались в невозможном ритме, и каждая сжимала клинок из иной мёртвой культуры.''Он сморгнул демонический образ и сосредоточился на отце, каким тот был в годы его истинной жизни.<br /> <br /> - '''''Ты удивляешь меня, Эйдолон. Не думал, что ты так охотно вступишь в игру'''''.<br /> <br /> - Игру? - едва не рассмеялся лорд-командор. Он зашагал к отцу, не показывая страха. Призрачная плацета поблекла, позволив Эйдолону выпрямиться в полный рост. Его пальцы сжались и разжались, и он ощутил в них новую силу. Мощь, порождённую его жертвой.<br /> <br /> - '''''Всё - игра, сын мой. Без исключения. Всегда было. Ещё до начала этой войны мы были фигурами на её доске''''', - Фулгрим вытащил длинный прямой меч из ножен, сшитых из человеческой кожи, и начал разглядывать лезвие, задумчиво и страстно. - '''''Конечно, со временем некоторые из нас сами стали игроками. Я не собирался просто смотреть из кулуаров, как пылает война… Пора было испытать лучшие возможности моих сынов. Возможно, следующим станет Юлий'''''.<br /> <br /> - Ты всё это приготовил? - ужаснувшись, переспросил Эйдолон.<br /> <br /> Фулгрим поглядел на него как на идиота глазами, в которых мелькнула ненависть. И Эйдолон вновь увидел летящий к его горлу клинок, словно история готовилась себя повторить.<br /> <br /> - '''''Нет, Эйдолон. Твоя изломанная душа сама нашла тебя, устроила ловушку в сердце твоей былой гордости и попыталась надеть твою кожу словно великолепный костюмчик. Конечно же я''''', - демон-примарх рассмеялся и скользнул к нему, протянув кончик клинка и уперев его чуть ниже горла Эйдлона. - '''''Планы магистра войны требуют времени, а ждать так… утомительно. Поэтому я решил развлечь самого себя. Было так легко вытянуть её из варпа и подчинить себе, притянуть сюда, в мир отдающийся в твоём разуме и душе. Какое веселье'''''.<br /> <br /> - И всё ради того, чтобы не заскучать. Расточительство, - Эйдолон покачал головой. - Надеюсь, ты собой доволен. <br /> <br /> - '''''Иногда я даже сам себя впечатляю''''', - признал Фулгрим. - '''''Особенно после Йидриса. Все эти новые дары, новые триумфы. Но да, приготовить сцену было очень приятно, милый Эйдолон'''''.<br /> <br /> - Так чего ты от меня хочешь, отец? Поздравлений с успешно проведённой игрой?<br /> <br /> - '''''Возможно я просто хотел, чтобы ты стал целым или хотя бы снова интересным''''', - Фулгрим покосился на собравшихся на неровных краях ямы нестройным кругом воинов. С них капало всё больше крови, собиравшейся в багровый водопад. - '''''Или быть может мне хотелось удостовериться, что Третий Миллениал и в самом деле в надёжных руках. Ведь ты так любишь мнить себя моим наследником…'''''<br /> <br /> Примарх шагал, но Эйдолон слышал скрип чешуи по камню. Изувеченная реальность, в которой змеиное тело примарха извивалось в бездне, постепенно проникала в мир.<br /> <br /> - Ты - глупец, - наконец, сказал лорд-командор.<br /> Примарх содрогнулся от хохота. Звук вырвался из каждой его поры переливающейся волной.<br /> <br /> - О''''', глупец, неужели! Возможно я поторопился отрубить твою голову, Эйдолон. Стоило оставить тебя при себе. Как оспаривателя, каких любит держать мой брат. Ах, если бы ты когда-либо сомневался в моих словах прежде''''', - безупречная перчатка поднялась и постучала по нижней губе. - '''''А впрочем, я ведь за это тебе тогда и отрубил голову'''''.<br /> <br /> - Прости, что разочаровал, - процедил Эйдолон сквозь сжатые зубы.<br /> <br /> - '''''А вот в этом ты действительно хорош'''''.<br /> <br /> - Я создан по твоему образу. Выкован твоими учениями и изъянами.<br /> <br /> - '''''Ахх, ну конечно же ты винишь меня за свои ошибки''''', - другие собирались вокруг, но держались на уважительном расстоянии. Эйдолон не ждал, что многие рискнули бы вызвать гнев примарха. - '''''А ведь я предложил тебе самый редкий дар, Эйдолон. Даже возможность снова быть целым, ухватить величие за хвост'''''.<br /> <br /> Примарх вонзил согнутый палец в лицо командора и потянул.<br /> <br /> Эйдолон зашипел от внезапного прилива муки и упоения, чувствуя как кровь бежит по щеке на наплечник. И отдался ему. Он не позволит другим себя унижать. Лорд-командор подался вперёд, дав острию впиться глубже и оцарапать когти.<br /> <br /> Боль можно было преодолеть ради совершенства. Этому он всегда верил, так он всегда жил.<br /> <br /> - Во мне и так достаточно величия, - ответил Эйдолон.<br /> Клинок прижался к его горлу, но он не обратил внимания, а протянул руку и схватил Фулгрима за запястье. Эйдолон чувствовал кипящую внутри него силу, едва сдерживаемую ярость Имматериума. Она взывала к нему, маня теми же соблазнами, что предлагала сломленная душа, нашёптывала те же сладкие обещания.<br /> <br /> Фулгрим не отличался от всех прочих порождений варпа. Их мощь была ядом. Смертность же давала сил.<br /> <br /> Он оттолкнул руку Фулгрима прочь, глядя как расширяются идеальная глаза. Шок и восхищение промелькнули на безупречном лице, а затем оно замерло в умилённой ухмылке.<br /> <br /> - '''''Возможно так и есть, сын мой'''''.<br /> <br /> Фулгрим развёл руками, сбросив хватку Эйдолона, и с его губ сорвался тихий стон. Примарх ''потянулся'', и его плоть и доспехи потекли словно глина. Скованный прежде внутри свет потёк через меняющуюся кожу. Фулгрим воздел руки к небу, и из его вытянувшегося живота появились другие, пробивая себе путь сквозь кожу и керамит, жадно хватая воздух. Хвост хлестнул за спиной, а затем метнулся вперёд и обвился вокруг Эйдолона.<br /> <br /> Демонический примарх подался ближе. Его глаза были бездонными ямами чёрного пламени, в котором кружили и сталкивались гибнущие звёзды. Его красота сама по себе превратилась в зверство. В ужас, запечатленный в искусстве. Он стал самым прекрасным и ужасающим созданием, на которое когда-либо взирал Эйдолон. Даже больше, чем после Йидриса, возможно даже сильнее чем в час Тёмного Триумфа на Улланоре. Теперь апофеоз Фулгрима действительно завершился и достиг апогея.<br /> <br /> - '''''Но силы недостаточно, лорд-командор''''', - прошептал Фулгрим. Он надавил. Едва, но Эйдолон почувствовал, что малейшего изгиба или сжатия хватит, чтобы сломать его ноги. - '''''Одной - нет. Мы не победим в войнах, просто став сильнейшими. Мы победим, став лучшими. Мы будем вести войну, добившись такого величия и великолепия, что один взгляд на нас будет опалять взор смотрящего. На почве Терры мы действительно переродимся. Дети Императора наконец-то вернутся домой, вытащат его из башни и сокрушат'''''.<br /> <br /> - Но ты попусту разбрасываешься нашими…<br /> <br /> - '''''Нет, Эйдолон. Я трачу жизни легионеров так, как считаю нужным. Чего стоят чуть больше тел, когда вы все в целом стали целеустремлённей?''''' - две руки Фулгрима схватили запястья Эйдолона, а ещё две упёрлись в его нагрудник. - '''''Ты чувствуешь это, не так ли? Как он воспаряет из пепла твоей души. Я даровал тебе эту милость, сын мой. Новую силу и решимость'''''.<br /> <br /> - Ты считаешь это даром? Ты бы превратил меня в отродье варпа, твою меньшую тень, выбери я другой путь.<br /> <br /> - '''''О, мне не было дела кто победил''''', - фыркнул Фулгрим. - '''''Ты бы развлёк меня и скованный плотью, и вознёсшийся духом'''''. <br /> <br /> - Тем больше для меня причин определять свою судьбу. Если наши отцы равнодушны, стоит поступать им назло.<br /> <br /> - '''''Ты всегда был таким непослушным ребёнком''''', - цокнул языком Фулгрим. Демон-примарх покачал головой, и его чёрные глаза внезапно сверкнули разочарованным гневом. - '''''Неужели я взрастил так много подорванного потенциала? Сынов, что никогда не будут соответствовать моим ожиданиям? Возможно мне стоило тщательнее направлять вас всех к судьбе. Или может лучше освежевать кого-нибудь и сделать трон из ваших костей. Хммм?'''''<br /> <br /> - Капризность не покинула тебя после возвышения, отец, - покачал головой Эйдолон. - Нет. Напротив. Эксцентричная паранойя и отчаянная жажда одобрения лишь укоренились, питаемые и раскормленные варпом. Он просочился в твоё сердце и посеял семена в саду твоих собственных изъянов - всходы мелочной корысти и безумных капризов, разросшихся в море душ!<br /> <br /> Мания схлынуло так же внезапно, как и появилась. Фулгрим поднёс руку и провёл по невредимой щеке Эйдолона. Когтистые пальцы не были облачены в перчатки, но опалили кожу словно включённые силовые когти. Электрические разряды просочились в кожу и обожгли нервы, отчего лицо задёргалось в тике.<br /> <br /> - Возможно… - заставил себя договорить Эйдолон. - Мы все - дети отцов, заботившихся слишком мало, пока не стало слишком поздно.<br /> Другая рука Фулгрима метнулась вперёд и вцепилась в его волосы, дёрнув голову назад с такой силой, что позвонки заскрипели друг от друга. Эйдолон зашипел от боли. Примарх не вздрогнул и подался вперёд, смакуя разряды силы.<br /> <br /> - '''''Впечатляет''''', - прошептал демон, склонившись так близко, что его слышал только Эйдолон. Взгляд первого лорда-командора метался из стороны в сторону, пытаясь сосредоточиться на чём-либо кроме пылающего воплощения мощи Тёмного Принца. Вокруг собирались воины Третьего миллениала. Никто не занл, что делать. Оружие они держали наготове, но для чего? Он видел их внутреннюю борьбу, ведь легионеры были слугами двух господ. Некоторые смотрели на пол. Не в силах или не желая глядеть прямо на истинное обличье Фулгрима.<br /> <br /> - '''''Смотри на меня. На меня!''''' - рявкнул примарх, встряхнув лорда-командора, и взгляд Эйдолона вновь сосредоточился на нём. Раздвоённый пурпурный язык выскользнул из губ. - '''''Замечательно. Так ты всё же можешь слушать. Но остаёшься таким непокорным и своенравным. Ты так и не простил меня, не так ли?'''''<br /> <br /> - Я…<br /> <br /> '''''- Не смей отпираться! Я ведь ниспослал тебе такие дары, Эйдолон. Такие возможности. Зачем ты отвергаешь меня? Тебе негде скрыться. Я - плод любви и изъянов отца. Не буду этого отрицать… Но я не стану терпеть твоего слабовольного пренебрежения. Не здесь. Не теперь. Перед нами сама Терра. Терра! Не будет битвы славнее. Не будет лучших мгновений, ни возможностей, чем когда мы придавим сапогами глотку Тронного мира. Драгоценный Дворец моего отца будет разбит и сокрушён. Только представь, что же нас там ждёт, что мы увидим…'''''<br /> <br /> - Я буду там, - задыхаясь, сказал Эйдолон и ударил ногой. Фулгрим поднял его, позволив граду ударов обрушиться на нагрудник и вздымающуюся плоть. А затем хвост сжался, и примарх насмешливо оскалился.<br /> <br /> - '''''Только если я этого позволю''''', - процедил он. - '''''Если ты простишь меня. Я забрал твою жизнь, и я же повелел Фабию её вернуть. Я стал и хлыстом и стержнем твоего духа, и посмотри чего ты достиг, сын мой. Ты возглавил треть всего легиона. Ты выслеживал Хана и его дикарей. Ты первым прибыл ко мне на Улланор, когда я позвал. И теперь я прошу лишь чтобы ты простил меня и служил'''''.<br /> <br /> - Ты убил меня! - рявкнул Эйдолон. Его голос прогремел среди неестественно гладких стен и ошеломил собравшихся Детей Императора. Фулгрим едва пошевелился. Лишь исходящее от примарха гибельное сияние стало ещё ярче. Нечистый свет падал на лужи застывающей крови, отчего алая жидкость словно начинала корчиться. В ней двигались силуэты, лица, выглядывающие наружу как из окон. Невозможный ветер растрепал завесу между мирами, и приманенные демоницы стремилисть стать Его служанками и наперсницами.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал зловоние Фениксийца. Втягивал его носом и ртом, открывая каждую свою пору феромонной вони полубога. Даже в смертном бытие самые низшие из примархов обладали силой, способной лишить всякого подобия отваги сильнейших воителей. Случалось, что только сила воли не давала людям стать лепечущими что-то имбецилами.<br /> <br /> Фулгрима же эта порченая харизма переполняла и извивалась от него почти физической волной. Она бы отбросила Эйдолона прочь, если бы он не висел, поднятый словно схваченный жук под лампой, опаляемый вниманием и приязнью отца.<br /> <br /> - Ты убил меня, - повторил Эйдолон тихим дрожащим голосом. - Просто так. Ради каприза.<br /> <br /> - '''''И вернул обратно…'''''<br /> <br /> - Задним умом! Ради очередного тщеславного каприза, - горло Эйдолона задрожало от симпатического гнева, он протянул руки, схватился за конечности Фулгрима и оттолкнул их. Лорд-командор рухнул наземь, едва не свалился на колени, но вскочил. Его горло расширлось, готовясь.<br /> <br /> А затем изрыгнуло вопль, концентрированный и направленный на господина. Извергло, словно вулкан - лаву, таким раскалённым потоком, что даже примарх отшатнулся. Плоть с шипением врезалась в камень. Тело демона вздыбилось, и хвост хлестнул, оставляя за собой на земле едкий отпечаток, словно слизень - следы.<br /> <br /> - Я тебе не раб и не марионетка, - зарычал Эйдолон. Его рука сомкнулась на рукояти оброненного молота. “Слава вечная” взметнулась, оставляя за собой молнии, словно комета - хвосты. Фулгрим скользнул в сторону, прижавшись к земле, и молот врезался в стену, выбив в ней новый кратер.<br /> <br /> - '''''Погляди же на себя. Человек с собственной волей. Солдат с целью''''', - Фулгрим отклонился, нырнул, уходя от второго и третьего удара, а затем вскинул руки и в них соткались мерцающие мечи. Их золочёные клинки встретили следующий удар, отводя в сторону. А затем на Эйдолона обрушилась буря ударом с плеча, оплетающая его искусной сетью пролетающей чуть в стороне от цели, чтобы прижать лорда-командора к стене паутиной клинков. А затем они сдвинулись на микрон, и Эйдолон зашипел. Его тело содрогнулось от боли, нервы запели, и кровь потекла от едва различимых ран из доспехов и плоти.<br /> <br /> - '''''Ты даже представить себе не можешь''''', - прошептал Фулгрим, подавшись вперёд. Так близко, что Эйдолон учуял сахарно-цианистую вонь его дыхания. - '''''Какую прекрасную смерть я могу тебе дать, если ты так настаиваешь. По воле моей ты вновь пересечёшь завесу и станешь лишь добычей для тех, кто ждёт в запределье. Так ожидает мой дорогой Н’кари и все любимые наложницы моего господина. Все кто служит воле и желаниям Тёмного Принца захотят по очереди с тобой поиграть, мой милый Эйдолон. Так что ты скажешь?'''''<br /> <br /> Один из мечей, серебристый клинок с рукоятью в виде сплетённых корчащихся тел, исчез в клубах дурманящего дыма. Когтистая длань Фулгрима скользнула вперёд и схватила Эйдолона за подбородок, заставляя заглянуть прямо в бездну глаз. И увидеть вопящие в них безумие и отчаянную жажду, утопающие в них проблески человека, которым Фулгрим был прежде, пока не покорился навсегда безумным порокам и эго.<br /> <br /> - Я возглавлю своих воинов, как вёл прежде, - наконец, ответил Эйдолон. - Я поведу их к самой Терре, и я поведу их лишь ради себя самого. Ради славы, которой заслуживаю.<br /> <br /> - '''''Неужели это было так сложно?''''' - рассмеялся Фулгрим и широко развёл руки, каждая из которых замерла под отличным углом, став ожившим подобием древнего воплощения божества. - '''''Пожалуй, раньше я мог бы сохранить тебе жизнь лишь ради удовольствия, Эйдолон, но ты сотворил здесь чудо, даже я должен это признать'''''.<br /> <br /> Фулгрим обернулся и обратил своё внимание к собравшимся. И легионеры почти как один рухнули на колени. Впрочем, у них не было особого выбора. Буря любви Фулгрима словно кинжалами перерезала нити пешек. Остались стоять лишь какофоны, не опускавшие оружие.<br /> <br /> - '''''Сыны Третьего легиона. Дети Императора. Внемлите! Услышьте зов своего господина. Вы сражались и истекали кровью во имя моё, и я люблю каждого из вас за служу. Так же, как я ценю служения первого из ваших лордов-командоров'''''. - Он умолк, словно размышляя над полным самозванным титулом Эйдолона, а потом продолжил. - '''''Ради вас он трудился, и вами он командовал дерзко и отважно. Это радует меня так же, как ваша служба радует его!''''' <br /> <br /> В мрачных глазах Фулгрима блестело веселье.<br /> <br /> Каким-то немыслимым образом было неважно, что он превратился в раздувшееся от варпа чудовище, в нависающего многорукого бога-змея. Фулгрим привлекал их внимание так же легко, как когда-то на парадах или в час принесения особых обетов.<br /> <br /> - '''''Сын мой''''', - прошептал Фулгрим, скользнув вперёд, и одним движением обвил Эйдолона руками, как в заговорщических объятьях. Угловатое лицо скользнуло вниз, губы прижались к уху лорда-командора. - '''''Это последний раз, когда ты меня ослушался. Ты вырос гордым и могучим, но в сравнении со мной ты всё равно ничто, -''''' Руки сжимались и гладили, цеплялись за броню и скользили по доспехам. Одним лишь жестом примарх мог разорвать Эйдолона на части. - '''''Испытаешь моё терпение вновь - и твоя великая жертва будет напрасной. Даже сам Тёмный Принц не защитит тебя от моего гнева'''''.<br /> <br /> Фулгрим отстранился и отвернулся от Эйдолона, воздев руки. По распростёртым к небу конечностям заплясали чёрные молнии, они окутались ореолом пурпурного пламени. А затем физическая оболочка примарха рассыпалась, став золотым дождём, хлопающими лепестками роз, внезапным порывом надушенного ветра. Взгляды всех следили за его возвышением и распадом. На чудесный миг опустилась хрупкая тишина.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе мгновение покоя, посмотрев вверх, сквозь оставленную примархом пелену. Далеко над головой за лесом расколотых камней и разрушенных катакомб виднелись первые проблески света.<br /> <br /> - Он не ошибся, - наконец, сказал лорд-командор. Всё ещё контуженные явлением примарха легионеры повернулись к нему, тщетно пытаясь не глядеть на следы отца. - Здесь мы все пострадали, братья мои. Мы стали игрушками варпа, а не его хозяевами. Боги капризны, но ещё капризней стал наш собственный примарх.<br /> <br /> Он горько усмехнулся, шагнув в центр ямы и окинул взглядом своих воинов.<br /> <br /> ''Его воины. Его миллениал. Его легион''.<br /> <br /> Больше нечего было стыдиться. Сам примарх не смог его унизить. Мимолётная боль отступила, смытая обоюдоострой эйфорией, принесённой с собой Фулгримом. Теперь впереди была лишь Терра. Больше никаких отвлечений, никаких игр. Лишь последнее испытание.<br /> <br /> - Мы встретили испытание, но выдержали его, - продолжил Эйдолон, вращая в руке молот. - Этот жалкий мир горит в огне. Наши враги рассеяны. Наше превосходство неоспоримо. Пусть другие хвастаются возвышением, трясут именем своего примарха, уверяют, что занимают высокие посты, словно это что-то значит. Мы доказали, что они не правы, - он протянул руку и зачерпнул горстку пепла.<br /> <br /> - Придёт время, когда мы будем свободны ублажать все свои желания, менять по своему усмотрению Галактику, принадлежащую сильнейшим, - он стряхнул с перчатки прах планеты, её жителей и Сынов Гора. - И в этот день я так же возглавлю вас, и даже самим богам не остановить наш разгул!<br /> <br /> Ответом ему стали ликующие крики. Эйдолон ухмыльнулся мертвенной усмешкой.<br /> <br /> - Слава первому лорду-командору! - воскликнул Воциферон, и другие подхватили его крик. Малакрис заухал и заулюликал, на миг ощутив былую силу. Плегуа и какофоны снова начали петь.<br /> <br /> - Так идём же, - сказал Эйдолон собравшимся вокруг легионерам, наконец-то посмотревшим на небеса свежими глазами. Души Детей Императора воспаряли, как воскресшие фениксы. - Нам предстоит долгий путь.<br /> <br /> ===Благодарности===<br /> Столь исполненного собственной важности злодея, действительно ставшего иконой Ереси, не создать в одиночку. И к этому приложили руку многие.<br /> <br /> Я хочу поблагодарить Якоба Янгса за постоянную поддержку и советы, позволившие мне сделать книгу настолько хорошей, насколько возможно. Сказать спасибо Крису Райту за понимание того, как использовать этого персонажа и чем он живёт. Ты мой спаситель.<br /> <br /> Моей жене, Анне-Софие, за её поддержку в любых невзгодах. Группе моих друзей по хобби, Гарету, Марку Антонию, Крису, Даниэлю, Джеймсу и Шону за то, что они всегда побуждают меня быть лучшим писателем. Также я хотел бы поблагодарить Дилана и Себастьяна за вдохновение, которое дало их разное понимание Третьего легиона.<br /> <br /> Наконец, я хотел бы поблагодарить всех, кто приложил руку к мифологии Эйдолона и Детей Императора: Грэма Макнилла, Джоша Рейнольдса, Майка Хаспила и Криса Райта. Вы сделали мои изыски действительно утончённым удовольствием.<br /> <br /> ===О авторе===<br /> Марк Коллинз — писатель в жанре умозрительной фан­тастики. Живёт и работает в Глазго, что в Шотландии. Марк Коллинз является автором романа “Мрачная трапе­за” из цикла Warhammer Crime, а также рассказа “Замо­роженные дела”, который входит в антологию “Хороших людей нет”. Для серии Warhammer 40,000 Коллинз напи­сал романы “Король пустоты” (Void King) и “Хелбрехт. Рыцарь Трона”, а также повесть из цикла “Огненная заря” - “Гробница мученицы”. В моменты, когда Марк не мечтает о да­лёком будущем, он работает врачом-исследователем в На­циональной службе здравоохранения.<br /> <br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Дети Императора]]<br /> [[Категория:Ересь Гора / Horus Heresy]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%AD%D0%B9%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%BD:_%D0%97%D0%BB%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%B9_%D0%9C%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%82_/_Eidolon:_The_Auric_Hammer_(%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D0%B0)&diff=28621 2025-07-15T20:34:55Z

<p>Йорик Неповторимый: /* Шестнадцатая глава. Война братьев */</p> <hr /> <div>{{Книга<br /> |Обложка =Auric.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Марк Коллинз / Marc Collins<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =Ересь Гора: Персоналии / Horus Heresy: Characters<br /> |Сборник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}<br /> ''«Мы все без исключения искатели истин. Лишь в единстве мы сможем достичь просвещения, добиться его через единодушное стремление к абсолютному совершенству. Наши идеалы родились в пепле считавшихся мёртвыми миров, Терры и Кемоса, и ныне мы несём их к далёким звёздам. И я скажу вам, что Галактика заслуживает управления одним правителем, единства пути и цели. И когда мы этого добьёмся, когда соберём воедино всё некогда сокрушённое раздором, лишь тогда человечество унаследует идеальный космос».''<br /> <br /> ::::::::::приписывается примарху Фулгриму при освобождении Татрикалы<br /> <br /> <br /> ==Действие первое: Разум==<br /> <br /> <br /> ===Первая глава. Сыны Феникса===<br /> <br /> <br /> В дни до обретённого просветления бившиеся в Великом крестовом походе воители нерушимо верили, что на кораблях не могут обитать призраки. Не по-настоящему. Конечно, механикумы проповедовали о духах машин, а матросы-пустотники цеплялись за позабытые суеверия, но отборные легионеры-астартес из несравненного боевого братства третьего легиона видели в их рассказах лишь смехотворные мифы из позабытых эпох. <br /> <br /> Но теперь в коридорах «Платы за грех»&lt;ref&gt;«Плата за грех — смерть», — послание к римлянам апостола Павла 6, стих 23.&lt;/ref&gt; таилось безумие.<br /> <br /> Полёт с Улланора было никто бы не назвал ни лёгким, ни скучным. Изолированные корабли дрожали, будто в лихорадке, их корпуса содрогались, словно измученная плоть. Уже бывшие обычным делом среди смертного стада самоубийства участились. Вознёсшиеся же над этими слабостями воины третьего легиона стали отрешёнными и тревожными, преследуемыми той неведомой силой, что рыскала по отсекам великого корабля будто высший хищник, жаждущий найти и вцепиться в самое его сердце.<br /> <br /> ''Преследуемые''. Сама эта мысль вызывала отвращение. Но в машинах обитали призраки, что пробрались на корабли флотилии из эфирной пустоты и начали охотиться. Прежде невозможные и немыслимые явления стали даже слишком обыкновенным делом, а блаженное неведение об истинном облике Галактики — позабытым воспоминанием. Времена менялись, и иногда они даже не осознавали, как сильно.<br /> <br /> «Время изменило столь многое», — подумал Эйдолон&lt;ref&gt;«By a route obscure and lonely, / Haunted by ill angels only, / Where an Eidolon, named Night, / On a black throne reigns upright». Стихотворение «Dream-land» Эдгара Аллана По.&lt;/ref&gt;, первый лорд-командор.<br /> <br /> Он больше не был тем же созданием, что билось в безвкусных завоеваниях Великого крестового похода. Пусть те испытания и сделали его отпрыском легиона, истинным сыном Феникса, по-настоящему и до глубины души его изменили именно годы новой войны.<br /> <br /> Некогда Эйдолон, унаследовавший генетическое величие самого примарха, был прекрасен. Пожалуй, в том, что сам Фулгрим и забрал его красоту заключалась великолепная ирония. На шее Эйдолона до сих пор оставался едва заживший шрам от раны, рассёкшей не только плоть, но и душу. Даже когда вся шея содрогалась от действия звуковых органов, коими Эйдолона удостоил старший апотекарий, шрамовая ткань не поддавалась, а скорее с трудом прогибалась и сжималась с каждым судорожным движением, сковывая лорда-командора. Кожа побледнела так, словно из тела вытекла вся кровь, а глаза помутнели и слезились. Его волосы, высохшие и пожухшие, будто мёртвая трава, свалялись на боку.<br /> <br /> Да, когда-то он был прекрасен... но это было давно, а затем всё не отнял каприз полубога.<br /> <br /> «Подходящий конец, не правда ли? Зависть всегда была одним из твоих многих изъянов, отец».<br /> <br /> Эйдолон выбросил мысль из головы. Она ведь выставляла в некрасивом свете и его, и Фулгрима. А демоническая сущность вознёсшегося примарха, обрётшего апофеоз Феникса до сих пор ощущалась на корабле. И после унылого совета на Улланоре едва ли стоило привлекать внимание прародителя.<br /> <br /> Да и мысли Эйдолона занимали и другие дела. Он чувствовал себя измученным, выслеживаемым. ''Преследуемым''.<br /> <br /> Нечто шептало и ворковало над его ухом, и он склонил голову назад и начал биться затылком об командный трон, будто боль могла избавить его от угрозы. С каждой пробегающей по горлу дрожью шея раскачивалась то в ту, то в другую сторону, словно у детской марионетки, лишённой равновесия и карикатурной игрушки. Казалось, что кружащее вокруг него создание, существо, что извивалось и корчилось прямо за завесой реальности, было так близко, что оно могло к нему прикоснуться. Мысленно Эйдолон уже ожидал ощутить вырезаемые на его коже когтями огненные письмена и сомкнувшиеся на глотке клыки.<br /> <br /> После стольких дней охоты... возможно, кульминация даже принесёт ему истинное удовольствие. И Эйдолон жаждал его ощутить и посмаковать.<br /> <br /> Вокруг вздымались стены мостика «Платы за грех», средоточия поблекшего великолепия. Корабль некогда был так же прекрасен, как и его хозяин, и вместе с ними вознёсся и преобразился высвобожденными страстями легионеров. Теперь с железных рёбер потолка свисали знамёна из хлопающей человеческой кожи, а стоявшие по углам зеркала отражали как сокрушённое великолепие, так и образы того, чего не могло существовать. Отражения двигались то слишком быстро, то слишком медленно, а иногда пристально наблюдали за отражёнными, когда те в них не глядели. Случалось, что Эйдолон и сам ловил на себе взгляды двойника из треснувшего зеркала, скалящегося и насмехавшегося. Воплощённой насмешки с его собственным лицом. Лорд-командор мог поклясться, что чувствовал с каким презрением его осуждало это расколотое отражение. Он встряхнулся, выбросив дурное воспоминание из головы, и расправил плечи.<br /> <br /> — Доложите обстановку, — проворчал он, вставая с командного трона. По краям пьедестала влажно мерцали вырванные кости, переливались дьявольским светом, бросавшим отблески на края ржавых и потрескавшихся доспехов самого Эйдолона.<br /> <br /> Лорд-командор протянул вновь дёрнувшуюся руку к подлокотнику и погладил рукоять прислонённого к нему громового молота. То была Слава вечная, выкованное с непревзойдённым мастерством оружие, коим Эйдолон бился со всем подобающим пылом и мастерством с тех пор, как им его одарил сам примарх. Он отвернулся от молота и заговорил сам с собой.<br /> <br /> — Теперь мы знаем своё предназначение, — вздохнул он. — И Галактика наконец-то всё поймёт так же, как пришлось нам. — он моргнул, и его затуманенные глаза заметались от внезапной жажды новых ощущений. — Доложить обстановку! <br /> <br /> Эйдолон не был уверен, было ли дело в том, что он так глубоко погрузился в раздумья, что ничего не услышал, или же ещё остававшиеся на посту существа не услышали его, поглощённые собственными маниями.<br /> <br /> В любом случае, для кого-то в его положении это была непростительная оплошность.<br /> <br /> — Флот сохраняет строй, достопочтенный господин, — прохрипело создание, бывшее теперь магистром ауспиков корабля. На месте глаз у бесполой твари остались сшитые и опустевшие провалы. Подключённая и вбитая в спину паутина проводов непрестанно посылала сенсорную информацию прямо в нервную систему, каждым потоком вызывая когнитивный резонанс и перегрузку нейронов. Существо корчилось и скулило, отдавшись экстазу полного подчинения своему долгу и страстям. Но сквозь хор приглушённых довольных стонов Эйдолон слышал презрительный смешок.<br /> <br /> — Пришли доклады от «Величавого клинка» и «Сломленного монарха», «Вечной обители» и «Его воплощённой красоты». Транспортные суда акусилии тоже в пути. Третий миллениал держит строй, милорд.<br /> <br /> Третий миллениал. Он улыбнулся. Именно их он взял под своё командование на пути к Терре. Такой сброд, но на пылающей коже тронного мира они станут гордо, как боги...<br /> <br /> '''Жатва будет и в самом деле обильной. Но они могут стать большим. Мы можем...'''<br /> <br /> — Замечательно, — ответил Эйдолон заставив себя не обращать внимания на насмешки, и нажал на вложенные в костяные подлокотники драгоценные камни, кричащие, подмигивающие ему. Рубин и изумруд, янтарь и сапфир. Заработали системы, устанавливающие связь с другими кораблями флотилии даже сквозь потоки варпа. С антенн сквозь бесплотное безумие полетели сигналы к кораблям других командующих летящей к Солнечной системе армадой. Один за другим возникали воины третьего легиона, их сотканные из гололитического сияния эйдолоны&lt;ref&gt;Эйдолон (др. -греч. εἴδωλον — «изображение, '''образ'''; привидение, призрак; подобие, видимость».&lt;/ref&gt;, пронизанные пагубной паутиной эфирных помех.<br /> <br /> — Ах, брат мой... — зашипел со сдержанным весельем Юлий Каэсорон. — Чем ближе мы к тронному миру, тем ты всё невыносимей. — Образ задрожал от смеха, и искажённое лицо первого капитана подалось вперёд. — Всё ещё прикидываешься господином. Фениксиец вернулся к нам, весь легион собрался воедино. Пора бы тебе убрать руки со штурвала, а?<br /> <br /> — Ну кто-то же должен проследить, чтобы ты по капризу не влетел прямо в звезду, Юлий, — хмыкнул Эйдолон. — Не забывай, что я — старший по званию, и по праву заслужил обязанность быть сторожем и тебя, и твоих воинов. Этот долг мне вверил наш блудный отец. — Он умолк, а затем склонился вперёд, чтобы заглянуть прямо в отражавшиеся глаза Избранного Сына, и лишь тогда процедил. — Так кто первым присоединился к нему на Улланоре?<br /> <br /> — Да, ты первым бросился к его ноге. А другие его искали, пока ты попусту тратил время. Тщетно выслеживал Шрамов, если не ошибаюсь? А затем пресмыкался и выпрашивал крохи у Мортариона. — Каэсорон хихикнул, и изображение зарябило, замерцало по краям изувеченного лица. — Признаюсь, что удивлён, что с такими разными интересами ты вообще сюда добрался. Я-то думал, что ты и твои войска будут валять где-то дурака, предаваясь своим страстям и забыв о наших новых хозяевах. Наших новых богах, примархе и магистре войны.<br /> <br /> — Неудивительно, что во мне ты видишь свои собственные оплошности и изъяны, Юлий. — Он покачал головой, и высохшие волосы слабо захлопали по щеке. Ещё одно напоминание об цене перерождения. — Я сражался в кампаниях магистра войны. Выслеживал его врагов, чтобы сломить их. Я помню, что значит служить общей цели.<br /> <br /> — Но всегда на своих условиях.<br /> <br /> — А других и быть не может. — Эйдолон махнул рукой, показывая не на гололит, но стоявших за ним воинов.<br /> <br /> По его призыву три стоявших на коленях легионера поднялись с колен и выступили вперёд все как один, не сводя с командующего полного смешанных чувств взгляда. Зависть боролась с уважением. Показная гордость душила страх. Они истекали богатым коктейлем чувств, отражавшимся в каждом движении, в каждой позе, даже в тихом урчании их доспехов.<br /> <br /> Капитан Малакрис облачился в скверну, словно в триумфальную накидку. Он содрал со своих доспехов всю позолоту и пурпур Детей Императора и перекрасил их бешеный калейдоскоп цветов. У некоторых оттенков даже не было имени на языке людей, ибо они были вырваны из самого варпа. Малакрис помазал себя кровью демонов, добытой в боях или отданной ими добровольно в плату за эзотерические сделки и нечестивые клятвы, и  сиял капризным светом варпа. По краям его наплечников начали расти острые как иглы крошечные клыки, вне всяких сомнений заканчивающиеся костяными крючьями внутри самих доспехов, способными с каждым движением царапать и чесать плоть легионера. На латные перчатки были установлены парные молниевые когти, некогда выкованные оружейником, а теперь изогнувшиеся, словно у чудовищной хищной птицы. Выкованный в виде дерзкого оскала кричащего орла шлем висел на боку, и изменённый облик воина видели все.<br /> <br /> Некогда лихое лицо воителя оплавилось, словно воск. Прямо в череп были вбиты украшенные драгоценностями штифты, а складки вытянутой кожи украшали кольца. Похоже, что Малакрис даже освежевал свою макушку до костей, мерцавших в суровом свете мостика.<br /> <br /> Воциферон же до сих пор выглядел как стройный и даже элегантный мастер клинка былого легиона. Служившие ему в прошлых битвах доспехи не украшала скверна, лишь запечатанные золотом отметки. Залитые металлом трещины петляли по совершенному пурпуру словно роскошные реки. В ножнах на поясе висели две сабли, чьи клинки были отполированы до блеска бережно заботящимся о них хозяином. Оружие к вящему восхищению и радости технодесантников легиона выковал сам Воциферон. Легионер носил шлем, скрывая под ним свои резкие черты лица и золотистые волосы. Малакрис стал воплощением губительных перемен, Воциферон же уподобился скале, не покоряющейся приливу излишних изменений. То, что он преуспел в этом в таком братстве и остался образцом Палатинских Клинков посреди воинов-сибаритов, свидетельствовало о его решимости и самоконтроле.<br /> <br /> Эйдолон почти завидовал уверенности брата.<br /> <br /> Последним из трёх был Тиль Плегуа из Какофонов. Певец разрушения. Зенит, кульминация, сингулярность всего, к чему стремился Малакрис и что отвергал Воциферон. Его глаза были растянуты, а нити впивались в плоть на одной стороне лица и кости на другой. По воле капризных богов после преображающей эйфории Маравильи, Тиль содрал с правой стороны лица плоть, оставив лишь жуткий оскал костей и вечно терзаемых спутанных нервов, украшенный вырезанными странными символами и замысловатыми образами невоздержанности.<br /> <br /> Доспехи покрывали усилители звука и вокс-рупоры, прикрученные и приваренные к растянутым пластинам. Между механизмами кружили в зловещем танце мириады безумных оттенков, отчего Тиль выглядел не воином Детей Императора, а скорее нарисованной сумасшедшим и ожившей картиной. Его горло дрожало и гудело, ведь воин обрёл подобие даров самого Эйдолона, и лорд-командор знал, что любой услышавший голос Тиля рисковал сойти с ума. Его голос до сих пор отдавался отзвуками трансцендентных мелодий, каждое слово казалось отражением некой величественной и немыслимой симфонии.<br /> <br /> — Мои чемпионы готовы к битве, — сухо добавил Эйдолон, вновь отмахнувшись от жуткого скалящегося лица Каэсорона. — Я взял под своё руководство третий миллениал, и они проявили себя достойными слугами и приятной компанией, — он помедлил, заставив искажённое лицо скривиться в улыбке. — По большому счёту.<br /> <br /> — А ты никогда не разбирался в характере легионеров, а? — фыркнул Каэсорон, и гололит вновь пошёл рябью и искрами. И среди частиц проекции что-то появилось. Эйдолон увидел в замершем мгновении нечто, пойманное будто насекомое в янтаре, скалящееся лицом, от которого застыл даже он.<br /> <br /> ''Демона''.<br /> <br /> Мысль пронеслась по сознанию как волна. Эйдолон больше не слушал ехидные и тщеславные заявления Каэсорона. Он видел лишь сущность, притаившуюся среди слов. Мерцающие от слюны клыки на лице, искажённом в гримасе лихорадочного упоения болью. На мимолётный миг Эйдолон будто увидел в существе отражение самого Фениксийца, но оно исчезло. У демона не было истинного обличья. Призрачное создание плыло, корчилось, насмехалось.<br /> <br /> '''Брат...'''<br /> <br /> Шёпот доносился не снаружи — изнутри. Череп загудел от слабой боли, и Эйдолон подался назад, прикоснувшись плотью к костяным шипам на троне. Он постучал головой по металлу, выдохнул.<br /> <br /> '''Родич'''...<br /> <br /> Вновь прошептало существо, и в каждом слове звучали обещания откровений. Эйдолон знал, что если он хоть немного расслабится, то существо найдёт себе опору, проскользнёт внутрь, опустошит его.<br /> <br /> Но демоны были лишь прахом мечтаний и отравленных обещаний.<br /> <br /> — Брат? — вновь донёсся до него голос Каэсорона. Первый капитан бросил на Эйдолона уничижающий взгляд, и мрачно усмехнулся. — А ты не здоров, первый лорд-командор. Возможно, пора бы тебе дать прикормленным врачам позаботиться о твоих хворях, а? — Образ вновь содрогнулся, и Каэсорон отвернулся, посмотрел на что-то невидимое безумным взором. — В следующий раз мы поговорим, когда по воле нашего отца вернёмся домой. Тогда и начнётся пиршество. Надеюсь, что увижу тебя в бою, лорд-командор. Будет... воистину приятно на это посмотреть.<br /> <br /> Эйдолон просто кивнул, сжав зубы.<br /> <br /> — Уверен, что удовольствие будет взаимным, Избранный Сын. — Он всё же заставил себя улыбнуться. — Терра станет кульминацией нашего пути и горнилом, где мы наконец-то станем теми, кем всегда должны были быть.<br /> <br /> Мысль о потенциале... действительно будоражила. Сама Терра, тронный мир, вскрытый и жаждущий их внимания. Население станет добычей, старые соперники падут. После начнётся время собирать камни, Фабий будет строить опыты, легион обретёт плоды трудов своих, возвышение самого Эйдолона завершится. Он был первым лордом-командором. Для него найдётся достойное место в новом Империуме... Впрочем, ещё надо было сломить последнюю баррикаду.<br /> <br /> Предстояло взять и отстроить заново из пепла Дворец, достойный ждущих за завесой тронов самих богов.<br /> <br /> — Вскоре нам надо будет позабыть обо всех иных распрях, — заявил Каэсорон. Гололит вновь замерцал, и корабль содрогнулся, словно связанный с ним пагубной симпатической связью.<br /> <br /> — Пришла пора тебе наконец-то...<br /> <br /> — '''Присоединиться к нам''', — выдохнул вместо первого капитана демон. Тварь посмотрела на Эйдолона глазами, затуманенными бельмами, но сияющими призрачным пламенем. В это идеальное мгновение застывшее перед угасающим образом Юлия Каэсорона существо подняло когтистую лапу, словно руководя исполнением симфонии, и махнуло рукой в унисон с мелодией, которую слышало лишь оно.<br /> <br /> А затем корабль затрясся, завопил, и всё погрузилось в пламя под хохот порождений запределья.<br /> <br /> <br /> ===Вторая глава. Разорванная завеса===<br /> <br /> <br /> По всему охваченному безумием мостику пронзительно завыли сирены, уже давно усиленные, чтобы привлекать внимание даже испорченных вседозволенностью сумасшедших.<br /> <br /> Эйдолон вскочил с трона и побежал к надрывающимся пультам, выкрикивая приказы и съёжившимся рабам, и медлящим воинам.<br /> <br /> — Шевелитесь, шавки! По постам! Объясните, что происходит, иначе я с вас шкуру спущу!<br /> <br /> Сервы разбегались с его пути и отпрыгивали, будто в танце. Впереди нёсся Малакрис, размахивая когтями. Радостно сверкнув глазами, капитан взмахнул сверкающей перчаткой и ударил замешкавшегося слугу в висок, а затем набросился на ещё падавшего раба, сорвав с пояса пыточные клинки. В дрожащем свете люменов он начал резать и колоть, сдирая длинные полосы кожи. Теперь доспехи его окрасились и обычной кровью. Малакрис подался вперёд, чтобы с упоением слизнуть с клинка жизненные соки вопящего в агонии смертного. <br /> <br /> Под высокими сводами вспыхнул ведьмовской огонь, осветив безвкусные мозаики, что алчно наблюдали за происходящим хаосом слишком настоящими глазами. Корабль словно дышал, под напором сокровенной силы стены то сходились, то выгибались наружу. Малакрис завороженно посмотрел вверх, вожделея встречи со страстными созданиями, ждущими за пеленой.<br /> <br /> Воциферон даже не вздрогнул. Он стоял на месте, будто проглотив шомпол, положив ладонь на рукоять и готовясь встретить грядущую бурю. Тиль Плегуа следовал за Эйдолоном по пятам. Его звуковые орудия гудели, набирая силы перед неизбежным крещендо.<br /> <br /> С неожиданным грохотом начали подниматься створки, втягиваемые обратно в ниши, и взгляду отрылось кипящее безумие варпа. Имматериум вцепился в корабль со всей своей злой страстью. Надрывающееся поле Геллера дрожало и шло рябью голодных лиц, напирающих на тончайшую завесу реальности. А сквозь треск помех из заработавшего вокса в какофонию ворвались новые вопли. Навигатор ответил на вызов бессловесным воем чистой муки. Хмыкнув, Малакрис резко обернулся, словно учуявшая приправленное пряными страданиями мясо собака.<br /> <br /> Эйдолон вздохнул и отвернулся от одурманенного безумца в Воциферону.<br /> <br /> — Проверь, что там с навигатором. Надо вырваться из варпа, потом посмотрим, может ли этот червь ещё служить или нет. — Он сплюнул на палубу. — Нужно понять, где мы находимся. Восстановить связь с нашим флотом. Мы на пороге величайшего сражения, и я никому не дам выставить меня медлительным увальнем!<br /> <br /> Воциферон кивнул и зашагал прочь через толпу.<br /> <br /> Первый лорд-командор наблюдал, как его посланник исчезает из виду, а затем повернулся к матросам. Он подхватил молот и взмахнул «Вечной славой», показав на измученную пустоту за окнами.<br /> <br /> — Выведите нас из этих миазмов. И живее. Если вскорости я не получу приятных вестей, то начну с ломки ваших костей.<br /> <br /> Из ям и альковов вокруг прозвучал хор покорных голосов. Эйдолон зашагал по мостику, а за ним последовали Тиль и Малакрис, не сводя взгляда с отчаявшихся и изувеченных рабов. Мостик содрогался от страха, смешавшегося с вонью экскрементов людей, не способных их в себе удержать под суровым взором хозяина. То тут, то там Эйдолон прикладывал к затылку слуги край не снабжаемого энергией молота и наблюдал, как они застывают на месте. По иссечённой шрамами коже лился пот, от непокорных страстей языки хлестали губы. Раздираемые желанием покончить со всем и надеждой на продолжение жалкой жизни рабы одновременно страдали от внимания легионеров и алкали встретиться со всем жаром их гнева.<br /> <br /> — Благороднейший господин, — проскулил один из них. — Наши сенсоры слепы, а корабль застрял в варпе. Мы не можем вырваться из имматериума. Мы пытались, но похоже застыли в буре. Она удерживает нас по обе стороны завесы, будто божьи когти.<br /> <br /> — Мне не нужны ваши оправдания, — процедил Эйдолон. — Я хочу...<br /> <br /> '''Освободиться.'''<br /> <br /> Прошипел ему прямо в ухо насмешливый голос. Эйдолон резко обернулся, замахнувшись мгновенно окутавшимся током молотом. Он оскалился, готовясь сразиться с... пустотой. Малакрис искоса поглядел на него и зловеще ухмыльнулся, почуяв слабость.<br /> <br /> — Какой ты дёрганый, Эйдолон, — вкрадчиво заговорил легионер. — Едва ли это подобает лорду-командору.<br /> <br /> — Капитан, если думаешь, что можешь справиться лучше — попробуй, я не против. Даже с удовольствием посмотрю, как ты тщеславно машешь кулаками, ожидая, что остальные станут выполнять твои приказы. — усмехнулся Эйдолон, положив молот на плечо Малкриса. — Помни своё место, щенок.<br /> <br /> — Как я могу о нём забыть? — прошептал капитан, склоняя голову к когтям молота. Опасно близко к включённому силовому полю. Разряды статики будто молния проскочили между пластинами доспехов и оружием. Энергия пролетела к палубе прямо сквозь кости, висящие на коже кольца зазвенели. — Интересно, может ли кто-то кроме Фениксийца сбросить тебя с пьедестала? <br /> <br /> — Малакрис, твоя болтовня меня утомляет. Скрашивай свою скуку чем-нибудь ещё. — Эйдолон склонился вперёд, и его обмякшие губы насмешливо скривились. — Меня ведь не так легко заменить. А вот тебя? По воле моей из плоти третьего могут создать сотню новых ублюдков, и каждый из них будет тебе ровней.<br /> <br /> Но не успел Малакрис на это ответить, как внимание обоих привлекло шипение открывающейся двери.  <br /> <br /> Посуровевший лицом Воциферон вошёл на мостик, прикрывая одной рукой сгорбившегося человека в рваной накидке. С запястий и лодыжек смертного свисали разорванные позолоченные цепи, с каждым тяжёлым шагом скрежетавшие по палубе. <br /> <br /> Мастер клинка остановился и слегка подтолкнул человека вперёд. Капюшон соскользнул с головы, и Эйдолон увидел, что именно случилось со старшим навигатором Тошеном Меларом.<br /> <br /> Смертный расцарапал себе лицо, вонзив в него когти так глубоко, что на щеках остались кровавые борозды. Похоже, что он вырвал собственными пальцами и обычные глаза, но внимание Эйдолона привлекла жуткая рана на лбу. Навигатор снял повязку и выдрал из черепа варп-око. Взгляд лорда-командора скользнул по окровавленной накидке к протянутым и дрожащим рукам, вымазанным в кровавых клочьях, всё ещё сиявших внутренним светом.<br /> <br /> Да, то что навигатор избавился от своего дара говорило о многом.<br /> <br /> — Оно поёт, — прошептал Тошен. Он поднял голову и посмотрел пустыми глазницами прямо на Эйдолона, будто всё ещё мог видеть. — Царственный глас зовёт и поёт, и иное море стонет в ответ, и все мы падаем с ними прямо в самые недра. Уж лучше тьма. Я выбрал. Я был избран...<br /> <br /> — Свяжите его, — вздохнул Эйдолон, шагнув вперёд. — Ну почему нас всегда загоняет в угол слабость низших созданий? <br /> <br /> Никто не ответил. Он покачал головой, занося молот.<br /> <br /> Он никогда не любил навигаторов. Не по настоящему. Немногие стремились познакомиться с такими существами, а ещё меньше чахлых аристократов, выращиваемых из необходимости, были достойны его внимания. Каждый их благородный дом стал брызжущим интригами кипящим котлом мутаций, чьи отпрыски давно лишились человечности и преобразились, пройдя сквозь позабытые испытания Тёмного Века.<br /> <br /> «Инструменты, вот кто они такие даже в лучше дни, — подумал он, глядя на изувеченного Тошена. — А этот — сломан».<br /> <br /> — Оно видит тебя, — пробормотал, смеясь, навигатор и показал на Эйдолона дрожащим пальцем. — Знает тебя. Но не жди помощи. Лишь неизбежный конец. Лишь...<br /> <br /> Молот опустился.<br /> <br /> Окутанный энергией боёк молота расщепил череп Тошена на атомы. Тело рухнуло, в последний раз взмахнувшие руки подняли золотые цепи вверх, во все стороны полетели тускнеющие клочья варп-ока и брызги горелой крови. Воциферон отшатнулся, поражённый вспышкой внезапного гнева господина. Эйдолон же шагнул вперёд, сверля яростным взглядом труп.<br /> <br /> — Вот цена слабости. Вы меня слышите? Вы все поклялись мне в верности и службе, и я ожидаю, что вы выполните свой долг. А если нет — умрёте от моей руки, прежде чем до вас дотянутся враги! — он повернулся на месте, чтобы все увидели застывшую на лице свирепую гримасу и вздувшиеся вены шеи, дрожащей от нарастающей силы едва сдерживаемого крика. — Расколите прутья нашей клетки, или же я расколю вас всех до единого.<br /> <br /> Он обернулся и вышел с мостика, оставив позади лишь хнычущих рабов и бесполезных слуг. И всё же Эйдолон слышал насмешки, теперь повсюду и всегда преследовавшие его.<br /> <br /> <br /> ===Третья глава. Призраки===<br /> <br /> <br /> «Теперь мы боимся привидений? Сходим с ума от страшных теней?»<br /> <br /> Эйдолон скривился. Его путь по шумным коридорам корабля лежал через залы, где погасили весь свет, чтобы в тайне ото всех взглядов предаваться порокам, а в других люмены перегрузили так, что на них было больно смотреть. Третьи же светильники уже начинали мерцать цветами иных миров под вой непрекращающихся сирен.<br /> <br /> Теперь поисками новых горизонтов занимались не только следопыты и капитаны Великого крестового похода, а опыты перестали быть уделом вечно разраставшегося апотекариона. Ныне тяга к ним пустила корни в сердцах каждого из Детей Императора. Они стали истинными воплощениями мёртвой мечты, и строили из трупа Империума нечто достойное истинных владык Галактики.<br /> <br /> «Богов», — подумал Эйдолон и усмехнулся. Да, древние божества восстали из пепла, как и он сам, желая покорить обетованную им Галактику. Ныне частью их стал и сам Фулгрим, пляшущий под дудку грозного Слаанеша, а Луперкаль, полный изъянов и недостатков неотёсанный дикарь, как и все хтонийцы, лучился их мощью. Многие присягнувшие магистру войны легионеры говорили Эйдолону, что всё лишь возвращается на круги своя, что Хаос — такая же естественная часть жизни, как дыхание, но он знал, что это ещё одна ложь.<br /> <br /> За пеленой жизни и смерти всё менялось. Он и сам вернулся из могилы, переродился, изменился так же сильно, как примарх, упорхнувший в вечность.<br /> <br /> Эйдолон стал Разделённой Душой. Созданием сломленным, но обрётшим в лишениях великолепие. Ему больше некого и нечего было бояться.<br /> <br /> Но даже здесь, в собственной твердыне его преследовали по пятам тёмные силы. Варп, голодный и настойчивый, кричал и шептал ему сквозь кости корабля, будто возлюбленному. В душах воинов снова и снова звучала песнь сирен, что словно водили вдоль их хребтов когтями, ища, за что бы уцепиться. Возможно, так было всегда после восхитительных зверств на Исстване. А может быть это началось лишь потом, когда они обрели истинное прозрение.<br /> <br /> — Бойцы неспокойны, милорд, — раздался позади голос. Эйдолон не медлил и не оглядывался, ведь он сразу узнал знакомый искажённый голос Тиля. — Особенно шайка Малакриса. Возможно, сейчас они прикидываются смирными, но сорвутся с цепи, едва кончится мясо. Их взбудоражили преследующие нас создания.<br /> <br /> — Они — воины Третьего легиона, — усмехнулся лорд-командор. — А нам ныне неведом покой и во сне.<br /> <br /> — Тебе стоит их приструнить, — небрежно добавил Плегуа. — Если ты будешь править как Фениксиец, то они осознают глубину своих заблуждений.<br /> <br /> — Неужели? Как я что ли?<br /> <br /> — Конечно же нет, господин, — рассмеялся Тиль. От его едкого веселья задрожал и воздух, и стены. С поблёкших мозаик и треснувших статуй посыпалась позолота.<br /> <br /> — Хотя спорить не буду, предложение отсечь им головы... соблазнительно. — Вслед за какофоном расхохотался и Эйдолон. — Возможно, мне стоит их насадить на пики у трона или преподнести в дар Фулгриму, когда выйдем на орбиту Терры, а? Ещё больше мёртвых сынов для нашего любимого отца. Всегда их ''так'' ценившего.<br /> <br /> Он вновь слышал... это. Смех среди отголосков эха, царапающий восприятие, будто точильный камень — клинок. Тени сгущались, становились глубже, и в них ему уже чудились холодные и алчно тянущиеся к нему когти.<br /> <br /> '''Эйдолон. Лорд-командор. Брат...'''<br /> <br /> Сквозь тьму кралось нечто одновременно вечное и никогда не рождённое, и от голода создания сотрясался корабль. По железным костям пробегала дрожь, отзвук приторной ярости Имматериума.<br /> <br /> — Говорят, нас прокляли, — непринуждённо добавил Эйдолон, не обращая на зловещие предзнаменования внимания. — Причём даже хуже, чем мы сами считали.<br /> <br /> — Смертные болтают, да? — протянул Тиль. — Их страх пятнает корабль, как звериные следы — лес.<br /> <br /> — Может они и правы, — пожал плечами лорд-командор. — Варп кричит тысячами голосов, и каждый из них — настоящий, но сейчас все они против нас. Мы в ловушке. Не наши братья. Не легион. Мы. Мы заперты прямо среди клыков змея.<br /> <br /> — И как мы выберемся? — горло Плегуа содрогнулось. Каждая йота его бытия сотрясалась от жажды боя, желания снова вознести глас и быть частью симфонии.<br /> <br /> — Мы найдём источник варп-заразы и избавимся от него либо грубой силой, либо при помощи того, чем занимаемся вместо колдовства. — Эйдолон помедлил, увидев насмехающееся над ним отражение в металле ближайшей переборки. Видение ухмылялось, не сводя с лорда-командора искрящихся глаз, а затем ускользнуло в иную тьму. Эйдолон вновь скривился.<br /> <br /> — Но у нас же нет колдунов, господин, — осторожно заметил Тиль. — Мы вознеслись. Не погрязли в чарах.<br /> <br /> — Боги усмотрят путь, друг мой, даже против собственных козней. Взгляни, чем мы стали, просто подчинив свои организмы, — мягко ответил Эйдолон. — Пусть наши братья и дальше ссорятся, желая занять себе место поудобней. Я выкую нам путь к свободе, высеку из крови и плоти такую картину, что ужаснёт даже Фабия. На рассвете последнего дня Терры мы встанем по правую руку Фениксийца. Отправляйся к своим воинам, растормоши их. Я хочу знать, о чём поёт варп... Я же пока отправлюсь на поиски других наставлений. А затем мы наконец-то сбросим эти оковы. Терра ждёт, и я стану ключом к нашему пути к ней. <br /> <br /> <br /> Апотекарион преобразился вместе с легионом.<br /> <br /> Среди Детей Императора всегда было больше врачевателей, чем в любом другом легионе. Восставшие из пепла Скверны после былых невзгод и учившиеся под бдительным взором Паука апотекарии стали настоящими виртуозами. Немногие геноткачи-астартес могли сравниться в своём мастерстве с Владыкой Человечества, но творцы Детей Императора не просто справились с испытанием, но даже усовершенствовали труды своего великого создателя. Фабий развеял семена познания по ветру и наблюдал, как те приносят странные плоды.<br /> <br /> «И что они нам дали?» — мысль незваной и вероломной гостьей скользнула в сознание Эйдолона, когда тот вошёл в холодные залы апотекариона. Тиля он отослал собрать какофонов, способных помочь своим инстинктивным пониманием варпа. После этого путь в застывшее царство прошёл безо всяких происшествий, разве что палуба всё так же дрожала, не переставая.<br /> <br /> Мысль осталась без ответа, не обратил внимания лорд-командор и на корчившиеся в стеклянных сосудах ужасные плоды экспериментов, совершённых фон Калдой лишь из хищного любопытства. Когда-то Эйдолон и сам чах под ножами Фабия в похожей темнице. Скотобойне, где Паук резал былые идеалы. Той изысканности не было в обители фон Калды, в которой брызги крови и мяса долетали с хирургических столов до ребристого потолка. От запахов жизненных соков и консервантов воздух в помещении стал затхлым, отравленным.<br /> <br /> «Мы стали теми, кем всегда должны были быть. Воспряли, преобразились. Стольким пожертвовали пламени ради торжества. Возможно, первоначальный замысел и принадлежал Фабию, но становление&lt;ref&gt;Философское понятие, означает переход от одной определённости бытия к другой.&lt;/ref&gt; определил дух легиона».<br /> <br /> Фон Калда уже находился в зале, копошился рядом с одним из многих анатомических верстаков. Тусклые белые доспехи воина казались жемчужными в суровом сиянии ламп, но по локоть были запятнаны кровью и брызгами иных более странных жидкостей. Апотекарий обернулся, на миг нахмурив странно детское лицо, и вновь вернулся к работе.<br /> <br /> — Господин, вы давно не обращались ко мне за выполнением моих... официальных обязанностей. Чем обязан удовольствием?<br /> <br /> — На нас напали, — сразу перешёл к делу Эйдолон. Он подошёл ближе и навис над апотекарием. Пусть они происходили из одного рода, Эйдолон был куда крупнее и господствовал в Апотекарионе так же, как и на поле боя.<br /> <br /> Быстрым взглядом он окинул раскинувшуюся впереди жуткую живую картину. Апотекарий проводил вскрытие, прибив серва к стене, будто обычный хирургический образец, и органы свисали из живота подобно гроздьям брошенных багровых фруктов.<br /> <br /> Фон Калда вытер окровавленные руки о поножи и похлопал.<br /> <br /> — Всё как обычно, а? — Он отвернулся от первого лорда-командора, взял в руки скальпель и осмотрел лезвие. — Корабль ведь никуда сейчас не летит, так? Я слышал сирены... Но если бы мы вышли в Солнечной системе, вы бы уже собирали нас для штурма. Так где мы?<br /> <br /> Эйдолон помедлил, собираясь с мыслями. Даже здесь, в помещении, где были только они двое, он чувствовал, как его сверлят взглядом и дышат сквозь гнилые зубы в спину.<br /> <br /> — Нас преследуют призраки, советник, — наконец, сказал он. Фон Калда достойно служил Эйдолону с самого начала войны и был его представителем. Апотекарий не раз проявил себя верным и способным подчинённым с тех пор, как Разделённая Душа возглавил треть легиона и начал охоту за Ханом. — И чем бы ни были эти духи, они решили не медлить. Они уже не шепчутся у нас за спиной, но прижимают к ней клинки. Поэтому ты мне и понадобился.<br /> <br /> Фон Калда цыкнул, положи скальпель и поднёс ко рту ещё окровавленные пальцы. Он облизнул их кончики, провёл по слишком идеальным губам.<br /> <br /> — Понадобился? Но вы выглядите здоровым, господин. Насколько можно судить. Уж точно лучше, чем он, — фон Калда указал на труп. — Я хотел понять, что именно его убивало, но лишь ускорил процесс, и мне стало так... скучно.<br /> <br /> — У нас нет времени на твои проклятые развлечения! — рявкнул Эйдолон. — Никому не лишить меня места за столом. Нас ждёт Терра. Терра! Сердце войны, сердце Империума ускользает из моих рук. Думаешь, отцу понравится, если мы будем медлить? Я не стану позабытой жертвой, которую он унизит. Никогда более.<br /> <br /> Фон Калда махнул рукой, и соскользнувший с верстка труп шлёпнулся на палубу.<br /> <br /> — Господин, вы незабываемы. — Он помедлил, выбирая слова и чувствуя гнев Эйдолона. — Вы — первый среди лордов-командоров. И я исполняю ваши капризы.<br /> <br /> Эйдолон отвернулся, словно ощутив стыд.<br /> <br /> — Здесь происходит нечто большее. Я чувствую это глубинами души. Нечто голодное. Ждущее мгновения слабости, чтобы наброситься и овладеть мной, будто пешкой на доске.<br /> <br /> — Господин, но ведь я не псайкер, — задумчиво почесал подбородок фон Калда. — Если вашу отмеченную песнью душу тревожит нечто, не разумнее ли было бы обратиться к какофонам, не так ли? Им ведь вполне знакома сладостная мелодия варпа.<br /> <br /> — Песни могут лгать. Сбивать с пути так же легко, как и грёзы, — протянул Эйдолон. Его взор затуманился, но глаза горели ярче, чем прежде, радужные оболочки хищно пылали за бельмами. — Мне нужна ясность. Я хочу знать, что ощущаю чувства себя, а не прокравшегося в мою душу демона.<br /> <br /> Фон Калда поднял нартециум и выпустил лезвия и дрели. Он смотрел, как иглы мерцают в резком свете, пробуют воздух так же алчно, как впиваются в плоть.<br /> <br /> — Признаюсь, что изучал и мир духов, — сказал апотекарий и склонился вперёд, чтобы вонзить в шею иглу. Из раны с шипением потёк воздух, мерцающая кровь же — неохотно, вяло. Лорд-командор напрягся, ощущая, как жало прокалывает плоть до костей. — Конечно, исследования его не назовёшь точной наукой, но мы движемся к пониманию. — Фон Калда помедлил, изучая показания звенящих приборов. — Возможно, со временем мне удастся даже разработать лекарство от таких... хворей.<br /> <br /> Внезапно Эйдолон отвлёкся от операции, чувствуя, как напряглась его не двигающаяся шея. В переработанном, но всё ещё терпком воздухе отдавался смех. Звук не повиновался законам физики. Каждая отражающая поверхность потемнела, омрачилась, и теперь в них виднелось только его собственное гримасничающее лицо.<br /> <br /> '''Эйдолон...'''<br /> <br /> Прошептал тихий почти неслышимый голос. Отражения начали меняться, потекли как воск. Внезапно одно из них вспыхнуло и запрокинуло голову в беззвучном вопле. С другого сползла кожа, открыв взгляду мертвенный оскал среди натянутых и дрожащих жил.<br /> <br /> Лопнули глаза. Застыли языки, будто у слабаков, падающий на колени и задыхающихся. Бесстрастно наблюдавший за представлением Эйдолон лишь ухмыльнулся в ответ.<br /> <br /> — И это всё, что ты можешь? Я не боюсь того, что уже покорил.<br /> <br /> — Господин? — переспросил фон Калда, извлекая иглу, и пристально поглядел на него глазами, полными таких странных на слишком молодом теле старых страхов.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и отражения исчезли. Он снова был собой, лишь собой.<br /> <br /> — Творец наших бед вновь играет со мной, — проворчал лорд-командор. — Должно быть, преследующие нас демоны считают меня слабым, раз стремятся запугать балаганными знамениями и мелочными чудесами.<br /> <br /> Он со смехом отвернулся от стола и зашагал к двери, готовясь к пути обратно через неприветливый ад, в который превращался его корабль.<br /> <br /> — Ну что же, апотекарий, если ты не можешь помочь, то я сам возьмусь за скальпель. Времени для опытов и экспериментальных лекарств нет. Враги уже здесь. Мы застряли. Я вызову Малакриса и Воциферона, да и Плегуа.<br /> <br /> Эйдолон поднял руку и сжал кулак, бросая вызов судьбе.<br /> <br /> — И скоро мы поразим врагов в самое сердце.<br /> <br /> <br /> Дети Императора пришли на одну из главных орудийных палуб корабля, чтобы поговорить как равные. Ну, почти.<br /> <br /> В центре в окружении Плегуа и остальных какофонов стоял сам Эйдолон. И к вящему раздражению всех прочих банд расходящийся от их хора гул эхом отдавался от высоких сводов. <br /> <br /> Малакрис поднял искрящиеся молниевые когти, которые выглядели бы более уместно в свежевальной яме Повелителей Ночи, а на воинском конклаве. Конечно, по мнению Эйдолона капитан был жестоким всегда, ещё до того, как Тёмный Принц извратил его неистовую душу, превратив в покрытое шипами расколотое отражение себя былой. За Малакрисом следовали истинные убийцы, чьи доспехи и плоть становились всё более чудовищными с каждым актом членовредительства. <br /> <br /> Когорта Воциферона держалась подальше от многоликой банды, и каждый легионер держал руку на рукояти, будто ожидая неизбежной распри.<br /> <br /> — Спокойно, братья мои, — произнёс Эйдолон, и слова волной прокатились по палубе. Мешки в горле раздулись и задрожали. От такой демонстрации пронизывающей каждый звук силы содрогнулись все, кроме какофонов.  Все присутствующие знали, на что способен первый лорд-командор. Они видели, как он расщепляет своими криками врагов на части, не оставляя от них ничего, кроме изломанных и кровавых клочьев.<br /> <br /> — Ты зовёшь нас сюда как псов, и ждёшь, что мы будем молчать? — оскалился Малкрис. — Я не стану мешкать, словно один из его никчёмных дуэлянтов. — Он презрительно махнул рукой, показав на Воциферона. — Мы должны быть свободными от кошмаров, свободными и сжигающими Галактику, прокладывающими путь к Терре!<br /> <br /> Искры сверкнули на когтях шагнувшего вперёд, но не поднявшего их в знак вызова капитана.<br /> <br /> — Довольно, — процедил Эйдолон, замахнувшись на наглеца включённым молотом. — Ты бы увёл нас всех в топь, гоняясь за огоньками. Мы не просто бы не добрались под твоим руководством до Терры в срок, мы бы туда вообще не прибыли! Я — ваш командир. По праву моего звания, весь третий миллениал — мой, — он отвернулся и холодно, оценивающе поглядел на Воциферона. — А что скажешь ты? Есть идеи, что нам следует делать?<br /> <br /> — Ты — первый лорд-командор, — ответил мечник. — Твоя воля направляет нас. Мне этого достаточно.<br /> <br /> — Трус, — насмешливо покачал головой Малакрис. — Ты боишься, что нечто угнездилось в моей душе, но у меня она хотя бы есть. Твоя же — опустошена, и ты превратился в слабака, цепляющегося за мастерство, как утопающий за обло...<br /> <br /> — Молчать!!! — прогремел Эйдолон. Стены содрогнулись. От яростного крика пластины пошли трещинами и вмятинами. Чемпионы отшатнулись, а почти все их последователи рухнули на колени. Какофоны охнули, дрожа от экстаза.<br /> <br /> Эйдолон слышал их тихие шёпоты, так непохожие на привычные вопли, а в них — эхо иного гласа. Таящегося прямо за пеленой реальности.<br /> <br /> Песни. ''Песни. '''Песни!'''''<br /> <br /> Они всегда слышали мелодию варпа, пронзительно кричащую и гремящую басами, с тех пор как её великолепие со всем извращённым мастерством показала им вдохновлённая богами Кинска. Однако сейчас в её отголосках слышалось нечто новое и незнакомое, нарастающее от шёпота до крещендо. Призыв к оружию. Зов домой. Раньше он думал, что песнь подобно сирене пел Фулгрим, однако звук стал иным, полным нюансов. Гимном, созданным для расщеплённой души и измученного тела самого Эйдолона.<br /> <br /> — Вы собрались здесь, — продолжил Эйдолон, — потому, что вы — мои офицеры. Мои избранные воины. Лучше среди воинства. Вы — образцы для всех, кто стремится к многоликому совершенству. Воины Третьего. Мои воины, — лорд-командор улыбнулся рваными губами. — Мы нужны на Терре. И нашим врагам не заточить в имматериуме в дни финальной битвы ни меня, ни кого-либо из вас. Истинные чудеса свершатся на земле тронного мира. Мы испытаем свою мощь против лучших рабов Императора, и сокрушим их.<br /> <br /> И словно в ответ корабль опять содрогнулся. Закрывавшее корпус поле Геллера дрожало, поддавалось под яростью варпа. Завыла ещё одна сирена, и глас её влился в мрачную симфонию третьего легиона.<br /> <br /> Они все умрут, если не будут действовать. Решительно.<br /> <br /> — Так и будет, — сказал Воциферон и шагнул вперёд, из чувства долга рискуя обратить гнев Эйдолона и на себя.<br /> <br /> — Естественно, — кивнул лорд-командор, опуская молот, и положил на плечо мечника заскорузлую руку. — Мы слишком долго выслеживали в засадах Хана и его бегущих к Терре дворняг. Столько усилий впустую. Теперь и нам пора получить причитающееся. Я жажду скрестить мечи с Преторианцем и рассечь его на части так же, как сокрушу его баррикады&lt;ref&gt;«Эйдолон был самым опасным. Воющий лорд-командор расколол боевые доспехи Дорна своими многоголосыми криками. Его клинок дважды вонзился в Преторианца. Эйдолон обладал силой примарха», — из «[[Под знаком Сатурна / Saturnine (роман)|Под знаком Сатурна / Saturnine]]». Иногда мечты сбываются.&lt;/ref&gt;. Сломать крылья Великого Ангела своими сапогами и высосать мозг из его пустых костей. Это и многое другое я предвкушаю.<br /> <br /> '''Предвкушаю...''' — снова заурчал голос, и Эйдолон вспомнил.<br /> <br /> ''Пальцы подняли его за подбородок, заставляя взглянуть на совершенство. Улыбку, ослепительную будто сияющее на белом мраморе солнце. Лицо, сотворённое абсолютным мастером генетики, и глядящее на него с любовью.''<br /> <br /> ''— Встань, лорд-командор, — прошептал Фениксиец.''<br /> <br /> Эйдолон встряхнулся, изгоняя непрошенное воспоминание.<br /> <br /> — Мою душу снедает тоска, зов, который нельзя игнорировать. Мы выследим вцепившееся в корабль отродье варпа и переломаем его когти, один за другим.<br /> <br /> Малакрис алчно подался вперёд. Из уголка его рта засочилась едкая слюна.<br /> <br /> — Ах, так нам предстоит бой с нерождёнными. Они так меня любят и презирают. Предлагают благословения и проклятия, похоть и отвращение, — он погладил помазанные кровью пластины доспехов. — Так приятно будет вновь с ними станцевать.<br /> <br /> — Ничтожество, — прошептал Воциферон, качая головой. — Лорд-командор, я не понимаю, почему этот паразит ещё дышит и плетёт козни. Позвольте мне его убить.<br /> <br /> — Может быть потом, — задумчиво ответил Эйдолон. — Но не сегодня. Сегодня мне нужны вы оба. И зазубренный клинок, и безупречное орудие.<br /> <br /> Позади зашипели двери, открываясь. Эйдолон с улыбкой оглянулся и склонил голову.<br /> <br /> — Наконец-то. Вот мы и все собрались.<br /> <br /> В дверях стоял фон Калда. С его осквернённого нартециума всё ещё капала кровь. Он поглядел на Эйдолона, кивнул ему в знак почтения, и занял место рядом с господином. Другие не сводили с апотекария взглядов, полных и неохотного уважения, и открытой неприязни.<br /> <br /> Эйдолон уже не обращал на это внимания, думая лишь о деле. Об охоте.<br /> <br /> — Начнём?<br /> <br /> <br /> ===Четвёртая глава. Нутро===<br /> <br /> <br /> Легионеры устремились в глубины великого корабля, словно летящий к сердцу клинок.<br /> <br /> Ведомый одним лишь инстинктом Эйдолон возглавлял отряд, таким был и его долг, и его право. Череп лорда-командора гудел от боли, то вспыхивающей, то затухающей с каждым шагом по уготованному неописуемому пути. Дорогу указывали и хрусты костей, и внезапные нервные спазмы, его тянула вперёд душевная мука, отчего казалось, будто он идёт не по своей воле. Сие чувство беспомощности выводило из себя, но с пути нельзя было свернуть, лишь двигаться дальше.<br /> <br /> Вслед за ним шагали Малакрис и Воциферон, а Плегуа и один из его преданных какофонов прикрывали тыл. То был Дарвен, купавшийся и утопавший в нотах собственной тайной песни, извергавшейся на худощавое лицо воина из установленных тяжёлых звукоусилителей. Легионер не сводил взгляда с дороги, распахнув и глаза, и челюсти, удерживаемые стальными челюстями.<br /> <br /> «Мне нужен лучший из твоих воинов, — сказал Эйдолон Плегуа. — Нужно, чтобы за мной следовал кто-то верный».<br /> <br /> Фон Калда возился с нартециумом, изучая полученные от лорда-командора показания. Можно сказать, что ради новых исследований апотекарий вызвался пойти с ними, хотя будучи приближённым и был обязан следовать за господином. Впрочем, фон Калду никто бы не назвал трусом. Просто теперь у него были другие, более самовлюблённые и эзотерические устремления.<br /> <br /> Когда-то коридоры «Награды за грех» были привычным лабиринтом, запутанным, как на любом пустотном корабле, но совершенно понятным трансчеловеческим умам. Теперь же всё стало странным, искажённым и изъеденным прикосновением варпа. Двери уже не всегда вели туда, куда должны были. В коридорах танцевали странные огоньки, сбежавшие с фонарей и манящие неосторожных как мёртвые звёзды. Конечно, такие небольшие изменения скорее раздражали, чем выводили из себя... Но Эйдолон не сомневался, что к концу охоты всё станет гораздо хуже.<br /> <br /> К далёкому потолку вздымались опоры, однако сии колонны уже не состояли из одного лишь металла, но медленно превращались в живые кости, пронизанные извивающимися сосудами. Эйдолон провёл протянутой рукой по мягкой ткани, чувствуя, как та содрогается от его прикосновений.<br /> <br /> — Поразительно на что способен духовный мир, — вздохнул лорд-командор. — И как преображает всё сущее внимание Тёмного Принца.<br /> <br /> Эйдолон поднял «Славу вечную» и разряды тока перекинулись на кости. Он услышал мучительные крики, столь низкие и далёкие, что их бы не заметил обычный человек, но столь сильные, что они опаляли его восприятие и отдававшиеся упоением в душе. <br /> <br /> — Но это мой корабль и лишь моей руке прокладывать его курс.<br /> <br /> При этих словах палуба словно содрогнулась. Вскинувшие оружие наизготовку воины разошлись вокруг Эйдолона, пока отголоски его слов расходились по просторному отсеку.<br /> <br /> '''''Моей...'''''<br /> <br /> Из сгустившихся теней над космодесантниками, из жидкой мглы появились ползущие и семенящие существа. Их проступающие когти высекли дождь искр, полетевших на собравшихся воинов. Во тьме напряглись мускулы, готовясь к прыжку, зашелестела дублёная человеческая кожа, скрипнули шипы из чёрного метала. Создания поглядели на Эйдолона удивительно материальными глазами, пылающими уголками зрачков среди чёрных склер, подобающих морским хищникам.<br /> <br /> '''''— Нашей''''', — заурчали демоны, соскальзывая и слетая с потолка, будто падающие ангелы. То были воплощения ужасов и чудес, всех возможных грёз и пороков смертных. Наложницы Тёмного Князя, кружась, оттолкнулись от стен и обступили неровный строй легионеров. Шесть демониц предстало перед первым лордом-командором. Возглавлявшее их создание, несущее корону из человеческих костей и мягкой плоти, поклонилось ему, скрипнув крабовой клешнёй по палубе. Звук отдался и в ушах Эйдолона, и в его иссечённой душе.<br /> <br /> '''''— Ты знаком нам. Связан присягой и сделкой. Ты принадлежишь Ждущему Князю, Жаждущей Королеве, Им Божественным. Обещанные богу души, пожиратели старых врагов и уничтожители новых. Вернувшиеся к нам нежеланные отпрыски Анафемы.'''''<br /> <br /> — Ему, но не вам, — со смехом ответил Эйдолон. — Вы — отребье Тёмного Князя, обещающие всё, но являющиеся ничем.<br /> <br /> По лицу существа разошлась довольная усмешка, и оно издало звук, похожий на перезвон колокольчиков. В ответ вдали прогремел набат, подобный далёкому грому. Эйдолон прекрасно осознавал, насколько непостоянно это создание, капризное, эфемерное и непознаваемое эхо истинного божества. Он слушал смех демоницы, видя как её лицо перетекает из одной формы в другую. Вот лик юного отважного воина, юнца в рассвете сил, готового воздеть по приказу владыки копьё и меч. Вспышка — и перед ним созревшая женщина, чьё лицо свидетельствует о жизни полной и радостей, и страданий. Миг спустя и Эйдолон увидел перед собой окрашенное лицо прекрасного трупа, жуткое, но притягательное на свой бесполый лад.<br /> <br /> — '''''Ты бы мог предстать перед взором богов как король, а не пресмыкаться у ног своего отца''''', — льстиво протянула демоница. — '''''Стать чем-то истинно великим. Так ли важна Терра, когда осталось столько непокорённых миров? Разве ты забыл времена, когда был истинным повелителем войн, а не опальным отпрыском полубога?''''' — когти щёлкнули, разрывая воздух. — '''''Я могу их тебе напомнить, князёк. Показать тебе ноты песни, которую ты так жаждешь исполнить. Я, Лиадресс, Поющий Клинок, Ласкающий Каждым Порезом, могу провести тебя по стопам отца. К чему унижаться, когда Хор Вечный может прозвучать по всей...'''''<br /> <br /> Эйдолон взмахнул молотом. Окутанная молниями глыба устремилась к лицу демоницы, но та лишь с шипением скользнула назад, так быстро, что взгляд едва мог уследить. Сёстры создания скользнули вперёд, воркуя и хихикая. Прекрасные чудовища, до ужаса очаровательные пародии на человеческое обличье, извращённое и изувеченное так сильно, что ни один смертный бы не смог представить.<br /> <br /> Мелькнули когти, оставляя за собой в воздухе яркие следы, и метя в уязвимые точки доспехов и сухожилий. Вспыхнули искры. Воины шагнули вперёд на помощь господину, отражая удары, а фон Калда отступил на шаг и поднял пистолет.<br /> <br /> '''''— К чему этот раздор, князёк? У Расколотого Короля на тебя такие планы... Разве ты видишь его в зеркалах собственной души? Ещё не слышишь шёпот?'''''<br /> <br /> Эйдолон удивлённо моргнул. Он-то думал, что его терзают случайные и мимолётные капризы отца, но теперь услышал имя врага. Расколотый Король... Что за жалкий и напыщенный титул, но подобающий плоду случайной вакханалии варпа. Эйдолон махнул рукой, и его воины ответили на слова демоницы смертельной яростью.<br /> <br /> Какофоны взмахивали пушками по дуге, извергая потоки воющей смерти. Даже демоны бросались в стороны, зная, что от звука им не укрыться. Колонны разлетались в щепки из железа и костей, из культей били фонтаны чёрной крови. Невозможно далёкий потолок не начал оседать, даже лишившись опор. Нерождённые резвились и хихикали, танцуя среди обломков и багровых брызг. Эйдолон пробивался к ним сквозь град, отбивая взмахами молота самые большие камни.<br /> <br /> — '''''Сломленное маленькое чудовище''''', — рассмеялась Лиадресс. — '''''Когда мы увидим твоего отца, то споём о твоей погибели. Возложим к его стопам гимн о упоительной смерти. Он узнает, что ты, Рассечённая Душа, умолял о пощаде будто шавка. Не быть тебе ни консортом, ни чемпионом, сейчас ты погибнешь неоплаканным среди пепла собственных амбиций.'''''<br /> <br /> — Я не умру, не ступив на Терру, — зашипел Эйдолон. Он пригнулся, уклоняясь от взмаха когтей, и ударил молотом, почти задев гибкую тварь. Лиадресс метнулась назад, скрежеща зубами, но миг спустя её гнев утонул в звенящем веселье. Удар Эйдолона нарушил искусную асимметрию танца, затупил грациозный натиск. — Если бы боги хотели меня остановить, то послали бы пса с зубами поострей.<br /> <br /> Завопив, демоница бросилась на лорда-командора. Хитиновые клинки ударили по голове молотка, потянув оружие к палубе. Пахло горелой плотью и жгучим мускусом, источаемым каждой порой шкуры твари. Заскрипев зубами, Эйдолон вырвал молот из хватки. Вокруг сражались смертные и бессмертные, всё горело и взрывалось. Он бился в бесчисленных сражениях, и возглавляя целые воинства, и сражаясь в одиночестве. Он возглавлял воителей Третьего легиона на сотнях полей брани ещё до того, как они обратились против собственных родичей. Случалось ему и руководить когортами Имперской Армии, связывая их с легионом паутиной восхищения и уважения. Но здесь и сейчас у лорда-командора было время лишь на один поединок, один миг.<br /> <br /> Он напрягся, готовясь встретить ещё один град ударов демоницы, жаждавшей вырвать у него оружие. Почувствовал, как кровь потекла по пластинам брони и отступил на шаг, когда когти рассекли плоть. Существо поднесло алеющую клешню к губам и провело по хитину языком, алкая соки.<br /> <br /> — '''''Слабак''''', — процедила Лиадресс, давясь от смеха. — '''''Ты что же, думаешь так робко постучать во врата самого Анафемы? Да ты рухнешь с плетня Дворца! Дрогнешь перед стенами! Никакой ты не чемпион. Не избранный... просто скот.'''''<br /> <br /> — Умолкни! — зарычал Эйдолон, чувствуя, как поднимается желчь. Его горло вздулось, и он выпрямился, отбросив бессильно заскрежетавшую когтями по палубе демоницу. Позади продолжали сражаться его воины. Эйдолон почувствовал звуковую волну, когда пал Дарвен, и его оружие взвыло в последний раз, прежде чем умолкнуть навеки вместе с тайной песней.<br /> <br /> Эйдолон не уйдёт покорно во тьму. Он будет бушевать и яриться против рока среди углей вселенной. Он был лордом-командором, первым среди всех. Да как смеет ничтожная рабыня Тёмного Князя насмехаться над ним?!<br /> <br /> — '''''Смерть сладка, но служба может быть ещё слаще. Король ждёт! Ждёт и алчет! Поддайся ему, твои воины преклонят колени! Служи и будешь пощажён. Борись и твоя кожа станет моим плащом, плоть — мясом, кровь — вином!'''''<br /> <br /> В глазах наступающего Эйдолона блеснуло непривычное веселье. Он разжёг ярость, направил, дал ей течь сквозь себя приливной волной. Челюсти лорда-командора растянулись. Внутри него прокатился вопль, издаваемый изменённой гортанью, но отдающийся в каждой поре, пылающий в каждой частице легионера, наполняющий его и питающий.<br /> <br /> Волна звука отбросила назад заоравшую демоницу. Сбила низших порождений варпа с ног, расколола каменные плиты. Малакрис и Воциферон отшатнулись, потрясённые, но не оглушённые. Более привычный к крикам господина фон Калда вздрогнул и устремился вперёд, прикрывая Эйдолона от демонов. Действительно выдержал бурю, впрочем, лишь Плегуа, неустрашённый, но вдохновлённый.<br /> <br /> Занося молот, Эйдолон устремился на уже вскочившую на ноги демоницу. Существо припало к палубе, ожидая удара, но лорд-командор и не собирался бить молотом. Он ударил по клешне кулаком, со всей рождённой гневом мощью. Один, два, три раза. Хитин раскололся. Глаза Лиадресс распахнулись от изумления.<br /> <br /> Он ударил вновь, и демоница покатилась кубарем, шипя от боли.<br /> <br /> — Что же, ты забыла о собственной сути? Вы упиваетесь и причинением боли, и своими же муками. Разве дарованной мной агония не сладка?<br /> <br /> — '''''Жалкий кусок мяса!''''' — зарычала демоница. — '''''Неужели ты считаешь себя лучшим слугой? Думаешь, что ты милее нас для Тёмного Князя?'''''<br /> <br /> Эйдолон помедлил, купаясь в звуках рассекающих плоть клинков. Легионеры пришли в себя и разили когтями и и мечом низших существ. Взгляд лорда-командора скользнул по окутанным молниями клинками, режущим и пронзающим призрачную плоть. Плегуа ударил демоницу ногой, а затем выпустил гибельную арию в упор.<br /> <br /> От твари остались лишь брызги бесплотных потрохов и мерцающей крови. Пурпурный коготь покатился по палубе, всё ещё цепляясь за плиты, снова, снова и снова. Даже после смерти эти существа боролись, цепляясь за существование с неистовым упорством, которому Эйдолон даже завидовал.<br /> <br /> — '''''Мнишь себя князем-воителем, но в сравнении с Расколотым Королём ты никто!'''''<br /> <br /> — Так подай сюда своего Короля, и мы это проверим, — фыркнул Эйдолон. Он перевернув «Славу вечную» в руках и шагнул вперёд, занося молот высоко над головой. А потом опустил. Окутанный молниями клюв расколол растянутый череп демоницы и расщепил подобие мозга на атомы. В воздух забил фонтан радужной крови, окативший искажённые розовые доспехи, обжигая пластины, окрашивая в буйный калейдоскоп не-цвета. Эйдолон опустил молот и отдышался, слушая, как в груди колотятся от внезапного прилива адреналина сердца.<br /> <br /> Убивать... Таким было его предназначение. Оно не изменилось с самых первых дней на Терре. Когда он был воином, они бился и разил врагов сам, став ротным командиром научился руководить и смертными, и Астартес, но лишь возвысившись до лорда-командора в полной мере добился истинного мастерства.<br /> <br /> Битва стала для Эйдолона искусством задолго до того, как его заразили операции Фабия, до того как солёная ласка Лаэрана преобразила его телом и душой, корнями и ветвями. Эйдолон бился и истекал кровью в ширящихся пределах Империума, а затем, когда владения Императора охватила хворь раздора, вслед за их предсмертными корчами вёл неверных Детей к самому сердцу.<br /> <br /> И теперь как и всегда ему оставалось лишь идти вперёд.<br /> <br /> Эйдолон прошёл мимо собравшихся воинов и скривился, чувствуя, как в голове вновь звенит мигрень. Нечто смеялось в недрах его души, заставляя всё тело дрожать от далёкого, но такого близкого веселья. По телу пробежала дрожь, грудная клетка будто тряслась от аплодисментов, с ней и остальные кости, даже пульс сердца стал неровным. Теперь Эйдолон его чувствовал. Притаившееся чудовище, далёкое присутствие, напирающее и давящее на саму его суть.<br /> <br /> — Довольно игр, — зарычал лорд-командор. — Пора найти этого Расколотого Короля и разбить на такие крошечные частицы, что он никогда более не осмелится бросить мне вызов.<br /> <br /> <br /> ===Пятая глава. Расколотый Король===<br /> <br /> <br /> Корабль содрогался, будто под ударами зримых лишь псайкерами волн.<br /> <br /> От прикосновения варпа по его недрам разошлись метастазы скверны, меняющей “Награду за грех” с каждым капризом Расколотого Короля. Из палубы росли лестницы в никуда. За открытыми дверями могли таиться и голые стальные стены, и немыслимо далёкие восхитительные бесконечности.<br /> <br /> Само присутствие демона было ядом, растекающимся по венам боевой баржи и искажающим её, превращающим в нечто неестественное даже по нескромным меркам Третьего легиона. Местами на металле выросли окна из витражного стекла, увековечившего ужасающие красоты, и каждая их грань истекала слезами и кровью.<br /> <br /> И все отражения лорда-командора как один не сводили с него взгляда, наблюдая его собственными затуманенными глазами на мертвенно-бледном лице, которое подошло бы давно умершему человеку.<br /> <br /> '''Эйдолон.''' Его имя звучало вновь и вновь, будто полный тоски напев, срывающийся с бесчисленных губ и тянущий к себе его мысли, будто незримыми цепями.<br /> <br /> Бездна безумия варпа вглядывалась в лорда-командора, и он вглядывался в неё. Не в первый раз Эйдолон задумался, каково было бы посмотреть на мир одурманенными варпом глазами. Возможно когда всё это закончится, он найдёт какого-нибудь колдуна, выпьет его воспоминания и вкусит дары.<br /> <br /> Латные перчатки задрожали от предвкушения.<br /> <br /> Такие позывы, текущие в крови и насыщающие разум, напоминали лорду-командору что он всё ещё жив. Всё ещё способен сам выбирать свои ходы, а не превратился в пешку на чужой доске.<br /> <br /> “Как меня и научил отец. Теперь же он, призванный из-за пелены, хорохорится и не сводит взгляда с Терры. Свободный быть рабом. Богов. Гора. Своих аппетитов…”<br /> <br /> Эйдолон ненавидел Фулгрима, и всё же не мог избавиться от определявшего всё его существование льстивого восхищения. Именно рука примарха ранила его, воля отца изменила его. Это требовало хотя бы капли уважения. Возможно, однажды они придут к взаимопониманию, даже если и не расплатятся по счетам…<br /> <br /> — Такая себе добыча, — проворчал Малакрис, шагая вслед за лордом-командором. Идущий рядом с фон Калдой капитан почти игриво протянул к нему включённые когти, щёлкнувшие в воздухе. Даже теперь, омытый кровью демонов и помазанный их злобой, капитан не замечал что сам стал их подобием. Когда-то Эйдолон его бы пожалел. А теперь его злила близорукость брата.<br /> <br /> — Истинное испытание ждёт нас впереди, — заметил Воциферон. Мечник разделял предвкушение лорда-командора. Он взмахнул клинком, в отсутствии желанной цели рассекая лишь воздух. — Эти существа лишь иллюзии и тени, как и все порождения варпа.<br /> <br /> — А ничего так тени, — гулькнул Малакрис. — Демоны всегда насмехаются перед игрой. Если бы ты ощутил их когти на своей коже, а не просто на лезвии клинка… О. Даже ты бы что-то почувствовал.<br /> <br /> Молча шёл лишь Тиль, прикрывавший тыл отряда. Какофон трясся и дрожал от заточённого в сверхчеловеческой плоти, но всё же совершенно заметного гнева. Смерть Дарвена приглушила разделяемую ими песнь, и теперь Плегуа нёс мелодию в одиночестве.<br /> <br /> — Ты отомстишь, брат, — пообещал ему Эйдолон. — Мы все отомстим.<br /> <br /> — Ублажим песнь, как и должны, — хрипло прошипел Тиль, заставляя себя не кричать. — Нас ждёт расплата.<br /> <br /> ''Расплата.''<br /> <br /> Эйдолон улыбнулся. А окружающего его отражения — нет.<br /> <br /> Стены вновь преобразились. Теперь они состояли из не невозможных костей, но дымчатого чёрного камня, пронизанного проблесками цвета и огня. Сияющие пятна танцевали в каменной темнице, следуя за легионерами будто навязчивые сны. Все эти вздымающиеся творения напоминали Эйдолону о застывших лесах его детства, обращённых в скалы в древних войнах Раздора чащобах, средь тверди которых прорубили подобные ущельям тропы. Предания благородных семей Европы гласили, что среди мёртвой природы обитали существа, прекрасные, но неблагие&lt;ref&gt;В британском фольклоре фейри — своенравные создания, встречи с которыми непредсказуемы и даже опасны. Считалось, что они часто подменяли детей. Неблагие — название двора фей, чьи представители особенно злы и двуличны.&lt;/ref&gt;, ждущие лишь возможности похитить детей и подбросить на их место чудовищ.<br /> <br /> “Но когда пришло настоящее чудовище, держа наготове разделочные ножи и скальпели, вы отдали ему нас. Назвали порабощение честью, выдали нас как заложников и ради выживания потребовали от нас ничем не выдавать горечь…”<br /> <br /> Впрочем, к жизни до вознесения Эйдолон не испытывал ничего, кроме презрения. Обряды и операции сделали его одним из Астартес, частью прославленного Третьего легиона, стали катарсисом всей его жизни. Изменили весь его мир, чтобы он мог подчинить звёзды. Так будущий лорд-командор избавился от сладостей и изъянов, но лишь после воссоединения легиона с примархом понял, к чему всем следует стремиться.<br /> <br /> “Когти вцепились в его беззащитную душу, утягивая вниз, сквозь пламя, кровь и безумие. Вокруг него выделывали коленца целые дворы и созвездия тварей, пляшущих под дудку богов и монстров. Голодные. Вечно голодные создания, чьи клыки покраснели от его кро…”<br /> <br /> Эйдолон раздавил мысль железным кулаком. Каждое такое воспоминание было подобно психической опухоли, отчаянно пытавшейся заставить его свернуть с пути. Прошлое умерло. Осталось лишь манящее пылающим обещанием будущее. Тронный Мир будет разорён и преображён в угоду новым показанным им богами желаниям.<br /> <br /> Эйдолон принюхался, а затем все его ощущения внезапно вспыхнули от синтестезийного прилива.<br /> <br /> '''Предатель!'''<br /> <br /> Донёсшийся из мрака вопль почти поверг лорда-командора на колени. Он посмотрел на своих воинов, зашипев сквозь сжатые зубы. Они уже занимали позиции, готовые к бою и жаждущие его. Когти Малакриса заискрились, а бдительный Воциферон взмахнул клинком.<br /> <br /> Из теней показались ковыляющие существа, искажённые до неузнаваемости. И тьма их не отпускала, цепляясь за мутировавшую плоть будто саван. Тут и там ещё можно было разглядеть знаки отличия и вплавившиеся в плоть клочья униформы. В угасающем свете мерцали золотистые нити, натянутые на раздувшееся горло словно удавка.<br /> <br /> Когда-то это был экипаж боевой баржи. Теперь поглощённые варпом во время изменения корабля существа едва напоминали людей, их тела растянулись, будто изображение на оплавившемся пикте. В растянутых под немыслимыми углами челюстях лязгало слишком много зубов, из кричащих и стонущих ртов доносилось слишком много голосов. Согнутые в три погибели и вытянутые под причудливыми углами конечности царапали стены и с неослабевающим волнением терзали палубу.<br /> <br /> Существа заполонили проход будто скот — загон, стоя плечом к плечу, прижавшись к выступающим на стенам шипам. По их лицам текла кровь, растекалась по ним, как краска по холсту.<br /> <br /> А затем все головы как один обратили затуманенный взгляд на легионеров. <br /> <br /> — Мы могли стать чем-то столь большим! — пропели словно направляемые единым сознанием отродья одним голосом, воющим из бесчисленных распахнутых ртов. Изданная ими стена звука сделала бы честь самым старательным какофонам. — Прими же меня!<br /> <br /> В этих созданиях не осталось и подобия насмешливого лукавства демонесс, лишь отчаянная горестная жажда. Они стали марионетками, скованными притяжением высшей силы. Чудовища потащили себя вперёд, опираясь на ставшие ходулями кости, скрежеща ножами по палубе, каждым движением распаляя всепроникающий хор безумия и фуги.<br /> <br /> Они устремились вперёд, словно прилив плоти, местами стёкшей с костей, и ведьмин огонь вспыхивал в их глазах или опустевших глазницах. Малакрис и Воциферон устремились на них, сражаясь как один и прикрывая друг друга, бьясь в единстве, которого Эйдолон не ждал от них уже давно.<br /> <br /> Сверкнули клинки, и полетели в стороны руки, брызжа закипающей кровью и осколками кости. Навстречу им хлестнули выросшие из растянутой плоти ложноножки, обвиваясь вокруг рук, и твари потянули к себе Детей Императора, стремясь утопить их в потопе обезумевшей плоти и мускулов.<br /> <br /> Воины отбросили к стенам громадных ревущих зверей, быкоголовых и толстошеих, и ударили, прибив их к металлу. Кровь закипела на лезвиях, отчего коридор наполнился едкой вонью.<br /> <br /> Всё смердело скверной мутации. Благоухающие запахи исчезли, сгинули в зверином мускусе, источаемом изуродованными смертными. Шагнувший вперёд Эйдолон сплюнул через плечо, крутя в руках молот.<br /> <br /> — И это всё что ты можешь? — рассмеялся он. — Жалкий царёк нищего царства. Почему ты сам не бросишь мне вызов?<br /> <br /> Даже умирающие чудовища расхохотались в ответ. Малакрис вонзал в них когти, словно катары, снова и снова, утопая в чёрной крови и пепле. Воциферон же сражался осторожнее, каждым рассчитанным ударом меча отсекая конечности от туши одного из зверей.<br /> <br /> Эйдолон воздел молот над головой и обрушил его, расщепив беснующегося мутанта одним ударом. Сорвавшиеся с головья молнии пронеслись через багровый туман до самой палубы. Корабль взвыл словно раненый зверь, словно недра “Награды за грех” тоже покорились воле Расколотого Короля.<br /> <br /> — Он — трус, бросающий мне навстречу рабов и слуг, — процедил лорд-командор. Ещё один мутант бросился на него, распахнув челюсть и брызгая слюной. Эйдолон схватил зверя за горло и надавил. Зверь завыл, забился, захрипел, шлёпая присосками щупалец из человеческого мяса по искажённым доспехам. Тварь пыталась содрать позолоту, растёкшуюся по наплечнику, зацепиться… а потом обмякла. Эйдолон услышал приятный треск шеи и бросил чудовище к его умирающим сородичам.<br /> <br /> — '''Не смилуюсь, не смилуюсь!''' — закричали последние звери, припав к палубе. Эйдолон скривился и достал пистолет, прицелившись прямо в столпившихся тварей, слабых и потому раболепных.<br /> <br /> — Не нужна мне его милость. Лишь его смерть.<br /> <br /> <br /> Воины прошли под арками из человеческой кости, высеченными теперь одичавшими ремесленниками легиона. Кости раздулись, разрослись, разошлись словно шарящие пальцы или быть может заострённые рога неведомого огромного зверя. Другие выдавались вперёд, словно бычьи или изгибались как у баранов.<br /> <br /> Впереди возвышались ступени, окружённые парящими сферами ведьминого огня. Эйдолон начал подниматься вверх, ввысь к венчавшему их помосту.<br /> <br /> На нём стоял трон, высеченный из того же блестящего чёрного камня, стекавшего вниз к потрохам корабля, а на сем троне сидела едва различимая фигура. Приблизившись, Эйдолон увидел очертания легионера, но не из керамита и плоти, а из того же пламени варпа, что и неестественные фонари.<br /> <br /> Шагая, лорд-командор протянул руку к поясу и снял пистолет, оружие, послужившее ему в годы предательства так же верно, как и молот. То был образец древнего бесценного археотеха, в последнее время похоже получивший собственный разум. Эйдолон не мог сказать точно, чем именно выстрелит пистолет, но тот всегда приносил его врагам изысканнейшую смерть. И в столь просвещённую эпоху этого было достаточно.<br /> <br /> — Назовись, — потребовал ответа Эйдолон.<br /> <br /> Существо содрогнулось от смеха, разошедшегося рябью по всему телу. В пламени проступили лица, рвущиеся наружу, будто схваченные души. Демон встал на ноги и расправил плечи, словно всё ещё считал себя человеком.<br /> <br /> — '''Неужели я так изменился, брат?''' — спросило существо, склонив голову, и шагнуло к нему навстречу. Внутри него растекался свет, выплёскивался наружу и капал на чёрные камни. Хор потерянных душ, наконец нашедших избавление, растекался по палубе. С каждым шагом огоньки тряслись всё сильнее. — '''Ты и правда меня не узнал?'''<br /> <br /> — Думаю, ты очередной возжелавший пойти за примархом слабак. Их сейчас не перечесть, праздных глупцов, следующих за Юлием всё глубже в безумие. Совершенно бесполезных, конечно, если не понадобятся идиоты, которые будут бежать прямо на врагов, завывая что-то про апофеоз. Когда-то ты был созданием из плоти и крови, но превратился в фикцию.<br /> <br /> Существо остановилось на пол пути и поднесло руку к парящей сфере. Оно поглядело на Эйдолона, всем своим видом выражая горделивое ошеломление и готовность броситься вперёд, преодолеть последние метры одним прыжком. <br /> <br /> '''— Ты оскорбляешь меня, лорд-командор. Я больше не буду всего лишь Расколотым Королём. Нет. Никогда более. Я стану отражением возвышающегося Тёмного Принца, вечным и никогда не рождённым. Я неотвратим и неутомим. И мы связаны общей судьбой.'''<br /> <br /> — Прекрати, — вздохнул Эйдолон. — Да я застрелюсь, если мне придётся выслушивать ещё одного слабоумного глупца, возомнившего себя Слаанешем во плоти.<br /> <br /> Король запрокинул голову и расхохотался.<br /> <br /> '''— Так чего ты ждёшь, лорд-командор? Поддайся забвению, которого жаждешь, и…'''<br /> <br /> Эйдолон спустил курок.<br /> <br /> Вспыхнувший луч невиданного не-света пронзил наступающего демона. Но Расколотый Король лишь замер, не отшатнувшись, и поглотил растёкшуюся по его телу чёрную молнию. Вспыхнувшая и заплясавшая внутри него тьма растворилась.<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон убрал пистолет в кобуру и гордо зашагал вперёд, занеся молот обоими руками. А потом ударил, метя прямо в череп демона.<br /> <br /> И молот остановился. Эйдолон уставился на дьявольское видение, искажённое подобие всего, что значило быть Астартес. Расколотый Король перехватил молот, держа его непривычно бережно, словно ребёнок игрушку.<br /> <br /> А затем толкнул.<br /> <br /> Эйдлон полетел вниз по ступеням, едва не сбив с ног своих бойцов, и наконец остановился, опершись левой ногой на глянцево-чёрный камень. Сияние липло к нему, текло из оцарапанных плиток вместе с голосами, шипящими, вливающимися в разум и пытающимися его поглотить.<br /> <br /> '''Предатель.'''<br /> <br /> '''Брат.'''<br /> <br /> '''Убийца.'''<br /> <br /> '''Лжец.'''<br /> <br /> Из камня выступили призрачные образы и обвились вокруг лорда-командора. Они рыдали пламенем, а лица их были искажены в немыслимой муке. Эйдолон бросился напролом через духов, воздев молот и изгоняя нападавших духов его сиянием. Лики умерших мужчин и женщин зарычали от звериного гнева и рассеялись, сломленные истинной яростью лорда-командора.<br /> <br /> — '''Ты не достоин сего дара''', — зашипел Король, протянув руки, отчаянно желая вцепиться в рукоять. — '''Отдай мне его. Сложи с плеч бремя. Подчинись неизбежности. Тёмный Принц вернул тебя назад как злую шутку. Фарс. Над тобой смеются за пеленой, считая лишь шутом, пляшущим на потеху варпа.'''<br /> <br /> На шее Эйдолона вздулись вены, и не просто от дарованной ему силы вопить, но истинной и праведной ярости. Да как эта ''тварь'' смеет. Больше не человек, но и не истинное создание варпа. Ублюдок, полукровка, чья сломленная душа горит как маяк, созывающий демонов, собирающий вокруг себя будто нечистый чемпион. Командор… Тень. Эхо.<br /> <br /> Эйдолон не дал волю воплю.<br /> <br /> — Ты слишком много болтаешь, — процедил он. — Слишком много для такой жалкой твари.<br /> <br /> — '''Я тебе не дворняга''', -  возразил Король, с почти детским недовольством показав огненными когтями на собравшихся воинов. — '''Не как они. Такие славные создания, такие яркие душонки. Возможно, я дам им место при моём дворе, когда воссяду на троне. Когда стану тем, кем всегда должен был быть.'''<br /> <br /> — Они — не твои, — злобно ответил Эйдолон, снова зашагав вперёд. Каждый шаг мучил его. И дело было не просто в непредсказуемых капризах его изломанного тела, но в давлении, которое самим своим существованием оказывала на него тварь. Он боролся с тисками притяжения, со стеной давящего пламени, напирающего, пытающегося найти путь. Запели системы доспехов, с трудом преграждающих путь огню. <br /> <br /> Эйдолон пробивался вперёд.<br /> <br /> Расколотый Король шагал к нему навстречу грациозно, почти небрежно, будто на прогулке.<br /> <br /> — Это мой корабль. Мой миллениал. Мой…<br /> <br /> Эйдолон запнулся, подавившись словами, которые почти произнёс в пылу гнева.<br /> <br /> ''Мой легион.''<br /> <br /> Эйдолон остановился. По его кивку, едва заметному движению головы, воины ответили вместо него на вызов. Впереди наступал Воциферон, забыв о звании Малакриса. Воин выступил с уверенностью непревзойдённого дуэлянта, принёсшего клятву на клинке. И каком замечательном клинке. Как и Слава Вечная, оружие было изысканным, даже после измены не утратившим ни остроты, ни красоты. Чарнабальская сабля. Такая острая, даже спустя все эти годы.<br /> <br /> Эйдолон смотрел, как мечник поднял её, бросая вызов, а затем сделал выпад. Расколотый Король зарычал. Меч, сотканный из едва заметных теней, совершенно не сочетающихся с пылающим и грозным телом, воплотился в его руках. Клинки сошлись со звоном, отдавшимся по всем невозможным просторам, эхом отразившимся от далёких стен и заставившим кровь Эйдолона петь.<br /> <br /> А вслед за ним уже бежал Малакрис, никогда не дававший другим себя превзойти. Летящие к голове призрака когти сверкнули, но демон отразил удар, не прекращая танца смерти. Фон Калда выстрелил из болт-пистолета, похоже не заботясь, в кого именно попадёт. Снаряды взорвались среди сечи как распускающиеся цветы, и пыльцой их стали пламя и осколки.<br /> <br /> Зад содрогнулся от чудовищной гармонии. Эйдолон вновь ринулся в бой, занося молот. Когти Малакриса пронзили грудь Короля, а меч его сошёлся в клинче с саблей Воциферона. Демон плевался и шипел. В тот же миг, как Эйдолон поднял молот над головой, из-за его спины выступил Плегуа. Звуковое оружие взвыло, извергая гибельную песнь, а молот опустился, наконец обрушившись по дуге на уготованную цель.<br /> <br /> Горящее существо застыло и раскололось, извергая чёрные молнии. Шипение сменилось воплем. По чёрному камню разошлись сияющие нити варпа, и Король стал их громоотводом. А затем он воздел руки, и мир ответил ему тем же.<br /> <br /> Воины отшатнулись, не устояв на ногах от внезапного порыва ветра и ударов невидимых созданий. Отброшенный назад Малакрис врезался в мерцающую колонну с такой силой, что треснула броня. Подброшенный ввысь Воциферон исчез во мраке, бранясь. Плегуа и Эйдолон покатились по ступеням, но в последний момент рука схватила Эйдолона за запястье.<br /> <br /> — Нет, брат мой, — зашипел Король. — Тебе от меня так просто не уйти!<br /> <br /> Тварь потянула его назад, в свои пылающие объятия, и взметнувшийся огонь поглотил обоих.<br /> <br /> Чёрное пламя растеклось по доспехам, опаляя трещины и оставляя следы среди глазури. Скользнувшая вниз рука Расколотого Короля вцепилась в рукоять молота. <br /> <br /> Эйдолон боролся. Сражался каждой частицей своего тела, вырывался, бил коленом в брюхо зверя. Пламя вновь прокатилось, словно волна. По руке Эйдолона растекалась странная бесчувственность, слабость, расползавшаяся от места, где Король схватился за молот.<br /> <br /> Эйдолон с силой ударил демона головой, но тот лишь рассмеялся.<br /> <br /> А затем исчез. Лорд-командор огляделся по сторонам. Он был один. Его воины, тронный зал… всё исчезло. Остались лишь тьма и дымка, дрейфующие отголоски далёкого пекла.<br /> <br /> Шатаясь, он пошёл через мглу, бья молотом вслепую, будто неуклюжий берсерк, прокладывая себе путь сквозь лишь наполовину поддающиеся воображению просторы. Его преследовал смех. Вокруг вздымались стены, столь же бесплотные, как дым от выстрелов, тянущиеся к небесам, подражая далёкому дворцу.<br /> <br /> Краем глаза Эйдолон замечал движения созданий, грациозно порхавших с места на места, оставляя за собой радужные следы. Фракталы плясали так близко, что можно было протянуть руку, но так далеко, следуя за существами, что пировали в теневом зале-ловушке.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал всей душой гул призрачной реальности, пульсировавшей как дыхание. Он словно оказался в лёгких дремлющего бога, вмещающих в себя всю сущность лорда-командора как песчинку.<br /> <br /> Внезапно вспыхнул свет, отгоняя мрак, такой яркий, что Эйдолону пришлось прикрыть глаза. На него глядели две фигуры, два дымчатых силуэта в ослепительном свете. Одна из них восседала на золотом троне и источала холодную ясность, угрожавшую лишить Эйдолона всех оставшихся заблуждений о нём самом. Лорд-командор чувствовал, как свет прогрызает себе путь в его душу, скребётся в самых недрах его бытия.<br /> <br /> Другая же пылала от величия и тепла, преисполненная силой, которую могло дать лишь возрождение после смерти. Позади неё танцевали и метались тени, корчащиеся очертания существ, что были больше целых миров. В волнующемся мраке вздымались чёрное пламя и пурпурный свет, и на миг Эйдолон почти осознал, что видит перед собой.<br /> <br /> Он протянул вперёд дрожащую руку, но другая схватила его за запястье и потянула назад. Эйдолон крутанулся, взмахнув молотом по дуге, но рассёк лишь воздух.<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор…''' — прошептал отовсюду и ниоткуда Король.<br /> <br /> Эйдолон вновь взмахнул молотом.<br /> <br /> — Покажись, трус!<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор. Верность или измена. Послушный сын или повинующийся лишь себе полководец. Я могу показать тебе путь, освободить тебя от оков, связывающих тебя затхлыми идеями. Зачем быть одиноким слугой, если ты можешь возвыситься, вознестись, стать истинно первым?'''<br /> <br /> — Я не стану сосудом для заблудшего неудачника, отдавшего себя варпу без остатка.<br /> <br /> — '''Конечно не станешь''', — почти печально прошептал Король. Пальцы скользнули по щеке первого лорда-командора, и Эйдолон обернулся, следуя лишь инстинкту. Он вырвался из удушливых объятий и ударил молотом. Фантазм ускользнул во мглу.<br /> <br /> А затем Король, владыка сего сотканного из теней мира, единый с его призрачными просторами, ударил. Словно огненные копья его когти вцепились в нагрудник Эйдолона, удерживая его на месте.<br /> <br /> Сердца содрогнулись. Он чувствовал, как утекают силы, истекают под неутомимым и невыносимым напором зверя. Мир вокруг становился ярче, словно обретая от мучений новые силы и очертания.<br /> <br /> Эйдолон ударил в ответ, врезавшись плечом с изуродованное тело Короля, оттолкнув его прочь, и с новой энергией занёс молот.<br /> <br /> — Я никогда не покорюсь тебе, лживый дух, — зарычал Эйдолон, ударив молотом.<br /> <br /> Король утёк прочь и бросился на него, прижав лорда-командора к стене. Когти впились в его бок, ударяя снова и снова, пока не рассекли пластины, и не потекла кровь. Эйдолон сжал зубы, ощутив вспышку боли, а затем она прошла, утекла, похищенная и впитанная монстром.<br /> <br /> — Ты… — процедил Эйдолон. — Ничто!<br /> <br /> Он перевернул молот и ударил Короля рукоятью, оттолкнув его прочь. По лицу демона вновь растеклась пылающая улыбка, и порождение варпа бросилось на него, отчаянное, скулящее, обезумевшее от голода. Эйдолон бросился в сторону, и Король врезался со всей силы в ту же стену, о которую его бил. А затем наполненный всей его энергией, всей силой молот пронёсся по дуге.<br /> <br /> И наконец-то врезался во что-то цельное.<br /> <br /> Реальность раскололась. Вокруг вздыбился чёрный камень, фрактальная сеть соперничающих отражений, каждое из которых было для себя вселенной. Образы Эйдолона ругались и выли, раздирая когтями изувеченную плоть, оставляя на коже кровавые следы.<br /> <br /> Он ударил вновь, не обращая внимания.<br /> <br /> И мир резко вернулся на место. Легионеры обернулись, заметив, как их хозяин и его враг воплотились из бурлящего моря теней и пламени. Страшная рана в боку Короля истекала пламенем, извергала неистовые протуберанцы, пока демон силился удержать вместе свою жалкую оболочку.<br /> <br /> Король рухнул на колени. Пламя начало угасать. Из зверя вырвалась новая волна давления, воющая, оттолкнувшая легионеров. Эйдолон устоял. Он крепче сжал молот и занёс над головой. А затем опускал, снова и снова, молотя и круша ненавистного врага. Заточённые в пылающей коже молнии исчезли. Отражения умерли. Одни лишь потускнели, другие замерцали, выдавая лишь мерцающие черепа — образы смерти.<br /> <br /> — '''Князёк-самозванец…''' — зашипел Король сквозь разбитые зубы. Его тело превратилось в абстракцию. Огонь замёрз, раскололся, потёк будто воск. На лице соткалась зияющая дыра — подобие рта под пустыми глазницами. — '''Это лишь начало твоих мук'''.<br /> <br /> — Слушать тебя — само по себе пытка, — зарычал Эйдолон. Король ухмыльнулся, в последний раз поднявшись на ноги. Он вытянул свой меч из хватки Воциферона так легко, будто лишь тянул время.<br /> <br /> Клинок взметнулся подобно языку из жидкой тьмы. В этом движении было нечто знакомое, нечто неуловимо привычное в том как по плавной дуге летело лезвие. Эйдолон попытался уклониться, но не успел, ощутив, как треснули доспехи, и под лаской клинка потекла кровь.<br /> <br /> И тогда он бросился вперёд, давая мечу погрузиться глубже, смакуя агонию, растекавшуюся по телу с каждым ударом сердец и нежными ручьями крови.<br /> <br /> И обрушил молот, расколов короля. Демон разлетелся на тысячи частей, падающих на палубу частиц огня и безумия. И это снова была палуба. Не неестественный чёрный камень, а железо и адамантий.<br /> <br /> Малакрис рассмеялся, изображая веселье мёртвого Короля. В нежданном безмолвии реальности его смех прозвучал низко и мелодично. Чуть в стороне что-то насвистывал Плегуа, склонив голову. Вслушиваясь.<br /> <br /> — Реакторы загорелись вновь, поле Геллера вспыхнуло.<br /> <br /> — Ты уверен? — поглядел на него Эйдолон.<br /> <br /> — Да, господин, — кивнул Тиль. — Буря утихает. Скоро мы снова будем на свободе.<br /> <br /> Первый лорд-командор посмотрел на головку. К металлу всё ещё цеплялась опалённая чёрная кровь, пусть энергетическое поле и было включено. Собиралась в узоры, будто корчащиеся от первобытной злобы ненавистного разума, оставившего на его молоте свой след будто смертный грех…<br /> <br /> — Тогда давай выясним, где мы оказались, и снова проложим курс.<br /> <br /> <br /> ===Шестая глава. Отражения===<br /> <br /> <br /> Эйдолон не часто проводил время в своих покоях.<br /> <br /> Сама идея покоя в какой-то момент стала для него немыслимой, а преследующая его постоянная боль поставила крест на фантазии обо сне.<br /> <br /> Нет, он сохранял покои скорее из привычки и манерности, как место среди непрестанного безумия, где он мог остаться наедине и купаться в одиночестве. Недостаточно было внушать трепет с командного трона. Нет, настоящий правитель должен был держаться поодаль от своих подданных.<br /> <br /> Даже на Терре всё было так же. У его семьи были укреплённые особняки, защищённые бесчисленными системами и ополченцами. Слуги сражались и умирали за нечто больше, чем их жизни, чтобы хотя бы часть знати выжила в крепостях, прежде бывших горами.<br /> <br /> Таков был путь Европы. Выживание любой ценой. Умирать предстояло другим. Армиям и рабам. Противостоящие Объединению и погибшие полководцы бились потому, что считали себя последними поборниками своего образа жизни. Семья же Эйдолона и другие выскочки-аристократы с мёртвого мира избрали иной путь, хотя… сейчас он подозревал, что тот же самый.<br /> <br /> Их дети прошли через порог жизни и смерти, чтобы семьи продолжали жить. Его, второго сына, отдали телотворцам новых армий Императора. Ему было уготовано не стать одним из мясников Гадуара, примитивных Громовых Воинов, его ждал иной удел.<br /> <br /> ''Ты станешь ангелом.''<br /> <br /> Голос вытолкнул разум из покоев памяти, и Эйдолон скривился. Теперь к нему приходило слишком много воспоминаний. Подкрадывавшихся во время снов или видений. Вот уж воистину признак слабости, и возможно он избавиться от них, когда рассеются последние отголоски буйства варпа. А возможно это была затянувшаяся игра Тёмного Принца, а может его отца. А может проклятие самозванного Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Ты будешь ангелом''. Кто же сказал ему это так давно? Не отец. Возможно, мать? Жалевший его родич? Один из посланников самого Императора? Он стал частью золотой десятины, благородных сынов Европы, бесславно отданных ради амбиций Императора, даже не рабов — снарядов для будущих войн. Железом, которое может однажды стать имперской сталью. Когда-то, давным-давно, он даже этим гордился. До Лаэрана. До Исствана. До парада прекрасных кошмаров, которые неизбежно вели к этому мгновению.<br /> <br /> Сыны возвращались, чтобы убить отца. Империя повержена на колени. Предвидел ли это Император? Осознавал ли он в глубине души, что нельзя просто так взять целые поколения и превратить в оружие, в убийц, в чудовищ без того, что однажды они все вернуться домой, чтобы утолить свою жажду кровью создателя?<br /> <br /> ''Ну и где было твоё предвидение? Эта долгая игра заканчиваются. Узлы судьбы свиваются воедино, чтобы задушить тебя за спесь…''<br /> <br /> Эйдолон поглядел вверх. Из всех вещей в его покоях, из всех творений и орудий насилия лишь одно не было извращено до неузнаваемости дарами капризных богов.<br /> <br /> На стене над пространством где стояла прежде кровать до сих пор висела картина. Изображение Кемоса, написанное рукой Келанда Рогета. Прекрасное, на свой лад, и когда-то Эйдолон его ценил. Его тянуло к произведениям искусства смертных, хотя и не так, как его братьев.<br /> <br /> Эйдолон не хотел создавать сам. Лишь обладать. Знать, что это творение, этот предмет, принадлежит ему. В его крови было неразрывно связанное с самой душой желание властвовать и править. Возможно поэтому проведённое вместе с Повелителем Смерти время стало таким поучительным. Они были сделаны из одного грубого теста.<br /> <br /> Командующие. Правители. Завоеватели.<br /> <br /> Взгляд Эйдолона скользнул по застывшему пейзажу, отмечая новые детали.<br /> <br /> Он не раз уничтожал эту картину с тех пор, как Маравилья оживила его душу, и особенно после того, как вернулся из мёртвых. Но всякий раз он возвращалась, даже сгорев дотла. Невредимая и целая, но другая. Иногда башня на заднем плане обращалась в кости и плоть. Случалось и так, что впереди виднелись распятые лоялисты, достаточно близко, чтобы можно было разглядеть символы их верности. Прибитые к грудям аквилы. Вырезанные на черепах знаки “Перебежчик” или “Паразит”.<br /> <br /> В последнее время картина изображала расколотый и горящий мир, кишащий отчаянно защищавшими его солдатами и исполненными гнева захватчиками.<br /> <br /> Но даже это можно было исправить. Когда всё закончится, когда все они воссядут на троны, и создания плотские и бесплотные станут их подданными, тогда придёт время свести счета и возможно… возможно даже отдохнуть.<br /> <br /> '''Нас не ждёт покой. Даже после десяти тысяч лет бесцельной войны. Лишь с помощью меня ты сможешь выковать будущее, которое достойно правления.''' <br /> <br /> Эйдолон моргнул. Он обернулся и посмотрел на одно из уцелевших зеркал, чьё стекло было всё ещё невредимым. Из него скалился сморщенный кошмар, чей взгляд, однако, казался яснее. Воспаления и катаракты разошлись, разум стал острее, мысли мчались со всей уверенностью юности.<br /> <br /> Как и должно было быть.<br /> <br /> Он начало было отворачиваться, и замер, заметив, что отражение не двигается. Оно стояло на месте, не сводя с него взгляда, скованное стеклом и позолотой. А затем подалось вперёд, сверкая снедаемыми хищным желанием глазами и толкнуло сжатыми пальцами преграду.<br /> <br /> Зеркало раскололось, выгнув оправу. Осколки рухнули как игристые капли дождя, врезались в палубу словно снаряды. Но большинство остались на месте, а затем начали двигаться, когда ''тварь'' полезла наружу, цепляясь за них, поглощая их, чтобы обрести жизнь и цельность, броситься в покои Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон устремился навстречу зверю и схватил его за горло, толкая назад. Зарычал, вбив пальцы другой руки в глазницы демона. Тварь завыла голосом подобным скрежету стекла, силикатовым предсмертным воплем, терзающим разум лорда-командора, а расплавленная жидкость потекла из ран. Она опалила пальцы Эйдолона, застывая и раскалываясь так же быстро, как лилась. Легионер оттолкнул существо прочь, и оно вытянуло вперёд руки и припало к палубе, словно боролось с потоком воздухе при разгерметизации.<br /> <br /> — '''Тебе не сбежать''', — зашипел демон. — '''Мы уготованы друг другу'''.<br /> <br /> Создание бросилось назад в последней яростной атаке, сомкнуло на шее Эйдолона когти. Лорд-командор отвёл руку и ударил со всей силы, вбив кулак прямо в скалящиеся зубы. Существо раскололось, стеклянные крылья замелькали вокруг, по его щекам потекла горячая кровь. Эйдолон подался назад и увидел…<br /> <br /> Просто зеркало, теперь разбитое на тысячи мерцающих осколков. Он огляделся по сторонам и понял, что слишком долго пробыл в состоянии фуги. Что он снова один.<br /> <br /> Внезапный щелчок привлёк его внимание.<br /> <br /> — Говори.<br /> <br /> — Милорд. Вы нужны на мостике. Здесь есть нечто, что вам стоит увидеть.<br /> <br /> <br /> Поднявшись на мостик, Эйдолон увидел безумие.<br /> <br /> Всё двигалось. Сервы и слуги суетились, пытаясь устоять на ногах от внезапных толчков. Металл выл, воздух дрожал от страданий машин. Окулюс был затуманен, словно глаза трупа, и в уголках виднелись трещины, оставленные напором Эмпирей на пузырь относительно стабильной реальности. Лорд-командор улыбнулся. Да, даже такой великолепный корабль мог страдать и умирать. Даже он, как и всё прочее, был… смертным.<br /> <br /> — Так почему меня вызвали? — спросил лорд-командор, почти заскучав.<br /> <br /> Рабы поклонились, глядя лишь на его сапоги. Лишь самые храбрые, те кто ещё носил униформу и сохранял подобие разума, подняли руки, что показать на угасающее по ту сторону окулюса пламя.<br /> <br /> И сквозь его сполохи виднелся мир.<br /> <br /> Парящий в бесконечной тьме, мерцающий шар зелёных морей и плодородных земель, мозаика контрастной красоты. Его взгляду открылись просторы белого камня, видные даже с орбиты и растянувшиеся по континентам. Огни мерцали на краях планеты, там где уже наступила ночь и звёздный свет открывал взору великолепные города.<br /> <br /> Язык хлестнул по губам. Эйдолон знал этот мир. Судьба, случай, капризы и причуды богов вернули его сюда. Лорд-командор вздохнул. Уже с горечью. Он вспомнил, и в такт его воспоминаниям прозвучал другой голос, отдающийся в уголках разума, смеющийся в чертогах души. Повторяющий его слова с мрачным весельем.<br /> <br /> — Татрикала.<br /> <br /> <br /> “Конечно, есть и другие имена. Другие миры и другие воины. Легионы, даже ослабленные, собрали столь много почестей, и с каждой битвой возникали истории. Планеты становились синонимами деяний. Из всех битв славного и возрождённого Третьего, и ныне их прошло уже много, мы часто вспоминаем Проксиму. Это имя не сходит с уст, ведь именно там они заслужили Палатинскую аквилу.<br /> <br /> Другие могут рассказать о погибели катаров. Это величественная трагедия, и будь я певцом, то описал бы её в стихах. “О чемпионах изумлённых, о ликах поражённых, скорбных”.<br /> <br /> Но я не певец и не поэт. Я не стану рассказывать вам о бесчисленных погибших, павших с честью или в бесчестье. Я не стану рассказывать вам о гордыне и Визасе, или о сотне других приведений к согласию. Нет, я вспомню Татрикалу, где на моих глазах был поставлен на колени мир и возвысился правитель людей.”<br /> <br /> — “Среди пламени: воспоминания о Великом крестовом походе”, неизданная рукопись летописца Кристиана Партиннуса.<br /> <br /> <br /> ==Действие второе. Тело==<br /> <br /> <br /> ===Седьмая глава. Родное пепелище===<br /> <br /> <br /> Экипаж умолк, на мостик поднялись первые офицеры, но Эйдолон всё ещё не сводил взгляда с планеты.<br /> <br /> Облачённые в пурпур солдаты собрались у далёких стен полукругом, тянущимся от одного крыла мостика до другого. Когда-то они с гордостью носили свою униформу, храня её чистоту, но со временем стали насмешкой над своим былым великолепием. Они последовали за своими хозяевами, ставшими воплощением пороков. Теперь с шинелей свисали кровавые трофеи: искусно обтёсанные костяшки пальцев, покрытые резьбой более крупные пластины из кости, размазанные по ткани узоры из человеческой крови и иных менее очевидных жидкостей. Солдаты стали сделанными на заказ произведениями гибельного искусства, сотворёнными капризами.<br /> <br /> Когда-то они были бойцами 97-го Калатесийского полка. Доверенными, уважаемыми и взятыми Третьим легионом под крыло. Астартес заметили в них потенциал и помогли раскрыть его, направляя и наставляя гвардейцев. И потому они неизбежно последовали за великолепными и образцовыми Детьми Императора в пучину безумия и измены.<br /> В центре собрания стоял командующий ими офицер, полный решимости не проявить слабость перед взглядом самого Эйдолона. Лорд-генерал Станислав Отвар облачился в пороки, словно в чудесный плащ. Его прежде покрытый изысканным орнаментом нагрудник оплавился и застыл на широкой груди причудливым узором, напоминавшим скорее наросты кораллов, чем метал. На сгибе локтя он нёс искривлённый шлем, похожий на морду рычащего зверя, страстно облизывающего острым языком лицевую пластину. Свободная же рука покоилась на золотой рукояти сабли.<br /> <br /> — Милорд, — начал было Станислав, но Эйдолон не обратил внимания. Лорд-командор всё так же смотрел на планету, словно завороженный.<br /> <br /> Всё казалось невозможным. Сперва Эйдолон даже рассмеялся, но смех стих и всё в открывшейся картине вызывало уже ярость. Он прошёлся от края мостика до края, водя перчатками по золочёным перилами. В глубине души ему хотелось вырвать их и бросить прямо в окулюс или забить несчастного раба до смерти. Эйдолон разжал кулаки и отступил на шаг, а потом тихо шипяще вздохнул.<br /> <br /> Желчь поднялась и схлынула, скрывшись в океане его рассечённой души словно ил.<br /> <br /> — Боги играют со мной, — прошипел Эйдолон. — По их воле я оказался лицом к лицу с ней из всех планет.<br /> <br /> — Это же просто планета, — пожал плечами Плегуа. — А их так легко сломить. Нечего бояться.<br /> <br /> '''''Бояться. Бояться. Бояться.''''' — Сказанное какофоном слово странным образом разнеслось по мостику. Словно нечто прячущееся на грани восприятия шептало и повторяло всё, словно эхо или отражение…<br /> <br /> — Я не боюсь её! — рявкнул Эйдолон, и от мощи его дара на мостике будто грянул гром. От внезапного порыва ярости затрепетали обгоревшие знамёна. Замерцали и угасли жаровни. Смертный матрос рухнул и забился в судорогах, истекая кровью из ушей.<br /> <br /> — Я не боюсь её, — повторил тише Эйдолон. — Но мне знакома эта планета. Именно здесь я…<br /> <br /> ''Пальцы подняли его лицо, заставив посмотреть на великолепный лик отца. Улыбка, приветливая улыбка, лишённая осуждения или презрения.''<br /> <br /> ''— Восстань, сын мой, — говорит он, мягко, но с такой убеждённостью, что слова слышат все вокруг. Они словно наблюдают, как говорит само солнце. — Восстань, мой лорд-командор.''<br /> <br /> — Именно здесь я стал тем, кем был.<br /> <br /> Тогда Эйдолон был лишь командиром роты, одним из первых и самым способным. И поэтому он возглавил собственное соединение. Поисково-разведывательную группу, действующую без прямых приказов Фулгрима и надзора Луперкаля. Эйдолон был уверенным, убеждённым в своих силах просто потому, что ему доверили руководство.<br /> <br /> А Татрикала оказалась планетой, черпавшей силу в плотности населения. Другие политии Древней Ночи разрастались вширь, строя собственные низшие империи, Татрикала же стремилась к внутреннему совершенству. Они едва исследовали даже систему, в которой находилась планета, и вместо этого строили собственный воинский рай. Мир стал твердыней и опорой высоких идеалов, крепких стен, надёжных орудий и технологий.<br /> <br /> Эйдолон стремился проявить себя и как дипломат, приложив все усилия, но вскоре понял, что одними медоточивыми речами не убедит ни солдат, ни Воинский Совет покориться Империуму. Он был вынужден дать им бой, что признаться будоражило кровь капитана. Лично возглавлявший соединение Эйдолон начал оценку систем обороны и боеспособности планеты.<br /> <br /> А затем сокрушил их. Мастерски. Нанося один удар за другим.<br /> <br /> В конечном счёте вся их военная мощь оказалась ничем, и такую эпитафию можно было написать на гробницах многих встреченных Империумом в те славные дни цивилизаций. Эйдолон спланировал наступательную операцию и лично проследил за её проведением. Спустя считанные дни Военный Совет был свергнут, его армии рассеяны, а столица взята с примечательно небольшими разрушениями и потерями. Эйдолон нашёл равновесие между освобождением и разорением.<br /> <br /> И когда отгремела последняя битва, небеса разверзлись от пламени ложного рассвета. “Гордость Императора” вышла на орбиту, и примарх почти их своим присутствием. Всё это было уловкой, как узнал позднее Эйдолон. Фулгрим позволил ему действовать самостоятельно, чтобы испытать и понять, готов ли он командовать.<br /> <br /> Среди пепла культуры в окружении новых подданных Империума Эйдолон опустился на колени простым легионером и встал лордом-командором.<br /> <br /> А теперь он вновь его увидел по капризу судьбы.<br /> <br /> В отражённом сиянии прекрасной планеты казались тусклыми даже ярчайшие люмены. Сервы смотрели на Татрикалу овечьими глазами, моргая так, словно не могли понять что видят. Варп впился клыками в их разумы, развеял души, теперь же на них обрушилась вся притягательность материума.<br /> <br /> — Что говорит нам ауспик? — наконец, спросил Эйдолон. Матросы засуетились, спеша дать отчёт и боясь гнева лорда-командора, спускавшегося к трону с верхних ярусов. Скрюченными пальцами Эйдолон провёл по спинке с силой, достаточной чтобы ободрать металл и камень, стесать стружку из позолоты. — Отвечайте, чтоб вас!<br /> <br /> — Показания неясные, мой господин, — прощебетал один из младших техников. Церт, так его кажется звали. Повернувшись к Эйдолону, он натянул входные кабели, с каждым новым обрабатываемым сигналом посылавшим прилив удовольствия в остатки тела. Его глаза закатились. — Мы видим корабли, вылетающие из-за другой стороны планеты. Похоже, они нас заметили.<br /> <br /> — И сколько кораблей с нами?<br /> <br /> — Вокс-связь работает с помехами, — проскулил Церт, вздрогнув от новой разошедшейся по нервам волны сигналов. — У нас есть подтверждение присутствия “Величавого клинка”, “Сломленного монарха”, “Его воплощённой красоты”, “Обители вечной” и войсковых транспортов “Душа просвещения”, “Трофоний”&lt;ref&gt;греч. Trophonius. Баснословный строитель Аполлонова храма в Дельфах; он был поглощен разверзшейся землей и, ставши по смерти героем, прорицал в пещере в Беотии.&lt;/ref&gt;, “Преломлённые скорби” и “Уночнённая мука”.<br /> <br /> — Достойное собрание наших сил, — пробормотал Эйдолон. Кораблей хватало для его замыслов, но численность казалось… незначительной. Лишь долей мощи легиона, пусть лорд-командор и сомневался, что в секторе остались контингенты лоялистов достаточно сплочённые, чтобы бросить ему вызов. Слишком близко к главным варп-маршрутам Терры. Рогал Дорн отозвал бы крупные группировки за высокие стены и грозные укрепления Солнца.<br /> <br /> — Мы определили, кто это! — Церт забился в оковах, пока не вырвал часть проводов из плоти, забрызгав механизмы кровью. В нишах на краю мостика зачирикали адепты Нового Механикума, довольные языческой святостью происходящего перед их оптикой. — Корабли, лорд! Они передают сигнум-коды Шестнадцатого легиона. Я… Ааа…<br /> <br /> Он умолк, забившись в экстазе.<br /> <br /> Эйдолон шагнул вперёд и схватил Церта за глотку, надавив. На шее получеловека вздулись вены, а зрачки расширились, пока удовольствие от загрузки данных боролось с болью в трахее.<br /> <br /> — Сосредоточься, червь!<br /> <br /> — “Верное копьё”, “Хтонийский поцелуй”, “Солнечное первородство” и боевая баржа “Милость магистра войны”.<br /> <br /> — А это — их достойное собрание, — кивнул Эйдолон. Он поднялся к окулюсу, чтобы взглянуть на приближающиеся суда своими глазами. В привычной для Сынов Гора дикарской манере на их корпусах были выжжены отметки об убийствах размером с титанов. Претенциозные и аляповатые знаки, позволяющие избранным магистра войны гордо кричать о своём господстве.<br /> <br /> — Но чего они ждали? Если бы они хотели, то такими силами уже сорвали бы весь мир с оси. Почему они медлили, прихорашиваясь в пустоте?<br /> <br /> «Возможно, дело в обычном высокомерии варваров», — подумал Эйдолон, усмехнувшись.<br /> <br /> — Выйдите на связь. Мне надо поговорить с представителями нашего далёкого господина и повелителя.<br /> <br /> Разошедшиеся по мостику смешки умолкли, едва заискрил гололит.<br /> <br /> Открывшаяся взгляду фигура была всем, чего ожидал Эйдолон, но не столь внушительной как он представлял. Доспехи были сняты, открывая взору поджарую фигуру налётчика, лишь по нескольким пластинам звенели свисающие на тяжёлых цепях зеркальные монеты, отчего звук доносился с помехами. Волосы были заплетены в тугие косицы, связанные металлической проволокой, зубы — заострены, на загорелой коже извивались бандитские татуировки.<br /> <br /> — ''Не думал, что увижу здесь одного из павлинов Фулгрима, но эта война полна сюрпризов, не так ли?''<br /> <br /> — И не поспоришь. — Он поднял руку и постучал по ладони, изображая утомлённость. — Мы вас нечасто видим вдали от поводков ваших хозяев. Магистр войны предпочитает держать вас поближе, истинные вы сыны или нет, даже если вами командует и не сам, а через Абаддона, — он улыбнулся. — Возможно, мы все оказались здесь по воле богов, на орбите непорочного мира, где из врагов нас ждёт лишь время.<br /> <br /> — ''Богов'', — фыркнул хтониец. — ''Говоришь, как один из ублюдков Лоргара. Хватит с меня богов. Мне достаточно и привычного насилия. Возможно, я научусь им управлять'', — проекция содрогнулась от помех, и голос раздался снова. — ''Мы следовали за основными силами магистра войны. Варп-канал…'' — он помолчал. — ''Катастрофический имматериальный коллапс, так мне сказали адепты''.<br /> <br /> — Значит, то же самое, что случилось и с нами. Как удобно.<br /> <br /> '''Удобно'''. Прошелестел голос в голове Эйдолона, неприятно напоминавший о Короле. '''Но возможны ли совпадения в этой галактике глупцов?'''<br /> <br /> — Назовись, — потребовал Эйдолон, заставив себя не замечать призрачные насмешки. — Возможно, я и служил прежде с Шестнадцатым, но со временем вы все становитесь на одно лицо. И характер.<br /> <br /> Гололит затрясся от смеха воина.<br /> <br /> — ''А я помню, когда мы служили примером твоему легиону. Вас было так мало… Вы бились достойно больших легионов, признаю, но ещё были и в самом деле… Детьми.''<br /> <br /> — Родич, мы можем и дальше обсуждать древнюю историю, пока не погаснет пламя войны, или перейдём к делу. Ты здесь. Мы здесь. Почему? Под нами покоится планета. Достойная добыча для любого легиона, но вы ещё не сочли должным запустить в неё когти. Вместо этого вы сидите на кораблях, отчаявшиеся и затеянные в варпе, — Эйдолон опустил руку и постучал по клавишам, а затем опять посмотрел на воина. — Так что я спрошу ещё раз. Назовись.<br /> <br /> — ''Герог Шарур, претор двадцать третьей роты. Мы едва собрались с мыслями, пижон. Только заметили планету, почему ты думаешь что у нас уже есть планы атаки?''<br /> <br /> — Ну вы же привыкли вести остальных в первых рядах, атаковать и лишь потом задавать вопросы. Странно, что у тебя ещё не идёт слюна от мысли о бое.<br /> <br /> — ''Умолкни или я тебя заставлю'', — образ Герога подался вперёд, вглядываясь в Эйдолона. — ''Я тебя не узнаю, а если и знал, то значит ты изменился слишком сильно. Поэтому я задам тебе тот же вопрос. Кто ты такой, маленькое чудовище?''<br /> <br /> — От нахального хтонийского ублюдка я другого и не ждал, — Эйдолон зевнул. — Тебе выпала честь обращаться к Эйдолону, первому лорду-командору Третьего легиона.<br /> <br /> — ''Какой милый титул. Сам его придумал?''<br /> <br /> Эйдолон фыркнул, и его подчинённые вздрогнули от разошедшейся звуковой волны. К порочным смертным присоединились транслюди — избранные капитаны, прослышавшие о разгорающемся противостоянии и собравшиеся показать силу. Оскорбление одного было оскорблением всех.<br /> <br /> — ''А не тебя ли опустил Торгаддон?'' <br /> <br /> — Убийство было так давно… — пробормотал Эйдолон, невольно почувствовавший удовольствие от разговора. — И впоследствии я проявил себя лучшим воином. В конце концов, когда Торгаддону отрубили голову, он не вернулся. А я встал и пошёл.<br /> <br /> — ''Ещё один дар твоих богов?''<br /> <br /> — Один из многих. Галактика меняется с каждым днём. Жизнь и смерть больше не неразделимые царства. Нам это раскрыл Фениксиец. Как уверен показал и вам сам магистр войны, — Эйдолон прищурился, но даже из-под тяжёлых бровей его тусклые глаза лучились весельем. — Знаешь, я видел его на Улланоре. Какое же он взвалил на себя бремя. И даже не руководства, а такой мощи? Она разорвёт кого угодно на части. Впрочем, пожалуй такое величие легче всего удержать в теле, созданном жизнью среди грязных бандитов и разорившихся шахтёров.<br /> <br /> — ''Следи за своим языком, монстр. Магистр войны…''<br /> <br /> — Великолепен. Трансцендентен. Утомительно похож на бога, является клинком, который поразит великого Тирана, и прочия и прочия, — Эйдолон снова вздохнул. — Я устал от того, что наши и без того грозные и прославленные владыки и повелители становятся чем-то недосягаемым. Отдаются варпу, превращаются в божков, которыми и прежде прикидывались. Разве тебе не хочется добиться чего-то самому, заполучить до Терры нечто, чем будем владеть мы? Нечто важное. Чистое.<br /> <br /> Герог помедлил, склонив голову, и задумчиво цокнул языком.<br /> <br /> — ''И что у тебя на уме?''<br /> <br /> — Эта планета, — махнул рукой Эйдолон. — Богатая. Плодородная. Практически незагрязнённая. Не уверен насчёт тебя, но нам понадобится время, пока навигаторы решат кто поведёт нас во мглу к Терре. А здесь такая возможность.<br /> <br /> — ''Возможность чего?''<br /> <br /> — Татрикала встретила поражение с достоинством, и стала ещё гордее, воспрянув вновь как часть Империума. Её жители не переметнутся, даже если знают о идущей войне. Планета была изолирована в Гибельной Буре. Возможно все эти годы после Калта. Возможно, они даже не знают, кто на чьей стороне… В любом случае. Мы высаживаемся. Забираем всё, что хотим и летим с трофеями к Терре. Это богатый мир. В нём в изобилии найдутся и нужные нам материалы, и рабы. Странно, если он тебе не по вкусу.<br /> <br /> '''''Он предаст тебя…''''' Голос прошипел на грани восприятия со всей внезапностью кошмара. Эйдолон резко огляделся по сторонам. Все молчали. Малакрис стоял, ухмыляясь. Воциферон остранённо наблюдал. Плегуа что-то бормотал себе под нас, погрузившись в мучительные ноты. Никто из смертных не осмелился бы заговорить. Лишь Расколотый Король шептал из теней.<br /> <br /> '''''Ты правда думаешь, что его появление здесь — совпадение?'''''<br /> <br /> Но Эйдолон не собирался выдавать другим свою слабость. Не здесь и не сейчас.<br /> <br /> — Поднимись на борт моего корабля со своими офицерами, и мы обсудим грядущую войну.<br /> <br /> <br /> Дети Императора приняли Сынов Гора в самом крупном зале для аудиенций. По потолку протянулись поблекшие фрески, на которых палатинские аквилы парили среди рокочущих молний и плачущих звёзд. Пятна скверны проникли и сюда, как и во все красоты корабля, испортив некогда вызываемое бы чувство восхищения.<br /> <br /> Под опроченым сводом собрались офицеры третьего миллениала. В центре стоял сам Эйдолон, а рядом с ним Малакрис и Воциферон. Чуть позади притаились Отвар и Плегуа, а прочие офицеры калатесийцев — у стен.<br /> <br /> Герог ввалился в зал со всей ожидаемой бандисткой развязностью и незаслуженной уверенностью. С ним пришли двое других Сынов — сержантов, как подумал Эйдолон.<br /> <br /> Герог просто кивнул.<br /> <br /> — Татрон Врин и Катригос Сарк. Одни из моих лучших воинов.<br /> <br /> — Не сомневаюсь. А это Малакрис и Воциферон. Два из моих, — лорд-командор шагнул вперёд и взмахнул рукой, включая скрытые гололитические проекторы.<br /> <br /> Перед ними воспарил сотканный из света мир, окружённый визуальными символами текущего местоположения флота.<br /> <br /> — Татрикала. Покорённая в одной из первых кампаний, в плане уровня технологий не слишком отличающася от Империума. Практиковавшая низшее, но вполне продуманное искусство войны с похвальной склонностью к глубокой обороне, — он взмахнул рукой и гололит приблизил изображение до уровня континентов. — Как ты можешь увидеть.<br /> <br /> Образы городов вспыхнули ярче, показывая суб-секции, скрытые редуты и глубокие фундаменты. Города были обширными, схожими с ульями по размеру, но построенными с таким мастерством с точки зрения военной архитектуры, что ими бы гордились Дорн или Пертурабо.<br /> <br /> — Замечательные постройки, эти великие спиральные города. Мы прорывались в один из секторов, а вокруг нас смыкались защитники и из тайных дверей для вылазок атаковали. Когда понимаешь как они устроены, видишь прекрасную логику, — Эйдолон лучился от прилива гордости, скривившись в преувеличенно радостной гримасе. — Мы вскрыли их. Конечно, без лишних разрушений. Механикумы хотели расшифровать все эти запасы древних знаний. Мы свели к минимуму и потери, и разрушения. Думаю, даже ты бы гордился как мы использовали в стратегии элементы так любивого вашим примархом удара остриём копья. Мы ударили одновременно в три крупнейших города, вскрыли их предсказуемо глубокие укрытия правящей касты, и снесли им головы.<br /> <br /> — И теперь ты хочешь отвоевать отданное?<br /> <br /> — Сейчас это стало бы пустой тратой сил. Эра праздных крестовых походов заканчивается, — вздохнул Эйдолон. — Высадимся, заберём всё, что может понадобиться в Тронном Мире — рабов, припасы и прочия — и оставим выживших прозябать на руинах. Когда же мы возьмём Терру и вновь отправимся в покорную Галактику, у нас будет достаточно времени завоевать себе место под солнцем.<br /> <br /> Эйдолон умолк. Он чувствовал жажду высадиться и вновь пройти по поверхности планеты, где прошло его… становление. И дело было не просто в снедающей ностальгии. Желание отдавалось эхом в залах его души словно музыка какофонов.<br /> <br /> Герог отвернулся, чтобы что-то обсудить со своими офицерами, а затем его взгляд вновь скользнул к Эйдолону. Иронично, но в полумраке и алом сиянии гололита его лицо казалось демоническим, а Герог и его люди не были наделены божественным величием. Похоже, что они до сих пор отчаянно цеплялись за законы материального мира, считали их основой войны…<br /> <br /> '''''Глупцы'''''. Изображение на гололите пошло рябью. На мгновение в горниле искусственного света вспыхнули преломлённые грани разбитого стекла и ослепительно белое пламя. Ухмылка из теней и дыма. Проблеск раздвоённого языка, скользнувшего по проекции, поблекшего, расколовшегося и исчезнувшего. '''''Или нечто большее, чем кажутся?'''''<br /> <br /> Эйдолон сглотнул желчь.<br /> <br /> Если они доберутся до Терры, то познают отчаяние просвещения. Они увидят, какой стала война, к каким высотам вознеслись их преображённые отцы и в какие бездны пали. В сравнении с ними эти фантазмы были ничем, как и их праздные насмешки.<br /> <br /> Кого-то откровения варпа сломят, оставив лишь тлеющие кости и прах. Возможно, варвар не сгорит сразу, закроется своей верой в магистра войны. Но Эйдолон знал, что от постылых обещаний и мёртвых грёз мало толку. Им осталось лишь черпать простые радости из трупа Галактики да терзать её жителей. Такими стали их жизни, пороки превратились в святые таинства.<br /> <br /> Эйдолона больше не заботила вера в его отца, в магистра войны, в скрытый среди доводов смысл или убеждения. Остался лишь зов желаний, отдающихся в душе, что вёл его всё дальше из топи прошлого в пожар будущего.<br /> <br /> ''Я — первое из творений Фабия. Кульминация лаэранской кампании. Всё это и многое другое. Развивающееся. Как эти примитивные создания могут понять, во что все мы превращаемся?''<br /> <br /> — Ну так покажи нам свой план, лорд-командор, — проворчал Герог. — Посмотрим, под стать ли он твоей браваде.<br /> <br /> Эйдолон хлопнул в ладоши, и по его сигналу по изображению разошлись световые дуги. Всего их было шесть, шесть проекций будущего наступления, которое окружит врага и сломит под натиском. Многослойные крепости татрикальцев будут окружены и взяты, истерзаны стремительными штурмовыми эшелонами и обстреляны тяжёлыми танками. Настоящая буря цветов морской зелени и кислотного пурпура окружит их и спалит дотла.<br /> <br /> — Нашей главной целью будет Воинский дворец, — начал объяснять Эйдолон. — Средоточие правительства и любых иных имперских организаций. Другие города не станут столь достойным вызовом, но хорошей добычей будут. Поделим всё честно, — гордо сказал Эйдолон. — Конечно, если у тебя достаточно бойцов, чтобы выполнить свою часть плана.<br /> <br /> — Достаточно, — процедил Герог. Его воины протолкнулись вперёд, держа руки на рукоятях. Эйдолон шагнул к ним навстречу, безоружный, подняв голову. Герог стоял с ним лицом к лицу, уперев сжатые кулаки в бока. — Слишком уж ты дерзок, лорд-командор.<br /> <br /> За Сыном Гора скользнула тень, привлекая взгляд Эйдолона. Искры летели по воздуху, как едва заметные сброшенные перья. Отражения на глянцевых стенах не глядели туда же, куда и лорд-командор.<br /> <br /> '''''Мы все служим своим хозяевам…''''' — прошептал Король. Эйдолон заставил себя не обращать внимания и ответить так, как подобало воину его звания.<br /> <br /> — И по праву. Укреплённому тем, что я мог бы раздавить тебя как сточную крысу.<br /> <br /> — Ты мог бы попытаться, — кивнул Герог, разминая плечи. — Вот только мне невыносима мысль сделать тебя ещё уродливее.<br /> <br /> — Ах, праздные обещания, что от них проку?<br /> <br /> Сын Гора свирепо блеснул глазами. Эйдолон отступил на шаг, проведя пальцами по гололиту, словно впиваясь когтями в самое сердце грядущей войны.<br /> <br /> — Возвращайтесь на корабли и готовьте свой сброд. Вступите в бой, когда мир воспылает от крыльев феникса.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Глава восьмая. Грядущая победа===<br /> В предрассветные часы небо над Рошаном вспыхнуло пламенем.<br /> <br /> Проснувшийся в казарме полковник Хаслах сперва подумал, что это и в самом деле просто восходит солнце. Пока не посмотрел на хроно. Ложный рассвет осенял горизонт яростным сиянием. Алые и янтарные всполохи бушевали среди ночной тьмы и света далёких звёзд.<br /> <br /> А некоторые звёзды начали двигаться. Звёзды, которых прошлой ночью не было. Многие солдаты плакали, но не от горя или страха, а облегчения.<br /> <br /> “''Империум''”, - повторяли они снова и снова. “''Империум вернулся за нами. Нас не забыли''.<br /> <br /> ''Нас не забыли''.”<br /> <br /> Услышав это, полковник сглотнул и отвернулся, чтобы не выдать бойцам внезапно проступившего на лице страха.<br /> <br /> “''А можем ли мы быть уверенными, что сюда вернулись наши?''”<br /> <br /> Вскоре он спустился со стен, решив не обращать на пылающий горизонт внимания, которое тот столь дерзко требовал. Полковник спустился по лестничным пролётам к одному из обширных внутренних двориков Воинского Дворца. Время изменило суть цитадели, но имя осталось. Он задумался, поменяют ли летописцы и бюрократы когда-нибудь название на что-то более подобающее Империуму. Они ведь обещали, что вскоре войнам придёт конец. Больше не будет десятин плоти и ресурсов. Когда вся Галактика обретёт согласие, а власть Императора будет абсолютной, они разделят все изобильные блага космоса. Встретят новые возможности и дома, и за его пределами. Смогут не просто служить, сражаться и умирать, а процветать.<br /> <br /> Раньше он уже слышал в пропагандистских речах о возможностях на далёком востоке, в восходящем Ультрамаре. Впрочем, в глубине души Хаслах понимал, что никогда его не увидит. Если он и покинет мир, то на военной службе. Что на свой лад утешало. Его семья безукоризненно служила в татрикальскими стенощитниками на протяжении поколений. Матери и отцы, братья и сёстры, все исполняли свой долг, чтобы цивилизация продолжала существовать.<br /> <br /> “''Мы оберегаем покой ради выживания всей Татрикалы''” - так всегда говорил его отец. И эти слова стали мантрой, опоясывающей сердце Хаслаха, самой его сутью после долгих лет верной службы. Конечно, теперь полковник служил другим господам, но за в глубине души знал, что его решимость осталась непоколебимой. <br /> <br /> Так ли уж было важно, что на стенах стоит меньше солдат, если Империум поклялся их защищать? Что теперь их дети растут ради службы в полках Имперской Армии, а не занимают места в корпусе гражданской обороны? Он не знал ответа, а летописцы бы просто заверили его, что всё будет в порядке.<br /> <br /> После освобождения планеты, Третий легион оставил им множество творений имперских художников и философов, чтобы они могли проникнуться идеями терранской культуры. Со временем, уверяли летописцы, они станут галактической культурой. ''Человеческой культурой''. Всё будет частью Империума, все мелочные разногласия Раздора будут решены и позабыты. Имератор, возлюбленный всеми за Его бесконечное милосердие и мудрость, всё спланировал.<br /> <br /> Хаслаху отчаянно хотелось в это верить. В то, что существовал направляющий всех через бесконечные случайности вселенной замысел. Конечно, он слышал и перешёптывания о “Лектицио Дивинатус”, но не обращал на них внимания. Хаслах не желал уверовать в бога. Богов не существовало. Облик Галактики определяли воля и силы смертных.<br /> <br /> Он стоял на площади Объединения, праздно размышляя о возвращении Империума. Конечно, если это и в самом деле был Империум… Безвкусное конечно имя для колосса, возвысившегося в годы Великого крестового похода. Перед ним над центральной платформой из чёрного вулканического камня полукругом вздымались мраморные платформы. У подножия каждой располагались прекрасные золотистые статуи, изображавшие одного из просветивших Татрикалу воинов.<br /> <br /> Хаслах приходил на площадь так много раз, что она стала центральной шестернёй в машине его времяпровождения. И теперь он подошёл ближе, разглядывая памятники Астартес.<br /> <br /> И их господина.<br /> <br /> Перед центральной колонной стояли две статуи, чью позолоту украшали платиновая филигрань и инкрустированные драгоценные камни. Большая из них изображала настоящего колосса, своим присутствием заполнившего весь простор площади. Даже более внушительного, чем стоявший перед ним на коленях легионер, отмеченный знаками отличия и печатью уготованного величия.<br /> <br /> Памятники вызывали у него сильные и странные чувства. Хаслах всматривался в каждую деталь, как и всегда. Статуи были столь прекрасными, что он всякий раз замечал в них нечто невиданное прежде. На его глазах словно раскрывались новые грани тайны.<br /> <br /> Благородные, внушающие благоговение воины. Защитники от ксеноугроз и мятежников, скрывающихся по ту сторону небосвода. А затем пришли бури и опустилась тишина. Ни кораблей, ни астропатических посланий. Лишь тьма и смыкающийся холод, удушающий бесконечный мрак.<br /> <br /> Солдат преследовала мысль, что они так и умрут здесь, одинокими и забытыми. Многие сошли с ума и покончили с собой, не желая ждать медленной смерти от голода без имперского достатка. Планета была частью наполовину построенной империи, наследницей наполовину сломленной культуры, а теперь боролась лишь за выживание.<br /> <br /> Хаслах подавил дрожь. Он вновь попытался сосредоточиться на памятниках, на чертах их лиц, на великолепии. Одновременно представимом и неописуемом, слишком большим для такой провинциальной планеты. Они стали для него образцом и опорой. Хаслах больше не был юношей и цеплялся за звание, важность которого ослабела за долгие годы. На виски прокралась незванной гостьей седина, да и прицел уже был не так хорош, как прежде. Но он всё ещё был в здравом уме, отточенном исполнением долга и непрестанно укрепляемом в последние годы чрезвычайного положения.<br /> <br /> Бури утихли, но страх остался. Он вцепился в душу каждого, укрыв мир, словно позолота - площадь. И теперь когда на горизонте горело пламя, нутро его вновь терзали змеи-близнецы - надежда и сомнения.<br /> <br /> А затем завыли сирены. Хаслах резко обернулся, забыв о статуях. Вздрогнул, как от удара. По площади прокатился грохот выходящих на позиции орудий ПВО. Его глаза метнулись к стенам, к уже разбегавшимся по постам бойцам. Полковник зашагал к лестнице, спотыкаясь.<br /> <br /> В воздух взмыли первые снаряды. Огонь зенитной артиллерии хлестнул тьму, ища невидимые цели. Он слышал ошеломлённые требования подтверждений, приказов. Вокс переключался с канала на канал, а потом прозвенел приоритетный сигнал. Один из его коллег из другого города. Он пригляделся к идентификационному коду. Сартос. На экваторе. Он настроился на канал.<br /> <br /> И услышал лишь вопли.<br /> <br /> Настроенные на широкий диапазон частот механизмы вокс-перехвата передавали мгновения муки со всего города. Он слышал, как умирает население, погибает вся культура. До ушей доносилось хлюпанье разрываемого мяса и крики ничем не сдерживаемой, нескрываемой агонии.<br /> <br /> - “Дети Императора!” - прогремел по воксу голос и раскат смеха. - “Смерть Его врагам!”<br /> <br /> Резкий грохот болтерных выстрелов заглушил вопли, а треск опустившегося сапога - передачу.<br /> <br /> А затем завопил сам воздух вокруг, словно желая заполнить тишину. Хаслах отшатнулся, посмотрев вверх, и увидел как из облаков вырываются первые корабли. Стены вспыхнули под шквальным огнём. Он увидел как от солдат, его подчинённых, с которыми он служил много лет, остаются лишь силуэты в огненной буре.<br /> <br /> Языки пламени скользнули по краям проносящихся с воем кораблей, осветив изъеденный коррозией металл, странно искажённые и выкрашенные в опаляющие глаза цвета корпуса, и безвкусные фрески, всё ещё выглядевшие влажными, недавно покрашенными. Символы длинного когтя и распущенного крыла.<br /> <br /> Вторая волна начала заход. Взрывы сотрясли плоские стены высоких домов за спиной полковника. Хаслах держал руку на кобуре и кричал в вокс приказы, которые уже никто не услышит.<br /> <br /> - Построиться! Следите за врагом! К оружию! По постам, бойцы!<br /> <br /> А рёв грозных кораблей доносился со всех сторон, наполняя какофонией весь мир. Хаслах обернулся, готовясь бежать к другим укреплениям, когда позади раздался оглушительный грохот. Осколки впились в его стену. Кровь потекла по щеке, и Хаслах отшатнулся.<br /> <br /> И медленно обернулся, врезавшись во что-то твёрдое.<br /> <br /> Над ним нависал рухнувший на землю исполин, столь же громадный как статуи. Их искажённое подобие, насмешка над былым благородством&lt;ref&gt;В философии Платона эйдолон обозначает копию или образ идеи, не отражающий ее сущности. Можно сказать, что Эйдолон превратился в эйдолон своего идеального образа в глазах людей и себя былого.&lt;/ref&gt;. На щеку чудовища свисали тусклые волосы, его плоть корчилась и извивалась под напором чего-то, скрытого от глаз. Пурпурно-золотистые цвета оплавленных и изуродованных доспехов местами покрылись буйством красок, нанесённых капризной рукой или растёкшихся по собственной воле по металлу. Тварь опиралась на огромный молот, окутанный гибельными молниями.<br /> <br /> Лицо чудовища скривилось в подобии улыбки, и оно занесло оружие над головой.<br /> <br /> - Смерть Его врагам, - повторил предатель, и молот опустился.<br /> <br /> <br /> Эйдолон поглядел на оставшееся от солдата месиво, потыкал в него носком.<br /> <br /> Галактика кишела добычей, уготованными ему богами драгоценными игрушками, но они ломались так легко. От Исствана до самой Терры люди вечно становились хрупким разочарованием. Эйдолона ранила мысль, что когда-то и он был таким слабым. И если бы он не вознёсся, проживи он такую же жалкую и чахлую жизнь, предпочёл ли бы он умереть за честь семьи, а не стать жертвой Императору?<br /> <br /> “''Единство сделало меня собой, но оно же могло меня так легко сломить…''”<br /> <br /> Он отвернулся от изувеченного трупа и поглядел на шедевр жалкого ансамбля города. Одна из колонн уже обрушилась под ракетным обстрелом и половина её торчала над павильоном, как осколок кости. Он гордо зашагал вперёд, покачивая в руке молот.<br /> <br /> Статуя Фулгрима смотрела на него всё теми же затуманенными металлическими глазами и с всё тем же самодовольным покровительством, что и на подобие Эйдолона. Он подошёл к ней и протянул руку, чтобы провести пальцами по лицу.<br /> <br /> Эйдолон помнил, как воздвигали скульптуру. Лучшие ремесленники флота на протяжении недель трудились, желая создать нечто достойное облика самого Фениксийца.<br /> <br /> “''Я хотел увековечить этот знаменательный день''”, - слова генетического отца выскользнули из воспоминаний. - “''Чтобы грядущие поколения увидели лица своих освободителей. Мы возвысили их, сын мой. Мы дали им единство''”.<br /> <br /> Ладони сомкнулись на рукояти “Славы вечной”, и лорд-командор воздел молот над головой. И зарычал, нанося удар. Металл погнулся и раскололся. Его некогда идеальное лицо разбилось на части, исказилось и поплыло. Металл расплавился и закапал под ноги уничтожившему тень самого себя легионеру.<br /> <br /> Эйдолон буркнул и остановился, опустив оружие на исходящие паром обломки, чуя запах расщеплённого золота. Он оглянулся через плечо на Фулгрима, не выпуская рукоять.<br /> <br /> “''Уничтожить и твоё наследие было бы так легко. Но возможно пока хватит и моего''”.<br /> <br /> Эйдлон с отвращением перевёл взгляд с идола своего отца на пылающий город. Он высадился в самом его сердце, чтобы почтить площадь новым освящением и смазать пеплом сердце былой гордыни. Вокруг него высаживались подразделения третьего миллениала. Бойцы Малакриса ликующе выли, выпрыгивая из штурмовых кораблей или выскакивая из ощетиниквшихся коконов - “Харибд” и “Когтей ужаса”. Одна из штурмовых клешней врезалась прямо в центральный шпиль и теперь пыталась удержаться, пока дрели и мельта-резаки прогрызали путь внутрь.<br /> <br /> Они убивали культуру. Шаг за шагом. Удар за ударом. Топили цивилизацию в её же смрадной крови. Терзали будущее.<br /> <br /> Судьбой человечества был затянувшийся вопль, вырываемый из задыхающихся лёгких.<br /> <br /> Дети Императора всё ещё просвещали. Несли свет и обещание грядущего. Должно быть, так же чувствовали себя альдары, медленно осознавая что же порождали на свет.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе смешок. А ведь это был их конец. Гибель всего, чем они дорожили. Возможно, теперь человечество последует за ксеносами в могилу. Даже сейчас пожалуй он ковал это будущее. Копал могилы для миров, которые никогда не видел. Людей, с которыми никогда не чувствовал родства.<br /> <br /> И когда Терра будет в их руках…<br /> <br /> '''Когда Терра будет нашей…'''<br /> <br /> Что тогда?<br /> <br /> Эйдолон не спешил. Ничто здесь не могло ему навредить. Ещё нет. Он слышал рёв звуковых орудий на стенах, где развлекались его какофоны. Пожалуй, лорд-командор мог представить и даже расслышать лязг клинков. Эстеты Воциферона удовольствовались поединками, гремящими среди горящего города, и это был достойный похоронный звон перед гибелью или порабощением смертного народа.<br /> <br /> Возможно, прислушавшись он даже разобрал бы гиканье и насмешки заходящих на боевой пеленг хтонийцев, диких бандитов, возвысившихся над людьми. В сердцах Эйдолона всё ещё тлел уголёк благородства, частица, которой было отвратительно само существование таких космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, поразмыслить об этом придёт время потом, когда сгорит этот мир и все его блага пойдут на утоление желаний и нужд легиона. В глубине души Эйдолон знал, что Дети Императора возвысятся над всеми, даже если на это уйдёт десять тысяч лет.<br /> <br /> - Возможно, я разберусь с тобой потом, отец, - сказал он статуе, а потом отвернулся и лениво зашагал к ждущему центру управления. - А пока у меня другие дела. Убийство мира и всё такое.<br /> <br /> ===Девять. Шёпот разрушения===<br /> ''Слушай.''<br /> <br /> Голос доносился из каждого угла, каждой тени и проблеска пламени. Он танцевал над умирающим городом, манил словно песнь, слышная лишь благословенными воинами легиона.<br /> <br /> ''Слушай.''<br /> <br /> С самого первого убийства когти Малакриса были вымазаны в крови. Он не стал включать поле, ведь и так разрывал смертных солдат безо всяких усилий. Капитан упивался зрелищем их смерти, глядя в расширившиеся от агонии и шока глаза тех, кого лишал быстрой гибели от расщепляющих потоков энергии.<br /> <br /> Иногда он останавливался, чтобы слизнуть тёмным языком жизненные соки с лезвий. И у каждого был свой изысканный аромат. Проблески прожитых жизней, приправленные паникой. Кто был алкоголиком, кто наркоманом. Кто нёс в крови генетический яд, который однажды дал бы мрачные плоды, став отравленным наследием для детей или же прорастя внутри тела опухолью.<br /> <br /> Через пролитую кровь Малакрис вкушал их суть, саму их душу, и смеялся, убивая. Он всегда этим упивался. И теперь не скрывал этого. Капитан убивал так же естественно, как дышал, рефлекторно, без задних мыслей.<br /> <br /> С каждым движением доспехи щёлкали и гремели, усовершенствованные тщательно и долго трудившимися согласно его инструкциям технодесантниками и механикумами… О, ожидание того стоило. Теперь броня действительно подходила Малакрису, прилегала как вторая кожа, впивалась в кожу шипами и царапала так, чтобы вызывать изысканнейшие муки.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> Капитан никуда не спешил. По доспехам бессильно застучали лазерные разряды, и тогда Малакрис шагнул вперёд, включив наконец когти. Проблески нечестивого света встретили бегущих в бой защитников. Легионер уже заскучал. Столь немногие могли стать ему хотя бы подобием испытания… Возможно, стоит дать и калатесийцам порезвиться.<br /> <br /> Малакрис растягивал удовольствия, давая стенощитникам хоть раз попасть в него бесполезным оружием. Поворот, приводящий его на линию обстрела. Показная дрожь, оступившийся шаг. Представление перед неизбежным концом.<br /> <br /> И вот они уже бросаются прямо на него, храбрые глупцы. Малакрис поднёс когти к голове, приветствуя смертных. Сверху кто-то запустил ракету, но легионер отступил в сторону, и взрыв лишь легко толкнул его в бок. Должно быть, солдаты видели его в пламени как чёрную пустоту, нависшую тень, зловещую и ощетинившуюся шипами, освещаемую лишь адским пламенем и смертельным блеском когтей.<br /> <br /> - Вы сами разожгли для себя пекло! - закричал он во весь усиленный голос. - Милость первого лорда-командора снизошла на вас, и я - его багровая десница!<br /> <br /> - За Императора! - отчаянно закричал кто-то. Малакрис смотрел на бегущих солдат, на их грязно-коричневую униформу и тускло стальные нагрудные пластины. Они текли словно солёный паводок, зачахшие жалкие создания. Построившие высокие стены и охотно прятавшиеся за ними, ставшие кирпичами в них. Смертные всё равно что похоронили себя заживо в этих славных укреплениях, став цементом и камнями для убитого будущего.<br /> <br /> Офицеры знали, что не могут убить его в одиночку, и поэтому в первой волне бежали рядовые. Стреляя из ружей. Тщетно бьющих разрядами по доспехам. Он видел, что их оружие уже перегружено, как быстро выгорают энергоячейки. Мерцающие свечи среди жестокой тьмы.<br /> <br /> В мерцании пламени сверкнули штыки. Солдаты перепрыгивали через хребты из осыпавшейся кладки, споткаясь, перебирались через опрокинутые колонны. Несомненно, кто-то из их командования вёл подсчёт. Сколько стандартных солдат потребуется, чтобы убить одного легионера?<br /> <br /> По доспехам снова застучали разряды, а в бок шлема врезался сплошной снаряд, на миг ошеломив капитана. Малакрис зарычал, лязгнув когтями. Солдаты были никем… однако их решимость утомляла.<br /> <br /> Легионер ринулся в самую гущу. Даже ожидавшие нападения бойцы не ожидали такой стремительности. Малакрис ухмыльнулся, заметив промелькнувший на лицах и мгновенно исчезнувший трансчеловеческий ужас. Они вступили в бой. Сошлись. Теперь смертным оставалось только сражаться с внезапно оказавшимся среди них чудовищем или погибнуть.<br /> <br /> И они кололи его, пытаясь пронзить доспехи, но лишь тупили и ломали штыки. Целились из тяжёлого оружия. Воздух вокруг наполнился пламенем и осколками под огнём плазмомётов и установленных на огневых позициях болтеров. Раскололися и оплавился камень. Внезапный жар обращал пыль и песок в стекло, а тела мёртвых мгновенно зажаривались или исчезали, расщеплённые на атомы. Выпущенный тяжёлым болтером снаряд ударил в нагрудник и отбросил Малакриса на шаг. Капитан улыбнулся, упиваясь ощущением растекающейся по телу крови.<br /> <br /> Даже сквозь фильтры ястребиного шлема он чуял лишь вонь жареной человечины. Малакрис взревел, и рёв его рокочущей волной прокатился по полю боя. Усиленный, но не столь оглушительный как у Эйдолона или какафонов. Способный ошеломить и устрашить, но не переломать кости.<br /> <br /> - Давайте, - отдал приказ капитан.<br /> <br /> Вой прыжковых ранцев донёсся даже сквозь грохот битвы. Бойцы его отделения взмыли в воздух и приземлились прямо среди сечи, завывая, ревя цепными мечами и рыча болт-пистолетами. Настоящие фонтаны крови забили на месте солдат, рассечённых пополам, разрубленных от макушки до паха, разорванных в клочья.<br /> <br /> - Хорошо заманил их капитан! - передал по воксу Рикан Байл, его заместитель и лучший первопоходец троп боли из всех, которых Малакрис видел. - Крысы бегут! Загоним их в норы, вытащим и распнём под песни! Прибьём кричащим к стенам, как предупреждение другим! Освежуем заживо и…<br /> <br /> Малакрис отключил связь, прервав поток жестоких идей, ведь у него уже были свои. Стенощитник уползал от капитана. Солдат со сломанными приземлившимся легионером ногами полз, тащил себя через обломки, цепляясь за них обагрёнными культями пальцев. Малакрис зашагал за ним, наблюдая за смертным, будто дитя за раненым насекомым.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> На задворках разума вновь слышался вкрадчивый голос, настойчивый и уверенный, такой знакомый. Если бы Малакрис сосредоточился, то наверное бы даже понял, кто обращается к нему с такой совершенной властностью. Что за внушающее благоговение создание обращается к нему во сне и наяву. Побуждая ко всё большим и большим излишествам.<br /> <br /> Он протянул руку, схватил смертного за голову и грубо потащил вверх. И надавил. Чувствуя, как трещит и падает шлем. Как рвётся плоть, раскалываются кости. Он словно на миг ощутил на языке вкус выпущенных из тонкой оболочки серых клеток. А затем мозг рассыпался пеплом, испарился в энергетическом поле.<br /> <br /> Малакрис хрипло вздохнул от удовольствия. По телу расходилась волна противоречивых чувств, опаляющего нервы извращённого удовольствия. Заточённая в теле душа пела, колотила вместе с сердцами в пластины сросшихся рёбер.<br /> <br /> Внезапно он посмотрел наверх.<br /> <br /> Среди теней на пылающем небе проступил силуэт в плаще, развевающемся под внезапными порывами раскалённых ветров. Такой знакомй. Такой решительный. Невозможно, но это был Эйдолон. Показывающий вперёд когтями, словно горящий изнутри чёрным пламенем, застывшим среди ветра смерти.<br /> <br /> Малакрис взбежал на пригорок и заглянул через край. Под ними маршировали Сыны Гора, шагая такими стройными рядами, которыми уже не могли похвастаться разрозненные банды Третьего. Большинство их выстрелов попадало точно в цель.<br /> <br /> Жестокая методичность и эффективность. Глупцы, цепляющиеся за приказы, словно они могли защищить их от потопа. Голос вновь что-то нашёптывал.<br /> <br /> Потребовался бы лишь самый небрежный жест, минимальные усилия, и хтонийцы бы стали жертвоприношением, достойным его вознесения.<br /> <br /> '''''Они не заслуживают права купаться в твоём величии, разделить твою мощь. Покажи им, кем можешь быть. Сделай то, что должно. Во имя моё.'''''<br /> <br /> - Я слушаю, - выдохнул Малакис, не отводя взгляда от проносящихся над головой штурмовых кораблей врага. - Я вас слушаю, милорд.<br /> <br /> <br /> Они умирали как безвольный скот, и в таком бою не найти было радости состязания.<br /> <br /> Даже офицеры едва ли могли дать Воциферону бой, что ввергало его в уныние. Это таких людей они оставили в своей тени? Трусов, бросающих приближённых против легиона? Готовых пожертвовать бессчётными жизнями, лишь бы на миг спасти свои жалкие шкуры?<br /> <br /> Он сражался в пылающих развалинах, прежде бывших воинским училищем, и под сабатонами легионера хрустели опалённые клочья пергаментов и столов. Ко всем поверхностям лип пепел, как осталивающиеся частицы сгоревшего дерева, так и маслянистая сажа, оставшаяся от расщеплённых тел. Воциферон остановился среди кошмара, чтобы очистить клинок, стряхнуть с лезвия клочья плоти и брызги крови в мокрое тряпьё у ног. А затем отбросил клочья униформы прочь. Пусть сгорит.<br /> <br /> ''Пусть всё сгорит''.<br /> <br /> Он вздрогнул от этой мысли, незванной и чуждой. Он не был обезумевшим разрушителем, готовым ради победы испепелить целую планету. Пусть этим занимаются вульганые легионы, безумные и порочные. Он никогда не вступит в их ряды. Воциферон скорее сгорит сам, чем опуститься до их уровня. Однако мысль оказалась назойливой, заразной. Мир словно жаждал сгореть, быть уничтоженным и восстановленным. Феникс мог воспрять лишь из пепла. Даже Кемос был мёртвой колыбелью, прежде чем Фулгрим вновь принёс в неё жизнь.<br /> <br /> - За мной! - воскликнул Воциферон. Избранные клинки спешили за ним, перепрыгивая через наспех сваленные баррикады. Поверженные колонны лежали преграждали путь через проспекты, сваленные на пути легионеров как сухостой. И уже запятнанные и вымазанные кровью и потрохами, среди которых проступали узоры.<br /> <br /> Воциферон возглавлял наступление из казарм в один из аудиторумов. Щёлкал вокс, пока другие воины его подразделения, его присягнувшие на клинке, докладывали один за другими. Каждый из них, и бившийся рядом с командиром, и сражавшиеся поодаль, на самом деле воевали в собственных войнах, таков был одинокий путь дуэлянта.<br /> <br /> - Здесь некому бросить вызов, - проворчал Алеф Катрагани, один из товарищей Воциферона. - Это всё равно, что сражаться с новобранцами. Я бы нераздумывая предпочёл бой с Сынами Гора, да даже с кем-то из отбросов Малакриса, - он косо поглядел на Воциферона. Алеф, как и его учитель, хранил дисциплину плоти. На нём не было шрамов, а волосы спадали на плечи жемчужно-белым водопадом. - Пора бы уже закончить с этой кровной распрей. Ты станешь капитаном, если захочешь.<br /> <br /> - Для этого в зоне боевых действий самое время, - фыркнул Воциферон. - Нет. Я всегда успею выпотрошить ублюдка, как он этого заслуживает, но когда я решу. И своим клинком.<br /> <br /> Алеф пожал плечами и направился прочь, прочёсывая залы в поисках добычи получше. Руководство Воциферона воспитало в его солдатах достойную независимость. Как и должно было быть. Он лично их обучал. Избирал из рядов Третьего миллениала за воинское мастерство и полную бесстрастность. Свободных от поразившей большую часть легиона скверны, не поддавшихся худшим излишествам. Он лично убил тех, кто не соответствовал его высоким стандартам и ожиданиям, в поединке клинок к клинку.<br /> <br /> Воциферон не считал себя Люцием или Кирием, ни кем-либо прочим из многочисленных порождённых примархом мастеров клинка. Теперь слишком многие стремились к заоблачным высотам, измеряя своё мастерство по чужим стандартам, забывая о чистоте искусства. Возможно, Воциферон никогда и не одолел бы того же Кирия, но он знал что посвятил себя без остатка избранному пути.<br /> <br /> Он провёл свободной рукой по поверхности доспехов вдоль золотистых трещин. Каждая рана была удостоена уважением и возмещена стократ, каждое оскорбление отомщено. После битвы он лично приготовит и расплавит золото, а затем вставит в доспехи вместе с керамитовым наполнителем.<br /> <br /> Он сам становился произведением искусства.<br /> <br /> Дым вздрогнул от боевого клича. Один из офицеров наконец-то вступил в игру. Воциферон улыбнулся. Он не носил шлема, и потому женщина увидит лицо своей смерти. Другие легионеры отступили, молча ухмыляясь. <br /> <br /> Воциферон поднял саблю к лицу, и полусвет блеснул на позолоченной рукояти.<br /> <br /> - Приветствую, дочь Империума. Я - Воциферон, мастер клинка из третьего легиона. Для будет честью узнать твоё имя, прежде чем забрать жизнь.<br /> <br /> Она сплюнула на пол. Кровь стекала по бледным щекам и замарала тёмные волосы. Лицо освещало сияние её собственного силового меча, словно призывая Воциферона обратить внимание. Высокая и подтянутая женщина обладала телосложением бойца, была профессионалом, пусть и не достойным соперником.<br /> <br /> - Я - Церел, изверг, - она почти прошипела эти слова. - Я служилу капитаном стенощитников.<br /> <br /> - Служила, ведь стены пали, - мягко, почти вежливо поправил её легионер. Лицо женщины исказилось от ярости.<br /> <br /> - Что вы творите? Когда-то вы освободили эту планету, защищали её. А теперь разрушили всё за одну ночь кровавого безумия.<br /> <br /> - Хотел бы я, чтобы ты поняла, - ответил Воциферон, и к своему удивлению понял, что говорит правду. - Ложь Императора сковала всю Галактику цепями. Мы сломим их. Мир за миром, стена за стеной, пока не падёт сам Тронный мир и Дворец.<br /> <br /> - Вас остановят. Возможно не здесь, но вам не победить.<br /> <br /> Воциферон вздохнул, расправив плечи, и вновь отсалютовал клинком.<br /> <br /> - Как знать, капитан.<br /> <br /> '''''Совершенство ждёт, стоит лишь протянуть к нему руку поддайся. Когда твой соперник умрёт, на пути к восхождению не останется преград. Пусть этот мир сгорит, мы лишь воспрянем из пепла!'''''<br /> <br /> От этого голоса, проклятого шёпота, пальцы сильнее сжались на рукояти. Взревевшая от гнева и боли сметная бросилась на врага. Воциферон отступил в сторону, уходя от неуклюжего удара, и чувствуя растущую непривычную неуверенность. Она обернулась и ударила сплеча, но легионер лишь отошёл на шаг. А затем ударил в ответ. Развернувшийся клинок встретил опускающуюся саблю, но мастерства Церел не хватило, чтобы отклонить сверчеловеческий напор, и она почти согнулась пополам, рухнула и взвыла от боли, царапая коленями плиты.<br /> <br /> - Поднимись, - сказал Воцифеон, отводя клинок и отступая на шаг. Женщина заставила себя встать и замахнулась, вновь нанося рубящий удар. Тяжёлая рука сомкнулась на её запястье, чуть потянула в сторону, и хрустнули кости. Женщина завопила. Приблизившись, Воциферон поднёс клинок к её шее.<br /> <br /> - Даже недостойные воины заслуживают умереть, стоя, - прошептал он, а затем вонзил чарнабальскую саблю в кости.<br /> <br /> <br /> Горящие стены рушились, и эхо грохота Тиль Плегуа слышал как песню.<br /> <br /> Певец разрушения шёл по укреплениям, волоча ноги, и гнал смертных перед собой будто охваченное паникой стадо. Он ворчал и пел себе под нос, и каждое слово отдавалось на стенах эхом, гудело как перезвон далёких колоколов. Как знамения погибели, возвещающие о надвигающемся конце.<br /> <br /> Преобразились многие из боевых братьев третьего легиона, но какофоны изменились сильнее всех прочих. Ядовитая песнь Маравильи нашла их, проросла метастазами из храма на Лаэре и угнездилась в их душах как духовная болезнь, неутомимая карцинома. По сути своей она была зависимостью, рождённой Тёмным Принцем и насланной в безразличную вселенную, приманкой прежде всего для тех, кто обладал истинным видением.<br /> <br /> И когда тени шептали ему многими голосами, тысячами манящих нешёптываний Слаанеша, медоточивыми речами примарха, гласом первого лорда-командора, Тиль не обращал внимания. Они были ничем. Лишь нотами песни. Голосами Вечного Хора.<br /> <br /> И у них не было власти ни над ним, ни над его братьями.<br /> <br /> Они сражались порознь, безвкусно предаваясь собственным капризам. Сбрасывали кричащих людей со стен, разрывали на части звучными припевами оружия. В унисон со своими инструментами возносили голоса, способные столь же легко разрывать их врагов на части. Ради этого они были созданы - убивать врагов, поставить Галактику на колени. Вся разница была в том, что теперь они были вольны наслаждаться своим предназначением.<br /> <br /> Пальцы мелькали по циферблатам и рычагам, нажимали кнопки и тянули спусковые крючки. Очередной выпущенный звуковой порыв разорвал стенощитника в клочья. Кровь и внутренности жутким дождём посыпались на других солдат. Смех Тиля стал больным, липким и рокочущим.<br /> <br /> На плодородных равнинах снаружи артиллерия наконец-то вошла в зону поражения, и теперь дополняла громом выстрелов сотканную бойцами Плегуа симфонию. Приближающиеся “Разящие клинки” открывали огонь, рассекающий внешние стены, пока те не вспыхнули пожаром, в пламени которого плавились и кладка, и металл.<br /> <br /> Вокруг умирала культура, перемалывалась жерновами войны в ничто. По воксу разносились воющие и улюлюкающие отчёты о жестоких боях по всем великим городам. Набирающая темп война на уничтожение катилась к сердцу твердыни, понемногу обращавшейся в прах.<br /> <br /> Воздух звенел от воплей умирающих. И солдаты, и гражданские ждал выбор между смертью под огнём шестнадцатого легиона или искушённым в зверствах третьим.<br /> <br /> Каждое новое дополнение к песне, каждая пермутация мелодии будоражила душу Плегуа и толкала его к истинным высотам пороков.<br /> <br /> Он остановился, заметив прижатое к земле тело стенощитника. Случайный разряд звука разнёс его нишу, придавив ноги осколками. Плегуа склонил голову набок, смакуя мгновение, когда наконец-то заметивший его затуманенными от боли глазами человек начал вырываться и вопить.<br /> <br /> Тиль потянулся к поясу и отцепил один из клинков, простой свежевательный нож. Инструмент искусства, столь же ценный, как и грозное оружие. Он присел поближе, так чтобы солдат ощутил мертвецкое благоухание, дыхание надвигающейся смерти. Плегуа сорвал огромной рукой униформу, прижал бледную окровавленную кожу будто скульптор, оценивающий мраморный блок.<br /> <br /> - Не бойся, человечек, - пробормотал он, задумчиво начав резать, вытягивать вопли в становящуюся всё громче песнь. - Я здесь не для того, чтобы терзать твоё тело. А для того, чтобы научить тебя петь.<br /> <br /> Когда он закончил, шёпот стал тихим, едва слышным. Бессильным. Неспособным найти опору. В душе Плегуа было место лишь для гибельного великолепия арии самого Тёмного Принца.<br /> <br /> ===Десятая глава. Сердце всего сущего===<br /> Вокруг умирал командный центр, бился в конвульсиях от вызванного вторжением системного шока&lt;ref&gt;Системный шок - это общее название для состояния, когда жизненно важные органы не получают достаточного количества крови и кислорода.&lt;/ref&gt; и впившегося острия Шестнадцатого легиона.<br /> <br /> Первые коридоры и стены вытесали из чёрного железа и бутового камня ещё в первые дни Раздора. Со временем здание усовершенствовали, улучшая чертежи, пока оно не стало извивающимся лабиринтом, в котором путь указывали лишь ползущие под потолком тусклые металлические глифы. Местами символы сменились на буквы готика, но было заметно что над этой задачей трудились без души. Результаты выглядели недолговечными, не укоренившимися… а теперь и вовсе всё закончится на пепелище.<br /> <br /> Эйдолн шагал по коридорам так, словно уже был их владыкой, втягивая густой от дыма и смрада умирающих воздух. Вокруг отключались когитаторы, шелестя бинарными голосами в последний раз. Пальцы Эйдолона скользили по корпусам, сбрасывая с них пепел и прах. Пластстальные опоры коридора дрожали под напором падавших где-то наверху обломков. Лорд-командор видел расходящуюся по структуре слабость, предвещающий гибель в лихорадке озноб.<br /> <br /> Сердце Воинского Дворца, великой крепости-города, всего сущего на этой планете осталось всё таким же тесным, как он помнил. Строение возвели не в расчёте на физиологию космодесантников и не перестроили после завоевания для удобства освободителей. Склонив голову, Эйдолон проталкивал свою усовершенствованную тушу через тесные двери. Цель была всё ближе. Среди клубов дыма и алых отблесков аварийного освещения казалось, что Эйдолон спускается в преисподнюю.<br /> <br /> Он словно шёл по коридору корабля, подбитого в пустотной битве, пронзённого выстрелом излучателя и истекающего атмосферой. Конечно, планеты умирали медленнее судов, но у них это получалось столь же прелестно. А Эйдолон бился в стольких сражениях по всей Галактике. Среди леденящей стужи и палящих песков, в мёртвых мирах, населённых лишь призраками убитых грёз, на станциях и кораблях как Империума, так и враждебных чужаков. В конечном счёте всё происходило одинаково. При всех изобильных обликах Галактики, война никогда не менялась. Одна и та же песнь звучала вновь и вновь. Разносилась от Терры до окраин известного космоса, а потом обратно.<br /> <br /> Из-за коридора вывалился стенощитник, вымазанный в саже и крови. Старший офицер, судя по тускло мерцающей на плечах парчёвой мантии. Он замер, заметив нависающего над ним Эйдолона, одинокого и чудовищного исполина, царапающего потолок головой. Лорд-командор подался вперёд, давая смертному лучше разглядеть его в тускло-красном свете. И сверкнув кровавой улыбкой, Эйдолон бросился вперёд как упырь, выбравшийся прямо из мрачных легенд.<br /> <br /> Смертный выстрелил. Первый болт-снаряд ушёл в молоко, второй бессильно отскочил от огромного наплечника. Третий и четвёртый врезались в нагрудник, на миг оттолкнув гиганта. Эйдолон рассмеялся, ощутив вздымающийся прилив борющейся с упоением боли. Он поднял свой пистолет и выстрелил в ответ, даже особо не целясь.<br /> <br /> Капризное оружие окатило стенощитника потоком крикливо-зелёного сияния. Вспыхнуло, прокатился треск, и нестабильные атомы расщепили плоть, оставив лишь тень на стене. Эйдолон направился дальше к бьющемуся сердцу командного центра, оставив позади лишь мрачный памятник.<br /> <br /> После выброса радиации завыли новые сирены, заскулила гидравлика взрывозащитных дверей, пытавшихся сомкнуться на пути расходящихся токсинов. Без поступающей энергии и наполненными противоречащей информации программами системы бастиона действовали со скоростью улитки. Эйдолон помедлил, пригнулся и упёр свободную руку в судорожно трясущуюся дверь, оттолкнул её прочь и шагнул внутрь, в самый центр крепости.<br /> <br /> Уже смертельно раненной. Его взгляду открылись расчленённые тела, разбросанные по залу яростными взмахами цепных мечей. Головы солдат насадили на их же штыки, а затем расставили на пультах управления и гололитических столах. Написавшие эту живописную, но мрачную картину художники всё ещё были здесь, прохлаждались среди вырванного ими сердца.<br /> <br /> Шесть воинов Сынов Гора держали оружие на изготовку и стояли полукругом вокруг седьмого, расположившегося в трёх шагах впереди. Он обернулся, услышав шаги Эйдолона, снял шлем и небрежно бросил на ближайшую скамью. Шлем врезался в расчленённое тело, отчего кишки высыпались на пол жутким водопадом.<br /> <br /> Герог Шарур поглядел на Эйдолона с нескрываемым презрением и сплюнул через плечо. Кислота зашипела, разъедая стальной пол.<br /> <br /> - Ах, первый лорд-командор! - воскликнул он. - Не думал, что ты доберёшься сюда один, без свиты из своих славных капитанчиков.<br /> <br /> - Всегда рад удивить, капитан, - ответил Эйдолон, упирая молот в стенку одного из последних работающих когитаторов, и надавил. Металл вмялся внутрь, отчего страдающие духи машины неистово взвыли. Он окинул взглядом сцену и улыбнулся. - Неплохо сработано, признаю. Хотя и без… артистизма.<br /> <br /> - Видели мы, что вы считаете искусством, - прошипел один из хтонийцев. На его доспехах сверкали отметки вожака, и даже надетый шлем не мог скрыть источаемого им отвращения. На лицевой пластине мерцали вытесанные клыки, кривящиеся в волчьей ухмылке. С оплечий на цепях свисали зеркальные монеты, блестя среди вырезанных отметок об убийстве. На металле выбили, выгравировали и нанесли краской какие-то бандитские каракули, вместе однако сходящиеся в почти достойный мастеров древнего Дамаска узор, знак без всякого стеснения показываемой верности. Перед Эйдолоном стоял живой талисман, тотем далёкой и осаждённой Хтонии.<br /> <br /> - Я бы предпочёл узнать имя того, кто сомневается в моих решениях, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - Аннунгал&lt;ref&gt;Гугл выдал: &quot;Written in ancient Sumerian is the word “ANNUNGAL” which means strongest or most powerful&quot;.&lt;/ref&gt;, - зарычал легионер. - Вожак и чемпион Шестнадцатого легиона. Любимец магистра войны.<br /> <br /> - В этом я и не сомневался, - протянул лорд-командор. - Несомненно столь же любимый, как и я - моим примархом.<br /> <br /> - Хватит насмехаться над моими бойцами, чудовище, - заговорил Герог, сурово глядящий на Эйдолона. - Я не смогу их удержать, если они решат поставить тебя на место.<br /> <br /> - О, они могут поднять руку на меня руку, но тут же её лишаться, - посулил в ответ Эйдолон. - Я совсем не против разорвать любого из твоих славных солдат в такие клочья, что не останется мяса даже на трофей, не говоря уже об истинном произведении искусства.<br /> <br /> - Славная угроза, фулгримовский щёголь, - фыркнул Аннунгал. - Но магистр войны…<br /> <br /> - Не здесь, - перебил его Эйдолон. - Как и Фениксиец. Мы - позабытые сыны, собравшиеся вместе волей случая. И нам решать, что будет дальше, - он широко развёл руками. - И полюбуйся, как мастерски вы вонзили копьё в сердце врага, пока я мог лишь наблюдать… - он помедлил. - Пока мои солдаты зачищают города и собирают добычу. Рабов, топливо, припасы, которых хватит для пути к самой Терре.<br /> <br /> - Припасы, которые мы все разделим, - с показным спокойствием заметил Герог.<br /> <br /> - Ну естественно, - согласился лорд-командор, небежно улыбаясь. - В жестокий день понадобятся все силы. Даже наши отцы не могут биться в одиночестве. Мы бросим в бой всё без остатка. И для меня честь и привилегия вести Третий миллениал навстречу последней битве. Это - долго достойных командиров, - он перевернул молот в руке, постучав по когитаторам. - Мои избранные воины сокрушают сопротивление наших врагов, вырывают хребет их обороны, - он деланно огляделся по сторонам. - Ну, я думал предложить им сдаться, но похоже вы уже лишили их выбора.<br /> <br /> - Я решил, что нет смысла бросаться словами, - пожал плечами Герог. <br /> <br /> - Да вы храбрые хтонийцы их вообще не цените. - прыснул Эйдолон. - Думаешь, магистр войны полюбит тебя сильнее за необузданное насилие?<br /> <br /> - Это неважно. Мы предстанем перед ним окровавленными, но не сломленными. Его воины. Его чемпионы. Мы, - он ударил по нагруднику латной перчаткой, - его избранные воители. Легионеры самого магистра войны. Ради его улыбки я бы сжёг весь этот мир и помочился на пепелище.<br /> <br /> - Вы всё ещё считаете себя такими могущественными? - с искренним любопытством спросил Эйдолон. - Возвышенными над всеми нами? Что и верные и предатели покорятся восходящему Гору и его Сынам?<br /> <br /> - Он - магистр войны, - процедил Герог. - И станет Императором.<br /> <br /> - Правда? Никогда бы не подумал, - протянул умилённый Эйдлон. С Сынами Гора было так приятно играть. Среди них было столько хвастунов и шутников. Таких… очарованных собственным пошлым остроумием. Столько возможностей спустить их на землю, столько гордыни, подталкивающей к падению. Эйдолон прищёлкнул синим языком по губам, смакуя мысль.<br /> <br /> '''''Отбросы…''''' Промелькнула из ниоткуда мысль. '''''Дворняги'''''.<br /> <br /> “Да, они такие”, - согласился Эйдолон и тут же одёрнул себя. Он размяк. Шёпот стал таким вездесущим, таким непрестанным, что он едва не принял ядовитые речи Расколотого Короля за собственные мысли.<br /> <br /> Он представил как тварь парит по залу, липнет к спинам хтонийцев. Сломленная и горящая. Способная лишь вечно шептать. Как когти из чёрного стекла и тусклого пламени смыкаются на плечах Герога, словно пальцы слуги, ожидающей коронации господина.<br /> <br /> Щелчки вокс-передатчика оторвали его от раздумий, и Эйдолон снова обратил внимание на Сынов Гора. Они внезапно напряглись, выпрямились, подняли оружие. Поза Герога выдавала раздражение и внезапную жажду насилия. Он даже взял топор, раньше лежавший у рассечённого тела имперского командующего, а другую положил на кобуру. А затем выхватил пистолет, целясь прямо в Эйдолона.<br /> <br /> - Ах ты вероломный ублюдок, - процедил Герог, и все его бойцы как один открыли огонь.  <br /> <br /> ===Одиннадцатая глава. Разбитые братства===<br /> Эйдолон бросился в сторону, скрывшись за одной из опорных колонн от настоящей огненной бури. Кладка взорвалась, осыпав его градом осколков и пыли. Лица давно-мёртвых офицеров исчезли, историю стёрла с лица земли чистая целеустремлённая злоба.<br /> <br /> Лорд-командор вскочил на ноги и выстрелил. Смертельный магнитный луч опалил стену над головой одного из легионеров. Встроенные механизмы раскалились, грянул взрыв, лишь добавивший клубов дыма.<br /> <br /> Сыны Гора шагали сквозь туман войны, словно были у себя дома. Стреляя их болтеров, ища цель. Но Эйдолон не стоял на месте. Он перемахнул через центральные панели управления и уже был среди врагов. Видят боги, он снова чувствовал себя живым. Его тело и дух никогда не реагировали так быстро с тех пор, как Эйдолон перехватил удар дерзких Шрамов и убил их ложного Хана, желая сломить их дух. Наделённая новой силой и благами плоть лорда-командора двигалась так же естественно, как прежде, когда Фулгрим ещё не снёс ему голову.<br /> <br /> Он снова стал первым среди лордов-командоров. Князем-воителем. Чувствовующим себя цельным как никогда, расправляясь с недостойными лицезреть его великолепие. Он резко обернулся в дыму, уже занеся молот и впечатал его искрящее головье в нагрудник первого врага. Остальные уже поворачивались к нему навстречу, целясь. Вспыхнули молнии и из мглы вырвался клинок, оцарапавший броню. Застонавший от боли Эйдолон отшатнулся.<br /> <br /> Его горло завибрировало и раздулась. Трахея расширилась, вдавливая артерии в натянутую как канат шею. Мешки запульсировали нарастающим и готовым грянуть воплем. А затем едва направляемый распахнутой пастью Эйдолона полифонический вой излился наружу. Хлынул из его тела, отбрасывая хтонийцев прочь рябящей волной. Эйдолон повёл шеей из стороны в сторону, заставляя Сынов Гора встретить всё своё сломленное величие.<br /> <br /> Одним лишь криком он раздробил двух ближайших хтонийцев. Кровь хлынула из зелёной как море треснувшей брони глумливой волной, из пробоин показались расколотые кости. <br /> <br /> Герог бросился на Эйдолона, рыча от примтивной ненависти, тесня его шаг за шагом. Топор впился в нагрудную пластину лорда-командора, и высвобожденный вой сменился ухающим кошмарным смехом.<br /> <br /> - Так значит они не просто для показухи, а? - фыркнул Эйдолон. - Ни топор, ни звание. Ты не один из его фаворитов, даже не истинный сын. Но бьёшься так, словно он тебе дышит в спину. Чувствуешь себя от этого сильным?<br /> <br /> Насмехаясь, Эйдолон отступал, ускользал от неистовых ударов преследующего его хтонийца. А затем поднял молот. Окутанное энергией оружие сцепилось, заискрило, забило молниями соперничающих полей. В мерцающем свете лицо Эйдолона скривилось в мертвенной усмешке. Он подался вперёд и зашипел.<br /> <br /> - Вы все такие храбрые солдатики, правда? Вытащенные из грязи и пепла своей ублюдочной планетки, жаждущие его впечатлить. Но магистра войны здесь нет… Некому спасти тебя от твоей же глупости.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь просто так напасть на нас? - зарычал Герог. - Да я тебя освежую, ты, крыса!<br /> <br /> - Напасть? - презрительно повторил Эйдолон. - И когда же я это успел сделать?<br /> <br /> - Не валяй дурака, Эйдолон! Я уже знаю, что затеяли твои бойцы.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, а Герог надавил на древко оружия, заставляя лорда-командора отступать шаг за шагом. Тот зарычал и рванул молот на себя. На миг потерявший равновесие хтониец пошатнулся.<br /> <br /> Тяжёлые шаги крушили камни, усталый танец войны вёл их всё ближе к центральному помосту среди освещаемых лишь громом выстрелов клубов дыма.<br /> <br /> - Ну тогда мне остаётся лишь похвалить их за инициативу! - сухо усмехнулся Эйдолон. - Родич, ты ведь знал, что до этого дойдёт. Не я отдал приказ, но я поддержу деяния.<br /> <br /> На микросекунду его взгляд привлекло движение. Новые воины вбегали в зал. Рык хтонийских болтеров набрал силу, слившись в протяжный вой охватившей Эйдолона бури. Снаряды отскакивали от дрожащих доспехов, отбрасываемые прочь отдающейся в теле звуковой рябью. Кости и пластины брони были лишь проводниками величественной песни, какафонического резонанса, исходящего от Эйдолона с каждым вздохом и жестом. Вопль был его плащом, регалией изуверского чуда.<br /> <br /> Лорд-командор стал кульминацией тщательного и прекрасного труда Фабия. Таков был ниспосланный ему Слаанешем дар.<br /> <br /> Он завопил вновь, и колонна раскололась. Своды задрожали. Окружающие легионеров военные фрески пошли трещинами, уничтожающими посвящённый мастерству и стойкости фасад.<br /> <br /> ''Они умерли, а теперь мы падём с ними. Затянутые в чужую смертность, убитые гибелью культуры. Восхитительно!''<br /> <br /> С каждым полученным ударом, с каждой понесённой раной по Эйдолону растекалась волна жестокого воодушевления. Воля выжить.<br /> <br /> В одиночестве он не выстоит. Даже столь достойный воин не сможет в одиночку повергнуть и претора, и всех присягнувших его делу клинков.<br /> <br /> И потому Эйдолон отступал, уходя прочь от взмахов топора, прочь в извивающиеся коридоры. И упивался болью. Прижимал её к сердцам, распалял, превращая в топливо, дающее скрыться, перегруппироваться и в свой черед одержать триумф.<br /> <br /> <br /> Танец, игра, песнь продолжалась в лабиринте коридоров, среди обходных троп и служебных ходов, выводящих на широкие улицы, посвящённые воинской доблести и организованной обороне.<br /> <br /> Когда Эйдолон не мог найти путь, он его прокладывал. Он пробивался сквозь через слишком узкие дверные проёмы, проламывал себе дорогу, круша камни. Если на его пути вставали защитные экраны и щиты, его ответом был шипящий глас молота. Рёв молний превращал преграды в тлеющий шлак, давимый сапогами.<br /> <br /> Эйдолон бежал по коридорам, чьи стены покрывали вырезанные письмена с записями о гибели и победе, под арками, увенчанными повествующими о благородных жертвах фресками. Неудивительно, что преисполненная такого унылого страха перед миром за пределами небес культура была заражена глухой паранойей. <br /> <br /> '''''Это лишь здоровая тревога и подозрительность. В сем мире ты принял собственную природу. Он оставил отпечаток в твоей душе.'''''<br /> <br /> ''“Умолкни”, -'' мысленно рявкнул Эйдолон''. - “Ты - ничто. Марионетка Герога. Демоническая тень Третьего легиона, вытащенная из бездны ублюдками Гора, чтобы меня утомлять”.''<br /> <br /> '''''Но вместе мы стали чем-то гораздо большим, чем тень.'''''<br /> <br /> На бегу Эйдолон переключал каналы вокса, едва обращая внимание на залы вокруг. Он почти не замечал золотые статуи, стенопись в память о былых победах, выгравированные имена достойных усопших. Этих людей забыла история, их достижения скрылись в тени нового Империума и были обращены в пепел его блудными сыновьями.<br /> <br /> - ''Сдохните, ублюдки! Ваша агония - сладчайшее вино! Придите и умрите ради моего лорда Эйдолона, ради моего примарха! Во имя Слаанеша!'' - голос Малакриса ревел, даже передатчик не мог скрыть что он полностью отдался ничем не сдерживаемой боевой мании.<br /> <br /> - ''Прикрытие! Следите за флангами, их налётчики засели на кры… Тяжёлое вооружение! Огонь по мосту из лазерных пушек! Сражайтесь, вы трусы! Выходите и сражайтесь как воины!'' - голос Воциферона был сосредоточен, но при этом полон досады, направленной на врагов, которых не удавалось удержать на месте, бившихся как банды отравленной Хтонии. Не признающих никаких правил войны, кроме своих же.<br /> <br /> С Плегуа выйти на связь точно бы не удалось. Звуковое оружие перегружало чистоты, с которых доносился лишь вой и треск статики.<br /> <br /> Наконец, Эйдолону удалось связаться с фон Калдой, всё ещё находившемся на орбите.<br /> <br /> - ''Милорд?'' - спросил аптекарий, похоже, заскучавший.<br /> <br /> - Сколько с тобой бойцов? - прошипел Эйдолон, оглянувшись, чтобы выстрелить в преследователей.<br /> <br /> - ''Высадились почти все, милорд. Осталось разве что сотня…'' - он помедлил, явно что-то считая в уме, решая логистический вопрос так же легко, как определял симптомы болезни. - ''Малакрис сказал мне отправить вниз чаны терзания. Он приказал своим воинам бросить в них всех. Врагов, родичей… возможно даже пару не понравившихся ему братьев.''<br /> <br /> Эйдолон выругался. Его череп гудел от напряжения. Он-то думал, верил в глубине души, что Герог просто лгал и напал при первой возможности. Что дело было в гордыне Сынов Гора, раненной и толкнувшей их в бешенство.<br /> <br /> Но это оказался Малакрис. Нарушивший приказы. Заставивший мир истекать кровью добела, пока мучения черни не потекут будто вино. Эйдолон задумался, сколько же воинов по всей планете предались зверством. Попросту тратя время, которое могли бы потратить на путь к Терре.<br /> <br /> - Мне нужно, чтобы ты принял на себя командование ещё находящимися на борту воинами.<br /> <br /> - ''Милорд?''<br /> <br /> - Приготовь их к высадке и отправь по моему сигналу. Они мне нужны здесь. Также, отправь приоритетное сообщение Малакрису, Воциферону и Плегуа. Пусть они присоединяться к нам со всеми своими бойцами. Перегруппировка с боем, с равнением на меня. Думаю, тебе также стоит приготовиться к пустотному бою.<br /> <br /> По воксу прошелестел тихий вздох.<br /> <br /> - ''Милорд, что там стряслось? Это же было учение. Простой жест сотрудничества. Развлечение, ничего более''.<br /> <br /> - Всё резко обострилось, - процедил Эйдолон. Болты взорвались над его головой, осыпав лорда-командора осколками железа и камней. - Собирай бойцов. Пусть капитаны кораблей готовятся к огню на поражение, - он помолчал, размышляя над вариантами. - Лично возглавь высадку.<br /> <br /> - ''Я, господин?'' - фон Калда имел наглость рассмеяться. - ''Чем я заслужил такую мрачную честь?'' <br /> <br /> По туннелю просвистел шёпот, насмешливо танцующий на ветру. Скрипнув зубами, Эйдолон побежал дальше, напролом через новую дверь и наконец-то на свободу, под затянутое дымом небо.<br /> <br /> - Ты хороший солдат, фон Калда, - неохотно признал Эйдолон. - А вокруг нас всё ещё пылает насмехающийся варп. Если это примитивное хтонийское колдовство, я вырву его сердце. А ты пока проследи за войной. Я же…<br /> <br /> Эйдолон запнулся. Он вновь ощутил ноющую тоску в душе, пульсирующую вновь с такт с восходящим на сцену во всём своём мрачном великолепии Расколотым Королём. Покорным вне всяких сомнений капризам его хтонийского хозяина и владыки.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Двенадцатая глава. Грех и наказание===<br /> Город умирал, в последний раз крича в почерневшее от дыма небо.<br /> <br /> К такому Эйдолону было не привыкать. Война и разрушение стали для него привычными словно дыхание ещё до несравненного бесчестья при Исстване. Задолго до ожесточённых схваток на развалинах Града Хоров и последовавшей резни в зоне высадки на пятой планете Эйдолон был готов пойти ради высшей цели на любую жестокость. Теперь и эта война разгорелась, стала тотальной, чего пожалуй и стоило ожидать. Вдали рушились пылающие башни, отвесные стены татрикальских жилых казарм зияли проломами. Под фальшивыми оползнями из белых камней лежали солдаты, слишком храбрые или глупые, чтобы сбежать, пока у них был шанс.<br /> <br /> Теперь самому сражению предстояло стать примером. Демонстрацией силы. Если Дети Императора во имя Фениксийца обрушили на врагов такую кару, то какие же ужасы они низвергнут на головы Сынов Гора?<br /> <br /> Бойцы Герога отступали, занимали позиции на укреплениях и готовились к неизбежному бою. Раз они не смогли убить его в глубинах, похоронить среди лабиринта скал и стали, то перегруппируются и бросят в бой все свои силы. В последний раз метнут копьё.<br /> <br /> ''Как же всё преходяще. Император. Магистр войны. Пирующие объедками Галактики, мнящие что их победа будет вечной и абсолютной. Но только боги неизменны. Мы лишь недавно узнали, что их замыслы были высечены в плоти вселенной в незапамятные времена. Мы спалили все предупреждения и уроки Старой Ночи, не желая признать истину…''<br /> <br /> Правда. Ложь. На самом деле Эйдолону больше не было до них дела. Теперь не было важно ничто, кроме вызова.<br /> <br /> Жизнь, какая уж ему осталась, состояла из боли и испытаний. Однажды он не справился, но никогда не падёт под их бременем вновь. А Эйдолона испытывали снова и снова. На Исстване. Призматике. Йидрисе. У Калиевых Врат. На поверхности Горвии. А до них в бессчётных сражениях. В войнах во имя примарха и магистра войны, ради самого себя, чести и славы легиона. Всё было мимолетным… Преходящим. Бессмысленным в великой схеме бытия.<br /> <br /> Где-то наверху взорвались снаряды, отбросив безумные тени. Мир задрожал на своей оси, затрясся и вновь замер. Звёзды скрылись, погасли, поглощённые яростной какофонией войны. Эйдолон знал, что даже сейчас от отделения к отделению летели приказы, перестраивающие линии фронта разгорающегося противостояния. Случайные союзники неизбежно становились врагами.<br /> <br /> Пожалуй, неизбежным было всё происходящее. Грязные варвары не могли сдержать свои низменные порывы, как не могли и помыслить мотивы и желания третьего легиона. Хтонийский сброд не понял бы святости творимого ими. Вскоре Эйдолон бы спустил с цепи своих воинов, указал бы им на добычу, повелел охотиться и помазать развалины городов кровью и врагов, и друзей.<br /> <br /> Измена была сама по себе наградой, однако ловушка захлопнулась слишком рано, и Эйдолон догадывался, кто же в этом виноват.<br /> <br /> ''Малакрис''.<br /> <br /> Подозрение сменилось уверенностью, когда он вскарабкался на тлеющие обломки и спрыгнул вниз, на площадь Освобождения. Там уже собирались легионеры, терзающие памятники крючьями и обращающие их в шлак потоками раскалённой энергии. Все они остановились и умолкли при виде лорда-командора, идущего к ним и вращающего в руке молот. Эйдолон казался истинным воплощением завоевателя, замаранного кровью и сажей.<br /> <br /> А вокруг падал пепельный дождь, покрывая всё тонким слоем человеческих останков. Слишком яркие цвета Детей Императора потускнели, почти посерели. Они стояли пепелища своих былых достижений словно призраки, отголоски тех, кем когда-то были. Возможно прежде они страшились будущего, но теперь приняли его без страха и сомнений.<br /> <br /> - Милорд! - воскликнул Малакрис, стоявший на другой стороне бойни и взмахнул когтями, с которых свисали клочья мяса. Он широко ухмыльнулся и торжественно поклонился лорду-командору. - Мы приготовили для вас подобающее представление!<br /> <br /> Эйдолон отстранённо кивнул, осматриваясь по сторонам, глядя на лица воинов. Воциферон тяжёло дышал. Лицо мечника скривилось от напряжения, вызванного то ли отчаянным прорывом к площади, то ли ещё остывавшей боевой яростью. Плегуа же выглядел безмятежным, сосредоточенным, почти блаженным. Певец разрушения не сводил взгляда с груды сваленных перед ним тел, настоящего парада смертных жертв вокруг одного из Сынов Гора. Огромный труп уже изуродовали, оторвав конечности, выпустив кишки, свисавшие под расколотым нагрудником и треснувшей рёберной клеткой.<br /> <br /> Малакрис смеялся, пыжился, размахивал руками. А Эйдолон чувствовал как подступает желчь. Его трахея всё ещё дрожала от усилий после последних воплей. Он шагнул вперёд, чуть разжав пальцы, и рукоять молотка скользнула вниз к разбитому помосту.<br /> <br /> - Так это твоих рук дело? - спросил он, показав на сцену вокруг. - С Сынами Гора?<br /> <br /> Капитан моргнул и склонил голову набок, словно удивлённая змея.<br /> <br /> - Вы приказали…<br /> <br /> Мелькнувший кулак Эйдолона врезался в щёку Малкриса, отбросив его на шаг. Эйдолон отвёл обогрённую длань и ударил снова. И снова. Осыпая легионера градом ударов, пока тот не рухнул на колено. Вырванные с мясом кольца и драгоценные штифты разлетелись градом осквернённых украшений, бряцая среди пролитой крови.<br /> <br /> Эйдолон схватил Малакриса за шею и вздёрнул, а затем прочертил заострёнными кончиками искажённых пальцев другой руки три линии на оплавленном лице капитана.<br /> <br /> - Глупец! Бешеная шавка!<br /> <br /> - Ты… - прошамкал в ответ Малкрис. - Ты повелел. Отдал приказ.<br /> <br /> Кровь лилась между треснувших зубов из расколотых губ. Легионер заставил себя улыбнуться разодранным ртом и сплюнул сгустки крови, трясясь от упоения.<br /> <br /> - Лорд-командор, я внимал твоему голосу. Призвавшему меня дать бой. Перебить всех, чтобы Слаанеш пировал всеми, кто придётся им по вкусу. Ты стоял передо мной и распростёр руки, велев мне покончить с ними.<br /> <br /> - Я это тоже слышал, - тихо сказал Воциферон.<br /> <br /> Эйдолон отбросил Малакриса и обернулся, шагнул навстречу мечников. Ощутив лишь на миг желание разорвать того голыми руками.<br /> <br /> - Ваш голос, милорд. Говоривший мне обратить всё в пепел. Сжечь весь мир, - он помолчал, покосившись на поверженного соперника. - Конечно, я не подчинился нашёптываниям. Я не мог вызвать вас по воксу. Получить подтверждение по вертикали власти, - мечник фыркнул. - Я ведь не настолько глупец, чтобы повестись на посулы демонов.<br /> <br /> - Лучше внять гласу богов, чем отвергать их, - зашипел сквозь сжатые зубы Малакрис. - Зачем на сдерживать себя? Несть числа ожидающим нас страстям и радостям, ждущим лишь своего часа.<br /> <br /> - Умолкни, щенок, - пропел Плегуа голосом, зычным от гибельного резнонанса. Он взвесил в своих руках ткущий жуткий гимн инструмент разрушения и направил прямо на распрострёртое тело капитана. - Я тоже услышал зов и не внял ему, узнав обман. Я - Певец Разрушения. Мой удел - выделять истинные ноты из Вечной Песни.<br /> <br /> Где-то позади взорвалась башня, омыв Тиля Плегуа отблесками ярящегося пламени. Вниз посыпались камни, давя брошенные трупы стенощитников, ещё больше унижая побеждённых. О смертных все позабыли перед лицом новой угрозы, но Эйдолон почти чувствовал к ним жалость. Почти.<br /> <br /> Будущее родится из могильной ямы лишь когда сгинет былое и прошлое станет пеплом. Мало кто лучше подходил на роль повитух истории, чем Третий легион. Смертным же предстояло стать лишь топливом для предначертанного.<br /> <br /> - Вы все сыны Фениксийца! - зарычал лорд-командор. - И пусть наши корни и взгляды разнятся, здесь и сейчас важно лишь показать врагам нашу силу! Хтонийцы мнят себя лучшими воинами, но они лишь высокомерные варвары! Сыны Гора всегда будут видеть в нас лишь хирый и воспитанный ими легион. Покажем же им, что мы вознеслись над хворями начала. Мы - воины Третьего легиона. Третьего миллениала. И равных нам нет!<br /> <br /> Теперь все слушали его. Забыв о распрях, вновь укрепив узы верности в назначенный час. На свой лад это был особый обет. Как в старые времена.<br /> <br /> Тогда они присягали своим братьям и отцу. Далёкому Императору и мечтам, которые называли Единством. Всё больше неуправляемому Великому крестовому походу. Совету смертных бюрократов, иерархии лжецов и глупцов.<br /> <br /> - Я оценил мастерство наших врагов, - Эйдолон рассмеялся. - Перед нами сборище дикарей, мало чем отличающихся от орды Хана. Хтонийцы возомнил себя старшими потому, что их господина нашли первым.<br /> <br /> Лорд-командор вернулся к “Славе вечной” и высоко поднял оружие над головой. Излучающее силу даже с отключённым энергетическим полем позолоченное навершие блеснуло на фоне пожара.<br /> <br /> - Они верят, что мы слабы и разобщены, видят в нас бездумных чудовищ, лишённых цели, рабов собственных порывов, - Эйдолон зло поглядел на Малакриса, встававшего на ноги, всё ещё истекавшего кровью, капавшей по подбородку на горжет. - Укажем им, что это не так! Разобём их на их собственном поле, бросим вызов их убеждениям и сломим их решимость.<br /> <br /> - Они так любят потрясти кончиками своих драгоценных копий! - со смехом закончил Эйдолон. - Так поразим же их таким!<br /> <br /> ===Тринадцатая глава. Клинок к клинку===<br /> Вздымающееся до самых вершин домов пламя омывало спиральные крепости новым ложным рассветом.<br /> <br /> Огонь охватил от края до края внешние кварталы, где широкие жилые казармы изгибались внутрь, перекрывая пути снабжения. Поэтому бронетехника легионов, самолёты и орбитальный обстрел и проложили в направлении центра просеки среди некогда идеальных укреплений, окутав город паутиной трещин столь широких, что по ним могли пройти даже титаны.<br /> <br /> А сейчас в небесах боролись “Громовые ястребы” и “Грозовые птицы”, а вокруг них кружили сошедшиеся в собственных смертельных поединках истребители типа “Ксифон”. Некогда выкрашенные в чистый пурпур и позолоту, а теперь мерцающие безумными оттенками масла на воде корабли сражались с врагами, зелёными как море. Небеса опаляли лазерные лучи, бичевали пылающие инверсионные следы ракет, а ещё выше двигались звёзды. В пустоте подобно соперничающим богам сошлись боевые баржи, но сквозь грозовые облака и их триумфы, и погибели пробивались лишь проблесками далёких огней.<br /> <br /> Но даже с поверхности Эйолон слышал вопли. Предсмертные крики пилотов, вой умирающих духов машины, терзающий уши рёв падающих с небес и врезающихся в отвесные стены грозных истребителей. Каждая смерть становилась прекрасной нотой в мимолётной гибели целого мира, в гимне возложенных на алтарь войны жизней.<br /> <br /> Воздух пел. Дрожал от голосков потенциала, словно вся планета была колоколом, звенящим после удара. Каждый взмах клинка, каждый выстрел, каждая посвящённая богам смерть питали тех, кто таился за завесой.<br /> <br /> Татрикала превратилась в микрокосмос большей войны, где на смену материальному восстанию разгоралось вечное сверхъестественное противостояние. Бушевавший по ту сторону пелены варп не выбирал себе сторон. Пойманные в паутине порождений Эмпирей не понимали, в какие игры они втянуты. Конечно, Несущие Слово и Тысяча Сынов обманывали себя, цеплялись за веру, что они могут направлять и повелевать потоками Имматериума. Но здесь и сейчас отвергавшие псайкеров и их дары легионы ощутили на себе подобную обоюдострому мечу ласку варпа.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал тени когтей, скрёбшихся по его доспехам, слышал ставшие отчётливыми нашёптывания. Он почти смог убедить себя, что Малакрис и его сброд сошли с ума, согнулись под гнётом порывов и подчинялись лишь своим капризам. Но насмешливый голос всё так же насмехался и мурлыкал в тенях его собственного ума, ища опору.<br /> <br /> Вот ради чего ты был создан. Возвышен из праха, чтобы повергнуть Галактику на колени. Сотворён, чтобы завоевать бытие, так же как нас выковали, чтобы править им. Короли - ничто без королевств. Любой монарх заслуживает трона.<br /> <br /> - Умолкни… - прошептал Эйдолон. Он шёл впереди легионеров, достаточно далеко, чтобы никто не смог заметить снедавшей его мании. Прежде лорда-командора уже считали слабым и сломленным, лишённым самой его сути взмахом клинка примарха.<br /> <br /> Проклятье, возможно в это прежде верил и сам Эйдолон. Его не зря назвали Рассечённой Душой, расколотым созданием. Его жалели и презирали, недооценивали и высмеивали, но он всегда поднимался с колен и вновь занимал подобающее положение. Лорд-командор мог преодолеть любые трудности, не прислушиваясь к пустым обещаниям Расколотого Короля.<br /> <br /> Теперь же сами Боги решили потешались над ним, а крысы магистра войны желали его обесчестить. Но он не покорится. Несмотря на все игры капризной судьбы.<br /> <br /> - Я восстал из мёртвых. Мне больше нечего бояться.<br /> <br /> И словно в ответ небеса разверзлись вновь, и свежая волна “Когтей ужаса” и “Харибд” врезалась в развалины, извергая новых легионеров во всём их гнусном великолепии. Из толпы высаживающихся Астартес вышел фон Калда, сопровождаемый отдохнувшими и ещё не сражавшимися Детьми Императора.  <br /> <br /> - Мой советник. Добро пожаловать на Татрикалу.<br /> <br /> Эйдолон ждал, глядя как фон Калда впитывает все детали умирающего мира. Аптекарий, как и любой воин Детей Императора, всегда стремился получить преимущество, оценив каждую грань зоны боевых действий.<br /> <br /> - Мой господин, - наконец, ответил тот. Эйдолон улыбнулся.<br /> <br /> - Чувствуешь? Это варп. Он повсюду. Извивается и цепляется за меня. Проскальзывает в мир и прочь, как уже происходило на корабле. Они сделали планету игровой доской, и теперь нам предстоит сыграть свои роли.<br /> <br /> - Кто?<br /> <br /> - Боги, - вкрадчиво ответил лорд-командор. - Наши жизни для них забава, и нет никого игривей Тёмного Принца, непрестанно стремящегося поймать нас в петлю наших же пороков. Ибо он причиняет раны&lt;ref&gt;Ветхий завет, книга Иова, глава 5:18 Блажен человек, которого вразумляет Бог, и потому наказания Вседержителева не отвергай, ибо Он причиняет раны и Сам обвязывает их; Он поражает, и Его же руки врачуют.&lt;/ref&gt; и он же меняет облик, и мы все становимся от того лишь сильнее и страннее.<br /> <br /> - Закалённые ядом, привитые перед грядущим.<br /> <br /> - Как филосфски замечено, мой советник. - фыркнул Эйдолон, протянув руку, чтобы смахнуть упавшие на глаза ломкие пряди. - Я знаю, что Герог пытается использовать против меня чары. Душой чувствую. Обжигаемой, словно ядом.<br /> <br /> - Он ли…?<br /> <br /> - Но ведь это и в самом деле игра? Я тебе так и сказал. Не все слуги магистра войны были созданы равными, даже в глазах его избранных сынов. Потому он наслал на меня демона, алкая хотя бы ничтожного преимущества. Герог. Кто же ещё? Не просто же совпадение или несчастье направило нас сюда. Не обычный каприз судьбы. А замысел. Злонамеренный замысел.<br /> <br /> На миг на детском лице смотревшего на Эйдолона аптекария промелькнуло беспокойство, а затем он внимательно начал изучать показания нартециума.<br /> <br /> - Воины собрались, - добавил Эйдолон, пробуждая молот. - Пора нанести удар. Показать нашим родичам, чего мы стоим на самом деле. Лицом к лицу и клинок к клинку.<br /> <br /> <br /> Эйдолон возглавил наступление, в первых рядах великой процессии шагая по центральной магистрали и круша попадавшиеся по дороге статуи.<br /> <br /> Конечно, он позволил самым не дисциплинированным воинам вырваться вперёд и стать предавшимся капризам похабным авангардом. По дороге уже попадались то тут, то там распятые на стенах трупы солдат, которым выпустили кишки, и мрамор замарали безумные узоры и потёки крови и иных жидкостей. Дети Императора занимались искусством на ходу, превращая поле боя в панно порочного художника-безумца.<br /> <br /> Сыны же Гора при всех своих изъянах оставались целеустремлёнными.<br /> <br /> Воители в зелёных доспехах спрыгнули с крыш, включая прыжковые ранцы, и пронеслись по изодранному полотну ночи как кометы или артиллерийские снаряды.<br /> <br /> Хтонийцы врезались в толпу Детей Императора, размахивая цепными мечами, выстрелы болтеров грянули словно внезапный гром. Дети Императора быстро пришли в себя и дали врагу бой, не обращая внимания на брызги крови братьев. Одна из многих отсечённых конечностей пролетела сквозь сечу и шлёпнулась по броне лорда-командора, оставив ещё одно пятно.<br /> <br /> Эйдолон обернулся и вскинул молот, парируя яростный натиск штурмового капитана, чья броня была иссечена отметками об убийствах. Монеты и кости застучали по доспехам, а затем их сорвал взмах окутанной молниями “Славы”, расколовшей цепи и обратившей в пепел провода.<br /> <br /> - Оно того стоило? Сражаться с нами, чтобы быть королём ничего? - процедил воин. На его шлеме всё ещё были волчьи отметки, выдававшие старую геральдику. Он подался назад, а затем бросился на врага, царапая нагрудник цепным мечом. Эйдолон отшатнулся, охнув от растёкшейся по мускулам боли.<br /> <br /> '''''Ничего! Ничего! Но ты можешь стать гораздо большим, если просто…'''''<br /> <br /> Эйдолон зарычал, отмахиваясь и от мучений, и от проклятого шёпота.<br /> <br /> С каждым взмахом он чувствовал себя всё ближе к ощущениям до первой смерти, каждый удар придавал сил, пока и движения, и порывы не слились в одну песнь. Другой Сын Гора вклинился между Эйдолоном и своим господином, цедя проклятья и поднимая болтер в тщетной демонстрации верности. Лорд-командор взмахнул молотом и ударил по горизонтальной дуге, расщепив поясницу наглеца на атомы. Осколки дымящегося позвонка застучали по броне капитана, взвывшего от ярости и снова устремившегося на Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон отступал, уклоняясь то влево, то вправо от града полных злобы и небрежных ударов, готовясь выпотрошить добычу. А затем подался вперёд, так близко, что разглядел хвастливые бандитские письмена, почти выкрикивавшие личность капитана.<br /> <br /> - Здесь вдали от дома ты и умрёшь бессмысленной смертью, Нааманд Ганиникс. Поверженный лучшим воином, - Эйдолон напрягся, когда скрежещущие зубы оцарапали рукоять, а затем оттолкнул врага. Он преследовал воина сквозь сечу, сквозь толпу братьев в цветах обоих легионов. Лорд-командор заулюлюкал, гоня врага по раскалённым камням умирающего мира. Доспехи треснули, краска расправилась от опаляющих сам воздух ударов. Нааманд Ганиникс тщетно боролся, пытаясь сдержать гнев первого из лордов-командоров. А затем Эйдолон пригнулся, уходя от очередного взмаха, и ударил молотом вверх, прямо в нагрудник, отчего капитан рухнув, согнувшись пополам.<br /> <br /> Эйдолон упёр сапог в расколотую грудную клетку и вскинул пистолет. Переполненное смертельной энергией оружие взвыло, загудело и защёлкало в его руках. Тускло-зелёная вспышка - и луч радиации впивался в Сына Гора, поджаривая его изнутри. Из расколотых доспехов будто смрадный последний вздох зашипел пар.<br /> <br /> Показались другие, сверкнули клинки, взревели болтеры. Чемпионы и герои Шестнадцатого легиона пришли подороже продать свои жизни. Онос Гинзи с трещащим от энергии мечом и Вараддон Домон, сжимающий топор. Клинки обрушились на металл, искры и разряды молний изверглись, как лава из огромного вулкана. Удары сыпались один за другим, тесня лорда-командора назад, царапая позолоту его некогда благородного оружия. Эйдолон плюнул им в лица, в бесстрастные и бездушные пластины шлемов.<br /> <br /> Топор ударил в наплечник плоской стороной, но с ошеломляющей силой. Треснула ещё одна пластина брони. Кровь потекла по коже, струйками полилась наружу сквозь раненный керамит.<br /> <br /> Вокруг бушевала огненная буря. С обеих сторон вступили в бой отделения тяжёлой огневой поддержки. Хтонийская артиллерия извергала смерть со стен последней из крепостей, а Дети Императора вели ответный огонь, пламенем и сталью изничтожая город.<br /> <br /> Круша и тела, и обломки два “Разящих клинка” Детей Императора, “Коготь Фениксийца” и “Пламя Кемоша” медленно двигались по мемориальной аллее, прокладывая себе путь сквозь искусно украшенные саркофаги и столбы-кенотафы. Неукротимый напор скрежещущих гусениц не оставлял ничего от некогда прекрасных насыпей и увядших садов, давя останки забытых героев. Танки стреляли на ходу, поражая цели с меткостью, которую мало кто ожидал бы при виде искажённых и идущих рябью металлических корпусов. Трупы свисали со сторон танков и волочились за грозными боевыми машинами, изуродованные гроздья тел людей, сжавших зубы вокруг металлических прутьев.<br /> <br /> Плегуа и его какофоны пробились вперёд на помощь к своему господину. Их звуковое оружие взвыло, влилось в великую симфонию войны гонящей врагов прочь яростной волной. Гинзи и Домон отшатнулись, Эйдолон тут же воспользовался преимуществом. <br /> <br /> Добавив свой психозвуковой вопль к воющему вихрю, лорд-командор ринулся на врага, подсекая ноги Оноса Гинзи. Сын Гора рухнул, выронив меч, и Эйдолон перешагнул через изломанное тело. Позади него грузно затопал вперёд какофон, желая нанести смертельный удар.<br /> <br /> - Ничтожества. Моё время и мастерство найдут лучшее применение против иной, достойной добычи, - он кивнул Плегуа. - Покончи с этими псами. Пусть же их хозяин окажется достойным моего вызова. <br /> <br /> ===Четырнадцатая глава. Варп-песнь===<br /> Поморщившись, Воциферон парировал очередной удар, не переставая теснить Сына Гора, а затем пригнулся и взмахом сабли рассёк его ногу.<br /> <br /> Легионер рухнул, истекая кровью, захрипел, пытаясь подняться, не обращая внимания на боль и уже виднеющиеся кости. Зарычав, Воциферон вонзил другой клинок через подшлемник и почувствовал как лезвие скрипит по хребту. Наконец, хтониец умер.<br /> <br /> По его доспехам стекала горячая кровь, пятная царственный пурпур. Мечник потерял счёт лично убитым им врагам, большинство из которых были лишь рядовыми. Достойные легионеры шестнадцатого попадались редко и бились порознь, их чемпионы либо уже пали, либо были втянуты в собственные поединки. Такое себе представление.<br /> <br /> Воциферон ожидал от них большего.<br /> <br /> Из всех легионов под знаменем магистра войны прежде его мысли занимали лишь воины самого Гора.<br /> <br /> Конечно, он осознавал иронию таящуюся в отношениях Детей Императора и Лунных Волков, позднее ставших Его Сынами. Возможно первые и не заглядывали в рот вторым, но учились и наблюдали, пока крепла дружба между их примархами. Фулгрим и Гор, ученик и наставник, вели юный Третий легион к зрелости и превосходству.<br /> <br /> Воциферон часто размышлял, как их философия вообще могла зародиться в таких условиях, не говоря уже о том, чтобы принести плоды. Дети Императора словно подкидыши скрывались в тени первонайденного сына Императора. Боролись за совершенство, будучи прикреплёнными к армиям того, кем восхищались все. Самого совершенного сына.<br /> <br /> Он отвёл в сторону ещё один неуклюжий удар. Воздух раскалился, сгустился от пепла и горящих обломков. Каждый взмах меча будто двигался медленно, словно за клинки цеплялись тлеющие ветра, доносящиеся из пепла внезапные порывы. Даже в шлеме он слышал в ветре отголоски смеха. Шёпот, извивающийся в душе, ползущий по спине. Всякий раз, когда он убивал, звуки становились отчётливее. С каждым раскалывающим доспехи ударом, с каждой каплей пролитой крови и причинённой боли присутствие становилось сильнее и настойчивей.<br /> <br /> Сейчас барабаны битвы гремели на церемониальной площади, под ногами мечника лежали тела, а навстречу ему спешили враги. Воциферон ударил в ответ. Голова слетела с плеч. Он повернулся на сабатонах, двигаясь рывками, и вонзил клинки в открытую спину другого Сына Гора, повергнув зелёного бойца на плиты. Оружие вздымалось и опускалось, рубило и рассекало, на доспехи лилось всё больше крови, пока мечник не стал выглядеть словно один из сломленных берсерков Ангрона.<br /> <br /> И часть его хотела броситься на жертву, разорвать врага в клочья, сожрать плоть и выпить костный мозг. Воциферон скрипнул зубами, заставляя себя идти дальше, и перепрыгнул через рухнувшую статую. В безумной сече он потерял Эйдолона из вида. Возможно, если он найдёт первого лорда-командора, то сможет избавиться от этих импульсов, порывов, терзающих его будто пристрастившегося к зверствам маньяка. Такого как Малакрис.<br /> <br /> И как раз его он и мог увидеть мельком, и среди побоища, и в поединках. Проблески ярких цветов, нарочитый треск когтей. Разрывающего всё, что попадалось на пути, и бросающегося на поверженных врагов с той же маниакальной яростью, что цеплялась за душу Воциферона. Нет. Не той же.<br /> <br /> Малакрис и его воины бились с такой неистовой безумной самоотдачей, что на поле боя казались зажжёнными маяками. Они пылали от неестественного света, будто сама реальность вокруг них истекала кровью, а Эмпиреи цеплялись за крючья и шипы брони. Малакрис снова смеялся, убивая, словно был одним из Белых Шрамов. Каждое движение капитана выдавало ликующее помешательство, анафему для Воциферона, видевшего в этом рак, поглощающий тягу к воинскому совершенству.<br /> <br /> Но искушение никуда не исчезало. Как бы усердно Воциферон и его воины не цеплялись за идею чистой эстетики, за идеал мечника-эрудита, в глубине души его снедало желание просто ''покориться'' и отдаться восходящим гуморам. По коже бежали мурашки. Сердца бешено стучали. Определяющая его существование броня всепоглощающей сосредоточенности трещала, раскалывалась от новых ощущений и сомнений.<br /> <br /> Теперь он слышал пение варпа. Так как наверное это слышали Малакрис, Плегуа или сам первый лорд-командор.<br /> <br /> Всё новые враги вступали в бой. Сыны Гора вливались на площадь волной, получив новые приказы, разгневанные и спешащие прочь от внешних укреплений и сужающихся линий обороны мимо разрозненных очагов обороны выживших татрикальцев к врагам, Детям Императора.<br /> <br /> Вокруг бушевала истинная и открытая война, обрушивалась на них приливной зелёной волной, вымазанной в грязи, крови и пепле.<br /> <br /> Воциферон видел, как рушатся вокруг башни, как кирпичи падают на его воинов словно разлетающиеся семена. Всё это побуждало его биться усерднее, сосредотачиваться и отдавать всего себя отдельным поединкам, в которые он вступал снова и снова.<br /> <br /> Его рука уже колоть устала. Мечник убит так многих. Он был вымазан в крови, замаран ей по локти, она свернулась на его доспехах, извиваясь вокруг разбитого и опроченого орла.<br /> <br /> Внизу прогремел гром танкового огня, и краем глаза Воциферон заметил новую комету, рассекающую небо словно взмах божественного меча. Корабль умирал. Повреждённый, с пробитыми двигателями, он камнем падал на землю с небес. Воциферон разглядел танцующие призрачные огни, когда реакторы взорвались, и варп-двигатели содрогнулись в последний раз, как злое и не желающие остановиться сердце.<br /> <br /> И в унисон им содрогнулся и поплыл весь мир. Пошёл рябью прямо перед Воцифероном, словно когти царапнули по ткани реальности. Мечник ощутил прилив жестокого ликования в голове, в спине, повсюду вокруг. Он будто снова очутился прямо в брюхе зверя, в бою с порождениями варпа в сердце “Награды за грех”.<br /> <br /> И в этот раз… он прислушался к искажённому ритму песни.<br /> <br /> <br /> Малакрис знал, что слишком вырвался вперёд, и ему не было дела. Особенно теперь, когда небеса горели, а настоящий враг явил себя.<br /> <br /> Сыны Гора катились на него волной, словно зная, что не выстоят в одиночку. Попадания болт-снарядов в доспехи были куда приятней слабых подношений смертных. Малакрис пробежал мимо выгоревших транспортов Имперской Армии, повернулся и прыгнул в импровизированной проход. Выбил пылающую дверь и нырнул прямо в разорённую медицинскую станцию.<br /> <br /> Мёртвые не отвечали ему, хотя иногда, смотря краем глаза, он видел как они смеются. Безмолвно скалясь, словно ожидая, что он оступится и умрёт. Умоляя его пасть от рук Сынов Гора.<br /> <br /> '''''Они всегда были твоими врагами''''', - ободряюще прошептал голос. - '''''Ты всё сделал правильно. Ухватил судьбу за глотку. Как и должны все. Как скоро ухватим и мы.'''''<br /> <br /> Временами его всё сильнее одурманенный разум забывал о порицании, и он больше не помнил, что слышит не голос лорда-командора. Раньше это было важно. Но теперь казалось лишь очередным унылом напевом в сравнении с зовом, отдающимся у душе.<br /> <br /> Рикан Байл пытался вызвать его, но голос заместителя, его страстные призывы растворялись среди стольких восхищённых воплей и помех. Малакрис отключил связь. Утих и гомон Воциферона, требовавшего внимания, приказов, может быть прикрытия.<br /> <br /> Малакрис был слишком занят.<br /> <br /> Он ощутил, как содрогается вокруг мир, и засмеялся с пылкой уверенностью человека, заметившего перемену ветров. Он помчался вверх по расколотой лестнице, перескакивая по три, а затем и четыре ступени за раз, перепрыгивая пробоины, мчась мимо поворотов. Вверх, ввысь, чтобы лучше разглядеть, как умрёт и будет воссоздан весь мир.<br /> <br /> Его преследовали выстрелы. Болты разминались с ним на долю секунды. Разряды плазмы дышали пламенем в спину. В ушах выли системы доспехов, перегруженных и пробитых в нескольких местах.<br /> <br /> - Ничто из этого не важно, - зарычал капитан. - Есть только миг.<br /> <br /> '''''Есть только миг''''', - согласился голос. - '''''Скоро, очень скоро я дам тебе шанс послужить. Служить будут все.'''''<br /> <br /> И когда Малакрис выскочил на третий этаж и увидел в небе ревущее пламя, готовое пылать вечно среди яростного обстрела и вздымающегося дыма, он понял.<br /> <br /> Узнал красоту и войну, которой жаждал все эти годы. Священной.<br /> <br /> Он спрыгнул со стены, приземлившись прямо в толпе выслеживавших его Сынов Гора, не давая их специалистам по тяжёлому оружию стрелять. Пылающие когти взметнулись вихрем смертельной стали, впились в горжет сержанта, повергая его на землю умирающего мира.<br /> <br /> Хтонийцы набросились на него воющей стаей. Впились в доспехи клыками кинжалов и мечей. Малакрис почувствовал удар оставившего на реакторе шрам топора, и его враг поплатился руками за отвагу.<br /> <br /> Из развалин выскочил Рикан Байл, наконец-то догнавший капитана, а с ним и прочие кровожадные звери. Офа Демаскос из штурмового кадра взмыл в небо на выхлопных потоках и приземлился среди Сынов Гора, разя двумя тесаками. Он пел, убивая, повалил одного хтонийца и наступил ему на горло, а затем крутанулся на месте, чтобы пробить череп другого.<br /> <br /> '''''Разве они не великолепны? А могут стать ещё лучше.'''''<br /> <br /> Опьянённый кровью и смеющийся от упоения бойней, чувствующий как в небесах впивается в измученную душу планеты гибнущий корабль Малакрис наконец-то понял, какого подчиняться.<br /> <br />   <br /> <br /> Уши блаженно болели от воплей из вокса, бесполезного, утопающего в статике и треске помех.<br /> <br /> Передатчик лишь делал громче, отчётливее вой гибнущей планеты. Повсюду в городе бесчинствовали ничем не сдерживаемые Дети Императора, с торжествующим аплобом встречая вызов Сынов Гора. Не переработанные на психоактивные вещества трупы смертных собрали в огромные костры и подожгли.<br /> <br /> Повсюду братья бились с братьями. Воздух сиял, раскалился от потенциала, извивающегося в клубах едкого дыма и химикатов.<br /> <br /> Всё обострилось до одного мгновения, великолепного настоящего. Боги и чудовища отсекли всё лишнее и ободрали пелену, открыв порывам ветра поющие нервы. Татрикала стала связанным, умирающим зверем, средоточием абсолютной вседозволенности. Мир выл. Пульсировал словно маяк, настолько сильный и первобытный, что даже умирающий шторм Лоргара мог это ощутить, протянуться и омыть планету.<br /> <br /> Рана Галактики до сих пор не затянулась, жизненная кровь варпа всё так же марала великий гобелен. Она засыхала, но ещё могла быть направлена и взбудоражена, связана сильной волей. И теперь пропитанный Эмпиреями мир тонул в космической злобе.<br /> <br /> До Исствана сама мысль об этом предстала бы истинным безумием. До Лаэрана они обитали в статичном и безбожном комплексе. Теперь же в небесах проступали узоры, а судьбу рода человеческого определяли когти смеющихся жаждущих богов.<br /> <br /> “Пусть весь мир умрёт. Пусть враг разобьётся о скалы собственных изъянов. Пусть все они присоединяться к мертвецам Града Хоров и зоны высадки”<br /> <br /> Эйдолон устал и изголодался по достойному вызову, хотя Сыны Гора и пытались снова и снова прикончить его. Тщетно. Всё было тщетно. Высшие существа пытались сделать это и не смогли. Даже мания Фулгрима уступила место судьбоносному приказу Фабию.<br /> <br /> “Но твоя ли рука определила курс моей судьбы, отец? Ты ли пощадил меня, или же сам Тёмный Принц нашептал твоим голосом? Чья воля сохранила мне жизни?”<br /> <br /> Распалённый лорд-командор вырвался вперёд, оставив своих бойцов позади и почти забыв о них в упоении охотой. Он потерял счёт павшим от его руки, от которых остался лишь слой жирного пепла, цеплявшийся за рукоять молота. Позади бушевала битва, но Эйдолон знал, что его цель впереди.<br /> <br /> Теперь крепость казалась расколотой на части в приступе ярости детской игрушкой. <br /> <br /> Стены осыпались, обломки усеяли дворики и парадные магистрали. Среди вскрытых огневых точек лежали изувеченные тела и защитников, и захватчиков.<br /> <br /> И в центре всего его ожидал Герог. Даже по расколотым столам стратегиума было видно, чем некогда являлся Военный Нексус - средоточием планирования и приготовлений, медленно приходящим в упадок под суровыми логистическими требованиями Империума. Пол усеяли унесённые ветром из архивных альковов и горящие хлопья пергамента.<br /> <br /> Высокие колонны, покрытые резными ликами героев былых времён, рухнули и расколись. Их трупы распростёрлись среди уцелевших опор, раздавив и скамьи, и мозаичные плиты.<br /> <br /> Державший топор наготове Герог презрительно огляделся, а затем брезгливо поглядел на Эйдолона. Он фыркнул и улыбнулся первому лорду-командору.<br /> <br /> - Так не должно было случиться, - вздохнул он, шагая навстречу врагу и крутя в кулаке рукоять. - Ты довёл всё до никому не нужной битвы.<br /> <br /> - Как будто она не было всё это время у тебя на уме? - Эйдолон расхохотался, и треснувшие стены зазвенели от отголосков безумного веселья. - Нет, иначе и быть не могло. Семена этой схватки были посеяны в каждой войне и битве, в которых мы сражались, - он взмахнул молниеглавым молотом и показал на Герога. - Ты - не одарённый и не великий воин. Лишь тот, кого избрали для представления боги. Так мы здесь и очутились, я - образец моего легиона, ты - лучшее, что смог прислать твой.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь пристыдить меня? - воскликнул Герог. - Нас свели вместе лишь обстоятельства, а не божья воля!<br /> <br /> - Значит, не исповедуешься в своих грехах?<br /> <br /> - Каких грехах?<br /> <br /> - Это ты навлёк на нас шквал. Ты воззвал к варпу, связал его прислужников и наслал на меня. Обвил узами мои корабли и притянул их сюда.<br /> <br /> - Ты настолько выжил из ума, что думаешь, что это возможно? Мы затерялись в варпе! Были выброшены на отмель! Я не чародей, Эйдолон. Я не могу заставить его плясать под мою дудку, да и не стал бы.<br /> <br /> - А кто тогда?<br /> <br /> - Да у тебя полно врагов, и внутри и снаружи легиона. Ты и в самом деле ждёшь, что я стану потворствовать паранойе твоего сломленного разума?<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон выхватил пистолет и выстрелил, не целясь. Мелькнувший луч концентрированных атомов едва не попал в Герога, прыгнувшего в сторону. Эйдолон отбросил пистолет и зашагал к претору, замахиваясь молотом. Оружие сшиблось с такой силой, что облачённый в более лёгкие доспехи Герог отступил на несколько шагов.<br /> <br /> - Я, - процедил Эйдолон, - не сломлен. <br /> <br /> Герог раскрутил топор и ударил с плеча, вонзив в бронированный бок лорда-командора. Системы взвыли и затарахтели, предупреждая рухнувшего на колено Эйдолона, но он пришёл в себя, найдя силу в боли. Доспехи зашипели, впрыскивая боевые стимуляторы в кровяной поток.<br /> <br /> Бледная кожа покраснела, задрожала. Заскрипели, заскрежетали зубы. Эйдолону казалось, что вот-вот он забьётся в судорогах или изо рта пойдёт пена. Воистину, дары Фабия были опасными обоюдострыми и зазубренными клинками.<br /> <br /> Но ему требовалось любое преимущество. Каждое мгновение было драгоценным. Вновь грянул гром, молнии забили от сошедшихся клинка и молота. Волна вытесненного воздуха едва не сбила с ног обоих воинов. Легионеры боролись, напирали на сцепившееся оружие.<br /> <br /> Герог пнул Эйдолона, и тот отскочил, обернулся и увидел летящий к его раздутому свистящему горлу клинок. Перед глазами пронеслись воспоминания. Взмах меча Фулгрима, отсекающего голову Горгона. Тот же безупречный жест, в первый раз забирающий жизнь Эйдолона. Его красота. Изысканное и всепоглощающее удовольствие.<br /> <br /> Но каким бы мрачно притягательной не была память о клинке откровения, Эйдолон не пересечёт вновь порог смерти. Не для того он был Возрождённым.<br /> <br /> От мысли реакция замедлилась, удары и пари казались вялыми, едва двигающимися. Эйдолон ухмыльнулся, широко оскалил зубы от внезапного умиления. От этого глаза Герога сверкнули бешенством. Воин бросился на него вновь, вкладывая в удары каждую йоту скорости и мастерства.<br /> <br /> Он взмахнул топором обеими руками, но бросившийся вправо Эйдолон лишь ударил его прямо в бок. Молот расколол нагрудник, на миг ошеломив Сына Гора. Претор зарычал, сплюнув кровь.<br /> <br /> Эйдолон посмотрел на расколотое Око, рубиновую печать, словно плачущую осколками и расплавленным золотисто-красным камнем.<br /> <br /> - Вот и божество, в которое ты веришь. Ты возлагаешь надежды на магистра войны, но что он тебе дал в ответ? Мне же достаточно моего мастерства. Поэтому я знаю, что я - лучше тебя, Герог. Ты - опустошённое создание, прикованное клятвами к тени Гора… А теперь умирающее в битве, про которую никогда даже не узнает твой господин.<br /> <br /> - Не смей произносить его имя. - зашипел Герог, хрипя от крови, и ещё раз сплюнул на разбитые плиты. - Вы всегда были заблуждающимися нахлебниками. Слишком слабыми, чтобы почтить его мечту! Слишком безумными, чтобы понять, что пора лечь и умереть.<br /> <br /> - Мечту? - насмешливо переспросил Эйдолон. - Мы следуем за твоим опустошённым и обезумевшим царём, потому что он ведёт нас к величайшей битве. Поворотный день настал и закончился. Мы оставили Улланор позади, и теперь единственный достойный триумф ждёт нас в конце пути, - он помолчал, облизнув зубы, предвкушая победу. - Но как показал нам наш прародитель, ничто не вечно, особенно власть монарха.<br /> <br /> Над головами командиров бились и умирали пилоты. Десантные корабли и истребители сходились в истерзанных молниями небесах в танце смерти, а над ними бились чудовищные корабли флота.<br /> <br /> Эйдолон забарабанил пальцами по рукояти, представляя с каким исступлением экипаж выполнял один приказ за другим. С каким радостным упоением встречал долгожданный вызов. Тот же прилив восторга чувствовал и сам лорд-командор, и выщербленные кости, и атрофировавшиеся мускулы пели, прекрасно и неистово.<br /> <br /> Он размахивал сыплющим молниями громовым молотом, тесня врага, бившегося жестоко и исступлённо. Встречавшего, отклонявшего, даже принимавшего удары на себя, если приходилось.<br /> <br /> Он был хорош, пришлось признать Эйдолону.<br /> <br /> Герог бился с неотразимым пылом, пылавшим и истекавшим сквозь кожу. Наступая, он бился с яростным напором, достойным штурмовика. Быстро наносил удар и отступал. Даже истекая кровью, замаравшей морскую зелень доспехов. Вырывашейся паром меж губ с каждым неровным вздохом.<br /> <br /> Он продолжал сражаться. Бился, не желая уступать Эйдолону и всему Третьему миллениалу. Воин, готовый скорее умереть, чем сдаться. Острие брошенного в сердце копья, ломающееся, но не утратившее импульс.<br /> <br /> И Эйдолон был готов платить за победу болью. Удар за ударом. Оплавившееся золото текло с наплечника, керамит брони раскоолся. По воздуху разлетались осколки и искры. Эйдолон пробивался в вихрь ударов, сквозь него, принимая на себя каждый. Его нагрудник раскололся. Бок истекал кровью. Ей Эйдолон и плюнул в глаза врага.<br /> <br /> Непокорство. Непоколебимое и несокрушимое непокорство. Нежелание дать врагу удовлетворение при виде мук или боли. О, боль была. Была подношением Тёмному Принцу и примарху, сладким и терпким, как вино.<br /> <br /> - Это всё, что ты можешь? - промычал Эйдолон. - Славный Сын Гора? Лучший воин магистра войны? Покажи мне хтонийскую сталь! Давай же, дикарь. Впечатли меня!<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон прыгнул на него, занеся топор, опуская его ударом с плеча. Эйдолон скользнул в сторону и ударил молотом как копьём, прямо в бок врага. Воин пошатнулся, и лорд-командор воспользовался моментом. Следующий удар расколол левый наплечник Герога. Претор припал на колено, подняв топор в тщетной попытке остановить натиск врага.<br /> <br /> Первый лорд-командор поглядел на Сына Гора, чьё лицо исказилось в гримасе блаженной ненависти. А затем, сменив хватку, обрушил молот прямо на голову врага. Энергетическое поле расщепило плоть, едва прикоснувшись, развеяло облаком пепла, а затем дымящийся череп взорвался, изверг во все стороны щепки костей и мозга.<br /> <br /> И реальность содрогнулась. Натянутая кожа Материума вздыбилась и зарябила. Эйдолон оглянулся, не понимая, что происходит, когда мир загорелся и вывернулся наизнанку.<br /> <br /> И лорд-командор пал.<br /> <br /> <br /> Последним, что осознали воины Третьего миллениала, был внезапный прилив жара и вопль сонма демонов.<br /> <br /> Разгорающийся свет затмил ночь, утопил в своём растекающемся сиянии даже величайшие пожары. Он впился в небо, словно палец злого бога, резонируя со всем творящимся безумием и обетованным великолепием. В небо словно взмыла комета, выпущенная из преисподней, таящейся за пеленой.<br /> <br /> Она взмыла, завывая, и в унисон ей в восторженном подчинении страстям завыли все её узревшие.<br /> <br /> <br /> ''“Я вновь и вновь говорил вам о совершенстве, и о том как важно к нему стремиться. Другие, в том числе мои братья, утверждают что моя мечта - блажь. Что на самом деле никто не может достичь совершенства, кроме нашего отца.''<br /> <br /> ''Я отвечу им, что всё возможно, если мы будем стремиться к цели всем сердцем и душой. Да, душой. Я не верю в духов и посмертие, но скажу вам следующее - мы и есть сердце и душа, средоточие и легиона, и Империума. Лишь приняв на себя бремя долга мы сможем направить наш вид и культуру к совершенству. В объединению Галактики под сенью вечной империи.''<br /> <br /> ''Без убеждений мы станем ничем. Без сияющей души мы не просто потерпим неудачу, но падём.”''<br /> <br /> ''- Примарх Фулгрим, записанное обращение к братству Феникса.''<br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> =Действие третье. Душа.=<br /> <br /> ===Пятнадцатая глава. Бездна===<br /> Невозможное пламя словно высосало из мира все цвета. Эйдолон пал в бездну воспоминаний, уносясь прочь из материального измерения, с глаз и врагов, и слуг. Вокруг него пылали души, корчащиеся в вечных мучениях. Понемногу утратившие сгоревшие личности, пока не остались лишь стонущие отголоски. Умоляющие об избавлении, которое никогда не придёт.<br /> <br /> ''Брат!''<br /> <br /> ''Господин!''<br /> <br /> ''Предатель!''<br /> <br /> Сколько же титулов он получил за долгие годы жизни, слившейся в единое пятно борьбы и труда, войны и кровопролития, правления и служения? Сын безразличных отцов. Владыка неблагодарных ничтожеств, неудачников и безумцев.<br /> <br /> И всё его прошлое, настоящее и будущее, каким бы ни был ждущий рок, какое бы ни манило предназначение, всё было пронизано стремлением к совершенству. Как плоть жирами. Вот что придавало бытию Эйдолона причудливые оттенки и определяло его суть. Мальчик из Европы, бледный призрак из мёртвых и окаменевших лесов, даже не смог бы представить кем станет. Принцем-воителем. Легионером-полубогом. Оружием в руках завоевателей и царей.<br /> <br /> Вокруг были лишь пламя и тени, дым и безумие. Варп кипел и бурлил, цепляясь за него сотканными из застарелой злобы миножьими пастями. Вокруг плавилась Татрикала, становясь лишь далёким воспоминанием. Таким же поблекшим и изъеденным войной, как и память о первом завоевании. Лорд-командор помнил, как опустился на колени среди пепла. Как к его подбородку прикоснулись руки. И мимолётное одобрение отца.<br /> <br /> Но теперь он падал, став лишь отброшенным инструментом, забытым орудием.<br /> <br /> Он летел, а варп цеплялся за него пепельными когтями воспоминаний. Прахом и песками умирающей Терры, чёрными пустынями Исствана. Очищающим потоком осколков Призматики, царапающих кожу, смывающих прочь позор неудачи и увечья. Внезапно горло обожгло болью, такой сильной, будто в него опять впился анафем. Эйдолон почти чувствовал, как бежит по груди горячая кровь, льётся из рассечённой вместе с его первым смертным существованием шеи.<br /> <br /> Всё глубже в лучезарный жар апофеоза Фулгрима, опаляющий саму душу. Эйдолон летел сквозь пламя, сквозь боль, сквозь толкающий генетического отца всё дальше экстаз. Это было всё равно что лететь через корону звезды.<br /> <br /> Таким была отрава и обещание варпа. Изничтожающее пламя, способное поглотить Галактику и обратить всё в пепел. Власть, ценой объятий с безумием и погибелью.<br /> <br /> Таким было спасение и проклятие Третьего легиона. Они могли стать ярко сияющими созданиями, воплощениями беспредельного совершенства, или презренным и забытым воспоминанием. Возможно было всё, но это была обречённая надежда, мечта, которую демоны вскармливали лишь для того, чтобы использовать против самого мечтателя. <br /> <br /> И сквозь всё доносилась песнь сирены - Маравилья. Эпос Кински, пылавший и гремевший даже за гранью времён. Средоточие всего, упоенный зов самого Слаанеша. Не сотворённый, а скорее призванный обратно в мир. Именно эта сила некогда починила лаэран и вновь и вновь призывала подобное к подобному. Стремящиеся к совершенству сомневающиеся души неизбежно начинали плясать под её дудку.<br /> <br /> Он слишком поздно понял, что падал во тьме не один. Нечто мелькало на краю взгляда, на самой грани восприятия. Он резко обернулся и увидел, как оно ускользает прочь, мерцая словно танцующий послеобраз. Пылая…<br /> <br /> Огромные колонны покатились по растекающемуся в пустоте пламени. Огромные обветренные камни, гигантские окаменевшие деревья из лесов его юности. Рухнув, они раскололись, разбились на отголоски прошлого. Презрительный оскал родного отца, замечтавшаяся улыбка генетического отчима. Высеченные образы, скрытые в камнях как скульптуры в мраморе, вены драгоценностей в мёртвых и бесполезных скалах.<br /> <br /> Меньшее становилось основанием цивилизаций.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и его пальцы дёрнулись. Он понял, что может двигаться в небытие. Он заставил себя встать на ноги, выпрямился, борясь с накатывающимся ощущением невесомой беспомощности.<br /> <br /> - Довольно! - заорал он, извергнув в пустоту свои психозвуковые дары, изничтожив и без того полностью пришедшие в упадок отголоски иных времён и пространств. Гнев связал бурлящий хаос вокруг хрупким подобием порядка.<br /> <br /> - '''Нет, здесь ты не можешь отдавать приказы, первый лорд-командор''', - пропел голос, доносящийся со всех сторон. - '''Уже нет. И больше никогда. ты отказался от своей власти. Покинул пределы, где она что-то значила. Здесь тебе не укажет путь примарх, не подчинится твоей воле легион. Здесь ты можешь лишь покориться и принять вечную пустоту'''.<br /> <br /> Пламя сгустилось в фигуру, всё ещё бывшую лишь подобием легионера. Расколотый Король гордо шагнул вперёд, пытаясь объять всё чем не был распростёртыми руками. И рассмеялся. <br /> <br /> - '''Ты и правда думал, что червь вроде Герога смог бы придать мне форму и направить? Ты ранишь меня.'''<br /> <br /> - О, я этим не ограничусь, - процедил Эйдолон.<br /> <br /> Под их ногами возникала твёрдая поверхность, сотворённая из песков и камней, похищенных из воспоминаний Эйдолона. Вокруг лежали тела, чьи доспехи почернели от пламени, истёрлись временем и порывами ветра. Исстван был так давно, но перед Эйдолоном вновь лежали трупы в броне зелёной как море и царственно пурпурной, в грязно-белой и зелёной, замаранной кровью сине-белой. На других были цвета преданных в зоне высадки легионов.<br /> <br /> Расколотый Король небрежно наступил на мёртвого Железнорукого, вдавливая тело вглубь лоскутной реальности.<br /> <br /> - '''Нет смысла угрожать, если нет воли воплотить угрозу''', - слова вырвались из сияющего как солнце рта вместе со смехом. - '''И боюсь, что сил тебе на это не хватало уже давно'''.<br /> <br /> - Я - первый лорд-командор. Треть легиона покорилась мне и признала меня владыкой.<br /> <br /> - '''Может ты и магистр легиона по духу, но никогда по сути. Ты ведь примчался, поджав хвост, едва услышав своей разбитой душой призыв Фулгрима. Такой отчаянный. Жаждущий внимания отца. Первое пагубное пристрастие, о котором ни одна операция не поможет тебе забыть'''.<br /> <br /> - Умолкни!<br /> <br /> - '''С чего бы? Разве истина ранит тебя сильнее, чем уже ранил примарх? Ты любил его и ненавидел, а он отсёк тебе голову клинком кинебрахов'''.<br /> <br /> - Я помню своё прошлое, демон.<br /> <br /> - '''Ах, так я теперь демон?''' - Король присел и подхватил брошенный гладий, покосился на него, покачал, поверяя равновесие. - '''Ты всё ещё считаешь меня демоном? Нерождённым зверем, посланным мучать тебя? Призванным практиком-неумехой по воле Герога или Юлия Каэсорона или любого другого из старых врагов?'''<br /> <br /> - Ты - демон! Ничто! Игрушка богов! Отродье безумия, затянувшее меня в свою топь!<br /> <br /> - '''Безумия?''' - пламя вспыхнуло ярче, и Король подскочил к Эйдолону, хлопнув его пылающей рукой по плечу. Пламя растеклось по левой руке лорда-командора, обвило её, привязало его к Королю как Пожирателя Миров к топору. - '''Безумие - сопротивляться будущему, брат. Нашему славному единению. Судьбе обетованной.'''<br /> <br /> - Ты мне не брат! - рявкнул лорд-командор.<br /> <br /> - '''О, ошибаешься''', - проурчал Король. Пламя зарябило, пошло волнами, принимая новую форму, превращаясь в плоть. Над огненными очертаниями проявились пластины брони. Пурпурные и позолоченные по краям, безупречные доспехи, выкованные посвятившими себя кузнечному делу ремесленниками. На затылке проросли белые волосы, а появившееся лицо оказалось царственным, осуждающим, ощетинившимся порочным весельем.<br /> <br /> Эйдолон вздрогнул, на миг подумав что увидит Фулгрима, затеявшего безумную игру и пришедшего вновь его убить отца. Он чувствовал, как истекают его силы, утягиваются по огненной пуповине в открывшее свой облик существо.<br /> <br /> Но это был совсем не Фулгрим.<br /> <br /> Эйдолон увидел собственное лицо, не испорченное ни временем, ни капризами судьбы, исполненное всей былой силы, красоты и гордыни. Пламя всё ещё горело в глазах Короля, в его зрачках дрожали кольца похищенного света.<br /> <br /> - '''Ах, брат мой''', - вкрадчиво добавил Король. - '''Я так рад воссоединиться с тобой'''.<br /> <br /> ===Шестнадцатая глава. Война братьев===<br /> Битва лишилась всякого подобия порядка. Больше не было ни фронта, ни настоящего врага. Ни друзей. Ни союзников. Только война.<br /> <br /> Охотящийся во мраке Воциферон вскарабкался на корпус сгоревшего танка и спрыгнул на груду обломков. Прежде здесь был широкий перекрёсток, по которому бойцы и снаряжение перемещались от внешних укреплений к сердцу города, теперь же остались лишь развалины. Всюду лежали тела. Раздавленные камнями, распростёртые в импровизированных медицинских постах, вмятые в плиты гусеницами и сабатонами.<br /> <br /> Столько мёртвых. Но ничто не было важно.<br /> <br /> Воциферон потерял из виду практических всех своих бойцов, и потому выслеживал добычу с звериным упоением, не задумываясь где теперь легионеры. Он больше не был дуэлянтом, осторожно сражающимся с врагом. Мечник едва-едва осознавал себя, воспринимал мир как животное, слушающее порывы из древнего рептильного мозга.<br /> <br /> Он даже потерял один из клинков, исчезнувший в непрестанном безумии войны.<br /> <br /> - Добыча? - рявкнул и зарычал Алеф. Прежде безупречные черты лица воина застыли в параличе и были прочерчены шрамами там, где он разодрал и проколол свою кожу. Он принюхался, шипя, словно пёс.<br /> <br /> - Скоро, - зарычал в ответ Воциферон, борясь с поднимающеся красно-чёрной слепотой. - Он близко. Должен быть.<br /> <br /> Мечник понял, что был глупцом. Внезапное озарение нахлынуло так же неудержимо, как мускульные спазмы и мгновения фуги. Такое же очевидное, как царапающий небеса столп варп-пламени, вырвавшийся из сердца мёртвой крепости и направляемый несравненной песней Короля. Ветер звенел от странных мелодий, исполненных встревоженной тоски и просачивающихся в реальность из иных миров и времён. Словно наконец-то удовлетворённое желание.<br /> <br /> Теперь мечник понимал, что столкнулся с механизмом, скрытым за пеленой. Замком, отпёртым постоянным кровопролитием. Неведомым образом ключом стал сам Эйдолон.<br /> <br /> Теперь осталось место лишь охоте. Расплате.<br /> <br /> Воциферон смотрел, как появляются первые наложницы Тёмного Принца, вытекают из теней, выпрыгивают из ведущих в никуда арок, и за линзами его шлема текли слёзы. Едва копыта коснулись земли, как они начали танцевать, петляя прочь из обвалившихся коридоров на заваленные обломками проспекты. Он наблюдал за их капризными движениями, следил за развевающейся тканью и пронзённой кольцами плотью, за пурпурной кожей, отмеченной такими увечьями и следами насилия, что пристыдили бы и самых усердных Детей Императора.<br /> <br /> Из ран и меток скверны вытекал нечистый свет, небиологическое светоистечение, переливающаяся… ''неправильность''. На них было больно глядеть. Но боль вызывало всё. Охватившая Воциферона мания словно кинжалом вонзилась в его спину, сдирая кожу и гравируя позвонки.<br /> <br /> Мечник заметил, что примерно этим демоны и занимались с остатками смертных, украшавших собой труп города. Они набросились на тела с когтями и ножами, клыками и иглами. Быкоголовые божки натягивали содранную кожу на орнаменты из ажурной кости, а другие умасляли кровавые деревья, растущие из садов рёбер и кишок. Демоницы ворковали и сплетничали, прыгая с нароста на нарост, и щёлкающими клешнями срывали распускающиеся мясные цветы.<br /> <br /> Где-то начал бить колокол, отдающийся эхом прямо в голове Воциферона, отчего перед его глазами всё помутилось. В его горле запела желчь, вздыбилось едким приливом, а затем мечник согнулся пополам, и с его губ сорвался рык.<br /> <br /> К боли прибавился голод. Жажда вкусить не безвкусные творения демонов, но истинную плоть и кровь. Его глаза заметались, преследуя тени бушующих всюду пожаров. Больной свет варпа замарал всё вокруг, оттенил даже выстрелы бьющихся в небесах звездолётов.<br /> <br /> Люмены над головой Воциферона погасли. Погас весь свет, естественный и искусственный, оставив лишь сияние ''неестественного''.<br /> <br /> Он заставил себя встать, опираясь на клинок, всё ещё сутуля дрожащие от внезапных взрывов жестокого смеха плечи. По щекам невольно потекли слёзы. Воциферон терял контроль над всем, каждая грань его бытия словно взбунтовалась. И теперь осталось место только желаниям, жажде дать себе волю. Убивать, калечить и пировать останками.<br /> <br /> В ушах прояснилось, и он дёрнул головой, словно охотящяся собака, рвущаяся с поводка. Где-то неподалёку гремели болтеры и выли звуковые орудия. В бушующей ночи кто-то ревел, вопил, завывал в схватке и тихо хныкал. Его братья предались порокам среди развалин.<br /> <br /> Он должен найти его. Малакриса. Пришло время расплаты.<br /> <br /> - Где ты, брат? - заорал Воциферон. - Покажись, покончим же с этим!<br /> <br /> <br /> Малакрис отвлёкся от Сына Гора, ещё совсем недавно прозябавшего под его клинками. Вымазанные в зачеловеческой крови когти прошли сквозь пустые глазницы и сквозь расколотые кости вышли из затылка легионера.<br /> <br /> Он преувеличенно небрежно вытащил их и огляделся по сторонам.<br /> <br /> Наполовину согнувшийся хтониец свалился в украшенный фонтан, марая воду кровью и желчью из выпущенных кишок. Вокруг зелёной как море брони собиралась пена, мерзкая накипь, проникающая в каждую трещину и рану. Впрочем, запах был таким приятным. Будь у него время, Малакрис бы отрезал окорок и попировал плотью, быть может ограничался потрохами, как гурман из ульевой знати.<br /> <br /> Впрочем, время ещё будет. Потом. Когда враги умрут, и останется лишь попираемые им рабы. Когда нашёптывания исполнятся, будет время утолить все свои желания…<br /> <br /> А преград осталось так мало. Весь мир вопил, бушевал и пылал от ярости варпа, шёпот стал пронзительным и довольным. Эйдолон был заточён в пламени, а оба легиона - развеяны по ветрам.<br /> <br /> '''''Восстань и сам стань князем-воителем. Владыкой Третьего миллениала. Пусть ветер истории унесёт всё былое! Убей его и никто не встанет на пути твоего возвышения.'''''<br /> <br /> Рядом вопил Рикайн Байл. Воин выл и хихикал, взобравшись на обломок скульптуры. Словно гаргулья он сгорбился на украшенной скамье и царапал её силовым кулаком. Он больше не скрывал своё безумие, а гордо облачился в него. Знамение грядущего и образец, за которым последуют остальные легионеры банды.<br /> <br /> Малакрис знал, что скоро он встретит достойный вызов.<br /> <br /> У каждого правителя были наследники, и Эйдолон не являлся исключением. Благодаря одной лишь воле первый лорд-командор высек свой трон. Почему бы Малакрису не последовать по его стопам? Править будет не Плегуа, сломленное чудовище, и не упрямый глупец Воциферон. Он разберётся даже с советником. По одному. Удар за ударом, коготь за когтем.<br /> <br /> Он сжал кулаки, дрожащие от жажды пролить кровь.<br /> <br /> Измена - прекрасный источник могущества. Этому Дети Императора научились на Исстване, вняв призыву к двум битвам магистра войны. И не важно, убивали ли они братьев или родичей, само деяние было упоительным. Грозный Слаанеш, младший, но вековечный, открыл им восхитительную радость измены.<br /> <br /> Возможность покориться и никогда не умереть.<br /> <br /> Мускулы вздулись и задрожали под кожей от очередной судороги. Малакрис расправил плечи и отвернулся от Сына Гора, всё так же лежавшего мёртвым, ослеплённым, не заботящимся больше о войне, в которой не смог победить.<br /> <br /> Малакрис пробьётся сквозь преграды, сокрушит всех, кто встанет на его пути, пока не обретёт такое ниспосланное величие, что его заметит даже сам Фениксиец.<br /> <br /> - Из пепла восстанет ещё один король, - прошептал он самому себе. Капитан опять попытался вызвать бойцов, но не услышал ответа. Частоты всё ещё утопали в проклятых помехах. Он подошёл в Байлу и схватил безумца за голову, заставляя поглядеть на себя.<br /> <br /> - И на сей раз я воспряну и никогда не паду.<br /> <br /> ===Семнадцатая глава. Связанная Душа===<br /> Насмехаясь, оно облачилось в его прошлое, скрыло свою суть подо всем, чем он был прежде.<br /> По коже и доспехам смотревшего на него Эйдолона всё ещё ползли огоньки, но он был прекрасен. Совершенен. Был всем, чего лорд-командор лишился, когда его сокрушил гнев Фулгрима. На шее не виднелся уродливый шрам, кожа не обвисла, волосы не истончились. Существо гордо шагало и пыжилось, всем своим видом излучая чистое высокомерие и эфемерную красоту.<br /> Эйдолон помнил эту силу и уверенность. Он думал, что утратил её навсегда, и пусть он больше не был ковыляющим уродом, которого Фулгрим надменно назвал “нелепым и неуклюжим”, лорд-командор оставался тенью себя былого. Конечно, его могущество росло даже теперь. Он верил, что смог бы повергнуть самого Хана в Калиуме. Знал в глубине своей расколотой души, что восторжествовал бы. Он бы сломил Боевого Ястреба и съел его сердце, а из прочных как железо костей высек бы себе трон.<br /> “Но я бы мог стать большим. Мы могли бы. Если бы я не пересёк порог смерти, что бы произошло тогда? Возвысился бы несломленный Эйдолон до ещё больших высот? Стоял бы я сейчас плечом к плечу с Юлием, Избранным Сыном, если бы не навлёк на себя капризный гнев Фулгрима?<br /> <br /> Кем бы я стал? Чем бы я стал?”<br /> <br /> - Что ты такое?<br /> <br /> - '''''Я - твой брат''''', - Король рассмеялся. - '''''Я это ты, ты это я. Когда Фулгрим забрал твою жизнь, когда он поверг тебя, чистая мощь анафема расколола нашу душу'''''.<br /> <br /> - Нашу?<br /> <br /> - '''''Нашу, нашу''''', - повторил призрак. - '''''Твой титул не просто праздное хвастовство, Расечённая Душа'''''. - Нечто зловещее промелькнуло в глубине его глаз, мрачная насмешка и жгучая неослабевающая зависть. - '''''Мы две стороны одной медали, ты и я. Два сапога пара, разбросанные в разные стороны. Один прикованный к плоти…'''''<br /> <br /> - А другой к варпу&lt;ref&gt;Эйдолон в эзотерике — астральный двойник человека, фантом, тень или «тонкое тело». При определённых условиях может являться живым в форме привидения. Можно сказать, что Расколотый Король это эйдолон Эйдолона.&lt;/ref&gt;, - кивнул Эйдолон, понимая.<br /> <br /> Идеальное зеркало его души замерцало, будто преломляясь в тысяче расколотых отражений. Кожа и доспехи засияли светом всех оттенков, разгорающимся всё ярче. Золото вспыхнуло пламенем преисподней, потекло, принимая новые очертания и узоры, растекаясь по пышным пурпурным доспехам новыми созвездиями.<br /> <br /> - '''''Море душ сурово к гостям, но в его пламени можно узнать многое''''', - создание подняло безупречную латную перчатку, рассматривая свои пальцы один за другим. Потом снова поглядело на Эйдолона, и его челюсти разошлись в широкой ухмылке, ощетинившейся лишними зубами. Острыми и ослепительно белыми. - '''''Но я вижу, что и материальный мир не был добр'''''.<br /> <br /> - Я выжил, - ответил Эйдолон, кружа вокруг своего двойника, крепко сжав молот. - Даже преуспел. Теперь я могу насладиться большей силой и влиянием, чем даже до моего… - он запнулся. - До моего унижения. Я наделён силой и мощью, которых не мог и представить. Я чувствую себя так…<br /> <br /> Эйдолон помедлил и протянул вперёд руку, будто пытаясь буквально ухватить мысль.<br /> <br /> - '''''Как будто ты мог бы бросить вызов самим незрелым божкам''''', - с умилением пробормотал Король. - '''''И возможно и мог бы. Как знать, возможно на сей раз под твоим клинком умирал бы Фениксиец, а не наоборот. Или бы ты предпочёл унизить Хана? Расколоть доспехи Преторианца? Сокрушить крылья Великого Ангела своими коваными сапогами? Какая была бы отрада. Величие и чудо в равной мере. Представь, как захрустели бы в твоих зубах их кости, как сладок был бы сок. Мы бы могли это сделать. Вместе'''''.<br /> <br /> - Думаешь, что я нуждаюсь в тебе? - спросил Эйдолон, но голос его дрогнул от сомнения. Ведь он помнил, каково было быть цельным, какой была жизнь, определяемая его мастерством и навыками, а не непрестанными мучениями.<br /> <br /> - '''''Я не думаю, что ты нуждаешься в чём-то, брат мой. Я думаю, что ты жаждешь всего и большего. Ты бы мог по праву стать магистром легиона. И мы оба помним, каким он был в юности. Небольшим, но таким решительным. И ведь его спас совсем не Фулгрим. Фабий воссоздал легион так же, как воссоздал нас. Воля воинов и желания богов избавили нас от забвения.'''''<br /> <br /> - Пустые слова не сделают это правдой, - процедил Эйдолон. Он шагнул вперёд, встал лицом к лицу с собой.<br /> <br /> Пока он говорил, камень вокруг изменился и стал мерцающими кристаллическими кораллами, когда-то образовавшими атоллы Лаэрана. Двойник протянул руку и погладил нарост, содрогнувшийся от прикосновения. Коралл тихо загудел, звеня от песни, очаровательно знакомой, но в то же время ужасающе чуждой.<br /> <br /> Песня. Вечная Песня. Песня Тёмного Принца. Нет… зов Расколотого Короля. Слава, которую они обрели бы вместе.<br /> <br /> - '''''Да''''', - прожужжал дух. - '''''Ты помнишь это могущество, его соблазн'''''.<br /> <br /> - Помню, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - '''''Эта сила может вновь стать нашей. Должна стать''''', - призрак потянулся и взял руку Эйдолона. Первый лорд-командор ощутил, как вместе с огнём по его длани растекается кучающая тупая боль. - '''''Власть унаследуют те, кто достоин ей владеть. Когда наша душа воссоединится, мы сотворим такие чёрные чудеса, какие Галактика не видела прежде. Мы сможем воспарить над наложенными на нас мелочными запретами и найти путь к безграничному вознесению. Стать истинным фениксом'''''.<br /> <br /> Эйдолон отшатнулся, чувствуя как слабеют пальцы. Он посмотрел на искажённую латную перчатку, на прекрасное наследие Горвии, и моргнул. Её кончики почернели и поблекли, как на примелькавшемся снимке. Доспехи истекали пурпуром так же, как он сам - жизненной силой.<br /> <br /> - '''''Ты сможешь стать таким прекрасным''''', - вздохнул дух. - '''''Позволь, я покажу'''''.<br /> <br /> Он поднял руку и провёл пальцами по щеке Эйдолона, и от мягкого прикосновения в голове внезапно вспыхнула невыносимая мигрень. Лорд-командор сжал веки, но всё равно продолжал видеть. Видеть как…<br /> <br /> ''Внутреннее пламя вспыхнуло бушующей бурей, опаляющей вены и артерии, волной чёрного огня ползущей по венам. Кости треснули и срослись вновь от палящего жара. Он становился чем-то большим, чем человек, солнцем, пойманным в костяной клетке, преисподней в людской коже. Сгорающим подношением на алтарях богов.''<br /> <br /> ''Эйдолон умер и вновь возродился. Пойманный в вечном цикле, из которого не сбежать, перекованный и воссозданный силой одной лишь души. Его доспехи раскололись и срослись вновь, словно пройдя через руки трэллов и оружейников.''<br /> <br /> ''Он сам стал наковальней. Стал молотом. Пытаясь кричать гортанью, которая не желала, не могла издавать человеческую речь. Он извергал звуки не-речья, хлещущие изо рта словно кровь, становящиеся связными и материальными в ошеломительной нереальности варпа. Он словно мог разрушить реальность одними словами. Эйдолон был королём-растворцом, горящим светом, зажжённым ещё до первых грёз о человечестве.''<br /> <br /> ''Оно разорвало его на части на молекулярном уровне, а затем вновь соединило в новом причудливом обличье. Его дух замер на полпути между апофеозом и забвением.''<br /> <br /> ''На мгновение реальность могла расколоться, заставить его извергнуть все ниспосланные блага и обратиться потоком ужасов и обезумевшей от варпа плоти, однако он устоял. Свет внутри стал всепоглощающим, пронизывающим его насквозь, воссияли и доспехи.''<br /> <br /> ''Такова была мощь, которой его бы лишил Фениксиец, прячущийся в своих дворцах заблуждений.''<br /> <br /> ''Золотые когти сжались и разжались. Его молот изменился, возвысился и стал громадной увенчанной золотом булавой, по которой ползли пылающие символы. Скрипнули клыки, и между ними проскользнул язык, раздвоённый и шишковатый. Его кожа стала ярко-пурпурной, идеальной и не отмеченной шрамами. Эйдолон превратился в самое близкое подобие бога, каким мог стать, забранный из измерения плоти и вознесённый в Великую Игру, чьи правила он только сейчас начал осознавать''.<br /> <br /> Реальность накатила волной, холодной и давящей. В сравнении с упоительным экстазом видения чувство было таким… пресным. Удовольствие ускользнуло, идущие от почерневшей руки нервы словно умирали. Эйдолон вновь вернулся в безрадостную вселенную, лишённую удовольствий и мирских, и военных.<br /> <br /> Прекрасная война, которую ему обещали, конец сковывающей всё тирании Императора, конец всех пустых банальностей… всё это ускользало из пальцев.<br /> <br /> - Если бы мы были едины, то могли вознестись.<br /> <br /> - '''''Да, вознестись. Стать теми, кем всегда собирались быть. Воителем'''''.<br /> <br /> - Божьим воителем, - задумчиво прошептал Эйдолон. Видение цеплялось за его разум, яростное, яркое, отравляющее каждую мысль. Он чувствовал, как Галактика дрожит под его ногами, словно ожидая.<br /> <br /> - '''''Война Гора Луперкаля сделала нас всех божьими мечами. Их милости питают нас, толкая к новым высотам. Это мощь, которая разобьёт стены Императора и сокрушит его Дворец. Лишь в варпе всё это становится священным'''''.<br /> <br /> - Наши новые боги многое нам дали, - протянул Эйдолон. Перед его глазами пронеслись воспоминания о переходном пространстве между жизнью и смертью, меж материумом и имматериумом.<br /> <br /> ''Когти разрывали его на части так же легко, как острый клинок анафема. Свысока доносился звучный смех, словно над ним веселились сами боги. Он разлетался на части, его мысли и воспоминания расщеплялись.''<br /> <br /> - Но также они взяли с нас плату.<br /> <br /> - '''''Так давай же обратим их труды вспять. Брат мой, ни к чему нам враждовать. Просто впусти меня. Открой свою плоть моему величию, и вместе мы будем неудержимыми'''''.<br /> <br /> - Открыть мою плоть? - переспросил Эйдолон.<br /> <br /> - '''''Одно тело, одна душа. Твоя физическая суть вновь связанная с моей трансцендентной силой. Вместе мы будем завершёнными'''''.<br /> <br /> '''''Покорись…''''' - зашелестели голоса, становящийся всё громче хор шёпотом отовсюду вокруг. Он слышал как они повторяют это слово вновь и вновь, вонзают в его разум словно иглу.<br /> <br /> Вместе они будут сильны. Достаточно могущественны, чтобы подчинить себе весь легион. Вознестись над изъянами плоти, действительно воспарить. Преуспеть. Получить то превосходство, которое он всегда заслуживал.<br /> <br /> ''Но также они взяли с нас плату''.<br /> <br /> Эйдолон тяжело сглотнул.<br /> <br /> - Ты ждёшь, что я покорюсь тебе? - внезапно зарычал лорд-командор. Кораллы Лаэрана раскололись и опали. На их месте вознеслись вздымающиеся шипы трупных деревьев Убийства, смыкающиеся вокруг, вонзающиеся в их плоть. Они вцепились и в совершенного, и в несовершенного, и кровь запятнала бледную кожу.<br /> <br /> В его ушах звенели насмешки Торгаддона. Дерзкое непокорство Тарвица. Высокомерная ухмылка Люция.<br /> <br /> ''Чужая слабость. Вечно всё портящаяся''.<br /> <br /> Он поглядел на идеальное отражение собственной души. На танцующие в её глазах безумие и тоску. Более того, голодное отчаяние. Абсолютную жажду. ''Высокомерие''. Эйдолон прекрасно помнил всё это. Каково было быть таким уверенным в своих силах и не знать ничего, кроме жажды большего.<br /> <br /> Стал ли он с тех пор чем-то большим или меньшим?<br /> <br /> Для Эйдолона смерть стала не концом, а началом. Возможностью, в которую он вцепился окровавленными руками. Однажды он дрогнул и пытался найти лекарство, отыскать ответ. Глупую надежду. Не потому, что он не мог его обрести, но потому что не нуждался в нём&lt;ref&gt;Подробнее в рассказе &quot;Любовь к судьбе&quot; https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%9B%D1%8E%D0%B1%D0%BE%D0%B2%D1%8C_%D0%BA_%D1%81%D1%83%D0%B4%D1%8C%D0%B1%D0%B5_/_Amor_Fati_(%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7)&lt;/ref&gt;.<br /> <br /> ''Я действительно познал себя, лишь будучи сломленным. Воспрял лучшим из пепла, как и наш легион.''<br /> <br /> Эйдолон ударил двойника в нагрудник кулаком, вдавливая вглубь ветвей, умасляя его мукой.<br /> <br /> - А может лучше я просто заберу твою силу? - его горло засвистело, задрожало, словно от вот-вот готовой вырваться наружу бури. Эйдолон сдержал ярость и заставил себя улыбнуться. - Так чем мы станем, если я присвою твою мощь? Неужели ты думаешь, что я позволю управлять собой слабой грани себя? Отсечённый, не отсечённый… ты сбежал от нас. Сдался. Покорился варпу. Ты - слаб.<br /> <br /> - '''''Умолкни!''''' - зашипел Король. На миг идеальный фасад раскололся, открывая взору истинный ужас. Его кожа оказалась бледной как смерть и натянутой на череп, а меж поджатых чёрных губ сверкали заострённые зубы. Существо было облачено в пародию на доспехи Астартес, изломанную и лязгающую, сломавшуюся за целые геологические эпохи мучений. Отмеченную царапинами, накладывающимися друг на друга, словно в примитивной попытке отследить ход времени. Пурпур иссёкся, и лишь воспоминание осталось от позолоты.<br /> <br /> Эйдолон не отшатнулся. Он отстранился от врага, двигаясь с привычной лёгкостью. Создавая дистанцию между собой и тварью, называющей себя его братом.<br /> <br /> Он уставился на искажённый клок своей души, увидев чем тот был на самом деле. Кошмаром даже по меркам Третьего легиона. Не потому, что та была чудовищем, а потому что она пресмыкалась перед чудовищам.<br /> <br /> - Зря ты прошёл по этому пути, - процедил Эйдолон. - Лучше бы ты отдался забвению, чем опустился и стал лишь их игрушкой.<br /> <br /> - '''''Я не марионетка!''''' - зарычала его душа. Её нематериальная оболочка задрожала и исказилась, двигаясь словно тепловая волна, как ползущий по лиминальному пространству свет натриевой лампы. А затем бросилась вперёд, вцепившись в него. Когти из чёрного пламени впились в доспехи, и Эйдолон зашипел от боли.<br /> <br /> А потом она прошла.<br /> <br /> Поглощённые жаждой существа ощущения угасли. Доспехи почернели, потрескались, и Эйдолон ощутил как то же происходит с кожей. Вспышка агонии, а затем - ничего. Под напором энергии распадались нервы. Пропадал ниспосланный Тёмным Принцем дар. Вечная Песнь творения запнулась и утихла, сменившись ужасающим безмолвием зияющей гробницы. Великая симфония оставила Эйдолона.<br /> <br /> Вокруг забурлили горящие тени, вихрем смыкающиеся меж надгробных камней воспоминаний. Эйдолон закружился, размахивая молотом, но даже его мерцающее поле не смогло изгнать тьму.<br /> <br /> А затем из мрака вновь появился Король.<br /> Демонический отголосок его души ухмыльнулся гниющими зубами. Жизненная сила потекла в его вытянутую руку, обновляя и изменяя её. Мерцающий образ застыл, на его месте вновь возникла идеальная иллюзия.<br /> - '''''Я не хотел, чтобы до этого дошло, брат. Лучше бы ты покорился. Ты бы познал все уготованные тебе Слаанешем удовольствия. Невиданную агонию и экстаз'''''.<br /> Эйдолон резко отвёл руку и вновь занёс молот.<br /> - Ты не получишь мою плоть. Если так хочешь, попробуй её вырвать.<br /> На кончиках пальцев дьявольского духа вспыхнуло чёрное пламя, стекаясь в новый узор. Вокруг него заплясали тени, сгущаясь, становясь прочнее, а затем опалённый клок измученной реальности раскололся и слился воедино.<br /> Эйдолон позволил себе горький смешок, увидев как проявляется призрачное оружие. Какую знакомую форму принимают тени и пламя. Он даже мог представить, как оно будет бить…<br /> ''Летящий к его горлу разящий клинок, блестящий, пусть и из мёртвого камня. Реликвия-орудие просвещения. Меч, проливший кровь самого магистра войны.''Тело Эйдолона содрогнулось от воспоминаний о предсмертных корчах. А его враг поднял отголосок анафема в насмешливом салюте.<br /> - '''''Ах, так ты не забыл?''''' - проворковал Король, шагая вперёд. Его бледное лицо скривилось в гримасе муки и ненависти. - '''''Боль того мгновения преследует тебя, но я? Она - часть меня. Я страдал и разбивался о волны, пока Фабий возвращал тебя к жизни. Ты обрёл второй шанс. И плясал под дудку Фулгрима. Повитуха его возвышения, не задумывавшаяся о своём!'''''<br /> <br /> - Я заслужил своё место в легионе, и не важно что лают мне в спину шакалы. Под моим знаменем марширует треть легиона. Я - тот, кто ведёт их к Терре. Так пускай другие сплетничают и строят козни. Я превыше их. И если и есть достоинства в поисках совершенства, я - тот, кто воплотил их и превзошёл былые границы!<br /> <br /> Последнее слово вырвалось изо рта психозвуковой волной. Демоническая душа отшатнулась, кривясь. Сжатый в её руке клинок утратил цельность, тихо завопив в ответ. Эйдолон же поднял “Славу вечную” обеими руками, готовясь к бою.<br /> <br /> - Давай же, слабак. Я испытаю своё мастерство против самого себя. Посмотрим, делает ли нас сильнее плоть или дух!<br /> <br /> И почти в унисон две враждующие половины ринулись друг на друга среди вихря сияющих теней.<br /> <br /> ===Восемнадцатая глава. Родные чудовища===<br /> <br /> <br /> Шатаясь и спотыкаясь, Плегуа прокладывал себе путь сквозь безумие к сердцу песни.<br /> <br /> Возможно однажды, когда он действительно постигнет мистерии Тёмного Принца, это будет получаться инстинктивно. Но он уже чувствовал её изменения. Неуловимые скорбные ноты и отзвуки. Пронизанные мукой лорда-командора проблески, не совсем видения, а скорее образы.<br /> <br /> ''Когти жалят, поглаживая вырезанные на полулике символы упоения, всё на поверхности, как у карнавальной маски, которую наденут на последнем пиру.''<br /> <br /> Он встряхнулся, вырываясь из хватки грёз, и снова вскинул своё оружие-инструмент. Прицелился, выстрелил и создал произведение искусства.<br /> <br /> Офы Демаскос перепрыгнул через тлеющие развалины и умер, крича. Звуковая волна поймала его в прыжке, вцепилась незримой хваткой в молекулы, завибрировавшие все как один. Те затряслись, задрожали, пытаясь устоять, а потом разлетелись в стороны. Из каждого шва забила кровь. Пластины треснули и раскололись. Герметичные сочленения расщепились на атомы. Вой поглощённого безумной эйфорией воина не утих и после его смерти, влившись в песню.<br /> <br /> - Пошли, - прогремел Тиль.<br /> <br /> Фон Калда кивнул и зашагал следом, стреляя на ходу. Другой рукой он нажимал на кнопки закреплённого на запястье нартециума. Время от времени аптекарий останавливался, чтобы впрыснуть новый химический состав в измотанный организм Плегуа, не давая выйти из под контроля бушующей в крови какофона войне между стимуляторами и возбудителями боли.<br /> <br /> Когда Плегуа нашёл советника среди бушующего вихря безумия, тот стоял в декоративном саду, сгорбившись и тяжёло дыша от напряжения. Фон Калда вколол в себя столько успокоительных, пытаясь удержать вместе истерзанные грани разума, что Тиль чуял их запах из каждой поры аптекария. Запах химикатов, смешанных с всё ещё бурлящим адреналином.<br /> <br /> - Посылаю, - согласно прошептал фон Калда, с трудом выталкивавший сквозь сжатые зубы каждое слово.<br /> <br /> - Сердце крепости истекает кровью. Рушится. Падает в бездну. К Королю, правящему среди пепла, - пропел Плегуа, вслушиваясь в ярящиеся волны варпа, высматривая в истерзанной коже вселенной стихи.<br /> <br /> Плегуа согласно кивнул, и Тиль повёл его вперёд, время от времени останавливаясь, чтобы направлять советника за плечо, словно слепого бродягу. Да, все оставшиеся следы первого лорда-командора вели к сердцу крепости, куда Эйдолон направился, желая сразиться с Герогом. Острие копья против острия.<br /> <br /> “Всегда такой выскомерный” - подумал Тиль. - “Но всё же он был в своём праве. Он - наш владыка. Первородный какофон. Триумф Фабия”.<br /> <br /> От души Плегуа ещё осталось достаточно, чтобы он помнил каково быть солдатом, а не оружием. Так много воинов отдались новым веяниям без остатка, превратившись лишь в инструменты Вечной Песни.<br /> <br /> Как сделали даже его братья. Отдавшись ужасающей мелодии, вывшей из развалин.<br /> <br /> Нерождённые кишели повсюду. Проводя собственные хоровые представления среди рушащихся укреплений и домов. Трупы людей, разорванные и изломанные, свисали из окон, были нанизаны на стеклянные колья, натянуты на виселицы - всё до увеселения Тёмных Богов. Огромные накачанные чудовища с рогатыми головами, стянутыми кожаными ремнями, устраивали приёмы в пылающих оружейных и наблюдали за мясными цехами, куда низшие создания стаскивали безжизненные тела.<br /> <br /> Хотел бы Тиль, чтобы у него было время. Он мог бы преклонить колени перед такими избранными слугами Тёмного Принца. Познать новые удовольствия и спеть гимны безграничного мучения. Мог бы. Пожалуй…<br /> <br /> ''Нет''.<br /> <br /> - Идём дальше, - прорычал он. - Здесь не закончится наша песня.<br /> <br /> <br /> Даже спускаться сюда было больно.<br /> <br /> Бездна не была частью природы. Она была неестественной. Словно вытравленной кислотой, выжженой непристойным огнём и огранённой обсидианом. Языки дьявольского зелёного пламени лизали небеса. Фиолетовые лучи танцевали среди странных углов пещер. Из самого сердца шахты вздымалась пронзающая облака колонна варп-света, сияющая словно маяк, отдающаяся в душе как симфония про конец всего сущего.<br /> <br /> Воциферон зарычал и заставил себя отвести взгляд, истекая потом будто гончая. С его губ лилась слюна.<br /> <br /> Вокруг умирал легион. Он не видел ни одного живого Сына Гора уже… как давно? Сколько уже дней они сражались? Сколько эпох он охотился?<br /> <br /> Неважно. Важна была лишь добыча.<br /> <br /> ''Он - слаб. Он убивает Третий миллениал. Я заставлю его увидеть истину.''<br /> <br /> Где-то внизу Малакрис скакал по уступам, позабыв обо всяком подобии достоинства. Его нужно было покарать. Заставить раскаяться за низменное тщеславие. Что-то в основании черепа мечника шипело и шептало, настаивая, что кто-то из них, а может быть и оба, должны умереть. Стать жертвой. Подношением к ритуалу.<br /> <br /> Воциферон приготовился к броску, царапая камни жаждущим цели мечом. Спрыгнул на нижнюю ступень. Из глубин уже доносился смех. Осталось недолго.<br /> <br /> Скоро он получит то, чего хотел сильнее всего. Боль и удовольствие отступят, останется лишь величественное мгновение.<br /> <br /> - Сейчас, братья мои! - воскликнул Воциферон, и позади Алеф и другие клинки что-то зарычали в ответ. - Сейчас мы с ним покончим!<br /> <br /> <br /> Яма приняла его как любовника, встретив всей ожидаемой мукой и ликованием.<br /> <br /> Теперь нижний мир стал священным творением воли самих богов. Пламя вцепилось в облака, взираясь всё выше, освещая его безумными отблесками сияния. Цвета доспехов текли и переливались, так близко к разлому демоническая кровь снова ожила. Теперь она ворковала с Малакрисом, уверяла его что его выбор - верен.<br /> <br /> Он чувствовал волны и напевы наконец-то обрётшей голос безумной песни варпа.<br /> <br /> Всё звенело от смеха Расколотого Короля, от воя и воплей, которые издавал первый лорд-командор, в этом Малакрис мог поклясться. Происходящее было творением его рук. Каким-то образом самого присутствие Эйдолона призвало варп-разлом. Ведь они были связаны, Эйдолон и умирающий мир. Здесь он возвысился и обрёл власть. Возможно, тот день заклеймил шрамами и душу, и мир… оставил рану, так легко ставшую дверью для варпа.<br /> <br /> Он спускался всё глубже, а другие следовали за ним. Малакрис не знал, кто идёт следом и кому служит. Спешит по спирали к грядущей славе. Он чувствовал ждущий их всех внизу потенциал, такой близкий, такой далёкий!<br /> <br /> Наконец, капитан спрыгнул на землю, достигнув самого дна великого разлома. Прямо за ним спрыгнул Байл и пять других легионеров. Слабая стая, но для их целей хватит.<br /> <br /> Варп разъел корни Воинского Дворца словно кислота, прогрыз и иссёк себе путь с вековечным мастерством. Бездна казалась гноящимся нарывом, вырезанном в мире зазубренным скальпелем, и одновременно глубоко пробившимся в кору метеоритным кратером.<br /> <br /> Теперь Малакрис увидел плоды всех трудов.<br /> <br /> Сам разлом оказался сферой не-реальности, пульсирующим нарывом, одновременно пугающе твёрдым и не существующим. Он воспарил, упав, и втягивал в свою жадную пасть случайные обломки. Малакрис скользнул вперёд, подняв когти. Желая прикоснуться, войти, прорваться внутрь. Он слышал, как сам мир выл от муки. Зубы сводило от одной лишь близости к разлому.<br /> <br /> А затем сквозь гул донёсся вой, и Малакрис обернулся, подняв скрещенные когти.<br /> <br /> Пронзительно крича и упиваясь радостью, он оттолкнул в сторону клинок Воциферона.<br /> <br /> - Брат! - захихикал капитан.<br /> <br /> Мечник не ответил. Похоже, он отбросил все свои воинские ограничения, ведь размахивал единственным оставшимся мечом, словно берсерк. Малакрис отскочил назад, ударяя когтями в бок врага. В бездну прыгали остальные оборванцы Воциферона, с неистовым самозабвением бросаясь на гедонистов. Братья сцепились, раздирая друг друга на части. Мечи разрубали шлемы и потрошили легионеров. Когти и булавы раскалывали пластины брони.<br /> <br /> На глазах Малакриса Рикан Байл схватил одного из помощников Воциферона за шлем силовым кулаком. Из раздавленного черепа хлынула кровь.<br /> <br /> - Разве это не чудесно? - ухмыльнулся Малкрис. - К этому пиршеству нас всегда и готовили, брат мой! Вот какова на вкус победа! Вот что я всегда хотел тебе показать, чтобы ты оценил всю красоту!<br /> <br /> Глаза Малакриса сверкали от бешенства, а его лицо застыло в гримасе ненависти. Дрогнувшей лишь на миг. Когда вновь пронёсшийся клинок зацепил шею Малакриса. Капитан почувствовал вкус крови, ощутил как та стекает в доспехи.<br /> <br /> - Наконец-то! - завопил Малкрис. - Покажи, чего ты стоишь на самом деле, мечник. Покажи, что прячется за всеми твоими эстетскими ограничениями!<br /> <br /> Позади них ярче разгорался маяк, содрогаясь с каждым ударом. Реальность шла волнами и опадала в унисон со сходящимися клинками. Очередной прилив света разбросал сошедшихся в смертельном поединке братьев. Тени развеялись, из мрака выскользнули нерождённые наложницы, щёлкающие когтями, аплодирующие их кровавому состязанию и изобильным мукам.<br /> <br /> Нечто жаждало рождения, питалось их страданиями и горестями.<br /> <br /> “''Не корми его. Остановись''” - умоляло тихий едва слышный голос в чертогах разума.<br /> <br /> А затем одна из демониц поглядела наверх. Прищурилась, поджала губы, подняла вверх когти, тщетно желая защититься.<br /> <br /> И прямо на неё рухнул великан, оставив от наложницы лишь фонтан надушенного ихора. Гигант не медлил, не сомневался, а взмахнул оружием по широкой дуге. Звуковая волна расшвыряла Астартес, кульми врезавшихся в стены. Малакрис рухнул на колени. Снова ощутив кровь. Льющуюся из треснувшей губы. Текущую из его глаз, носа и ушей.<br /> <br /> Воциферон отшатнулся, устояв на ногах лишь потому, что вонзил меч в землю и вцепился в него, как утопающий в проплывающую доску.<br /> <br /> ===Девятнадцатая глава. Душа и память===<br /> &lt;br /&gt;Свет и тень сшиблись, и разряды молний разлетелись по варпу.<br /> <br /> Оружие не было истинным анафемом. Оно не обладало затаившейся злобой, ждущим своего часа разумом, умаслённым клинком-немезидой. Это был лишь отголосок. Тень. Подходящее оружие для твари, подражающей величию и мощи Эйдолона.<br /> <br /> Но его хозяин был быстр. Силён от отчаяния. Полон решимости сражаться и умереть, а не стать лишь одним из ожидающих призраков, отчаянно желающих вернуть плоть. Если Эйдолон откажется, победит, что произойдёт потом? Спрячется ли Король, дабы однажды захватить тело другого брата?<br /> <br /> С каждым ударом оружия по граням пространства расходились новые вспышки безумного света, словно они бились в громадном драгоценном камне.<br /> <br /> - '''''Я - всё, чем ты мог стать!''''' - зашипел дух.<br /> <br /> Эйдолон теснил его, гнал смертоносными взмахами молота. А затем “Слава” ударила о воображаемую стену, и вокруг распустилась новая реальность.<br /> <br /> Под ногами растёкся отравленный вирусами прах Исствана III, липнущий, отчаянно цепляющийся за броню. Эйдолон припал на колено, уклоняясь от взмаха меча, и окинул взглядом панно оживших воспоминаний. Некоторые были такими же, как он помнил. Раздражение от зашедших в тупик атак. Люций и его проклятое самомнение, вера что они одержали победу только благодаря его измене, мотивированной одной лишь гордыней. Отбросившего всё ради возможности покрасоваться. К тому дню честь уже утратила былой лоск в глазах лорда-командора, но лицемерие всё ещё выводило его из себя.<br /> <br /> Он моргнул, и образ изменился. Теперь он видел себя возглавляющим ''оборону''. Непокорным под натиском собратьев. Верным, словно это слово что-то значило.<br /> <br /> - '''''Неизбранные дороги''''', - фыркнул призрак. - '''''Таков дар варпа'''''.<br /> <br /> Он вновь взмахнул теневым анафемом, вновь взвыли чёрные молнии.<br /> <br /> Мир содрогнулся. Пепел превратился в чёрные барханы зарождающегося Исствана V. Эйдолон расхохотался, и наполнил воздухом горловые мешки. Его вопль разнёсся новым гимном чудесным ужасом. Он снова её слышал. Отголоски песни. Извергнутые тысячи глоток, разносимые каждым взрывающимся снарядом, призываемые всеми смертельными ударами меча.<br /> <br /> Эйдолон направил песнь, связал её со своим воплем и обрушил на демоническое создание. Оно взвыло, разлетаясь на части, обратилось в пепел, в забурливший вокруг водоворота видений циклон.<br /> <br /> Каждая грань варп-темницы отражала его жизнь. Какой та была. Какой она могла быть. Эйдолон видел, как вытягивается от вливающейся энергии и растёт его тело, взлетает на огненных крыльях к собственному апофеозу. Видел, как он возглавляет весь легион, коронованный меткой Фулгрима и клеймом Тёмного Принца. Как его молот оставляет за собой следы из чёрного пламени, как горят под его натиском стены Дворца. Как он сам сбрасывает Дорна со стен, торжествуя, утопая в эйфории.<br /> <br /> Позади зашептали тени, и лорд-командор обернулся. Слишком поздно. Король уже вернулся став хихикающей тенью из ненависти и пламени и ударил призрачным клинком. <br /> <br /> Эйддолон взревел от ярости, когда анафем пробил его грудь и прижал его к одной из ложных реальностей. Образы пошли волной трещин, разбивающих каждую вероятность на всё новые и различные конфигурации. Демон ухмыльнулся, будто волк, и сильнее надавил на меч. Алая влага хлестнула по лезвию, потекла сквозь пробоину наружу и внутрь, растекаясь по коже. А за ней сквозь меч потёк свет.<br /> <br /> Эйдолон заставил себя встать, попытался занести молот, но тварь вцепилась в его руку. Хрустнули кости, и “Слава вечная” выскользнула из хватки Эйдолона.<br /> <br /> - '''''Она принадлежит мне''''', - прошептал дух, почтительно поднимая молот, глядя на охватившее оружие пламя умирающей души Эйдолона. - '''''Как и вся твоя сущность, первый лорд-командор'''''.<br /> <br /> Оно в последний раз поглядело на Эйдолона, надменно, словно на грязь под сапогами, а затем пинком отбросило поверженного легионера в мерцающий прах.<br /> <br /> Но в мире гибнущих грёз они всё ещё были связаны, скованы соперничающими энергиями сияния души и призрачной тени. Промелькнувшие мгновения дали метастазы, слившись в минуты, и с каждым ударом сердца дьявольский дух креп и набирался сил. Он распадался каскадом новых образов, корчась и шипя, но не выпуская из рук молота. В одно мгновение он казался идеальным существом, чьи доспехи были безупречной работой мастеров-оружейников, а оружие - прекрасным. В следующее - воистину демоническим отродьем, делающим первые шаги на пути к поглощению их обоих варпом. Пылающим чёрным огнём небытия. Живым и неумирающим, таким каким никогда не мог бы стать Эйдолон сам по себе.<br /> <br /> Он чувствовал, как утекают соки. Теневой клинок оставил глубокую рану, напомнив Эйдолону как Фулгрим похитил для своего вознесения жизненные силы Пертурабо. Рыщущий разум лорда-командора прикоснулся к миру грёз. И вокруг начали падать мерцающие обломки. Эйдолон моргнул, заставив себя втянуть воздух.<br /> <br /> Вокруг проносились сверкающие приливы и отливы - все богатства Призматики блестели, как в тот день когда они стали подношением на Йидрисе. Эйдолон вздохнул, смотря на полные сияющих осколков небеса. Он позволил своему разуму воспарить, а воспоминаниям - ожить.<br /> <br /> Теперь вокруг вздымались замёрзшие леса Европы. Его соперник, его противоположность, слишком отвлёкся, упиваясь похищаемой жизненной силой. Поглощаемой. Через клинок анафема, за который уцепился дрожащими пальцами лорд-командор.<br /> <br /> “''Кто ты''?” - прошелестел голос в бесконечной пустоте, эхом разнёсся среди мёртвого леса. - “''Кто ты, когда это действительно важно? Ты готов лечь и умереть? Покориться? Остаться лишь лишним сыном умирающей родословной? Или же будешь бороться? И побеждать? Править?''”<br /> <br /> Он почувствовал, как становятся настоящими и эти воспоминания.<br /> <br /> Пальцы надавили на подбородок, поднимая голову. Эйдолон едва не рассмеялся.<br /> <br /> “''Стань тем, кем всегда должен был быть, '''сын мой'''''”.<br /> <br /> Голос был знакомым. До боли. Эйдолон даже ожидал заметить краем глаза бледный лик своего отца.<br /> Но увидел лишь тьму. Только боль. Столь же знакомую, как и шипящий голос Фулгрима. Пальцы крепче сомкнулись на рукояти ложного анафема.<br /> <br /> А затем он вырвал клинок и улыбнулся окровавленным ртом.<br /> <br /> Дух оглянулся, но было уже поздно. Эйдолон бросился на него, впечатал плечом чудовищное отражение в окаменевший ствол, пробив тот насквозь. Осколки и пыль градом посыпались на Короля, погасив пламя, сделав доспехи серыми. Дух зашипел, вновь выдав свою истинную демоническую суть. Эйдолон ударил его сапогом, вдавил молот в грудь духа, прижал того к призрачной земле.<br /> <br /> - Ты не заслуживаешь славы! - зарычал лорд-командор. Он припал к земле и схватил молот, вырвал его из хватки зверя и в тот же миг пронзил нерождённого теневым мечом. Пришпилил, как насекомое. В него хлынул поток новых сил, освящая этот миг. Эйдолон мог забрать всю силу духа. Снова стать цельным.<br /> <br /> Но он медлил. Ведь к этому всё и вело. Какие бы силы ни манипулировали им, будь то боги или сотрясающие небеса их полубожественные отпрыски… такого конца они ждали.<br /> <br /> Он поглядел на осколок своей души. Отравленный варпом и обезумевший, вопящий и завывающий клятвы ненависти. В мечущиеся окровавленные глаза, моргающие, ищущие возможность в последний раз бросить кости. Ускользнуть.<br /> <br /> Эйдолон занёс молот.<br /> <br /> - Я посвящаю эту смерть, - прошептал он, - Слаанешу. Я отдаю часть себя Тёмному Принцу. Я пожертвую всем ради права править. Я отдаю себя, сломленного, рассечённую душу, тебе без остатка, пока на то воля богов.<br /> <br /> Молот опустился. Демон завопил. Всё задрожало и распалось на части, разбилось на бесчисленные кружащие осколки. Вокруг умирали прошлые и будущие, возможные, но никогда не наступившие времена.<br /> <br /> Эйдолон закрыл глаза и закричал, встречая всепоглощающее пламя.<br /> <br /> <br /> ===Двадцатая глава. Уроки из пепла===<br /> <br /> Варп и умирающий разлом прикоснулись к плоти мира, сделав стены гладкими и текучими, словно мгновенно замёрзшая вода. Эйдолон сморгнул остаточные изображения больше не существующих миров, гобелена, сотканного из воспоминаний и сметённого прочь воинской доблестью и капризом бога. Он глубоко вдохнул смрад ямы и незабываемый вкус реальности.<br /> <br /> Лорд-командор прижал руку к доспехам. Он снова был созданием из плоти. Облачённым в свою броню. Несущим своё оружие. Он не чувствовал пустоты в душе, только… силу. Могущество. Каждое движение было полностью согласовано с волей. Эйдолон тихо рассмеялся своим мыслям и огляделся по сторонам, желая понять, кто хлопал в ладоши.<br /> <br /> Малакрис и Воциферон опустились на колени, словно ожидая суда за клевету. Одна из когтистых перчаток капитана была прижата к потрёпанному наплечнику мечника. Их нагрудники ходили ходуном - даже доспехи выдавали истощение. Над ними стоял сам Тиль Плегуа, так не опуская оружия. Готовый встретить любой новый припадок насилия. Рядом на присел фон Калда, заботясь о ранах брата. Бледное лицо легионера замарала кровь, вытекшая из глаз и носа. Он был безмолвным. Слабым. Возможно умирающим.<br /> <br /> Эйдолон заставил себя встать, пошатнулся, ощутив на миг упадок сил. А затем схватил Малакриса, оттащив его от брата-легионера.<br /> <br /> - Ты - слабовольный глупец, - наконец, сказал лорд-командор. Малакрис сплюнул в сторону едкую слюну, смешанную с кровью.<br /> <br /> - Обижаете, мой господин. <br /> <br /> От внезапной пощёчинцы Малакрис кубарем покатился по пеплу и врезался прямо в изувеченный труп в пурпурно-белых доспехах. Лицо воина сгрызли, быть может нерождённые, а может и один из собственных собратьев. Малакрис заставил себя встать и зажёг когти, тяжело дыша, не сводя взгляда с первого лорда-командора и других собравшихся воинов.<br /> <br /> Эйдолон бросился вперёд, пригнув голову, и схватил капитана за глотку, поверг его на землю и упёрся в ноги, не давая встать из кровавого пепла. Молот в его руках засверкал. Молнии замелькали между включённым полем и плотью безумца, вызывая приятное шипение жарящегося мяса.<br /> <br /> - Когда-то ты приветствовал бы эту боль, - зарычал Эйдолон и надавил. Один из продетых в лицо Малакриса шипов перестал дрожать и потёк, струйки расплавленного металла закапали на щёку. Наконец, нервы капитана не выдержали и он начал вопить.<br /> <br /> А оружие продолжало уничтожать лицо. Мгновение за мгновением. Микрон за микроном. Всхлюпнув. один из глаз разлетелся на части, забрызгала кровь и иные соки. Капитан заскулил и забился, бьясь бронированным телом о дно кратера под разрушенным центром управления.<br /> <br /> - Милорд.<br /> <br /> Эйдолон резко оглянулся и уставился на говорившего. Но в тот же миг его гнев схлынул, сменившись изумлением, когда он понял кто дерзнул его прервать. Воциферон всё ещё стоял на коленях, его вспотевшие волосы липли в голове. Похоже, спуск стал настоящим испытанием его сил. А перед ним лежала безупречная сабля - прекрасное чудо среди жуткой картины. Воспоминание об идеализируемых временах.<br /> <br /> - Пощадите его, милорд.<br /> <br /> - Его? - Эйдолон вскочил на ноги и взмахнул молотом одной рукой, показав на мечника. - Твоего жалкого соперника? Бойца, который не смог удержать себя в руках достаточно долго для проведения простой операции?<br /> <br /> Он подался вперёд, желая заглянуть в лицо Воциферона.<br /> <br /> В прежде безупречных манерах мечника появились изъяны. Какое бы безумие тот не пытался сдержать, теперь оно вырвалось на свободу. Его волосы были окровавлены, похоже, что местами вырваны самим Воцифероном. На щеках появились оставленные его же пальцами длинные царапины. К доспехам были прибиты и привязаны трофеи, срезанные с мёртвых и ещё живых.<br /> <br /> - Первый из лордов-командоров, на Терре нам понадобится каждый клинок, - почтительно сказал Воциферон и покачал головой. - Я презираю его, но никто из нас не оказался неподвластным высвобожденным силам. И кем бы мы не стремились быть, все мы оступились. Если бы Фениксиец хотел его смерти, он сам бы его сразил, - мечник вздохнул. - Если ему суждено умереть, пусть он умрёт на земле Терры. Пусть он отдаст свою жизнь перед стенами Дворца. Хотя бы тогда от него будет польза.<br /> <br /> - Пощади, - проскулил Малакрис. Он первернулся и заставил себя подняться на четвереньки, скорчившись как больная дворняга. Он задыхался и кашлял от муки, с губ капали рвота и слюна. Эйдолон истерзал его так, что боль больше не приносила удовольствия. Он попытался было встать на дрожащие ноги, но затрясся, поскользнулся и рухнул на вымазанную в потрохах землю, едва опёршись руками.<br /> <br /> - Я служил вам, господин, и могу послужить вновь. Прошу, дайте лишь шанс.<br /> <br /> Долгое мгновение Эйдолон не сводил с него взгляда.<br /> <br /> Затем он отвернулся и обвёл взглядом толпу. Здесь было так мало воинов Третьего миллениала, собравшихся во временные банды в угоду изменчивой преданности. Татен Орд из отделения губителей, легионер, вырезавший на выбритой голове извивающиеся символы мёртвого языка. Карадак Фенек, сверкающий глазами из-под смазанных маслом прядей, неперстанно читающий губами какие-то стихи.<br /> <br /> Потом он заметил Тиля Плегуа, больше не затерянного в экстазе песни. Какофон не сводил взгляда с Эйдолона. Ободранная половина его лица ухмылялась в гримасе голодной тоски, словно ожившее мементо мори. Рядом с ним словно в насмешку виднелся вечно юный лик фон Калды, чьи гладкие щёки побагровели после битвы.<br /> <br /> Эйдолон размышлял. Он шагнул вперёд, не опуская молот, и посмотрел на капитана. Принимая решение. Скольких владык и господ он видел в такой же ситуации?<br /> <br /> Аристократ стоит на страже перед своим поданным среди замёрших лесов, намереваясь продать ребёнка ради безопасности или расположения.<br /> <br /> Примарх, беспристранство раздающий знаки своего внимания и расположения, пусть даже и не спешащий доверять. Не сводящий взгляда с недосягаемой звезды.<br /> <br /> Лорд-командор, сплетающий нити суды тысяч в борьбе за власть и положение против соперников. Пойманный в бесконечном противостоянии, обычном для придворных.<br /> <br /> “''Чем бы я стал без этой борьбы, без горнила, которое определило мою суть? Подобием отсутствовавшего отца или того, кто делал меня собой снова и снова? В часы победы и поражения. Жизни и смерти''”.<br /> <br /> Он закрыл глаза, слыша во тьме насмешливый хохот. Искажённое отражение его собственного отравленного веселья, что срывалось с губ Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Суд вышестоящих. Яд милосердия.''<br /> <br /> Эйдолон открыл глаза и протянул свободную руку.<br /> <br /> Малакрис уставился на неё не верящим глазом.<br /> <br /> - Встань, - приказал Эйдолон.<br /> <br /> Кто-то захлопал вновь. Но кто? Эйдолон обернулся и окинул тесную расщелину взглядом. Теперь, когда разлом выгорел, воины расступились его краям. Эйдолон стоял в центре, переводя взгляд с одного воина на другого, желая понять кто хлопает. Потребовать прекратить насмешку.<br /> <br /> Но никто не двигался.<br /> <br /> Эйдолон оглянулся.<br /> <br /> Звук отдавался в истерзанной варпом яме странным эхом. Кошмары цеплялись за каждую поверхность, звуки разносились, но не стихали, принимали форму пляшущего ведьмовского пламени. Отблески света и тени царапали обсидиановые стены, мерцали и дрожали, словно взбудораженные невидимым ветром. Наконец, лорд-командор выследил источник звука, и дыхание замерло у него в горле.<br /> <br /> Перед ним стоял гигант, высокий и стройный. Прилегающие пластины брони были выкованы с высочайшим мастерством, явно являлись трудом долгой и упорной работы лучших ремесленников. Воплощали пик человеческого оружейного дела. Белые волосы осыпались на плечи лавиной чистейшего снега. Кожа была алебастровой, но при этом сияла изнутри словно скованная звезда. Его глаза были жестокими, прекрасными и сверкающими соблазнительным безумием. Один лишь взгляд в них поверг целые миры, разорвавшие себя на части ради хотя бы проблеска его внимания. <br /> <br /> Он был воплощением искусства. Сотворённым настоящим настоящим эрудитом и ожившим памятником, подобным галатейцам из древних легенд. И при этом лучился жизненной силой. Плод идеального смешения биологической и духовной природы, что возник совершенно взрослым, отпрыск смертного божества.<br /> <br /> Фулгрим, сам Фениксиец, поглядел на Эйдолона свысока и перестал хлопать.<br /> <br /> - '''''Сын мой''''', - вздохнул примарх, еле слышно, но совершенно методично. За его слащавым оттенком таился яд. Эйдолон заставил себя выпрямиться, сжав зубы. Чувствуя боль, да, но боль уже стала его дорогой спутницей. Певшей в крови и танцевавшей в душе. Раньше он думал, что был бы без неё ничем. Но пройдя сквозь пламя стал умнее. Познал самого себя.<br /> <br /> - Отец, - ответил Эйдолон. Он едва мог смотреть на Фулгрима. С каждым движением за примархом оставались образы, с каждым шагом за ним следовало марево. Иногда он казался великим Просветителем, которым был всегда, но в другие времена…<br /> <br /> ''Змей апокалиписа, ползущий навстречу неизбежности, тащащий себя вперёд с безжалостной жаждой, вечно голодный и ненасытный. Слишком многочисленные руки двигались в невозможном ритме, и каждая сжимала клинок из иной мёртвой культуры.''Он сморгнул демонический образ и сосредоточился на отце, каким тот был в годы его истинной жизни.<br /> <br /> - '''''Ты удивляешь меня, Эйдолон. Не думал, что ты так охотно вступишь в игру'''''.<br /> <br /> - Игру? - едва не рассмеялся лорд-командор. Он зашагал к отцу, не показывая страха. Призрачная плацета поблекла, позволив Эйдолону выпрямиться в полный рост. Его пальцы сжались и разжались, и он ощутил в них новую силу. Мощь, порождённую его жертвой.<br /> <br /> - '''''Всё - игра, сын мой. Без исключения. Всегда было. Ещё до начала этой войны мы были фигурами на её доске''''', - Фулгрим вытащил длинный прямой меч из ножен, сшитых из человеческой кожи, и начал разглядывать лезвие, задумчиво и страстно. - '''''Конечно, со временем некоторые из нас сами стали игроками. Я не собирался просто смотреть из кулуаров, как пылает война… Пора было испытать лучшие возможности моих сынов. Возможно, следующим станет Юлий'''''.<br /> <br /> - Ты всё это приготовил? - ужаснувшись, переспросил Эйдолон.<br /> <br /> Фулгрим поглядел на него как на идиота глазами, в которых мелькнула ненависть. И Эйдолон вновь увидел летящий к его горлу клинок, словно история готовилась себя повторить.<br /> <br /> - '''''Нет, Эйдолон. Твоя изломанная душа сама нашла тебя, устроила ловушку в сердце твоей былой гордости и попыталась надеть твою кожу словно великолепный костюмчик. Конечно же я''''', - демон-примарх рассмеялся и скользнул к нему, протянув кончик клинка и уперев его чуть ниже горла Эйдлона. - '''''Планы магистра войны требуют времени, а ждать так… утомительно. Поэтому я решил развлечь самого себя. Было так легко вытянуть её из варпа и подчинить себе, притянуть сюда, в мир отдающийся в твоём разуме и душе. Какое веселье'''''.<br /> <br /> - И всё ради того, чтобы не заскучать. Расточительство, - Эйдолон покачал головой. - Надеюсь, ты собой доволен. <br /> <br /> - '''''Иногда я даже сам себя впечатляю''''', - признал Фулгрим. - '''''Особенно после Йидриса. Все эти новые дары, новые триумфы. Но да, приготовить сцену было очень приятно, милый Эйдолон'''''.<br /> <br /> - Так чего ты от меня хочешь, отец? Поздравлений с успешно проведённой игрой?<br /> <br /> - '''''Возможно я просто хотел, чтобы ты стал целым или хотя бы снова интересным''''', - Фулгрим покосился на собравшихся на неровных краях ямы нестройным кругом воинов. С них капало всё больше крови, собиравшейся в багровый водопад. - '''''Или быть может мне хотелось удостовериться, что Третий Миллениал и в самом деле в надёжных руках. Ведь ты так любишь мнить себя моим наследником…'''''<br /> <br /> Примарх шагал, но Эйдолон слышал скрип чешуи по камню. Изувеченная реальность, в которой змеиное тело примарха извивалось в бездне, постепенно проникала в мир.<br /> <br /> - Ты - глупец, - наконец, сказал лорд-командор.<br /> Примарх содрогнулся от хохота. Звук вырвался из каждой его поры переливающейся волной.<br /> <br /> - О''''', глупец, неужели! Возможно я поторопился отрубить твою голову, Эйдолон. Стоило оставить тебя при себе. Как оспаривателя, каких любит держать мой брат. Ах, если бы ты когда-либо сомневался в моих словах прежде''''', - безупречная перчатка поднялась и постучала по нижней губе. - '''''А впрочем, я ведь за это тебе тогда и отрубил голову'''''.<br /> <br /> - Прости, что разочаровал, - процедил Эйдолон сквозь сжатые зубы.<br /> <br /> - '''''А вот в этом ты действительно хорош'''''.<br /> <br /> - Я создан по твоему образу. Выкован твоими учениями и изъянами.<br /> <br /> - '''''Ахх, ну конечно же ты винишь меня за свои ошибки''''', - другие собирались вокруг, но держались на уважительном расстоянии. Эйдолон не ждал, что многие рискнули бы вызвать гнев примарха. - '''''А ведь я предложил тебе самый редкий дар, Эйдолон. Даже возможность снова быть целым, ухватить величие за хвост'''''.<br /> <br /> Примарх вонзил согнутый палец в лицо командора и потянул.<br /> <br /> Эйдолон зашипел от внезапного прилива муки и упоения, чувствуя как кровь бежит по щеке на наплечник. И отдался ему. Он не позволит другим себя унижать. Лорд-командор подался вперёд, дав острию впиться глубже и оцарапать когти.<br /> <br /> Боль можно было преодолеть ради совершенства. Этому он всегда верил, так он всегда жил.<br /> <br /> - Во мне и так достаточно величия, - ответил Эйдолон.<br /> Клинок прижался к его горлу, но он не обратил внимания, а протянул руку и схватил Фулгрима за запястье. Эйдолон чувствовал кипящую внутри него силу, едва сдерживаемую ярость Имматериума. Она взывала к нему, маня теми же соблазнами, что предлагала сломленная душа, нашёптывала те же сладкие обещания.<br /> <br /> Фулгрим не отличался от всех прочих порождений варпа. Их мощь была ядом. Смертность же давала сил.<br /> <br /> Он оттолкнул руку Фулгрима прочь, глядя как расширяются идеальная глаза. Шок и восхищение промелькнули на безупречном лице, а затем оно замерло в умилённой ухмылке.<br /> <br /> - '''''Возможно так и есть, сын мой'''''.<br /> <br /> Фулгрим развёл руками, сбросив хватку Эйдолона, и с его губ сорвался тихий стон. Примарх ''потянулся'', и его плоть и доспехи потекли словно глина. Скованный прежде внутри свет потёк через меняющуюся кожу. Фулгрим воздел руки к небу, и из его вытянувшегося живота появились другие, пробивая себе путь сквозь кожу и керамит, жадно хватая воздух. Хвост хлестнул за спиной, а затем метнулся вперёд и обвился вокруг Эйдолона.<br /> <br /> Демонический примарх подался ближе. Его глаза были бездонными ямами чёрного пламени, в котором кружили и сталкивались гибнущие звёзды. Его красота сама по себе превратилась в зверство. В ужас, запечатленный в искусстве. Он стал самым прекрасным и ужасающим созданием, на которое когда-либо взирал Эйдолон. Даже больше, чем после Йидриса, возможно даже сильнее чем в час Тёмного Триумфа на Улланоре. Теперь апофеоз Фулгрима действительно завершился и достиг апогея.<br /> <br /> - '''''Но силы недостаточно, лорд-командор''''', - прошептал Фулгрим. Он надавил. Едва, но Эйдолон почувствовал, что малейшего изгиба или сжатия хватит, чтобы сломать его ноги. - '''''Одной - нет. Мы не победим в войнах, просто став сильнейшими. Мы победим, став лучшими. Мы будем вести войну, добившись такого величия и великолепия, что один взгляд на нас будет опалять взор смотрящего. На почве Терры мы действительно переродимся. Дети Императора наконец-то вернутся домой, вытащат его из башни и сокрушат'''''.<br /> <br /> - Но ты попусту разбрасываешься нашими…<br /> <br /> - '''''Нет, Эйдолон. Я трачу жизни легионеров так, как считаю нужным. Чего стоят чуть больше тел, когда вы все в целом стали целеустремлённей?''''' - две руки Фулгрима схватили запястья Эйдолона, а ещё две упёрлись в его нагрудник. - '''''Ты чувствуешь это, не так ли? Как он воспаряет из пепла твоей души. Я даровал тебе эту милость, сын мой. Новую силу и решимость'''''.<br /> <br /> - Ты считаешь это даром? Ты бы превратил меня в отродье варпа, твою меньшую тень, выбери я другой путь.<br /> <br /> - '''''О, мне не было дела кто победил''''', - фыркнул Фулгрим. - '''''Ты бы развлёк меня и скованный плотью, и вознёсшийся духом'''''. <br /> <br /> - Тем больше для меня причин определять свою судьбу. Если наши отцы равнодушны, стоит поступать им назло.<br /> <br /> - '''''Ты всегда был таким непослушным ребёнком''''', - цокнул языком Фулгрим. Демон-примарх покачал головой, и его чёрные глаза внезапно сверкнули разочарованным гневом. - '''''Неужели я взрастил так много подорванного потенциала? Сынов, что никогда не будут соответствовать моим ожиданиям? Возможно мне стоило тщательнее направлять вас всех к судьбе. Или может лучше освежевать кого-нибудь и сделать трон из ваших костей. Хммм?'''''<br /> <br /> - Капризность не покинула тебя после возвышения, отец, - покачал головой Эйдолон. - Нет. Напротив. Эксцентричная паранойя и отчаянная жажда одобрения лишь укоренились, питаемые и раскормленные варпом. Он просочился в твоё сердце и посеял семена в саду твоих собственных изъянов - всходы мелочной корысти и безумных капризов, разросшихся в море душ!<br /> <br /> Мания схлынуло так же внезапно, как и появилась. Фулгрим поднёс руку и провёл по невредимой щеке Эйдолона. Когтистые пальцы не были облачены в перчатки, но опалили кожу словно включённые силовые когти. Электрические разряды просочились в кожу и обожгли нервы, отчего лицо задёргалось в тике.<br /> <br /> - Возможно… - заставил себя договорить Эйдолон. - Мы все - дети отцов, заботившихся слишком мало, пока не стало слишком поздно.<br /> Другая рука Фулгрима метнулась вперёд и вцепилась в его волосы, дёрнув голову назад с такой силой, что позвонки заскрипели друг от друга. Эйдолон зашипел от боли. Примарх не вздрогнул и подался вперёд, смакуя разряды силы.<br /> <br /> - '''''Впечатляет''''', - прошептал демон, склонившись так близко, что его слышал только Эйдолон. Взгляд первого лорда-командора метался из стороны в сторону, пытаясь сосредоточиться на чём-либо кроме пылающего воплощения мощи Тёмного Принца. Вокруг собирались воины Третьего миллениала. Никто не занл, что делать. Оружие они держали наготове, но для чего? Он видел их внутреннюю борьбу, ведь легионеры были слугами двух господ. Некоторые смотрели на пол. Не в силах или не желая глядеть прямо на истинное обличье Фулгрима.<br /> <br /> - '''''Смотри на меня. На меня!''''' - рявкнул примарх, встряхнув лорда-командора, и взгляд Эйдолона вновь сосредоточился на нём. Раздвоённый пурпурный язык выскользнул из губ. - '''''Замечательно. Так ты всё же можешь слушать. Но остаёшься таким непокорным и своенравным. Ты так и не простил меня, не так ли?'''''<br /> <br /> - Я…<br /> <br /> '''''- Не смей отпираться! Я ведь ниспослал тебе такие дары, Эйдолон. Такие возможности. Зачем ты отвергаешь меня? Тебе негде скрыться. Я - плод любви и изъянов отца. Не буду этого отрицать… Но я не стану терпеть твоего слабовольного пренебрежения. Не здесь. Не теперь. Перед нами сама Терра. Терра! Не будет битвы славнее. Не будет лучших мгновений, ни возможностей, чем когда мы придавим сапогами глотку Тронного мира. Драгоценный Дворец моего отца будет разбит и сокрушён. Только представь, что же нас там ждёт, что мы увидим…'''''<br /> <br /> - Я буду там, - задыхаясь, сказал Эйдолон и ударил ногой. Фулгрим поднял его, позволив граду ударов обрушиться на нагрудник и вздымающуюся плоть. А затем хвост сжался, и примарх насмешливо оскалился.<br /> <br /> - '''''Только если я этого позволю''''', - процедил он. - '''''Если ты простишь меня. Я забрал твою жизнь, и я же повелел Фабию её вернуть. Я стал и хлыстом и стержнем твоего духа, и посмотри чего ты достиг, сын мой. Ты возглавил треть всего легиона. Ты выслеживал Хана и его дикарей. Ты первым прибыл ко мне на Улланор, когда я позвал. И теперь я прошу лишь чтобы ты простил меня и служил'''''.<br /> <br /> - Ты убил меня! - рявкнул Эйдолон. Его голос прогремел среди неестественно гладких стен и ошеломил собравшихся Детей Императора. Фулгрим едва пошевелился. Лишь исходящее от примарха гибельное сияние стало ещё ярче. Нечистый свет падал на лужи застывающей крови, отчего алая жидкость словно начинала корчиться. В ней двигались силуэты, лица, выглядывающие наружу как из окон. Невозможный ветер растрепал завесу между мирами, и приманенные демоницы стремилисть стать Его служанками и наперсницами.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал зловоние Фениксийца. Втягивал его носом и ртом, открывая каждую свою пору феромонной вони полубога. Даже в смертном бытие самые низшие из примархов обладали силой, способной лишить всякого подобия отваги сильнейших воителей. Случалось, что только сила воли не давала людям стать лепечущими что-то имбецилами.<br /> <br /> Фулгрима же эта порченая харизма переполняла и извивалась от него почти физической волной. Она бы отбросила Эйдолона прочь, если бы он не висел, поднятый словно схваченный жук под лампой, опаляемый вниманием и приязнью отца.<br /> <br /> - Ты убил меня, - повторил Эйдолон тихим дрожащим голосом. - Просто так. Ради каприза.<br /> <br /> - '''''И вернул обратно…'''''<br /> <br /> - Задним умом! Ради очередного тщеславного каприза, - горло Эйдолона задрожало от симпатического гнева, он протянул руки, схватился за конечности Фулгрима и оттолкнул их. Лорд-командор рухнул наземь, едва не свалился на колени, но вскочил. Его горло расширлось, готовясь.<br /> <br /> А затем изрыгнуло вопль, концентрированный и направленный на господина. Извергло, словно вулкан - лаву, таким раскалённым потоком, что даже примарх отшатнулся. Плоть с шипением врезалась в камень. Тело демона вздыбилось, и хвост хлестнул, оставляя за собой на земле едкий отпечаток, словно слизень - следы.<br /> <br /> - Я тебе не раб и не марионетка, - зарычал Эйдолон. Его рука сомкнулась на рукояти оброненного молота. “Слава вечная” взметнулась, оставляя за собой молнии, словно комета - хвосты. Фулгрим скользнул в сторону, прижавшись к земле, и молот врезался в стену, выбив в ней новый кратер.<br /> <br /> - '''''Погляди же на себя. Человек с собственной волей. Солдат с целью''''', - Фулгрим отклонился, нырнул, уходя от второго и третьего удара, а затем вскинул руки и в них соткались мерцающие мечи. Их золочёные клинки встретили следующий удар, отводя в сторону. А затем на Эйдолона обрушилась буря ударом с плеча, оплетающая его искусной сетью пролетающей чуть в стороне от цели, чтобы прижать лорда-командора к стене паутиной клинков. А затем они сдвинулись на микрон, и Эйдолон зашипел. Его тело содрогнулось от боли, нервы запели, и кровь потекла от едва различимых ран из доспехов и плоти.<br /> <br /> - '''''Ты даже представить себе не можешь''''', - прошептал Фулгрим, подавшись вперёд. Так близко, что Эйдолон учуял сахарно-цианистую вонь его дыхания. - '''''Какую прекрасную смерть я могу тебе дать, если ты так настаиваешь. По воле моей ты вновь пересечёшь завесу и станешь лишь добычей для тех, кто ждёт в запределье. Так ожидает мой дорогой Н’кари и все любимые наложницы моего господина. Все кто служит воле и желаниям Тёмного Принца захотят по очереди с тобой поиграть, мой милый Эйдолон. Так что ты скажешь?'''''<br /> <br /> Один из мечей, серебристый клинок с рукоятью в виде сплетённых корчащихся тел, исчез в клубах дурманящего дыма. Когтистая длань Фулгрима скользнула вперёд и схватила Эйдолона за подбородок, заставляя заглянуть прямо в бездну глаз. И увидеть вопящие в них безумие и отчаянную жажду, утопающие в них проблески человека, которым Фулгрим был прежде, пока не покорился навсегда безумным порокам и эго.<br /> <br /> - Я возглавлю своих воинов, как вёл прежде, - наконец, ответил Эйдолон. - Я поведу их к самой Терре, и я поведу их лишь ради себя самого. Ради славы, которой заслуживаю.<br /> <br /> - '''''Неужели это было так сложно?''''' - рассмеялся Фулгрим и широко развёл руки, каждая из которых замерла под отличным углом, став ожившим подобием древнего воплощения божества. - '''''Пожалуй, раньше я мог бы сохранить тебе жизнь лишь ради удовольствия, Эйдолон, но ты сотворил здесь чудо, даже я должен это признать'''''.<br /> <br /> Фулгрим обернулся и обратил своё внимание к собравшимся. И легионеры почти как один рухнули на колени. Впрочем, у них не было особого выбора. Буря любви Фулгрима словно кинжалами перерезала нити пешек. Остались стоять лишь какофоны, не опускавшие оружие.<br /> <br /> - '''''Сыны Третьего легиона. Дети Императора. Внемлите! Услышьте зов своего господина. Вы сражались и истекали кровью во имя моё, и я люблю каждого из вас за служу. Так же, как я ценю служения первого из ваших лордов-командоров'''''. - Он умолк, словно размышляя над полным самозванным титулом Эйдолона, а потом продолжил. - '''''Ради вас он трудился, и вами он командовал дерзко и отважно. Это радует меня так же, как ваша служба радует его!''''' <br /> <br /> В мрачных глазах Фулгрима блестело веселье.<br /> <br /> Каким-то немыслимым образом было неважно, что он превратился в раздувшееся от варпа чудовище, в нависающего многорукого бога-змея. Фулгрим привлекал их внимание так же легко, как когда-то на парадах или в час принесения особых обетов.<br /> <br /> - '''''Сын мой''''', - прошептал Фулгрим, скользнув вперёд, и одним движением обвил Эйдолона руками, как в заговорщических объятьях. Угловатое лицо скользнуло вниз, губы прижались к уху лорда-командора. - '''''Это последний раз, когда ты меня ослушался. Ты вырос гордым и могучим, но в сравнении со мной ты всё равно ничто, -''''' Руки сжимались и гладили, цеплялись за броню и скользили по доспехам. Одним лишь жестом примарх мог разорвать Эйдолона на части. - '''''Испытаешь моё терпение вновь - и твоя великая жертва будет напрасной. Даже сам Тёмный Принц не защитит тебя от моего гнева'''''.<br /> <br /> Фулгрим отстранился и отвернулся от Эйдолона, воздев руки. По распростёртым к небу конечностям заплясали чёрные молнии, они окутались ореолом пурпурного пламени. А затем физическая оболочка примарха рассыпалась, став золотым дождём, хлопающими лепестками роз, внезапным порывом надушенного ветра. Взгляды всех следили за его возвышением и распадом. На чудесный миг опустилась хрупкая тишина.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе мгновение покоя, посмотрев вверх, сквозь оставленную примархом пелену. Далеко над головой за лесом расколотых камней и разрушенных катакомб виднелись первые проблески света.<br /> <br /> - Он не ошибся, - наконец, сказал лорд-командор. Всё ещё контуженные явлением примарха легионеры повернулись к нему, тщетно пытаясь не глядеть на следы отца. - Здесь мы все пострадали, братья мои. Мы стали игрушками варпа, а не его хозяевами. Боги капризны, но ещё капризней стал наш собственный примарх.<br /> <br /> Он горько усмехнулся, шагнув в центр ямы и окинул взглядом своих воинов.<br /> <br /> ''Его воины. Его миллениал. Его легион''.<br /> <br /> Больше нечего было стыдиться. Сам примарх не смог его унизить. Мимолётная боль отступила, смытая обоюдоострой эйфорией, принесённой с собой Фулгримом. Теперь впереди была лишь Терра. Больше никаких отвлечений, никаких игр. Лишь последнее испытание.<br /> <br /> - Мы встретили испытание, но выдержали его, - продолжил Эйдолон, вращая в руке молот. - Этот жалкий мир горит в огне. Наши враги рассеяны. Наше превосходство неоспоримо. Пусть другие хвастаются возвышением, трясут именем своего примарха, уверяют, что занимают высокие посты, словно это что-то значит. Мы доказали, что они не правы, - он протянул руку и зачерпнул горстку пепла.<br /> <br /> - Придёт время, когда мы будем свободны ублажать все свои желания, менять по своему усмотрению Галактику, принадлежащую сильнейшим, - он стряхнул с перчатки прах планеты, её жителей и Сынов Гора. - И в этот день я так же возглавлю вас, и даже самим богам не остановить наш разгул!<br /> <br /> Ответом ему стали ликующие крики. Эйдолон ухмыльнулся мертвенной усмешкой.<br /> <br /> - Слава первому лорду-командору! - воскликнул Воциферон, и другие подхватили его крик. Малакрис заухал и заулюликал, на миг ощутив былую силу. Плегуа и какофоны снова начали петь.<br /> <br /> - Так идём же, - сказал Эйдолон собравшимся вокруг легионерам, наконец-то посмотревшим на небеса свежими глазами. Души Детей Императора воспаряли, как воскресшие фениксы. - Нам предстоит долгий путь.<br /> <br /> ===Благодарности===<br /> Столь исполненного собственной важности злодея, действительно ставшего иконой Ереси, не создать в одиночку. И к этому приложили руку многие.<br /> <br /> Я хочу поблагодарить Якоба Янгса за постоянную поддержку и советы, позволившие мне сделать книгу настолько хорошей, насколько возможно. Сказать спасибо Крису Райту за понимание того, как использовать этого персонажа и чем он живёт. Ты мой спаситель.<br /> <br /> Моей жене, Анне-Софие, за её поддержку в любых невзгодах. Группе моих друзей по хобби, Гарету, Марку Антонию, Крису, Даниэлю, Джеймсу и Шону за то, что они всегда побуждают меня быть лучшим писателем. Также я хотел бы поблагодарить Дилана и Себастьяна за вдохновение, которое дало их разное понимание Третьего легиона.<br /> <br /> Наконец, я хотел бы поблагодарить всех, кто приложил руку к мифологии Эйдолона и Детей Императора: Грэма Макнилла, Джоша Рейнольдса, Майка Хаспила и Криса Райта. Вы сделали мои изыски действительно утончённым удовольствием.<br /> <br /> ===О авторе===<br /> Марк Коллинз — писатель в жанре умозрительной фан­тастики. Живёт и работает в Глазго, что в Шотландии. Марк Коллинз является автором романа “Мрачная трапе­за” из цикла Warhammer Crime, а также рассказа “Замо­роженные дела”, который входит в антологию “Хороших людей нет”. Для серии Warhammer 40,000 Коллинз напи­сал романы “Король пустоты” (Void King) и “Хелбрехт. Рыцарь Трона”, а также повесть из цикла “Огненная заря” - “Гробница мученицы”. В моменты, когда Марк не мечтает о да­лёком будущем, он работает врачом-исследователем в На­циональной службе здравоохранения.<br /> <br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Дети Императора]]<br /> [[Категория:Ересь Гора / Horus Heresy]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%AD%D0%B9%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%BD:_%D0%97%D0%BB%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%B9_%D0%9C%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%82_/_Eidolon:_The_Auric_Hammer_(%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D0%B0)&diff=28619 2025-07-15T20:15:33Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =20<br /> |Всего =20<br /> }}<br /> {{Книга<br /> |Обложка =Auric.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Марк Коллинз / Marc Collins<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =Ересь Гора: Персоналии / Horus Heresy: Characters<br /> |Сборник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}<br /> ''«Мы все без исключения искатели истин. Лишь в единстве мы сможем достичь просвещения, добиться его через единодушное стремление к абсолютному совершенству. Наши идеалы родились в пепле считавшихся мёртвыми миров, Терры и Кемоса, и ныне мы несём их к далёким звёздам. И я скажу вам, что Галактика заслуживает управления одним правителем, единства пути и цели. И когда мы этого добьёмся, когда соберём воедино всё некогда сокрушённое раздором, лишь тогда человечество унаследует идеальный космос».''<br /> <br /> ::::::::::приписывается примарху Фулгриму при освобождении Татрикалы<br /> <br /> <br /> ==Действие первое: Разум==<br /> <br /> <br /> ===Первая глава. Сыны Феникса===<br /> <br /> <br /> В дни до обретённого просветления бившиеся в Великом крестовом походе воители нерушимо верили, что на кораблях не могут обитать призраки. Не по-настоящему. Конечно, механикумы проповедовали о духах машин, а матросы-пустотники цеплялись за позабытые суеверия, но отборные легионеры-астартес из несравненного боевого братства третьего легиона видели в их рассказах лишь смехотворные мифы из позабытых эпох. <br /> <br /> Но теперь в коридорах «Платы за грех»&lt;ref&gt;«Плата за грех — смерть», — послание к римлянам апостола Павла 6, стих 23.&lt;/ref&gt; таилось безумие.<br /> <br /> Полёт с Улланора было никто бы не назвал ни лёгким, ни скучным. Изолированные корабли дрожали, будто в лихорадке, их корпуса содрогались, словно измученная плоть. Уже бывшие обычным делом среди смертного стада самоубийства участились. Вознёсшиеся же над этими слабостями воины третьего легиона стали отрешёнными и тревожными, преследуемыми той неведомой силой, что рыскала по отсекам великого корабля будто высший хищник, жаждущий найти и вцепиться в самое его сердце.<br /> <br /> ''Преследуемые''. Сама эта мысль вызывала отвращение. Но в машинах обитали призраки, что пробрались на корабли флотилии из эфирной пустоты и начали охотиться. Прежде невозможные и немыслимые явления стали даже слишком обыкновенным делом, а блаженное неведение об истинном облике Галактики — позабытым воспоминанием. Времена менялись, и иногда они даже не осознавали, как сильно.<br /> <br /> «Время изменило столь многое», — подумал Эйдолон&lt;ref&gt;«By a route obscure and lonely, / Haunted by ill angels only, / Where an Eidolon, named Night, / On a black throne reigns upright». Стихотворение «Dream-land» Эдгара Аллана По.&lt;/ref&gt;, первый лорд-командор.<br /> <br /> Он больше не был тем же созданием, что билось в безвкусных завоеваниях Великого крестового похода. Пусть те испытания и сделали его отпрыском легиона, истинным сыном Феникса, по-настоящему и до глубины души его изменили именно годы новой войны.<br /> <br /> Некогда Эйдолон, унаследовавший генетическое величие самого примарха, был прекрасен. Пожалуй, в том, что сам Фулгрим и забрал его красоту заключалась великолепная ирония. На шее Эйдолона до сих пор оставался едва заживший шрам от раны, рассёкшей не только плоть, но и душу. Даже когда вся шея содрогалась от действия звуковых органов, коими Эйдолона удостоил старший апотекарий, шрамовая ткань не поддавалась, а скорее с трудом прогибалась и сжималась с каждым судорожным движением, сковывая лорда-командора. Кожа побледнела так, словно из тела вытекла вся кровь, а глаза помутнели и слезились. Его волосы, высохшие и пожухшие, будто мёртвая трава, свалялись на боку.<br /> <br /> Да, когда-то он был прекрасен... но это было давно, а затем всё не отнял каприз полубога.<br /> <br /> «Подходящий конец, не правда ли? Зависть всегда была одним из твоих многих изъянов, отец».<br /> <br /> Эйдолон выбросил мысль из головы. Она ведь выставляла в некрасивом свете и его, и Фулгрима. А демоническая сущность вознёсшегося примарха, обрётшего апофеоз Феникса до сих пор ощущалась на корабле. И после унылого совета на Улланоре едва ли стоило привлекать внимание прародителя.<br /> <br /> Да и мысли Эйдолона занимали и другие дела. Он чувствовал себя измученным, выслеживаемым. ''Преследуемым''.<br /> <br /> Нечто шептало и ворковало над его ухом, и он склонил голову назад и начал биться затылком об командный трон, будто боль могла избавить его от угрозы. С каждой пробегающей по горлу дрожью шея раскачивалась то в ту, то в другую сторону, словно у детской марионетки, лишённой равновесия и карикатурной игрушки. Казалось, что кружащее вокруг него создание, существо, что извивалось и корчилось прямо за завесой реальности, было так близко, что оно могло к нему прикоснуться. Мысленно Эйдолон уже ожидал ощутить вырезаемые на его коже когтями огненные письмена и сомкнувшиеся на глотке клыки.<br /> <br /> После стольких дней охоты... возможно, кульминация даже принесёт ему истинное удовольствие. И Эйдолон жаждал его ощутить и посмаковать.<br /> <br /> Вокруг вздымались стены мостика «Платы за грех», средоточия поблекшего великолепия. Корабль некогда был так же прекрасен, как и его хозяин, и вместе с ними вознёсся и преобразился высвобожденными страстями легионеров. Теперь с железных рёбер потолка свисали знамёна из хлопающей человеческой кожи, а стоявшие по углам зеркала отражали как сокрушённое великолепие, так и образы того, чего не могло существовать. Отражения двигались то слишком быстро, то слишком медленно, а иногда пристально наблюдали за отражёнными, когда те в них не глядели. Случалось, что Эйдолон и сам ловил на себе взгляды двойника из треснувшего зеркала, скалящегося и насмехавшегося. Воплощённой насмешки с его собственным лицом. Лорд-командор мог поклясться, что чувствовал с каким презрением его осуждало это расколотое отражение. Он встряхнулся, выбросив дурное воспоминание из головы, и расправил плечи.<br /> <br /> — Доложите обстановку, — проворчал он, вставая с командного трона. По краям пьедестала влажно мерцали вырванные кости, переливались дьявольским светом, бросавшим отблески на края ржавых и потрескавшихся доспехов самого Эйдолона.<br /> <br /> Лорд-командор протянул вновь дёрнувшуюся руку к подлокотнику и погладил рукоять прислонённого к нему громового молота. То была Слава вечная, выкованное с непревзойдённым мастерством оружие, коим Эйдолон бился со всем подобающим пылом и мастерством с тех пор, как им его одарил сам примарх. Он отвернулся от молота и заговорил сам с собой.<br /> <br /> — Теперь мы знаем своё предназначение, — вздохнул он. — И Галактика наконец-то всё поймёт так же, как пришлось нам. — он моргнул, и его затуманенные глаза заметались от внезапной жажды новых ощущений. — Доложить обстановку! <br /> <br /> Эйдолон не был уверен, было ли дело в том, что он так глубоко погрузился в раздумья, что ничего не услышал, или же ещё остававшиеся на посту существа не услышали его, поглощённые собственными маниями.<br /> <br /> В любом случае, для кого-то в его положении это была непростительная оплошность.<br /> <br /> — Флот сохраняет строй, достопочтенный господин, — прохрипело создание, бывшее теперь магистром ауспиков корабля. На месте глаз у бесполой твари остались сшитые и опустевшие провалы. Подключённая и вбитая в спину паутина проводов непрестанно посылала сенсорную информацию прямо в нервную систему, каждым потоком вызывая когнитивный резонанс и перегрузку нейронов. Существо корчилось и скулило, отдавшись экстазу полного подчинения своему долгу и страстям. Но сквозь хор приглушённых довольных стонов Эйдолон слышал презрительный смешок.<br /> <br /> — Пришли доклады от «Величавого клинка» и «Сломленного монарха», «Вечной обители» и «Его воплощённой красоты». Транспортные суда акусилии тоже в пути. Третий миллениал держит строй, милорд.<br /> <br /> Третий миллениал. Он улыбнулся. Именно их он взял под своё командование на пути к Терре. Такой сброд, но на пылающей коже тронного мира они станут гордо, как боги...<br /> <br /> '''Жатва будет и в самом деле обильной. Но они могут стать большим. Мы можем...'''<br /> <br /> — Замечательно, — ответил Эйдолон заставив себя не обращать внимания на насмешки, и нажал на вложенные в костяные подлокотники драгоценные камни, кричащие, подмигивающие ему. Рубин и изумруд, янтарь и сапфир. Заработали системы, устанавливающие связь с другими кораблями флотилии даже сквозь потоки варпа. С антенн сквозь бесплотное безумие полетели сигналы к кораблям других командующих летящей к Солнечной системе армадой. Один за другим возникали воины третьего легиона, их сотканные из гололитического сияния эйдолоны&lt;ref&gt;Эйдолон (др. -греч. εἴδωλον — «изображение, '''образ'''; привидение, призрак; подобие, видимость».&lt;/ref&gt;, пронизанные пагубной паутиной эфирных помех.<br /> <br /> — Ах, брат мой... — зашипел со сдержанным весельем Юлий Каэсорон. — Чем ближе мы к тронному миру, тем ты всё невыносимей. — Образ задрожал от смеха, и искажённое лицо первого капитана подалось вперёд. — Всё ещё прикидываешься господином. Фениксиец вернулся к нам, весь легион собрался воедино. Пора бы тебе убрать руки со штурвала, а?<br /> <br /> — Ну кто-то же должен проследить, чтобы ты по капризу не влетел прямо в звезду, Юлий, — хмыкнул Эйдолон. — Не забывай, что я — старший по званию, и по праву заслужил обязанность быть сторожем и тебя, и твоих воинов. Этот долг мне вверил наш блудный отец. — Он умолк, а затем склонился вперёд, чтобы заглянуть прямо в отражавшиеся глаза Избранного Сына, и лишь тогда процедил. — Так кто первым присоединился к нему на Улланоре?<br /> <br /> — Да, ты первым бросился к его ноге. А другие его искали, пока ты попусту тратил время. Тщетно выслеживал Шрамов, если не ошибаюсь? А затем пресмыкался и выпрашивал крохи у Мортариона. — Каэсорон хихикнул, и изображение зарябило, замерцало по краям изувеченного лица. — Признаюсь, что удивлён, что с такими разными интересами ты вообще сюда добрался. Я-то думал, что ты и твои войска будут валять где-то дурака, предаваясь своим страстям и забыв о наших новых хозяевах. Наших новых богах, примархе и магистре войны.<br /> <br /> — Неудивительно, что во мне ты видишь свои собственные оплошности и изъяны, Юлий. — Он покачал головой, и высохшие волосы слабо захлопали по щеке. Ещё одно напоминание об цене перерождения. — Я сражался в кампаниях магистра войны. Выслеживал его врагов, чтобы сломить их. Я помню, что значит служить общей цели.<br /> <br /> — Но всегда на своих условиях.<br /> <br /> — А других и быть не может. — Эйдолон махнул рукой, показывая не на гололит, но стоявших за ним воинов.<br /> <br /> По его призыву три стоявших на коленях легионера поднялись с колен и выступили вперёд все как один, не сводя с командующего полного смешанных чувств взгляда. Зависть боролась с уважением. Показная гордость душила страх. Они истекали богатым коктейлем чувств, отражавшимся в каждом движении, в каждой позе, даже в тихом урчании их доспехов.<br /> <br /> Капитан Малакрис облачился в скверну, словно в триумфальную накидку. Он содрал со своих доспехов всю позолоту и пурпур Детей Императора и перекрасил их бешеный калейдоскоп цветов. У некоторых оттенков даже не было имени на языке людей, ибо они были вырваны из самого варпа. Малакрис помазал себя кровью демонов, добытой в боях или отданной ими добровольно в плату за эзотерические сделки и нечестивые клятвы, и  сиял капризным светом варпа. По краям его наплечников начали расти острые как иглы крошечные клыки, вне всяких сомнений заканчивающиеся костяными крючьями внутри самих доспехов, способными с каждым движением царапать и чесать плоть легионера. На латные перчатки были установлены парные молниевые когти, некогда выкованные оружейником, а теперь изогнувшиеся, словно у чудовищной хищной птицы. Выкованный в виде дерзкого оскала кричащего орла шлем висел на боку, и изменённый облик воина видели все.<br /> <br /> Некогда лихое лицо воителя оплавилось, словно воск. Прямо в череп были вбиты украшенные драгоценностями штифты, а складки вытянутой кожи украшали кольца. Похоже, что Малакрис даже освежевал свою макушку до костей, мерцавших в суровом свете мостика.<br /> <br /> Воциферон же до сих пор выглядел как стройный и даже элегантный мастер клинка былого легиона. Служившие ему в прошлых битвах доспехи не украшала скверна, лишь запечатанные золотом отметки. Залитые металлом трещины петляли по совершенному пурпуру словно роскошные реки. В ножнах на поясе висели две сабли, чьи клинки были отполированы до блеска бережно заботящимся о них хозяином. Оружие к вящему восхищению и радости технодесантников легиона выковал сам Воциферон. Легионер носил шлем, скрывая под ним свои резкие черты лица и золотистые волосы. Малакрис стал воплощением губительных перемен, Воциферон же уподобился скале, не покоряющейся приливу излишних изменений. То, что он преуспел в этом в таком братстве и остался образцом Палатинских Клинков посреди воинов-сибаритов, свидетельствовало о его решимости и самоконтроле.<br /> <br /> Эйдолон почти завидовал уверенности брата.<br /> <br /> Последним из трёх был Тиль Плегуа из Какофонов. Певец разрушения. Зенит, кульминация, сингулярность всего, к чему стремился Малакрис и что отвергал Воциферон. Его глаза были растянуты, а нити впивались в плоть на одной стороне лица и кости на другой. По воле капризных богов после преображающей эйфории Маравильи, Тиль содрал с правой стороны лица плоть, оставив лишь жуткий оскал костей и вечно терзаемых спутанных нервов, украшенный вырезанными странными символами и замысловатыми образами невоздержанности.<br /> <br /> Доспехи покрывали усилители звука и вокс-рупоры, прикрученные и приваренные к растянутым пластинам. Между механизмами кружили в зловещем танце мириады безумных оттенков, отчего Тиль выглядел не воином Детей Императора, а скорее нарисованной сумасшедшим и ожившей картиной. Его горло дрожало и гудело, ведь воин обрёл подобие даров самого Эйдолона, и лорд-командор знал, что любой услышавший голос Тиля рисковал сойти с ума. Его голос до сих пор отдавался отзвуками трансцендентных мелодий, каждое слово казалось отражением некой величественной и немыслимой симфонии.<br /> <br /> — Мои чемпионы готовы к битве, — сухо добавил Эйдолон, вновь отмахнувшись от жуткого скалящегося лица Каэсорона. — Я взял под своё руководство третий миллениал, и они проявили себя достойными слугами и приятной компанией, — он помедлил, заставив искажённое лицо скривиться в улыбке. — По большому счёту.<br /> <br /> — А ты никогда не разбирался в характере легионеров, а? — фыркнул Каэсорон, и гололит вновь пошёл рябью и искрами. И среди частиц проекции что-то появилось. Эйдолон увидел в замершем мгновении нечто, пойманное будто насекомое в янтаре, скалящееся лицом, от которого застыл даже он.<br /> <br /> ''Демона''.<br /> <br /> Мысль пронеслась по сознанию как волна. Эйдолон больше не слушал ехидные и тщеславные заявления Каэсорона. Он видел лишь сущность, притаившуюся среди слов. Мерцающие от слюны клыки на лице, искажённом в гримасе лихорадочного упоения болью. На мимолётный миг Эйдолон будто увидел в существе отражение самого Фениксийца, но оно исчезло. У демона не было истинного обличья. Призрачное создание плыло, корчилось, насмехалось.<br /> <br /> '''Брат...'''<br /> <br /> Шёпот доносился не снаружи — изнутри. Череп загудел от слабой боли, и Эйдолон подался назад, прикоснувшись плотью к костяным шипам на троне. Он постучал головой по металлу, выдохнул.<br /> <br /> '''Родич'''...<br /> <br /> Вновь прошептало существо, и в каждом слове звучали обещания откровений. Эйдолон знал, что если он хоть немного расслабится, то существо найдёт себе опору, проскользнёт внутрь, опустошит его.<br /> <br /> Но демоны были лишь прахом мечтаний и отравленных обещаний.<br /> <br /> — Брат? — вновь донёсся до него голос Каэсорона. Первый капитан бросил на Эйдолона уничижающий взгляд, и мрачно усмехнулся. — А ты не здоров, первый лорд-командор. Возможно, пора бы тебе дать прикормленным врачам позаботиться о твоих хворях, а? — Образ вновь содрогнулся, и Каэсорон отвернулся, посмотрел на что-то невидимое безумным взором. — В следующий раз мы поговорим, когда по воле нашего отца вернёмся домой. Тогда и начнётся пиршество. Надеюсь, что увижу тебя в бою, лорд-командор. Будет... воистину приятно на это посмотреть.<br /> <br /> Эйдолон просто кивнул, сжав зубы.<br /> <br /> — Уверен, что удовольствие будет взаимным, Избранный Сын. — Он всё же заставил себя улыбнуться. — Терра станет кульминацией нашего пути и горнилом, где мы наконец-то станем теми, кем всегда должны были быть.<br /> <br /> Мысль о потенциале... действительно будоражила. Сама Терра, тронный мир, вскрытый и жаждущий их внимания. Население станет добычей, старые соперники падут. После начнётся время собирать камни, Фабий будет строить опыты, легион обретёт плоды трудов своих, возвышение самого Эйдолона завершится. Он был первым лордом-командором. Для него найдётся достойное место в новом Империуме... Впрочем, ещё надо было сломить последнюю баррикаду.<br /> <br /> Предстояло взять и отстроить заново из пепла Дворец, достойный ждущих за завесой тронов самих богов.<br /> <br /> — Вскоре нам надо будет позабыть обо всех иных распрях, — заявил Каэсорон. Гололит вновь замерцал, и корабль содрогнулся, словно связанный с ним пагубной симпатической связью.<br /> <br /> — Пришла пора тебе наконец-то...<br /> <br /> — '''Присоединиться к нам''', — выдохнул вместо первого капитана демон. Тварь посмотрела на Эйдолона глазами, затуманенными бельмами, но сияющими призрачным пламенем. В это идеальное мгновение застывшее перед угасающим образом Юлия Каэсорона существо подняло когтистую лапу, словно руководя исполнением симфонии, и махнуло рукой в унисон с мелодией, которую слышало лишь оно.<br /> <br /> А затем корабль затрясся, завопил, и всё погрузилось в пламя под хохот порождений запределья.<br /> <br /> <br /> ===Вторая глава. Разорванная завеса===<br /> <br /> <br /> По всему охваченному безумием мостику пронзительно завыли сирены, уже давно усиленные, чтобы привлекать внимание даже испорченных вседозволенностью сумасшедших.<br /> <br /> Эйдолон вскочил с трона и побежал к надрывающимся пультам, выкрикивая приказы и съёжившимся рабам, и медлящим воинам.<br /> <br /> — Шевелитесь, шавки! По постам! Объясните, что происходит, иначе я с вас шкуру спущу!<br /> <br /> Сервы разбегались с его пути и отпрыгивали, будто в танце. Впереди нёсся Малакрис, размахивая когтями. Радостно сверкнув глазами, капитан взмахнул сверкающей перчаткой и ударил замешкавшегося слугу в висок, а затем набросился на ещё падавшего раба, сорвав с пояса пыточные клинки. В дрожащем свете люменов он начал резать и колоть, сдирая длинные полосы кожи. Теперь доспехи его окрасились и обычной кровью. Малакрис подался вперёд, чтобы с упоением слизнуть с клинка жизненные соки вопящего в агонии смертного. <br /> <br /> Под высокими сводами вспыхнул ведьмовской огонь, осветив безвкусные мозаики, что алчно наблюдали за происходящим хаосом слишком настоящими глазами. Корабль словно дышал, под напором сокровенной силы стены то сходились, то выгибались наружу. Малакрис завороженно посмотрел вверх, вожделея встречи со страстными созданиями, ждущими за пеленой.<br /> <br /> Воциферон даже не вздрогнул. Он стоял на месте, будто проглотив шомпол, положив ладонь на рукоять и готовясь встретить грядущую бурю. Тиль Плегуа следовал за Эйдолоном по пятам. Его звуковые орудия гудели, набирая силы перед неизбежным крещендо.<br /> <br /> С неожиданным грохотом начали подниматься створки, втягиваемые обратно в ниши, и взгляду отрылось кипящее безумие варпа. Имматериум вцепился в корабль со всей своей злой страстью. Надрывающееся поле Геллера дрожало и шло рябью голодных лиц, напирающих на тончайшую завесу реальности. А сквозь треск помех из заработавшего вокса в какофонию ворвались новые вопли. Навигатор ответил на вызов бессловесным воем чистой муки. Хмыкнув, Малакрис резко обернулся, словно учуявшая приправленное пряными страданиями мясо собака.<br /> <br /> Эйдолон вздохнул и отвернулся от одурманенного безумца в Воциферону.<br /> <br /> — Проверь, что там с навигатором. Надо вырваться из варпа, потом посмотрим, может ли этот червь ещё служить или нет. — Он сплюнул на палубу. — Нужно понять, где мы находимся. Восстановить связь с нашим флотом. Мы на пороге величайшего сражения, и я никому не дам выставить меня медлительным увальнем!<br /> <br /> Воциферон кивнул и зашагал прочь через толпу.<br /> <br /> Первый лорд-командор наблюдал, как его посланник исчезает из виду, а затем повернулся к матросам. Он подхватил молот и взмахнул «Вечной славой», показав на измученную пустоту за окнами.<br /> <br /> — Выведите нас из этих миазмов. И живее. Если вскорости я не получу приятных вестей, то начну с ломки ваших костей.<br /> <br /> Из ям и альковов вокруг прозвучал хор покорных голосов. Эйдолон зашагал по мостику, а за ним последовали Тиль и Малакрис, не сводя взгляда с отчаявшихся и изувеченных рабов. Мостик содрогался от страха, смешавшегося с вонью экскрементов людей, не способных их в себе удержать под суровым взором хозяина. То тут, то там Эйдолон прикладывал к затылку слуги край не снабжаемого энергией молота и наблюдал, как они застывают на месте. По иссечённой шрамами коже лился пот, от непокорных страстей языки хлестали губы. Раздираемые желанием покончить со всем и надеждой на продолжение жалкой жизни рабы одновременно страдали от внимания легионеров и алкали встретиться со всем жаром их гнева.<br /> <br /> — Благороднейший господин, — проскулил один из них. — Наши сенсоры слепы, а корабль застрял в варпе. Мы не можем вырваться из имматериума. Мы пытались, но похоже застыли в буре. Она удерживает нас по обе стороны завесы, будто божьи когти.<br /> <br /> — Мне не нужны ваши оправдания, — процедил Эйдолон. — Я хочу...<br /> <br /> '''Освободиться.'''<br /> <br /> Прошипел ему прямо в ухо насмешливый голос. Эйдолон резко обернулся, замахнувшись мгновенно окутавшимся током молотом. Он оскалился, готовясь сразиться с... пустотой. Малакрис искоса поглядел на него и зловеще ухмыльнулся, почуяв слабость.<br /> <br /> — Какой ты дёрганый, Эйдолон, — вкрадчиво заговорил легионер. — Едва ли это подобает лорду-командору.<br /> <br /> — Капитан, если думаешь, что можешь справиться лучше — попробуй, я не против. Даже с удовольствием посмотрю, как ты тщеславно машешь кулаками, ожидая, что остальные станут выполнять твои приказы. — усмехнулся Эйдолон, положив молот на плечо Малкриса. — Помни своё место, щенок.<br /> <br /> — Как я могу о нём забыть? — прошептал капитан, склоняя голову к когтям молота. Опасно близко к включённому силовому полю. Разряды статики будто молния проскочили между пластинами доспехов и оружием. Энергия пролетела к палубе прямо сквозь кости, висящие на коже кольца зазвенели. — Интересно, может ли кто-то кроме Фениксийца сбросить тебя с пьедестала? <br /> <br /> — Малакрис, твоя болтовня меня утомляет. Скрашивай свою скуку чем-нибудь ещё. — Эйдолон склонился вперёд, и его обмякшие губы насмешливо скривились. — Меня ведь не так легко заменить. А вот тебя? По воле моей из плоти третьего могут создать сотню новых ублюдков, и каждый из них будет тебе ровней.<br /> <br /> Но не успел Малакрис на это ответить, как внимание обоих привлекло шипение открывающейся двери.  <br /> <br /> Посуровевший лицом Воциферон вошёл на мостик, прикрывая одной рукой сгорбившегося человека в рваной накидке. С запястий и лодыжек смертного свисали разорванные позолоченные цепи, с каждым тяжёлым шагом скрежетавшие по палубе. <br /> <br /> Мастер клинка остановился и слегка подтолкнул человека вперёд. Капюшон соскользнул с головы, и Эйдолон увидел, что именно случилось со старшим навигатором Тошеном Меларом.<br /> <br /> Смертный расцарапал себе лицо, вонзив в него когти так глубоко, что на щеках остались кровавые борозды. Похоже, что он вырвал собственными пальцами и обычные глаза, но внимание Эйдолона привлекла жуткая рана на лбу. Навигатор снял повязку и выдрал из черепа варп-око. Взгляд лорда-командора скользнул по окровавленной накидке к протянутым и дрожащим рукам, вымазанным в кровавых клочьях, всё ещё сиявших внутренним светом.<br /> <br /> Да, то что навигатор избавился от своего дара говорило о многом.<br /> <br /> — Оно поёт, — прошептал Тошен. Он поднял голову и посмотрел пустыми глазницами прямо на Эйдолона, будто всё ещё мог видеть. — Царственный глас зовёт и поёт, и иное море стонет в ответ, и все мы падаем с ними прямо в самые недра. Уж лучше тьма. Я выбрал. Я был избран...<br /> <br /> — Свяжите его, — вздохнул Эйдолон, шагнув вперёд. — Ну почему нас всегда загоняет в угол слабость низших созданий? <br /> <br /> Никто не ответил. Он покачал головой, занося молот.<br /> <br /> Он никогда не любил навигаторов. Не по настоящему. Немногие стремились познакомиться с такими существами, а ещё меньше чахлых аристократов, выращиваемых из необходимости, были достойны его внимания. Каждый их благородный дом стал брызжущим интригами кипящим котлом мутаций, чьи отпрыски давно лишились человечности и преобразились, пройдя сквозь позабытые испытания Тёмного Века.<br /> <br /> «Инструменты, вот кто они такие даже в лучше дни, — подумал он, глядя на изувеченного Тошена. — А этот — сломан».<br /> <br /> — Оно видит тебя, — пробормотал, смеясь, навигатор и показал на Эйдолона дрожащим пальцем. — Знает тебя. Но не жди помощи. Лишь неизбежный конец. Лишь...<br /> <br /> Молот опустился.<br /> <br /> Окутанный энергией боёк молота расщепил череп Тошена на атомы. Тело рухнуло, в последний раз взмахнувшие руки подняли золотые цепи вверх, во все стороны полетели тускнеющие клочья варп-ока и брызги горелой крови. Воциферон отшатнулся, поражённый вспышкой внезапного гнева господина. Эйдолон же шагнул вперёд, сверля яростным взглядом труп.<br /> <br /> — Вот цена слабости. Вы меня слышите? Вы все поклялись мне в верности и службе, и я ожидаю, что вы выполните свой долг. А если нет — умрёте от моей руки, прежде чем до вас дотянутся враги! — он повернулся на месте, чтобы все увидели застывшую на лице свирепую гримасу и вздувшиеся вены шеи, дрожащей от нарастающей силы едва сдерживаемого крика. — Расколите прутья нашей клетки, или же я расколю вас всех до единого.<br /> <br /> Он обернулся и вышел с мостика, оставив позади лишь хнычущих рабов и бесполезных слуг. И всё же Эйдолон слышал насмешки, теперь повсюду и всегда преследовавшие его.<br /> <br /> <br /> ===Третья глава. Призраки===<br /> <br /> <br /> «Теперь мы боимся привидений? Сходим с ума от страшных теней?»<br /> <br /> Эйдолон скривился. Его путь по шумным коридорам корабля лежал через залы, где погасили весь свет, чтобы в тайне ото всех взглядов предаваться порокам, а в других люмены перегрузили так, что на них было больно смотреть. Третьи же светильники уже начинали мерцать цветами иных миров под вой непрекращающихся сирен.<br /> <br /> Теперь поисками новых горизонтов занимались не только следопыты и капитаны Великого крестового похода, а опыты перестали быть уделом вечно разраставшегося апотекариона. Ныне тяга к ним пустила корни в сердцах каждого из Детей Императора. Они стали истинными воплощениями мёртвой мечты, и строили из трупа Империума нечто достойное истинных владык Галактики.<br /> <br /> «Богов», — подумал Эйдолон и усмехнулся. Да, древние божества восстали из пепла, как и он сам, желая покорить обетованную им Галактику. Ныне частью их стал и сам Фулгрим, пляшущий под дудку грозного Слаанеша, а Луперкаль, полный изъянов и недостатков неотёсанный дикарь, как и все хтонийцы, лучился их мощью. Многие присягнувшие магистру войны легионеры говорили Эйдолону, что всё лишь возвращается на круги своя, что Хаос — такая же естественная часть жизни, как дыхание, но он знал, что это ещё одна ложь.<br /> <br /> За пеленой жизни и смерти всё менялось. Он и сам вернулся из могилы, переродился, изменился так же сильно, как примарх, упорхнувший в вечность.<br /> <br /> Эйдолон стал Разделённой Душой. Созданием сломленным, но обрётшим в лишениях великолепие. Ему больше некого и нечего было бояться.<br /> <br /> Но даже здесь, в собственной твердыне его преследовали по пятам тёмные силы. Варп, голодный и настойчивый, кричал и шептал ему сквозь кости корабля, будто возлюбленному. В душах воинов снова и снова звучала песнь сирен, что словно водили вдоль их хребтов когтями, ища, за что бы уцепиться. Возможно, так было всегда после восхитительных зверств на Исстване. А может быть это началось лишь потом, когда они обрели истинное прозрение.<br /> <br /> — Бойцы неспокойны, милорд, — раздался позади голос. Эйдолон не медлил и не оглядывался, ведь он сразу узнал знакомый искажённый голос Тиля. — Особенно шайка Малакриса. Возможно, сейчас они прикидываются смирными, но сорвутся с цепи, едва кончится мясо. Их взбудоражили преследующие нас создания.<br /> <br /> — Они — воины Третьего легиона, — усмехнулся лорд-командор. — А нам ныне неведом покой и во сне.<br /> <br /> — Тебе стоит их приструнить, — небрежно добавил Плегуа. — Если ты будешь править как Фениксиец, то они осознают глубину своих заблуждений.<br /> <br /> — Неужели? Как я что ли?<br /> <br /> — Конечно же нет, господин, — рассмеялся Тиль. От его едкого веселья задрожал и воздух, и стены. С поблёкших мозаик и треснувших статуй посыпалась позолота.<br /> <br /> — Хотя спорить не буду, предложение отсечь им головы... соблазнительно. — Вслед за какофоном расхохотался и Эйдолон. — Возможно, мне стоит их насадить на пики у трона или преподнести в дар Фулгриму, когда выйдем на орбиту Терры, а? Ещё больше мёртвых сынов для нашего любимого отца. Всегда их ''так'' ценившего.<br /> <br /> Он вновь слышал... это. Смех среди отголосков эха, царапающий восприятие, будто точильный камень — клинок. Тени сгущались, становились глубже, и в них ему уже чудились холодные и алчно тянущиеся к нему когти.<br /> <br /> '''Эйдолон. Лорд-командор. Брат...'''<br /> <br /> Сквозь тьму кралось нечто одновременно вечное и никогда не рождённое, и от голода создания сотрясался корабль. По железным костям пробегала дрожь, отзвук приторной ярости Имматериума.<br /> <br /> — Говорят, нас прокляли, — непринуждённо добавил Эйдолон, не обращая на зловещие предзнаменования внимания. — Причём даже хуже, чем мы сами считали.<br /> <br /> — Смертные болтают, да? — протянул Тиль. — Их страх пятнает корабль, как звериные следы — лес.<br /> <br /> — Может они и правы, — пожал плечами лорд-командор. — Варп кричит тысячами голосов, и каждый из них — настоящий, но сейчас все они против нас. Мы в ловушке. Не наши братья. Не легион. Мы. Мы заперты прямо среди клыков змея.<br /> <br /> — И как мы выберемся? — горло Плегуа содрогнулось. Каждая йота его бытия сотрясалась от жажды боя, желания снова вознести глас и быть частью симфонии.<br /> <br /> — Мы найдём источник варп-заразы и избавимся от него либо грубой силой, либо при помощи того, чем занимаемся вместо колдовства. — Эйдолон помедлил, увидев насмехающееся над ним отражение в металле ближайшей переборки. Видение ухмылялось, не сводя с лорда-командора искрящихся глаз, а затем ускользнуло в иную тьму. Эйдолон вновь скривился.<br /> <br /> — Но у нас же нет колдунов, господин, — осторожно заметил Тиль. — Мы вознеслись. Не погрязли в чарах.<br /> <br /> — Боги усмотрят путь, друг мой, даже против собственных козней. Взгляни, чем мы стали, просто подчинив свои организмы, — мягко ответил Эйдолон. — Пусть наши братья и дальше ссорятся, желая занять себе место поудобней. Я выкую нам путь к свободе, высеку из крови и плоти такую картину, что ужаснёт даже Фабия. На рассвете последнего дня Терры мы встанем по правую руку Фениксийца. Отправляйся к своим воинам, растормоши их. Я хочу знать, о чём поёт варп... Я же пока отправлюсь на поиски других наставлений. А затем мы наконец-то сбросим эти оковы. Терра ждёт, и я стану ключом к нашему пути к ней. <br /> <br /> <br /> Апотекарион преобразился вместе с легионом.<br /> <br /> Среди Детей Императора всегда было больше врачевателей, чем в любом другом легионе. Восставшие из пепла Скверны после былых невзгод и учившиеся под бдительным взором Паука апотекарии стали настоящими виртуозами. Немногие геноткачи-астартес могли сравниться в своём мастерстве с Владыкой Человечества, но творцы Детей Императора не просто справились с испытанием, но даже усовершенствовали труды своего великого создателя. Фабий развеял семена познания по ветру и наблюдал, как те приносят странные плоды.<br /> <br /> «И что они нам дали?» — мысль незваной и вероломной гостьей скользнула в сознание Эйдолона, когда тот вошёл в холодные залы апотекариона. Тиля он отослал собрать какофонов, способных помочь своим инстинктивным пониманием варпа. После этого путь в застывшее царство прошёл безо всяких происшествий, разве что палуба всё так же дрожала, не переставая.<br /> <br /> Мысль осталась без ответа, не обратил внимания лорд-командор и на корчившиеся в стеклянных сосудах ужасные плоды экспериментов, совершённых фон Калдой лишь из хищного любопытства. Когда-то Эйдолон и сам чах под ножами Фабия в похожей темнице. Скотобойне, где Паук резал былые идеалы. Той изысканности не было в обители фон Калды, в которой брызги крови и мяса долетали с хирургических столов до ребристого потолка. От запахов жизненных соков и консервантов воздух в помещении стал затхлым, отравленным.<br /> <br /> «Мы стали теми, кем всегда должны были быть. Воспряли, преобразились. Стольким пожертвовали пламени ради торжества. Возможно, первоначальный замысел и принадлежал Фабию, но становление&lt;ref&gt;Философское понятие, означает переход от одной определённости бытия к другой.&lt;/ref&gt; определил дух легиона».<br /> <br /> Фон Калда уже находился в зале, копошился рядом с одним из многих анатомических верстаков. Тусклые белые доспехи воина казались жемчужными в суровом сиянии ламп, но по локоть были запятнаны кровью и брызгами иных более странных жидкостей. Апотекарий обернулся, на миг нахмурив странно детское лицо, и вновь вернулся к работе.<br /> <br /> — Господин, вы давно не обращались ко мне за выполнением моих... официальных обязанностей. Чем обязан удовольствием?<br /> <br /> — На нас напали, — сразу перешёл к делу Эйдолон. Он подошёл ближе и навис над апотекарием. Пусть они происходили из одного рода, Эйдолон был куда крупнее и господствовал в Апотекарионе так же, как и на поле боя.<br /> <br /> Быстрым взглядом он окинул раскинувшуюся впереди жуткую живую картину. Апотекарий проводил вскрытие, прибив серва к стене, будто обычный хирургический образец, и органы свисали из живота подобно гроздьям брошенных багровых фруктов.<br /> <br /> Фон Калда вытер окровавленные руки о поножи и похлопал.<br /> <br /> — Всё как обычно, а? — Он отвернулся от первого лорда-командора, взял в руки скальпель и осмотрел лезвие. — Корабль ведь никуда сейчас не летит, так? Я слышал сирены... Но если бы мы вышли в Солнечной системе, вы бы уже собирали нас для штурма. Так где мы?<br /> <br /> Эйдолон помедлил, собираясь с мыслями. Даже здесь, в помещении, где были только они двое, он чувствовал, как его сверлят взглядом и дышат сквозь гнилые зубы в спину.<br /> <br /> — Нас преследуют призраки, советник, — наконец, сказал он. Фон Калда достойно служил Эйдолону с самого начала войны и был его представителем. Апотекарий не раз проявил себя верным и способным подчинённым с тех пор, как Разделённая Душа возглавил треть легиона и начал охоту за Ханом. — И чем бы ни были эти духи, они решили не медлить. Они уже не шепчутся у нас за спиной, но прижимают к ней клинки. Поэтому ты мне и понадобился.<br /> <br /> Фон Калда цыкнул, положи скальпель и поднёс ко рту ещё окровавленные пальцы. Он облизнул их кончики, провёл по слишком идеальным губам.<br /> <br /> — Понадобился? Но вы выглядите здоровым, господин. Насколько можно судить. Уж точно лучше, чем он, — фон Калда указал на труп. — Я хотел понять, что именно его убивало, но лишь ускорил процесс, и мне стало так... скучно.<br /> <br /> — У нас нет времени на твои проклятые развлечения! — рявкнул Эйдолон. — Никому не лишить меня места за столом. Нас ждёт Терра. Терра! Сердце войны, сердце Империума ускользает из моих рук. Думаешь, отцу понравится, если мы будем медлить? Я не стану позабытой жертвой, которую он унизит. Никогда более.<br /> <br /> Фон Калда махнул рукой, и соскользнувший с верстка труп шлёпнулся на палубу.<br /> <br /> — Господин, вы незабываемы. — Он помедлил, выбирая слова и чувствуя гнев Эйдолона. — Вы — первый среди лордов-командоров. И я исполняю ваши капризы.<br /> <br /> Эйдолон отвернулся, словно ощутив стыд.<br /> <br /> — Здесь происходит нечто большее. Я чувствую это глубинами души. Нечто голодное. Ждущее мгновения слабости, чтобы наброситься и овладеть мной, будто пешкой на доске.<br /> <br /> — Господин, но ведь я не псайкер, — задумчиво почесал подбородок фон Калда. — Если вашу отмеченную песнью душу тревожит нечто, не разумнее ли было бы обратиться к какофонам, не так ли? Им ведь вполне знакома сладостная мелодия варпа.<br /> <br /> — Песни могут лгать. Сбивать с пути так же легко, как и грёзы, — протянул Эйдолон. Его взор затуманился, но глаза горели ярче, чем прежде, радужные оболочки хищно пылали за бельмами. — Мне нужна ясность. Я хочу знать, что ощущаю чувства себя, а не прокравшегося в мою душу демона.<br /> <br /> Фон Калда поднял нартециум и выпустил лезвия и дрели. Он смотрел, как иглы мерцают в резком свете, пробуют воздух так же алчно, как впиваются в плоть.<br /> <br /> — Признаюсь, что изучал и мир духов, — сказал апотекарий и склонился вперёд, чтобы вонзить в шею иглу. Из раны с шипением потёк воздух, мерцающая кровь же — неохотно, вяло. Лорд-командор напрягся, ощущая, как жало прокалывает плоть до костей. — Конечно, исследования его не назовёшь точной наукой, но мы движемся к пониманию. — Фон Калда помедлил, изучая показания звенящих приборов. — Возможно, со временем мне удастся даже разработать лекарство от таких... хворей.<br /> <br /> Внезапно Эйдолон отвлёкся от операции, чувствуя, как напряглась его не двигающаяся шея. В переработанном, но всё ещё терпком воздухе отдавался смех. Звук не повиновался законам физики. Каждая отражающая поверхность потемнела, омрачилась, и теперь в них виднелось только его собственное гримасничающее лицо.<br /> <br /> '''Эйдолон...'''<br /> <br /> Прошептал тихий почти неслышимый голос. Отражения начали меняться, потекли как воск. Внезапно одно из них вспыхнуло и запрокинуло голову в беззвучном вопле. С другого сползла кожа, открыв взгляду мертвенный оскал среди натянутых и дрожащих жил.<br /> <br /> Лопнули глаза. Застыли языки, будто у слабаков, падающий на колени и задыхающихся. Бесстрастно наблюдавший за представлением Эйдолон лишь ухмыльнулся в ответ.<br /> <br /> — И это всё, что ты можешь? Я не боюсь того, что уже покорил.<br /> <br /> — Господин? — переспросил фон Калда, извлекая иглу, и пристально поглядел на него глазами, полными таких странных на слишком молодом теле старых страхов.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и отражения исчезли. Он снова был собой, лишь собой.<br /> <br /> — Творец наших бед вновь играет со мной, — проворчал лорд-командор. — Должно быть, преследующие нас демоны считают меня слабым, раз стремятся запугать балаганными знамениями и мелочными чудесами.<br /> <br /> Он со смехом отвернулся от стола и зашагал к двери, готовясь к пути обратно через неприветливый ад, в который превращался его корабль.<br /> <br /> — Ну что же, апотекарий, если ты не можешь помочь, то я сам возьмусь за скальпель. Времени для опытов и экспериментальных лекарств нет. Враги уже здесь. Мы застряли. Я вызову Малакриса и Воциферона, да и Плегуа.<br /> <br /> Эйдолон поднял руку и сжал кулак, бросая вызов судьбе.<br /> <br /> — И скоро мы поразим врагов в самое сердце.<br /> <br /> <br /> Дети Императора пришли на одну из главных орудийных палуб корабля, чтобы поговорить как равные. Ну, почти.<br /> <br /> В центре в окружении Плегуа и остальных какофонов стоял сам Эйдолон. И к вящему раздражению всех прочих банд расходящийся от их хора гул эхом отдавался от высоких сводов. <br /> <br /> Малакрис поднял искрящиеся молниевые когти, которые выглядели бы более уместно в свежевальной яме Повелителей Ночи, а на воинском конклаве. Конечно, по мнению Эйдолона капитан был жестоким всегда, ещё до того, как Тёмный Принц извратил его неистовую душу, превратив в покрытое шипами расколотое отражение себя былой. За Малакрисом следовали истинные убийцы, чьи доспехи и плоть становились всё более чудовищными с каждым актом членовредительства. <br /> <br /> Когорта Воциферона держалась подальше от многоликой банды, и каждый легионер держал руку на рукояти, будто ожидая неизбежной распри.<br /> <br /> — Спокойно, братья мои, — произнёс Эйдолон, и слова волной прокатились по палубе. Мешки в горле раздулись и задрожали. От такой демонстрации пронизывающей каждый звук силы содрогнулись все, кроме какофонов.  Все присутствующие знали, на что способен первый лорд-командор. Они видели, как он расщепляет своими криками врагов на части, не оставляя от них ничего, кроме изломанных и кровавых клочьев.<br /> <br /> — Ты зовёшь нас сюда как псов, и ждёшь, что мы будем молчать? — оскалился Малкрис. — Я не стану мешкать, словно один из его никчёмных дуэлянтов. — Он презрительно махнул рукой, показав на Воциферона. — Мы должны быть свободными от кошмаров, свободными и сжигающими Галактику, прокладывающими путь к Терре!<br /> <br /> Искры сверкнули на когтях шагнувшего вперёд, но не поднявшего их в знак вызова капитана.<br /> <br /> — Довольно, — процедил Эйдолон, замахнувшись на наглеца включённым молотом. — Ты бы увёл нас всех в топь, гоняясь за огоньками. Мы не просто бы не добрались под твоим руководством до Терры в срок, мы бы туда вообще не прибыли! Я — ваш командир. По праву моего звания, весь третий миллениал — мой, — он отвернулся и холодно, оценивающе поглядел на Воциферона. — А что скажешь ты? Есть идеи, что нам следует делать?<br /> <br /> — Ты — первый лорд-командор, — ответил мечник. — Твоя воля направляет нас. Мне этого достаточно.<br /> <br /> — Трус, — насмешливо покачал головой Малакрис. — Ты боишься, что нечто угнездилось в моей душе, но у меня она хотя бы есть. Твоя же — опустошена, и ты превратился в слабака, цепляющегося за мастерство, как утопающий за обло...<br /> <br /> — Молчать!!! — прогремел Эйдолон. Стены содрогнулись. От яростного крика пластины пошли трещинами и вмятинами. Чемпионы отшатнулись, а почти все их последователи рухнули на колени. Какофоны охнули, дрожа от экстаза.<br /> <br /> Эйдолон слышал их тихие шёпоты, так непохожие на привычные вопли, а в них — эхо иного гласа. Таящегося прямо за пеленой реальности.<br /> <br /> Песни. ''Песни. '''Песни!'''''<br /> <br /> Они всегда слышали мелодию варпа, пронзительно кричащую и гремящую басами, с тех пор как её великолепие со всем извращённым мастерством показала им вдохновлённая богами Кинска. Однако сейчас в её отголосках слышалось нечто новое и незнакомое, нарастающее от шёпота до крещендо. Призыв к оружию. Зов домой. Раньше он думал, что песнь подобно сирене пел Фулгрим, однако звук стал иным, полным нюансов. Гимном, созданным для расщеплённой души и измученного тела самого Эйдолона.<br /> <br /> — Вы собрались здесь, — продолжил Эйдолон, — потому, что вы — мои офицеры. Мои избранные воины. Лучше среди воинства. Вы — образцы для всех, кто стремится к многоликому совершенству. Воины Третьего. Мои воины, — лорд-командор улыбнулся рваными губами. — Мы нужны на Терре. И нашим врагам не заточить в имматериуме в дни финальной битвы ни меня, ни кого-либо из вас. Истинные чудеса свершатся на земле тронного мира. Мы испытаем свою мощь против лучших рабов Императора, и сокрушим их.<br /> <br /> И словно в ответ корабль опять содрогнулся. Закрывавшее корпус поле Геллера дрожало, поддавалось под яростью варпа. Завыла ещё одна сирена, и глас её влился в мрачную симфонию третьего легиона.<br /> <br /> Они все умрут, если не будут действовать. Решительно.<br /> <br /> — Так и будет, — сказал Воциферон и шагнул вперёд, из чувства долга рискуя обратить гнев Эйдолона и на себя.<br /> <br /> — Естественно, — кивнул лорд-командор, опуская молот, и положил на плечо мечника заскорузлую руку. — Мы слишком долго выслеживали в засадах Хана и его бегущих к Терре дворняг. Столько усилий впустую. Теперь и нам пора получить причитающееся. Я жажду скрестить мечи с Преторианцем и рассечь его на части так же, как сокрушу его баррикады&lt;ref&gt;«Эйдолон был самым опасным. Воющий лорд-командор расколол боевые доспехи Дорна своими многоголосыми криками. Его клинок дважды вонзился в Преторианца. Эйдолон обладал силой примарха», — из «[[Под знаком Сатурна / Saturnine (роман)|Под знаком Сатурна / Saturnine]]». Иногда мечты сбываются.&lt;/ref&gt;. Сломать крылья Великого Ангела своими сапогами и высосать мозг из его пустых костей. Это и многое другое я предвкушаю.<br /> <br /> '''Предвкушаю...''' — снова заурчал голос, и Эйдолон вспомнил.<br /> <br /> ''Пальцы подняли его за подбородок, заставляя взглянуть на совершенство. Улыбку, ослепительную будто сияющее на белом мраморе солнце. Лицо, сотворённое абсолютным мастером генетики, и глядящее на него с любовью.''<br /> <br /> ''— Встань, лорд-командор, — прошептал Фениксиец.''<br /> <br /> Эйдолон встряхнулся, изгоняя непрошенное воспоминание.<br /> <br /> — Мою душу снедает тоска, зов, который нельзя игнорировать. Мы выследим вцепившееся в корабль отродье варпа и переломаем его когти, один за другим.<br /> <br /> Малакрис алчно подался вперёд. Из уголка его рта засочилась едкая слюна.<br /> <br /> — Ах, так нам предстоит бой с нерождёнными. Они так меня любят и презирают. Предлагают благословения и проклятия, похоть и отвращение, — он погладил помазанные кровью пластины доспехов. — Так приятно будет вновь с ними станцевать.<br /> <br /> — Ничтожество, — прошептал Воциферон, качая головой. — Лорд-командор, я не понимаю, почему этот паразит ещё дышит и плетёт козни. Позвольте мне его убить.<br /> <br /> — Может быть потом, — задумчиво ответил Эйдолон. — Но не сегодня. Сегодня мне нужны вы оба. И зазубренный клинок, и безупречное орудие.<br /> <br /> Позади зашипели двери, открываясь. Эйдолон с улыбкой оглянулся и склонил голову.<br /> <br /> — Наконец-то. Вот мы и все собрались.<br /> <br /> В дверях стоял фон Калда. С его осквернённого нартециума всё ещё капала кровь. Он поглядел на Эйдолона, кивнул ему в знак почтения, и занял место рядом с господином. Другие не сводили с апотекария взглядов, полных и неохотного уважения, и открытой неприязни.<br /> <br /> Эйдолон уже не обращал на это внимания, думая лишь о деле. Об охоте.<br /> <br /> — Начнём?<br /> <br /> <br /> ===Четвёртая глава. Нутро===<br /> <br /> <br /> Легионеры устремились в глубины великого корабля, словно летящий к сердцу клинок.<br /> <br /> Ведомый одним лишь инстинктом Эйдолон возглавлял отряд, таким был и его долг, и его право. Череп лорда-командора гудел от боли, то вспыхивающей, то затухающей с каждым шагом по уготованному неописуемому пути. Дорогу указывали и хрусты костей, и внезапные нервные спазмы, его тянула вперёд душевная мука, отчего казалось, будто он идёт не по своей воле. Сие чувство беспомощности выводило из себя, но с пути нельзя было свернуть, лишь двигаться дальше.<br /> <br /> Вслед за ним шагали Малакрис и Воциферон, а Плегуа и один из его преданных какофонов прикрывали тыл. То был Дарвен, купавшийся и утопавший в нотах собственной тайной песни, извергавшейся на худощавое лицо воина из установленных тяжёлых звукоусилителей. Легионер не сводил взгляда с дороги, распахнув и глаза, и челюсти, удерживаемые стальными челюстями.<br /> <br /> «Мне нужен лучший из твоих воинов, — сказал Эйдолон Плегуа. — Нужно, чтобы за мной следовал кто-то верный».<br /> <br /> Фон Калда возился с нартециумом, изучая полученные от лорда-командора показания. Можно сказать, что ради новых исследований апотекарий вызвался пойти с ними, хотя будучи приближённым и был обязан следовать за господином. Впрочем, фон Калду никто бы не назвал трусом. Просто теперь у него были другие, более самовлюблённые и эзотерические устремления.<br /> <br /> Когда-то коридоры «Награды за грех» были привычным лабиринтом, запутанным, как на любом пустотном корабле, но совершенно понятным трансчеловеческим умам. Теперь же всё стало странным, искажённым и изъеденным прикосновением варпа. Двери уже не всегда вели туда, куда должны были. В коридорах танцевали странные огоньки, сбежавшие с фонарей и манящие неосторожных как мёртвые звёзды. Конечно, такие небольшие изменения скорее раздражали, чем выводили из себя... Но Эйдолон не сомневался, что к концу охоты всё станет гораздо хуже.<br /> <br /> К далёкому потолку вздымались опоры, однако сии колонны уже не состояли из одного лишь металла, но медленно превращались в живые кости, пронизанные извивающимися сосудами. Эйдолон провёл протянутой рукой по мягкой ткани, чувствуя, как та содрогается от его прикосновений.<br /> <br /> — Поразительно на что способен духовный мир, — вздохнул лорд-командор. — И как преображает всё сущее внимание Тёмного Принца.<br /> <br /> Эйдолон поднял «Славу вечную» и разряды тока перекинулись на кости. Он услышал мучительные крики, столь низкие и далёкие, что их бы не заметил обычный человек, но столь сильные, что они опаляли его восприятие и отдававшиеся упоением в душе. <br /> <br /> — Но это мой корабль и лишь моей руке прокладывать его курс.<br /> <br /> При этих словах палуба словно содрогнулась. Вскинувшие оружие наизготовку воины разошлись вокруг Эйдолона, пока отголоски его слов расходились по просторному отсеку.<br /> <br /> '''''Моей...'''''<br /> <br /> Из сгустившихся теней над космодесантниками, из жидкой мглы появились ползущие и семенящие существа. Их проступающие когти высекли дождь искр, полетевших на собравшихся воинов. Во тьме напряглись мускулы, готовясь к прыжку, зашелестела дублёная человеческая кожа, скрипнули шипы из чёрного метала. Создания поглядели на Эйдолона удивительно материальными глазами, пылающими уголками зрачков среди чёрных склер, подобающих морским хищникам.<br /> <br /> '''''— Нашей''''', — заурчали демоны, соскальзывая и слетая с потолка, будто падающие ангелы. То были воплощения ужасов и чудес, всех возможных грёз и пороков смертных. Наложницы Тёмного Князя, кружась, оттолкнулись от стен и обступили неровный строй легионеров. Шесть демониц предстало перед первым лордом-командором. Возглавлявшее их создание, несущее корону из человеческих костей и мягкой плоти, поклонилось ему, скрипнув крабовой клешнёй по палубе. Звук отдался и в ушах Эйдолона, и в его иссечённой душе.<br /> <br /> '''''— Ты знаком нам. Связан присягой и сделкой. Ты принадлежишь Ждущему Князю, Жаждущей Королеве, Им Божественным. Обещанные богу души, пожиратели старых врагов и уничтожители новых. Вернувшиеся к нам нежеланные отпрыски Анафемы.'''''<br /> <br /> — Ему, но не вам, — со смехом ответил Эйдолон. — Вы — отребье Тёмного Князя, обещающие всё, но являющиеся ничем.<br /> <br /> По лицу существа разошлась довольная усмешка, и оно издало звук, похожий на перезвон колокольчиков. В ответ вдали прогремел набат, подобный далёкому грому. Эйдолон прекрасно осознавал, насколько непостоянно это создание, капризное, эфемерное и непознаваемое эхо истинного божества. Он слушал смех демоницы, видя как её лицо перетекает из одной формы в другую. Вот лик юного отважного воина, юнца в рассвете сил, готового воздеть по приказу владыки копьё и меч. Вспышка — и перед ним созревшая женщина, чьё лицо свидетельствует о жизни полной и радостей, и страданий. Миг спустя и Эйдолон увидел перед собой окрашенное лицо прекрасного трупа, жуткое, но притягательное на свой бесполый лад.<br /> <br /> — '''''Ты бы мог предстать перед взором богов как король, а не пресмыкаться у ног своего отца''''', — льстиво протянула демоница. — '''''Стать чем-то истинно великим. Так ли важна Терра, когда осталось столько непокорённых миров? Разве ты забыл времена, когда был истинным повелителем войн, а не опальным отпрыском полубога?''''' — когти щёлкнули, разрывая воздух. — '''''Я могу их тебе напомнить, князёк. Показать тебе ноты песни, которую ты так жаждешь исполнить. Я, Лиадресс, Поющий Клинок, Ласкающий Каждым Порезом, могу провести тебя по стопам отца. К чему унижаться, когда Хор Вечный может прозвучать по всей...'''''<br /> <br /> Эйдолон взмахнул молотом. Окутанная молниями глыба устремилась к лицу демоницы, но та лишь с шипением скользнула назад, так быстро, что взгляд едва мог уследить. Сёстры создания скользнули вперёд, воркуя и хихикая. Прекрасные чудовища, до ужаса очаровательные пародии на человеческое обличье, извращённое и изувеченное так сильно, что ни один смертный бы не смог представить.<br /> <br /> Мелькнули когти, оставляя за собой в воздухе яркие следы, и метя в уязвимые точки доспехов и сухожилий. Вспыхнули искры. Воины шагнули вперёд на помощь господину, отражая удары, а фон Калда отступил на шаг и поднял пистолет.<br /> <br /> '''''— К чему этот раздор, князёк? У Расколотого Короля на тебя такие планы... Разве ты видишь его в зеркалах собственной души? Ещё не слышишь шёпот?'''''<br /> <br /> Эйдолон удивлённо моргнул. Он-то думал, что его терзают случайные и мимолётные капризы отца, но теперь услышал имя врага. Расколотый Король... Что за жалкий и напыщенный титул, но подобающий плоду случайной вакханалии варпа. Эйдолон махнул рукой, и его воины ответили на слова демоницы смертельной яростью.<br /> <br /> Какофоны взмахивали пушками по дуге, извергая потоки воющей смерти. Даже демоны бросались в стороны, зная, что от звука им не укрыться. Колонны разлетались в щепки из железа и костей, из культей били фонтаны чёрной крови. Невозможно далёкий потолок не начал оседать, даже лишившись опор. Нерождённые резвились и хихикали, танцуя среди обломков и багровых брызг. Эйдолон пробивался к ним сквозь град, отбивая взмахами молота самые большие камни.<br /> <br /> — '''''Сломленное маленькое чудовище''''', — рассмеялась Лиадресс. — '''''Когда мы увидим твоего отца, то споём о твоей погибели. Возложим к его стопам гимн о упоительной смерти. Он узнает, что ты, Рассечённая Душа, умолял о пощаде будто шавка. Не быть тебе ни консортом, ни чемпионом, сейчас ты погибнешь неоплаканным среди пепла собственных амбиций.'''''<br /> <br /> — Я не умру, не ступив на Терру, — зашипел Эйдолон. Он пригнулся, уклоняясь от взмаха когтей, и ударил молотом, почти задев гибкую тварь. Лиадресс метнулась назад, скрежеща зубами, но миг спустя её гнев утонул в звенящем веселье. Удар Эйдолона нарушил искусную асимметрию танца, затупил грациозный натиск. — Если бы боги хотели меня остановить, то послали бы пса с зубами поострей.<br /> <br /> Завопив, демоница бросилась на лорда-командора. Хитиновые клинки ударили по голове молотка, потянув оружие к палубе. Пахло горелой плотью и жгучим мускусом, источаемым каждой порой шкуры твари. Заскрипев зубами, Эйдолон вырвал молот из хватки. Вокруг сражались смертные и бессмертные, всё горело и взрывалось. Он бился в бесчисленных сражениях, и возглавляя целые воинства, и сражаясь в одиночестве. Он возглавлял воителей Третьего легиона на сотнях полей брани ещё до того, как они обратились против собственных родичей. Случалось ему и руководить когортами Имперской Армии, связывая их с легионом паутиной восхищения и уважения. Но здесь и сейчас у лорда-командора было время лишь на один поединок, один миг.<br /> <br /> Он напрягся, готовясь встретить ещё один град ударов демоницы, жаждавшей вырвать у него оружие. Почувствовал, как кровь потекла по пластинам брони и отступил на шаг, когда когти рассекли плоть. Существо поднесло алеющую клешню к губам и провело по хитину языком, алкая соки.<br /> <br /> — '''''Слабак''''', — процедила Лиадресс, давясь от смеха. — '''''Ты что же, думаешь так робко постучать во врата самого Анафемы? Да ты рухнешь с плетня Дворца! Дрогнешь перед стенами! Никакой ты не чемпион. Не избранный... просто скот.'''''<br /> <br /> — Умолкни! — зарычал Эйдолон, чувствуя, как поднимается желчь. Его горло вздулось, и он выпрямился, отбросив бессильно заскрежетавшую когтями по палубе демоницу. Позади продолжали сражаться его воины. Эйдолон почувствовал звуковую волну, когда пал Дарвен, и его оружие взвыло в последний раз, прежде чем умолкнуть навеки вместе с тайной песней.<br /> <br /> Эйдолон не уйдёт покорно во тьму. Он будет бушевать и яриться против рока среди углей вселенной. Он был лордом-командором, первым среди всех. Да как смеет ничтожная рабыня Тёмного Князя насмехаться над ним?!<br /> <br /> — '''''Смерть сладка, но служба может быть ещё слаще. Король ждёт! Ждёт и алчет! Поддайся ему, твои воины преклонят колени! Служи и будешь пощажён. Борись и твоя кожа станет моим плащом, плоть — мясом, кровь — вином!'''''<br /> <br /> В глазах наступающего Эйдолона блеснуло непривычное веселье. Он разжёг ярость, направил, дал ей течь сквозь себя приливной волной. Челюсти лорда-командора растянулись. Внутри него прокатился вопль, издаваемый изменённой гортанью, но отдающийся в каждой поре, пылающий в каждой частице легионера, наполняющий его и питающий.<br /> <br /> Волна звука отбросила назад заоравшую демоницу. Сбила низших порождений варпа с ног, расколола каменные плиты. Малакрис и Воциферон отшатнулись, потрясённые, но не оглушённые. Более привычный к крикам господина фон Калда вздрогнул и устремился вперёд, прикрывая Эйдолона от демонов. Действительно выдержал бурю, впрочем, лишь Плегуа, неустрашённый, но вдохновлённый.<br /> <br /> Занося молот, Эйдолон устремился на уже вскочившую на ноги демоницу. Существо припало к палубе, ожидая удара, но лорд-командор и не собирался бить молотом. Он ударил по клешне кулаком, со всей рождённой гневом мощью. Один, два, три раза. Хитин раскололся. Глаза Лиадресс распахнулись от изумления.<br /> <br /> Он ударил вновь, и демоница покатилась кубарем, шипя от боли.<br /> <br /> — Что же, ты забыла о собственной сути? Вы упиваетесь и причинением боли, и своими же муками. Разве дарованной мной агония не сладка?<br /> <br /> — '''''Жалкий кусок мяса!''''' — зарычала демоница. — '''''Неужели ты считаешь себя лучшим слугой? Думаешь, что ты милее нас для Тёмного Князя?'''''<br /> <br /> Эйдолон помедлил, купаясь в звуках рассекающих плоть клинков. Легионеры пришли в себя и разили когтями и и мечом низших существ. Взгляд лорда-командора скользнул по окутанным молниями клинками, режущим и пронзающим призрачную плоть. Плегуа ударил демоницу ногой, а затем выпустил гибельную арию в упор.<br /> <br /> От твари остались лишь брызги бесплотных потрохов и мерцающей крови. Пурпурный коготь покатился по палубе, всё ещё цепляясь за плиты, снова, снова и снова. Даже после смерти эти существа боролись, цепляясь за существование с неистовым упорством, которому Эйдолон даже завидовал.<br /> <br /> — '''''Мнишь себя князем-воителем, но в сравнении с Расколотым Королём ты никто!'''''<br /> <br /> — Так подай сюда своего Короля, и мы это проверим, — фыркнул Эйдолон. Он перевернув «Славу вечную» в руках и шагнул вперёд, занося молот высоко над головой. А потом опустил. Окутанный молниями клюв расколол растянутый череп демоницы и расщепил подобие мозга на атомы. В воздух забил фонтан радужной крови, окативший искажённые розовые доспехи, обжигая пластины, окрашивая в буйный калейдоскоп не-цвета. Эйдолон опустил молот и отдышался, слушая, как в груди колотятся от внезапного прилива адреналина сердца.<br /> <br /> Убивать... Таким было его предназначение. Оно не изменилось с самых первых дней на Терре. Когда он был воином, они бился и разил врагов сам, став ротным командиром научился руководить и смертными, и Астартес, но лишь возвысившись до лорда-командора в полной мере добился истинного мастерства.<br /> <br /> Битва стала для Эйдолона искусством задолго до того, как его заразили операции Фабия, до того как солёная ласка Лаэрана преобразила его телом и душой, корнями и ветвями. Эйдолон бился и истекал кровью в ширящихся пределах Империума, а затем, когда владения Императора охватила хворь раздора, вслед за их предсмертными корчами вёл неверных Детей к самому сердцу.<br /> <br /> И теперь как и всегда ему оставалось лишь идти вперёд.<br /> <br /> Эйдолон прошёл мимо собравшихся воинов и скривился, чувствуя, как в голове вновь звенит мигрень. Нечто смеялось в недрах его души, заставляя всё тело дрожать от далёкого, но такого близкого веселья. По телу пробежала дрожь, грудная клетка будто тряслась от аплодисментов, с ней и остальные кости, даже пульс сердца стал неровным. Теперь Эйдолон его чувствовал. Притаившееся чудовище, далёкое присутствие, напирающее и давящее на саму его суть.<br /> <br /> — Довольно игр, — зарычал лорд-командор. — Пора найти этого Расколотого Короля и разбить на такие крошечные частицы, что он никогда более не осмелится бросить мне вызов.<br /> <br /> <br /> ===Пятая глава. Расколотый Король===<br /> <br /> <br /> Корабль содрогался, будто под ударами зримых лишь псайкерами волн.<br /> <br /> От прикосновения варпа по его недрам разошлись метастазы скверны, меняющей “Награду за грех” с каждым капризом Расколотого Короля. Из палубы росли лестницы в никуда. За открытыми дверями могли таиться и голые стальные стены, и немыслимо далёкие восхитительные бесконечности.<br /> <br /> Само присутствие демона было ядом, растекающимся по венам боевой баржи и искажающим её, превращающим в нечто неестественное даже по нескромным меркам Третьего легиона. Местами на металле выросли окна из витражного стекла, увековечившего ужасающие красоты, и каждая их грань истекала слезами и кровью.<br /> <br /> И все отражения лорда-командора как один не сводили с него взгляда, наблюдая его собственными затуманенными глазами на мертвенно-бледном лице, которое подошло бы давно умершему человеку.<br /> <br /> '''Эйдолон.''' Его имя звучало вновь и вновь, будто полный тоски напев, срывающийся с бесчисленных губ и тянущий к себе его мысли, будто незримыми цепями.<br /> <br /> Бездна безумия варпа вглядывалась в лорда-командора, и он вглядывался в неё. Не в первый раз Эйдолон задумался, каково было бы посмотреть на мир одурманенными варпом глазами. Возможно когда всё это закончится, он найдёт какого-нибудь колдуна, выпьет его воспоминания и вкусит дары.<br /> <br /> Латные перчатки задрожали от предвкушения.<br /> <br /> Такие позывы, текущие в крови и насыщающие разум, напоминали лорду-командору что он всё ещё жив. Всё ещё способен сам выбирать свои ходы, а не превратился в пешку на чужой доске.<br /> <br /> “Как меня и научил отец. Теперь же он, призванный из-за пелены, хорохорится и не сводит взгляда с Терры. Свободный быть рабом. Богов. Гора. Своих аппетитов…”<br /> <br /> Эйдолон ненавидел Фулгрима, и всё же не мог избавиться от определявшего всё его существование льстивого восхищения. Именно рука примарха ранила его, воля отца изменила его. Это требовало хотя бы капли уважения. Возможно, однажды они придут к взаимопониманию, даже если и не расплатятся по счетам…<br /> <br /> — Такая себе добыча, — проворчал Малакрис, шагая вслед за лордом-командором. Идущий рядом с фон Калдой капитан почти игриво протянул к нему включённые когти, щёлкнувшие в воздухе. Даже теперь, омытый кровью демонов и помазанный их злобой, капитан не замечал что сам стал их подобием. Когда-то Эйдолон его бы пожалел. А теперь его злила близорукость брата.<br /> <br /> — Истинное испытание ждёт нас впереди, — заметил Воциферон. Мечник разделял предвкушение лорда-командора. Он взмахнул клинком, в отсутствии желанной цели рассекая лишь воздух. — Эти существа лишь иллюзии и тени, как и все порождения варпа.<br /> <br /> — А ничего так тени, — гулькнул Малакрис. — Демоны всегда насмехаются перед игрой. Если бы ты ощутил их когти на своей коже, а не просто на лезвии клинка… О. Даже ты бы что-то почувствовал.<br /> <br /> Молча шёл лишь Тиль, прикрывавший тыл отряда. Какофон трясся и дрожал от заточённого в сверхчеловеческой плоти, но всё же совершенно заметного гнева. Смерть Дарвена приглушила разделяемую ими песнь, и теперь Плегуа нёс мелодию в одиночестве.<br /> <br /> — Ты отомстишь, брат, — пообещал ему Эйдолон. — Мы все отомстим.<br /> <br /> — Ублажим песнь, как и должны, — хрипло прошипел Тиль, заставляя себя не кричать. — Нас ждёт расплата.<br /> <br /> ''Расплата.''<br /> <br /> Эйдолон улыбнулся. А окружающего его отражения — нет.<br /> <br /> Стены вновь преобразились. Теперь они состояли из не невозможных костей, но дымчатого чёрного камня, пронизанного проблесками цвета и огня. Сияющие пятна танцевали в каменной темнице, следуя за легионерами будто навязчивые сны. Все эти вздымающиеся творения напоминали Эйдолону о застывших лесах его детства, обращённых в скалы в древних войнах Раздора чащобах, средь тверди которых прорубили подобные ущельям тропы. Предания благородных семей Европы гласили, что среди мёртвой природы обитали существа, прекрасные, но неблагие&lt;ref&gt;В британском фольклоре фейри — своенравные создания, встречи с которыми непредсказуемы и даже опасны. Считалось, что они часто подменяли детей. Неблагие — название двора фей, чьи представители особенно злы и двуличны.&lt;/ref&gt;, ждущие лишь возможности похитить детей и подбросить на их место чудовищ.<br /> <br /> “Но когда пришло настоящее чудовище, держа наготове разделочные ножи и скальпели, вы отдали ему нас. Назвали порабощение честью, выдали нас как заложников и ради выживания потребовали от нас ничем не выдавать горечь…”<br /> <br /> Впрочем, к жизни до вознесения Эйдолон не испытывал ничего, кроме презрения. Обряды и операции сделали его одним из Астартес, частью прославленного Третьего легиона, стали катарсисом всей его жизни. Изменили весь его мир, чтобы он мог подчинить звёзды. Так будущий лорд-командор избавился от сладостей и изъянов, но лишь после воссоединения легиона с примархом понял, к чему всем следует стремиться.<br /> <br /> “Когти вцепились в его беззащитную душу, утягивая вниз, сквозь пламя, кровь и безумие. Вокруг него выделывали коленца целые дворы и созвездия тварей, пляшущих под дудку богов и монстров. Голодные. Вечно голодные создания, чьи клыки покраснели от его кро…”<br /> <br /> Эйдолон раздавил мысль железным кулаком. Каждое такое воспоминание было подобно психической опухоли, отчаянно пытавшейся заставить его свернуть с пути. Прошлое умерло. Осталось лишь манящее пылающим обещанием будущее. Тронный Мир будет разорён и преображён в угоду новым показанным им богами желаниям.<br /> <br /> Эйдолон принюхался, а затем все его ощущения внезапно вспыхнули от синтестезийного прилива.<br /> <br /> '''Предатель!'''<br /> <br /> Донёсшийся из мрака вопль почти поверг лорда-командора на колени. Он посмотрел на своих воинов, зашипев сквозь сжатые зубы. Они уже занимали позиции, готовые к бою и жаждущие его. Когти Малакриса заискрились, а бдительный Воциферон взмахнул клинком.<br /> <br /> Из теней показались ковыляющие существа, искажённые до неузнаваемости. И тьма их не отпускала, цепляясь за мутировавшую плоть будто саван. Тут и там ещё можно было разглядеть знаки отличия и вплавившиеся в плоть клочья униформы. В угасающем свете мерцали золотистые нити, натянутые на раздувшееся горло словно удавка.<br /> <br /> Когда-то это был экипаж боевой баржи. Теперь поглощённые варпом во время изменения корабля существа едва напоминали людей, их тела растянулись, будто изображение на оплавившемся пикте. В растянутых под немыслимыми углами челюстях лязгало слишком много зубов, из кричащих и стонущих ртов доносилось слишком много голосов. Согнутые в три погибели и вытянутые под причудливыми углами конечности царапали стены и с неослабевающим волнением терзали палубу.<br /> <br /> Существа заполонили проход будто скот — загон, стоя плечом к плечу, прижавшись к выступающим на стенам шипам. По их лицам текла кровь, растекалась по ним, как краска по холсту.<br /> <br /> А затем все головы как один обратили затуманенный взгляд на легионеров. <br /> <br /> — Мы могли стать чем-то столь большим! — пропели словно направляемые единым сознанием отродья одним голосом, воющим из бесчисленных распахнутых ртов. Изданная ими стена звука сделала бы честь самым старательным какофонам. — Прими же меня!<br /> <br /> В этих созданиях не осталось и подобия насмешливого лукавства демонесс, лишь отчаянная горестная жажда. Они стали марионетками, скованными притяжением высшей силы. Чудовища потащили себя вперёд, опираясь на ставшие ходулями кости, скрежеща ножами по палубе, каждым движением распаляя всепроникающий хор безумия и фуги.<br /> <br /> Они устремились вперёд, словно прилив плоти, местами стёкшей с костей, и ведьмин огонь вспыхивал в их глазах или опустевших глазницах. Малакрис и Воциферон устремились на них, сражаясь как один и прикрывая друг друга, бьясь в единстве, которого Эйдолон не ждал от них уже давно.<br /> <br /> Сверкнули клинки, и полетели в стороны руки, брызжа закипающей кровью и осколками кости. Навстречу им хлестнули выросшие из растянутой плоти ложноножки, обвиваясь вокруг рук, и твари потянули к себе Детей Императора, стремясь утопить их в потопе обезумевшей плоти и мускулов.<br /> <br /> Воины отбросили к стенам громадных ревущих зверей, быкоголовых и толстошеих, и ударили, прибив их к металлу. Кровь закипела на лезвиях, отчего коридор наполнился едкой вонью.<br /> <br /> Всё смердело скверной мутации. Благоухающие запахи исчезли, сгинули в зверином мускусе, источаемом изуродованными смертными. Шагнувший вперёд Эйдолон сплюнул через плечо, крутя в руках молот.<br /> <br /> — И это всё что ты можешь? — рассмеялся он. — Жалкий царёк нищего царства. Почему ты сам не бросишь мне вызов?<br /> <br /> Даже умирающие чудовища расхохотались в ответ. Малакрис вонзал в них когти, словно катары, снова и снова, утопая в чёрной крови и пепле. Воциферон же сражался осторожнее, каждым рассчитанным ударом меча отсекая конечности от туши одного из зверей.<br /> <br /> Эйдолон воздел молот над головой и обрушил его, расщепив беснующегося мутанта одним ударом. Сорвавшиеся с головья молнии пронеслись через багровый туман до самой палубы. Корабль взвыл словно раненый зверь, словно недра “Награды за грех” тоже покорились воле Расколотого Короля.<br /> <br /> — Он — трус, бросающий мне навстречу рабов и слуг, — процедил лорд-командор. Ещё один мутант бросился на него, распахнув челюсть и брызгая слюной. Эйдолон схватил зверя за горло и надавил. Зверь завыл, забился, захрипел, шлёпая присосками щупалец из человеческого мяса по искажённым доспехам. Тварь пыталась содрать позолоту, растёкшуюся по наплечнику, зацепиться… а потом обмякла. Эйдолон услышал приятный треск шеи и бросил чудовище к его умирающим сородичам.<br /> <br /> — '''Не смилуюсь, не смилуюсь!''' — закричали последние звери, припав к палубе. Эйдолон скривился и достал пистолет, прицелившись прямо в столпившихся тварей, слабых и потому раболепных.<br /> <br /> — Не нужна мне его милость. Лишь его смерть.<br /> <br /> <br /> Воины прошли под арками из человеческой кости, высеченными теперь одичавшими ремесленниками легиона. Кости раздулись, разрослись, разошлись словно шарящие пальцы или быть может заострённые рога неведомого огромного зверя. Другие выдавались вперёд, словно бычьи или изгибались как у баранов.<br /> <br /> Впереди возвышались ступени, окружённые парящими сферами ведьминого огня. Эйдолон начал подниматься вверх, ввысь к венчавшему их помосту.<br /> <br /> На нём стоял трон, высеченный из того же блестящего чёрного камня, стекавшего вниз к потрохам корабля, а на сем троне сидела едва различимая фигура. Приблизившись, Эйдолон увидел очертания легионера, но не из керамита и плоти, а из того же пламени варпа, что и неестественные фонари.<br /> <br /> Шагая, лорд-командор протянул руку к поясу и снял пистолет, оружие, послужившее ему в годы предательства так же верно, как и молот. То был образец древнего бесценного археотеха, в последнее время похоже получивший собственный разум. Эйдолон не мог сказать точно, чем именно выстрелит пистолет, но тот всегда приносил его врагам изысканнейшую смерть. И в столь просвещённую эпоху этого было достаточно.<br /> <br /> — Назовись, — потребовал ответа Эйдолон.<br /> <br /> Существо содрогнулось от смеха, разошедшегося рябью по всему телу. В пламени проступили лица, рвущиеся наружу, будто схваченные души. Демон встал на ноги и расправил плечи, словно всё ещё считал себя человеком.<br /> <br /> — '''Неужели я так изменился, брат?''' — спросило существо, склонив голову, и шагнуло к нему навстречу. Внутри него растекался свет, выплёскивался наружу и капал на чёрные камни. Хор потерянных душ, наконец нашедших избавление, растекался по палубе. С каждым шагом огоньки тряслись всё сильнее. — '''Ты и правда меня не узнал?'''<br /> <br /> — Думаю, ты очередной возжелавший пойти за примархом слабак. Их сейчас не перечесть, праздных глупцов, следующих за Юлием всё глубже в безумие. Совершенно бесполезных, конечно, если не понадобятся идиоты, которые будут бежать прямо на врагов, завывая что-то про апофеоз. Когда-то ты был созданием из плоти и крови, но превратился в фикцию.<br /> <br /> Существо остановилось на пол пути и поднесло руку к парящей сфере. Оно поглядело на Эйдолона, всем своим видом выражая горделивое ошеломление и готовность броситься вперёд, преодолеть последние метры одним прыжком. <br /> <br /> '''— Ты оскорбляешь меня, лорд-командор. Я больше не буду всего лишь Расколотым Королём. Нет. Никогда более. Я стану отражением возвышающегося Тёмного Принца, вечным и никогда не рождённым. Я неотвратим и неутомим. И мы связаны общей судьбой.'''<br /> <br /> — Прекрати, — вздохнул Эйдолон. — Да я застрелюсь, если мне придётся выслушивать ещё одного слабоумного глупца, возомнившего себя Слаанешем во плоти.<br /> <br /> Король запрокинул голову и расхохотался.<br /> <br /> '''— Так чего ты ждёшь, лорд-командор? Поддайся забвению, которого жаждешь, и…'''<br /> <br /> Эйдолон спустил курок.<br /> <br /> Вспыхнувший луч невиданного не-света пронзил наступающего демона. Но Расколотый Король лишь замер, не отшатнувшись, и поглотил растёкшуюся по его телу чёрную молнию. Вспыхнувшая и заплясавшая внутри него тьма растворилась.<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон убрал пистолет в кобуру и гордо зашагал вперёд, занеся молот обоими руками. А потом ударил, метя прямо в череп демона.<br /> <br /> И молот остановился. Эйдолон уставился на дьявольское видение, искажённое подобие всего, что значило быть Астартес. Расколотый Король перехватил молот, держа его непривычно бережно, словно ребёнок игрушку.<br /> <br /> А затем толкнул.<br /> <br /> Эйдлон полетел вниз по ступеням, едва не сбив с ног своих бойцов, и наконец остановился, опершись левой ногой на глянцево-чёрный камень. Сияние липло к нему, текло из оцарапанных плиток вместе с голосами, шипящими, вливающимися в разум и пытающимися его поглотить.<br /> <br /> '''Предатель.'''<br /> <br /> '''Брат.'''<br /> <br /> '''Убийца.'''<br /> <br /> '''Лжец.'''<br /> <br /> Из камня выступили призрачные образы и обвились вокруг лорда-командора. Они рыдали пламенем, а лица их были искажены в немыслимой муке. Эйдолон бросился напролом через духов, воздев молот и изгоняя нападавших духов его сиянием. Лики умерших мужчин и женщин зарычали от звериного гнева и рассеялись, сломленные истинной яростью лорда-командора.<br /> <br /> — '''Ты не достоин сего дара''', — зашипел Король, протянув руки, отчаянно желая вцепиться в рукоять. — '''Отдай мне его. Сложи с плеч бремя. Подчинись неизбежности. Тёмный Принц вернул тебя назад как злую шутку. Фарс. Над тобой смеются за пеленой, считая лишь шутом, пляшущим на потеху варпа.'''<br /> <br /> На шее Эйдолона вздулись вены, и не просто от дарованной ему силы вопить, но истинной и праведной ярости. Да как эта ''тварь'' смеет. Больше не человек, но и не истинное создание варпа. Ублюдок, полукровка, чья сломленная душа горит как маяк, созывающий демонов, собирающий вокруг себя будто нечистый чемпион. Командор… Тень. Эхо.<br /> <br /> Эйдолон не дал волю воплю.<br /> <br /> — Ты слишком много болтаешь, — процедил он. — Слишком много для такой жалкой твари.<br /> <br /> — '''Я тебе не дворняга''', -  возразил Король, с почти детским недовольством показав огненными когтями на собравшихся воинов. — '''Не как они. Такие славные создания, такие яркие душонки. Возможно, я дам им место при моём дворе, когда воссяду на троне. Когда стану тем, кем всегда должен был быть.'''<br /> <br /> — Они — не твои, — злобно ответил Эйдолон, снова зашагав вперёд. Каждый шаг мучил его. И дело было не просто в непредсказуемых капризах его изломанного тела, но в давлении, которое самим своим существованием оказывала на него тварь. Он боролся с тисками притяжения, со стеной давящего пламени, напирающего, пытающегося найти путь. Запели системы доспехов, с трудом преграждающих путь огню. <br /> <br /> Эйдолон пробивался вперёд.<br /> <br /> Расколотый Король шагал к нему навстречу грациозно, почти небрежно, будто на прогулке.<br /> <br /> — Это мой корабль. Мой миллениал. Мой…<br /> <br /> Эйдолон запнулся, подавившись словами, которые почти произнёс в пылу гнева.<br /> <br /> ''Мой легион.''<br /> <br /> Эйдолон остановился. По его кивку, едва заметному движению головы, воины ответили вместо него на вызов. Впереди наступал Воциферон, забыв о звании Малакриса. Воин выступил с уверенностью непревзойдённого дуэлянта, принёсшего клятву на клинке. И каком замечательном клинке. Как и Слава Вечная, оружие было изысканным, даже после измены не утратившим ни остроты, ни красоты. Чарнабальская сабля. Такая острая, даже спустя все эти годы.<br /> <br /> Эйдолон смотрел, как мечник поднял её, бросая вызов, а затем сделал выпад. Расколотый Король зарычал. Меч, сотканный из едва заметных теней, совершенно не сочетающихся с пылающим и грозным телом, воплотился в его руках. Клинки сошлись со звоном, отдавшимся по всем невозможным просторам, эхом отразившимся от далёких стен и заставившим кровь Эйдолона петь.<br /> <br /> А вслед за ним уже бежал Малакрис, никогда не дававший другим себя превзойти. Летящие к голове призрака когти сверкнули, но демон отразил удар, не прекращая танца смерти. Фон Калда выстрелил из болт-пистолета, похоже не заботясь, в кого именно попадёт. Снаряды взорвались среди сечи как распускающиеся цветы, и пыльцой их стали пламя и осколки.<br /> <br /> Зад содрогнулся от чудовищной гармонии. Эйдолон вновь ринулся в бой, занося молот. Когти Малакриса пронзили грудь Короля, а меч его сошёлся в клинче с саблей Воциферона. Демон плевался и шипел. В тот же миг, как Эйдолон поднял молот над головой, из-за его спины выступил Плегуа. Звуковое оружие взвыло, извергая гибельную песнь, а молот опустился, наконец обрушившись по дуге на уготованную цель.<br /> <br /> Горящее существо застыло и раскололось, извергая чёрные молнии. Шипение сменилось воплем. По чёрному камню разошлись сияющие нити варпа, и Король стал их громоотводом. А затем он воздел руки, и мир ответил ему тем же.<br /> <br /> Воины отшатнулись, не устояв на ногах от внезапного порыва ветра и ударов невидимых созданий. Отброшенный назад Малакрис врезался в мерцающую колонну с такой силой, что треснула броня. Подброшенный ввысь Воциферон исчез во мраке, бранясь. Плегуа и Эйдолон покатились по ступеням, но в последний момент рука схватила Эйдолона за запястье.<br /> <br /> — Нет, брат мой, — зашипел Король. — Тебе от меня так просто не уйти!<br /> <br /> Тварь потянула его назад, в свои пылающие объятия, и взметнувшийся огонь поглотил обоих.<br /> <br /> Чёрное пламя растеклось по доспехам, опаляя трещины и оставляя следы среди глазури. Скользнувшая вниз рука Расколотого Короля вцепилась в рукоять молота. <br /> <br /> Эйдолон боролся. Сражался каждой частицей своего тела, вырывался, бил коленом в брюхо зверя. Пламя вновь прокатилось, словно волна. По руке Эйдолона растекалась странная бесчувственность, слабость, расползавшаяся от места, где Король схватился за молот.<br /> <br /> Эйдолон с силой ударил демона головой, но тот лишь рассмеялся.<br /> <br /> А затем исчез. Лорд-командор огляделся по сторонам. Он был один. Его воины, тронный зал… всё исчезло. Остались лишь тьма и дымка, дрейфующие отголоски далёкого пекла.<br /> <br /> Шатаясь, он пошёл через мглу, бья молотом вслепую, будто неуклюжий берсерк, прокладывая себе путь сквозь лишь наполовину поддающиеся воображению просторы. Его преследовал смех. Вокруг вздымались стены, столь же бесплотные, как дым от выстрелов, тянущиеся к небесам, подражая далёкому дворцу.<br /> <br /> Краем глаза Эйдолон замечал движения созданий, грациозно порхавших с места на места, оставляя за собой радужные следы. Фракталы плясали так близко, что можно было протянуть руку, но так далеко, следуя за существами, что пировали в теневом зале-ловушке.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал всей душой гул призрачной реальности, пульсировавшей как дыхание. Он словно оказался в лёгких дремлющего бога, вмещающих в себя всю сущность лорда-командора как песчинку.<br /> <br /> Внезапно вспыхнул свет, отгоняя мрак, такой яркий, что Эйдолону пришлось прикрыть глаза. На него глядели две фигуры, два дымчатых силуэта в ослепительном свете. Одна из них восседала на золотом троне и источала холодную ясность, угрожавшую лишить Эйдолона всех оставшихся заблуждений о нём самом. Лорд-командор чувствовал, как свет прогрызает себе путь в его душу, скребётся в самых недрах его бытия.<br /> <br /> Другая же пылала от величия и тепла, преисполненная силой, которую могло дать лишь возрождение после смерти. Позади неё танцевали и метались тени, корчащиеся очертания существ, что были больше целых миров. В волнующемся мраке вздымались чёрное пламя и пурпурный свет, и на миг Эйдолон почти осознал, что видит перед собой.<br /> <br /> Он протянул вперёд дрожащую руку, но другая схватила его за запястье и потянула назад. Эйдолон крутанулся, взмахнув молотом по дуге, но рассёк лишь воздух.<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор…''' — прошептал отовсюду и ниоткуда Король.<br /> <br /> Эйдолон вновь взмахнул молотом.<br /> <br /> — Покажись, трус!<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор. Верность или измена. Послушный сын или повинующийся лишь себе полководец. Я могу показать тебе путь, освободить тебя от оков, связывающих тебя затхлыми идеями. Зачем быть одиноким слугой, если ты можешь возвыситься, вознестись, стать истинно первым?'''<br /> <br /> — Я не стану сосудом для заблудшего неудачника, отдавшего себя варпу без остатка.<br /> <br /> — '''Конечно не станешь''', — почти печально прошептал Король. Пальцы скользнули по щеке первого лорда-командора, и Эйдолон обернулся, следуя лишь инстинкту. Он вырвался из удушливых объятий и ударил молотом. Фантазм ускользнул во мглу.<br /> <br /> А затем Король, владыка сего сотканного из теней мира, единый с его призрачными просторами, ударил. Словно огненные копья его когти вцепились в нагрудник Эйдолона, удерживая его на месте.<br /> <br /> Сердца содрогнулись. Он чувствовал, как утекают силы, истекают под неутомимым и невыносимым напором зверя. Мир вокруг становился ярче, словно обретая от мучений новые силы и очертания.<br /> <br /> Эйдолон ударил в ответ, врезавшись плечом с изуродованное тело Короля, оттолкнув его прочь, и с новой энергией занёс молот.<br /> <br /> — Я никогда не покорюсь тебе, лживый дух, — зарычал Эйдолон, ударив молотом.<br /> <br /> Король утёк прочь и бросился на него, прижав лорда-командора к стене. Когти впились в его бок, ударяя снова и снова, пока не рассекли пластины, и не потекла кровь. Эйдолон сжал зубы, ощутив вспышку боли, а затем она прошла, утекла, похищенная и впитанная монстром.<br /> <br /> — Ты… — процедил Эйдолон. — Ничто!<br /> <br /> Он перевернул молот и ударил Короля рукоятью, оттолкнув его прочь. По лицу демона вновь растеклась пылающая улыбка, и порождение варпа бросилось на него, отчаянное, скулящее, обезумевшее от голода. Эйдолон бросился в сторону, и Король врезался со всей силы в ту же стену, о которую его бил. А затем наполненный всей его энергией, всей силой молот пронёсся по дуге.<br /> <br /> И наконец-то врезался во что-то цельное.<br /> <br /> Реальность раскололась. Вокруг вздыбился чёрный камень, фрактальная сеть соперничающих отражений, каждое из которых было для себя вселенной. Образы Эйдолона ругались и выли, раздирая когтями изувеченную плоть, оставляя на коже кровавые следы.<br /> <br /> Он ударил вновь, не обращая внимания.<br /> <br /> И мир резко вернулся на место. Легионеры обернулись, заметив, как их хозяин и его враг воплотились из бурлящего моря теней и пламени. Страшная рана в боку Короля истекала пламенем, извергала неистовые протуберанцы, пока демон силился удержать вместе свою жалкую оболочку.<br /> <br /> Король рухнул на колени. Пламя начало угасать. Из зверя вырвалась новая волна давления, воющая, оттолкнувшая легионеров. Эйдолон устоял. Он крепче сжал молот и занёс над головой. А затем опускал, снова и снова, молотя и круша ненавистного врага. Заточённые в пылающей коже молнии исчезли. Отражения умерли. Одни лишь потускнели, другие замерцали, выдавая лишь мерцающие черепа — образы смерти.<br /> <br /> — '''Князёк-самозванец…''' — зашипел Король сквозь разбитые зубы. Его тело превратилось в абстракцию. Огонь замёрз, раскололся, потёк будто воск. На лице соткалась зияющая дыра — подобие рта под пустыми глазницами. — '''Это лишь начало твоих мук'''.<br /> <br /> — Слушать тебя — само по себе пытка, — зарычал Эйдолон. Король ухмыльнулся, в последний раз поднявшись на ноги. Он вытянул свой меч из хватки Воциферона так легко, будто лишь тянул время.<br /> <br /> Клинок взметнулся подобно языку из жидкой тьмы. В этом движении было нечто знакомое, нечто неуловимо привычное в том как по плавной дуге летело лезвие. Эйдолон попытался уклониться, но не успел, ощутив, как треснули доспехи, и под лаской клинка потекла кровь.<br /> <br /> И тогда он бросился вперёд, давая мечу погрузиться глубже, смакуя агонию, растекавшуюся по телу с каждым ударом сердец и нежными ручьями крови.<br /> <br /> И обрушил молот, расколов короля. Демон разлетелся на тысячи частей, падающих на палубу частиц огня и безумия. И это снова была палуба. Не неестественный чёрный камень, а железо и адамантий.<br /> <br /> Малакрис рассмеялся, изображая веселье мёртвого Короля. В нежданном безмолвии реальности его смех прозвучал низко и мелодично. Чуть в стороне что-то насвистывал Плегуа, склонив голову. Вслушиваясь.<br /> <br /> — Реакторы загорелись вновь, поле Геллера вспыхнуло.<br /> <br /> — Ты уверен? — поглядел на него Эйдолон.<br /> <br /> — Да, господин, — кивнул Тиль. — Буря утихает. Скоро мы снова будем на свободе.<br /> <br /> Первый лорд-командор посмотрел на головку. К металлу всё ещё цеплялась опалённая чёрная кровь, пусть энергетическое поле и было включено. Собиралась в узоры, будто корчащиеся от первобытной злобы ненавистного разума, оставившего на его молоте свой след будто смертный грех…<br /> <br /> — Тогда давай выясним, где мы оказались, и снова проложим курс.<br /> <br /> <br /> ===Шестая глава. Отражения===<br /> <br /> <br /> Эйдолон не часто проводил время в своих покоях.<br /> <br /> Сама идея покоя в какой-то момент стала для него немыслимой, а преследующая его постоянная боль поставила крест на фантазии обо сне.<br /> <br /> Нет, он сохранял покои скорее из привычки и манерности, как место среди непрестанного безумия, где он мог остаться наедине и купаться в одиночестве. Недостаточно было внушать трепет с командного трона. Нет, настоящий правитель должен был держаться поодаль от своих подданных.<br /> <br /> Даже на Терре всё было так же. У его семьи были укреплённые особняки, защищённые бесчисленными системами и ополченцами. Слуги сражались и умирали за нечто больше, чем их жизни, чтобы хотя бы часть знати выжила в крепостях, прежде бывших горами.<br /> <br /> Таков был путь Европы. Выживание любой ценой. Умирать предстояло другим. Армиям и рабам. Противостоящие Объединению и погибшие полководцы бились потому, что считали себя последними поборниками своего образа жизни. Семья же Эйдолона и другие выскочки-аристократы с мёртвого мира избрали иной путь, хотя… сейчас он подозревал, что тот же самый.<br /> <br /> Их дети прошли через порог жизни и смерти, чтобы семьи продолжали жить. Его, второго сына, отдали телотворцам новых армий Императора. Ему было уготовано не стать одним из мясников Гадуара, примитивных Громовых Воинов, его ждал иной удел.<br /> <br /> ''Ты станешь ангелом.''<br /> <br /> Голос вытолкнул разум из покоев памяти, и Эйдолон скривился. Теперь к нему приходило слишком много воспоминаний. Подкрадывавшихся во время снов или видений. Вот уж воистину признак слабости, и возможно он избавиться от них, когда рассеются последние отголоски буйства варпа. А возможно это была затянувшаяся игра Тёмного Принца, а может его отца. А может проклятие самозванного Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Ты будешь ангелом''. Кто же сказал ему это так давно? Не отец. Возможно, мать? Жалевший его родич? Один из посланников самого Императора? Он стал частью золотой десятины, благородных сынов Европы, бесславно отданных ради амбиций Императора, даже не рабов — снарядов для будущих войн. Железом, которое может однажды стать имперской сталью. Когда-то, давным-давно, он даже этим гордился. До Лаэрана. До Исствана. До парада прекрасных кошмаров, которые неизбежно вели к этому мгновению.<br /> <br /> Сыны возвращались, чтобы убить отца. Империя повержена на колени. Предвидел ли это Император? Осознавал ли он в глубине души, что нельзя просто так взять целые поколения и превратить в оружие, в убийц, в чудовищ без того, что однажды они все вернуться домой, чтобы утолить свою жажду кровью создателя?<br /> <br /> ''Ну и где было твоё предвидение? Эта долгая игра заканчиваются. Узлы судьбы свиваются воедино, чтобы задушить тебя за спесь…''<br /> <br /> Эйдолон поглядел вверх. Из всех вещей в его покоях, из всех творений и орудий насилия лишь одно не было извращено до неузнаваемости дарами капризных богов.<br /> <br /> На стене над пространством где стояла прежде кровать до сих пор висела картина. Изображение Кемоса, написанное рукой Келанда Рогета. Прекрасное, на свой лад, и когда-то Эйдолон его ценил. Его тянуло к произведениям искусства смертных, хотя и не так, как его братьев.<br /> <br /> Эйдолон не хотел создавать сам. Лишь обладать. Знать, что это творение, этот предмет, принадлежит ему. В его крови было неразрывно связанное с самой душой желание властвовать и править. Возможно поэтому проведённое вместе с Повелителем Смерти время стало таким поучительным. Они были сделаны из одного грубого теста.<br /> <br /> Командующие. Правители. Завоеватели.<br /> <br /> Взгляд Эйдолона скользнул по застывшему пейзажу, отмечая новые детали.<br /> <br /> Он не раз уничтожал эту картину с тех пор, как Маравилья оживила его душу, и особенно после того, как вернулся из мёртвых. Но всякий раз он возвращалась, даже сгорев дотла. Невредимая и целая, но другая. Иногда башня на заднем плане обращалась в кости и плоть. Случалось и так, что впереди виднелись распятые лоялисты, достаточно близко, чтобы можно было разглядеть символы их верности. Прибитые к грудям аквилы. Вырезанные на черепах знаки “Перебежчик” или “Паразит”.<br /> <br /> В последнее время картина изображала расколотый и горящий мир, кишащий отчаянно защищавшими его солдатами и исполненными гнева захватчиками.<br /> <br /> Но даже это можно было исправить. Когда всё закончится, когда все они воссядут на троны, и создания плотские и бесплотные станут их подданными, тогда придёт время свести счета и возможно… возможно даже отдохнуть.<br /> <br /> '''Нас не ждёт покой. Даже после десяти тысяч лет бесцельной войны. Лишь с помощью меня ты сможешь выковать будущее, которое достойно правления.''' <br /> <br /> Эйдолон моргнул. Он обернулся и посмотрел на одно из уцелевших зеркал, чьё стекло было всё ещё невредимым. Из него скалился сморщенный кошмар, чей взгляд, однако, казался яснее. Воспаления и катаракты разошлись, разум стал острее, мысли мчались со всей уверенностью юности.<br /> <br /> Как и должно было быть.<br /> <br /> Он начало было отворачиваться, и замер, заметив, что отражение не двигается. Оно стояло на месте, не сводя с него взгляда, скованное стеклом и позолотой. А затем подалось вперёд, сверкая снедаемыми хищным желанием глазами и толкнуло сжатыми пальцами преграду.<br /> <br /> Зеркало раскололось, выгнув оправу. Осколки рухнули как игристые капли дождя, врезались в палубу словно снаряды. Но большинство остались на месте, а затем начали двигаться, когда ''тварь'' полезла наружу, цепляясь за них, поглощая их, чтобы обрести жизнь и цельность, броситься в покои Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон устремился навстречу зверю и схватил его за горло, толкая назад. Зарычал, вбив пальцы другой руки в глазницы демона. Тварь завыла голосом подобным скрежету стекла, силикатовым предсмертным воплем, терзающим разум лорда-командора, а расплавленная жидкость потекла из ран. Она опалила пальцы Эйдолона, застывая и раскалываясь так же быстро, как лилась. Легионер оттолкнул существо прочь, и оно вытянуло вперёд руки и припало к палубе, словно боролось с потоком воздухе при разгерметизации.<br /> <br /> — '''Тебе не сбежать''', — зашипел демон. — '''Мы уготованы друг другу'''.<br /> <br /> Создание бросилось назад в последней яростной атаке, сомкнуло на шее Эйдолона когти. Лорд-командор отвёл руку и ударил со всей силы, вбив кулак прямо в скалящиеся зубы. Существо раскололось, стеклянные крылья замелькали вокруг, по его щекам потекла горячая кровь. Эйдолон подался назад и увидел…<br /> <br /> Просто зеркало, теперь разбитое на тысячи мерцающих осколков. Он огляделся по сторонам и понял, что слишком долго пробыл в состоянии фуги. Что он снова один.<br /> <br /> Внезапный щелчок привлёк его внимание.<br /> <br /> — Говори.<br /> <br /> — Милорд. Вы нужны на мостике. Здесь есть нечто, что вам стоит увидеть.<br /> <br /> <br /> Поднявшись на мостик, Эйдолон увидел безумие.<br /> <br /> Всё двигалось. Сервы и слуги суетились, пытаясь устоять на ногах от внезапных толчков. Металл выл, воздух дрожал от страданий машин. Окулюс был затуманен, словно глаза трупа, и в уголках виднелись трещины, оставленные напором Эмпирей на пузырь относительно стабильной реальности. Лорд-командор улыбнулся. Да, даже такой великолепный корабль мог страдать и умирать. Даже он, как и всё прочее, был… смертным.<br /> <br /> — Так почему меня вызвали? — спросил лорд-командор, почти заскучав.<br /> <br /> Рабы поклонились, глядя лишь на его сапоги. Лишь самые храбрые, те кто ещё носил униформу и сохранял подобие разума, подняли руки, что показать на угасающее по ту сторону окулюса пламя.<br /> <br /> И сквозь его сполохи виднелся мир.<br /> <br /> Парящий в бесконечной тьме, мерцающий шар зелёных морей и плодородных земель, мозаика контрастной красоты. Его взгляду открылись просторы белого камня, видные даже с орбиты и растянувшиеся по континентам. Огни мерцали на краях планеты, там где уже наступила ночь и звёздный свет открывал взору великолепные города.<br /> <br /> Язык хлестнул по губам. Эйдолон знал этот мир. Судьба, случай, капризы и причуды богов вернули его сюда. Лорд-командор вздохнул. Уже с горечью. Он вспомнил, и в такт его воспоминаниям прозвучал другой голос, отдающийся в уголках разума, смеющийся в чертогах души. Повторяющий его слова с мрачным весельем.<br /> <br /> — Татрикала.<br /> <br /> <br /> “Конечно, есть и другие имена. Другие миры и другие воины. Легионы, даже ослабленные, собрали столь много почестей, и с каждой битвой возникали истории. Планеты становились синонимами деяний. Из всех битв славного и возрождённого Третьего, и ныне их прошло уже много, мы часто вспоминаем Проксиму. Это имя не сходит с уст, ведь именно там они заслужили Палатинскую аквилу.<br /> <br /> Другие могут рассказать о погибели катаров. Это величественная трагедия, и будь я певцом, то описал бы её в стихах. “О чемпионах изумлённых, о ликах поражённых, скорбных”.<br /> <br /> Но я не певец и не поэт. Я не стану рассказывать вам о бесчисленных погибших, павших с честью или в бесчестье. Я не стану рассказывать вам о гордыне и Визасе, или о сотне других приведений к согласию. Нет, я вспомню Татрикалу, где на моих глазах был поставлен на колени мир и возвысился правитель людей.”<br /> <br /> — “Среди пламени: воспоминания о Великом крестовом походе”, неизданная рукопись летописца Кристиана Партиннуса.<br /> <br /> <br /> ==Действие второе. Тело==<br /> <br /> <br /> ===Седьмая глава. Родное пепелище===<br /> <br /> <br /> Экипаж умолк, на мостик поднялись первые офицеры, но Эйдолон всё ещё не сводил взгляда с планеты.<br /> <br /> Облачённые в пурпур солдаты собрались у далёких стен полукругом, тянущимся от одного крыла мостика до другого. Когда-то они с гордостью носили свою униформу, храня её чистоту, но со временем стали насмешкой над своим былым великолепием. Они последовали за своими хозяевами, ставшими воплощением пороков. Теперь с шинелей свисали кровавые трофеи: искусно обтёсанные костяшки пальцев, покрытые резьбой более крупные пластины из кости, размазанные по ткани узоры из человеческой крови и иных менее очевидных жидкостей. Солдаты стали сделанными на заказ произведениями гибельного искусства, сотворёнными капризами.<br /> <br /> Когда-то они были бойцами 97-го Калатесийского полка. Доверенными, уважаемыми и взятыми Третьим легионом под крыло. Астартес заметили в них потенциал и помогли раскрыть его, направляя и наставляя гвардейцев. И потому они неизбежно последовали за великолепными и образцовыми Детьми Императора в пучину безумия и измены.<br /> В центре собрания стоял командующий ими офицер, полный решимости не проявить слабость перед взглядом самого Эйдолона. Лорд-генерал Станислав Отвар облачился в пороки, словно в чудесный плащ. Его прежде покрытый изысканным орнаментом нагрудник оплавился и застыл на широкой груди причудливым узором, напоминавшим скорее наросты кораллов, чем метал. На сгибе локтя он нёс искривлённый шлем, похожий на морду рычащего зверя, страстно облизывающего острым языком лицевую пластину. Свободная же рука покоилась на золотой рукояти сабли.<br /> <br /> — Милорд, — начал было Станислав, но Эйдолон не обратил внимания. Лорд-командор всё так же смотрел на планету, словно завороженный.<br /> <br /> Всё казалось невозможным. Сперва Эйдолон даже рассмеялся, но смех стих и всё в открывшейся картине вызывало уже ярость. Он прошёлся от края мостика до края, водя перчатками по золочёным перилами. В глубине души ему хотелось вырвать их и бросить прямо в окулюс или забить несчастного раба до смерти. Эйдолон разжал кулаки и отступил на шаг, а потом тихо шипяще вздохнул.<br /> <br /> Желчь поднялась и схлынула, скрывшись в океане его рассечённой души словно ил.<br /> <br /> — Боги играют со мной, — прошипел Эйдолон. — По их воле я оказался лицом к лицу с ней из всех планет.<br /> <br /> — Это же просто планета, — пожал плечами Плегуа. — А их так легко сломить. Нечего бояться.<br /> <br /> '''''Бояться. Бояться. Бояться.''''' — Сказанное какофоном слово странным образом разнеслось по мостику. Словно нечто прячущееся на грани восприятия шептало и повторяло всё, словно эхо или отражение…<br /> <br /> — Я не боюсь её! — рявкнул Эйдолон, и от мощи его дара на мостике будто грянул гром. От внезапного порыва ярости затрепетали обгоревшие знамёна. Замерцали и угасли жаровни. Смертный матрос рухнул и забился в судорогах, истекая кровью из ушей.<br /> <br /> — Я не боюсь её, — повторил тише Эйдолон. — Но мне знакома эта планета. Именно здесь я…<br /> <br /> ''Пальцы подняли его лицо, заставив посмотреть на великолепный лик отца. Улыбка, приветливая улыбка, лишённая осуждения или презрения.''<br /> <br /> ''— Восстань, сын мой, — говорит он, мягко, но с такой убеждённостью, что слова слышат все вокруг. Они словно наблюдают, как говорит само солнце. — Восстань, мой лорд-командор.''<br /> <br /> — Именно здесь я стал тем, кем был.<br /> <br /> Тогда Эйдолон был лишь командиром роты, одним из первых и самым способным. И поэтому он возглавил собственное соединение. Поисково-разведывательную группу, действующую без прямых приказов Фулгрима и надзора Луперкаля. Эйдолон был уверенным, убеждённым в своих силах просто потому, что ему доверили руководство.<br /> <br /> А Татрикала оказалась планетой, черпавшей силу в плотности населения. Другие политии Древней Ночи разрастались вширь, строя собственные низшие империи, Татрикала же стремилась к внутреннему совершенству. Они едва исследовали даже систему, в которой находилась планета, и вместо этого строили собственный воинский рай. Мир стал твердыней и опорой высоких идеалов, крепких стен, надёжных орудий и технологий.<br /> <br /> Эйдолон стремился проявить себя и как дипломат, приложив все усилия, но вскоре понял, что одними медоточивыми речами не убедит ни солдат, ни Воинский Совет покориться Империуму. Он был вынужден дать им бой, что признаться будоражило кровь капитана. Лично возглавлявший соединение Эйдолон начал оценку систем обороны и боеспособности планеты.<br /> <br /> А затем сокрушил их. Мастерски. Нанося один удар за другим.<br /> <br /> В конечном счёте вся их военная мощь оказалась ничем, и такую эпитафию можно было написать на гробницах многих встреченных Империумом в те славные дни цивилизаций. Эйдолон спланировал наступательную операцию и лично проследил за её проведением. Спустя считанные дни Военный Совет был свергнут, его армии рассеяны, а столица взята с примечательно небольшими разрушениями и потерями. Эйдолон нашёл равновесие между освобождением и разорением.<br /> <br /> И когда отгремела последняя битва, небеса разверзлись от пламени ложного рассвета. “Гордость Императора” вышла на орбиту, и примарх почти их своим присутствием. Всё это было уловкой, как узнал позднее Эйдолон. Фулгрим позволил ему действовать самостоятельно, чтобы испытать и понять, готов ли он командовать.<br /> <br /> Среди пепла культуры в окружении новых подданных Империума Эйдолон опустился на колени простым легионером и встал лордом-командором.<br /> <br /> А теперь он вновь его увидел по капризу судьбы.<br /> <br /> В отражённом сиянии прекрасной планеты казались тусклыми даже ярчайшие люмены. Сервы смотрели на Татрикалу овечьими глазами, моргая так, словно не могли понять что видят. Варп впился клыками в их разумы, развеял души, теперь же на них обрушилась вся притягательность материума.<br /> <br /> — Что говорит нам ауспик? — наконец, спросил Эйдолон. Матросы засуетились, спеша дать отчёт и боясь гнева лорда-командора, спускавшегося к трону с верхних ярусов. Скрюченными пальцами Эйдолон провёл по спинке с силой, достаточной чтобы ободрать металл и камень, стесать стружку из позолоты. — Отвечайте, чтоб вас!<br /> <br /> — Показания неясные, мой господин, — прощебетал один из младших техников. Церт, так его кажется звали. Повернувшись к Эйдолону, он натянул входные кабели, с каждым новым обрабатываемым сигналом посылавшим прилив удовольствия в остатки тела. Его глаза закатились. — Мы видим корабли, вылетающие из-за другой стороны планеты. Похоже, они нас заметили.<br /> <br /> — И сколько кораблей с нами?<br /> <br /> — Вокс-связь работает с помехами, — проскулил Церт, вздрогнув от новой разошедшейся по нервам волны сигналов. — У нас есть подтверждение присутствия “Величавого клинка”, “Сломленного монарха”, “Его воплощённой красоты”, “Обители вечной” и войсковых транспортов “Душа просвещения”, “Трофоний”&lt;ref&gt;греч. Trophonius. Баснословный строитель Аполлонова храма в Дельфах; он был поглощен разверзшейся землей и, ставши по смерти героем, прорицал в пещере в Беотии.&lt;/ref&gt;, “Преломлённые скорби” и “Уночнённая мука”.<br /> <br /> — Достойное собрание наших сил, — пробормотал Эйдолон. Кораблей хватало для его замыслов, но численность казалось… незначительной. Лишь долей мощи легиона, пусть лорд-командор и сомневался, что в секторе остались контингенты лоялистов достаточно сплочённые, чтобы бросить ему вызов. Слишком близко к главным варп-маршрутам Терры. Рогал Дорн отозвал бы крупные группировки за высокие стены и грозные укрепления Солнца.<br /> <br /> — Мы определили, кто это! — Церт забился в оковах, пока не вырвал часть проводов из плоти, забрызгав механизмы кровью. В нишах на краю мостика зачирикали адепты Нового Механикума, довольные языческой святостью происходящего перед их оптикой. — Корабли, лорд! Они передают сигнум-коды Шестнадцатого легиона. Я… Ааа…<br /> <br /> Он умолк, забившись в экстазе.<br /> <br /> Эйдолон шагнул вперёд и схватил Церта за глотку, надавив. На шее получеловека вздулись вены, а зрачки расширились, пока удовольствие от загрузки данных боролось с болью в трахее.<br /> <br /> — Сосредоточься, червь!<br /> <br /> — “Верное копьё”, “Хтонийский поцелуй”, “Солнечное первородство” и боевая баржа “Милость магистра войны”.<br /> <br /> — А это — их достойное собрание, — кивнул Эйдолон. Он поднялся к окулюсу, чтобы взглянуть на приближающиеся суда своими глазами. В привычной для Сынов Гора дикарской манере на их корпусах были выжжены отметки об убийствах размером с титанов. Претенциозные и аляповатые знаки, позволяющие избранным магистра войны гордо кричать о своём господстве.<br /> <br /> — Но чего они ждали? Если бы они хотели, то такими силами уже сорвали бы весь мир с оси. Почему они медлили, прихорашиваясь в пустоте?<br /> <br /> «Возможно, дело в обычном высокомерии варваров», — подумал Эйдолон, усмехнувшись.<br /> <br /> — Выйдите на связь. Мне надо поговорить с представителями нашего далёкого господина и повелителя.<br /> <br /> Разошедшиеся по мостику смешки умолкли, едва заискрил гололит.<br /> <br /> Открывшаяся взгляду фигура была всем, чего ожидал Эйдолон, но не столь внушительной как он представлял. Доспехи были сняты, открывая взору поджарую фигуру налётчика, лишь по нескольким пластинам звенели свисающие на тяжёлых цепях зеркальные монеты, отчего звук доносился с помехами. Волосы были заплетены в тугие косицы, связанные металлической проволокой, зубы — заострены, на загорелой коже извивались бандитские татуировки.<br /> <br /> — ''Не думал, что увижу здесь одного из павлинов Фулгрима, но эта война полна сюрпризов, не так ли?''<br /> <br /> — И не поспоришь. — Он поднял руку и постучал по ладони, изображая утомлённость. — Мы вас нечасто видим вдали от поводков ваших хозяев. Магистр войны предпочитает держать вас поближе, истинные вы сыны или нет, даже если вами командует и не сам, а через Абаддона, — он улыбнулся. — Возможно, мы все оказались здесь по воле богов, на орбите непорочного мира, где из врагов нас ждёт лишь время.<br /> <br /> — ''Богов'', — фыркнул хтониец. — ''Говоришь, как один из ублюдков Лоргара. Хватит с меня богов. Мне достаточно и привычного насилия. Возможно, я научусь им управлять'', — проекция содрогнулась от помех, и голос раздался снова. — ''Мы следовали за основными силами магистра войны. Варп-канал…'' — он помолчал. — ''Катастрофический имматериальный коллапс, так мне сказали адепты''.<br /> <br /> — Значит, то же самое, что случилось и с нами. Как удобно.<br /> <br /> '''Удобно'''. Прошелестел голос в голове Эйдолона, неприятно напоминавший о Короле. '''Но возможны ли совпадения в этой галактике глупцов?'''<br /> <br /> — Назовись, — потребовал Эйдолон, заставив себя не замечать призрачные насмешки. — Возможно, я и служил прежде с Шестнадцатым, но со временем вы все становитесь на одно лицо. И характер.<br /> <br /> Гололит затрясся от смеха воина.<br /> <br /> — ''А я помню, когда мы служили примером твоему легиону. Вас было так мало… Вы бились достойно больших легионов, признаю, но ещё были и в самом деле… Детьми.''<br /> <br /> — Родич, мы можем и дальше обсуждать древнюю историю, пока не погаснет пламя войны, или перейдём к делу. Ты здесь. Мы здесь. Почему? Под нами покоится планета. Достойная добыча для любого легиона, но вы ещё не сочли должным запустить в неё когти. Вместо этого вы сидите на кораблях, отчаявшиеся и затеянные в варпе, — Эйдолон опустил руку и постучал по клавишам, а затем опять посмотрел на воина. — Так что я спрошу ещё раз. Назовись.<br /> <br /> — ''Герог Шарур, претор двадцать третьей роты. Мы едва собрались с мыслями, пижон. Только заметили планету, почему ты думаешь что у нас уже есть планы атаки?''<br /> <br /> — Ну вы же привыкли вести остальных в первых рядах, атаковать и лишь потом задавать вопросы. Странно, что у тебя ещё не идёт слюна от мысли о бое.<br /> <br /> — ''Умолкни или я тебя заставлю'', — образ Герога подался вперёд, вглядываясь в Эйдолона. — ''Я тебя не узнаю, а если и знал, то значит ты изменился слишком сильно. Поэтому я задам тебе тот же вопрос. Кто ты такой, маленькое чудовище?''<br /> <br /> — От нахального хтонийского ублюдка я другого и не ждал, — Эйдолон зевнул. — Тебе выпала честь обращаться к Эйдолону, первому лорду-командору Третьего легиона.<br /> <br /> — ''Какой милый титул. Сам его придумал?''<br /> <br /> Эйдолон фыркнул, и его подчинённые вздрогнули от разошедшейся звуковой волны. К порочным смертным присоединились транслюди — избранные капитаны, прослышавшие о разгорающемся противостоянии и собравшиеся показать силу. Оскорбление одного было оскорблением всех.<br /> <br /> — ''А не тебя ли опустил Торгаддон?'' <br /> <br /> — Убийство было так давно… — пробормотал Эйдолон, невольно почувствовавший удовольствие от разговора. — И впоследствии я проявил себя лучшим воином. В конце концов, когда Торгаддону отрубили голову, он не вернулся. А я встал и пошёл.<br /> <br /> — ''Ещё один дар твоих богов?''<br /> <br /> — Один из многих. Галактика меняется с каждым днём. Жизнь и смерть больше не неразделимые царства. Нам это раскрыл Фениксиец. Как уверен показал и вам сам магистр войны, — Эйдолон прищурился, но даже из-под тяжёлых бровей его тусклые глаза лучились весельем. — Знаешь, я видел его на Улланоре. Какое же он взвалил на себя бремя. И даже не руководства, а такой мощи? Она разорвёт кого угодно на части. Впрочем, пожалуй такое величие легче всего удержать в теле, созданном жизнью среди грязных бандитов и разорившихся шахтёров.<br /> <br /> — ''Следи за своим языком, монстр. Магистр войны…''<br /> <br /> — Великолепен. Трансцендентен. Утомительно похож на бога, является клинком, который поразит великого Тирана, и прочия и прочия, — Эйдолон снова вздохнул. — Я устал от того, что наши и без того грозные и прославленные владыки и повелители становятся чем-то недосягаемым. Отдаются варпу, превращаются в божков, которыми и прежде прикидывались. Разве тебе не хочется добиться чего-то самому, заполучить до Терры нечто, чем будем владеть мы? Нечто важное. Чистое.<br /> <br /> Герог помедлил, склонив голову, и задумчиво цокнул языком.<br /> <br /> — ''И что у тебя на уме?''<br /> <br /> — Эта планета, — махнул рукой Эйдолон. — Богатая. Плодородная. Практически незагрязнённая. Не уверен насчёт тебя, но нам понадобится время, пока навигаторы решат кто поведёт нас во мглу к Терре. А здесь такая возможность.<br /> <br /> — ''Возможность чего?''<br /> <br /> — Татрикала встретила поражение с достоинством, и стала ещё гордее, воспрянув вновь как часть Империума. Её жители не переметнутся, даже если знают о идущей войне. Планета была изолирована в Гибельной Буре. Возможно все эти годы после Калта. Возможно, они даже не знают, кто на чьей стороне… В любом случае. Мы высаживаемся. Забираем всё, что хотим и летим с трофеями к Терре. Это богатый мир. В нём в изобилии найдутся и нужные нам материалы, и рабы. Странно, если он тебе не по вкусу.<br /> <br /> '''''Он предаст тебя…''''' Голос прошипел на грани восприятия со всей внезапностью кошмара. Эйдолон резко огляделся по сторонам. Все молчали. Малакрис стоял, ухмыляясь. Воциферон остранённо наблюдал. Плегуа что-то бормотал себе под нас, погрузившись в мучительные ноты. Никто из смертных не осмелился бы заговорить. Лишь Расколотый Король шептал из теней.<br /> <br /> '''''Ты правда думаешь, что его появление здесь — совпадение?'''''<br /> <br /> Но Эйдолон не собирался выдавать другим свою слабость. Не здесь и не сейчас.<br /> <br /> — Поднимись на борт моего корабля со своими офицерами, и мы обсудим грядущую войну.<br /> <br /> <br /> Дети Императора приняли Сынов Гора в самом крупном зале для аудиенций. По потолку протянулись поблекшие фрески, на которых палатинские аквилы парили среди рокочущих молний и плачущих звёзд. Пятна скверны проникли и сюда, как и во все красоты корабля, испортив некогда вызываемое бы чувство восхищения.<br /> <br /> Под опроченым сводом собрались офицеры третьего миллениала. В центре стоял сам Эйдолон, а рядом с ним Малакрис и Воциферон. Чуть позади притаились Отвар и Плегуа, а прочие офицеры калатесийцев — у стен.<br /> <br /> Герог ввалился в зал со всей ожидаемой бандисткой развязностью и незаслуженной уверенностью. С ним пришли двое других Сынов — сержантов, как подумал Эйдолон.<br /> <br /> Герог просто кивнул.<br /> <br /> — Татрон Врин и Катригос Сарк. Одни из моих лучших воинов.<br /> <br /> — Не сомневаюсь. А это Малакрис и Воциферон. Два из моих, — лорд-командор шагнул вперёд и взмахнул рукой, включая скрытые гололитические проекторы.<br /> <br /> Перед ними воспарил сотканный из света мир, окружённый визуальными символами текущего местоположения флота.<br /> <br /> — Татрикала. Покорённая в одной из первых кампаний, в плане уровня технологий не слишком отличающася от Империума. Практиковавшая низшее, но вполне продуманное искусство войны с похвальной склонностью к глубокой обороне, — он взмахнул рукой и гололит приблизил изображение до уровня континентов. — Как ты можешь увидеть.<br /> <br /> Образы городов вспыхнули ярче, показывая суб-секции, скрытые редуты и глубокие фундаменты. Города были обширными, схожими с ульями по размеру, но построенными с таким мастерством с точки зрения военной архитектуры, что ими бы гордились Дорн или Пертурабо.<br /> <br /> — Замечательные постройки, эти великие спиральные города. Мы прорывались в один из секторов, а вокруг нас смыкались защитники и из тайных дверей для вылазок атаковали. Когда понимаешь как они устроены, видишь прекрасную логику, — Эйдолон лучился от прилива гордости, скривившись в преувеличенно радостной гримасе. — Мы вскрыли их. Конечно, без лишних разрушений. Механикумы хотели расшифровать все эти запасы древних знаний. Мы свели к минимуму и потери, и разрушения. Думаю, даже ты бы гордился как мы использовали в стратегии элементы так любивого вашим примархом удара остриём копья. Мы ударили одновременно в три крупнейших города, вскрыли их предсказуемо глубокие укрытия правящей касты, и снесли им головы.<br /> <br /> — И теперь ты хочешь отвоевать отданное?<br /> <br /> — Сейчас это стало бы пустой тратой сил. Эра праздных крестовых походов заканчивается, — вздохнул Эйдолон. — Высадимся, заберём всё, что может понадобиться в Тронном Мире — рабов, припасы и прочия — и оставим выживших прозябать на руинах. Когда же мы возьмём Терру и вновь отправимся в покорную Галактику, у нас будет достаточно времени завоевать себе место под солнцем.<br /> <br /> Эйдолон умолк. Он чувствовал жажду высадиться и вновь пройти по поверхности планеты, где прошло его… становление. И дело было не просто в снедающей ностальгии. Желание отдавалось эхом в залах его души словно музыка какофонов.<br /> <br /> Герог отвернулся, чтобы что-то обсудить со своими офицерами, а затем его взгляд вновь скользнул к Эйдолону. Иронично, но в полумраке и алом сиянии гололита его лицо казалось демоническим, а Герог и его люди не были наделены божественным величием. Похоже, что они до сих пор отчаянно цеплялись за законы материального мира, считали их основой войны…<br /> <br /> '''''Глупцы'''''. Изображение на гололите пошло рябью. На мгновение в горниле искусственного света вспыхнули преломлённые грани разбитого стекла и ослепительно белое пламя. Ухмылка из теней и дыма. Проблеск раздвоённого языка, скользнувшего по проекции, поблекшего, расколовшегося и исчезнувшего. '''''Или нечто большее, чем кажутся?'''''<br /> <br /> Эйдолон сглотнул желчь.<br /> <br /> Если они доберутся до Терры, то познают отчаяние просвещения. Они увидят, какой стала война, к каким высотам вознеслись их преображённые отцы и в какие бездны пали. В сравнении с ними эти фантазмы были ничем, как и их праздные насмешки.<br /> <br /> Кого-то откровения варпа сломят, оставив лишь тлеющие кости и прах. Возможно, варвар не сгорит сразу, закроется своей верой в магистра войны. Но Эйдолон знал, что от постылых обещаний и мёртвых грёз мало толку. Им осталось лишь черпать простые радости из трупа Галактики да терзать её жителей. Такими стали их жизни, пороки превратились в святые таинства.<br /> <br /> Эйдолона больше не заботила вера в его отца, в магистра войны, в скрытый среди доводов смысл или убеждения. Остался лишь зов желаний, отдающихся в душе, что вёл его всё дальше из топи прошлого в пожар будущего.<br /> <br /> ''Я — первое из творений Фабия. Кульминация лаэранской кампании. Всё это и многое другое. Развивающееся. Как эти примитивные создания могут понять, во что все мы превращаемся?''<br /> <br /> — Ну так покажи нам свой план, лорд-командор, — проворчал Герог. — Посмотрим, под стать ли он твоей браваде.<br /> <br /> Эйдолон хлопнул в ладоши, и по его сигналу по изображению разошлись световые дуги. Всего их было шесть, шесть проекций будущего наступления, которое окружит врага и сломит под натиском. Многослойные крепости татрикальцев будут окружены и взяты, истерзаны стремительными штурмовыми эшелонами и обстреляны тяжёлыми танками. Настоящая буря цветов морской зелени и кислотного пурпура окружит их и спалит дотла.<br /> <br /> — Нашей главной целью будет Воинский дворец, — начал объяснять Эйдолон. — Средоточие правительства и любых иных имперских организаций. Другие города не станут столь достойным вызовом, но хорошей добычей будут. Поделим всё честно, — гордо сказал Эйдолон. — Конечно, если у тебя достаточно бойцов, чтобы выполнить свою часть плана.<br /> <br /> — Достаточно, — процедил Герог. Его воины протолкнулись вперёд, держа руки на рукоятях. Эйдолон шагнул к ним навстречу, безоружный, подняв голову. Герог стоял с ним лицом к лицу, уперев сжатые кулаки в бока. — Слишком уж ты дерзок, лорд-командор.<br /> <br /> За Сыном Гора скользнула тень, привлекая взгляд Эйдолона. Искры летели по воздуху, как едва заметные сброшенные перья. Отражения на глянцевых стенах не глядели туда же, куда и лорд-командор.<br /> <br /> '''''Мы все служим своим хозяевам…''''' — прошептал Король. Эйдолон заставил себя не обращать внимания и ответить так, как подобало воину его звания.<br /> <br /> — И по праву. Укреплённому тем, что я мог бы раздавить тебя как сточную крысу.<br /> <br /> — Ты мог бы попытаться, — кивнул Герог, разминая плечи. — Вот только мне невыносима мысль сделать тебя ещё уродливее.<br /> <br /> — Ах, праздные обещания, что от них проку?<br /> <br /> Сын Гора свирепо блеснул глазами. Эйдолон отступил на шаг, проведя пальцами по гололиту, словно впиваясь когтями в самое сердце грядущей войны.<br /> <br /> — Возвращайтесь на корабли и готовьте свой сброд. Вступите в бой, когда мир воспылает от крыльев феникса.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Глава восьмая. Грядущая победа===<br /> В предрассветные часы небо над Рошаном вспыхнуло пламенем.<br /> <br /> Проснувшийся в казарме полковник Хаслах сперва подумал, что это и в самом деле просто восходит солнце. Пока не посмотрел на хроно. Ложный рассвет осенял горизонт яростным сиянием. Алые и янтарные всполохи бушевали среди ночной тьмы и света далёких звёзд.<br /> <br /> А некоторые звёзды начали двигаться. Звёзды, которых прошлой ночью не было. Многие солдаты плакали, но не от горя или страха, а облегчения.<br /> <br /> “''Империум''”, - повторяли они снова и снова. “''Империум вернулся за нами. Нас не забыли''.<br /> <br /> ''Нас не забыли''.”<br /> <br /> Услышав это, полковник сглотнул и отвернулся, чтобы не выдать бойцам внезапно проступившего на лице страха.<br /> <br /> “''А можем ли мы быть уверенными, что сюда вернулись наши?''”<br /> <br /> Вскоре он спустился со стен, решив не обращать на пылающий горизонт внимания, которое тот столь дерзко требовал. Полковник спустился по лестничным пролётам к одному из обширных внутренних двориков Воинского Дворца. Время изменило суть цитадели, но имя осталось. Он задумался, поменяют ли летописцы и бюрократы когда-нибудь название на что-то более подобающее Империуму. Они ведь обещали, что вскоре войнам придёт конец. Больше не будет десятин плоти и ресурсов. Когда вся Галактика обретёт согласие, а власть Императора будет абсолютной, они разделят все изобильные блага космоса. Встретят новые возможности и дома, и за его пределами. Смогут не просто служить, сражаться и умирать, а процветать.<br /> <br /> Раньше он уже слышал в пропагандистских речах о возможностях на далёком востоке, в восходящем Ультрамаре. Впрочем, в глубине души Хаслах понимал, что никогда его не увидит. Если он и покинет мир, то на военной службе. Что на свой лад утешало. Его семья безукоризненно служила в татрикальскими стенощитниками на протяжении поколений. Матери и отцы, братья и сёстры, все исполняли свой долг, чтобы цивилизация продолжала существовать.<br /> <br /> “''Мы оберегаем покой ради выживания всей Татрикалы''” - так всегда говорил его отец. И эти слова стали мантрой, опоясывающей сердце Хаслаха, самой его сутью после долгих лет верной службы. Конечно, теперь полковник служил другим господам, но за в глубине души знал, что его решимость осталась непоколебимой. <br /> <br /> Так ли уж было важно, что на стенах стоит меньше солдат, если Империум поклялся их защищать? Что теперь их дети растут ради службы в полках Имперской Армии, а не занимают места в корпусе гражданской обороны? Он не знал ответа, а летописцы бы просто заверили его, что всё будет в порядке.<br /> <br /> После освобождения планеты, Третий легион оставил им множество творений имперских художников и философов, чтобы они могли проникнуться идеями терранской культуры. Со временем, уверяли летописцы, они станут галактической культурой. ''Человеческой культурой''. Всё будет частью Империума, все мелочные разногласия Раздора будут решены и позабыты. Имератор, возлюбленный всеми за Его бесконечное милосердие и мудрость, всё спланировал.<br /> <br /> Хаслаху отчаянно хотелось в это верить. В то, что существовал направляющий всех через бесконечные случайности вселенной замысел. Конечно, он слышал и перешёптывания о “Лектицио Дивинатус”, но не обращал на них внимания. Хаслах не желал уверовать в бога. Богов не существовало. Облик Галактики определяли воля и силы смертных.<br /> <br /> Он стоял на площади Объединения, праздно размышляя о возвращении Империума. Конечно, если это и в самом деле был Империум… Безвкусное конечно имя для колосса, возвысившегося в годы Великого крестового похода. Перед ним над центральной платформой из чёрного вулканического камня полукругом вздымались мраморные платформы. У подножия каждой располагались прекрасные золотистые статуи, изображавшие одного из просветивших Татрикалу воинов.<br /> <br /> Хаслах приходил на площадь так много раз, что она стала центральной шестернёй в машине его времяпровождения. И теперь он подошёл ближе, разглядывая памятники Астартес.<br /> <br /> И их господина.<br /> <br /> Перед центральной колонной стояли две статуи, чью позолоту украшали платиновая филигрань и инкрустированные драгоценные камни. Большая из них изображала настоящего колосса, своим присутствием заполнившего весь простор площади. Даже более внушительного, чем стоявший перед ним на коленях легионер, отмеченный знаками отличия и печатью уготованного величия.<br /> <br /> Памятники вызывали у него сильные и странные чувства. Хаслах всматривался в каждую деталь, как и всегда. Статуи были столь прекрасными, что он всякий раз замечал в них нечто невиданное прежде. На его глазах словно раскрывались новые грани тайны.<br /> <br /> Благородные, внушающие благоговение воины. Защитники от ксеноугроз и мятежников, скрывающихся по ту сторону небосвода. А затем пришли бури и опустилась тишина. Ни кораблей, ни астропатических посланий. Лишь тьма и смыкающийся холод, удушающий бесконечный мрак.<br /> <br /> Солдат преследовала мысль, что они так и умрут здесь, одинокими и забытыми. Многие сошли с ума и покончили с собой, не желая ждать медленной смерти от голода без имперского достатка. Планета была частью наполовину построенной империи, наследницей наполовину сломленной культуры, а теперь боролась лишь за выживание.<br /> <br /> Хаслах подавил дрожь. Он вновь попытался сосредоточиться на памятниках, на чертах их лиц, на великолепии. Одновременно представимом и неописуемом, слишком большим для такой провинциальной планеты. Они стали для него образцом и опорой. Хаслах больше не был юношей и цеплялся за звание, важность которого ослабела за долгие годы. На виски прокралась незванной гостьей седина, да и прицел уже был не так хорош, как прежде. Но он всё ещё был в здравом уме, отточенном исполнением долга и непрестанно укрепляемом в последние годы чрезвычайного положения.<br /> <br /> Бури утихли, но страх остался. Он вцепился в душу каждого, укрыв мир, словно позолота - площадь. И теперь когда на горизонте горело пламя, нутро его вновь терзали змеи-близнецы - надежда и сомнения.<br /> <br /> А затем завыли сирены. Хаслах резко обернулся, забыв о статуях. Вздрогнул, как от удара. По площади прокатился грохот выходящих на позиции орудий ПВО. Его глаза метнулись к стенам, к уже разбегавшимся по постам бойцам. Полковник зашагал к лестнице, спотыкаясь.<br /> <br /> В воздух взмыли первые снаряды. Огонь зенитной артиллерии хлестнул тьму, ища невидимые цели. Он слышал ошеломлённые требования подтверждений, приказов. Вокс переключался с канала на канал, а потом прозвенел приоритетный сигнал. Один из его коллег из другого города. Он пригляделся к идентификационному коду. Сартос. На экваторе. Он настроился на канал.<br /> <br /> И услышал лишь вопли.<br /> <br /> Настроенные на широкий диапазон частот механизмы вокс-перехвата передавали мгновения муки со всего города. Он слышал, как умирает население, погибает вся культура. До ушей доносилось хлюпанье разрываемого мяса и крики ничем не сдерживаемой, нескрываемой агонии.<br /> <br /> - “Дети Императора!” - прогремел по воксу голос и раскат смеха. - “Смерть Его врагам!”<br /> <br /> Резкий грохот болтерных выстрелов заглушил вопли, а треск опустившегося сапога - передачу.<br /> <br /> А затем завопил сам воздух вокруг, словно желая заполнить тишину. Хаслах отшатнулся, посмотрев вверх, и увидел как из облаков вырываются первые корабли. Стены вспыхнули под шквальным огнём. Он увидел как от солдат, его подчинённых, с которыми он служил много лет, остаются лишь силуэты в огненной буре.<br /> <br /> Языки пламени скользнули по краям проносящихся с воем кораблей, осветив изъеденный коррозией металл, странно искажённые и выкрашенные в опаляющие глаза цвета корпуса, и безвкусные фрески, всё ещё выглядевшие влажными, недавно покрашенными. Символы длинного когтя и распущенного крыла.<br /> <br /> Вторая волна начала заход. Взрывы сотрясли плоские стены высоких домов за спиной полковника. Хаслах держал руку на кобуре и кричал в вокс приказы, которые уже никто не услышит.<br /> <br /> - Построиться! Следите за врагом! К оружию! По постам, бойцы!<br /> <br /> А рёв грозных кораблей доносился со всех сторон, наполняя какофонией весь мир. Хаслах обернулся, готовясь бежать к другим укреплениям, когда позади раздался оглушительный грохот. Осколки впились в его стену. Кровь потекла по щеке, и Хаслах отшатнулся.<br /> <br /> И медленно обернулся, врезавшись во что-то твёрдое.<br /> <br /> Над ним нависал рухнувший на землю исполин, столь же громадный как статуи. Их искажённое подобие, насмешка над былым благородством&lt;ref&gt;В философии Платона эйдолон обозначает копию или образ идеи, не отражающий ее сущности. Можно сказать, что Эйдолон превратился в эйдолон своего идеального образа в глазах людей и себя былого.&lt;/ref&gt;. На щеку чудовища свисали тусклые волосы, его плоть корчилась и извивалась под напором чего-то, скрытого от глаз. Пурпурно-золотистые цвета оплавленных и изуродованных доспехов местами покрылись буйством красок, нанесённых капризной рукой или растёкшихся по собственной воле по металлу. Тварь опиралась на огромный молот, окутанный гибельными молниями.<br /> <br /> Лицо чудовища скривилось в подобии улыбки, и оно занесло оружие над головой.<br /> <br /> - Смерть Его врагам, - повторил предатель, и молот опустился.<br /> <br /> <br /> Эйдолон поглядел на оставшееся от солдата месиво, потыкал в него носком.<br /> <br /> Галактика кишела добычей, уготованными ему богами драгоценными игрушками, но они ломались так легко. От Исствана до самой Терры люди вечно становились хрупким разочарованием. Эйдолона ранила мысль, что когда-то и он был таким слабым. И если бы он не вознёсся, проживи он такую же жалкую и чахлую жизнь, предпочёл ли бы он умереть за честь семьи, а не стать жертвой Императору?<br /> <br /> “''Единство сделало меня собой, но оно же могло меня так легко сломить…''”<br /> <br /> Он отвернулся от изувеченного трупа и поглядел на шедевр жалкого ансамбля города. Одна из колонн уже обрушилась под ракетным обстрелом и половина её торчала над павильоном, как осколок кости. Он гордо зашагал вперёд, покачивая в руке молот.<br /> <br /> Статуя Фулгрима смотрела на него всё теми же затуманенными металлическими глазами и с всё тем же самодовольным покровительством, что и на подобие Эйдолона. Он подошёл к ней и протянул руку, чтобы провести пальцами по лицу.<br /> <br /> Эйдолон помнил, как воздвигали скульптуру. Лучшие ремесленники флота на протяжении недель трудились, желая создать нечто достойное облика самого Фениксийца.<br /> <br /> “''Я хотел увековечить этот знаменательный день''”, - слова генетического отца выскользнули из воспоминаний. - “''Чтобы грядущие поколения увидели лица своих освободителей. Мы возвысили их, сын мой. Мы дали им единство''”.<br /> <br /> Ладони сомкнулись на рукояти “Славы вечной”, и лорд-командор воздел молот над головой. И зарычал, нанося удар. Металл погнулся и раскололся. Его некогда идеальное лицо разбилось на части, исказилось и поплыло. Металл расплавился и закапал под ноги уничтожившему тень самого себя легионеру.<br /> <br /> Эйдолон буркнул и остановился, опустив оружие на исходящие паром обломки, чуя запах расщеплённого золота. Он оглянулся через плечо на Фулгрима, не выпуская рукоять.<br /> <br /> “''Уничтожить и твоё наследие было бы так легко. Но возможно пока хватит и моего''”.<br /> <br /> Эйдлон с отвращением перевёл взгляд с идола своего отца на пылающий город. Он высадился в самом его сердце, чтобы почтить площадь новым освящением и смазать пеплом сердце былой гордыни. Вокруг него высаживались подразделения третьего миллениала. Бойцы Малакриса ликующе выли, выпрыгивая из штурмовых кораблей или выскакивая из ощетиниквшихся коконов - “Харибд” и “Когтей ужаса”. Одна из штурмовых клешней врезалась прямо в центральный шпиль и теперь пыталась удержаться, пока дрели и мельта-резаки прогрызали путь внутрь.<br /> <br /> Они убивали культуру. Шаг за шагом. Удар за ударом. Топили цивилизацию в её же смрадной крови. Терзали будущее.<br /> <br /> Судьбой человечества был затянувшийся вопль, вырываемый из задыхающихся лёгких.<br /> <br /> Дети Императора всё ещё просвещали. Несли свет и обещание грядущего. Должно быть, так же чувствовали себя альдары, медленно осознавая что же порождали на свет.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе смешок. А ведь это был их конец. Гибель всего, чем они дорожили. Возможно, теперь человечество последует за ксеносами в могилу. Даже сейчас пожалуй он ковал это будущее. Копал могилы для миров, которые никогда не видел. Людей, с которыми никогда не чувствовал родства.<br /> <br /> И когда Терра будет в их руках…<br /> <br /> '''Когда Терра будет нашей…'''<br /> <br /> Что тогда?<br /> <br /> Эйдолон не спешил. Ничто здесь не могло ему навредить. Ещё нет. Он слышал рёв звуковых орудий на стенах, где развлекались его какофоны. Пожалуй, лорд-командор мог представить и даже расслышать лязг клинков. Эстеты Воциферона удовольствовались поединками, гремящими среди горящего города, и это был достойный похоронный звон перед гибелью или порабощением смертного народа.<br /> <br /> Возможно, прислушавшись он даже разобрал бы гиканье и насмешки заходящих на боевой пеленг хтонийцев, диких бандитов, возвысившихся над людьми. В сердцах Эйдолона всё ещё тлел уголёк благородства, частица, которой было отвратительно само существование таких космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, поразмыслить об этом придёт время потом, когда сгорит этот мир и все его блага пойдут на утоление желаний и нужд легиона. В глубине души Эйдолон знал, что Дети Императора возвысятся над всеми, даже если на это уйдёт десять тысяч лет.<br /> <br /> - Возможно, я разберусь с тобой потом, отец, - сказал он статуе, а потом отвернулся и лениво зашагал к ждущему центру управления. - А пока у меня другие дела. Убийство мира и всё такое.<br /> <br /> ===Девять. Шёпот разрушения===<br /> ''Слушай.''<br /> <br /> Голос доносился из каждого угла, каждой тени и проблеска пламени. Он танцевал над умирающим городом, манил словно песнь, слышная лишь благословенными воинами легиона.<br /> <br /> ''Слушай.''<br /> <br /> С самого первого убийства когти Малакриса были вымазаны в крови. Он не стал включать поле, ведь и так разрывал смертных солдат безо всяких усилий. Капитан упивался зрелищем их смерти, глядя в расширившиеся от агонии и шока глаза тех, кого лишал быстрой гибели от расщепляющих потоков энергии.<br /> <br /> Иногда он останавливался, чтобы слизнуть тёмным языком жизненные соки с лезвий. И у каждого был свой изысканный аромат. Проблески прожитых жизней, приправленные паникой. Кто был алкоголиком, кто наркоманом. Кто нёс в крови генетический яд, который однажды дал бы мрачные плоды, став отравленным наследием для детей или же прорастя внутри тела опухолью.<br /> <br /> Через пролитую кровь Малакрис вкушал их суть, саму их душу, и смеялся, убивая. Он всегда этим упивался. И теперь не скрывал этого. Капитан убивал так же естественно, как дышал, рефлекторно, без задних мыслей.<br /> <br /> С каждым движением доспехи щёлкали и гремели, усовершенствованные тщательно и долго трудившимися согласно его инструкциям технодесантниками и механикумами… О, ожидание того стоило. Теперь броня действительно подходила Малакрису, прилегала как вторая кожа, впивалась в кожу шипами и царапала так, чтобы вызывать изысканнейшие муки.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> Капитан никуда не спешил. По доспехам бессильно застучали лазерные разряды, и тогда Малакрис шагнул вперёд, включив наконец когти. Проблески нечестивого света встретили бегущих в бой защитников. Легионер уже заскучал. Столь немногие могли стать ему хотя бы подобием испытания… Возможно, стоит дать и калатесийцам порезвиться.<br /> <br /> Малакрис растягивал удовольствия, давая стенощитникам хоть раз попасть в него бесполезным оружием. Поворот, приводящий его на линию обстрела. Показная дрожь, оступившийся шаг. Представление перед неизбежным концом.<br /> <br /> И вот они уже бросаются прямо на него, храбрые глупцы. Малакрис поднёс когти к голове, приветствуя смертных. Сверху кто-то запустил ракету, но легионер отступил в сторону, и взрыв лишь легко толкнул его в бок. Должно быть, солдаты видели его в пламени как чёрную пустоту, нависшую тень, зловещую и ощетинившуюся шипами, освещаемую лишь адским пламенем и смертельным блеском когтей.<br /> <br /> - Вы сами разожгли для себя пекло! - закричал он во весь усиленный голос. - Милость первого лорда-командора снизошла на вас, и я - его багровая десница!<br /> <br /> - За Императора! - отчаянно закричал кто-то. Малакрис смотрел на бегущих солдат, на их грязно-коричневую униформу и тускло стальные нагрудные пластины. Они текли словно солёный паводок, зачахшие жалкие создания. Построившие высокие стены и охотно прятавшиеся за ними, ставшие кирпичами в них. Смертные всё равно что похоронили себя заживо в этих славных укреплениях, став цементом и камнями для убитого будущего.<br /> <br /> Офицеры знали, что не могут убить его в одиночку, и поэтому в первой волне бежали рядовые. Стреляя из ружей. Тщетно бьющих разрядами по доспехам. Он видел, что их оружие уже перегружено, как быстро выгорают энергоячейки. Мерцающие свечи среди жестокой тьмы.<br /> <br /> В мерцании пламени сверкнули штыки. Солдаты перепрыгивали через хребты из осыпавшейся кладки, споткаясь, перебирались через опрокинутые колонны. Несомненно, кто-то из их командования вёл подсчёт. Сколько стандартных солдат потребуется, чтобы убить одного легионера?<br /> <br /> По доспехам снова застучали разряды, а в бок шлема врезался сплошной снаряд, на миг ошеломив капитана. Малакрис зарычал, лязгнув когтями. Солдаты были никем… однако их решимость утомляла.<br /> <br /> Легионер ринулся в самую гущу. Даже ожидавшие нападения бойцы не ожидали такой стремительности. Малакрис ухмыльнулся, заметив промелькнувший на лицах и мгновенно исчезнувший трансчеловеческий ужас. Они вступили в бой. Сошлись. Теперь смертным оставалось только сражаться с внезапно оказавшимся среди них чудовищем или погибнуть.<br /> <br /> И они кололи его, пытаясь пронзить доспехи, но лишь тупили и ломали штыки. Целились из тяжёлого оружия. Воздух вокруг наполнился пламенем и осколками под огнём плазмомётов и установленных на огневых позициях болтеров. Раскололися и оплавился камень. Внезапный жар обращал пыль и песок в стекло, а тела мёртвых мгновенно зажаривались или исчезали, расщеплённые на атомы. Выпущенный тяжёлым болтером снаряд ударил в нагрудник и отбросил Малакриса на шаг. Капитан улыбнулся, упиваясь ощущением растекающейся по телу крови.<br /> <br /> Даже сквозь фильтры ястребиного шлема он чуял лишь вонь жареной человечины. Малакрис взревел, и рёв его рокочущей волной прокатился по полю боя. Усиленный, но не столь оглушительный как у Эйдолона или какафонов. Способный ошеломить и устрашить, но не переломать кости.<br /> <br /> - Давайте, - отдал приказ капитан.<br /> <br /> Вой прыжковых ранцев донёсся даже сквозь грохот битвы. Бойцы его отделения взмыли в воздух и приземлились прямо среди сечи, завывая, ревя цепными мечами и рыча болт-пистолетами. Настоящие фонтаны крови забили на месте солдат, рассечённых пополам, разрубленных от макушки до паха, разорванных в клочья.<br /> <br /> - Хорошо заманил их капитан! - передал по воксу Рикан Байл, его заместитель и лучший первопоходец троп боли из всех, которых Малакрис видел. - Крысы бегут! Загоним их в норы, вытащим и распнём под песни! Прибьём кричащим к стенам, как предупреждение другим! Освежуем заживо и…<br /> <br /> Малакрис отключил связь, прервав поток жестоких идей, ведь у него уже были свои. Стенощитник уползал от капитана. Солдат со сломанными приземлившимся легионером ногами полз, тащил себя через обломки, цепляясь за них обагрёнными культями пальцев. Малакрис зашагал за ним, наблюдая за смертным, будто дитя за раненым насекомым.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> На задворках разума вновь слышался вкрадчивый голос, настойчивый и уверенный, такой знакомый. Если бы Малакрис сосредоточился, то наверное бы даже понял, кто обращается к нему с такой совершенной властностью. Что за внушающее благоговение создание обращается к нему во сне и наяву. Побуждая ко всё большим и большим излишествам.<br /> <br /> Он протянул руку, схватил смертного за голову и грубо потащил вверх. И надавил. Чувствуя, как трещит и падает шлем. Как рвётся плоть, раскалываются кости. Он словно на миг ощутил на языке вкус выпущенных из тонкой оболочки серых клеток. А затем мозг рассыпался пеплом, испарился в энергетическом поле.<br /> <br /> Малакрис хрипло вздохнул от удовольствия. По телу расходилась волна противоречивых чувств, опаляющего нервы извращённого удовольствия. Заточённая в теле душа пела, колотила вместе с сердцами в пластины сросшихся рёбер.<br /> <br /> Внезапно он посмотрел наверх.<br /> <br /> Среди теней на пылающем небе проступил силуэт в плаще, развевающемся под внезапными порывами раскалённых ветров. Такой знакомй. Такой решительный. Невозможно, но это был Эйдолон. Показывающий вперёд когтями, словно горящий изнутри чёрным пламенем, застывшим среди ветра смерти.<br /> <br /> Малакрис взбежал на пригорок и заглянул через край. Под ними маршировали Сыны Гора, шагая такими стройными рядами, которыми уже не могли похвастаться разрозненные банды Третьего. Большинство их выстрелов попадало точно в цель.<br /> <br /> Жестокая методичность и эффективность. Глупцы, цепляющиеся за приказы, словно они могли защищить их от потопа. Голос вновь что-то нашёптывал.<br /> <br /> Потребовался бы лишь самый небрежный жест, минимальные усилия, и хтонийцы бы стали жертвоприношением, достойным его вознесения.<br /> <br /> '''''Они не заслуживают права купаться в твоём величии, разделить твою мощь. Покажи им, кем можешь быть. Сделай то, что должно. Во имя моё.'''''<br /> <br /> - Я слушаю, - выдохнул Малакис, не отводя взгляда от проносящихся над головой штурмовых кораблей врага. - Я вас слушаю, милорд.<br /> <br /> <br /> Они умирали как безвольный скот, и в таком бою не найти было радости состязания.<br /> <br /> Даже офицеры едва ли могли дать Воциферону бой, что ввергало его в уныние. Это таких людей они оставили в своей тени? Трусов, бросающих приближённых против легиона? Готовых пожертвовать бессчётными жизнями, лишь бы на миг спасти свои жалкие шкуры?<br /> <br /> Он сражался в пылающих развалинах, прежде бывших воинским училищем, и под сабатонами легионера хрустели опалённые клочья пергаментов и столов. Ко всем поверхностям лип пепел, как осталивающиеся частицы сгоревшего дерева, так и маслянистая сажа, оставшаяся от расщеплённых тел. Воциферон остановился среди кошмара, чтобы очистить клинок, стряхнуть с лезвия клочья плоти и брызги крови в мокрое тряпьё у ног. А затем отбросил клочья униформы прочь. Пусть сгорит.<br /> <br /> ''Пусть всё сгорит''.<br /> <br /> Он вздрогнул от этой мысли, незванной и чуждой. Он не был обезумевшим разрушителем, готовым ради победы испепелить целую планету. Пусть этим занимаются вульганые легионы, безумные и порочные. Он никогда не вступит в их ряды. Воциферон скорее сгорит сам, чем опуститься до их уровня. Однако мысль оказалась назойливой, заразной. Мир словно жаждал сгореть, быть уничтоженным и восстановленным. Феникс мог воспрять лишь из пепла. Даже Кемос был мёртвой колыбелью, прежде чем Фулгрим вновь принёс в неё жизнь.<br /> <br /> - За мной! - воскликнул Воциферон. Избранные клинки спешили за ним, перепрыгивая через наспех сваленные баррикады. Поверженные колонны лежали преграждали путь через проспекты, сваленные на пути легионеров как сухостой. И уже запятнанные и вымазанные кровью и потрохами, среди которых проступали узоры.<br /> <br /> Воциферон возглавлял наступление из казарм в один из аудиторумов. Щёлкал вокс, пока другие воины его подразделения, его присягнувшие на клинке, докладывали один за другими. Каждый из них, и бившийся рядом с командиром, и сражавшиеся поодаль, на самом деле воевали в собственных войнах, таков был одинокий путь дуэлянта.<br /> <br /> - Здесь некому бросить вызов, - проворчал Алеф Катрагани, один из товарищей Воциферона. - Это всё равно, что сражаться с новобранцами. Я бы нераздумывая предпочёл бой с Сынами Гора, да даже с кем-то из отбросов Малакриса, - он косо поглядел на Воциферона. Алеф, как и его учитель, хранил дисциплину плоти. На нём не было шрамов, а волосы спадали на плечи жемчужно-белым водопадом. - Пора бы уже закончить с этой кровной распрей. Ты станешь капитаном, если захочешь.<br /> <br /> - Для этого в зоне боевых действий самое время, - фыркнул Воциферон. - Нет. Я всегда успею выпотрошить ублюдка, как он этого заслуживает, но когда я решу. И своим клинком.<br /> <br /> Алеф пожал плечами и направился прочь, прочёсывая залы в поисках добычи получше. Руководство Воциферона воспитало в его солдатах достойную независимость. Как и должно было быть. Он лично их обучал. Избирал из рядов Третьего миллениала за воинское мастерство и полную бесстрастность. Свободных от поразившей большую часть легиона скверны, не поддавшихся худшим излишествам. Он лично убил тех, кто не соответствовал его высоким стандартам и ожиданиям, в поединке клинок к клинку.<br /> <br /> Воциферон не считал себя Люцием или Кирием, ни кем-либо прочим из многочисленных порождённых примархом мастеров клинка. Теперь слишком многие стремились к заоблачным высотам, измеряя своё мастерство по чужим стандартам, забывая о чистоте искусства. Возможно, Воциферон никогда и не одолел бы того же Кирия, но он знал что посвятил себя без остатка избранному пути.<br /> <br /> Он провёл свободной рукой по поверхности доспехов вдоль золотистых трещин. Каждая рана была удостоена уважением и возмещена стократ, каждое оскорбление отомщено. После битвы он лично приготовит и расплавит золото, а затем вставит в доспехи вместе с керамитовым наполнителем.<br /> <br /> Он сам становился произведением искусства.<br /> <br /> Дым вздрогнул от боевого клича. Один из офицеров наконец-то вступил в игру. Воциферон улыбнулся. Он не носил шлема, и потому женщина увидит лицо своей смерти. Другие легионеры отступили, молча ухмыляясь. <br /> <br /> Воциферон поднял саблю к лицу, и полусвет блеснул на позолоченной рукояти.<br /> <br /> - Приветствую, дочь Империума. Я - Воциферон, мастер клинка из третьего легиона. Для будет честью узнать твоё имя, прежде чем забрать жизнь.<br /> <br /> Она сплюнула на пол. Кровь стекала по бледным щекам и замарала тёмные волосы. Лицо освещало сияние её собственного силового меча, словно призывая Воциферона обратить внимание. Высокая и подтянутая женщина обладала телосложением бойца, была профессионалом, пусть и не достойным соперником.<br /> <br /> - Я - Церел, изверг, - она почти прошипела эти слова. - Я служилу капитаном стенощитников.<br /> <br /> - Служила, ведь стены пали, - мягко, почти вежливо поправил её легионер. Лицо женщины исказилось от ярости.<br /> <br /> - Что вы творите? Когда-то вы освободили эту планету, защищали её. А теперь разрушили всё за одну ночь кровавого безумия.<br /> <br /> - Хотел бы я, чтобы ты поняла, - ответил Воциферон, и к своему удивлению понял, что говорит правду. - Ложь Императора сковала всю Галактику цепями. Мы сломим их. Мир за миром, стена за стеной, пока не падёт сам Тронный мир и Дворец.<br /> <br /> - Вас остановят. Возможно не здесь, но вам не победить.<br /> <br /> Воциферон вздохнул, расправив плечи, и вновь отсалютовал клинком.<br /> <br /> - Как знать, капитан.<br /> <br /> '''''Совершенство ждёт, стоит лишь протянуть к нему руку поддайся. Когда твой соперник умрёт, на пути к восхождению не останется преград. Пусть этот мир сгорит, мы лишь воспрянем из пепла!'''''<br /> <br /> От этого голоса, проклятого шёпота, пальцы сильнее сжались на рукояти. Взревевшая от гнева и боли сметная бросилась на врага. Воциферон отступил в сторону, уходя от неуклюжего удара, и чувствуя растущую непривычную неуверенность. Она обернулась и ударила сплеча, но легионер лишь отошёл на шаг. А затем ударил в ответ. Развернувшийся клинок встретил опускающуюся саблю, но мастерства Церел не хватило, чтобы отклонить сверчеловеческий напор, и она почти согнулась пополам, рухнула и взвыла от боли, царапая коленями плиты.<br /> <br /> - Поднимись, - сказал Воцифеон, отводя клинок и отступая на шаг. Женщина заставила себя встать и замахнулась, вновь нанося рубящий удар. Тяжёлая рука сомкнулась на её запястье, чуть потянула в сторону, и хрустнули кости. Женщина завопила. Приблизившись, Воциферон поднёс клинок к её шее.<br /> <br /> - Даже недостойные воины заслуживают умереть, стоя, - прошептал он, а затем вонзил чарнабальскую саблю в кости.<br /> <br /> <br /> Горящие стены рушились, и эхо грохота Тиль Плегуа слышал как песню.<br /> <br /> Певец разрушения шёл по укреплениям, волоча ноги, и гнал смертных перед собой будто охваченное паникой стадо. Он ворчал и пел себе под нос, и каждое слово отдавалось на стенах эхом, гудело как перезвон далёких колоколов. Как знамения погибели, возвещающие о надвигающемся конце.<br /> <br /> Преобразились многие из боевых братьев третьего легиона, но какофоны изменились сильнее всех прочих. Ядовитая песнь Маравильи нашла их, проросла метастазами из храма на Лаэре и угнездилась в их душах как духовная болезнь, неутомимая карцинома. По сути своей она была зависимостью, рождённой Тёмным Принцем и насланной в безразличную вселенную, приманкой прежде всего для тех, кто обладал истинным видением.<br /> <br /> И когда тени шептали ему многими голосами, тысячами манящих нешёптываний Слаанеша, медоточивыми речами примарха, гласом первого лорда-командора, Тиль не обращал внимания. Они были ничем. Лишь нотами песни. Голосами Вечного Хора.<br /> <br /> И у них не было власти ни над ним, ни над его братьями.<br /> <br /> Они сражались порознь, безвкусно предаваясь собственным капризам. Сбрасывали кричащих людей со стен, разрывали на части звучными припевами оружия. В унисон со своими инструментами возносили голоса, способные столь же легко разрывать их врагов на части. Ради этого они были созданы - убивать врагов, поставить Галактику на колени. Вся разница была в том, что теперь они были вольны наслаждаться своим предназначением.<br /> <br /> Пальцы мелькали по циферблатам и рычагам, нажимали кнопки и тянули спусковые крючки. Очередной выпущенный звуковой порыв разорвал стенощитника в клочья. Кровь и внутренности жутким дождём посыпались на других солдат. Смех Тиля стал больным, липким и рокочущим.<br /> <br /> На плодородных равнинах снаружи артиллерия наконец-то вошла в зону поражения, и теперь дополняла громом выстрелов сотканную бойцами Плегуа симфонию. Приближающиеся “Разящие клинки” открывали огонь, рассекающий внешние стены, пока те не вспыхнули пожаром, в пламени которого плавились и кладка, и металл.<br /> <br /> Вокруг умирала культура, перемалывалась жерновами войны в ничто. По воксу разносились воющие и улюлюкающие отчёты о жестоких боях по всем великим городам. Набирающая темп война на уничтожение катилась к сердцу твердыни, понемногу обращавшейся в прах.<br /> <br /> Воздух звенел от воплей умирающих. И солдаты, и гражданские ждал выбор между смертью под огнём шестнадцатого легиона или искушённым в зверствах третьим.<br /> <br /> Каждое новое дополнение к песне, каждая пермутация мелодии будоражила душу Плегуа и толкала его к истинным высотам пороков.<br /> <br /> Он остановился, заметив прижатое к земле тело стенощитника. Случайный разряд звука разнёс его нишу, придавив ноги осколками. Плегуа склонил голову набок, смакуя мгновение, когда наконец-то заметивший его затуманенными от боли глазами человек начал вырываться и вопить.<br /> <br /> Тиль потянулся к поясу и отцепил один из клинков, простой свежевательный нож. Инструмент искусства, столь же ценный, как и грозное оружие. Он присел поближе, так чтобы солдат ощутил мертвецкое благоухание, дыхание надвигающейся смерти. Плегуа сорвал огромной рукой униформу, прижал бледную окровавленную кожу будто скульптор, оценивающий мраморный блок.<br /> <br /> - Не бойся, человечек, - пробормотал он, задумчиво начав резать, вытягивать вопли в становящуюся всё громче песнь. - Я здесь не для того, чтобы терзать твоё тело. А для того, чтобы научить тебя петь.<br /> <br /> Когда он закончил, шёпот стал тихим, едва слышным. Бессильным. Неспособным найти опору. В душе Плегуа было место лишь для гибельного великолепия арии самого Тёмного Принца.<br /> <br /> ===Десятая глава. Сердце всего сущего===<br /> Вокруг умирал командный центр, бился в конвульсиях от вызванного вторжением системного шока&lt;ref&gt;Системный шок - это общее название для состояния, когда жизненно важные органы не получают достаточного количества крови и кислорода.&lt;/ref&gt; и впившегося острия Шестнадцатого легиона.<br /> <br /> Первые коридоры и стены вытесали из чёрного железа и бутового камня ещё в первые дни Раздора. Со временем здание усовершенствовали, улучшая чертежи, пока оно не стало извивающимся лабиринтом, в котором путь указывали лишь ползущие под потолком тусклые металлические глифы. Местами символы сменились на буквы готика, но было заметно что над этой задачей трудились без души. Результаты выглядели недолговечными, не укоренившимися… а теперь и вовсе всё закончится на пепелище.<br /> <br /> Эйдолн шагал по коридорам так, словно уже был их владыкой, втягивая густой от дыма и смрада умирающих воздух. Вокруг отключались когитаторы, шелестя бинарными голосами в последний раз. Пальцы Эйдолона скользили по корпусам, сбрасывая с них пепел и прах. Пластстальные опоры коридора дрожали под напором падавших где-то наверху обломков. Лорд-командор видел расходящуюся по структуре слабость, предвещающий гибель в лихорадке озноб.<br /> <br /> Сердце Воинского Дворца, великой крепости-города, всего сущего на этой планете осталось всё таким же тесным, как он помнил. Строение возвели не в расчёте на физиологию космодесантников и не перестроили после завоевания для удобства освободителей. Склонив голову, Эйдолон проталкивал свою усовершенствованную тушу через тесные двери. Цель была всё ближе. Среди клубов дыма и алых отблесков аварийного освещения казалось, что Эйдолон спускается в преисподнюю.<br /> <br /> Он словно шёл по коридору корабля, подбитого в пустотной битве, пронзённого выстрелом излучателя и истекающего атмосферой. Конечно, планеты умирали медленнее судов, но у них это получалось столь же прелестно. А Эйдолон бился в стольких сражениях по всей Галактике. Среди леденящей стужи и палящих песков, в мёртвых мирах, населённых лишь призраками убитых грёз, на станциях и кораблях как Империума, так и враждебных чужаков. В конечном счёте всё происходило одинаково. При всех изобильных обликах Галактики, война никогда не менялась. Одна и та же песнь звучала вновь и вновь. Разносилась от Терры до окраин известного космоса, а потом обратно.<br /> <br /> Из-за коридора вывалился стенощитник, вымазанный в саже и крови. Старший офицер, судя по тускло мерцающей на плечах парчёвой мантии. Он замер, заметив нависающего над ним Эйдолона, одинокого и чудовищного исполина, царапающего потолок головой. Лорд-командор подался вперёд, давая смертному лучше разглядеть его в тускло-красном свете. И сверкнув кровавой улыбкой, Эйдолон бросился вперёд как упырь, выбравшийся прямо из мрачных легенд.<br /> <br /> Смертный выстрелил. Первый болт-снаряд ушёл в молоко, второй бессильно отскочил от огромного наплечника. Третий и четвёртый врезались в нагрудник, на миг оттолкнув гиганта. Эйдолон рассмеялся, ощутив вздымающийся прилив борющейся с упоением боли. Он поднял свой пистолет и выстрелил в ответ, даже особо не целясь.<br /> <br /> Капризное оружие окатило стенощитника потоком крикливо-зелёного сияния. Вспыхнуло, прокатился треск, и нестабильные атомы расщепили плоть, оставив лишь тень на стене. Эйдолон направился дальше к бьющемуся сердцу командного центра, оставив позади лишь мрачный памятник.<br /> <br /> После выброса радиации завыли новые сирены, заскулила гидравлика взрывозащитных дверей, пытавшихся сомкнуться на пути расходящихся токсинов. Без поступающей энергии и наполненными противоречащей информации программами системы бастиона действовали со скоростью улитки. Эйдолон помедлил, пригнулся и упёр свободную руку в судорожно трясущуюся дверь, оттолкнул её прочь и шагнул внутрь, в самый центр крепости.<br /> <br /> Уже смертельно раненной. Его взгляду открылись расчленённые тела, разбросанные по залу яростными взмахами цепных мечей. Головы солдат насадили на их же штыки, а затем расставили на пультах управления и гололитических столах. Написавшие эту живописную, но мрачную картину художники всё ещё были здесь, прохлаждались среди вырванного ими сердца.<br /> <br /> Шесть воинов Сынов Гора держали оружие на изготовку и стояли полукругом вокруг седьмого, расположившегося в трёх шагах впереди. Он обернулся, услышав шаги Эйдолона, снял шлем и небрежно бросил на ближайшую скамью. Шлем врезался в расчленённое тело, отчего кишки высыпались на пол жутким водопадом.<br /> <br /> Герог Шарур поглядел на Эйдолона с нескрываемым презрением и сплюнул через плечо. Кислота зашипела, разъедая стальной пол.<br /> <br /> - Ах, первый лорд-командор! - воскликнул он. - Не думал, что ты доберёшься сюда один, без свиты из своих славных капитанчиков.<br /> <br /> - Всегда рад удивить, капитан, - ответил Эйдолон, упирая молот в стенку одного из последних работающих когитаторов, и надавил. Металл вмялся внутрь, отчего страдающие духи машины неистово взвыли. Он окинул взглядом сцену и улыбнулся. - Неплохо сработано, признаю. Хотя и без… артистизма.<br /> <br /> - Видели мы, что вы считаете искусством, - прошипел один из хтонийцев. На его доспехах сверкали отметки вожака, и даже надетый шлем не мог скрыть источаемого им отвращения. На лицевой пластине мерцали вытесанные клыки, кривящиеся в волчьей ухмылке. С оплечий на цепях свисали зеркальные монеты, блестя среди вырезанных отметок об убийстве. На металле выбили, выгравировали и нанесли краской какие-то бандитские каракули, вместе однако сходящиеся в почти достойный мастеров древнего Дамаска узор, знак без всякого стеснения показываемой верности. Перед Эйдолоном стоял живой талисман, тотем далёкой и осаждённой Хтонии.<br /> <br /> - Я бы предпочёл узнать имя того, кто сомневается в моих решениях, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - Аннунгал&lt;ref&gt;Гугл выдал: &quot;Written in ancient Sumerian is the word “ANNUNGAL” which means strongest or most powerful&quot;.&lt;/ref&gt;, - зарычал легионер. - Вожак и чемпион Шестнадцатого легиона. Любимец магистра войны.<br /> <br /> - В этом я и не сомневался, - протянул лорд-командор. - Несомненно столь же любимый, как и я - моим примархом.<br /> <br /> - Хватит насмехаться над моими бойцами, чудовище, - заговорил Герог, сурово глядящий на Эйдолона. - Я не смогу их удержать, если они решат поставить тебя на место.<br /> <br /> - О, они могут поднять руку на меня руку, но тут же её лишаться, - посулил в ответ Эйдолон. - Я совсем не против разорвать любого из твоих славных солдат в такие клочья, что не останется мяса даже на трофей, не говоря уже об истинном произведении искусства.<br /> <br /> - Славная угроза, фулгримовский щёголь, - фыркнул Аннунгал. - Но магистр войны…<br /> <br /> - Не здесь, - перебил его Эйдолон. - Как и Фениксиец. Мы - позабытые сыны, собравшиеся вместе волей случая. И нам решать, что будет дальше, - он широко развёл руками. - И полюбуйся, как мастерски вы вонзили копьё в сердце врага, пока я мог лишь наблюдать… - он помедлил. - Пока мои солдаты зачищают города и собирают добычу. Рабов, топливо, припасы, которых хватит для пути к самой Терре.<br /> <br /> - Припасы, которые мы все разделим, - с показным спокойствием заметил Герог.<br /> <br /> - Ну естественно, - согласился лорд-командор, небежно улыбаясь. - В жестокий день понадобятся все силы. Даже наши отцы не могут биться в одиночестве. Мы бросим в бой всё без остатка. И для меня честь и привилегия вести Третий миллениал навстречу последней битве. Это - долго достойных командиров, - он перевернул молот в руке, постучав по когитаторам. - Мои избранные воины сокрушают сопротивление наших врагов, вырывают хребет их обороны, - он деланно огляделся по сторонам. - Ну, я думал предложить им сдаться, но похоже вы уже лишили их выбора.<br /> <br /> - Я решил, что нет смысла бросаться словами, - пожал плечами Герог. <br /> <br /> - Да вы храбрые хтонийцы их вообще не цените. - прыснул Эйдолон. - Думаешь, магистр войны полюбит тебя сильнее за необузданное насилие?<br /> <br /> - Это неважно. Мы предстанем перед ним окровавленными, но не сломленными. Его воины. Его чемпионы. Мы, - он ударил по нагруднику латной перчаткой, - его избранные воители. Легионеры самого магистра войны. Ради его улыбки я бы сжёг весь этот мир и помочился на пепелище.<br /> <br /> - Вы всё ещё считаете себя такими могущественными? - с искренним любопытством спросил Эйдолон. - Возвышенными над всеми нами? Что и верные и предатели покорятся восходящему Гору и его Сынам?<br /> <br /> - Он - магистр войны, - процедил Герог. - И станет Императором.<br /> <br /> - Правда? Никогда бы не подумал, - протянул умилённый Эйдлон. С Сынами Гора было так приятно играть. Среди них было столько хвастунов и шутников. Таких… очарованных собственным пошлым остроумием. Столько возможностей спустить их на землю, столько гордыни, подталкивающей к падению. Эйдолон прищёлкнул синим языком по губам, смакуя мысль.<br /> <br /> '''''Отбросы…''''' Промелькнула из ниоткуда мысль. '''''Дворняги'''''.<br /> <br /> “Да, они такие”, - согласился Эйдолон и тут же одёрнул себя. Он размяк. Шёпот стал таким вездесущим, таким непрестанным, что он едва не принял ядовитые речи Расколотого Короля за собственные мысли.<br /> <br /> Он представил как тварь парит по залу, липнет к спинам хтонийцев. Сломленная и горящая. Способная лишь вечно шептать. Как когти из чёрного стекла и тусклого пламени смыкаются на плечах Герога, словно пальцы слуги, ожидающей коронации господина.<br /> <br /> Щелчки вокс-передатчика оторвали его от раздумий, и Эйдолон снова обратил внимание на Сынов Гора. Они внезапно напряглись, выпрямились, подняли оружие. Поза Герога выдавала раздражение и внезапную жажду насилия. Он даже взял топор, раньше лежавший у рассечённого тела имперского командующего, а другую положил на кобуру. А затем выхватил пистолет, целясь прямо в Эйдолона.<br /> <br /> - Ах ты вероломный ублюдок, - процедил Герог, и все его бойцы как один открыли огонь.  <br /> <br /> ===Одиннадцатая глава. Разбитые братства===<br /> Эйдолон бросился в сторону, скрывшись за одной из опорных колонн от настоящей огненной бури. Кладка взорвалась, осыпав его градом осколков и пыли. Лица давно-мёртвых офицеров исчезли, историю стёрла с лица земли чистая целеустремлённая злоба.<br /> <br /> Лорд-командор вскочил на ноги и выстрелил. Смертельный магнитный луч опалил стену над головой одного из легионеров. Встроенные механизмы раскалились, грянул взрыв, лишь добавивший клубов дыма.<br /> <br /> Сыны Гора шагали сквозь туман войны, словно были у себя дома. Стреляя их болтеров, ища цель. Но Эйдолон не стоял на месте. Он перемахнул через центральные панели управления и уже был среди врагов. Видят боги, он снова чувствовал себя живым. Его тело и дух никогда не реагировали так быстро с тех пор, как Эйдолон перехватил удар дерзких Шрамов и убил их ложного Хана, желая сломить их дух. Наделённая новой силой и благами плоть лорда-командора двигалась так же естественно, как прежде, когда Фулгрим ещё не снёс ему голову.<br /> <br /> Он снова стал первым среди лордов-командоров. Князем-воителем. Чувствовующим себя цельным как никогда, расправляясь с недостойными лицезреть его великолепие. Он резко обернулся в дыму, уже занеся молот и впечатал его искрящее головье в нагрудник первого врага. Остальные уже поворачивались к нему навстречу, целясь. Вспыхнули молнии и из мглы вырвался клинок, оцарапавший броню. Застонавший от боли Эйдолон отшатнулся.<br /> <br /> Его горло завибрировало и раздулась. Трахея расширилась, вдавливая артерии в натянутую как канат шею. Мешки запульсировали нарастающим и готовым грянуть воплем. А затем едва направляемый распахнутой пастью Эйдолона полифонический вой излился наружу. Хлынул из его тела, отбрасывая хтонийцев прочь рябящей волной. Эйдолон повёл шеей из стороны в сторону, заставляя Сынов Гора встретить всё своё сломленное величие.<br /> <br /> Одним лишь криком он раздробил двух ближайших хтонийцев. Кровь хлынула из зелёной как море треснувшей брони глумливой волной, из пробоин показались расколотые кости. <br /> <br /> Герог бросился на Эйдолона, рыча от примтивной ненависти, тесня его шаг за шагом. Топор впился в нагрудную пластину лорда-командора, и высвобожденный вой сменился ухающим кошмарным смехом.<br /> <br /> - Так значит они не просто для показухи, а? - фыркнул Эйдолон. - Ни топор, ни звание. Ты не один из его фаворитов, даже не истинный сын. Но бьёшься так, словно он тебе дышит в спину. Чувствуешь себя от этого сильным?<br /> <br /> Насмехаясь, Эйдолон отступал, ускользал от неистовых ударов преследующего его хтонийца. А затем поднял молот. Окутанное энергией оружие сцепилось, заискрило, забило молниями соперничающих полей. В мерцающем свете лицо Эйдолона скривилось в мертвенной усмешке. Он подался вперёд и зашипел.<br /> <br /> - Вы все такие храбрые солдатики, правда? Вытащенные из грязи и пепла своей ублюдочной планетки, жаждущие его впечатлить. Но магистра войны здесь нет… Некому спасти тебя от твоей же глупости.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь просто так напасть на нас? - зарычал Герог. - Да я тебя освежую, ты, крыса!<br /> <br /> - Напасть? - презрительно повторил Эйдолон. - И когда же я это успел сделать?<br /> <br /> - Не валяй дурака, Эйдолон! Я уже знаю, что затеяли твои бойцы.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, а Герог надавил на древко оружия, заставляя лорда-командора отступать шаг за шагом. Тот зарычал и рванул молот на себя. На миг потерявший равновесие хтониец пошатнулся.<br /> <br /> Тяжёлые шаги крушили камни, усталый танец войны вёл их всё ближе к центральному помосту среди освещаемых лишь громом выстрелов клубов дыма.<br /> <br /> - Ну тогда мне остаётся лишь похвалить их за инициативу! - сухо усмехнулся Эйдолон. - Родич, ты ведь знал, что до этого дойдёт. Не я отдал приказ, но я поддержу деяния.<br /> <br /> На микросекунду его взгляд привлекло движение. Новые воины вбегали в зал. Рык хтонийских болтеров набрал силу, слившись в протяжный вой охватившей Эйдолона бури. Снаряды отскакивали от дрожащих доспехов, отбрасываемые прочь отдающейся в теле звуковой рябью. Кости и пластины брони были лишь проводниками величественной песни, какафонического резонанса, исходящего от Эйдолона с каждым вздохом и жестом. Вопль был его плащом, регалией изуверского чуда.<br /> <br /> Лорд-командор стал кульминацией тщательного и прекрасного труда Фабия. Таков был ниспосланный ему Слаанешем дар.<br /> <br /> Он завопил вновь, и колонна раскололась. Своды задрожали. Окружающие легионеров военные фрески пошли трещинами, уничтожающими посвящённый мастерству и стойкости фасад.<br /> <br /> ''Они умерли, а теперь мы падём с ними. Затянутые в чужую смертность, убитые гибелью культуры. Восхитительно!''<br /> <br /> С каждым полученным ударом, с каждой понесённой раной по Эйдолону растекалась волна жестокого воодушевления. Воля выжить.<br /> <br /> В одиночестве он не выстоит. Даже столь достойный воин не сможет в одиночку повергнуть и претора, и всех присягнувших его делу клинков.<br /> <br /> И потому Эйдолон отступал, уходя прочь от взмахов топора, прочь в извивающиеся коридоры. И упивался болью. Прижимал её к сердцам, распалял, превращая в топливо, дающее скрыться, перегруппироваться и в свой черед одержать триумф.<br /> <br /> <br /> Танец, игра, песнь продолжалась в лабиринте коридоров, среди обходных троп и служебных ходов, выводящих на широкие улицы, посвящённые воинской доблести и организованной обороне.<br /> <br /> Когда Эйдолон не мог найти путь, он его прокладывал. Он пробивался сквозь через слишком узкие дверные проёмы, проламывал себе дорогу, круша камни. Если на его пути вставали защитные экраны и щиты, его ответом был шипящий глас молота. Рёв молний превращал преграды в тлеющий шлак, давимый сапогами.<br /> <br /> Эйдолон бежал по коридорам, чьи стены покрывали вырезанные письмена с записями о гибели и победе, под арками, увенчанными повествующими о благородных жертвах фресками. Неудивительно, что преисполненная такого унылого страха перед миром за пределами небес культура была заражена глухой паранойей. <br /> <br /> '''''Это лишь здоровая тревога и подозрительность. В сем мире ты принял собственную природу. Он оставил отпечаток в твоей душе.'''''<br /> <br /> ''“Умолкни”, -'' мысленно рявкнул Эйдолон''. - “Ты - ничто. Марионетка Герога. Демоническая тень Третьего легиона, вытащенная из бездны ублюдками Гора, чтобы меня утомлять”.''<br /> <br /> '''''Но вместе мы стали чем-то гораздо большим, чем тень.'''''<br /> <br /> На бегу Эйдолон переключал каналы вокса, едва обращая внимание на залы вокруг. Он почти не замечал золотые статуи, стенопись в память о былых победах, выгравированные имена достойных усопших. Этих людей забыла история, их достижения скрылись в тени нового Империума и были обращены в пепел его блудными сыновьями.<br /> <br /> - ''Сдохните, ублюдки! Ваша агония - сладчайшее вино! Придите и умрите ради моего лорда Эйдолона, ради моего примарха! Во имя Слаанеша!'' - голос Малакриса ревел, даже передатчик не мог скрыть что он полностью отдался ничем не сдерживаемой боевой мании.<br /> <br /> - ''Прикрытие! Следите за флангами, их налётчики засели на кры… Тяжёлое вооружение! Огонь по мосту из лазерных пушек! Сражайтесь, вы трусы! Выходите и сражайтесь как воины!'' - голос Воциферона был сосредоточен, но при этом полон досады, направленной на врагов, которых не удавалось удержать на месте, бившихся как банды отравленной Хтонии. Не признающих никаких правил войны, кроме своих же.<br /> <br /> С Плегуа выйти на связь точно бы не удалось. Звуковое оружие перегружало чистоты, с которых доносился лишь вой и треск статики.<br /> <br /> Наконец, Эйдолону удалось связаться с фон Калдой, всё ещё находившемся на орбите.<br /> <br /> - ''Милорд?'' - спросил аптекарий, похоже, заскучавший.<br /> <br /> - Сколько с тобой бойцов? - прошипел Эйдолон, оглянувшись, чтобы выстрелить в преследователей.<br /> <br /> - ''Высадились почти все, милорд. Осталось разве что сотня…'' - он помедлил, явно что-то считая в уме, решая логистический вопрос так же легко, как определял симптомы болезни. - ''Малакрис сказал мне отправить вниз чаны терзания. Он приказал своим воинам бросить в них всех. Врагов, родичей… возможно даже пару не понравившихся ему братьев.''<br /> <br /> Эйдолон выругался. Его череп гудел от напряжения. Он-то думал, верил в глубине души, что Герог просто лгал и напал при первой возможности. Что дело было в гордыне Сынов Гора, раненной и толкнувшей их в бешенство.<br /> <br /> Но это оказался Малакрис. Нарушивший приказы. Заставивший мир истекать кровью добела, пока мучения черни не потекут будто вино. Эйдолон задумался, сколько же воинов по всей планете предались зверством. Попросту тратя время, которое могли бы потратить на путь к Терре.<br /> <br /> - Мне нужно, чтобы ты принял на себя командование ещё находящимися на борту воинами.<br /> <br /> - ''Милорд?''<br /> <br /> - Приготовь их к высадке и отправь по моему сигналу. Они мне нужны здесь. Также, отправь приоритетное сообщение Малакрису, Воциферону и Плегуа. Пусть они присоединяться к нам со всеми своими бойцами. Перегруппировка с боем, с равнением на меня. Думаю, тебе также стоит приготовиться к пустотному бою.<br /> <br /> По воксу прошелестел тихий вздох.<br /> <br /> - ''Милорд, что там стряслось? Это же было учение. Простой жест сотрудничества. Развлечение, ничего более''.<br /> <br /> - Всё резко обострилось, - процедил Эйдолон. Болты взорвались над его головой, осыпав лорда-командора осколками железа и камней. - Собирай бойцов. Пусть капитаны кораблей готовятся к огню на поражение, - он помолчал, размышляя над вариантами. - Лично возглавь высадку.<br /> <br /> - ''Я, господин?'' - фон Калда имел наглость рассмеяться. - ''Чем я заслужил такую мрачную честь?'' <br /> <br /> По туннелю просвистел шёпот, насмешливо танцующий на ветру. Скрипнув зубами, Эйдолон побежал дальше, напролом через новую дверь и наконец-то на свободу, под затянутое дымом небо.<br /> <br /> - Ты хороший солдат, фон Калда, - неохотно признал Эйдолон. - А вокруг нас всё ещё пылает насмехающийся варп. Если это примитивное хтонийское колдовство, я вырву его сердце. А ты пока проследи за войной. Я же…<br /> <br /> Эйдолон запнулся. Он вновь ощутил ноющую тоску в душе, пульсирующую вновь с такт с восходящим на сцену во всём своём мрачном великолепии Расколотым Королём. Покорным вне всяких сомнений капризам его хтонийского хозяина и владыки.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Двенадцатая глава. Грех и наказание===<br /> Город умирал, в последний раз крича в почерневшее от дыма небо.<br /> <br /> К такому Эйдолону было не привыкать. Война и разрушение стали для него привычными словно дыхание ещё до несравненного бесчестья при Исстване. Задолго до ожесточённых схваток на развалинах Града Хоров и последовавшей резни в зоне высадки на пятой планете Эйдолон был готов пойти ради высшей цели на любую жестокость. Теперь и эта война разгорелась, стала тотальной, чего пожалуй и стоило ожидать. Вдали рушились пылающие башни, отвесные стены татрикальских жилых казарм зияли проломами. Под фальшивыми оползнями из белых камней лежали солдаты, слишком храбрые или глупые, чтобы сбежать, пока у них был шанс.<br /> <br /> Теперь самому сражению предстояло стать примером. Демонстрацией силы. Если Дети Императора во имя Фениксийца обрушили на врагов такую кару, то какие же ужасы они низвергнут на головы Сынов Гора?<br /> <br /> Бойцы Герога отступали, занимали позиции на укреплениях и готовились к неизбежному бою. Раз они не смогли убить его в глубинах, похоронить среди лабиринта скал и стали, то перегруппируются и бросят в бой все свои силы. В последний раз метнут копьё.<br /> <br /> ''Как же всё преходяще. Император. Магистр войны. Пирующие объедками Галактики, мнящие что их победа будет вечной и абсолютной. Но только боги неизменны. Мы лишь недавно узнали, что их замыслы были высечены в плоти вселенной в незапамятные времена. Мы спалили все предупреждения и уроки Старой Ночи, не желая признать истину…''<br /> <br /> Правда. Ложь. На самом деле Эйдолону больше не было до них дела. Теперь не было важно ничто, кроме вызова.<br /> <br /> Жизнь, какая уж ему осталась, состояла из боли и испытаний. Однажды он не справился, но никогда не падёт под их бременем вновь. А Эйдолона испытывали снова и снова. На Исстване. Призматике. Йидрисе. У Калиевых Врат. На поверхности Горвии. А до них в бессчётных сражениях. В войнах во имя примарха и магистра войны, ради самого себя, чести и славы легиона. Всё было мимолетным… Преходящим. Бессмысленным в великой схеме бытия.<br /> <br /> Где-то наверху взорвались снаряды, отбросив безумные тени. Мир задрожал на своей оси, затрясся и вновь замер. Звёзды скрылись, погасли, поглощённые яростной какофонией войны. Эйдолон знал, что даже сейчас от отделения к отделению летели приказы, перестраивающие линии фронта разгорающегося противостояния. Случайные союзники неизбежно становились врагами.<br /> <br /> Пожалуй, неизбежным было всё происходящее. Грязные варвары не могли сдержать свои низменные порывы, как не могли и помыслить мотивы и желания третьего легиона. Хтонийский сброд не понял бы святости творимого ими. Вскоре Эйдолон бы спустил с цепи своих воинов, указал бы им на добычу, повелел охотиться и помазать развалины городов кровью и врагов, и друзей.<br /> <br /> Измена была сама по себе наградой, однако ловушка захлопнулась слишком рано, и Эйдолон догадывался, кто же в этом виноват.<br /> <br /> ''Малакрис''.<br /> <br /> Подозрение сменилось уверенностью, когда он вскарабкался на тлеющие обломки и спрыгнул вниз, на площадь Освобождения. Там уже собирались легионеры, терзающие памятники крючьями и обращающие их в шлак потоками раскалённой энергии. Все они остановились и умолкли при виде лорда-командора, идущего к ним и вращающего в руке молот. Эйдолон казался истинным воплощением завоевателя, замаранного кровью и сажей.<br /> <br /> А вокруг падал пепельный дождь, покрывая всё тонким слоем человеческих останков. Слишком яркие цвета Детей Императора потускнели, почти посерели. Они стояли пепелища своих былых достижений словно призраки, отголоски тех, кем когда-то были. Возможно прежде они страшились будущего, но теперь приняли его без страха и сомнений.<br /> <br /> - Милорд! - воскликнул Малакрис, стоявший на другой стороне бойни и взмахнул когтями, с которых свисали клочья мяса. Он широко ухмыльнулся и торжественно поклонился лорду-командору. - Мы приготовили для вас подобающее представление!<br /> <br /> Эйдолон отстранённо кивнул, осматриваясь по сторонам, глядя на лица воинов. Воциферон тяжёло дышал. Лицо мечника скривилось от напряжения, вызванного то ли отчаянным прорывом к площади, то ли ещё остывавшей боевой яростью. Плегуа же выглядел безмятежным, сосредоточенным, почти блаженным. Певец разрушения не сводил взгляда с груды сваленных перед ним тел, настоящего парада смертных жертв вокруг одного из Сынов Гора. Огромный труп уже изуродовали, оторвав конечности, выпустив кишки, свисавшие под расколотым нагрудником и треснувшей рёберной клеткой.<br /> <br /> Малакрис смеялся, пыжился, размахивал руками. А Эйдолон чувствовал как подступает желчь. Его трахея всё ещё дрожала от усилий после последних воплей. Он шагнул вперёд, чуть разжав пальцы, и рукоять молотка скользнула вниз к разбитому помосту.<br /> <br /> - Так это твоих рук дело? - спросил он, показав на сцену вокруг. - С Сынами Гора?<br /> <br /> Капитан моргнул и склонил голову набок, словно удивлённая змея.<br /> <br /> - Вы приказали…<br /> <br /> Мелькнувший кулак Эйдолона врезался в щёку Малкриса, отбросив его на шаг. Эйдолон отвёл обогрённую длань и ударил снова. И снова. Осыпая легионера градом ударов, пока тот не рухнул на колено. Вырванные с мясом кольца и драгоценные штифты разлетелись градом осквернённых украшений, бряцая среди пролитой крови.<br /> <br /> Эйдолон схватил Малакриса за шею и вздёрнул, а затем прочертил заострёнными кончиками искажённых пальцев другой руки три линии на оплавленном лице капитана.<br /> <br /> - Глупец! Бешеная шавка!<br /> <br /> - Ты… - прошамкал в ответ Малкрис. - Ты повелел. Отдал приказ.<br /> <br /> Кровь лилась между треснувших зубов из расколотых губ. Легионер заставил себя улыбнуться разодранным ртом и сплюнул сгустки крови, трясясь от упоения.<br /> <br /> - Лорд-командор, я внимал твоему голосу. Призвавшему меня дать бой. Перебить всех, чтобы Слаанеш пировал всеми, кто придётся им по вкусу. Ты стоял передо мной и распростёр руки, велев мне покончить с ними.<br /> <br /> - Я это тоже слышал, - тихо сказал Воциферон.<br /> <br /> Эйдолон отбросил Малакриса и обернулся, шагнул навстречу мечников. Ощутив лишь на миг желание разорвать того голыми руками.<br /> <br /> - Ваш голос, милорд. Говоривший мне обратить всё в пепел. Сжечь весь мир, - он помолчал, покосившись на поверженного соперника. - Конечно, я не подчинился нашёптываниям. Я не мог вызвать вас по воксу. Получить подтверждение по вертикали власти, - мечник фыркнул. - Я ведь не настолько глупец, чтобы повестись на посулы демонов.<br /> <br /> - Лучше внять гласу богов, чем отвергать их, - зашипел сквозь сжатые зубы Малакрис. - Зачем на сдерживать себя? Несть числа ожидающим нас страстям и радостям, ждущим лишь своего часа.<br /> <br /> - Умолкни, щенок, - пропел Плегуа голосом, зычным от гибельного резнонанса. Он взвесил в своих руках ткущий жуткий гимн инструмент разрушения и направил прямо на распрострёртое тело капитана. - Я тоже услышал зов и не внял ему, узнав обман. Я - Певец Разрушения. Мой удел - выделять истинные ноты из Вечной Песни.<br /> <br /> Где-то позади взорвалась башня, омыв Тиля Плегуа отблесками ярящегося пламени. Вниз посыпались камни, давя брошенные трупы стенощитников, ещё больше унижая побеждённых. О смертных все позабыли перед лицом новой угрозы, но Эйдолон почти чувствовал к ним жалость. Почти.<br /> <br /> Будущее родится из могильной ямы лишь когда сгинет былое и прошлое станет пеплом. Мало кто лучше подходил на роль повитух истории, чем Третий легион. Смертным же предстояло стать лишь топливом для предначертанного.<br /> <br /> - Вы все сыны Фениксийца! - зарычал лорд-командор. - И пусть наши корни и взгляды разнятся, здесь и сейчас важно лишь показать врагам нашу силу! Хтонийцы мнят себя лучшими воинами, но они лишь высокомерные варвары! Сыны Гора всегда будут видеть в нас лишь хирый и воспитанный ими легион. Покажем же им, что мы вознеслись над хворями начала. Мы - воины Третьего легиона. Третьего миллениала. И равных нам нет!<br /> <br /> Теперь все слушали его. Забыв о распрях, вновь укрепив узы верности в назначенный час. На свой лад это был особый обет. Как в старые времена.<br /> <br /> Тогда они присягали своим братьям и отцу. Далёкому Императору и мечтам, которые называли Единством. Всё больше неуправляемому Великому крестовому походу. Совету смертных бюрократов, иерархии лжецов и глупцов.<br /> <br /> - Я оценил мастерство наших врагов, - Эйдолон рассмеялся. - Перед нами сборище дикарей, мало чем отличающихся от орды Хана. Хтонийцы возомнил себя старшими потому, что их господина нашли первым.<br /> <br /> Лорд-командор вернулся к “Славе вечной” и высоко поднял оружие над головой. Излучающее силу даже с отключённым энергетическим полем позолоченное навершие блеснуло на фоне пожара.<br /> <br /> - Они верят, что мы слабы и разобщены, видят в нас бездумных чудовищ, лишённых цели, рабов собственных порывов, - Эйдолон зло поглядел на Малакриса, встававшего на ноги, всё ещё истекавшего кровью, капавшей по подбородку на горжет. - Укажем им, что это не так! Разобём их на их собственном поле, бросим вызов их убеждениям и сломим их решимость.<br /> <br /> - Они так любят потрясти кончиками своих драгоценных копий! - со смехом закончил Эйдолон. - Так поразим же их таким!<br /> <br /> ===Тринадцатая глава. Клинок к клинку===<br /> Вздымающееся до самых вершин домов пламя омывало спиральные крепости новым ложным рассветом.<br /> <br /> Огонь охватил от края до края внешние кварталы, где широкие жилые казармы изгибались внутрь, перекрывая пути снабжения. Поэтому бронетехника легионов, самолёты и орбитальный обстрел и проложили в направлении центра просеки среди некогда идеальных укреплений, окутав город паутиной трещин столь широких, что по ним могли пройти даже титаны.<br /> <br /> А сейчас в небесах боролись “Громовые ястребы” и “Грозовые птицы”, а вокруг них кружили сошедшиеся в собственных смертельных поединках истребители типа “Ксифон”. Некогда выкрашенные в чистый пурпур и позолоту, а теперь мерцающие безумными оттенками масла на воде корабли сражались с врагами, зелёными как море. Небеса опаляли лазерные лучи, бичевали пылающие инверсионные следы ракет, а ещё выше двигались звёзды. В пустоте подобно соперничающим богам сошлись боевые баржи, но сквозь грозовые облака и их триумфы, и погибели пробивались лишь проблесками далёких огней.<br /> <br /> Но даже с поверхности Эйолон слышал вопли. Предсмертные крики пилотов, вой умирающих духов машины, терзающий уши рёв падающих с небес и врезающихся в отвесные стены грозных истребителей. Каждая смерть становилась прекрасной нотой в мимолётной гибели целого мира, в гимне возложенных на алтарь войны жизней.<br /> <br /> Воздух пел. Дрожал от голосков потенциала, словно вся планета была колоколом, звенящим после удара. Каждый взмах клинка, каждый выстрел, каждая посвящённая богам смерть питали тех, кто таился за завесой.<br /> <br /> Татрикала превратилась в микрокосмос большей войны, где на смену материальному восстанию разгоралось вечное сверхъестественное противостояние. Бушевавший по ту сторону пелены варп не выбирал себе сторон. Пойманные в паутине порождений Эмпирей не понимали, в какие игры они втянуты. Конечно, Несущие Слово и Тысяча Сынов обманывали себя, цеплялись за веру, что они могут направлять и повелевать потоками Имматериума. Но здесь и сейчас отвергавшие псайкеров и их дары легионы ощутили на себе подобную обоюдострому мечу ласку варпа.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал тени когтей, скрёбшихся по его доспехам, слышал ставшие отчётливыми нашёптывания. Он почти смог убедить себя, что Малакрис и его сброд сошли с ума, согнулись под гнётом порывов и подчинялись лишь своим капризам. Но насмешливый голос всё так же насмехался и мурлыкал в тенях его собственного ума, ища опору.<br /> <br /> Вот ради чего ты был создан. Возвышен из праха, чтобы повергнуть Галактику на колени. Сотворён, чтобы завоевать бытие, так же как нас выковали, чтобы править им. Короли - ничто без королевств. Любой монарх заслуживает трона.<br /> <br /> - Умолкни… - прошептал Эйдолон. Он шёл впереди легионеров, достаточно далеко, чтобы никто не смог заметить снедавшей его мании. Прежде лорда-командора уже считали слабым и сломленным, лишённым самой его сути взмахом клинка примарха.<br /> <br /> Проклятье, возможно в это прежде верил и сам Эйдолон. Его не зря назвали Рассечённой Душой, расколотым созданием. Его жалели и презирали, недооценивали и высмеивали, но он всегда поднимался с колен и вновь занимал подобающее положение. Лорд-командор мог преодолеть любые трудности, не прислушиваясь к пустым обещаниям Расколотого Короля.<br /> <br /> Теперь же сами Боги решили потешались над ним, а крысы магистра войны желали его обесчестить. Но он не покорится. Несмотря на все игры капризной судьбы.<br /> <br /> - Я восстал из мёртвых. Мне больше нечего бояться.<br /> <br /> И словно в ответ небеса разверзлись вновь, и свежая волна “Когтей ужаса” и “Харибд” врезалась в развалины, извергая новых легионеров во всём их гнусном великолепии. Из толпы высаживающихся Астартес вышел фон Калда, сопровождаемый отдохнувшими и ещё не сражавшимися Детьми Императора.  <br /> <br /> - Мой советник. Добро пожаловать на Татрикалу.<br /> <br /> Эйдолон ждал, глядя как фон Калда впитывает все детали умирающего мира. Аптекарий, как и любой воин Детей Императора, всегда стремился получить преимущество, оценив каждую грань зоны боевых действий.<br /> <br /> - Мой господин, - наконец, ответил тот. Эйдолон улыбнулся.<br /> <br /> - Чувствуешь? Это варп. Он повсюду. Извивается и цепляется за меня. Проскальзывает в мир и прочь, как уже происходило на корабле. Они сделали планету игровой доской, и теперь нам предстоит сыграть свои роли.<br /> <br /> - Кто?<br /> <br /> - Боги, - вкрадчиво ответил лорд-командор. - Наши жизни для них забава, и нет никого игривей Тёмного Принца, непрестанно стремящегося поймать нас в петлю наших же пороков. Ибо он причиняет раны&lt;ref&gt;Ветхий завет, книга Иова, глава 5:18 Блажен человек, которого вразумляет Бог, и потому наказания Вседержителева не отвергай, ибо Он причиняет раны и Сам обвязывает их; Он поражает, и Его же руки врачуют.&lt;/ref&gt; и он же меняет облик, и мы все становимся от того лишь сильнее и страннее.<br /> <br /> - Закалённые ядом, привитые перед грядущим.<br /> <br /> - Как филосфски замечено, мой советник. - фыркнул Эйдолон, протянув руку, чтобы смахнуть упавшие на глаза ломкие пряди. - Я знаю, что Герог пытается использовать против меня чары. Душой чувствую. Обжигаемой, словно ядом.<br /> <br /> - Он ли…?<br /> <br /> - Но ведь это и в самом деле игра? Я тебе так и сказал. Не все слуги магистра войны были созданы равными, даже в глазах его избранных сынов. Потому он наслал на меня демона, алкая хотя бы ничтожного преимущества. Герог. Кто же ещё? Не просто же совпадение или несчастье направило нас сюда. Не обычный каприз судьбы. А замысел. Злонамеренный замысел.<br /> <br /> На миг на детском лице смотревшего на Эйдолона аптекария промелькнуло беспокойство, а затем он внимательно начал изучать показания нартециума.<br /> <br /> - Воины собрались, - добавил Эйдолон, пробуждая молот. - Пора нанести удар. Показать нашим родичам, чего мы стоим на самом деле. Лицом к лицу и клинок к клинку.<br /> <br /> <br /> Эйдолон возглавил наступление, в первых рядах великой процессии шагая по центральной магистрали и круша попадавшиеся по дороге статуи.<br /> <br /> Конечно, он позволил самым не дисциплинированным воинам вырваться вперёд и стать предавшимся капризам похабным авангардом. По дороге уже попадались то тут, то там распятые на стенах трупы солдат, которым выпустили кишки, и мрамор замарали безумные узоры и потёки крови и иных жидкостей. Дети Императора занимались искусством на ходу, превращая поле боя в панно порочного художника-безумца.<br /> <br /> Сыны же Гора при всех своих изъянах оставались целеустремлёнными.<br /> <br /> Воители в зелёных доспехах спрыгнули с крыш, включая прыжковые ранцы, и пронеслись по изодранному полотну ночи как кометы или артиллерийские снаряды.<br /> <br /> Хтонийцы врезались в толпу Детей Императора, размахивая цепными мечами, выстрелы болтеров грянули словно внезапный гром. Дети Императора быстро пришли в себя и дали врагу бой, не обращая внимания на брызги крови братьев. Одна из многих отсечённых конечностей пролетела сквозь сечу и шлёпнулась по броне лорда-командора, оставив ещё одно пятно.<br /> <br /> Эйдолон обернулся и вскинул молот, парируя яростный натиск штурмового капитана, чья броня была иссечена отметками об убийствах. Монеты и кости застучали по доспехам, а затем их сорвал взмах окутанной молниями “Славы”, расколовшей цепи и обратившей в пепел провода.<br /> <br /> - Оно того стоило? Сражаться с нами, чтобы быть королём ничего? - процедил воин. На его шлеме всё ещё были волчьи отметки, выдававшие старую геральдику. Он подался назад, а затем бросился на врага, царапая нагрудник цепным мечом. Эйдолон отшатнулся, охнув от растёкшейся по мускулам боли.<br /> <br /> '''''Ничего! Ничего! Но ты можешь стать гораздо большим, если просто…'''''<br /> <br /> Эйдолон зарычал, отмахиваясь и от мучений, и от проклятого шёпота.<br /> <br /> С каждым взмахом он чувствовал себя всё ближе к ощущениям до первой смерти, каждый удар придавал сил, пока и движения, и порывы не слились в одну песнь. Другой Сын Гора вклинился между Эйдолоном и своим господином, цедя проклятья и поднимая болтер в тщетной демонстрации верности. Лорд-командор взмахнул молотом и ударил по горизонтальной дуге, расщепив поясницу наглеца на атомы. Осколки дымящегося позвонка застучали по броне капитана, взвывшего от ярости и снова устремившегося на Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон отступал, уклоняясь то влево, то вправо от града полных злобы и небрежных ударов, готовясь выпотрошить добычу. А затем подался вперёд, так близко, что разглядел хвастливые бандитские письмена, почти выкрикивавшие личность капитана.<br /> <br /> - Здесь вдали от дома ты и умрёшь бессмысленной смертью, Нааманд Ганиникс. Поверженный лучшим воином, - Эйдолон напрягся, когда скрежещущие зубы оцарапали рукоять, а затем оттолкнул врага. Он преследовал воина сквозь сечу, сквозь толпу братьев в цветах обоих легионов. Лорд-командор заулюлюкал, гоня врага по раскалённым камням умирающего мира. Доспехи треснули, краска расправилась от опаляющих сам воздух ударов. Нааманд Ганиникс тщетно боролся, пытаясь сдержать гнев первого из лордов-командоров. А затем Эйдолон пригнулся, уходя от очередного взмаха, и ударил молотом вверх, прямо в нагрудник, отчего капитан рухнув, согнувшись пополам.<br /> <br /> Эйдолон упёр сапог в расколотую грудную клетку и вскинул пистолет. Переполненное смертельной энергией оружие взвыло, загудело и защёлкало в его руках. Тускло-зелёная вспышка - и луч радиации впивался в Сына Гора, поджаривая его изнутри. Из расколотых доспехов будто смрадный последний вздох зашипел пар.<br /> <br /> Показались другие, сверкнули клинки, взревели болтеры. Чемпионы и герои Шестнадцатого легиона пришли подороже продать свои жизни. Онос Гинзи с трещащим от энергии мечом и Вараддон Домон, сжимающий топор. Клинки обрушились на металл, искры и разряды молний изверглись, как лава из огромного вулкана. Удары сыпались один за другим, тесня лорда-командора назад, царапая позолоту его некогда благородного оружия. Эйдолон плюнул им в лица, в бесстрастные и бездушные пластины шлемов.<br /> <br /> Топор ударил в наплечник плоской стороной, но с ошеломляющей силой. Треснула ещё одна пластина брони. Кровь потекла по коже, струйками полилась наружу сквозь раненный керамит.<br /> <br /> Вокруг бушевала огненная буря. С обеих сторон вступили в бой отделения тяжёлой огневой поддержки. Хтонийская артиллерия извергала смерть со стен последней из крепостей, а Дети Императора вели ответный огонь, пламенем и сталью изничтожая город.<br /> <br /> Круша и тела, и обломки два “Разящих клинка” Детей Императора, “Коготь Фениксийца” и “Пламя Кемоша” медленно двигались по мемориальной аллее, прокладывая себе путь сквозь искусно украшенные саркофаги и столбы-кенотафы. Неукротимый напор скрежещущих гусениц не оставлял ничего от некогда прекрасных насыпей и увядших садов, давя останки забытых героев. Танки стреляли на ходу, поражая цели с меткостью, которую мало кто ожидал бы при виде искажённых и идущих рябью металлических корпусов. Трупы свисали со сторон танков и волочились за грозными боевыми машинами, изуродованные гроздья тел людей, сжавших зубы вокруг металлических прутьев.<br /> <br /> Плегуа и его какофоны пробились вперёд на помощь к своему господину. Их звуковое оружие взвыло, влилось в великую симфонию войны гонящей врагов прочь яростной волной. Гинзи и Домон отшатнулись, Эйдолон тут же воспользовался преимуществом. <br /> <br /> Добавив свой психозвуковой вопль к воющему вихрю, лорд-командор ринулся на врага, подсекая ноги Оноса Гинзи. Сын Гора рухнул, выронив меч, и Эйдолон перешагнул через изломанное тело. Позади него грузно затопал вперёд какофон, желая нанести смертельный удар.<br /> <br /> - Ничтожества. Моё время и мастерство найдут лучшее применение против иной, достойной добычи, - он кивнул Плегуа. - Покончи с этими псами. Пусть же их хозяин окажется достойным моего вызова. <br /> <br /> ===Четырнадцатая глава. Варп-песнь===<br /> Поморщившись, Воциферон парировал очередной удар, не переставая теснить Сына Гора, а затем пригнулся и взмахом сабли рассёк его ногу.<br /> <br /> Легионер рухнул, истекая кровью, захрипел, пытаясь подняться, не обращая внимания на боль и уже виднеющиеся кости. Зарычав, Воциферон вонзил другой клинок через подшлемник и почувствовал как лезвие скрипит по хребту. Наконец, хтониец умер.<br /> <br /> По его доспехам стекала горячая кровь, пятная царственный пурпур. Мечник потерял счёт лично убитым им врагам, большинство из которых были лишь рядовыми. Достойные легионеры шестнадцатого попадались редко и бились порознь, их чемпионы либо уже пали, либо были втянуты в собственные поединки. Такое себе представление.<br /> <br /> Воциферон ожидал от них большего.<br /> <br /> Из всех легионов под знаменем магистра войны прежде его мысли занимали лишь воины самого Гора.<br /> <br /> Конечно, он осознавал иронию таящуюся в отношениях Детей Императора и Лунных Волков, позднее ставших Его Сынами. Возможно первые и не заглядывали в рот вторым, но учились и наблюдали, пока крепла дружба между их примархами. Фулгрим и Гор, ученик и наставник, вели юный Третий легион к зрелости и превосходству.<br /> <br /> Воциферон часто размышлял, как их философия вообще могла зародиться в таких условиях, не говоря уже о том, чтобы принести плоды. Дети Императора словно подкидыши скрывались в тени первонайденного сына Императора. Боролись за совершенство, будучи прикреплёнными к армиям того, кем восхищались все. Самого совершенного сына.<br /> <br /> Он отвёл в сторону ещё один неуклюжий удар. Воздух раскалился, сгустился от пепла и горящих обломков. Каждый взмах меча будто двигался медленно, словно за клинки цеплялись тлеющие ветра, доносящиеся из пепла внезапные порывы. Даже в шлеме он слышал в ветре отголоски смеха. Шёпот, извивающийся в душе, ползущий по спине. Всякий раз, когда он убивал, звуки становились отчётливее. С каждым раскалывающим доспехи ударом, с каждой каплей пролитой крови и причинённой боли присутствие становилось сильнее и настойчивей.<br /> <br /> Сейчас барабаны битвы гремели на церемониальной площади, под ногами мечника лежали тела, а навстречу ему спешили враги. Воциферон ударил в ответ. Голова слетела с плеч. Он повернулся на сабатонах, двигаясь рывками, и вонзил клинки в открытую спину другого Сына Гора, повергнув зелёного бойца на плиты. Оружие вздымалось и опускалось, рубило и рассекало, на доспехи лилось всё больше крови, пока мечник не стал выглядеть словно один из сломленных берсерков Ангрона.<br /> <br /> И часть его хотела броситься на жертву, разорвать врага в клочья, сожрать плоть и выпить костный мозг. Воциферон скрипнул зубами, заставляя себя идти дальше, и перепрыгнул через рухнувшую статую. В безумной сече он потерял Эйдолона из вида. Возможно, если он найдёт первого лорда-командора, то сможет избавиться от этих импульсов, порывов, терзающих его будто пристрастившегося к зверствам маньяка. Такого как Малакрис.<br /> <br /> И как раз его он и мог увидеть мельком, и среди побоища, и в поединках. Проблески ярких цветов, нарочитый треск когтей. Разрывающего всё, что попадалось на пути, и бросающегося на поверженных врагов с той же маниакальной яростью, что цеплялась за душу Воциферона. Нет. Не той же.<br /> <br /> Малакрис и его воины бились с такой неистовой безумной самоотдачей, что на поле боя казались зажжёнными маяками. Они пылали от неестественного света, будто сама реальность вокруг них истекала кровью, а Эмпиреи цеплялись за крючья и шипы брони. Малакрис снова смеялся, убивая, словно был одним из Белых Шрамов. Каждое движение капитана выдавало ликующее помешательство, анафему для Воциферона, видевшего в этом рак, поглощающий тягу к воинскому совершенству.<br /> <br /> Но искушение никуда не исчезало. Как бы усердно Воциферон и его воины не цеплялись за идею чистой эстетики, за идеал мечника-эрудита, в глубине души его снедало желание просто ''покориться'' и отдаться восходящим гуморам. По коже бежали мурашки. Сердца бешено стучали. Определяющая его существование броня всепоглощающей сосредоточенности трещала, раскалывалась от новых ощущений и сомнений.<br /> <br /> Теперь он слышал пение варпа. Так как наверное это слышали Малакрис, Плегуа или сам первый лорд-командор.<br /> <br /> Всё новые враги вступали в бой. Сыны Гора вливались на площадь волной, получив новые приказы, разгневанные и спешащие прочь от внешних укреплений и сужающихся линий обороны мимо разрозненных очагов обороны выживших татрикальцев к врагам, Детям Императора.<br /> <br /> Вокруг бушевала истинная и открытая война, обрушивалась на них приливной зелёной волной, вымазанной в грязи, крови и пепле.<br /> <br /> Воциферон видел, как рушатся вокруг башни, как кирпичи падают на его воинов словно разлетающиеся семена. Всё это побуждало его биться усерднее, сосредотачиваться и отдавать всего себя отдельным поединкам, в которые он вступал снова и снова.<br /> <br /> Его рука уже колоть устала. Мечник убит так многих. Он был вымазан в крови, замаран ей по локти, она свернулась на его доспехах, извиваясь вокруг разбитого и опроченого орла.<br /> <br /> Внизу прогремел гром танкового огня, и краем глаза Воциферон заметил новую комету, рассекающую небо словно взмах божественного меча. Корабль умирал. Повреждённый, с пробитыми двигателями, он камнем падал на землю с небес. Воциферон разглядел танцующие призрачные огни, когда реакторы взорвались, и варп-двигатели содрогнулись в последний раз, как злое и не желающие остановиться сердце.<br /> <br /> И в унисон им содрогнулся и поплыл весь мир. Пошёл рябью прямо перед Воцифероном, словно когти царапнули по ткани реальности. Мечник ощутил прилив жестокого ликования в голове, в спине, повсюду вокруг. Он будто снова очутился прямо в брюхе зверя, в бою с порождениями варпа в сердце “Награды за грех”.<br /> <br /> И в этот раз… он прислушался к искажённому ритму песни.<br /> <br /> <br /> Малакрис знал, что слишком вырвался вперёд, и ему не было дела. Особенно теперь, когда небеса горели, а настоящий враг явил себя.<br /> <br /> Сыны Гора катились на него волной, словно зная, что не выстоят в одиночку. Попадания болт-снарядов в доспехи были куда приятней слабых подношений смертных. Малакрис пробежал мимо выгоревших транспортов Имперской Армии, повернулся и прыгнул в импровизированной проход. Выбил пылающую дверь и нырнул прямо в разорённую медицинскую станцию.<br /> <br /> Мёртвые не отвечали ему, хотя иногда, смотря краем глаза, он видел как они смеются. Безмолвно скалясь, словно ожидая, что он оступится и умрёт. Умоляя его пасть от рук Сынов Гора.<br /> <br /> '''''Они всегда были твоими врагами''''', - ободряюще прошептал голос. - '''''Ты всё сделал правильно. Ухватил судьбу за глотку. Как и должны все. Как скоро ухватим и мы.'''''<br /> <br /> Временами его всё сильнее одурманенный разум забывал о порицании, и он больше не помнил, что слышит не голос лорда-командора. Раньше это было важно. Но теперь казалось лишь очередным унылом напевом в сравнении с зовом, отдающимся у душе.<br /> <br /> Рикан Байл пытался вызвать его, но голос заместителя, его страстные призывы растворялись среди стольких восхищённых воплей и помех. Малакрис отключил связь. Утих и гомон Воциферона, требовавшего внимания, приказов, может быть прикрытия.<br /> <br /> Малакрис был слишком занят.<br /> <br /> Он ощутил, как содрогается вокруг мир, и засмеялся с пылкой уверенностью человека, заметившего перемену ветров. Он помчался вверх по расколотой лестнице, перескакивая по три, а затем и четыре ступени за раз, перепрыгивая пробоины, мчась мимо поворотов. Вверх, ввысь, чтобы лучше разглядеть, как умрёт и будет воссоздан весь мир.<br /> <br /> Его преследовали выстрелы. Болты разминались с ним на долю секунды. Разряды плазмы дышали пламенем в спину. В ушах выли системы доспехов, перегруженных и пробитых в нескольких местах.<br /> <br /> - Ничто из этого не важно, - зарычал капитан. - Есть только миг.<br /> <br /> '''''Есть только миг''''', - согласился голос. - '''''Скоро, очень скоро я дам тебе шанс послужить. Служить будут все.'''''<br /> <br /> И когда Малакрис выскочил на третий этаж и увидел в небе ревущее пламя, готовое пылать вечно среди яростного обстрела и вздымающегося дыма, он понял.<br /> <br /> Узнал красоту и войну, которой жаждал все эти годы. Священной.<br /> <br /> Он спрыгнул со стены, приземлившись прямо в толпе выслеживавших его Сынов Гора, не давая их специалистам по тяжёлому оружию стрелять. Пылающие когти взметнулись вихрем смертельной стали, впились в горжет сержанта, повергая его на землю умирающего мира.<br /> <br /> Хтонийцы набросились на него воющей стаей. Впились в доспехи клыками кинжалов и мечей. Малакрис почувствовал удар оставившего на реакторе шрам топора, и его враг поплатился руками за отвагу.<br /> <br /> Из развалин выскочил Рикан Байл, наконец-то догнавший капитана, а с ним и прочие кровожадные звери. Офа Демаскос из штурмового кадра взмыл в небо на выхлопных потоках и приземлился среди Сынов Гора, разя двумя тесаками. Он пел, убивая, повалил одного хтонийца и наступил ему на горло, а затем крутанулся на месте, чтобы пробить череп другого.<br /> <br /> '''''Разве они не великолепны? А могут стать ещё лучше.'''''<br /> <br /> Опьянённый кровью и смеющийся от упоения бойней, чувствующий как в небесах впивается в измученную душу планеты гибнущий корабль Малакрис наконец-то понял, какого подчиняться.<br /> <br />   <br /> <br /> Уши блаженно болели от воплей из вокса, бесполезного, утопающего в статике и треске помех.<br /> <br /> Передатчик лишь делал громче, отчётливее вой гибнущей планеты. Повсюду в городе бесчинствовали ничем не сдерживаемые Дети Императора, с торжествующим аплобом встречая вызов Сынов Гора. Не переработанные на психоактивные вещества трупы смертных собрали в огромные костры и подожгли.<br /> <br /> Повсюду братья бились с братьями. Воздух сиял, раскалился от потенциала, извивающегося в клубах едкого дыма и химикатов.<br /> <br /> Всё обострилось до одного мгновения, великолепного настоящего. Боги и чудовища отсекли всё лишнее и ободрали пелену, открыв порывам ветра поющие нервы. Татрикала стала связанным, умирающим зверем, средоточием абсолютной вседозволенности. Мир выл. Пульсировал словно маяк, настолько сильный и первобытный, что даже умирающий шторм Лоргара мог это ощутить, протянуться и омыть планету.<br /> <br /> Рана Галактики до сих пор не затянулась, жизненная кровь варпа всё так же марала великий гобелен. Она засыхала, но ещё могла быть направлена и взбудоражена, связана сильной волей. И теперь пропитанный Эмпиреями мир тонул в космической злобе.<br /> <br /> До Исствана сама мысль об этом предстала бы истинным безумием. До Лаэрана они обитали в статичном и безбожном комплексе. Теперь же в небесах проступали узоры, а судьбу рода человеческого определяли когти смеющихся жаждущих богов.<br /> <br /> “Пусть весь мир умрёт. Пусть враг разобьётся о скалы собственных изъянов. Пусть все они присоединяться к мертвецам Града Хоров и зоны высадки”<br /> <br /> Эйдолон устал и изголодался по достойному вызову, хотя Сыны Гора и пытались снова и снова прикончить его. Тщетно. Всё было тщетно. Высшие существа пытались сделать это и не смогли. Даже мания Фулгрима уступила место судьбоносному приказу Фабию.<br /> <br /> “Но твоя ли рука определила курс моей судьбы, отец? Ты ли пощадил меня, или же сам Тёмный Принц нашептал твоим голосом? Чья воля сохранила мне жизни?”<br /> <br /> Распалённый лорд-командор вырвался вперёд, оставив своих бойцов позади и почти забыв о них в упоении охотой. Он потерял счёт павшим от его руки, от которых остался лишь слой жирного пепла, цеплявшийся за рукоять молота. Позади бушевала битва, но Эйдолон знал, что его цель впереди.<br /> <br /> Теперь крепость казалась расколотой на части в приступе ярости детской игрушкой. <br /> <br /> Стены осыпались, обломки усеяли дворики и парадные магистрали. Среди вскрытых огневых точек лежали изувеченные тела и защитников, и захватчиков.<br /> <br /> И в центре всего его ожидал Герог. Даже по расколотым столам стратегиума было видно, чем некогда являлся Военный Нексус - средоточием планирования и приготовлений, медленно приходящим в упадок под суровыми логистическими требованиями Империума. Пол усеяли унесённые ветром из архивных альковов и горящие хлопья пергамента.<br /> <br /> Высокие колонны, покрытые резными ликами героев былых времён, рухнули и расколись. Их трупы распростёрлись среди уцелевших опор, раздавив и скамьи, и мозаичные плиты.<br /> <br /> Державший топор наготове Герог презрительно огляделся, а затем брезгливо поглядел на Эйдолона. Он фыркнул и улыбнулся первому лорду-командору.<br /> <br /> - Так не должно было случиться, - вздохнул он, шагая навстречу врагу и крутя в кулаке рукоять. - Ты довёл всё до никому не нужной битвы.<br /> <br /> - Как будто она не было всё это время у тебя на уме? - Эйдолон расхохотался, и треснувшие стены зазвенели от отголосков безумного веселья. - Нет, иначе и быть не могло. Семена этой схватки были посеяны в каждой войне и битве, в которых мы сражались, - он взмахнул молниеглавым молотом и показал на Герога. - Ты - не одарённый и не великий воин. Лишь тот, кого избрали для представления боги. Так мы здесь и очутились, я - образец моего легиона, ты - лучшее, что смог прислать твой.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь пристыдить меня? - воскликнул Герог. - Нас свели вместе лишь обстоятельства, а не божья воля!<br /> <br /> - Значит, не исповедуешься в своих грехах?<br /> <br /> - Каких грехах?<br /> <br /> - Это ты навлёк на нас шквал. Ты воззвал к варпу, связал его прислужников и наслал на меня. Обвил узами мои корабли и притянул их сюда.<br /> <br /> - Ты настолько выжил из ума, что думаешь, что это возможно? Мы затерялись в варпе! Были выброшены на отмель! Я не чародей, Эйдолон. Я не могу заставить его плясать под мою дудку, да и не стал бы.<br /> <br /> - А кто тогда?<br /> <br /> - Да у тебя полно врагов, и внутри и снаружи легиона. Ты и в самом деле ждёшь, что я стану потворствовать паранойе твоего сломленного разума?<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон выхватил пистолет и выстрелил, не целясь. Мелькнувший луч концентрированных атомов едва не попал в Герога, прыгнувшего в сторону. Эйдолон отбросил пистолет и зашагал к претору, замахиваясь молотом. Оружие сшиблось с такой силой, что облачённый в более лёгкие доспехи Герог отступил на несколько шагов.<br /> <br /> - Я, - процедил Эйдолон, - не сломлен. <br /> <br /> Герог раскрутил топор и ударил с плеча, вонзив в бронированный бок лорда-командора. Системы взвыли и затарахтели, предупреждая рухнувшего на колено Эйдолона, но он пришёл в себя, найдя силу в боли. Доспехи зашипели, впрыскивая боевые стимуляторы в кровяной поток.<br /> <br /> Бледная кожа покраснела, задрожала. Заскрипели, заскрежетали зубы. Эйдолону казалось, что вот-вот он забьётся в судорогах или изо рта пойдёт пена. Воистину, дары Фабия были опасными обоюдострыми и зазубренными клинками.<br /> <br /> Но ему требовалось любое преимущество. Каждое мгновение было драгоценным. Вновь грянул гром, молнии забили от сошедшихся клинка и молота. Волна вытесненного воздуха едва не сбила с ног обоих воинов. Легионеры боролись, напирали на сцепившееся оружие.<br /> <br /> Герог пнул Эйдолона, и тот отскочил, обернулся и увидел летящий к его раздутому свистящему горлу клинок. Перед глазами пронеслись воспоминания. Взмах меча Фулгрима, отсекающего голову Горгона. Тот же безупречный жест, в первый раз забирающий жизнь Эйдолона. Его красота. Изысканное и всепоглощающее удовольствие.<br /> <br /> Но каким бы мрачно притягательной не была память о клинке откровения, Эйдолон не пересечёт вновь порог смерти. Не для того он был Возрождённым.<br /> <br /> От мысли реакция замедлилась, удары и пари казались вялыми, едва двигающимися. Эйдолон ухмыльнулся, широко оскалил зубы от внезапного умиления. От этого глаза Герога сверкнули бешенством. Воин бросился на него вновь, вкладывая в удары каждую йоту скорости и мастерства.<br /> <br /> Он взмахнул топором обеими руками, но бросившийся вправо Эйдолон лишь ударил его прямо в бок. Молот расколол нагрудник, на миг ошеломив Сына Гора. Претор зарычал, сплюнув кровь.<br /> <br /> Эйдолон посмотрел на расколотое Око, рубиновую печать, словно плачущую осколками и расплавленным золотисто-красным камнем.<br /> <br /> - Вот и божество, в которое ты веришь. Ты возлагаешь надежды на магистра войны, но что он тебе дал в ответ? Мне же достаточно моего мастерства. Поэтому я знаю, что я - лучше тебя, Герог. Ты - опустошённое создание, прикованное клятвами к тени Гора… А теперь умирающее в битве, про которую никогда даже не узнает твой господин.<br /> <br /> - Не смей произносить его имя. - зашипел Герог, хрипя от крови, и ещё раз сплюнул на разбитые плиты. - Вы всегда были заблуждающимися нахлебниками. Слишком слабыми, чтобы почтить его мечту! Слишком безумными, чтобы понять, что пора лечь и умереть.<br /> <br /> - Мечту? - насмешливо переспросил Эйдолон. - Мы следуем за твоим опустошённым и обезумевшим царём, потому что он ведёт нас к величайшей битве. Поворотный день настал и закончился. Мы оставили Улланор позади, и теперь единственный достойный триумф ждёт нас в конце пути, - он помолчал, облизнув зубы, предвкушая победу. - Но как показал нам наш прародитель, ничто не вечно, особенно власть монарха.<br /> <br /> Над головами командиров бились и умирали пилоты. Десантные корабли и истребители сходились в истерзанных молниями небесах в танце смерти, а над ними бились чудовищные корабли флота.<br /> <br /> Эйдолон забарабанил пальцами по рукояти, представляя с каким исступлением экипаж выполнял один приказ за другим. С каким радостным упоением встречал долгожданный вызов. Тот же прилив восторга чувствовал и сам лорд-командор, и выщербленные кости, и атрофировавшиеся мускулы пели, прекрасно и неистово.<br /> <br /> Он размахивал сыплющим молниями громовым молотом, тесня врага, бившегося жестоко и исступлённо. Встречавшего, отклонявшего, даже принимавшего удары на себя, если приходилось.<br /> <br /> Он был хорош, пришлось признать Эйдолону.<br /> <br /> Герог бился с неотразимым пылом, пылавшим и истекавшим сквозь кожу. Наступая, он бился с яростным напором, достойным штурмовика. Быстро наносил удар и отступал. Даже истекая кровью, замаравшей морскую зелень доспехов. Вырывашейся паром меж губ с каждым неровным вздохом.<br /> <br /> Он продолжал сражаться. Бился, не желая уступать Эйдолону и всему Третьему миллениалу. Воин, готовый скорее умереть, чем сдаться. Острие брошенного в сердце копья, ломающееся, но не утратившее импульс.<br /> <br /> И Эйдолон был готов платить за победу болью. Удар за ударом. Оплавившееся золото текло с наплечника, керамит брони раскоолся. По воздуху разлетались осколки и искры. Эйдолон пробивался в вихрь ударов, сквозь него, принимая на себя каждый. Его нагрудник раскололся. Бок истекал кровью. Ей Эйдолон и плюнул в глаза врага.<br /> <br /> Непокорство. Непоколебимое и несокрушимое непокорство. Нежелание дать врагу удовлетворение при виде мук или боли. О, боль была. Была подношением Тёмному Принцу и примарху, сладким и терпким, как вино.<br /> <br /> - Это всё, что ты можешь? - промычал Эйдолон. - Славный Сын Гора? Лучший воин магистра войны? Покажи мне хтонийскую сталь! Давай же, дикарь. Впечатли меня!<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон прыгнул на него, занеся топор, опуская его ударом с плеча. Эйдолон скользнул в сторону и ударил молотом как копьём, прямо в бок врага. Воин пошатнулся, и лорд-командор воспользовался моментом. Следующий удар расколол левый наплечник Герога. Претор припал на колено, подняв топор в тщетной попытке остановить натиск врага.<br /> <br /> Первый лорд-командор поглядел на Сына Гора, чьё лицо исказилось в гримасе блаженной ненависти. А затем, сменив хватку, обрушил молот прямо на голову врага. Энергетическое поле расщепило плоть, едва прикоснувшись, развеяло облаком пепла, а затем дымящийся череп взорвался, изверг во все стороны щепки костей и мозга.<br /> <br /> И реальность содрогнулась. Натянутая кожа Материума вздыбилась и зарябила. Эйдолон оглянулся, не понимая, что происходит, когда мир загорелся и вывернулся наизнанку.<br /> <br /> И лорд-командор пал.<br /> <br /> <br /> Последним, что осознали воины Третьего миллениала, был внезапный прилив жара и вопль сонма демонов.<br /> <br /> Разгорающийся свет затмил ночь, утопил в своём растекающемся сиянии даже величайшие пожары. Он впился в небо, словно палец злого бога, резонируя со всем творящимся безумием и обетованным великолепием. В небо словно взмыла комета, выпущенная из преисподней, таящейся за пеленой.<br /> <br /> Она взмыла, завывая, и в унисон ей в восторженном подчинении страстям завыли все её узревшие.<br /> <br /> <br /> ''“Я вновь и вновь говорил вам о совершенстве, и о том как важно к нему стремиться. Другие, в том числе мои братья, утверждают что моя мечта - блажь. Что на самом деле никто не может достичь совершенства, кроме нашего отца.''<br /> <br /> ''Я отвечу им, что всё возможно, если мы будем стремиться к цели всем сердцем и душой. Да, душой. Я не верю в духов и посмертие, но скажу вам следующее - мы и есть сердце и душа, средоточие и легиона, и Империума. Лишь приняв на себя бремя долга мы сможем направить наш вид и культуру к совершенству. В объединению Галактики под сенью вечной империи.''<br /> <br /> ''Без убеждений мы станем ничем. Без сияющей души мы не просто потерпим неудачу, но падём.”''<br /> <br /> ''- Примарх Фулгрим, записанное обращение к братству Феникса.''<br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> =Действие третье. Душа.=<br /> <br /> ===Пятнадцатая глава. Бездна===<br /> Невозможное пламя словно высосало из мира все цвета. Эйдолон пал в бездну воспоминаний, уносясь прочь из материального измерения, с глаз и врагов, и слуг. Вокруг него пылали души, корчащиеся в вечных мучениях. Понемногу утратившие сгоревшие личности, пока не остались лишь стонущие отголоски. Умоляющие об избавлении, которое никогда не придёт.<br /> <br /> ''Брат!''<br /> <br /> ''Господин!''<br /> <br /> ''Предатель!''<br /> <br /> Сколько же титулов он получил за долгие годы жизни, слившейся в единое пятно борьбы и труда, войны и кровопролития, правления и служения? Сын безразличных отцов. Владыка неблагодарных ничтожеств, неудачников и безумцев.<br /> <br /> И всё его прошлое, настоящее и будущее, каким бы ни был ждущий рок, какое бы ни манило предназначение, всё было пронизано стремлением к совершенству. Как плоть жирами. Вот что придавало бытию Эйдолона причудливые оттенки и определяло его суть. Мальчик из Европы, бледный призрак из мёртвых и окаменевших лесов, даже не смог бы представить кем станет. Принцем-воителем. Легионером-полубогом. Оружием в руках завоевателей и царей.<br /> <br /> Вокруг были лишь пламя и тени, дым и безумие. Варп кипел и бурлил, цепляясь за него сотканными из застарелой злобы миножьими пастями. Вокруг плавилась Татрикала, становясь лишь далёким воспоминанием. Таким же поблекшим и изъеденным войной, как и память о первом завоевании. Лорд-командор помнил, как опустился на колени среди пепла. Как к его подбородку прикоснулись руки. И мимолётное одобрение отца.<br /> <br /> Но теперь он падал, став лишь отброшенным инструментом, забытым орудием.<br /> <br /> Он летел, а варп цеплялся за него пепельными когтями воспоминаний. Прахом и песками умирающей Терры, чёрными пустынями Исствана. Очищающим потоком осколков Призматики, царапающих кожу, смывающих прочь позор неудачи и увечья. Внезапно горло обожгло болью, такой сильной, будто в него опять впился анафем. Эйдолон почти чувствовал, как бежит по груди горячая кровь, льётся из рассечённой вместе с его первым смертным существованием шеи.<br /> <br /> Всё глубже в лучезарный жар апофеоза Фулгрима, опаляющий саму душу. Эйдолон летел сквозь пламя, сквозь боль, сквозь толкающий генетического отца всё дальше экстаз. Это было всё равно что лететь через корону звезды.<br /> <br /> Таким была отрава и обещание варпа. Изничтожающее пламя, способное поглотить Галактику и обратить всё в пепел. Власть, ценой объятий с безумием и погибелью.<br /> <br /> Таким было спасение и проклятие Третьего легиона. Они могли стать ярко сияющими созданиями, воплощениями беспредельного совершенства, или презренным и забытым воспоминанием. Возможно было всё, но это была обречённая надежда, мечта, которую демоны вскармливали лишь для того, чтобы использовать против самого мечтателя. <br /> <br /> И сквозь всё доносилась песнь сирены - Маравилья. Эпос Кински, пылавший и гремевший даже за гранью времён. Средоточие всего, упоенный зов самого Слаанеша. Не сотворённый, а скорее призванный обратно в мир. Именно эта сила некогда починила лаэран и вновь и вновь призывала подобное к подобному. Стремящиеся к совершенству сомневающиеся души неизбежно начинали плясать под её дудку.<br /> <br /> Он слишком поздно понял, что падал во тьме не один. Нечто мелькало на краю взгляда, на самой грани восприятия. Он резко обернулся и увидел, как оно ускользает прочь, мерцая словно танцующий послеобраз. Пылая…<br /> <br /> Огромные колонны покатились по растекающемуся в пустоте пламени. Огромные обветренные камни, гигантские окаменевшие деревья из лесов его юности. Рухнув, они раскололись, разбились на отголоски прошлого. Презрительный оскал родного отца, замечтавшаяся улыбка генетического отчима. Высеченные образы, скрытые в камнях как скульптуры в мраморе, вены драгоценностей в мёртвых и бесполезных скалах.<br /> <br /> Меньшее становилось основанием цивилизаций.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и его пальцы дёрнулись. Он понял, что может двигаться в небытие. Он заставил себя встать на ноги, выпрямился, борясь с накатывающимся ощущением невесомой беспомощности.<br /> <br /> - Довольно! - заорал он, извергнув в пустоту свои психозвуковые дары, изничтожив и без того полностью пришедшие в упадок отголоски иных времён и пространств. Гнев связал бурлящий хаос вокруг хрупким подобием порядка.<br /> <br /> - '''Нет, здесь ты не можешь отдавать приказы, первый лорд-командор''', - пропел голос, доносящийся со всех сторон. - '''Уже нет. И больше никогда. ты отказался от своей власти. Покинул пределы, где она что-то значила. Здесь тебе не укажет путь примарх, не подчинится твоей воле легион. Здесь ты можешь лишь покориться и принять вечную пустоту'''.<br /> <br /> Пламя сгустилось в фигуру, всё ещё бывшую лишь подобием легионера. Расколотый Король гордо шагнул вперёд, пытаясь объять всё чем не был распростёртыми руками. И рассмеялся. <br /> <br /> - '''Ты и правда думал, что червь вроде Герога смог бы придать мне форму и направить? Ты ранишь меня.'''<br /> <br /> - О, я этим не ограничусь, - процедил Эйдолон.<br /> <br /> Под их ногами возникала твёрдая поверхность, сотворённая из песков и камней, похищенных из воспоминаний Эйдолона. Вокруг лежали тела, чьи доспехи почернели от пламени, истёрлись временем и порывами ветра. Исстван был так давно, но перед Эйдолоном вновь лежали трупы в броне зелёной как море и царственно пурпурной, в грязно-белой и зелёной, замаранной кровью сине-белой. На других были цвета преданных в зоне высадки легионов.<br /> <br /> Расколотый Король небрежно наступил на мёртвого Железнорукого, вдавливая тело вглубь лоскутной реальности.<br /> <br /> - '''Нет смысла угрожать, если нет воли воплотить угрозу''', - слова вырвались из сияющего как солнце рта вместе со смехом. - '''И боюсь, что сил тебе на это не хватало уже давно'''.<br /> <br /> - Я - первый лорд-командор. Треть легиона покорилась мне и признала меня владыкой.<br /> <br /> - '''Может ты и магистр легиона по духу, но никогда по сути. Ты ведь примчался, поджав хвост, едва услышав своей разбитой душой призыв Фулгрима. Такой отчаянный. Жаждущий внимания отца. Первое пагубное пристрастие, о котором ни одна операция не поможет тебе забыть'''.<br /> <br /> - Умолкни!<br /> <br /> - '''С чего бы? Разве истина ранит тебя сильнее, чем уже ранил примарх? Ты любил его и ненавидел, а он отсёк тебе голову клинком кинебрахов'''.<br /> <br /> - Я помню своё прошлое, демон.<br /> <br /> - '''Ах, так я теперь демон?''' - Король присел и подхватил брошенный гладий, покосился на него, покачал, поверяя равновесие. - '''Ты всё ещё считаешь меня демоном? Нерождённым зверем, посланным мучать тебя? Призванным практиком-неумехой по воле Герога или Юлия Каэсорона или любого другого из старых врагов?'''<br /> <br /> - Ты - демон! Ничто! Игрушка богов! Отродье безумия, затянувшее меня в свою топь!<br /> <br /> - '''Безумия?''' - пламя вспыхнуло ярче, и Король подскочил к Эйдолону, хлопнув его пылающей рукой по плечу. Пламя растеклось по левой руке лорда-командора, обвило её, привязало его к Королю как Пожирателя Миров к топору. - '''Безумие - сопротивляться будущему, брат. Нашему славному единению. Судьбе обетованной.'''<br /> <br /> - Ты мне не брат! - рявкнул лорд-командор.<br /> <br /> - '''О, ошибаешься''', - проурчал Король. Пламя зарябило, пошло волнами, принимая новую форму, превращаясь в плоть. Над огненными очертаниями проявились пластины брони. Пурпурные и позолоченные по краям, безупречные доспехи, выкованные посвятившими себя кузнечному делу ремесленниками. На затылке проросли белые волосы, а появившееся лицо оказалось царственным, осуждающим, ощетинившимся порочным весельем.<br /> <br /> Эйдолон вздрогнул, на миг подумав что увидит Фулгрима, затеявшего безумную игру и пришедшего вновь его убить отца. Он чувствовал, как истекают его силы, утягиваются по огненной пуповине в открывшее свой облик существо.<br /> <br /> Но это был совсем не Фулгрим.<br /> <br /> Эйдолон увидел собственное лицо, не испорченное ни временем, ни капризами судьбы, исполненное всей былой силы, красоты и гордыни. Пламя всё ещё горело в глазах Короля, в его зрачках дрожали кольца похищенного света.<br /> <br /> - '''Ах, брат мой''', - вкрадчиво добавил Король. - '''Я так рад воссоединиться с тобой'''.<br /> <br /> ===Шестнадцатая глава. Война братьев===<br /> Битва лишилась всякого подобия порядка. Больше не было ни фронта, ни настоящего врага. Ни друзей. Ни союзников. Только война.<br /> Охотящийся во мраке Воциферон вскарабкался на корпус сгоревшего танка и спрыгнул на груду обломков. Прежде здесь был широкий перекрёсток, по которому бойцы и снаряжение перемещались от внешних укреплений к сердцу города, теперь же остались лишь развалины. Всюду лежали тела. Раздавленные камнями, распростёртые в импровизированных медицинских постах, вмятые в плиты гусеницами и сабатонами.<br /> Столько мёртвых. Но ничто не было важно.<br /> Воциферон потерял из виду практических всех своих бойцов, и потому выслеживал добычу с звериным упоением, не задумываясь где теперь легионеры. Он больше не был дуэлянтом, осторожно сражающимся с врагом. Мечник едва-едва осознавал себя, воспринимал мир как животное, слушающее порывы из древнего рептильного мозга.<br /> Он даже потерял один из клинков, исчезнувший в непрестанном безумии войны.<br /> - Добыча? - рявкнул и зарычал Алеф. Прежде безупречные черты лица воина застыли в параличе и были прочерчены шрамами там, где он разодрал и проколол свою кожу. Он принюхался, шипя, словно пёс.<br /> - Скоро, - зарычал в ответ Воциферон, борясь с поднимающеся красно-чёрной слепотой. - Он близко. Должен быть.<br /> Мечник понял, что был глупцом. Внезапное озарение нахлынуло так же неудержимо, как мускульные спазмы и мгновения фуги. Такое же очевидное, как царапающий небеса столп варп-пламени, вырвавшийся из сердца мёртвой крепости и направляемый несравненной песней Короля. Ветер звенел от странных мелодий, исполненных встревоженной тоски и просачивающихся в реальность из иных миров и времён. Словно наконец-то удовлетворённое желание.<br /> Теперь мечник понимал, что столкнулся с механизмом, скрытым за пеленой. Замком, отпёртым постоянным кровопролитием. Неведомым образом ключом стал сам Эйдолон.<br /> Теперь осталось место лишь охоте. Расплате.<br /> Воциферон смотрел, как появляются первые наложницы Тёмного Принца, вытекают из теней, выпрыгивают из ведущих в никуда арок, и за линзами его шлема текли слёзы. Едва копыта коснулись земли, как они начали танцевать, петляя прочь из обвалившихся коридоров на заваленные обломками проспекты. Он наблюдал за их капризными движениями, следил за развевающейся тканью и пронзённой кольцами плотью, за пурпурной кожей, отмеченной такими увечьями и следами насилия, что пристыдили бы и самых усердных Детей Императора.<br /> Из ран и меток скверны вытекал нечистый свет, небиологическое светоистечение, переливающаяся… ''неправильность''. На них было больно глядеть. Но боль вызывало всё. Охватившая Воциферона мания словно кинжалом вонзилась в его спину, сдирая кожу и гравируя позвонки.<br /> <br /> Мечник заметил, что примерно этим демоны и занимались с остатками смертных, украшавших собой труп города. Они набросились на тела с когтями и ножами, клыками и иглами. Быкоголовые божки натягивали содранную кожу на орнаменты из ажурной кости, а другие умасляли кровавые деревья, растущие из садов рёбер и кишок. Демоницы ворковали и сплетничали, прыгая с нароста на нарост, и щёлкающими клешнями срывали распускающиеся мясные цветы.<br /> Где-то начал бить колокол, отдающийся эхом прямо в голове Воциферона, отчего перед его глазами всё помутилось. В его горле запела желчь, вздыбилось едким приливом, а затем мечник согнулся пополам, и с его губ сорвался рык.<br /> К боли прибавился голод. Жажда вкусить не безвкусные творения демонов, но истинную плоть и кровь. Его глаза заметались, преследуя тени бушующих всюду пожаров. Больной свет варпа замарал всё вокруг, оттенил даже выстрелы бьющихся в небесах звездолётов.<br /> Люмены над головой Воциферона погасли. Погас весь свет, естественный и искусственный, оставив лишь сияние ''неестественного''.<br /> <br /> Он заставил себя встать, опираясь на клинок, всё ещё сутуля дрожащие от внезапных взрывов жестокого смеха плечи. По щекам невольно потекли слёзы. Воциферон терял контроль над всем, каждая грань его бытия словно взбунтовалась. И теперь осталось место только желаниям, жажде дать себе волю. Убивать, калечить и пировать останками.<br /> В ушах прояснилось, и он дёрнул головой, словно охотящяся собака, рвущаяся с поводка. Где-то неподалёку гремели болтеры и выли звуковые орудия. В бушующей ночи кто-то ревел, вопил, завывал в схватке и тихо хныкал. Его братья предались порокам среди развалин.<br /> Он должен найти его. Малакриса. Пришло время расплаты.<br /> - Где ты, брат? - заорал Воциферон. - Покажись, покончим же с этим!<br /> <br /> <br /> Малакрис отвлёкся от Сына Гора, ещё совсем недавно прозябавшего под его клинками. Вымазанные в зачеловеческой крови когти прошли сквозь пустые глазницы и сквозь расколотые кости вышли из затылка легионера.<br /> <br /> Он преувеличенно небрежно вытащил их и огляделся по сторонам.<br /> <br /> Наполовину согнувшийся хтониец свалился в украшенный фонтан, марая воду кровью и желчью из выпущенных кишок. Вокруг зелёной как море брони собиралась пена, мерзкая накипь, проникающая в каждую трещину и рану. Впрочем, запах был таким приятным. Будь у него время, Малакрис бы отрезал окорок и попировал плотью, быть может ограничался потрохами, как гурман из ульевой знати.<br /> <br /> Впрочем, время ещё будет. Потом. Когда враги умрут, и останется лишь попираемые им рабы. Когда нашёптывания исполнятся, будет время утолить все свои желания…<br /> <br /> А преград осталось так мало. Весь мир вопил, бушевал и пылал от ярости варпа, шёпот стал пронзительным и довольным. Эйдолон был заточён в пламени, а оба легиона - развеяны по ветрам.<br /> <br /> '''''Восстань и сам стань князем-воителем. Владыкой Третьего миллениала. Пусть ветер истории унесёт всё былое! Убей его и никто не встанет на пути твоего возвышения.'''''<br /> <br /> Рядом вопил Рикайн Байл. Воин выл и хихикал, взобравшись на обломок скульптуры. Словно гаргулья он сгорбился на украшенной скамье и царапал её силовым кулаком. Он больше не скрывал своё безумие, а гордо облачился в него. Знамение грядущего и образец, за которым последуют остальные легионеры банды.<br /> <br /> Малакрис знал, что скоро он встретит достойный вызов.<br /> <br /> У каждого правителя были наследники, и Эйдолон не являлся исключением. Благодаря одной лишь воле первый лорд-командор высек свой трон. Почему бы Малакрису не последовать по его стопам? Править будет не Плегуа, сломленное чудовище, и не упрямый глупец Воциферон. Он разберётся даже с советником. По одному. Удар за ударом, коготь за когтем.<br /> <br /> Он сжал кулаки, дрожащие от жажды пролить кровь.<br /> <br /> Измена - прекрасный источник могущества. Этому Дети Императора научились на Исстване, вняв призыву к двум битвам магистра войны. И не важно, убивали ли они братьев или родичей, само деяние было упоительным. Грозный Слаанеш, младший, но вековечный, открыл им восхитительную радость измены.<br /> <br /> Возможность покориться и никогда не умереть.<br /> <br /> Мускулы вздулись и задрожали под кожей от очередной судороги. Малакрис расправил плечи и отвернулся от Сына Гора, всё так же лежавшего мёртвым, ослеплённым, не заботящимся больше о войне, в которой не смог победить.<br /> <br /> Малакрис пробьётся сквозь преграды, сокрушит всех, кто встанет на его пути, пока не обретёт такое ниспосланное величие, что его заметит даже сам Фениксиец.<br /> <br /> - Из пепла восстанет ещё один король, - прошептал он самому себе. Капитан опять попытался вызвать бойцов, но не услышал ответа. Частоты всё ещё утопали в проклятых помехах. Он подошёл в Байлу и схватил безумца за голову, заставляя поглядеть на себя.<br /> <br /> - И на сей раз я воспряну и никогда не паду.<br /> <br /> ===Семнадцатая глава. Связанная Душа===<br /> Насмехаясь, оно облачилось в его прошлое, скрыло свою суть подо всем, чем он был прежде.<br /> По коже и доспехам смотревшего на него Эйдолона всё ещё ползли огоньки, но он был прекрасен. Совершенен. Был всем, чего лорд-командор лишился, когда его сокрушил гнев Фулгрима. На шее не виднелся уродливый шрам, кожа не обвисла, волосы не истончились. Существо гордо шагало и пыжилось, всем своим видом излучая чистое высокомерие и эфемерную красоту.<br /> Эйдолон помнил эту силу и уверенность. Он думал, что утратил её навсегда, и пусть он больше не был ковыляющим уродом, которого Фулгрим надменно назвал “нелепым и неуклюжим”, лорд-командор оставался тенью себя былого. Конечно, его могущество росло даже теперь. Он верил, что смог бы повергнуть самого Хана в Калиуме. Знал в глубине своей расколотой души, что восторжествовал бы. Он бы сломил Боевого Ястреба и съел его сердце, а из прочных как железо костей высек бы себе трон.<br /> “Но я бы мог стать большим. Мы могли бы. Если бы я не пересёк порог смерти, что бы произошло тогда? Возвысился бы несломленный Эйдолон до ещё больших высот? Стоял бы я сейчас плечом к плечу с Юлием, Избранным Сыном, если бы не навлёк на себя капризный гнев Фулгрима?<br /> <br /> Кем бы я стал? Чем бы я стал?”<br /> <br /> - Что ты такое?<br /> <br /> - '''''Я - твой брат''''', - Король рассмеялся. - '''''Я это ты, ты это я. Когда Фулгрим забрал твою жизнь, когда он поверг тебя, чистая мощь анафема расколола нашу душу'''''.<br /> <br /> - Нашу?<br /> <br /> - '''''Нашу, нашу''''', - повторил призрак. - '''''Твой титул не просто праздное хвастовство, Расечённая Душа'''''. - Нечто зловещее промелькнуло в глубине его глаз, мрачная насмешка и жгучая неослабевающая зависть. - '''''Мы две стороны одной медали, ты и я. Два сапога пара, разбросанные в разные стороны. Один прикованный к плоти…'''''<br /> <br /> - А другой к варпу&lt;ref&gt;Эйдолон в эзотерике — астральный двойник человека, фантом, тень или «тонкое тело». При определённых условиях может являться живым в форме привидения. Можно сказать, что Расколотый Король это эйдолон Эйдолона.&lt;/ref&gt;, - кивнул Эйдолон, понимая.<br /> <br /> Идеальное зеркало его души замерцало, будто преломляясь в тысяче расколотых отражений. Кожа и доспехи засияли светом всех оттенков, разгорающимся всё ярче. Золото вспыхнуло пламенем преисподней, потекло, принимая новые очертания и узоры, растекаясь по пышным пурпурным доспехам новыми созвездиями.<br /> <br /> - '''''Море душ сурово к гостям, но в его пламени можно узнать многое''''', - создание подняло безупречную латную перчатку, рассматривая свои пальцы один за другим. Потом снова поглядело на Эйдолона, и его челюсти разошлись в широкой ухмылке, ощетинившейся лишними зубами. Острыми и ослепительно белыми. - '''''Но я вижу, что и материальный мир не был добр'''''.<br /> <br /> - Я выжил, - ответил Эйдолон, кружа вокруг своего двойника, крепко сжав молот. - Даже преуспел. Теперь я могу насладиться большей силой и влиянием, чем даже до моего… - он запнулся. - До моего унижения. Я наделён силой и мощью, которых не мог и представить. Я чувствую себя так…<br /> <br /> Эйдолон помедлил и протянул вперёд руку, будто пытаясь буквально ухватить мысль.<br /> <br /> - '''''Как будто ты мог бы бросить вызов самим незрелым божкам''''', - с умилением пробормотал Король. - '''''И возможно и мог бы. Как знать, возможно на сей раз под твоим клинком умирал бы Фениксиец, а не наоборот. Или бы ты предпочёл унизить Хана? Расколоть доспехи Преторианца? Сокрушить крылья Великого Ангела своими коваными сапогами? Какая была бы отрада. Величие и чудо в равной мере. Представь, как захрустели бы в твоих зубах их кости, как сладок был бы сок. Мы бы могли это сделать. Вместе'''''.<br /> <br /> - Думаешь, что я нуждаюсь в тебе? - спросил Эйдолон, но голос его дрогнул от сомнения. Ведь он помнил, каково было быть цельным, какой была жизнь, определяемая его мастерством и навыками, а не непрестанными мучениями.<br /> <br /> - '''''Я не думаю, что ты нуждаешься в чём-то, брат мой. Я думаю, что ты жаждешь всего и большего. Ты бы мог по праву стать магистром легиона. И мы оба помним, каким он был в юности. Небольшим, но таким решительным. И ведь его спас совсем не Фулгрим. Фабий воссоздал легион так же, как воссоздал нас. Воля воинов и желания богов избавили нас от забвения.'''''<br /> <br /> - Пустые слова не сделают это правдой, - процедил Эйдолон. Он шагнул вперёд, встал лицом к лицу с собой.<br /> <br /> Пока он говорил, камень вокруг изменился и стал мерцающими кристаллическими кораллами, когда-то образовавшими атоллы Лаэрана. Двойник протянул руку и погладил нарост, содрогнувшийся от прикосновения. Коралл тихо загудел, звеня от песни, очаровательно знакомой, но в то же время ужасающе чуждой.<br /> <br /> Песня. Вечная Песня. Песня Тёмного Принца. Нет… зов Расколотого Короля. Слава, которую они обрели бы вместе.<br /> <br /> - '''''Да''''', - прожужжал дух. - '''''Ты помнишь это могущество, его соблазн'''''.<br /> <br /> - Помню, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - '''''Эта сила может вновь стать нашей. Должна стать''''', - призрак потянулся и взял руку Эйдолона. Первый лорд-командор ощутил, как вместе с огнём по его длани растекается кучающая тупая боль. - '''''Власть унаследуют те, кто достоин ей владеть. Когда наша душа воссоединится, мы сотворим такие чёрные чудеса, какие Галактика не видела прежде. Мы сможем воспарить над наложенными на нас мелочными запретами и найти путь к безграничному вознесению. Стать истинным фениксом'''''.<br /> <br /> Эйдолон отшатнулся, чувствуя как слабеют пальцы. Он посмотрел на искажённую латную перчатку, на прекрасное наследие Горвии, и моргнул. Её кончики почернели и поблекли, как на примелькавшемся снимке. Доспехи истекали пурпуром так же, как он сам - жизненной силой.<br /> <br /> - '''''Ты сможешь стать таким прекрасным''''', - вздохнул дух. - '''''Позволь, я покажу'''''.<br /> <br /> Он поднял руку и провёл пальцами по щеке Эйдолона, и от мягкого прикосновения в голове внезапно вспыхнула невыносимая мигрень. Лорд-командор сжал веки, но всё равно продолжал видеть. Видеть как…<br /> <br /> ''Внутреннее пламя вспыхнуло бушующей бурей, опаляющей вены и артерии, волной чёрного огня ползущей по венам. Кости треснули и срослись вновь от палящего жара. Он становился чем-то большим, чем человек, солнцем, пойманным в костяной клетке, преисподней в людской коже. Сгорающим подношением на алтарях богов.''<br /> <br /> ''Эйдолон умер и вновь возродился. Пойманный в вечном цикле, из которого не сбежать, перекованный и воссозданный силой одной лишь души. Его доспехи раскололись и срослись вновь, словно пройдя через руки трэллов и оружейников.''<br /> <br /> ''Он сам стал наковальней. Стал молотом. Пытаясь кричать гортанью, которая не желала, не могла издавать человеческую речь. Он извергал звуки не-речья, хлещущие изо рта словно кровь, становящиеся связными и материальными в ошеломительной нереальности варпа. Он словно мог разрушить реальность одними словами. Эйдолон был королём-растворцом, горящим светом, зажжённым ещё до первых грёз о человечестве.''<br /> <br /> ''Оно разорвало его на части на молекулярном уровне, а затем вновь соединило в новом причудливом обличье. Его дух замер на полпути между апофеозом и забвением.''<br /> <br /> ''На мгновение реальность могла расколоться, заставить его извергнуть все ниспосланные блага и обратиться потоком ужасов и обезумевшей от варпа плоти, однако он устоял. Свет внутри стал всепоглощающим, пронизывающим его насквозь, воссияли и доспехи.''<br /> <br /> ''Такова была мощь, которой его бы лишил Фениксиец, прячущийся в своих дворцах заблуждений.''<br /> <br /> ''Золотые когти сжались и разжались. Его молот изменился, возвысился и стал громадной увенчанной золотом булавой, по которой ползли пылающие символы. Скрипнули клыки, и между ними проскользнул язык, раздвоённый и шишковатый. Его кожа стала ярко-пурпурной, идеальной и не отмеченной шрамами. Эйдолон превратился в самое близкое подобие бога, каким мог стать, забранный из измерения плоти и вознесённый в Великую Игру, чьи правила он только сейчас начал осознавать''.<br /> <br /> Реальность накатила волной, холодной и давящей. В сравнении с упоительным экстазом видения чувство было таким… пресным. Удовольствие ускользнуло, идущие от почерневшей руки нервы словно умирали. Эйдолон вновь вернулся в безрадостную вселенную, лишённую удовольствий и мирских, и военных.<br /> <br /> Прекрасная война, которую ему обещали, конец сковывающей всё тирании Императора, конец всех пустых банальностей… всё это ускользало из пальцев.<br /> <br /> - Если бы мы были едины, то могли вознестись.<br /> <br /> - '''''Да, вознестись. Стать теми, кем всегда собирались быть. Воителем'''''.<br /> <br /> - Божьим воителем, - задумчиво прошептал Эйдолон. Видение цеплялось за его разум, яростное, яркое, отравляющее каждую мысль. Он чувствовал, как Галактика дрожит под его ногами, словно ожидая.<br /> <br /> - '''''Война Гора Луперкаля сделала нас всех божьими мечами. Их милости питают нас, толкая к новым высотам. Это мощь, которая разобьёт стены Императора и сокрушит его Дворец. Лишь в варпе всё это становится священным'''''.<br /> <br /> - Наши новые боги многое нам дали, - протянул Эйдолон. Перед его глазами пронеслись воспоминания о переходном пространстве между жизнью и смертью, меж материумом и имматериумом.<br /> <br /> ''Когти разрывали его на части так же легко, как острый клинок анафема. Свысока доносился звучный смех, словно над ним веселились сами боги. Он разлетался на части, его мысли и воспоминания расщеплялись.''<br /> <br /> - Но также они взяли с нас плату.<br /> <br /> - '''''Так давай же обратим их труды вспять. Брат мой, ни к чему нам враждовать. Просто впусти меня. Открой свою плоть моему величию, и вместе мы будем неудержимыми'''''.<br /> <br /> - Открыть мою плоть? - переспросил Эйдолон.<br /> <br /> - '''''Одно тело, одна душа. Твоя физическая суть вновь связанная с моей трансцендентной силой. Вместе мы будем завершёнными'''''.<br /> <br /> '''''Покорись…''''' - зашелестели голоса, становящийся всё громче хор шёпотом отовсюду вокруг. Он слышал как они повторяют это слово вновь и вновь, вонзают в его разум словно иглу.<br /> <br /> Вместе они будут сильны. Достаточно могущественны, чтобы подчинить себе весь легион. Вознестись над изъянами плоти, действительно воспарить. Преуспеть. Получить то превосходство, которое он всегда заслуживал.<br /> <br /> ''Но также они взяли с нас плату''.<br /> <br /> Эйдолон тяжело сглотнул.<br /> <br /> - Ты ждёшь, что я покорюсь тебе? - внезапно зарычал лорд-командор. Кораллы Лаэрана раскололись и опали. На их месте вознеслись вздымающиеся шипы трупных деревьев Убийства, смыкающиеся вокруг, вонзающиеся в их плоть. Они вцепились и в совершенного, и в несовершенного, и кровь запятнала бледную кожу.<br /> <br /> В его ушах звенели насмешки Торгаддона. Дерзкое непокорство Тарвица. Высокомерная ухмылка Люция.<br /> <br /> ''Чужая слабость. Вечно всё портящаяся''.<br /> <br /> Он поглядел на идеальное отражение собственной души. На танцующие в её глазах безумие и тоску. Более того, голодное отчаяние. Абсолютную жажду. ''Высокомерие''. Эйдолон прекрасно помнил всё это. Каково было быть таким уверенным в своих силах и не знать ничего, кроме жажды большего.<br /> <br /> Стал ли он с тех пор чем-то большим или меньшим?<br /> <br /> Для Эйдолона смерть стала не концом, а началом. Возможностью, в которую он вцепился окровавленными руками. Однажды он дрогнул и пытался найти лекарство, отыскать ответ. Глупую надежду. Не потому, что он не мог его обрести, но потому что не нуждался в нём&lt;ref&gt;Подробнее в рассказе &quot;Любовь к судьбе&quot; https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%9B%D1%8E%D0%B1%D0%BE%D0%B2%D1%8C_%D0%BA_%D1%81%D1%83%D0%B4%D1%8C%D0%B1%D0%B5_/_Amor_Fati_(%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7)&lt;/ref&gt;.<br /> <br /> ''Я действительно познал себя, лишь будучи сломленным. Воспрял лучшим из пепла, как и наш легион.''<br /> <br /> Эйдолон ударил двойника в нагрудник кулаком, вдавливая вглубь ветвей, умасляя его мукой.<br /> <br /> - А может лучше я просто заберу твою силу? - его горло засвистело, задрожало, словно от вот-вот готовой вырваться наружу бури. Эйдолон сдержал ярость и заставил себя улыбнуться. - Так чем мы станем, если я присвою твою мощь? Неужели ты думаешь, что я позволю управлять собой слабой грани себя? Отсечённый, не отсечённый… ты сбежал от нас. Сдался. Покорился варпу. Ты - слаб.<br /> <br /> - '''''Умолкни!''''' - зашипел Король. На миг идеальный фасад раскололся, открывая взору истинный ужас. Его кожа оказалась бледной как смерть и натянутой на череп, а меж поджатых чёрных губ сверкали заострённые зубы. Существо было облачено в пародию на доспехи Астартес, изломанную и лязгающую, сломавшуюся за целые геологические эпохи мучений. Отмеченную царапинами, накладывающимися друг на друга, словно в примитивной попытке отследить ход времени. Пурпур иссёкся, и лишь воспоминание осталось от позолоты.<br /> <br /> Эйдолон не отшатнулся. Он отстранился от врага, двигаясь с привычной лёгкостью. Создавая дистанцию между собой и тварью, называющей себя его братом.<br /> <br /> Он уставился на искажённый клок своей души, увидев чем тот был на самом деле. Кошмаром даже по меркам Третьего легиона. Не потому, что та была чудовищем, а потому что она пресмыкалась перед чудовищам.<br /> <br /> - Зря ты прошёл по этому пути, - процедил Эйдолон. - Лучше бы ты отдался забвению, чем опустился и стал лишь их игрушкой.<br /> <br /> - '''''Я не марионетка!''''' - зарычала его душа. Её нематериальная оболочка задрожала и исказилась, двигаясь словно тепловая волна, как ползущий по лиминальному пространству свет натриевой лампы. А затем бросилась вперёд, вцепившись в него. Когти из чёрного пламени впились в доспехи, и Эйдолон зашипел от боли.<br /> <br /> А потом она прошла.<br /> <br /> Поглощённые жаждой существа ощущения угасли. Доспехи почернели, потрескались, и Эйдолон ощутил как то же происходит с кожей. Вспышка агонии, а затем - ничего. Под напором энергии распадались нервы. Пропадал ниспосланный Тёмным Принцем дар. Вечная Песнь творения запнулась и утихла, сменившись ужасающим безмолвием зияющей гробницы. Великая симфония оставила Эйдолона.<br /> <br /> Вокруг забурлили горящие тени, вихрем смыкающиеся меж надгробных камней воспоминаний. Эйдолон закружился, размахивая молотом, но даже его мерцающее поле не смогло изгнать тьму.<br /> <br /> А затем из мрака вновь появился Король.<br /> Демонический отголосок его души ухмыльнулся гниющими зубами. Жизненная сила потекла в его вытянутую руку, обновляя и изменяя её. Мерцающий образ застыл, на его месте вновь возникла идеальная иллюзия.<br /> - '''''Я не хотел, чтобы до этого дошло, брат. Лучше бы ты покорился. Ты бы познал все уготованные тебе Слаанешем удовольствия. Невиданную агонию и экстаз'''''.<br /> Эйдолон резко отвёл руку и вновь занёс молот.<br /> - Ты не получишь мою плоть. Если так хочешь, попробуй её вырвать.<br /> На кончиках пальцев дьявольского духа вспыхнуло чёрное пламя, стекаясь в новый узор. Вокруг него заплясали тени, сгущаясь, становясь прочнее, а затем опалённый клок измученной реальности раскололся и слился воедино.<br /> Эйдолон позволил себе горький смешок, увидев как проявляется призрачное оружие. Какую знакомую форму принимают тени и пламя. Он даже мог представить, как оно будет бить…<br /> ''Летящий к его горлу разящий клинок, блестящий, пусть и из мёртвого камня. Реликвия-орудие просвещения. Меч, проливший кровь самого магистра войны.''Тело Эйдолона содрогнулось от воспоминаний о предсмертных корчах. А его враг поднял отголосок анафема в насмешливом салюте.<br /> - '''''Ах, так ты не забыл?''''' - проворковал Король, шагая вперёд. Его бледное лицо скривилось в гримасе муки и ненависти. - '''''Боль того мгновения преследует тебя, но я? Она - часть меня. Я страдал и разбивался о волны, пока Фабий возвращал тебя к жизни. Ты обрёл второй шанс. И плясал под дудку Фулгрима. Повитуха его возвышения, не задумывавшаяся о своём!'''''<br /> <br /> - Я заслужил своё место в легионе, и не важно что лают мне в спину шакалы. Под моим знаменем марширует треть легиона. Я - тот, кто ведёт их к Терре. Так пускай другие сплетничают и строят козни. Я превыше их. И если и есть достоинства в поисках совершенства, я - тот, кто воплотил их и превзошёл былые границы!<br /> <br /> Последнее слово вырвалось изо рта психозвуковой волной. Демоническая душа отшатнулась, кривясь. Сжатый в её руке клинок утратил цельность, тихо завопив в ответ. Эйдолон же поднял “Славу вечную” обеими руками, готовясь к бою.<br /> <br /> - Давай же, слабак. Я испытаю своё мастерство против самого себя. Посмотрим, делает ли нас сильнее плоть или дух!<br /> <br /> И почти в унисон две враждующие половины ринулись друг на друга среди вихря сияющих теней.<br /> <br /> ===Восемнадцатая глава. Родные чудовища===<br /> <br /> <br /> Шатаясь и спотыкаясь, Плегуа прокладывал себе путь сквозь безумие к сердцу песни.<br /> <br /> Возможно однажды, когда он действительно постигнет мистерии Тёмного Принца, это будет получаться инстинктивно. Но он уже чувствовал её изменения. Неуловимые скорбные ноты и отзвуки. Пронизанные мукой лорда-командора проблески, не совсем видения, а скорее образы.<br /> <br /> ''Когти жалят, поглаживая вырезанные на полулике символы упоения, всё на поверхности, как у карнавальной маски, которую наденут на последнем пиру.''<br /> <br /> Он встряхнулся, вырываясь из хватки грёз, и снова вскинул своё оружие-инструмент. Прицелился, выстрелил и создал произведение искусства.<br /> <br /> Офы Демаскос перепрыгнул через тлеющие развалины и умер, крича. Звуковая волна поймала его в прыжке, вцепилась незримой хваткой в молекулы, завибрировавшие все как один. Те затряслись, задрожали, пытаясь устоять, а потом разлетелись в стороны. Из каждого шва забила кровь. Пластины треснули и раскололись. Герметичные сочленения расщепились на атомы. Вой поглощённого безумной эйфорией воина не утих и после его смерти, влившись в песню.<br /> <br /> - Пошли, - прогремел Тиль.<br /> <br /> Фон Калда кивнул и зашагал следом, стреляя на ходу. Другой рукой он нажимал на кнопки закреплённого на запястье нартециума. Время от времени аптекарий останавливался, чтобы впрыснуть новый химический состав в измотанный организм Плегуа, не давая выйти из под контроля бушующей в крови какофона войне между стимуляторами и возбудителями боли.<br /> <br /> Когда Плегуа нашёл советника среди бушующего вихря безумия, тот стоял в декоративном саду, сгорбившись и тяжёло дыша от напряжения. Фон Калда вколол в себя столько успокоительных, пытаясь удержать вместе истерзанные грани разума, что Тиль чуял их запах из каждой поры аптекария. Запах химикатов, смешанных с всё ещё бурлящим адреналином.<br /> <br /> - Посылаю, - согласно прошептал фон Калда, с трудом выталкивавший сквозь сжатые зубы каждое слово.<br /> <br /> - Сердце крепости истекает кровью. Рушится. Падает в бездну. К Королю, правящему среди пепла, - пропел Плегуа, вслушиваясь в ярящиеся волны варпа, высматривая в истерзанной коже вселенной стихи.<br /> <br /> Плегуа согласно кивнул, и Тиль повёл его вперёд, время от времени останавливаясь, чтобы направлять советника за плечо, словно слепого бродягу. Да, все оставшиеся следы первого лорда-командора вели к сердцу крепости, куда Эйдолон направился, желая сразиться с Герогом. Острие копья против острия.<br /> <br /> “Всегда такой выскомерный” - подумал Тиль. - “Но всё же он был в своём праве. Он - наш владыка. Первородный какофон. Триумф Фабия”.<br /> <br /> От души Плегуа ещё осталось достаточно, чтобы он помнил каково быть солдатом, а не оружием. Так много воинов отдались новым веяниям без остатка, превратившись лишь в инструменты Вечной Песни.<br /> <br /> Как сделали даже его братья. Отдавшись ужасающей мелодии, вывшей из развалин.<br /> <br /> Нерождённые кишели повсюду. Проводя собственные хоровые представления среди рушащихся укреплений и домов. Трупы людей, разорванные и изломанные, свисали из окон, были нанизаны на стеклянные колья, натянуты на виселицы - всё до увеселения Тёмных Богов. Огромные накачанные чудовища с рогатыми головами, стянутыми кожаными ремнями, устраивали приёмы в пылающих оружейных и наблюдали за мясными цехами, куда низшие создания стаскивали безжизненные тела.<br /> <br /> Хотел бы Тиль, чтобы у него было время. Он мог бы преклонить колени перед такими избранными слугами Тёмного Принца. Познать новые удовольствия и спеть гимны безграничного мучения. Мог бы. Пожалуй…<br /> <br /> ''Нет''.<br /> <br /> - Идём дальше, - прорычал он. - Здесь не закончится наша песня.<br /> <br /> <br /> Даже спускаться сюда было больно.<br /> <br /> Бездна не была частью природы. Она была неестественной. Словно вытравленной кислотой, выжженой непристойным огнём и огранённой обсидианом. Языки дьявольского зелёного пламени лизали небеса. Фиолетовые лучи танцевали среди странных углов пещер. Из самого сердца шахты вздымалась пронзающая облака колонна варп-света, сияющая словно маяк, отдающаяся в душе как симфония про конец всего сущего.<br /> <br /> Воциферон зарычал и заставил себя отвести взгляд, истекая потом будто гончая. С его губ лилась слюна.<br /> <br /> Вокруг умирал легион. Он не видел ни одного живого Сына Гора уже… как давно? Сколько уже дней они сражались? Сколько эпох он охотился?<br /> <br /> Неважно. Важна была лишь добыча.<br /> <br /> ''Он - слаб. Он убивает Третий миллениал. Я заставлю его увидеть истину.''<br /> <br /> Где-то внизу Малакрис скакал по уступам, позабыв обо всяком подобии достоинства. Его нужно было покарать. Заставить раскаяться за низменное тщеславие. Что-то в основании черепа мечника шипело и шептало, настаивая, что кто-то из них, а может быть и оба, должны умереть. Стать жертвой. Подношением к ритуалу.<br /> <br /> Воциферон приготовился к броску, царапая камни жаждущим цели мечом. Спрыгнул на нижнюю ступень. Из глубин уже доносился смех. Осталось недолго.<br /> <br /> Скоро он получит то, чего хотел сильнее всего. Боль и удовольствие отступят, останется лишь величественное мгновение.<br /> <br /> - Сейчас, братья мои! - воскликнул Воциферон, и позади Алеф и другие клинки что-то зарычали в ответ. - Сейчас мы с ним покончим!<br /> <br /> <br /> Яма приняла его как любовника, встретив всей ожидаемой мукой и ликованием.<br /> <br /> Теперь нижний мир стал священным творением воли самих богов. Пламя вцепилось в облака, взираясь всё выше, освещая его безумными отблесками сияния. Цвета доспехов текли и переливались, так близко к разлому демоническая кровь снова ожила. Теперь она ворковала с Малакрисом, уверяла его что его выбор - верен.<br /> <br /> Он чувствовал волны и напевы наконец-то обрётшей голос безумной песни варпа.<br /> <br /> Всё звенело от смеха Расколотого Короля, от воя и воплей, которые издавал первый лорд-командор, в этом Малакрис мог поклясться. Происходящее было творением его рук. Каким-то образом самого присутствие Эйдолона призвало варп-разлом. Ведь они были связаны, Эйдолон и умирающий мир. Здесь он возвысился и обрёл власть. Возможно, тот день заклеймил шрамами и душу, и мир… оставил рану, так легко ставшую дверью для варпа.<br /> <br /> Он спускался всё глубже, а другие следовали за ним. Малакрис не знал, кто идёт следом и кому служит. Спешит по спирали к грядущей славе. Он чувствовал ждущий их всех внизу потенциал, такой близкий, такой далёкий!<br /> <br /> Наконец, капитан спрыгнул на землю, достигнув самого дна великого разлома. Прямо за ним спрыгнул Байл и пять других легионеров. Слабая стая, но для их целей хватит.<br /> <br /> Варп разъел корни Воинского Дворца словно кислота, прогрыз и иссёк себе путь с вековечным мастерством. Бездна казалась гноящимся нарывом, вырезанном в мире зазубренным скальпелем, и одновременно глубоко пробившимся в кору метеоритным кратером.<br /> <br /> Теперь Малакрис увидел плоды всех трудов.<br /> <br /> Сам разлом оказался сферой не-реальности, пульсирующим нарывом, одновременно пугающе твёрдым и не существующим. Он воспарил, упав, и втягивал в свою жадную пасть случайные обломки. Малакрис скользнул вперёд, подняв когти. Желая прикоснуться, войти, прорваться внутрь. Он слышал, как сам мир выл от муки. Зубы сводило от одной лишь близости к разлому.<br /> <br /> А затем сквозь гул донёсся вой, и Малакрис обернулся, подняв скрещенные когти.<br /> <br /> Пронзительно крича и упиваясь радостью, он оттолкнул в сторону клинок Воциферона.<br /> <br /> - Брат! - захихикал капитан.<br /> <br /> Мечник не ответил. Похоже, он отбросил все свои воинские ограничения, ведь размахивал единственным оставшимся мечом, словно берсерк. Малакрис отскочил назад, ударяя когтями в бок врага. В бездну прыгали остальные оборванцы Воциферона, с неистовым самозабвением бросаясь на гедонистов. Братья сцепились, раздирая друг друга на части. Мечи разрубали шлемы и потрошили легионеров. Когти и булавы раскалывали пластины брони.<br /> <br /> На глазах Малакриса Рикан Байл схватил одного из помощников Воциферона за шлем силовым кулаком. Из раздавленного черепа хлынула кровь.<br /> <br /> - Разве это не чудесно? - ухмыльнулся Малкрис. - К этому пиршеству нас всегда и готовили, брат мой! Вот какова на вкус победа! Вот что я всегда хотел тебе показать, чтобы ты оценил всю красоту!<br /> <br /> Глаза Малакриса сверкали от бешенства, а его лицо застыло в гримасе ненависти. Дрогнувшей лишь на миг. Когда вновь пронёсшийся клинок зацепил шею Малакриса. Капитан почувствовал вкус крови, ощутил как та стекает в доспехи.<br /> <br /> - Наконец-то! - завопил Малкрис. - Покажи, чего ты стоишь на самом деле, мечник. Покажи, что прячется за всеми твоими эстетскими ограничениями!<br /> <br /> Позади них ярче разгорался маяк, содрогаясь с каждым ударом. Реальность шла волнами и опадала в унисон со сходящимися клинками. Очередной прилив света разбросал сошедшихся в смертельном поединке братьев. Тени развеялись, из мрака выскользнули нерождённые наложницы, щёлкающие когтями, аплодирующие их кровавому состязанию и изобильным мукам.<br /> <br /> Нечто жаждало рождения, питалось их страданиями и горестями.<br /> <br /> “''Не корми его. Остановись''” - умоляло тихий едва слышный голос в чертогах разума.<br /> <br /> А затем одна из демониц поглядела наверх. Прищурилась, поджала губы, подняла вверх когти, тщетно желая защититься.<br /> <br /> И прямо на неё рухнул великан, оставив от наложницы лишь фонтан надушенного ихора. Гигант не медлил, не сомневался, а взмахнул оружием по широкой дуге. Звуковая волна расшвыряла Астартес, кульми врезавшихся в стены. Малакрис рухнул на колени. Снова ощутив кровь. Льющуюся из треснувшей губы. Текущую из его глаз, носа и ушей.<br /> <br /> Воциферон отшатнулся, устояв на ногах лишь потому, что вонзил меч в землю и вцепился в него, как утопающий в проплывающую доску.<br /> <br /> ===Девятнадцатая глава. Душа и память===<br /> &lt;br /&gt;Свет и тень сшиблись, и разряды молний разлетелись по варпу.<br /> <br /> Оружие не было истинным анафемом. Оно не обладало затаившейся злобой, ждущим своего часа разумом, умаслённым клинком-немезидой. Это был лишь отголосок. Тень. Подходящее оружие для твари, подражающей величию и мощи Эйдолона.<br /> <br /> Но его хозяин был быстр. Силён от отчаяния. Полон решимости сражаться и умереть, а не стать лишь одним из ожидающих призраков, отчаянно желающих вернуть плоть. Если Эйдолон откажется, победит, что произойдёт потом? Спрячется ли Король, дабы однажды захватить тело другого брата?<br /> <br /> С каждым ударом оружия по граням пространства расходились новые вспышки безумного света, словно они бились в громадном драгоценном камне.<br /> <br /> - '''''Я - всё, чем ты мог стать!''''' - зашипел дух.<br /> <br /> Эйдолон теснил его, гнал смертоносными взмахами молота. А затем “Слава” ударила о воображаемую стену, и вокруг распустилась новая реальность.<br /> <br /> Под ногами растёкся отравленный вирусами прах Исствана III, липнущий, отчаянно цепляющийся за броню. Эйдолон припал на колено, уклоняясь от взмаха меча, и окинул взглядом панно оживших воспоминаний. Некоторые были такими же, как он помнил. Раздражение от зашедших в тупик атак. Люций и его проклятое самомнение, вера что они одержали победу только благодаря его измене, мотивированной одной лишь гордыней. Отбросившего всё ради возможности покрасоваться. К тому дню честь уже утратила былой лоск в глазах лорда-командора, но лицемерие всё ещё выводило его из себя.<br /> <br /> Он моргнул, и образ изменился. Теперь он видел себя возглавляющим ''оборону''. Непокорным под натиском собратьев. Верным, словно это слово что-то значило.<br /> <br /> - '''''Неизбранные дороги''''', - фыркнул призрак. - '''''Таков дар варпа'''''.<br /> <br /> Он вновь взмахнул теневым анафемом, вновь взвыли чёрные молнии.<br /> <br /> Мир содрогнулся. Пепел превратился в чёрные барханы зарождающегося Исствана V. Эйдолон расхохотался, и наполнил воздухом горловые мешки. Его вопль разнёсся новым гимном чудесным ужасом. Он снова её слышал. Отголоски песни. Извергнутые тысячи глоток, разносимые каждым взрывающимся снарядом, призываемые всеми смертельными ударами меча.<br /> <br /> Эйдолон направил песнь, связал её со своим воплем и обрушил на демоническое создание. Оно взвыло, разлетаясь на части, обратилось в пепел, в забурливший вокруг водоворота видений циклон.<br /> <br /> Каждая грань варп-темницы отражала его жизнь. Какой та была. Какой она могла быть. Эйдолон видел, как вытягивается от вливающейся энергии и растёт его тело, взлетает на огненных крыльях к собственному апофеозу. Видел, как он возглавляет весь легион, коронованный меткой Фулгрима и клеймом Тёмного Принца. Как его молот оставляет за собой следы из чёрного пламени, как горят под его натиском стены Дворца. Как он сам сбрасывает Дорна со стен, торжествуя, утопая в эйфории.<br /> <br /> Позади зашептали тени, и лорд-командор обернулся. Слишком поздно. Король уже вернулся став хихикающей тенью из ненависти и пламени и ударил призрачным клинком. <br /> <br /> Эйддолон взревел от ярости, когда анафем пробил его грудь и прижал его к одной из ложных реальностей. Образы пошли волной трещин, разбивающих каждую вероятность на всё новые и различные конфигурации. Демон ухмыльнулся, будто волк, и сильнее надавил на меч. Алая влага хлестнула по лезвию, потекла сквозь пробоину наружу и внутрь, растекаясь по коже. А за ней сквозь меч потёк свет.<br /> <br /> Эйдолон заставил себя встать, попытался занести молот, но тварь вцепилась в его руку. Хрустнули кости, и “Слава вечная” выскользнула из хватки Эйдолона.<br /> <br /> - '''''Она принадлежит мне''''', - прошептал дух, почтительно поднимая молот, глядя на охватившее оружие пламя умирающей души Эйдолона. - '''''Как и вся твоя сущность, первый лорд-командор'''''.<br /> <br /> Оно в последний раз поглядело на Эйдолона, надменно, словно на грязь под сапогами, а затем пинком отбросило поверженного легионера в мерцающий прах.<br /> <br /> Но в мире гибнущих грёз они всё ещё были связаны, скованы соперничающими энергиями сияния души и призрачной тени. Промелькнувшие мгновения дали метастазы, слившись в минуты, и с каждым ударом сердца дьявольский дух креп и набирался сил. Он распадался каскадом новых образов, корчась и шипя, но не выпуская из рук молота. В одно мгновение он казался идеальным существом, чьи доспехи были безупречной работой мастеров-оружейников, а оружие - прекрасным. В следующее - воистину демоническим отродьем, делающим первые шаги на пути к поглощению их обоих варпом. Пылающим чёрным огнём небытия. Живым и неумирающим, таким каким никогда не мог бы стать Эйдолон сам по себе.<br /> <br /> Он чувствовал, как утекают соки. Теневой клинок оставил глубокую рану, напомнив Эйдолону как Фулгрим похитил для своего вознесения жизненные силы Пертурабо. Рыщущий разум лорда-командора прикоснулся к миру грёз. И вокруг начали падать мерцающие обломки. Эйдолон моргнул, заставив себя втянуть воздух.<br /> <br /> Вокруг проносились сверкающие приливы и отливы - все богатства Призматики блестели, как в тот день когда они стали подношением на Йидрисе. Эйдолон вздохнул, смотря на полные сияющих осколков небеса. Он позволил своему разуму воспарить, а воспоминаниям - ожить.<br /> <br /> Теперь вокруг вздымались замёрзшие леса Европы. Его соперник, его противоположность, слишком отвлёкся, упиваясь похищаемой жизненной силой. Поглощаемой. Через клинок анафема, за который уцепился дрожащими пальцами лорд-командор.<br /> <br /> “''Кто ты''?” - прошелестел голос в бесконечной пустоте, эхом разнёсся среди мёртвого леса. - “''Кто ты, когда это действительно важно? Ты готов лечь и умереть? Покориться? Остаться лишь лишним сыном умирающей родословной? Или же будешь бороться? И побеждать? Править?''”<br /> <br /> Он почувствовал, как становятся настоящими и эти воспоминания.<br /> <br /> Пальцы надавили на подбородок, поднимая голову. Эйдолон едва не рассмеялся.<br /> <br /> “''Стань тем, кем всегда должен был быть, '''сын мой'''''”.<br /> <br /> Голос был знакомым. До боли. Эйдолон даже ожидал заметить краем глаза бледный лик своего отца.<br /> Но увидел лишь тьму. Только боль. Столь же знакомую, как и шипящий голос Фулгрима. Пальцы крепче сомкнулись на рукояти ложного анафема.<br /> <br /> А затем он вырвал клинок и улыбнулся окровавленным ртом.<br /> <br /> Дух оглянулся, но было уже поздно. Эйдолон бросился на него, впечатал плечом чудовищное отражение в окаменевший ствол, пробив тот насквозь. Осколки и пыль градом посыпались на Короля, погасив пламя, сделав доспехи серыми. Дух зашипел, вновь выдав свою истинную демоническую суть. Эйдолон ударил его сапогом, вдавил молот в грудь духа, прижал того к призрачной земле.<br /> <br /> - Ты не заслуживаешь славы! - зарычал лорд-командор. Он припал к земле и схватил молот, вырвал его из хватки зверя и в тот же миг пронзил нерождённого теневым мечом. Пришпилил, как насекомое. В него хлынул поток новых сил, освящая этот миг. Эйдолон мог забрать всю силу духа. Снова стать цельным.<br /> <br /> Но он медлил. Ведь к этому всё и вело. Какие бы силы ни манипулировали им, будь то боги или сотрясающие небеса их полубожественные отпрыски… такого конца они ждали.<br /> <br /> Он поглядел на осколок своей души. Отравленный варпом и обезумевший, вопящий и завывающий клятвы ненависти. В мечущиеся окровавленные глаза, моргающие, ищущие возможность в последний раз бросить кости. Ускользнуть.<br /> <br /> Эйдолон занёс молот.<br /> <br /> - Я посвящаю эту смерть, - прошептал он, - Слаанешу. Я отдаю часть себя Тёмному Принцу. Я пожертвую всем ради права править. Я отдаю себя, сломленного, рассечённую душу, тебе без остатка, пока на то воля богов.<br /> <br /> Молот опустился. Демон завопил. Всё задрожало и распалось на части, разбилось на бесчисленные кружащие осколки. Вокруг умирали прошлые и будущие, возможные, но никогда не наступившие времена.<br /> <br /> Эйдолон закрыл глаза и закричал, встречая всепоглощающее пламя.<br /> <br /> ===Двадцатая глава. Уроки из пепла===<br /> Варп и умирающий разлом прикоснулись к плоти мира, сделав стены гладкими и текучими, словно мгновенно замёрзшая вода. Эйдолон сморгнул остаточные изображения больше не существующих миров, гобелена, сотканного из воспоминаний и сметённого прочь воинской доблестью и капризом бога. Он глубоко вдохнул смрад ямы и незабываемый вкус реальности.<br /> <br /> Лорд-командор прижал руку к доспехам. Он снова был созданием из плоти. Облачённым в свою броню. Несущим своё оружие. Он не чувствовал пустоты в душе, только… силу. Могущество. Каждое движение было полностью согласовано с волей. Эйдолон тихо рассмеялся своим мыслям и огляделся по сторонам, желая понять, кто хлопал в ладоши.<br /> <br /> Малакрис и Воциферон опустились на колени, словно ожидая суда за клевету. Одна из когтистых перчаток капитана была прижата к потрёпанному наплечнику мечника. Их нагрудники ходили ходуном - даже доспехи выдавали истощение. Над ними стоял сам Тиль Плегуа, так не опуская оружия. Готовый встретить любой новый припадок насилия. Рядом на присел фон Калда, заботясь о ранах брата. Бледное лицо легионера замарала кровь, вытекшая из глаз и носа. Он был безмолвным. Слабым. Возможно умирающим.<br /> <br /> Эйдолон заставил себя встать, пошатнулся, ощутив на миг упадок сил. А затем схватил Малакриса, оттащив его от брата-легионера.<br /> <br /> - Ты - слабовольный глупец, - наконец, сказал лорд-командор. Малакрис сплюнул в сторону едкую слюну, смешанную с кровью.<br /> <br /> - Обижаете, мой господин. <br /> <br /> От внезапной пощёчинцы Малакрис кубарем покатился по пеплу и врезался прямо в изувеченный труп в пурпурно-белых доспехах. Лицо воина сгрызли, быть может нерождённые, а может и один из собственных собратьев. Малакрис заставил себя встать и зажёг когти, тяжело дыша, не сводя взгляда с первого лорда-командора и других собравшихся воинов.<br /> Эйдолон бросился вперёд, пригнув голову, и схватил капитана за глотку, поверг его на землю и упёрся в ноги, не давая встать из кровавого пепла. Молот в его руках засверкал. Молнии замелькали между включённым полем и плотью безумца, вызывая приятное шипение жарящегося мяса.<br /> <br /> - Когда-то ты приветствовал бы эту боль, - зарычал Эйдолон и надавил. Один из продетых в лицо Малакриса шипов перестал дрожать и потёк, струйки расплавленного металла закапали на щёку. Наконец, нервы капитана не выдержали и он начал вопить.<br /> <br /> А оружие продолжало уничтожать лицо. Мгновение за мгновением. Микрон за микроном. Всхлюпнув. один из глаз разлетелся на части, забрызгала кровь и иные соки. Капитан заскулил и забился, бьясь бронированным телом о дно кратера под разрушенным центром управления.<br /> <br /> - Милорд.<br /> <br /> Эйдолон резко оглянулся и уставился на говорившего. Но в тот же миг его гнев схлынул, сменившись изумлением, когда он понял кто дерзнул его прервать. Воциферон всё ещё стоял на коленях, его вспотевшие волосы липли в голове. Похоже, спуск стал настоящим испытанием его сил. А перед ним лежала безупречная сабля - прекрасное чудо среди жуткой картины. Воспоминание об идеализируемых временах.<br /> <br /> - Пощадите его, милорд.<br /> <br /> - Его? - Эйдолон вскочил на ноги и взмахнул молотом одной рукой, показав на мечника. - Твоего жалкого соперника? Бойца, который не смог удержать себя в руках достаточно долго для проведения простой операции?<br /> Он подался вперёд, желая заглянуть в лицо Воциферона.<br /> <br /> В прежде безупречных манерах мечника появились изъяны. Какое бы безумие тот не пытался сдержать, теперь оно вырвалось на свободу. Его волосы были окровавлены, похоже, что местами вырваны самим Воцифероном. На щеках появились оставленные его же пальцами длинные царапины. К доспехам были прибиты и привязаны трофеи, срезанные с мёртвых и ещё живых.<br /> <br /> - Первый из лордов-командоров, на Терре нам понадобится каждый клинок, - почтительно сказал Воциферон и покачал головой. - Я презираю его, но никто из нас не оказался неподвластным высвобожденным силам. И кем бы мы не стремились быть, все мы оступились. Если бы Фениксиец хотел его смерти, он сам бы его сразил, - мечник вздохнул. - Если ему суждено умереть, пусть он умрёт на земле Терры. Пусть он отдаст свою жизнь перед стенами Дворца. Хотя бы тогда от него будет польза.<br /> <br /> - Пощади, - проскулил Малакрис. Он первернулся и заставил себя подняться на четвереньки, скорчившись как больная дворняга. Он задыхался и кашлял от муки, с губ капали рвота и слюна. Эйдолон истерзал его так, что боль больше не приносила удовольствия. Он попытался было встать на дрожащие ноги, но затрясся, поскользнулся и рухнул на вымазанную в потрохах землю, едва опёршись руками.<br /> <br /> - Я служил вам, господин, и могу послужить вновь. Прошу, дайте лишь шанс.<br /> <br /> Долгое мгновение Эйдолон не сводил с него взгляда.<br /> <br /> Затем он отвернулся и обвёл взглядом толпу. Здесь было так мало воинов Третьего миллениала, собравшихся во временные банды в угоду изменчивой преданности. Татен Орд из отделения губителей, легионер, вырезавший на выбритой голове извивающиеся символы мёртвого языка. Карадак Фенек, сверкающий глазами из-под смазанных маслом прядей, неперстанно читающий губами какие-то стихи.<br /> <br /> Потом он заметил Тиля Плегуа, больше не затерянного в экстазе песни. Какофон не сводил взгляда с Эйдолона. Ободранная половина его лица ухмылялась в гримасе голодной тоски, словно ожившее мементо мори. Рядом с ним словно в насмешку виднелся вечно юный лик фон Калды, чьи гладкие щёки побагровели после битвы.<br /> <br /> Эйдолон размышлял. Он шагнул вперёд, не опуская молот, и посмотрел на капитана. Принимая решение. Скольких владык и господ он видел в такой же ситуации?<br /> <br /> Аристократ стоит на страже перед своим поданным среди замёрших лесов, намереваясь продать ребёнка ради безопасности или расположения.<br /> <br /> Примарх, беспристранство раздающий знаки своего внимания и расположения, пусть даже и не спешащий доверять. Не сводящий взгляда с недосягаемой звезды.<br /> <br /> Лорд-командор, сплетающий нити суды тысяч в борьбе за власть и положение против соперников. Пойманный в бесконечном противостоянии, обычном для придворных.<br /> <br /> “''Чем бы я стал без этой борьбы, без горнила, которое определило мою суть? Подобием отсутствовавшего отца или того, кто делал меня собой снова и снова? В часы победы и поражения. Жизни и смерти''”.<br /> <br /> Он закрыл глаза, слыша во тьме насмешливый хохот. Искажённое отражение его собственного отравленного веселья, что срывалось с губ Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Суд вышестоящих. Яд милосердия.''<br /> <br /> Эйдолон открыл глаза и протянул свободную руку.<br /> <br /> Малакрис уставился на неё не верящим глазом.<br /> <br /> - Встань, - приказал Эйдолон.<br /> Кто-то захлопал вновь. Но кто? Эйдолон обернулся и окинул тесную расщелину взглядом. Теперь, когда разлом выгорел, воины расступились его краям. Эйдолон стоял в центре, переводя взгляд с одного воина на другого, желая понять кто хлопает. Потребовать прекратить насмешку.<br /> <br /> Но никто не двигался.<br /> <br /> Эйдолон оглянулся.<br /> <br /> Звук отдавался в истерзанной варпом яме странным эхом. Кошмары цеплялись за каждую поверхность, звуки разносились, но не стихали, принимали форму пляшущего ведьмовского пламени. Отблески света и тени царапали обсидиановые стены, мерцали и дрожали, словно взбудораженные невидимым ветром. Наконец, лорд-командор выследил источник звука, и дыхание замерло у него в горле.<br /> <br /> Перед ним стоял гигант, высокий и стройный. Прилегающие пластины брони были выкованы с высочайшим мастерством, явно являлись трудом долгой и упорной работы лучших ремесленников. Воплощали пик человеческого оружейного дела. Белые волосы осыпались на плечи лавиной чистейшего снега. Кожа была алебастровой, но при этом сияла изнутри словно скованная звезда. Его глаза были жестокими, прекрасными и сверкающими соблазнительным безумием. Один лишь взгляд в них поверг целые миры, разорвавшие себя на части ради хотя бы проблеска его внимания. <br /> <br /> Он был воплощением искусства. Сотворённым настоящим настоящим эрудитом и ожившим памятником, подобным галатейцам из древних легенд. И при этом лучился жизненной силой. Плод идеального смешения биологической и духовной природы, что возник совершенно взрослым, отпрыск смертного божества.<br /> <br /> Фулгрим, сам Фениксиец, поглядел на Эйдолона свысока и перестал хлопать.<br /> <br /> - '''''Сын мой''''', - вздохнул примарх, еле слышно, но совершенно методично. За его слащавым оттенком таился яд. Эйдолон заставил себя выпрямиться, сжав зубы. Чувствуя боль, да, но боль уже стала его дорогой спутницей. Певшей в крови и танцевавшей в душе. Раньше он думал, что был бы без неё ничем. Но пройдя сквозь пламя стал умнее. Познал самого себя.<br /> <br /> - Отец, - ответил Эйдолон. Он едва мог смотреть на Фулгрима. С каждым движением за примархом оставались образы, с каждым шагом за ним следовало марево. Иногда он казался великим Просветителем, которым был всегда, но в другие времена…<br /> <br /> ''Змей апокалиписа, ползущий навстречу неизбежности, тащащий себя вперёд с безжалостной жаждой, вечно голодный и ненасытный. Слишком многочисленные руки двигались в невозможном ритме, и каждая сжимала клинок из иной мёртвой культуры.''Он сморгнул демонический образ и сосредоточился на отце, каким тот был в годы его истинной жизни.<br /> <br /> - '''''Ты удивляешь меня, Эйдолон. Не думал, что ты так охотно вступишь в игру'''''.<br /> <br /> - Игру? - едва не рассмеялся лорд-командор. Он зашагал к отцу, не показывая страха. Призрачная плацета поблекла, позволив Эйдолону выпрямиться в полный рост. Его пальцы сжались и разжались, и он ощутил в них новую силу. Мощь, порождённую его жертвой.<br /> <br /> - '''''Всё - игра, сын мой. Без исключения. Всегда было. Ещё до начала этой войны мы были фигурами на её доске''''', - Фулгрим вытащил длинный прямой меч из ножен, сшитых из человеческой кожи, и начал разглядывать лезвие, задумчиво и страстно. - '''''Конечно, со временем некоторые из нас сами стали игроками. Я не собирался просто смотреть из кулуаров, как пылает война… Пора было испытать лучшие возможности моих сынов. Возможно, следующим станет Юлий'''''.<br /> <br /> - Ты всё это приготовил? - ужаснувшись, переспросил Эйдолон.<br /> <br /> Фулгрим поглядел на него как на идиота глазами, в которых мелькнула ненависть. И Эйдолон вновь увидел летящий к его горлу клинок, словно история готовилась себя повторить.<br /> <br /> - '''''Нет, Эйдолон. Твоя изломанная душа сама нашла тебя, устроила ловушку в сердце твоей былой гордости и попыталась надеть твою кожу словно великолепный костюмчик. Конечно же я''''', - демон-примарх рассмеялся и скользнул к нему, протянув кончик клинка и уперев его чуть ниже горла Эйдлона. - '''''Планы магистра войны требуют времени, а ждать так… утомительно. Поэтому я решил развлечь самого себя. Было так легко вытянуть её из варпа и подчинить себе, притянуть сюда, в мир отдающийся в твоём разуме и душе. Какое веселье'''''.<br /> <br /> - И всё ради того, чтобы не заскучать. Расточительство, - Эйдолон покачал головой. - Надеюсь, ты собой доволен. <br /> <br /> - '''''Иногда я даже сам себя впечатляю''''', - признал Фулгрим. - '''''Особенно после Йидриса. Все эти новые дары, новые триумфы. Но да, приготовить сцену было очень приятно, милый Эйдолон'''''.<br /> <br /> - Так чего ты от меня хочешь, отец? Поздравлений с успешно проведённой игрой?<br /> <br /> - '''''Возможно я просто хотел, чтобы ты стал целым или хотя бы снова интересным''''', - Фулгрим покосился на собравшихся на неровных краях ямы нестройным кругом воинов. С них капало всё больше крови, собиравшейся в багровый водопад. - '''''Или быть может мне хотелось удостовериться, что Третий Миллениал и в самом деле в надёжных руках. Ведь ты так любишь мнить себя моим наследником…'''''<br /> <br /> Примарх шагал, но Эйдолон слышал скрип чешуи по камню. Изувеченная реальность, в которой змеиное тело примарха извивалось в бездне, постепенно проникала в мир.<br /> <br /> - Ты - глупец, - наконец, сказал лорд-командор.<br /> Примарх содрогнулся от хохота. Звук вырвался из каждой его поры переливающейся волной.<br /> <br /> - О''''', глупец, неужели! Возможно я поторопился отрубить твою голову, Эйдолон. Стоило оставить тебя при себе. Как оспаривателя, каких любит держать мой брат. Ах, если бы ты когда-либо сомневался в моих словах прежде''''', - безупречная перчатка поднялась и постучала по нижней губе. - '''''А впрочем, я ведь за это тебе тогда и отрубил голову'''''.<br /> <br /> - Прости, что разочаровал, - процедил Эйдолон сквозь сжатые зубы.<br /> <br /> - '''''А вот в этом ты действительно хорош'''''.<br /> <br /> - Я создан по твоему образу. Выкован твоими учениями и изъянами.<br /> <br /> - '''''Ахх, ну конечно же ты винишь меня за свои ошибки''''', - другие собирались вокруг, но держались на уважительном расстоянии. Эйдолон не ждал, что многие рискнули бы вызвать гнев примарха. - '''''А ведь я предложил тебе самый редкий дар, Эйдолон. Даже возможность снова быть целым, ухватить величие за хвост'''''.<br /> <br /> Примарх вонзил согнутый палец в лицо командора и потянул.<br /> <br /> Эйдолон зашипел от внезапного прилива муки и упоения, чувствуя как кровь бежит по щеке на наплечник. И отдался ему. Он не позволит другим себя унижать. Лорд-командор подался вперёд, дав острию впиться глубже и оцарапать когти.<br /> <br /> Боль можно было преодолеть ради совершенства. Этому он всегда верил, так он всегда жил.<br /> <br /> - Во мне и так достаточно величия, - ответил Эйдолон.<br /> Клинок прижался к его горлу, но он не обратил внимания, а протянул руку и схватил Фулгрима за запястье. Эйдолон чувствовал кипящую внутри него силу, едва сдерживаемую ярость Имматериума. Она взывала к нему, маня теми же соблазнами, что предлагала сломленная душа, нашёптывала те же сладкие обещания.<br /> <br /> Фулгрим не отличался от всех прочих порождений варпа. Их мощь была ядом. Смертность же давала сил.<br /> <br /> Он оттолкнул руку Фулгрима прочь, глядя как расширяются идеальная глаза. Шок и восхищение промелькнули на безупречном лице, а затем оно замерло в умилённой ухмылке.<br /> <br /> - '''''Возможно так и есть, сын мой'''''.<br /> <br /> Фулгрим развёл руками, сбросив хватку Эйдолона, и с его губ сорвался тихий стон. Примарх ''потянулся'', и его плоть и доспехи потекли словно глина. Скованный прежде внутри свет потёк через меняющуюся кожу. Фулгрим воздел руки к небу, и из его вытянувшегося живота появились другие, пробивая себе путь сквозь кожу и керамит, жадно хватая воздух. Хвост хлестнул за спиной, а затем метнулся вперёд и обвился вокруг Эйдолона.<br /> <br /> Демонический примарх подался ближе. Его глаза были бездонными ямами чёрного пламени, в котором кружили и сталкивались гибнущие звёзды. Его красота сама по себе превратилась в зверство. В ужас, запечатленный в искусстве. Он стал самым прекрасным и ужасающим созданием, на которое когда-либо взирал Эйдолон. Даже больше, чем после Йидриса, возможно даже сильнее чем в час Тёмного Триумфа на Улланоре. Теперь апофеоз Фулгрима действительно завершился и достиг апогея.<br /> <br /> - '''''Но силы недостаточно, лорд-командор''''', - прошептал Фулгрим. Он надавил. Едва, но Эйдолон почувствовал, что малейшего изгиба или сжатия хватит, чтобы сломать его ноги. - '''''Одной - нет. Мы не победим в войнах, просто став сильнейшими. Мы победим, став лучшими. Мы будем вести войну, добившись такого величия и великолепия, что один взгляд на нас будет опалять взор смотрящего. На почве Терры мы действительно переродимся. Дети Императора наконец-то вернутся домой, вытащат его из башни и сокрушат'''''.<br /> <br /> - Но ты попусту разбрасываешься нашими…<br /> <br /> - '''''Нет, Эйдолон. Я трачу жизни легионеров так, как считаю нужным. Чего стоят чуть больше тел, когда вы все в целом стали целеустремлённей?''''' - две руки Фулгрима схватили запястья Эйдолона, а ещё две упёрлись в его нагрудник. - '''''Ты чувствуешь это, не так ли? Как он воспаряет из пепла твоей души. Я даровал тебе эту милость, сын мой. Новую силу и решимость'''''.<br /> <br /> - Ты считаешь это даром? Ты бы превратил меня в отродье варпа, твою меньшую тень, выбери я другой путь.<br /> <br /> - '''''О, мне не было дела кто победил''''', - фыркнул Фулгрим. - '''''Ты бы развлёк меня и скованный плотью, и вознёсшийся духом'''''. <br /> <br /> - Тем больше для меня причин определять свою судьбу. Если наши отцы равнодушны, стоит поступать им назло.<br /> <br /> - '''''Ты всегда был таким непослушным ребёнком''''', - цокнул языком Фулгрим. Демон-примарх покачал головой, и его чёрные глаза внезапно сверкнули разочарованным гневом. - '''''Неужели я взрастил так много подорванного потенциала? Сынов, что никогда не будут соответствовать моим ожиданиям? Возможно мне стоило тщательнее направлять вас всех к судьбе. Или может лучше освежевать кого-нибудь и сделать трон из ваших костей. Хммм?'''''<br /> <br /> - Капризность не покинула тебя после возвышения, отец, - покачал головой Эйдолон. - Нет. Напротив. Эксцентричная паранойя и отчаянная жажда одобрения лишь укоренились, питаемые и раскормленные варпом. Он просочился в твоё сердце и посеял семена в саду твоих собственных изъянов - всходы мелочной корысти и безумных капризов, разросшихся в море душ!<br /> <br /> Мания схлынуло так же внезапно, как и появилась. Фулгрим поднёс руку и провёл по невредимой щеке Эйдолона. Когтистые пальцы не были облачены в перчатки, но опалили кожу словно включённые силовые когти. Электрические разряды просочились в кожу и обожгли нервы, отчего лицо задёргалось в тике.<br /> <br /> - Возможно… - заставил себя договорить Эйдолон. - Мы все - дети отцов, заботившихся слишком мало, пока не стало слишком поздно.<br /> Другая рука Фулгрима метнулась вперёд и вцепилась в его волосы, дёрнув голову назад с такой силой, что позвонки заскрипели друг от друга. Эйдолон зашипел от боли. Примарх не вздрогнул и подался вперёд, смакуя разряды силы.<br /> <br /> - '''''Впечатляет''''', - прошептал демон, склонившись так близко, что его слышал только Эйдолон. Взгляд первого лорда-командора метался из стороны в сторону, пытаясь сосредоточиться на чём-либо кроме пылающего воплощения мощи Тёмного Принца. Вокруг собирались воины Третьего миллениала. Никто не занл, что делать. Оружие они держали наготове, но для чего? Он видел их внутреннюю борьбу, ведь легионеры были слугами двух господ. Некоторые смотрели на пол. Не в силах или не желая глядеть прямо на истинное обличье Фулгрима.<br /> <br /> - '''''Смотри на меня. На меня!''''' - рявкнул примарх, встряхнув лорда-командора, и взгляд Эйдолона вновь сосредоточился на нём. Раздвоённый пурпурный язык выскользнул из губ. - '''''Замечательно. Так ты всё же можешь слушать. Но остаёшься таким непокорным и своенравным. Ты так и не простил меня, не так ли?'''''<br /> <br /> - Я…<br /> <br /> '''''- Не смей отпираться! Я ведь ниспослал тебе такие дары, Эйдолон. Такие возможности. Зачем ты отвергаешь меня? Тебе негде скрыться. Я - плод любви и изъянов отца. Не буду этого отрицать… Но я не стану терпеть твоего слабовольного пренебрежения. Не здесь. Не теперь. Перед нами сама Терра. Терра! Не будет битвы славнее. Не будет лучших мгновений, ни возможностей, чем когда мы придавим сапогами глотку Тронного мира. Драгоценный Дворец моего отца будет разбит и сокрушён. Только представь, что же нас там ждёт, что мы увидим…'''''<br /> <br /> - Я буду там, - задыхаясь, сказал Эйдолон и ударил ногой. Фулгрим поднял его, позволив граду ударов обрушиться на нагрудник и вздымающуюся плоть. А затем хвост сжался, и примарх насмешливо оскалился.<br /> <br /> - '''''Только если я этого позволю''''', - процедил он. - '''''Если ты простишь меня. Я забрал твою жизнь, и я же повелел Фабию её вернуть. Я стал и хлыстом и стержнем твоего духа, и посмотри чего ты достиг, сын мой. Ты возглавил треть всего легиона. Ты выслеживал Хана и его дикарей. Ты первым прибыл ко мне на Улланор, когда я позвал. И теперь я прошу лишь чтобы ты простил меня и служил'''''.<br /> <br /> - Ты убил меня! - рявкнул Эйдолон. Его голос прогремел среди неестественно гладких стен и ошеломил собравшихся Детей Императора. Фулгрим едва пошевелился. Лишь исходящее от примарха гибельное сияние стало ещё ярче. Нечистый свет падал на лужи застывающей крови, отчего алая жидкость словно начинала корчиться. В ней двигались силуэты, лица, выглядывающие наружу как из окон. Невозможный ветер растрепал завесу между мирами, и приманенные демоницы стремилисть стать Его служанками и наперсницами.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал зловоние Фениксийца. Втягивал его носом и ртом, открывая каждую свою пору феромонной вони полубога. Даже в смертном бытие самые низшие из примархов обладали силой, способной лишить всякого подобия отваги сильнейших воителей. Случалось, что только сила воли не давала людям стать лепечущими что-то имбецилами.<br /> <br /> Фулгрима же эта порченая харизма переполняла и извивалась от него почти физической волной. Она бы отбросила Эйдолона прочь, если бы он не висел, поднятый словно схваченный жук под лампой, опаляемый вниманием и приязнью отца.<br /> <br /> - Ты убил меня, - повторил Эйдолон тихим дрожащим голосом. - Просто так. Ради каприза.<br /> <br /> - '''''И вернул обратно…'''''<br /> <br /> - Задним умом! Ради очередного тщеславного каприза, - горло Эйдолона задрожало от симпатического гнева, он протянул руки, схватился за конечности Фулгрима и оттолкнул их. Лорд-командор рухнул наземь, едва не свалился на колени, но вскочил. Его горло расширлось, готовясь.<br /> <br /> А затем изрыгнуло вопль, концентрированный и направленный на господина. Извергло, словно вулкан - лаву, таким раскалённым потоком, что даже примарх отшатнулся. Плоть с шипением врезалась в камень. Тело демона вздыбилось, и хвост хлестнул, оставляя за собой на земле едкий отпечаток, словно слизень - следы.<br /> <br /> - Я тебе не раб и не марионетка, - зарычал Эйдолон. Его рука сомкнулась на рукояти оброненного молота. “Слава вечная” взметнулась, оставляя за собой молнии, словно комета - хвосты. Фулгрим скользнул в сторону, прижавшись к земле, и молот врезался в стену, выбив в ней новый кратер.<br /> <br /> - '''''Погляди же на себя. Человек с собственной волей. Солдат с целью''''', - Фулгрим отклонился, нырнул, уходя от второго и третьего удара, а затем вскинул руки и в них соткались мерцающие мечи. Их золочёные клинки встретили следующий удар, отводя в сторону. А затем на Эйдолона обрушилась буря ударом с плеча, оплетающая его искусной сетью пролетающей чуть в стороне от цели, чтобы прижать лорда-командора к стене паутиной клинков. А затем они сдвинулись на микрон, и Эйдолон зашипел. Его тело содрогнулось от боли, нервы запели, и кровь потекла от едва различимых ран из доспехов и плоти.<br /> <br /> - '''''Ты даже представить себе не можешь''''', - прошептал Фулгрим, подавшись вперёд. Так близко, что Эйдолон учуял сахарно-цианистую вонь его дыхания. - '''''Какую прекрасную смерть я могу тебе дать, если ты так настаиваешь. По воле моей ты вновь пересечёшь завесу и станешь лишь добычей для тех, кто ждёт в запределье. Так ожидает мой дорогой Н’кари и все любимые наложницы моего господина. Все кто служит воле и желаниям Тёмного Принца захотят по очереди с тобой поиграть, мой милый Эйдолон. Так что ты скажешь?'''''<br /> <br /> Один из мечей, серебристый клинок с рукоятью в виде сплетённых корчащихся тел, исчез в клубах дурманящего дыма. Когтистая длань Фулгрима скользнула вперёд и схватила Эйдолона за подбородок, заставляя заглянуть прямо в бездну глаз. И увидеть вопящие в них безумие и отчаянную жажду, утопающие в них проблески человека, которым Фулгрим был прежде, пока не покорился навсегда безумным порокам и эго.<br /> <br /> - Я возглавлю своих воинов, как вёл прежде, - наконец, ответил Эйдолон. - Я поведу их к самой Терре, и я поведу их лишь ради себя самого. Ради славы, которой заслуживаю.<br /> <br /> - '''''Неужели это было так сложно?''''' - рассмеялся Фулгрим и широко развёл руки, каждая из которых замерла под отличным углом, став ожившим подобием древнего воплощения божества. - '''''Пожалуй, раньше я мог бы сохранить тебе жизнь лишь ради удовольствия, Эйдолон, но ты сотворил здесь чудо, даже я должен это признать'''''.<br /> <br /> Фулгрим обернулся и обратил своё внимание к собравшимся. И легионеры почти как один рухнули на колени. Впрочем, у них не было особого выбора. Буря любви Фулгрима словно кинжалами перерезала нити пешек. Остались стоять лишь какофоны, не опускавшие оружие.<br /> <br /> - '''''Сыны Третьего легиона. Дети Императора. Внемлите! Услышьте зов своего господина. Вы сражались и истекали кровью во имя моё, и я люблю каждого из вас за служу. Так же, как я ценю служения первого из ваших лордов-командоров'''''. - Он умолк, словно размышляя над полным самозванным титулом Эйдолона, а потом продолжил. - '''''Ради вас он трудился, и вами он командовал дерзко и отважно. Это радует меня так же, как ваша служба радует его!''''' <br /> <br /> В мрачных глазах Фулгрима блестело веселье.<br /> <br /> Каким-то немыслимым образом было неважно, что он превратился в раздувшееся от варпа чудовище, в нависающего многорукого бога-змея. Фулгрим привлекал их внимание так же легко, как когда-то на парадах или в час принесения особых обетов.<br /> <br /> - '''''Сын мой''''', - прошептал Фулгрим, скользнув вперёд, и одним движением обвил Эйдолона руками, как в заговорщических объятьях. Угловатое лицо скользнуло вниз, губы прижались к уху лорда-командора. - '''''Это последний раз, когда ты меня ослушался. Ты вырос гордым и могучим, но в сравнении со мной ты всё равно ничто, -''''' Руки сжимались и гладили, цеплялись за броню и скользили по доспехам. Одним лишь жестом примарх мог разорвать Эйдолона на части. - '''''Испытаешь моё терпение вновь - и твоя великая жертва будет напрасной. Даже сам Тёмный Принц не защитит тебя от моего гнева'''''.<br /> <br /> Фулгрим отстранился и отвернулся от Эйдолона, воздев руки. По распростёртым к небу конечностям заплясали чёрные молнии, они окутались ореолом пурпурного пламени. А затем физическая оболочка примарха рассыпалась, став золотым дождём, хлопающими лепестками роз, внезапным порывом надушенного ветра. Взгляды всех следили за его возвышением и распадом. На чудесный миг опустилась хрупкая тишина.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе мгновение покоя, посмотрев вверх, сквозь оставленную примархом пелену. Далеко над головой за лесом расколотых камней и разрушенных катакомб виднелись первые проблески света.<br /> <br /> - Он не ошибся, - наконец, сказал лорд-командор. Всё ещё контуженные явлением примарха легионеры повернулись к нему, тщетно пытаясь не глядеть на следы отца. - Здесь мы все пострадали, братья мои. Мы стали игрушками варпа, а не его хозяевами. Боги капризны, но ещё капризней стал наш собственный примарх.<br /> <br /> Он горько усмехнулся, шагнув в центр ямы и окинул взглядом своих воинов.<br /> <br /> ''Его воины. Его миллениал. Его легион''.<br /> <br /> Больше нечего было стыдиться. Сам примарх не смог его унизить. Мимолётная боль отступила, смытая обоюдоострой эйфорией, принесённой с собой Фулгримом. Теперь впереди была лишь Терра. Больше никаких отвлечений, никаких игр. Лишь последнее испытание.<br /> <br /> - Мы встретили испытание, но выдержали его, - продолжил Эйдолон, вращая в руке молот. - Этот жалкий мир горит в огне. Наши враги рассеяны. Наше превосходство неоспоримо. Пусть другие хвастаются возвышением, трясут именем своего примарха, уверяют, что занимают высокие посты, словно это что-то значит. Мы доказали, что они не правы, - он протянул руку и зачерпнул горстку пепла.<br /> <br /> - Придёт время, когда мы будем свободны ублажать все свои желания, менять по своему усмотрению Галактику, принадлежащую сильнейшим, - он стряхнул с перчатки прах планеты, её жителей и Сынов Гора. - И в этот день я так же возглавлю вас, и даже самим богам не остановить наш разгул!<br /> <br /> Ответом ему стали ликующие крики. Эйдолон ухмыльнулся мертвенной усмешкой.<br /> <br /> - Слава первому лорду-командору! - воскликнул Воциферон, и другие подхватили его крик. Малакрис заухал и заулюликал, на миг ощутив былую силу. Плегуа и какофоны снова начали петь.<br /> <br /> - Так идём же, - сказал Эйдолон собравшимся вокруг легионерам, наконец-то посмотревшим на небеса свежими глазами. Души Детей Императора воспаряли, как воскресшие фениксы. - Нам предстоит долгий путь.<br /> <br /> ===Благодарности===<br /> Столь исполненного собственной важности злодея, действительно ставшего иконой Ереси, не создать в одиночку. И к этому приложили руку многие.<br /> <br /> Я хочу поблагодарить Якоба Янгса за постоянную поддержку и советы, позволившие мне сделать книгу настолько хорошей, насколько возможно. Сказать спасибо Крису Райту за понимание того, как использовать этого персонажа и чем он живёт. Ты мой спаситель.<br /> <br /> Моей жене, Анне-Софие, за её поддержку в любых невзгодах. Группе моих друзей по хобби, Гарету, Марку Антонию, Крису, Даниэлю, Джеймсу и Шону за то, что они всегда побуждают меня быть лучшим писателем. Также я хотел бы поблагодарить Дилана и Себастьяна за вдохновение, которое дало их разное понимание Третьего легиона.<br /> <br /> Наконец, я хотел бы поблагодарить всех, кто приложил руку к мифологии Эйдолона и Детей Императора: Грэма Макнилла, Джоша Рейнольдса, Майка Хаспила и Криса Райта. Вы сделали мои изыски действительно утончённым удовольствием.<br /> <br /> ===О авторе===<br /> Марк Коллинз — писатель в жанре умозрительной фан­тастики. Живёт и работает в Глазго, что в Шотландии. Марк Коллинз является автором романа “Мрачная трапе­за” из цикла Warhammer Crime, а также рассказа “Замо­роженные дела”, который входит в антологию “Хороших людей нет”. Для серии Warhammer 40,000 Коллинз напи­сал романы “Король пустоты” (Void King) и “Хелбрехт. Рыцарь Трона”, а также повесть из цикла “Огненная заря” - “Гробница мученика”. В моменты, когда Марк не мечтает о да­лёком будущем, он работает врачом-исследователем в На­циональной службе здравоохранения.&lt;br /&gt;<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Дети Императора]]<br /> [[Категория:Ересь Гора / Horus Heresy]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%AD%D0%B9%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%BD:_%D0%97%D0%BB%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%B9_%D0%9C%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%82_/_Eidolon:_The_Auric_Hammer_(%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D0%B0)&diff=28618 2025-07-15T20:08:41Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =20<br /> |Всего =20<br /> }}<br /> {{Книга<br /> |Обложка =Auric.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Марк Коллинз / Marc Collins<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =Ересь Гора: Персоналии / Horus Heresy: Characters<br /> |Сборник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}<br /> ''«Мы все без исключения искатели истин. Лишь в единстве мы сможем достичь просвещения, добиться его через единодушное стремление к абсолютному совершенству. Наши идеалы родились в пепле считавшихся мёртвыми миров, Терры и Кемоса, и ныне мы несём их к далёким звёздам. И я скажу вам, что Галактика заслуживает управления одним правителем, единства пути и цели. И когда мы этого добьёмся, когда соберём воедино всё некогда сокрушённое раздором, лишь тогда человечество унаследует идеальный космос».''<br /> <br /> ::::::::::приписывается примарху Фулгриму при освобождении Татрикалы<br /> <br /> <br /> ==Действие первое: Разум==<br /> <br /> <br /> ===Первая глава. Сыны Феникса===<br /> <br /> <br /> В дни до обретённого просветления бившиеся в Великом крестовом походе воители нерушимо верили, что на кораблях не могут обитать призраки. Не по-настоящему. Конечно, механикумы проповедовали о духах машин, а матросы-пустотники цеплялись за позабытые суеверия, но отборные легионеры-астартес из несравненного боевого братства третьего легиона видели в их рассказах лишь смехотворные мифы из позабытых эпох. <br /> <br /> Но теперь в коридорах «Платы за грех»&lt;ref&gt;«Плата за грех — смерть», — послание к римлянам апостола Павла 6, стих 23.&lt;/ref&gt; таилось безумие.<br /> <br /> Полёт с Улланора было никто бы не назвал ни лёгким, ни скучным. Изолированные корабли дрожали, будто в лихорадке, их корпуса содрогались, словно измученная плоть. Уже бывшие обычным делом среди смертного стада самоубийства участились. Вознёсшиеся же над этими слабостями воины третьего легиона стали отрешёнными и тревожными, преследуемыми той неведомой силой, что рыскала по отсекам великого корабля будто высший хищник, жаждущий найти и вцепиться в самое его сердце.<br /> <br /> ''Преследуемые''. Сама эта мысль вызывала отвращение. Но в машинах обитали призраки, что пробрались на корабли флотилии из эфирной пустоты и начали охотиться. Прежде невозможные и немыслимые явления стали даже слишком обыкновенным делом, а блаженное неведение об истинном облике Галактики — позабытым воспоминанием. Времена менялись, и иногда они даже не осознавали, как сильно.<br /> <br /> «Время изменило столь многое», — подумал Эйдолон&lt;ref&gt;«By a route obscure and lonely, / Haunted by ill angels only, / Where an Eidolon, named Night, / On a black throne reigns upright». Стихотворение «Dream-land» Эдгара Аллана По.&lt;/ref&gt;, первый лорд-командор.<br /> <br /> Он больше не был тем же созданием, что билось в безвкусных завоеваниях Великого крестового похода. Пусть те испытания и сделали его отпрыском легиона, истинным сыном Феникса, по-настоящему и до глубины души его изменили именно годы новой войны.<br /> <br /> Некогда Эйдолон, унаследовавший генетическое величие самого примарха, был прекрасен. Пожалуй, в том, что сам Фулгрим и забрал его красоту заключалась великолепная ирония. На шее Эйдолона до сих пор оставался едва заживший шрам от раны, рассёкшей не только плоть, но и душу. Даже когда вся шея содрогалась от действия звуковых органов, коими Эйдолона удостоил старший апотекарий, шрамовая ткань не поддавалась, а скорее с трудом прогибалась и сжималась с каждым судорожным движением, сковывая лорда-командора. Кожа побледнела так, словно из тела вытекла вся кровь, а глаза помутнели и слезились. Его волосы, высохшие и пожухшие, будто мёртвая трава, свалялись на боку.<br /> <br /> Да, когда-то он был прекрасен... но это было давно, а затем всё не отнял каприз полубога.<br /> <br /> «Подходящий конец, не правда ли? Зависть всегда была одним из твоих многих изъянов, отец».<br /> <br /> Эйдолон выбросил мысль из головы. Она ведь выставляла в некрасивом свете и его, и Фулгрима. А демоническая сущность вознёсшегося примарха, обрётшего апофеоз Феникса до сих пор ощущалась на корабле. И после унылого совета на Улланоре едва ли стоило привлекать внимание прародителя.<br /> <br /> Да и мысли Эйдолона занимали и другие дела. Он чувствовал себя измученным, выслеживаемым. ''Преследуемым''.<br /> <br /> Нечто шептало и ворковало над его ухом, и он склонил голову назад и начал биться затылком об командный трон, будто боль могла избавить его от угрозы. С каждой пробегающей по горлу дрожью шея раскачивалась то в ту, то в другую сторону, словно у детской марионетки, лишённой равновесия и карикатурной игрушки. Казалось, что кружащее вокруг него создание, существо, что извивалось и корчилось прямо за завесой реальности, было так близко, что оно могло к нему прикоснуться. Мысленно Эйдолон уже ожидал ощутить вырезаемые на его коже когтями огненные письмена и сомкнувшиеся на глотке клыки.<br /> <br /> После стольких дней охоты... возможно, кульминация даже принесёт ему истинное удовольствие. И Эйдолон жаждал его ощутить и посмаковать.<br /> <br /> Вокруг вздымались стены мостика «Платы за грех», средоточия поблекшего великолепия. Корабль некогда был так же прекрасен, как и его хозяин, и вместе с ними вознёсся и преобразился высвобожденными страстями легионеров. Теперь с железных рёбер потолка свисали знамёна из хлопающей человеческой кожи, а стоявшие по углам зеркала отражали как сокрушённое великолепие, так и образы того, чего не могло существовать. Отражения двигались то слишком быстро, то слишком медленно, а иногда пристально наблюдали за отражёнными, когда те в них не глядели. Случалось, что Эйдолон и сам ловил на себе взгляды двойника из треснувшего зеркала, скалящегося и насмехавшегося. Воплощённой насмешки с его собственным лицом. Лорд-командор мог поклясться, что чувствовал с каким презрением его осуждало это расколотое отражение. Он встряхнулся, выбросив дурное воспоминание из головы, и расправил плечи.<br /> <br /> — Доложите обстановку, — проворчал он, вставая с командного трона. По краям пьедестала влажно мерцали вырванные кости, переливались дьявольским светом, бросавшим отблески на края ржавых и потрескавшихся доспехов самого Эйдолона.<br /> <br /> Лорд-командор протянул вновь дёрнувшуюся руку к подлокотнику и погладил рукоять прислонённого к нему громового молота. То была Слава вечная, выкованное с непревзойдённым мастерством оружие, коим Эйдолон бился со всем подобающим пылом и мастерством с тех пор, как им его одарил сам примарх. Он отвернулся от молота и заговорил сам с собой.<br /> <br /> — Теперь мы знаем своё предназначение, — вздохнул он. — И Галактика наконец-то всё поймёт так же, как пришлось нам. — он моргнул, и его затуманенные глаза заметались от внезапной жажды новых ощущений. — Доложить обстановку! <br /> <br /> Эйдолон не был уверен, было ли дело в том, что он так глубоко погрузился в раздумья, что ничего не услышал, или же ещё остававшиеся на посту существа не услышали его, поглощённые собственными маниями.<br /> <br /> В любом случае, для кого-то в его положении это была непростительная оплошность.<br /> <br /> — Флот сохраняет строй, достопочтенный господин, — прохрипело создание, бывшее теперь магистром ауспиков корабля. На месте глаз у бесполой твари остались сшитые и опустевшие провалы. Подключённая и вбитая в спину паутина проводов непрестанно посылала сенсорную информацию прямо в нервную систему, каждым потоком вызывая когнитивный резонанс и перегрузку нейронов. Существо корчилось и скулило, отдавшись экстазу полного подчинения своему долгу и страстям. Но сквозь хор приглушённых довольных стонов Эйдолон слышал презрительный смешок.<br /> <br /> — Пришли доклады от «Величавого клинка» и «Сломленного монарха», «Вечной обители» и «Его воплощённой красоты». Транспортные суда акусилии тоже в пути. Третий миллениал держит строй, милорд.<br /> <br /> Третий миллениал. Он улыбнулся. Именно их он взял под своё командование на пути к Терре. Такой сброд, но на пылающей коже тронного мира они станут гордо, как боги...<br /> <br /> '''Жатва будет и в самом деле обильной. Но они могут стать большим. Мы можем...'''<br /> <br /> — Замечательно, — ответил Эйдолон заставив себя не обращать внимания на насмешки, и нажал на вложенные в костяные подлокотники драгоценные камни, кричащие, подмигивающие ему. Рубин и изумруд, янтарь и сапфир. Заработали системы, устанавливающие связь с другими кораблями флотилии даже сквозь потоки варпа. С антенн сквозь бесплотное безумие полетели сигналы к кораблям других командующих летящей к Солнечной системе армадой. Один за другим возникали воины третьего легиона, их сотканные из гололитического сияния эйдолоны&lt;ref&gt;Эйдолон (др. -греч. εἴδωλον — «изображение, '''образ'''; привидение, призрак; подобие, видимость».&lt;/ref&gt;, пронизанные пагубной паутиной эфирных помех.<br /> <br /> — Ах, брат мой... — зашипел со сдержанным весельем Юлий Каэсорон. — Чем ближе мы к тронному миру, тем ты всё невыносимей. — Образ задрожал от смеха, и искажённое лицо первого капитана подалось вперёд. — Всё ещё прикидываешься господином. Фениксиец вернулся к нам, весь легион собрался воедино. Пора бы тебе убрать руки со штурвала, а?<br /> <br /> — Ну кто-то же должен проследить, чтобы ты по капризу не влетел прямо в звезду, Юлий, — хмыкнул Эйдолон. — Не забывай, что я — старший по званию, и по праву заслужил обязанность быть сторожем и тебя, и твоих воинов. Этот долг мне вверил наш блудный отец. — Он умолк, а затем склонился вперёд, чтобы заглянуть прямо в отражавшиеся глаза Избранного Сына, и лишь тогда процедил. — Так кто первым присоединился к нему на Улланоре?<br /> <br /> — Да, ты первым бросился к его ноге. А другие его искали, пока ты попусту тратил время. Тщетно выслеживал Шрамов, если не ошибаюсь? А затем пресмыкался и выпрашивал крохи у Мортариона. — Каэсорон хихикнул, и изображение зарябило, замерцало по краям изувеченного лица. — Признаюсь, что удивлён, что с такими разными интересами ты вообще сюда добрался. Я-то думал, что ты и твои войска будут валять где-то дурака, предаваясь своим страстям и забыв о наших новых хозяевах. Наших новых богах, примархе и магистре войны.<br /> <br /> — Неудивительно, что во мне ты видишь свои собственные оплошности и изъяны, Юлий. — Он покачал головой, и высохшие волосы слабо захлопали по щеке. Ещё одно напоминание об цене перерождения. — Я сражался в кампаниях магистра войны. Выслеживал его врагов, чтобы сломить их. Я помню, что значит служить общей цели.<br /> <br /> — Но всегда на своих условиях.<br /> <br /> — А других и быть не может. — Эйдолон махнул рукой, показывая не на гололит, но стоявших за ним воинов.<br /> <br /> По его призыву три стоявших на коленях легионера поднялись с колен и выступили вперёд все как один, не сводя с командующего полного смешанных чувств взгляда. Зависть боролась с уважением. Показная гордость душила страх. Они истекали богатым коктейлем чувств, отражавшимся в каждом движении, в каждой позе, даже в тихом урчании их доспехов.<br /> <br /> Капитан Малакрис облачился в скверну, словно в триумфальную накидку. Он содрал со своих доспехов всю позолоту и пурпур Детей Императора и перекрасил их бешеный калейдоскоп цветов. У некоторых оттенков даже не было имени на языке людей, ибо они были вырваны из самого варпа. Малакрис помазал себя кровью демонов, добытой в боях или отданной ими добровольно в плату за эзотерические сделки и нечестивые клятвы, и  сиял капризным светом варпа. По краям его наплечников начали расти острые как иглы крошечные клыки, вне всяких сомнений заканчивающиеся костяными крючьями внутри самих доспехов, способными с каждым движением царапать и чесать плоть легионера. На латные перчатки были установлены парные молниевые когти, некогда выкованные оружейником, а теперь изогнувшиеся, словно у чудовищной хищной птицы. Выкованный в виде дерзкого оскала кричащего орла шлем висел на боку, и изменённый облик воина видели все.<br /> <br /> Некогда лихое лицо воителя оплавилось, словно воск. Прямо в череп были вбиты украшенные драгоценностями штифты, а складки вытянутой кожи украшали кольца. Похоже, что Малакрис даже освежевал свою макушку до костей, мерцавших в суровом свете мостика.<br /> <br /> Воциферон же до сих пор выглядел как стройный и даже элегантный мастер клинка былого легиона. Служившие ему в прошлых битвах доспехи не украшала скверна, лишь запечатанные золотом отметки. Залитые металлом трещины петляли по совершенному пурпуру словно роскошные реки. В ножнах на поясе висели две сабли, чьи клинки были отполированы до блеска бережно заботящимся о них хозяином. Оружие к вящему восхищению и радости технодесантников легиона выковал сам Воциферон. Легионер носил шлем, скрывая под ним свои резкие черты лица и золотистые волосы. Малакрис стал воплощением губительных перемен, Воциферон же уподобился скале, не покоряющейся приливу излишних изменений. То, что он преуспел в этом в таком братстве и остался образцом Палатинских Клинков посреди воинов-сибаритов, свидетельствовало о его решимости и самоконтроле.<br /> <br /> Эйдолон почти завидовал уверенности брата.<br /> <br /> Последним из трёх был Тиль Плегуа из Какофонов. Певец разрушения. Зенит, кульминация, сингулярность всего, к чему стремился Малакрис и что отвергал Воциферон. Его глаза были растянуты, а нити впивались в плоть на одной стороне лица и кости на другой. По воле капризных богов после преображающей эйфории Маравильи, Тиль содрал с правой стороны лица плоть, оставив лишь жуткий оскал костей и вечно терзаемых спутанных нервов, украшенный вырезанными странными символами и замысловатыми образами невоздержанности.<br /> <br /> Доспехи покрывали усилители звука и вокс-рупоры, прикрученные и приваренные к растянутым пластинам. Между механизмами кружили в зловещем танце мириады безумных оттенков, отчего Тиль выглядел не воином Детей Императора, а скорее нарисованной сумасшедшим и ожившей картиной. Его горло дрожало и гудело, ведь воин обрёл подобие даров самого Эйдолона, и лорд-командор знал, что любой услышавший голос Тиля рисковал сойти с ума. Его голос до сих пор отдавался отзвуками трансцендентных мелодий, каждое слово казалось отражением некой величественной и немыслимой симфонии.<br /> <br /> — Мои чемпионы готовы к битве, — сухо добавил Эйдолон, вновь отмахнувшись от жуткого скалящегося лица Каэсорона. — Я взял под своё руководство третий миллениал, и они проявили себя достойными слугами и приятной компанией, — он помедлил, заставив искажённое лицо скривиться в улыбке. — По большому счёту.<br /> <br /> — А ты никогда не разбирался в характере легионеров, а? — фыркнул Каэсорон, и гололит вновь пошёл рябью и искрами. И среди частиц проекции что-то появилось. Эйдолон увидел в замершем мгновении нечто, пойманное будто насекомое в янтаре, скалящееся лицом, от которого застыл даже он.<br /> <br /> ''Демона''.<br /> <br /> Мысль пронеслась по сознанию как волна. Эйдолон больше не слушал ехидные и тщеславные заявления Каэсорона. Он видел лишь сущность, притаившуюся среди слов. Мерцающие от слюны клыки на лице, искажённом в гримасе лихорадочного упоения болью. На мимолётный миг Эйдолон будто увидел в существе отражение самого Фениксийца, но оно исчезло. У демона не было истинного обличья. Призрачное создание плыло, корчилось, насмехалось.<br /> <br /> '''Брат...'''<br /> <br /> Шёпот доносился не снаружи — изнутри. Череп загудел от слабой боли, и Эйдолон подался назад, прикоснувшись плотью к костяным шипам на троне. Он постучал головой по металлу, выдохнул.<br /> <br /> '''Родич'''...<br /> <br /> Вновь прошептало существо, и в каждом слове звучали обещания откровений. Эйдолон знал, что если он хоть немного расслабится, то существо найдёт себе опору, проскользнёт внутрь, опустошит его.<br /> <br /> Но демоны были лишь прахом мечтаний и отравленных обещаний.<br /> <br /> — Брат? — вновь донёсся до него голос Каэсорона. Первый капитан бросил на Эйдолона уничижающий взгляд, и мрачно усмехнулся. — А ты не здоров, первый лорд-командор. Возможно, пора бы тебе дать прикормленным врачам позаботиться о твоих хворях, а? — Образ вновь содрогнулся, и Каэсорон отвернулся, посмотрел на что-то невидимое безумным взором. — В следующий раз мы поговорим, когда по воле нашего отца вернёмся домой. Тогда и начнётся пиршество. Надеюсь, что увижу тебя в бою, лорд-командор. Будет... воистину приятно на это посмотреть.<br /> <br /> Эйдолон просто кивнул, сжав зубы.<br /> <br /> — Уверен, что удовольствие будет взаимным, Избранный Сын. — Он всё же заставил себя улыбнуться. — Терра станет кульминацией нашего пути и горнилом, где мы наконец-то станем теми, кем всегда должны были быть.<br /> <br /> Мысль о потенциале... действительно будоражила. Сама Терра, тронный мир, вскрытый и жаждущий их внимания. Население станет добычей, старые соперники падут. После начнётся время собирать камни, Фабий будет строить опыты, легион обретёт плоды трудов своих, возвышение самого Эйдолона завершится. Он был первым лордом-командором. Для него найдётся достойное место в новом Империуме... Впрочем, ещё надо было сломить последнюю баррикаду.<br /> <br /> Предстояло взять и отстроить заново из пепла Дворец, достойный ждущих за завесой тронов самих богов.<br /> <br /> — Вскоре нам надо будет позабыть обо всех иных распрях, — заявил Каэсорон. Гололит вновь замерцал, и корабль содрогнулся, словно связанный с ним пагубной симпатической связью.<br /> <br /> — Пришла пора тебе наконец-то...<br /> <br /> — '''Присоединиться к нам''', — выдохнул вместо первого капитана демон. Тварь посмотрела на Эйдолона глазами, затуманенными бельмами, но сияющими призрачным пламенем. В это идеальное мгновение застывшее перед угасающим образом Юлия Каэсорона существо подняло когтистую лапу, словно руководя исполнением симфонии, и махнуло рукой в унисон с мелодией, которую слышало лишь оно.<br /> <br /> А затем корабль затрясся, завопил, и всё погрузилось в пламя под хохот порождений запределья.<br /> <br /> <br /> ===Вторая глава. Разорванная завеса===<br /> <br /> <br /> По всему охваченному безумием мостику пронзительно завыли сирены, уже давно усиленные, чтобы привлекать внимание даже испорченных вседозволенностью сумасшедших.<br /> <br /> Эйдолон вскочил с трона и побежал к надрывающимся пультам, выкрикивая приказы и съёжившимся рабам, и медлящим воинам.<br /> <br /> — Шевелитесь, шавки! По постам! Объясните, что происходит, иначе я с вас шкуру спущу!<br /> <br /> Сервы разбегались с его пути и отпрыгивали, будто в танце. Впереди нёсся Малакрис, размахивая когтями. Радостно сверкнув глазами, капитан взмахнул сверкающей перчаткой и ударил замешкавшегося слугу в висок, а затем набросился на ещё падавшего раба, сорвав с пояса пыточные клинки. В дрожащем свете люменов он начал резать и колоть, сдирая длинные полосы кожи. Теперь доспехи его окрасились и обычной кровью. Малакрис подался вперёд, чтобы с упоением слизнуть с клинка жизненные соки вопящего в агонии смертного. <br /> <br /> Под высокими сводами вспыхнул ведьмовской огонь, осветив безвкусные мозаики, что алчно наблюдали за происходящим хаосом слишком настоящими глазами. Корабль словно дышал, под напором сокровенной силы стены то сходились, то выгибались наружу. Малакрис завороженно посмотрел вверх, вожделея встречи со страстными созданиями, ждущими за пеленой.<br /> <br /> Воциферон даже не вздрогнул. Он стоял на месте, будто проглотив шомпол, положив ладонь на рукоять и готовясь встретить грядущую бурю. Тиль Плегуа следовал за Эйдолоном по пятам. Его звуковые орудия гудели, набирая силы перед неизбежным крещендо.<br /> <br /> С неожиданным грохотом начали подниматься створки, втягиваемые обратно в ниши, и взгляду отрылось кипящее безумие варпа. Имматериум вцепился в корабль со всей своей злой страстью. Надрывающееся поле Геллера дрожало и шло рябью голодных лиц, напирающих на тончайшую завесу реальности. А сквозь треск помех из заработавшего вокса в какофонию ворвались новые вопли. Навигатор ответил на вызов бессловесным воем чистой муки. Хмыкнув, Малакрис резко обернулся, словно учуявшая приправленное пряными страданиями мясо собака.<br /> <br /> Эйдолон вздохнул и отвернулся от одурманенного безумца в Воциферону.<br /> <br /> — Проверь, что там с навигатором. Надо вырваться из варпа, потом посмотрим, может ли этот червь ещё служить или нет. — Он сплюнул на палубу. — Нужно понять, где мы находимся. Восстановить связь с нашим флотом. Мы на пороге величайшего сражения, и я никому не дам выставить меня медлительным увальнем!<br /> <br /> Воциферон кивнул и зашагал прочь через толпу.<br /> <br /> Первый лорд-командор наблюдал, как его посланник исчезает из виду, а затем повернулся к матросам. Он подхватил молот и взмахнул «Вечной славой», показав на измученную пустоту за окнами.<br /> <br /> — Выведите нас из этих миазмов. И живее. Если вскорости я не получу приятных вестей, то начну с ломки ваших костей.<br /> <br /> Из ям и альковов вокруг прозвучал хор покорных голосов. Эйдолон зашагал по мостику, а за ним последовали Тиль и Малакрис, не сводя взгляда с отчаявшихся и изувеченных рабов. Мостик содрогался от страха, смешавшегося с вонью экскрементов людей, не способных их в себе удержать под суровым взором хозяина. То тут, то там Эйдолон прикладывал к затылку слуги край не снабжаемого энергией молота и наблюдал, как они застывают на месте. По иссечённой шрамами коже лился пот, от непокорных страстей языки хлестали губы. Раздираемые желанием покончить со всем и надеждой на продолжение жалкой жизни рабы одновременно страдали от внимания легионеров и алкали встретиться со всем жаром их гнева.<br /> <br /> — Благороднейший господин, — проскулил один из них. — Наши сенсоры слепы, а корабль застрял в варпе. Мы не можем вырваться из имматериума. Мы пытались, но похоже застыли в буре. Она удерживает нас по обе стороны завесы, будто божьи когти.<br /> <br /> — Мне не нужны ваши оправдания, — процедил Эйдолон. — Я хочу...<br /> <br /> '''Освободиться.'''<br /> <br /> Прошипел ему прямо в ухо насмешливый голос. Эйдолон резко обернулся, замахнувшись мгновенно окутавшимся током молотом. Он оскалился, готовясь сразиться с... пустотой. Малакрис искоса поглядел на него и зловеще ухмыльнулся, почуяв слабость.<br /> <br /> — Какой ты дёрганый, Эйдолон, — вкрадчиво заговорил легионер. — Едва ли это подобает лорду-командору.<br /> <br /> — Капитан, если думаешь, что можешь справиться лучше — попробуй, я не против. Даже с удовольствием посмотрю, как ты тщеславно машешь кулаками, ожидая, что остальные станут выполнять твои приказы. — усмехнулся Эйдолон, положив молот на плечо Малкриса. — Помни своё место, щенок.<br /> <br /> — Как я могу о нём забыть? — прошептал капитан, склоняя голову к когтям молота. Опасно близко к включённому силовому полю. Разряды статики будто молния проскочили между пластинами доспехов и оружием. Энергия пролетела к палубе прямо сквозь кости, висящие на коже кольца зазвенели. — Интересно, может ли кто-то кроме Фениксийца сбросить тебя с пьедестала? <br /> <br /> — Малакрис, твоя болтовня меня утомляет. Скрашивай свою скуку чем-нибудь ещё. — Эйдолон склонился вперёд, и его обмякшие губы насмешливо скривились. — Меня ведь не так легко заменить. А вот тебя? По воле моей из плоти третьего могут создать сотню новых ублюдков, и каждый из них будет тебе ровней.<br /> <br /> Но не успел Малакрис на это ответить, как внимание обоих привлекло шипение открывающейся двери.  <br /> <br /> Посуровевший лицом Воциферон вошёл на мостик, прикрывая одной рукой сгорбившегося человека в рваной накидке. С запястий и лодыжек смертного свисали разорванные позолоченные цепи, с каждым тяжёлым шагом скрежетавшие по палубе. <br /> <br /> Мастер клинка остановился и слегка подтолкнул человека вперёд. Капюшон соскользнул с головы, и Эйдолон увидел, что именно случилось со старшим навигатором Тошеном Меларом.<br /> <br /> Смертный расцарапал себе лицо, вонзив в него когти так глубоко, что на щеках остались кровавые борозды. Похоже, что он вырвал собственными пальцами и обычные глаза, но внимание Эйдолона привлекла жуткая рана на лбу. Навигатор снял повязку и выдрал из черепа варп-око. Взгляд лорда-командора скользнул по окровавленной накидке к протянутым и дрожащим рукам, вымазанным в кровавых клочьях, всё ещё сиявших внутренним светом.<br /> <br /> Да, то что навигатор избавился от своего дара говорило о многом.<br /> <br /> — Оно поёт, — прошептал Тошен. Он поднял голову и посмотрел пустыми глазницами прямо на Эйдолона, будто всё ещё мог видеть. — Царственный глас зовёт и поёт, и иное море стонет в ответ, и все мы падаем с ними прямо в самые недра. Уж лучше тьма. Я выбрал. Я был избран...<br /> <br /> — Свяжите его, — вздохнул Эйдолон, шагнув вперёд. — Ну почему нас всегда загоняет в угол слабость низших созданий? <br /> <br /> Никто не ответил. Он покачал головой, занося молот.<br /> <br /> Он никогда не любил навигаторов. Не по настоящему. Немногие стремились познакомиться с такими существами, а ещё меньше чахлых аристократов, выращиваемых из необходимости, были достойны его внимания. Каждый их благородный дом стал брызжущим интригами кипящим котлом мутаций, чьи отпрыски давно лишились человечности и преобразились, пройдя сквозь позабытые испытания Тёмного Века.<br /> <br /> «Инструменты, вот кто они такие даже в лучше дни, — подумал он, глядя на изувеченного Тошена. — А этот — сломан».<br /> <br /> — Оно видит тебя, — пробормотал, смеясь, навигатор и показал на Эйдолона дрожащим пальцем. — Знает тебя. Но не жди помощи. Лишь неизбежный конец. Лишь...<br /> <br /> Молот опустился.<br /> <br /> Окутанный энергией боёк молота расщепил череп Тошена на атомы. Тело рухнуло, в последний раз взмахнувшие руки подняли золотые цепи вверх, во все стороны полетели тускнеющие клочья варп-ока и брызги горелой крови. Воциферон отшатнулся, поражённый вспышкой внезапного гнева господина. Эйдолон же шагнул вперёд, сверля яростным взглядом труп.<br /> <br /> — Вот цена слабости. Вы меня слышите? Вы все поклялись мне в верности и службе, и я ожидаю, что вы выполните свой долг. А если нет — умрёте от моей руки, прежде чем до вас дотянутся враги! — он повернулся на месте, чтобы все увидели застывшую на лице свирепую гримасу и вздувшиеся вены шеи, дрожащей от нарастающей силы едва сдерживаемого крика. — Расколите прутья нашей клетки, или же я расколю вас всех до единого.<br /> <br /> Он обернулся и вышел с мостика, оставив позади лишь хнычущих рабов и бесполезных слуг. И всё же Эйдолон слышал насмешки, теперь повсюду и всегда преследовавшие его.<br /> <br /> <br /> ===Третья глава. Призраки===<br /> <br /> <br /> «Теперь мы боимся привидений? Сходим с ума от страшных теней?»<br /> <br /> Эйдолон скривился. Его путь по шумным коридорам корабля лежал через залы, где погасили весь свет, чтобы в тайне ото всех взглядов предаваться порокам, а в других люмены перегрузили так, что на них было больно смотреть. Третьи же светильники уже начинали мерцать цветами иных миров под вой непрекращающихся сирен.<br /> <br /> Теперь поисками новых горизонтов занимались не только следопыты и капитаны Великого крестового похода, а опыты перестали быть уделом вечно разраставшегося апотекариона. Ныне тяга к ним пустила корни в сердцах каждого из Детей Императора. Они стали истинными воплощениями мёртвой мечты, и строили из трупа Империума нечто достойное истинных владык Галактики.<br /> <br /> «Богов», — подумал Эйдолон и усмехнулся. Да, древние божества восстали из пепла, как и он сам, желая покорить обетованную им Галактику. Ныне частью их стал и сам Фулгрим, пляшущий под дудку грозного Слаанеша, а Луперкаль, полный изъянов и недостатков неотёсанный дикарь, как и все хтонийцы, лучился их мощью. Многие присягнувшие магистру войны легионеры говорили Эйдолону, что всё лишь возвращается на круги своя, что Хаос — такая же естественная часть жизни, как дыхание, но он знал, что это ещё одна ложь.<br /> <br /> За пеленой жизни и смерти всё менялось. Он и сам вернулся из могилы, переродился, изменился так же сильно, как примарх, упорхнувший в вечность.<br /> <br /> Эйдолон стал Разделённой Душой. Созданием сломленным, но обрётшим в лишениях великолепие. Ему больше некого и нечего было бояться.<br /> <br /> Но даже здесь, в собственной твердыне его преследовали по пятам тёмные силы. Варп, голодный и настойчивый, кричал и шептал ему сквозь кости корабля, будто возлюбленному. В душах воинов снова и снова звучала песнь сирен, что словно водили вдоль их хребтов когтями, ища, за что бы уцепиться. Возможно, так было всегда после восхитительных зверств на Исстване. А может быть это началось лишь потом, когда они обрели истинное прозрение.<br /> <br /> — Бойцы неспокойны, милорд, — раздался позади голос. Эйдолон не медлил и не оглядывался, ведь он сразу узнал знакомый искажённый голос Тиля. — Особенно шайка Малакриса. Возможно, сейчас они прикидываются смирными, но сорвутся с цепи, едва кончится мясо. Их взбудоражили преследующие нас создания.<br /> <br /> — Они — воины Третьего легиона, — усмехнулся лорд-командор. — А нам ныне неведом покой и во сне.<br /> <br /> — Тебе стоит их приструнить, — небрежно добавил Плегуа. — Если ты будешь править как Фениксиец, то они осознают глубину своих заблуждений.<br /> <br /> — Неужели? Как я что ли?<br /> <br /> — Конечно же нет, господин, — рассмеялся Тиль. От его едкого веселья задрожал и воздух, и стены. С поблёкших мозаик и треснувших статуй посыпалась позолота.<br /> <br /> — Хотя спорить не буду, предложение отсечь им головы... соблазнительно. — Вслед за какофоном расхохотался и Эйдолон. — Возможно, мне стоит их насадить на пики у трона или преподнести в дар Фулгриму, когда выйдем на орбиту Терры, а? Ещё больше мёртвых сынов для нашего любимого отца. Всегда их ''так'' ценившего.<br /> <br /> Он вновь слышал... это. Смех среди отголосков эха, царапающий восприятие, будто точильный камень — клинок. Тени сгущались, становились глубже, и в них ему уже чудились холодные и алчно тянущиеся к нему когти.<br /> <br /> '''Эйдолон. Лорд-командор. Брат...'''<br /> <br /> Сквозь тьму кралось нечто одновременно вечное и никогда не рождённое, и от голода создания сотрясался корабль. По железным костям пробегала дрожь, отзвук приторной ярости Имматериума.<br /> <br /> — Говорят, нас прокляли, — непринуждённо добавил Эйдолон, не обращая на зловещие предзнаменования внимания. — Причём даже хуже, чем мы сами считали.<br /> <br /> — Смертные болтают, да? — протянул Тиль. — Их страх пятнает корабль, как звериные следы — лес.<br /> <br /> — Может они и правы, — пожал плечами лорд-командор. — Варп кричит тысячами голосов, и каждый из них — настоящий, но сейчас все они против нас. Мы в ловушке. Не наши братья. Не легион. Мы. Мы заперты прямо среди клыков змея.<br /> <br /> — И как мы выберемся? — горло Плегуа содрогнулось. Каждая йота его бытия сотрясалась от жажды боя, желания снова вознести глас и быть частью симфонии.<br /> <br /> — Мы найдём источник варп-заразы и избавимся от него либо грубой силой, либо при помощи того, чем занимаемся вместо колдовства. — Эйдолон помедлил, увидев насмехающееся над ним отражение в металле ближайшей переборки. Видение ухмылялось, не сводя с лорда-командора искрящихся глаз, а затем ускользнуло в иную тьму. Эйдолон вновь скривился.<br /> <br /> — Но у нас же нет колдунов, господин, — осторожно заметил Тиль. — Мы вознеслись. Не погрязли в чарах.<br /> <br /> — Боги усмотрят путь, друг мой, даже против собственных козней. Взгляни, чем мы стали, просто подчинив свои организмы, — мягко ответил Эйдолон. — Пусть наши братья и дальше ссорятся, желая занять себе место поудобней. Я выкую нам путь к свободе, высеку из крови и плоти такую картину, что ужаснёт даже Фабия. На рассвете последнего дня Терры мы встанем по правую руку Фениксийца. Отправляйся к своим воинам, растормоши их. Я хочу знать, о чём поёт варп... Я же пока отправлюсь на поиски других наставлений. А затем мы наконец-то сбросим эти оковы. Терра ждёт, и я стану ключом к нашему пути к ней. <br /> <br /> <br /> Апотекарион преобразился вместе с легионом.<br /> <br /> Среди Детей Императора всегда было больше врачевателей, чем в любом другом легионе. Восставшие из пепла Скверны после былых невзгод и учившиеся под бдительным взором Паука апотекарии стали настоящими виртуозами. Немногие геноткачи-астартес могли сравниться в своём мастерстве с Владыкой Человечества, но творцы Детей Императора не просто справились с испытанием, но даже усовершенствовали труды своего великого создателя. Фабий развеял семена познания по ветру и наблюдал, как те приносят странные плоды.<br /> <br /> «И что они нам дали?» — мысль незваной и вероломной гостьей скользнула в сознание Эйдолона, когда тот вошёл в холодные залы апотекариона. Тиля он отослал собрать какофонов, способных помочь своим инстинктивным пониманием варпа. После этого путь в застывшее царство прошёл безо всяких происшествий, разве что палуба всё так же дрожала, не переставая.<br /> <br /> Мысль осталась без ответа, не обратил внимания лорд-командор и на корчившиеся в стеклянных сосудах ужасные плоды экспериментов, совершённых фон Калдой лишь из хищного любопытства. Когда-то Эйдолон и сам чах под ножами Фабия в похожей темнице. Скотобойне, где Паук резал былые идеалы. Той изысканности не было в обители фон Калды, в которой брызги крови и мяса долетали с хирургических столов до ребристого потолка. От запахов жизненных соков и консервантов воздух в помещении стал затхлым, отравленным.<br /> <br /> «Мы стали теми, кем всегда должны были быть. Воспряли, преобразились. Стольким пожертвовали пламени ради торжества. Возможно, первоначальный замысел и принадлежал Фабию, но становление&lt;ref&gt;Философское понятие, означает переход от одной определённости бытия к другой.&lt;/ref&gt; определил дух легиона».<br /> <br /> Фон Калда уже находился в зале, копошился рядом с одним из многих анатомических верстаков. Тусклые белые доспехи воина казались жемчужными в суровом сиянии ламп, но по локоть были запятнаны кровью и брызгами иных более странных жидкостей. Апотекарий обернулся, на миг нахмурив странно детское лицо, и вновь вернулся к работе.<br /> <br /> — Господин, вы давно не обращались ко мне за выполнением моих... официальных обязанностей. Чем обязан удовольствием?<br /> <br /> — На нас напали, — сразу перешёл к делу Эйдолон. Он подошёл ближе и навис над апотекарием. Пусть они происходили из одного рода, Эйдолон был куда крупнее и господствовал в Апотекарионе так же, как и на поле боя.<br /> <br /> Быстрым взглядом он окинул раскинувшуюся впереди жуткую живую картину. Апотекарий проводил вскрытие, прибив серва к стене, будто обычный хирургический образец, и органы свисали из живота подобно гроздьям брошенных багровых фруктов.<br /> <br /> Фон Калда вытер окровавленные руки о поножи и похлопал.<br /> <br /> — Всё как обычно, а? — Он отвернулся от первого лорда-командора, взял в руки скальпель и осмотрел лезвие. — Корабль ведь никуда сейчас не летит, так? Я слышал сирены... Но если бы мы вышли в Солнечной системе, вы бы уже собирали нас для штурма. Так где мы?<br /> <br /> Эйдолон помедлил, собираясь с мыслями. Даже здесь, в помещении, где были только они двое, он чувствовал, как его сверлят взглядом и дышат сквозь гнилые зубы в спину.<br /> <br /> — Нас преследуют призраки, советник, — наконец, сказал он. Фон Калда достойно служил Эйдолону с самого начала войны и был его представителем. Апотекарий не раз проявил себя верным и способным подчинённым с тех пор, как Разделённая Душа возглавил треть легиона и начал охоту за Ханом. — И чем бы ни были эти духи, они решили не медлить. Они уже не шепчутся у нас за спиной, но прижимают к ней клинки. Поэтому ты мне и понадобился.<br /> <br /> Фон Калда цыкнул, положи скальпель и поднёс ко рту ещё окровавленные пальцы. Он облизнул их кончики, провёл по слишком идеальным губам.<br /> <br /> — Понадобился? Но вы выглядите здоровым, господин. Насколько можно судить. Уж точно лучше, чем он, — фон Калда указал на труп. — Я хотел понять, что именно его убивало, но лишь ускорил процесс, и мне стало так... скучно.<br /> <br /> — У нас нет времени на твои проклятые развлечения! — рявкнул Эйдолон. — Никому не лишить меня места за столом. Нас ждёт Терра. Терра! Сердце войны, сердце Империума ускользает из моих рук. Думаешь, отцу понравится, если мы будем медлить? Я не стану позабытой жертвой, которую он унизит. Никогда более.<br /> <br /> Фон Калда махнул рукой, и соскользнувший с верстка труп шлёпнулся на палубу.<br /> <br /> — Господин, вы незабываемы. — Он помедлил, выбирая слова и чувствуя гнев Эйдолона. — Вы — первый среди лордов-командоров. И я исполняю ваши капризы.<br /> <br /> Эйдолон отвернулся, словно ощутив стыд.<br /> <br /> — Здесь происходит нечто большее. Я чувствую это глубинами души. Нечто голодное. Ждущее мгновения слабости, чтобы наброситься и овладеть мной, будто пешкой на доске.<br /> <br /> — Господин, но ведь я не псайкер, — задумчиво почесал подбородок фон Калда. — Если вашу отмеченную песнью душу тревожит нечто, не разумнее ли было бы обратиться к какофонам, не так ли? Им ведь вполне знакома сладостная мелодия варпа.<br /> <br /> — Песни могут лгать. Сбивать с пути так же легко, как и грёзы, — протянул Эйдолон. Его взор затуманился, но глаза горели ярче, чем прежде, радужные оболочки хищно пылали за бельмами. — Мне нужна ясность. Я хочу знать, что ощущаю чувства себя, а не прокравшегося в мою душу демона.<br /> <br /> Фон Калда поднял нартециум и выпустил лезвия и дрели. Он смотрел, как иглы мерцают в резком свете, пробуют воздух так же алчно, как впиваются в плоть.<br /> <br /> — Признаюсь, что изучал и мир духов, — сказал апотекарий и склонился вперёд, чтобы вонзить в шею иглу. Из раны с шипением потёк воздух, мерцающая кровь же — неохотно, вяло. Лорд-командор напрягся, ощущая, как жало прокалывает плоть до костей. — Конечно, исследования его не назовёшь точной наукой, но мы движемся к пониманию. — Фон Калда помедлил, изучая показания звенящих приборов. — Возможно, со временем мне удастся даже разработать лекарство от таких... хворей.<br /> <br /> Внезапно Эйдолон отвлёкся от операции, чувствуя, как напряглась его не двигающаяся шея. В переработанном, но всё ещё терпком воздухе отдавался смех. Звук не повиновался законам физики. Каждая отражающая поверхность потемнела, омрачилась, и теперь в них виднелось только его собственное гримасничающее лицо.<br /> <br /> '''Эйдолон...'''<br /> <br /> Прошептал тихий почти неслышимый голос. Отражения начали меняться, потекли как воск. Внезапно одно из них вспыхнуло и запрокинуло голову в беззвучном вопле. С другого сползла кожа, открыв взгляду мертвенный оскал среди натянутых и дрожащих жил.<br /> <br /> Лопнули глаза. Застыли языки, будто у слабаков, падающий на колени и задыхающихся. Бесстрастно наблюдавший за представлением Эйдолон лишь ухмыльнулся в ответ.<br /> <br /> — И это всё, что ты можешь? Я не боюсь того, что уже покорил.<br /> <br /> — Господин? — переспросил фон Калда, извлекая иглу, и пристально поглядел на него глазами, полными таких странных на слишком молодом теле старых страхов.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и отражения исчезли. Он снова был собой, лишь собой.<br /> <br /> — Творец наших бед вновь играет со мной, — проворчал лорд-командор. — Должно быть, преследующие нас демоны считают меня слабым, раз стремятся запугать балаганными знамениями и мелочными чудесами.<br /> <br /> Он со смехом отвернулся от стола и зашагал к двери, готовясь к пути обратно через неприветливый ад, в который превращался его корабль.<br /> <br /> — Ну что же, апотекарий, если ты не можешь помочь, то я сам возьмусь за скальпель. Времени для опытов и экспериментальных лекарств нет. Враги уже здесь. Мы застряли. Я вызову Малакриса и Воциферона, да и Плегуа.<br /> <br /> Эйдолон поднял руку и сжал кулак, бросая вызов судьбе.<br /> <br /> — И скоро мы поразим врагов в самое сердце.<br /> <br /> <br /> Дети Императора пришли на одну из главных орудийных палуб корабля, чтобы поговорить как равные. Ну, почти.<br /> <br /> В центре в окружении Плегуа и остальных какофонов стоял сам Эйдолон. И к вящему раздражению всех прочих банд расходящийся от их хора гул эхом отдавался от высоких сводов. <br /> <br /> Малакрис поднял искрящиеся молниевые когти, которые выглядели бы более уместно в свежевальной яме Повелителей Ночи, а на воинском конклаве. Конечно, по мнению Эйдолона капитан был жестоким всегда, ещё до того, как Тёмный Принц извратил его неистовую душу, превратив в покрытое шипами расколотое отражение себя былой. За Малакрисом следовали истинные убийцы, чьи доспехи и плоть становились всё более чудовищными с каждым актом членовредительства. <br /> <br /> Когорта Воциферона держалась подальше от многоликой банды, и каждый легионер держал руку на рукояти, будто ожидая неизбежной распри.<br /> <br /> — Спокойно, братья мои, — произнёс Эйдолон, и слова волной прокатились по палубе. Мешки в горле раздулись и задрожали. От такой демонстрации пронизывающей каждый звук силы содрогнулись все, кроме какофонов.  Все присутствующие знали, на что способен первый лорд-командор. Они видели, как он расщепляет своими криками врагов на части, не оставляя от них ничего, кроме изломанных и кровавых клочьев.<br /> <br /> — Ты зовёшь нас сюда как псов, и ждёшь, что мы будем молчать? — оскалился Малкрис. — Я не стану мешкать, словно один из его никчёмных дуэлянтов. — Он презрительно махнул рукой, показав на Воциферона. — Мы должны быть свободными от кошмаров, свободными и сжигающими Галактику, прокладывающими путь к Терре!<br /> <br /> Искры сверкнули на когтях шагнувшего вперёд, но не поднявшего их в знак вызова капитана.<br /> <br /> — Довольно, — процедил Эйдолон, замахнувшись на наглеца включённым молотом. — Ты бы увёл нас всех в топь, гоняясь за огоньками. Мы не просто бы не добрались под твоим руководством до Терры в срок, мы бы туда вообще не прибыли! Я — ваш командир. По праву моего звания, весь третий миллениал — мой, — он отвернулся и холодно, оценивающе поглядел на Воциферона. — А что скажешь ты? Есть идеи, что нам следует делать?<br /> <br /> — Ты — первый лорд-командор, — ответил мечник. — Твоя воля направляет нас. Мне этого достаточно.<br /> <br /> — Трус, — насмешливо покачал головой Малакрис. — Ты боишься, что нечто угнездилось в моей душе, но у меня она хотя бы есть. Твоя же — опустошена, и ты превратился в слабака, цепляющегося за мастерство, как утопающий за обло...<br /> <br /> — Молчать!!! — прогремел Эйдолон. Стены содрогнулись. От яростного крика пластины пошли трещинами и вмятинами. Чемпионы отшатнулись, а почти все их последователи рухнули на колени. Какофоны охнули, дрожа от экстаза.<br /> <br /> Эйдолон слышал их тихие шёпоты, так непохожие на привычные вопли, а в них — эхо иного гласа. Таящегося прямо за пеленой реальности.<br /> <br /> Песни. ''Песни. '''Песни!'''''<br /> <br /> Они всегда слышали мелодию варпа, пронзительно кричащую и гремящую басами, с тех пор как её великолепие со всем извращённым мастерством показала им вдохновлённая богами Кинска. Однако сейчас в её отголосках слышалось нечто новое и незнакомое, нарастающее от шёпота до крещендо. Призыв к оружию. Зов домой. Раньше он думал, что песнь подобно сирене пел Фулгрим, однако звук стал иным, полным нюансов. Гимном, созданным для расщеплённой души и измученного тела самого Эйдолона.<br /> <br /> — Вы собрались здесь, — продолжил Эйдолон, — потому, что вы — мои офицеры. Мои избранные воины. Лучше среди воинства. Вы — образцы для всех, кто стремится к многоликому совершенству. Воины Третьего. Мои воины, — лорд-командор улыбнулся рваными губами. — Мы нужны на Терре. И нашим врагам не заточить в имматериуме в дни финальной битвы ни меня, ни кого-либо из вас. Истинные чудеса свершатся на земле тронного мира. Мы испытаем свою мощь против лучших рабов Императора, и сокрушим их.<br /> <br /> И словно в ответ корабль опять содрогнулся. Закрывавшее корпус поле Геллера дрожало, поддавалось под яростью варпа. Завыла ещё одна сирена, и глас её влился в мрачную симфонию третьего легиона.<br /> <br /> Они все умрут, если не будут действовать. Решительно.<br /> <br /> — Так и будет, — сказал Воциферон и шагнул вперёд, из чувства долга рискуя обратить гнев Эйдолона и на себя.<br /> <br /> — Естественно, — кивнул лорд-командор, опуская молот, и положил на плечо мечника заскорузлую руку. — Мы слишком долго выслеживали в засадах Хана и его бегущих к Терре дворняг. Столько усилий впустую. Теперь и нам пора получить причитающееся. Я жажду скрестить мечи с Преторианцем и рассечь его на части так же, как сокрушу его баррикады&lt;ref&gt;«Эйдолон был самым опасным. Воющий лорд-командор расколол боевые доспехи Дорна своими многоголосыми криками. Его клинок дважды вонзился в Преторианца. Эйдолон обладал силой примарха», — из «[[Под знаком Сатурна / Saturnine (роман)|Под знаком Сатурна / Saturnine]]». Иногда мечты сбываются.&lt;/ref&gt;. Сломать крылья Великого Ангела своими сапогами и высосать мозг из его пустых костей. Это и многое другое я предвкушаю.<br /> <br /> '''Предвкушаю...''' — снова заурчал голос, и Эйдолон вспомнил.<br /> <br /> ''Пальцы подняли его за подбородок, заставляя взглянуть на совершенство. Улыбку, ослепительную будто сияющее на белом мраморе солнце. Лицо, сотворённое абсолютным мастером генетики, и глядящее на него с любовью.''<br /> <br /> ''— Встань, лорд-командор, — прошептал Фениксиец.''<br /> <br /> Эйдолон встряхнулся, изгоняя непрошенное воспоминание.<br /> <br /> — Мою душу снедает тоска, зов, который нельзя игнорировать. Мы выследим вцепившееся в корабль отродье варпа и переломаем его когти, один за другим.<br /> <br /> Малакрис алчно подался вперёд. Из уголка его рта засочилась едкая слюна.<br /> <br /> — Ах, так нам предстоит бой с нерождёнными. Они так меня любят и презирают. Предлагают благословения и проклятия, похоть и отвращение, — он погладил помазанные кровью пластины доспехов. — Так приятно будет вновь с ними станцевать.<br /> <br /> — Ничтожество, — прошептал Воциферон, качая головой. — Лорд-командор, я не понимаю, почему этот паразит ещё дышит и плетёт козни. Позвольте мне его убить.<br /> <br /> — Может быть потом, — задумчиво ответил Эйдолон. — Но не сегодня. Сегодня мне нужны вы оба. И зазубренный клинок, и безупречное орудие.<br /> <br /> Позади зашипели двери, открываясь. Эйдолон с улыбкой оглянулся и склонил голову.<br /> <br /> — Наконец-то. Вот мы и все собрались.<br /> <br /> В дверях стоял фон Калда. С его осквернённого нартециума всё ещё капала кровь. Он поглядел на Эйдолона, кивнул ему в знак почтения, и занял место рядом с господином. Другие не сводили с апотекария взглядов, полных и неохотного уважения, и открытой неприязни.<br /> <br /> Эйдолон уже не обращал на это внимания, думая лишь о деле. Об охоте.<br /> <br /> — Начнём?<br /> <br /> <br /> ===Четвёртая глава. Нутро===<br /> <br /> <br /> Легионеры устремились в глубины великого корабля, словно летящий к сердцу клинок.<br /> <br /> Ведомый одним лишь инстинктом Эйдолон возглавлял отряд, таким был и его долг, и его право. Череп лорда-командора гудел от боли, то вспыхивающей, то затухающей с каждым шагом по уготованному неописуемому пути. Дорогу указывали и хрусты костей, и внезапные нервные спазмы, его тянула вперёд душевная мука, отчего казалось, будто он идёт не по своей воле. Сие чувство беспомощности выводило из себя, но с пути нельзя было свернуть, лишь двигаться дальше.<br /> <br /> Вслед за ним шагали Малакрис и Воциферон, а Плегуа и один из его преданных какофонов прикрывали тыл. То был Дарвен, купавшийся и утопавший в нотах собственной тайной песни, извергавшейся на худощавое лицо воина из установленных тяжёлых звукоусилителей. Легионер не сводил взгляда с дороги, распахнув и глаза, и челюсти, удерживаемые стальными челюстями.<br /> <br /> «Мне нужен лучший из твоих воинов, — сказал Эйдолон Плегуа. — Нужно, чтобы за мной следовал кто-то верный».<br /> <br /> Фон Калда возился с нартециумом, изучая полученные от лорда-командора показания. Можно сказать, что ради новых исследований апотекарий вызвался пойти с ними, хотя будучи приближённым и был обязан следовать за господином. Впрочем, фон Калду никто бы не назвал трусом. Просто теперь у него были другие, более самовлюблённые и эзотерические устремления.<br /> <br /> Когда-то коридоры «Награды за грех» были привычным лабиринтом, запутанным, как на любом пустотном корабле, но совершенно понятным трансчеловеческим умам. Теперь же всё стало странным, искажённым и изъеденным прикосновением варпа. Двери уже не всегда вели туда, куда должны были. В коридорах танцевали странные огоньки, сбежавшие с фонарей и манящие неосторожных как мёртвые звёзды. Конечно, такие небольшие изменения скорее раздражали, чем выводили из себя... Но Эйдолон не сомневался, что к концу охоты всё станет гораздо хуже.<br /> <br /> К далёкому потолку вздымались опоры, однако сии колонны уже не состояли из одного лишь металла, но медленно превращались в живые кости, пронизанные извивающимися сосудами. Эйдолон провёл протянутой рукой по мягкой ткани, чувствуя, как та содрогается от его прикосновений.<br /> <br /> — Поразительно на что способен духовный мир, — вздохнул лорд-командор. — И как преображает всё сущее внимание Тёмного Принца.<br /> <br /> Эйдолон поднял «Славу вечную» и разряды тока перекинулись на кости. Он услышал мучительные крики, столь низкие и далёкие, что их бы не заметил обычный человек, но столь сильные, что они опаляли его восприятие и отдававшиеся упоением в душе. <br /> <br /> — Но это мой корабль и лишь моей руке прокладывать его курс.<br /> <br /> При этих словах палуба словно содрогнулась. Вскинувшие оружие наизготовку воины разошлись вокруг Эйдолона, пока отголоски его слов расходились по просторному отсеку.<br /> <br /> '''''Моей...'''''<br /> <br /> Из сгустившихся теней над космодесантниками, из жидкой мглы появились ползущие и семенящие существа. Их проступающие когти высекли дождь искр, полетевших на собравшихся воинов. Во тьме напряглись мускулы, готовясь к прыжку, зашелестела дублёная человеческая кожа, скрипнули шипы из чёрного метала. Создания поглядели на Эйдолона удивительно материальными глазами, пылающими уголками зрачков среди чёрных склер, подобающих морским хищникам.<br /> <br /> '''''— Нашей''''', — заурчали демоны, соскальзывая и слетая с потолка, будто падающие ангелы. То были воплощения ужасов и чудес, всех возможных грёз и пороков смертных. Наложницы Тёмного Князя, кружась, оттолкнулись от стен и обступили неровный строй легионеров. Шесть демониц предстало перед первым лордом-командором. Возглавлявшее их создание, несущее корону из человеческих костей и мягкой плоти, поклонилось ему, скрипнув крабовой клешнёй по палубе. Звук отдался и в ушах Эйдолона, и в его иссечённой душе.<br /> <br /> '''''— Ты знаком нам. Связан присягой и сделкой. Ты принадлежишь Ждущему Князю, Жаждущей Королеве, Им Божественным. Обещанные богу души, пожиратели старых врагов и уничтожители новых. Вернувшиеся к нам нежеланные отпрыски Анафемы.'''''<br /> <br /> — Ему, но не вам, — со смехом ответил Эйдолон. — Вы — отребье Тёмного Князя, обещающие всё, но являющиеся ничем.<br /> <br /> По лицу существа разошлась довольная усмешка, и оно издало звук, похожий на перезвон колокольчиков. В ответ вдали прогремел набат, подобный далёкому грому. Эйдолон прекрасно осознавал, насколько непостоянно это создание, капризное, эфемерное и непознаваемое эхо истинного божества. Он слушал смех демоницы, видя как её лицо перетекает из одной формы в другую. Вот лик юного отважного воина, юнца в рассвете сил, готового воздеть по приказу владыки копьё и меч. Вспышка — и перед ним созревшая женщина, чьё лицо свидетельствует о жизни полной и радостей, и страданий. Миг спустя и Эйдолон увидел перед собой окрашенное лицо прекрасного трупа, жуткое, но притягательное на свой бесполый лад.<br /> <br /> — '''''Ты бы мог предстать перед взором богов как король, а не пресмыкаться у ног своего отца''''', — льстиво протянула демоница. — '''''Стать чем-то истинно великим. Так ли важна Терра, когда осталось столько непокорённых миров? Разве ты забыл времена, когда был истинным повелителем войн, а не опальным отпрыском полубога?''''' — когти щёлкнули, разрывая воздух. — '''''Я могу их тебе напомнить, князёк. Показать тебе ноты песни, которую ты так жаждешь исполнить. Я, Лиадресс, Поющий Клинок, Ласкающий Каждым Порезом, могу провести тебя по стопам отца. К чему унижаться, когда Хор Вечный может прозвучать по всей...'''''<br /> <br /> Эйдолон взмахнул молотом. Окутанная молниями глыба устремилась к лицу демоницы, но та лишь с шипением скользнула назад, так быстро, что взгляд едва мог уследить. Сёстры создания скользнули вперёд, воркуя и хихикая. Прекрасные чудовища, до ужаса очаровательные пародии на человеческое обличье, извращённое и изувеченное так сильно, что ни один смертный бы не смог представить.<br /> <br /> Мелькнули когти, оставляя за собой в воздухе яркие следы, и метя в уязвимые точки доспехов и сухожилий. Вспыхнули искры. Воины шагнули вперёд на помощь господину, отражая удары, а фон Калда отступил на шаг и поднял пистолет.<br /> <br /> '''''— К чему этот раздор, князёк? У Расколотого Короля на тебя такие планы... Разве ты видишь его в зеркалах собственной души? Ещё не слышишь шёпот?'''''<br /> <br /> Эйдолон удивлённо моргнул. Он-то думал, что его терзают случайные и мимолётные капризы отца, но теперь услышал имя врага. Расколотый Король... Что за жалкий и напыщенный титул, но подобающий плоду случайной вакханалии варпа. Эйдолон махнул рукой, и его воины ответили на слова демоницы смертельной яростью.<br /> <br /> Какофоны взмахивали пушками по дуге, извергая потоки воющей смерти. Даже демоны бросались в стороны, зная, что от звука им не укрыться. Колонны разлетались в щепки из железа и костей, из культей били фонтаны чёрной крови. Невозможно далёкий потолок не начал оседать, даже лишившись опор. Нерождённые резвились и хихикали, танцуя среди обломков и багровых брызг. Эйдолон пробивался к ним сквозь град, отбивая взмахами молота самые большие камни.<br /> <br /> — '''''Сломленное маленькое чудовище''''', — рассмеялась Лиадресс. — '''''Когда мы увидим твоего отца, то споём о твоей погибели. Возложим к его стопам гимн о упоительной смерти. Он узнает, что ты, Рассечённая Душа, умолял о пощаде будто шавка. Не быть тебе ни консортом, ни чемпионом, сейчас ты погибнешь неоплаканным среди пепла собственных амбиций.'''''<br /> <br /> — Я не умру, не ступив на Терру, — зашипел Эйдолон. Он пригнулся, уклоняясь от взмаха когтей, и ударил молотом, почти задев гибкую тварь. Лиадресс метнулась назад, скрежеща зубами, но миг спустя её гнев утонул в звенящем веселье. Удар Эйдолона нарушил искусную асимметрию танца, затупил грациозный натиск. — Если бы боги хотели меня остановить, то послали бы пса с зубами поострей.<br /> <br /> Завопив, демоница бросилась на лорда-командора. Хитиновые клинки ударили по голове молотка, потянув оружие к палубе. Пахло горелой плотью и жгучим мускусом, источаемым каждой порой шкуры твари. Заскрипев зубами, Эйдолон вырвал молот из хватки. Вокруг сражались смертные и бессмертные, всё горело и взрывалось. Он бился в бесчисленных сражениях, и возглавляя целые воинства, и сражаясь в одиночестве. Он возглавлял воителей Третьего легиона на сотнях полей брани ещё до того, как они обратились против собственных родичей. Случалось ему и руководить когортами Имперской Армии, связывая их с легионом паутиной восхищения и уважения. Но здесь и сейчас у лорда-командора было время лишь на один поединок, один миг.<br /> <br /> Он напрягся, готовясь встретить ещё один град ударов демоницы, жаждавшей вырвать у него оружие. Почувствовал, как кровь потекла по пластинам брони и отступил на шаг, когда когти рассекли плоть. Существо поднесло алеющую клешню к губам и провело по хитину языком, алкая соки.<br /> <br /> — '''''Слабак''''', — процедила Лиадресс, давясь от смеха. — '''''Ты что же, думаешь так робко постучать во врата самого Анафемы? Да ты рухнешь с плетня Дворца! Дрогнешь перед стенами! Никакой ты не чемпион. Не избранный... просто скот.'''''<br /> <br /> — Умолкни! — зарычал Эйдолон, чувствуя, как поднимается желчь. Его горло вздулось, и он выпрямился, отбросив бессильно заскрежетавшую когтями по палубе демоницу. Позади продолжали сражаться его воины. Эйдолон почувствовал звуковую волну, когда пал Дарвен, и его оружие взвыло в последний раз, прежде чем умолкнуть навеки вместе с тайной песней.<br /> <br /> Эйдолон не уйдёт покорно во тьму. Он будет бушевать и яриться против рока среди углей вселенной. Он был лордом-командором, первым среди всех. Да как смеет ничтожная рабыня Тёмного Князя насмехаться над ним?!<br /> <br /> — '''''Смерть сладка, но служба может быть ещё слаще. Король ждёт! Ждёт и алчет! Поддайся ему, твои воины преклонят колени! Служи и будешь пощажён. Борись и твоя кожа станет моим плащом, плоть — мясом, кровь — вином!'''''<br /> <br /> В глазах наступающего Эйдолона блеснуло непривычное веселье. Он разжёг ярость, направил, дал ей течь сквозь себя приливной волной. Челюсти лорда-командора растянулись. Внутри него прокатился вопль, издаваемый изменённой гортанью, но отдающийся в каждой поре, пылающий в каждой частице легионера, наполняющий его и питающий.<br /> <br /> Волна звука отбросила назад заоравшую демоницу. Сбила низших порождений варпа с ног, расколола каменные плиты. Малакрис и Воциферон отшатнулись, потрясённые, но не оглушённые. Более привычный к крикам господина фон Калда вздрогнул и устремился вперёд, прикрывая Эйдолона от демонов. Действительно выдержал бурю, впрочем, лишь Плегуа, неустрашённый, но вдохновлённый.<br /> <br /> Занося молот, Эйдолон устремился на уже вскочившую на ноги демоницу. Существо припало к палубе, ожидая удара, но лорд-командор и не собирался бить молотом. Он ударил по клешне кулаком, со всей рождённой гневом мощью. Один, два, три раза. Хитин раскололся. Глаза Лиадресс распахнулись от изумления.<br /> <br /> Он ударил вновь, и демоница покатилась кубарем, шипя от боли.<br /> <br /> — Что же, ты забыла о собственной сути? Вы упиваетесь и причинением боли, и своими же муками. Разве дарованной мной агония не сладка?<br /> <br /> — '''''Жалкий кусок мяса!''''' — зарычала демоница. — '''''Неужели ты считаешь себя лучшим слугой? Думаешь, что ты милее нас для Тёмного Князя?'''''<br /> <br /> Эйдолон помедлил, купаясь в звуках рассекающих плоть клинков. Легионеры пришли в себя и разили когтями и и мечом низших существ. Взгляд лорда-командора скользнул по окутанным молниями клинками, режущим и пронзающим призрачную плоть. Плегуа ударил демоницу ногой, а затем выпустил гибельную арию в упор.<br /> <br /> От твари остались лишь брызги бесплотных потрохов и мерцающей крови. Пурпурный коготь покатился по палубе, всё ещё цепляясь за плиты, снова, снова и снова. Даже после смерти эти существа боролись, цепляясь за существование с неистовым упорством, которому Эйдолон даже завидовал.<br /> <br /> — '''''Мнишь себя князем-воителем, но в сравнении с Расколотым Королём ты никто!'''''<br /> <br /> — Так подай сюда своего Короля, и мы это проверим, — фыркнул Эйдолон. Он перевернув «Славу вечную» в руках и шагнул вперёд, занося молот высоко над головой. А потом опустил. Окутанный молниями клюв расколол растянутый череп демоницы и расщепил подобие мозга на атомы. В воздух забил фонтан радужной крови, окативший искажённые розовые доспехи, обжигая пластины, окрашивая в буйный калейдоскоп не-цвета. Эйдолон опустил молот и отдышался, слушая, как в груди колотятся от внезапного прилива адреналина сердца.<br /> <br /> Убивать... Таким было его предназначение. Оно не изменилось с самых первых дней на Терре. Когда он был воином, они бился и разил врагов сам, став ротным командиром научился руководить и смертными, и Астартес, но лишь возвысившись до лорда-командора в полной мере добился истинного мастерства.<br /> <br /> Битва стала для Эйдолона искусством задолго до того, как его заразили операции Фабия, до того как солёная ласка Лаэрана преобразила его телом и душой, корнями и ветвями. Эйдолон бился и истекал кровью в ширящихся пределах Империума, а затем, когда владения Императора охватила хворь раздора, вслед за их предсмертными корчами вёл неверных Детей к самому сердцу.<br /> <br /> И теперь как и всегда ему оставалось лишь идти вперёд.<br /> <br /> Эйдолон прошёл мимо собравшихся воинов и скривился, чувствуя, как в голове вновь звенит мигрень. Нечто смеялось в недрах его души, заставляя всё тело дрожать от далёкого, но такого близкого веселья. По телу пробежала дрожь, грудная клетка будто тряслась от аплодисментов, с ней и остальные кости, даже пульс сердца стал неровным. Теперь Эйдолон его чувствовал. Притаившееся чудовище, далёкое присутствие, напирающее и давящее на саму его суть.<br /> <br /> — Довольно игр, — зарычал лорд-командор. — Пора найти этого Расколотого Короля и разбить на такие крошечные частицы, что он никогда более не осмелится бросить мне вызов.<br /> <br /> <br /> ===Пятая глава. Расколотый Король===<br /> <br /> <br /> Корабль содрогался, будто под ударами зримых лишь псайкерами волн.<br /> <br /> От прикосновения варпа по его недрам разошлись метастазы скверны, меняющей “Награду за грех” с каждым капризом Расколотого Короля. Из палубы росли лестницы в никуда. За открытыми дверями могли таиться и голые стальные стены, и немыслимо далёкие восхитительные бесконечности.<br /> <br /> Само присутствие демона было ядом, растекающимся по венам боевой баржи и искажающим её, превращающим в нечто неестественное даже по нескромным меркам Третьего легиона. Местами на металле выросли окна из витражного стекла, увековечившего ужасающие красоты, и каждая их грань истекала слезами и кровью.<br /> <br /> И все отражения лорда-командора как один не сводили с него взгляда, наблюдая его собственными затуманенными глазами на мертвенно-бледном лице, которое подошло бы давно умершему человеку.<br /> <br /> '''Эйдолон.''' Его имя звучало вновь и вновь, будто полный тоски напев, срывающийся с бесчисленных губ и тянущий к себе его мысли, будто незримыми цепями.<br /> <br /> Бездна безумия варпа вглядывалась в лорда-командора, и он вглядывался в неё. Не в первый раз Эйдолон задумался, каково было бы посмотреть на мир одурманенными варпом глазами. Возможно когда всё это закончится, он найдёт какого-нибудь колдуна, выпьет его воспоминания и вкусит дары.<br /> <br /> Латные перчатки задрожали от предвкушения.<br /> <br /> Такие позывы, текущие в крови и насыщающие разум, напоминали лорду-командору что он всё ещё жив. Всё ещё способен сам выбирать свои ходы, а не превратился в пешку на чужой доске.<br /> <br /> “Как меня и научил отец. Теперь же он, призванный из-за пелены, хорохорится и не сводит взгляда с Терры. Свободный быть рабом. Богов. Гора. Своих аппетитов…”<br /> <br /> Эйдолон ненавидел Фулгрима, и всё же не мог избавиться от определявшего всё его существование льстивого восхищения. Именно рука примарха ранила его, воля отца изменила его. Это требовало хотя бы капли уважения. Возможно, однажды они придут к взаимопониманию, даже если и не расплатятся по счетам…<br /> <br /> — Такая себе добыча, — проворчал Малакрис, шагая вслед за лордом-командором. Идущий рядом с фон Калдой капитан почти игриво протянул к нему включённые когти, щёлкнувшие в воздухе. Даже теперь, омытый кровью демонов и помазанный их злобой, капитан не замечал что сам стал их подобием. Когда-то Эйдолон его бы пожалел. А теперь его злила близорукость брата.<br /> <br /> — Истинное испытание ждёт нас впереди, — заметил Воциферон. Мечник разделял предвкушение лорда-командора. Он взмахнул клинком, в отсутствии желанной цели рассекая лишь воздух. — Эти существа лишь иллюзии и тени, как и все порождения варпа.<br /> <br /> — А ничего так тени, — гулькнул Малакрис. — Демоны всегда насмехаются перед игрой. Если бы ты ощутил их когти на своей коже, а не просто на лезвии клинка… О. Даже ты бы что-то почувствовал.<br /> <br /> Молча шёл лишь Тиль, прикрывавший тыл отряда. Какофон трясся и дрожал от заточённого в сверхчеловеческой плоти, но всё же совершенно заметного гнева. Смерть Дарвена приглушила разделяемую ими песнь, и теперь Плегуа нёс мелодию в одиночестве.<br /> <br /> — Ты отомстишь, брат, — пообещал ему Эйдолон. — Мы все отомстим.<br /> <br /> — Ублажим песнь, как и должны, — хрипло прошипел Тиль, заставляя себя не кричать. — Нас ждёт расплата.<br /> <br /> ''Расплата.''<br /> <br /> Эйдолон улыбнулся. А окружающего его отражения — нет.<br /> <br /> Стены вновь преобразились. Теперь они состояли из не невозможных костей, но дымчатого чёрного камня, пронизанного проблесками цвета и огня. Сияющие пятна танцевали в каменной темнице, следуя за легионерами будто навязчивые сны. Все эти вздымающиеся творения напоминали Эйдолону о застывших лесах его детства, обращённых в скалы в древних войнах Раздора чащобах, средь тверди которых прорубили подобные ущельям тропы. Предания благородных семей Европы гласили, что среди мёртвой природы обитали существа, прекрасные, но неблагие&lt;ref&gt;В британском фольклоре фейри — своенравные создания, встречи с которыми непредсказуемы и даже опасны. Считалось, что они часто подменяли детей. Неблагие — название двора фей, чьи представители особенно злы и двуличны.&lt;/ref&gt;, ждущие лишь возможности похитить детей и подбросить на их место чудовищ.<br /> <br /> “Но когда пришло настоящее чудовище, держа наготове разделочные ножи и скальпели, вы отдали ему нас. Назвали порабощение честью, выдали нас как заложников и ради выживания потребовали от нас ничем не выдавать горечь…”<br /> <br /> Впрочем, к жизни до вознесения Эйдолон не испытывал ничего, кроме презрения. Обряды и операции сделали его одним из Астартес, частью прославленного Третьего легиона, стали катарсисом всей его жизни. Изменили весь его мир, чтобы он мог подчинить звёзды. Так будущий лорд-командор избавился от сладостей и изъянов, но лишь после воссоединения легиона с примархом понял, к чему всем следует стремиться.<br /> <br /> “Когти вцепились в его беззащитную душу, утягивая вниз, сквозь пламя, кровь и безумие. Вокруг него выделывали коленца целые дворы и созвездия тварей, пляшущих под дудку богов и монстров. Голодные. Вечно голодные создания, чьи клыки покраснели от его кро…”<br /> <br /> Эйдолон раздавил мысль железным кулаком. Каждое такое воспоминание было подобно психической опухоли, отчаянно пытавшейся заставить его свернуть с пути. Прошлое умерло. Осталось лишь манящее пылающим обещанием будущее. Тронный Мир будет разорён и преображён в угоду новым показанным им богами желаниям.<br /> <br /> Эйдолон принюхался, а затем все его ощущения внезапно вспыхнули от синтестезийного прилива.<br /> <br /> '''Предатель!'''<br /> <br /> Донёсшийся из мрака вопль почти поверг лорда-командора на колени. Он посмотрел на своих воинов, зашипев сквозь сжатые зубы. Они уже занимали позиции, готовые к бою и жаждущие его. Когти Малакриса заискрились, а бдительный Воциферон взмахнул клинком.<br /> <br /> Из теней показались ковыляющие существа, искажённые до неузнаваемости. И тьма их не отпускала, цепляясь за мутировавшую плоть будто саван. Тут и там ещё можно было разглядеть знаки отличия и вплавившиеся в плоть клочья униформы. В угасающем свете мерцали золотистые нити, натянутые на раздувшееся горло словно удавка.<br /> <br /> Когда-то это был экипаж боевой баржи. Теперь поглощённые варпом во время изменения корабля существа едва напоминали людей, их тела растянулись, будто изображение на оплавившемся пикте. В растянутых под немыслимыми углами челюстях лязгало слишком много зубов, из кричащих и стонущих ртов доносилось слишком много голосов. Согнутые в три погибели и вытянутые под причудливыми углами конечности царапали стены и с неослабевающим волнением терзали палубу.<br /> <br /> Существа заполонили проход будто скот — загон, стоя плечом к плечу, прижавшись к выступающим на стенам шипам. По их лицам текла кровь, растекалась по ним, как краска по холсту.<br /> <br /> А затем все головы как один обратили затуманенный взгляд на легионеров. <br /> <br /> — Мы могли стать чем-то столь большим! — пропели словно направляемые единым сознанием отродья одним голосом, воющим из бесчисленных распахнутых ртов. Изданная ими стена звука сделала бы честь самым старательным какофонам. — Прими же меня!<br /> <br /> В этих созданиях не осталось и подобия насмешливого лукавства демонесс, лишь отчаянная горестная жажда. Они стали марионетками, скованными притяжением высшей силы. Чудовища потащили себя вперёд, опираясь на ставшие ходулями кости, скрежеща ножами по палубе, каждым движением распаляя всепроникающий хор безумия и фуги.<br /> <br /> Они устремились вперёд, словно прилив плоти, местами стёкшей с костей, и ведьмин огонь вспыхивал в их глазах или опустевших глазницах. Малакрис и Воциферон устремились на них, сражаясь как один и прикрывая друг друга, бьясь в единстве, которого Эйдолон не ждал от них уже давно.<br /> <br /> Сверкнули клинки, и полетели в стороны руки, брызжа закипающей кровью и осколками кости. Навстречу им хлестнули выросшие из растянутой плоти ложноножки, обвиваясь вокруг рук, и твари потянули к себе Детей Императора, стремясь утопить их в потопе обезумевшей плоти и мускулов.<br /> <br /> Воины отбросили к стенам громадных ревущих зверей, быкоголовых и толстошеих, и ударили, прибив их к металлу. Кровь закипела на лезвиях, отчего коридор наполнился едкой вонью.<br /> <br /> Всё смердело скверной мутации. Благоухающие запахи исчезли, сгинули в зверином мускусе, источаемом изуродованными смертными. Шагнувший вперёд Эйдолон сплюнул через плечо, крутя в руках молот.<br /> <br /> — И это всё что ты можешь? — рассмеялся он. — Жалкий царёк нищего царства. Почему ты сам не бросишь мне вызов?<br /> <br /> Даже умирающие чудовища расхохотались в ответ. Малакрис вонзал в них когти, словно катары, снова и снова, утопая в чёрной крови и пепле. Воциферон же сражался осторожнее, каждым рассчитанным ударом меча отсекая конечности от туши одного из зверей.<br /> <br /> Эйдолон воздел молот над головой и обрушил его, расщепив беснующегося мутанта одним ударом. Сорвавшиеся с головья молнии пронеслись через багровый туман до самой палубы. Корабль взвыл словно раненый зверь, словно недра “Награды за грех” тоже покорились воле Расколотого Короля.<br /> <br /> — Он — трус, бросающий мне навстречу рабов и слуг, — процедил лорд-командор. Ещё один мутант бросился на него, распахнув челюсть и брызгая слюной. Эйдолон схватил зверя за горло и надавил. Зверь завыл, забился, захрипел, шлёпая присосками щупалец из человеческого мяса по искажённым доспехам. Тварь пыталась содрать позолоту, растёкшуюся по наплечнику, зацепиться… а потом обмякла. Эйдолон услышал приятный треск шеи и бросил чудовище к его умирающим сородичам.<br /> <br /> — '''Не смилуюсь, не смилуюсь!''' — закричали последние звери, припав к палубе. Эйдолон скривился и достал пистолет, прицелившись прямо в столпившихся тварей, слабых и потому раболепных.<br /> <br /> — Не нужна мне его милость. Лишь его смерть.<br /> <br /> <br /> Воины прошли под арками из человеческой кости, высеченными теперь одичавшими ремесленниками легиона. Кости раздулись, разрослись, разошлись словно шарящие пальцы или быть может заострённые рога неведомого огромного зверя. Другие выдавались вперёд, словно бычьи или изгибались как у баранов.<br /> <br /> Впереди возвышались ступени, окружённые парящими сферами ведьминого огня. Эйдолон начал подниматься вверх, ввысь к венчавшему их помосту.<br /> <br /> На нём стоял трон, высеченный из того же блестящего чёрного камня, стекавшего вниз к потрохам корабля, а на сем троне сидела едва различимая фигура. Приблизившись, Эйдолон увидел очертания легионера, но не из керамита и плоти, а из того же пламени варпа, что и неестественные фонари.<br /> <br /> Шагая, лорд-командор протянул руку к поясу и снял пистолет, оружие, послужившее ему в годы предательства так же верно, как и молот. То был образец древнего бесценного археотеха, в последнее время похоже получивший собственный разум. Эйдолон не мог сказать точно, чем именно выстрелит пистолет, но тот всегда приносил его врагам изысканнейшую смерть. И в столь просвещённую эпоху этого было достаточно.<br /> <br /> — Назовись, — потребовал ответа Эйдолон.<br /> <br /> Существо содрогнулось от смеха, разошедшегося рябью по всему телу. В пламени проступили лица, рвущиеся наружу, будто схваченные души. Демон встал на ноги и расправил плечи, словно всё ещё считал себя человеком.<br /> <br /> — '''Неужели я так изменился, брат?''' — спросило существо, склонив голову, и шагнуло к нему навстречу. Внутри него растекался свет, выплёскивался наружу и капал на чёрные камни. Хор потерянных душ, наконец нашедших избавление, растекался по палубе. С каждым шагом огоньки тряслись всё сильнее. — '''Ты и правда меня не узнал?'''<br /> <br /> — Думаю, ты очередной возжелавший пойти за примархом слабак. Их сейчас не перечесть, праздных глупцов, следующих за Юлием всё глубже в безумие. Совершенно бесполезных, конечно, если не понадобятся идиоты, которые будут бежать прямо на врагов, завывая что-то про апофеоз. Когда-то ты был созданием из плоти и крови, но превратился в фикцию.<br /> <br /> Существо остановилось на пол пути и поднесло руку к парящей сфере. Оно поглядело на Эйдолона, всем своим видом выражая горделивое ошеломление и готовность броситься вперёд, преодолеть последние метры одним прыжком. <br /> <br /> '''— Ты оскорбляешь меня, лорд-командор. Я больше не буду всего лишь Расколотым Королём. Нет. Никогда более. Я стану отражением возвышающегося Тёмного Принца, вечным и никогда не рождённым. Я неотвратим и неутомим. И мы связаны общей судьбой.'''<br /> <br /> — Прекрати, — вздохнул Эйдолон. — Да я застрелюсь, если мне придётся выслушивать ещё одного слабоумного глупца, возомнившего себя Слаанешем во плоти.<br /> <br /> Король запрокинул голову и расхохотался.<br /> <br /> '''— Так чего ты ждёшь, лорд-командор? Поддайся забвению, которого жаждешь, и…'''<br /> <br /> Эйдолон спустил курок.<br /> <br /> Вспыхнувший луч невиданного не-света пронзил наступающего демона. Но Расколотый Король лишь замер, не отшатнувшись, и поглотил растёкшуюся по его телу чёрную молнию. Вспыхнувшая и заплясавшая внутри него тьма растворилась.<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон убрал пистолет в кобуру и гордо зашагал вперёд, занеся молот обоими руками. А потом ударил, метя прямо в череп демона.<br /> <br /> И молот остановился. Эйдолон уставился на дьявольское видение, искажённое подобие всего, что значило быть Астартес. Расколотый Король перехватил молот, держа его непривычно бережно, словно ребёнок игрушку.<br /> <br /> А затем толкнул.<br /> <br /> Эйдлон полетел вниз по ступеням, едва не сбив с ног своих бойцов, и наконец остановился, опершись левой ногой на глянцево-чёрный камень. Сияние липло к нему, текло из оцарапанных плиток вместе с голосами, шипящими, вливающимися в разум и пытающимися его поглотить.<br /> <br /> '''Предатель.'''<br /> <br /> '''Брат.'''<br /> <br /> '''Убийца.'''<br /> <br /> '''Лжец.'''<br /> <br /> Из камня выступили призрачные образы и обвились вокруг лорда-командора. Они рыдали пламенем, а лица их были искажены в немыслимой муке. Эйдолон бросился напролом через духов, воздев молот и изгоняя нападавших духов его сиянием. Лики умерших мужчин и женщин зарычали от звериного гнева и рассеялись, сломленные истинной яростью лорда-командора.<br /> <br /> — '''Ты не достоин сего дара''', — зашипел Король, протянув руки, отчаянно желая вцепиться в рукоять. — '''Отдай мне его. Сложи с плеч бремя. Подчинись неизбежности. Тёмный Принц вернул тебя назад как злую шутку. Фарс. Над тобой смеются за пеленой, считая лишь шутом, пляшущим на потеху варпа.'''<br /> <br /> На шее Эйдолона вздулись вены, и не просто от дарованной ему силы вопить, но истинной и праведной ярости. Да как эта ''тварь'' смеет. Больше не человек, но и не истинное создание варпа. Ублюдок, полукровка, чья сломленная душа горит как маяк, созывающий демонов, собирающий вокруг себя будто нечистый чемпион. Командор… Тень. Эхо.<br /> <br /> Эйдолон не дал волю воплю.<br /> <br /> — Ты слишком много болтаешь, — процедил он. — Слишком много для такой жалкой твари.<br /> <br /> — '''Я тебе не дворняга''', -  возразил Король, с почти детским недовольством показав огненными когтями на собравшихся воинов. — '''Не как они. Такие славные создания, такие яркие душонки. Возможно, я дам им место при моём дворе, когда воссяду на троне. Когда стану тем, кем всегда должен был быть.'''<br /> <br /> — Они — не твои, — злобно ответил Эйдолон, снова зашагав вперёд. Каждый шаг мучил его. И дело было не просто в непредсказуемых капризах его изломанного тела, но в давлении, которое самим своим существованием оказывала на него тварь. Он боролся с тисками притяжения, со стеной давящего пламени, напирающего, пытающегося найти путь. Запели системы доспехов, с трудом преграждающих путь огню. <br /> <br /> Эйдолон пробивался вперёд.<br /> <br /> Расколотый Король шагал к нему навстречу грациозно, почти небрежно, будто на прогулке.<br /> <br /> — Это мой корабль. Мой миллениал. Мой…<br /> <br /> Эйдолон запнулся, подавившись словами, которые почти произнёс в пылу гнева.<br /> <br /> ''Мой легион.''<br /> <br /> Эйдолон остановился. По его кивку, едва заметному движению головы, воины ответили вместо него на вызов. Впереди наступал Воциферон, забыв о звании Малакриса. Воин выступил с уверенностью непревзойдённого дуэлянта, принёсшего клятву на клинке. И каком замечательном клинке. Как и Слава Вечная, оружие было изысканным, даже после измены не утратившим ни остроты, ни красоты. Чарнабальская сабля. Такая острая, даже спустя все эти годы.<br /> <br /> Эйдолон смотрел, как мечник поднял её, бросая вызов, а затем сделал выпад. Расколотый Король зарычал. Меч, сотканный из едва заметных теней, совершенно не сочетающихся с пылающим и грозным телом, воплотился в его руках. Клинки сошлись со звоном, отдавшимся по всем невозможным просторам, эхом отразившимся от далёких стен и заставившим кровь Эйдолона петь.<br /> <br /> А вслед за ним уже бежал Малакрис, никогда не дававший другим себя превзойти. Летящие к голове призрака когти сверкнули, но демон отразил удар, не прекращая танца смерти. Фон Калда выстрелил из болт-пистолета, похоже не заботясь, в кого именно попадёт. Снаряды взорвались среди сечи как распускающиеся цветы, и пыльцой их стали пламя и осколки.<br /> <br /> Зад содрогнулся от чудовищной гармонии. Эйдолон вновь ринулся в бой, занося молот. Когти Малакриса пронзили грудь Короля, а меч его сошёлся в клинче с саблей Воциферона. Демон плевался и шипел. В тот же миг, как Эйдолон поднял молот над головой, из-за его спины выступил Плегуа. Звуковое оружие взвыло, извергая гибельную песнь, а молот опустился, наконец обрушившись по дуге на уготованную цель.<br /> <br /> Горящее существо застыло и раскололось, извергая чёрные молнии. Шипение сменилось воплем. По чёрному камню разошлись сияющие нити варпа, и Король стал их громоотводом. А затем он воздел руки, и мир ответил ему тем же.<br /> <br /> Воины отшатнулись, не устояв на ногах от внезапного порыва ветра и ударов невидимых созданий. Отброшенный назад Малакрис врезался в мерцающую колонну с такой силой, что треснула броня. Подброшенный ввысь Воциферон исчез во мраке, бранясь. Плегуа и Эйдолон покатились по ступеням, но в последний момент рука схватила Эйдолона за запястье.<br /> <br /> — Нет, брат мой, — зашипел Король. — Тебе от меня так просто не уйти!<br /> <br /> Тварь потянула его назад, в свои пылающие объятия, и взметнувшийся огонь поглотил обоих.<br /> <br /> Чёрное пламя растеклось по доспехам, опаляя трещины и оставляя следы среди глазури. Скользнувшая вниз рука Расколотого Короля вцепилась в рукоять молота. <br /> <br /> Эйдолон боролся. Сражался каждой частицей своего тела, вырывался, бил коленом в брюхо зверя. Пламя вновь прокатилось, словно волна. По руке Эйдолона растекалась странная бесчувственность, слабость, расползавшаяся от места, где Король схватился за молот.<br /> <br /> Эйдолон с силой ударил демона головой, но тот лишь рассмеялся.<br /> <br /> А затем исчез. Лорд-командор огляделся по сторонам. Он был один. Его воины, тронный зал… всё исчезло. Остались лишь тьма и дымка, дрейфующие отголоски далёкого пекла.<br /> <br /> Шатаясь, он пошёл через мглу, бья молотом вслепую, будто неуклюжий берсерк, прокладывая себе путь сквозь лишь наполовину поддающиеся воображению просторы. Его преследовал смех. Вокруг вздымались стены, столь же бесплотные, как дым от выстрелов, тянущиеся к небесам, подражая далёкому дворцу.<br /> <br /> Краем глаза Эйдолон замечал движения созданий, грациозно порхавших с места на места, оставляя за собой радужные следы. Фракталы плясали так близко, что можно было протянуть руку, но так далеко, следуя за существами, что пировали в теневом зале-ловушке.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал всей душой гул призрачной реальности, пульсировавшей как дыхание. Он словно оказался в лёгких дремлющего бога, вмещающих в себя всю сущность лорда-командора как песчинку.<br /> <br /> Внезапно вспыхнул свет, отгоняя мрак, такой яркий, что Эйдолону пришлось прикрыть глаза. На него глядели две фигуры, два дымчатых силуэта в ослепительном свете. Одна из них восседала на золотом троне и источала холодную ясность, угрожавшую лишить Эйдолона всех оставшихся заблуждений о нём самом. Лорд-командор чувствовал, как свет прогрызает себе путь в его душу, скребётся в самых недрах его бытия.<br /> <br /> Другая же пылала от величия и тепла, преисполненная силой, которую могло дать лишь возрождение после смерти. Позади неё танцевали и метались тени, корчащиеся очертания существ, что были больше целых миров. В волнующемся мраке вздымались чёрное пламя и пурпурный свет, и на миг Эйдолон почти осознал, что видит перед собой.<br /> <br /> Он протянул вперёд дрожащую руку, но другая схватила его за запястье и потянула назад. Эйдолон крутанулся, взмахнув молотом по дуге, но рассёк лишь воздух.<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор…''' — прошептал отовсюду и ниоткуда Король.<br /> <br /> Эйдолон вновь взмахнул молотом.<br /> <br /> — Покажись, трус!<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор. Верность или измена. Послушный сын или повинующийся лишь себе полководец. Я могу показать тебе путь, освободить тебя от оков, связывающих тебя затхлыми идеями. Зачем быть одиноким слугой, если ты можешь возвыситься, вознестись, стать истинно первым?'''<br /> <br /> — Я не стану сосудом для заблудшего неудачника, отдавшего себя варпу без остатка.<br /> <br /> — '''Конечно не станешь''', — почти печально прошептал Король. Пальцы скользнули по щеке первого лорда-командора, и Эйдолон обернулся, следуя лишь инстинкту. Он вырвался из удушливых объятий и ударил молотом. Фантазм ускользнул во мглу.<br /> <br /> А затем Король, владыка сего сотканного из теней мира, единый с его призрачными просторами, ударил. Словно огненные копья его когти вцепились в нагрудник Эйдолона, удерживая его на месте.<br /> <br /> Сердца содрогнулись. Он чувствовал, как утекают силы, истекают под неутомимым и невыносимым напором зверя. Мир вокруг становился ярче, словно обретая от мучений новые силы и очертания.<br /> <br /> Эйдолон ударил в ответ, врезавшись плечом с изуродованное тело Короля, оттолкнув его прочь, и с новой энергией занёс молот.<br /> <br /> — Я никогда не покорюсь тебе, лживый дух, — зарычал Эйдолон, ударив молотом.<br /> <br /> Король утёк прочь и бросился на него, прижав лорда-командора к стене. Когти впились в его бок, ударяя снова и снова, пока не рассекли пластины, и не потекла кровь. Эйдолон сжал зубы, ощутив вспышку боли, а затем она прошла, утекла, похищенная и впитанная монстром.<br /> <br /> — Ты… — процедил Эйдолон. — Ничто!<br /> <br /> Он перевернул молот и ударил Короля рукоятью, оттолкнув его прочь. По лицу демона вновь растеклась пылающая улыбка, и порождение варпа бросилось на него, отчаянное, скулящее, обезумевшее от голода. Эйдолон бросился в сторону, и Король врезался со всей силы в ту же стену, о которую его бил. А затем наполненный всей его энергией, всей силой молот пронёсся по дуге.<br /> <br /> И наконец-то врезался во что-то цельное.<br /> <br /> Реальность раскололась. Вокруг вздыбился чёрный камень, фрактальная сеть соперничающих отражений, каждое из которых было для себя вселенной. Образы Эйдолона ругались и выли, раздирая когтями изувеченную плоть, оставляя на коже кровавые следы.<br /> <br /> Он ударил вновь, не обращая внимания.<br /> <br /> И мир резко вернулся на место. Легионеры обернулись, заметив, как их хозяин и его враг воплотились из бурлящего моря теней и пламени. Страшная рана в боку Короля истекала пламенем, извергала неистовые протуберанцы, пока демон силился удержать вместе свою жалкую оболочку.<br /> <br /> Король рухнул на колени. Пламя начало угасать. Из зверя вырвалась новая волна давления, воющая, оттолкнувшая легионеров. Эйдолон устоял. Он крепче сжал молот и занёс над головой. А затем опускал, снова и снова, молотя и круша ненавистного врага. Заточённые в пылающей коже молнии исчезли. Отражения умерли. Одни лишь потускнели, другие замерцали, выдавая лишь мерцающие черепа — образы смерти.<br /> <br /> — '''Князёк-самозванец…''' — зашипел Король сквозь разбитые зубы. Его тело превратилось в абстракцию. Огонь замёрз, раскололся, потёк будто воск. На лице соткалась зияющая дыра — подобие рта под пустыми глазницами. — '''Это лишь начало твоих мук'''.<br /> <br /> — Слушать тебя — само по себе пытка, — зарычал Эйдолон. Король ухмыльнулся, в последний раз поднявшись на ноги. Он вытянул свой меч из хватки Воциферона так легко, будто лишь тянул время.<br /> <br /> Клинок взметнулся подобно языку из жидкой тьмы. В этом движении было нечто знакомое, нечто неуловимо привычное в том как по плавной дуге летело лезвие. Эйдолон попытался уклониться, но не успел, ощутив, как треснули доспехи, и под лаской клинка потекла кровь.<br /> <br /> И тогда он бросился вперёд, давая мечу погрузиться глубже, смакуя агонию, растекавшуюся по телу с каждым ударом сердец и нежными ручьями крови.<br /> <br /> И обрушил молот, расколов короля. Демон разлетелся на тысячи частей, падающих на палубу частиц огня и безумия. И это снова была палуба. Не неестественный чёрный камень, а железо и адамантий.<br /> <br /> Малакрис рассмеялся, изображая веселье мёртвого Короля. В нежданном безмолвии реальности его смех прозвучал низко и мелодично. Чуть в стороне что-то насвистывал Плегуа, склонив голову. Вслушиваясь.<br /> <br /> — Реакторы загорелись вновь, поле Геллера вспыхнуло.<br /> <br /> — Ты уверен? — поглядел на него Эйдолон.<br /> <br /> — Да, господин, — кивнул Тиль. — Буря утихает. Скоро мы снова будем на свободе.<br /> <br /> Первый лорд-командор посмотрел на головку. К металлу всё ещё цеплялась опалённая чёрная кровь, пусть энергетическое поле и было включено. Собиралась в узоры, будто корчащиеся от первобытной злобы ненавистного разума, оставившего на его молоте свой след будто смертный грех…<br /> <br /> — Тогда давай выясним, где мы оказались, и снова проложим курс.<br /> <br /> <br /> ===Шестая глава. Отражения===<br /> <br /> <br /> Эйдолон не часто проводил время в своих покоях.<br /> <br /> Сама идея покоя в какой-то момент стала для него немыслимой, а преследующая его постоянная боль поставила крест на фантазии обо сне.<br /> <br /> Нет, он сохранял покои скорее из привычки и манерности, как место среди непрестанного безумия, где он мог остаться наедине и купаться в одиночестве. Недостаточно было внушать трепет с командного трона. Нет, настоящий правитель должен был держаться поодаль от своих подданных.<br /> <br /> Даже на Терре всё было так же. У его семьи были укреплённые особняки, защищённые бесчисленными системами и ополченцами. Слуги сражались и умирали за нечто больше, чем их жизни, чтобы хотя бы часть знати выжила в крепостях, прежде бывших горами.<br /> <br /> Таков был путь Европы. Выживание любой ценой. Умирать предстояло другим. Армиям и рабам. Противостоящие Объединению и погибшие полководцы бились потому, что считали себя последними поборниками своего образа жизни. Семья же Эйдолона и другие выскочки-аристократы с мёртвого мира избрали иной путь, хотя… сейчас он подозревал, что тот же самый.<br /> <br /> Их дети прошли через порог жизни и смерти, чтобы семьи продолжали жить. Его, второго сына, отдали телотворцам новых армий Императора. Ему было уготовано не стать одним из мясников Гадуара, примитивных Громовых Воинов, его ждал иной удел.<br /> <br /> ''Ты станешь ангелом.''<br /> <br /> Голос вытолкнул разум из покоев памяти, и Эйдолон скривился. Теперь к нему приходило слишком много воспоминаний. Подкрадывавшихся во время снов или видений. Вот уж воистину признак слабости, и возможно он избавиться от них, когда рассеются последние отголоски буйства варпа. А возможно это была затянувшаяся игра Тёмного Принца, а может его отца. А может проклятие самозванного Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Ты будешь ангелом''. Кто же сказал ему это так давно? Не отец. Возможно, мать? Жалевший его родич? Один из посланников самого Императора? Он стал частью золотой десятины, благородных сынов Европы, бесславно отданных ради амбиций Императора, даже не рабов — снарядов для будущих войн. Железом, которое может однажды стать имперской сталью. Когда-то, давным-давно, он даже этим гордился. До Лаэрана. До Исствана. До парада прекрасных кошмаров, которые неизбежно вели к этому мгновению.<br /> <br /> Сыны возвращались, чтобы убить отца. Империя повержена на колени. Предвидел ли это Император? Осознавал ли он в глубине души, что нельзя просто так взять целые поколения и превратить в оружие, в убийц, в чудовищ без того, что однажды они все вернуться домой, чтобы утолить свою жажду кровью создателя?<br /> <br /> ''Ну и где было твоё предвидение? Эта долгая игра заканчиваются. Узлы судьбы свиваются воедино, чтобы задушить тебя за спесь…''<br /> <br /> Эйдолон поглядел вверх. Из всех вещей в его покоях, из всех творений и орудий насилия лишь одно не было извращено до неузнаваемости дарами капризных богов.<br /> <br /> На стене над пространством где стояла прежде кровать до сих пор висела картина. Изображение Кемоса, написанное рукой Келанда Рогета. Прекрасное, на свой лад, и когда-то Эйдолон его ценил. Его тянуло к произведениям искусства смертных, хотя и не так, как его братьев.<br /> <br /> Эйдолон не хотел создавать сам. Лишь обладать. Знать, что это творение, этот предмет, принадлежит ему. В его крови было неразрывно связанное с самой душой желание властвовать и править. Возможно поэтому проведённое вместе с Повелителем Смерти время стало таким поучительным. Они были сделаны из одного грубого теста.<br /> <br /> Командующие. Правители. Завоеватели.<br /> <br /> Взгляд Эйдолона скользнул по застывшему пейзажу, отмечая новые детали.<br /> <br /> Он не раз уничтожал эту картину с тех пор, как Маравилья оживила его душу, и особенно после того, как вернулся из мёртвых. Но всякий раз он возвращалась, даже сгорев дотла. Невредимая и целая, но другая. Иногда башня на заднем плане обращалась в кости и плоть. Случалось и так, что впереди виднелись распятые лоялисты, достаточно близко, чтобы можно было разглядеть символы их верности. Прибитые к грудям аквилы. Вырезанные на черепах знаки “Перебежчик” или “Паразит”.<br /> <br /> В последнее время картина изображала расколотый и горящий мир, кишащий отчаянно защищавшими его солдатами и исполненными гнева захватчиками.<br /> <br /> Но даже это можно было исправить. Когда всё закончится, когда все они воссядут на троны, и создания плотские и бесплотные станут их подданными, тогда придёт время свести счета и возможно… возможно даже отдохнуть.<br /> <br /> '''Нас не ждёт покой. Даже после десяти тысяч лет бесцельной войны. Лишь с помощью меня ты сможешь выковать будущее, которое достойно правления.''' <br /> <br /> Эйдолон моргнул. Он обернулся и посмотрел на одно из уцелевших зеркал, чьё стекло было всё ещё невредимым. Из него скалился сморщенный кошмар, чей взгляд, однако, казался яснее. Воспаления и катаракты разошлись, разум стал острее, мысли мчались со всей уверенностью юности.<br /> <br /> Как и должно было быть.<br /> <br /> Он начало было отворачиваться, и замер, заметив, что отражение не двигается. Оно стояло на месте, не сводя с него взгляда, скованное стеклом и позолотой. А затем подалось вперёд, сверкая снедаемыми хищным желанием глазами и толкнуло сжатыми пальцами преграду.<br /> <br /> Зеркало раскололось, выгнув оправу. Осколки рухнули как игристые капли дождя, врезались в палубу словно снаряды. Но большинство остались на месте, а затем начали двигаться, когда ''тварь'' полезла наружу, цепляясь за них, поглощая их, чтобы обрести жизнь и цельность, броситься в покои Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон устремился навстречу зверю и схватил его за горло, толкая назад. Зарычал, вбив пальцы другой руки в глазницы демона. Тварь завыла голосом подобным скрежету стекла, силикатовым предсмертным воплем, терзающим разум лорда-командора, а расплавленная жидкость потекла из ран. Она опалила пальцы Эйдолона, застывая и раскалываясь так же быстро, как лилась. Легионер оттолкнул существо прочь, и оно вытянуло вперёд руки и припало к палубе, словно боролось с потоком воздухе при разгерметизации.<br /> <br /> — '''Тебе не сбежать''', — зашипел демон. — '''Мы уготованы друг другу'''.<br /> <br /> Создание бросилось назад в последней яростной атаке, сомкнуло на шее Эйдолона когти. Лорд-командор отвёл руку и ударил со всей силы, вбив кулак прямо в скалящиеся зубы. Существо раскололось, стеклянные крылья замелькали вокруг, по его щекам потекла горячая кровь. Эйдолон подался назад и увидел…<br /> <br /> Просто зеркало, теперь разбитое на тысячи мерцающих осколков. Он огляделся по сторонам и понял, что слишком долго пробыл в состоянии фуги. Что он снова один.<br /> <br /> Внезапный щелчок привлёк его внимание.<br /> <br /> — Говори.<br /> <br /> — Милорд. Вы нужны на мостике. Здесь есть нечто, что вам стоит увидеть.<br /> <br /> <br /> Поднявшись на мостик, Эйдолон увидел безумие.<br /> <br /> Всё двигалось. Сервы и слуги суетились, пытаясь устоять на ногах от внезапных толчков. Металл выл, воздух дрожал от страданий машин. Окулюс был затуманен, словно глаза трупа, и в уголках виднелись трещины, оставленные напором Эмпирей на пузырь относительно стабильной реальности. Лорд-командор улыбнулся. Да, даже такой великолепный корабль мог страдать и умирать. Даже он, как и всё прочее, был… смертным.<br /> <br /> — Так почему меня вызвали? — спросил лорд-командор, почти заскучав.<br /> <br /> Рабы поклонились, глядя лишь на его сапоги. Лишь самые храбрые, те кто ещё носил униформу и сохранял подобие разума, подняли руки, что показать на угасающее по ту сторону окулюса пламя.<br /> <br /> И сквозь его сполохи виднелся мир.<br /> <br /> Парящий в бесконечной тьме, мерцающий шар зелёных морей и плодородных земель, мозаика контрастной красоты. Его взгляду открылись просторы белого камня, видные даже с орбиты и растянувшиеся по континентам. Огни мерцали на краях планеты, там где уже наступила ночь и звёздный свет открывал взору великолепные города.<br /> <br /> Язык хлестнул по губам. Эйдолон знал этот мир. Судьба, случай, капризы и причуды богов вернули его сюда. Лорд-командор вздохнул. Уже с горечью. Он вспомнил, и в такт его воспоминаниям прозвучал другой голос, отдающийся в уголках разума, смеющийся в чертогах души. Повторяющий его слова с мрачным весельем.<br /> <br /> — Татрикала.<br /> <br /> <br /> “Конечно, есть и другие имена. Другие миры и другие воины. Легионы, даже ослабленные, собрали столь много почестей, и с каждой битвой возникали истории. Планеты становились синонимами деяний. Из всех битв славного и возрождённого Третьего, и ныне их прошло уже много, мы часто вспоминаем Проксиму. Это имя не сходит с уст, ведь именно там они заслужили Палатинскую аквилу.<br /> <br /> Другие могут рассказать о погибели катаров. Это величественная трагедия, и будь я певцом, то описал бы её в стихах. “О чемпионах изумлённых, о ликах поражённых, скорбных”.<br /> <br /> Но я не певец и не поэт. Я не стану рассказывать вам о бесчисленных погибших, павших с честью или в бесчестье. Я не стану рассказывать вам о гордыне и Визасе, или о сотне других приведений к согласию. Нет, я вспомню Татрикалу, где на моих глазах был поставлен на колени мир и возвысился правитель людей.”<br /> <br /> — “Среди пламени: воспоминания о Великом крестовом походе”, неизданная рукопись летописца Кристиана Партиннуса.<br /> <br /> <br /> ==Действие второе. Тело==<br /> <br /> <br /> ===Седьмая глава. Родное пепелище===<br /> <br /> <br /> Экипаж умолк, на мостик поднялись первые офицеры, но Эйдолон всё ещё не сводил взгляда с планеты.<br /> <br /> Облачённые в пурпур солдаты собрались у далёких стен полукругом, тянущимся от одного крыла мостика до другого. Когда-то они с гордостью носили свою униформу, храня её чистоту, но со временем стали насмешкой над своим былым великолепием. Они последовали за своими хозяевами, ставшими воплощением пороков. Теперь с шинелей свисали кровавые трофеи: искусно обтёсанные костяшки пальцев, покрытые резьбой более крупные пластины из кости, размазанные по ткани узоры из человеческой крови и иных менее очевидных жидкостей. Солдаты стали сделанными на заказ произведениями гибельного искусства, сотворёнными капризами.<br /> <br /> Когда-то они были бойцами 97-го Калатесийского полка. Доверенными, уважаемыми и взятыми Третьим легионом под крыло. Астартес заметили в них потенциал и помогли раскрыть его, направляя и наставляя гвардейцев. И потому они неизбежно последовали за великолепными и образцовыми Детьми Императора в пучину безумия и измены.<br /> В центре собрания стоял командующий ими офицер, полный решимости не проявить слабость перед взглядом самого Эйдолона. Лорд-генерал Станислав Отвар облачился в пороки, словно в чудесный плащ. Его прежде покрытый изысканным орнаментом нагрудник оплавился и застыл на широкой груди причудливым узором, напоминавшим скорее наросты кораллов, чем метал. На сгибе локтя он нёс искривлённый шлем, похожий на морду рычащего зверя, страстно облизывающего острым языком лицевую пластину. Свободная же рука покоилась на золотой рукояти сабли.<br /> <br /> — Милорд, — начал было Станислав, но Эйдолон не обратил внимания. Лорд-командор всё так же смотрел на планету, словно завороженный.<br /> <br /> Всё казалось невозможным. Сперва Эйдолон даже рассмеялся, но смех стих и всё в открывшейся картине вызывало уже ярость. Он прошёлся от края мостика до края, водя перчатками по золочёным перилами. В глубине души ему хотелось вырвать их и бросить прямо в окулюс или забить несчастного раба до смерти. Эйдолон разжал кулаки и отступил на шаг, а потом тихо шипяще вздохнул.<br /> <br /> Желчь поднялась и схлынула, скрывшись в океане его рассечённой души словно ил.<br /> <br /> — Боги играют со мной, — прошипел Эйдолон. — По их воле я оказался лицом к лицу с ней из всех планет.<br /> <br /> — Это же просто планета, — пожал плечами Плегуа. — А их так легко сломить. Нечего бояться.<br /> <br /> '''''Бояться. Бояться. Бояться.''''' — Сказанное какофоном слово странным образом разнеслось по мостику. Словно нечто прячущееся на грани восприятия шептало и повторяло всё, словно эхо или отражение…<br /> <br /> — Я не боюсь её! — рявкнул Эйдолон, и от мощи его дара на мостике будто грянул гром. От внезапного порыва ярости затрепетали обгоревшие знамёна. Замерцали и угасли жаровни. Смертный матрос рухнул и забился в судорогах, истекая кровью из ушей.<br /> <br /> — Я не боюсь её, — повторил тише Эйдолон. — Но мне знакома эта планета. Именно здесь я…<br /> <br /> ''Пальцы подняли его лицо, заставив посмотреть на великолепный лик отца. Улыбка, приветливая улыбка, лишённая осуждения или презрения.''<br /> <br /> ''— Восстань, сын мой, — говорит он, мягко, но с такой убеждённостью, что слова слышат все вокруг. Они словно наблюдают, как говорит само солнце. — Восстань, мой лорд-командор.''<br /> <br /> — Именно здесь я стал тем, кем был.<br /> <br /> Тогда Эйдолон был лишь командиром роты, одним из первых и самым способным. И поэтому он возглавил собственное соединение. Поисково-разведывательную группу, действующую без прямых приказов Фулгрима и надзора Луперкаля. Эйдолон был уверенным, убеждённым в своих силах просто потому, что ему доверили руководство.<br /> <br /> А Татрикала оказалась планетой, черпавшей силу в плотности населения. Другие политии Древней Ночи разрастались вширь, строя собственные низшие империи, Татрикала же стремилась к внутреннему совершенству. Они едва исследовали даже систему, в которой находилась планета, и вместо этого строили собственный воинский рай. Мир стал твердыней и опорой высоких идеалов, крепких стен, надёжных орудий и технологий.<br /> <br /> Эйдолон стремился проявить себя и как дипломат, приложив все усилия, но вскоре понял, что одними медоточивыми речами не убедит ни солдат, ни Воинский Совет покориться Империуму. Он был вынужден дать им бой, что признаться будоражило кровь капитана. Лично возглавлявший соединение Эйдолон начал оценку систем обороны и боеспособности планеты.<br /> <br /> А затем сокрушил их. Мастерски. Нанося один удар за другим.<br /> <br /> В конечном счёте вся их военная мощь оказалась ничем, и такую эпитафию можно было написать на гробницах многих встреченных Империумом в те славные дни цивилизаций. Эйдолон спланировал наступательную операцию и лично проследил за её проведением. Спустя считанные дни Военный Совет был свергнут, его армии рассеяны, а столица взята с примечательно небольшими разрушениями и потерями. Эйдолон нашёл равновесие между освобождением и разорением.<br /> <br /> И когда отгремела последняя битва, небеса разверзлись от пламени ложного рассвета. “Гордость Императора” вышла на орбиту, и примарх почти их своим присутствием. Всё это было уловкой, как узнал позднее Эйдолон. Фулгрим позволил ему действовать самостоятельно, чтобы испытать и понять, готов ли он командовать.<br /> <br /> Среди пепла культуры в окружении новых подданных Империума Эйдолон опустился на колени простым легионером и встал лордом-командором.<br /> <br /> А теперь он вновь его увидел по капризу судьбы.<br /> <br /> В отражённом сиянии прекрасной планеты казались тусклыми даже ярчайшие люмены. Сервы смотрели на Татрикалу овечьими глазами, моргая так, словно не могли понять что видят. Варп впился клыками в их разумы, развеял души, теперь же на них обрушилась вся притягательность материума.<br /> <br /> — Что говорит нам ауспик? — наконец, спросил Эйдолон. Матросы засуетились, спеша дать отчёт и боясь гнева лорда-командора, спускавшегося к трону с верхних ярусов. Скрюченными пальцами Эйдолон провёл по спинке с силой, достаточной чтобы ободрать металл и камень, стесать стружку из позолоты. — Отвечайте, чтоб вас!<br /> <br /> — Показания неясные, мой господин, — прощебетал один из младших техников. Церт, так его кажется звали. Повернувшись к Эйдолону, он натянул входные кабели, с каждым новым обрабатываемым сигналом посылавшим прилив удовольствия в остатки тела. Его глаза закатились. — Мы видим корабли, вылетающие из-за другой стороны планеты. Похоже, они нас заметили.<br /> <br /> — И сколько кораблей с нами?<br /> <br /> — Вокс-связь работает с помехами, — проскулил Церт, вздрогнув от новой разошедшейся по нервам волны сигналов. — У нас есть подтверждение присутствия “Величавого клинка”, “Сломленного монарха”, “Его воплощённой красоты”, “Обители вечной” и войсковых транспортов “Душа просвещения”, “Трофоний”&lt;ref&gt;греч. Trophonius. Баснословный строитель Аполлонова храма в Дельфах; он был поглощен разверзшейся землей и, ставши по смерти героем, прорицал в пещере в Беотии.&lt;/ref&gt;, “Преломлённые скорби” и “Уночнённая мука”.<br /> <br /> — Достойное собрание наших сил, — пробормотал Эйдолон. Кораблей хватало для его замыслов, но численность казалось… незначительной. Лишь долей мощи легиона, пусть лорд-командор и сомневался, что в секторе остались контингенты лоялистов достаточно сплочённые, чтобы бросить ему вызов. Слишком близко к главным варп-маршрутам Терры. Рогал Дорн отозвал бы крупные группировки за высокие стены и грозные укрепления Солнца.<br /> <br /> — Мы определили, кто это! — Церт забился в оковах, пока не вырвал часть проводов из плоти, забрызгав механизмы кровью. В нишах на краю мостика зачирикали адепты Нового Механикума, довольные языческой святостью происходящего перед их оптикой. — Корабли, лорд! Они передают сигнум-коды Шестнадцатого легиона. Я… Ааа…<br /> <br /> Он умолк, забившись в экстазе.<br /> <br /> Эйдолон шагнул вперёд и схватил Церта за глотку, надавив. На шее получеловека вздулись вены, а зрачки расширились, пока удовольствие от загрузки данных боролось с болью в трахее.<br /> <br /> — Сосредоточься, червь!<br /> <br /> — “Верное копьё”, “Хтонийский поцелуй”, “Солнечное первородство” и боевая баржа “Милость магистра войны”.<br /> <br /> — А это — их достойное собрание, — кивнул Эйдолон. Он поднялся к окулюсу, чтобы взглянуть на приближающиеся суда своими глазами. В привычной для Сынов Гора дикарской манере на их корпусах были выжжены отметки об убийствах размером с титанов. Претенциозные и аляповатые знаки, позволяющие избранным магистра войны гордо кричать о своём господстве.<br /> <br /> — Но чего они ждали? Если бы они хотели, то такими силами уже сорвали бы весь мир с оси. Почему они медлили, прихорашиваясь в пустоте?<br /> <br /> «Возможно, дело в обычном высокомерии варваров», — подумал Эйдолон, усмехнувшись.<br /> <br /> — Выйдите на связь. Мне надо поговорить с представителями нашего далёкого господина и повелителя.<br /> <br /> Разошедшиеся по мостику смешки умолкли, едва заискрил гололит.<br /> <br /> Открывшаяся взгляду фигура была всем, чего ожидал Эйдолон, но не столь внушительной как он представлял. Доспехи были сняты, открывая взору поджарую фигуру налётчика, лишь по нескольким пластинам звенели свисающие на тяжёлых цепях зеркальные монеты, отчего звук доносился с помехами. Волосы были заплетены в тугие косицы, связанные металлической проволокой, зубы — заострены, на загорелой коже извивались бандитские татуировки.<br /> <br /> — ''Не думал, что увижу здесь одного из павлинов Фулгрима, но эта война полна сюрпризов, не так ли?''<br /> <br /> — И не поспоришь. — Он поднял руку и постучал по ладони, изображая утомлённость. — Мы вас нечасто видим вдали от поводков ваших хозяев. Магистр войны предпочитает держать вас поближе, истинные вы сыны или нет, даже если вами командует и не сам, а через Абаддона, — он улыбнулся. — Возможно, мы все оказались здесь по воле богов, на орбите непорочного мира, где из врагов нас ждёт лишь время.<br /> <br /> — ''Богов'', — фыркнул хтониец. — ''Говоришь, как один из ублюдков Лоргара. Хватит с меня богов. Мне достаточно и привычного насилия. Возможно, я научусь им управлять'', — проекция содрогнулась от помех, и голос раздался снова. — ''Мы следовали за основными силами магистра войны. Варп-канал…'' — он помолчал. — ''Катастрофический имматериальный коллапс, так мне сказали адепты''.<br /> <br /> — Значит, то же самое, что случилось и с нами. Как удобно.<br /> <br /> '''Удобно'''. Прошелестел голос в голове Эйдолона, неприятно напоминавший о Короле. '''Но возможны ли совпадения в этой галактике глупцов?'''<br /> <br /> — Назовись, — потребовал Эйдолон, заставив себя не замечать призрачные насмешки. — Возможно, я и служил прежде с Шестнадцатым, но со временем вы все становитесь на одно лицо. И характер.<br /> <br /> Гололит затрясся от смеха воина.<br /> <br /> — ''А я помню, когда мы служили примером твоему легиону. Вас было так мало… Вы бились достойно больших легионов, признаю, но ещё были и в самом деле… Детьми.''<br /> <br /> — Родич, мы можем и дальше обсуждать древнюю историю, пока не погаснет пламя войны, или перейдём к делу. Ты здесь. Мы здесь. Почему? Под нами покоится планета. Достойная добыча для любого легиона, но вы ещё не сочли должным запустить в неё когти. Вместо этого вы сидите на кораблях, отчаявшиеся и затеянные в варпе, — Эйдолон опустил руку и постучал по клавишам, а затем опять посмотрел на воина. — Так что я спрошу ещё раз. Назовись.<br /> <br /> — ''Герог Шарур, претор двадцать третьей роты. Мы едва собрались с мыслями, пижон. Только заметили планету, почему ты думаешь что у нас уже есть планы атаки?''<br /> <br /> — Ну вы же привыкли вести остальных в первых рядах, атаковать и лишь потом задавать вопросы. Странно, что у тебя ещё не идёт слюна от мысли о бое.<br /> <br /> — ''Умолкни или я тебя заставлю'', — образ Герога подался вперёд, вглядываясь в Эйдолона. — ''Я тебя не узнаю, а если и знал, то значит ты изменился слишком сильно. Поэтому я задам тебе тот же вопрос. Кто ты такой, маленькое чудовище?''<br /> <br /> — От нахального хтонийского ублюдка я другого и не ждал, — Эйдолон зевнул. — Тебе выпала честь обращаться к Эйдолону, первому лорду-командору Третьего легиона.<br /> <br /> — ''Какой милый титул. Сам его придумал?''<br /> <br /> Эйдолон фыркнул, и его подчинённые вздрогнули от разошедшейся звуковой волны. К порочным смертным присоединились транслюди — избранные капитаны, прослышавшие о разгорающемся противостоянии и собравшиеся показать силу. Оскорбление одного было оскорблением всех.<br /> <br /> — ''А не тебя ли опустил Торгаддон?'' <br /> <br /> — Убийство было так давно… — пробормотал Эйдолон, невольно почувствовавший удовольствие от разговора. — И впоследствии я проявил себя лучшим воином. В конце концов, когда Торгаддону отрубили голову, он не вернулся. А я встал и пошёл.<br /> <br /> — ''Ещё один дар твоих богов?''<br /> <br /> — Один из многих. Галактика меняется с каждым днём. Жизнь и смерть больше не неразделимые царства. Нам это раскрыл Фениксиец. Как уверен показал и вам сам магистр войны, — Эйдолон прищурился, но даже из-под тяжёлых бровей его тусклые глаза лучились весельем. — Знаешь, я видел его на Улланоре. Какое же он взвалил на себя бремя. И даже не руководства, а такой мощи? Она разорвёт кого угодно на части. Впрочем, пожалуй такое величие легче всего удержать в теле, созданном жизнью среди грязных бандитов и разорившихся шахтёров.<br /> <br /> — ''Следи за своим языком, монстр. Магистр войны…''<br /> <br /> — Великолепен. Трансцендентен. Утомительно похож на бога, является клинком, который поразит великого Тирана, и прочия и прочия, — Эйдолон снова вздохнул. — Я устал от того, что наши и без того грозные и прославленные владыки и повелители становятся чем-то недосягаемым. Отдаются варпу, превращаются в божков, которыми и прежде прикидывались. Разве тебе не хочется добиться чего-то самому, заполучить до Терры нечто, чем будем владеть мы? Нечто важное. Чистое.<br /> <br /> Герог помедлил, склонив голову, и задумчиво цокнул языком.<br /> <br /> — ''И что у тебя на уме?''<br /> <br /> — Эта планета, — махнул рукой Эйдолон. — Богатая. Плодородная. Практически незагрязнённая. Не уверен насчёт тебя, но нам понадобится время, пока навигаторы решат кто поведёт нас во мглу к Терре. А здесь такая возможность.<br /> <br /> — ''Возможность чего?''<br /> <br /> — Татрикала встретила поражение с достоинством, и стала ещё гордее, воспрянув вновь как часть Империума. Её жители не переметнутся, даже если знают о идущей войне. Планета была изолирована в Гибельной Буре. Возможно все эти годы после Калта. Возможно, они даже не знают, кто на чьей стороне… В любом случае. Мы высаживаемся. Забираем всё, что хотим и летим с трофеями к Терре. Это богатый мир. В нём в изобилии найдутся и нужные нам материалы, и рабы. Странно, если он тебе не по вкусу.<br /> <br /> '''''Он предаст тебя…''''' Голос прошипел на грани восприятия со всей внезапностью кошмара. Эйдолон резко огляделся по сторонам. Все молчали. Малакрис стоял, ухмыляясь. Воциферон остранённо наблюдал. Плегуа что-то бормотал себе под нас, погрузившись в мучительные ноты. Никто из смертных не осмелился бы заговорить. Лишь Расколотый Король шептал из теней.<br /> <br /> '''''Ты правда думаешь, что его появление здесь — совпадение?'''''<br /> <br /> Но Эйдолон не собирался выдавать другим свою слабость. Не здесь и не сейчас.<br /> <br /> — Поднимись на борт моего корабля со своими офицерами, и мы обсудим грядущую войну.<br /> <br /> <br /> Дети Императора приняли Сынов Гора в самом крупном зале для аудиенций. По потолку протянулись поблекшие фрески, на которых палатинские аквилы парили среди рокочущих молний и плачущих звёзд. Пятна скверны проникли и сюда, как и во все красоты корабля, испортив некогда вызываемое бы чувство восхищения.<br /> <br /> Под опроченым сводом собрались офицеры третьего миллениала. В центре стоял сам Эйдолон, а рядом с ним Малакрис и Воциферон. Чуть позади притаились Отвар и Плегуа, а прочие офицеры калатесийцев — у стен.<br /> <br /> Герог ввалился в зал со всей ожидаемой бандисткой развязностью и незаслуженной уверенностью. С ним пришли двое других Сынов — сержантов, как подумал Эйдолон.<br /> <br /> Герог просто кивнул.<br /> <br /> — Татрон Врин и Катригос Сарк. Одни из моих лучших воинов.<br /> <br /> — Не сомневаюсь. А это Малакрис и Воциферон. Два из моих, — лорд-командор шагнул вперёд и взмахнул рукой, включая скрытые гололитические проекторы.<br /> <br /> Перед ними воспарил сотканный из света мир, окружённый визуальными символами текущего местоположения флота.<br /> <br /> — Татрикала. Покорённая в одной из первых кампаний, в плане уровня технологий не слишком отличающася от Империума. Практиковавшая низшее, но вполне продуманное искусство войны с похвальной склонностью к глубокой обороне, — он взмахнул рукой и гололит приблизил изображение до уровня континентов. — Как ты можешь увидеть.<br /> <br /> Образы городов вспыхнули ярче, показывая суб-секции, скрытые редуты и глубокие фундаменты. Города были обширными, схожими с ульями по размеру, но построенными с таким мастерством с точки зрения военной архитектуры, что ими бы гордились Дорн или Пертурабо.<br /> <br /> — Замечательные постройки, эти великие спиральные города. Мы прорывались в один из секторов, а вокруг нас смыкались защитники и из тайных дверей для вылазок атаковали. Когда понимаешь как они устроены, видишь прекрасную логику, — Эйдолон лучился от прилива гордости, скривившись в преувеличенно радостной гримасе. — Мы вскрыли их. Конечно, без лишних разрушений. Механикумы хотели расшифровать все эти запасы древних знаний. Мы свели к минимуму и потери, и разрушения. Думаю, даже ты бы гордился как мы использовали в стратегии элементы так любивого вашим примархом удара остриём копья. Мы ударили одновременно в три крупнейших города, вскрыли их предсказуемо глубокие укрытия правящей касты, и снесли им головы.<br /> <br /> — И теперь ты хочешь отвоевать отданное?<br /> <br /> — Сейчас это стало бы пустой тратой сил. Эра праздных крестовых походов заканчивается, — вздохнул Эйдолон. — Высадимся, заберём всё, что может понадобиться в Тронном Мире — рабов, припасы и прочия — и оставим выживших прозябать на руинах. Когда же мы возьмём Терру и вновь отправимся в покорную Галактику, у нас будет достаточно времени завоевать себе место под солнцем.<br /> <br /> Эйдолон умолк. Он чувствовал жажду высадиться и вновь пройти по поверхности планеты, где прошло его… становление. И дело было не просто в снедающей ностальгии. Желание отдавалось эхом в залах его души словно музыка какофонов.<br /> <br /> Герог отвернулся, чтобы что-то обсудить со своими офицерами, а затем его взгляд вновь скользнул к Эйдолону. Иронично, но в полумраке и алом сиянии гололита его лицо казалось демоническим, а Герог и его люди не были наделены божественным величием. Похоже, что они до сих пор отчаянно цеплялись за законы материального мира, считали их основой войны…<br /> <br /> '''''Глупцы'''''. Изображение на гололите пошло рябью. На мгновение в горниле искусственного света вспыхнули преломлённые грани разбитого стекла и ослепительно белое пламя. Ухмылка из теней и дыма. Проблеск раздвоённого языка, скользнувшего по проекции, поблекшего, расколовшегося и исчезнувшего. '''''Или нечто большее, чем кажутся?'''''<br /> <br /> Эйдолон сглотнул желчь.<br /> <br /> Если они доберутся до Терры, то познают отчаяние просвещения. Они увидят, какой стала война, к каким высотам вознеслись их преображённые отцы и в какие бездны пали. В сравнении с ними эти фантазмы были ничем, как и их праздные насмешки.<br /> <br /> Кого-то откровения варпа сломят, оставив лишь тлеющие кости и прах. Возможно, варвар не сгорит сразу, закроется своей верой в магистра войны. Но Эйдолон знал, что от постылых обещаний и мёртвых грёз мало толку. Им осталось лишь черпать простые радости из трупа Галактики да терзать её жителей. Такими стали их жизни, пороки превратились в святые таинства.<br /> <br /> Эйдолона больше не заботила вера в его отца, в магистра войны, в скрытый среди доводов смысл или убеждения. Остался лишь зов желаний, отдающихся в душе, что вёл его всё дальше из топи прошлого в пожар будущего.<br /> <br /> ''Я — первое из творений Фабия. Кульминация лаэранской кампании. Всё это и многое другое. Развивающееся. Как эти примитивные создания могут понять, во что все мы превращаемся?''<br /> <br /> — Ну так покажи нам свой план, лорд-командор, — проворчал Герог. — Посмотрим, под стать ли он твоей браваде.<br /> <br /> Эйдолон хлопнул в ладоши, и по его сигналу по изображению разошлись световые дуги. Всего их было шесть, шесть проекций будущего наступления, которое окружит врага и сломит под натиском. Многослойные крепости татрикальцев будут окружены и взяты, истерзаны стремительными штурмовыми эшелонами и обстреляны тяжёлыми танками. Настоящая буря цветов морской зелени и кислотного пурпура окружит их и спалит дотла.<br /> <br /> — Нашей главной целью будет Воинский дворец, — начал объяснять Эйдолон. — Средоточие правительства и любых иных имперских организаций. Другие города не станут столь достойным вызовом, но хорошей добычей будут. Поделим всё честно, — гордо сказал Эйдолон. — Конечно, если у тебя достаточно бойцов, чтобы выполнить свою часть плана.<br /> <br /> — Достаточно, — процедил Герог. Его воины протолкнулись вперёд, держа руки на рукоятях. Эйдолон шагнул к ним навстречу, безоружный, подняв голову. Герог стоял с ним лицом к лицу, уперев сжатые кулаки в бока. — Слишком уж ты дерзок, лорд-командор.<br /> <br /> За Сыном Гора скользнула тень, привлекая взгляд Эйдолона. Искры летели по воздуху, как едва заметные сброшенные перья. Отражения на глянцевых стенах не глядели туда же, куда и лорд-командор.<br /> <br /> '''''Мы все служим своим хозяевам…''''' — прошептал Король. Эйдолон заставил себя не обращать внимания и ответить так, как подобало воину его звания.<br /> <br /> — И по праву. Укреплённому тем, что я мог бы раздавить тебя как сточную крысу.<br /> <br /> — Ты мог бы попытаться, — кивнул Герог, разминая плечи. — Вот только мне невыносима мысль сделать тебя ещё уродливее.<br /> <br /> — Ах, праздные обещания, что от них проку?<br /> <br /> Сын Гора свирепо блеснул глазами. Эйдолон отступил на шаг, проведя пальцами по гололиту, словно впиваясь когтями в самое сердце грядущей войны.<br /> <br /> — Возвращайтесь на корабли и готовьте свой сброд. Вступите в бой, когда мир воспылает от крыльев феникса.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Глава восьмая. Грядущая победа===<br /> В предрассветные часы небо над Рошаном вспыхнуло пламенем.<br /> <br /> Проснувшийся в казарме полковник Хаслах сперва подумал, что это и в самом деле просто восходит солнце. Пока не посмотрел на хроно. Ложный рассвет осенял горизонт яростным сиянием. Алые и янтарные всполохи бушевали среди ночной тьмы и света далёких звёзд.<br /> <br /> А некоторые звёзды начали двигаться. Звёзды, которых прошлой ночью не было. Многие солдаты плакали, но не от горя или страха, а облегчения.<br /> <br /> “''Империум''”, - повторяли они снова и снова. “''Империум вернулся за нами. Нас не забыли''.<br /> <br /> ''Нас не забыли''.”<br /> <br /> Услышав это, полковник сглотнул и отвернулся, чтобы не выдать бойцам внезапно проступившего на лице страха.<br /> <br /> “''А можем ли мы быть уверенными, что сюда вернулись наши?''”<br /> <br /> Вскоре он спустился со стен, решив не обращать на пылающий горизонт внимания, которое тот столь дерзко требовал. Полковник спустился по лестничным пролётам к одному из обширных внутренних двориков Воинского Дворца. Время изменило суть цитадели, но имя осталось. Он задумался, поменяют ли летописцы и бюрократы когда-нибудь название на что-то более подобающее Империуму. Они ведь обещали, что вскоре войнам придёт конец. Больше не будет десятин плоти и ресурсов. Когда вся Галактика обретёт согласие, а власть Императора будет абсолютной, они разделят все изобильные блага космоса. Встретят новые возможности и дома, и за его пределами. Смогут не просто служить, сражаться и умирать, а процветать.<br /> <br /> Раньше он уже слышал в пропагандистских речах о возможностях на далёком востоке, в восходящем Ультрамаре. Впрочем, в глубине души Хаслах понимал, что никогда его не увидит. Если он и покинет мир, то на военной службе. Что на свой лад утешало. Его семья безукоризненно служила в татрикальскими стенощитниками на протяжении поколений. Матери и отцы, братья и сёстры, все исполняли свой долг, чтобы цивилизация продолжала существовать.<br /> <br /> “''Мы оберегаем покой ради выживания всей Татрикалы''” - так всегда говорил его отец. И эти слова стали мантрой, опоясывающей сердце Хаслаха, самой его сутью после долгих лет верной службы. Конечно, теперь полковник служил другим господам, но за в глубине души знал, что его решимость осталась непоколебимой. <br /> <br /> Так ли уж было важно, что на стенах стоит меньше солдат, если Империум поклялся их защищать? Что теперь их дети растут ради службы в полках Имперской Армии, а не занимают места в корпусе гражданской обороны? Он не знал ответа, а летописцы бы просто заверили его, что всё будет в порядке.<br /> <br /> После освобождения планеты, Третий легион оставил им множество творений имперских художников и философов, чтобы они могли проникнуться идеями терранской культуры. Со временем, уверяли летописцы, они станут галактической культурой. ''Человеческой культурой''. Всё будет частью Империума, все мелочные разногласия Раздора будут решены и позабыты. Имератор, возлюбленный всеми за Его бесконечное милосердие и мудрость, всё спланировал.<br /> <br /> Хаслаху отчаянно хотелось в это верить. В то, что существовал направляющий всех через бесконечные случайности вселенной замысел. Конечно, он слышал и перешёптывания о “Лектицио Дивинатус”, но не обращал на них внимания. Хаслах не желал уверовать в бога. Богов не существовало. Облик Галактики определяли воля и силы смертных.<br /> <br /> Он стоял на площади Объединения, праздно размышляя о возвращении Империума. Конечно, если это и в самом деле был Империум… Безвкусное конечно имя для колосса, возвысившегося в годы Великого крестового похода. Перед ним над центральной платформой из чёрного вулканического камня полукругом вздымались мраморные платформы. У подножия каждой располагались прекрасные золотистые статуи, изображавшие одного из просветивших Татрикалу воинов.<br /> <br /> Хаслах приходил на площадь так много раз, что она стала центральной шестернёй в машине его времяпровождения. И теперь он подошёл ближе, разглядывая памятники Астартес.<br /> <br /> И их господина.<br /> <br /> Перед центральной колонной стояли две статуи, чью позолоту украшали платиновая филигрань и инкрустированные драгоценные камни. Большая из них изображала настоящего колосса, своим присутствием заполнившего весь простор площади. Даже более внушительного, чем стоявший перед ним на коленях легионер, отмеченный знаками отличия и печатью уготованного величия.<br /> <br /> Памятники вызывали у него сильные и странные чувства. Хаслах всматривался в каждую деталь, как и всегда. Статуи были столь прекрасными, что он всякий раз замечал в них нечто невиданное прежде. На его глазах словно раскрывались новые грани тайны.<br /> <br /> Благородные, внушающие благоговение воины. Защитники от ксеноугроз и мятежников, скрывающихся по ту сторону небосвода. А затем пришли бури и опустилась тишина. Ни кораблей, ни астропатических посланий. Лишь тьма и смыкающийся холод, удушающий бесконечный мрак.<br /> <br /> Солдат преследовала мысль, что они так и умрут здесь, одинокими и забытыми. Многие сошли с ума и покончили с собой, не желая ждать медленной смерти от голода без имперского достатка. Планета была частью наполовину построенной империи, наследницей наполовину сломленной культуры, а теперь боролась лишь за выживание.<br /> <br /> Хаслах подавил дрожь. Он вновь попытался сосредоточиться на памятниках, на чертах их лиц, на великолепии. Одновременно представимом и неописуемом, слишком большим для такой провинциальной планеты. Они стали для него образцом и опорой. Хаслах больше не был юношей и цеплялся за звание, важность которого ослабела за долгие годы. На виски прокралась незванной гостьей седина, да и прицел уже был не так хорош, как прежде. Но он всё ещё был в здравом уме, отточенном исполнением долга и непрестанно укрепляемом в последние годы чрезвычайного положения.<br /> <br /> Бури утихли, но страх остался. Он вцепился в душу каждого, укрыв мир, словно позолота - площадь. И теперь когда на горизонте горело пламя, нутро его вновь терзали змеи-близнецы - надежда и сомнения.<br /> <br /> А затем завыли сирены. Хаслах резко обернулся, забыв о статуях. Вздрогнул, как от удара. По площади прокатился грохот выходящих на позиции орудий ПВО. Его глаза метнулись к стенам, к уже разбегавшимся по постам бойцам. Полковник зашагал к лестнице, спотыкаясь.<br /> <br /> В воздух взмыли первые снаряды. Огонь зенитной артиллерии хлестнул тьму, ища невидимые цели. Он слышал ошеломлённые требования подтверждений, приказов. Вокс переключался с канала на канал, а потом прозвенел приоритетный сигнал. Один из его коллег из другого города. Он пригляделся к идентификационному коду. Сартос. На экваторе. Он настроился на канал.<br /> <br /> И услышал лишь вопли.<br /> <br /> Настроенные на широкий диапазон частот механизмы вокс-перехвата передавали мгновения муки со всего города. Он слышал, как умирает население, погибает вся культура. До ушей доносилось хлюпанье разрываемого мяса и крики ничем не сдерживаемой, нескрываемой агонии.<br /> <br /> - “Дети Императора!” - прогремел по воксу голос и раскат смеха. - “Смерть Его врагам!”<br /> <br /> Резкий грохот болтерных выстрелов заглушил вопли, а треск опустившегося сапога - передачу.<br /> <br /> А затем завопил сам воздух вокруг, словно желая заполнить тишину. Хаслах отшатнулся, посмотрев вверх, и увидел как из облаков вырываются первые корабли. Стены вспыхнули под шквальным огнём. Он увидел как от солдат, его подчинённых, с которыми он служил много лет, остаются лишь силуэты в огненной буре.<br /> <br /> Языки пламени скользнули по краям проносящихся с воем кораблей, осветив изъеденный коррозией металл, странно искажённые и выкрашенные в опаляющие глаза цвета корпуса, и безвкусные фрески, всё ещё выглядевшие влажными, недавно покрашенными. Символы длинного когтя и распущенного крыла.<br /> <br /> Вторая волна начала заход. Взрывы сотрясли плоские стены высоких домов за спиной полковника. Хаслах держал руку на кобуре и кричал в вокс приказы, которые уже никто не услышит.<br /> <br /> - Построиться! Следите за врагом! К оружию! По постам, бойцы!<br /> <br /> А рёв грозных кораблей доносился со всех сторон, наполняя какофонией весь мир. Хаслах обернулся, готовясь бежать к другим укреплениям, когда позади раздался оглушительный грохот. Осколки впились в его стену. Кровь потекла по щеке, и Хаслах отшатнулся.<br /> <br /> И медленно обернулся, врезавшись во что-то твёрдое.<br /> <br /> Над ним нависал рухнувший на землю исполин, столь же громадный как статуи. Их искажённое подобие, насмешка над былым благородством&lt;ref&gt;В философии Платона эйдолон обозначает копию или образ идеи, не отражающий ее сущности. Можно сказать, что Эйдолон превратился в эйдолон своего идеального образа в глазах людей и себя былого.&lt;/ref&gt;. На щеку чудовища свисали тусклые волосы, его плоть корчилась и извивалась под напором чего-то, скрытого от глаз. Пурпурно-золотистые цвета оплавленных и изуродованных доспехов местами покрылись буйством красок, нанесённых капризной рукой или растёкшихся по собственной воле по металлу. Тварь опиралась на огромный молот, окутанный гибельными молниями.<br /> <br /> Лицо чудовища скривилось в подобии улыбки, и оно занесло оружие над головой.<br /> <br /> - Смерть Его врагам, - повторил предатель, и молот опустился.<br /> <br /> <br /> Эйдолон поглядел на оставшееся от солдата месиво, потыкал в него носком.<br /> <br /> Галактика кишела добычей, уготованными ему богами драгоценными игрушками, но они ломались так легко. От Исствана до самой Терры люди вечно становились хрупким разочарованием. Эйдолона ранила мысль, что когда-то и он был таким слабым. И если бы он не вознёсся, проживи он такую же жалкую и чахлую жизнь, предпочёл ли бы он умереть за честь семьи, а не стать жертвой Императору?<br /> <br /> “''Единство сделало меня собой, но оно же могло меня так легко сломить…''”<br /> <br /> Он отвернулся от изувеченного трупа и поглядел на шедевр жалкого ансамбля города. Одна из колонн уже обрушилась под ракетным обстрелом и половина её торчала над павильоном, как осколок кости. Он гордо зашагал вперёд, покачивая в руке молот.<br /> <br /> Статуя Фулгрима смотрела на него всё теми же затуманенными металлическими глазами и с всё тем же самодовольным покровительством, что и на подобие Эйдолона. Он подошёл к ней и протянул руку, чтобы провести пальцами по лицу.<br /> <br /> Эйдолон помнил, как воздвигали скульптуру. Лучшие ремесленники флота на протяжении недель трудились, желая создать нечто достойное облика самого Фениксийца.<br /> <br /> “''Я хотел увековечить этот знаменательный день''”, - слова генетического отца выскользнули из воспоминаний. - “''Чтобы грядущие поколения увидели лица своих освободителей. Мы возвысили их, сын мой. Мы дали им единство''”.<br /> <br /> Ладони сомкнулись на рукояти “Славы вечной”, и лорд-командор воздел молот над головой. И зарычал, нанося удар. Металл погнулся и раскололся. Его некогда идеальное лицо разбилось на части, исказилось и поплыло. Металл расплавился и закапал под ноги уничтожившему тень самого себя легионеру.<br /> <br /> Эйдолон буркнул и остановился, опустив оружие на исходящие паром обломки, чуя запах расщеплённого золота. Он оглянулся через плечо на Фулгрима, не выпуская рукоять.<br /> <br /> “''Уничтожить и твоё наследие было бы так легко. Но возможно пока хватит и моего''”.<br /> <br /> Эйдлон с отвращением перевёл взгляд с идола своего отца на пылающий город. Он высадился в самом его сердце, чтобы почтить площадь новым освящением и смазать пеплом сердце былой гордыни. Вокруг него высаживались подразделения третьего миллениала. Бойцы Малакриса ликующе выли, выпрыгивая из штурмовых кораблей или выскакивая из ощетиниквшихся коконов - “Харибд” и “Когтей ужаса”. Одна из штурмовых клешней врезалась прямо в центральный шпиль и теперь пыталась удержаться, пока дрели и мельта-резаки прогрызали путь внутрь.<br /> <br /> Они убивали культуру. Шаг за шагом. Удар за ударом. Топили цивилизацию в её же смрадной крови. Терзали будущее.<br /> <br /> Судьбой человечества был затянувшийся вопль, вырываемый из задыхающихся лёгких.<br /> <br /> Дети Императора всё ещё просвещали. Несли свет и обещание грядущего. Должно быть, так же чувствовали себя альдары, медленно осознавая что же порождали на свет.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе смешок. А ведь это был их конец. Гибель всего, чем они дорожили. Возможно, теперь человечество последует за ксеносами в могилу. Даже сейчас пожалуй он ковал это будущее. Копал могилы для миров, которые никогда не видел. Людей, с которыми никогда не чувствовал родства.<br /> <br /> И когда Терра будет в их руках…<br /> <br /> '''Когда Терра будет нашей…'''<br /> <br /> Что тогда?<br /> <br /> Эйдолон не спешил. Ничто здесь не могло ему навредить. Ещё нет. Он слышал рёв звуковых орудий на стенах, где развлекались его какофоны. Пожалуй, лорд-командор мог представить и даже расслышать лязг клинков. Эстеты Воциферона удовольствовались поединками, гремящими среди горящего города, и это был достойный похоронный звон перед гибелью или порабощением смертного народа.<br /> <br /> Возможно, прислушавшись он даже разобрал бы гиканье и насмешки заходящих на боевой пеленг хтонийцев, диких бандитов, возвысившихся над людьми. В сердцах Эйдолона всё ещё тлел уголёк благородства, частица, которой было отвратительно само существование таких космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, поразмыслить об этом придёт время потом, когда сгорит этот мир и все его блага пойдут на утоление желаний и нужд легиона. В глубине души Эйдолон знал, что Дети Императора возвысятся над всеми, даже если на это уйдёт десять тысяч лет.<br /> <br /> - Возможно, я разберусь с тобой потом, отец, - сказал он статуе, а потом отвернулся и лениво зашагал к ждущему центру управления. - А пока у меня другие дела. Убийство мира и всё такое.<br /> <br /> ===Девять. Шёпот разрушения===<br /> ''Слушай.''<br /> <br /> Голос доносился из каждого угла, каждой тени и проблеска пламени. Он танцевал над умирающим городом, манил словно песнь, слышная лишь благословенными воинами легиона.<br /> <br /> ''Слушай.''<br /> <br /> С самого первого убийства когти Малакриса были вымазаны в крови. Он не стал включать поле, ведь и так разрывал смертных солдат безо всяких усилий. Капитан упивался зрелищем их смерти, глядя в расширившиеся от агонии и шока глаза тех, кого лишал быстрой гибели от расщепляющих потоков энергии.<br /> <br /> Иногда он останавливался, чтобы слизнуть тёмным языком жизненные соки с лезвий. И у каждого был свой изысканный аромат. Проблески прожитых жизней, приправленные паникой. Кто был алкоголиком, кто наркоманом. Кто нёс в крови генетический яд, который однажды дал бы мрачные плоды, став отравленным наследием для детей или же прорастя внутри тела опухолью.<br /> <br /> Через пролитую кровь Малакрис вкушал их суть, саму их душу, и смеялся, убивая. Он всегда этим упивался. И теперь не скрывал этого. Капитан убивал так же естественно, как дышал, рефлекторно, без задних мыслей.<br /> <br /> С каждым движением доспехи щёлкали и гремели, усовершенствованные тщательно и долго трудившимися согласно его инструкциям технодесантниками и механикумами… О, ожидание того стоило. Теперь броня действительно подходила Малакрису, прилегала как вторая кожа, впивалась в кожу шипами и царапала так, чтобы вызывать изысканнейшие муки.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> Капитан никуда не спешил. По доспехам бессильно застучали лазерные разряды, и тогда Малакрис шагнул вперёд, включив наконец когти. Проблески нечестивого света встретили бегущих в бой защитников. Легионер уже заскучал. Столь немногие могли стать ему хотя бы подобием испытания… Возможно, стоит дать и калатесийцам порезвиться.<br /> <br /> Малакрис растягивал удовольствия, давая стенощитникам хоть раз попасть в него бесполезным оружием. Поворот, приводящий его на линию обстрела. Показная дрожь, оступившийся шаг. Представление перед неизбежным концом.<br /> <br /> И вот они уже бросаются прямо на него, храбрые глупцы. Малакрис поднёс когти к голове, приветствуя смертных. Сверху кто-то запустил ракету, но легионер отступил в сторону, и взрыв лишь легко толкнул его в бок. Должно быть, солдаты видели его в пламени как чёрную пустоту, нависшую тень, зловещую и ощетинившуюся шипами, освещаемую лишь адским пламенем и смертельным блеском когтей.<br /> <br /> - Вы сами разожгли для себя пекло! - закричал он во весь усиленный голос. - Милость первого лорда-командора снизошла на вас, и я - его багровая десница!<br /> <br /> - За Императора! - отчаянно закричал кто-то. Малакрис смотрел на бегущих солдат, на их грязно-коричневую униформу и тускло стальные нагрудные пластины. Они текли словно солёный паводок, зачахшие жалкие создания. Построившие высокие стены и охотно прятавшиеся за ними, ставшие кирпичами в них. Смертные всё равно что похоронили себя заживо в этих славных укреплениях, став цементом и камнями для убитого будущего.<br /> <br /> Офицеры знали, что не могут убить его в одиночку, и поэтому в первой волне бежали рядовые. Стреляя из ружей. Тщетно бьющих разрядами по доспехам. Он видел, что их оружие уже перегружено, как быстро выгорают энергоячейки. Мерцающие свечи среди жестокой тьмы.<br /> <br /> В мерцании пламени сверкнули штыки. Солдаты перепрыгивали через хребты из осыпавшейся кладки, споткаясь, перебирались через опрокинутые колонны. Несомненно, кто-то из их командования вёл подсчёт. Сколько стандартных солдат потребуется, чтобы убить одного легионера?<br /> <br /> По доспехам снова застучали разряды, а в бок шлема врезался сплошной снаряд, на миг ошеломив капитана. Малакрис зарычал, лязгнув когтями. Солдаты были никем… однако их решимость утомляла.<br /> <br /> Легионер ринулся в самую гущу. Даже ожидавшие нападения бойцы не ожидали такой стремительности. Малакрис ухмыльнулся, заметив промелькнувший на лицах и мгновенно исчезнувший трансчеловеческий ужас. Они вступили в бой. Сошлись. Теперь смертным оставалось только сражаться с внезапно оказавшимся среди них чудовищем или погибнуть.<br /> <br /> И они кололи его, пытаясь пронзить доспехи, но лишь тупили и ломали штыки. Целились из тяжёлого оружия. Воздух вокруг наполнился пламенем и осколками под огнём плазмомётов и установленных на огневых позициях болтеров. Раскололися и оплавился камень. Внезапный жар обращал пыль и песок в стекло, а тела мёртвых мгновенно зажаривались или исчезали, расщеплённые на атомы. Выпущенный тяжёлым болтером снаряд ударил в нагрудник и отбросил Малакриса на шаг. Капитан улыбнулся, упиваясь ощущением растекающейся по телу крови.<br /> <br /> Даже сквозь фильтры ястребиного шлема он чуял лишь вонь жареной человечины. Малакрис взревел, и рёв его рокочущей волной прокатился по полю боя. Усиленный, но не столь оглушительный как у Эйдолона или какафонов. Способный ошеломить и устрашить, но не переломать кости.<br /> <br /> - Давайте, - отдал приказ капитан.<br /> <br /> Вой прыжковых ранцев донёсся даже сквозь грохот битвы. Бойцы его отделения взмыли в воздух и приземлились прямо среди сечи, завывая, ревя цепными мечами и рыча болт-пистолетами. Настоящие фонтаны крови забили на месте солдат, рассечённых пополам, разрубленных от макушки до паха, разорванных в клочья.<br /> <br /> - Хорошо заманил их капитан! - передал по воксу Рикан Байл, его заместитель и лучший первопоходец троп боли из всех, которых Малакрис видел. - Крысы бегут! Загоним их в норы, вытащим и распнём под песни! Прибьём кричащим к стенам, как предупреждение другим! Освежуем заживо и…<br /> <br /> Малакрис отключил связь, прервав поток жестоких идей, ведь у него уже были свои. Стенощитник уползал от капитана. Солдат со сломанными приземлившимся легионером ногами полз, тащил себя через обломки, цепляясь за них обагрёнными культями пальцев. Малакрис зашагал за ним, наблюдая за смертным, будто дитя за раненым насекомым.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> На задворках разума вновь слышался вкрадчивый голос, настойчивый и уверенный, такой знакомый. Если бы Малакрис сосредоточился, то наверное бы даже понял, кто обращается к нему с такой совершенной властностью. Что за внушающее благоговение создание обращается к нему во сне и наяву. Побуждая ко всё большим и большим излишествам.<br /> <br /> Он протянул руку, схватил смертного за голову и грубо потащил вверх. И надавил. Чувствуя, как трещит и падает шлем. Как рвётся плоть, раскалываются кости. Он словно на миг ощутил на языке вкус выпущенных из тонкой оболочки серых клеток. А затем мозг рассыпался пеплом, испарился в энергетическом поле.<br /> <br /> Малакрис хрипло вздохнул от удовольствия. По телу расходилась волна противоречивых чувств, опаляющего нервы извращённого удовольствия. Заточённая в теле душа пела, колотила вместе с сердцами в пластины сросшихся рёбер.<br /> <br /> Внезапно он посмотрел наверх.<br /> <br /> Среди теней на пылающем небе проступил силуэт в плаще, развевающемся под внезапными порывами раскалённых ветров. Такой знакомй. Такой решительный. Невозможно, но это был Эйдолон. Показывающий вперёд когтями, словно горящий изнутри чёрным пламенем, застывшим среди ветра смерти.<br /> <br /> Малакрис взбежал на пригорок и заглянул через край. Под ними маршировали Сыны Гора, шагая такими стройными рядами, которыми уже не могли похвастаться разрозненные банды Третьего. Большинство их выстрелов попадало точно в цель.<br /> <br /> Жестокая методичность и эффективность. Глупцы, цепляющиеся за приказы, словно они могли защищить их от потопа. Голос вновь что-то нашёптывал.<br /> <br /> Потребовался бы лишь самый небрежный жест, минимальные усилия, и хтонийцы бы стали жертвоприношением, достойным его вознесения.<br /> <br /> '''''Они не заслуживают права купаться в твоём величии, разделить твою мощь. Покажи им, кем можешь быть. Сделай то, что должно. Во имя моё.'''''<br /> <br /> - Я слушаю, - выдохнул Малакис, не отводя взгляда от проносящихся над головой штурмовых кораблей врага. - Я вас слушаю, милорд.<br /> <br /> <br /> Они умирали как безвольный скот, и в таком бою не найти было радости состязания.<br /> <br /> Даже офицеры едва ли могли дать Воциферону бой, что ввергало его в уныние. Это таких людей они оставили в своей тени? Трусов, бросающих приближённых против легиона? Готовых пожертвовать бессчётными жизнями, лишь бы на миг спасти свои жалкие шкуры?<br /> <br /> Он сражался в пылающих развалинах, прежде бывших воинским училищем, и под сабатонами легионера хрустели опалённые клочья пергаментов и столов. Ко всем поверхностям лип пепел, как осталивающиеся частицы сгоревшего дерева, так и маслянистая сажа, оставшаяся от расщеплённых тел. Воциферон остановился среди кошмара, чтобы очистить клинок, стряхнуть с лезвия клочья плоти и брызги крови в мокрое тряпьё у ног. А затем отбросил клочья униформы прочь. Пусть сгорит.<br /> <br /> ''Пусть всё сгорит''.<br /> <br /> Он вздрогнул от этой мысли, незванной и чуждой. Он не был обезумевшим разрушителем, готовым ради победы испепелить целую планету. Пусть этим занимаются вульганые легионы, безумные и порочные. Он никогда не вступит в их ряды. Воциферон скорее сгорит сам, чем опуститься до их уровня. Однако мысль оказалась назойливой, заразной. Мир словно жаждал сгореть, быть уничтоженным и восстановленным. Феникс мог воспрять лишь из пепла. Даже Кемос был мёртвой колыбелью, прежде чем Фулгрим вновь принёс в неё жизнь.<br /> <br /> - За мной! - воскликнул Воциферон. Избранные клинки спешили за ним, перепрыгивая через наспех сваленные баррикады. Поверженные колонны лежали преграждали путь через проспекты, сваленные на пути легионеров как сухостой. И уже запятнанные и вымазанные кровью и потрохами, среди которых проступали узоры.<br /> <br /> Воциферон возглавлял наступление из казарм в один из аудиторумов. Щёлкал вокс, пока другие воины его подразделения, его присягнувшие на клинке, докладывали один за другими. Каждый из них, и бившийся рядом с командиром, и сражавшиеся поодаль, на самом деле воевали в собственных войнах, таков был одинокий путь дуэлянта.<br /> <br /> - Здесь некому бросить вызов, - проворчал Алеф Катрагани, один из товарищей Воциферона. - Это всё равно, что сражаться с новобранцами. Я бы нераздумывая предпочёл бой с Сынами Гора, да даже с кем-то из отбросов Малакриса, - он косо поглядел на Воциферона. Алеф, как и его учитель, хранил дисциплину плоти. На нём не было шрамов, а волосы спадали на плечи жемчужно-белым водопадом. - Пора бы уже закончить с этой кровной распрей. Ты станешь капитаном, если захочешь.<br /> <br /> - Для этого в зоне боевых действий самое время, - фыркнул Воциферон. - Нет. Я всегда успею выпотрошить ублюдка, как он этого заслуживает, но когда я решу. И своим клинком.<br /> <br /> Алеф пожал плечами и направился прочь, прочёсывая залы в поисках добычи получше. Руководство Воциферона воспитало в его солдатах достойную независимость. Как и должно было быть. Он лично их обучал. Избирал из рядов Третьего миллениала за воинское мастерство и полную бесстрастность. Свободных от поразившей большую часть легиона скверны, не поддавшихся худшим излишествам. Он лично убил тех, кто не соответствовал его высоким стандартам и ожиданиям, в поединке клинок к клинку.<br /> <br /> Воциферон не считал себя Люцием или Кирием, ни кем-либо прочим из многочисленных порождённых примархом мастеров клинка. Теперь слишком многие стремились к заоблачным высотам, измеряя своё мастерство по чужим стандартам, забывая о чистоте искусства. Возможно, Воциферон никогда и не одолел бы того же Кирия, но он знал что посвятил себя без остатка избранному пути.<br /> <br /> Он провёл свободной рукой по поверхности доспехов вдоль золотистых трещин. Каждая рана была удостоена уважением и возмещена стократ, каждое оскорбление отомщено. После битвы он лично приготовит и расплавит золото, а затем вставит в доспехи вместе с керамитовым наполнителем.<br /> <br /> Он сам становился произведением искусства.<br /> <br /> Дым вздрогнул от боевого клича. Один из офицеров наконец-то вступил в игру. Воциферон улыбнулся. Он не носил шлема, и потому женщина увидит лицо своей смерти. Другие легионеры отступили, молча ухмыляясь. <br /> <br /> Воциферон поднял саблю к лицу, и полусвет блеснул на позолоченной рукояти.<br /> <br /> - Приветствую, дочь Империума. Я - Воциферон, мастер клинка из третьего легиона. Для будет честью узнать твоё имя, прежде чем забрать жизнь.<br /> <br /> Она сплюнула на пол. Кровь стекала по бледным щекам и замарала тёмные волосы. Лицо освещало сияние её собственного силового меча, словно призывая Воциферона обратить внимание. Высокая и подтянутая женщина обладала телосложением бойца, была профессионалом, пусть и не достойным соперником.<br /> <br /> - Я - Церел, изверг, - она почти прошипела эти слова. - Я служилу капитаном стенощитников.<br /> <br /> - Служила, ведь стены пали, - мягко, почти вежливо поправил её легионер. Лицо женщины исказилось от ярости.<br /> <br /> - Что вы творите? Когда-то вы освободили эту планету, защищали её. А теперь разрушили всё за одну ночь кровавого безумия.<br /> <br /> - Хотел бы я, чтобы ты поняла, - ответил Воциферон, и к своему удивлению понял, что говорит правду. - Ложь Императора сковала всю Галактику цепями. Мы сломим их. Мир за миром, стена за стеной, пока не падёт сам Тронный мир и Дворец.<br /> <br /> - Вас остановят. Возможно не здесь, но вам не победить.<br /> <br /> Воциферон вздохнул, расправив плечи, и вновь отсалютовал клинком.<br /> <br /> - Как знать, капитан.<br /> <br /> '''''Совершенство ждёт, стоит лишь протянуть к нему руку поддайся. Когда твой соперник умрёт, на пути к восхождению не останется преград. Пусть этот мир сгорит, мы лишь воспрянем из пепла!'''''<br /> <br /> От этого голоса, проклятого шёпота, пальцы сильнее сжались на рукояти. Взревевшая от гнева и боли сметная бросилась на врага. Воциферон отступил в сторону, уходя от неуклюжего удара, и чувствуя растущую непривычную неуверенность. Она обернулась и ударила сплеча, но легионер лишь отошёл на шаг. А затем ударил в ответ. Развернувшийся клинок встретил опускающуюся саблю, но мастерства Церел не хватило, чтобы отклонить сверчеловеческий напор, и она почти согнулась пополам, рухнула и взвыла от боли, царапая коленями плиты.<br /> <br /> - Поднимись, - сказал Воцифеон, отводя клинок и отступая на шаг. Женщина заставила себя встать и замахнулась, вновь нанося рубящий удар. Тяжёлая рука сомкнулась на её запястье, чуть потянула в сторону, и хрустнули кости. Женщина завопила. Приблизившись, Воциферон поднёс клинок к её шее.<br /> <br /> - Даже недостойные воины заслуживают умереть, стоя, - прошептал он, а затем вонзил чарнабальскую саблю в кости.<br /> <br /> <br /> Горящие стены рушились, и эхо грохота Тиль Плегуа слышал как песню.<br /> <br /> Певец разрушения шёл по укреплениям, волоча ноги, и гнал смертных перед собой будто охваченное паникой стадо. Он ворчал и пел себе под нос, и каждое слово отдавалось на стенах эхом, гудело как перезвон далёких колоколов. Как знамения погибели, возвещающие о надвигающемся конце.<br /> <br /> Преобразились многие из боевых братьев третьего легиона, но какофоны изменились сильнее всех прочих. Ядовитая песнь Маравильи нашла их, проросла метастазами из храма на Лаэре и угнездилась в их душах как духовная болезнь, неутомимая карцинома. По сути своей она была зависимостью, рождённой Тёмным Принцем и насланной в безразличную вселенную, приманкой прежде всего для тех, кто обладал истинным видением.<br /> <br /> И когда тени шептали ему многими голосами, тысячами манящих нешёптываний Слаанеша, медоточивыми речами примарха, гласом первого лорда-командора, Тиль не обращал внимания. Они были ничем. Лишь нотами песни. Голосами Вечного Хора.<br /> <br /> И у них не было власти ни над ним, ни над его братьями.<br /> <br /> Они сражались порознь, безвкусно предаваясь собственным капризам. Сбрасывали кричащих людей со стен, разрывали на части звучными припевами оружия. В унисон со своими инструментами возносили голоса, способные столь же легко разрывать их врагов на части. Ради этого они были созданы - убивать врагов, поставить Галактику на колени. Вся разница была в том, что теперь они были вольны наслаждаться своим предназначением.<br /> <br /> Пальцы мелькали по циферблатам и рычагам, нажимали кнопки и тянули спусковые крючки. Очередной выпущенный звуковой порыв разорвал стенощитника в клочья. Кровь и внутренности жутким дождём посыпались на других солдат. Смех Тиля стал больным, липким и рокочущим.<br /> <br /> На плодородных равнинах снаружи артиллерия наконец-то вошла в зону поражения, и теперь дополняла громом выстрелов сотканную бойцами Плегуа симфонию. Приближающиеся “Разящие клинки” открывали огонь, рассекающий внешние стены, пока те не вспыхнули пожаром, в пламени которого плавились и кладка, и металл.<br /> <br /> Вокруг умирала культура, перемалывалась жерновами войны в ничто. По воксу разносились воющие и улюлюкающие отчёты о жестоких боях по всем великим городам. Набирающая темп война на уничтожение катилась к сердцу твердыни, понемногу обращавшейся в прах.<br /> <br /> Воздух звенел от воплей умирающих. И солдаты, и гражданские ждал выбор между смертью под огнём шестнадцатого легиона или искушённым в зверствах третьим.<br /> <br /> Каждое новое дополнение к песне, каждая пермутация мелодии будоражила душу Плегуа и толкала его к истинным высотам пороков.<br /> <br /> Он остановился, заметив прижатое к земле тело стенощитника. Случайный разряд звука разнёс его нишу, придавив ноги осколками. Плегуа склонил голову набок, смакуя мгновение, когда наконец-то заметивший его затуманенными от боли глазами человек начал вырываться и вопить.<br /> <br /> Тиль потянулся к поясу и отцепил один из клинков, простой свежевательный нож. Инструмент искусства, столь же ценный, как и грозное оружие. Он присел поближе, так чтобы солдат ощутил мертвецкое благоухание, дыхание надвигающейся смерти. Плегуа сорвал огромной рукой униформу, прижал бледную окровавленную кожу будто скульптор, оценивающий мраморный блок.<br /> <br /> - Не бойся, человечек, - пробормотал он, задумчиво начав резать, вытягивать вопли в становящуюся всё громче песнь. - Я здесь не для того, чтобы терзать твоё тело. А для того, чтобы научить тебя петь.<br /> <br /> Когда он закончил, шёпот стал тихим, едва слышным. Бессильным. Неспособным найти опору. В душе Плегуа было место лишь для гибельного великолепия арии самого Тёмного Принца.<br /> <br /> ===Десятая глава. Сердце всего сущего===<br /> Вокруг умирал командный центр, бился в конвульсиях от вызванного вторжением системного шока&lt;ref&gt;Системный шок - это общее название для состояния, когда жизненно важные органы не получают достаточного количества крови и кислорода.&lt;/ref&gt; и впившегося острия Шестнадцатого легиона.<br /> <br /> Первые коридоры и стены вытесали из чёрного железа и бутового камня ещё в первые дни Раздора. Со временем здание усовершенствовали, улучшая чертежи, пока оно не стало извивающимся лабиринтом, в котором путь указывали лишь ползущие под потолком тусклые металлические глифы. Местами символы сменились на буквы готика, но было заметно что над этой задачей трудились без души. Результаты выглядели недолговечными, не укоренившимися… а теперь и вовсе всё закончится на пепелище.<br /> <br /> Эйдолн шагал по коридорам так, словно уже был их владыкой, втягивая густой от дыма и смрада умирающих воздух. Вокруг отключались когитаторы, шелестя бинарными голосами в последний раз. Пальцы Эйдолона скользили по корпусам, сбрасывая с них пепел и прах. Пластстальные опоры коридора дрожали под напором падавших где-то наверху обломков. Лорд-командор видел расходящуюся по структуре слабость, предвещающий гибель в лихорадке озноб.<br /> <br /> Сердце Воинского Дворца, великой крепости-города, всего сущего на этой планете осталось всё таким же тесным, как он помнил. Строение возвели не в расчёте на физиологию космодесантников и не перестроили после завоевания для удобства освободителей. Склонив голову, Эйдолон проталкивал свою усовершенствованную тушу через тесные двери. Цель была всё ближе. Среди клубов дыма и алых отблесков аварийного освещения казалось, что Эйдолон спускается в преисподнюю.<br /> <br /> Он словно шёл по коридору корабля, подбитого в пустотной битве, пронзённого выстрелом излучателя и истекающего атмосферой. Конечно, планеты умирали медленнее судов, но у них это получалось столь же прелестно. А Эйдолон бился в стольких сражениях по всей Галактике. Среди леденящей стужи и палящих песков, в мёртвых мирах, населённых лишь призраками убитых грёз, на станциях и кораблях как Империума, так и враждебных чужаков. В конечном счёте всё происходило одинаково. При всех изобильных обликах Галактики, война никогда не менялась. Одна и та же песнь звучала вновь и вновь. Разносилась от Терры до окраин известного космоса, а потом обратно.<br /> <br /> Из-за коридора вывалился стенощитник, вымазанный в саже и крови. Старший офицер, судя по тускло мерцающей на плечах парчёвой мантии. Он замер, заметив нависающего над ним Эйдолона, одинокого и чудовищного исполина, царапающего потолок головой. Лорд-командор подался вперёд, давая смертному лучше разглядеть его в тускло-красном свете. И сверкнув кровавой улыбкой, Эйдолон бросился вперёд как упырь, выбравшийся прямо из мрачных легенд.<br /> <br /> Смертный выстрелил. Первый болт-снаряд ушёл в молоко, второй бессильно отскочил от огромного наплечника. Третий и четвёртый врезались в нагрудник, на миг оттолкнув гиганта. Эйдолон рассмеялся, ощутив вздымающийся прилив борющейся с упоением боли. Он поднял свой пистолет и выстрелил в ответ, даже особо не целясь.<br /> <br /> Капризное оружие окатило стенощитника потоком крикливо-зелёного сияния. Вспыхнуло, прокатился треск, и нестабильные атомы расщепили плоть, оставив лишь тень на стене. Эйдолон направился дальше к бьющемуся сердцу командного центра, оставив позади лишь мрачный памятник.<br /> <br /> После выброса радиации завыли новые сирены, заскулила гидравлика взрывозащитных дверей, пытавшихся сомкнуться на пути расходящихся токсинов. Без поступающей энергии и наполненными противоречащей информации программами системы бастиона действовали со скоростью улитки. Эйдолон помедлил, пригнулся и упёр свободную руку в судорожно трясущуюся дверь, оттолкнул её прочь и шагнул внутрь, в самый центр крепости.<br /> <br /> Уже смертельно раненной. Его взгляду открылись расчленённые тела, разбросанные по залу яростными взмахами цепных мечей. Головы солдат насадили на их же штыки, а затем расставили на пультах управления и гололитических столах. Написавшие эту живописную, но мрачную картину художники всё ещё были здесь, прохлаждались среди вырванного ими сердца.<br /> <br /> Шесть воинов Сынов Гора держали оружие на изготовку и стояли полукругом вокруг седьмого, расположившегося в трёх шагах впереди. Он обернулся, услышав шаги Эйдолона, снял шлем и небрежно бросил на ближайшую скамью. Шлем врезался в расчленённое тело, отчего кишки высыпались на пол жутким водопадом.<br /> <br /> Герог Шарур поглядел на Эйдолона с нескрываемым презрением и сплюнул через плечо. Кислота зашипела, разъедая стальной пол.<br /> <br /> - Ах, первый лорд-командор! - воскликнул он. - Не думал, что ты доберёшься сюда один, без свиты из своих славных капитанчиков.<br /> <br /> - Всегда рад удивить, капитан, - ответил Эйдолон, упирая молот в стенку одного из последних работающих когитаторов, и надавил. Металл вмялся внутрь, отчего страдающие духи машины неистово взвыли. Он окинул взглядом сцену и улыбнулся. - Неплохо сработано, признаю. Хотя и без… артистизма.<br /> <br /> - Видели мы, что вы считаете искусством, - прошипел один из хтонийцев. На его доспехах сверкали отметки вожака, и даже надетый шлем не мог скрыть источаемого им отвращения. На лицевой пластине мерцали вытесанные клыки, кривящиеся в волчьей ухмылке. С оплечий на цепях свисали зеркальные монеты, блестя среди вырезанных отметок об убийстве. На металле выбили, выгравировали и нанесли краской какие-то бандитские каракули, вместе однако сходящиеся в почти достойный мастеров древнего Дамаска узор, знак без всякого стеснения показываемой верности. Перед Эйдолоном стоял живой талисман, тотем далёкой и осаждённой Хтонии.<br /> <br /> - Я бы предпочёл узнать имя того, кто сомневается в моих решениях, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - Аннунгал&lt;ref&gt;Гугл выдал: &quot;Written in ancient Sumerian is the word “ANNUNGAL” which means strongest or most powerful&quot;.&lt;/ref&gt;, - зарычал легионер. - Вожак и чемпион Шестнадцатого легиона. Любимец магистра войны.<br /> <br /> - В этом я и не сомневался, - протянул лорд-командор. - Несомненно столь же любимый, как и я - моим примархом.<br /> <br /> - Хватит насмехаться над моими бойцами, чудовище, - заговорил Герог, сурово глядящий на Эйдолона. - Я не смогу их удержать, если они решат поставить тебя на место.<br /> <br /> - О, они могут поднять руку на меня руку, но тут же её лишаться, - посулил в ответ Эйдолон. - Я совсем не против разорвать любого из твоих славных солдат в такие клочья, что не останется мяса даже на трофей, не говоря уже об истинном произведении искусства.<br /> <br /> - Славная угроза, фулгримовский щёголь, - фыркнул Аннунгал. - Но магистр войны…<br /> <br /> - Не здесь, - перебил его Эйдолон. - Как и Фениксиец. Мы - позабытые сыны, собравшиеся вместе волей случая. И нам решать, что будет дальше, - он широко развёл руками. - И полюбуйся, как мастерски вы вонзили копьё в сердце врага, пока я мог лишь наблюдать… - он помедлил. - Пока мои солдаты зачищают города и собирают добычу. Рабов, топливо, припасы, которых хватит для пути к самой Терре.<br /> <br /> - Припасы, которые мы все разделим, - с показным спокойствием заметил Герог.<br /> <br /> - Ну естественно, - согласился лорд-командор, небежно улыбаясь. - В жестокий день понадобятся все силы. Даже наши отцы не могут биться в одиночестве. Мы бросим в бой всё без остатка. И для меня честь и привилегия вести Третий миллениал навстречу последней битве. Это - долго достойных командиров, - он перевернул молот в руке, постучав по когитаторам. - Мои избранные воины сокрушают сопротивление наших врагов, вырывают хребет их обороны, - он деланно огляделся по сторонам. - Ну, я думал предложить им сдаться, но похоже вы уже лишили их выбора.<br /> <br /> - Я решил, что нет смысла бросаться словами, - пожал плечами Герог. <br /> <br /> - Да вы храбрые хтонийцы их вообще не цените. - прыснул Эйдолон. - Думаешь, магистр войны полюбит тебя сильнее за необузданное насилие?<br /> <br /> - Это неважно. Мы предстанем перед ним окровавленными, но не сломленными. Его воины. Его чемпионы. Мы, - он ударил по нагруднику латной перчаткой, - его избранные воители. Легионеры самого магистра войны. Ради его улыбки я бы сжёг весь этот мир и помочился на пепелище.<br /> <br /> - Вы всё ещё считаете себя такими могущественными? - с искренним любопытством спросил Эйдолон. - Возвышенными над всеми нами? Что и верные и предатели покорятся восходящему Гору и его Сынам?<br /> <br /> - Он - магистр войны, - процедил Герог. - И станет Императором.<br /> <br /> - Правда? Никогда бы не подумал, - протянул умилённый Эйдлон. С Сынами Гора было так приятно играть. Среди них было столько хвастунов и шутников. Таких… очарованных собственным пошлым остроумием. Столько возможностей спустить их на землю, столько гордыни, подталкивающей к падению. Эйдолон прищёлкнул синим языком по губам, смакуя мысль.<br /> <br /> '''''Отбросы…''''' Промелькнула из ниоткуда мысль. '''''Дворняги'''''.<br /> <br /> “Да, они такие”, - согласился Эйдолон и тут же одёрнул себя. Он размяк. Шёпот стал таким вездесущим, таким непрестанным, что он едва не принял ядовитые речи Расколотого Короля за собственные мысли.<br /> <br /> Он представил как тварь парит по залу, липнет к спинам хтонийцев. Сломленная и горящая. Способная лишь вечно шептать. Как когти из чёрного стекла и тусклого пламени смыкаются на плечах Герога, словно пальцы слуги, ожидающей коронации господина.<br /> <br /> Щелчки вокс-передатчика оторвали его от раздумий, и Эйдолон снова обратил внимание на Сынов Гора. Они внезапно напряглись, выпрямились, подняли оружие. Поза Герога выдавала раздражение и внезапную жажду насилия. Он даже взял топор, раньше лежавший у рассечённого тела имперского командующего, а другую положил на кобуру. А затем выхватил пистолет, целясь прямо в Эйдолона.<br /> <br /> - Ах ты вероломный ублюдок, - процедил Герог, и все его бойцы как один открыли огонь.  <br /> <br /> ===Одиннадцатая глава. Разбитые братства===<br /> Эйдолон бросился в сторону, скрывшись за одной из опорных колонн от настоящей огненной бури. Кладка взорвалась, осыпав его градом осколков и пыли. Лица давно-мёртвых офицеров исчезли, историю стёрла с лица земли чистая целеустремлённая злоба.<br /> <br /> Лорд-командор вскочил на ноги и выстрелил. Смертельный магнитный луч опалил стену над головой одного из легионеров. Встроенные механизмы раскалились, грянул взрыв, лишь добавивший клубов дыма.<br /> <br /> Сыны Гора шагали сквозь туман войны, словно были у себя дома. Стреляя их болтеров, ища цель. Но Эйдолон не стоял на месте. Он перемахнул через центральные панели управления и уже был среди врагов. Видят боги, он снова чувствовал себя живым. Его тело и дух никогда не реагировали так быстро с тех пор, как Эйдолон перехватил удар дерзких Шрамов и убил их ложного Хана, желая сломить их дух. Наделённая новой силой и благами плоть лорда-командора двигалась так же естественно, как прежде, когда Фулгрим ещё не снёс ему голову.<br /> <br /> Он снова стал первым среди лордов-командоров. Князем-воителем. Чувствовующим себя цельным как никогда, расправляясь с недостойными лицезреть его великолепие. Он резко обернулся в дыму, уже занеся молот и впечатал его искрящее головье в нагрудник первого врага. Остальные уже поворачивались к нему навстречу, целясь. Вспыхнули молнии и из мглы вырвался клинок, оцарапавший броню. Застонавший от боли Эйдолон отшатнулся.<br /> <br /> Его горло завибрировало и раздулась. Трахея расширилась, вдавливая артерии в натянутую как канат шею. Мешки запульсировали нарастающим и готовым грянуть воплем. А затем едва направляемый распахнутой пастью Эйдолона полифонический вой излился наружу. Хлынул из его тела, отбрасывая хтонийцев прочь рябящей волной. Эйдолон повёл шеей из стороны в сторону, заставляя Сынов Гора встретить всё своё сломленное величие.<br /> <br /> Одним лишь криком он раздробил двух ближайших хтонийцев. Кровь хлынула из зелёной как море треснувшей брони глумливой волной, из пробоин показались расколотые кости. <br /> <br /> Герог бросился на Эйдолона, рыча от примтивной ненависти, тесня его шаг за шагом. Топор впился в нагрудную пластину лорда-командора, и высвобожденный вой сменился ухающим кошмарным смехом.<br /> <br /> - Так значит они не просто для показухи, а? - фыркнул Эйдолон. - Ни топор, ни звание. Ты не один из его фаворитов, даже не истинный сын. Но бьёшься так, словно он тебе дышит в спину. Чувствуешь себя от этого сильным?<br /> <br /> Насмехаясь, Эйдолон отступал, ускользал от неистовых ударов преследующего его хтонийца. А затем поднял молот. Окутанное энергией оружие сцепилось, заискрило, забило молниями соперничающих полей. В мерцающем свете лицо Эйдолона скривилось в мертвенной усмешке. Он подался вперёд и зашипел.<br /> <br /> - Вы все такие храбрые солдатики, правда? Вытащенные из грязи и пепла своей ублюдочной планетки, жаждущие его впечатлить. Но магистра войны здесь нет… Некому спасти тебя от твоей же глупости.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь просто так напасть на нас? - зарычал Герог. - Да я тебя освежую, ты, крыса!<br /> <br /> - Напасть? - презрительно повторил Эйдолон. - И когда же я это успел сделать?<br /> <br /> - Не валяй дурака, Эйдолон! Я уже знаю, что затеяли твои бойцы.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, а Герог надавил на древко оружия, заставляя лорда-командора отступать шаг за шагом. Тот зарычал и рванул молот на себя. На миг потерявший равновесие хтониец пошатнулся.<br /> <br /> Тяжёлые шаги крушили камни, усталый танец войны вёл их всё ближе к центральному помосту среди освещаемых лишь громом выстрелов клубов дыма.<br /> <br /> - Ну тогда мне остаётся лишь похвалить их за инициативу! - сухо усмехнулся Эйдолон. - Родич, ты ведь знал, что до этого дойдёт. Не я отдал приказ, но я поддержу деяния.<br /> <br /> На микросекунду его взгляд привлекло движение. Новые воины вбегали в зал. Рык хтонийских болтеров набрал силу, слившись в протяжный вой охватившей Эйдолона бури. Снаряды отскакивали от дрожащих доспехов, отбрасываемые прочь отдающейся в теле звуковой рябью. Кости и пластины брони были лишь проводниками величественной песни, какафонического резонанса, исходящего от Эйдолона с каждым вздохом и жестом. Вопль был его плащом, регалией изуверского чуда.<br /> <br /> Лорд-командор стал кульминацией тщательного и прекрасного труда Фабия. Таков был ниспосланный ему Слаанешем дар.<br /> <br /> Он завопил вновь, и колонна раскололась. Своды задрожали. Окружающие легионеров военные фрески пошли трещинами, уничтожающими посвящённый мастерству и стойкости фасад.<br /> <br /> ''Они умерли, а теперь мы падём с ними. Затянутые в чужую смертность, убитые гибелью культуры. Восхитительно!''<br /> <br /> С каждым полученным ударом, с каждой понесённой раной по Эйдолону растекалась волна жестокого воодушевления. Воля выжить.<br /> <br /> В одиночестве он не выстоит. Даже столь достойный воин не сможет в одиночку повергнуть и претора, и всех присягнувших его делу клинков.<br /> <br /> И потому Эйдолон отступал, уходя прочь от взмахов топора, прочь в извивающиеся коридоры. И упивался болью. Прижимал её к сердцам, распалял, превращая в топливо, дающее скрыться, перегруппироваться и в свой черед одержать триумф.<br /> <br /> <br /> Танец, игра, песнь продолжалась в лабиринте коридоров, среди обходных троп и служебных ходов, выводящих на широкие улицы, посвящённые воинской доблести и организованной обороне.<br /> <br /> Когда Эйдолон не мог найти путь, он его прокладывал. Он пробивался сквозь через слишком узкие дверные проёмы, проламывал себе дорогу, круша камни. Если на его пути вставали защитные экраны и щиты, его ответом был шипящий глас молота. Рёв молний превращал преграды в тлеющий шлак, давимый сапогами.<br /> <br /> Эйдолон бежал по коридорам, чьи стены покрывали вырезанные письмена с записями о гибели и победе, под арками, увенчанными повествующими о благородных жертвах фресками. Неудивительно, что преисполненная такого унылого страха перед миром за пределами небес культура была заражена глухой паранойей. <br /> <br /> '''''Это лишь здоровая тревога и подозрительность. В сем мире ты принял собственную природу. Он оставил отпечаток в твоей душе.'''''<br /> <br /> ''“Умолкни”, -'' мысленно рявкнул Эйдолон''. - “Ты - ничто. Марионетка Герога. Демоническая тень Третьего легиона, вытащенная из бездны ублюдками Гора, чтобы меня утомлять”.''<br /> <br /> '''''Но вместе мы стали чем-то гораздо большим, чем тень.'''''<br /> <br /> На бегу Эйдолон переключал каналы вокса, едва обращая внимание на залы вокруг. Он почти не замечал золотые статуи, стенопись в память о былых победах, выгравированные имена достойных усопших. Этих людей забыла история, их достижения скрылись в тени нового Империума и были обращены в пепел его блудными сыновьями.<br /> <br /> - ''Сдохните, ублюдки! Ваша агония - сладчайшее вино! Придите и умрите ради моего лорда Эйдолона, ради моего примарха! Во имя Слаанеша!'' - голос Малакриса ревел, даже передатчик не мог скрыть что он полностью отдался ничем не сдерживаемой боевой мании.<br /> <br /> - ''Прикрытие! Следите за флангами, их налётчики засели на кры… Тяжёлое вооружение! Огонь по мосту из лазерных пушек! Сражайтесь, вы трусы! Выходите и сражайтесь как воины!'' - голос Воциферона был сосредоточен, но при этом полон досады, направленной на врагов, которых не удавалось удержать на месте, бившихся как банды отравленной Хтонии. Не признающих никаких правил войны, кроме своих же.<br /> <br /> С Плегуа выйти на связь точно бы не удалось. Звуковое оружие перегружало чистоты, с которых доносился лишь вой и треск статики.<br /> <br /> Наконец, Эйдолону удалось связаться с фон Калдой, всё ещё находившемся на орбите.<br /> <br /> - ''Милорд?'' - спросил аптекарий, похоже, заскучавший.<br /> <br /> - Сколько с тобой бойцов? - прошипел Эйдолон, оглянувшись, чтобы выстрелить в преследователей.<br /> <br /> - ''Высадились почти все, милорд. Осталось разве что сотня…'' - он помедлил, явно что-то считая в уме, решая логистический вопрос так же легко, как определял симптомы болезни. - ''Малакрис сказал мне отправить вниз чаны терзания. Он приказал своим воинам бросить в них всех. Врагов, родичей… возможно даже пару не понравившихся ему братьев.''<br /> <br /> Эйдолон выругался. Его череп гудел от напряжения. Он-то думал, верил в глубине души, что Герог просто лгал и напал при первой возможности. Что дело было в гордыне Сынов Гора, раненной и толкнувшей их в бешенство.<br /> <br /> Но это оказался Малакрис. Нарушивший приказы. Заставивший мир истекать кровью добела, пока мучения черни не потекут будто вино. Эйдолон задумался, сколько же воинов по всей планете предались зверством. Попросту тратя время, которое могли бы потратить на путь к Терре.<br /> <br /> - Мне нужно, чтобы ты принял на себя командование ещё находящимися на борту воинами.<br /> <br /> - ''Милорд?''<br /> <br /> - Приготовь их к высадке и отправь по моему сигналу. Они мне нужны здесь. Также, отправь приоритетное сообщение Малакрису, Воциферону и Плегуа. Пусть они присоединяться к нам со всеми своими бойцами. Перегруппировка с боем, с равнением на меня. Думаю, тебе также стоит приготовиться к пустотному бою.<br /> <br /> По воксу прошелестел тихий вздох.<br /> <br /> - ''Милорд, что там стряслось? Это же было учение. Простой жест сотрудничества. Развлечение, ничего более''.<br /> <br /> - Всё резко обострилось, - процедил Эйдолон. Болты взорвались над его головой, осыпав лорда-командора осколками железа и камней. - Собирай бойцов. Пусть капитаны кораблей готовятся к огню на поражение, - он помолчал, размышляя над вариантами. - Лично возглавь высадку.<br /> <br /> - ''Я, господин?'' - фон Калда имел наглость рассмеяться. - ''Чем я заслужил такую мрачную честь?'' <br /> <br /> По туннелю просвистел шёпот, насмешливо танцующий на ветру. Скрипнув зубами, Эйдолон побежал дальше, напролом через новую дверь и наконец-то на свободу, под затянутое дымом небо.<br /> <br /> - Ты хороший солдат, фон Калда, - неохотно признал Эйдолон. - А вокруг нас всё ещё пылает насмехающийся варп. Если это примитивное хтонийское колдовство, я вырву его сердце. А ты пока проследи за войной. Я же…<br /> <br /> Эйдолон запнулся. Он вновь ощутил ноющую тоску в душе, пульсирующую вновь с такт с восходящим на сцену во всём своём мрачном великолепии Расколотым Королём. Покорным вне всяких сомнений капризам его хтонийского хозяина и владыки.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Двенадцатая глава. Грех и наказание===<br /> Город умирал, в последний раз крича в почерневшее от дыма небо.<br /> <br /> К такому Эйдолону было не привыкать. Война и разрушение стали для него привычными словно дыхание ещё до несравненного бесчестья при Исстване. Задолго до ожесточённых схваток на развалинах Града Хоров и последовавшей резни в зоне высадки на пятой планете Эйдолон был готов пойти ради высшей цели на любую жестокость. Теперь и эта война разгорелась, стала тотальной, чего пожалуй и стоило ожидать. Вдали рушились пылающие башни, отвесные стены татрикальских жилых казарм зияли проломами. Под фальшивыми оползнями из белых камней лежали солдаты, слишком храбрые или глупые, чтобы сбежать, пока у них был шанс.<br /> <br /> Теперь самому сражению предстояло стать примером. Демонстрацией силы. Если Дети Императора во имя Фениксийца обрушили на врагов такую кару, то какие же ужасы они низвергнут на головы Сынов Гора?<br /> <br /> Бойцы Герога отступали, занимали позиции на укреплениях и готовились к неизбежному бою. Раз они не смогли убить его в глубинах, похоронить среди лабиринта скал и стали, то перегруппируются и бросят в бой все свои силы. В последний раз метнут копьё.<br /> <br /> ''Как же всё преходяще. Император. Магистр войны. Пирующие объедками Галактики, мнящие что их победа будет вечной и абсолютной. Но только боги неизменны. Мы лишь недавно узнали, что их замыслы были высечены в плоти вселенной в незапамятные времена. Мы спалили все предупреждения и уроки Старой Ночи, не желая признать истину…''<br /> <br /> Правда. Ложь. На самом деле Эйдолону больше не было до них дела. Теперь не было важно ничто, кроме вызова.<br /> <br /> Жизнь, какая уж ему осталась, состояла из боли и испытаний. Однажды он не справился, но никогда не падёт под их бременем вновь. А Эйдолона испытывали снова и снова. На Исстване. Призматике. Йидрисе. У Калиевых Врат. На поверхности Горвии. А до них в бессчётных сражениях. В войнах во имя примарха и магистра войны, ради самого себя, чести и славы легиона. Всё было мимолетным… Преходящим. Бессмысленным в великой схеме бытия.<br /> <br /> Где-то наверху взорвались снаряды, отбросив безумные тени. Мир задрожал на своей оси, затрясся и вновь замер. Звёзды скрылись, погасли, поглощённые яростной какофонией войны. Эйдолон знал, что даже сейчас от отделения к отделению летели приказы, перестраивающие линии фронта разгорающегося противостояния. Случайные союзники неизбежно становились врагами.<br /> <br /> Пожалуй, неизбежным было всё происходящее. Грязные варвары не могли сдержать свои низменные порывы, как не могли и помыслить мотивы и желания третьего легиона. Хтонийский сброд не понял бы святости творимого ими. Вскоре Эйдолон бы спустил с цепи своих воинов, указал бы им на добычу, повелел охотиться и помазать развалины городов кровью и врагов, и друзей.<br /> <br /> Измена была сама по себе наградой, однако ловушка захлопнулась слишком рано, и Эйдолон догадывался, кто же в этом виноват.<br /> <br /> ''Малакрис''.<br /> <br /> Подозрение сменилось уверенностью, когда он вскарабкался на тлеющие обломки и спрыгнул вниз, на площадь Освобождения. Там уже собирались легионеры, терзающие памятники крючьями и обращающие их в шлак потоками раскалённой энергии. Все они остановились и умолкли при виде лорда-командора, идущего к ним и вращающего в руке молот. Эйдолон казался истинным воплощением завоевателя, замаранного кровью и сажей.<br /> <br /> А вокруг падал пепельный дождь, покрывая всё тонким слоем человеческих останков. Слишком яркие цвета Детей Императора потускнели, почти посерели. Они стояли пепелища своих былых достижений словно призраки, отголоски тех, кем когда-то были. Возможно прежде они страшились будущего, но теперь приняли его без страха и сомнений.<br /> <br /> - Милорд! - воскликнул Малакрис, стоявший на другой стороне бойни и взмахнул когтями, с которых свисали клочья мяса. Он широко ухмыльнулся и торжественно поклонился лорду-командору. - Мы приготовили для вас подобающее представление!<br /> <br /> Эйдолон отстранённо кивнул, осматриваясь по сторонам, глядя на лица воинов. Воциферон тяжёло дышал. Лицо мечника скривилось от напряжения, вызванного то ли отчаянным прорывом к площади, то ли ещё остывавшей боевой яростью. Плегуа же выглядел безмятежным, сосредоточенным, почти блаженным. Певец разрушения не сводил взгляда с груды сваленных перед ним тел, настоящего парада смертных жертв вокруг одного из Сынов Гора. Огромный труп уже изуродовали, оторвав конечности, выпустив кишки, свисавшие под расколотым нагрудником и треснувшей рёберной клеткой.<br /> <br /> Малакрис смеялся, пыжился, размахивал руками. А Эйдолон чувствовал как подступает желчь. Его трахея всё ещё дрожала от усилий после последних воплей. Он шагнул вперёд, чуть разжав пальцы, и рукоять молотка скользнула вниз к разбитому помосту.<br /> <br /> - Так это твоих рук дело? - спросил он, показав на сцену вокруг. - С Сынами Гора?<br /> <br /> Капитан моргнул и склонил голову набок, словно удивлённая змея.<br /> <br /> - Вы приказали…<br /> <br /> Мелькнувший кулак Эйдолона врезался в щёку Малкриса, отбросив его на шаг. Эйдолон отвёл обогрённую длань и ударил снова. И снова. Осыпая легионера градом ударов, пока тот не рухнул на колено. Вырванные с мясом кольца и драгоценные штифты разлетелись градом осквернённых украшений, бряцая среди пролитой крови.<br /> <br /> Эйдолон схватил Малакриса за шею и вздёрнул, а затем прочертил заострёнными кончиками искажённых пальцев другой руки три линии на оплавленном лице капитана.<br /> <br /> - Глупец! Бешеная шавка!<br /> <br /> - Ты… - прошамкал в ответ Малкрис. - Ты повелел. Отдал приказ.<br /> <br /> Кровь лилась между треснувших зубов из расколотых губ. Легионер заставил себя улыбнуться разодранным ртом и сплюнул сгустки крови, трясясь от упоения.<br /> <br /> - Лорд-командор, я внимал твоему голосу. Призвавшему меня дать бой. Перебить всех, чтобы Слаанеш пировал всеми, кто придётся им по вкусу. Ты стоял передо мной и распростёр руки, велев мне покончить с ними.<br /> <br /> - Я это тоже слышал, - тихо сказал Воциферон.<br /> <br /> Эйдолон отбросил Малакриса и обернулся, шагнул навстречу мечников. Ощутив лишь на миг желание разорвать того голыми руками.<br /> <br /> - Ваш голос, милорд. Говоривший мне обратить всё в пепел. Сжечь весь мир, - он помолчал, покосившись на поверженного соперника. - Конечно, я не подчинился нашёптываниям. Я не мог вызвать вас по воксу. Получить подтверждение по вертикали власти, - мечник фыркнул. - Я ведь не настолько глупец, чтобы повестись на посулы демонов.<br /> <br /> - Лучше внять гласу богов, чем отвергать их, - зашипел сквозь сжатые зубы Малакрис. - Зачем на сдерживать себя? Несть числа ожидающим нас страстям и радостям, ждущим лишь своего часа.<br /> <br /> - Умолкни, щенок, - пропел Плегуа голосом, зычным от гибельного резнонанса. Он взвесил в своих руках ткущий жуткий гимн инструмент разрушения и направил прямо на распрострёртое тело капитана. - Я тоже услышал зов и не внял ему, узнав обман. Я - Певец Разрушения. Мой удел - выделять истинные ноты из Вечной Песни.<br /> <br /> Где-то позади взорвалась башня, омыв Тиля Плегуа отблесками ярящегося пламени. Вниз посыпались камни, давя брошенные трупы стенощитников, ещё больше унижая побеждённых. О смертных все позабыли перед лицом новой угрозы, но Эйдолон почти чувствовал к ним жалость. Почти.<br /> <br /> Будущее родится из могильной ямы лишь когда сгинет былое и прошлое станет пеплом. Мало кто лучше подходил на роль повитух истории, чем Третий легион. Смертным же предстояло стать лишь топливом для предначертанного.<br /> <br /> - Вы все сыны Фениксийца! - зарычал лорд-командор. - И пусть наши корни и взгляды разнятся, здесь и сейчас важно лишь показать врагам нашу силу! Хтонийцы мнят себя лучшими воинами, но они лишь высокомерные варвары! Сыны Гора всегда будут видеть в нас лишь хирый и воспитанный ими легион. Покажем же им, что мы вознеслись над хворями начала. Мы - воины Третьего легиона. Третьего миллениала. И равных нам нет!<br /> <br /> Теперь все слушали его. Забыв о распрях, вновь укрепив узы верности в назначенный час. На свой лад это был особый обет. Как в старые времена.<br /> <br /> Тогда они присягали своим братьям и отцу. Далёкому Императору и мечтам, которые называли Единством. Всё больше неуправляемому Великому крестовому походу. Совету смертных бюрократов, иерархии лжецов и глупцов.<br /> <br /> - Я оценил мастерство наших врагов, - Эйдолон рассмеялся. - Перед нами сборище дикарей, мало чем отличающихся от орды Хана. Хтонийцы возомнил себя старшими потому, что их господина нашли первым.<br /> <br /> Лорд-командор вернулся к “Славе вечной” и высоко поднял оружие над головой. Излучающее силу даже с отключённым энергетическим полем позолоченное навершие блеснуло на фоне пожара.<br /> <br /> - Они верят, что мы слабы и разобщены, видят в нас бездумных чудовищ, лишённых цели, рабов собственных порывов, - Эйдолон зло поглядел на Малакриса, встававшего на ноги, всё ещё истекавшего кровью, капавшей по подбородку на горжет. - Укажем им, что это не так! Разобём их на их собственном поле, бросим вызов их убеждениям и сломим их решимость.<br /> <br /> - Они так любят потрясти кончиками своих драгоценных копий! - со смехом закончил Эйдолон. - Так поразим же их таким!<br /> <br /> ===Тринадцатая глава. Клинок к клинку===<br /> Вздымающееся до самых вершин домов пламя омывало спиральные крепости новым ложным рассветом.<br /> <br /> Огонь охватил от края до края внешние кварталы, где широкие жилые казармы изгибались внутрь, перекрывая пути снабжения. Поэтому бронетехника легионов, самолёты и орбитальный обстрел и проложили в направлении центра просеки среди некогда идеальных укреплений, окутав город паутиной трещин столь широких, что по ним могли пройти даже титаны.<br /> <br /> А сейчас в небесах боролись “Громовые ястребы” и “Грозовые птицы”, а вокруг них кружили сошедшиеся в собственных смертельных поединках истребители типа “Ксифон”. Некогда выкрашенные в чистый пурпур и позолоту, а теперь мерцающие безумными оттенками масла на воде корабли сражались с врагами, зелёными как море. Небеса опаляли лазерные лучи, бичевали пылающие инверсионные следы ракет, а ещё выше двигались звёзды. В пустоте подобно соперничающим богам сошлись боевые баржи, но сквозь грозовые облака и их триумфы, и погибели пробивались лишь проблесками далёких огней.<br /> <br /> Но даже с поверхности Эйолон слышал вопли. Предсмертные крики пилотов, вой умирающих духов машины, терзающий уши рёв падающих с небес и врезающихся в отвесные стены грозных истребителей. Каждая смерть становилась прекрасной нотой в мимолётной гибели целого мира, в гимне возложенных на алтарь войны жизней.<br /> <br /> Воздух пел. Дрожал от голосков потенциала, словно вся планета была колоколом, звенящим после удара. Каждый взмах клинка, каждый выстрел, каждая посвящённая богам смерть питали тех, кто таился за завесой.<br /> <br /> Татрикала превратилась в микрокосмос большей войны, где на смену материальному восстанию разгоралось вечное сверхъестественное противостояние. Бушевавший по ту сторону пелены варп не выбирал себе сторон. Пойманные в паутине порождений Эмпирей не понимали, в какие игры они втянуты. Конечно, Несущие Слово и Тысяча Сынов обманывали себя, цеплялись за веру, что они могут направлять и повелевать потоками Имматериума. Но здесь и сейчас отвергавшие псайкеров и их дары легионы ощутили на себе подобную обоюдострому мечу ласку варпа.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал тени когтей, скрёбшихся по его доспехам, слышал ставшие отчётливыми нашёптывания. Он почти смог убедить себя, что Малакрис и его сброд сошли с ума, согнулись под гнётом порывов и подчинялись лишь своим капризам. Но насмешливый голос всё так же насмехался и мурлыкал в тенях его собственного ума, ища опору.<br /> <br /> Вот ради чего ты был создан. Возвышен из праха, чтобы повергнуть Галактику на колени. Сотворён, чтобы завоевать бытие, так же как нас выковали, чтобы править им. Короли - ничто без королевств. Любой монарх заслуживает трона.<br /> <br /> - Умолкни… - прошептал Эйдолон. Он шёл впереди легионеров, достаточно далеко, чтобы никто не смог заметить снедавшей его мании. Прежде лорда-командора уже считали слабым и сломленным, лишённым самой его сути взмахом клинка примарха.<br /> <br /> Проклятье, возможно в это прежде верил и сам Эйдолон. Его не зря назвали Рассечённой Душой, расколотым созданием. Его жалели и презирали, недооценивали и высмеивали, но он всегда поднимался с колен и вновь занимал подобающее положение. Лорд-командор мог преодолеть любые трудности, не прислушиваясь к пустым обещаниям Расколотого Короля.<br /> <br /> Теперь же сами Боги решили потешались над ним, а крысы магистра войны желали его обесчестить. Но он не покорится. Несмотря на все игры капризной судьбы.<br /> <br /> - Я восстал из мёртвых. Мне больше нечего бояться.<br /> <br /> И словно в ответ небеса разверзлись вновь, и свежая волна “Когтей ужаса” и “Харибд” врезалась в развалины, извергая новых легионеров во всём их гнусном великолепии. Из толпы высаживающихся Астартес вышел фон Калда, сопровождаемый отдохнувшими и ещё не сражавшимися Детьми Императора.  <br /> <br /> - Мой советник. Добро пожаловать на Татрикалу.<br /> <br /> Эйдолон ждал, глядя как фон Калда впитывает все детали умирающего мира. Аптекарий, как и любой воин Детей Императора, всегда стремился получить преимущество, оценив каждую грань зоны боевых действий.<br /> <br /> - Мой господин, - наконец, ответил тот. Эйдолон улыбнулся.<br /> <br /> - Чувствуешь? Это варп. Он повсюду. Извивается и цепляется за меня. Проскальзывает в мир и прочь, как уже происходило на корабле. Они сделали планету игровой доской, и теперь нам предстоит сыграть свои роли.<br /> <br /> - Кто?<br /> <br /> - Боги, - вкрадчиво ответил лорд-командор. - Наши жизни для них забава, и нет никого игривей Тёмного Принца, непрестанно стремящегося поймать нас в петлю наших же пороков. Ибо он причиняет раны&lt;ref&gt;Ветхий завет, книга Иова, глава 5:18 Блажен человек, которого вразумляет Бог, и потому наказания Вседержителева не отвергай, ибо Он причиняет раны и Сам обвязывает их; Он поражает, и Его же руки врачуют.&lt;/ref&gt; и он же меняет облик, и мы все становимся от того лишь сильнее и страннее.<br /> <br /> - Закалённые ядом, привитые перед грядущим.<br /> <br /> - Как филосфски замечено, мой советник. - фыркнул Эйдолон, протянув руку, чтобы смахнуть упавшие на глаза ломкие пряди. - Я знаю, что Герог пытается использовать против меня чары. Душой чувствую. Обжигаемой, словно ядом.<br /> <br /> - Он ли…?<br /> <br /> - Но ведь это и в самом деле игра? Я тебе так и сказал. Не все слуги магистра войны были созданы равными, даже в глазах его избранных сынов. Потому он наслал на меня демона, алкая хотя бы ничтожного преимущества. Герог. Кто же ещё? Не просто же совпадение или несчастье направило нас сюда. Не обычный каприз судьбы. А замысел. Злонамеренный замысел.<br /> <br /> На миг на детском лице смотревшего на Эйдолона аптекария промелькнуло беспокойство, а затем он внимательно начал изучать показания нартециума.<br /> <br /> - Воины собрались, - добавил Эйдолон, пробуждая молот. - Пора нанести удар. Показать нашим родичам, чего мы стоим на самом деле. Лицом к лицу и клинок к клинку.<br /> <br /> <br /> Эйдолон возглавил наступление, в первых рядах великой процессии шагая по центральной магистрали и круша попадавшиеся по дороге статуи.<br /> <br /> Конечно, он позволил самым не дисциплинированным воинам вырваться вперёд и стать предавшимся капризам похабным авангардом. По дороге уже попадались то тут, то там распятые на стенах трупы солдат, которым выпустили кишки, и мрамор замарали безумные узоры и потёки крови и иных жидкостей. Дети Императора занимались искусством на ходу, превращая поле боя в панно порочного художника-безумца.<br /> <br /> Сыны же Гора при всех своих изъянах оставались целеустремлёнными.<br /> <br /> Воители в зелёных доспехах спрыгнули с крыш, включая прыжковые ранцы, и пронеслись по изодранному полотну ночи как кометы или артиллерийские снаряды.<br /> <br /> Хтонийцы врезались в толпу Детей Императора, размахивая цепными мечами, выстрелы болтеров грянули словно внезапный гром. Дети Императора быстро пришли в себя и дали врагу бой, не обращая внимания на брызги крови братьев. Одна из многих отсечённых конечностей пролетела сквозь сечу и шлёпнулась по броне лорда-командора, оставив ещё одно пятно.<br /> <br /> Эйдолон обернулся и вскинул молот, парируя яростный натиск штурмового капитана, чья броня была иссечена отметками об убийствах. Монеты и кости застучали по доспехам, а затем их сорвал взмах окутанной молниями “Славы”, расколовшей цепи и обратившей в пепел провода.<br /> <br /> - Оно того стоило? Сражаться с нами, чтобы быть королём ничего? - процедил воин. На его шлеме всё ещё были волчьи отметки, выдававшие старую геральдику. Он подался назад, а затем бросился на врага, царапая нагрудник цепным мечом. Эйдолон отшатнулся, охнув от растёкшейся по мускулам боли.<br /> <br /> '''''Ничего! Ничего! Но ты можешь стать гораздо большим, если просто…'''''<br /> <br /> Эйдолон зарычал, отмахиваясь и от мучений, и от проклятого шёпота.<br /> <br /> С каждым взмахом он чувствовал себя всё ближе к ощущениям до первой смерти, каждый удар придавал сил, пока и движения, и порывы не слились в одну песнь. Другой Сын Гора вклинился между Эйдолоном и своим господином, цедя проклятья и поднимая болтер в тщетной демонстрации верности. Лорд-командор взмахнул молотом и ударил по горизонтальной дуге, расщепив поясницу наглеца на атомы. Осколки дымящегося позвонка застучали по броне капитана, взвывшего от ярости и снова устремившегося на Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон отступал, уклоняясь то влево, то вправо от града полных злобы и небрежных ударов, готовясь выпотрошить добычу. А затем подался вперёд, так близко, что разглядел хвастливые бандитские письмена, почти выкрикивавшие личность капитана.<br /> <br /> - Здесь вдали от дома ты и умрёшь бессмысленной смертью, Нааманд Ганиникс. Поверженный лучшим воином, - Эйдолон напрягся, когда скрежещущие зубы оцарапали рукоять, а затем оттолкнул врага. Он преследовал воина сквозь сечу, сквозь толпу братьев в цветах обоих легионов. Лорд-командор заулюлюкал, гоня врага по раскалённым камням умирающего мира. Доспехи треснули, краска расправилась от опаляющих сам воздух ударов. Нааманд Ганиникс тщетно боролся, пытаясь сдержать гнев первого из лордов-командоров. А затем Эйдолон пригнулся, уходя от очередного взмаха, и ударил молотом вверх, прямо в нагрудник, отчего капитан рухнув, согнувшись пополам.<br /> <br /> Эйдолон упёр сапог в расколотую грудную клетку и вскинул пистолет. Переполненное смертельной энергией оружие взвыло, загудело и защёлкало в его руках. Тускло-зелёная вспышка - и луч радиации впивался в Сына Гора, поджаривая его изнутри. Из расколотых доспехов будто смрадный последний вздох зашипел пар.<br /> <br /> Показались другие, сверкнули клинки, взревели болтеры. Чемпионы и герои Шестнадцатого легиона пришли подороже продать свои жизни. Онос Гинзи с трещащим от энергии мечом и Вараддон Домон, сжимающий топор. Клинки обрушились на металл, искры и разряды молний изверглись, как лава из огромного вулкана. Удары сыпались один за другим, тесня лорда-командора назад, царапая позолоту его некогда благородного оружия. Эйдолон плюнул им в лица, в бесстрастные и бездушные пластины шлемов.<br /> <br /> Топор ударил в наплечник плоской стороной, но с ошеломляющей силой. Треснула ещё одна пластина брони. Кровь потекла по коже, струйками полилась наружу сквозь раненный керамит.<br /> <br /> Вокруг бушевала огненная буря. С обеих сторон вступили в бой отделения тяжёлой огневой поддержки. Хтонийская артиллерия извергала смерть со стен последней из крепостей, а Дети Императора вели ответный огонь, пламенем и сталью изничтожая город.<br /> <br /> Круша и тела, и обломки два “Разящих клинка” Детей Императора, “Коготь Фениксийца” и “Пламя Кемоша” медленно двигались по мемориальной аллее, прокладывая себе путь сквозь искусно украшенные саркофаги и столбы-кенотафы. Неукротимый напор скрежещущих гусениц не оставлял ничего от некогда прекрасных насыпей и увядших садов, давя останки забытых героев. Танки стреляли на ходу, поражая цели с меткостью, которую мало кто ожидал бы при виде искажённых и идущих рябью металлических корпусов. Трупы свисали со сторон танков и волочились за грозными боевыми машинами, изуродованные гроздья тел людей, сжавших зубы вокруг металлических прутьев.<br /> <br /> Плегуа и его какофоны пробились вперёд на помощь к своему господину. Их звуковое оружие взвыло, влилось в великую симфонию войны гонящей врагов прочь яростной волной. Гинзи и Домон отшатнулись, Эйдолон тут же воспользовался преимуществом. <br /> <br /> Добавив свой психозвуковой вопль к воющему вихрю, лорд-командор ринулся на врага, подсекая ноги Оноса Гинзи. Сын Гора рухнул, выронив меч, и Эйдолон перешагнул через изломанное тело. Позади него грузно затопал вперёд какофон, желая нанести смертельный удар.<br /> <br /> - Ничтожества. Моё время и мастерство найдут лучшее применение против иной, достойной добычи, - он кивнул Плегуа. - Покончи с этими псами. Пусть же их хозяин окажется достойным моего вызова. <br /> <br /> ===Четырнадцатая глава. Варп-песнь===<br /> Поморщившись, Воциферон парировал очередной удар, не переставая теснить Сына Гора, а затем пригнулся и взмахом сабли рассёк его ногу.<br /> <br /> Легионер рухнул, истекая кровью, захрипел, пытаясь подняться, не обращая внимания на боль и уже виднеющиеся кости. Зарычав, Воциферон вонзил другой клинок через подшлемник и почувствовал как лезвие скрипит по хребту. Наконец, хтониец умер.<br /> <br /> По его доспехам стекала горячая кровь, пятная царственный пурпур. Мечник потерял счёт лично убитым им врагам, большинство из которых были лишь рядовыми. Достойные легионеры шестнадцатого попадались редко и бились порознь, их чемпионы либо уже пали, либо были втянуты в собственные поединки. Такое себе представление.<br /> <br /> Воциферон ожидал от них большего.<br /> <br /> Из всех легионов под знаменем магистра войны прежде его мысли занимали лишь воины самого Гора.<br /> <br /> Конечно, он осознавал иронию таящуюся в отношениях Детей Императора и Лунных Волков, позднее ставших Его Сынами. Возможно первые и не заглядывали в рот вторым, но учились и наблюдали, пока крепла дружба между их примархами. Фулгрим и Гор, ученик и наставник, вели юный Третий легион к зрелости и превосходству.<br /> <br /> Воциферон часто размышлял, как их философия вообще могла зародиться в таких условиях, не говоря уже о том, чтобы принести плоды. Дети Императора словно подкидыши скрывались в тени первонайденного сына Императора. Боролись за совершенство, будучи прикреплёнными к армиям того, кем восхищались все. Самого совершенного сына.<br /> <br /> Он отвёл в сторону ещё один неуклюжий удар. Воздух раскалился, сгустился от пепла и горящих обломков. Каждый взмах меча будто двигался медленно, словно за клинки цеплялись тлеющие ветра, доносящиеся из пепла внезапные порывы. Даже в шлеме он слышал в ветре отголоски смеха. Шёпот, извивающийся в душе, ползущий по спине. Всякий раз, когда он убивал, звуки становились отчётливее. С каждым раскалывающим доспехи ударом, с каждой каплей пролитой крови и причинённой боли присутствие становилось сильнее и настойчивей.<br /> <br /> Сейчас барабаны битвы гремели на церемониальной площади, под ногами мечника лежали тела, а навстречу ему спешили враги. Воциферон ударил в ответ. Голова слетела с плеч. Он повернулся на сабатонах, двигаясь рывками, и вонзил клинки в открытую спину другого Сына Гора, повергнув зелёного бойца на плиты. Оружие вздымалось и опускалось, рубило и рассекало, на доспехи лилось всё больше крови, пока мечник не стал выглядеть словно один из сломленных берсерков Ангрона.<br /> <br /> И часть его хотела броситься на жертву, разорвать врага в клочья, сожрать плоть и выпить костный мозг. Воциферон скрипнул зубами, заставляя себя идти дальше, и перепрыгнул через рухнувшую статую. В безумной сече он потерял Эйдолона из вида. Возможно, если он найдёт первого лорда-командора, то сможет избавиться от этих импульсов, порывов, терзающих его будто пристрастившегося к зверствам маньяка. Такого как Малакрис.<br /> <br /> И как раз его он и мог увидеть мельком, и среди побоища, и в поединках. Проблески ярких цветов, нарочитый треск когтей. Разрывающего всё, что попадалось на пути, и бросающегося на поверженных врагов с той же маниакальной яростью, что цеплялась за душу Воциферона. Нет. Не той же.<br /> <br /> Малакрис и его воины бились с такой неистовой безумной самоотдачей, что на поле боя казались зажжёнными маяками. Они пылали от неестественного света, будто сама реальность вокруг них истекала кровью, а Эмпиреи цеплялись за крючья и шипы брони. Малакрис снова смеялся, убивая, словно был одним из Белых Шрамов. Каждое движение капитана выдавало ликующее помешательство, анафему для Воциферона, видевшего в этом рак, поглощающий тягу к воинскому совершенству.<br /> <br /> Но искушение никуда не исчезало. Как бы усердно Воциферон и его воины не цеплялись за идею чистой эстетики, за идеал мечника-эрудита, в глубине души его снедало желание просто ''покориться'' и отдаться восходящим гуморам. По коже бежали мурашки. Сердца бешено стучали. Определяющая его существование броня всепоглощающей сосредоточенности трещала, раскалывалась от новых ощущений и сомнений.<br /> <br /> Теперь он слышал пение варпа. Так как наверное это слышали Малакрис, Плегуа или сам первый лорд-командор.<br /> <br /> Всё новые враги вступали в бой. Сыны Гора вливались на площадь волной, получив новые приказы, разгневанные и спешащие прочь от внешних укреплений и сужающихся линий обороны мимо разрозненных очагов обороны выживших татрикальцев к врагам, Детям Императора.<br /> <br /> Вокруг бушевала истинная и открытая война, обрушивалась на них приливной зелёной волной, вымазанной в грязи, крови и пепле.<br /> <br /> Воциферон видел, как рушатся вокруг башни, как кирпичи падают на его воинов словно разлетающиеся семена. Всё это побуждало его биться усерднее, сосредотачиваться и отдавать всего себя отдельным поединкам, в которые он вступал снова и снова.<br /> <br /> Его рука уже колоть устала. Мечник убит так многих. Он был вымазан в крови, замаран ей по локти, она свернулась на его доспехах, извиваясь вокруг разбитого и опроченого орла.<br /> <br /> Внизу прогремел гром танкового огня, и краем глаза Воциферон заметил новую комету, рассекающую небо словно взмах божественного меча. Корабль умирал. Повреждённый, с пробитыми двигателями, он камнем падал на землю с небес. Воциферон разглядел танцующие призрачные огни, когда реакторы взорвались, и варп-двигатели содрогнулись в последний раз, как злое и не желающие остановиться сердце.<br /> <br /> И в унисон им содрогнулся и поплыл весь мир. Пошёл рябью прямо перед Воцифероном, словно когти царапнули по ткани реальности. Мечник ощутил прилив жестокого ликования в голове, в спине, повсюду вокруг. Он будто снова очутился прямо в брюхе зверя, в бою с порождениями варпа в сердце “Награды за грех”.<br /> <br /> И в этот раз… он прислушался к искажённому ритму песни.<br /> <br /> <br /> Малакрис знал, что слишком вырвался вперёд, и ему не было дела. Особенно теперь, когда небеса горели, а настоящий враг явил себя.<br /> <br /> Сыны Гора катились на него волной, словно зная, что не выстоят в одиночку. Попадания болт-снарядов в доспехи были куда приятней слабых подношений смертных. Малакрис пробежал мимо выгоревших транспортов Имперской Армии, повернулся и прыгнул в импровизированной проход. Выбил пылающую дверь и нырнул прямо в разорённую медицинскую станцию.<br /> <br /> Мёртвые не отвечали ему, хотя иногда, смотря краем глаза, он видел как они смеются. Безмолвно скалясь, словно ожидая, что он оступится и умрёт. Умоляя его пасть от рук Сынов Гора.<br /> <br /> '''''Они всегда были твоими врагами''''', - ободряюще прошептал голос. - '''''Ты всё сделал правильно. Ухватил судьбу за глотку. Как и должны все. Как скоро ухватим и мы.'''''<br /> <br /> Временами его всё сильнее одурманенный разум забывал о порицании, и он больше не помнил, что слышит не голос лорда-командора. Раньше это было важно. Но теперь казалось лишь очередным унылом напевом в сравнении с зовом, отдающимся у душе.<br /> <br /> Рикан Байл пытался вызвать его, но голос заместителя, его страстные призывы растворялись среди стольких восхищённых воплей и помех. Малакрис отключил связь. Утих и гомон Воциферона, требовавшего внимания, приказов, может быть прикрытия.<br /> <br /> Малакрис был слишком занят.<br /> <br /> Он ощутил, как содрогается вокруг мир, и засмеялся с пылкой уверенностью человека, заметившего перемену ветров. Он помчался вверх по расколотой лестнице, перескакивая по три, а затем и четыре ступени за раз, перепрыгивая пробоины, мчась мимо поворотов. Вверх, ввысь, чтобы лучше разглядеть, как умрёт и будет воссоздан весь мир.<br /> <br /> Его преследовали выстрелы. Болты разминались с ним на долю секунды. Разряды плазмы дышали пламенем в спину. В ушах выли системы доспехов, перегруженных и пробитых в нескольких местах.<br /> <br /> - Ничто из этого не важно, - зарычал капитан. - Есть только миг.<br /> <br /> '''''Есть только миг''''', - согласился голос. - '''''Скоро, очень скоро я дам тебе шанс послужить. Служить будут все.'''''<br /> <br /> И когда Малакрис выскочил на третий этаж и увидел в небе ревущее пламя, готовое пылать вечно среди яростного обстрела и вздымающегося дыма, он понял.<br /> <br /> Узнал красоту и войну, которой жаждал все эти годы. Священной.<br /> <br /> Он спрыгнул со стены, приземлившись прямо в толпе выслеживавших его Сынов Гора, не давая их специалистам по тяжёлому оружию стрелять. Пылающие когти взметнулись вихрем смертельной стали, впились в горжет сержанта, повергая его на землю умирающего мира.<br /> <br /> Хтонийцы набросились на него воющей стаей. Впились в доспехи клыками кинжалов и мечей. Малакрис почувствовал удар оставившего на реакторе шрам топора, и его враг поплатился руками за отвагу.<br /> <br /> Из развалин выскочил Рикан Байл, наконец-то догнавший капитана, а с ним и прочие кровожадные звери. Офа Демаскос из штурмового кадра взмыл в небо на выхлопных потоках и приземлился среди Сынов Гора, разя двумя тесаками. Он пел, убивая, повалил одного хтонийца и наступил ему на горло, а затем крутанулся на месте, чтобы пробить череп другого.<br /> <br /> '''''Разве они не великолепны? А могут стать ещё лучше.'''''<br /> <br /> Опьянённый кровью и смеющийся от упоения бойней, чувствующий как в небесах впивается в измученную душу планеты гибнущий корабль Малакрис наконец-то понял, какого подчиняться.<br /> <br />   <br /> <br /> Уши блаженно болели от воплей из вокса, бесполезного, утопающего в статике и треске помех.<br /> <br /> Передатчик лишь делал громче, отчётливее вой гибнущей планеты. Повсюду в городе бесчинствовали ничем не сдерживаемые Дети Императора, с торжествующим аплобом встречая вызов Сынов Гора. Не переработанные на психоактивные вещества трупы смертных собрали в огромные костры и подожгли.<br /> <br /> Повсюду братья бились с братьями. Воздух сиял, раскалился от потенциала, извивающегося в клубах едкого дыма и химикатов.<br /> <br /> Всё обострилось до одного мгновения, великолепного настоящего. Боги и чудовища отсекли всё лишнее и ободрали пелену, открыв порывам ветра поющие нервы. Татрикала стала связанным, умирающим зверем, средоточием абсолютной вседозволенности. Мир выл. Пульсировал словно маяк, настолько сильный и первобытный, что даже умирающий шторм Лоргара мог это ощутить, протянуться и омыть планету.<br /> <br /> Рана Галактики до сих пор не затянулась, жизненная кровь варпа всё так же марала великий гобелен. Она засыхала, но ещё могла быть направлена и взбудоражена, связана сильной волей. И теперь пропитанный Эмпиреями мир тонул в космической злобе.<br /> <br /> До Исствана сама мысль об этом предстала бы истинным безумием. До Лаэрана они обитали в статичном и безбожном комплексе. Теперь же в небесах проступали узоры, а судьбу рода человеческого определяли когти смеющихся жаждущих богов.<br /> <br /> “Пусть весь мир умрёт. Пусть враг разобьётся о скалы собственных изъянов. Пусть все они присоединяться к мертвецам Града Хоров и зоны высадки”<br /> <br /> Эйдолон устал и изголодался по достойному вызову, хотя Сыны Гора и пытались снова и снова прикончить его. Тщетно. Всё было тщетно. Высшие существа пытались сделать это и не смогли. Даже мания Фулгрима уступила место судьбоносному приказу Фабию.<br /> <br /> “Но твоя ли рука определила курс моей судьбы, отец? Ты ли пощадил меня, или же сам Тёмный Принц нашептал твоим голосом? Чья воля сохранила мне жизни?”<br /> <br /> Распалённый лорд-командор вырвался вперёд, оставив своих бойцов позади и почти забыв о них в упоении охотой. Он потерял счёт павшим от его руки, от которых остался лишь слой жирного пепла, цеплявшийся за рукоять молота. Позади бушевала битва, но Эйдолон знал, что его цель впереди.<br /> <br /> Теперь крепость казалась расколотой на части в приступе ярости детской игрушкой. <br /> <br /> Стены осыпались, обломки усеяли дворики и парадные магистрали. Среди вскрытых огневых точек лежали изувеченные тела и защитников, и захватчиков.<br /> <br /> И в центре всего его ожидал Герог. Даже по расколотым столам стратегиума было видно, чем некогда являлся Военный Нексус - средоточием планирования и приготовлений, медленно приходящим в упадок под суровыми логистическими требованиями Империума. Пол усеяли унесённые ветром из архивных альковов и горящие хлопья пергамента.<br /> <br /> Высокие колонны, покрытые резными ликами героев былых времён, рухнули и расколись. Их трупы распростёрлись среди уцелевших опор, раздавив и скамьи, и мозаичные плиты.<br /> <br /> Державший топор наготове Герог презрительно огляделся, а затем брезгливо поглядел на Эйдолона. Он фыркнул и улыбнулся первому лорду-командору.<br /> <br /> - Так не должно было случиться, - вздохнул он, шагая навстречу врагу и крутя в кулаке рукоять. - Ты довёл всё до никому не нужной битвы.<br /> <br /> - Как будто она не было всё это время у тебя на уме? - Эйдолон расхохотался, и треснувшие стены зазвенели от отголосков безумного веселья. - Нет, иначе и быть не могло. Семена этой схватки были посеяны в каждой войне и битве, в которых мы сражались, - он взмахнул молниеглавым молотом и показал на Герога. - Ты - не одарённый и не великий воин. Лишь тот, кого избрали для представления боги. Так мы здесь и очутились, я - образец моего легиона, ты - лучшее, что смог прислать твой.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь пристыдить меня? - воскликнул Герог. - Нас свели вместе лишь обстоятельства, а не божья воля!<br /> <br /> - Значит, не исповедуешься в своих грехах?<br /> <br /> - Каких грехах?<br /> <br /> - Это ты навлёк на нас шквал. Ты воззвал к варпу, связал его прислужников и наслал на меня. Обвил узами мои корабли и притянул их сюда.<br /> <br /> - Ты настолько выжил из ума, что думаешь, что это возможно? Мы затерялись в варпе! Были выброшены на отмель! Я не чародей, Эйдолон. Я не могу заставить его плясать под мою дудку, да и не стал бы.<br /> <br /> - А кто тогда?<br /> <br /> - Да у тебя полно врагов, и внутри и снаружи легиона. Ты и в самом деле ждёшь, что я стану потворствовать паранойе твоего сломленного разума?<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон выхватил пистолет и выстрелил, не целясь. Мелькнувший луч концентрированных атомов едва не попал в Герога, прыгнувшего в сторону. Эйдолон отбросил пистолет и зашагал к претору, замахиваясь молотом. Оружие сшиблось с такой силой, что облачённый в более лёгкие доспехи Герог отступил на несколько шагов.<br /> <br /> - Я, - процедил Эйдолон, - не сломлен. <br /> <br /> Герог раскрутил топор и ударил с плеча, вонзив в бронированный бок лорда-командора. Системы взвыли и затарахтели, предупреждая рухнувшего на колено Эйдолона, но он пришёл в себя, найдя силу в боли. Доспехи зашипели, впрыскивая боевые стимуляторы в кровяной поток.<br /> <br /> Бледная кожа покраснела, задрожала. Заскрипели, заскрежетали зубы. Эйдолону казалось, что вот-вот он забьётся в судорогах или изо рта пойдёт пена. Воистину, дары Фабия были опасными обоюдострыми и зазубренными клинками.<br /> <br /> Но ему требовалось любое преимущество. Каждое мгновение было драгоценным. Вновь грянул гром, молнии забили от сошедшихся клинка и молота. Волна вытесненного воздуха едва не сбила с ног обоих воинов. Легионеры боролись, напирали на сцепившееся оружие.<br /> <br /> Герог пнул Эйдолона, и тот отскочил, обернулся и увидел летящий к его раздутому свистящему горлу клинок. Перед глазами пронеслись воспоминания. Взмах меча Фулгрима, отсекающего голову Горгона. Тот же безупречный жест, в первый раз забирающий жизнь Эйдолона. Его красота. Изысканное и всепоглощающее удовольствие.<br /> <br /> Но каким бы мрачно притягательной не была память о клинке откровения, Эйдолон не пересечёт вновь порог смерти. Не для того он был Возрождённым.<br /> <br /> От мысли реакция замедлилась, удары и пари казались вялыми, едва двигающимися. Эйдолон ухмыльнулся, широко оскалил зубы от внезапного умиления. От этого глаза Герога сверкнули бешенством. Воин бросился на него вновь, вкладывая в удары каждую йоту скорости и мастерства.<br /> <br /> Он взмахнул топором обеими руками, но бросившийся вправо Эйдолон лишь ударил его прямо в бок. Молот расколол нагрудник, на миг ошеломив Сына Гора. Претор зарычал, сплюнув кровь.<br /> <br /> Эйдолон посмотрел на расколотое Око, рубиновую печать, словно плачущую осколками и расплавленным золотисто-красным камнем.<br /> <br /> - Вот и божество, в которое ты веришь. Ты возлагаешь надежды на магистра войны, но что он тебе дал в ответ? Мне же достаточно моего мастерства. Поэтому я знаю, что я - лучше тебя, Герог. Ты - опустошённое создание, прикованное клятвами к тени Гора… А теперь умирающее в битве, про которую никогда даже не узнает твой господин.<br /> <br /> - Не смей произносить его имя. - зашипел Герог, хрипя от крови, и ещё раз сплюнул на разбитые плиты. - Вы всегда были заблуждающимися нахлебниками. Слишком слабыми, чтобы почтить его мечту! Слишком безумными, чтобы понять, что пора лечь и умереть.<br /> <br /> - Мечту? - насмешливо переспросил Эйдолон. - Мы следуем за твоим опустошённым и обезумевшим царём, потому что он ведёт нас к величайшей битве. Поворотный день настал и закончился. Мы оставили Улланор позади, и теперь единственный достойный триумф ждёт нас в конце пути, - он помолчал, облизнув зубы, предвкушая победу. - Но как показал нам наш прародитель, ничто не вечно, особенно власть монарха.<br /> <br /> Над головами командиров бились и умирали пилоты. Десантные корабли и истребители сходились в истерзанных молниями небесах в танце смерти, а над ними бились чудовищные корабли флота.<br /> <br /> Эйдолон забарабанил пальцами по рукояти, представляя с каким исступлением экипаж выполнял один приказ за другим. С каким радостным упоением встречал долгожданный вызов. Тот же прилив восторга чувствовал и сам лорд-командор, и выщербленные кости, и атрофировавшиеся мускулы пели, прекрасно и неистово.<br /> <br /> Он размахивал сыплющим молниями громовым молотом, тесня врага, бившегося жестоко и исступлённо. Встречавшего, отклонявшего, даже принимавшего удары на себя, если приходилось.<br /> <br /> Он был хорош, пришлось признать Эйдолону.<br /> <br /> Герог бился с неотразимым пылом, пылавшим и истекавшим сквозь кожу. Наступая, он бился с яростным напором, достойным штурмовика. Быстро наносил удар и отступал. Даже истекая кровью, замаравшей морскую зелень доспехов. Вырывашейся паром меж губ с каждым неровным вздохом.<br /> <br /> Он продолжал сражаться. Бился, не желая уступать Эйдолону и всему Третьему миллениалу. Воин, готовый скорее умереть, чем сдаться. Острие брошенного в сердце копья, ломающееся, но не утратившее импульс.<br /> <br /> И Эйдолон был готов платить за победу болью. Удар за ударом. Оплавившееся золото текло с наплечника, керамит брони раскоолся. По воздуху разлетались осколки и искры. Эйдолон пробивался в вихрь ударов, сквозь него, принимая на себя каждый. Его нагрудник раскололся. Бок истекал кровью. Ей Эйдолон и плюнул в глаза врага.<br /> <br /> Непокорство. Непоколебимое и несокрушимое непокорство. Нежелание дать врагу удовлетворение при виде мук или боли. О, боль была. Была подношением Тёмному Принцу и примарху, сладким и терпким, как вино.<br /> <br /> - Это всё, что ты можешь? - промычал Эйдолон. - Славный Сын Гора? Лучший воин магистра войны? Покажи мне хтонийскую сталь! Давай же, дикарь. Впечатли меня!<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон прыгнул на него, занеся топор, опуская его ударом с плеча. Эйдолон скользнул в сторону и ударил молотом как копьём, прямо в бок врага. Воин пошатнулся, и лорд-командор воспользовался моментом. Следующий удар расколол левый наплечник Герога. Претор припал на колено, подняв топор в тщетной попытке остановить натиск врага.<br /> <br /> Первый лорд-командор поглядел на Сына Гора, чьё лицо исказилось в гримасе блаженной ненависти. А затем, сменив хватку, обрушил молот прямо на голову врага. Энергетическое поле расщепило плоть, едва прикоснувшись, развеяло облаком пепла, а затем дымящийся череп взорвался, изверг во все стороны щепки костей и мозга.<br /> <br /> И реальность содрогнулась. Натянутая кожа Материума вздыбилась и зарябила. Эйдолон оглянулся, не понимая, что происходит, когда мир загорелся и вывернулся наизнанку.<br /> <br /> И лорд-командор пал.<br /> <br /> <br /> Последним, что осознали воины Третьего миллениала, был внезапный прилив жара и вопль сонма демонов.<br /> <br /> Разгорающийся свет затмил ночь, утопил в своём растекающемся сиянии даже величайшие пожары. Он впился в небо, словно палец злого бога, резонируя со всем творящимся безумием и обетованным великолепием. В небо словно взмыла комета, выпущенная из преисподней, таящейся за пеленой.<br /> <br /> Она взмыла, завывая, и в унисон ей в восторженном подчинении страстям завыли все её узревшие.<br /> <br /> <br /> ''“Я вновь и вновь говорил вам о совершенстве, и о том как важно к нему стремиться. Другие, в том числе мои братья, утверждают что моя мечта - блажь. Что на самом деле никто не может достичь совершенства, кроме нашего отца.''<br /> <br /> ''Я отвечу им, что всё возможно, если мы будем стремиться к цели всем сердцем и душой. Да, душой. Я не верю в духов и посмертие, но скажу вам следующее - мы и есть сердце и душа, средоточие и легиона, и Империума. Лишь приняв на себя бремя долга мы сможем направить наш вид и культуру к совершенству. В объединению Галактики под сенью вечной империи.''<br /> <br /> ''Без убеждений мы станем ничем. Без сияющей души мы не просто потерпим неудачу, но падём.”''<br /> <br /> ''- Примарх Фулгрим, записанное обращение к братству Феникса.''<br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> =Действие третье. Душа.=<br /> <br /> ===Пятнадцатая глава. Бездна===<br /> Невозможное пламя словно высосало из мира все цвета. Эйдолон пал в бездну воспоминаний, уносясь прочь из материального измерения, с глаз и врагов, и слуг. Вокруг него пылали души, корчащиеся в вечных мучениях. Понемногу утратившие сгоревшие личности, пока не остались лишь стонущие отголоски. Умоляющие об избавлении, которое никогда не придёт.<br /> <br /> ''Брат!''<br /> <br /> ''Господин!''<br /> <br /> ''Предатель!''<br /> <br /> Сколько же титулов он получил за долгие годы жизни, слившейся в единое пятно борьбы и труда, войны и кровопролития, правления и служения? Сын безразличных отцов. Владыка неблагодарных ничтожеств, неудачников и безумцев.<br /> <br /> И всё его прошлое, настоящее и будущее, каким бы ни был ждущий рок, какое бы ни манило предназначение, всё было пронизано стремлением к совершенству. Как плоть жирами. Вот что придавало бытию Эйдолона причудливые оттенки и определяло его суть. Мальчик из Европы, бледный призрак из мёртвых и окаменевших лесов, даже не смог бы представить кем станет. Принцем-воителем. Легионером-полубогом. Оружием в руках завоевателей и царей.<br /> <br /> Вокруг были лишь пламя и тени, дым и безумие. Варп кипел и бурлил, цепляясь за него сотканными из застарелой злобы миножьими пастями. Вокруг плавилась Татрикала, становясь лишь далёким воспоминанием. Таким же поблекшим и изъеденным войной, как и память о первом завоевании. Лорд-командор помнил, как опустился на колени среди пепла. Как к его подбородку прикоснулись руки. И мимолётное одобрение отца.<br /> <br /> Но теперь он падал, став лишь отброшенным инструментом, забытым орудием.<br /> <br /> Он летел, а варп цеплялся за него пепельными когтями воспоминаний. Прахом и песками умирающей Терры, чёрными пустынями Исствана. Очищающим потоком осколков Призматики, царапающих кожу, смывающих прочь позор неудачи и увечья. Внезапно горло обожгло болью, такой сильной, будто в него опять впился анафем. Эйдолон почти чувствовал, как бежит по груди горячая кровь, льётся из рассечённой вместе с его первым смертным существованием шеи.<br /> <br /> Всё глубже в лучезарный жар апофеоза Фулгрима, опаляющий саму душу. Эйдолон летел сквозь пламя, сквозь боль, сквозь толкающий генетического отца всё дальше экстаз. Это было всё равно что лететь через корону звезды.<br /> <br /> Таким была отрава и обещание варпа. Изничтожающее пламя, способное поглотить Галактику и обратить всё в пепел. Власть, ценой объятий с безумием и погибелью.<br /> <br /> Таким было спасение и проклятие Третьего легиона. Они могли стать ярко сияющими созданиями, воплощениями беспредельного совершенства, или презренным и забытым воспоминанием. Возможно было всё, но это была обречённая надежда, мечта, которую демоны вскармливали лишь для того, чтобы использовать против самого мечтателя. <br /> <br /> И сквозь всё доносилась песнь сирены - Маравилья. Эпос Кински, пылавший и гремевший даже за гранью времён. Средоточие всего, упоенный зов самого Слаанеша. Не сотворённый, а скорее призванный обратно в мир. Именно эта сила некогда починила лаэран и вновь и вновь призывала подобное к подобному. Стремящиеся к совершенству сомневающиеся души неизбежно начинали плясать под её дудку.<br /> <br /> Он слишком поздно понял, что падал во тьме не один. Нечто мелькало на краю взгляда, на самой грани восприятия. Он резко обернулся и увидел, как оно ускользает прочь, мерцая словно танцующий послеобраз. Пылая…<br /> <br /> Огромные колонны покатились по растекающемуся в пустоте пламени. Огромные обветренные камни, гигантские окаменевшие деревья из лесов его юности. Рухнув, они раскололись, разбились на отголоски прошлого. Презрительный оскал родного отца, замечтавшаяся улыбка генетического отчима. Высеченные образы, скрытые в камнях как скульптуры в мраморе, вены драгоценностей в мёртвых и бесполезных скалах.<br /> <br /> Меньшее становилось основанием цивилизаций.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и его пальцы дёрнулись. Он понял, что может двигаться в небытие. Он заставил себя встать на ноги, выпрямился, борясь с накатывающимся ощущением невесомой беспомощности.<br /> <br /> - Довольно! - заорал он, извергнув в пустоту свои психозвуковые дары, изничтожив и без того полностью пришедшие в упадок отголоски иных времён и пространств. Гнев связал бурлящий хаос вокруг хрупким подобием порядка.<br /> <br /> - '''Нет, здесь ты не можешь отдавать приказы, первый лорд-командор''', - пропел голос, доносящийся со всех сторон. - '''Уже нет. И больше никогда. ты отказался от своей власти. Покинул пределы, где она что-то значила. Здесь тебе не укажет путь примарх, не подчинится твоей воле легион. Здесь ты можешь лишь покориться и принять вечную пустоту'''.<br /> <br /> Пламя сгустилось в фигуру, всё ещё бывшую лишь подобием легионера. Расколотый Король гордо шагнул вперёд, пытаясь объять всё чем не был распростёртыми руками. И рассмеялся. <br /> <br /> - '''Ты и правда думал, что червь вроде Герога смог бы придать мне форму и направить? Ты ранишь меня.'''<br /> <br /> - О, я этим не ограничусь, - процедил Эйдолон.<br /> <br /> Под их ногами возникала твёрдая поверхность, сотворённая из песков и камней, похищенных из воспоминаний Эйдолона. Вокруг лежали тела, чьи доспехи почернели от пламени, истёрлись временем и порывами ветра. Исстван был так давно, но перед Эйдолоном вновь лежали трупы в броне зелёной как море и царственно пурпурной, в грязно-белой и зелёной, замаранной кровью сине-белой. На других были цвета преданных в зоне высадки легионов.<br /> <br /> Расколотый Король небрежно наступил на мёртвого Железнорукого, вдавливая тело вглубь лоскутной реальности.<br /> <br /> - '''Нет смысла угрожать, если нет воли воплотить угрозу''', - слова вырвались из сияющего как солнце рта вместе со смехом. - '''И боюсь, что сил тебе на это не хватало уже давно'''.<br /> <br /> - Я - первый лорд-командор. Треть легиона покорилась мне и признала меня владыкой.<br /> <br /> - '''Может ты и магистр легиона по духу, но никогда по сути. Ты ведь примчался, поджав хвост, едва услышав своей разбитой душой призыв Фулгрима. Такой отчаянный. Жаждущий внимания отца. Первое пагубное пристрастие, о котором ни одна операция не поможет тебе забыть'''.<br /> <br /> - Умолкни!<br /> <br /> - '''С чего бы? Разве истина ранит тебя сильнее, чем уже ранил примарх? Ты любил его и ненавидел, а он отсёк тебе голову клинком кинебрахов'''.<br /> <br /> - Я помню своё прошлое, демон.<br /> <br /> - '''Ах, так я теперь демон?''' - Король присел и подхватил брошенный гладий, покосился на него, покачал, поверяя равновесие. - '''Ты всё ещё считаешь меня демоном? Нерождённым зверем, посланным мучать тебя? Призванным практиком-неумехой по воле Герога или Юлия Каэсорона или любого другого из старых врагов?'''<br /> <br /> - Ты - демон! Ничто! Игрушка богов! Отродье безумия, затянувшее меня в свою топь!<br /> <br /> - '''Безумия?''' - пламя вспыхнуло ярче, и Король подскочил к Эйдолону, хлопнув его пылающей рукой по плечу. Пламя растеклось по левой руке лорда-командора, обвило её, привязало его к Королю как Пожирателя Миров к топору. - '''Безумие - сопротивляться будущему, брат. Нашему славному единению. Судьбе обетованной.'''<br /> <br /> - Ты мне не брат! - рявкнул лорд-командор.<br /> <br /> - '''О, ошибаешься''', - проурчал Король. Пламя зарябило, пошло волнами, принимая новую форму, превращаясь в плоть. Над огненными очертаниями проявились пластины брони. Пурпурные и позолоченные по краям, безупречные доспехи, выкованные посвятившими себя кузнечному делу ремесленниками. На затылке проросли белые волосы, а появившееся лицо оказалось царственным, осуждающим, ощетинившимся порочным весельем.<br /> <br /> Эйдолон вздрогнул, на миг подумав что увидит Фулгрима, затеявшего безумную игру и пришедшего вновь его убить отца. Он чувствовал, как истекают его силы, утягиваются по огненной пуповине в открывшее свой облик существо.<br /> <br /> Но это был совсем не Фулгрим.<br /> <br /> Эйдолон увидел собственное лицо, не испорченное ни временем, ни капризами судьбы, исполненное всей былой силы, красоты и гордыни. Пламя всё ещё горело в глазах Короля, в его зрачках дрожали кольца похищенного света.<br /> <br /> - '''Ах, брат мой''', - вкрадчиво добавил Король. - '''Я так рад воссоединиться с тобой'''.<br /> <br /> ===Шестнадцатая глава. Война братьев===<br /> Битва лишилась всякого подобия порядка. Больше не было ни фронта, ни настоящего врага. Ни друзей. Ни союзников. Только война.<br /> Охотящийся во мраке Воциферон вскарабкался на корпус сгоревшего танка и спрыгнул на груду обломков. Прежде здесь был широкий перекрёсток, по которому бойцы и снаряжение перемещались от внешних укреплений к сердцу города, теперь же остались лишь развалины. Всюду лежали тела. Раздавленные камнями, распростёртые в импровизированных медицинских постах, вмятые в плиты гусеницами и сабатонами.<br /> Столько мёртвых. Но ничто не было важно.<br /> Воциферон потерял из виду практических всех своих бойцов, и потому выслеживал добычу с звериным упоением, не задумываясь где теперь легионеры. Он больше не был дуэлянтом, осторожно сражающимся с врагом. Мечник едва-едва осознавал себя, воспринимал мир как животное, слушающее порывы из древнего рептильного мозга.<br /> Он даже потерял один из клинков, исчезнувший в непрестанном безумии войны.<br /> - Добыча? - рявкнул и зарычал Алеф. Прежде безупречные черты лица воина застыли в параличе и были прочерчены шрамами там, где он разодрал и проколол свою кожу. Он принюхался, шипя, словно пёс.<br /> - Скоро, - зарычал в ответ Воциферон, борясь с поднимающеся красно-чёрной слепотой. - Он близко. Должен быть.<br /> Мечник понял, что был глупцом. Внезапное озарение нахлынуло так же неудержимо, как мускульные спазмы и мгновения фуги. Такое же очевидное, как царапающий небеса столп варп-пламени, вырвавшийся из сердца мёртвой крепости и направляемый несравненной песней Короля. Ветер звенел от странных мелодий, исполненных встревоженной тоски и просачивающихся в реальность из иных миров и времён. Словно наконец-то удовлетворённое желание.<br /> Теперь мечник понимал, что столкнулся с механизмом, скрытым за пеленой. Замком, отпёртым постоянным кровопролитием. Неведомым образом ключом стал сам Эйдолон.<br /> Теперь осталось место лишь охоте. Расплате.<br /> Воциферон смотрел, как появляются первые наложницы Тёмного Принца, вытекают из теней, выпрыгивают из ведущих в никуда арок, и за линзами его шлема текли слёзы. Едва копыта коснулись земли, как они начали танцевать, петляя прочь из обвалившихся коридоров на заваленные обломками проспекты. Он наблюдал за их капризными движениями, следил за развевающейся тканью и пронзённой кольцами плотью, за пурпурной кожей, отмеченной такими увечьями и следами насилия, что пристыдили бы и самых усердных Детей Императора.<br /> Из ран и меток скверны вытекал нечистый свет, небиологическое светоистечение, переливающаяся… ''неправильность''. На них было больно глядеть. Но боль вызывало всё. Охватившая Воциферона мания словно кинжалом вонзилась в его спину, сдирая кожу и гравируя позвонки.<br /> <br /> Мечник заметил, что примерно этим демоны и занимались с остатками смертных, украшавших собой труп города. Они набросились на тела с когтями и ножами, клыками и иглами. Быкоголовые божки натягивали содранную кожу на орнаменты из ажурной кости, а другие умасляли кровавые деревья, растущие из садов рёбер и кишок. Демоницы ворковали и сплетничали, прыгая с нароста на нарост, и щёлкающими клешнями срывали распускающиеся мясные цветы.<br /> Где-то начал бить колокол, отдающийся эхом прямо в голове Воциферона, отчего перед его глазами всё помутилось. В его горле запела желчь, вздыбилось едким приливом, а затем мечник согнулся пополам, и с его губ сорвался рык.<br /> К боли прибавился голод. Жажда вкусить не безвкусные творения демонов, но истинную плоть и кровь. Его глаза заметались, преследуя тени бушующих всюду пожаров. Больной свет варпа замарал всё вокруг, оттенил даже выстрелы бьющихся в небесах звездолётов.<br /> Люмены над головой Воциферона погасли. Погас весь свет, естественный и искусственный, оставив лишь сияние ''неестественного''.<br /> <br /> Он заставил себя встать, опираясь на клинок, всё ещё сутуля дрожащие от внезапных взрывов жестокого смеха плечи. По щекам невольно потекли слёзы. Воциферон терял контроль над всем, каждая грань его бытия словно взбунтовалась. И теперь осталось место только желаниям, жажде дать себе волю. Убивать, калечить и пировать останками.<br /> В ушах прояснилось, и он дёрнул головой, словно охотящяся собака, рвущаяся с поводка. Где-то неподалёку гремели болтеры и выли звуковые орудия. В бушующей ночи кто-то ревел, вопил, завывал в схватке и тихо хныкал. Его братья предались порокам среди развалин.<br /> Он должен найти его. Малакриса. Пришло время расплаты.<br /> - Где ты, брат? - заорал Воциферон. - Покажись, покончим же с этим!<br /> <br /> <br /> Малакрис отвлёкся от Сына Гора, ещё совсем недавно прозябавшего под его клинками. Вымазанные в зачеловеческой крови когти прошли сквозь пустые глазницы и сквозь расколотые кости вышли из затылка легионера.<br /> <br /> Он преувеличенно небрежно вытащил их и огляделся по сторонам.<br /> <br /> Наполовину согнувшийся хтониец свалился в украшенный фонтан, марая воду кровью и желчью из выпущенных кишок. Вокруг зелёной как море брони собиралась пена, мерзкая накипь, проникающая в каждую трещину и рану. Впрочем, запах был таким приятным. Будь у него время, Малакрис бы отрезал окорок и попировал плотью, быть может ограничался потрохами, как гурман из ульевой знати.<br /> <br /> Впрочем, время ещё будет. Потом. Когда враги умрут, и останется лишь попираемые им рабы. Когда нашёптывания исполнятся, будет время утолить все свои желания…<br /> <br /> А преград осталось так мало. Весь мир вопил, бушевал и пылал от ярости варпа, шёпот стал пронзительным и довольным. Эйдолон был заточён в пламени, а оба легиона - развеяны по ветрам.<br /> <br /> '''''Восстань и сам стань князем-воителем. Владыкой Третьего миллениала. Пусть ветер истории унесёт всё былое! Убей его и никто не встанет на пути твоего возвышения.'''''<br /> <br /> Рядом вопил Рикайн Байл. Воин выл и хихикал, взобравшись на обломок скульптуры. Словно гаргулья он сгорбился на украшенной скамье и царапал её силовым кулаком. Он больше не скрывал своё безумие, а гордо облачился в него. Знамение грядущего и образец, за которым последуют остальные легионеры банды.<br /> <br /> Малакрис знал, что скоро он встретит достойный вызов.<br /> <br /> У каждого правителя были наследники, и Эйдолон не являлся исключением. Благодаря одной лишь воле первый лорд-командор высек свой трон. Почему бы Малакрису не последовать по его стопам? Править будет не Плегуа, сломленное чудовище, и не упрямый глупец Воциферон. Он разберётся даже с советником. По одному. Удар за ударом, коготь за когтем.<br /> <br /> Он сжал кулаки, дрожащие от жажды пролить кровь.<br /> <br /> Измена - прекрасный источник могущества. Этому Дети Императора научились на Исстване, вняв призыву к двум битвам магистра войны. И не важно, убивали ли они братьев или родичей, само деяние было упоительным. Грозный Слаанеш, младший, но вековечный, открыл им восхитительную радость измены.<br /> <br /> Возможность покориться и никогда не умереть.<br /> <br /> Мускулы вздулись и задрожали под кожей от очередной судороги. Малакрис расправил плечи и отвернулся от Сына Гора, всё так же лежавшего мёртвым, ослеплённым, не заботящимся больше о войне, в которой не смог победить.<br /> <br /> Малакрис пробьётся сквозь преграды, сокрушит всех, кто встанет на его пути, пока не обретёт такое ниспосланное величие, что его заметит даже сам Фениксиец.<br /> <br /> - Из пепла восстанет ещё один король, - прошептал он самому себе. Капитан опять попытался вызвать бойцов, но не услышал ответа. Частоты всё ещё утопали в проклятых помехах. Он подошёл в Байлу и схватил безумца за голову, заставляя поглядеть на себя.<br /> <br /> - И на сей раз я воспряну и никогда не паду.<br /> <br /> ===Семнадцатая глава. Связанная Душа===<br /> Насмехаясь, оно облачилось в его прошлое, скрыло свою суть подо всем, чем он был прежде.<br /> По коже и доспехам смотревшего на него Эйдолона всё ещё ползли огоньки, но он был прекрасен. Совершенен. Был всем, чего лорд-командор лишился, когда его сокрушил гнев Фулгрима. На шее не виднелся уродливый шрам, кожа не обвисла, волосы не истончились. Существо гордо шагало и пыжилось, всем своим видом излучая чистое высокомерие и эфемерную красоту.<br /> Эйдолон помнил эту силу и уверенность. Он думал, что утратил её навсегда, и пусть он больше не был ковыляющим уродом, которого Фулгрим надменно назвал “нелепым и неуклюжим”, лорд-командор оставался тенью себя былого. Конечно, его могущество росло даже теперь. Он верил, что смог бы повергнуть самого Хана в Калиуме. Знал в глубине своей расколотой души, что восторжествовал бы. Он бы сломил Боевого Ястреба и съел его сердце, а из прочных как железо костей высек бы себе трон.<br /> “Но я бы мог стать большим. Мы могли бы. Если бы я не пересёк порог смерти, что бы произошло тогда? Возвысился бы несломленный Эйдолон до ещё больших высот? Стоял бы я сейчас плечом к плечу с Юлием, Избранным Сыном, если бы не навлёк на себя капризный гнев Фулгрима?<br /> <br /> Кем бы я стал? Чем бы я стал?”<br /> <br /> - Что ты такое?<br /> <br /> - '''''Я - твой брат''''', - Король рассмеялся. - '''''Я это ты, ты это я. Когда Фулгрим забрал твою жизнь, когда он поверг тебя, чистая мощь анафема расколола нашу душу'''''.<br /> <br /> - Нашу?<br /> <br /> - '''''Нашу, нашу''''', - повторил призрак. - '''''Твой титул не просто праздное хвастовство, Расечённая Душа'''''. - Нечто зловещее промелькнуло в глубине его глаз, мрачная насмешка и жгучая неослабевающая зависть. - '''''Мы две стороны одной медали, ты и я. Два сапога пара, разбросанные в разные стороны. Один прикованный к плоти…'''''<br /> <br /> - А другой к варпу&lt;ref&gt;Эйдолон в эзотерике — астральный двойник человека, фантом, тень или «тонкое тело». При определённых условиях может являться живым в форме привидения. Можно сказать, что Расколотый Король это эйдолон Эйдолона.&lt;/ref&gt;, - кивнул Эйдолон, понимая.<br /> <br /> Идеальное зеркало его души замерцало, будто преломляясь в тысяче расколотых отражений. Кожа и доспехи засияли светом всех оттенков, разгорающимся всё ярче. Золото вспыхнуло пламенем преисподней, потекло, принимая новые очертания и узоры, растекаясь по пышным пурпурным доспехам новыми созвездиями.<br /> <br /> - '''''Море душ сурово к гостям, но в его пламени можно узнать многое''''', - создание подняло безупречную латную перчатку, рассматривая свои пальцы один за другим. Потом снова поглядело на Эйдолона, и его челюсти разошлись в широкой ухмылке, ощетинившейся лишними зубами. Острыми и ослепительно белыми. - '''''Но я вижу, что и материальный мир не был добр'''''.<br /> <br /> - Я выжил, - ответил Эйдолон, кружа вокруг своего двойника, крепко сжав молот. - Даже преуспел. Теперь я могу насладиться большей силой и влиянием, чем даже до моего… - он запнулся. - До моего унижения. Я наделён силой и мощью, которых не мог и представить. Я чувствую себя так…<br /> <br /> Эйдолон помедлил и протянул вперёд руку, будто пытаясь буквально ухватить мысль.<br /> <br /> - '''''Как будто ты мог бы бросить вызов самим незрелым божкам''''', - с умилением пробормотал Король. - '''''И возможно и мог бы. Как знать, возможно на сей раз под твоим клинком умирал бы Фениксиец, а не наоборот. Или бы ты предпочёл унизить Хана? Расколоть доспехи Преторианца? Сокрушить крылья Великого Ангела своими коваными сапогами? Какая была бы отрада. Величие и чудо в равной мере. Представь, как захрустели бы в твоих зубах их кости, как сладок был бы сок. Мы бы могли это сделать. Вместе'''''.<br /> <br /> - Думаешь, что я нуждаюсь в тебе? - спросил Эйдолон, но голос его дрогнул от сомнения. Ведь он помнил, каково было быть цельным, какой была жизнь, определяемая его мастерством и навыками, а не непрестанными мучениями.<br /> <br /> - '''''Я не думаю, что ты нуждаешься в чём-то, брат мой. Я думаю, что ты жаждешь всего и большего. Ты бы мог по праву стать магистром легиона. И мы оба помним, каким он был в юности. Небольшим, но таким решительным. И ведь его спас совсем не Фулгрим. Фабий воссоздал легион так же, как воссоздал нас. Воля воинов и желания богов избавили нас от забвения.'''''<br /> <br /> - Пустые слова не сделают это правдой, - процедил Эйдолон. Он шагнул вперёд, встал лицом к лицу с собой.<br /> <br /> Пока он говорил, камень вокруг изменился и стал мерцающими кристаллическими кораллами, когда-то образовавшими атоллы Лаэрана. Двойник протянул руку и погладил нарост, содрогнувшийся от прикосновения. Коралл тихо загудел, звеня от песни, очаровательно знакомой, но в то же время ужасающе чуждой.<br /> <br /> Песня. Вечная Песня. Песня Тёмного Принца. Нет… зов Расколотого Короля. Слава, которую они обрели бы вместе.<br /> <br /> - '''''Да''''', - прожужжал дух. - '''''Ты помнишь это могущество, его соблазн'''''.<br /> <br /> - Помню, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - '''''Эта сила может вновь стать нашей. Должна стать''''', - призрак потянулся и взял руку Эйдолона. Первый лорд-командор ощутил, как вместе с огнём по его длани растекается кучающая тупая боль. - '''''Власть унаследуют те, кто достоин ей владеть. Когда наша душа воссоединится, мы сотворим такие чёрные чудеса, какие Галактика не видела прежде. Мы сможем воспарить над наложенными на нас мелочными запретами и найти путь к безграничному вознесению. Стать истинным фениксом'''''.<br /> <br /> Эйдолон отшатнулся, чувствуя как слабеют пальцы. Он посмотрел на искажённую латную перчатку, на прекрасное наследие Горвии, и моргнул. Её кончики почернели и поблекли, как на примелькавшемся снимке. Доспехи истекали пурпуром так же, как он сам - жизненной силой.<br /> <br /> - '''''Ты сможешь стать таким прекрасным''''', - вздохнул дух. - '''''Позволь, я покажу'''''.<br /> <br /> Он поднял руку и провёл пальцами по щеке Эйдолона, и от мягкого прикосновения в голове внезапно вспыхнула невыносимая мигрень. Лорд-командор сжал веки, но всё равно продолжал видеть. Видеть как…<br /> <br /> ''Внутреннее пламя вспыхнуло бушующей бурей, опаляющей вены и артерии, волной чёрного огня ползущей по венам. Кости треснули и срослись вновь от палящего жара. Он становился чем-то большим, чем человек, солнцем, пойманным в костяной клетке, преисподней в людской коже. Сгорающим подношением на алтарях богов.''<br /> <br /> ''Эйдолон умер и вновь возродился. Пойманный в вечном цикле, из которого не сбежать, перекованный и воссозданный силой одной лишь души. Его доспехи раскололись и срослись вновь, словно пройдя через руки трэллов и оружейников.''<br /> <br /> ''Он сам стал наковальней. Стал молотом. Пытаясь кричать гортанью, которая не желала, не могла издавать человеческую речь. Он извергал звуки не-речья, хлещущие изо рта словно кровь, становящиеся связными и материальными в ошеломительной нереальности варпа. Он словно мог разрушить реальность одними словами. Эйдолон был королём-растворцом, горящим светом, зажжённым ещё до первых грёз о человечестве.''<br /> <br /> ''Оно разорвало его на части на молекулярном уровне, а затем вновь соединило в новом причудливом обличье. Его дух замер на полпути между апофеозом и забвением.''<br /> <br /> ''На мгновение реальность могла расколоться, заставить его извергнуть все ниспосланные блага и обратиться потоком ужасов и обезумевшей от варпа плоти, однако он устоял. Свет внутри стал всепоглощающим, пронизывающим его насквозь, воссияли и доспехи.''<br /> <br /> ''Такова была мощь, которой его бы лишил Фениксиец, прячущийся в своих дворцах заблуждений.''<br /> <br /> ''Золотые когти сжались и разжались. Его молот изменился, возвысился и стал громадной увенчанной золотом булавой, по которой ползли пылающие символы. Скрипнули клыки, и между ними проскользнул язык, раздвоённый и шишковатый. Его кожа стала ярко-пурпурной, идеальной и не отмеченной шрамами. Эйдолон превратился в самое близкое подобие бога, каким мог стать, забранный из измерения плоти и вознесённый в Великую Игру, чьи правила он только сейчас начал осознавать''.<br /> <br /> Реальность накатила волной, холодной и давящей. В сравнении с упоительным экстазом видения чувство было таким… пресным. Удовольствие ускользнуло, идущие от почерневшей руки нервы словно умирали. Эйдолон вновь вернулся в безрадостную вселенную, лишённую удовольствий и мирских, и военных.<br /> <br /> Прекрасная война, которую ему обещали, конец сковывающей всё тирании Императора, конец всех пустых банальностей… всё это ускользало из пальцев.<br /> <br /> - Если бы мы были едины, то могли вознестись.<br /> <br /> - '''''Да, вознестись. Стать теми, кем всегда собирались быть. Воителем'''''.<br /> <br /> - Божьим воителем, - задумчиво прошептал Эйдолон. Видение цеплялось за его разум, яростное, яркое, отравляющее каждую мысль. Он чувствовал, как Галактика дрожит под его ногами, словно ожидая.<br /> <br /> - '''''Война Гора Луперкаля сделала нас всех божьими мечами. Их милости питают нас, толкая к новым высотам. Это мощь, которая разобьёт стены Императора и сокрушит его Дворец. Лишь в варпе всё это становится священным'''''.<br /> <br /> - Наши новые боги многое нам дали, - протянул Эйдолон. Перед его глазами пронеслись воспоминания о переходном пространстве между жизнью и смертью, меж материумом и имматериумом.<br /> <br /> ''Когти разрывали его на части так же легко, как острый клинок анафема. Свысока доносился звучный смех, словно над ним веселились сами боги. Он разлетался на части, его мысли и воспоминания расщеплялись.''<br /> <br /> - Но также они взяли с нас плату.<br /> <br /> - '''''Так давай же обратим их труды вспять. Брат мой, ни к чему нам враждовать. Просто впусти меня. Открой свою плоть моему величию, и вместе мы будем неудержимыми'''''.<br /> <br /> - Открыть мою плоть? - переспросил Эйдолон.<br /> <br /> - '''''Одно тело, одна душа. Твоя физическая суть вновь связанная с моей трансцендентной силой. Вместе мы будем завершёнными'''''.<br /> <br /> '''''Покорись…''''' - зашелестели голоса, становящийся всё громче хор шёпотом отовсюду вокруг. Он слышал как они повторяют это слово вновь и вновь, вонзают в его разум словно иглу.<br /> <br /> Вместе они будут сильны. Достаточно могущественны, чтобы подчинить себе весь легион. Вознестись над изъянами плоти, действительно воспарить. Преуспеть. Получить то превосходство, которое он всегда заслуживал.<br /> <br /> ''Но также они взяли с нас плату''.<br /> <br /> Эйдолон тяжело сглотнул.<br /> <br /> - Ты ждёшь, что я покорюсь тебе? - внезапно зарычал лорд-командор. Кораллы Лаэрана раскололись и опали. На их месте вознеслись вздымающиеся шипы трупных деревьев Убийства, смыкающиеся вокруг, вонзающиеся в их плоть. Они вцепились и в совершенного, и в несовершенного, и кровь запятнала бледную кожу.<br /> <br /> В его ушах звенели насмешки Торгаддона. Дерзкое непокорство Тарвица. Высокомерная ухмылка Люция.<br /> <br /> ''Чужая слабость. Вечно всё портящаяся''.<br /> <br /> Он поглядел на идеальное отражение собственной души. На танцующие в её глазах безумие и тоску. Более того, голодное отчаяние. Абсолютную жажду. ''Высокомерие''. Эйдолон прекрасно помнил всё это. Каково было быть таким уверенным в своих силах и не знать ничего, кроме жажды большего.<br /> <br /> Стал ли он с тех пор чем-то большим или меньшим?<br /> <br /> Для Эйдолона смерть стала не концом, а началом. Возможностью, в которую он вцепился окровавленными руками. Однажды он дрогнул и пытался найти лекарство, отыскать ответ. Глупую надежду. Не потому, что он не мог его обрести, но потому что не нуждался в нём&lt;ref&gt;Подробнее в рассказе &quot;Любовь к судьбе&quot; https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%9B%D1%8E%D0%B1%D0%BE%D0%B2%D1%8C_%D0%BA_%D1%81%D1%83%D0%B4%D1%8C%D0%B1%D0%B5_/_Amor_Fati_(%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7)&lt;/ref&gt;.<br /> <br /> ''Я действительно познал себя, лишь будучи сломленным. Воспрял лучшим из пепла, как и наш легион.''<br /> <br /> Эйдолон ударил двойника в нагрудник кулаком, вдавливая вглубь ветвей, умасляя его мукой.<br /> <br /> - А может лучше я просто заберу твою силу? - его горло засвистело, задрожало, словно от вот-вот готовой вырваться наружу бури. Эйдолон сдержал ярость и заставил себя улыбнуться. - Так чем мы станем, если я присвою твою мощь? Неужели ты думаешь, что я позволю управлять собой слабой грани себя? Отсечённый, не отсечённый… ты сбежал от нас. Сдался. Покорился варпу. Ты - слаб.<br /> <br /> - '''''Умолкни!''''' - зашипел Король. На миг идеальный фасад раскололся, открывая взору истинный ужас. Его кожа оказалась бледной как смерть и натянутой на череп, а меж поджатых чёрных губ сверкали заострённые зубы. Существо было облачено в пародию на доспехи Астартес, изломанную и лязгающую, сломавшуюся за целые геологические эпохи мучений. Отмеченную царапинами, накладывающимися друг на друга, словно в примитивной попытке отследить ход времени. Пурпур иссёкся, и лишь воспоминание осталось от позолоты.<br /> <br /> Эйдолон не отшатнулся. Он отстранился от врага, двигаясь с привычной лёгкостью. Создавая дистанцию между собой и тварью, называющей себя его братом.<br /> <br /> Он уставился на искажённый клок своей души, увидев чем тот был на самом деле. Кошмаром даже по меркам Третьего легиона. Не потому, что та была чудовищем, а потому что она пресмыкалась перед чудовищам.<br /> <br /> - Зря ты прошёл по этому пути, - процедил Эйдолон. - Лучше бы ты отдался забвению, чем опустился и стал лишь их игрушкой.<br /> <br /> - '''''Я не марионетка!''''' - зарычала его душа. Её нематериальная оболочка задрожала и исказилась, двигаясь словно тепловая волна, как ползущий по лиминальному пространству свет натриевой лампы. А затем бросилась вперёд, вцепившись в него. Когти из чёрного пламени впились в доспехи, и Эйдолон зашипел от боли.<br /> <br /> А потом она прошла.<br /> <br /> Поглощённые жаждой существа ощущения угасли. Доспехи почернели, потрескались, и Эйдолон ощутил как то же происходит с кожей. Вспышка агонии, а затем - ничего. Под напором энергии распадались нервы. Пропадал ниспосланный Тёмным Принцем дар. Вечная Песнь творения запнулась и утихла, сменившись ужасающим безмолвием зияющей гробницы. Великая симфония оставила Эйдолона.<br /> <br /> Вокруг забурлили горящие тени, вихрем смыкающиеся меж надгробных камней воспоминаний. Эйдолон закружился, размахивая молотом, но даже его мерцающее поле не смогло изгнать тьму.<br /> <br /> А затем из мрака вновь появился Король.<br /> Демонический отголосок его души ухмыльнулся гниющими зубами. Жизненная сила потекла в его вытянутую руку, обновляя и изменяя её. Мерцающий образ застыл, на его месте вновь возникла идеальная иллюзия.<br /> - '''''Я не хотел, чтобы до этого дошло, брат. Лучше бы ты покорился. Ты бы познал все уготованные тебе Слаанешем удовольствия. Невиданную агонию и экстаз'''''.<br /> Эйдолон резко отвёл руку и вновь занёс молот.<br /> - Ты не получишь мою плоть. Если так хочешь, попробуй её вырвать.<br /> На кончиках пальцев дьявольского духа вспыхнуло чёрное пламя, стекаясь в новый узор. Вокруг него заплясали тени, сгущаясь, становясь прочнее, а затем опалённый клок измученной реальности раскололся и слился воедино.<br /> Эйдолон позволил себе горький смешок, увидев как проявляется призрачное оружие. Какую знакомую форму принимают тени и пламя. Он даже мог представить, как оно будет бить…<br /> ''Летящий к его горлу разящий клинок, блестящий, пусть и из мёртвого камня. Реликвия-орудие просвещения. Меч, проливший кровь самого магистра войны.''Тело Эйдолона содрогнулось от воспоминаний о предсмертных корчах. А его враг поднял отголосок анафема в насмешливом салюте.<br /> - '''''Ах, так ты не забыл?''''' - проворковал Король, шагая вперёд. Его бледное лицо скривилось в гримасе муки и ненависти. - '''''Боль того мгновения преследует тебя, но я? Она - часть меня. Я страдал и разбивался о волны, пока Фабий возвращал тебя к жизни. Ты обрёл второй шанс. И плясал под дудку Фулгрима. Повитуха его возвышения, не задумывавшаяся о своём!'''''<br /> <br /> - Я заслужил своё место в легионе, и не важно что лают мне в спину шакалы. Под моим знаменем марширует треть легиона. Я - тот, кто ведёт их к Терре. Так пускай другие сплетничают и строят козни. Я превыше их. И если и есть достоинства в поисках совершенства, я - тот, кто воплотил их и превзошёл былые границы!<br /> <br /> Последнее слово вырвалось изо рта психозвуковой волной. Демоническая душа отшатнулась, кривясь. Сжатый в её руке клинок утратил цельность, тихо завопив в ответ. Эйдолон же поднял “Славу вечную” обеими руками, готовясь к бою.<br /> <br /> - Давай же, слабак. Я испытаю своё мастерство против самого себя. Посмотрим, делает ли нас сильнее плоть или дух!<br /> <br /> И почти в унисон две враждующие половины ринулись друг на друга среди вихря сияющих теней.<br /> <br /> ===Восемнадцатая глава. Родные чудовища===<br /> <br /> <br /> Шатаясь и спотыкаясь, Плегуа прокладывал себе путь сквозь безумие к сердцу песни.<br /> <br /> Возможно однажды, когда он действительно постигнет мистерии Тёмного Принца, это будет получаться инстинктивно. Но он уже чувствовал её изменения. Неуловимые скорбные ноты и отзвуки. Пронизанные мукой лорда-командора проблески, не совсем видения, а скорее образы.<br /> <br /> ''Когти жалят, поглаживая вырезанные на полулике символы упоения, всё на поверхности, как у карнавальной маски, которую наденут на последнем пиру.''<br /> <br /> Он встряхнулся, вырываясь из хватки грёз, и снова вскинул своё оружие-инструмент. Прицелился, выстрелил и создал произведение искусства.<br /> <br /> Офы Демаскос перепрыгнул через тлеющие развалины и умер, крича. Звуковая волна поймала его в прыжке, вцепилась незримой хваткой в молекулы, завибрировавшие все как один. Те затряслись, задрожали, пытаясь устоять, а потом разлетелись в стороны. Из каждого шва забила кровь. Пластины треснули и раскололись. Герметичные сочленения расщепились на атомы. Вой поглощённого безумной эйфорией воина не утих и после его смерти, влившись в песню.<br /> <br /> - Пошли, - прогремел Тиль.<br /> <br /> Фон Калда кивнул и зашагал следом, стреляя на ходу. Другой рукой он нажимал на кнопки закреплённого на запястье нартециума. Время от времени аптекарий останавливался, чтобы впрыснуть новый химический состав в измотанный организм Плегуа, не давая выйти из под контроля бушующей в крови какофона войне между стимуляторами и возбудителями боли.<br /> <br /> Когда Плегуа нашёл советника среди бушующего вихря безумия, тот стоял в декоративном саду, сгорбившись и тяжёло дыша от напряжения. Фон Калда вколол в себя столько успокоительных, пытаясь удержать вместе истерзанные грани разума, что Тиль чуял их запах из каждой поры аптекария. Запах химикатов, смешанных с всё ещё бурлящим адреналином.<br /> <br /> - Посылаю, - согласно прошептал фон Калда, с трудом выталкивавший сквозь сжатые зубы каждое слово.<br /> <br /> - Сердце крепости истекает кровью. Рушится. Падает в бездну. К Королю, правящему среди пепла, - пропел Плегуа, вслушиваясь в ярящиеся волны варпа, высматривая в истерзанной коже вселенной стихи.<br /> <br /> Плегуа согласно кивнул, и Тиль повёл его вперёд, время от времени останавливаясь, чтобы направлять советника за плечо, словно слепого бродягу. Да, все оставшиеся следы первого лорда-командора вели к сердцу крепости, куда Эйдолон направился, желая сразиться с Герогом. Острие копья против острия.<br /> <br /> “Всегда такой выскомерный” - подумал Тиль. - “Но всё же он был в своём праве. Он - наш владыка. Первородный какофон. Триумф Фабия”.<br /> <br /> От души Плегуа ещё осталось достаточно, чтобы он помнил каково быть солдатом, а не оружием. Так много воинов отдались новым веяниям без остатка, превратившись лишь в инструменты Вечной Песни.<br /> <br /> Как сделали даже его братья. Отдавшись ужасающей мелодии, вывшей из развалин.<br /> <br /> Нерождённые кишели повсюду. Проводя собственные хоровые представления среди рушащихся укреплений и домов. Трупы людей, разорванные и изломанные, свисали из окон, были нанизаны на стеклянные колья, натянуты на виселицы - всё до увеселения Тёмных Богов. Огромные накачанные чудовища с рогатыми головами, стянутыми кожаными ремнями, устраивали приёмы в пылающих оружейных и наблюдали за мясными цехами, куда низшие создания стаскивали безжизненные тела.<br /> <br /> Хотел бы Тиль, чтобы у него было время. Он мог бы преклонить колени перед такими избранными слугами Тёмного Принца. Познать новые удовольствия и спеть гимны безграничного мучения. Мог бы. Пожалуй…<br /> <br /> ''Нет''.<br /> <br /> - Идём дальше, - прорычал он. - Здесь не закончится наша песня.<br /> <br /> <br /> Даже спускаться сюда было больно.<br /> <br /> Бездна не была частью природы. Она была неестественной. Словно вытравленной кислотой, выжженой непристойным огнём и огранённой обсидианом. Языки дьявольского зелёного пламени лизали небеса. Фиолетовые лучи танцевали среди странных углов пещер. Из самого сердца шахты вздымалась пронзающая облака колонна варп-света, сияющая словно маяк, отдающаяся в душе как симфония про конец всего сущего.<br /> <br /> Воциферон зарычал и заставил себя отвести взгляд, истекая потом будто гончая. С его губ лилась слюна.<br /> <br /> Вокруг умирал легион. Он не видел ни одного живого Сына Гора уже… как давно? Сколько уже дней они сражались? Сколько эпох он охотился?<br /> <br /> Неважно. Важна была лишь добыча.<br /> <br /> ''Он - слаб. Он убивает Третий миллениал. Я заставлю его увидеть истину.''<br /> <br /> Где-то внизу Малакрис скакал по уступам, позабыв обо всяком подобии достоинства. Его нужно было покарать. Заставить раскаяться за низменное тщеславие. Что-то в основании черепа мечника шипело и шептало, настаивая, что кто-то из них, а может быть и оба, должны умереть. Стать жертвой. Подношением к ритуалу.<br /> <br /> Воциферон приготовился к броску, царапая камни жаждущим цели мечом. Спрыгнул на нижнюю ступень. Из глубин уже доносился смех. Осталось недолго.<br /> <br /> Скоро он получит то, чего хотел сильнее всего. Боль и удовольствие отступят, останется лишь величественное мгновение.<br /> <br /> - Сейчас, братья мои! - воскликнул Воциферон, и позади Алеф и другие клинки что-то зарычали в ответ. - Сейчас мы с ним покончим!<br /> <br /> <br /> Яма приняла его как любовника, встретив всей ожидаемой мукой и ликованием.<br /> <br /> Теперь нижний мир стал священным творением воли самих богов. Пламя вцепилось в облака, взираясь всё выше, освещая его безумными отблесками сияния. Цвета доспехов текли и переливались, так близко к разлому демоническая кровь снова ожила. Теперь она ворковала с Малакрисом, уверяла его что его выбор - верен.<br /> <br /> Он чувствовал волны и напевы наконец-то обрётшей голос безумной песни варпа.<br /> <br /> Всё звенело от смеха Расколотого Короля, от воя и воплей, которые издавал первый лорд-командор, в этом Малакрис мог поклясться. Происходящее было творением его рук. Каким-то образом самого присутствие Эйдолона призвало варп-разлом. Ведь они были связаны, Эйдолон и умирающий мир. Здесь он возвысился и обрёл власть. Возможно, тот день заклеймил шрамами и душу, и мир… оставил рану, так легко ставшую дверью для варпа.<br /> <br /> Он спускался всё глубже, а другие следовали за ним. Малакрис не знал, кто идёт следом и кому служит. Спешит по спирали к грядущей славе. Он чувствовал ждущий их всех внизу потенциал, такой близкий, такой далёкий!<br /> <br /> Наконец, капитан спрыгнул на землю, достигнув самого дна великого разлома. Прямо за ним спрыгнул Байл и пять других легионеров. Слабая стая, но для их целей хватит.<br /> <br /> Варп разъел корни Воинского Дворца словно кислота, прогрыз и иссёк себе путь с вековечным мастерством. Бездна казалась гноящимся нарывом, вырезанном в мире зазубренным скальпелем, и одновременно глубоко пробившимся в кору метеоритным кратером.<br /> <br /> Теперь Малакрис увидел плоды всех трудов.<br /> <br /> Сам разлом оказался сферой не-реальности, пульсирующим нарывом, одновременно пугающе твёрдым и не существующим. Он воспарил, упав, и втягивал в свою жадную пасть случайные обломки. Малакрис скользнул вперёд, подняв когти. Желая прикоснуться, войти, прорваться внутрь. Он слышал, как сам мир выл от муки. Зубы сводило от одной лишь близости к разлому.<br /> <br /> А затем сквозь гул донёсся вой, и Малакрис обернулся, подняв скрещенные когти.<br /> <br /> Пронзительно крича и упиваясь радостью, он оттолкнул в сторону клинок Воциферона.<br /> <br /> - Брат! - захихикал капитан.<br /> <br /> Мечник не ответил. Похоже, он отбросил все свои воинские ограничения, ведь размахивал единственным оставшимся мечом, словно берсерк. Малакрис отскочил назад, ударяя когтями в бок врага. В бездну прыгали остальные оборванцы Воциферона, с неистовым самозабвением бросаясь на гедонистов. Братья сцепились, раздирая друг друга на части. Мечи разрубали шлемы и потрошили легионеров. Когти и булавы раскалывали пластины брони.<br /> <br /> На глазах Малакриса Рикан Байл схватил одного из помощников Воциферона за шлем силовым кулаком. Из раздавленного черепа хлынула кровь.<br /> <br /> - Разве это не чудесно? - ухмыльнулся Малкрис. - К этому пиршеству нас всегда и готовили, брат мой! Вот какова на вкус победа! Вот что я всегда хотел тебе показать, чтобы ты оценил всю красоту!<br /> <br /> Глаза Малакриса сверкали от бешенства, а его лицо застыло в гримасе ненависти. Дрогнувшей лишь на миг. Когда вновь пронёсшийся клинок зацепил шею Малакриса. Капитан почувствовал вкус крови, ощутил как та стекает в доспехи.<br /> <br /> - Наконец-то! - завопил Малкрис. - Покажи, чего ты стоишь на самом деле, мечник. Покажи, что прячется за всеми твоими эстетскими ограничениями!<br /> <br /> Позади них ярче разгорался маяк, содрогаясь с каждым ударом. Реальность шла волнами и опадала в унисон со сходящимися клинками. Очередной прилив света разбросал сошедшихся в смертельном поединке братьев. Тени развеялись, из мрака выскользнули нерождённые наложницы, щёлкающие когтями, аплодирующие их кровавому состязанию и изобильным мукам.<br /> <br /> Нечто жаждало рождения, питалось их страданиями и горестями.<br /> <br /> “''Не корми его. Остановись''” - умоляло тихий едва слышный голос в чертогах разума.<br /> <br /> А затем одна из демониц поглядела наверх. Прищурилась, поджала губы, подняла вверх когти, тщетно желая защититься.<br /> <br /> И прямо на неё рухнул великан, оставив от наложницы лишь фонтан надушенного ихора. Гигант не медлил, не сомневался, а взмахнул оружием по широкой дуге. Звуковая волна расшвыряла Астартес, кульми врезавшихся в стены. Малакрис рухнул на колени. Снова ощутив кровь. Льющуюся из треснувшей губы. Текущую из его глаз, носа и ушей.<br /> <br /> Воциферон отшатнулся, устояв на ногах лишь потому, что вонзил меч в землю и вцепился в него, как утопающий в проплывающую доску.<br /> <br /> ===Девятнадцатая глава. Душа и память===<br /> &lt;br /&gt;Свет и тень сшиблись, и разряды молний разлетелись по варпу.<br /> <br /> Оружие не было истинным анафемом. Оно не обладало затаившейся злобой, ждущим своего часа разумом, умаслённым клинком-немезидой. Это был лишь отголосок. Тень. Подходящее оружие для твари, подражающей величию и мощи Эйдолона.<br /> <br /> Но его хозяин был быстр. Силён от отчаяния. Полон решимости сражаться и умереть, а не стать лишь одним из ожидающих призраков, отчаянно желающих вернуть плоть. Если Эйдолон откажется, победит, что произойдёт потом? Спрячется ли Король, дабы однажды захватить тело другого брата?<br /> <br /> С каждым ударом оружия по граням пространства расходились новые вспышки безумного света, словно они бились в громадном драгоценном камне.<br /> <br /> - '''''Я - всё, чем ты мог стать!''''' - зашипел дух.<br /> <br /> Эйдолон теснил его, гнал смертоносными взмахами молота. А затем “Слава” ударила о воображаемую стену, и вокруг распустилась новая реальность.<br /> <br /> Под ногами растёкся отравленный вирусами прах Исствана III, липнущий, отчаянно цепляющийся за броню. Эйдолон припал на колено, уклоняясь от взмаха меча, и окинул взглядом панно оживших воспоминаний. Некоторые были такими же, как он помнил. Раздражение от зашедших в тупик атак. Люций и его проклятое самомнение, вера что они одержали победу только благодаря его измене, мотивированной одной лишь гордыней. Отбросившего всё ради возможности покрасоваться. К тому дню честь уже утратила былой лоск в глазах лорда-командора, но лицемерие всё ещё выводило его из себя.<br /> <br /> Он моргнул, и образ изменился. Теперь он видел себя возглавляющим ''оборону''. Непокорным под натиском собратьев. Верным, словно это слово что-то значило.<br /> <br /> - '''''Неизбранные дороги''''', - фыркнул призрак. - '''''Таков дар варпа'''''.<br /> <br /> Он вновь взмахнул теневым анафемом, вновь взвыли чёрные молнии.<br /> <br /> Мир содрогнулся. Пепел превратился в чёрные барханы зарождающегося Исствана V. Эйдолон расхохотался, и наполнил воздухом горловые мешки. Его вопль разнёсся новым гимном чудесным ужасом. Он снова её слышал. Отголоски песни. Извергнутые тысячи глоток, разносимые каждым взрывающимся снарядом, призываемые всеми смертельными ударами меча.<br /> <br /> Эйдолон направил песнь, связал её со своим воплем и обрушил на демоническое создание. Оно взвыло, разлетаясь на части, обратилось в пепел, в забурливший вокруг водоворота видений циклон.<br /> <br /> Каждая грань варп-темницы отражала его жизнь. Какой та была. Какой она могла быть. Эйдолон видел, как вытягивается от вливающейся энергии и растёт его тело, взлетает на огненных крыльях к собственному апофеозу. Видел, как он возглавляет весь легион, коронованный меткой Фулгрима и клеймом Тёмного Принца. Как его молот оставляет за собой следы из чёрного пламени, как горят под его натиском стены Дворца. Как он сам сбрасывает Дорна со стен, торжествуя, утопая в эйфории.<br /> <br /> Позади зашептали тени, и лорд-командор обернулся. Слишком поздно. Король уже вернулся став хихикающей тенью из ненависти и пламени и ударил призрачным клинком. <br /> <br /> Эйддолон взревел от ярости, когда анафем пробил его грудь и прижал его к одной из ложных реальностей. Образы пошли волной трещин, разбивающих каждую вероятность на всё новые и различные конфигурации. Демон ухмыльнулся, будто волк, и сильнее надавил на меч. Алая влага хлестнула по лезвию, потекла сквозь пробоину наружу и внутрь, растекаясь по коже. А за ней сквозь меч потёк свет.<br /> <br /> Эйдолон заставил себя встать, попытался занести молот, но тварь вцепилась в его руку. Хрустнули кости, и “Слава вечная” выскользнула из хватки Эйдолона.<br /> <br /> - '''''Она принадлежит мне''''', - прошептал дух, почтительно поднимая молот, глядя на охватившее оружие пламя умирающей души Эйдолона. - '''''Как и вся твоя сущность, первый лорд-командор'''''.<br /> <br /> Оно в последний раз поглядело на Эйдолона, надменно, словно на грязь под сапогами, а затем пинком отбросило поверженного легионера в мерцающий прах.<br /> <br /> Но в мире гибнущих грёз они всё ещё были связаны, скованы соперничающими энергиями сияния души и призрачной тени. Промелькнувшие мгновения дали метастазы, слившись в минуты, и с каждым ударом сердца дьявольский дух креп и набирался сил. Он распадался каскадом новых образов, корчась и шипя, но не выпуская из рук молота. В одно мгновение он казался идеальным существом, чьи доспехи были безупречной работой мастеров-оружейников, а оружие - прекрасным. В следующее - воистину демоническим отродьем, делающим первые шаги на пути к поглощению их обоих варпом. Пылающим чёрным огнём небытия. Живым и неумирающим, таким каким никогда не мог бы стать Эйдолон сам по себе.<br /> <br /> Он чувствовал, как утекают соки. Теневой клинок оставил глубокую рану, напомнив Эйдолону как Фулгрим похитил для своего вознесения жизненные силы Пертурабо. Рыщущий разум лорда-командора прикоснулся к миру грёз. И вокруг начали падать мерцающие обломки. Эйдолон моргнул, заставив себя втянуть воздух.<br /> <br /> Вокруг проносились сверкающие приливы и отливы - все богатства Призматики блестели, как в тот день когда они стали подношением на Йидрисе. Эйдолон вздохнул, смотря на полные сияющих осколков небеса. Он позволил своему разуму воспарить, а воспоминаниям - ожить.<br /> <br /> Теперь вокруг вздымались замёрзшие леса Европы. Его соперник, его противоположность, слишком отвлёкся, упиваясь похищаемой жизненной силой. Поглощаемой. Через клинок анафема, за который уцепился дрожащими пальцами лорд-командор.<br /> <br /> “''Кто ты''?” - прошелестел голос в бесконечной пустоте, эхом разнёсся среди мёртвого леса. - “''Кто ты, когда это действительно важно? Ты готов лечь и умереть? Покориться? Остаться лишь лишним сыном умирающей родословной? Или же будешь бороться? И побеждать? Править?''”<br /> <br /> Он почувствовал, как становятся настоящими и эти воспоминания.<br /> <br /> Пальцы надавили на подбородок, поднимая голову. Эйдолон едва не рассмеялся.<br /> <br /> “''Стань тем, кем всегда должен был быть, '''сын мой'''''”.<br /> <br /> Голос был знакомым. До боли. Эйдолон даже ожидал заметить краем глаза бледный лик своего отца.<br /> Но увидел лишь тьму. Только боль. Столь же знакомую, как и шипящий голос Фулгрима. Пальцы крепче сомкнулись на рукояти ложного анафема.<br /> <br /> А затем он вырвал клинок и улыбнулся окровавленным ртом.<br /> <br /> Дух оглянулся, но было уже поздно. Эйдолон бросился на него, впечатал плечом чудовищное отражение в окаменевший ствол, пробив тот насквозь. Осколки и пыль градом посыпались на Короля, погасив пламя, сделав доспехи серыми. Дух зашипел, вновь выдав свою истинную демоническую суть. Эйдолон ударил его сапогом, вдавил молот в грудь духа, прижал того к призрачной земле.<br /> <br /> - Ты не заслуживаешь славы! - зарычал лорд-командор. Он припал к земле и схватил молот, вырвал его из хватки зверя и в тот же миг пронзил нерождённого теневым мечом. Пришпилил, как насекомое. В него хлынул поток новых сил, освящая этот миг. Эйдолон мог забрать всю силу духа. Снова стать цельным.<br /> <br /> Но он медлил. Ведь к этому всё и вело. Какие бы силы ни манипулировали им, будь то боги или сотрясающие небеса их полубожественные отпрыски… такого конца они ждали.<br /> <br /> Он поглядел на осколок своей души. Отравленный варпом и обезумевший, вопящий и завывающий клятвы ненависти. В мечущиеся окровавленные глаза, моргающие, ищущие возможность в последний раз бросить кости. Ускользнуть.<br /> <br /> Эйдолон занёс молот.<br /> <br /> - Я посвящаю эту смерть, - прошептал он, - Слаанешу. Я отдаю часть себя Тёмному Принцу. Я пожертвую всем ради права править. Я отдаю себя, сломленного, рассечённую душу, тебе без остатка, пока на то воля богов.<br /> <br /> Молот опустился. Демон завопил. Всё задрожало и распалось на части, разбилось на бесчисленные кружащие осколки. Вокруг умирали прошлые и будущие, возможные, но никогда не наступившие времена.<br /> <br /> Эйдолон закрыл глаза и закричал, встречая всепоглощающее пламя.<br /> <br /> === Двадцатая глава. Уроки из пепла ===<br /> Варп и умирающий разлом прикоснулись к плоти мира, сделав стены гладкими и текучими, словно мгновенно замёрзшая вода. Эйдолон сморгнул остаточные изображения больше не существующих миров, гобелена, сотканного из воспоминаний и сметённого прочь воинской доблестью и капризом бога. Он глубоко вдохнул смрад ямы и незабываемый вкус реальности.<br /> Лорд-командор прижал руку к доспехам. Он снова был созданием из плоти. Облачённым в свою броню. Несущим своё оружие. Он не чувствовал пустоты в душе, только… силу. Могущество. Каждое движение было полностью согласовано с волей. Эйдолон тихо рассмеялся своим мыслям и огляделся по сторонам, желая понять, кто хлопал в ладоши.<br /> Малакрис и Воциферон опустились на колени, словно ожидая суда за клевету. Одна из когтистых перчаток капитана была прижата к потрёпанному наплечнику мечника. Их нагрудники ходили ходуном - даже доспехи выдавали истощение. Над ними стоял сам Тиль Плегуа, так не опуская оружия. Готовый встретить любой новый припадок насилия. Рядом на присел фон Калда, заботясь о ранах брата. Бледное лицо легионера замарала кровь, вытекшая из глаз и носа. Он был безмолвным. Слабым. Возможно умирающим.<br /> Эйдолон заставил себя встать, пошатнулся, ощутив на миг упадок сил. А затем схватил Малакриса, оттащив его от брата-легионера.<br /> - Ты - слабовольный глупец, - наконец, сказал лорд-командор. Малакрис сплюнул в сторону едкую слюну, смешанную с кровью.<br /> - Обижаете, мой господин. <br /> От внезапной пощёчинцы Малакрис кубарем покатился по пеплу и врезался прямо в изувеченный труп в пурпурно-белых доспехах. Лицо воина сгрызли, быть может нерождённые, а может и один из собственных собратьев. Малакрис заставил себя встать и зажёг когти, тяжело дыша, не сводя взгляда с первого лорда-командора и других собравшихся воинов.<br /> Эйдолон бросился вперёд, пригнув голову, и схватил капитана за глотку, поверг его на землю и упёрся в ноги, не давая встать из кровавого пепла. Молот в его руках засверкал. Молнии замелькали между включённым полем и плотью безумца, вызывая приятное шипение жарящегося мяса.<br /> - Когда-то ты приветствовал бы эту боль, - зарычал Эйдолон и надавил. Один из продетых в лицо Малакриса шипов перестал дрожать и потёк, струйки расплавленного металла закапали на щёку. Наконец, нервы капитана не выдержали и он начал вопить.<br /> А оружие продолжало уничтожать лицо. Мгновение за мгновением. Микрон за микроном. Всхлюпнув. один из глаз разлетелся на части, забрызгала кровь и иные соки. Капитан заскулил и забился, бьясь бронированным телом о дно кратера под разрушенным центром управления.<br /> - Милорд.<br /> Эйдолон резко оглянулся и уставился на говорившего. Но в тот же миг его гнев схлынул, сменившись изумлением, когда он понял кто дерзнул его прервать. Воциферон всё ещё стоял на коленях, его вспотевшие волосы липли в голове. Похоже, спуск стал настоящим испытанием его сил. А перед ним лежала безупречная сабля - прекрасное чудо среди жуткой картины. Воспоминание об идеализируемых временах.<br /> - Пощадите его, милорд.<br /> - Его? - Эйдолон вскочил на ноги и взмахнул молотом одной рукой, показав на мечника. - Твоего жалкого соперника? Бойца, который не смог удержать себя в руках достаточно долго для проведения простой операции?<br /> Он подался вперёд, желая заглянуть в лицо Воциферона.<br /> В прежде безупречных манерах мечника появились изъяны. Какое бы безумие тот не пытался сдержать, теперь оно вырвалось на свободу. Его волосы были окровавлены, похоже, что местами вырваны самим Воцифероном. На щеках появились оставленные его же пальцами длинные царапины. К доспехам были прибиты и привязаны трофеи, срезанные с мёртвых и ещё живых.<br /> - Первый из лордов-командоров, на Терре нам понадобится каждый клинок, - почтительно сказал Воциферон и покачал головой. - Я презираю его, но никто из нас не оказался неподвластным высвобожденным силам. И кем бы мы не стремились быть, все мы оступились. Если бы Фениксиец хотел его смерти, он сам бы его сразил, - мечник вздохнул. - Если ему суждено умереть, пусть он умрёт на земле Терры. Пусть он отдаст свою жизнь перед стенами Дворца. Хотя бы тогда от него будет польза.<br /> - Пощади, - проскулил Малакрис. Он первернулся и заставил себя подняться на четвереньки, скорчившись как больная дворняга. Он задыхался и кашлял от муки, с губ капали рвота и слюна. Эйдолон истерзал его так, что боль больше не приносила удовольствия. Он попытался было встать на дрожащие ноги, но затрясся, поскользнулся и рухнул на вымазанную в потрохах землю, едва опёршись руками.<br /> - Я служил вам, господин, и могу послужить вновь. Прошу, дайте лишь шанс.<br /> Долгое мгновение Эйдолон не сводил с него взгляда.<br /> Затем он отвернулся и обвёл взглядом толпу. Здесь было так мало воинов Третьего миллениала, собравшихся во временные банды в угоду изменчивой преданности. Татен Орд из отделения губителей, легионер, вырезавший на выбритой голове извивающиеся символы мёртвого языка. Карадак Фенек, сверкающий глазами из-под смазанных маслом прядей, неперстанно читающий губами какие-то стихи.<br /> Потом он заметил Тиля Плегуа, больше не затерянного в экстазе песни. Какофон не сводил взгляда с Эйдолона. Ободранная половина его лица ухмылялась в гримасе голодной тоски, словно ожившее мементо мори. Рядом с ним словно в насмешку виднелся вечно юный лик фон Калды, чьи гладкие щёки побагровели после битвы.<br /> Эйдолон размышлял. Он шагнул вперёд, не опуская молот, и посмотрел на капитана. Принимая решение. Скольких владык и господ он видел в такой же ситуации?<br /> Аристократ стоит на страже перед своим поданным среди замёрших лесов, намереваясь продать ребёнка ради безопасности или расположения.<br /> Примарх, беспристранство раздающий знаки своего внимания и расположения, пусть даже и не спешащий доверять. Не сводящий взгляда с недосягаемой звезды.<br /> Лорд-командор, сплетающий нити суды тысяч в борьбе за власть и положение против соперников. Пойманный в бесконечном противостоянии, обычном для придворных.<br /> “''Чем бы я стал без этой борьбы, без горнила, которое определило мою суть? Подобием отсутствовавшего отца или того, кто делал меня собой снова и снова? В часы победы и поражения. Жизни и смерти''”.<br /> <br /> Он закрыл глаза, слыша во тьме насмешливый хохот. Искажённое отражение его собственного отравленного веселья, что срывалось с губ Расколотого Короля.<br /> ''Суд вышестоящих. Яд милосердия.''Эйдолон открыл глаза и протянул свободную руку.<br /> Малакрис уставился на неё не верящим глазом.<br /> - Встань, - приказал Эйдолон.<br /> Кто-то захлопал вновь. Но кто? Эйдолон обернулся и окинул тесную расщелину взглядом. Теперь, когда разлом выгорел, воины расступились его краям. Эйдолон стоял в центре, переводя взгляд с одного воина на другого, желая понять кто хлопает. Потребовать прекратить насмешку.<br /> Но никто не двигался.<br /> Эйдолон оглянулся.<br /> Звук отдавался в истерзанной варпом яме странным эхом. Кошмары цеплялись за каждую поверхность, звуки разносились, но не стихали, принимали форму пляшущего ведьмовского пламени. Отблески света и тени царапали обсидиановые стены, мерцали и дрожали, словно взбудораженные невидимым ветром. Наконец, лорд-командор выследил источник звука, и дыхание замерло у него в горле.<br /> Перед ним стоял гигант, высокий и стройный. Прилегающие пластины брони были выкованы с высочайшим мастерством, явно являлись трудом долгой и упорной работы лучших ремесленников. Воплощали пик человеческого оружейного дела. Белые волосы осыпались на плечи лавиной чистейшего снега. Кожа была алебастровой, но при этом сияла изнутри словно скованная звезда. Его глаза были жестокими, прекрасными и сверкающими соблазнительным безумием. Один лишь взгляд в них поверг целые миры, разорвавшие себя на части ради хотя бы проблеска его внимания. <br /> Он был воплощением искусства. Сотворённым настоящим настоящим эрудитом и ожившим памятником, подобным галатейцам из древних легенд. И при этом лучился жизненной силой. Плод идеального смешения биологической и духовной природы, что возник совершенно взрослым, отпрыск смертного божества.<br /> Фулгрим, сам Фениксиец, поглядел на Эйдолона свысока и перестал хлопать.<br /> - '''''Сын мой''''', - вздохнул примарх, еле слышно, но совершенно методично. За его слащавым оттенком таился яд. Эйдолон заставил себя выпрямиться, сжав зубы. Чувствуя боль, да, но боль уже стала его дорогой спутницей. Певшей в крови и танцевавшей в душе. Раньше он думал, что был бы без неё ничем. Но пройдя сквозь пламя стал умнее. Познал самого себя.<br /> <br /> - Отец, - ответил Эйдолон. Он едва мог смотреть на Фулгрима. С каждым движением за примархом оставались образы, с каждым шагом за ним следовало марево. Иногда он казался великим Просветителем, которым был всегда, но в другие времена…<br /> ''Змей апокалиписа, ползущий навстречу неизбежности, тащащий себя вперёд с безжалостной жаждой, вечно голодный и ненасытный. Слишком многочисленные руки двигались в невозможном ритме, и каждая сжимала клинок из иной мёртвой культуры.''Он сморгнул демонический образ и сосредоточился на отце, каким тот был в годы его истинной жизни.<br /> - '''''Ты удивляешь меня, Эйдолон. Не думал, что ты так охотно вступишь в игру'''''.<br /> - Игру? - едва не рассмеялся лорд-командор. Он зашагал к отцу, не показывая страха. Призрачная плацета поблекла, позволив Эйдолону выпрямиться в полный рост. Его пальцы сжались и разжались, и он ощутил в них новую силу. Мощь, порождённую его жертвой.<br /> - '''''Всё - игра, сын мой. Без исключения. Всегда было. Ещё до начала этой войны мы были фигурами на её доске''''', - Фулгрим вытащил длинный прямой меч из ножен, сшитых из человеческой кожи, и начал разглядывать лезвие, задумчиво и страстно. - '''''Конечно, со временем некоторые из нас сами стали игроками. Я не собирался просто смотреть из кулуаров, как пылает война… Пора было испытать лучшие возможности моих сынов. Возможно, следующим станет Юлий'''''.<br /> - Ты всё это приготовил? - ужаснувшись, переспросил Эйдолон.<br /> Фулгрим поглядел на него как на идиота глазами, в которых мелькнула ненависть. И Эйдолон вновь увидел летящий к его горлу клинок, словно история готовилась себя повторить.<br /> - '''''Нет, Эйдолон. Твоя изломанная душа сама нашла тебя, устроила ловушку в сердце твоей былой гордости и попыталась надеть твою кожу словно великолепный костюмчик. Конечно же я''''', - демон-примарх рассмеялся и скользнул к нему, протянув кончик клинка и уперев его чуть ниже горла Эйдлона. - '''''Планы магистра войны требуют времени, а ждать так… утомительно. Поэтому я решил развлечь самого себя. Было так легко вытянуть её из варпа и подчинить себе, притянуть сюда, в мир отдающийся в твоём разуме и душе. Какое веселье'''''.<br /> <br /> - И всё ради того, чтобы не заскучать. Расточительство, - Эйдолон покачал головой. - Надеюсь, ты собой доволен. <br /> - '''''Иногда я даже сам себя впечатляю''''', - признал Фулгрим. - '''''Особенно после Йидриса. Все эти новые дары, новые триумфы. Но да, приготовить сцену было очень приятно, милый Эйдолон'''''.<br /> <br /> - Так чего ты от меня хочешь, отец? Поздравлений с успешно проведённой игрой?<br /> - '''''Возможно я просто хотел, чтобы ты стал целым или хотя бы снова интересным''''', - Фулгрим покосился на собравшихся на неровных краях ямы нестройным кругом воинов. С них капало всё больше крови, собиравшейся в багровый водопад. - '''''Или быть может мне хотелось удостовериться, что Третий Миллениал и в самом деле в надёжных руках. Ведь ты так любишь мнить себя моим наследником…'''''<br /> <br /> Примарх шагал, но Эйдолон слышал скрип чешуи по камню. Изувеченная реальность, в которой змеиное тело примарха извивалось в бездне, постепенно проникала в мир.<br /> - Ты - глупец, - наконец, сказал лорд-командор.<br /> Примарх содрогнулся от хохота. Звук вырвался из каждой его поры переливающейся волной.<br /> - О''''', глупец, неужели! Возможно я поторопился отрубить твою голову, Эйдолон. Стоило оставить тебя при себе. Как оспаривателя, каких любит держать мой брат. Ах, если бы ты когда-либо сомневался в моих словах прежде''''', - безупречная перчатка поднялась и постучала по нижней губе. - '''''А впрочем, я ведь за это тебе тогда и отрубил голову'''''.<br /> <br /> - Прости, что разочаровал, - процедил Эйдолон сквозь сжатые зубы.<br /> - '''''А вот в этом ты действительно хорош'''''.<br /> <br /> - Я создан по твоему образу. Выкован твоими учениями и изъянами.<br /> - '''''Ахх, ну конечно же ты винишь меня за свои ошибки''''', - другие собирались вокруг, но держались на уважительном расстоянии. Эйдолон не ждал, что многие рискнули бы вызвать гнев примарха. - '''''А ведь я предложил тебе самый редкий дар, Эйдолон. Даже возможность снова быть целым, ухватить величие за хвост'''''.<br /> <br /> Примарх вонзил согнутый палец в лицо командора и потянул.<br /> Эйдолон зашипел от внезапного прилива муки и упоения, чувствуя как кровь бежит по щеке на наплечник. И отдался ему. Он не позволит другим себя унижать. Лорд-командор подался вперёд, дав острию впиться глубже и оцарапать когти.<br /> Боль можно было преодолеть ради совершенства. Этому он всегда верил, так он всегда жил.<br /> - Во мне и так достаточно величия, - ответил Эйдолон.<br /> Клинок прижался к его горлу, но он не обратил внимания, а протянул руку и схватил Фулгрима за запястье. Эйдолон чувствовал кипящую внутри него силу, едва сдерживаемую ярость Имматериума. Она взывала к нему, маня теми же соблазнами, что предлагала сломленная душа, нашёптывала те же сладкие обещания.<br /> Фулгрим не отличался от всех прочих порождений варпа. Их мощь была ядом. Смертность же давала сил.<br /> Он оттолкнул руку Фулгрима прочь, глядя как расширяются идеальная глаза. Шок и восхищение промелькнули на безупречном лице, а затем оно замерло в умилённой ухмылке.<br /> - '''''Возможно так и есть, сын мой'''''.<br /> <br /> Фулгрим развёл руками, сбросив хватку Эйдолона, и с его губ сорвался тихий стон. Примарх ''потянулся'', и его плоть и доспехи потекли словно глина. Скованный прежде внутри свет потёк через меняющуюся кожу. Фулгрим воздел руки к небу, и из его вытянувшегося живота появились другие, пробивая себе путь сквозь кожу и керамит, жадно хватая воздух. Хвост хлестнул за спиной, а затем метнулся вперёд и обвился вокруг Эйдолона.<br /> Демонический примарх подался ближе. Его глаза были бездонными ямами чёрного пламени, в котором кружили и сталкивались гибнущие звёзды. Его красота сама по себе превратилась в зверство. В ужас, запечатленный в искусстве. Он стал самым прекрасным и ужасающим созданием, на которое когда-либо взирал Эйдолон. Даже больше, чем после Йидриса, возможно даже сильнее чем в час Тёмного Триумфа на Улланоре. Теперь апофеоз Фулгрима действительно завершился и достиг апогея.<br /> - '''''Но силы недостаточно, лорд-командор''''', - прошептал Фулгрим. Он надавил. Едва, но Эйдолон почувствовал, что малейшего изгиба или сжатия хватит, чтобы сломать его ноги. - '''''Одной - нет. Мы не победим в войнах, просто став сильнейшими. Мы победим, став лучшими. Мы будем вести войну, добившись такого величия и великолепия, что один взгляд на нас будет опалять взор смотрящего. На почве Терры мы действительно переродимся. Дети Императора наконец-то вернутся домой, вытащат его из башни и сокрушат'''''.<br /> - Но ты попусту разбрасываешься нашими…<br /> - '''''Нет, Эйдолон. Я трачу жизни легионеров так, как считаю нужным. Чего стоят чуть больше тел, когда вы все в целом стали целеустремлённей?''''' - две руки Фулгрима схватили запястья Эйдолона, а ещё две упёрлись в его нагрудник. - '''''Ты чувствуешь это, не так ли? Как он воспаряет из пепла твоей души. Я даровал тебе эту милость, сын мой. Новую силу и решимость'''''.<br /> - Ты считаешь это даром? Ты бы превратил меня в отродье варпа, твою меньшую тень, выбери я другой путь.<br /> - '''''О, мне не было дела кто победил''''', - фыркнул Фулгрим. - '''''Ты бы развлёк меня и скованный плотью, и вознёсшийся духом'''''. <br /> - Тем больше для меня причин определять свою судьбу. Если наши отцы равнодушны, стоит поступать им назло.<br /> - '''''Ты всегда был таким непослушным ребёнком''''', - цокнул языком Фулгрим. Демон-примарх покачал головой, и его чёрные глаза внезапно сверкнули разочарованным гневом. - '''''Неужели я взрастил так много подорванного потенциала? Сынов, что никогда не будут соответствовать моим ожиданиям? Возможно мне стоило тщательнее направлять вас всех к судьбе. Или может лучше освежевать кого-нибудь и сделать трон из ваших костей. Хммм?'''''<br /> - Капризность не покинула тебя после возвышения, отец, - покачал головой Эйдолон. - Нет. Напротив. Эксцентричная паранойя и отчаянная жажда одобрения лишь укоренились, питаемые и раскормленные варпом. Он просочился в твоё сердце и посеял семена в саду твоих собственных изъянов - всходы мелочной корысти и безумных капризов, разросшихся в море душ!<br /> Мания схлынуло так же внезапно, как и появилась. Фулгрим поднёс руку и провёл по невредимой щеке Эйдолона. Когтистые пальцы не были облачены в перчатки, но опалили кожу словно включённые силовые когти. Электрические разряды просочились в кожу и обожгли нервы, отчего лицо задёргалось в тике.<br /> - Возможно… - заставил себя договорить Эйдолон. - Мы все - дети отцов, заботившихся слишком мало, пока не стало слишком поздно.<br /> Другая рука Фулгрима метнулась вперёд и вцепилась в его волосы, дёрнув голову назад с такой силой, что позвонки заскрипели друг от друга. Эйдолон зашипел от боли. Примарх не вздрогнул и подался вперёд, смакуя разряды силы.<br /> - '''''Впечатляет''''', - прошептал демон, склонившись так близко, что его слышал только Эйдолон. Взгляд первого лорда-командора метался из стороны в сторону, пытаясь сосредоточиться на чём-либо кроме пылающего воплощения мощи Тёмного Принца. Вокруг собирались воины Третьего миллениала. Никто не занл, что делать. Оружие они держали наготове, но для чего? Он видел их внутреннюю борьбу, ведь легионеры были слугами двух господ. Некоторые смотрели на пол. Не в силах или не желая глядеть прямо на истинное обличье Фулгрима.<br /> <br /> - '''''Смотри на меня. На меня!''''' - рявкнул примарх, встряхнув лорда-командора, и взгляд Эйдолона вновь сосредоточился на нём. Раздвоённый пурпурный язык выскользнул из губ. - '''''Замечательно. Так ты всё же можешь слушать. Но остаёшься таким непокорным и своенравным. Ты так и не простил меня, не так ли?'''''<br /> - Я…<br /> '''''- Не смей отпираться! Я ведь ниспослал тебе такие дары, Эйдолон. Такие возможности. Зачем ты отвергаешь меня? Тебе негде скрыться. Я - плод любви и изъянов отца. Не буду этого отрицать… Но я не стану терпеть твоего слабовольного пренебрежения. Не здесь. Не теперь. Перед нами сама Терра. Терра! Не будет битвы славнее. Не будет лучших мгновений, ни возможностей, чем когда мы придавим сапогами глотку Тронного мира. Драгоценный Дворец моего отца будет разбит и сокрушён. Только представь, что же нас там ждёт, что мы увидим…'''''<br /> - Я буду там, - задыхаясь, сказал Эйдолон и ударил ногой. Фулгрим поднял его, позволив граду ударов обрушиться на нагрудник и вздымающуюся плоть. А затем хвост сжался, и примарх насмешливо оскалился.<br /> - '''''Только если я этого позволю''''', - процедил он. - '''''Если ты простишь меня. Я забрал твою жизнь, и я же повелел Фабию её вернуть. Я стал и хлыстом и стержнем твоего духа, и посмотри чего ты достиг, сын мой. Ты возглавил треть всего легиона. Ты выслеживал Хана и его дикарей. Ты первым прибыл ко мне на Улланор, когда я позвал. И теперь я прошу лишь чтобы ты простил меня и служил'''''.<br /> - Ты убил меня! - рявкнул Эйдолон. Его голос прогремел среди неестественно гладких стен и ошеломил собравшихся Детей Императора. Фулгрим едва пошевелился. Лишь исходящее от примарха гибельное сияние стало ещё ярче. Нечистый свет падал на лужи застывающей крови, отчего алая жидкость словно начинала корчиться. В ней двигались силуэты, лица, выглядывающие наружу как из окон. Невозможный ветер растрепал завесу между мирами, и приманенные демоницы стремилисть стать Его служанками и наперсницами.<br /> Эйдолон чувствовал зловоние Фениксийца. Втягивал его носом и ртом, открывая каждую свою пору феромонной вони полубога. Даже в смертном бытие самые низшие из примархов обладали силой, способной лишить всякого подобия отваги сильнейших воителей. Случалось, что только сила воли не давала людям стать лепечущими что-то имбецилами.<br /> Фулгрима же эта порченая харизма переполняла и извивалась от него почти физической волной. Она бы отбросила Эйдолона прочь, если бы он не висел, поднятый словно схваченный жук под лампой, опаляемый вниманием и приязнью отца.<br /> - Ты убил меня, - повторил Эйдолон тихим дрожащим голосом. - Просто так. Ради каприза.<br /> - '''''И вернул обратно…'''''<br /> - Задним умом! Ради очередного тщеславного каприза, - горло Эйдолона задрожало от симпатического гнева, он протянул руки, схватился за конечности Фулгрима и оттолкнул их. Лорд-командор рухнул наземь, едва не свалился на колени, но вскочил. Его горло расширлось, готовясь.<br /> А затем изрыгнуло вопль, концентрированный и направленный на господина. Извергло, словно вулкан - лаву, таким раскалённым потоком, что даже примарх отшатнулся. Плоть с шипением врезалась в камень. Тело демона вздыбилось, и хвост хлестнул, оставляя за собой на земле едкий отпечаток, словно слизень - следы.<br /> - Я тебе не раб и не марионетка, - зарычал Эйдолон. Его рука сомкнулась на рукояти оброненного молота. “Слава вечная” взметнулась, оставляя за собой молнии, словно комета - хвосты. Фулгрим скользнул в сторону, прижавшись к земле, и молот врезался в стену, выбив в ней новый кратер.<br /> - '''''Погляди же на себя. Человек с собственной волей. Солдат с целью''''', - Фулгрим отклонился, нырнул, уходя от второго и третьего удара, а затем вскинул руки и в них соткались мерцающие мечи. Их золочёные клинки встретили следующий удар, отводя в сторону. А затем на Эйдолона обрушилась буря ударом с плеча, оплетающая его искусной сетью пролетающей чуть в стороне от цели, чтобы прижать лорда-командора к стене паутиной клинков. А затем они сдвинулись на микрон, и Эйдолон зашипел. Его тело содрогнулось от боли, нервы запели, и кровь потекла от едва различимых ран из доспехов и плоти.<br /> <br /> - '''''Ты даже представить себе не можешь''''', - прошептал Фулгрим, подавшись вперёд. Так близко, что Эйдолон учуял сахарно-цианистую вонь его дыхания. - '''''Какую прекрасную смерть я могу тебе дать, если ты так настаиваешь. По воле моей ты вновь пересечёшь завесу и станешь лишь добычей для тех, кто ждёт в запределье. Так ожидает мой дорогой Н’кари и все любимые наложницы моего господина. Все кто служит воле и желаниям Тёмного Принца захотят по очереди с тобой поиграть, мой милый Эйдолон. Так что ты скажешь?'''''<br /> Один из мечей, серебристый клинок с рукоятью в виде сплетённых корчащихся тел, исчез в клубах дурманящего дыма. Когтистая длань Фулгрима скользнула вперёд и схватила Эйдолона за подбородок, заставляя заглянуть прямо в бездну глаз. И увидеть вопящие в них безумие и отчаянную жажду, утопающие в них проблески человека, которым Фулгрим был прежде, пока не покорился навсегда безумным порокам и эго.<br /> - Я возглавлю своих воинов, как вёл прежде, - наконец, ответил Эйдолон. - Я поведу их к самой Терре, и я поведу их лишь ради себя самого. Ради славы, которой заслуживаю.<br /> - '''''Неужели это было так сложно?''''' - рассмеялся Фулгрим и широко развёл руки, каждая из которых замерла под отличным углом, став ожившим подобием древнего воплощения божества. - '''''Пожалуй, раньше я мог бы сохранить тебе жизнь лишь ради удовольствия, Эйдолон, но ты сотворил здесь чудо, даже я должен это признать'''''.<br /> <br /> Фулгрим обернулся и обратил своё внимание к собравшимся. И легионеры почти как один рухнули на колени. Впрочем, у них не было особого выбора. Буря любви Фулгрима словно кинжалами перерезала нити пешек. Остались стоять лишь какофоны, не опускавшие оружие.<br /> - '''''Сыны Третьего легиона. Дети Императора. Внемлите! Услышьте зов своего господина. Вы сражались и истекали кровью во имя моё, и я люблю каждого из вас за служу. Так же, как я ценю служения первого из ваших лордов-командоров'''''. - Он умолк, словно размышляя над полным самозванным титулом Эйдолона, а потом продолжил. - '''''Ради вас он трудился, и вами он командовал дерзко и отважно. Это радует меня так же, как ваша служба радует его!''''' <br /> <br /> В мрачных глазах Фулгрима блестело вселье.<br /> Каким-то немыслимым образом было неважно, что он превратился в раздувшееся от варпа чудовище, в нависающего многорукого бога-змея. Фулгрим привлекал их внимание так же легко, как когда-то на парадах или в час принесения особых обетов.<br /> - '''''Сын мой''''', - прошептал Фулгрим, скользнув вперёд, и одним движением обвил Эйдолона руками, как в заговорщических объятьях. Угловатое лицо скользнуло вниз, губы прижались к уху лорда-командора. - '''''Это последний раз, когда ты меня ослушался. Ты вырос гордым и могучим, но в сравнении со мной ты всё равно ничто, -''''' Руки сжимались и гладили, цеплялись за броню и скользили по доспехам. Одним лишь жестом примарх мог разорвать Эйдолона на части. - '''''Испытаешь моё терпение вновь - и твоя великая жертва будет напрасной. Даже сам Тёмный Принц не защитит тебя от моего гнева'''''.<br /> Фулгрим отстранился и отвернулся от Эйдолона, воздев руки. По распростёртым к небу конечностям заплясали чёрные молнии, они окутались ореолом пурпурного пламени. А затем физическая оболочка примарха рассыпалась, став золотым дождём, хлопающими лепестками роз, внезапным порывом надушенного ветра. Взгляды всех следили за его возвышением и распадом. На чудесный миг опустилась хрупкая тишина.<br /> Эйдолон позволил себе мгновение покоя, посмотрев вверх, сквозь оставленную примархом пелену. Далеко над головой за лесом расколотых камней и разрушенных катакомб виднелись первые проблески света.<br /> - Он не ошибся, - наконец, сказал лорд-командор. Всё ещё контуженные явлением примарха легионеры повернулись к нему, тщетно пытаясь не глядеть на следы отца. - Здесь мы все пострадали, братья мои. Мы стали игрушками варпа, а не его хозяевами. Боги капризны, но ещё капризней стал наш собственный примарх.<br /> Он горько усмехнулся, шагнув в центр ямы и окинул взглядом своих воинов.<br /> Его воинов. Его миллениал. Его легион.<br /> Больше нечего было стыдиться. Сам примарх не смог его унизить. Мимолётная боль отступила, смытая обоюдоострой эйфорией, принесённой с собой Фулгримом. Теперь впереди была лишь Терра. Больше никаких отвлечений, никаких игр. Лишь последнее испытание.<br /> - Мы встретили испытание, но выдержали его, - продолжил Эйдолон, вращая в руке молот. - Этот жалкий мир горит в огне. Наши враги рассеяны. Наше превосходство неоспоримо. Пусть другие хвастаются возвышением, трясут именем своего примарха, уверяют, что занимают высокие посты, словно это что-то значит. Мы доказали, что они не правы, - он протянул руку и зачерпнул горстку пепла.<br /> - Придёт время, когда мы будем свободны ублажать все свои желания, менять по своему усмотрению Галактику, принадлежащую сильнейшим, - он стряхнул с перчатки прах планеты, её жителей и Сынов Гора. - И в этот день я так же возглавлю вас, и даже самим богам не остановить наш разгул!<br /> Ответом ему стали ликующие крики. Эйдолон ухмыльнулся мертвенной усмешкой.<br /> - Слава первому лорду-командору! - воскликнул Воциферон, и другие подхватили его крик. Малакрис заухал и заулюликал, на миг ощутив былую силу. Плегуа и какофоны снова начали петь.<br /> - Так идём же, - сказал Эйдолон собравшимся вокруг легионерам, наконец-то посмотревшим на небеса свежими глазами. Души Детей Императора воспаряли, как воскресшие фениксы. - Нам предстоит долгий путь.<br /> <br /> === Благодарности ===<br /> Столь исполненного собственной важности злодея, действительно ставшего иконой Ереси, не создать в одиночку. И к этому приложили руку многие.<br /> Я хочу поблагодарить Якоба Янгса за постоянную поддержку и советы, позволившие мне сделать книгу настолько хорошей, насколько возможно. Сказать спасибо Крису Райту за понимание того, как использовать этого персонажа и чем он живёт. Ты мой спаситель.<br /> Моей жене, Анне-Софие, за её поддержку в любых невзгодах. Группе моих друзей по хобби, Гарету, Марку Антонию, Крису, Даниэлю, Джеймсу и Шону за то, что они всегда побуждают меня быть лучшим писателем. Также я хотел бы поблагодарить Дилана и Себастьяна за вдохновение, которое дало их разное понимание Третьего легиона.<br /> Наконец, я хотел бы поблагодарить всех, кто приложил руку к мифологии Эйдолона и Детей Императора: Грэма Макнилла, Джоша Рейнольдса, Майка Хаспила и Криса Райта. Вы сделали мои изыски действительно утончённым удовольствием.<br /> <br /> === О авторе ===<br /> Марк Коллинз — писатель в жанре умозрительной фан­тастики. Живёт и работает в Глазго, что в Шотландии. Марк Коллинз является автором романа “Мрачная трапе­за” из цикла Warhammer Crime, а также рассказа “Замо­роженные дела”, который входит в антологию “Хороших людей нет”. Для серии Warhammer 40,000 Коллинз напи­сал романы “Король пустоты” (Void King) и “Хелбрехт. Рыцарь Трона”, а также повесть из цикла “Огненная заря” - “Гробница мученика”. В моменты, когда Марк не мечтает о да­лёком будущем, он работает врачом-исследователем в На­циональной службе здравоохранения.&lt;br /&gt;<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Дети Императора]]<br /> [[Категория:Ересь Гора / Horus Heresy]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%AD%D0%B9%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%BD:_%D0%97%D0%BB%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%B9_%D0%9C%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%82_/_Eidolon:_The_Auric_Hammer_(%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D0%B0)&diff=28617 2025-07-15T14:39:12Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =19<br /> |Всего =20<br /> }}<br /> {{Книга<br /> |Обложка =Auric.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Марк Коллинз / Marc Collins<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =Ересь Гора: Персоналии / Horus Heresy: Characters<br /> |Сборник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}<br /> ''«Мы все без исключения искатели истин. Лишь в единстве мы сможем достичь просвещения, добиться его через единодушное стремление к абсолютному совершенству. Наши идеалы родились в пепле считавшихся мёртвыми миров, Терры и Кемоса, и ныне мы несём их к далёким звёздам. И я скажу вам, что Галактика заслуживает управления одним правителем, единства пути и цели. И когда мы этого добьёмся, когда соберём воедино всё некогда сокрушённое раздором, лишь тогда человечество унаследует идеальный космос».''<br /> <br /> ::::::::::приписывается примарху Фулгриму при освобождении Татрикалы<br /> <br /> <br /> ==Действие первое: Разум==<br /> <br /> <br /> ===Первая глава. Сыны Феникса===<br /> <br /> <br /> В дни до обретённого просветления бившиеся в Великом крестовом походе воители нерушимо верили, что на кораблях не могут обитать призраки. Не по-настоящему. Конечно, механикумы проповедовали о духах машин, а матросы-пустотники цеплялись за позабытые суеверия, но отборные легионеры-астартес из несравненного боевого братства третьего легиона видели в их рассказах лишь смехотворные мифы из позабытых эпох. <br /> <br /> Но теперь в коридорах «Платы за грех»&lt;ref&gt;«Плата за грех — смерть», — послание к римлянам апостола Павла 6, стих 23.&lt;/ref&gt; таилось безумие.<br /> <br /> Полёт с Улланора было никто бы не назвал ни лёгким, ни скучным. Изолированные корабли дрожали, будто в лихорадке, их корпуса содрогались, словно измученная плоть. Уже бывшие обычным делом среди смертного стада самоубийства участились. Вознёсшиеся же над этими слабостями воины третьего легиона стали отрешёнными и тревожными, преследуемыми той неведомой силой, что рыскала по отсекам великого корабля будто высший хищник, жаждущий найти и вцепиться в самое его сердце.<br /> <br /> ''Преследуемые''. Сама эта мысль вызывала отвращение. Но в машинах обитали призраки, что пробрались на корабли флотилии из эфирной пустоты и начали охотиться. Прежде невозможные и немыслимые явления стали даже слишком обыкновенным делом, а блаженное неведение об истинном облике Галактики — позабытым воспоминанием. Времена менялись, и иногда они даже не осознавали, как сильно.<br /> <br /> «Время изменило столь многое», — подумал Эйдолон&lt;ref&gt;«By a route obscure and lonely, / Haunted by ill angels only, / Where an Eidolon, named Night, / On a black throne reigns upright». Стихотворение «Dream-land» Эдгара Аллана По.&lt;/ref&gt;, первый лорд-командор.<br /> <br /> Он больше не был тем же созданием, что билось в безвкусных завоеваниях Великого крестового похода. Пусть те испытания и сделали его отпрыском легиона, истинным сыном Феникса, по-настоящему и до глубины души его изменили именно годы новой войны.<br /> <br /> Некогда Эйдолон, унаследовавший генетическое величие самого примарха, был прекрасен. Пожалуй, в том, что сам Фулгрим и забрал его красоту заключалась великолепная ирония. На шее Эйдолона до сих пор оставался едва заживший шрам от раны, рассёкшей не только плоть, но и душу. Даже когда вся шея содрогалась от действия звуковых органов, коими Эйдолона удостоил старший апотекарий, шрамовая ткань не поддавалась, а скорее с трудом прогибалась и сжималась с каждым судорожным движением, сковывая лорда-командора. Кожа побледнела так, словно из тела вытекла вся кровь, а глаза помутнели и слезились. Его волосы, высохшие и пожухшие, будто мёртвая трава, свалялись на боку.<br /> <br /> Да, когда-то он был прекрасен... но это было давно, а затем всё не отнял каприз полубога.<br /> <br /> «Подходящий конец, не правда ли? Зависть всегда была одним из твоих многих изъянов, отец».<br /> <br /> Эйдолон выбросил мысль из головы. Она ведь выставляла в некрасивом свете и его, и Фулгрима. А демоническая сущность вознёсшегося примарха, обрётшего апофеоз Феникса до сих пор ощущалась на корабле. И после унылого совета на Улланоре едва ли стоило привлекать внимание прародителя.<br /> <br /> Да и мысли Эйдолона занимали и другие дела. Он чувствовал себя измученным, выслеживаемым. ''Преследуемым''.<br /> <br /> Нечто шептало и ворковало над его ухом, и он склонил голову назад и начал биться затылком об командный трон, будто боль могла избавить его от угрозы. С каждой пробегающей по горлу дрожью шея раскачивалась то в ту, то в другую сторону, словно у детской марионетки, лишённой равновесия и карикатурной игрушки. Казалось, что кружащее вокруг него создание, существо, что извивалось и корчилось прямо за завесой реальности, было так близко, что оно могло к нему прикоснуться. Мысленно Эйдолон уже ожидал ощутить вырезаемые на его коже когтями огненные письмена и сомкнувшиеся на глотке клыки.<br /> <br /> После стольких дней охоты... возможно, кульминация даже принесёт ему истинное удовольствие. И Эйдолон жаждал его ощутить и посмаковать.<br /> <br /> Вокруг вздымались стены мостика «Платы за грех», средоточия поблекшего великолепия. Корабль некогда был так же прекрасен, как и его хозяин, и вместе с ними вознёсся и преобразился высвобожденными страстями легионеров. Теперь с железных рёбер потолка свисали знамёна из хлопающей человеческой кожи, а стоявшие по углам зеркала отражали как сокрушённое великолепие, так и образы того, чего не могло существовать. Отражения двигались то слишком быстро, то слишком медленно, а иногда пристально наблюдали за отражёнными, когда те в них не глядели. Случалось, что Эйдолон и сам ловил на себе взгляды двойника из треснувшего зеркала, скалящегося и насмехавшегося. Воплощённой насмешки с его собственным лицом. Лорд-командор мог поклясться, что чувствовал с каким презрением его осуждало это расколотое отражение. Он встряхнулся, выбросив дурное воспоминание из головы, и расправил плечи.<br /> <br /> — Доложите обстановку, — проворчал он, вставая с командного трона. По краям пьедестала влажно мерцали вырванные кости, переливались дьявольским светом, бросавшим отблески на края ржавых и потрескавшихся доспехов самого Эйдолона.<br /> <br /> Лорд-командор протянул вновь дёрнувшуюся руку к подлокотнику и погладил рукоять прислонённого к нему громового молота. То была Слава вечная, выкованное с непревзойдённым мастерством оружие, коим Эйдолон бился со всем подобающим пылом и мастерством с тех пор, как им его одарил сам примарх. Он отвернулся от молота и заговорил сам с собой.<br /> <br /> — Теперь мы знаем своё предназначение, — вздохнул он. — И Галактика наконец-то всё поймёт так же, как пришлось нам. — он моргнул, и его затуманенные глаза заметались от внезапной жажды новых ощущений. — Доложить обстановку! <br /> <br /> Эйдолон не был уверен, было ли дело в том, что он так глубоко погрузился в раздумья, что ничего не услышал, или же ещё остававшиеся на посту существа не услышали его, поглощённые собственными маниями.<br /> <br /> В любом случае, для кого-то в его положении это была непростительная оплошность.<br /> <br /> — Флот сохраняет строй, достопочтенный господин, — прохрипело создание, бывшее теперь магистром ауспиков корабля. На месте глаз у бесполой твари остались сшитые и опустевшие провалы. Подключённая и вбитая в спину паутина проводов непрестанно посылала сенсорную информацию прямо в нервную систему, каждым потоком вызывая когнитивный резонанс и перегрузку нейронов. Существо корчилось и скулило, отдавшись экстазу полного подчинения своему долгу и страстям. Но сквозь хор приглушённых довольных стонов Эйдолон слышал презрительный смешок.<br /> <br /> — Пришли доклады от «Величавого клинка» и «Сломленного монарха», «Вечной обители» и «Его воплощённой красоты». Транспортные суда акусилии тоже в пути. Третий миллениал держит строй, милорд.<br /> <br /> Третий миллениал. Он улыбнулся. Именно их он взял под своё командование на пути к Терре. Такой сброд, но на пылающей коже тронного мира они станут гордо, как боги...<br /> <br /> '''Жатва будет и в самом деле обильной. Но они могут стать большим. Мы можем...'''<br /> <br /> — Замечательно, — ответил Эйдолон заставив себя не обращать внимания на насмешки, и нажал на вложенные в костяные подлокотники драгоценные камни, кричащие, подмигивающие ему. Рубин и изумруд, янтарь и сапфир. Заработали системы, устанавливающие связь с другими кораблями флотилии даже сквозь потоки варпа. С антенн сквозь бесплотное безумие полетели сигналы к кораблям других командующих летящей к Солнечной системе армадой. Один за другим возникали воины третьего легиона, их сотканные из гололитического сияния эйдолоны&lt;ref&gt;Эйдолон (др. -греч. εἴδωλον — «изображение, '''образ'''; привидение, призрак; подобие, видимость».&lt;/ref&gt;, пронизанные пагубной паутиной эфирных помех.<br /> <br /> — Ах, брат мой... — зашипел со сдержанным весельем Юлий Каэсорон. — Чем ближе мы к тронному миру, тем ты всё невыносимей. — Образ задрожал от смеха, и искажённое лицо первого капитана подалось вперёд. — Всё ещё прикидываешься господином. Фениксиец вернулся к нам, весь легион собрался воедино. Пора бы тебе убрать руки со штурвала, а?<br /> <br /> — Ну кто-то же должен проследить, чтобы ты по капризу не влетел прямо в звезду, Юлий, — хмыкнул Эйдолон. — Не забывай, что я — старший по званию, и по праву заслужил обязанность быть сторожем и тебя, и твоих воинов. Этот долг мне вверил наш блудный отец. — Он умолк, а затем склонился вперёд, чтобы заглянуть прямо в отражавшиеся глаза Избранного Сына, и лишь тогда процедил. — Так кто первым присоединился к нему на Улланоре?<br /> <br /> — Да, ты первым бросился к его ноге. А другие его искали, пока ты попусту тратил время. Тщетно выслеживал Шрамов, если не ошибаюсь? А затем пресмыкался и выпрашивал крохи у Мортариона. — Каэсорон хихикнул, и изображение зарябило, замерцало по краям изувеченного лица. — Признаюсь, что удивлён, что с такими разными интересами ты вообще сюда добрался. Я-то думал, что ты и твои войска будут валять где-то дурака, предаваясь своим страстям и забыв о наших новых хозяевах. Наших новых богах, примархе и магистре войны.<br /> <br /> — Неудивительно, что во мне ты видишь свои собственные оплошности и изъяны, Юлий. — Он покачал головой, и высохшие волосы слабо захлопали по щеке. Ещё одно напоминание об цене перерождения. — Я сражался в кампаниях магистра войны. Выслеживал его врагов, чтобы сломить их. Я помню, что значит служить общей цели.<br /> <br /> — Но всегда на своих условиях.<br /> <br /> — А других и быть не может. — Эйдолон махнул рукой, показывая не на гололит, но стоявших за ним воинов.<br /> <br /> По его призыву три стоявших на коленях легионера поднялись с колен и выступили вперёд все как один, не сводя с командующего полного смешанных чувств взгляда. Зависть боролась с уважением. Показная гордость душила страх. Они истекали богатым коктейлем чувств, отражавшимся в каждом движении, в каждой позе, даже в тихом урчании их доспехов.<br /> <br /> Капитан Малакрис облачился в скверну, словно в триумфальную накидку. Он содрал со своих доспехов всю позолоту и пурпур Детей Императора и перекрасил их бешеный калейдоскоп цветов. У некоторых оттенков даже не было имени на языке людей, ибо они были вырваны из самого варпа. Малакрис помазал себя кровью демонов, добытой в боях или отданной ими добровольно в плату за эзотерические сделки и нечестивые клятвы, и  сиял капризным светом варпа. По краям его наплечников начали расти острые как иглы крошечные клыки, вне всяких сомнений заканчивающиеся костяными крючьями внутри самих доспехов, способными с каждым движением царапать и чесать плоть легионера. На латные перчатки были установлены парные молниевые когти, некогда выкованные оружейником, а теперь изогнувшиеся, словно у чудовищной хищной птицы. Выкованный в виде дерзкого оскала кричащего орла шлем висел на боку, и изменённый облик воина видели все.<br /> <br /> Некогда лихое лицо воителя оплавилось, словно воск. Прямо в череп были вбиты украшенные драгоценностями штифты, а складки вытянутой кожи украшали кольца. Похоже, что Малакрис даже освежевал свою макушку до костей, мерцавших в суровом свете мостика.<br /> <br /> Воциферон же до сих пор выглядел как стройный и даже элегантный мастер клинка былого легиона. Служившие ему в прошлых битвах доспехи не украшала скверна, лишь запечатанные золотом отметки. Залитые металлом трещины петляли по совершенному пурпуру словно роскошные реки. В ножнах на поясе висели две сабли, чьи клинки были отполированы до блеска бережно заботящимся о них хозяином. Оружие к вящему восхищению и радости технодесантников легиона выковал сам Воциферон. Легионер носил шлем, скрывая под ним свои резкие черты лица и золотистые волосы. Малакрис стал воплощением губительных перемен, Воциферон же уподобился скале, не покоряющейся приливу излишних изменений. То, что он преуспел в этом в таком братстве и остался образцом Палатинских Клинков посреди воинов-сибаритов, свидетельствовало о его решимости и самоконтроле.<br /> <br /> Эйдолон почти завидовал уверенности брата.<br /> <br /> Последним из трёх был Тиль Плегуа из Какофонов. Певец разрушения. Зенит, кульминация, сингулярность всего, к чему стремился Малакрис и что отвергал Воциферон. Его глаза были растянуты, а нити впивались в плоть на одной стороне лица и кости на другой. По воле капризных богов после преображающей эйфории Маравильи, Тиль содрал с правой стороны лица плоть, оставив лишь жуткий оскал костей и вечно терзаемых спутанных нервов, украшенный вырезанными странными символами и замысловатыми образами невоздержанности.<br /> <br /> Доспехи покрывали усилители звука и вокс-рупоры, прикрученные и приваренные к растянутым пластинам. Между механизмами кружили в зловещем танце мириады безумных оттенков, отчего Тиль выглядел не воином Детей Императора, а скорее нарисованной сумасшедшим и ожившей картиной. Его горло дрожало и гудело, ведь воин обрёл подобие даров самого Эйдолона, и лорд-командор знал, что любой услышавший голос Тиля рисковал сойти с ума. Его голос до сих пор отдавался отзвуками трансцендентных мелодий, каждое слово казалось отражением некой величественной и немыслимой симфонии.<br /> <br /> — Мои чемпионы готовы к битве, — сухо добавил Эйдолон, вновь отмахнувшись от жуткого скалящегося лица Каэсорона. — Я взял под своё руководство третий миллениал, и они проявили себя достойными слугами и приятной компанией, — он помедлил, заставив искажённое лицо скривиться в улыбке. — По большому счёту.<br /> <br /> — А ты никогда не разбирался в характере легионеров, а? — фыркнул Каэсорон, и гололит вновь пошёл рябью и искрами. И среди частиц проекции что-то появилось. Эйдолон увидел в замершем мгновении нечто, пойманное будто насекомое в янтаре, скалящееся лицом, от которого застыл даже он.<br /> <br /> ''Демона''.<br /> <br /> Мысль пронеслась по сознанию как волна. Эйдолон больше не слушал ехидные и тщеславные заявления Каэсорона. Он видел лишь сущность, притаившуюся среди слов. Мерцающие от слюны клыки на лице, искажённом в гримасе лихорадочного упоения болью. На мимолётный миг Эйдолон будто увидел в существе отражение самого Фениксийца, но оно исчезло. У демона не было истинного обличья. Призрачное создание плыло, корчилось, насмехалось.<br /> <br /> '''Брат...'''<br /> <br /> Шёпот доносился не снаружи — изнутри. Череп загудел от слабой боли, и Эйдолон подался назад, прикоснувшись плотью к костяным шипам на троне. Он постучал головой по металлу, выдохнул.<br /> <br /> '''Родич'''...<br /> <br /> Вновь прошептало существо, и в каждом слове звучали обещания откровений. Эйдолон знал, что если он хоть немного расслабится, то существо найдёт себе опору, проскользнёт внутрь, опустошит его.<br /> <br /> Но демоны были лишь прахом мечтаний и отравленных обещаний.<br /> <br /> — Брат? — вновь донёсся до него голос Каэсорона. Первый капитан бросил на Эйдолона уничижающий взгляд, и мрачно усмехнулся. — А ты не здоров, первый лорд-командор. Возможно, пора бы тебе дать прикормленным врачам позаботиться о твоих хворях, а? — Образ вновь содрогнулся, и Каэсорон отвернулся, посмотрел на что-то невидимое безумным взором. — В следующий раз мы поговорим, когда по воле нашего отца вернёмся домой. Тогда и начнётся пиршество. Надеюсь, что увижу тебя в бою, лорд-командор. Будет... воистину приятно на это посмотреть.<br /> <br /> Эйдолон просто кивнул, сжав зубы.<br /> <br /> — Уверен, что удовольствие будет взаимным, Избранный Сын. — Он всё же заставил себя улыбнуться. — Терра станет кульминацией нашего пути и горнилом, где мы наконец-то станем теми, кем всегда должны были быть.<br /> <br /> Мысль о потенциале... действительно будоражила. Сама Терра, тронный мир, вскрытый и жаждущий их внимания. Население станет добычей, старые соперники падут. После начнётся время собирать камни, Фабий будет строить опыты, легион обретёт плоды трудов своих, возвышение самого Эйдолона завершится. Он был первым лордом-командором. Для него найдётся достойное место в новом Империуме... Впрочем, ещё надо было сломить последнюю баррикаду.<br /> <br /> Предстояло взять и отстроить заново из пепла Дворец, достойный ждущих за завесой тронов самих богов.<br /> <br /> — Вскоре нам надо будет позабыть обо всех иных распрях, — заявил Каэсорон. Гололит вновь замерцал, и корабль содрогнулся, словно связанный с ним пагубной симпатической связью.<br /> <br /> — Пришла пора тебе наконец-то...<br /> <br /> — '''Присоединиться к нам''', — выдохнул вместо первого капитана демон. Тварь посмотрела на Эйдолона глазами, затуманенными бельмами, но сияющими призрачным пламенем. В это идеальное мгновение застывшее перед угасающим образом Юлия Каэсорона существо подняло когтистую лапу, словно руководя исполнением симфонии, и махнуло рукой в унисон с мелодией, которую слышало лишь оно.<br /> <br /> А затем корабль затрясся, завопил, и всё погрузилось в пламя под хохот порождений запределья.<br /> <br /> <br /> ===Вторая глава. Разорванная завеса===<br /> <br /> <br /> По всему охваченному безумием мостику пронзительно завыли сирены, уже давно усиленные, чтобы привлекать внимание даже испорченных вседозволенностью сумасшедших.<br /> <br /> Эйдолон вскочил с трона и побежал к надрывающимся пультам, выкрикивая приказы и съёжившимся рабам, и медлящим воинам.<br /> <br /> — Шевелитесь, шавки! По постам! Объясните, что происходит, иначе я с вас шкуру спущу!<br /> <br /> Сервы разбегались с его пути и отпрыгивали, будто в танце. Впереди нёсся Малакрис, размахивая когтями. Радостно сверкнув глазами, капитан взмахнул сверкающей перчаткой и ударил замешкавшегося слугу в висок, а затем набросился на ещё падавшего раба, сорвав с пояса пыточные клинки. В дрожащем свете люменов он начал резать и колоть, сдирая длинные полосы кожи. Теперь доспехи его окрасились и обычной кровью. Малакрис подался вперёд, чтобы с упоением слизнуть с клинка жизненные соки вопящего в агонии смертного. <br /> <br /> Под высокими сводами вспыхнул ведьмовской огонь, осветив безвкусные мозаики, что алчно наблюдали за происходящим хаосом слишком настоящими глазами. Корабль словно дышал, под напором сокровенной силы стены то сходились, то выгибались наружу. Малакрис завороженно посмотрел вверх, вожделея встречи со страстными созданиями, ждущими за пеленой.<br /> <br /> Воциферон даже не вздрогнул. Он стоял на месте, будто проглотив шомпол, положив ладонь на рукоять и готовясь встретить грядущую бурю. Тиль Плегуа следовал за Эйдолоном по пятам. Его звуковые орудия гудели, набирая силы перед неизбежным крещендо.<br /> <br /> С неожиданным грохотом начали подниматься створки, втягиваемые обратно в ниши, и взгляду отрылось кипящее безумие варпа. Имматериум вцепился в корабль со всей своей злой страстью. Надрывающееся поле Геллера дрожало и шло рябью голодных лиц, напирающих на тончайшую завесу реальности. А сквозь треск помех из заработавшего вокса в какофонию ворвались новые вопли. Навигатор ответил на вызов бессловесным воем чистой муки. Хмыкнув, Малакрис резко обернулся, словно учуявшая приправленное пряными страданиями мясо собака.<br /> <br /> Эйдолон вздохнул и отвернулся от одурманенного безумца в Воциферону.<br /> <br /> — Проверь, что там с навигатором. Надо вырваться из варпа, потом посмотрим, может ли этот червь ещё служить или нет. — Он сплюнул на палубу. — Нужно понять, где мы находимся. Восстановить связь с нашим флотом. Мы на пороге величайшего сражения, и я никому не дам выставить меня медлительным увальнем!<br /> <br /> Воциферон кивнул и зашагал прочь через толпу.<br /> <br /> Первый лорд-командор наблюдал, как его посланник исчезает из виду, а затем повернулся к матросам. Он подхватил молот и взмахнул «Вечной славой», показав на измученную пустоту за окнами.<br /> <br /> — Выведите нас из этих миазмов. И живее. Если вскорости я не получу приятных вестей, то начну с ломки ваших костей.<br /> <br /> Из ям и альковов вокруг прозвучал хор покорных голосов. Эйдолон зашагал по мостику, а за ним последовали Тиль и Малакрис, не сводя взгляда с отчаявшихся и изувеченных рабов. Мостик содрогался от страха, смешавшегося с вонью экскрементов людей, не способных их в себе удержать под суровым взором хозяина. То тут, то там Эйдолон прикладывал к затылку слуги край не снабжаемого энергией молота и наблюдал, как они застывают на месте. По иссечённой шрамами коже лился пот, от непокорных страстей языки хлестали губы. Раздираемые желанием покончить со всем и надеждой на продолжение жалкой жизни рабы одновременно страдали от внимания легионеров и алкали встретиться со всем жаром их гнева.<br /> <br /> — Благороднейший господин, — проскулил один из них. — Наши сенсоры слепы, а корабль застрял в варпе. Мы не можем вырваться из имматериума. Мы пытались, но похоже застыли в буре. Она удерживает нас по обе стороны завесы, будто божьи когти.<br /> <br /> — Мне не нужны ваши оправдания, — процедил Эйдолон. — Я хочу...<br /> <br /> '''Освободиться.'''<br /> <br /> Прошипел ему прямо в ухо насмешливый голос. Эйдолон резко обернулся, замахнувшись мгновенно окутавшимся током молотом. Он оскалился, готовясь сразиться с... пустотой. Малакрис искоса поглядел на него и зловеще ухмыльнулся, почуяв слабость.<br /> <br /> — Какой ты дёрганый, Эйдолон, — вкрадчиво заговорил легионер. — Едва ли это подобает лорду-командору.<br /> <br /> — Капитан, если думаешь, что можешь справиться лучше — попробуй, я не против. Даже с удовольствием посмотрю, как ты тщеславно машешь кулаками, ожидая, что остальные станут выполнять твои приказы. — усмехнулся Эйдолон, положив молот на плечо Малкриса. — Помни своё место, щенок.<br /> <br /> — Как я могу о нём забыть? — прошептал капитан, склоняя голову к когтям молота. Опасно близко к включённому силовому полю. Разряды статики будто молния проскочили между пластинами доспехов и оружием. Энергия пролетела к палубе прямо сквозь кости, висящие на коже кольца зазвенели. — Интересно, может ли кто-то кроме Фениксийца сбросить тебя с пьедестала? <br /> <br /> — Малакрис, твоя болтовня меня утомляет. Скрашивай свою скуку чем-нибудь ещё. — Эйдолон склонился вперёд, и его обмякшие губы насмешливо скривились. — Меня ведь не так легко заменить. А вот тебя? По воле моей из плоти третьего могут создать сотню новых ублюдков, и каждый из них будет тебе ровней.<br /> <br /> Но не успел Малакрис на это ответить, как внимание обоих привлекло шипение открывающейся двери.  <br /> <br /> Посуровевший лицом Воциферон вошёл на мостик, прикрывая одной рукой сгорбившегося человека в рваной накидке. С запястий и лодыжек смертного свисали разорванные позолоченные цепи, с каждым тяжёлым шагом скрежетавшие по палубе. <br /> <br /> Мастер клинка остановился и слегка подтолкнул человека вперёд. Капюшон соскользнул с головы, и Эйдолон увидел, что именно случилось со старшим навигатором Тошеном Меларом.<br /> <br /> Смертный расцарапал себе лицо, вонзив в него когти так глубоко, что на щеках остались кровавые борозды. Похоже, что он вырвал собственными пальцами и обычные глаза, но внимание Эйдолона привлекла жуткая рана на лбу. Навигатор снял повязку и выдрал из черепа варп-око. Взгляд лорда-командора скользнул по окровавленной накидке к протянутым и дрожащим рукам, вымазанным в кровавых клочьях, всё ещё сиявших внутренним светом.<br /> <br /> Да, то что навигатор избавился от своего дара говорило о многом.<br /> <br /> — Оно поёт, — прошептал Тошен. Он поднял голову и посмотрел пустыми глазницами прямо на Эйдолона, будто всё ещё мог видеть. — Царственный глас зовёт и поёт, и иное море стонет в ответ, и все мы падаем с ними прямо в самые недра. Уж лучше тьма. Я выбрал. Я был избран...<br /> <br /> — Свяжите его, — вздохнул Эйдолон, шагнув вперёд. — Ну почему нас всегда загоняет в угол слабость низших созданий? <br /> <br /> Никто не ответил. Он покачал головой, занося молот.<br /> <br /> Он никогда не любил навигаторов. Не по настоящему. Немногие стремились познакомиться с такими существами, а ещё меньше чахлых аристократов, выращиваемых из необходимости, были достойны его внимания. Каждый их благородный дом стал брызжущим интригами кипящим котлом мутаций, чьи отпрыски давно лишились человечности и преобразились, пройдя сквозь позабытые испытания Тёмного Века.<br /> <br /> «Инструменты, вот кто они такие даже в лучше дни, — подумал он, глядя на изувеченного Тошена. — А этот — сломан».<br /> <br /> — Оно видит тебя, — пробормотал, смеясь, навигатор и показал на Эйдолона дрожащим пальцем. — Знает тебя. Но не жди помощи. Лишь неизбежный конец. Лишь...<br /> <br /> Молот опустился.<br /> <br /> Окутанный энергией боёк молота расщепил череп Тошена на атомы. Тело рухнуло, в последний раз взмахнувшие руки подняли золотые цепи вверх, во все стороны полетели тускнеющие клочья варп-ока и брызги горелой крови. Воциферон отшатнулся, поражённый вспышкой внезапного гнева господина. Эйдолон же шагнул вперёд, сверля яростным взглядом труп.<br /> <br /> — Вот цена слабости. Вы меня слышите? Вы все поклялись мне в верности и службе, и я ожидаю, что вы выполните свой долг. А если нет — умрёте от моей руки, прежде чем до вас дотянутся враги! — он повернулся на месте, чтобы все увидели застывшую на лице свирепую гримасу и вздувшиеся вены шеи, дрожащей от нарастающей силы едва сдерживаемого крика. — Расколите прутья нашей клетки, или же я расколю вас всех до единого.<br /> <br /> Он обернулся и вышел с мостика, оставив позади лишь хнычущих рабов и бесполезных слуг. И всё же Эйдолон слышал насмешки, теперь повсюду и всегда преследовавшие его.<br /> <br /> <br /> ===Третья глава. Призраки===<br /> <br /> <br /> «Теперь мы боимся привидений? Сходим с ума от страшных теней?»<br /> <br /> Эйдолон скривился. Его путь по шумным коридорам корабля лежал через залы, где погасили весь свет, чтобы в тайне ото всех взглядов предаваться порокам, а в других люмены перегрузили так, что на них было больно смотреть. Третьи же светильники уже начинали мерцать цветами иных миров под вой непрекращающихся сирен.<br /> <br /> Теперь поисками новых горизонтов занимались не только следопыты и капитаны Великого крестового похода, а опыты перестали быть уделом вечно разраставшегося апотекариона. Ныне тяга к ним пустила корни в сердцах каждого из Детей Императора. Они стали истинными воплощениями мёртвой мечты, и строили из трупа Империума нечто достойное истинных владык Галактики.<br /> <br /> «Богов», — подумал Эйдолон и усмехнулся. Да, древние божества восстали из пепла, как и он сам, желая покорить обетованную им Галактику. Ныне частью их стал и сам Фулгрим, пляшущий под дудку грозного Слаанеша, а Луперкаль, полный изъянов и недостатков неотёсанный дикарь, как и все хтонийцы, лучился их мощью. Многие присягнувшие магистру войны легионеры говорили Эйдолону, что всё лишь возвращается на круги своя, что Хаос — такая же естественная часть жизни, как дыхание, но он знал, что это ещё одна ложь.<br /> <br /> За пеленой жизни и смерти всё менялось. Он и сам вернулся из могилы, переродился, изменился так же сильно, как примарх, упорхнувший в вечность.<br /> <br /> Эйдолон стал Разделённой Душой. Созданием сломленным, но обрётшим в лишениях великолепие. Ему больше некого и нечего было бояться.<br /> <br /> Но даже здесь, в собственной твердыне его преследовали по пятам тёмные силы. Варп, голодный и настойчивый, кричал и шептал ему сквозь кости корабля, будто возлюбленному. В душах воинов снова и снова звучала песнь сирен, что словно водили вдоль их хребтов когтями, ища, за что бы уцепиться. Возможно, так было всегда после восхитительных зверств на Исстване. А может быть это началось лишь потом, когда они обрели истинное прозрение.<br /> <br /> — Бойцы неспокойны, милорд, — раздался позади голос. Эйдолон не медлил и не оглядывался, ведь он сразу узнал знакомый искажённый голос Тиля. — Особенно шайка Малакриса. Возможно, сейчас они прикидываются смирными, но сорвутся с цепи, едва кончится мясо. Их взбудоражили преследующие нас создания.<br /> <br /> — Они — воины Третьего легиона, — усмехнулся лорд-командор. — А нам ныне неведом покой и во сне.<br /> <br /> — Тебе стоит их приструнить, — небрежно добавил Плегуа. — Если ты будешь править как Фениксиец, то они осознают глубину своих заблуждений.<br /> <br /> — Неужели? Как я что ли?<br /> <br /> — Конечно же нет, господин, — рассмеялся Тиль. От его едкого веселья задрожал и воздух, и стены. С поблёкших мозаик и треснувших статуй посыпалась позолота.<br /> <br /> — Хотя спорить не буду, предложение отсечь им головы... соблазнительно. — Вслед за какофоном расхохотался и Эйдолон. — Возможно, мне стоит их насадить на пики у трона или преподнести в дар Фулгриму, когда выйдем на орбиту Терры, а? Ещё больше мёртвых сынов для нашего любимого отца. Всегда их ''так'' ценившего.<br /> <br /> Он вновь слышал... это. Смех среди отголосков эха, царапающий восприятие, будто точильный камень — клинок. Тени сгущались, становились глубже, и в них ему уже чудились холодные и алчно тянущиеся к нему когти.<br /> <br /> '''Эйдолон. Лорд-командор. Брат...'''<br /> <br /> Сквозь тьму кралось нечто одновременно вечное и никогда не рождённое, и от голода создания сотрясался корабль. По железным костям пробегала дрожь, отзвук приторной ярости Имматериума.<br /> <br /> — Говорят, нас прокляли, — непринуждённо добавил Эйдолон, не обращая на зловещие предзнаменования внимания. — Причём даже хуже, чем мы сами считали.<br /> <br /> — Смертные болтают, да? — протянул Тиль. — Их страх пятнает корабль, как звериные следы — лес.<br /> <br /> — Может они и правы, — пожал плечами лорд-командор. — Варп кричит тысячами голосов, и каждый из них — настоящий, но сейчас все они против нас. Мы в ловушке. Не наши братья. Не легион. Мы. Мы заперты прямо среди клыков змея.<br /> <br /> — И как мы выберемся? — горло Плегуа содрогнулось. Каждая йота его бытия сотрясалась от жажды боя, желания снова вознести глас и быть частью симфонии.<br /> <br /> — Мы найдём источник варп-заразы и избавимся от него либо грубой силой, либо при помощи того, чем занимаемся вместо колдовства. — Эйдолон помедлил, увидев насмехающееся над ним отражение в металле ближайшей переборки. Видение ухмылялось, не сводя с лорда-командора искрящихся глаз, а затем ускользнуло в иную тьму. Эйдолон вновь скривился.<br /> <br /> — Но у нас же нет колдунов, господин, — осторожно заметил Тиль. — Мы вознеслись. Не погрязли в чарах.<br /> <br /> — Боги усмотрят путь, друг мой, даже против собственных козней. Взгляни, чем мы стали, просто подчинив свои организмы, — мягко ответил Эйдолон. — Пусть наши братья и дальше ссорятся, желая занять себе место поудобней. Я выкую нам путь к свободе, высеку из крови и плоти такую картину, что ужаснёт даже Фабия. На рассвете последнего дня Терры мы встанем по правую руку Фениксийца. Отправляйся к своим воинам, растормоши их. Я хочу знать, о чём поёт варп... Я же пока отправлюсь на поиски других наставлений. А затем мы наконец-то сбросим эти оковы. Терра ждёт, и я стану ключом к нашему пути к ней. <br /> <br /> <br /> Апотекарион преобразился вместе с легионом.<br /> <br /> Среди Детей Императора всегда было больше врачевателей, чем в любом другом легионе. Восставшие из пепла Скверны после былых невзгод и учившиеся под бдительным взором Паука апотекарии стали настоящими виртуозами. Немногие геноткачи-астартес могли сравниться в своём мастерстве с Владыкой Человечества, но творцы Детей Императора не просто справились с испытанием, но даже усовершенствовали труды своего великого создателя. Фабий развеял семена познания по ветру и наблюдал, как те приносят странные плоды.<br /> <br /> «И что они нам дали?» — мысль незваной и вероломной гостьей скользнула в сознание Эйдолона, когда тот вошёл в холодные залы апотекариона. Тиля он отослал собрать какофонов, способных помочь своим инстинктивным пониманием варпа. После этого путь в застывшее царство прошёл безо всяких происшествий, разве что палуба всё так же дрожала, не переставая.<br /> <br /> Мысль осталась без ответа, не обратил внимания лорд-командор и на корчившиеся в стеклянных сосудах ужасные плоды экспериментов, совершённых фон Калдой лишь из хищного любопытства. Когда-то Эйдолон и сам чах под ножами Фабия в похожей темнице. Скотобойне, где Паук резал былые идеалы. Той изысканности не было в обители фон Калды, в которой брызги крови и мяса долетали с хирургических столов до ребристого потолка. От запахов жизненных соков и консервантов воздух в помещении стал затхлым, отравленным.<br /> <br /> «Мы стали теми, кем всегда должны были быть. Воспряли, преобразились. Стольким пожертвовали пламени ради торжества. Возможно, первоначальный замысел и принадлежал Фабию, но становление&lt;ref&gt;Философское понятие, означает переход от одной определённости бытия к другой.&lt;/ref&gt; определил дух легиона».<br /> <br /> Фон Калда уже находился в зале, копошился рядом с одним из многих анатомических верстаков. Тусклые белые доспехи воина казались жемчужными в суровом сиянии ламп, но по локоть были запятнаны кровью и брызгами иных более странных жидкостей. Апотекарий обернулся, на миг нахмурив странно детское лицо, и вновь вернулся к работе.<br /> <br /> — Господин, вы давно не обращались ко мне за выполнением моих... официальных обязанностей. Чем обязан удовольствием?<br /> <br /> — На нас напали, — сразу перешёл к делу Эйдолон. Он подошёл ближе и навис над апотекарием. Пусть они происходили из одного рода, Эйдолон был куда крупнее и господствовал в Апотекарионе так же, как и на поле боя.<br /> <br /> Быстрым взглядом он окинул раскинувшуюся впереди жуткую живую картину. Апотекарий проводил вскрытие, прибив серва к стене, будто обычный хирургический образец, и органы свисали из живота подобно гроздьям брошенных багровых фруктов.<br /> <br /> Фон Калда вытер окровавленные руки о поножи и похлопал.<br /> <br /> — Всё как обычно, а? — Он отвернулся от первого лорда-командора, взял в руки скальпель и осмотрел лезвие. — Корабль ведь никуда сейчас не летит, так? Я слышал сирены... Но если бы мы вышли в Солнечной системе, вы бы уже собирали нас для штурма. Так где мы?<br /> <br /> Эйдолон помедлил, собираясь с мыслями. Даже здесь, в помещении, где были только они двое, он чувствовал, как его сверлят взглядом и дышат сквозь гнилые зубы в спину.<br /> <br /> — Нас преследуют призраки, советник, — наконец, сказал он. Фон Калда достойно служил Эйдолону с самого начала войны и был его представителем. Апотекарий не раз проявил себя верным и способным подчинённым с тех пор, как Разделённая Душа возглавил треть легиона и начал охоту за Ханом. — И чем бы ни были эти духи, они решили не медлить. Они уже не шепчутся у нас за спиной, но прижимают к ней клинки. Поэтому ты мне и понадобился.<br /> <br /> Фон Калда цыкнул, положи скальпель и поднёс ко рту ещё окровавленные пальцы. Он облизнул их кончики, провёл по слишком идеальным губам.<br /> <br /> — Понадобился? Но вы выглядите здоровым, господин. Насколько можно судить. Уж точно лучше, чем он, — фон Калда указал на труп. — Я хотел понять, что именно его убивало, но лишь ускорил процесс, и мне стало так... скучно.<br /> <br /> — У нас нет времени на твои проклятые развлечения! — рявкнул Эйдолон. — Никому не лишить меня места за столом. Нас ждёт Терра. Терра! Сердце войны, сердце Империума ускользает из моих рук. Думаешь, отцу понравится, если мы будем медлить? Я не стану позабытой жертвой, которую он унизит. Никогда более.<br /> <br /> Фон Калда махнул рукой, и соскользнувший с верстка труп шлёпнулся на палубу.<br /> <br /> — Господин, вы незабываемы. — Он помедлил, выбирая слова и чувствуя гнев Эйдолона. — Вы — первый среди лордов-командоров. И я исполняю ваши капризы.<br /> <br /> Эйдолон отвернулся, словно ощутив стыд.<br /> <br /> — Здесь происходит нечто большее. Я чувствую это глубинами души. Нечто голодное. Ждущее мгновения слабости, чтобы наброситься и овладеть мной, будто пешкой на доске.<br /> <br /> — Господин, но ведь я не псайкер, — задумчиво почесал подбородок фон Калда. — Если вашу отмеченную песнью душу тревожит нечто, не разумнее ли было бы обратиться к какофонам, не так ли? Им ведь вполне знакома сладостная мелодия варпа.<br /> <br /> — Песни могут лгать. Сбивать с пути так же легко, как и грёзы, — протянул Эйдолон. Его взор затуманился, но глаза горели ярче, чем прежде, радужные оболочки хищно пылали за бельмами. — Мне нужна ясность. Я хочу знать, что ощущаю чувства себя, а не прокравшегося в мою душу демона.<br /> <br /> Фон Калда поднял нартециум и выпустил лезвия и дрели. Он смотрел, как иглы мерцают в резком свете, пробуют воздух так же алчно, как впиваются в плоть.<br /> <br /> — Признаюсь, что изучал и мир духов, — сказал апотекарий и склонился вперёд, чтобы вонзить в шею иглу. Из раны с шипением потёк воздух, мерцающая кровь же — неохотно, вяло. Лорд-командор напрягся, ощущая, как жало прокалывает плоть до костей. — Конечно, исследования его не назовёшь точной наукой, но мы движемся к пониманию. — Фон Калда помедлил, изучая показания звенящих приборов. — Возможно, со временем мне удастся даже разработать лекарство от таких... хворей.<br /> <br /> Внезапно Эйдолон отвлёкся от операции, чувствуя, как напряглась его не двигающаяся шея. В переработанном, но всё ещё терпком воздухе отдавался смех. Звук не повиновался законам физики. Каждая отражающая поверхность потемнела, омрачилась, и теперь в них виднелось только его собственное гримасничающее лицо.<br /> <br /> '''Эйдолон...'''<br /> <br /> Прошептал тихий почти неслышимый голос. Отражения начали меняться, потекли как воск. Внезапно одно из них вспыхнуло и запрокинуло голову в беззвучном вопле. С другого сползла кожа, открыв взгляду мертвенный оскал среди натянутых и дрожащих жил.<br /> <br /> Лопнули глаза. Застыли языки, будто у слабаков, падающий на колени и задыхающихся. Бесстрастно наблюдавший за представлением Эйдолон лишь ухмыльнулся в ответ.<br /> <br /> — И это всё, что ты можешь? Я не боюсь того, что уже покорил.<br /> <br /> — Господин? — переспросил фон Калда, извлекая иглу, и пристально поглядел на него глазами, полными таких странных на слишком молодом теле старых страхов.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и отражения исчезли. Он снова был собой, лишь собой.<br /> <br /> — Творец наших бед вновь играет со мной, — проворчал лорд-командор. — Должно быть, преследующие нас демоны считают меня слабым, раз стремятся запугать балаганными знамениями и мелочными чудесами.<br /> <br /> Он со смехом отвернулся от стола и зашагал к двери, готовясь к пути обратно через неприветливый ад, в который превращался его корабль.<br /> <br /> — Ну что же, апотекарий, если ты не можешь помочь, то я сам возьмусь за скальпель. Времени для опытов и экспериментальных лекарств нет. Враги уже здесь. Мы застряли. Я вызову Малакриса и Воциферона, да и Плегуа.<br /> <br /> Эйдолон поднял руку и сжал кулак, бросая вызов судьбе.<br /> <br /> — И скоро мы поразим врагов в самое сердце.<br /> <br /> <br /> Дети Императора пришли на одну из главных орудийных палуб корабля, чтобы поговорить как равные. Ну, почти.<br /> <br /> В центре в окружении Плегуа и остальных какофонов стоял сам Эйдолон. И к вящему раздражению всех прочих банд расходящийся от их хора гул эхом отдавался от высоких сводов. <br /> <br /> Малакрис поднял искрящиеся молниевые когти, которые выглядели бы более уместно в свежевальной яме Повелителей Ночи, а на воинском конклаве. Конечно, по мнению Эйдолона капитан был жестоким всегда, ещё до того, как Тёмный Принц извратил его неистовую душу, превратив в покрытое шипами расколотое отражение себя былой. За Малакрисом следовали истинные убийцы, чьи доспехи и плоть становились всё более чудовищными с каждым актом членовредительства. <br /> <br /> Когорта Воциферона держалась подальше от многоликой банды, и каждый легионер держал руку на рукояти, будто ожидая неизбежной распри.<br /> <br /> — Спокойно, братья мои, — произнёс Эйдолон, и слова волной прокатились по палубе. Мешки в горле раздулись и задрожали. От такой демонстрации пронизывающей каждый звук силы содрогнулись все, кроме какофонов.  Все присутствующие знали, на что способен первый лорд-командор. Они видели, как он расщепляет своими криками врагов на части, не оставляя от них ничего, кроме изломанных и кровавых клочьев.<br /> <br /> — Ты зовёшь нас сюда как псов, и ждёшь, что мы будем молчать? — оскалился Малкрис. — Я не стану мешкать, словно один из его никчёмных дуэлянтов. — Он презрительно махнул рукой, показав на Воциферона. — Мы должны быть свободными от кошмаров, свободными и сжигающими Галактику, прокладывающими путь к Терре!<br /> <br /> Искры сверкнули на когтях шагнувшего вперёд, но не поднявшего их в знак вызова капитана.<br /> <br /> — Довольно, — процедил Эйдолон, замахнувшись на наглеца включённым молотом. — Ты бы увёл нас всех в топь, гоняясь за огоньками. Мы не просто бы не добрались под твоим руководством до Терры в срок, мы бы туда вообще не прибыли! Я — ваш командир. По праву моего звания, весь третий миллениал — мой, — он отвернулся и холодно, оценивающе поглядел на Воциферона. — А что скажешь ты? Есть идеи, что нам следует делать?<br /> <br /> — Ты — первый лорд-командор, — ответил мечник. — Твоя воля направляет нас. Мне этого достаточно.<br /> <br /> — Трус, — насмешливо покачал головой Малакрис. — Ты боишься, что нечто угнездилось в моей душе, но у меня она хотя бы есть. Твоя же — опустошена, и ты превратился в слабака, цепляющегося за мастерство, как утопающий за обло...<br /> <br /> — Молчать!!! — прогремел Эйдолон. Стены содрогнулись. От яростного крика пластины пошли трещинами и вмятинами. Чемпионы отшатнулись, а почти все их последователи рухнули на колени. Какофоны охнули, дрожа от экстаза.<br /> <br /> Эйдолон слышал их тихие шёпоты, так непохожие на привычные вопли, а в них — эхо иного гласа. Таящегося прямо за пеленой реальности.<br /> <br /> Песни. ''Песни. '''Песни!'''''<br /> <br /> Они всегда слышали мелодию варпа, пронзительно кричащую и гремящую басами, с тех пор как её великолепие со всем извращённым мастерством показала им вдохновлённая богами Кинска. Однако сейчас в её отголосках слышалось нечто новое и незнакомое, нарастающее от шёпота до крещендо. Призыв к оружию. Зов домой. Раньше он думал, что песнь подобно сирене пел Фулгрим, однако звук стал иным, полным нюансов. Гимном, созданным для расщеплённой души и измученного тела самого Эйдолона.<br /> <br /> — Вы собрались здесь, — продолжил Эйдолон, — потому, что вы — мои офицеры. Мои избранные воины. Лучше среди воинства. Вы — образцы для всех, кто стремится к многоликому совершенству. Воины Третьего. Мои воины, — лорд-командор улыбнулся рваными губами. — Мы нужны на Терре. И нашим врагам не заточить в имматериуме в дни финальной битвы ни меня, ни кого-либо из вас. Истинные чудеса свершатся на земле тронного мира. Мы испытаем свою мощь против лучших рабов Императора, и сокрушим их.<br /> <br /> И словно в ответ корабль опять содрогнулся. Закрывавшее корпус поле Геллера дрожало, поддавалось под яростью варпа. Завыла ещё одна сирена, и глас её влился в мрачную симфонию третьего легиона.<br /> <br /> Они все умрут, если не будут действовать. Решительно.<br /> <br /> — Так и будет, — сказал Воциферон и шагнул вперёд, из чувства долга рискуя обратить гнев Эйдолона и на себя.<br /> <br /> — Естественно, — кивнул лорд-командор, опуская молот, и положил на плечо мечника заскорузлую руку. — Мы слишком долго выслеживали в засадах Хана и его бегущих к Терре дворняг. Столько усилий впустую. Теперь и нам пора получить причитающееся. Я жажду скрестить мечи с Преторианцем и рассечь его на части так же, как сокрушу его баррикады&lt;ref&gt;«Эйдолон был самым опасным. Воющий лорд-командор расколол боевые доспехи Дорна своими многоголосыми криками. Его клинок дважды вонзился в Преторианца. Эйдолон обладал силой примарха», — из «[[Под знаком Сатурна / Saturnine (роман)|Под знаком Сатурна / Saturnine]]». Иногда мечты сбываются.&lt;/ref&gt;. Сломать крылья Великого Ангела своими сапогами и высосать мозг из его пустых костей. Это и многое другое я предвкушаю.<br /> <br /> '''Предвкушаю...''' — снова заурчал голос, и Эйдолон вспомнил.<br /> <br /> ''Пальцы подняли его за подбородок, заставляя взглянуть на совершенство. Улыбку, ослепительную будто сияющее на белом мраморе солнце. Лицо, сотворённое абсолютным мастером генетики, и глядящее на него с любовью.''<br /> <br /> ''— Встань, лорд-командор, — прошептал Фениксиец.''<br /> <br /> Эйдолон встряхнулся, изгоняя непрошенное воспоминание.<br /> <br /> — Мою душу снедает тоска, зов, который нельзя игнорировать. Мы выследим вцепившееся в корабль отродье варпа и переломаем его когти, один за другим.<br /> <br /> Малакрис алчно подался вперёд. Из уголка его рта засочилась едкая слюна.<br /> <br /> — Ах, так нам предстоит бой с нерождёнными. Они так меня любят и презирают. Предлагают благословения и проклятия, похоть и отвращение, — он погладил помазанные кровью пластины доспехов. — Так приятно будет вновь с ними станцевать.<br /> <br /> — Ничтожество, — прошептал Воциферон, качая головой. — Лорд-командор, я не понимаю, почему этот паразит ещё дышит и плетёт козни. Позвольте мне его убить.<br /> <br /> — Может быть потом, — задумчиво ответил Эйдолон. — Но не сегодня. Сегодня мне нужны вы оба. И зазубренный клинок, и безупречное орудие.<br /> <br /> Позади зашипели двери, открываясь. Эйдолон с улыбкой оглянулся и склонил голову.<br /> <br /> — Наконец-то. Вот мы и все собрались.<br /> <br /> В дверях стоял фон Калда. С его осквернённого нартециума всё ещё капала кровь. Он поглядел на Эйдолона, кивнул ему в знак почтения, и занял место рядом с господином. Другие не сводили с апотекария взглядов, полных и неохотного уважения, и открытой неприязни.<br /> <br /> Эйдолон уже не обращал на это внимания, думая лишь о деле. Об охоте.<br /> <br /> — Начнём?<br /> <br /> <br /> ===Четвёртая глава. Нутро===<br /> <br /> <br /> Легионеры устремились в глубины великого корабля, словно летящий к сердцу клинок.<br /> <br /> Ведомый одним лишь инстинктом Эйдолон возглавлял отряд, таким был и его долг, и его право. Череп лорда-командора гудел от боли, то вспыхивающей, то затухающей с каждым шагом по уготованному неописуемому пути. Дорогу указывали и хрусты костей, и внезапные нервные спазмы, его тянула вперёд душевная мука, отчего казалось, будто он идёт не по своей воле. Сие чувство беспомощности выводило из себя, но с пути нельзя было свернуть, лишь двигаться дальше.<br /> <br /> Вслед за ним шагали Малакрис и Воциферон, а Плегуа и один из его преданных какофонов прикрывали тыл. То был Дарвен, купавшийся и утопавший в нотах собственной тайной песни, извергавшейся на худощавое лицо воина из установленных тяжёлых звукоусилителей. Легионер не сводил взгляда с дороги, распахнув и глаза, и челюсти, удерживаемые стальными челюстями.<br /> <br /> «Мне нужен лучший из твоих воинов, — сказал Эйдолон Плегуа. — Нужно, чтобы за мной следовал кто-то верный».<br /> <br /> Фон Калда возился с нартециумом, изучая полученные от лорда-командора показания. Можно сказать, что ради новых исследований апотекарий вызвался пойти с ними, хотя будучи приближённым и был обязан следовать за господином. Впрочем, фон Калду никто бы не назвал трусом. Просто теперь у него были другие, более самовлюблённые и эзотерические устремления.<br /> <br /> Когда-то коридоры «Награды за грех» были привычным лабиринтом, запутанным, как на любом пустотном корабле, но совершенно понятным трансчеловеческим умам. Теперь же всё стало странным, искажённым и изъеденным прикосновением варпа. Двери уже не всегда вели туда, куда должны были. В коридорах танцевали странные огоньки, сбежавшие с фонарей и манящие неосторожных как мёртвые звёзды. Конечно, такие небольшие изменения скорее раздражали, чем выводили из себя... Но Эйдолон не сомневался, что к концу охоты всё станет гораздо хуже.<br /> <br /> К далёкому потолку вздымались опоры, однако сии колонны уже не состояли из одного лишь металла, но медленно превращались в живые кости, пронизанные извивающимися сосудами. Эйдолон провёл протянутой рукой по мягкой ткани, чувствуя, как та содрогается от его прикосновений.<br /> <br /> — Поразительно на что способен духовный мир, — вздохнул лорд-командор. — И как преображает всё сущее внимание Тёмного Принца.<br /> <br /> Эйдолон поднял «Славу вечную» и разряды тока перекинулись на кости. Он услышал мучительные крики, столь низкие и далёкие, что их бы не заметил обычный человек, но столь сильные, что они опаляли его восприятие и отдававшиеся упоением в душе. <br /> <br /> — Но это мой корабль и лишь моей руке прокладывать его курс.<br /> <br /> При этих словах палуба словно содрогнулась. Вскинувшие оружие наизготовку воины разошлись вокруг Эйдолона, пока отголоски его слов расходились по просторному отсеку.<br /> <br /> '''''Моей...'''''<br /> <br /> Из сгустившихся теней над космодесантниками, из жидкой мглы появились ползущие и семенящие существа. Их проступающие когти высекли дождь искр, полетевших на собравшихся воинов. Во тьме напряглись мускулы, готовясь к прыжку, зашелестела дублёная человеческая кожа, скрипнули шипы из чёрного метала. Создания поглядели на Эйдолона удивительно материальными глазами, пылающими уголками зрачков среди чёрных склер, подобающих морским хищникам.<br /> <br /> '''''— Нашей''''', — заурчали демоны, соскальзывая и слетая с потолка, будто падающие ангелы. То были воплощения ужасов и чудес, всех возможных грёз и пороков смертных. Наложницы Тёмного Князя, кружась, оттолкнулись от стен и обступили неровный строй легионеров. Шесть демониц предстало перед первым лордом-командором. Возглавлявшее их создание, несущее корону из человеческих костей и мягкой плоти, поклонилось ему, скрипнув крабовой клешнёй по палубе. Звук отдался и в ушах Эйдолона, и в его иссечённой душе.<br /> <br /> '''''— Ты знаком нам. Связан присягой и сделкой. Ты принадлежишь Ждущему Князю, Жаждущей Королеве, Им Божественным. Обещанные богу души, пожиратели старых врагов и уничтожители новых. Вернувшиеся к нам нежеланные отпрыски Анафемы.'''''<br /> <br /> — Ему, но не вам, — со смехом ответил Эйдолон. — Вы — отребье Тёмного Князя, обещающие всё, но являющиеся ничем.<br /> <br /> По лицу существа разошлась довольная усмешка, и оно издало звук, похожий на перезвон колокольчиков. В ответ вдали прогремел набат, подобный далёкому грому. Эйдолон прекрасно осознавал, насколько непостоянно это создание, капризное, эфемерное и непознаваемое эхо истинного божества. Он слушал смех демоницы, видя как её лицо перетекает из одной формы в другую. Вот лик юного отважного воина, юнца в рассвете сил, готового воздеть по приказу владыки копьё и меч. Вспышка — и перед ним созревшая женщина, чьё лицо свидетельствует о жизни полной и радостей, и страданий. Миг спустя и Эйдолон увидел перед собой окрашенное лицо прекрасного трупа, жуткое, но притягательное на свой бесполый лад.<br /> <br /> — '''''Ты бы мог предстать перед взором богов как король, а не пресмыкаться у ног своего отца''''', — льстиво протянула демоница. — '''''Стать чем-то истинно великим. Так ли важна Терра, когда осталось столько непокорённых миров? Разве ты забыл времена, когда был истинным повелителем войн, а не опальным отпрыском полубога?''''' — когти щёлкнули, разрывая воздух. — '''''Я могу их тебе напомнить, князёк. Показать тебе ноты песни, которую ты так жаждешь исполнить. Я, Лиадресс, Поющий Клинок, Ласкающий Каждым Порезом, могу провести тебя по стопам отца. К чему унижаться, когда Хор Вечный может прозвучать по всей...'''''<br /> <br /> Эйдолон взмахнул молотом. Окутанная молниями глыба устремилась к лицу демоницы, но та лишь с шипением скользнула назад, так быстро, что взгляд едва мог уследить. Сёстры создания скользнули вперёд, воркуя и хихикая. Прекрасные чудовища, до ужаса очаровательные пародии на человеческое обличье, извращённое и изувеченное так сильно, что ни один смертный бы не смог представить.<br /> <br /> Мелькнули когти, оставляя за собой в воздухе яркие следы, и метя в уязвимые точки доспехов и сухожилий. Вспыхнули искры. Воины шагнули вперёд на помощь господину, отражая удары, а фон Калда отступил на шаг и поднял пистолет.<br /> <br /> '''''— К чему этот раздор, князёк? У Расколотого Короля на тебя такие планы... Разве ты видишь его в зеркалах собственной души? Ещё не слышишь шёпот?'''''<br /> <br /> Эйдолон удивлённо моргнул. Он-то думал, что его терзают случайные и мимолётные капризы отца, но теперь услышал имя врага. Расколотый Король... Что за жалкий и напыщенный титул, но подобающий плоду случайной вакханалии варпа. Эйдолон махнул рукой, и его воины ответили на слова демоницы смертельной яростью.<br /> <br /> Какофоны взмахивали пушками по дуге, извергая потоки воющей смерти. Даже демоны бросались в стороны, зная, что от звука им не укрыться. Колонны разлетались в щепки из железа и костей, из культей били фонтаны чёрной крови. Невозможно далёкий потолок не начал оседать, даже лишившись опор. Нерождённые резвились и хихикали, танцуя среди обломков и багровых брызг. Эйдолон пробивался к ним сквозь град, отбивая взмахами молота самые большие камни.<br /> <br /> — '''''Сломленное маленькое чудовище''''', — рассмеялась Лиадресс. — '''''Когда мы увидим твоего отца, то споём о твоей погибели. Возложим к его стопам гимн о упоительной смерти. Он узнает, что ты, Рассечённая Душа, умолял о пощаде будто шавка. Не быть тебе ни консортом, ни чемпионом, сейчас ты погибнешь неоплаканным среди пепла собственных амбиций.'''''<br /> <br /> — Я не умру, не ступив на Терру, — зашипел Эйдолон. Он пригнулся, уклоняясь от взмаха когтей, и ударил молотом, почти задев гибкую тварь. Лиадресс метнулась назад, скрежеща зубами, но миг спустя её гнев утонул в звенящем веселье. Удар Эйдолона нарушил искусную асимметрию танца, затупил грациозный натиск. — Если бы боги хотели меня остановить, то послали бы пса с зубами поострей.<br /> <br /> Завопив, демоница бросилась на лорда-командора. Хитиновые клинки ударили по голове молотка, потянув оружие к палубе. Пахло горелой плотью и жгучим мускусом, источаемым каждой порой шкуры твари. Заскрипев зубами, Эйдолон вырвал молот из хватки. Вокруг сражались смертные и бессмертные, всё горело и взрывалось. Он бился в бесчисленных сражениях, и возглавляя целые воинства, и сражаясь в одиночестве. Он возглавлял воителей Третьего легиона на сотнях полей брани ещё до того, как они обратились против собственных родичей. Случалось ему и руководить когортами Имперской Армии, связывая их с легионом паутиной восхищения и уважения. Но здесь и сейчас у лорда-командора было время лишь на один поединок, один миг.<br /> <br /> Он напрягся, готовясь встретить ещё один град ударов демоницы, жаждавшей вырвать у него оружие. Почувствовал, как кровь потекла по пластинам брони и отступил на шаг, когда когти рассекли плоть. Существо поднесло алеющую клешню к губам и провело по хитину языком, алкая соки.<br /> <br /> — '''''Слабак''''', — процедила Лиадресс, давясь от смеха. — '''''Ты что же, думаешь так робко постучать во врата самого Анафемы? Да ты рухнешь с плетня Дворца! Дрогнешь перед стенами! Никакой ты не чемпион. Не избранный... просто скот.'''''<br /> <br /> — Умолкни! — зарычал Эйдолон, чувствуя, как поднимается желчь. Его горло вздулось, и он выпрямился, отбросив бессильно заскрежетавшую когтями по палубе демоницу. Позади продолжали сражаться его воины. Эйдолон почувствовал звуковую волну, когда пал Дарвен, и его оружие взвыло в последний раз, прежде чем умолкнуть навеки вместе с тайной песней.<br /> <br /> Эйдолон не уйдёт покорно во тьму. Он будет бушевать и яриться против рока среди углей вселенной. Он был лордом-командором, первым среди всех. Да как смеет ничтожная рабыня Тёмного Князя насмехаться над ним?!<br /> <br /> — '''''Смерть сладка, но служба может быть ещё слаще. Король ждёт! Ждёт и алчет! Поддайся ему, твои воины преклонят колени! Служи и будешь пощажён. Борись и твоя кожа станет моим плащом, плоть — мясом, кровь — вином!'''''<br /> <br /> В глазах наступающего Эйдолона блеснуло непривычное веселье. Он разжёг ярость, направил, дал ей течь сквозь себя приливной волной. Челюсти лорда-командора растянулись. Внутри него прокатился вопль, издаваемый изменённой гортанью, но отдающийся в каждой поре, пылающий в каждой частице легионера, наполняющий его и питающий.<br /> <br /> Волна звука отбросила назад заоравшую демоницу. Сбила низших порождений варпа с ног, расколола каменные плиты. Малакрис и Воциферон отшатнулись, потрясённые, но не оглушённые. Более привычный к крикам господина фон Калда вздрогнул и устремился вперёд, прикрывая Эйдолона от демонов. Действительно выдержал бурю, впрочем, лишь Плегуа, неустрашённый, но вдохновлённый.<br /> <br /> Занося молот, Эйдолон устремился на уже вскочившую на ноги демоницу. Существо припало к палубе, ожидая удара, но лорд-командор и не собирался бить молотом. Он ударил по клешне кулаком, со всей рождённой гневом мощью. Один, два, три раза. Хитин раскололся. Глаза Лиадресс распахнулись от изумления.<br /> <br /> Он ударил вновь, и демоница покатилась кубарем, шипя от боли.<br /> <br /> — Что же, ты забыла о собственной сути? Вы упиваетесь и причинением боли, и своими же муками. Разве дарованной мной агония не сладка?<br /> <br /> — '''''Жалкий кусок мяса!''''' — зарычала демоница. — '''''Неужели ты считаешь себя лучшим слугой? Думаешь, что ты милее нас для Тёмного Князя?'''''<br /> <br /> Эйдолон помедлил, купаясь в звуках рассекающих плоть клинков. Легионеры пришли в себя и разили когтями и и мечом низших существ. Взгляд лорда-командора скользнул по окутанным молниями клинками, режущим и пронзающим призрачную плоть. Плегуа ударил демоницу ногой, а затем выпустил гибельную арию в упор.<br /> <br /> От твари остались лишь брызги бесплотных потрохов и мерцающей крови. Пурпурный коготь покатился по палубе, всё ещё цепляясь за плиты, снова, снова и снова. Даже после смерти эти существа боролись, цепляясь за существование с неистовым упорством, которому Эйдолон даже завидовал.<br /> <br /> — '''''Мнишь себя князем-воителем, но в сравнении с Расколотым Королём ты никто!'''''<br /> <br /> — Так подай сюда своего Короля, и мы это проверим, — фыркнул Эйдолон. Он перевернув «Славу вечную» в руках и шагнул вперёд, занося молот высоко над головой. А потом опустил. Окутанный молниями клюв расколол растянутый череп демоницы и расщепил подобие мозга на атомы. В воздух забил фонтан радужной крови, окативший искажённые розовые доспехи, обжигая пластины, окрашивая в буйный калейдоскоп не-цвета. Эйдолон опустил молот и отдышался, слушая, как в груди колотятся от внезапного прилива адреналина сердца.<br /> <br /> Убивать... Таким было его предназначение. Оно не изменилось с самых первых дней на Терре. Когда он был воином, они бился и разил врагов сам, став ротным командиром научился руководить и смертными, и Астартес, но лишь возвысившись до лорда-командора в полной мере добился истинного мастерства.<br /> <br /> Битва стала для Эйдолона искусством задолго до того, как его заразили операции Фабия, до того как солёная ласка Лаэрана преобразила его телом и душой, корнями и ветвями. Эйдолон бился и истекал кровью в ширящихся пределах Империума, а затем, когда владения Императора охватила хворь раздора, вслед за их предсмертными корчами вёл неверных Детей к самому сердцу.<br /> <br /> И теперь как и всегда ему оставалось лишь идти вперёд.<br /> <br /> Эйдолон прошёл мимо собравшихся воинов и скривился, чувствуя, как в голове вновь звенит мигрень. Нечто смеялось в недрах его души, заставляя всё тело дрожать от далёкого, но такого близкого веселья. По телу пробежала дрожь, грудная клетка будто тряслась от аплодисментов, с ней и остальные кости, даже пульс сердца стал неровным. Теперь Эйдолон его чувствовал. Притаившееся чудовище, далёкое присутствие, напирающее и давящее на саму его суть.<br /> <br /> — Довольно игр, — зарычал лорд-командор. — Пора найти этого Расколотого Короля и разбить на такие крошечные частицы, что он никогда более не осмелится бросить мне вызов.<br /> <br /> <br /> ===Пятая глава. Расколотый Король===<br /> <br /> <br /> Корабль содрогался, будто под ударами зримых лишь псайкерами волн.<br /> <br /> От прикосновения варпа по его недрам разошлись метастазы скверны, меняющей “Награду за грех” с каждым капризом Расколотого Короля. Из палубы росли лестницы в никуда. За открытыми дверями могли таиться и голые стальные стены, и немыслимо далёкие восхитительные бесконечности.<br /> <br /> Само присутствие демона было ядом, растекающимся по венам боевой баржи и искажающим её, превращающим в нечто неестественное даже по нескромным меркам Третьего легиона. Местами на металле выросли окна из витражного стекла, увековечившего ужасающие красоты, и каждая их грань истекала слезами и кровью.<br /> <br /> И все отражения лорда-командора как один не сводили с него взгляда, наблюдая его собственными затуманенными глазами на мертвенно-бледном лице, которое подошло бы давно умершему человеку.<br /> <br /> '''Эйдолон.''' Его имя звучало вновь и вновь, будто полный тоски напев, срывающийся с бесчисленных губ и тянущий к себе его мысли, будто незримыми цепями.<br /> <br /> Бездна безумия варпа вглядывалась в лорда-командора, и он вглядывался в неё. Не в первый раз Эйдолон задумался, каково было бы посмотреть на мир одурманенными варпом глазами. Возможно когда всё это закончится, он найдёт какого-нибудь колдуна, выпьет его воспоминания и вкусит дары.<br /> <br /> Латные перчатки задрожали от предвкушения.<br /> <br /> Такие позывы, текущие в крови и насыщающие разум, напоминали лорду-командору что он всё ещё жив. Всё ещё способен сам выбирать свои ходы, а не превратился в пешку на чужой доске.<br /> <br /> “Как меня и научил отец. Теперь же он, призванный из-за пелены, хорохорится и не сводит взгляда с Терры. Свободный быть рабом. Богов. Гора. Своих аппетитов…”<br /> <br /> Эйдолон ненавидел Фулгрима, и всё же не мог избавиться от определявшего всё его существование льстивого восхищения. Именно рука примарха ранила его, воля отца изменила его. Это требовало хотя бы капли уважения. Возможно, однажды они придут к взаимопониманию, даже если и не расплатятся по счетам…<br /> <br /> — Такая себе добыча, — проворчал Малакрис, шагая вслед за лордом-командором. Идущий рядом с фон Калдой капитан почти игриво протянул к нему включённые когти, щёлкнувшие в воздухе. Даже теперь, омытый кровью демонов и помазанный их злобой, капитан не замечал что сам стал их подобием. Когда-то Эйдолон его бы пожалел. А теперь его злила близорукость брата.<br /> <br /> — Истинное испытание ждёт нас впереди, — заметил Воциферон. Мечник разделял предвкушение лорда-командора. Он взмахнул клинком, в отсутствии желанной цели рассекая лишь воздух. — Эти существа лишь иллюзии и тени, как и все порождения варпа.<br /> <br /> — А ничего так тени, — гулькнул Малакрис. — Демоны всегда насмехаются перед игрой. Если бы ты ощутил их когти на своей коже, а не просто на лезвии клинка… О. Даже ты бы что-то почувствовал.<br /> <br /> Молча шёл лишь Тиль, прикрывавший тыл отряда. Какофон трясся и дрожал от заточённого в сверхчеловеческой плоти, но всё же совершенно заметного гнева. Смерть Дарвена приглушила разделяемую ими песнь, и теперь Плегуа нёс мелодию в одиночестве.<br /> <br /> — Ты отомстишь, брат, — пообещал ему Эйдолон. — Мы все отомстим.<br /> <br /> — Ублажим песнь, как и должны, — хрипло прошипел Тиль, заставляя себя не кричать. — Нас ждёт расплата.<br /> <br /> ''Расплата.''<br /> <br /> Эйдолон улыбнулся. А окружающего его отражения — нет.<br /> <br /> Стены вновь преобразились. Теперь они состояли из не невозможных костей, но дымчатого чёрного камня, пронизанного проблесками цвета и огня. Сияющие пятна танцевали в каменной темнице, следуя за легионерами будто навязчивые сны. Все эти вздымающиеся творения напоминали Эйдолону о застывших лесах его детства, обращённых в скалы в древних войнах Раздора чащобах, средь тверди которых прорубили подобные ущельям тропы. Предания благородных семей Европы гласили, что среди мёртвой природы обитали существа, прекрасные, но неблагие&lt;ref&gt;В британском фольклоре фейри — своенравные создания, встречи с которыми непредсказуемы и даже опасны. Считалось, что они часто подменяли детей. Неблагие — название двора фей, чьи представители особенно злы и двуличны.&lt;/ref&gt;, ждущие лишь возможности похитить детей и подбросить на их место чудовищ.<br /> <br /> “Но когда пришло настоящее чудовище, держа наготове разделочные ножи и скальпели, вы отдали ему нас. Назвали порабощение честью, выдали нас как заложников и ради выживания потребовали от нас ничем не выдавать горечь…”<br /> <br /> Впрочем, к жизни до вознесения Эйдолон не испытывал ничего, кроме презрения. Обряды и операции сделали его одним из Астартес, частью прославленного Третьего легиона, стали катарсисом всей его жизни. Изменили весь его мир, чтобы он мог подчинить звёзды. Так будущий лорд-командор избавился от сладостей и изъянов, но лишь после воссоединения легиона с примархом понял, к чему всем следует стремиться.<br /> <br /> “Когти вцепились в его беззащитную душу, утягивая вниз, сквозь пламя, кровь и безумие. Вокруг него выделывали коленца целые дворы и созвездия тварей, пляшущих под дудку богов и монстров. Голодные. Вечно голодные создания, чьи клыки покраснели от его кро…”<br /> <br /> Эйдолон раздавил мысль железным кулаком. Каждое такое воспоминание было подобно психической опухоли, отчаянно пытавшейся заставить его свернуть с пути. Прошлое умерло. Осталось лишь манящее пылающим обещанием будущее. Тронный Мир будет разорён и преображён в угоду новым показанным им богами желаниям.<br /> <br /> Эйдолон принюхался, а затем все его ощущения внезапно вспыхнули от синтестезийного прилива.<br /> <br /> '''Предатель!'''<br /> <br /> Донёсшийся из мрака вопль почти поверг лорда-командора на колени. Он посмотрел на своих воинов, зашипев сквозь сжатые зубы. Они уже занимали позиции, готовые к бою и жаждущие его. Когти Малакриса заискрились, а бдительный Воциферон взмахнул клинком.<br /> <br /> Из теней показались ковыляющие существа, искажённые до неузнаваемости. И тьма их не отпускала, цепляясь за мутировавшую плоть будто саван. Тут и там ещё можно было разглядеть знаки отличия и вплавившиеся в плоть клочья униформы. В угасающем свете мерцали золотистые нити, натянутые на раздувшееся горло словно удавка.<br /> <br /> Когда-то это был экипаж боевой баржи. Теперь поглощённые варпом во время изменения корабля существа едва напоминали людей, их тела растянулись, будто изображение на оплавившемся пикте. В растянутых под немыслимыми углами челюстях лязгало слишком много зубов, из кричащих и стонущих ртов доносилось слишком много голосов. Согнутые в три погибели и вытянутые под причудливыми углами конечности царапали стены и с неослабевающим волнением терзали палубу.<br /> <br /> Существа заполонили проход будто скот — загон, стоя плечом к плечу, прижавшись к выступающим на стенам шипам. По их лицам текла кровь, растекалась по ним, как краска по холсту.<br /> <br /> А затем все головы как один обратили затуманенный взгляд на легионеров. <br /> <br /> — Мы могли стать чем-то столь большим! — пропели словно направляемые единым сознанием отродья одним голосом, воющим из бесчисленных распахнутых ртов. Изданная ими стена звука сделала бы честь самым старательным какофонам. — Прими же меня!<br /> <br /> В этих созданиях не осталось и подобия насмешливого лукавства демонесс, лишь отчаянная горестная жажда. Они стали марионетками, скованными притяжением высшей силы. Чудовища потащили себя вперёд, опираясь на ставшие ходулями кости, скрежеща ножами по палубе, каждым движением распаляя всепроникающий хор безумия и фуги.<br /> <br /> Они устремились вперёд, словно прилив плоти, местами стёкшей с костей, и ведьмин огонь вспыхивал в их глазах или опустевших глазницах. Малакрис и Воциферон устремились на них, сражаясь как один и прикрывая друг друга, бьясь в единстве, которого Эйдолон не ждал от них уже давно.<br /> <br /> Сверкнули клинки, и полетели в стороны руки, брызжа закипающей кровью и осколками кости. Навстречу им хлестнули выросшие из растянутой плоти ложноножки, обвиваясь вокруг рук, и твари потянули к себе Детей Императора, стремясь утопить их в потопе обезумевшей плоти и мускулов.<br /> <br /> Воины отбросили к стенам громадных ревущих зверей, быкоголовых и толстошеих, и ударили, прибив их к металлу. Кровь закипела на лезвиях, отчего коридор наполнился едкой вонью.<br /> <br /> Всё смердело скверной мутации. Благоухающие запахи исчезли, сгинули в зверином мускусе, источаемом изуродованными смертными. Шагнувший вперёд Эйдолон сплюнул через плечо, крутя в руках молот.<br /> <br /> — И это всё что ты можешь? — рассмеялся он. — Жалкий царёк нищего царства. Почему ты сам не бросишь мне вызов?<br /> <br /> Даже умирающие чудовища расхохотались в ответ. Малакрис вонзал в них когти, словно катары, снова и снова, утопая в чёрной крови и пепле. Воциферон же сражался осторожнее, каждым рассчитанным ударом меча отсекая конечности от туши одного из зверей.<br /> <br /> Эйдолон воздел молот над головой и обрушил его, расщепив беснующегося мутанта одним ударом. Сорвавшиеся с головья молнии пронеслись через багровый туман до самой палубы. Корабль взвыл словно раненый зверь, словно недра “Награды за грех” тоже покорились воле Расколотого Короля.<br /> <br /> — Он — трус, бросающий мне навстречу рабов и слуг, — процедил лорд-командор. Ещё один мутант бросился на него, распахнув челюсть и брызгая слюной. Эйдолон схватил зверя за горло и надавил. Зверь завыл, забился, захрипел, шлёпая присосками щупалец из человеческого мяса по искажённым доспехам. Тварь пыталась содрать позолоту, растёкшуюся по наплечнику, зацепиться… а потом обмякла. Эйдолон услышал приятный треск шеи и бросил чудовище к его умирающим сородичам.<br /> <br /> — '''Не смилуюсь, не смилуюсь!''' — закричали последние звери, припав к палубе. Эйдолон скривился и достал пистолет, прицелившись прямо в столпившихся тварей, слабых и потому раболепных.<br /> <br /> — Не нужна мне его милость. Лишь его смерть.<br /> <br /> <br /> Воины прошли под арками из человеческой кости, высеченными теперь одичавшими ремесленниками легиона. Кости раздулись, разрослись, разошлись словно шарящие пальцы или быть может заострённые рога неведомого огромного зверя. Другие выдавались вперёд, словно бычьи или изгибались как у баранов.<br /> <br /> Впереди возвышались ступени, окружённые парящими сферами ведьминого огня. Эйдолон начал подниматься вверх, ввысь к венчавшему их помосту.<br /> <br /> На нём стоял трон, высеченный из того же блестящего чёрного камня, стекавшего вниз к потрохам корабля, а на сем троне сидела едва различимая фигура. Приблизившись, Эйдолон увидел очертания легионера, но не из керамита и плоти, а из того же пламени варпа, что и неестественные фонари.<br /> <br /> Шагая, лорд-командор протянул руку к поясу и снял пистолет, оружие, послужившее ему в годы предательства так же верно, как и молот. То был образец древнего бесценного археотеха, в последнее время похоже получивший собственный разум. Эйдолон не мог сказать точно, чем именно выстрелит пистолет, но тот всегда приносил его врагам изысканнейшую смерть. И в столь просвещённую эпоху этого было достаточно.<br /> <br /> — Назовись, — потребовал ответа Эйдолон.<br /> <br /> Существо содрогнулось от смеха, разошедшегося рябью по всему телу. В пламени проступили лица, рвущиеся наружу, будто схваченные души. Демон встал на ноги и расправил плечи, словно всё ещё считал себя человеком.<br /> <br /> — '''Неужели я так изменился, брат?''' — спросило существо, склонив голову, и шагнуло к нему навстречу. Внутри него растекался свет, выплёскивался наружу и капал на чёрные камни. Хор потерянных душ, наконец нашедших избавление, растекался по палубе. С каждым шагом огоньки тряслись всё сильнее. — '''Ты и правда меня не узнал?'''<br /> <br /> — Думаю, ты очередной возжелавший пойти за примархом слабак. Их сейчас не перечесть, праздных глупцов, следующих за Юлием всё глубже в безумие. Совершенно бесполезных, конечно, если не понадобятся идиоты, которые будут бежать прямо на врагов, завывая что-то про апофеоз. Когда-то ты был созданием из плоти и крови, но превратился в фикцию.<br /> <br /> Существо остановилось на пол пути и поднесло руку к парящей сфере. Оно поглядело на Эйдолона, всем своим видом выражая горделивое ошеломление и готовность броситься вперёд, преодолеть последние метры одним прыжком. <br /> <br /> '''— Ты оскорбляешь меня, лорд-командор. Я больше не буду всего лишь Расколотым Королём. Нет. Никогда более. Я стану отражением возвышающегося Тёмного Принца, вечным и никогда не рождённым. Я неотвратим и неутомим. И мы связаны общей судьбой.'''<br /> <br /> — Прекрати, — вздохнул Эйдолон. — Да я застрелюсь, если мне придётся выслушивать ещё одного слабоумного глупца, возомнившего себя Слаанешем во плоти.<br /> <br /> Король запрокинул голову и расхохотался.<br /> <br /> '''— Так чего ты ждёшь, лорд-командор? Поддайся забвению, которого жаждешь, и…'''<br /> <br /> Эйдолон спустил курок.<br /> <br /> Вспыхнувший луч невиданного не-света пронзил наступающего демона. Но Расколотый Король лишь замер, не отшатнувшись, и поглотил растёкшуюся по его телу чёрную молнию. Вспыхнувшая и заплясавшая внутри него тьма растворилась.<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон убрал пистолет в кобуру и гордо зашагал вперёд, занеся молот обоими руками. А потом ударил, метя прямо в череп демона.<br /> <br /> И молот остановился. Эйдолон уставился на дьявольское видение, искажённое подобие всего, что значило быть Астартес. Расколотый Король перехватил молот, держа его непривычно бережно, словно ребёнок игрушку.<br /> <br /> А затем толкнул.<br /> <br /> Эйдлон полетел вниз по ступеням, едва не сбив с ног своих бойцов, и наконец остановился, опершись левой ногой на глянцево-чёрный камень. Сияние липло к нему, текло из оцарапанных плиток вместе с голосами, шипящими, вливающимися в разум и пытающимися его поглотить.<br /> <br /> '''Предатель.'''<br /> <br /> '''Брат.'''<br /> <br /> '''Убийца.'''<br /> <br /> '''Лжец.'''<br /> <br /> Из камня выступили призрачные образы и обвились вокруг лорда-командора. Они рыдали пламенем, а лица их были искажены в немыслимой муке. Эйдолон бросился напролом через духов, воздев молот и изгоняя нападавших духов его сиянием. Лики умерших мужчин и женщин зарычали от звериного гнева и рассеялись, сломленные истинной яростью лорда-командора.<br /> <br /> — '''Ты не достоин сего дара''', — зашипел Король, протянув руки, отчаянно желая вцепиться в рукоять. — '''Отдай мне его. Сложи с плеч бремя. Подчинись неизбежности. Тёмный Принц вернул тебя назад как злую шутку. Фарс. Над тобой смеются за пеленой, считая лишь шутом, пляшущим на потеху варпа.'''<br /> <br /> На шее Эйдолона вздулись вены, и не просто от дарованной ему силы вопить, но истинной и праведной ярости. Да как эта ''тварь'' смеет. Больше не человек, но и не истинное создание варпа. Ублюдок, полукровка, чья сломленная душа горит как маяк, созывающий демонов, собирающий вокруг себя будто нечистый чемпион. Командор… Тень. Эхо.<br /> <br /> Эйдолон не дал волю воплю.<br /> <br /> — Ты слишком много болтаешь, — процедил он. — Слишком много для такой жалкой твари.<br /> <br /> — '''Я тебе не дворняга''', -  возразил Король, с почти детским недовольством показав огненными когтями на собравшихся воинов. — '''Не как они. Такие славные создания, такие яркие душонки. Возможно, я дам им место при моём дворе, когда воссяду на троне. Когда стану тем, кем всегда должен был быть.'''<br /> <br /> — Они — не твои, — злобно ответил Эйдолон, снова зашагав вперёд. Каждый шаг мучил его. И дело было не просто в непредсказуемых капризах его изломанного тела, но в давлении, которое самим своим существованием оказывала на него тварь. Он боролся с тисками притяжения, со стеной давящего пламени, напирающего, пытающегося найти путь. Запели системы доспехов, с трудом преграждающих путь огню. <br /> <br /> Эйдолон пробивался вперёд.<br /> <br /> Расколотый Король шагал к нему навстречу грациозно, почти небрежно, будто на прогулке.<br /> <br /> — Это мой корабль. Мой миллениал. Мой…<br /> <br /> Эйдолон запнулся, подавившись словами, которые почти произнёс в пылу гнева.<br /> <br /> ''Мой легион.''<br /> <br /> Эйдолон остановился. По его кивку, едва заметному движению головы, воины ответили вместо него на вызов. Впереди наступал Воциферон, забыв о звании Малакриса. Воин выступил с уверенностью непревзойдённого дуэлянта, принёсшего клятву на клинке. И каком замечательном клинке. Как и Слава Вечная, оружие было изысканным, даже после измены не утратившим ни остроты, ни красоты. Чарнабальская сабля. Такая острая, даже спустя все эти годы.<br /> <br /> Эйдолон смотрел, как мечник поднял её, бросая вызов, а затем сделал выпад. Расколотый Король зарычал. Меч, сотканный из едва заметных теней, совершенно не сочетающихся с пылающим и грозным телом, воплотился в его руках. Клинки сошлись со звоном, отдавшимся по всем невозможным просторам, эхом отразившимся от далёких стен и заставившим кровь Эйдолона петь.<br /> <br /> А вслед за ним уже бежал Малакрис, никогда не дававший другим себя превзойти. Летящие к голове призрака когти сверкнули, но демон отразил удар, не прекращая танца смерти. Фон Калда выстрелил из болт-пистолета, похоже не заботясь, в кого именно попадёт. Снаряды взорвались среди сечи как распускающиеся цветы, и пыльцой их стали пламя и осколки.<br /> <br /> Зад содрогнулся от чудовищной гармонии. Эйдолон вновь ринулся в бой, занося молот. Когти Малакриса пронзили грудь Короля, а меч его сошёлся в клинче с саблей Воциферона. Демон плевался и шипел. В тот же миг, как Эйдолон поднял молот над головой, из-за его спины выступил Плегуа. Звуковое оружие взвыло, извергая гибельную песнь, а молот опустился, наконец обрушившись по дуге на уготованную цель.<br /> <br /> Горящее существо застыло и раскололось, извергая чёрные молнии. Шипение сменилось воплем. По чёрному камню разошлись сияющие нити варпа, и Король стал их громоотводом. А затем он воздел руки, и мир ответил ему тем же.<br /> <br /> Воины отшатнулись, не устояв на ногах от внезапного порыва ветра и ударов невидимых созданий. Отброшенный назад Малакрис врезался в мерцающую колонну с такой силой, что треснула броня. Подброшенный ввысь Воциферон исчез во мраке, бранясь. Плегуа и Эйдолон покатились по ступеням, но в последний момент рука схватила Эйдолона за запястье.<br /> <br /> — Нет, брат мой, — зашипел Король. — Тебе от меня так просто не уйти!<br /> <br /> Тварь потянула его назад, в свои пылающие объятия, и взметнувшийся огонь поглотил обоих.<br /> <br /> Чёрное пламя растеклось по доспехам, опаляя трещины и оставляя следы среди глазури. Скользнувшая вниз рука Расколотого Короля вцепилась в рукоять молота. <br /> <br /> Эйдолон боролся. Сражался каждой частицей своего тела, вырывался, бил коленом в брюхо зверя. Пламя вновь прокатилось, словно волна. По руке Эйдолона растекалась странная бесчувственность, слабость, расползавшаяся от места, где Король схватился за молот.<br /> <br /> Эйдолон с силой ударил демона головой, но тот лишь рассмеялся.<br /> <br /> А затем исчез. Лорд-командор огляделся по сторонам. Он был один. Его воины, тронный зал… всё исчезло. Остались лишь тьма и дымка, дрейфующие отголоски далёкого пекла.<br /> <br /> Шатаясь, он пошёл через мглу, бья молотом вслепую, будто неуклюжий берсерк, прокладывая себе путь сквозь лишь наполовину поддающиеся воображению просторы. Его преследовал смех. Вокруг вздымались стены, столь же бесплотные, как дым от выстрелов, тянущиеся к небесам, подражая далёкому дворцу.<br /> <br /> Краем глаза Эйдолон замечал движения созданий, грациозно порхавших с места на места, оставляя за собой радужные следы. Фракталы плясали так близко, что можно было протянуть руку, но так далеко, следуя за существами, что пировали в теневом зале-ловушке.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал всей душой гул призрачной реальности, пульсировавшей как дыхание. Он словно оказался в лёгких дремлющего бога, вмещающих в себя всю сущность лорда-командора как песчинку.<br /> <br /> Внезапно вспыхнул свет, отгоняя мрак, такой яркий, что Эйдолону пришлось прикрыть глаза. На него глядели две фигуры, два дымчатых силуэта в ослепительном свете. Одна из них восседала на золотом троне и источала холодную ясность, угрожавшую лишить Эйдолона всех оставшихся заблуждений о нём самом. Лорд-командор чувствовал, как свет прогрызает себе путь в его душу, скребётся в самых недрах его бытия.<br /> <br /> Другая же пылала от величия и тепла, преисполненная силой, которую могло дать лишь возрождение после смерти. Позади неё танцевали и метались тени, корчащиеся очертания существ, что были больше целых миров. В волнующемся мраке вздымались чёрное пламя и пурпурный свет, и на миг Эйдолон почти осознал, что видит перед собой.<br /> <br /> Он протянул вперёд дрожащую руку, но другая схватила его за запястье и потянула назад. Эйдолон крутанулся, взмахнув молотом по дуге, но рассёк лишь воздух.<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор…''' — прошептал отовсюду и ниоткуда Король.<br /> <br /> Эйдолон вновь взмахнул молотом.<br /> <br /> — Покажись, трус!<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор. Верность или измена. Послушный сын или повинующийся лишь себе полководец. Я могу показать тебе путь, освободить тебя от оков, связывающих тебя затхлыми идеями. Зачем быть одиноким слугой, если ты можешь возвыситься, вознестись, стать истинно первым?'''<br /> <br /> — Я не стану сосудом для заблудшего неудачника, отдавшего себя варпу без остатка.<br /> <br /> — '''Конечно не станешь''', — почти печально прошептал Король. Пальцы скользнули по щеке первого лорда-командора, и Эйдолон обернулся, следуя лишь инстинкту. Он вырвался из удушливых объятий и ударил молотом. Фантазм ускользнул во мглу.<br /> <br /> А затем Король, владыка сего сотканного из теней мира, единый с его призрачными просторами, ударил. Словно огненные копья его когти вцепились в нагрудник Эйдолона, удерживая его на месте.<br /> <br /> Сердца содрогнулись. Он чувствовал, как утекают силы, истекают под неутомимым и невыносимым напором зверя. Мир вокруг становился ярче, словно обретая от мучений новые силы и очертания.<br /> <br /> Эйдолон ударил в ответ, врезавшись плечом с изуродованное тело Короля, оттолкнув его прочь, и с новой энергией занёс молот.<br /> <br /> — Я никогда не покорюсь тебе, лживый дух, — зарычал Эйдолон, ударив молотом.<br /> <br /> Король утёк прочь и бросился на него, прижав лорда-командора к стене. Когти впились в его бок, ударяя снова и снова, пока не рассекли пластины, и не потекла кровь. Эйдолон сжал зубы, ощутив вспышку боли, а затем она прошла, утекла, похищенная и впитанная монстром.<br /> <br /> — Ты… — процедил Эйдолон. — Ничто!<br /> <br /> Он перевернул молот и ударил Короля рукоятью, оттолкнув его прочь. По лицу демона вновь растеклась пылающая улыбка, и порождение варпа бросилось на него, отчаянное, скулящее, обезумевшее от голода. Эйдолон бросился в сторону, и Король врезался со всей силы в ту же стену, о которую его бил. А затем наполненный всей его энергией, всей силой молот пронёсся по дуге.<br /> <br /> И наконец-то врезался во что-то цельное.<br /> <br /> Реальность раскололась. Вокруг вздыбился чёрный камень, фрактальная сеть соперничающих отражений, каждое из которых было для себя вселенной. Образы Эйдолона ругались и выли, раздирая когтями изувеченную плоть, оставляя на коже кровавые следы.<br /> <br /> Он ударил вновь, не обращая внимания.<br /> <br /> И мир резко вернулся на место. Легионеры обернулись, заметив, как их хозяин и его враг воплотились из бурлящего моря теней и пламени. Страшная рана в боку Короля истекала пламенем, извергала неистовые протуберанцы, пока демон силился удержать вместе свою жалкую оболочку.<br /> <br /> Король рухнул на колени. Пламя начало угасать. Из зверя вырвалась новая волна давления, воющая, оттолкнувшая легионеров. Эйдолон устоял. Он крепче сжал молот и занёс над головой. А затем опускал, снова и снова, молотя и круша ненавистного врага. Заточённые в пылающей коже молнии исчезли. Отражения умерли. Одни лишь потускнели, другие замерцали, выдавая лишь мерцающие черепа — образы смерти.<br /> <br /> — '''Князёк-самозванец…''' — зашипел Король сквозь разбитые зубы. Его тело превратилось в абстракцию. Огонь замёрз, раскололся, потёк будто воск. На лице соткалась зияющая дыра — подобие рта под пустыми глазницами. — '''Это лишь начало твоих мук'''.<br /> <br /> — Слушать тебя — само по себе пытка, — зарычал Эйдолон. Король ухмыльнулся, в последний раз поднявшись на ноги. Он вытянул свой меч из хватки Воциферона так легко, будто лишь тянул время.<br /> <br /> Клинок взметнулся подобно языку из жидкой тьмы. В этом движении было нечто знакомое, нечто неуловимо привычное в том как по плавной дуге летело лезвие. Эйдолон попытался уклониться, но не успел, ощутив, как треснули доспехи, и под лаской клинка потекла кровь.<br /> <br /> И тогда он бросился вперёд, давая мечу погрузиться глубже, смакуя агонию, растекавшуюся по телу с каждым ударом сердец и нежными ручьями крови.<br /> <br /> И обрушил молот, расколов короля. Демон разлетелся на тысячи частей, падающих на палубу частиц огня и безумия. И это снова была палуба. Не неестественный чёрный камень, а железо и адамантий.<br /> <br /> Малакрис рассмеялся, изображая веселье мёртвого Короля. В нежданном безмолвии реальности его смех прозвучал низко и мелодично. Чуть в стороне что-то насвистывал Плегуа, склонив голову. Вслушиваясь.<br /> <br /> — Реакторы загорелись вновь, поле Геллера вспыхнуло.<br /> <br /> — Ты уверен? — поглядел на него Эйдолон.<br /> <br /> — Да, господин, — кивнул Тиль. — Буря утихает. Скоро мы снова будем на свободе.<br /> <br /> Первый лорд-командор посмотрел на головку. К металлу всё ещё цеплялась опалённая чёрная кровь, пусть энергетическое поле и было включено. Собиралась в узоры, будто корчащиеся от первобытной злобы ненавистного разума, оставившего на его молоте свой след будто смертный грех…<br /> <br /> — Тогда давай выясним, где мы оказались, и снова проложим курс.<br /> <br /> <br /> ===Шестая глава. Отражения===<br /> <br /> <br /> Эйдолон не часто проводил время в своих покоях.<br /> <br /> Сама идея покоя в какой-то момент стала для него немыслимой, а преследующая его постоянная боль поставила крест на фантазии обо сне.<br /> <br /> Нет, он сохранял покои скорее из привычки и манерности, как место среди непрестанного безумия, где он мог остаться наедине и купаться в одиночестве. Недостаточно было внушать трепет с командного трона. Нет, настоящий правитель должен был держаться поодаль от своих подданных.<br /> <br /> Даже на Терре всё было так же. У его семьи были укреплённые особняки, защищённые бесчисленными системами и ополченцами. Слуги сражались и умирали за нечто больше, чем их жизни, чтобы хотя бы часть знати выжила в крепостях, прежде бывших горами.<br /> <br /> Таков был путь Европы. Выживание любой ценой. Умирать предстояло другим. Армиям и рабам. Противостоящие Объединению и погибшие полководцы бились потому, что считали себя последними поборниками своего образа жизни. Семья же Эйдолона и другие выскочки-аристократы с мёртвого мира избрали иной путь, хотя… сейчас он подозревал, что тот же самый.<br /> <br /> Их дети прошли через порог жизни и смерти, чтобы семьи продолжали жить. Его, второго сына, отдали телотворцам новых армий Императора. Ему было уготовано не стать одним из мясников Гадуара, примитивных Громовых Воинов, его ждал иной удел.<br /> <br /> ''Ты станешь ангелом.''<br /> <br /> Голос вытолкнул разум из покоев памяти, и Эйдолон скривился. Теперь к нему приходило слишком много воспоминаний. Подкрадывавшихся во время снов или видений. Вот уж воистину признак слабости, и возможно он избавиться от них, когда рассеются последние отголоски буйства варпа. А возможно это была затянувшаяся игра Тёмного Принца, а может его отца. А может проклятие самозванного Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Ты будешь ангелом''. Кто же сказал ему это так давно? Не отец. Возможно, мать? Жалевший его родич? Один из посланников самого Императора? Он стал частью золотой десятины, благородных сынов Европы, бесславно отданных ради амбиций Императора, даже не рабов — снарядов для будущих войн. Железом, которое может однажды стать имперской сталью. Когда-то, давным-давно, он даже этим гордился. До Лаэрана. До Исствана. До парада прекрасных кошмаров, которые неизбежно вели к этому мгновению.<br /> <br /> Сыны возвращались, чтобы убить отца. Империя повержена на колени. Предвидел ли это Император? Осознавал ли он в глубине души, что нельзя просто так взять целые поколения и превратить в оружие, в убийц, в чудовищ без того, что однажды они все вернуться домой, чтобы утолить свою жажду кровью создателя?<br /> <br /> ''Ну и где было твоё предвидение? Эта долгая игра заканчиваются. Узлы судьбы свиваются воедино, чтобы задушить тебя за спесь…''<br /> <br /> Эйдолон поглядел вверх. Из всех вещей в его покоях, из всех творений и орудий насилия лишь одно не было извращено до неузнаваемости дарами капризных богов.<br /> <br /> На стене над пространством где стояла прежде кровать до сих пор висела картина. Изображение Кемоса, написанное рукой Келанда Рогета. Прекрасное, на свой лад, и когда-то Эйдолон его ценил. Его тянуло к произведениям искусства смертных, хотя и не так, как его братьев.<br /> <br /> Эйдолон не хотел создавать сам. Лишь обладать. Знать, что это творение, этот предмет, принадлежит ему. В его крови было неразрывно связанное с самой душой желание властвовать и править. Возможно поэтому проведённое вместе с Повелителем Смерти время стало таким поучительным. Они были сделаны из одного грубого теста.<br /> <br /> Командующие. Правители. Завоеватели.<br /> <br /> Взгляд Эйдолона скользнул по застывшему пейзажу, отмечая новые детали.<br /> <br /> Он не раз уничтожал эту картину с тех пор, как Маравилья оживила его душу, и особенно после того, как вернулся из мёртвых. Но всякий раз он возвращалась, даже сгорев дотла. Невредимая и целая, но другая. Иногда башня на заднем плане обращалась в кости и плоть. Случалось и так, что впереди виднелись распятые лоялисты, достаточно близко, чтобы можно было разглядеть символы их верности. Прибитые к грудям аквилы. Вырезанные на черепах знаки “Перебежчик” или “Паразит”.<br /> <br /> В последнее время картина изображала расколотый и горящий мир, кишащий отчаянно защищавшими его солдатами и исполненными гнева захватчиками.<br /> <br /> Но даже это можно было исправить. Когда всё закончится, когда все они воссядут на троны, и создания плотские и бесплотные станут их подданными, тогда придёт время свести счета и возможно… возможно даже отдохнуть.<br /> <br /> '''Нас не ждёт покой. Даже после десяти тысяч лет бесцельной войны. Лишь с помощью меня ты сможешь выковать будущее, которое достойно правления.''' <br /> <br /> Эйдолон моргнул. Он обернулся и посмотрел на одно из уцелевших зеркал, чьё стекло было всё ещё невредимым. Из него скалился сморщенный кошмар, чей взгляд, однако, казался яснее. Воспаления и катаракты разошлись, разум стал острее, мысли мчались со всей уверенностью юности.<br /> <br /> Как и должно было быть.<br /> <br /> Он начало было отворачиваться, и замер, заметив, что отражение не двигается. Оно стояло на месте, не сводя с него взгляда, скованное стеклом и позолотой. А затем подалось вперёд, сверкая снедаемыми хищным желанием глазами и толкнуло сжатыми пальцами преграду.<br /> <br /> Зеркало раскололось, выгнув оправу. Осколки рухнули как игристые капли дождя, врезались в палубу словно снаряды. Но большинство остались на месте, а затем начали двигаться, когда ''тварь'' полезла наружу, цепляясь за них, поглощая их, чтобы обрести жизнь и цельность, броситься в покои Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон устремился навстречу зверю и схватил его за горло, толкая назад. Зарычал, вбив пальцы другой руки в глазницы демона. Тварь завыла голосом подобным скрежету стекла, силикатовым предсмертным воплем, терзающим разум лорда-командора, а расплавленная жидкость потекла из ран. Она опалила пальцы Эйдолона, застывая и раскалываясь так же быстро, как лилась. Легионер оттолкнул существо прочь, и оно вытянуло вперёд руки и припало к палубе, словно боролось с потоком воздухе при разгерметизации.<br /> <br /> — '''Тебе не сбежать''', — зашипел демон. — '''Мы уготованы друг другу'''.<br /> <br /> Создание бросилось назад в последней яростной атаке, сомкнуло на шее Эйдолона когти. Лорд-командор отвёл руку и ударил со всей силы, вбив кулак прямо в скалящиеся зубы. Существо раскололось, стеклянные крылья замелькали вокруг, по его щекам потекла горячая кровь. Эйдолон подался назад и увидел…<br /> <br /> Просто зеркало, теперь разбитое на тысячи мерцающих осколков. Он огляделся по сторонам и понял, что слишком долго пробыл в состоянии фуги. Что он снова один.<br /> <br /> Внезапный щелчок привлёк его внимание.<br /> <br /> — Говори.<br /> <br /> — Милорд. Вы нужны на мостике. Здесь есть нечто, что вам стоит увидеть.<br /> <br /> <br /> Поднявшись на мостик, Эйдолон увидел безумие.<br /> <br /> Всё двигалось. Сервы и слуги суетились, пытаясь устоять на ногах от внезапных толчков. Металл выл, воздух дрожал от страданий машин. Окулюс был затуманен, словно глаза трупа, и в уголках виднелись трещины, оставленные напором Эмпирей на пузырь относительно стабильной реальности. Лорд-командор улыбнулся. Да, даже такой великолепный корабль мог страдать и умирать. Даже он, как и всё прочее, был… смертным.<br /> <br /> — Так почему меня вызвали? — спросил лорд-командор, почти заскучав.<br /> <br /> Рабы поклонились, глядя лишь на его сапоги. Лишь самые храбрые, те кто ещё носил униформу и сохранял подобие разума, подняли руки, что показать на угасающее по ту сторону окулюса пламя.<br /> <br /> И сквозь его сполохи виднелся мир.<br /> <br /> Парящий в бесконечной тьме, мерцающий шар зелёных морей и плодородных земель, мозаика контрастной красоты. Его взгляду открылись просторы белого камня, видные даже с орбиты и растянувшиеся по континентам. Огни мерцали на краях планеты, там где уже наступила ночь и звёздный свет открывал взору великолепные города.<br /> <br /> Язык хлестнул по губам. Эйдолон знал этот мир. Судьба, случай, капризы и причуды богов вернули его сюда. Лорд-командор вздохнул. Уже с горечью. Он вспомнил, и в такт его воспоминаниям прозвучал другой голос, отдающийся в уголках разума, смеющийся в чертогах души. Повторяющий его слова с мрачным весельем.<br /> <br /> — Татрикала.<br /> <br /> <br /> “Конечно, есть и другие имена. Другие миры и другие воины. Легионы, даже ослабленные, собрали столь много почестей, и с каждой битвой возникали истории. Планеты становились синонимами деяний. Из всех битв славного и возрождённого Третьего, и ныне их прошло уже много, мы часто вспоминаем Проксиму. Это имя не сходит с уст, ведь именно там они заслужили Палатинскую аквилу.<br /> <br /> Другие могут рассказать о погибели катаров. Это величественная трагедия, и будь я певцом, то описал бы её в стихах. “О чемпионах изумлённых, о ликах поражённых, скорбных”.<br /> <br /> Но я не певец и не поэт. Я не стану рассказывать вам о бесчисленных погибших, павших с честью или в бесчестье. Я не стану рассказывать вам о гордыне и Визасе, или о сотне других приведений к согласию. Нет, я вспомню Татрикалу, где на моих глазах был поставлен на колени мир и возвысился правитель людей.”<br /> <br /> — “Среди пламени: воспоминания о Великом крестовом походе”, неизданная рукопись летописца Кристиана Партиннуса.<br /> <br /> <br /> ==Действие второе. Тело==<br /> <br /> <br /> ===Седьмая глава. Родное пепелище===<br /> <br /> <br /> Экипаж умолк, на мостик поднялись первые офицеры, но Эйдолон всё ещё не сводил взгляда с планеты.<br /> <br /> Облачённые в пурпур солдаты собрались у далёких стен полукругом, тянущимся от одного крыла мостика до другого. Когда-то они с гордостью носили свою униформу, храня её чистоту, но со временем стали насмешкой над своим былым великолепием. Они последовали за своими хозяевами, ставшими воплощением пороков. Теперь с шинелей свисали кровавые трофеи: искусно обтёсанные костяшки пальцев, покрытые резьбой более крупные пластины из кости, размазанные по ткани узоры из человеческой крови и иных менее очевидных жидкостей. Солдаты стали сделанными на заказ произведениями гибельного искусства, сотворёнными капризами.<br /> <br /> Когда-то они были бойцами 97-го Калатесийского полка. Доверенными, уважаемыми и взятыми Третьим легионом под крыло. Астартес заметили в них потенциал и помогли раскрыть его, направляя и наставляя гвардейцев. И потому они неизбежно последовали за великолепными и образцовыми Детьми Императора в пучину безумия и измены.<br /> В центре собрания стоял командующий ими офицер, полный решимости не проявить слабость перед взглядом самого Эйдолона. Лорд-генерал Станислав Отвар облачился в пороки, словно в чудесный плащ. Его прежде покрытый изысканным орнаментом нагрудник оплавился и застыл на широкой груди причудливым узором, напоминавшим скорее наросты кораллов, чем метал. На сгибе локтя он нёс искривлённый шлем, похожий на морду рычащего зверя, страстно облизывающего острым языком лицевую пластину. Свободная же рука покоилась на золотой рукояти сабли.<br /> <br /> — Милорд, — начал было Станислав, но Эйдолон не обратил внимания. Лорд-командор всё так же смотрел на планету, словно завороженный.<br /> <br /> Всё казалось невозможным. Сперва Эйдолон даже рассмеялся, но смех стих и всё в открывшейся картине вызывало уже ярость. Он прошёлся от края мостика до края, водя перчатками по золочёным перилами. В глубине души ему хотелось вырвать их и бросить прямо в окулюс или забить несчастного раба до смерти. Эйдолон разжал кулаки и отступил на шаг, а потом тихо шипяще вздохнул.<br /> <br /> Желчь поднялась и схлынула, скрывшись в океане его рассечённой души словно ил.<br /> <br /> — Боги играют со мной, — прошипел Эйдолон. — По их воле я оказался лицом к лицу с ней из всех планет.<br /> <br /> — Это же просто планета, — пожал плечами Плегуа. — А их так легко сломить. Нечего бояться.<br /> <br /> '''''Бояться. Бояться. Бояться.''''' — Сказанное какофоном слово странным образом разнеслось по мостику. Словно нечто прячущееся на грани восприятия шептало и повторяло всё, словно эхо или отражение…<br /> <br /> — Я не боюсь её! — рявкнул Эйдолон, и от мощи его дара на мостике будто грянул гром. От внезапного порыва ярости затрепетали обгоревшие знамёна. Замерцали и угасли жаровни. Смертный матрос рухнул и забился в судорогах, истекая кровью из ушей.<br /> <br /> — Я не боюсь её, — повторил тише Эйдолон. — Но мне знакома эта планета. Именно здесь я…<br /> <br /> ''Пальцы подняли его лицо, заставив посмотреть на великолепный лик отца. Улыбка, приветливая улыбка, лишённая осуждения или презрения.''<br /> <br /> ''— Восстань, сын мой, — говорит он, мягко, но с такой убеждённостью, что слова слышат все вокруг. Они словно наблюдают, как говорит само солнце. — Восстань, мой лорд-командор.''<br /> <br /> — Именно здесь я стал тем, кем был.<br /> <br /> Тогда Эйдолон был лишь командиром роты, одним из первых и самым способным. И поэтому он возглавил собственное соединение. Поисково-разведывательную группу, действующую без прямых приказов Фулгрима и надзора Луперкаля. Эйдолон был уверенным, убеждённым в своих силах просто потому, что ему доверили руководство.<br /> <br /> А Татрикала оказалась планетой, черпавшей силу в плотности населения. Другие политии Древней Ночи разрастались вширь, строя собственные низшие империи, Татрикала же стремилась к внутреннему совершенству. Они едва исследовали даже систему, в которой находилась планета, и вместо этого строили собственный воинский рай. Мир стал твердыней и опорой высоких идеалов, крепких стен, надёжных орудий и технологий.<br /> <br /> Эйдолон стремился проявить себя и как дипломат, приложив все усилия, но вскоре понял, что одними медоточивыми речами не убедит ни солдат, ни Воинский Совет покориться Империуму. Он был вынужден дать им бой, что признаться будоражило кровь капитана. Лично возглавлявший соединение Эйдолон начал оценку систем обороны и боеспособности планеты.<br /> <br /> А затем сокрушил их. Мастерски. Нанося один удар за другим.<br /> <br /> В конечном счёте вся их военная мощь оказалась ничем, и такую эпитафию можно было написать на гробницах многих встреченных Империумом в те славные дни цивилизаций. Эйдолон спланировал наступательную операцию и лично проследил за её проведением. Спустя считанные дни Военный Совет был свергнут, его армии рассеяны, а столица взята с примечательно небольшими разрушениями и потерями. Эйдолон нашёл равновесие между освобождением и разорением.<br /> <br /> И когда отгремела последняя битва, небеса разверзлись от пламени ложного рассвета. “Гордость Императора” вышла на орбиту, и примарх почти их своим присутствием. Всё это было уловкой, как узнал позднее Эйдолон. Фулгрим позволил ему действовать самостоятельно, чтобы испытать и понять, готов ли он командовать.<br /> <br /> Среди пепла культуры в окружении новых подданных Империума Эйдолон опустился на колени простым легионером и встал лордом-командором.<br /> <br /> А теперь он вновь его увидел по капризу судьбы.<br /> <br /> В отражённом сиянии прекрасной планеты казались тусклыми даже ярчайшие люмены. Сервы смотрели на Татрикалу овечьими глазами, моргая так, словно не могли понять что видят. Варп впился клыками в их разумы, развеял души, теперь же на них обрушилась вся притягательность материума.<br /> <br /> — Что говорит нам ауспик? — наконец, спросил Эйдолон. Матросы засуетились, спеша дать отчёт и боясь гнева лорда-командора, спускавшегося к трону с верхних ярусов. Скрюченными пальцами Эйдолон провёл по спинке с силой, достаточной чтобы ободрать металл и камень, стесать стружку из позолоты. — Отвечайте, чтоб вас!<br /> <br /> — Показания неясные, мой господин, — прощебетал один из младших техников. Церт, так его кажется звали. Повернувшись к Эйдолону, он натянул входные кабели, с каждым новым обрабатываемым сигналом посылавшим прилив удовольствия в остатки тела. Его глаза закатились. — Мы видим корабли, вылетающие из-за другой стороны планеты. Похоже, они нас заметили.<br /> <br /> — И сколько кораблей с нами?<br /> <br /> — Вокс-связь работает с помехами, — проскулил Церт, вздрогнув от новой разошедшейся по нервам волны сигналов. — У нас есть подтверждение присутствия “Величавого клинка”, “Сломленного монарха”, “Его воплощённой красоты”, “Обители вечной” и войсковых транспортов “Душа просвещения”, “Трофоний”&lt;ref&gt;греч. Trophonius. Баснословный строитель Аполлонова храма в Дельфах; он был поглощен разверзшейся землей и, ставши по смерти героем, прорицал в пещере в Беотии.&lt;/ref&gt;, “Преломлённые скорби” и “Уночнённая мука”.<br /> <br /> — Достойное собрание наших сил, — пробормотал Эйдолон. Кораблей хватало для его замыслов, но численность казалось… незначительной. Лишь долей мощи легиона, пусть лорд-командор и сомневался, что в секторе остались контингенты лоялистов достаточно сплочённые, чтобы бросить ему вызов. Слишком близко к главным варп-маршрутам Терры. Рогал Дорн отозвал бы крупные группировки за высокие стены и грозные укрепления Солнца.<br /> <br /> — Мы определили, кто это! — Церт забился в оковах, пока не вырвал часть проводов из плоти, забрызгав механизмы кровью. В нишах на краю мостика зачирикали адепты Нового Механикума, довольные языческой святостью происходящего перед их оптикой. — Корабли, лорд! Они передают сигнум-коды Шестнадцатого легиона. Я… Ааа…<br /> <br /> Он умолк, забившись в экстазе.<br /> <br /> Эйдолон шагнул вперёд и схватил Церта за глотку, надавив. На шее получеловека вздулись вены, а зрачки расширились, пока удовольствие от загрузки данных боролось с болью в трахее.<br /> <br /> — Сосредоточься, червь!<br /> <br /> — “Верное копьё”, “Хтонийский поцелуй”, “Солнечное первородство” и боевая баржа “Милость магистра войны”.<br /> <br /> — А это — их достойное собрание, — кивнул Эйдолон. Он поднялся к окулюсу, чтобы взглянуть на приближающиеся суда своими глазами. В привычной для Сынов Гора дикарской манере на их корпусах были выжжены отметки об убийствах размером с титанов. Претенциозные и аляповатые знаки, позволяющие избранным магистра войны гордо кричать о своём господстве.<br /> <br /> — Но чего они ждали? Если бы они хотели, то такими силами уже сорвали бы весь мир с оси. Почему они медлили, прихорашиваясь в пустоте?<br /> <br /> «Возможно, дело в обычном высокомерии варваров», — подумал Эйдолон, усмехнувшись.<br /> <br /> — Выйдите на связь. Мне надо поговорить с представителями нашего далёкого господина и повелителя.<br /> <br /> Разошедшиеся по мостику смешки умолкли, едва заискрил гололит.<br /> <br /> Открывшаяся взгляду фигура была всем, чего ожидал Эйдолон, но не столь внушительной как он представлял. Доспехи были сняты, открывая взору поджарую фигуру налётчика, лишь по нескольким пластинам звенели свисающие на тяжёлых цепях зеркальные монеты, отчего звук доносился с помехами. Волосы были заплетены в тугие косицы, связанные металлической проволокой, зубы — заострены, на загорелой коже извивались бандитские татуировки.<br /> <br /> — ''Не думал, что увижу здесь одного из павлинов Фулгрима, но эта война полна сюрпризов, не так ли?''<br /> <br /> — И не поспоришь. — Он поднял руку и постучал по ладони, изображая утомлённость. — Мы вас нечасто видим вдали от поводков ваших хозяев. Магистр войны предпочитает держать вас поближе, истинные вы сыны или нет, даже если вами командует и не сам, а через Абаддона, — он улыбнулся. — Возможно, мы все оказались здесь по воле богов, на орбите непорочного мира, где из врагов нас ждёт лишь время.<br /> <br /> — ''Богов'', — фыркнул хтониец. — ''Говоришь, как один из ублюдков Лоргара. Хватит с меня богов. Мне достаточно и привычного насилия. Возможно, я научусь им управлять'', — проекция содрогнулась от помех, и голос раздался снова. — ''Мы следовали за основными силами магистра войны. Варп-канал…'' — он помолчал. — ''Катастрофический имматериальный коллапс, так мне сказали адепты''.<br /> <br /> — Значит, то же самое, что случилось и с нами. Как удобно.<br /> <br /> '''Удобно'''. Прошелестел голос в голове Эйдолона, неприятно напоминавший о Короле. '''Но возможны ли совпадения в этой галактике глупцов?'''<br /> <br /> — Назовись, — потребовал Эйдолон, заставив себя не замечать призрачные насмешки. — Возможно, я и служил прежде с Шестнадцатым, но со временем вы все становитесь на одно лицо. И характер.<br /> <br /> Гололит затрясся от смеха воина.<br /> <br /> — ''А я помню, когда мы служили примером твоему легиону. Вас было так мало… Вы бились достойно больших легионов, признаю, но ещё были и в самом деле… Детьми.''<br /> <br /> — Родич, мы можем и дальше обсуждать древнюю историю, пока не погаснет пламя войны, или перейдём к делу. Ты здесь. Мы здесь. Почему? Под нами покоится планета. Достойная добыча для любого легиона, но вы ещё не сочли должным запустить в неё когти. Вместо этого вы сидите на кораблях, отчаявшиеся и затеянные в варпе, — Эйдолон опустил руку и постучал по клавишам, а затем опять посмотрел на воина. — Так что я спрошу ещё раз. Назовись.<br /> <br /> — ''Герог Шарур, претор двадцать третьей роты. Мы едва собрались с мыслями, пижон. Только заметили планету, почему ты думаешь что у нас уже есть планы атаки?''<br /> <br /> — Ну вы же привыкли вести остальных в первых рядах, атаковать и лишь потом задавать вопросы. Странно, что у тебя ещё не идёт слюна от мысли о бое.<br /> <br /> — ''Умолкни или я тебя заставлю'', — образ Герога подался вперёд, вглядываясь в Эйдолона. — ''Я тебя не узнаю, а если и знал, то значит ты изменился слишком сильно. Поэтому я задам тебе тот же вопрос. Кто ты такой, маленькое чудовище?''<br /> <br /> — От нахального хтонийского ублюдка я другого и не ждал, — Эйдолон зевнул. — Тебе выпала честь обращаться к Эйдолону, первому лорду-командору Третьего легиона.<br /> <br /> — ''Какой милый титул. Сам его придумал?''<br /> <br /> Эйдолон фыркнул, и его подчинённые вздрогнули от разошедшейся звуковой волны. К порочным смертным присоединились транслюди — избранные капитаны, прослышавшие о разгорающемся противостоянии и собравшиеся показать силу. Оскорбление одного было оскорблением всех.<br /> <br /> — ''А не тебя ли опустил Торгаддон?'' <br /> <br /> — Убийство было так давно… — пробормотал Эйдолон, невольно почувствовавший удовольствие от разговора. — И впоследствии я проявил себя лучшим воином. В конце концов, когда Торгаддону отрубили голову, он не вернулся. А я встал и пошёл.<br /> <br /> — ''Ещё один дар твоих богов?''<br /> <br /> — Один из многих. Галактика меняется с каждым днём. Жизнь и смерть больше не неразделимые царства. Нам это раскрыл Фениксиец. Как уверен показал и вам сам магистр войны, — Эйдолон прищурился, но даже из-под тяжёлых бровей его тусклые глаза лучились весельем. — Знаешь, я видел его на Улланоре. Какое же он взвалил на себя бремя. И даже не руководства, а такой мощи? Она разорвёт кого угодно на части. Впрочем, пожалуй такое величие легче всего удержать в теле, созданном жизнью среди грязных бандитов и разорившихся шахтёров.<br /> <br /> — ''Следи за своим языком, монстр. Магистр войны…''<br /> <br /> — Великолепен. Трансцендентен. Утомительно похож на бога, является клинком, который поразит великого Тирана, и прочия и прочия, — Эйдолон снова вздохнул. — Я устал от того, что наши и без того грозные и прославленные владыки и повелители становятся чем-то недосягаемым. Отдаются варпу, превращаются в божков, которыми и прежде прикидывались. Разве тебе не хочется добиться чего-то самому, заполучить до Терры нечто, чем будем владеть мы? Нечто важное. Чистое.<br /> <br /> Герог помедлил, склонив голову, и задумчиво цокнул языком.<br /> <br /> — ''И что у тебя на уме?''<br /> <br /> — Эта планета, — махнул рукой Эйдолон. — Богатая. Плодородная. Практически незагрязнённая. Не уверен насчёт тебя, но нам понадобится время, пока навигаторы решат кто поведёт нас во мглу к Терре. А здесь такая возможность.<br /> <br /> — ''Возможность чего?''<br /> <br /> — Татрикала встретила поражение с достоинством, и стала ещё гордее, воспрянув вновь как часть Империума. Её жители не переметнутся, даже если знают о идущей войне. Планета была изолирована в Гибельной Буре. Возможно все эти годы после Калта. Возможно, они даже не знают, кто на чьей стороне… В любом случае. Мы высаживаемся. Забираем всё, что хотим и летим с трофеями к Терре. Это богатый мир. В нём в изобилии найдутся и нужные нам материалы, и рабы. Странно, если он тебе не по вкусу.<br /> <br /> '''''Он предаст тебя…''''' Голос прошипел на грани восприятия со всей внезапностью кошмара. Эйдолон резко огляделся по сторонам. Все молчали. Малакрис стоял, ухмыляясь. Воциферон остранённо наблюдал. Плегуа что-то бормотал себе под нас, погрузившись в мучительные ноты. Никто из смертных не осмелился бы заговорить. Лишь Расколотый Король шептал из теней.<br /> <br /> '''''Ты правда думаешь, что его появление здесь — совпадение?'''''<br /> <br /> Но Эйдолон не собирался выдавать другим свою слабость. Не здесь и не сейчас.<br /> <br /> — Поднимись на борт моего корабля со своими офицерами, и мы обсудим грядущую войну.<br /> <br /> <br /> Дети Императора приняли Сынов Гора в самом крупном зале для аудиенций. По потолку протянулись поблекшие фрески, на которых палатинские аквилы парили среди рокочущих молний и плачущих звёзд. Пятна скверны проникли и сюда, как и во все красоты корабля, испортив некогда вызываемое бы чувство восхищения.<br /> <br /> Под опроченым сводом собрались офицеры третьего миллениала. В центре стоял сам Эйдолон, а рядом с ним Малакрис и Воциферон. Чуть позади притаились Отвар и Плегуа, а прочие офицеры калатесийцев — у стен.<br /> <br /> Герог ввалился в зал со всей ожидаемой бандисткой развязностью и незаслуженной уверенностью. С ним пришли двое других Сынов — сержантов, как подумал Эйдолон.<br /> <br /> Герог просто кивнул.<br /> <br /> — Татрон Врин и Катригос Сарк. Одни из моих лучших воинов.<br /> <br /> — Не сомневаюсь. А это Малакрис и Воциферон. Два из моих, — лорд-командор шагнул вперёд и взмахнул рукой, включая скрытые гололитические проекторы.<br /> <br /> Перед ними воспарил сотканный из света мир, окружённый визуальными символами текущего местоположения флота.<br /> <br /> — Татрикала. Покорённая в одной из первых кампаний, в плане уровня технологий не слишком отличающася от Империума. Практиковавшая низшее, но вполне продуманное искусство войны с похвальной склонностью к глубокой обороне, — он взмахнул рукой и гололит приблизил изображение до уровня континентов. — Как ты можешь увидеть.<br /> <br /> Образы городов вспыхнули ярче, показывая суб-секции, скрытые редуты и глубокие фундаменты. Города были обширными, схожими с ульями по размеру, но построенными с таким мастерством с точки зрения военной архитектуры, что ими бы гордились Дорн или Пертурабо.<br /> <br /> — Замечательные постройки, эти великие спиральные города. Мы прорывались в один из секторов, а вокруг нас смыкались защитники и из тайных дверей для вылазок атаковали. Когда понимаешь как они устроены, видишь прекрасную логику, — Эйдолон лучился от прилива гордости, скривившись в преувеличенно радостной гримасе. — Мы вскрыли их. Конечно, без лишних разрушений. Механикумы хотели расшифровать все эти запасы древних знаний. Мы свели к минимуму и потери, и разрушения. Думаю, даже ты бы гордился как мы использовали в стратегии элементы так любивого вашим примархом удара остриём копья. Мы ударили одновременно в три крупнейших города, вскрыли их предсказуемо глубокие укрытия правящей касты, и снесли им головы.<br /> <br /> — И теперь ты хочешь отвоевать отданное?<br /> <br /> — Сейчас это стало бы пустой тратой сил. Эра праздных крестовых походов заканчивается, — вздохнул Эйдолон. — Высадимся, заберём всё, что может понадобиться в Тронном Мире — рабов, припасы и прочия — и оставим выживших прозябать на руинах. Когда же мы возьмём Терру и вновь отправимся в покорную Галактику, у нас будет достаточно времени завоевать себе место под солнцем.<br /> <br /> Эйдолон умолк. Он чувствовал жажду высадиться и вновь пройти по поверхности планеты, где прошло его… становление. И дело было не просто в снедающей ностальгии. Желание отдавалось эхом в залах его души словно музыка какофонов.<br /> <br /> Герог отвернулся, чтобы что-то обсудить со своими офицерами, а затем его взгляд вновь скользнул к Эйдолону. Иронично, но в полумраке и алом сиянии гололита его лицо казалось демоническим, а Герог и его люди не были наделены божественным величием. Похоже, что они до сих пор отчаянно цеплялись за законы материального мира, считали их основой войны…<br /> <br /> '''''Глупцы'''''. Изображение на гололите пошло рябью. На мгновение в горниле искусственного света вспыхнули преломлённые грани разбитого стекла и ослепительно белое пламя. Ухмылка из теней и дыма. Проблеск раздвоённого языка, скользнувшего по проекции, поблекшего, расколовшегося и исчезнувшего. '''''Или нечто большее, чем кажутся?'''''<br /> <br /> Эйдолон сглотнул желчь.<br /> <br /> Если они доберутся до Терры, то познают отчаяние просвещения. Они увидят, какой стала война, к каким высотам вознеслись их преображённые отцы и в какие бездны пали. В сравнении с ними эти фантазмы были ничем, как и их праздные насмешки.<br /> <br /> Кого-то откровения варпа сломят, оставив лишь тлеющие кости и прах. Возможно, варвар не сгорит сразу, закроется своей верой в магистра войны. Но Эйдолон знал, что от постылых обещаний и мёртвых грёз мало толку. Им осталось лишь черпать простые радости из трупа Галактики да терзать её жителей. Такими стали их жизни, пороки превратились в святые таинства.<br /> <br /> Эйдолона больше не заботила вера в его отца, в магистра войны, в скрытый среди доводов смысл или убеждения. Остался лишь зов желаний, отдающихся в душе, что вёл его всё дальше из топи прошлого в пожар будущего.<br /> <br /> ''Я — первое из творений Фабия. Кульминация лаэранской кампании. Всё это и многое другое. Развивающееся. Как эти примитивные создания могут понять, во что все мы превращаемся?''<br /> <br /> — Ну так покажи нам свой план, лорд-командор, — проворчал Герог. — Посмотрим, под стать ли он твоей браваде.<br /> <br /> Эйдолон хлопнул в ладоши, и по его сигналу по изображению разошлись световые дуги. Всего их было шесть, шесть проекций будущего наступления, которое окружит врага и сломит под натиском. Многослойные крепости татрикальцев будут окружены и взяты, истерзаны стремительными штурмовыми эшелонами и обстреляны тяжёлыми танками. Настоящая буря цветов морской зелени и кислотного пурпура окружит их и спалит дотла.<br /> <br /> — Нашей главной целью будет Воинский дворец, — начал объяснять Эйдолон. — Средоточие правительства и любых иных имперских организаций. Другие города не станут столь достойным вызовом, но хорошей добычей будут. Поделим всё честно, — гордо сказал Эйдолон. — Конечно, если у тебя достаточно бойцов, чтобы выполнить свою часть плана.<br /> <br /> — Достаточно, — процедил Герог. Его воины протолкнулись вперёд, держа руки на рукоятях. Эйдолон шагнул к ним навстречу, безоружный, подняв голову. Герог стоял с ним лицом к лицу, уперев сжатые кулаки в бока. — Слишком уж ты дерзок, лорд-командор.<br /> <br /> За Сыном Гора скользнула тень, привлекая взгляд Эйдолона. Искры летели по воздуху, как едва заметные сброшенные перья. Отражения на глянцевых стенах не глядели туда же, куда и лорд-командор.<br /> <br /> '''''Мы все служим своим хозяевам…''''' — прошептал Король. Эйдолон заставил себя не обращать внимания и ответить так, как подобало воину его звания.<br /> <br /> — И по праву. Укреплённому тем, что я мог бы раздавить тебя как сточную крысу.<br /> <br /> — Ты мог бы попытаться, — кивнул Герог, разминая плечи. — Вот только мне невыносима мысль сделать тебя ещё уродливее.<br /> <br /> — Ах, праздные обещания, что от них проку?<br /> <br /> Сын Гора свирепо блеснул глазами. Эйдолон отступил на шаг, проведя пальцами по гололиту, словно впиваясь когтями в самое сердце грядущей войны.<br /> <br /> — Возвращайтесь на корабли и готовьте свой сброд. Вступите в бой, когда мир воспылает от крыльев феникса.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Глава восьмая. Грядущая победа===<br /> В предрассветные часы небо над Рошаном вспыхнуло пламенем.<br /> <br /> Проснувшийся в казарме полковник Хаслах сперва подумал, что это и в самом деле просто восходит солнце. Пока не посмотрел на хроно. Ложный рассвет осенял горизонт яростным сиянием. Алые и янтарные всполохи бушевали среди ночной тьмы и света далёких звёзд.<br /> <br /> А некоторые звёзды начали двигаться. Звёзды, которых прошлой ночью не было. Многие солдаты плакали, но не от горя или страха, а облегчения.<br /> <br /> “''Империум''”, - повторяли они снова и снова. “''Империум вернулся за нами. Нас не забыли''.<br /> <br /> ''Нас не забыли''.”<br /> <br /> Услышав это, полковник сглотнул и отвернулся, чтобы не выдать бойцам внезапно проступившего на лице страха.<br /> <br /> “''А можем ли мы быть уверенными, что сюда вернулись наши?''”<br /> <br /> Вскоре он спустился со стен, решив не обращать на пылающий горизонт внимания, которое тот столь дерзко требовал. Полковник спустился по лестничным пролётам к одному из обширных внутренних двориков Воинского Дворца. Время изменило суть цитадели, но имя осталось. Он задумался, поменяют ли летописцы и бюрократы когда-нибудь название на что-то более подобающее Империуму. Они ведь обещали, что вскоре войнам придёт конец. Больше не будет десятин плоти и ресурсов. Когда вся Галактика обретёт согласие, а власть Императора будет абсолютной, они разделят все изобильные блага космоса. Встретят новые возможности и дома, и за его пределами. Смогут не просто служить, сражаться и умирать, а процветать.<br /> <br /> Раньше он уже слышал в пропагандистских речах о возможностях на далёком востоке, в восходящем Ультрамаре. Впрочем, в глубине души Хаслах понимал, что никогда его не увидит. Если он и покинет мир, то на военной службе. Что на свой лад утешало. Его семья безукоризненно служила в татрикальскими стенощитниками на протяжении поколений. Матери и отцы, братья и сёстры, все исполняли свой долг, чтобы цивилизация продолжала существовать.<br /> <br /> “''Мы оберегаем покой ради выживания всей Татрикалы''” - так всегда говорил его отец. И эти слова стали мантрой, опоясывающей сердце Хаслаха, самой его сутью после долгих лет верной службы. Конечно, теперь полковник служил другим господам, но за в глубине души знал, что его решимость осталась непоколебимой. <br /> <br /> Так ли уж было важно, что на стенах стоит меньше солдат, если Империум поклялся их защищать? Что теперь их дети растут ради службы в полках Имперской Армии, а не занимают места в корпусе гражданской обороны? Он не знал ответа, а летописцы бы просто заверили его, что всё будет в порядке.<br /> <br /> После освобождения планеты, Третий легион оставил им множество творений имперских художников и философов, чтобы они могли проникнуться идеями терранской культуры. Со временем, уверяли летописцы, они станут галактической культурой. ''Человеческой культурой''. Всё будет частью Империума, все мелочные разногласия Раздора будут решены и позабыты. Имератор, возлюбленный всеми за Его бесконечное милосердие и мудрость, всё спланировал.<br /> <br /> Хаслаху отчаянно хотелось в это верить. В то, что существовал направляющий всех через бесконечные случайности вселенной замысел. Конечно, он слышал и перешёптывания о “Лектицио Дивинатус”, но не обращал на них внимания. Хаслах не желал уверовать в бога. Богов не существовало. Облик Галактики определяли воля и силы смертных.<br /> <br /> Он стоял на площади Объединения, праздно размышляя о возвращении Империума. Конечно, если это и в самом деле был Империум… Безвкусное конечно имя для колосса, возвысившегося в годы Великого крестового похода. Перед ним над центральной платформой из чёрного вулканического камня полукругом вздымались мраморные платформы. У подножия каждой располагались прекрасные золотистые статуи, изображавшие одного из просветивших Татрикалу воинов.<br /> <br /> Хаслах приходил на площадь так много раз, что она стала центральной шестернёй в машине его времяпровождения. И теперь он подошёл ближе, разглядывая памятники Астартес.<br /> <br /> И их господина.<br /> <br /> Перед центральной колонной стояли две статуи, чью позолоту украшали платиновая филигрань и инкрустированные драгоценные камни. Большая из них изображала настоящего колосса, своим присутствием заполнившего весь простор площади. Даже более внушительного, чем стоявший перед ним на коленях легионер, отмеченный знаками отличия и печатью уготованного величия.<br /> <br /> Памятники вызывали у него сильные и странные чувства. Хаслах всматривался в каждую деталь, как и всегда. Статуи были столь прекрасными, что он всякий раз замечал в них нечто невиданное прежде. На его глазах словно раскрывались новые грани тайны.<br /> <br /> Благородные, внушающие благоговение воины. Защитники от ксеноугроз и мятежников, скрывающихся по ту сторону небосвода. А затем пришли бури и опустилась тишина. Ни кораблей, ни астропатических посланий. Лишь тьма и смыкающийся холод, удушающий бесконечный мрак.<br /> <br /> Солдат преследовала мысль, что они так и умрут здесь, одинокими и забытыми. Многие сошли с ума и покончили с собой, не желая ждать медленной смерти от голода без имперского достатка. Планета была частью наполовину построенной империи, наследницей наполовину сломленной культуры, а теперь боролась лишь за выживание.<br /> <br /> Хаслах подавил дрожь. Он вновь попытался сосредоточиться на памятниках, на чертах их лиц, на великолепии. Одновременно представимом и неописуемом, слишком большим для такой провинциальной планеты. Они стали для него образцом и опорой. Хаслах больше не был юношей и цеплялся за звание, важность которого ослабела за долгие годы. На виски прокралась незванной гостьей седина, да и прицел уже был не так хорош, как прежде. Но он всё ещё был в здравом уме, отточенном исполнением долга и непрестанно укрепляемом в последние годы чрезвычайного положения.<br /> <br /> Бури утихли, но страх остался. Он вцепился в душу каждого, укрыв мир, словно позолота - площадь. И теперь когда на горизонте горело пламя, нутро его вновь терзали змеи-близнецы - надежда и сомнения.<br /> <br /> А затем завыли сирены. Хаслах резко обернулся, забыв о статуях. Вздрогнул, как от удара. По площади прокатился грохот выходящих на позиции орудий ПВО. Его глаза метнулись к стенам, к уже разбегавшимся по постам бойцам. Полковник зашагал к лестнице, спотыкаясь.<br /> <br /> В воздух взмыли первые снаряды. Огонь зенитной артиллерии хлестнул тьму, ища невидимые цели. Он слышал ошеломлённые требования подтверждений, приказов. Вокс переключался с канала на канал, а потом прозвенел приоритетный сигнал. Один из его коллег из другого города. Он пригляделся к идентификационному коду. Сартос. На экваторе. Он настроился на канал.<br /> <br /> И услышал лишь вопли.<br /> <br /> Настроенные на широкий диапазон частот механизмы вокс-перехвата передавали мгновения муки со всего города. Он слышал, как умирает население, погибает вся культура. До ушей доносилось хлюпанье разрываемого мяса и крики ничем не сдерживаемой, нескрываемой агонии.<br /> <br /> - “Дети Императора!” - прогремел по воксу голос и раскат смеха. - “Смерть Его врагам!”<br /> <br /> Резкий грохот болтерных выстрелов заглушил вопли, а треск опустившегося сапога - передачу.<br /> <br /> А затем завопил сам воздух вокруг, словно желая заполнить тишину. Хаслах отшатнулся, посмотрев вверх, и увидел как из облаков вырываются первые корабли. Стены вспыхнули под шквальным огнём. Он увидел как от солдат, его подчинённых, с которыми он служил много лет, остаются лишь силуэты в огненной буре.<br /> <br /> Языки пламени скользнули по краям проносящихся с воем кораблей, осветив изъеденный коррозией металл, странно искажённые и выкрашенные в опаляющие глаза цвета корпуса, и безвкусные фрески, всё ещё выглядевшие влажными, недавно покрашенными. Символы длинного когтя и распущенного крыла.<br /> <br /> Вторая волна начала заход. Взрывы сотрясли плоские стены высоких домов за спиной полковника. Хаслах держал руку на кобуре и кричал в вокс приказы, которые уже никто не услышит.<br /> <br /> - Построиться! Следите за врагом! К оружию! По постам, бойцы!<br /> <br /> А рёв грозных кораблей доносился со всех сторон, наполняя какофонией весь мир. Хаслах обернулся, готовясь бежать к другим укреплениям, когда позади раздался оглушительный грохот. Осколки впились в его стену. Кровь потекла по щеке, и Хаслах отшатнулся.<br /> <br /> И медленно обернулся, врезавшись во что-то твёрдое.<br /> <br /> Над ним нависал рухнувший на землю исполин, столь же громадный как статуи. Их искажённое подобие, насмешка над былым благородством&lt;ref&gt;В философии Платона эйдолон обозначает копию или образ идеи, не отражающий ее сущности. Можно сказать, что Эйдолон превратился в эйдолон своего идеального образа в глазах людей и себя былого.&lt;/ref&gt;. На щеку чудовища свисали тусклые волосы, его плоть корчилась и извивалась под напором чего-то, скрытого от глаз. Пурпурно-золотистые цвета оплавленных и изуродованных доспехов местами покрылись буйством красок, нанесённых капризной рукой или растёкшихся по собственной воле по металлу. Тварь опиралась на огромный молот, окутанный гибельными молниями.<br /> <br /> Лицо чудовища скривилось в подобии улыбки, и оно занесло оружие над головой.<br /> <br /> - Смерть Его врагам, - повторил предатель, и молот опустился.<br /> <br /> <br /> Эйдолон поглядел на оставшееся от солдата месиво, потыкал в него носком.<br /> <br /> Галактика кишела добычей, уготованными ему богами драгоценными игрушками, но они ломались так легко. От Исствана до самой Терры люди вечно становились хрупким разочарованием. Эйдолона ранила мысль, что когда-то и он был таким слабым. И если бы он не вознёсся, проживи он такую же жалкую и чахлую жизнь, предпочёл ли бы он умереть за честь семьи, а не стать жертвой Императору?<br /> <br /> “''Единство сделало меня собой, но оно же могло меня так легко сломить…''”<br /> <br /> Он отвернулся от изувеченного трупа и поглядел на шедевр жалкого ансамбля города. Одна из колонн уже обрушилась под ракетным обстрелом и половина её торчала над павильоном, как осколок кости. Он гордо зашагал вперёд, покачивая в руке молот.<br /> <br /> Статуя Фулгрима смотрела на него всё теми же затуманенными металлическими глазами и с всё тем же самодовольным покровительством, что и на подобие Эйдолона. Он подошёл к ней и протянул руку, чтобы провести пальцами по лицу.<br /> <br /> Эйдолон помнил, как воздвигали скульптуру. Лучшие ремесленники флота на протяжении недель трудились, желая создать нечто достойное облика самого Фениксийца.<br /> <br /> “''Я хотел увековечить этот знаменательный день''”, - слова генетического отца выскользнули из воспоминаний. - “''Чтобы грядущие поколения увидели лица своих освободителей. Мы возвысили их, сын мой. Мы дали им единство''”.<br /> <br /> Ладони сомкнулись на рукояти “Славы вечной”, и лорд-командор воздел молот над головой. И зарычал, нанося удар. Металл погнулся и раскололся. Его некогда идеальное лицо разбилось на части, исказилось и поплыло. Металл расплавился и закапал под ноги уничтожившему тень самого себя легионеру.<br /> <br /> Эйдолон буркнул и остановился, опустив оружие на исходящие паром обломки, чуя запах расщеплённого золота. Он оглянулся через плечо на Фулгрима, не выпуская рукоять.<br /> <br /> “''Уничтожить и твоё наследие было бы так легко. Но возможно пока хватит и моего''”.<br /> <br /> Эйдлон с отвращением перевёл взгляд с идола своего отца на пылающий город. Он высадился в самом его сердце, чтобы почтить площадь новым освящением и смазать пеплом сердце былой гордыни. Вокруг него высаживались подразделения третьего миллениала. Бойцы Малакриса ликующе выли, выпрыгивая из штурмовых кораблей или выскакивая из ощетиниквшихся коконов - “Харибд” и “Когтей ужаса”. Одна из штурмовых клешней врезалась прямо в центральный шпиль и теперь пыталась удержаться, пока дрели и мельта-резаки прогрызали путь внутрь.<br /> <br /> Они убивали культуру. Шаг за шагом. Удар за ударом. Топили цивилизацию в её же смрадной крови. Терзали будущее.<br /> <br /> Судьбой человечества был затянувшийся вопль, вырываемый из задыхающихся лёгких.<br /> <br /> Дети Императора всё ещё просвещали. Несли свет и обещание грядущего. Должно быть, так же чувствовали себя альдары, медленно осознавая что же порождали на свет.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе смешок. А ведь это был их конец. Гибель всего, чем они дорожили. Возможно, теперь человечество последует за ксеносами в могилу. Даже сейчас пожалуй он ковал это будущее. Копал могилы для миров, которые никогда не видел. Людей, с которыми никогда не чувствовал родства.<br /> <br /> И когда Терра будет в их руках…<br /> <br /> '''Когда Терра будет нашей…'''<br /> <br /> Что тогда?<br /> <br /> Эйдолон не спешил. Ничто здесь не могло ему навредить. Ещё нет. Он слышал рёв звуковых орудий на стенах, где развлекались его какофоны. Пожалуй, лорд-командор мог представить и даже расслышать лязг клинков. Эстеты Воциферона удовольствовались поединками, гремящими среди горящего города, и это был достойный похоронный звон перед гибелью или порабощением смертного народа.<br /> <br /> Возможно, прислушавшись он даже разобрал бы гиканье и насмешки заходящих на боевой пеленг хтонийцев, диких бандитов, возвысившихся над людьми. В сердцах Эйдолона всё ещё тлел уголёк благородства, частица, которой было отвратительно само существование таких космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, поразмыслить об этом придёт время потом, когда сгорит этот мир и все его блага пойдут на утоление желаний и нужд легиона. В глубине души Эйдолон знал, что Дети Императора возвысятся над всеми, даже если на это уйдёт десять тысяч лет.<br /> <br /> - Возможно, я разберусь с тобой потом, отец, - сказал он статуе, а потом отвернулся и лениво зашагал к ждущему центру управления. - А пока у меня другие дела. Убийство мира и всё такое.<br /> <br /> ===Девять. Шёпот разрушения===<br /> ''Слушай.''<br /> <br /> Голос доносился из каждого угла, каждой тени и проблеска пламени. Он танцевал над умирающим городом, манил словно песнь, слышная лишь благословенными воинами легиона.<br /> <br /> ''Слушай.''<br /> <br /> С самого первого убийства когти Малакриса были вымазаны в крови. Он не стал включать поле, ведь и так разрывал смертных солдат безо всяких усилий. Капитан упивался зрелищем их смерти, глядя в расширившиеся от агонии и шока глаза тех, кого лишал быстрой гибели от расщепляющих потоков энергии.<br /> <br /> Иногда он останавливался, чтобы слизнуть тёмным языком жизненные соки с лезвий. И у каждого был свой изысканный аромат. Проблески прожитых жизней, приправленные паникой. Кто был алкоголиком, кто наркоманом. Кто нёс в крови генетический яд, который однажды дал бы мрачные плоды, став отравленным наследием для детей или же прорастя внутри тела опухолью.<br /> <br /> Через пролитую кровь Малакрис вкушал их суть, саму их душу, и смеялся, убивая. Он всегда этим упивался. И теперь не скрывал этого. Капитан убивал так же естественно, как дышал, рефлекторно, без задних мыслей.<br /> <br /> С каждым движением доспехи щёлкали и гремели, усовершенствованные тщательно и долго трудившимися согласно его инструкциям технодесантниками и механикумами… О, ожидание того стоило. Теперь броня действительно подходила Малакрису, прилегала как вторая кожа, впивалась в кожу шипами и царапала так, чтобы вызывать изысканнейшие муки.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> Капитан никуда не спешил. По доспехам бессильно застучали лазерные разряды, и тогда Малакрис шагнул вперёд, включив наконец когти. Проблески нечестивого света встретили бегущих в бой защитников. Легионер уже заскучал. Столь немногие могли стать ему хотя бы подобием испытания… Возможно, стоит дать и калатесийцам порезвиться.<br /> <br /> Малакрис растягивал удовольствия, давая стенощитникам хоть раз попасть в него бесполезным оружием. Поворот, приводящий его на линию обстрела. Показная дрожь, оступившийся шаг. Представление перед неизбежным концом.<br /> <br /> И вот они уже бросаются прямо на него, храбрые глупцы. Малакрис поднёс когти к голове, приветствуя смертных. Сверху кто-то запустил ракету, но легионер отступил в сторону, и взрыв лишь легко толкнул его в бок. Должно быть, солдаты видели его в пламени как чёрную пустоту, нависшую тень, зловещую и ощетинившуюся шипами, освещаемую лишь адским пламенем и смертельным блеском когтей.<br /> <br /> - Вы сами разожгли для себя пекло! - закричал он во весь усиленный голос. - Милость первого лорда-командора снизошла на вас, и я - его багровая десница!<br /> <br /> - За Императора! - отчаянно закричал кто-то. Малакрис смотрел на бегущих солдат, на их грязно-коричневую униформу и тускло стальные нагрудные пластины. Они текли словно солёный паводок, зачахшие жалкие создания. Построившие высокие стены и охотно прятавшиеся за ними, ставшие кирпичами в них. Смертные всё равно что похоронили себя заживо в этих славных укреплениях, став цементом и камнями для убитого будущего.<br /> <br /> Офицеры знали, что не могут убить его в одиночку, и поэтому в первой волне бежали рядовые. Стреляя из ружей. Тщетно бьющих разрядами по доспехам. Он видел, что их оружие уже перегружено, как быстро выгорают энергоячейки. Мерцающие свечи среди жестокой тьмы.<br /> <br /> В мерцании пламени сверкнули штыки. Солдаты перепрыгивали через хребты из осыпавшейся кладки, споткаясь, перебирались через опрокинутые колонны. Несомненно, кто-то из их командования вёл подсчёт. Сколько стандартных солдат потребуется, чтобы убить одного легионера?<br /> <br /> По доспехам снова застучали разряды, а в бок шлема врезался сплошной снаряд, на миг ошеломив капитана. Малакрис зарычал, лязгнув когтями. Солдаты были никем… однако их решимость утомляла.<br /> <br /> Легионер ринулся в самую гущу. Даже ожидавшие нападения бойцы не ожидали такой стремительности. Малакрис ухмыльнулся, заметив промелькнувший на лицах и мгновенно исчезнувший трансчеловеческий ужас. Они вступили в бой. Сошлись. Теперь смертным оставалось только сражаться с внезапно оказавшимся среди них чудовищем или погибнуть.<br /> <br /> И они кололи его, пытаясь пронзить доспехи, но лишь тупили и ломали штыки. Целились из тяжёлого оружия. Воздух вокруг наполнился пламенем и осколками под огнём плазмомётов и установленных на огневых позициях болтеров. Раскололися и оплавился камень. Внезапный жар обращал пыль и песок в стекло, а тела мёртвых мгновенно зажаривались или исчезали, расщеплённые на атомы. Выпущенный тяжёлым болтером снаряд ударил в нагрудник и отбросил Малакриса на шаг. Капитан улыбнулся, упиваясь ощущением растекающейся по телу крови.<br /> <br /> Даже сквозь фильтры ястребиного шлема он чуял лишь вонь жареной человечины. Малакрис взревел, и рёв его рокочущей волной прокатился по полю боя. Усиленный, но не столь оглушительный как у Эйдолона или какафонов. Способный ошеломить и устрашить, но не переломать кости.<br /> <br /> - Давайте, - отдал приказ капитан.<br /> <br /> Вой прыжковых ранцев донёсся даже сквозь грохот битвы. Бойцы его отделения взмыли в воздух и приземлились прямо среди сечи, завывая, ревя цепными мечами и рыча болт-пистолетами. Настоящие фонтаны крови забили на месте солдат, рассечённых пополам, разрубленных от макушки до паха, разорванных в клочья.<br /> <br /> - Хорошо заманил их капитан! - передал по воксу Рикан Байл, его заместитель и лучший первопоходец троп боли из всех, которых Малакрис видел. - Крысы бегут! Загоним их в норы, вытащим и распнём под песни! Прибьём кричащим к стенам, как предупреждение другим! Освежуем заживо и…<br /> <br /> Малакрис отключил связь, прервав поток жестоких идей, ведь у него уже были свои. Стенощитник уползал от капитана. Солдат со сломанными приземлившимся легионером ногами полз, тащил себя через обломки, цепляясь за них обагрёнными культями пальцев. Малакрис зашагал за ним, наблюдая за смертным, будто дитя за раненым насекомым.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> На задворках разума вновь слышался вкрадчивый голос, настойчивый и уверенный, такой знакомый. Если бы Малакрис сосредоточился, то наверное бы даже понял, кто обращается к нему с такой совершенной властностью. Что за внушающее благоговение создание обращается к нему во сне и наяву. Побуждая ко всё большим и большим излишествам.<br /> <br /> Он протянул руку, схватил смертного за голову и грубо потащил вверх. И надавил. Чувствуя, как трещит и падает шлем. Как рвётся плоть, раскалываются кости. Он словно на миг ощутил на языке вкус выпущенных из тонкой оболочки серых клеток. А затем мозг рассыпался пеплом, испарился в энергетическом поле.<br /> <br /> Малакрис хрипло вздохнул от удовольствия. По телу расходилась волна противоречивых чувств, опаляющего нервы извращённого удовольствия. Заточённая в теле душа пела, колотила вместе с сердцами в пластины сросшихся рёбер.<br /> <br /> Внезапно он посмотрел наверх.<br /> <br /> Среди теней на пылающем небе проступил силуэт в плаще, развевающемся под внезапными порывами раскалённых ветров. Такой знакомй. Такой решительный. Невозможно, но это был Эйдолон. Показывающий вперёд когтями, словно горящий изнутри чёрным пламенем, застывшим среди ветра смерти.<br /> <br /> Малакрис взбежал на пригорок и заглянул через край. Под ними маршировали Сыны Гора, шагая такими стройными рядами, которыми уже не могли похвастаться разрозненные банды Третьего. Большинство их выстрелов попадало точно в цель.<br /> <br /> Жестокая методичность и эффективность. Глупцы, цепляющиеся за приказы, словно они могли защищить их от потопа. Голос вновь что-то нашёптывал.<br /> <br /> Потребовался бы лишь самый небрежный жест, минимальные усилия, и хтонийцы бы стали жертвоприношением, достойным его вознесения.<br /> <br /> '''''Они не заслуживают права купаться в твоём величии, разделить твою мощь. Покажи им, кем можешь быть. Сделай то, что должно. Во имя моё.'''''<br /> <br /> - Я слушаю, - выдохнул Малакис, не отводя взгляда от проносящихся над головой штурмовых кораблей врага. - Я вас слушаю, милорд.<br /> <br /> <br /> Они умирали как безвольный скот, и в таком бою не найти было радости состязания.<br /> <br /> Даже офицеры едва ли могли дать Воциферону бой, что ввергало его в уныние. Это таких людей они оставили в своей тени? Трусов, бросающих приближённых против легиона? Готовых пожертвовать бессчётными жизнями, лишь бы на миг спасти свои жалкие шкуры?<br /> <br /> Он сражался в пылающих развалинах, прежде бывших воинским училищем, и под сабатонами легионера хрустели опалённые клочья пергаментов и столов. Ко всем поверхностям лип пепел, как осталивающиеся частицы сгоревшего дерева, так и маслянистая сажа, оставшаяся от расщеплённых тел. Воциферон остановился среди кошмара, чтобы очистить клинок, стряхнуть с лезвия клочья плоти и брызги крови в мокрое тряпьё у ног. А затем отбросил клочья униформы прочь. Пусть сгорит.<br /> <br /> ''Пусть всё сгорит''.<br /> <br /> Он вздрогнул от этой мысли, незванной и чуждой. Он не был обезумевшим разрушителем, готовым ради победы испепелить целую планету. Пусть этим занимаются вульганые легионы, безумные и порочные. Он никогда не вступит в их ряды. Воциферон скорее сгорит сам, чем опуститься до их уровня. Однако мысль оказалась назойливой, заразной. Мир словно жаждал сгореть, быть уничтоженным и восстановленным. Феникс мог воспрять лишь из пепла. Даже Кемос был мёртвой колыбелью, прежде чем Фулгрим вновь принёс в неё жизнь.<br /> <br /> - За мной! - воскликнул Воциферон. Избранные клинки спешили за ним, перепрыгивая через наспех сваленные баррикады. Поверженные колонны лежали преграждали путь через проспекты, сваленные на пути легионеров как сухостой. И уже запятнанные и вымазанные кровью и потрохами, среди которых проступали узоры.<br /> <br /> Воциферон возглавлял наступление из казарм в один из аудиторумов. Щёлкал вокс, пока другие воины его подразделения, его присягнувшие на клинке, докладывали один за другими. Каждый из них, и бившийся рядом с командиром, и сражавшиеся поодаль, на самом деле воевали в собственных войнах, таков был одинокий путь дуэлянта.<br /> <br /> - Здесь некому бросить вызов, - проворчал Алеф Катрагани, один из товарищей Воциферона. - Это всё равно, что сражаться с новобранцами. Я бы нераздумывая предпочёл бой с Сынами Гора, да даже с кем-то из отбросов Малакриса, - он косо поглядел на Воциферона. Алеф, как и его учитель, хранил дисциплину плоти. На нём не было шрамов, а волосы спадали на плечи жемчужно-белым водопадом. - Пора бы уже закончить с этой кровной распрей. Ты станешь капитаном, если захочешь.<br /> <br /> - Для этого в зоне боевых действий самое время, - фыркнул Воциферон. - Нет. Я всегда успею выпотрошить ублюдка, как он этого заслуживает, но когда я решу. И своим клинком.<br /> <br /> Алеф пожал плечами и направился прочь, прочёсывая залы в поисках добычи получше. Руководство Воциферона воспитало в его солдатах достойную независимость. Как и должно было быть. Он лично их обучал. Избирал из рядов Третьего миллениала за воинское мастерство и полную бесстрастность. Свободных от поразившей большую часть легиона скверны, не поддавшихся худшим излишествам. Он лично убил тех, кто не соответствовал его высоким стандартам и ожиданиям, в поединке клинок к клинку.<br /> <br /> Воциферон не считал себя Люцием или Кирием, ни кем-либо прочим из многочисленных порождённых примархом мастеров клинка. Теперь слишком многие стремились к заоблачным высотам, измеряя своё мастерство по чужим стандартам, забывая о чистоте искусства. Возможно, Воциферон никогда и не одолел бы того же Кирия, но он знал что посвятил себя без остатка избранному пути.<br /> <br /> Он провёл свободной рукой по поверхности доспехов вдоль золотистых трещин. Каждая рана была удостоена уважением и возмещена стократ, каждое оскорбление отомщено. После битвы он лично приготовит и расплавит золото, а затем вставит в доспехи вместе с керамитовым наполнителем.<br /> <br /> Он сам становился произведением искусства.<br /> <br /> Дым вздрогнул от боевого клича. Один из офицеров наконец-то вступил в игру. Воциферон улыбнулся. Он не носил шлема, и потому женщина увидит лицо своей смерти. Другие легионеры отступили, молча ухмыляясь. <br /> <br /> Воциферон поднял саблю к лицу, и полусвет блеснул на позолоченной рукояти.<br /> <br /> - Приветствую, дочь Империума. Я - Воциферон, мастер клинка из третьего легиона. Для будет честью узнать твоё имя, прежде чем забрать жизнь.<br /> <br /> Она сплюнула на пол. Кровь стекала по бледным щекам и замарала тёмные волосы. Лицо освещало сияние её собственного силового меча, словно призывая Воциферона обратить внимание. Высокая и подтянутая женщина обладала телосложением бойца, была профессионалом, пусть и не достойным соперником.<br /> <br /> - Я - Церел, изверг, - она почти прошипела эти слова. - Я служилу капитаном стенощитников.<br /> <br /> - Служила, ведь стены пали, - мягко, почти вежливо поправил её легионер. Лицо женщины исказилось от ярости.<br /> <br /> - Что вы творите? Когда-то вы освободили эту планету, защищали её. А теперь разрушили всё за одну ночь кровавого безумия.<br /> <br /> - Хотел бы я, чтобы ты поняла, - ответил Воциферон, и к своему удивлению понял, что говорит правду. - Ложь Императора сковала всю Галактику цепями. Мы сломим их. Мир за миром, стена за стеной, пока не падёт сам Тронный мир и Дворец.<br /> <br /> - Вас остановят. Возможно не здесь, но вам не победить.<br /> <br /> Воциферон вздохнул, расправив плечи, и вновь отсалютовал клинком.<br /> <br /> - Как знать, капитан.<br /> <br /> '''''Совершенство ждёт, стоит лишь протянуть к нему руку поддайся. Когда твой соперник умрёт, на пути к восхождению не останется преград. Пусть этот мир сгорит, мы лишь воспрянем из пепла!'''''<br /> <br /> От этого голоса, проклятого шёпота, пальцы сильнее сжались на рукояти. Взревевшая от гнева и боли сметная бросилась на врага. Воциферон отступил в сторону, уходя от неуклюжего удара, и чувствуя растущую непривычную неуверенность. Она обернулась и ударила сплеча, но легионер лишь отошёл на шаг. А затем ударил в ответ. Развернувшийся клинок встретил опускающуюся саблю, но мастерства Церел не хватило, чтобы отклонить сверчеловеческий напор, и она почти согнулась пополам, рухнула и взвыла от боли, царапая коленями плиты.<br /> <br /> - Поднимись, - сказал Воцифеон, отводя клинок и отступая на шаг. Женщина заставила себя встать и замахнулась, вновь нанося рубящий удар. Тяжёлая рука сомкнулась на её запястье, чуть потянула в сторону, и хрустнули кости. Женщина завопила. Приблизившись, Воциферон поднёс клинок к её шее.<br /> <br /> - Даже недостойные воины заслуживают умереть, стоя, - прошептал он, а затем вонзил чарнабальскую саблю в кости.<br /> <br /> <br /> Горящие стены рушились, и эхо грохота Тиль Плегуа слышал как песню.<br /> <br /> Певец разрушения шёл по укреплениям, волоча ноги, и гнал смертных перед собой будто охваченное паникой стадо. Он ворчал и пел себе под нос, и каждое слово отдавалось на стенах эхом, гудело как перезвон далёких колоколов. Как знамения погибели, возвещающие о надвигающемся конце.<br /> <br /> Преобразились многие из боевых братьев третьего легиона, но какофоны изменились сильнее всех прочих. Ядовитая песнь Маравильи нашла их, проросла метастазами из храма на Лаэре и угнездилась в их душах как духовная болезнь, неутомимая карцинома. По сути своей она была зависимостью, рождённой Тёмным Принцем и насланной в безразличную вселенную, приманкой прежде всего для тех, кто обладал истинным видением.<br /> <br /> И когда тени шептали ему многими голосами, тысячами манящих нешёптываний Слаанеша, медоточивыми речами примарха, гласом первого лорда-командора, Тиль не обращал внимания. Они были ничем. Лишь нотами песни. Голосами Вечного Хора.<br /> <br /> И у них не было власти ни над ним, ни над его братьями.<br /> <br /> Они сражались порознь, безвкусно предаваясь собственным капризам. Сбрасывали кричащих людей со стен, разрывали на части звучными припевами оружия. В унисон со своими инструментами возносили голоса, способные столь же легко разрывать их врагов на части. Ради этого они были созданы - убивать врагов, поставить Галактику на колени. Вся разница была в том, что теперь они были вольны наслаждаться своим предназначением.<br /> <br /> Пальцы мелькали по циферблатам и рычагам, нажимали кнопки и тянули спусковые крючки. Очередной выпущенный звуковой порыв разорвал стенощитника в клочья. Кровь и внутренности жутким дождём посыпались на других солдат. Смех Тиля стал больным, липким и рокочущим.<br /> <br /> На плодородных равнинах снаружи артиллерия наконец-то вошла в зону поражения, и теперь дополняла громом выстрелов сотканную бойцами Плегуа симфонию. Приближающиеся “Разящие клинки” открывали огонь, рассекающий внешние стены, пока те не вспыхнули пожаром, в пламени которого плавились и кладка, и металл.<br /> <br /> Вокруг умирала культура, перемалывалась жерновами войны в ничто. По воксу разносились воющие и улюлюкающие отчёты о жестоких боях по всем великим городам. Набирающая темп война на уничтожение катилась к сердцу твердыни, понемногу обращавшейся в прах.<br /> <br /> Воздух звенел от воплей умирающих. И солдаты, и гражданские ждал выбор между смертью под огнём шестнадцатого легиона или искушённым в зверствах третьим.<br /> <br /> Каждое новое дополнение к песне, каждая пермутация мелодии будоражила душу Плегуа и толкала его к истинным высотам пороков.<br /> <br /> Он остановился, заметив прижатое к земле тело стенощитника. Случайный разряд звука разнёс его нишу, придавив ноги осколками. Плегуа склонил голову набок, смакуя мгновение, когда наконец-то заметивший его затуманенными от боли глазами человек начал вырываться и вопить.<br /> <br /> Тиль потянулся к поясу и отцепил один из клинков, простой свежевательный нож. Инструмент искусства, столь же ценный, как и грозное оружие. Он присел поближе, так чтобы солдат ощутил мертвецкое благоухание, дыхание надвигающейся смерти. Плегуа сорвал огромной рукой униформу, прижал бледную окровавленную кожу будто скульптор, оценивающий мраморный блок.<br /> <br /> - Не бойся, человечек, - пробормотал он, задумчиво начав резать, вытягивать вопли в становящуюся всё громче песнь. - Я здесь не для того, чтобы терзать твоё тело. А для того, чтобы научить тебя петь.<br /> <br /> Когда он закончил, шёпот стал тихим, едва слышным. Бессильным. Неспособным найти опору. В душе Плегуа было место лишь для гибельного великолепия арии самого Тёмного Принца.<br /> <br /> ===Десятая глава. Сердце всего сущего===<br /> Вокруг умирал командный центр, бился в конвульсиях от вызванного вторжением системного шока&lt;ref&gt;Системный шок - это общее название для состояния, когда жизненно важные органы не получают достаточного количества крови и кислорода.&lt;/ref&gt; и впившегося острия Шестнадцатого легиона.<br /> <br /> Первые коридоры и стены вытесали из чёрного железа и бутового камня ещё в первые дни Раздора. Со временем здание усовершенствовали, улучшая чертежи, пока оно не стало извивающимся лабиринтом, в котором путь указывали лишь ползущие под потолком тусклые металлические глифы. Местами символы сменились на буквы готика, но было заметно что над этой задачей трудились без души. Результаты выглядели недолговечными, не укоренившимися… а теперь и вовсе всё закончится на пепелище.<br /> <br /> Эйдолн шагал по коридорам так, словно уже был их владыкой, втягивая густой от дыма и смрада умирающих воздух. Вокруг отключались когитаторы, шелестя бинарными голосами в последний раз. Пальцы Эйдолона скользили по корпусам, сбрасывая с них пепел и прах. Пластстальные опоры коридора дрожали под напором падавших где-то наверху обломков. Лорд-командор видел расходящуюся по структуре слабость, предвещающий гибель в лихорадке озноб.<br /> <br /> Сердце Воинского Дворца, великой крепости-города, всего сущего на этой планете осталось всё таким же тесным, как он помнил. Строение возвели не в расчёте на физиологию космодесантников и не перестроили после завоевания для удобства освободителей. Склонив голову, Эйдолон проталкивал свою усовершенствованную тушу через тесные двери. Цель была всё ближе. Среди клубов дыма и алых отблесков аварийного освещения казалось, что Эйдолон спускается в преисподнюю.<br /> <br /> Он словно шёл по коридору корабля, подбитого в пустотной битве, пронзённого выстрелом излучателя и истекающего атмосферой. Конечно, планеты умирали медленнее судов, но у них это получалось столь же прелестно. А Эйдолон бился в стольких сражениях по всей Галактике. Среди леденящей стужи и палящих песков, в мёртвых мирах, населённых лишь призраками убитых грёз, на станциях и кораблях как Империума, так и враждебных чужаков. В конечном счёте всё происходило одинаково. При всех изобильных обликах Галактики, война никогда не менялась. Одна и та же песнь звучала вновь и вновь. Разносилась от Терры до окраин известного космоса, а потом обратно.<br /> <br /> Из-за коридора вывалился стенощитник, вымазанный в саже и крови. Старший офицер, судя по тускло мерцающей на плечах парчёвой мантии. Он замер, заметив нависающего над ним Эйдолона, одинокого и чудовищного исполина, царапающего потолок головой. Лорд-командор подался вперёд, давая смертному лучше разглядеть его в тускло-красном свете. И сверкнув кровавой улыбкой, Эйдолон бросился вперёд как упырь, выбравшийся прямо из мрачных легенд.<br /> <br /> Смертный выстрелил. Первый болт-снаряд ушёл в молоко, второй бессильно отскочил от огромного наплечника. Третий и четвёртый врезались в нагрудник, на миг оттолкнув гиганта. Эйдолон рассмеялся, ощутив вздымающийся прилив борющейся с упоением боли. Он поднял свой пистолет и выстрелил в ответ, даже особо не целясь.<br /> <br /> Капризное оружие окатило стенощитника потоком крикливо-зелёного сияния. Вспыхнуло, прокатился треск, и нестабильные атомы расщепили плоть, оставив лишь тень на стене. Эйдолон направился дальше к бьющемуся сердцу командного центра, оставив позади лишь мрачный памятник.<br /> <br /> После выброса радиации завыли новые сирены, заскулила гидравлика взрывозащитных дверей, пытавшихся сомкнуться на пути расходящихся токсинов. Без поступающей энергии и наполненными противоречащей информации программами системы бастиона действовали со скоростью улитки. Эйдолон помедлил, пригнулся и упёр свободную руку в судорожно трясущуюся дверь, оттолкнул её прочь и шагнул внутрь, в самый центр крепости.<br /> <br /> Уже смертельно раненной. Его взгляду открылись расчленённые тела, разбросанные по залу яростными взмахами цепных мечей. Головы солдат насадили на их же штыки, а затем расставили на пультах управления и гололитических столах. Написавшие эту живописную, но мрачную картину художники всё ещё были здесь, прохлаждались среди вырванного ими сердца.<br /> <br /> Шесть воинов Сынов Гора держали оружие на изготовку и стояли полукругом вокруг седьмого, расположившегося в трёх шагах впереди. Он обернулся, услышав шаги Эйдолона, снял шлем и небрежно бросил на ближайшую скамью. Шлем врезался в расчленённое тело, отчего кишки высыпались на пол жутким водопадом.<br /> <br /> Герог Шарур поглядел на Эйдолона с нескрываемым презрением и сплюнул через плечо. Кислота зашипела, разъедая стальной пол.<br /> <br /> - Ах, первый лорд-командор! - воскликнул он. - Не думал, что ты доберёшься сюда один, без свиты из своих славных капитанчиков.<br /> <br /> - Всегда рад удивить, капитан, - ответил Эйдолон, упирая молот в стенку одного из последних работающих когитаторов, и надавил. Металл вмялся внутрь, отчего страдающие духи машины неистово взвыли. Он окинул взглядом сцену и улыбнулся. - Неплохо сработано, признаю. Хотя и без… артистизма.<br /> <br /> - Видели мы, что вы считаете искусством, - прошипел один из хтонийцев. На его доспехах сверкали отметки вожака, и даже надетый шлем не мог скрыть источаемого им отвращения. На лицевой пластине мерцали вытесанные клыки, кривящиеся в волчьей ухмылке. С оплечий на цепях свисали зеркальные монеты, блестя среди вырезанных отметок об убийстве. На металле выбили, выгравировали и нанесли краской какие-то бандитские каракули, вместе однако сходящиеся в почти достойный мастеров древнего Дамаска узор, знак без всякого стеснения показываемой верности. Перед Эйдолоном стоял живой талисман, тотем далёкой и осаждённой Хтонии.<br /> <br /> - Я бы предпочёл узнать имя того, кто сомневается в моих решениях, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - Аннунгал&lt;ref&gt;Гугл выдал: &quot;Written in ancient Sumerian is the word “ANNUNGAL” which means strongest or most powerful&quot;.&lt;/ref&gt;, - зарычал легионер. - Вожак и чемпион Шестнадцатого легиона. Любимец магистра войны.<br /> <br /> - В этом я и не сомневался, - протянул лорд-командор. - Несомненно столь же любимый, как и я - моим примархом.<br /> <br /> - Хватит насмехаться над моими бойцами, чудовище, - заговорил Герог, сурово глядящий на Эйдолона. - Я не смогу их удержать, если они решат поставить тебя на место.<br /> <br /> - О, они могут поднять руку на меня руку, но тут же её лишаться, - посулил в ответ Эйдолон. - Я совсем не против разорвать любого из твоих славных солдат в такие клочья, что не останется мяса даже на трофей, не говоря уже об истинном произведении искусства.<br /> <br /> - Славная угроза, фулгримовский щёголь, - фыркнул Аннунгал. - Но магистр войны…<br /> <br /> - Не здесь, - перебил его Эйдолон. - Как и Фениксиец. Мы - позабытые сыны, собравшиеся вместе волей случая. И нам решать, что будет дальше, - он широко развёл руками. - И полюбуйся, как мастерски вы вонзили копьё в сердце врага, пока я мог лишь наблюдать… - он помедлил. - Пока мои солдаты зачищают города и собирают добычу. Рабов, топливо, припасы, которых хватит для пути к самой Терре.<br /> <br /> - Припасы, которые мы все разделим, - с показным спокойствием заметил Герог.<br /> <br /> - Ну естественно, - согласился лорд-командор, небежно улыбаясь. - В жестокий день понадобятся все силы. Даже наши отцы не могут биться в одиночестве. Мы бросим в бой всё без остатка. И для меня честь и привилегия вести Третий миллениал навстречу последней битве. Это - долго достойных командиров, - он перевернул молот в руке, постучав по когитаторам. - Мои избранные воины сокрушают сопротивление наших врагов, вырывают хребет их обороны, - он деланно огляделся по сторонам. - Ну, я думал предложить им сдаться, но похоже вы уже лишили их выбора.<br /> <br /> - Я решил, что нет смысла бросаться словами, - пожал плечами Герог. <br /> <br /> - Да вы храбрые хтонийцы их вообще не цените. - прыснул Эйдолон. - Думаешь, магистр войны полюбит тебя сильнее за необузданное насилие?<br /> <br /> - Это неважно. Мы предстанем перед ним окровавленными, но не сломленными. Его воины. Его чемпионы. Мы, - он ударил по нагруднику латной перчаткой, - его избранные воители. Легионеры самого магистра войны. Ради его улыбки я бы сжёг весь этот мир и помочился на пепелище.<br /> <br /> - Вы всё ещё считаете себя такими могущественными? - с искренним любопытством спросил Эйдолон. - Возвышенными над всеми нами? Что и верные и предатели покорятся восходящему Гору и его Сынам?<br /> <br /> - Он - магистр войны, - процедил Герог. - И станет Императором.<br /> <br /> - Правда? Никогда бы не подумал, - протянул умилённый Эйдлон. С Сынами Гора было так приятно играть. Среди них было столько хвастунов и шутников. Таких… очарованных собственным пошлым остроумием. Столько возможностей спустить их на землю, столько гордыни, подталкивающей к падению. Эйдолон прищёлкнул синим языком по губам, смакуя мысль.<br /> <br /> '''''Отбросы…''''' Промелькнула из ниоткуда мысль. '''''Дворняги'''''.<br /> <br /> “Да, они такие”, - согласился Эйдолон и тут же одёрнул себя. Он размяк. Шёпот стал таким вездесущим, таким непрестанным, что он едва не принял ядовитые речи Расколотого Короля за собственные мысли.<br /> <br /> Он представил как тварь парит по залу, липнет к спинам хтонийцев. Сломленная и горящая. Способная лишь вечно шептать. Как когти из чёрного стекла и тусклого пламени смыкаются на плечах Герога, словно пальцы слуги, ожидающей коронации господина.<br /> <br /> Щелчки вокс-передатчика оторвали его от раздумий, и Эйдолон снова обратил внимание на Сынов Гора. Они внезапно напряглись, выпрямились, подняли оружие. Поза Герога выдавала раздражение и внезапную жажду насилия. Он даже взял топор, раньше лежавший у рассечённого тела имперского командующего, а другую положил на кобуру. А затем выхватил пистолет, целясь прямо в Эйдолона.<br /> <br /> - Ах ты вероломный ублюдок, - процедил Герог, и все его бойцы как один открыли огонь.  <br /> <br /> ===Одиннадцатая глава. Разбитые братства===<br /> Эйдолон бросился в сторону, скрывшись за одной из опорных колонн от настоящей огненной бури. Кладка взорвалась, осыпав его градом осколков и пыли. Лица давно-мёртвых офицеров исчезли, историю стёрла с лица земли чистая целеустремлённая злоба.<br /> <br /> Лорд-командор вскочил на ноги и выстрелил. Смертельный магнитный луч опалил стену над головой одного из легионеров. Встроенные механизмы раскалились, грянул взрыв, лишь добавивший клубов дыма.<br /> <br /> Сыны Гора шагали сквозь туман войны, словно были у себя дома. Стреляя их болтеров, ища цель. Но Эйдолон не стоял на месте. Он перемахнул через центральные панели управления и уже был среди врагов. Видят боги, он снова чувствовал себя живым. Его тело и дух никогда не реагировали так быстро с тех пор, как Эйдолон перехватил удар дерзких Шрамов и убил их ложного Хана, желая сломить их дух. Наделённая новой силой и благами плоть лорда-командора двигалась так же естественно, как прежде, когда Фулгрим ещё не снёс ему голову.<br /> <br /> Он снова стал первым среди лордов-командоров. Князем-воителем. Чувствовующим себя цельным как никогда, расправляясь с недостойными лицезреть его великолепие. Он резко обернулся в дыму, уже занеся молот и впечатал его искрящее головье в нагрудник первого врага. Остальные уже поворачивались к нему навстречу, целясь. Вспыхнули молнии и из мглы вырвался клинок, оцарапавший броню. Застонавший от боли Эйдолон отшатнулся.<br /> <br /> Его горло завибрировало и раздулась. Трахея расширилась, вдавливая артерии в натянутую как канат шею. Мешки запульсировали нарастающим и готовым грянуть воплем. А затем едва направляемый распахнутой пастью Эйдолона полифонический вой излился наружу. Хлынул из его тела, отбрасывая хтонийцев прочь рябящей волной. Эйдолон повёл шеей из стороны в сторону, заставляя Сынов Гора встретить всё своё сломленное величие.<br /> <br /> Одним лишь криком он раздробил двух ближайших хтонийцев. Кровь хлынула из зелёной как море треснувшей брони глумливой волной, из пробоин показались расколотые кости. <br /> <br /> Герог бросился на Эйдолона, рыча от примтивной ненависти, тесня его шаг за шагом. Топор впился в нагрудную пластину лорда-командора, и высвобожденный вой сменился ухающим кошмарным смехом.<br /> <br /> - Так значит они не просто для показухи, а? - фыркнул Эйдолон. - Ни топор, ни звание. Ты не один из его фаворитов, даже не истинный сын. Но бьёшься так, словно он тебе дышит в спину. Чувствуешь себя от этого сильным?<br /> <br /> Насмехаясь, Эйдолон отступал, ускользал от неистовых ударов преследующего его хтонийца. А затем поднял молот. Окутанное энергией оружие сцепилось, заискрило, забило молниями соперничающих полей. В мерцающем свете лицо Эйдолона скривилось в мертвенной усмешке. Он подался вперёд и зашипел.<br /> <br /> - Вы все такие храбрые солдатики, правда? Вытащенные из грязи и пепла своей ублюдочной планетки, жаждущие его впечатлить. Но магистра войны здесь нет… Некому спасти тебя от твоей же глупости.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь просто так напасть на нас? - зарычал Герог. - Да я тебя освежую, ты, крыса!<br /> <br /> - Напасть? - презрительно повторил Эйдолон. - И когда же я это успел сделать?<br /> <br /> - Не валяй дурака, Эйдолон! Я уже знаю, что затеяли твои бойцы.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, а Герог надавил на древко оружия, заставляя лорда-командора отступать шаг за шагом. Тот зарычал и рванул молот на себя. На миг потерявший равновесие хтониец пошатнулся.<br /> <br /> Тяжёлые шаги крушили камни, усталый танец войны вёл их всё ближе к центральному помосту среди освещаемых лишь громом выстрелов клубов дыма.<br /> <br /> - Ну тогда мне остаётся лишь похвалить их за инициативу! - сухо усмехнулся Эйдолон. - Родич, ты ведь знал, что до этого дойдёт. Не я отдал приказ, но я поддержу деяния.<br /> <br /> На микросекунду его взгляд привлекло движение. Новые воины вбегали в зал. Рык хтонийских болтеров набрал силу, слившись в протяжный вой охватившей Эйдолона бури. Снаряды отскакивали от дрожащих доспехов, отбрасываемые прочь отдающейся в теле звуковой рябью. Кости и пластины брони были лишь проводниками величественной песни, какафонического резонанса, исходящего от Эйдолона с каждым вздохом и жестом. Вопль был его плащом, регалией изуверского чуда.<br /> <br /> Лорд-командор стал кульминацией тщательного и прекрасного труда Фабия. Таков был ниспосланный ему Слаанешем дар.<br /> <br /> Он завопил вновь, и колонна раскололась. Своды задрожали. Окружающие легионеров военные фрески пошли трещинами, уничтожающими посвящённый мастерству и стойкости фасад.<br /> <br /> ''Они умерли, а теперь мы падём с ними. Затянутые в чужую смертность, убитые гибелью культуры. Восхитительно!''<br /> <br /> С каждым полученным ударом, с каждой понесённой раной по Эйдолону растекалась волна жестокого воодушевления. Воля выжить.<br /> <br /> В одиночестве он не выстоит. Даже столь достойный воин не сможет в одиночку повергнуть и претора, и всех присягнувших его делу клинков.<br /> <br /> И потому Эйдолон отступал, уходя прочь от взмахов топора, прочь в извивающиеся коридоры. И упивался болью. Прижимал её к сердцам, распалял, превращая в топливо, дающее скрыться, перегруппироваться и в свой черед одержать триумф.<br /> <br /> <br /> Танец, игра, песнь продолжалась в лабиринте коридоров, среди обходных троп и служебных ходов, выводящих на широкие улицы, посвящённые воинской доблести и организованной обороне.<br /> <br /> Когда Эйдолон не мог найти путь, он его прокладывал. Он пробивался сквозь через слишком узкие дверные проёмы, проламывал себе дорогу, круша камни. Если на его пути вставали защитные экраны и щиты, его ответом был шипящий глас молота. Рёв молний превращал преграды в тлеющий шлак, давимый сапогами.<br /> <br /> Эйдолон бежал по коридорам, чьи стены покрывали вырезанные письмена с записями о гибели и победе, под арками, увенчанными повествующими о благородных жертвах фресками. Неудивительно, что преисполненная такого унылого страха перед миром за пределами небес культура была заражена глухой паранойей. <br /> <br /> '''''Это лишь здоровая тревога и подозрительность. В сем мире ты принял собственную природу. Он оставил отпечаток в твоей душе.'''''<br /> <br /> ''“Умолкни”, -'' мысленно рявкнул Эйдолон''. - “Ты - ничто. Марионетка Герога. Демоническая тень Третьего легиона, вытащенная из бездны ублюдками Гора, чтобы меня утомлять”.''<br /> <br /> '''''Но вместе мы стали чем-то гораздо большим, чем тень.'''''<br /> <br /> На бегу Эйдолон переключал каналы вокса, едва обращая внимание на залы вокруг. Он почти не замечал золотые статуи, стенопись в память о былых победах, выгравированные имена достойных усопших. Этих людей забыла история, их достижения скрылись в тени нового Империума и были обращены в пепел его блудными сыновьями.<br /> <br /> - ''Сдохните, ублюдки! Ваша агония - сладчайшее вино! Придите и умрите ради моего лорда Эйдолона, ради моего примарха! Во имя Слаанеша!'' - голос Малакриса ревел, даже передатчик не мог скрыть что он полностью отдался ничем не сдерживаемой боевой мании.<br /> <br /> - ''Прикрытие! Следите за флангами, их налётчики засели на кры… Тяжёлое вооружение! Огонь по мосту из лазерных пушек! Сражайтесь, вы трусы! Выходите и сражайтесь как воины!'' - голос Воциферона был сосредоточен, но при этом полон досады, направленной на врагов, которых не удавалось удержать на месте, бившихся как банды отравленной Хтонии. Не признающих никаких правил войны, кроме своих же.<br /> <br /> С Плегуа выйти на связь точно бы не удалось. Звуковое оружие перегружало чистоты, с которых доносился лишь вой и треск статики.<br /> <br /> Наконец, Эйдолону удалось связаться с фон Калдой, всё ещё находившемся на орбите.<br /> <br /> - ''Милорд?'' - спросил аптекарий, похоже, заскучавший.<br /> <br /> - Сколько с тобой бойцов? - прошипел Эйдолон, оглянувшись, чтобы выстрелить в преследователей.<br /> <br /> - ''Высадились почти все, милорд. Осталось разве что сотня…'' - он помедлил, явно что-то считая в уме, решая логистический вопрос так же легко, как определял симптомы болезни. - ''Малакрис сказал мне отправить вниз чаны терзания. Он приказал своим воинам бросить в них всех. Врагов, родичей… возможно даже пару не понравившихся ему братьев.''<br /> <br /> Эйдолон выругался. Его череп гудел от напряжения. Он-то думал, верил в глубине души, что Герог просто лгал и напал при первой возможности. Что дело было в гордыне Сынов Гора, раненной и толкнувшей их в бешенство.<br /> <br /> Но это оказался Малакрис. Нарушивший приказы. Заставивший мир истекать кровью добела, пока мучения черни не потекут будто вино. Эйдолон задумался, сколько же воинов по всей планете предались зверством. Попросту тратя время, которое могли бы потратить на путь к Терре.<br /> <br /> - Мне нужно, чтобы ты принял на себя командование ещё находящимися на борту воинами.<br /> <br /> - ''Милорд?''<br /> <br /> - Приготовь их к высадке и отправь по моему сигналу. Они мне нужны здесь. Также, отправь приоритетное сообщение Малакрису, Воциферону и Плегуа. Пусть они присоединяться к нам со всеми своими бойцами. Перегруппировка с боем, с равнением на меня. Думаю, тебе также стоит приготовиться к пустотному бою.<br /> <br /> По воксу прошелестел тихий вздох.<br /> <br /> - ''Милорд, что там стряслось? Это же было учение. Простой жест сотрудничества. Развлечение, ничего более''.<br /> <br /> - Всё резко обострилось, - процедил Эйдолон. Болты взорвались над его головой, осыпав лорда-командора осколками железа и камней. - Собирай бойцов. Пусть капитаны кораблей готовятся к огню на поражение, - он помолчал, размышляя над вариантами. - Лично возглавь высадку.<br /> <br /> - ''Я, господин?'' - фон Калда имел наглость рассмеяться. - ''Чем я заслужил такую мрачную честь?'' <br /> <br /> По туннелю просвистел шёпот, насмешливо танцующий на ветру. Скрипнув зубами, Эйдолон побежал дальше, напролом через новую дверь и наконец-то на свободу, под затянутое дымом небо.<br /> <br /> - Ты хороший солдат, фон Калда, - неохотно признал Эйдолон. - А вокруг нас всё ещё пылает насмехающийся варп. Если это примитивное хтонийское колдовство, я вырву его сердце. А ты пока проследи за войной. Я же…<br /> <br /> Эйдолон запнулся. Он вновь ощутил ноющую тоску в душе, пульсирующую вновь с такт с восходящим на сцену во всём своём мрачном великолепии Расколотым Королём. Покорным вне всяких сомнений капризам его хтонийского хозяина и владыки.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Двенадцатая глава. Грех и наказание===<br /> Город умирал, в последний раз крича в почерневшее от дыма небо.<br /> <br /> К такому Эйдолону было не привыкать. Война и разрушение стали для него привычными словно дыхание ещё до несравненного бесчестья при Исстване. Задолго до ожесточённых схваток на развалинах Града Хоров и последовавшей резни в зоне высадки на пятой планете Эйдолон был готов пойти ради высшей цели на любую жестокость. Теперь и эта война разгорелась, стала тотальной, чего пожалуй и стоило ожидать. Вдали рушились пылающие башни, отвесные стены татрикальских жилых казарм зияли проломами. Под фальшивыми оползнями из белых камней лежали солдаты, слишком храбрые или глупые, чтобы сбежать, пока у них был шанс.<br /> <br /> Теперь самому сражению предстояло стать примером. Демонстрацией силы. Если Дети Императора во имя Фениксийца обрушили на врагов такую кару, то какие же ужасы они низвергнут на головы Сынов Гора?<br /> <br /> Бойцы Герога отступали, занимали позиции на укреплениях и готовились к неизбежному бою. Раз они не смогли убить его в глубинах, похоронить среди лабиринта скал и стали, то перегруппируются и бросят в бой все свои силы. В последний раз метнут копьё.<br /> <br /> ''Как же всё преходяще. Император. Магистр войны. Пирующие объедками Галактики, мнящие что их победа будет вечной и абсолютной. Но только боги неизменны. Мы лишь недавно узнали, что их замыслы были высечены в плоти вселенной в незапамятные времена. Мы спалили все предупреждения и уроки Старой Ночи, не желая признать истину…''<br /> <br /> Правда. Ложь. На самом деле Эйдолону больше не было до них дела. Теперь не было важно ничто, кроме вызова.<br /> <br /> Жизнь, какая уж ему осталась, состояла из боли и испытаний. Однажды он не справился, но никогда не падёт под их бременем вновь. А Эйдолона испытывали снова и снова. На Исстване. Призматике. Йидрисе. У Калиевых Врат. На поверхности Горвии. А до них в бессчётных сражениях. В войнах во имя примарха и магистра войны, ради самого себя, чести и славы легиона. Всё было мимолетным… Преходящим. Бессмысленным в великой схеме бытия.<br /> <br /> Где-то наверху взорвались снаряды, отбросив безумные тени. Мир задрожал на своей оси, затрясся и вновь замер. Звёзды скрылись, погасли, поглощённые яростной какофонией войны. Эйдолон знал, что даже сейчас от отделения к отделению летели приказы, перестраивающие линии фронта разгорающегося противостояния. Случайные союзники неизбежно становились врагами.<br /> <br /> Пожалуй, неизбежным было всё происходящее. Грязные варвары не могли сдержать свои низменные порывы, как не могли и помыслить мотивы и желания третьего легиона. Хтонийский сброд не понял бы святости творимого ими. Вскоре Эйдолон бы спустил с цепи своих воинов, указал бы им на добычу, повелел охотиться и помазать развалины городов кровью и врагов, и друзей.<br /> <br /> Измена была сама по себе наградой, однако ловушка захлопнулась слишком рано, и Эйдолон догадывался, кто же в этом виноват.<br /> <br /> ''Малакрис''.<br /> <br /> Подозрение сменилось уверенностью, когда он вскарабкался на тлеющие обломки и спрыгнул вниз, на площадь Освобождения. Там уже собирались легионеры, терзающие памятники крючьями и обращающие их в шлак потоками раскалённой энергии. Все они остановились и умолкли при виде лорда-командора, идущего к ним и вращающего в руке молот. Эйдолон казался истинным воплощением завоевателя, замаранного кровью и сажей.<br /> <br /> А вокруг падал пепельный дождь, покрывая всё тонким слоем человеческих останков. Слишком яркие цвета Детей Императора потускнели, почти посерели. Они стояли пепелища своих былых достижений словно призраки, отголоски тех, кем когда-то были. Возможно прежде они страшились будущего, но теперь приняли его без страха и сомнений.<br /> <br /> - Милорд! - воскликнул Малакрис, стоявший на другой стороне бойни и взмахнул когтями, с которых свисали клочья мяса. Он широко ухмыльнулся и торжественно поклонился лорду-командору. - Мы приготовили для вас подобающее представление!<br /> <br /> Эйдолон отстранённо кивнул, осматриваясь по сторонам, глядя на лица воинов. Воциферон тяжёло дышал. Лицо мечника скривилось от напряжения, вызванного то ли отчаянным прорывом к площади, то ли ещё остывавшей боевой яростью. Плегуа же выглядел безмятежным, сосредоточенным, почти блаженным. Певец разрушения не сводил взгляда с груды сваленных перед ним тел, настоящего парада смертных жертв вокруг одного из Сынов Гора. Огромный труп уже изуродовали, оторвав конечности, выпустив кишки, свисавшие под расколотым нагрудником и треснувшей рёберной клеткой.<br /> <br /> Малакрис смеялся, пыжился, размахивал руками. А Эйдолон чувствовал как подступает желчь. Его трахея всё ещё дрожала от усилий после последних воплей. Он шагнул вперёд, чуть разжав пальцы, и рукоять молотка скользнула вниз к разбитому помосту.<br /> <br /> - Так это твоих рук дело? - спросил он, показав на сцену вокруг. - С Сынами Гора?<br /> <br /> Капитан моргнул и склонил голову набок, словно удивлённая змея.<br /> <br /> - Вы приказали…<br /> <br /> Мелькнувший кулак Эйдолона врезался в щёку Малкриса, отбросив его на шаг. Эйдолон отвёл обогрённую длань и ударил снова. И снова. Осыпая легионера градом ударов, пока тот не рухнул на колено. Вырванные с мясом кольца и драгоценные штифты разлетелись градом осквернённых украшений, бряцая среди пролитой крови.<br /> <br /> Эйдолон схватил Малакриса за шею и вздёрнул, а затем прочертил заострёнными кончиками искажённых пальцев другой руки три линии на оплавленном лице капитана.<br /> <br /> - Глупец! Бешеная шавка!<br /> <br /> - Ты… - прошамкал в ответ Малкрис. - Ты повелел. Отдал приказ.<br /> <br /> Кровь лилась между треснувших зубов из расколотых губ. Легионер заставил себя улыбнуться разодранным ртом и сплюнул сгустки крови, трясясь от упоения.<br /> <br /> - Лорд-командор, я внимал твоему голосу. Призвавшему меня дать бой. Перебить всех, чтобы Слаанеш пировал всеми, кто придётся им по вкусу. Ты стоял передо мной и распростёр руки, велев мне покончить с ними.<br /> <br /> - Я это тоже слышал, - тихо сказал Воциферон.<br /> <br /> Эйдолон отбросил Малакриса и обернулся, шагнул навстречу мечников. Ощутив лишь на миг желание разорвать того голыми руками.<br /> <br /> - Ваш голос, милорд. Говоривший мне обратить всё в пепел. Сжечь весь мир, - он помолчал, покосившись на поверженного соперника. - Конечно, я не подчинился нашёптываниям. Я не мог вызвать вас по воксу. Получить подтверждение по вертикали власти, - мечник фыркнул. - Я ведь не настолько глупец, чтобы повестись на посулы демонов.<br /> <br /> - Лучше внять гласу богов, чем отвергать их, - зашипел сквозь сжатые зубы Малакрис. - Зачем на сдерживать себя? Несть числа ожидающим нас страстям и радостям, ждущим лишь своего часа.<br /> <br /> - Умолкни, щенок, - пропел Плегуа голосом, зычным от гибельного резнонанса. Он взвесил в своих руках ткущий жуткий гимн инструмент разрушения и направил прямо на распрострёртое тело капитана. - Я тоже услышал зов и не внял ему, узнав обман. Я - Певец Разрушения. Мой удел - выделять истинные ноты из Вечной Песни.<br /> <br /> Где-то позади взорвалась башня, омыв Тиля Плегуа отблесками ярящегося пламени. Вниз посыпались камни, давя брошенные трупы стенощитников, ещё больше унижая побеждённых. О смертных все позабыли перед лицом новой угрозы, но Эйдолон почти чувствовал к ним жалость. Почти.<br /> <br /> Будущее родится из могильной ямы лишь когда сгинет былое и прошлое станет пеплом. Мало кто лучше подходил на роль повитух истории, чем Третий легион. Смертным же предстояло стать лишь топливом для предначертанного.<br /> <br /> - Вы все сыны Фениксийца! - зарычал лорд-командор. - И пусть наши корни и взгляды разнятся, здесь и сейчас важно лишь показать врагам нашу силу! Хтонийцы мнят себя лучшими воинами, но они лишь высокомерные варвары! Сыны Гора всегда будут видеть в нас лишь хирый и воспитанный ими легион. Покажем же им, что мы вознеслись над хворями начала. Мы - воины Третьего легиона. Третьего миллениала. И равных нам нет!<br /> <br /> Теперь все слушали его. Забыв о распрях, вновь укрепив узы верности в назначенный час. На свой лад это был особый обет. Как в старые времена.<br /> <br /> Тогда они присягали своим братьям и отцу. Далёкому Императору и мечтам, которые называли Единством. Всё больше неуправляемому Великому крестовому походу. Совету смертных бюрократов, иерархии лжецов и глупцов.<br /> <br /> - Я оценил мастерство наших врагов, - Эйдолон рассмеялся. - Перед нами сборище дикарей, мало чем отличающихся от орды Хана. Хтонийцы возомнил себя старшими потому, что их господина нашли первым.<br /> <br /> Лорд-командор вернулся к “Славе вечной” и высоко поднял оружие над головой. Излучающее силу даже с отключённым энергетическим полем позолоченное навершие блеснуло на фоне пожара.<br /> <br /> - Они верят, что мы слабы и разобщены, видят в нас бездумных чудовищ, лишённых цели, рабов собственных порывов, - Эйдолон зло поглядел на Малакриса, встававшего на ноги, всё ещё истекавшего кровью, капавшей по подбородку на горжет. - Укажем им, что это не так! Разобём их на их собственном поле, бросим вызов их убеждениям и сломим их решимость.<br /> <br /> - Они так любят потрясти кончиками своих драгоценных копий! - со смехом закончил Эйдолон. - Так поразим же их таким!<br /> <br /> ===Тринадцатая глава. Клинок к клинку===<br /> Вздымающееся до самых вершин домов пламя омывало спиральные крепости новым ложным рассветом.<br /> <br /> Огонь охватил от края до края внешние кварталы, где широкие жилые казармы изгибались внутрь, перекрывая пути снабжения. Поэтому бронетехника легионов, самолёты и орбитальный обстрел и проложили в направлении центра просеки среди некогда идеальных укреплений, окутав город паутиной трещин столь широких, что по ним могли пройти даже титаны.<br /> <br /> А сейчас в небесах боролись “Громовые ястребы” и “Грозовые птицы”, а вокруг них кружили сошедшиеся в собственных смертельных поединках истребители типа “Ксифон”. Некогда выкрашенные в чистый пурпур и позолоту, а теперь мерцающие безумными оттенками масла на воде корабли сражались с врагами, зелёными как море. Небеса опаляли лазерные лучи, бичевали пылающие инверсионные следы ракет, а ещё выше двигались звёзды. В пустоте подобно соперничающим богам сошлись боевые баржи, но сквозь грозовые облака и их триумфы, и погибели пробивались лишь проблесками далёких огней.<br /> <br /> Но даже с поверхности Эйолон слышал вопли. Предсмертные крики пилотов, вой умирающих духов машины, терзающий уши рёв падающих с небес и врезающихся в отвесные стены грозных истребителей. Каждая смерть становилась прекрасной нотой в мимолётной гибели целого мира, в гимне возложенных на алтарь войны жизней.<br /> <br /> Воздух пел. Дрожал от голосков потенциала, словно вся планета была колоколом, звенящим после удара. Каждый взмах клинка, каждый выстрел, каждая посвящённая богам смерть питали тех, кто таился за завесой.<br /> <br /> Татрикала превратилась в микрокосмос большей войны, где на смену материальному восстанию разгоралось вечное сверхъестественное противостояние. Бушевавший по ту сторону пелены варп не выбирал себе сторон. Пойманные в паутине порождений Эмпирей не понимали, в какие игры они втянуты. Конечно, Несущие Слово и Тысяча Сынов обманывали себя, цеплялись за веру, что они могут направлять и повелевать потоками Имматериума. Но здесь и сейчас отвергавшие псайкеров и их дары легионы ощутили на себе подобную обоюдострому мечу ласку варпа.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал тени когтей, скрёбшихся по его доспехам, слышал ставшие отчётливыми нашёптывания. Он почти смог убедить себя, что Малакрис и его сброд сошли с ума, согнулись под гнётом порывов и подчинялись лишь своим капризам. Но насмешливый голос всё так же насмехался и мурлыкал в тенях его собственного ума, ища опору.<br /> <br /> Вот ради чего ты был создан. Возвышен из праха, чтобы повергнуть Галактику на колени. Сотворён, чтобы завоевать бытие, так же как нас выковали, чтобы править им. Короли - ничто без королевств. Любой монарх заслуживает трона.<br /> <br /> - Умолкни… - прошептал Эйдолон. Он шёл впереди легионеров, достаточно далеко, чтобы никто не смог заметить снедавшей его мании. Прежде лорда-командора уже считали слабым и сломленным, лишённым самой его сути взмахом клинка примарха.<br /> <br /> Проклятье, возможно в это прежде верил и сам Эйдолон. Его не зря назвали Рассечённой Душой, расколотым созданием. Его жалели и презирали, недооценивали и высмеивали, но он всегда поднимался с колен и вновь занимал подобающее положение. Лорд-командор мог преодолеть любые трудности, не прислушиваясь к пустым обещаниям Расколотого Короля.<br /> <br /> Теперь же сами Боги решили потешались над ним, а крысы магистра войны желали его обесчестить. Но он не покорится. Несмотря на все игры капризной судьбы.<br /> <br /> - Я восстал из мёртвых. Мне больше нечего бояться.<br /> <br /> И словно в ответ небеса разверзлись вновь, и свежая волна “Когтей ужаса” и “Харибд” врезалась в развалины, извергая новых легионеров во всём их гнусном великолепии. Из толпы высаживающихся Астартес вышел фон Калда, сопровождаемый отдохнувшими и ещё не сражавшимися Детьми Императора.  <br /> <br /> - Мой советник. Добро пожаловать на Татрикалу.<br /> <br /> Эйдолон ждал, глядя как фон Калда впитывает все детали умирающего мира. Аптекарий, как и любой воин Детей Императора, всегда стремился получить преимущество, оценив каждую грань зоны боевых действий.<br /> <br /> - Мой господин, - наконец, ответил тот. Эйдолон улыбнулся.<br /> <br /> - Чувствуешь? Это варп. Он повсюду. Извивается и цепляется за меня. Проскальзывает в мир и прочь, как уже происходило на корабле. Они сделали планету игровой доской, и теперь нам предстоит сыграть свои роли.<br /> <br /> - Кто?<br /> <br /> - Боги, - вкрадчиво ответил лорд-командор. - Наши жизни для них забава, и нет никого игривей Тёмного Принца, непрестанно стремящегося поймать нас в петлю наших же пороков. Ибо он причиняет раны&lt;ref&gt;Ветхий завет, книга Иова, глава 5:18 Блажен человек, которого вразумляет Бог, и потому наказания Вседержителева не отвергай, ибо Он причиняет раны и Сам обвязывает их; Он поражает, и Его же руки врачуют.&lt;/ref&gt; и он же меняет облик, и мы все становимся от того лишь сильнее и страннее.<br /> <br /> - Закалённые ядом, привитые перед грядущим.<br /> <br /> - Как филосфски замечено, мой советник. - фыркнул Эйдолон, протянув руку, чтобы смахнуть упавшие на глаза ломкие пряди. - Я знаю, что Герог пытается использовать против меня чары. Душой чувствую. Обжигаемой, словно ядом.<br /> <br /> - Он ли…?<br /> <br /> - Но ведь это и в самом деле игра? Я тебе так и сказал. Не все слуги магистра войны были созданы равными, даже в глазах его избранных сынов. Потому он наслал на меня демона, алкая хотя бы ничтожного преимущества. Герог. Кто же ещё? Не просто же совпадение или несчастье направило нас сюда. Не обычный каприз судьбы. А замысел. Злонамеренный замысел.<br /> <br /> На миг на детском лице смотревшего на Эйдолона аптекария промелькнуло беспокойство, а затем он внимательно начал изучать показания нартециума.<br /> <br /> - Воины собрались, - добавил Эйдолон, пробуждая молот. - Пора нанести удар. Показать нашим родичам, чего мы стоим на самом деле. Лицом к лицу и клинок к клинку.<br /> <br /> <br /> Эйдолон возглавил наступление, в первых рядах великой процессии шагая по центральной магистрали и круша попадавшиеся по дороге статуи.<br /> <br /> Конечно, он позволил самым не дисциплинированным воинам вырваться вперёд и стать предавшимся капризам похабным авангардом. По дороге уже попадались то тут, то там распятые на стенах трупы солдат, которым выпустили кишки, и мрамор замарали безумные узоры и потёки крови и иных жидкостей. Дети Императора занимались искусством на ходу, превращая поле боя в панно порочного художника-безумца.<br /> <br /> Сыны же Гора при всех своих изъянах оставались целеустремлёнными.<br /> <br /> Воители в зелёных доспехах спрыгнули с крыш, включая прыжковые ранцы, и пронеслись по изодранному полотну ночи как кометы или артиллерийские снаряды.<br /> <br /> Хтонийцы врезались в толпу Детей Императора, размахивая цепными мечами, выстрелы болтеров грянули словно внезапный гром. Дети Императора быстро пришли в себя и дали врагу бой, не обращая внимания на брызги крови братьев. Одна из многих отсечённых конечностей пролетела сквозь сечу и шлёпнулась по броне лорда-командора, оставив ещё одно пятно.<br /> <br /> Эйдолон обернулся и вскинул молот, парируя яростный натиск штурмового капитана, чья броня была иссечена отметками об убийствах. Монеты и кости застучали по доспехам, а затем их сорвал взмах окутанной молниями “Славы”, расколовшей цепи и обратившей в пепел провода.<br /> <br /> - Оно того стоило? Сражаться с нами, чтобы быть королём ничего? - процедил воин. На его шлеме всё ещё были волчьи отметки, выдававшие старую геральдику. Он подался назад, а затем бросился на врага, царапая нагрудник цепным мечом. Эйдолон отшатнулся, охнув от растёкшейся по мускулам боли.<br /> <br /> '''''Ничего! Ничего! Но ты можешь стать гораздо большим, если просто…'''''<br /> <br /> Эйдолон зарычал, отмахиваясь и от мучений, и от проклятого шёпота.<br /> <br /> С каждым взмахом он чувствовал себя всё ближе к ощущениям до первой смерти, каждый удар придавал сил, пока и движения, и порывы не слились в одну песнь. Другой Сын Гора вклинился между Эйдолоном и своим господином, цедя проклятья и поднимая болтер в тщетной демонстрации верности. Лорд-командор взмахнул молотом и ударил по горизонтальной дуге, расщепив поясницу наглеца на атомы. Осколки дымящегося позвонка застучали по броне капитана, взвывшего от ярости и снова устремившегося на Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон отступал, уклоняясь то влево, то вправо от града полных злобы и небрежных ударов, готовясь выпотрошить добычу. А затем подался вперёд, так близко, что разглядел хвастливые бандитские письмена, почти выкрикивавшие личность капитана.<br /> <br /> - Здесь вдали от дома ты и умрёшь бессмысленной смертью, Нааманд Ганиникс. Поверженный лучшим воином, - Эйдолон напрягся, когда скрежещущие зубы оцарапали рукоять, а затем оттолкнул врага. Он преследовал воина сквозь сечу, сквозь толпу братьев в цветах обоих легионов. Лорд-командор заулюлюкал, гоня врага по раскалённым камням умирающего мира. Доспехи треснули, краска расправилась от опаляющих сам воздух ударов. Нааманд Ганиникс тщетно боролся, пытаясь сдержать гнев первого из лордов-командоров. А затем Эйдолон пригнулся, уходя от очередного взмаха, и ударил молотом вверх, прямо в нагрудник, отчего капитан рухнув, согнувшись пополам.<br /> <br /> Эйдолон упёр сапог в расколотую грудную клетку и вскинул пистолет. Переполненное смертельной энергией оружие взвыло, загудело и защёлкало в его руках. Тускло-зелёная вспышка - и луч радиации впивался в Сына Гора, поджаривая его изнутри. Из расколотых доспехов будто смрадный последний вздох зашипел пар.<br /> <br /> Показались другие, сверкнули клинки, взревели болтеры. Чемпионы и герои Шестнадцатого легиона пришли подороже продать свои жизни. Онос Гинзи с трещащим от энергии мечом и Вараддон Домон, сжимающий топор. Клинки обрушились на металл, искры и разряды молний изверглись, как лава из огромного вулкана. Удары сыпались один за другим, тесня лорда-командора назад, царапая позолоту его некогда благородного оружия. Эйдолон плюнул им в лица, в бесстрастные и бездушные пластины шлемов.<br /> <br /> Топор ударил в наплечник плоской стороной, но с ошеломляющей силой. Треснула ещё одна пластина брони. Кровь потекла по коже, струйками полилась наружу сквозь раненный керамит.<br /> <br /> Вокруг бушевала огненная буря. С обеих сторон вступили в бой отделения тяжёлой огневой поддержки. Хтонийская артиллерия извергала смерть со стен последней из крепостей, а Дети Императора вели ответный огонь, пламенем и сталью изничтожая город.<br /> <br /> Круша и тела, и обломки два “Разящих клинка” Детей Императора, “Коготь Фениксийца” и “Пламя Кемоша” медленно двигались по мемориальной аллее, прокладывая себе путь сквозь искусно украшенные саркофаги и столбы-кенотафы. Неукротимый напор скрежещущих гусениц не оставлял ничего от некогда прекрасных насыпей и увядших садов, давя останки забытых героев. Танки стреляли на ходу, поражая цели с меткостью, которую мало кто ожидал бы при виде искажённых и идущих рябью металлических корпусов. Трупы свисали со сторон танков и волочились за грозными боевыми машинами, изуродованные гроздья тел людей, сжавших зубы вокруг металлических прутьев.<br /> <br /> Плегуа и его какофоны пробились вперёд на помощь к своему господину. Их звуковое оружие взвыло, влилось в великую симфонию войны гонящей врагов прочь яростной волной. Гинзи и Домон отшатнулись, Эйдолон тут же воспользовался преимуществом. <br /> <br /> Добавив свой психозвуковой вопль к воющему вихрю, лорд-командор ринулся на врага, подсекая ноги Оноса Гинзи. Сын Гора рухнул, выронив меч, и Эйдолон перешагнул через изломанное тело. Позади него грузно затопал вперёд какофон, желая нанести смертельный удар.<br /> <br /> - Ничтожества. Моё время и мастерство найдут лучшее применение против иной, достойной добычи, - он кивнул Плегуа. - Покончи с этими псами. Пусть же их хозяин окажется достойным моего вызова. <br /> <br /> ===Четырнадцатая глава. Варп-песнь===<br /> Поморщившись, Воциферон парировал очередной удар, не переставая теснить Сына Гора, а затем пригнулся и взмахом сабли рассёк его ногу.<br /> <br /> Легионер рухнул, истекая кровью, захрипел, пытаясь подняться, не обращая внимания на боль и уже виднеющиеся кости. Зарычав, Воциферон вонзил другой клинок через подшлемник и почувствовал как лезвие скрипит по хребту. Наконец, хтониец умер.<br /> <br /> По его доспехам стекала горячая кровь, пятная царственный пурпур. Мечник потерял счёт лично убитым им врагам, большинство из которых были лишь рядовыми. Достойные легионеры шестнадцатого попадались редко и бились порознь, их чемпионы либо уже пали, либо были втянуты в собственные поединки. Такое себе представление.<br /> <br /> Воциферон ожидал от них большего.<br /> <br /> Из всех легионов под знаменем магистра войны прежде его мысли занимали лишь воины самого Гора.<br /> <br /> Конечно, он осознавал иронию таящуюся в отношениях Детей Императора и Лунных Волков, позднее ставших Его Сынами. Возможно первые и не заглядывали в рот вторым, но учились и наблюдали, пока крепла дружба между их примархами. Фулгрим и Гор, ученик и наставник, вели юный Третий легион к зрелости и превосходству.<br /> <br /> Воциферон часто размышлял, как их философия вообще могла зародиться в таких условиях, не говоря уже о том, чтобы принести плоды. Дети Императора словно подкидыши скрывались в тени первонайденного сына Императора. Боролись за совершенство, будучи прикреплёнными к армиям того, кем восхищались все. Самого совершенного сына.<br /> <br /> Он отвёл в сторону ещё один неуклюжий удар. Воздух раскалился, сгустился от пепла и горящих обломков. Каждый взмах меча будто двигался медленно, словно за клинки цеплялись тлеющие ветра, доносящиеся из пепла внезапные порывы. Даже в шлеме он слышал в ветре отголоски смеха. Шёпот, извивающийся в душе, ползущий по спине. Всякий раз, когда он убивал, звуки становились отчётливее. С каждым раскалывающим доспехи ударом, с каждой каплей пролитой крови и причинённой боли присутствие становилось сильнее и настойчивей.<br /> <br /> Сейчас барабаны битвы гремели на церемониальной площади, под ногами мечника лежали тела, а навстречу ему спешили враги. Воциферон ударил в ответ. Голова слетела с плеч. Он повернулся на сабатонах, двигаясь рывками, и вонзил клинки в открытую спину другого Сына Гора, повергнув зелёного бойца на плиты. Оружие вздымалось и опускалось, рубило и рассекало, на доспехи лилось всё больше крови, пока мечник не стал выглядеть словно один из сломленных берсерков Ангрона.<br /> <br /> И часть его хотела броситься на жертву, разорвать врага в клочья, сожрать плоть и выпить костный мозг. Воциферон скрипнул зубами, заставляя себя идти дальше, и перепрыгнул через рухнувшую статую. В безумной сече он потерял Эйдолона из вида. Возможно, если он найдёт первого лорда-командора, то сможет избавиться от этих импульсов, порывов, терзающих его будто пристрастившегося к зверствам маньяка. Такого как Малакрис.<br /> <br /> И как раз его он и мог увидеть мельком, и среди побоища, и в поединках. Проблески ярких цветов, нарочитый треск когтей. Разрывающего всё, что попадалось на пути, и бросающегося на поверженных врагов с той же маниакальной яростью, что цеплялась за душу Воциферона. Нет. Не той же.<br /> <br /> Малакрис и его воины бились с такой неистовой безумной самоотдачей, что на поле боя казались зажжёнными маяками. Они пылали от неестественного света, будто сама реальность вокруг них истекала кровью, а Эмпиреи цеплялись за крючья и шипы брони. Малакрис снова смеялся, убивая, словно был одним из Белых Шрамов. Каждое движение капитана выдавало ликующее помешательство, анафему для Воциферона, видевшего в этом рак, поглощающий тягу к воинскому совершенству.<br /> <br /> Но искушение никуда не исчезало. Как бы усердно Воциферон и его воины не цеплялись за идею чистой эстетики, за идеал мечника-эрудита, в глубине души его снедало желание просто ''покориться'' и отдаться восходящим гуморам. По коже бежали мурашки. Сердца бешено стучали. Определяющая его существование броня всепоглощающей сосредоточенности трещала, раскалывалась от новых ощущений и сомнений.<br /> <br /> Теперь он слышал пение варпа. Так как наверное это слышали Малакрис, Плегуа или сам первый лорд-командор.<br /> <br /> Всё новые враги вступали в бой. Сыны Гора вливались на площадь волной, получив новые приказы, разгневанные и спешащие прочь от внешних укреплений и сужающихся линий обороны мимо разрозненных очагов обороны выживших татрикальцев к врагам, Детям Императора.<br /> <br /> Вокруг бушевала истинная и открытая война, обрушивалась на них приливной зелёной волной, вымазанной в грязи, крови и пепле.<br /> <br /> Воциферон видел, как рушатся вокруг башни, как кирпичи падают на его воинов словно разлетающиеся семена. Всё это побуждало его биться усерднее, сосредотачиваться и отдавать всего себя отдельным поединкам, в которые он вступал снова и снова.<br /> <br /> Его рука уже колоть устала. Мечник убит так многих. Он был вымазан в крови, замаран ей по локти, она свернулась на его доспехах, извиваясь вокруг разбитого и опроченого орла.<br /> <br /> Внизу прогремел гром танкового огня, и краем глаза Воциферон заметил новую комету, рассекающую небо словно взмах божественного меча. Корабль умирал. Повреждённый, с пробитыми двигателями, он камнем падал на землю с небес. Воциферон разглядел танцующие призрачные огни, когда реакторы взорвались, и варп-двигатели содрогнулись в последний раз, как злое и не желающие остановиться сердце.<br /> <br /> И в унисон им содрогнулся и поплыл весь мир. Пошёл рябью прямо перед Воцифероном, словно когти царапнули по ткани реальности. Мечник ощутил прилив жестокого ликования в голове, в спине, повсюду вокруг. Он будто снова очутился прямо в брюхе зверя, в бою с порождениями варпа в сердце “Награды за грех”.<br /> <br /> И в этот раз… он прислушался к искажённому ритму песни.<br /> <br /> <br /> Малакрис знал, что слишком вырвался вперёд, и ему не было дела. Особенно теперь, когда небеса горели, а настоящий враг явил себя.<br /> <br /> Сыны Гора катились на него волной, словно зная, что не выстоят в одиночку. Попадания болт-снарядов в доспехи были куда приятней слабых подношений смертных. Малакрис пробежал мимо выгоревших транспортов Имперской Армии, повернулся и прыгнул в импровизированной проход. Выбил пылающую дверь и нырнул прямо в разорённую медицинскую станцию.<br /> <br /> Мёртвые не отвечали ему, хотя иногда, смотря краем глаза, он видел как они смеются. Безмолвно скалясь, словно ожидая, что он оступится и умрёт. Умоляя его пасть от рук Сынов Гора.<br /> <br /> '''''Они всегда были твоими врагами''''', - ободряюще прошептал голос. - '''''Ты всё сделал правильно. Ухватил судьбу за глотку. Как и должны все. Как скоро ухватим и мы.'''''<br /> <br /> Временами его всё сильнее одурманенный разум забывал о порицании, и он больше не помнил, что слышит не голос лорда-командора. Раньше это было важно. Но теперь казалось лишь очередным унылом напевом в сравнении с зовом, отдающимся у душе.<br /> <br /> Рикан Байл пытался вызвать его, но голос заместителя, его страстные призывы растворялись среди стольких восхищённых воплей и помех. Малакрис отключил связь. Утих и гомон Воциферона, требовавшего внимания, приказов, может быть прикрытия.<br /> <br /> Малакрис был слишком занят.<br /> <br /> Он ощутил, как содрогается вокруг мир, и засмеялся с пылкой уверенностью человека, заметившего перемену ветров. Он помчался вверх по расколотой лестнице, перескакивая по три, а затем и четыре ступени за раз, перепрыгивая пробоины, мчась мимо поворотов. Вверх, ввысь, чтобы лучше разглядеть, как умрёт и будет воссоздан весь мир.<br /> <br /> Его преследовали выстрелы. Болты разминались с ним на долю секунды. Разряды плазмы дышали пламенем в спину. В ушах выли системы доспехов, перегруженных и пробитых в нескольких местах.<br /> <br /> - Ничто из этого не важно, - зарычал капитан. - Есть только миг.<br /> <br /> '''''Есть только миг''''', - согласился голос. - '''''Скоро, очень скоро я дам тебе шанс послужить. Служить будут все.'''''<br /> <br /> И когда Малакрис выскочил на третий этаж и увидел в небе ревущее пламя, готовое пылать вечно среди яростного обстрела и вздымающегося дыма, он понял.<br /> <br /> Узнал красоту и войну, которой жаждал все эти годы. Священной.<br /> <br /> Он спрыгнул со стены, приземлившись прямо в толпе выслеживавших его Сынов Гора, не давая их специалистам по тяжёлому оружию стрелять. Пылающие когти взметнулись вихрем смертельной стали, впились в горжет сержанта, повергая его на землю умирающего мира.<br /> <br /> Хтонийцы набросились на него воющей стаей. Впились в доспехи клыками кинжалов и мечей. Малакрис почувствовал удар оставившего на реакторе шрам топора, и его враг поплатился руками за отвагу.<br /> <br /> Из развалин выскочил Рикан Байл, наконец-то догнавший капитана, а с ним и прочие кровожадные звери. Офа Демаскос из штурмового кадра взмыл в небо на выхлопных потоках и приземлился среди Сынов Гора, разя двумя тесаками. Он пел, убивая, повалил одного хтонийца и наступил ему на горло, а затем крутанулся на месте, чтобы пробить череп другого.<br /> <br /> '''''Разве они не великолепны? А могут стать ещё лучше.'''''<br /> <br /> Опьянённый кровью и смеющийся от упоения бойней, чувствующий как в небесах впивается в измученную душу планеты гибнущий корабль Малакрис наконец-то понял, какого подчиняться.<br /> <br />   <br /> <br /> Уши блаженно болели от воплей из вокса, бесполезного, утопающего в статике и треске помех.<br /> <br /> Передатчик лишь делал громче, отчётливее вой гибнущей планеты. Повсюду в городе бесчинствовали ничем не сдерживаемые Дети Императора, с торжествующим аплобом встречая вызов Сынов Гора. Не переработанные на психоактивные вещества трупы смертных собрали в огромные костры и подожгли.<br /> <br /> Повсюду братья бились с братьями. Воздух сиял, раскалился от потенциала, извивающегося в клубах едкого дыма и химикатов.<br /> <br /> Всё обострилось до одного мгновения, великолепного настоящего. Боги и чудовища отсекли всё лишнее и ободрали пелену, открыв порывам ветра поющие нервы. Татрикала стала связанным, умирающим зверем, средоточием абсолютной вседозволенности. Мир выл. Пульсировал словно маяк, настолько сильный и первобытный, что даже умирающий шторм Лоргара мог это ощутить, протянуться и омыть планету.<br /> <br /> Рана Галактики до сих пор не затянулась, жизненная кровь варпа всё так же марала великий гобелен. Она засыхала, но ещё могла быть направлена и взбудоражена, связана сильной волей. И теперь пропитанный Эмпиреями мир тонул в космической злобе.<br /> <br /> До Исствана сама мысль об этом предстала бы истинным безумием. До Лаэрана они обитали в статичном и безбожном комплексе. Теперь же в небесах проступали узоры, а судьбу рода человеческого определяли когти смеющихся жаждущих богов.<br /> <br /> “Пусть весь мир умрёт. Пусть враг разобьётся о скалы собственных изъянов. Пусть все они присоединяться к мертвецам Града Хоров и зоны высадки”<br /> <br /> Эйдолон устал и изголодался по достойному вызову, хотя Сыны Гора и пытались снова и снова прикончить его. Тщетно. Всё было тщетно. Высшие существа пытались сделать это и не смогли. Даже мания Фулгрима уступила место судьбоносному приказу Фабию.<br /> <br /> “Но твоя ли рука определила курс моей судьбы, отец? Ты ли пощадил меня, или же сам Тёмный Принц нашептал твоим голосом? Чья воля сохранила мне жизни?”<br /> <br /> Распалённый лорд-командор вырвался вперёд, оставив своих бойцов позади и почти забыв о них в упоении охотой. Он потерял счёт павшим от его руки, от которых остался лишь слой жирного пепла, цеплявшийся за рукоять молота. Позади бушевала битва, но Эйдолон знал, что его цель впереди.<br /> <br /> Теперь крепость казалась расколотой на части в приступе ярости детской игрушкой. <br /> <br /> Стены осыпались, обломки усеяли дворики и парадные магистрали. Среди вскрытых огневых точек лежали изувеченные тела и защитников, и захватчиков.<br /> <br /> И в центре всего его ожидал Герог. Даже по расколотым столам стратегиума было видно, чем некогда являлся Военный Нексус - средоточием планирования и приготовлений, медленно приходящим в упадок под суровыми логистическими требованиями Империума. Пол усеяли унесённые ветром из архивных альковов и горящие хлопья пергамента.<br /> <br /> Высокие колонны, покрытые резными ликами героев былых времён, рухнули и расколись. Их трупы распростёрлись среди уцелевших опор, раздавив и скамьи, и мозаичные плиты.<br /> <br /> Державший топор наготове Герог презрительно огляделся, а затем брезгливо поглядел на Эйдолона. Он фыркнул и улыбнулся первому лорду-командору.<br /> <br /> - Так не должно было случиться, - вздохнул он, шагая навстречу врагу и крутя в кулаке рукоять. - Ты довёл всё до никому не нужной битвы.<br /> <br /> - Как будто она не было всё это время у тебя на уме? - Эйдолон расхохотался, и треснувшие стены зазвенели от отголосков безумного веселья. - Нет, иначе и быть не могло. Семена этой схватки были посеяны в каждой войне и битве, в которых мы сражались, - он взмахнул молниеглавым молотом и показал на Герога. - Ты - не одарённый и не великий воин. Лишь тот, кого избрали для представления боги. Так мы здесь и очутились, я - образец моего легиона, ты - лучшее, что смог прислать твой.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь пристыдить меня? - воскликнул Герог. - Нас свели вместе лишь обстоятельства, а не божья воля!<br /> <br /> - Значит, не исповедуешься в своих грехах?<br /> <br /> - Каких грехах?<br /> <br /> - Это ты навлёк на нас шквал. Ты воззвал к варпу, связал его прислужников и наслал на меня. Обвил узами мои корабли и притянул их сюда.<br /> <br /> - Ты настолько выжил из ума, что думаешь, что это возможно? Мы затерялись в варпе! Были выброшены на отмель! Я не чародей, Эйдолон. Я не могу заставить его плясать под мою дудку, да и не стал бы.<br /> <br /> - А кто тогда?<br /> <br /> - Да у тебя полно врагов, и внутри и снаружи легиона. Ты и в самом деле ждёшь, что я стану потворствовать паранойе твоего сломленного разума?<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон выхватил пистолет и выстрелил, не целясь. Мелькнувший луч концентрированных атомов едва не попал в Герога, прыгнувшего в сторону. Эйдолон отбросил пистолет и зашагал к претору, замахиваясь молотом. Оружие сшиблось с такой силой, что облачённый в более лёгкие доспехи Герог отступил на несколько шагов.<br /> <br /> - Я, - процедил Эйдолон, - не сломлен. <br /> <br /> Герог раскрутил топор и ударил с плеча, вонзив в бронированный бок лорда-командора. Системы взвыли и затарахтели, предупреждая рухнувшего на колено Эйдолона, но он пришёл в себя, найдя силу в боли. Доспехи зашипели, впрыскивая боевые стимуляторы в кровяной поток.<br /> <br /> Бледная кожа покраснела, задрожала. Заскрипели, заскрежетали зубы. Эйдолону казалось, что вот-вот он забьётся в судорогах или изо рта пойдёт пена. Воистину, дары Фабия были опасными обоюдострыми и зазубренными клинками.<br /> <br /> Но ему требовалось любое преимущество. Каждое мгновение было драгоценным. Вновь грянул гром, молнии забили от сошедшихся клинка и молота. Волна вытесненного воздуха едва не сбила с ног обоих воинов. Легионеры боролись, напирали на сцепившееся оружие.<br /> <br /> Герог пнул Эйдолона, и тот отскочил, обернулся и увидел летящий к его раздутому свистящему горлу клинок. Перед глазами пронеслись воспоминания. Взмах меча Фулгрима, отсекающего голову Горгона. Тот же безупречный жест, в первый раз забирающий жизнь Эйдолона. Его красота. Изысканное и всепоглощающее удовольствие.<br /> <br /> Но каким бы мрачно притягательной не была память о клинке откровения, Эйдолон не пересечёт вновь порог смерти. Не для того он был Возрождённым.<br /> <br /> От мысли реакция замедлилась, удары и пари казались вялыми, едва двигающимися. Эйдолон ухмыльнулся, широко оскалил зубы от внезапного умиления. От этого глаза Герога сверкнули бешенством. Воин бросился на него вновь, вкладывая в удары каждую йоту скорости и мастерства.<br /> <br /> Он взмахнул топором обеими руками, но бросившийся вправо Эйдолон лишь ударил его прямо в бок. Молот расколол нагрудник, на миг ошеломив Сына Гора. Претор зарычал, сплюнув кровь.<br /> <br /> Эйдолон посмотрел на расколотое Око, рубиновую печать, словно плачущую осколками и расплавленным золотисто-красным камнем.<br /> <br /> - Вот и божество, в которое ты веришь. Ты возлагаешь надежды на магистра войны, но что он тебе дал в ответ? Мне же достаточно моего мастерства. Поэтому я знаю, что я - лучше тебя, Герог. Ты - опустошённое создание, прикованное клятвами к тени Гора… А теперь умирающее в битве, про которую никогда даже не узнает твой господин.<br /> <br /> - Не смей произносить его имя. - зашипел Герог, хрипя от крови, и ещё раз сплюнул на разбитые плиты. - Вы всегда были заблуждающимися нахлебниками. Слишком слабыми, чтобы почтить его мечту! Слишком безумными, чтобы понять, что пора лечь и умереть.<br /> <br /> - Мечту? - насмешливо переспросил Эйдолон. - Мы следуем за твоим опустошённым и обезумевшим царём, потому что он ведёт нас к величайшей битве. Поворотный день настал и закончился. Мы оставили Улланор позади, и теперь единственный достойный триумф ждёт нас в конце пути, - он помолчал, облизнув зубы, предвкушая победу. - Но как показал нам наш прародитель, ничто не вечно, особенно власть монарха.<br /> <br /> Над головами командиров бились и умирали пилоты. Десантные корабли и истребители сходились в истерзанных молниями небесах в танце смерти, а над ними бились чудовищные корабли флота.<br /> <br /> Эйдолон забарабанил пальцами по рукояти, представляя с каким исступлением экипаж выполнял один приказ за другим. С каким радостным упоением встречал долгожданный вызов. Тот же прилив восторга чувствовал и сам лорд-командор, и выщербленные кости, и атрофировавшиеся мускулы пели, прекрасно и неистово.<br /> <br /> Он размахивал сыплющим молниями громовым молотом, тесня врага, бившегося жестоко и исступлённо. Встречавшего, отклонявшего, даже принимавшего удары на себя, если приходилось.<br /> <br /> Он был хорош, пришлось признать Эйдолону.<br /> <br /> Герог бился с неотразимым пылом, пылавшим и истекавшим сквозь кожу. Наступая, он бился с яростным напором, достойным штурмовика. Быстро наносил удар и отступал. Даже истекая кровью, замаравшей морскую зелень доспехов. Вырывашейся паром меж губ с каждым неровным вздохом.<br /> <br /> Он продолжал сражаться. Бился, не желая уступать Эйдолону и всему Третьему миллениалу. Воин, готовый скорее умереть, чем сдаться. Острие брошенного в сердце копья, ломающееся, но не утратившее импульс.<br /> <br /> И Эйдолон был готов платить за победу болью. Удар за ударом. Оплавившееся золото текло с наплечника, керамит брони раскоолся. По воздуху разлетались осколки и искры. Эйдолон пробивался в вихрь ударов, сквозь него, принимая на себя каждый. Его нагрудник раскололся. Бок истекал кровью. Ей Эйдолон и плюнул в глаза врага.<br /> <br /> Непокорство. Непоколебимое и несокрушимое непокорство. Нежелание дать врагу удовлетворение при виде мук или боли. О, боль была. Была подношением Тёмному Принцу и примарху, сладким и терпким, как вино.<br /> <br /> - Это всё, что ты можешь? - промычал Эйдолон. - Славный Сын Гора? Лучший воин магистра войны? Покажи мне хтонийскую сталь! Давай же, дикарь. Впечатли меня!<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон прыгнул на него, занеся топор, опуская его ударом с плеча. Эйдолон скользнул в сторону и ударил молотом как копьём, прямо в бок врага. Воин пошатнулся, и лорд-командор воспользовался моментом. Следующий удар расколол левый наплечник Герога. Претор припал на колено, подняв топор в тщетной попытке остановить натиск врага.<br /> <br /> Первый лорд-командор поглядел на Сына Гора, чьё лицо исказилось в гримасе блаженной ненависти. А затем, сменив хватку, обрушил молот прямо на голову врага. Энергетическое поле расщепило плоть, едва прикоснувшись, развеяло облаком пепла, а затем дымящийся череп взорвался, изверг во все стороны щепки костей и мозга.<br /> <br /> И реальность содрогнулась. Натянутая кожа Материума вздыбилась и зарябила. Эйдолон оглянулся, не понимая, что происходит, когда мир загорелся и вывернулся наизнанку.<br /> <br /> И лорд-командор пал.<br /> <br /> <br /> Последним, что осознали воины Третьего миллениала, был внезапный прилив жара и вопль сонма демонов.<br /> <br /> Разгорающийся свет затмил ночь, утопил в своём растекающемся сиянии даже величайшие пожары. Он впился в небо, словно палец злого бога, резонируя со всем творящимся безумием и обетованным великолепием. В небо словно взмыла комета, выпущенная из преисподней, таящейся за пеленой.<br /> <br /> Она взмыла, завывая, и в унисон ей в восторженном подчинении страстям завыли все её узревшие.<br /> <br /> <br /> ''“Я вновь и вновь говорил вам о совершенстве, и о том как важно к нему стремиться. Другие, в том числе мои братья, утверждают что моя мечта - блажь. Что на самом деле никто не может достичь совершенства, кроме нашего отца.''<br /> <br /> ''Я отвечу им, что всё возможно, если мы будем стремиться к цели всем сердцем и душой. Да, душой. Я не верю в духов и посмертие, но скажу вам следующее - мы и есть сердце и душа, средоточие и легиона, и Империума. Лишь приняв на себя бремя долга мы сможем направить наш вид и культуру к совершенству. В объединению Галактики под сенью вечной империи.''<br /> <br /> ''Без убеждений мы станем ничем. Без сияющей души мы не просто потерпим неудачу, но падём.”''<br /> <br /> ''- Примарх Фулгрим, записанное обращение к братству Феникса.''<br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> =Действие третье. Душа.=<br /> <br /> ===Пятнадцатая глава. Бездна===<br /> Невозможное пламя словно высосало из мира все цвета. Эйдолон пал в бездну воспоминаний, уносясь прочь из материального измерения, с глаз и врагов, и слуг. Вокруг него пылали души, корчащиеся в вечных мучениях. Понемногу утратившие сгоревшие личности, пока не остались лишь стонущие отголоски. Умоляющие об избавлении, которое никогда не придёт.<br /> <br /> ''Брат!''<br /> <br /> ''Господин!''<br /> <br /> ''Предатель!''<br /> <br /> Сколько же титулов он получил за долгие годы жизни, слившейся в единое пятно борьбы и труда, войны и кровопролития, правления и служения? Сын безразличных отцов. Владыка неблагодарных ничтожеств, неудачников и безумцев.<br /> <br /> И всё его прошлое, настоящее и будущее, каким бы ни был ждущий рок, какое бы ни манило предназначение, всё было пронизано стремлением к совершенству. Как плоть жирами. Вот что придавало бытию Эйдолона причудливые оттенки и определяло его суть. Мальчик из Европы, бледный призрак из мёртвых и окаменевших лесов, даже не смог бы представить кем станет. Принцем-воителем. Легионером-полубогом. Оружием в руках завоевателей и царей.<br /> <br /> Вокруг были лишь пламя и тени, дым и безумие. Варп кипел и бурлил, цепляясь за него сотканными из застарелой злобы миножьими пастями. Вокруг плавилась Татрикала, становясь лишь далёким воспоминанием. Таким же поблекшим и изъеденным войной, как и память о первом завоевании. Лорд-командор помнил, как опустился на колени среди пепла. Как к его подбородку прикоснулись руки. И мимолётное одобрение отца.<br /> <br /> Но теперь он падал, став лишь отброшенным инструментом, забытым орудием.<br /> <br /> Он летел, а варп цеплялся за него пепельными когтями воспоминаний. Прахом и песками умирающей Терры, чёрными пустынями Исствана. Очищающим потоком осколков Призматики, царапающих кожу, смывающих прочь позор неудачи и увечья. Внезапно горло обожгло болью, такой сильной, будто в него опять впился анафем. Эйдолон почти чувствовал, как бежит по груди горячая кровь, льётся из рассечённой вместе с его первым смертным существованием шеи.<br /> <br /> Всё глубже в лучезарный жар апофеоза Фулгрима, опаляющий саму душу. Эйдолон летел сквозь пламя, сквозь боль, сквозь толкающий генетического отца всё дальше экстаз. Это было всё равно что лететь через корону звезды.<br /> <br /> Таким была отрава и обещание варпа. Изничтожающее пламя, способное поглотить Галактику и обратить всё в пепел. Власть, ценой объятий с безумием и погибелью.<br /> <br /> Таким было спасение и проклятие Третьего легиона. Они могли стать ярко сияющими созданиями, воплощениями беспредельного совершенства, или презренным и забытым воспоминанием. Возможно было всё, но это была обречённая надежда, мечта, которую демоны вскармливали лишь для того, чтобы использовать против самого мечтателя. <br /> <br /> И сквозь всё доносилась песнь сирены - Маравилья. Эпос Кински, пылавший и гремевший даже за гранью времён. Средоточие всего, упоенный зов самого Слаанеша. Не сотворённый, а скорее призванный обратно в мир. Именно эта сила некогда починила лаэран и вновь и вновь призывала подобное к подобному. Стремящиеся к совершенству сомневающиеся души неизбежно начинали плясать под её дудку.<br /> <br /> Он слишком поздно понял, что падал во тьме не один. Нечто мелькало на краю взгляда, на самой грани восприятия. Он резко обернулся и увидел, как оно ускользает прочь, мерцая словно танцующий послеобраз. Пылая…<br /> <br /> Огромные колонны покатились по растекающемуся в пустоте пламени. Огромные обветренные камни, гигантские окаменевшие деревья из лесов его юности. Рухнув, они раскололись, разбились на отголоски прошлого. Презрительный оскал родного отца, замечтавшаяся улыбка генетического отчима. Высеченные образы, скрытые в камнях как скульптуры в мраморе, вены драгоценностей в мёртвых и бесполезных скалах.<br /> <br /> Меньшее становилось основанием цивилизаций.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и его пальцы дёрнулись. Он понял, что может двигаться в небытие. Он заставил себя встать на ноги, выпрямился, борясь с накатывающимся ощущением невесомой беспомощности.<br /> <br /> - Довольно! - заорал он, извергнув в пустоту свои психозвуковые дары, изничтожив и без того полностью пришедшие в упадок отголоски иных времён и пространств. Гнев связал бурлящий хаос вокруг хрупким подобием порядка.<br /> <br /> - '''Нет, здесь ты не можешь отдавать приказы, первый лорд-командор''', - пропел голос, доносящийся со всех сторон. - '''Уже нет. И больше никогда. ты отказался от своей власти. Покинул пределы, где она что-то значила. Здесь тебе не укажет путь примарх, не подчинится твоей воле легион. Здесь ты можешь лишь покориться и принять вечную пустоту'''.<br /> <br /> Пламя сгустилось в фигуру, всё ещё бывшую лишь подобием легионера. Расколотый Король гордо шагнул вперёд, пытаясь объять всё чем не был распростёртыми руками. И рассмеялся. <br /> <br /> - '''Ты и правда думал, что червь вроде Герога смог бы придать мне форму и направить? Ты ранишь меня.'''<br /> <br /> - О, я этим не ограничусь, - процедил Эйдолон.<br /> <br /> Под их ногами возникала твёрдая поверхность, сотворённая из песков и камней, похищенных из воспоминаний Эйдолона. Вокруг лежали тела, чьи доспехи почернели от пламени, истёрлись временем и порывами ветра. Исстван был так давно, но перед Эйдолоном вновь лежали трупы в броне зелёной как море и царственно пурпурной, в грязно-белой и зелёной, замаранной кровью сине-белой. На других были цвета преданных в зоне высадки легионов.<br /> <br /> Расколотый Король небрежно наступил на мёртвого Железнорукого, вдавливая тело вглубь лоскутной реальности.<br /> <br /> - '''Нет смысла угрожать, если нет воли воплотить угрозу''', - слова вырвались из сияющего как солнце рта вместе со смехом. - '''И боюсь, что сил тебе на это не хватало уже давно'''.<br /> <br /> - Я - первый лорд-командор. Треть легиона покорилась мне и признала меня владыкой.<br /> <br /> - '''Может ты и магистр легиона по духу, но никогда по сути. Ты ведь примчался, поджав хвост, едва услышав своей разбитой душой призыв Фулгрима. Такой отчаянный. Жаждущий внимания отца. Первое пагубное пристрастие, о котором ни одна операция не поможет тебе забыть'''.<br /> <br /> - Умолкни!<br /> <br /> - '''С чего бы? Разве истина ранит тебя сильнее, чем уже ранил примарх? Ты любил его и ненавидел, а он отсёк тебе голову клинком кинебрахов'''.<br /> <br /> - Я помню своё прошлое, демон.<br /> <br /> - '''Ах, так я теперь демон?''' - Король присел и подхватил брошенный гладий, покосился на него, покачал, поверяя равновесие. - '''Ты всё ещё считаешь меня демоном? Нерождённым зверем, посланным мучать тебя? Призванным практиком-неумехой по воле Герога или Юлия Каэсорона или любого другого из старых врагов?'''<br /> <br /> - Ты - демон! Ничто! Игрушка богов! Отродье безумия, затянувшее меня в свою топь!<br /> <br /> - '''Безумия?''' - пламя вспыхнуло ярче, и Король подскочил к Эйдолону, хлопнув его пылающей рукой по плечу. Пламя растеклось по левой руке лорда-командора, обвило её, привязало его к Королю как Пожирателя Миров к топору. - '''Безумие - сопротивляться будущему, брат. Нашему славному единению. Судьбе обетованной.'''<br /> <br /> - Ты мне не брат! - рявкнул лорд-командор.<br /> <br /> - '''О, ошибаешься''', - проурчал Король. Пламя зарябило, пошло волнами, принимая новую форму, превращаясь в плоть. Над огненными очертаниями проявились пластины брони. Пурпурные и позолоченные по краям, безупречные доспехи, выкованные посвятившими себя кузнечному делу ремесленниками. На затылке проросли белые волосы, а появившееся лицо оказалось царственным, осуждающим, ощетинившимся порочным весельем.<br /> <br /> Эйдолон вздрогнул, на миг подумав что увидит Фулгрима, затеявшего безумную игру и пришедшего вновь его убить отца. Он чувствовал, как истекают его силы, утягиваются по огненной пуповине в открывшее свой облик существо.<br /> <br /> Но это был совсем не Фулгрим.<br /> <br /> Эйдолон увидел собственное лицо, не испорченное ни временем, ни капризами судьбы, исполненное всей былой силы, красоты и гордыни. Пламя всё ещё горело в глазах Короля, в его зрачках дрожали кольца похищенного света.<br /> <br /> - '''Ах, брат мой''', - вкрадчиво добавил Король. - '''Я так рад воссоединиться с тобой'''.<br /> <br /> ===Шестнадцатая глава. Война братьев===<br /> Битва лишилась всякого подобия порядка. Больше не было ни фронта, ни настоящего врага. Ни друзей. Ни союзников. Только война.<br /> Охотящийся во мраке Воциферон вскарабкался на корпус сгоревшего танка и спрыгнул на груду обломков. Прежде здесь был широкий перекрёсток, по которому бойцы и снаряжение перемещались от внешних укреплений к сердцу города, теперь же остались лишь развалины. Всюду лежали тела. Раздавленные камнями, распростёртые в импровизированных медицинских постах, вмятые в плиты гусеницами и сабатонами.<br /> Столько мёртвых. Но ничто не было важно.<br /> Воциферон потерял из виду практических всех своих бойцов, и потому выслеживал добычу с звериным упоением, не задумываясь где теперь легионеры. Он больше не был дуэлянтом, осторожно сражающимся с врагом. Мечник едва-едва осознавал себя, воспринимал мир как животное, слушающее порывы из древнего рептильного мозга.<br /> Он даже потерял один из клинков, исчезнувший в непрестанном безумии войны.<br /> - Добыча? - рявкнул и зарычал Алеф. Прежде безупречные черты лица воина застыли в параличе и были прочерчены шрамами там, где он разодрал и проколол свою кожу. Он принюхался, шипя, словно пёс.<br /> - Скоро, - зарычал в ответ Воциферон, борясь с поднимающеся красно-чёрной слепотой. - Он близко. Должен быть.<br /> Мечник понял, что был глупцом. Внезапное озарение нахлынуло так же неудержимо, как мускульные спазмы и мгновения фуги. Такое же очевидное, как царапающий небеса столп варп-пламени, вырвавшийся из сердца мёртвой крепости и направляемый несравненной песней Короля. Ветер звенел от странных мелодий, исполненных встревоженной тоски и просачивающихся в реальность из иных миров и времён. Словно наконец-то удовлетворённое желание.<br /> Теперь мечник понимал, что столкнулся с механизмом, скрытым за пеленой. Замком, отпёртым постоянным кровопролитием. Неведомым образом ключом стал сам Эйдолон.<br /> Теперь осталось место лишь охоте. Расплате.<br /> Воциферон смотрел, как появляются первые наложницы Тёмного Принца, вытекают из теней, выпрыгивают из ведущих в никуда арок, и за линзами его шлема текли слёзы. Едва копыта коснулись земли, как они начали танцевать, петляя прочь из обвалившихся коридоров на заваленные обломками проспекты. Он наблюдал за их капризными движениями, следил за развевающейся тканью и пронзённой кольцами плотью, за пурпурной кожей, отмеченной такими увечьями и следами насилия, что пристыдили бы и самых усердных Детей Императора.<br /> Из ран и меток скверны вытекал нечистый свет, небиологическое светоистечение, переливающаяся… ''неправильность''. На них было больно глядеть. Но боль вызывало всё. Охватившая Воциферона мания словно кинжалом вонзилась в его спину, сдирая кожу и гравируя позвонки.<br /> <br /> Мечник заметил, что примерно этим демоны и занимались с остатками смертных, украшавших собой труп города. Они набросились на тела с когтями и ножами, клыками и иглами. Быкоголовые божки натягивали содранную кожу на орнаменты из ажурной кости, а другие умасляли кровавые деревья, растущие из садов рёбер и кишок. Демоницы ворковали и сплетничали, прыгая с нароста на нарост, и щёлкающими клешнями срывали распускающиеся мясные цветы.<br /> Где-то начал бить колокол, отдающийся эхом прямо в голове Воциферона, отчего перед его глазами всё помутилось. В его горле запела желчь, вздыбилось едким приливом, а затем мечник согнулся пополам, и с его губ сорвался рык.<br /> К боли прибавился голод. Жажда вкусить не безвкусные творения демонов, но истинную плоть и кровь. Его глаза заметались, преследуя тени бушующих всюду пожаров. Больной свет варпа замарал всё вокруг, оттенил даже выстрелы бьющихся в небесах звездолётов.<br /> Люмены над головой Воциферона погасли. Погас весь свет, естественный и искусственный, оставив лишь сияние ''неестественного''.<br /> <br /> Он заставил себя встать, опираясь на клинок, всё ещё сутуля дрожащие от внезапных взрывов жестокого смеха плечи. По щекам невольно потекли слёзы. Воциферон терял контроль над всем, каждая грань его бытия словно взбунтовалась. И теперь осталось место только желаниям, жажде дать себе волю. Убивать, калечить и пировать останками.<br /> В ушах прояснилось, и он дёрнул головой, словно охотящяся собака, рвущаяся с поводка. Где-то неподалёку гремели болтеры и выли звуковые орудия. В бушующей ночи кто-то ревел, вопил, завывал в схватке и тихо хныкал. Его братья предались порокам среди развалин.<br /> Он должен найти его. Малакриса. Пришло время расплаты.<br /> - Где ты, брат? - заорал Воциферон. - Покажись, покончим же с этим!<br /> <br /> <br /> Малакрис отвлёкся от Сына Гора, ещё совсем недавно прозябавшего под его клинками. Вымазанные в зачеловеческой крови когти прошли сквозь пустые глазницы и сквозь расколотые кости вышли из затылка легионера.<br /> <br /> Он преувеличенно небрежно вытащил их и огляделся по сторонам.<br /> <br /> Наполовину согнувшийся хтониец свалился в украшенный фонтан, марая воду кровью и желчью из выпущенных кишок. Вокруг зелёной как море брони собиралась пена, мерзкая накипь, проникающая в каждую трещину и рану. Впрочем, запах был таким приятным. Будь у него время, Малакрис бы отрезал окорок и попировал плотью, быть может ограничался потрохами, как гурман из ульевой знати.<br /> <br /> Впрочем, время ещё будет. Потом. Когда враги умрут, и останется лишь попираемые им рабы. Когда нашёптывания исполнятся, будет время утолить все свои желания…<br /> <br /> А преград осталось так мало. Весь мир вопил, бушевал и пылал от ярости варпа, шёпот стал пронзительным и довольным. Эйдолон был заточён в пламени, а оба легиона - развеяны по ветрам.<br /> <br /> '''''Восстань и сам стань князем-воителем. Владыкой Третьего миллениала. Пусть ветер истории унесёт всё былое! Убей его и никто не встанет на пути твоего возвышения.'''''<br /> <br /> Рядом вопил Рикайн Байл. Воин выл и хихикал, взобравшись на обломок скульптуры. Словно гаргулья он сгорбился на украшенной скамье и царапал её силовым кулаком. Он больше не скрывал своё безумие, а гордо облачился в него. Знамение грядущего и образец, за которым последуют остальные легионеры банды.<br /> <br /> Малакрис знал, что скоро он встретит достойный вызов.<br /> <br /> У каждого правителя были наследники, и Эйдолон не являлся исключением. Благодаря одной лишь воле первый лорд-командор высек свой трон. Почему бы Малакрису не последовать по его стопам? Править будет не Плегуа, сломленное чудовище, и не упрямый глупец Воциферон. Он разберётся даже с советником. По одному. Удар за ударом, коготь за когтем.<br /> <br /> Он сжал кулаки, дрожащие от жажды пролить кровь.<br /> <br /> Измена - прекрасный источник могущества. Этому Дети Императора научились на Исстване, вняв призыву к двум битвам магистра войны. И не важно, убивали ли они братьев или родичей, само деяние было упоительным. Грозный Слаанеш, младший, но вековечный, открыл им восхитительную радость измены.<br /> <br /> Возможность покориться и никогда не умереть.<br /> <br /> Мускулы вздулись и задрожали под кожей от очередной судороги. Малакрис расправил плечи и отвернулся от Сына Гора, всё так же лежавшего мёртвым, ослеплённым, не заботящимся больше о войне, в которой не смог победить.<br /> <br /> Малакрис пробьётся сквозь преграды, сокрушит всех, кто встанет на его пути, пока не обретёт такое ниспосланное величие, что его заметит даже сам Фениксиец.<br /> <br /> - Из пепла восстанет ещё один король, - прошептал он самому себе. Капитан опять попытался вызвать бойцов, но не услышал ответа. Частоты всё ещё утопали в проклятых помехах. Он подошёл в Байлу и схватил безумца за голову, заставляя поглядеть на себя.<br /> <br /> - И на сей раз я воспряну и никогда не паду.<br /> <br /> ===Семнадцатая глава. Связанная Душа===<br /> Насмехаясь, оно облачилось в его прошлое, скрыло свою суть подо всем, чем он был прежде.<br /> По коже и доспехам смотревшего на него Эйдолона всё ещё ползли огоньки, но он был прекрасен. Совершенен. Был всем, чего лорд-командор лишился, когда его сокрушил гнев Фулгрима. На шее не виднелся уродливый шрам, кожа не обвисла, волосы не истончились. Существо гордо шагало и пыжилось, всем своим видом излучая чистое высокомерие и эфемерную красоту.<br /> Эйдолон помнил эту силу и уверенность. Он думал, что утратил её навсегда, и пусть он больше не был ковыляющим уродом, которого Фулгрим надменно назвал “нелепым и неуклюжим”, лорд-командор оставался тенью себя былого. Конечно, его могущество росло даже теперь. Он верил, что смог бы повергнуть самого Хана в Калиуме. Знал в глубине своей расколотой души, что восторжествовал бы. Он бы сломил Боевого Ястреба и съел его сердце, а из прочных как железо костей высек бы себе трон.<br /> “Но я бы мог стать большим. Мы могли бы. Если бы я не пересёк порог смерти, что бы произошло тогда? Возвысился бы несломленный Эйдолон до ещё больших высот? Стоял бы я сейчас плечом к плечу с Юлием, Избранным Сыном, если бы не навлёк на себя капризный гнев Фулгрима?<br /> <br /> Кем бы я стал? Чем бы я стал?”<br /> <br /> - Что ты такое?<br /> <br /> - '''''Я - твой брат''''', - Король рассмеялся. - '''''Я это ты, ты это я. Когда Фулгрим забрал твою жизнь, когда он поверг тебя, чистая мощь анафема расколола нашу душу'''''.<br /> <br /> - Нашу?<br /> <br /> - '''''Нашу, нашу''''', - повторил призрак. - '''''Твой титул не просто праздное хвастовство, Расечённая Душа'''''. - Нечто зловещее промелькнуло в глубине его глаз, мрачная насмешка и жгучая неослабевающая зависть. - '''''Мы две стороны одной медали, ты и я. Два сапога пара, разбросанные в разные стороны. Один прикованный к плоти…'''''<br /> <br /> - А другой к варпу&lt;ref&gt;Эйдолон в эзотерике — астральный двойник человека, фантом, тень или «тонкое тело». При определённых условиях может являться живым в форме привидения. Можно сказать, что Расколотый Король это эйдолон Эйдолона.&lt;/ref&gt;, - кивнул Эйдолон, понимая.<br /> <br /> Идеальное зеркало его души замерцало, будто преломляясь в тысяче расколотых отражений. Кожа и доспехи засияли светом всех оттенков, разгорающимся всё ярче. Золото вспыхнуло пламенем преисподней, потекло, принимая новые очертания и узоры, растекаясь по пышным пурпурным доспехам новыми созвездиями.<br /> <br /> - '''''Море душ сурово к гостям, но в его пламени можно узнать многое''''', - создание подняло безупречную латную перчатку, рассматривая свои пальцы один за другим. Потом снова поглядело на Эйдолона, и его челюсти разошлись в широкой ухмылке, ощетинившейся лишними зубами. Острыми и ослепительно белыми. - '''''Но я вижу, что и материальный мир не был добр'''''.<br /> <br /> - Я выжил, - ответил Эйдолон, кружа вокруг своего двойника, крепко сжав молот. - Даже преуспел. Теперь я могу насладиться большей силой и влиянием, чем даже до моего… - он запнулся. - До моего унижения. Я наделён силой и мощью, которых не мог и представить. Я чувствую себя так…<br /> <br /> Эйдолон помедлил и протянул вперёд руку, будто пытаясь буквально ухватить мысль.<br /> <br /> - '''''Как будто ты мог бы бросить вызов самим незрелым божкам''''', - с умилением пробормотал Король. - '''''И возможно и мог бы. Как знать, возможно на сей раз под твоим клинком умирал бы Фениксиец, а не наоборот. Или бы ты предпочёл унизить Хана? Расколоть доспехи Преторианца? Сокрушить крылья Великого Ангела своими коваными сапогами? Какая была бы отрада. Величие и чудо в равной мере. Представь, как захрустели бы в твоих зубах их кости, как сладок был бы сок. Мы бы могли это сделать. Вместе'''''.<br /> <br /> - Думаешь, что я нуждаюсь в тебе? - спросил Эйдолон, но голос его дрогнул от сомнения. Ведь он помнил, каково было быть цельным, какой была жизнь, определяемая его мастерством и навыками, а не непрестанными мучениями.<br /> <br /> - '''''Я не думаю, что ты нуждаешься в чём-то, брат мой. Я думаю, что ты жаждешь всего и большего. Ты бы мог по праву стать магистром легиона. И мы оба помним, каким он был в юности. Небольшим, но таким решительным. И ведь его спас совсем не Фулгрим. Фабий воссоздал легион так же, как воссоздал нас. Воля воинов и желания богов избавили нас от забвения.'''''<br /> <br /> - Пустые слова не сделают это правдой, - процедил Эйдолон. Он шагнул вперёд, встал лицом к лицу с собой.<br /> <br /> Пока он говорил, камень вокруг изменился и стал мерцающими кристаллическими кораллами, когда-то образовавшими атоллы Лаэрана. Двойник протянул руку и погладил нарост, содрогнувшийся от прикосновения. Коралл тихо загудел, звеня от песни, очаровательно знакомой, но в то же время ужасающе чуждой.<br /> <br /> Песня. Вечная Песня. Песня Тёмного Принца. Нет… зов Расколотого Короля. Слава, которую они обрели бы вместе.<br /> <br /> - '''''Да''''', - прожужжал дух. - '''''Ты помнишь это могущество, его соблазн'''''.<br /> <br /> - Помню, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - '''''Эта сила может вновь стать нашей. Должна стать''''', - призрак потянулся и взял руку Эйдолона. Первый лорд-командор ощутил, как вместе с огнём по его длани растекается кучающая тупая боль. - '''''Власть унаследуют те, кто достоин ей владеть. Когда наша душа воссоединится, мы сотворим такие чёрные чудеса, какие Галактика не видела прежде. Мы сможем воспарить над наложенными на нас мелочными запретами и найти путь к безграничному вознесению. Стать истинным фениксом'''''.<br /> <br /> Эйдолон отшатнулся, чувствуя как слабеют пальцы. Он посмотрел на искажённую латную перчатку, на прекрасное наследие Горвии, и моргнул. Её кончики почернели и поблекли, как на примелькавшемся снимке. Доспехи истекали пурпуром так же, как он сам - жизненной силой.<br /> <br /> - '''''Ты сможешь стать таким прекрасным''''', - вздохнул дух. - '''''Позволь, я покажу'''''.<br /> <br /> Он поднял руку и провёл пальцами по щеке Эйдолона, и от мягкого прикосновения в голове внезапно вспыхнула невыносимая мигрень. Лорд-командор сжал веки, но всё равно продолжал видеть. Видеть как…<br /> <br /> ''Внутреннее пламя вспыхнуло бушующей бурей, опаляющей вены и артерии, волной чёрного огня ползущей по венам. Кости треснули и срослись вновь от палящего жара. Он становился чем-то большим, чем человек, солнцем, пойманным в костяной клетке, преисподней в людской коже. Сгорающим подношением на алтарях богов.''<br /> <br /> ''Эйдолон умер и вновь возродился. Пойманный в вечном цикле, из которого не сбежать, перекованный и воссозданный силой одной лишь души. Его доспехи раскололись и срослись вновь, словно пройдя через руки трэллов и оружейников.''<br /> <br /> ''Он сам стал наковальней. Стал молотом. Пытаясь кричать гортанью, которая не желала, не могла издавать человеческую речь. Он извергал звуки не-речья, хлещущие изо рта словно кровь, становящиеся связными и материальными в ошеломительной нереальности варпа. Он словно мог разрушить реальность одними словами. Эйдолон был королём-растворцом, горящим светом, зажжённым ещё до первых грёз о человечестве.''<br /> <br /> ''Оно разорвало его на части на молекулярном уровне, а затем вновь соединило в новом причудливом обличье. Его дух замер на полпути между апофеозом и забвением.''<br /> <br /> ''На мгновение реальность могла расколоться, заставить его извергнуть все ниспосланные блага и обратиться потоком ужасов и обезумевшей от варпа плоти, однако он устоял. Свет внутри стал всепоглощающим, пронизывающим его насквозь, воссияли и доспехи.''<br /> <br /> ''Такова была мощь, которой его бы лишил Фениксиец, прячущийся в своих дворцах заблуждений.''<br /> <br /> ''Золотые когти сжались и разжались. Его молот изменился, возвысился и стал громадной увенчанной золотом булавой, по которой ползли пылающие символы. Скрипнули клыки, и между ними проскользнул язык, раздвоённый и шишковатый. Его кожа стала ярко-пурпурной, идеальной и не отмеченной шрамами. Эйдолон превратился в самое близкое подобие бога, каким мог стать, забранный из измерения плоти и вознесённый в Великую Игру, чьи правила он только сейчас начал осознавать''.<br /> <br /> Реальность накатила волной, холодной и давящей. В сравнении с упоительным экстазом видения чувство было таким… пресным. Удовольствие ускользнуло, идущие от почерневшей руки нервы словно умирали. Эйдолон вновь вернулся в безрадостную вселенную, лишённую удовольствий и мирских, и военных.<br /> <br /> Прекрасная война, которую ему обещали, конец сковывающей всё тирании Императора, конец всех пустых банальностей… всё это ускользало из пальцев.<br /> <br /> - Если бы мы были едины, то могли вознестись.<br /> <br /> - '''''Да, вознестись. Стать теми, кем всегда собирались быть. Воителем'''''.<br /> <br /> - Божьим воителем, - задумчиво прошептал Эйдолон. Видение цеплялось за его разум, яростное, яркое, отравляющее каждую мысль. Он чувствовал, как Галактика дрожит под его ногами, словно ожидая.<br /> <br /> - '''''Война Гора Луперкаля сделала нас всех божьими мечами. Их милости питают нас, толкая к новым высотам. Это мощь, которая разобьёт стены Императора и сокрушит его Дворец. Лишь в варпе всё это становится священным'''''.<br /> <br /> - Наши новые боги многое нам дали, - протянул Эйдолон. Перед его глазами пронеслись воспоминания о переходном пространстве между жизнью и смертью, меж материумом и имматериумом.<br /> <br /> ''Когти разрывали его на части так же легко, как острый клинок анафема. Свысока доносился звучный смех, словно над ним веселились сами боги. Он разлетался на части, его мысли и воспоминания расщеплялись.''<br /> <br /> - Но также они взяли с нас плату.<br /> <br /> - '''''Так давай же обратим их труды вспять. Брат мой, ни к чему нам враждовать. Просто впусти меня. Открой свою плоть моему величию, и вместе мы будем неудержимыми'''''.<br /> <br /> - Открыть мою плоть? - переспросил Эйдолон.<br /> <br /> - '''''Одно тело, одна душа. Твоя физическая суть вновь связанная с моей трансцендентной силой. Вместе мы будем завершёнными'''''.<br /> <br /> '''''Покорись…''''' - зашелестели голоса, становящийся всё громче хор шёпотом отовсюду вокруг. Он слышал как они повторяют это слово вновь и вновь, вонзают в его разум словно иглу.<br /> <br /> Вместе они будут сильны. Достаточно могущественны, чтобы подчинить себе весь легион. Вознестись над изъянами плоти, действительно воспарить. Преуспеть. Получить то превосходство, которое он всегда заслуживал.<br /> <br /> ''Но также они взяли с нас плату''.<br /> <br /> Эйдолон тяжело сглотнул.<br /> <br /> - Ты ждёшь, что я покорюсь тебе? - внезапно зарычал лорд-командор. Кораллы Лаэрана раскололись и опали. На их месте вознеслись вздымающиеся шипы трупных деревьев Убийства, смыкающиеся вокруг, вонзающиеся в их плоть. Они вцепились и в совершенного, и в несовершенного, и кровь запятнала бледную кожу.<br /> <br /> В его ушах звенели насмешки Торгаддона. Дерзкое непокорство Тарвица. Высокомерная ухмылка Люция.<br /> <br /> ''Чужая слабость. Вечно всё портящаяся''.<br /> <br /> Он поглядел на идеальное отражение собственной души. На танцующие в её глазах безумие и тоску. Более того, голодное отчаяние. Абсолютную жажду. ''Высокомерие''. Эйдолон прекрасно помнил всё это. Каково было быть таким уверенным в своих силах и не знать ничего, кроме жажды большего.<br /> <br /> Стал ли он с тех пор чем-то большим или меньшим?<br /> <br /> Для Эйдолона смерть стала не концом, а началом. Возможностью, в которую он вцепился окровавленными руками. Однажды он дрогнул и пытался найти лекарство, отыскать ответ. Глупую надежду. Не потому, что он не мог его обрести, но потому что не нуждался в нём&lt;ref&gt;Подробнее в рассказе &quot;Любовь к судьбе&quot; https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%9B%D1%8E%D0%B1%D0%BE%D0%B2%D1%8C_%D0%BA_%D1%81%D1%83%D0%B4%D1%8C%D0%B1%D0%B5_/_Amor_Fati_(%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7)&lt;/ref&gt;.<br /> <br /> ''Я действительно познал себя, лишь будучи сломленным. Воспрял лучшим из пепла, как и наш легион.''<br /> <br /> Эйдолон ударил двойника в нагрудник кулаком, вдавливая вглубь ветвей, умасляя его мукой.<br /> <br /> - А может лучше я просто заберу твою силу? - его горло засвистело, задрожало, словно от вот-вот готовой вырваться наружу бури. Эйдолон сдержал ярость и заставил себя улыбнуться. - Так чем мы станем, если я присвою твою мощь? Неужели ты думаешь, что я позволю управлять собой слабой грани себя? Отсечённый, не отсечённый… ты сбежал от нас. Сдался. Покорился варпу. Ты - слаб.<br /> <br /> - '''''Умолкни!''''' - зашипел Король. На миг идеальный фасад раскололся, открывая взору истинный ужас. Его кожа оказалась бледной как смерть и натянутой на череп, а меж поджатых чёрных губ сверкали заострённые зубы. Существо было облачено в пародию на доспехи Астартес, изломанную и лязгающую, сломавшуюся за целые геологические эпохи мучений. Отмеченную царапинами, накладывающимися друг на друга, словно в примитивной попытке отследить ход времени. Пурпур иссёкся, и лишь воспоминание осталось от позолоты.<br /> <br /> Эйдолон не отшатнулся. Он отстранился от врага, двигаясь с привычной лёгкостью. Создавая дистанцию между собой и тварью, называющей себя его братом.<br /> <br /> Он уставился на искажённый клок своей души, увидев чем тот был на самом деле. Кошмаром даже по меркам Третьего легиона. Не потому, что та была чудовищем, а потому что она пресмыкалась перед чудовищам.<br /> <br /> - Зря ты прошёл по этому пути, - процедил Эйдолон. - Лучше бы ты отдался забвению, чем опустился и стал лишь их игрушкой.<br /> <br /> - '''''Я не марионетка!''''' - зарычала его душа. Её нематериальная оболочка задрожала и исказилась, двигаясь словно тепловая волна, как ползущий по лиминальному пространству свет натриевой лампы. А затем бросилась вперёд, вцепившись в него. Когти из чёрного пламени впились в доспехи, и Эйдолон зашипел от боли.<br /> <br /> А потом она прошла.<br /> <br /> Поглощённые жаждой существа ощущения угасли. Доспехи почернели, потрескались, и Эйдолон ощутил как то же происходит с кожей. Вспышка агонии, а затем - ничего. Под напором энергии распадались нервы. Пропадал ниспосланный Тёмным Принцем дар. Вечная Песнь творения запнулась и утихла, сменившись ужасающим безмолвием зияющей гробницы. Великая симфония оставила Эйдолона.<br /> <br /> Вокруг забурлили горящие тени, вихрем смыкающиеся меж надгробных камней воспоминаний. Эйдолон закружился, размахивая молотом, но даже его мерцающее поле не смогло изгнать тьму.<br /> <br /> А затем из мрака вновь появился Король.<br /> Демонический отголосок его души ухмыльнулся гниющими зубами. Жизненная сила потекла в его вытянутую руку, обновляя и изменяя её. Мерцающий образ застыл, на его месте вновь возникла идеальная иллюзия.<br /> - '''''Я не хотел, чтобы до этого дошло, брат. Лучше бы ты покорился. Ты бы познал все уготованные тебе Слаанешем удовольствия. Невиданную агонию и экстаз'''''.<br /> Эйдолон резко отвёл руку и вновь занёс молот.<br /> - Ты не получишь мою плоть. Если так хочешь, попробуй её вырвать.<br /> На кончиках пальцев дьявольского духа вспыхнуло чёрное пламя, стекаясь в новый узор. Вокруг него заплясали тени, сгущаясь, становясь прочнее, а затем опалённый клок измученной реальности раскололся и слился воедино.<br /> Эйдолон позволил себе горький смешок, увидев как проявляется призрачное оружие. Какую знакомую форму принимают тени и пламя. Он даже мог представить, как оно будет бить…<br /> ''Летящий к его горлу разящий клинок, блестящий, пусть и из мёртвого камня. Реликвия-орудие просвещения. Меч, проливший кровь самого магистра войны.''Тело Эйдолона содрогнулось от воспоминаний о предсмертных корчах. А его враг поднял отголосок анафема в насмешливом салюте.<br /> - '''''Ах, так ты не забыл?''''' - проворковал Король, шагая вперёд. Его бледное лицо скривилось в гримасе муки и ненависти. - '''''Боль того мгновения преследует тебя, но я? Она - часть меня. Я страдал и разбивался о волны, пока Фабий возвращал тебя к жизни. Ты обрёл второй шанс. И плясал под дудку Фулгрима. Повитуха его возвышения, не задумывавшаяся о своём!'''''<br /> <br /> - Я заслужил своё место в легионе, и не важно что лают мне в спину шакалы. Под моим знаменем марширует треть легиона. Я - тот, кто ведёт их к Терре. Так пускай другие сплетничают и строят козни. Я превыше их. И если и есть достоинства в поисках совершенства, я - тот, кто воплотил их и превзошёл былые границы!<br /> <br /> Последнее слово вырвалось изо рта психозвуковой волной. Демоническая душа отшатнулась, кривясь. Сжатый в её руке клинок утратил цельность, тихо завопив в ответ. Эйдолон же поднял “Славу вечную” обеими руками, готовясь к бою.<br /> <br /> - Давай же, слабак. Я испытаю своё мастерство против самого себя. Посмотрим, делает ли нас сильнее плоть или дух!<br /> <br /> И почти в унисон две враждующие половины ринулись друг на друга среди вихря сияющих теней.<br /> <br /> ===Восемнадцатая глава. Родные чудовища===<br /> <br /> <br /> Шатаясь и спотыкаясь, Плегуа прокладывал себе путь сквозь безумие к сердцу песни.<br /> <br /> Возможно однажды, когда он действительно постигнет мистерии Тёмного Принца, это будет получаться инстинктивно. Но он уже чувствовал её изменения. Неуловимые скорбные ноты и отзвуки. Пронизанные мукой лорда-командора проблески, не совсем видения, а скорее образы.<br /> <br /> ''Когти жалят, поглаживая вырезанные на полулике символы упоения, всё на поверхности, как у карнавальной маски, которую наденут на последнем пиру.''<br /> <br /> Он встряхнулся, вырываясь из хватки грёз, и снова вскинул своё оружие-инструмент. Прицелился, выстрелил и создал произведение искусства.<br /> <br /> Офы Демаскос перепрыгнул через тлеющие развалины и умер, крича. Звуковая волна поймала его в прыжке, вцепилась незримой хваткой в молекулы, завибрировавшие все как один. Те затряслись, задрожали, пытаясь устоять, а потом разлетелись в стороны. Из каждого шва забила кровь. Пластины треснули и раскололись. Герметичные сочленения расщепились на атомы. Вой поглощённого безумной эйфорией воина не утих и после его смерти, влившись в песню.<br /> <br /> - Пошли, - прогремел Тиль.<br /> <br /> Фон Калда кивнул и зашагал следом, стреляя на ходу. Другой рукой он нажимал на кнопки закреплённого на запястье нартециума. Время от времени аптекарий останавливался, чтобы впрыснуть новый химический состав в измотанный организм Плегуа, не давая выйти из под контроля бушующей в крови какофона войне между стимуляторами и возбудителями боли.<br /> <br /> Когда Плегуа нашёл советника среди бушующего вихря безумия, тот стоял в декоративном саду, сгорбившись и тяжёло дыша от напряжения. Фон Калда вколол в себя столько успокоительных, пытаясь удержать вместе истерзанные грани разума, что Тиль чуял их запах из каждой поры аптекария. Запах химикатов, смешанных с всё ещё бурлящим адреналином.<br /> <br /> - Посылаю, - согласно прошептал фон Калда, с трудом выталкивавший сквозь сжатые зубы каждое слово.<br /> <br /> - Сердце крепости истекает кровью. Рушится. Падает в бездну. К Королю, правящему среди пепла, - пропел Плегуа, вслушиваясь в ярящиеся волны варпа, высматривая в истерзанной коже вселенной стихи.<br /> <br /> Плегуа согласно кивнул, и Тиль повёл его вперёд, время от времени останавливаясь, чтобы направлять советника за плечо, словно слепого бродягу. Да, все оставшиеся следы первого лорда-командора вели к сердцу крепости, куда Эйдолон направился, желая сразиться с Герогом. Острие копья против острия.<br /> <br /> “Всегда такой выскомерный” - подумал Тиль. - “Но всё же он был в своём праве. Он - наш владыка. Первородный какофон. Триумф Фабия”.<br /> <br /> От души Плегуа ещё осталось достаточно, чтобы он помнил каково быть солдатом, а не оружием. Так много воинов отдались новым веяниям без остатка, превратившись лишь в инструменты Вечной Песни.<br /> <br /> Как сделали даже его братья. Отдавшись ужасающей мелодии, вывшей из развалин.<br /> <br /> Нерождённые кишели повсюду. Проводя собственные хоровые представления среди рушащихся укреплений и домов. Трупы людей, разорванные и изломанные, свисали из окон, были нанизаны на стеклянные колья, натянуты на виселицы - всё до увеселения Тёмных Богов. Огромные накачанные чудовища с рогатыми головами, стянутыми кожаными ремнями, устраивали приёмы в пылающих оружейных и наблюдали за мясными цехами, куда низшие создания стаскивали безжизненные тела.<br /> <br /> Хотел бы Тиль, чтобы у него было время. Он мог бы преклонить колени перед такими избранными слугами Тёмного Принца. Познать новые удовольствия и спеть гимны безграничного мучения. Мог бы. Пожалуй…<br /> <br /> ''Нет''.<br /> <br /> - Идём дальше, - прорычал он. - Здесь не закончится наша песня.<br /> <br /> <br /> Даже спускаться сюда было больно.<br /> <br /> Бездна не была частью природы. Она была неестественной. Словно вытравленной кислотой, выжженой непристойным огнём и огранённой обсидианом. Языки дьявольского зелёного пламени лизали небеса. Фиолетовые лучи танцевали среди странных углов пещер. Из самого сердца шахты вздымалась пронзающая облака колонна варп-света, сияющая словно маяк, отдающаяся в душе как симфония про конец всего сущего.<br /> <br /> Воциферон зарычал и заставил себя отвести взгляд, истекая потом будто гончая. С его губ лилась слюна.<br /> <br /> Вокруг умирал легион. Он не видел ни одного живого Сына Гора уже… как давно? Сколько уже дней они сражались? Сколько эпох он охотился?<br /> <br /> Неважно. Важна была лишь добыча.<br /> <br /> ''Он - слаб. Он убивает Третий миллениал. Я заставлю его увидеть истину.''<br /> <br /> Где-то внизу Малакрис скакал по уступам, позабыв обо всяком подобии достоинства. Его нужно было покарать. Заставить раскаяться за низменное тщеславие. Что-то в основании черепа мечника шипело и шептало, настаивая, что кто-то из них, а может быть и оба, должны умереть. Стать жертвой. Подношением к ритуалу.<br /> <br /> Воциферон приготовился к броску, царапая камни жаждущим цели мечом. Спрыгнул на нижнюю ступень. Из глубин уже доносился смех. Осталось недолго.<br /> <br /> Скоро он получит то, чего хотел сильнее всего. Боль и удовольствие отступят, останется лишь величественное мгновение.<br /> <br /> - Сейчас, братья мои! - воскликнул Воциферон, и позади Алеф и другие клинки что-то зарычали в ответ. - Сейчас мы с ним покончим!<br /> <br /> <br /> Яма приняла его как любовника, встретив всей ожидаемой мукой и ликованием.<br /> <br /> Теперь нижний мир стал священным творением воли самих богов. Пламя вцепилось в облака, взираясь всё выше, освещая его безумными отблесками сияния. Цвета доспехов текли и переливались, так близко к разлому демоническая кровь снова ожила. Теперь она ворковала с Малакрисом, уверяла его что его выбор - верен.<br /> <br /> Он чувствовал волны и напевы наконец-то обрётшей голос безумной песни варпа.<br /> <br /> Всё звенело от смеха Расколотого Короля, от воя и воплей, которые издавал первый лорд-командор, в этом Малакрис мог поклясться. Происходящее было творением его рук. Каким-то образом самого присутствие Эйдолона призвало варп-разлом. Ведь они были связаны, Эйдолон и умирающий мир. Здесь он возвысился и обрёл власть. Возможно, тот день заклеймил шрамами и душу, и мир… оставил рану, так легко ставшую дверью для варпа.<br /> <br /> Он спускался всё глубже, а другие следовали за ним. Малакрис не знал, кто идёт следом и кому служит. Спешит по спирали к грядущей славе. Он чувствовал ждущий их всех внизу потенциал, такой близкий, такой далёкий!<br /> <br /> Наконец, капитан спрыгнул на землю, достигнув самого дна великого разлома. Прямо за ним спрыгнул Байл и пять других легионеров. Слабая стая, но для их целей хватит.<br /> <br /> Варп разъел корни Воинского Дворца словно кислота, прогрыз и иссёк себе путь с вековечным мастерством. Бездна казалась гноящимся нарывом, вырезанном в мире зазубренным скальпелем, и одновременно глубоко пробившимся в кору метеоритным кратером.<br /> <br /> Теперь Малакрис увидел плоды всех трудов.<br /> <br /> Сам разлом оказался сферой не-реальности, пульсирующим нарывом, одновременно пугающе твёрдым и не существующим. Он воспарил, упав, и втягивал в свою жадную пасть случайные обломки. Малакрис скользнул вперёд, подняв когти. Желая прикоснуться, войти, прорваться внутрь. Он слышал, как сам мир выл от муки. Зубы сводило от одной лишь близости к разлому.<br /> <br /> А затем сквозь гул донёсся вой, и Малакрис обернулся, подняв скрещенные когти.<br /> <br /> Пронзительно крича и упиваясь радостью, он оттолкнул в сторону клинок Воциферона.<br /> <br /> - Брат! - захихикал капитан.<br /> <br /> Мечник не ответил. Похоже, он отбросил все свои воинские ограничения, ведь размахивал единственным оставшимся мечом, словно берсерк. Малакрис отскочил назад, ударяя когтями в бок врага. В бездну прыгали остальные оборванцы Воциферона, с неистовым самозабвением бросаясь на гедонистов. Братья сцепились, раздирая друг друга на части. Мечи разрубали шлемы и потрошили легионеров. Когти и булавы раскалывали пластины брони.<br /> <br /> На глазах Малакриса Рикан Байл схватил одного из помощников Воциферона за шлем силовым кулаком. Из раздавленного черепа хлынула кровь.<br /> <br /> - Разве это не чудесно? - ухмыльнулся Малкрис. - К этому пиршеству нас всегда и готовили, брат мой! Вот какова на вкус победа! Вот что я всегда хотел тебе показать, чтобы ты оценил всю красоту!<br /> <br /> Глаза Малакриса сверкали от бешенства, а его лицо застыло в гримасе ненависти. Дрогнувшей лишь на миг. Когда вновь пронёсшийся клинок зацепил шею Малакриса. Капитан почувствовал вкус крови, ощутил как та стекает в доспехи.<br /> <br /> - Наконец-то! - завопил Малкрис. - Покажи, чего ты стоишь на самом деле, мечник. Покажи, что прячется за всеми твоими эстетскими ограничениями!<br /> <br /> Позади них ярче разгорался маяк, содрогаясь с каждым ударом. Реальность шла волнами и опадала в унисон со сходящимися клинками. Очередной прилив света разбросал сошедшихся в смертельном поединке братьев. Тени развеялись, из мрака выскользнули нерождённые наложницы, щёлкающие когтями, аплодирующие их кровавому состязанию и изобильным мукам.<br /> <br /> Нечто жаждало рождения, питалось их страданиями и горестями.<br /> <br /> “''Не корми его. Остановись''” - умоляло тихий едва слышный голос в чертогах разума.<br /> <br /> А затем одна из демониц поглядела наверх. Прищурилась, поджала губы, подняла вверх когти, тщетно желая защититься.<br /> <br /> И прямо на неё рухнул великан, оставив от наложницы лишь фонтан надушенного ихора. Гигант не медлил, не сомневался, а взмахнул оружием по широкой дуге. Звуковая волна расшвыряла Астартес, кульми врезавшихся в стены. Малакрис рухнул на колени. Снова ощутив кровь. Льющуюся из треснувшей губы. Текущую из его глаз, носа и ушей.<br /> <br /> Воциферон отшатнулся, устояв на ногах лишь потому, что вонзил меч в землю и вцепился в него, как утопающий в проплывающую доску.<br /> <br /> ===Девятнадцатая глава. Душа и память===<br /> &lt;br /&gt;Свет и тень сшиблись, и разряды молний разлетелись по варпу.<br /> <br /> Оружие не было истинным анафемом. Оно не обладало затаившейся злобой, ждущим своего часа разумом, умаслённым клинком-немезидой. Это был лишь отголосок. Тень. Подходящее оружие для твари, подражающей величию и мощи Эйдолона.<br /> <br /> Но его хозяин был быстр. Силён от отчаяния. Полон решимости сражаться и умереть, а не стать лишь одним из ожидающих призраков, отчаянно желающих вернуть плоть. Если Эйдолон откажется, победит, что произойдёт потом? Спрячется ли Король, дабы однажды захватить тело другого брата?<br /> <br /> С каждым ударом оружия по граням пространства расходились новые вспышки безумного света, словно они бились в громадном драгоценном камне.<br /> <br /> - '''''Я - всё, чем ты мог стать!''''' - зашипел дух.<br /> <br /> Эйдолон теснил его, гнал смертоносными взмахами молота. А затем “Слава” ударила о воображаемую стену, и вокруг распустилась новая реальность.<br /> <br /> Под ногами растёкся отравленный вирусами прах Исствана III, липнущий, отчаянно цепляющийся за броню. Эйдолон припал на колено, уклоняясь от взмаха меча, и окинул взглядом панно оживших воспоминаний. Некоторые были такими же, как он помнил. Раздражение от зашедших в тупик атак. Люций и его проклятое самомнение, вера что они одержали победу только благодаря его измене, мотивированной одной лишь гордыней. Отбросившего всё ради возможности покрасоваться. К тому дню честь уже утратила былой лоск в глазах лорда-командора, но лицемерие всё ещё выводило его из себя.<br /> <br /> Он моргнул, и образ изменился. Теперь он видел себя возглавляющим ''оборону''. Непокорным под натиском собратьев. Верным, словно это слово что-то значило.<br /> <br /> - '''''Неизбранные дороги''''', - фыркнул призрак. - '''''Таков дар варпа'''''.<br /> <br /> Он вновь взмахнул теневым анафемом, вновь взвыли чёрные молнии.<br /> <br /> Мир содрогнулся. Пепел превратился в чёрные барханы зарождающегося Исствана V. Эйдолон расхохотался, и наполнил воздухом горловые мешки. Его вопль разнёсся новым гимном чудесным ужасом. Он снова её слышал. Отголоски песни. Извергнутые тысячи глоток, разносимые каждым взрывающимся снарядом, призываемые всеми смертельными ударами меча.<br /> <br /> Эйдолон направил песнь, связал её со своим воплем и обрушил на демоническое создание. Оно взвыло, разлетаясь на части, обратилось в пепел, в забурливший вокруг водоворота видений циклон.<br /> <br /> Каждая грань варп-темницы отражала его жизнь. Какой та была. Какой она могла быть. Эйдолон видел, как вытягивается от вливающейся энергии и растёт его тело, взлетает на огненных крыльях к собственному апофеозу. Видел, как он возглавляет весь легион, коронованный меткой Фулгрима и клеймом Тёмного Принца. Как его молот оставляет за собой следы из чёрного пламени, как горят под его натиском стены Дворца. Как он сам сбрасывает Дорна со стен, торжествуя, утопая в эйфории.<br /> <br /> Позади зашептали тени, и лорд-командор обернулся. Слишком поздно. Король уже вернулся став хихикающей тенью из ненависти и пламени и ударил призрачным клинком. <br /> <br /> Эйддолон взревел от ярости, когда анафем пробил его грудь и прижал его к одной из ложных реальностей. Образы пошли волной трещин, разбивающих каждую вероятность на всё новые и различные конфигурации. Демон ухмыльнулся, будто волк, и сильнее надавил на меч. Алая влага хлестнула по лезвию, потекла сквозь пробоину наружу и внутрь, растекаясь по коже. А за ней сквозь меч потёк свет.<br /> <br /> Эйдолон заставил себя встать, попытался занести молот, но тварь вцепилась в его руку. Хрустнули кости, и “Слава вечная” выскользнула из хватки Эйдолона.<br /> <br /> - '''''Она принадлежит мне''''', - прошептал дух, почтительно поднимая молот, глядя на охватившее оружие пламя умирающей души Эйдолона. - '''''Как и вся твоя сущность, первый лорд-командор'''''.<br /> <br /> Оно в последний раз поглядело на Эйдолона, надменно, словно на грязь под сапогами, а затем пинком отбросило поверженного легионера в мерцающий прах.<br /> <br /> Но в мире гибнущих грёз они всё ещё были связаны, скованы соперничающими энергиями сияния души и призрачной тени. Промелькнувшие мгновения дали метастазы, слившись в минуты, и с каждым ударом сердца дьявольский дух креп и набирался сил. Он распадался каскадом новых образов, корчась и шипя, но не выпуская из рук молота. В одно мгновение он казался идеальным существом, чьи доспехи были безупречной работой мастеров-оружейников, а оружие - прекрасным. В следующее - воистину демоническим отродьем, делающим первые шаги на пути к поглощению их обоих варпом. Пылающим чёрным огнём небытия. Живым и неумирающим, таким каким никогда не мог бы стать Эйдолон сам по себе.<br /> <br /> Он чувствовал, как утекают соки. Теневой клинок оставил глубокую рану, напомнив Эйдолону как Фулгрим похитил для своего вознесения жизненные силы Пертурабо. Рыщущий разум лорда-командора прикоснулся к миру грёз. И вокруг начали падать мерцающие обломки. Эйдолон моргнул, заставив себя втянуть воздух.<br /> <br /> Вокруг проносились сверкающие приливы и отливы - все богатства Призматики блестели, как в тот день когда они стали подношением на Йидрисе. Эйдолон вздохнул, смотря на полные сияющих осколков небеса. Он позволил своему разуму воспарить, а воспоминаниям - ожить.<br /> <br /> Теперь вокруг вздымались замёрзшие леса Европы. Его соперник, его противоположность, слишком отвлёкся, упиваясь похищаемой жизненной силой. Поглощаемой. Через клинок анафема, за который уцепился дрожащими пальцами лорд-командор.<br /> <br /> “''Кто ты''?” - прошелестел голос в бесконечной пустоте, эхом разнёсся среди мёртвого леса. - “''Кто ты, когда это действительно важно? Ты готов лечь и умереть? Покориться? Остаться лишь лишним сыном умирающей родословной? Или же будешь бороться? И побеждать? Править?''”<br /> <br /> Он почувствовал, как становятся настоящими и эти воспоминания.<br /> <br /> Пальцы надавили на подбородок, поднимая голову. Эйдолон едва не рассмеялся.<br /> <br /> “''Стань тем, кем всегда должен был быть, '''сын мой'''''”.<br /> <br /> Голос был знакомым. До боли. Эйдолон даже ожидал заметить краем глаза бледный лик своего отца.<br /> Но увидел лишь тьму. Только боль. Столь же знакомую, как и шипящий голос Фулгрима. Пальцы крепче сомкнулись на рукояти ложного анафема.<br /> <br /> А затем он вырвал клинок и улыбнулся окровавленным ртом.<br /> <br /> Дух оглянулся, но было уже поздно. Эйдолон бросился на него, впечатал плечом чудовищное отражение в окаменевший ствол, пробив тот насквозь. Осколки и пыль градом посыпались на Короля, погасив пламя, сделав доспехи серыми. Дух зашипел, вновь выдав свою истинную демоническую суть. Эйдолон ударил его сапогом, вдавил молот в грудь духа, прижал того к призрачной земле.<br /> <br /> - Ты не заслуживаешь славы! - зарычал лорд-командор. Он припал к земле и схватил молот, вырвал его из хватки зверя и в тот же миг пронзил нерождённого теневым мечом. Пришпилил, как насекомое. В него хлынул поток новых сил, освящая этот миг. Эйдолон мог забрать всю силу духа. Снова стать цельным.<br /> <br /> Но он медлил. Ведь к этому всё и вело. Какие бы силы ни манипулировали им, будь то боги или сотрясающие небеса их полубожественные отпрыски… такого конца они ждали.<br /> <br /> Он поглядел на осколок своей души. Отравленный варпом и обезумевший, вопящий и завывающий клятвы ненависти. В мечущиеся окровавленные глаза, моргающие, ищущие возможность в последний раз бросить кости. Ускользнуть.<br /> <br /> Эйдолон занёс молот.<br /> <br /> - Я посвящаю эту смерть, - прошептал он, - Слаанешу. Я отдаю часть себя Тёмному Принцу. Я пожертвую всем ради права править. Я отдаю себя, сломленного, рассечённую душу, тебе без остатка, пока на то воля богов.<br /> <br /> Молот опустился. Демон завопил. Всё задрожало и распалось на части, разбилось на бесчисленные кружащие осколки. Вокруг умирали прошлые и будущие, возможные, но никогда не наступившие времена.<br /> <br /> Эйдолон закрыл глаза и закричал, встречая всепоглощающее пламя.&lt;br /&gt;<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Дети Императора]]<br /> [[Категория:Ересь Гора / Horus Heresy]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%AD%D0%B9%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%BD:_%D0%97%D0%BB%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%B9_%D0%9C%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%82_/_Eidolon:_The_Auric_Hammer_(%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D0%B0)&diff=28616 2025-07-15T14:36:35Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =19<br /> |Всего =20<br /> }}<br /> {{Книга<br /> |Обложка =Auric.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Марк Коллинз / Marc Collins<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =Ересь Гора: Персоналии / Horus Heresy: Characters<br /> |Сборник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}<br /> ''«Мы все без исключения искатели истин. Лишь в единстве мы сможем достичь просвещения, добиться его через единодушное стремление к абсолютному совершенству. Наши идеалы родились в пепле считавшихся мёртвыми миров, Терры и Кемоса, и ныне мы несём их к далёким звёздам. И я скажу вам, что Галактика заслуживает управления одним правителем, единства пути и цели. И когда мы этого добьёмся, когда соберём воедино всё некогда сокрушённое раздором, лишь тогда человечество унаследует идеальный космос».''<br /> <br /> ::::::::::приписывается примарху Фулгриму при освобождении Татрикалы<br /> <br /> <br /> ==Действие первое: Разум==<br /> <br /> <br /> ===Первая глава. Сыны Феникса===<br /> <br /> <br /> В дни до обретённого просветления бившиеся в Великом крестовом походе воители нерушимо верили, что на кораблях не могут обитать призраки. Не по-настоящему. Конечно, механикумы проповедовали о духах машин, а матросы-пустотники цеплялись за позабытые суеверия, но отборные легионеры-астартес из несравненного боевого братства третьего легиона видели в их рассказах лишь смехотворные мифы из позабытых эпох. <br /> <br /> Но теперь в коридорах «Платы за грех»&lt;ref&gt;«Плата за грех — смерть», — послание к римлянам апостола Павла 6, стих 23.&lt;/ref&gt; таилось безумие.<br /> <br /> Полёт с Улланора было никто бы не назвал ни лёгким, ни скучным. Изолированные корабли дрожали, будто в лихорадке, их корпуса содрогались, словно измученная плоть. Уже бывшие обычным делом среди смертного стада самоубийства участились. Вознёсшиеся же над этими слабостями воины третьего легиона стали отрешёнными и тревожными, преследуемыми той неведомой силой, что рыскала по отсекам великого корабля будто высший хищник, жаждущий найти и вцепиться в самое его сердце.<br /> <br /> ''Преследуемые''. Сама эта мысль вызывала отвращение. Но в машинах обитали призраки, что пробрались на корабли флотилии из эфирной пустоты и начали охотиться. Прежде невозможные и немыслимые явления стали даже слишком обыкновенным делом, а блаженное неведение об истинном облике Галактики — позабытым воспоминанием. Времена менялись, и иногда они даже не осознавали, как сильно.<br /> <br /> «Время изменило столь многое», — подумал Эйдолон&lt;ref&gt;«By a route obscure and lonely, / Haunted by ill angels only, / Where an Eidolon, named Night, / On a black throne reigns upright». Стихотворение «Dream-land» Эдгара Аллана По.&lt;/ref&gt;, первый лорд-командор.<br /> <br /> Он больше не был тем же созданием, что билось в безвкусных завоеваниях Великого крестового похода. Пусть те испытания и сделали его отпрыском легиона, истинным сыном Феникса, по-настоящему и до глубины души его изменили именно годы новой войны.<br /> <br /> Некогда Эйдолон, унаследовавший генетическое величие самого примарха, был прекрасен. Пожалуй, в том, что сам Фулгрим и забрал его красоту заключалась великолепная ирония. На шее Эйдолона до сих пор оставался едва заживший шрам от раны, рассёкшей не только плоть, но и душу. Даже когда вся шея содрогалась от действия звуковых органов, коими Эйдолона удостоил старший апотекарий, шрамовая ткань не поддавалась, а скорее с трудом прогибалась и сжималась с каждым судорожным движением, сковывая лорда-командора. Кожа побледнела так, словно из тела вытекла вся кровь, а глаза помутнели и слезились. Его волосы, высохшие и пожухшие, будто мёртвая трава, свалялись на боку.<br /> <br /> Да, когда-то он был прекрасен... но это было давно, а затем всё не отнял каприз полубога.<br /> <br /> «Подходящий конец, не правда ли? Зависть всегда была одним из твоих многих изъянов, отец».<br /> <br /> Эйдолон выбросил мысль из головы. Она ведь выставляла в некрасивом свете и его, и Фулгрима. А демоническая сущность вознёсшегося примарха, обрётшего апофеоз Феникса до сих пор ощущалась на корабле. И после унылого совета на Улланоре едва ли стоило привлекать внимание прародителя.<br /> <br /> Да и мысли Эйдолона занимали и другие дела. Он чувствовал себя измученным, выслеживаемым. ''Преследуемым''.<br /> <br /> Нечто шептало и ворковало над его ухом, и он склонил голову назад и начал биться затылком об командный трон, будто боль могла избавить его от угрозы. С каждой пробегающей по горлу дрожью шея раскачивалась то в ту, то в другую сторону, словно у детской марионетки, лишённой равновесия и карикатурной игрушки. Казалось, что кружащее вокруг него создание, существо, что извивалось и корчилось прямо за завесой реальности, было так близко, что оно могло к нему прикоснуться. Мысленно Эйдолон уже ожидал ощутить вырезаемые на его коже когтями огненные письмена и сомкнувшиеся на глотке клыки.<br /> <br /> После стольких дней охоты... возможно, кульминация даже принесёт ему истинное удовольствие. И Эйдолон жаждал его ощутить и посмаковать.<br /> <br /> Вокруг вздымались стены мостика «Платы за грех», средоточия поблекшего великолепия. Корабль некогда был так же прекрасен, как и его хозяин, и вместе с ними вознёсся и преобразился высвобожденными страстями легионеров. Теперь с железных рёбер потолка свисали знамёна из хлопающей человеческой кожи, а стоявшие по углам зеркала отражали как сокрушённое великолепие, так и образы того, чего не могло существовать. Отражения двигались то слишком быстро, то слишком медленно, а иногда пристально наблюдали за отражёнными, когда те в них не глядели. Случалось, что Эйдолон и сам ловил на себе взгляды двойника из треснувшего зеркала, скалящегося и насмехавшегося. Воплощённой насмешки с его собственным лицом. Лорд-командор мог поклясться, что чувствовал с каким презрением его осуждало это расколотое отражение. Он встряхнулся, выбросив дурное воспоминание из головы, и расправил плечи.<br /> <br /> — Доложите обстановку, — проворчал он, вставая с командного трона. По краям пьедестала влажно мерцали вырванные кости, переливались дьявольским светом, бросавшим отблески на края ржавых и потрескавшихся доспехов самого Эйдолона.<br /> <br /> Лорд-командор протянул вновь дёрнувшуюся руку к подлокотнику и погладил рукоять прислонённого к нему громового молота. То была Слава вечная, выкованное с непревзойдённым мастерством оружие, коим Эйдолон бился со всем подобающим пылом и мастерством с тех пор, как им его одарил сам примарх. Он отвернулся от молота и заговорил сам с собой.<br /> <br /> — Теперь мы знаем своё предназначение, — вздохнул он. — И Галактика наконец-то всё поймёт так же, как пришлось нам. — он моргнул, и его затуманенные глаза заметались от внезапной жажды новых ощущений. — Доложить обстановку! <br /> <br /> Эйдолон не был уверен, было ли дело в том, что он так глубоко погрузился в раздумья, что ничего не услышал, или же ещё остававшиеся на посту существа не услышали его, поглощённые собственными маниями.<br /> <br /> В любом случае, для кого-то в его положении это была непростительная оплошность.<br /> <br /> — Флот сохраняет строй, достопочтенный господин, — прохрипело создание, бывшее теперь магистром ауспиков корабля. На месте глаз у бесполой твари остались сшитые и опустевшие провалы. Подключённая и вбитая в спину паутина проводов непрестанно посылала сенсорную информацию прямо в нервную систему, каждым потоком вызывая когнитивный резонанс и перегрузку нейронов. Существо корчилось и скулило, отдавшись экстазу полного подчинения своему долгу и страстям. Но сквозь хор приглушённых довольных стонов Эйдолон слышал презрительный смешок.<br /> <br /> — Пришли доклады от «Величавого клинка» и «Сломленного монарха», «Вечной обители» и «Его воплощённой красоты». Транспортные суда акусилии тоже в пути. Третий миллениал держит строй, милорд.<br /> <br /> Третий миллениал. Он улыбнулся. Именно их он взял под своё командование на пути к Терре. Такой сброд, но на пылающей коже тронного мира они станут гордо, как боги...<br /> <br /> '''Жатва будет и в самом деле обильной. Но они могут стать большим. Мы можем...'''<br /> <br /> — Замечательно, — ответил Эйдолон заставив себя не обращать внимания на насмешки, и нажал на вложенные в костяные подлокотники драгоценные камни, кричащие, подмигивающие ему. Рубин и изумруд, янтарь и сапфир. Заработали системы, устанавливающие связь с другими кораблями флотилии даже сквозь потоки варпа. С антенн сквозь бесплотное безумие полетели сигналы к кораблям других командующих летящей к Солнечной системе армадой. Один за другим возникали воины третьего легиона, их сотканные из гололитического сияния эйдолоны&lt;ref&gt;Эйдолон (др. -греч. εἴδωλον — «изображение, '''образ'''; привидение, призрак; подобие, видимость».&lt;/ref&gt;, пронизанные пагубной паутиной эфирных помех.<br /> <br /> — Ах, брат мой... — зашипел со сдержанным весельем Юлий Каэсорон. — Чем ближе мы к тронному миру, тем ты всё невыносимей. — Образ задрожал от смеха, и искажённое лицо первого капитана подалось вперёд. — Всё ещё прикидываешься господином. Фениксиец вернулся к нам, весь легион собрался воедино. Пора бы тебе убрать руки со штурвала, а?<br /> <br /> — Ну кто-то же должен проследить, чтобы ты по капризу не влетел прямо в звезду, Юлий, — хмыкнул Эйдолон. — Не забывай, что я — старший по званию, и по праву заслужил обязанность быть сторожем и тебя, и твоих воинов. Этот долг мне вверил наш блудный отец. — Он умолк, а затем склонился вперёд, чтобы заглянуть прямо в отражавшиеся глаза Избранного Сына, и лишь тогда процедил. — Так кто первым присоединился к нему на Улланоре?<br /> <br /> — Да, ты первым бросился к его ноге. А другие его искали, пока ты попусту тратил время. Тщетно выслеживал Шрамов, если не ошибаюсь? А затем пресмыкался и выпрашивал крохи у Мортариона. — Каэсорон хихикнул, и изображение зарябило, замерцало по краям изувеченного лица. — Признаюсь, что удивлён, что с такими разными интересами ты вообще сюда добрался. Я-то думал, что ты и твои войска будут валять где-то дурака, предаваясь своим страстям и забыв о наших новых хозяевах. Наших новых богах, примархе и магистре войны.<br /> <br /> — Неудивительно, что во мне ты видишь свои собственные оплошности и изъяны, Юлий. — Он покачал головой, и высохшие волосы слабо захлопали по щеке. Ещё одно напоминание об цене перерождения. — Я сражался в кампаниях магистра войны. Выслеживал его врагов, чтобы сломить их. Я помню, что значит служить общей цели.<br /> <br /> — Но всегда на своих условиях.<br /> <br /> — А других и быть не может. — Эйдолон махнул рукой, показывая не на гололит, но стоявших за ним воинов.<br /> <br /> По его призыву три стоявших на коленях легионера поднялись с колен и выступили вперёд все как один, не сводя с командующего полного смешанных чувств взгляда. Зависть боролась с уважением. Показная гордость душила страх. Они истекали богатым коктейлем чувств, отражавшимся в каждом движении, в каждой позе, даже в тихом урчании их доспехов.<br /> <br /> Капитан Малакрис облачился в скверну, словно в триумфальную накидку. Он содрал со своих доспехов всю позолоту и пурпур Детей Императора и перекрасил их бешеный калейдоскоп цветов. У некоторых оттенков даже не было имени на языке людей, ибо они были вырваны из самого варпа. Малакрис помазал себя кровью демонов, добытой в боях или отданной ими добровольно в плату за эзотерические сделки и нечестивые клятвы, и  сиял капризным светом варпа. По краям его наплечников начали расти острые как иглы крошечные клыки, вне всяких сомнений заканчивающиеся костяными крючьями внутри самих доспехов, способными с каждым движением царапать и чесать плоть легионера. На латные перчатки были установлены парные молниевые когти, некогда выкованные оружейником, а теперь изогнувшиеся, словно у чудовищной хищной птицы. Выкованный в виде дерзкого оскала кричащего орла шлем висел на боку, и изменённый облик воина видели все.<br /> <br /> Некогда лихое лицо воителя оплавилось, словно воск. Прямо в череп были вбиты украшенные драгоценностями штифты, а складки вытянутой кожи украшали кольца. Похоже, что Малакрис даже освежевал свою макушку до костей, мерцавших в суровом свете мостика.<br /> <br /> Воциферон же до сих пор выглядел как стройный и даже элегантный мастер клинка былого легиона. Служившие ему в прошлых битвах доспехи не украшала скверна, лишь запечатанные золотом отметки. Залитые металлом трещины петляли по совершенному пурпуру словно роскошные реки. В ножнах на поясе висели две сабли, чьи клинки были отполированы до блеска бережно заботящимся о них хозяином. Оружие к вящему восхищению и радости технодесантников легиона выковал сам Воциферон. Легионер носил шлем, скрывая под ним свои резкие черты лица и золотистые волосы. Малакрис стал воплощением губительных перемен, Воциферон же уподобился скале, не покоряющейся приливу излишних изменений. То, что он преуспел в этом в таком братстве и остался образцом Палатинских Клинков посреди воинов-сибаритов, свидетельствовало о его решимости и самоконтроле.<br /> <br /> Эйдолон почти завидовал уверенности брата.<br /> <br /> Последним из трёх был Тиль Плегуа из Какофонов. Певец разрушения. Зенит, кульминация, сингулярность всего, к чему стремился Малакрис и что отвергал Воциферон. Его глаза были растянуты, а нити впивались в плоть на одной стороне лица и кости на другой. По воле капризных богов после преображающей эйфории Маравильи, Тиль содрал с правой стороны лица плоть, оставив лишь жуткий оскал костей и вечно терзаемых спутанных нервов, украшенный вырезанными странными символами и замысловатыми образами невоздержанности.<br /> <br /> Доспехи покрывали усилители звука и вокс-рупоры, прикрученные и приваренные к растянутым пластинам. Между механизмами кружили в зловещем танце мириады безумных оттенков, отчего Тиль выглядел не воином Детей Императора, а скорее нарисованной сумасшедшим и ожившей картиной. Его горло дрожало и гудело, ведь воин обрёл подобие даров самого Эйдолона, и лорд-командор знал, что любой услышавший голос Тиля рисковал сойти с ума. Его голос до сих пор отдавался отзвуками трансцендентных мелодий, каждое слово казалось отражением некой величественной и немыслимой симфонии.<br /> <br /> — Мои чемпионы готовы к битве, — сухо добавил Эйдолон, вновь отмахнувшись от жуткого скалящегося лица Каэсорона. — Я взял под своё руководство третий миллениал, и они проявили себя достойными слугами и приятной компанией, — он помедлил, заставив искажённое лицо скривиться в улыбке. — По большому счёту.<br /> <br /> — А ты никогда не разбирался в характере легионеров, а? — фыркнул Каэсорон, и гололит вновь пошёл рябью и искрами. И среди частиц проекции что-то появилось. Эйдолон увидел в замершем мгновении нечто, пойманное будто насекомое в янтаре, скалящееся лицом, от которого застыл даже он.<br /> <br /> ''Демона''.<br /> <br /> Мысль пронеслась по сознанию как волна. Эйдолон больше не слушал ехидные и тщеславные заявления Каэсорона. Он видел лишь сущность, притаившуюся среди слов. Мерцающие от слюны клыки на лице, искажённом в гримасе лихорадочного упоения болью. На мимолётный миг Эйдолон будто увидел в существе отражение самого Фениксийца, но оно исчезло. У демона не было истинного обличья. Призрачное создание плыло, корчилось, насмехалось.<br /> <br /> '''Брат...'''<br /> <br /> Шёпот доносился не снаружи — изнутри. Череп загудел от слабой боли, и Эйдолон подался назад, прикоснувшись плотью к костяным шипам на троне. Он постучал головой по металлу, выдохнул.<br /> <br /> '''Родич'''...<br /> <br /> Вновь прошептало существо, и в каждом слове звучали обещания откровений. Эйдолон знал, что если он хоть немного расслабится, то существо найдёт себе опору, проскользнёт внутрь, опустошит его.<br /> <br /> Но демоны были лишь прахом мечтаний и отравленных обещаний.<br /> <br /> — Брат? — вновь донёсся до него голос Каэсорона. Первый капитан бросил на Эйдолона уничижающий взгляд, и мрачно усмехнулся. — А ты не здоров, первый лорд-командор. Возможно, пора бы тебе дать прикормленным врачам позаботиться о твоих хворях, а? — Образ вновь содрогнулся, и Каэсорон отвернулся, посмотрел на что-то невидимое безумным взором. — В следующий раз мы поговорим, когда по воле нашего отца вернёмся домой. Тогда и начнётся пиршество. Надеюсь, что увижу тебя в бою, лорд-командор. Будет... воистину приятно на это посмотреть.<br /> <br /> Эйдолон просто кивнул, сжав зубы.<br /> <br /> — Уверен, что удовольствие будет взаимным, Избранный Сын. — Он всё же заставил себя улыбнуться. — Терра станет кульминацией нашего пути и горнилом, где мы наконец-то станем теми, кем всегда должны были быть.<br /> <br /> Мысль о потенциале... действительно будоражила. Сама Терра, тронный мир, вскрытый и жаждущий их внимания. Население станет добычей, старые соперники падут. После начнётся время собирать камни, Фабий будет строить опыты, легион обретёт плоды трудов своих, возвышение самого Эйдолона завершится. Он был первым лордом-командором. Для него найдётся достойное место в новом Империуме... Впрочем, ещё надо было сломить последнюю баррикаду.<br /> <br /> Предстояло взять и отстроить заново из пепла Дворец, достойный ждущих за завесой тронов самих богов.<br /> <br /> — Вскоре нам надо будет позабыть обо всех иных распрях, — заявил Каэсорон. Гололит вновь замерцал, и корабль содрогнулся, словно связанный с ним пагубной симпатической связью.<br /> <br /> — Пришла пора тебе наконец-то...<br /> <br /> — '''Присоединиться к нам''', — выдохнул вместо первого капитана демон. Тварь посмотрела на Эйдолона глазами, затуманенными бельмами, но сияющими призрачным пламенем. В это идеальное мгновение застывшее перед угасающим образом Юлия Каэсорона существо подняло когтистую лапу, словно руководя исполнением симфонии, и махнуло рукой в унисон с мелодией, которую слышало лишь оно.<br /> <br /> А затем корабль затрясся, завопил, и всё погрузилось в пламя под хохот порождений запределья.<br /> <br /> <br /> ===Вторая глава. Разорванная завеса===<br /> <br /> <br /> По всему охваченному безумием мостику пронзительно завыли сирены, уже давно усиленные, чтобы привлекать внимание даже испорченных вседозволенностью сумасшедших.<br /> <br /> Эйдолон вскочил с трона и побежал к надрывающимся пультам, выкрикивая приказы и съёжившимся рабам, и медлящим воинам.<br /> <br /> — Шевелитесь, шавки! По постам! Объясните, что происходит, иначе я с вас шкуру спущу!<br /> <br /> Сервы разбегались с его пути и отпрыгивали, будто в танце. Впереди нёсся Малакрис, размахивая когтями. Радостно сверкнув глазами, капитан взмахнул сверкающей перчаткой и ударил замешкавшегося слугу в висок, а затем набросился на ещё падавшего раба, сорвав с пояса пыточные клинки. В дрожащем свете люменов он начал резать и колоть, сдирая длинные полосы кожи. Теперь доспехи его окрасились и обычной кровью. Малакрис подался вперёд, чтобы с упоением слизнуть с клинка жизненные соки вопящего в агонии смертного. <br /> <br /> Под высокими сводами вспыхнул ведьмовской огонь, осветив безвкусные мозаики, что алчно наблюдали за происходящим хаосом слишком настоящими глазами. Корабль словно дышал, под напором сокровенной силы стены то сходились, то выгибались наружу. Малакрис завороженно посмотрел вверх, вожделея встречи со страстными созданиями, ждущими за пеленой.<br /> <br /> Воциферон даже не вздрогнул. Он стоял на месте, будто проглотив шомпол, положив ладонь на рукоять и готовясь встретить грядущую бурю. Тиль Плегуа следовал за Эйдолоном по пятам. Его звуковые орудия гудели, набирая силы перед неизбежным крещендо.<br /> <br /> С неожиданным грохотом начали подниматься створки, втягиваемые обратно в ниши, и взгляду отрылось кипящее безумие варпа. Имматериум вцепился в корабль со всей своей злой страстью. Надрывающееся поле Геллера дрожало и шло рябью голодных лиц, напирающих на тончайшую завесу реальности. А сквозь треск помех из заработавшего вокса в какофонию ворвались новые вопли. Навигатор ответил на вызов бессловесным воем чистой муки. Хмыкнув, Малакрис резко обернулся, словно учуявшая приправленное пряными страданиями мясо собака.<br /> <br /> Эйдолон вздохнул и отвернулся от одурманенного безумца в Воциферону.<br /> <br /> — Проверь, что там с навигатором. Надо вырваться из варпа, потом посмотрим, может ли этот червь ещё служить или нет. — Он сплюнул на палубу. — Нужно понять, где мы находимся. Восстановить связь с нашим флотом. Мы на пороге величайшего сражения, и я никому не дам выставить меня медлительным увальнем!<br /> <br /> Воциферон кивнул и зашагал прочь через толпу.<br /> <br /> Первый лорд-командор наблюдал, как его посланник исчезает из виду, а затем повернулся к матросам. Он подхватил молот и взмахнул «Вечной славой», показав на измученную пустоту за окнами.<br /> <br /> — Выведите нас из этих миазмов. И живее. Если вскорости я не получу приятных вестей, то начну с ломки ваших костей.<br /> <br /> Из ям и альковов вокруг прозвучал хор покорных голосов. Эйдолон зашагал по мостику, а за ним последовали Тиль и Малакрис, не сводя взгляда с отчаявшихся и изувеченных рабов. Мостик содрогался от страха, смешавшегося с вонью экскрементов людей, не способных их в себе удержать под суровым взором хозяина. То тут, то там Эйдолон прикладывал к затылку слуги край не снабжаемого энергией молота и наблюдал, как они застывают на месте. По иссечённой шрамами коже лился пот, от непокорных страстей языки хлестали губы. Раздираемые желанием покончить со всем и надеждой на продолжение жалкой жизни рабы одновременно страдали от внимания легионеров и алкали встретиться со всем жаром их гнева.<br /> <br /> — Благороднейший господин, — проскулил один из них. — Наши сенсоры слепы, а корабль застрял в варпе. Мы не можем вырваться из имматериума. Мы пытались, но похоже застыли в буре. Она удерживает нас по обе стороны завесы, будто божьи когти.<br /> <br /> — Мне не нужны ваши оправдания, — процедил Эйдолон. — Я хочу...<br /> <br /> '''Освободиться.'''<br /> <br /> Прошипел ему прямо в ухо насмешливый голос. Эйдолон резко обернулся, замахнувшись мгновенно окутавшимся током молотом. Он оскалился, готовясь сразиться с... пустотой. Малакрис искоса поглядел на него и зловеще ухмыльнулся, почуяв слабость.<br /> <br /> — Какой ты дёрганый, Эйдолон, — вкрадчиво заговорил легионер. — Едва ли это подобает лорду-командору.<br /> <br /> — Капитан, если думаешь, что можешь справиться лучше — попробуй, я не против. Даже с удовольствием посмотрю, как ты тщеславно машешь кулаками, ожидая, что остальные станут выполнять твои приказы. — усмехнулся Эйдолон, положив молот на плечо Малкриса. — Помни своё место, щенок.<br /> <br /> — Как я могу о нём забыть? — прошептал капитан, склоняя голову к когтям молота. Опасно близко к включённому силовому полю. Разряды статики будто молния проскочили между пластинами доспехов и оружием. Энергия пролетела к палубе прямо сквозь кости, висящие на коже кольца зазвенели. — Интересно, может ли кто-то кроме Фениксийца сбросить тебя с пьедестала? <br /> <br /> — Малакрис, твоя болтовня меня утомляет. Скрашивай свою скуку чем-нибудь ещё. — Эйдолон склонился вперёд, и его обмякшие губы насмешливо скривились. — Меня ведь не так легко заменить. А вот тебя? По воле моей из плоти третьего могут создать сотню новых ублюдков, и каждый из них будет тебе ровней.<br /> <br /> Но не успел Малакрис на это ответить, как внимание обоих привлекло шипение открывающейся двери.  <br /> <br /> Посуровевший лицом Воциферон вошёл на мостик, прикрывая одной рукой сгорбившегося человека в рваной накидке. С запястий и лодыжек смертного свисали разорванные позолоченные цепи, с каждым тяжёлым шагом скрежетавшие по палубе. <br /> <br /> Мастер клинка остановился и слегка подтолкнул человека вперёд. Капюшон соскользнул с головы, и Эйдолон увидел, что именно случилось со старшим навигатором Тошеном Меларом.<br /> <br /> Смертный расцарапал себе лицо, вонзив в него когти так глубоко, что на щеках остались кровавые борозды. Похоже, что он вырвал собственными пальцами и обычные глаза, но внимание Эйдолона привлекла жуткая рана на лбу. Навигатор снял повязку и выдрал из черепа варп-око. Взгляд лорда-командора скользнул по окровавленной накидке к протянутым и дрожащим рукам, вымазанным в кровавых клочьях, всё ещё сиявших внутренним светом.<br /> <br /> Да, то что навигатор избавился от своего дара говорило о многом.<br /> <br /> — Оно поёт, — прошептал Тошен. Он поднял голову и посмотрел пустыми глазницами прямо на Эйдолона, будто всё ещё мог видеть. — Царственный глас зовёт и поёт, и иное море стонет в ответ, и все мы падаем с ними прямо в самые недра. Уж лучше тьма. Я выбрал. Я был избран...<br /> <br /> — Свяжите его, — вздохнул Эйдолон, шагнув вперёд. — Ну почему нас всегда загоняет в угол слабость низших созданий? <br /> <br /> Никто не ответил. Он покачал головой, занося молот.<br /> <br /> Он никогда не любил навигаторов. Не по настоящему. Немногие стремились познакомиться с такими существами, а ещё меньше чахлых аристократов, выращиваемых из необходимости, были достойны его внимания. Каждый их благородный дом стал брызжущим интригами кипящим котлом мутаций, чьи отпрыски давно лишились человечности и преобразились, пройдя сквозь позабытые испытания Тёмного Века.<br /> <br /> «Инструменты, вот кто они такие даже в лучше дни, — подумал он, глядя на изувеченного Тошена. — А этот — сломан».<br /> <br /> — Оно видит тебя, — пробормотал, смеясь, навигатор и показал на Эйдолона дрожащим пальцем. — Знает тебя. Но не жди помощи. Лишь неизбежный конец. Лишь...<br /> <br /> Молот опустился.<br /> <br /> Окутанный энергией боёк молота расщепил череп Тошена на атомы. Тело рухнуло, в последний раз взмахнувшие руки подняли золотые цепи вверх, во все стороны полетели тускнеющие клочья варп-ока и брызги горелой крови. Воциферон отшатнулся, поражённый вспышкой внезапного гнева господина. Эйдолон же шагнул вперёд, сверля яростным взглядом труп.<br /> <br /> — Вот цена слабости. Вы меня слышите? Вы все поклялись мне в верности и службе, и я ожидаю, что вы выполните свой долг. А если нет — умрёте от моей руки, прежде чем до вас дотянутся враги! — он повернулся на месте, чтобы все увидели застывшую на лице свирепую гримасу и вздувшиеся вены шеи, дрожащей от нарастающей силы едва сдерживаемого крика. — Расколите прутья нашей клетки, или же я расколю вас всех до единого.<br /> <br /> Он обернулся и вышел с мостика, оставив позади лишь хнычущих рабов и бесполезных слуг. И всё же Эйдолон слышал насмешки, теперь повсюду и всегда преследовавшие его.<br /> <br /> <br /> ===Третья глава. Призраки===<br /> <br /> <br /> «Теперь мы боимся привидений? Сходим с ума от страшных теней?»<br /> <br /> Эйдолон скривился. Его путь по шумным коридорам корабля лежал через залы, где погасили весь свет, чтобы в тайне ото всех взглядов предаваться порокам, а в других люмены перегрузили так, что на них было больно смотреть. Третьи же светильники уже начинали мерцать цветами иных миров под вой непрекращающихся сирен.<br /> <br /> Теперь поисками новых горизонтов занимались не только следопыты и капитаны Великого крестового похода, а опыты перестали быть уделом вечно разраставшегося апотекариона. Ныне тяга к ним пустила корни в сердцах каждого из Детей Императора. Они стали истинными воплощениями мёртвой мечты, и строили из трупа Империума нечто достойное истинных владык Галактики.<br /> <br /> «Богов», — подумал Эйдолон и усмехнулся. Да, древние божества восстали из пепла, как и он сам, желая покорить обетованную им Галактику. Ныне частью их стал и сам Фулгрим, пляшущий под дудку грозного Слаанеша, а Луперкаль, полный изъянов и недостатков неотёсанный дикарь, как и все хтонийцы, лучился их мощью. Многие присягнувшие магистру войны легионеры говорили Эйдолону, что всё лишь возвращается на круги своя, что Хаос — такая же естественная часть жизни, как дыхание, но он знал, что это ещё одна ложь.<br /> <br /> За пеленой жизни и смерти всё менялось. Он и сам вернулся из могилы, переродился, изменился так же сильно, как примарх, упорхнувший в вечность.<br /> <br /> Эйдолон стал Разделённой Душой. Созданием сломленным, но обрётшим в лишениях великолепие. Ему больше некого и нечего было бояться.<br /> <br /> Но даже здесь, в собственной твердыне его преследовали по пятам тёмные силы. Варп, голодный и настойчивый, кричал и шептал ему сквозь кости корабля, будто возлюбленному. В душах воинов снова и снова звучала песнь сирен, что словно водили вдоль их хребтов когтями, ища, за что бы уцепиться. Возможно, так было всегда после восхитительных зверств на Исстване. А может быть это началось лишь потом, когда они обрели истинное прозрение.<br /> <br /> — Бойцы неспокойны, милорд, — раздался позади голос. Эйдолон не медлил и не оглядывался, ведь он сразу узнал знакомый искажённый голос Тиля. — Особенно шайка Малакриса. Возможно, сейчас они прикидываются смирными, но сорвутся с цепи, едва кончится мясо. Их взбудоражили преследующие нас создания.<br /> <br /> — Они — воины Третьего легиона, — усмехнулся лорд-командор. — А нам ныне неведом покой и во сне.<br /> <br /> — Тебе стоит их приструнить, — небрежно добавил Плегуа. — Если ты будешь править как Фениксиец, то они осознают глубину своих заблуждений.<br /> <br /> — Неужели? Как я что ли?<br /> <br /> — Конечно же нет, господин, — рассмеялся Тиль. От его едкого веселья задрожал и воздух, и стены. С поблёкших мозаик и треснувших статуй посыпалась позолота.<br /> <br /> — Хотя спорить не буду, предложение отсечь им головы... соблазнительно. — Вслед за какофоном расхохотался и Эйдолон. — Возможно, мне стоит их насадить на пики у трона или преподнести в дар Фулгриму, когда выйдем на орбиту Терры, а? Ещё больше мёртвых сынов для нашего любимого отца. Всегда их ''так'' ценившего.<br /> <br /> Он вновь слышал... это. Смех среди отголосков эха, царапающий восприятие, будто точильный камень — клинок. Тени сгущались, становились глубже, и в них ему уже чудились холодные и алчно тянущиеся к нему когти.<br /> <br /> '''Эйдолон. Лорд-командор. Брат...'''<br /> <br /> Сквозь тьму кралось нечто одновременно вечное и никогда не рождённое, и от голода создания сотрясался корабль. По железным костям пробегала дрожь, отзвук приторной ярости Имматериума.<br /> <br /> — Говорят, нас прокляли, — непринуждённо добавил Эйдолон, не обращая на зловещие предзнаменования внимания. — Причём даже хуже, чем мы сами считали.<br /> <br /> — Смертные болтают, да? — протянул Тиль. — Их страх пятнает корабль, как звериные следы — лес.<br /> <br /> — Может они и правы, — пожал плечами лорд-командор. — Варп кричит тысячами голосов, и каждый из них — настоящий, но сейчас все они против нас. Мы в ловушке. Не наши братья. Не легион. Мы. Мы заперты прямо среди клыков змея.<br /> <br /> — И как мы выберемся? — горло Плегуа содрогнулось. Каждая йота его бытия сотрясалась от жажды боя, желания снова вознести глас и быть частью симфонии.<br /> <br /> — Мы найдём источник варп-заразы и избавимся от него либо грубой силой, либо при помощи того, чем занимаемся вместо колдовства. — Эйдолон помедлил, увидев насмехающееся над ним отражение в металле ближайшей переборки. Видение ухмылялось, не сводя с лорда-командора искрящихся глаз, а затем ускользнуло в иную тьму. Эйдолон вновь скривился.<br /> <br /> — Но у нас же нет колдунов, господин, — осторожно заметил Тиль. — Мы вознеслись. Не погрязли в чарах.<br /> <br /> — Боги усмотрят путь, друг мой, даже против собственных козней. Взгляни, чем мы стали, просто подчинив свои организмы, — мягко ответил Эйдолон. — Пусть наши братья и дальше ссорятся, желая занять себе место поудобней. Я выкую нам путь к свободе, высеку из крови и плоти такую картину, что ужаснёт даже Фабия. На рассвете последнего дня Терры мы встанем по правую руку Фениксийца. Отправляйся к своим воинам, растормоши их. Я хочу знать, о чём поёт варп... Я же пока отправлюсь на поиски других наставлений. А затем мы наконец-то сбросим эти оковы. Терра ждёт, и я стану ключом к нашему пути к ней. <br /> <br /> <br /> Апотекарион преобразился вместе с легионом.<br /> <br /> Среди Детей Императора всегда было больше врачевателей, чем в любом другом легионе. Восставшие из пепла Скверны после былых невзгод и учившиеся под бдительным взором Паука апотекарии стали настоящими виртуозами. Немногие геноткачи-астартес могли сравниться в своём мастерстве с Владыкой Человечества, но творцы Детей Императора не просто справились с испытанием, но даже усовершенствовали труды своего великого создателя. Фабий развеял семена познания по ветру и наблюдал, как те приносят странные плоды.<br /> <br /> «И что они нам дали?» — мысль незваной и вероломной гостьей скользнула в сознание Эйдолона, когда тот вошёл в холодные залы апотекариона. Тиля он отослал собрать какофонов, способных помочь своим инстинктивным пониманием варпа. После этого путь в застывшее царство прошёл безо всяких происшествий, разве что палуба всё так же дрожала, не переставая.<br /> <br /> Мысль осталась без ответа, не обратил внимания лорд-командор и на корчившиеся в стеклянных сосудах ужасные плоды экспериментов, совершённых фон Калдой лишь из хищного любопытства. Когда-то Эйдолон и сам чах под ножами Фабия в похожей темнице. Скотобойне, где Паук резал былые идеалы. Той изысканности не было в обители фон Калды, в которой брызги крови и мяса долетали с хирургических столов до ребристого потолка. От запахов жизненных соков и консервантов воздух в помещении стал затхлым, отравленным.<br /> <br /> «Мы стали теми, кем всегда должны были быть. Воспряли, преобразились. Стольким пожертвовали пламени ради торжества. Возможно, первоначальный замысел и принадлежал Фабию, но становление&lt;ref&gt;Философское понятие, означает переход от одной определённости бытия к другой.&lt;/ref&gt; определил дух легиона».<br /> <br /> Фон Калда уже находился в зале, копошился рядом с одним из многих анатомических верстаков. Тусклые белые доспехи воина казались жемчужными в суровом сиянии ламп, но по локоть были запятнаны кровью и брызгами иных более странных жидкостей. Апотекарий обернулся, на миг нахмурив странно детское лицо, и вновь вернулся к работе.<br /> <br /> — Господин, вы давно не обращались ко мне за выполнением моих... официальных обязанностей. Чем обязан удовольствием?<br /> <br /> — На нас напали, — сразу перешёл к делу Эйдолон. Он подошёл ближе и навис над апотекарием. Пусть они происходили из одного рода, Эйдолон был куда крупнее и господствовал в Апотекарионе так же, как и на поле боя.<br /> <br /> Быстрым взглядом он окинул раскинувшуюся впереди жуткую живую картину. Апотекарий проводил вскрытие, прибив серва к стене, будто обычный хирургический образец, и органы свисали из живота подобно гроздьям брошенных багровых фруктов.<br /> <br /> Фон Калда вытер окровавленные руки о поножи и похлопал.<br /> <br /> — Всё как обычно, а? — Он отвернулся от первого лорда-командора, взял в руки скальпель и осмотрел лезвие. — Корабль ведь никуда сейчас не летит, так? Я слышал сирены... Но если бы мы вышли в Солнечной системе, вы бы уже собирали нас для штурма. Так где мы?<br /> <br /> Эйдолон помедлил, собираясь с мыслями. Даже здесь, в помещении, где были только они двое, он чувствовал, как его сверлят взглядом и дышат сквозь гнилые зубы в спину.<br /> <br /> — Нас преследуют призраки, советник, — наконец, сказал он. Фон Калда достойно служил Эйдолону с самого начала войны и был его представителем. Апотекарий не раз проявил себя верным и способным подчинённым с тех пор, как Разделённая Душа возглавил треть легиона и начал охоту за Ханом. — И чем бы ни были эти духи, они решили не медлить. Они уже не шепчутся у нас за спиной, но прижимают к ней клинки. Поэтому ты мне и понадобился.<br /> <br /> Фон Калда цыкнул, положи скальпель и поднёс ко рту ещё окровавленные пальцы. Он облизнул их кончики, провёл по слишком идеальным губам.<br /> <br /> — Понадобился? Но вы выглядите здоровым, господин. Насколько можно судить. Уж точно лучше, чем он, — фон Калда указал на труп. — Я хотел понять, что именно его убивало, но лишь ускорил процесс, и мне стало так... скучно.<br /> <br /> — У нас нет времени на твои проклятые развлечения! — рявкнул Эйдолон. — Никому не лишить меня места за столом. Нас ждёт Терра. Терра! Сердце войны, сердце Империума ускользает из моих рук. Думаешь, отцу понравится, если мы будем медлить? Я не стану позабытой жертвой, которую он унизит. Никогда более.<br /> <br /> Фон Калда махнул рукой, и соскользнувший с верстка труп шлёпнулся на палубу.<br /> <br /> — Господин, вы незабываемы. — Он помедлил, выбирая слова и чувствуя гнев Эйдолона. — Вы — первый среди лордов-командоров. И я исполняю ваши капризы.<br /> <br /> Эйдолон отвернулся, словно ощутив стыд.<br /> <br /> — Здесь происходит нечто большее. Я чувствую это глубинами души. Нечто голодное. Ждущее мгновения слабости, чтобы наброситься и овладеть мной, будто пешкой на доске.<br /> <br /> — Господин, но ведь я не псайкер, — задумчиво почесал подбородок фон Калда. — Если вашу отмеченную песнью душу тревожит нечто, не разумнее ли было бы обратиться к какофонам, не так ли? Им ведь вполне знакома сладостная мелодия варпа.<br /> <br /> — Песни могут лгать. Сбивать с пути так же легко, как и грёзы, — протянул Эйдолон. Его взор затуманился, но глаза горели ярче, чем прежде, радужные оболочки хищно пылали за бельмами. — Мне нужна ясность. Я хочу знать, что ощущаю чувства себя, а не прокравшегося в мою душу демона.<br /> <br /> Фон Калда поднял нартециум и выпустил лезвия и дрели. Он смотрел, как иглы мерцают в резком свете, пробуют воздух так же алчно, как впиваются в плоть.<br /> <br /> — Признаюсь, что изучал и мир духов, — сказал апотекарий и склонился вперёд, чтобы вонзить в шею иглу. Из раны с шипением потёк воздух, мерцающая кровь же — неохотно, вяло. Лорд-командор напрягся, ощущая, как жало прокалывает плоть до костей. — Конечно, исследования его не назовёшь точной наукой, но мы движемся к пониманию. — Фон Калда помедлил, изучая показания звенящих приборов. — Возможно, со временем мне удастся даже разработать лекарство от таких... хворей.<br /> <br /> Внезапно Эйдолон отвлёкся от операции, чувствуя, как напряглась его не двигающаяся шея. В переработанном, но всё ещё терпком воздухе отдавался смех. Звук не повиновался законам физики. Каждая отражающая поверхность потемнела, омрачилась, и теперь в них виднелось только его собственное гримасничающее лицо.<br /> <br /> '''Эйдолон...'''<br /> <br /> Прошептал тихий почти неслышимый голос. Отражения начали меняться, потекли как воск. Внезапно одно из них вспыхнуло и запрокинуло голову в беззвучном вопле. С другого сползла кожа, открыв взгляду мертвенный оскал среди натянутых и дрожащих жил.<br /> <br /> Лопнули глаза. Застыли языки, будто у слабаков, падающий на колени и задыхающихся. Бесстрастно наблюдавший за представлением Эйдолон лишь ухмыльнулся в ответ.<br /> <br /> — И это всё, что ты можешь? Я не боюсь того, что уже покорил.<br /> <br /> — Господин? — переспросил фон Калда, извлекая иглу, и пристально поглядел на него глазами, полными таких странных на слишком молодом теле старых страхов.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и отражения исчезли. Он снова был собой, лишь собой.<br /> <br /> — Творец наших бед вновь играет со мной, — проворчал лорд-командор. — Должно быть, преследующие нас демоны считают меня слабым, раз стремятся запугать балаганными знамениями и мелочными чудесами.<br /> <br /> Он со смехом отвернулся от стола и зашагал к двери, готовясь к пути обратно через неприветливый ад, в который превращался его корабль.<br /> <br /> — Ну что же, апотекарий, если ты не можешь помочь, то я сам возьмусь за скальпель. Времени для опытов и экспериментальных лекарств нет. Враги уже здесь. Мы застряли. Я вызову Малакриса и Воциферона, да и Плегуа.<br /> <br /> Эйдолон поднял руку и сжал кулак, бросая вызов судьбе.<br /> <br /> — И скоро мы поразим врагов в самое сердце.<br /> <br /> <br /> Дети Императора пришли на одну из главных орудийных палуб корабля, чтобы поговорить как равные. Ну, почти.<br /> <br /> В центре в окружении Плегуа и остальных какофонов стоял сам Эйдолон. И к вящему раздражению всех прочих банд расходящийся от их хора гул эхом отдавался от высоких сводов. <br /> <br /> Малакрис поднял искрящиеся молниевые когти, которые выглядели бы более уместно в свежевальной яме Повелителей Ночи, а на воинском конклаве. Конечно, по мнению Эйдолона капитан был жестоким всегда, ещё до того, как Тёмный Принц извратил его неистовую душу, превратив в покрытое шипами расколотое отражение себя былой. За Малакрисом следовали истинные убийцы, чьи доспехи и плоть становились всё более чудовищными с каждым актом членовредительства. <br /> <br /> Когорта Воциферона держалась подальше от многоликой банды, и каждый легионер держал руку на рукояти, будто ожидая неизбежной распри.<br /> <br /> — Спокойно, братья мои, — произнёс Эйдолон, и слова волной прокатились по палубе. Мешки в горле раздулись и задрожали. От такой демонстрации пронизывающей каждый звук силы содрогнулись все, кроме какофонов.  Все присутствующие знали, на что способен первый лорд-командор. Они видели, как он расщепляет своими криками врагов на части, не оставляя от них ничего, кроме изломанных и кровавых клочьев.<br /> <br /> — Ты зовёшь нас сюда как псов, и ждёшь, что мы будем молчать? — оскалился Малкрис. — Я не стану мешкать, словно один из его никчёмных дуэлянтов. — Он презрительно махнул рукой, показав на Воциферона. — Мы должны быть свободными от кошмаров, свободными и сжигающими Галактику, прокладывающими путь к Терре!<br /> <br /> Искры сверкнули на когтях шагнувшего вперёд, но не поднявшего их в знак вызова капитана.<br /> <br /> — Довольно, — процедил Эйдолон, замахнувшись на наглеца включённым молотом. — Ты бы увёл нас всех в топь, гоняясь за огоньками. Мы не просто бы не добрались под твоим руководством до Терры в срок, мы бы туда вообще не прибыли! Я — ваш командир. По праву моего звания, весь третий миллениал — мой, — он отвернулся и холодно, оценивающе поглядел на Воциферона. — А что скажешь ты? Есть идеи, что нам следует делать?<br /> <br /> — Ты — первый лорд-командор, — ответил мечник. — Твоя воля направляет нас. Мне этого достаточно.<br /> <br /> — Трус, — насмешливо покачал головой Малакрис. — Ты боишься, что нечто угнездилось в моей душе, но у меня она хотя бы есть. Твоя же — опустошена, и ты превратился в слабака, цепляющегося за мастерство, как утопающий за обло...<br /> <br /> — Молчать!!! — прогремел Эйдолон. Стены содрогнулись. От яростного крика пластины пошли трещинами и вмятинами. Чемпионы отшатнулись, а почти все их последователи рухнули на колени. Какофоны охнули, дрожа от экстаза.<br /> <br /> Эйдолон слышал их тихие шёпоты, так непохожие на привычные вопли, а в них — эхо иного гласа. Таящегося прямо за пеленой реальности.<br /> <br /> Песни. ''Песни. '''Песни!'''''<br /> <br /> Они всегда слышали мелодию варпа, пронзительно кричащую и гремящую басами, с тех пор как её великолепие со всем извращённым мастерством показала им вдохновлённая богами Кинска. Однако сейчас в её отголосках слышалось нечто новое и незнакомое, нарастающее от шёпота до крещендо. Призыв к оружию. Зов домой. Раньше он думал, что песнь подобно сирене пел Фулгрим, однако звук стал иным, полным нюансов. Гимном, созданным для расщеплённой души и измученного тела самого Эйдолона.<br /> <br /> — Вы собрались здесь, — продолжил Эйдолон, — потому, что вы — мои офицеры. Мои избранные воины. Лучше среди воинства. Вы — образцы для всех, кто стремится к многоликому совершенству. Воины Третьего. Мои воины, — лорд-командор улыбнулся рваными губами. — Мы нужны на Терре. И нашим врагам не заточить в имматериуме в дни финальной битвы ни меня, ни кого-либо из вас. Истинные чудеса свершатся на земле тронного мира. Мы испытаем свою мощь против лучших рабов Императора, и сокрушим их.<br /> <br /> И словно в ответ корабль опять содрогнулся. Закрывавшее корпус поле Геллера дрожало, поддавалось под яростью варпа. Завыла ещё одна сирена, и глас её влился в мрачную симфонию третьего легиона.<br /> <br /> Они все умрут, если не будут действовать. Решительно.<br /> <br /> — Так и будет, — сказал Воциферон и шагнул вперёд, из чувства долга рискуя обратить гнев Эйдолона и на себя.<br /> <br /> — Естественно, — кивнул лорд-командор, опуская молот, и положил на плечо мечника заскорузлую руку. — Мы слишком долго выслеживали в засадах Хана и его бегущих к Терре дворняг. Столько усилий впустую. Теперь и нам пора получить причитающееся. Я жажду скрестить мечи с Преторианцем и рассечь его на части так же, как сокрушу его баррикады&lt;ref&gt;«Эйдолон был самым опасным. Воющий лорд-командор расколол боевые доспехи Дорна своими многоголосыми криками. Его клинок дважды вонзился в Преторианца. Эйдолон обладал силой примарха», — из «[[Под знаком Сатурна / Saturnine (роман)|Под знаком Сатурна / Saturnine]]». Иногда мечты сбываются.&lt;/ref&gt;. Сломать крылья Великого Ангела своими сапогами и высосать мозг из его пустых костей. Это и многое другое я предвкушаю.<br /> <br /> '''Предвкушаю...''' — снова заурчал голос, и Эйдолон вспомнил.<br /> <br /> ''Пальцы подняли его за подбородок, заставляя взглянуть на совершенство. Улыбку, ослепительную будто сияющее на белом мраморе солнце. Лицо, сотворённое абсолютным мастером генетики, и глядящее на него с любовью.''<br /> <br /> ''— Встань, лорд-командор, — прошептал Фениксиец.''<br /> <br /> Эйдолон встряхнулся, изгоняя непрошенное воспоминание.<br /> <br /> — Мою душу снедает тоска, зов, который нельзя игнорировать. Мы выследим вцепившееся в корабль отродье варпа и переломаем его когти, один за другим.<br /> <br /> Малакрис алчно подался вперёд. Из уголка его рта засочилась едкая слюна.<br /> <br /> — Ах, так нам предстоит бой с нерождёнными. Они так меня любят и презирают. Предлагают благословения и проклятия, похоть и отвращение, — он погладил помазанные кровью пластины доспехов. — Так приятно будет вновь с ними станцевать.<br /> <br /> — Ничтожество, — прошептал Воциферон, качая головой. — Лорд-командор, я не понимаю, почему этот паразит ещё дышит и плетёт козни. Позвольте мне его убить.<br /> <br /> — Может быть потом, — задумчиво ответил Эйдолон. — Но не сегодня. Сегодня мне нужны вы оба. И зазубренный клинок, и безупречное орудие.<br /> <br /> Позади зашипели двери, открываясь. Эйдолон с улыбкой оглянулся и склонил голову.<br /> <br /> — Наконец-то. Вот мы и все собрались.<br /> <br /> В дверях стоял фон Калда. С его осквернённого нартециума всё ещё капала кровь. Он поглядел на Эйдолона, кивнул ему в знак почтения, и занял место рядом с господином. Другие не сводили с апотекария взглядов, полных и неохотного уважения, и открытой неприязни.<br /> <br /> Эйдолон уже не обращал на это внимания, думая лишь о деле. Об охоте.<br /> <br /> — Начнём?<br /> <br /> <br /> ===Четвёртая глава. Нутро===<br /> <br /> <br /> Легионеры устремились в глубины великого корабля, словно летящий к сердцу клинок.<br /> <br /> Ведомый одним лишь инстинктом Эйдолон возглавлял отряд, таким был и его долг, и его право. Череп лорда-командора гудел от боли, то вспыхивающей, то затухающей с каждым шагом по уготованному неописуемому пути. Дорогу указывали и хрусты костей, и внезапные нервные спазмы, его тянула вперёд душевная мука, отчего казалось, будто он идёт не по своей воле. Сие чувство беспомощности выводило из себя, но с пути нельзя было свернуть, лишь двигаться дальше.<br /> <br /> Вслед за ним шагали Малакрис и Воциферон, а Плегуа и один из его преданных какофонов прикрывали тыл. То был Дарвен, купавшийся и утопавший в нотах собственной тайной песни, извергавшейся на худощавое лицо воина из установленных тяжёлых звукоусилителей. Легионер не сводил взгляда с дороги, распахнув и глаза, и челюсти, удерживаемые стальными челюстями.<br /> <br /> «Мне нужен лучший из твоих воинов, — сказал Эйдолон Плегуа. — Нужно, чтобы за мной следовал кто-то верный».<br /> <br /> Фон Калда возился с нартециумом, изучая полученные от лорда-командора показания. Можно сказать, что ради новых исследований апотекарий вызвался пойти с ними, хотя будучи приближённым и был обязан следовать за господином. Впрочем, фон Калду никто бы не назвал трусом. Просто теперь у него были другие, более самовлюблённые и эзотерические устремления.<br /> <br /> Когда-то коридоры «Награды за грех» были привычным лабиринтом, запутанным, как на любом пустотном корабле, но совершенно понятным трансчеловеческим умам. Теперь же всё стало странным, искажённым и изъеденным прикосновением варпа. Двери уже не всегда вели туда, куда должны были. В коридорах танцевали странные огоньки, сбежавшие с фонарей и манящие неосторожных как мёртвые звёзды. Конечно, такие небольшие изменения скорее раздражали, чем выводили из себя... Но Эйдолон не сомневался, что к концу охоты всё станет гораздо хуже.<br /> <br /> К далёкому потолку вздымались опоры, однако сии колонны уже не состояли из одного лишь металла, но медленно превращались в живые кости, пронизанные извивающимися сосудами. Эйдолон провёл протянутой рукой по мягкой ткани, чувствуя, как та содрогается от его прикосновений.<br /> <br /> — Поразительно на что способен духовный мир, — вздохнул лорд-командор. — И как преображает всё сущее внимание Тёмного Принца.<br /> <br /> Эйдолон поднял «Славу вечную» и разряды тока перекинулись на кости. Он услышал мучительные крики, столь низкие и далёкие, что их бы не заметил обычный человек, но столь сильные, что они опаляли его восприятие и отдававшиеся упоением в душе. <br /> <br /> — Но это мой корабль и лишь моей руке прокладывать его курс.<br /> <br /> При этих словах палуба словно содрогнулась. Вскинувшие оружие наизготовку воины разошлись вокруг Эйдолона, пока отголоски его слов расходились по просторному отсеку.<br /> <br /> '''''Моей...'''''<br /> <br /> Из сгустившихся теней над космодесантниками, из жидкой мглы появились ползущие и семенящие существа. Их проступающие когти высекли дождь искр, полетевших на собравшихся воинов. Во тьме напряглись мускулы, готовясь к прыжку, зашелестела дублёная человеческая кожа, скрипнули шипы из чёрного метала. Создания поглядели на Эйдолона удивительно материальными глазами, пылающими уголками зрачков среди чёрных склер, подобающих морским хищникам.<br /> <br /> '''''— Нашей''''', — заурчали демоны, соскальзывая и слетая с потолка, будто падающие ангелы. То были воплощения ужасов и чудес, всех возможных грёз и пороков смертных. Наложницы Тёмного Князя, кружась, оттолкнулись от стен и обступили неровный строй легионеров. Шесть демониц предстало перед первым лордом-командором. Возглавлявшее их создание, несущее корону из человеческих костей и мягкой плоти, поклонилось ему, скрипнув крабовой клешнёй по палубе. Звук отдался и в ушах Эйдолона, и в его иссечённой душе.<br /> <br /> '''''— Ты знаком нам. Связан присягой и сделкой. Ты принадлежишь Ждущему Князю, Жаждущей Королеве, Им Божественным. Обещанные богу души, пожиратели старых врагов и уничтожители новых. Вернувшиеся к нам нежеланные отпрыски Анафемы.'''''<br /> <br /> — Ему, но не вам, — со смехом ответил Эйдолон. — Вы — отребье Тёмного Князя, обещающие всё, но являющиеся ничем.<br /> <br /> По лицу существа разошлась довольная усмешка, и оно издало звук, похожий на перезвон колокольчиков. В ответ вдали прогремел набат, подобный далёкому грому. Эйдолон прекрасно осознавал, насколько непостоянно это создание, капризное, эфемерное и непознаваемое эхо истинного божества. Он слушал смех демоницы, видя как её лицо перетекает из одной формы в другую. Вот лик юного отважного воина, юнца в рассвете сил, готового воздеть по приказу владыки копьё и меч. Вспышка — и перед ним созревшая женщина, чьё лицо свидетельствует о жизни полной и радостей, и страданий. Миг спустя и Эйдолон увидел перед собой окрашенное лицо прекрасного трупа, жуткое, но притягательное на свой бесполый лад.<br /> <br /> — '''''Ты бы мог предстать перед взором богов как король, а не пресмыкаться у ног своего отца''''', — льстиво протянула демоница. — '''''Стать чем-то истинно великим. Так ли важна Терра, когда осталось столько непокорённых миров? Разве ты забыл времена, когда был истинным повелителем войн, а не опальным отпрыском полубога?''''' — когти щёлкнули, разрывая воздух. — '''''Я могу их тебе напомнить, князёк. Показать тебе ноты песни, которую ты так жаждешь исполнить. Я, Лиадресс, Поющий Клинок, Ласкающий Каждым Порезом, могу провести тебя по стопам отца. К чему унижаться, когда Хор Вечный может прозвучать по всей...'''''<br /> <br /> Эйдолон взмахнул молотом. Окутанная молниями глыба устремилась к лицу демоницы, но та лишь с шипением скользнула назад, так быстро, что взгляд едва мог уследить. Сёстры создания скользнули вперёд, воркуя и хихикая. Прекрасные чудовища, до ужаса очаровательные пародии на человеческое обличье, извращённое и изувеченное так сильно, что ни один смертный бы не смог представить.<br /> <br /> Мелькнули когти, оставляя за собой в воздухе яркие следы, и метя в уязвимые точки доспехов и сухожилий. Вспыхнули искры. Воины шагнули вперёд на помощь господину, отражая удары, а фон Калда отступил на шаг и поднял пистолет.<br /> <br /> '''''— К чему этот раздор, князёк? У Расколотого Короля на тебя такие планы... Разве ты видишь его в зеркалах собственной души? Ещё не слышишь шёпот?'''''<br /> <br /> Эйдолон удивлённо моргнул. Он-то думал, что его терзают случайные и мимолётные капризы отца, но теперь услышал имя врага. Расколотый Король... Что за жалкий и напыщенный титул, но подобающий плоду случайной вакханалии варпа. Эйдолон махнул рукой, и его воины ответили на слова демоницы смертельной яростью.<br /> <br /> Какофоны взмахивали пушками по дуге, извергая потоки воющей смерти. Даже демоны бросались в стороны, зная, что от звука им не укрыться. Колонны разлетались в щепки из железа и костей, из культей били фонтаны чёрной крови. Невозможно далёкий потолок не начал оседать, даже лишившись опор. Нерождённые резвились и хихикали, танцуя среди обломков и багровых брызг. Эйдолон пробивался к ним сквозь град, отбивая взмахами молота самые большие камни.<br /> <br /> — '''''Сломленное маленькое чудовище''''', — рассмеялась Лиадресс. — '''''Когда мы увидим твоего отца, то споём о твоей погибели. Возложим к его стопам гимн о упоительной смерти. Он узнает, что ты, Рассечённая Душа, умолял о пощаде будто шавка. Не быть тебе ни консортом, ни чемпионом, сейчас ты погибнешь неоплаканным среди пепла собственных амбиций.'''''<br /> <br /> — Я не умру, не ступив на Терру, — зашипел Эйдолон. Он пригнулся, уклоняясь от взмаха когтей, и ударил молотом, почти задев гибкую тварь. Лиадресс метнулась назад, скрежеща зубами, но миг спустя её гнев утонул в звенящем веселье. Удар Эйдолона нарушил искусную асимметрию танца, затупил грациозный натиск. — Если бы боги хотели меня остановить, то послали бы пса с зубами поострей.<br /> <br /> Завопив, демоница бросилась на лорда-командора. Хитиновые клинки ударили по голове молотка, потянув оружие к палубе. Пахло горелой плотью и жгучим мускусом, источаемым каждой порой шкуры твари. Заскрипев зубами, Эйдолон вырвал молот из хватки. Вокруг сражались смертные и бессмертные, всё горело и взрывалось. Он бился в бесчисленных сражениях, и возглавляя целые воинства, и сражаясь в одиночестве. Он возглавлял воителей Третьего легиона на сотнях полей брани ещё до того, как они обратились против собственных родичей. Случалось ему и руководить когортами Имперской Армии, связывая их с легионом паутиной восхищения и уважения. Но здесь и сейчас у лорда-командора было время лишь на один поединок, один миг.<br /> <br /> Он напрягся, готовясь встретить ещё один град ударов демоницы, жаждавшей вырвать у него оружие. Почувствовал, как кровь потекла по пластинам брони и отступил на шаг, когда когти рассекли плоть. Существо поднесло алеющую клешню к губам и провело по хитину языком, алкая соки.<br /> <br /> — '''''Слабак''''', — процедила Лиадресс, давясь от смеха. — '''''Ты что же, думаешь так робко постучать во врата самого Анафемы? Да ты рухнешь с плетня Дворца! Дрогнешь перед стенами! Никакой ты не чемпион. Не избранный... просто скот.'''''<br /> <br /> — Умолкни! — зарычал Эйдолон, чувствуя, как поднимается желчь. Его горло вздулось, и он выпрямился, отбросив бессильно заскрежетавшую когтями по палубе демоницу. Позади продолжали сражаться его воины. Эйдолон почувствовал звуковую волну, когда пал Дарвен, и его оружие взвыло в последний раз, прежде чем умолкнуть навеки вместе с тайной песней.<br /> <br /> Эйдолон не уйдёт покорно во тьму. Он будет бушевать и яриться против рока среди углей вселенной. Он был лордом-командором, первым среди всех. Да как смеет ничтожная рабыня Тёмного Князя насмехаться над ним?!<br /> <br /> — '''''Смерть сладка, но служба может быть ещё слаще. Король ждёт! Ждёт и алчет! Поддайся ему, твои воины преклонят колени! Служи и будешь пощажён. Борись и твоя кожа станет моим плащом, плоть — мясом, кровь — вином!'''''<br /> <br /> В глазах наступающего Эйдолона блеснуло непривычное веселье. Он разжёг ярость, направил, дал ей течь сквозь себя приливной волной. Челюсти лорда-командора растянулись. Внутри него прокатился вопль, издаваемый изменённой гортанью, но отдающийся в каждой поре, пылающий в каждой частице легионера, наполняющий его и питающий.<br /> <br /> Волна звука отбросила назад заоравшую демоницу. Сбила низших порождений варпа с ног, расколола каменные плиты. Малакрис и Воциферон отшатнулись, потрясённые, но не оглушённые. Более привычный к крикам господина фон Калда вздрогнул и устремился вперёд, прикрывая Эйдолона от демонов. Действительно выдержал бурю, впрочем, лишь Плегуа, неустрашённый, но вдохновлённый.<br /> <br /> Занося молот, Эйдолон устремился на уже вскочившую на ноги демоницу. Существо припало к палубе, ожидая удара, но лорд-командор и не собирался бить молотом. Он ударил по клешне кулаком, со всей рождённой гневом мощью. Один, два, три раза. Хитин раскололся. Глаза Лиадресс распахнулись от изумления.<br /> <br /> Он ударил вновь, и демоница покатилась кубарем, шипя от боли.<br /> <br /> — Что же, ты забыла о собственной сути? Вы упиваетесь и причинением боли, и своими же муками. Разве дарованной мной агония не сладка?<br /> <br /> — '''''Жалкий кусок мяса!''''' — зарычала демоница. — '''''Неужели ты считаешь себя лучшим слугой? Думаешь, что ты милее нас для Тёмного Князя?'''''<br /> <br /> Эйдолон помедлил, купаясь в звуках рассекающих плоть клинков. Легионеры пришли в себя и разили когтями и и мечом низших существ. Взгляд лорда-командора скользнул по окутанным молниями клинками, режущим и пронзающим призрачную плоть. Плегуа ударил демоницу ногой, а затем выпустил гибельную арию в упор.<br /> <br /> От твари остались лишь брызги бесплотных потрохов и мерцающей крови. Пурпурный коготь покатился по палубе, всё ещё цепляясь за плиты, снова, снова и снова. Даже после смерти эти существа боролись, цепляясь за существование с неистовым упорством, которому Эйдолон даже завидовал.<br /> <br /> — '''''Мнишь себя князем-воителем, но в сравнении с Расколотым Королём ты никто!'''''<br /> <br /> — Так подай сюда своего Короля, и мы это проверим, — фыркнул Эйдолон. Он перевернув «Славу вечную» в руках и шагнул вперёд, занося молот высоко над головой. А потом опустил. Окутанный молниями клюв расколол растянутый череп демоницы и расщепил подобие мозга на атомы. В воздух забил фонтан радужной крови, окативший искажённые розовые доспехи, обжигая пластины, окрашивая в буйный калейдоскоп не-цвета. Эйдолон опустил молот и отдышался, слушая, как в груди колотятся от внезапного прилива адреналина сердца.<br /> <br /> Убивать... Таким было его предназначение. Оно не изменилось с самых первых дней на Терре. Когда он был воином, они бился и разил врагов сам, став ротным командиром научился руководить и смертными, и Астартес, но лишь возвысившись до лорда-командора в полной мере добился истинного мастерства.<br /> <br /> Битва стала для Эйдолона искусством задолго до того, как его заразили операции Фабия, до того как солёная ласка Лаэрана преобразила его телом и душой, корнями и ветвями. Эйдолон бился и истекал кровью в ширящихся пределах Империума, а затем, когда владения Императора охватила хворь раздора, вслед за их предсмертными корчами вёл неверных Детей к самому сердцу.<br /> <br /> И теперь как и всегда ему оставалось лишь идти вперёд.<br /> <br /> Эйдолон прошёл мимо собравшихся воинов и скривился, чувствуя, как в голове вновь звенит мигрень. Нечто смеялось в недрах его души, заставляя всё тело дрожать от далёкого, но такого близкого веселья. По телу пробежала дрожь, грудная клетка будто тряслась от аплодисментов, с ней и остальные кости, даже пульс сердца стал неровным. Теперь Эйдолон его чувствовал. Притаившееся чудовище, далёкое присутствие, напирающее и давящее на саму его суть.<br /> <br /> — Довольно игр, — зарычал лорд-командор. — Пора найти этого Расколотого Короля и разбить на такие крошечные частицы, что он никогда более не осмелится бросить мне вызов.<br /> <br /> <br /> ===Пятая глава. Расколотый Король===<br /> <br /> <br /> Корабль содрогался, будто под ударами зримых лишь псайкерами волн.<br /> <br /> От прикосновения варпа по его недрам разошлись метастазы скверны, меняющей “Награду за грех” с каждым капризом Расколотого Короля. Из палубы росли лестницы в никуда. За открытыми дверями могли таиться и голые стальные стены, и немыслимо далёкие восхитительные бесконечности.<br /> <br /> Само присутствие демона было ядом, растекающимся по венам боевой баржи и искажающим её, превращающим в нечто неестественное даже по нескромным меркам Третьего легиона. Местами на металле выросли окна из витражного стекла, увековечившего ужасающие красоты, и каждая их грань истекала слезами и кровью.<br /> <br /> И все отражения лорда-командора как один не сводили с него взгляда, наблюдая его собственными затуманенными глазами на мертвенно-бледном лице, которое подошло бы давно умершему человеку.<br /> <br /> '''Эйдолон.''' Его имя звучало вновь и вновь, будто полный тоски напев, срывающийся с бесчисленных губ и тянущий к себе его мысли, будто незримыми цепями.<br /> <br /> Бездна безумия варпа вглядывалась в лорда-командора, и он вглядывался в неё. Не в первый раз Эйдолон задумался, каково было бы посмотреть на мир одурманенными варпом глазами. Возможно когда всё это закончится, он найдёт какого-нибудь колдуна, выпьет его воспоминания и вкусит дары.<br /> <br /> Латные перчатки задрожали от предвкушения.<br /> <br /> Такие позывы, текущие в крови и насыщающие разум, напоминали лорду-командору что он всё ещё жив. Всё ещё способен сам выбирать свои ходы, а не превратился в пешку на чужой доске.<br /> <br /> “Как меня и научил отец. Теперь же он, призванный из-за пелены, хорохорится и не сводит взгляда с Терры. Свободный быть рабом. Богов. Гора. Своих аппетитов…”<br /> <br /> Эйдолон ненавидел Фулгрима, и всё же не мог избавиться от определявшего всё его существование льстивого восхищения. Именно рука примарха ранила его, воля отца изменила его. Это требовало хотя бы капли уважения. Возможно, однажды они придут к взаимопониманию, даже если и не расплатятся по счетам…<br /> <br /> — Такая себе добыча, — проворчал Малакрис, шагая вслед за лордом-командором. Идущий рядом с фон Калдой капитан почти игриво протянул к нему включённые когти, щёлкнувшие в воздухе. Даже теперь, омытый кровью демонов и помазанный их злобой, капитан не замечал что сам стал их подобием. Когда-то Эйдолон его бы пожалел. А теперь его злила близорукость брата.<br /> <br /> — Истинное испытание ждёт нас впереди, — заметил Воциферон. Мечник разделял предвкушение лорда-командора. Он взмахнул клинком, в отсутствии желанной цели рассекая лишь воздух. — Эти существа лишь иллюзии и тени, как и все порождения варпа.<br /> <br /> — А ничего так тени, — гулькнул Малакрис. — Демоны всегда насмехаются перед игрой. Если бы ты ощутил их когти на своей коже, а не просто на лезвии клинка… О. Даже ты бы что-то почувствовал.<br /> <br /> Молча шёл лишь Тиль, прикрывавший тыл отряда. Какофон трясся и дрожал от заточённого в сверхчеловеческой плоти, но всё же совершенно заметного гнева. Смерть Дарвена приглушила разделяемую ими песнь, и теперь Плегуа нёс мелодию в одиночестве.<br /> <br /> — Ты отомстишь, брат, — пообещал ему Эйдолон. — Мы все отомстим.<br /> <br /> — Ублажим песнь, как и должны, — хрипло прошипел Тиль, заставляя себя не кричать. — Нас ждёт расплата.<br /> <br /> ''Расплата.''<br /> <br /> Эйдолон улыбнулся. А окружающего его отражения — нет.<br /> <br /> Стены вновь преобразились. Теперь они состояли из не невозможных костей, но дымчатого чёрного камня, пронизанного проблесками цвета и огня. Сияющие пятна танцевали в каменной темнице, следуя за легионерами будто навязчивые сны. Все эти вздымающиеся творения напоминали Эйдолону о застывших лесах его детства, обращённых в скалы в древних войнах Раздора чащобах, средь тверди которых прорубили подобные ущельям тропы. Предания благородных семей Европы гласили, что среди мёртвой природы обитали существа, прекрасные, но неблагие&lt;ref&gt;В британском фольклоре фейри — своенравные создания, встречи с которыми непредсказуемы и даже опасны. Считалось, что они часто подменяли детей. Неблагие — название двора фей, чьи представители особенно злы и двуличны.&lt;/ref&gt;, ждущие лишь возможности похитить детей и подбросить на их место чудовищ.<br /> <br /> “Но когда пришло настоящее чудовище, держа наготове разделочные ножи и скальпели, вы отдали ему нас. Назвали порабощение честью, выдали нас как заложников и ради выживания потребовали от нас ничем не выдавать горечь…”<br /> <br /> Впрочем, к жизни до вознесения Эйдолон не испытывал ничего, кроме презрения. Обряды и операции сделали его одним из Астартес, частью прославленного Третьего легиона, стали катарсисом всей его жизни. Изменили весь его мир, чтобы он мог подчинить звёзды. Так будущий лорд-командор избавился от сладостей и изъянов, но лишь после воссоединения легиона с примархом понял, к чему всем следует стремиться.<br /> <br /> “Когти вцепились в его беззащитную душу, утягивая вниз, сквозь пламя, кровь и безумие. Вокруг него выделывали коленца целые дворы и созвездия тварей, пляшущих под дудку богов и монстров. Голодные. Вечно голодные создания, чьи клыки покраснели от его кро…”<br /> <br /> Эйдолон раздавил мысль железным кулаком. Каждое такое воспоминание было подобно психической опухоли, отчаянно пытавшейся заставить его свернуть с пути. Прошлое умерло. Осталось лишь манящее пылающим обещанием будущее. Тронный Мир будет разорён и преображён в угоду новым показанным им богами желаниям.<br /> <br /> Эйдолон принюхался, а затем все его ощущения внезапно вспыхнули от синтестезийного прилива.<br /> <br /> '''Предатель!'''<br /> <br /> Донёсшийся из мрака вопль почти поверг лорда-командора на колени. Он посмотрел на своих воинов, зашипев сквозь сжатые зубы. Они уже занимали позиции, готовые к бою и жаждущие его. Когти Малакриса заискрились, а бдительный Воциферон взмахнул клинком.<br /> <br /> Из теней показались ковыляющие существа, искажённые до неузнаваемости. И тьма их не отпускала, цепляясь за мутировавшую плоть будто саван. Тут и там ещё можно было разглядеть знаки отличия и вплавившиеся в плоть клочья униформы. В угасающем свете мерцали золотистые нити, натянутые на раздувшееся горло словно удавка.<br /> <br /> Когда-то это был экипаж боевой баржи. Теперь поглощённые варпом во время изменения корабля существа едва напоминали людей, их тела растянулись, будто изображение на оплавившемся пикте. В растянутых под немыслимыми углами челюстях лязгало слишком много зубов, из кричащих и стонущих ртов доносилось слишком много голосов. Согнутые в три погибели и вытянутые под причудливыми углами конечности царапали стены и с неослабевающим волнением терзали палубу.<br /> <br /> Существа заполонили проход будто скот — загон, стоя плечом к плечу, прижавшись к выступающим на стенам шипам. По их лицам текла кровь, растекалась по ним, как краска по холсту.<br /> <br /> А затем все головы как один обратили затуманенный взгляд на легионеров. <br /> <br /> — Мы могли стать чем-то столь большим! — пропели словно направляемые единым сознанием отродья одним голосом, воющим из бесчисленных распахнутых ртов. Изданная ими стена звука сделала бы честь самым старательным какофонам. — Прими же меня!<br /> <br /> В этих созданиях не осталось и подобия насмешливого лукавства демонесс, лишь отчаянная горестная жажда. Они стали марионетками, скованными притяжением высшей силы. Чудовища потащили себя вперёд, опираясь на ставшие ходулями кости, скрежеща ножами по палубе, каждым движением распаляя всепроникающий хор безумия и фуги.<br /> <br /> Они устремились вперёд, словно прилив плоти, местами стёкшей с костей, и ведьмин огонь вспыхивал в их глазах или опустевших глазницах. Малакрис и Воциферон устремились на них, сражаясь как один и прикрывая друг друга, бьясь в единстве, которого Эйдолон не ждал от них уже давно.<br /> <br /> Сверкнули клинки, и полетели в стороны руки, брызжа закипающей кровью и осколками кости. Навстречу им хлестнули выросшие из растянутой плоти ложноножки, обвиваясь вокруг рук, и твари потянули к себе Детей Императора, стремясь утопить их в потопе обезумевшей плоти и мускулов.<br /> <br /> Воины отбросили к стенам громадных ревущих зверей, быкоголовых и толстошеих, и ударили, прибив их к металлу. Кровь закипела на лезвиях, отчего коридор наполнился едкой вонью.<br /> <br /> Всё смердело скверной мутации. Благоухающие запахи исчезли, сгинули в зверином мускусе, источаемом изуродованными смертными. Шагнувший вперёд Эйдолон сплюнул через плечо, крутя в руках молот.<br /> <br /> — И это всё что ты можешь? — рассмеялся он. — Жалкий царёк нищего царства. Почему ты сам не бросишь мне вызов?<br /> <br /> Даже умирающие чудовища расхохотались в ответ. Малакрис вонзал в них когти, словно катары, снова и снова, утопая в чёрной крови и пепле. Воциферон же сражался осторожнее, каждым рассчитанным ударом меча отсекая конечности от туши одного из зверей.<br /> <br /> Эйдолон воздел молот над головой и обрушил его, расщепив беснующегося мутанта одним ударом. Сорвавшиеся с головья молнии пронеслись через багровый туман до самой палубы. Корабль взвыл словно раненый зверь, словно недра “Награды за грех” тоже покорились воле Расколотого Короля.<br /> <br /> — Он — трус, бросающий мне навстречу рабов и слуг, — процедил лорд-командор. Ещё один мутант бросился на него, распахнув челюсть и брызгая слюной. Эйдолон схватил зверя за горло и надавил. Зверь завыл, забился, захрипел, шлёпая присосками щупалец из человеческого мяса по искажённым доспехам. Тварь пыталась содрать позолоту, растёкшуюся по наплечнику, зацепиться… а потом обмякла. Эйдолон услышал приятный треск шеи и бросил чудовище к его умирающим сородичам.<br /> <br /> — '''Не смилуюсь, не смилуюсь!''' — закричали последние звери, припав к палубе. Эйдолон скривился и достал пистолет, прицелившись прямо в столпившихся тварей, слабых и потому раболепных.<br /> <br /> — Не нужна мне его милость. Лишь его смерть.<br /> <br /> <br /> Воины прошли под арками из человеческой кости, высеченными теперь одичавшими ремесленниками легиона. Кости раздулись, разрослись, разошлись словно шарящие пальцы или быть может заострённые рога неведомого огромного зверя. Другие выдавались вперёд, словно бычьи или изгибались как у баранов.<br /> <br /> Впереди возвышались ступени, окружённые парящими сферами ведьминого огня. Эйдолон начал подниматься вверх, ввысь к венчавшему их помосту.<br /> <br /> На нём стоял трон, высеченный из того же блестящего чёрного камня, стекавшего вниз к потрохам корабля, а на сем троне сидела едва различимая фигура. Приблизившись, Эйдолон увидел очертания легионера, но не из керамита и плоти, а из того же пламени варпа, что и неестественные фонари.<br /> <br /> Шагая, лорд-командор протянул руку к поясу и снял пистолет, оружие, послужившее ему в годы предательства так же верно, как и молот. То был образец древнего бесценного археотеха, в последнее время похоже получивший собственный разум. Эйдолон не мог сказать точно, чем именно выстрелит пистолет, но тот всегда приносил его врагам изысканнейшую смерть. И в столь просвещённую эпоху этого было достаточно.<br /> <br /> — Назовись, — потребовал ответа Эйдолон.<br /> <br /> Существо содрогнулось от смеха, разошедшегося рябью по всему телу. В пламени проступили лица, рвущиеся наружу, будто схваченные души. Демон встал на ноги и расправил плечи, словно всё ещё считал себя человеком.<br /> <br /> — '''Неужели я так изменился, брат?''' — спросило существо, склонив голову, и шагнуло к нему навстречу. Внутри него растекался свет, выплёскивался наружу и капал на чёрные камни. Хор потерянных душ, наконец нашедших избавление, растекался по палубе. С каждым шагом огоньки тряслись всё сильнее. — '''Ты и правда меня не узнал?'''<br /> <br /> — Думаю, ты очередной возжелавший пойти за примархом слабак. Их сейчас не перечесть, праздных глупцов, следующих за Юлием всё глубже в безумие. Совершенно бесполезных, конечно, если не понадобятся идиоты, которые будут бежать прямо на врагов, завывая что-то про апофеоз. Когда-то ты был созданием из плоти и крови, но превратился в фикцию.<br /> <br /> Существо остановилось на пол пути и поднесло руку к парящей сфере. Оно поглядело на Эйдолона, всем своим видом выражая горделивое ошеломление и готовность броситься вперёд, преодолеть последние метры одним прыжком. <br /> <br /> '''— Ты оскорбляешь меня, лорд-командор. Я больше не буду всего лишь Расколотым Королём. Нет. Никогда более. Я стану отражением возвышающегося Тёмного Принца, вечным и никогда не рождённым. Я неотвратим и неутомим. И мы связаны общей судьбой.'''<br /> <br /> — Прекрати, — вздохнул Эйдолон. — Да я застрелюсь, если мне придётся выслушивать ещё одного слабоумного глупца, возомнившего себя Слаанешем во плоти.<br /> <br /> Король запрокинул голову и расхохотался.<br /> <br /> '''— Так чего ты ждёшь, лорд-командор? Поддайся забвению, которого жаждешь, и…'''<br /> <br /> Эйдолон спустил курок.<br /> <br /> Вспыхнувший луч невиданного не-света пронзил наступающего демона. Но Расколотый Король лишь замер, не отшатнувшись, и поглотил растёкшуюся по его телу чёрную молнию. Вспыхнувшая и заплясавшая внутри него тьма растворилась.<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон убрал пистолет в кобуру и гордо зашагал вперёд, занеся молот обоими руками. А потом ударил, метя прямо в череп демона.<br /> <br /> И молот остановился. Эйдолон уставился на дьявольское видение, искажённое подобие всего, что значило быть Астартес. Расколотый Король перехватил молот, держа его непривычно бережно, словно ребёнок игрушку.<br /> <br /> А затем толкнул.<br /> <br /> Эйдлон полетел вниз по ступеням, едва не сбив с ног своих бойцов, и наконец остановился, опершись левой ногой на глянцево-чёрный камень. Сияние липло к нему, текло из оцарапанных плиток вместе с голосами, шипящими, вливающимися в разум и пытающимися его поглотить.<br /> <br /> '''Предатель.'''<br /> <br /> '''Брат.'''<br /> <br /> '''Убийца.'''<br /> <br /> '''Лжец.'''<br /> <br /> Из камня выступили призрачные образы и обвились вокруг лорда-командора. Они рыдали пламенем, а лица их были искажены в немыслимой муке. Эйдолон бросился напролом через духов, воздев молот и изгоняя нападавших духов его сиянием. Лики умерших мужчин и женщин зарычали от звериного гнева и рассеялись, сломленные истинной яростью лорда-командора.<br /> <br /> — '''Ты не достоин сего дара''', — зашипел Король, протянув руки, отчаянно желая вцепиться в рукоять. — '''Отдай мне его. Сложи с плеч бремя. Подчинись неизбежности. Тёмный Принц вернул тебя назад как злую шутку. Фарс. Над тобой смеются за пеленой, считая лишь шутом, пляшущим на потеху варпа.'''<br /> <br /> На шее Эйдолона вздулись вены, и не просто от дарованной ему силы вопить, но истинной и праведной ярости. Да как эта ''тварь'' смеет. Больше не человек, но и не истинное создание варпа. Ублюдок, полукровка, чья сломленная душа горит как маяк, созывающий демонов, собирающий вокруг себя будто нечистый чемпион. Командор… Тень. Эхо.<br /> <br /> Эйдолон не дал волю воплю.<br /> <br /> — Ты слишком много болтаешь, — процедил он. — Слишком много для такой жалкой твари.<br /> <br /> — '''Я тебе не дворняга''', -  возразил Король, с почти детским недовольством показав огненными когтями на собравшихся воинов. — '''Не как они. Такие славные создания, такие яркие душонки. Возможно, я дам им место при моём дворе, когда воссяду на троне. Когда стану тем, кем всегда должен был быть.'''<br /> <br /> — Они — не твои, — злобно ответил Эйдолон, снова зашагав вперёд. Каждый шаг мучил его. И дело было не просто в непредсказуемых капризах его изломанного тела, но в давлении, которое самим своим существованием оказывала на него тварь. Он боролся с тисками притяжения, со стеной давящего пламени, напирающего, пытающегося найти путь. Запели системы доспехов, с трудом преграждающих путь огню. <br /> <br /> Эйдолон пробивался вперёд.<br /> <br /> Расколотый Король шагал к нему навстречу грациозно, почти небрежно, будто на прогулке.<br /> <br /> — Это мой корабль. Мой миллениал. Мой…<br /> <br /> Эйдолон запнулся, подавившись словами, которые почти произнёс в пылу гнева.<br /> <br /> ''Мой легион.''<br /> <br /> Эйдолон остановился. По его кивку, едва заметному движению головы, воины ответили вместо него на вызов. Впереди наступал Воциферон, забыв о звании Малакриса. Воин выступил с уверенностью непревзойдённого дуэлянта, принёсшего клятву на клинке. И каком замечательном клинке. Как и Слава Вечная, оружие было изысканным, даже после измены не утратившим ни остроты, ни красоты. Чарнабальская сабля. Такая острая, даже спустя все эти годы.<br /> <br /> Эйдолон смотрел, как мечник поднял её, бросая вызов, а затем сделал выпад. Расколотый Король зарычал. Меч, сотканный из едва заметных теней, совершенно не сочетающихся с пылающим и грозным телом, воплотился в его руках. Клинки сошлись со звоном, отдавшимся по всем невозможным просторам, эхом отразившимся от далёких стен и заставившим кровь Эйдолона петь.<br /> <br /> А вслед за ним уже бежал Малакрис, никогда не дававший другим себя превзойти. Летящие к голове призрака когти сверкнули, но демон отразил удар, не прекращая танца смерти. Фон Калда выстрелил из болт-пистолета, похоже не заботясь, в кого именно попадёт. Снаряды взорвались среди сечи как распускающиеся цветы, и пыльцой их стали пламя и осколки.<br /> <br /> Зад содрогнулся от чудовищной гармонии. Эйдолон вновь ринулся в бой, занося молот. Когти Малакриса пронзили грудь Короля, а меч его сошёлся в клинче с саблей Воциферона. Демон плевался и шипел. В тот же миг, как Эйдолон поднял молот над головой, из-за его спины выступил Плегуа. Звуковое оружие взвыло, извергая гибельную песнь, а молот опустился, наконец обрушившись по дуге на уготованную цель.<br /> <br /> Горящее существо застыло и раскололось, извергая чёрные молнии. Шипение сменилось воплем. По чёрному камню разошлись сияющие нити варпа, и Король стал их громоотводом. А затем он воздел руки, и мир ответил ему тем же.<br /> <br /> Воины отшатнулись, не устояв на ногах от внезапного порыва ветра и ударов невидимых созданий. Отброшенный назад Малакрис врезался в мерцающую колонну с такой силой, что треснула броня. Подброшенный ввысь Воциферон исчез во мраке, бранясь. Плегуа и Эйдолон покатились по ступеням, но в последний момент рука схватила Эйдолона за запястье.<br /> <br /> — Нет, брат мой, — зашипел Король. — Тебе от меня так просто не уйти!<br /> <br /> Тварь потянула его назад, в свои пылающие объятия, и взметнувшийся огонь поглотил обоих.<br /> <br /> Чёрное пламя растеклось по доспехам, опаляя трещины и оставляя следы среди глазури. Скользнувшая вниз рука Расколотого Короля вцепилась в рукоять молота. <br /> <br /> Эйдолон боролся. Сражался каждой частицей своего тела, вырывался, бил коленом в брюхо зверя. Пламя вновь прокатилось, словно волна. По руке Эйдолона растекалась странная бесчувственность, слабость, расползавшаяся от места, где Король схватился за молот.<br /> <br /> Эйдолон с силой ударил демона головой, но тот лишь рассмеялся.<br /> <br /> А затем исчез. Лорд-командор огляделся по сторонам. Он был один. Его воины, тронный зал… всё исчезло. Остались лишь тьма и дымка, дрейфующие отголоски далёкого пекла.<br /> <br /> Шатаясь, он пошёл через мглу, бья молотом вслепую, будто неуклюжий берсерк, прокладывая себе путь сквозь лишь наполовину поддающиеся воображению просторы. Его преследовал смех. Вокруг вздымались стены, столь же бесплотные, как дым от выстрелов, тянущиеся к небесам, подражая далёкому дворцу.<br /> <br /> Краем глаза Эйдолон замечал движения созданий, грациозно порхавших с места на места, оставляя за собой радужные следы. Фракталы плясали так близко, что можно было протянуть руку, но так далеко, следуя за существами, что пировали в теневом зале-ловушке.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал всей душой гул призрачной реальности, пульсировавшей как дыхание. Он словно оказался в лёгких дремлющего бога, вмещающих в себя всю сущность лорда-командора как песчинку.<br /> <br /> Внезапно вспыхнул свет, отгоняя мрак, такой яркий, что Эйдолону пришлось прикрыть глаза. На него глядели две фигуры, два дымчатых силуэта в ослепительном свете. Одна из них восседала на золотом троне и источала холодную ясность, угрожавшую лишить Эйдолона всех оставшихся заблуждений о нём самом. Лорд-командор чувствовал, как свет прогрызает себе путь в его душу, скребётся в самых недрах его бытия.<br /> <br /> Другая же пылала от величия и тепла, преисполненная силой, которую могло дать лишь возрождение после смерти. Позади неё танцевали и метались тени, корчащиеся очертания существ, что были больше целых миров. В волнующемся мраке вздымались чёрное пламя и пурпурный свет, и на миг Эйдолон почти осознал, что видит перед собой.<br /> <br /> Он протянул вперёд дрожащую руку, но другая схватила его за запястье и потянула назад. Эйдолон крутанулся, взмахнув молотом по дуге, но рассёк лишь воздух.<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор…''' — прошептал отовсюду и ниоткуда Король.<br /> <br /> Эйдолон вновь взмахнул молотом.<br /> <br /> — Покажись, трус!<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор. Верность или измена. Послушный сын или повинующийся лишь себе полководец. Я могу показать тебе путь, освободить тебя от оков, связывающих тебя затхлыми идеями. Зачем быть одиноким слугой, если ты можешь возвыситься, вознестись, стать истинно первым?'''<br /> <br /> — Я не стану сосудом для заблудшего неудачника, отдавшего себя варпу без остатка.<br /> <br /> — '''Конечно не станешь''', — почти печально прошептал Король. Пальцы скользнули по щеке первого лорда-командора, и Эйдолон обернулся, следуя лишь инстинкту. Он вырвался из удушливых объятий и ударил молотом. Фантазм ускользнул во мглу.<br /> <br /> А затем Король, владыка сего сотканного из теней мира, единый с его призрачными просторами, ударил. Словно огненные копья его когти вцепились в нагрудник Эйдолона, удерживая его на месте.<br /> <br /> Сердца содрогнулись. Он чувствовал, как утекают силы, истекают под неутомимым и невыносимым напором зверя. Мир вокруг становился ярче, словно обретая от мучений новые силы и очертания.<br /> <br /> Эйдолон ударил в ответ, врезавшись плечом с изуродованное тело Короля, оттолкнув его прочь, и с новой энергией занёс молот.<br /> <br /> — Я никогда не покорюсь тебе, лживый дух, — зарычал Эйдолон, ударив молотом.<br /> <br /> Король утёк прочь и бросился на него, прижав лорда-командора к стене. Когти впились в его бок, ударяя снова и снова, пока не рассекли пластины, и не потекла кровь. Эйдолон сжал зубы, ощутив вспышку боли, а затем она прошла, утекла, похищенная и впитанная монстром.<br /> <br /> — Ты… — процедил Эйдолон. — Ничто!<br /> <br /> Он перевернул молот и ударил Короля рукоятью, оттолкнув его прочь. По лицу демона вновь растеклась пылающая улыбка, и порождение варпа бросилось на него, отчаянное, скулящее, обезумевшее от голода. Эйдолон бросился в сторону, и Король врезался со всей силы в ту же стену, о которую его бил. А затем наполненный всей его энергией, всей силой молот пронёсся по дуге.<br /> <br /> И наконец-то врезался во что-то цельное.<br /> <br /> Реальность раскололась. Вокруг вздыбился чёрный камень, фрактальная сеть соперничающих отражений, каждое из которых было для себя вселенной. Образы Эйдолона ругались и выли, раздирая когтями изувеченную плоть, оставляя на коже кровавые следы.<br /> <br /> Он ударил вновь, не обращая внимания.<br /> <br /> И мир резко вернулся на место. Легионеры обернулись, заметив, как их хозяин и его враг воплотились из бурлящего моря теней и пламени. Страшная рана в боку Короля истекала пламенем, извергала неистовые протуберанцы, пока демон силился удержать вместе свою жалкую оболочку.<br /> <br /> Король рухнул на колени. Пламя начало угасать. Из зверя вырвалась новая волна давления, воющая, оттолкнувшая легионеров. Эйдолон устоял. Он крепче сжал молот и занёс над головой. А затем опускал, снова и снова, молотя и круша ненавистного врага. Заточённые в пылающей коже молнии исчезли. Отражения умерли. Одни лишь потускнели, другие замерцали, выдавая лишь мерцающие черепа — образы смерти.<br /> <br /> — '''Князёк-самозванец…''' — зашипел Король сквозь разбитые зубы. Его тело превратилось в абстракцию. Огонь замёрз, раскололся, потёк будто воск. На лице соткалась зияющая дыра — подобие рта под пустыми глазницами. — '''Это лишь начало твоих мук'''.<br /> <br /> — Слушать тебя — само по себе пытка, — зарычал Эйдолон. Король ухмыльнулся, в последний раз поднявшись на ноги. Он вытянул свой меч из хватки Воциферона так легко, будто лишь тянул время.<br /> <br /> Клинок взметнулся подобно языку из жидкой тьмы. В этом движении было нечто знакомое, нечто неуловимо привычное в том как по плавной дуге летело лезвие. Эйдолон попытался уклониться, но не успел, ощутив, как треснули доспехи, и под лаской клинка потекла кровь.<br /> <br /> И тогда он бросился вперёд, давая мечу погрузиться глубже, смакуя агонию, растекавшуюся по телу с каждым ударом сердец и нежными ручьями крови.<br /> <br /> И обрушил молот, расколов короля. Демон разлетелся на тысячи частей, падающих на палубу частиц огня и безумия. И это снова была палуба. Не неестественный чёрный камень, а железо и адамантий.<br /> <br /> Малакрис рассмеялся, изображая веселье мёртвого Короля. В нежданном безмолвии реальности его смех прозвучал низко и мелодично. Чуть в стороне что-то насвистывал Плегуа, склонив голову. Вслушиваясь.<br /> <br /> — Реакторы загорелись вновь, поле Геллера вспыхнуло.<br /> <br /> — Ты уверен? — поглядел на него Эйдолон.<br /> <br /> — Да, господин, — кивнул Тиль. — Буря утихает. Скоро мы снова будем на свободе.<br /> <br /> Первый лорд-командор посмотрел на головку. К металлу всё ещё цеплялась опалённая чёрная кровь, пусть энергетическое поле и было включено. Собиралась в узоры, будто корчащиеся от первобытной злобы ненавистного разума, оставившего на его молоте свой след будто смертный грех…<br /> <br /> — Тогда давай выясним, где мы оказались, и снова проложим курс.<br /> <br /> <br /> ===Шестая глава. Отражения===<br /> <br /> <br /> Эйдолон не часто проводил время в своих покоях.<br /> <br /> Сама идея покоя в какой-то момент стала для него немыслимой, а преследующая его постоянная боль поставила крест на фантазии обо сне.<br /> <br /> Нет, он сохранял покои скорее из привычки и манерности, как место среди непрестанного безумия, где он мог остаться наедине и купаться в одиночестве. Недостаточно было внушать трепет с командного трона. Нет, настоящий правитель должен был держаться поодаль от своих подданных.<br /> <br /> Даже на Терре всё было так же. У его семьи были укреплённые особняки, защищённые бесчисленными системами и ополченцами. Слуги сражались и умирали за нечто больше, чем их жизни, чтобы хотя бы часть знати выжила в крепостях, прежде бывших горами.<br /> <br /> Таков был путь Европы. Выживание любой ценой. Умирать предстояло другим. Армиям и рабам. Противостоящие Объединению и погибшие полководцы бились потому, что считали себя последними поборниками своего образа жизни. Семья же Эйдолона и другие выскочки-аристократы с мёртвого мира избрали иной путь, хотя… сейчас он подозревал, что тот же самый.<br /> <br /> Их дети прошли через порог жизни и смерти, чтобы семьи продолжали жить. Его, второго сына, отдали телотворцам новых армий Императора. Ему было уготовано не стать одним из мясников Гадуара, примитивных Громовых Воинов, его ждал иной удел.<br /> <br /> ''Ты станешь ангелом.''<br /> <br /> Голос вытолкнул разум из покоев памяти, и Эйдолон скривился. Теперь к нему приходило слишком много воспоминаний. Подкрадывавшихся во время снов или видений. Вот уж воистину признак слабости, и возможно он избавиться от них, когда рассеются последние отголоски буйства варпа. А возможно это была затянувшаяся игра Тёмного Принца, а может его отца. А может проклятие самозванного Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Ты будешь ангелом''. Кто же сказал ему это так давно? Не отец. Возможно, мать? Жалевший его родич? Один из посланников самого Императора? Он стал частью золотой десятины, благородных сынов Европы, бесславно отданных ради амбиций Императора, даже не рабов — снарядов для будущих войн. Железом, которое может однажды стать имперской сталью. Когда-то, давным-давно, он даже этим гордился. До Лаэрана. До Исствана. До парада прекрасных кошмаров, которые неизбежно вели к этому мгновению.<br /> <br /> Сыны возвращались, чтобы убить отца. Империя повержена на колени. Предвидел ли это Император? Осознавал ли он в глубине души, что нельзя просто так взять целые поколения и превратить в оружие, в убийц, в чудовищ без того, что однажды они все вернуться домой, чтобы утолить свою жажду кровью создателя?<br /> <br /> ''Ну и где было твоё предвидение? Эта долгая игра заканчиваются. Узлы судьбы свиваются воедино, чтобы задушить тебя за спесь…''<br /> <br /> Эйдолон поглядел вверх. Из всех вещей в его покоях, из всех творений и орудий насилия лишь одно не было извращено до неузнаваемости дарами капризных богов.<br /> <br /> На стене над пространством где стояла прежде кровать до сих пор висела картина. Изображение Кемоса, написанное рукой Келанда Рогета. Прекрасное, на свой лад, и когда-то Эйдолон его ценил. Его тянуло к произведениям искусства смертных, хотя и не так, как его братьев.<br /> <br /> Эйдолон не хотел создавать сам. Лишь обладать. Знать, что это творение, этот предмет, принадлежит ему. В его крови было неразрывно связанное с самой душой желание властвовать и править. Возможно поэтому проведённое вместе с Повелителем Смерти время стало таким поучительным. Они были сделаны из одного грубого теста.<br /> <br /> Командующие. Правители. Завоеватели.<br /> <br /> Взгляд Эйдолона скользнул по застывшему пейзажу, отмечая новые детали.<br /> <br /> Он не раз уничтожал эту картину с тех пор, как Маравилья оживила его душу, и особенно после того, как вернулся из мёртвых. Но всякий раз он возвращалась, даже сгорев дотла. Невредимая и целая, но другая. Иногда башня на заднем плане обращалась в кости и плоть. Случалось и так, что впереди виднелись распятые лоялисты, достаточно близко, чтобы можно было разглядеть символы их верности. Прибитые к грудям аквилы. Вырезанные на черепах знаки “Перебежчик” или “Паразит”.<br /> <br /> В последнее время картина изображала расколотый и горящий мир, кишащий отчаянно защищавшими его солдатами и исполненными гнева захватчиками.<br /> <br /> Но даже это можно было исправить. Когда всё закончится, когда все они воссядут на троны, и создания плотские и бесплотные станут их подданными, тогда придёт время свести счета и возможно… возможно даже отдохнуть.<br /> <br /> '''Нас не ждёт покой. Даже после десяти тысяч лет бесцельной войны. Лишь с помощью меня ты сможешь выковать будущее, которое достойно правления.''' <br /> <br /> Эйдолон моргнул. Он обернулся и посмотрел на одно из уцелевших зеркал, чьё стекло было всё ещё невредимым. Из него скалился сморщенный кошмар, чей взгляд, однако, казался яснее. Воспаления и катаракты разошлись, разум стал острее, мысли мчались со всей уверенностью юности.<br /> <br /> Как и должно было быть.<br /> <br /> Он начало было отворачиваться, и замер, заметив, что отражение не двигается. Оно стояло на месте, не сводя с него взгляда, скованное стеклом и позолотой. А затем подалось вперёд, сверкая снедаемыми хищным желанием глазами и толкнуло сжатыми пальцами преграду.<br /> <br /> Зеркало раскололось, выгнув оправу. Осколки рухнули как игристые капли дождя, врезались в палубу словно снаряды. Но большинство остались на месте, а затем начали двигаться, когда ''тварь'' полезла наружу, цепляясь за них, поглощая их, чтобы обрести жизнь и цельность, броситься в покои Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон устремился навстречу зверю и схватил его за горло, толкая назад. Зарычал, вбив пальцы другой руки в глазницы демона. Тварь завыла голосом подобным скрежету стекла, силикатовым предсмертным воплем, терзающим разум лорда-командора, а расплавленная жидкость потекла из ран. Она опалила пальцы Эйдолона, застывая и раскалываясь так же быстро, как лилась. Легионер оттолкнул существо прочь, и оно вытянуло вперёд руки и припало к палубе, словно боролось с потоком воздухе при разгерметизации.<br /> <br /> — '''Тебе не сбежать''', — зашипел демон. — '''Мы уготованы друг другу'''.<br /> <br /> Создание бросилось назад в последней яростной атаке, сомкнуло на шее Эйдолона когти. Лорд-командор отвёл руку и ударил со всей силы, вбив кулак прямо в скалящиеся зубы. Существо раскололось, стеклянные крылья замелькали вокруг, по его щекам потекла горячая кровь. Эйдолон подался назад и увидел…<br /> <br /> Просто зеркало, теперь разбитое на тысячи мерцающих осколков. Он огляделся по сторонам и понял, что слишком долго пробыл в состоянии фуги. Что он снова один.<br /> <br /> Внезапный щелчок привлёк его внимание.<br /> <br /> — Говори.<br /> <br /> — Милорд. Вы нужны на мостике. Здесь есть нечто, что вам стоит увидеть.<br /> <br /> <br /> Поднявшись на мостик, Эйдолон увидел безумие.<br /> <br /> Всё двигалось. Сервы и слуги суетились, пытаясь устоять на ногах от внезапных толчков. Металл выл, воздух дрожал от страданий машин. Окулюс был затуманен, словно глаза трупа, и в уголках виднелись трещины, оставленные напором Эмпирей на пузырь относительно стабильной реальности. Лорд-командор улыбнулся. Да, даже такой великолепный корабль мог страдать и умирать. Даже он, как и всё прочее, был… смертным.<br /> <br /> — Так почему меня вызвали? — спросил лорд-командор, почти заскучав.<br /> <br /> Рабы поклонились, глядя лишь на его сапоги. Лишь самые храбрые, те кто ещё носил униформу и сохранял подобие разума, подняли руки, что показать на угасающее по ту сторону окулюса пламя.<br /> <br /> И сквозь его сполохи виднелся мир.<br /> <br /> Парящий в бесконечной тьме, мерцающий шар зелёных морей и плодородных земель, мозаика контрастной красоты. Его взгляду открылись просторы белого камня, видные даже с орбиты и растянувшиеся по континентам. Огни мерцали на краях планеты, там где уже наступила ночь и звёздный свет открывал взору великолепные города.<br /> <br /> Язык хлестнул по губам. Эйдолон знал этот мир. Судьба, случай, капризы и причуды богов вернули его сюда. Лорд-командор вздохнул. Уже с горечью. Он вспомнил, и в такт его воспоминаниям прозвучал другой голос, отдающийся в уголках разума, смеющийся в чертогах души. Повторяющий его слова с мрачным весельем.<br /> <br /> — Татрикала.<br /> <br /> <br /> “Конечно, есть и другие имена. Другие миры и другие воины. Легионы, даже ослабленные, собрали столь много почестей, и с каждой битвой возникали истории. Планеты становились синонимами деяний. Из всех битв славного и возрождённого Третьего, и ныне их прошло уже много, мы часто вспоминаем Проксиму. Это имя не сходит с уст, ведь именно там они заслужили Палатинскую аквилу.<br /> <br /> Другие могут рассказать о погибели катаров. Это величественная трагедия, и будь я певцом, то описал бы её в стихах. “О чемпионах изумлённых, о ликах поражённых, скорбных”.<br /> <br /> Но я не певец и не поэт. Я не стану рассказывать вам о бесчисленных погибших, павших с честью или в бесчестье. Я не стану рассказывать вам о гордыне и Визасе, или о сотне других приведений к согласию. Нет, я вспомню Татрикалу, где на моих глазах был поставлен на колени мир и возвысился правитель людей.”<br /> <br /> — “Среди пламени: воспоминания о Великом крестовом походе”, неизданная рукопись летописца Кристиана Партиннуса.<br /> <br /> <br /> ==Действие второе. Тело==<br /> <br /> <br /> ===Седьмая глава. Родное пепелище===<br /> <br /> <br /> Экипаж умолк, на мостик поднялись первые офицеры, но Эйдолон всё ещё не сводил взгляда с планеты.<br /> <br /> Облачённые в пурпур солдаты собрались у далёких стен полукругом, тянущимся от одного крыла мостика до другого. Когда-то они с гордостью носили свою униформу, храня её чистоту, но со временем стали насмешкой над своим былым великолепием. Они последовали за своими хозяевами, ставшими воплощением пороков. Теперь с шинелей свисали кровавые трофеи: искусно обтёсанные костяшки пальцев, покрытые резьбой более крупные пластины из кости, размазанные по ткани узоры из человеческой крови и иных менее очевидных жидкостей. Солдаты стали сделанными на заказ произведениями гибельного искусства, сотворёнными капризами.<br /> <br /> Когда-то они были бойцами 97-го Калатесийского полка. Доверенными, уважаемыми и взятыми Третьим легионом под крыло. Астартес заметили в них потенциал и помогли раскрыть его, направляя и наставляя гвардейцев. И потому они неизбежно последовали за великолепными и образцовыми Детьми Императора в пучину безумия и измены.<br /> В центре собрания стоял командующий ими офицер, полный решимости не проявить слабость перед взглядом самого Эйдолона. Лорд-генерал Станислав Отвар облачился в пороки, словно в чудесный плащ. Его прежде покрытый изысканным орнаментом нагрудник оплавился и застыл на широкой груди причудливым узором, напоминавшим скорее наросты кораллов, чем метал. На сгибе локтя он нёс искривлённый шлем, похожий на морду рычащего зверя, страстно облизывающего острым языком лицевую пластину. Свободная же рука покоилась на золотой рукояти сабли.<br /> <br /> — Милорд, — начал было Станислав, но Эйдолон не обратил внимания. Лорд-командор всё так же смотрел на планету, словно завороженный.<br /> <br /> Всё казалось невозможным. Сперва Эйдолон даже рассмеялся, но смех стих и всё в открывшейся картине вызывало уже ярость. Он прошёлся от края мостика до края, водя перчатками по золочёным перилами. В глубине души ему хотелось вырвать их и бросить прямо в окулюс или забить несчастного раба до смерти. Эйдолон разжал кулаки и отступил на шаг, а потом тихо шипяще вздохнул.<br /> <br /> Желчь поднялась и схлынула, скрывшись в океане его рассечённой души словно ил.<br /> <br /> — Боги играют со мной, — прошипел Эйдолон. — По их воле я оказался лицом к лицу с ней из всех планет.<br /> <br /> — Это же просто планета, — пожал плечами Плегуа. — А их так легко сломить. Нечего бояться.<br /> <br /> '''''Бояться. Бояться. Бояться.''''' — Сказанное какофоном слово странным образом разнеслось по мостику. Словно нечто прячущееся на грани восприятия шептало и повторяло всё, словно эхо или отражение…<br /> <br /> — Я не боюсь её! — рявкнул Эйдолон, и от мощи его дара на мостике будто грянул гром. От внезапного порыва ярости затрепетали обгоревшие знамёна. Замерцали и угасли жаровни. Смертный матрос рухнул и забился в судорогах, истекая кровью из ушей.<br /> <br /> — Я не боюсь её, — повторил тише Эйдолон. — Но мне знакома эта планета. Именно здесь я…<br /> <br /> ''Пальцы подняли его лицо, заставив посмотреть на великолепный лик отца. Улыбка, приветливая улыбка, лишённая осуждения или презрения.''<br /> <br /> ''— Восстань, сын мой, — говорит он, мягко, но с такой убеждённостью, что слова слышат все вокруг. Они словно наблюдают, как говорит само солнце. — Восстань, мой лорд-командор.''<br /> <br /> — Именно здесь я стал тем, кем был.<br /> <br /> Тогда Эйдолон был лишь командиром роты, одним из первых и самым способным. И поэтому он возглавил собственное соединение. Поисково-разведывательную группу, действующую без прямых приказов Фулгрима и надзора Луперкаля. Эйдолон был уверенным, убеждённым в своих силах просто потому, что ему доверили руководство.<br /> <br /> А Татрикала оказалась планетой, черпавшей силу в плотности населения. Другие политии Древней Ночи разрастались вширь, строя собственные низшие империи, Татрикала же стремилась к внутреннему совершенству. Они едва исследовали даже систему, в которой находилась планета, и вместо этого строили собственный воинский рай. Мир стал твердыней и опорой высоких идеалов, крепких стен, надёжных орудий и технологий.<br /> <br /> Эйдолон стремился проявить себя и как дипломат, приложив все усилия, но вскоре понял, что одними медоточивыми речами не убедит ни солдат, ни Воинский Совет покориться Империуму. Он был вынужден дать им бой, что признаться будоражило кровь капитана. Лично возглавлявший соединение Эйдолон начал оценку систем обороны и боеспособности планеты.<br /> <br /> А затем сокрушил их. Мастерски. Нанося один удар за другим.<br /> <br /> В конечном счёте вся их военная мощь оказалась ничем, и такую эпитафию можно было написать на гробницах многих встреченных Империумом в те славные дни цивилизаций. Эйдолон спланировал наступательную операцию и лично проследил за её проведением. Спустя считанные дни Военный Совет был свергнут, его армии рассеяны, а столица взята с примечательно небольшими разрушениями и потерями. Эйдолон нашёл равновесие между освобождением и разорением.<br /> <br /> И когда отгремела последняя битва, небеса разверзлись от пламени ложного рассвета. “Гордость Императора” вышла на орбиту, и примарх почти их своим присутствием. Всё это было уловкой, как узнал позднее Эйдолон. Фулгрим позволил ему действовать самостоятельно, чтобы испытать и понять, готов ли он командовать.<br /> <br /> Среди пепла культуры в окружении новых подданных Империума Эйдолон опустился на колени простым легионером и встал лордом-командором.<br /> <br /> А теперь он вновь его увидел по капризу судьбы.<br /> <br /> В отражённом сиянии прекрасной планеты казались тусклыми даже ярчайшие люмены. Сервы смотрели на Татрикалу овечьими глазами, моргая так, словно не могли понять что видят. Варп впился клыками в их разумы, развеял души, теперь же на них обрушилась вся притягательность материума.<br /> <br /> — Что говорит нам ауспик? — наконец, спросил Эйдолон. Матросы засуетились, спеша дать отчёт и боясь гнева лорда-командора, спускавшегося к трону с верхних ярусов. Скрюченными пальцами Эйдолон провёл по спинке с силой, достаточной чтобы ободрать металл и камень, стесать стружку из позолоты. — Отвечайте, чтоб вас!<br /> <br /> — Показания неясные, мой господин, — прощебетал один из младших техников. Церт, так его кажется звали. Повернувшись к Эйдолону, он натянул входные кабели, с каждым новым обрабатываемым сигналом посылавшим прилив удовольствия в остатки тела. Его глаза закатились. — Мы видим корабли, вылетающие из-за другой стороны планеты. Похоже, они нас заметили.<br /> <br /> — И сколько кораблей с нами?<br /> <br /> — Вокс-связь работает с помехами, — проскулил Церт, вздрогнув от новой разошедшейся по нервам волны сигналов. — У нас есть подтверждение присутствия “Величавого клинка”, “Сломленного монарха”, “Его воплощённой красоты”, “Обители вечной” и войсковых транспортов “Душа просвещения”, “Трофоний”&lt;ref&gt;греч. Trophonius. Баснословный строитель Аполлонова храма в Дельфах; он был поглощен разверзшейся землей и, ставши по смерти героем, прорицал в пещере в Беотии.&lt;/ref&gt;, “Преломлённые скорби” и “Уночнённая мука”.<br /> <br /> — Достойное собрание наших сил, — пробормотал Эйдолон. Кораблей хватало для его замыслов, но численность казалось… незначительной. Лишь долей мощи легиона, пусть лорд-командор и сомневался, что в секторе остались контингенты лоялистов достаточно сплочённые, чтобы бросить ему вызов. Слишком близко к главным варп-маршрутам Терры. Рогал Дорн отозвал бы крупные группировки за высокие стены и грозные укрепления Солнца.<br /> <br /> — Мы определили, кто это! — Церт забился в оковах, пока не вырвал часть проводов из плоти, забрызгав механизмы кровью. В нишах на краю мостика зачирикали адепты Нового Механикума, довольные языческой святостью происходящего перед их оптикой. — Корабли, лорд! Они передают сигнум-коды Шестнадцатого легиона. Я… Ааа…<br /> <br /> Он умолк, забившись в экстазе.<br /> <br /> Эйдолон шагнул вперёд и схватил Церта за глотку, надавив. На шее получеловека вздулись вены, а зрачки расширились, пока удовольствие от загрузки данных боролось с болью в трахее.<br /> <br /> — Сосредоточься, червь!<br /> <br /> — “Верное копьё”, “Хтонийский поцелуй”, “Солнечное первородство” и боевая баржа “Милость магистра войны”.<br /> <br /> — А это — их достойное собрание, — кивнул Эйдолон. Он поднялся к окулюсу, чтобы взглянуть на приближающиеся суда своими глазами. В привычной для Сынов Гора дикарской манере на их корпусах были выжжены отметки об убийствах размером с титанов. Претенциозные и аляповатые знаки, позволяющие избранным магистра войны гордо кричать о своём господстве.<br /> <br /> — Но чего они ждали? Если бы они хотели, то такими силами уже сорвали бы весь мир с оси. Почему они медлили, прихорашиваясь в пустоте?<br /> <br /> «Возможно, дело в обычном высокомерии варваров», — подумал Эйдолон, усмехнувшись.<br /> <br /> — Выйдите на связь. Мне надо поговорить с представителями нашего далёкого господина и повелителя.<br /> <br /> Разошедшиеся по мостику смешки умолкли, едва заискрил гололит.<br /> <br /> Открывшаяся взгляду фигура была всем, чего ожидал Эйдолон, но не столь внушительной как он представлял. Доспехи были сняты, открывая взору поджарую фигуру налётчика, лишь по нескольким пластинам звенели свисающие на тяжёлых цепях зеркальные монеты, отчего звук доносился с помехами. Волосы были заплетены в тугие косицы, связанные металлической проволокой, зубы — заострены, на загорелой коже извивались бандитские татуировки.<br /> <br /> — ''Не думал, что увижу здесь одного из павлинов Фулгрима, но эта война полна сюрпризов, не так ли?''<br /> <br /> — И не поспоришь. — Он поднял руку и постучал по ладони, изображая утомлённость. — Мы вас нечасто видим вдали от поводков ваших хозяев. Магистр войны предпочитает держать вас поближе, истинные вы сыны или нет, даже если вами командует и не сам, а через Абаддона, — он улыбнулся. — Возможно, мы все оказались здесь по воле богов, на орбите непорочного мира, где из врагов нас ждёт лишь время.<br /> <br /> — ''Богов'', — фыркнул хтониец. — ''Говоришь, как один из ублюдков Лоргара. Хватит с меня богов. Мне достаточно и привычного насилия. Возможно, я научусь им управлять'', — проекция содрогнулась от помех, и голос раздался снова. — ''Мы следовали за основными силами магистра войны. Варп-канал…'' — он помолчал. — ''Катастрофический имматериальный коллапс, так мне сказали адепты''.<br /> <br /> — Значит, то же самое, что случилось и с нами. Как удобно.<br /> <br /> '''Удобно'''. Прошелестел голос в голове Эйдолона, неприятно напоминавший о Короле. '''Но возможны ли совпадения в этой галактике глупцов?'''<br /> <br /> — Назовись, — потребовал Эйдолон, заставив себя не замечать призрачные насмешки. — Возможно, я и служил прежде с Шестнадцатым, но со временем вы все становитесь на одно лицо. И характер.<br /> <br /> Гололит затрясся от смеха воина.<br /> <br /> — ''А я помню, когда мы служили примером твоему легиону. Вас было так мало… Вы бились достойно больших легионов, признаю, но ещё были и в самом деле… Детьми.''<br /> <br /> — Родич, мы можем и дальше обсуждать древнюю историю, пока не погаснет пламя войны, или перейдём к делу. Ты здесь. Мы здесь. Почему? Под нами покоится планета. Достойная добыча для любого легиона, но вы ещё не сочли должным запустить в неё когти. Вместо этого вы сидите на кораблях, отчаявшиеся и затеянные в варпе, — Эйдолон опустил руку и постучал по клавишам, а затем опять посмотрел на воина. — Так что я спрошу ещё раз. Назовись.<br /> <br /> — ''Герог Шарур, претор двадцать третьей роты. Мы едва собрались с мыслями, пижон. Только заметили планету, почему ты думаешь что у нас уже есть планы атаки?''<br /> <br /> — Ну вы же привыкли вести остальных в первых рядах, атаковать и лишь потом задавать вопросы. Странно, что у тебя ещё не идёт слюна от мысли о бое.<br /> <br /> — ''Умолкни или я тебя заставлю'', — образ Герога подался вперёд, вглядываясь в Эйдолона. — ''Я тебя не узнаю, а если и знал, то значит ты изменился слишком сильно. Поэтому я задам тебе тот же вопрос. Кто ты такой, маленькое чудовище?''<br /> <br /> — От нахального хтонийского ублюдка я другого и не ждал, — Эйдолон зевнул. — Тебе выпала честь обращаться к Эйдолону, первому лорду-командору Третьего легиона.<br /> <br /> — ''Какой милый титул. Сам его придумал?''<br /> <br /> Эйдолон фыркнул, и его подчинённые вздрогнули от разошедшейся звуковой волны. К порочным смертным присоединились транслюди — избранные капитаны, прослышавшие о разгорающемся противостоянии и собравшиеся показать силу. Оскорбление одного было оскорблением всех.<br /> <br /> — ''А не тебя ли опустил Торгаддон?'' <br /> <br /> — Убийство было так давно… — пробормотал Эйдолон, невольно почувствовавший удовольствие от разговора. — И впоследствии я проявил себя лучшим воином. В конце концов, когда Торгаддону отрубили голову, он не вернулся. А я встал и пошёл.<br /> <br /> — ''Ещё один дар твоих богов?''<br /> <br /> — Один из многих. Галактика меняется с каждым днём. Жизнь и смерть больше не неразделимые царства. Нам это раскрыл Фениксиец. Как уверен показал и вам сам магистр войны, — Эйдолон прищурился, но даже из-под тяжёлых бровей его тусклые глаза лучились весельем. — Знаешь, я видел его на Улланоре. Какое же он взвалил на себя бремя. И даже не руководства, а такой мощи? Она разорвёт кого угодно на части. Впрочем, пожалуй такое величие легче всего удержать в теле, созданном жизнью среди грязных бандитов и разорившихся шахтёров.<br /> <br /> — ''Следи за своим языком, монстр. Магистр войны…''<br /> <br /> — Великолепен. Трансцендентен. Утомительно похож на бога, является клинком, который поразит великого Тирана, и прочия и прочия, — Эйдолон снова вздохнул. — Я устал от того, что наши и без того грозные и прославленные владыки и повелители становятся чем-то недосягаемым. Отдаются варпу, превращаются в божков, которыми и прежде прикидывались. Разве тебе не хочется добиться чего-то самому, заполучить до Терры нечто, чем будем владеть мы? Нечто важное. Чистое.<br /> <br /> Герог помедлил, склонив голову, и задумчиво цокнул языком.<br /> <br /> — ''И что у тебя на уме?''<br /> <br /> — Эта планета, — махнул рукой Эйдолон. — Богатая. Плодородная. Практически незагрязнённая. Не уверен насчёт тебя, но нам понадобится время, пока навигаторы решат кто поведёт нас во мглу к Терре. А здесь такая возможность.<br /> <br /> — ''Возможность чего?''<br /> <br /> — Татрикала встретила поражение с достоинством, и стала ещё гордее, воспрянув вновь как часть Империума. Её жители не переметнутся, даже если знают о идущей войне. Планета была изолирована в Гибельной Буре. Возможно все эти годы после Калта. Возможно, они даже не знают, кто на чьей стороне… В любом случае. Мы высаживаемся. Забираем всё, что хотим и летим с трофеями к Терре. Это богатый мир. В нём в изобилии найдутся и нужные нам материалы, и рабы. Странно, если он тебе не по вкусу.<br /> <br /> '''''Он предаст тебя…''''' Голос прошипел на грани восприятия со всей внезапностью кошмара. Эйдолон резко огляделся по сторонам. Все молчали. Малакрис стоял, ухмыляясь. Воциферон остранённо наблюдал. Плегуа что-то бормотал себе под нас, погрузившись в мучительные ноты. Никто из смертных не осмелился бы заговорить. Лишь Расколотый Король шептал из теней.<br /> <br /> '''''Ты правда думаешь, что его появление здесь — совпадение?'''''<br /> <br /> Но Эйдолон не собирался выдавать другим свою слабость. Не здесь и не сейчас.<br /> <br /> — Поднимись на борт моего корабля со своими офицерами, и мы обсудим грядущую войну.<br /> <br /> <br /> Дети Императора приняли Сынов Гора в самом крупном зале для аудиенций. По потолку протянулись поблекшие фрески, на которых палатинские аквилы парили среди рокочущих молний и плачущих звёзд. Пятна скверны проникли и сюда, как и во все красоты корабля, испортив некогда вызываемое бы чувство восхищения.<br /> <br /> Под опроченым сводом собрались офицеры третьего миллениала. В центре стоял сам Эйдолон, а рядом с ним Малакрис и Воциферон. Чуть позади притаились Отвар и Плегуа, а прочие офицеры калатесийцев — у стен.<br /> <br /> Герог ввалился в зал со всей ожидаемой бандисткой развязностью и незаслуженной уверенностью. С ним пришли двое других Сынов — сержантов, как подумал Эйдолон.<br /> <br /> Герог просто кивнул.<br /> <br /> — Татрон Врин и Катригос Сарк. Одни из моих лучших воинов.<br /> <br /> — Не сомневаюсь. А это Малакрис и Воциферон. Два из моих, — лорд-командор шагнул вперёд и взмахнул рукой, включая скрытые гололитические проекторы.<br /> <br /> Перед ними воспарил сотканный из света мир, окружённый визуальными символами текущего местоположения флота.<br /> <br /> — Татрикала. Покорённая в одной из первых кампаний, в плане уровня технологий не слишком отличающася от Империума. Практиковавшая низшее, но вполне продуманное искусство войны с похвальной склонностью к глубокой обороне, — он взмахнул рукой и гололит приблизил изображение до уровня континентов. — Как ты можешь увидеть.<br /> <br /> Образы городов вспыхнули ярче, показывая суб-секции, скрытые редуты и глубокие фундаменты. Города были обширными, схожими с ульями по размеру, но построенными с таким мастерством с точки зрения военной архитектуры, что ими бы гордились Дорн или Пертурабо.<br /> <br /> — Замечательные постройки, эти великие спиральные города. Мы прорывались в один из секторов, а вокруг нас смыкались защитники и из тайных дверей для вылазок атаковали. Когда понимаешь как они устроены, видишь прекрасную логику, — Эйдолон лучился от прилива гордости, скривившись в преувеличенно радостной гримасе. — Мы вскрыли их. Конечно, без лишних разрушений. Механикумы хотели расшифровать все эти запасы древних знаний. Мы свели к минимуму и потери, и разрушения. Думаю, даже ты бы гордился как мы использовали в стратегии элементы так любивого вашим примархом удара остриём копья. Мы ударили одновременно в три крупнейших города, вскрыли их предсказуемо глубокие укрытия правящей касты, и снесли им головы.<br /> <br /> — И теперь ты хочешь отвоевать отданное?<br /> <br /> — Сейчас это стало бы пустой тратой сил. Эра праздных крестовых походов заканчивается, — вздохнул Эйдолон. — Высадимся, заберём всё, что может понадобиться в Тронном Мире — рабов, припасы и прочия — и оставим выживших прозябать на руинах. Когда же мы возьмём Терру и вновь отправимся в покорную Галактику, у нас будет достаточно времени завоевать себе место под солнцем.<br /> <br /> Эйдолон умолк. Он чувствовал жажду высадиться и вновь пройти по поверхности планеты, где прошло его… становление. И дело было не просто в снедающей ностальгии. Желание отдавалось эхом в залах его души словно музыка какофонов.<br /> <br /> Герог отвернулся, чтобы что-то обсудить со своими офицерами, а затем его взгляд вновь скользнул к Эйдолону. Иронично, но в полумраке и алом сиянии гололита его лицо казалось демоническим, а Герог и его люди не были наделены божественным величием. Похоже, что они до сих пор отчаянно цеплялись за законы материального мира, считали их основой войны…<br /> <br /> '''''Глупцы'''''. Изображение на гололите пошло рябью. На мгновение в горниле искусственного света вспыхнули преломлённые грани разбитого стекла и ослепительно белое пламя. Ухмылка из теней и дыма. Проблеск раздвоённого языка, скользнувшего по проекции, поблекшего, расколовшегося и исчезнувшего. '''''Или нечто большее, чем кажутся?'''''<br /> <br /> Эйдолон сглотнул желчь.<br /> <br /> Если они доберутся до Терры, то познают отчаяние просвещения. Они увидят, какой стала война, к каким высотам вознеслись их преображённые отцы и в какие бездны пали. В сравнении с ними эти фантазмы были ничем, как и их праздные насмешки.<br /> <br /> Кого-то откровения варпа сломят, оставив лишь тлеющие кости и прах. Возможно, варвар не сгорит сразу, закроется своей верой в магистра войны. Но Эйдолон знал, что от постылых обещаний и мёртвых грёз мало толку. Им осталось лишь черпать простые радости из трупа Галактики да терзать её жителей. Такими стали их жизни, пороки превратились в святые таинства.<br /> <br /> Эйдолона больше не заботила вера в его отца, в магистра войны, в скрытый среди доводов смысл или убеждения. Остался лишь зов желаний, отдающихся в душе, что вёл его всё дальше из топи прошлого в пожар будущего.<br /> <br /> ''Я — первое из творений Фабия. Кульминация лаэранской кампании. Всё это и многое другое. Развивающееся. Как эти примитивные создания могут понять, во что все мы превращаемся?''<br /> <br /> — Ну так покажи нам свой план, лорд-командор, — проворчал Герог. — Посмотрим, под стать ли он твоей браваде.<br /> <br /> Эйдолон хлопнул в ладоши, и по его сигналу по изображению разошлись световые дуги. Всего их было шесть, шесть проекций будущего наступления, которое окружит врага и сломит под натиском. Многослойные крепости татрикальцев будут окружены и взяты, истерзаны стремительными штурмовыми эшелонами и обстреляны тяжёлыми танками. Настоящая буря цветов морской зелени и кислотного пурпура окружит их и спалит дотла.<br /> <br /> — Нашей главной целью будет Воинский дворец, — начал объяснять Эйдолон. — Средоточие правительства и любых иных имперских организаций. Другие города не станут столь достойным вызовом, но хорошей добычей будут. Поделим всё честно, — гордо сказал Эйдолон. — Конечно, если у тебя достаточно бойцов, чтобы выполнить свою часть плана.<br /> <br /> — Достаточно, — процедил Герог. Его воины протолкнулись вперёд, держа руки на рукоятях. Эйдолон шагнул к ним навстречу, безоружный, подняв голову. Герог стоял с ним лицом к лицу, уперев сжатые кулаки в бока. — Слишком уж ты дерзок, лорд-командор.<br /> <br /> За Сыном Гора скользнула тень, привлекая взгляд Эйдолона. Искры летели по воздуху, как едва заметные сброшенные перья. Отражения на глянцевых стенах не глядели туда же, куда и лорд-командор.<br /> <br /> '''''Мы все служим своим хозяевам…''''' — прошептал Король. Эйдолон заставил себя не обращать внимания и ответить так, как подобало воину его звания.<br /> <br /> — И по праву. Укреплённому тем, что я мог бы раздавить тебя как сточную крысу.<br /> <br /> — Ты мог бы попытаться, — кивнул Герог, разминая плечи. — Вот только мне невыносима мысль сделать тебя ещё уродливее.<br /> <br /> — Ах, праздные обещания, что от них проку?<br /> <br /> Сын Гора свирепо блеснул глазами. Эйдолон отступил на шаг, проведя пальцами по гололиту, словно впиваясь когтями в самое сердце грядущей войны.<br /> <br /> — Возвращайтесь на корабли и готовьте свой сброд. Вступите в бой, когда мир воспылает от крыльев феникса.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Глава восьмая. Грядущая победа===<br /> В предрассветные часы небо над Рошаном вспыхнуло пламенем.<br /> <br /> Проснувшийся в казарме полковник Хаслах сперва подумал, что это и в самом деле просто восходит солнце. Пока не посмотрел на хроно. Ложный рассвет осенял горизонт яростным сиянием. Алые и янтарные всполохи бушевали среди ночной тьмы и света далёких звёзд.<br /> <br /> А некоторые звёзды начали двигаться. Звёзды, которых прошлой ночью не было. Многие солдаты плакали, но не от горя или страха, а облегчения.<br /> <br /> “''Империум''”, - повторяли они снова и снова. “''Империум вернулся за нами. Нас не забыли''.<br /> <br /> ''Нас не забыли''.”<br /> <br /> Услышав это, полковник сглотнул и отвернулся, чтобы не выдать бойцам внезапно проступившего на лице страха.<br /> <br /> “''А можем ли мы быть уверенными, что сюда вернулись наши?''”<br /> <br /> Вскоре он спустился со стен, решив не обращать на пылающий горизонт внимания, которое тот столь дерзко требовал. Полковник спустился по лестничным пролётам к одному из обширных внутренних двориков Воинского Дворца. Время изменило суть цитадели, но имя осталось. Он задумался, поменяют ли летописцы и бюрократы когда-нибудь название на что-то более подобающее Империуму. Они ведь обещали, что вскоре войнам придёт конец. Больше не будет десятин плоти и ресурсов. Когда вся Галактика обретёт согласие, а власть Императора будет абсолютной, они разделят все изобильные блага космоса. Встретят новые возможности и дома, и за его пределами. Смогут не просто служить, сражаться и умирать, а процветать.<br /> <br /> Раньше он уже слышал в пропагандистских речах о возможностях на далёком востоке, в восходящем Ультрамаре. Впрочем, в глубине души Хаслах понимал, что никогда его не увидит. Если он и покинет мир, то на военной службе. Что на свой лад утешало. Его семья безукоризненно служила в татрикальскими стенощитниками на протяжении поколений. Матери и отцы, братья и сёстры, все исполняли свой долг, чтобы цивилизация продолжала существовать.<br /> <br /> “''Мы оберегаем покой ради выживания всей Татрикалы''” - так всегда говорил его отец. И эти слова стали мантрой, опоясывающей сердце Хаслаха, самой его сутью после долгих лет верной службы. Конечно, теперь полковник служил другим господам, но за в глубине души знал, что его решимость осталась непоколебимой. <br /> <br /> Так ли уж было важно, что на стенах стоит меньше солдат, если Империум поклялся их защищать? Что теперь их дети растут ради службы в полках Имперской Армии, а не занимают места в корпусе гражданской обороны? Он не знал ответа, а летописцы бы просто заверили его, что всё будет в порядке.<br /> <br /> После освобождения планеты, Третий легион оставил им множество творений имперских художников и философов, чтобы они могли проникнуться идеями терранской культуры. Со временем, уверяли летописцы, они станут галактической культурой. ''Человеческой культурой''. Всё будет частью Империума, все мелочные разногласия Раздора будут решены и позабыты. Имератор, возлюбленный всеми за Его бесконечное милосердие и мудрость, всё спланировал.<br /> <br /> Хаслаху отчаянно хотелось в это верить. В то, что существовал направляющий всех через бесконечные случайности вселенной замысел. Конечно, он слышал и перешёптывания о “Лектицио Дивинатус”, но не обращал на них внимания. Хаслах не желал уверовать в бога. Богов не существовало. Облик Галактики определяли воля и силы смертных.<br /> <br /> Он стоял на площади Объединения, праздно размышляя о возвращении Империума. Конечно, если это и в самом деле был Империум… Безвкусное конечно имя для колосса, возвысившегося в годы Великого крестового похода. Перед ним над центральной платформой из чёрного вулканического камня полукругом вздымались мраморные платформы. У подножия каждой располагались прекрасные золотистые статуи, изображавшие одного из просветивших Татрикалу воинов.<br /> <br /> Хаслах приходил на площадь так много раз, что она стала центральной шестернёй в машине его времяпровождения. И теперь он подошёл ближе, разглядывая памятники Астартес.<br /> <br /> И их господина.<br /> <br /> Перед центральной колонной стояли две статуи, чью позолоту украшали платиновая филигрань и инкрустированные драгоценные камни. Большая из них изображала настоящего колосса, своим присутствием заполнившего весь простор площади. Даже более внушительного, чем стоявший перед ним на коленях легионер, отмеченный знаками отличия и печатью уготованного величия.<br /> <br /> Памятники вызывали у него сильные и странные чувства. Хаслах всматривался в каждую деталь, как и всегда. Статуи были столь прекрасными, что он всякий раз замечал в них нечто невиданное прежде. На его глазах словно раскрывались новые грани тайны.<br /> <br /> Благородные, внушающие благоговение воины. Защитники от ксеноугроз и мятежников, скрывающихся по ту сторону небосвода. А затем пришли бури и опустилась тишина. Ни кораблей, ни астропатических посланий. Лишь тьма и смыкающийся холод, удушающий бесконечный мрак.<br /> <br /> Солдат преследовала мысль, что они так и умрут здесь, одинокими и забытыми. Многие сошли с ума и покончили с собой, не желая ждать медленной смерти от голода без имперского достатка. Планета была частью наполовину построенной империи, наследницей наполовину сломленной культуры, а теперь боролась лишь за выживание.<br /> <br /> Хаслах подавил дрожь. Он вновь попытался сосредоточиться на памятниках, на чертах их лиц, на великолепии. Одновременно представимом и неописуемом, слишком большим для такой провинциальной планеты. Они стали для него образцом и опорой. Хаслах больше не был юношей и цеплялся за звание, важность которого ослабела за долгие годы. На виски прокралась незванной гостьей седина, да и прицел уже был не так хорош, как прежде. Но он всё ещё был в здравом уме, отточенном исполнением долга и непрестанно укрепляемом в последние годы чрезвычайного положения.<br /> <br /> Бури утихли, но страх остался. Он вцепился в душу каждого, укрыв мир, словно позолота - площадь. И теперь когда на горизонте горело пламя, нутро его вновь терзали змеи-близнецы - надежда и сомнения.<br /> <br /> А затем завыли сирены. Хаслах резко обернулся, забыв о статуях. Вздрогнул, как от удара. По площади прокатился грохот выходящих на позиции орудий ПВО. Его глаза метнулись к стенам, к уже разбегавшимся по постам бойцам. Полковник зашагал к лестнице, спотыкаясь.<br /> <br /> В воздух взмыли первые снаряды. Огонь зенитной артиллерии хлестнул тьму, ища невидимые цели. Он слышал ошеломлённые требования подтверждений, приказов. Вокс переключался с канала на канал, а потом прозвенел приоритетный сигнал. Один из его коллег из другого города. Он пригляделся к идентификационному коду. Сартос. На экваторе. Он настроился на канал.<br /> <br /> И услышал лишь вопли.<br /> <br /> Настроенные на широкий диапазон частот механизмы вокс-перехвата передавали мгновения муки со всего города. Он слышал, как умирает население, погибает вся культура. До ушей доносилось хлюпанье разрываемого мяса и крики ничем не сдерживаемой, нескрываемой агонии.<br /> <br /> - “Дети Императора!” - прогремел по воксу голос и раскат смеха. - “Смерть Его врагам!”<br /> <br /> Резкий грохот болтерных выстрелов заглушил вопли, а треск опустившегося сапога - передачу.<br /> <br /> А затем завопил сам воздух вокруг, словно желая заполнить тишину. Хаслах отшатнулся, посмотрев вверх, и увидел как из облаков вырываются первые корабли. Стены вспыхнули под шквальным огнём. Он увидел как от солдат, его подчинённых, с которыми он служил много лет, остаются лишь силуэты в огненной буре.<br /> <br /> Языки пламени скользнули по краям проносящихся с воем кораблей, осветив изъеденный коррозией металл, странно искажённые и выкрашенные в опаляющие глаза цвета корпуса, и безвкусные фрески, всё ещё выглядевшие влажными, недавно покрашенными. Символы длинного когтя и распущенного крыла.<br /> <br /> Вторая волна начала заход. Взрывы сотрясли плоские стены высоких домов за спиной полковника. Хаслах держал руку на кобуре и кричал в вокс приказы, которые уже никто не услышит.<br /> <br /> - Построиться! Следите за врагом! К оружию! По постам, бойцы!<br /> <br /> А рёв грозных кораблей доносился со всех сторон, наполняя какофонией весь мир. Хаслах обернулся, готовясь бежать к другим укреплениям, когда позади раздался оглушительный грохот. Осколки впились в его стену. Кровь потекла по щеке, и Хаслах отшатнулся.<br /> <br /> И медленно обернулся, врезавшись во что-то твёрдое.<br /> <br /> Над ним нависал рухнувший на землю исполин, столь же громадный как статуи. Их искажённое подобие, насмешка над былым благородством&lt;ref&gt;В философии Платона эйдолон обозначает копию или образ идеи, не отражающий ее сущности. Можно сказать, что Эйдолон превратился в эйдолон своего идеального образа в глазах людей и себя былого.&lt;/ref&gt;. На щеку чудовища свисали тусклые волосы, его плоть корчилась и извивалась под напором чего-то, скрытого от глаз. Пурпурно-золотистые цвета оплавленных и изуродованных доспехов местами покрылись буйством красок, нанесённых капризной рукой или растёкшихся по собственной воле по металлу. Тварь опиралась на огромный молот, окутанный гибельными молниями.<br /> <br /> Лицо чудовища скривилось в подобии улыбки, и оно занесло оружие над головой.<br /> <br /> - Смерть Его врагам, - повторил предатель, и молот опустился.<br /> <br /> <br /> Эйдолон поглядел на оставшееся от солдата месиво, потыкал в него носком.<br /> <br /> Галактика кишела добычей, уготованными ему богами драгоценными игрушками, но они ломались так легко. От Исствана до самой Терры люди вечно становились хрупким разочарованием. Эйдолона ранила мысль, что когда-то и он был таким слабым. И если бы он не вознёсся, проживи он такую же жалкую и чахлую жизнь, предпочёл ли бы он умереть за честь семьи, а не стать жертвой Императору?<br /> <br /> “''Единство сделало меня собой, но оно же могло меня так легко сломить…''”<br /> <br /> Он отвернулся от изувеченного трупа и поглядел на шедевр жалкого ансамбля города. Одна из колонн уже обрушилась под ракетным обстрелом и половина её торчала над павильоном, как осколок кости. Он гордо зашагал вперёд, покачивая в руке молот.<br /> <br /> Статуя Фулгрима смотрела на него всё теми же затуманенными металлическими глазами и с всё тем же самодовольным покровительством, что и на подобие Эйдолона. Он подошёл к ней и протянул руку, чтобы провести пальцами по лицу.<br /> <br /> Эйдолон помнил, как воздвигали скульптуру. Лучшие ремесленники флота на протяжении недель трудились, желая создать нечто достойное облика самого Фениксийца.<br /> <br /> “''Я хотел увековечить этот знаменательный день''”, - слова генетического отца выскользнули из воспоминаний. - “''Чтобы грядущие поколения увидели лица своих освободителей. Мы возвысили их, сын мой. Мы дали им единство''”.<br /> <br /> Ладони сомкнулись на рукояти “Славы вечной”, и лорд-командор воздел молот над головой. И зарычал, нанося удар. Металл погнулся и раскололся. Его некогда идеальное лицо разбилось на части, исказилось и поплыло. Металл расплавился и закапал под ноги уничтожившему тень самого себя легионеру.<br /> <br /> Эйдолон буркнул и остановился, опустив оружие на исходящие паром обломки, чуя запах расщеплённого золота. Он оглянулся через плечо на Фулгрима, не выпуская рукоять.<br /> <br /> “''Уничтожить и твоё наследие было бы так легко. Но возможно пока хватит и моего''”.<br /> <br /> Эйдлон с отвращением перевёл взгляд с идола своего отца на пылающий город. Он высадился в самом его сердце, чтобы почтить площадь новым освящением и смазать пеплом сердце былой гордыни. Вокруг него высаживались подразделения третьего миллениала. Бойцы Малакриса ликующе выли, выпрыгивая из штурмовых кораблей или выскакивая из ощетиниквшихся коконов - “Харибд” и “Когтей ужаса”. Одна из штурмовых клешней врезалась прямо в центральный шпиль и теперь пыталась удержаться, пока дрели и мельта-резаки прогрызали путь внутрь.<br /> <br /> Они убивали культуру. Шаг за шагом. Удар за ударом. Топили цивилизацию в её же смрадной крови. Терзали будущее.<br /> <br /> Судьбой человечества был затянувшийся вопль, вырываемый из задыхающихся лёгких.<br /> <br /> Дети Императора всё ещё просвещали. Несли свет и обещание грядущего. Должно быть, так же чувствовали себя альдары, медленно осознавая что же порождали на свет.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе смешок. А ведь это был их конец. Гибель всего, чем они дорожили. Возможно, теперь человечество последует за ксеносами в могилу. Даже сейчас пожалуй он ковал это будущее. Копал могилы для миров, которые никогда не видел. Людей, с которыми никогда не чувствовал родства.<br /> <br /> И когда Терра будет в их руках…<br /> <br /> '''Когда Терра будет нашей…'''<br /> <br /> Что тогда?<br /> <br /> Эйдолон не спешил. Ничто здесь не могло ему навредить. Ещё нет. Он слышал рёв звуковых орудий на стенах, где развлекались его какофоны. Пожалуй, лорд-командор мог представить и даже расслышать лязг клинков. Эстеты Воциферона удовольствовались поединками, гремящими среди горящего города, и это был достойный похоронный звон перед гибелью или порабощением смертного народа.<br /> <br /> Возможно, прислушавшись он даже разобрал бы гиканье и насмешки заходящих на боевой пеленг хтонийцев, диких бандитов, возвысившихся над людьми. В сердцах Эйдолона всё ещё тлел уголёк благородства, частица, которой было отвратительно само существование таких космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, поразмыслить об этом придёт время потом, когда сгорит этот мир и все его блага пойдут на утоление желаний и нужд легиона. В глубине души Эйдолон знал, что Дети Императора возвысятся над всеми, даже если на это уйдёт десять тысяч лет.<br /> <br /> - Возможно, я разберусь с тобой потом, отец, - сказал он статуе, а потом отвернулся и лениво зашагал к ждущему центру управления. - А пока у меня другие дела. Убийство мира и всё такое.<br /> <br /> ===Девять. Шёпот разрушения===<br /> ''Слушай.''<br /> <br /> Голос доносился из каждого угла, каждой тени и проблеска пламени. Он танцевал над умирающим городом, манил словно песнь, слышная лишь благословенными воинами легиона.<br /> <br /> ''Слушай.''<br /> <br /> С самого первого убийства когти Малакриса были вымазаны в крови. Он не стал включать поле, ведь и так разрывал смертных солдат безо всяких усилий. Капитан упивался зрелищем их смерти, глядя в расширившиеся от агонии и шока глаза тех, кого лишал быстрой гибели от расщепляющих потоков энергии.<br /> <br /> Иногда он останавливался, чтобы слизнуть тёмным языком жизненные соки с лезвий. И у каждого был свой изысканный аромат. Проблески прожитых жизней, приправленные паникой. Кто был алкоголиком, кто наркоманом. Кто нёс в крови генетический яд, который однажды дал бы мрачные плоды, став отравленным наследием для детей или же прорастя внутри тела опухолью.<br /> <br /> Через пролитую кровь Малакрис вкушал их суть, саму их душу, и смеялся, убивая. Он всегда этим упивался. И теперь не скрывал этого. Капитан убивал так же естественно, как дышал, рефлекторно, без задних мыслей.<br /> <br /> С каждым движением доспехи щёлкали и гремели, усовершенствованные тщательно и долго трудившимися согласно его инструкциям технодесантниками и механикумами… О, ожидание того стоило. Теперь броня действительно подходила Малакрису, прилегала как вторая кожа, впивалась в кожу шипами и царапала так, чтобы вызывать изысканнейшие муки.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> Капитан никуда не спешил. По доспехам бессильно застучали лазерные разряды, и тогда Малакрис шагнул вперёд, включив наконец когти. Проблески нечестивого света встретили бегущих в бой защитников. Легионер уже заскучал. Столь немногие могли стать ему хотя бы подобием испытания… Возможно, стоит дать и калатесийцам порезвиться.<br /> <br /> Малакрис растягивал удовольствия, давая стенощитникам хоть раз попасть в него бесполезным оружием. Поворот, приводящий его на линию обстрела. Показная дрожь, оступившийся шаг. Представление перед неизбежным концом.<br /> <br /> И вот они уже бросаются прямо на него, храбрые глупцы. Малакрис поднёс когти к голове, приветствуя смертных. Сверху кто-то запустил ракету, но легионер отступил в сторону, и взрыв лишь легко толкнул его в бок. Должно быть, солдаты видели его в пламени как чёрную пустоту, нависшую тень, зловещую и ощетинившуюся шипами, освещаемую лишь адским пламенем и смертельным блеском когтей.<br /> <br /> - Вы сами разожгли для себя пекло! - закричал он во весь усиленный голос. - Милость первого лорда-командора снизошла на вас, и я - его багровая десница!<br /> <br /> - За Императора! - отчаянно закричал кто-то. Малакрис смотрел на бегущих солдат, на их грязно-коричневую униформу и тускло стальные нагрудные пластины. Они текли словно солёный паводок, зачахшие жалкие создания. Построившие высокие стены и охотно прятавшиеся за ними, ставшие кирпичами в них. Смертные всё равно что похоронили себя заживо в этих славных укреплениях, став цементом и камнями для убитого будущего.<br /> <br /> Офицеры знали, что не могут убить его в одиночку, и поэтому в первой волне бежали рядовые. Стреляя из ружей. Тщетно бьющих разрядами по доспехам. Он видел, что их оружие уже перегружено, как быстро выгорают энергоячейки. Мерцающие свечи среди жестокой тьмы.<br /> <br /> В мерцании пламени сверкнули штыки. Солдаты перепрыгивали через хребты из осыпавшейся кладки, споткаясь, перебирались через опрокинутые колонны. Несомненно, кто-то из их командования вёл подсчёт. Сколько стандартных солдат потребуется, чтобы убить одного легионера?<br /> <br /> По доспехам снова застучали разряды, а в бок шлема врезался сплошной снаряд, на миг ошеломив капитана. Малакрис зарычал, лязгнув когтями. Солдаты были никем… однако их решимость утомляла.<br /> <br /> Легионер ринулся в самую гущу. Даже ожидавшие нападения бойцы не ожидали такой стремительности. Малакрис ухмыльнулся, заметив промелькнувший на лицах и мгновенно исчезнувший трансчеловеческий ужас. Они вступили в бой. Сошлись. Теперь смертным оставалось только сражаться с внезапно оказавшимся среди них чудовищем или погибнуть.<br /> <br /> И они кололи его, пытаясь пронзить доспехи, но лишь тупили и ломали штыки. Целились из тяжёлого оружия. Воздух вокруг наполнился пламенем и осколками под огнём плазмомётов и установленных на огневых позициях болтеров. Раскололися и оплавился камень. Внезапный жар обращал пыль и песок в стекло, а тела мёртвых мгновенно зажаривались или исчезали, расщеплённые на атомы. Выпущенный тяжёлым болтером снаряд ударил в нагрудник и отбросил Малакриса на шаг. Капитан улыбнулся, упиваясь ощущением растекающейся по телу крови.<br /> <br /> Даже сквозь фильтры ястребиного шлема он чуял лишь вонь жареной человечины. Малакрис взревел, и рёв его рокочущей волной прокатился по полю боя. Усиленный, но не столь оглушительный как у Эйдолона или какафонов. Способный ошеломить и устрашить, но не переломать кости.<br /> <br /> - Давайте, - отдал приказ капитан.<br /> <br /> Вой прыжковых ранцев донёсся даже сквозь грохот битвы. Бойцы его отделения взмыли в воздух и приземлились прямо среди сечи, завывая, ревя цепными мечами и рыча болт-пистолетами. Настоящие фонтаны крови забили на месте солдат, рассечённых пополам, разрубленных от макушки до паха, разорванных в клочья.<br /> <br /> - Хорошо заманил их капитан! - передал по воксу Рикан Байл, его заместитель и лучший первопоходец троп боли из всех, которых Малакрис видел. - Крысы бегут! Загоним их в норы, вытащим и распнём под песни! Прибьём кричащим к стенам, как предупреждение другим! Освежуем заживо и…<br /> <br /> Малакрис отключил связь, прервав поток жестоких идей, ведь у него уже были свои. Стенощитник уползал от капитана. Солдат со сломанными приземлившимся легионером ногами полз, тащил себя через обломки, цепляясь за них обагрёнными культями пальцев. Малакрис зашагал за ним, наблюдая за смертным, будто дитя за раненым насекомым.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> На задворках разума вновь слышался вкрадчивый голос, настойчивый и уверенный, такой знакомый. Если бы Малакрис сосредоточился, то наверное бы даже понял, кто обращается к нему с такой совершенной властностью. Что за внушающее благоговение создание обращается к нему во сне и наяву. Побуждая ко всё большим и большим излишествам.<br /> <br /> Он протянул руку, схватил смертного за голову и грубо потащил вверх. И надавил. Чувствуя, как трещит и падает шлем. Как рвётся плоть, раскалываются кости. Он словно на миг ощутил на языке вкус выпущенных из тонкой оболочки серых клеток. А затем мозг рассыпался пеплом, испарился в энергетическом поле.<br /> <br /> Малакрис хрипло вздохнул от удовольствия. По телу расходилась волна противоречивых чувств, опаляющего нервы извращённого удовольствия. Заточённая в теле душа пела, колотила вместе с сердцами в пластины сросшихся рёбер.<br /> <br /> Внезапно он посмотрел наверх.<br /> <br /> Среди теней на пылающем небе проступил силуэт в плаще, развевающемся под внезапными порывами раскалённых ветров. Такой знакомй. Такой решительный. Невозможно, но это был Эйдолон. Показывающий вперёд когтями, словно горящий изнутри чёрным пламенем, застывшим среди ветра смерти.<br /> <br /> Малакрис взбежал на пригорок и заглянул через край. Под ними маршировали Сыны Гора, шагая такими стройными рядами, которыми уже не могли похвастаться разрозненные банды Третьего. Большинство их выстрелов попадало точно в цель.<br /> <br /> Жестокая методичность и эффективность. Глупцы, цепляющиеся за приказы, словно они могли защищить их от потопа. Голос вновь что-то нашёптывал.<br /> <br /> Потребовался бы лишь самый небрежный жест, минимальные усилия, и хтонийцы бы стали жертвоприношением, достойным его вознесения.<br /> <br /> '''''Они не заслуживают права купаться в твоём величии, разделить твою мощь. Покажи им, кем можешь быть. Сделай то, что должно. Во имя моё.'''''<br /> <br /> - Я слушаю, - выдохнул Малакис, не отводя взгляда от проносящихся над головой штурмовых кораблей врага. - Я вас слушаю, милорд.<br /> <br /> <br /> Они умирали как безвольный скот, и в таком бою не найти было радости состязания.<br /> <br /> Даже офицеры едва ли могли дать Воциферону бой, что ввергало его в уныние. Это таких людей они оставили в своей тени? Трусов, бросающих приближённых против легиона? Готовых пожертвовать бессчётными жизнями, лишь бы на миг спасти свои жалкие шкуры?<br /> <br /> Он сражался в пылающих развалинах, прежде бывших воинским училищем, и под сабатонами легионера хрустели опалённые клочья пергаментов и столов. Ко всем поверхностям лип пепел, как осталивающиеся частицы сгоревшего дерева, так и маслянистая сажа, оставшаяся от расщеплённых тел. Воциферон остановился среди кошмара, чтобы очистить клинок, стряхнуть с лезвия клочья плоти и брызги крови в мокрое тряпьё у ног. А затем отбросил клочья униформы прочь. Пусть сгорит.<br /> <br /> ''Пусть всё сгорит''.<br /> <br /> Он вздрогнул от этой мысли, незванной и чуждой. Он не был обезумевшим разрушителем, готовым ради победы испепелить целую планету. Пусть этим занимаются вульганые легионы, безумные и порочные. Он никогда не вступит в их ряды. Воциферон скорее сгорит сам, чем опуститься до их уровня. Однако мысль оказалась назойливой, заразной. Мир словно жаждал сгореть, быть уничтоженным и восстановленным. Феникс мог воспрять лишь из пепла. Даже Кемос был мёртвой колыбелью, прежде чем Фулгрим вновь принёс в неё жизнь.<br /> <br /> - За мной! - воскликнул Воциферон. Избранные клинки спешили за ним, перепрыгивая через наспех сваленные баррикады. Поверженные колонны лежали преграждали путь через проспекты, сваленные на пути легионеров как сухостой. И уже запятнанные и вымазанные кровью и потрохами, среди которых проступали узоры.<br /> <br /> Воциферон возглавлял наступление из казарм в один из аудиторумов. Щёлкал вокс, пока другие воины его подразделения, его присягнувшие на клинке, докладывали один за другими. Каждый из них, и бившийся рядом с командиром, и сражавшиеся поодаль, на самом деле воевали в собственных войнах, таков был одинокий путь дуэлянта.<br /> <br /> - Здесь некому бросить вызов, - проворчал Алеф Катрагани, один из товарищей Воциферона. - Это всё равно, что сражаться с новобранцами. Я бы нераздумывая предпочёл бой с Сынами Гора, да даже с кем-то из отбросов Малакриса, - он косо поглядел на Воциферона. Алеф, как и его учитель, хранил дисциплину плоти. На нём не было шрамов, а волосы спадали на плечи жемчужно-белым водопадом. - Пора бы уже закончить с этой кровной распрей. Ты станешь капитаном, если захочешь.<br /> <br /> - Для этого в зоне боевых действий самое время, - фыркнул Воциферон. - Нет. Я всегда успею выпотрошить ублюдка, как он этого заслуживает, но когда я решу. И своим клинком.<br /> <br /> Алеф пожал плечами и направился прочь, прочёсывая залы в поисках добычи получше. Руководство Воциферона воспитало в его солдатах достойную независимость. Как и должно было быть. Он лично их обучал. Избирал из рядов Третьего миллениала за воинское мастерство и полную бесстрастность. Свободных от поразившей большую часть легиона скверны, не поддавшихся худшим излишествам. Он лично убил тех, кто не соответствовал его высоким стандартам и ожиданиям, в поединке клинок к клинку.<br /> <br /> Воциферон не считал себя Люцием или Кирием, ни кем-либо прочим из многочисленных порождённых примархом мастеров клинка. Теперь слишком многие стремились к заоблачным высотам, измеряя своё мастерство по чужим стандартам, забывая о чистоте искусства. Возможно, Воциферон никогда и не одолел бы того же Кирия, но он знал что посвятил себя без остатка избранному пути.<br /> <br /> Он провёл свободной рукой по поверхности доспехов вдоль золотистых трещин. Каждая рана была удостоена уважением и возмещена стократ, каждое оскорбление отомщено. После битвы он лично приготовит и расплавит золото, а затем вставит в доспехи вместе с керамитовым наполнителем.<br /> <br /> Он сам становился произведением искусства.<br /> <br /> Дым вздрогнул от боевого клича. Один из офицеров наконец-то вступил в игру. Воциферон улыбнулся. Он не носил шлема, и потому женщина увидит лицо своей смерти. Другие легионеры отступили, молча ухмыляясь. <br /> <br /> Воциферон поднял саблю к лицу, и полусвет блеснул на позолоченной рукояти.<br /> <br /> - Приветствую, дочь Империума. Я - Воциферон, мастер клинка из третьего легиона. Для будет честью узнать твоё имя, прежде чем забрать жизнь.<br /> <br /> Она сплюнула на пол. Кровь стекала по бледным щекам и замарала тёмные волосы. Лицо освещало сияние её собственного силового меча, словно призывая Воциферона обратить внимание. Высокая и подтянутая женщина обладала телосложением бойца, была профессионалом, пусть и не достойным соперником.<br /> <br /> - Я - Церел, изверг, - она почти прошипела эти слова. - Я служилу капитаном стенощитников.<br /> <br /> - Служила, ведь стены пали, - мягко, почти вежливо поправил её легионер. Лицо женщины исказилось от ярости.<br /> <br /> - Что вы творите? Когда-то вы освободили эту планету, защищали её. А теперь разрушили всё за одну ночь кровавого безумия.<br /> <br /> - Хотел бы я, чтобы ты поняла, - ответил Воциферон, и к своему удивлению понял, что говорит правду. - Ложь Императора сковала всю Галактику цепями. Мы сломим их. Мир за миром, стена за стеной, пока не падёт сам Тронный мир и Дворец.<br /> <br /> - Вас остановят. Возможно не здесь, но вам не победить.<br /> <br /> Воциферон вздохнул, расправив плечи, и вновь отсалютовал клинком.<br /> <br /> - Как знать, капитан.<br /> <br /> '''''Совершенство ждёт, стоит лишь протянуть к нему руку поддайся. Когда твой соперник умрёт, на пути к восхождению не останется преград. Пусть этот мир сгорит, мы лишь воспрянем из пепла!'''''<br /> <br /> От этого голоса, проклятого шёпота, пальцы сильнее сжались на рукояти. Взревевшая от гнева и боли сметная бросилась на врага. Воциферон отступил в сторону, уходя от неуклюжего удара, и чувствуя растущую непривычную неуверенность. Она обернулась и ударила сплеча, но легионер лишь отошёл на шаг. А затем ударил в ответ. Развернувшийся клинок встретил опускающуюся саблю, но мастерства Церел не хватило, чтобы отклонить сверчеловеческий напор, и она почти согнулась пополам, рухнула и взвыла от боли, царапая коленями плиты.<br /> <br /> - Поднимись, - сказал Воцифеон, отводя клинок и отступая на шаг. Женщина заставила себя встать и замахнулась, вновь нанося рубящий удар. Тяжёлая рука сомкнулась на её запястье, чуть потянула в сторону, и хрустнули кости. Женщина завопила. Приблизившись, Воциферон поднёс клинок к её шее.<br /> <br /> - Даже недостойные воины заслуживают умереть, стоя, - прошептал он, а затем вонзил чарнабальскую саблю в кости.<br /> <br /> <br /> Горящие стены рушились, и эхо грохота Тиль Плегуа слышал как песню.<br /> <br /> Певец разрушения шёл по укреплениям, волоча ноги, и гнал смертных перед собой будто охваченное паникой стадо. Он ворчал и пел себе под нос, и каждое слово отдавалось на стенах эхом, гудело как перезвон далёких колоколов. Как знамения погибели, возвещающие о надвигающемся конце.<br /> <br /> Преобразились многие из боевых братьев третьего легиона, но какофоны изменились сильнее всех прочих. Ядовитая песнь Маравильи нашла их, проросла метастазами из храма на Лаэре и угнездилась в их душах как духовная болезнь, неутомимая карцинома. По сути своей она была зависимостью, рождённой Тёмным Принцем и насланной в безразличную вселенную, приманкой прежде всего для тех, кто обладал истинным видением.<br /> <br /> И когда тени шептали ему многими голосами, тысячами манящих нешёптываний Слаанеша, медоточивыми речами примарха, гласом первого лорда-командора, Тиль не обращал внимания. Они были ничем. Лишь нотами песни. Голосами Вечного Хора.<br /> <br /> И у них не было власти ни над ним, ни над его братьями.<br /> <br /> Они сражались порознь, безвкусно предаваясь собственным капризам. Сбрасывали кричащих людей со стен, разрывали на части звучными припевами оружия. В унисон со своими инструментами возносили голоса, способные столь же легко разрывать их врагов на части. Ради этого они были созданы - убивать врагов, поставить Галактику на колени. Вся разница была в том, что теперь они были вольны наслаждаться своим предназначением.<br /> <br /> Пальцы мелькали по циферблатам и рычагам, нажимали кнопки и тянули спусковые крючки. Очередной выпущенный звуковой порыв разорвал стенощитника в клочья. Кровь и внутренности жутким дождём посыпались на других солдат. Смех Тиля стал больным, липким и рокочущим.<br /> <br /> На плодородных равнинах снаружи артиллерия наконец-то вошла в зону поражения, и теперь дополняла громом выстрелов сотканную бойцами Плегуа симфонию. Приближающиеся “Разящие клинки” открывали огонь, рассекающий внешние стены, пока те не вспыхнули пожаром, в пламени которого плавились и кладка, и металл.<br /> <br /> Вокруг умирала культура, перемалывалась жерновами войны в ничто. По воксу разносились воющие и улюлюкающие отчёты о жестоких боях по всем великим городам. Набирающая темп война на уничтожение катилась к сердцу твердыни, понемногу обращавшейся в прах.<br /> <br /> Воздух звенел от воплей умирающих. И солдаты, и гражданские ждал выбор между смертью под огнём шестнадцатого легиона или искушённым в зверствах третьим.<br /> <br /> Каждое новое дополнение к песне, каждая пермутация мелодии будоражила душу Плегуа и толкала его к истинным высотам пороков.<br /> <br /> Он остановился, заметив прижатое к земле тело стенощитника. Случайный разряд звука разнёс его нишу, придавив ноги осколками. Плегуа склонил голову набок, смакуя мгновение, когда наконец-то заметивший его затуманенными от боли глазами человек начал вырываться и вопить.<br /> <br /> Тиль потянулся к поясу и отцепил один из клинков, простой свежевательный нож. Инструмент искусства, столь же ценный, как и грозное оружие. Он присел поближе, так чтобы солдат ощутил мертвецкое благоухание, дыхание надвигающейся смерти. Плегуа сорвал огромной рукой униформу, прижал бледную окровавленную кожу будто скульптор, оценивающий мраморный блок.<br /> <br /> - Не бойся, человечек, - пробормотал он, задумчиво начав резать, вытягивать вопли в становящуюся всё громче песнь. - Я здесь не для того, чтобы терзать твоё тело. А для того, чтобы научить тебя петь.<br /> <br /> Когда он закончил, шёпот стал тихим, едва слышным. Бессильным. Неспособным найти опору. В душе Плегуа было место лишь для гибельного великолепия арии самого Тёмного Принца.<br /> <br /> ===Десятая глава. Сердце всего сущего===<br /> Вокруг умирал командный центр, бился в конвульсиях от вызванного вторжением системного шока&lt;ref&gt;Системный шок - это общее название для состояния, когда жизненно важные органы не получают достаточного количества крови и кислорода.&lt;/ref&gt; и впившегося острия Шестнадцатого легиона.<br /> <br /> Первые коридоры и стены вытесали из чёрного железа и бутового камня ещё в первые дни Раздора. Со временем здание усовершенствовали, улучшая чертежи, пока оно не стало извивающимся лабиринтом, в котором путь указывали лишь ползущие под потолком тусклые металлические глифы. Местами символы сменились на буквы готика, но было заметно что над этой задачей трудились без души. Результаты выглядели недолговечными, не укоренившимися… а теперь и вовсе всё закончится на пепелище.<br /> <br /> Эйдолн шагал по коридорам так, словно уже был их владыкой, втягивая густой от дыма и смрада умирающих воздух. Вокруг отключались когитаторы, шелестя бинарными голосами в последний раз. Пальцы Эйдолона скользили по корпусам, сбрасывая с них пепел и прах. Пластстальные опоры коридора дрожали под напором падавших где-то наверху обломков. Лорд-командор видел расходящуюся по структуре слабость, предвещающий гибель в лихорадке озноб.<br /> <br /> Сердце Воинского Дворца, великой крепости-города, всего сущего на этой планете осталось всё таким же тесным, как он помнил. Строение возвели не в расчёте на физиологию космодесантников и не перестроили после завоевания для удобства освободителей. Склонив голову, Эйдолон проталкивал свою усовершенствованную тушу через тесные двери. Цель была всё ближе. Среди клубов дыма и алых отблесков аварийного освещения казалось, что Эйдолон спускается в преисподнюю.<br /> <br /> Он словно шёл по коридору корабля, подбитого в пустотной битве, пронзённого выстрелом излучателя и истекающего атмосферой. Конечно, планеты умирали медленнее судов, но у них это получалось столь же прелестно. А Эйдолон бился в стольких сражениях по всей Галактике. Среди леденящей стужи и палящих песков, в мёртвых мирах, населённых лишь призраками убитых грёз, на станциях и кораблях как Империума, так и враждебных чужаков. В конечном счёте всё происходило одинаково. При всех изобильных обликах Галактики, война никогда не менялась. Одна и та же песнь звучала вновь и вновь. Разносилась от Терры до окраин известного космоса, а потом обратно.<br /> <br /> Из-за коридора вывалился стенощитник, вымазанный в саже и крови. Старший офицер, судя по тускло мерцающей на плечах парчёвой мантии. Он замер, заметив нависающего над ним Эйдолона, одинокого и чудовищного исполина, царапающего потолок головой. Лорд-командор подался вперёд, давая смертному лучше разглядеть его в тускло-красном свете. И сверкнув кровавой улыбкой, Эйдолон бросился вперёд как упырь, выбравшийся прямо из мрачных легенд.<br /> <br /> Смертный выстрелил. Первый болт-снаряд ушёл в молоко, второй бессильно отскочил от огромного наплечника. Третий и четвёртый врезались в нагрудник, на миг оттолкнув гиганта. Эйдолон рассмеялся, ощутив вздымающийся прилив борющейся с упоением боли. Он поднял свой пистолет и выстрелил в ответ, даже особо не целясь.<br /> <br /> Капризное оружие окатило стенощитника потоком крикливо-зелёного сияния. Вспыхнуло, прокатился треск, и нестабильные атомы расщепили плоть, оставив лишь тень на стене. Эйдолон направился дальше к бьющемуся сердцу командного центра, оставив позади лишь мрачный памятник.<br /> <br /> После выброса радиации завыли новые сирены, заскулила гидравлика взрывозащитных дверей, пытавшихся сомкнуться на пути расходящихся токсинов. Без поступающей энергии и наполненными противоречащей информации программами системы бастиона действовали со скоростью улитки. Эйдолон помедлил, пригнулся и упёр свободную руку в судорожно трясущуюся дверь, оттолкнул её прочь и шагнул внутрь, в самый центр крепости.<br /> <br /> Уже смертельно раненной. Его взгляду открылись расчленённые тела, разбросанные по залу яростными взмахами цепных мечей. Головы солдат насадили на их же штыки, а затем расставили на пультах управления и гололитических столах. Написавшие эту живописную, но мрачную картину художники всё ещё были здесь, прохлаждались среди вырванного ими сердца.<br /> <br /> Шесть воинов Сынов Гора держали оружие на изготовку и стояли полукругом вокруг седьмого, расположившегося в трёх шагах впереди. Он обернулся, услышав шаги Эйдолона, снял шлем и небрежно бросил на ближайшую скамью. Шлем врезался в расчленённое тело, отчего кишки высыпались на пол жутким водопадом.<br /> <br /> Герог Шарур поглядел на Эйдолона с нескрываемым презрением и сплюнул через плечо. Кислота зашипела, разъедая стальной пол.<br /> <br /> - Ах, первый лорд-командор! - воскликнул он. - Не думал, что ты доберёшься сюда один, без свиты из своих славных капитанчиков.<br /> <br /> - Всегда рад удивить, капитан, - ответил Эйдолон, упирая молот в стенку одного из последних работающих когитаторов, и надавил. Металл вмялся внутрь, отчего страдающие духи машины неистово взвыли. Он окинул взглядом сцену и улыбнулся. - Неплохо сработано, признаю. Хотя и без… артистизма.<br /> <br /> - Видели мы, что вы считаете искусством, - прошипел один из хтонийцев. На его доспехах сверкали отметки вожака, и даже надетый шлем не мог скрыть источаемого им отвращения. На лицевой пластине мерцали вытесанные клыки, кривящиеся в волчьей ухмылке. С оплечий на цепях свисали зеркальные монеты, блестя среди вырезанных отметок об убийстве. На металле выбили, выгравировали и нанесли краской какие-то бандитские каракули, вместе однако сходящиеся в почти достойный мастеров древнего Дамаска узор, знак без всякого стеснения показываемой верности. Перед Эйдолоном стоял живой талисман, тотем далёкой и осаждённой Хтонии.<br /> <br /> - Я бы предпочёл узнать имя того, кто сомневается в моих решениях, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - Аннунгал&lt;ref&gt;Гугл выдал: &quot;Written in ancient Sumerian is the word “ANNUNGAL” which means strongest or most powerful&quot;.&lt;/ref&gt;, - зарычал легионер. - Вожак и чемпион Шестнадцатого легиона. Любимец магистра войны.<br /> <br /> - В этом я и не сомневался, - протянул лорд-командор. - Несомненно столь же любимый, как и я - моим примархом.<br /> <br /> - Хватит насмехаться над моими бойцами, чудовище, - заговорил Герог, сурово глядящий на Эйдолона. - Я не смогу их удержать, если они решат поставить тебя на место.<br /> <br /> - О, они могут поднять руку на меня руку, но тут же её лишаться, - посулил в ответ Эйдолон. - Я совсем не против разорвать любого из твоих славных солдат в такие клочья, что не останется мяса даже на трофей, не говоря уже об истинном произведении искусства.<br /> <br /> - Славная угроза, фулгримовский щёголь, - фыркнул Аннунгал. - Но магистр войны…<br /> <br /> - Не здесь, - перебил его Эйдолон. - Как и Фениксиец. Мы - позабытые сыны, собравшиеся вместе волей случая. И нам решать, что будет дальше, - он широко развёл руками. - И полюбуйся, как мастерски вы вонзили копьё в сердце врага, пока я мог лишь наблюдать… - он помедлил. - Пока мои солдаты зачищают города и собирают добычу. Рабов, топливо, припасы, которых хватит для пути к самой Терре.<br /> <br /> - Припасы, которые мы все разделим, - с показным спокойствием заметил Герог.<br /> <br /> - Ну естественно, - согласился лорд-командор, небежно улыбаясь. - В жестокий день понадобятся все силы. Даже наши отцы не могут биться в одиночестве. Мы бросим в бой всё без остатка. И для меня честь и привилегия вести Третий миллениал навстречу последней битве. Это - долго достойных командиров, - он перевернул молот в руке, постучав по когитаторам. - Мои избранные воины сокрушают сопротивление наших врагов, вырывают хребет их обороны, - он деланно огляделся по сторонам. - Ну, я думал предложить им сдаться, но похоже вы уже лишили их выбора.<br /> <br /> - Я решил, что нет смысла бросаться словами, - пожал плечами Герог. <br /> <br /> - Да вы храбрые хтонийцы их вообще не цените. - прыснул Эйдолон. - Думаешь, магистр войны полюбит тебя сильнее за необузданное насилие?<br /> <br /> - Это неважно. Мы предстанем перед ним окровавленными, но не сломленными. Его воины. Его чемпионы. Мы, - он ударил по нагруднику латной перчаткой, - его избранные воители. Легионеры самого магистра войны. Ради его улыбки я бы сжёг весь этот мир и помочился на пепелище.<br /> <br /> - Вы всё ещё считаете себя такими могущественными? - с искренним любопытством спросил Эйдолон. - Возвышенными над всеми нами? Что и верные и предатели покорятся восходящему Гору и его Сынам?<br /> <br /> - Он - магистр войны, - процедил Герог. - И станет Императором.<br /> <br /> - Правда? Никогда бы не подумал, - протянул умилённый Эйдлон. С Сынами Гора было так приятно играть. Среди них было столько хвастунов и шутников. Таких… очарованных собственным пошлым остроумием. Столько возможностей спустить их на землю, столько гордыни, подталкивающей к падению. Эйдолон прищёлкнул синим языком по губам, смакуя мысль.<br /> <br /> '''''Отбросы…''''' Промелькнула из ниоткуда мысль. '''''Дворняги'''''.<br /> <br /> “Да, они такие”, - согласился Эйдолон и тут же одёрнул себя. Он размяк. Шёпот стал таким вездесущим, таким непрестанным, что он едва не принял ядовитые речи Расколотого Короля за собственные мысли.<br /> <br /> Он представил как тварь парит по залу, липнет к спинам хтонийцев. Сломленная и горящая. Способная лишь вечно шептать. Как когти из чёрного стекла и тусклого пламени смыкаются на плечах Герога, словно пальцы слуги, ожидающей коронации господина.<br /> <br /> Щелчки вокс-передатчика оторвали его от раздумий, и Эйдолон снова обратил внимание на Сынов Гора. Они внезапно напряглись, выпрямились, подняли оружие. Поза Герога выдавала раздражение и внезапную жажду насилия. Он даже взял топор, раньше лежавший у рассечённого тела имперского командующего, а другую положил на кобуру. А затем выхватил пистолет, целясь прямо в Эйдолона.<br /> <br /> - Ах ты вероломный ублюдок, - процедил Герог, и все его бойцы как один открыли огонь.  <br /> <br /> ===Одиннадцатая глава. Разбитые братства===<br /> Эйдолон бросился в сторону, скрывшись за одной из опорных колонн от настоящей огненной бури. Кладка взорвалась, осыпав его градом осколков и пыли. Лица давно-мёртвых офицеров исчезли, историю стёрла с лица земли чистая целеустремлённая злоба.<br /> <br /> Лорд-командор вскочил на ноги и выстрелил. Смертельный магнитный луч опалил стену над головой одного из легионеров. Встроенные механизмы раскалились, грянул взрыв, лишь добавивший клубов дыма.<br /> <br /> Сыны Гора шагали сквозь туман войны, словно были у себя дома. Стреляя их болтеров, ища цель. Но Эйдолон не стоял на месте. Он перемахнул через центральные панели управления и уже был среди врагов. Видят боги, он снова чувствовал себя живым. Его тело и дух никогда не реагировали так быстро с тех пор, как Эйдолон перехватил удар дерзких Шрамов и убил их ложного Хана, желая сломить их дух. Наделённая новой силой и благами плоть лорда-командора двигалась так же естественно, как прежде, когда Фулгрим ещё не снёс ему голову.<br /> <br /> Он снова стал первым среди лордов-командоров. Князем-воителем. Чувствовующим себя цельным как никогда, расправляясь с недостойными лицезреть его великолепие. Он резко обернулся в дыму, уже занеся молот и впечатал его искрящее головье в нагрудник первого врага. Остальные уже поворачивались к нему навстречу, целясь. Вспыхнули молнии и из мглы вырвался клинок, оцарапавший броню. Застонавший от боли Эйдолон отшатнулся.<br /> <br /> Его горло завибрировало и раздулась. Трахея расширилась, вдавливая артерии в натянутую как канат шею. Мешки запульсировали нарастающим и готовым грянуть воплем. А затем едва направляемый распахнутой пастью Эйдолона полифонический вой излился наружу. Хлынул из его тела, отбрасывая хтонийцев прочь рябящей волной. Эйдолон повёл шеей из стороны в сторону, заставляя Сынов Гора встретить всё своё сломленное величие.<br /> <br /> Одним лишь криком он раздробил двух ближайших хтонийцев. Кровь хлынула из зелёной как море треснувшей брони глумливой волной, из пробоин показались расколотые кости. <br /> <br /> Герог бросился на Эйдолона, рыча от примтивной ненависти, тесня его шаг за шагом. Топор впился в нагрудную пластину лорда-командора, и высвобожденный вой сменился ухающим кошмарным смехом.<br /> <br /> - Так значит они не просто для показухи, а? - фыркнул Эйдолон. - Ни топор, ни звание. Ты не один из его фаворитов, даже не истинный сын. Но бьёшься так, словно он тебе дышит в спину. Чувствуешь себя от этого сильным?<br /> <br /> Насмехаясь, Эйдолон отступал, ускользал от неистовых ударов преследующего его хтонийца. А затем поднял молот. Окутанное энергией оружие сцепилось, заискрило, забило молниями соперничающих полей. В мерцающем свете лицо Эйдолона скривилось в мертвенной усмешке. Он подался вперёд и зашипел.<br /> <br /> - Вы все такие храбрые солдатики, правда? Вытащенные из грязи и пепла своей ублюдочной планетки, жаждущие его впечатлить. Но магистра войны здесь нет… Некому спасти тебя от твоей же глупости.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь просто так напасть на нас? - зарычал Герог. - Да я тебя освежую, ты, крыса!<br /> <br /> - Напасть? - презрительно повторил Эйдолон. - И когда же я это успел сделать?<br /> <br /> - Не валяй дурака, Эйдолон! Я уже знаю, что затеяли твои бойцы.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, а Герог надавил на древко оружия, заставляя лорда-командора отступать шаг за шагом. Тот зарычал и рванул молот на себя. На миг потерявший равновесие хтониец пошатнулся.<br /> <br /> Тяжёлые шаги крушили камни, усталый танец войны вёл их всё ближе к центральному помосту среди освещаемых лишь громом выстрелов клубов дыма.<br /> <br /> - Ну тогда мне остаётся лишь похвалить их за инициативу! - сухо усмехнулся Эйдолон. - Родич, ты ведь знал, что до этого дойдёт. Не я отдал приказ, но я поддержу деяния.<br /> <br /> На микросекунду его взгляд привлекло движение. Новые воины вбегали в зал. Рык хтонийских болтеров набрал силу, слившись в протяжный вой охватившей Эйдолона бури. Снаряды отскакивали от дрожащих доспехов, отбрасываемые прочь отдающейся в теле звуковой рябью. Кости и пластины брони были лишь проводниками величественной песни, какафонического резонанса, исходящего от Эйдолона с каждым вздохом и жестом. Вопль был его плащом, регалией изуверского чуда.<br /> <br /> Лорд-командор стал кульминацией тщательного и прекрасного труда Фабия. Таков был ниспосланный ему Слаанешем дар.<br /> <br /> Он завопил вновь, и колонна раскололась. Своды задрожали. Окружающие легионеров военные фрески пошли трещинами, уничтожающими посвящённый мастерству и стойкости фасад.<br /> <br /> ''Они умерли, а теперь мы падём с ними. Затянутые в чужую смертность, убитые гибелью культуры. Восхитительно!''<br /> <br /> С каждым полученным ударом, с каждой понесённой раной по Эйдолону растекалась волна жестокого воодушевления. Воля выжить.<br /> <br /> В одиночестве он не выстоит. Даже столь достойный воин не сможет в одиночку повергнуть и претора, и всех присягнувших его делу клинков.<br /> <br /> И потому Эйдолон отступал, уходя прочь от взмахов топора, прочь в извивающиеся коридоры. И упивался болью. Прижимал её к сердцам, распалял, превращая в топливо, дающее скрыться, перегруппироваться и в свой черед одержать триумф.<br /> <br /> <br /> Танец, игра, песнь продолжалась в лабиринте коридоров, среди обходных троп и служебных ходов, выводящих на широкие улицы, посвящённые воинской доблести и организованной обороне.<br /> <br /> Когда Эйдолон не мог найти путь, он его прокладывал. Он пробивался сквозь через слишком узкие дверные проёмы, проламывал себе дорогу, круша камни. Если на его пути вставали защитные экраны и щиты, его ответом был шипящий глас молота. Рёв молний превращал преграды в тлеющий шлак, давимый сапогами.<br /> <br /> Эйдолон бежал по коридорам, чьи стены покрывали вырезанные письмена с записями о гибели и победе, под арками, увенчанными повествующими о благородных жертвах фресками. Неудивительно, что преисполненная такого унылого страха перед миром за пределами небес культура была заражена глухой паранойей. <br /> <br /> '''''Это лишь здоровая тревога и подозрительность. В сем мире ты принял собственную природу. Он оставил отпечаток в твоей душе.'''''<br /> <br /> ''“Умолкни”, -'' мысленно рявкнул Эйдолон''. - “Ты - ничто. Марионетка Герога. Демоническая тень Третьего легиона, вытащенная из бездны ублюдками Гора, чтобы меня утомлять”.''<br /> <br /> '''''Но вместе мы стали чем-то гораздо большим, чем тень.'''''<br /> <br /> На бегу Эйдолон переключал каналы вокса, едва обращая внимание на залы вокруг. Он почти не замечал золотые статуи, стенопись в память о былых победах, выгравированные имена достойных усопших. Этих людей забыла история, их достижения скрылись в тени нового Империума и были обращены в пепел его блудными сыновьями.<br /> <br /> - ''Сдохните, ублюдки! Ваша агония - сладчайшее вино! Придите и умрите ради моего лорда Эйдолона, ради моего примарха! Во имя Слаанеша!'' - голос Малакриса ревел, даже передатчик не мог скрыть что он полностью отдался ничем не сдерживаемой боевой мании.<br /> <br /> - ''Прикрытие! Следите за флангами, их налётчики засели на кры… Тяжёлое вооружение! Огонь по мосту из лазерных пушек! Сражайтесь, вы трусы! Выходите и сражайтесь как воины!'' - голос Воциферона был сосредоточен, но при этом полон досады, направленной на врагов, которых не удавалось удержать на месте, бившихся как банды отравленной Хтонии. Не признающих никаких правил войны, кроме своих же.<br /> <br /> С Плегуа выйти на связь точно бы не удалось. Звуковое оружие перегружало чистоты, с которых доносился лишь вой и треск статики.<br /> <br /> Наконец, Эйдолону удалось связаться с фон Калдой, всё ещё находившемся на орбите.<br /> <br /> - ''Милорд?'' - спросил аптекарий, похоже, заскучавший.<br /> <br /> - Сколько с тобой бойцов? - прошипел Эйдолон, оглянувшись, чтобы выстрелить в преследователей.<br /> <br /> - ''Высадились почти все, милорд. Осталось разве что сотня…'' - он помедлил, явно что-то считая в уме, решая логистический вопрос так же легко, как определял симптомы болезни. - ''Малакрис сказал мне отправить вниз чаны терзания. Он приказал своим воинам бросить в них всех. Врагов, родичей… возможно даже пару не понравившихся ему братьев.''<br /> <br /> Эйдолон выругался. Его череп гудел от напряжения. Он-то думал, верил в глубине души, что Герог просто лгал и напал при первой возможности. Что дело было в гордыне Сынов Гора, раненной и толкнувшей их в бешенство.<br /> <br /> Но это оказался Малакрис. Нарушивший приказы. Заставивший мир истекать кровью добела, пока мучения черни не потекут будто вино. Эйдолон задумался, сколько же воинов по всей планете предались зверством. Попросту тратя время, которое могли бы потратить на путь к Терре.<br /> <br /> - Мне нужно, чтобы ты принял на себя командование ещё находящимися на борту воинами.<br /> <br /> - ''Милорд?''<br /> <br /> - Приготовь их к высадке и отправь по моему сигналу. Они мне нужны здесь. Также, отправь приоритетное сообщение Малакрису, Воциферону и Плегуа. Пусть они присоединяться к нам со всеми своими бойцами. Перегруппировка с боем, с равнением на меня. Думаю, тебе также стоит приготовиться к пустотному бою.<br /> <br /> По воксу прошелестел тихий вздох.<br /> <br /> - ''Милорд, что там стряслось? Это же было учение. Простой жест сотрудничества. Развлечение, ничего более''.<br /> <br /> - Всё резко обострилось, - процедил Эйдолон. Болты взорвались над его головой, осыпав лорда-командора осколками железа и камней. - Собирай бойцов. Пусть капитаны кораблей готовятся к огню на поражение, - он помолчал, размышляя над вариантами. - Лично возглавь высадку.<br /> <br /> - ''Я, господин?'' - фон Калда имел наглость рассмеяться. - ''Чем я заслужил такую мрачную честь?'' <br /> <br /> По туннелю просвистел шёпот, насмешливо танцующий на ветру. Скрипнув зубами, Эйдолон побежал дальше, напролом через новую дверь и наконец-то на свободу, под затянутое дымом небо.<br /> <br /> - Ты хороший солдат, фон Калда, - неохотно признал Эйдолон. - А вокруг нас всё ещё пылает насмехающийся варп. Если это примитивное хтонийское колдовство, я вырву его сердце. А ты пока проследи за войной. Я же…<br /> <br /> Эйдолон запнулся. Он вновь ощутил ноющую тоску в душе, пульсирующую вновь с такт с восходящим на сцену во всём своём мрачном великолепии Расколотым Королём. Покорным вне всяких сомнений капризам его хтонийского хозяина и владыки.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Двенадцатая глава. Грех и наказание===<br /> Город умирал, в последний раз крича в почерневшее от дыма небо.<br /> <br /> К такому Эйдолону было не привыкать. Война и разрушение стали для него привычными словно дыхание ещё до несравненного бесчестья при Исстване. Задолго до ожесточённых схваток на развалинах Града Хоров и последовавшей резни в зоне высадки на пятой планете Эйдолон был готов пойти ради высшей цели на любую жестокость. Теперь и эта война разгорелась, стала тотальной, чего пожалуй и стоило ожидать. Вдали рушились пылающие башни, отвесные стены татрикальских жилых казарм зияли проломами. Под фальшивыми оползнями из белых камней лежали солдаты, слишком храбрые или глупые, чтобы сбежать, пока у них был шанс.<br /> <br /> Теперь самому сражению предстояло стать примером. Демонстрацией силы. Если Дети Императора во имя Фениксийца обрушили на врагов такую кару, то какие же ужасы они низвергнут на головы Сынов Гора?<br /> <br /> Бойцы Герога отступали, занимали позиции на укреплениях и готовились к неизбежному бою. Раз они не смогли убить его в глубинах, похоронить среди лабиринта скал и стали, то перегруппируются и бросят в бой все свои силы. В последний раз метнут копьё.<br /> <br /> ''Как же всё преходяще. Император. Магистр войны. Пирующие объедками Галактики, мнящие что их победа будет вечной и абсолютной. Но только боги неизменны. Мы лишь недавно узнали, что их замыслы были высечены в плоти вселенной в незапамятные времена. Мы спалили все предупреждения и уроки Старой Ночи, не желая признать истину…''<br /> <br /> Правда. Ложь. На самом деле Эйдолону больше не было до них дела. Теперь не было важно ничто, кроме вызова.<br /> <br /> Жизнь, какая уж ему осталась, состояла из боли и испытаний. Однажды он не справился, но никогда не падёт под их бременем вновь. А Эйдолона испытывали снова и снова. На Исстване. Призматике. Йидрисе. У Калиевых Врат. На поверхности Горвии. А до них в бессчётных сражениях. В войнах во имя примарха и магистра войны, ради самого себя, чести и славы легиона. Всё было мимолетным… Преходящим. Бессмысленным в великой схеме бытия.<br /> <br /> Где-то наверху взорвались снаряды, отбросив безумные тени. Мир задрожал на своей оси, затрясся и вновь замер. Звёзды скрылись, погасли, поглощённые яростной какофонией войны. Эйдолон знал, что даже сейчас от отделения к отделению летели приказы, перестраивающие линии фронта разгорающегося противостояния. Случайные союзники неизбежно становились врагами.<br /> <br /> Пожалуй, неизбежным было всё происходящее. Грязные варвары не могли сдержать свои низменные порывы, как не могли и помыслить мотивы и желания третьего легиона. Хтонийский сброд не понял бы святости творимого ими. Вскоре Эйдолон бы спустил с цепи своих воинов, указал бы им на добычу, повелел охотиться и помазать развалины городов кровью и врагов, и друзей.<br /> <br /> Измена была сама по себе наградой, однако ловушка захлопнулась слишком рано, и Эйдолон догадывался, кто же в этом виноват.<br /> <br /> ''Малакрис''.<br /> <br /> Подозрение сменилось уверенностью, когда он вскарабкался на тлеющие обломки и спрыгнул вниз, на площадь Освобождения. Там уже собирались легионеры, терзающие памятники крючьями и обращающие их в шлак потоками раскалённой энергии. Все они остановились и умолкли при виде лорда-командора, идущего к ним и вращающего в руке молот. Эйдолон казался истинным воплощением завоевателя, замаранного кровью и сажей.<br /> <br /> А вокруг падал пепельный дождь, покрывая всё тонким слоем человеческих останков. Слишком яркие цвета Детей Императора потускнели, почти посерели. Они стояли пепелища своих былых достижений словно призраки, отголоски тех, кем когда-то были. Возможно прежде они страшились будущего, но теперь приняли его без страха и сомнений.<br /> <br /> - Милорд! - воскликнул Малакрис, стоявший на другой стороне бойни и взмахнул когтями, с которых свисали клочья мяса. Он широко ухмыльнулся и торжественно поклонился лорду-командору. - Мы приготовили для вас подобающее представление!<br /> <br /> Эйдолон отстранённо кивнул, осматриваясь по сторонам, глядя на лица воинов. Воциферон тяжёло дышал. Лицо мечника скривилось от напряжения, вызванного то ли отчаянным прорывом к площади, то ли ещё остывавшей боевой яростью. Плегуа же выглядел безмятежным, сосредоточенным, почти блаженным. Певец разрушения не сводил взгляда с груды сваленных перед ним тел, настоящего парада смертных жертв вокруг одного из Сынов Гора. Огромный труп уже изуродовали, оторвав конечности, выпустив кишки, свисавшие под расколотым нагрудником и треснувшей рёберной клеткой.<br /> <br /> Малакрис смеялся, пыжился, размахивал руками. А Эйдолон чувствовал как подступает желчь. Его трахея всё ещё дрожала от усилий после последних воплей. Он шагнул вперёд, чуть разжав пальцы, и рукоять молотка скользнула вниз к разбитому помосту.<br /> <br /> - Так это твоих рук дело? - спросил он, показав на сцену вокруг. - С Сынами Гора?<br /> <br /> Капитан моргнул и склонил голову набок, словно удивлённая змея.<br /> <br /> - Вы приказали…<br /> <br /> Мелькнувший кулак Эйдолона врезался в щёку Малкриса, отбросив его на шаг. Эйдолон отвёл обогрённую длань и ударил снова. И снова. Осыпая легионера градом ударов, пока тот не рухнул на колено. Вырванные с мясом кольца и драгоценные штифты разлетелись градом осквернённых украшений, бряцая среди пролитой крови.<br /> <br /> Эйдолон схватил Малакриса за шею и вздёрнул, а затем прочертил заострёнными кончиками искажённых пальцев другой руки три линии на оплавленном лице капитана.<br /> <br /> - Глупец! Бешеная шавка!<br /> <br /> - Ты… - прошамкал в ответ Малкрис. - Ты повелел. Отдал приказ.<br /> <br /> Кровь лилась между треснувших зубов из расколотых губ. Легионер заставил себя улыбнуться разодранным ртом и сплюнул сгустки крови, трясясь от упоения.<br /> <br /> - Лорд-командор, я внимал твоему голосу. Призвавшему меня дать бой. Перебить всех, чтобы Слаанеш пировал всеми, кто придётся им по вкусу. Ты стоял передо мной и распростёр руки, велев мне покончить с ними.<br /> <br /> - Я это тоже слышал, - тихо сказал Воциферон.<br /> <br /> Эйдолон отбросил Малакриса и обернулся, шагнул навстречу мечников. Ощутив лишь на миг желание разорвать того голыми руками.<br /> <br /> - Ваш голос, милорд. Говоривший мне обратить всё в пепел. Сжечь весь мир, - он помолчал, покосившись на поверженного соперника. - Конечно, я не подчинился нашёптываниям. Я не мог вызвать вас по воксу. Получить подтверждение по вертикали власти, - мечник фыркнул. - Я ведь не настолько глупец, чтобы повестись на посулы демонов.<br /> <br /> - Лучше внять гласу богов, чем отвергать их, - зашипел сквозь сжатые зубы Малакрис. - Зачем на сдерживать себя? Несть числа ожидающим нас страстям и радостям, ждущим лишь своего часа.<br /> <br /> - Умолкни, щенок, - пропел Плегуа голосом, зычным от гибельного резнонанса. Он взвесил в своих руках ткущий жуткий гимн инструмент разрушения и направил прямо на распрострёртое тело капитана. - Я тоже услышал зов и не внял ему, узнав обман. Я - Певец Разрушения. Мой удел - выделять истинные ноты из Вечной Песни.<br /> <br /> Где-то позади взорвалась башня, омыв Тиля Плегуа отблесками ярящегося пламени. Вниз посыпались камни, давя брошенные трупы стенощитников, ещё больше унижая побеждённых. О смертных все позабыли перед лицом новой угрозы, но Эйдолон почти чувствовал к ним жалость. Почти.<br /> <br /> Будущее родится из могильной ямы лишь когда сгинет былое и прошлое станет пеплом. Мало кто лучше подходил на роль повитух истории, чем Третий легион. Смертным же предстояло стать лишь топливом для предначертанного.<br /> <br /> - Вы все сыны Фениксийца! - зарычал лорд-командор. - И пусть наши корни и взгляды разнятся, здесь и сейчас важно лишь показать врагам нашу силу! Хтонийцы мнят себя лучшими воинами, но они лишь высокомерные варвары! Сыны Гора всегда будут видеть в нас лишь хирый и воспитанный ими легион. Покажем же им, что мы вознеслись над хворями начала. Мы - воины Третьего легиона. Третьего миллениала. И равных нам нет!<br /> <br /> Теперь все слушали его. Забыв о распрях, вновь укрепив узы верности в назначенный час. На свой лад это был особый обет. Как в старые времена.<br /> <br /> Тогда они присягали своим братьям и отцу. Далёкому Императору и мечтам, которые называли Единством. Всё больше неуправляемому Великому крестовому походу. Совету смертных бюрократов, иерархии лжецов и глупцов.<br /> <br /> - Я оценил мастерство наших врагов, - Эйдолон рассмеялся. - Перед нами сборище дикарей, мало чем отличающихся от орды Хана. Хтонийцы возомнил себя старшими потому, что их господина нашли первым.<br /> <br /> Лорд-командор вернулся к “Славе вечной” и высоко поднял оружие над головой. Излучающее силу даже с отключённым энергетическим полем позолоченное навершие блеснуло на фоне пожара.<br /> <br /> - Они верят, что мы слабы и разобщены, видят в нас бездумных чудовищ, лишённых цели, рабов собственных порывов, - Эйдолон зло поглядел на Малакриса, встававшего на ноги, всё ещё истекавшего кровью, капавшей по подбородку на горжет. - Укажем им, что это не так! Разобём их на их собственном поле, бросим вызов их убеждениям и сломим их решимость.<br /> <br /> - Они так любят потрясти кончиками своих драгоценных копий! - со смехом закончил Эйдолон. - Так поразим же их таким!<br /> <br /> ===Тринадцатая глава. Клинок к клинку===<br /> Вздымающееся до самых вершин домов пламя омывало спиральные крепости новым ложным рассветом.<br /> <br /> Огонь охватил от края до края внешние кварталы, где широкие жилые казармы изгибались внутрь, перекрывая пути снабжения. Поэтому бронетехника легионов, самолёты и орбитальный обстрел и проложили в направлении центра просеки среди некогда идеальных укреплений, окутав город паутиной трещин столь широких, что по ним могли пройти даже титаны.<br /> <br /> А сейчас в небесах боролись “Громовые ястребы” и “Грозовые птицы”, а вокруг них кружили сошедшиеся в собственных смертельных поединках истребители типа “Ксифон”. Некогда выкрашенные в чистый пурпур и позолоту, а теперь мерцающие безумными оттенками масла на воде корабли сражались с врагами, зелёными как море. Небеса опаляли лазерные лучи, бичевали пылающие инверсионные следы ракет, а ещё выше двигались звёзды. В пустоте подобно соперничающим богам сошлись боевые баржи, но сквозь грозовые облака и их триумфы, и погибели пробивались лишь проблесками далёких огней.<br /> <br /> Но даже с поверхности Эйолон слышал вопли. Предсмертные крики пилотов, вой умирающих духов машины, терзающий уши рёв падающих с небес и врезающихся в отвесные стены грозных истребителей. Каждая смерть становилась прекрасной нотой в мимолётной гибели целого мира, в гимне возложенных на алтарь войны жизней.<br /> <br /> Воздух пел. Дрожал от голосков потенциала, словно вся планета была колоколом, звенящим после удара. Каждый взмах клинка, каждый выстрел, каждая посвящённая богам смерть питали тех, кто таился за завесой.<br /> <br /> Татрикала превратилась в микрокосмос большей войны, где на смену материальному восстанию разгоралось вечное сверхъестественное противостояние. Бушевавший по ту сторону пелены варп не выбирал себе сторон. Пойманные в паутине порождений Эмпирей не понимали, в какие игры они втянуты. Конечно, Несущие Слово и Тысяча Сынов обманывали себя, цеплялись за веру, что они могут направлять и повелевать потоками Имматериума. Но здесь и сейчас отвергавшие псайкеров и их дары легионы ощутили на себе подобную обоюдострому мечу ласку варпа.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал тени когтей, скрёбшихся по его доспехам, слышал ставшие отчётливыми нашёптывания. Он почти смог убедить себя, что Малакрис и его сброд сошли с ума, согнулись под гнётом порывов и подчинялись лишь своим капризам. Но насмешливый голос всё так же насмехался и мурлыкал в тенях его собственного ума, ища опору.<br /> <br /> Вот ради чего ты был создан. Возвышен из праха, чтобы повергнуть Галактику на колени. Сотворён, чтобы завоевать бытие, так же как нас выковали, чтобы править им. Короли - ничто без королевств. Любой монарх заслуживает трона.<br /> <br /> - Умолкни… - прошептал Эйдолон. Он шёл впереди легионеров, достаточно далеко, чтобы никто не смог заметить снедавшей его мании. Прежде лорда-командора уже считали слабым и сломленным, лишённым самой его сути взмахом клинка примарха.<br /> <br /> Проклятье, возможно в это прежде верил и сам Эйдолон. Его не зря назвали Рассечённой Душой, расколотым созданием. Его жалели и презирали, недооценивали и высмеивали, но он всегда поднимался с колен и вновь занимал подобающее положение. Лорд-командор мог преодолеть любые трудности, не прислушиваясь к пустым обещаниям Расколотого Короля.<br /> <br /> Теперь же сами Боги решили потешались над ним, а крысы магистра войны желали его обесчестить. Но он не покорится. Несмотря на все игры капризной судьбы.<br /> <br /> - Я восстал из мёртвых. Мне больше нечего бояться.<br /> <br /> И словно в ответ небеса разверзлись вновь, и свежая волна “Когтей ужаса” и “Харибд” врезалась в развалины, извергая новых легионеров во всём их гнусном великолепии. Из толпы высаживающихся Астартес вышел фон Калда, сопровождаемый отдохнувшими и ещё не сражавшимися Детьми Императора.  <br /> <br /> - Мой советник. Добро пожаловать на Татрикалу.<br /> <br /> Эйдолон ждал, глядя как фон Калда впитывает все детали умирающего мира. Аптекарий, как и любой воин Детей Императора, всегда стремился получить преимущество, оценив каждую грань зоны боевых действий.<br /> <br /> - Мой господин, - наконец, ответил тот. Эйдолон улыбнулся.<br /> <br /> - Чувствуешь? Это варп. Он повсюду. Извивается и цепляется за меня. Проскальзывает в мир и прочь, как уже происходило на корабле. Они сделали планету игровой доской, и теперь нам предстоит сыграть свои роли.<br /> <br /> - Кто?<br /> <br /> - Боги, - вкрадчиво ответил лорд-командор. - Наши жизни для них забава, и нет никого игривей Тёмного Принца, непрестанно стремящегося поймать нас в петлю наших же пороков. Ибо он причиняет раны&lt;ref&gt;Ветхий завет, книга Иова, глава 5:18 Блажен человек, которого вразумляет Бог, и потому наказания Вседержителева не отвергай, ибо Он причиняет раны и Сам обвязывает их; Он поражает, и Его же руки врачуют.&lt;/ref&gt; и он же меняет облик, и мы все становимся от того лишь сильнее и страннее.<br /> <br /> - Закалённые ядом, привитые перед грядущим.<br /> <br /> - Как филосфски замечено, мой советник. - фыркнул Эйдолон, протянув руку, чтобы смахнуть упавшие на глаза ломкие пряди. - Я знаю, что Герог пытается использовать против меня чары. Душой чувствую. Обжигаемой, словно ядом.<br /> <br /> - Он ли…?<br /> <br /> - Но ведь это и в самом деле игра? Я тебе так и сказал. Не все слуги магистра войны были созданы равными, даже в глазах его избранных сынов. Потому он наслал на меня демона, алкая хотя бы ничтожного преимущества. Герог. Кто же ещё? Не просто же совпадение или несчастье направило нас сюда. Не обычный каприз судьбы. А замысел. Злонамеренный замысел.<br /> <br /> На миг на детском лице смотревшего на Эйдолона аптекария промелькнуло беспокойство, а затем он внимательно начал изучать показания нартециума.<br /> <br /> - Воины собрались, - добавил Эйдолон, пробуждая молот. - Пора нанести удар. Показать нашим родичам, чего мы стоим на самом деле. Лицом к лицу и клинок к клинку.<br /> <br /> <br /> Эйдолон возглавил наступление, в первых рядах великой процессии шагая по центральной магистрали и круша попадавшиеся по дороге статуи.<br /> <br /> Конечно, он позволил самым не дисциплинированным воинам вырваться вперёд и стать предавшимся капризам похабным авангардом. По дороге уже попадались то тут, то там распятые на стенах трупы солдат, которым выпустили кишки, и мрамор замарали безумные узоры и потёки крови и иных жидкостей. Дети Императора занимались искусством на ходу, превращая поле боя в панно порочного художника-безумца.<br /> <br /> Сыны же Гора при всех своих изъянах оставались целеустремлёнными.<br /> <br /> Воители в зелёных доспехах спрыгнули с крыш, включая прыжковые ранцы, и пронеслись по изодранному полотну ночи как кометы или артиллерийские снаряды.<br /> <br /> Хтонийцы врезались в толпу Детей Императора, размахивая цепными мечами, выстрелы болтеров грянули словно внезапный гром. Дети Императора быстро пришли в себя и дали врагу бой, не обращая внимания на брызги крови братьев. Одна из многих отсечённых конечностей пролетела сквозь сечу и шлёпнулась по броне лорда-командора, оставив ещё одно пятно.<br /> <br /> Эйдолон обернулся и вскинул молот, парируя яростный натиск штурмового капитана, чья броня была иссечена отметками об убийствах. Монеты и кости застучали по доспехам, а затем их сорвал взмах окутанной молниями “Славы”, расколовшей цепи и обратившей в пепел провода.<br /> <br /> - Оно того стоило? Сражаться с нами, чтобы быть королём ничего? - процедил воин. На его шлеме всё ещё были волчьи отметки, выдававшие старую геральдику. Он подался назад, а затем бросился на врага, царапая нагрудник цепным мечом. Эйдолон отшатнулся, охнув от растёкшейся по мускулам боли.<br /> <br /> '''''Ничего! Ничего! Но ты можешь стать гораздо большим, если просто…'''''<br /> <br /> Эйдолон зарычал, отмахиваясь и от мучений, и от проклятого шёпота.<br /> <br /> С каждым взмахом он чувствовал себя всё ближе к ощущениям до первой смерти, каждый удар придавал сил, пока и движения, и порывы не слились в одну песнь. Другой Сын Гора вклинился между Эйдолоном и своим господином, цедя проклятья и поднимая болтер в тщетной демонстрации верности. Лорд-командор взмахнул молотом и ударил по горизонтальной дуге, расщепив поясницу наглеца на атомы. Осколки дымящегося позвонка застучали по броне капитана, взвывшего от ярости и снова устремившегося на Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон отступал, уклоняясь то влево, то вправо от града полных злобы и небрежных ударов, готовясь выпотрошить добычу. А затем подался вперёд, так близко, что разглядел хвастливые бандитские письмена, почти выкрикивавшие личность капитана.<br /> <br /> - Здесь вдали от дома ты и умрёшь бессмысленной смертью, Нааманд Ганиникс. Поверженный лучшим воином, - Эйдолон напрягся, когда скрежещущие зубы оцарапали рукоять, а затем оттолкнул врага. Он преследовал воина сквозь сечу, сквозь толпу братьев в цветах обоих легионов. Лорд-командор заулюлюкал, гоня врага по раскалённым камням умирающего мира. Доспехи треснули, краска расправилась от опаляющих сам воздух ударов. Нааманд Ганиникс тщетно боролся, пытаясь сдержать гнев первого из лордов-командоров. А затем Эйдолон пригнулся, уходя от очередного взмаха, и ударил молотом вверх, прямо в нагрудник, отчего капитан рухнув, согнувшись пополам.<br /> <br /> Эйдолон упёр сапог в расколотую грудную клетку и вскинул пистолет. Переполненное смертельной энергией оружие взвыло, загудело и защёлкало в его руках. Тускло-зелёная вспышка - и луч радиации впивался в Сына Гора, поджаривая его изнутри. Из расколотых доспехов будто смрадный последний вздох зашипел пар.<br /> <br /> Показались другие, сверкнули клинки, взревели болтеры. Чемпионы и герои Шестнадцатого легиона пришли подороже продать свои жизни. Онос Гинзи с трещащим от энергии мечом и Вараддон Домон, сжимающий топор. Клинки обрушились на металл, искры и разряды молний изверглись, как лава из огромного вулкана. Удары сыпались один за другим, тесня лорда-командора назад, царапая позолоту его некогда благородного оружия. Эйдолон плюнул им в лица, в бесстрастные и бездушные пластины шлемов.<br /> <br /> Топор ударил в наплечник плоской стороной, но с ошеломляющей силой. Треснула ещё одна пластина брони. Кровь потекла по коже, струйками полилась наружу сквозь раненный керамит.<br /> <br /> Вокруг бушевала огненная буря. С обеих сторон вступили в бой отделения тяжёлой огневой поддержки. Хтонийская артиллерия извергала смерть со стен последней из крепостей, а Дети Императора вели ответный огонь, пламенем и сталью изничтожая город.<br /> <br /> Круша и тела, и обломки два “Разящих клинка” Детей Императора, “Коготь Фениксийца” и “Пламя Кемоша” медленно двигались по мемориальной аллее, прокладывая себе путь сквозь искусно украшенные саркофаги и столбы-кенотафы. Неукротимый напор скрежещущих гусениц не оставлял ничего от некогда прекрасных насыпей и увядших садов, давя останки забытых героев. Танки стреляли на ходу, поражая цели с меткостью, которую мало кто ожидал бы при виде искажённых и идущих рябью металлических корпусов. Трупы свисали со сторон танков и волочились за грозными боевыми машинами, изуродованные гроздья тел людей, сжавших зубы вокруг металлических прутьев.<br /> <br /> Плегуа и его какофоны пробились вперёд на помощь к своему господину. Их звуковое оружие взвыло, влилось в великую симфонию войны гонящей врагов прочь яростной волной. Гинзи и Домон отшатнулись, Эйдолон тут же воспользовался преимуществом. <br /> <br /> Добавив свой психозвуковой вопль к воющему вихрю, лорд-командор ринулся на врага, подсекая ноги Оноса Гинзи. Сын Гора рухнул, выронив меч, и Эйдолон перешагнул через изломанное тело. Позади него грузно затопал вперёд какофон, желая нанести смертельный удар.<br /> <br /> - Ничтожества. Моё время и мастерство найдут лучшее применение против иной, достойной добычи, - он кивнул Плегуа. - Покончи с этими псами. Пусть же их хозяин окажется достойным моего вызова. <br /> <br /> ===Четырнадцатая глава. Варп-песнь===<br /> Поморщившись, Воциферон парировал очередной удар, не переставая теснить Сына Гора, а затем пригнулся и взмахом сабли рассёк его ногу.<br /> <br /> Легионер рухнул, истекая кровью, захрипел, пытаясь подняться, не обращая внимания на боль и уже виднеющиеся кости. Зарычав, Воциферон вонзил другой клинок через подшлемник и почувствовал как лезвие скрипит по хребту. Наконец, хтониец умер.<br /> <br /> По его доспехам стекала горячая кровь, пятная царственный пурпур. Мечник потерял счёт лично убитым им врагам, большинство из которых были лишь рядовыми. Достойные легионеры шестнадцатого попадались редко и бились порознь, их чемпионы либо уже пали, либо были втянуты в собственные поединки. Такое себе представление.<br /> <br /> Воциферон ожидал от них большего.<br /> <br /> Из всех легионов под знаменем магистра войны прежде его мысли занимали лишь воины самого Гора.<br /> <br /> Конечно, он осознавал иронию таящуюся в отношениях Детей Императора и Лунных Волков, позднее ставших Его Сынами. Возможно первые и не заглядывали в рот вторым, но учились и наблюдали, пока крепла дружба между их примархами. Фулгрим и Гор, ученик и наставник, вели юный Третий легион к зрелости и превосходству.<br /> <br /> Воциферон часто размышлял, как их философия вообще могла зародиться в таких условиях, не говоря уже о том, чтобы принести плоды. Дети Императора словно подкидыши скрывались в тени первонайденного сына Императора. Боролись за совершенство, будучи прикреплёнными к армиям того, кем восхищались все. Самого совершенного сына.<br /> <br /> Он отвёл в сторону ещё один неуклюжий удар. Воздух раскалился, сгустился от пепла и горящих обломков. Каждый взмах меча будто двигался медленно, словно за клинки цеплялись тлеющие ветра, доносящиеся из пепла внезапные порывы. Даже в шлеме он слышал в ветре отголоски смеха. Шёпот, извивающийся в душе, ползущий по спине. Всякий раз, когда он убивал, звуки становились отчётливее. С каждым раскалывающим доспехи ударом, с каждой каплей пролитой крови и причинённой боли присутствие становилось сильнее и настойчивей.<br /> <br /> Сейчас барабаны битвы гремели на церемониальной площади, под ногами мечника лежали тела, а навстречу ему спешили враги. Воциферон ударил в ответ. Голова слетела с плеч. Он повернулся на сабатонах, двигаясь рывками, и вонзил клинки в открытую спину другого Сына Гора, повергнув зелёного бойца на плиты. Оружие вздымалось и опускалось, рубило и рассекало, на доспехи лилось всё больше крови, пока мечник не стал выглядеть словно один из сломленных берсерков Ангрона.<br /> <br /> И часть его хотела броситься на жертву, разорвать врага в клочья, сожрать плоть и выпить костный мозг. Воциферон скрипнул зубами, заставляя себя идти дальше, и перепрыгнул через рухнувшую статую. В безумной сече он потерял Эйдолона из вида. Возможно, если он найдёт первого лорда-командора, то сможет избавиться от этих импульсов, порывов, терзающих его будто пристрастившегося к зверствам маньяка. Такого как Малакрис.<br /> <br /> И как раз его он и мог увидеть мельком, и среди побоища, и в поединках. Проблески ярких цветов, нарочитый треск когтей. Разрывающего всё, что попадалось на пути, и бросающегося на поверженных врагов с той же маниакальной яростью, что цеплялась за душу Воциферона. Нет. Не той же.<br /> <br /> Малакрис и его воины бились с такой неистовой безумной самоотдачей, что на поле боя казались зажжёнными маяками. Они пылали от неестественного света, будто сама реальность вокруг них истекала кровью, а Эмпиреи цеплялись за крючья и шипы брони. Малакрис снова смеялся, убивая, словно был одним из Белых Шрамов. Каждое движение капитана выдавало ликующее помешательство, анафему для Воциферона, видевшего в этом рак, поглощающий тягу к воинскому совершенству.<br /> <br /> Но искушение никуда не исчезало. Как бы усердно Воциферон и его воины не цеплялись за идею чистой эстетики, за идеал мечника-эрудита, в глубине души его снедало желание просто ''покориться'' и отдаться восходящим гуморам. По коже бежали мурашки. Сердца бешено стучали. Определяющая его существование броня всепоглощающей сосредоточенности трещала, раскалывалась от новых ощущений и сомнений.<br /> <br /> Теперь он слышал пение варпа. Так как наверное это слышали Малакрис, Плегуа или сам первый лорд-командор.<br /> <br /> Всё новые враги вступали в бой. Сыны Гора вливались на площадь волной, получив новые приказы, разгневанные и спешащие прочь от внешних укреплений и сужающихся линий обороны мимо разрозненных очагов обороны выживших татрикальцев к врагам, Детям Императора.<br /> <br /> Вокруг бушевала истинная и открытая война, обрушивалась на них приливной зелёной волной, вымазанной в грязи, крови и пепле.<br /> <br /> Воциферон видел, как рушатся вокруг башни, как кирпичи падают на его воинов словно разлетающиеся семена. Всё это побуждало его биться усерднее, сосредотачиваться и отдавать всего себя отдельным поединкам, в которые он вступал снова и снова.<br /> <br /> Его рука уже колоть устала. Мечник убит так многих. Он был вымазан в крови, замаран ей по локти, она свернулась на его доспехах, извиваясь вокруг разбитого и опроченого орла.<br /> <br /> Внизу прогремел гром танкового огня, и краем глаза Воциферон заметил новую комету, рассекающую небо словно взмах божественного меча. Корабль умирал. Повреждённый, с пробитыми двигателями, он камнем падал на землю с небес. Воциферон разглядел танцующие призрачные огни, когда реакторы взорвались, и варп-двигатели содрогнулись в последний раз, как злое и не желающие остановиться сердце.<br /> <br /> И в унисон им содрогнулся и поплыл весь мир. Пошёл рябью прямо перед Воцифероном, словно когти царапнули по ткани реальности. Мечник ощутил прилив жестокого ликования в голове, в спине, повсюду вокруг. Он будто снова очутился прямо в брюхе зверя, в бою с порождениями варпа в сердце “Награды за грех”.<br /> <br /> И в этот раз… он прислушался к искажённому ритму песни.<br /> <br /> <br /> Малакрис знал, что слишком вырвался вперёд, и ему не было дела. Особенно теперь, когда небеса горели, а настоящий враг явил себя.<br /> <br /> Сыны Гора катились на него волной, словно зная, что не выстоят в одиночку. Попадания болт-снарядов в доспехи были куда приятней слабых подношений смертных. Малакрис пробежал мимо выгоревших транспортов Имперской Армии, повернулся и прыгнул в импровизированной проход. Выбил пылающую дверь и нырнул прямо в разорённую медицинскую станцию.<br /> <br /> Мёртвые не отвечали ему, хотя иногда, смотря краем глаза, он видел как они смеются. Безмолвно скалясь, словно ожидая, что он оступится и умрёт. Умоляя его пасть от рук Сынов Гора.<br /> <br /> '''''Они всегда были твоими врагами''''', - ободряюще прошептал голос. - '''''Ты всё сделал правильно. Ухватил судьбу за глотку. Как и должны все. Как скоро ухватим и мы.'''''<br /> <br /> Временами его всё сильнее одурманенный разум забывал о порицании, и он больше не помнил, что слышит не голос лорда-командора. Раньше это было важно. Но теперь казалось лишь очередным унылом напевом в сравнении с зовом, отдающимся у душе.<br /> <br /> Рикан Байл пытался вызвать его, но голос заместителя, его страстные призывы растворялись среди стольких восхищённых воплей и помех. Малакрис отключил связь. Утих и гомон Воциферона, требовавшего внимания, приказов, может быть прикрытия.<br /> <br /> Малакрис был слишком занят.<br /> <br /> Он ощутил, как содрогается вокруг мир, и засмеялся с пылкой уверенностью человека, заметившего перемену ветров. Он помчался вверх по расколотой лестнице, перескакивая по три, а затем и четыре ступени за раз, перепрыгивая пробоины, мчась мимо поворотов. Вверх, ввысь, чтобы лучше разглядеть, как умрёт и будет воссоздан весь мир.<br /> <br /> Его преследовали выстрелы. Болты разминались с ним на долю секунды. Разряды плазмы дышали пламенем в спину. В ушах выли системы доспехов, перегруженных и пробитых в нескольких местах.<br /> <br /> - Ничто из этого не важно, - зарычал капитан. - Есть только миг.<br /> <br /> '''''Есть только миг''''', - согласился голос. - '''''Скоро, очень скоро я дам тебе шанс послужить. Служить будут все.'''''<br /> <br /> И когда Малакрис выскочил на третий этаж и увидел в небе ревущее пламя, готовое пылать вечно среди яростного обстрела и вздымающегося дыма, он понял.<br /> <br /> Узнал красоту и войну, которой жаждал все эти годы. Священной.<br /> <br /> Он спрыгнул со стены, приземлившись прямо в толпе выслеживавших его Сынов Гора, не давая их специалистам по тяжёлому оружию стрелять. Пылающие когти взметнулись вихрем смертельной стали, впились в горжет сержанта, повергая его на землю умирающего мира.<br /> <br /> Хтонийцы набросились на него воющей стаей. Впились в доспехи клыками кинжалов и мечей. Малакрис почувствовал удар оставившего на реакторе шрам топора, и его враг поплатился руками за отвагу.<br /> <br /> Из развалин выскочил Рикан Байл, наконец-то догнавший капитана, а с ним и прочие кровожадные звери. Офа Демаскос из штурмового кадра взмыл в небо на выхлопных потоках и приземлился среди Сынов Гора, разя двумя тесаками. Он пел, убивая, повалил одного хтонийца и наступил ему на горло, а затем крутанулся на месте, чтобы пробить череп другого.<br /> <br /> '''''Разве они не великолепны? А могут стать ещё лучше.'''''<br /> <br /> Опьянённый кровью и смеющийся от упоения бойней, чувствующий как в небесах впивается в измученную душу планеты гибнущий корабль Малакрис наконец-то понял, какого подчиняться.<br /> <br />   <br /> <br /> Уши блаженно болели от воплей из вокса, бесполезного, утопающего в статике и треске помех.<br /> <br /> Передатчик лишь делал громче, отчётливее вой гибнущей планеты. Повсюду в городе бесчинствовали ничем не сдерживаемые Дети Императора, с торжествующим аплобом встречая вызов Сынов Гора. Не переработанные на психоактивные вещества трупы смертных собрали в огромные костры и подожгли.<br /> <br /> Повсюду братья бились с братьями. Воздух сиял, раскалился от потенциала, извивающегося в клубах едкого дыма и химикатов.<br /> <br /> Всё обострилось до одного мгновения, великолепного настоящего. Боги и чудовища отсекли всё лишнее и ободрали пелену, открыв порывам ветра поющие нервы. Татрикала стала связанным, умирающим зверем, средоточием абсолютной вседозволенности. Мир выл. Пульсировал словно маяк, настолько сильный и первобытный, что даже умирающий шторм Лоргара мог это ощутить, протянуться и омыть планету.<br /> <br /> Рана Галактики до сих пор не затянулась, жизненная кровь варпа всё так же марала великий гобелен. Она засыхала, но ещё могла быть направлена и взбудоражена, связана сильной волей. И теперь пропитанный Эмпиреями мир тонул в космической злобе.<br /> <br /> До Исствана сама мысль об этом предстала бы истинным безумием. До Лаэрана они обитали в статичном и безбожном комплексе. Теперь же в небесах проступали узоры, а судьбу рода человеческого определяли когти смеющихся жаждущих богов.<br /> <br /> “Пусть весь мир умрёт. Пусть враг разобьётся о скалы собственных изъянов. Пусть все они присоединяться к мертвецам Града Хоров и зоны высадки”<br /> <br /> Эйдолон устал и изголодался по достойному вызову, хотя Сыны Гора и пытались снова и снова прикончить его. Тщетно. Всё было тщетно. Высшие существа пытались сделать это и не смогли. Даже мания Фулгрима уступила место судьбоносному приказу Фабию.<br /> <br /> “Но твоя ли рука определила курс моей судьбы, отец? Ты ли пощадил меня, или же сам Тёмный Принц нашептал твоим голосом? Чья воля сохранила мне жизни?”<br /> <br /> Распалённый лорд-командор вырвался вперёд, оставив своих бойцов позади и почти забыв о них в упоении охотой. Он потерял счёт павшим от его руки, от которых остался лишь слой жирного пепла, цеплявшийся за рукоять молота. Позади бушевала битва, но Эйдолон знал, что его цель впереди.<br /> <br /> Теперь крепость казалась расколотой на части в приступе ярости детской игрушкой. <br /> <br /> Стены осыпались, обломки усеяли дворики и парадные магистрали. Среди вскрытых огневых точек лежали изувеченные тела и защитников, и захватчиков.<br /> <br /> И в центре всего его ожидал Герог. Даже по расколотым столам стратегиума было видно, чем некогда являлся Военный Нексус - средоточием планирования и приготовлений, медленно приходящим в упадок под суровыми логистическими требованиями Империума. Пол усеяли унесённые ветром из архивных альковов и горящие хлопья пергамента.<br /> <br /> Высокие колонны, покрытые резными ликами героев былых времён, рухнули и расколись. Их трупы распростёрлись среди уцелевших опор, раздавив и скамьи, и мозаичные плиты.<br /> <br /> Державший топор наготове Герог презрительно огляделся, а затем брезгливо поглядел на Эйдолона. Он фыркнул и улыбнулся первому лорду-командору.<br /> <br /> - Так не должно было случиться, - вздохнул он, шагая навстречу врагу и крутя в кулаке рукоять. - Ты довёл всё до никому не нужной битвы.<br /> <br /> - Как будто она не было всё это время у тебя на уме? - Эйдолон расхохотался, и треснувшие стены зазвенели от отголосков безумного веселья. - Нет, иначе и быть не могло. Семена этой схватки были посеяны в каждой войне и битве, в которых мы сражались, - он взмахнул молниеглавым молотом и показал на Герога. - Ты - не одарённый и не великий воин. Лишь тот, кого избрали для представления боги. Так мы здесь и очутились, я - образец моего легиона, ты - лучшее, что смог прислать твой.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь пристыдить меня? - воскликнул Герог. - Нас свели вместе лишь обстоятельства, а не божья воля!<br /> <br /> - Значит, не исповедуешься в своих грехах?<br /> <br /> - Каких грехах?<br /> <br /> - Это ты навлёк на нас шквал. Ты воззвал к варпу, связал его прислужников и наслал на меня. Обвил узами мои корабли и притянул их сюда.<br /> <br /> - Ты настолько выжил из ума, что думаешь, что это возможно? Мы затерялись в варпе! Были выброшены на отмель! Я не чародей, Эйдолон. Я не могу заставить его плясать под мою дудку, да и не стал бы.<br /> <br /> - А кто тогда?<br /> <br /> - Да у тебя полно врагов, и внутри и снаружи легиона. Ты и в самом деле ждёшь, что я стану потворствовать паранойе твоего сломленного разума?<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон выхватил пистолет и выстрелил, не целясь. Мелькнувший луч концентрированных атомов едва не попал в Герога, прыгнувшего в сторону. Эйдолон отбросил пистолет и зашагал к претору, замахиваясь молотом. Оружие сшиблось с такой силой, что облачённый в более лёгкие доспехи Герог отступил на несколько шагов.<br /> <br /> - Я, - процедил Эйдолон, - не сломлен. <br /> <br /> Герог раскрутил топор и ударил с плеча, вонзив в бронированный бок лорда-командора. Системы взвыли и затарахтели, предупреждая рухнувшего на колено Эйдолона, но он пришёл в себя, найдя силу в боли. Доспехи зашипели, впрыскивая боевые стимуляторы в кровяной поток.<br /> <br /> Бледная кожа покраснела, задрожала. Заскрипели, заскрежетали зубы. Эйдолону казалось, что вот-вот он забьётся в судорогах или изо рта пойдёт пена. Воистину, дары Фабия были опасными обоюдострыми и зазубренными клинками.<br /> <br /> Но ему требовалось любое преимущество. Каждое мгновение было драгоценным. Вновь грянул гром, молнии забили от сошедшихся клинка и молота. Волна вытесненного воздуха едва не сбила с ног обоих воинов. Легионеры боролись, напирали на сцепившееся оружие.<br /> <br /> Герог пнул Эйдолона, и тот отскочил, обернулся и увидел летящий к его раздутому свистящему горлу клинок. Перед глазами пронеслись воспоминания. Взмах меча Фулгрима, отсекающего голову Горгона. Тот же безупречный жест, в первый раз забирающий жизнь Эйдолона. Его красота. Изысканное и всепоглощающее удовольствие.<br /> <br /> Но каким бы мрачно притягательной не была память о клинке откровения, Эйдолон не пересечёт вновь порог смерти. Не для того он был Возрождённым.<br /> <br /> От мысли реакция замедлилась, удары и пари казались вялыми, едва двигающимися. Эйдолон ухмыльнулся, широко оскалил зубы от внезапного умиления. От этого глаза Герога сверкнули бешенством. Воин бросился на него вновь, вкладывая в удары каждую йоту скорости и мастерства.<br /> <br /> Он взмахнул топором обеими руками, но бросившийся вправо Эйдолон лишь ударил его прямо в бок. Молот расколол нагрудник, на миг ошеломив Сына Гора. Претор зарычал, сплюнув кровь.<br /> <br /> Эйдолон посмотрел на расколотое Око, рубиновую печать, словно плачущую осколками и расплавленным золотисто-красным камнем.<br /> <br /> - Вот и божество, в которое ты веришь. Ты возлагаешь надежды на магистра войны, но что он тебе дал в ответ? Мне же достаточно моего мастерства. Поэтому я знаю, что я - лучше тебя, Герог. Ты - опустошённое создание, прикованное клятвами к тени Гора… А теперь умирающее в битве, про которую никогда даже не узнает твой господин.<br /> <br /> - Не смей произносить его имя. - зашипел Герог, хрипя от крови, и ещё раз сплюнул на разбитые плиты. - Вы всегда были заблуждающимися нахлебниками. Слишком слабыми, чтобы почтить его мечту! Слишком безумными, чтобы понять, что пора лечь и умереть.<br /> <br /> - Мечту? - насмешливо переспросил Эйдолон. - Мы следуем за твоим опустошённым и обезумевшим царём, потому что он ведёт нас к величайшей битве. Поворотный день настал и закончился. Мы оставили Улланор позади, и теперь единственный достойный триумф ждёт нас в конце пути, - он помолчал, облизнув зубы, предвкушая победу. - Но как показал нам наш прародитель, ничто не вечно, особенно власть монарха.<br /> <br /> Над головами командиров бились и умирали пилоты. Десантные корабли и истребители сходились в истерзанных молниями небесах в танце смерти, а над ними бились чудовищные корабли флота.<br /> <br /> Эйдолон забарабанил пальцами по рукояти, представляя с каким исступлением экипаж выполнял один приказ за другим. С каким радостным упоением встречал долгожданный вызов. Тот же прилив восторга чувствовал и сам лорд-командор, и выщербленные кости, и атрофировавшиеся мускулы пели, прекрасно и неистово.<br /> <br /> Он размахивал сыплющим молниями громовым молотом, тесня врага, бившегося жестоко и исступлённо. Встречавшего, отклонявшего, даже принимавшего удары на себя, если приходилось.<br /> <br /> Он был хорош, пришлось признать Эйдолону.<br /> <br /> Герог бился с неотразимым пылом, пылавшим и истекавшим сквозь кожу. Наступая, он бился с яростным напором, достойным штурмовика. Быстро наносил удар и отступал. Даже истекая кровью, замаравшей морскую зелень доспехов. Вырывашейся паром меж губ с каждым неровным вздохом.<br /> <br /> Он продолжал сражаться. Бился, не желая уступать Эйдолону и всему Третьему миллениалу. Воин, готовый скорее умереть, чем сдаться. Острие брошенного в сердце копья, ломающееся, но не утратившее импульс.<br /> <br /> И Эйдолон был готов платить за победу болью. Удар за ударом. Оплавившееся золото текло с наплечника, керамит брони раскоолся. По воздуху разлетались осколки и искры. Эйдолон пробивался в вихрь ударов, сквозь него, принимая на себя каждый. Его нагрудник раскололся. Бок истекал кровью. Ей Эйдолон и плюнул в глаза врага.<br /> <br /> Непокорство. Непоколебимое и несокрушимое непокорство. Нежелание дать врагу удовлетворение при виде мук или боли. О, боль была. Была подношением Тёмному Принцу и примарху, сладким и терпким, как вино.<br /> <br /> - Это всё, что ты можешь? - промычал Эйдолон. - Славный Сын Гора? Лучший воин магистра войны? Покажи мне хтонийскую сталь! Давай же, дикарь. Впечатли меня!<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон прыгнул на него, занеся топор, опуская его ударом с плеча. Эйдолон скользнул в сторону и ударил молотом как копьём, прямо в бок врага. Воин пошатнулся, и лорд-командор воспользовался моментом. Следующий удар расколол левый наплечник Герога. Претор припал на колено, подняв топор в тщетной попытке остановить натиск врага.<br /> <br /> Первый лорд-командор поглядел на Сына Гора, чьё лицо исказилось в гримасе блаженной ненависти. А затем, сменив хватку, обрушил молот прямо на голову врага. Энергетическое поле расщепило плоть, едва прикоснувшись, развеяло облаком пепла, а затем дымящийся череп взорвался, изверг во все стороны щепки костей и мозга.<br /> <br /> И реальность содрогнулась. Натянутая кожа Материума вздыбилась и зарябила. Эйдолон оглянулся, не понимая, что происходит, когда мир загорелся и вывернулся наизнанку.<br /> <br /> И лорд-командор пал.<br /> <br /> <br /> Последним, что осознали воины Третьего миллениала, был внезапный прилив жара и вопль сонма демонов.<br /> <br /> Разгорающийся свет затмил ночь, утопил в своём растекающемся сиянии даже величайшие пожары. Он впился в небо, словно палец злого бога, резонируя со всем творящимся безумием и обетованным великолепием. В небо словно взмыла комета, выпущенная из преисподней, таящейся за пеленой.<br /> <br /> Она взмыла, завывая, и в унисон ей в восторженном подчинении страстям завыли все её узревшие.<br /> <br /> <br /> ''“Я вновь и вновь говорил вам о совершенстве, и о том как важно к нему стремиться. Другие, в том числе мои братья, утверждают что моя мечта - блажь. Что на самом деле никто не может достичь совершенства, кроме нашего отца.''<br /> <br /> ''Я отвечу им, что всё возможно, если мы будем стремиться к цели всем сердцем и душой. Да, душой. Я не верю в духов и посмертие, но скажу вам следующее - мы и есть сердце и душа, средоточие и легиона, и Империума. Лишь приняв на себя бремя долга мы сможем направить наш вид и культуру к совершенству. В объединению Галактики под сенью вечной империи.''<br /> <br /> ''Без убеждений мы станем ничем. Без сияющей души мы не просто потерпим неудачу, но падём.”''<br /> <br /> ''- Примарх Фулгрим, записанное обращение к братству Феникса.''<br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> =Действие третье. Душа.=<br /> <br /> ===Пятнадцатая глава. Бездна===<br /> Невозможное пламя словно высосало из мира все цвета. Эйдолон пал в бездну воспоминаний, уносясь прочь из материального измерения, с глаз и врагов, и слуг. Вокруг него пылали души, корчащиеся в вечных мучениях. Понемногу утратившие сгоревшие личности, пока не остались лишь стонущие отголоски. Умоляющие об избавлении, которое никогда не придёт.<br /> <br /> ''Брат!''<br /> <br /> ''Господин!''<br /> <br /> ''Предатель!''<br /> <br /> Сколько же титулов он получил за долгие годы жизни, слившейся в единое пятно борьбы и труда, войны и кровопролития, правления и служения? Сын безразличных отцов. Владыка неблагодарных ничтожеств, неудачников и безумцев.<br /> <br /> И всё его прошлое, настоящее и будущее, каким бы ни был ждущий рок, какое бы ни манило предназначение, всё было пронизано стремлением к совершенству. Как плоть жирами. Вот что придавало бытию Эйдолона причудливые оттенки и определяло его суть. Мальчик из Европы, бледный призрак из мёртвых и окаменевших лесов, даже не смог бы представить кем станет. Принцем-воителем. Легионером-полубогом. Оружием в руках завоевателей и царей.<br /> <br /> Вокруг были лишь пламя и тени, дым и безумие. Варп кипел и бурлил, цепляясь за него сотканными из застарелой злобы миножьими пастями. Вокруг плавилась Татрикала, становясь лишь далёким воспоминанием. Таким же поблекшим и изъеденным войной, как и память о первом завоевании. Лорд-командор помнил, как опустился на колени среди пепла. Как к его подбородку прикоснулись руки. И мимолётное одобрение отца.<br /> <br /> Но теперь он падал, став лишь отброшенным инструментом, забытым орудием.<br /> <br /> Он летел, а варп цеплялся за него пепельными когтями воспоминаний. Прахом и песками умирающей Терры, чёрными пустынями Исствана. Очищающим потоком осколков Призматики, царапающих кожу, смывающих прочь позор неудачи и увечья. Внезапно горло обожгло болью, такой сильной, будто в него опять впился анафем. Эйдолон почти чувствовал, как бежит по груди горячая кровь, льётся из рассечённой вместе с его первым смертным существованием шеи.<br /> <br /> Всё глубже в лучезарный жар апофеоза Фулгрима, опаляющий саму душу. Эйдолон летел сквозь пламя, сквозь боль, сквозь толкающий генетического отца всё дальше экстаз. Это было всё равно что лететь через корону звезды.<br /> <br /> Таким была отрава и обещание варпа. Изничтожающее пламя, способное поглотить Галактику и обратить всё в пепел. Власть, ценой объятий с безумием и погибелью.<br /> <br /> Таким было спасение и проклятие Третьего легиона. Они могли стать ярко сияющими созданиями, воплощениями беспредельного совершенства, или презренным и забытым воспоминанием. Возможно было всё, но это была обречённая надежда, мечта, которую демоны вскармливали лишь для того, чтобы использовать против самого мечтателя. <br /> <br /> И сквозь всё доносилась песнь сирены - Маравилья. Эпос Кински, пылавший и гремевший даже за гранью времён. Средоточие всего, упоенный зов самого Слаанеша. Не сотворённый, а скорее призванный обратно в мир. Именно эта сила некогда починила лаэран и вновь и вновь призывала подобное к подобному. Стремящиеся к совершенству сомневающиеся души неизбежно начинали плясать под её дудку.<br /> <br /> Он слишком поздно понял, что падал во тьме не один. Нечто мелькало на краю взгляда, на самой грани восприятия. Он резко обернулся и увидел, как оно ускользает прочь, мерцая словно танцующий послеобраз. Пылая…<br /> <br /> Огромные колонны покатились по растекающемуся в пустоте пламени. Огромные обветренные камни, гигантские окаменевшие деревья из лесов его юности. Рухнув, они раскололись, разбились на отголоски прошлого. Презрительный оскал родного отца, замечтавшаяся улыбка генетического отчима. Высеченные образы, скрытые в камнях как скульптуры в мраморе, вены драгоценностей в мёртвых и бесполезных скалах.<br /> <br /> Меньшее становилось основанием цивилизаций.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и его пальцы дёрнулись. Он понял, что может двигаться в небытие. Он заставил себя встать на ноги, выпрямился, борясь с накатывающимся ощущением невесомой беспомощности.<br /> <br /> - Довольно! - заорал он, извергнув в пустоту свои психозвуковые дары, изничтожив и без того полностью пришедшие в упадок отголоски иных времён и пространств. Гнев связал бурлящий хаос вокруг хрупким подобием порядка.<br /> <br /> - '''Нет, здесь ты не можешь отдавать приказы, первый лорд-командор''', - пропел голос, доносящийся со всех сторон. - '''Уже нет. И больше никогда. ты отказался от своей власти. Покинул пределы, где она что-то значила. Здесь тебе не укажет путь примарх, не подчинится твоей воле легион. Здесь ты можешь лишь покориться и принять вечную пустоту'''.<br /> <br /> Пламя сгустилось в фигуру, всё ещё бывшую лишь подобием легионера. Расколотый Король гордо шагнул вперёд, пытаясь объять всё чем не был распростёртыми руками. И рассмеялся. <br /> <br /> - '''Ты и правда думал, что червь вроде Герога смог бы придать мне форму и направить? Ты ранишь меня.'''<br /> <br /> - О, я этим не ограничусь, - процедил Эйдолон.<br /> <br /> Под их ногами возникала твёрдая поверхность, сотворённая из песков и камней, похищенных из воспоминаний Эйдолона. Вокруг лежали тела, чьи доспехи почернели от пламени, истёрлись временем и порывами ветра. Исстван был так давно, но перед Эйдолоном вновь лежали трупы в броне зелёной как море и царственно пурпурной, в грязно-белой и зелёной, замаранной кровью сине-белой. На других были цвета преданных в зоне высадки легионов.<br /> <br /> Расколотый Король небрежно наступил на мёртвого Железнорукого, вдавливая тело вглубь лоскутной реальности.<br /> <br /> - '''Нет смысла угрожать, если нет воли воплотить угрозу''', - слова вырвались из сияющего как солнце рта вместе со смехом. - '''И боюсь, что сил тебе на это не хватало уже давно'''.<br /> <br /> - Я - первый лорд-командор. Треть легиона покорилась мне и признала меня владыкой.<br /> <br /> - '''Может ты и магистр легиона по духу, но никогда по сути. Ты ведь примчался, поджав хвост, едва услышав своей разбитой душой призыв Фулгрима. Такой отчаянный. Жаждущий внимания отца. Первое пагубное пристрастие, о котором ни одна операция не поможет тебе забыть'''.<br /> <br /> - Умолкни!<br /> <br /> - '''С чего бы? Разве истина ранит тебя сильнее, чем уже ранил примарх? Ты любил его и ненавидел, а он отсёк тебе голову клинком кинебрахов'''.<br /> <br /> - Я помню своё прошлое, демон.<br /> <br /> - '''Ах, так я теперь демон?''' - Король присел и подхватил брошенный гладий, покосился на него, покачал, поверяя равновесие. - '''Ты всё ещё считаешь меня демоном? Нерождённым зверем, посланным мучать тебя? Призванным практиком-неумехой по воле Герога или Юлия Каэсорона или любого другого из старых врагов?'''<br /> <br /> - Ты - демон! Ничто! Игрушка богов! Отродье безумия, затянувшее меня в свою топь!<br /> <br /> - '''Безумия?''' - пламя вспыхнуло ярче, и Король подскочил к Эйдолону, хлопнув его пылающей рукой по плечу. Пламя растеклось по левой руке лорда-командора, обвило её, привязало его к Королю как Пожирателя Миров к топору. - '''Безумие - сопротивляться будущему, брат. Нашему славному единению. Судьбе обетованной.'''<br /> <br /> - Ты мне не брат! - рявкнул лорд-командор.<br /> <br /> - '''О, ошибаешься''', - проурчал Король. Пламя зарябило, пошло волнами, принимая новую форму, превращаясь в плоть. Над огненными очертаниями проявились пластины брони. Пурпурные и позолоченные по краям, безупречные доспехи, выкованные посвятившими себя кузнечному делу ремесленниками. На затылке проросли белые волосы, а появившееся лицо оказалось царственным, осуждающим, ощетинившимся порочным весельем.<br /> <br /> Эйдолон вздрогнул, на миг подумав что увидит Фулгрима, затеявшего безумную игру и пришедшего вновь его убить отца. Он чувствовал, как истекают его силы, утягиваются по огненной пуповине в открывшее свой облик существо.<br /> <br /> Но это был совсем не Фулгрим.<br /> <br /> Эйдолон увидел собственное лицо, не испорченное ни временем, ни капризами судьбы, исполненное всей былой силы, красоты и гордыни. Пламя всё ещё горело в глазах Короля, в его зрачках дрожали кольца похищенного света.<br /> <br /> - '''Ах, брат мой''', - вкрадчиво добавил Король. - '''Я так рад воссоединиться с тобой'''.<br /> <br /> ===Шестнадцатая глава. Война братьев===<br /> Битва лишилась всякого подобия порядка. Больше не было ни фронта, ни настоящего врага. Ни друзей. Ни союзников. Только война.<br /> Охотящийся во мраке Воциферон вскарабкался на корпус сгоревшего танка и спрыгнул на груду обломков. Прежде здесь был широкий перекрёсток, по которому бойцы и снаряжение перемещались от внешних укреплений к сердцу города, теперь же остались лишь развалины. Всюду лежали тела. Раздавленные камнями, распростёртые в импровизированных медицинских постах, вмятые в плиты гусеницами и сабатонами.<br /> Столько мёртвых. Но ничто не было важно.<br /> Воциферон потерял из виду практических всех своих бойцов, и потому выслеживал добычу с звериным упоением, не задумываясь где теперь легионеры. Он больше не был дуэлянтом, осторожно сражающимся с врагом. Мечник едва-едва осознавал себя, воспринимал мир как животное, слушающее порывы из древнего рептильного мозга.<br /> Он даже потерял один из клинков, исчезнувший в непрестанном безумии войны.<br /> - Добыча? - рявкнул и зарычал Алеф. Прежде безупречные черты лица воина застыли в параличе и были прочерчены шрамами там, где он разодрал и проколол свою кожу. Он принюхался, шипя, словно пёс.<br /> - Скоро, - зарычал в ответ Воциферон, борясь с поднимающеся красно-чёрной слепотой. - Он близко. Должен быть.<br /> Мечник понял, что был глупцом. Внезапное озарение нахлынуло так же неудержимо, как мускульные спазмы и мгновения фуги. Такое же очевидное, как царапающий небеса столп варп-пламени, вырвавшийся из сердца мёртвой крепости и направляемый несравненной песней Короля. Ветер звенел от странных мелодий, исполненных встревоженной тоски и просачивающихся в реальность из иных миров и времён. Словно наконец-то удовлетворённое желание.<br /> Теперь мечник понимал, что столкнулся с механизмом, скрытым за пеленой. Замком, отпёртым постоянным кровопролитием. Неведомым образом ключом стал сам Эйдолон.<br /> Теперь осталось место лишь охоте. Расплате.<br /> Воциферон смотрел, как появляются первые наложницы Тёмного Принца, вытекают из теней, выпрыгивают из ведущих в никуда арок, и за линзами его шлема текли слёзы. Едва копыта коснулись земли, как они начали танцевать, петляя прочь из обвалившихся коридоров на заваленные обломками проспекты. Он наблюдал за их капризными движениями, следил за развевающейся тканью и пронзённой кольцами плотью, за пурпурной кожей, отмеченной такими увечьями и следами насилия, что пристыдили бы и самых усердных Детей Императора.<br /> Из ран и меток скверны вытекал нечистый свет, небиологическое светоистечение, переливающаяся… ''неправильность''. На них было больно глядеть. Но боль вызывало всё. Охватившая Воциферона мания словно кинжалом вонзилась в его спину, сдирая кожу и гравируя позвонки.<br /> <br /> Мечник заметил, что примерно этим демоны и занимались с остатками смертных, украшавших собой труп города. Они набросились на тела с когтями и ножами, клыками и иглами. Быкоголовые божки натягивали содранную кожу на орнаменты из ажурной кости, а другие умасляли кровавые деревья, растущие из садов рёбер и кишок. Демоницы ворковали и сплетничали, прыгая с нароста на нарост, и щёлкающими клешнями срывали распускающиеся мясные цветы.<br /> Где-то начал бить колокол, отдающийся эхом прямо в голове Воциферона, отчего перед его глазами всё помутилось. В его горле запела желчь, вздыбилось едким приливом, а затем мечник согнулся пополам, и с его губ сорвался рык.<br /> К боли прибавился голод. Жажда вкусить не безвкусные творения демонов, но истинную плоть и кровь. Его глаза заметались, преследуя тени бушующих всюду пожаров. Больной свет варпа замарал всё вокруг, оттенил даже выстрелы бьющихся в небесах звездолётов.<br /> Люмены над головой Воциферона погасли. Погас весь свет, естественный и искусственный, оставив лишь сияние ''неестественного''.<br /> <br /> Он заставил себя встать, опираясь на клинок, всё ещё сутуля дрожащие от внезапных взрывов жестокого смеха плечи. По щекам невольно потекли слёзы. Воциферон терял контроль над всем, каждая грань его бытия словно взбунтовалась. И теперь осталось место только желаниям, жажде дать себе волю. Убивать, калечить и пировать останками.<br /> В ушах прояснилось, и он дёрнул головой, словно охотящяся собака, рвущаяся с поводка. Где-то неподалёку гремели болтеры и выли звуковые орудия. В бушующей ночи кто-то ревел, вопил, завывал в схватке и тихо хныкал. Его братья предались порокам среди развалин.<br /> Он должен найти его. Малакриса. Пришло время расплаты.<br /> - Где ты, брат? - заорал Воциферон. - Покажись, покончим же с этим!<br /> <br /> <br /> Малакрис отвлёкся от Сына Гора, ещё совсем недавно прозябавшего под его клинками. Вымазанные в зачеловеческой крови когти прошли сквозь пустые глазницы и сквозь расколотые кости вышли из затылка легионера.<br /> <br /> Он преувеличенно небрежно вытащил их и огляделся по сторонам.<br /> <br /> Наполовину согнувшийся хтониец свалился в украшенный фонтан, марая воду кровью и желчью из выпущенных кишок. Вокруг зелёной как море брони собиралась пена, мерзкая накипь, проникающая в каждую трещину и рану. Впрочем, запах был таким приятным. Будь у него время, Малакрис бы отрезал окорок и попировал плотью, быть может ограничался потрохами, как гурман из ульевой знати.<br /> <br /> Впрочем, время ещё будет. Потом. Когда враги умрут, и останется лишь попираемые им рабы. Когда нашёптывания исполнятся, будет время утолить все свои желания…<br /> <br /> А преград осталось так мало. Весь мир вопил, бушевал и пылал от ярости варпа, шёпот стал пронзительным и довольным. Эйдолон был заточён в пламени, а оба легиона - развеяны по ветрам.<br /> <br /> '''''Восстань и сам стань князем-воителем. Владыкой Третьего миллениала. Пусть ветер истории унесёт всё былое! Убей его и никто не встанет на пути твоего возвышения.'''''<br /> <br /> Рядом вопил Рикайн Байл. Воин выл и хихикал, взобравшись на обломок скульптуры. Словно гаргулья он сгорбился на украшенной скамье и царапал её силовым кулаком. Он больше не скрывал своё безумие, а гордо облачился в него. Знамение грядущего и образец, за которым последуют остальные легионеры банды.<br /> <br /> Малакрис знал, что скоро он встретит достойный вызов.<br /> <br /> У каждого правителя были наследники, и Эйдолон не являлся исключением. Благодаря одной лишь воле первый лорд-командор высек свой трон. Почему бы Малакрису не последовать по его стопам? Править будет не Плегуа, сломленное чудовище, и не упрямый глупец Воциферон. Он разберётся даже с советником. По одному. Удар за ударом, коготь за когтем.<br /> <br /> Он сжал кулаки, дрожащие от жажды пролить кровь.<br /> <br /> Измена - прекрасный источник могущества. Этому Дети Императора научились на Исстване, вняв призыву к двум битвам магистра войны. И не важно, убивали ли они братьев или родичей, само деяние было упоительным. Грозный Слаанеш, младший, но вековечный, открыл им восхитительную радость измены.<br /> <br /> Возможность покориться и никогда не умереть.<br /> <br /> Мускулы вздулись и задрожали под кожей от очередной судороги. Малакрис расправил плечи и отвернулся от Сына Гора, всё так же лежавшего мёртвым, ослеплённым, не заботящимся больше о войне, в которой не смог победить.<br /> <br /> Малакрис пробьётся сквозь преграды, сокрушит всех, кто встанет на его пути, пока не обретёт такое ниспосланное величие, что его заметит даже сам Фениксиец.<br /> <br /> - Из пепла восстанет ещё один король, - прошептал он самому себе. Капитан опять попытался вызвать бойцов, но не услышал ответа. Частоты всё ещё утопали в проклятых помехах. Он подошёл в Байлу и схватил безумца за голову, заставляя поглядеть на себя.<br /> <br /> - И на сей раз я воспряну и никогда не паду.<br /> <br /> ===Семнадцатая глава. Связанная Душа===<br /> Насмехаясь, оно облачилось в его прошлое, скрыло свою суть подо всем, чем он был прежде.<br /> По коже и доспехам смотревшего на него Эйдолона всё ещё ползли огоньки, но он был прекрасен. Совершенен. Был всем, чего лорд-командор лишился, когда его сокрушил гнев Фулгрима. На шее не виднелся уродливый шрам, кожа не обвисла, волосы не истончились. Существо гордо шагало и пыжилось, всем своим видом излучая чистое высокомерие и эфемерную красоту.<br /> Эйдолон помнил эту силу и уверенность. Он думал, что утратил её навсегда, и пусть он больше не был ковыляющим уродом, которого Фулгрим надменно назвал “нелепым и неуклюжим”, лорд-командор оставался тенью себя былого. Конечно, его могущество росло даже теперь. Он верил, что смог бы повергнуть самого Хана в Калиуме. Знал в глубине своей расколотой души, что восторжествовал бы. Он бы сломил Боевого Ястреба и съел его сердце, а из прочных как железо костей высек бы себе трон.<br /> “Но я бы мог стать большим. Мы могли бы. Если бы я не пересёк порог смерти, что бы произошло тогда? Возвысился бы несломленный Эйдолон до ещё больших высот? Стоял бы я сейчас плечом к плечу с Юлием, Избранным Сыном, если бы не навлёк на себя капризный гнев Фулгрима?<br /> <br /> Кем бы я стал? Чем бы я стал?”<br /> <br /> - Что ты такое?<br /> <br /> - '''''Я - твой брат''''', - Король рассмеялся. - '''''Я это ты, ты это я. Когда Фулгрим забрал твою жизнь, когда он поверг тебя, чистая мощь анафема расколола нашу душу'''''.<br /> <br /> - Нашу?<br /> <br /> - '''''Нашу, нашу''''', - повторил призрак. - '''''Твой титул не просто праздное хвастовство, Расечённая Душа'''''. - Нечто зловещее промелькнуло в глубине его глаз, мрачная насмешка и жгучая неослабевающая зависть. - '''''Мы две стороны одной медали, ты и я. Два сапога пара, разбросанные в разные стороны. Один прикованный к плоти…'''''<br /> <br /> - А другой к варпу&lt;ref&gt;Эйдолон в эзотерике — астральный двойник человека, фантом, тень или «тонкое тело». При определённых условиях может являться живым в форме привидения. Можно сказать, что Расколотый Король это эйдолон Эйдолона.&lt;/ref&gt;, - кивнул Эйдолон, понимая.<br /> <br /> Идеальное зеркало его души замерцало, будто преломляясь в тысяче расколотых отражений. Кожа и доспехи засияли светом всех оттенков, разгорающимся всё ярче. Золото вспыхнуло пламенем преисподней, потекло, принимая новые очертания и узоры, растекаясь по пышным пурпурным доспехам новыми созвездиями.<br /> <br /> - '''''Море душ сурово к гостям, но в его пламени можно узнать многое''''', - создание подняло безупречную латную перчатку, рассматривая свои пальцы один за другим. Потом снова поглядело на Эйдолона, и его челюсти разошлись в широкой ухмылке, ощетинившейся лишними зубами. Острыми и ослепительно белыми. - '''''Но я вижу, что и материальный мир не был добр'''''.<br /> <br /> - Я выжил, - ответил Эйдолон, кружа вокруг своего двойника, крепко сжав молот. - Даже преуспел. Теперь я могу насладиться большей силой и влиянием, чем даже до моего… - он запнулся. - До моего унижения. Я наделён силой и мощью, которых не мог и представить. Я чувствую себя так…<br /> <br /> Эйдолон помедлил и протянул вперёд руку, будто пытаясь буквально ухватить мысль.<br /> <br /> - '''''Как будто ты мог бы бросить вызов самим незрелым божкам''''', - с умилением пробормотал Король. - '''''И возможно и мог бы. Как знать, возможно на сей раз под твоим клинком умирал бы Фениксиец, а не наоборот. Или бы ты предпочёл унизить Хана? Расколоть доспехи Преторианца? Сокрушить крылья Великого Ангела своими коваными сапогами? Какая была бы отрада. Величие и чудо в равной мере. Представь, как захрустели бы в твоих зубах их кости, как сладок был бы сок. Мы бы могли это сделать. Вместе'''''.<br /> <br /> - Думаешь, что я нуждаюсь в тебе? - спросил Эйдолон, но голос его дрогнул от сомнения. Ведь он помнил, каково было быть цельным, какой была жизнь, определяемая его мастерством и навыками, а не непрестанными мучениями.<br /> <br /> - '''''Я не думаю, что ты нуждаешься в чём-то, брат мой. Я думаю, что ты жаждешь всего и большего. Ты бы мог по праву стать магистром легиона. И мы оба помним, каким он был в юности. Небольшим, но таким решительным. И ведь его спас совсем не Фулгрим. Фабий воссоздал легион так же, как воссоздал нас. Воля воинов и желания богов избавили нас от забвения.'''''<br /> <br /> - Пустые слова не сделают это правдой, - процедил Эйдолон. Он шагнул вперёд, встал лицом к лицу с собой.<br /> <br /> Пока он говорил, камень вокруг изменился и стал мерцающими кристаллическими кораллами, когда-то образовавшими атоллы Лаэрана. Двойник протянул руку и погладил нарост, содрогнувшийся от прикосновения. Коралл тихо загудел, звеня от песни, очаровательно знакомой, но в то же время ужасающе чуждой.<br /> <br /> Песня. Вечная Песня. Песня Тёмного Принца. Нет… зов Расколотого Короля. Слава, которую они обрели бы вместе.<br /> <br /> - '''''Да''''', - прожужжал дух. - '''''Ты помнишь это могущество, его соблазн'''''.<br /> <br /> - Помню, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - '''''Эта сила может вновь стать нашей. Должна стать''''', - призрак потянулся и взял руку Эйдолона. Первый лорд-командор ощутил, как вместе с огнём по его длани растекается кучающая тупая боль. - '''''Власть унаследуют те, кто достоин ей владеть. Когда наша душа воссоединится, мы сотворим такие чёрные чудеса, какие Галактика не видела прежде. Мы сможем воспарить над наложенными на нас мелочными запретами и найти путь к безграничному вознесению. Стать истинным фениксом'''''.<br /> <br /> Эйдолон отшатнулся, чувствуя как слабеют пальцы. Он посмотрел на искажённую латную перчатку, на прекрасное наследие Горвии, и моргнул. Её кончики почернели и поблекли, как на примелькавшемся снимке. Доспехи истекали пурпуром так же, как он сам - жизненной силой.<br /> <br /> - '''''Ты сможешь стать таким прекрасным''''', - вздохнул дух. - '''''Позволь, я покажу'''''.<br /> <br /> Он поднял руку и провёл пальцами по щеке Эйдолона, и от мягкого прикосновения в голове внезапно вспыхнула невыносимая мигрень. Лорд-командор сжал веки, но всё равно продолжал видеть. Видеть как…<br /> <br /> ''Внутреннее пламя вспыхнуло бушующей бурей, опаляющей вены и артерии, волной чёрного огня ползущей по венам. Кости треснули и срослись вновь от палящего жара. Он становился чем-то большим, чем человек, солнцем, пойманным в костяной клетке, преисподней в людской коже. Сгорающим подношением на алтарях богов.''<br /> <br /> ''Эйдолон умер и вновь возродился. Пойманный в вечном цикле, из которого не сбежать, перекованный и воссозданный силой одной лишь души. Его доспехи раскололись и срослись вновь, словно пройдя через руки трэллов и оружейников.''<br /> <br /> ''Он сам стал наковальней. Стал молотом. Пытаясь кричать гортанью, которая не желала, не могла издавать человеческую речь. Он извергал звуки не-речья, хлещущие изо рта словно кровь, становящиеся связными и материальными в ошеломительной нереальности варпа. Он словно мог разрушить реальность одними словами. Эйдолон был королём-растворцом, горящим светом, зажжённым ещё до первых грёз о человечестве.''<br /> <br /> ''Оно разорвало его на части на молекулярном уровне, а затем вновь соединило в новом причудливом обличье. Его дух замер на полпути между апофеозом и забвением.''<br /> <br /> ''На мгновение реальность могла расколоться, заставить его извергнуть все ниспосланные блага и обратиться потоком ужасов и обезумевшей от варпа плоти, однако он устоял. Свет внутри стал всепоглощающим, пронизывающим его насквозь, воссияли и доспехи.''<br /> <br /> ''Такова была мощь, которой его бы лишил Фениксиец, прячущийся в своих дворцах заблуждений.''<br /> <br /> ''Золотые когти сжались и разжались. Его молот изменился, возвысился и стал громадной увенчанной золотом булавой, по которой ползли пылающие символы. Скрипнули клыки, и между ними проскользнул язык, раздвоённый и шишковатый. Его кожа стала ярко-пурпурной, идеальной и не отмеченной шрамами. Эйдолон превратился в самое близкое подобие бога, каким мог стать, забранный из измерения плоти и вознесённый в Великую Игру, чьи правила он только сейчас начал осознавать''.<br /> <br /> Реальность накатила волной, холодной и давящей. В сравнении с упоительным экстазом видения чувство было таким… пресным. Удовольствие ускользнуло, идущие от почерневшей руки нервы словно умирали. Эйдолон вновь вернулся в безрадостную вселенную, лишённую удовольствий и мирских, и военных.<br /> <br /> Прекрасная война, которую ему обещали, конец сковывающей всё тирании Императора, конец всех пустых банальностей… всё это ускользало из пальцев.<br /> <br /> - Если бы мы были едины, то могли вознестись.<br /> <br /> - '''''Да, вознестись. Стать теми, кем всегда собирались быть. Воителем'''''.<br /> <br /> - Божьим воителем, - задумчиво прошептал Эйдолон. Видение цеплялось за его разум, яростное, яркое, отравляющее каждую мысль. Он чувствовал, как Галактика дрожит под его ногами, словно ожидая.<br /> <br /> - '''''Война Гора Луперкаля сделала нас всех божьими мечами. Их милости питают нас, толкая к новым высотам. Это мощь, которая разобьёт стены Императора и сокрушит его Дворец. Лишь в варпе всё это становится священным'''''.<br /> <br /> - Наши новые боги многое нам дали, - протянул Эйдолон. Перед его глазами пронеслись воспоминания о переходном пространстве между жизнью и смертью, меж материумом и имматериумом.<br /> <br /> ''Когти разрывали его на части так же легко, как острый клинок анафема. Свысока доносился звучный смех, словно над ним веселились сами боги. Он разлетался на части, его мысли и воспоминания расщеплялись.''<br /> <br /> - Но также они взяли с нас плату.<br /> <br /> - '''''Так давай же обратим их труды вспять. Брат мой, ни к чему нам враждовать. Просто впусти меня. Открой свою плоть моему величию, и вместе мы будем неудержимыми'''''.<br /> <br /> - Открыть мою плоть? - переспросил Эйдолон.<br /> <br /> - '''''Одно тело, одна душа. Твоя физическая суть вновь связанная с моей трансцендентной силой. Вместе мы будем завершёнными'''''.<br /> <br /> '''''Покорись…''''' - зашелестели голоса, становящийся всё громче хор шёпотом отовсюду вокруг. Он слышал как они повторяют это слово вновь и вновь, вонзают в его разум словно иглу.<br /> <br /> Вместе они будут сильны. Достаточно могущественны, чтобы подчинить себе весь легион. Вознестись над изъянами плоти, действительно воспарить. Преуспеть. Получить то превосходство, которое он всегда заслуживал.<br /> <br /> ''Но также они взяли с нас плату''.<br /> <br /> Эйдолон тяжело сглотнул.<br /> <br /> - Ты ждёшь, что я покорюсь тебе? - внезапно зарычал лорд-командор. Кораллы Лаэрана раскололись и опали. На их месте вознеслись вздымающиеся шипы трупных деревьев Убийства, смыкающиеся вокруг, вонзающиеся в их плоть. Они вцепились и в совершенного, и в несовершенного, и кровь запятнала бледную кожу.<br /> <br /> В его ушах звенели насмешки Торгаддона. Дерзкое непокорство Тарвица. Высокомерная ухмылка Люция.<br /> <br /> ''Чужая слабость. Вечно всё портящаяся''.<br /> <br /> Он поглядел на идеальное отражение собственной души. На танцующие в её глазах безумие и тоску. Более того, голодное отчаяние. Абсолютную жажду. ''Высокомерие''. Эйдолон прекрасно помнил всё это. Каково было быть таким уверенным в своих силах и не знать ничего, кроме жажды большего.<br /> <br /> Стал ли он с тех пор чем-то большим или меньшим?<br /> <br /> Для Эйдолона смерть стала не концом, а началом. Возможностью, в которую он вцепился окровавленными руками. Однажды он дрогнул и пытался найти лекарство, отыскать ответ. Глупую надежду. Не потому, что он не мог его обрести, но потому что не нуждался в нём&lt;ref&gt;Подробнее в рассказе &quot;Любовь к судьбе&quot; https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%9B%D1%8E%D0%B1%D0%BE%D0%B2%D1%8C_%D0%BA_%D1%81%D1%83%D0%B4%D1%8C%D0%B1%D0%B5_/_Amor_Fati_(%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7)&lt;/ref&gt;.<br /> <br /> ''Я действительно познал себя, лишь будучи сломленным. Воспрял лучшим из пепла, как и наш легион.''<br /> <br /> Эйдолон ударил двойника в нагрудник кулаком, вдавливая вглубь ветвей, умасляя его мукой.<br /> <br /> - А может лучше я просто заберу твою силу? - его горло засвистело, задрожало, словно от вот-вот готовой вырваться наружу бури. Эйдолон сдержал ярость и заставил себя улыбнуться. - Так чем мы станем, если я присвою твою мощь? Неужели ты думаешь, что я позволю управлять собой слабой грани себя? Отсечённый, не отсечённый… ты сбежал от нас. Сдался. Покорился варпу. Ты - слаб.<br /> <br /> - '''''Умолкни!''''' - зашипел Король. На миг идеальный фасад раскололся, открывая взору истинный ужас. Его кожа оказалась бледной как смерть и натянутой на череп, а меж поджатых чёрных губ сверкали заострённые зубы. Существо было облачено в пародию на доспехи Астартес, изломанную и лязгающую, сломавшуюся за целые геологические эпохи мучений. Отмеченную царапинами, накладывающимися друг на друга, словно в примитивной попытке отследить ход времени. Пурпур иссёкся, и лишь воспоминание осталось от позолоты.<br /> <br /> Эйдолон не отшатнулся. Он отстранился от врага, двигаясь с привычной лёгкостью. Создавая дистанцию между собой и тварью, называющей себя его братом.<br /> <br /> Он уставился на искажённый клок своей души, увидев чем тот был на самом деле. Кошмаром даже по меркам Третьего легиона. Не потому, что та была чудовищем, а потому что она пресмыкалась перед чудовищам.<br /> <br /> - Зря ты прошёл по этому пути, - процедил Эйдолон. - Лучше бы ты отдался забвению, чем опустился и стал лишь их игрушкой.<br /> <br /> - '''''Я не марионетка!''''' - зарычала его душа. Её нематериальная оболочка задрожала и исказилась, двигаясь словно тепловая волна, как ползущий по лиминальному пространству свет натриевой лампы. А затем бросилась вперёд, вцепившись в него. Когти из чёрного пламени впились в доспехи, и Эйдолон зашипел от боли.<br /> <br /> А потом она прошла.<br /> <br /> Поглощённые жаждой существа ощущения угасли. Доспехи почернели, потрескались, и Эйдолон ощутил как то же происходит с кожей. Вспышка агонии, а затем - ничего. Под напором энергии распадались нервы. Пропадал ниспосланный Тёмным Принцем дар. Вечная Песнь творения запнулась и утихла, сменившись ужасающим безмолвием зияющей гробницы. Великая симфония оставила Эйдолона.<br /> <br /> Вокруг забурлили горящие тени, вихрем смыкающиеся меж надгробных камней воспоминаний. Эйдолон закружился, размахивая молотом, но даже его мерцающее поле не смогло изгнать тьму.<br /> <br /> А затем из мрака вновь появился Король.<br /> Демонический отголосок его души ухмыльнулся гниющими зубами. Жизненная сила потекла в его вытянутую руку, обновляя и изменяя её. Мерцающий образ застыл, на его месте вновь возникла идеальная иллюзия.<br /> - '''''Я не хотел, чтобы до этого дошло, брат. Лучше бы ты покорился. Ты бы познал все уготованные тебе Слаанешем удовольствия. Невиданную агонию и экстаз'''''.<br /> Эйдолон резко отвёл руку и вновь занёс молот.<br /> - Ты не получишь мою плоть. Если так хочешь, попробуй её вырвать.<br /> На кончиках пальцев дьявольского духа вспыхнуло чёрное пламя, стекаясь в новый узор. Вокруг него заплясали тени, сгущаясь, становясь прочнее, а затем опалённый клок измученной реальности раскололся и слился воедино.<br /> Эйдолон позволил себе горький смешок, увидев как проявляется призрачное оружие. Какую знакомую форму принимают тени и пламя. Он даже мог представить, как оно будет бить…<br /> ''Летящий к его горлу разящий клинок, блестящий, пусть и из мёртвого камня. Реликвия-орудие просвещения. Меч, проливший кровь самого магистра войны.''Тело Эйдолона содрогнулось от воспоминаний о предсмертных корчах. А его враг поднял отголосок анафема в насмешливом салюте.<br /> - '''''Ах, так ты не забыл?''''' - проворковал Король, шагая вперёд. Его бледное лицо скривилось в гримасе муки и ненависти. - '''''Боль того мгновения преследует тебя, но я? Она - часть меня. Я страдал и разбивался о волны, пока Фабий возвращал тебя к жизни. Ты обрёл второй шанс. И плясал под дудку Фулгрима. Повитуха его возвышения, не задумывавшаяся о своём!'''''<br /> <br /> - Я заслужил своё место в легионе, и не важно что лают мне в спину шакалы. Под моим знаменем марширует треть легиона. Я - тот, кто ведёт их к Терре. Так пускай другие сплетничают и строят козни. Я превыше их. И если и есть достоинства в поисках совершенства, я - тот, кто воплотил их и превзошёл былые границы!<br /> <br /> Последнее слово вырвалось изо рта психозвуковой волной. Демоническая душа отшатнулась, кривясь. Сжатый в её руке клинок утратил цельность, тихо завопив в ответ. Эйдолон же поднял “Славу вечную” обеими руками, готовясь к бою.<br /> <br /> - Давай же, слабак. Я испытаю своё мастерство против самого себя. Посмотрим, делает ли нас сильнее плоть или дух!<br /> <br /> И почти в унисон две враждующие половины ринулись друг на друга среди вихря сияющих теней.<br /> <br /> === Восемнадцатая глава. Родные чудовища ===<br /> <br /> <br /> Шатаясь и спотыкаясь, Плегуа прокладывал себе путь сквозь безумие к сердцу песни.<br /> <br /> Возможно однажды, когда он действительно постигнет мистерии Тёмного Принца, это будет получаться инстинктивно. Но он уже чувствовал её изменения. Неуловимые скорбные ноты и отзвуки. Пронизанные мукой лорда-командора проблески, не совсем видения, а скорее образы.<br /> <br /> ''Когти жалят, поглаживая вырезанные на полулике символы упоения, всё на поверхности, как у карнавальной маски, которую наденут на последнем пиру.''<br /> <br /> Он встряхнулся, вырываясь из хватки грёз, и снова вскинул своё оружие-инструмент. Прицелился, выстрелил и создал произведение искусства.<br /> <br /> Офы Демаскос перепрыгнул через тлеющие развалины и умер, крича. Звуковая волна поймала его в прыжке, вцепилась незримой хваткой в молекулы, завибрировавшие все как один. Те затряслись, задрожали, пытаясь устоять, а потом разлетелись в стороны. Из каждого шва забила кровь. Пластины треснули и раскололись. Герметичные сочленения расщепились на атомы. Вой поглощённого безумной эйфорией воина не утих и после его смерти, влившись в песню.<br /> <br /> - Пошли, - прогремел Тиль.<br /> <br /> Фон Калда кивнул и зашагал следом, стреляя на ходу. Другой рукой он нажимал на кнопки закреплённого на запястье нартециума. Время от времени аптекарий останавливался, чтобы впрыснуть новый химический состав в измотанный организм Плегуа, не давая выйти из под контроля бушующей в крови какофона войне между стимуляторами и возбудителями боли.<br /> <br /> Когда Плегуа нашёл советника среди бушующего вихря безумия, тот стоял в декоративном саду, сгорбившись и тяжёло дыша от напряжения. Фон Калда вколол в себя столько успокоительных, пытаясь удержать вместе истерзанные грани разума, что Тиль чуял их запах из каждой поры аптекария. Запах химикатов, смешанных с всё ещё бурлящим адреналином.<br /> <br /> - Посылаю, - согласно прошептал фон Калда, с трудом выталкивавший сквозь сжатые зубы каждое слово.<br /> <br /> - Сердце крепости истекает кровью. Рушится. Падает в бездну. К Королю, правящему среди пепла, - пропел Плегуа, вслушиваясь в ярящиеся волны варпа, высматривая в истерзанной коже вселенной стихи.<br /> <br /> Плегуа согласно кивнул, и Тиль повёл его вперёд, время от времени останавливаясь, чтобы направлять советника за плечо, словно слепого бродягу. Да, все оставшиеся следы первого лорда-командора вели к сердцу крепости, куда Эйдолон направился, желая сразиться с Герогом. Острие копья против острия.<br /> <br /> “Всегда такой выскомерный” - подумал Тиль. - “Но всё же он был в своём праве. Он - наш владыка. Первородный какофон. Триумф Фабия”.<br /> <br /> От души Плегуа ещё осталось достаточно, чтобы он помнил каково быть солдатом, а не оружием. Так много воинов отдались новым веяниям без остатка, превратившись лишь в инструменты Вечной Песни.<br /> <br /> Как сделали даже его братья. Отдавшись ужасающей мелодии, вывшей из развалин.<br /> <br /> Нерождённые кишели повсюду. Проводя собственные хоровые представления среди рушащихся укреплений и домов. Трупы людей, разорванные и изломанные, свисали из окон, были нанизаны на стеклянные колья, натянуты на виселицы - всё до увеселения Тёмных Богов. Огромные накачанные чудовища с рогатыми головами, стянутыми кожаными ремнями, устраивали приёмы в пылающих оружейных и наблюдали за мясными цехами, куда низшие создания стаскивали безжизненные тела.<br /> <br /> Хотел бы Тиль, чтобы у него было время. Он мог бы преклонить колени перед такими избранными слугами Тёмного Принца. Познать новые удовольствия и спеть гимны безграничного мучения. Мог бы. Пожалуй…<br /> <br /> ''Нет''.<br /> <br /> - Идём дальше, - прорычал он. - Здесь не закончится наша песня.<br /> <br /> <br /> Даже спускаться сюда было больно.<br /> <br /> Бездна не была частью природы. Она была неестественной. Словно вытравленной кислотой, выжженой непристойным огнём и огранённой обсидианом. Языки дьявольского зелёного пламени лизали небеса. Фиолетовые лучи танцевали среди странных углов пещер. Из самого сердца шахты вздымалась пронзающая облака колонна варп-света, сияющая словно маяк, отдающаяся в душе как симфония про конец всего сущего.<br /> <br /> Воциферон зарычал и заставил себя отвести взгляд, истекая потом будто гончая. С его губ лилась слюна.<br /> <br /> Вокруг умирал легион. Он не видел ни одного живого Сына Гора уже… как давно? Сколько уже дней они сражались? Сколько эпох он охотился?<br /> <br /> Неважно. Важна была лишь добыча.<br /> <br /> ''Он - слаб. Он убивает Третий миллениал. Я заставлю его увидеть истину.''<br /> <br /> Где-то внизу Малакрис скакал по уступам, позабыв обо всяком подобии достоинства. Его нужно было покарать. Заставить раскаяться за низменное тщеславие. Что-то в основании черепа мечника шипело и шептало, настаивая, что кто-то из них, а может быть и оба, должны умереть. Стать жертвой. Подношением к ритуалу.<br /> <br /> Воциферон приготовился к броску, царапая камни жаждущим цели мечом. Спрыгнул на нижнюю ступень. Из глубин уже доносился смех. Осталось недолго.<br /> <br /> Скоро он получит то, чего хотел сильнее всего. Боль и удовольствие отступят, останется лишь величественное мгновение.<br /> <br /> - Сейчас, братья мои! - воскликнул Воциферон, и позади Алеф и другие клинки что-то зарычали в ответ. - Сейчас мы с ним покончим!<br /> <br /> <br /> Яма приняла его как любовника, встретив всей ожидаемой мукой и ликованием.<br /> <br /> Теперь нижний мир стал священным творением воли самих богов. Пламя вцепилось в облака, взираясь всё выше, освещая его безумными отблесками сияния. Цвета доспехов текли и переливались, так близко к разлому демоническая кровь снова ожила. Теперь она ворковала с Малакрисом, уверяла его что его выбор - верен.<br /> <br /> Он чувствовал волны и напевы наконец-то обрётшей голос безумной песни варпа.<br /> <br /> Всё звенело от смеха Расколотого Короля, от воя и воплей, которые издавал первый лорд-командор, в этом Малакрис мог поклясться. Происходящее было творением его рук. Каким-то образом самого присутствие Эйдолона призвало варп-разлом. Ведь они были связаны, Эйдолон и умирающий мир. Здесь он возвысился и обрёл власть. Возможно, тот день заклеймил шрамами и душу, и мир… оставил рану, так легко ставшую дверью для варпа.<br /> <br /> Он спускался всё глубже, а другие следовали за ним. Малакрис не знал, кто идёт следом и кому служит. Спешит по спирали к грядущей славе. Он чувствовал ждущий их всех внизу потенциал, такой близкий, такой далёкий!<br /> <br /> Наконец, капитан спрыгнул на землю, достигнув самого дна великого разлома. Прямо за ним спрыгнул Байл и пять других легионеров. Слабая стая, но для их целей хватит.<br /> <br /> Варп разъел корни Воинского Дворца словно кислота, прогрыз и иссёк себе путь с вековечным мастерством. Бездна казалась гноящимся нарывом, вырезанном в мире зазубренным скальпелем, и одновременно глубоко пробившимся в кору метеоритным кратером.<br /> <br /> Теперь Малакрис увидел плоды всех трудов.<br /> <br /> Сам разлом оказался сферой не-реальности, пульсирующим нарывом, одновременно пугающе твёрдым и не существующим. Он воспарил, упав, и втягивал в свою жадную пасть случайные обломки. Малакрис скользнул вперёд, подняв когти. Желая прикоснуться, войти, прорваться внутрь. Он слышал, как сам мир выл от муки. Зубы сводило от одной лишь близости к разлому.<br /> <br /> А затем сквозь гул донёсся вой, и Малакрис обернулся, подняв скрещенные когти.<br /> <br /> Пронзительно крича и упиваясь радостью, он оттолкнул в сторону клинок Воциферона.<br /> <br /> - Брат! - захихикал капитан.<br /> <br /> Мечник не ответил. Похоже, он отбросил все свои воинские ограничения, ведь размахивал единственным оставшимся мечом, словно берсерк. Малакрис отскочил назад, ударяя когтями в бок врага. В бездну прыгали остальные оборванцы Воциферона, с неистовым самозабвением бросаясь на гедонистов. Братья сцепились, раздирая друг друга на части. Мечи разрубали шлемы и потрошили легионеров. Когти и булавы раскалывали пластины брони.<br /> <br /> На глазах Малакриса Рикан Байл схватил одного из помощников Воциферона за шлем силовым кулаком. Из раздавленного черепа хлынула кровь.<br /> <br /> - Разве это не чудесно? - ухмыльнулся Малкрис. - К этому пиршеству нас всегда и готовили, брат мой! Вот какова на вкус победа! Вот что я всегда хотел тебе показать, чтобы ты оценил всю красоту!<br /> <br /> Глаза Малакриса сверкали от бешенства, а его лицо застыло в гримасе ненависти. Дрогнувшей лишь на миг. Когда вновь пронёсшийся клинок зацепил шею Малакриса. Капитан почувствовал вкус крови, ощутил как та стекает в доспехи.<br /> <br /> - Наконец-то! - завопил Малкрис. - Покажи, чего ты стоишь на самом деле, мечник. Покажи, что прячется за всеми твоими эстетскими ограничениями!<br /> <br /> Позади них ярче разгорался маяк, содрогаясь с каждым ударом. Реальность шла волнами и опадала в унисон со сходящимися клинками. Очередной прилив света разбросал сошедшихся в смертельном поединке братьев. Тени развеялись, из мрака выскользнули нерождённые наложницы, щёлкающие когтями, аплодирующие их кровавому состязанию и изобильным мукам.<br /> <br /> Нечто жаждало рождения, питалось их страданиями и горестями.<br /> <br /> “''Не корми его. Остановись''” - умоляло тихий едва слышный голос в чертогах разума.<br /> <br /> А затем одна из демониц поглядела наверх. Прищурилась, поджала губы, подняла вверх когти, тщетно желая защититься.<br /> <br /> И прямо на неё рухнул великан, оставив от наложницы лишь фонтан надушенного ихора. Гигант не медлил, не сомневался, а взмахнул оружием по широкой дуге. Звуковая волна расшвыряла Астартес, кульми врезавшихся в стены. Малакрис рухнул на колени. Снова ощутив кровь. Льющуюся из треснувшей губы. Текущую из его глаз, носа и ушей.<br /> <br /> Воциферон отшатнулся, устояв на ногах лишь потому, что вонзил меч в землю и вцепился в него, как утопающий в проплывающую доску.<br /> <br /> === Девятнадцатая глава. Душа и память ===<br /> &lt;br /&gt;Свет и тень сшиблись, и разряды молний разлетелись по варпу.<br /> Оружие не было истинным анафемом. Оно не обладало затаившейся злобой, ждущим своего часа разумом, умаслённым клинком-немезидой. Это был лишь отголосок. Тень. Подходящее оружие для твари, подражающей величию и мощи Эйдолона.<br /> Но его хозяин был быстр. Силён от отчаяния. Полон решимости сражаться и умереть, а не стать лишь одним из ожидающих призраков, отчаянно желающих вернуть плоть. Если Эйдолон откажется, победит, что произойдёт потом? Спрячется ли Король, дабы однажды захватить тело другого брата?<br /> С каждым ударом оружия по граням пространства расходились новые вспышки безумного света, словно они бились в громадном драгоценном камне.<br /> - '''''Я - всё, чем ты мог стать!''''' - зашипел дух.<br /> <br /> Эйдолон теснил его, гнал смертоносными взмахами молота. А затем “Слава” ударила о воображаемую стену, и вокруг распустилась новая реальность.<br /> Под ногами растёкся отравленный вирусами прах Исствана III, липнущий, отчаянно цепляющийся за броню. Эйдолон припал на колено, уклоняясь от взмаха меча, и окинул взглядом панно оживших воспоминаний. Некоторые были такими же, как он помнил. Раздражение от зашедших в тупик атак. Люций и его проклятое самомнение, вера что они одержали победу только благодаря его измене, мотивированной одной лишь гордыней. Отбросившего всё ради возможности покрасоваться. К тому дню честь уже утратила былой лоск в глазах лорда-командора, но лицемерие всё ещё выводило его из себя.<br /> Он моргнул, и образ изменился. Теперь он видел себя возглавляющим ''оборону''. Непокорным под натиском собратьев. Верным, словно это слово что-то значило.<br /> - '''''Неизбранные дороги''''', - фыркнул призрак. - '''''Таков дар варпа'''''.<br /> <br /> Он вновь взмахнул теневым анафемом, вновь взвыли чёрные молнии.<br /> Мир содрогнулся. Пепел превратился в чёрные барханы зарождающегося Исствана V. Эйдолон расхохотался, и наполнил воздухом горловые мешки. Его вопль разнёсся новым гимном чудесным ужасом. Он снова её слышал. Отголоски песни. Извергнутые тысячи глоток, разносимые каждым взрывающимся снарядом, призываемые всеми смертельными ударами меча.<br /> Эйдолон направил песнь, связал её со своим воплем и обрушил на демоническое создание. Оно взвыло, разлетаясь на части, обратилось в пепел, в забурливший вокруг водоворота видений циклон.<br /> Каждая грань варп-темницы отражала его жизнь. Какой та была. Какой она могла быть. Эйдолон видел, как вытягивается от вливающейся энергии и растёт его тело, взлетает на огненных крыльях к собственному апофеозу. Видел, как он возглавляет весь легион, коронованный меткой Фулгрима и клеймом Тёмного Принца. Как его молот оставляет за собой следы из чёрного пламени, как горят под его натиском стены Дворца. Как он сам сбрасывает Дорна со стен, торжествуя, утопая в эйфории.<br /> Позади зашептали тени, и лорд-командор обернулся. Слишком поздно. Король уже вернулся став хихикающей тенью из ненависти и пламени и ударил призрачным клинком. <br /> Эйддолон взревел от ярости, когда анафем пробил его грудь и прижал его к одной из ложных реальностей. Образы пошли волной трещин, разбивающих каждую вероятность на всё новые и различные конфигурации. Демон ухмыльнулся, будто волк, и сильнее надавил на меч. Алая влага хлестнула по лезвию, потекла сквозь пробоину наружу и внутрь, растекаясь по коже. А за ней сквозь меч потёк свет.<br /> Эйдолон заставил себя встать, попытался занести молот, но тварь вцепилась в его руку. Хрустнули кости, и “Слава вечная” выскользнула из хватки Эйдолона.<br /> - '''''Она принадлежит мне''''', - прошептал дух, почтительно поднимая молот, глядя на охватившее оружие пламя умирающей души Эйдолона. - '''''Как и вся твоя сущность, первый лорд-командор'''''.<br /> <br /> Оно в последний раз поглядело на Эйдолона, надменно, словно на грязь под сапогами, а затем пинком отбросило поверженного легионера в мерцающий прах.<br /> Но в мире гибнущих грёз они всё ещё были связаны, скованы соперничающими энергиями сияния души и призрачной тени. Промелькнувшие мгновения дали метастазы, слившись в минуты, и с каждым ударом сердца дьявольский дух креп и набирался сил. Он распадался каскадом новых образов, корчась и шипя, но не выпуская из рук молота. В одно мгновение он казался идеальным существом, чьи доспехи были безупречной работой мастеров-оружейников, а оружие - прекрасным. В следующее - воистину демоническим отродьем, делающим первые шаги на пути к поглощению их обоих варпом. Пылающим чёрным огнём небытия. Живым и неумирающим, таким каким никогда не мог бы стать Эйдолон сам по себе.<br /> Он чувствовал, как утекают соки. Теневой клинок оставил глубокую рану, напомнив Эйдолону как Фулгрим похитил для своего вознесения жизненные силы Пертурабо. Рыщущий разум лорда-командора прикоснулся к миру грёз. И вокруг начали падать мерцающие обломки. Эйдолон моргнул, заставив себя втянуть воздух.<br /> Вокруг проносились сверкающие приливы и отливы - все богатства Призматики блестели, как в тот день когда они стали подношением на Йидрисе. Эйдолон вздохнул, смотря на полные сияющих осколков небеса. Он позволил своему разуму воспарить, а воспоминаниям - ожить.<br /> Теперь вокруг вздымались замёрзшие леса Европы. Его соперник, его противоположность, слишком отвлёкся, упиваясь похищаемой жизненной силой. Поглощаемой. Через клинок анафема, за который уцепился дрожащими пальцами лорд-командор.<br /> “''Кто ты''?” - прошелестел голос в бесконечной пустоте, эхом разнёсся среди мёртвого леса. - “''Кто ты, когда это действительно важно? Ты готов лечь и умереть? Покориться? Остаться лишь лишним сыном умирающей родословной? Или же будешь бороться? И побеждать? Править?''”<br /> <br /> Он почувствовал, как становятся настоящими и эти воспоминания.<br /> Пальцы надавили на подбородок, поднимая голову. Эйдолон едва не рассмеялся.<br /> “''Стань тем, кем всегда должен был быть, '''сын мой'''''”.<br /> Голос был знакомым. До боли. Эйдолон даже ожидал заметить краем глаза бледный лик своего отца.<br /> Но увидел лишь тьму. Только боль. Столь же знакомую, как и шипящий голос Фулгрима. Пальцы крепче сомкнулись на рукояти ложного анафема.<br /> А затем он вырвал клинок и улыбнулся окровавленным ртом.<br /> Дух оглянулся, но было уже поздно. Эйдолон бросился на него, впечатал плечом чудовищное отражение в окаменевший ствол, пробив тот насквозь. Осколки и пыль градом посыпались на Короля, погасив пламя, сделав доспехи серыми. Дух зашипел, вновь выдав свою истинную демоническую суть. Эйдолон ударил его сапогом, вдавил молот в грудь духа, прижал того к призрачной земле.<br /> - Ты не заслуживаешь славы! - зарычал лорд-командор. Он припал к земле и схватил молот, вырвал его из хватки зверя и в тот же миг пронзил нерождённого теневым мечом. Пришпилил, как насекомое. В него хлынул поток новых сил, освящая этот миг. Эйдолон мог забрать всю силу духа. Снова стать цельным.<br /> Но он медлил. Ведь к этому всё и вело. Какие бы силы ни манипулировали им, будь то боги или сотрясающие небеса их полубожественные отпрыски… такого конца они ждали.<br /> Он поглядел на осколок своей души. Отравленный варпом и обезумевший, вопящий и завывающий клятвы ненависти. В мечущиеся окровавленные глаза, моргающие, ищущие возможность в последний раз бросить кости. Ускользнуть.<br /> Эйдолон занёс молот.<br /> - Я посвящаю эту смерть, - прошептал он, - Слаанешу. Я отдаю часть себя Тёмному Принцу. Я пожертвую всем ради права править. Я отдаю себя, сломленного, рассечённую душу, тебе без остатка, пока на то воля богов.<br /> Молот опустился. Демон завопил. Всё задрожало и распалось на части, разбилось на бесчисленные кружащие осколки. Вокруг умирали прошлые и будущие, возможные, но никогда не наступившие времена.<br /> <br /> Эйдолон закрыл глаза и закричал, встречая всепоглощающее пламя.&lt;br /&gt;<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Дети Императора]]<br /> [[Категория:Ересь Гора / Horus Heresy]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%AD%D0%B9%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%BD:_%D0%97%D0%BB%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%B9_%D0%9C%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%82_/_Eidolon:_The_Auric_Hammer_(%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D0%B0)&diff=28614 2025-07-13T16:18:34Z

<p>Йорик Неповторимый: /* Глава восьмая. Грядущая победа */</p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =17<br /> |Всего =20<br /> }}<br /> {{Книга<br /> |Обложка =Auric.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Марк Коллинз / Marc Collins<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =Ересь Гора: Персоналии / Horus Heresy: Characters<br /> |Сборник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}<br /> ''«Мы все без исключения искатели истин. Лишь в единстве мы сможем достичь просвещения, добиться его через единодушное стремление к абсолютному совершенству. Наши идеалы родились в пепле считавшихся мёртвыми миров, Терры и Кемоса, и ныне мы несём их к далёким звёздам. И я скажу вам, что Галактика заслуживает управления одним правителем, единства пути и цели. И когда мы этого добьёмся, когда соберём воедино всё некогда сокрушённое раздором, лишь тогда человечество унаследует идеальный космос».''<br /> <br /> ::::::::::приписывается примарху Фулгриму при освобождении Татрикалы<br /> <br /> <br /> ==Действие первое: Разум==<br /> <br /> <br /> ===Первая глава. Сыны Феникса===<br /> <br /> <br /> В дни до обретённого просветления бившиеся в Великом крестовом походе воители нерушимо верили, что на кораблях не могут обитать призраки. Не по-настоящему. Конечно, механикумы проповедовали о духах машин, а матросы-пустотники цеплялись за позабытые суеверия, но отборные легионеры-астартес из несравненного боевого братства третьего легиона видели в их рассказах лишь смехотворные мифы из позабытых эпох. <br /> <br /> Но теперь в коридорах «Платы за грех»&lt;ref&gt;«Плата за грех — смерть», — послание к римлянам апостола Павла 6, стих 23.&lt;/ref&gt; таилось безумие.<br /> <br /> Полёт с Улланора было никто бы не назвал ни лёгким, ни скучным. Изолированные корабли дрожали, будто в лихорадке, их корпуса содрогались, словно измученная плоть. Уже бывшие обычным делом среди смертного стада самоубийства участились. Вознёсшиеся же над этими слабостями воины третьего легиона стали отрешёнными и тревожными, преследуемыми той неведомой силой, что рыскала по отсекам великого корабля будто высший хищник, жаждущий найти и вцепиться в самое его сердце.<br /> <br /> ''Преследуемые''. Сама эта мысль вызывала отвращение. Но в машинах обитали призраки, что пробрались на корабли флотилии из эфирной пустоты и начали охотиться. Прежде невозможные и немыслимые явления стали даже слишком обыкновенным делом, а блаженное неведение об истинном облике Галактики — позабытым воспоминанием. Времена менялись, и иногда они даже не осознавали, как сильно.<br /> <br /> «Время изменило столь многое», — подумал Эйдолон&lt;ref&gt;«By a route obscure and lonely, / Haunted by ill angels only, / Where an Eidolon, named Night, / On a black throne reigns upright». Стихотворение «Dream-land» Эдгара Аллана По.&lt;/ref&gt;, первый лорд-командор.<br /> <br /> Он больше не был тем же созданием, что билось в безвкусных завоеваниях Великого крестового похода. Пусть те испытания и сделали его отпрыском легиона, истинным сыном Феникса, по-настоящему и до глубины души его изменили именно годы новой войны.<br /> <br /> Некогда Эйдолон, унаследовавший генетическое величие самого примарха, был прекрасен. Пожалуй, в том, что сам Фулгрим и забрал его красоту заключалась великолепная ирония. На шее Эйдолона до сих пор оставался едва заживший шрам от раны, рассёкшей не только плоть, но и душу. Даже когда вся шея содрогалась от действия звуковых органов, коими Эйдолона удостоил старший апотекарий, шрамовая ткань не поддавалась, а скорее с трудом прогибалась и сжималась с каждым судорожным движением, сковывая лорда-командора. Кожа побледнела так, словно из тела вытекла вся кровь, а глаза помутнели и слезились. Его волосы, высохшие и пожухшие, будто мёртвая трава, свалялись на боку.<br /> <br /> Да, когда-то он был прекрасен... но это было давно, а затем всё не отнял каприз полубога.<br /> <br /> «Подходящий конец, не правда ли? Зависть всегда была одним из твоих многих изъянов, отец».<br /> <br /> Эйдолон выбросил мысль из головы. Она ведь выставляла в некрасивом свете и его, и Фулгрима. А демоническая сущность вознёсшегося примарха, обрётшего апофеоз Феникса до сих пор ощущалась на корабле. И после унылого совета на Улланоре едва ли стоило привлекать внимание прародителя.<br /> <br /> Да и мысли Эйдолона занимали и другие дела. Он чувствовал себя измученным, выслеживаемым. ''Преследуемым''.<br /> <br /> Нечто шептало и ворковало над его ухом, и он склонил голову назад и начал биться затылком об командный трон, будто боль могла избавить его от угрозы. С каждой пробегающей по горлу дрожью шея раскачивалась то в ту, то в другую сторону, словно у детской марионетки, лишённой равновесия и карикатурной игрушки. Казалось, что кружащее вокруг него создание, существо, что извивалось и корчилось прямо за завесой реальности, было так близко, что оно могло к нему прикоснуться. Мысленно Эйдолон уже ожидал ощутить вырезаемые на его коже когтями огненные письмена и сомкнувшиеся на глотке клыки.<br /> <br /> После стольких дней охоты... возможно, кульминация даже принесёт ему истинное удовольствие. И Эйдолон жаждал его ощутить и посмаковать.<br /> <br /> Вокруг вздымались стены мостика «Платы за грех», средоточия поблекшего великолепия. Корабль некогда был так же прекрасен, как и его хозяин, и вместе с ними вознёсся и преобразился высвобожденными страстями легионеров. Теперь с железных рёбер потолка свисали знамёна из хлопающей человеческой кожи, а стоявшие по углам зеркала отражали как сокрушённое великолепие, так и образы того, чего не могло существовать. Отражения двигались то слишком быстро, то слишком медленно, а иногда пристально наблюдали за отражёнными, когда те в них не глядели. Случалось, что Эйдолон и сам ловил на себе взгляды двойника из треснувшего зеркала, скалящегося и насмехавшегося. Воплощённой насмешки с его собственным лицом. Лорд-командор мог поклясться, что чувствовал с каким презрением его осуждало это расколотое отражение. Он встряхнулся, выбросив дурное воспоминание из головы, и расправил плечи.<br /> <br /> — Доложите обстановку, — проворчал он, вставая с командного трона. По краям пьедестала влажно мерцали вырванные кости, переливались дьявольским светом, бросавшим отблески на края ржавых и потрескавшихся доспехов самого Эйдолона.<br /> <br /> Лорд-командор протянул вновь дёрнувшуюся руку к подлокотнику и погладил рукоять прислонённого к нему громового молота. То была Слава вечная, выкованное с непревзойдённым мастерством оружие, коим Эйдолон бился со всем подобающим пылом и мастерством с тех пор, как им его одарил сам примарх. Он отвернулся от молота и заговорил сам с собой.<br /> <br /> — Теперь мы знаем своё предназначение, — вздохнул он. — И Галактика наконец-то всё поймёт так же, как пришлось нам. — он моргнул, и его затуманенные глаза заметались от внезапной жажды новых ощущений. — Доложить обстановку! <br /> <br /> Эйдолон не был уверен, было ли дело в том, что он так глубоко погрузился в раздумья, что ничего не услышал, или же ещё остававшиеся на посту существа не услышали его, поглощённые собственными маниями.<br /> <br /> В любом случае, для кого-то в его положении это была непростительная оплошность.<br /> <br /> — Флот сохраняет строй, достопочтенный господин, — прохрипело создание, бывшее теперь магистром ауспиков корабля. На месте глаз у бесполой твари остались сшитые и опустевшие провалы. Подключённая и вбитая в спину паутина проводов непрестанно посылала сенсорную информацию прямо в нервную систему, каждым потоком вызывая когнитивный резонанс и перегрузку нейронов. Существо корчилось и скулило, отдавшись экстазу полного подчинения своему долгу и страстям. Но сквозь хор приглушённых довольных стонов Эйдолон слышал презрительный смешок.<br /> <br /> — Пришли доклады от «Величавого клинка» и «Сломленного монарха», «Вечной обители» и «Его воплощённой красоты». Транспортные суда акусилии тоже в пути. Третий миллениал держит строй, милорд.<br /> <br /> Третий миллениал. Он улыбнулся. Именно их он взял под своё командование на пути к Терре. Такой сброд, но на пылающей коже тронного мира они станут гордо, как боги...<br /> <br /> '''Жатва будет и в самом деле обильной. Но они могут стать большим. Мы можем...'''<br /> <br /> — Замечательно, — ответил Эйдолон заставив себя не обращать внимания на насмешки, и нажал на вложенные в костяные подлокотники драгоценные камни, кричащие, подмигивающие ему. Рубин и изумруд, янтарь и сапфир. Заработали системы, устанавливающие связь с другими кораблями флотилии даже сквозь потоки варпа. С антенн сквозь бесплотное безумие полетели сигналы к кораблям других командующих летящей к Солнечной системе армадой. Один за другим возникали воины третьего легиона, их сотканные из гололитического сияния эйдолоны&lt;ref&gt;Эйдолон (др. -греч. εἴδωλον — «изображение, '''образ'''; привидение, призрак; подобие, видимость».&lt;/ref&gt;, пронизанные пагубной паутиной эфирных помех.<br /> <br /> — Ах, брат мой... — зашипел со сдержанным весельем Юлий Каэсорон. — Чем ближе мы к тронному миру, тем ты всё невыносимей. — Образ задрожал от смеха, и искажённое лицо первого капитана подалось вперёд. — Всё ещё прикидываешься господином. Фениксиец вернулся к нам, весь легион собрался воедино. Пора бы тебе убрать руки со штурвала, а?<br /> <br /> — Ну кто-то же должен проследить, чтобы ты по капризу не влетел прямо в звезду, Юлий, — хмыкнул Эйдолон. — Не забывай, что я — старший по званию, и по праву заслужил обязанность быть сторожем и тебя, и твоих воинов. Этот долг мне вверил наш блудный отец. — Он умолк, а затем склонился вперёд, чтобы заглянуть прямо в отражавшиеся глаза Избранного Сына, и лишь тогда процедил. — Так кто первым присоединился к нему на Улланоре?<br /> <br /> — Да, ты первым бросился к его ноге. А другие его искали, пока ты попусту тратил время. Тщетно выслеживал Шрамов, если не ошибаюсь? А затем пресмыкался и выпрашивал крохи у Мортариона. — Каэсорон хихикнул, и изображение зарябило, замерцало по краям изувеченного лица. — Признаюсь, что удивлён, что с такими разными интересами ты вообще сюда добрался. Я-то думал, что ты и твои войска будут валять где-то дурака, предаваясь своим страстям и забыв о наших новых хозяевах. Наших новых богах, примархе и магистре войны.<br /> <br /> — Неудивительно, что во мне ты видишь свои собственные оплошности и изъяны, Юлий. — Он покачал головой, и высохшие волосы слабо захлопали по щеке. Ещё одно напоминание об цене перерождения. — Я сражался в кампаниях магистра войны. Выслеживал его врагов, чтобы сломить их. Я помню, что значит служить общей цели.<br /> <br /> — Но всегда на своих условиях.<br /> <br /> — А других и быть не может. — Эйдолон махнул рукой, показывая не на гололит, но стоявших за ним воинов.<br /> <br /> По его призыву три стоявших на коленях легионера поднялись с колен и выступили вперёд все как один, не сводя с командующего полного смешанных чувств взгляда. Зависть боролась с уважением. Показная гордость душила страх. Они истекали богатым коктейлем чувств, отражавшимся в каждом движении, в каждой позе, даже в тихом урчании их доспехов.<br /> <br /> Капитан Малакрис облачился в скверну, словно в триумфальную накидку. Он содрал со своих доспехов всю позолоту и пурпур Детей Императора и перекрасил их бешеный калейдоскоп цветов. У некоторых оттенков даже не было имени на языке людей, ибо они были вырваны из самого варпа. Малакрис помазал себя кровью демонов, добытой в боях или отданной ими добровольно в плату за эзотерические сделки и нечестивые клятвы, и  сиял капризным светом варпа. По краям его наплечников начали расти острые как иглы крошечные клыки, вне всяких сомнений заканчивающиеся костяными крючьями внутри самих доспехов, способными с каждым движением царапать и чесать плоть легионера. На латные перчатки были установлены парные молниевые когти, некогда выкованные оружейником, а теперь изогнувшиеся, словно у чудовищной хищной птицы. Выкованный в виде дерзкого оскала кричащего орла шлем висел на боку, и изменённый облик воина видели все.<br /> <br /> Некогда лихое лицо воителя оплавилось, словно воск. Прямо в череп были вбиты украшенные драгоценностями штифты, а складки вытянутой кожи украшали кольца. Похоже, что Малакрис даже освежевал свою макушку до костей, мерцавших в суровом свете мостика.<br /> <br /> Воциферон же до сих пор выглядел как стройный и даже элегантный мастер клинка былого легиона. Служившие ему в прошлых битвах доспехи не украшала скверна, лишь запечатанные золотом отметки. Залитые металлом трещины петляли по совершенному пурпуру словно роскошные реки. В ножнах на поясе висели две сабли, чьи клинки были отполированы до блеска бережно заботящимся о них хозяином. Оружие к вящему восхищению и радости технодесантников легиона выковал сам Воциферон. Легионер носил шлем, скрывая под ним свои резкие черты лица и золотистые волосы. Малакрис стал воплощением губительных перемен, Воциферон же уподобился скале, не покоряющейся приливу излишних изменений. То, что он преуспел в этом в таком братстве и остался образцом Палатинских Клинков посреди воинов-сибаритов, свидетельствовало о его решимости и самоконтроле.<br /> <br /> Эйдолон почти завидовал уверенности брата.<br /> <br /> Последним из трёх был Тиль Плегуа из Какофонов. Певец разрушения. Зенит, кульминация, сингулярность всего, к чему стремился Малакрис и что отвергал Воциферон. Его глаза были растянуты, а нити впивались в плоть на одной стороне лица и кости на другой. По воле капризных богов после преображающей эйфории Маравильи, Тиль содрал с правой стороны лица плоть, оставив лишь жуткий оскал костей и вечно терзаемых спутанных нервов, украшенный вырезанными странными символами и замысловатыми образами невоздержанности.<br /> <br /> Доспехи покрывали усилители звука и вокс-рупоры, прикрученные и приваренные к растянутым пластинам. Между механизмами кружили в зловещем танце мириады безумных оттенков, отчего Тиль выглядел не воином Детей Императора, а скорее нарисованной сумасшедшим и ожившей картиной. Его горло дрожало и гудело, ведь воин обрёл подобие даров самого Эйдолона, и лорд-командор знал, что любой услышавший голос Тиля рисковал сойти с ума. Его голос до сих пор отдавался отзвуками трансцендентных мелодий, каждое слово казалось отражением некой величественной и немыслимой симфонии.<br /> <br /> — Мои чемпионы готовы к битве, — сухо добавил Эйдолон, вновь отмахнувшись от жуткого скалящегося лица Каэсорона. — Я взял под своё руководство третий миллениал, и они проявили себя достойными слугами и приятной компанией, — он помедлил, заставив искажённое лицо скривиться в улыбке. — По большому счёту.<br /> <br /> — А ты никогда не разбирался в характере легионеров, а? — фыркнул Каэсорон, и гололит вновь пошёл рябью и искрами. И среди частиц проекции что-то появилось. Эйдолон увидел в замершем мгновении нечто, пойманное будто насекомое в янтаре, скалящееся лицом, от которого застыл даже он.<br /> <br /> ''Демона''.<br /> <br /> Мысль пронеслась по сознанию как волна. Эйдолон больше не слушал ехидные и тщеславные заявления Каэсорона. Он видел лишь сущность, притаившуюся среди слов. Мерцающие от слюны клыки на лице, искажённом в гримасе лихорадочного упоения болью. На мимолётный миг Эйдолон будто увидел в существе отражение самого Фениксийца, но оно исчезло. У демона не было истинного обличья. Призрачное создание плыло, корчилось, насмехалось.<br /> <br /> '''Брат...'''<br /> <br /> Шёпот доносился не снаружи — изнутри. Череп загудел от слабой боли, и Эйдолон подался назад, прикоснувшись плотью к костяным шипам на троне. Он постучал головой по металлу, выдохнул.<br /> <br /> '''Родич'''...<br /> <br /> Вновь прошептало существо, и в каждом слове звучали обещания откровений. Эйдолон знал, что если он хоть немного расслабится, то существо найдёт себе опору, проскользнёт внутрь, опустошит его.<br /> <br /> Но демоны были лишь прахом мечтаний и отравленных обещаний.<br /> <br /> — Брат? — вновь донёсся до него голос Каэсорона. Первый капитан бросил на Эйдолона уничижающий взгляд, и мрачно усмехнулся. — А ты не здоров, первый лорд-командор. Возможно, пора бы тебе дать прикормленным врачам позаботиться о твоих хворях, а? — Образ вновь содрогнулся, и Каэсорон отвернулся, посмотрел на что-то невидимое безумным взором. — В следующий раз мы поговорим, когда по воле нашего отца вернёмся домой. Тогда и начнётся пиршество. Надеюсь, что увижу тебя в бою, лорд-командор. Будет... воистину приятно на это посмотреть.<br /> <br /> Эйдолон просто кивнул, сжав зубы.<br /> <br /> — Уверен, что удовольствие будет взаимным, Избранный Сын. — Он всё же заставил себя улыбнуться. — Терра станет кульминацией нашего пути и горнилом, где мы наконец-то станем теми, кем всегда должны были быть.<br /> <br /> Мысль о потенциале... действительно будоражила. Сама Терра, тронный мир, вскрытый и жаждущий их внимания. Население станет добычей, старые соперники падут. После начнётся время собирать камни, Фабий будет строить опыты, легион обретёт плоды трудов своих, возвышение самого Эйдолона завершится. Он был первым лордом-командором. Для него найдётся достойное место в новом Империуме... Впрочем, ещё надо было сломить последнюю баррикаду.<br /> <br /> Предстояло взять и отстроить заново из пепла Дворец, достойный ждущих за завесой тронов самих богов.<br /> <br /> — Вскоре нам надо будет позабыть обо всех иных распрях, — заявил Каэсорон. Гололит вновь замерцал, и корабль содрогнулся, словно связанный с ним пагубной симпатической связью.<br /> <br /> — Пришла пора тебе наконец-то...<br /> <br /> — '''Присоединиться к нам''', — выдохнул вместо первого капитана демон. Тварь посмотрела на Эйдолона глазами, затуманенными бельмами, но сияющими призрачным пламенем. В это идеальное мгновение застывшее перед угасающим образом Юлия Каэсорона существо подняло когтистую лапу, словно руководя исполнением симфонии, и махнуло рукой в унисон с мелодией, которую слышало лишь оно.<br /> <br /> А затем корабль затрясся, завопил, и всё погрузилось в пламя под хохот порождений запределья.<br /> <br /> <br /> ===Вторая глава. Разорванная завеса===<br /> <br /> <br /> По всему охваченному безумием мостику пронзительно завыли сирены, уже давно усиленные, чтобы привлекать внимание даже испорченных вседозволенностью сумасшедших.<br /> <br /> Эйдолон вскочил с трона и побежал к надрывающимся пультам, выкрикивая приказы и съёжившимся рабам, и медлящим воинам.<br /> <br /> — Шевелитесь, шавки! По постам! Объясните, что происходит, иначе я с вас шкуру спущу!<br /> <br /> Сервы разбегались с его пути и отпрыгивали, будто в танце. Впереди нёсся Малакрис, размахивая когтями. Радостно сверкнув глазами, капитан взмахнул сверкающей перчаткой и ударил замешкавшегося слугу в висок, а затем набросился на ещё падавшего раба, сорвав с пояса пыточные клинки. В дрожащем свете люменов он начал резать и колоть, сдирая длинные полосы кожи. Теперь доспехи его окрасились и обычной кровью. Малакрис подался вперёд, чтобы с упоением слизнуть с клинка жизненные соки вопящего в агонии смертного. <br /> <br /> Под высокими сводами вспыхнул ведьмовской огонь, осветив безвкусные мозаики, что алчно наблюдали за происходящим хаосом слишком настоящими глазами. Корабль словно дышал, под напором сокровенной силы стены то сходились, то выгибались наружу. Малакрис завороженно посмотрел вверх, вожделея встречи со страстными созданиями, ждущими за пеленой.<br /> <br /> Воциферон даже не вздрогнул. Он стоял на месте, будто проглотив шомпол, положив ладонь на рукоять и готовясь встретить грядущую бурю. Тиль Плегуа следовал за Эйдолоном по пятам. Его звуковые орудия гудели, набирая силы перед неизбежным крещендо.<br /> <br /> С неожиданным грохотом начали подниматься створки, втягиваемые обратно в ниши, и взгляду отрылось кипящее безумие варпа. Имматериум вцепился в корабль со всей своей злой страстью. Надрывающееся поле Геллера дрожало и шло рябью голодных лиц, напирающих на тончайшую завесу реальности. А сквозь треск помех из заработавшего вокса в какофонию ворвались новые вопли. Навигатор ответил на вызов бессловесным воем чистой муки. Хмыкнув, Малакрис резко обернулся, словно учуявшая приправленное пряными страданиями мясо собака.<br /> <br /> Эйдолон вздохнул и отвернулся от одурманенного безумца в Воциферону.<br /> <br /> — Проверь, что там с навигатором. Надо вырваться из варпа, потом посмотрим, может ли этот червь ещё служить или нет. — Он сплюнул на палубу. — Нужно понять, где мы находимся. Восстановить связь с нашим флотом. Мы на пороге величайшего сражения, и я никому не дам выставить меня медлительным увальнем!<br /> <br /> Воциферон кивнул и зашагал прочь через толпу.<br /> <br /> Первый лорд-командор наблюдал, как его посланник исчезает из виду, а затем повернулся к матросам. Он подхватил молот и взмахнул «Вечной славой», показав на измученную пустоту за окнами.<br /> <br /> — Выведите нас из этих миазмов. И живее. Если вскорости я не получу приятных вестей, то начну с ломки ваших костей.<br /> <br /> Из ям и альковов вокруг прозвучал хор покорных голосов. Эйдолон зашагал по мостику, а за ним последовали Тиль и Малакрис, не сводя взгляда с отчаявшихся и изувеченных рабов. Мостик содрогался от страха, смешавшегося с вонью экскрементов людей, не способных их в себе удержать под суровым взором хозяина. То тут, то там Эйдолон прикладывал к затылку слуги край не снабжаемого энергией молота и наблюдал, как они застывают на месте. По иссечённой шрамами коже лился пот, от непокорных страстей языки хлестали губы. Раздираемые желанием покончить со всем и надеждой на продолжение жалкой жизни рабы одновременно страдали от внимания легионеров и алкали встретиться со всем жаром их гнева.<br /> <br /> — Благороднейший господин, — проскулил один из них. — Наши сенсоры слепы, а корабль застрял в варпе. Мы не можем вырваться из имматериума. Мы пытались, но похоже застыли в буре. Она удерживает нас по обе стороны завесы, будто божьи когти.<br /> <br /> — Мне не нужны ваши оправдания, — процедил Эйдолон. — Я хочу...<br /> <br /> '''Освободиться.'''<br /> <br /> Прошипел ему прямо в ухо насмешливый голос. Эйдолон резко обернулся, замахнувшись мгновенно окутавшимся током молотом. Он оскалился, готовясь сразиться с... пустотой. Малакрис искоса поглядел на него и зловеще ухмыльнулся, почуяв слабость.<br /> <br /> — Какой ты дёрганый, Эйдолон, — вкрадчиво заговорил легионер. — Едва ли это подобает лорду-командору.<br /> <br /> — Капитан, если думаешь, что можешь справиться лучше — попробуй, я не против. Даже с удовольствием посмотрю, как ты тщеславно машешь кулаками, ожидая, что остальные станут выполнять твои приказы. — усмехнулся Эйдолон, положив молот на плечо Малкриса. — Помни своё место, щенок.<br /> <br /> — Как я могу о нём забыть? — прошептал капитан, склоняя голову к когтям молота. Опасно близко к включённому силовому полю. Разряды статики будто молния проскочили между пластинами доспехов и оружием. Энергия пролетела к палубе прямо сквозь кости, висящие на коже кольца зазвенели. — Интересно, может ли кто-то кроме Фениксийца сбросить тебя с пьедестала? <br /> <br /> — Малакрис, твоя болтовня меня утомляет. Скрашивай свою скуку чем-нибудь ещё. — Эйдолон склонился вперёд, и его обмякшие губы насмешливо скривились. — Меня ведь не так легко заменить. А вот тебя? По воле моей из плоти третьего могут создать сотню новых ублюдков, и каждый из них будет тебе ровней.<br /> <br /> Но не успел Малакрис на это ответить, как внимание обоих привлекло шипение открывающейся двери.  <br /> <br /> Посуровевший лицом Воциферон вошёл на мостик, прикрывая одной рукой сгорбившегося человека в рваной накидке. С запястий и лодыжек смертного свисали разорванные позолоченные цепи, с каждым тяжёлым шагом скрежетавшие по палубе. <br /> <br /> Мастер клинка остановился и слегка подтолкнул человека вперёд. Капюшон соскользнул с головы, и Эйдолон увидел, что именно случилось со старшим навигатором Тошеном Меларом.<br /> <br /> Смертный расцарапал себе лицо, вонзив в него когти так глубоко, что на щеках остались кровавые борозды. Похоже, что он вырвал собственными пальцами и обычные глаза, но внимание Эйдолона привлекла жуткая рана на лбу. Навигатор снял повязку и выдрал из черепа варп-око. Взгляд лорда-командора скользнул по окровавленной накидке к протянутым и дрожащим рукам, вымазанным в кровавых клочьях, всё ещё сиявших внутренним светом.<br /> <br /> Да, то что навигатор избавился от своего дара говорило о многом.<br /> <br /> — Оно поёт, — прошептал Тошен. Он поднял голову и посмотрел пустыми глазницами прямо на Эйдолона, будто всё ещё мог видеть. — Царственный глас зовёт и поёт, и иное море стонет в ответ, и все мы падаем с ними прямо в самые недра. Уж лучше тьма. Я выбрал. Я был избран...<br /> <br /> — Свяжите его, — вздохнул Эйдолон, шагнув вперёд. — Ну почему нас всегда загоняет в угол слабость низших созданий? <br /> <br /> Никто не ответил. Он покачал головой, занося молот.<br /> <br /> Он никогда не любил навигаторов. Не по настоящему. Немногие стремились познакомиться с такими существами, а ещё меньше чахлых аристократов, выращиваемых из необходимости, были достойны его внимания. Каждый их благородный дом стал брызжущим интригами кипящим котлом мутаций, чьи отпрыски давно лишились человечности и преобразились, пройдя сквозь позабытые испытания Тёмного Века.<br /> <br /> «Инструменты, вот кто они такие даже в лучше дни, — подумал он, глядя на изувеченного Тошена. — А этот — сломан».<br /> <br /> — Оно видит тебя, — пробормотал, смеясь, навигатор и показал на Эйдолона дрожащим пальцем. — Знает тебя. Но не жди помощи. Лишь неизбежный конец. Лишь...<br /> <br /> Молот опустился.<br /> <br /> Окутанный энергией боёк молота расщепил череп Тошена на атомы. Тело рухнуло, в последний раз взмахнувшие руки подняли золотые цепи вверх, во все стороны полетели тускнеющие клочья варп-ока и брызги горелой крови. Воциферон отшатнулся, поражённый вспышкой внезапного гнева господина. Эйдолон же шагнул вперёд, сверля яростным взглядом труп.<br /> <br /> — Вот цена слабости. Вы меня слышите? Вы все поклялись мне в верности и службе, и я ожидаю, что вы выполните свой долг. А если нет — умрёте от моей руки, прежде чем до вас дотянутся враги! — он повернулся на месте, чтобы все увидели застывшую на лице свирепую гримасу и вздувшиеся вены шеи, дрожащей от нарастающей силы едва сдерживаемого крика. — Расколите прутья нашей клетки, или же я расколю вас всех до единого.<br /> <br /> Он обернулся и вышел с мостика, оставив позади лишь хнычущих рабов и бесполезных слуг. И всё же Эйдолон слышал насмешки, теперь повсюду и всегда преследовавшие его.<br /> <br /> <br /> ===Третья глава. Призраки===<br /> <br /> <br /> «Теперь мы боимся привидений? Сходим с ума от страшных теней?»<br /> <br /> Эйдолон скривился. Его путь по шумным коридорам корабля лежал через залы, где погасили весь свет, чтобы в тайне ото всех взглядов предаваться порокам, а в других люмены перегрузили так, что на них было больно смотреть. Третьи же светильники уже начинали мерцать цветами иных миров под вой непрекращающихся сирен.<br /> <br /> Теперь поисками новых горизонтов занимались не только следопыты и капитаны Великого крестового похода, а опыты перестали быть уделом вечно разраставшегося апотекариона. Ныне тяга к ним пустила корни в сердцах каждого из Детей Императора. Они стали истинными воплощениями мёртвой мечты, и строили из трупа Империума нечто достойное истинных владык Галактики.<br /> <br /> «Богов», — подумал Эйдолон и усмехнулся. Да, древние божества восстали из пепла, как и он сам, желая покорить обетованную им Галактику. Ныне частью их стал и сам Фулгрим, пляшущий под дудку грозного Слаанеша, а Луперкаль, полный изъянов и недостатков неотёсанный дикарь, как и все хтонийцы, лучился их мощью. Многие присягнувшие магистру войны легионеры говорили Эйдолону, что всё лишь возвращается на круги своя, что Хаос — такая же естественная часть жизни, как дыхание, но он знал, что это ещё одна ложь.<br /> <br /> За пеленой жизни и смерти всё менялось. Он и сам вернулся из могилы, переродился, изменился так же сильно, как примарх, упорхнувший в вечность.<br /> <br /> Эйдолон стал Разделённой Душой. Созданием сломленным, но обрётшим в лишениях великолепие. Ему больше некого и нечего было бояться.<br /> <br /> Но даже здесь, в собственной твердыне его преследовали по пятам тёмные силы. Варп, голодный и настойчивый, кричал и шептал ему сквозь кости корабля, будто возлюбленному. В душах воинов снова и снова звучала песнь сирен, что словно водили вдоль их хребтов когтями, ища, за что бы уцепиться. Возможно, так было всегда после восхитительных зверств на Исстване. А может быть это началось лишь потом, когда они обрели истинное прозрение.<br /> <br /> — Бойцы неспокойны, милорд, — раздался позади голос. Эйдолон не медлил и не оглядывался, ведь он сразу узнал знакомый искажённый голос Тиля. — Особенно шайка Малакриса. Возможно, сейчас они прикидываются смирными, но сорвутся с цепи, едва кончится мясо. Их взбудоражили преследующие нас создания.<br /> <br /> — Они — воины Третьего легиона, — усмехнулся лорд-командор. — А нам ныне неведом покой и во сне.<br /> <br /> — Тебе стоит их приструнить, — небрежно добавил Плегуа. — Если ты будешь править как Фениксиец, то они осознают глубину своих заблуждений.<br /> <br /> — Неужели? Как я что ли?<br /> <br /> — Конечно же нет, господин, — рассмеялся Тиль. От его едкого веселья задрожал и воздух, и стены. С поблёкших мозаик и треснувших статуй посыпалась позолота.<br /> <br /> — Хотя спорить не буду, предложение отсечь им головы... соблазнительно. — Вслед за какофоном расхохотался и Эйдолон. — Возможно, мне стоит их насадить на пики у трона или преподнести в дар Фулгриму, когда выйдем на орбиту Терры, а? Ещё больше мёртвых сынов для нашего любимого отца. Всегда их ''так'' ценившего.<br /> <br /> Он вновь слышал... это. Смех среди отголосков эха, царапающий восприятие, будто точильный камень — клинок. Тени сгущались, становились глубже, и в них ему уже чудились холодные и алчно тянущиеся к нему когти.<br /> <br /> '''Эйдолон. Лорд-командор. Брат...'''<br /> <br /> Сквозь тьму кралось нечто одновременно вечное и никогда не рождённое, и от голода создания сотрясался корабль. По железным костям пробегала дрожь, отзвук приторной ярости Имматериума.<br /> <br /> — Говорят, нас прокляли, — непринуждённо добавил Эйдолон, не обращая на зловещие предзнаменования внимания. — Причём даже хуже, чем мы сами считали.<br /> <br /> — Смертные болтают, да? — протянул Тиль. — Их страх пятнает корабль, как звериные следы — лес.<br /> <br /> — Может они и правы, — пожал плечами лорд-командор. — Варп кричит тысячами голосов, и каждый из них — настоящий, но сейчас все они против нас. Мы в ловушке. Не наши братья. Не легион. Мы. Мы заперты прямо среди клыков змея.<br /> <br /> — И как мы выберемся? — горло Плегуа содрогнулось. Каждая йота его бытия сотрясалась от жажды боя, желания снова вознести глас и быть частью симфонии.<br /> <br /> — Мы найдём источник варп-заразы и избавимся от него либо грубой силой, либо при помощи того, чем занимаемся вместо колдовства. — Эйдолон помедлил, увидев насмехающееся над ним отражение в металле ближайшей переборки. Видение ухмылялось, не сводя с лорда-командора искрящихся глаз, а затем ускользнуло в иную тьму. Эйдолон вновь скривился.<br /> <br /> — Но у нас же нет колдунов, господин, — осторожно заметил Тиль. — Мы вознеслись. Не погрязли в чарах.<br /> <br /> — Боги усмотрят путь, друг мой, даже против собственных козней. Взгляни, чем мы стали, просто подчинив свои организмы, — мягко ответил Эйдолон. — Пусть наши братья и дальше ссорятся, желая занять себе место поудобней. Я выкую нам путь к свободе, высеку из крови и плоти такую картину, что ужаснёт даже Фабия. На рассвете последнего дня Терры мы встанем по правую руку Фениксийца. Отправляйся к своим воинам, растормоши их. Я хочу знать, о чём поёт варп... Я же пока отправлюсь на поиски других наставлений. А затем мы наконец-то сбросим эти оковы. Терра ждёт, и я стану ключом к нашему пути к ней. <br /> <br /> <br /> Апотекарион преобразился вместе с легионом.<br /> <br /> Среди Детей Императора всегда было больше врачевателей, чем в любом другом легионе. Восставшие из пепла Скверны после былых невзгод и учившиеся под бдительным взором Паука апотекарии стали настоящими виртуозами. Немногие геноткачи-астартес могли сравниться в своём мастерстве с Владыкой Человечества, но творцы Детей Императора не просто справились с испытанием, но даже усовершенствовали труды своего великого создателя. Фабий развеял семена познания по ветру и наблюдал, как те приносят странные плоды.<br /> <br /> «И что они нам дали?» — мысль незваной и вероломной гостьей скользнула в сознание Эйдолона, когда тот вошёл в холодные залы апотекариона. Тиля он отослал собрать какофонов, способных помочь своим инстинктивным пониманием варпа. После этого путь в застывшее царство прошёл безо всяких происшествий, разве что палуба всё так же дрожала, не переставая.<br /> <br /> Мысль осталась без ответа, не обратил внимания лорд-командор и на корчившиеся в стеклянных сосудах ужасные плоды экспериментов, совершённых фон Калдой лишь из хищного любопытства. Когда-то Эйдолон и сам чах под ножами Фабия в похожей темнице. Скотобойне, где Паук резал былые идеалы. Той изысканности не было в обители фон Калды, в которой брызги крови и мяса долетали с хирургических столов до ребристого потолка. От запахов жизненных соков и консервантов воздух в помещении стал затхлым, отравленным.<br /> <br /> «Мы стали теми, кем всегда должны были быть. Воспряли, преобразились. Стольким пожертвовали пламени ради торжества. Возможно, первоначальный замысел и принадлежал Фабию, но становление&lt;ref&gt;Философское понятие, означает переход от одной определённости бытия к другой.&lt;/ref&gt; определил дух легиона».<br /> <br /> Фон Калда уже находился в зале, копошился рядом с одним из многих анатомических верстаков. Тусклые белые доспехи воина казались жемчужными в суровом сиянии ламп, но по локоть были запятнаны кровью и брызгами иных более странных жидкостей. Апотекарий обернулся, на миг нахмурив странно детское лицо, и вновь вернулся к работе.<br /> <br /> — Господин, вы давно не обращались ко мне за выполнением моих... официальных обязанностей. Чем обязан удовольствием?<br /> <br /> — На нас напали, — сразу перешёл к делу Эйдолон. Он подошёл ближе и навис над апотекарием. Пусть они происходили из одного рода, Эйдолон был куда крупнее и господствовал в Апотекарионе так же, как и на поле боя.<br /> <br /> Быстрым взглядом он окинул раскинувшуюся впереди жуткую живую картину. Апотекарий проводил вскрытие, прибив серва к стене, будто обычный хирургический образец, и органы свисали из живота подобно гроздьям брошенных багровых фруктов.<br /> <br /> Фон Калда вытер окровавленные руки о поножи и похлопал.<br /> <br /> — Всё как обычно, а? — Он отвернулся от первого лорда-командора, взял в руки скальпель и осмотрел лезвие. — Корабль ведь никуда сейчас не летит, так? Я слышал сирены... Но если бы мы вышли в Солнечной системе, вы бы уже собирали нас для штурма. Так где мы?<br /> <br /> Эйдолон помедлил, собираясь с мыслями. Даже здесь, в помещении, где были только они двое, он чувствовал, как его сверлят взглядом и дышат сквозь гнилые зубы в спину.<br /> <br /> — Нас преследуют призраки, советник, — наконец, сказал он. Фон Калда достойно служил Эйдолону с самого начала войны и был его представителем. Апотекарий не раз проявил себя верным и способным подчинённым с тех пор, как Разделённая Душа возглавил треть легиона и начал охоту за Ханом. — И чем бы ни были эти духи, они решили не медлить. Они уже не шепчутся у нас за спиной, но прижимают к ней клинки. Поэтому ты мне и понадобился.<br /> <br /> Фон Калда цыкнул, положи скальпель и поднёс ко рту ещё окровавленные пальцы. Он облизнул их кончики, провёл по слишком идеальным губам.<br /> <br /> — Понадобился? Но вы выглядите здоровым, господин. Насколько можно судить. Уж точно лучше, чем он, — фон Калда указал на труп. — Я хотел понять, что именно его убивало, но лишь ускорил процесс, и мне стало так... скучно.<br /> <br /> — У нас нет времени на твои проклятые развлечения! — рявкнул Эйдолон. — Никому не лишить меня места за столом. Нас ждёт Терра. Терра! Сердце войны, сердце Империума ускользает из моих рук. Думаешь, отцу понравится, если мы будем медлить? Я не стану позабытой жертвой, которую он унизит. Никогда более.<br /> <br /> Фон Калда махнул рукой, и соскользнувший с верстка труп шлёпнулся на палубу.<br /> <br /> — Господин, вы незабываемы. — Он помедлил, выбирая слова и чувствуя гнев Эйдолона. — Вы — первый среди лордов-командоров. И я исполняю ваши капризы.<br /> <br /> Эйдолон отвернулся, словно ощутив стыд.<br /> <br /> — Здесь происходит нечто большее. Я чувствую это глубинами души. Нечто голодное. Ждущее мгновения слабости, чтобы наброситься и овладеть мной, будто пешкой на доске.<br /> <br /> — Господин, но ведь я не псайкер, — задумчиво почесал подбородок фон Калда. — Если вашу отмеченную песнью душу тревожит нечто, не разумнее ли было бы обратиться к какофонам, не так ли? Им ведь вполне знакома сладостная мелодия варпа.<br /> <br /> — Песни могут лгать. Сбивать с пути так же легко, как и грёзы, — протянул Эйдолон. Его взор затуманился, но глаза горели ярче, чем прежде, радужные оболочки хищно пылали за бельмами. — Мне нужна ясность. Я хочу знать, что ощущаю чувства себя, а не прокравшегося в мою душу демона.<br /> <br /> Фон Калда поднял нартециум и выпустил лезвия и дрели. Он смотрел, как иглы мерцают в резком свете, пробуют воздух так же алчно, как впиваются в плоть.<br /> <br /> — Признаюсь, что изучал и мир духов, — сказал апотекарий и склонился вперёд, чтобы вонзить в шею иглу. Из раны с шипением потёк воздух, мерцающая кровь же — неохотно, вяло. Лорд-командор напрягся, ощущая, как жало прокалывает плоть до костей. — Конечно, исследования его не назовёшь точной наукой, но мы движемся к пониманию. — Фон Калда помедлил, изучая показания звенящих приборов. — Возможно, со временем мне удастся даже разработать лекарство от таких... хворей.<br /> <br /> Внезапно Эйдолон отвлёкся от операции, чувствуя, как напряглась его не двигающаяся шея. В переработанном, но всё ещё терпком воздухе отдавался смех. Звук не повиновался законам физики. Каждая отражающая поверхность потемнела, омрачилась, и теперь в них виднелось только его собственное гримасничающее лицо.<br /> <br /> '''Эйдолон...'''<br /> <br /> Прошептал тихий почти неслышимый голос. Отражения начали меняться, потекли как воск. Внезапно одно из них вспыхнуло и запрокинуло голову в беззвучном вопле. С другого сползла кожа, открыв взгляду мертвенный оскал среди натянутых и дрожащих жил.<br /> <br /> Лопнули глаза. Застыли языки, будто у слабаков, падающий на колени и задыхающихся. Бесстрастно наблюдавший за представлением Эйдолон лишь ухмыльнулся в ответ.<br /> <br /> — И это всё, что ты можешь? Я не боюсь того, что уже покорил.<br /> <br /> — Господин? — переспросил фон Калда, извлекая иглу, и пристально поглядел на него глазами, полными таких странных на слишком молодом теле старых страхов.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и отражения исчезли. Он снова был собой, лишь собой.<br /> <br /> — Творец наших бед вновь играет со мной, — проворчал лорд-командор. — Должно быть, преследующие нас демоны считают меня слабым, раз стремятся запугать балаганными знамениями и мелочными чудесами.<br /> <br /> Он со смехом отвернулся от стола и зашагал к двери, готовясь к пути обратно через неприветливый ад, в который превращался его корабль.<br /> <br /> — Ну что же, апотекарий, если ты не можешь помочь, то я сам возьмусь за скальпель. Времени для опытов и экспериментальных лекарств нет. Враги уже здесь. Мы застряли. Я вызову Малакриса и Воциферона, да и Плегуа.<br /> <br /> Эйдолон поднял руку и сжал кулак, бросая вызов судьбе.<br /> <br /> — И скоро мы поразим врагов в самое сердце.<br /> <br /> <br /> Дети Императора пришли на одну из главных орудийных палуб корабля, чтобы поговорить как равные. Ну, почти.<br /> <br /> В центре в окружении Плегуа и остальных какофонов стоял сам Эйдолон. И к вящему раздражению всех прочих банд расходящийся от их хора гул эхом отдавался от высоких сводов. <br /> <br /> Малакрис поднял искрящиеся молниевые когти, которые выглядели бы более уместно в свежевальной яме Повелителей Ночи, а на воинском конклаве. Конечно, по мнению Эйдолона капитан был жестоким всегда, ещё до того, как Тёмный Принц извратил его неистовую душу, превратив в покрытое шипами расколотое отражение себя былой. За Малакрисом следовали истинные убийцы, чьи доспехи и плоть становились всё более чудовищными с каждым актом членовредительства. <br /> <br /> Когорта Воциферона держалась подальше от многоликой банды, и каждый легионер держал руку на рукояти, будто ожидая неизбежной распри.<br /> <br /> — Спокойно, братья мои, — произнёс Эйдолон, и слова волной прокатились по палубе. Мешки в горле раздулись и задрожали. От такой демонстрации пронизывающей каждый звук силы содрогнулись все, кроме какофонов.  Все присутствующие знали, на что способен первый лорд-командор. Они видели, как он расщепляет своими криками врагов на части, не оставляя от них ничего, кроме изломанных и кровавых клочьев.<br /> <br /> — Ты зовёшь нас сюда как псов, и ждёшь, что мы будем молчать? — оскалился Малкрис. — Я не стану мешкать, словно один из его никчёмных дуэлянтов. — Он презрительно махнул рукой, показав на Воциферона. — Мы должны быть свободными от кошмаров, свободными и сжигающими Галактику, прокладывающими путь к Терре!<br /> <br /> Искры сверкнули на когтях шагнувшего вперёд, но не поднявшего их в знак вызова капитана.<br /> <br /> — Довольно, — процедил Эйдолон, замахнувшись на наглеца включённым молотом. — Ты бы увёл нас всех в топь, гоняясь за огоньками. Мы не просто бы не добрались под твоим руководством до Терры в срок, мы бы туда вообще не прибыли! Я — ваш командир. По праву моего звания, весь третий миллениал — мой, — он отвернулся и холодно, оценивающе поглядел на Воциферона. — А что скажешь ты? Есть идеи, что нам следует делать?<br /> <br /> — Ты — первый лорд-командор, — ответил мечник. — Твоя воля направляет нас. Мне этого достаточно.<br /> <br /> — Трус, — насмешливо покачал головой Малакрис. — Ты боишься, что нечто угнездилось в моей душе, но у меня она хотя бы есть. Твоя же — опустошена, и ты превратился в слабака, цепляющегося за мастерство, как утопающий за обло...<br /> <br /> — Молчать!!! — прогремел Эйдолон. Стены содрогнулись. От яростного крика пластины пошли трещинами и вмятинами. Чемпионы отшатнулись, а почти все их последователи рухнули на колени. Какофоны охнули, дрожа от экстаза.<br /> <br /> Эйдолон слышал их тихие шёпоты, так непохожие на привычные вопли, а в них — эхо иного гласа. Таящегося прямо за пеленой реальности.<br /> <br /> Песни. ''Песни. '''Песни!'''''<br /> <br /> Они всегда слышали мелодию варпа, пронзительно кричащую и гремящую басами, с тех пор как её великолепие со всем извращённым мастерством показала им вдохновлённая богами Кинска. Однако сейчас в её отголосках слышалось нечто новое и незнакомое, нарастающее от шёпота до крещендо. Призыв к оружию. Зов домой. Раньше он думал, что песнь подобно сирене пел Фулгрим, однако звук стал иным, полным нюансов. Гимном, созданным для расщеплённой души и измученного тела самого Эйдолона.<br /> <br /> — Вы собрались здесь, — продолжил Эйдолон, — потому, что вы — мои офицеры. Мои избранные воины. Лучше среди воинства. Вы — образцы для всех, кто стремится к многоликому совершенству. Воины Третьего. Мои воины, — лорд-командор улыбнулся рваными губами. — Мы нужны на Терре. И нашим врагам не заточить в имматериуме в дни финальной битвы ни меня, ни кого-либо из вас. Истинные чудеса свершатся на земле тронного мира. Мы испытаем свою мощь против лучших рабов Императора, и сокрушим их.<br /> <br /> И словно в ответ корабль опять содрогнулся. Закрывавшее корпус поле Геллера дрожало, поддавалось под яростью варпа. Завыла ещё одна сирена, и глас её влился в мрачную симфонию третьего легиона.<br /> <br /> Они все умрут, если не будут действовать. Решительно.<br /> <br /> — Так и будет, — сказал Воциферон и шагнул вперёд, из чувства долга рискуя обратить гнев Эйдолона и на себя.<br /> <br /> — Естественно, — кивнул лорд-командор, опуская молот, и положил на плечо мечника заскорузлую руку. — Мы слишком долго выслеживали в засадах Хана и его бегущих к Терре дворняг. Столько усилий впустую. Теперь и нам пора получить причитающееся. Я жажду скрестить мечи с Преторианцем и рассечь его на части так же, как сокрушу его баррикады&lt;ref&gt;«Эйдолон был самым опасным. Воющий лорд-командор расколол боевые доспехи Дорна своими многоголосыми криками. Его клинок дважды вонзился в Преторианца. Эйдолон обладал силой примарха», — из «[[Под знаком Сатурна / Saturnine (роман)|Под знаком Сатурна / Saturnine]]». Иногда мечты сбываются.&lt;/ref&gt;. Сломать крылья Великого Ангела своими сапогами и высосать мозг из его пустых костей. Это и многое другое я предвкушаю.<br /> <br /> '''Предвкушаю...''' — снова заурчал голос, и Эйдолон вспомнил.<br /> <br /> ''Пальцы подняли его за подбородок, заставляя взглянуть на совершенство. Улыбку, ослепительную будто сияющее на белом мраморе солнце. Лицо, сотворённое абсолютным мастером генетики, и глядящее на него с любовью.''<br /> <br /> ''— Встань, лорд-командор, — прошептал Фениксиец.''<br /> <br /> Эйдолон встряхнулся, изгоняя непрошенное воспоминание.<br /> <br /> — Мою душу снедает тоска, зов, который нельзя игнорировать. Мы выследим вцепившееся в корабль отродье варпа и переломаем его когти, один за другим.<br /> <br /> Малакрис алчно подался вперёд. Из уголка его рта засочилась едкая слюна.<br /> <br /> — Ах, так нам предстоит бой с нерождёнными. Они так меня любят и презирают. Предлагают благословения и проклятия, похоть и отвращение, — он погладил помазанные кровью пластины доспехов. — Так приятно будет вновь с ними станцевать.<br /> <br /> — Ничтожество, — прошептал Воциферон, качая головой. — Лорд-командор, я не понимаю, почему этот паразит ещё дышит и плетёт козни. Позвольте мне его убить.<br /> <br /> — Может быть потом, — задумчиво ответил Эйдолон. — Но не сегодня. Сегодня мне нужны вы оба. И зазубренный клинок, и безупречное орудие.<br /> <br /> Позади зашипели двери, открываясь. Эйдолон с улыбкой оглянулся и склонил голову.<br /> <br /> — Наконец-то. Вот мы и все собрались.<br /> <br /> В дверях стоял фон Калда. С его осквернённого нартециума всё ещё капала кровь. Он поглядел на Эйдолона, кивнул ему в знак почтения, и занял место рядом с господином. Другие не сводили с апотекария взглядов, полных и неохотного уважения, и открытой неприязни.<br /> <br /> Эйдолон уже не обращал на это внимания, думая лишь о деле. Об охоте.<br /> <br /> — Начнём?<br /> <br /> <br /> ===Четвёртая глава. Нутро===<br /> <br /> <br /> Легионеры устремились в глубины великого корабля, словно летящий к сердцу клинок.<br /> <br /> Ведомый одним лишь инстинктом Эйдолон возглавлял отряд, таким был и его долг, и его право. Череп лорда-командора гудел от боли, то вспыхивающей, то затухающей с каждым шагом по уготованному неописуемому пути. Дорогу указывали и хрусты костей, и внезапные нервные спазмы, его тянула вперёд душевная мука, отчего казалось, будто он идёт не по своей воле. Сие чувство беспомощности выводило из себя, но с пути нельзя было свернуть, лишь двигаться дальше.<br /> <br /> Вслед за ним шагали Малакрис и Воциферон, а Плегуа и один из его преданных какофонов прикрывали тыл. То был Дарвен, купавшийся и утопавший в нотах собственной тайной песни, извергавшейся на худощавое лицо воина из установленных тяжёлых звукоусилителей. Легионер не сводил взгляда с дороги, распахнув и глаза, и челюсти, удерживаемые стальными челюстями.<br /> <br /> «Мне нужен лучший из твоих воинов, — сказал Эйдолон Плегуа. — Нужно, чтобы за мной следовал кто-то верный».<br /> <br /> Фон Калда возился с нартециумом, изучая полученные от лорда-командора показания. Можно сказать, что ради новых исследований апотекарий вызвался пойти с ними, хотя будучи приближённым и был обязан следовать за господином. Впрочем, фон Калду никто бы не назвал трусом. Просто теперь у него были другие, более самовлюблённые и эзотерические устремления.<br /> <br /> Когда-то коридоры «Награды за грех» были привычным лабиринтом, запутанным, как на любом пустотном корабле, но совершенно понятным трансчеловеческим умам. Теперь же всё стало странным, искажённым и изъеденным прикосновением варпа. Двери уже не всегда вели туда, куда должны были. В коридорах танцевали странные огоньки, сбежавшие с фонарей и манящие неосторожных как мёртвые звёзды. Конечно, такие небольшие изменения скорее раздражали, чем выводили из себя... Но Эйдолон не сомневался, что к концу охоты всё станет гораздо хуже.<br /> <br /> К далёкому потолку вздымались опоры, однако сии колонны уже не состояли из одного лишь металла, но медленно превращались в живые кости, пронизанные извивающимися сосудами. Эйдолон провёл протянутой рукой по мягкой ткани, чувствуя, как та содрогается от его прикосновений.<br /> <br /> — Поразительно на что способен духовный мир, — вздохнул лорд-командор. — И как преображает всё сущее внимание Тёмного Принца.<br /> <br /> Эйдолон поднял «Славу вечную» и разряды тока перекинулись на кости. Он услышал мучительные крики, столь низкие и далёкие, что их бы не заметил обычный человек, но столь сильные, что они опаляли его восприятие и отдававшиеся упоением в душе. <br /> <br /> — Но это мой корабль и лишь моей руке прокладывать его курс.<br /> <br /> При этих словах палуба словно содрогнулась. Вскинувшие оружие наизготовку воины разошлись вокруг Эйдолона, пока отголоски его слов расходились по просторному отсеку.<br /> <br /> '''''Моей...'''''<br /> <br /> Из сгустившихся теней над космодесантниками, из жидкой мглы появились ползущие и семенящие существа. Их проступающие когти высекли дождь искр, полетевших на собравшихся воинов. Во тьме напряглись мускулы, готовясь к прыжку, зашелестела дублёная человеческая кожа, скрипнули шипы из чёрного метала. Создания поглядели на Эйдолона удивительно материальными глазами, пылающими уголками зрачков среди чёрных склер, подобающих морским хищникам.<br /> <br /> '''''— Нашей''''', — заурчали демоны, соскальзывая и слетая с потолка, будто падающие ангелы. То были воплощения ужасов и чудес, всех возможных грёз и пороков смертных. Наложницы Тёмного Князя, кружась, оттолкнулись от стен и обступили неровный строй легионеров. Шесть демониц предстало перед первым лордом-командором. Возглавлявшее их создание, несущее корону из человеческих костей и мягкой плоти, поклонилось ему, скрипнув крабовой клешнёй по палубе. Звук отдался и в ушах Эйдолона, и в его иссечённой душе.<br /> <br /> '''''— Ты знаком нам. Связан присягой и сделкой. Ты принадлежишь Ждущему Князю, Жаждущей Королеве, Им Божественным. Обещанные богу души, пожиратели старых врагов и уничтожители новых. Вернувшиеся к нам нежеланные отпрыски Анафемы.'''''<br /> <br /> — Ему, но не вам, — со смехом ответил Эйдолон. — Вы — отребье Тёмного Князя, обещающие всё, но являющиеся ничем.<br /> <br /> По лицу существа разошлась довольная усмешка, и оно издало звук, похожий на перезвон колокольчиков. В ответ вдали прогремел набат, подобный далёкому грому. Эйдолон прекрасно осознавал, насколько непостоянно это создание, капризное, эфемерное и непознаваемое эхо истинного божества. Он слушал смех демоницы, видя как её лицо перетекает из одной формы в другую. Вот лик юного отважного воина, юнца в рассвете сил, готового воздеть по приказу владыки копьё и меч. Вспышка — и перед ним созревшая женщина, чьё лицо свидетельствует о жизни полной и радостей, и страданий. Миг спустя и Эйдолон увидел перед собой окрашенное лицо прекрасного трупа, жуткое, но притягательное на свой бесполый лад.<br /> <br /> — '''''Ты бы мог предстать перед взором богов как король, а не пресмыкаться у ног своего отца''''', — льстиво протянула демоница. — '''''Стать чем-то истинно великим. Так ли важна Терра, когда осталось столько непокорённых миров? Разве ты забыл времена, когда был истинным повелителем войн, а не опальным отпрыском полубога?''''' — когти щёлкнули, разрывая воздух. — '''''Я могу их тебе напомнить, князёк. Показать тебе ноты песни, которую ты так жаждешь исполнить. Я, Лиадресс, Поющий Клинок, Ласкающий Каждым Порезом, могу провести тебя по стопам отца. К чему унижаться, когда Хор Вечный может прозвучать по всей...'''''<br /> <br /> Эйдолон взмахнул молотом. Окутанная молниями глыба устремилась к лицу демоницы, но та лишь с шипением скользнула назад, так быстро, что взгляд едва мог уследить. Сёстры создания скользнули вперёд, воркуя и хихикая. Прекрасные чудовища, до ужаса очаровательные пародии на человеческое обличье, извращённое и изувеченное так сильно, что ни один смертный бы не смог представить.<br /> <br /> Мелькнули когти, оставляя за собой в воздухе яркие следы, и метя в уязвимые точки доспехов и сухожилий. Вспыхнули искры. Воины шагнули вперёд на помощь господину, отражая удары, а фон Калда отступил на шаг и поднял пистолет.<br /> <br /> '''''— К чему этот раздор, князёк? У Расколотого Короля на тебя такие планы... Разве ты видишь его в зеркалах собственной души? Ещё не слышишь шёпот?'''''<br /> <br /> Эйдолон удивлённо моргнул. Он-то думал, что его терзают случайные и мимолётные капризы отца, но теперь услышал имя врага. Расколотый Король... Что за жалкий и напыщенный титул, но подобающий плоду случайной вакханалии варпа. Эйдолон махнул рукой, и его воины ответили на слова демоницы смертельной яростью.<br /> <br /> Какофоны взмахивали пушками по дуге, извергая потоки воющей смерти. Даже демоны бросались в стороны, зная, что от звука им не укрыться. Колонны разлетались в щепки из железа и костей, из культей били фонтаны чёрной крови. Невозможно далёкий потолок не начал оседать, даже лишившись опор. Нерождённые резвились и хихикали, танцуя среди обломков и багровых брызг. Эйдолон пробивался к ним сквозь град, отбивая взмахами молота самые большие камни.<br /> <br /> — '''''Сломленное маленькое чудовище''''', — рассмеялась Лиадресс. — '''''Когда мы увидим твоего отца, то споём о твоей погибели. Возложим к его стопам гимн о упоительной смерти. Он узнает, что ты, Рассечённая Душа, умолял о пощаде будто шавка. Не быть тебе ни консортом, ни чемпионом, сейчас ты погибнешь неоплаканным среди пепла собственных амбиций.'''''<br /> <br /> — Я не умру, не ступив на Терру, — зашипел Эйдолон. Он пригнулся, уклоняясь от взмаха когтей, и ударил молотом, почти задев гибкую тварь. Лиадресс метнулась назад, скрежеща зубами, но миг спустя её гнев утонул в звенящем веселье. Удар Эйдолона нарушил искусную асимметрию танца, затупил грациозный натиск. — Если бы боги хотели меня остановить, то послали бы пса с зубами поострей.<br /> <br /> Завопив, демоница бросилась на лорда-командора. Хитиновые клинки ударили по голове молотка, потянув оружие к палубе. Пахло горелой плотью и жгучим мускусом, источаемым каждой порой шкуры твари. Заскрипев зубами, Эйдолон вырвал молот из хватки. Вокруг сражались смертные и бессмертные, всё горело и взрывалось. Он бился в бесчисленных сражениях, и возглавляя целые воинства, и сражаясь в одиночестве. Он возглавлял воителей Третьего легиона на сотнях полей брани ещё до того, как они обратились против собственных родичей. Случалось ему и руководить когортами Имперской Армии, связывая их с легионом паутиной восхищения и уважения. Но здесь и сейчас у лорда-командора было время лишь на один поединок, один миг.<br /> <br /> Он напрягся, готовясь встретить ещё один град ударов демоницы, жаждавшей вырвать у него оружие. Почувствовал, как кровь потекла по пластинам брони и отступил на шаг, когда когти рассекли плоть. Существо поднесло алеющую клешню к губам и провело по хитину языком, алкая соки.<br /> <br /> — '''''Слабак''''', — процедила Лиадресс, давясь от смеха. — '''''Ты что же, думаешь так робко постучать во врата самого Анафемы? Да ты рухнешь с плетня Дворца! Дрогнешь перед стенами! Никакой ты не чемпион. Не избранный... просто скот.'''''<br /> <br /> — Умолкни! — зарычал Эйдолон, чувствуя, как поднимается желчь. Его горло вздулось, и он выпрямился, отбросив бессильно заскрежетавшую когтями по палубе демоницу. Позади продолжали сражаться его воины. Эйдолон почувствовал звуковую волну, когда пал Дарвен, и его оружие взвыло в последний раз, прежде чем умолкнуть навеки вместе с тайной песней.<br /> <br /> Эйдолон не уйдёт покорно во тьму. Он будет бушевать и яриться против рока среди углей вселенной. Он был лордом-командором, первым среди всех. Да как смеет ничтожная рабыня Тёмного Князя насмехаться над ним?!<br /> <br /> — '''''Смерть сладка, но служба может быть ещё слаще. Король ждёт! Ждёт и алчет! Поддайся ему, твои воины преклонят колени! Служи и будешь пощажён. Борись и твоя кожа станет моим плащом, плоть — мясом, кровь — вином!'''''<br /> <br /> В глазах наступающего Эйдолона блеснуло непривычное веселье. Он разжёг ярость, направил, дал ей течь сквозь себя приливной волной. Челюсти лорда-командора растянулись. Внутри него прокатился вопль, издаваемый изменённой гортанью, но отдающийся в каждой поре, пылающий в каждой частице легионера, наполняющий его и питающий.<br /> <br /> Волна звука отбросила назад заоравшую демоницу. Сбила низших порождений варпа с ног, расколола каменные плиты. Малакрис и Воциферон отшатнулись, потрясённые, но не оглушённые. Более привычный к крикам господина фон Калда вздрогнул и устремился вперёд, прикрывая Эйдолона от демонов. Действительно выдержал бурю, впрочем, лишь Плегуа, неустрашённый, но вдохновлённый.<br /> <br /> Занося молот, Эйдолон устремился на уже вскочившую на ноги демоницу. Существо припало к палубе, ожидая удара, но лорд-командор и не собирался бить молотом. Он ударил по клешне кулаком, со всей рождённой гневом мощью. Один, два, три раза. Хитин раскололся. Глаза Лиадресс распахнулись от изумления.<br /> <br /> Он ударил вновь, и демоница покатилась кубарем, шипя от боли.<br /> <br /> — Что же, ты забыла о собственной сути? Вы упиваетесь и причинением боли, и своими же муками. Разве дарованной мной агония не сладка?<br /> <br /> — '''''Жалкий кусок мяса!''''' — зарычала демоница. — '''''Неужели ты считаешь себя лучшим слугой? Думаешь, что ты милее нас для Тёмного Князя?'''''<br /> <br /> Эйдолон помедлил, купаясь в звуках рассекающих плоть клинков. Легионеры пришли в себя и разили когтями и и мечом низших существ. Взгляд лорда-командора скользнул по окутанным молниями клинками, режущим и пронзающим призрачную плоть. Плегуа ударил демоницу ногой, а затем выпустил гибельную арию в упор.<br /> <br /> От твари остались лишь брызги бесплотных потрохов и мерцающей крови. Пурпурный коготь покатился по палубе, всё ещё цепляясь за плиты, снова, снова и снова. Даже после смерти эти существа боролись, цепляясь за существование с неистовым упорством, которому Эйдолон даже завидовал.<br /> <br /> — '''''Мнишь себя князем-воителем, но в сравнении с Расколотым Королём ты никто!'''''<br /> <br /> — Так подай сюда своего Короля, и мы это проверим, — фыркнул Эйдолон. Он перевернув «Славу вечную» в руках и шагнул вперёд, занося молот высоко над головой. А потом опустил. Окутанный молниями клюв расколол растянутый череп демоницы и расщепил подобие мозга на атомы. В воздух забил фонтан радужной крови, окативший искажённые розовые доспехи, обжигая пластины, окрашивая в буйный калейдоскоп не-цвета. Эйдолон опустил молот и отдышался, слушая, как в груди колотятся от внезапного прилива адреналина сердца.<br /> <br /> Убивать... Таким было его предназначение. Оно не изменилось с самых первых дней на Терре. Когда он был воином, они бился и разил врагов сам, став ротным командиром научился руководить и смертными, и Астартес, но лишь возвысившись до лорда-командора в полной мере добился истинного мастерства.<br /> <br /> Битва стала для Эйдолона искусством задолго до того, как его заразили операции Фабия, до того как солёная ласка Лаэрана преобразила его телом и душой, корнями и ветвями. Эйдолон бился и истекал кровью в ширящихся пределах Империума, а затем, когда владения Императора охватила хворь раздора, вслед за их предсмертными корчами вёл неверных Детей к самому сердцу.<br /> <br /> И теперь как и всегда ему оставалось лишь идти вперёд.<br /> <br /> Эйдолон прошёл мимо собравшихся воинов и скривился, чувствуя, как в голове вновь звенит мигрень. Нечто смеялось в недрах его души, заставляя всё тело дрожать от далёкого, но такого близкого веселья. По телу пробежала дрожь, грудная клетка будто тряслась от аплодисментов, с ней и остальные кости, даже пульс сердца стал неровным. Теперь Эйдолон его чувствовал. Притаившееся чудовище, далёкое присутствие, напирающее и давящее на саму его суть.<br /> <br /> — Довольно игр, — зарычал лорд-командор. — Пора найти этого Расколотого Короля и разбить на такие крошечные частицы, что он никогда более не осмелится бросить мне вызов.<br /> <br /> <br /> ===Пятая глава. Расколотый Король===<br /> <br /> <br /> Корабль содрогался, будто под ударами зримых лишь псайкерами волн.<br /> <br /> От прикосновения варпа по его недрам разошлись метастазы скверны, меняющей “Награду за грех” с каждым капризом Расколотого Короля. Из палубы росли лестницы в никуда. За открытыми дверями могли таиться и голые стальные стены, и немыслимо далёкие восхитительные бесконечности.<br /> <br /> Само присутствие демона было ядом, растекающимся по венам боевой баржи и искажающим её, превращающим в нечто неестественное даже по нескромным меркам Третьего легиона. Местами на металле выросли окна из витражного стекла, увековечившего ужасающие красоты, и каждая их грань истекала слезами и кровью.<br /> <br /> И все отражения лорда-командора как один не сводили с него взгляда, наблюдая его собственными затуманенными глазами на мертвенно-бледном лице, которое подошло бы давно умершему человеку.<br /> <br /> '''Эйдолон.''' Его имя звучало вновь и вновь, будто полный тоски напев, срывающийся с бесчисленных губ и тянущий к себе его мысли, будто незримыми цепями.<br /> <br /> Бездна безумия варпа вглядывалась в лорда-командора, и он вглядывался в неё. Не в первый раз Эйдолон задумался, каково было бы посмотреть на мир одурманенными варпом глазами. Возможно когда всё это закончится, он найдёт какого-нибудь колдуна, выпьет его воспоминания и вкусит дары.<br /> <br /> Латные перчатки задрожали от предвкушения.<br /> <br /> Такие позывы, текущие в крови и насыщающие разум, напоминали лорду-командору что он всё ещё жив. Всё ещё способен сам выбирать свои ходы, а не превратился в пешку на чужой доске.<br /> <br /> “Как меня и научил отец. Теперь же он, призванный из-за пелены, хорохорится и не сводит взгляда с Терры. Свободный быть рабом. Богов. Гора. Своих аппетитов…”<br /> <br /> Эйдолон ненавидел Фулгрима, и всё же не мог избавиться от определявшего всё его существование льстивого восхищения. Именно рука примарха ранила его, воля отца изменила его. Это требовало хотя бы капли уважения. Возможно, однажды они придут к взаимопониманию, даже если и не расплатятся по счетам…<br /> <br /> — Такая себе добыча, — проворчал Малакрис, шагая вслед за лордом-командором. Идущий рядом с фон Калдой капитан почти игриво протянул к нему включённые когти, щёлкнувшие в воздухе. Даже теперь, омытый кровью демонов и помазанный их злобой, капитан не замечал что сам стал их подобием. Когда-то Эйдолон его бы пожалел. А теперь его злила близорукость брата.<br /> <br /> — Истинное испытание ждёт нас впереди, — заметил Воциферон. Мечник разделял предвкушение лорда-командора. Он взмахнул клинком, в отсутствии желанной цели рассекая лишь воздух. — Эти существа лишь иллюзии и тени, как и все порождения варпа.<br /> <br /> — А ничего так тени, — гулькнул Малакрис. — Демоны всегда насмехаются перед игрой. Если бы ты ощутил их когти на своей коже, а не просто на лезвии клинка… О. Даже ты бы что-то почувствовал.<br /> <br /> Молча шёл лишь Тиль, прикрывавший тыл отряда. Какофон трясся и дрожал от заточённого в сверхчеловеческой плоти, но всё же совершенно заметного гнева. Смерть Дарвена приглушила разделяемую ими песнь, и теперь Плегуа нёс мелодию в одиночестве.<br /> <br /> — Ты отомстишь, брат, — пообещал ему Эйдолон. — Мы все отомстим.<br /> <br /> — Ублажим песнь, как и должны, — хрипло прошипел Тиль, заставляя себя не кричать. — Нас ждёт расплата.<br /> <br /> ''Расплата.''<br /> <br /> Эйдолон улыбнулся. А окружающего его отражения — нет.<br /> <br /> Стены вновь преобразились. Теперь они состояли из не невозможных костей, но дымчатого чёрного камня, пронизанного проблесками цвета и огня. Сияющие пятна танцевали в каменной темнице, следуя за легионерами будто навязчивые сны. Все эти вздымающиеся творения напоминали Эйдолону о застывших лесах его детства, обращённых в скалы в древних войнах Раздора чащобах, средь тверди которых прорубили подобные ущельям тропы. Предания благородных семей Европы гласили, что среди мёртвой природы обитали существа, прекрасные, но неблагие&lt;ref&gt;В британском фольклоре фейри — своенравные создания, встречи с которыми непредсказуемы и даже опасны. Считалось, что они часто подменяли детей. Неблагие — название двора фей, чьи представители особенно злы и двуличны.&lt;/ref&gt;, ждущие лишь возможности похитить детей и подбросить на их место чудовищ.<br /> <br /> “Но когда пришло настоящее чудовище, держа наготове разделочные ножи и скальпели, вы отдали ему нас. Назвали порабощение честью, выдали нас как заложников и ради выживания потребовали от нас ничем не выдавать горечь…”<br /> <br /> Впрочем, к жизни до вознесения Эйдолон не испытывал ничего, кроме презрения. Обряды и операции сделали его одним из Астартес, частью прославленного Третьего легиона, стали катарсисом всей его жизни. Изменили весь его мир, чтобы он мог подчинить звёзды. Так будущий лорд-командор избавился от сладостей и изъянов, но лишь после воссоединения легиона с примархом понял, к чему всем следует стремиться.<br /> <br /> “Когти вцепились в его беззащитную душу, утягивая вниз, сквозь пламя, кровь и безумие. Вокруг него выделывали коленца целые дворы и созвездия тварей, пляшущих под дудку богов и монстров. Голодные. Вечно голодные создания, чьи клыки покраснели от его кро…”<br /> <br /> Эйдолон раздавил мысль железным кулаком. Каждое такое воспоминание было подобно психической опухоли, отчаянно пытавшейся заставить его свернуть с пути. Прошлое умерло. Осталось лишь манящее пылающим обещанием будущее. Тронный Мир будет разорён и преображён в угоду новым показанным им богами желаниям.<br /> <br /> Эйдолон принюхался, а затем все его ощущения внезапно вспыхнули от синтестезийного прилива.<br /> <br /> '''Предатель!'''<br /> <br /> Донёсшийся из мрака вопль почти поверг лорда-командора на колени. Он посмотрел на своих воинов, зашипев сквозь сжатые зубы. Они уже занимали позиции, готовые к бою и жаждущие его. Когти Малакриса заискрились, а бдительный Воциферон взмахнул клинком.<br /> <br /> Из теней показались ковыляющие существа, искажённые до неузнаваемости. И тьма их не отпускала, цепляясь за мутировавшую плоть будто саван. Тут и там ещё можно было разглядеть знаки отличия и вплавившиеся в плоть клочья униформы. В угасающем свете мерцали золотистые нити, натянутые на раздувшееся горло словно удавка.<br /> <br /> Когда-то это был экипаж боевой баржи. Теперь поглощённые варпом во время изменения корабля существа едва напоминали людей, их тела растянулись, будто изображение на оплавившемся пикте. В растянутых под немыслимыми углами челюстях лязгало слишком много зубов, из кричащих и стонущих ртов доносилось слишком много голосов. Согнутые в три погибели и вытянутые под причудливыми углами конечности царапали стены и с неослабевающим волнением терзали палубу.<br /> <br /> Существа заполонили проход будто скот — загон, стоя плечом к плечу, прижавшись к выступающим на стенам шипам. По их лицам текла кровь, растекалась по ним, как краска по холсту.<br /> <br /> А затем все головы как один обратили затуманенный взгляд на легионеров. <br /> <br /> — Мы могли стать чем-то столь большим! — пропели словно направляемые единым сознанием отродья одним голосом, воющим из бесчисленных распахнутых ртов. Изданная ими стена звука сделала бы честь самым старательным какофонам. — Прими же меня!<br /> <br /> В этих созданиях не осталось и подобия насмешливого лукавства демонесс, лишь отчаянная горестная жажда. Они стали марионетками, скованными притяжением высшей силы. Чудовища потащили себя вперёд, опираясь на ставшие ходулями кости, скрежеща ножами по палубе, каждым движением распаляя всепроникающий хор безумия и фуги.<br /> <br /> Они устремились вперёд, словно прилив плоти, местами стёкшей с костей, и ведьмин огонь вспыхивал в их глазах или опустевших глазницах. Малакрис и Воциферон устремились на них, сражаясь как один и прикрывая друг друга, бьясь в единстве, которого Эйдолон не ждал от них уже давно.<br /> <br /> Сверкнули клинки, и полетели в стороны руки, брызжа закипающей кровью и осколками кости. Навстречу им хлестнули выросшие из растянутой плоти ложноножки, обвиваясь вокруг рук, и твари потянули к себе Детей Императора, стремясь утопить их в потопе обезумевшей плоти и мускулов.<br /> <br /> Воины отбросили к стенам громадных ревущих зверей, быкоголовых и толстошеих, и ударили, прибив их к металлу. Кровь закипела на лезвиях, отчего коридор наполнился едкой вонью.<br /> <br /> Всё смердело скверной мутации. Благоухающие запахи исчезли, сгинули в зверином мускусе, источаемом изуродованными смертными. Шагнувший вперёд Эйдолон сплюнул через плечо, крутя в руках молот.<br /> <br /> — И это всё что ты можешь? — рассмеялся он. — Жалкий царёк нищего царства. Почему ты сам не бросишь мне вызов?<br /> <br /> Даже умирающие чудовища расхохотались в ответ. Малакрис вонзал в них когти, словно катары, снова и снова, утопая в чёрной крови и пепле. Воциферон же сражался осторожнее, каждым рассчитанным ударом меча отсекая конечности от туши одного из зверей.<br /> <br /> Эйдолон воздел молот над головой и обрушил его, расщепив беснующегося мутанта одним ударом. Сорвавшиеся с головья молнии пронеслись через багровый туман до самой палубы. Корабль взвыл словно раненый зверь, словно недра “Награды за грех” тоже покорились воле Расколотого Короля.<br /> <br /> — Он — трус, бросающий мне навстречу рабов и слуг, — процедил лорд-командор. Ещё один мутант бросился на него, распахнув челюсть и брызгая слюной. Эйдолон схватил зверя за горло и надавил. Зверь завыл, забился, захрипел, шлёпая присосками щупалец из человеческого мяса по искажённым доспехам. Тварь пыталась содрать позолоту, растёкшуюся по наплечнику, зацепиться… а потом обмякла. Эйдолон услышал приятный треск шеи и бросил чудовище к его умирающим сородичам.<br /> <br /> — '''Не смилуюсь, не смилуюсь!''' — закричали последние звери, припав к палубе. Эйдолон скривился и достал пистолет, прицелившись прямо в столпившихся тварей, слабых и потому раболепных.<br /> <br /> — Не нужна мне его милость. Лишь его смерть.<br /> <br /> <br /> Воины прошли под арками из человеческой кости, высеченными теперь одичавшими ремесленниками легиона. Кости раздулись, разрослись, разошлись словно шарящие пальцы или быть может заострённые рога неведомого огромного зверя. Другие выдавались вперёд, словно бычьи или изгибались как у баранов.<br /> <br /> Впереди возвышались ступени, окружённые парящими сферами ведьминого огня. Эйдолон начал подниматься вверх, ввысь к венчавшему их помосту.<br /> <br /> На нём стоял трон, высеченный из того же блестящего чёрного камня, стекавшего вниз к потрохам корабля, а на сем троне сидела едва различимая фигура. Приблизившись, Эйдолон увидел очертания легионера, но не из керамита и плоти, а из того же пламени варпа, что и неестественные фонари.<br /> <br /> Шагая, лорд-командор протянул руку к поясу и снял пистолет, оружие, послужившее ему в годы предательства так же верно, как и молот. То был образец древнего бесценного археотеха, в последнее время похоже получивший собственный разум. Эйдолон не мог сказать точно, чем именно выстрелит пистолет, но тот всегда приносил его врагам изысканнейшую смерть. И в столь просвещённую эпоху этого было достаточно.<br /> <br /> — Назовись, — потребовал ответа Эйдолон.<br /> <br /> Существо содрогнулось от смеха, разошедшегося рябью по всему телу. В пламени проступили лица, рвущиеся наружу, будто схваченные души. Демон встал на ноги и расправил плечи, словно всё ещё считал себя человеком.<br /> <br /> — '''Неужели я так изменился, брат?''' — спросило существо, склонив голову, и шагнуло к нему навстречу. Внутри него растекался свет, выплёскивался наружу и капал на чёрные камни. Хор потерянных душ, наконец нашедших избавление, растекался по палубе. С каждым шагом огоньки тряслись всё сильнее. — '''Ты и правда меня не узнал?'''<br /> <br /> — Думаю, ты очередной возжелавший пойти за примархом слабак. Их сейчас не перечесть, праздных глупцов, следующих за Юлием всё глубже в безумие. Совершенно бесполезных, конечно, если не понадобятся идиоты, которые будут бежать прямо на врагов, завывая что-то про апофеоз. Когда-то ты был созданием из плоти и крови, но превратился в фикцию.<br /> <br /> Существо остановилось на пол пути и поднесло руку к парящей сфере. Оно поглядело на Эйдолона, всем своим видом выражая горделивое ошеломление и готовность броситься вперёд, преодолеть последние метры одним прыжком. <br /> <br /> '''— Ты оскорбляешь меня, лорд-командор. Я больше не буду всего лишь Расколотым Королём. Нет. Никогда более. Я стану отражением возвышающегося Тёмного Принца, вечным и никогда не рождённым. Я неотвратим и неутомим. И мы связаны общей судьбой.'''<br /> <br /> — Прекрати, — вздохнул Эйдолон. — Да я застрелюсь, если мне придётся выслушивать ещё одного слабоумного глупца, возомнившего себя Слаанешем во плоти.<br /> <br /> Король запрокинул голову и расхохотался.<br /> <br /> '''— Так чего ты ждёшь, лорд-командор? Поддайся забвению, которого жаждешь, и…'''<br /> <br /> Эйдолон спустил курок.<br /> <br /> Вспыхнувший луч невиданного не-света пронзил наступающего демона. Но Расколотый Король лишь замер, не отшатнувшись, и поглотил растёкшуюся по его телу чёрную молнию. Вспыхнувшая и заплясавшая внутри него тьма растворилась.<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон убрал пистолет в кобуру и гордо зашагал вперёд, занеся молот обоими руками. А потом ударил, метя прямо в череп демона.<br /> <br /> И молот остановился. Эйдолон уставился на дьявольское видение, искажённое подобие всего, что значило быть Астартес. Расколотый Король перехватил молот, держа его непривычно бережно, словно ребёнок игрушку.<br /> <br /> А затем толкнул.<br /> <br /> Эйдлон полетел вниз по ступеням, едва не сбив с ног своих бойцов, и наконец остановился, опершись левой ногой на глянцево-чёрный камень. Сияние липло к нему, текло из оцарапанных плиток вместе с голосами, шипящими, вливающимися в разум и пытающимися его поглотить.<br /> <br /> '''Предатель.'''<br /> <br /> '''Брат.'''<br /> <br /> '''Убийца.'''<br /> <br /> '''Лжец.'''<br /> <br /> Из камня выступили призрачные образы и обвились вокруг лорда-командора. Они рыдали пламенем, а лица их были искажены в немыслимой муке. Эйдолон бросился напролом через духов, воздев молот и изгоняя нападавших духов его сиянием. Лики умерших мужчин и женщин зарычали от звериного гнева и рассеялись, сломленные истинной яростью лорда-командора.<br /> <br /> — '''Ты не достоин сего дара''', — зашипел Король, протянув руки, отчаянно желая вцепиться в рукоять. — '''Отдай мне его. Сложи с плеч бремя. Подчинись неизбежности. Тёмный Принц вернул тебя назад как злую шутку. Фарс. Над тобой смеются за пеленой, считая лишь шутом, пляшущим на потеху варпа.'''<br /> <br /> На шее Эйдолона вздулись вены, и не просто от дарованной ему силы вопить, но истинной и праведной ярости. Да как эта ''тварь'' смеет. Больше не человек, но и не истинное создание варпа. Ублюдок, полукровка, чья сломленная душа горит как маяк, созывающий демонов, собирающий вокруг себя будто нечистый чемпион. Командор… Тень. Эхо.<br /> <br /> Эйдолон не дал волю воплю.<br /> <br /> — Ты слишком много болтаешь, — процедил он. — Слишком много для такой жалкой твари.<br /> <br /> — '''Я тебе не дворняга''', -  возразил Король, с почти детским недовольством показав огненными когтями на собравшихся воинов. — '''Не как они. Такие славные создания, такие яркие душонки. Возможно, я дам им место при моём дворе, когда воссяду на троне. Когда стану тем, кем всегда должен был быть.'''<br /> <br /> — Они — не твои, — злобно ответил Эйдолон, снова зашагав вперёд. Каждый шаг мучил его. И дело было не просто в непредсказуемых капризах его изломанного тела, но в давлении, которое самим своим существованием оказывала на него тварь. Он боролся с тисками притяжения, со стеной давящего пламени, напирающего, пытающегося найти путь. Запели системы доспехов, с трудом преграждающих путь огню. <br /> <br /> Эйдолон пробивался вперёд.<br /> <br /> Расколотый Король шагал к нему навстречу грациозно, почти небрежно, будто на прогулке.<br /> <br /> — Это мой корабль. Мой миллениал. Мой…<br /> <br /> Эйдолон запнулся, подавившись словами, которые почти произнёс в пылу гнева.<br /> <br /> ''Мой легион.''<br /> <br /> Эйдолон остановился. По его кивку, едва заметному движению головы, воины ответили вместо него на вызов. Впереди наступал Воциферон, забыв о звании Малакриса. Воин выступил с уверенностью непревзойдённого дуэлянта, принёсшего клятву на клинке. И каком замечательном клинке. Как и Слава Вечная, оружие было изысканным, даже после измены не утратившим ни остроты, ни красоты. Чарнабальская сабля. Такая острая, даже спустя все эти годы.<br /> <br /> Эйдолон смотрел, как мечник поднял её, бросая вызов, а затем сделал выпад. Расколотый Король зарычал. Меч, сотканный из едва заметных теней, совершенно не сочетающихся с пылающим и грозным телом, воплотился в его руках. Клинки сошлись со звоном, отдавшимся по всем невозможным просторам, эхом отразившимся от далёких стен и заставившим кровь Эйдолона петь.<br /> <br /> А вслед за ним уже бежал Малакрис, никогда не дававший другим себя превзойти. Летящие к голове призрака когти сверкнули, но демон отразил удар, не прекращая танца смерти. Фон Калда выстрелил из болт-пистолета, похоже не заботясь, в кого именно попадёт. Снаряды взорвались среди сечи как распускающиеся цветы, и пыльцой их стали пламя и осколки.<br /> <br /> Зад содрогнулся от чудовищной гармонии. Эйдолон вновь ринулся в бой, занося молот. Когти Малакриса пронзили грудь Короля, а меч его сошёлся в клинче с саблей Воциферона. Демон плевался и шипел. В тот же миг, как Эйдолон поднял молот над головой, из-за его спины выступил Плегуа. Звуковое оружие взвыло, извергая гибельную песнь, а молот опустился, наконец обрушившись по дуге на уготованную цель.<br /> <br /> Горящее существо застыло и раскололось, извергая чёрные молнии. Шипение сменилось воплем. По чёрному камню разошлись сияющие нити варпа, и Король стал их громоотводом. А затем он воздел руки, и мир ответил ему тем же.<br /> <br /> Воины отшатнулись, не устояв на ногах от внезапного порыва ветра и ударов невидимых созданий. Отброшенный назад Малакрис врезался в мерцающую колонну с такой силой, что треснула броня. Подброшенный ввысь Воциферон исчез во мраке, бранясь. Плегуа и Эйдолон покатились по ступеням, но в последний момент рука схватила Эйдолона за запястье.<br /> <br /> — Нет, брат мой, — зашипел Король. — Тебе от меня так просто не уйти!<br /> <br /> Тварь потянула его назад, в свои пылающие объятия, и взметнувшийся огонь поглотил обоих.<br /> <br /> Чёрное пламя растеклось по доспехам, опаляя трещины и оставляя следы среди глазури. Скользнувшая вниз рука Расколотого Короля вцепилась в рукоять молота. <br /> <br /> Эйдолон боролся. Сражался каждой частицей своего тела, вырывался, бил коленом в брюхо зверя. Пламя вновь прокатилось, словно волна. По руке Эйдолона растекалась странная бесчувственность, слабость, расползавшаяся от места, где Король схватился за молот.<br /> <br /> Эйдолон с силой ударил демона головой, но тот лишь рассмеялся.<br /> <br /> А затем исчез. Лорд-командор огляделся по сторонам. Он был один. Его воины, тронный зал… всё исчезло. Остались лишь тьма и дымка, дрейфующие отголоски далёкого пекла.<br /> <br /> Шатаясь, он пошёл через мглу, бья молотом вслепую, будто неуклюжий берсерк, прокладывая себе путь сквозь лишь наполовину поддающиеся воображению просторы. Его преследовал смех. Вокруг вздымались стены, столь же бесплотные, как дым от выстрелов, тянущиеся к небесам, подражая далёкому дворцу.<br /> <br /> Краем глаза Эйдолон замечал движения созданий, грациозно порхавших с места на места, оставляя за собой радужные следы. Фракталы плясали так близко, что можно было протянуть руку, но так далеко, следуя за существами, что пировали в теневом зале-ловушке.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал всей душой гул призрачной реальности, пульсировавшей как дыхание. Он словно оказался в лёгких дремлющего бога, вмещающих в себя всю сущность лорда-командора как песчинку.<br /> <br /> Внезапно вспыхнул свет, отгоняя мрак, такой яркий, что Эйдолону пришлось прикрыть глаза. На него глядели две фигуры, два дымчатых силуэта в ослепительном свете. Одна из них восседала на золотом троне и источала холодную ясность, угрожавшую лишить Эйдолона всех оставшихся заблуждений о нём самом. Лорд-командор чувствовал, как свет прогрызает себе путь в его душу, скребётся в самых недрах его бытия.<br /> <br /> Другая же пылала от величия и тепла, преисполненная силой, которую могло дать лишь возрождение после смерти. Позади неё танцевали и метались тени, корчащиеся очертания существ, что были больше целых миров. В волнующемся мраке вздымались чёрное пламя и пурпурный свет, и на миг Эйдолон почти осознал, что видит перед собой.<br /> <br /> Он протянул вперёд дрожащую руку, но другая схватила его за запястье и потянула назад. Эйдолон крутанулся, взмахнув молотом по дуге, но рассёк лишь воздух.<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор…''' — прошептал отовсюду и ниоткуда Король.<br /> <br /> Эйдолон вновь взмахнул молотом.<br /> <br /> — Покажись, трус!<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор. Верность или измена. Послушный сын или повинующийся лишь себе полководец. Я могу показать тебе путь, освободить тебя от оков, связывающих тебя затхлыми идеями. Зачем быть одиноким слугой, если ты можешь возвыситься, вознестись, стать истинно первым?'''<br /> <br /> — Я не стану сосудом для заблудшего неудачника, отдавшего себя варпу без остатка.<br /> <br /> — '''Конечно не станешь''', — почти печально прошептал Король. Пальцы скользнули по щеке первого лорда-командора, и Эйдолон обернулся, следуя лишь инстинкту. Он вырвался из удушливых объятий и ударил молотом. Фантазм ускользнул во мглу.<br /> <br /> А затем Король, владыка сего сотканного из теней мира, единый с его призрачными просторами, ударил. Словно огненные копья его когти вцепились в нагрудник Эйдолона, удерживая его на месте.<br /> <br /> Сердца содрогнулись. Он чувствовал, как утекают силы, истекают под неутомимым и невыносимым напором зверя. Мир вокруг становился ярче, словно обретая от мучений новые силы и очертания.<br /> <br /> Эйдолон ударил в ответ, врезавшись плечом с изуродованное тело Короля, оттолкнув его прочь, и с новой энергией занёс молот.<br /> <br /> — Я никогда не покорюсь тебе, лживый дух, — зарычал Эйдолон, ударив молотом.<br /> <br /> Король утёк прочь и бросился на него, прижав лорда-командора к стене. Когти впились в его бок, ударяя снова и снова, пока не рассекли пластины, и не потекла кровь. Эйдолон сжал зубы, ощутив вспышку боли, а затем она прошла, утекла, похищенная и впитанная монстром.<br /> <br /> — Ты… — процедил Эйдолон. — Ничто!<br /> <br /> Он перевернул молот и ударил Короля рукоятью, оттолкнув его прочь. По лицу демона вновь растеклась пылающая улыбка, и порождение варпа бросилось на него, отчаянное, скулящее, обезумевшее от голода. Эйдолон бросился в сторону, и Король врезался со всей силы в ту же стену, о которую его бил. А затем наполненный всей его энергией, всей силой молот пронёсся по дуге.<br /> <br /> И наконец-то врезался во что-то цельное.<br /> <br /> Реальность раскололась. Вокруг вздыбился чёрный камень, фрактальная сеть соперничающих отражений, каждое из которых было для себя вселенной. Образы Эйдолона ругались и выли, раздирая когтями изувеченную плоть, оставляя на коже кровавые следы.<br /> <br /> Он ударил вновь, не обращая внимания.<br /> <br /> И мир резко вернулся на место. Легионеры обернулись, заметив, как их хозяин и его враг воплотились из бурлящего моря теней и пламени. Страшная рана в боку Короля истекала пламенем, извергала неистовые протуберанцы, пока демон силился удержать вместе свою жалкую оболочку.<br /> <br /> Король рухнул на колени. Пламя начало угасать. Из зверя вырвалась новая волна давления, воющая, оттолкнувшая легионеров. Эйдолон устоял. Он крепче сжал молот и занёс над головой. А затем опускал, снова и снова, молотя и круша ненавистного врага. Заточённые в пылающей коже молнии исчезли. Отражения умерли. Одни лишь потускнели, другие замерцали, выдавая лишь мерцающие черепа — образы смерти.<br /> <br /> — '''Князёк-самозванец…''' — зашипел Король сквозь разбитые зубы. Его тело превратилось в абстракцию. Огонь замёрз, раскололся, потёк будто воск. На лице соткалась зияющая дыра — подобие рта под пустыми глазницами. — '''Это лишь начало твоих мук'''.<br /> <br /> — Слушать тебя — само по себе пытка, — зарычал Эйдолон. Король ухмыльнулся, в последний раз поднявшись на ноги. Он вытянул свой меч из хватки Воциферона так легко, будто лишь тянул время.<br /> <br /> Клинок взметнулся подобно языку из жидкой тьмы. В этом движении было нечто знакомое, нечто неуловимо привычное в том как по плавной дуге летело лезвие. Эйдолон попытался уклониться, но не успел, ощутив, как треснули доспехи, и под лаской клинка потекла кровь.<br /> <br /> И тогда он бросился вперёд, давая мечу погрузиться глубже, смакуя агонию, растекавшуюся по телу с каждым ударом сердец и нежными ручьями крови.<br /> <br /> И обрушил молот, расколов короля. Демон разлетелся на тысячи частей, падающих на палубу частиц огня и безумия. И это снова была палуба. Не неестественный чёрный камень, а железо и адамантий.<br /> <br /> Малакрис рассмеялся, изображая веселье мёртвого Короля. В нежданном безмолвии реальности его смех прозвучал низко и мелодично. Чуть в стороне что-то насвистывал Плегуа, склонив голову. Вслушиваясь.<br /> <br /> — Реакторы загорелись вновь, поле Геллера вспыхнуло.<br /> <br /> — Ты уверен? — поглядел на него Эйдолон.<br /> <br /> — Да, господин, — кивнул Тиль. — Буря утихает. Скоро мы снова будем на свободе.<br /> <br /> Первый лорд-командор посмотрел на головку. К металлу всё ещё цеплялась опалённая чёрная кровь, пусть энергетическое поле и было включено. Собиралась в узоры, будто корчащиеся от первобытной злобы ненавистного разума, оставившего на его молоте свой след будто смертный грех…<br /> <br /> — Тогда давай выясним, где мы оказались, и снова проложим курс.<br /> <br /> <br /> ===Шестая глава. Отражения===<br /> <br /> <br /> Эйдолон не часто проводил время в своих покоях.<br /> <br /> Сама идея покоя в какой-то момент стала для него немыслимой, а преследующая его постоянная боль поставила крест на фантазии обо сне.<br /> <br /> Нет, он сохранял покои скорее из привычки и манерности, как место среди непрестанного безумия, где он мог остаться наедине и купаться в одиночестве. Недостаточно было внушать трепет с командного трона. Нет, настоящий правитель должен был держаться поодаль от своих подданных.<br /> <br /> Даже на Терре всё было так же. У его семьи были укреплённые особняки, защищённые бесчисленными системами и ополченцами. Слуги сражались и умирали за нечто больше, чем их жизни, чтобы хотя бы часть знати выжила в крепостях, прежде бывших горами.<br /> <br /> Таков был путь Европы. Выживание любой ценой. Умирать предстояло другим. Армиям и рабам. Противостоящие Объединению и погибшие полководцы бились потому, что считали себя последними поборниками своего образа жизни. Семья же Эйдолона и другие выскочки-аристократы с мёртвого мира избрали иной путь, хотя… сейчас он подозревал, что тот же самый.<br /> <br /> Их дети прошли через порог жизни и смерти, чтобы семьи продолжали жить. Его, второго сына, отдали телотворцам новых армий Императора. Ему было уготовано не стать одним из мясников Гадуара, примитивных Громовых Воинов, его ждал иной удел.<br /> <br /> ''Ты станешь ангелом.''<br /> <br /> Голос вытолкнул разум из покоев памяти, и Эйдолон скривился. Теперь к нему приходило слишком много воспоминаний. Подкрадывавшихся во время снов или видений. Вот уж воистину признак слабости, и возможно он избавиться от них, когда рассеются последние отголоски буйства варпа. А возможно это была затянувшаяся игра Тёмного Принца, а может его отца. А может проклятие самозванного Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Ты будешь ангелом''. Кто же сказал ему это так давно? Не отец. Возможно, мать? Жалевший его родич? Один из посланников самого Императора? Он стал частью золотой десятины, благородных сынов Европы, бесславно отданных ради амбиций Императора, даже не рабов — снарядов для будущих войн. Железом, которое может однажды стать имперской сталью. Когда-то, давным-давно, он даже этим гордился. До Лаэрана. До Исствана. До парада прекрасных кошмаров, которые неизбежно вели к этому мгновению.<br /> <br /> Сыны возвращались, чтобы убить отца. Империя повержена на колени. Предвидел ли это Император? Осознавал ли он в глубине души, что нельзя просто так взять целые поколения и превратить в оружие, в убийц, в чудовищ без того, что однажды они все вернуться домой, чтобы утолить свою жажду кровью создателя?<br /> <br /> ''Ну и где было твоё предвидение? Эта долгая игра заканчиваются. Узлы судьбы свиваются воедино, чтобы задушить тебя за спесь…''<br /> <br /> Эйдолон поглядел вверх. Из всех вещей в его покоях, из всех творений и орудий насилия лишь одно не было извращено до неузнаваемости дарами капризных богов.<br /> <br /> На стене над пространством где стояла прежде кровать до сих пор висела картина. Изображение Кемоса, написанное рукой Келанда Рогета. Прекрасное, на свой лад, и когда-то Эйдолон его ценил. Его тянуло к произведениям искусства смертных, хотя и не так, как его братьев.<br /> <br /> Эйдолон не хотел создавать сам. Лишь обладать. Знать, что это творение, этот предмет, принадлежит ему. В его крови было неразрывно связанное с самой душой желание властвовать и править. Возможно поэтому проведённое вместе с Повелителем Смерти время стало таким поучительным. Они были сделаны из одного грубого теста.<br /> <br /> Командующие. Правители. Завоеватели.<br /> <br /> Взгляд Эйдолона скользнул по застывшему пейзажу, отмечая новые детали.<br /> <br /> Он не раз уничтожал эту картину с тех пор, как Маравилья оживила его душу, и особенно после того, как вернулся из мёртвых. Но всякий раз он возвращалась, даже сгорев дотла. Невредимая и целая, но другая. Иногда башня на заднем плане обращалась в кости и плоть. Случалось и так, что впереди виднелись распятые лоялисты, достаточно близко, чтобы можно было разглядеть символы их верности. Прибитые к грудям аквилы. Вырезанные на черепах знаки “Перебежчик” или “Паразит”.<br /> <br /> В последнее время картина изображала расколотый и горящий мир, кишащий отчаянно защищавшими его солдатами и исполненными гнева захватчиками.<br /> <br /> Но даже это можно было исправить. Когда всё закончится, когда все они воссядут на троны, и создания плотские и бесплотные станут их подданными, тогда придёт время свести счета и возможно… возможно даже отдохнуть.<br /> <br /> '''Нас не ждёт покой. Даже после десяти тысяч лет бесцельной войны. Лишь с помощью меня ты сможешь выковать будущее, которое достойно правления.''' <br /> <br /> Эйдолон моргнул. Он обернулся и посмотрел на одно из уцелевших зеркал, чьё стекло было всё ещё невредимым. Из него скалился сморщенный кошмар, чей взгляд, однако, казался яснее. Воспаления и катаракты разошлись, разум стал острее, мысли мчались со всей уверенностью юности.<br /> <br /> Как и должно было быть.<br /> <br /> Он начало было отворачиваться, и замер, заметив, что отражение не двигается. Оно стояло на месте, не сводя с него взгляда, скованное стеклом и позолотой. А затем подалось вперёд, сверкая снедаемыми хищным желанием глазами и толкнуло сжатыми пальцами преграду.<br /> <br /> Зеркало раскололось, выгнув оправу. Осколки рухнули как игристые капли дождя, врезались в палубу словно снаряды. Но большинство остались на месте, а затем начали двигаться, когда ''тварь'' полезла наружу, цепляясь за них, поглощая их, чтобы обрести жизнь и цельность, броситься в покои Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон устремился навстречу зверю и схватил его за горло, толкая назад. Зарычал, вбив пальцы другой руки в глазницы демона. Тварь завыла голосом подобным скрежету стекла, силикатовым предсмертным воплем, терзающим разум лорда-командора, а расплавленная жидкость потекла из ран. Она опалила пальцы Эйдолона, застывая и раскалываясь так же быстро, как лилась. Легионер оттолкнул существо прочь, и оно вытянуло вперёд руки и припало к палубе, словно боролось с потоком воздухе при разгерметизации.<br /> <br /> — '''Тебе не сбежать''', — зашипел демон. — '''Мы уготованы друг другу'''.<br /> <br /> Создание бросилось назад в последней яростной атаке, сомкнуло на шее Эйдолона когти. Лорд-командор отвёл руку и ударил со всей силы, вбив кулак прямо в скалящиеся зубы. Существо раскололось, стеклянные крылья замелькали вокруг, по его щекам потекла горячая кровь. Эйдолон подался назад и увидел…<br /> <br /> Просто зеркало, теперь разбитое на тысячи мерцающих осколков. Он огляделся по сторонам и понял, что слишком долго пробыл в состоянии фуги. Что он снова один.<br /> <br /> Внезапный щелчок привлёк его внимание.<br /> <br /> — Говори.<br /> <br /> — Милорд. Вы нужны на мостике. Здесь есть нечто, что вам стоит увидеть.<br /> <br /> <br /> Поднявшись на мостик, Эйдолон увидел безумие.<br /> <br /> Всё двигалось. Сервы и слуги суетились, пытаясь устоять на ногах от внезапных толчков. Металл выл, воздух дрожал от страданий машин. Окулюс был затуманен, словно глаза трупа, и в уголках виднелись трещины, оставленные напором Эмпирей на пузырь относительно стабильной реальности. Лорд-командор улыбнулся. Да, даже такой великолепный корабль мог страдать и умирать. Даже он, как и всё прочее, был… смертным.<br /> <br /> — Так почему меня вызвали? — спросил лорд-командор, почти заскучав.<br /> <br /> Рабы поклонились, глядя лишь на его сапоги. Лишь самые храбрые, те кто ещё носил униформу и сохранял подобие разума, подняли руки, что показать на угасающее по ту сторону окулюса пламя.<br /> <br /> И сквозь его сполохи виднелся мир.<br /> <br /> Парящий в бесконечной тьме, мерцающий шар зелёных морей и плодородных земель, мозаика контрастной красоты. Его взгляду открылись просторы белого камня, видные даже с орбиты и растянувшиеся по континентам. Огни мерцали на краях планеты, там где уже наступила ночь и звёздный свет открывал взору великолепные города.<br /> <br /> Язык хлестнул по губам. Эйдолон знал этот мир. Судьба, случай, капризы и причуды богов вернули его сюда. Лорд-командор вздохнул. Уже с горечью. Он вспомнил, и в такт его воспоминаниям прозвучал другой голос, отдающийся в уголках разума, смеющийся в чертогах души. Повторяющий его слова с мрачным весельем.<br /> <br /> — Татрикала.<br /> <br /> <br /> “Конечно, есть и другие имена. Другие миры и другие воины. Легионы, даже ослабленные, собрали столь много почестей, и с каждой битвой возникали истории. Планеты становились синонимами деяний. Из всех битв славного и возрождённого Третьего, и ныне их прошло уже много, мы часто вспоминаем Проксиму. Это имя не сходит с уст, ведь именно там они заслужили Палатинскую аквилу.<br /> <br /> Другие могут рассказать о погибели катаров. Это величественная трагедия, и будь я певцом, то описал бы её в стихах. “О чемпионах изумлённых, о ликах поражённых, скорбных”.<br /> <br /> Но я не певец и не поэт. Я не стану рассказывать вам о бесчисленных погибших, павших с честью или в бесчестье. Я не стану рассказывать вам о гордыне и Визасе, или о сотне других приведений к согласию. Нет, я вспомню Татрикалу, где на моих глазах был поставлен на колени мир и возвысился правитель людей.”<br /> <br /> — “Среди пламени: воспоминания о Великом крестовом походе”, неизданная рукопись летописца Кристиана Партиннуса.<br /> <br /> <br /> ==Действие второе. Тело==<br /> <br /> <br /> ===Седьмая глава. Родное пепелище===<br /> <br /> <br /> Экипаж умолк, на мостик поднялись первые офицеры, но Эйдолон всё ещё не сводил взгляда с планеты.<br /> <br /> Облачённые в пурпур солдаты собрались у далёких стен полукругом, тянущимся от одного крыла мостика до другого. Когда-то они с гордостью носили свою униформу, храня её чистоту, но со временем стали насмешкой над своим былым великолепием. Они последовали за своими хозяевами, ставшими воплощением пороков. Теперь с шинелей свисали кровавые трофеи: искусно обтёсанные костяшки пальцев, покрытые резьбой более крупные пластины из кости, размазанные по ткани узоры из человеческой крови и иных менее очевидных жидкостей. Солдаты стали сделанными на заказ произведениями гибельного искусства, сотворёнными капризами.<br /> <br /> Когда-то они были бойцами 97-го Калатесийского полка. Доверенными, уважаемыми и взятыми Третьим легионом под крыло. Астартес заметили в них потенциал и помогли раскрыть его, направляя и наставляя гвардейцев. И потому они неизбежно последовали за великолепными и образцовыми Детьми Императора в пучину безумия и измены.<br /> В центре собрания стоял командующий ими офицер, полный решимости не проявить слабость перед взглядом самого Эйдолона. Лорд-генерал Станислав Отвар облачился в пороки, словно в чудесный плащ. Его прежде покрытый изысканным орнаментом нагрудник оплавился и застыл на широкой груди причудливым узором, напоминавшим скорее наросты кораллов, чем метал. На сгибе локтя он нёс искривлённый шлем, похожий на морду рычащего зверя, страстно облизывающего острым языком лицевую пластину. Свободная же рука покоилась на золотой рукояти сабли.<br /> <br /> — Милорд, — начал было Станислав, но Эйдолон не обратил внимания. Лорд-командор всё так же смотрел на планету, словно завороженный.<br /> <br /> Всё казалось невозможным. Сперва Эйдолон даже рассмеялся, но смех стих и всё в открывшейся картине вызывало уже ярость. Он прошёлся от края мостика до края, водя перчатками по золочёным перилами. В глубине души ему хотелось вырвать их и бросить прямо в окулюс или забить несчастного раба до смерти. Эйдолон разжал кулаки и отступил на шаг, а потом тихо шипяще вздохнул.<br /> <br /> Желчь поднялась и схлынула, скрывшись в океане его рассечённой души словно ил.<br /> <br /> — Боги играют со мной, — прошипел Эйдолон. — По их воле я оказался лицом к лицу с ней из всех планет.<br /> <br /> — Это же просто планета, — пожал плечами Плегуа. — А их так легко сломить. Нечего бояться.<br /> <br /> '''''Бояться. Бояться. Бояться.''''' — Сказанное какофоном слово странным образом разнеслось по мостику. Словно нечто прячущееся на грани восприятия шептало и повторяло всё, словно эхо или отражение…<br /> <br /> — Я не боюсь её! — рявкнул Эйдолон, и от мощи его дара на мостике будто грянул гром. От внезапного порыва ярости затрепетали обгоревшие знамёна. Замерцали и угасли жаровни. Смертный матрос рухнул и забился в судорогах, истекая кровью из ушей.<br /> <br /> — Я не боюсь её, — повторил тише Эйдолон. — Но мне знакома эта планета. Именно здесь я…<br /> <br /> ''Пальцы подняли его лицо, заставив посмотреть на великолепный лик отца. Улыбка, приветливая улыбка, лишённая осуждения или презрения.''<br /> <br /> ''— Восстань, сын мой, — говорит он, мягко, но с такой убеждённостью, что слова слышат все вокруг. Они словно наблюдают, как говорит само солнце. — Восстань, мой лорд-командор.''<br /> <br /> — Именно здесь я стал тем, кем был.<br /> <br /> Тогда Эйдолон был лишь командиром роты, одним из первых и самым способным. И поэтому он возглавил собственное соединение. Поисково-разведывательную группу, действующую без прямых приказов Фулгрима и надзора Луперкаля. Эйдолон был уверенным, убеждённым в своих силах просто потому, что ему доверили руководство.<br /> <br /> А Татрикала оказалась планетой, черпавшей силу в плотности населения. Другие политии Древней Ночи разрастались вширь, строя собственные низшие империи, Татрикала же стремилась к внутреннему совершенству. Они едва исследовали даже систему, в которой находилась планета, и вместо этого строили собственный воинский рай. Мир стал твердыней и опорой высоких идеалов, крепких стен, надёжных орудий и технологий.<br /> <br /> Эйдолон стремился проявить себя и как дипломат, приложив все усилия, но вскоре понял, что одними медоточивыми речами не убедит ни солдат, ни Воинский Совет покориться Империуму. Он был вынужден дать им бой, что признаться будоражило кровь капитана. Лично возглавлявший соединение Эйдолон начал оценку систем обороны и боеспособности планеты.<br /> <br /> А затем сокрушил их. Мастерски. Нанося один удар за другим.<br /> <br /> В конечном счёте вся их военная мощь оказалась ничем, и такую эпитафию можно было написать на гробницах многих встреченных Империумом в те славные дни цивилизаций. Эйдолон спланировал наступательную операцию и лично проследил за её проведением. Спустя считанные дни Военный Совет был свергнут, его армии рассеяны, а столица взята с примечательно небольшими разрушениями и потерями. Эйдолон нашёл равновесие между освобождением и разорением.<br /> <br /> И когда отгремела последняя битва, небеса разверзлись от пламени ложного рассвета. “Гордость Императора” вышла на орбиту, и примарх почти их своим присутствием. Всё это было уловкой, как узнал позднее Эйдолон. Фулгрим позволил ему действовать самостоятельно, чтобы испытать и понять, готов ли он командовать.<br /> <br /> Среди пепла культуры в окружении новых подданных Империума Эйдолон опустился на колени простым легионером и встал лордом-командором.<br /> <br /> А теперь он вновь его увидел по капризу судьбы.<br /> <br /> В отражённом сиянии прекрасной планеты казались тусклыми даже ярчайшие люмены. Сервы смотрели на Татрикалу овечьими глазами, моргая так, словно не могли понять что видят. Варп впился клыками в их разумы, развеял души, теперь же на них обрушилась вся притягательность материума.<br /> <br /> — Что говорит нам ауспик? — наконец, спросил Эйдолон. Матросы засуетились, спеша дать отчёт и боясь гнева лорда-командора, спускавшегося к трону с верхних ярусов. Скрюченными пальцами Эйдолон провёл по спинке с силой, достаточной чтобы ободрать металл и камень, стесать стружку из позолоты. — Отвечайте, чтоб вас!<br /> <br /> — Показания неясные, мой господин, — прощебетал один из младших техников. Церт, так его кажется звали. Повернувшись к Эйдолону, он натянул входные кабели, с каждым новым обрабатываемым сигналом посылавшим прилив удовольствия в остатки тела. Его глаза закатились. — Мы видим корабли, вылетающие из-за другой стороны планеты. Похоже, они нас заметили.<br /> <br /> — И сколько кораблей с нами?<br /> <br /> — Вокс-связь работает с помехами, — проскулил Церт, вздрогнув от новой разошедшейся по нервам волны сигналов. — У нас есть подтверждение присутствия “Величавого клинка”, “Сломленного монарха”, “Его воплощённой красоты”, “Обители вечной” и войсковых транспортов “Душа просвещения”, “Трофоний”&lt;ref&gt;греч. Trophonius. Баснословный строитель Аполлонова храма в Дельфах; он был поглощен разверзшейся землей и, ставши по смерти героем, прорицал в пещере в Беотии.&lt;/ref&gt;, “Преломлённые скорби” и “Уночнённая мука”.<br /> <br /> — Достойное собрание наших сил, — пробормотал Эйдолон. Кораблей хватало для его замыслов, но численность казалось… незначительной. Лишь долей мощи легиона, пусть лорд-командор и сомневался, что в секторе остались контингенты лоялистов достаточно сплочённые, чтобы бросить ему вызов. Слишком близко к главным варп-маршрутам Терры. Рогал Дорн отозвал бы крупные группировки за высокие стены и грозные укрепления Солнца.<br /> <br /> — Мы определили, кто это! — Церт забился в оковах, пока не вырвал часть проводов из плоти, забрызгав механизмы кровью. В нишах на краю мостика зачирикали адепты Нового Механикума, довольные языческой святостью происходящего перед их оптикой. — Корабли, лорд! Они передают сигнум-коды Шестнадцатого легиона. Я… Ааа…<br /> <br /> Он умолк, забившись в экстазе.<br /> <br /> Эйдолон шагнул вперёд и схватил Церта за глотку, надавив. На шее получеловека вздулись вены, а зрачки расширились, пока удовольствие от загрузки данных боролось с болью в трахее.<br /> <br /> — Сосредоточься, червь!<br /> <br /> — “Верное копьё”, “Хтонийский поцелуй”, “Солнечное первородство” и боевая баржа “Милость магистра войны”.<br /> <br /> — А это — их достойное собрание, — кивнул Эйдолон. Он поднялся к окулюсу, чтобы взглянуть на приближающиеся суда своими глазами. В привычной для Сынов Гора дикарской манере на их корпусах были выжжены отметки об убийствах размером с титанов. Претенциозные и аляповатые знаки, позволяющие избранным магистра войны гордо кричать о своём господстве.<br /> <br /> — Но чего они ждали? Если бы они хотели, то такими силами уже сорвали бы весь мир с оси. Почему они медлили, прихорашиваясь в пустоте?<br /> <br /> «Возможно, дело в обычном высокомерии варваров», — подумал Эйдолон, усмехнувшись.<br /> <br /> — Выйдите на связь. Мне надо поговорить с представителями нашего далёкого господина и повелителя.<br /> <br /> Разошедшиеся по мостику смешки умолкли, едва заискрил гололит.<br /> <br /> Открывшаяся взгляду фигура была всем, чего ожидал Эйдолон, но не столь внушительной как он представлял. Доспехи были сняты, открывая взору поджарую фигуру налётчика, лишь по нескольким пластинам звенели свисающие на тяжёлых цепях зеркальные монеты, отчего звук доносился с помехами. Волосы были заплетены в тугие косицы, связанные металлической проволокой, зубы — заострены, на загорелой коже извивались бандитские татуировки.<br /> <br /> — ''Не думал, что увижу здесь одного из павлинов Фулгрима, но эта война полна сюрпризов, не так ли?''<br /> <br /> — И не поспоришь. — Он поднял руку и постучал по ладони, изображая утомлённость. — Мы вас нечасто видим вдали от поводков ваших хозяев. Магистр войны предпочитает держать вас поближе, истинные вы сыны или нет, даже если вами командует и не сам, а через Абаддона, — он улыбнулся. — Возможно, мы все оказались здесь по воле богов, на орбите непорочного мира, где из врагов нас ждёт лишь время.<br /> <br /> — ''Богов'', — фыркнул хтониец. — ''Говоришь, как один из ублюдков Лоргара. Хватит с меня богов. Мне достаточно и привычного насилия. Возможно, я научусь им управлять'', — проекция содрогнулась от помех, и голос раздался снова. — ''Мы следовали за основными силами магистра войны. Варп-канал…'' — он помолчал. — ''Катастрофический имматериальный коллапс, так мне сказали адепты''.<br /> <br /> — Значит, то же самое, что случилось и с нами. Как удобно.<br /> <br /> '''Удобно'''. Прошелестел голос в голове Эйдолона, неприятно напоминавший о Короле. '''Но возможны ли совпадения в этой галактике глупцов?'''<br /> <br /> — Назовись, — потребовал Эйдолон, заставив себя не замечать призрачные насмешки. — Возможно, я и служил прежде с Шестнадцатым, но со временем вы все становитесь на одно лицо. И характер.<br /> <br /> Гололит затрясся от смеха воина.<br /> <br /> — ''А я помню, когда мы служили примером твоему легиону. Вас было так мало… Вы бились достойно больших легионов, признаю, но ещё были и в самом деле… Детьми.''<br /> <br /> — Родич, мы можем и дальше обсуждать древнюю историю, пока не погаснет пламя войны, или перейдём к делу. Ты здесь. Мы здесь. Почему? Под нами покоится планета. Достойная добыча для любого легиона, но вы ещё не сочли должным запустить в неё когти. Вместо этого вы сидите на кораблях, отчаявшиеся и затеянные в варпе, — Эйдолон опустил руку и постучал по клавишам, а затем опять посмотрел на воина. — Так что я спрошу ещё раз. Назовись.<br /> <br /> — ''Герог Шарур, претор двадцать третьей роты. Мы едва собрались с мыслями, пижон. Только заметили планету, почему ты думаешь что у нас уже есть планы атаки?''<br /> <br /> — Ну вы же привыкли вести остальных в первых рядах, атаковать и лишь потом задавать вопросы. Странно, что у тебя ещё не идёт слюна от мысли о бое.<br /> <br /> — ''Умолкни или я тебя заставлю'', — образ Герога подался вперёд, вглядываясь в Эйдолона. — ''Я тебя не узнаю, а если и знал, то значит ты изменился слишком сильно. Поэтому я задам тебе тот же вопрос. Кто ты такой, маленькое чудовище?''<br /> <br /> — От нахального хтонийского ублюдка я другого и не ждал, — Эйдолон зевнул. — Тебе выпала честь обращаться к Эйдолону, первому лорду-командору Третьего легиона.<br /> <br /> — ''Какой милый титул. Сам его придумал?''<br /> <br /> Эйдолон фыркнул, и его подчинённые вздрогнули от разошедшейся звуковой волны. К порочным смертным присоединились транслюди — избранные капитаны, прослышавшие о разгорающемся противостоянии и собравшиеся показать силу. Оскорбление одного было оскорблением всех.<br /> <br /> — ''А не тебя ли опустил Торгаддон?'' <br /> <br /> — Убийство было так давно… — пробормотал Эйдолон, невольно почувствовавший удовольствие от разговора. — И впоследствии я проявил себя лучшим воином. В конце концов, когда Торгаддону отрубили голову, он не вернулся. А я встал и пошёл.<br /> <br /> — ''Ещё один дар твоих богов?''<br /> <br /> — Один из многих. Галактика меняется с каждым днём. Жизнь и смерть больше не неразделимые царства. Нам это раскрыл Фениксиец. Как уверен показал и вам сам магистр войны, — Эйдолон прищурился, но даже из-под тяжёлых бровей его тусклые глаза лучились весельем. — Знаешь, я видел его на Улланоре. Какое же он взвалил на себя бремя. И даже не руководства, а такой мощи? Она разорвёт кого угодно на части. Впрочем, пожалуй такое величие легче всего удержать в теле, созданном жизнью среди грязных бандитов и разорившихся шахтёров.<br /> <br /> — ''Следи за своим языком, монстр. Магистр войны…''<br /> <br /> — Великолепен. Трансцендентен. Утомительно похож на бога, является клинком, который поразит великого Тирана, и прочия и прочия, — Эйдолон снова вздохнул. — Я устал от того, что наши и без того грозные и прославленные владыки и повелители становятся чем-то недосягаемым. Отдаются варпу, превращаются в божков, которыми и прежде прикидывались. Разве тебе не хочется добиться чего-то самому, заполучить до Терры нечто, чем будем владеть мы? Нечто важное. Чистое.<br /> <br /> Герог помедлил, склонив голову, и задумчиво цокнул языком.<br /> <br /> — ''И что у тебя на уме?''<br /> <br /> — Эта планета, — махнул рукой Эйдолон. — Богатая. Плодородная. Практически незагрязнённая. Не уверен насчёт тебя, но нам понадобится время, пока навигаторы решат кто поведёт нас во мглу к Терре. А здесь такая возможность.<br /> <br /> — ''Возможность чего?''<br /> <br /> — Татрикала встретила поражение с достоинством, и стала ещё гордее, воспрянув вновь как часть Империума. Её жители не переметнутся, даже если знают о идущей войне. Планета была изолирована в Гибельной Буре. Возможно все эти годы после Калта. Возможно, они даже не знают, кто на чьей стороне… В любом случае. Мы высаживаемся. Забираем всё, что хотим и летим с трофеями к Терре. Это богатый мир. В нём в изобилии найдутся и нужные нам материалы, и рабы. Странно, если он тебе не по вкусу.<br /> <br /> '''''Он предаст тебя…''''' Голос прошипел на грани восприятия со всей внезапностью кошмара. Эйдолон резко огляделся по сторонам. Все молчали. Малакрис стоял, ухмыляясь. Воциферон остранённо наблюдал. Плегуа что-то бормотал себе под нас, погрузившись в мучительные ноты. Никто из смертных не осмелился бы заговорить. Лишь Расколотый Король шептал из теней.<br /> <br /> '''''Ты правда думаешь, что его появление здесь — совпадение?'''''<br /> <br /> Но Эйдолон не собирался выдавать другим свою слабость. Не здесь и не сейчас.<br /> <br /> — Поднимись на борт моего корабля со своими офицерами, и мы обсудим грядущую войну.<br /> <br /> <br /> Дети Императора приняли Сынов Гора в самом крупном зале для аудиенций. По потолку протянулись поблекшие фрески, на которых палатинские аквилы парили среди рокочущих молний и плачущих звёзд. Пятна скверны проникли и сюда, как и во все красоты корабля, испортив некогда вызываемое бы чувство восхищения.<br /> <br /> Под опроченым сводом собрались офицеры третьего миллениала. В центре стоял сам Эйдолон, а рядом с ним Малакрис и Воциферон. Чуть позади притаились Отвар и Плегуа, а прочие офицеры калатесийцев — у стен.<br /> <br /> Герог ввалился в зал со всей ожидаемой бандисткой развязностью и незаслуженной уверенностью. С ним пришли двое других Сынов — сержантов, как подумал Эйдолон.<br /> <br /> Герог просто кивнул.<br /> <br /> — Татрон Врин и Катригос Сарк. Одни из моих лучших воинов.<br /> <br /> — Не сомневаюсь. А это Малакрис и Воциферон. Два из моих, — лорд-командор шагнул вперёд и взмахнул рукой, включая скрытые гололитические проекторы.<br /> <br /> Перед ними воспарил сотканный из света мир, окружённый визуальными символами текущего местоположения флота.<br /> <br /> — Татрикала. Покорённая в одной из первых кампаний, в плане уровня технологий не слишком отличающася от Империума. Практиковавшая низшее, но вполне продуманное искусство войны с похвальной склонностью к глубокой обороне, — он взмахнул рукой и гололит приблизил изображение до уровня континентов. — Как ты можешь увидеть.<br /> <br /> Образы городов вспыхнули ярче, показывая суб-секции, скрытые редуты и глубокие фундаменты. Города были обширными, схожими с ульями по размеру, но построенными с таким мастерством с точки зрения военной архитектуры, что ими бы гордились Дорн или Пертурабо.<br /> <br /> — Замечательные постройки, эти великие спиральные города. Мы прорывались в один из секторов, а вокруг нас смыкались защитники и из тайных дверей для вылазок атаковали. Когда понимаешь как они устроены, видишь прекрасную логику, — Эйдолон лучился от прилива гордости, скривившись в преувеличенно радостной гримасе. — Мы вскрыли их. Конечно, без лишних разрушений. Механикумы хотели расшифровать все эти запасы древних знаний. Мы свели к минимуму и потери, и разрушения. Думаю, даже ты бы гордился как мы использовали в стратегии элементы так любивого вашим примархом удара остриём копья. Мы ударили одновременно в три крупнейших города, вскрыли их предсказуемо глубокие укрытия правящей касты, и снесли им головы.<br /> <br /> — И теперь ты хочешь отвоевать отданное?<br /> <br /> — Сейчас это стало бы пустой тратой сил. Эра праздных крестовых походов заканчивается, — вздохнул Эйдолон. — Высадимся, заберём всё, что может понадобиться в Тронном Мире — рабов, припасы и прочия — и оставим выживших прозябать на руинах. Когда же мы возьмём Терру и вновь отправимся в покорную Галактику, у нас будет достаточно времени завоевать себе место под солнцем.<br /> <br /> Эйдолон умолк. Он чувствовал жажду высадиться и вновь пройти по поверхности планеты, где прошло его… становление. И дело было не просто в снедающей ностальгии. Желание отдавалось эхом в залах его души словно музыка какофонов.<br /> <br /> Герог отвернулся, чтобы что-то обсудить со своими офицерами, а затем его взгляд вновь скользнул к Эйдолону. Иронично, но в полумраке и алом сиянии гололита его лицо казалось демоническим, а Герог и его люди не были наделены божественным величием. Похоже, что они до сих пор отчаянно цеплялись за законы материального мира, считали их основой войны…<br /> <br /> '''''Глупцы'''''. Изображение на гололите пошло рябью. На мгновение в горниле искусственного света вспыхнули преломлённые грани разбитого стекла и ослепительно белое пламя. Ухмылка из теней и дыма. Проблеск раздвоённого языка, скользнувшего по проекции, поблекшего, расколовшегося и исчезнувшего. '''''Или нечто большее, чем кажутся?'''''<br /> <br /> Эйдолон сглотнул желчь.<br /> <br /> Если они доберутся до Терры, то познают отчаяние просвещения. Они увидят, какой стала война, к каким высотам вознеслись их преображённые отцы и в какие бездны пали. В сравнении с ними эти фантазмы были ничем, как и их праздные насмешки.<br /> <br /> Кого-то откровения варпа сломят, оставив лишь тлеющие кости и прах. Возможно, варвар не сгорит сразу, закроется своей верой в магистра войны. Но Эйдолон знал, что от постылых обещаний и мёртвых грёз мало толку. Им осталось лишь черпать простые радости из трупа Галактики да терзать её жителей. Такими стали их жизни, пороки превратились в святые таинства.<br /> <br /> Эйдолона больше не заботила вера в его отца, в магистра войны, в скрытый среди доводов смысл или убеждения. Остался лишь зов желаний, отдающихся в душе, что вёл его всё дальше из топи прошлого в пожар будущего.<br /> <br /> ''Я — первое из творений Фабия. Кульминация лаэранской кампании. Всё это и многое другое. Развивающееся. Как эти примитивные создания могут понять, во что все мы превращаемся?''<br /> <br /> — Ну так покажи нам свой план, лорд-командор, — проворчал Герог. — Посмотрим, под стать ли он твоей браваде.<br /> <br /> Эйдолон хлопнул в ладоши, и по его сигналу по изображению разошлись световые дуги. Всего их было шесть, шесть проекций будущего наступления, которое окружит врага и сломит под натиском. Многослойные крепости татрикальцев будут окружены и взяты, истерзаны стремительными штурмовыми эшелонами и обстреляны тяжёлыми танками. Настоящая буря цветов морской зелени и кислотного пурпура окружит их и спалит дотла.<br /> <br /> — Нашей главной целью будет Воинский дворец, — начал объяснять Эйдолон. — Средоточие правительства и любых иных имперских организаций. Другие города не станут столь достойным вызовом, но хорошей добычей будут. Поделим всё честно, — гордо сказал Эйдолон. — Конечно, если у тебя достаточно бойцов, чтобы выполнить свою часть плана.<br /> <br /> — Достаточно, — процедил Герог. Его воины протолкнулись вперёд, держа руки на рукоятях. Эйдолон шагнул к ним навстречу, безоружный, подняв голову. Герог стоял с ним лицом к лицу, уперев сжатые кулаки в бока. — Слишком уж ты дерзок, лорд-командор.<br /> <br /> За Сыном Гора скользнула тень, привлекая взгляд Эйдолона. Искры летели по воздуху, как едва заметные сброшенные перья. Отражения на глянцевых стенах не глядели туда же, куда и лорд-командор.<br /> <br /> '''''Мы все служим своим хозяевам…''''' — прошептал Король. Эйдолон заставил себя не обращать внимания и ответить так, как подобало воину его звания.<br /> <br /> — И по праву. Укреплённому тем, что я мог бы раздавить тебя как сточную крысу.<br /> <br /> — Ты мог бы попытаться, — кивнул Герог, разминая плечи. — Вот только мне невыносима мысль сделать тебя ещё уродливее.<br /> <br /> — Ах, праздные обещания, что от них проку?<br /> <br /> Сын Гора свирепо блеснул глазами. Эйдолон отступил на шаг, проведя пальцами по гололиту, словно впиваясь когтями в самое сердце грядущей войны.<br /> <br /> — Возвращайтесь на корабли и готовьте свой сброд. Вступите в бой, когда мир воспылает от крыльев феникса.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Глава восьмая. Грядущая победа===<br /> В предрассветные часы небо над Рошаном вспыхнуло пламенем.<br /> <br /> Проснувшийся в казарме полковник Хаслах сперва подумал, что это и в самом деле просто восходит солнце. Пока не посмотрел на хроно. Ложный рассвет осенял горизонт яростным сиянием. Алые и янтарные всполохи бушевали среди ночной тьмы и света далёких звёзд.<br /> <br /> А некоторые звёзды начали двигаться. Звёзды, которых прошлой ночью не было. Многие солдаты плакали, но не от горя или страха, а облегчения.<br /> <br /> “''Империум''”, - повторяли они снова и снова. “''Империум вернулся за нами. Нас не забыли''.<br /> <br /> ''Нас не забыли''.”<br /> <br /> Услышав это, полковник сглотнул и отвернулся, чтобы не выдать бойцам внезапно проступившего на лице страха.<br /> <br /> “''А можем ли мы быть уверенными, что сюда вернулись наши?''”<br /> <br /> Вскоре он спустился со стен, решив не обращать на пылающий горизонт внимания, которое тот столь дерзко требовал. Полковник спустился по лестничным пролётам к одному из обширных внутренних двориков Воинского Дворца. Время изменило суть цитадели, но имя осталось. Он задумался, поменяют ли летописцы и бюрократы когда-нибудь название на что-то более подобающее Империуму. Они ведь обещали, что вскоре войнам придёт конец. Больше не будет десятин плоти и ресурсов. Когда вся Галактика обретёт согласие, а власть Императора будет абсолютной, они разделят все изобильные блага космоса. Встретят новые возможности и дома, и за его пределами. Смогут не просто служить, сражаться и умирать, а процветать.<br /> <br /> Раньше он уже слышал в пропагандистских речах о возможностях на далёком востоке, в восходящем Ультрамаре. Впрочем, в глубине души Хаслах понимал, что никогда его не увидит. Если он и покинет мир, то на военной службе. Что на свой лад утешало. Его семья безукоризненно служила в татрикальскими стенощитниками на протяжении поколений. Матери и отцы, братья и сёстры, все исполняли свой долг, чтобы цивилизация продолжала существовать.<br /> <br /> “''Мы оберегаем покой ради выживания всей Татрикалы''” - так всегда говорил его отец. И эти слова стали мантрой, опоясывающей сердце Хаслаха, самой его сутью после долгих лет верной службы. Конечно, теперь полковник служил другим господам, но за в глубине души знал, что его решимость осталась непоколебимой. <br /> <br /> Так ли уж было важно, что на стенах стоит меньше солдат, если Империум поклялся их защищать? Что теперь их дети растут ради службы в полках Имперской Армии, а не занимают места в корпусе гражданской обороны? Он не знал ответа, а летописцы бы просто заверили его, что всё будет в порядке.<br /> <br /> После освобождения планеты, Третий легион оставил им множество творений имперских художников и философов, чтобы они могли проникнуться идеями терранской культуры. Со временем, уверяли летописцы, они станут галактической культурой. ''Человеческой культурой''. Всё будет частью Империума, все мелочные разногласия Раздора будут решены и позабыты. Имератор, возлюбленный всеми за Его бесконечное милосердие и мудрость, всё спланировал.<br /> <br /> Хаслаху отчаянно хотелось в это верить. В то, что существовал направляющий всех через бесконечные случайности вселенной замысел. Конечно, он слышал и перешёптывания о “Лектицио Дивинатус”, но не обращал на них внимания. Хаслах не желал уверовать в бога. Богов не существовало. Облик Галактики определяли воля и силы смертных.<br /> <br /> Он стоял на площади Объединения, праздно размышляя о возвращении Империума. Конечно, если это и в самом деле был Империум… Безвкусное конечно имя для колосса, возвысившегося в годы Великого крестового похода. Перед ним над центральной платформой из чёрного вулканического камня полукругом вздымались мраморные платформы. У подножия каждой располагались прекрасные золотистые статуи, изображавшие одного из просветивших Татрикалу воинов.<br /> <br /> Хаслах приходил на площадь так много раз, что она стала центральной шестернёй в машине его времяпровождения. И теперь он подошёл ближе, разглядывая памятники Астартес.<br /> <br /> И их господина.<br /> <br /> Перед центральной колонной стояли две статуи, чью позолоту украшали платиновая филигрань и инкрустированные драгоценные камни. Большая из них изображала настоящего колосса, своим присутствием заполнившего весь простор площади. Даже более внушительного, чем стоявший перед ним на коленях легионер, отмеченный знаками отличия и печатью уготованного величия.<br /> <br /> Памятники вызывали у него сильные и странные чувства. Хаслах всматривался в каждую деталь, как и всегда. Статуи были столь прекрасными, что он всякий раз замечал в них нечто невиданное прежде. На его глазах словно раскрывались новые грани тайны.<br /> <br /> Благородные, внушающие благоговение воины. Защитники от ксеноугроз и мятежников, скрывающихся по ту сторону небосвода. А затем пришли бури и опустилась тишина. Ни кораблей, ни астропатических посланий. Лишь тьма и смыкающийся холод, удушающий бесконечный мрак.<br /> <br /> Солдат преследовала мысль, что они так и умрут здесь, одинокими и забытыми. Многие сошли с ума и покончили с собой, не желая ждать медленной смерти от голода без имперского достатка. Планета была частью наполовину построенной империи, наследницей наполовину сломленной культуры, а теперь боролась лишь за выживание.<br /> <br /> Хаслах подавил дрожь. Он вновь попытался сосредоточиться на памятниках, на чертах их лиц, на великолепии. Одновременно представимом и неописуемом, слишком большим для такой провинциальной планеты. Они стали для него образцом и опорой. Хаслах больше не был юношей и цеплялся за звание, важность которого ослабела за долгие годы. На виски прокралась незванной гостьей седина, да и прицел уже был не так хорош, как прежде. Но он всё ещё был в здравом уме, отточенном исполнением долга и непрестанно укрепляемом в последние годы чрезвычайного положения.<br /> <br /> Бури утихли, но страх остался. Он вцепился в душу каждого, укрыв мир, словно позолота - площадь. И теперь когда на горизонте горело пламя, нутро его вновь терзали змеи-близнецы - надежда и сомнения.<br /> <br /> А затем завыли сирены. Хаслах резко обернулся, забыв о статуях. Вздрогнул, как от удара. По площади прокатился грохот выходящих на позиции орудий ПВО. Его глаза метнулись к стенам, к уже разбегавшимся по постам бойцам. Полковник зашагал к лестнице, спотыкаясь.<br /> <br /> В воздух взмыли первые снаряды. Огонь зенитной артиллерии хлестнул тьму, ища невидимые цели. Он слышал ошеломлённые требования подтверждений, приказов. Вокс переключался с канала на канал, а потом прозвенел приоритетный сигнал. Один из его коллег из другого города. Он пригляделся к идентификационному коду. Сартос. На экваторе. Он настроился на канал.<br /> <br /> И услышал лишь вопли.<br /> <br /> Настроенные на широкий диапазон частот механизмы вокс-перехвата передавали мгновения муки со всего города. Он слышал, как умирает население, погибает вся культура. До ушей доносилось хлюпанье разрываемого мяса и крики ничем не сдерживаемой, нескрываемой агонии.<br /> <br /> - “Дети Императора!” - прогремел по воксу голос и раскат смеха. - “Смерть Его врагам!”<br /> <br /> Резкий грохот болтерных выстрелов заглушил вопли, а треск опустившегося сапога - передачу.<br /> <br /> А затем завопил сам воздух вокруг, словно желая заполнить тишину. Хаслах отшатнулся, посмотрев вверх, и увидел как из облаков вырываются первые корабли. Стены вспыхнули под шквальным огнём. Он увидел как от солдат, его подчинённых, с которыми он служил много лет, остаются лишь силуэты в огненной буре.<br /> <br /> Языки пламени скользнули по краям проносящихся с воем кораблей, осветив изъеденный коррозией металл, странно искажённые и выкрашенные в опаляющие глаза цвета корпуса, и безвкусные фрески, всё ещё выглядевшие влажными, недавно покрашенными. Символы длинного когтя и распущенного крыла.<br /> <br /> Вторая волна начала заход. Взрывы сотрясли плоские стены высоких домов за спиной полковника. Хаслах держал руку на кобуре и кричал в вокс приказы, которые уже никто не услышит.<br /> <br /> - Построиться! Следите за врагом! К оружию! По постам, бойцы!<br /> <br /> А рёв грозных кораблей доносился со всех сторон, наполняя какофонией весь мир. Хаслах обернулся, готовясь бежать к другим укреплениям, когда позади раздался оглушительный грохот. Осколки впились в его стену. Кровь потекла по щеке, и Хаслах отшатнулся.<br /> <br /> И медленно обернулся, врезавшись во что-то твёрдое.<br /> <br /> Над ним нависал рухнувший на землю исполин, столь же громадный как статуи. Их искажённое подобие, насмешка над былым благородством&lt;ref&gt;В философии Платона эйдолон обозначает копию или образ идеи, не отражающий ее сущности. Можно сказать, что Эйдолон превратился в эйдолон своего идеального образа в глазах людей и себя былого.&lt;/ref&gt;. На щеку чудовища свисали тусклые волосы, его плоть корчилась и извивалась под напором чего-то, скрытого от глаз. Пурпурно-золотистые цвета оплавленных и изуродованных доспехов местами покрылись буйством красок, нанесённых капризной рукой или растёкшихся по собственной воле по металлу. Тварь опиралась на огромный молот, окутанный гибельными молниями.<br /> <br /> Лицо чудовища скривилось в подобии улыбки, и оно занесло оружие над головой.<br /> <br /> - Смерть Его врагам, - повторил предатель, и молот опустился.<br /> <br /> <br /> Эйдолон поглядел на оставшееся от солдата месиво, потыкал в него носком.<br /> <br /> Галактика кишела добычей, уготованными ему богами драгоценными игрушками, но они ломались так легко. От Исствана до самой Терры люди вечно становились хрупким разочарованием. Эйдолона ранила мысль, что когда-то и он был таким слабым. И если бы он не вознёсся, проживи он такую же жалкую и чахлую жизнь, предпочёл ли бы он умереть за честь семьи, а не стать жертвой Императору?<br /> <br /> “''Единство сделало меня собой, но оно же могло меня так легко сломить…''”<br /> <br /> Он отвернулся от изувеченного трупа и поглядел на шедевр жалкого ансамбля города. Одна из колонн уже обрушилась под ракетным обстрелом и половина её торчала над павильоном, как осколок кости. Он гордо зашагал вперёд, покачивая в руке молот.<br /> <br /> Статуя Фулгрима смотрела на него всё теми же затуманенными металлическими глазами и с всё тем же самодовольным покровительством, что и на подобие Эйдолона. Он подошёл к ней и протянул руку, чтобы провести пальцами по лицу.<br /> <br /> Эйдолон помнил, как воздвигали скульптуру. Лучшие ремесленники флота на протяжении недель трудились, желая создать нечто достойное облика самого Фениксийца.<br /> <br /> “''Я хотел увековечить этот знаменательный день''”, - слова генетического отца выскользнули из воспоминаний. - “''Чтобы грядущие поколения увидели лица своих освободителей. Мы возвысили их, сын мой. Мы дали им единство''”.<br /> <br /> Ладони сомкнулись на рукояти “Славы вечной”, и лорд-командор воздел молот над головой. И зарычал, нанося удар. Металл погнулся и раскололся. Его некогда идеальное лицо разбилось на части, исказилось и поплыло. Металл расплавился и закапал под ноги уничтожившему тень самого себя легионеру.<br /> <br /> Эйдолон буркнул и остановился, опустив оружие на исходящие паром обломки, чуя запах расщеплённого золота. Он оглянулся через плечо на Фулгрима, не выпуская рукоять.<br /> <br /> “''Уничтожить и твоё наследие было бы так легко. Но возможно пока хватит и моего''”.<br /> <br /> Эйдлон с отвращением перевёл взгляд с идола своего отца на пылающий город. Он высадился в самом его сердце, чтобы почтить площадь новым освящением и смазать пеплом сердце былой гордыни. Вокруг него высаживались подразделения третьего миллениала. Бойцы Малакриса ликующе выли, выпрыгивая из штурмовых кораблей или выскакивая из ощетиниквшихся коконов - “Харибд” и “Когтей ужаса”. Одна из штурмовых клешней врезалась прямо в центральный шпиль и теперь пыталась удержаться, пока дрели и мельта-резаки прогрызали путь внутрь.<br /> <br /> Они убивали культуру. Шаг за шагом. Удар за ударом. Топили цивилизацию в её же смрадной крови. Терзали будущее.<br /> <br /> Судьбой человечества был затянувшийся вопль, вырываемый из задыхающихся лёгких.<br /> <br /> Дети Императора всё ещё просвещали. Несли свет и обещание грядущего. Должно быть, так же чувствовали себя альдары, медленно осознавая что же порождали на свет.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе смешок. А ведь это был их конец. Гибель всего, чем они дорожили. Возможно, теперь человечество последует за ксеносами в могилу. Даже сейчас пожалуй он ковал это будущее. Копал могилы для миров, которые никогда не видел. Людей, с которыми никогда не чувствовал родства.<br /> <br /> И когда Терра будет в их руках…<br /> <br /> '''Когда Терра будет нашей…'''<br /> <br /> Что тогда?<br /> <br /> Эйдолон не спешил. Ничто здесь не могло ему навредить. Ещё нет. Он слышал рёв звуковых орудий на стенах, где развлекались его какофоны. Пожалуй, лорд-командор мог представить и даже расслышать лязг клинков. Эстеты Воциферона удовольствовались поединками, гремящими среди горящего города, и это был достойный похоронный звон перед гибелью или порабощением смертного народа.<br /> <br /> Возможно, прислушавшись он даже разобрал бы гиканье и насмешки заходящих на боевой пеленг хтонийцев, диких бандитов, возвысившихся над людьми. В сердцах Эйдолона всё ещё тлел уголёк благородства, частица, которой было отвратительно само существование таких космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, поразмыслить об этом придёт время потом, когда сгорит этот мир и все его блага пойдут на утоление желаний и нужд легиона. В глубине души Эйдолон знал, что Дети Императора возвысятся над всеми, даже если на это уйдёт десять тысяч лет.<br /> <br /> - Возможно, я разберусь с тобой потом, отец, - сказал он статуе, а потом отвернулся и лениво зашагал к ждущему центру управления. - А пока у меня другие дела. Убийство мира и всё такое.<br /> <br /> ===Девять. Шёпот разрушения===<br /> ''Слушай.''<br /> <br /> Голос доносился из каждого угла, каждой тени и проблеска пламени. Он танцевал над умирающим городом, манил словно песнь, слышная лишь благословенными воинами легиона.<br /> <br /> ''Слушай.''<br /> <br /> С самого первого убийства когти Малакриса были вымазаны в крови. Он не стал включать поле, ведь и так разрывал смертных солдат безо всяких усилий. Капитан упивался зрелищем их смерти, глядя в расширившиеся от агонии и шока глаза тех, кого лишал быстрой гибели от расщепляющих потоков энергии.<br /> <br /> Иногда он останавливался, чтобы слизнуть тёмным языком жизненные соки с лезвий. И у каждого был свой изысканный аромат. Проблески прожитых жизней, приправленные паникой. Кто был алкоголиком, кто наркоманом. Кто нёс в крови генетический яд, который однажды дал бы мрачные плоды, став отравленным наследием для детей или же прорастя внутри тела опухолью.<br /> <br /> Через пролитую кровь Малакрис вкушал их суть, саму их душу, и смеялся, убивая. Он всегда этим упивался. И теперь не скрывал этого. Капитан убивал так же естественно, как дышал, рефлекторно, без задних мыслей.<br /> <br /> С каждым движением доспехи щёлкали и гремели, усовершенствованные тщательно и долго трудившимися согласно его инструкциям технодесантниками и механикумами… О, ожидание того стоило. Теперь броня действительно подходила Малакрису, прилегала как вторая кожа, впивалась в кожу шипами и царапала так, чтобы вызывать изысканнейшие муки.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> Капитан никуда не спешил. По доспехам бессильно застучали лазерные разряды, и тогда Малакрис шагнул вперёд, включив наконец когти. Проблески нечестивого света встретили бегущих в бой защитников. Легионер уже заскучал. Столь немногие могли стать ему хотя бы подобием испытания… Возможно, стоит дать и калатесийцам порезвиться.<br /> <br /> Малакрис растягивал удовольствия, давая стенощитникам хоть раз попасть в него бесполезным оружием. Поворот, приводящий его на линию обстрела. Показная дрожь, оступившийся шаг. Представление перед неизбежным концом.<br /> <br /> И вот они уже бросаются прямо на него, храбрые глупцы. Малакрис поднёс когти к голове, приветствуя смертных. Сверху кто-то запустил ракету, но легионер отступил в сторону, и взрыв лишь легко толкнул его в бок. Должно быть, солдаты видели его в пламени как чёрную пустоту, нависшую тень, зловещую и ощетинившуюся шипами, освещаемую лишь адским пламенем и смертельным блеском когтей.<br /> <br /> - Вы сами разожгли для себя пекло! - закричал он во весь усиленный голос. - Милость первого лорда-командора снизошла на вас, и я - его багровая десница!<br /> <br /> - За Императора! - отчаянно закричал кто-то. Малакрис смотрел на бегущих солдат, на их грязно-коричневую униформу и тускло стальные нагрудные пластины. Они текли словно солёный паводок, зачахшие жалкие создания. Построившие высокие стены и охотно прятавшиеся за ними, ставшие кирпичами в них. Смертные всё равно что похоронили себя заживо в этих славных укреплениях, став цементом и камнями для убитого будущего.<br /> <br /> Офицеры знали, что не могут убить его в одиночку, и поэтому в первой волне бежали рядовые. Стреляя из ружей. Тщетно бьющих разрядами по доспехам. Он видел, что их оружие уже перегружено, как быстро выгорают энергоячейки. Мерцающие свечи среди жестокой тьмы.<br /> <br /> В мерцании пламени сверкнули штыки. Солдаты перепрыгивали через хребты из осыпавшейся кладки, споткаясь, перебирались через опрокинутые колонны. Несомненно, кто-то из их командования вёл подсчёт. Сколько стандартных солдат потребуется, чтобы убить одного легионера?<br /> <br /> По доспехам снова застучали разряды, а в бок шлема врезался сплошной снаряд, на миг ошеломив капитана. Малакрис зарычал, лязгнув когтями. Солдаты были никем… однако их решимость утомляла.<br /> <br /> Легионер ринулся в самую гущу. Даже ожидавшие нападения бойцы не ожидали такой стремительности. Малакрис ухмыльнулся, заметив промелькнувший на лицах и мгновенно исчезнувший трансчеловеческий ужас. Они вступили в бой. Сошлись. Теперь смертным оставалось только сражаться с внезапно оказавшимся среди них чудовищем или погибнуть.<br /> <br /> И они кололи его, пытаясь пронзить доспехи, но лишь тупили и ломали штыки. Целились из тяжёлого оружия. Воздух вокруг наполнился пламенем и осколками под огнём плазмомётов и установленных на огневых позициях болтеров. Раскололися и оплавился камень. Внезапный жар обращал пыль и песок в стекло, а тела мёртвых мгновенно зажаривались или исчезали, расщеплённые на атомы. Выпущенный тяжёлым болтером снаряд ударил в нагрудник и отбросил Малакриса на шаг. Капитан улыбнулся, упиваясь ощущением растекающейся по телу крови.<br /> <br /> Даже сквозь фильтры ястребиного шлема он чуял лишь вонь жареной человечины. Малакрис взревел, и рёв его рокочущей волной прокатился по полю боя. Усиленный, но не столь оглушительный как у Эйдолона или какафонов. Способный ошеломить и устрашить, но не переломать кости.<br /> <br /> - Давайте, - отдал приказ капитан.<br /> <br /> Вой прыжковых ранцев донёсся даже сквозь грохот битвы. Бойцы его отделения взмыли в воздух и приземлились прямо среди сечи, завывая, ревя цепными мечами и рыча болт-пистолетами. Настоящие фонтаны крови забили на месте солдат, рассечённых пополам, разрубленных от макушки до паха, разорванных в клочья.<br /> <br /> - Хорошо заманил их капитан! - передал по воксу Рикан Байл, его заместитель и лучший первопоходец троп боли из всех, которых Малакрис видел. - Крысы бегут! Загоним их в норы, вытащим и распнём под песни! Прибьём кричащим к стенам, как предупреждение другим! Освежуем заживо и…<br /> <br /> Малакрис отключил связь, прервав поток жестоких идей, ведь у него уже были свои. Стенощитник уползал от капитана. Солдат со сломанными приземлившимся легионером ногами полз, тащил себя через обломки, цепляясь за них обагрёнными культями пальцев. Малакрис зашагал за ним, наблюдая за смертным, будто дитя за раненым насекомым.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> На задворках разума вновь слышался вкрадчивый голос, настойчивый и уверенный, такой знакомый. Если бы Малакрис сосредоточился, то наверное бы даже понял, кто обращается к нему с такой совершенной властностью. Что за внушающее благоговение создание обращается к нему во сне и наяву. Побуждая ко всё большим и большим излишествам.<br /> <br /> Он протянул руку, схватил смертного за голову и грубо потащил вверх. И надавил. Чувствуя, как трещит и падает шлем. Как рвётся плоть, раскалываются кости. Он словно на миг ощутил на языке вкус выпущенных из тонкой оболочки серых клеток. А затем мозг рассыпался пеплом, испарился в энергетическом поле.<br /> <br /> Малакрис хрипло вздохнул от удовольствия. По телу расходилась волна противоречивых чувств, опаляющего нервы извращённого удовольствия. Заточённая в теле душа пела, колотила вместе с сердцами в пластины сросшихся рёбер.<br /> <br /> Внезапно он посмотрел наверх.<br /> <br /> Среди теней на пылающем небе проступил силуэт в плаще, развевающемся под внезапными порывами раскалённых ветров. Такой знакомй. Такой решительный. Невозможно, но это был Эйдолон. Показывающий вперёд когтями, словно горящий изнутри чёрным пламенем, застывшим среди ветра смерти.<br /> <br /> Малакрис взбежал на пригорок и заглянул через край. Под ними маршировали Сыны Гора, шагая такими стройными рядами, которыми уже не могли похвастаться разрозненные банды Третьего. Большинство их выстрелов попадало точно в цель.<br /> <br /> Жестокая методичность и эффективность. Глупцы, цепляющиеся за приказы, словно они могли защищить их от потопа. Голос вновь что-то нашёптывал.<br /> <br /> Потребовался бы лишь самый небрежный жест, минимальные усилия, и хтонийцы бы стали жертвоприношением, достойным его вознесения.<br /> <br /> '''''Они не заслуживают права купаться в твоём величии, разделить твою мощь. Покажи им, кем можешь быть. Сделай то, что должно. Во имя моё.'''''<br /> <br /> - Я слушаю, - выдохнул Малакис, не отводя взгляда от проносящихся над головой штурмовых кораблей врага. - Я вас слушаю, милорд.<br /> <br /> <br /> Они умирали как безвольный скот, и в таком бою не найти было радости состязания.<br /> <br /> Даже офицеры едва ли могли дать Воциферону бой, что ввергало его в уныние. Это таких людей они оставили в своей тени? Трусов, бросающих приближённых против легиона? Готовых пожертвовать бессчётными жизнями, лишь бы на миг спасти свои жалкие шкуры?<br /> <br /> Он сражался в пылающих развалинах, прежде бывших воинским училищем, и под сабатонами легионера хрустели опалённые клочья пергаментов и столов. Ко всем поверхностям лип пепел, как осталивающиеся частицы сгоревшего дерева, так и маслянистая сажа, оставшаяся от расщеплённых тел. Воциферон остановился среди кошмара, чтобы очистить клинок, стряхнуть с лезвия клочья плоти и брызги крови в мокрое тряпьё у ног. А затем отбросил клочья униформы прочь. Пусть сгорит.<br /> <br /> ''Пусть всё сгорит''.<br /> <br /> Он вздрогнул от этой мысли, незванной и чуждой. Он не был обезумевшим разрушителем, готовым ради победы испепелить целую планету. Пусть этим занимаются вульганые легионы, безумные и порочные. Он никогда не вступит в их ряды. Воциферон скорее сгорит сам, чем опуститься до их уровня. Однако мысль оказалась назойливой, заразной. Мир словно жаждал сгореть, быть уничтоженным и восстановленным. Феникс мог воспрять лишь из пепла. Даже Кемос был мёртвой колыбелью, прежде чем Фулгрим вновь принёс в неё жизнь.<br /> <br /> - За мной! - воскликнул Воциферон. Избранные клинки спешили за ним, перепрыгивая через наспех сваленные баррикады. Поверженные колонны лежали преграждали путь через проспекты, сваленные на пути легионеров как сухостой. И уже запятнанные и вымазанные кровью и потрохами, среди которых проступали узоры.<br /> <br /> Воциферон возглавлял наступление из казарм в один из аудиторумов. Щёлкал вокс, пока другие воины его подразделения, его присягнувшие на клинке, докладывали один за другими. Каждый из них, и бившийся рядом с командиром, и сражавшиеся поодаль, на самом деле воевали в собственных войнах, таков был одинокий путь дуэлянта.<br /> <br /> - Здесь некому бросить вызов, - проворчал Алеф Катрагани, один из товарищей Воциферона. - Это всё равно, что сражаться с новобранцами. Я бы нераздумывая предпочёл бой с Сынами Гора, да даже с кем-то из отбросов Малакриса, - он косо поглядел на Воциферона. Алеф, как и его учитель, хранил дисциплину плоти. На нём не было шрамов, а волосы спадали на плечи жемчужно-белым водопадом. - Пора бы уже закончить с этой кровной распрей. Ты станешь капитаном, если захочешь.<br /> <br /> - Для этого в зоне боевых действий самое время, - фыркнул Воциферон. - Нет. Я всегда успею выпотрошить ублюдка, как он этого заслуживает, но когда я решу. И своим клинком.<br /> <br /> Алеф пожал плечами и направился прочь, прочёсывая залы в поисках добычи получше. Руководство Воциферона воспитало в его солдатах достойную независимость. Как и должно было быть. Он лично их обучал. Избирал из рядов Третьего миллениала за воинское мастерство и полную бесстрастность. Свободных от поразившей большую часть легиона скверны, не поддавшихся худшим излишествам. Он лично убил тех, кто не соответствовал его высоким стандартам и ожиданиям, в поединке клинок к клинку.<br /> <br /> Воциферон не считал себя Люцием или Кирием, ни кем-либо прочим из многочисленных порождённых примархом мастеров клинка. Теперь слишком многие стремились к заоблачным высотам, измеряя своё мастерство по чужим стандартам, забывая о чистоте искусства. Возможно, Воциферон никогда и не одолел бы того же Кирия, но он знал что посвятил себя без остатка избранному пути.<br /> <br /> Он провёл свободной рукой по поверхности доспехов вдоль золотистых трещин. Каждая рана была удостоена уважением и возмещена стократ, каждое оскорбление отомщено. После битвы он лично приготовит и расплавит золото, а затем вставит в доспехи вместе с керамитовым наполнителем.<br /> <br /> Он сам становился произведением искусства.<br /> <br /> Дым вздрогнул от боевого клича. Один из офицеров наконец-то вступил в игру. Воциферон улыбнулся. Он не носил шлема, и потому женщина увидит лицо своей смерти. Другие легионеры отступили, молча ухмыляясь. <br /> <br /> Воциферон поднял саблю к лицу, и полусвет блеснул на позолоченной рукояти.<br /> <br /> - Приветствую, дочь Империума. Я - Воциферон, мастер клинка из третьего легиона. Для будет честью узнать твоё имя, прежде чем забрать жизнь.<br /> <br /> Она сплюнула на пол. Кровь стекала по бледным щекам и замарала тёмные волосы. Лицо освещало сияние её собственного силового меча, словно призывая Воциферона обратить внимание. Высокая и подтянутая женщина обладала телосложением бойца, была профессионалом, пусть и не достойным соперником.<br /> <br /> - Я - Церел, изверг, - она почти прошипела эти слова. - Я служилу капитаном стенощитников.<br /> <br /> - Служила, ведь стены пали, - мягко, почти вежливо поправил её легионер. Лицо женщины исказилось от ярости.<br /> <br /> - Что вы творите? Когда-то вы освободили эту планету, защищали её. А теперь разрушили всё за одну ночь кровавого безумия.<br /> <br /> - Хотел бы я, чтобы ты поняла, - ответил Воциферон, и к своему удивлению понял, что говорит правду. - Ложь Императора сковала всю Галактику цепями. Мы сломим их. Мир за миром, стена за стеной, пока не падёт сам Тронный мир и Дворец.<br /> <br /> - Вас остановят. Возможно не здесь, но вам не победить.<br /> <br /> Воциферон вздохнул, расправив плечи, и вновь отсалютовал клинком.<br /> <br /> - Как знать, капитан.<br /> <br /> '''''Совершенство ждёт, стоит лишь протянуть к нему руку поддайся. Когда твой соперник умрёт, на пути к восхождению не останется преград. Пусть этот мир сгорит, мы лишь воспрянем из пепла!'''''<br /> <br /> От этого голоса, проклятого шёпота, пальцы сильнее сжались на рукояти. Взревевшая от гнева и боли сметная бросилась на врага. Воциферон отступил в сторону, уходя от неуклюжего удара, и чувствуя растущую непривычную неуверенность. Она обернулась и ударила сплеча, но легионер лишь отошёл на шаг. А затем ударил в ответ. Развернувшийся клинок встретил опускающуюся саблю, но мастерства Церел не хватило, чтобы отклонить сверчеловеческий напор, и она почти согнулась пополам, рухнула и взвыла от боли, царапая коленями плиты.<br /> <br /> - Поднимись, - сказал Воцифеон, отводя клинок и отступая на шаг. Женщина заставила себя встать и замахнулась, вновь нанося рубящий удар. Тяжёлая рука сомкнулась на её запястье, чуть потянула в сторону, и хрустнули кости. Женщина завопила. Приблизившись, Воциферон поднёс клинок к её шее.<br /> <br /> - Даже недостойные воины заслуживают умереть, стоя, - прошептал он, а затем вонзил чарнабальскую саблю в кости.<br /> <br /> <br /> Горящие стены рушились, и эхо грохота Тиль Плегуа слышал как песню.<br /> <br /> Певец разрушения шёл по укреплениям, волоча ноги, и гнал смертных перед собой будто охваченное паникой стадо. Он ворчал и пел себе под нос, и каждое слово отдавалось на стенах эхом, гудело как перезвон далёких колоколов. Как знамения погибели, возвещающие о надвигающемся конце.<br /> <br /> Преобразились многие из боевых братьев третьего легиона, но какофоны изменились сильнее всех прочих. Ядовитая песнь Маравильи нашла их, проросла метастазами из храма на Лаэре и угнездилась в их душах как духовная болезнь, неутомимая карцинома. По сути своей она была зависимостью, рождённой Тёмным Принцем и насланной в безразличную вселенную, приманкой прежде всего для тех, кто обладал истинным видением.<br /> <br /> И когда тени шептали ему многими голосами, тысячами манящих нешёптываний Слаанеша, медоточивыми речами примарха, гласом первого лорда-командора, Тиль не обращал внимания. Они были ничем. Лишь нотами песни. Голосами Вечного Хора.<br /> <br /> И у них не было власти ни над ним, ни над его братьями.<br /> <br /> Они сражались порознь, безвкусно предаваясь собственным капризам. Сбрасывали кричащих людей со стен, разрывали на части звучными припевами оружия. В унисон со своими инструментами возносили голоса, способные столь же легко разрывать их врагов на части. Ради этого они были созданы - убивать врагов, поставить Галактику на колени. Вся разница была в том, что теперь они были вольны наслаждаться своим предназначением.<br /> <br /> Пальцы мелькали по циферблатам и рычагам, нажимали кнопки и тянули спусковые крючки. Очередной выпущенный звуковой порыв разорвал стенощитника в клочья. Кровь и внутренности жутким дождём посыпались на других солдат. Смех Тиля стал больным, липким и рокочущим.<br /> <br /> На плодородных равнинах снаружи артиллерия наконец-то вошла в зону поражения, и теперь дополняла громом выстрелов сотканную бойцами Плегуа симфонию. Приближающиеся “Разящие клинки” открывали огонь, рассекающий внешние стены, пока те не вспыхнули пожаром, в пламени которого плавились и кладка, и металл.<br /> <br /> Вокруг умирала культура, перемалывалась жерновами войны в ничто. По воксу разносились воющие и улюлюкающие отчёты о жестоких боях по всем великим городам. Набирающая темп война на уничтожение катилась к сердцу твердыни, понемногу обращавшейся в прах.<br /> <br /> Воздух звенел от воплей умирающих. И солдаты, и гражданские ждал выбор между смертью под огнём шестнадцатого легиона или искушённым в зверствах третьим.<br /> <br /> Каждое новое дополнение к песне, каждая пермутация мелодии будоражила душу Плегуа и толкала его к истинным высотам пороков.<br /> <br /> Он остановился, заметив прижатое к земле тело стенощитника. Случайный разряд звука разнёс его нишу, придавив ноги осколками. Плегуа склонил голову набок, смакуя мгновение, когда наконец-то заметивший его затуманенными от боли глазами человек начал вырываться и вопить.<br /> <br /> Тиль потянулся к поясу и отцепил один из клинков, простой свежевательный нож. Инструмент искусства, столь же ценный, как и грозное оружие. Он присел поближе, так чтобы солдат ощутил мертвецкое благоухание, дыхание надвигающейся смерти. Плегуа сорвал огромной рукой униформу, прижал бледную окровавленную кожу будто скульптор, оценивающий мраморный блок.<br /> <br /> - Не бойся, человечек, - пробормотал он, задумчиво начав резать, вытягивать вопли в становящуюся всё громче песнь. - Я здесь не для того, чтобы терзать твоё тело. А для того, чтобы научить тебя петь.<br /> <br /> Когда он закончил, шёпот стал тихим, едва слышным. Бессильным. Неспособным найти опору. В душе Плегуа было место лишь для гибельного великолепия арии самого Тёмного Принца.<br /> <br /> ===Десятая глава. Сердце всего сущего===<br /> Вокруг умирал командный центр, бился в конвульсиях от вызванного вторжением системного шока&lt;ref&gt;Системный шок - это общее название для состояния, когда жизненно важные органы не получают достаточного количества крови и кислорода.&lt;/ref&gt; и впившегося острия Шестнадцатого легиона.<br /> <br /> Первые коридоры и стены вытесали из чёрного железа и бутового камня ещё в первые дни Раздора. Со временем здание усовершенствовали, улучшая чертежи, пока оно не стало извивающимся лабиринтом, в котором путь указывали лишь ползущие под потолком тусклые металлические глифы. Местами символы сменились на буквы готика, но было заметно что над этой задачей трудились без души. Результаты выглядели недолговечными, не укоренившимися… а теперь и вовсе всё закончится на пепелище.<br /> <br /> Эйдолн шагал по коридорам так, словно уже был их владыкой, втягивая густой от дыма и смрада умирающих воздух. Вокруг отключались когитаторы, шелестя бинарными голосами в последний раз. Пальцы Эйдолона скользили по корпусам, сбрасывая с них пепел и прах. Пластстальные опоры коридора дрожали под напором падавших где-то наверху обломков. Лорд-командор видел расходящуюся по структуре слабость, предвещающий гибель в лихорадке озноб.<br /> <br /> Сердце Воинского Дворца, великой крепости-города, всего сущего на этой планете осталось всё таким же тесным, как он помнил. Строение возвели не в расчёте на физиологию космодесантников и не перестроили после завоевания для удобства освободителей. Склонив голову, Эйдолон проталкивал свою усовершенствованную тушу через тесные двери. Цель была всё ближе. Среди клубов дыма и алых отблесков аварийного освещения казалось, что Эйдолон спускается в преисподнюю.<br /> <br /> Он словно шёл по коридору корабля, подбитого в пустотной битве, пронзённого выстрелом излучателя и истекающего атмосферой. Конечно, планеты умирали медленнее судов, но у них это получалось столь же прелестно. А Эйдолон бился в стольких сражениях по всей Галактике. Среди леденящей стужи и палящих песков, в мёртвых мирах, населённых лишь призраками убитых грёз, на станциях и кораблях как Империума, так и враждебных чужаков. В конечном счёте всё происходило одинаково. При всех изобильных обликах Галактики, война никогда не менялась. Одна и та же песнь звучала вновь и вновь. Разносилась от Терры до окраин известного космоса, а потом обратно.<br /> <br /> Из-за коридора вывалился стенощитник, вымазанный в саже и крови. Старший офицер, судя по тускло мерцающей на плечах парчёвой мантии. Он замер, заметив нависающего над ним Эйдолона, одинокого и чудовищного исполина, царапающего потолок головой. Лорд-командор подался вперёд, давая смертному лучше разглядеть его в тускло-красном свете. И сверкнув кровавой улыбкой, Эйдолон бросился вперёд как упырь, выбравшийся прямо из мрачных легенд.<br /> <br /> Смертный выстрелил. Первый болт-снаряд ушёл в молоко, второй бессильно отскочил от огромного наплечника. Третий и четвёртый врезались в нагрудник, на миг оттолкнув гиганта. Эйдолон рассмеялся, ощутив вздымающийся прилив борющейся с упоением боли. Он поднял свой пистолет и выстрелил в ответ, даже особо не целясь.<br /> <br /> Капризное оружие окатило стенощитника потоком крикливо-зелёного сияния. Вспыхнуло, прокатился треск, и нестабильные атомы расщепили плоть, оставив лишь тень на стене. Эйдолон направился дальше к бьющемуся сердцу командного центра, оставив позади лишь мрачный памятник.<br /> <br /> После выброса радиации завыли новые сирены, заскулила гидравлика взрывозащитных дверей, пытавшихся сомкнуться на пути расходящихся токсинов. Без поступающей энергии и наполненными противоречащей информации программами системы бастиона действовали со скоростью улитки. Эйдолон помедлил, пригнулся и упёр свободную руку в судорожно трясущуюся дверь, оттолкнул её прочь и шагнул внутрь, в самый центр крепости.<br /> <br /> Уже смертельно раненной. Его взгляду открылись расчленённые тела, разбросанные по залу яростными взмахами цепных мечей. Головы солдат насадили на их же штыки, а затем расставили на пультах управления и гололитических столах. Написавшие эту живописную, но мрачную картину художники всё ещё были здесь, прохлаждались среди вырванного ими сердца.<br /> <br /> Шесть воинов Сынов Гора держали оружие на изготовку и стояли полукругом вокруг седьмого, расположившегося в трёх шагах впереди. Он обернулся, услышав шаги Эйдолона, снял шлем и небрежно бросил на ближайшую скамью. Шлем врезался в расчленённое тело, отчего кишки высыпались на пол жутким водопадом.<br /> <br /> Герог Шарур поглядел на Эйдолона с нескрываемым презрением и сплюнул через плечо. Кислота зашипела, разъедая стальной пол.<br /> <br /> - Ах, первый лорд-командор! - воскликнул он. - Не думал, что ты доберёшься сюда один, без свиты из своих славных капитанчиков.<br /> <br /> - Всегда рад удивить, капитан, - ответил Эйдолон, упирая молот в стенку одного из последних работающих когитаторов, и надавил. Металл вмялся внутрь, отчего страдающие духи машины неистово взвыли. Он окинул взглядом сцену и улыбнулся. - Неплохо сработано, признаю. Хотя и без… артистизма.<br /> <br /> - Видели мы, что вы считаете искусством, - прошипел один из хтонийцев. На его доспехах сверкали отметки вожака, и даже надетый шлем не мог скрыть источаемого им отвращения. На лицевой пластине мерцали вытесанные клыки, кривящиеся в волчьей ухмылке. С оплечий на цепях свисали зеркальные монеты, блестя среди вырезанных отметок об убийстве. На металле выбили, выгравировали и нанесли краской какие-то бандитские каракули, вместе однако сходящиеся в почти достойный мастеров древнего Дамаска узор, знак без всякого стеснения показываемой верности. Перед Эйдолоном стоял живой талисман, тотем далёкой и осаждённой Хтонии.<br /> <br /> - Я бы предпочёл узнать имя того, кто сомневается в моих решениях, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - Аннунгал&lt;ref&gt;Гугл выдал: &quot;Written in ancient Sumerian is the word “ANNUNGAL” which means strongest or most powerful&quot;.&lt;/ref&gt;, - зарычал легионер. - Вожак и чемпион Шестнадцатого легиона. Любимец магистра войны.<br /> <br /> - В этом я и не сомневался, - протянул лорд-командор. - Несомненно столь же любимый, как и я - моим примархом.<br /> <br /> - Хватит насмехаться над моими бойцами, чудовище, - заговорил Герог, сурово глядящий на Эйдолона. - Я не смогу их удержать, если они решат поставить тебя на место.<br /> <br /> - О, они могут поднять руку на меня руку, но тут же её лишаться, - посулил в ответ Эйдолон. - Я совсем не против разорвать любого из твоих славных солдат в такие клочья, что не останется мяса даже на трофей, не говоря уже об истинном произведении искусства.<br /> <br /> - Славная угроза, фулгримовский щёголь, - фыркнул Аннунгал. - Но магистр войны…<br /> <br /> - Не здесь, - перебил его Эйдолон. - Как и Фениксиец. Мы - позабытые сыны, собравшиеся вместе волей случая. И нам решать, что будет дальше, - он широко развёл руками. - И полюбуйся, как мастерски вы вонзили копьё в сердце врага, пока я мог лишь наблюдать… - он помедлил. - Пока мои солдаты зачищают города и собирают добычу. Рабов, топливо, припасы, которых хватит для пути к самой Терре.<br /> <br /> - Припасы, которые мы все разделим, - с показным спокойствием заметил Герог.<br /> <br /> - Ну естественно, - согласился лорд-командор, небежно улыбаясь. - В жестокий день понадобятся все силы. Даже наши отцы не могут биться в одиночестве. Мы бросим в бой всё без остатка. И для меня честь и привилегия вести Третий миллениал навстречу последней битве. Это - долго достойных командиров, - он перевернул молот в руке, постучав по когитаторам. - Мои избранные воины сокрушают сопротивление наших врагов, вырывают хребет их обороны, - он деланно огляделся по сторонам. - Ну, я думал предложить им сдаться, но похоже вы уже лишили их выбора.<br /> <br /> - Я решил, что нет смысла бросаться словами, - пожал плечами Герог. <br /> <br /> - Да вы храбрые хтонийцы их вообще не цените. - прыснул Эйдолон. - Думаешь, магистр войны полюбит тебя сильнее за необузданное насилие?<br /> <br /> - Это неважно. Мы предстанем перед ним окровавленными, но не сломленными. Его воины. Его чемпионы. Мы, - он ударил по нагруднику латной перчаткой, - его избранные воители. Легионеры самого магистра войны. Ради его улыбки я бы сжёг весь этот мир и помочился на пепелище.<br /> <br /> - Вы всё ещё считаете себя такими могущественными? - с искренним любопытством спросил Эйдолон. - Возвышенными над всеми нами? Что и верные и предатели покорятся восходящему Гору и его Сынам?<br /> <br /> - Он - магистр войны, - процедил Герог. - И станет Императором.<br /> <br /> - Правда? Никогда бы не подумал, - протянул умилённый Эйдлон. С Сынами Гора было так приятно играть. Среди них было столько хвастунов и шутников. Таких… очарованных собственным пошлым остроумием. Столько возможностей спустить их на землю, столько гордыни, подталкивающей к падению. Эйдолон прищёлкнул синим языком по губам, смакуя мысль.<br /> <br /> '''''Отбросы…''''' Промелькнула из ниоткуда мысль. '''''Дворняги'''''.<br /> <br /> “Да, они такие”, - согласился Эйдолон и тут же одёрнул себя. Он размяк. Шёпот стал таким вездесущим, таким непрестанным, что он едва не принял ядовитые речи Расколотого Короля за собственные мысли.<br /> <br /> Он представил как тварь парит по залу, липнет к спинам хтонийцев. Сломленная и горящая. Способная лишь вечно шептать. Как когти из чёрного стекла и тусклого пламени смыкаются на плечах Герога, словно пальцы слуги, ожидающей коронации господина.<br /> <br /> Щелчки вокс-передатчика оторвали его от раздумий, и Эйдолон снова обратил внимание на Сынов Гора. Они внезапно напряглись, выпрямились, подняли оружие. Поза Герога выдавала раздражение и внезапную жажду насилия. Он даже взял топор, раньше лежавший у рассечённого тела имперского командующего, а другую положил на кобуру. А затем выхватил пистолет, целясь прямо в Эйдолона.<br /> <br /> - Ах ты вероломный ублюдок, - процедил Герог, и все его бойцы как один открыли огонь.  <br /> <br /> ===Одиннадцатая глава. Разбитые братства===<br /> Эйдолон бросился в сторону, скрывшись за одной из опорных колонн от настоящей огненной бури. Кладка взорвалась, осыпав его градом осколков и пыли. Лица давно-мёртвых офицеров исчезли, историю стёрла с лица земли чистая целеустремлённая злоба.<br /> <br /> Лорд-командор вскочил на ноги и выстрелил. Смертельный магнитный луч опалил стену над головой одного из легионеров. Встроенные механизмы раскалились, грянул взрыв, лишь добавивший клубов дыма.<br /> <br /> Сыны Гора шагали сквозь туман войны, словно были у себя дома. Стреляя их болтеров, ища цель. Но Эйдолон не стоял на месте. Он перемахнул через центральные панели управления и уже был среди врагов. Видят боги, он снова чувствовал себя живым. Его тело и дух никогда не реагировали так быстро с тех пор, как Эйдолон перехватил удар дерзких Шрамов и убил их ложного Хана, желая сломить их дух. Наделённая новой силой и благами плоть лорда-командора двигалась так же естественно, как прежде, когда Фулгрим ещё не снёс ему голову.<br /> <br /> Он снова стал первым среди лордов-командоров. Князем-воителем. Чувствовующим себя цельным как никогда, расправляясь с недостойными лицезреть его великолепие. Он резко обернулся в дыму, уже занеся молот и впечатал его искрящее головье в нагрудник первого врага. Остальные уже поворачивались к нему навстречу, целясь. Вспыхнули молнии и из мглы вырвался клинок, оцарапавший броню. Застонавший от боли Эйдолон отшатнулся.<br /> <br /> Его горло завибрировало и раздулась. Трахея расширилась, вдавливая артерии в натянутую как канат шею. Мешки запульсировали нарастающим и готовым грянуть воплем. А затем едва направляемый распахнутой пастью Эйдолона полифонический вой излился наружу. Хлынул из его тела, отбрасывая хтонийцев прочь рябящей волной. Эйдолон повёл шеей из стороны в сторону, заставляя Сынов Гора встретить всё своё сломленное величие.<br /> <br /> Одним лишь криком он раздробил двух ближайших хтонийцев. Кровь хлынула из зелёной как море треснувшей брони глумливой волной, из пробоин показались расколотые кости. <br /> <br /> Герог бросился на Эйдолона, рыча от примтивной ненависти, тесня его шаг за шагом. Топор впился в нагрудную пластину лорда-командора, и высвобожденный вой сменился ухающим кошмарным смехом.<br /> <br /> - Так значит они не просто для показухи, а? - фыркнул Эйдолон. - Ни топор, ни звание. Ты не один из его фаворитов, даже не истинный сын. Но бьёшься так, словно он тебе дышит в спину. Чувствуешь себя от этого сильным?<br /> <br /> Насмехаясь, Эйдолон отступал, ускользал от неистовых ударов преследующего его хтонийца. А затем поднял молот. Окутанное энергией оружие сцепилось, заискрило, забило молниями соперничающих полей. В мерцающем свете лицо Эйдолона скривилось в мертвенной усмешке. Он подался вперёд и зашипел.<br /> <br /> - Вы все такие храбрые солдатики, правда? Вытащенные из грязи и пепла своей ублюдочной планетки, жаждущие его впечатлить. Но магистра войны здесь нет… Некому спасти тебя от твоей же глупости.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь просто так напасть на нас? - зарычал Герог. - Да я тебя освежую, ты, крыса!<br /> <br /> - Напасть? - презрительно повторил Эйдолон. - И когда же я это успел сделать?<br /> <br /> - Не валяй дурака, Эйдолон! Я уже знаю, что затеяли твои бойцы.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, а Герог надавил на древко оружия, заставляя лорда-командора отступать шаг за шагом. Тот зарычал и рванул молот на себя. На миг потерявший равновесие хтониец пошатнулся.<br /> <br /> Тяжёлые шаги крушили камни, усталый танец войны вёл их всё ближе к центральному помосту среди освещаемых лишь громом выстрелов клубов дыма.<br /> <br /> - Ну тогда мне остаётся лишь похвалить их за инициативу! - сухо усмехнулся Эйдолон. - Родич, ты ведь знал, что до этого дойдёт. Не я отдал приказ, но я поддержу деяния.<br /> <br /> На микросекунду его взгляд привлекло движение. Новые воины вбегали в зал. Рык хтонийских болтеров набрал силу, слившись в протяжный вой охватившей Эйдолона бури. Снаряды отскакивали от дрожащих доспехов, отбрасываемые прочь отдающейся в теле звуковой рябью. Кости и пластины брони были лишь проводниками величественной песни, какафонического резонанса, исходящего от Эйдолона с каждым вздохом и жестом. Вопль был его плащом, регалией изуверского чуда.<br /> <br /> Лорд-командор стал кульминацией тщательного и прекрасного труда Фабия. Таков был ниспосланный ему Слаанешем дар.<br /> <br /> Он завопил вновь, и колонна раскололась. Своды задрожали. Окружающие легионеров военные фрески пошли трещинами, уничтожающими посвящённый мастерству и стойкости фасад.<br /> <br /> ''Они умерли, а теперь мы падём с ними. Затянутые в чужую смертность, убитые гибелью культуры. Восхитительно!''<br /> <br /> С каждым полученным ударом, с каждой понесённой раной по Эйдолону растекалась волна жестокого воодушевления. Воля выжить.<br /> <br /> В одиночестве он не выстоит. Даже столь достойный воин не сможет в одиночку повергнуть и претора, и всех присягнувших его делу клинков.<br /> <br /> И потому Эйдолон отступал, уходя прочь от взмахов топора, прочь в извивающиеся коридоры. И упивался болью. Прижимал её к сердцам, распалял, превращая в топливо, дающее скрыться, перегруппироваться и в свой черед одержать триумф.<br /> <br /> <br /> Танец, игра, песнь продолжалась в лабиринте коридоров, среди обходных троп и служебных ходов, выводящих на широкие улицы, посвящённые воинской доблести и организованной обороне.<br /> <br /> Когда Эйдолон не мог найти путь, он его прокладывал. Он пробивался сквозь через слишком узкие дверные проёмы, проламывал себе дорогу, круша камни. Если на его пути вставали защитные экраны и щиты, его ответом был шипящий глас молота. Рёв молний превращал преграды в тлеющий шлак, давимый сапогами.<br /> <br /> Эйдолон бежал по коридорам, чьи стены покрывали вырезанные письмена с записями о гибели и победе, под арками, увенчанными повествующими о благородных жертвах фресками. Неудивительно, что преисполненная такого унылого страха перед миром за пределами небес культура была заражена глухой паранойей. <br /> <br /> '''''Это лишь здоровая тревога и подозрительность. В сем мире ты принял собственную природу. Он оставил отпечаток в твоей душе.'''''<br /> <br /> ''“Умолкни”, -'' мысленно рявкнул Эйдолон''. - “Ты - ничто. Марионетка Герога. Демоническая тень Третьего легиона, вытащенная из бездны ублюдками Гора, чтобы меня утомлять”.''<br /> <br /> '''''Но вместе мы стали чем-то гораздо большим, чем тень.'''''<br /> <br /> На бегу Эйдолон переключал каналы вокса, едва обращая внимание на залы вокруг. Он почти не замечал золотые статуи, стенопись в память о былых победах, выгравированные имена достойных усопших. Этих людей забыла история, их достижения скрылись в тени нового Империума и были обращены в пепел его блудными сыновьями.<br /> <br /> - ''Сдохните, ублюдки! Ваша агония - сладчайшее вино! Придите и умрите ради моего лорда Эйдолона, ради моего примарха! Во имя Слаанеша!'' - голос Малакриса ревел, даже передатчик не мог скрыть что он полностью отдался ничем не сдерживаемой боевой мании.<br /> <br /> - ''Прикрытие! Следите за флангами, их налётчики засели на кры… Тяжёлое вооружение! Огонь по мосту из лазерных пушек! Сражайтесь, вы трусы! Выходите и сражайтесь как воины!'' - голос Воциферона был сосредоточен, но при этом полон досады, направленной на врагов, которых не удавалось удержать на месте, бившихся как банды отравленной Хтонии. Не признающих никаких правил войны, кроме своих же.<br /> <br /> С Плегуа выйти на связь точно бы не удалось. Звуковое оружие перегружало чистоты, с которых доносился лишь вой и треск статики.<br /> <br /> Наконец, Эйдолону удалось связаться с фон Калдой, всё ещё находившемся на орбите.<br /> <br /> - ''Милорд?'' - спросил аптекарий, похоже, заскучавший.<br /> <br /> - Сколько с тобой бойцов? - прошипел Эйдолон, оглянувшись, чтобы выстрелить в преследователей.<br /> <br /> - ''Высадились почти все, милорд. Осталось разве что сотня…'' - он помедлил, явно что-то считая в уме, решая логистический вопрос так же легко, как определял симптомы болезни. - ''Малакрис сказал мне отправить вниз чаны терзания. Он приказал своим воинам бросить в них всех. Врагов, родичей… возможно даже пару не понравившихся ему братьев.''<br /> <br /> Эйдолон выругался. Его череп гудел от напряжения. Он-то думал, верил в глубине души, что Герог просто лгал и напал при первой возможности. Что дело было в гордыне Сынов Гора, раненной и толкнувшей их в бешенство.<br /> <br /> Но это оказался Малакрис. Нарушивший приказы. Заставивший мир истекать кровью добела, пока мучения черни не потекут будто вино. Эйдолон задумался, сколько же воинов по всей планете предались зверством. Попросту тратя время, которое могли бы потратить на путь к Терре.<br /> <br /> - Мне нужно, чтобы ты принял на себя командование ещё находящимися на борту воинами.<br /> <br /> - ''Милорд?''<br /> <br /> - Приготовь их к высадке и отправь по моему сигналу. Они мне нужны здесь. Также, отправь приоритетное сообщение Малакрису, Воциферону и Плегуа. Пусть они присоединяться к нам со всеми своими бойцами. Перегруппировка с боем, с равнением на меня. Думаю, тебе также стоит приготовиться к пустотному бою.<br /> <br /> По воксу прошелестел тихий вздох.<br /> <br /> - ''Милорд, что там стряслось? Это же было учение. Простой жест сотрудничества. Развлечение, ничего более''.<br /> <br /> - Всё резко обострилось, - процедил Эйдолон. Болты взорвались над его головой, осыпав лорда-командора осколками железа и камней. - Собирай бойцов. Пусть капитаны кораблей готовятся к огню на поражение, - он помолчал, размышляя над вариантами. - Лично возглавь высадку.<br /> <br /> - ''Я, господин?'' - фон Калда имел наглость рассмеяться. - ''Чем я заслужил такую мрачную честь?'' <br /> <br /> По туннелю просвистел шёпот, насмешливо танцующий на ветру. Скрипнув зубами, Эйдолон побежал дальше, напролом через новую дверь и наконец-то на свободу, под затянутое дымом небо.<br /> <br /> - Ты хороший солдат, фон Калда, - неохотно признал Эйдолон. - А вокруг нас всё ещё пылает насмехающийся варп. Если это примитивное хтонийское колдовство, я вырву его сердце. А ты пока проследи за войной. Я же…<br /> <br /> Эйдолон запнулся. Он вновь ощутил ноющую тоску в душе, пульсирующую вновь с такт с восходящим на сцену во всём своём мрачном великолепии Расколотым Королём. Покорным вне всяких сомнений капризам его хтонийского хозяина и владыки.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Двенадцатая глава. Грех и наказание===<br /> Город умирал, в последний раз крича в почерневшее от дыма небо.<br /> <br /> К такому Эйдолону было не привыкать. Война и разрушение стали для него привычными словно дыхание ещё до несравненного бесчестья при Исстване. Задолго до ожесточённых схваток на развалинах Града Хоров и последовавшей резни в зоне высадки на пятой планете Эйдолон был готов пойти ради высшей цели на любую жестокость. Теперь и эта война разгорелась, стала тотальной, чего пожалуй и стоило ожидать. Вдали рушились пылающие башни, отвесные стены татрикальских жилых казарм зияли проломами. Под фальшивыми оползнями из белых камней лежали солдаты, слишком храбрые или глупые, чтобы сбежать, пока у них был шанс.<br /> <br /> Теперь самому сражению предстояло стать примером. Демонстрацией силы. Если Дети Императора во имя Фениксийца обрушили на врагов такую кару, то какие же ужасы они низвергнут на головы Сынов Гора?<br /> <br /> Бойцы Герога отступали, занимали позиции на укреплениях и готовились к неизбежному бою. Раз они не смогли убить его в глубинах, похоронить среди лабиринта скал и стали, то перегруппируются и бросят в бой все свои силы. В последний раз метнут копьё.<br /> <br /> ''Как же всё преходяще. Император. Магистр войны. Пирующие объедками Галактики, мнящие что их победа будет вечной и абсолютной. Но только боги неизменны. Мы лишь недавно узнали, что их замыслы были высечены в плоти вселенной в незапамятные времена. Мы спалили все предупреждения и уроки Старой Ночи, не желая признать истину…''<br /> <br /> Правда. Ложь. На самом деле Эйдолону больше не было до них дела. Теперь не было важно ничто, кроме вызова.<br /> <br /> Жизнь, какая уж ему осталась, состояла из боли и испытаний. Однажды он не справился, но никогда не падёт под их бременем вновь. А Эйдолона испытывали снова и снова. На Исстване. Призматике. Йидрисе. У Калиевых Врат. На поверхности Горвии. А до них в бессчётных сражениях. В войнах во имя примарха и магистра войны, ради самого себя, чести и славы легиона. Всё было мимолетным… Преходящим. Бессмысленным в великой схеме бытия.<br /> <br /> Где-то наверху взорвались снаряды, отбросив безумные тени. Мир задрожал на своей оси, затрясся и вновь замер. Звёзды скрылись, погасли, поглощённые яростной какофонией войны. Эйдолон знал, что даже сейчас от отделения к отделению летели приказы, перестраивающие линии фронта разгорающегося противостояния. Случайные союзники неизбежно становились врагами.<br /> <br /> Пожалуй, неизбежным было всё происходящее. Грязные варвары не могли сдержать свои низменные порывы, как не могли и помыслить мотивы и желания третьего легиона. Хтонийский сброд не понял бы святости творимого ими. Вскоре Эйдолон бы спустил с цепи своих воинов, указал бы им на добычу, повелел охотиться и помазать развалины городов кровью и врагов, и друзей.<br /> <br /> Измена была сама по себе наградой, однако ловушка захлопнулась слишком рано, и Эйдолон догадывался, кто же в этом виноват.<br /> <br /> ''Малакрис''.<br /> <br /> Подозрение сменилось уверенностью, когда он вскарабкался на тлеющие обломки и спрыгнул вниз, на площадь Освобождения. Там уже собирались легионеры, терзающие памятники крючьями и обращающие их в шлак потоками раскалённой энергии. Все они остановились и умолкли при виде лорда-командора, идущего к ним и вращающего в руке молот. Эйдолон казался истинным воплощением завоевателя, замаранного кровью и сажей.<br /> <br /> А вокруг падал пепельный дождь, покрывая всё тонким слоем человеческих останков. Слишком яркие цвета Детей Императора потускнели, почти посерели. Они стояли пепелища своих былых достижений словно призраки, отголоски тех, кем когда-то были. Возможно прежде они страшились будущего, но теперь приняли его без страха и сомнений.<br /> <br /> - Милорд! - воскликнул Малакрис, стоявший на другой стороне бойни и взмахнул когтями, с которых свисали клочья мяса. Он широко ухмыльнулся и торжественно поклонился лорду-командору. - Мы приготовили для вас подобающее представление!<br /> <br /> Эйдолон отстранённо кивнул, осматриваясь по сторонам, глядя на лица воинов. Воциферон тяжёло дышал. Лицо мечника скривилось от напряжения, вызванного то ли отчаянным прорывом к площади, то ли ещё остывавшей боевой яростью. Плегуа же выглядел безмятежным, сосредоточенным, почти блаженным. Певец разрушения не сводил взгляда с груды сваленных перед ним тел, настоящего парада смертных жертв вокруг одного из Сынов Гора. Огромный труп уже изуродовали, оторвав конечности, выпустив кишки, свисавшие под расколотым нагрудником и треснувшей рёберной клеткой.<br /> <br /> Малакрис смеялся, пыжился, размахивал руками. А Эйдолон чувствовал как подступает желчь. Его трахея всё ещё дрожала от усилий после последних воплей. Он шагнул вперёд, чуть разжав пальцы, и рукоять молотка скользнула вниз к разбитому помосту.<br /> <br /> - Так это твоих рук дело? - спросил он, показав на сцену вокруг. - С Сынами Гора?<br /> <br /> Капитан моргнул и склонил голову набок, словно удивлённая змея.<br /> <br /> - Вы приказали…<br /> <br /> Мелькнувший кулак Эйдолона врезался в щёку Малкриса, отбросив его на шаг. Эйдолон отвёл обогрённую длань и ударил снова. И снова. Осыпая легионера градом ударов, пока тот не рухнул на колено. Вырванные с мясом кольца и драгоценные штифты разлетелись градом осквернённых украшений, бряцая среди пролитой крови.<br /> <br /> Эйдолон схватил Малакриса за шею и вздёрнул, а затем прочертил заострёнными кончиками искажённых пальцев другой руки три линии на оплавленном лице капитана.<br /> <br /> - Глупец! Бешеная шавка!<br /> <br /> - Ты… - прошамкал в ответ Малкрис. - Ты повелел. Отдал приказ.<br /> <br /> Кровь лилась между треснувших зубов из расколотых губ. Легионер заставил себя улыбнуться разодранным ртом и сплюнул сгустки крови, трясясь от упоения.<br /> <br /> - Лорд-командор, я внимал твоему голосу. Призвавшему меня дать бой. Перебить всех, чтобы Слаанеш пировал всеми, кто придётся им по вкусу. Ты стоял передо мной и распростёр руки, велев мне покончить с ними.<br /> <br /> - Я это тоже слышал, - тихо сказал Воциферон.<br /> <br /> Эйдолон отбросил Малакриса и обернулся, шагнул навстречу мечников. Ощутив лишь на миг желание разорвать того голыми руками.<br /> <br /> - Ваш голос, милорд. Говоривший мне обратить всё в пепел. Сжечь весь мир, - он помолчал, покосившись на поверженного соперника. - Конечно, я не подчинился нашёптываниям. Я не мог вызвать вас по воксу. Получить подтверждение по вертикали власти, - мечник фыркнул. - Я ведь не настолько глупец, чтобы повестись на посулы демонов.<br /> <br /> - Лучше внять гласу богов, чем отвергать их, - зашипел сквозь сжатые зубы Малакрис. - Зачем на сдерживать себя? Несть числа ожидающим нас страстям и радостям, ждущим лишь своего часа.<br /> <br /> - Умолкни, щенок, - пропел Плегуа голосом, зычным от гибельного резнонанса. Он взвесил в своих руках ткущий жуткий гимн инструмент разрушения и направил прямо на распрострёртое тело капитана. - Я тоже услышал зов и не внял ему, узнав обман. Я - Певец Разрушения. Мой удел - выделять истинные ноты из Вечной Песни.<br /> <br /> Где-то позади взорвалась башня, омыв Тиля Плегуа отблесками ярящегося пламени. Вниз посыпались камни, давя брошенные трупы стенощитников, ещё больше унижая побеждённых. О смертных все позабыли перед лицом новой угрозы, но Эйдолон почти чувствовал к ним жалость. Почти.<br /> <br /> Будущее родится из могильной ямы лишь когда сгинет былое и прошлое станет пеплом. Мало кто лучше подходил на роль повитух истории, чем Третий легион. Смертным же предстояло стать лишь топливом для предначертанного.<br /> <br /> - Вы все сыны Фениксийца! - зарычал лорд-командор. - И пусть наши корни и взгляды разнятся, здесь и сейчас важно лишь показать врагам нашу силу! Хтонийцы мнят себя лучшими воинами, но они лишь высокомерные варвары! Сыны Гора всегда будут видеть в нас лишь хирый и воспитанный ими легион. Покажем же им, что мы вознеслись над хворями начала. Мы - воины Третьего легиона. Третьего миллениала. И равных нам нет!<br /> <br /> Теперь все слушали его. Забыв о распрях, вновь укрепив узы верности в назначенный час. На свой лад это был особый обет. Как в старые времена.<br /> <br /> Тогда они присягали своим братьям и отцу. Далёкому Императору и мечтам, которые называли Единством. Всё больше неуправляемому Великому крестовому походу. Совету смертных бюрократов, иерархии лжецов и глупцов.<br /> <br /> - Я оценил мастерство наших врагов, - Эйдолон рассмеялся. - Перед нами сборище дикарей, мало чем отличающихся от орды Хана. Хтонийцы возомнил себя старшими потому, что их господина нашли первым.<br /> <br /> Лорд-командор вернулся к “Славе вечной” и высоко поднял оружие над головой. Излучающее силу даже с отключённым энергетическим полем позолоченное навершие блеснуло на фоне пожара.<br /> <br /> - Они верят, что мы слабы и разобщены, видят в нас бездумных чудовищ, лишённых цели, рабов собственных порывов, - Эйдолон зло поглядел на Малакриса, встававшего на ноги, всё ещё истекавшего кровью, капавшей по подбородку на горжет. - Укажем им, что это не так! Разобём их на их собственном поле, бросим вызов их убеждениям и сломим их решимость.<br /> <br /> - Они так любят потрясти кончиками своих драгоценных копий! - со смехом закончил Эйдолон. - Так поразим же их таким!<br /> <br /> ===Тринадцатая глава. Клинок к клинку===<br /> Вздымающееся до самых вершин домов пламя омывало спиральные крепости новым ложным рассветом.<br /> <br /> Огонь охватил от края до края внешние кварталы, где широкие жилые казармы изгибались внутрь, перекрывая пути снабжения. Поэтому бронетехника легионов, самолёты и орбитальный обстрел и проложили в направлении центра просеки среди некогда идеальных укреплений, окутав город паутиной трещин столь широких, что по ним могли пройти даже титаны.<br /> <br /> А сейчас в небесах боролись “Громовые ястребы” и “Грозовые птицы”, а вокруг них кружили сошедшиеся в собственных смертельных поединках истребители типа “Ксифон”. Некогда выкрашенные в чистый пурпур и позолоту, а теперь мерцающие безумными оттенками масла на воде корабли сражались с врагами, зелёными как море. Небеса опаляли лазерные лучи, бичевали пылающие инверсионные следы ракет, а ещё выше двигались звёзды. В пустоте подобно соперничающим богам сошлись боевые баржи, но сквозь грозовые облака и их триумфы, и погибели пробивались лишь проблесками далёких огней.<br /> <br /> Но даже с поверхности Эйолон слышал вопли. Предсмертные крики пилотов, вой умирающих духов машины, терзающий уши рёв падающих с небес и врезающихся в отвесные стены грозных истребителей. Каждая смерть становилась прекрасной нотой в мимолётной гибели целого мира, в гимне возложенных на алтарь войны жизней.<br /> <br /> Воздух пел. Дрожал от голосков потенциала, словно вся планета была колоколом, звенящим после удара. Каждый взмах клинка, каждый выстрел, каждая посвящённая богам смерть питали тех, кто таился за завесой.<br /> <br /> Татрикала превратилась в микрокосмос большей войны, где на смену материальному восстанию разгоралось вечное сверхъестественное противостояние. Бушевавший по ту сторону пелены варп не выбирал себе сторон. Пойманные в паутине порождений Эмпирей не понимали, в какие игры они втянуты. Конечно, Несущие Слово и Тысяча Сынов обманывали себя, цеплялись за веру, что они могут направлять и повелевать потоками Имматериума. Но здесь и сейчас отвергавшие псайкеров и их дары легионы ощутили на себе подобную обоюдострому мечу ласку варпа.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал тени когтей, скрёбшихся по его доспехам, слышал ставшие отчётливыми нашёптывания. Он почти смог убедить себя, что Малакрис и его сброд сошли с ума, согнулись под гнётом порывов и подчинялись лишь своим капризам. Но насмешливый голос всё так же насмехался и мурлыкал в тенях его собственного ума, ища опору.<br /> <br /> Вот ради чего ты был создан. Возвышен из праха, чтобы повергнуть Галактику на колени. Сотворён, чтобы завоевать бытие, так же как нас выковали, чтобы править им. Короли - ничто без королевств. Любой монарх заслуживает трона.<br /> <br /> - Умолкни… - прошептал Эйдолон. Он шёл впереди легионеров, достаточно далеко, чтобы никто не смог заметить снедавшей его мании. Прежде лорда-командора уже считали слабым и сломленным, лишённым самой его сути взмахом клинка примарха.<br /> <br /> Проклятье, возможно в это прежде верил и сам Эйдолон. Его не зря назвали Рассечённой Душой, расколотым созданием. Его жалели и презирали, недооценивали и высмеивали, но он всегда поднимался с колен и вновь занимал подобающее положение. Лорд-командор мог преодолеть любые трудности, не прислушиваясь к пустым обещаниям Расколотого Короля.<br /> <br /> Теперь же сами Боги решили потешались над ним, а крысы магистра войны желали его обесчестить. Но он не покорится. Несмотря на все игры капризной судьбы.<br /> <br /> - Я восстал из мёртвых. Мне больше нечего бояться.<br /> <br /> И словно в ответ небеса разверзлись вновь, и свежая волна “Когтей ужаса” и “Харибд” врезалась в развалины, извергая новых легионеров во всём их гнусном великолепии. Из толпы высаживающихся Астартес вышел фон Калда, сопровождаемый отдохнувшими и ещё не сражавшимися Детьми Императора.  <br /> <br /> - Мой советник. Добро пожаловать на Татрикалу.<br /> <br /> Эйдолон ждал, глядя как фон Калда впитывает все детали умирающего мира. Аптекарий, как и любой воин Детей Императора, всегда стремился получить преимущество, оценив каждую грань зоны боевых действий.<br /> <br /> - Мой господин, - наконец, ответил тот. Эйдолон улыбнулся.<br /> <br /> - Чувствуешь? Это варп. Он повсюду. Извивается и цепляется за меня. Проскальзывает в мир и прочь, как уже происходило на корабле. Они сделали планету игровой доской, и теперь нам предстоит сыграть свои роли.<br /> <br /> - Кто?<br /> <br /> - Боги, - вкрадчиво ответил лорд-командор. - Наши жизни для них забава, и нет никого игривей Тёмного Принца, непрестанно стремящегося поймать нас в петлю наших же пороков. Ибо он причиняет раны&lt;ref&gt;Ветхий завет, книга Иова, глава 5:18 Блажен человек, которого вразумляет Бог, и потому наказания Вседержителева не отвергай, ибо Он причиняет раны и Сам обвязывает их; Он поражает, и Его же руки врачуют.&lt;/ref&gt; и он же меняет облик, и мы все становимся от того лишь сильнее и страннее.<br /> <br /> - Закалённые ядом, привитые перед грядущим.<br /> <br /> - Как филосфски замечено, мой советник. - фыркнул Эйдолон, протянув руку, чтобы смахнуть упавшие на глаза ломкие пряди. - Я знаю, что Герог пытается использовать против меня чары. Душой чувствую. Обжигаемой, словно ядом.<br /> <br /> - Он ли…?<br /> <br /> - Но ведь это и в самом деле игра? Я тебе так и сказал. Не все слуги магистра войны были созданы равными, даже в глазах его избранных сынов. Потому он наслал на меня демона, алкая хотя бы ничтожного преимущества. Герог. Кто же ещё? Не просто же совпадение или несчастье направило нас сюда. Не обычный каприз судьбы. А замысел. Злонамеренный замысел.<br /> <br /> На миг на детском лице смотревшего на Эйдолона аптекария промелькнуло беспокойство, а затем он внимательно начал изучать показания нартециума.<br /> <br /> - Воины собрались, - добавил Эйдолон, пробуждая молот. - Пора нанести удар. Показать нашим родичам, чего мы стоим на самом деле. Лицом к лицу и клинок к клинку.<br /> <br /> <br /> Эйдолон возглавил наступление, в первых рядах великой процессии шагая по центральной магистрали и круша попадавшиеся по дороге статуи.<br /> <br /> Конечно, он позволил самым не дисциплинированным воинам вырваться вперёд и стать предавшимся капризам похабным авангардом. По дороге уже попадались то тут, то там распятые на стенах трупы солдат, которым выпустили кишки, и мрамор замарали безумные узоры и потёки крови и иных жидкостей. Дети Императора занимались искусством на ходу, превращая поле боя в панно порочного художника-безумца.<br /> <br /> Сыны же Гора при всех своих изъянах оставались целеустремлёнными.<br /> <br /> Воители в зелёных доспехах спрыгнули с крыш, включая прыжковые ранцы, и пронеслись по изодранному полотну ночи как кометы или артиллерийские снаряды.<br /> <br /> Хтонийцы врезались в толпу Детей Императора, размахивая цепными мечами, выстрелы болтеров грянули словно внезапный гром. Дети Императора быстро пришли в себя и дали врагу бой, не обращая внимания на брызги крови братьев. Одна из многих отсечённых конечностей пролетела сквозь сечу и шлёпнулась по броне лорда-командора, оставив ещё одно пятно.<br /> <br /> Эйдолон обернулся и вскинул молот, парируя яростный натиск штурмового капитана, чья броня была иссечена отметками об убийствах. Монеты и кости застучали по доспехам, а затем их сорвал взмах окутанной молниями “Славы”, расколовшей цепи и обратившей в пепел провода.<br /> <br /> - Оно того стоило? Сражаться с нами, чтобы быть королём ничего? - процедил воин. На его шлеме всё ещё были волчьи отметки, выдававшие старую геральдику. Он подался назад, а затем бросился на врага, царапая нагрудник цепным мечом. Эйдолон отшатнулся, охнув от растёкшейся по мускулам боли.<br /> <br /> '''''Ничего! Ничего! Но ты можешь стать гораздо большим, если просто…'''''<br /> <br /> Эйдолон зарычал, отмахиваясь и от мучений, и от проклятого шёпота.<br /> <br /> С каждым взмахом он чувствовал себя всё ближе к ощущениям до первой смерти, каждый удар придавал сил, пока и движения, и порывы не слились в одну песнь. Другой Сын Гора вклинился между Эйдолоном и своим господином, цедя проклятья и поднимая болтер в тщетной демонстрации верности. Лорд-командор взмахнул молотом и ударил по горизонтальной дуге, расщепив поясницу наглеца на атомы. Осколки дымящегося позвонка застучали по броне капитана, взвывшего от ярости и снова устремившегося на Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон отступал, уклоняясь то влево, то вправо от града полных злобы и небрежных ударов, готовясь выпотрошить добычу. А затем подался вперёд, так близко, что разглядел хвастливые бандитские письмена, почти выкрикивавшие личность капитана.<br /> <br /> - Здесь вдали от дома ты и умрёшь бессмысленной смертью, Нааманд Ганиникс. Поверженный лучшим воином, - Эйдолон напрягся, когда скрежещущие зубы оцарапали рукоять, а затем оттолкнул врага. Он преследовал воина сквозь сечу, сквозь толпу братьев в цветах обоих легионов. Лорд-командор заулюлюкал, гоня врага по раскалённым камням умирающего мира. Доспехи треснули, краска расправилась от опаляющих сам воздух ударов. Нааманд Ганиникс тщетно боролся, пытаясь сдержать гнев первого из лордов-командоров. А затем Эйдолон пригнулся, уходя от очередного взмаха, и ударил молотом вверх, прямо в нагрудник, отчего капитан рухнув, согнувшись пополам.<br /> <br /> Эйдолон упёр сапог в расколотую грудную клетку и вскинул пистолет. Переполненное смертельной энергией оружие взвыло, загудело и защёлкало в его руках. Тускло-зелёная вспышка - и луч радиации впивался в Сына Гора, поджаривая его изнутри. Из расколотых доспехов будто смрадный последний вздох зашипел пар.<br /> <br /> Показались другие, сверкнули клинки, взревели болтеры. Чемпионы и герои Шестнадцатого легиона пришли подороже продать свои жизни. Онос Гинзи с трещащим от энергии мечом и Вараддон Домон, сжимающий топор. Клинки обрушились на металл, искры и разряды молний изверглись, как лава из огромного вулкана. Удары сыпались один за другим, тесня лорда-командора назад, царапая позолоту его некогда благородного оружия. Эйдолон плюнул им в лица, в бесстрастные и бездушные пластины шлемов.<br /> <br /> Топор ударил в наплечник плоской стороной, но с ошеломляющей силой. Треснула ещё одна пластина брони. Кровь потекла по коже, струйками полилась наружу сквозь раненный керамит.<br /> <br /> Вокруг бушевала огненная буря. С обеих сторон вступили в бой отделения тяжёлой огневой поддержки. Хтонийская артиллерия извергала смерть со стен последней из крепостей, а Дети Императора вели ответный огонь, пламенем и сталью изничтожая город.<br /> <br /> Круша и тела, и обломки два “Разящих клинка” Детей Императора, “Коготь Фениксийца” и “Пламя Кемоша” медленно двигались по мемориальной аллее, прокладывая себе путь сквозь искусно украшенные саркофаги и столбы-кенотафы. Неукротимый напор скрежещущих гусениц не оставлял ничего от некогда прекрасных насыпей и увядших садов, давя останки забытых героев. Танки стреляли на ходу, поражая цели с меткостью, которую мало кто ожидал бы при виде искажённых и идущих рябью металлических корпусов. Трупы свисали со сторон танков и волочились за грозными боевыми машинами, изуродованные гроздья тел людей, сжавших зубы вокруг металлических прутьев.<br /> <br /> Плегуа и его какофоны пробились вперёд на помощь к своему господину. Их звуковое оружие взвыло, влилось в великую симфонию войны гонящей врагов прочь яростной волной. Гинзи и Домон отшатнулись, Эйдолон тут же воспользовался преимуществом. <br /> <br /> Добавив свой психозвуковой вопль к воющему вихрю, лорд-командор ринулся на врага, подсекая ноги Оноса Гинзи. Сын Гора рухнул, выронив меч, и Эйдолон перешагнул через изломанное тело. Позади него грузно затопал вперёд какофон, желая нанести смертельный удар.<br /> <br /> - Ничтожества. Моё время и мастерство найдут лучшее применение против иной, достойной добычи, - он кивнул Плегуа. - Покончи с этими псами. Пусть же их хозяин окажется достойным моего вызова. <br /> <br /> ===Четырнадцатая глава. Варп-песнь===<br /> Поморщившись, Воциферон парировал очередной удар, не переставая теснить Сына Гора, а затем пригнулся и взмахом сабли рассёк его ногу.<br /> <br /> Легионер рухнул, истекая кровью, захрипел, пытаясь подняться, не обращая внимания на боль и уже виднеющиеся кости. Зарычав, Воциферон вонзил другой клинок через подшлемник и почувствовал как лезвие скрипит по хребту. Наконец, хтониец умер.<br /> <br /> По его доспехам стекала горячая кровь, пятная царственный пурпур. Мечник потерял счёт лично убитым им врагам, большинство из которых были лишь рядовыми. Достойные легионеры шестнадцатого попадались редко и бились порознь, их чемпионы либо уже пали, либо были втянуты в собственные поединки. Такое себе представление.<br /> <br /> Воциферон ожидал от них большего.<br /> <br /> Из всех легионов под знаменем магистра войны прежде его мысли занимали лишь воины самого Гора.<br /> <br /> Конечно, он осознавал иронию таящуюся в отношениях Детей Императора и Лунных Волков, позднее ставших Его Сынами. Возможно первые и не заглядывали в рот вторым, но учились и наблюдали, пока крепла дружба между их примархами. Фулгрим и Гор, ученик и наставник, вели юный Третий легион к зрелости и превосходству.<br /> <br /> Воциферон часто размышлял, как их философия вообще могла зародиться в таких условиях, не говоря уже о том, чтобы принести плоды. Дети Императора словно подкидыши скрывались в тени первонайденного сына Императора. Боролись за совершенство, будучи прикреплёнными к армиям того, кем восхищались все. Самого совершенного сына.<br /> <br /> Он отвёл в сторону ещё один неуклюжий удар. Воздух раскалился, сгустился от пепла и горящих обломков. Каждый взмах меча будто двигался медленно, словно за клинки цеплялись тлеющие ветра, доносящиеся из пепла внезапные порывы. Даже в шлеме он слышал в ветре отголоски смеха. Шёпот, извивающийся в душе, ползущий по спине. Всякий раз, когда он убивал, звуки становились отчётливее. С каждым раскалывающим доспехи ударом, с каждой каплей пролитой крови и причинённой боли присутствие становилось сильнее и настойчивей.<br /> <br /> Сейчас барабаны битвы гремели на церемониальной площади, под ногами мечника лежали тела, а навстречу ему спешили враги. Воциферон ударил в ответ. Голова слетела с плеч. Он повернулся на сабатонах, двигаясь рывками, и вонзил клинки в открытую спину другого Сына Гора, повергнув зелёного бойца на плиты. Оружие вздымалось и опускалось, рубило и рассекало, на доспехи лилось всё больше крови, пока мечник не стал выглядеть словно один из сломленных берсерков Ангрона.<br /> <br /> И часть его хотела броситься на жертву, разорвать врага в клочья, сожрать плоть и выпить костный мозг. Воциферон скрипнул зубами, заставляя себя идти дальше, и перепрыгнул через рухнувшую статую. В безумной сече он потерял Эйдолона из вида. Возможно, если он найдёт первого лорда-командора, то сможет избавиться от этих импульсов, порывов, терзающих его будто пристрастившегося к зверствам маньяка. Такого как Малакрис.<br /> <br /> И как раз его он и мог увидеть мельком, и среди побоища, и в поединках. Проблески ярких цветов, нарочитый треск когтей. Разрывающего всё, что попадалось на пути, и бросающегося на поверженных врагов с той же маниакальной яростью, что цеплялась за душу Воциферона. Нет. Не той же.<br /> <br /> Малакрис и его воины бились с такой неистовой безумной самоотдачей, что на поле боя казались зажжёнными маяками. Они пылали от неестественного света, будто сама реальность вокруг них истекала кровью, а Эмпиреи цеплялись за крючья и шипы брони. Малакрис снова смеялся, убивая, словно был одним из Белых Шрамов. Каждое движение капитана выдавало ликующее помешательство, анафему для Воциферона, видевшего в этом рак, поглощающий тягу к воинскому совершенству.<br /> <br /> Но искушение никуда не исчезало. Как бы усердно Воциферон и его воины не цеплялись за идею чистой эстетики, за идеал мечника-эрудита, в глубине души его снедало желание просто ''покориться'' и отдаться восходящим гуморам. По коже бежали мурашки. Сердца бешено стучали. Определяющая его существование броня всепоглощающей сосредоточенности трещала, раскалывалась от новых ощущений и сомнений.<br /> <br /> Теперь он слышал пение варпа. Так как наверное это слышали Малакрис, Плегуа или сам первый лорд-командор.<br /> <br /> Всё новые враги вступали в бой. Сыны Гора вливались на площадь волной, получив новые приказы, разгневанные и спешащие прочь от внешних укреплений и сужающихся линий обороны мимо разрозненных очагов обороны выживших татрикальцев к врагам, Детям Императора.<br /> <br /> Вокруг бушевала истинная и открытая война, обрушивалась на них приливной зелёной волной, вымазанной в грязи, крови и пепле.<br /> <br /> Воциферон видел, как рушатся вокруг башни, как кирпичи падают на его воинов словно разлетающиеся семена. Всё это побуждало его биться усерднее, сосредотачиваться и отдавать всего себя отдельным поединкам, в которые он вступал снова и снова.<br /> <br /> Его рука уже колоть устала. Мечник убит так многих. Он был вымазан в крови, замаран ей по локти, она свернулась на его доспехах, извиваясь вокруг разбитого и опроченого орла.<br /> <br /> Внизу прогремел гром танкового огня, и краем глаза Воциферон заметил новую комету, рассекающую небо словно взмах божественного меча. Корабль умирал. Повреждённый, с пробитыми двигателями, он камнем падал на землю с небес. Воциферон разглядел танцующие призрачные огни, когда реакторы взорвались, и варп-двигатели содрогнулись в последний раз, как злое и не желающие остановиться сердце.<br /> <br /> И в унисон им содрогнулся и поплыл весь мир. Пошёл рябью прямо перед Воцифероном, словно когти царапнули по ткани реальности. Мечник ощутил прилив жестокого ликования в голове, в спине, повсюду вокруг. Он будто снова очутился прямо в брюхе зверя, в бою с порождениями варпа в сердце “Награды за грех”.<br /> <br /> И в этот раз… он прислушался к искажённому ритму песни.<br /> <br /> <br /> Малакрис знал, что слишком вырвался вперёд, и ему не было дела. Особенно теперь, когда небеса горели, а настоящий враг явил себя.<br /> <br /> Сыны Гора катились на него волной, словно зная, что не выстоят в одиночку. Попадания болт-снарядов в доспехи были куда приятней слабых подношений смертных. Малакрис пробежал мимо выгоревших транспортов Имперской Армии, повернулся и прыгнул в импровизированной проход. Выбил пылающую дверь и нырнул прямо в разорённую медицинскую станцию.<br /> <br /> Мёртвые не отвечали ему, хотя иногда, смотря краем глаза, он видел как они смеются. Безмолвно скалясь, словно ожидая, что он оступится и умрёт. Умоляя его пасть от рук Сынов Гора.<br /> <br /> '''''Они всегда были твоими врагами''''', - ободряюще прошептал голос. - '''''Ты всё сделал правильно. Ухватил судьбу за глотку. Как и должны все. Как скоро ухватим и мы.'''''<br /> <br /> Временами его всё сильнее одурманенный разум забывал о порицании, и он больше не помнил, что слышит не голос лорда-командора. Раньше это было важно. Но теперь казалось лишь очередным унылом напевом в сравнении с зовом, отдающимся у душе.<br /> <br /> Рикан Байл пытался вызвать его, но голос заместителя, его страстные призывы растворялись среди стольких восхищённых воплей и помех. Малакрис отключил связь. Утих и гомон Воциферона, требовавшего внимания, приказов, может быть прикрытия.<br /> <br /> Малакрис был слишком занят.<br /> <br /> Он ощутил, как содрогается вокруг мир, и засмеялся с пылкой уверенностью человека, заметившего перемену ветров. Он помчался вверх по расколотой лестнице, перескакивая по три, а затем и четыре ступени за раз, перепрыгивая пробоины, мчась мимо поворотов. Вверх, ввысь, чтобы лучше разглядеть, как умрёт и будет воссоздан весь мир.<br /> <br /> Его преследовали выстрелы. Болты разминались с ним на долю секунды. Разряды плазмы дышали пламенем в спину. В ушах выли системы доспехов, перегруженных и пробитых в нескольких местах.<br /> <br /> - Ничто из этого не важно, - зарычал капитан. - Есть только миг.<br /> <br /> '''''Есть только миг''''', - согласился голос. - '''''Скоро, очень скоро я дам тебе шанс послужить. Служить будут все.'''''<br /> <br /> И когда Малакрис выскочил на третий этаж и увидел в небе ревущее пламя, готовое пылать вечно среди яростного обстрела и вздымающегося дыма, он понял.<br /> <br /> Узнал красоту и войну, которой жаждал все эти годы. Священной.<br /> <br /> Он спрыгнул со стены, приземлившись прямо в толпе выслеживавших его Сынов Гора, не давая их специалистам по тяжёлому оружию стрелять. Пылающие когти взметнулись вихрем смертельной стали, впились в горжет сержанта, повергая его на землю умирающего мира.<br /> <br /> Хтонийцы набросились на него воющей стаей. Впились в доспехи клыками кинжалов и мечей. Малакрис почувствовал удар оставившего на реакторе шрам топора, и его враг поплатился руками за отвагу.<br /> <br /> Из развалин выскочил Рикан Байл, наконец-то догнавший капитана, а с ним и прочие кровожадные звери. Офа Демаскос из штурмового кадра взмыл в небо на выхлопных потоках и приземлился среди Сынов Гора, разя двумя тесаками. Он пел, убивая, повалил одного хтонийца и наступил ему на горло, а затем крутанулся на месте, чтобы пробить череп другого.<br /> <br /> '''''Разве они не великолепны? А могут стать ещё лучше.'''''<br /> <br /> Опьянённый кровью и смеющийся от упоения бойней, чувствующий как в небесах впивается в измученную душу планеты гибнущий корабль Малакрис наконец-то понял, какого подчиняться.<br /> <br />   <br /> <br /> Уши блаженно болели от воплей из вокса, бесполезного, утопающего в статике и треске помех.<br /> <br /> Передатчик лишь делал громче, отчётливее вой гибнущей планеты. Повсюду в городе бесчинствовали ничем не сдерживаемые Дети Императора, с торжествующим аплобом встречая вызов Сынов Гора. Не переработанные на психоактивные вещества трупы смертных собрали в огромные костры и подожгли.<br /> <br /> Повсюду братья бились с братьями. Воздух сиял, раскалился от потенциала, извивающегося в клубах едкого дыма и химикатов.<br /> <br /> Всё обострилось до одного мгновения, великолепного настоящего. Боги и чудовища отсекли всё лишнее и ободрали пелену, открыв порывам ветра поющие нервы. Татрикала стала связанным, умирающим зверем, средоточием абсолютной вседозволенности. Мир выл. Пульсировал словно маяк, настолько сильный и первобытный, что даже умирающий шторм Лоргара мог это ощутить, протянуться и омыть планету.<br /> <br /> Рана Галактики до сих пор не затянулась, жизненная кровь варпа всё так же марала великий гобелен. Она засыхала, но ещё могла быть направлена и взбудоражена, связана сильной волей. И теперь пропитанный Эмпиреями мир тонул в космической злобе.<br /> <br /> До Исствана сама мысль об этом предстала бы истинным безумием. До Лаэрана они обитали в статичном и безбожном комплексе. Теперь же в небесах проступали узоры, а судьбу рода человеческого определяли когти смеющихся жаждущих богов.<br /> <br /> “Пусть весь мир умрёт. Пусть враг разобьётся о скалы собственных изъянов. Пусть все они присоединяться к мертвецам Града Хоров и зоны высадки”<br /> <br /> Эйдолон устал и изголодался по достойному вызову, хотя Сыны Гора и пытались снова и снова прикончить его. Тщетно. Всё было тщетно. Высшие существа пытались сделать это и не смогли. Даже мания Фулгрима уступила место судьбоносному приказу Фабию.<br /> <br /> “Но твоя ли рука определила курс моей судьбы, отец? Ты ли пощадил меня, или же сам Тёмный Принц нашептал твоим голосом? Чья воля сохранила мне жизни?”<br /> <br /> Распалённый лорд-командор вырвался вперёд, оставив своих бойцов позади и почти забыв о них в упоении охотой. Он потерял счёт павшим от его руки, от которых остался лишь слой жирного пепла, цеплявшийся за рукоять молота. Позади бушевала битва, но Эйдолон знал, что его цель впереди.<br /> <br /> Теперь крепость казалась расколотой на части в приступе ярости детской игрушкой. <br /> <br /> Стены осыпались, обломки усеяли дворики и парадные магистрали. Среди вскрытых огневых точек лежали изувеченные тела и защитников, и захватчиков.<br /> <br /> И в центре всего его ожидал Герог. Даже по расколотым столам стратегиума было видно, чем некогда являлся Военный Нексус - средоточием планирования и приготовлений, медленно приходящим в упадок под суровыми логистическими требованиями Империума. Пол усеяли унесённые ветром из архивных альковов и горящие хлопья пергамента.<br /> <br /> Высокие колонны, покрытые резными ликами героев былых времён, рухнули и расколись. Их трупы распростёрлись среди уцелевших опор, раздавив и скамьи, и мозаичные плиты.<br /> <br /> Державший топор наготове Герог презрительно огляделся, а затем брезгливо поглядел на Эйдолона. Он фыркнул и улыбнулся первому лорду-командору.<br /> <br /> - Так не должно было случиться, - вздохнул он, шагая навстречу врагу и крутя в кулаке рукоять. - Ты довёл всё до никому не нужной битвы.<br /> <br /> - Как будто она не было всё это время у тебя на уме? - Эйдолон расхохотался, и треснувшие стены зазвенели от отголосков безумного веселья. - Нет, иначе и быть не могло. Семена этой схватки были посеяны в каждой войне и битве, в которых мы сражались, - он взмахнул молниеглавым молотом и показал на Герога. - Ты - не одарённый и не великий воин. Лишь тот, кого избрали для представления боги. Так мы здесь и очутились, я - образец моего легиона, ты - лучшее, что смог прислать твой.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь пристыдить меня? - воскликнул Герог. - Нас свели вместе лишь обстоятельства, а не божья воля!<br /> <br /> - Значит, не исповедуешься в своих грехах?<br /> <br /> - Каких грехах?<br /> <br /> - Это ты навлёк на нас шквал. Ты воззвал к варпу, связал его прислужников и наслал на меня. Обвил узами мои корабли и притянул их сюда.<br /> <br /> - Ты настолько выжил из ума, что думаешь, что это возможно? Мы затерялись в варпе! Были выброшены на отмель! Я не чародей, Эйдолон. Я не могу заставить его плясать под мою дудку, да и не стал бы.<br /> <br /> - А кто тогда?<br /> <br /> - Да у тебя полно врагов, и внутри и снаружи легиона. Ты и в самом деле ждёшь, что я стану потворствовать паранойе твоего сломленного разума?<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон выхватил пистолет и выстрелил, не целясь. Мелькнувший луч концентрированных атомов едва не попал в Герога, прыгнувшего в сторону. Эйдолон отбросил пистолет и зашагал к претору, замахиваясь молотом. Оружие сшиблось с такой силой, что облачённый в более лёгкие доспехи Герог отступил на несколько шагов.<br /> <br /> - Я, - процедил Эйдолон, - не сломлен. <br /> <br /> Герог раскрутил топор и ударил с плеча, вонзив в бронированный бок лорда-командора. Системы взвыли и затарахтели, предупреждая рухнувшего на колено Эйдолона, но он пришёл в себя, найдя силу в боли. Доспехи зашипели, впрыскивая боевые стимуляторы в кровяной поток.<br /> <br /> Бледная кожа покраснела, задрожала. Заскрипели, заскрежетали зубы. Эйдолону казалось, что вот-вот он забьётся в судорогах или изо рта пойдёт пена. Воистину, дары Фабия были опасными обоюдострыми и зазубренными клинками.<br /> <br /> Но ему требовалось любое преимущество. Каждое мгновение было драгоценным. Вновь грянул гром, молнии забили от сошедшихся клинка и молота. Волна вытесненного воздуха едва не сбила с ног обоих воинов. Легионеры боролись, напирали на сцепившееся оружие.<br /> <br /> Герог пнул Эйдолона, и тот отскочил, обернулся и увидел летящий к его раздутому свистящему горлу клинок. Перед глазами пронеслись воспоминания. Взмах меча Фулгрима, отсекающего голову Горгона. Тот же безупречный жест, в первый раз забирающий жизнь Эйдолона. Его красота. Изысканное и всепоглощающее удовольствие.<br /> <br /> Но каким бы мрачно притягательной не была память о клинке откровения, Эйдолон не пересечёт вновь порог смерти. Не для того он был Возрождённым.<br /> <br /> От мысли реакция замедлилась, удары и пари казались вялыми, едва двигающимися. Эйдолон ухмыльнулся, широко оскалил зубы от внезапного умиления. От этого глаза Герога сверкнули бешенством. Воин бросился на него вновь, вкладывая в удары каждую йоту скорости и мастерства.<br /> <br /> Он взмахнул топором обеими руками, но бросившийся вправо Эйдолон лишь ударил его прямо в бок. Молот расколол нагрудник, на миг ошеломив Сына Гора. Претор зарычал, сплюнув кровь.<br /> <br /> Эйдолон посмотрел на расколотое Око, рубиновую печать, словно плачущую осколками и расплавленным золотисто-красным камнем.<br /> <br /> - Вот и божество, в которое ты веришь. Ты возлагаешь надежды на магистра войны, но что он тебе дал в ответ? Мне же достаточно моего мастерства. Поэтому я знаю, что я - лучше тебя, Герог. Ты - опустошённое создание, прикованное клятвами к тени Гора… А теперь умирающее в битве, про которую никогда даже не узнает твой господин.<br /> <br /> - Не смей произносить его имя. - зашипел Герог, хрипя от крови, и ещё раз сплюнул на разбитые плиты. - Вы всегда были заблуждающимися нахлебниками. Слишком слабыми, чтобы почтить его мечту! Слишком безумными, чтобы понять, что пора лечь и умереть.<br /> <br /> - Мечту? - насмешливо переспросил Эйдолон. - Мы следуем за твоим опустошённым и обезумевшим царём, потому что он ведёт нас к величайшей битве. Поворотный день настал и закончился. Мы оставили Улланор позади, и теперь единственный достойный триумф ждёт нас в конце пути, - он помолчал, облизнув зубы, предвкушая победу. - Но как показал нам наш прародитель, ничто не вечно, особенно власть монарха.<br /> <br /> Над головами командиров бились и умирали пилоты. Десантные корабли и истребители сходились в истерзанных молниями небесах в танце смерти, а над ними бились чудовищные корабли флота.<br /> <br /> Эйдолон забарабанил пальцами по рукояти, представляя с каким исступлением экипаж выполнял один приказ за другим. С каким радостным упоением встречал долгожданный вызов. Тот же прилив восторга чувствовал и сам лорд-командор, и выщербленные кости, и атрофировавшиеся мускулы пели, прекрасно и неистово.<br /> <br /> Он размахивал сыплющим молниями громовым молотом, тесня врага, бившегося жестоко и исступлённо. Встречавшего, отклонявшего, даже принимавшего удары на себя, если приходилось.<br /> <br /> Он был хорош, пришлось признать Эйдолону.<br /> <br /> Герог бился с неотразимым пылом, пылавшим и истекавшим сквозь кожу. Наступая, он бился с яростным напором, достойным штурмовика. Быстро наносил удар и отступал. Даже истекая кровью, замаравшей морскую зелень доспехов. Вырывашейся паром меж губ с каждым неровным вздохом.<br /> <br /> Он продолжал сражаться. Бился, не желая уступать Эйдолону и всему Третьему миллениалу. Воин, готовый скорее умереть, чем сдаться. Острие брошенного в сердце копья, ломающееся, но не утратившее импульс.<br /> <br /> И Эйдолон был готов платить за победу болью. Удар за ударом. Оплавившееся золото текло с наплечника, керамит брони раскоолся. По воздуху разлетались осколки и искры. Эйдолон пробивался в вихрь ударов, сквозь него, принимая на себя каждый. Его нагрудник раскололся. Бок истекал кровью. Ей Эйдолон и плюнул в глаза врага.<br /> <br /> Непокорство. Непоколебимое и несокрушимое непокорство. Нежелание дать врагу удовлетворение при виде мук или боли. О, боль была. Была подношением Тёмному Принцу и примарху, сладким и терпким, как вино.<br /> <br /> - Это всё, что ты можешь? - промычал Эйдолон. - Славный Сын Гора? Лучший воин магистра войны? Покажи мне хтонийскую сталь! Давай же, дикарь. Впечатли меня!<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон прыгнул на него, занеся топор, опуская его ударом с плеча. Эйдолон скользнул в сторону и ударил молотом как копьём, прямо в бок врага. Воин пошатнулся, и лорд-командор воспользовался моментом. Следующий удар расколол левый наплечник Герога. Претор припал на колено, подняв топор в тщетной попытке остановить натиск врага.<br /> <br /> Первый лорд-командор поглядел на Сына Гора, чьё лицо исказилось в гримасе блаженной ненависти. А затем, сменив хватку, обрушил молот прямо на голову врага. Энергетическое поле расщепило плоть, едва прикоснувшись, развеяло облаком пепла, а затем дымящийся череп взорвался, изверг во все стороны щепки костей и мозга.<br /> <br /> И реальность содрогнулась. Натянутая кожа Материума вздыбилась и зарябила. Эйдолон оглянулся, не понимая, что происходит, когда мир загорелся и вывернулся наизнанку.<br /> <br /> И лорд-командор пал.<br /> <br /> <br /> Последним, что осознали воины Третьего миллениала, был внезапный прилив жара и вопль сонма демонов.<br /> <br /> Разгорающийся свет затмил ночь, утопил в своём растекающемся сиянии даже величайшие пожары. Он впился в небо, словно палец злого бога, резонируя со всем творящимся безумием и обетованным великолепием. В небо словно взмыла комета, выпущенная из преисподней, таящейся за пеленой.<br /> <br /> Она взмыла, завывая, и в унисон ей в восторженном подчинении страстям завыли все её узревшие.<br /> <br /> <br /> ''“Я вновь и вновь говорил вам о совершенстве, и о том как важно к нему стремиться. Другие, в том числе мои братья, утверждают что моя мечта - блажь. Что на самом деле никто не может достичь совершенства, кроме нашего отца.''<br /> <br /> ''Я отвечу им, что всё возможно, если мы будем стремиться к цели всем сердцем и душой. Да, душой. Я не верю в духов и посмертие, но скажу вам следующее - мы и есть сердце и душа, средоточие и легиона, и Империума. Лишь приняв на себя бремя долга мы сможем направить наш вид и культуру к совершенству. В объединению Галактики под сенью вечной империи.''<br /> <br /> ''Без убеждений мы станем ничем. Без сияющей души мы не просто потерпим неудачу, но падём.”''<br /> <br /> ''- Примарх Фулгрим, записанное обращение к братству Феникса.''<br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> =Действие третье. Душа.=<br /> <br /> ===Пятнадцатая глава. Бездна===<br /> Невозможное пламя словно высосало из мира все цвета. Эйдолон пал в бездну воспоминаний, уносясь прочь из материального измерения, с глаз и врагов, и слуг. Вокруг него пылали души, корчащиеся в вечных мучениях. Понемногу утратившие сгоревшие личности, пока не остались лишь стонущие отголоски. Умоляющие об избавлении, которое никогда не придёт.<br /> <br /> ''Брат!''<br /> <br /> ''Господин!''<br /> <br /> ''Предатель!''<br /> <br /> Сколько же титулов он получил за долгие годы жизни, слившейся в единое пятно борьбы и труда, войны и кровопролития, правления и служения? Сын безразличных отцов. Владыка неблагодарных ничтожеств, неудачников и безумцев.<br /> <br /> И всё его прошлое, настоящее и будущее, каким бы ни был ждущий рок, какое бы ни манило предназначение, всё было пронизано стремлением к совершенству. Как плоть жирами. Вот что придавало бытию Эйдолона причудливые оттенки и определяло его суть. Мальчик из Европы, бледный призрак из мёртвых и окаменевших лесов, даже не смог бы представить кем станет. Принцем-воителем. Легионером-полубогом. Оружием в руках завоевателей и царей.<br /> <br /> Вокруг были лишь пламя и тени, дым и безумие. Варп кипел и бурлил, цепляясь за него сотканными из застарелой злобы миножьими пастями. Вокруг плавилась Татрикала, становясь лишь далёким воспоминанием. Таким же поблекшим и изъеденным войной, как и память о первом завоевании. Лорд-командор помнил, как опустился на колени среди пепла. Как к его подбородку прикоснулись руки. И мимолётное одобрение отца.<br /> <br /> Но теперь он падал, став лишь отброшенным инструментом, забытым орудием.<br /> <br /> Он летел, а варп цеплялся за него пепельными когтями воспоминаний. Прахом и песками умирающей Терры, чёрными пустынями Исствана. Очищающим потоком осколков Призматики, царапающих кожу, смывающих прочь позор неудачи и увечья. Внезапно горло обожгло болью, такой сильной, будто в него опять впился анафем. Эйдолон почти чувствовал, как бежит по груди горячая кровь, льётся из рассечённой вместе с его первым смертным существованием шеи.<br /> <br /> Всё глубже в лучезарный жар апофеоза Фулгрима, опаляющий саму душу. Эйдолон летел сквозь пламя, сквозь боль, сквозь толкающий генетического отца всё дальше экстаз. Это было всё равно что лететь через корону звезды.<br /> <br /> Таким была отрава и обещание варпа. Изничтожающее пламя, способное поглотить Галактику и обратить всё в пепел. Власть, ценой объятий с безумием и погибелью.<br /> <br /> Таким было спасение и проклятие Третьего легиона. Они могли стать ярко сияющими созданиями, воплощениями беспредельного совершенства, или презренным и забытым воспоминанием. Возможно было всё, но это была обречённая надежда, мечта, которую демоны вскармливали лишь для того, чтобы использовать против самого мечтателя. <br /> <br /> И сквозь всё доносилась песнь сирены - Маравилья. Эпос Кински, пылавший и гремевший даже за гранью времён. Средоточие всего, упоенный зов самого Слаанеша. Не сотворённый, а скорее призванный обратно в мир. Именно эта сила некогда починила лаэран и вновь и вновь призывала подобное к подобному. Стремящиеся к совершенству сомневающиеся души неизбежно начинали плясать под её дудку.<br /> <br /> Он слишком поздно понял, что падал во тьме не один. Нечто мелькало на краю взгляда, на самой грани восприятия. Он резко обернулся и увидел, как оно ускользает прочь, мерцая словно танцующий послеобраз. Пылая…<br /> <br /> Огромные колонны покатились по растекающемуся в пустоте пламени. Огромные обветренные камни, гигантские окаменевшие деревья из лесов его юности. Рухнув, они раскололись, разбились на отголоски прошлого. Презрительный оскал родного отца, замечтавшаяся улыбка генетического отчима. Высеченные образы, скрытые в камнях как скульптуры в мраморе, вены драгоценностей в мёртвых и бесполезных скалах.<br /> <br /> Меньшее становилось основанием цивилизаций.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и его пальцы дёрнулись. Он понял, что может двигаться в небытие. Он заставил себя встать на ноги, выпрямился, борясь с накатывающимся ощущением невесомой беспомощности.<br /> <br /> - Довольно! - заорал он, извергнув в пустоту свои психозвуковые дары, изничтожив и без того полностью пришедшие в упадок отголоски иных времён и пространств. Гнев связал бурлящий хаос вокруг хрупким подобием порядка.<br /> <br /> - '''Нет, здесь ты не можешь отдавать приказы, первый лорд-командор''', - пропел голос, доносящийся со всех сторон. - '''Уже нет. И больше никогда. ты отказался от своей власти. Покинул пределы, где она что-то значила. Здесь тебе не укажет путь примарх, не подчинится твоей воле легион. Здесь ты можешь лишь покориться и принять вечную пустоту'''.<br /> <br /> Пламя сгустилось в фигуру, всё ещё бывшую лишь подобием легионера. Расколотый Король гордо шагнул вперёд, пытаясь объять всё чем не был распростёртыми руками. И рассмеялся. <br /> <br /> - '''Ты и правда думал, что червь вроде Герога смог бы придать мне форму и направить? Ты ранишь меня.'''<br /> <br /> - О, я этим не ограничусь, - процедил Эйдолон.<br /> <br /> Под их ногами возникала твёрдая поверхность, сотворённая из песков и камней, похищенных из воспоминаний Эйдолона. Вокруг лежали тела, чьи доспехи почернели от пламени, истёрлись временем и порывами ветра. Исстван был так давно, но перед Эйдолоном вновь лежали трупы в броне зелёной как море и царственно пурпурной, в грязно-белой и зелёной, замаранной кровью сине-белой. На других были цвета преданных в зоне высадки легионов.<br /> <br /> Расколотый Король небрежно наступил на мёртвого Железнорукого, вдавливая тело вглубь лоскутной реальности.<br /> <br /> - '''Нет смысла угрожать, если нет воли воплотить угрозу''', - слова вырвались из сияющего как солнце рта вместе со смехом. - '''И боюсь, что сил тебе на это не хватало уже давно'''.<br /> <br /> - Я - первый лорд-командор. Треть легиона покорилась мне и признала меня владыкой.<br /> <br /> - '''Может ты и магистр легиона по духу, но никогда по сути. Ты ведь примчался, поджав хвост, едва услышав своей разбитой душой призыв Фулгрима. Такой отчаянный. Жаждущий внимания отца. Первое пагубное пристрастие, о котором ни одна операция не поможет тебе забыть'''.<br /> <br /> - Умолкни!<br /> <br /> - '''С чего бы? Разве истина ранит тебя сильнее, чем уже ранил примарх? Ты любил его и ненавидел, а он отсёк тебе голову клинком кинебрахов'''.<br /> <br /> - Я помню своё прошлое, демон.<br /> <br /> - '''Ах, так я теперь демон?''' - Король присел и подхватил брошенный гладий, покосился на него, покачал, поверяя равновесие. - '''Ты всё ещё считаешь меня демоном? Нерождённым зверем, посланным мучать тебя? Призванным практиком-неумехой по воле Герога или Юлия Каэсорона или любого другого из старых врагов?'''<br /> <br /> - Ты - демон! Ничто! Игрушка богов! Отродье безумия, затянувшее меня в свою топь!<br /> <br /> - '''Безумия?''' - пламя вспыхнуло ярче, и Король подскочил к Эйдолону, хлопнув его пылающей рукой по плечу. Пламя растеклось по левой руке лорда-командора, обвило её, привязало его к Королю как Пожирателя Миров к топору. - '''Безумие - сопротивляться будущему, брат. Нашему славному единению. Судьбе обетованной.'''<br /> <br /> - Ты мне не брат! - рявкнул лорд-командор.<br /> <br /> - '''О, ошибаешься''', - проурчал Король. Пламя зарябило, пошло волнами, принимая новую форму, превращаясь в плоть. Над огненными очертаниями проявились пластины брони. Пурпурные и позолоченные по краям, безупречные доспехи, выкованные посвятившими себя кузнечному делу ремесленниками. На затылке проросли белые волосы, а появившееся лицо оказалось царственным, осуждающим, ощетинившимся порочным весельем.<br /> <br /> Эйдолон вздрогнул, на миг подумав что увидит Фулгрима, затеявшего безумную игру и пришедшего вновь его убить отца. Он чувствовал, как истекают его силы, утягиваются по огненной пуповине в открывшее свой облик существо.<br /> <br /> Но это был совсем не Фулгрим.<br /> <br /> Эйдолон увидел собственное лицо, не испорченное ни временем, ни капризами судьбы, исполненное всей былой силы, красоты и гордыни. Пламя всё ещё горело в глазах Короля, в его зрачках дрожали кольца похищенного света.<br /> <br /> - '''Ах, брат мой''', - вкрадчиво добавил Король. - '''Я так рад воссоединиться с тобой'''.<br /> <br /> ===Шестнадцатая глава. Война братьев===<br /> Битва лишилась всякого подобия порядка. Больше не было ни фронта, ни настоящего врага. Ни друзей. Ни союзников. Только война.<br /> Охотящийся во мраке Воциферон вскарабкался на корпус сгоревшего танка и спрыгнул на груду обломков. Прежде здесь был широкий перекрёсток, по которому бойцы и снаряжение перемещались от внешних укреплений к сердцу города, теперь же остались лишь развалины. Всюду лежали тела. Раздавленные камнями, распростёртые в импровизированных медицинских постах, вмятые в плиты гусеницами и сабатонами.<br /> Столько мёртвых. Но ничто не было важно.<br /> Воциферон потерял из виду практических всех своих бойцов, и потому выслеживал добычу с звериным упоением, не задумываясь где теперь легионеры. Он больше не был дуэлянтом, осторожно сражающимся с врагом. Мечник едва-едва осознавал себя, воспринимал мир как животное, слушающее порывы из древнего рептильного мозга.<br /> Он даже потерял один из клинков, исчезнувший в непрестанном безумии войны.<br /> - Добыча? - рявкнул и зарычал Алеф. Прежде безупречные черты лица воина застыли в параличе и были прочерчены шрамами там, где он разодрал и проколол свою кожу. Он принюхался, шипя, словно пёс.<br /> - Скоро, - зарычал в ответ Воциферон, борясь с поднимающеся красно-чёрной слепотой. - Он близко. Должен быть.<br /> Мечник понял, что был глупцом. Внезапное озарение нахлынуло так же неудержимо, как мускульные спазмы и мгновения фуги. Такое же очевидное, как царапающий небеса столп варп-пламени, вырвавшийся из сердца мёртвой крепости и направляемый несравненной песней Короля. Ветер звенел от странных мелодий, исполненных встревоженной тоски и просачивающихся в реальность из иных миров и времён. Словно наконец-то удовлетворённое желание.<br /> Теперь мечник понимал, что столкнулся с механизмом, скрытым за пеленой. Замком, отпёртым постоянным кровопролитием. Неведомым образом ключом стал сам Эйдолон.<br /> Теперь осталось место лишь охоте. Расплате.<br /> Воциферон смотрел, как появляются первые наложницы Тёмного Принца, вытекают из теней, выпрыгивают из ведущих в никуда арок, и за линзами его шлема текли слёзы. Едва копыта коснулись земли, как они начали танцевать, петляя прочь из обвалившихся коридоров на заваленные обломками проспекты. Он наблюдал за их капризными движениями, следил за развевающейся тканью и пронзённой кольцами плотью, за пурпурной кожей, отмеченной такими увечьями и следами насилия, что пристыдили бы и самых усердных Детей Императора.<br /> Из ран и меток скверны вытекал нечистый свет, небиологическое светоистечение, переливающаяся… ''неправильность''. На них было больно глядеть. Но боль вызывало всё. Охватившая Воциферона мания словно кинжалом вонзилась в его спину, сдирая кожу и гравируя позвонки.<br /> <br /> Мечник заметил, что примерно этим демоны и занимались с остатками смертных, украшавших собой труп города. Они набросились на тела с когтями и ножами, клыками и иглами. Быкоголовые божки натягивали содранную кожу на орнаменты из ажурной кости, а другие умасляли кровавые деревья, растущие из садов рёбер и кишок. Демоницы ворковали и сплетничали, прыгая с нароста на нарост, и щёлкающими клешнями срывали распускающиеся мясные цветы.<br /> Где-то начал бить колокол, отдающийся эхом прямо в голове Воциферона, отчего перед его глазами всё помутилось. В его горле запела желчь, вздыбилось едким приливом, а затем мечник согнулся пополам, и с его губ сорвался рык.<br /> К боли прибавился голод. Жажда вкусить не безвкусные творения демонов, но истинную плоть и кровь. Его глаза заметались, преследуя тени бушующих всюду пожаров. Больной свет варпа замарал всё вокруг, оттенил даже выстрелы бьющихся в небесах звездолётов.<br /> Люмены над головой Воциферона погасли. Погас весь свет, естественный и искусственный, оставив лишь сияние ''неестественного''.<br /> <br /> Он заставил себя встать, опираясь на клинок, всё ещё сутуля дрожащие от внезапных взрывов жестокого смеха плечи. По щекам невольно потекли слёзы. Воциферон терял контроль над всем, каждая грань его бытия словно взбунтовалась. И теперь осталось место только желаниям, жажде дать себе волю. Убивать, калечить и пировать останками.<br /> В ушах прояснилось, и он дёрнул головой, словно охотящяся собака, рвущаяся с поводка. Где-то неподалёку гремели болтеры и выли звуковые орудия. В бушующей ночи кто-то ревел, вопил, завывал в схватке и тихо хныкал. Его братья предались порокам среди развалин.<br /> Он должен найти его. Малакриса. Пришло время расплаты.<br /> - Где ты, брат? - заорал Воциферон. - Покажись, покончим же с этим!<br /> <br /> <br /> Малакрис отвлёкся от Сына Гора, ещё совсем недавно прозябавшего под его клинками. Вымазанные в зачеловеческой крови когти прошли сквозь пустые глазницы и сквозь расколотые кости вышли из затылка легионера.<br /> <br /> Он преувеличенно небрежно вытащил их и огляделся по сторонам.<br /> <br /> Наполовину согнувшийся хтониец свалился в украшенный фонтан, марая воду кровью и желчью из выпущенных кишок. Вокруг зелёной как море брони собиралась пена, мерзкая накипь, проникающая в каждую трещину и рану. Впрочем, запах был таким приятным. Будь у него время, Малакрис бы отрезал окорок и попировал плотью, быть может ограничался потрохами, как гурман из ульевой знати.<br /> <br /> Впрочем, время ещё будет. Потом. Когда враги умрут, и останется лишь попираемые им рабы. Когда нашёптывания исполнятся, будет время утолить все свои желания…<br /> <br /> А преград осталось так мало. Весь мир вопил, бушевал и пылал от ярости варпа, шёпот стал пронзительным и довольным. Эйдолон был заточён в пламени, а оба легиона - развеяны по ветрам.<br /> <br /> '''''Восстань и сам стань князем-воителем. Владыкой Третьего миллениала. Пусть ветер истории унесёт всё былое! Убей его и никто не встанет на пути твоего возвышения.'''''<br /> <br /> Рядом вопил Рикайн Байл. Воин выл и хихикал, взобравшись на обломок скульптуры. Словно гаргулья он сгорбился на украшенной скамье и царапал её силовым кулаком. Он больше не скрывал своё безумие, а гордо облачился в него. Знамение грядущего и образец, за которым последуют остальные легионеры банды.<br /> <br /> Малакрис знал, что скоро он встретит достойный вызов.<br /> <br /> У каждого правителя были наследники, и Эйдолон не являлся исключением. Благодаря одной лишь воле первый лорд-командор высек свой трон. Почему бы Малакрису не последовать по его стопам? Править будет не Плегуа, сломленное чудовище, и не упрямый глупец Воциферон. Он разберётся даже с советником. По одному. Удар за ударом, коготь за когтем.<br /> <br /> Он сжал кулаки, дрожащие от жажды пролить кровь.<br /> <br /> Измена - прекрасный источник могущества. Этому Дети Императора научились на Исстване, вняв призыву к двум битвам магистра войны. И не важно, убивали ли они братьев или родичей, само деяние было упоительным. Грозный Слаанеш, младший, но вековечный, открыл им восхитительную радость измены.<br /> <br /> Возможность покориться и никогда не умереть.<br /> <br /> Мускулы вздулись и задрожали под кожей от очередной судороги. Малакрис расправил плечи и отвернулся от Сына Гора, всё так же лежавшего мёртвым, ослеплённым, не заботящимся больше о войне, в которой не смог победить.<br /> <br /> Малакрис пробьётся сквозь преграды, сокрушит всех, кто встанет на его пути, пока не обретёт такое ниспосланное величие, что его заметит даже сам Фениксиец.<br /> <br /> - Из пепла восстанет ещё один король, - прошептал он самому себе. Капитан опять попытался вызвать бойцов, но не услышал ответа. Частоты всё ещё утопали в проклятых помехах. Он подошёл в Байлу и схватил безумца за голову, заставляя поглядеть на себя.<br /> <br /> - И на сей раз я воспряну и никогда не паду.<br /> <br /> ===Семнадцатая глава. Связанная Душа===<br /> Насмехаясь, оно облачилось в его прошлое, скрыло свою суть подо всем, чем он был прежде.<br /> По коже и доспехам смотревшего на него Эйдолона всё ещё ползли огоньки, но он был прекрасен. Совершенен. Был всем, чего лорд-командор лишился, когда его сокрушил гнев Фулгрима. На шее не виднелся уродливый шрам, кожа не обвисла, волосы не истончились. Существо гордо шагало и пыжилось, всем своим видом излучая чистое высокомерие и эфемерную красоту.<br /> Эйдолон помнил эту силу и уверенность. Он думал, что утратил её навсегда, и пусть он больше не был ковыляющим уродом, которого Фулгрим надменно назвал “нелепым и неуклюжим”, лорд-командор оставался тенью себя былого. Конечно, его могущество росло даже теперь. Он верил, что смог бы повергнуть самого Хана в Калиуме. Знал в глубине своей расколотой души, что восторжествовал бы. Он бы сломил Боевого Ястреба и съел его сердце, а из прочных как железо костей высек бы себе трон.<br /> “Но я бы мог стать большим. Мы могли бы. Если бы я не пересёк порог смерти, что бы произошло тогда? Возвысился бы несломленный Эйдолон до ещё больших высот? Стоял бы я сейчас плечом к плечу с Юлием, Избранным Сыном, если бы не навлёк на себя капризный гнев Фулгрима?<br /> <br /> Кем бы я стал? Чем бы я стал?”<br /> <br /> - Что ты такое?<br /> <br /> - '''''Я - твой брат''''', - Король рассмеялся. - '''''Я это ты, ты это я. Когда Фулгрим забрал твою жизнь, когда он поверг тебя, чистая мощь анафема расколола нашу душу'''''.<br /> <br /> - Нашу?<br /> <br /> - '''''Нашу, нашу''''', - повторил призрак. - '''''Твой титул не просто праздное хвастовство, Расечённая Душа'''''. - Нечто зловещее промелькнуло в глубине его глаз, мрачная насмешка и жгучая неослабевающая зависть. - '''''Мы две стороны одной медали, ты и я. Два сапога пара, разбросанные в разные стороны. Один прикованный к плоти…'''''<br /> <br /> - А другой к варпу&lt;ref&gt;Эйдолон в эзотерике — астральный двойник человека, фантом, тень или «тонкое тело». При определённых условиях может являться живым в форме привидения. Можно сказать, что Расколотый Король это эйдолон Эйдолона.&lt;/ref&gt;, - кивнул Эйдолон, понимая.<br /> <br /> Идеальное зеркало его души замерцало, будто преломляясь в тысяче расколотых отражений. Кожа и доспехи засияли светом всех оттенков, разгорающимся всё ярче. Золото вспыхнуло пламенем преисподней, потекло, принимая новые очертания и узоры, растекаясь по пышным пурпурным доспехам новыми созвездиями.<br /> <br /> - '''''Море душ сурово к гостям, но в его пламени можно узнать многое''''', - создание подняло безупречную латную перчатку, рассматривая свои пальцы один за другим. Потом снова поглядело на Эйдолона, и его челюсти разошлись в широкой ухмылке, ощетинившейся лишними зубами. Острыми и ослепительно белыми. - '''''Но я вижу, что и материальный мир не был добр'''''.<br /> <br /> - Я выжил, - ответил Эйдолон, кружа вокруг своего двойника, крепко сжав молот. - Даже преуспел. Теперь я могу насладиться большей силой и влиянием, чем даже до моего… - он запнулся. - До моего унижения. Я наделён силой и мощью, которых не мог и представить. Я чувствую себя так…<br /> <br /> Эйдолон помедлил и протянул вперёд руку, будто пытаясь буквально ухватить мысль.<br /> <br /> - '''''Как будто ты мог бы бросить вызов самим незрелым божкам''''', - с умилением пробормотал Король. - '''''И возможно и мог бы. Как знать, возможно на сей раз под твоим клинком умирал бы Фениксиец, а не наоборот. Или бы ты предпочёл унизить Хана? Расколоть доспехи Преторианца? Сокрушить крылья Великого Ангела своими коваными сапогами? Какая была бы отрада. Величие и чудо в равной мере. Представь, как захрустели бы в твоих зубах их кости, как сладок был бы сок. Мы бы могли это сделать. Вместе'''''.<br /> <br /> - Думаешь, что я нуждаюсь в тебе? - спросил Эйдолон, но голос его дрогнул от сомнения. Ведь он помнил, каково было быть цельным, какой была жизнь, определяемая его мастерством и навыками, а не непрестанными мучениями.<br /> <br /> - '''''Я не думаю, что ты нуждаешься в чём-то, брат мой. Я думаю, что ты жаждешь всего и большего. Ты бы мог по праву стать магистром легиона. И мы оба помним, каким он был в юности. Небольшим, но таким решительным. И ведь его спас совсем не Фулгрим. Фабий воссоздал легион так же, как воссоздал нас. Воля воинов и желания богов избавили нас от забвения.'''''<br /> <br /> - Пустые слова не сделают это правдой, - процедил Эйдолон. Он шагнул вперёд, встал лицом к лицу с собой.<br /> <br /> Пока он говорил, камень вокруг изменился и стал мерцающими кристаллическими кораллами, когда-то образовавшими атоллы Лаэрана. Двойник протянул руку и погладил нарост, содрогнувшийся от прикосновения. Коралл тихо загудел, звеня от песни, очаровательно знакомой, но в то же время ужасающе чуждой.<br /> <br /> Песня. Вечная Песня. Песня Тёмного Принца. Нет… зов Расколотого Короля. Слава, которую они обрели бы вместе.<br /> <br /> - '''''Да''''', - прожужжал дух. - '''''Ты помнишь это могущество, его соблазн'''''.<br /> <br /> - Помню, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - '''''Эта сила может вновь стать нашей. Должна стать''''', - призрак потянулся и взял руку Эйдолона. Первый лорд-командор ощутил, как вместе с огнём по его длани растекается кучающая тупая боль. - '''''Власть унаследуют те, кто достоин ей владеть. Когда наша душа воссоединится, мы сотворим такие чёрные чудеса, какие Галактика не видела прежде. Мы сможем воспарить над наложенными на нас мелочными запретами и найти путь к безграничному вознесению. Стать истинным фениксом'''''.<br /> <br /> Эйдолон отшатнулся, чувствуя как слабеют пальцы. Он посмотрел на искажённую латную перчатку, на прекрасное наследие Горвии, и моргнул. Её кончики почернели и поблекли, как на примелькавшемся снимке. Доспехи истекали пурпуром так же, как он сам - жизненной силой.<br /> <br /> - '''''Ты сможешь стать таким прекрасным''''', - вздохнул дух. - '''''Позволь, я покажу'''''.<br /> <br /> Он поднял руку и провёл пальцами по щеке Эйдолона, и от мягкого прикосновения в голове внезапно вспыхнула невыносимая мигрень. Лорд-командор сжал веки, но всё равно продолжал видеть. Видеть как…<br /> <br /> ''Внутреннее пламя вспыхнуло бушующей бурей, опаляющей вены и артерии, волной чёрного огня ползущей по венам. Кости треснули и срослись вновь от палящего жара. Он становился чем-то большим, чем человек, солнцем, пойманным в костяной клетке, преисподней в людской коже. Сгорающим подношением на алтарях богов.''<br /> <br /> ''Эйдолон умер и вновь возродился. Пойманный в вечном цикле, из которого не сбежать, перекованный и воссозданный силой одной лишь души. Его доспехи раскололись и срослись вновь, словно пройдя через руки трэллов и оружейников.''<br /> <br /> ''Он сам стал наковальней. Стал молотом. Пытаясь кричать гортанью, которая не желала, не могла издавать человеческую речь. Он извергал звуки не-речья, хлещущие изо рта словно кровь, становящиеся связными и материальными в ошеломительной нереальности варпа. Он словно мог разрушить реальность одними словами. Эйдолон был королём-растворцом, горящим светом, зажжённым ещё до первых грёз о человечестве.''<br /> <br /> ''Оно разорвало его на части на молекулярном уровне, а затем вновь соединило в новом причудливом обличье. Его дух замер на полпути между апофеозом и забвением.''<br /> <br /> ''На мгновение реальность могла расколоться, заставить его извергнуть все ниспосланные блага и обратиться потоком ужасов и обезумевшей от варпа плоти, однако он устоял. Свет внутри стал всепоглощающим, пронизывающим его насквозь, воссияли и доспехи.''<br /> <br /> ''Такова была мощь, которой его бы лишил Фениксиец, прячущийся в своих дворцах заблуждений.''<br /> <br /> ''Золотые когти сжались и разжались. Его молот изменился, возвысился и стал громадной увенчанной золотом булавой, по которой ползли пылающие символы. Скрипнули клыки, и между ними проскользнул язык, раздвоённый и шишковатый. Его кожа стала ярко-пурпурной, идеальной и не отмеченной шрамами. Эйдолон превратился в самое близкое подобие бога, каким мог стать, забранный из измерения плоти и вознесённый в Великую Игру, чьи правила он только сейчас начал осознавать''.<br /> <br /> Реальность накатила волной, холодной и давящей. В сравнении с упоительным экстазом видения чувство было таким… пресным. Удовольствие ускользнуло, идущие от почерневшей руки нервы словно умирали. Эйдолон вновь вернулся в безрадостную вселенную, лишённую удовольствий и мирских, и военных.<br /> <br /> Прекрасная война, которую ему обещали, конец сковывающей всё тирании Императора, конец всех пустых банальностей… всё это ускользало из пальцев.<br /> <br /> - Если бы мы были едины, то могли вознестись.<br /> <br /> - '''''Да, вознестись. Стать теми, кем всегда собирались быть. Воителем'''''.<br /> <br /> - Божьим воителем, - задумчиво прошептал Эйдолон. Видение цеплялось за его разум, яростное, яркое, отравляющее каждую мысль. Он чувствовал, как Галактика дрожит под его ногами, словно ожидая.<br /> <br /> - '''''Война Гора Луперкаля сделала нас всех божьими мечами. Их милости питают нас, толкая к новым высотам. Это мощь, которая разобьёт стены Императора и сокрушит его Дворец. Лишь в варпе всё это становится священным'''''.<br /> <br /> - Наши новые боги многое нам дали, - протянул Эйдолон. Перед его глазами пронеслись воспоминания о переходном пространстве между жизнью и смертью, меж материумом и имматериумом.<br /> <br /> ''Когти разрывали его на части так же легко, как острый клинок анафема. Свысока доносился звучный смех, словно над ним веселились сами боги. Он разлетался на части, его мысли и воспоминания расщеплялись.''<br /> <br /> - Но также они взяли с нас плату.<br /> <br /> - '''''Так давай же обратим их труды вспять. Брат мой, ни к чему нам враждовать. Просто впусти меня. Открой свою плоть моему величию, и вместе мы будем неудержимыми'''''.<br /> <br /> - Открыть мою плоть? - переспросил Эйдолон.<br /> <br /> - '''''Одно тело, одна душа. Твоя физическая суть вновь связанная с моей трансцендентной силой. Вместе мы будем завершёнными'''''.<br /> <br /> '''''Покорись…''''' - зашелестели голоса, становящийся всё громче хор шёпотом отовсюду вокруг. Он слышал как они повторяют это слово вновь и вновь, вонзают в его разум словно иглу.<br /> <br /> Вместе они будут сильны. Достаточно могущественны, чтобы подчинить себе весь легион. Вознестись над изъянами плоти, действительно воспарить. Преуспеть. Получить то превосходство, которое он всегда заслуживал.<br /> <br /> ''Но также они взяли с нас плату''.<br /> <br /> Эйдолон тяжело сглотнул.<br /> <br /> - Ты ждёшь, что я покорюсь тебе? - внезапно зарычал лорд-командор. Кораллы Лаэрана раскололись и опали. На их месте вознеслись вздымающиеся шипы трупных деревьев Убийства, смыкающиеся вокруг, вонзающиеся в их плоть. Они вцепились и в совершенного, и в несовершенного, и кровь запятнала бледную кожу.<br /> <br /> В его ушах звенели насмешки Торгаддона. Дерзкое непокорство Тарвица. Высокомерная ухмылка Люция.<br /> <br /> ''Чужая слабость. Вечно всё портящаяся''.<br /> <br /> Он поглядел на идеальное отражение собственной души. На танцующие в её глазах безумие и тоску. Более того, голодное отчаяние. Абсолютную жажду. ''Высокомерие''. Эйдолон прекрасно помнил всё это. Каково было быть таким уверенным в своих силах и не знать ничего, кроме жажды большего.<br /> <br /> Стал ли он с тех пор чем-то большим или меньшим?<br /> <br /> Для Эйдолона смерть стала не концом, а началом. Возможностью, в которую он вцепился окровавленными руками. Однажды он дрогнул и пытался найти лекарство, отыскать ответ. Глупую надежду. Не потому, что он не мог его обрести, но потому что не нуждался в нём&lt;ref&gt;Подробнее в рассказе &quot;Любовь к судьбе&quot; https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%9B%D1%8E%D0%B1%D0%BE%D0%B2%D1%8C_%D0%BA_%D1%81%D1%83%D0%B4%D1%8C%D0%B1%D0%B5_/_Amor_Fati_(%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7)&lt;/ref&gt;.<br /> <br /> ''Я действительно познал себя, лишь будучи сломленным. Воспрял лучшим из пепла, как и наш легион.''<br /> <br /> Эйдолон ударил двойника в нагрудник кулаком, вдавливая вглубь ветвей, умасляя его мукой.<br /> <br /> - А может лучше я просто заберу твою силу? - его горло засвистело, задрожало, словно от вот-вот готовой вырваться наружу бури. Эйдолон сдержал ярость и заставил себя улыбнуться. - Так чем мы станем, если я присвою твою мощь? Неужели ты думаешь, что я позволю управлять собой слабой грани себя? Отсечённый, не отсечённый… ты сбежал от нас. Сдался. Покорился варпу. Ты - слаб.<br /> <br /> - '''''Умолкни!''''' - зашипел Король. На миг идеальный фасад раскололся, открывая взору истинный ужас. Его кожа оказалась бледной как смерть и натянутой на череп, а меж поджатых чёрных губ сверкали заострённые зубы. Существо было облачено в пародию на доспехи Астартес, изломанную и лязгающую, сломавшуюся за целые геологические эпохи мучений. Отмеченную царапинами, накладывающимися друг на друга, словно в примитивной попытке отследить ход времени. Пурпур иссёкся, и лишь воспоминание осталось от позолоты.<br /> <br /> Эйдолон не отшатнулся. Он отстранился от врага, двигаясь с привычной лёгкостью. Создавая дистанцию между собой и тварью, называющей себя его братом.<br /> <br /> Он уставился на искажённый клок своей души, увидев чем тот был на самом деле. Кошмаром даже по меркам Третьего легиона. Не потому, что та была чудовищем, а потому что она пресмыкалась перед чудовищам.<br /> <br /> - Зря ты прошёл по этому пути, - процедил Эйдолон. - Лучше бы ты отдался забвению, чем опустился и стал лишь их игрушкой.<br /> <br /> - '''''Я не марионетка!''''' - зарычала его душа. Её нематериальная оболочка задрожала и исказилась, двигаясь словно тепловая волна, как ползущий по лиминальному пространству свет натриевой лампы. А затем бросилась вперёд, вцепившись в него. Когти из чёрного пламени впились в доспехи, и Эйдолон зашипел от боли.<br /> <br /> А потом она прошла.<br /> <br /> Поглощённые жаждой существа ощущения угасли. Доспехи почернели, потрескались, и Эйдолон ощутил как то же происходит с кожей. Вспышка агонии, а затем - ничего. Под напором энергии распадались нервы. Пропадал ниспосланный Тёмным Принцем дар. Вечная Песнь творения запнулась и утихла, сменившись ужасающим безмолвием зияющей гробницы. Великая симфония оставила Эйдолона.<br /> <br /> Вокруг забурлили горящие тени, вихрем смыкающиеся меж надгробных камней воспоминаний. Эйдолон закружился, размахивая молотом, но даже его мерцающее поле не смогло изгнать тьму.<br /> <br /> А затем из мрака вновь появился Король.<br /> Демонический отголосок его души ухмыльнулся гниющими зубами. Жизненная сила потекла в его вытянутую руку, обновляя и изменяя её. Мерцающий образ застыл, на его месте вновь возникла идеальная иллюзия.<br /> - '''''Я не хотел, чтобы до этого дошло, брат. Лучше бы ты покорился. Ты бы познал все уготованные тебе Слаанешем удовольствия. Невиданную агонию и экстаз'''''.<br /> Эйдолон резко отвёл руку и вновь занёс молот.<br /> - Ты не получишь мою плоть. Если так хочешь, попробуй её вырвать.<br /> На кончиках пальцев дьявольского духа вспыхнуло чёрное пламя, стекаясь в новый узор. Вокруг него заплясали тени, сгущаясь, становясь прочнее, а затем опалённый клок измученной реальности раскололся и слился воедино.<br /> Эйдолон позволил себе горький смешок, увидев как проявляется призрачное оружие. Какую знакомую форму принимают тени и пламя. Он даже мог представить, как оно будет бить…<br /> ''Летящий к его горлу разящий клинок, блестящий, пусть и из мёртвого камня. Реликвия-орудие просвещения. Меч, проливший кровь самого магистра войны.''Тело Эйдолона содрогнулось от воспоминаний о предсмертных корчах. А его враг поднял отголосок анафема в насмешливом салюте.<br /> - '''''Ах, так ты не забыл?''''' - проворковал Король, шагая вперёд. Его бледное лицо скривилось в гримасе муки и ненависти. - '''''Боль того мгновения преследует тебя, но я? Она - часть меня. Я страдал и разбивался о волны, пока Фабий возвращал тебя к жизни. Ты обрёл второй шанс. И плясал под дудку Фулгрима. Повитуха его возвышения, не задумывавшаяся о своём!'''''<br /> <br /> - Я заслужил своё место в легионе, и не важно что лают мне в спину шакалы. Под моим знаменем марширует треть легиона. Я - тот, кто ведёт их к Терре. Так пускай другие сплетничают и строят козни. Я превыше их. И если и есть достоинства в поисках совершенства, я - тот, кто воплотил их и превзошёл былые границы!<br /> <br /> Последнее слово вырвалось изо рта психозвуковой волной. Демоническая душа отшатнулась, кривясь. Сжатый в её руке клинок утратил цельность, тихо завопив в ответ. Эйдолон же поднял “Славу вечную” обеими руками, готовясь к бою.<br /> <br /> - Давай же, слабак. Я испытаю своё мастерство против самого себя. Посмотрим, делает ли нас сильнее плоть или дух!<br /> <br /> И почти в унисон две враждующие половины ринулись друг на друга среди вихря сияющих теней.&lt;br /&gt;<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Дети Императора]]<br /> [[Категория:Ересь Гора / Horus Heresy]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%AD%D0%B9%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%BD:_%D0%97%D0%BB%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%B9_%D0%9C%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%82_/_Eidolon:_The_Auric_Hammer_(%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D0%B0)&diff=28613 2025-07-13T16:17:39Z

<p>Йорик Неповторимый: /* Семнадцатая глава. Связанная Душа */</p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =17<br /> |Всего =20<br /> }}<br /> {{Книга<br /> |Обложка =Auric.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Марк Коллинз / Marc Collins<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =Ересь Гора: Персоналии / Horus Heresy: Characters<br /> |Сборник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}<br /> ''«Мы все без исключения искатели истин. Лишь в единстве мы сможем достичь просвещения, добиться его через единодушное стремление к абсолютному совершенству. Наши идеалы родились в пепле считавшихся мёртвыми миров, Терры и Кемоса, и ныне мы несём их к далёким звёздам. И я скажу вам, что Галактика заслуживает управления одним правителем, единства пути и цели. И когда мы этого добьёмся, когда соберём воедино всё некогда сокрушённое раздором, лишь тогда человечество унаследует идеальный космос».''<br /> <br /> ::::::::::приписывается примарху Фулгриму при освобождении Татрикалы<br /> <br /> <br /> ==Действие первое: Разум==<br /> <br /> <br /> ===Первая глава. Сыны Феникса===<br /> <br /> <br /> В дни до обретённого просветления бившиеся в Великом крестовом походе воители нерушимо верили, что на кораблях не могут обитать призраки. Не по-настоящему. Конечно, механикумы проповедовали о духах машин, а матросы-пустотники цеплялись за позабытые суеверия, но отборные легионеры-астартес из несравненного боевого братства третьего легиона видели в их рассказах лишь смехотворные мифы из позабытых эпох. <br /> <br /> Но теперь в коридорах «Платы за грех»&lt;ref&gt;«Плата за грех — смерть», — послание к римлянам апостола Павла 6, стих 23.&lt;/ref&gt; таилось безумие.<br /> <br /> Полёт с Улланора было никто бы не назвал ни лёгким, ни скучным. Изолированные корабли дрожали, будто в лихорадке, их корпуса содрогались, словно измученная плоть. Уже бывшие обычным делом среди смертного стада самоубийства участились. Вознёсшиеся же над этими слабостями воины третьего легиона стали отрешёнными и тревожными, преследуемыми той неведомой силой, что рыскала по отсекам великого корабля будто высший хищник, жаждущий найти и вцепиться в самое его сердце.<br /> <br /> ''Преследуемые''. Сама эта мысль вызывала отвращение. Но в машинах обитали призраки, что пробрались на корабли флотилии из эфирной пустоты и начали охотиться. Прежде невозможные и немыслимые явления стали даже слишком обыкновенным делом, а блаженное неведение об истинном облике Галактики — позабытым воспоминанием. Времена менялись, и иногда они даже не осознавали, как сильно.<br /> <br /> «Время изменило столь многое», — подумал Эйдолон&lt;ref&gt;«By a route obscure and lonely, / Haunted by ill angels only, / Where an Eidolon, named Night, / On a black throne reigns upright». Стихотворение «Dream-land» Эдгара Аллана По.&lt;/ref&gt;, первый лорд-командор.<br /> <br /> Он больше не был тем же созданием, что билось в безвкусных завоеваниях Великого крестового похода. Пусть те испытания и сделали его отпрыском легиона, истинным сыном Феникса, по-настоящему и до глубины души его изменили именно годы новой войны.<br /> <br /> Некогда Эйдолон, унаследовавший генетическое величие самого примарха, был прекрасен. Пожалуй, в том, что сам Фулгрим и забрал его красоту заключалась великолепная ирония. На шее Эйдолона до сих пор оставался едва заживший шрам от раны, рассёкшей не только плоть, но и душу. Даже когда вся шея содрогалась от действия звуковых органов, коими Эйдолона удостоил старший апотекарий, шрамовая ткань не поддавалась, а скорее с трудом прогибалась и сжималась с каждым судорожным движением, сковывая лорда-командора. Кожа побледнела так, словно из тела вытекла вся кровь, а глаза помутнели и слезились. Его волосы, высохшие и пожухшие, будто мёртвая трава, свалялись на боку.<br /> <br /> Да, когда-то он был прекрасен... но это было давно, а затем всё не отнял каприз полубога.<br /> <br /> «Подходящий конец, не правда ли? Зависть всегда была одним из твоих многих изъянов, отец».<br /> <br /> Эйдолон выбросил мысль из головы. Она ведь выставляла в некрасивом свете и его, и Фулгрима. А демоническая сущность вознёсшегося примарха, обрётшего апофеоз Феникса до сих пор ощущалась на корабле. И после унылого совета на Улланоре едва ли стоило привлекать внимание прародителя.<br /> <br /> Да и мысли Эйдолона занимали и другие дела. Он чувствовал себя измученным, выслеживаемым. ''Преследуемым''.<br /> <br /> Нечто шептало и ворковало над его ухом, и он склонил голову назад и начал биться затылком об командный трон, будто боль могла избавить его от угрозы. С каждой пробегающей по горлу дрожью шея раскачивалась то в ту, то в другую сторону, словно у детской марионетки, лишённой равновесия и карикатурной игрушки. Казалось, что кружащее вокруг него создание, существо, что извивалось и корчилось прямо за завесой реальности, было так близко, что оно могло к нему прикоснуться. Мысленно Эйдолон уже ожидал ощутить вырезаемые на его коже когтями огненные письмена и сомкнувшиеся на глотке клыки.<br /> <br /> После стольких дней охоты... возможно, кульминация даже принесёт ему истинное удовольствие. И Эйдолон жаждал его ощутить и посмаковать.<br /> <br /> Вокруг вздымались стены мостика «Платы за грех», средоточия поблекшего великолепия. Корабль некогда был так же прекрасен, как и его хозяин, и вместе с ними вознёсся и преобразился высвобожденными страстями легионеров. Теперь с железных рёбер потолка свисали знамёна из хлопающей человеческой кожи, а стоявшие по углам зеркала отражали как сокрушённое великолепие, так и образы того, чего не могло существовать. Отражения двигались то слишком быстро, то слишком медленно, а иногда пристально наблюдали за отражёнными, когда те в них не глядели. Случалось, что Эйдолон и сам ловил на себе взгляды двойника из треснувшего зеркала, скалящегося и насмехавшегося. Воплощённой насмешки с его собственным лицом. Лорд-командор мог поклясться, что чувствовал с каким презрением его осуждало это расколотое отражение. Он встряхнулся, выбросив дурное воспоминание из головы, и расправил плечи.<br /> <br /> — Доложите обстановку, — проворчал он, вставая с командного трона. По краям пьедестала влажно мерцали вырванные кости, переливались дьявольским светом, бросавшим отблески на края ржавых и потрескавшихся доспехов самого Эйдолона.<br /> <br /> Лорд-командор протянул вновь дёрнувшуюся руку к подлокотнику и погладил рукоять прислонённого к нему громового молота. То была Слава вечная, выкованное с непревзойдённым мастерством оружие, коим Эйдолон бился со всем подобающим пылом и мастерством с тех пор, как им его одарил сам примарх. Он отвернулся от молота и заговорил сам с собой.<br /> <br /> — Теперь мы знаем своё предназначение, — вздохнул он. — И Галактика наконец-то всё поймёт так же, как пришлось нам. — он моргнул, и его затуманенные глаза заметались от внезапной жажды новых ощущений. — Доложить обстановку! <br /> <br /> Эйдолон не был уверен, было ли дело в том, что он так глубоко погрузился в раздумья, что ничего не услышал, или же ещё остававшиеся на посту существа не услышали его, поглощённые собственными маниями.<br /> <br /> В любом случае, для кого-то в его положении это была непростительная оплошность.<br /> <br /> — Флот сохраняет строй, достопочтенный господин, — прохрипело создание, бывшее теперь магистром ауспиков корабля. На месте глаз у бесполой твари остались сшитые и опустевшие провалы. Подключённая и вбитая в спину паутина проводов непрестанно посылала сенсорную информацию прямо в нервную систему, каждым потоком вызывая когнитивный резонанс и перегрузку нейронов. Существо корчилось и скулило, отдавшись экстазу полного подчинения своему долгу и страстям. Но сквозь хор приглушённых довольных стонов Эйдолон слышал презрительный смешок.<br /> <br /> — Пришли доклады от «Величавого клинка» и «Сломленного монарха», «Вечной обители» и «Его воплощённой красоты». Транспортные суда акусилии тоже в пути. Третий миллениал держит строй, милорд.<br /> <br /> Третий миллениал. Он улыбнулся. Именно их он взял под своё командование на пути к Терре. Такой сброд, но на пылающей коже тронного мира они станут гордо, как боги...<br /> <br /> '''Жатва будет и в самом деле обильной. Но они могут стать большим. Мы можем...'''<br /> <br /> — Замечательно, — ответил Эйдолон заставив себя не обращать внимания на насмешки, и нажал на вложенные в костяные подлокотники драгоценные камни, кричащие, подмигивающие ему. Рубин и изумруд, янтарь и сапфир. Заработали системы, устанавливающие связь с другими кораблями флотилии даже сквозь потоки варпа. С антенн сквозь бесплотное безумие полетели сигналы к кораблям других командующих летящей к Солнечной системе армадой. Один за другим возникали воины третьего легиона, их сотканные из гололитического сияния эйдолоны&lt;ref&gt;Эйдолон (др. -греч. εἴδωλον — «изображение, '''образ'''; привидение, призрак; подобие, видимость».&lt;/ref&gt;, пронизанные пагубной паутиной эфирных помех.<br /> <br /> — Ах, брат мой... — зашипел со сдержанным весельем Юлий Каэсорон. — Чем ближе мы к тронному миру, тем ты всё невыносимей. — Образ задрожал от смеха, и искажённое лицо первого капитана подалось вперёд. — Всё ещё прикидываешься господином. Фениксиец вернулся к нам, весь легион собрался воедино. Пора бы тебе убрать руки со штурвала, а?<br /> <br /> — Ну кто-то же должен проследить, чтобы ты по капризу не влетел прямо в звезду, Юлий, — хмыкнул Эйдолон. — Не забывай, что я — старший по званию, и по праву заслужил обязанность быть сторожем и тебя, и твоих воинов. Этот долг мне вверил наш блудный отец. — Он умолк, а затем склонился вперёд, чтобы заглянуть прямо в отражавшиеся глаза Избранного Сына, и лишь тогда процедил. — Так кто первым присоединился к нему на Улланоре?<br /> <br /> — Да, ты первым бросился к его ноге. А другие его искали, пока ты попусту тратил время. Тщетно выслеживал Шрамов, если не ошибаюсь? А затем пресмыкался и выпрашивал крохи у Мортариона. — Каэсорон хихикнул, и изображение зарябило, замерцало по краям изувеченного лица. — Признаюсь, что удивлён, что с такими разными интересами ты вообще сюда добрался. Я-то думал, что ты и твои войска будут валять где-то дурака, предаваясь своим страстям и забыв о наших новых хозяевах. Наших новых богах, примархе и магистре войны.<br /> <br /> — Неудивительно, что во мне ты видишь свои собственные оплошности и изъяны, Юлий. — Он покачал головой, и высохшие волосы слабо захлопали по щеке. Ещё одно напоминание об цене перерождения. — Я сражался в кампаниях магистра войны. Выслеживал его врагов, чтобы сломить их. Я помню, что значит служить общей цели.<br /> <br /> — Но всегда на своих условиях.<br /> <br /> — А других и быть не может. — Эйдолон махнул рукой, показывая не на гололит, но стоявших за ним воинов.<br /> <br /> По его призыву три стоявших на коленях легионера поднялись с колен и выступили вперёд все как один, не сводя с командующего полного смешанных чувств взгляда. Зависть боролась с уважением. Показная гордость душила страх. Они истекали богатым коктейлем чувств, отражавшимся в каждом движении, в каждой позе, даже в тихом урчании их доспехов.<br /> <br /> Капитан Малакрис облачился в скверну, словно в триумфальную накидку. Он содрал со своих доспехов всю позолоту и пурпур Детей Императора и перекрасил их бешеный калейдоскоп цветов. У некоторых оттенков даже не было имени на языке людей, ибо они были вырваны из самого варпа. Малакрис помазал себя кровью демонов, добытой в боях или отданной ими добровольно в плату за эзотерические сделки и нечестивые клятвы, и  сиял капризным светом варпа. По краям его наплечников начали расти острые как иглы крошечные клыки, вне всяких сомнений заканчивающиеся костяными крючьями внутри самих доспехов, способными с каждым движением царапать и чесать плоть легионера. На латные перчатки были установлены парные молниевые когти, некогда выкованные оружейником, а теперь изогнувшиеся, словно у чудовищной хищной птицы. Выкованный в виде дерзкого оскала кричащего орла шлем висел на боку, и изменённый облик воина видели все.<br /> <br /> Некогда лихое лицо воителя оплавилось, словно воск. Прямо в череп были вбиты украшенные драгоценностями штифты, а складки вытянутой кожи украшали кольца. Похоже, что Малакрис даже освежевал свою макушку до костей, мерцавших в суровом свете мостика.<br /> <br /> Воциферон же до сих пор выглядел как стройный и даже элегантный мастер клинка былого легиона. Служившие ему в прошлых битвах доспехи не украшала скверна, лишь запечатанные золотом отметки. Залитые металлом трещины петляли по совершенному пурпуру словно роскошные реки. В ножнах на поясе висели две сабли, чьи клинки были отполированы до блеска бережно заботящимся о них хозяином. Оружие к вящему восхищению и радости технодесантников легиона выковал сам Воциферон. Легионер носил шлем, скрывая под ним свои резкие черты лица и золотистые волосы. Малакрис стал воплощением губительных перемен, Воциферон же уподобился скале, не покоряющейся приливу излишних изменений. То, что он преуспел в этом в таком братстве и остался образцом Палатинских Клинков посреди воинов-сибаритов, свидетельствовало о его решимости и самоконтроле.<br /> <br /> Эйдолон почти завидовал уверенности брата.<br /> <br /> Последним из трёх был Тиль Плегуа из Какофонов. Певец разрушения. Зенит, кульминация, сингулярность всего, к чему стремился Малакрис и что отвергал Воциферон. Его глаза были растянуты, а нити впивались в плоть на одной стороне лица и кости на другой. По воле капризных богов после преображающей эйфории Маравильи, Тиль содрал с правой стороны лица плоть, оставив лишь жуткий оскал костей и вечно терзаемых спутанных нервов, украшенный вырезанными странными символами и замысловатыми образами невоздержанности.<br /> <br /> Доспехи покрывали усилители звука и вокс-рупоры, прикрученные и приваренные к растянутым пластинам. Между механизмами кружили в зловещем танце мириады безумных оттенков, отчего Тиль выглядел не воином Детей Императора, а скорее нарисованной сумасшедшим и ожившей картиной. Его горло дрожало и гудело, ведь воин обрёл подобие даров самого Эйдолона, и лорд-командор знал, что любой услышавший голос Тиля рисковал сойти с ума. Его голос до сих пор отдавался отзвуками трансцендентных мелодий, каждое слово казалось отражением некой величественной и немыслимой симфонии.<br /> <br /> — Мои чемпионы готовы к битве, — сухо добавил Эйдолон, вновь отмахнувшись от жуткого скалящегося лица Каэсорона. — Я взял под своё руководство третий миллениал, и они проявили себя достойными слугами и приятной компанией, — он помедлил, заставив искажённое лицо скривиться в улыбке. — По большому счёту.<br /> <br /> — А ты никогда не разбирался в характере легионеров, а? — фыркнул Каэсорон, и гололит вновь пошёл рябью и искрами. И среди частиц проекции что-то появилось. Эйдолон увидел в замершем мгновении нечто, пойманное будто насекомое в янтаре, скалящееся лицом, от которого застыл даже он.<br /> <br /> ''Демона''.<br /> <br /> Мысль пронеслась по сознанию как волна. Эйдолон больше не слушал ехидные и тщеславные заявления Каэсорона. Он видел лишь сущность, притаившуюся среди слов. Мерцающие от слюны клыки на лице, искажённом в гримасе лихорадочного упоения болью. На мимолётный миг Эйдолон будто увидел в существе отражение самого Фениксийца, но оно исчезло. У демона не было истинного обличья. Призрачное создание плыло, корчилось, насмехалось.<br /> <br /> '''Брат...'''<br /> <br /> Шёпот доносился не снаружи — изнутри. Череп загудел от слабой боли, и Эйдолон подался назад, прикоснувшись плотью к костяным шипам на троне. Он постучал головой по металлу, выдохнул.<br /> <br /> '''Родич'''...<br /> <br /> Вновь прошептало существо, и в каждом слове звучали обещания откровений. Эйдолон знал, что если он хоть немного расслабится, то существо найдёт себе опору, проскользнёт внутрь, опустошит его.<br /> <br /> Но демоны были лишь прахом мечтаний и отравленных обещаний.<br /> <br /> — Брат? — вновь донёсся до него голос Каэсорона. Первый капитан бросил на Эйдолона уничижающий взгляд, и мрачно усмехнулся. — А ты не здоров, первый лорд-командор. Возможно, пора бы тебе дать прикормленным врачам позаботиться о твоих хворях, а? — Образ вновь содрогнулся, и Каэсорон отвернулся, посмотрел на что-то невидимое безумным взором. — В следующий раз мы поговорим, когда по воле нашего отца вернёмся домой. Тогда и начнётся пиршество. Надеюсь, что увижу тебя в бою, лорд-командор. Будет... воистину приятно на это посмотреть.<br /> <br /> Эйдолон просто кивнул, сжав зубы.<br /> <br /> — Уверен, что удовольствие будет взаимным, Избранный Сын. — Он всё же заставил себя улыбнуться. — Терра станет кульминацией нашего пути и горнилом, где мы наконец-то станем теми, кем всегда должны были быть.<br /> <br /> Мысль о потенциале... действительно будоражила. Сама Терра, тронный мир, вскрытый и жаждущий их внимания. Население станет добычей, старые соперники падут. После начнётся время собирать камни, Фабий будет строить опыты, легион обретёт плоды трудов своих, возвышение самого Эйдолона завершится. Он был первым лордом-командором. Для него найдётся достойное место в новом Империуме... Впрочем, ещё надо было сломить последнюю баррикаду.<br /> <br /> Предстояло взять и отстроить заново из пепла Дворец, достойный ждущих за завесой тронов самих богов.<br /> <br /> — Вскоре нам надо будет позабыть обо всех иных распрях, — заявил Каэсорон. Гололит вновь замерцал, и корабль содрогнулся, словно связанный с ним пагубной симпатической связью.<br /> <br /> — Пришла пора тебе наконец-то...<br /> <br /> — '''Присоединиться к нам''', — выдохнул вместо первого капитана демон. Тварь посмотрела на Эйдолона глазами, затуманенными бельмами, но сияющими призрачным пламенем. В это идеальное мгновение застывшее перед угасающим образом Юлия Каэсорона существо подняло когтистую лапу, словно руководя исполнением симфонии, и махнуло рукой в унисон с мелодией, которую слышало лишь оно.<br /> <br /> А затем корабль затрясся, завопил, и всё погрузилось в пламя под хохот порождений запределья.<br /> <br /> <br /> ===Вторая глава. Разорванная завеса===<br /> <br /> <br /> По всему охваченному безумием мостику пронзительно завыли сирены, уже давно усиленные, чтобы привлекать внимание даже испорченных вседозволенностью сумасшедших.<br /> <br /> Эйдолон вскочил с трона и побежал к надрывающимся пультам, выкрикивая приказы и съёжившимся рабам, и медлящим воинам.<br /> <br /> — Шевелитесь, шавки! По постам! Объясните, что происходит, иначе я с вас шкуру спущу!<br /> <br /> Сервы разбегались с его пути и отпрыгивали, будто в танце. Впереди нёсся Малакрис, размахивая когтями. Радостно сверкнув глазами, капитан взмахнул сверкающей перчаткой и ударил замешкавшегося слугу в висок, а затем набросился на ещё падавшего раба, сорвав с пояса пыточные клинки. В дрожащем свете люменов он начал резать и колоть, сдирая длинные полосы кожи. Теперь доспехи его окрасились и обычной кровью. Малакрис подался вперёд, чтобы с упоением слизнуть с клинка жизненные соки вопящего в агонии смертного. <br /> <br /> Под высокими сводами вспыхнул ведьмовской огонь, осветив безвкусные мозаики, что алчно наблюдали за происходящим хаосом слишком настоящими глазами. Корабль словно дышал, под напором сокровенной силы стены то сходились, то выгибались наружу. Малакрис завороженно посмотрел вверх, вожделея встречи со страстными созданиями, ждущими за пеленой.<br /> <br /> Воциферон даже не вздрогнул. Он стоял на месте, будто проглотив шомпол, положив ладонь на рукоять и готовясь встретить грядущую бурю. Тиль Плегуа следовал за Эйдолоном по пятам. Его звуковые орудия гудели, набирая силы перед неизбежным крещендо.<br /> <br /> С неожиданным грохотом начали подниматься створки, втягиваемые обратно в ниши, и взгляду отрылось кипящее безумие варпа. Имматериум вцепился в корабль со всей своей злой страстью. Надрывающееся поле Геллера дрожало и шло рябью голодных лиц, напирающих на тончайшую завесу реальности. А сквозь треск помех из заработавшего вокса в какофонию ворвались новые вопли. Навигатор ответил на вызов бессловесным воем чистой муки. Хмыкнув, Малакрис резко обернулся, словно учуявшая приправленное пряными страданиями мясо собака.<br /> <br /> Эйдолон вздохнул и отвернулся от одурманенного безумца в Воциферону.<br /> <br /> — Проверь, что там с навигатором. Надо вырваться из варпа, потом посмотрим, может ли этот червь ещё служить или нет. — Он сплюнул на палубу. — Нужно понять, где мы находимся. Восстановить связь с нашим флотом. Мы на пороге величайшего сражения, и я никому не дам выставить меня медлительным увальнем!<br /> <br /> Воциферон кивнул и зашагал прочь через толпу.<br /> <br /> Первый лорд-командор наблюдал, как его посланник исчезает из виду, а затем повернулся к матросам. Он подхватил молот и взмахнул «Вечной славой», показав на измученную пустоту за окнами.<br /> <br /> — Выведите нас из этих миазмов. И живее. Если вскорости я не получу приятных вестей, то начну с ломки ваших костей.<br /> <br /> Из ям и альковов вокруг прозвучал хор покорных голосов. Эйдолон зашагал по мостику, а за ним последовали Тиль и Малакрис, не сводя взгляда с отчаявшихся и изувеченных рабов. Мостик содрогался от страха, смешавшегося с вонью экскрементов людей, не способных их в себе удержать под суровым взором хозяина. То тут, то там Эйдолон прикладывал к затылку слуги край не снабжаемого энергией молота и наблюдал, как они застывают на месте. По иссечённой шрамами коже лился пот, от непокорных страстей языки хлестали губы. Раздираемые желанием покончить со всем и надеждой на продолжение жалкой жизни рабы одновременно страдали от внимания легионеров и алкали встретиться со всем жаром их гнева.<br /> <br /> — Благороднейший господин, — проскулил один из них. — Наши сенсоры слепы, а корабль застрял в варпе. Мы не можем вырваться из имматериума. Мы пытались, но похоже застыли в буре. Она удерживает нас по обе стороны завесы, будто божьи когти.<br /> <br /> — Мне не нужны ваши оправдания, — процедил Эйдолон. — Я хочу...<br /> <br /> '''Освободиться.'''<br /> <br /> Прошипел ему прямо в ухо насмешливый голос. Эйдолон резко обернулся, замахнувшись мгновенно окутавшимся током молотом. Он оскалился, готовясь сразиться с... пустотой. Малакрис искоса поглядел на него и зловеще ухмыльнулся, почуяв слабость.<br /> <br /> — Какой ты дёрганый, Эйдолон, — вкрадчиво заговорил легионер. — Едва ли это подобает лорду-командору.<br /> <br /> — Капитан, если думаешь, что можешь справиться лучше — попробуй, я не против. Даже с удовольствием посмотрю, как ты тщеславно машешь кулаками, ожидая, что остальные станут выполнять твои приказы. — усмехнулся Эйдолон, положив молот на плечо Малкриса. — Помни своё место, щенок.<br /> <br /> — Как я могу о нём забыть? — прошептал капитан, склоняя голову к когтям молота. Опасно близко к включённому силовому полю. Разряды статики будто молния проскочили между пластинами доспехов и оружием. Энергия пролетела к палубе прямо сквозь кости, висящие на коже кольца зазвенели. — Интересно, может ли кто-то кроме Фениксийца сбросить тебя с пьедестала? <br /> <br /> — Малакрис, твоя болтовня меня утомляет. Скрашивай свою скуку чем-нибудь ещё. — Эйдолон склонился вперёд, и его обмякшие губы насмешливо скривились. — Меня ведь не так легко заменить. А вот тебя? По воле моей из плоти третьего могут создать сотню новых ублюдков, и каждый из них будет тебе ровней.<br /> <br /> Но не успел Малакрис на это ответить, как внимание обоих привлекло шипение открывающейся двери.  <br /> <br /> Посуровевший лицом Воциферон вошёл на мостик, прикрывая одной рукой сгорбившегося человека в рваной накидке. С запястий и лодыжек смертного свисали разорванные позолоченные цепи, с каждым тяжёлым шагом скрежетавшие по палубе. <br /> <br /> Мастер клинка остановился и слегка подтолкнул человека вперёд. Капюшон соскользнул с головы, и Эйдолон увидел, что именно случилось со старшим навигатором Тошеном Меларом.<br /> <br /> Смертный расцарапал себе лицо, вонзив в него когти так глубоко, что на щеках остались кровавые борозды. Похоже, что он вырвал собственными пальцами и обычные глаза, но внимание Эйдолона привлекла жуткая рана на лбу. Навигатор снял повязку и выдрал из черепа варп-око. Взгляд лорда-командора скользнул по окровавленной накидке к протянутым и дрожащим рукам, вымазанным в кровавых клочьях, всё ещё сиявших внутренним светом.<br /> <br /> Да, то что навигатор избавился от своего дара говорило о многом.<br /> <br /> — Оно поёт, — прошептал Тошен. Он поднял голову и посмотрел пустыми глазницами прямо на Эйдолона, будто всё ещё мог видеть. — Царственный глас зовёт и поёт, и иное море стонет в ответ, и все мы падаем с ними прямо в самые недра. Уж лучше тьма. Я выбрал. Я был избран...<br /> <br /> — Свяжите его, — вздохнул Эйдолон, шагнув вперёд. — Ну почему нас всегда загоняет в угол слабость низших созданий? <br /> <br /> Никто не ответил. Он покачал головой, занося молот.<br /> <br /> Он никогда не любил навигаторов. Не по настоящему. Немногие стремились познакомиться с такими существами, а ещё меньше чахлых аристократов, выращиваемых из необходимости, были достойны его внимания. Каждый их благородный дом стал брызжущим интригами кипящим котлом мутаций, чьи отпрыски давно лишились человечности и преобразились, пройдя сквозь позабытые испытания Тёмного Века.<br /> <br /> «Инструменты, вот кто они такие даже в лучше дни, — подумал он, глядя на изувеченного Тошена. — А этот — сломан».<br /> <br /> — Оно видит тебя, — пробормотал, смеясь, навигатор и показал на Эйдолона дрожащим пальцем. — Знает тебя. Но не жди помощи. Лишь неизбежный конец. Лишь...<br /> <br /> Молот опустился.<br /> <br /> Окутанный энергией боёк молота расщепил череп Тошена на атомы. Тело рухнуло, в последний раз взмахнувшие руки подняли золотые цепи вверх, во все стороны полетели тускнеющие клочья варп-ока и брызги горелой крови. Воциферон отшатнулся, поражённый вспышкой внезапного гнева господина. Эйдолон же шагнул вперёд, сверля яростным взглядом труп.<br /> <br /> — Вот цена слабости. Вы меня слышите? Вы все поклялись мне в верности и службе, и я ожидаю, что вы выполните свой долг. А если нет — умрёте от моей руки, прежде чем до вас дотянутся враги! — он повернулся на месте, чтобы все увидели застывшую на лице свирепую гримасу и вздувшиеся вены шеи, дрожащей от нарастающей силы едва сдерживаемого крика. — Расколите прутья нашей клетки, или же я расколю вас всех до единого.<br /> <br /> Он обернулся и вышел с мостика, оставив позади лишь хнычущих рабов и бесполезных слуг. И всё же Эйдолон слышал насмешки, теперь повсюду и всегда преследовавшие его.<br /> <br /> <br /> ===Третья глава. Призраки===<br /> <br /> <br /> «Теперь мы боимся привидений? Сходим с ума от страшных теней?»<br /> <br /> Эйдолон скривился. Его путь по шумным коридорам корабля лежал через залы, где погасили весь свет, чтобы в тайне ото всех взглядов предаваться порокам, а в других люмены перегрузили так, что на них было больно смотреть. Третьи же светильники уже начинали мерцать цветами иных миров под вой непрекращающихся сирен.<br /> <br /> Теперь поисками новых горизонтов занимались не только следопыты и капитаны Великого крестового похода, а опыты перестали быть уделом вечно разраставшегося апотекариона. Ныне тяга к ним пустила корни в сердцах каждого из Детей Императора. Они стали истинными воплощениями мёртвой мечты, и строили из трупа Империума нечто достойное истинных владык Галактики.<br /> <br /> «Богов», — подумал Эйдолон и усмехнулся. Да, древние божества восстали из пепла, как и он сам, желая покорить обетованную им Галактику. Ныне частью их стал и сам Фулгрим, пляшущий под дудку грозного Слаанеша, а Луперкаль, полный изъянов и недостатков неотёсанный дикарь, как и все хтонийцы, лучился их мощью. Многие присягнувшие магистру войны легионеры говорили Эйдолону, что всё лишь возвращается на круги своя, что Хаос — такая же естественная часть жизни, как дыхание, но он знал, что это ещё одна ложь.<br /> <br /> За пеленой жизни и смерти всё менялось. Он и сам вернулся из могилы, переродился, изменился так же сильно, как примарх, упорхнувший в вечность.<br /> <br /> Эйдолон стал Разделённой Душой. Созданием сломленным, но обрётшим в лишениях великолепие. Ему больше некого и нечего было бояться.<br /> <br /> Но даже здесь, в собственной твердыне его преследовали по пятам тёмные силы. Варп, голодный и настойчивый, кричал и шептал ему сквозь кости корабля, будто возлюбленному. В душах воинов снова и снова звучала песнь сирен, что словно водили вдоль их хребтов когтями, ища, за что бы уцепиться. Возможно, так было всегда после восхитительных зверств на Исстване. А может быть это началось лишь потом, когда они обрели истинное прозрение.<br /> <br /> — Бойцы неспокойны, милорд, — раздался позади голос. Эйдолон не медлил и не оглядывался, ведь он сразу узнал знакомый искажённый голос Тиля. — Особенно шайка Малакриса. Возможно, сейчас они прикидываются смирными, но сорвутся с цепи, едва кончится мясо. Их взбудоражили преследующие нас создания.<br /> <br /> — Они — воины Третьего легиона, — усмехнулся лорд-командор. — А нам ныне неведом покой и во сне.<br /> <br /> — Тебе стоит их приструнить, — небрежно добавил Плегуа. — Если ты будешь править как Фениксиец, то они осознают глубину своих заблуждений.<br /> <br /> — Неужели? Как я что ли?<br /> <br /> — Конечно же нет, господин, — рассмеялся Тиль. От его едкого веселья задрожал и воздух, и стены. С поблёкших мозаик и треснувших статуй посыпалась позолота.<br /> <br /> — Хотя спорить не буду, предложение отсечь им головы... соблазнительно. — Вслед за какофоном расхохотался и Эйдолон. — Возможно, мне стоит их насадить на пики у трона или преподнести в дар Фулгриму, когда выйдем на орбиту Терры, а? Ещё больше мёртвых сынов для нашего любимого отца. Всегда их ''так'' ценившего.<br /> <br /> Он вновь слышал... это. Смех среди отголосков эха, царапающий восприятие, будто точильный камень — клинок. Тени сгущались, становились глубже, и в них ему уже чудились холодные и алчно тянущиеся к нему когти.<br /> <br /> '''Эйдолон. Лорд-командор. Брат...'''<br /> <br /> Сквозь тьму кралось нечто одновременно вечное и никогда не рождённое, и от голода создания сотрясался корабль. По железным костям пробегала дрожь, отзвук приторной ярости Имматериума.<br /> <br /> — Говорят, нас прокляли, — непринуждённо добавил Эйдолон, не обращая на зловещие предзнаменования внимания. — Причём даже хуже, чем мы сами считали.<br /> <br /> — Смертные болтают, да? — протянул Тиль. — Их страх пятнает корабль, как звериные следы — лес.<br /> <br /> — Может они и правы, — пожал плечами лорд-командор. — Варп кричит тысячами голосов, и каждый из них — настоящий, но сейчас все они против нас. Мы в ловушке. Не наши братья. Не легион. Мы. Мы заперты прямо среди клыков змея.<br /> <br /> — И как мы выберемся? — горло Плегуа содрогнулось. Каждая йота его бытия сотрясалась от жажды боя, желания снова вознести глас и быть частью симфонии.<br /> <br /> — Мы найдём источник варп-заразы и избавимся от него либо грубой силой, либо при помощи того, чем занимаемся вместо колдовства. — Эйдолон помедлил, увидев насмехающееся над ним отражение в металле ближайшей переборки. Видение ухмылялось, не сводя с лорда-командора искрящихся глаз, а затем ускользнуло в иную тьму. Эйдолон вновь скривился.<br /> <br /> — Но у нас же нет колдунов, господин, — осторожно заметил Тиль. — Мы вознеслись. Не погрязли в чарах.<br /> <br /> — Боги усмотрят путь, друг мой, даже против собственных козней. Взгляни, чем мы стали, просто подчинив свои организмы, — мягко ответил Эйдолон. — Пусть наши братья и дальше ссорятся, желая занять себе место поудобней. Я выкую нам путь к свободе, высеку из крови и плоти такую картину, что ужаснёт даже Фабия. На рассвете последнего дня Терры мы встанем по правую руку Фениксийца. Отправляйся к своим воинам, растормоши их. Я хочу знать, о чём поёт варп... Я же пока отправлюсь на поиски других наставлений. А затем мы наконец-то сбросим эти оковы. Терра ждёт, и я стану ключом к нашему пути к ней. <br /> <br /> <br /> Апотекарион преобразился вместе с легионом.<br /> <br /> Среди Детей Императора всегда было больше врачевателей, чем в любом другом легионе. Восставшие из пепла Скверны после былых невзгод и учившиеся под бдительным взором Паука апотекарии стали настоящими виртуозами. Немногие геноткачи-астартес могли сравниться в своём мастерстве с Владыкой Человечества, но творцы Детей Императора не просто справились с испытанием, но даже усовершенствовали труды своего великого создателя. Фабий развеял семена познания по ветру и наблюдал, как те приносят странные плоды.<br /> <br /> «И что они нам дали?» — мысль незваной и вероломной гостьей скользнула в сознание Эйдолона, когда тот вошёл в холодные залы апотекариона. Тиля он отослал собрать какофонов, способных помочь своим инстинктивным пониманием варпа. После этого путь в застывшее царство прошёл безо всяких происшествий, разве что палуба всё так же дрожала, не переставая.<br /> <br /> Мысль осталась без ответа, не обратил внимания лорд-командор и на корчившиеся в стеклянных сосудах ужасные плоды экспериментов, совершённых фон Калдой лишь из хищного любопытства. Когда-то Эйдолон и сам чах под ножами Фабия в похожей темнице. Скотобойне, где Паук резал былые идеалы. Той изысканности не было в обители фон Калды, в которой брызги крови и мяса долетали с хирургических столов до ребристого потолка. От запахов жизненных соков и консервантов воздух в помещении стал затхлым, отравленным.<br /> <br /> «Мы стали теми, кем всегда должны были быть. Воспряли, преобразились. Стольким пожертвовали пламени ради торжества. Возможно, первоначальный замысел и принадлежал Фабию, но становление&lt;ref&gt;Философское понятие, означает переход от одной определённости бытия к другой.&lt;/ref&gt; определил дух легиона».<br /> <br /> Фон Калда уже находился в зале, копошился рядом с одним из многих анатомических верстаков. Тусклые белые доспехи воина казались жемчужными в суровом сиянии ламп, но по локоть были запятнаны кровью и брызгами иных более странных жидкостей. Апотекарий обернулся, на миг нахмурив странно детское лицо, и вновь вернулся к работе.<br /> <br /> — Господин, вы давно не обращались ко мне за выполнением моих... официальных обязанностей. Чем обязан удовольствием?<br /> <br /> — На нас напали, — сразу перешёл к делу Эйдолон. Он подошёл ближе и навис над апотекарием. Пусть они происходили из одного рода, Эйдолон был куда крупнее и господствовал в Апотекарионе так же, как и на поле боя.<br /> <br /> Быстрым взглядом он окинул раскинувшуюся впереди жуткую живую картину. Апотекарий проводил вскрытие, прибив серва к стене, будто обычный хирургический образец, и органы свисали из живота подобно гроздьям брошенных багровых фруктов.<br /> <br /> Фон Калда вытер окровавленные руки о поножи и похлопал.<br /> <br /> — Всё как обычно, а? — Он отвернулся от первого лорда-командора, взял в руки скальпель и осмотрел лезвие. — Корабль ведь никуда сейчас не летит, так? Я слышал сирены... Но если бы мы вышли в Солнечной системе, вы бы уже собирали нас для штурма. Так где мы?<br /> <br /> Эйдолон помедлил, собираясь с мыслями. Даже здесь, в помещении, где были только они двое, он чувствовал, как его сверлят взглядом и дышат сквозь гнилые зубы в спину.<br /> <br /> — Нас преследуют призраки, советник, — наконец, сказал он. Фон Калда достойно служил Эйдолону с самого начала войны и был его представителем. Апотекарий не раз проявил себя верным и способным подчинённым с тех пор, как Разделённая Душа возглавил треть легиона и начал охоту за Ханом. — И чем бы ни были эти духи, они решили не медлить. Они уже не шепчутся у нас за спиной, но прижимают к ней клинки. Поэтому ты мне и понадобился.<br /> <br /> Фон Калда цыкнул, положи скальпель и поднёс ко рту ещё окровавленные пальцы. Он облизнул их кончики, провёл по слишком идеальным губам.<br /> <br /> — Понадобился? Но вы выглядите здоровым, господин. Насколько можно судить. Уж точно лучше, чем он, — фон Калда указал на труп. — Я хотел понять, что именно его убивало, но лишь ускорил процесс, и мне стало так... скучно.<br /> <br /> — У нас нет времени на твои проклятые развлечения! — рявкнул Эйдолон. — Никому не лишить меня места за столом. Нас ждёт Терра. Терра! Сердце войны, сердце Империума ускользает из моих рук. Думаешь, отцу понравится, если мы будем медлить? Я не стану позабытой жертвой, которую он унизит. Никогда более.<br /> <br /> Фон Калда махнул рукой, и соскользнувший с верстка труп шлёпнулся на палубу.<br /> <br /> — Господин, вы незабываемы. — Он помедлил, выбирая слова и чувствуя гнев Эйдолона. — Вы — первый среди лордов-командоров. И я исполняю ваши капризы.<br /> <br /> Эйдолон отвернулся, словно ощутив стыд.<br /> <br /> — Здесь происходит нечто большее. Я чувствую это глубинами души. Нечто голодное. Ждущее мгновения слабости, чтобы наброситься и овладеть мной, будто пешкой на доске.<br /> <br /> — Господин, но ведь я не псайкер, — задумчиво почесал подбородок фон Калда. — Если вашу отмеченную песнью душу тревожит нечто, не разумнее ли было бы обратиться к какофонам, не так ли? Им ведь вполне знакома сладостная мелодия варпа.<br /> <br /> — Песни могут лгать. Сбивать с пути так же легко, как и грёзы, — протянул Эйдолон. Его взор затуманился, но глаза горели ярче, чем прежде, радужные оболочки хищно пылали за бельмами. — Мне нужна ясность. Я хочу знать, что ощущаю чувства себя, а не прокравшегося в мою душу демона.<br /> <br /> Фон Калда поднял нартециум и выпустил лезвия и дрели. Он смотрел, как иглы мерцают в резком свете, пробуют воздух так же алчно, как впиваются в плоть.<br /> <br /> — Признаюсь, что изучал и мир духов, — сказал апотекарий и склонился вперёд, чтобы вонзить в шею иглу. Из раны с шипением потёк воздух, мерцающая кровь же — неохотно, вяло. Лорд-командор напрягся, ощущая, как жало прокалывает плоть до костей. — Конечно, исследования его не назовёшь точной наукой, но мы движемся к пониманию. — Фон Калда помедлил, изучая показания звенящих приборов. — Возможно, со временем мне удастся даже разработать лекарство от таких... хворей.<br /> <br /> Внезапно Эйдолон отвлёкся от операции, чувствуя, как напряглась его не двигающаяся шея. В переработанном, но всё ещё терпком воздухе отдавался смех. Звук не повиновался законам физики. Каждая отражающая поверхность потемнела, омрачилась, и теперь в них виднелось только его собственное гримасничающее лицо.<br /> <br /> '''Эйдолон...'''<br /> <br /> Прошептал тихий почти неслышимый голос. Отражения начали меняться, потекли как воск. Внезапно одно из них вспыхнуло и запрокинуло голову в беззвучном вопле. С другого сползла кожа, открыв взгляду мертвенный оскал среди натянутых и дрожащих жил.<br /> <br /> Лопнули глаза. Застыли языки, будто у слабаков, падающий на колени и задыхающихся. Бесстрастно наблюдавший за представлением Эйдолон лишь ухмыльнулся в ответ.<br /> <br /> — И это всё, что ты можешь? Я не боюсь того, что уже покорил.<br /> <br /> — Господин? — переспросил фон Калда, извлекая иглу, и пристально поглядел на него глазами, полными таких странных на слишком молодом теле старых страхов.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и отражения исчезли. Он снова был собой, лишь собой.<br /> <br /> — Творец наших бед вновь играет со мной, — проворчал лорд-командор. — Должно быть, преследующие нас демоны считают меня слабым, раз стремятся запугать балаганными знамениями и мелочными чудесами.<br /> <br /> Он со смехом отвернулся от стола и зашагал к двери, готовясь к пути обратно через неприветливый ад, в который превращался его корабль.<br /> <br /> — Ну что же, апотекарий, если ты не можешь помочь, то я сам возьмусь за скальпель. Времени для опытов и экспериментальных лекарств нет. Враги уже здесь. Мы застряли. Я вызову Малакриса и Воциферона, да и Плегуа.<br /> <br /> Эйдолон поднял руку и сжал кулак, бросая вызов судьбе.<br /> <br /> — И скоро мы поразим врагов в самое сердце.<br /> <br /> <br /> Дети Императора пришли на одну из главных орудийных палуб корабля, чтобы поговорить как равные. Ну, почти.<br /> <br /> В центре в окружении Плегуа и остальных какофонов стоял сам Эйдолон. И к вящему раздражению всех прочих банд расходящийся от их хора гул эхом отдавался от высоких сводов. <br /> <br /> Малакрис поднял искрящиеся молниевые когти, которые выглядели бы более уместно в свежевальной яме Повелителей Ночи, а на воинском конклаве. Конечно, по мнению Эйдолона капитан был жестоким всегда, ещё до того, как Тёмный Принц извратил его неистовую душу, превратив в покрытое шипами расколотое отражение себя былой. За Малакрисом следовали истинные убийцы, чьи доспехи и плоть становились всё более чудовищными с каждым актом членовредительства. <br /> <br /> Когорта Воциферона держалась подальше от многоликой банды, и каждый легионер держал руку на рукояти, будто ожидая неизбежной распри.<br /> <br /> — Спокойно, братья мои, — произнёс Эйдолон, и слова волной прокатились по палубе. Мешки в горле раздулись и задрожали. От такой демонстрации пронизывающей каждый звук силы содрогнулись все, кроме какофонов.  Все присутствующие знали, на что способен первый лорд-командор. Они видели, как он расщепляет своими криками врагов на части, не оставляя от них ничего, кроме изломанных и кровавых клочьев.<br /> <br /> — Ты зовёшь нас сюда как псов, и ждёшь, что мы будем молчать? — оскалился Малкрис. — Я не стану мешкать, словно один из его никчёмных дуэлянтов. — Он презрительно махнул рукой, показав на Воциферона. — Мы должны быть свободными от кошмаров, свободными и сжигающими Галактику, прокладывающими путь к Терре!<br /> <br /> Искры сверкнули на когтях шагнувшего вперёд, но не поднявшего их в знак вызова капитана.<br /> <br /> — Довольно, — процедил Эйдолон, замахнувшись на наглеца включённым молотом. — Ты бы увёл нас всех в топь, гоняясь за огоньками. Мы не просто бы не добрались под твоим руководством до Терры в срок, мы бы туда вообще не прибыли! Я — ваш командир. По праву моего звания, весь третий миллениал — мой, — он отвернулся и холодно, оценивающе поглядел на Воциферона. — А что скажешь ты? Есть идеи, что нам следует делать?<br /> <br /> — Ты — первый лорд-командор, — ответил мечник. — Твоя воля направляет нас. Мне этого достаточно.<br /> <br /> — Трус, — насмешливо покачал головой Малакрис. — Ты боишься, что нечто угнездилось в моей душе, но у меня она хотя бы есть. Твоя же — опустошена, и ты превратился в слабака, цепляющегося за мастерство, как утопающий за обло...<br /> <br /> — Молчать!!! — прогремел Эйдолон. Стены содрогнулись. От яростного крика пластины пошли трещинами и вмятинами. Чемпионы отшатнулись, а почти все их последователи рухнули на колени. Какофоны охнули, дрожа от экстаза.<br /> <br /> Эйдолон слышал их тихие шёпоты, так непохожие на привычные вопли, а в них — эхо иного гласа. Таящегося прямо за пеленой реальности.<br /> <br /> Песни. ''Песни. '''Песни!'''''<br /> <br /> Они всегда слышали мелодию варпа, пронзительно кричащую и гремящую басами, с тех пор как её великолепие со всем извращённым мастерством показала им вдохновлённая богами Кинска. Однако сейчас в её отголосках слышалось нечто новое и незнакомое, нарастающее от шёпота до крещендо. Призыв к оружию. Зов домой. Раньше он думал, что песнь подобно сирене пел Фулгрим, однако звук стал иным, полным нюансов. Гимном, созданным для расщеплённой души и измученного тела самого Эйдолона.<br /> <br /> — Вы собрались здесь, — продолжил Эйдолон, — потому, что вы — мои офицеры. Мои избранные воины. Лучше среди воинства. Вы — образцы для всех, кто стремится к многоликому совершенству. Воины Третьего. Мои воины, — лорд-командор улыбнулся рваными губами. — Мы нужны на Терре. И нашим врагам не заточить в имматериуме в дни финальной битвы ни меня, ни кого-либо из вас. Истинные чудеса свершатся на земле тронного мира. Мы испытаем свою мощь против лучших рабов Императора, и сокрушим их.<br /> <br /> И словно в ответ корабль опять содрогнулся. Закрывавшее корпус поле Геллера дрожало, поддавалось под яростью варпа. Завыла ещё одна сирена, и глас её влился в мрачную симфонию третьего легиона.<br /> <br /> Они все умрут, если не будут действовать. Решительно.<br /> <br /> — Так и будет, — сказал Воциферон и шагнул вперёд, из чувства долга рискуя обратить гнев Эйдолона и на себя.<br /> <br /> — Естественно, — кивнул лорд-командор, опуская молот, и положил на плечо мечника заскорузлую руку. — Мы слишком долго выслеживали в засадах Хана и его бегущих к Терре дворняг. Столько усилий впустую. Теперь и нам пора получить причитающееся. Я жажду скрестить мечи с Преторианцем и рассечь его на части так же, как сокрушу его баррикады&lt;ref&gt;«Эйдолон был самым опасным. Воющий лорд-командор расколол боевые доспехи Дорна своими многоголосыми криками. Его клинок дважды вонзился в Преторианца. Эйдолон обладал силой примарха», — из «[[Под знаком Сатурна / Saturnine (роман)|Под знаком Сатурна / Saturnine]]». Иногда мечты сбываются.&lt;/ref&gt;. Сломать крылья Великого Ангела своими сапогами и высосать мозг из его пустых костей. Это и многое другое я предвкушаю.<br /> <br /> '''Предвкушаю...''' — снова заурчал голос, и Эйдолон вспомнил.<br /> <br /> ''Пальцы подняли его за подбородок, заставляя взглянуть на совершенство. Улыбку, ослепительную будто сияющее на белом мраморе солнце. Лицо, сотворённое абсолютным мастером генетики, и глядящее на него с любовью.''<br /> <br /> ''— Встань, лорд-командор, — прошептал Фениксиец.''<br /> <br /> Эйдолон встряхнулся, изгоняя непрошенное воспоминание.<br /> <br /> — Мою душу снедает тоска, зов, который нельзя игнорировать. Мы выследим вцепившееся в корабль отродье варпа и переломаем его когти, один за другим.<br /> <br /> Малакрис алчно подался вперёд. Из уголка его рта засочилась едкая слюна.<br /> <br /> — Ах, так нам предстоит бой с нерождёнными. Они так меня любят и презирают. Предлагают благословения и проклятия, похоть и отвращение, — он погладил помазанные кровью пластины доспехов. — Так приятно будет вновь с ними станцевать.<br /> <br /> — Ничтожество, — прошептал Воциферон, качая головой. — Лорд-командор, я не понимаю, почему этот паразит ещё дышит и плетёт козни. Позвольте мне его убить.<br /> <br /> — Может быть потом, — задумчиво ответил Эйдолон. — Но не сегодня. Сегодня мне нужны вы оба. И зазубренный клинок, и безупречное орудие.<br /> <br /> Позади зашипели двери, открываясь. Эйдолон с улыбкой оглянулся и склонил голову.<br /> <br /> — Наконец-то. Вот мы и все собрались.<br /> <br /> В дверях стоял фон Калда. С его осквернённого нартециума всё ещё капала кровь. Он поглядел на Эйдолона, кивнул ему в знак почтения, и занял место рядом с господином. Другие не сводили с апотекария взглядов, полных и неохотного уважения, и открытой неприязни.<br /> <br /> Эйдолон уже не обращал на это внимания, думая лишь о деле. Об охоте.<br /> <br /> — Начнём?<br /> <br /> <br /> ===Четвёртая глава. Нутро===<br /> <br /> <br /> Легионеры устремились в глубины великого корабля, словно летящий к сердцу клинок.<br /> <br /> Ведомый одним лишь инстинктом Эйдолон возглавлял отряд, таким был и его долг, и его право. Череп лорда-командора гудел от боли, то вспыхивающей, то затухающей с каждым шагом по уготованному неописуемому пути. Дорогу указывали и хрусты костей, и внезапные нервные спазмы, его тянула вперёд душевная мука, отчего казалось, будто он идёт не по своей воле. Сие чувство беспомощности выводило из себя, но с пути нельзя было свернуть, лишь двигаться дальше.<br /> <br /> Вслед за ним шагали Малакрис и Воциферон, а Плегуа и один из его преданных какофонов прикрывали тыл. То был Дарвен, купавшийся и утопавший в нотах собственной тайной песни, извергавшейся на худощавое лицо воина из установленных тяжёлых звукоусилителей. Легионер не сводил взгляда с дороги, распахнув и глаза, и челюсти, удерживаемые стальными челюстями.<br /> <br /> «Мне нужен лучший из твоих воинов, — сказал Эйдолон Плегуа. — Нужно, чтобы за мной следовал кто-то верный».<br /> <br /> Фон Калда возился с нартециумом, изучая полученные от лорда-командора показания. Можно сказать, что ради новых исследований апотекарий вызвался пойти с ними, хотя будучи приближённым и был обязан следовать за господином. Впрочем, фон Калду никто бы не назвал трусом. Просто теперь у него были другие, более самовлюблённые и эзотерические устремления.<br /> <br /> Когда-то коридоры «Награды за грех» были привычным лабиринтом, запутанным, как на любом пустотном корабле, но совершенно понятным трансчеловеческим умам. Теперь же всё стало странным, искажённым и изъеденным прикосновением варпа. Двери уже не всегда вели туда, куда должны были. В коридорах танцевали странные огоньки, сбежавшие с фонарей и манящие неосторожных как мёртвые звёзды. Конечно, такие небольшие изменения скорее раздражали, чем выводили из себя... Но Эйдолон не сомневался, что к концу охоты всё станет гораздо хуже.<br /> <br /> К далёкому потолку вздымались опоры, однако сии колонны уже не состояли из одного лишь металла, но медленно превращались в живые кости, пронизанные извивающимися сосудами. Эйдолон провёл протянутой рукой по мягкой ткани, чувствуя, как та содрогается от его прикосновений.<br /> <br /> — Поразительно на что способен духовный мир, — вздохнул лорд-командор. — И как преображает всё сущее внимание Тёмного Принца.<br /> <br /> Эйдолон поднял «Славу вечную» и разряды тока перекинулись на кости. Он услышал мучительные крики, столь низкие и далёкие, что их бы не заметил обычный человек, но столь сильные, что они опаляли его восприятие и отдававшиеся упоением в душе. <br /> <br /> — Но это мой корабль и лишь моей руке прокладывать его курс.<br /> <br /> При этих словах палуба словно содрогнулась. Вскинувшие оружие наизготовку воины разошлись вокруг Эйдолона, пока отголоски его слов расходились по просторному отсеку.<br /> <br /> '''''Моей...'''''<br /> <br /> Из сгустившихся теней над космодесантниками, из жидкой мглы появились ползущие и семенящие существа. Их проступающие когти высекли дождь искр, полетевших на собравшихся воинов. Во тьме напряглись мускулы, готовясь к прыжку, зашелестела дублёная человеческая кожа, скрипнули шипы из чёрного метала. Создания поглядели на Эйдолона удивительно материальными глазами, пылающими уголками зрачков среди чёрных склер, подобающих морским хищникам.<br /> <br /> '''''— Нашей''''', — заурчали демоны, соскальзывая и слетая с потолка, будто падающие ангелы. То были воплощения ужасов и чудес, всех возможных грёз и пороков смертных. Наложницы Тёмного Князя, кружась, оттолкнулись от стен и обступили неровный строй легионеров. Шесть демониц предстало перед первым лордом-командором. Возглавлявшее их создание, несущее корону из человеческих костей и мягкой плоти, поклонилось ему, скрипнув крабовой клешнёй по палубе. Звук отдался и в ушах Эйдолона, и в его иссечённой душе.<br /> <br /> '''''— Ты знаком нам. Связан присягой и сделкой. Ты принадлежишь Ждущему Князю, Жаждущей Королеве, Им Божественным. Обещанные богу души, пожиратели старых врагов и уничтожители новых. Вернувшиеся к нам нежеланные отпрыски Анафемы.'''''<br /> <br /> — Ему, но не вам, — со смехом ответил Эйдолон. — Вы — отребье Тёмного Князя, обещающие всё, но являющиеся ничем.<br /> <br /> По лицу существа разошлась довольная усмешка, и оно издало звук, похожий на перезвон колокольчиков. В ответ вдали прогремел набат, подобный далёкому грому. Эйдолон прекрасно осознавал, насколько непостоянно это создание, капризное, эфемерное и непознаваемое эхо истинного божества. Он слушал смех демоницы, видя как её лицо перетекает из одной формы в другую. Вот лик юного отважного воина, юнца в рассвете сил, готового воздеть по приказу владыки копьё и меч. Вспышка — и перед ним созревшая женщина, чьё лицо свидетельствует о жизни полной и радостей, и страданий. Миг спустя и Эйдолон увидел перед собой окрашенное лицо прекрасного трупа, жуткое, но притягательное на свой бесполый лад.<br /> <br /> — '''''Ты бы мог предстать перед взором богов как король, а не пресмыкаться у ног своего отца''''', — льстиво протянула демоница. — '''''Стать чем-то истинно великим. Так ли важна Терра, когда осталось столько непокорённых миров? Разве ты забыл времена, когда был истинным повелителем войн, а не опальным отпрыском полубога?''''' — когти щёлкнули, разрывая воздух. — '''''Я могу их тебе напомнить, князёк. Показать тебе ноты песни, которую ты так жаждешь исполнить. Я, Лиадресс, Поющий Клинок, Ласкающий Каждым Порезом, могу провести тебя по стопам отца. К чему унижаться, когда Хор Вечный может прозвучать по всей...'''''<br /> <br /> Эйдолон взмахнул молотом. Окутанная молниями глыба устремилась к лицу демоницы, но та лишь с шипением скользнула назад, так быстро, что взгляд едва мог уследить. Сёстры создания скользнули вперёд, воркуя и хихикая. Прекрасные чудовища, до ужаса очаровательные пародии на человеческое обличье, извращённое и изувеченное так сильно, что ни один смертный бы не смог представить.<br /> <br /> Мелькнули когти, оставляя за собой в воздухе яркие следы, и метя в уязвимые точки доспехов и сухожилий. Вспыхнули искры. Воины шагнули вперёд на помощь господину, отражая удары, а фон Калда отступил на шаг и поднял пистолет.<br /> <br /> '''''— К чему этот раздор, князёк? У Расколотого Короля на тебя такие планы... Разве ты видишь его в зеркалах собственной души? Ещё не слышишь шёпот?'''''<br /> <br /> Эйдолон удивлённо моргнул. Он-то думал, что его терзают случайные и мимолётные капризы отца, но теперь услышал имя врага. Расколотый Король... Что за жалкий и напыщенный титул, но подобающий плоду случайной вакханалии варпа. Эйдолон махнул рукой, и его воины ответили на слова демоницы смертельной яростью.<br /> <br /> Какофоны взмахивали пушками по дуге, извергая потоки воющей смерти. Даже демоны бросались в стороны, зная, что от звука им не укрыться. Колонны разлетались в щепки из железа и костей, из культей били фонтаны чёрной крови. Невозможно далёкий потолок не начал оседать, даже лишившись опор. Нерождённые резвились и хихикали, танцуя среди обломков и багровых брызг. Эйдолон пробивался к ним сквозь град, отбивая взмахами молота самые большие камни.<br /> <br /> — '''''Сломленное маленькое чудовище''''', — рассмеялась Лиадресс. — '''''Когда мы увидим твоего отца, то споём о твоей погибели. Возложим к его стопам гимн о упоительной смерти. Он узнает, что ты, Рассечённая Душа, умолял о пощаде будто шавка. Не быть тебе ни консортом, ни чемпионом, сейчас ты погибнешь неоплаканным среди пепла собственных амбиций.'''''<br /> <br /> — Я не умру, не ступив на Терру, — зашипел Эйдолон. Он пригнулся, уклоняясь от взмаха когтей, и ударил молотом, почти задев гибкую тварь. Лиадресс метнулась назад, скрежеща зубами, но миг спустя её гнев утонул в звенящем веселье. Удар Эйдолона нарушил искусную асимметрию танца, затупил грациозный натиск. — Если бы боги хотели меня остановить, то послали бы пса с зубами поострей.<br /> <br /> Завопив, демоница бросилась на лорда-командора. Хитиновые клинки ударили по голове молотка, потянув оружие к палубе. Пахло горелой плотью и жгучим мускусом, источаемым каждой порой шкуры твари. Заскрипев зубами, Эйдолон вырвал молот из хватки. Вокруг сражались смертные и бессмертные, всё горело и взрывалось. Он бился в бесчисленных сражениях, и возглавляя целые воинства, и сражаясь в одиночестве. Он возглавлял воителей Третьего легиона на сотнях полей брани ещё до того, как они обратились против собственных родичей. Случалось ему и руководить когортами Имперской Армии, связывая их с легионом паутиной восхищения и уважения. Но здесь и сейчас у лорда-командора было время лишь на один поединок, один миг.<br /> <br /> Он напрягся, готовясь встретить ещё один град ударов демоницы, жаждавшей вырвать у него оружие. Почувствовал, как кровь потекла по пластинам брони и отступил на шаг, когда когти рассекли плоть. Существо поднесло алеющую клешню к губам и провело по хитину языком, алкая соки.<br /> <br /> — '''''Слабак''''', — процедила Лиадресс, давясь от смеха. — '''''Ты что же, думаешь так робко постучать во врата самого Анафемы? Да ты рухнешь с плетня Дворца! Дрогнешь перед стенами! Никакой ты не чемпион. Не избранный... просто скот.'''''<br /> <br /> — Умолкни! — зарычал Эйдолон, чувствуя, как поднимается желчь. Его горло вздулось, и он выпрямился, отбросив бессильно заскрежетавшую когтями по палубе демоницу. Позади продолжали сражаться его воины. Эйдолон почувствовал звуковую волну, когда пал Дарвен, и его оружие взвыло в последний раз, прежде чем умолкнуть навеки вместе с тайной песней.<br /> <br /> Эйдолон не уйдёт покорно во тьму. Он будет бушевать и яриться против рока среди углей вселенной. Он был лордом-командором, первым среди всех. Да как смеет ничтожная рабыня Тёмного Князя насмехаться над ним?!<br /> <br /> — '''''Смерть сладка, но служба может быть ещё слаще. Король ждёт! Ждёт и алчет! Поддайся ему, твои воины преклонят колени! Служи и будешь пощажён. Борись и твоя кожа станет моим плащом, плоть — мясом, кровь — вином!'''''<br /> <br /> В глазах наступающего Эйдолона блеснуло непривычное веселье. Он разжёг ярость, направил, дал ей течь сквозь себя приливной волной. Челюсти лорда-командора растянулись. Внутри него прокатился вопль, издаваемый изменённой гортанью, но отдающийся в каждой поре, пылающий в каждой частице легионера, наполняющий его и питающий.<br /> <br /> Волна звука отбросила назад заоравшую демоницу. Сбила низших порождений варпа с ног, расколола каменные плиты. Малакрис и Воциферон отшатнулись, потрясённые, но не оглушённые. Более привычный к крикам господина фон Калда вздрогнул и устремился вперёд, прикрывая Эйдолона от демонов. Действительно выдержал бурю, впрочем, лишь Плегуа, неустрашённый, но вдохновлённый.<br /> <br /> Занося молот, Эйдолон устремился на уже вскочившую на ноги демоницу. Существо припало к палубе, ожидая удара, но лорд-командор и не собирался бить молотом. Он ударил по клешне кулаком, со всей рождённой гневом мощью. Один, два, три раза. Хитин раскололся. Глаза Лиадресс распахнулись от изумления.<br /> <br /> Он ударил вновь, и демоница покатилась кубарем, шипя от боли.<br /> <br /> — Что же, ты забыла о собственной сути? Вы упиваетесь и причинением боли, и своими же муками. Разве дарованной мной агония не сладка?<br /> <br /> — '''''Жалкий кусок мяса!''''' — зарычала демоница. — '''''Неужели ты считаешь себя лучшим слугой? Думаешь, что ты милее нас для Тёмного Князя?'''''<br /> <br /> Эйдолон помедлил, купаясь в звуках рассекающих плоть клинков. Легионеры пришли в себя и разили когтями и и мечом низших существ. Взгляд лорда-командора скользнул по окутанным молниями клинками, режущим и пронзающим призрачную плоть. Плегуа ударил демоницу ногой, а затем выпустил гибельную арию в упор.<br /> <br /> От твари остались лишь брызги бесплотных потрохов и мерцающей крови. Пурпурный коготь покатился по палубе, всё ещё цепляясь за плиты, снова, снова и снова. Даже после смерти эти существа боролись, цепляясь за существование с неистовым упорством, которому Эйдолон даже завидовал.<br /> <br /> — '''''Мнишь себя князем-воителем, но в сравнении с Расколотым Королём ты никто!'''''<br /> <br /> — Так подай сюда своего Короля, и мы это проверим, — фыркнул Эйдолон. Он перевернув «Славу вечную» в руках и шагнул вперёд, занося молот высоко над головой. А потом опустил. Окутанный молниями клюв расколол растянутый череп демоницы и расщепил подобие мозга на атомы. В воздух забил фонтан радужной крови, окативший искажённые розовые доспехи, обжигая пластины, окрашивая в буйный калейдоскоп не-цвета. Эйдолон опустил молот и отдышался, слушая, как в груди колотятся от внезапного прилива адреналина сердца.<br /> <br /> Убивать... Таким было его предназначение. Оно не изменилось с самых первых дней на Терре. Когда он был воином, они бился и разил врагов сам, став ротным командиром научился руководить и смертными, и Астартес, но лишь возвысившись до лорда-командора в полной мере добился истинного мастерства.<br /> <br /> Битва стала для Эйдолона искусством задолго до того, как его заразили операции Фабия, до того как солёная ласка Лаэрана преобразила его телом и душой, корнями и ветвями. Эйдолон бился и истекал кровью в ширящихся пределах Империума, а затем, когда владения Императора охватила хворь раздора, вслед за их предсмертными корчами вёл неверных Детей к самому сердцу.<br /> <br /> И теперь как и всегда ему оставалось лишь идти вперёд.<br /> <br /> Эйдолон прошёл мимо собравшихся воинов и скривился, чувствуя, как в голове вновь звенит мигрень. Нечто смеялось в недрах его души, заставляя всё тело дрожать от далёкого, но такого близкого веселья. По телу пробежала дрожь, грудная клетка будто тряслась от аплодисментов, с ней и остальные кости, даже пульс сердца стал неровным. Теперь Эйдолон его чувствовал. Притаившееся чудовище, далёкое присутствие, напирающее и давящее на саму его суть.<br /> <br /> — Довольно игр, — зарычал лорд-командор. — Пора найти этого Расколотого Короля и разбить на такие крошечные частицы, что он никогда более не осмелится бросить мне вызов.<br /> <br /> <br /> ===Пятая глава. Расколотый Король===<br /> <br /> <br /> Корабль содрогался, будто под ударами зримых лишь псайкерами волн.<br /> <br /> От прикосновения варпа по его недрам разошлись метастазы скверны, меняющей “Награду за грех” с каждым капризом Расколотого Короля. Из палубы росли лестницы в никуда. За открытыми дверями могли таиться и голые стальные стены, и немыслимо далёкие восхитительные бесконечности.<br /> <br /> Само присутствие демона было ядом, растекающимся по венам боевой баржи и искажающим её, превращающим в нечто неестественное даже по нескромным меркам Третьего легиона. Местами на металле выросли окна из витражного стекла, увековечившего ужасающие красоты, и каждая их грань истекала слезами и кровью.<br /> <br /> И все отражения лорда-командора как один не сводили с него взгляда, наблюдая его собственными затуманенными глазами на мертвенно-бледном лице, которое подошло бы давно умершему человеку.<br /> <br /> '''Эйдолон.''' Его имя звучало вновь и вновь, будто полный тоски напев, срывающийся с бесчисленных губ и тянущий к себе его мысли, будто незримыми цепями.<br /> <br /> Бездна безумия варпа вглядывалась в лорда-командора, и он вглядывался в неё. Не в первый раз Эйдолон задумался, каково было бы посмотреть на мир одурманенными варпом глазами. Возможно когда всё это закончится, он найдёт какого-нибудь колдуна, выпьет его воспоминания и вкусит дары.<br /> <br /> Латные перчатки задрожали от предвкушения.<br /> <br /> Такие позывы, текущие в крови и насыщающие разум, напоминали лорду-командору что он всё ещё жив. Всё ещё способен сам выбирать свои ходы, а не превратился в пешку на чужой доске.<br /> <br /> “Как меня и научил отец. Теперь же он, призванный из-за пелены, хорохорится и не сводит взгляда с Терры. Свободный быть рабом. Богов. Гора. Своих аппетитов…”<br /> <br /> Эйдолон ненавидел Фулгрима, и всё же не мог избавиться от определявшего всё его существование льстивого восхищения. Именно рука примарха ранила его, воля отца изменила его. Это требовало хотя бы капли уважения. Возможно, однажды они придут к взаимопониманию, даже если и не расплатятся по счетам…<br /> <br /> — Такая себе добыча, — проворчал Малакрис, шагая вслед за лордом-командором. Идущий рядом с фон Калдой капитан почти игриво протянул к нему включённые когти, щёлкнувшие в воздухе. Даже теперь, омытый кровью демонов и помазанный их злобой, капитан не замечал что сам стал их подобием. Когда-то Эйдолон его бы пожалел. А теперь его злила близорукость брата.<br /> <br /> — Истинное испытание ждёт нас впереди, — заметил Воциферон. Мечник разделял предвкушение лорда-командора. Он взмахнул клинком, в отсутствии желанной цели рассекая лишь воздух. — Эти существа лишь иллюзии и тени, как и все порождения варпа.<br /> <br /> — А ничего так тени, — гулькнул Малакрис. — Демоны всегда насмехаются перед игрой. Если бы ты ощутил их когти на своей коже, а не просто на лезвии клинка… О. Даже ты бы что-то почувствовал.<br /> <br /> Молча шёл лишь Тиль, прикрывавший тыл отряда. Какофон трясся и дрожал от заточённого в сверхчеловеческой плоти, но всё же совершенно заметного гнева. Смерть Дарвена приглушила разделяемую ими песнь, и теперь Плегуа нёс мелодию в одиночестве.<br /> <br /> — Ты отомстишь, брат, — пообещал ему Эйдолон. — Мы все отомстим.<br /> <br /> — Ублажим песнь, как и должны, — хрипло прошипел Тиль, заставляя себя не кричать. — Нас ждёт расплата.<br /> <br /> ''Расплата.''<br /> <br /> Эйдолон улыбнулся. А окружающего его отражения — нет.<br /> <br /> Стены вновь преобразились. Теперь они состояли из не невозможных костей, но дымчатого чёрного камня, пронизанного проблесками цвета и огня. Сияющие пятна танцевали в каменной темнице, следуя за легионерами будто навязчивые сны. Все эти вздымающиеся творения напоминали Эйдолону о застывших лесах его детства, обращённых в скалы в древних войнах Раздора чащобах, средь тверди которых прорубили подобные ущельям тропы. Предания благородных семей Европы гласили, что среди мёртвой природы обитали существа, прекрасные, но неблагие&lt;ref&gt;В британском фольклоре фейри — своенравные создания, встречи с которыми непредсказуемы и даже опасны. Считалось, что они часто подменяли детей. Неблагие — название двора фей, чьи представители особенно злы и двуличны.&lt;/ref&gt;, ждущие лишь возможности похитить детей и подбросить на их место чудовищ.<br /> <br /> “Но когда пришло настоящее чудовище, держа наготове разделочные ножи и скальпели, вы отдали ему нас. Назвали порабощение честью, выдали нас как заложников и ради выживания потребовали от нас ничем не выдавать горечь…”<br /> <br /> Впрочем, к жизни до вознесения Эйдолон не испытывал ничего, кроме презрения. Обряды и операции сделали его одним из Астартес, частью прославленного Третьего легиона, стали катарсисом всей его жизни. Изменили весь его мир, чтобы он мог подчинить звёзды. Так будущий лорд-командор избавился от сладостей и изъянов, но лишь после воссоединения легиона с примархом понял, к чему всем следует стремиться.<br /> <br /> “Когти вцепились в его беззащитную душу, утягивая вниз, сквозь пламя, кровь и безумие. Вокруг него выделывали коленца целые дворы и созвездия тварей, пляшущих под дудку богов и монстров. Голодные. Вечно голодные создания, чьи клыки покраснели от его кро…”<br /> <br /> Эйдолон раздавил мысль железным кулаком. Каждое такое воспоминание было подобно психической опухоли, отчаянно пытавшейся заставить его свернуть с пути. Прошлое умерло. Осталось лишь манящее пылающим обещанием будущее. Тронный Мир будет разорён и преображён в угоду новым показанным им богами желаниям.<br /> <br /> Эйдолон принюхался, а затем все его ощущения внезапно вспыхнули от синтестезийного прилива.<br /> <br /> '''Предатель!'''<br /> <br /> Донёсшийся из мрака вопль почти поверг лорда-командора на колени. Он посмотрел на своих воинов, зашипев сквозь сжатые зубы. Они уже занимали позиции, готовые к бою и жаждущие его. Когти Малакриса заискрились, а бдительный Воциферон взмахнул клинком.<br /> <br /> Из теней показались ковыляющие существа, искажённые до неузнаваемости. И тьма их не отпускала, цепляясь за мутировавшую плоть будто саван. Тут и там ещё можно было разглядеть знаки отличия и вплавившиеся в плоть клочья униформы. В угасающем свете мерцали золотистые нити, натянутые на раздувшееся горло словно удавка.<br /> <br /> Когда-то это был экипаж боевой баржи. Теперь поглощённые варпом во время изменения корабля существа едва напоминали людей, их тела растянулись, будто изображение на оплавившемся пикте. В растянутых под немыслимыми углами челюстях лязгало слишком много зубов, из кричащих и стонущих ртов доносилось слишком много голосов. Согнутые в три погибели и вытянутые под причудливыми углами конечности царапали стены и с неослабевающим волнением терзали палубу.<br /> <br /> Существа заполонили проход будто скот — загон, стоя плечом к плечу, прижавшись к выступающим на стенам шипам. По их лицам текла кровь, растекалась по ним, как краска по холсту.<br /> <br /> А затем все головы как один обратили затуманенный взгляд на легионеров. <br /> <br /> — Мы могли стать чем-то столь большим! — пропели словно направляемые единым сознанием отродья одним голосом, воющим из бесчисленных распахнутых ртов. Изданная ими стена звука сделала бы честь самым старательным какофонам. — Прими же меня!<br /> <br /> В этих созданиях не осталось и подобия насмешливого лукавства демонесс, лишь отчаянная горестная жажда. Они стали марионетками, скованными притяжением высшей силы. Чудовища потащили себя вперёд, опираясь на ставшие ходулями кости, скрежеща ножами по палубе, каждым движением распаляя всепроникающий хор безумия и фуги.<br /> <br /> Они устремились вперёд, словно прилив плоти, местами стёкшей с костей, и ведьмин огонь вспыхивал в их глазах или опустевших глазницах. Малакрис и Воциферон устремились на них, сражаясь как один и прикрывая друг друга, бьясь в единстве, которого Эйдолон не ждал от них уже давно.<br /> <br /> Сверкнули клинки, и полетели в стороны руки, брызжа закипающей кровью и осколками кости. Навстречу им хлестнули выросшие из растянутой плоти ложноножки, обвиваясь вокруг рук, и твари потянули к себе Детей Императора, стремясь утопить их в потопе обезумевшей плоти и мускулов.<br /> <br /> Воины отбросили к стенам громадных ревущих зверей, быкоголовых и толстошеих, и ударили, прибив их к металлу. Кровь закипела на лезвиях, отчего коридор наполнился едкой вонью.<br /> <br /> Всё смердело скверной мутации. Благоухающие запахи исчезли, сгинули в зверином мускусе, источаемом изуродованными смертными. Шагнувший вперёд Эйдолон сплюнул через плечо, крутя в руках молот.<br /> <br /> — И это всё что ты можешь? — рассмеялся он. — Жалкий царёк нищего царства. Почему ты сам не бросишь мне вызов?<br /> <br /> Даже умирающие чудовища расхохотались в ответ. Малакрис вонзал в них когти, словно катары, снова и снова, утопая в чёрной крови и пепле. Воциферон же сражался осторожнее, каждым рассчитанным ударом меча отсекая конечности от туши одного из зверей.<br /> <br /> Эйдолон воздел молот над головой и обрушил его, расщепив беснующегося мутанта одним ударом. Сорвавшиеся с головья молнии пронеслись через багровый туман до самой палубы. Корабль взвыл словно раненый зверь, словно недра “Награды за грех” тоже покорились воле Расколотого Короля.<br /> <br /> — Он — трус, бросающий мне навстречу рабов и слуг, — процедил лорд-командор. Ещё один мутант бросился на него, распахнув челюсть и брызгая слюной. Эйдолон схватил зверя за горло и надавил. Зверь завыл, забился, захрипел, шлёпая присосками щупалец из человеческого мяса по искажённым доспехам. Тварь пыталась содрать позолоту, растёкшуюся по наплечнику, зацепиться… а потом обмякла. Эйдолон услышал приятный треск шеи и бросил чудовище к его умирающим сородичам.<br /> <br /> — '''Не смилуюсь, не смилуюсь!''' — закричали последние звери, припав к палубе. Эйдолон скривился и достал пистолет, прицелившись прямо в столпившихся тварей, слабых и потому раболепных.<br /> <br /> — Не нужна мне его милость. Лишь его смерть.<br /> <br /> <br /> Воины прошли под арками из человеческой кости, высеченными теперь одичавшими ремесленниками легиона. Кости раздулись, разрослись, разошлись словно шарящие пальцы или быть может заострённые рога неведомого огромного зверя. Другие выдавались вперёд, словно бычьи или изгибались как у баранов.<br /> <br /> Впереди возвышались ступени, окружённые парящими сферами ведьминого огня. Эйдолон начал подниматься вверх, ввысь к венчавшему их помосту.<br /> <br /> На нём стоял трон, высеченный из того же блестящего чёрного камня, стекавшего вниз к потрохам корабля, а на сем троне сидела едва различимая фигура. Приблизившись, Эйдолон увидел очертания легионера, но не из керамита и плоти, а из того же пламени варпа, что и неестественные фонари.<br /> <br /> Шагая, лорд-командор протянул руку к поясу и снял пистолет, оружие, послужившее ему в годы предательства так же верно, как и молот. То был образец древнего бесценного археотеха, в последнее время похоже получивший собственный разум. Эйдолон не мог сказать точно, чем именно выстрелит пистолет, но тот всегда приносил его врагам изысканнейшую смерть. И в столь просвещённую эпоху этого было достаточно.<br /> <br /> — Назовись, — потребовал ответа Эйдолон.<br /> <br /> Существо содрогнулось от смеха, разошедшегося рябью по всему телу. В пламени проступили лица, рвущиеся наружу, будто схваченные души. Демон встал на ноги и расправил плечи, словно всё ещё считал себя человеком.<br /> <br /> — '''Неужели я так изменился, брат?''' — спросило существо, склонив голову, и шагнуло к нему навстречу. Внутри него растекался свет, выплёскивался наружу и капал на чёрные камни. Хор потерянных душ, наконец нашедших избавление, растекался по палубе. С каждым шагом огоньки тряслись всё сильнее. — '''Ты и правда меня не узнал?'''<br /> <br /> — Думаю, ты очередной возжелавший пойти за примархом слабак. Их сейчас не перечесть, праздных глупцов, следующих за Юлием всё глубже в безумие. Совершенно бесполезных, конечно, если не понадобятся идиоты, которые будут бежать прямо на врагов, завывая что-то про апофеоз. Когда-то ты был созданием из плоти и крови, но превратился в фикцию.<br /> <br /> Существо остановилось на пол пути и поднесло руку к парящей сфере. Оно поглядело на Эйдолона, всем своим видом выражая горделивое ошеломление и готовность броситься вперёд, преодолеть последние метры одним прыжком. <br /> <br /> '''— Ты оскорбляешь меня, лорд-командор. Я больше не буду всего лишь Расколотым Королём. Нет. Никогда более. Я стану отражением возвышающегося Тёмного Принца, вечным и никогда не рождённым. Я неотвратим и неутомим. И мы связаны общей судьбой.'''<br /> <br /> — Прекрати, — вздохнул Эйдолон. — Да я застрелюсь, если мне придётся выслушивать ещё одного слабоумного глупца, возомнившего себя Слаанешем во плоти.<br /> <br /> Король запрокинул голову и расхохотался.<br /> <br /> '''— Так чего ты ждёшь, лорд-командор? Поддайся забвению, которого жаждешь, и…'''<br /> <br /> Эйдолон спустил курок.<br /> <br /> Вспыхнувший луч невиданного не-света пронзил наступающего демона. Но Расколотый Король лишь замер, не отшатнувшись, и поглотил растёкшуюся по его телу чёрную молнию. Вспыхнувшая и заплясавшая внутри него тьма растворилась.<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон убрал пистолет в кобуру и гордо зашагал вперёд, занеся молот обоими руками. А потом ударил, метя прямо в череп демона.<br /> <br /> И молот остановился. Эйдолон уставился на дьявольское видение, искажённое подобие всего, что значило быть Астартес. Расколотый Король перехватил молот, держа его непривычно бережно, словно ребёнок игрушку.<br /> <br /> А затем толкнул.<br /> <br /> Эйдлон полетел вниз по ступеням, едва не сбив с ног своих бойцов, и наконец остановился, опершись левой ногой на глянцево-чёрный камень. Сияние липло к нему, текло из оцарапанных плиток вместе с голосами, шипящими, вливающимися в разум и пытающимися его поглотить.<br /> <br /> '''Предатель.'''<br /> <br /> '''Брат.'''<br /> <br /> '''Убийца.'''<br /> <br /> '''Лжец.'''<br /> <br /> Из камня выступили призрачные образы и обвились вокруг лорда-командора. Они рыдали пламенем, а лица их были искажены в немыслимой муке. Эйдолон бросился напролом через духов, воздев молот и изгоняя нападавших духов его сиянием. Лики умерших мужчин и женщин зарычали от звериного гнева и рассеялись, сломленные истинной яростью лорда-командора.<br /> <br /> — '''Ты не достоин сего дара''', — зашипел Король, протянув руки, отчаянно желая вцепиться в рукоять. — '''Отдай мне его. Сложи с плеч бремя. Подчинись неизбежности. Тёмный Принц вернул тебя назад как злую шутку. Фарс. Над тобой смеются за пеленой, считая лишь шутом, пляшущим на потеху варпа.'''<br /> <br /> На шее Эйдолона вздулись вены, и не просто от дарованной ему силы вопить, но истинной и праведной ярости. Да как эта ''тварь'' смеет. Больше не человек, но и не истинное создание варпа. Ублюдок, полукровка, чья сломленная душа горит как маяк, созывающий демонов, собирающий вокруг себя будто нечистый чемпион. Командор… Тень. Эхо.<br /> <br /> Эйдолон не дал волю воплю.<br /> <br /> — Ты слишком много болтаешь, — процедил он. — Слишком много для такой жалкой твари.<br /> <br /> — '''Я тебе не дворняга''', -  возразил Король, с почти детским недовольством показав огненными когтями на собравшихся воинов. — '''Не как они. Такие славные создания, такие яркие душонки. Возможно, я дам им место при моём дворе, когда воссяду на троне. Когда стану тем, кем всегда должен был быть.'''<br /> <br /> — Они — не твои, — злобно ответил Эйдолон, снова зашагав вперёд. Каждый шаг мучил его. И дело было не просто в непредсказуемых капризах его изломанного тела, но в давлении, которое самим своим существованием оказывала на него тварь. Он боролся с тисками притяжения, со стеной давящего пламени, напирающего, пытающегося найти путь. Запели системы доспехов, с трудом преграждающих путь огню. <br /> <br /> Эйдолон пробивался вперёд.<br /> <br /> Расколотый Король шагал к нему навстречу грациозно, почти небрежно, будто на прогулке.<br /> <br /> — Это мой корабль. Мой миллениал. Мой…<br /> <br /> Эйдолон запнулся, подавившись словами, которые почти произнёс в пылу гнева.<br /> <br /> ''Мой легион.''<br /> <br /> Эйдолон остановился. По его кивку, едва заметному движению головы, воины ответили вместо него на вызов. Впереди наступал Воциферон, забыв о звании Малакриса. Воин выступил с уверенностью непревзойдённого дуэлянта, принёсшего клятву на клинке. И каком замечательном клинке. Как и Слава Вечная, оружие было изысканным, даже после измены не утратившим ни остроты, ни красоты. Чарнабальская сабля. Такая острая, даже спустя все эти годы.<br /> <br /> Эйдолон смотрел, как мечник поднял её, бросая вызов, а затем сделал выпад. Расколотый Король зарычал. Меч, сотканный из едва заметных теней, совершенно не сочетающихся с пылающим и грозным телом, воплотился в его руках. Клинки сошлись со звоном, отдавшимся по всем невозможным просторам, эхом отразившимся от далёких стен и заставившим кровь Эйдолона петь.<br /> <br /> А вслед за ним уже бежал Малакрис, никогда не дававший другим себя превзойти. Летящие к голове призрака когти сверкнули, но демон отразил удар, не прекращая танца смерти. Фон Калда выстрелил из болт-пистолета, похоже не заботясь, в кого именно попадёт. Снаряды взорвались среди сечи как распускающиеся цветы, и пыльцой их стали пламя и осколки.<br /> <br /> Зад содрогнулся от чудовищной гармонии. Эйдолон вновь ринулся в бой, занося молот. Когти Малакриса пронзили грудь Короля, а меч его сошёлся в клинче с саблей Воциферона. Демон плевался и шипел. В тот же миг, как Эйдолон поднял молот над головой, из-за его спины выступил Плегуа. Звуковое оружие взвыло, извергая гибельную песнь, а молот опустился, наконец обрушившись по дуге на уготованную цель.<br /> <br /> Горящее существо застыло и раскололось, извергая чёрные молнии. Шипение сменилось воплем. По чёрному камню разошлись сияющие нити варпа, и Король стал их громоотводом. А затем он воздел руки, и мир ответил ему тем же.<br /> <br /> Воины отшатнулись, не устояв на ногах от внезапного порыва ветра и ударов невидимых созданий. Отброшенный назад Малакрис врезался в мерцающую колонну с такой силой, что треснула броня. Подброшенный ввысь Воциферон исчез во мраке, бранясь. Плегуа и Эйдолон покатились по ступеням, но в последний момент рука схватила Эйдолона за запястье.<br /> <br /> — Нет, брат мой, — зашипел Король. — Тебе от меня так просто не уйти!<br /> <br /> Тварь потянула его назад, в свои пылающие объятия, и взметнувшийся огонь поглотил обоих.<br /> <br /> Чёрное пламя растеклось по доспехам, опаляя трещины и оставляя следы среди глазури. Скользнувшая вниз рука Расколотого Короля вцепилась в рукоять молота. <br /> <br /> Эйдолон боролся. Сражался каждой частицей своего тела, вырывался, бил коленом в брюхо зверя. Пламя вновь прокатилось, словно волна. По руке Эйдолона растекалась странная бесчувственность, слабость, расползавшаяся от места, где Король схватился за молот.<br /> <br /> Эйдолон с силой ударил демона головой, но тот лишь рассмеялся.<br /> <br /> А затем исчез. Лорд-командор огляделся по сторонам. Он был один. Его воины, тронный зал… всё исчезло. Остались лишь тьма и дымка, дрейфующие отголоски далёкого пекла.<br /> <br /> Шатаясь, он пошёл через мглу, бья молотом вслепую, будто неуклюжий берсерк, прокладывая себе путь сквозь лишь наполовину поддающиеся воображению просторы. Его преследовал смех. Вокруг вздымались стены, столь же бесплотные, как дым от выстрелов, тянущиеся к небесам, подражая далёкому дворцу.<br /> <br /> Краем глаза Эйдолон замечал движения созданий, грациозно порхавших с места на места, оставляя за собой радужные следы. Фракталы плясали так близко, что можно было протянуть руку, но так далеко, следуя за существами, что пировали в теневом зале-ловушке.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал всей душой гул призрачной реальности, пульсировавшей как дыхание. Он словно оказался в лёгких дремлющего бога, вмещающих в себя всю сущность лорда-командора как песчинку.<br /> <br /> Внезапно вспыхнул свет, отгоняя мрак, такой яркий, что Эйдолону пришлось прикрыть глаза. На него глядели две фигуры, два дымчатых силуэта в ослепительном свете. Одна из них восседала на золотом троне и источала холодную ясность, угрожавшую лишить Эйдолона всех оставшихся заблуждений о нём самом. Лорд-командор чувствовал, как свет прогрызает себе путь в его душу, скребётся в самых недрах его бытия.<br /> <br /> Другая же пылала от величия и тепла, преисполненная силой, которую могло дать лишь возрождение после смерти. Позади неё танцевали и метались тени, корчащиеся очертания существ, что были больше целых миров. В волнующемся мраке вздымались чёрное пламя и пурпурный свет, и на миг Эйдолон почти осознал, что видит перед собой.<br /> <br /> Он протянул вперёд дрожащую руку, но другая схватила его за запястье и потянула назад. Эйдолон крутанулся, взмахнув молотом по дуге, но рассёк лишь воздух.<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор…''' — прошептал отовсюду и ниоткуда Король.<br /> <br /> Эйдолон вновь взмахнул молотом.<br /> <br /> — Покажись, трус!<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор. Верность или измена. Послушный сын или повинующийся лишь себе полководец. Я могу показать тебе путь, освободить тебя от оков, связывающих тебя затхлыми идеями. Зачем быть одиноким слугой, если ты можешь возвыситься, вознестись, стать истинно первым?'''<br /> <br /> — Я не стану сосудом для заблудшего неудачника, отдавшего себя варпу без остатка.<br /> <br /> — '''Конечно не станешь''', — почти печально прошептал Король. Пальцы скользнули по щеке первого лорда-командора, и Эйдолон обернулся, следуя лишь инстинкту. Он вырвался из удушливых объятий и ударил молотом. Фантазм ускользнул во мглу.<br /> <br /> А затем Король, владыка сего сотканного из теней мира, единый с его призрачными просторами, ударил. Словно огненные копья его когти вцепились в нагрудник Эйдолона, удерживая его на месте.<br /> <br /> Сердца содрогнулись. Он чувствовал, как утекают силы, истекают под неутомимым и невыносимым напором зверя. Мир вокруг становился ярче, словно обретая от мучений новые силы и очертания.<br /> <br /> Эйдолон ударил в ответ, врезавшись плечом с изуродованное тело Короля, оттолкнув его прочь, и с новой энергией занёс молот.<br /> <br /> — Я никогда не покорюсь тебе, лживый дух, — зарычал Эйдолон, ударив молотом.<br /> <br /> Король утёк прочь и бросился на него, прижав лорда-командора к стене. Когти впились в его бок, ударяя снова и снова, пока не рассекли пластины, и не потекла кровь. Эйдолон сжал зубы, ощутив вспышку боли, а затем она прошла, утекла, похищенная и впитанная монстром.<br /> <br /> — Ты… — процедил Эйдолон. — Ничто!<br /> <br /> Он перевернул молот и ударил Короля рукоятью, оттолкнув его прочь. По лицу демона вновь растеклась пылающая улыбка, и порождение варпа бросилось на него, отчаянное, скулящее, обезумевшее от голода. Эйдолон бросился в сторону, и Король врезался со всей силы в ту же стену, о которую его бил. А затем наполненный всей его энергией, всей силой молот пронёсся по дуге.<br /> <br /> И наконец-то врезался во что-то цельное.<br /> <br /> Реальность раскололась. Вокруг вздыбился чёрный камень, фрактальная сеть соперничающих отражений, каждое из которых было для себя вселенной. Образы Эйдолона ругались и выли, раздирая когтями изувеченную плоть, оставляя на коже кровавые следы.<br /> <br /> Он ударил вновь, не обращая внимания.<br /> <br /> И мир резко вернулся на место. Легионеры обернулись, заметив, как их хозяин и его враг воплотились из бурлящего моря теней и пламени. Страшная рана в боку Короля истекала пламенем, извергала неистовые протуберанцы, пока демон силился удержать вместе свою жалкую оболочку.<br /> <br /> Король рухнул на колени. Пламя начало угасать. Из зверя вырвалась новая волна давления, воющая, оттолкнувшая легионеров. Эйдолон устоял. Он крепче сжал молот и занёс над головой. А затем опускал, снова и снова, молотя и круша ненавистного врага. Заточённые в пылающей коже молнии исчезли. Отражения умерли. Одни лишь потускнели, другие замерцали, выдавая лишь мерцающие черепа — образы смерти.<br /> <br /> — '''Князёк-самозванец…''' — зашипел Король сквозь разбитые зубы. Его тело превратилось в абстракцию. Огонь замёрз, раскололся, потёк будто воск. На лице соткалась зияющая дыра — подобие рта под пустыми глазницами. — '''Это лишь начало твоих мук'''.<br /> <br /> — Слушать тебя — само по себе пытка, — зарычал Эйдолон. Король ухмыльнулся, в последний раз поднявшись на ноги. Он вытянул свой меч из хватки Воциферона так легко, будто лишь тянул время.<br /> <br /> Клинок взметнулся подобно языку из жидкой тьмы. В этом движении было нечто знакомое, нечто неуловимо привычное в том как по плавной дуге летело лезвие. Эйдолон попытался уклониться, но не успел, ощутив, как треснули доспехи, и под лаской клинка потекла кровь.<br /> <br /> И тогда он бросился вперёд, давая мечу погрузиться глубже, смакуя агонию, растекавшуюся по телу с каждым ударом сердец и нежными ручьями крови.<br /> <br /> И обрушил молот, расколов короля. Демон разлетелся на тысячи частей, падающих на палубу частиц огня и безумия. И это снова была палуба. Не неестественный чёрный камень, а железо и адамантий.<br /> <br /> Малакрис рассмеялся, изображая веселье мёртвого Короля. В нежданном безмолвии реальности его смех прозвучал низко и мелодично. Чуть в стороне что-то насвистывал Плегуа, склонив голову. Вслушиваясь.<br /> <br /> — Реакторы загорелись вновь, поле Геллера вспыхнуло.<br /> <br /> — Ты уверен? — поглядел на него Эйдолон.<br /> <br /> — Да, господин, — кивнул Тиль. — Буря утихает. Скоро мы снова будем на свободе.<br /> <br /> Первый лорд-командор посмотрел на головку. К металлу всё ещё цеплялась опалённая чёрная кровь, пусть энергетическое поле и было включено. Собиралась в узоры, будто корчащиеся от первобытной злобы ненавистного разума, оставившего на его молоте свой след будто смертный грех…<br /> <br /> — Тогда давай выясним, где мы оказались, и снова проложим курс.<br /> <br /> <br /> ===Шестая глава. Отражения===<br /> <br /> <br /> Эйдолон не часто проводил время в своих покоях.<br /> <br /> Сама идея покоя в какой-то момент стала для него немыслимой, а преследующая его постоянная боль поставила крест на фантазии обо сне.<br /> <br /> Нет, он сохранял покои скорее из привычки и манерности, как место среди непрестанного безумия, где он мог остаться наедине и купаться в одиночестве. Недостаточно было внушать трепет с командного трона. Нет, настоящий правитель должен был держаться поодаль от своих подданных.<br /> <br /> Даже на Терре всё было так же. У его семьи были укреплённые особняки, защищённые бесчисленными системами и ополченцами. Слуги сражались и умирали за нечто больше, чем их жизни, чтобы хотя бы часть знати выжила в крепостях, прежде бывших горами.<br /> <br /> Таков был путь Европы. Выживание любой ценой. Умирать предстояло другим. Армиям и рабам. Противостоящие Объединению и погибшие полководцы бились потому, что считали себя последними поборниками своего образа жизни. Семья же Эйдолона и другие выскочки-аристократы с мёртвого мира избрали иной путь, хотя… сейчас он подозревал, что тот же самый.<br /> <br /> Их дети прошли через порог жизни и смерти, чтобы семьи продолжали жить. Его, второго сына, отдали телотворцам новых армий Императора. Ему было уготовано не стать одним из мясников Гадуара, примитивных Громовых Воинов, его ждал иной удел.<br /> <br /> ''Ты станешь ангелом.''<br /> <br /> Голос вытолкнул разум из покоев памяти, и Эйдолон скривился. Теперь к нему приходило слишком много воспоминаний. Подкрадывавшихся во время снов или видений. Вот уж воистину признак слабости, и возможно он избавиться от них, когда рассеются последние отголоски буйства варпа. А возможно это была затянувшаяся игра Тёмного Принца, а может его отца. А может проклятие самозванного Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Ты будешь ангелом''. Кто же сказал ему это так давно? Не отец. Возможно, мать? Жалевший его родич? Один из посланников самого Императора? Он стал частью золотой десятины, благородных сынов Европы, бесславно отданных ради амбиций Императора, даже не рабов — снарядов для будущих войн. Железом, которое может однажды стать имперской сталью. Когда-то, давным-давно, он даже этим гордился. До Лаэрана. До Исствана. До парада прекрасных кошмаров, которые неизбежно вели к этому мгновению.<br /> <br /> Сыны возвращались, чтобы убить отца. Империя повержена на колени. Предвидел ли это Император? Осознавал ли он в глубине души, что нельзя просто так взять целые поколения и превратить в оружие, в убийц, в чудовищ без того, что однажды они все вернуться домой, чтобы утолить свою жажду кровью создателя?<br /> <br /> ''Ну и где было твоё предвидение? Эта долгая игра заканчиваются. Узлы судьбы свиваются воедино, чтобы задушить тебя за спесь…''<br /> <br /> Эйдолон поглядел вверх. Из всех вещей в его покоях, из всех творений и орудий насилия лишь одно не было извращено до неузнаваемости дарами капризных богов.<br /> <br /> На стене над пространством где стояла прежде кровать до сих пор висела картина. Изображение Кемоса, написанное рукой Келанда Рогета. Прекрасное, на свой лад, и когда-то Эйдолон его ценил. Его тянуло к произведениям искусства смертных, хотя и не так, как его братьев.<br /> <br /> Эйдолон не хотел создавать сам. Лишь обладать. Знать, что это творение, этот предмет, принадлежит ему. В его крови было неразрывно связанное с самой душой желание властвовать и править. Возможно поэтому проведённое вместе с Повелителем Смерти время стало таким поучительным. Они были сделаны из одного грубого теста.<br /> <br /> Командующие. Правители. Завоеватели.<br /> <br /> Взгляд Эйдолона скользнул по застывшему пейзажу, отмечая новые детали.<br /> <br /> Он не раз уничтожал эту картину с тех пор, как Маравилья оживила его душу, и особенно после того, как вернулся из мёртвых. Но всякий раз он возвращалась, даже сгорев дотла. Невредимая и целая, но другая. Иногда башня на заднем плане обращалась в кости и плоть. Случалось и так, что впереди виднелись распятые лоялисты, достаточно близко, чтобы можно было разглядеть символы их верности. Прибитые к грудям аквилы. Вырезанные на черепах знаки “Перебежчик” или “Паразит”.<br /> <br /> В последнее время картина изображала расколотый и горящий мир, кишащий отчаянно защищавшими его солдатами и исполненными гнева захватчиками.<br /> <br /> Но даже это можно было исправить. Когда всё закончится, когда все они воссядут на троны, и создания плотские и бесплотные станут их подданными, тогда придёт время свести счета и возможно… возможно даже отдохнуть.<br /> <br /> '''Нас не ждёт покой. Даже после десяти тысяч лет бесцельной войны. Лишь с помощью меня ты сможешь выковать будущее, которое достойно правления.''' <br /> <br /> Эйдолон моргнул. Он обернулся и посмотрел на одно из уцелевших зеркал, чьё стекло было всё ещё невредимым. Из него скалился сморщенный кошмар, чей взгляд, однако, казался яснее. Воспаления и катаракты разошлись, разум стал острее, мысли мчались со всей уверенностью юности.<br /> <br /> Как и должно было быть.<br /> <br /> Он начало было отворачиваться, и замер, заметив, что отражение не двигается. Оно стояло на месте, не сводя с него взгляда, скованное стеклом и позолотой. А затем подалось вперёд, сверкая снедаемыми хищным желанием глазами и толкнуло сжатыми пальцами преграду.<br /> <br /> Зеркало раскололось, выгнув оправу. Осколки рухнули как игристые капли дождя, врезались в палубу словно снаряды. Но большинство остались на месте, а затем начали двигаться, когда ''тварь'' полезла наружу, цепляясь за них, поглощая их, чтобы обрести жизнь и цельность, броситься в покои Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон устремился навстречу зверю и схватил его за горло, толкая назад. Зарычал, вбив пальцы другой руки в глазницы демона. Тварь завыла голосом подобным скрежету стекла, силикатовым предсмертным воплем, терзающим разум лорда-командора, а расплавленная жидкость потекла из ран. Она опалила пальцы Эйдолона, застывая и раскалываясь так же быстро, как лилась. Легионер оттолкнул существо прочь, и оно вытянуло вперёд руки и припало к палубе, словно боролось с потоком воздухе при разгерметизации.<br /> <br /> — '''Тебе не сбежать''', — зашипел демон. — '''Мы уготованы друг другу'''.<br /> <br /> Создание бросилось назад в последней яростной атаке, сомкнуло на шее Эйдолона когти. Лорд-командор отвёл руку и ударил со всей силы, вбив кулак прямо в скалящиеся зубы. Существо раскололось, стеклянные крылья замелькали вокруг, по его щекам потекла горячая кровь. Эйдолон подался назад и увидел…<br /> <br /> Просто зеркало, теперь разбитое на тысячи мерцающих осколков. Он огляделся по сторонам и понял, что слишком долго пробыл в состоянии фуги. Что он снова один.<br /> <br /> Внезапный щелчок привлёк его внимание.<br /> <br /> — Говори.<br /> <br /> — Милорд. Вы нужны на мостике. Здесь есть нечто, что вам стоит увидеть.<br /> <br /> <br /> Поднявшись на мостик, Эйдолон увидел безумие.<br /> <br /> Всё двигалось. Сервы и слуги суетились, пытаясь устоять на ногах от внезапных толчков. Металл выл, воздух дрожал от страданий машин. Окулюс был затуманен, словно глаза трупа, и в уголках виднелись трещины, оставленные напором Эмпирей на пузырь относительно стабильной реальности. Лорд-командор улыбнулся. Да, даже такой великолепный корабль мог страдать и умирать. Даже он, как и всё прочее, был… смертным.<br /> <br /> — Так почему меня вызвали? — спросил лорд-командор, почти заскучав.<br /> <br /> Рабы поклонились, глядя лишь на его сапоги. Лишь самые храбрые, те кто ещё носил униформу и сохранял подобие разума, подняли руки, что показать на угасающее по ту сторону окулюса пламя.<br /> <br /> И сквозь его сполохи виднелся мир.<br /> <br /> Парящий в бесконечной тьме, мерцающий шар зелёных морей и плодородных земель, мозаика контрастной красоты. Его взгляду открылись просторы белого камня, видные даже с орбиты и растянувшиеся по континентам. Огни мерцали на краях планеты, там где уже наступила ночь и звёздный свет открывал взору великолепные города.<br /> <br /> Язык хлестнул по губам. Эйдолон знал этот мир. Судьба, случай, капризы и причуды богов вернули его сюда. Лорд-командор вздохнул. Уже с горечью. Он вспомнил, и в такт его воспоминаниям прозвучал другой голос, отдающийся в уголках разума, смеющийся в чертогах души. Повторяющий его слова с мрачным весельем.<br /> <br /> — Татрикала.<br /> <br /> <br /> “Конечно, есть и другие имена. Другие миры и другие воины. Легионы, даже ослабленные, собрали столь много почестей, и с каждой битвой возникали истории. Планеты становились синонимами деяний. Из всех битв славного и возрождённого Третьего, и ныне их прошло уже много, мы часто вспоминаем Проксиму. Это имя не сходит с уст, ведь именно там они заслужили Палатинскую аквилу.<br /> <br /> Другие могут рассказать о погибели катаров. Это величественная трагедия, и будь я певцом, то описал бы её в стихах. “О чемпионах изумлённых, о ликах поражённых, скорбных”.<br /> <br /> Но я не певец и не поэт. Я не стану рассказывать вам о бесчисленных погибших, павших с честью или в бесчестье. Я не стану рассказывать вам о гордыне и Визасе, или о сотне других приведений к согласию. Нет, я вспомню Татрикалу, где на моих глазах был поставлен на колени мир и возвысился правитель людей.”<br /> <br /> — “Среди пламени: воспоминания о Великом крестовом походе”, неизданная рукопись летописца Кристиана Партиннуса.<br /> <br /> <br /> ==Действие второе. Тело==<br /> <br /> <br /> ===Седьмая глава. Родное пепелище===<br /> <br /> <br /> Экипаж умолк, на мостик поднялись первые офицеры, но Эйдолон всё ещё не сводил взгляда с планеты.<br /> <br /> Облачённые в пурпур солдаты собрались у далёких стен полукругом, тянущимся от одного крыла мостика до другого. Когда-то они с гордостью носили свою униформу, храня её чистоту, но со временем стали насмешкой над своим былым великолепием. Они последовали за своими хозяевами, ставшими воплощением пороков. Теперь с шинелей свисали кровавые трофеи: искусно обтёсанные костяшки пальцев, покрытые резьбой более крупные пластины из кости, размазанные по ткани узоры из человеческой крови и иных менее очевидных жидкостей. Солдаты стали сделанными на заказ произведениями гибельного искусства, сотворёнными капризами.<br /> <br /> Когда-то они были бойцами 97-го Калатесийского полка. Доверенными, уважаемыми и взятыми Третьим легионом под крыло. Астартес заметили в них потенциал и помогли раскрыть его, направляя и наставляя гвардейцев. И потому они неизбежно последовали за великолепными и образцовыми Детьми Императора в пучину безумия и измены.<br /> В центре собрания стоял командующий ими офицер, полный решимости не проявить слабость перед взглядом самого Эйдолона. Лорд-генерал Станислав Отвар облачился в пороки, словно в чудесный плащ. Его прежде покрытый изысканным орнаментом нагрудник оплавился и застыл на широкой груди причудливым узором, напоминавшим скорее наросты кораллов, чем метал. На сгибе локтя он нёс искривлённый шлем, похожий на морду рычащего зверя, страстно облизывающего острым языком лицевую пластину. Свободная же рука покоилась на золотой рукояти сабли.<br /> <br /> — Милорд, — начал было Станислав, но Эйдолон не обратил внимания. Лорд-командор всё так же смотрел на планету, словно завороженный.<br /> <br /> Всё казалось невозможным. Сперва Эйдолон даже рассмеялся, но смех стих и всё в открывшейся картине вызывало уже ярость. Он прошёлся от края мостика до края, водя перчатками по золочёным перилами. В глубине души ему хотелось вырвать их и бросить прямо в окулюс или забить несчастного раба до смерти. Эйдолон разжал кулаки и отступил на шаг, а потом тихо шипяще вздохнул.<br /> <br /> Желчь поднялась и схлынула, скрывшись в океане его рассечённой души словно ил.<br /> <br /> — Боги играют со мной, — прошипел Эйдолон. — По их воле я оказался лицом к лицу с ней из всех планет.<br /> <br /> — Это же просто планета, — пожал плечами Плегуа. — А их так легко сломить. Нечего бояться.<br /> <br /> '''''Бояться. Бояться. Бояться.''''' — Сказанное какофоном слово странным образом разнеслось по мостику. Словно нечто прячущееся на грани восприятия шептало и повторяло всё, словно эхо или отражение…<br /> <br /> — Я не боюсь её! — рявкнул Эйдолон, и от мощи его дара на мостике будто грянул гром. От внезапного порыва ярости затрепетали обгоревшие знамёна. Замерцали и угасли жаровни. Смертный матрос рухнул и забился в судорогах, истекая кровью из ушей.<br /> <br /> — Я не боюсь её, — повторил тише Эйдолон. — Но мне знакома эта планета. Именно здесь я…<br /> <br /> ''Пальцы подняли его лицо, заставив посмотреть на великолепный лик отца. Улыбка, приветливая улыбка, лишённая осуждения или презрения.''<br /> <br /> ''— Восстань, сын мой, — говорит он, мягко, но с такой убеждённостью, что слова слышат все вокруг. Они словно наблюдают, как говорит само солнце. — Восстань, мой лорд-командор.''<br /> <br /> — Именно здесь я стал тем, кем был.<br /> <br /> Тогда Эйдолон был лишь командиром роты, одним из первых и самым способным. И поэтому он возглавил собственное соединение. Поисково-разведывательную группу, действующую без прямых приказов Фулгрима и надзора Луперкаля. Эйдолон был уверенным, убеждённым в своих силах просто потому, что ему доверили руководство.<br /> <br /> А Татрикала оказалась планетой, черпавшей силу в плотности населения. Другие политии Древней Ночи разрастались вширь, строя собственные низшие империи, Татрикала же стремилась к внутреннему совершенству. Они едва исследовали даже систему, в которой находилась планета, и вместо этого строили собственный воинский рай. Мир стал твердыней и опорой высоких идеалов, крепких стен, надёжных орудий и технологий.<br /> <br /> Эйдолон стремился проявить себя и как дипломат, приложив все усилия, но вскоре понял, что одними медоточивыми речами не убедит ни солдат, ни Воинский Совет покориться Империуму. Он был вынужден дать им бой, что признаться будоражило кровь капитана. Лично возглавлявший соединение Эйдолон начал оценку систем обороны и боеспособности планеты.<br /> <br /> А затем сокрушил их. Мастерски. Нанося один удар за другим.<br /> <br /> В конечном счёте вся их военная мощь оказалась ничем, и такую эпитафию можно было написать на гробницах многих встреченных Империумом в те славные дни цивилизаций. Эйдолон спланировал наступательную операцию и лично проследил за её проведением. Спустя считанные дни Военный Совет был свергнут, его армии рассеяны, а столица взята с примечательно небольшими разрушениями и потерями. Эйдолон нашёл равновесие между освобождением и разорением.<br /> <br /> И когда отгремела последняя битва, небеса разверзлись от пламени ложного рассвета. “Гордость Императора” вышла на орбиту, и примарх почти их своим присутствием. Всё это было уловкой, как узнал позднее Эйдолон. Фулгрим позволил ему действовать самостоятельно, чтобы испытать и понять, готов ли он командовать.<br /> <br /> Среди пепла культуры в окружении новых подданных Империума Эйдолон опустился на колени простым легионером и встал лордом-командором.<br /> <br /> А теперь он вновь его увидел по капризу судьбы.<br /> <br /> В отражённом сиянии прекрасной планеты казались тусклыми даже ярчайшие люмены. Сервы смотрели на Татрикалу овечьими глазами, моргая так, словно не могли понять что видят. Варп впился клыками в их разумы, развеял души, теперь же на них обрушилась вся притягательность материума.<br /> <br /> — Что говорит нам ауспик? — наконец, спросил Эйдолон. Матросы засуетились, спеша дать отчёт и боясь гнева лорда-командора, спускавшегося к трону с верхних ярусов. Скрюченными пальцами Эйдолон провёл по спинке с силой, достаточной чтобы ободрать металл и камень, стесать стружку из позолоты. — Отвечайте, чтоб вас!<br /> <br /> — Показания неясные, мой господин, — прощебетал один из младших техников. Церт, так его кажется звали. Повернувшись к Эйдолону, он натянул входные кабели, с каждым новым обрабатываемым сигналом посылавшим прилив удовольствия в остатки тела. Его глаза закатились. — Мы видим корабли, вылетающие из-за другой стороны планеты. Похоже, они нас заметили.<br /> <br /> — И сколько кораблей с нами?<br /> <br /> — Вокс-связь работает с помехами, — проскулил Церт, вздрогнув от новой разошедшейся по нервам волны сигналов. — У нас есть подтверждение присутствия “Величавого клинка”, “Сломленного монарха”, “Его воплощённой красоты”, “Обители вечной” и войсковых транспортов “Душа просвещения”, “Трофоний”&lt;ref&gt;греч. Trophonius. Баснословный строитель Аполлонова храма в Дельфах; он был поглощен разверзшейся землей и, ставши по смерти героем, прорицал в пещере в Беотии.&lt;/ref&gt;, “Преломлённые скорби” и “Уночнённая мука”.<br /> <br /> — Достойное собрание наших сил, — пробормотал Эйдолон. Кораблей хватало для его замыслов, но численность казалось… незначительной. Лишь долей мощи легиона, пусть лорд-командор и сомневался, что в секторе остались контингенты лоялистов достаточно сплочённые, чтобы бросить ему вызов. Слишком близко к главным варп-маршрутам Терры. Рогал Дорн отозвал бы крупные группировки за высокие стены и грозные укрепления Солнца.<br /> <br /> — Мы определили, кто это! — Церт забился в оковах, пока не вырвал часть проводов из плоти, забрызгав механизмы кровью. В нишах на краю мостика зачирикали адепты Нового Механикума, довольные языческой святостью происходящего перед их оптикой. — Корабли, лорд! Они передают сигнум-коды Шестнадцатого легиона. Я… Ааа…<br /> <br /> Он умолк, забившись в экстазе.<br /> <br /> Эйдолон шагнул вперёд и схватил Церта за глотку, надавив. На шее получеловека вздулись вены, а зрачки расширились, пока удовольствие от загрузки данных боролось с болью в трахее.<br /> <br /> — Сосредоточься, червь!<br /> <br /> — “Верное копьё”, “Хтонийский поцелуй”, “Солнечное первородство” и боевая баржа “Милость магистра войны”.<br /> <br /> — А это — их достойное собрание, — кивнул Эйдолон. Он поднялся к окулюсу, чтобы взглянуть на приближающиеся суда своими глазами. В привычной для Сынов Гора дикарской манере на их корпусах были выжжены отметки об убийствах размером с титанов. Претенциозные и аляповатые знаки, позволяющие избранным магистра войны гордо кричать о своём господстве.<br /> <br /> — Но чего они ждали? Если бы они хотели, то такими силами уже сорвали бы весь мир с оси. Почему они медлили, прихорашиваясь в пустоте?<br /> <br /> «Возможно, дело в обычном высокомерии варваров», — подумал Эйдолон, усмехнувшись.<br /> <br /> — Выйдите на связь. Мне надо поговорить с представителями нашего далёкого господина и повелителя.<br /> <br /> Разошедшиеся по мостику смешки умолкли, едва заискрил гололит.<br /> <br /> Открывшаяся взгляду фигура была всем, чего ожидал Эйдолон, но не столь внушительной как он представлял. Доспехи были сняты, открывая взору поджарую фигуру налётчика, лишь по нескольким пластинам звенели свисающие на тяжёлых цепях зеркальные монеты, отчего звук доносился с помехами. Волосы были заплетены в тугие косицы, связанные металлической проволокой, зубы — заострены, на загорелой коже извивались бандитские татуировки.<br /> <br /> — ''Не думал, что увижу здесь одного из павлинов Фулгрима, но эта война полна сюрпризов, не так ли?''<br /> <br /> — И не поспоришь. — Он поднял руку и постучал по ладони, изображая утомлённость. — Мы вас нечасто видим вдали от поводков ваших хозяев. Магистр войны предпочитает держать вас поближе, истинные вы сыны или нет, даже если вами командует и не сам, а через Абаддона, — он улыбнулся. — Возможно, мы все оказались здесь по воле богов, на орбите непорочного мира, где из врагов нас ждёт лишь время.<br /> <br /> — ''Богов'', — фыркнул хтониец. — ''Говоришь, как один из ублюдков Лоргара. Хватит с меня богов. Мне достаточно и привычного насилия. Возможно, я научусь им управлять'', — проекция содрогнулась от помех, и голос раздался снова. — ''Мы следовали за основными силами магистра войны. Варп-канал…'' — он помолчал. — ''Катастрофический имматериальный коллапс, так мне сказали адепты''.<br /> <br /> — Значит, то же самое, что случилось и с нами. Как удобно.<br /> <br /> '''Удобно'''. Прошелестел голос в голове Эйдолона, неприятно напоминавший о Короле. '''Но возможны ли совпадения в этой галактике глупцов?'''<br /> <br /> — Назовись, — потребовал Эйдолон, заставив себя не замечать призрачные насмешки. — Возможно, я и служил прежде с Шестнадцатым, но со временем вы все становитесь на одно лицо. И характер.<br /> <br /> Гололит затрясся от смеха воина.<br /> <br /> — ''А я помню, когда мы служили примером твоему легиону. Вас было так мало… Вы бились достойно больших легионов, признаю, но ещё были и в самом деле… Детьми.''<br /> <br /> — Родич, мы можем и дальше обсуждать древнюю историю, пока не погаснет пламя войны, или перейдём к делу. Ты здесь. Мы здесь. Почему? Под нами покоится планета. Достойная добыча для любого легиона, но вы ещё не сочли должным запустить в неё когти. Вместо этого вы сидите на кораблях, отчаявшиеся и затеянные в варпе, — Эйдолон опустил руку и постучал по клавишам, а затем опять посмотрел на воина. — Так что я спрошу ещё раз. Назовись.<br /> <br /> — ''Герог Шарур, претор двадцать третьей роты. Мы едва собрались с мыслями, пижон. Только заметили планету, почему ты думаешь что у нас уже есть планы атаки?''<br /> <br /> — Ну вы же привыкли вести остальных в первых рядах, атаковать и лишь потом задавать вопросы. Странно, что у тебя ещё не идёт слюна от мысли о бое.<br /> <br /> — ''Умолкни или я тебя заставлю'', — образ Герога подался вперёд, вглядываясь в Эйдолона. — ''Я тебя не узнаю, а если и знал, то значит ты изменился слишком сильно. Поэтому я задам тебе тот же вопрос. Кто ты такой, маленькое чудовище?''<br /> <br /> — От нахального хтонийского ублюдка я другого и не ждал, — Эйдолон зевнул. — Тебе выпала честь обращаться к Эйдолону, первому лорду-командору Третьего легиона.<br /> <br /> — ''Какой милый титул. Сам его придумал?''<br /> <br /> Эйдолон фыркнул, и его подчинённые вздрогнули от разошедшейся звуковой волны. К порочным смертным присоединились транслюди — избранные капитаны, прослышавшие о разгорающемся противостоянии и собравшиеся показать силу. Оскорбление одного было оскорблением всех.<br /> <br /> — ''А не тебя ли опустил Торгаддон?'' <br /> <br /> — Убийство было так давно… — пробормотал Эйдолон, невольно почувствовавший удовольствие от разговора. — И впоследствии я проявил себя лучшим воином. В конце концов, когда Торгаддону отрубили голову, он не вернулся. А я встал и пошёл.<br /> <br /> — ''Ещё один дар твоих богов?''<br /> <br /> — Один из многих. Галактика меняется с каждым днём. Жизнь и смерть больше не неразделимые царства. Нам это раскрыл Фениксиец. Как уверен показал и вам сам магистр войны, — Эйдолон прищурился, но даже из-под тяжёлых бровей его тусклые глаза лучились весельем. — Знаешь, я видел его на Улланоре. Какое же он взвалил на себя бремя. И даже не руководства, а такой мощи? Она разорвёт кого угодно на части. Впрочем, пожалуй такое величие легче всего удержать в теле, созданном жизнью среди грязных бандитов и разорившихся шахтёров.<br /> <br /> — ''Следи за своим языком, монстр. Магистр войны…''<br /> <br /> — Великолепен. Трансцендентен. Утомительно похож на бога, является клинком, который поразит великого Тирана, и прочия и прочия, — Эйдолон снова вздохнул. — Я устал от того, что наши и без того грозные и прославленные владыки и повелители становятся чем-то недосягаемым. Отдаются варпу, превращаются в божков, которыми и прежде прикидывались. Разве тебе не хочется добиться чего-то самому, заполучить до Терры нечто, чем будем владеть мы? Нечто важное. Чистое.<br /> <br /> Герог помедлил, склонив голову, и задумчиво цокнул языком.<br /> <br /> — ''И что у тебя на уме?''<br /> <br /> — Эта планета, — махнул рукой Эйдолон. — Богатая. Плодородная. Практически незагрязнённая. Не уверен насчёт тебя, но нам понадобится время, пока навигаторы решат кто поведёт нас во мглу к Терре. А здесь такая возможность.<br /> <br /> — ''Возможность чего?''<br /> <br /> — Татрикала встретила поражение с достоинством, и стала ещё гордее, воспрянув вновь как часть Империума. Её жители не переметнутся, даже если знают о идущей войне. Планета была изолирована в Гибельной Буре. Возможно все эти годы после Калта. Возможно, они даже не знают, кто на чьей стороне… В любом случае. Мы высаживаемся. Забираем всё, что хотим и летим с трофеями к Терре. Это богатый мир. В нём в изобилии найдутся и нужные нам материалы, и рабы. Странно, если он тебе не по вкусу.<br /> <br /> '''''Он предаст тебя…''''' Голос прошипел на грани восприятия со всей внезапностью кошмара. Эйдолон резко огляделся по сторонам. Все молчали. Малакрис стоял, ухмыляясь. Воциферон остранённо наблюдал. Плегуа что-то бормотал себе под нас, погрузившись в мучительные ноты. Никто из смертных не осмелился бы заговорить. Лишь Расколотый Король шептал из теней.<br /> <br /> '''''Ты правда думаешь, что его появление здесь — совпадение?'''''<br /> <br /> Но Эйдолон не собирался выдавать другим свою слабость. Не здесь и не сейчас.<br /> <br /> — Поднимись на борт моего корабля со своими офицерами, и мы обсудим грядущую войну.<br /> <br /> <br /> Дети Императора приняли Сынов Гора в самом крупном зале для аудиенций. По потолку протянулись поблекшие фрески, на которых палатинские аквилы парили среди рокочущих молний и плачущих звёзд. Пятна скверны проникли и сюда, как и во все красоты корабля, испортив некогда вызываемое бы чувство восхищения.<br /> <br /> Под опроченым сводом собрались офицеры третьего миллениала. В центре стоял сам Эйдолон, а рядом с ним Малакрис и Воциферон. Чуть позади притаились Отвар и Плегуа, а прочие офицеры калатесийцев — у стен.<br /> <br /> Герог ввалился в зал со всей ожидаемой бандисткой развязностью и незаслуженной уверенностью. С ним пришли двое других Сынов — сержантов, как подумал Эйдолон.<br /> <br /> Герог просто кивнул.<br /> <br /> — Татрон Врин и Катригос Сарк. Одни из моих лучших воинов.<br /> <br /> — Не сомневаюсь. А это Малакрис и Воциферон. Два из моих, — лорд-командор шагнул вперёд и взмахнул рукой, включая скрытые гололитические проекторы.<br /> <br /> Перед ними воспарил сотканный из света мир, окружённый визуальными символами текущего местоположения флота.<br /> <br /> — Татрикала. Покорённая в одной из первых кампаний, в плане уровня технологий не слишком отличающася от Империума. Практиковавшая низшее, но вполне продуманное искусство войны с похвальной склонностью к глубокой обороне, — он взмахнул рукой и гололит приблизил изображение до уровня континентов. — Как ты можешь увидеть.<br /> <br /> Образы городов вспыхнули ярче, показывая суб-секции, скрытые редуты и глубокие фундаменты. Города были обширными, схожими с ульями по размеру, но построенными с таким мастерством с точки зрения военной архитектуры, что ими бы гордились Дорн или Пертурабо.<br /> <br /> — Замечательные постройки, эти великие спиральные города. Мы прорывались в один из секторов, а вокруг нас смыкались защитники и из тайных дверей для вылазок атаковали. Когда понимаешь как они устроены, видишь прекрасную логику, — Эйдолон лучился от прилива гордости, скривившись в преувеличенно радостной гримасе. — Мы вскрыли их. Конечно, без лишних разрушений. Механикумы хотели расшифровать все эти запасы древних знаний. Мы свели к минимуму и потери, и разрушения. Думаю, даже ты бы гордился как мы использовали в стратегии элементы так любивого вашим примархом удара остриём копья. Мы ударили одновременно в три крупнейших города, вскрыли их предсказуемо глубокие укрытия правящей касты, и снесли им головы.<br /> <br /> — И теперь ты хочешь отвоевать отданное?<br /> <br /> — Сейчас это стало бы пустой тратой сил. Эра праздных крестовых походов заканчивается, — вздохнул Эйдолон. — Высадимся, заберём всё, что может понадобиться в Тронном Мире — рабов, припасы и прочия — и оставим выживших прозябать на руинах. Когда же мы возьмём Терру и вновь отправимся в покорную Галактику, у нас будет достаточно времени завоевать себе место под солнцем.<br /> <br /> Эйдолон умолк. Он чувствовал жажду высадиться и вновь пройти по поверхности планеты, где прошло его… становление. И дело было не просто в снедающей ностальгии. Желание отдавалось эхом в залах его души словно музыка какофонов.<br /> <br /> Герог отвернулся, чтобы что-то обсудить со своими офицерами, а затем его взгляд вновь скользнул к Эйдолону. Иронично, но в полумраке и алом сиянии гололита его лицо казалось демоническим, а Герог и его люди не были наделены божественным величием. Похоже, что они до сих пор отчаянно цеплялись за законы материального мира, считали их основой войны…<br /> <br /> '''''Глупцы'''''. Изображение на гололите пошло рябью. На мгновение в горниле искусственного света вспыхнули преломлённые грани разбитого стекла и ослепительно белое пламя. Ухмылка из теней и дыма. Проблеск раздвоённого языка, скользнувшего по проекции, поблекшего, расколовшегося и исчезнувшего. '''''Или нечто большее, чем кажутся?'''''<br /> <br /> Эйдолон сглотнул желчь.<br /> <br /> Если они доберутся до Терры, то познают отчаяние просвещения. Они увидят, какой стала война, к каким высотам вознеслись их преображённые отцы и в какие бездны пали. В сравнении с ними эти фантазмы были ничем, как и их праздные насмешки.<br /> <br /> Кого-то откровения варпа сломят, оставив лишь тлеющие кости и прах. Возможно, варвар не сгорит сразу, закроется своей верой в магистра войны. Но Эйдолон знал, что от постылых обещаний и мёртвых грёз мало толку. Им осталось лишь черпать простые радости из трупа Галактики да терзать её жителей. Такими стали их жизни, пороки превратились в святые таинства.<br /> <br /> Эйдолона больше не заботила вера в его отца, в магистра войны, в скрытый среди доводов смысл или убеждения. Остался лишь зов желаний, отдающихся в душе, что вёл его всё дальше из топи прошлого в пожар будущего.<br /> <br /> ''Я — первое из творений Фабия. Кульминация лаэранской кампании. Всё это и многое другое. Развивающееся. Как эти примитивные создания могут понять, во что все мы превращаемся?''<br /> <br /> — Ну так покажи нам свой план, лорд-командор, — проворчал Герог. — Посмотрим, под стать ли он твоей браваде.<br /> <br /> Эйдолон хлопнул в ладоши, и по его сигналу по изображению разошлись световые дуги. Всего их было шесть, шесть проекций будущего наступления, которое окружит врага и сломит под натиском. Многослойные крепости татрикальцев будут окружены и взяты, истерзаны стремительными штурмовыми эшелонами и обстреляны тяжёлыми танками. Настоящая буря цветов морской зелени и кислотного пурпура окружит их и спалит дотла.<br /> <br /> — Нашей главной целью будет Воинский дворец, — начал объяснять Эйдолон. — Средоточие правительства и любых иных имперских организаций. Другие города не станут столь достойным вызовом, но хорошей добычей будут. Поделим всё честно, — гордо сказал Эйдолон. — Конечно, если у тебя достаточно бойцов, чтобы выполнить свою часть плана.<br /> <br /> — Достаточно, — процедил Герог. Его воины протолкнулись вперёд, держа руки на рукоятях. Эйдолон шагнул к ним навстречу, безоружный, подняв голову. Герог стоял с ним лицом к лицу, уперев сжатые кулаки в бока. — Слишком уж ты дерзок, лорд-командор.<br /> <br /> За Сыном Гора скользнула тень, привлекая взгляд Эйдолона. Искры летели по воздуху, как едва заметные сброшенные перья. Отражения на глянцевых стенах не глядели туда же, куда и лорд-командор.<br /> <br /> '''''Мы все служим своим хозяевам…''''' — прошептал Король. Эйдолон заставил себя не обращать внимания и ответить так, как подобало воину его звания.<br /> <br /> — И по праву. Укреплённому тем, что я мог бы раздавить тебя как сточную крысу.<br /> <br /> — Ты мог бы попытаться, — кивнул Герог, разминая плечи. — Вот только мне невыносима мысль сделать тебя ещё уродливее.<br /> <br /> — Ах, праздные обещания, что от них проку?<br /> <br /> Сын Гора свирепо блеснул глазами. Эйдолон отступил на шаг, проведя пальцами по гололиту, словно впиваясь когтями в самое сердце грядущей войны.<br /> <br /> — Возвращайтесь на корабли и готовьте свой сброд. Вступите в бой, когда мир воспылает от крыльев феникса.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Глава восьмая. Грядущая победа===<br /> В предрассветные часы небо над Рошаном вспыхнуло пламенем.<br /> <br /> Проснувшийся в казарме полковник Хаслах сперва подумал, что это и в самом деле просто восходит солнце. Пока не посмотрел на хроно. Ложный рассвет осенял горизонт яростным сиянием. Алые и янтарные всполохи бушевали среди ночной тьмы и света далёких звёзд.<br /> <br /> А некоторые звёзды начали двигаться. Звёзды, которых прошлой ночью не было. Многие солдаты плакали, но не от горя или страха, а облегчения.<br /> <br /> “''Империум''”, - повторяли они снова и снова. “''Империум вернулся за нами. Нас не забыли''.<br /> <br /> ''Нас не забыли''.”<br /> <br /> Услышав это, полковник сглотнул и отвернулся, чтобы не выдать бойцам внезапно проступившего на лице страха.<br /> <br /> “''А можем ли мы быть уверенными, что сюда вернулись наши?''”<br /> <br /> Вскоре он спустился со стен, решив не обращать на пылающий горизонт внимания, которое тот столь дерзко требовал. Полковник спустился по лестничным пролётам к одному из обширных внутренних двориков Воинского Дворца. Время изменило суть цитадели, но имя осталось. Он задумался, поменяют ли летописцы и бюрократы когда-нибудь название на что-то более подобающее Империуму. Они ведь обещали, что вскоре войнам придёт конец. Больше не будет десятин плоти и ресурсов. Когда вся Галактика обретёт согласие, а власть Императора будет абсолютной, они разделят все изобильные блага космоса. Встретят новые возможности и дома, и за его пределами. Смогут не просто служить, сражаться и умирать, а процветать.<br /> <br /> Раньше он уже слышал в пропагандистских речах о возможностях на далёком востоке, в восходящем Ультрамаре. Впрочем, в глубине души Хаслах понимал, что никогда его не увидит. Если он и покинет мир, то на военной службе. Что на свой лад утешало. Его семья безукоризненно служила в татрикальскими стенощитниками на протяжении поколений. Матери и отцы, братья и сёстры, все исполняли свой долг, чтобы цивилизация продолжала существовать.<br /> <br /> “''Мы оберегаем покой ради выживания всей Татрикалы''” - так всегда говорил его отец. И эти слова стали мантрой, опоясывающей сердце Хаслаха, самой его сутью после долгих лет верной службы. Конечно, теперь полковник служил другим господам, но за в глубине души знал, что его решимость осталась непоколебимой. <br /> <br /> Так ли уж было важно, что на стенах стоит меньше солдат, если Империум поклялся их защищать? Что теперь их дети растут ради службы в полках Имперской Армии, а не занимают места в корпусе гражданской обороны? Он не знал ответа, а летописцы бы просто заверили его, что всё будет в порядке.<br /> <br /> После освобождения планеты, Третий легион оставил им множество творений имперских художников и философов, чтобы они могли проникнуться идеями терранской культуры. Со временем, уверяли летописцы, они станут галактической культурой. ''Человеческой культурой''. Всё будет частью Империума, все мелочные разногласия Раздора будут решены и позабыты. Имератор, возлюбленный всеми за Его бесконечное милосердие и мудрость, всё спланировал.<br /> <br /> Хаслаху отчаянно хотелось в это верить. В то, что существовал направляющий всех через бесконечные случайности вселенной замысел. Конечно, он слышал и перешёптывания о “Лектицио Дивинатус”, но не обращал на них внимания. Хаслах не желал уверовать в бога. Богов не существовало. Облик Галактики определяли воля и силы смертных.<br /> <br /> Он стоял на площади Объединения, праздно размышляя о возвращении Империума. Конечно, если это и в самом деле был Империум… Безвкусное конечно имя для колосса, возвысившегося в годы Великого крестового похода. Перед ним над центральной платформой из чёрного вулканического камня полукругом вздымались мраморные платформы. У подножия каждой располагались прекрасные золотистые статуи, изображавшие одного из просветивших Татрикалу воинов.<br /> <br /> Хаслах приходил на площадь так много раз, что она стала центральной шестернёй в машине его времяпровождения. И теперь он подошёл ближе, разглядывая памятники Астартес.<br /> <br /> И их господина.<br /> <br /> Перед центральной колонной стояли две статуи, чью позолоту украшали платиновая филигрань и инкрустированные драгоценные камни. Большая из них изображала настоящего колосса, своим присутствием заполнившего весь простор площади. Даже более внушительного, чем стоявший перед ним на коленях легионер, отмеченный знаками отличия и печатью уготованного величия.<br /> <br /> Памятники вызывали у него сильные и странные чувства. Хаслах всматривался в каждую деталь, как и всегда. Статуи были столь прекрасными, что он всякий раз замечал в них нечто невиданное прежде. На его глазах словно раскрывались новые грани тайны.<br /> <br /> Благородные, внушающие благоговение воины. Защитники от ксеноугроз и мятежников, скрывающихся по ту сторону небосвода. А затем пришли бури и опустилась тишина. Ни кораблей, ни астропатических посланий. Лишь тьма и смыкающийся холод, удушающий бесконечный мрак.<br /> <br /> Солдат преследовала мысль, что они так и умрут здесь, одинокими и забытыми. Многие сошли с ума и покончили с собой, не желая ждать медленной смерти от голода без имперского достатка. Планета была частью наполовину построенной империи, наследницей наполовину сломленной культуры, а теперь боролась лишь за выживание.<br /> <br /> Хаслах подавил дрожь. Он вновь попытался сосредоточиться на памятниках, на чертах их лиц, на великолепии. Одновременно представимом и неописуемом, слишком большим для такой провинциальной планеты. Они стали для него образцом и опорой. Хаслах больше не был юношей и цеплялся за звание, важность которого ослабела за долгие годы. На виски прокралась незванной гостьей седина, да и прицел уже был не так хорош, как прежде. Но он всё ещё был в здравом уме, отточенном исполнением долга и непрестанно укрепляемом в последние годы чрезвычайного положения.<br /> <br /> Бури утихли, но страх остался. Он вцепился в душу каждого, укрыв мир, словно позолота - площадь. И теперь когда на горизонте горело пламя, нутро его вновь терзали змеи-близнецы - надежда и сомнения.<br /> <br /> А затем завыли сирены. Хаслах резко обернулся, забыв о статуях. Вздрогнул, как от удара. По площади прокатился грохот выходящих на позиции орудий ПВО. Его глаза метнулись к стенам, к уже разбегавшимся по постам бойцам. Полковник зашагал к лестнице, спотыкаясь.<br /> <br /> В воздух взмыли первые снаряды. Огонь зенитной артиллерии хлестнул тьму, ища невидимые цели. Он слышал ошеломлённые требования подтверждений, приказов. Вокс переключался с канала на канал, а потом прозвенел приоритетный сигнал. Один из его коллег из другого города. Он пригляделся к идентификационному коду. Сартос. На экваторе. Он настроился на канал.<br /> <br /> И услышал лишь вопли.<br /> <br /> Настроенные на широкий диапазон частот механизмы вокс-перехвата передавали мгновения муки со всего города. Он слышал, как умирает население, погибает вся культура. До ушей доносилось хлюпанье разрываемого мяса и крики ничем не сдерживаемой, нескрываемой агонии.<br /> <br /> - “Дети Императора!” - прогремел по воксу голос и раскат смеха. - “Смерть Его врагам!”<br /> <br /> Резкий грохот болтерных выстрелов заглушил вопли, а треск опустившегося сапога - передачу.<br /> <br /> А затем завопил сам воздух вокруг, словно желая заполнить тишину. Хаслах отшатнулся, посмотрев вверх, и увидел как из облаков вырываются первые корабли. Стены вспыхнули под шквальным огнём. Он увидел как от солдат, его подчинённых, с которыми он служил много лет, остаются лишь силуэты в огненной буре.<br /> <br /> Языки пламени скользнули по краям проносящихся с воем кораблей, осветив изъеденный коррозией металл, странно искажённые и выкрашенные в опаляющие глаза цвета корпуса, и безвкусные фрески, всё ещё выглядевшие влажными, недавно покрашенными. Символы длинного когтя и распущенного крыла.<br /> <br /> Вторая волна начала заход. Взрывы сотрясли плоские стены высоких домов за спиной полковника. Хаслах держал руку на кобуре и кричал в вокс приказы, которые уже никто не услышит.<br /> <br /> - Построиться! Следите за врагом! К оружию! По постам, бойцы!<br /> <br /> А рёв грозных кораблей доносился со всех сторон, наполняя какофонией весь мир. Хаслах обернулся, готовясь бежать к другим укреплениям, когда позади раздался оглушительный грохот. Осколки впились в его стену. Кровь потекла по щеке, и Хаслах отшатнулся.<br /> <br /> И медленно обернулся, врезавшись во что-то твёрдое.<br /> <br /> Над ним нависал рухнувший на землю исполин, столь же громадный как статуи. Их искажённое подобие, насмешка над былым благородством&lt;ref&gt;В философии Платона эйдолон обозначает копию или образ идеи, не отражающий ее сущности. Можно сказать, что Эйдолон превратился в эйдолон своего идеального образа в глазах людей.&lt;/ref&gt;. На щеку чудовища свисали тусклые волосы, его плоть корчилась и извивалась под напором чего-то, скрытого от глаз. Пурпурно-золотистые цвета оплавленных и изуродованных доспехов местами покрылись буйством красок, нанесённых капризной рукой или растёкшихся по собственной воле по металлу. Тварь опиралась на огромный молот, окутанный гибельными молниями.<br /> <br /> Лицо чудовища скривилось в подобии улыбки, и оно занесло оружие над головой.<br /> <br /> - Смерть Его врагам, - повторил предатель, и молот опустился.<br /> <br /> <br /> Эйдолон поглядел на оставшееся от солдата месиво, потыкал в него носком.<br /> <br /> Галактика кишела добычей, уготованными ему богами драгоценными игрушками, но они ломались так легко. От Исствана до самой Терры люди вечно становились хрупким разочарованием. Эйдолона ранила мысль, что когда-то и он был таким слабым. И если бы он не вознёсся, проживи он такую же жалкую и чахлую жизнь, предпочёл ли бы он умереть за честь семьи, а не стать жертвой Императору?<br /> <br /> “''Единство сделало меня собой, но оно же могло меня так легко сломить…''”<br /> <br /> Он отвернулся от изувеченного трупа и поглядел на шедевр жалкого ансамбля города. Одна из колонн уже обрушилась под ракетным обстрелом и половина её торчала над павильоном, как осколок кости. Он гордо зашагал вперёд, покачивая в руке молот.<br /> <br /> Статуя Фулгрима смотрела на него всё теми же затуманенными металлическими глазами и с всё тем же самодовольным покровительством, что и на подобие Эйдолона. Он подошёл к ней и протянул руку, чтобы провести пальцами по лицу.<br /> <br /> Эйдолон помнил, как воздвигали скульптуру. Лучшие ремесленники флота на протяжении недель трудились, желая создать нечто достойное облика самого Фениксийца.<br /> <br /> “''Я хотел увековечить этот знаменательный день''”, - слова генетического отца выскользнули из воспоминаний. - “''Чтобы грядущие поколения увидели лица своих освободителей. Мы возвысили их, сын мой. Мы дали им единство''”.<br /> <br /> Ладони сомкнулись на рукояти “Славы вечной”, и лорд-командор воздел молот над головой. И зарычал, нанося удар. Металл погнулся и раскололся. Его некогда идеальное лицо разбилось на части, исказилось и поплыло. Металл расплавился и закапал под ноги уничтожившему тень самого себя легионеру.<br /> <br /> Эйдолон буркнул и остановился, опустив оружие на исходящие паром обломки, чуя запах расщеплённого золота. Он оглянулся через плечо на Фулгрима, не выпуская рукоять.<br /> <br /> “''Уничтожить и твоё наследие было бы так легко. Но возможно пока хватит и моего''”.<br /> <br /> Эйдлон с отвращением перевёл взгляд с идола своего отца на пылающий город. Он высадился в самом его сердце, чтобы почтить площадь новым освящением и смазать пеплом сердце былой гордыни. Вокруг него высаживались подразделения третьего миллениала. Бойцы Малакриса ликующе выли, выпрыгивая из штурмовых кораблей или выскакивая из ощетиниквшихся коконов - “Харибд” и “Когтей ужаса”. Одна из штурмовых клешней врезалась прямо в центральный шпиль и теперь пыталась удержаться, пока дрели и мельта-резаки прогрызали путь внутрь.<br /> <br /> Они убивали культуру. Шаг за шагом. Удар за ударом. Топили цивилизацию в её же смрадной крови. Терзали будущее.<br /> <br /> Судьбой человечества был затянувшийся вопль, вырываемый из задыхающихся лёгких.<br /> <br /> Дети Императора всё ещё просвещали. Несли свет и обещание грядущего. Должно быть, так же чувствовали себя альдары, медленно осознавая что же порождали на свет.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе смешок. А ведь это был их конец. Гибель всего, чем они дорожили. Возможно, теперь человечество последует за ксеносами в могилу. Даже сейчас пожалуй он ковал это будущее. Копал могилы для миров, которые никогда не видел. Людей, с которыми никогда не чувствовал родства.<br /> <br /> И когда Терра будет в их руках…<br /> <br /> '''Когда Терра будет нашей…'''<br /> <br /> Что тогда?<br /> <br /> Эйдолон не спешил. Ничто здесь не могло ему навредить. Ещё нет. Он слышал рёв звуковых орудий на стенах, где развлекались его какофоны. Пожалуй, лорд-командор мог представить и даже расслышать лязг клинков. Эстеты Воциферона удовольствовались поединками, гремящими среди горящего города, и это был достойный похоронный звон перед гибелью или порабощением смертного народа.<br /> <br /> Возможно, прислушавшись он даже разобрал бы гиканье и насмешки заходящих на боевой пеленг хтонийцев, диких бандитов, возвысившихся над людьми. В сердцах Эйдолона всё ещё тлел уголёк благородства, частица, которой было отвратительно само существование таких космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, поразмыслить об этом придёт время потом, когда сгорит этот мир и все его блага пойдут на утоление желаний и нужд легиона. В глубине души Эйдолон знал, что Дети Императора возвысятся над всеми, даже если на это уйдёт десять тысяч лет.<br /> <br /> - Возможно, я разберусь с тобой потом, отец, - сказал он статуе, а потом отвернулся и лениво зашагал к ждущему центру управления. - А пока у меня другие дела. Убийство мира и всё такое.<br /> <br /> ===Девять. Шёпот разрушения===<br /> ''Слушай.''<br /> <br /> Голос доносился из каждого угла, каждой тени и проблеска пламени. Он танцевал над умирающим городом, манил словно песнь, слышная лишь благословенными воинами легиона.<br /> <br /> ''Слушай.''<br /> <br /> С самого первого убийства когти Малакриса были вымазаны в крови. Он не стал включать поле, ведь и так разрывал смертных солдат безо всяких усилий. Капитан упивался зрелищем их смерти, глядя в расширившиеся от агонии и шока глаза тех, кого лишал быстрой гибели от расщепляющих потоков энергии.<br /> <br /> Иногда он останавливался, чтобы слизнуть тёмным языком жизненные соки с лезвий. И у каждого был свой изысканный аромат. Проблески прожитых жизней, приправленные паникой. Кто был алкоголиком, кто наркоманом. Кто нёс в крови генетический яд, который однажды дал бы мрачные плоды, став отравленным наследием для детей или же прорастя внутри тела опухолью.<br /> <br /> Через пролитую кровь Малакрис вкушал их суть, саму их душу, и смеялся, убивая. Он всегда этим упивался. И теперь не скрывал этого. Капитан убивал так же естественно, как дышал, рефлекторно, без задних мыслей.<br /> <br /> С каждым движением доспехи щёлкали и гремели, усовершенствованные тщательно и долго трудившимися согласно его инструкциям технодесантниками и механикумами… О, ожидание того стоило. Теперь броня действительно подходила Малакрису, прилегала как вторая кожа, впивалась в кожу шипами и царапала так, чтобы вызывать изысканнейшие муки.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> Капитан никуда не спешил. По доспехам бессильно застучали лазерные разряды, и тогда Малакрис шагнул вперёд, включив наконец когти. Проблески нечестивого света встретили бегущих в бой защитников. Легионер уже заскучал. Столь немногие могли стать ему хотя бы подобием испытания… Возможно, стоит дать и калатесийцам порезвиться.<br /> <br /> Малакрис растягивал удовольствия, давая стенощитникам хоть раз попасть в него бесполезным оружием. Поворот, приводящий его на линию обстрела. Показная дрожь, оступившийся шаг. Представление перед неизбежным концом.<br /> <br /> И вот они уже бросаются прямо на него, храбрые глупцы. Малакрис поднёс когти к голове, приветствуя смертных. Сверху кто-то запустил ракету, но легионер отступил в сторону, и взрыв лишь легко толкнул его в бок. Должно быть, солдаты видели его в пламени как чёрную пустоту, нависшую тень, зловещую и ощетинившуюся шипами, освещаемую лишь адским пламенем и смертельным блеском когтей.<br /> <br /> - Вы сами разожгли для себя пекло! - закричал он во весь усиленный голос. - Милость первого лорда-командора снизошла на вас, и я - его багровая десница!<br /> <br /> - За Императора! - отчаянно закричал кто-то. Малакрис смотрел на бегущих солдат, на их грязно-коричневую униформу и тускло стальные нагрудные пластины. Они текли словно солёный паводок, зачахшие жалкие создания. Построившие высокие стены и охотно прятавшиеся за ними, ставшие кирпичами в них. Смертные всё равно что похоронили себя заживо в этих славных укреплениях, став цементом и камнями для убитого будущего.<br /> <br /> Офицеры знали, что не могут убить его в одиночку, и поэтому в первой волне бежали рядовые. Стреляя из ружей. Тщетно бьющих разрядами по доспехам. Он видел, что их оружие уже перегружено, как быстро выгорают энергоячейки. Мерцающие свечи среди жестокой тьмы.<br /> <br /> В мерцании пламени сверкнули штыки. Солдаты перепрыгивали через хребты из осыпавшейся кладки, споткаясь, перебирались через опрокинутые колонны. Несомненно, кто-то из их командования вёл подсчёт. Сколько стандартных солдат потребуется, чтобы убить одного легионера?<br /> <br /> По доспехам снова застучали разряды, а в бок шлема врезался сплошной снаряд, на миг ошеломив капитана. Малакрис зарычал, лязгнув когтями. Солдаты были никем… однако их решимость утомляла.<br /> <br /> Легионер ринулся в самую гущу. Даже ожидавшие нападения бойцы не ожидали такой стремительности. Малакрис ухмыльнулся, заметив промелькнувший на лицах и мгновенно исчезнувший трансчеловеческий ужас. Они вступили в бой. Сошлись. Теперь смертным оставалось только сражаться с внезапно оказавшимся среди них чудовищем или погибнуть.<br /> <br /> И они кололи его, пытаясь пронзить доспехи, но лишь тупили и ломали штыки. Целились из тяжёлого оружия. Воздух вокруг наполнился пламенем и осколками под огнём плазмомётов и установленных на огневых позициях болтеров. Раскололися и оплавился камень. Внезапный жар обращал пыль и песок в стекло, а тела мёртвых мгновенно зажаривались или исчезали, расщеплённые на атомы. Выпущенный тяжёлым болтером снаряд ударил в нагрудник и отбросил Малакриса на шаг. Капитан улыбнулся, упиваясь ощущением растекающейся по телу крови.<br /> <br /> Даже сквозь фильтры ястребиного шлема он чуял лишь вонь жареной человечины. Малакрис взревел, и рёв его рокочущей волной прокатился по полю боя. Усиленный, но не столь оглушительный как у Эйдолона или какафонов. Способный ошеломить и устрашить, но не переломать кости.<br /> <br /> - Давайте, - отдал приказ капитан.<br /> <br /> Вой прыжковых ранцев донёсся даже сквозь грохот битвы. Бойцы его отделения взмыли в воздух и приземлились прямо среди сечи, завывая, ревя цепными мечами и рыча болт-пистолетами. Настоящие фонтаны крови забили на месте солдат, рассечённых пополам, разрубленных от макушки до паха, разорванных в клочья.<br /> <br /> - Хорошо заманил их капитан! - передал по воксу Рикан Байл, его заместитель и лучший первопоходец троп боли из всех, которых Малакрис видел. - Крысы бегут! Загоним их в норы, вытащим и распнём под песни! Прибьём кричащим к стенам, как предупреждение другим! Освежуем заживо и…<br /> <br /> Малакрис отключил связь, прервав поток жестоких идей, ведь у него уже были свои. Стенощитник уползал от капитана. Солдат со сломанными приземлившимся легионером ногами полз, тащил себя через обломки, цепляясь за них обагрёнными культями пальцев. Малакрис зашагал за ним, наблюдая за смертным, будто дитя за раненым насекомым.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> На задворках разума вновь слышался вкрадчивый голос, настойчивый и уверенный, такой знакомый. Если бы Малакрис сосредоточился, то наверное бы даже понял, кто обращается к нему с такой совершенной властностью. Что за внушающее благоговение создание обращается к нему во сне и наяву. Побуждая ко всё большим и большим излишествам.<br /> <br /> Он протянул руку, схватил смертного за голову и грубо потащил вверх. И надавил. Чувствуя, как трещит и падает шлем. Как рвётся плоть, раскалываются кости. Он словно на миг ощутил на языке вкус выпущенных из тонкой оболочки серых клеток. А затем мозг рассыпался пеплом, испарился в энергетическом поле.<br /> <br /> Малакрис хрипло вздохнул от удовольствия. По телу расходилась волна противоречивых чувств, опаляющего нервы извращённого удовольствия. Заточённая в теле душа пела, колотила вместе с сердцами в пластины сросшихся рёбер.<br /> <br /> Внезапно он посмотрел наверх.<br /> <br /> Среди теней на пылающем небе проступил силуэт в плаще, развевающемся под внезапными порывами раскалённых ветров. Такой знакомй. Такой решительный. Невозможно, но это был Эйдолон. Показывающий вперёд когтями, словно горящий изнутри чёрным пламенем, застывшим среди ветра смерти.<br /> <br /> Малакрис взбежал на пригорок и заглянул через край. Под ними маршировали Сыны Гора, шагая такими стройными рядами, которыми уже не могли похвастаться разрозненные банды Третьего. Большинство их выстрелов попадало точно в цель.<br /> <br /> Жестокая методичность и эффективность. Глупцы, цепляющиеся за приказы, словно они могли защищить их от потопа. Голос вновь что-то нашёптывал.<br /> <br /> Потребовался бы лишь самый небрежный жест, минимальные усилия, и хтонийцы бы стали жертвоприношением, достойным его вознесения.<br /> <br /> '''''Они не заслуживают права купаться в твоём величии, разделить твою мощь. Покажи им, кем можешь быть. Сделай то, что должно. Во имя моё.'''''<br /> <br /> - Я слушаю, - выдохнул Малакис, не отводя взгляда от проносящихся над головой штурмовых кораблей врага. - Я вас слушаю, милорд.<br /> <br /> <br /> Они умирали как безвольный скот, и в таком бою не найти было радости состязания.<br /> <br /> Даже офицеры едва ли могли дать Воциферону бой, что ввергало его в уныние. Это таких людей они оставили в своей тени? Трусов, бросающих приближённых против легиона? Готовых пожертвовать бессчётными жизнями, лишь бы на миг спасти свои жалкие шкуры?<br /> <br /> Он сражался в пылающих развалинах, прежде бывших воинским училищем, и под сабатонами легионера хрустели опалённые клочья пергаментов и столов. Ко всем поверхностям лип пепел, как осталивающиеся частицы сгоревшего дерева, так и маслянистая сажа, оставшаяся от расщеплённых тел. Воциферон остановился среди кошмара, чтобы очистить клинок, стряхнуть с лезвия клочья плоти и брызги крови в мокрое тряпьё у ног. А затем отбросил клочья униформы прочь. Пусть сгорит.<br /> <br /> ''Пусть всё сгорит''.<br /> <br /> Он вздрогнул от этой мысли, незванной и чуждой. Он не был обезумевшим разрушителем, готовым ради победы испепелить целую планету. Пусть этим занимаются вульганые легионы, безумные и порочные. Он никогда не вступит в их ряды. Воциферон скорее сгорит сам, чем опуститься до их уровня. Однако мысль оказалась назойливой, заразной. Мир словно жаждал сгореть, быть уничтоженным и восстановленным. Феникс мог воспрять лишь из пепла. Даже Кемос был мёртвой колыбелью, прежде чем Фулгрим вновь принёс в неё жизнь.<br /> <br /> - За мной! - воскликнул Воциферон. Избранные клинки спешили за ним, перепрыгивая через наспех сваленные баррикады. Поверженные колонны лежали преграждали путь через проспекты, сваленные на пути легионеров как сухостой. И уже запятнанные и вымазанные кровью и потрохами, среди которых проступали узоры.<br /> <br /> Воциферон возглавлял наступление из казарм в один из аудиторумов. Щёлкал вокс, пока другие воины его подразделения, его присягнувшие на клинке, докладывали один за другими. Каждый из них, и бившийся рядом с командиром, и сражавшиеся поодаль, на самом деле воевали в собственных войнах, таков был одинокий путь дуэлянта.<br /> <br /> - Здесь некому бросить вызов, - проворчал Алеф Катрагани, один из товарищей Воциферона. - Это всё равно, что сражаться с новобранцами. Я бы нераздумывая предпочёл бой с Сынами Гора, да даже с кем-то из отбросов Малакриса, - он косо поглядел на Воциферона. Алеф, как и его учитель, хранил дисциплину плоти. На нём не было шрамов, а волосы спадали на плечи жемчужно-белым водопадом. - Пора бы уже закончить с этой кровной распрей. Ты станешь капитаном, если захочешь.<br /> <br /> - Для этого в зоне боевых действий самое время, - фыркнул Воциферон. - Нет. Я всегда успею выпотрошить ублюдка, как он этого заслуживает, но когда я решу. И своим клинком.<br /> <br /> Алеф пожал плечами и направился прочь, прочёсывая залы в поисках добычи получше. Руководство Воциферона воспитало в его солдатах достойную независимость. Как и должно было быть. Он лично их обучал. Избирал из рядов Третьего миллениала за воинское мастерство и полную бесстрастность. Свободных от поразившей большую часть легиона скверны, не поддавшихся худшим излишествам. Он лично убил тех, кто не соответствовал его высоким стандартам и ожиданиям, в поединке клинок к клинку.<br /> <br /> Воциферон не считал себя Люцием или Кирием, ни кем-либо прочим из многочисленных порождённых примархом мастеров клинка. Теперь слишком многие стремились к заоблачным высотам, измеряя своё мастерство по чужим стандартам, забывая о чистоте искусства. Возможно, Воциферон никогда и не одолел бы того же Кирия, но он знал что посвятил себя без остатка избранному пути.<br /> <br /> Он провёл свободной рукой по поверхности доспехов вдоль золотистых трещин. Каждая рана была удостоена уважением и возмещена стократ, каждое оскорбление отомщено. После битвы он лично приготовит и расплавит золото, а затем вставит в доспехи вместе с керамитовым наполнителем.<br /> <br /> Он сам становился произведением искусства.<br /> <br /> Дым вздрогнул от боевого клича. Один из офицеров наконец-то вступил в игру. Воциферон улыбнулся. Он не носил шлема, и потому женщина увидит лицо своей смерти. Другие легионеры отступили, молча ухмыляясь. <br /> <br /> Воциферон поднял саблю к лицу, и полусвет блеснул на позолоченной рукояти.<br /> <br /> - Приветствую, дочь Империума. Я - Воциферон, мастер клинка из третьего легиона. Для будет честью узнать твоё имя, прежде чем забрать жизнь.<br /> <br /> Она сплюнула на пол. Кровь стекала по бледным щекам и замарала тёмные волосы. Лицо освещало сияние её собственного силового меча, словно призывая Воциферона обратить внимание. Высокая и подтянутая женщина обладала телосложением бойца, была профессионалом, пусть и не достойным соперником.<br /> <br /> - Я - Церел, изверг, - она почти прошипела эти слова. - Я служилу капитаном стенощитников.<br /> <br /> - Служила, ведь стены пали, - мягко, почти вежливо поправил её легионер. Лицо женщины исказилось от ярости.<br /> <br /> - Что вы творите? Когда-то вы освободили эту планету, защищали её. А теперь разрушили всё за одну ночь кровавого безумия.<br /> <br /> - Хотел бы я, чтобы ты поняла, - ответил Воциферон, и к своему удивлению понял, что говорит правду. - Ложь Императора сковала всю Галактику цепями. Мы сломим их. Мир за миром, стена за стеной, пока не падёт сам Тронный мир и Дворец.<br /> <br /> - Вас остановят. Возможно не здесь, но вам не победить.<br /> <br /> Воциферон вздохнул, расправив плечи, и вновь отсалютовал клинком.<br /> <br /> - Как знать, капитан.<br /> <br /> '''''Совершенство ждёт, стоит лишь протянуть к нему руку поддайся. Когда твой соперник умрёт, на пути к восхождению не останется преград. Пусть этот мир сгорит, мы лишь воспрянем из пепла!'''''<br /> <br /> От этого голоса, проклятого шёпота, пальцы сильнее сжались на рукояти. Взревевшая от гнева и боли сметная бросилась на врага. Воциферон отступил в сторону, уходя от неуклюжего удара, и чувствуя растущую непривычную неуверенность. Она обернулась и ударила сплеча, но легионер лишь отошёл на шаг. А затем ударил в ответ. Развернувшийся клинок встретил опускающуюся саблю, но мастерства Церел не хватило, чтобы отклонить сверчеловеческий напор, и она почти согнулась пополам, рухнула и взвыла от боли, царапая коленями плиты.<br /> <br /> - Поднимись, - сказал Воцифеон, отводя клинок и отступая на шаг. Женщина заставила себя встать и замахнулась, вновь нанося рубящий удар. Тяжёлая рука сомкнулась на её запястье, чуть потянула в сторону, и хрустнули кости. Женщина завопила. Приблизившись, Воциферон поднёс клинок к её шее.<br /> <br /> - Даже недостойные воины заслуживают умереть, стоя, - прошептал он, а затем вонзил чарнабальскую саблю в кости.<br /> <br /> <br /> Горящие стены рушились, и эхо грохота Тиль Плегуа слышал как песню.<br /> <br /> Певец разрушения шёл по укреплениям, волоча ноги, и гнал смертных перед собой будто охваченное паникой стадо. Он ворчал и пел себе под нос, и каждое слово отдавалось на стенах эхом, гудело как перезвон далёких колоколов. Как знамения погибели, возвещающие о надвигающемся конце.<br /> <br /> Преобразились многие из боевых братьев третьего легиона, но какофоны изменились сильнее всех прочих. Ядовитая песнь Маравильи нашла их, проросла метастазами из храма на Лаэре и угнездилась в их душах как духовная болезнь, неутомимая карцинома. По сути своей она была зависимостью, рождённой Тёмным Принцем и насланной в безразличную вселенную, приманкой прежде всего для тех, кто обладал истинным видением.<br /> <br /> И когда тени шептали ему многими голосами, тысячами манящих нешёптываний Слаанеша, медоточивыми речами примарха, гласом первого лорда-командора, Тиль не обращал внимания. Они были ничем. Лишь нотами песни. Голосами Вечного Хора.<br /> <br /> И у них не было власти ни над ним, ни над его братьями.<br /> <br /> Они сражались порознь, безвкусно предаваясь собственным капризам. Сбрасывали кричащих людей со стен, разрывали на части звучными припевами оружия. В унисон со своими инструментами возносили голоса, способные столь же легко разрывать их врагов на части. Ради этого они были созданы - убивать врагов, поставить Галактику на колени. Вся разница была в том, что теперь они были вольны наслаждаться своим предназначением.<br /> <br /> Пальцы мелькали по циферблатам и рычагам, нажимали кнопки и тянули спусковые крючки. Очередной выпущенный звуковой порыв разорвал стенощитника в клочья. Кровь и внутренности жутким дождём посыпались на других солдат. Смех Тиля стал больным, липким и рокочущим.<br /> <br /> На плодородных равнинах снаружи артиллерия наконец-то вошла в зону поражения, и теперь дополняла громом выстрелов сотканную бойцами Плегуа симфонию. Приближающиеся “Разящие клинки” открывали огонь, рассекающий внешние стены, пока те не вспыхнули пожаром, в пламени которого плавились и кладка, и металл.<br /> <br /> Вокруг умирала культура, перемалывалась жерновами войны в ничто. По воксу разносились воющие и улюлюкающие отчёты о жестоких боях по всем великим городам. Набирающая темп война на уничтожение катилась к сердцу твердыни, понемногу обращавшейся в прах.<br /> <br /> Воздух звенел от воплей умирающих. И солдаты, и гражданские ждал выбор между смертью под огнём шестнадцатого легиона или искушённым в зверствах третьим.<br /> <br /> Каждое новое дополнение к песне, каждая пермутация мелодии будоражила душу Плегуа и толкала его к истинным высотам пороков.<br /> <br /> Он остановился, заметив прижатое к земле тело стенощитника. Случайный разряд звука разнёс его нишу, придавив ноги осколками. Плегуа склонил голову набок, смакуя мгновение, когда наконец-то заметивший его затуманенными от боли глазами человек начал вырываться и вопить.<br /> <br /> Тиль потянулся к поясу и отцепил один из клинков, простой свежевательный нож. Инструмент искусства, столь же ценный, как и грозное оружие. Он присел поближе, так чтобы солдат ощутил мертвецкое благоухание, дыхание надвигающейся смерти. Плегуа сорвал огромной рукой униформу, прижал бледную окровавленную кожу будто скульптор, оценивающий мраморный блок.<br /> <br /> - Не бойся, человечек, - пробормотал он, задумчиво начав резать, вытягивать вопли в становящуюся всё громче песнь. - Я здесь не для того, чтобы терзать твоё тело. А для того, чтобы научить тебя петь.<br /> <br /> Когда он закончил, шёпот стал тихим, едва слышным. Бессильным. Неспособным найти опору. В душе Плегуа было место лишь для гибельного великолепия арии самого Тёмного Принца.<br /> <br /> ===Десятая глава. Сердце всего сущего===<br /> Вокруг умирал командный центр, бился в конвульсиях от вызванного вторжением системного шока&lt;ref&gt;Системный шок - это общее название для состояния, когда жизненно важные органы не получают достаточного количества крови и кислорода.&lt;/ref&gt; и впившегося острия Шестнадцатого легиона.<br /> <br /> Первые коридоры и стены вытесали из чёрного железа и бутового камня ещё в первые дни Раздора. Со временем здание усовершенствовали, улучшая чертежи, пока оно не стало извивающимся лабиринтом, в котором путь указывали лишь ползущие под потолком тусклые металлические глифы. Местами символы сменились на буквы готика, но было заметно что над этой задачей трудились без души. Результаты выглядели недолговечными, не укоренившимися… а теперь и вовсе всё закончится на пепелище.<br /> <br /> Эйдолн шагал по коридорам так, словно уже был их владыкой, втягивая густой от дыма и смрада умирающих воздух. Вокруг отключались когитаторы, шелестя бинарными голосами в последний раз. Пальцы Эйдолона скользили по корпусам, сбрасывая с них пепел и прах. Пластстальные опоры коридора дрожали под напором падавших где-то наверху обломков. Лорд-командор видел расходящуюся по структуре слабость, предвещающий гибель в лихорадке озноб.<br /> <br /> Сердце Воинского Дворца, великой крепости-города, всего сущего на этой планете осталось всё таким же тесным, как он помнил. Строение возвели не в расчёте на физиологию космодесантников и не перестроили после завоевания для удобства освободителей. Склонив голову, Эйдолон проталкивал свою усовершенствованную тушу через тесные двери. Цель была всё ближе. Среди клубов дыма и алых отблесков аварийного освещения казалось, что Эйдолон спускается в преисподнюю.<br /> <br /> Он словно шёл по коридору корабля, подбитого в пустотной битве, пронзённого выстрелом излучателя и истекающего атмосферой. Конечно, планеты умирали медленнее судов, но у них это получалось столь же прелестно. А Эйдолон бился в стольких сражениях по всей Галактике. Среди леденящей стужи и палящих песков, в мёртвых мирах, населённых лишь призраками убитых грёз, на станциях и кораблях как Империума, так и враждебных чужаков. В конечном счёте всё происходило одинаково. При всех изобильных обликах Галактики, война никогда не менялась. Одна и та же песнь звучала вновь и вновь. Разносилась от Терры до окраин известного космоса, а потом обратно.<br /> <br /> Из-за коридора вывалился стенощитник, вымазанный в саже и крови. Старший офицер, судя по тускло мерцающей на плечах парчёвой мантии. Он замер, заметив нависающего над ним Эйдолона, одинокого и чудовищного исполина, царапающего потолок головой. Лорд-командор подался вперёд, давая смертному лучше разглядеть его в тускло-красном свете. И сверкнув кровавой улыбкой, Эйдолон бросился вперёд как упырь, выбравшийся прямо из мрачных легенд.<br /> <br /> Смертный выстрелил. Первый болт-снаряд ушёл в молоко, второй бессильно отскочил от огромного наплечника. Третий и четвёртый врезались в нагрудник, на миг оттолкнув гиганта. Эйдолон рассмеялся, ощутив вздымающийся прилив борющейся с упоением боли. Он поднял свой пистолет и выстрелил в ответ, даже особо не целясь.<br /> <br /> Капризное оружие окатило стенощитника потоком крикливо-зелёного сияния. Вспыхнуло, прокатился треск, и нестабильные атомы расщепили плоть, оставив лишь тень на стене. Эйдолон направился дальше к бьющемуся сердцу командного центра, оставив позади лишь мрачный памятник.<br /> <br /> После выброса радиации завыли новые сирены, заскулила гидравлика взрывозащитных дверей, пытавшихся сомкнуться на пути расходящихся токсинов. Без поступающей энергии и наполненными противоречащей информации программами системы бастиона действовали со скоростью улитки. Эйдолон помедлил, пригнулся и упёр свободную руку в судорожно трясущуюся дверь, оттолкнул её прочь и шагнул внутрь, в самый центр крепости.<br /> <br /> Уже смертельно раненной. Его взгляду открылись расчленённые тела, разбросанные по залу яростными взмахами цепных мечей. Головы солдат насадили на их же штыки, а затем расставили на пультах управления и гололитических столах. Написавшие эту живописную, но мрачную картину художники всё ещё были здесь, прохлаждались среди вырванного ими сердца.<br /> <br /> Шесть воинов Сынов Гора держали оружие на изготовку и стояли полукругом вокруг седьмого, расположившегося в трёх шагах впереди. Он обернулся, услышав шаги Эйдолона, снял шлем и небрежно бросил на ближайшую скамью. Шлем врезался в расчленённое тело, отчего кишки высыпались на пол жутким водопадом.<br /> <br /> Герог Шарур поглядел на Эйдолона с нескрываемым презрением и сплюнул через плечо. Кислота зашипела, разъедая стальной пол.<br /> <br /> - Ах, первый лорд-командор! - воскликнул он. - Не думал, что ты доберёшься сюда один, без свиты из своих славных капитанчиков.<br /> <br /> - Всегда рад удивить, капитан, - ответил Эйдолон, упирая молот в стенку одного из последних работающих когитаторов, и надавил. Металл вмялся внутрь, отчего страдающие духи машины неистово взвыли. Он окинул взглядом сцену и улыбнулся. - Неплохо сработано, признаю. Хотя и без… артистизма.<br /> <br /> - Видели мы, что вы считаете искусством, - прошипел один из хтонийцев. На его доспехах сверкали отметки вожака, и даже надетый шлем не мог скрыть источаемого им отвращения. На лицевой пластине мерцали вытесанные клыки, кривящиеся в волчьей ухмылке. С оплечий на цепях свисали зеркальные монеты, блестя среди вырезанных отметок об убийстве. На металле выбили, выгравировали и нанесли краской какие-то бандитские каракули, вместе однако сходящиеся в почти достойный мастеров древнего Дамаска узор, знак без всякого стеснения показываемой верности. Перед Эйдолоном стоял живой талисман, тотем далёкой и осаждённой Хтонии.<br /> <br /> - Я бы предпочёл узнать имя того, кто сомневается в моих решениях, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - Аннунгал&lt;ref&gt;Гугл выдал: &quot;Written in ancient Sumerian is the word “ANNUNGAL” which means strongest or most powerful&quot;.&lt;/ref&gt;, - зарычал легионер. - Вожак и чемпион Шестнадцатого легиона. Любимец магистра войны.<br /> <br /> - В этом я и не сомневался, - протянул лорд-командор. - Несомненно столь же любимый, как и я - моим примархом.<br /> <br /> - Хватит насмехаться над моими бойцами, чудовище, - заговорил Герог, сурово глядящий на Эйдолона. - Я не смогу их удержать, если они решат поставить тебя на место.<br /> <br /> - О, они могут поднять руку на меня руку, но тут же её лишаться, - посулил в ответ Эйдолон. - Я совсем не против разорвать любого из твоих славных солдат в такие клочья, что не останется мяса даже на трофей, не говоря уже об истинном произведении искусства.<br /> <br /> - Славная угроза, фулгримовский щёголь, - фыркнул Аннунгал. - Но магистр войны…<br /> <br /> - Не здесь, - перебил его Эйдолон. - Как и Фениксиец. Мы - позабытые сыны, собравшиеся вместе волей случая. И нам решать, что будет дальше, - он широко развёл руками. - И полюбуйся, как мастерски вы вонзили копьё в сердце врага, пока я мог лишь наблюдать… - он помедлил. - Пока мои солдаты зачищают города и собирают добычу. Рабов, топливо, припасы, которых хватит для пути к самой Терре.<br /> <br /> - Припасы, которые мы все разделим, - с показным спокойствием заметил Герог.<br /> <br /> - Ну естественно, - согласился лорд-командор, небежно улыбаясь. - В жестокий день понадобятся все силы. Даже наши отцы не могут биться в одиночестве. Мы бросим в бой всё без остатка. И для меня честь и привилегия вести Третий миллениал навстречу последней битве. Это - долго достойных командиров, - он перевернул молот в руке, постучав по когитаторам. - Мои избранные воины сокрушают сопротивление наших врагов, вырывают хребет их обороны, - он деланно огляделся по сторонам. - Ну, я думал предложить им сдаться, но похоже вы уже лишили их выбора.<br /> <br /> - Я решил, что нет смысла бросаться словами, - пожал плечами Герог. <br /> <br /> - Да вы храбрые хтонийцы их вообще не цените. - прыснул Эйдолон. - Думаешь, магистр войны полюбит тебя сильнее за необузданное насилие?<br /> <br /> - Это неважно. Мы предстанем перед ним окровавленными, но не сломленными. Его воины. Его чемпионы. Мы, - он ударил по нагруднику латной перчаткой, - его избранные воители. Легионеры самого магистра войны. Ради его улыбки я бы сжёг весь этот мир и помочился на пепелище.<br /> <br /> - Вы всё ещё считаете себя такими могущественными? - с искренним любопытством спросил Эйдолон. - Возвышенными над всеми нами? Что и верные и предатели покорятся восходящему Гору и его Сынам?<br /> <br /> - Он - магистр войны, - процедил Герог. - И станет Императором.<br /> <br /> - Правда? Никогда бы не подумал, - протянул умилённый Эйдлон. С Сынами Гора было так приятно играть. Среди них было столько хвастунов и шутников. Таких… очарованных собственным пошлым остроумием. Столько возможностей спустить их на землю, столько гордыни, подталкивающей к падению. Эйдолон прищёлкнул синим языком по губам, смакуя мысль.<br /> <br /> '''''Отбросы…''''' Промелькнула из ниоткуда мысль. '''''Дворняги'''''.<br /> <br /> “Да, они такие”, - согласился Эйдолон и тут же одёрнул себя. Он размяк. Шёпот стал таким вездесущим, таким непрестанным, что он едва не принял ядовитые речи Расколотого Короля за собственные мысли.<br /> <br /> Он представил как тварь парит по залу, липнет к спинам хтонийцев. Сломленная и горящая. Способная лишь вечно шептать. Как когти из чёрного стекла и тусклого пламени смыкаются на плечах Герога, словно пальцы слуги, ожидающей коронации господина.<br /> <br /> Щелчки вокс-передатчика оторвали его от раздумий, и Эйдолон снова обратил внимание на Сынов Гора. Они внезапно напряглись, выпрямились, подняли оружие. Поза Герога выдавала раздражение и внезапную жажду насилия. Он даже взял топор, раньше лежавший у рассечённого тела имперского командующего, а другую положил на кобуру. А затем выхватил пистолет, целясь прямо в Эйдолона.<br /> <br /> - Ах ты вероломный ублюдок, - процедил Герог, и все его бойцы как один открыли огонь.  <br /> <br /> ===Одиннадцатая глава. Разбитые братства===<br /> Эйдолон бросился в сторону, скрывшись за одной из опорных колонн от настоящей огненной бури. Кладка взорвалась, осыпав его градом осколков и пыли. Лица давно-мёртвых офицеров исчезли, историю стёрла с лица земли чистая целеустремлённая злоба.<br /> <br /> Лорд-командор вскочил на ноги и выстрелил. Смертельный магнитный луч опалил стену над головой одного из легионеров. Встроенные механизмы раскалились, грянул взрыв, лишь добавивший клубов дыма.<br /> <br /> Сыны Гора шагали сквозь туман войны, словно были у себя дома. Стреляя их болтеров, ища цель. Но Эйдолон не стоял на месте. Он перемахнул через центральные панели управления и уже был среди врагов. Видят боги, он снова чувствовал себя живым. Его тело и дух никогда не реагировали так быстро с тех пор, как Эйдолон перехватил удар дерзких Шрамов и убил их ложного Хана, желая сломить их дух. Наделённая новой силой и благами плоть лорда-командора двигалась так же естественно, как прежде, когда Фулгрим ещё не снёс ему голову.<br /> <br /> Он снова стал первым среди лордов-командоров. Князем-воителем. Чувствовующим себя цельным как никогда, расправляясь с недостойными лицезреть его великолепие. Он резко обернулся в дыму, уже занеся молот и впечатал его искрящее головье в нагрудник первого врага. Остальные уже поворачивались к нему навстречу, целясь. Вспыхнули молнии и из мглы вырвался клинок, оцарапавший броню. Застонавший от боли Эйдолон отшатнулся.<br /> <br /> Его горло завибрировало и раздулась. Трахея расширилась, вдавливая артерии в натянутую как канат шею. Мешки запульсировали нарастающим и готовым грянуть воплем. А затем едва направляемый распахнутой пастью Эйдолона полифонический вой излился наружу. Хлынул из его тела, отбрасывая хтонийцев прочь рябящей волной. Эйдолон повёл шеей из стороны в сторону, заставляя Сынов Гора встретить всё своё сломленное величие.<br /> <br /> Одним лишь криком он раздробил двух ближайших хтонийцев. Кровь хлынула из зелёной как море треснувшей брони глумливой волной, из пробоин показались расколотые кости. <br /> <br /> Герог бросился на Эйдолона, рыча от примтивной ненависти, тесня его шаг за шагом. Топор впился в нагрудную пластину лорда-командора, и высвобожденный вой сменился ухающим кошмарным смехом.<br /> <br /> - Так значит они не просто для показухи, а? - фыркнул Эйдолон. - Ни топор, ни звание. Ты не один из его фаворитов, даже не истинный сын. Но бьёшься так, словно он тебе дышит в спину. Чувствуешь себя от этого сильным?<br /> <br /> Насмехаясь, Эйдолон отступал, ускользал от неистовых ударов преследующего его хтонийца. А затем поднял молот. Окутанное энергией оружие сцепилось, заискрило, забило молниями соперничающих полей. В мерцающем свете лицо Эйдолона скривилось в мертвенной усмешке. Он подался вперёд и зашипел.<br /> <br /> - Вы все такие храбрые солдатики, правда? Вытащенные из грязи и пепла своей ублюдочной планетки, жаждущие его впечатлить. Но магистра войны здесь нет… Некому спасти тебя от твоей же глупости.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь просто так напасть на нас? - зарычал Герог. - Да я тебя освежую, ты, крыса!<br /> <br /> - Напасть? - презрительно повторил Эйдолон. - И когда же я это успел сделать?<br /> <br /> - Не валяй дурака, Эйдолон! Я уже знаю, что затеяли твои бойцы.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, а Герог надавил на древко оружия, заставляя лорда-командора отступать шаг за шагом. Тот зарычал и рванул молот на себя. На миг потерявший равновесие хтониец пошатнулся.<br /> <br /> Тяжёлые шаги крушили камни, усталый танец войны вёл их всё ближе к центральному помосту среди освещаемых лишь громом выстрелов клубов дыма.<br /> <br /> - Ну тогда мне остаётся лишь похвалить их за инициативу! - сухо усмехнулся Эйдолон. - Родич, ты ведь знал, что до этого дойдёт. Не я отдал приказ, но я поддержу деяния.<br /> <br /> На микросекунду его взгляд привлекло движение. Новые воины вбегали в зал. Рык хтонийских болтеров набрал силу, слившись в протяжный вой охватившей Эйдолона бури. Снаряды отскакивали от дрожащих доспехов, отбрасываемые прочь отдающейся в теле звуковой рябью. Кости и пластины брони были лишь проводниками величественной песни, какафонического резонанса, исходящего от Эйдолона с каждым вздохом и жестом. Вопль был его плащом, регалией изуверского чуда.<br /> <br /> Лорд-командор стал кульминацией тщательного и прекрасного труда Фабия. Таков был ниспосланный ему Слаанешем дар.<br /> <br /> Он завопил вновь, и колонна раскололась. Своды задрожали. Окружающие легионеров военные фрески пошли трещинами, уничтожающими посвящённый мастерству и стойкости фасад.<br /> <br /> ''Они умерли, а теперь мы падём с ними. Затянутые в чужую смертность, убитые гибелью культуры. Восхитительно!''<br /> <br /> С каждым полученным ударом, с каждой понесённой раной по Эйдолону растекалась волна жестокого воодушевления. Воля выжить.<br /> <br /> В одиночестве он не выстоит. Даже столь достойный воин не сможет в одиночку повергнуть и претора, и всех присягнувших его делу клинков.<br /> <br /> И потому Эйдолон отступал, уходя прочь от взмахов топора, прочь в извивающиеся коридоры. И упивался болью. Прижимал её к сердцам, распалял, превращая в топливо, дающее скрыться, перегруппироваться и в свой черед одержать триумф.<br /> <br /> <br /> Танец, игра, песнь продолжалась в лабиринте коридоров, среди обходных троп и служебных ходов, выводящих на широкие улицы, посвящённые воинской доблести и организованной обороне.<br /> <br /> Когда Эйдолон не мог найти путь, он его прокладывал. Он пробивался сквозь через слишком узкие дверные проёмы, проламывал себе дорогу, круша камни. Если на его пути вставали защитные экраны и щиты, его ответом был шипящий глас молота. Рёв молний превращал преграды в тлеющий шлак, давимый сапогами.<br /> <br /> Эйдолон бежал по коридорам, чьи стены покрывали вырезанные письмена с записями о гибели и победе, под арками, увенчанными повествующими о благородных жертвах фресками. Неудивительно, что преисполненная такого унылого страха перед миром за пределами небес культура была заражена глухой паранойей. <br /> <br /> '''''Это лишь здоровая тревога и подозрительность. В сем мире ты принял собственную природу. Он оставил отпечаток в твоей душе.'''''<br /> <br /> ''“Умолкни”, -'' мысленно рявкнул Эйдолон''. - “Ты - ничто. Марионетка Герога. Демоническая тень Третьего легиона, вытащенная из бездны ублюдками Гора, чтобы меня утомлять”.''<br /> <br /> '''''Но вместе мы стали чем-то гораздо большим, чем тень.'''''<br /> <br /> На бегу Эйдолон переключал каналы вокса, едва обращая внимание на залы вокруг. Он почти не замечал золотые статуи, стенопись в память о былых победах, выгравированные имена достойных усопших. Этих людей забыла история, их достижения скрылись в тени нового Империума и были обращены в пепел его блудными сыновьями.<br /> <br /> - ''Сдохните, ублюдки! Ваша агония - сладчайшее вино! Придите и умрите ради моего лорда Эйдолона, ради моего примарха! Во имя Слаанеша!'' - голос Малакриса ревел, даже передатчик не мог скрыть что он полностью отдался ничем не сдерживаемой боевой мании.<br /> <br /> - ''Прикрытие! Следите за флангами, их налётчики засели на кры… Тяжёлое вооружение! Огонь по мосту из лазерных пушек! Сражайтесь, вы трусы! Выходите и сражайтесь как воины!'' - голос Воциферона был сосредоточен, но при этом полон досады, направленной на врагов, которых не удавалось удержать на месте, бившихся как банды отравленной Хтонии. Не признающих никаких правил войны, кроме своих же.<br /> <br /> С Плегуа выйти на связь точно бы не удалось. Звуковое оружие перегружало чистоты, с которых доносился лишь вой и треск статики.<br /> <br /> Наконец, Эйдолону удалось связаться с фон Калдой, всё ещё находившемся на орбите.<br /> <br /> - ''Милорд?'' - спросил аптекарий, похоже, заскучавший.<br /> <br /> - Сколько с тобой бойцов? - прошипел Эйдолон, оглянувшись, чтобы выстрелить в преследователей.<br /> <br /> - ''Высадились почти все, милорд. Осталось разве что сотня…'' - он помедлил, явно что-то считая в уме, решая логистический вопрос так же легко, как определял симптомы болезни. - ''Малакрис сказал мне отправить вниз чаны терзания. Он приказал своим воинам бросить в них всех. Врагов, родичей… возможно даже пару не понравившихся ему братьев.''<br /> <br /> Эйдолон выругался. Его череп гудел от напряжения. Он-то думал, верил в глубине души, что Герог просто лгал и напал при первой возможности. Что дело было в гордыне Сынов Гора, раненной и толкнувшей их в бешенство.<br /> <br /> Но это оказался Малакрис. Нарушивший приказы. Заставивший мир истекать кровью добела, пока мучения черни не потекут будто вино. Эйдолон задумался, сколько же воинов по всей планете предались зверством. Попросту тратя время, которое могли бы потратить на путь к Терре.<br /> <br /> - Мне нужно, чтобы ты принял на себя командование ещё находящимися на борту воинами.<br /> <br /> - ''Милорд?''<br /> <br /> - Приготовь их к высадке и отправь по моему сигналу. Они мне нужны здесь. Также, отправь приоритетное сообщение Малакрису, Воциферону и Плегуа. Пусть они присоединяться к нам со всеми своими бойцами. Перегруппировка с боем, с равнением на меня. Думаю, тебе также стоит приготовиться к пустотному бою.<br /> <br /> По воксу прошелестел тихий вздох.<br /> <br /> - ''Милорд, что там стряслось? Это же было учение. Простой жест сотрудничества. Развлечение, ничего более''.<br /> <br /> - Всё резко обострилось, - процедил Эйдолон. Болты взорвались над его головой, осыпав лорда-командора осколками железа и камней. - Собирай бойцов. Пусть капитаны кораблей готовятся к огню на поражение, - он помолчал, размышляя над вариантами. - Лично возглавь высадку.<br /> <br /> - ''Я, господин?'' - фон Калда имел наглость рассмеяться. - ''Чем я заслужил такую мрачную честь?'' <br /> <br /> По туннелю просвистел шёпот, насмешливо танцующий на ветру. Скрипнув зубами, Эйдолон побежал дальше, напролом через новую дверь и наконец-то на свободу, под затянутое дымом небо.<br /> <br /> - Ты хороший солдат, фон Калда, - неохотно признал Эйдолон. - А вокруг нас всё ещё пылает насмехающийся варп. Если это примитивное хтонийское колдовство, я вырву его сердце. А ты пока проследи за войной. Я же…<br /> <br /> Эйдолон запнулся. Он вновь ощутил ноющую тоску в душе, пульсирующую вновь с такт с восходящим на сцену во всём своём мрачном великолепии Расколотым Королём. Покорным вне всяких сомнений капризам его хтонийского хозяина и владыки.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Двенадцатая глава. Грех и наказание===<br /> Город умирал, в последний раз крича в почерневшее от дыма небо.<br /> <br /> К такому Эйдолону было не привыкать. Война и разрушение стали для него привычными словно дыхание ещё до несравненного бесчестья при Исстване. Задолго до ожесточённых схваток на развалинах Града Хоров и последовавшей резни в зоне высадки на пятой планете Эйдолон был готов пойти ради высшей цели на любую жестокость. Теперь и эта война разгорелась, стала тотальной, чего пожалуй и стоило ожидать. Вдали рушились пылающие башни, отвесные стены татрикальских жилых казарм зияли проломами. Под фальшивыми оползнями из белых камней лежали солдаты, слишком храбрые или глупые, чтобы сбежать, пока у них был шанс.<br /> <br /> Теперь самому сражению предстояло стать примером. Демонстрацией силы. Если Дети Императора во имя Фениксийца обрушили на врагов такую кару, то какие же ужасы они низвергнут на головы Сынов Гора?<br /> <br /> Бойцы Герога отступали, занимали позиции на укреплениях и готовились к неизбежному бою. Раз они не смогли убить его в глубинах, похоронить среди лабиринта скал и стали, то перегруппируются и бросят в бой все свои силы. В последний раз метнут копьё.<br /> <br /> ''Как же всё преходяще. Император. Магистр войны. Пирующие объедками Галактики, мнящие что их победа будет вечной и абсолютной. Но только боги неизменны. Мы лишь недавно узнали, что их замыслы были высечены в плоти вселенной в незапамятные времена. Мы спалили все предупреждения и уроки Старой Ночи, не желая признать истину…''<br /> <br /> Правда. Ложь. На самом деле Эйдолону больше не было до них дела. Теперь не было важно ничто, кроме вызова.<br /> <br /> Жизнь, какая уж ему осталась, состояла из боли и испытаний. Однажды он не справился, но никогда не падёт под их бременем вновь. А Эйдолона испытывали снова и снова. На Исстване. Призматике. Йидрисе. У Калиевых Врат. На поверхности Горвии. А до них в бессчётных сражениях. В войнах во имя примарха и магистра войны, ради самого себя, чести и славы легиона. Всё было мимолетным… Преходящим. Бессмысленным в великой схеме бытия.<br /> <br /> Где-то наверху взорвались снаряды, отбросив безумные тени. Мир задрожал на своей оси, затрясся и вновь замер. Звёзды скрылись, погасли, поглощённые яростной какофонией войны. Эйдолон знал, что даже сейчас от отделения к отделению летели приказы, перестраивающие линии фронта разгорающегося противостояния. Случайные союзники неизбежно становились врагами.<br /> <br /> Пожалуй, неизбежным было всё происходящее. Грязные варвары не могли сдержать свои низменные порывы, как не могли и помыслить мотивы и желания третьего легиона. Хтонийский сброд не понял бы святости творимого ими. Вскоре Эйдолон бы спустил с цепи своих воинов, указал бы им на добычу, повелел охотиться и помазать развалины городов кровью и врагов, и друзей.<br /> <br /> Измена была сама по себе наградой, однако ловушка захлопнулась слишком рано, и Эйдолон догадывался, кто же в этом виноват.<br /> <br /> ''Малакрис''.<br /> <br /> Подозрение сменилось уверенностью, когда он вскарабкался на тлеющие обломки и спрыгнул вниз, на площадь Освобождения. Там уже собирались легионеры, терзающие памятники крючьями и обращающие их в шлак потоками раскалённой энергии. Все они остановились и умолкли при виде лорда-командора, идущего к ним и вращающего в руке молот. Эйдолон казался истинным воплощением завоевателя, замаранного кровью и сажей.<br /> <br /> А вокруг падал пепельный дождь, покрывая всё тонким слоем человеческих останков. Слишком яркие цвета Детей Императора потускнели, почти посерели. Они стояли пепелища своих былых достижений словно призраки, отголоски тех, кем когда-то были. Возможно прежде они страшились будущего, но теперь приняли его без страха и сомнений.<br /> <br /> - Милорд! - воскликнул Малакрис, стоявший на другой стороне бойни и взмахнул когтями, с которых свисали клочья мяса. Он широко ухмыльнулся и торжественно поклонился лорду-командору. - Мы приготовили для вас подобающее представление!<br /> <br /> Эйдолон отстранённо кивнул, осматриваясь по сторонам, глядя на лица воинов. Воциферон тяжёло дышал. Лицо мечника скривилось от напряжения, вызванного то ли отчаянным прорывом к площади, то ли ещё остывавшей боевой яростью. Плегуа же выглядел безмятежным, сосредоточенным, почти блаженным. Певец разрушения не сводил взгляда с груды сваленных перед ним тел, настоящего парада смертных жертв вокруг одного из Сынов Гора. Огромный труп уже изуродовали, оторвав конечности, выпустив кишки, свисавшие под расколотым нагрудником и треснувшей рёберной клеткой.<br /> <br /> Малакрис смеялся, пыжился, размахивал руками. А Эйдолон чувствовал как подступает желчь. Его трахея всё ещё дрожала от усилий после последних воплей. Он шагнул вперёд, чуть разжав пальцы, и рукоять молотка скользнула вниз к разбитому помосту.<br /> <br /> - Так это твоих рук дело? - спросил он, показав на сцену вокруг. - С Сынами Гора?<br /> <br /> Капитан моргнул и склонил голову набок, словно удивлённая змея.<br /> <br /> - Вы приказали…<br /> <br /> Мелькнувший кулак Эйдолона врезался в щёку Малкриса, отбросив его на шаг. Эйдолон отвёл обогрённую длань и ударил снова. И снова. Осыпая легионера градом ударов, пока тот не рухнул на колено. Вырванные с мясом кольца и драгоценные штифты разлетелись градом осквернённых украшений, бряцая среди пролитой крови.<br /> <br /> Эйдолон схватил Малакриса за шею и вздёрнул, а затем прочертил заострёнными кончиками искажённых пальцев другой руки три линии на оплавленном лице капитана.<br /> <br /> - Глупец! Бешеная шавка!<br /> <br /> - Ты… - прошамкал в ответ Малкрис. - Ты повелел. Отдал приказ.<br /> <br /> Кровь лилась между треснувших зубов из расколотых губ. Легионер заставил себя улыбнуться разодранным ртом и сплюнул сгустки крови, трясясь от упоения.<br /> <br /> - Лорд-командор, я внимал твоему голосу. Призвавшему меня дать бой. Перебить всех, чтобы Слаанеш пировал всеми, кто придётся им по вкусу. Ты стоял передо мной и распростёр руки, велев мне покончить с ними.<br /> <br /> - Я это тоже слышал, - тихо сказал Воциферон.<br /> <br /> Эйдолон отбросил Малакриса и обернулся, шагнул навстречу мечников. Ощутив лишь на миг желание разорвать того голыми руками.<br /> <br /> - Ваш голос, милорд. Говоривший мне обратить всё в пепел. Сжечь весь мир, - он помолчал, покосившись на поверженного соперника. - Конечно, я не подчинился нашёптываниям. Я не мог вызвать вас по воксу. Получить подтверждение по вертикали власти, - мечник фыркнул. - Я ведь не настолько глупец, чтобы повестись на посулы демонов.<br /> <br /> - Лучше внять гласу богов, чем отвергать их, - зашипел сквозь сжатые зубы Малакрис. - Зачем на сдерживать себя? Несть числа ожидающим нас страстям и радостям, ждущим лишь своего часа.<br /> <br /> - Умолкни, щенок, - пропел Плегуа голосом, зычным от гибельного резнонанса. Он взвесил в своих руках ткущий жуткий гимн инструмент разрушения и направил прямо на распрострёртое тело капитана. - Я тоже услышал зов и не внял ему, узнав обман. Я - Певец Разрушения. Мой удел - выделять истинные ноты из Вечной Песни.<br /> <br /> Где-то позади взорвалась башня, омыв Тиля Плегуа отблесками ярящегося пламени. Вниз посыпались камни, давя брошенные трупы стенощитников, ещё больше унижая побеждённых. О смертных все позабыли перед лицом новой угрозы, но Эйдолон почти чувствовал к ним жалость. Почти.<br /> <br /> Будущее родится из могильной ямы лишь когда сгинет былое и прошлое станет пеплом. Мало кто лучше подходил на роль повитух истории, чем Третий легион. Смертным же предстояло стать лишь топливом для предначертанного.<br /> <br /> - Вы все сыны Фениксийца! - зарычал лорд-командор. - И пусть наши корни и взгляды разнятся, здесь и сейчас важно лишь показать врагам нашу силу! Хтонийцы мнят себя лучшими воинами, но они лишь высокомерные варвары! Сыны Гора всегда будут видеть в нас лишь хирый и воспитанный ими легион. Покажем же им, что мы вознеслись над хворями начала. Мы - воины Третьего легиона. Третьего миллениала. И равных нам нет!<br /> <br /> Теперь все слушали его. Забыв о распрях, вновь укрепив узы верности в назначенный час. На свой лад это был особый обет. Как в старые времена.<br /> <br /> Тогда они присягали своим братьям и отцу. Далёкому Императору и мечтам, которые называли Единством. Всё больше неуправляемому Великому крестовому походу. Совету смертных бюрократов, иерархии лжецов и глупцов.<br /> <br /> - Я оценил мастерство наших врагов, - Эйдолон рассмеялся. - Перед нами сборище дикарей, мало чем отличающихся от орды Хана. Хтонийцы возомнил себя старшими потому, что их господина нашли первым.<br /> <br /> Лорд-командор вернулся к “Славе вечной” и высоко поднял оружие над головой. Излучающее силу даже с отключённым энергетическим полем позолоченное навершие блеснуло на фоне пожара.<br /> <br /> - Они верят, что мы слабы и разобщены, видят в нас бездумных чудовищ, лишённых цели, рабов собственных порывов, - Эйдолон зло поглядел на Малакриса, встававшего на ноги, всё ещё истекавшего кровью, капавшей по подбородку на горжет. - Укажем им, что это не так! Разобём их на их собственном поле, бросим вызов их убеждениям и сломим их решимость.<br /> <br /> - Они так любят потрясти кончиками своих драгоценных копий! - со смехом закончил Эйдолон. - Так поразим же их таким!<br /> <br /> ===Тринадцатая глава. Клинок к клинку===<br /> Вздымающееся до самых вершин домов пламя омывало спиральные крепости новым ложным рассветом.<br /> <br /> Огонь охватил от края до края внешние кварталы, где широкие жилые казармы изгибались внутрь, перекрывая пути снабжения. Поэтому бронетехника легионов, самолёты и орбитальный обстрел и проложили в направлении центра просеки среди некогда идеальных укреплений, окутав город паутиной трещин столь широких, что по ним могли пройти даже титаны.<br /> <br /> А сейчас в небесах боролись “Громовые ястребы” и “Грозовые птицы”, а вокруг них кружили сошедшиеся в собственных смертельных поединках истребители типа “Ксифон”. Некогда выкрашенные в чистый пурпур и позолоту, а теперь мерцающие безумными оттенками масла на воде корабли сражались с врагами, зелёными как море. Небеса опаляли лазерные лучи, бичевали пылающие инверсионные следы ракет, а ещё выше двигались звёзды. В пустоте подобно соперничающим богам сошлись боевые баржи, но сквозь грозовые облака и их триумфы, и погибели пробивались лишь проблесками далёких огней.<br /> <br /> Но даже с поверхности Эйолон слышал вопли. Предсмертные крики пилотов, вой умирающих духов машины, терзающий уши рёв падающих с небес и врезающихся в отвесные стены грозных истребителей. Каждая смерть становилась прекрасной нотой в мимолётной гибели целого мира, в гимне возложенных на алтарь войны жизней.<br /> <br /> Воздух пел. Дрожал от голосков потенциала, словно вся планета была колоколом, звенящим после удара. Каждый взмах клинка, каждый выстрел, каждая посвящённая богам смерть питали тех, кто таился за завесой.<br /> <br /> Татрикала превратилась в микрокосмос большей войны, где на смену материальному восстанию разгоралось вечное сверхъестественное противостояние. Бушевавший по ту сторону пелены варп не выбирал себе сторон. Пойманные в паутине порождений Эмпирей не понимали, в какие игры они втянуты. Конечно, Несущие Слово и Тысяча Сынов обманывали себя, цеплялись за веру, что они могут направлять и повелевать потоками Имматериума. Но здесь и сейчас отвергавшие псайкеров и их дары легионы ощутили на себе подобную обоюдострому мечу ласку варпа.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал тени когтей, скрёбшихся по его доспехам, слышал ставшие отчётливыми нашёптывания. Он почти смог убедить себя, что Малакрис и его сброд сошли с ума, согнулись под гнётом порывов и подчинялись лишь своим капризам. Но насмешливый голос всё так же насмехался и мурлыкал в тенях его собственного ума, ища опору.<br /> <br /> Вот ради чего ты был создан. Возвышен из праха, чтобы повергнуть Галактику на колени. Сотворён, чтобы завоевать бытие, так же как нас выковали, чтобы править им. Короли - ничто без королевств. Любой монарх заслуживает трона.<br /> <br /> - Умолкни… - прошептал Эйдолон. Он шёл впереди легионеров, достаточно далеко, чтобы никто не смог заметить снедавшей его мании. Прежде лорда-командора уже считали слабым и сломленным, лишённым самой его сути взмахом клинка примарха.<br /> <br /> Проклятье, возможно в это прежде верил и сам Эйдолон. Его не зря назвали Рассечённой Душой, расколотым созданием. Его жалели и презирали, недооценивали и высмеивали, но он всегда поднимался с колен и вновь занимал подобающее положение. Лорд-командор мог преодолеть любые трудности, не прислушиваясь к пустым обещаниям Расколотого Короля.<br /> <br /> Теперь же сами Боги решили потешались над ним, а крысы магистра войны желали его обесчестить. Но он не покорится. Несмотря на все игры капризной судьбы.<br /> <br /> - Я восстал из мёртвых. Мне больше нечего бояться.<br /> <br /> И словно в ответ небеса разверзлись вновь, и свежая волна “Когтей ужаса” и “Харибд” врезалась в развалины, извергая новых легионеров во всём их гнусном великолепии. Из толпы высаживающихся Астартес вышел фон Калда, сопровождаемый отдохнувшими и ещё не сражавшимися Детьми Императора.  <br /> <br /> - Мой советник. Добро пожаловать на Татрикалу.<br /> <br /> Эйдолон ждал, глядя как фон Калда впитывает все детали умирающего мира. Аптекарий, как и любой воин Детей Императора, всегда стремился получить преимущество, оценив каждую грань зоны боевых действий.<br /> <br /> - Мой господин, - наконец, ответил тот. Эйдолон улыбнулся.<br /> <br /> - Чувствуешь? Это варп. Он повсюду. Извивается и цепляется за меня. Проскальзывает в мир и прочь, как уже происходило на корабле. Они сделали планету игровой доской, и теперь нам предстоит сыграть свои роли.<br /> <br /> - Кто?<br /> <br /> - Боги, - вкрадчиво ответил лорд-командор. - Наши жизни для них забава, и нет никого игривей Тёмного Принца, непрестанно стремящегося поймать нас в петлю наших же пороков. Ибо он причиняет раны&lt;ref&gt;Ветхий завет, книга Иова, глава 5:18 Блажен человек, которого вразумляет Бог, и потому наказания Вседержителева не отвергай, ибо Он причиняет раны и Сам обвязывает их; Он поражает, и Его же руки врачуют.&lt;/ref&gt; и он же меняет облик, и мы все становимся от того лишь сильнее и страннее.<br /> <br /> - Закалённые ядом, привитые перед грядущим.<br /> <br /> - Как филосфски замечено, мой советник. - фыркнул Эйдолон, протянув руку, чтобы смахнуть упавшие на глаза ломкие пряди. - Я знаю, что Герог пытается использовать против меня чары. Душой чувствую. Обжигаемой, словно ядом.<br /> <br /> - Он ли…?<br /> <br /> - Но ведь это и в самом деле игра? Я тебе так и сказал. Не все слуги магистра войны были созданы равными, даже в глазах его избранных сынов. Потому он наслал на меня демона, алкая хотя бы ничтожного преимущества. Герог. Кто же ещё? Не просто же совпадение или несчастье направило нас сюда. Не обычный каприз судьбы. А замысел. Злонамеренный замысел.<br /> <br /> На миг на детском лице смотревшего на Эйдолона аптекария промелькнуло беспокойство, а затем он внимательно начал изучать показания нартециума.<br /> <br /> - Воины собрались, - добавил Эйдолон, пробуждая молот. - Пора нанести удар. Показать нашим родичам, чего мы стоим на самом деле. Лицом к лицу и клинок к клинку.<br /> <br /> <br /> Эйдолон возглавил наступление, в первых рядах великой процессии шагая по центральной магистрали и круша попадавшиеся по дороге статуи.<br /> <br /> Конечно, он позволил самым не дисциплинированным воинам вырваться вперёд и стать предавшимся капризам похабным авангардом. По дороге уже попадались то тут, то там распятые на стенах трупы солдат, которым выпустили кишки, и мрамор замарали безумные узоры и потёки крови и иных жидкостей. Дети Императора занимались искусством на ходу, превращая поле боя в панно порочного художника-безумца.<br /> <br /> Сыны же Гора при всех своих изъянах оставались целеустремлёнными.<br /> <br /> Воители в зелёных доспехах спрыгнули с крыш, включая прыжковые ранцы, и пронеслись по изодранному полотну ночи как кометы или артиллерийские снаряды.<br /> <br /> Хтонийцы врезались в толпу Детей Императора, размахивая цепными мечами, выстрелы болтеров грянули словно внезапный гром. Дети Императора быстро пришли в себя и дали врагу бой, не обращая внимания на брызги крови братьев. Одна из многих отсечённых конечностей пролетела сквозь сечу и шлёпнулась по броне лорда-командора, оставив ещё одно пятно.<br /> <br /> Эйдолон обернулся и вскинул молот, парируя яростный натиск штурмового капитана, чья броня была иссечена отметками об убийствах. Монеты и кости застучали по доспехам, а затем их сорвал взмах окутанной молниями “Славы”, расколовшей цепи и обратившей в пепел провода.<br /> <br /> - Оно того стоило? Сражаться с нами, чтобы быть королём ничего? - процедил воин. На его шлеме всё ещё были волчьи отметки, выдававшие старую геральдику. Он подался назад, а затем бросился на врага, царапая нагрудник цепным мечом. Эйдолон отшатнулся, охнув от растёкшейся по мускулам боли.<br /> <br /> '''''Ничего! Ничего! Но ты можешь стать гораздо большим, если просто…'''''<br /> <br /> Эйдолон зарычал, отмахиваясь и от мучений, и от проклятого шёпота.<br /> <br /> С каждым взмахом он чувствовал себя всё ближе к ощущениям до первой смерти, каждый удар придавал сил, пока и движения, и порывы не слились в одну песнь. Другой Сын Гора вклинился между Эйдолоном и своим господином, цедя проклятья и поднимая болтер в тщетной демонстрации верности. Лорд-командор взмахнул молотом и ударил по горизонтальной дуге, расщепив поясницу наглеца на атомы. Осколки дымящегося позвонка застучали по броне капитана, взвывшего от ярости и снова устремившегося на Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон отступал, уклоняясь то влево, то вправо от града полных злобы и небрежных ударов, готовясь выпотрошить добычу. А затем подался вперёд, так близко, что разглядел хвастливые бандитские письмена, почти выкрикивавшие личность капитана.<br /> <br /> - Здесь вдали от дома ты и умрёшь бессмысленной смертью, Нааманд Ганиникс. Поверженный лучшим воином, - Эйдолон напрягся, когда скрежещущие зубы оцарапали рукоять, а затем оттолкнул врага. Он преследовал воина сквозь сечу, сквозь толпу братьев в цветах обоих легионов. Лорд-командор заулюлюкал, гоня врага по раскалённым камням умирающего мира. Доспехи треснули, краска расправилась от опаляющих сам воздух ударов. Нааманд Ганиникс тщетно боролся, пытаясь сдержать гнев первого из лордов-командоров. А затем Эйдолон пригнулся, уходя от очередного взмаха, и ударил молотом вверх, прямо в нагрудник, отчего капитан рухнув, согнувшись пополам.<br /> <br /> Эйдолон упёр сапог в расколотую грудную клетку и вскинул пистолет. Переполненное смертельной энергией оружие взвыло, загудело и защёлкало в его руках. Тускло-зелёная вспышка - и луч радиации впивался в Сына Гора, поджаривая его изнутри. Из расколотых доспехов будто смрадный последний вздох зашипел пар.<br /> <br /> Показались другие, сверкнули клинки, взревели болтеры. Чемпионы и герои Шестнадцатого легиона пришли подороже продать свои жизни. Онос Гинзи с трещащим от энергии мечом и Вараддон Домон, сжимающий топор. Клинки обрушились на металл, искры и разряды молний изверглись, как лава из огромного вулкана. Удары сыпались один за другим, тесня лорда-командора назад, царапая позолоту его некогда благородного оружия. Эйдолон плюнул им в лица, в бесстрастные и бездушные пластины шлемов.<br /> <br /> Топор ударил в наплечник плоской стороной, но с ошеломляющей силой. Треснула ещё одна пластина брони. Кровь потекла по коже, струйками полилась наружу сквозь раненный керамит.<br /> <br /> Вокруг бушевала огненная буря. С обеих сторон вступили в бой отделения тяжёлой огневой поддержки. Хтонийская артиллерия извергала смерть со стен последней из крепостей, а Дети Императора вели ответный огонь, пламенем и сталью изничтожая город.<br /> <br /> Круша и тела, и обломки два “Разящих клинка” Детей Императора, “Коготь Фениксийца” и “Пламя Кемоша” медленно двигались по мемориальной аллее, прокладывая себе путь сквозь искусно украшенные саркофаги и столбы-кенотафы. Неукротимый напор скрежещущих гусениц не оставлял ничего от некогда прекрасных насыпей и увядших садов, давя останки забытых героев. Танки стреляли на ходу, поражая цели с меткостью, которую мало кто ожидал бы при виде искажённых и идущих рябью металлических корпусов. Трупы свисали со сторон танков и волочились за грозными боевыми машинами, изуродованные гроздья тел людей, сжавших зубы вокруг металлических прутьев.<br /> <br /> Плегуа и его какофоны пробились вперёд на помощь к своему господину. Их звуковое оружие взвыло, влилось в великую симфонию войны гонящей врагов прочь яростной волной. Гинзи и Домон отшатнулись, Эйдолон тут же воспользовался преимуществом. <br /> <br /> Добавив свой психозвуковой вопль к воющему вихрю, лорд-командор ринулся на врага, подсекая ноги Оноса Гинзи. Сын Гора рухнул, выронив меч, и Эйдолон перешагнул через изломанное тело. Позади него грузно затопал вперёд какофон, желая нанести смертельный удар.<br /> <br /> - Ничтожества. Моё время и мастерство найдут лучшее применение против иной, достойной добычи, - он кивнул Плегуа. - Покончи с этими псами. Пусть же их хозяин окажется достойным моего вызова. <br /> <br /> ===Четырнадцатая глава. Варп-песнь===<br /> Поморщившись, Воциферон парировал очередной удар, не переставая теснить Сына Гора, а затем пригнулся и взмахом сабли рассёк его ногу.<br /> <br /> Легионер рухнул, истекая кровью, захрипел, пытаясь подняться, не обращая внимания на боль и уже виднеющиеся кости. Зарычав, Воциферон вонзил другой клинок через подшлемник и почувствовал как лезвие скрипит по хребту. Наконец, хтониец умер.<br /> <br /> По его доспехам стекала горячая кровь, пятная царственный пурпур. Мечник потерял счёт лично убитым им врагам, большинство из которых были лишь рядовыми. Достойные легионеры шестнадцатого попадались редко и бились порознь, их чемпионы либо уже пали, либо были втянуты в собственные поединки. Такое себе представление.<br /> <br /> Воциферон ожидал от них большего.<br /> <br /> Из всех легионов под знаменем магистра войны прежде его мысли занимали лишь воины самого Гора.<br /> <br /> Конечно, он осознавал иронию таящуюся в отношениях Детей Императора и Лунных Волков, позднее ставших Его Сынами. Возможно первые и не заглядывали в рот вторым, но учились и наблюдали, пока крепла дружба между их примархами. Фулгрим и Гор, ученик и наставник, вели юный Третий легион к зрелости и превосходству.<br /> <br /> Воциферон часто размышлял, как их философия вообще могла зародиться в таких условиях, не говоря уже о том, чтобы принести плоды. Дети Императора словно подкидыши скрывались в тени первонайденного сына Императора. Боролись за совершенство, будучи прикреплёнными к армиям того, кем восхищались все. Самого совершенного сына.<br /> <br /> Он отвёл в сторону ещё один неуклюжий удар. Воздух раскалился, сгустился от пепла и горящих обломков. Каждый взмах меча будто двигался медленно, словно за клинки цеплялись тлеющие ветра, доносящиеся из пепла внезапные порывы. Даже в шлеме он слышал в ветре отголоски смеха. Шёпот, извивающийся в душе, ползущий по спине. Всякий раз, когда он убивал, звуки становились отчётливее. С каждым раскалывающим доспехи ударом, с каждой каплей пролитой крови и причинённой боли присутствие становилось сильнее и настойчивей.<br /> <br /> Сейчас барабаны битвы гремели на церемониальной площади, под ногами мечника лежали тела, а навстречу ему спешили враги. Воциферон ударил в ответ. Голова слетела с плеч. Он повернулся на сабатонах, двигаясь рывками, и вонзил клинки в открытую спину другого Сына Гора, повергнув зелёного бойца на плиты. Оружие вздымалось и опускалось, рубило и рассекало, на доспехи лилось всё больше крови, пока мечник не стал выглядеть словно один из сломленных берсерков Ангрона.<br /> <br /> И часть его хотела броситься на жертву, разорвать врага в клочья, сожрать плоть и выпить костный мозг. Воциферон скрипнул зубами, заставляя себя идти дальше, и перепрыгнул через рухнувшую статую. В безумной сече он потерял Эйдолона из вида. Возможно, если он найдёт первого лорда-командора, то сможет избавиться от этих импульсов, порывов, терзающих его будто пристрастившегося к зверствам маньяка. Такого как Малакрис.<br /> <br /> И как раз его он и мог увидеть мельком, и среди побоища, и в поединках. Проблески ярких цветов, нарочитый треск когтей. Разрывающего всё, что попадалось на пути, и бросающегося на поверженных врагов с той же маниакальной яростью, что цеплялась за душу Воциферона. Нет. Не той же.<br /> <br /> Малакрис и его воины бились с такой неистовой безумной самоотдачей, что на поле боя казались зажжёнными маяками. Они пылали от неестественного света, будто сама реальность вокруг них истекала кровью, а Эмпиреи цеплялись за крючья и шипы брони. Малакрис снова смеялся, убивая, словно был одним из Белых Шрамов. Каждое движение капитана выдавало ликующее помешательство, анафему для Воциферона, видевшего в этом рак, поглощающий тягу к воинскому совершенству.<br /> <br /> Но искушение никуда не исчезало. Как бы усердно Воциферон и его воины не цеплялись за идею чистой эстетики, за идеал мечника-эрудита, в глубине души его снедало желание просто ''покориться'' и отдаться восходящим гуморам. По коже бежали мурашки. Сердца бешено стучали. Определяющая его существование броня всепоглощающей сосредоточенности трещала, раскалывалась от новых ощущений и сомнений.<br /> <br /> Теперь он слышал пение варпа. Так как наверное это слышали Малакрис, Плегуа или сам первый лорд-командор.<br /> <br /> Всё новые враги вступали в бой. Сыны Гора вливались на площадь волной, получив новые приказы, разгневанные и спешащие прочь от внешних укреплений и сужающихся линий обороны мимо разрозненных очагов обороны выживших татрикальцев к врагам, Детям Императора.<br /> <br /> Вокруг бушевала истинная и открытая война, обрушивалась на них приливной зелёной волной, вымазанной в грязи, крови и пепле.<br /> <br /> Воциферон видел, как рушатся вокруг башни, как кирпичи падают на его воинов словно разлетающиеся семена. Всё это побуждало его биться усерднее, сосредотачиваться и отдавать всего себя отдельным поединкам, в которые он вступал снова и снова.<br /> <br /> Его рука уже колоть устала. Мечник убит так многих. Он был вымазан в крови, замаран ей по локти, она свернулась на его доспехах, извиваясь вокруг разбитого и опроченого орла.<br /> <br /> Внизу прогремел гром танкового огня, и краем глаза Воциферон заметил новую комету, рассекающую небо словно взмах божественного меча. Корабль умирал. Повреждённый, с пробитыми двигателями, он камнем падал на землю с небес. Воциферон разглядел танцующие призрачные огни, когда реакторы взорвались, и варп-двигатели содрогнулись в последний раз, как злое и не желающие остановиться сердце.<br /> <br /> И в унисон им содрогнулся и поплыл весь мир. Пошёл рябью прямо перед Воцифероном, словно когти царапнули по ткани реальности. Мечник ощутил прилив жестокого ликования в голове, в спине, повсюду вокруг. Он будто снова очутился прямо в брюхе зверя, в бою с порождениями варпа в сердце “Награды за грех”.<br /> <br /> И в этот раз… он прислушался к искажённому ритму песни.<br /> <br /> <br /> Малакрис знал, что слишком вырвался вперёд, и ему не было дела. Особенно теперь, когда небеса горели, а настоящий враг явил себя.<br /> <br /> Сыны Гора катились на него волной, словно зная, что не выстоят в одиночку. Попадания болт-снарядов в доспехи были куда приятней слабых подношений смертных. Малакрис пробежал мимо выгоревших транспортов Имперской Армии, повернулся и прыгнул в импровизированной проход. Выбил пылающую дверь и нырнул прямо в разорённую медицинскую станцию.<br /> <br /> Мёртвые не отвечали ему, хотя иногда, смотря краем глаза, он видел как они смеются. Безмолвно скалясь, словно ожидая, что он оступится и умрёт. Умоляя его пасть от рук Сынов Гора.<br /> <br /> '''''Они всегда были твоими врагами''''', - ободряюще прошептал голос. - '''''Ты всё сделал правильно. Ухватил судьбу за глотку. Как и должны все. Как скоро ухватим и мы.'''''<br /> <br /> Временами его всё сильнее одурманенный разум забывал о порицании, и он больше не помнил, что слышит не голос лорда-командора. Раньше это было важно. Но теперь казалось лишь очередным унылом напевом в сравнении с зовом, отдающимся у душе.<br /> <br /> Рикан Байл пытался вызвать его, но голос заместителя, его страстные призывы растворялись среди стольких восхищённых воплей и помех. Малакрис отключил связь. Утих и гомон Воциферона, требовавшего внимания, приказов, может быть прикрытия.<br /> <br /> Малакрис был слишком занят.<br /> <br /> Он ощутил, как содрогается вокруг мир, и засмеялся с пылкой уверенностью человека, заметившего перемену ветров. Он помчался вверх по расколотой лестнице, перескакивая по три, а затем и четыре ступени за раз, перепрыгивая пробоины, мчась мимо поворотов. Вверх, ввысь, чтобы лучше разглядеть, как умрёт и будет воссоздан весь мир.<br /> <br /> Его преследовали выстрелы. Болты разминались с ним на долю секунды. Разряды плазмы дышали пламенем в спину. В ушах выли системы доспехов, перегруженных и пробитых в нескольких местах.<br /> <br /> - Ничто из этого не важно, - зарычал капитан. - Есть только миг.<br /> <br /> '''''Есть только миг''''', - согласился голос. - '''''Скоро, очень скоро я дам тебе шанс послужить. Служить будут все.'''''<br /> <br /> И когда Малакрис выскочил на третий этаж и увидел в небе ревущее пламя, готовое пылать вечно среди яростного обстрела и вздымающегося дыма, он понял.<br /> <br /> Узнал красоту и войну, которой жаждал все эти годы. Священной.<br /> <br /> Он спрыгнул со стены, приземлившись прямо в толпе выслеживавших его Сынов Гора, не давая их специалистам по тяжёлому оружию стрелять. Пылающие когти взметнулись вихрем смертельной стали, впились в горжет сержанта, повергая его на землю умирающего мира.<br /> <br /> Хтонийцы набросились на него воющей стаей. Впились в доспехи клыками кинжалов и мечей. Малакрис почувствовал удар оставившего на реакторе шрам топора, и его враг поплатился руками за отвагу.<br /> <br /> Из развалин выскочил Рикан Байл, наконец-то догнавший капитана, а с ним и прочие кровожадные звери. Офа Демаскос из штурмового кадра взмыл в небо на выхлопных потоках и приземлился среди Сынов Гора, разя двумя тесаками. Он пел, убивая, повалил одного хтонийца и наступил ему на горло, а затем крутанулся на месте, чтобы пробить череп другого.<br /> <br /> '''''Разве они не великолепны? А могут стать ещё лучше.'''''<br /> <br /> Опьянённый кровью и смеющийся от упоения бойней, чувствующий как в небесах впивается в измученную душу планеты гибнущий корабль Малакрис наконец-то понял, какого подчиняться.<br /> <br />   <br /> <br /> Уши блаженно болели от воплей из вокса, бесполезного, утопающего в статике и треске помех.<br /> <br /> Передатчик лишь делал громче, отчётливее вой гибнущей планеты. Повсюду в городе бесчинствовали ничем не сдерживаемые Дети Императора, с торжествующим аплобом встречая вызов Сынов Гора. Не переработанные на психоактивные вещества трупы смертных собрали в огромные костры и подожгли.<br /> <br /> Повсюду братья бились с братьями. Воздух сиял, раскалился от потенциала, извивающегося в клубах едкого дыма и химикатов.<br /> <br /> Всё обострилось до одного мгновения, великолепного настоящего. Боги и чудовища отсекли всё лишнее и ободрали пелену, открыв порывам ветра поющие нервы. Татрикала стала связанным, умирающим зверем, средоточием абсолютной вседозволенности. Мир выл. Пульсировал словно маяк, настолько сильный и первобытный, что даже умирающий шторм Лоргара мог это ощутить, протянуться и омыть планету.<br /> <br /> Рана Галактики до сих пор не затянулась, жизненная кровь варпа всё так же марала великий гобелен. Она засыхала, но ещё могла быть направлена и взбудоражена, связана сильной волей. И теперь пропитанный Эмпиреями мир тонул в космической злобе.<br /> <br /> До Исствана сама мысль об этом предстала бы истинным безумием. До Лаэрана они обитали в статичном и безбожном комплексе. Теперь же в небесах проступали узоры, а судьбу рода человеческого определяли когти смеющихся жаждущих богов.<br /> <br /> “Пусть весь мир умрёт. Пусть враг разобьётся о скалы собственных изъянов. Пусть все они присоединяться к мертвецам Града Хоров и зоны высадки”<br /> <br /> Эйдолон устал и изголодался по достойному вызову, хотя Сыны Гора и пытались снова и снова прикончить его. Тщетно. Всё было тщетно. Высшие существа пытались сделать это и не смогли. Даже мания Фулгрима уступила место судьбоносному приказу Фабию.<br /> <br /> “Но твоя ли рука определила курс моей судьбы, отец? Ты ли пощадил меня, или же сам Тёмный Принц нашептал твоим голосом? Чья воля сохранила мне жизни?”<br /> <br /> Распалённый лорд-командор вырвался вперёд, оставив своих бойцов позади и почти забыв о них в упоении охотой. Он потерял счёт павшим от его руки, от которых остался лишь слой жирного пепла, цеплявшийся за рукоять молота. Позади бушевала битва, но Эйдолон знал, что его цель впереди.<br /> <br /> Теперь крепость казалась расколотой на части в приступе ярости детской игрушкой. <br /> <br /> Стены осыпались, обломки усеяли дворики и парадные магистрали. Среди вскрытых огневых точек лежали изувеченные тела и защитников, и захватчиков.<br /> <br /> И в центре всего его ожидал Герог. Даже по расколотым столам стратегиума было видно, чем некогда являлся Военный Нексус - средоточием планирования и приготовлений, медленно приходящим в упадок под суровыми логистическими требованиями Империума. Пол усеяли унесённые ветром из архивных альковов и горящие хлопья пергамента.<br /> <br /> Высокие колонны, покрытые резными ликами героев былых времён, рухнули и расколись. Их трупы распростёрлись среди уцелевших опор, раздавив и скамьи, и мозаичные плиты.<br /> <br /> Державший топор наготове Герог презрительно огляделся, а затем брезгливо поглядел на Эйдолона. Он фыркнул и улыбнулся первому лорду-командору.<br /> <br /> - Так не должно было случиться, - вздохнул он, шагая навстречу врагу и крутя в кулаке рукоять. - Ты довёл всё до никому не нужной битвы.<br /> <br /> - Как будто она не было всё это время у тебя на уме? - Эйдолон расхохотался, и треснувшие стены зазвенели от отголосков безумного веселья. - Нет, иначе и быть не могло. Семена этой схватки были посеяны в каждой войне и битве, в которых мы сражались, - он взмахнул молниеглавым молотом и показал на Герога. - Ты - не одарённый и не великий воин. Лишь тот, кого избрали для представления боги. Так мы здесь и очутились, я - образец моего легиона, ты - лучшее, что смог прислать твой.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь пристыдить меня? - воскликнул Герог. - Нас свели вместе лишь обстоятельства, а не божья воля!<br /> <br /> - Значит, не исповедуешься в своих грехах?<br /> <br /> - Каких грехах?<br /> <br /> - Это ты навлёк на нас шквал. Ты воззвал к варпу, связал его прислужников и наслал на меня. Обвил узами мои корабли и притянул их сюда.<br /> <br /> - Ты настолько выжил из ума, что думаешь, что это возможно? Мы затерялись в варпе! Были выброшены на отмель! Я не чародей, Эйдолон. Я не могу заставить его плясать под мою дудку, да и не стал бы.<br /> <br /> - А кто тогда?<br /> <br /> - Да у тебя полно врагов, и внутри и снаружи легиона. Ты и в самом деле ждёшь, что я стану потворствовать паранойе твоего сломленного разума?<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон выхватил пистолет и выстрелил, не целясь. Мелькнувший луч концентрированных атомов едва не попал в Герога, прыгнувшего в сторону. Эйдолон отбросил пистолет и зашагал к претору, замахиваясь молотом. Оружие сшиблось с такой силой, что облачённый в более лёгкие доспехи Герог отступил на несколько шагов.<br /> <br /> - Я, - процедил Эйдолон, - не сломлен. <br /> <br /> Герог раскрутил топор и ударил с плеча, вонзив в бронированный бок лорда-командора. Системы взвыли и затарахтели, предупреждая рухнувшего на колено Эйдолона, но он пришёл в себя, найдя силу в боли. Доспехи зашипели, впрыскивая боевые стимуляторы в кровяной поток.<br /> <br /> Бледная кожа покраснела, задрожала. Заскрипели, заскрежетали зубы. Эйдолону казалось, что вот-вот он забьётся в судорогах или изо рта пойдёт пена. Воистину, дары Фабия были опасными обоюдострыми и зазубренными клинками.<br /> <br /> Но ему требовалось любое преимущество. Каждое мгновение было драгоценным. Вновь грянул гром, молнии забили от сошедшихся клинка и молота. Волна вытесненного воздуха едва не сбила с ног обоих воинов. Легионеры боролись, напирали на сцепившееся оружие.<br /> <br /> Герог пнул Эйдолона, и тот отскочил, обернулся и увидел летящий к его раздутому свистящему горлу клинок. Перед глазами пронеслись воспоминания. Взмах меча Фулгрима, отсекающего голову Горгона. Тот же безупречный жест, в первый раз забирающий жизнь Эйдолона. Его красота. Изысканное и всепоглощающее удовольствие.<br /> <br /> Но каким бы мрачно притягательной не была память о клинке откровения, Эйдолон не пересечёт вновь порог смерти. Не для того он был Возрождённым.<br /> <br /> От мысли реакция замедлилась, удары и пари казались вялыми, едва двигающимися. Эйдолон ухмыльнулся, широко оскалил зубы от внезапного умиления. От этого глаза Герога сверкнули бешенством. Воин бросился на него вновь, вкладывая в удары каждую йоту скорости и мастерства.<br /> <br /> Он взмахнул топором обеими руками, но бросившийся вправо Эйдолон лишь ударил его прямо в бок. Молот расколол нагрудник, на миг ошеломив Сына Гора. Претор зарычал, сплюнув кровь.<br /> <br /> Эйдолон посмотрел на расколотое Око, рубиновую печать, словно плачущую осколками и расплавленным золотисто-красным камнем.<br /> <br /> - Вот и божество, в которое ты веришь. Ты возлагаешь надежды на магистра войны, но что он тебе дал в ответ? Мне же достаточно моего мастерства. Поэтому я знаю, что я - лучше тебя, Герог. Ты - опустошённое создание, прикованное клятвами к тени Гора… А теперь умирающее в битве, про которую никогда даже не узнает твой господин.<br /> <br /> - Не смей произносить его имя. - зашипел Герог, хрипя от крови, и ещё раз сплюнул на разбитые плиты. - Вы всегда были заблуждающимися нахлебниками. Слишком слабыми, чтобы почтить его мечту! Слишком безумными, чтобы понять, что пора лечь и умереть.<br /> <br /> - Мечту? - насмешливо переспросил Эйдолон. - Мы следуем за твоим опустошённым и обезумевшим царём, потому что он ведёт нас к величайшей битве. Поворотный день настал и закончился. Мы оставили Улланор позади, и теперь единственный достойный триумф ждёт нас в конце пути, - он помолчал, облизнув зубы, предвкушая победу. - Но как показал нам наш прародитель, ничто не вечно, особенно власть монарха.<br /> <br /> Над головами командиров бились и умирали пилоты. Десантные корабли и истребители сходились в истерзанных молниями небесах в танце смерти, а над ними бились чудовищные корабли флота.<br /> <br /> Эйдолон забарабанил пальцами по рукояти, представляя с каким исступлением экипаж выполнял один приказ за другим. С каким радостным упоением встречал долгожданный вызов. Тот же прилив восторга чувствовал и сам лорд-командор, и выщербленные кости, и атрофировавшиеся мускулы пели, прекрасно и неистово.<br /> <br /> Он размахивал сыплющим молниями громовым молотом, тесня врага, бившегося жестоко и исступлённо. Встречавшего, отклонявшего, даже принимавшего удары на себя, если приходилось.<br /> <br /> Он был хорош, пришлось признать Эйдолону.<br /> <br /> Герог бился с неотразимым пылом, пылавшим и истекавшим сквозь кожу. Наступая, он бился с яростным напором, достойным штурмовика. Быстро наносил удар и отступал. Даже истекая кровью, замаравшей морскую зелень доспехов. Вырывашейся паром меж губ с каждым неровным вздохом.<br /> <br /> Он продолжал сражаться. Бился, не желая уступать Эйдолону и всему Третьему миллениалу. Воин, готовый скорее умереть, чем сдаться. Острие брошенного в сердце копья, ломающееся, но не утратившее импульс.<br /> <br /> И Эйдолон был готов платить за победу болью. Удар за ударом. Оплавившееся золото текло с наплечника, керамит брони раскоолся. По воздуху разлетались осколки и искры. Эйдолон пробивался в вихрь ударов, сквозь него, принимая на себя каждый. Его нагрудник раскололся. Бок истекал кровью. Ей Эйдолон и плюнул в глаза врага.<br /> <br /> Непокорство. Непоколебимое и несокрушимое непокорство. Нежелание дать врагу удовлетворение при виде мук или боли. О, боль была. Была подношением Тёмному Принцу и примарху, сладким и терпким, как вино.<br /> <br /> - Это всё, что ты можешь? - промычал Эйдолон. - Славный Сын Гора? Лучший воин магистра войны? Покажи мне хтонийскую сталь! Давай же, дикарь. Впечатли меня!<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон прыгнул на него, занеся топор, опуская его ударом с плеча. Эйдолон скользнул в сторону и ударил молотом как копьём, прямо в бок врага. Воин пошатнулся, и лорд-командор воспользовался моментом. Следующий удар расколол левый наплечник Герога. Претор припал на колено, подняв топор в тщетной попытке остановить натиск врага.<br /> <br /> Первый лорд-командор поглядел на Сына Гора, чьё лицо исказилось в гримасе блаженной ненависти. А затем, сменив хватку, обрушил молот прямо на голову врага. Энергетическое поле расщепило плоть, едва прикоснувшись, развеяло облаком пепла, а затем дымящийся череп взорвался, изверг во все стороны щепки костей и мозга.<br /> <br /> И реальность содрогнулась. Натянутая кожа Материума вздыбилась и зарябила. Эйдолон оглянулся, не понимая, что происходит, когда мир загорелся и вывернулся наизнанку.<br /> <br /> И лорд-командор пал.<br /> <br /> <br /> Последним, что осознали воины Третьего миллениала, был внезапный прилив жара и вопль сонма демонов.<br /> <br /> Разгорающийся свет затмил ночь, утопил в своём растекающемся сиянии даже величайшие пожары. Он впился в небо, словно палец злого бога, резонируя со всем творящимся безумием и обетованным великолепием. В небо словно взмыла комета, выпущенная из преисподней, таящейся за пеленой.<br /> <br /> Она взмыла, завывая, и в унисон ей в восторженном подчинении страстям завыли все её узревшие.<br /> <br /> <br /> ''“Я вновь и вновь говорил вам о совершенстве, и о том как важно к нему стремиться. Другие, в том числе мои братья, утверждают что моя мечта - блажь. Что на самом деле никто не может достичь совершенства, кроме нашего отца.''<br /> <br /> ''Я отвечу им, что всё возможно, если мы будем стремиться к цели всем сердцем и душой. Да, душой. Я не верю в духов и посмертие, но скажу вам следующее - мы и есть сердце и душа, средоточие и легиона, и Империума. Лишь приняв на себя бремя долга мы сможем направить наш вид и культуру к совершенству. В объединению Галактики под сенью вечной империи.''<br /> <br /> ''Без убеждений мы станем ничем. Без сияющей души мы не просто потерпим неудачу, но падём.”''<br /> <br /> ''- Примарх Фулгрим, записанное обращение к братству Феникса.''<br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> =Действие третье. Душа.=<br /> <br /> ===Пятнадцатая глава. Бездна===<br /> Невозможное пламя словно высосало из мира все цвета. Эйдолон пал в бездну воспоминаний, уносясь прочь из материального измерения, с глаз и врагов, и слуг. Вокруг него пылали души, корчащиеся в вечных мучениях. Понемногу утратившие сгоревшие личности, пока не остались лишь стонущие отголоски. Умоляющие об избавлении, которое никогда не придёт.<br /> <br /> ''Брат!''<br /> <br /> ''Господин!''<br /> <br /> ''Предатель!''<br /> <br /> Сколько же титулов он получил за долгие годы жизни, слившейся в единое пятно борьбы и труда, войны и кровопролития, правления и служения? Сын безразличных отцов. Владыка неблагодарных ничтожеств, неудачников и безумцев.<br /> <br /> И всё его прошлое, настоящее и будущее, каким бы ни был ждущий рок, какое бы ни манило предназначение, всё было пронизано стремлением к совершенству. Как плоть жирами. Вот что придавало бытию Эйдолона причудливые оттенки и определяло его суть. Мальчик из Европы, бледный призрак из мёртвых и окаменевших лесов, даже не смог бы представить кем станет. Принцем-воителем. Легионером-полубогом. Оружием в руках завоевателей и царей.<br /> <br /> Вокруг были лишь пламя и тени, дым и безумие. Варп кипел и бурлил, цепляясь за него сотканными из застарелой злобы миножьими пастями. Вокруг плавилась Татрикала, становясь лишь далёким воспоминанием. Таким же поблекшим и изъеденным войной, как и память о первом завоевании. Лорд-командор помнил, как опустился на колени среди пепла. Как к его подбородку прикоснулись руки. И мимолётное одобрение отца.<br /> <br /> Но теперь он падал, став лишь отброшенным инструментом, забытым орудием.<br /> <br /> Он летел, а варп цеплялся за него пепельными когтями воспоминаний. Прахом и песками умирающей Терры, чёрными пустынями Исствана. Очищающим потоком осколков Призматики, царапающих кожу, смывающих прочь позор неудачи и увечья. Внезапно горло обожгло болью, такой сильной, будто в него опять впился анафем. Эйдолон почти чувствовал, как бежит по груди горячая кровь, льётся из рассечённой вместе с его первым смертным существованием шеи.<br /> <br /> Всё глубже в лучезарный жар апофеоза Фулгрима, опаляющий саму душу. Эйдолон летел сквозь пламя, сквозь боль, сквозь толкающий генетического отца всё дальше экстаз. Это было всё равно что лететь через корону звезды.<br /> <br /> Таким была отрава и обещание варпа. Изничтожающее пламя, способное поглотить Галактику и обратить всё в пепел. Власть, ценой объятий с безумием и погибелью.<br /> <br /> Таким было спасение и проклятие Третьего легиона. Они могли стать ярко сияющими созданиями, воплощениями беспредельного совершенства, или презренным и забытым воспоминанием. Возможно было всё, но это была обречённая надежда, мечта, которую демоны вскармливали лишь для того, чтобы использовать против самого мечтателя. <br /> <br /> И сквозь всё доносилась песнь сирены - Маравилья. Эпос Кински, пылавший и гремевший даже за гранью времён. Средоточие всего, упоенный зов самого Слаанеша. Не сотворённый, а скорее призванный обратно в мир. Именно эта сила некогда починила лаэран и вновь и вновь призывала подобное к подобному. Стремящиеся к совершенству сомневающиеся души неизбежно начинали плясать под её дудку.<br /> <br /> Он слишком поздно понял, что падал во тьме не один. Нечто мелькало на краю взгляда, на самой грани восприятия. Он резко обернулся и увидел, как оно ускользает прочь, мерцая словно танцующий послеобраз. Пылая…<br /> <br /> Огромные колонны покатились по растекающемуся в пустоте пламени. Огромные обветренные камни, гигантские окаменевшие деревья из лесов его юности. Рухнув, они раскололись, разбились на отголоски прошлого. Презрительный оскал родного отца, замечтавшаяся улыбка генетического отчима. Высеченные образы, скрытые в камнях как скульптуры в мраморе, вены драгоценностей в мёртвых и бесполезных скалах.<br /> <br /> Меньшее становилось основанием цивилизаций.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и его пальцы дёрнулись. Он понял, что может двигаться в небытие. Он заставил себя встать на ноги, выпрямился, борясь с накатывающимся ощущением невесомой беспомощности.<br /> <br /> - Довольно! - заорал он, извергнув в пустоту свои психозвуковые дары, изничтожив и без того полностью пришедшие в упадок отголоски иных времён и пространств. Гнев связал бурлящий хаос вокруг хрупким подобием порядка.<br /> <br /> - '''Нет, здесь ты не можешь отдавать приказы, первый лорд-командор''', - пропел голос, доносящийся со всех сторон. - '''Уже нет. И больше никогда. ты отказался от своей власти. Покинул пределы, где она что-то значила. Здесь тебе не укажет путь примарх, не подчинится твоей воле легион. Здесь ты можешь лишь покориться и принять вечную пустоту'''.<br /> <br /> Пламя сгустилось в фигуру, всё ещё бывшую лишь подобием легионера. Расколотый Король гордо шагнул вперёд, пытаясь объять всё чем не был распростёртыми руками. И рассмеялся. <br /> <br /> - '''Ты и правда думал, что червь вроде Герога смог бы придать мне форму и направить? Ты ранишь меня.'''<br /> <br /> - О, я этим не ограничусь, - процедил Эйдолон.<br /> <br /> Под их ногами возникала твёрдая поверхность, сотворённая из песков и камней, похищенных из воспоминаний Эйдолона. Вокруг лежали тела, чьи доспехи почернели от пламени, истёрлись временем и порывами ветра. Исстван был так давно, но перед Эйдолоном вновь лежали трупы в броне зелёной как море и царственно пурпурной, в грязно-белой и зелёной, замаранной кровью сине-белой. На других были цвета преданных в зоне высадки легионов.<br /> <br /> Расколотый Король небрежно наступил на мёртвого Железнорукого, вдавливая тело вглубь лоскутной реальности.<br /> <br /> - '''Нет смысла угрожать, если нет воли воплотить угрозу''', - слова вырвались из сияющего как солнце рта вместе со смехом. - '''И боюсь, что сил тебе на это не хватало уже давно'''.<br /> <br /> - Я - первый лорд-командор. Треть легиона покорилась мне и признала меня владыкой.<br /> <br /> - '''Может ты и магистр легиона по духу, но никогда по сути. Ты ведь примчался, поджав хвост, едва услышав своей разбитой душой призыв Фулгрима. Такой отчаянный. Жаждущий внимания отца. Первое пагубное пристрастие, о котором ни одна операция не поможет тебе забыть'''.<br /> <br /> - Умолкни!<br /> <br /> - '''С чего бы? Разве истина ранит тебя сильнее, чем уже ранил примарх? Ты любил его и ненавидел, а он отсёк тебе голову клинком кинебрахов'''.<br /> <br /> - Я помню своё прошлое, демон.<br /> <br /> - '''Ах, так я теперь демон?''' - Король присел и подхватил брошенный гладий, покосился на него, покачал, поверяя равновесие. - '''Ты всё ещё считаешь меня демоном? Нерождённым зверем, посланным мучать тебя? Призванным практиком-неумехой по воле Герога или Юлия Каэсорона или любого другого из старых врагов?'''<br /> <br /> - Ты - демон! Ничто! Игрушка богов! Отродье безумия, затянувшее меня в свою топь!<br /> <br /> - '''Безумия?''' - пламя вспыхнуло ярче, и Король подскочил к Эйдолону, хлопнув его пылающей рукой по плечу. Пламя растеклось по левой руке лорда-командора, обвило её, привязало его к Королю как Пожирателя Миров к топору. - '''Безумие - сопротивляться будущему, брат. Нашему славному единению. Судьбе обетованной.'''<br /> <br /> - Ты мне не брат! - рявкнул лорд-командор.<br /> <br /> - '''О, ошибаешься''', - проурчал Король. Пламя зарябило, пошло волнами, принимая новую форму, превращаясь в плоть. Над огненными очертаниями проявились пластины брони. Пурпурные и позолоченные по краям, безупречные доспехи, выкованные посвятившими себя кузнечному делу ремесленниками. На затылке проросли белые волосы, а появившееся лицо оказалось царственным, осуждающим, ощетинившимся порочным весельем.<br /> <br /> Эйдолон вздрогнул, на миг подумав что увидит Фулгрима, затеявшего безумную игру и пришедшего вновь его убить отца. Он чувствовал, как истекают его силы, утягиваются по огненной пуповине в открывшее свой облик существо.<br /> <br /> Но это был совсем не Фулгрим.<br /> <br /> Эйдолон увидел собственное лицо, не испорченное ни временем, ни капризами судьбы, исполненное всей былой силы, красоты и гордыни. Пламя всё ещё горело в глазах Короля, в его зрачках дрожали кольца похищенного света.<br /> <br /> - '''Ах, брат мой''', - вкрадчиво добавил Король. - '''Я так рад воссоединиться с тобой'''.<br /> <br /> ===Шестнадцатая глава. Война братьев===<br /> Битва лишилась всякого подобия порядка. Больше не было ни фронта, ни настоящего врага. Ни друзей. Ни союзников. Только война.<br /> Охотящийся во мраке Воциферон вскарабкался на корпус сгоревшего танка и спрыгнул на груду обломков. Прежде здесь был широкий перекрёсток, по которому бойцы и снаряжение перемещались от внешних укреплений к сердцу города, теперь же остались лишь развалины. Всюду лежали тела. Раздавленные камнями, распростёртые в импровизированных медицинских постах, вмятые в плиты гусеницами и сабатонами.<br /> Столько мёртвых. Но ничто не было важно.<br /> Воциферон потерял из виду практических всех своих бойцов, и потому выслеживал добычу с звериным упоением, не задумываясь где теперь легионеры. Он больше не был дуэлянтом, осторожно сражающимся с врагом. Мечник едва-едва осознавал себя, воспринимал мир как животное, слушающее порывы из древнего рептильного мозга.<br /> Он даже потерял один из клинков, исчезнувший в непрестанном безумии войны.<br /> - Добыча? - рявкнул и зарычал Алеф. Прежде безупречные черты лица воина застыли в параличе и были прочерчены шрамами там, где он разодрал и проколол свою кожу. Он принюхался, шипя, словно пёс.<br /> - Скоро, - зарычал в ответ Воциферон, борясь с поднимающеся красно-чёрной слепотой. - Он близко. Должен быть.<br /> Мечник понял, что был глупцом. Внезапное озарение нахлынуло так же неудержимо, как мускульные спазмы и мгновения фуги. Такое же очевидное, как царапающий небеса столп варп-пламени, вырвавшийся из сердца мёртвой крепости и направляемый несравненной песней Короля. Ветер звенел от странных мелодий, исполненных встревоженной тоски и просачивающихся в реальность из иных миров и времён. Словно наконец-то удовлетворённое желание.<br /> Теперь мечник понимал, что столкнулся с механизмом, скрытым за пеленой. Замком, отпёртым постоянным кровопролитием. Неведомым образом ключом стал сам Эйдолон.<br /> Теперь осталось место лишь охоте. Расплате.<br /> Воциферон смотрел, как появляются первые наложницы Тёмного Принца, вытекают из теней, выпрыгивают из ведущих в никуда арок, и за линзами его шлема текли слёзы. Едва копыта коснулись земли, как они начали танцевать, петляя прочь из обвалившихся коридоров на заваленные обломками проспекты. Он наблюдал за их капризными движениями, следил за развевающейся тканью и пронзённой кольцами плотью, за пурпурной кожей, отмеченной такими увечьями и следами насилия, что пристыдили бы и самых усердных Детей Императора.<br /> Из ран и меток скверны вытекал нечистый свет, небиологическое светоистечение, переливающаяся… ''неправильность''. На них было больно глядеть. Но боль вызывало всё. Охватившая Воциферона мания словно кинжалом вонзилась в его спину, сдирая кожу и гравируя позвонки.<br /> <br /> Мечник заметил, что примерно этим демоны и занимались с остатками смертных, украшавших собой труп города. Они набросились на тела с когтями и ножами, клыками и иглами. Быкоголовые божки натягивали содранную кожу на орнаменты из ажурной кости, а другие умасляли кровавые деревья, растущие из садов рёбер и кишок. Демоницы ворковали и сплетничали, прыгая с нароста на нарост, и щёлкающими клешнями срывали распускающиеся мясные цветы.<br /> Где-то начал бить колокол, отдающийся эхом прямо в голове Воциферона, отчего перед его глазами всё помутилось. В его горле запела желчь, вздыбилось едким приливом, а затем мечник согнулся пополам, и с его губ сорвался рык.<br /> К боли прибавился голод. Жажда вкусить не безвкусные творения демонов, но истинную плоть и кровь. Его глаза заметались, преследуя тени бушующих всюду пожаров. Больной свет варпа замарал всё вокруг, оттенил даже выстрелы бьющихся в небесах звездолётов.<br /> Люмены над головой Воциферона погасли. Погас весь свет, естественный и искусственный, оставив лишь сияние ''неестественного''.<br /> <br /> Он заставил себя встать, опираясь на клинок, всё ещё сутуля дрожащие от внезапных взрывов жестокого смеха плечи. По щекам невольно потекли слёзы. Воциферон терял контроль над всем, каждая грань его бытия словно взбунтовалась. И теперь осталось место только желаниям, жажде дать себе волю. Убивать, калечить и пировать останками.<br /> В ушах прояснилось, и он дёрнул головой, словно охотящяся собака, рвущаяся с поводка. Где-то неподалёку гремели болтеры и выли звуковые орудия. В бушующей ночи кто-то ревел, вопил, завывал в схватке и тихо хныкал. Его братья предались порокам среди развалин.<br /> Он должен найти его. Малакриса. Пришло время расплаты.<br /> - Где ты, брат? - заорал Воциферон. - Покажись, покончим же с этим!<br /> <br /> <br /> Малакрис отвлёкся от Сына Гора, ещё совсем недавно прозябавшего под его клинками. Вымазанные в зачеловеческой крови когти прошли сквозь пустые глазницы и сквозь расколотые кости вышли из затылка легионера.<br /> <br /> Он преувеличенно небрежно вытащил их и огляделся по сторонам.<br /> <br /> Наполовину согнувшийся хтониец свалился в украшенный фонтан, марая воду кровью и желчью из выпущенных кишок. Вокруг зелёной как море брони собиралась пена, мерзкая накипь, проникающая в каждую трещину и рану. Впрочем, запах был таким приятным. Будь у него время, Малакрис бы отрезал окорок и попировал плотью, быть может ограничался потрохами, как гурман из ульевой знати.<br /> <br /> Впрочем, время ещё будет. Потом. Когда враги умрут, и останется лишь попираемые им рабы. Когда нашёптывания исполнятся, будет время утолить все свои желания…<br /> <br /> А преград осталось так мало. Весь мир вопил, бушевал и пылал от ярости варпа, шёпот стал пронзительным и довольным. Эйдолон был заточён в пламени, а оба легиона - развеяны по ветрам.<br /> <br /> '''''Восстань и сам стань князем-воителем. Владыкой Третьего миллениала. Пусть ветер истории унесёт всё былое! Убей его и никто не встанет на пути твоего возвышения.'''''<br /> <br /> Рядом вопил Рикайн Байл. Воин выл и хихикал, взобравшись на обломок скульптуры. Словно гаргулья он сгорбился на украшенной скамье и царапал её силовым кулаком. Он больше не скрывал своё безумие, а гордо облачился в него. Знамение грядущего и образец, за которым последуют остальные легионеры банды.<br /> <br /> Малакрис знал, что скоро он встретит достойный вызов.<br /> <br /> У каждого правителя были наследники, и Эйдолон не являлся исключением. Благодаря одной лишь воле первый лорд-командор высек свой трон. Почему бы Малакрису не последовать по его стопам? Править будет не Плегуа, сломленное чудовище, и не упрямый глупец Воциферон. Он разберётся даже с советником. По одному. Удар за ударом, коготь за когтем.<br /> <br /> Он сжал кулаки, дрожащие от жажды пролить кровь.<br /> <br /> Измена - прекрасный источник могущества. Этому Дети Императора научились на Исстване, вняв призыву к двум битвам магистра войны. И не важно, убивали ли они братьев или родичей, само деяние было упоительным. Грозный Слаанеш, младший, но вековечный, открыл им восхитительную радость измены.<br /> <br /> Возможность покориться и никогда не умереть.<br /> <br /> Мускулы вздулись и задрожали под кожей от очередной судороги. Малакрис расправил плечи и отвернулся от Сына Гора, всё так же лежавшего мёртвым, ослеплённым, не заботящимся больше о войне, в которой не смог победить.<br /> <br /> Малакрис пробьётся сквозь преграды, сокрушит всех, кто встанет на его пути, пока не обретёт такое ниспосланное величие, что его заметит даже сам Фениксиец.<br /> <br /> - Из пепла восстанет ещё один король, - прошептал он самому себе. Капитан опять попытался вызвать бойцов, но не услышал ответа. Частоты всё ещё утопали в проклятых помехах. Он подошёл в Байлу и схватил безумца за голову, заставляя поглядеть на себя.<br /> <br /> - И на сей раз я воспряну и никогда не паду.<br /> <br /> ===Семнадцатая глава. Связанная Душа===<br /> Насмехаясь, оно облачилось в его прошлое, скрыло свою суть подо всем, чем он был прежде.<br /> По коже и доспехам смотревшего на него Эйдолона всё ещё ползли огоньки, но он был прекрасен. Совершенен. Был всем, чего лорд-командор лишился, когда его сокрушил гнев Фулгрима. На шее не виднелся уродливый шрам, кожа не обвисла, волосы не истончились. Существо гордо шагало и пыжилось, всем своим видом излучая чистое высокомерие и эфемерную красоту.<br /> Эйдолон помнил эту силу и уверенность. Он думал, что утратил её навсегда, и пусть он больше не был ковыляющим уродом, которого Фулгрим надменно назвал “нелепым и неуклюжим”, лорд-командор оставался тенью себя былого. Конечно, его могущество росло даже теперь. Он верил, что смог бы повергнуть самого Хана в Калиуме. Знал в глубине своей расколотой души, что восторжествовал бы. Он бы сломил Боевого Ястреба и съел его сердце, а из прочных как железо костей высек бы себе трон.<br /> “Но я бы мог стать большим. Мы могли бы. Если бы я не пересёк порог смерти, что бы произошло тогда? Возвысился бы несломленный Эйдолон до ещё больших высот? Стоял бы я сейчас плечом к плечу с Юлием, Избранным Сыном, если бы не навлёк на себя капризный гнев Фулгрима?<br /> <br /> Кем бы я стал? Чем бы я стал?”<br /> <br /> - Что ты такое?<br /> <br /> - '''''Я - твой брат''''', - Король рассмеялся. - '''''Я это ты, ты это я. Когда Фулгрим забрал твою жизнь, когда он поверг тебя, чистая мощь анафема расколола нашу душу'''''.<br /> <br /> - Нашу?<br /> <br /> - '''''Нашу, нашу''''', - повторил призрак. - '''''Твой титул не просто праздное хвастовство, Расечённая Душа'''''. - Нечто зловещее промелькнуло в глубине его глаз, мрачная насмешка и жгучая неослабевающая зависть. - '''''Мы две стороны одной медали, ты и я. Два сапога пара, разбросанные в разные стороны. Один прикованный к плоти…'''''<br /> <br /> - А другой к варпу&lt;ref&gt;Эйдолон в эзотерике — астральный двойник человека, фантом, тень или «тонкое тело». При определённых условиях может являться живым в форме привидения. Можно сказать, что Расколотый Король это эйдолон Эйдолона.&lt;/ref&gt;, - кивнул Эйдолон, понимая.<br /> <br /> Идеальное зеркало его души замерцало, будто преломляясь в тысяче расколотых отражений. Кожа и доспехи засияли светом всех оттенков, разгорающимся всё ярче. Золото вспыхнуло пламенем преисподней, потекло, принимая новые очертания и узоры, растекаясь по пышным пурпурным доспехам новыми созвездиями.<br /> <br /> - '''''Море душ сурово к гостям, но в его пламени можно узнать многое''''', - создание подняло безупречную латную перчатку, рассматривая свои пальцы один за другим. Потом снова поглядело на Эйдолона, и его челюсти разошлись в широкой ухмылке, ощетинившейся лишними зубами. Острыми и ослепительно белыми. - '''''Но я вижу, что и материальный мир не был добр'''''.<br /> <br /> - Я выжил, - ответил Эйдолон, кружа вокруг своего двойника, крепко сжав молот. - Даже преуспел. Теперь я могу насладиться большей силой и влиянием, чем даже до моего… - он запнулся. - До моего унижения. Я наделён силой и мощью, которых не мог и представить. Я чувствую себя так…<br /> <br /> Эйдолон помедлил и протянул вперёд руку, будто пытаясь буквально ухватить мысль.<br /> <br /> - '''''Как будто ты мог бы бросить вызов самим незрелым божкам''''', - с умилением пробормотал Король. - '''''И возможно и мог бы. Как знать, возможно на сей раз под твоим клинком умирал бы Фениксиец, а не наоборот. Или бы ты предпочёл унизить Хана? Расколоть доспехи Преторианца? Сокрушить крылья Великого Ангела своими коваными сапогами? Какая была бы отрада. Величие и чудо в равной мере. Представь, как захрустели бы в твоих зубах их кости, как сладок был бы сок. Мы бы могли это сделать. Вместе'''''.<br /> <br /> - Думаешь, что я нуждаюсь в тебе? - спросил Эйдолон, но голос его дрогнул от сомнения. Ведь он помнил, каково было быть цельным, какой была жизнь, определяемая его мастерством и навыками, а не непрестанными мучениями.<br /> <br /> - '''''Я не думаю, что ты нуждаешься в чём-то, брат мой. Я думаю, что ты жаждешь всего и большего. Ты бы мог по праву стать магистром легиона. И мы оба помним, каким он был в юности. Небольшим, но таким решительным. И ведь его спас совсем не Фулгрим. Фабий воссоздал легион так же, как воссоздал нас. Воля воинов и желания богов избавили нас от забвения.'''''<br /> <br /> - Пустые слова не сделают это правдой, - процедил Эйдолон. Он шагнул вперёд, встал лицом к лицу с собой.<br /> <br /> Пока он говорил, камень вокруг изменился и стал мерцающими кристаллическими кораллами, когда-то образовавшими атоллы Лаэрана. Двойник протянул руку и погладил нарост, содрогнувшийся от прикосновения. Коралл тихо загудел, звеня от песни, очаровательно знакомой, но в то же время ужасающе чуждой.<br /> <br /> Песня. Вечная Песня. Песня Тёмного Принца. Нет… зов Расколотого Короля. Слава, которую они обрели бы вместе.<br /> <br /> - '''''Да''''', - прожужжал дух. - '''''Ты помнишь это могущество, его соблазн'''''.<br /> <br /> - Помню, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - '''''Эта сила может вновь стать нашей. Должна стать''''', - призрак потянулся и взял руку Эйдолона. Первый лорд-командор ощутил, как вместе с огнём по его длани растекается кучающая тупая боль. - '''''Власть унаследуют те, кто достоин ей владеть. Когда наша душа воссоединится, мы сотворим такие чёрные чудеса, какие Галактика не видела прежде. Мы сможем воспарить над наложенными на нас мелочными запретами и найти путь к безграничному вознесению. Стать истинным фениксом'''''.<br /> <br /> Эйдолон отшатнулся, чувствуя как слабеют пальцы. Он посмотрел на искажённую латную перчатку, на прекрасное наследие Горвии, и моргнул. Её кончики почернели и поблекли, как на примелькавшемся снимке. Доспехи истекали пурпуром так же, как он сам - жизненной силой.<br /> <br /> - '''''Ты сможешь стать таким прекрасным''''', - вздохнул дух. - '''''Позволь, я покажу'''''.<br /> <br /> Он поднял руку и провёл пальцами по щеке Эйдолона, и от мягкого прикосновения в голове внезапно вспыхнула невыносимая мигрень. Лорд-командор сжал веки, но всё равно продолжал видеть. Видеть как…<br /> <br /> ''Внутреннее пламя вспыхнуло бушующей бурей, опаляющей вены и артерии, волной чёрного огня ползущей по венам. Кости треснули и срослись вновь от палящего жара. Он становился чем-то большим, чем человек, солнцем, пойманным в костяной клетке, преисподней в людской коже. Сгорающим подношением на алтарях богов.''<br /> <br /> ''Эйдолон умер и вновь возродился. Пойманный в вечном цикле, из которого не сбежать, перекованный и воссозданный силой одной лишь души. Его доспехи раскололись и срослись вновь, словно пройдя через руки трэллов и оружейников.''<br /> <br /> ''Он сам стал наковальней. Стал молотом. Пытаясь кричать гортанью, которая не желала, не могла издавать человеческую речь. Он извергал звуки не-речья, хлещущие изо рта словно кровь, становящиеся связными и материальными в ошеломительной нереальности варпа. Он словно мог разрушить реальность одними словами. Эйдолон был королём-растворцом, горящим светом, зажжённым ещё до первых грёз о человечестве.''<br /> <br /> ''Оно разорвало его на части на молекулярном уровне, а затем вновь соединило в новом причудливом обличье. Его дух замер на полпути между апофеозом и забвением.''<br /> <br /> ''На мгновение реальность могла расколоться, заставить его извергнуть все ниспосланные блага и обратиться потоком ужасов и обезумевшей от варпа плоти, однако он устоял. Свет внутри стал всепоглощающим, пронизывающим его насквозь, воссияли и доспехи.''<br /> <br /> ''Такова была мощь, которой его бы лишил Фениксиец, прячущийся в своих дворцах заблуждений.''<br /> <br /> ''Золотые когти сжались и разжались. Его молот изменился, возвысился и стал громадной увенчанной золотом булавой, по которой ползли пылающие символы. Скрипнули клыки, и между ними проскользнул язык, раздвоённый и шишковатый. Его кожа стала ярко-пурпурной, идеальной и не отмеченной шрамами. Эйдолон превратился в самое близкое подобие бога, каким мог стать, забранный из измерения плоти и вознесённый в Великую Игру, чьи правила он только сейчас начал осознавать''.<br /> <br /> Реальность накатила волной, холодной и давящей. В сравнении с упоительным экстазом видения чувство было таким… пресным. Удовольствие ускользнуло, идущие от почерневшей руки нервы словно умирали. Эйдолон вновь вернулся в безрадостную вселенную, лишённую удовольствий и мирских, и военных.<br /> <br /> Прекрасная война, которую ему обещали, конец сковывающей всё тирании Императора, конец всех пустых банальностей… всё это ускользало из пальцев.<br /> <br /> - Если бы мы были едины, то могли вознестись.<br /> <br /> - '''''Да, вознестись. Стать теми, кем всегда собирались быть. Воителем'''''.<br /> <br /> - Божьим воителем, - задумчиво прошептал Эйдолон. Видение цеплялось за его разум, яростное, яркое, отравляющее каждую мысль. Он чувствовал, как Галактика дрожит под его ногами, словно ожидая.<br /> <br /> - '''''Война Гора Луперкаля сделала нас всех божьими мечами. Их милости питают нас, толкая к новым высотам. Это мощь, которая разобьёт стены Императора и сокрушит его Дворец. Лишь в варпе всё это становится священным'''''.<br /> <br /> - Наши новые боги многое нам дали, - протянул Эйдолон. Перед его глазами пронеслись воспоминания о переходном пространстве между жизнью и смертью, меж материумом и имматериумом.<br /> <br /> ''Когти разрывали его на части так же легко, как острый клинок анафема. Свысока доносился звучный смех, словно над ним веселились сами боги. Он разлетался на части, его мысли и воспоминания расщеплялись.''<br /> <br /> - Но также они взяли с нас плату.<br /> <br /> - '''''Так давай же обратим их труды вспять. Брат мой, ни к чему нам враждовать. Просто впусти меня. Открой свою плоть моему величию, и вместе мы будем неудержимыми'''''.<br /> <br /> - Открыть мою плоть? - переспросил Эйдолон.<br /> <br /> - '''''Одно тело, одна душа. Твоя физическая суть вновь связанная с моей трансцендентной силой. Вместе мы будем завершёнными'''''.<br /> <br /> '''''Покорись…''''' - зашелестели голоса, становящийся всё громче хор шёпотом отовсюду вокруг. Он слышал как они повторяют это слово вновь и вновь, вонзают в его разум словно иглу.<br /> <br /> Вместе они будут сильны. Достаточно могущественны, чтобы подчинить себе весь легион. Вознестись над изъянами плоти, действительно воспарить. Преуспеть. Получить то превосходство, которое он всегда заслуживал.<br /> <br /> ''Но также они взяли с нас плату''.<br /> <br /> Эйдолон тяжело сглотнул.<br /> <br /> - Ты ждёшь, что я покорюсь тебе? - внезапно зарычал лорд-командор. Кораллы Лаэрана раскололись и опали. На их месте вознеслись вздымающиеся шипы трупных деревьев Убийства, смыкающиеся вокруг, вонзающиеся в их плоть. Они вцепились и в совершенного, и в несовершенного, и кровь запятнала бледную кожу.<br /> <br /> В его ушах звенели насмешки Торгаддона. Дерзкое непокорство Тарвица. Высокомерная ухмылка Люция.<br /> <br /> ''Чужая слабость. Вечно всё портящаяся''.<br /> <br /> Он поглядел на идеальное отражение собственной души. На танцующие в её глазах безумие и тоску. Более того, голодное отчаяние. Абсолютную жажду. ''Высокомерие''. Эйдолон прекрасно помнил всё это. Каково было быть таким уверенным в своих силах и не знать ничего, кроме жажды большего.<br /> <br /> Стал ли он с тех пор чем-то большим или меньшим?<br /> <br /> Для Эйдолона смерть стала не концом, а началом. Возможностью, в которую он вцепился окровавленными руками. Однажды он дрогнул и пытался найти лекарство, отыскать ответ. Глупую надежду. Не потому, что он не мог его обрести, но потому что не нуждался в нём&lt;ref&gt;Подробнее в рассказе &quot;Любовь к судьбе&quot; https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%9B%D1%8E%D0%B1%D0%BE%D0%B2%D1%8C_%D0%BA_%D1%81%D1%83%D0%B4%D1%8C%D0%B1%D0%B5_/_Amor_Fati_(%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7)&lt;/ref&gt;.<br /> <br /> ''Я действительно познал себя, лишь будучи сломленным. Воспрял лучшим из пепла, как и наш легион.''<br /> <br /> Эйдолон ударил двойника в нагрудник кулаком, вдавливая вглубь ветвей, умасляя его мукой.<br /> <br /> - А может лучше я просто заберу твою силу? - его горло засвистело, задрожало, словно от вот-вот готовой вырваться наружу бури. Эйдолон сдержал ярость и заставил себя улыбнуться. - Так чем мы станем, если я присвою твою мощь? Неужели ты думаешь, что я позволю управлять собой слабой грани себя? Отсечённый, не отсечённый… ты сбежал от нас. Сдался. Покорился варпу. Ты - слаб.<br /> <br /> - '''''Умолкни!''''' - зашипел Король. На миг идеальный фасад раскололся, открывая взору истинный ужас. Его кожа оказалась бледной как смерть и натянутой на череп, а меж поджатых чёрных губ сверкали заострённые зубы. Существо было облачено в пародию на доспехи Астартес, изломанную и лязгающую, сломавшуюся за целые геологические эпохи мучений. Отмеченную царапинами, накладывающимися друг на друга, словно в примитивной попытке отследить ход времени. Пурпур иссёкся, и лишь воспоминание осталось от позолоты.<br /> <br /> Эйдолон не отшатнулся. Он отстранился от врага, двигаясь с привычной лёгкостью. Создавая дистанцию между собой и тварью, называющей себя его братом.<br /> <br /> Он уставился на искажённый клок своей души, увидев чем тот был на самом деле. Кошмаром даже по меркам Третьего легиона. Не потому, что та была чудовищем, а потому что она пресмыкалась перед чудовищам.<br /> <br /> - Зря ты прошёл по этому пути, - процедил Эйдолон. - Лучше бы ты отдался забвению, чем опустился и стал лишь их игрушкой.<br /> <br /> - '''''Я не марионетка!''''' - зарычала его душа. Её нематериальная оболочка задрожала и исказилась, двигаясь словно тепловая волна, как ползущий по лиминальному пространству свет натриевой лампы. А затем бросилась вперёд, вцепившись в него. Когти из чёрного пламени впились в доспехи, и Эйдолон зашипел от боли.<br /> <br /> А потом она прошла.<br /> <br /> Поглощённые жаждой существа ощущения угасли. Доспехи почернели, потрескались, и Эйдолон ощутил как то же происходит с кожей. Вспышка агонии, а затем - ничего. Под напором энергии распадались нервы. Пропадал ниспосланный Тёмным Принцем дар. Вечная Песнь творения запнулась и утихла, сменившись ужасающим безмолвием зияющей гробницы. Великая симфония оставила Эйдолона.<br /> <br /> Вокруг забурлили горящие тени, вихрем смыкающиеся меж надгробных камней воспоминаний. Эйдолон закружился, размахивая молотом, но даже его мерцающее поле не смогло изгнать тьму.<br /> <br /> А затем из мрака вновь появился Король.<br /> Демонический отголосок его души ухмыльнулся гниющими зубами. Жизненная сила потекла в его вытянутую руку, обновляя и изменяя её. Мерцающий образ застыл, на его месте вновь возникла идеальная иллюзия.<br /> - '''''Я не хотел, чтобы до этого дошло, брат. Лучше бы ты покорился. Ты бы познал все уготованные тебе Слаанешем удовольствия. Невиданную агонию и экстаз'''''.<br /> Эйдолон резко отвёл руку и вновь занёс молот.<br /> - Ты не получишь мою плоть. Если так хочешь, попробуй её вырвать.<br /> На кончиках пальцев дьявольского духа вспыхнуло чёрное пламя, стекаясь в новый узор. Вокруг него заплясали тени, сгущаясь, становясь прочнее, а затем опалённый клок измученной реальности раскололся и слился воедино.<br /> Эйдолон позволил себе горький смешок, увидев как проявляется призрачное оружие. Какую знакомую форму принимают тени и пламя. Он даже мог представить, как оно будет бить…<br /> ''Летящий к его горлу разящий клинок, блестящий, пусть и из мёртвого камня. Реликвия-орудие просвещения. Меч, проливший кровь самого магистра войны.''Тело Эйдолона содрогнулось от воспоминаний о предсмертных корчах. А его враг поднял отголосок анафема в насмешливом салюте.<br /> - '''''Ах, так ты не забыл?''''' - проворковал Король, шагая вперёд. Его бледное лицо скривилось в гримасе муки и ненависти. - '''''Боль того мгновения преследует тебя, но я? Она - часть меня. Я страдал и разбивался о волны, пока Фабий возвращал тебя к жизни. Ты обрёл второй шанс. И плясал под дудку Фулгрима. Повитуха его возвышения, не задумывавшаяся о своём!'''''<br /> <br /> - Я заслужил своё место в легионе, и не важно что лают мне в спину шакалы. Под моим знаменем марширует треть легиона. Я - тот, кто ведёт их к Терре. Так пускай другие сплетничают и строят козни. Я превыше их. И если и есть достоинства в поисках совершенства, я - тот, кто воплотил их и превзошёл былые границы!<br /> <br /> Последнее слово вырвалось изо рта психозвуковой волной. Демоническая душа отшатнулась, кривясь. Сжатый в её руке клинок утратил цельность, тихо завопив в ответ. Эйдолон же поднял “Славу вечную” обеими руками, готовясь к бою.<br /> <br /> - Давай же, слабак. Я испытаю своё мастерство против самого себя. Посмотрим, делает ли нас сильнее плоть или дух!<br /> <br /> И почти в унисон две враждующие половины ринулись друг на друга среди вихря сияющих теней.&lt;br /&gt;<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Дети Императора]]<br /> [[Категория:Ересь Гора / Horus Heresy]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%AD%D0%B9%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%BD:_%D0%97%D0%BB%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%B9_%D0%9C%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%82_/_Eidolon:_The_Auric_Hammer_(%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D0%B0)&diff=28612 2025-07-13T16:17:16Z

<p>Йорик Неповторимый: /* Семнадцатая глава. Связанная Душа */</p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =17<br /> |Всего =20<br /> }}<br /> {{Книга<br /> |Обложка =Auric.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Марк Коллинз / Marc Collins<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =Ересь Гора: Персоналии / Horus Heresy: Characters<br /> |Сборник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}<br /> ''«Мы все без исключения искатели истин. Лишь в единстве мы сможем достичь просвещения, добиться его через единодушное стремление к абсолютному совершенству. Наши идеалы родились в пепле считавшихся мёртвыми миров, Терры и Кемоса, и ныне мы несём их к далёким звёздам. И я скажу вам, что Галактика заслуживает управления одним правителем, единства пути и цели. И когда мы этого добьёмся, когда соберём воедино всё некогда сокрушённое раздором, лишь тогда человечество унаследует идеальный космос».''<br /> <br /> ::::::::::приписывается примарху Фулгриму при освобождении Татрикалы<br /> <br /> <br /> ==Действие первое: Разум==<br /> <br /> <br /> ===Первая глава. Сыны Феникса===<br /> <br /> <br /> В дни до обретённого просветления бившиеся в Великом крестовом походе воители нерушимо верили, что на кораблях не могут обитать призраки. Не по-настоящему. Конечно, механикумы проповедовали о духах машин, а матросы-пустотники цеплялись за позабытые суеверия, но отборные легионеры-астартес из несравненного боевого братства третьего легиона видели в их рассказах лишь смехотворные мифы из позабытых эпох. <br /> <br /> Но теперь в коридорах «Платы за грех»&lt;ref&gt;«Плата за грех — смерть», — послание к римлянам апостола Павла 6, стих 23.&lt;/ref&gt; таилось безумие.<br /> <br /> Полёт с Улланора было никто бы не назвал ни лёгким, ни скучным. Изолированные корабли дрожали, будто в лихорадке, их корпуса содрогались, словно измученная плоть. Уже бывшие обычным делом среди смертного стада самоубийства участились. Вознёсшиеся же над этими слабостями воины третьего легиона стали отрешёнными и тревожными, преследуемыми той неведомой силой, что рыскала по отсекам великого корабля будто высший хищник, жаждущий найти и вцепиться в самое его сердце.<br /> <br /> ''Преследуемые''. Сама эта мысль вызывала отвращение. Но в машинах обитали призраки, что пробрались на корабли флотилии из эфирной пустоты и начали охотиться. Прежде невозможные и немыслимые явления стали даже слишком обыкновенным делом, а блаженное неведение об истинном облике Галактики — позабытым воспоминанием. Времена менялись, и иногда они даже не осознавали, как сильно.<br /> <br /> «Время изменило столь многое», — подумал Эйдолон&lt;ref&gt;«By a route obscure and lonely, / Haunted by ill angels only, / Where an Eidolon, named Night, / On a black throne reigns upright». Стихотворение «Dream-land» Эдгара Аллана По.&lt;/ref&gt;, первый лорд-командор.<br /> <br /> Он больше не был тем же созданием, что билось в безвкусных завоеваниях Великого крестового похода. Пусть те испытания и сделали его отпрыском легиона, истинным сыном Феникса, по-настоящему и до глубины души его изменили именно годы новой войны.<br /> <br /> Некогда Эйдолон, унаследовавший генетическое величие самого примарха, был прекрасен. Пожалуй, в том, что сам Фулгрим и забрал его красоту заключалась великолепная ирония. На шее Эйдолона до сих пор оставался едва заживший шрам от раны, рассёкшей не только плоть, но и душу. Даже когда вся шея содрогалась от действия звуковых органов, коими Эйдолона удостоил старший апотекарий, шрамовая ткань не поддавалась, а скорее с трудом прогибалась и сжималась с каждым судорожным движением, сковывая лорда-командора. Кожа побледнела так, словно из тела вытекла вся кровь, а глаза помутнели и слезились. Его волосы, высохшие и пожухшие, будто мёртвая трава, свалялись на боку.<br /> <br /> Да, когда-то он был прекрасен... но это было давно, а затем всё не отнял каприз полубога.<br /> <br /> «Подходящий конец, не правда ли? Зависть всегда была одним из твоих многих изъянов, отец».<br /> <br /> Эйдолон выбросил мысль из головы. Она ведь выставляла в некрасивом свете и его, и Фулгрима. А демоническая сущность вознёсшегося примарха, обрётшего апофеоз Феникса до сих пор ощущалась на корабле. И после унылого совета на Улланоре едва ли стоило привлекать внимание прародителя.<br /> <br /> Да и мысли Эйдолона занимали и другие дела. Он чувствовал себя измученным, выслеживаемым. ''Преследуемым''.<br /> <br /> Нечто шептало и ворковало над его ухом, и он склонил голову назад и начал биться затылком об командный трон, будто боль могла избавить его от угрозы. С каждой пробегающей по горлу дрожью шея раскачивалась то в ту, то в другую сторону, словно у детской марионетки, лишённой равновесия и карикатурной игрушки. Казалось, что кружащее вокруг него создание, существо, что извивалось и корчилось прямо за завесой реальности, было так близко, что оно могло к нему прикоснуться. Мысленно Эйдолон уже ожидал ощутить вырезаемые на его коже когтями огненные письмена и сомкнувшиеся на глотке клыки.<br /> <br /> После стольких дней охоты... возможно, кульминация даже принесёт ему истинное удовольствие. И Эйдолон жаждал его ощутить и посмаковать.<br /> <br /> Вокруг вздымались стены мостика «Платы за грех», средоточия поблекшего великолепия. Корабль некогда был так же прекрасен, как и его хозяин, и вместе с ними вознёсся и преобразился высвобожденными страстями легионеров. Теперь с железных рёбер потолка свисали знамёна из хлопающей человеческой кожи, а стоявшие по углам зеркала отражали как сокрушённое великолепие, так и образы того, чего не могло существовать. Отражения двигались то слишком быстро, то слишком медленно, а иногда пристально наблюдали за отражёнными, когда те в них не глядели. Случалось, что Эйдолон и сам ловил на себе взгляды двойника из треснувшего зеркала, скалящегося и насмехавшегося. Воплощённой насмешки с его собственным лицом. Лорд-командор мог поклясться, что чувствовал с каким презрением его осуждало это расколотое отражение. Он встряхнулся, выбросив дурное воспоминание из головы, и расправил плечи.<br /> <br /> — Доложите обстановку, — проворчал он, вставая с командного трона. По краям пьедестала влажно мерцали вырванные кости, переливались дьявольским светом, бросавшим отблески на края ржавых и потрескавшихся доспехов самого Эйдолона.<br /> <br /> Лорд-командор протянул вновь дёрнувшуюся руку к подлокотнику и погладил рукоять прислонённого к нему громового молота. То была Слава вечная, выкованное с непревзойдённым мастерством оружие, коим Эйдолон бился со всем подобающим пылом и мастерством с тех пор, как им его одарил сам примарх. Он отвернулся от молота и заговорил сам с собой.<br /> <br /> — Теперь мы знаем своё предназначение, — вздохнул он. — И Галактика наконец-то всё поймёт так же, как пришлось нам. — он моргнул, и его затуманенные глаза заметались от внезапной жажды новых ощущений. — Доложить обстановку! <br /> <br /> Эйдолон не был уверен, было ли дело в том, что он так глубоко погрузился в раздумья, что ничего не услышал, или же ещё остававшиеся на посту существа не услышали его, поглощённые собственными маниями.<br /> <br /> В любом случае, для кого-то в его положении это была непростительная оплошность.<br /> <br /> — Флот сохраняет строй, достопочтенный господин, — прохрипело создание, бывшее теперь магистром ауспиков корабля. На месте глаз у бесполой твари остались сшитые и опустевшие провалы. Подключённая и вбитая в спину паутина проводов непрестанно посылала сенсорную информацию прямо в нервную систему, каждым потоком вызывая когнитивный резонанс и перегрузку нейронов. Существо корчилось и скулило, отдавшись экстазу полного подчинения своему долгу и страстям. Но сквозь хор приглушённых довольных стонов Эйдолон слышал презрительный смешок.<br /> <br /> — Пришли доклады от «Величавого клинка» и «Сломленного монарха», «Вечной обители» и «Его воплощённой красоты». Транспортные суда акусилии тоже в пути. Третий миллениал держит строй, милорд.<br /> <br /> Третий миллениал. Он улыбнулся. Именно их он взял под своё командование на пути к Терре. Такой сброд, но на пылающей коже тронного мира они станут гордо, как боги...<br /> <br /> '''Жатва будет и в самом деле обильной. Но они могут стать большим. Мы можем...'''<br /> <br /> — Замечательно, — ответил Эйдолон заставив себя не обращать внимания на насмешки, и нажал на вложенные в костяные подлокотники драгоценные камни, кричащие, подмигивающие ему. Рубин и изумруд, янтарь и сапфир. Заработали системы, устанавливающие связь с другими кораблями флотилии даже сквозь потоки варпа. С антенн сквозь бесплотное безумие полетели сигналы к кораблям других командующих летящей к Солнечной системе армадой. Один за другим возникали воины третьего легиона, их сотканные из гололитического сияния эйдолоны&lt;ref&gt;Эйдолон (др. -греч. εἴδωλον — «изображение, '''образ'''; привидение, призрак; подобие, видимость».&lt;/ref&gt;, пронизанные пагубной паутиной эфирных помех.<br /> <br /> — Ах, брат мой... — зашипел со сдержанным весельем Юлий Каэсорон. — Чем ближе мы к тронному миру, тем ты всё невыносимей. — Образ задрожал от смеха, и искажённое лицо первого капитана подалось вперёд. — Всё ещё прикидываешься господином. Фениксиец вернулся к нам, весь легион собрался воедино. Пора бы тебе убрать руки со штурвала, а?<br /> <br /> — Ну кто-то же должен проследить, чтобы ты по капризу не влетел прямо в звезду, Юлий, — хмыкнул Эйдолон. — Не забывай, что я — старший по званию, и по праву заслужил обязанность быть сторожем и тебя, и твоих воинов. Этот долг мне вверил наш блудный отец. — Он умолк, а затем склонился вперёд, чтобы заглянуть прямо в отражавшиеся глаза Избранного Сына, и лишь тогда процедил. — Так кто первым присоединился к нему на Улланоре?<br /> <br /> — Да, ты первым бросился к его ноге. А другие его искали, пока ты попусту тратил время. Тщетно выслеживал Шрамов, если не ошибаюсь? А затем пресмыкался и выпрашивал крохи у Мортариона. — Каэсорон хихикнул, и изображение зарябило, замерцало по краям изувеченного лица. — Признаюсь, что удивлён, что с такими разными интересами ты вообще сюда добрался. Я-то думал, что ты и твои войска будут валять где-то дурака, предаваясь своим страстям и забыв о наших новых хозяевах. Наших новых богах, примархе и магистре войны.<br /> <br /> — Неудивительно, что во мне ты видишь свои собственные оплошности и изъяны, Юлий. — Он покачал головой, и высохшие волосы слабо захлопали по щеке. Ещё одно напоминание об цене перерождения. — Я сражался в кампаниях магистра войны. Выслеживал его врагов, чтобы сломить их. Я помню, что значит служить общей цели.<br /> <br /> — Но всегда на своих условиях.<br /> <br /> — А других и быть не может. — Эйдолон махнул рукой, показывая не на гололит, но стоявших за ним воинов.<br /> <br /> По его призыву три стоявших на коленях легионера поднялись с колен и выступили вперёд все как один, не сводя с командующего полного смешанных чувств взгляда. Зависть боролась с уважением. Показная гордость душила страх. Они истекали богатым коктейлем чувств, отражавшимся в каждом движении, в каждой позе, даже в тихом урчании их доспехов.<br /> <br /> Капитан Малакрис облачился в скверну, словно в триумфальную накидку. Он содрал со своих доспехов всю позолоту и пурпур Детей Императора и перекрасил их бешеный калейдоскоп цветов. У некоторых оттенков даже не было имени на языке людей, ибо они были вырваны из самого варпа. Малакрис помазал себя кровью демонов, добытой в боях или отданной ими добровольно в плату за эзотерические сделки и нечестивые клятвы, и  сиял капризным светом варпа. По краям его наплечников начали расти острые как иглы крошечные клыки, вне всяких сомнений заканчивающиеся костяными крючьями внутри самих доспехов, способными с каждым движением царапать и чесать плоть легионера. На латные перчатки были установлены парные молниевые когти, некогда выкованные оружейником, а теперь изогнувшиеся, словно у чудовищной хищной птицы. Выкованный в виде дерзкого оскала кричащего орла шлем висел на боку, и изменённый облик воина видели все.<br /> <br /> Некогда лихое лицо воителя оплавилось, словно воск. Прямо в череп были вбиты украшенные драгоценностями штифты, а складки вытянутой кожи украшали кольца. Похоже, что Малакрис даже освежевал свою макушку до костей, мерцавших в суровом свете мостика.<br /> <br /> Воциферон же до сих пор выглядел как стройный и даже элегантный мастер клинка былого легиона. Служившие ему в прошлых битвах доспехи не украшала скверна, лишь запечатанные золотом отметки. Залитые металлом трещины петляли по совершенному пурпуру словно роскошные реки. В ножнах на поясе висели две сабли, чьи клинки были отполированы до блеска бережно заботящимся о них хозяином. Оружие к вящему восхищению и радости технодесантников легиона выковал сам Воциферон. Легионер носил шлем, скрывая под ним свои резкие черты лица и золотистые волосы. Малакрис стал воплощением губительных перемен, Воциферон же уподобился скале, не покоряющейся приливу излишних изменений. То, что он преуспел в этом в таком братстве и остался образцом Палатинских Клинков посреди воинов-сибаритов, свидетельствовало о его решимости и самоконтроле.<br /> <br /> Эйдолон почти завидовал уверенности брата.<br /> <br /> Последним из трёх был Тиль Плегуа из Какофонов. Певец разрушения. Зенит, кульминация, сингулярность всего, к чему стремился Малакрис и что отвергал Воциферон. Его глаза были растянуты, а нити впивались в плоть на одной стороне лица и кости на другой. По воле капризных богов после преображающей эйфории Маравильи, Тиль содрал с правой стороны лица плоть, оставив лишь жуткий оскал костей и вечно терзаемых спутанных нервов, украшенный вырезанными странными символами и замысловатыми образами невоздержанности.<br /> <br /> Доспехи покрывали усилители звука и вокс-рупоры, прикрученные и приваренные к растянутым пластинам. Между механизмами кружили в зловещем танце мириады безумных оттенков, отчего Тиль выглядел не воином Детей Императора, а скорее нарисованной сумасшедшим и ожившей картиной. Его горло дрожало и гудело, ведь воин обрёл подобие даров самого Эйдолона, и лорд-командор знал, что любой услышавший голос Тиля рисковал сойти с ума. Его голос до сих пор отдавался отзвуками трансцендентных мелодий, каждое слово казалось отражением некой величественной и немыслимой симфонии.<br /> <br /> — Мои чемпионы готовы к битве, — сухо добавил Эйдолон, вновь отмахнувшись от жуткого скалящегося лица Каэсорона. — Я взял под своё руководство третий миллениал, и они проявили себя достойными слугами и приятной компанией, — он помедлил, заставив искажённое лицо скривиться в улыбке. — По большому счёту.<br /> <br /> — А ты никогда не разбирался в характере легионеров, а? — фыркнул Каэсорон, и гололит вновь пошёл рябью и искрами. И среди частиц проекции что-то появилось. Эйдолон увидел в замершем мгновении нечто, пойманное будто насекомое в янтаре, скалящееся лицом, от которого застыл даже он.<br /> <br /> ''Демона''.<br /> <br /> Мысль пронеслась по сознанию как волна. Эйдолон больше не слушал ехидные и тщеславные заявления Каэсорона. Он видел лишь сущность, притаившуюся среди слов. Мерцающие от слюны клыки на лице, искажённом в гримасе лихорадочного упоения болью. На мимолётный миг Эйдолон будто увидел в существе отражение самого Фениксийца, но оно исчезло. У демона не было истинного обличья. Призрачное создание плыло, корчилось, насмехалось.<br /> <br /> '''Брат...'''<br /> <br /> Шёпот доносился не снаружи — изнутри. Череп загудел от слабой боли, и Эйдолон подался назад, прикоснувшись плотью к костяным шипам на троне. Он постучал головой по металлу, выдохнул.<br /> <br /> '''Родич'''...<br /> <br /> Вновь прошептало существо, и в каждом слове звучали обещания откровений. Эйдолон знал, что если он хоть немного расслабится, то существо найдёт себе опору, проскользнёт внутрь, опустошит его.<br /> <br /> Но демоны были лишь прахом мечтаний и отравленных обещаний.<br /> <br /> — Брат? — вновь донёсся до него голос Каэсорона. Первый капитан бросил на Эйдолона уничижающий взгляд, и мрачно усмехнулся. — А ты не здоров, первый лорд-командор. Возможно, пора бы тебе дать прикормленным врачам позаботиться о твоих хворях, а? — Образ вновь содрогнулся, и Каэсорон отвернулся, посмотрел на что-то невидимое безумным взором. — В следующий раз мы поговорим, когда по воле нашего отца вернёмся домой. Тогда и начнётся пиршество. Надеюсь, что увижу тебя в бою, лорд-командор. Будет... воистину приятно на это посмотреть.<br /> <br /> Эйдолон просто кивнул, сжав зубы.<br /> <br /> — Уверен, что удовольствие будет взаимным, Избранный Сын. — Он всё же заставил себя улыбнуться. — Терра станет кульминацией нашего пути и горнилом, где мы наконец-то станем теми, кем всегда должны были быть.<br /> <br /> Мысль о потенциале... действительно будоражила. Сама Терра, тронный мир, вскрытый и жаждущий их внимания. Население станет добычей, старые соперники падут. После начнётся время собирать камни, Фабий будет строить опыты, легион обретёт плоды трудов своих, возвышение самого Эйдолона завершится. Он был первым лордом-командором. Для него найдётся достойное место в новом Империуме... Впрочем, ещё надо было сломить последнюю баррикаду.<br /> <br /> Предстояло взять и отстроить заново из пепла Дворец, достойный ждущих за завесой тронов самих богов.<br /> <br /> — Вскоре нам надо будет позабыть обо всех иных распрях, — заявил Каэсорон. Гололит вновь замерцал, и корабль содрогнулся, словно связанный с ним пагубной симпатической связью.<br /> <br /> — Пришла пора тебе наконец-то...<br /> <br /> — '''Присоединиться к нам''', — выдохнул вместо первого капитана демон. Тварь посмотрела на Эйдолона глазами, затуманенными бельмами, но сияющими призрачным пламенем. В это идеальное мгновение застывшее перед угасающим образом Юлия Каэсорона существо подняло когтистую лапу, словно руководя исполнением симфонии, и махнуло рукой в унисон с мелодией, которую слышало лишь оно.<br /> <br /> А затем корабль затрясся, завопил, и всё погрузилось в пламя под хохот порождений запределья.<br /> <br /> <br /> ===Вторая глава. Разорванная завеса===<br /> <br /> <br /> По всему охваченному безумием мостику пронзительно завыли сирены, уже давно усиленные, чтобы привлекать внимание даже испорченных вседозволенностью сумасшедших.<br /> <br /> Эйдолон вскочил с трона и побежал к надрывающимся пультам, выкрикивая приказы и съёжившимся рабам, и медлящим воинам.<br /> <br /> — Шевелитесь, шавки! По постам! Объясните, что происходит, иначе я с вас шкуру спущу!<br /> <br /> Сервы разбегались с его пути и отпрыгивали, будто в танце. Впереди нёсся Малакрис, размахивая когтями. Радостно сверкнув глазами, капитан взмахнул сверкающей перчаткой и ударил замешкавшегося слугу в висок, а затем набросился на ещё падавшего раба, сорвав с пояса пыточные клинки. В дрожащем свете люменов он начал резать и колоть, сдирая длинные полосы кожи. Теперь доспехи его окрасились и обычной кровью. Малакрис подался вперёд, чтобы с упоением слизнуть с клинка жизненные соки вопящего в агонии смертного. <br /> <br /> Под высокими сводами вспыхнул ведьмовской огонь, осветив безвкусные мозаики, что алчно наблюдали за происходящим хаосом слишком настоящими глазами. Корабль словно дышал, под напором сокровенной силы стены то сходились, то выгибались наружу. Малакрис завороженно посмотрел вверх, вожделея встречи со страстными созданиями, ждущими за пеленой.<br /> <br /> Воциферон даже не вздрогнул. Он стоял на месте, будто проглотив шомпол, положив ладонь на рукоять и готовясь встретить грядущую бурю. Тиль Плегуа следовал за Эйдолоном по пятам. Его звуковые орудия гудели, набирая силы перед неизбежным крещендо.<br /> <br /> С неожиданным грохотом начали подниматься створки, втягиваемые обратно в ниши, и взгляду отрылось кипящее безумие варпа. Имматериум вцепился в корабль со всей своей злой страстью. Надрывающееся поле Геллера дрожало и шло рябью голодных лиц, напирающих на тончайшую завесу реальности. А сквозь треск помех из заработавшего вокса в какофонию ворвались новые вопли. Навигатор ответил на вызов бессловесным воем чистой муки. Хмыкнув, Малакрис резко обернулся, словно учуявшая приправленное пряными страданиями мясо собака.<br /> <br /> Эйдолон вздохнул и отвернулся от одурманенного безумца в Воциферону.<br /> <br /> — Проверь, что там с навигатором. Надо вырваться из варпа, потом посмотрим, может ли этот червь ещё служить или нет. — Он сплюнул на палубу. — Нужно понять, где мы находимся. Восстановить связь с нашим флотом. Мы на пороге величайшего сражения, и я никому не дам выставить меня медлительным увальнем!<br /> <br /> Воциферон кивнул и зашагал прочь через толпу.<br /> <br /> Первый лорд-командор наблюдал, как его посланник исчезает из виду, а затем повернулся к матросам. Он подхватил молот и взмахнул «Вечной славой», показав на измученную пустоту за окнами.<br /> <br /> — Выведите нас из этих миазмов. И живее. Если вскорости я не получу приятных вестей, то начну с ломки ваших костей.<br /> <br /> Из ям и альковов вокруг прозвучал хор покорных голосов. Эйдолон зашагал по мостику, а за ним последовали Тиль и Малакрис, не сводя взгляда с отчаявшихся и изувеченных рабов. Мостик содрогался от страха, смешавшегося с вонью экскрементов людей, не способных их в себе удержать под суровым взором хозяина. То тут, то там Эйдолон прикладывал к затылку слуги край не снабжаемого энергией молота и наблюдал, как они застывают на месте. По иссечённой шрамами коже лился пот, от непокорных страстей языки хлестали губы. Раздираемые желанием покончить со всем и надеждой на продолжение жалкой жизни рабы одновременно страдали от внимания легионеров и алкали встретиться со всем жаром их гнева.<br /> <br /> — Благороднейший господин, — проскулил один из них. — Наши сенсоры слепы, а корабль застрял в варпе. Мы не можем вырваться из имматериума. Мы пытались, но похоже застыли в буре. Она удерживает нас по обе стороны завесы, будто божьи когти.<br /> <br /> — Мне не нужны ваши оправдания, — процедил Эйдолон. — Я хочу...<br /> <br /> '''Освободиться.'''<br /> <br /> Прошипел ему прямо в ухо насмешливый голос. Эйдолон резко обернулся, замахнувшись мгновенно окутавшимся током молотом. Он оскалился, готовясь сразиться с... пустотой. Малакрис искоса поглядел на него и зловеще ухмыльнулся, почуяв слабость.<br /> <br /> — Какой ты дёрганый, Эйдолон, — вкрадчиво заговорил легионер. — Едва ли это подобает лорду-командору.<br /> <br /> — Капитан, если думаешь, что можешь справиться лучше — попробуй, я не против. Даже с удовольствием посмотрю, как ты тщеславно машешь кулаками, ожидая, что остальные станут выполнять твои приказы. — усмехнулся Эйдолон, положив молот на плечо Малкриса. — Помни своё место, щенок.<br /> <br /> — Как я могу о нём забыть? — прошептал капитан, склоняя голову к когтям молота. Опасно близко к включённому силовому полю. Разряды статики будто молния проскочили между пластинами доспехов и оружием. Энергия пролетела к палубе прямо сквозь кости, висящие на коже кольца зазвенели. — Интересно, может ли кто-то кроме Фениксийца сбросить тебя с пьедестала? <br /> <br /> — Малакрис, твоя болтовня меня утомляет. Скрашивай свою скуку чем-нибудь ещё. — Эйдолон склонился вперёд, и его обмякшие губы насмешливо скривились. — Меня ведь не так легко заменить. А вот тебя? По воле моей из плоти третьего могут создать сотню новых ублюдков, и каждый из них будет тебе ровней.<br /> <br /> Но не успел Малакрис на это ответить, как внимание обоих привлекло шипение открывающейся двери.  <br /> <br /> Посуровевший лицом Воциферон вошёл на мостик, прикрывая одной рукой сгорбившегося человека в рваной накидке. С запястий и лодыжек смертного свисали разорванные позолоченные цепи, с каждым тяжёлым шагом скрежетавшие по палубе. <br /> <br /> Мастер клинка остановился и слегка подтолкнул человека вперёд. Капюшон соскользнул с головы, и Эйдолон увидел, что именно случилось со старшим навигатором Тошеном Меларом.<br /> <br /> Смертный расцарапал себе лицо, вонзив в него когти так глубоко, что на щеках остались кровавые борозды. Похоже, что он вырвал собственными пальцами и обычные глаза, но внимание Эйдолона привлекла жуткая рана на лбу. Навигатор снял повязку и выдрал из черепа варп-око. Взгляд лорда-командора скользнул по окровавленной накидке к протянутым и дрожащим рукам, вымазанным в кровавых клочьях, всё ещё сиявших внутренним светом.<br /> <br /> Да, то что навигатор избавился от своего дара говорило о многом.<br /> <br /> — Оно поёт, — прошептал Тошен. Он поднял голову и посмотрел пустыми глазницами прямо на Эйдолона, будто всё ещё мог видеть. — Царственный глас зовёт и поёт, и иное море стонет в ответ, и все мы падаем с ними прямо в самые недра. Уж лучше тьма. Я выбрал. Я был избран...<br /> <br /> — Свяжите его, — вздохнул Эйдолон, шагнув вперёд. — Ну почему нас всегда загоняет в угол слабость низших созданий? <br /> <br /> Никто не ответил. Он покачал головой, занося молот.<br /> <br /> Он никогда не любил навигаторов. Не по настоящему. Немногие стремились познакомиться с такими существами, а ещё меньше чахлых аристократов, выращиваемых из необходимости, были достойны его внимания. Каждый их благородный дом стал брызжущим интригами кипящим котлом мутаций, чьи отпрыски давно лишились человечности и преобразились, пройдя сквозь позабытые испытания Тёмного Века.<br /> <br /> «Инструменты, вот кто они такие даже в лучше дни, — подумал он, глядя на изувеченного Тошена. — А этот — сломан».<br /> <br /> — Оно видит тебя, — пробормотал, смеясь, навигатор и показал на Эйдолона дрожащим пальцем. — Знает тебя. Но не жди помощи. Лишь неизбежный конец. Лишь...<br /> <br /> Молот опустился.<br /> <br /> Окутанный энергией боёк молота расщепил череп Тошена на атомы. Тело рухнуло, в последний раз взмахнувшие руки подняли золотые цепи вверх, во все стороны полетели тускнеющие клочья варп-ока и брызги горелой крови. Воциферон отшатнулся, поражённый вспышкой внезапного гнева господина. Эйдолон же шагнул вперёд, сверля яростным взглядом труп.<br /> <br /> — Вот цена слабости. Вы меня слышите? Вы все поклялись мне в верности и службе, и я ожидаю, что вы выполните свой долг. А если нет — умрёте от моей руки, прежде чем до вас дотянутся враги! — он повернулся на месте, чтобы все увидели застывшую на лице свирепую гримасу и вздувшиеся вены шеи, дрожащей от нарастающей силы едва сдерживаемого крика. — Расколите прутья нашей клетки, или же я расколю вас всех до единого.<br /> <br /> Он обернулся и вышел с мостика, оставив позади лишь хнычущих рабов и бесполезных слуг. И всё же Эйдолон слышал насмешки, теперь повсюду и всегда преследовавшие его.<br /> <br /> <br /> ===Третья глава. Призраки===<br /> <br /> <br /> «Теперь мы боимся привидений? Сходим с ума от страшных теней?»<br /> <br /> Эйдолон скривился. Его путь по шумным коридорам корабля лежал через залы, где погасили весь свет, чтобы в тайне ото всех взглядов предаваться порокам, а в других люмены перегрузили так, что на них было больно смотреть. Третьи же светильники уже начинали мерцать цветами иных миров под вой непрекращающихся сирен.<br /> <br /> Теперь поисками новых горизонтов занимались не только следопыты и капитаны Великого крестового похода, а опыты перестали быть уделом вечно разраставшегося апотекариона. Ныне тяга к ним пустила корни в сердцах каждого из Детей Императора. Они стали истинными воплощениями мёртвой мечты, и строили из трупа Империума нечто достойное истинных владык Галактики.<br /> <br /> «Богов», — подумал Эйдолон и усмехнулся. Да, древние божества восстали из пепла, как и он сам, желая покорить обетованную им Галактику. Ныне частью их стал и сам Фулгрим, пляшущий под дудку грозного Слаанеша, а Луперкаль, полный изъянов и недостатков неотёсанный дикарь, как и все хтонийцы, лучился их мощью. Многие присягнувшие магистру войны легионеры говорили Эйдолону, что всё лишь возвращается на круги своя, что Хаос — такая же естественная часть жизни, как дыхание, но он знал, что это ещё одна ложь.<br /> <br /> За пеленой жизни и смерти всё менялось. Он и сам вернулся из могилы, переродился, изменился так же сильно, как примарх, упорхнувший в вечность.<br /> <br /> Эйдолон стал Разделённой Душой. Созданием сломленным, но обрётшим в лишениях великолепие. Ему больше некого и нечего было бояться.<br /> <br /> Но даже здесь, в собственной твердыне его преследовали по пятам тёмные силы. Варп, голодный и настойчивый, кричал и шептал ему сквозь кости корабля, будто возлюбленному. В душах воинов снова и снова звучала песнь сирен, что словно водили вдоль их хребтов когтями, ища, за что бы уцепиться. Возможно, так было всегда после восхитительных зверств на Исстване. А может быть это началось лишь потом, когда они обрели истинное прозрение.<br /> <br /> — Бойцы неспокойны, милорд, — раздался позади голос. Эйдолон не медлил и не оглядывался, ведь он сразу узнал знакомый искажённый голос Тиля. — Особенно шайка Малакриса. Возможно, сейчас они прикидываются смирными, но сорвутся с цепи, едва кончится мясо. Их взбудоражили преследующие нас создания.<br /> <br /> — Они — воины Третьего легиона, — усмехнулся лорд-командор. — А нам ныне неведом покой и во сне.<br /> <br /> — Тебе стоит их приструнить, — небрежно добавил Плегуа. — Если ты будешь править как Фениксиец, то они осознают глубину своих заблуждений.<br /> <br /> — Неужели? Как я что ли?<br /> <br /> — Конечно же нет, господин, — рассмеялся Тиль. От его едкого веселья задрожал и воздух, и стены. С поблёкших мозаик и треснувших статуй посыпалась позолота.<br /> <br /> — Хотя спорить не буду, предложение отсечь им головы... соблазнительно. — Вслед за какофоном расхохотался и Эйдолон. — Возможно, мне стоит их насадить на пики у трона или преподнести в дар Фулгриму, когда выйдем на орбиту Терры, а? Ещё больше мёртвых сынов для нашего любимого отца. Всегда их ''так'' ценившего.<br /> <br /> Он вновь слышал... это. Смех среди отголосков эха, царапающий восприятие, будто точильный камень — клинок. Тени сгущались, становились глубже, и в них ему уже чудились холодные и алчно тянущиеся к нему когти.<br /> <br /> '''Эйдолон. Лорд-командор. Брат...'''<br /> <br /> Сквозь тьму кралось нечто одновременно вечное и никогда не рождённое, и от голода создания сотрясался корабль. По железным костям пробегала дрожь, отзвук приторной ярости Имматериума.<br /> <br /> — Говорят, нас прокляли, — непринуждённо добавил Эйдолон, не обращая на зловещие предзнаменования внимания. — Причём даже хуже, чем мы сами считали.<br /> <br /> — Смертные болтают, да? — протянул Тиль. — Их страх пятнает корабль, как звериные следы — лес.<br /> <br /> — Может они и правы, — пожал плечами лорд-командор. — Варп кричит тысячами голосов, и каждый из них — настоящий, но сейчас все они против нас. Мы в ловушке. Не наши братья. Не легион. Мы. Мы заперты прямо среди клыков змея.<br /> <br /> — И как мы выберемся? — горло Плегуа содрогнулось. Каждая йота его бытия сотрясалась от жажды боя, желания снова вознести глас и быть частью симфонии.<br /> <br /> — Мы найдём источник варп-заразы и избавимся от него либо грубой силой, либо при помощи того, чем занимаемся вместо колдовства. — Эйдолон помедлил, увидев насмехающееся над ним отражение в металле ближайшей переборки. Видение ухмылялось, не сводя с лорда-командора искрящихся глаз, а затем ускользнуло в иную тьму. Эйдолон вновь скривился.<br /> <br /> — Но у нас же нет колдунов, господин, — осторожно заметил Тиль. — Мы вознеслись. Не погрязли в чарах.<br /> <br /> — Боги усмотрят путь, друг мой, даже против собственных козней. Взгляни, чем мы стали, просто подчинив свои организмы, — мягко ответил Эйдолон. — Пусть наши братья и дальше ссорятся, желая занять себе место поудобней. Я выкую нам путь к свободе, высеку из крови и плоти такую картину, что ужаснёт даже Фабия. На рассвете последнего дня Терры мы встанем по правую руку Фениксийца. Отправляйся к своим воинам, растормоши их. Я хочу знать, о чём поёт варп... Я же пока отправлюсь на поиски других наставлений. А затем мы наконец-то сбросим эти оковы. Терра ждёт, и я стану ключом к нашему пути к ней. <br /> <br /> <br /> Апотекарион преобразился вместе с легионом.<br /> <br /> Среди Детей Императора всегда было больше врачевателей, чем в любом другом легионе. Восставшие из пепла Скверны после былых невзгод и учившиеся под бдительным взором Паука апотекарии стали настоящими виртуозами. Немногие геноткачи-астартес могли сравниться в своём мастерстве с Владыкой Человечества, но творцы Детей Императора не просто справились с испытанием, но даже усовершенствовали труды своего великого создателя. Фабий развеял семена познания по ветру и наблюдал, как те приносят странные плоды.<br /> <br /> «И что они нам дали?» — мысль незваной и вероломной гостьей скользнула в сознание Эйдолона, когда тот вошёл в холодные залы апотекариона. Тиля он отослал собрать какофонов, способных помочь своим инстинктивным пониманием варпа. После этого путь в застывшее царство прошёл безо всяких происшествий, разве что палуба всё так же дрожала, не переставая.<br /> <br /> Мысль осталась без ответа, не обратил внимания лорд-командор и на корчившиеся в стеклянных сосудах ужасные плоды экспериментов, совершённых фон Калдой лишь из хищного любопытства. Когда-то Эйдолон и сам чах под ножами Фабия в похожей темнице. Скотобойне, где Паук резал былые идеалы. Той изысканности не было в обители фон Калды, в которой брызги крови и мяса долетали с хирургических столов до ребристого потолка. От запахов жизненных соков и консервантов воздух в помещении стал затхлым, отравленным.<br /> <br /> «Мы стали теми, кем всегда должны были быть. Воспряли, преобразились. Стольким пожертвовали пламени ради торжества. Возможно, первоначальный замысел и принадлежал Фабию, но становление&lt;ref&gt;Философское понятие, означает переход от одной определённости бытия к другой.&lt;/ref&gt; определил дух легиона».<br /> <br /> Фон Калда уже находился в зале, копошился рядом с одним из многих анатомических верстаков. Тусклые белые доспехи воина казались жемчужными в суровом сиянии ламп, но по локоть были запятнаны кровью и брызгами иных более странных жидкостей. Апотекарий обернулся, на миг нахмурив странно детское лицо, и вновь вернулся к работе.<br /> <br /> — Господин, вы давно не обращались ко мне за выполнением моих... официальных обязанностей. Чем обязан удовольствием?<br /> <br /> — На нас напали, — сразу перешёл к делу Эйдолон. Он подошёл ближе и навис над апотекарием. Пусть они происходили из одного рода, Эйдолон был куда крупнее и господствовал в Апотекарионе так же, как и на поле боя.<br /> <br /> Быстрым взглядом он окинул раскинувшуюся впереди жуткую живую картину. Апотекарий проводил вскрытие, прибив серва к стене, будто обычный хирургический образец, и органы свисали из живота подобно гроздьям брошенных багровых фруктов.<br /> <br /> Фон Калда вытер окровавленные руки о поножи и похлопал.<br /> <br /> — Всё как обычно, а? — Он отвернулся от первого лорда-командора, взял в руки скальпель и осмотрел лезвие. — Корабль ведь никуда сейчас не летит, так? Я слышал сирены... Но если бы мы вышли в Солнечной системе, вы бы уже собирали нас для штурма. Так где мы?<br /> <br /> Эйдолон помедлил, собираясь с мыслями. Даже здесь, в помещении, где были только они двое, он чувствовал, как его сверлят взглядом и дышат сквозь гнилые зубы в спину.<br /> <br /> — Нас преследуют призраки, советник, — наконец, сказал он. Фон Калда достойно служил Эйдолону с самого начала войны и был его представителем. Апотекарий не раз проявил себя верным и способным подчинённым с тех пор, как Разделённая Душа возглавил треть легиона и начал охоту за Ханом. — И чем бы ни были эти духи, они решили не медлить. Они уже не шепчутся у нас за спиной, но прижимают к ней клинки. Поэтому ты мне и понадобился.<br /> <br /> Фон Калда цыкнул, положи скальпель и поднёс ко рту ещё окровавленные пальцы. Он облизнул их кончики, провёл по слишком идеальным губам.<br /> <br /> — Понадобился? Но вы выглядите здоровым, господин. Насколько можно судить. Уж точно лучше, чем он, — фон Калда указал на труп. — Я хотел понять, что именно его убивало, но лишь ускорил процесс, и мне стало так... скучно.<br /> <br /> — У нас нет времени на твои проклятые развлечения! — рявкнул Эйдолон. — Никому не лишить меня места за столом. Нас ждёт Терра. Терра! Сердце войны, сердце Империума ускользает из моих рук. Думаешь, отцу понравится, если мы будем медлить? Я не стану позабытой жертвой, которую он унизит. Никогда более.<br /> <br /> Фон Калда махнул рукой, и соскользнувший с верстка труп шлёпнулся на палубу.<br /> <br /> — Господин, вы незабываемы. — Он помедлил, выбирая слова и чувствуя гнев Эйдолона. — Вы — первый среди лордов-командоров. И я исполняю ваши капризы.<br /> <br /> Эйдолон отвернулся, словно ощутив стыд.<br /> <br /> — Здесь происходит нечто большее. Я чувствую это глубинами души. Нечто голодное. Ждущее мгновения слабости, чтобы наброситься и овладеть мной, будто пешкой на доске.<br /> <br /> — Господин, но ведь я не псайкер, — задумчиво почесал подбородок фон Калда. — Если вашу отмеченную песнью душу тревожит нечто, не разумнее ли было бы обратиться к какофонам, не так ли? Им ведь вполне знакома сладостная мелодия варпа.<br /> <br /> — Песни могут лгать. Сбивать с пути так же легко, как и грёзы, — протянул Эйдолон. Его взор затуманился, но глаза горели ярче, чем прежде, радужные оболочки хищно пылали за бельмами. — Мне нужна ясность. Я хочу знать, что ощущаю чувства себя, а не прокравшегося в мою душу демона.<br /> <br /> Фон Калда поднял нартециум и выпустил лезвия и дрели. Он смотрел, как иглы мерцают в резком свете, пробуют воздух так же алчно, как впиваются в плоть.<br /> <br /> — Признаюсь, что изучал и мир духов, — сказал апотекарий и склонился вперёд, чтобы вонзить в шею иглу. Из раны с шипением потёк воздух, мерцающая кровь же — неохотно, вяло. Лорд-командор напрягся, ощущая, как жало прокалывает плоть до костей. — Конечно, исследования его не назовёшь точной наукой, но мы движемся к пониманию. — Фон Калда помедлил, изучая показания звенящих приборов. — Возможно, со временем мне удастся даже разработать лекарство от таких... хворей.<br /> <br /> Внезапно Эйдолон отвлёкся от операции, чувствуя, как напряглась его не двигающаяся шея. В переработанном, но всё ещё терпком воздухе отдавался смех. Звук не повиновался законам физики. Каждая отражающая поверхность потемнела, омрачилась, и теперь в них виднелось только его собственное гримасничающее лицо.<br /> <br /> '''Эйдолон...'''<br /> <br /> Прошептал тихий почти неслышимый голос. Отражения начали меняться, потекли как воск. Внезапно одно из них вспыхнуло и запрокинуло голову в беззвучном вопле. С другого сползла кожа, открыв взгляду мертвенный оскал среди натянутых и дрожащих жил.<br /> <br /> Лопнули глаза. Застыли языки, будто у слабаков, падающий на колени и задыхающихся. Бесстрастно наблюдавший за представлением Эйдолон лишь ухмыльнулся в ответ.<br /> <br /> — И это всё, что ты можешь? Я не боюсь того, что уже покорил.<br /> <br /> — Господин? — переспросил фон Калда, извлекая иглу, и пристально поглядел на него глазами, полными таких странных на слишком молодом теле старых страхов.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и отражения исчезли. Он снова был собой, лишь собой.<br /> <br /> — Творец наших бед вновь играет со мной, — проворчал лорд-командор. — Должно быть, преследующие нас демоны считают меня слабым, раз стремятся запугать балаганными знамениями и мелочными чудесами.<br /> <br /> Он со смехом отвернулся от стола и зашагал к двери, готовясь к пути обратно через неприветливый ад, в который превращался его корабль.<br /> <br /> — Ну что же, апотекарий, если ты не можешь помочь, то я сам возьмусь за скальпель. Времени для опытов и экспериментальных лекарств нет. Враги уже здесь. Мы застряли. Я вызову Малакриса и Воциферона, да и Плегуа.<br /> <br /> Эйдолон поднял руку и сжал кулак, бросая вызов судьбе.<br /> <br /> — И скоро мы поразим врагов в самое сердце.<br /> <br /> <br /> Дети Императора пришли на одну из главных орудийных палуб корабля, чтобы поговорить как равные. Ну, почти.<br /> <br /> В центре в окружении Плегуа и остальных какофонов стоял сам Эйдолон. И к вящему раздражению всех прочих банд расходящийся от их хора гул эхом отдавался от высоких сводов. <br /> <br /> Малакрис поднял искрящиеся молниевые когти, которые выглядели бы более уместно в свежевальной яме Повелителей Ночи, а на воинском конклаве. Конечно, по мнению Эйдолона капитан был жестоким всегда, ещё до того, как Тёмный Принц извратил его неистовую душу, превратив в покрытое шипами расколотое отражение себя былой. За Малакрисом следовали истинные убийцы, чьи доспехи и плоть становились всё более чудовищными с каждым актом членовредительства. <br /> <br /> Когорта Воциферона держалась подальше от многоликой банды, и каждый легионер держал руку на рукояти, будто ожидая неизбежной распри.<br /> <br /> — Спокойно, братья мои, — произнёс Эйдолон, и слова волной прокатились по палубе. Мешки в горле раздулись и задрожали. От такой демонстрации пронизывающей каждый звук силы содрогнулись все, кроме какофонов.  Все присутствующие знали, на что способен первый лорд-командор. Они видели, как он расщепляет своими криками врагов на части, не оставляя от них ничего, кроме изломанных и кровавых клочьев.<br /> <br /> — Ты зовёшь нас сюда как псов, и ждёшь, что мы будем молчать? — оскалился Малкрис. — Я не стану мешкать, словно один из его никчёмных дуэлянтов. — Он презрительно махнул рукой, показав на Воциферона. — Мы должны быть свободными от кошмаров, свободными и сжигающими Галактику, прокладывающими путь к Терре!<br /> <br /> Искры сверкнули на когтях шагнувшего вперёд, но не поднявшего их в знак вызова капитана.<br /> <br /> — Довольно, — процедил Эйдолон, замахнувшись на наглеца включённым молотом. — Ты бы увёл нас всех в топь, гоняясь за огоньками. Мы не просто бы не добрались под твоим руководством до Терры в срок, мы бы туда вообще не прибыли! Я — ваш командир. По праву моего звания, весь третий миллениал — мой, — он отвернулся и холодно, оценивающе поглядел на Воциферона. — А что скажешь ты? Есть идеи, что нам следует делать?<br /> <br /> — Ты — первый лорд-командор, — ответил мечник. — Твоя воля направляет нас. Мне этого достаточно.<br /> <br /> — Трус, — насмешливо покачал головой Малакрис. — Ты боишься, что нечто угнездилось в моей душе, но у меня она хотя бы есть. Твоя же — опустошена, и ты превратился в слабака, цепляющегося за мастерство, как утопающий за обло...<br /> <br /> — Молчать!!! — прогремел Эйдолон. Стены содрогнулись. От яростного крика пластины пошли трещинами и вмятинами. Чемпионы отшатнулись, а почти все их последователи рухнули на колени. Какофоны охнули, дрожа от экстаза.<br /> <br /> Эйдолон слышал их тихие шёпоты, так непохожие на привычные вопли, а в них — эхо иного гласа. Таящегося прямо за пеленой реальности.<br /> <br /> Песни. ''Песни. '''Песни!'''''<br /> <br /> Они всегда слышали мелодию варпа, пронзительно кричащую и гремящую басами, с тех пор как её великолепие со всем извращённым мастерством показала им вдохновлённая богами Кинска. Однако сейчас в её отголосках слышалось нечто новое и незнакомое, нарастающее от шёпота до крещендо. Призыв к оружию. Зов домой. Раньше он думал, что песнь подобно сирене пел Фулгрим, однако звук стал иным, полным нюансов. Гимном, созданным для расщеплённой души и измученного тела самого Эйдолона.<br /> <br /> — Вы собрались здесь, — продолжил Эйдолон, — потому, что вы — мои офицеры. Мои избранные воины. Лучше среди воинства. Вы — образцы для всех, кто стремится к многоликому совершенству. Воины Третьего. Мои воины, — лорд-командор улыбнулся рваными губами. — Мы нужны на Терре. И нашим врагам не заточить в имматериуме в дни финальной битвы ни меня, ни кого-либо из вас. Истинные чудеса свершатся на земле тронного мира. Мы испытаем свою мощь против лучших рабов Императора, и сокрушим их.<br /> <br /> И словно в ответ корабль опять содрогнулся. Закрывавшее корпус поле Геллера дрожало, поддавалось под яростью варпа. Завыла ещё одна сирена, и глас её влился в мрачную симфонию третьего легиона.<br /> <br /> Они все умрут, если не будут действовать. Решительно.<br /> <br /> — Так и будет, — сказал Воциферон и шагнул вперёд, из чувства долга рискуя обратить гнев Эйдолона и на себя.<br /> <br /> — Естественно, — кивнул лорд-командор, опуская молот, и положил на плечо мечника заскорузлую руку. — Мы слишком долго выслеживали в засадах Хана и его бегущих к Терре дворняг. Столько усилий впустую. Теперь и нам пора получить причитающееся. Я жажду скрестить мечи с Преторианцем и рассечь его на части так же, как сокрушу его баррикады&lt;ref&gt;«Эйдолон был самым опасным. Воющий лорд-командор расколол боевые доспехи Дорна своими многоголосыми криками. Его клинок дважды вонзился в Преторианца. Эйдолон обладал силой примарха», — из «[[Под знаком Сатурна / Saturnine (роман)|Под знаком Сатурна / Saturnine]]». Иногда мечты сбываются.&lt;/ref&gt;. Сломать крылья Великого Ангела своими сапогами и высосать мозг из его пустых костей. Это и многое другое я предвкушаю.<br /> <br /> '''Предвкушаю...''' — снова заурчал голос, и Эйдолон вспомнил.<br /> <br /> ''Пальцы подняли его за подбородок, заставляя взглянуть на совершенство. Улыбку, ослепительную будто сияющее на белом мраморе солнце. Лицо, сотворённое абсолютным мастером генетики, и глядящее на него с любовью.''<br /> <br /> ''— Встань, лорд-командор, — прошептал Фениксиец.''<br /> <br /> Эйдолон встряхнулся, изгоняя непрошенное воспоминание.<br /> <br /> — Мою душу снедает тоска, зов, который нельзя игнорировать. Мы выследим вцепившееся в корабль отродье варпа и переломаем его когти, один за другим.<br /> <br /> Малакрис алчно подался вперёд. Из уголка его рта засочилась едкая слюна.<br /> <br /> — Ах, так нам предстоит бой с нерождёнными. Они так меня любят и презирают. Предлагают благословения и проклятия, похоть и отвращение, — он погладил помазанные кровью пластины доспехов. — Так приятно будет вновь с ними станцевать.<br /> <br /> — Ничтожество, — прошептал Воциферон, качая головой. — Лорд-командор, я не понимаю, почему этот паразит ещё дышит и плетёт козни. Позвольте мне его убить.<br /> <br /> — Может быть потом, — задумчиво ответил Эйдолон. — Но не сегодня. Сегодня мне нужны вы оба. И зазубренный клинок, и безупречное орудие.<br /> <br /> Позади зашипели двери, открываясь. Эйдолон с улыбкой оглянулся и склонил голову.<br /> <br /> — Наконец-то. Вот мы и все собрались.<br /> <br /> В дверях стоял фон Калда. С его осквернённого нартециума всё ещё капала кровь. Он поглядел на Эйдолона, кивнул ему в знак почтения, и занял место рядом с господином. Другие не сводили с апотекария взглядов, полных и неохотного уважения, и открытой неприязни.<br /> <br /> Эйдолон уже не обращал на это внимания, думая лишь о деле. Об охоте.<br /> <br /> — Начнём?<br /> <br /> <br /> ===Четвёртая глава. Нутро===<br /> <br /> <br /> Легионеры устремились в глубины великого корабля, словно летящий к сердцу клинок.<br /> <br /> Ведомый одним лишь инстинктом Эйдолон возглавлял отряд, таким был и его долг, и его право. Череп лорда-командора гудел от боли, то вспыхивающей, то затухающей с каждым шагом по уготованному неописуемому пути. Дорогу указывали и хрусты костей, и внезапные нервные спазмы, его тянула вперёд душевная мука, отчего казалось, будто он идёт не по своей воле. Сие чувство беспомощности выводило из себя, но с пути нельзя было свернуть, лишь двигаться дальше.<br /> <br /> Вслед за ним шагали Малакрис и Воциферон, а Плегуа и один из его преданных какофонов прикрывали тыл. То был Дарвен, купавшийся и утопавший в нотах собственной тайной песни, извергавшейся на худощавое лицо воина из установленных тяжёлых звукоусилителей. Легионер не сводил взгляда с дороги, распахнув и глаза, и челюсти, удерживаемые стальными челюстями.<br /> <br /> «Мне нужен лучший из твоих воинов, — сказал Эйдолон Плегуа. — Нужно, чтобы за мной следовал кто-то верный».<br /> <br /> Фон Калда возился с нартециумом, изучая полученные от лорда-командора показания. Можно сказать, что ради новых исследований апотекарий вызвался пойти с ними, хотя будучи приближённым и был обязан следовать за господином. Впрочем, фон Калду никто бы не назвал трусом. Просто теперь у него были другие, более самовлюблённые и эзотерические устремления.<br /> <br /> Когда-то коридоры «Награды за грех» были привычным лабиринтом, запутанным, как на любом пустотном корабле, но совершенно понятным трансчеловеческим умам. Теперь же всё стало странным, искажённым и изъеденным прикосновением варпа. Двери уже не всегда вели туда, куда должны были. В коридорах танцевали странные огоньки, сбежавшие с фонарей и манящие неосторожных как мёртвые звёзды. Конечно, такие небольшие изменения скорее раздражали, чем выводили из себя... Но Эйдолон не сомневался, что к концу охоты всё станет гораздо хуже.<br /> <br /> К далёкому потолку вздымались опоры, однако сии колонны уже не состояли из одного лишь металла, но медленно превращались в живые кости, пронизанные извивающимися сосудами. Эйдолон провёл протянутой рукой по мягкой ткани, чувствуя, как та содрогается от его прикосновений.<br /> <br /> — Поразительно на что способен духовный мир, — вздохнул лорд-командор. — И как преображает всё сущее внимание Тёмного Принца.<br /> <br /> Эйдолон поднял «Славу вечную» и разряды тока перекинулись на кости. Он услышал мучительные крики, столь низкие и далёкие, что их бы не заметил обычный человек, но столь сильные, что они опаляли его восприятие и отдававшиеся упоением в душе. <br /> <br /> — Но это мой корабль и лишь моей руке прокладывать его курс.<br /> <br /> При этих словах палуба словно содрогнулась. Вскинувшие оружие наизготовку воины разошлись вокруг Эйдолона, пока отголоски его слов расходились по просторному отсеку.<br /> <br /> '''''Моей...'''''<br /> <br /> Из сгустившихся теней над космодесантниками, из жидкой мглы появились ползущие и семенящие существа. Их проступающие когти высекли дождь искр, полетевших на собравшихся воинов. Во тьме напряглись мускулы, готовясь к прыжку, зашелестела дублёная человеческая кожа, скрипнули шипы из чёрного метала. Создания поглядели на Эйдолона удивительно материальными глазами, пылающими уголками зрачков среди чёрных склер, подобающих морским хищникам.<br /> <br /> '''''— Нашей''''', — заурчали демоны, соскальзывая и слетая с потолка, будто падающие ангелы. То были воплощения ужасов и чудес, всех возможных грёз и пороков смертных. Наложницы Тёмного Князя, кружась, оттолкнулись от стен и обступили неровный строй легионеров. Шесть демониц предстало перед первым лордом-командором. Возглавлявшее их создание, несущее корону из человеческих костей и мягкой плоти, поклонилось ему, скрипнув крабовой клешнёй по палубе. Звук отдался и в ушах Эйдолона, и в его иссечённой душе.<br /> <br /> '''''— Ты знаком нам. Связан присягой и сделкой. Ты принадлежишь Ждущему Князю, Жаждущей Королеве, Им Божественным. Обещанные богу души, пожиратели старых врагов и уничтожители новых. Вернувшиеся к нам нежеланные отпрыски Анафемы.'''''<br /> <br /> — Ему, но не вам, — со смехом ответил Эйдолон. — Вы — отребье Тёмного Князя, обещающие всё, но являющиеся ничем.<br /> <br /> По лицу существа разошлась довольная усмешка, и оно издало звук, похожий на перезвон колокольчиков. В ответ вдали прогремел набат, подобный далёкому грому. Эйдолон прекрасно осознавал, насколько непостоянно это создание, капризное, эфемерное и непознаваемое эхо истинного божества. Он слушал смех демоницы, видя как её лицо перетекает из одной формы в другую. Вот лик юного отважного воина, юнца в рассвете сил, готового воздеть по приказу владыки копьё и меч. Вспышка — и перед ним созревшая женщина, чьё лицо свидетельствует о жизни полной и радостей, и страданий. Миг спустя и Эйдолон увидел перед собой окрашенное лицо прекрасного трупа, жуткое, но притягательное на свой бесполый лад.<br /> <br /> — '''''Ты бы мог предстать перед взором богов как король, а не пресмыкаться у ног своего отца''''', — льстиво протянула демоница. — '''''Стать чем-то истинно великим. Так ли важна Терра, когда осталось столько непокорённых миров? Разве ты забыл времена, когда был истинным повелителем войн, а не опальным отпрыском полубога?''''' — когти щёлкнули, разрывая воздух. — '''''Я могу их тебе напомнить, князёк. Показать тебе ноты песни, которую ты так жаждешь исполнить. Я, Лиадресс, Поющий Клинок, Ласкающий Каждым Порезом, могу провести тебя по стопам отца. К чему унижаться, когда Хор Вечный может прозвучать по всей...'''''<br /> <br /> Эйдолон взмахнул молотом. Окутанная молниями глыба устремилась к лицу демоницы, но та лишь с шипением скользнула назад, так быстро, что взгляд едва мог уследить. Сёстры создания скользнули вперёд, воркуя и хихикая. Прекрасные чудовища, до ужаса очаровательные пародии на человеческое обличье, извращённое и изувеченное так сильно, что ни один смертный бы не смог представить.<br /> <br /> Мелькнули когти, оставляя за собой в воздухе яркие следы, и метя в уязвимые точки доспехов и сухожилий. Вспыхнули искры. Воины шагнули вперёд на помощь господину, отражая удары, а фон Калда отступил на шаг и поднял пистолет.<br /> <br /> '''''— К чему этот раздор, князёк? У Расколотого Короля на тебя такие планы... Разве ты видишь его в зеркалах собственной души? Ещё не слышишь шёпот?'''''<br /> <br /> Эйдолон удивлённо моргнул. Он-то думал, что его терзают случайные и мимолётные капризы отца, но теперь услышал имя врага. Расколотый Король... Что за жалкий и напыщенный титул, но подобающий плоду случайной вакханалии варпа. Эйдолон махнул рукой, и его воины ответили на слова демоницы смертельной яростью.<br /> <br /> Какофоны взмахивали пушками по дуге, извергая потоки воющей смерти. Даже демоны бросались в стороны, зная, что от звука им не укрыться. Колонны разлетались в щепки из железа и костей, из культей били фонтаны чёрной крови. Невозможно далёкий потолок не начал оседать, даже лишившись опор. Нерождённые резвились и хихикали, танцуя среди обломков и багровых брызг. Эйдолон пробивался к ним сквозь град, отбивая взмахами молота самые большие камни.<br /> <br /> — '''''Сломленное маленькое чудовище''''', — рассмеялась Лиадресс. — '''''Когда мы увидим твоего отца, то споём о твоей погибели. Возложим к его стопам гимн о упоительной смерти. Он узнает, что ты, Рассечённая Душа, умолял о пощаде будто шавка. Не быть тебе ни консортом, ни чемпионом, сейчас ты погибнешь неоплаканным среди пепла собственных амбиций.'''''<br /> <br /> — Я не умру, не ступив на Терру, — зашипел Эйдолон. Он пригнулся, уклоняясь от взмаха когтей, и ударил молотом, почти задев гибкую тварь. Лиадресс метнулась назад, скрежеща зубами, но миг спустя её гнев утонул в звенящем веселье. Удар Эйдолона нарушил искусную асимметрию танца, затупил грациозный натиск. — Если бы боги хотели меня остановить, то послали бы пса с зубами поострей.<br /> <br /> Завопив, демоница бросилась на лорда-командора. Хитиновые клинки ударили по голове молотка, потянув оружие к палубе. Пахло горелой плотью и жгучим мускусом, источаемым каждой порой шкуры твари. Заскрипев зубами, Эйдолон вырвал молот из хватки. Вокруг сражались смертные и бессмертные, всё горело и взрывалось. Он бился в бесчисленных сражениях, и возглавляя целые воинства, и сражаясь в одиночестве. Он возглавлял воителей Третьего легиона на сотнях полей брани ещё до того, как они обратились против собственных родичей. Случалось ему и руководить когортами Имперской Армии, связывая их с легионом паутиной восхищения и уважения. Но здесь и сейчас у лорда-командора было время лишь на один поединок, один миг.<br /> <br /> Он напрягся, готовясь встретить ещё один град ударов демоницы, жаждавшей вырвать у него оружие. Почувствовал, как кровь потекла по пластинам брони и отступил на шаг, когда когти рассекли плоть. Существо поднесло алеющую клешню к губам и провело по хитину языком, алкая соки.<br /> <br /> — '''''Слабак''''', — процедила Лиадресс, давясь от смеха. — '''''Ты что же, думаешь так робко постучать во врата самого Анафемы? Да ты рухнешь с плетня Дворца! Дрогнешь перед стенами! Никакой ты не чемпион. Не избранный... просто скот.'''''<br /> <br /> — Умолкни! — зарычал Эйдолон, чувствуя, как поднимается желчь. Его горло вздулось, и он выпрямился, отбросив бессильно заскрежетавшую когтями по палубе демоницу. Позади продолжали сражаться его воины. Эйдолон почувствовал звуковую волну, когда пал Дарвен, и его оружие взвыло в последний раз, прежде чем умолкнуть навеки вместе с тайной песней.<br /> <br /> Эйдолон не уйдёт покорно во тьму. Он будет бушевать и яриться против рока среди углей вселенной. Он был лордом-командором, первым среди всех. Да как смеет ничтожная рабыня Тёмного Князя насмехаться над ним?!<br /> <br /> — '''''Смерть сладка, но служба может быть ещё слаще. Король ждёт! Ждёт и алчет! Поддайся ему, твои воины преклонят колени! Служи и будешь пощажён. Борись и твоя кожа станет моим плащом, плоть — мясом, кровь — вином!'''''<br /> <br /> В глазах наступающего Эйдолона блеснуло непривычное веселье. Он разжёг ярость, направил, дал ей течь сквозь себя приливной волной. Челюсти лорда-командора растянулись. Внутри него прокатился вопль, издаваемый изменённой гортанью, но отдающийся в каждой поре, пылающий в каждой частице легионера, наполняющий его и питающий.<br /> <br /> Волна звука отбросила назад заоравшую демоницу. Сбила низших порождений варпа с ног, расколола каменные плиты. Малакрис и Воциферон отшатнулись, потрясённые, но не оглушённые. Более привычный к крикам господина фон Калда вздрогнул и устремился вперёд, прикрывая Эйдолона от демонов. Действительно выдержал бурю, впрочем, лишь Плегуа, неустрашённый, но вдохновлённый.<br /> <br /> Занося молот, Эйдолон устремился на уже вскочившую на ноги демоницу. Существо припало к палубе, ожидая удара, но лорд-командор и не собирался бить молотом. Он ударил по клешне кулаком, со всей рождённой гневом мощью. Один, два, три раза. Хитин раскололся. Глаза Лиадресс распахнулись от изумления.<br /> <br /> Он ударил вновь, и демоница покатилась кубарем, шипя от боли.<br /> <br /> — Что же, ты забыла о собственной сути? Вы упиваетесь и причинением боли, и своими же муками. Разве дарованной мной агония не сладка?<br /> <br /> — '''''Жалкий кусок мяса!''''' — зарычала демоница. — '''''Неужели ты считаешь себя лучшим слугой? Думаешь, что ты милее нас для Тёмного Князя?'''''<br /> <br /> Эйдолон помедлил, купаясь в звуках рассекающих плоть клинков. Легионеры пришли в себя и разили когтями и и мечом низших существ. Взгляд лорда-командора скользнул по окутанным молниями клинками, режущим и пронзающим призрачную плоть. Плегуа ударил демоницу ногой, а затем выпустил гибельную арию в упор.<br /> <br /> От твари остались лишь брызги бесплотных потрохов и мерцающей крови. Пурпурный коготь покатился по палубе, всё ещё цепляясь за плиты, снова, снова и снова. Даже после смерти эти существа боролись, цепляясь за существование с неистовым упорством, которому Эйдолон даже завидовал.<br /> <br /> — '''''Мнишь себя князем-воителем, но в сравнении с Расколотым Королём ты никто!'''''<br /> <br /> — Так подай сюда своего Короля, и мы это проверим, — фыркнул Эйдолон. Он перевернув «Славу вечную» в руках и шагнул вперёд, занося молот высоко над головой. А потом опустил. Окутанный молниями клюв расколол растянутый череп демоницы и расщепил подобие мозга на атомы. В воздух забил фонтан радужной крови, окативший искажённые розовые доспехи, обжигая пластины, окрашивая в буйный калейдоскоп не-цвета. Эйдолон опустил молот и отдышался, слушая, как в груди колотятся от внезапного прилива адреналина сердца.<br /> <br /> Убивать... Таким было его предназначение. Оно не изменилось с самых первых дней на Терре. Когда он был воином, они бился и разил врагов сам, став ротным командиром научился руководить и смертными, и Астартес, но лишь возвысившись до лорда-командора в полной мере добился истинного мастерства.<br /> <br /> Битва стала для Эйдолона искусством задолго до того, как его заразили операции Фабия, до того как солёная ласка Лаэрана преобразила его телом и душой, корнями и ветвями. Эйдолон бился и истекал кровью в ширящихся пределах Империума, а затем, когда владения Императора охватила хворь раздора, вслед за их предсмертными корчами вёл неверных Детей к самому сердцу.<br /> <br /> И теперь как и всегда ему оставалось лишь идти вперёд.<br /> <br /> Эйдолон прошёл мимо собравшихся воинов и скривился, чувствуя, как в голове вновь звенит мигрень. Нечто смеялось в недрах его души, заставляя всё тело дрожать от далёкого, но такого близкого веселья. По телу пробежала дрожь, грудная клетка будто тряслась от аплодисментов, с ней и остальные кости, даже пульс сердца стал неровным. Теперь Эйдолон его чувствовал. Притаившееся чудовище, далёкое присутствие, напирающее и давящее на саму его суть.<br /> <br /> — Довольно игр, — зарычал лорд-командор. — Пора найти этого Расколотого Короля и разбить на такие крошечные частицы, что он никогда более не осмелится бросить мне вызов.<br /> <br /> <br /> ===Пятая глава. Расколотый Король===<br /> <br /> <br /> Корабль содрогался, будто под ударами зримых лишь псайкерами волн.<br /> <br /> От прикосновения варпа по его недрам разошлись метастазы скверны, меняющей “Награду за грех” с каждым капризом Расколотого Короля. Из палубы росли лестницы в никуда. За открытыми дверями могли таиться и голые стальные стены, и немыслимо далёкие восхитительные бесконечности.<br /> <br /> Само присутствие демона было ядом, растекающимся по венам боевой баржи и искажающим её, превращающим в нечто неестественное даже по нескромным меркам Третьего легиона. Местами на металле выросли окна из витражного стекла, увековечившего ужасающие красоты, и каждая их грань истекала слезами и кровью.<br /> <br /> И все отражения лорда-командора как один не сводили с него взгляда, наблюдая его собственными затуманенными глазами на мертвенно-бледном лице, которое подошло бы давно умершему человеку.<br /> <br /> '''Эйдолон.''' Его имя звучало вновь и вновь, будто полный тоски напев, срывающийся с бесчисленных губ и тянущий к себе его мысли, будто незримыми цепями.<br /> <br /> Бездна безумия варпа вглядывалась в лорда-командора, и он вглядывался в неё. Не в первый раз Эйдолон задумался, каково было бы посмотреть на мир одурманенными варпом глазами. Возможно когда всё это закончится, он найдёт какого-нибудь колдуна, выпьет его воспоминания и вкусит дары.<br /> <br /> Латные перчатки задрожали от предвкушения.<br /> <br /> Такие позывы, текущие в крови и насыщающие разум, напоминали лорду-командору что он всё ещё жив. Всё ещё способен сам выбирать свои ходы, а не превратился в пешку на чужой доске.<br /> <br /> “Как меня и научил отец. Теперь же он, призванный из-за пелены, хорохорится и не сводит взгляда с Терры. Свободный быть рабом. Богов. Гора. Своих аппетитов…”<br /> <br /> Эйдолон ненавидел Фулгрима, и всё же не мог избавиться от определявшего всё его существование льстивого восхищения. Именно рука примарха ранила его, воля отца изменила его. Это требовало хотя бы капли уважения. Возможно, однажды они придут к взаимопониманию, даже если и не расплатятся по счетам…<br /> <br /> — Такая себе добыча, — проворчал Малакрис, шагая вслед за лордом-командором. Идущий рядом с фон Калдой капитан почти игриво протянул к нему включённые когти, щёлкнувшие в воздухе. Даже теперь, омытый кровью демонов и помазанный их злобой, капитан не замечал что сам стал их подобием. Когда-то Эйдолон его бы пожалел. А теперь его злила близорукость брата.<br /> <br /> — Истинное испытание ждёт нас впереди, — заметил Воциферон. Мечник разделял предвкушение лорда-командора. Он взмахнул клинком, в отсутствии желанной цели рассекая лишь воздух. — Эти существа лишь иллюзии и тени, как и все порождения варпа.<br /> <br /> — А ничего так тени, — гулькнул Малакрис. — Демоны всегда насмехаются перед игрой. Если бы ты ощутил их когти на своей коже, а не просто на лезвии клинка… О. Даже ты бы что-то почувствовал.<br /> <br /> Молча шёл лишь Тиль, прикрывавший тыл отряда. Какофон трясся и дрожал от заточённого в сверхчеловеческой плоти, но всё же совершенно заметного гнева. Смерть Дарвена приглушила разделяемую ими песнь, и теперь Плегуа нёс мелодию в одиночестве.<br /> <br /> — Ты отомстишь, брат, — пообещал ему Эйдолон. — Мы все отомстим.<br /> <br /> — Ублажим песнь, как и должны, — хрипло прошипел Тиль, заставляя себя не кричать. — Нас ждёт расплата.<br /> <br /> ''Расплата.''<br /> <br /> Эйдолон улыбнулся. А окружающего его отражения — нет.<br /> <br /> Стены вновь преобразились. Теперь они состояли из не невозможных костей, но дымчатого чёрного камня, пронизанного проблесками цвета и огня. Сияющие пятна танцевали в каменной темнице, следуя за легионерами будто навязчивые сны. Все эти вздымающиеся творения напоминали Эйдолону о застывших лесах его детства, обращённых в скалы в древних войнах Раздора чащобах, средь тверди которых прорубили подобные ущельям тропы. Предания благородных семей Европы гласили, что среди мёртвой природы обитали существа, прекрасные, но неблагие&lt;ref&gt;В британском фольклоре фейри — своенравные создания, встречи с которыми непредсказуемы и даже опасны. Считалось, что они часто подменяли детей. Неблагие — название двора фей, чьи представители особенно злы и двуличны.&lt;/ref&gt;, ждущие лишь возможности похитить детей и подбросить на их место чудовищ.<br /> <br /> “Но когда пришло настоящее чудовище, держа наготове разделочные ножи и скальпели, вы отдали ему нас. Назвали порабощение честью, выдали нас как заложников и ради выживания потребовали от нас ничем не выдавать горечь…”<br /> <br /> Впрочем, к жизни до вознесения Эйдолон не испытывал ничего, кроме презрения. Обряды и операции сделали его одним из Астартес, частью прославленного Третьего легиона, стали катарсисом всей его жизни. Изменили весь его мир, чтобы он мог подчинить звёзды. Так будущий лорд-командор избавился от сладостей и изъянов, но лишь после воссоединения легиона с примархом понял, к чему всем следует стремиться.<br /> <br /> “Когти вцепились в его беззащитную душу, утягивая вниз, сквозь пламя, кровь и безумие. Вокруг него выделывали коленца целые дворы и созвездия тварей, пляшущих под дудку богов и монстров. Голодные. Вечно голодные создания, чьи клыки покраснели от его кро…”<br /> <br /> Эйдолон раздавил мысль железным кулаком. Каждое такое воспоминание было подобно психической опухоли, отчаянно пытавшейся заставить его свернуть с пути. Прошлое умерло. Осталось лишь манящее пылающим обещанием будущее. Тронный Мир будет разорён и преображён в угоду новым показанным им богами желаниям.<br /> <br /> Эйдолон принюхался, а затем все его ощущения внезапно вспыхнули от синтестезийного прилива.<br /> <br /> '''Предатель!'''<br /> <br /> Донёсшийся из мрака вопль почти поверг лорда-командора на колени. Он посмотрел на своих воинов, зашипев сквозь сжатые зубы. Они уже занимали позиции, готовые к бою и жаждущие его. Когти Малакриса заискрились, а бдительный Воциферон взмахнул клинком.<br /> <br /> Из теней показались ковыляющие существа, искажённые до неузнаваемости. И тьма их не отпускала, цепляясь за мутировавшую плоть будто саван. Тут и там ещё можно было разглядеть знаки отличия и вплавившиеся в плоть клочья униформы. В угасающем свете мерцали золотистые нити, натянутые на раздувшееся горло словно удавка.<br /> <br /> Когда-то это был экипаж боевой баржи. Теперь поглощённые варпом во время изменения корабля существа едва напоминали людей, их тела растянулись, будто изображение на оплавившемся пикте. В растянутых под немыслимыми углами челюстях лязгало слишком много зубов, из кричащих и стонущих ртов доносилось слишком много голосов. Согнутые в три погибели и вытянутые под причудливыми углами конечности царапали стены и с неослабевающим волнением терзали палубу.<br /> <br /> Существа заполонили проход будто скот — загон, стоя плечом к плечу, прижавшись к выступающим на стенам шипам. По их лицам текла кровь, растекалась по ним, как краска по холсту.<br /> <br /> А затем все головы как один обратили затуманенный взгляд на легионеров. <br /> <br /> — Мы могли стать чем-то столь большим! — пропели словно направляемые единым сознанием отродья одним голосом, воющим из бесчисленных распахнутых ртов. Изданная ими стена звука сделала бы честь самым старательным какофонам. — Прими же меня!<br /> <br /> В этих созданиях не осталось и подобия насмешливого лукавства демонесс, лишь отчаянная горестная жажда. Они стали марионетками, скованными притяжением высшей силы. Чудовища потащили себя вперёд, опираясь на ставшие ходулями кости, скрежеща ножами по палубе, каждым движением распаляя всепроникающий хор безумия и фуги.<br /> <br /> Они устремились вперёд, словно прилив плоти, местами стёкшей с костей, и ведьмин огонь вспыхивал в их глазах или опустевших глазницах. Малакрис и Воциферон устремились на них, сражаясь как один и прикрывая друг друга, бьясь в единстве, которого Эйдолон не ждал от них уже давно.<br /> <br /> Сверкнули клинки, и полетели в стороны руки, брызжа закипающей кровью и осколками кости. Навстречу им хлестнули выросшие из растянутой плоти ложноножки, обвиваясь вокруг рук, и твари потянули к себе Детей Императора, стремясь утопить их в потопе обезумевшей плоти и мускулов.<br /> <br /> Воины отбросили к стенам громадных ревущих зверей, быкоголовых и толстошеих, и ударили, прибив их к металлу. Кровь закипела на лезвиях, отчего коридор наполнился едкой вонью.<br /> <br /> Всё смердело скверной мутации. Благоухающие запахи исчезли, сгинули в зверином мускусе, источаемом изуродованными смертными. Шагнувший вперёд Эйдолон сплюнул через плечо, крутя в руках молот.<br /> <br /> — И это всё что ты можешь? — рассмеялся он. — Жалкий царёк нищего царства. Почему ты сам не бросишь мне вызов?<br /> <br /> Даже умирающие чудовища расхохотались в ответ. Малакрис вонзал в них когти, словно катары, снова и снова, утопая в чёрной крови и пепле. Воциферон же сражался осторожнее, каждым рассчитанным ударом меча отсекая конечности от туши одного из зверей.<br /> <br /> Эйдолон воздел молот над головой и обрушил его, расщепив беснующегося мутанта одним ударом. Сорвавшиеся с головья молнии пронеслись через багровый туман до самой палубы. Корабль взвыл словно раненый зверь, словно недра “Награды за грех” тоже покорились воле Расколотого Короля.<br /> <br /> — Он — трус, бросающий мне навстречу рабов и слуг, — процедил лорд-командор. Ещё один мутант бросился на него, распахнув челюсть и брызгая слюной. Эйдолон схватил зверя за горло и надавил. Зверь завыл, забился, захрипел, шлёпая присосками щупалец из человеческого мяса по искажённым доспехам. Тварь пыталась содрать позолоту, растёкшуюся по наплечнику, зацепиться… а потом обмякла. Эйдолон услышал приятный треск шеи и бросил чудовище к его умирающим сородичам.<br /> <br /> — '''Не смилуюсь, не смилуюсь!''' — закричали последние звери, припав к палубе. Эйдолон скривился и достал пистолет, прицелившись прямо в столпившихся тварей, слабых и потому раболепных.<br /> <br /> — Не нужна мне его милость. Лишь его смерть.<br /> <br /> <br /> Воины прошли под арками из человеческой кости, высеченными теперь одичавшими ремесленниками легиона. Кости раздулись, разрослись, разошлись словно шарящие пальцы или быть может заострённые рога неведомого огромного зверя. Другие выдавались вперёд, словно бычьи или изгибались как у баранов.<br /> <br /> Впереди возвышались ступени, окружённые парящими сферами ведьминого огня. Эйдолон начал подниматься вверх, ввысь к венчавшему их помосту.<br /> <br /> На нём стоял трон, высеченный из того же блестящего чёрного камня, стекавшего вниз к потрохам корабля, а на сем троне сидела едва различимая фигура. Приблизившись, Эйдолон увидел очертания легионера, но не из керамита и плоти, а из того же пламени варпа, что и неестественные фонари.<br /> <br /> Шагая, лорд-командор протянул руку к поясу и снял пистолет, оружие, послужившее ему в годы предательства так же верно, как и молот. То был образец древнего бесценного археотеха, в последнее время похоже получивший собственный разум. Эйдолон не мог сказать точно, чем именно выстрелит пистолет, но тот всегда приносил его врагам изысканнейшую смерть. И в столь просвещённую эпоху этого было достаточно.<br /> <br /> — Назовись, — потребовал ответа Эйдолон.<br /> <br /> Существо содрогнулось от смеха, разошедшегося рябью по всему телу. В пламени проступили лица, рвущиеся наружу, будто схваченные души. Демон встал на ноги и расправил плечи, словно всё ещё считал себя человеком.<br /> <br /> — '''Неужели я так изменился, брат?''' — спросило существо, склонив голову, и шагнуло к нему навстречу. Внутри него растекался свет, выплёскивался наружу и капал на чёрные камни. Хор потерянных душ, наконец нашедших избавление, растекался по палубе. С каждым шагом огоньки тряслись всё сильнее. — '''Ты и правда меня не узнал?'''<br /> <br /> — Думаю, ты очередной возжелавший пойти за примархом слабак. Их сейчас не перечесть, праздных глупцов, следующих за Юлием всё глубже в безумие. Совершенно бесполезных, конечно, если не понадобятся идиоты, которые будут бежать прямо на врагов, завывая что-то про апофеоз. Когда-то ты был созданием из плоти и крови, но превратился в фикцию.<br /> <br /> Существо остановилось на пол пути и поднесло руку к парящей сфере. Оно поглядело на Эйдолона, всем своим видом выражая горделивое ошеломление и готовность броситься вперёд, преодолеть последние метры одним прыжком. <br /> <br /> '''— Ты оскорбляешь меня, лорд-командор. Я больше не буду всего лишь Расколотым Королём. Нет. Никогда более. Я стану отражением возвышающегося Тёмного Принца, вечным и никогда не рождённым. Я неотвратим и неутомим. И мы связаны общей судьбой.'''<br /> <br /> — Прекрати, — вздохнул Эйдолон. — Да я застрелюсь, если мне придётся выслушивать ещё одного слабоумного глупца, возомнившего себя Слаанешем во плоти.<br /> <br /> Король запрокинул голову и расхохотался.<br /> <br /> '''— Так чего ты ждёшь, лорд-командор? Поддайся забвению, которого жаждешь, и…'''<br /> <br /> Эйдолон спустил курок.<br /> <br /> Вспыхнувший луч невиданного не-света пронзил наступающего демона. Но Расколотый Король лишь замер, не отшатнувшись, и поглотил растёкшуюся по его телу чёрную молнию. Вспыхнувшая и заплясавшая внутри него тьма растворилась.<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон убрал пистолет в кобуру и гордо зашагал вперёд, занеся молот обоими руками. А потом ударил, метя прямо в череп демона.<br /> <br /> И молот остановился. Эйдолон уставился на дьявольское видение, искажённое подобие всего, что значило быть Астартес. Расколотый Король перехватил молот, держа его непривычно бережно, словно ребёнок игрушку.<br /> <br /> А затем толкнул.<br /> <br /> Эйдлон полетел вниз по ступеням, едва не сбив с ног своих бойцов, и наконец остановился, опершись левой ногой на глянцево-чёрный камень. Сияние липло к нему, текло из оцарапанных плиток вместе с голосами, шипящими, вливающимися в разум и пытающимися его поглотить.<br /> <br /> '''Предатель.'''<br /> <br /> '''Брат.'''<br /> <br /> '''Убийца.'''<br /> <br /> '''Лжец.'''<br /> <br /> Из камня выступили призрачные образы и обвились вокруг лорда-командора. Они рыдали пламенем, а лица их были искажены в немыслимой муке. Эйдолон бросился напролом через духов, воздев молот и изгоняя нападавших духов его сиянием. Лики умерших мужчин и женщин зарычали от звериного гнева и рассеялись, сломленные истинной яростью лорда-командора.<br /> <br /> — '''Ты не достоин сего дара''', — зашипел Король, протянув руки, отчаянно желая вцепиться в рукоять. — '''Отдай мне его. Сложи с плеч бремя. Подчинись неизбежности. Тёмный Принц вернул тебя назад как злую шутку. Фарс. Над тобой смеются за пеленой, считая лишь шутом, пляшущим на потеху варпа.'''<br /> <br /> На шее Эйдолона вздулись вены, и не просто от дарованной ему силы вопить, но истинной и праведной ярости. Да как эта ''тварь'' смеет. Больше не человек, но и не истинное создание варпа. Ублюдок, полукровка, чья сломленная душа горит как маяк, созывающий демонов, собирающий вокруг себя будто нечистый чемпион. Командор… Тень. Эхо.<br /> <br /> Эйдолон не дал волю воплю.<br /> <br /> — Ты слишком много болтаешь, — процедил он. — Слишком много для такой жалкой твари.<br /> <br /> — '''Я тебе не дворняга''', -  возразил Король, с почти детским недовольством показав огненными когтями на собравшихся воинов. — '''Не как они. Такие славные создания, такие яркие душонки. Возможно, я дам им место при моём дворе, когда воссяду на троне. Когда стану тем, кем всегда должен был быть.'''<br /> <br /> — Они — не твои, — злобно ответил Эйдолон, снова зашагав вперёд. Каждый шаг мучил его. И дело было не просто в непредсказуемых капризах его изломанного тела, но в давлении, которое самим своим существованием оказывала на него тварь. Он боролся с тисками притяжения, со стеной давящего пламени, напирающего, пытающегося найти путь. Запели системы доспехов, с трудом преграждающих путь огню. <br /> <br /> Эйдолон пробивался вперёд.<br /> <br /> Расколотый Король шагал к нему навстречу грациозно, почти небрежно, будто на прогулке.<br /> <br /> — Это мой корабль. Мой миллениал. Мой…<br /> <br /> Эйдолон запнулся, подавившись словами, которые почти произнёс в пылу гнева.<br /> <br /> ''Мой легион.''<br /> <br /> Эйдолон остановился. По его кивку, едва заметному движению головы, воины ответили вместо него на вызов. Впереди наступал Воциферон, забыв о звании Малакриса. Воин выступил с уверенностью непревзойдённого дуэлянта, принёсшего клятву на клинке. И каком замечательном клинке. Как и Слава Вечная, оружие было изысканным, даже после измены не утратившим ни остроты, ни красоты. Чарнабальская сабля. Такая острая, даже спустя все эти годы.<br /> <br /> Эйдолон смотрел, как мечник поднял её, бросая вызов, а затем сделал выпад. Расколотый Король зарычал. Меч, сотканный из едва заметных теней, совершенно не сочетающихся с пылающим и грозным телом, воплотился в его руках. Клинки сошлись со звоном, отдавшимся по всем невозможным просторам, эхом отразившимся от далёких стен и заставившим кровь Эйдолона петь.<br /> <br /> А вслед за ним уже бежал Малакрис, никогда не дававший другим себя превзойти. Летящие к голове призрака когти сверкнули, но демон отразил удар, не прекращая танца смерти. Фон Калда выстрелил из болт-пистолета, похоже не заботясь, в кого именно попадёт. Снаряды взорвались среди сечи как распускающиеся цветы, и пыльцой их стали пламя и осколки.<br /> <br /> Зад содрогнулся от чудовищной гармонии. Эйдолон вновь ринулся в бой, занося молот. Когти Малакриса пронзили грудь Короля, а меч его сошёлся в клинче с саблей Воциферона. Демон плевался и шипел. В тот же миг, как Эйдолон поднял молот над головой, из-за его спины выступил Плегуа. Звуковое оружие взвыло, извергая гибельную песнь, а молот опустился, наконец обрушившись по дуге на уготованную цель.<br /> <br /> Горящее существо застыло и раскололось, извергая чёрные молнии. Шипение сменилось воплем. По чёрному камню разошлись сияющие нити варпа, и Король стал их громоотводом. А затем он воздел руки, и мир ответил ему тем же.<br /> <br /> Воины отшатнулись, не устояв на ногах от внезапного порыва ветра и ударов невидимых созданий. Отброшенный назад Малакрис врезался в мерцающую колонну с такой силой, что треснула броня. Подброшенный ввысь Воциферон исчез во мраке, бранясь. Плегуа и Эйдолон покатились по ступеням, но в последний момент рука схватила Эйдолона за запястье.<br /> <br /> — Нет, брат мой, — зашипел Король. — Тебе от меня так просто не уйти!<br /> <br /> Тварь потянула его назад, в свои пылающие объятия, и взметнувшийся огонь поглотил обоих.<br /> <br /> Чёрное пламя растеклось по доспехам, опаляя трещины и оставляя следы среди глазури. Скользнувшая вниз рука Расколотого Короля вцепилась в рукоять молота. <br /> <br /> Эйдолон боролся. Сражался каждой частицей своего тела, вырывался, бил коленом в брюхо зверя. Пламя вновь прокатилось, словно волна. По руке Эйдолона растекалась странная бесчувственность, слабость, расползавшаяся от места, где Король схватился за молот.<br /> <br /> Эйдолон с силой ударил демона головой, но тот лишь рассмеялся.<br /> <br /> А затем исчез. Лорд-командор огляделся по сторонам. Он был один. Его воины, тронный зал… всё исчезло. Остались лишь тьма и дымка, дрейфующие отголоски далёкого пекла.<br /> <br /> Шатаясь, он пошёл через мглу, бья молотом вслепую, будто неуклюжий берсерк, прокладывая себе путь сквозь лишь наполовину поддающиеся воображению просторы. Его преследовал смех. Вокруг вздымались стены, столь же бесплотные, как дым от выстрелов, тянущиеся к небесам, подражая далёкому дворцу.<br /> <br /> Краем глаза Эйдолон замечал движения созданий, грациозно порхавших с места на места, оставляя за собой радужные следы. Фракталы плясали так близко, что можно было протянуть руку, но так далеко, следуя за существами, что пировали в теневом зале-ловушке.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал всей душой гул призрачной реальности, пульсировавшей как дыхание. Он словно оказался в лёгких дремлющего бога, вмещающих в себя всю сущность лорда-командора как песчинку.<br /> <br /> Внезапно вспыхнул свет, отгоняя мрак, такой яркий, что Эйдолону пришлось прикрыть глаза. На него глядели две фигуры, два дымчатых силуэта в ослепительном свете. Одна из них восседала на золотом троне и источала холодную ясность, угрожавшую лишить Эйдолона всех оставшихся заблуждений о нём самом. Лорд-командор чувствовал, как свет прогрызает себе путь в его душу, скребётся в самых недрах его бытия.<br /> <br /> Другая же пылала от величия и тепла, преисполненная силой, которую могло дать лишь возрождение после смерти. Позади неё танцевали и метались тени, корчащиеся очертания существ, что были больше целых миров. В волнующемся мраке вздымались чёрное пламя и пурпурный свет, и на миг Эйдолон почти осознал, что видит перед собой.<br /> <br /> Он протянул вперёд дрожащую руку, но другая схватила его за запястье и потянула назад. Эйдолон крутанулся, взмахнув молотом по дуге, но рассёк лишь воздух.<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор…''' — прошептал отовсюду и ниоткуда Король.<br /> <br /> Эйдолон вновь взмахнул молотом.<br /> <br /> — Покажись, трус!<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор. Верность или измена. Послушный сын или повинующийся лишь себе полководец. Я могу показать тебе путь, освободить тебя от оков, связывающих тебя затхлыми идеями. Зачем быть одиноким слугой, если ты можешь возвыситься, вознестись, стать истинно первым?'''<br /> <br /> — Я не стану сосудом для заблудшего неудачника, отдавшего себя варпу без остатка.<br /> <br /> — '''Конечно не станешь''', — почти печально прошептал Король. Пальцы скользнули по щеке первого лорда-командора, и Эйдолон обернулся, следуя лишь инстинкту. Он вырвался из удушливых объятий и ударил молотом. Фантазм ускользнул во мглу.<br /> <br /> А затем Король, владыка сего сотканного из теней мира, единый с его призрачными просторами, ударил. Словно огненные копья его когти вцепились в нагрудник Эйдолона, удерживая его на месте.<br /> <br /> Сердца содрогнулись. Он чувствовал, как утекают силы, истекают под неутомимым и невыносимым напором зверя. Мир вокруг становился ярче, словно обретая от мучений новые силы и очертания.<br /> <br /> Эйдолон ударил в ответ, врезавшись плечом с изуродованное тело Короля, оттолкнув его прочь, и с новой энергией занёс молот.<br /> <br /> — Я никогда не покорюсь тебе, лживый дух, — зарычал Эйдолон, ударив молотом.<br /> <br /> Король утёк прочь и бросился на него, прижав лорда-командора к стене. Когти впились в его бок, ударяя снова и снова, пока не рассекли пластины, и не потекла кровь. Эйдолон сжал зубы, ощутив вспышку боли, а затем она прошла, утекла, похищенная и впитанная монстром.<br /> <br /> — Ты… — процедил Эйдолон. — Ничто!<br /> <br /> Он перевернул молот и ударил Короля рукоятью, оттолкнув его прочь. По лицу демона вновь растеклась пылающая улыбка, и порождение варпа бросилось на него, отчаянное, скулящее, обезумевшее от голода. Эйдолон бросился в сторону, и Король врезался со всей силы в ту же стену, о которую его бил. А затем наполненный всей его энергией, всей силой молот пронёсся по дуге.<br /> <br /> И наконец-то врезался во что-то цельное.<br /> <br /> Реальность раскололась. Вокруг вздыбился чёрный камень, фрактальная сеть соперничающих отражений, каждое из которых было для себя вселенной. Образы Эйдолона ругались и выли, раздирая когтями изувеченную плоть, оставляя на коже кровавые следы.<br /> <br /> Он ударил вновь, не обращая внимания.<br /> <br /> И мир резко вернулся на место. Легионеры обернулись, заметив, как их хозяин и его враг воплотились из бурлящего моря теней и пламени. Страшная рана в боку Короля истекала пламенем, извергала неистовые протуберанцы, пока демон силился удержать вместе свою жалкую оболочку.<br /> <br /> Король рухнул на колени. Пламя начало угасать. Из зверя вырвалась новая волна давления, воющая, оттолкнувшая легионеров. Эйдолон устоял. Он крепче сжал молот и занёс над головой. А затем опускал, снова и снова, молотя и круша ненавистного врага. Заточённые в пылающей коже молнии исчезли. Отражения умерли. Одни лишь потускнели, другие замерцали, выдавая лишь мерцающие черепа — образы смерти.<br /> <br /> — '''Князёк-самозванец…''' — зашипел Король сквозь разбитые зубы. Его тело превратилось в абстракцию. Огонь замёрз, раскололся, потёк будто воск. На лице соткалась зияющая дыра — подобие рта под пустыми глазницами. — '''Это лишь начало твоих мук'''.<br /> <br /> — Слушать тебя — само по себе пытка, — зарычал Эйдолон. Король ухмыльнулся, в последний раз поднявшись на ноги. Он вытянул свой меч из хватки Воциферона так легко, будто лишь тянул время.<br /> <br /> Клинок взметнулся подобно языку из жидкой тьмы. В этом движении было нечто знакомое, нечто неуловимо привычное в том как по плавной дуге летело лезвие. Эйдолон попытался уклониться, но не успел, ощутив, как треснули доспехи, и под лаской клинка потекла кровь.<br /> <br /> И тогда он бросился вперёд, давая мечу погрузиться глубже, смакуя агонию, растекавшуюся по телу с каждым ударом сердец и нежными ручьями крови.<br /> <br /> И обрушил молот, расколов короля. Демон разлетелся на тысячи частей, падающих на палубу частиц огня и безумия. И это снова была палуба. Не неестественный чёрный камень, а железо и адамантий.<br /> <br /> Малакрис рассмеялся, изображая веселье мёртвого Короля. В нежданном безмолвии реальности его смех прозвучал низко и мелодично. Чуть в стороне что-то насвистывал Плегуа, склонив голову. Вслушиваясь.<br /> <br /> — Реакторы загорелись вновь, поле Геллера вспыхнуло.<br /> <br /> — Ты уверен? — поглядел на него Эйдолон.<br /> <br /> — Да, господин, — кивнул Тиль. — Буря утихает. Скоро мы снова будем на свободе.<br /> <br /> Первый лорд-командор посмотрел на головку. К металлу всё ещё цеплялась опалённая чёрная кровь, пусть энергетическое поле и было включено. Собиралась в узоры, будто корчащиеся от первобытной злобы ненавистного разума, оставившего на его молоте свой след будто смертный грех…<br /> <br /> — Тогда давай выясним, где мы оказались, и снова проложим курс.<br /> <br /> <br /> ===Шестая глава. Отражения===<br /> <br /> <br /> Эйдолон не часто проводил время в своих покоях.<br /> <br /> Сама идея покоя в какой-то момент стала для него немыслимой, а преследующая его постоянная боль поставила крест на фантазии обо сне.<br /> <br /> Нет, он сохранял покои скорее из привычки и манерности, как место среди непрестанного безумия, где он мог остаться наедине и купаться в одиночестве. Недостаточно было внушать трепет с командного трона. Нет, настоящий правитель должен был держаться поодаль от своих подданных.<br /> <br /> Даже на Терре всё было так же. У его семьи были укреплённые особняки, защищённые бесчисленными системами и ополченцами. Слуги сражались и умирали за нечто больше, чем их жизни, чтобы хотя бы часть знати выжила в крепостях, прежде бывших горами.<br /> <br /> Таков был путь Европы. Выживание любой ценой. Умирать предстояло другим. Армиям и рабам. Противостоящие Объединению и погибшие полководцы бились потому, что считали себя последними поборниками своего образа жизни. Семья же Эйдолона и другие выскочки-аристократы с мёртвого мира избрали иной путь, хотя… сейчас он подозревал, что тот же самый.<br /> <br /> Их дети прошли через порог жизни и смерти, чтобы семьи продолжали жить. Его, второго сына, отдали телотворцам новых армий Императора. Ему было уготовано не стать одним из мясников Гадуара, примитивных Громовых Воинов, его ждал иной удел.<br /> <br /> ''Ты станешь ангелом.''<br /> <br /> Голос вытолкнул разум из покоев памяти, и Эйдолон скривился. Теперь к нему приходило слишком много воспоминаний. Подкрадывавшихся во время снов или видений. Вот уж воистину признак слабости, и возможно он избавиться от них, когда рассеются последние отголоски буйства варпа. А возможно это была затянувшаяся игра Тёмного Принца, а может его отца. А может проклятие самозванного Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Ты будешь ангелом''. Кто же сказал ему это так давно? Не отец. Возможно, мать? Жалевший его родич? Один из посланников самого Императора? Он стал частью золотой десятины, благородных сынов Европы, бесславно отданных ради амбиций Императора, даже не рабов — снарядов для будущих войн. Железом, которое может однажды стать имперской сталью. Когда-то, давным-давно, он даже этим гордился. До Лаэрана. До Исствана. До парада прекрасных кошмаров, которые неизбежно вели к этому мгновению.<br /> <br /> Сыны возвращались, чтобы убить отца. Империя повержена на колени. Предвидел ли это Император? Осознавал ли он в глубине души, что нельзя просто так взять целые поколения и превратить в оружие, в убийц, в чудовищ без того, что однажды они все вернуться домой, чтобы утолить свою жажду кровью создателя?<br /> <br /> ''Ну и где было твоё предвидение? Эта долгая игра заканчиваются. Узлы судьбы свиваются воедино, чтобы задушить тебя за спесь…''<br /> <br /> Эйдолон поглядел вверх. Из всех вещей в его покоях, из всех творений и орудий насилия лишь одно не было извращено до неузнаваемости дарами капризных богов.<br /> <br /> На стене над пространством где стояла прежде кровать до сих пор висела картина. Изображение Кемоса, написанное рукой Келанда Рогета. Прекрасное, на свой лад, и когда-то Эйдолон его ценил. Его тянуло к произведениям искусства смертных, хотя и не так, как его братьев.<br /> <br /> Эйдолон не хотел создавать сам. Лишь обладать. Знать, что это творение, этот предмет, принадлежит ему. В его крови было неразрывно связанное с самой душой желание властвовать и править. Возможно поэтому проведённое вместе с Повелителем Смерти время стало таким поучительным. Они были сделаны из одного грубого теста.<br /> <br /> Командующие. Правители. Завоеватели.<br /> <br /> Взгляд Эйдолона скользнул по застывшему пейзажу, отмечая новые детали.<br /> <br /> Он не раз уничтожал эту картину с тех пор, как Маравилья оживила его душу, и особенно после того, как вернулся из мёртвых. Но всякий раз он возвращалась, даже сгорев дотла. Невредимая и целая, но другая. Иногда башня на заднем плане обращалась в кости и плоть. Случалось и так, что впереди виднелись распятые лоялисты, достаточно близко, чтобы можно было разглядеть символы их верности. Прибитые к грудям аквилы. Вырезанные на черепах знаки “Перебежчик” или “Паразит”.<br /> <br /> В последнее время картина изображала расколотый и горящий мир, кишащий отчаянно защищавшими его солдатами и исполненными гнева захватчиками.<br /> <br /> Но даже это можно было исправить. Когда всё закончится, когда все они воссядут на троны, и создания плотские и бесплотные станут их подданными, тогда придёт время свести счета и возможно… возможно даже отдохнуть.<br /> <br /> '''Нас не ждёт покой. Даже после десяти тысяч лет бесцельной войны. Лишь с помощью меня ты сможешь выковать будущее, которое достойно правления.''' <br /> <br /> Эйдолон моргнул. Он обернулся и посмотрел на одно из уцелевших зеркал, чьё стекло было всё ещё невредимым. Из него скалился сморщенный кошмар, чей взгляд, однако, казался яснее. Воспаления и катаракты разошлись, разум стал острее, мысли мчались со всей уверенностью юности.<br /> <br /> Как и должно было быть.<br /> <br /> Он начало было отворачиваться, и замер, заметив, что отражение не двигается. Оно стояло на месте, не сводя с него взгляда, скованное стеклом и позолотой. А затем подалось вперёд, сверкая снедаемыми хищным желанием глазами и толкнуло сжатыми пальцами преграду.<br /> <br /> Зеркало раскололось, выгнув оправу. Осколки рухнули как игристые капли дождя, врезались в палубу словно снаряды. Но большинство остались на месте, а затем начали двигаться, когда ''тварь'' полезла наружу, цепляясь за них, поглощая их, чтобы обрести жизнь и цельность, броситься в покои Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон устремился навстречу зверю и схватил его за горло, толкая назад. Зарычал, вбив пальцы другой руки в глазницы демона. Тварь завыла голосом подобным скрежету стекла, силикатовым предсмертным воплем, терзающим разум лорда-командора, а расплавленная жидкость потекла из ран. Она опалила пальцы Эйдолона, застывая и раскалываясь так же быстро, как лилась. Легионер оттолкнул существо прочь, и оно вытянуло вперёд руки и припало к палубе, словно боролось с потоком воздухе при разгерметизации.<br /> <br /> — '''Тебе не сбежать''', — зашипел демон. — '''Мы уготованы друг другу'''.<br /> <br /> Создание бросилось назад в последней яростной атаке, сомкнуло на шее Эйдолона когти. Лорд-командор отвёл руку и ударил со всей силы, вбив кулак прямо в скалящиеся зубы. Существо раскололось, стеклянные крылья замелькали вокруг, по его щекам потекла горячая кровь. Эйдолон подался назад и увидел…<br /> <br /> Просто зеркало, теперь разбитое на тысячи мерцающих осколков. Он огляделся по сторонам и понял, что слишком долго пробыл в состоянии фуги. Что он снова один.<br /> <br /> Внезапный щелчок привлёк его внимание.<br /> <br /> — Говори.<br /> <br /> — Милорд. Вы нужны на мостике. Здесь есть нечто, что вам стоит увидеть.<br /> <br /> <br /> Поднявшись на мостик, Эйдолон увидел безумие.<br /> <br /> Всё двигалось. Сервы и слуги суетились, пытаясь устоять на ногах от внезапных толчков. Металл выл, воздух дрожал от страданий машин. Окулюс был затуманен, словно глаза трупа, и в уголках виднелись трещины, оставленные напором Эмпирей на пузырь относительно стабильной реальности. Лорд-командор улыбнулся. Да, даже такой великолепный корабль мог страдать и умирать. Даже он, как и всё прочее, был… смертным.<br /> <br /> — Так почему меня вызвали? — спросил лорд-командор, почти заскучав.<br /> <br /> Рабы поклонились, глядя лишь на его сапоги. Лишь самые храбрые, те кто ещё носил униформу и сохранял подобие разума, подняли руки, что показать на угасающее по ту сторону окулюса пламя.<br /> <br /> И сквозь его сполохи виднелся мир.<br /> <br /> Парящий в бесконечной тьме, мерцающий шар зелёных морей и плодородных земель, мозаика контрастной красоты. Его взгляду открылись просторы белого камня, видные даже с орбиты и растянувшиеся по континентам. Огни мерцали на краях планеты, там где уже наступила ночь и звёздный свет открывал взору великолепные города.<br /> <br /> Язык хлестнул по губам. Эйдолон знал этот мир. Судьба, случай, капризы и причуды богов вернули его сюда. Лорд-командор вздохнул. Уже с горечью. Он вспомнил, и в такт его воспоминаниям прозвучал другой голос, отдающийся в уголках разума, смеющийся в чертогах души. Повторяющий его слова с мрачным весельем.<br /> <br /> — Татрикала.<br /> <br /> <br /> “Конечно, есть и другие имена. Другие миры и другие воины. Легионы, даже ослабленные, собрали столь много почестей, и с каждой битвой возникали истории. Планеты становились синонимами деяний. Из всех битв славного и возрождённого Третьего, и ныне их прошло уже много, мы часто вспоминаем Проксиму. Это имя не сходит с уст, ведь именно там они заслужили Палатинскую аквилу.<br /> <br /> Другие могут рассказать о погибели катаров. Это величественная трагедия, и будь я певцом, то описал бы её в стихах. “О чемпионах изумлённых, о ликах поражённых, скорбных”.<br /> <br /> Но я не певец и не поэт. Я не стану рассказывать вам о бесчисленных погибших, павших с честью или в бесчестье. Я не стану рассказывать вам о гордыне и Визасе, или о сотне других приведений к согласию. Нет, я вспомню Татрикалу, где на моих глазах был поставлен на колени мир и возвысился правитель людей.”<br /> <br /> — “Среди пламени: воспоминания о Великом крестовом походе”, неизданная рукопись летописца Кристиана Партиннуса.<br /> <br /> <br /> ==Действие второе. Тело==<br /> <br /> <br /> ===Седьмая глава. Родное пепелище===<br /> <br /> <br /> Экипаж умолк, на мостик поднялись первые офицеры, но Эйдолон всё ещё не сводил взгляда с планеты.<br /> <br /> Облачённые в пурпур солдаты собрались у далёких стен полукругом, тянущимся от одного крыла мостика до другого. Когда-то они с гордостью носили свою униформу, храня её чистоту, но со временем стали насмешкой над своим былым великолепием. Они последовали за своими хозяевами, ставшими воплощением пороков. Теперь с шинелей свисали кровавые трофеи: искусно обтёсанные костяшки пальцев, покрытые резьбой более крупные пластины из кости, размазанные по ткани узоры из человеческой крови и иных менее очевидных жидкостей. Солдаты стали сделанными на заказ произведениями гибельного искусства, сотворёнными капризами.<br /> <br /> Когда-то они были бойцами 97-го Калатесийского полка. Доверенными, уважаемыми и взятыми Третьим легионом под крыло. Астартес заметили в них потенциал и помогли раскрыть его, направляя и наставляя гвардейцев. И потому они неизбежно последовали за великолепными и образцовыми Детьми Императора в пучину безумия и измены.<br /> В центре собрания стоял командующий ими офицер, полный решимости не проявить слабость перед взглядом самого Эйдолона. Лорд-генерал Станислав Отвар облачился в пороки, словно в чудесный плащ. Его прежде покрытый изысканным орнаментом нагрудник оплавился и застыл на широкой груди причудливым узором, напоминавшим скорее наросты кораллов, чем метал. На сгибе локтя он нёс искривлённый шлем, похожий на морду рычащего зверя, страстно облизывающего острым языком лицевую пластину. Свободная же рука покоилась на золотой рукояти сабли.<br /> <br /> — Милорд, — начал было Станислав, но Эйдолон не обратил внимания. Лорд-командор всё так же смотрел на планету, словно завороженный.<br /> <br /> Всё казалось невозможным. Сперва Эйдолон даже рассмеялся, но смех стих и всё в открывшейся картине вызывало уже ярость. Он прошёлся от края мостика до края, водя перчатками по золочёным перилами. В глубине души ему хотелось вырвать их и бросить прямо в окулюс или забить несчастного раба до смерти. Эйдолон разжал кулаки и отступил на шаг, а потом тихо шипяще вздохнул.<br /> <br /> Желчь поднялась и схлынула, скрывшись в океане его рассечённой души словно ил.<br /> <br /> — Боги играют со мной, — прошипел Эйдолон. — По их воле я оказался лицом к лицу с ней из всех планет.<br /> <br /> — Это же просто планета, — пожал плечами Плегуа. — А их так легко сломить. Нечего бояться.<br /> <br /> '''''Бояться. Бояться. Бояться.''''' — Сказанное какофоном слово странным образом разнеслось по мостику. Словно нечто прячущееся на грани восприятия шептало и повторяло всё, словно эхо или отражение…<br /> <br /> — Я не боюсь её! — рявкнул Эйдолон, и от мощи его дара на мостике будто грянул гром. От внезапного порыва ярости затрепетали обгоревшие знамёна. Замерцали и угасли жаровни. Смертный матрос рухнул и забился в судорогах, истекая кровью из ушей.<br /> <br /> — Я не боюсь её, — повторил тише Эйдолон. — Но мне знакома эта планета. Именно здесь я…<br /> <br /> ''Пальцы подняли его лицо, заставив посмотреть на великолепный лик отца. Улыбка, приветливая улыбка, лишённая осуждения или презрения.''<br /> <br /> ''— Восстань, сын мой, — говорит он, мягко, но с такой убеждённостью, что слова слышат все вокруг. Они словно наблюдают, как говорит само солнце. — Восстань, мой лорд-командор.''<br /> <br /> — Именно здесь я стал тем, кем был.<br /> <br /> Тогда Эйдолон был лишь командиром роты, одним из первых и самым способным. И поэтому он возглавил собственное соединение. Поисково-разведывательную группу, действующую без прямых приказов Фулгрима и надзора Луперкаля. Эйдолон был уверенным, убеждённым в своих силах просто потому, что ему доверили руководство.<br /> <br /> А Татрикала оказалась планетой, черпавшей силу в плотности населения. Другие политии Древней Ночи разрастались вширь, строя собственные низшие империи, Татрикала же стремилась к внутреннему совершенству. Они едва исследовали даже систему, в которой находилась планета, и вместо этого строили собственный воинский рай. Мир стал твердыней и опорой высоких идеалов, крепких стен, надёжных орудий и технологий.<br /> <br /> Эйдолон стремился проявить себя и как дипломат, приложив все усилия, но вскоре понял, что одними медоточивыми речами не убедит ни солдат, ни Воинский Совет покориться Империуму. Он был вынужден дать им бой, что признаться будоражило кровь капитана. Лично возглавлявший соединение Эйдолон начал оценку систем обороны и боеспособности планеты.<br /> <br /> А затем сокрушил их. Мастерски. Нанося один удар за другим.<br /> <br /> В конечном счёте вся их военная мощь оказалась ничем, и такую эпитафию можно было написать на гробницах многих встреченных Империумом в те славные дни цивилизаций. Эйдолон спланировал наступательную операцию и лично проследил за её проведением. Спустя считанные дни Военный Совет был свергнут, его армии рассеяны, а столица взята с примечательно небольшими разрушениями и потерями. Эйдолон нашёл равновесие между освобождением и разорением.<br /> <br /> И когда отгремела последняя битва, небеса разверзлись от пламени ложного рассвета. “Гордость Императора” вышла на орбиту, и примарх почти их своим присутствием. Всё это было уловкой, как узнал позднее Эйдолон. Фулгрим позволил ему действовать самостоятельно, чтобы испытать и понять, готов ли он командовать.<br /> <br /> Среди пепла культуры в окружении новых подданных Империума Эйдолон опустился на колени простым легионером и встал лордом-командором.<br /> <br /> А теперь он вновь его увидел по капризу судьбы.<br /> <br /> В отражённом сиянии прекрасной планеты казались тусклыми даже ярчайшие люмены. Сервы смотрели на Татрикалу овечьими глазами, моргая так, словно не могли понять что видят. Варп впился клыками в их разумы, развеял души, теперь же на них обрушилась вся притягательность материума.<br /> <br /> — Что говорит нам ауспик? — наконец, спросил Эйдолон. Матросы засуетились, спеша дать отчёт и боясь гнева лорда-командора, спускавшегося к трону с верхних ярусов. Скрюченными пальцами Эйдолон провёл по спинке с силой, достаточной чтобы ободрать металл и камень, стесать стружку из позолоты. — Отвечайте, чтоб вас!<br /> <br /> — Показания неясные, мой господин, — прощебетал один из младших техников. Церт, так его кажется звали. Повернувшись к Эйдолону, он натянул входные кабели, с каждым новым обрабатываемым сигналом посылавшим прилив удовольствия в остатки тела. Его глаза закатились. — Мы видим корабли, вылетающие из-за другой стороны планеты. Похоже, они нас заметили.<br /> <br /> — И сколько кораблей с нами?<br /> <br /> — Вокс-связь работает с помехами, — проскулил Церт, вздрогнув от новой разошедшейся по нервам волны сигналов. — У нас есть подтверждение присутствия “Величавого клинка”, “Сломленного монарха”, “Его воплощённой красоты”, “Обители вечной” и войсковых транспортов “Душа просвещения”, “Трофоний”&lt;ref&gt;греч. Trophonius. Баснословный строитель Аполлонова храма в Дельфах; он был поглощен разверзшейся землей и, ставши по смерти героем, прорицал в пещере в Беотии.&lt;/ref&gt;, “Преломлённые скорби” и “Уночнённая мука”.<br /> <br /> — Достойное собрание наших сил, — пробормотал Эйдолон. Кораблей хватало для его замыслов, но численность казалось… незначительной. Лишь долей мощи легиона, пусть лорд-командор и сомневался, что в секторе остались контингенты лоялистов достаточно сплочённые, чтобы бросить ему вызов. Слишком близко к главным варп-маршрутам Терры. Рогал Дорн отозвал бы крупные группировки за высокие стены и грозные укрепления Солнца.<br /> <br /> — Мы определили, кто это! — Церт забился в оковах, пока не вырвал часть проводов из плоти, забрызгав механизмы кровью. В нишах на краю мостика зачирикали адепты Нового Механикума, довольные языческой святостью происходящего перед их оптикой. — Корабли, лорд! Они передают сигнум-коды Шестнадцатого легиона. Я… Ааа…<br /> <br /> Он умолк, забившись в экстазе.<br /> <br /> Эйдолон шагнул вперёд и схватил Церта за глотку, надавив. На шее получеловека вздулись вены, а зрачки расширились, пока удовольствие от загрузки данных боролось с болью в трахее.<br /> <br /> — Сосредоточься, червь!<br /> <br /> — “Верное копьё”, “Хтонийский поцелуй”, “Солнечное первородство” и боевая баржа “Милость магистра войны”.<br /> <br /> — А это — их достойное собрание, — кивнул Эйдолон. Он поднялся к окулюсу, чтобы взглянуть на приближающиеся суда своими глазами. В привычной для Сынов Гора дикарской манере на их корпусах были выжжены отметки об убийствах размером с титанов. Претенциозные и аляповатые знаки, позволяющие избранным магистра войны гордо кричать о своём господстве.<br /> <br /> — Но чего они ждали? Если бы они хотели, то такими силами уже сорвали бы весь мир с оси. Почему они медлили, прихорашиваясь в пустоте?<br /> <br /> «Возможно, дело в обычном высокомерии варваров», — подумал Эйдолон, усмехнувшись.<br /> <br /> — Выйдите на связь. Мне надо поговорить с представителями нашего далёкого господина и повелителя.<br /> <br /> Разошедшиеся по мостику смешки умолкли, едва заискрил гололит.<br /> <br /> Открывшаяся взгляду фигура была всем, чего ожидал Эйдолон, но не столь внушительной как он представлял. Доспехи были сняты, открывая взору поджарую фигуру налётчика, лишь по нескольким пластинам звенели свисающие на тяжёлых цепях зеркальные монеты, отчего звук доносился с помехами. Волосы были заплетены в тугие косицы, связанные металлической проволокой, зубы — заострены, на загорелой коже извивались бандитские татуировки.<br /> <br /> — ''Не думал, что увижу здесь одного из павлинов Фулгрима, но эта война полна сюрпризов, не так ли?''<br /> <br /> — И не поспоришь. — Он поднял руку и постучал по ладони, изображая утомлённость. — Мы вас нечасто видим вдали от поводков ваших хозяев. Магистр войны предпочитает держать вас поближе, истинные вы сыны или нет, даже если вами командует и не сам, а через Абаддона, — он улыбнулся. — Возможно, мы все оказались здесь по воле богов, на орбите непорочного мира, где из врагов нас ждёт лишь время.<br /> <br /> — ''Богов'', — фыркнул хтониец. — ''Говоришь, как один из ублюдков Лоргара. Хватит с меня богов. Мне достаточно и привычного насилия. Возможно, я научусь им управлять'', — проекция содрогнулась от помех, и голос раздался снова. — ''Мы следовали за основными силами магистра войны. Варп-канал…'' — он помолчал. — ''Катастрофический имматериальный коллапс, так мне сказали адепты''.<br /> <br /> — Значит, то же самое, что случилось и с нами. Как удобно.<br /> <br /> '''Удобно'''. Прошелестел голос в голове Эйдолона, неприятно напоминавший о Короле. '''Но возможны ли совпадения в этой галактике глупцов?'''<br /> <br /> — Назовись, — потребовал Эйдолон, заставив себя не замечать призрачные насмешки. — Возможно, я и служил прежде с Шестнадцатым, но со временем вы все становитесь на одно лицо. И характер.<br /> <br /> Гололит затрясся от смеха воина.<br /> <br /> — ''А я помню, когда мы служили примером твоему легиону. Вас было так мало… Вы бились достойно больших легионов, признаю, но ещё были и в самом деле… Детьми.''<br /> <br /> — Родич, мы можем и дальше обсуждать древнюю историю, пока не погаснет пламя войны, или перейдём к делу. Ты здесь. Мы здесь. Почему? Под нами покоится планета. Достойная добыча для любого легиона, но вы ещё не сочли должным запустить в неё когти. Вместо этого вы сидите на кораблях, отчаявшиеся и затеянные в варпе, — Эйдолон опустил руку и постучал по клавишам, а затем опять посмотрел на воина. — Так что я спрошу ещё раз. Назовись.<br /> <br /> — ''Герог Шарур, претор двадцать третьей роты. Мы едва собрались с мыслями, пижон. Только заметили планету, почему ты думаешь что у нас уже есть планы атаки?''<br /> <br /> — Ну вы же привыкли вести остальных в первых рядах, атаковать и лишь потом задавать вопросы. Странно, что у тебя ещё не идёт слюна от мысли о бое.<br /> <br /> — ''Умолкни или я тебя заставлю'', — образ Герога подался вперёд, вглядываясь в Эйдолона. — ''Я тебя не узнаю, а если и знал, то значит ты изменился слишком сильно. Поэтому я задам тебе тот же вопрос. Кто ты такой, маленькое чудовище?''<br /> <br /> — От нахального хтонийского ублюдка я другого и не ждал, — Эйдолон зевнул. — Тебе выпала честь обращаться к Эйдолону, первому лорду-командору Третьего легиона.<br /> <br /> — ''Какой милый титул. Сам его придумал?''<br /> <br /> Эйдолон фыркнул, и его подчинённые вздрогнули от разошедшейся звуковой волны. К порочным смертным присоединились транслюди — избранные капитаны, прослышавшие о разгорающемся противостоянии и собравшиеся показать силу. Оскорбление одного было оскорблением всех.<br /> <br /> — ''А не тебя ли опустил Торгаддон?'' <br /> <br /> — Убийство было так давно… — пробормотал Эйдолон, невольно почувствовавший удовольствие от разговора. — И впоследствии я проявил себя лучшим воином. В конце концов, когда Торгаддону отрубили голову, он не вернулся. А я встал и пошёл.<br /> <br /> — ''Ещё один дар твоих богов?''<br /> <br /> — Один из многих. Галактика меняется с каждым днём. Жизнь и смерть больше не неразделимые царства. Нам это раскрыл Фениксиец. Как уверен показал и вам сам магистр войны, — Эйдолон прищурился, но даже из-под тяжёлых бровей его тусклые глаза лучились весельем. — Знаешь, я видел его на Улланоре. Какое же он взвалил на себя бремя. И даже не руководства, а такой мощи? Она разорвёт кого угодно на части. Впрочем, пожалуй такое величие легче всего удержать в теле, созданном жизнью среди грязных бандитов и разорившихся шахтёров.<br /> <br /> — ''Следи за своим языком, монстр. Магистр войны…''<br /> <br /> — Великолепен. Трансцендентен. Утомительно похож на бога, является клинком, который поразит великого Тирана, и прочия и прочия, — Эйдолон снова вздохнул. — Я устал от того, что наши и без того грозные и прославленные владыки и повелители становятся чем-то недосягаемым. Отдаются варпу, превращаются в божков, которыми и прежде прикидывались. Разве тебе не хочется добиться чего-то самому, заполучить до Терры нечто, чем будем владеть мы? Нечто важное. Чистое.<br /> <br /> Герог помедлил, склонив голову, и задумчиво цокнул языком.<br /> <br /> — ''И что у тебя на уме?''<br /> <br /> — Эта планета, — махнул рукой Эйдолон. — Богатая. Плодородная. Практически незагрязнённая. Не уверен насчёт тебя, но нам понадобится время, пока навигаторы решат кто поведёт нас во мглу к Терре. А здесь такая возможность.<br /> <br /> — ''Возможность чего?''<br /> <br /> — Татрикала встретила поражение с достоинством, и стала ещё гордее, воспрянув вновь как часть Империума. Её жители не переметнутся, даже если знают о идущей войне. Планета была изолирована в Гибельной Буре. Возможно все эти годы после Калта. Возможно, они даже не знают, кто на чьей стороне… В любом случае. Мы высаживаемся. Забираем всё, что хотим и летим с трофеями к Терре. Это богатый мир. В нём в изобилии найдутся и нужные нам материалы, и рабы. Странно, если он тебе не по вкусу.<br /> <br /> '''''Он предаст тебя…''''' Голос прошипел на грани восприятия со всей внезапностью кошмара. Эйдолон резко огляделся по сторонам. Все молчали. Малакрис стоял, ухмыляясь. Воциферон остранённо наблюдал. Плегуа что-то бормотал себе под нас, погрузившись в мучительные ноты. Никто из смертных не осмелился бы заговорить. Лишь Расколотый Король шептал из теней.<br /> <br /> '''''Ты правда думаешь, что его появление здесь — совпадение?'''''<br /> <br /> Но Эйдолон не собирался выдавать другим свою слабость. Не здесь и не сейчас.<br /> <br /> — Поднимись на борт моего корабля со своими офицерами, и мы обсудим грядущую войну.<br /> <br /> <br /> Дети Императора приняли Сынов Гора в самом крупном зале для аудиенций. По потолку протянулись поблекшие фрески, на которых палатинские аквилы парили среди рокочущих молний и плачущих звёзд. Пятна скверны проникли и сюда, как и во все красоты корабля, испортив некогда вызываемое бы чувство восхищения.<br /> <br /> Под опроченым сводом собрались офицеры третьего миллениала. В центре стоял сам Эйдолон, а рядом с ним Малакрис и Воциферон. Чуть позади притаились Отвар и Плегуа, а прочие офицеры калатесийцев — у стен.<br /> <br /> Герог ввалился в зал со всей ожидаемой бандисткой развязностью и незаслуженной уверенностью. С ним пришли двое других Сынов — сержантов, как подумал Эйдолон.<br /> <br /> Герог просто кивнул.<br /> <br /> — Татрон Врин и Катригос Сарк. Одни из моих лучших воинов.<br /> <br /> — Не сомневаюсь. А это Малакрис и Воциферон. Два из моих, — лорд-командор шагнул вперёд и взмахнул рукой, включая скрытые гололитические проекторы.<br /> <br /> Перед ними воспарил сотканный из света мир, окружённый визуальными символами текущего местоположения флота.<br /> <br /> — Татрикала. Покорённая в одной из первых кампаний, в плане уровня технологий не слишком отличающася от Империума. Практиковавшая низшее, но вполне продуманное искусство войны с похвальной склонностью к глубокой обороне, — он взмахнул рукой и гололит приблизил изображение до уровня континентов. — Как ты можешь увидеть.<br /> <br /> Образы городов вспыхнули ярче, показывая суб-секции, скрытые редуты и глубокие фундаменты. Города были обширными, схожими с ульями по размеру, но построенными с таким мастерством с точки зрения военной архитектуры, что ими бы гордились Дорн или Пертурабо.<br /> <br /> — Замечательные постройки, эти великие спиральные города. Мы прорывались в один из секторов, а вокруг нас смыкались защитники и из тайных дверей для вылазок атаковали. Когда понимаешь как они устроены, видишь прекрасную логику, — Эйдолон лучился от прилива гордости, скривившись в преувеличенно радостной гримасе. — Мы вскрыли их. Конечно, без лишних разрушений. Механикумы хотели расшифровать все эти запасы древних знаний. Мы свели к минимуму и потери, и разрушения. Думаю, даже ты бы гордился как мы использовали в стратегии элементы так любивого вашим примархом удара остриём копья. Мы ударили одновременно в три крупнейших города, вскрыли их предсказуемо глубокие укрытия правящей касты, и снесли им головы.<br /> <br /> — И теперь ты хочешь отвоевать отданное?<br /> <br /> — Сейчас это стало бы пустой тратой сил. Эра праздных крестовых походов заканчивается, — вздохнул Эйдолон. — Высадимся, заберём всё, что может понадобиться в Тронном Мире — рабов, припасы и прочия — и оставим выживших прозябать на руинах. Когда же мы возьмём Терру и вновь отправимся в покорную Галактику, у нас будет достаточно времени завоевать себе место под солнцем.<br /> <br /> Эйдолон умолк. Он чувствовал жажду высадиться и вновь пройти по поверхности планеты, где прошло его… становление. И дело было не просто в снедающей ностальгии. Желание отдавалось эхом в залах его души словно музыка какофонов.<br /> <br /> Герог отвернулся, чтобы что-то обсудить со своими офицерами, а затем его взгляд вновь скользнул к Эйдолону. Иронично, но в полумраке и алом сиянии гололита его лицо казалось демоническим, а Герог и его люди не были наделены божественным величием. Похоже, что они до сих пор отчаянно цеплялись за законы материального мира, считали их основой войны…<br /> <br /> '''''Глупцы'''''. Изображение на гололите пошло рябью. На мгновение в горниле искусственного света вспыхнули преломлённые грани разбитого стекла и ослепительно белое пламя. Ухмылка из теней и дыма. Проблеск раздвоённого языка, скользнувшего по проекции, поблекшего, расколовшегося и исчезнувшего. '''''Или нечто большее, чем кажутся?'''''<br /> <br /> Эйдолон сглотнул желчь.<br /> <br /> Если они доберутся до Терры, то познают отчаяние просвещения. Они увидят, какой стала война, к каким высотам вознеслись их преображённые отцы и в какие бездны пали. В сравнении с ними эти фантазмы были ничем, как и их праздные насмешки.<br /> <br /> Кого-то откровения варпа сломят, оставив лишь тлеющие кости и прах. Возможно, варвар не сгорит сразу, закроется своей верой в магистра войны. Но Эйдолон знал, что от постылых обещаний и мёртвых грёз мало толку. Им осталось лишь черпать простые радости из трупа Галактики да терзать её жителей. Такими стали их жизни, пороки превратились в святые таинства.<br /> <br /> Эйдолона больше не заботила вера в его отца, в магистра войны, в скрытый среди доводов смысл или убеждения. Остался лишь зов желаний, отдающихся в душе, что вёл его всё дальше из топи прошлого в пожар будущего.<br /> <br /> ''Я — первое из творений Фабия. Кульминация лаэранской кампании. Всё это и многое другое. Развивающееся. Как эти примитивные создания могут понять, во что все мы превращаемся?''<br /> <br /> — Ну так покажи нам свой план, лорд-командор, — проворчал Герог. — Посмотрим, под стать ли он твоей браваде.<br /> <br /> Эйдолон хлопнул в ладоши, и по его сигналу по изображению разошлись световые дуги. Всего их было шесть, шесть проекций будущего наступления, которое окружит врага и сломит под натиском. Многослойные крепости татрикальцев будут окружены и взяты, истерзаны стремительными штурмовыми эшелонами и обстреляны тяжёлыми танками. Настоящая буря цветов морской зелени и кислотного пурпура окружит их и спалит дотла.<br /> <br /> — Нашей главной целью будет Воинский дворец, — начал объяснять Эйдолон. — Средоточие правительства и любых иных имперских организаций. Другие города не станут столь достойным вызовом, но хорошей добычей будут. Поделим всё честно, — гордо сказал Эйдолон. — Конечно, если у тебя достаточно бойцов, чтобы выполнить свою часть плана.<br /> <br /> — Достаточно, — процедил Герог. Его воины протолкнулись вперёд, держа руки на рукоятях. Эйдолон шагнул к ним навстречу, безоружный, подняв голову. Герог стоял с ним лицом к лицу, уперев сжатые кулаки в бока. — Слишком уж ты дерзок, лорд-командор.<br /> <br /> За Сыном Гора скользнула тень, привлекая взгляд Эйдолона. Искры летели по воздуху, как едва заметные сброшенные перья. Отражения на глянцевых стенах не глядели туда же, куда и лорд-командор.<br /> <br /> '''''Мы все служим своим хозяевам…''''' — прошептал Король. Эйдолон заставил себя не обращать внимания и ответить так, как подобало воину его звания.<br /> <br /> — И по праву. Укреплённому тем, что я мог бы раздавить тебя как сточную крысу.<br /> <br /> — Ты мог бы попытаться, — кивнул Герог, разминая плечи. — Вот только мне невыносима мысль сделать тебя ещё уродливее.<br /> <br /> — Ах, праздные обещания, что от них проку?<br /> <br /> Сын Гора свирепо блеснул глазами. Эйдолон отступил на шаг, проведя пальцами по гололиту, словно впиваясь когтями в самое сердце грядущей войны.<br /> <br /> — Возвращайтесь на корабли и готовьте свой сброд. Вступите в бой, когда мир воспылает от крыльев феникса.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Глава восьмая. Грядущая победа===<br /> В предрассветные часы небо над Рошаном вспыхнуло пламенем.<br /> <br /> Проснувшийся в казарме полковник Хаслах сперва подумал, что это и в самом деле просто восходит солнце. Пока не посмотрел на хроно. Ложный рассвет осенял горизонт яростным сиянием. Алые и янтарные всполохи бушевали среди ночной тьмы и света далёких звёзд.<br /> <br /> А некоторые звёзды начали двигаться. Звёзды, которых прошлой ночью не было. Многие солдаты плакали, но не от горя или страха, а облегчения.<br /> <br /> “''Империум''”, - повторяли они снова и снова. “''Империум вернулся за нами. Нас не забыли''.<br /> <br /> ''Нас не забыли''.”<br /> <br /> Услышав это, полковник сглотнул и отвернулся, чтобы не выдать бойцам внезапно проступившего на лице страха.<br /> <br /> “''А можем ли мы быть уверенными, что сюда вернулись наши?''”<br /> <br /> Вскоре он спустился со стен, решив не обращать на пылающий горизонт внимания, которое тот столь дерзко требовал. Полковник спустился по лестничным пролётам к одному из обширных внутренних двориков Воинского Дворца. Время изменило суть цитадели, но имя осталось. Он задумался, поменяют ли летописцы и бюрократы когда-нибудь название на что-то более подобающее Империуму. Они ведь обещали, что вскоре войнам придёт конец. Больше не будет десятин плоти и ресурсов. Когда вся Галактика обретёт согласие, а власть Императора будет абсолютной, они разделят все изобильные блага космоса. Встретят новые возможности и дома, и за его пределами. Смогут не просто служить, сражаться и умирать, а процветать.<br /> <br /> Раньше он уже слышал в пропагандистских речах о возможностях на далёком востоке, в восходящем Ультрамаре. Впрочем, в глубине души Хаслах понимал, что никогда его не увидит. Если он и покинет мир, то на военной службе. Что на свой лад утешало. Его семья безукоризненно служила в татрикальскими стенощитниками на протяжении поколений. Матери и отцы, братья и сёстры, все исполняли свой долг, чтобы цивилизация продолжала существовать.<br /> <br /> “''Мы оберегаем покой ради выживания всей Татрикалы''” - так всегда говорил его отец. И эти слова стали мантрой, опоясывающей сердце Хаслаха, самой его сутью после долгих лет верной службы. Конечно, теперь полковник служил другим господам, но за в глубине души знал, что его решимость осталась непоколебимой. <br /> <br /> Так ли уж было важно, что на стенах стоит меньше солдат, если Империум поклялся их защищать? Что теперь их дети растут ради службы в полках Имперской Армии, а не занимают места в корпусе гражданской обороны? Он не знал ответа, а летописцы бы просто заверили его, что всё будет в порядке.<br /> <br /> После освобождения планеты, Третий легион оставил им множество творений имперских художников и философов, чтобы они могли проникнуться идеями терранской культуры. Со временем, уверяли летописцы, они станут галактической культурой. ''Человеческой культурой''. Всё будет частью Империума, все мелочные разногласия Раздора будут решены и позабыты. Имератор, возлюбленный всеми за Его бесконечное милосердие и мудрость, всё спланировал.<br /> <br /> Хаслаху отчаянно хотелось в это верить. В то, что существовал направляющий всех через бесконечные случайности вселенной замысел. Конечно, он слышал и перешёптывания о “Лектицио Дивинатус”, но не обращал на них внимания. Хаслах не желал уверовать в бога. Богов не существовало. Облик Галактики определяли воля и силы смертных.<br /> <br /> Он стоял на площади Объединения, праздно размышляя о возвращении Империума. Конечно, если это и в самом деле был Империум… Безвкусное конечно имя для колосса, возвысившегося в годы Великого крестового похода. Перед ним над центральной платформой из чёрного вулканического камня полукругом вздымались мраморные платформы. У подножия каждой располагались прекрасные золотистые статуи, изображавшие одного из просветивших Татрикалу воинов.<br /> <br /> Хаслах приходил на площадь так много раз, что она стала центральной шестернёй в машине его времяпровождения. И теперь он подошёл ближе, разглядывая памятники Астартес.<br /> <br /> И их господина.<br /> <br /> Перед центральной колонной стояли две статуи, чью позолоту украшали платиновая филигрань и инкрустированные драгоценные камни. Большая из них изображала настоящего колосса, своим присутствием заполнившего весь простор площади. Даже более внушительного, чем стоявший перед ним на коленях легионер, отмеченный знаками отличия и печатью уготованного величия.<br /> <br /> Памятники вызывали у него сильные и странные чувства. Хаслах всматривался в каждую деталь, как и всегда. Статуи были столь прекрасными, что он всякий раз замечал в них нечто невиданное прежде. На его глазах словно раскрывались новые грани тайны.<br /> <br /> Благородные, внушающие благоговение воины. Защитники от ксеноугроз и мятежников, скрывающихся по ту сторону небосвода. А затем пришли бури и опустилась тишина. Ни кораблей, ни астропатических посланий. Лишь тьма и смыкающийся холод, удушающий бесконечный мрак.<br /> <br /> Солдат преследовала мысль, что они так и умрут здесь, одинокими и забытыми. Многие сошли с ума и покончили с собой, не желая ждать медленной смерти от голода без имперского достатка. Планета была частью наполовину построенной империи, наследницей наполовину сломленной культуры, а теперь боролась лишь за выживание.<br /> <br /> Хаслах подавил дрожь. Он вновь попытался сосредоточиться на памятниках, на чертах их лиц, на великолепии. Одновременно представимом и неописуемом, слишком большим для такой провинциальной планеты. Они стали для него образцом и опорой. Хаслах больше не был юношей и цеплялся за звание, важность которого ослабела за долгие годы. На виски прокралась незванной гостьей седина, да и прицел уже был не так хорош, как прежде. Но он всё ещё был в здравом уме, отточенном исполнением долга и непрестанно укрепляемом в последние годы чрезвычайного положения.<br /> <br /> Бури утихли, но страх остался. Он вцепился в душу каждого, укрыв мир, словно позолота - площадь. И теперь когда на горизонте горело пламя, нутро его вновь терзали змеи-близнецы - надежда и сомнения.<br /> <br /> А затем завыли сирены. Хаслах резко обернулся, забыв о статуях. Вздрогнул, как от удара. По площади прокатился грохот выходящих на позиции орудий ПВО. Его глаза метнулись к стенам, к уже разбегавшимся по постам бойцам. Полковник зашагал к лестнице, спотыкаясь.<br /> <br /> В воздух взмыли первые снаряды. Огонь зенитной артиллерии хлестнул тьму, ища невидимые цели. Он слышал ошеломлённые требования подтверждений, приказов. Вокс переключался с канала на канал, а потом прозвенел приоритетный сигнал. Один из его коллег из другого города. Он пригляделся к идентификационному коду. Сартос. На экваторе. Он настроился на канал.<br /> <br /> И услышал лишь вопли.<br /> <br /> Настроенные на широкий диапазон частот механизмы вокс-перехвата передавали мгновения муки со всего города. Он слышал, как умирает население, погибает вся культура. До ушей доносилось хлюпанье разрываемого мяса и крики ничем не сдерживаемой, нескрываемой агонии.<br /> <br /> - “Дети Императора!” - прогремел по воксу голос и раскат смеха. - “Смерть Его врагам!”<br /> <br /> Резкий грохот болтерных выстрелов заглушил вопли, а треск опустившегося сапога - передачу.<br /> <br /> А затем завопил сам воздух вокруг, словно желая заполнить тишину. Хаслах отшатнулся, посмотрев вверх, и увидел как из облаков вырываются первые корабли. Стены вспыхнули под шквальным огнём. Он увидел как от солдат, его подчинённых, с которыми он служил много лет, остаются лишь силуэты в огненной буре.<br /> <br /> Языки пламени скользнули по краям проносящихся с воем кораблей, осветив изъеденный коррозией металл, странно искажённые и выкрашенные в опаляющие глаза цвета корпуса, и безвкусные фрески, всё ещё выглядевшие влажными, недавно покрашенными. Символы длинного когтя и распущенного крыла.<br /> <br /> Вторая волна начала заход. Взрывы сотрясли плоские стены высоких домов за спиной полковника. Хаслах держал руку на кобуре и кричал в вокс приказы, которые уже никто не услышит.<br /> <br /> - Построиться! Следите за врагом! К оружию! По постам, бойцы!<br /> <br /> А рёв грозных кораблей доносился со всех сторон, наполняя какофонией весь мир. Хаслах обернулся, готовясь бежать к другим укреплениям, когда позади раздался оглушительный грохот. Осколки впились в его стену. Кровь потекла по щеке, и Хаслах отшатнулся.<br /> <br /> И медленно обернулся, врезавшись во что-то твёрдое.<br /> <br /> Над ним нависал рухнувший на землю исполин, столь же громадный как статуи. Их искажённое подобие, насмешка над былым благородством&lt;ref&gt;В философии Платона эйдолон обозначает копию или образ идеи, не отражающий ее сущности. Можно сказать, что Эйдолон превратился в эйдолон своего идеального образа в глазах людей.&lt;/ref&gt;. На щеку чудовища свисали тусклые волосы, его плоть корчилась и извивалась под напором чего-то, скрытого от глаз. Пурпурно-золотистые цвета оплавленных и изуродованных доспехов местами покрылись буйством красок, нанесённых капризной рукой или растёкшихся по собственной воле по металлу. Тварь опиралась на огромный молот, окутанный гибельными молниями.<br /> <br /> Лицо чудовища скривилось в подобии улыбки, и оно занесло оружие над головой.<br /> <br /> - Смерть Его врагам, - повторил предатель, и молот опустился.<br /> <br /> <br /> Эйдолон поглядел на оставшееся от солдата месиво, потыкал в него носком.<br /> <br /> Галактика кишела добычей, уготованными ему богами драгоценными игрушками, но они ломались так легко. От Исствана до самой Терры люди вечно становились хрупким разочарованием. Эйдолона ранила мысль, что когда-то и он был таким слабым. И если бы он не вознёсся, проживи он такую же жалкую и чахлую жизнь, предпочёл ли бы он умереть за честь семьи, а не стать жертвой Императору?<br /> <br /> “''Единство сделало меня собой, но оно же могло меня так легко сломить…''”<br /> <br /> Он отвернулся от изувеченного трупа и поглядел на шедевр жалкого ансамбля города. Одна из колонн уже обрушилась под ракетным обстрелом и половина её торчала над павильоном, как осколок кости. Он гордо зашагал вперёд, покачивая в руке молот.<br /> <br /> Статуя Фулгрима смотрела на него всё теми же затуманенными металлическими глазами и с всё тем же самодовольным покровительством, что и на подобие Эйдолона. Он подошёл к ней и протянул руку, чтобы провести пальцами по лицу.<br /> <br /> Эйдолон помнил, как воздвигали скульптуру. Лучшие ремесленники флота на протяжении недель трудились, желая создать нечто достойное облика самого Фениксийца.<br /> <br /> “''Я хотел увековечить этот знаменательный день''”, - слова генетического отца выскользнули из воспоминаний. - “''Чтобы грядущие поколения увидели лица своих освободителей. Мы возвысили их, сын мой. Мы дали им единство''”.<br /> <br /> Ладони сомкнулись на рукояти “Славы вечной”, и лорд-командор воздел молот над головой. И зарычал, нанося удар. Металл погнулся и раскололся. Его некогда идеальное лицо разбилось на части, исказилось и поплыло. Металл расплавился и закапал под ноги уничтожившему тень самого себя легионеру.<br /> <br /> Эйдолон буркнул и остановился, опустив оружие на исходящие паром обломки, чуя запах расщеплённого золота. Он оглянулся через плечо на Фулгрима, не выпуская рукоять.<br /> <br /> “''Уничтожить и твоё наследие было бы так легко. Но возможно пока хватит и моего''”.<br /> <br /> Эйдлон с отвращением перевёл взгляд с идола своего отца на пылающий город. Он высадился в самом его сердце, чтобы почтить площадь новым освящением и смазать пеплом сердце былой гордыни. Вокруг него высаживались подразделения третьего миллениала. Бойцы Малакриса ликующе выли, выпрыгивая из штурмовых кораблей или выскакивая из ощетиниквшихся коконов - “Харибд” и “Когтей ужаса”. Одна из штурмовых клешней врезалась прямо в центральный шпиль и теперь пыталась удержаться, пока дрели и мельта-резаки прогрызали путь внутрь.<br /> <br /> Они убивали культуру. Шаг за шагом. Удар за ударом. Топили цивилизацию в её же смрадной крови. Терзали будущее.<br /> <br /> Судьбой человечества был затянувшийся вопль, вырываемый из задыхающихся лёгких.<br /> <br /> Дети Императора всё ещё просвещали. Несли свет и обещание грядущего. Должно быть, так же чувствовали себя альдары, медленно осознавая что же порождали на свет.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе смешок. А ведь это был их конец. Гибель всего, чем они дорожили. Возможно, теперь человечество последует за ксеносами в могилу. Даже сейчас пожалуй он ковал это будущее. Копал могилы для миров, которые никогда не видел. Людей, с которыми никогда не чувствовал родства.<br /> <br /> И когда Терра будет в их руках…<br /> <br /> '''Когда Терра будет нашей…'''<br /> <br /> Что тогда?<br /> <br /> Эйдолон не спешил. Ничто здесь не могло ему навредить. Ещё нет. Он слышал рёв звуковых орудий на стенах, где развлекались его какофоны. Пожалуй, лорд-командор мог представить и даже расслышать лязг клинков. Эстеты Воциферона удовольствовались поединками, гремящими среди горящего города, и это был достойный похоронный звон перед гибелью или порабощением смертного народа.<br /> <br /> Возможно, прислушавшись он даже разобрал бы гиканье и насмешки заходящих на боевой пеленг хтонийцев, диких бандитов, возвысившихся над людьми. В сердцах Эйдолона всё ещё тлел уголёк благородства, частица, которой было отвратительно само существование таких космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, поразмыслить об этом придёт время потом, когда сгорит этот мир и все его блага пойдут на утоление желаний и нужд легиона. В глубине души Эйдолон знал, что Дети Императора возвысятся над всеми, даже если на это уйдёт десять тысяч лет.<br /> <br /> - Возможно, я разберусь с тобой потом, отец, - сказал он статуе, а потом отвернулся и лениво зашагал к ждущему центру управления. - А пока у меня другие дела. Убийство мира и всё такое.<br /> <br /> ===Девять. Шёпот разрушения===<br /> ''Слушай.''<br /> <br /> Голос доносился из каждого угла, каждой тени и проблеска пламени. Он танцевал над умирающим городом, манил словно песнь, слышная лишь благословенными воинами легиона.<br /> <br /> ''Слушай.''<br /> <br /> С самого первого убийства когти Малакриса были вымазаны в крови. Он не стал включать поле, ведь и так разрывал смертных солдат безо всяких усилий. Капитан упивался зрелищем их смерти, глядя в расширившиеся от агонии и шока глаза тех, кого лишал быстрой гибели от расщепляющих потоков энергии.<br /> <br /> Иногда он останавливался, чтобы слизнуть тёмным языком жизненные соки с лезвий. И у каждого был свой изысканный аромат. Проблески прожитых жизней, приправленные паникой. Кто был алкоголиком, кто наркоманом. Кто нёс в крови генетический яд, который однажды дал бы мрачные плоды, став отравленным наследием для детей или же прорастя внутри тела опухолью.<br /> <br /> Через пролитую кровь Малакрис вкушал их суть, саму их душу, и смеялся, убивая. Он всегда этим упивался. И теперь не скрывал этого. Капитан убивал так же естественно, как дышал, рефлекторно, без задних мыслей.<br /> <br /> С каждым движением доспехи щёлкали и гремели, усовершенствованные тщательно и долго трудившимися согласно его инструкциям технодесантниками и механикумами… О, ожидание того стоило. Теперь броня действительно подходила Малакрису, прилегала как вторая кожа, впивалась в кожу шипами и царапала так, чтобы вызывать изысканнейшие муки.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> Капитан никуда не спешил. По доспехам бессильно застучали лазерные разряды, и тогда Малакрис шагнул вперёд, включив наконец когти. Проблески нечестивого света встретили бегущих в бой защитников. Легионер уже заскучал. Столь немногие могли стать ему хотя бы подобием испытания… Возможно, стоит дать и калатесийцам порезвиться.<br /> <br /> Малакрис растягивал удовольствия, давая стенощитникам хоть раз попасть в него бесполезным оружием. Поворот, приводящий его на линию обстрела. Показная дрожь, оступившийся шаг. Представление перед неизбежным концом.<br /> <br /> И вот они уже бросаются прямо на него, храбрые глупцы. Малакрис поднёс когти к голове, приветствуя смертных. Сверху кто-то запустил ракету, но легионер отступил в сторону, и взрыв лишь легко толкнул его в бок. Должно быть, солдаты видели его в пламени как чёрную пустоту, нависшую тень, зловещую и ощетинившуюся шипами, освещаемую лишь адским пламенем и смертельным блеском когтей.<br /> <br /> - Вы сами разожгли для себя пекло! - закричал он во весь усиленный голос. - Милость первого лорда-командора снизошла на вас, и я - его багровая десница!<br /> <br /> - За Императора! - отчаянно закричал кто-то. Малакрис смотрел на бегущих солдат, на их грязно-коричневую униформу и тускло стальные нагрудные пластины. Они текли словно солёный паводок, зачахшие жалкие создания. Построившие высокие стены и охотно прятавшиеся за ними, ставшие кирпичами в них. Смертные всё равно что похоронили себя заживо в этих славных укреплениях, став цементом и камнями для убитого будущего.<br /> <br /> Офицеры знали, что не могут убить его в одиночку, и поэтому в первой волне бежали рядовые. Стреляя из ружей. Тщетно бьющих разрядами по доспехам. Он видел, что их оружие уже перегружено, как быстро выгорают энергоячейки. Мерцающие свечи среди жестокой тьмы.<br /> <br /> В мерцании пламени сверкнули штыки. Солдаты перепрыгивали через хребты из осыпавшейся кладки, споткаясь, перебирались через опрокинутые колонны. Несомненно, кто-то из их командования вёл подсчёт. Сколько стандартных солдат потребуется, чтобы убить одного легионера?<br /> <br /> По доспехам снова застучали разряды, а в бок шлема врезался сплошной снаряд, на миг ошеломив капитана. Малакрис зарычал, лязгнув когтями. Солдаты были никем… однако их решимость утомляла.<br /> <br /> Легионер ринулся в самую гущу. Даже ожидавшие нападения бойцы не ожидали такой стремительности. Малакрис ухмыльнулся, заметив промелькнувший на лицах и мгновенно исчезнувший трансчеловеческий ужас. Они вступили в бой. Сошлись. Теперь смертным оставалось только сражаться с внезапно оказавшимся среди них чудовищем или погибнуть.<br /> <br /> И они кололи его, пытаясь пронзить доспехи, но лишь тупили и ломали штыки. Целились из тяжёлого оружия. Воздух вокруг наполнился пламенем и осколками под огнём плазмомётов и установленных на огневых позициях болтеров. Раскололися и оплавился камень. Внезапный жар обращал пыль и песок в стекло, а тела мёртвых мгновенно зажаривались или исчезали, расщеплённые на атомы. Выпущенный тяжёлым болтером снаряд ударил в нагрудник и отбросил Малакриса на шаг. Капитан улыбнулся, упиваясь ощущением растекающейся по телу крови.<br /> <br /> Даже сквозь фильтры ястребиного шлема он чуял лишь вонь жареной человечины. Малакрис взревел, и рёв его рокочущей волной прокатился по полю боя. Усиленный, но не столь оглушительный как у Эйдолона или какафонов. Способный ошеломить и устрашить, но не переломать кости.<br /> <br /> - Давайте, - отдал приказ капитан.<br /> <br /> Вой прыжковых ранцев донёсся даже сквозь грохот битвы. Бойцы его отделения взмыли в воздух и приземлились прямо среди сечи, завывая, ревя цепными мечами и рыча болт-пистолетами. Настоящие фонтаны крови забили на месте солдат, рассечённых пополам, разрубленных от макушки до паха, разорванных в клочья.<br /> <br /> - Хорошо заманил их капитан! - передал по воксу Рикан Байл, его заместитель и лучший первопоходец троп боли из всех, которых Малакрис видел. - Крысы бегут! Загоним их в норы, вытащим и распнём под песни! Прибьём кричащим к стенам, как предупреждение другим! Освежуем заживо и…<br /> <br /> Малакрис отключил связь, прервав поток жестоких идей, ведь у него уже были свои. Стенощитник уползал от капитана. Солдат со сломанными приземлившимся легионером ногами полз, тащил себя через обломки, цепляясь за них обагрёнными культями пальцев. Малакрис зашагал за ним, наблюдая за смертным, будто дитя за раненым насекомым.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> На задворках разума вновь слышался вкрадчивый голос, настойчивый и уверенный, такой знакомый. Если бы Малакрис сосредоточился, то наверное бы даже понял, кто обращается к нему с такой совершенной властностью. Что за внушающее благоговение создание обращается к нему во сне и наяву. Побуждая ко всё большим и большим излишествам.<br /> <br /> Он протянул руку, схватил смертного за голову и грубо потащил вверх. И надавил. Чувствуя, как трещит и падает шлем. Как рвётся плоть, раскалываются кости. Он словно на миг ощутил на языке вкус выпущенных из тонкой оболочки серых клеток. А затем мозг рассыпался пеплом, испарился в энергетическом поле.<br /> <br /> Малакрис хрипло вздохнул от удовольствия. По телу расходилась волна противоречивых чувств, опаляющего нервы извращённого удовольствия. Заточённая в теле душа пела, колотила вместе с сердцами в пластины сросшихся рёбер.<br /> <br /> Внезапно он посмотрел наверх.<br /> <br /> Среди теней на пылающем небе проступил силуэт в плаще, развевающемся под внезапными порывами раскалённых ветров. Такой знакомй. Такой решительный. Невозможно, но это был Эйдолон. Показывающий вперёд когтями, словно горящий изнутри чёрным пламенем, застывшим среди ветра смерти.<br /> <br /> Малакрис взбежал на пригорок и заглянул через край. Под ними маршировали Сыны Гора, шагая такими стройными рядами, которыми уже не могли похвастаться разрозненные банды Третьего. Большинство их выстрелов попадало точно в цель.<br /> <br /> Жестокая методичность и эффективность. Глупцы, цепляющиеся за приказы, словно они могли защищить их от потопа. Голос вновь что-то нашёптывал.<br /> <br /> Потребовался бы лишь самый небрежный жест, минимальные усилия, и хтонийцы бы стали жертвоприношением, достойным его вознесения.<br /> <br /> '''''Они не заслуживают права купаться в твоём величии, разделить твою мощь. Покажи им, кем можешь быть. Сделай то, что должно. Во имя моё.'''''<br /> <br /> - Я слушаю, - выдохнул Малакис, не отводя взгляда от проносящихся над головой штурмовых кораблей врага. - Я вас слушаю, милорд.<br /> <br /> <br /> Они умирали как безвольный скот, и в таком бою не найти было радости состязания.<br /> <br /> Даже офицеры едва ли могли дать Воциферону бой, что ввергало его в уныние. Это таких людей они оставили в своей тени? Трусов, бросающих приближённых против легиона? Готовых пожертвовать бессчётными жизнями, лишь бы на миг спасти свои жалкие шкуры?<br /> <br /> Он сражался в пылающих развалинах, прежде бывших воинским училищем, и под сабатонами легионера хрустели опалённые клочья пергаментов и столов. Ко всем поверхностям лип пепел, как осталивающиеся частицы сгоревшего дерева, так и маслянистая сажа, оставшаяся от расщеплённых тел. Воциферон остановился среди кошмара, чтобы очистить клинок, стряхнуть с лезвия клочья плоти и брызги крови в мокрое тряпьё у ног. А затем отбросил клочья униформы прочь. Пусть сгорит.<br /> <br /> ''Пусть всё сгорит''.<br /> <br /> Он вздрогнул от этой мысли, незванной и чуждой. Он не был обезумевшим разрушителем, готовым ради победы испепелить целую планету. Пусть этим занимаются вульганые легионы, безумные и порочные. Он никогда не вступит в их ряды. Воциферон скорее сгорит сам, чем опуститься до их уровня. Однако мысль оказалась назойливой, заразной. Мир словно жаждал сгореть, быть уничтоженным и восстановленным. Феникс мог воспрять лишь из пепла. Даже Кемос был мёртвой колыбелью, прежде чем Фулгрим вновь принёс в неё жизнь.<br /> <br /> - За мной! - воскликнул Воциферон. Избранные клинки спешили за ним, перепрыгивая через наспех сваленные баррикады. Поверженные колонны лежали преграждали путь через проспекты, сваленные на пути легионеров как сухостой. И уже запятнанные и вымазанные кровью и потрохами, среди которых проступали узоры.<br /> <br /> Воциферон возглавлял наступление из казарм в один из аудиторумов. Щёлкал вокс, пока другие воины его подразделения, его присягнувшие на клинке, докладывали один за другими. Каждый из них, и бившийся рядом с командиром, и сражавшиеся поодаль, на самом деле воевали в собственных войнах, таков был одинокий путь дуэлянта.<br /> <br /> - Здесь некому бросить вызов, - проворчал Алеф Катрагани, один из товарищей Воциферона. - Это всё равно, что сражаться с новобранцами. Я бы нераздумывая предпочёл бой с Сынами Гора, да даже с кем-то из отбросов Малакриса, - он косо поглядел на Воциферона. Алеф, как и его учитель, хранил дисциплину плоти. На нём не было шрамов, а волосы спадали на плечи жемчужно-белым водопадом. - Пора бы уже закончить с этой кровной распрей. Ты станешь капитаном, если захочешь.<br /> <br /> - Для этого в зоне боевых действий самое время, - фыркнул Воциферон. - Нет. Я всегда успею выпотрошить ублюдка, как он этого заслуживает, но когда я решу. И своим клинком.<br /> <br /> Алеф пожал плечами и направился прочь, прочёсывая залы в поисках добычи получше. Руководство Воциферона воспитало в его солдатах достойную независимость. Как и должно было быть. Он лично их обучал. Избирал из рядов Третьего миллениала за воинское мастерство и полную бесстрастность. Свободных от поразившей большую часть легиона скверны, не поддавшихся худшим излишествам. Он лично убил тех, кто не соответствовал его высоким стандартам и ожиданиям, в поединке клинок к клинку.<br /> <br /> Воциферон не считал себя Люцием или Кирием, ни кем-либо прочим из многочисленных порождённых примархом мастеров клинка. Теперь слишком многие стремились к заоблачным высотам, измеряя своё мастерство по чужим стандартам, забывая о чистоте искусства. Возможно, Воциферон никогда и не одолел бы того же Кирия, но он знал что посвятил себя без остатка избранному пути.<br /> <br /> Он провёл свободной рукой по поверхности доспехов вдоль золотистых трещин. Каждая рана была удостоена уважением и возмещена стократ, каждое оскорбление отомщено. После битвы он лично приготовит и расплавит золото, а затем вставит в доспехи вместе с керамитовым наполнителем.<br /> <br /> Он сам становился произведением искусства.<br /> <br /> Дым вздрогнул от боевого клича. Один из офицеров наконец-то вступил в игру. Воциферон улыбнулся. Он не носил шлема, и потому женщина увидит лицо своей смерти. Другие легионеры отступили, молча ухмыляясь. <br /> <br /> Воциферон поднял саблю к лицу, и полусвет блеснул на позолоченной рукояти.<br /> <br /> - Приветствую, дочь Империума. Я - Воциферон, мастер клинка из третьего легиона. Для будет честью узнать твоё имя, прежде чем забрать жизнь.<br /> <br /> Она сплюнула на пол. Кровь стекала по бледным щекам и замарала тёмные волосы. Лицо освещало сияние её собственного силового меча, словно призывая Воциферона обратить внимание. Высокая и подтянутая женщина обладала телосложением бойца, была профессионалом, пусть и не достойным соперником.<br /> <br /> - Я - Церел, изверг, - она почти прошипела эти слова. - Я служилу капитаном стенощитников.<br /> <br /> - Служила, ведь стены пали, - мягко, почти вежливо поправил её легионер. Лицо женщины исказилось от ярости.<br /> <br /> - Что вы творите? Когда-то вы освободили эту планету, защищали её. А теперь разрушили всё за одну ночь кровавого безумия.<br /> <br /> - Хотел бы я, чтобы ты поняла, - ответил Воциферон, и к своему удивлению понял, что говорит правду. - Ложь Императора сковала всю Галактику цепями. Мы сломим их. Мир за миром, стена за стеной, пока не падёт сам Тронный мир и Дворец.<br /> <br /> - Вас остановят. Возможно не здесь, но вам не победить.<br /> <br /> Воциферон вздохнул, расправив плечи, и вновь отсалютовал клинком.<br /> <br /> - Как знать, капитан.<br /> <br /> '''''Совершенство ждёт, стоит лишь протянуть к нему руку поддайся. Когда твой соперник умрёт, на пути к восхождению не останется преград. Пусть этот мир сгорит, мы лишь воспрянем из пепла!'''''<br /> <br /> От этого голоса, проклятого шёпота, пальцы сильнее сжались на рукояти. Взревевшая от гнева и боли сметная бросилась на врага. Воциферон отступил в сторону, уходя от неуклюжего удара, и чувствуя растущую непривычную неуверенность. Она обернулась и ударила сплеча, но легионер лишь отошёл на шаг. А затем ударил в ответ. Развернувшийся клинок встретил опускающуюся саблю, но мастерства Церел не хватило, чтобы отклонить сверчеловеческий напор, и она почти согнулась пополам, рухнула и взвыла от боли, царапая коленями плиты.<br /> <br /> - Поднимись, - сказал Воцифеон, отводя клинок и отступая на шаг. Женщина заставила себя встать и замахнулась, вновь нанося рубящий удар. Тяжёлая рука сомкнулась на её запястье, чуть потянула в сторону, и хрустнули кости. Женщина завопила. Приблизившись, Воциферон поднёс клинок к её шее.<br /> <br /> - Даже недостойные воины заслуживают умереть, стоя, - прошептал он, а затем вонзил чарнабальскую саблю в кости.<br /> <br /> <br /> Горящие стены рушились, и эхо грохота Тиль Плегуа слышал как песню.<br /> <br /> Певец разрушения шёл по укреплениям, волоча ноги, и гнал смертных перед собой будто охваченное паникой стадо. Он ворчал и пел себе под нос, и каждое слово отдавалось на стенах эхом, гудело как перезвон далёких колоколов. Как знамения погибели, возвещающие о надвигающемся конце.<br /> <br /> Преобразились многие из боевых братьев третьего легиона, но какофоны изменились сильнее всех прочих. Ядовитая песнь Маравильи нашла их, проросла метастазами из храма на Лаэре и угнездилась в их душах как духовная болезнь, неутомимая карцинома. По сути своей она была зависимостью, рождённой Тёмным Принцем и насланной в безразличную вселенную, приманкой прежде всего для тех, кто обладал истинным видением.<br /> <br /> И когда тени шептали ему многими голосами, тысячами манящих нешёптываний Слаанеша, медоточивыми речами примарха, гласом первого лорда-командора, Тиль не обращал внимания. Они были ничем. Лишь нотами песни. Голосами Вечного Хора.<br /> <br /> И у них не было власти ни над ним, ни над его братьями.<br /> <br /> Они сражались порознь, безвкусно предаваясь собственным капризам. Сбрасывали кричащих людей со стен, разрывали на части звучными припевами оружия. В унисон со своими инструментами возносили голоса, способные столь же легко разрывать их врагов на части. Ради этого они были созданы - убивать врагов, поставить Галактику на колени. Вся разница была в том, что теперь они были вольны наслаждаться своим предназначением.<br /> <br /> Пальцы мелькали по циферблатам и рычагам, нажимали кнопки и тянули спусковые крючки. Очередной выпущенный звуковой порыв разорвал стенощитника в клочья. Кровь и внутренности жутким дождём посыпались на других солдат. Смех Тиля стал больным, липким и рокочущим.<br /> <br /> На плодородных равнинах снаружи артиллерия наконец-то вошла в зону поражения, и теперь дополняла громом выстрелов сотканную бойцами Плегуа симфонию. Приближающиеся “Разящие клинки” открывали огонь, рассекающий внешние стены, пока те не вспыхнули пожаром, в пламени которого плавились и кладка, и металл.<br /> <br /> Вокруг умирала культура, перемалывалась жерновами войны в ничто. По воксу разносились воющие и улюлюкающие отчёты о жестоких боях по всем великим городам. Набирающая темп война на уничтожение катилась к сердцу твердыни, понемногу обращавшейся в прах.<br /> <br /> Воздух звенел от воплей умирающих. И солдаты, и гражданские ждал выбор между смертью под огнём шестнадцатого легиона или искушённым в зверствах третьим.<br /> <br /> Каждое новое дополнение к песне, каждая пермутация мелодии будоражила душу Плегуа и толкала его к истинным высотам пороков.<br /> <br /> Он остановился, заметив прижатое к земле тело стенощитника. Случайный разряд звука разнёс его нишу, придавив ноги осколками. Плегуа склонил голову набок, смакуя мгновение, когда наконец-то заметивший его затуманенными от боли глазами человек начал вырываться и вопить.<br /> <br /> Тиль потянулся к поясу и отцепил один из клинков, простой свежевательный нож. Инструмент искусства, столь же ценный, как и грозное оружие. Он присел поближе, так чтобы солдат ощутил мертвецкое благоухание, дыхание надвигающейся смерти. Плегуа сорвал огромной рукой униформу, прижал бледную окровавленную кожу будто скульптор, оценивающий мраморный блок.<br /> <br /> - Не бойся, человечек, - пробормотал он, задумчиво начав резать, вытягивать вопли в становящуюся всё громче песнь. - Я здесь не для того, чтобы терзать твоё тело. А для того, чтобы научить тебя петь.<br /> <br /> Когда он закончил, шёпот стал тихим, едва слышным. Бессильным. Неспособным найти опору. В душе Плегуа было место лишь для гибельного великолепия арии самого Тёмного Принца.<br /> <br /> ===Десятая глава. Сердце всего сущего===<br /> Вокруг умирал командный центр, бился в конвульсиях от вызванного вторжением системного шока&lt;ref&gt;Системный шок - это общее название для состояния, когда жизненно важные органы не получают достаточного количества крови и кислорода.&lt;/ref&gt; и впившегося острия Шестнадцатого легиона.<br /> <br /> Первые коридоры и стены вытесали из чёрного железа и бутового камня ещё в первые дни Раздора. Со временем здание усовершенствовали, улучшая чертежи, пока оно не стало извивающимся лабиринтом, в котором путь указывали лишь ползущие под потолком тусклые металлические глифы. Местами символы сменились на буквы готика, но было заметно что над этой задачей трудились без души. Результаты выглядели недолговечными, не укоренившимися… а теперь и вовсе всё закончится на пепелище.<br /> <br /> Эйдолн шагал по коридорам так, словно уже был их владыкой, втягивая густой от дыма и смрада умирающих воздух. Вокруг отключались когитаторы, шелестя бинарными голосами в последний раз. Пальцы Эйдолона скользили по корпусам, сбрасывая с них пепел и прах. Пластстальные опоры коридора дрожали под напором падавших где-то наверху обломков. Лорд-командор видел расходящуюся по структуре слабость, предвещающий гибель в лихорадке озноб.<br /> <br /> Сердце Воинского Дворца, великой крепости-города, всего сущего на этой планете осталось всё таким же тесным, как он помнил. Строение возвели не в расчёте на физиологию космодесантников и не перестроили после завоевания для удобства освободителей. Склонив голову, Эйдолон проталкивал свою усовершенствованную тушу через тесные двери. Цель была всё ближе. Среди клубов дыма и алых отблесков аварийного освещения казалось, что Эйдолон спускается в преисподнюю.<br /> <br /> Он словно шёл по коридору корабля, подбитого в пустотной битве, пронзённого выстрелом излучателя и истекающего атмосферой. Конечно, планеты умирали медленнее судов, но у них это получалось столь же прелестно. А Эйдолон бился в стольких сражениях по всей Галактике. Среди леденящей стужи и палящих песков, в мёртвых мирах, населённых лишь призраками убитых грёз, на станциях и кораблях как Империума, так и враждебных чужаков. В конечном счёте всё происходило одинаково. При всех изобильных обликах Галактики, война никогда не менялась. Одна и та же песнь звучала вновь и вновь. Разносилась от Терры до окраин известного космоса, а потом обратно.<br /> <br /> Из-за коридора вывалился стенощитник, вымазанный в саже и крови. Старший офицер, судя по тускло мерцающей на плечах парчёвой мантии. Он замер, заметив нависающего над ним Эйдолона, одинокого и чудовищного исполина, царапающего потолок головой. Лорд-командор подался вперёд, давая смертному лучше разглядеть его в тускло-красном свете. И сверкнув кровавой улыбкой, Эйдолон бросился вперёд как упырь, выбравшийся прямо из мрачных легенд.<br /> <br /> Смертный выстрелил. Первый болт-снаряд ушёл в молоко, второй бессильно отскочил от огромного наплечника. Третий и четвёртый врезались в нагрудник, на миг оттолкнув гиганта. Эйдолон рассмеялся, ощутив вздымающийся прилив борющейся с упоением боли. Он поднял свой пистолет и выстрелил в ответ, даже особо не целясь.<br /> <br /> Капризное оружие окатило стенощитника потоком крикливо-зелёного сияния. Вспыхнуло, прокатился треск, и нестабильные атомы расщепили плоть, оставив лишь тень на стене. Эйдолон направился дальше к бьющемуся сердцу командного центра, оставив позади лишь мрачный памятник.<br /> <br /> После выброса радиации завыли новые сирены, заскулила гидравлика взрывозащитных дверей, пытавшихся сомкнуться на пути расходящихся токсинов. Без поступающей энергии и наполненными противоречащей информации программами системы бастиона действовали со скоростью улитки. Эйдолон помедлил, пригнулся и упёр свободную руку в судорожно трясущуюся дверь, оттолкнул её прочь и шагнул внутрь, в самый центр крепости.<br /> <br /> Уже смертельно раненной. Его взгляду открылись расчленённые тела, разбросанные по залу яростными взмахами цепных мечей. Головы солдат насадили на их же штыки, а затем расставили на пультах управления и гололитических столах. Написавшие эту живописную, но мрачную картину художники всё ещё были здесь, прохлаждались среди вырванного ими сердца.<br /> <br /> Шесть воинов Сынов Гора держали оружие на изготовку и стояли полукругом вокруг седьмого, расположившегося в трёх шагах впереди. Он обернулся, услышав шаги Эйдолона, снял шлем и небрежно бросил на ближайшую скамью. Шлем врезался в расчленённое тело, отчего кишки высыпались на пол жутким водопадом.<br /> <br /> Герог Шарур поглядел на Эйдолона с нескрываемым презрением и сплюнул через плечо. Кислота зашипела, разъедая стальной пол.<br /> <br /> - Ах, первый лорд-командор! - воскликнул он. - Не думал, что ты доберёшься сюда один, без свиты из своих славных капитанчиков.<br /> <br /> - Всегда рад удивить, капитан, - ответил Эйдолон, упирая молот в стенку одного из последних работающих когитаторов, и надавил. Металл вмялся внутрь, отчего страдающие духи машины неистово взвыли. Он окинул взглядом сцену и улыбнулся. - Неплохо сработано, признаю. Хотя и без… артистизма.<br /> <br /> - Видели мы, что вы считаете искусством, - прошипел один из хтонийцев. На его доспехах сверкали отметки вожака, и даже надетый шлем не мог скрыть источаемого им отвращения. На лицевой пластине мерцали вытесанные клыки, кривящиеся в волчьей ухмылке. С оплечий на цепях свисали зеркальные монеты, блестя среди вырезанных отметок об убийстве. На металле выбили, выгравировали и нанесли краской какие-то бандитские каракули, вместе однако сходящиеся в почти достойный мастеров древнего Дамаска узор, знак без всякого стеснения показываемой верности. Перед Эйдолоном стоял живой талисман, тотем далёкой и осаждённой Хтонии.<br /> <br /> - Я бы предпочёл узнать имя того, кто сомневается в моих решениях, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - Аннунгал&lt;ref&gt;Гугл выдал: &quot;Written in ancient Sumerian is the word “ANNUNGAL” which means strongest or most powerful&quot;.&lt;/ref&gt;, - зарычал легионер. - Вожак и чемпион Шестнадцатого легиона. Любимец магистра войны.<br /> <br /> - В этом я и не сомневался, - протянул лорд-командор. - Несомненно столь же любимый, как и я - моим примархом.<br /> <br /> - Хватит насмехаться над моими бойцами, чудовище, - заговорил Герог, сурово глядящий на Эйдолона. - Я не смогу их удержать, если они решат поставить тебя на место.<br /> <br /> - О, они могут поднять руку на меня руку, но тут же её лишаться, - посулил в ответ Эйдолон. - Я совсем не против разорвать любого из твоих славных солдат в такие клочья, что не останется мяса даже на трофей, не говоря уже об истинном произведении искусства.<br /> <br /> - Славная угроза, фулгримовский щёголь, - фыркнул Аннунгал. - Но магистр войны…<br /> <br /> - Не здесь, - перебил его Эйдолон. - Как и Фениксиец. Мы - позабытые сыны, собравшиеся вместе волей случая. И нам решать, что будет дальше, - он широко развёл руками. - И полюбуйся, как мастерски вы вонзили копьё в сердце врага, пока я мог лишь наблюдать… - он помедлил. - Пока мои солдаты зачищают города и собирают добычу. Рабов, топливо, припасы, которых хватит для пути к самой Терре.<br /> <br /> - Припасы, которые мы все разделим, - с показным спокойствием заметил Герог.<br /> <br /> - Ну естественно, - согласился лорд-командор, небежно улыбаясь. - В жестокий день понадобятся все силы. Даже наши отцы не могут биться в одиночестве. Мы бросим в бой всё без остатка. И для меня честь и привилегия вести Третий миллениал навстречу последней битве. Это - долго достойных командиров, - он перевернул молот в руке, постучав по когитаторам. - Мои избранные воины сокрушают сопротивление наших врагов, вырывают хребет их обороны, - он деланно огляделся по сторонам. - Ну, я думал предложить им сдаться, но похоже вы уже лишили их выбора.<br /> <br /> - Я решил, что нет смысла бросаться словами, - пожал плечами Герог. <br /> <br /> - Да вы храбрые хтонийцы их вообще не цените. - прыснул Эйдолон. - Думаешь, магистр войны полюбит тебя сильнее за необузданное насилие?<br /> <br /> - Это неважно. Мы предстанем перед ним окровавленными, но не сломленными. Его воины. Его чемпионы. Мы, - он ударил по нагруднику латной перчаткой, - его избранные воители. Легионеры самого магистра войны. Ради его улыбки я бы сжёг весь этот мир и помочился на пепелище.<br /> <br /> - Вы всё ещё считаете себя такими могущественными? - с искренним любопытством спросил Эйдолон. - Возвышенными над всеми нами? Что и верные и предатели покорятся восходящему Гору и его Сынам?<br /> <br /> - Он - магистр войны, - процедил Герог. - И станет Императором.<br /> <br /> - Правда? Никогда бы не подумал, - протянул умилённый Эйдлон. С Сынами Гора было так приятно играть. Среди них было столько хвастунов и шутников. Таких… очарованных собственным пошлым остроумием. Столько возможностей спустить их на землю, столько гордыни, подталкивающей к падению. Эйдолон прищёлкнул синим языком по губам, смакуя мысль.<br /> <br /> '''''Отбросы…''''' Промелькнула из ниоткуда мысль. '''''Дворняги'''''.<br /> <br /> “Да, они такие”, - согласился Эйдолон и тут же одёрнул себя. Он размяк. Шёпот стал таким вездесущим, таким непрестанным, что он едва не принял ядовитые речи Расколотого Короля за собственные мысли.<br /> <br /> Он представил как тварь парит по залу, липнет к спинам хтонийцев. Сломленная и горящая. Способная лишь вечно шептать. Как когти из чёрного стекла и тусклого пламени смыкаются на плечах Герога, словно пальцы слуги, ожидающей коронации господина.<br /> <br /> Щелчки вокс-передатчика оторвали его от раздумий, и Эйдолон снова обратил внимание на Сынов Гора. Они внезапно напряглись, выпрямились, подняли оружие. Поза Герога выдавала раздражение и внезапную жажду насилия. Он даже взял топор, раньше лежавший у рассечённого тела имперского командующего, а другую положил на кобуру. А затем выхватил пистолет, целясь прямо в Эйдолона.<br /> <br /> - Ах ты вероломный ублюдок, - процедил Герог, и все его бойцы как один открыли огонь.  <br /> <br /> ===Одиннадцатая глава. Разбитые братства===<br /> Эйдолон бросился в сторону, скрывшись за одной из опорных колонн от настоящей огненной бури. Кладка взорвалась, осыпав его градом осколков и пыли. Лица давно-мёртвых офицеров исчезли, историю стёрла с лица земли чистая целеустремлённая злоба.<br /> <br /> Лорд-командор вскочил на ноги и выстрелил. Смертельный магнитный луч опалил стену над головой одного из легионеров. Встроенные механизмы раскалились, грянул взрыв, лишь добавивший клубов дыма.<br /> <br /> Сыны Гора шагали сквозь туман войны, словно были у себя дома. Стреляя их болтеров, ища цель. Но Эйдолон не стоял на месте. Он перемахнул через центральные панели управления и уже был среди врагов. Видят боги, он снова чувствовал себя живым. Его тело и дух никогда не реагировали так быстро с тех пор, как Эйдолон перехватил удар дерзких Шрамов и убил их ложного Хана, желая сломить их дух. Наделённая новой силой и благами плоть лорда-командора двигалась так же естественно, как прежде, когда Фулгрим ещё не снёс ему голову.<br /> <br /> Он снова стал первым среди лордов-командоров. Князем-воителем. Чувствовующим себя цельным как никогда, расправляясь с недостойными лицезреть его великолепие. Он резко обернулся в дыму, уже занеся молот и впечатал его искрящее головье в нагрудник первого врага. Остальные уже поворачивались к нему навстречу, целясь. Вспыхнули молнии и из мглы вырвался клинок, оцарапавший броню. Застонавший от боли Эйдолон отшатнулся.<br /> <br /> Его горло завибрировало и раздулась. Трахея расширилась, вдавливая артерии в натянутую как канат шею. Мешки запульсировали нарастающим и готовым грянуть воплем. А затем едва направляемый распахнутой пастью Эйдолона полифонический вой излился наружу. Хлынул из его тела, отбрасывая хтонийцев прочь рябящей волной. Эйдолон повёл шеей из стороны в сторону, заставляя Сынов Гора встретить всё своё сломленное величие.<br /> <br /> Одним лишь криком он раздробил двух ближайших хтонийцев. Кровь хлынула из зелёной как море треснувшей брони глумливой волной, из пробоин показались расколотые кости. <br /> <br /> Герог бросился на Эйдолона, рыча от примтивной ненависти, тесня его шаг за шагом. Топор впился в нагрудную пластину лорда-командора, и высвобожденный вой сменился ухающим кошмарным смехом.<br /> <br /> - Так значит они не просто для показухи, а? - фыркнул Эйдолон. - Ни топор, ни звание. Ты не один из его фаворитов, даже не истинный сын. Но бьёшься так, словно он тебе дышит в спину. Чувствуешь себя от этого сильным?<br /> <br /> Насмехаясь, Эйдолон отступал, ускользал от неистовых ударов преследующего его хтонийца. А затем поднял молот. Окутанное энергией оружие сцепилось, заискрило, забило молниями соперничающих полей. В мерцающем свете лицо Эйдолона скривилось в мертвенной усмешке. Он подался вперёд и зашипел.<br /> <br /> - Вы все такие храбрые солдатики, правда? Вытащенные из грязи и пепла своей ублюдочной планетки, жаждущие его впечатлить. Но магистра войны здесь нет… Некому спасти тебя от твоей же глупости.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь просто так напасть на нас? - зарычал Герог. - Да я тебя освежую, ты, крыса!<br /> <br /> - Напасть? - презрительно повторил Эйдолон. - И когда же я это успел сделать?<br /> <br /> - Не валяй дурака, Эйдолон! Я уже знаю, что затеяли твои бойцы.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, а Герог надавил на древко оружия, заставляя лорда-командора отступать шаг за шагом. Тот зарычал и рванул молот на себя. На миг потерявший равновесие хтониец пошатнулся.<br /> <br /> Тяжёлые шаги крушили камни, усталый танец войны вёл их всё ближе к центральному помосту среди освещаемых лишь громом выстрелов клубов дыма.<br /> <br /> - Ну тогда мне остаётся лишь похвалить их за инициативу! - сухо усмехнулся Эйдолон. - Родич, ты ведь знал, что до этого дойдёт. Не я отдал приказ, но я поддержу деяния.<br /> <br /> На микросекунду его взгляд привлекло движение. Новые воины вбегали в зал. Рык хтонийских болтеров набрал силу, слившись в протяжный вой охватившей Эйдолона бури. Снаряды отскакивали от дрожащих доспехов, отбрасываемые прочь отдающейся в теле звуковой рябью. Кости и пластины брони были лишь проводниками величественной песни, какафонического резонанса, исходящего от Эйдолона с каждым вздохом и жестом. Вопль был его плащом, регалией изуверского чуда.<br /> <br /> Лорд-командор стал кульминацией тщательного и прекрасного труда Фабия. Таков был ниспосланный ему Слаанешем дар.<br /> <br /> Он завопил вновь, и колонна раскололась. Своды задрожали. Окружающие легионеров военные фрески пошли трещинами, уничтожающими посвящённый мастерству и стойкости фасад.<br /> <br /> ''Они умерли, а теперь мы падём с ними. Затянутые в чужую смертность, убитые гибелью культуры. Восхитительно!''<br /> <br /> С каждым полученным ударом, с каждой понесённой раной по Эйдолону растекалась волна жестокого воодушевления. Воля выжить.<br /> <br /> В одиночестве он не выстоит. Даже столь достойный воин не сможет в одиночку повергнуть и претора, и всех присягнувших его делу клинков.<br /> <br /> И потому Эйдолон отступал, уходя прочь от взмахов топора, прочь в извивающиеся коридоры. И упивался болью. Прижимал её к сердцам, распалял, превращая в топливо, дающее скрыться, перегруппироваться и в свой черед одержать триумф.<br /> <br /> <br /> Танец, игра, песнь продолжалась в лабиринте коридоров, среди обходных троп и служебных ходов, выводящих на широкие улицы, посвящённые воинской доблести и организованной обороне.<br /> <br /> Когда Эйдолон не мог найти путь, он его прокладывал. Он пробивался сквозь через слишком узкие дверные проёмы, проламывал себе дорогу, круша камни. Если на его пути вставали защитные экраны и щиты, его ответом был шипящий глас молота. Рёв молний превращал преграды в тлеющий шлак, давимый сапогами.<br /> <br /> Эйдолон бежал по коридорам, чьи стены покрывали вырезанные письмена с записями о гибели и победе, под арками, увенчанными повествующими о благородных жертвах фресками. Неудивительно, что преисполненная такого унылого страха перед миром за пределами небес культура была заражена глухой паранойей. <br /> <br /> '''''Это лишь здоровая тревога и подозрительность. В сем мире ты принял собственную природу. Он оставил отпечаток в твоей душе.'''''<br /> <br /> ''“Умолкни”, -'' мысленно рявкнул Эйдолон''. - “Ты - ничто. Марионетка Герога. Демоническая тень Третьего легиона, вытащенная из бездны ублюдками Гора, чтобы меня утомлять”.''<br /> <br /> '''''Но вместе мы стали чем-то гораздо большим, чем тень.'''''<br /> <br /> На бегу Эйдолон переключал каналы вокса, едва обращая внимание на залы вокруг. Он почти не замечал золотые статуи, стенопись в память о былых победах, выгравированные имена достойных усопших. Этих людей забыла история, их достижения скрылись в тени нового Империума и были обращены в пепел его блудными сыновьями.<br /> <br /> - ''Сдохните, ублюдки! Ваша агония - сладчайшее вино! Придите и умрите ради моего лорда Эйдолона, ради моего примарха! Во имя Слаанеша!'' - голос Малакриса ревел, даже передатчик не мог скрыть что он полностью отдался ничем не сдерживаемой боевой мании.<br /> <br /> - ''Прикрытие! Следите за флангами, их налётчики засели на кры… Тяжёлое вооружение! Огонь по мосту из лазерных пушек! Сражайтесь, вы трусы! Выходите и сражайтесь как воины!'' - голос Воциферона был сосредоточен, но при этом полон досады, направленной на врагов, которых не удавалось удержать на месте, бившихся как банды отравленной Хтонии. Не признающих никаких правил войны, кроме своих же.<br /> <br /> С Плегуа выйти на связь точно бы не удалось. Звуковое оружие перегружало чистоты, с которых доносился лишь вой и треск статики.<br /> <br /> Наконец, Эйдолону удалось связаться с фон Калдой, всё ещё находившемся на орбите.<br /> <br /> - ''Милорд?'' - спросил аптекарий, похоже, заскучавший.<br /> <br /> - Сколько с тобой бойцов? - прошипел Эйдолон, оглянувшись, чтобы выстрелить в преследователей.<br /> <br /> - ''Высадились почти все, милорд. Осталось разве что сотня…'' - он помедлил, явно что-то считая в уме, решая логистический вопрос так же легко, как определял симптомы болезни. - ''Малакрис сказал мне отправить вниз чаны терзания. Он приказал своим воинам бросить в них всех. Врагов, родичей… возможно даже пару не понравившихся ему братьев.''<br /> <br /> Эйдолон выругался. Его череп гудел от напряжения. Он-то думал, верил в глубине души, что Герог просто лгал и напал при первой возможности. Что дело было в гордыне Сынов Гора, раненной и толкнувшей их в бешенство.<br /> <br /> Но это оказался Малакрис. Нарушивший приказы. Заставивший мир истекать кровью добела, пока мучения черни не потекут будто вино. Эйдолон задумался, сколько же воинов по всей планете предались зверством. Попросту тратя время, которое могли бы потратить на путь к Терре.<br /> <br /> - Мне нужно, чтобы ты принял на себя командование ещё находящимися на борту воинами.<br /> <br /> - ''Милорд?''<br /> <br /> - Приготовь их к высадке и отправь по моему сигналу. Они мне нужны здесь. Также, отправь приоритетное сообщение Малакрису, Воциферону и Плегуа. Пусть они присоединяться к нам со всеми своими бойцами. Перегруппировка с боем, с равнением на меня. Думаю, тебе также стоит приготовиться к пустотному бою.<br /> <br /> По воксу прошелестел тихий вздох.<br /> <br /> - ''Милорд, что там стряслось? Это же было учение. Простой жест сотрудничества. Развлечение, ничего более''.<br /> <br /> - Всё резко обострилось, - процедил Эйдолон. Болты взорвались над его головой, осыпав лорда-командора осколками железа и камней. - Собирай бойцов. Пусть капитаны кораблей готовятся к огню на поражение, - он помолчал, размышляя над вариантами. - Лично возглавь высадку.<br /> <br /> - ''Я, господин?'' - фон Калда имел наглость рассмеяться. - ''Чем я заслужил такую мрачную честь?'' <br /> <br /> По туннелю просвистел шёпот, насмешливо танцующий на ветру. Скрипнув зубами, Эйдолон побежал дальше, напролом через новую дверь и наконец-то на свободу, под затянутое дымом небо.<br /> <br /> - Ты хороший солдат, фон Калда, - неохотно признал Эйдолон. - А вокруг нас всё ещё пылает насмехающийся варп. Если это примитивное хтонийское колдовство, я вырву его сердце. А ты пока проследи за войной. Я же…<br /> <br /> Эйдолон запнулся. Он вновь ощутил ноющую тоску в душе, пульсирующую вновь с такт с восходящим на сцену во всём своём мрачном великолепии Расколотым Королём. Покорным вне всяких сомнений капризам его хтонийского хозяина и владыки.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Двенадцатая глава. Грех и наказание===<br /> Город умирал, в последний раз крича в почерневшее от дыма небо.<br /> <br /> К такому Эйдолону было не привыкать. Война и разрушение стали для него привычными словно дыхание ещё до несравненного бесчестья при Исстване. Задолго до ожесточённых схваток на развалинах Града Хоров и последовавшей резни в зоне высадки на пятой планете Эйдолон был готов пойти ради высшей цели на любую жестокость. Теперь и эта война разгорелась, стала тотальной, чего пожалуй и стоило ожидать. Вдали рушились пылающие башни, отвесные стены татрикальских жилых казарм зияли проломами. Под фальшивыми оползнями из белых камней лежали солдаты, слишком храбрые или глупые, чтобы сбежать, пока у них был шанс.<br /> <br /> Теперь самому сражению предстояло стать примером. Демонстрацией силы. Если Дети Императора во имя Фениксийца обрушили на врагов такую кару, то какие же ужасы они низвергнут на головы Сынов Гора?<br /> <br /> Бойцы Герога отступали, занимали позиции на укреплениях и готовились к неизбежному бою. Раз они не смогли убить его в глубинах, похоронить среди лабиринта скал и стали, то перегруппируются и бросят в бой все свои силы. В последний раз метнут копьё.<br /> <br /> ''Как же всё преходяще. Император. Магистр войны. Пирующие объедками Галактики, мнящие что их победа будет вечной и абсолютной. Но только боги неизменны. Мы лишь недавно узнали, что их замыслы были высечены в плоти вселенной в незапамятные времена. Мы спалили все предупреждения и уроки Старой Ночи, не желая признать истину…''<br /> <br /> Правда. Ложь. На самом деле Эйдолону больше не было до них дела. Теперь не было важно ничто, кроме вызова.<br /> <br /> Жизнь, какая уж ему осталась, состояла из боли и испытаний. Однажды он не справился, но никогда не падёт под их бременем вновь. А Эйдолона испытывали снова и снова. На Исстване. Призматике. Йидрисе. У Калиевых Врат. На поверхности Горвии. А до них в бессчётных сражениях. В войнах во имя примарха и магистра войны, ради самого себя, чести и славы легиона. Всё было мимолетным… Преходящим. Бессмысленным в великой схеме бытия.<br /> <br /> Где-то наверху взорвались снаряды, отбросив безумные тени. Мир задрожал на своей оси, затрясся и вновь замер. Звёзды скрылись, погасли, поглощённые яростной какофонией войны. Эйдолон знал, что даже сейчас от отделения к отделению летели приказы, перестраивающие линии фронта разгорающегося противостояния. Случайные союзники неизбежно становились врагами.<br /> <br /> Пожалуй, неизбежным было всё происходящее. Грязные варвары не могли сдержать свои низменные порывы, как не могли и помыслить мотивы и желания третьего легиона. Хтонийский сброд не понял бы святости творимого ими. Вскоре Эйдолон бы спустил с цепи своих воинов, указал бы им на добычу, повелел охотиться и помазать развалины городов кровью и врагов, и друзей.<br /> <br /> Измена была сама по себе наградой, однако ловушка захлопнулась слишком рано, и Эйдолон догадывался, кто же в этом виноват.<br /> <br /> ''Малакрис''.<br /> <br /> Подозрение сменилось уверенностью, когда он вскарабкался на тлеющие обломки и спрыгнул вниз, на площадь Освобождения. Там уже собирались легионеры, терзающие памятники крючьями и обращающие их в шлак потоками раскалённой энергии. Все они остановились и умолкли при виде лорда-командора, идущего к ним и вращающего в руке молот. Эйдолон казался истинным воплощением завоевателя, замаранного кровью и сажей.<br /> <br /> А вокруг падал пепельный дождь, покрывая всё тонким слоем человеческих останков. Слишком яркие цвета Детей Императора потускнели, почти посерели. Они стояли пепелища своих былых достижений словно призраки, отголоски тех, кем когда-то были. Возможно прежде они страшились будущего, но теперь приняли его без страха и сомнений.<br /> <br /> - Милорд! - воскликнул Малакрис, стоявший на другой стороне бойни и взмахнул когтями, с которых свисали клочья мяса. Он широко ухмыльнулся и торжественно поклонился лорду-командору. - Мы приготовили для вас подобающее представление!<br /> <br /> Эйдолон отстранённо кивнул, осматриваясь по сторонам, глядя на лица воинов. Воциферон тяжёло дышал. Лицо мечника скривилось от напряжения, вызванного то ли отчаянным прорывом к площади, то ли ещё остывавшей боевой яростью. Плегуа же выглядел безмятежным, сосредоточенным, почти блаженным. Певец разрушения не сводил взгляда с груды сваленных перед ним тел, настоящего парада смертных жертв вокруг одного из Сынов Гора. Огромный труп уже изуродовали, оторвав конечности, выпустив кишки, свисавшие под расколотым нагрудником и треснувшей рёберной клеткой.<br /> <br /> Малакрис смеялся, пыжился, размахивал руками. А Эйдолон чувствовал как подступает желчь. Его трахея всё ещё дрожала от усилий после последних воплей. Он шагнул вперёд, чуть разжав пальцы, и рукоять молотка скользнула вниз к разбитому помосту.<br /> <br /> - Так это твоих рук дело? - спросил он, показав на сцену вокруг. - С Сынами Гора?<br /> <br /> Капитан моргнул и склонил голову набок, словно удивлённая змея.<br /> <br /> - Вы приказали…<br /> <br /> Мелькнувший кулак Эйдолона врезался в щёку Малкриса, отбросив его на шаг. Эйдолон отвёл обогрённую длань и ударил снова. И снова. Осыпая легионера градом ударов, пока тот не рухнул на колено. Вырванные с мясом кольца и драгоценные штифты разлетелись градом осквернённых украшений, бряцая среди пролитой крови.<br /> <br /> Эйдолон схватил Малакриса за шею и вздёрнул, а затем прочертил заострёнными кончиками искажённых пальцев другой руки три линии на оплавленном лице капитана.<br /> <br /> - Глупец! Бешеная шавка!<br /> <br /> - Ты… - прошамкал в ответ Малкрис. - Ты повелел. Отдал приказ.<br /> <br /> Кровь лилась между треснувших зубов из расколотых губ. Легионер заставил себя улыбнуться разодранным ртом и сплюнул сгустки крови, трясясь от упоения.<br /> <br /> - Лорд-командор, я внимал твоему голосу. Призвавшему меня дать бой. Перебить всех, чтобы Слаанеш пировал всеми, кто придётся им по вкусу. Ты стоял передо мной и распростёр руки, велев мне покончить с ними.<br /> <br /> - Я это тоже слышал, - тихо сказал Воциферон.<br /> <br /> Эйдолон отбросил Малакриса и обернулся, шагнул навстречу мечников. Ощутив лишь на миг желание разорвать того голыми руками.<br /> <br /> - Ваш голос, милорд. Говоривший мне обратить всё в пепел. Сжечь весь мир, - он помолчал, покосившись на поверженного соперника. - Конечно, я не подчинился нашёптываниям. Я не мог вызвать вас по воксу. Получить подтверждение по вертикали власти, - мечник фыркнул. - Я ведь не настолько глупец, чтобы повестись на посулы демонов.<br /> <br /> - Лучше внять гласу богов, чем отвергать их, - зашипел сквозь сжатые зубы Малакрис. - Зачем на сдерживать себя? Несть числа ожидающим нас страстям и радостям, ждущим лишь своего часа.<br /> <br /> - Умолкни, щенок, - пропел Плегуа голосом, зычным от гибельного резнонанса. Он взвесил в своих руках ткущий жуткий гимн инструмент разрушения и направил прямо на распрострёртое тело капитана. - Я тоже услышал зов и не внял ему, узнав обман. Я - Певец Разрушения. Мой удел - выделять истинные ноты из Вечной Песни.<br /> <br /> Где-то позади взорвалась башня, омыв Тиля Плегуа отблесками ярящегося пламени. Вниз посыпались камни, давя брошенные трупы стенощитников, ещё больше унижая побеждённых. О смертных все позабыли перед лицом новой угрозы, но Эйдолон почти чувствовал к ним жалость. Почти.<br /> <br /> Будущее родится из могильной ямы лишь когда сгинет былое и прошлое станет пеплом. Мало кто лучше подходил на роль повитух истории, чем Третий легион. Смертным же предстояло стать лишь топливом для предначертанного.<br /> <br /> - Вы все сыны Фениксийца! - зарычал лорд-командор. - И пусть наши корни и взгляды разнятся, здесь и сейчас важно лишь показать врагам нашу силу! Хтонийцы мнят себя лучшими воинами, но они лишь высокомерные варвары! Сыны Гора всегда будут видеть в нас лишь хирый и воспитанный ими легион. Покажем же им, что мы вознеслись над хворями начала. Мы - воины Третьего легиона. Третьего миллениала. И равных нам нет!<br /> <br /> Теперь все слушали его. Забыв о распрях, вновь укрепив узы верности в назначенный час. На свой лад это был особый обет. Как в старые времена.<br /> <br /> Тогда они присягали своим братьям и отцу. Далёкому Императору и мечтам, которые называли Единством. Всё больше неуправляемому Великому крестовому походу. Совету смертных бюрократов, иерархии лжецов и глупцов.<br /> <br /> - Я оценил мастерство наших врагов, - Эйдолон рассмеялся. - Перед нами сборище дикарей, мало чем отличающихся от орды Хана. Хтонийцы возомнил себя старшими потому, что их господина нашли первым.<br /> <br /> Лорд-командор вернулся к “Славе вечной” и высоко поднял оружие над головой. Излучающее силу даже с отключённым энергетическим полем позолоченное навершие блеснуло на фоне пожара.<br /> <br /> - Они верят, что мы слабы и разобщены, видят в нас бездумных чудовищ, лишённых цели, рабов собственных порывов, - Эйдолон зло поглядел на Малакриса, встававшего на ноги, всё ещё истекавшего кровью, капавшей по подбородку на горжет. - Укажем им, что это не так! Разобём их на их собственном поле, бросим вызов их убеждениям и сломим их решимость.<br /> <br /> - Они так любят потрясти кончиками своих драгоценных копий! - со смехом закончил Эйдолон. - Так поразим же их таким!<br /> <br /> ===Тринадцатая глава. Клинок к клинку===<br /> Вздымающееся до самых вершин домов пламя омывало спиральные крепости новым ложным рассветом.<br /> <br /> Огонь охватил от края до края внешние кварталы, где широкие жилые казармы изгибались внутрь, перекрывая пути снабжения. Поэтому бронетехника легионов, самолёты и орбитальный обстрел и проложили в направлении центра просеки среди некогда идеальных укреплений, окутав город паутиной трещин столь широких, что по ним могли пройти даже титаны.<br /> <br /> А сейчас в небесах боролись “Громовые ястребы” и “Грозовые птицы”, а вокруг них кружили сошедшиеся в собственных смертельных поединках истребители типа “Ксифон”. Некогда выкрашенные в чистый пурпур и позолоту, а теперь мерцающие безумными оттенками масла на воде корабли сражались с врагами, зелёными как море. Небеса опаляли лазерные лучи, бичевали пылающие инверсионные следы ракет, а ещё выше двигались звёзды. В пустоте подобно соперничающим богам сошлись боевые баржи, но сквозь грозовые облака и их триумфы, и погибели пробивались лишь проблесками далёких огней.<br /> <br /> Но даже с поверхности Эйолон слышал вопли. Предсмертные крики пилотов, вой умирающих духов машины, терзающий уши рёв падающих с небес и врезающихся в отвесные стены грозных истребителей. Каждая смерть становилась прекрасной нотой в мимолётной гибели целого мира, в гимне возложенных на алтарь войны жизней.<br /> <br /> Воздух пел. Дрожал от голосков потенциала, словно вся планета была колоколом, звенящим после удара. Каждый взмах клинка, каждый выстрел, каждая посвящённая богам смерть питали тех, кто таился за завесой.<br /> <br /> Татрикала превратилась в микрокосмос большей войны, где на смену материальному восстанию разгоралось вечное сверхъестественное противостояние. Бушевавший по ту сторону пелены варп не выбирал себе сторон. Пойманные в паутине порождений Эмпирей не понимали, в какие игры они втянуты. Конечно, Несущие Слово и Тысяча Сынов обманывали себя, цеплялись за веру, что они могут направлять и повелевать потоками Имматериума. Но здесь и сейчас отвергавшие псайкеров и их дары легионы ощутили на себе подобную обоюдострому мечу ласку варпа.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал тени когтей, скрёбшихся по его доспехам, слышал ставшие отчётливыми нашёптывания. Он почти смог убедить себя, что Малакрис и его сброд сошли с ума, согнулись под гнётом порывов и подчинялись лишь своим капризам. Но насмешливый голос всё так же насмехался и мурлыкал в тенях его собственного ума, ища опору.<br /> <br /> Вот ради чего ты был создан. Возвышен из праха, чтобы повергнуть Галактику на колени. Сотворён, чтобы завоевать бытие, так же как нас выковали, чтобы править им. Короли - ничто без королевств. Любой монарх заслуживает трона.<br /> <br /> - Умолкни… - прошептал Эйдолон. Он шёл впереди легионеров, достаточно далеко, чтобы никто не смог заметить снедавшей его мании. Прежде лорда-командора уже считали слабым и сломленным, лишённым самой его сути взмахом клинка примарха.<br /> <br /> Проклятье, возможно в это прежде верил и сам Эйдолон. Его не зря назвали Рассечённой Душой, расколотым созданием. Его жалели и презирали, недооценивали и высмеивали, но он всегда поднимался с колен и вновь занимал подобающее положение. Лорд-командор мог преодолеть любые трудности, не прислушиваясь к пустым обещаниям Расколотого Короля.<br /> <br /> Теперь же сами Боги решили потешались над ним, а крысы магистра войны желали его обесчестить. Но он не покорится. Несмотря на все игры капризной судьбы.<br /> <br /> - Я восстал из мёртвых. Мне больше нечего бояться.<br /> <br /> И словно в ответ небеса разверзлись вновь, и свежая волна “Когтей ужаса” и “Харибд” врезалась в развалины, извергая новых легионеров во всём их гнусном великолепии. Из толпы высаживающихся Астартес вышел фон Калда, сопровождаемый отдохнувшими и ещё не сражавшимися Детьми Императора.  <br /> <br /> - Мой советник. Добро пожаловать на Татрикалу.<br /> <br /> Эйдолон ждал, глядя как фон Калда впитывает все детали умирающего мира. Аптекарий, как и любой воин Детей Императора, всегда стремился получить преимущество, оценив каждую грань зоны боевых действий.<br /> <br /> - Мой господин, - наконец, ответил тот. Эйдолон улыбнулся.<br /> <br /> - Чувствуешь? Это варп. Он повсюду. Извивается и цепляется за меня. Проскальзывает в мир и прочь, как уже происходило на корабле. Они сделали планету игровой доской, и теперь нам предстоит сыграть свои роли.<br /> <br /> - Кто?<br /> <br /> - Боги, - вкрадчиво ответил лорд-командор. - Наши жизни для них забава, и нет никого игривей Тёмного Принца, непрестанно стремящегося поймать нас в петлю наших же пороков. Ибо он причиняет раны&lt;ref&gt;Ветхий завет, книга Иова, глава 5:18 Блажен человек, которого вразумляет Бог, и потому наказания Вседержителева не отвергай, ибо Он причиняет раны и Сам обвязывает их; Он поражает, и Его же руки врачуют.&lt;/ref&gt; и он же меняет облик, и мы все становимся от того лишь сильнее и страннее.<br /> <br /> - Закалённые ядом, привитые перед грядущим.<br /> <br /> - Как филосфски замечено, мой советник. - фыркнул Эйдолон, протянув руку, чтобы смахнуть упавшие на глаза ломкие пряди. - Я знаю, что Герог пытается использовать против меня чары. Душой чувствую. Обжигаемой, словно ядом.<br /> <br /> - Он ли…?<br /> <br /> - Но ведь это и в самом деле игра? Я тебе так и сказал. Не все слуги магистра войны были созданы равными, даже в глазах его избранных сынов. Потому он наслал на меня демона, алкая хотя бы ничтожного преимущества. Герог. Кто же ещё? Не просто же совпадение или несчастье направило нас сюда. Не обычный каприз судьбы. А замысел. Злонамеренный замысел.<br /> <br /> На миг на детском лице смотревшего на Эйдолона аптекария промелькнуло беспокойство, а затем он внимательно начал изучать показания нартециума.<br /> <br /> - Воины собрались, - добавил Эйдолон, пробуждая молот. - Пора нанести удар. Показать нашим родичам, чего мы стоим на самом деле. Лицом к лицу и клинок к клинку.<br /> <br /> <br /> Эйдолон возглавил наступление, в первых рядах великой процессии шагая по центральной магистрали и круша попадавшиеся по дороге статуи.<br /> <br /> Конечно, он позволил самым не дисциплинированным воинам вырваться вперёд и стать предавшимся капризам похабным авангардом. По дороге уже попадались то тут, то там распятые на стенах трупы солдат, которым выпустили кишки, и мрамор замарали безумные узоры и потёки крови и иных жидкостей. Дети Императора занимались искусством на ходу, превращая поле боя в панно порочного художника-безумца.<br /> <br /> Сыны же Гора при всех своих изъянах оставались целеустремлёнными.<br /> <br /> Воители в зелёных доспехах спрыгнули с крыш, включая прыжковые ранцы, и пронеслись по изодранному полотну ночи как кометы или артиллерийские снаряды.<br /> <br /> Хтонийцы врезались в толпу Детей Императора, размахивая цепными мечами, выстрелы болтеров грянули словно внезапный гром. Дети Императора быстро пришли в себя и дали врагу бой, не обращая внимания на брызги крови братьев. Одна из многих отсечённых конечностей пролетела сквозь сечу и шлёпнулась по броне лорда-командора, оставив ещё одно пятно.<br /> <br /> Эйдолон обернулся и вскинул молот, парируя яростный натиск штурмового капитана, чья броня была иссечена отметками об убийствах. Монеты и кости застучали по доспехам, а затем их сорвал взмах окутанной молниями “Славы”, расколовшей цепи и обратившей в пепел провода.<br /> <br /> - Оно того стоило? Сражаться с нами, чтобы быть королём ничего? - процедил воин. На его шлеме всё ещё были волчьи отметки, выдававшие старую геральдику. Он подался назад, а затем бросился на врага, царапая нагрудник цепным мечом. Эйдолон отшатнулся, охнув от растёкшейся по мускулам боли.<br /> <br /> '''''Ничего! Ничего! Но ты можешь стать гораздо большим, если просто…'''''<br /> <br /> Эйдолон зарычал, отмахиваясь и от мучений, и от проклятого шёпота.<br /> <br /> С каждым взмахом он чувствовал себя всё ближе к ощущениям до первой смерти, каждый удар придавал сил, пока и движения, и порывы не слились в одну песнь. Другой Сын Гора вклинился между Эйдолоном и своим господином, цедя проклятья и поднимая болтер в тщетной демонстрации верности. Лорд-командор взмахнул молотом и ударил по горизонтальной дуге, расщепив поясницу наглеца на атомы. Осколки дымящегося позвонка застучали по броне капитана, взвывшего от ярости и снова устремившегося на Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон отступал, уклоняясь то влево, то вправо от града полных злобы и небрежных ударов, готовясь выпотрошить добычу. А затем подался вперёд, так близко, что разглядел хвастливые бандитские письмена, почти выкрикивавшие личность капитана.<br /> <br /> - Здесь вдали от дома ты и умрёшь бессмысленной смертью, Нааманд Ганиникс. Поверженный лучшим воином, - Эйдолон напрягся, когда скрежещущие зубы оцарапали рукоять, а затем оттолкнул врага. Он преследовал воина сквозь сечу, сквозь толпу братьев в цветах обоих легионов. Лорд-командор заулюлюкал, гоня врага по раскалённым камням умирающего мира. Доспехи треснули, краска расправилась от опаляющих сам воздух ударов. Нааманд Ганиникс тщетно боролся, пытаясь сдержать гнев первого из лордов-командоров. А затем Эйдолон пригнулся, уходя от очередного взмаха, и ударил молотом вверх, прямо в нагрудник, отчего капитан рухнув, согнувшись пополам.<br /> <br /> Эйдолон упёр сапог в расколотую грудную клетку и вскинул пистолет. Переполненное смертельной энергией оружие взвыло, загудело и защёлкало в его руках. Тускло-зелёная вспышка - и луч радиации впивался в Сына Гора, поджаривая его изнутри. Из расколотых доспехов будто смрадный последний вздох зашипел пар.<br /> <br /> Показались другие, сверкнули клинки, взревели болтеры. Чемпионы и герои Шестнадцатого легиона пришли подороже продать свои жизни. Онос Гинзи с трещащим от энергии мечом и Вараддон Домон, сжимающий топор. Клинки обрушились на металл, искры и разряды молний изверглись, как лава из огромного вулкана. Удары сыпались один за другим, тесня лорда-командора назад, царапая позолоту его некогда благородного оружия. Эйдолон плюнул им в лица, в бесстрастные и бездушные пластины шлемов.<br /> <br /> Топор ударил в наплечник плоской стороной, но с ошеломляющей силой. Треснула ещё одна пластина брони. Кровь потекла по коже, струйками полилась наружу сквозь раненный керамит.<br /> <br /> Вокруг бушевала огненная буря. С обеих сторон вступили в бой отделения тяжёлой огневой поддержки. Хтонийская артиллерия извергала смерть со стен последней из крепостей, а Дети Императора вели ответный огонь, пламенем и сталью изничтожая город.<br /> <br /> Круша и тела, и обломки два “Разящих клинка” Детей Императора, “Коготь Фениксийца” и “Пламя Кемоша” медленно двигались по мемориальной аллее, прокладывая себе путь сквозь искусно украшенные саркофаги и столбы-кенотафы. Неукротимый напор скрежещущих гусениц не оставлял ничего от некогда прекрасных насыпей и увядших садов, давя останки забытых героев. Танки стреляли на ходу, поражая цели с меткостью, которую мало кто ожидал бы при виде искажённых и идущих рябью металлических корпусов. Трупы свисали со сторон танков и волочились за грозными боевыми машинами, изуродованные гроздья тел людей, сжавших зубы вокруг металлических прутьев.<br /> <br /> Плегуа и его какофоны пробились вперёд на помощь к своему господину. Их звуковое оружие взвыло, влилось в великую симфонию войны гонящей врагов прочь яростной волной. Гинзи и Домон отшатнулись, Эйдолон тут же воспользовался преимуществом. <br /> <br /> Добавив свой психозвуковой вопль к воющему вихрю, лорд-командор ринулся на врага, подсекая ноги Оноса Гинзи. Сын Гора рухнул, выронив меч, и Эйдолон перешагнул через изломанное тело. Позади него грузно затопал вперёд какофон, желая нанести смертельный удар.<br /> <br /> - Ничтожества. Моё время и мастерство найдут лучшее применение против иной, достойной добычи, - он кивнул Плегуа. - Покончи с этими псами. Пусть же их хозяин окажется достойным моего вызова. <br /> <br /> ===Четырнадцатая глава. Варп-песнь===<br /> Поморщившись, Воциферон парировал очередной удар, не переставая теснить Сына Гора, а затем пригнулся и взмахом сабли рассёк его ногу.<br /> <br /> Легионер рухнул, истекая кровью, захрипел, пытаясь подняться, не обращая внимания на боль и уже виднеющиеся кости. Зарычав, Воциферон вонзил другой клинок через подшлемник и почувствовал как лезвие скрипит по хребту. Наконец, хтониец умер.<br /> <br /> По его доспехам стекала горячая кровь, пятная царственный пурпур. Мечник потерял счёт лично убитым им врагам, большинство из которых были лишь рядовыми. Достойные легионеры шестнадцатого попадались редко и бились порознь, их чемпионы либо уже пали, либо были втянуты в собственные поединки. Такое себе представление.<br /> <br /> Воциферон ожидал от них большего.<br /> <br /> Из всех легионов под знаменем магистра войны прежде его мысли занимали лишь воины самого Гора.<br /> <br /> Конечно, он осознавал иронию таящуюся в отношениях Детей Императора и Лунных Волков, позднее ставших Его Сынами. Возможно первые и не заглядывали в рот вторым, но учились и наблюдали, пока крепла дружба между их примархами. Фулгрим и Гор, ученик и наставник, вели юный Третий легион к зрелости и превосходству.<br /> <br /> Воциферон часто размышлял, как их философия вообще могла зародиться в таких условиях, не говоря уже о том, чтобы принести плоды. Дети Императора словно подкидыши скрывались в тени первонайденного сына Императора. Боролись за совершенство, будучи прикреплёнными к армиям того, кем восхищались все. Самого совершенного сына.<br /> <br /> Он отвёл в сторону ещё один неуклюжий удар. Воздух раскалился, сгустился от пепла и горящих обломков. Каждый взмах меча будто двигался медленно, словно за клинки цеплялись тлеющие ветра, доносящиеся из пепла внезапные порывы. Даже в шлеме он слышал в ветре отголоски смеха. Шёпот, извивающийся в душе, ползущий по спине. Всякий раз, когда он убивал, звуки становились отчётливее. С каждым раскалывающим доспехи ударом, с каждой каплей пролитой крови и причинённой боли присутствие становилось сильнее и настойчивей.<br /> <br /> Сейчас барабаны битвы гремели на церемониальной площади, под ногами мечника лежали тела, а навстречу ему спешили враги. Воциферон ударил в ответ. Голова слетела с плеч. Он повернулся на сабатонах, двигаясь рывками, и вонзил клинки в открытую спину другого Сына Гора, повергнув зелёного бойца на плиты. Оружие вздымалось и опускалось, рубило и рассекало, на доспехи лилось всё больше крови, пока мечник не стал выглядеть словно один из сломленных берсерков Ангрона.<br /> <br /> И часть его хотела броситься на жертву, разорвать врага в клочья, сожрать плоть и выпить костный мозг. Воциферон скрипнул зубами, заставляя себя идти дальше, и перепрыгнул через рухнувшую статую. В безумной сече он потерял Эйдолона из вида. Возможно, если он найдёт первого лорда-командора, то сможет избавиться от этих импульсов, порывов, терзающих его будто пристрастившегося к зверствам маньяка. Такого как Малакрис.<br /> <br /> И как раз его он и мог увидеть мельком, и среди побоища, и в поединках. Проблески ярких цветов, нарочитый треск когтей. Разрывающего всё, что попадалось на пути, и бросающегося на поверженных врагов с той же маниакальной яростью, что цеплялась за душу Воциферона. Нет. Не той же.<br /> <br /> Малакрис и его воины бились с такой неистовой безумной самоотдачей, что на поле боя казались зажжёнными маяками. Они пылали от неестественного света, будто сама реальность вокруг них истекала кровью, а Эмпиреи цеплялись за крючья и шипы брони. Малакрис снова смеялся, убивая, словно был одним из Белых Шрамов. Каждое движение капитана выдавало ликующее помешательство, анафему для Воциферона, видевшего в этом рак, поглощающий тягу к воинскому совершенству.<br /> <br /> Но искушение никуда не исчезало. Как бы усердно Воциферон и его воины не цеплялись за идею чистой эстетики, за идеал мечника-эрудита, в глубине души его снедало желание просто ''покориться'' и отдаться восходящим гуморам. По коже бежали мурашки. Сердца бешено стучали. Определяющая его существование броня всепоглощающей сосредоточенности трещала, раскалывалась от новых ощущений и сомнений.<br /> <br /> Теперь он слышал пение варпа. Так как наверное это слышали Малакрис, Плегуа или сам первый лорд-командор.<br /> <br /> Всё новые враги вступали в бой. Сыны Гора вливались на площадь волной, получив новые приказы, разгневанные и спешащие прочь от внешних укреплений и сужающихся линий обороны мимо разрозненных очагов обороны выживших татрикальцев к врагам, Детям Императора.<br /> <br /> Вокруг бушевала истинная и открытая война, обрушивалась на них приливной зелёной волной, вымазанной в грязи, крови и пепле.<br /> <br /> Воциферон видел, как рушатся вокруг башни, как кирпичи падают на его воинов словно разлетающиеся семена. Всё это побуждало его биться усерднее, сосредотачиваться и отдавать всего себя отдельным поединкам, в которые он вступал снова и снова.<br /> <br /> Его рука уже колоть устала. Мечник убит так многих. Он был вымазан в крови, замаран ей по локти, она свернулась на его доспехах, извиваясь вокруг разбитого и опроченого орла.<br /> <br /> Внизу прогремел гром танкового огня, и краем глаза Воциферон заметил новую комету, рассекающую небо словно взмах божественного меча. Корабль умирал. Повреждённый, с пробитыми двигателями, он камнем падал на землю с небес. Воциферон разглядел танцующие призрачные огни, когда реакторы взорвались, и варп-двигатели содрогнулись в последний раз, как злое и не желающие остановиться сердце.<br /> <br /> И в унисон им содрогнулся и поплыл весь мир. Пошёл рябью прямо перед Воцифероном, словно когти царапнули по ткани реальности. Мечник ощутил прилив жестокого ликования в голове, в спине, повсюду вокруг. Он будто снова очутился прямо в брюхе зверя, в бою с порождениями варпа в сердце “Награды за грех”.<br /> <br /> И в этот раз… он прислушался к искажённому ритму песни.<br /> <br /> <br /> Малакрис знал, что слишком вырвался вперёд, и ему не было дела. Особенно теперь, когда небеса горели, а настоящий враг явил себя.<br /> <br /> Сыны Гора катились на него волной, словно зная, что не выстоят в одиночку. Попадания болт-снарядов в доспехи были куда приятней слабых подношений смертных. Малакрис пробежал мимо выгоревших транспортов Имперской Армии, повернулся и прыгнул в импровизированной проход. Выбил пылающую дверь и нырнул прямо в разорённую медицинскую станцию.<br /> <br /> Мёртвые не отвечали ему, хотя иногда, смотря краем глаза, он видел как они смеются. Безмолвно скалясь, словно ожидая, что он оступится и умрёт. Умоляя его пасть от рук Сынов Гора.<br /> <br /> '''''Они всегда были твоими врагами''''', - ободряюще прошептал голос. - '''''Ты всё сделал правильно. Ухватил судьбу за глотку. Как и должны все. Как скоро ухватим и мы.'''''<br /> <br /> Временами его всё сильнее одурманенный разум забывал о порицании, и он больше не помнил, что слышит не голос лорда-командора. Раньше это было важно. Но теперь казалось лишь очередным унылом напевом в сравнении с зовом, отдающимся у душе.<br /> <br /> Рикан Байл пытался вызвать его, но голос заместителя, его страстные призывы растворялись среди стольких восхищённых воплей и помех. Малакрис отключил связь. Утих и гомон Воциферона, требовавшего внимания, приказов, может быть прикрытия.<br /> <br /> Малакрис был слишком занят.<br /> <br /> Он ощутил, как содрогается вокруг мир, и засмеялся с пылкой уверенностью человека, заметившего перемену ветров. Он помчался вверх по расколотой лестнице, перескакивая по три, а затем и четыре ступени за раз, перепрыгивая пробоины, мчась мимо поворотов. Вверх, ввысь, чтобы лучше разглядеть, как умрёт и будет воссоздан весь мир.<br /> <br /> Его преследовали выстрелы. Болты разминались с ним на долю секунды. Разряды плазмы дышали пламенем в спину. В ушах выли системы доспехов, перегруженных и пробитых в нескольких местах.<br /> <br /> - Ничто из этого не важно, - зарычал капитан. - Есть только миг.<br /> <br /> '''''Есть только миг''''', - согласился голос. - '''''Скоро, очень скоро я дам тебе шанс послужить. Служить будут все.'''''<br /> <br /> И когда Малакрис выскочил на третий этаж и увидел в небе ревущее пламя, готовое пылать вечно среди яростного обстрела и вздымающегося дыма, он понял.<br /> <br /> Узнал красоту и войну, которой жаждал все эти годы. Священной.<br /> <br /> Он спрыгнул со стены, приземлившись прямо в толпе выслеживавших его Сынов Гора, не давая их специалистам по тяжёлому оружию стрелять. Пылающие когти взметнулись вихрем смертельной стали, впились в горжет сержанта, повергая его на землю умирающего мира.<br /> <br /> Хтонийцы набросились на него воющей стаей. Впились в доспехи клыками кинжалов и мечей. Малакрис почувствовал удар оставившего на реакторе шрам топора, и его враг поплатился руками за отвагу.<br /> <br /> Из развалин выскочил Рикан Байл, наконец-то догнавший капитана, а с ним и прочие кровожадные звери. Офа Демаскос из штурмового кадра взмыл в небо на выхлопных потоках и приземлился среди Сынов Гора, разя двумя тесаками. Он пел, убивая, повалил одного хтонийца и наступил ему на горло, а затем крутанулся на месте, чтобы пробить череп другого.<br /> <br /> '''''Разве они не великолепны? А могут стать ещё лучше.'''''<br /> <br /> Опьянённый кровью и смеющийся от упоения бойней, чувствующий как в небесах впивается в измученную душу планеты гибнущий корабль Малакрис наконец-то понял, какого подчиняться.<br /> <br />   <br /> <br /> Уши блаженно болели от воплей из вокса, бесполезного, утопающего в статике и треске помех.<br /> <br /> Передатчик лишь делал громче, отчётливее вой гибнущей планеты. Повсюду в городе бесчинствовали ничем не сдерживаемые Дети Императора, с торжествующим аплобом встречая вызов Сынов Гора. Не переработанные на психоактивные вещества трупы смертных собрали в огромные костры и подожгли.<br /> <br /> Повсюду братья бились с братьями. Воздух сиял, раскалился от потенциала, извивающегося в клубах едкого дыма и химикатов.<br /> <br /> Всё обострилось до одного мгновения, великолепного настоящего. Боги и чудовища отсекли всё лишнее и ободрали пелену, открыв порывам ветра поющие нервы. Татрикала стала связанным, умирающим зверем, средоточием абсолютной вседозволенности. Мир выл. Пульсировал словно маяк, настолько сильный и первобытный, что даже умирающий шторм Лоргара мог это ощутить, протянуться и омыть планету.<br /> <br /> Рана Галактики до сих пор не затянулась, жизненная кровь варпа всё так же марала великий гобелен. Она засыхала, но ещё могла быть направлена и взбудоражена, связана сильной волей. И теперь пропитанный Эмпиреями мир тонул в космической злобе.<br /> <br /> До Исствана сама мысль об этом предстала бы истинным безумием. До Лаэрана они обитали в статичном и безбожном комплексе. Теперь же в небесах проступали узоры, а судьбу рода человеческого определяли когти смеющихся жаждущих богов.<br /> <br /> “Пусть весь мир умрёт. Пусть враг разобьётся о скалы собственных изъянов. Пусть все они присоединяться к мертвецам Града Хоров и зоны высадки”<br /> <br /> Эйдолон устал и изголодался по достойному вызову, хотя Сыны Гора и пытались снова и снова прикончить его. Тщетно. Всё было тщетно. Высшие существа пытались сделать это и не смогли. Даже мания Фулгрима уступила место судьбоносному приказу Фабию.<br /> <br /> “Но твоя ли рука определила курс моей судьбы, отец? Ты ли пощадил меня, или же сам Тёмный Принц нашептал твоим голосом? Чья воля сохранила мне жизни?”<br /> <br /> Распалённый лорд-командор вырвался вперёд, оставив своих бойцов позади и почти забыв о них в упоении охотой. Он потерял счёт павшим от его руки, от которых остался лишь слой жирного пепла, цеплявшийся за рукоять молота. Позади бушевала битва, но Эйдолон знал, что его цель впереди.<br /> <br /> Теперь крепость казалась расколотой на части в приступе ярости детской игрушкой. <br /> <br /> Стены осыпались, обломки усеяли дворики и парадные магистрали. Среди вскрытых огневых точек лежали изувеченные тела и защитников, и захватчиков.<br /> <br /> И в центре всего его ожидал Герог. Даже по расколотым столам стратегиума было видно, чем некогда являлся Военный Нексус - средоточием планирования и приготовлений, медленно приходящим в упадок под суровыми логистическими требованиями Империума. Пол усеяли унесённые ветром из архивных альковов и горящие хлопья пергамента.<br /> <br /> Высокие колонны, покрытые резными ликами героев былых времён, рухнули и расколись. Их трупы распростёрлись среди уцелевших опор, раздавив и скамьи, и мозаичные плиты.<br /> <br /> Державший топор наготове Герог презрительно огляделся, а затем брезгливо поглядел на Эйдолона. Он фыркнул и улыбнулся первому лорду-командору.<br /> <br /> - Так не должно было случиться, - вздохнул он, шагая навстречу врагу и крутя в кулаке рукоять. - Ты довёл всё до никому не нужной битвы.<br /> <br /> - Как будто она не было всё это время у тебя на уме? - Эйдолон расхохотался, и треснувшие стены зазвенели от отголосков безумного веселья. - Нет, иначе и быть не могло. Семена этой схватки были посеяны в каждой войне и битве, в которых мы сражались, - он взмахнул молниеглавым молотом и показал на Герога. - Ты - не одарённый и не великий воин. Лишь тот, кого избрали для представления боги. Так мы здесь и очутились, я - образец моего легиона, ты - лучшее, что смог прислать твой.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь пристыдить меня? - воскликнул Герог. - Нас свели вместе лишь обстоятельства, а не божья воля!<br /> <br /> - Значит, не исповедуешься в своих грехах?<br /> <br /> - Каких грехах?<br /> <br /> - Это ты навлёк на нас шквал. Ты воззвал к варпу, связал его прислужников и наслал на меня. Обвил узами мои корабли и притянул их сюда.<br /> <br /> - Ты настолько выжил из ума, что думаешь, что это возможно? Мы затерялись в варпе! Были выброшены на отмель! Я не чародей, Эйдолон. Я не могу заставить его плясать под мою дудку, да и не стал бы.<br /> <br /> - А кто тогда?<br /> <br /> - Да у тебя полно врагов, и внутри и снаружи легиона. Ты и в самом деле ждёшь, что я стану потворствовать паранойе твоего сломленного разума?<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон выхватил пистолет и выстрелил, не целясь. Мелькнувший луч концентрированных атомов едва не попал в Герога, прыгнувшего в сторону. Эйдолон отбросил пистолет и зашагал к претору, замахиваясь молотом. Оружие сшиблось с такой силой, что облачённый в более лёгкие доспехи Герог отступил на несколько шагов.<br /> <br /> - Я, - процедил Эйдолон, - не сломлен. <br /> <br /> Герог раскрутил топор и ударил с плеча, вонзив в бронированный бок лорда-командора. Системы взвыли и затарахтели, предупреждая рухнувшего на колено Эйдолона, но он пришёл в себя, найдя силу в боли. Доспехи зашипели, впрыскивая боевые стимуляторы в кровяной поток.<br /> <br /> Бледная кожа покраснела, задрожала. Заскрипели, заскрежетали зубы. Эйдолону казалось, что вот-вот он забьётся в судорогах или изо рта пойдёт пена. Воистину, дары Фабия были опасными обоюдострыми и зазубренными клинками.<br /> <br /> Но ему требовалось любое преимущество. Каждое мгновение было драгоценным. Вновь грянул гром, молнии забили от сошедшихся клинка и молота. Волна вытесненного воздуха едва не сбила с ног обоих воинов. Легионеры боролись, напирали на сцепившееся оружие.<br /> <br /> Герог пнул Эйдолона, и тот отскочил, обернулся и увидел летящий к его раздутому свистящему горлу клинок. Перед глазами пронеслись воспоминания. Взмах меча Фулгрима, отсекающего голову Горгона. Тот же безупречный жест, в первый раз забирающий жизнь Эйдолона. Его красота. Изысканное и всепоглощающее удовольствие.<br /> <br /> Но каким бы мрачно притягательной не была память о клинке откровения, Эйдолон не пересечёт вновь порог смерти. Не для того он был Возрождённым.<br /> <br /> От мысли реакция замедлилась, удары и пари казались вялыми, едва двигающимися. Эйдолон ухмыльнулся, широко оскалил зубы от внезапного умиления. От этого глаза Герога сверкнули бешенством. Воин бросился на него вновь, вкладывая в удары каждую йоту скорости и мастерства.<br /> <br /> Он взмахнул топором обеими руками, но бросившийся вправо Эйдолон лишь ударил его прямо в бок. Молот расколол нагрудник, на миг ошеломив Сына Гора. Претор зарычал, сплюнув кровь.<br /> <br /> Эйдолон посмотрел на расколотое Око, рубиновую печать, словно плачущую осколками и расплавленным золотисто-красным камнем.<br /> <br /> - Вот и божество, в которое ты веришь. Ты возлагаешь надежды на магистра войны, но что он тебе дал в ответ? Мне же достаточно моего мастерства. Поэтому я знаю, что я - лучше тебя, Герог. Ты - опустошённое создание, прикованное клятвами к тени Гора… А теперь умирающее в битве, про которую никогда даже не узнает твой господин.<br /> <br /> - Не смей произносить его имя. - зашипел Герог, хрипя от крови, и ещё раз сплюнул на разбитые плиты. - Вы всегда были заблуждающимися нахлебниками. Слишком слабыми, чтобы почтить его мечту! Слишком безумными, чтобы понять, что пора лечь и умереть.<br /> <br /> - Мечту? - насмешливо переспросил Эйдолон. - Мы следуем за твоим опустошённым и обезумевшим царём, потому что он ведёт нас к величайшей битве. Поворотный день настал и закончился. Мы оставили Улланор позади, и теперь единственный достойный триумф ждёт нас в конце пути, - он помолчал, облизнув зубы, предвкушая победу. - Но как показал нам наш прародитель, ничто не вечно, особенно власть монарха.<br /> <br /> Над головами командиров бились и умирали пилоты. Десантные корабли и истребители сходились в истерзанных молниями небесах в танце смерти, а над ними бились чудовищные корабли флота.<br /> <br /> Эйдолон забарабанил пальцами по рукояти, представляя с каким исступлением экипаж выполнял один приказ за другим. С каким радостным упоением встречал долгожданный вызов. Тот же прилив восторга чувствовал и сам лорд-командор, и выщербленные кости, и атрофировавшиеся мускулы пели, прекрасно и неистово.<br /> <br /> Он размахивал сыплющим молниями громовым молотом, тесня врага, бившегося жестоко и исступлённо. Встречавшего, отклонявшего, даже принимавшего удары на себя, если приходилось.<br /> <br /> Он был хорош, пришлось признать Эйдолону.<br /> <br /> Герог бился с неотразимым пылом, пылавшим и истекавшим сквозь кожу. Наступая, он бился с яростным напором, достойным штурмовика. Быстро наносил удар и отступал. Даже истекая кровью, замаравшей морскую зелень доспехов. Вырывашейся паром меж губ с каждым неровным вздохом.<br /> <br /> Он продолжал сражаться. Бился, не желая уступать Эйдолону и всему Третьему миллениалу. Воин, готовый скорее умереть, чем сдаться. Острие брошенного в сердце копья, ломающееся, но не утратившее импульс.<br /> <br /> И Эйдолон был готов платить за победу болью. Удар за ударом. Оплавившееся золото текло с наплечника, керамит брони раскоолся. По воздуху разлетались осколки и искры. Эйдолон пробивался в вихрь ударов, сквозь него, принимая на себя каждый. Его нагрудник раскололся. Бок истекал кровью. Ей Эйдолон и плюнул в глаза врага.<br /> <br /> Непокорство. Непоколебимое и несокрушимое непокорство. Нежелание дать врагу удовлетворение при виде мук или боли. О, боль была. Была подношением Тёмному Принцу и примарху, сладким и терпким, как вино.<br /> <br /> - Это всё, что ты можешь? - промычал Эйдолон. - Славный Сын Гора? Лучший воин магистра войны? Покажи мне хтонийскую сталь! Давай же, дикарь. Впечатли меня!<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон прыгнул на него, занеся топор, опуская его ударом с плеча. Эйдолон скользнул в сторону и ударил молотом как копьём, прямо в бок врага. Воин пошатнулся, и лорд-командор воспользовался моментом. Следующий удар расколол левый наплечник Герога. Претор припал на колено, подняв топор в тщетной попытке остановить натиск врага.<br /> <br /> Первый лорд-командор поглядел на Сына Гора, чьё лицо исказилось в гримасе блаженной ненависти. А затем, сменив хватку, обрушил молот прямо на голову врага. Энергетическое поле расщепило плоть, едва прикоснувшись, развеяло облаком пепла, а затем дымящийся череп взорвался, изверг во все стороны щепки костей и мозга.<br /> <br /> И реальность содрогнулась. Натянутая кожа Материума вздыбилась и зарябила. Эйдолон оглянулся, не понимая, что происходит, когда мир загорелся и вывернулся наизнанку.<br /> <br /> И лорд-командор пал.<br /> <br /> <br /> Последним, что осознали воины Третьего миллениала, был внезапный прилив жара и вопль сонма демонов.<br /> <br /> Разгорающийся свет затмил ночь, утопил в своём растекающемся сиянии даже величайшие пожары. Он впился в небо, словно палец злого бога, резонируя со всем творящимся безумием и обетованным великолепием. В небо словно взмыла комета, выпущенная из преисподней, таящейся за пеленой.<br /> <br /> Она взмыла, завывая, и в унисон ей в восторженном подчинении страстям завыли все её узревшие.<br /> <br /> <br /> ''“Я вновь и вновь говорил вам о совершенстве, и о том как важно к нему стремиться. Другие, в том числе мои братья, утверждают что моя мечта - блажь. Что на самом деле никто не может достичь совершенства, кроме нашего отца.''<br /> <br /> ''Я отвечу им, что всё возможно, если мы будем стремиться к цели всем сердцем и душой. Да, душой. Я не верю в духов и посмертие, но скажу вам следующее - мы и есть сердце и душа, средоточие и легиона, и Империума. Лишь приняв на себя бремя долга мы сможем направить наш вид и культуру к совершенству. В объединению Галактики под сенью вечной империи.''<br /> <br /> ''Без убеждений мы станем ничем. Без сияющей души мы не просто потерпим неудачу, но падём.”''<br /> <br /> ''- Примарх Фулгрим, записанное обращение к братству Феникса.''<br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> =Действие третье. Душа.=<br /> <br /> ===Пятнадцатая глава. Бездна===<br /> Невозможное пламя словно высосало из мира все цвета. Эйдолон пал в бездну воспоминаний, уносясь прочь из материального измерения, с глаз и врагов, и слуг. Вокруг него пылали души, корчащиеся в вечных мучениях. Понемногу утратившие сгоревшие личности, пока не остались лишь стонущие отголоски. Умоляющие об избавлении, которое никогда не придёт.<br /> <br /> ''Брат!''<br /> <br /> ''Господин!''<br /> <br /> ''Предатель!''<br /> <br /> Сколько же титулов он получил за долгие годы жизни, слившейся в единое пятно борьбы и труда, войны и кровопролития, правления и служения? Сын безразличных отцов. Владыка неблагодарных ничтожеств, неудачников и безумцев.<br /> <br /> И всё его прошлое, настоящее и будущее, каким бы ни был ждущий рок, какое бы ни манило предназначение, всё было пронизано стремлением к совершенству. Как плоть жирами. Вот что придавало бытию Эйдолона причудливые оттенки и определяло его суть. Мальчик из Европы, бледный призрак из мёртвых и окаменевших лесов, даже не смог бы представить кем станет. Принцем-воителем. Легионером-полубогом. Оружием в руках завоевателей и царей.<br /> <br /> Вокруг были лишь пламя и тени, дым и безумие. Варп кипел и бурлил, цепляясь за него сотканными из застарелой злобы миножьими пастями. Вокруг плавилась Татрикала, становясь лишь далёким воспоминанием. Таким же поблекшим и изъеденным войной, как и память о первом завоевании. Лорд-командор помнил, как опустился на колени среди пепла. Как к его подбородку прикоснулись руки. И мимолётное одобрение отца.<br /> <br /> Но теперь он падал, став лишь отброшенным инструментом, забытым орудием.<br /> <br /> Он летел, а варп цеплялся за него пепельными когтями воспоминаний. Прахом и песками умирающей Терры, чёрными пустынями Исствана. Очищающим потоком осколков Призматики, царапающих кожу, смывающих прочь позор неудачи и увечья. Внезапно горло обожгло болью, такой сильной, будто в него опять впился анафем. Эйдолон почти чувствовал, как бежит по груди горячая кровь, льётся из рассечённой вместе с его первым смертным существованием шеи.<br /> <br /> Всё глубже в лучезарный жар апофеоза Фулгрима, опаляющий саму душу. Эйдолон летел сквозь пламя, сквозь боль, сквозь толкающий генетического отца всё дальше экстаз. Это было всё равно что лететь через корону звезды.<br /> <br /> Таким была отрава и обещание варпа. Изничтожающее пламя, способное поглотить Галактику и обратить всё в пепел. Власть, ценой объятий с безумием и погибелью.<br /> <br /> Таким было спасение и проклятие Третьего легиона. Они могли стать ярко сияющими созданиями, воплощениями беспредельного совершенства, или презренным и забытым воспоминанием. Возможно было всё, но это была обречённая надежда, мечта, которую демоны вскармливали лишь для того, чтобы использовать против самого мечтателя. <br /> <br /> И сквозь всё доносилась песнь сирены - Маравилья. Эпос Кински, пылавший и гремевший даже за гранью времён. Средоточие всего, упоенный зов самого Слаанеша. Не сотворённый, а скорее призванный обратно в мир. Именно эта сила некогда починила лаэран и вновь и вновь призывала подобное к подобному. Стремящиеся к совершенству сомневающиеся души неизбежно начинали плясать под её дудку.<br /> <br /> Он слишком поздно понял, что падал во тьме не один. Нечто мелькало на краю взгляда, на самой грани восприятия. Он резко обернулся и увидел, как оно ускользает прочь, мерцая словно танцующий послеобраз. Пылая…<br /> <br /> Огромные колонны покатились по растекающемуся в пустоте пламени. Огромные обветренные камни, гигантские окаменевшие деревья из лесов его юности. Рухнув, они раскололись, разбились на отголоски прошлого. Презрительный оскал родного отца, замечтавшаяся улыбка генетического отчима. Высеченные образы, скрытые в камнях как скульптуры в мраморе, вены драгоценностей в мёртвых и бесполезных скалах.<br /> <br /> Меньшее становилось основанием цивилизаций.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и его пальцы дёрнулись. Он понял, что может двигаться в небытие. Он заставил себя встать на ноги, выпрямился, борясь с накатывающимся ощущением невесомой беспомощности.<br /> <br /> - Довольно! - заорал он, извергнув в пустоту свои психозвуковые дары, изничтожив и без того полностью пришедшие в упадок отголоски иных времён и пространств. Гнев связал бурлящий хаос вокруг хрупким подобием порядка.<br /> <br /> - '''Нет, здесь ты не можешь отдавать приказы, первый лорд-командор''', - пропел голос, доносящийся со всех сторон. - '''Уже нет. И больше никогда. ты отказался от своей власти. Покинул пределы, где она что-то значила. Здесь тебе не укажет путь примарх, не подчинится твоей воле легион. Здесь ты можешь лишь покориться и принять вечную пустоту'''.<br /> <br /> Пламя сгустилось в фигуру, всё ещё бывшую лишь подобием легионера. Расколотый Король гордо шагнул вперёд, пытаясь объять всё чем не был распростёртыми руками. И рассмеялся. <br /> <br /> - '''Ты и правда думал, что червь вроде Герога смог бы придать мне форму и направить? Ты ранишь меня.'''<br /> <br /> - О, я этим не ограничусь, - процедил Эйдолон.<br /> <br /> Под их ногами возникала твёрдая поверхность, сотворённая из песков и камней, похищенных из воспоминаний Эйдолона. Вокруг лежали тела, чьи доспехи почернели от пламени, истёрлись временем и порывами ветра. Исстван был так давно, но перед Эйдолоном вновь лежали трупы в броне зелёной как море и царственно пурпурной, в грязно-белой и зелёной, замаранной кровью сине-белой. На других были цвета преданных в зоне высадки легионов.<br /> <br /> Расколотый Король небрежно наступил на мёртвого Железнорукого, вдавливая тело вглубь лоскутной реальности.<br /> <br /> - '''Нет смысла угрожать, если нет воли воплотить угрозу''', - слова вырвались из сияющего как солнце рта вместе со смехом. - '''И боюсь, что сил тебе на это не хватало уже давно'''.<br /> <br /> - Я - первый лорд-командор. Треть легиона покорилась мне и признала меня владыкой.<br /> <br /> - '''Может ты и магистр легиона по духу, но никогда по сути. Ты ведь примчался, поджав хвост, едва услышав своей разбитой душой призыв Фулгрима. Такой отчаянный. Жаждущий внимания отца. Первое пагубное пристрастие, о котором ни одна операция не поможет тебе забыть'''.<br /> <br /> - Умолкни!<br /> <br /> - '''С чего бы? Разве истина ранит тебя сильнее, чем уже ранил примарх? Ты любил его и ненавидел, а он отсёк тебе голову клинком кинебрахов'''.<br /> <br /> - Я помню своё прошлое, демон.<br /> <br /> - '''Ах, так я теперь демон?''' - Король присел и подхватил брошенный гладий, покосился на него, покачал, поверяя равновесие. - '''Ты всё ещё считаешь меня демоном? Нерождённым зверем, посланным мучать тебя? Призванным практиком-неумехой по воле Герога или Юлия Каэсорона или любого другого из старых врагов?'''<br /> <br /> - Ты - демон! Ничто! Игрушка богов! Отродье безумия, затянувшее меня в свою топь!<br /> <br /> - '''Безумия?''' - пламя вспыхнуло ярче, и Король подскочил к Эйдолону, хлопнув его пылающей рукой по плечу. Пламя растеклось по левой руке лорда-командора, обвило её, привязало его к Королю как Пожирателя Миров к топору. - '''Безумие - сопротивляться будущему, брат. Нашему славному единению. Судьбе обетованной.'''<br /> <br /> - Ты мне не брат! - рявкнул лорд-командор.<br /> <br /> - '''О, ошибаешься''', - проурчал Король. Пламя зарябило, пошло волнами, принимая новую форму, превращаясь в плоть. Над огненными очертаниями проявились пластины брони. Пурпурные и позолоченные по краям, безупречные доспехи, выкованные посвятившими себя кузнечному делу ремесленниками. На затылке проросли белые волосы, а появившееся лицо оказалось царственным, осуждающим, ощетинившимся порочным весельем.<br /> <br /> Эйдолон вздрогнул, на миг подумав что увидит Фулгрима, затеявшего безумную игру и пришедшего вновь его убить отца. Он чувствовал, как истекают его силы, утягиваются по огненной пуповине в открывшее свой облик существо.<br /> <br /> Но это был совсем не Фулгрим.<br /> <br /> Эйдолон увидел собственное лицо, не испорченное ни временем, ни капризами судьбы, исполненное всей былой силы, красоты и гордыни. Пламя всё ещё горело в глазах Короля, в его зрачках дрожали кольца похищенного света.<br /> <br /> - '''Ах, брат мой''', - вкрадчиво добавил Король. - '''Я так рад воссоединиться с тобой'''.<br /> <br /> ===Шестнадцатая глава. Война братьев===<br /> Битва лишилась всякого подобия порядка. Больше не было ни фронта, ни настоящего врага. Ни друзей. Ни союзников. Только война.<br /> Охотящийся во мраке Воциферон вскарабкался на корпус сгоревшего танка и спрыгнул на груду обломков. Прежде здесь был широкий перекрёсток, по которому бойцы и снаряжение перемещались от внешних укреплений к сердцу города, теперь же остались лишь развалины. Всюду лежали тела. Раздавленные камнями, распростёртые в импровизированных медицинских постах, вмятые в плиты гусеницами и сабатонами.<br /> Столько мёртвых. Но ничто не было важно.<br /> Воциферон потерял из виду практических всех своих бойцов, и потому выслеживал добычу с звериным упоением, не задумываясь где теперь легионеры. Он больше не был дуэлянтом, осторожно сражающимся с врагом. Мечник едва-едва осознавал себя, воспринимал мир как животное, слушающее порывы из древнего рептильного мозга.<br /> Он даже потерял один из клинков, исчезнувший в непрестанном безумии войны.<br /> - Добыча? - рявкнул и зарычал Алеф. Прежде безупречные черты лица воина застыли в параличе и были прочерчены шрамами там, где он разодрал и проколол свою кожу. Он принюхался, шипя, словно пёс.<br /> - Скоро, - зарычал в ответ Воциферон, борясь с поднимающеся красно-чёрной слепотой. - Он близко. Должен быть.<br /> Мечник понял, что был глупцом. Внезапное озарение нахлынуло так же неудержимо, как мускульные спазмы и мгновения фуги. Такое же очевидное, как царапающий небеса столп варп-пламени, вырвавшийся из сердца мёртвой крепости и направляемый несравненной песней Короля. Ветер звенел от странных мелодий, исполненных встревоженной тоски и просачивающихся в реальность из иных миров и времён. Словно наконец-то удовлетворённое желание.<br /> Теперь мечник понимал, что столкнулся с механизмом, скрытым за пеленой. Замком, отпёртым постоянным кровопролитием. Неведомым образом ключом стал сам Эйдолон.<br /> Теперь осталось место лишь охоте. Расплате.<br /> Воциферон смотрел, как появляются первые наложницы Тёмного Принца, вытекают из теней, выпрыгивают из ведущих в никуда арок, и за линзами его шлема текли слёзы. Едва копыта коснулись земли, как они начали танцевать, петляя прочь из обвалившихся коридоров на заваленные обломками проспекты. Он наблюдал за их капризными движениями, следил за развевающейся тканью и пронзённой кольцами плотью, за пурпурной кожей, отмеченной такими увечьями и следами насилия, что пристыдили бы и самых усердных Детей Императора.<br /> Из ран и меток скверны вытекал нечистый свет, небиологическое светоистечение, переливающаяся… ''неправильность''. На них было больно глядеть. Но боль вызывало всё. Охватившая Воциферона мания словно кинжалом вонзилась в его спину, сдирая кожу и гравируя позвонки.<br /> <br /> Мечник заметил, что примерно этим демоны и занимались с остатками смертных, украшавших собой труп города. Они набросились на тела с когтями и ножами, клыками и иглами. Быкоголовые божки натягивали содранную кожу на орнаменты из ажурной кости, а другие умасляли кровавые деревья, растущие из садов рёбер и кишок. Демоницы ворковали и сплетничали, прыгая с нароста на нарост, и щёлкающими клешнями срывали распускающиеся мясные цветы.<br /> Где-то начал бить колокол, отдающийся эхом прямо в голове Воциферона, отчего перед его глазами всё помутилось. В его горле запела желчь, вздыбилось едким приливом, а затем мечник согнулся пополам, и с его губ сорвался рык.<br /> К боли прибавился голод. Жажда вкусить не безвкусные творения демонов, но истинную плоть и кровь. Его глаза заметались, преследуя тени бушующих всюду пожаров. Больной свет варпа замарал всё вокруг, оттенил даже выстрелы бьющихся в небесах звездолётов.<br /> Люмены над головой Воциферона погасли. Погас весь свет, естественный и искусственный, оставив лишь сияние ''неестественного''.<br /> <br /> Он заставил себя встать, опираясь на клинок, всё ещё сутуля дрожащие от внезапных взрывов жестокого смеха плечи. По щекам невольно потекли слёзы. Воциферон терял контроль над всем, каждая грань его бытия словно взбунтовалась. И теперь осталось место только желаниям, жажде дать себе волю. Убивать, калечить и пировать останками.<br /> В ушах прояснилось, и он дёрнул головой, словно охотящяся собака, рвущаяся с поводка. Где-то неподалёку гремели болтеры и выли звуковые орудия. В бушующей ночи кто-то ревел, вопил, завывал в схватке и тихо хныкал. Его братья предались порокам среди развалин.<br /> Он должен найти его. Малакриса. Пришло время расплаты.<br /> - Где ты, брат? - заорал Воциферон. - Покажись, покончим же с этим!<br /> <br /> <br /> Малакрис отвлёкся от Сына Гора, ещё совсем недавно прозябавшего под его клинками. Вымазанные в зачеловеческой крови когти прошли сквозь пустые глазницы и сквозь расколотые кости вышли из затылка легионера.<br /> <br /> Он преувеличенно небрежно вытащил их и огляделся по сторонам.<br /> <br /> Наполовину согнувшийся хтониец свалился в украшенный фонтан, марая воду кровью и желчью из выпущенных кишок. Вокруг зелёной как море брони собиралась пена, мерзкая накипь, проникающая в каждую трещину и рану. Впрочем, запах был таким приятным. Будь у него время, Малакрис бы отрезал окорок и попировал плотью, быть может ограничался потрохами, как гурман из ульевой знати.<br /> <br /> Впрочем, время ещё будет. Потом. Когда враги умрут, и останется лишь попираемые им рабы. Когда нашёптывания исполнятся, будет время утолить все свои желания…<br /> <br /> А преград осталось так мало. Весь мир вопил, бушевал и пылал от ярости варпа, шёпот стал пронзительным и довольным. Эйдолон был заточён в пламени, а оба легиона - развеяны по ветрам.<br /> <br /> '''''Восстань и сам стань князем-воителем. Владыкой Третьего миллениала. Пусть ветер истории унесёт всё былое! Убей его и никто не встанет на пути твоего возвышения.'''''<br /> <br /> Рядом вопил Рикайн Байл. Воин выл и хихикал, взобравшись на обломок скульптуры. Словно гаргулья он сгорбился на украшенной скамье и царапал её силовым кулаком. Он больше не скрывал своё безумие, а гордо облачился в него. Знамение грядущего и образец, за которым последуют остальные легионеры банды.<br /> <br /> Малакрис знал, что скоро он встретит достойный вызов.<br /> <br /> У каждого правителя были наследники, и Эйдолон не являлся исключением. Благодаря одной лишь воле первый лорд-командор высек свой трон. Почему бы Малакрису не последовать по его стопам? Править будет не Плегуа, сломленное чудовище, и не упрямый глупец Воциферон. Он разберётся даже с советником. По одному. Удар за ударом, коготь за когтем.<br /> <br /> Он сжал кулаки, дрожащие от жажды пролить кровь.<br /> <br /> Измена - прекрасный источник могущества. Этому Дети Императора научились на Исстване, вняв призыву к двум битвам магистра войны. И не важно, убивали ли они братьев или родичей, само деяние было упоительным. Грозный Слаанеш, младший, но вековечный, открыл им восхитительную радость измены.<br /> <br /> Возможность покориться и никогда не умереть.<br /> <br /> Мускулы вздулись и задрожали под кожей от очередной судороги. Малакрис расправил плечи и отвернулся от Сына Гора, всё так же лежавшего мёртвым, ослеплённым, не заботящимся больше о войне, в которой не смог победить.<br /> <br /> Малакрис пробьётся сквозь преграды, сокрушит всех, кто встанет на его пути, пока не обретёт такое ниспосланное величие, что его заметит даже сам Фениксиец.<br /> <br /> - Из пепла восстанет ещё один король, - прошептал он самому себе. Капитан опять попытался вызвать бойцов, но не услышал ответа. Частоты всё ещё утопали в проклятых помехах. Он подошёл в Байлу и схватил безумца за голову, заставляя поглядеть на себя.<br /> <br /> - И на сей раз я воспряну и никогда не паду.<br /> <br /> ===Семнадцатая глава. Связанная Душа===<br /> Насмехаясь, оно облачилось в его прошлое, скрыло свою суть подо всем, чем он был прежде.<br /> По коже и доспехам смотревшего на него Эйдолона всё ещё ползли огоньки, но он был прекрасен. Совершенен. Был всем, чего лорд-командор лишился, когда его сокрушил гнев Фулгрима. На шее не виднелся уродливый шрам, кожа не обвисла, волосы не истончились. Существо гордо шагало и пыжилось, всем своим видом излучая чистое высокомерие и эфемерную красоту.<br /> Эйдолон помнил эту силу и уверенность. Он думал, что утратил её навсегда, и пусть он больше не был ковыляющим уродом, которого Фулгрим надменно назвал “нелепым и неуклюжим”, лорд-командор оставался тенью себя былого. Конечно, его могущество росло даже теперь. Он верил, что смог бы повергнуть самого Хана в Калиуме. Знал в глубине своей расколотой души, что восторжествовал бы. Он бы сломил Боевого Ястреба и съел его сердце, а из прочных как железо костей высек бы себе трон.<br /> “Но я бы мог стать большим. Мы могли бы. Если бы я не пересёк порог смерти, что бы произошло тогда? Возвысился бы несломленный Эйдолон до ещё больших высот? Стоял бы я сейчас плечом к плечу с Юлием, Избранным Сыном, если бы не навлёк на себя капризный гнев Фулгрима?<br /> <br /> Кем бы я стал? Чем бы я стал?”<br /> <br /> - Что ты такое?<br /> <br /> - '''''Я - твой брат''''', - Король рассмеялся. - '''''Я это ты, ты это я. Когда Фулгрим забрал твою жизнь, когда он поверг тебя, чистая мощь анафема расколола нашу душу'''''.<br /> <br /> - Нашу?<br /> <br /> - '''''Нашу, нашу''''', - повторил призрак. - '''''Твой титул не просто праздное хвастовство, Расечённая Душа'''''. - Нечто зловещее промелькнуло в глубине его глаз, мрачная насмешка и жгучая неослабевающая зависть. - '''''Мы две стороны одной медали, ты и я. Два сапога пара, разбросанные в разные стороны. Один прикованный к плоти…'''''<br /> <br /> - А другой к варпу&lt;ref&gt;Эйдолон в эзотерике — астральный двойник человека, фантом, тень или «тонкое тело». При определённых условиях может являться живым в форме привидения. Можно сказать, что Пасколотый Король это эйдолон Эйдолона.&lt;/ref&gt;, - кивнул Эйдолон, понимая.<br /> <br /> Идеальное зеркало его души замерцало, будто преломляясь в тысяче расколотых отражений. Кожа и доспехи засияли светом всех оттенков, разгорающимся всё ярче. Золото вспыхнуло пламенем преисподней, потекло, принимая новые очертания и узоры, растекаясь по пышным пурпурным доспехам новыми созвездиями.<br /> <br /> - '''''Море душ сурово к гостям, но в его пламени можно узнать многое''''', - создание подняло безупречную латную перчатку, рассматривая свои пальцы один за другим. Потом снова поглядело на Эйдолона, и его челюсти разошлись в широкой ухмылке, ощетинившейся лишними зубами. Острыми и ослепительно белыми. - '''''Но я вижу, что и материальный мир не был добр'''''.<br /> <br /> - Я выжил, - ответил Эйдолон, кружа вокруг своего двойника, крепко сжав молот. - Даже преуспел. Теперь я могу насладиться большей силой и влиянием, чем даже до моего… - он запнулся. - До моего унижения. Я наделён силой и мощью, которых не мог и представить. Я чувствую себя так…<br /> <br /> Эйдолон помедлил и протянул вперёд руку, будто пытаясь буквально ухватить мысль.<br /> <br /> - '''''Как будто ты мог бы бросить вызов самим незрелым божкам''''', - с умилением пробормотал Король. - '''''И возможно и мог бы. Как знать, возможно на сей раз под твоим клинком умирал бы Фениксиец, а не наоборот. Или бы ты предпочёл унизить Хана? Расколоть доспехи Преторианца? Сокрушить крылья Великого Ангела своими коваными сапогами? Какая была бы отрада. Величие и чудо в равной мере. Представь, как захрустели бы в твоих зубах их кости, как сладок был бы сок. Мы бы могли это сделать. Вместе'''''.<br /> <br /> - Думаешь, что я нуждаюсь в тебе? - спросил Эйдолон, но голос его дрогнул от сомнения. Ведь он помнил, каково было быть цельным, какой была жизнь, определяемая его мастерством и навыками, а не непрестанными мучениями.<br /> <br /> - '''''Я не думаю, что ты нуждаешься в чём-то, брат мой. Я думаю, что ты жаждешь всего и большего. Ты бы мог по праву стать магистром легиона. И мы оба помним, каким он был в юности. Небольшим, но таким решительным. И ведь его спас совсем не Фулгрим. Фабий воссоздал легион так же, как воссоздал нас. Воля воинов и желания богов избавили нас от забвения.'''''<br /> <br /> - Пустые слова не сделают это правдой, - процедил Эйдолон. Он шагнул вперёд, встал лицом к лицу с собой.<br /> <br /> Пока он говорил, камень вокруг изменился и стал мерцающими кристаллическими кораллами, когда-то образовавшими атоллы Лаэрана. Двойник протянул руку и погладил нарост, содрогнувшийся от прикосновения. Коралл тихо загудел, звеня от песни, очаровательно знакомой, но в то же время ужасающе чуждой.<br /> <br /> Песня. Вечная Песня. Песня Тёмного Принца. Нет… зов Расколотого Короля. Слава, которую они обрели бы вместе.<br /> <br /> - '''''Да''''', - прожужжал дух. - '''''Ты помнишь это могущество, его соблазн'''''.<br /> <br /> - Помню, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - '''''Эта сила может вновь стать нашей. Должна стать''''', - призрак потянулся и взял руку Эйдолона. Первый лорд-командор ощутил, как вместе с огнём по его длани растекается кучающая тупая боль. - '''''Власть унаследуют те, кто достоин ей владеть. Когда наша душа воссоединится, мы сотворим такие чёрные чудеса, какие Галактика не видела прежде. Мы сможем воспарить над наложенными на нас мелочными запретами и найти путь к безграничному вознесению. Стать истинным фениксом'''''.<br /> <br /> Эйдолон отшатнулся, чувствуя как слабеют пальцы. Он посмотрел на искажённую латную перчатку, на прекрасное наследие Горвии, и моргнул. Её кончики почернели и поблекли, как на примелькавшемся снимке. Доспехи истекали пурпуром так же, как он сам - жизненной силой.<br /> <br /> - '''''Ты сможешь стать таким прекрасным''''', - вздохнул дух. - '''''Позволь, я покажу'''''.<br /> <br /> Он поднял руку и провёл пальцами по щеке Эйдолона, и от мягкого прикосновения в голове внезапно вспыхнула невыносимая мигрень. Лорд-командор сжал веки, но всё равно продолжал видеть. Видеть как…<br /> <br /> ''Внутреннее пламя вспыхнуло бушующей бурей, опаляющей вены и артерии, волной чёрного огня ползущей по венам. Кости треснули и срослись вновь от палящего жара. Он становился чем-то большим, чем человек, солнцем, пойманным в костяной клетке, преисподней в людской коже. Сгорающим подношением на алтарях богов.''<br /> <br /> ''Эйдолон умер и вновь возродился. Пойманный в вечном цикле, из которого не сбежать, перекованный и воссозданный силой одной лишь души. Его доспехи раскололись и срослись вновь, словно пройдя через руки трэллов и оружейников.''<br /> <br /> ''Он сам стал наковальней. Стал молотом. Пытаясь кричать гортанью, которая не желала, не могла издавать человеческую речь. Он извергал звуки не-речья, хлещущие изо рта словно кровь, становящиеся связными и материальными в ошеломительной нереальности варпа. Он словно мог разрушить реальность одними словами. Эйдолон был королём-растворцом, горящим светом, зажжённым ещё до первых грёз о человечестве.''<br /> <br /> ''Оно разорвало его на части на молекулярном уровне, а затем вновь соединило в новом причудливом обличье. Его дух замер на полпути между апофеозом и забвением.''<br /> <br /> ''На мгновение реальность могла расколоться, заставить его извергнуть все ниспосланные блага и обратиться потоком ужасов и обезумевшей от варпа плоти, однако он устоял. Свет внутри стал всепоглощающим, пронизывающим его насквозь, воссияли и доспехи.''<br /> <br /> ''Такова была мощь, которой его бы лишил Фениксиец, прячущийся в своих дворцах заблуждений.''<br /> <br /> ''Золотые когти сжались и разжались. Его молот изменился, возвысился и стал громадной увенчанной золотом булавой, по которой ползли пылающие символы. Скрипнули клыки, и между ними проскользнул язык, раздвоённый и шишковатый. Его кожа стала ярко-пурпурной, идеальной и не отмеченной шрамами. Эйдолон превратился в самое близкое подобие бога, каким мог стать, забранный из измерения плоти и вознесённый в Великую Игру, чьи правила он только сейчас начал осознавать''.<br /> <br /> Реальность накатила волной, холодной и давящей. В сравнении с упоительным экстазом видения чувство было таким… пресным. Удовольствие ускользнуло, идущие от почерневшей руки нервы словно умирали. Эйдолон вновь вернулся в безрадостную вселенную, лишённую удовольствий и мирских, и военных.<br /> <br /> Прекрасная война, которую ему обещали, конец сковывающей всё тирании Императора, конец всех пустых банальностей… всё это ускользало из пальцев.<br /> <br /> - Если бы мы были едины, то могли вознестись.<br /> <br /> - '''''Да, вознестись. Стать теми, кем всегда собирались быть. Воителем'''''.<br /> <br /> - Божьим воителем, - задумчиво прошептал Эйдолон. Видение цеплялось за его разум, яростное, яркое, отравляющее каждую мысль. Он чувствовал, как Галактика дрожит под его ногами, словно ожидая.<br /> <br /> - '''''Война Гора Луперкаля сделала нас всех божьими мечами. Их милости питают нас, толкая к новым высотам. Это мощь, которая разобьёт стены Императора и сокрушит его Дворец. Лишь в варпе всё это становится священным'''''.<br /> <br /> - Наши новые боги многое нам дали, - протянул Эйдолон. Перед его глазами пронеслись воспоминания о переходном пространстве между жизнью и смертью, меж материумом и имматериумом.<br /> <br /> ''Когти разрывали его на части так же легко, как острый клинок анафема. Свысока доносился звучный смех, словно над ним веселились сами боги. Он разлетался на части, его мысли и воспоминания расщеплялись.''<br /> <br /> - Но также они взяли с нас плату.<br /> <br /> - '''''Так давай же обратим их труды вспять. Брат мой, ни к чему нам враждовать. Просто впусти меня. Открой свою плоть моему величию, и вместе мы будем неудержимыми'''''.<br /> <br /> - Открыть мою плоть? - переспросил Эйдолон.<br /> <br /> - '''''Одно тело, одна душа. Твоя физическая суть вновь связанная с моей трансцендентной силой. Вместе мы будем завершёнными'''''.<br /> <br /> '''''Покорись…''''' - зашелестели голоса, становящийся всё громче хор шёпотом отовсюду вокруг. Он слышал как они повторяют это слово вновь и вновь, вонзают в его разум словно иглу.<br /> <br /> Вместе они будут сильны. Достаточно могущественны, чтобы подчинить себе весь легион. Вознестись над изъянами плоти, действительно воспарить. Преуспеть. Получить то превосходство, которое он всегда заслуживал.<br /> <br /> ''Но также они взяли с нас плату''.<br /> <br /> Эйдолон тяжело сглотнул.<br /> <br /> - Ты ждёшь, что я покорюсь тебе? - внезапно зарычал лорд-командор. Кораллы Лаэрана раскололись и опали. На их месте вознеслись вздымающиеся шипы трупных деревьев Убийства, смыкающиеся вокруг, вонзающиеся в их плоть. Они вцепились и в совершенного, и в несовершенного, и кровь запятнала бледную кожу.<br /> <br /> В его ушах звенели насмешки Торгаддона. Дерзкое непокорство Тарвица. Высокомерная ухмылка Люция.<br /> <br /> ''Чужая слабость. Вечно всё портящаяся''.<br /> <br /> Он поглядел на идеальное отражение собственной души. На танцующие в её глазах безумие и тоску. Более того, голодное отчаяние. Абсолютную жажду. ''Высокомерие''. Эйдолон прекрасно помнил всё это. Каково было быть таким уверенным в своих силах и не знать ничего, кроме жажды большего.<br /> <br /> Стал ли он с тех пор чем-то большим или меньшим?<br /> <br /> Для Эйдолона смерть стала не концом, а началом. Возможностью, в которую он вцепился окровавленными руками. Однажды он дрогнул и пытался найти лекарство, отыскать ответ. Глупую надежду. Не потому, что он не мог его обрести, но потому что не нуждался в нём&lt;ref&gt;Подробнее в рассказе &quot;Любовь к судьбе&quot; https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%9B%D1%8E%D0%B1%D0%BE%D0%B2%D1%8C_%D0%BA_%D1%81%D1%83%D0%B4%D1%8C%D0%B1%D0%B5_/_Amor_Fati_(%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7)&lt;/ref&gt;.<br /> <br /> ''Я действительно познал себя, лишь будучи сломленным. Воспрял лучшим из пепла, как и наш легион.''<br /> <br /> Эйдолон ударил двойника в нагрудник кулаком, вдавливая вглубь ветвей, умасляя его мукой.<br /> <br /> - А может лучше я просто заберу твою силу? - его горло засвистело, задрожало, словно от вот-вот готовой вырваться наружу бури. Эйдолон сдержал ярость и заставил себя улыбнуться. - Так чем мы станем, если я присвою твою мощь? Неужели ты думаешь, что я позволю управлять собой слабой грани себя? Отсечённый, не отсечённый… ты сбежал от нас. Сдался. Покорился варпу. Ты - слаб.<br /> <br /> - '''''Умолкни!''''' - зашипел Король. На миг идеальный фасад раскололся, открывая взору истинный ужас. Его кожа оказалась бледной как смерть и натянутой на череп, а меж поджатых чёрных губ сверкали заострённые зубы. Существо было облачено в пародию на доспехи Астартес, изломанную и лязгающую, сломавшуюся за целые геологические эпохи мучений. Отмеченную царапинами, накладывающимися друг на друга, словно в примитивной попытке отследить ход времени. Пурпур иссёкся, и лишь воспоминание осталось от позолоты.<br /> <br /> Эйдолон не отшатнулся. Он отстранился от врага, двигаясь с привычной лёгкостью. Создавая дистанцию между собой и тварью, называющей себя его братом.<br /> <br /> Он уставился на искажённый клок своей души, увидев чем тот был на самом деле. Кошмаром даже по меркам Третьего легиона. Не потому, что та была чудовищем, а потому что она пресмыкалась перед чудовищам.<br /> <br /> - Зря ты прошёл по этому пути, - процедил Эйдолон. - Лучше бы ты отдался забвению, чем опустился и стал лишь их игрушкой.<br /> <br /> - '''''Я не марионетка!''''' - зарычала его душа. Её нематериальная оболочка задрожала и исказилась, двигаясь словно тепловая волна, как ползущий по лиминальному пространству свет натриевой лампы. А затем бросилась вперёд, вцепившись в него. Когти из чёрного пламени впились в доспехи, и Эйдолон зашипел от боли.<br /> <br /> А потом она прошла.<br /> <br /> Поглощённые жаждой существа ощущения угасли. Доспехи почернели, потрескались, и Эйдолон ощутил как то же происходит с кожей. Вспышка агонии, а затем - ничего. Под напором энергии распадались нервы. Пропадал ниспосланный Тёмным Принцем дар. Вечная Песнь творения запнулась и утихла, сменившись ужасающим безмолвием зияющей гробницы. Великая симфония оставила Эйдолона.<br /> <br /> Вокруг забурлили горящие тени, вихрем смыкающиеся меж надгробных камней воспоминаний. Эйдолон закружился, размахивая молотом, но даже его мерцающее поле не смогло изгнать тьму.<br /> <br /> А затем из мрака вновь появился Король.<br /> Демонический отголосок его души ухмыльнулся гниющими зубами. Жизненная сила потекла в его вытянутую руку, обновляя и изменяя её. Мерцающий образ застыл, на его месте вновь возникла идеальная иллюзия.<br /> - '''''Я не хотел, чтобы до этого дошло, брат. Лучше бы ты покорился. Ты бы познал все уготованные тебе Слаанешем удовольствия. Невиданную агонию и экстаз'''''.<br /> Эйдолон резко отвёл руку и вновь занёс молот.<br /> - Ты не получишь мою плоть. Если так хочешь, попробуй её вырвать.<br /> На кончиках пальцев дьявольского духа вспыхнуло чёрное пламя, стекаясь в новый узор. Вокруг него заплясали тени, сгущаясь, становясь прочнее, а затем опалённый клок измученной реальности раскололся и слился воедино.<br /> Эйдолон позволил себе горький смешок, увидев как проявляется призрачное оружие. Какую знакомую форму принимают тени и пламя. Он даже мог представить, как оно будет бить…<br /> ''Летящий к его горлу разящий клинок, блестящий, пусть и из мёртвого камня. Реликвия-орудие просвещения. Меч, проливший кровь самого магистра войны.''Тело Эйдолона содрогнулось от воспоминаний о предсмертных корчах. А его враг поднял отголосок анафема в насмешливом салюте.<br /> - '''''Ах, так ты не забыл?''''' - проворковал Король, шагая вперёд. Его бледное лицо скривилось в гримасе муки и ненависти. - '''''Боль того мгновения преследует тебя, но я? Она - часть меня. Я страдал и разбивался о волны, пока Фабий возвращал тебя к жизни. Ты обрёл второй шанс. И плясал под дудку Фулгрима. Повитуха его возвышения, не задумывавшаяся о своём!'''''<br /> <br /> - Я заслужил своё место в легионе, и не важно что лают мне в спину шакалы. Под моим знаменем марширует треть легиона. Я - тот, кто ведёт их к Терре. Так пускай другие сплетничают и строят козни. Я превыше их. И если и есть достоинства в поисках совершенства, я - тот, кто воплотил их и превзошёл былые границы!<br /> <br /> Последнее слово вырвалось изо рта психозвуковой волной. Демоническая душа отшатнулась, кривясь. Сжатый в её руке клинок утратил цельность, тихо завопив в ответ. Эйдолон же поднял “Славу вечную” обеими руками, готовясь к бою.<br /> <br /> - Давай же, слабак. Я испытаю своё мастерство против самого себя. Посмотрим, делает ли нас сильнее плоть или дух!<br /> <br /> И почти в унисон две враждующие половины ринулись друг на друга среди вихря сияющих теней.&lt;br /&gt;<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Дети Императора]]<br /> [[Категория:Ересь Гора / Horus Heresy]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%AD%D0%B9%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%BD:_%D0%97%D0%BB%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%B9_%D0%9C%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%82_/_Eidolon:_The_Auric_Hammer_(%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D0%B0)&diff=28611 2025-07-13T16:15:21Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =17<br /> |Всего =20<br /> }}<br /> {{Книга<br /> |Обложка =Auric.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Марк Коллинз / Marc Collins<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =Ересь Гора: Персоналии / Horus Heresy: Characters<br /> |Сборник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}<br /> ''«Мы все без исключения искатели истин. Лишь в единстве мы сможем достичь просвещения, добиться его через единодушное стремление к абсолютному совершенству. Наши идеалы родились в пепле считавшихся мёртвыми миров, Терры и Кемоса, и ныне мы несём их к далёким звёздам. И я скажу вам, что Галактика заслуживает управления одним правителем, единства пути и цели. И когда мы этого добьёмся, когда соберём воедино всё некогда сокрушённое раздором, лишь тогда человечество унаследует идеальный космос».''<br /> <br /> ::::::::::приписывается примарху Фулгриму при освобождении Татрикалы<br /> <br /> <br /> ==Действие первое: Разум==<br /> <br /> <br /> ===Первая глава. Сыны Феникса===<br /> <br /> <br /> В дни до обретённого просветления бившиеся в Великом крестовом походе воители нерушимо верили, что на кораблях не могут обитать призраки. Не по-настоящему. Конечно, механикумы проповедовали о духах машин, а матросы-пустотники цеплялись за позабытые суеверия, но отборные легионеры-астартес из несравненного боевого братства третьего легиона видели в их рассказах лишь смехотворные мифы из позабытых эпох. <br /> <br /> Но теперь в коридорах «Платы за грех»&lt;ref&gt;«Плата за грех — смерть», — послание к римлянам апостола Павла 6, стих 23.&lt;/ref&gt; таилось безумие.<br /> <br /> Полёт с Улланора было никто бы не назвал ни лёгким, ни скучным. Изолированные корабли дрожали, будто в лихорадке, их корпуса содрогались, словно измученная плоть. Уже бывшие обычным делом среди смертного стада самоубийства участились. Вознёсшиеся же над этими слабостями воины третьего легиона стали отрешёнными и тревожными, преследуемыми той неведомой силой, что рыскала по отсекам великого корабля будто высший хищник, жаждущий найти и вцепиться в самое его сердце.<br /> <br /> ''Преследуемые''. Сама эта мысль вызывала отвращение. Но в машинах обитали призраки, что пробрались на корабли флотилии из эфирной пустоты и начали охотиться. Прежде невозможные и немыслимые явления стали даже слишком обыкновенным делом, а блаженное неведение об истинном облике Галактики — позабытым воспоминанием. Времена менялись, и иногда они даже не осознавали, как сильно.<br /> <br /> «Время изменило столь многое», — подумал Эйдолон&lt;ref&gt;«By a route obscure and lonely, / Haunted by ill angels only, / Where an Eidolon, named Night, / On a black throne reigns upright». Стихотворение «Dream-land» Эдгара Аллана По.&lt;/ref&gt;, первый лорд-командор.<br /> <br /> Он больше не был тем же созданием, что билось в безвкусных завоеваниях Великого крестового похода. Пусть те испытания и сделали его отпрыском легиона, истинным сыном Феникса, по-настоящему и до глубины души его изменили именно годы новой войны.<br /> <br /> Некогда Эйдолон, унаследовавший генетическое величие самого примарха, был прекрасен. Пожалуй, в том, что сам Фулгрим и забрал его красоту заключалась великолепная ирония. На шее Эйдолона до сих пор оставался едва заживший шрам от раны, рассёкшей не только плоть, но и душу. Даже когда вся шея содрогалась от действия звуковых органов, коими Эйдолона удостоил старший апотекарий, шрамовая ткань не поддавалась, а скорее с трудом прогибалась и сжималась с каждым судорожным движением, сковывая лорда-командора. Кожа побледнела так, словно из тела вытекла вся кровь, а глаза помутнели и слезились. Его волосы, высохшие и пожухшие, будто мёртвая трава, свалялись на боку.<br /> <br /> Да, когда-то он был прекрасен... но это было давно, а затем всё не отнял каприз полубога.<br /> <br /> «Подходящий конец, не правда ли? Зависть всегда была одним из твоих многих изъянов, отец».<br /> <br /> Эйдолон выбросил мысль из головы. Она ведь выставляла в некрасивом свете и его, и Фулгрима. А демоническая сущность вознёсшегося примарха, обрётшего апофеоз Феникса до сих пор ощущалась на корабле. И после унылого совета на Улланоре едва ли стоило привлекать внимание прародителя.<br /> <br /> Да и мысли Эйдолона занимали и другие дела. Он чувствовал себя измученным, выслеживаемым. ''Преследуемым''.<br /> <br /> Нечто шептало и ворковало над его ухом, и он склонил голову назад и начал биться затылком об командный трон, будто боль могла избавить его от угрозы. С каждой пробегающей по горлу дрожью шея раскачивалась то в ту, то в другую сторону, словно у детской марионетки, лишённой равновесия и карикатурной игрушки. Казалось, что кружащее вокруг него создание, существо, что извивалось и корчилось прямо за завесой реальности, было так близко, что оно могло к нему прикоснуться. Мысленно Эйдолон уже ожидал ощутить вырезаемые на его коже когтями огненные письмена и сомкнувшиеся на глотке клыки.<br /> <br /> После стольких дней охоты... возможно, кульминация даже принесёт ему истинное удовольствие. И Эйдолон жаждал его ощутить и посмаковать.<br /> <br /> Вокруг вздымались стены мостика «Платы за грех», средоточия поблекшего великолепия. Корабль некогда был так же прекрасен, как и его хозяин, и вместе с ними вознёсся и преобразился высвобожденными страстями легионеров. Теперь с железных рёбер потолка свисали знамёна из хлопающей человеческой кожи, а стоявшие по углам зеркала отражали как сокрушённое великолепие, так и образы того, чего не могло существовать. Отражения двигались то слишком быстро, то слишком медленно, а иногда пристально наблюдали за отражёнными, когда те в них не глядели. Случалось, что Эйдолон и сам ловил на себе взгляды двойника из треснувшего зеркала, скалящегося и насмехавшегося. Воплощённой насмешки с его собственным лицом. Лорд-командор мог поклясться, что чувствовал с каким презрением его осуждало это расколотое отражение. Он встряхнулся, выбросив дурное воспоминание из головы, и расправил плечи.<br /> <br /> — Доложите обстановку, — проворчал он, вставая с командного трона. По краям пьедестала влажно мерцали вырванные кости, переливались дьявольским светом, бросавшим отблески на края ржавых и потрескавшихся доспехов самого Эйдолона.<br /> <br /> Лорд-командор протянул вновь дёрнувшуюся руку к подлокотнику и погладил рукоять прислонённого к нему громового молота. То была Слава вечная, выкованное с непревзойдённым мастерством оружие, коим Эйдолон бился со всем подобающим пылом и мастерством с тех пор, как им его одарил сам примарх. Он отвернулся от молота и заговорил сам с собой.<br /> <br /> — Теперь мы знаем своё предназначение, — вздохнул он. — И Галактика наконец-то всё поймёт так же, как пришлось нам. — он моргнул, и его затуманенные глаза заметались от внезапной жажды новых ощущений. — Доложить обстановку! <br /> <br /> Эйдолон не был уверен, было ли дело в том, что он так глубоко погрузился в раздумья, что ничего не услышал, или же ещё остававшиеся на посту существа не услышали его, поглощённые собственными маниями.<br /> <br /> В любом случае, для кого-то в его положении это была непростительная оплошность.<br /> <br /> — Флот сохраняет строй, достопочтенный господин, — прохрипело создание, бывшее теперь магистром ауспиков корабля. На месте глаз у бесполой твари остались сшитые и опустевшие провалы. Подключённая и вбитая в спину паутина проводов непрестанно посылала сенсорную информацию прямо в нервную систему, каждым потоком вызывая когнитивный резонанс и перегрузку нейронов. Существо корчилось и скулило, отдавшись экстазу полного подчинения своему долгу и страстям. Но сквозь хор приглушённых довольных стонов Эйдолон слышал презрительный смешок.<br /> <br /> — Пришли доклады от «Величавого клинка» и «Сломленного монарха», «Вечной обители» и «Его воплощённой красоты». Транспортные суда акусилии тоже в пути. Третий миллениал держит строй, милорд.<br /> <br /> Третий миллениал. Он улыбнулся. Именно их он взял под своё командование на пути к Терре. Такой сброд, но на пылающей коже тронного мира они станут гордо, как боги...<br /> <br /> '''Жатва будет и в самом деле обильной. Но они могут стать большим. Мы можем...'''<br /> <br /> — Замечательно, — ответил Эйдолон заставив себя не обращать внимания на насмешки, и нажал на вложенные в костяные подлокотники драгоценные камни, кричащие, подмигивающие ему. Рубин и изумруд, янтарь и сапфир. Заработали системы, устанавливающие связь с другими кораблями флотилии даже сквозь потоки варпа. С антенн сквозь бесплотное безумие полетели сигналы к кораблям других командующих летящей к Солнечной системе армадой. Один за другим возникали воины третьего легиона, их сотканные из гололитического сияния эйдолоны&lt;ref&gt;Эйдолон (др. -греч. εἴδωλον — «изображение, '''образ'''; привидение, призрак; подобие, видимость».&lt;/ref&gt;, пронизанные пагубной паутиной эфирных помех.<br /> <br /> — Ах, брат мой... — зашипел со сдержанным весельем Юлий Каэсорон. — Чем ближе мы к тронному миру, тем ты всё невыносимей. — Образ задрожал от смеха, и искажённое лицо первого капитана подалось вперёд. — Всё ещё прикидываешься господином. Фениксиец вернулся к нам, весь легион собрался воедино. Пора бы тебе убрать руки со штурвала, а?<br /> <br /> — Ну кто-то же должен проследить, чтобы ты по капризу не влетел прямо в звезду, Юлий, — хмыкнул Эйдолон. — Не забывай, что я — старший по званию, и по праву заслужил обязанность быть сторожем и тебя, и твоих воинов. Этот долг мне вверил наш блудный отец. — Он умолк, а затем склонился вперёд, чтобы заглянуть прямо в отражавшиеся глаза Избранного Сына, и лишь тогда процедил. — Так кто первым присоединился к нему на Улланоре?<br /> <br /> — Да, ты первым бросился к его ноге. А другие его искали, пока ты попусту тратил время. Тщетно выслеживал Шрамов, если не ошибаюсь? А затем пресмыкался и выпрашивал крохи у Мортариона. — Каэсорон хихикнул, и изображение зарябило, замерцало по краям изувеченного лица. — Признаюсь, что удивлён, что с такими разными интересами ты вообще сюда добрался. Я-то думал, что ты и твои войска будут валять где-то дурака, предаваясь своим страстям и забыв о наших новых хозяевах. Наших новых богах, примархе и магистре войны.<br /> <br /> — Неудивительно, что во мне ты видишь свои собственные оплошности и изъяны, Юлий. — Он покачал головой, и высохшие волосы слабо захлопали по щеке. Ещё одно напоминание об цене перерождения. — Я сражался в кампаниях магистра войны. Выслеживал его врагов, чтобы сломить их. Я помню, что значит служить общей цели.<br /> <br /> — Но всегда на своих условиях.<br /> <br /> — А других и быть не может. — Эйдолон махнул рукой, показывая не на гололит, но стоявших за ним воинов.<br /> <br /> По его призыву три стоявших на коленях легионера поднялись с колен и выступили вперёд все как один, не сводя с командующего полного смешанных чувств взгляда. Зависть боролась с уважением. Показная гордость душила страх. Они истекали богатым коктейлем чувств, отражавшимся в каждом движении, в каждой позе, даже в тихом урчании их доспехов.<br /> <br /> Капитан Малакрис облачился в скверну, словно в триумфальную накидку. Он содрал со своих доспехов всю позолоту и пурпур Детей Императора и перекрасил их бешеный калейдоскоп цветов. У некоторых оттенков даже не было имени на языке людей, ибо они были вырваны из самого варпа. Малакрис помазал себя кровью демонов, добытой в боях или отданной ими добровольно в плату за эзотерические сделки и нечестивые клятвы, и  сиял капризным светом варпа. По краям его наплечников начали расти острые как иглы крошечные клыки, вне всяких сомнений заканчивающиеся костяными крючьями внутри самих доспехов, способными с каждым движением царапать и чесать плоть легионера. На латные перчатки были установлены парные молниевые когти, некогда выкованные оружейником, а теперь изогнувшиеся, словно у чудовищной хищной птицы. Выкованный в виде дерзкого оскала кричащего орла шлем висел на боку, и изменённый облик воина видели все.<br /> <br /> Некогда лихое лицо воителя оплавилось, словно воск. Прямо в череп были вбиты украшенные драгоценностями штифты, а складки вытянутой кожи украшали кольца. Похоже, что Малакрис даже освежевал свою макушку до костей, мерцавших в суровом свете мостика.<br /> <br /> Воциферон же до сих пор выглядел как стройный и даже элегантный мастер клинка былого легиона. Служившие ему в прошлых битвах доспехи не украшала скверна, лишь запечатанные золотом отметки. Залитые металлом трещины петляли по совершенному пурпуру словно роскошные реки. В ножнах на поясе висели две сабли, чьи клинки были отполированы до блеска бережно заботящимся о них хозяином. Оружие к вящему восхищению и радости технодесантников легиона выковал сам Воциферон. Легионер носил шлем, скрывая под ним свои резкие черты лица и золотистые волосы. Малакрис стал воплощением губительных перемен, Воциферон же уподобился скале, не покоряющейся приливу излишних изменений. То, что он преуспел в этом в таком братстве и остался образцом Палатинских Клинков посреди воинов-сибаритов, свидетельствовало о его решимости и самоконтроле.<br /> <br /> Эйдолон почти завидовал уверенности брата.<br /> <br /> Последним из трёх был Тиль Плегуа из Какофонов. Певец разрушения. Зенит, кульминация, сингулярность всего, к чему стремился Малакрис и что отвергал Воциферон. Его глаза были растянуты, а нити впивались в плоть на одной стороне лица и кости на другой. По воле капризных богов после преображающей эйфории Маравильи, Тиль содрал с правой стороны лица плоть, оставив лишь жуткий оскал костей и вечно терзаемых спутанных нервов, украшенный вырезанными странными символами и замысловатыми образами невоздержанности.<br /> <br /> Доспехи покрывали усилители звука и вокс-рупоры, прикрученные и приваренные к растянутым пластинам. Между механизмами кружили в зловещем танце мириады безумных оттенков, отчего Тиль выглядел не воином Детей Императора, а скорее нарисованной сумасшедшим и ожившей картиной. Его горло дрожало и гудело, ведь воин обрёл подобие даров самого Эйдолона, и лорд-командор знал, что любой услышавший голос Тиля рисковал сойти с ума. Его голос до сих пор отдавался отзвуками трансцендентных мелодий, каждое слово казалось отражением некой величественной и немыслимой симфонии.<br /> <br /> — Мои чемпионы готовы к битве, — сухо добавил Эйдолон, вновь отмахнувшись от жуткого скалящегося лица Каэсорона. — Я взял под своё руководство третий миллениал, и они проявили себя достойными слугами и приятной компанией, — он помедлил, заставив искажённое лицо скривиться в улыбке. — По большому счёту.<br /> <br /> — А ты никогда не разбирался в характере легионеров, а? — фыркнул Каэсорон, и гололит вновь пошёл рябью и искрами. И среди частиц проекции что-то появилось. Эйдолон увидел в замершем мгновении нечто, пойманное будто насекомое в янтаре, скалящееся лицом, от которого застыл даже он.<br /> <br /> ''Демона''.<br /> <br /> Мысль пронеслась по сознанию как волна. Эйдолон больше не слушал ехидные и тщеславные заявления Каэсорона. Он видел лишь сущность, притаившуюся среди слов. Мерцающие от слюны клыки на лице, искажённом в гримасе лихорадочного упоения болью. На мимолётный миг Эйдолон будто увидел в существе отражение самого Фениксийца, но оно исчезло. У демона не было истинного обличья. Призрачное создание плыло, корчилось, насмехалось.<br /> <br /> '''Брат...'''<br /> <br /> Шёпот доносился не снаружи — изнутри. Череп загудел от слабой боли, и Эйдолон подался назад, прикоснувшись плотью к костяным шипам на троне. Он постучал головой по металлу, выдохнул.<br /> <br /> '''Родич'''...<br /> <br /> Вновь прошептало существо, и в каждом слове звучали обещания откровений. Эйдолон знал, что если он хоть немного расслабится, то существо найдёт себе опору, проскользнёт внутрь, опустошит его.<br /> <br /> Но демоны были лишь прахом мечтаний и отравленных обещаний.<br /> <br /> — Брат? — вновь донёсся до него голос Каэсорона. Первый капитан бросил на Эйдолона уничижающий взгляд, и мрачно усмехнулся. — А ты не здоров, первый лорд-командор. Возможно, пора бы тебе дать прикормленным врачам позаботиться о твоих хворях, а? — Образ вновь содрогнулся, и Каэсорон отвернулся, посмотрел на что-то невидимое безумным взором. — В следующий раз мы поговорим, когда по воле нашего отца вернёмся домой. Тогда и начнётся пиршество. Надеюсь, что увижу тебя в бою, лорд-командор. Будет... воистину приятно на это посмотреть.<br /> <br /> Эйдолон просто кивнул, сжав зубы.<br /> <br /> — Уверен, что удовольствие будет взаимным, Избранный Сын. — Он всё же заставил себя улыбнуться. — Терра станет кульминацией нашего пути и горнилом, где мы наконец-то станем теми, кем всегда должны были быть.<br /> <br /> Мысль о потенциале... действительно будоражила. Сама Терра, тронный мир, вскрытый и жаждущий их внимания. Население станет добычей, старые соперники падут. После начнётся время собирать камни, Фабий будет строить опыты, легион обретёт плоды трудов своих, возвышение самого Эйдолона завершится. Он был первым лордом-командором. Для него найдётся достойное место в новом Империуме... Впрочем, ещё надо было сломить последнюю баррикаду.<br /> <br /> Предстояло взять и отстроить заново из пепла Дворец, достойный ждущих за завесой тронов самих богов.<br /> <br /> — Вскоре нам надо будет позабыть обо всех иных распрях, — заявил Каэсорон. Гололит вновь замерцал, и корабль содрогнулся, словно связанный с ним пагубной симпатической связью.<br /> <br /> — Пришла пора тебе наконец-то...<br /> <br /> — '''Присоединиться к нам''', — выдохнул вместо первого капитана демон. Тварь посмотрела на Эйдолона глазами, затуманенными бельмами, но сияющими призрачным пламенем. В это идеальное мгновение застывшее перед угасающим образом Юлия Каэсорона существо подняло когтистую лапу, словно руководя исполнением симфонии, и махнуло рукой в унисон с мелодией, которую слышало лишь оно.<br /> <br /> А затем корабль затрясся, завопил, и всё погрузилось в пламя под хохот порождений запределья.<br /> <br /> <br /> ===Вторая глава. Разорванная завеса===<br /> <br /> <br /> По всему охваченному безумием мостику пронзительно завыли сирены, уже давно усиленные, чтобы привлекать внимание даже испорченных вседозволенностью сумасшедших.<br /> <br /> Эйдолон вскочил с трона и побежал к надрывающимся пультам, выкрикивая приказы и съёжившимся рабам, и медлящим воинам.<br /> <br /> — Шевелитесь, шавки! По постам! Объясните, что происходит, иначе я с вас шкуру спущу!<br /> <br /> Сервы разбегались с его пути и отпрыгивали, будто в танце. Впереди нёсся Малакрис, размахивая когтями. Радостно сверкнув глазами, капитан взмахнул сверкающей перчаткой и ударил замешкавшегося слугу в висок, а затем набросился на ещё падавшего раба, сорвав с пояса пыточные клинки. В дрожащем свете люменов он начал резать и колоть, сдирая длинные полосы кожи. Теперь доспехи его окрасились и обычной кровью. Малакрис подался вперёд, чтобы с упоением слизнуть с клинка жизненные соки вопящего в агонии смертного. <br /> <br /> Под высокими сводами вспыхнул ведьмовской огонь, осветив безвкусные мозаики, что алчно наблюдали за происходящим хаосом слишком настоящими глазами. Корабль словно дышал, под напором сокровенной силы стены то сходились, то выгибались наружу. Малакрис завороженно посмотрел вверх, вожделея встречи со страстными созданиями, ждущими за пеленой.<br /> <br /> Воциферон даже не вздрогнул. Он стоял на месте, будто проглотив шомпол, положив ладонь на рукоять и готовясь встретить грядущую бурю. Тиль Плегуа следовал за Эйдолоном по пятам. Его звуковые орудия гудели, набирая силы перед неизбежным крещендо.<br /> <br /> С неожиданным грохотом начали подниматься створки, втягиваемые обратно в ниши, и взгляду отрылось кипящее безумие варпа. Имматериум вцепился в корабль со всей своей злой страстью. Надрывающееся поле Геллера дрожало и шло рябью голодных лиц, напирающих на тончайшую завесу реальности. А сквозь треск помех из заработавшего вокса в какофонию ворвались новые вопли. Навигатор ответил на вызов бессловесным воем чистой муки. Хмыкнув, Малакрис резко обернулся, словно учуявшая приправленное пряными страданиями мясо собака.<br /> <br /> Эйдолон вздохнул и отвернулся от одурманенного безумца в Воциферону.<br /> <br /> — Проверь, что там с навигатором. Надо вырваться из варпа, потом посмотрим, может ли этот червь ещё служить или нет. — Он сплюнул на палубу. — Нужно понять, где мы находимся. Восстановить связь с нашим флотом. Мы на пороге величайшего сражения, и я никому не дам выставить меня медлительным увальнем!<br /> <br /> Воциферон кивнул и зашагал прочь через толпу.<br /> <br /> Первый лорд-командор наблюдал, как его посланник исчезает из виду, а затем повернулся к матросам. Он подхватил молот и взмахнул «Вечной славой», показав на измученную пустоту за окнами.<br /> <br /> — Выведите нас из этих миазмов. И живее. Если вскорости я не получу приятных вестей, то начну с ломки ваших костей.<br /> <br /> Из ям и альковов вокруг прозвучал хор покорных голосов. Эйдолон зашагал по мостику, а за ним последовали Тиль и Малакрис, не сводя взгляда с отчаявшихся и изувеченных рабов. Мостик содрогался от страха, смешавшегося с вонью экскрементов людей, не способных их в себе удержать под суровым взором хозяина. То тут, то там Эйдолон прикладывал к затылку слуги край не снабжаемого энергией молота и наблюдал, как они застывают на месте. По иссечённой шрамами коже лился пот, от непокорных страстей языки хлестали губы. Раздираемые желанием покончить со всем и надеждой на продолжение жалкой жизни рабы одновременно страдали от внимания легионеров и алкали встретиться со всем жаром их гнева.<br /> <br /> — Благороднейший господин, — проскулил один из них. — Наши сенсоры слепы, а корабль застрял в варпе. Мы не можем вырваться из имматериума. Мы пытались, но похоже застыли в буре. Она удерживает нас по обе стороны завесы, будто божьи когти.<br /> <br /> — Мне не нужны ваши оправдания, — процедил Эйдолон. — Я хочу...<br /> <br /> '''Освободиться.'''<br /> <br /> Прошипел ему прямо в ухо насмешливый голос. Эйдолон резко обернулся, замахнувшись мгновенно окутавшимся током молотом. Он оскалился, готовясь сразиться с... пустотой. Малакрис искоса поглядел на него и зловеще ухмыльнулся, почуяв слабость.<br /> <br /> — Какой ты дёрганый, Эйдолон, — вкрадчиво заговорил легионер. — Едва ли это подобает лорду-командору.<br /> <br /> — Капитан, если думаешь, что можешь справиться лучше — попробуй, я не против. Даже с удовольствием посмотрю, как ты тщеславно машешь кулаками, ожидая, что остальные станут выполнять твои приказы. — усмехнулся Эйдолон, положив молот на плечо Малкриса. — Помни своё место, щенок.<br /> <br /> — Как я могу о нём забыть? — прошептал капитан, склоняя голову к когтям молота. Опасно близко к включённому силовому полю. Разряды статики будто молния проскочили между пластинами доспехов и оружием. Энергия пролетела к палубе прямо сквозь кости, висящие на коже кольца зазвенели. — Интересно, может ли кто-то кроме Фениксийца сбросить тебя с пьедестала? <br /> <br /> — Малакрис, твоя болтовня меня утомляет. Скрашивай свою скуку чем-нибудь ещё. — Эйдолон склонился вперёд, и его обмякшие губы насмешливо скривились. — Меня ведь не так легко заменить. А вот тебя? По воле моей из плоти третьего могут создать сотню новых ублюдков, и каждый из них будет тебе ровней.<br /> <br /> Но не успел Малакрис на это ответить, как внимание обоих привлекло шипение открывающейся двери.  <br /> <br /> Посуровевший лицом Воциферон вошёл на мостик, прикрывая одной рукой сгорбившегося человека в рваной накидке. С запястий и лодыжек смертного свисали разорванные позолоченные цепи, с каждым тяжёлым шагом скрежетавшие по палубе. <br /> <br /> Мастер клинка остановился и слегка подтолкнул человека вперёд. Капюшон соскользнул с головы, и Эйдолон увидел, что именно случилось со старшим навигатором Тошеном Меларом.<br /> <br /> Смертный расцарапал себе лицо, вонзив в него когти так глубоко, что на щеках остались кровавые борозды. Похоже, что он вырвал собственными пальцами и обычные глаза, но внимание Эйдолона привлекла жуткая рана на лбу. Навигатор снял повязку и выдрал из черепа варп-око. Взгляд лорда-командора скользнул по окровавленной накидке к протянутым и дрожащим рукам, вымазанным в кровавых клочьях, всё ещё сиявших внутренним светом.<br /> <br /> Да, то что навигатор избавился от своего дара говорило о многом.<br /> <br /> — Оно поёт, — прошептал Тошен. Он поднял голову и посмотрел пустыми глазницами прямо на Эйдолона, будто всё ещё мог видеть. — Царственный глас зовёт и поёт, и иное море стонет в ответ, и все мы падаем с ними прямо в самые недра. Уж лучше тьма. Я выбрал. Я был избран...<br /> <br /> — Свяжите его, — вздохнул Эйдолон, шагнув вперёд. — Ну почему нас всегда загоняет в угол слабость низших созданий? <br /> <br /> Никто не ответил. Он покачал головой, занося молот.<br /> <br /> Он никогда не любил навигаторов. Не по настоящему. Немногие стремились познакомиться с такими существами, а ещё меньше чахлых аристократов, выращиваемых из необходимости, были достойны его внимания. Каждый их благородный дом стал брызжущим интригами кипящим котлом мутаций, чьи отпрыски давно лишились человечности и преобразились, пройдя сквозь позабытые испытания Тёмного Века.<br /> <br /> «Инструменты, вот кто они такие даже в лучше дни, — подумал он, глядя на изувеченного Тошена. — А этот — сломан».<br /> <br /> — Оно видит тебя, — пробормотал, смеясь, навигатор и показал на Эйдолона дрожащим пальцем. — Знает тебя. Но не жди помощи. Лишь неизбежный конец. Лишь...<br /> <br /> Молот опустился.<br /> <br /> Окутанный энергией боёк молота расщепил череп Тошена на атомы. Тело рухнуло, в последний раз взмахнувшие руки подняли золотые цепи вверх, во все стороны полетели тускнеющие клочья варп-ока и брызги горелой крови. Воциферон отшатнулся, поражённый вспышкой внезапного гнева господина. Эйдолон же шагнул вперёд, сверля яростным взглядом труп.<br /> <br /> — Вот цена слабости. Вы меня слышите? Вы все поклялись мне в верности и службе, и я ожидаю, что вы выполните свой долг. А если нет — умрёте от моей руки, прежде чем до вас дотянутся враги! — он повернулся на месте, чтобы все увидели застывшую на лице свирепую гримасу и вздувшиеся вены шеи, дрожащей от нарастающей силы едва сдерживаемого крика. — Расколите прутья нашей клетки, или же я расколю вас всех до единого.<br /> <br /> Он обернулся и вышел с мостика, оставив позади лишь хнычущих рабов и бесполезных слуг. И всё же Эйдолон слышал насмешки, теперь повсюду и всегда преследовавшие его.<br /> <br /> <br /> ===Третья глава. Призраки===<br /> <br /> <br /> «Теперь мы боимся привидений? Сходим с ума от страшных теней?»<br /> <br /> Эйдолон скривился. Его путь по шумным коридорам корабля лежал через залы, где погасили весь свет, чтобы в тайне ото всех взглядов предаваться порокам, а в других люмены перегрузили так, что на них было больно смотреть. Третьи же светильники уже начинали мерцать цветами иных миров под вой непрекращающихся сирен.<br /> <br /> Теперь поисками новых горизонтов занимались не только следопыты и капитаны Великого крестового похода, а опыты перестали быть уделом вечно разраставшегося апотекариона. Ныне тяга к ним пустила корни в сердцах каждого из Детей Императора. Они стали истинными воплощениями мёртвой мечты, и строили из трупа Империума нечто достойное истинных владык Галактики.<br /> <br /> «Богов», — подумал Эйдолон и усмехнулся. Да, древние божества восстали из пепла, как и он сам, желая покорить обетованную им Галактику. Ныне частью их стал и сам Фулгрим, пляшущий под дудку грозного Слаанеша, а Луперкаль, полный изъянов и недостатков неотёсанный дикарь, как и все хтонийцы, лучился их мощью. Многие присягнувшие магистру войны легионеры говорили Эйдолону, что всё лишь возвращается на круги своя, что Хаос — такая же естественная часть жизни, как дыхание, но он знал, что это ещё одна ложь.<br /> <br /> За пеленой жизни и смерти всё менялось. Он и сам вернулся из могилы, переродился, изменился так же сильно, как примарх, упорхнувший в вечность.<br /> <br /> Эйдолон стал Разделённой Душой. Созданием сломленным, но обрётшим в лишениях великолепие. Ему больше некого и нечего было бояться.<br /> <br /> Но даже здесь, в собственной твердыне его преследовали по пятам тёмные силы. Варп, голодный и настойчивый, кричал и шептал ему сквозь кости корабля, будто возлюбленному. В душах воинов снова и снова звучала песнь сирен, что словно водили вдоль их хребтов когтями, ища, за что бы уцепиться. Возможно, так было всегда после восхитительных зверств на Исстване. А может быть это началось лишь потом, когда они обрели истинное прозрение.<br /> <br /> — Бойцы неспокойны, милорд, — раздался позади голос. Эйдолон не медлил и не оглядывался, ведь он сразу узнал знакомый искажённый голос Тиля. — Особенно шайка Малакриса. Возможно, сейчас они прикидываются смирными, но сорвутся с цепи, едва кончится мясо. Их взбудоражили преследующие нас создания.<br /> <br /> — Они — воины Третьего легиона, — усмехнулся лорд-командор. — А нам ныне неведом покой и во сне.<br /> <br /> — Тебе стоит их приструнить, — небрежно добавил Плегуа. — Если ты будешь править как Фениксиец, то они осознают глубину своих заблуждений.<br /> <br /> — Неужели? Как я что ли?<br /> <br /> — Конечно же нет, господин, — рассмеялся Тиль. От его едкого веселья задрожал и воздух, и стены. С поблёкших мозаик и треснувших статуй посыпалась позолота.<br /> <br /> — Хотя спорить не буду, предложение отсечь им головы... соблазнительно. — Вслед за какофоном расхохотался и Эйдолон. — Возможно, мне стоит их насадить на пики у трона или преподнести в дар Фулгриму, когда выйдем на орбиту Терры, а? Ещё больше мёртвых сынов для нашего любимого отца. Всегда их ''так'' ценившего.<br /> <br /> Он вновь слышал... это. Смех среди отголосков эха, царапающий восприятие, будто точильный камень — клинок. Тени сгущались, становились глубже, и в них ему уже чудились холодные и алчно тянущиеся к нему когти.<br /> <br /> '''Эйдолон. Лорд-командор. Брат...'''<br /> <br /> Сквозь тьму кралось нечто одновременно вечное и никогда не рождённое, и от голода создания сотрясался корабль. По железным костям пробегала дрожь, отзвук приторной ярости Имматериума.<br /> <br /> — Говорят, нас прокляли, — непринуждённо добавил Эйдолон, не обращая на зловещие предзнаменования внимания. — Причём даже хуже, чем мы сами считали.<br /> <br /> — Смертные болтают, да? — протянул Тиль. — Их страх пятнает корабль, как звериные следы — лес.<br /> <br /> — Может они и правы, — пожал плечами лорд-командор. — Варп кричит тысячами голосов, и каждый из них — настоящий, но сейчас все они против нас. Мы в ловушке. Не наши братья. Не легион. Мы. Мы заперты прямо среди клыков змея.<br /> <br /> — И как мы выберемся? — горло Плегуа содрогнулось. Каждая йота его бытия сотрясалась от жажды боя, желания снова вознести глас и быть частью симфонии.<br /> <br /> — Мы найдём источник варп-заразы и избавимся от него либо грубой силой, либо при помощи того, чем занимаемся вместо колдовства. — Эйдолон помедлил, увидев насмехающееся над ним отражение в металле ближайшей переборки. Видение ухмылялось, не сводя с лорда-командора искрящихся глаз, а затем ускользнуло в иную тьму. Эйдолон вновь скривился.<br /> <br /> — Но у нас же нет колдунов, господин, — осторожно заметил Тиль. — Мы вознеслись. Не погрязли в чарах.<br /> <br /> — Боги усмотрят путь, друг мой, даже против собственных козней. Взгляни, чем мы стали, просто подчинив свои организмы, — мягко ответил Эйдолон. — Пусть наши братья и дальше ссорятся, желая занять себе место поудобней. Я выкую нам путь к свободе, высеку из крови и плоти такую картину, что ужаснёт даже Фабия. На рассвете последнего дня Терры мы встанем по правую руку Фениксийца. Отправляйся к своим воинам, растормоши их. Я хочу знать, о чём поёт варп... Я же пока отправлюсь на поиски других наставлений. А затем мы наконец-то сбросим эти оковы. Терра ждёт, и я стану ключом к нашему пути к ней. <br /> <br /> <br /> Апотекарион преобразился вместе с легионом.<br /> <br /> Среди Детей Императора всегда было больше врачевателей, чем в любом другом легионе. Восставшие из пепла Скверны после былых невзгод и учившиеся под бдительным взором Паука апотекарии стали настоящими виртуозами. Немногие геноткачи-астартес могли сравниться в своём мастерстве с Владыкой Человечества, но творцы Детей Императора не просто справились с испытанием, но даже усовершенствовали труды своего великого создателя. Фабий развеял семена познания по ветру и наблюдал, как те приносят странные плоды.<br /> <br /> «И что они нам дали?» — мысль незваной и вероломной гостьей скользнула в сознание Эйдолона, когда тот вошёл в холодные залы апотекариона. Тиля он отослал собрать какофонов, способных помочь своим инстинктивным пониманием варпа. После этого путь в застывшее царство прошёл безо всяких происшествий, разве что палуба всё так же дрожала, не переставая.<br /> <br /> Мысль осталась без ответа, не обратил внимания лорд-командор и на корчившиеся в стеклянных сосудах ужасные плоды экспериментов, совершённых фон Калдой лишь из хищного любопытства. Когда-то Эйдолон и сам чах под ножами Фабия в похожей темнице. Скотобойне, где Паук резал былые идеалы. Той изысканности не было в обители фон Калды, в которой брызги крови и мяса долетали с хирургических столов до ребристого потолка. От запахов жизненных соков и консервантов воздух в помещении стал затхлым, отравленным.<br /> <br /> «Мы стали теми, кем всегда должны были быть. Воспряли, преобразились. Стольким пожертвовали пламени ради торжества. Возможно, первоначальный замысел и принадлежал Фабию, но становление&lt;ref&gt;Философское понятие, означает переход от одной определённости бытия к другой.&lt;/ref&gt; определил дух легиона».<br /> <br /> Фон Калда уже находился в зале, копошился рядом с одним из многих анатомических верстаков. Тусклые белые доспехи воина казались жемчужными в суровом сиянии ламп, но по локоть были запятнаны кровью и брызгами иных более странных жидкостей. Апотекарий обернулся, на миг нахмурив странно детское лицо, и вновь вернулся к работе.<br /> <br /> — Господин, вы давно не обращались ко мне за выполнением моих... официальных обязанностей. Чем обязан удовольствием?<br /> <br /> — На нас напали, — сразу перешёл к делу Эйдолон. Он подошёл ближе и навис над апотекарием. Пусть они происходили из одного рода, Эйдолон был куда крупнее и господствовал в Апотекарионе так же, как и на поле боя.<br /> <br /> Быстрым взглядом он окинул раскинувшуюся впереди жуткую живую картину. Апотекарий проводил вскрытие, прибив серва к стене, будто обычный хирургический образец, и органы свисали из живота подобно гроздьям брошенных багровых фруктов.<br /> <br /> Фон Калда вытер окровавленные руки о поножи и похлопал.<br /> <br /> — Всё как обычно, а? — Он отвернулся от первого лорда-командора, взял в руки скальпель и осмотрел лезвие. — Корабль ведь никуда сейчас не летит, так? Я слышал сирены... Но если бы мы вышли в Солнечной системе, вы бы уже собирали нас для штурма. Так где мы?<br /> <br /> Эйдолон помедлил, собираясь с мыслями. Даже здесь, в помещении, где были только они двое, он чувствовал, как его сверлят взглядом и дышат сквозь гнилые зубы в спину.<br /> <br /> — Нас преследуют призраки, советник, — наконец, сказал он. Фон Калда достойно служил Эйдолону с самого начала войны и был его представителем. Апотекарий не раз проявил себя верным и способным подчинённым с тех пор, как Разделённая Душа возглавил треть легиона и начал охоту за Ханом. — И чем бы ни были эти духи, они решили не медлить. Они уже не шепчутся у нас за спиной, но прижимают к ней клинки. Поэтому ты мне и понадобился.<br /> <br /> Фон Калда цыкнул, положи скальпель и поднёс ко рту ещё окровавленные пальцы. Он облизнул их кончики, провёл по слишком идеальным губам.<br /> <br /> — Понадобился? Но вы выглядите здоровым, господин. Насколько можно судить. Уж точно лучше, чем он, — фон Калда указал на труп. — Я хотел понять, что именно его убивало, но лишь ускорил процесс, и мне стало так... скучно.<br /> <br /> — У нас нет времени на твои проклятые развлечения! — рявкнул Эйдолон. — Никому не лишить меня места за столом. Нас ждёт Терра. Терра! Сердце войны, сердце Империума ускользает из моих рук. Думаешь, отцу понравится, если мы будем медлить? Я не стану позабытой жертвой, которую он унизит. Никогда более.<br /> <br /> Фон Калда махнул рукой, и соскользнувший с верстка труп шлёпнулся на палубу.<br /> <br /> — Господин, вы незабываемы. — Он помедлил, выбирая слова и чувствуя гнев Эйдолона. — Вы — первый среди лордов-командоров. И я исполняю ваши капризы.<br /> <br /> Эйдолон отвернулся, словно ощутив стыд.<br /> <br /> — Здесь происходит нечто большее. Я чувствую это глубинами души. Нечто голодное. Ждущее мгновения слабости, чтобы наброситься и овладеть мной, будто пешкой на доске.<br /> <br /> — Господин, но ведь я не псайкер, — задумчиво почесал подбородок фон Калда. — Если вашу отмеченную песнью душу тревожит нечто, не разумнее ли было бы обратиться к какофонам, не так ли? Им ведь вполне знакома сладостная мелодия варпа.<br /> <br /> — Песни могут лгать. Сбивать с пути так же легко, как и грёзы, — протянул Эйдолон. Его взор затуманился, но глаза горели ярче, чем прежде, радужные оболочки хищно пылали за бельмами. — Мне нужна ясность. Я хочу знать, что ощущаю чувства себя, а не прокравшегося в мою душу демона.<br /> <br /> Фон Калда поднял нартециум и выпустил лезвия и дрели. Он смотрел, как иглы мерцают в резком свете, пробуют воздух так же алчно, как впиваются в плоть.<br /> <br /> — Признаюсь, что изучал и мир духов, — сказал апотекарий и склонился вперёд, чтобы вонзить в шею иглу. Из раны с шипением потёк воздух, мерцающая кровь же — неохотно, вяло. Лорд-командор напрягся, ощущая, как жало прокалывает плоть до костей. — Конечно, исследования его не назовёшь точной наукой, но мы движемся к пониманию. — Фон Калда помедлил, изучая показания звенящих приборов. — Возможно, со временем мне удастся даже разработать лекарство от таких... хворей.<br /> <br /> Внезапно Эйдолон отвлёкся от операции, чувствуя, как напряглась его не двигающаяся шея. В переработанном, но всё ещё терпком воздухе отдавался смех. Звук не повиновался законам физики. Каждая отражающая поверхность потемнела, омрачилась, и теперь в них виднелось только его собственное гримасничающее лицо.<br /> <br /> '''Эйдолон...'''<br /> <br /> Прошептал тихий почти неслышимый голос. Отражения начали меняться, потекли как воск. Внезапно одно из них вспыхнуло и запрокинуло голову в беззвучном вопле. С другого сползла кожа, открыв взгляду мертвенный оскал среди натянутых и дрожащих жил.<br /> <br /> Лопнули глаза. Застыли языки, будто у слабаков, падающий на колени и задыхающихся. Бесстрастно наблюдавший за представлением Эйдолон лишь ухмыльнулся в ответ.<br /> <br /> — И это всё, что ты можешь? Я не боюсь того, что уже покорил.<br /> <br /> — Господин? — переспросил фон Калда, извлекая иглу, и пристально поглядел на него глазами, полными таких странных на слишком молодом теле старых страхов.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и отражения исчезли. Он снова был собой, лишь собой.<br /> <br /> — Творец наших бед вновь играет со мной, — проворчал лорд-командор. — Должно быть, преследующие нас демоны считают меня слабым, раз стремятся запугать балаганными знамениями и мелочными чудесами.<br /> <br /> Он со смехом отвернулся от стола и зашагал к двери, готовясь к пути обратно через неприветливый ад, в который превращался его корабль.<br /> <br /> — Ну что же, апотекарий, если ты не можешь помочь, то я сам возьмусь за скальпель. Времени для опытов и экспериментальных лекарств нет. Враги уже здесь. Мы застряли. Я вызову Малакриса и Воциферона, да и Плегуа.<br /> <br /> Эйдолон поднял руку и сжал кулак, бросая вызов судьбе.<br /> <br /> — И скоро мы поразим врагов в самое сердце.<br /> <br /> <br /> Дети Императора пришли на одну из главных орудийных палуб корабля, чтобы поговорить как равные. Ну, почти.<br /> <br /> В центре в окружении Плегуа и остальных какофонов стоял сам Эйдолон. И к вящему раздражению всех прочих банд расходящийся от их хора гул эхом отдавался от высоких сводов. <br /> <br /> Малакрис поднял искрящиеся молниевые когти, которые выглядели бы более уместно в свежевальной яме Повелителей Ночи, а на воинском конклаве. Конечно, по мнению Эйдолона капитан был жестоким всегда, ещё до того, как Тёмный Принц извратил его неистовую душу, превратив в покрытое шипами расколотое отражение себя былой. За Малакрисом следовали истинные убийцы, чьи доспехи и плоть становились всё более чудовищными с каждым актом членовредительства. <br /> <br /> Когорта Воциферона держалась подальше от многоликой банды, и каждый легионер держал руку на рукояти, будто ожидая неизбежной распри.<br /> <br /> — Спокойно, братья мои, — произнёс Эйдолон, и слова волной прокатились по палубе. Мешки в горле раздулись и задрожали. От такой демонстрации пронизывающей каждый звук силы содрогнулись все, кроме какофонов.  Все присутствующие знали, на что способен первый лорд-командор. Они видели, как он расщепляет своими криками врагов на части, не оставляя от них ничего, кроме изломанных и кровавых клочьев.<br /> <br /> — Ты зовёшь нас сюда как псов, и ждёшь, что мы будем молчать? — оскалился Малкрис. — Я не стану мешкать, словно один из его никчёмных дуэлянтов. — Он презрительно махнул рукой, показав на Воциферона. — Мы должны быть свободными от кошмаров, свободными и сжигающими Галактику, прокладывающими путь к Терре!<br /> <br /> Искры сверкнули на когтях шагнувшего вперёд, но не поднявшего их в знак вызова капитана.<br /> <br /> — Довольно, — процедил Эйдолон, замахнувшись на наглеца включённым молотом. — Ты бы увёл нас всех в топь, гоняясь за огоньками. Мы не просто бы не добрались под твоим руководством до Терры в срок, мы бы туда вообще не прибыли! Я — ваш командир. По праву моего звания, весь третий миллениал — мой, — он отвернулся и холодно, оценивающе поглядел на Воциферона. — А что скажешь ты? Есть идеи, что нам следует делать?<br /> <br /> — Ты — первый лорд-командор, — ответил мечник. — Твоя воля направляет нас. Мне этого достаточно.<br /> <br /> — Трус, — насмешливо покачал головой Малакрис. — Ты боишься, что нечто угнездилось в моей душе, но у меня она хотя бы есть. Твоя же — опустошена, и ты превратился в слабака, цепляющегося за мастерство, как утопающий за обло...<br /> <br /> — Молчать!!! — прогремел Эйдолон. Стены содрогнулись. От яростного крика пластины пошли трещинами и вмятинами. Чемпионы отшатнулись, а почти все их последователи рухнули на колени. Какофоны охнули, дрожа от экстаза.<br /> <br /> Эйдолон слышал их тихие шёпоты, так непохожие на привычные вопли, а в них — эхо иного гласа. Таящегося прямо за пеленой реальности.<br /> <br /> Песни. ''Песни. '''Песни!'''''<br /> <br /> Они всегда слышали мелодию варпа, пронзительно кричащую и гремящую басами, с тех пор как её великолепие со всем извращённым мастерством показала им вдохновлённая богами Кинска. Однако сейчас в её отголосках слышалось нечто новое и незнакомое, нарастающее от шёпота до крещендо. Призыв к оружию. Зов домой. Раньше он думал, что песнь подобно сирене пел Фулгрим, однако звук стал иным, полным нюансов. Гимном, созданным для расщеплённой души и измученного тела самого Эйдолона.<br /> <br /> — Вы собрались здесь, — продолжил Эйдолон, — потому, что вы — мои офицеры. Мои избранные воины. Лучше среди воинства. Вы — образцы для всех, кто стремится к многоликому совершенству. Воины Третьего. Мои воины, — лорд-командор улыбнулся рваными губами. — Мы нужны на Терре. И нашим врагам не заточить в имматериуме в дни финальной битвы ни меня, ни кого-либо из вас. Истинные чудеса свершатся на земле тронного мира. Мы испытаем свою мощь против лучших рабов Императора, и сокрушим их.<br /> <br /> И словно в ответ корабль опять содрогнулся. Закрывавшее корпус поле Геллера дрожало, поддавалось под яростью варпа. Завыла ещё одна сирена, и глас её влился в мрачную симфонию третьего легиона.<br /> <br /> Они все умрут, если не будут действовать. Решительно.<br /> <br /> — Так и будет, — сказал Воциферон и шагнул вперёд, из чувства долга рискуя обратить гнев Эйдолона и на себя.<br /> <br /> — Естественно, — кивнул лорд-командор, опуская молот, и положил на плечо мечника заскорузлую руку. — Мы слишком долго выслеживали в засадах Хана и его бегущих к Терре дворняг. Столько усилий впустую. Теперь и нам пора получить причитающееся. Я жажду скрестить мечи с Преторианцем и рассечь его на части так же, как сокрушу его баррикады&lt;ref&gt;«Эйдолон был самым опасным. Воющий лорд-командор расколол боевые доспехи Дорна своими многоголосыми криками. Его клинок дважды вонзился в Преторианца. Эйдолон обладал силой примарха», — из «[[Под знаком Сатурна / Saturnine (роман)|Под знаком Сатурна / Saturnine]]». Иногда мечты сбываются.&lt;/ref&gt;. Сломать крылья Великого Ангела своими сапогами и высосать мозг из его пустых костей. Это и многое другое я предвкушаю.<br /> <br /> '''Предвкушаю...''' — снова заурчал голос, и Эйдолон вспомнил.<br /> <br /> ''Пальцы подняли его за подбородок, заставляя взглянуть на совершенство. Улыбку, ослепительную будто сияющее на белом мраморе солнце. Лицо, сотворённое абсолютным мастером генетики, и глядящее на него с любовью.''<br /> <br /> ''— Встань, лорд-командор, — прошептал Фениксиец.''<br /> <br /> Эйдолон встряхнулся, изгоняя непрошенное воспоминание.<br /> <br /> — Мою душу снедает тоска, зов, который нельзя игнорировать. Мы выследим вцепившееся в корабль отродье варпа и переломаем его когти, один за другим.<br /> <br /> Малакрис алчно подался вперёд. Из уголка его рта засочилась едкая слюна.<br /> <br /> — Ах, так нам предстоит бой с нерождёнными. Они так меня любят и презирают. Предлагают благословения и проклятия, похоть и отвращение, — он погладил помазанные кровью пластины доспехов. — Так приятно будет вновь с ними станцевать.<br /> <br /> — Ничтожество, — прошептал Воциферон, качая головой. — Лорд-командор, я не понимаю, почему этот паразит ещё дышит и плетёт козни. Позвольте мне его убить.<br /> <br /> — Может быть потом, — задумчиво ответил Эйдолон. — Но не сегодня. Сегодня мне нужны вы оба. И зазубренный клинок, и безупречное орудие.<br /> <br /> Позади зашипели двери, открываясь. Эйдолон с улыбкой оглянулся и склонил голову.<br /> <br /> — Наконец-то. Вот мы и все собрались.<br /> <br /> В дверях стоял фон Калда. С его осквернённого нартециума всё ещё капала кровь. Он поглядел на Эйдолона, кивнул ему в знак почтения, и занял место рядом с господином. Другие не сводили с апотекария взглядов, полных и неохотного уважения, и открытой неприязни.<br /> <br /> Эйдолон уже не обращал на это внимания, думая лишь о деле. Об охоте.<br /> <br /> — Начнём?<br /> <br /> <br /> ===Четвёртая глава. Нутро===<br /> <br /> <br /> Легионеры устремились в глубины великого корабля, словно летящий к сердцу клинок.<br /> <br /> Ведомый одним лишь инстинктом Эйдолон возглавлял отряд, таким был и его долг, и его право. Череп лорда-командора гудел от боли, то вспыхивающей, то затухающей с каждым шагом по уготованному неописуемому пути. Дорогу указывали и хрусты костей, и внезапные нервные спазмы, его тянула вперёд душевная мука, отчего казалось, будто он идёт не по своей воле. Сие чувство беспомощности выводило из себя, но с пути нельзя было свернуть, лишь двигаться дальше.<br /> <br /> Вслед за ним шагали Малакрис и Воциферон, а Плегуа и один из его преданных какофонов прикрывали тыл. То был Дарвен, купавшийся и утопавший в нотах собственной тайной песни, извергавшейся на худощавое лицо воина из установленных тяжёлых звукоусилителей. Легионер не сводил взгляда с дороги, распахнув и глаза, и челюсти, удерживаемые стальными челюстями.<br /> <br /> «Мне нужен лучший из твоих воинов, — сказал Эйдолон Плегуа. — Нужно, чтобы за мной следовал кто-то верный».<br /> <br /> Фон Калда возился с нартециумом, изучая полученные от лорда-командора показания. Можно сказать, что ради новых исследований апотекарий вызвался пойти с ними, хотя будучи приближённым и был обязан следовать за господином. Впрочем, фон Калду никто бы не назвал трусом. Просто теперь у него были другие, более самовлюблённые и эзотерические устремления.<br /> <br /> Когда-то коридоры «Награды за грех» были привычным лабиринтом, запутанным, как на любом пустотном корабле, но совершенно понятным трансчеловеческим умам. Теперь же всё стало странным, искажённым и изъеденным прикосновением варпа. Двери уже не всегда вели туда, куда должны были. В коридорах танцевали странные огоньки, сбежавшие с фонарей и манящие неосторожных как мёртвые звёзды. Конечно, такие небольшие изменения скорее раздражали, чем выводили из себя... Но Эйдолон не сомневался, что к концу охоты всё станет гораздо хуже.<br /> <br /> К далёкому потолку вздымались опоры, однако сии колонны уже не состояли из одного лишь металла, но медленно превращались в живые кости, пронизанные извивающимися сосудами. Эйдолон провёл протянутой рукой по мягкой ткани, чувствуя, как та содрогается от его прикосновений.<br /> <br /> — Поразительно на что способен духовный мир, — вздохнул лорд-командор. — И как преображает всё сущее внимание Тёмного Принца.<br /> <br /> Эйдолон поднял «Славу вечную» и разряды тока перекинулись на кости. Он услышал мучительные крики, столь низкие и далёкие, что их бы не заметил обычный человек, но столь сильные, что они опаляли его восприятие и отдававшиеся упоением в душе. <br /> <br /> — Но это мой корабль и лишь моей руке прокладывать его курс.<br /> <br /> При этих словах палуба словно содрогнулась. Вскинувшие оружие наизготовку воины разошлись вокруг Эйдолона, пока отголоски его слов расходились по просторному отсеку.<br /> <br /> '''''Моей...'''''<br /> <br /> Из сгустившихся теней над космодесантниками, из жидкой мглы появились ползущие и семенящие существа. Их проступающие когти высекли дождь искр, полетевших на собравшихся воинов. Во тьме напряглись мускулы, готовясь к прыжку, зашелестела дублёная человеческая кожа, скрипнули шипы из чёрного метала. Создания поглядели на Эйдолона удивительно материальными глазами, пылающими уголками зрачков среди чёрных склер, подобающих морским хищникам.<br /> <br /> '''''— Нашей''''', — заурчали демоны, соскальзывая и слетая с потолка, будто падающие ангелы. То были воплощения ужасов и чудес, всех возможных грёз и пороков смертных. Наложницы Тёмного Князя, кружась, оттолкнулись от стен и обступили неровный строй легионеров. Шесть демониц предстало перед первым лордом-командором. Возглавлявшее их создание, несущее корону из человеческих костей и мягкой плоти, поклонилось ему, скрипнув крабовой клешнёй по палубе. Звук отдался и в ушах Эйдолона, и в его иссечённой душе.<br /> <br /> '''''— Ты знаком нам. Связан присягой и сделкой. Ты принадлежишь Ждущему Князю, Жаждущей Королеве, Им Божественным. Обещанные богу души, пожиратели старых врагов и уничтожители новых. Вернувшиеся к нам нежеланные отпрыски Анафемы.'''''<br /> <br /> — Ему, но не вам, — со смехом ответил Эйдолон. — Вы — отребье Тёмного Князя, обещающие всё, но являющиеся ничем.<br /> <br /> По лицу существа разошлась довольная усмешка, и оно издало звук, похожий на перезвон колокольчиков. В ответ вдали прогремел набат, подобный далёкому грому. Эйдолон прекрасно осознавал, насколько непостоянно это создание, капризное, эфемерное и непознаваемое эхо истинного божества. Он слушал смех демоницы, видя как её лицо перетекает из одной формы в другую. Вот лик юного отважного воина, юнца в рассвете сил, готового воздеть по приказу владыки копьё и меч. Вспышка — и перед ним созревшая женщина, чьё лицо свидетельствует о жизни полной и радостей, и страданий. Миг спустя и Эйдолон увидел перед собой окрашенное лицо прекрасного трупа, жуткое, но притягательное на свой бесполый лад.<br /> <br /> — '''''Ты бы мог предстать перед взором богов как король, а не пресмыкаться у ног своего отца''''', — льстиво протянула демоница. — '''''Стать чем-то истинно великим. Так ли важна Терра, когда осталось столько непокорённых миров? Разве ты забыл времена, когда был истинным повелителем войн, а не опальным отпрыском полубога?''''' — когти щёлкнули, разрывая воздух. — '''''Я могу их тебе напомнить, князёк. Показать тебе ноты песни, которую ты так жаждешь исполнить. Я, Лиадресс, Поющий Клинок, Ласкающий Каждым Порезом, могу провести тебя по стопам отца. К чему унижаться, когда Хор Вечный может прозвучать по всей...'''''<br /> <br /> Эйдолон взмахнул молотом. Окутанная молниями глыба устремилась к лицу демоницы, но та лишь с шипением скользнула назад, так быстро, что взгляд едва мог уследить. Сёстры создания скользнули вперёд, воркуя и хихикая. Прекрасные чудовища, до ужаса очаровательные пародии на человеческое обличье, извращённое и изувеченное так сильно, что ни один смертный бы не смог представить.<br /> <br /> Мелькнули когти, оставляя за собой в воздухе яркие следы, и метя в уязвимые точки доспехов и сухожилий. Вспыхнули искры. Воины шагнули вперёд на помощь господину, отражая удары, а фон Калда отступил на шаг и поднял пистолет.<br /> <br /> '''''— К чему этот раздор, князёк? У Расколотого Короля на тебя такие планы... Разве ты видишь его в зеркалах собственной души? Ещё не слышишь шёпот?'''''<br /> <br /> Эйдолон удивлённо моргнул. Он-то думал, что его терзают случайные и мимолётные капризы отца, но теперь услышал имя врага. Расколотый Король... Что за жалкий и напыщенный титул, но подобающий плоду случайной вакханалии варпа. Эйдолон махнул рукой, и его воины ответили на слова демоницы смертельной яростью.<br /> <br /> Какофоны взмахивали пушками по дуге, извергая потоки воющей смерти. Даже демоны бросались в стороны, зная, что от звука им не укрыться. Колонны разлетались в щепки из железа и костей, из культей били фонтаны чёрной крови. Невозможно далёкий потолок не начал оседать, даже лишившись опор. Нерождённые резвились и хихикали, танцуя среди обломков и багровых брызг. Эйдолон пробивался к ним сквозь град, отбивая взмахами молота самые большие камни.<br /> <br /> — '''''Сломленное маленькое чудовище''''', — рассмеялась Лиадресс. — '''''Когда мы увидим твоего отца, то споём о твоей погибели. Возложим к его стопам гимн о упоительной смерти. Он узнает, что ты, Рассечённая Душа, умолял о пощаде будто шавка. Не быть тебе ни консортом, ни чемпионом, сейчас ты погибнешь неоплаканным среди пепла собственных амбиций.'''''<br /> <br /> — Я не умру, не ступив на Терру, — зашипел Эйдолон. Он пригнулся, уклоняясь от взмаха когтей, и ударил молотом, почти задев гибкую тварь. Лиадресс метнулась назад, скрежеща зубами, но миг спустя её гнев утонул в звенящем веселье. Удар Эйдолона нарушил искусную асимметрию танца, затупил грациозный натиск. — Если бы боги хотели меня остановить, то послали бы пса с зубами поострей.<br /> <br /> Завопив, демоница бросилась на лорда-командора. Хитиновые клинки ударили по голове молотка, потянув оружие к палубе. Пахло горелой плотью и жгучим мускусом, источаемым каждой порой шкуры твари. Заскрипев зубами, Эйдолон вырвал молот из хватки. Вокруг сражались смертные и бессмертные, всё горело и взрывалось. Он бился в бесчисленных сражениях, и возглавляя целые воинства, и сражаясь в одиночестве. Он возглавлял воителей Третьего легиона на сотнях полей брани ещё до того, как они обратились против собственных родичей. Случалось ему и руководить когортами Имперской Армии, связывая их с легионом паутиной восхищения и уважения. Но здесь и сейчас у лорда-командора было время лишь на один поединок, один миг.<br /> <br /> Он напрягся, готовясь встретить ещё один град ударов демоницы, жаждавшей вырвать у него оружие. Почувствовал, как кровь потекла по пластинам брони и отступил на шаг, когда когти рассекли плоть. Существо поднесло алеющую клешню к губам и провело по хитину языком, алкая соки.<br /> <br /> — '''''Слабак''''', — процедила Лиадресс, давясь от смеха. — '''''Ты что же, думаешь так робко постучать во врата самого Анафемы? Да ты рухнешь с плетня Дворца! Дрогнешь перед стенами! Никакой ты не чемпион. Не избранный... просто скот.'''''<br /> <br /> — Умолкни! — зарычал Эйдолон, чувствуя, как поднимается желчь. Его горло вздулось, и он выпрямился, отбросив бессильно заскрежетавшую когтями по палубе демоницу. Позади продолжали сражаться его воины. Эйдолон почувствовал звуковую волну, когда пал Дарвен, и его оружие взвыло в последний раз, прежде чем умолкнуть навеки вместе с тайной песней.<br /> <br /> Эйдолон не уйдёт покорно во тьму. Он будет бушевать и яриться против рока среди углей вселенной. Он был лордом-командором, первым среди всех. Да как смеет ничтожная рабыня Тёмного Князя насмехаться над ним?!<br /> <br /> — '''''Смерть сладка, но служба может быть ещё слаще. Король ждёт! Ждёт и алчет! Поддайся ему, твои воины преклонят колени! Служи и будешь пощажён. Борись и твоя кожа станет моим плащом, плоть — мясом, кровь — вином!'''''<br /> <br /> В глазах наступающего Эйдолона блеснуло непривычное веселье. Он разжёг ярость, направил, дал ей течь сквозь себя приливной волной. Челюсти лорда-командора растянулись. Внутри него прокатился вопль, издаваемый изменённой гортанью, но отдающийся в каждой поре, пылающий в каждой частице легионера, наполняющий его и питающий.<br /> <br /> Волна звука отбросила назад заоравшую демоницу. Сбила низших порождений варпа с ног, расколола каменные плиты. Малакрис и Воциферон отшатнулись, потрясённые, но не оглушённые. Более привычный к крикам господина фон Калда вздрогнул и устремился вперёд, прикрывая Эйдолона от демонов. Действительно выдержал бурю, впрочем, лишь Плегуа, неустрашённый, но вдохновлённый.<br /> <br /> Занося молот, Эйдолон устремился на уже вскочившую на ноги демоницу. Существо припало к палубе, ожидая удара, но лорд-командор и не собирался бить молотом. Он ударил по клешне кулаком, со всей рождённой гневом мощью. Один, два, три раза. Хитин раскололся. Глаза Лиадресс распахнулись от изумления.<br /> <br /> Он ударил вновь, и демоница покатилась кубарем, шипя от боли.<br /> <br /> — Что же, ты забыла о собственной сути? Вы упиваетесь и причинением боли, и своими же муками. Разве дарованной мной агония не сладка?<br /> <br /> — '''''Жалкий кусок мяса!''''' — зарычала демоница. — '''''Неужели ты считаешь себя лучшим слугой? Думаешь, что ты милее нас для Тёмного Князя?'''''<br /> <br /> Эйдолон помедлил, купаясь в звуках рассекающих плоть клинков. Легионеры пришли в себя и разили когтями и и мечом низших существ. Взгляд лорда-командора скользнул по окутанным молниями клинками, режущим и пронзающим призрачную плоть. Плегуа ударил демоницу ногой, а затем выпустил гибельную арию в упор.<br /> <br /> От твари остались лишь брызги бесплотных потрохов и мерцающей крови. Пурпурный коготь покатился по палубе, всё ещё цепляясь за плиты, снова, снова и снова. Даже после смерти эти существа боролись, цепляясь за существование с неистовым упорством, которому Эйдолон даже завидовал.<br /> <br /> — '''''Мнишь себя князем-воителем, но в сравнении с Расколотым Королём ты никто!'''''<br /> <br /> — Так подай сюда своего Короля, и мы это проверим, — фыркнул Эйдолон. Он перевернув «Славу вечную» в руках и шагнул вперёд, занося молот высоко над головой. А потом опустил. Окутанный молниями клюв расколол растянутый череп демоницы и расщепил подобие мозга на атомы. В воздух забил фонтан радужной крови, окативший искажённые розовые доспехи, обжигая пластины, окрашивая в буйный калейдоскоп не-цвета. Эйдолон опустил молот и отдышался, слушая, как в груди колотятся от внезапного прилива адреналина сердца.<br /> <br /> Убивать... Таким было его предназначение. Оно не изменилось с самых первых дней на Терре. Когда он был воином, они бился и разил врагов сам, став ротным командиром научился руководить и смертными, и Астартес, но лишь возвысившись до лорда-командора в полной мере добился истинного мастерства.<br /> <br /> Битва стала для Эйдолона искусством задолго до того, как его заразили операции Фабия, до того как солёная ласка Лаэрана преобразила его телом и душой, корнями и ветвями. Эйдолон бился и истекал кровью в ширящихся пределах Империума, а затем, когда владения Императора охватила хворь раздора, вслед за их предсмертными корчами вёл неверных Детей к самому сердцу.<br /> <br /> И теперь как и всегда ему оставалось лишь идти вперёд.<br /> <br /> Эйдолон прошёл мимо собравшихся воинов и скривился, чувствуя, как в голове вновь звенит мигрень. Нечто смеялось в недрах его души, заставляя всё тело дрожать от далёкого, но такого близкого веселья. По телу пробежала дрожь, грудная клетка будто тряслась от аплодисментов, с ней и остальные кости, даже пульс сердца стал неровным. Теперь Эйдолон его чувствовал. Притаившееся чудовище, далёкое присутствие, напирающее и давящее на саму его суть.<br /> <br /> — Довольно игр, — зарычал лорд-командор. — Пора найти этого Расколотого Короля и разбить на такие крошечные частицы, что он никогда более не осмелится бросить мне вызов.<br /> <br /> <br /> ===Пятая глава. Расколотый Король===<br /> <br /> <br /> Корабль содрогался, будто под ударами зримых лишь псайкерами волн.<br /> <br /> От прикосновения варпа по его недрам разошлись метастазы скверны, меняющей “Награду за грех” с каждым капризом Расколотого Короля. Из палубы росли лестницы в никуда. За открытыми дверями могли таиться и голые стальные стены, и немыслимо далёкие восхитительные бесконечности.<br /> <br /> Само присутствие демона было ядом, растекающимся по венам боевой баржи и искажающим её, превращающим в нечто неестественное даже по нескромным меркам Третьего легиона. Местами на металле выросли окна из витражного стекла, увековечившего ужасающие красоты, и каждая их грань истекала слезами и кровью.<br /> <br /> И все отражения лорда-командора как один не сводили с него взгляда, наблюдая его собственными затуманенными глазами на мертвенно-бледном лице, которое подошло бы давно умершему человеку.<br /> <br /> '''Эйдолон.''' Его имя звучало вновь и вновь, будто полный тоски напев, срывающийся с бесчисленных губ и тянущий к себе его мысли, будто незримыми цепями.<br /> <br /> Бездна безумия варпа вглядывалась в лорда-командора, и он вглядывался в неё. Не в первый раз Эйдолон задумался, каково было бы посмотреть на мир одурманенными варпом глазами. Возможно когда всё это закончится, он найдёт какого-нибудь колдуна, выпьет его воспоминания и вкусит дары.<br /> <br /> Латные перчатки задрожали от предвкушения.<br /> <br /> Такие позывы, текущие в крови и насыщающие разум, напоминали лорду-командору что он всё ещё жив. Всё ещё способен сам выбирать свои ходы, а не превратился в пешку на чужой доске.<br /> <br /> “Как меня и научил отец. Теперь же он, призванный из-за пелены, хорохорится и не сводит взгляда с Терры. Свободный быть рабом. Богов. Гора. Своих аппетитов…”<br /> <br /> Эйдолон ненавидел Фулгрима, и всё же не мог избавиться от определявшего всё его существование льстивого восхищения. Именно рука примарха ранила его, воля отца изменила его. Это требовало хотя бы капли уважения. Возможно, однажды они придут к взаимопониманию, даже если и не расплатятся по счетам…<br /> <br /> — Такая себе добыча, — проворчал Малакрис, шагая вслед за лордом-командором. Идущий рядом с фон Калдой капитан почти игриво протянул к нему включённые когти, щёлкнувшие в воздухе. Даже теперь, омытый кровью демонов и помазанный их злобой, капитан не замечал что сам стал их подобием. Когда-то Эйдолон его бы пожалел. А теперь его злила близорукость брата.<br /> <br /> — Истинное испытание ждёт нас впереди, — заметил Воциферон. Мечник разделял предвкушение лорда-командора. Он взмахнул клинком, в отсутствии желанной цели рассекая лишь воздух. — Эти существа лишь иллюзии и тени, как и все порождения варпа.<br /> <br /> — А ничего так тени, — гулькнул Малакрис. — Демоны всегда насмехаются перед игрой. Если бы ты ощутил их когти на своей коже, а не просто на лезвии клинка… О. Даже ты бы что-то почувствовал.<br /> <br /> Молча шёл лишь Тиль, прикрывавший тыл отряда. Какофон трясся и дрожал от заточённого в сверхчеловеческой плоти, но всё же совершенно заметного гнева. Смерть Дарвена приглушила разделяемую ими песнь, и теперь Плегуа нёс мелодию в одиночестве.<br /> <br /> — Ты отомстишь, брат, — пообещал ему Эйдолон. — Мы все отомстим.<br /> <br /> — Ублажим песнь, как и должны, — хрипло прошипел Тиль, заставляя себя не кричать. — Нас ждёт расплата.<br /> <br /> ''Расплата.''<br /> <br /> Эйдолон улыбнулся. А окружающего его отражения — нет.<br /> <br /> Стены вновь преобразились. Теперь они состояли из не невозможных костей, но дымчатого чёрного камня, пронизанного проблесками цвета и огня. Сияющие пятна танцевали в каменной темнице, следуя за легионерами будто навязчивые сны. Все эти вздымающиеся творения напоминали Эйдолону о застывших лесах его детства, обращённых в скалы в древних войнах Раздора чащобах, средь тверди которых прорубили подобные ущельям тропы. Предания благородных семей Европы гласили, что среди мёртвой природы обитали существа, прекрасные, но неблагие&lt;ref&gt;В британском фольклоре фейри — своенравные создания, встречи с которыми непредсказуемы и даже опасны. Считалось, что они часто подменяли детей. Неблагие — название двора фей, чьи представители особенно злы и двуличны.&lt;/ref&gt;, ждущие лишь возможности похитить детей и подбросить на их место чудовищ.<br /> <br /> “Но когда пришло настоящее чудовище, держа наготове разделочные ножи и скальпели, вы отдали ему нас. Назвали порабощение честью, выдали нас как заложников и ради выживания потребовали от нас ничем не выдавать горечь…”<br /> <br /> Впрочем, к жизни до вознесения Эйдолон не испытывал ничего, кроме презрения. Обряды и операции сделали его одним из Астартес, частью прославленного Третьего легиона, стали катарсисом всей его жизни. Изменили весь его мир, чтобы он мог подчинить звёзды. Так будущий лорд-командор избавился от сладостей и изъянов, но лишь после воссоединения легиона с примархом понял, к чему всем следует стремиться.<br /> <br /> “Когти вцепились в его беззащитную душу, утягивая вниз, сквозь пламя, кровь и безумие. Вокруг него выделывали коленца целые дворы и созвездия тварей, пляшущих под дудку богов и монстров. Голодные. Вечно голодные создания, чьи клыки покраснели от его кро…”<br /> <br /> Эйдолон раздавил мысль железным кулаком. Каждое такое воспоминание было подобно психической опухоли, отчаянно пытавшейся заставить его свернуть с пути. Прошлое умерло. Осталось лишь манящее пылающим обещанием будущее. Тронный Мир будет разорён и преображён в угоду новым показанным им богами желаниям.<br /> <br /> Эйдолон принюхался, а затем все его ощущения внезапно вспыхнули от синтестезийного прилива.<br /> <br /> '''Предатель!'''<br /> <br /> Донёсшийся из мрака вопль почти поверг лорда-командора на колени. Он посмотрел на своих воинов, зашипев сквозь сжатые зубы. Они уже занимали позиции, готовые к бою и жаждущие его. Когти Малакриса заискрились, а бдительный Воциферон взмахнул клинком.<br /> <br /> Из теней показались ковыляющие существа, искажённые до неузнаваемости. И тьма их не отпускала, цепляясь за мутировавшую плоть будто саван. Тут и там ещё можно было разглядеть знаки отличия и вплавившиеся в плоть клочья униформы. В угасающем свете мерцали золотистые нити, натянутые на раздувшееся горло словно удавка.<br /> <br /> Когда-то это был экипаж боевой баржи. Теперь поглощённые варпом во время изменения корабля существа едва напоминали людей, их тела растянулись, будто изображение на оплавившемся пикте. В растянутых под немыслимыми углами челюстях лязгало слишком много зубов, из кричащих и стонущих ртов доносилось слишком много голосов. Согнутые в три погибели и вытянутые под причудливыми углами конечности царапали стены и с неослабевающим волнением терзали палубу.<br /> <br /> Существа заполонили проход будто скот — загон, стоя плечом к плечу, прижавшись к выступающим на стенам шипам. По их лицам текла кровь, растекалась по ним, как краска по холсту.<br /> <br /> А затем все головы как один обратили затуманенный взгляд на легионеров. <br /> <br /> — Мы могли стать чем-то столь большим! — пропели словно направляемые единым сознанием отродья одним голосом, воющим из бесчисленных распахнутых ртов. Изданная ими стена звука сделала бы честь самым старательным какофонам. — Прими же меня!<br /> <br /> В этих созданиях не осталось и подобия насмешливого лукавства демонесс, лишь отчаянная горестная жажда. Они стали марионетками, скованными притяжением высшей силы. Чудовища потащили себя вперёд, опираясь на ставшие ходулями кости, скрежеща ножами по палубе, каждым движением распаляя всепроникающий хор безумия и фуги.<br /> <br /> Они устремились вперёд, словно прилив плоти, местами стёкшей с костей, и ведьмин огонь вспыхивал в их глазах или опустевших глазницах. Малакрис и Воциферон устремились на них, сражаясь как один и прикрывая друг друга, бьясь в единстве, которого Эйдолон не ждал от них уже давно.<br /> <br /> Сверкнули клинки, и полетели в стороны руки, брызжа закипающей кровью и осколками кости. Навстречу им хлестнули выросшие из растянутой плоти ложноножки, обвиваясь вокруг рук, и твари потянули к себе Детей Императора, стремясь утопить их в потопе обезумевшей плоти и мускулов.<br /> <br /> Воины отбросили к стенам громадных ревущих зверей, быкоголовых и толстошеих, и ударили, прибив их к металлу. Кровь закипела на лезвиях, отчего коридор наполнился едкой вонью.<br /> <br /> Всё смердело скверной мутации. Благоухающие запахи исчезли, сгинули в зверином мускусе, источаемом изуродованными смертными. Шагнувший вперёд Эйдолон сплюнул через плечо, крутя в руках молот.<br /> <br /> — И это всё что ты можешь? — рассмеялся он. — Жалкий царёк нищего царства. Почему ты сам не бросишь мне вызов?<br /> <br /> Даже умирающие чудовища расхохотались в ответ. Малакрис вонзал в них когти, словно катары, снова и снова, утопая в чёрной крови и пепле. Воциферон же сражался осторожнее, каждым рассчитанным ударом меча отсекая конечности от туши одного из зверей.<br /> <br /> Эйдолон воздел молот над головой и обрушил его, расщепив беснующегося мутанта одним ударом. Сорвавшиеся с головья молнии пронеслись через багровый туман до самой палубы. Корабль взвыл словно раненый зверь, словно недра “Награды за грех” тоже покорились воле Расколотого Короля.<br /> <br /> — Он — трус, бросающий мне навстречу рабов и слуг, — процедил лорд-командор. Ещё один мутант бросился на него, распахнув челюсть и брызгая слюной. Эйдолон схватил зверя за горло и надавил. Зверь завыл, забился, захрипел, шлёпая присосками щупалец из человеческого мяса по искажённым доспехам. Тварь пыталась содрать позолоту, растёкшуюся по наплечнику, зацепиться… а потом обмякла. Эйдолон услышал приятный треск шеи и бросил чудовище к его умирающим сородичам.<br /> <br /> — '''Не смилуюсь, не смилуюсь!''' — закричали последние звери, припав к палубе. Эйдолон скривился и достал пистолет, прицелившись прямо в столпившихся тварей, слабых и потому раболепных.<br /> <br /> — Не нужна мне его милость. Лишь его смерть.<br /> <br /> <br /> Воины прошли под арками из человеческой кости, высеченными теперь одичавшими ремесленниками легиона. Кости раздулись, разрослись, разошлись словно шарящие пальцы или быть может заострённые рога неведомого огромного зверя. Другие выдавались вперёд, словно бычьи или изгибались как у баранов.<br /> <br /> Впереди возвышались ступени, окружённые парящими сферами ведьминого огня. Эйдолон начал подниматься вверх, ввысь к венчавшему их помосту.<br /> <br /> На нём стоял трон, высеченный из того же блестящего чёрного камня, стекавшего вниз к потрохам корабля, а на сем троне сидела едва различимая фигура. Приблизившись, Эйдолон увидел очертания легионера, но не из керамита и плоти, а из того же пламени варпа, что и неестественные фонари.<br /> <br /> Шагая, лорд-командор протянул руку к поясу и снял пистолет, оружие, послужившее ему в годы предательства так же верно, как и молот. То был образец древнего бесценного археотеха, в последнее время похоже получивший собственный разум. Эйдолон не мог сказать точно, чем именно выстрелит пистолет, но тот всегда приносил его врагам изысканнейшую смерть. И в столь просвещённую эпоху этого было достаточно.<br /> <br /> — Назовись, — потребовал ответа Эйдолон.<br /> <br /> Существо содрогнулось от смеха, разошедшегося рябью по всему телу. В пламени проступили лица, рвущиеся наружу, будто схваченные души. Демон встал на ноги и расправил плечи, словно всё ещё считал себя человеком.<br /> <br /> — '''Неужели я так изменился, брат?''' — спросило существо, склонив голову, и шагнуло к нему навстречу. Внутри него растекался свет, выплёскивался наружу и капал на чёрные камни. Хор потерянных душ, наконец нашедших избавление, растекался по палубе. С каждым шагом огоньки тряслись всё сильнее. — '''Ты и правда меня не узнал?'''<br /> <br /> — Думаю, ты очередной возжелавший пойти за примархом слабак. Их сейчас не перечесть, праздных глупцов, следующих за Юлием всё глубже в безумие. Совершенно бесполезных, конечно, если не понадобятся идиоты, которые будут бежать прямо на врагов, завывая что-то про апофеоз. Когда-то ты был созданием из плоти и крови, но превратился в фикцию.<br /> <br /> Существо остановилось на пол пути и поднесло руку к парящей сфере. Оно поглядело на Эйдолона, всем своим видом выражая горделивое ошеломление и готовность броситься вперёд, преодолеть последние метры одним прыжком. <br /> <br /> '''— Ты оскорбляешь меня, лорд-командор. Я больше не буду всего лишь Расколотым Королём. Нет. Никогда более. Я стану отражением возвышающегося Тёмного Принца, вечным и никогда не рождённым. Я неотвратим и неутомим. И мы связаны общей судьбой.'''<br /> <br /> — Прекрати, — вздохнул Эйдолон. — Да я застрелюсь, если мне придётся выслушивать ещё одного слабоумного глупца, возомнившего себя Слаанешем во плоти.<br /> <br /> Король запрокинул голову и расхохотался.<br /> <br /> '''— Так чего ты ждёшь, лорд-командор? Поддайся забвению, которого жаждешь, и…'''<br /> <br /> Эйдолон спустил курок.<br /> <br /> Вспыхнувший луч невиданного не-света пронзил наступающего демона. Но Расколотый Король лишь замер, не отшатнувшись, и поглотил растёкшуюся по его телу чёрную молнию. Вспыхнувшая и заплясавшая внутри него тьма растворилась.<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон убрал пистолет в кобуру и гордо зашагал вперёд, занеся молот обоими руками. А потом ударил, метя прямо в череп демона.<br /> <br /> И молот остановился. Эйдолон уставился на дьявольское видение, искажённое подобие всего, что значило быть Астартес. Расколотый Король перехватил молот, держа его непривычно бережно, словно ребёнок игрушку.<br /> <br /> А затем толкнул.<br /> <br /> Эйдлон полетел вниз по ступеням, едва не сбив с ног своих бойцов, и наконец остановился, опершись левой ногой на глянцево-чёрный камень. Сияние липло к нему, текло из оцарапанных плиток вместе с голосами, шипящими, вливающимися в разум и пытающимися его поглотить.<br /> <br /> '''Предатель.'''<br /> <br /> '''Брат.'''<br /> <br /> '''Убийца.'''<br /> <br /> '''Лжец.'''<br /> <br /> Из камня выступили призрачные образы и обвились вокруг лорда-командора. Они рыдали пламенем, а лица их были искажены в немыслимой муке. Эйдолон бросился напролом через духов, воздев молот и изгоняя нападавших духов его сиянием. Лики умерших мужчин и женщин зарычали от звериного гнева и рассеялись, сломленные истинной яростью лорда-командора.<br /> <br /> — '''Ты не достоин сего дара''', — зашипел Король, протянув руки, отчаянно желая вцепиться в рукоять. — '''Отдай мне его. Сложи с плеч бремя. Подчинись неизбежности. Тёмный Принц вернул тебя назад как злую шутку. Фарс. Над тобой смеются за пеленой, считая лишь шутом, пляшущим на потеху варпа.'''<br /> <br /> На шее Эйдолона вздулись вены, и не просто от дарованной ему силы вопить, но истинной и праведной ярости. Да как эта ''тварь'' смеет. Больше не человек, но и не истинное создание варпа. Ублюдок, полукровка, чья сломленная душа горит как маяк, созывающий демонов, собирающий вокруг себя будто нечистый чемпион. Командор… Тень. Эхо.<br /> <br /> Эйдолон не дал волю воплю.<br /> <br /> — Ты слишком много болтаешь, — процедил он. — Слишком много для такой жалкой твари.<br /> <br /> — '''Я тебе не дворняга''', -  возразил Король, с почти детским недовольством показав огненными когтями на собравшихся воинов. — '''Не как они. Такие славные создания, такие яркие душонки. Возможно, я дам им место при моём дворе, когда воссяду на троне. Когда стану тем, кем всегда должен был быть.'''<br /> <br /> — Они — не твои, — злобно ответил Эйдолон, снова зашагав вперёд. Каждый шаг мучил его. И дело было не просто в непредсказуемых капризах его изломанного тела, но в давлении, которое самим своим существованием оказывала на него тварь. Он боролся с тисками притяжения, со стеной давящего пламени, напирающего, пытающегося найти путь. Запели системы доспехов, с трудом преграждающих путь огню. <br /> <br /> Эйдолон пробивался вперёд.<br /> <br /> Расколотый Король шагал к нему навстречу грациозно, почти небрежно, будто на прогулке.<br /> <br /> — Это мой корабль. Мой миллениал. Мой…<br /> <br /> Эйдолон запнулся, подавившись словами, которые почти произнёс в пылу гнева.<br /> <br /> ''Мой легион.''<br /> <br /> Эйдолон остановился. По его кивку, едва заметному движению головы, воины ответили вместо него на вызов. Впереди наступал Воциферон, забыв о звании Малакриса. Воин выступил с уверенностью непревзойдённого дуэлянта, принёсшего клятву на клинке. И каком замечательном клинке. Как и Слава Вечная, оружие было изысканным, даже после измены не утратившим ни остроты, ни красоты. Чарнабальская сабля. Такая острая, даже спустя все эти годы.<br /> <br /> Эйдолон смотрел, как мечник поднял её, бросая вызов, а затем сделал выпад. Расколотый Король зарычал. Меч, сотканный из едва заметных теней, совершенно не сочетающихся с пылающим и грозным телом, воплотился в его руках. Клинки сошлись со звоном, отдавшимся по всем невозможным просторам, эхом отразившимся от далёких стен и заставившим кровь Эйдолона петь.<br /> <br /> А вслед за ним уже бежал Малакрис, никогда не дававший другим себя превзойти. Летящие к голове призрака когти сверкнули, но демон отразил удар, не прекращая танца смерти. Фон Калда выстрелил из болт-пистолета, похоже не заботясь, в кого именно попадёт. Снаряды взорвались среди сечи как распускающиеся цветы, и пыльцой их стали пламя и осколки.<br /> <br /> Зад содрогнулся от чудовищной гармонии. Эйдолон вновь ринулся в бой, занося молот. Когти Малакриса пронзили грудь Короля, а меч его сошёлся в клинче с саблей Воциферона. Демон плевался и шипел. В тот же миг, как Эйдолон поднял молот над головой, из-за его спины выступил Плегуа. Звуковое оружие взвыло, извергая гибельную песнь, а молот опустился, наконец обрушившись по дуге на уготованную цель.<br /> <br /> Горящее существо застыло и раскололось, извергая чёрные молнии. Шипение сменилось воплем. По чёрному камню разошлись сияющие нити варпа, и Король стал их громоотводом. А затем он воздел руки, и мир ответил ему тем же.<br /> <br /> Воины отшатнулись, не устояв на ногах от внезапного порыва ветра и ударов невидимых созданий. Отброшенный назад Малакрис врезался в мерцающую колонну с такой силой, что треснула броня. Подброшенный ввысь Воциферон исчез во мраке, бранясь. Плегуа и Эйдолон покатились по ступеням, но в последний момент рука схватила Эйдолона за запястье.<br /> <br /> — Нет, брат мой, — зашипел Король. — Тебе от меня так просто не уйти!<br /> <br /> Тварь потянула его назад, в свои пылающие объятия, и взметнувшийся огонь поглотил обоих.<br /> <br /> Чёрное пламя растеклось по доспехам, опаляя трещины и оставляя следы среди глазури. Скользнувшая вниз рука Расколотого Короля вцепилась в рукоять молота. <br /> <br /> Эйдолон боролся. Сражался каждой частицей своего тела, вырывался, бил коленом в брюхо зверя. Пламя вновь прокатилось, словно волна. По руке Эйдолона растекалась странная бесчувственность, слабость, расползавшаяся от места, где Король схватился за молот.<br /> <br /> Эйдолон с силой ударил демона головой, но тот лишь рассмеялся.<br /> <br /> А затем исчез. Лорд-командор огляделся по сторонам. Он был один. Его воины, тронный зал… всё исчезло. Остались лишь тьма и дымка, дрейфующие отголоски далёкого пекла.<br /> <br /> Шатаясь, он пошёл через мглу, бья молотом вслепую, будто неуклюжий берсерк, прокладывая себе путь сквозь лишь наполовину поддающиеся воображению просторы. Его преследовал смех. Вокруг вздымались стены, столь же бесплотные, как дым от выстрелов, тянущиеся к небесам, подражая далёкому дворцу.<br /> <br /> Краем глаза Эйдолон замечал движения созданий, грациозно порхавших с места на места, оставляя за собой радужные следы. Фракталы плясали так близко, что можно было протянуть руку, но так далеко, следуя за существами, что пировали в теневом зале-ловушке.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал всей душой гул призрачной реальности, пульсировавшей как дыхание. Он словно оказался в лёгких дремлющего бога, вмещающих в себя всю сущность лорда-командора как песчинку.<br /> <br /> Внезапно вспыхнул свет, отгоняя мрак, такой яркий, что Эйдолону пришлось прикрыть глаза. На него глядели две фигуры, два дымчатых силуэта в ослепительном свете. Одна из них восседала на золотом троне и источала холодную ясность, угрожавшую лишить Эйдолона всех оставшихся заблуждений о нём самом. Лорд-командор чувствовал, как свет прогрызает себе путь в его душу, скребётся в самых недрах его бытия.<br /> <br /> Другая же пылала от величия и тепла, преисполненная силой, которую могло дать лишь возрождение после смерти. Позади неё танцевали и метались тени, корчащиеся очертания существ, что были больше целых миров. В волнующемся мраке вздымались чёрное пламя и пурпурный свет, и на миг Эйдолон почти осознал, что видит перед собой.<br /> <br /> Он протянул вперёд дрожащую руку, но другая схватила его за запястье и потянула назад. Эйдолон крутанулся, взмахнув молотом по дуге, но рассёк лишь воздух.<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор…''' — прошептал отовсюду и ниоткуда Король.<br /> <br /> Эйдолон вновь взмахнул молотом.<br /> <br /> — Покажись, трус!<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор. Верность или измена. Послушный сын или повинующийся лишь себе полководец. Я могу показать тебе путь, освободить тебя от оков, связывающих тебя затхлыми идеями. Зачем быть одиноким слугой, если ты можешь возвыситься, вознестись, стать истинно первым?'''<br /> <br /> — Я не стану сосудом для заблудшего неудачника, отдавшего себя варпу без остатка.<br /> <br /> — '''Конечно не станешь''', — почти печально прошептал Король. Пальцы скользнули по щеке первого лорда-командора, и Эйдолон обернулся, следуя лишь инстинкту. Он вырвался из удушливых объятий и ударил молотом. Фантазм ускользнул во мглу.<br /> <br /> А затем Король, владыка сего сотканного из теней мира, единый с его призрачными просторами, ударил. Словно огненные копья его когти вцепились в нагрудник Эйдолона, удерживая его на месте.<br /> <br /> Сердца содрогнулись. Он чувствовал, как утекают силы, истекают под неутомимым и невыносимым напором зверя. Мир вокруг становился ярче, словно обретая от мучений новые силы и очертания.<br /> <br /> Эйдолон ударил в ответ, врезавшись плечом с изуродованное тело Короля, оттолкнув его прочь, и с новой энергией занёс молот.<br /> <br /> — Я никогда не покорюсь тебе, лживый дух, — зарычал Эйдолон, ударив молотом.<br /> <br /> Король утёк прочь и бросился на него, прижав лорда-командора к стене. Когти впились в его бок, ударяя снова и снова, пока не рассекли пластины, и не потекла кровь. Эйдолон сжал зубы, ощутив вспышку боли, а затем она прошла, утекла, похищенная и впитанная монстром.<br /> <br /> — Ты… — процедил Эйдолон. — Ничто!<br /> <br /> Он перевернул молот и ударил Короля рукоятью, оттолкнув его прочь. По лицу демона вновь растеклась пылающая улыбка, и порождение варпа бросилось на него, отчаянное, скулящее, обезумевшее от голода. Эйдолон бросился в сторону, и Король врезался со всей силы в ту же стену, о которую его бил. А затем наполненный всей его энергией, всей силой молот пронёсся по дуге.<br /> <br /> И наконец-то врезался во что-то цельное.<br /> <br /> Реальность раскололась. Вокруг вздыбился чёрный камень, фрактальная сеть соперничающих отражений, каждое из которых было для себя вселенной. Образы Эйдолона ругались и выли, раздирая когтями изувеченную плоть, оставляя на коже кровавые следы.<br /> <br /> Он ударил вновь, не обращая внимания.<br /> <br /> И мир резко вернулся на место. Легионеры обернулись, заметив, как их хозяин и его враг воплотились из бурлящего моря теней и пламени. Страшная рана в боку Короля истекала пламенем, извергала неистовые протуберанцы, пока демон силился удержать вместе свою жалкую оболочку.<br /> <br /> Король рухнул на колени. Пламя начало угасать. Из зверя вырвалась новая волна давления, воющая, оттолкнувшая легионеров. Эйдолон устоял. Он крепче сжал молот и занёс над головой. А затем опускал, снова и снова, молотя и круша ненавистного врага. Заточённые в пылающей коже молнии исчезли. Отражения умерли. Одни лишь потускнели, другие замерцали, выдавая лишь мерцающие черепа — образы смерти.<br /> <br /> — '''Князёк-самозванец…''' — зашипел Король сквозь разбитые зубы. Его тело превратилось в абстракцию. Огонь замёрз, раскололся, потёк будто воск. На лице соткалась зияющая дыра — подобие рта под пустыми глазницами. — '''Это лишь начало твоих мук'''.<br /> <br /> — Слушать тебя — само по себе пытка, — зарычал Эйдолон. Король ухмыльнулся, в последний раз поднявшись на ноги. Он вытянул свой меч из хватки Воциферона так легко, будто лишь тянул время.<br /> <br /> Клинок взметнулся подобно языку из жидкой тьмы. В этом движении было нечто знакомое, нечто неуловимо привычное в том как по плавной дуге летело лезвие. Эйдолон попытался уклониться, но не успел, ощутив, как треснули доспехи, и под лаской клинка потекла кровь.<br /> <br /> И тогда он бросился вперёд, давая мечу погрузиться глубже, смакуя агонию, растекавшуюся по телу с каждым ударом сердец и нежными ручьями крови.<br /> <br /> И обрушил молот, расколов короля. Демон разлетелся на тысячи частей, падающих на палубу частиц огня и безумия. И это снова была палуба. Не неестественный чёрный камень, а железо и адамантий.<br /> <br /> Малакрис рассмеялся, изображая веселье мёртвого Короля. В нежданном безмолвии реальности его смех прозвучал низко и мелодично. Чуть в стороне что-то насвистывал Плегуа, склонив голову. Вслушиваясь.<br /> <br /> — Реакторы загорелись вновь, поле Геллера вспыхнуло.<br /> <br /> — Ты уверен? — поглядел на него Эйдолон.<br /> <br /> — Да, господин, — кивнул Тиль. — Буря утихает. Скоро мы снова будем на свободе.<br /> <br /> Первый лорд-командор посмотрел на головку. К металлу всё ещё цеплялась опалённая чёрная кровь, пусть энергетическое поле и было включено. Собиралась в узоры, будто корчащиеся от первобытной злобы ненавистного разума, оставившего на его молоте свой след будто смертный грех…<br /> <br /> — Тогда давай выясним, где мы оказались, и снова проложим курс.<br /> <br /> <br /> ===Шестая глава. Отражения===<br /> <br /> <br /> Эйдолон не часто проводил время в своих покоях.<br /> <br /> Сама идея покоя в какой-то момент стала для него немыслимой, а преследующая его постоянная боль поставила крест на фантазии обо сне.<br /> <br /> Нет, он сохранял покои скорее из привычки и манерности, как место среди непрестанного безумия, где он мог остаться наедине и купаться в одиночестве. Недостаточно было внушать трепет с командного трона. Нет, настоящий правитель должен был держаться поодаль от своих подданных.<br /> <br /> Даже на Терре всё было так же. У его семьи были укреплённые особняки, защищённые бесчисленными системами и ополченцами. Слуги сражались и умирали за нечто больше, чем их жизни, чтобы хотя бы часть знати выжила в крепостях, прежде бывших горами.<br /> <br /> Таков был путь Европы. Выживание любой ценой. Умирать предстояло другим. Армиям и рабам. Противостоящие Объединению и погибшие полководцы бились потому, что считали себя последними поборниками своего образа жизни. Семья же Эйдолона и другие выскочки-аристократы с мёртвого мира избрали иной путь, хотя… сейчас он подозревал, что тот же самый.<br /> <br /> Их дети прошли через порог жизни и смерти, чтобы семьи продолжали жить. Его, второго сына, отдали телотворцам новых армий Императора. Ему было уготовано не стать одним из мясников Гадуара, примитивных Громовых Воинов, его ждал иной удел.<br /> <br /> ''Ты станешь ангелом.''<br /> <br /> Голос вытолкнул разум из покоев памяти, и Эйдолон скривился. Теперь к нему приходило слишком много воспоминаний. Подкрадывавшихся во время снов или видений. Вот уж воистину признак слабости, и возможно он избавиться от них, когда рассеются последние отголоски буйства варпа. А возможно это была затянувшаяся игра Тёмного Принца, а может его отца. А может проклятие самозванного Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Ты будешь ангелом''. Кто же сказал ему это так давно? Не отец. Возможно, мать? Жалевший его родич? Один из посланников самого Императора? Он стал частью золотой десятины, благородных сынов Европы, бесславно отданных ради амбиций Императора, даже не рабов — снарядов для будущих войн. Железом, которое может однажды стать имперской сталью. Когда-то, давным-давно, он даже этим гордился. До Лаэрана. До Исствана. До парада прекрасных кошмаров, которые неизбежно вели к этому мгновению.<br /> <br /> Сыны возвращались, чтобы убить отца. Империя повержена на колени. Предвидел ли это Император? Осознавал ли он в глубине души, что нельзя просто так взять целые поколения и превратить в оружие, в убийц, в чудовищ без того, что однажды они все вернуться домой, чтобы утолить свою жажду кровью создателя?<br /> <br /> ''Ну и где было твоё предвидение? Эта долгая игра заканчиваются. Узлы судьбы свиваются воедино, чтобы задушить тебя за спесь…''<br /> <br /> Эйдолон поглядел вверх. Из всех вещей в его покоях, из всех творений и орудий насилия лишь одно не было извращено до неузнаваемости дарами капризных богов.<br /> <br /> На стене над пространством где стояла прежде кровать до сих пор висела картина. Изображение Кемоса, написанное рукой Келанда Рогета. Прекрасное, на свой лад, и когда-то Эйдолон его ценил. Его тянуло к произведениям искусства смертных, хотя и не так, как его братьев.<br /> <br /> Эйдолон не хотел создавать сам. Лишь обладать. Знать, что это творение, этот предмет, принадлежит ему. В его крови было неразрывно связанное с самой душой желание властвовать и править. Возможно поэтому проведённое вместе с Повелителем Смерти время стало таким поучительным. Они были сделаны из одного грубого теста.<br /> <br /> Командующие. Правители. Завоеватели.<br /> <br /> Взгляд Эйдолона скользнул по застывшему пейзажу, отмечая новые детали.<br /> <br /> Он не раз уничтожал эту картину с тех пор, как Маравилья оживила его душу, и особенно после того, как вернулся из мёртвых. Но всякий раз он возвращалась, даже сгорев дотла. Невредимая и целая, но другая. Иногда башня на заднем плане обращалась в кости и плоть. Случалось и так, что впереди виднелись распятые лоялисты, достаточно близко, чтобы можно было разглядеть символы их верности. Прибитые к грудям аквилы. Вырезанные на черепах знаки “Перебежчик” или “Паразит”.<br /> <br /> В последнее время картина изображала расколотый и горящий мир, кишащий отчаянно защищавшими его солдатами и исполненными гнева захватчиками.<br /> <br /> Но даже это можно было исправить. Когда всё закончится, когда все они воссядут на троны, и создания плотские и бесплотные станут их подданными, тогда придёт время свести счета и возможно… возможно даже отдохнуть.<br /> <br /> '''Нас не ждёт покой. Даже после десяти тысяч лет бесцельной войны. Лишь с помощью меня ты сможешь выковать будущее, которое достойно правления.''' <br /> <br /> Эйдолон моргнул. Он обернулся и посмотрел на одно из уцелевших зеркал, чьё стекло было всё ещё невредимым. Из него скалился сморщенный кошмар, чей взгляд, однако, казался яснее. Воспаления и катаракты разошлись, разум стал острее, мысли мчались со всей уверенностью юности.<br /> <br /> Как и должно было быть.<br /> <br /> Он начало было отворачиваться, и замер, заметив, что отражение не двигается. Оно стояло на месте, не сводя с него взгляда, скованное стеклом и позолотой. А затем подалось вперёд, сверкая снедаемыми хищным желанием глазами и толкнуло сжатыми пальцами преграду.<br /> <br /> Зеркало раскололось, выгнув оправу. Осколки рухнули как игристые капли дождя, врезались в палубу словно снаряды. Но большинство остались на месте, а затем начали двигаться, когда ''тварь'' полезла наружу, цепляясь за них, поглощая их, чтобы обрести жизнь и цельность, броситься в покои Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон устремился навстречу зверю и схватил его за горло, толкая назад. Зарычал, вбив пальцы другой руки в глазницы демона. Тварь завыла голосом подобным скрежету стекла, силикатовым предсмертным воплем, терзающим разум лорда-командора, а расплавленная жидкость потекла из ран. Она опалила пальцы Эйдолона, застывая и раскалываясь так же быстро, как лилась. Легионер оттолкнул существо прочь, и оно вытянуло вперёд руки и припало к палубе, словно боролось с потоком воздухе при разгерметизации.<br /> <br /> — '''Тебе не сбежать''', — зашипел демон. — '''Мы уготованы друг другу'''.<br /> <br /> Создание бросилось назад в последней яростной атаке, сомкнуло на шее Эйдолона когти. Лорд-командор отвёл руку и ударил со всей силы, вбив кулак прямо в скалящиеся зубы. Существо раскололось, стеклянные крылья замелькали вокруг, по его щекам потекла горячая кровь. Эйдолон подался назад и увидел…<br /> <br /> Просто зеркало, теперь разбитое на тысячи мерцающих осколков. Он огляделся по сторонам и понял, что слишком долго пробыл в состоянии фуги. Что он снова один.<br /> <br /> Внезапный щелчок привлёк его внимание.<br /> <br /> — Говори.<br /> <br /> — Милорд. Вы нужны на мостике. Здесь есть нечто, что вам стоит увидеть.<br /> <br /> <br /> Поднявшись на мостик, Эйдолон увидел безумие.<br /> <br /> Всё двигалось. Сервы и слуги суетились, пытаясь устоять на ногах от внезапных толчков. Металл выл, воздух дрожал от страданий машин. Окулюс был затуманен, словно глаза трупа, и в уголках виднелись трещины, оставленные напором Эмпирей на пузырь относительно стабильной реальности. Лорд-командор улыбнулся. Да, даже такой великолепный корабль мог страдать и умирать. Даже он, как и всё прочее, был… смертным.<br /> <br /> — Так почему меня вызвали? — спросил лорд-командор, почти заскучав.<br /> <br /> Рабы поклонились, глядя лишь на его сапоги. Лишь самые храбрые, те кто ещё носил униформу и сохранял подобие разума, подняли руки, что показать на угасающее по ту сторону окулюса пламя.<br /> <br /> И сквозь его сполохи виднелся мир.<br /> <br /> Парящий в бесконечной тьме, мерцающий шар зелёных морей и плодородных земель, мозаика контрастной красоты. Его взгляду открылись просторы белого камня, видные даже с орбиты и растянувшиеся по континентам. Огни мерцали на краях планеты, там где уже наступила ночь и звёздный свет открывал взору великолепные города.<br /> <br /> Язык хлестнул по губам. Эйдолон знал этот мир. Судьба, случай, капризы и причуды богов вернули его сюда. Лорд-командор вздохнул. Уже с горечью. Он вспомнил, и в такт его воспоминаниям прозвучал другой голос, отдающийся в уголках разума, смеющийся в чертогах души. Повторяющий его слова с мрачным весельем.<br /> <br /> — Татрикала.<br /> <br /> <br /> “Конечно, есть и другие имена. Другие миры и другие воины. Легионы, даже ослабленные, собрали столь много почестей, и с каждой битвой возникали истории. Планеты становились синонимами деяний. Из всех битв славного и возрождённого Третьего, и ныне их прошло уже много, мы часто вспоминаем Проксиму. Это имя не сходит с уст, ведь именно там они заслужили Палатинскую аквилу.<br /> <br /> Другие могут рассказать о погибели катаров. Это величественная трагедия, и будь я певцом, то описал бы её в стихах. “О чемпионах изумлённых, о ликах поражённых, скорбных”.<br /> <br /> Но я не певец и не поэт. Я не стану рассказывать вам о бесчисленных погибших, павших с честью или в бесчестье. Я не стану рассказывать вам о гордыне и Визасе, или о сотне других приведений к согласию. Нет, я вспомню Татрикалу, где на моих глазах был поставлен на колени мир и возвысился правитель людей.”<br /> <br /> — “Среди пламени: воспоминания о Великом крестовом походе”, неизданная рукопись летописца Кристиана Партиннуса.<br /> <br /> <br /> ==Действие второе. Тело==<br /> <br /> <br /> ===Седьмая глава. Родное пепелище===<br /> <br /> <br /> Экипаж умолк, на мостик поднялись первые офицеры, но Эйдолон всё ещё не сводил взгляда с планеты.<br /> <br /> Облачённые в пурпур солдаты собрались у далёких стен полукругом, тянущимся от одного крыла мостика до другого. Когда-то они с гордостью носили свою униформу, храня её чистоту, но со временем стали насмешкой над своим былым великолепием. Они последовали за своими хозяевами, ставшими воплощением пороков. Теперь с шинелей свисали кровавые трофеи: искусно обтёсанные костяшки пальцев, покрытые резьбой более крупные пластины из кости, размазанные по ткани узоры из человеческой крови и иных менее очевидных жидкостей. Солдаты стали сделанными на заказ произведениями гибельного искусства, сотворёнными капризами.<br /> <br /> Когда-то они были бойцами 97-го Калатесийского полка. Доверенными, уважаемыми и взятыми Третьим легионом под крыло. Астартес заметили в них потенциал и помогли раскрыть его, направляя и наставляя гвардейцев. И потому они неизбежно последовали за великолепными и образцовыми Детьми Императора в пучину безумия и измены.<br /> В центре собрания стоял командующий ими офицер, полный решимости не проявить слабость перед взглядом самого Эйдолона. Лорд-генерал Станислав Отвар облачился в пороки, словно в чудесный плащ. Его прежде покрытый изысканным орнаментом нагрудник оплавился и застыл на широкой груди причудливым узором, напоминавшим скорее наросты кораллов, чем метал. На сгибе локтя он нёс искривлённый шлем, похожий на морду рычащего зверя, страстно облизывающего острым языком лицевую пластину. Свободная же рука покоилась на золотой рукояти сабли.<br /> <br /> — Милорд, — начал было Станислав, но Эйдолон не обратил внимания. Лорд-командор всё так же смотрел на планету, словно завороженный.<br /> <br /> Всё казалось невозможным. Сперва Эйдолон даже рассмеялся, но смех стих и всё в открывшейся картине вызывало уже ярость. Он прошёлся от края мостика до края, водя перчатками по золочёным перилами. В глубине души ему хотелось вырвать их и бросить прямо в окулюс или забить несчастного раба до смерти. Эйдолон разжал кулаки и отступил на шаг, а потом тихо шипяще вздохнул.<br /> <br /> Желчь поднялась и схлынула, скрывшись в океане его рассечённой души словно ил.<br /> <br /> — Боги играют со мной, — прошипел Эйдолон. — По их воле я оказался лицом к лицу с ней из всех планет.<br /> <br /> — Это же просто планета, — пожал плечами Плегуа. — А их так легко сломить. Нечего бояться.<br /> <br /> '''''Бояться. Бояться. Бояться.''''' — Сказанное какофоном слово странным образом разнеслось по мостику. Словно нечто прячущееся на грани восприятия шептало и повторяло всё, словно эхо или отражение…<br /> <br /> — Я не боюсь её! — рявкнул Эйдолон, и от мощи его дара на мостике будто грянул гром. От внезапного порыва ярости затрепетали обгоревшие знамёна. Замерцали и угасли жаровни. Смертный матрос рухнул и забился в судорогах, истекая кровью из ушей.<br /> <br /> — Я не боюсь её, — повторил тише Эйдолон. — Но мне знакома эта планета. Именно здесь я…<br /> <br /> ''Пальцы подняли его лицо, заставив посмотреть на великолепный лик отца. Улыбка, приветливая улыбка, лишённая осуждения или презрения.''<br /> <br /> ''— Восстань, сын мой, — говорит он, мягко, но с такой убеждённостью, что слова слышат все вокруг. Они словно наблюдают, как говорит само солнце. — Восстань, мой лорд-командор.''<br /> <br /> — Именно здесь я стал тем, кем был.<br /> <br /> Тогда Эйдолон был лишь командиром роты, одним из первых и самым способным. И поэтому он возглавил собственное соединение. Поисково-разведывательную группу, действующую без прямых приказов Фулгрима и надзора Луперкаля. Эйдолон был уверенным, убеждённым в своих силах просто потому, что ему доверили руководство.<br /> <br /> А Татрикала оказалась планетой, черпавшей силу в плотности населения. Другие политии Древней Ночи разрастались вширь, строя собственные низшие империи, Татрикала же стремилась к внутреннему совершенству. Они едва исследовали даже систему, в которой находилась планета, и вместо этого строили собственный воинский рай. Мир стал твердыней и опорой высоких идеалов, крепких стен, надёжных орудий и технологий.<br /> <br /> Эйдолон стремился проявить себя и как дипломат, приложив все усилия, но вскоре понял, что одними медоточивыми речами не убедит ни солдат, ни Воинский Совет покориться Империуму. Он был вынужден дать им бой, что признаться будоражило кровь капитана. Лично возглавлявший соединение Эйдолон начал оценку систем обороны и боеспособности планеты.<br /> <br /> А затем сокрушил их. Мастерски. Нанося один удар за другим.<br /> <br /> В конечном счёте вся их военная мощь оказалась ничем, и такую эпитафию можно было написать на гробницах многих встреченных Империумом в те славные дни цивилизаций. Эйдолон спланировал наступательную операцию и лично проследил за её проведением. Спустя считанные дни Военный Совет был свергнут, его армии рассеяны, а столица взята с примечательно небольшими разрушениями и потерями. Эйдолон нашёл равновесие между освобождением и разорением.<br /> <br /> И когда отгремела последняя битва, небеса разверзлись от пламени ложного рассвета. “Гордость Императора” вышла на орбиту, и примарх почти их своим присутствием. Всё это было уловкой, как узнал позднее Эйдолон. Фулгрим позволил ему действовать самостоятельно, чтобы испытать и понять, готов ли он командовать.<br /> <br /> Среди пепла культуры в окружении новых подданных Империума Эйдолон опустился на колени простым легионером и встал лордом-командором.<br /> <br /> А теперь он вновь его увидел по капризу судьбы.<br /> <br /> В отражённом сиянии прекрасной планеты казались тусклыми даже ярчайшие люмены. Сервы смотрели на Татрикалу овечьими глазами, моргая так, словно не могли понять что видят. Варп впился клыками в их разумы, развеял души, теперь же на них обрушилась вся притягательность материума.<br /> <br /> — Что говорит нам ауспик? — наконец, спросил Эйдолон. Матросы засуетились, спеша дать отчёт и боясь гнева лорда-командора, спускавшегося к трону с верхних ярусов. Скрюченными пальцами Эйдолон провёл по спинке с силой, достаточной чтобы ободрать металл и камень, стесать стружку из позолоты. — Отвечайте, чтоб вас!<br /> <br /> — Показания неясные, мой господин, — прощебетал один из младших техников. Церт, так его кажется звали. Повернувшись к Эйдолону, он натянул входные кабели, с каждым новым обрабатываемым сигналом посылавшим прилив удовольствия в остатки тела. Его глаза закатились. — Мы видим корабли, вылетающие из-за другой стороны планеты. Похоже, они нас заметили.<br /> <br /> — И сколько кораблей с нами?<br /> <br /> — Вокс-связь работает с помехами, — проскулил Церт, вздрогнув от новой разошедшейся по нервам волны сигналов. — У нас есть подтверждение присутствия “Величавого клинка”, “Сломленного монарха”, “Его воплощённой красоты”, “Обители вечной” и войсковых транспортов “Душа просвещения”, “Трофоний”&lt;ref&gt;греч. Trophonius. Баснословный строитель Аполлонова храма в Дельфах; он был поглощен разверзшейся землей и, ставши по смерти героем, прорицал в пещере в Беотии.&lt;/ref&gt;, “Преломлённые скорби” и “Уночнённая мука”.<br /> <br /> — Достойное собрание наших сил, — пробормотал Эйдолон. Кораблей хватало для его замыслов, но численность казалось… незначительной. Лишь долей мощи легиона, пусть лорд-командор и сомневался, что в секторе остались контингенты лоялистов достаточно сплочённые, чтобы бросить ему вызов. Слишком близко к главным варп-маршрутам Терры. Рогал Дорн отозвал бы крупные группировки за высокие стены и грозные укрепления Солнца.<br /> <br /> — Мы определили, кто это! — Церт забился в оковах, пока не вырвал часть проводов из плоти, забрызгав механизмы кровью. В нишах на краю мостика зачирикали адепты Нового Механикума, довольные языческой святостью происходящего перед их оптикой. — Корабли, лорд! Они передают сигнум-коды Шестнадцатого легиона. Я… Ааа…<br /> <br /> Он умолк, забившись в экстазе.<br /> <br /> Эйдолон шагнул вперёд и схватил Церта за глотку, надавив. На шее получеловека вздулись вены, а зрачки расширились, пока удовольствие от загрузки данных боролось с болью в трахее.<br /> <br /> — Сосредоточься, червь!<br /> <br /> — “Верное копьё”, “Хтонийский поцелуй”, “Солнечное первородство” и боевая баржа “Милость магистра войны”.<br /> <br /> — А это — их достойное собрание, — кивнул Эйдолон. Он поднялся к окулюсу, чтобы взглянуть на приближающиеся суда своими глазами. В привычной для Сынов Гора дикарской манере на их корпусах были выжжены отметки об убийствах размером с титанов. Претенциозные и аляповатые знаки, позволяющие избранным магистра войны гордо кричать о своём господстве.<br /> <br /> — Но чего они ждали? Если бы они хотели, то такими силами уже сорвали бы весь мир с оси. Почему они медлили, прихорашиваясь в пустоте?<br /> <br /> «Возможно, дело в обычном высокомерии варваров», — подумал Эйдолон, усмехнувшись.<br /> <br /> — Выйдите на связь. Мне надо поговорить с представителями нашего далёкого господина и повелителя.<br /> <br /> Разошедшиеся по мостику смешки умолкли, едва заискрил гололит.<br /> <br /> Открывшаяся взгляду фигура была всем, чего ожидал Эйдолон, но не столь внушительной как он представлял. Доспехи были сняты, открывая взору поджарую фигуру налётчика, лишь по нескольким пластинам звенели свисающие на тяжёлых цепях зеркальные монеты, отчего звук доносился с помехами. Волосы были заплетены в тугие косицы, связанные металлической проволокой, зубы — заострены, на загорелой коже извивались бандитские татуировки.<br /> <br /> — ''Не думал, что увижу здесь одного из павлинов Фулгрима, но эта война полна сюрпризов, не так ли?''<br /> <br /> — И не поспоришь. — Он поднял руку и постучал по ладони, изображая утомлённость. — Мы вас нечасто видим вдали от поводков ваших хозяев. Магистр войны предпочитает держать вас поближе, истинные вы сыны или нет, даже если вами командует и не сам, а через Абаддона, — он улыбнулся. — Возможно, мы все оказались здесь по воле богов, на орбите непорочного мира, где из врагов нас ждёт лишь время.<br /> <br /> — ''Богов'', — фыркнул хтониец. — ''Говоришь, как один из ублюдков Лоргара. Хватит с меня богов. Мне достаточно и привычного насилия. Возможно, я научусь им управлять'', — проекция содрогнулась от помех, и голос раздался снова. — ''Мы следовали за основными силами магистра войны. Варп-канал…'' — он помолчал. — ''Катастрофический имматериальный коллапс, так мне сказали адепты''.<br /> <br /> — Значит, то же самое, что случилось и с нами. Как удобно.<br /> <br /> '''Удобно'''. Прошелестел голос в голове Эйдолона, неприятно напоминавший о Короле. '''Но возможны ли совпадения в этой галактике глупцов?'''<br /> <br /> — Назовись, — потребовал Эйдолон, заставив себя не замечать призрачные насмешки. — Возможно, я и служил прежде с Шестнадцатым, но со временем вы все становитесь на одно лицо. И характер.<br /> <br /> Гололит затрясся от смеха воина.<br /> <br /> — ''А я помню, когда мы служили примером твоему легиону. Вас было так мало… Вы бились достойно больших легионов, признаю, но ещё были и в самом деле… Детьми.''<br /> <br /> — Родич, мы можем и дальше обсуждать древнюю историю, пока не погаснет пламя войны, или перейдём к делу. Ты здесь. Мы здесь. Почему? Под нами покоится планета. Достойная добыча для любого легиона, но вы ещё не сочли должным запустить в неё когти. Вместо этого вы сидите на кораблях, отчаявшиеся и затеянные в варпе, — Эйдолон опустил руку и постучал по клавишам, а затем опять посмотрел на воина. — Так что я спрошу ещё раз. Назовись.<br /> <br /> — ''Герог Шарур, претор двадцать третьей роты. Мы едва собрались с мыслями, пижон. Только заметили планету, почему ты думаешь что у нас уже есть планы атаки?''<br /> <br /> — Ну вы же привыкли вести остальных в первых рядах, атаковать и лишь потом задавать вопросы. Странно, что у тебя ещё не идёт слюна от мысли о бое.<br /> <br /> — ''Умолкни или я тебя заставлю'', — образ Герога подался вперёд, вглядываясь в Эйдолона. — ''Я тебя не узнаю, а если и знал, то значит ты изменился слишком сильно. Поэтому я задам тебе тот же вопрос. Кто ты такой, маленькое чудовище?''<br /> <br /> — От нахального хтонийского ублюдка я другого и не ждал, — Эйдолон зевнул. — Тебе выпала честь обращаться к Эйдолону, первому лорду-командору Третьего легиона.<br /> <br /> — ''Какой милый титул. Сам его придумал?''<br /> <br /> Эйдолон фыркнул, и его подчинённые вздрогнули от разошедшейся звуковой волны. К порочным смертным присоединились транслюди — избранные капитаны, прослышавшие о разгорающемся противостоянии и собравшиеся показать силу. Оскорбление одного было оскорблением всех.<br /> <br /> — ''А не тебя ли опустил Торгаддон?'' <br /> <br /> — Убийство было так давно… — пробормотал Эйдолон, невольно почувствовавший удовольствие от разговора. — И впоследствии я проявил себя лучшим воином. В конце концов, когда Торгаддону отрубили голову, он не вернулся. А я встал и пошёл.<br /> <br /> — ''Ещё один дар твоих богов?''<br /> <br /> — Один из многих. Галактика меняется с каждым днём. Жизнь и смерть больше не неразделимые царства. Нам это раскрыл Фениксиец. Как уверен показал и вам сам магистр войны, — Эйдолон прищурился, но даже из-под тяжёлых бровей его тусклые глаза лучились весельем. — Знаешь, я видел его на Улланоре. Какое же он взвалил на себя бремя. И даже не руководства, а такой мощи? Она разорвёт кого угодно на части. Впрочем, пожалуй такое величие легче всего удержать в теле, созданном жизнью среди грязных бандитов и разорившихся шахтёров.<br /> <br /> — ''Следи за своим языком, монстр. Магистр войны…''<br /> <br /> — Великолепен. Трансцендентен. Утомительно похож на бога, является клинком, который поразит великого Тирана, и прочия и прочия, — Эйдолон снова вздохнул. — Я устал от того, что наши и без того грозные и прославленные владыки и повелители становятся чем-то недосягаемым. Отдаются варпу, превращаются в божков, которыми и прежде прикидывались. Разве тебе не хочется добиться чего-то самому, заполучить до Терры нечто, чем будем владеть мы? Нечто важное. Чистое.<br /> <br /> Герог помедлил, склонив голову, и задумчиво цокнул языком.<br /> <br /> — ''И что у тебя на уме?''<br /> <br /> — Эта планета, — махнул рукой Эйдолон. — Богатая. Плодородная. Практически незагрязнённая. Не уверен насчёт тебя, но нам понадобится время, пока навигаторы решат кто поведёт нас во мглу к Терре. А здесь такая возможность.<br /> <br /> — ''Возможность чего?''<br /> <br /> — Татрикала встретила поражение с достоинством, и стала ещё гордее, воспрянув вновь как часть Империума. Её жители не переметнутся, даже если знают о идущей войне. Планета была изолирована в Гибельной Буре. Возможно все эти годы после Калта. Возможно, они даже не знают, кто на чьей стороне… В любом случае. Мы высаживаемся. Забираем всё, что хотим и летим с трофеями к Терре. Это богатый мир. В нём в изобилии найдутся и нужные нам материалы, и рабы. Странно, если он тебе не по вкусу.<br /> <br /> '''''Он предаст тебя…''''' Голос прошипел на грани восприятия со всей внезапностью кошмара. Эйдолон резко огляделся по сторонам. Все молчали. Малакрис стоял, ухмыляясь. Воциферон остранённо наблюдал. Плегуа что-то бормотал себе под нас, погрузившись в мучительные ноты. Никто из смертных не осмелился бы заговорить. Лишь Расколотый Король шептал из теней.<br /> <br /> '''''Ты правда думаешь, что его появление здесь — совпадение?'''''<br /> <br /> Но Эйдолон не собирался выдавать другим свою слабость. Не здесь и не сейчас.<br /> <br /> — Поднимись на борт моего корабля со своими офицерами, и мы обсудим грядущую войну.<br /> <br /> <br /> Дети Императора приняли Сынов Гора в самом крупном зале для аудиенций. По потолку протянулись поблекшие фрески, на которых палатинские аквилы парили среди рокочущих молний и плачущих звёзд. Пятна скверны проникли и сюда, как и во все красоты корабля, испортив некогда вызываемое бы чувство восхищения.<br /> <br /> Под опроченым сводом собрались офицеры третьего миллениала. В центре стоял сам Эйдолон, а рядом с ним Малакрис и Воциферон. Чуть позади притаились Отвар и Плегуа, а прочие офицеры калатесийцев — у стен.<br /> <br /> Герог ввалился в зал со всей ожидаемой бандисткой развязностью и незаслуженной уверенностью. С ним пришли двое других Сынов — сержантов, как подумал Эйдолон.<br /> <br /> Герог просто кивнул.<br /> <br /> — Татрон Врин и Катригос Сарк. Одни из моих лучших воинов.<br /> <br /> — Не сомневаюсь. А это Малакрис и Воциферон. Два из моих, — лорд-командор шагнул вперёд и взмахнул рукой, включая скрытые гололитические проекторы.<br /> <br /> Перед ними воспарил сотканный из света мир, окружённый визуальными символами текущего местоположения флота.<br /> <br /> — Татрикала. Покорённая в одной из первых кампаний, в плане уровня технологий не слишком отличающася от Империума. Практиковавшая низшее, но вполне продуманное искусство войны с похвальной склонностью к глубокой обороне, — он взмахнул рукой и гололит приблизил изображение до уровня континентов. — Как ты можешь увидеть.<br /> <br /> Образы городов вспыхнули ярче, показывая суб-секции, скрытые редуты и глубокие фундаменты. Города были обширными, схожими с ульями по размеру, но построенными с таким мастерством с точки зрения военной архитектуры, что ими бы гордились Дорн или Пертурабо.<br /> <br /> — Замечательные постройки, эти великие спиральные города. Мы прорывались в один из секторов, а вокруг нас смыкались защитники и из тайных дверей для вылазок атаковали. Когда понимаешь как они устроены, видишь прекрасную логику, — Эйдолон лучился от прилива гордости, скривившись в преувеличенно радостной гримасе. — Мы вскрыли их. Конечно, без лишних разрушений. Механикумы хотели расшифровать все эти запасы древних знаний. Мы свели к минимуму и потери, и разрушения. Думаю, даже ты бы гордился как мы использовали в стратегии элементы так любивого вашим примархом удара остриём копья. Мы ударили одновременно в три крупнейших города, вскрыли их предсказуемо глубокие укрытия правящей касты, и снесли им головы.<br /> <br /> — И теперь ты хочешь отвоевать отданное?<br /> <br /> — Сейчас это стало бы пустой тратой сил. Эра праздных крестовых походов заканчивается, — вздохнул Эйдолон. — Высадимся, заберём всё, что может понадобиться в Тронном Мире — рабов, припасы и прочия — и оставим выживших прозябать на руинах. Когда же мы возьмём Терру и вновь отправимся в покорную Галактику, у нас будет достаточно времени завоевать себе место под солнцем.<br /> <br /> Эйдолон умолк. Он чувствовал жажду высадиться и вновь пройти по поверхности планеты, где прошло его… становление. И дело было не просто в снедающей ностальгии. Желание отдавалось эхом в залах его души словно музыка какофонов.<br /> <br /> Герог отвернулся, чтобы что-то обсудить со своими офицерами, а затем его взгляд вновь скользнул к Эйдолону. Иронично, но в полумраке и алом сиянии гололита его лицо казалось демоническим, а Герог и его люди не были наделены божественным величием. Похоже, что они до сих пор отчаянно цеплялись за законы материального мира, считали их основой войны…<br /> <br /> '''''Глупцы'''''. Изображение на гололите пошло рябью. На мгновение в горниле искусственного света вспыхнули преломлённые грани разбитого стекла и ослепительно белое пламя. Ухмылка из теней и дыма. Проблеск раздвоённого языка, скользнувшего по проекции, поблекшего, расколовшегося и исчезнувшего. '''''Или нечто большее, чем кажутся?'''''<br /> <br /> Эйдолон сглотнул желчь.<br /> <br /> Если они доберутся до Терры, то познают отчаяние просвещения. Они увидят, какой стала война, к каким высотам вознеслись их преображённые отцы и в какие бездны пали. В сравнении с ними эти фантазмы были ничем, как и их праздные насмешки.<br /> <br /> Кого-то откровения варпа сломят, оставив лишь тлеющие кости и прах. Возможно, варвар не сгорит сразу, закроется своей верой в магистра войны. Но Эйдолон знал, что от постылых обещаний и мёртвых грёз мало толку. Им осталось лишь черпать простые радости из трупа Галактики да терзать её жителей. Такими стали их жизни, пороки превратились в святые таинства.<br /> <br /> Эйдолона больше не заботила вера в его отца, в магистра войны, в скрытый среди доводов смысл или убеждения. Остался лишь зов желаний, отдающихся в душе, что вёл его всё дальше из топи прошлого в пожар будущего.<br /> <br /> ''Я — первое из творений Фабия. Кульминация лаэранской кампании. Всё это и многое другое. Развивающееся. Как эти примитивные создания могут понять, во что все мы превращаемся?''<br /> <br /> — Ну так покажи нам свой план, лорд-командор, — проворчал Герог. — Посмотрим, под стать ли он твоей браваде.<br /> <br /> Эйдолон хлопнул в ладоши, и по его сигналу по изображению разошлись световые дуги. Всего их было шесть, шесть проекций будущего наступления, которое окружит врага и сломит под натиском. Многослойные крепости татрикальцев будут окружены и взяты, истерзаны стремительными штурмовыми эшелонами и обстреляны тяжёлыми танками. Настоящая буря цветов морской зелени и кислотного пурпура окружит их и спалит дотла.<br /> <br /> — Нашей главной целью будет Воинский дворец, — начал объяснять Эйдолон. — Средоточие правительства и любых иных имперских организаций. Другие города не станут столь достойным вызовом, но хорошей добычей будут. Поделим всё честно, — гордо сказал Эйдолон. — Конечно, если у тебя достаточно бойцов, чтобы выполнить свою часть плана.<br /> <br /> — Достаточно, — процедил Герог. Его воины протолкнулись вперёд, держа руки на рукоятях. Эйдолон шагнул к ним навстречу, безоружный, подняв голову. Герог стоял с ним лицом к лицу, уперев сжатые кулаки в бока. — Слишком уж ты дерзок, лорд-командор.<br /> <br /> За Сыном Гора скользнула тень, привлекая взгляд Эйдолона. Искры летели по воздуху, как едва заметные сброшенные перья. Отражения на глянцевых стенах не глядели туда же, куда и лорд-командор.<br /> <br /> '''''Мы все служим своим хозяевам…''''' — прошептал Король. Эйдолон заставил себя не обращать внимания и ответить так, как подобало воину его звания.<br /> <br /> — И по праву. Укреплённому тем, что я мог бы раздавить тебя как сточную крысу.<br /> <br /> — Ты мог бы попытаться, — кивнул Герог, разминая плечи. — Вот только мне невыносима мысль сделать тебя ещё уродливее.<br /> <br /> — Ах, праздные обещания, что от них проку?<br /> <br /> Сын Гора свирепо блеснул глазами. Эйдолон отступил на шаг, проведя пальцами по гололиту, словно впиваясь когтями в самое сердце грядущей войны.<br /> <br /> — Возвращайтесь на корабли и готовьте свой сброд. Вступите в бой, когда мир воспылает от крыльев феникса.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Глава восьмая. Грядущая победа===<br /> В предрассветные часы небо над Рошаном вспыхнуло пламенем.<br /> <br /> Проснувшийся в казарме полковник Хаслах сперва подумал, что это и в самом деле просто восходит солнце. Пока не посмотрел на хроно. Ложный рассвет осенял горизонт яростным сиянием. Алые и янтарные всполохи бушевали среди ночной тьмы и света далёких звёзд.<br /> <br /> А некоторые звёзды начали двигаться. Звёзды, которых прошлой ночью не было. Многие солдаты плакали, но не от горя или страха, а облегчения.<br /> <br /> “''Империум''”, - повторяли они снова и снова. “''Империум вернулся за нами. Нас не забыли''.<br /> <br /> ''Нас не забыли''.”<br /> <br /> Услышав это, полковник сглотнул и отвернулся, чтобы не выдать бойцам внезапно проступившего на лице страха.<br /> <br /> “''А можем ли мы быть уверенными, что сюда вернулись наши?''”<br /> <br /> Вскоре он спустился со стен, решив не обращать на пылающий горизонт внимания, которое тот столь дерзко требовал. Полковник спустился по лестничным пролётам к одному из обширных внутренних двориков Воинского Дворца. Время изменило суть цитадели, но имя осталось. Он задумался, поменяют ли летописцы и бюрократы когда-нибудь название на что-то более подобающее Империуму. Они ведь обещали, что вскоре войнам придёт конец. Больше не будет десятин плоти и ресурсов. Когда вся Галактика обретёт согласие, а власть Императора будет абсолютной, они разделят все изобильные блага космоса. Встретят новые возможности и дома, и за его пределами. Смогут не просто служить, сражаться и умирать, а процветать.<br /> <br /> Раньше он уже слышал в пропагандистских речах о возможностях на далёком востоке, в восходящем Ультрамаре. Впрочем, в глубине души Хаслах понимал, что никогда его не увидит. Если он и покинет мир, то на военной службе. Что на свой лад утешало. Его семья безукоризненно служила в татрикальскими стенощитниками на протяжении поколений. Матери и отцы, братья и сёстры, все исполняли свой долг, чтобы цивилизация продолжала существовать.<br /> <br /> “''Мы оберегаем покой ради выживания всей Татрикалы''” - так всегда говорил его отец. И эти слова стали мантрой, опоясывающей сердце Хаслаха, самой его сутью после долгих лет верной службы. Конечно, теперь полковник служил другим господам, но за в глубине души знал, что его решимость осталась непоколебимой. <br /> <br /> Так ли уж было важно, что на стенах стоит меньше солдат, если Империум поклялся их защищать? Что теперь их дети растут ради службы в полках Имперской Армии, а не занимают места в корпусе гражданской обороны? Он не знал ответа, а летописцы бы просто заверили его, что всё будет в порядке.<br /> <br /> После освобождения планеты, Третий легион оставил им множество творений имперских художников и философов, чтобы они могли проникнуться идеями терранской культуры. Со временем, уверяли летописцы, они станут галактической культурой. ''Человеческой культурой''. Всё будет частью Империума, все мелочные разногласия Раздора будут решены и позабыты. Имератор, возлюбленный всеми за Его бесконечное милосердие и мудрость, всё спланировал.<br /> <br /> Хаслаху отчаянно хотелось в это верить. В то, что существовал направляющий всех через бесконечные случайности вселенной замысел. Конечно, он слышал и перешёптывания о “Лектицио Дивинатус”, но не обращал на них внимания. Хаслах не желал уверовать в бога. Богов не существовало. Облик Галактики определяли воля и силы смертных.<br /> <br /> Он стоял на площади Объединения, праздно размышляя о возвращении Империума. Конечно, если это и в самом деле был Империум… Безвкусное конечно имя для колосса, возвысившегося в годы Великого крестового похода. Перед ним над центральной платформой из чёрного вулканического камня полукругом вздымались мраморные платформы. У подножия каждой располагались прекрасные золотистые статуи, изображавшие одного из просветивших Татрикалу воинов.<br /> <br /> Хаслах приходил на площадь так много раз, что она стала центральной шестернёй в машине его времяпровождения. И теперь он подошёл ближе, разглядывая памятники Астартес.<br /> <br /> И их господина.<br /> <br /> Перед центральной колонной стояли две статуи, чью позолоту украшали платиновая филигрань и инкрустированные драгоценные камни. Большая из них изображала настоящего колосса, своим присутствием заполнившего весь простор площади. Даже более внушительного, чем стоявший перед ним на коленях легионер, отмеченный знаками отличия и печатью уготованного величия.<br /> <br /> Памятники вызывали у него сильные и странные чувства. Хаслах всматривался в каждую деталь, как и всегда. Статуи были столь прекрасными, что он всякий раз замечал в них нечто невиданное прежде. На его глазах словно раскрывались новые грани тайны.<br /> <br /> Благородные, внушающие благоговение воины. Защитники от ксеноугроз и мятежников, скрывающихся по ту сторону небосвода. А затем пришли бури и опустилась тишина. Ни кораблей, ни астропатических посланий. Лишь тьма и смыкающийся холод, удушающий бесконечный мрак.<br /> <br /> Солдат преследовала мысль, что они так и умрут здесь, одинокими и забытыми. Многие сошли с ума и покончили с собой, не желая ждать медленной смерти от голода без имперского достатка. Планета была частью наполовину построенной империи, наследницей наполовину сломленной культуры, а теперь боролась лишь за выживание.<br /> <br /> Хаслах подавил дрожь. Он вновь попытался сосредоточиться на памятниках, на чертах их лиц, на великолепии. Одновременно представимом и неописуемом, слишком большим для такой провинциальной планеты. Они стали для него образцом и опорой. Хаслах больше не был юношей и цеплялся за звание, важность которого ослабела за долгие годы. На виски прокралась незванной гостьей седина, да и прицел уже был не так хорош, как прежде. Но он всё ещё был в здравом уме, отточенном исполнением долга и непрестанно укрепляемом в последние годы чрезвычайного положения.<br /> <br /> Бури утихли, но страх остался. Он вцепился в душу каждого, укрыв мир, словно позолота - площадь. И теперь когда на горизонте горело пламя, нутро его вновь терзали змеи-близнецы - надежда и сомнения.<br /> <br /> А затем завыли сирены. Хаслах резко обернулся, забыв о статуях. Вздрогнул, как от удара. По площади прокатился грохот выходящих на позиции орудий ПВО. Его глаза метнулись к стенам, к уже разбегавшимся по постам бойцам. Полковник зашагал к лестнице, спотыкаясь.<br /> <br /> В воздух взмыли первые снаряды. Огонь зенитной артиллерии хлестнул тьму, ища невидимые цели. Он слышал ошеломлённые требования подтверждений, приказов. Вокс переключался с канала на канал, а потом прозвенел приоритетный сигнал. Один из его коллег из другого города. Он пригляделся к идентификационному коду. Сартос. На экваторе. Он настроился на канал.<br /> <br /> И услышал лишь вопли.<br /> <br /> Настроенные на широкий диапазон частот механизмы вокс-перехвата передавали мгновения муки со всего города. Он слышал, как умирает население, погибает вся культура. До ушей доносилось хлюпанье разрываемого мяса и крики ничем не сдерживаемой, нескрываемой агонии.<br /> <br /> - “Дети Императора!” - прогремел по воксу голос и раскат смеха. - “Смерть Его врагам!”<br /> <br /> Резкий грохот болтерных выстрелов заглушил вопли, а треск опустившегося сапога - передачу.<br /> <br /> А затем завопил сам воздух вокруг, словно желая заполнить тишину. Хаслах отшатнулся, посмотрев вверх, и увидел как из облаков вырываются первые корабли. Стены вспыхнули под шквальным огнём. Он увидел как от солдат, его подчинённых, с которыми он служил много лет, остаются лишь силуэты в огненной буре.<br /> <br /> Языки пламени скользнули по краям проносящихся с воем кораблей, осветив изъеденный коррозией металл, странно искажённые и выкрашенные в опаляющие глаза цвета корпуса, и безвкусные фрески, всё ещё выглядевшие влажными, недавно покрашенными. Символы длинного когтя и распущенного крыла.<br /> <br /> Вторая волна начала заход. Взрывы сотрясли плоские стены высоких домов за спиной полковника. Хаслах держал руку на кобуре и кричал в вокс приказы, которые уже никто не услышит.<br /> <br /> - Построиться! Следите за врагом! К оружию! По постам, бойцы!<br /> <br /> А рёв грозных кораблей доносился со всех сторон, наполняя какофонией весь мир. Хаслах обернулся, готовясь бежать к другим укреплениям, когда позади раздался оглушительный грохот. Осколки впились в его стену. Кровь потекла по щеке, и Хаслах отшатнулся.<br /> <br /> И медленно обернулся, врезавшись во что-то твёрдое.<br /> <br /> Над ним нависал рухнувший на землю исполин, столь же громадный как статуи. Их искажённое подобие, насмешка над былым благородством&lt;ref&gt;В философии Платона эйдолон обозначает копию или образ идеи, не отражающий ее сущности. Можно сказать, что Эйдолон превратился в эйдолон своего идеального образа в глазах людей.&lt;/ref&gt;. На щеку чудовища свисали тусклые волосы, его плоть корчилась и извивалась под напором чего-то, скрытого от глаз. Пурпурно-золотистые цвета оплавленных и изуродованных доспехов местами покрылись буйством красок, нанесённых капризной рукой или растёкшихся по собственной воле по металлу. Тварь опиралась на огромный молот, окутанный гибельными молниями.<br /> <br /> Лицо чудовища скривилось в подобии улыбки, и оно занесло оружие над головой.<br /> <br /> - Смерть Его врагам, - повторил предатель, и молот опустился.<br /> <br /> <br /> Эйдолон поглядел на оставшееся от солдата месиво, потыкал в него носком.<br /> <br /> Галактика кишела добычей, уготованными ему богами драгоценными игрушками, но они ломались так легко. От Исствана до самой Терры люди вечно становились хрупким разочарованием. Эйдолона ранила мысль, что когда-то и он был таким слабым. И если бы он не вознёсся, проживи он такую же жалкую и чахлую жизнь, предпочёл ли бы он умереть за честь семьи, а не стать жертвой Императору?<br /> <br /> “''Единство сделало меня собой, но оно же могло меня так легко сломить…''”<br /> <br /> Он отвернулся от изувеченного трупа и поглядел на шедевр жалкого ансамбля города. Одна из колонн уже обрушилась под ракетным обстрелом и половина её торчала над павильоном, как осколок кости. Он гордо зашагал вперёд, покачивая в руке молот.<br /> <br /> Статуя Фулгрима смотрела на него всё теми же затуманенными металлическими глазами и с всё тем же самодовольным покровительством, что и на подобие Эйдолона. Он подошёл к ней и протянул руку, чтобы провести пальцами по лицу.<br /> <br /> Эйдолон помнил, как воздвигали скульптуру. Лучшие ремесленники флота на протяжении недель трудились, желая создать нечто достойное облика самого Фениксийца.<br /> <br /> “''Я хотел увековечить этот знаменательный день''”, - слова генетического отца выскользнули из воспоминаний. - “''Чтобы грядущие поколения увидели лица своих освободителей. Мы возвысили их, сын мой. Мы дали им единство''”.<br /> <br /> Ладони сомкнулись на рукояти “Славы вечной”, и лорд-командор воздел молот над головой. И зарычал, нанося удар. Металл погнулся и раскололся. Его некогда идеальное лицо разбилось на части, исказилось и поплыло. Металл расплавился и закапал под ноги уничтожившему тень самого себя легионеру.<br /> <br /> Эйдолон буркнул и остановился, опустив оружие на исходящие паром обломки, чуя запах расщеплённого золота. Он оглянулся через плечо на Фулгрима, не выпуская рукоять.<br /> <br /> “''Уничтожить и твоё наследие было бы так легко. Но возможно пока хватит и моего''”.<br /> <br /> Эйдлон с отвращением перевёл взгляд с идола своего отца на пылающий город. Он высадился в самом его сердце, чтобы почтить площадь новым освящением и смазать пеплом сердце былой гордыни. Вокруг него высаживались подразделения третьего миллениала. Бойцы Малакриса ликующе выли, выпрыгивая из штурмовых кораблей или выскакивая из ощетиниквшихся коконов - “Харибд” и “Когтей ужаса”. Одна из штурмовых клешней врезалась прямо в центральный шпиль и теперь пыталась удержаться, пока дрели и мельта-резаки прогрызали путь внутрь.<br /> <br /> Они убивали культуру. Шаг за шагом. Удар за ударом. Топили цивилизацию в её же смрадной крови. Терзали будущее.<br /> <br /> Судьбой человечества был затянувшийся вопль, вырываемый из задыхающихся лёгких.<br /> <br /> Дети Императора всё ещё просвещали. Несли свет и обещание грядущего. Должно быть, так же чувствовали себя альдары, медленно осознавая что же порождали на свет.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе смешок. А ведь это был их конец. Гибель всего, чем они дорожили. Возможно, теперь человечество последует за ксеносами в могилу. Даже сейчас пожалуй он ковал это будущее. Копал могилы для миров, которые никогда не видел. Людей, с которыми никогда не чувствовал родства.<br /> <br /> И когда Терра будет в их руках…<br /> <br /> '''Когда Терра будет нашей…'''<br /> <br /> Что тогда?<br /> <br /> Эйдолон не спешил. Ничто здесь не могло ему навредить. Ещё нет. Он слышал рёв звуковых орудий на стенах, где развлекались его какофоны. Пожалуй, лорд-командор мог представить и даже расслышать лязг клинков. Эстеты Воциферона удовольствовались поединками, гремящими среди горящего города, и это был достойный похоронный звон перед гибелью или порабощением смертного народа.<br /> <br /> Возможно, прислушавшись он даже разобрал бы гиканье и насмешки заходящих на боевой пеленг хтонийцев, диких бандитов, возвысившихся над людьми. В сердцах Эйдолона всё ещё тлел уголёк благородства, частица, которой было отвратительно само существование таких космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, поразмыслить об этом придёт время потом, когда сгорит этот мир и все его блага пойдут на утоление желаний и нужд легиона. В глубине души Эйдолон знал, что Дети Императора возвысятся над всеми, даже если на это уйдёт десять тысяч лет.<br /> <br /> - Возможно, я разберусь с тобой потом, отец, - сказал он статуе, а потом отвернулся и лениво зашагал к ждущему центру управления. - А пока у меня другие дела. Убийство мира и всё такое.<br /> <br /> ===Девять. Шёпот разрушения===<br /> ''Слушай.''<br /> <br /> Голос доносился из каждого угла, каждой тени и проблеска пламени. Он танцевал над умирающим городом, манил словно песнь, слышная лишь благословенными воинами легиона.<br /> <br /> ''Слушай.''<br /> <br /> С самого первого убийства когти Малакриса были вымазаны в крови. Он не стал включать поле, ведь и так разрывал смертных солдат безо всяких усилий. Капитан упивался зрелищем их смерти, глядя в расширившиеся от агонии и шока глаза тех, кого лишал быстрой гибели от расщепляющих потоков энергии.<br /> <br /> Иногда он останавливался, чтобы слизнуть тёмным языком жизненные соки с лезвий. И у каждого был свой изысканный аромат. Проблески прожитых жизней, приправленные паникой. Кто был алкоголиком, кто наркоманом. Кто нёс в крови генетический яд, который однажды дал бы мрачные плоды, став отравленным наследием для детей или же прорастя внутри тела опухолью.<br /> <br /> Через пролитую кровь Малакрис вкушал их суть, саму их душу, и смеялся, убивая. Он всегда этим упивался. И теперь не скрывал этого. Капитан убивал так же естественно, как дышал, рефлекторно, без задних мыслей.<br /> <br /> С каждым движением доспехи щёлкали и гремели, усовершенствованные тщательно и долго трудившимися согласно его инструкциям технодесантниками и механикумами… О, ожидание того стоило. Теперь броня действительно подходила Малакрису, прилегала как вторая кожа, впивалась в кожу шипами и царапала так, чтобы вызывать изысканнейшие муки.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> Капитан никуда не спешил. По доспехам бессильно застучали лазерные разряды, и тогда Малакрис шагнул вперёд, включив наконец когти. Проблески нечестивого света встретили бегущих в бой защитников. Легионер уже заскучал. Столь немногие могли стать ему хотя бы подобием испытания… Возможно, стоит дать и калатесийцам порезвиться.<br /> <br /> Малакрис растягивал удовольствия, давая стенощитникам хоть раз попасть в него бесполезным оружием. Поворот, приводящий его на линию обстрела. Показная дрожь, оступившийся шаг. Представление перед неизбежным концом.<br /> <br /> И вот они уже бросаются прямо на него, храбрые глупцы. Малакрис поднёс когти к голове, приветствуя смертных. Сверху кто-то запустил ракету, но легионер отступил в сторону, и взрыв лишь легко толкнул его в бок. Должно быть, солдаты видели его в пламени как чёрную пустоту, нависшую тень, зловещую и ощетинившуюся шипами, освещаемую лишь адским пламенем и смертельным блеском когтей.<br /> <br /> - Вы сами разожгли для себя пекло! - закричал он во весь усиленный голос. - Милость первого лорда-командора снизошла на вас, и я - его багровая десница!<br /> <br /> - За Императора! - отчаянно закричал кто-то. Малакрис смотрел на бегущих солдат, на их грязно-коричневую униформу и тускло стальные нагрудные пластины. Они текли словно солёный паводок, зачахшие жалкие создания. Построившие высокие стены и охотно прятавшиеся за ними, ставшие кирпичами в них. Смертные всё равно что похоронили себя заживо в этих славных укреплениях, став цементом и камнями для убитого будущего.<br /> <br /> Офицеры знали, что не могут убить его в одиночку, и поэтому в первой волне бежали рядовые. Стреляя из ружей. Тщетно бьющих разрядами по доспехам. Он видел, что их оружие уже перегружено, как быстро выгорают энергоячейки. Мерцающие свечи среди жестокой тьмы.<br /> <br /> В мерцании пламени сверкнули штыки. Солдаты перепрыгивали через хребты из осыпавшейся кладки, споткаясь, перебирались через опрокинутые колонны. Несомненно, кто-то из их командования вёл подсчёт. Сколько стандартных солдат потребуется, чтобы убить одного легионера?<br /> <br /> По доспехам снова застучали разряды, а в бок шлема врезался сплошной снаряд, на миг ошеломив капитана. Малакрис зарычал, лязгнув когтями. Солдаты были никем… однако их решимость утомляла.<br /> <br /> Легионер ринулся в самую гущу. Даже ожидавшие нападения бойцы не ожидали такой стремительности. Малакрис ухмыльнулся, заметив промелькнувший на лицах и мгновенно исчезнувший трансчеловеческий ужас. Они вступили в бой. Сошлись. Теперь смертным оставалось только сражаться с внезапно оказавшимся среди них чудовищем или погибнуть.<br /> <br /> И они кололи его, пытаясь пронзить доспехи, но лишь тупили и ломали штыки. Целились из тяжёлого оружия. Воздух вокруг наполнился пламенем и осколками под огнём плазмомётов и установленных на огневых позициях болтеров. Раскололися и оплавился камень. Внезапный жар обращал пыль и песок в стекло, а тела мёртвых мгновенно зажаривались или исчезали, расщеплённые на атомы. Выпущенный тяжёлым болтером снаряд ударил в нагрудник и отбросил Малакриса на шаг. Капитан улыбнулся, упиваясь ощущением растекающейся по телу крови.<br /> <br /> Даже сквозь фильтры ястребиного шлема он чуял лишь вонь жареной человечины. Малакрис взревел, и рёв его рокочущей волной прокатился по полю боя. Усиленный, но не столь оглушительный как у Эйдолона или какафонов. Способный ошеломить и устрашить, но не переломать кости.<br /> <br /> - Давайте, - отдал приказ капитан.<br /> <br /> Вой прыжковых ранцев донёсся даже сквозь грохот битвы. Бойцы его отделения взмыли в воздух и приземлились прямо среди сечи, завывая, ревя цепными мечами и рыча болт-пистолетами. Настоящие фонтаны крови забили на месте солдат, рассечённых пополам, разрубленных от макушки до паха, разорванных в клочья.<br /> <br /> - Хорошо заманил их капитан! - передал по воксу Рикан Байл, его заместитель и лучший первопоходец троп боли из всех, которых Малакрис видел. - Крысы бегут! Загоним их в норы, вытащим и распнём под песни! Прибьём кричащим к стенам, как предупреждение другим! Освежуем заживо и…<br /> <br /> Малакрис отключил связь, прервав поток жестоких идей, ведь у него уже были свои. Стенощитник уползал от капитана. Солдат со сломанными приземлившимся легионером ногами полз, тащил себя через обломки, цепляясь за них обагрёнными культями пальцев. Малакрис зашагал за ним, наблюдая за смертным, будто дитя за раненым насекомым.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> На задворках разума вновь слышался вкрадчивый голос, настойчивый и уверенный, такой знакомый. Если бы Малакрис сосредоточился, то наверное бы даже понял, кто обращается к нему с такой совершенной властностью. Что за внушающее благоговение создание обращается к нему во сне и наяву. Побуждая ко всё большим и большим излишествам.<br /> <br /> Он протянул руку, схватил смертного за голову и грубо потащил вверх. И надавил. Чувствуя, как трещит и падает шлем. Как рвётся плоть, раскалываются кости. Он словно на миг ощутил на языке вкус выпущенных из тонкой оболочки серых клеток. А затем мозг рассыпался пеплом, испарился в энергетическом поле.<br /> <br /> Малакрис хрипло вздохнул от удовольствия. По телу расходилась волна противоречивых чувств, опаляющего нервы извращённого удовольствия. Заточённая в теле душа пела, колотила вместе с сердцами в пластины сросшихся рёбер.<br /> <br /> Внезапно он посмотрел наверх.<br /> <br /> Среди теней на пылающем небе проступил силуэт в плаще, развевающемся под внезапными порывами раскалённых ветров. Такой знакомй. Такой решительный. Невозможно, но это был Эйдолон. Показывающий вперёд когтями, словно горящий изнутри чёрным пламенем, застывшим среди ветра смерти.<br /> <br /> Малакрис взбежал на пригорок и заглянул через край. Под ними маршировали Сыны Гора, шагая такими стройными рядами, которыми уже не могли похвастаться разрозненные банды Третьего. Большинство их выстрелов попадало точно в цель.<br /> <br /> Жестокая методичность и эффективность. Глупцы, цепляющиеся за приказы, словно они могли защищить их от потопа. Голос вновь что-то нашёптывал.<br /> <br /> Потребовался бы лишь самый небрежный жест, минимальные усилия, и хтонийцы бы стали жертвоприношением, достойным его вознесения.<br /> <br /> '''''Они не заслуживают права купаться в твоём величии, разделить твою мощь. Покажи им, кем можешь быть. Сделай то, что должно. Во имя моё.'''''<br /> <br /> - Я слушаю, - выдохнул Малакис, не отводя взгляда от проносящихся над головой штурмовых кораблей врага. - Я вас слушаю, милорд.<br /> <br /> <br /> Они умирали как безвольный скот, и в таком бою не найти было радости состязания.<br /> <br /> Даже офицеры едва ли могли дать Воциферону бой, что ввергало его в уныние. Это таких людей они оставили в своей тени? Трусов, бросающих приближённых против легиона? Готовых пожертвовать бессчётными жизнями, лишь бы на миг спасти свои жалкие шкуры?<br /> <br /> Он сражался в пылающих развалинах, прежде бывших воинским училищем, и под сабатонами легионера хрустели опалённые клочья пергаментов и столов. Ко всем поверхностям лип пепел, как осталивающиеся частицы сгоревшего дерева, так и маслянистая сажа, оставшаяся от расщеплённых тел. Воциферон остановился среди кошмара, чтобы очистить клинок, стряхнуть с лезвия клочья плоти и брызги крови в мокрое тряпьё у ног. А затем отбросил клочья униформы прочь. Пусть сгорит.<br /> <br /> ''Пусть всё сгорит''.<br /> <br /> Он вздрогнул от этой мысли, незванной и чуждой. Он не был обезумевшим разрушителем, готовым ради победы испепелить целую планету. Пусть этим занимаются вульганые легионы, безумные и порочные. Он никогда не вступит в их ряды. Воциферон скорее сгорит сам, чем опуститься до их уровня. Однако мысль оказалась назойливой, заразной. Мир словно жаждал сгореть, быть уничтоженным и восстановленным. Феникс мог воспрять лишь из пепла. Даже Кемос был мёртвой колыбелью, прежде чем Фулгрим вновь принёс в неё жизнь.<br /> <br /> - За мной! - воскликнул Воциферон. Избранные клинки спешили за ним, перепрыгивая через наспех сваленные баррикады. Поверженные колонны лежали преграждали путь через проспекты, сваленные на пути легионеров как сухостой. И уже запятнанные и вымазанные кровью и потрохами, среди которых проступали узоры.<br /> <br /> Воциферон возглавлял наступление из казарм в один из аудиторумов. Щёлкал вокс, пока другие воины его подразделения, его присягнувшие на клинке, докладывали один за другими. Каждый из них, и бившийся рядом с командиром, и сражавшиеся поодаль, на самом деле воевали в собственных войнах, таков был одинокий путь дуэлянта.<br /> <br /> - Здесь некому бросить вызов, - проворчал Алеф Катрагани, один из товарищей Воциферона. - Это всё равно, что сражаться с новобранцами. Я бы нераздумывая предпочёл бой с Сынами Гора, да даже с кем-то из отбросов Малакриса, - он косо поглядел на Воциферона. Алеф, как и его учитель, хранил дисциплину плоти. На нём не было шрамов, а волосы спадали на плечи жемчужно-белым водопадом. - Пора бы уже закончить с этой кровной распрей. Ты станешь капитаном, если захочешь.<br /> <br /> - Для этого в зоне боевых действий самое время, - фыркнул Воциферон. - Нет. Я всегда успею выпотрошить ублюдка, как он этого заслуживает, но когда я решу. И своим клинком.<br /> <br /> Алеф пожал плечами и направился прочь, прочёсывая залы в поисках добычи получше. Руководство Воциферона воспитало в его солдатах достойную независимость. Как и должно было быть. Он лично их обучал. Избирал из рядов Третьего миллениала за воинское мастерство и полную бесстрастность. Свободных от поразившей большую часть легиона скверны, не поддавшихся худшим излишествам. Он лично убил тех, кто не соответствовал его высоким стандартам и ожиданиям, в поединке клинок к клинку.<br /> <br /> Воциферон не считал себя Люцием или Кирием, ни кем-либо прочим из многочисленных порождённых примархом мастеров клинка. Теперь слишком многие стремились к заоблачным высотам, измеряя своё мастерство по чужим стандартам, забывая о чистоте искусства. Возможно, Воциферон никогда и не одолел бы того же Кирия, но он знал что посвятил себя без остатка избранному пути.<br /> <br /> Он провёл свободной рукой по поверхности доспехов вдоль золотистых трещин. Каждая рана была удостоена уважением и возмещена стократ, каждое оскорбление отомщено. После битвы он лично приготовит и расплавит золото, а затем вставит в доспехи вместе с керамитовым наполнителем.<br /> <br /> Он сам становился произведением искусства.<br /> <br /> Дым вздрогнул от боевого клича. Один из офицеров наконец-то вступил в игру. Воциферон улыбнулся. Он не носил шлема, и потому женщина увидит лицо своей смерти. Другие легионеры отступили, молча ухмыляясь. <br /> <br /> Воциферон поднял саблю к лицу, и полусвет блеснул на позолоченной рукояти.<br /> <br /> - Приветствую, дочь Империума. Я - Воциферон, мастер клинка из третьего легиона. Для будет честью узнать твоё имя, прежде чем забрать жизнь.<br /> <br /> Она сплюнула на пол. Кровь стекала по бледным щекам и замарала тёмные волосы. Лицо освещало сияние её собственного силового меча, словно призывая Воциферона обратить внимание. Высокая и подтянутая женщина обладала телосложением бойца, была профессионалом, пусть и не достойным соперником.<br /> <br /> - Я - Церел, изверг, - она почти прошипела эти слова. - Я служилу капитаном стенощитников.<br /> <br /> - Служила, ведь стены пали, - мягко, почти вежливо поправил её легионер. Лицо женщины исказилось от ярости.<br /> <br /> - Что вы творите? Когда-то вы освободили эту планету, защищали её. А теперь разрушили всё за одну ночь кровавого безумия.<br /> <br /> - Хотел бы я, чтобы ты поняла, - ответил Воциферон, и к своему удивлению понял, что говорит правду. - Ложь Императора сковала всю Галактику цепями. Мы сломим их. Мир за миром, стена за стеной, пока не падёт сам Тронный мир и Дворец.<br /> <br /> - Вас остановят. Возможно не здесь, но вам не победить.<br /> <br /> Воциферон вздохнул, расправив плечи, и вновь отсалютовал клинком.<br /> <br /> - Как знать, капитан.<br /> <br /> '''''Совершенство ждёт, стоит лишь протянуть к нему руку поддайся. Когда твой соперник умрёт, на пути к восхождению не останется преград. Пусть этот мир сгорит, мы лишь воспрянем из пепла!'''''<br /> <br /> От этого голоса, проклятого шёпота, пальцы сильнее сжались на рукояти. Взревевшая от гнева и боли сметная бросилась на врага. Воциферон отступил в сторону, уходя от неуклюжего удара, и чувствуя растущую непривычную неуверенность. Она обернулась и ударила сплеча, но легионер лишь отошёл на шаг. А затем ударил в ответ. Развернувшийся клинок встретил опускающуюся саблю, но мастерства Церел не хватило, чтобы отклонить сверчеловеческий напор, и она почти согнулась пополам, рухнула и взвыла от боли, царапая коленями плиты.<br /> <br /> - Поднимись, - сказал Воцифеон, отводя клинок и отступая на шаг. Женщина заставила себя встать и замахнулась, вновь нанося рубящий удар. Тяжёлая рука сомкнулась на её запястье, чуть потянула в сторону, и хрустнули кости. Женщина завопила. Приблизившись, Воциферон поднёс клинок к её шее.<br /> <br /> - Даже недостойные воины заслуживают умереть, стоя, - прошептал он, а затем вонзил чарнабальскую саблю в кости.<br /> <br /> <br /> Горящие стены рушились, и эхо грохота Тиль Плегуа слышал как песню.<br /> <br /> Певец разрушения шёл по укреплениям, волоча ноги, и гнал смертных перед собой будто охваченное паникой стадо. Он ворчал и пел себе под нос, и каждое слово отдавалось на стенах эхом, гудело как перезвон далёких колоколов. Как знамения погибели, возвещающие о надвигающемся конце.<br /> <br /> Преобразились многие из боевых братьев третьего легиона, но какофоны изменились сильнее всех прочих. Ядовитая песнь Маравильи нашла их, проросла метастазами из храма на Лаэре и угнездилась в их душах как духовная болезнь, неутомимая карцинома. По сути своей она была зависимостью, рождённой Тёмным Принцем и насланной в безразличную вселенную, приманкой прежде всего для тех, кто обладал истинным видением.<br /> <br /> И когда тени шептали ему многими голосами, тысячами манящих нешёптываний Слаанеша, медоточивыми речами примарха, гласом первого лорда-командора, Тиль не обращал внимания. Они были ничем. Лишь нотами песни. Голосами Вечного Хора.<br /> <br /> И у них не было власти ни над ним, ни над его братьями.<br /> <br /> Они сражались порознь, безвкусно предаваясь собственным капризам. Сбрасывали кричащих людей со стен, разрывали на части звучными припевами оружия. В унисон со своими инструментами возносили голоса, способные столь же легко разрывать их врагов на части. Ради этого они были созданы - убивать врагов, поставить Галактику на колени. Вся разница была в том, что теперь они были вольны наслаждаться своим предназначением.<br /> <br /> Пальцы мелькали по циферблатам и рычагам, нажимали кнопки и тянули спусковые крючки. Очередной выпущенный звуковой порыв разорвал стенощитника в клочья. Кровь и внутренности жутким дождём посыпались на других солдат. Смех Тиля стал больным, липким и рокочущим.<br /> <br /> На плодородных равнинах снаружи артиллерия наконец-то вошла в зону поражения, и теперь дополняла громом выстрелов сотканную бойцами Плегуа симфонию. Приближающиеся “Разящие клинки” открывали огонь, рассекающий внешние стены, пока те не вспыхнули пожаром, в пламени которого плавились и кладка, и металл.<br /> <br /> Вокруг умирала культура, перемалывалась жерновами войны в ничто. По воксу разносились воющие и улюлюкающие отчёты о жестоких боях по всем великим городам. Набирающая темп война на уничтожение катилась к сердцу твердыни, понемногу обращавшейся в прах.<br /> <br /> Воздух звенел от воплей умирающих. И солдаты, и гражданские ждал выбор между смертью под огнём шестнадцатого легиона или искушённым в зверствах третьим.<br /> <br /> Каждое новое дополнение к песне, каждая пермутация мелодии будоражила душу Плегуа и толкала его к истинным высотам пороков.<br /> <br /> Он остановился, заметив прижатое к земле тело стенощитника. Случайный разряд звука разнёс его нишу, придавив ноги осколками. Плегуа склонил голову набок, смакуя мгновение, когда наконец-то заметивший его затуманенными от боли глазами человек начал вырываться и вопить.<br /> <br /> Тиль потянулся к поясу и отцепил один из клинков, простой свежевательный нож. Инструмент искусства, столь же ценный, как и грозное оружие. Он присел поближе, так чтобы солдат ощутил мертвецкое благоухание, дыхание надвигающейся смерти. Плегуа сорвал огромной рукой униформу, прижал бледную окровавленную кожу будто скульптор, оценивающий мраморный блок.<br /> <br /> - Не бойся, человечек, - пробормотал он, задумчиво начав резать, вытягивать вопли в становящуюся всё громче песнь. - Я здесь не для того, чтобы терзать твоё тело. А для того, чтобы научить тебя петь.<br /> <br /> Когда он закончил, шёпот стал тихим, едва слышным. Бессильным. Неспособным найти опору. В душе Плегуа было место лишь для гибельного великолепия арии самого Тёмного Принца.<br /> <br /> ===Десятая глава. Сердце всего сущего===<br /> Вокруг умирал командный центр, бился в конвульсиях от вызванного вторжением системного шока&lt;ref&gt;Системный шок - это общее название для состояния, когда жизненно важные органы не получают достаточного количества крови и кислорода.&lt;/ref&gt; и впившегося острия Шестнадцатого легиона.<br /> <br /> Первые коридоры и стены вытесали из чёрного железа и бутового камня ещё в первые дни Раздора. Со временем здание усовершенствовали, улучшая чертежи, пока оно не стало извивающимся лабиринтом, в котором путь указывали лишь ползущие под потолком тусклые металлические глифы. Местами символы сменились на буквы готика, но было заметно что над этой задачей трудились без души. Результаты выглядели недолговечными, не укоренившимися… а теперь и вовсе всё закончится на пепелище.<br /> <br /> Эйдолн шагал по коридорам так, словно уже был их владыкой, втягивая густой от дыма и смрада умирающих воздух. Вокруг отключались когитаторы, шелестя бинарными голосами в последний раз. Пальцы Эйдолона скользили по корпусам, сбрасывая с них пепел и прах. Пластстальные опоры коридора дрожали под напором падавших где-то наверху обломков. Лорд-командор видел расходящуюся по структуре слабость, предвещающий гибель в лихорадке озноб.<br /> <br /> Сердце Воинского Дворца, великой крепости-города, всего сущего на этой планете осталось всё таким же тесным, как он помнил. Строение возвели не в расчёте на физиологию космодесантников и не перестроили после завоевания для удобства освободителей. Склонив голову, Эйдолон проталкивал свою усовершенствованную тушу через тесные двери. Цель была всё ближе. Среди клубов дыма и алых отблесков аварийного освещения казалось, что Эйдолон спускается в преисподнюю.<br /> <br /> Он словно шёл по коридору корабля, подбитого в пустотной битве, пронзённого выстрелом излучателя и истекающего атмосферой. Конечно, планеты умирали медленнее судов, но у них это получалось столь же прелестно. А Эйдолон бился в стольких сражениях по всей Галактике. Среди леденящей стужи и палящих песков, в мёртвых мирах, населённых лишь призраками убитых грёз, на станциях и кораблях как Империума, так и враждебных чужаков. В конечном счёте всё происходило одинаково. При всех изобильных обликах Галактики, война никогда не менялась. Одна и та же песнь звучала вновь и вновь. Разносилась от Терры до окраин известного космоса, а потом обратно.<br /> <br /> Из-за коридора вывалился стенощитник, вымазанный в саже и крови. Старший офицер, судя по тускло мерцающей на плечах парчёвой мантии. Он замер, заметив нависающего над ним Эйдолона, одинокого и чудовищного исполина, царапающего потолок головой. Лорд-командор подался вперёд, давая смертному лучше разглядеть его в тускло-красном свете. И сверкнув кровавой улыбкой, Эйдолон бросился вперёд как упырь, выбравшийся прямо из мрачных легенд.<br /> <br /> Смертный выстрелил. Первый болт-снаряд ушёл в молоко, второй бессильно отскочил от огромного наплечника. Третий и четвёртый врезались в нагрудник, на миг оттолкнув гиганта. Эйдолон рассмеялся, ощутив вздымающийся прилив борющейся с упоением боли. Он поднял свой пистолет и выстрелил в ответ, даже особо не целясь.<br /> <br /> Капризное оружие окатило стенощитника потоком крикливо-зелёного сияния. Вспыхнуло, прокатился треск, и нестабильные атомы расщепили плоть, оставив лишь тень на стене. Эйдолон направился дальше к бьющемуся сердцу командного центра, оставив позади лишь мрачный памятник.<br /> <br /> После выброса радиации завыли новые сирены, заскулила гидравлика взрывозащитных дверей, пытавшихся сомкнуться на пути расходящихся токсинов. Без поступающей энергии и наполненными противоречащей информации программами системы бастиона действовали со скоростью улитки. Эйдолон помедлил, пригнулся и упёр свободную руку в судорожно трясущуюся дверь, оттолкнул её прочь и шагнул внутрь, в самый центр крепости.<br /> <br /> Уже смертельно раненной. Его взгляду открылись расчленённые тела, разбросанные по залу яростными взмахами цепных мечей. Головы солдат насадили на их же штыки, а затем расставили на пультах управления и гололитических столах. Написавшие эту живописную, но мрачную картину художники всё ещё были здесь, прохлаждались среди вырванного ими сердца.<br /> <br /> Шесть воинов Сынов Гора держали оружие на изготовку и стояли полукругом вокруг седьмого, расположившегося в трёх шагах впереди. Он обернулся, услышав шаги Эйдолона, снял шлем и небрежно бросил на ближайшую скамью. Шлем врезался в расчленённое тело, отчего кишки высыпались на пол жутким водопадом.<br /> <br /> Герог Шарур поглядел на Эйдолона с нескрываемым презрением и сплюнул через плечо. Кислота зашипела, разъедая стальной пол.<br /> <br /> - Ах, первый лорд-командор! - воскликнул он. - Не думал, что ты доберёшься сюда один, без свиты из своих славных капитанчиков.<br /> <br /> - Всегда рад удивить, капитан, - ответил Эйдолон, упирая молот в стенку одного из последних работающих когитаторов, и надавил. Металл вмялся внутрь, отчего страдающие духи машины неистово взвыли. Он окинул взглядом сцену и улыбнулся. - Неплохо сработано, признаю. Хотя и без… артистизма.<br /> <br /> - Видели мы, что вы считаете искусством, - прошипел один из хтонийцев. На его доспехах сверкали отметки вожака, и даже надетый шлем не мог скрыть источаемого им отвращения. На лицевой пластине мерцали вытесанные клыки, кривящиеся в волчьей ухмылке. С оплечий на цепях свисали зеркальные монеты, блестя среди вырезанных отметок об убийстве. На металле выбили, выгравировали и нанесли краской какие-то бандитские каракули, вместе однако сходящиеся в почти достойный мастеров древнего Дамаска узор, знак без всякого стеснения показываемой верности. Перед Эйдолоном стоял живой талисман, тотем далёкой и осаждённой Хтонии.<br /> <br /> - Я бы предпочёл узнать имя того, кто сомневается в моих решениях, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - Аннунгал&lt;ref&gt;Гугл выдал: &quot;Written in ancient Sumerian is the word “ANNUNGAL” which means strongest or most powerful&quot;.&lt;/ref&gt;, - зарычал легионер. - Вожак и чемпион Шестнадцатого легиона. Любимец магистра войны.<br /> <br /> - В этом я и не сомневался, - протянул лорд-командор. - Несомненно столь же любимый, как и я - моим примархом.<br /> <br /> - Хватит насмехаться над моими бойцами, чудовище, - заговорил Герог, сурово глядящий на Эйдолона. - Я не смогу их удержать, если они решат поставить тебя на место.<br /> <br /> - О, они могут поднять руку на меня руку, но тут же её лишаться, - посулил в ответ Эйдолон. - Я совсем не против разорвать любого из твоих славных солдат в такие клочья, что не останется мяса даже на трофей, не говоря уже об истинном произведении искусства.<br /> <br /> - Славная угроза, фулгримовский щёголь, - фыркнул Аннунгал. - Но магистр войны…<br /> <br /> - Не здесь, - перебил его Эйдолон. - Как и Фениксиец. Мы - позабытые сыны, собравшиеся вместе волей случая. И нам решать, что будет дальше, - он широко развёл руками. - И полюбуйся, как мастерски вы вонзили копьё в сердце врага, пока я мог лишь наблюдать… - он помедлил. - Пока мои солдаты зачищают города и собирают добычу. Рабов, топливо, припасы, которых хватит для пути к самой Терре.<br /> <br /> - Припасы, которые мы все разделим, - с показным спокойствием заметил Герог.<br /> <br /> - Ну естественно, - согласился лорд-командор, небежно улыбаясь. - В жестокий день понадобятся все силы. Даже наши отцы не могут биться в одиночестве. Мы бросим в бой всё без остатка. И для меня честь и привилегия вести Третий миллениал навстречу последней битве. Это - долго достойных командиров, - он перевернул молот в руке, постучав по когитаторам. - Мои избранные воины сокрушают сопротивление наших врагов, вырывают хребет их обороны, - он деланно огляделся по сторонам. - Ну, я думал предложить им сдаться, но похоже вы уже лишили их выбора.<br /> <br /> - Я решил, что нет смысла бросаться словами, - пожал плечами Герог. <br /> <br /> - Да вы храбрые хтонийцы их вообще не цените. - прыснул Эйдолон. - Думаешь, магистр войны полюбит тебя сильнее за необузданное насилие?<br /> <br /> - Это неважно. Мы предстанем перед ним окровавленными, но не сломленными. Его воины. Его чемпионы. Мы, - он ударил по нагруднику латной перчаткой, - его избранные воители. Легионеры самого магистра войны. Ради его улыбки я бы сжёг весь этот мир и помочился на пепелище.<br /> <br /> - Вы всё ещё считаете себя такими могущественными? - с искренним любопытством спросил Эйдолон. - Возвышенными над всеми нами? Что и верные и предатели покорятся восходящему Гору и его Сынам?<br /> <br /> - Он - магистр войны, - процедил Герог. - И станет Императором.<br /> <br /> - Правда? Никогда бы не подумал, - протянул умилённый Эйдлон. С Сынами Гора было так приятно играть. Среди них было столько хвастунов и шутников. Таких… очарованных собственным пошлым остроумием. Столько возможностей спустить их на землю, столько гордыни, подталкивающей к падению. Эйдолон прищёлкнул синим языком по губам, смакуя мысль.<br /> <br /> '''''Отбросы…''''' Промелькнула из ниоткуда мысль. '''''Дворняги'''''.<br /> <br /> “Да, они такие”, - согласился Эйдолон и тут же одёрнул себя. Он размяк. Шёпот стал таким вездесущим, таким непрестанным, что он едва не принял ядовитые речи Расколотого Короля за собственные мысли.<br /> <br /> Он представил как тварь парит по залу, липнет к спинам хтонийцев. Сломленная и горящая. Способная лишь вечно шептать. Как когти из чёрного стекла и тусклого пламени смыкаются на плечах Герога, словно пальцы слуги, ожидающей коронации господина.<br /> <br /> Щелчки вокс-передатчика оторвали его от раздумий, и Эйдолон снова обратил внимание на Сынов Гора. Они внезапно напряглись, выпрямились, подняли оружие. Поза Герога выдавала раздражение и внезапную жажду насилия. Он даже взял топор, раньше лежавший у рассечённого тела имперского командующего, а другую положил на кобуру. А затем выхватил пистолет, целясь прямо в Эйдолона.<br /> <br /> - Ах ты вероломный ублюдок, - процедил Герог, и все его бойцы как один открыли огонь.  <br /> <br /> ===Одиннадцатая глава. Разбитые братства===<br /> Эйдолон бросился в сторону, скрывшись за одной из опорных колонн от настоящей огненной бури. Кладка взорвалась, осыпав его градом осколков и пыли. Лица давно-мёртвых офицеров исчезли, историю стёрла с лица земли чистая целеустремлённая злоба.<br /> <br /> Лорд-командор вскочил на ноги и выстрелил. Смертельный магнитный луч опалил стену над головой одного из легионеров. Встроенные механизмы раскалились, грянул взрыв, лишь добавивший клубов дыма.<br /> <br /> Сыны Гора шагали сквозь туман войны, словно были у себя дома. Стреляя их болтеров, ища цель. Но Эйдолон не стоял на месте. Он перемахнул через центральные панели управления и уже был среди врагов. Видят боги, он снова чувствовал себя живым. Его тело и дух никогда не реагировали так быстро с тех пор, как Эйдолон перехватил удар дерзких Шрамов и убил их ложного Хана, желая сломить их дух. Наделённая новой силой и благами плоть лорда-командора двигалась так же естественно, как прежде, когда Фулгрим ещё не снёс ему голову.<br /> <br /> Он снова стал первым среди лордов-командоров. Князем-воителем. Чувствовующим себя цельным как никогда, расправляясь с недостойными лицезреть его великолепие. Он резко обернулся в дыму, уже занеся молот и впечатал его искрящее головье в нагрудник первого врага. Остальные уже поворачивались к нему навстречу, целясь. Вспыхнули молнии и из мглы вырвался клинок, оцарапавший броню. Застонавший от боли Эйдолон отшатнулся.<br /> <br /> Его горло завибрировало и раздулась. Трахея расширилась, вдавливая артерии в натянутую как канат шею. Мешки запульсировали нарастающим и готовым грянуть воплем. А затем едва направляемый распахнутой пастью Эйдолона полифонический вой излился наружу. Хлынул из его тела, отбрасывая хтонийцев прочь рябящей волной. Эйдолон повёл шеей из стороны в сторону, заставляя Сынов Гора встретить всё своё сломленное величие.<br /> <br /> Одним лишь криком он раздробил двух ближайших хтонийцев. Кровь хлынула из зелёной как море треснувшей брони глумливой волной, из пробоин показались расколотые кости. <br /> <br /> Герог бросился на Эйдолона, рыча от примтивной ненависти, тесня его шаг за шагом. Топор впился в нагрудную пластину лорда-командора, и высвобожденный вой сменился ухающим кошмарным смехом.<br /> <br /> - Так значит они не просто для показухи, а? - фыркнул Эйдолон. - Ни топор, ни звание. Ты не один из его фаворитов, даже не истинный сын. Но бьёшься так, словно он тебе дышит в спину. Чувствуешь себя от этого сильным?<br /> <br /> Насмехаясь, Эйдолон отступал, ускользал от неистовых ударов преследующего его хтонийца. А затем поднял молот. Окутанное энергией оружие сцепилось, заискрило, забило молниями соперничающих полей. В мерцающем свете лицо Эйдолона скривилось в мертвенной усмешке. Он подался вперёд и зашипел.<br /> <br /> - Вы все такие храбрые солдатики, правда? Вытащенные из грязи и пепла своей ублюдочной планетки, жаждущие его впечатлить. Но магистра войны здесь нет… Некому спасти тебя от твоей же глупости.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь просто так напасть на нас? - зарычал Герог. - Да я тебя освежую, ты, крыса!<br /> <br /> - Напасть? - презрительно повторил Эйдолон. - И когда же я это успел сделать?<br /> <br /> - Не валяй дурака, Эйдолон! Я уже знаю, что затеяли твои бойцы.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, а Герог надавил на древко оружия, заставляя лорда-командора отступать шаг за шагом. Тот зарычал и рванул молот на себя. На миг потерявший равновесие хтониец пошатнулся.<br /> <br /> Тяжёлые шаги крушили камни, усталый танец войны вёл их всё ближе к центральному помосту среди освещаемых лишь громом выстрелов клубов дыма.<br /> <br /> - Ну тогда мне остаётся лишь похвалить их за инициативу! - сухо усмехнулся Эйдолон. - Родич, ты ведь знал, что до этого дойдёт. Не я отдал приказ, но я поддержу деяния.<br /> <br /> На микросекунду его взгляд привлекло движение. Новые воины вбегали в зал. Рык хтонийских болтеров набрал силу, слившись в протяжный вой охватившей Эйдолона бури. Снаряды отскакивали от дрожащих доспехов, отбрасываемые прочь отдающейся в теле звуковой рябью. Кости и пластины брони были лишь проводниками величественной песни, какафонического резонанса, исходящего от Эйдолона с каждым вздохом и жестом. Вопль был его плащом, регалией изуверского чуда.<br /> <br /> Лорд-командор стал кульминацией тщательного и прекрасного труда Фабия. Таков был ниспосланный ему Слаанешем дар.<br /> <br /> Он завопил вновь, и колонна раскололась. Своды задрожали. Окружающие легионеров военные фрески пошли трещинами, уничтожающими посвящённый мастерству и стойкости фасад.<br /> <br /> ''Они умерли, а теперь мы падём с ними. Затянутые в чужую смертность, убитые гибелью культуры. Восхитительно!''<br /> <br /> С каждым полученным ударом, с каждой понесённой раной по Эйдолону растекалась волна жестокого воодушевления. Воля выжить.<br /> <br /> В одиночестве он не выстоит. Даже столь достойный воин не сможет в одиночку повергнуть и претора, и всех присягнувших его делу клинков.<br /> <br /> И потому Эйдолон отступал, уходя прочь от взмахов топора, прочь в извивающиеся коридоры. И упивался болью. Прижимал её к сердцам, распалял, превращая в топливо, дающее скрыться, перегруппироваться и в свой черед одержать триумф.<br /> <br /> <br /> Танец, игра, песнь продолжалась в лабиринте коридоров, среди обходных троп и служебных ходов, выводящих на широкие улицы, посвящённые воинской доблести и организованной обороне.<br /> <br /> Когда Эйдолон не мог найти путь, он его прокладывал. Он пробивался сквозь через слишком узкие дверные проёмы, проламывал себе дорогу, круша камни. Если на его пути вставали защитные экраны и щиты, его ответом был шипящий глас молота. Рёв молний превращал преграды в тлеющий шлак, давимый сапогами.<br /> <br /> Эйдолон бежал по коридорам, чьи стены покрывали вырезанные письмена с записями о гибели и победе, под арками, увенчанными повествующими о благородных жертвах фресками. Неудивительно, что преисполненная такого унылого страха перед миром за пределами небес культура была заражена глухой паранойей. <br /> <br /> '''''Это лишь здоровая тревога и подозрительность. В сем мире ты принял собственную природу. Он оставил отпечаток в твоей душе.'''''<br /> <br /> ''“Умолкни”, -'' мысленно рявкнул Эйдолон''. - “Ты - ничто. Марионетка Герога. Демоническая тень Третьего легиона, вытащенная из бездны ублюдками Гора, чтобы меня утомлять”.''<br /> <br /> '''''Но вместе мы стали чем-то гораздо большим, чем тень.'''''<br /> <br /> На бегу Эйдолон переключал каналы вокса, едва обращая внимание на залы вокруг. Он почти не замечал золотые статуи, стенопись в память о былых победах, выгравированные имена достойных усопших. Этих людей забыла история, их достижения скрылись в тени нового Империума и были обращены в пепел его блудными сыновьями.<br /> <br /> - ''Сдохните, ублюдки! Ваша агония - сладчайшее вино! Придите и умрите ради моего лорда Эйдолона, ради моего примарха! Во имя Слаанеша!'' - голос Малакриса ревел, даже передатчик не мог скрыть что он полностью отдался ничем не сдерживаемой боевой мании.<br /> <br /> - ''Прикрытие! Следите за флангами, их налётчики засели на кры… Тяжёлое вооружение! Огонь по мосту из лазерных пушек! Сражайтесь, вы трусы! Выходите и сражайтесь как воины!'' - голос Воциферона был сосредоточен, но при этом полон досады, направленной на врагов, которых не удавалось удержать на месте, бившихся как банды отравленной Хтонии. Не признающих никаких правил войны, кроме своих же.<br /> <br /> С Плегуа выйти на связь точно бы не удалось. Звуковое оружие перегружало чистоты, с которых доносился лишь вой и треск статики.<br /> <br /> Наконец, Эйдолону удалось связаться с фон Калдой, всё ещё находившемся на орбите.<br /> <br /> - ''Милорд?'' - спросил аптекарий, похоже, заскучавший.<br /> <br /> - Сколько с тобой бойцов? - прошипел Эйдолон, оглянувшись, чтобы выстрелить в преследователей.<br /> <br /> - ''Высадились почти все, милорд. Осталось разве что сотня…'' - он помедлил, явно что-то считая в уме, решая логистический вопрос так же легко, как определял симптомы болезни. - ''Малакрис сказал мне отправить вниз чаны терзания. Он приказал своим воинам бросить в них всех. Врагов, родичей… возможно даже пару не понравившихся ему братьев.''<br /> <br /> Эйдолон выругался. Его череп гудел от напряжения. Он-то думал, верил в глубине души, что Герог просто лгал и напал при первой возможности. Что дело было в гордыне Сынов Гора, раненной и толкнувшей их в бешенство.<br /> <br /> Но это оказался Малакрис. Нарушивший приказы. Заставивший мир истекать кровью добела, пока мучения черни не потекут будто вино. Эйдолон задумался, сколько же воинов по всей планете предались зверством. Попросту тратя время, которое могли бы потратить на путь к Терре.<br /> <br /> - Мне нужно, чтобы ты принял на себя командование ещё находящимися на борту воинами.<br /> <br /> - ''Милорд?''<br /> <br /> - Приготовь их к высадке и отправь по моему сигналу. Они мне нужны здесь. Также, отправь приоритетное сообщение Малакрису, Воциферону и Плегуа. Пусть они присоединяться к нам со всеми своими бойцами. Перегруппировка с боем, с равнением на меня. Думаю, тебе также стоит приготовиться к пустотному бою.<br /> <br /> По воксу прошелестел тихий вздох.<br /> <br /> - ''Милорд, что там стряслось? Это же было учение. Простой жест сотрудничества. Развлечение, ничего более''.<br /> <br /> - Всё резко обострилось, - процедил Эйдолон. Болты взорвались над его головой, осыпав лорда-командора осколками железа и камней. - Собирай бойцов. Пусть капитаны кораблей готовятся к огню на поражение, - он помолчал, размышляя над вариантами. - Лично возглавь высадку.<br /> <br /> - ''Я, господин?'' - фон Калда имел наглость рассмеяться. - ''Чем я заслужил такую мрачную честь?'' <br /> <br /> По туннелю просвистел шёпот, насмешливо танцующий на ветру. Скрипнув зубами, Эйдолон побежал дальше, напролом через новую дверь и наконец-то на свободу, под затянутое дымом небо.<br /> <br /> - Ты хороший солдат, фон Калда, - неохотно признал Эйдолон. - А вокруг нас всё ещё пылает насмехающийся варп. Если это примитивное хтонийское колдовство, я вырву его сердце. А ты пока проследи за войной. Я же…<br /> <br /> Эйдолон запнулся. Он вновь ощутил ноющую тоску в душе, пульсирующую вновь с такт с восходящим на сцену во всём своём мрачном великолепии Расколотым Королём. Покорным вне всяких сомнений капризам его хтонийского хозяина и владыки.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Двенадцатая глава. Грех и наказание===<br /> Город умирал, в последний раз крича в почерневшее от дыма небо.<br /> <br /> К такому Эйдолону было не привыкать. Война и разрушение стали для него привычными словно дыхание ещё до несравненного бесчестья при Исстване. Задолго до ожесточённых схваток на развалинах Града Хоров и последовавшей резни в зоне высадки на пятой планете Эйдолон был готов пойти ради высшей цели на любую жестокость. Теперь и эта война разгорелась, стала тотальной, чего пожалуй и стоило ожидать. Вдали рушились пылающие башни, отвесные стены татрикальских жилых казарм зияли проломами. Под фальшивыми оползнями из белых камней лежали солдаты, слишком храбрые или глупые, чтобы сбежать, пока у них был шанс.<br /> <br /> Теперь самому сражению предстояло стать примером. Демонстрацией силы. Если Дети Императора во имя Фениксийца обрушили на врагов такую кару, то какие же ужасы они низвергнут на головы Сынов Гора?<br /> <br /> Бойцы Герога отступали, занимали позиции на укреплениях и готовились к неизбежному бою. Раз они не смогли убить его в глубинах, похоронить среди лабиринта скал и стали, то перегруппируются и бросят в бой все свои силы. В последний раз метнут копьё.<br /> <br /> ''Как же всё преходяще. Император. Магистр войны. Пирующие объедками Галактики, мнящие что их победа будет вечной и абсолютной. Но только боги неизменны. Мы лишь недавно узнали, что их замыслы были высечены в плоти вселенной в незапамятные времена. Мы спалили все предупреждения и уроки Старой Ночи, не желая признать истину…''<br /> <br /> Правда. Ложь. На самом деле Эйдолону больше не было до них дела. Теперь не было важно ничто, кроме вызова.<br /> <br /> Жизнь, какая уж ему осталась, состояла из боли и испытаний. Однажды он не справился, но никогда не падёт под их бременем вновь. А Эйдолона испытывали снова и снова. На Исстване. Призматике. Йидрисе. У Калиевых Врат. На поверхности Горвии. А до них в бессчётных сражениях. В войнах во имя примарха и магистра войны, ради самого себя, чести и славы легиона. Всё было мимолетным… Преходящим. Бессмысленным в великой схеме бытия.<br /> <br /> Где-то наверху взорвались снаряды, отбросив безумные тени. Мир задрожал на своей оси, затрясся и вновь замер. Звёзды скрылись, погасли, поглощённые яростной какофонией войны. Эйдолон знал, что даже сейчас от отделения к отделению летели приказы, перестраивающие линии фронта разгорающегося противостояния. Случайные союзники неизбежно становились врагами.<br /> <br /> Пожалуй, неизбежным было всё происходящее. Грязные варвары не могли сдержать свои низменные порывы, как не могли и помыслить мотивы и желания третьего легиона. Хтонийский сброд не понял бы святости творимого ими. Вскоре Эйдолон бы спустил с цепи своих воинов, указал бы им на добычу, повелел охотиться и помазать развалины городов кровью и врагов, и друзей.<br /> <br /> Измена была сама по себе наградой, однако ловушка захлопнулась слишком рано, и Эйдолон догадывался, кто же в этом виноват.<br /> <br /> ''Малакрис''.<br /> <br /> Подозрение сменилось уверенностью, когда он вскарабкался на тлеющие обломки и спрыгнул вниз, на площадь Освобождения. Там уже собирались легионеры, терзающие памятники крючьями и обращающие их в шлак потоками раскалённой энергии. Все они остановились и умолкли при виде лорда-командора, идущего к ним и вращающего в руке молот. Эйдолон казался истинным воплощением завоевателя, замаранного кровью и сажей.<br /> <br /> А вокруг падал пепельный дождь, покрывая всё тонким слоем человеческих останков. Слишком яркие цвета Детей Императора потускнели, почти посерели. Они стояли пепелища своих былых достижений словно призраки, отголоски тех, кем когда-то были. Возможно прежде они страшились будущего, но теперь приняли его без страха и сомнений.<br /> <br /> - Милорд! - воскликнул Малакрис, стоявший на другой стороне бойни и взмахнул когтями, с которых свисали клочья мяса. Он широко ухмыльнулся и торжественно поклонился лорду-командору. - Мы приготовили для вас подобающее представление!<br /> <br /> Эйдолон отстранённо кивнул, осматриваясь по сторонам, глядя на лица воинов. Воциферон тяжёло дышал. Лицо мечника скривилось от напряжения, вызванного то ли отчаянным прорывом к площади, то ли ещё остывавшей боевой яростью. Плегуа же выглядел безмятежным, сосредоточенным, почти блаженным. Певец разрушения не сводил взгляда с груды сваленных перед ним тел, настоящего парада смертных жертв вокруг одного из Сынов Гора. Огромный труп уже изуродовали, оторвав конечности, выпустив кишки, свисавшие под расколотым нагрудником и треснувшей рёберной клеткой.<br /> <br /> Малакрис смеялся, пыжился, размахивал руками. А Эйдолон чувствовал как подступает желчь. Его трахея всё ещё дрожала от усилий после последних воплей. Он шагнул вперёд, чуть разжав пальцы, и рукоять молотка скользнула вниз к разбитому помосту.<br /> <br /> - Так это твоих рук дело? - спросил он, показав на сцену вокруг. - С Сынами Гора?<br /> <br /> Капитан моргнул и склонил голову набок, словно удивлённая змея.<br /> <br /> - Вы приказали…<br /> <br /> Мелькнувший кулак Эйдолона врезался в щёку Малкриса, отбросив его на шаг. Эйдолон отвёл обогрённую длань и ударил снова. И снова. Осыпая легионера градом ударов, пока тот не рухнул на колено. Вырванные с мясом кольца и драгоценные штифты разлетелись градом осквернённых украшений, бряцая среди пролитой крови.<br /> <br /> Эйдолон схватил Малакриса за шею и вздёрнул, а затем прочертил заострёнными кончиками искажённых пальцев другой руки три линии на оплавленном лице капитана.<br /> <br /> - Глупец! Бешеная шавка!<br /> <br /> - Ты… - прошамкал в ответ Малкрис. - Ты повелел. Отдал приказ.<br /> <br /> Кровь лилась между треснувших зубов из расколотых губ. Легионер заставил себя улыбнуться разодранным ртом и сплюнул сгустки крови, трясясь от упоения.<br /> <br /> - Лорд-командор, я внимал твоему голосу. Призвавшему меня дать бой. Перебить всех, чтобы Слаанеш пировал всеми, кто придётся им по вкусу. Ты стоял передо мной и распростёр руки, велев мне покончить с ними.<br /> <br /> - Я это тоже слышал, - тихо сказал Воциферон.<br /> <br /> Эйдолон отбросил Малакриса и обернулся, шагнул навстречу мечников. Ощутив лишь на миг желание разорвать того голыми руками.<br /> <br /> - Ваш голос, милорд. Говоривший мне обратить всё в пепел. Сжечь весь мир, - он помолчал, покосившись на поверженного соперника. - Конечно, я не подчинился нашёптываниям. Я не мог вызвать вас по воксу. Получить подтверждение по вертикали власти, - мечник фыркнул. - Я ведь не настолько глупец, чтобы повестись на посулы демонов.<br /> <br /> - Лучше внять гласу богов, чем отвергать их, - зашипел сквозь сжатые зубы Малакрис. - Зачем на сдерживать себя? Несть числа ожидающим нас страстям и радостям, ждущим лишь своего часа.<br /> <br /> - Умолкни, щенок, - пропел Плегуа голосом, зычным от гибельного резнонанса. Он взвесил в своих руках ткущий жуткий гимн инструмент разрушения и направил прямо на распрострёртое тело капитана. - Я тоже услышал зов и не внял ему, узнав обман. Я - Певец Разрушения. Мой удел - выделять истинные ноты из Вечной Песни.<br /> <br /> Где-то позади взорвалась башня, омыв Тиля Плегуа отблесками ярящегося пламени. Вниз посыпались камни, давя брошенные трупы стенощитников, ещё больше унижая побеждённых. О смертных все позабыли перед лицом новой угрозы, но Эйдолон почти чувствовал к ним жалость. Почти.<br /> <br /> Будущее родится из могильной ямы лишь когда сгинет былое и прошлое станет пеплом. Мало кто лучше подходил на роль повитух истории, чем Третий легион. Смертным же предстояло стать лишь топливом для предначертанного.<br /> <br /> - Вы все сыны Фениксийца! - зарычал лорд-командор. - И пусть наши корни и взгляды разнятся, здесь и сейчас важно лишь показать врагам нашу силу! Хтонийцы мнят себя лучшими воинами, но они лишь высокомерные варвары! Сыны Гора всегда будут видеть в нас лишь хирый и воспитанный ими легион. Покажем же им, что мы вознеслись над хворями начала. Мы - воины Третьего легиона. Третьего миллениала. И равных нам нет!<br /> <br /> Теперь все слушали его. Забыв о распрях, вновь укрепив узы верности в назначенный час. На свой лад это был особый обет. Как в старые времена.<br /> <br /> Тогда они присягали своим братьям и отцу. Далёкому Императору и мечтам, которые называли Единством. Всё больше неуправляемому Великому крестовому походу. Совету смертных бюрократов, иерархии лжецов и глупцов.<br /> <br /> - Я оценил мастерство наших врагов, - Эйдолон рассмеялся. - Перед нами сборище дикарей, мало чем отличающихся от орды Хана. Хтонийцы возомнил себя старшими потому, что их господина нашли первым.<br /> <br /> Лорд-командор вернулся к “Славе вечной” и высоко поднял оружие над головой. Излучающее силу даже с отключённым энергетическим полем позолоченное навершие блеснуло на фоне пожара.<br /> <br /> - Они верят, что мы слабы и разобщены, видят в нас бездумных чудовищ, лишённых цели, рабов собственных порывов, - Эйдолон зло поглядел на Малакриса, встававшего на ноги, всё ещё истекавшего кровью, капавшей по подбородку на горжет. - Укажем им, что это не так! Разобём их на их собственном поле, бросим вызов их убеждениям и сломим их решимость.<br /> <br /> - Они так любят потрясти кончиками своих драгоценных копий! - со смехом закончил Эйдолон. - Так поразим же их таким!<br /> <br /> ===Тринадцатая глава. Клинок к клинку===<br /> Вздымающееся до самых вершин домов пламя омывало спиральные крепости новым ложным рассветом.<br /> <br /> Огонь охватил от края до края внешние кварталы, где широкие жилые казармы изгибались внутрь, перекрывая пути снабжения. Поэтому бронетехника легионов, самолёты и орбитальный обстрел и проложили в направлении центра просеки среди некогда идеальных укреплений, окутав город паутиной трещин столь широких, что по ним могли пройти даже титаны.<br /> <br /> А сейчас в небесах боролись “Громовые ястребы” и “Грозовые птицы”, а вокруг них кружили сошедшиеся в собственных смертельных поединках истребители типа “Ксифон”. Некогда выкрашенные в чистый пурпур и позолоту, а теперь мерцающие безумными оттенками масла на воде корабли сражались с врагами, зелёными как море. Небеса опаляли лазерные лучи, бичевали пылающие инверсионные следы ракет, а ещё выше двигались звёзды. В пустоте подобно соперничающим богам сошлись боевые баржи, но сквозь грозовые облака и их триумфы, и погибели пробивались лишь проблесками далёких огней.<br /> <br /> Но даже с поверхности Эйолон слышал вопли. Предсмертные крики пилотов, вой умирающих духов машины, терзающий уши рёв падающих с небес и врезающихся в отвесные стены грозных истребителей. Каждая смерть становилась прекрасной нотой в мимолётной гибели целого мира, в гимне возложенных на алтарь войны жизней.<br /> <br /> Воздух пел. Дрожал от голосков потенциала, словно вся планета была колоколом, звенящим после удара. Каждый взмах клинка, каждый выстрел, каждая посвящённая богам смерть питали тех, кто таился за завесой.<br /> <br /> Татрикала превратилась в микрокосмос большей войны, где на смену материальному восстанию разгоралось вечное сверхъестественное противостояние. Бушевавший по ту сторону пелены варп не выбирал себе сторон. Пойманные в паутине порождений Эмпирей не понимали, в какие игры они втянуты. Конечно, Несущие Слово и Тысяча Сынов обманывали себя, цеплялись за веру, что они могут направлять и повелевать потоками Имматериума. Но здесь и сейчас отвергавшие псайкеров и их дары легионы ощутили на себе подобную обоюдострому мечу ласку варпа.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал тени когтей, скрёбшихся по его доспехам, слышал ставшие отчётливыми нашёптывания. Он почти смог убедить себя, что Малакрис и его сброд сошли с ума, согнулись под гнётом порывов и подчинялись лишь своим капризам. Но насмешливый голос всё так же насмехался и мурлыкал в тенях его собственного ума, ища опору.<br /> <br /> Вот ради чего ты был создан. Возвышен из праха, чтобы повергнуть Галактику на колени. Сотворён, чтобы завоевать бытие, так же как нас выковали, чтобы править им. Короли - ничто без королевств. Любой монарх заслуживает трона.<br /> <br /> - Умолкни… - прошептал Эйдолон. Он шёл впереди легионеров, достаточно далеко, чтобы никто не смог заметить снедавшей его мании. Прежде лорда-командора уже считали слабым и сломленным, лишённым самой его сути взмахом клинка примарха.<br /> <br /> Проклятье, возможно в это прежде верил и сам Эйдолон. Его не зря назвали Рассечённой Душой, расколотым созданием. Его жалели и презирали, недооценивали и высмеивали, но он всегда поднимался с колен и вновь занимал подобающее положение. Лорд-командор мог преодолеть любые трудности, не прислушиваясь к пустым обещаниям Расколотого Короля.<br /> <br /> Теперь же сами Боги решили потешались над ним, а крысы магистра войны желали его обесчестить. Но он не покорится. Несмотря на все игры капризной судьбы.<br /> <br /> - Я восстал из мёртвых. Мне больше нечего бояться.<br /> <br /> И словно в ответ небеса разверзлись вновь, и свежая волна “Когтей ужаса” и “Харибд” врезалась в развалины, извергая новых легионеров во всём их гнусном великолепии. Из толпы высаживающихся Астартес вышел фон Калда, сопровождаемый отдохнувшими и ещё не сражавшимися Детьми Императора.  <br /> <br /> - Мой советник. Добро пожаловать на Татрикалу.<br /> <br /> Эйдолон ждал, глядя как фон Калда впитывает все детали умирающего мира. Аптекарий, как и любой воин Детей Императора, всегда стремился получить преимущество, оценив каждую грань зоны боевых действий.<br /> <br /> - Мой господин, - наконец, ответил тот. Эйдолон улыбнулся.<br /> <br /> - Чувствуешь? Это варп. Он повсюду. Извивается и цепляется за меня. Проскальзывает в мир и прочь, как уже происходило на корабле. Они сделали планету игровой доской, и теперь нам предстоит сыграть свои роли.<br /> <br /> - Кто?<br /> <br /> - Боги, - вкрадчиво ответил лорд-командор. - Наши жизни для них забава, и нет никого игривей Тёмного Принца, непрестанно стремящегося поймать нас в петлю наших же пороков. Ибо он причиняет раны&lt;ref&gt;Ветхий завет, книга Иова, глава 5:18 Блажен человек, которого вразумляет Бог, и потому наказания Вседержителева не отвергай, ибо Он причиняет раны и Сам обвязывает их; Он поражает, и Его же руки врачуют.&lt;/ref&gt; и он же меняет облик, и мы все становимся от того лишь сильнее и страннее.<br /> <br /> - Закалённые ядом, привитые перед грядущим.<br /> <br /> - Как филосфски замечено, мой советник. - фыркнул Эйдолон, протянув руку, чтобы смахнуть упавшие на глаза ломкие пряди. - Я знаю, что Герог пытается использовать против меня чары. Душой чувствую. Обжигаемой, словно ядом.<br /> <br /> - Он ли…?<br /> <br /> - Но ведь это и в самом деле игра? Я тебе так и сказал. Не все слуги магистра войны были созданы равными, даже в глазах его избранных сынов. Потому он наслал на меня демона, алкая хотя бы ничтожного преимущества. Герог. Кто же ещё? Не просто же совпадение или несчастье направило нас сюда. Не обычный каприз судьбы. А замысел. Злонамеренный замысел.<br /> <br /> На миг на детском лице смотревшего на Эйдолона аптекария промелькнуло беспокойство, а затем он внимательно начал изучать показания нартециума.<br /> <br /> - Воины собрались, - добавил Эйдолон, пробуждая молот. - Пора нанести удар. Показать нашим родичам, чего мы стоим на самом деле. Лицом к лицу и клинок к клинку.<br /> <br /> <br /> Эйдолон возглавил наступление, в первых рядах великой процессии шагая по центральной магистрали и круша попадавшиеся по дороге статуи.<br /> <br /> Конечно, он позволил самым не дисциплинированным воинам вырваться вперёд и стать предавшимся капризам похабным авангардом. По дороге уже попадались то тут, то там распятые на стенах трупы солдат, которым выпустили кишки, и мрамор замарали безумные узоры и потёки крови и иных жидкостей. Дети Императора занимались искусством на ходу, превращая поле боя в панно порочного художника-безумца.<br /> <br /> Сыны же Гора при всех своих изъянах оставались целеустремлёнными.<br /> <br /> Воители в зелёных доспехах спрыгнули с крыш, включая прыжковые ранцы, и пронеслись по изодранному полотну ночи как кометы или артиллерийские снаряды.<br /> <br /> Хтонийцы врезались в толпу Детей Императора, размахивая цепными мечами, выстрелы болтеров грянули словно внезапный гром. Дети Императора быстро пришли в себя и дали врагу бой, не обращая внимания на брызги крови братьев. Одна из многих отсечённых конечностей пролетела сквозь сечу и шлёпнулась по броне лорда-командора, оставив ещё одно пятно.<br /> <br /> Эйдолон обернулся и вскинул молот, парируя яростный натиск штурмового капитана, чья броня была иссечена отметками об убийствах. Монеты и кости застучали по доспехам, а затем их сорвал взмах окутанной молниями “Славы”, расколовшей цепи и обратившей в пепел провода.<br /> <br /> - Оно того стоило? Сражаться с нами, чтобы быть королём ничего? - процедил воин. На его шлеме всё ещё были волчьи отметки, выдававшие старую геральдику. Он подался назад, а затем бросился на врага, царапая нагрудник цепным мечом. Эйдолон отшатнулся, охнув от растёкшейся по мускулам боли.<br /> <br /> '''''Ничего! Ничего! Но ты можешь стать гораздо большим, если просто…'''''<br /> <br /> Эйдолон зарычал, отмахиваясь и от мучений, и от проклятого шёпота.<br /> <br /> С каждым взмахом он чувствовал себя всё ближе к ощущениям до первой смерти, каждый удар придавал сил, пока и движения, и порывы не слились в одну песнь. Другой Сын Гора вклинился между Эйдолоном и своим господином, цедя проклятья и поднимая болтер в тщетной демонстрации верности. Лорд-командор взмахнул молотом и ударил по горизонтальной дуге, расщепив поясницу наглеца на атомы. Осколки дымящегося позвонка застучали по броне капитана, взвывшего от ярости и снова устремившегося на Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон отступал, уклоняясь то влево, то вправо от града полных злобы и небрежных ударов, готовясь выпотрошить добычу. А затем подался вперёд, так близко, что разглядел хвастливые бандитские письмена, почти выкрикивавшие личность капитана.<br /> <br /> - Здесь вдали от дома ты и умрёшь бессмысленной смертью, Нааманд Ганиникс. Поверженный лучшим воином, - Эйдолон напрягся, когда скрежещущие зубы оцарапали рукоять, а затем оттолкнул врага. Он преследовал воина сквозь сечу, сквозь толпу братьев в цветах обоих легионов. Лорд-командор заулюлюкал, гоня врага по раскалённым камням умирающего мира. Доспехи треснули, краска расправилась от опаляющих сам воздух ударов. Нааманд Ганиникс тщетно боролся, пытаясь сдержать гнев первого из лордов-командоров. А затем Эйдолон пригнулся, уходя от очередного взмаха, и ударил молотом вверх, прямо в нагрудник, отчего капитан рухнув, согнувшись пополам.<br /> <br /> Эйдолон упёр сапог в расколотую грудную клетку и вскинул пистолет. Переполненное смертельной энергией оружие взвыло, загудело и защёлкало в его руках. Тускло-зелёная вспышка - и луч радиации впивался в Сына Гора, поджаривая его изнутри. Из расколотых доспехов будто смрадный последний вздох зашипел пар.<br /> <br /> Показались другие, сверкнули клинки, взревели болтеры. Чемпионы и герои Шестнадцатого легиона пришли подороже продать свои жизни. Онос Гинзи с трещащим от энергии мечом и Вараддон Домон, сжимающий топор. Клинки обрушились на металл, искры и разряды молний изверглись, как лава из огромного вулкана. Удары сыпались один за другим, тесня лорда-командора назад, царапая позолоту его некогда благородного оружия. Эйдолон плюнул им в лица, в бесстрастные и бездушные пластины шлемов.<br /> <br /> Топор ударил в наплечник плоской стороной, но с ошеломляющей силой. Треснула ещё одна пластина брони. Кровь потекла по коже, струйками полилась наружу сквозь раненный керамит.<br /> <br /> Вокруг бушевала огненная буря. С обеих сторон вступили в бой отделения тяжёлой огневой поддержки. Хтонийская артиллерия извергала смерть со стен последней из крепостей, а Дети Императора вели ответный огонь, пламенем и сталью изничтожая город.<br /> <br /> Круша и тела, и обломки два “Разящих клинка” Детей Императора, “Коготь Фениксийца” и “Пламя Кемоша” медленно двигались по мемориальной аллее, прокладывая себе путь сквозь искусно украшенные саркофаги и столбы-кенотафы. Неукротимый напор скрежещущих гусениц не оставлял ничего от некогда прекрасных насыпей и увядших садов, давя останки забытых героев. Танки стреляли на ходу, поражая цели с меткостью, которую мало кто ожидал бы при виде искажённых и идущих рябью металлических корпусов. Трупы свисали со сторон танков и волочились за грозными боевыми машинами, изуродованные гроздья тел людей, сжавших зубы вокруг металлических прутьев.<br /> <br /> Плегуа и его какофоны пробились вперёд на помощь к своему господину. Их звуковое оружие взвыло, влилось в великую симфонию войны гонящей врагов прочь яростной волной. Гинзи и Домон отшатнулись, Эйдолон тут же воспользовался преимуществом. <br /> <br /> Добавив свой психозвуковой вопль к воющему вихрю, лорд-командор ринулся на врага, подсекая ноги Оноса Гинзи. Сын Гора рухнул, выронив меч, и Эйдолон перешагнул через изломанное тело. Позади него грузно затопал вперёд какофон, желая нанести смертельный удар.<br /> <br /> - Ничтожества. Моё время и мастерство найдут лучшее применение против иной, достойной добычи, - он кивнул Плегуа. - Покончи с этими псами. Пусть же их хозяин окажется достойным моего вызова. <br /> <br /> ===Четырнадцатая глава. Варп-песнь===<br /> Поморщившись, Воциферон парировал очередной удар, не переставая теснить Сына Гора, а затем пригнулся и взмахом сабли рассёк его ногу.<br /> <br /> Легионер рухнул, истекая кровью, захрипел, пытаясь подняться, не обращая внимания на боль и уже виднеющиеся кости. Зарычав, Воциферон вонзил другой клинок через подшлемник и почувствовал как лезвие скрипит по хребту. Наконец, хтониец умер.<br /> <br /> По его доспехам стекала горячая кровь, пятная царственный пурпур. Мечник потерял счёт лично убитым им врагам, большинство из которых были лишь рядовыми. Достойные легионеры шестнадцатого попадались редко и бились порознь, их чемпионы либо уже пали, либо были втянуты в собственные поединки. Такое себе представление.<br /> <br /> Воциферон ожидал от них большего.<br /> <br /> Из всех легионов под знаменем магистра войны прежде его мысли занимали лишь воины самого Гора.<br /> <br /> Конечно, он осознавал иронию таящуюся в отношениях Детей Императора и Лунных Волков, позднее ставших Его Сынами. Возможно первые и не заглядывали в рот вторым, но учились и наблюдали, пока крепла дружба между их примархами. Фулгрим и Гор, ученик и наставник, вели юный Третий легион к зрелости и превосходству.<br /> <br /> Воциферон часто размышлял, как их философия вообще могла зародиться в таких условиях, не говоря уже о том, чтобы принести плоды. Дети Императора словно подкидыши скрывались в тени первонайденного сына Императора. Боролись за совершенство, будучи прикреплёнными к армиям того, кем восхищались все. Самого совершенного сына.<br /> <br /> Он отвёл в сторону ещё один неуклюжий удар. Воздух раскалился, сгустился от пепла и горящих обломков. Каждый взмах меча будто двигался медленно, словно за клинки цеплялись тлеющие ветра, доносящиеся из пепла внезапные порывы. Даже в шлеме он слышал в ветре отголоски смеха. Шёпот, извивающийся в душе, ползущий по спине. Всякий раз, когда он убивал, звуки становились отчётливее. С каждым раскалывающим доспехи ударом, с каждой каплей пролитой крови и причинённой боли присутствие становилось сильнее и настойчивей.<br /> <br /> Сейчас барабаны битвы гремели на церемониальной площади, под ногами мечника лежали тела, а навстречу ему спешили враги. Воциферон ударил в ответ. Голова слетела с плеч. Он повернулся на сабатонах, двигаясь рывками, и вонзил клинки в открытую спину другого Сына Гора, повергнув зелёного бойца на плиты. Оружие вздымалось и опускалось, рубило и рассекало, на доспехи лилось всё больше крови, пока мечник не стал выглядеть словно один из сломленных берсерков Ангрона.<br /> <br /> И часть его хотела броситься на жертву, разорвать врага в клочья, сожрать плоть и выпить костный мозг. Воциферон скрипнул зубами, заставляя себя идти дальше, и перепрыгнул через рухнувшую статую. В безумной сече он потерял Эйдолона из вида. Возможно, если он найдёт первого лорда-командора, то сможет избавиться от этих импульсов, порывов, терзающих его будто пристрастившегося к зверствам маньяка. Такого как Малакрис.<br /> <br /> И как раз его он и мог увидеть мельком, и среди побоища, и в поединках. Проблески ярких цветов, нарочитый треск когтей. Разрывающего всё, что попадалось на пути, и бросающегося на поверженных врагов с той же маниакальной яростью, что цеплялась за душу Воциферона. Нет. Не той же.<br /> <br /> Малакрис и его воины бились с такой неистовой безумной самоотдачей, что на поле боя казались зажжёнными маяками. Они пылали от неестественного света, будто сама реальность вокруг них истекала кровью, а Эмпиреи цеплялись за крючья и шипы брони. Малакрис снова смеялся, убивая, словно был одним из Белых Шрамов. Каждое движение капитана выдавало ликующее помешательство, анафему для Воциферона, видевшего в этом рак, поглощающий тягу к воинскому совершенству.<br /> <br /> Но искушение никуда не исчезало. Как бы усердно Воциферон и его воины не цеплялись за идею чистой эстетики, за идеал мечника-эрудита, в глубине души его снедало желание просто ''покориться'' и отдаться восходящим гуморам. По коже бежали мурашки. Сердца бешено стучали. Определяющая его существование броня всепоглощающей сосредоточенности трещала, раскалывалась от новых ощущений и сомнений.<br /> <br /> Теперь он слышал пение варпа. Так как наверное это слышали Малакрис, Плегуа или сам первый лорд-командор.<br /> <br /> Всё новые враги вступали в бой. Сыны Гора вливались на площадь волной, получив новые приказы, разгневанные и спешащие прочь от внешних укреплений и сужающихся линий обороны мимо разрозненных очагов обороны выживших татрикальцев к врагам, Детям Императора.<br /> <br /> Вокруг бушевала истинная и открытая война, обрушивалась на них приливной зелёной волной, вымазанной в грязи, крови и пепле.<br /> <br /> Воциферон видел, как рушатся вокруг башни, как кирпичи падают на его воинов словно разлетающиеся семена. Всё это побуждало его биться усерднее, сосредотачиваться и отдавать всего себя отдельным поединкам, в которые он вступал снова и снова.<br /> <br /> Его рука уже колоть устала. Мечник убит так многих. Он был вымазан в крови, замаран ей по локти, она свернулась на его доспехах, извиваясь вокруг разбитого и опроченого орла.<br /> <br /> Внизу прогремел гром танкового огня, и краем глаза Воциферон заметил новую комету, рассекающую небо словно взмах божественного меча. Корабль умирал. Повреждённый, с пробитыми двигателями, он камнем падал на землю с небес. Воциферон разглядел танцующие призрачные огни, когда реакторы взорвались, и варп-двигатели содрогнулись в последний раз, как злое и не желающие остановиться сердце.<br /> <br /> И в унисон им содрогнулся и поплыл весь мир. Пошёл рябью прямо перед Воцифероном, словно когти царапнули по ткани реальности. Мечник ощутил прилив жестокого ликования в голове, в спине, повсюду вокруг. Он будто снова очутился прямо в брюхе зверя, в бою с порождениями варпа в сердце “Награды за грех”.<br /> <br /> И в этот раз… он прислушался к искажённому ритму песни.<br /> <br /> <br /> Малакрис знал, что слишком вырвался вперёд, и ему не было дела. Особенно теперь, когда небеса горели, а настоящий враг явил себя.<br /> <br /> Сыны Гора катились на него волной, словно зная, что не выстоят в одиночку. Попадания болт-снарядов в доспехи были куда приятней слабых подношений смертных. Малакрис пробежал мимо выгоревших транспортов Имперской Армии, повернулся и прыгнул в импровизированной проход. Выбил пылающую дверь и нырнул прямо в разорённую медицинскую станцию.<br /> <br /> Мёртвые не отвечали ему, хотя иногда, смотря краем глаза, он видел как они смеются. Безмолвно скалясь, словно ожидая, что он оступится и умрёт. Умоляя его пасть от рук Сынов Гора.<br /> <br /> '''''Они всегда были твоими врагами''''', - ободряюще прошептал голос. - '''''Ты всё сделал правильно. Ухватил судьбу за глотку. Как и должны все. Как скоро ухватим и мы.'''''<br /> <br /> Временами его всё сильнее одурманенный разум забывал о порицании, и он больше не помнил, что слышит не голос лорда-командора. Раньше это было важно. Но теперь казалось лишь очередным унылом напевом в сравнении с зовом, отдающимся у душе.<br /> <br /> Рикан Байл пытался вызвать его, но голос заместителя, его страстные призывы растворялись среди стольких восхищённых воплей и помех. Малакрис отключил связь. Утих и гомон Воциферона, требовавшего внимания, приказов, может быть прикрытия.<br /> <br /> Малакрис был слишком занят.<br /> <br /> Он ощутил, как содрогается вокруг мир, и засмеялся с пылкой уверенностью человека, заметившего перемену ветров. Он помчался вверх по расколотой лестнице, перескакивая по три, а затем и четыре ступени за раз, перепрыгивая пробоины, мчась мимо поворотов. Вверх, ввысь, чтобы лучше разглядеть, как умрёт и будет воссоздан весь мир.<br /> <br /> Его преследовали выстрелы. Болты разминались с ним на долю секунды. Разряды плазмы дышали пламенем в спину. В ушах выли системы доспехов, перегруженных и пробитых в нескольких местах.<br /> <br /> - Ничто из этого не важно, - зарычал капитан. - Есть только миг.<br /> <br /> '''''Есть только миг''''', - согласился голос. - '''''Скоро, очень скоро я дам тебе шанс послужить. Служить будут все.'''''<br /> <br /> И когда Малакрис выскочил на третий этаж и увидел в небе ревущее пламя, готовое пылать вечно среди яростного обстрела и вздымающегося дыма, он понял.<br /> <br /> Узнал красоту и войну, которой жаждал все эти годы. Священной.<br /> <br /> Он спрыгнул со стены, приземлившись прямо в толпе выслеживавших его Сынов Гора, не давая их специалистам по тяжёлому оружию стрелять. Пылающие когти взметнулись вихрем смертельной стали, впились в горжет сержанта, повергая его на землю умирающего мира.<br /> <br /> Хтонийцы набросились на него воющей стаей. Впились в доспехи клыками кинжалов и мечей. Малакрис почувствовал удар оставившего на реакторе шрам топора, и его враг поплатился руками за отвагу.<br /> <br /> Из развалин выскочил Рикан Байл, наконец-то догнавший капитана, а с ним и прочие кровожадные звери. Офа Демаскос из штурмового кадра взмыл в небо на выхлопных потоках и приземлился среди Сынов Гора, разя двумя тесаками. Он пел, убивая, повалил одного хтонийца и наступил ему на горло, а затем крутанулся на месте, чтобы пробить череп другого.<br /> <br /> '''''Разве они не великолепны? А могут стать ещё лучше.'''''<br /> <br /> Опьянённый кровью и смеющийся от упоения бойней, чувствующий как в небесах впивается в измученную душу планеты гибнущий корабль Малакрис наконец-то понял, какого подчиняться.<br /> <br />   <br /> <br /> Уши блаженно болели от воплей из вокса, бесполезного, утопающего в статике и треске помех.<br /> <br /> Передатчик лишь делал громче, отчётливее вой гибнущей планеты. Повсюду в городе бесчинствовали ничем не сдерживаемые Дети Императора, с торжествующим аплобом встречая вызов Сынов Гора. Не переработанные на психоактивные вещества трупы смертных собрали в огромные костры и подожгли.<br /> <br /> Повсюду братья бились с братьями. Воздух сиял, раскалился от потенциала, извивающегося в клубах едкого дыма и химикатов.<br /> <br /> Всё обострилось до одного мгновения, великолепного настоящего. Боги и чудовища отсекли всё лишнее и ободрали пелену, открыв порывам ветра поющие нервы. Татрикала стала связанным, умирающим зверем, средоточием абсолютной вседозволенности. Мир выл. Пульсировал словно маяк, настолько сильный и первобытный, что даже умирающий шторм Лоргара мог это ощутить, протянуться и омыть планету.<br /> <br /> Рана Галактики до сих пор не затянулась, жизненная кровь варпа всё так же марала великий гобелен. Она засыхала, но ещё могла быть направлена и взбудоражена, связана сильной волей. И теперь пропитанный Эмпиреями мир тонул в космической злобе.<br /> <br /> До Исствана сама мысль об этом предстала бы истинным безумием. До Лаэрана они обитали в статичном и безбожном комплексе. Теперь же в небесах проступали узоры, а судьбу рода человеческого определяли когти смеющихся жаждущих богов.<br /> <br /> “Пусть весь мир умрёт. Пусть враг разобьётся о скалы собственных изъянов. Пусть все они присоединяться к мертвецам Града Хоров и зоны высадки”<br /> <br /> Эйдолон устал и изголодался по достойному вызову, хотя Сыны Гора и пытались снова и снова прикончить его. Тщетно. Всё было тщетно. Высшие существа пытались сделать это и не смогли. Даже мания Фулгрима уступила место судьбоносному приказу Фабию.<br /> <br /> “Но твоя ли рука определила курс моей судьбы, отец? Ты ли пощадил меня, или же сам Тёмный Принц нашептал твоим голосом? Чья воля сохранила мне жизни?”<br /> <br /> Распалённый лорд-командор вырвался вперёд, оставив своих бойцов позади и почти забыв о них в упоении охотой. Он потерял счёт павшим от его руки, от которых остался лишь слой жирного пепла, цеплявшийся за рукоять молота. Позади бушевала битва, но Эйдолон знал, что его цель впереди.<br /> <br /> Теперь крепость казалась расколотой на части в приступе ярости детской игрушкой. <br /> <br /> Стены осыпались, обломки усеяли дворики и парадные магистрали. Среди вскрытых огневых точек лежали изувеченные тела и защитников, и захватчиков.<br /> <br /> И в центре всего его ожидал Герог. Даже по расколотым столам стратегиума было видно, чем некогда являлся Военный Нексус - средоточием планирования и приготовлений, медленно приходящим в упадок под суровыми логистическими требованиями Империума. Пол усеяли унесённые ветром из архивных альковов и горящие хлопья пергамента.<br /> <br /> Высокие колонны, покрытые резными ликами героев былых времён, рухнули и расколись. Их трупы распростёрлись среди уцелевших опор, раздавив и скамьи, и мозаичные плиты.<br /> <br /> Державший топор наготове Герог презрительно огляделся, а затем брезгливо поглядел на Эйдолона. Он фыркнул и улыбнулся первому лорду-командору.<br /> <br /> - Так не должно было случиться, - вздохнул он, шагая навстречу врагу и крутя в кулаке рукоять. - Ты довёл всё до никому не нужной битвы.<br /> <br /> - Как будто она не было всё это время у тебя на уме? - Эйдолон расхохотался, и треснувшие стены зазвенели от отголосков безумного веселья. - Нет, иначе и быть не могло. Семена этой схватки были посеяны в каждой войне и битве, в которых мы сражались, - он взмахнул молниеглавым молотом и показал на Герога. - Ты - не одарённый и не великий воин. Лишь тот, кого избрали для представления боги. Так мы здесь и очутились, я - образец моего легиона, ты - лучшее, что смог прислать твой.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь пристыдить меня? - воскликнул Герог. - Нас свели вместе лишь обстоятельства, а не божья воля!<br /> <br /> - Значит, не исповедуешься в своих грехах?<br /> <br /> - Каких грехах?<br /> <br /> - Это ты навлёк на нас шквал. Ты воззвал к варпу, связал его прислужников и наслал на меня. Обвил узами мои корабли и притянул их сюда.<br /> <br /> - Ты настолько выжил из ума, что думаешь, что это возможно? Мы затерялись в варпе! Были выброшены на отмель! Я не чародей, Эйдолон. Я не могу заставить его плясать под мою дудку, да и не стал бы.<br /> <br /> - А кто тогда?<br /> <br /> - Да у тебя полно врагов, и внутри и снаружи легиона. Ты и в самом деле ждёшь, что я стану потворствовать паранойе твоего сломленного разума?<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон выхватил пистолет и выстрелил, не целясь. Мелькнувший луч концентрированных атомов едва не попал в Герога, прыгнувшего в сторону. Эйдолон отбросил пистолет и зашагал к претору, замахиваясь молотом. Оружие сшиблось с такой силой, что облачённый в более лёгкие доспехи Герог отступил на несколько шагов.<br /> <br /> - Я, - процедил Эйдолон, - не сломлен. <br /> <br /> Герог раскрутил топор и ударил с плеча, вонзив в бронированный бок лорда-командора. Системы взвыли и затарахтели, предупреждая рухнувшего на колено Эйдолона, но он пришёл в себя, найдя силу в боли. Доспехи зашипели, впрыскивая боевые стимуляторы в кровяной поток.<br /> <br /> Бледная кожа покраснела, задрожала. Заскрипели, заскрежетали зубы. Эйдолону казалось, что вот-вот он забьётся в судорогах или изо рта пойдёт пена. Воистину, дары Фабия были опасными обоюдострыми и зазубренными клинками.<br /> <br /> Но ему требовалось любое преимущество. Каждое мгновение было драгоценным. Вновь грянул гром, молнии забили от сошедшихся клинка и молота. Волна вытесненного воздуха едва не сбила с ног обоих воинов. Легионеры боролись, напирали на сцепившееся оружие.<br /> <br /> Герог пнул Эйдолона, и тот отскочил, обернулся и увидел летящий к его раздутому свистящему горлу клинок. Перед глазами пронеслись воспоминания. Взмах меча Фулгрима, отсекающего голову Горгона. Тот же безупречный жест, в первый раз забирающий жизнь Эйдолона. Его красота. Изысканное и всепоглощающее удовольствие.<br /> <br /> Но каким бы мрачно притягательной не была память о клинке откровения, Эйдолон не пересечёт вновь порог смерти. Не для того он был Возрождённым.<br /> <br /> От мысли реакция замедлилась, удары и пари казались вялыми, едва двигающимися. Эйдолон ухмыльнулся, широко оскалил зубы от внезапного умиления. От этого глаза Герога сверкнули бешенством. Воин бросился на него вновь, вкладывая в удары каждую йоту скорости и мастерства.<br /> <br /> Он взмахнул топором обеими руками, но бросившийся вправо Эйдолон лишь ударил его прямо в бок. Молот расколол нагрудник, на миг ошеломив Сына Гора. Претор зарычал, сплюнув кровь.<br /> <br /> Эйдолон посмотрел на расколотое Око, рубиновую печать, словно плачущую осколками и расплавленным золотисто-красным камнем.<br /> <br /> - Вот и божество, в которое ты веришь. Ты возлагаешь надежды на магистра войны, но что он тебе дал в ответ? Мне же достаточно моего мастерства. Поэтому я знаю, что я - лучше тебя, Герог. Ты - опустошённое создание, прикованное клятвами к тени Гора… А теперь умирающее в битве, про которую никогда даже не узнает твой господин.<br /> <br /> - Не смей произносить его имя. - зашипел Герог, хрипя от крови, и ещё раз сплюнул на разбитые плиты. - Вы всегда были заблуждающимися нахлебниками. Слишком слабыми, чтобы почтить его мечту! Слишком безумными, чтобы понять, что пора лечь и умереть.<br /> <br /> - Мечту? - насмешливо переспросил Эйдолон. - Мы следуем за твоим опустошённым и обезумевшим царём, потому что он ведёт нас к величайшей битве. Поворотный день настал и закончился. Мы оставили Улланор позади, и теперь единственный достойный триумф ждёт нас в конце пути, - он помолчал, облизнув зубы, предвкушая победу. - Но как показал нам наш прародитель, ничто не вечно, особенно власть монарха.<br /> <br /> Над головами командиров бились и умирали пилоты. Десантные корабли и истребители сходились в истерзанных молниями небесах в танце смерти, а над ними бились чудовищные корабли флота.<br /> <br /> Эйдолон забарабанил пальцами по рукояти, представляя с каким исступлением экипаж выполнял один приказ за другим. С каким радостным упоением встречал долгожданный вызов. Тот же прилив восторга чувствовал и сам лорд-командор, и выщербленные кости, и атрофировавшиеся мускулы пели, прекрасно и неистово.<br /> <br /> Он размахивал сыплющим молниями громовым молотом, тесня врага, бившегося жестоко и исступлённо. Встречавшего, отклонявшего, даже принимавшего удары на себя, если приходилось.<br /> <br /> Он был хорош, пришлось признать Эйдолону.<br /> <br /> Герог бился с неотразимым пылом, пылавшим и истекавшим сквозь кожу. Наступая, он бился с яростным напором, достойным штурмовика. Быстро наносил удар и отступал. Даже истекая кровью, замаравшей морскую зелень доспехов. Вырывашейся паром меж губ с каждым неровным вздохом.<br /> <br /> Он продолжал сражаться. Бился, не желая уступать Эйдолону и всему Третьему миллениалу. Воин, готовый скорее умереть, чем сдаться. Острие брошенного в сердце копья, ломающееся, но не утратившее импульс.<br /> <br /> И Эйдолон был готов платить за победу болью. Удар за ударом. Оплавившееся золото текло с наплечника, керамит брони раскоолся. По воздуху разлетались осколки и искры. Эйдолон пробивался в вихрь ударов, сквозь него, принимая на себя каждый. Его нагрудник раскололся. Бок истекал кровью. Ей Эйдолон и плюнул в глаза врага.<br /> <br /> Непокорство. Непоколебимое и несокрушимое непокорство. Нежелание дать врагу удовлетворение при виде мук или боли. О, боль была. Была подношением Тёмному Принцу и примарху, сладким и терпким, как вино.<br /> <br /> - Это всё, что ты можешь? - промычал Эйдолон. - Славный Сын Гора? Лучший воин магистра войны? Покажи мне хтонийскую сталь! Давай же, дикарь. Впечатли меня!<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон прыгнул на него, занеся топор, опуская его ударом с плеча. Эйдолон скользнул в сторону и ударил молотом как копьём, прямо в бок врага. Воин пошатнулся, и лорд-командор воспользовался моментом. Следующий удар расколол левый наплечник Герога. Претор припал на колено, подняв топор в тщетной попытке остановить натиск врага.<br /> <br /> Первый лорд-командор поглядел на Сына Гора, чьё лицо исказилось в гримасе блаженной ненависти. А затем, сменив хватку, обрушил молот прямо на голову врага. Энергетическое поле расщепило плоть, едва прикоснувшись, развеяло облаком пепла, а затем дымящийся череп взорвался, изверг во все стороны щепки костей и мозга.<br /> <br /> И реальность содрогнулась. Натянутая кожа Материума вздыбилась и зарябила. Эйдолон оглянулся, не понимая, что происходит, когда мир загорелся и вывернулся наизнанку.<br /> <br /> И лорд-командор пал.<br /> <br /> <br /> Последним, что осознали воины Третьего миллениала, был внезапный прилив жара и вопль сонма демонов.<br /> <br /> Разгорающийся свет затмил ночь, утопил в своём растекающемся сиянии даже величайшие пожары. Он впился в небо, словно палец злого бога, резонируя со всем творящимся безумием и обетованным великолепием. В небо словно взмыла комета, выпущенная из преисподней, таящейся за пеленой.<br /> <br /> Она взмыла, завывая, и в унисон ей в восторженном подчинении страстям завыли все её узревшие.<br /> <br /> <br /> ''“Я вновь и вновь говорил вам о совершенстве, и о том как важно к нему стремиться. Другие, в том числе мои братья, утверждают что моя мечта - блажь. Что на самом деле никто не может достичь совершенства, кроме нашего отца.''<br /> <br /> ''Я отвечу им, что всё возможно, если мы будем стремиться к цели всем сердцем и душой. Да, душой. Я не верю в духов и посмертие, но скажу вам следующее - мы и есть сердце и душа, средоточие и легиона, и Империума. Лишь приняв на себя бремя долга мы сможем направить наш вид и культуру к совершенству. В объединению Галактики под сенью вечной империи.''<br /> <br /> ''Без убеждений мы станем ничем. Без сияющей души мы не просто потерпим неудачу, но падём.”''<br /> <br /> ''- Примарх Фулгрим, записанное обращение к братству Феникса.''<br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> =Действие третье. Душа.=<br /> <br /> ===Пятнадцатая глава. Бездна===<br /> Невозможное пламя словно высосало из мира все цвета. Эйдолон пал в бездну воспоминаний, уносясь прочь из материального измерения, с глаз и врагов, и слуг. Вокруг него пылали души, корчащиеся в вечных мучениях. Понемногу утратившие сгоревшие личности, пока не остались лишь стонущие отголоски. Умоляющие об избавлении, которое никогда не придёт.<br /> <br /> ''Брат!''<br /> <br /> ''Господин!''<br /> <br /> ''Предатель!''<br /> <br /> Сколько же титулов он получил за долгие годы жизни, слившейся в единое пятно борьбы и труда, войны и кровопролития, правления и служения? Сын безразличных отцов. Владыка неблагодарных ничтожеств, неудачников и безумцев.<br /> <br /> И всё его прошлое, настоящее и будущее, каким бы ни был ждущий рок, какое бы ни манило предназначение, всё было пронизано стремлением к совершенству. Как плоть жирами. Вот что придавало бытию Эйдолона причудливые оттенки и определяло его суть. Мальчик из Европы, бледный призрак из мёртвых и окаменевших лесов, даже не смог бы представить кем станет. Принцем-воителем. Легионером-полубогом. Оружием в руках завоевателей и царей.<br /> <br /> Вокруг были лишь пламя и тени, дым и безумие. Варп кипел и бурлил, цепляясь за него сотканными из застарелой злобы миножьими пастями. Вокруг плавилась Татрикала, становясь лишь далёким воспоминанием. Таким же поблекшим и изъеденным войной, как и память о первом завоевании. Лорд-командор помнил, как опустился на колени среди пепла. Как к его подбородку прикоснулись руки. И мимолётное одобрение отца.<br /> <br /> Но теперь он падал, став лишь отброшенным инструментом, забытым орудием.<br /> <br /> Он летел, а варп цеплялся за него пепельными когтями воспоминаний. Прахом и песками умирающей Терры, чёрными пустынями Исствана. Очищающим потоком осколков Призматики, царапающих кожу, смывающих прочь позор неудачи и увечья. Внезапно горло обожгло болью, такой сильной, будто в него опять впился анафем. Эйдолон почти чувствовал, как бежит по груди горячая кровь, льётся из рассечённой вместе с его первым смертным существованием шеи.<br /> <br /> Всё глубже в лучезарный жар апофеоза Фулгрима, опаляющий саму душу. Эйдолон летел сквозь пламя, сквозь боль, сквозь толкающий генетического отца всё дальше экстаз. Это было всё равно что лететь через корону звезды.<br /> <br /> Таким была отрава и обещание варпа. Изничтожающее пламя, способное поглотить Галактику и обратить всё в пепел. Власть, ценой объятий с безумием и погибелью.<br /> <br /> Таким было спасение и проклятие Третьего легиона. Они могли стать ярко сияющими созданиями, воплощениями беспредельного совершенства, или презренным и забытым воспоминанием. Возможно было всё, но это была обречённая надежда, мечта, которую демоны вскармливали лишь для того, чтобы использовать против самого мечтателя. <br /> <br /> И сквозь всё доносилась песнь сирены - Маравилья. Эпос Кински, пылавший и гремевший даже за гранью времён. Средоточие всего, упоенный зов самого Слаанеша. Не сотворённый, а скорее призванный обратно в мир. Именно эта сила некогда починила лаэран и вновь и вновь призывала подобное к подобному. Стремящиеся к совершенству сомневающиеся души неизбежно начинали плясать под её дудку.<br /> <br /> Он слишком поздно понял, что падал во тьме не один. Нечто мелькало на краю взгляда, на самой грани восприятия. Он резко обернулся и увидел, как оно ускользает прочь, мерцая словно танцующий послеобраз. Пылая…<br /> <br /> Огромные колонны покатились по растекающемуся в пустоте пламени. Огромные обветренные камни, гигантские окаменевшие деревья из лесов его юности. Рухнув, они раскололись, разбились на отголоски прошлого. Презрительный оскал родного отца, замечтавшаяся улыбка генетического отчима. Высеченные образы, скрытые в камнях как скульптуры в мраморе, вены драгоценностей в мёртвых и бесполезных скалах.<br /> <br /> Меньшее становилось основанием цивилизаций.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и его пальцы дёрнулись. Он понял, что может двигаться в небытие. Он заставил себя встать на ноги, выпрямился, борясь с накатывающимся ощущением невесомой беспомощности.<br /> <br /> - Довольно! - заорал он, извергнув в пустоту свои психозвуковые дары, изничтожив и без того полностью пришедшие в упадок отголоски иных времён и пространств. Гнев связал бурлящий хаос вокруг хрупким подобием порядка.<br /> <br /> - '''Нет, здесь ты не можешь отдавать приказы, первый лорд-командор''', - пропел голос, доносящийся со всех сторон. - '''Уже нет. И больше никогда. ты отказался от своей власти. Покинул пределы, где она что-то значила. Здесь тебе не укажет путь примарх, не подчинится твоей воле легион. Здесь ты можешь лишь покориться и принять вечную пустоту'''.<br /> <br /> Пламя сгустилось в фигуру, всё ещё бывшую лишь подобием легионера. Расколотый Король гордо шагнул вперёд, пытаясь объять всё чем не был распростёртыми руками. И рассмеялся. <br /> <br /> - '''Ты и правда думал, что червь вроде Герога смог бы придать мне форму и направить? Ты ранишь меня.'''<br /> <br /> - О, я этим не ограничусь, - процедил Эйдолон.<br /> <br /> Под их ногами возникала твёрдая поверхность, сотворённая из песков и камней, похищенных из воспоминаний Эйдолона. Вокруг лежали тела, чьи доспехи почернели от пламени, истёрлись временем и порывами ветра. Исстван был так давно, но перед Эйдолоном вновь лежали трупы в броне зелёной как море и царственно пурпурной, в грязно-белой и зелёной, замаранной кровью сине-белой. На других были цвета преданных в зоне высадки легионов.<br /> <br /> Расколотый Король небрежно наступил на мёртвого Железнорукого, вдавливая тело вглубь лоскутной реальности.<br /> <br /> - '''Нет смысла угрожать, если нет воли воплотить угрозу''', - слова вырвались из сияющего как солнце рта вместе со смехом. - '''И боюсь, что сил тебе на это не хватало уже давно'''.<br /> <br /> - Я - первый лорд-командор. Треть легиона покорилась мне и признала меня владыкой.<br /> <br /> - '''Может ты и магистр легиона по духу, но никогда по сути. Ты ведь примчался, поджав хвост, едва услышав своей разбитой душой призыв Фулгрима. Такой отчаянный. Жаждущий внимания отца. Первое пагубное пристрастие, о котором ни одна операция не поможет тебе забыть'''.<br /> <br /> - Умолкни!<br /> <br /> - '''С чего бы? Разве истина ранит тебя сильнее, чем уже ранил примарх? Ты любил его и ненавидел, а он отсёк тебе голову клинком кинебрахов'''.<br /> <br /> - Я помню своё прошлое, демон.<br /> <br /> - '''Ах, так я теперь демон?''' - Король присел и подхватил брошенный гладий, покосился на него, покачал, поверяя равновесие. - '''Ты всё ещё считаешь меня демоном? Нерождённым зверем, посланным мучать тебя? Призванным практиком-неумехой по воле Герога или Юлия Каэсорона или любого другого из старых врагов?'''<br /> <br /> - Ты - демон! Ничто! Игрушка богов! Отродье безумия, затянувшее меня в свою топь!<br /> <br /> - '''Безумия?''' - пламя вспыхнуло ярче, и Король подскочил к Эйдолону, хлопнув его пылающей рукой по плечу. Пламя растеклось по левой руке лорда-командора, обвило её, привязало его к Королю как Пожирателя Миров к топору. - '''Безумие - сопротивляться будущему, брат. Нашему славному единению. Судьбе обетованной.'''<br /> <br /> - Ты мне не брат! - рявкнул лорд-командор.<br /> <br /> - '''О, ошибаешься''', - проурчал Король. Пламя зарябило, пошло волнами, принимая новую форму, превращаясь в плоть. Над огненными очертаниями проявились пластины брони. Пурпурные и позолоченные по краям, безупречные доспехи, выкованные посвятившими себя кузнечному делу ремесленниками. На затылке проросли белые волосы, а появившееся лицо оказалось царственным, осуждающим, ощетинившимся порочным весельем.<br /> <br /> Эйдолон вздрогнул, на миг подумав что увидит Фулгрима, затеявшего безумную игру и пришедшего вновь его убить отца. Он чувствовал, как истекают его силы, утягиваются по огненной пуповине в открывшее свой облик существо.<br /> <br /> Но это был совсем не Фулгрим.<br /> <br /> Эйдолон увидел собственное лицо, не испорченное ни временем, ни капризами судьбы, исполненное всей былой силы, красоты и гордыни. Пламя всё ещё горело в глазах Короля, в его зрачках дрожали кольца похищенного света.<br /> <br /> - '''Ах, брат мой''', - вкрадчиво добавил Король. - '''Я так рад воссоединиться с тобой'''.<br /> <br /> ===Шестнадцатая глава. Война братьев===<br /> Битва лишилась всякого подобия порядка. Больше не было ни фронта, ни настоящего врага. Ни друзей. Ни союзников. Только война.<br /> Охотящийся во мраке Воциферон вскарабкался на корпус сгоревшего танка и спрыгнул на груду обломков. Прежде здесь был широкий перекрёсток, по которому бойцы и снаряжение перемещались от внешних укреплений к сердцу города, теперь же остались лишь развалины. Всюду лежали тела. Раздавленные камнями, распростёртые в импровизированных медицинских постах, вмятые в плиты гусеницами и сабатонами.<br /> Столько мёртвых. Но ничто не было важно.<br /> Воциферон потерял из виду практических всех своих бойцов, и потому выслеживал добычу с звериным упоением, не задумываясь где теперь легионеры. Он больше не был дуэлянтом, осторожно сражающимся с врагом. Мечник едва-едва осознавал себя, воспринимал мир как животное, слушающее порывы из древнего рептильного мозга.<br /> Он даже потерял один из клинков, исчезнувший в непрестанном безумии войны.<br /> - Добыча? - рявкнул и зарычал Алеф. Прежде безупречные черты лица воина застыли в параличе и были прочерчены шрамами там, где он разодрал и проколол свою кожу. Он принюхался, шипя, словно пёс.<br /> - Скоро, - зарычал в ответ Воциферон, борясь с поднимающеся красно-чёрной слепотой. - Он близко. Должен быть.<br /> Мечник понял, что был глупцом. Внезапное озарение нахлынуло так же неудержимо, как мускульные спазмы и мгновения фуги. Такое же очевидное, как царапающий небеса столп варп-пламени, вырвавшийся из сердца мёртвой крепости и направляемый несравненной песней Короля. Ветер звенел от странных мелодий, исполненных встревоженной тоски и просачивающихся в реальность из иных миров и времён. Словно наконец-то удовлетворённое желание.<br /> Теперь мечник понимал, что столкнулся с механизмом, скрытым за пеленой. Замком, отпёртым постоянным кровопролитием. Неведомым образом ключом стал сам Эйдолон.<br /> Теперь осталось место лишь охоте. Расплате.<br /> Воциферон смотрел, как появляются первые наложницы Тёмного Принца, вытекают из теней, выпрыгивают из ведущих в никуда арок, и за линзами его шлема текли слёзы. Едва копыта коснулись земли, как они начали танцевать, петляя прочь из обвалившихся коридоров на заваленные обломками проспекты. Он наблюдал за их капризными движениями, следил за развевающейся тканью и пронзённой кольцами плотью, за пурпурной кожей, отмеченной такими увечьями и следами насилия, что пристыдили бы и самых усердных Детей Императора.<br /> Из ран и меток скверны вытекал нечистый свет, небиологическое светоистечение, переливающаяся… ''неправильность''. На них было больно глядеть. Но боль вызывало всё. Охватившая Воциферона мания словно кинжалом вонзилась в его спину, сдирая кожу и гравируя позвонки.<br /> <br /> Мечник заметил, что примерно этим демоны и занимались с остатками смертных, украшавших собой труп города. Они набросились на тела с когтями и ножами, клыками и иглами. Быкоголовые божки натягивали содранную кожу на орнаменты из ажурной кости, а другие умасляли кровавые деревья, растущие из садов рёбер и кишок. Демоницы ворковали и сплетничали, прыгая с нароста на нарост, и щёлкающими клешнями срывали распускающиеся мясные цветы.<br /> Где-то начал бить колокол, отдающийся эхом прямо в голове Воциферона, отчего перед его глазами всё помутилось. В его горле запела желчь, вздыбилось едким приливом, а затем мечник согнулся пополам, и с его губ сорвался рык.<br /> К боли прибавился голод. Жажда вкусить не безвкусные творения демонов, но истинную плоть и кровь. Его глаза заметались, преследуя тени бушующих всюду пожаров. Больной свет варпа замарал всё вокруг, оттенил даже выстрелы бьющихся в небесах звездолётов.<br /> Люмены над головой Воциферона погасли. Погас весь свет, естественный и искусственный, оставив лишь сияние ''неестественного''.<br /> <br /> Он заставил себя встать, опираясь на клинок, всё ещё сутуля дрожащие от внезапных взрывов жестокого смеха плечи. По щекам невольно потекли слёзы. Воциферон терял контроль над всем, каждая грань его бытия словно взбунтовалась. И теперь осталось место только желаниям, жажде дать себе волю. Убивать, калечить и пировать останками.<br /> В ушах прояснилось, и он дёрнул головой, словно охотящяся собака, рвущаяся с поводка. Где-то неподалёку гремели болтеры и выли звуковые орудия. В бушующей ночи кто-то ревел, вопил, завывал в схватке и тихо хныкал. Его братья предались порокам среди развалин.<br /> Он должен найти его. Малакриса. Пришло время расплаты.<br /> - Где ты, брат? - заорал Воциферон. - Покажись, покончим же с этим!<br /> <br /> <br /> Малакрис отвлёкся от Сына Гора, ещё совсем недавно прозябавшего под его клинками. Вымазанные в зачеловеческой крови когти прошли сквозь пустые глазницы и сквозь расколотые кости вышли из затылка легионера.<br /> <br /> Он преувеличенно небрежно вытащил их и огляделся по сторонам.<br /> <br /> Наполовину согнувшийся хтониец свалился в украшенный фонтан, марая воду кровью и желчью из выпущенных кишок. Вокруг зелёной как море брони собиралась пена, мерзкая накипь, проникающая в каждую трещину и рану. Впрочем, запах был таким приятным. Будь у него время, Малакрис бы отрезал окорок и попировал плотью, быть может ограничался потрохами, как гурман из ульевой знати.<br /> <br /> Впрочем, время ещё будет. Потом. Когда враги умрут, и останется лишь попираемые им рабы. Когда нашёптывания исполнятся, будет время утолить все свои желания…<br /> <br /> А преград осталось так мало. Весь мир вопил, бушевал и пылал от ярости варпа, шёпот стал пронзительным и довольным. Эйдолон был заточён в пламени, а оба легиона - развеяны по ветрам.<br /> <br /> '''''Восстань и сам стань князем-воителем. Владыкой Третьего миллениала. Пусть ветер истории унесёт всё былое! Убей его и никто не встанет на пути твоего возвышения.'''''<br /> <br /> Рядом вопил Рикайн Байл. Воин выл и хихикал, взобравшись на обломок скульптуры. Словно гаргулья он сгорбился на украшенной скамье и царапал её силовым кулаком. Он больше не скрывал своё безумие, а гордо облачился в него. Знамение грядущего и образец, за которым последуют остальные легионеры банды.<br /> <br /> Малакрис знал, что скоро он встретит достойный вызов.<br /> <br /> У каждого правителя были наследники, и Эйдолон не являлся исключением. Благодаря одной лишь воле первый лорд-командор высек свой трон. Почему бы Малакрису не последовать по его стопам? Править будет не Плегуа, сломленное чудовище, и не упрямый глупец Воциферон. Он разберётся даже с советником. По одному. Удар за ударом, коготь за когтем.<br /> <br /> Он сжал кулаки, дрожащие от жажды пролить кровь.<br /> <br /> Измена - прекрасный источник могущества. Этому Дети Императора научились на Исстване, вняв призыву к двум битвам магистра войны. И не важно, убивали ли они братьев или родичей, само деяние было упоительным. Грозный Слаанеш, младший, но вековечный, открыл им восхитительную радость измены.<br /> <br /> Возможность покориться и никогда не умереть.<br /> <br /> Мускулы вздулись и задрожали под кожей от очередной судороги. Малакрис расправил плечи и отвернулся от Сына Гора, всё так же лежавшего мёртвым, ослеплённым, не заботящимся больше о войне, в которой не смог победить.<br /> <br /> Малакрис пробьётся сквозь преграды, сокрушит всех, кто встанет на его пути, пока не обретёт такое ниспосланное величие, что его заметит даже сам Фениксиец.<br /> <br /> - Из пепла восстанет ещё один король, - прошептал он самому себе. Капитан опять попытался вызвать бойцов, но не услышал ответа. Частоты всё ещё утопали в проклятых помехах. Он подошёл в Байлу и схватил безумца за голову, заставляя поглядеть на себя.<br /> <br /> - И на сей раз я воспряну и никогда не паду.<br /> <br /> === Семнадцатая глава. Связанная Душа ===<br /> Насмехаясь, оно облачилось в его прошлое, скрыло свою суть подо всем, чем он был прежде.<br /> По коже и доспехам смотревшего на него Эйдолона всё ещё ползли огоньки, но он был прекрасен. Совершенен. Был всем, чего лорд-командор лишился, когда его сокрушил гнев Фулгрима. На шее не виднелся уродливый шрам, кожа не обвисла, волосы не истончились. Существо гордо шагало и пыжилось, всем своим видом излучая чистое высокомерие и эфемерную красоту.<br /> Эйдолон помнил эту силу и уверенность. Он думал, что утратил её навсегда, и пусть он больше не был ковыляющим уродом, которого Фулгрим надменно назвал “нелепым и неуклюжим”, лорд-командор оставался тенью себя былого. Конечно, его могущество росло даже теперь. Он верил, что смог бы повергнуть самого Хана в Калиуме. Знал в глубине своей расколотой души, что восторжествовал бы. Он бы сломил Боевого Ястреба и съел его сердце, а из прочных как железо костей высек бы себе трон.<br /> “Но я бы мог стать большим. Мы могли бы. Если бы я не пересёк порог смерти, что бы произошло тогда? Возвысился бы несломленный Эйдолон до ещё больших высот? Стоял бы я сейчас плечом к плечу с Юлием, Избранным Сыном, если бы не навлёк на себя капризный гнев Фулгрима?<br /> <br /> Кем бы я стал? Чем бы я стал?”<br /> <br /> - Что ты такое?<br /> <br /> - '''''Я - твой брат''''', - Король рассмеялся. - '''''Я это ты, ты это я. Когда Фулгрим забрал твою жизнь, когда он поверг тебя, чистая мощь анафема расколола нашу душу'''''.<br /> <br /> - Нашу?<br /> <br /> - '''''Нашу, нашу''''', - повторил призрак. - '''''Твой титул не просто праздное хвастовство, Расечённая Душа'''''. - Нечто зловещее промелькнуло в глубине его глаз, мрачная насмешка и жгучая неослабевающая зависть. - '''''Мы две стороны одной медали, ты и я. Два сапога пара, разбросанные в разные стороны. Один прикованный к плоти…'''''<br /> <br /> - А другой к варпу&lt;ref&gt;Эйдолон в эзотерике — астральный двойник человека, фантом, тень или «тонкое тело». При определённых условиях может являться живым в форме привидения. Можно сказать, что расколотый Король это эйдолон Эйдолона.&lt;/ref&gt;, - кивнул Эйдолон, понимая.<br /> <br /> Идеальное зеркало его души замерцало, будто преломляясь в тысяче расколотых отражений. Кожа и доспехи засияли светом всех оттенков, разгорающимся всё ярче. Золото вспыхнуло пламенем преисподней, потекло, принимая новые очертания и узоры, растекаясь по пышным пурпурным доспехам новыми созвездиями.<br /> <br /> - '''''Море душ сурово к гостям, но в его пламени можно узнать многое''''', - создание подняло безупречную латную перчатку, рассматривая свои пальцы один за другим. Потом снова поглядело на Эйдолона, и его челюсти разошлись в широкой ухмылке, ощетинившейся лишними зубами. Острыми и ослепительно белыми. - '''''Но я вижу, что и материальный мир не был добр'''''.<br /> <br /> - Я выжил, - ответил Эйдолон, кружа вокруг своего двойника, крепко сжав молот. - Даже преуспел. Теперь я могу насладиться большей силой и влиянием, чем даже до моего… - он запнулся. - До моего унижения. Я наделён силой и мощью, которых не мог и представить. Я чувствую себя так…<br /> <br /> Эйдолон помедлил и протянул вперёд руку, будто пытаясь буквально ухватить мысль.<br /> <br /> - '''''Как будто ты мог бы бросить вызов самим незрелым божкам''''', - с умилением пробормотал Король. - '''''И возможно и мог бы. Как знать, возможно на сей раз под твоим клинком умирал бы Фениксиец, а не наоборот. Или бы ты предпочёл унизить Хана? Расколоть доспехи Преторианца? Сокрушить крылья Великого Ангела своими коваными сапогами? Какая была бы отрада. Величие и чудо в равной мере. Представь, как захрустели бы в твоих зубах их кости, как сладок был бы сок. Мы бы могли это сделать. Вместе'''''.<br /> <br /> - Думаешь, что я нуждаюсь в тебе? - спросил Эйдолон, но голос его дрогнул от сомнения. Ведь он помнил, каково было быть цельным, какой была жизнь, определяемая его мастерством и навыками, а не непрестанными мучениями.<br /> <br /> - '''''Я не думаю, что ты нуждаешься в чём-то, брат мой. Я думаю, что ты жаждешь всего и большего. Ты бы мог по праву стать магистром легиона. И мы оба помним, каким он был в юности. Небольшим, но таким решительным. И ведь его спас совсем не Фулгрим. Фабий воссоздал легион так же, как воссоздал нас. Воля воинов и желания богов избавили нас от забвения.'''''<br /> <br /> - Пустые слова не сделают это правдой, - процедил Эйдолон. Он шагнул вперёд, встал лицом к лицу с собой.<br /> <br /> Пока он говорил, камень вокруг изменился и стал мерцающими кристаллическими кораллами, когда-то образовавшими атоллы Лаэрана. Двойник протянул руку и погладил нарост, содрогнувшийся от прикосновения. Коралл тихо загудел, звеня от песни, очаровательно знакомой, но в то же время ужасающе чуждой.<br /> <br /> Песня. Вечная Песня. Песня Тёмного Принца. Нет… зов Расколотого Короля. Слава, которую они обрели бы вместе.<br /> <br /> - '''''Да''''', - прожужжал дух. - '''''Ты помнишь это могущество, его соблазн'''''.<br /> <br /> - Помню, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - '''''Эта сила может вновь стать нашей. Должна стать''''', - призрак потянулся и взял руку Эйдолона. Первый лорд-командор ощутил, как вместе с огнём по его длани растекается кучающая тупая боль. - '''''Власть унаследуют те, кто достоин ей владеть. Когда наша душа воссоединится, мы сотворим такие чёрные чудеса, какие Галактика не видела прежде. Мы сможем воспарить над наложенными на нас мелочными запретами и найти путь к безграничному вознесению. Стать истинным фениксом'''''.<br /> <br /> Эйдолон отшатнулся, чувствуя как слабеют пальцы. Он посмотрел на искажённую латную перчатку, на прекрасное наследие Горвии, и моргнул. Её кончики почернели и поблекли, как на примелькавшемся снимке. Доспехи истекали пурпуром так же, как он сам - жизненной силой.<br /> <br /> - '''''Ты сможешь стать таким прекрасным''''', - вздохнул дух. - '''''Позволь, я покажу'''''.<br /> <br /> Он поднял руку и провёл пальцами по щеке Эйдолона, и от мягкого прикосновения в голове внезапно вспыхнула невыносимая мигрень. Лорд-командор сжал веки, но всё равно продолжал видеть. Видеть как…<br /> <br /> ''Внутреннее пламя вспыхнуло бушующей бурей, опаляющей вены и артерии, волной чёрного огня ползущей по венам. Кости треснули и срослись вновь от палящего жара. Он становился чем-то большим, чем человек, солнцем, пойманным в костяной клетке, преисподней в людской коже. Сгорающим подношением на алтарях богов.''<br /> <br /> ''Эйдолон умер и вновь возродился. Пойманный в вечном цикле, из которого не сбежать, перекованный и воссозданный силой одной лишь души. Его доспехи раскололись и срослись вновь, словно пройдя через руки трэллов и оружейников.''<br /> <br /> ''Он сам стал наковальней. Стал молотом. Пытаясь кричать гортанью, которая не желала, не могла издавать человеческую речь. Он извергал звуки не-речья, хлещущие изо рта словно кровь, становящиеся связными и материальными в ошеломительной нереальности варпа. Он словно мог разрушить реальность одними словами. Эйдолон был королём-растворцом, горящим светом, зажжённым ещё до первых грёз о человечестве.''<br /> <br /> ''Оно разорвало его на части на молекулярном уровне, а затем вновь соединило в новом причудливом обличье. Его дух замер на полпути между апофеозом и забвением.''<br /> <br /> ''На мгновение реальность могла расколоться, заставить его извергнуть все ниспосланные блага и обратиться потоком ужасов и обезумевшей от варпа плоти, однако он устоял. Свет внутри стал всепоглощающим, пронизывающим его насквозь, воссияли и доспехи.''<br /> <br /> ''Такова была мощь, которой его бы лишил Фениксиец, прячущийся в своих дворцах заблуждений.''<br /> <br /> ''Золотые когти сжались и разжались. Его молот изменился, возвысился и стал громадной увенчанной золотом булавой, по которой ползли пылающие символы. Скрипнули клыки, и между ними проскользнул язык, раздвоённый и шишковатый. Его кожа стала ярко-пурпурной, идеальной и не отмеченной шрамами. Эйдолон превратился в самое близкое подобие бога, каким мог стать, забранный из измерения плоти и вознесённый в Великую Игру, чьи правила он только сейчас начал осознавать''.<br /> <br /> Реальность накатила волной, холодной и давящей. В сравнении с упоительным экстазом видения чувство было таким… пресным. Удовольствие ускользнуло, идущие от почерневшей руки нервы словно умирали. Эйдолон вновь вернулся в безрадостную вселенную, лишённую удовольствий и мирских, и военных.<br /> <br /> Прекрасная война, которую ему обещали, конец сковывающей всё тирании Императора, конец всех пустых банальностей… всё это ускользало из пальцев.<br /> <br /> - Если бы мы были едины, то могли вознестись.<br /> <br /> - '''''Да, вознестись. Стать теми, кем всегда собирались быть. Воителем'''''.<br /> <br /> - Божьим воителем, - задумчиво прошептал Эйдолон. Видение цеплялось за его разум, яростное, яркое, отравляющее каждую мысль. Он чувствовал, как Галактика дрожит под его ногами, словно ожидая.<br /> <br /> - '''''Война Гора Луперкаля сделала нас всех божьими мечами. Их милости питают нас, толкая к новым высотам. Это мощь, которая разобьёт стены Императора и сокрушит его Дворец. Лишь в варпе всё это становится священным'''''.<br /> <br /> - Наши новые боги многое нам дали, - протянул Эйдолон. Перед его глазами пронеслись воспоминания о переходном пространстве между жизнью и смертью, меж материумом и имматериумом.<br /> <br /> ''Когти разрывали его на части так же легко, как острый клинок анафема. Свысока доносился звучный смех, словно над ним веселились сами боги. Он разлетался на части, его мысли и воспоминания расщеплялись.''<br /> <br /> - Но также они взяли с нас плату.<br /> <br /> - '''''Так давай же обратим их труды вспять. Брат мой, ни к чему нам враждовать. Просто впусти меня. Открой свою плоть моему величию, и вместе мы будем неудержимыми'''''.<br /> <br /> - Открыть мою плоть? - переспросил Эйдолон.<br /> <br /> - '''''Одно тело, одна душа. Твоя физическая суть вновь связанная с моей трансцендентной силой. Вместе мы будем завершёнными'''''.<br /> <br /> '''''Покорись…''''' - зашелестели голоса, становящийся всё громче хор шёпотом отовсюду вокруг. Он слышал как они повторяют это слово вновь и вновь, вонзают в его разум словно иглу.<br /> <br /> Вместе они будут сильны. Достаточно могущественны, чтобы подчинить себе весь легион. Вознестись над изъянами плоти, действительно воспарить. Преуспеть. Получить то превосходство, которое он всегда заслуживал.<br /> <br /> ''Но также они взяли с нас плату''.<br /> <br /> Эйдолон тяжело сглотнул.<br /> <br /> - Ты ждёшь, что я покорюсь тебе? - внезапно зарычал лорд-командор. Кораллы Лаэрана раскололись и опали. На их месте вознеслись вздымающиеся шипы трупных деревьев Убийства, смыкающиеся вокруг, вонзающиеся в их плоть. Они вцепились и в совершенного, и в несовершенного, и кровь запятнала бледную кожу.<br /> <br /> В его ушах звенели насмешки Торгаддона. Дерзкое непокорство Тарвица. Высокомерная ухмылка Люция.<br /> <br /> ''Чужая слабость. Вечно всё портящаяся''.<br /> <br /> Он поглядел на идеальное отражение собственной души. На танцующие в её глазах безумие и тоску. Более того, голодное отчаяние. Абсолютную жажду. ''Высокомерие''. Эйдолон прекрасно помнил всё это. Каково было быть таким уверенным в своих силах и не знать ничего, кроме жажды большего.<br /> <br /> Стал ли он с тех пор чем-то большим или меньшим?<br /> <br /> Для Эйдолона смерть стала не концом, а началом. Возможностью, в которую он вцепился окровавленными руками. Однажды он дрогнул и пытался найти лекарство, отыскать ответ. Глупую надежду. Не потому, что он не мог его обрести, но потому что не нуждался в нём&lt;ref&gt;Подробнее в рассказе &quot;Любовь к судьбе&quot; https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%9B%D1%8E%D0%B1%D0%BE%D0%B2%D1%8C_%D0%BA_%D1%81%D1%83%D0%B4%D1%8C%D0%B1%D0%B5_/_Amor_Fati_(%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7)&lt;/ref&gt;.<br /> <br /> ''Я действительно познал себя, лишь будучи сломленным. Воспрял лучшим из пепла, как и наш легион.''<br /> <br /> Эйдолон ударил двойника в нагрудник кулаком, вдавливая вглубь ветвей, умасляя его мукой.<br /> <br /> - А может лучше я просто заберу твою силу? - его горло засвистело, задрожало, словно от вот-вот готовой вырваться наружу бури. Эйдолон сдержал ярость и заставил себя улыбнуться. - Так чем мы станем, если я присвою твою мощь? Неужели ты думаешь, что я позволю управлять собой слабой грани себя? Отсечённый, не отсечённый… ты сбежал от нас. Сдался. Покорился варпу. Ты - слаб.<br /> <br /> - '''''Умолкни!''''' - зашипел Король. На миг идеальный фасад раскололся, открывая взору истинный ужас. Его кожа оказалась бледной как смерть и натянутой на череп, а меж поджатых чёрных губ сверкали заострённые зубы. Существо было облачено в пародию на доспехи Астартес, изломанную и лязгающую, сломавшуюся за целые геологические эпохи мучений. Отмеченную царапинами, накладывающимися друг на друга, словно в примитивной попытке отследить ход времени. Пурпур иссёкся, и лишь воспоминание осталось от позолоты.<br /> <br /> Эйдолон не отшатнулся. Он отстранился от врага, двигаясь с привычной лёгкостью. Создавая дистанцию между собой и тварью, называющей себя его братом.<br /> <br /> Он уставился на искажённый клок своей души, увидев чем тот был на самом деле. Кошмаром даже по меркам Третьего легиона. Не потому, что та была чудовищем, а потому что она пресмыкалась перед чудовищам.<br /> <br /> - Зря ты прошёл по этому пути, - процедил Эйдолон. - Лучше бы ты отдался забвению, чем опустился и стал лишь их игрушкой.<br /> <br /> - '''''Я не марионетка!''''' - зарычала его душа. Её нематериальная оболочка задрожала и исказилась, двигаясь словно тепловая волна, как ползущий по лиминальному пространству свет натриевой лампы. А затем бросилась вперёд, вцепившись в него. Когти из чёрного пламени впились в доспехи, и Эйдолон зашипел от боли.<br /> <br /> А потом она прошла.<br /> <br /> Поглощённые жаждой существа ощущения угасли. Доспехи почернели, потрескались, и Эйдолон ощутил как то же происходит с кожей. Вспышка агонии, а затем - ничего. Под напором энергии распадались нервы. Пропадал ниспосланный Тёмным Принцем дар. Вечная Песнь творения запнулась и утихла, сменившись ужасающим безмолвием зияющей гробницы. Великая симфония оставила Эйдолона.<br /> <br /> Вокруг забурлили горящие тени, вихрем смыкающиеся меж надгробных камней воспоминаний. Эйдолон закружился, размахивая молотом, но даже его мерцающее поле не смогло изгнать тьму.<br /> <br /> А затем из мрака вновь появился Король.<br /> Демонический отголосок его души ухмыльнулся гниющими зубами. Жизненная сила потекла в его вытянутую руку, обновляя и изменяя её. Мерцающий образ застыл, на его месте вновь возникла идеальная иллюзия.<br /> - '''''Я не хотел, чтобы до этого дошло, брат. Лучше бы ты покорился. Ты бы познал все уготованные тебе Слаанешем удовольствия. Невиданную агонию и экстаз'''''.<br /> Эйдолон резко отвёл руку и вновь занёс молот.<br /> - Ты не получишь мою плоть. Если так хочешь, попробуй её вырвать.<br /> На кончиках пальцев дьявольского духа вспыхнуло чёрное пламя, стекаясь в новый узор. Вокруг него заплясали тени, сгущаясь, становясь прочнее, а затем опалённый клок измученной реальности раскололся и слился воедино.<br /> Эйдолон позволил себе горький смешок, увидев как проявляется призрачное оружие. Какую знакомую форму принимают тени и пламя. Он даже мог представить, как оно будет бить…<br /> ''Летящий к его горлу разящий клинок, блестящий, пусть и из мёртвого камня. Реликвия-орудие просвещения. Меч, проливший кровь самого магистра войны.''Тело Эйдолона содрогнулось от воспоминаний о предсмертных корчах. А его враг поднял отголосок анафема в насмешливом салюте.<br /> - '''''Ах, так ты не забыл?''''' - проворковал Король, шагая вперёд. Его бледное лицо скривилось в гримасе муки и ненависти. - '''''Боль того мгновения преследует тебя, но я? Она - часть меня. Я страдал и разбивался о волны, пока Фабий возвращал тебя к жизни. Ты обрёл второй шанс. И плясал под дудку Фулгрима. Повитуха его возвышения, не задумывавшаяся о своём!'''''<br /> <br /> - Я заслужил своё место в легионе, и не важно что лают мне в спину шакалы. Под моим знаменем марширует треть легиона. Я - тот, кто ведёт их к Терре. Так пускай другие сплетничают и строят козни. Я превыше их. И если и есть достоинства в поисках совершенства, я - тот, кто воплотил их и превзошёл былые границы!<br /> <br /> Последнее слово вырвалось изо рта психозвуковой волной. Демоническая душа отшатнулась, кривясь. Сжатый в её руке клинок утратил цельность, тихо завопив в ответ. Эйдолон же поднял “Славу вечную” обеими руками, готовясь к бою.<br /> <br /> - Давай же, слабак. Я испытаю своё мастерство против самого себя. Посмотрим, делает ли нас сильнее плоть или дух!<br /> <br /> И почти в унисон две враждующие половины ринулись друг на друга среди вихря сияющих теней.&lt;br /&gt;<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Дети Императора]]<br /> [[Категория:Ересь Гора / Horus Heresy]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%AD%D0%B9%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%BD:_%D0%97%D0%BB%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%B9_%D0%9C%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%82_/_Eidolon:_The_Auric_Hammer_(%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D0%B0)&diff=28610 2025-07-13T11:42:27Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =16<br /> |Всего =20<br /> }}<br /> {{Книга<br /> |Обложка =Auric.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Марк Коллинз / Marc Collins<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =Ересь Гора: Персоналии / Horus Heresy: Characters<br /> |Сборник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}<br /> ''«Мы все без исключения искатели истин. Лишь в единстве мы сможем достичь просвещения, добиться его через единодушное стремление к абсолютному совершенству. Наши идеалы родились в пепле считавшихся мёртвыми миров, Терры и Кемоса, и ныне мы несём их к далёким звёздам. И я скажу вам, что Галактика заслуживает управления одним правителем, единства пути и цели. И когда мы этого добьёмся, когда соберём воедино всё некогда сокрушённое раздором, лишь тогда человечество унаследует идеальный космос».''<br /> <br /> ::::::::::приписывается примарху Фулгриму при освобождении Татрикалы<br /> <br /> <br /> ==Действие первое: Разум==<br /> <br /> <br /> ===Первая глава. Сыны Феникса===<br /> <br /> <br /> В дни до обретённого просветления бившиеся в Великом крестовом походе воители нерушимо верили, что на кораблях не могут обитать призраки. Не по-настоящему. Конечно, механикумы проповедовали о духах машин, а матросы-пустотники цеплялись за позабытые суеверия, но отборные легионеры-астартес из несравненного боевого братства третьего легиона видели в их рассказах лишь смехотворные мифы из позабытых эпох. <br /> <br /> Но теперь в коридорах «Платы за грех»&lt;ref&gt;«Плата за грех — смерть», — послание к римлянам апостола Павла 6, стих 23.&lt;/ref&gt; таилось безумие.<br /> <br /> Полёт с Улланора было никто бы не назвал ни лёгким, ни скучным. Изолированные корабли дрожали, будто в лихорадке, их корпуса содрогались, словно измученная плоть. Уже бывшие обычным делом среди смертного стада самоубийства участились. Вознёсшиеся же над этими слабостями воины третьего легиона стали отрешёнными и тревожными, преследуемыми той неведомой силой, что рыскала по отсекам великого корабля будто высший хищник, жаждущий найти и вцепиться в самое его сердце.<br /> <br /> ''Преследуемые''. Сама эта мысль вызывала отвращение. Но в машинах обитали призраки, что пробрались на корабли флотилии из эфирной пустоты и начали охотиться. Прежде невозможные и немыслимые явления стали даже слишком обыкновенным делом, а блаженное неведение об истинном облике Галактики — позабытым воспоминанием. Времена менялись, и иногда они даже не осознавали, как сильно.<br /> <br /> «Время изменило столь многое», — подумал Эйдолон&lt;ref&gt;«By a route obscure and lonely, / Haunted by ill angels only, / Where an Eidolon, named Night, / On a black throne reigns upright». Стихотворение «Dream-land» Эдгара Аллана По.&lt;/ref&gt;, первый лорд-командор.<br /> <br /> Он больше не был тем же созданием, что билось в безвкусных завоеваниях Великого крестового похода. Пусть те испытания и сделали его отпрыском легиона, истинным сыном Феникса, по-настоящему и до глубины души его изменили именно годы новой войны.<br /> <br /> Некогда Эйдолон, унаследовавший генетическое величие самого примарха, был прекрасен. Пожалуй, в том, что сам Фулгрим и забрал его красоту заключалась великолепная ирония. На шее Эйдолона до сих пор оставался едва заживший шрам от раны, рассёкшей не только плоть, но и душу. Даже когда вся шея содрогалась от действия звуковых органов, коими Эйдолона удостоил старший апотекарий, шрамовая ткань не поддавалась, а скорее с трудом прогибалась и сжималась с каждым судорожным движением, сковывая лорда-командора. Кожа побледнела так, словно из тела вытекла вся кровь, а глаза помутнели и слезились. Его волосы, высохшие и пожухшие, будто мёртвая трава, свалялись на боку.<br /> <br /> Да, когда-то он был прекрасен... но это было давно, а затем всё не отнял каприз полубога.<br /> <br /> «Подходящий конец, не правда ли? Зависть всегда была одним из твоих многих изъянов, отец».<br /> <br /> Эйдолон выбросил мысль из головы. Она ведь выставляла в некрасивом свете и его, и Фулгрима. А демоническая сущность вознёсшегося примарха, обрётшего апофеоз Феникса до сих пор ощущалась на корабле. И после унылого совета на Улланоре едва ли стоило привлекать внимание прародителя.<br /> <br /> Да и мысли Эйдолона занимали и другие дела. Он чувствовал себя измученным, выслеживаемым. ''Преследуемым''.<br /> <br /> Нечто шептало и ворковало над его ухом, и он склонил голову назад и начал биться затылком об командный трон, будто боль могла избавить его от угрозы. С каждой пробегающей по горлу дрожью шея раскачивалась то в ту, то в другую сторону, словно у детской марионетки, лишённой равновесия и карикатурной игрушки. Казалось, что кружащее вокруг него создание, существо, что извивалось и корчилось прямо за завесой реальности, было так близко, что оно могло к нему прикоснуться. Мысленно Эйдолон уже ожидал ощутить вырезаемые на его коже когтями огненные письмена и сомкнувшиеся на глотке клыки.<br /> <br /> После стольких дней охоты... возможно, кульминация даже принесёт ему истинное удовольствие. И Эйдолон жаждал его ощутить и посмаковать.<br /> <br /> Вокруг вздымались стены мостика «Платы за грех», средоточия поблекшего великолепия. Корабль некогда был так же прекрасен, как и его хозяин, и вместе с ними вознёсся и преобразился высвобожденными страстями легионеров. Теперь с железных рёбер потолка свисали знамёна из хлопающей человеческой кожи, а стоявшие по углам зеркала отражали как сокрушённое великолепие, так и образы того, чего не могло существовать. Отражения двигались то слишком быстро, то слишком медленно, а иногда пристально наблюдали за отражёнными, когда те в них не глядели. Случалось, что Эйдолон и сам ловил на себе взгляды двойника из треснувшего зеркала, скалящегося и насмехавшегося. Воплощённой насмешки с его собственным лицом. Лорд-командор мог поклясться, что чувствовал с каким презрением его осуждало это расколотое отражение. Он встряхнулся, выбросив дурное воспоминание из головы, и расправил плечи.<br /> <br /> — Доложите обстановку, — проворчал он, вставая с командного трона. По краям пьедестала влажно мерцали вырванные кости, переливались дьявольским светом, бросавшим отблески на края ржавых и потрескавшихся доспехов самого Эйдолона.<br /> <br /> Лорд-командор протянул вновь дёрнувшуюся руку к подлокотнику и погладил рукоять прислонённого к нему громового молота. То была Слава вечная, выкованное с непревзойдённым мастерством оружие, коим Эйдолон бился со всем подобающим пылом и мастерством с тех пор, как им его одарил сам примарх. Он отвернулся от молота и заговорил сам с собой.<br /> <br /> — Теперь мы знаем своё предназначение, — вздохнул он. — И Галактика наконец-то всё поймёт так же, как пришлось нам. — он моргнул, и его затуманенные глаза заметались от внезапной жажды новых ощущений. — Доложить обстановку! <br /> <br /> Эйдолон не был уверен, было ли дело в том, что он так глубоко погрузился в раздумья, что ничего не услышал, или же ещё остававшиеся на посту существа не услышали его, поглощённые собственными маниями.<br /> <br /> В любом случае, для кого-то в его положении это была непростительная оплошность.<br /> <br /> — Флот сохраняет строй, достопочтенный господин, — прохрипело создание, бывшее теперь магистром ауспиков корабля. На месте глаз у бесполой твари остались сшитые и опустевшие провалы. Подключённая и вбитая в спину паутина проводов непрестанно посылала сенсорную информацию прямо в нервную систему, каждым потоком вызывая когнитивный резонанс и перегрузку нейронов. Существо корчилось и скулило, отдавшись экстазу полного подчинения своему долгу и страстям. Но сквозь хор приглушённых довольных стонов Эйдолон слышал презрительный смешок.<br /> <br /> — Пришли доклады от «Величавого клинка» и «Сломленного монарха», «Вечной обители» и «Его воплощённой красоты». Транспортные суда акусилии тоже в пути. Третий миллениал держит строй, милорд.<br /> <br /> Третий миллениал. Он улыбнулся. Именно их он взял под своё командование на пути к Терре. Такой сброд, но на пылающей коже тронного мира они станут гордо, как боги...<br /> <br /> '''Жатва будет и в самом деле обильной. Но они могут стать большим. Мы можем...'''<br /> <br /> — Замечательно, — ответил Эйдолон заставив себя не обращать внимания на насмешки, и нажал на вложенные в костяные подлокотники драгоценные камни, кричащие, подмигивающие ему. Рубин и изумруд, янтарь и сапфир. Заработали системы, устанавливающие связь с другими кораблями флотилии даже сквозь потоки варпа. С антенн сквозь бесплотное безумие полетели сигналы к кораблям других командующих летящей к Солнечной системе армадой. Один за другим возникали воины третьего легиона, их сотканные из гололитического сияния эйдолоны&lt;ref&gt;Эйдолон (др. -греч. εἴδωλον — «изображение, '''образ'''; привидение, призрак; подобие, видимость».&lt;/ref&gt;, пронизанные пагубной паутиной эфирных помех.<br /> <br /> — Ах, брат мой... — зашипел со сдержанным весельем Юлий Каэсорон. — Чем ближе мы к тронному миру, тем ты всё невыносимей. — Образ задрожал от смеха, и искажённое лицо первого капитана подалось вперёд. — Всё ещё прикидываешься господином. Фениксиец вернулся к нам, весь легион собрался воедино. Пора бы тебе убрать руки со штурвала, а?<br /> <br /> — Ну кто-то же должен проследить, чтобы ты по капризу не влетел прямо в звезду, Юлий, — хмыкнул Эйдолон. — Не забывай, что я — старший по званию, и по праву заслужил обязанность быть сторожем и тебя, и твоих воинов. Этот долг мне вверил наш блудный отец. — Он умолк, а затем склонился вперёд, чтобы заглянуть прямо в отражавшиеся глаза Избранного Сына, и лишь тогда процедил. — Так кто первым присоединился к нему на Улланоре?<br /> <br /> — Да, ты первым бросился к его ноге. А другие его искали, пока ты попусту тратил время. Тщетно выслеживал Шрамов, если не ошибаюсь? А затем пресмыкался и выпрашивал крохи у Мортариона. — Каэсорон хихикнул, и изображение зарябило, замерцало по краям изувеченного лица. — Признаюсь, что удивлён, что с такими разными интересами ты вообще сюда добрался. Я-то думал, что ты и твои войска будут валять где-то дурака, предаваясь своим страстям и забыв о наших новых хозяевах. Наших новых богах, примархе и магистре войны.<br /> <br /> — Неудивительно, что во мне ты видишь свои собственные оплошности и изъяны, Юлий. — Он покачал головой, и высохшие волосы слабо захлопали по щеке. Ещё одно напоминание об цене перерождения. — Я сражался в кампаниях магистра войны. Выслеживал его врагов, чтобы сломить их. Я помню, что значит служить общей цели.<br /> <br /> — Но всегда на своих условиях.<br /> <br /> — А других и быть не может. — Эйдолон махнул рукой, показывая не на гололит, но стоявших за ним воинов.<br /> <br /> По его призыву три стоявших на коленях легионера поднялись с колен и выступили вперёд все как один, не сводя с командующего полного смешанных чувств взгляда. Зависть боролась с уважением. Показная гордость душила страх. Они истекали богатым коктейлем чувств, отражавшимся в каждом движении, в каждой позе, даже в тихом урчании их доспехов.<br /> <br /> Капитан Малакрис облачился в скверну, словно в триумфальную накидку. Он содрал со своих доспехов всю позолоту и пурпур Детей Императора и перекрасил их бешеный калейдоскоп цветов. У некоторых оттенков даже не было имени на языке людей, ибо они были вырваны из самого варпа. Малакрис помазал себя кровью демонов, добытой в боях или отданной ими добровольно в плату за эзотерические сделки и нечестивые клятвы, и  сиял капризным светом варпа. По краям его наплечников начали расти острые как иглы крошечные клыки, вне всяких сомнений заканчивающиеся костяными крючьями внутри самих доспехов, способными с каждым движением царапать и чесать плоть легионера. На латные перчатки были установлены парные молниевые когти, некогда выкованные оружейником, а теперь изогнувшиеся, словно у чудовищной хищной птицы. Выкованный в виде дерзкого оскала кричащего орла шлем висел на боку, и изменённый облик воина видели все.<br /> <br /> Некогда лихое лицо воителя оплавилось, словно воск. Прямо в череп были вбиты украшенные драгоценностями штифты, а складки вытянутой кожи украшали кольца. Похоже, что Малакрис даже освежевал свою макушку до костей, мерцавших в суровом свете мостика.<br /> <br /> Воциферон же до сих пор выглядел как стройный и даже элегантный мастер клинка былого легиона. Служившие ему в прошлых битвах доспехи не украшала скверна, лишь запечатанные золотом отметки. Залитые металлом трещины петляли по совершенному пурпуру словно роскошные реки. В ножнах на поясе висели две сабли, чьи клинки были отполированы до блеска бережно заботящимся о них хозяином. Оружие к вящему восхищению и радости технодесантников легиона выковал сам Воциферон. Легионер носил шлем, скрывая под ним свои резкие черты лица и золотистые волосы. Малакрис стал воплощением губительных перемен, Воциферон же уподобился скале, не покоряющейся приливу излишних изменений. То, что он преуспел в этом в таком братстве и остался образцом Палатинских Клинков посреди воинов-сибаритов, свидетельствовало о его решимости и самоконтроле.<br /> <br /> Эйдолон почти завидовал уверенности брата.<br /> <br /> Последним из трёх был Тиль Плегуа из Какофонов. Певец разрушения. Зенит, кульминация, сингулярность всего, к чему стремился Малакрис и что отвергал Воциферон. Его глаза были растянуты, а нити впивались в плоть на одной стороне лица и кости на другой. По воле капризных богов после преображающей эйфории Маравильи, Тиль содрал с правой стороны лица плоть, оставив лишь жуткий оскал костей и вечно терзаемых спутанных нервов, украшенный вырезанными странными символами и замысловатыми образами невоздержанности.<br /> <br /> Доспехи покрывали усилители звука и вокс-рупоры, прикрученные и приваренные к растянутым пластинам. Между механизмами кружили в зловещем танце мириады безумных оттенков, отчего Тиль выглядел не воином Детей Императора, а скорее нарисованной сумасшедшим и ожившей картиной. Его горло дрожало и гудело, ведь воин обрёл подобие даров самого Эйдолона, и лорд-командор знал, что любой услышавший голос Тиля рисковал сойти с ума. Его голос до сих пор отдавался отзвуками трансцендентных мелодий, каждое слово казалось отражением некой величественной и немыслимой симфонии.<br /> <br /> — Мои чемпионы готовы к битве, — сухо добавил Эйдолон, вновь отмахнувшись от жуткого скалящегося лица Каэсорона. — Я взял под своё руководство третий миллениал, и они проявили себя достойными слугами и приятной компанией, — он помедлил, заставив искажённое лицо скривиться в улыбке. — По большому счёту.<br /> <br /> — А ты никогда не разбирался в характере легионеров, а? — фыркнул Каэсорон, и гололит вновь пошёл рябью и искрами. И среди частиц проекции что-то появилось. Эйдолон увидел в замершем мгновении нечто, пойманное будто насекомое в янтаре, скалящееся лицом, от которого застыл даже он.<br /> <br /> ''Демона''.<br /> <br /> Мысль пронеслась по сознанию как волна. Эйдолон больше не слушал ехидные и тщеславные заявления Каэсорона. Он видел лишь сущность, притаившуюся среди слов. Мерцающие от слюны клыки на лице, искажённом в гримасе лихорадочного упоения болью. На мимолётный миг Эйдолон будто увидел в существе отражение самого Фениксийца, но оно исчезло. У демона не было истинного обличья. Призрачное создание плыло, корчилось, насмехалось.<br /> <br /> '''Брат...'''<br /> <br /> Шёпот доносился не снаружи — изнутри. Череп загудел от слабой боли, и Эйдолон подался назад, прикоснувшись плотью к костяным шипам на троне. Он постучал головой по металлу, выдохнул.<br /> <br /> '''Родич'''...<br /> <br /> Вновь прошептало существо, и в каждом слове звучали обещания откровений. Эйдолон знал, что если он хоть немного расслабится, то существо найдёт себе опору, проскользнёт внутрь, опустошит его.<br /> <br /> Но демоны были лишь прахом мечтаний и отравленных обещаний.<br /> <br /> — Брат? — вновь донёсся до него голос Каэсорона. Первый капитан бросил на Эйдолона уничижающий взгляд, и мрачно усмехнулся. — А ты не здоров, первый лорд-командор. Возможно, пора бы тебе дать прикормленным врачам позаботиться о твоих хворях, а? — Образ вновь содрогнулся, и Каэсорон отвернулся, посмотрел на что-то невидимое безумным взором. — В следующий раз мы поговорим, когда по воле нашего отца вернёмся домой. Тогда и начнётся пиршество. Надеюсь, что увижу тебя в бою, лорд-командор. Будет... воистину приятно на это посмотреть.<br /> <br /> Эйдолон просто кивнул, сжав зубы.<br /> <br /> — Уверен, что удовольствие будет взаимным, Избранный Сын. — Он всё же заставил себя улыбнуться. — Терра станет кульминацией нашего пути и горнилом, где мы наконец-то станем теми, кем всегда должны были быть.<br /> <br /> Мысль о потенциале... действительно будоражила. Сама Терра, тронный мир, вскрытый и жаждущий их внимания. Население станет добычей, старые соперники падут. После начнётся время собирать камни, Фабий будет строить опыты, легион обретёт плоды трудов своих, возвышение самого Эйдолона завершится. Он был первым лордом-командором. Для него найдётся достойное место в новом Империуме... Впрочем, ещё надо было сломить последнюю баррикаду.<br /> <br /> Предстояло взять и отстроить заново из пепла Дворец, достойный ждущих за завесой тронов самих богов.<br /> <br /> — Вскоре нам надо будет позабыть обо всех иных распрях, — заявил Каэсорон. Гололит вновь замерцал, и корабль содрогнулся, словно связанный с ним пагубной симпатической связью.<br /> <br /> — Пришла пора тебе наконец-то...<br /> <br /> — '''Присоединиться к нам''', — выдохнул вместо первого капитана демон. Тварь посмотрела на Эйдолона глазами, затуманенными бельмами, но сияющими призрачным пламенем. В это идеальное мгновение застывшее перед угасающим образом Юлия Каэсорона существо подняло когтистую лапу, словно руководя исполнением симфонии, и махнуло рукой в унисон с мелодией, которую слышало лишь оно.<br /> <br /> А затем корабль затрясся, завопил, и всё погрузилось в пламя под хохот порождений запределья.<br /> <br /> <br /> ===Вторая глава. Разорванная завеса===<br /> <br /> <br /> По всему охваченному безумием мостику пронзительно завыли сирены, уже давно усиленные, чтобы привлекать внимание даже испорченных вседозволенностью сумасшедших.<br /> <br /> Эйдолон вскочил с трона и побежал к надрывающимся пультам, выкрикивая приказы и съёжившимся рабам, и медлящим воинам.<br /> <br /> — Шевелитесь, шавки! По постам! Объясните, что происходит, иначе я с вас шкуру спущу!<br /> <br /> Сервы разбегались с его пути и отпрыгивали, будто в танце. Впереди нёсся Малакрис, размахивая когтями. Радостно сверкнув глазами, капитан взмахнул сверкающей перчаткой и ударил замешкавшегося слугу в висок, а затем набросился на ещё падавшего раба, сорвав с пояса пыточные клинки. В дрожащем свете люменов он начал резать и колоть, сдирая длинные полосы кожи. Теперь доспехи его окрасились и обычной кровью. Малакрис подался вперёд, чтобы с упоением слизнуть с клинка жизненные соки вопящего в агонии смертного. <br /> <br /> Под высокими сводами вспыхнул ведьмовской огонь, осветив безвкусные мозаики, что алчно наблюдали за происходящим хаосом слишком настоящими глазами. Корабль словно дышал, под напором сокровенной силы стены то сходились, то выгибались наружу. Малакрис завороженно посмотрел вверх, вожделея встречи со страстными созданиями, ждущими за пеленой.<br /> <br /> Воциферон даже не вздрогнул. Он стоял на месте, будто проглотив шомпол, положив ладонь на рукоять и готовясь встретить грядущую бурю. Тиль Плегуа следовал за Эйдолоном по пятам. Его звуковые орудия гудели, набирая силы перед неизбежным крещендо.<br /> <br /> С неожиданным грохотом начали подниматься створки, втягиваемые обратно в ниши, и взгляду отрылось кипящее безумие варпа. Имматериум вцепился в корабль со всей своей злой страстью. Надрывающееся поле Геллера дрожало и шло рябью голодных лиц, напирающих на тончайшую завесу реальности. А сквозь треск помех из заработавшего вокса в какофонию ворвались новые вопли. Навигатор ответил на вызов бессловесным воем чистой муки. Хмыкнув, Малакрис резко обернулся, словно учуявшая приправленное пряными страданиями мясо собака.<br /> <br /> Эйдолон вздохнул и отвернулся от одурманенного безумца в Воциферону.<br /> <br /> — Проверь, что там с навигатором. Надо вырваться из варпа, потом посмотрим, может ли этот червь ещё служить или нет. — Он сплюнул на палубу. — Нужно понять, где мы находимся. Восстановить связь с нашим флотом. Мы на пороге величайшего сражения, и я никому не дам выставить меня медлительным увальнем!<br /> <br /> Воциферон кивнул и зашагал прочь через толпу.<br /> <br /> Первый лорд-командор наблюдал, как его посланник исчезает из виду, а затем повернулся к матросам. Он подхватил молот и взмахнул «Вечной славой», показав на измученную пустоту за окнами.<br /> <br /> — Выведите нас из этих миазмов. И живее. Если вскорости я не получу приятных вестей, то начну с ломки ваших костей.<br /> <br /> Из ям и альковов вокруг прозвучал хор покорных голосов. Эйдолон зашагал по мостику, а за ним последовали Тиль и Малакрис, не сводя взгляда с отчаявшихся и изувеченных рабов. Мостик содрогался от страха, смешавшегося с вонью экскрементов людей, не способных их в себе удержать под суровым взором хозяина. То тут, то там Эйдолон прикладывал к затылку слуги край не снабжаемого энергией молота и наблюдал, как они застывают на месте. По иссечённой шрамами коже лился пот, от непокорных страстей языки хлестали губы. Раздираемые желанием покончить со всем и надеждой на продолжение жалкой жизни рабы одновременно страдали от внимания легионеров и алкали встретиться со всем жаром их гнева.<br /> <br /> — Благороднейший господин, — проскулил один из них. — Наши сенсоры слепы, а корабль застрял в варпе. Мы не можем вырваться из имматериума. Мы пытались, но похоже застыли в буре. Она удерживает нас по обе стороны завесы, будто божьи когти.<br /> <br /> — Мне не нужны ваши оправдания, — процедил Эйдолон. — Я хочу...<br /> <br /> '''Освободиться.'''<br /> <br /> Прошипел ему прямо в ухо насмешливый голос. Эйдолон резко обернулся, замахнувшись мгновенно окутавшимся током молотом. Он оскалился, готовясь сразиться с... пустотой. Малакрис искоса поглядел на него и зловеще ухмыльнулся, почуяв слабость.<br /> <br /> — Какой ты дёрганый, Эйдолон, — вкрадчиво заговорил легионер. — Едва ли это подобает лорду-командору.<br /> <br /> — Капитан, если думаешь, что можешь справиться лучше — попробуй, я не против. Даже с удовольствием посмотрю, как ты тщеславно машешь кулаками, ожидая, что остальные станут выполнять твои приказы. — усмехнулся Эйдолон, положив молот на плечо Малкриса. — Помни своё место, щенок.<br /> <br /> — Как я могу о нём забыть? — прошептал капитан, склоняя голову к когтям молота. Опасно близко к включённому силовому полю. Разряды статики будто молния проскочили между пластинами доспехов и оружием. Энергия пролетела к палубе прямо сквозь кости, висящие на коже кольца зазвенели. — Интересно, может ли кто-то кроме Фениксийца сбросить тебя с пьедестала? <br /> <br /> — Малакрис, твоя болтовня меня утомляет. Скрашивай свою скуку чем-нибудь ещё. — Эйдолон склонился вперёд, и его обмякшие губы насмешливо скривились. — Меня ведь не так легко заменить. А вот тебя? По воле моей из плоти третьего могут создать сотню новых ублюдков, и каждый из них будет тебе ровней.<br /> <br /> Но не успел Малакрис на это ответить, как внимание обоих привлекло шипение открывающейся двери.  <br /> <br /> Посуровевший лицом Воциферон вошёл на мостик, прикрывая одной рукой сгорбившегося человека в рваной накидке. С запястий и лодыжек смертного свисали разорванные позолоченные цепи, с каждым тяжёлым шагом скрежетавшие по палубе. <br /> <br /> Мастер клинка остановился и слегка подтолкнул человека вперёд. Капюшон соскользнул с головы, и Эйдолон увидел, что именно случилось со старшим навигатором Тошеном Меларом.<br /> <br /> Смертный расцарапал себе лицо, вонзив в него когти так глубоко, что на щеках остались кровавые борозды. Похоже, что он вырвал собственными пальцами и обычные глаза, но внимание Эйдолона привлекла жуткая рана на лбу. Навигатор снял повязку и выдрал из черепа варп-око. Взгляд лорда-командора скользнул по окровавленной накидке к протянутым и дрожащим рукам, вымазанным в кровавых клочьях, всё ещё сиявших внутренним светом.<br /> <br /> Да, то что навигатор избавился от своего дара говорило о многом.<br /> <br /> — Оно поёт, — прошептал Тошен. Он поднял голову и посмотрел пустыми глазницами прямо на Эйдолона, будто всё ещё мог видеть. — Царственный глас зовёт и поёт, и иное море стонет в ответ, и все мы падаем с ними прямо в самые недра. Уж лучше тьма. Я выбрал. Я был избран...<br /> <br /> — Свяжите его, — вздохнул Эйдолон, шагнув вперёд. — Ну почему нас всегда загоняет в угол слабость низших созданий? <br /> <br /> Никто не ответил. Он покачал головой, занося молот.<br /> <br /> Он никогда не любил навигаторов. Не по настоящему. Немногие стремились познакомиться с такими существами, а ещё меньше чахлых аристократов, выращиваемых из необходимости, были достойны его внимания. Каждый их благородный дом стал брызжущим интригами кипящим котлом мутаций, чьи отпрыски давно лишились человечности и преобразились, пройдя сквозь позабытые испытания Тёмного Века.<br /> <br /> «Инструменты, вот кто они такие даже в лучше дни, — подумал он, глядя на изувеченного Тошена. — А этот — сломан».<br /> <br /> — Оно видит тебя, — пробормотал, смеясь, навигатор и показал на Эйдолона дрожащим пальцем. — Знает тебя. Но не жди помощи. Лишь неизбежный конец. Лишь...<br /> <br /> Молот опустился.<br /> <br /> Окутанный энергией боёк молота расщепил череп Тошена на атомы. Тело рухнуло, в последний раз взмахнувшие руки подняли золотые цепи вверх, во все стороны полетели тускнеющие клочья варп-ока и брызги горелой крови. Воциферон отшатнулся, поражённый вспышкой внезапного гнева господина. Эйдолон же шагнул вперёд, сверля яростным взглядом труп.<br /> <br /> — Вот цена слабости. Вы меня слышите? Вы все поклялись мне в верности и службе, и я ожидаю, что вы выполните свой долг. А если нет — умрёте от моей руки, прежде чем до вас дотянутся враги! — он повернулся на месте, чтобы все увидели застывшую на лице свирепую гримасу и вздувшиеся вены шеи, дрожащей от нарастающей силы едва сдерживаемого крика. — Расколите прутья нашей клетки, или же я расколю вас всех до единого.<br /> <br /> Он обернулся и вышел с мостика, оставив позади лишь хнычущих рабов и бесполезных слуг. И всё же Эйдолон слышал насмешки, теперь повсюду и всегда преследовавшие его.<br /> <br /> <br /> ===Третья глава. Призраки===<br /> <br /> <br /> «Теперь мы боимся привидений? Сходим с ума от страшных теней?»<br /> <br /> Эйдолон скривился. Его путь по шумным коридорам корабля лежал через залы, где погасили весь свет, чтобы в тайне ото всех взглядов предаваться порокам, а в других люмены перегрузили так, что на них было больно смотреть. Третьи же светильники уже начинали мерцать цветами иных миров под вой непрекращающихся сирен.<br /> <br /> Теперь поисками новых горизонтов занимались не только следопыты и капитаны Великого крестового похода, а опыты перестали быть уделом вечно разраставшегося апотекариона. Ныне тяга к ним пустила корни в сердцах каждого из Детей Императора. Они стали истинными воплощениями мёртвой мечты, и строили из трупа Империума нечто достойное истинных владык Галактики.<br /> <br /> «Богов», — подумал Эйдолон и усмехнулся. Да, древние божества восстали из пепла, как и он сам, желая покорить обетованную им Галактику. Ныне частью их стал и сам Фулгрим, пляшущий под дудку грозного Слаанеша, а Луперкаль, полный изъянов и недостатков неотёсанный дикарь, как и все хтонийцы, лучился их мощью. Многие присягнувшие магистру войны легионеры говорили Эйдолону, что всё лишь возвращается на круги своя, что Хаос — такая же естественная часть жизни, как дыхание, но он знал, что это ещё одна ложь.<br /> <br /> За пеленой жизни и смерти всё менялось. Он и сам вернулся из могилы, переродился, изменился так же сильно, как примарх, упорхнувший в вечность.<br /> <br /> Эйдолон стал Разделённой Душой. Созданием сломленным, но обрётшим в лишениях великолепие. Ему больше некого и нечего было бояться.<br /> <br /> Но даже здесь, в собственной твердыне его преследовали по пятам тёмные силы. Варп, голодный и настойчивый, кричал и шептал ему сквозь кости корабля, будто возлюбленному. В душах воинов снова и снова звучала песнь сирен, что словно водили вдоль их хребтов когтями, ища, за что бы уцепиться. Возможно, так было всегда после восхитительных зверств на Исстване. А может быть это началось лишь потом, когда они обрели истинное прозрение.<br /> <br /> — Бойцы неспокойны, милорд, — раздался позади голос. Эйдолон не медлил и не оглядывался, ведь он сразу узнал знакомый искажённый голос Тиля. — Особенно шайка Малакриса. Возможно, сейчас они прикидываются смирными, но сорвутся с цепи, едва кончится мясо. Их взбудоражили преследующие нас создания.<br /> <br /> — Они — воины Третьего легиона, — усмехнулся лорд-командор. — А нам ныне неведом покой и во сне.<br /> <br /> — Тебе стоит их приструнить, — небрежно добавил Плегуа. — Если ты будешь править как Фениксиец, то они осознают глубину своих заблуждений.<br /> <br /> — Неужели? Как я что ли?<br /> <br /> — Конечно же нет, господин, — рассмеялся Тиль. От его едкого веселья задрожал и воздух, и стены. С поблёкших мозаик и треснувших статуй посыпалась позолота.<br /> <br /> — Хотя спорить не буду, предложение отсечь им головы... соблазнительно. — Вслед за какофоном расхохотался и Эйдолон. — Возможно, мне стоит их насадить на пики у трона или преподнести в дар Фулгриму, когда выйдем на орбиту Терры, а? Ещё больше мёртвых сынов для нашего любимого отца. Всегда их ''так'' ценившего.<br /> <br /> Он вновь слышал... это. Смех среди отголосков эха, царапающий восприятие, будто точильный камень — клинок. Тени сгущались, становились глубже, и в них ему уже чудились холодные и алчно тянущиеся к нему когти.<br /> <br /> '''Эйдолон. Лорд-командор. Брат...'''<br /> <br /> Сквозь тьму кралось нечто одновременно вечное и никогда не рождённое, и от голода создания сотрясался корабль. По железным костям пробегала дрожь, отзвук приторной ярости Имматериума.<br /> <br /> — Говорят, нас прокляли, — непринуждённо добавил Эйдолон, не обращая на зловещие предзнаменования внимания. — Причём даже хуже, чем мы сами считали.<br /> <br /> — Смертные болтают, да? — протянул Тиль. — Их страх пятнает корабль, как звериные следы — лес.<br /> <br /> — Может они и правы, — пожал плечами лорд-командор. — Варп кричит тысячами голосов, и каждый из них — настоящий, но сейчас все они против нас. Мы в ловушке. Не наши братья. Не легион. Мы. Мы заперты прямо среди клыков змея.<br /> <br /> — И как мы выберемся? — горло Плегуа содрогнулось. Каждая йота его бытия сотрясалась от жажды боя, желания снова вознести глас и быть частью симфонии.<br /> <br /> — Мы найдём источник варп-заразы и избавимся от него либо грубой силой, либо при помощи того, чем занимаемся вместо колдовства. — Эйдолон помедлил, увидев насмехающееся над ним отражение в металле ближайшей переборки. Видение ухмылялось, не сводя с лорда-командора искрящихся глаз, а затем ускользнуло в иную тьму. Эйдолон вновь скривился.<br /> <br /> — Но у нас же нет колдунов, господин, — осторожно заметил Тиль. — Мы вознеслись. Не погрязли в чарах.<br /> <br /> — Боги усмотрят путь, друг мой, даже против собственных козней. Взгляни, чем мы стали, просто подчинив свои организмы, — мягко ответил Эйдолон. — Пусть наши братья и дальше ссорятся, желая занять себе место поудобней. Я выкую нам путь к свободе, высеку из крови и плоти такую картину, что ужаснёт даже Фабия. На рассвете последнего дня Терры мы встанем по правую руку Фениксийца. Отправляйся к своим воинам, растормоши их. Я хочу знать, о чём поёт варп... Я же пока отправлюсь на поиски других наставлений. А затем мы наконец-то сбросим эти оковы. Терра ждёт, и я стану ключом к нашему пути к ней. <br /> <br /> <br /> Апотекарион преобразился вместе с легионом.<br /> <br /> Среди Детей Императора всегда было больше врачевателей, чем в любом другом легионе. Восставшие из пепла Скверны после былых невзгод и учившиеся под бдительным взором Паука апотекарии стали настоящими виртуозами. Немногие геноткачи-астартес могли сравниться в своём мастерстве с Владыкой Человечества, но творцы Детей Императора не просто справились с испытанием, но даже усовершенствовали труды своего великого создателя. Фабий развеял семена познания по ветру и наблюдал, как те приносят странные плоды.<br /> <br /> «И что они нам дали?» — мысль незваной и вероломной гостьей скользнула в сознание Эйдолона, когда тот вошёл в холодные залы апотекариона. Тиля он отослал собрать какофонов, способных помочь своим инстинктивным пониманием варпа. После этого путь в застывшее царство прошёл безо всяких происшествий, разве что палуба всё так же дрожала, не переставая.<br /> <br /> Мысль осталась без ответа, не обратил внимания лорд-командор и на корчившиеся в стеклянных сосудах ужасные плоды экспериментов, совершённых фон Калдой лишь из хищного любопытства. Когда-то Эйдолон и сам чах под ножами Фабия в похожей темнице. Скотобойне, где Паук резал былые идеалы. Той изысканности не было в обители фон Калды, в которой брызги крови и мяса долетали с хирургических столов до ребристого потолка. От запахов жизненных соков и консервантов воздух в помещении стал затхлым, отравленным.<br /> <br /> «Мы стали теми, кем всегда должны были быть. Воспряли, преобразились. Стольким пожертвовали пламени ради торжества. Возможно, первоначальный замысел и принадлежал Фабию, но становление&lt;ref&gt;Философское понятие, означает переход от одной определённости бытия к другой.&lt;/ref&gt; определил дух легиона».<br /> <br /> Фон Калда уже находился в зале, копошился рядом с одним из многих анатомических верстаков. Тусклые белые доспехи воина казались жемчужными в суровом сиянии ламп, но по локоть были запятнаны кровью и брызгами иных более странных жидкостей. Апотекарий обернулся, на миг нахмурив странно детское лицо, и вновь вернулся к работе.<br /> <br /> — Господин, вы давно не обращались ко мне за выполнением моих... официальных обязанностей. Чем обязан удовольствием?<br /> <br /> — На нас напали, — сразу перешёл к делу Эйдолон. Он подошёл ближе и навис над апотекарием. Пусть они происходили из одного рода, Эйдолон был куда крупнее и господствовал в Апотекарионе так же, как и на поле боя.<br /> <br /> Быстрым взглядом он окинул раскинувшуюся впереди жуткую живую картину. Апотекарий проводил вскрытие, прибив серва к стене, будто обычный хирургический образец, и органы свисали из живота подобно гроздьям брошенных багровых фруктов.<br /> <br /> Фон Калда вытер окровавленные руки о поножи и похлопал.<br /> <br /> — Всё как обычно, а? — Он отвернулся от первого лорда-командора, взял в руки скальпель и осмотрел лезвие. — Корабль ведь никуда сейчас не летит, так? Я слышал сирены... Но если бы мы вышли в Солнечной системе, вы бы уже собирали нас для штурма. Так где мы?<br /> <br /> Эйдолон помедлил, собираясь с мыслями. Даже здесь, в помещении, где были только они двое, он чувствовал, как его сверлят взглядом и дышат сквозь гнилые зубы в спину.<br /> <br /> — Нас преследуют призраки, советник, — наконец, сказал он. Фон Калда достойно служил Эйдолону с самого начала войны и был его представителем. Апотекарий не раз проявил себя верным и способным подчинённым с тех пор, как Разделённая Душа возглавил треть легиона и начал охоту за Ханом. — И чем бы ни были эти духи, они решили не медлить. Они уже не шепчутся у нас за спиной, но прижимают к ней клинки. Поэтому ты мне и понадобился.<br /> <br /> Фон Калда цыкнул, положи скальпель и поднёс ко рту ещё окровавленные пальцы. Он облизнул их кончики, провёл по слишком идеальным губам.<br /> <br /> — Понадобился? Но вы выглядите здоровым, господин. Насколько можно судить. Уж точно лучше, чем он, — фон Калда указал на труп. — Я хотел понять, что именно его убивало, но лишь ускорил процесс, и мне стало так... скучно.<br /> <br /> — У нас нет времени на твои проклятые развлечения! — рявкнул Эйдолон. — Никому не лишить меня места за столом. Нас ждёт Терра. Терра! Сердце войны, сердце Империума ускользает из моих рук. Думаешь, отцу понравится, если мы будем медлить? Я не стану позабытой жертвой, которую он унизит. Никогда более.<br /> <br /> Фон Калда махнул рукой, и соскользнувший с верстка труп шлёпнулся на палубу.<br /> <br /> — Господин, вы незабываемы. — Он помедлил, выбирая слова и чувствуя гнев Эйдолона. — Вы — первый среди лордов-командоров. И я исполняю ваши капризы.<br /> <br /> Эйдолон отвернулся, словно ощутив стыд.<br /> <br /> — Здесь происходит нечто большее. Я чувствую это глубинами души. Нечто голодное. Ждущее мгновения слабости, чтобы наброситься и овладеть мной, будто пешкой на доске.<br /> <br /> — Господин, но ведь я не псайкер, — задумчиво почесал подбородок фон Калда. — Если вашу отмеченную песнью душу тревожит нечто, не разумнее ли было бы обратиться к какофонам, не так ли? Им ведь вполне знакома сладостная мелодия варпа.<br /> <br /> — Песни могут лгать. Сбивать с пути так же легко, как и грёзы, — протянул Эйдолон. Его взор затуманился, но глаза горели ярче, чем прежде, радужные оболочки хищно пылали за бельмами. — Мне нужна ясность. Я хочу знать, что ощущаю чувства себя, а не прокравшегося в мою душу демона.<br /> <br /> Фон Калда поднял нартециум и выпустил лезвия и дрели. Он смотрел, как иглы мерцают в резком свете, пробуют воздух так же алчно, как впиваются в плоть.<br /> <br /> — Признаюсь, что изучал и мир духов, — сказал апотекарий и склонился вперёд, чтобы вонзить в шею иглу. Из раны с шипением потёк воздух, мерцающая кровь же — неохотно, вяло. Лорд-командор напрягся, ощущая, как жало прокалывает плоть до костей. — Конечно, исследования его не назовёшь точной наукой, но мы движемся к пониманию. — Фон Калда помедлил, изучая показания звенящих приборов. — Возможно, со временем мне удастся даже разработать лекарство от таких... хворей.<br /> <br /> Внезапно Эйдолон отвлёкся от операции, чувствуя, как напряглась его не двигающаяся шея. В переработанном, но всё ещё терпком воздухе отдавался смех. Звук не повиновался законам физики. Каждая отражающая поверхность потемнела, омрачилась, и теперь в них виднелось только его собственное гримасничающее лицо.<br /> <br /> '''Эйдолон...'''<br /> <br /> Прошептал тихий почти неслышимый голос. Отражения начали меняться, потекли как воск. Внезапно одно из них вспыхнуло и запрокинуло голову в беззвучном вопле. С другого сползла кожа, открыв взгляду мертвенный оскал среди натянутых и дрожащих жил.<br /> <br /> Лопнули глаза. Застыли языки, будто у слабаков, падающий на колени и задыхающихся. Бесстрастно наблюдавший за представлением Эйдолон лишь ухмыльнулся в ответ.<br /> <br /> — И это всё, что ты можешь? Я не боюсь того, что уже покорил.<br /> <br /> — Господин? — переспросил фон Калда, извлекая иглу, и пристально поглядел на него глазами, полными таких странных на слишком молодом теле старых страхов.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и отражения исчезли. Он снова был собой, лишь собой.<br /> <br /> — Творец наших бед вновь играет со мной, — проворчал лорд-командор. — Должно быть, преследующие нас демоны считают меня слабым, раз стремятся запугать балаганными знамениями и мелочными чудесами.<br /> <br /> Он со смехом отвернулся от стола и зашагал к двери, готовясь к пути обратно через неприветливый ад, в который превращался его корабль.<br /> <br /> — Ну что же, апотекарий, если ты не можешь помочь, то я сам возьмусь за скальпель. Времени для опытов и экспериментальных лекарств нет. Враги уже здесь. Мы застряли. Я вызову Малакриса и Воциферона, да и Плегуа.<br /> <br /> Эйдолон поднял руку и сжал кулак, бросая вызов судьбе.<br /> <br /> — И скоро мы поразим врагов в самое сердце.<br /> <br /> <br /> Дети Императора пришли на одну из главных орудийных палуб корабля, чтобы поговорить как равные. Ну, почти.<br /> <br /> В центре в окружении Плегуа и остальных какофонов стоял сам Эйдолон. И к вящему раздражению всех прочих банд расходящийся от их хора гул эхом отдавался от высоких сводов. <br /> <br /> Малакрис поднял искрящиеся молниевые когти, которые выглядели бы более уместно в свежевальной яме Повелителей Ночи, а на воинском конклаве. Конечно, по мнению Эйдолона капитан был жестоким всегда, ещё до того, как Тёмный Принц извратил его неистовую душу, превратив в покрытое шипами расколотое отражение себя былой. За Малакрисом следовали истинные убийцы, чьи доспехи и плоть становились всё более чудовищными с каждым актом членовредительства. <br /> <br /> Когорта Воциферона держалась подальше от многоликой банды, и каждый легионер держал руку на рукояти, будто ожидая неизбежной распри.<br /> <br /> — Спокойно, братья мои, — произнёс Эйдолон, и слова волной прокатились по палубе. Мешки в горле раздулись и задрожали. От такой демонстрации пронизывающей каждый звук силы содрогнулись все, кроме какофонов.  Все присутствующие знали, на что способен первый лорд-командор. Они видели, как он расщепляет своими криками врагов на части, не оставляя от них ничего, кроме изломанных и кровавых клочьев.<br /> <br /> — Ты зовёшь нас сюда как псов, и ждёшь, что мы будем молчать? — оскалился Малкрис. — Я не стану мешкать, словно один из его никчёмных дуэлянтов. — Он презрительно махнул рукой, показав на Воциферона. — Мы должны быть свободными от кошмаров, свободными и сжигающими Галактику, прокладывающими путь к Терре!<br /> <br /> Искры сверкнули на когтях шагнувшего вперёд, но не поднявшего их в знак вызова капитана.<br /> <br /> — Довольно, — процедил Эйдолон, замахнувшись на наглеца включённым молотом. — Ты бы увёл нас всех в топь, гоняясь за огоньками. Мы не просто бы не добрались под твоим руководством до Терры в срок, мы бы туда вообще не прибыли! Я — ваш командир. По праву моего звания, весь третий миллениал — мой, — он отвернулся и холодно, оценивающе поглядел на Воциферона. — А что скажешь ты? Есть идеи, что нам следует делать?<br /> <br /> — Ты — первый лорд-командор, — ответил мечник. — Твоя воля направляет нас. Мне этого достаточно.<br /> <br /> — Трус, — насмешливо покачал головой Малакрис. — Ты боишься, что нечто угнездилось в моей душе, но у меня она хотя бы есть. Твоя же — опустошена, и ты превратился в слабака, цепляющегося за мастерство, как утопающий за обло...<br /> <br /> — Молчать!!! — прогремел Эйдолон. Стены содрогнулись. От яростного крика пластины пошли трещинами и вмятинами. Чемпионы отшатнулись, а почти все их последователи рухнули на колени. Какофоны охнули, дрожа от экстаза.<br /> <br /> Эйдолон слышал их тихие шёпоты, так непохожие на привычные вопли, а в них — эхо иного гласа. Таящегося прямо за пеленой реальности.<br /> <br /> Песни. ''Песни. '''Песни!'''''<br /> <br /> Они всегда слышали мелодию варпа, пронзительно кричащую и гремящую басами, с тех пор как её великолепие со всем извращённым мастерством показала им вдохновлённая богами Кинска. Однако сейчас в её отголосках слышалось нечто новое и незнакомое, нарастающее от шёпота до крещендо. Призыв к оружию. Зов домой. Раньше он думал, что песнь подобно сирене пел Фулгрим, однако звук стал иным, полным нюансов. Гимном, созданным для расщеплённой души и измученного тела самого Эйдолона.<br /> <br /> — Вы собрались здесь, — продолжил Эйдолон, — потому, что вы — мои офицеры. Мои избранные воины. Лучше среди воинства. Вы — образцы для всех, кто стремится к многоликому совершенству. Воины Третьего. Мои воины, — лорд-командор улыбнулся рваными губами. — Мы нужны на Терре. И нашим врагам не заточить в имматериуме в дни финальной битвы ни меня, ни кого-либо из вас. Истинные чудеса свершатся на земле тронного мира. Мы испытаем свою мощь против лучших рабов Императора, и сокрушим их.<br /> <br /> И словно в ответ корабль опять содрогнулся. Закрывавшее корпус поле Геллера дрожало, поддавалось под яростью варпа. Завыла ещё одна сирена, и глас её влился в мрачную симфонию третьего легиона.<br /> <br /> Они все умрут, если не будут действовать. Решительно.<br /> <br /> — Так и будет, — сказал Воциферон и шагнул вперёд, из чувства долга рискуя обратить гнев Эйдолона и на себя.<br /> <br /> — Естественно, — кивнул лорд-командор, опуская молот, и положил на плечо мечника заскорузлую руку. — Мы слишком долго выслеживали в засадах Хана и его бегущих к Терре дворняг. Столько усилий впустую. Теперь и нам пора получить причитающееся. Я жажду скрестить мечи с Преторианцем и рассечь его на части так же, как сокрушу его баррикады&lt;ref&gt;«Эйдолон был самым опасным. Воющий лорд-командор расколол боевые доспехи Дорна своими многоголосыми криками. Его клинок дважды вонзился в Преторианца. Эйдолон обладал силой примарха», — из «[[Под знаком Сатурна / Saturnine (роман)|Под знаком Сатурна / Saturnine]]». Иногда мечты сбываются.&lt;/ref&gt;. Сломать крылья Великого Ангела своими сапогами и высосать мозг из его пустых костей. Это и многое другое я предвкушаю.<br /> <br /> '''Предвкушаю...''' — снова заурчал голос, и Эйдолон вспомнил.<br /> <br /> ''Пальцы подняли его за подбородок, заставляя взглянуть на совершенство. Улыбку, ослепительную будто сияющее на белом мраморе солнце. Лицо, сотворённое абсолютным мастером генетики, и глядящее на него с любовью.''<br /> <br /> ''— Встань, лорд-командор, — прошептал Фениксиец.''<br /> <br /> Эйдолон встряхнулся, изгоняя непрошенное воспоминание.<br /> <br /> — Мою душу снедает тоска, зов, который нельзя игнорировать. Мы выследим вцепившееся в корабль отродье варпа и переломаем его когти, один за другим.<br /> <br /> Малакрис алчно подался вперёд. Из уголка его рта засочилась едкая слюна.<br /> <br /> — Ах, так нам предстоит бой с нерождёнными. Они так меня любят и презирают. Предлагают благословения и проклятия, похоть и отвращение, — он погладил помазанные кровью пластины доспехов. — Так приятно будет вновь с ними станцевать.<br /> <br /> — Ничтожество, — прошептал Воциферон, качая головой. — Лорд-командор, я не понимаю, почему этот паразит ещё дышит и плетёт козни. Позвольте мне его убить.<br /> <br /> — Может быть потом, — задумчиво ответил Эйдолон. — Но не сегодня. Сегодня мне нужны вы оба. И зазубренный клинок, и безупречное орудие.<br /> <br /> Позади зашипели двери, открываясь. Эйдолон с улыбкой оглянулся и склонил голову.<br /> <br /> — Наконец-то. Вот мы и все собрались.<br /> <br /> В дверях стоял фон Калда. С его осквернённого нартециума всё ещё капала кровь. Он поглядел на Эйдолона, кивнул ему в знак почтения, и занял место рядом с господином. Другие не сводили с апотекария взглядов, полных и неохотного уважения, и открытой неприязни.<br /> <br /> Эйдолон уже не обращал на это внимания, думая лишь о деле. Об охоте.<br /> <br /> — Начнём?<br /> <br /> <br /> ===Четвёртая глава. Нутро===<br /> <br /> <br /> Легионеры устремились в глубины великого корабля, словно летящий к сердцу клинок.<br /> <br /> Ведомый одним лишь инстинктом Эйдолон возглавлял отряд, таким был и его долг, и его право. Череп лорда-командора гудел от боли, то вспыхивающей, то затухающей с каждым шагом по уготованному неописуемому пути. Дорогу указывали и хрусты костей, и внезапные нервные спазмы, его тянула вперёд душевная мука, отчего казалось, будто он идёт не по своей воле. Сие чувство беспомощности выводило из себя, но с пути нельзя было свернуть, лишь двигаться дальше.<br /> <br /> Вслед за ним шагали Малакрис и Воциферон, а Плегуа и один из его преданных какофонов прикрывали тыл. То был Дарвен, купавшийся и утопавший в нотах собственной тайной песни, извергавшейся на худощавое лицо воина из установленных тяжёлых звукоусилителей. Легионер не сводил взгляда с дороги, распахнув и глаза, и челюсти, удерживаемые стальными челюстями.<br /> <br /> «Мне нужен лучший из твоих воинов, — сказал Эйдолон Плегуа. — Нужно, чтобы за мной следовал кто-то верный».<br /> <br /> Фон Калда возился с нартециумом, изучая полученные от лорда-командора показания. Можно сказать, что ради новых исследований апотекарий вызвался пойти с ними, хотя будучи приближённым и был обязан следовать за господином. Впрочем, фон Калду никто бы не назвал трусом. Просто теперь у него были другие, более самовлюблённые и эзотерические устремления.<br /> <br /> Когда-то коридоры «Награды за грех» были привычным лабиринтом, запутанным, как на любом пустотном корабле, но совершенно понятным трансчеловеческим умам. Теперь же всё стало странным, искажённым и изъеденным прикосновением варпа. Двери уже не всегда вели туда, куда должны были. В коридорах танцевали странные огоньки, сбежавшие с фонарей и манящие неосторожных как мёртвые звёзды. Конечно, такие небольшие изменения скорее раздражали, чем выводили из себя... Но Эйдолон не сомневался, что к концу охоты всё станет гораздо хуже.<br /> <br /> К далёкому потолку вздымались опоры, однако сии колонны уже не состояли из одного лишь металла, но медленно превращались в живые кости, пронизанные извивающимися сосудами. Эйдолон провёл протянутой рукой по мягкой ткани, чувствуя, как та содрогается от его прикосновений.<br /> <br /> — Поразительно на что способен духовный мир, — вздохнул лорд-командор. — И как преображает всё сущее внимание Тёмного Принца.<br /> <br /> Эйдолон поднял «Славу вечную» и разряды тока перекинулись на кости. Он услышал мучительные крики, столь низкие и далёкие, что их бы не заметил обычный человек, но столь сильные, что они опаляли его восприятие и отдававшиеся упоением в душе. <br /> <br /> — Но это мой корабль и лишь моей руке прокладывать его курс.<br /> <br /> При этих словах палуба словно содрогнулась. Вскинувшие оружие наизготовку воины разошлись вокруг Эйдолона, пока отголоски его слов расходились по просторному отсеку.<br /> <br /> '''''Моей...'''''<br /> <br /> Из сгустившихся теней над космодесантниками, из жидкой мглы появились ползущие и семенящие существа. Их проступающие когти высекли дождь искр, полетевших на собравшихся воинов. Во тьме напряглись мускулы, готовясь к прыжку, зашелестела дублёная человеческая кожа, скрипнули шипы из чёрного метала. Создания поглядели на Эйдолона удивительно материальными глазами, пылающими уголками зрачков среди чёрных склер, подобающих морским хищникам.<br /> <br /> '''''— Нашей''''', — заурчали демоны, соскальзывая и слетая с потолка, будто падающие ангелы. То были воплощения ужасов и чудес, всех возможных грёз и пороков смертных. Наложницы Тёмного Князя, кружась, оттолкнулись от стен и обступили неровный строй легионеров. Шесть демониц предстало перед первым лордом-командором. Возглавлявшее их создание, несущее корону из человеческих костей и мягкой плоти, поклонилось ему, скрипнув крабовой клешнёй по палубе. Звук отдался и в ушах Эйдолона, и в его иссечённой душе.<br /> <br /> '''''— Ты знаком нам. Связан присягой и сделкой. Ты принадлежишь Ждущему Князю, Жаждущей Королеве, Им Божественным. Обещанные богу души, пожиратели старых врагов и уничтожители новых. Вернувшиеся к нам нежеланные отпрыски Анафемы.'''''<br /> <br /> — Ему, но не вам, — со смехом ответил Эйдолон. — Вы — отребье Тёмного Князя, обещающие всё, но являющиеся ничем.<br /> <br /> По лицу существа разошлась довольная усмешка, и оно издало звук, похожий на перезвон колокольчиков. В ответ вдали прогремел набат, подобный далёкому грому. Эйдолон прекрасно осознавал, насколько непостоянно это создание, капризное, эфемерное и непознаваемое эхо истинного божества. Он слушал смех демоницы, видя как её лицо перетекает из одной формы в другую. Вот лик юного отважного воина, юнца в рассвете сил, готового воздеть по приказу владыки копьё и меч. Вспышка — и перед ним созревшая женщина, чьё лицо свидетельствует о жизни полной и радостей, и страданий. Миг спустя и Эйдолон увидел перед собой окрашенное лицо прекрасного трупа, жуткое, но притягательное на свой бесполый лад.<br /> <br /> — '''''Ты бы мог предстать перед взором богов как король, а не пресмыкаться у ног своего отца''''', — льстиво протянула демоница. — '''''Стать чем-то истинно великим. Так ли важна Терра, когда осталось столько непокорённых миров? Разве ты забыл времена, когда был истинным повелителем войн, а не опальным отпрыском полубога?''''' — когти щёлкнули, разрывая воздух. — '''''Я могу их тебе напомнить, князёк. Показать тебе ноты песни, которую ты так жаждешь исполнить. Я, Лиадресс, Поющий Клинок, Ласкающий Каждым Порезом, могу провести тебя по стопам отца. К чему унижаться, когда Хор Вечный может прозвучать по всей...'''''<br /> <br /> Эйдолон взмахнул молотом. Окутанная молниями глыба устремилась к лицу демоницы, но та лишь с шипением скользнула назад, так быстро, что взгляд едва мог уследить. Сёстры создания скользнули вперёд, воркуя и хихикая. Прекрасные чудовища, до ужаса очаровательные пародии на человеческое обличье, извращённое и изувеченное так сильно, что ни один смертный бы не смог представить.<br /> <br /> Мелькнули когти, оставляя за собой в воздухе яркие следы, и метя в уязвимые точки доспехов и сухожилий. Вспыхнули искры. Воины шагнули вперёд на помощь господину, отражая удары, а фон Калда отступил на шаг и поднял пистолет.<br /> <br /> '''''— К чему этот раздор, князёк? У Расколотого Короля на тебя такие планы... Разве ты видишь его в зеркалах собственной души? Ещё не слышишь шёпот?'''''<br /> <br /> Эйдолон удивлённо моргнул. Он-то думал, что его терзают случайные и мимолётные капризы отца, но теперь услышал имя врага. Расколотый Король... Что за жалкий и напыщенный титул, но подобающий плоду случайной вакханалии варпа. Эйдолон махнул рукой, и его воины ответили на слова демоницы смертельной яростью.<br /> <br /> Какофоны взмахивали пушками по дуге, извергая потоки воющей смерти. Даже демоны бросались в стороны, зная, что от звука им не укрыться. Колонны разлетались в щепки из железа и костей, из культей били фонтаны чёрной крови. Невозможно далёкий потолок не начал оседать, даже лишившись опор. Нерождённые резвились и хихикали, танцуя среди обломков и багровых брызг. Эйдолон пробивался к ним сквозь град, отбивая взмахами молота самые большие камни.<br /> <br /> — '''''Сломленное маленькое чудовище''''', — рассмеялась Лиадресс. — '''''Когда мы увидим твоего отца, то споём о твоей погибели. Возложим к его стопам гимн о упоительной смерти. Он узнает, что ты, Рассечённая Душа, умолял о пощаде будто шавка. Не быть тебе ни консортом, ни чемпионом, сейчас ты погибнешь неоплаканным среди пепла собственных амбиций.'''''<br /> <br /> — Я не умру, не ступив на Терру, — зашипел Эйдолон. Он пригнулся, уклоняясь от взмаха когтей, и ударил молотом, почти задев гибкую тварь. Лиадресс метнулась назад, скрежеща зубами, но миг спустя её гнев утонул в звенящем веселье. Удар Эйдолона нарушил искусную асимметрию танца, затупил грациозный натиск. — Если бы боги хотели меня остановить, то послали бы пса с зубами поострей.<br /> <br /> Завопив, демоница бросилась на лорда-командора. Хитиновые клинки ударили по голове молотка, потянув оружие к палубе. Пахло горелой плотью и жгучим мускусом, источаемым каждой порой шкуры твари. Заскрипев зубами, Эйдолон вырвал молот из хватки. Вокруг сражались смертные и бессмертные, всё горело и взрывалось. Он бился в бесчисленных сражениях, и возглавляя целые воинства, и сражаясь в одиночестве. Он возглавлял воителей Третьего легиона на сотнях полей брани ещё до того, как они обратились против собственных родичей. Случалось ему и руководить когортами Имперской Армии, связывая их с легионом паутиной восхищения и уважения. Но здесь и сейчас у лорда-командора было время лишь на один поединок, один миг.<br /> <br /> Он напрягся, готовясь встретить ещё один град ударов демоницы, жаждавшей вырвать у него оружие. Почувствовал, как кровь потекла по пластинам брони и отступил на шаг, когда когти рассекли плоть. Существо поднесло алеющую клешню к губам и провело по хитину языком, алкая соки.<br /> <br /> — '''''Слабак''''', — процедила Лиадресс, давясь от смеха. — '''''Ты что же, думаешь так робко постучать во врата самого Анафемы? Да ты рухнешь с плетня Дворца! Дрогнешь перед стенами! Никакой ты не чемпион. Не избранный... просто скот.'''''<br /> <br /> — Умолкни! — зарычал Эйдолон, чувствуя, как поднимается желчь. Его горло вздулось, и он выпрямился, отбросив бессильно заскрежетавшую когтями по палубе демоницу. Позади продолжали сражаться его воины. Эйдолон почувствовал звуковую волну, когда пал Дарвен, и его оружие взвыло в последний раз, прежде чем умолкнуть навеки вместе с тайной песней.<br /> <br /> Эйдолон не уйдёт покорно во тьму. Он будет бушевать и яриться против рока среди углей вселенной. Он был лордом-командором, первым среди всех. Да как смеет ничтожная рабыня Тёмного Князя насмехаться над ним?!<br /> <br /> — '''''Смерть сладка, но служба может быть ещё слаще. Король ждёт! Ждёт и алчет! Поддайся ему, твои воины преклонят колени! Служи и будешь пощажён. Борись и твоя кожа станет моим плащом, плоть — мясом, кровь — вином!'''''<br /> <br /> В глазах наступающего Эйдолона блеснуло непривычное веселье. Он разжёг ярость, направил, дал ей течь сквозь себя приливной волной. Челюсти лорда-командора растянулись. Внутри него прокатился вопль, издаваемый изменённой гортанью, но отдающийся в каждой поре, пылающий в каждой частице легионера, наполняющий его и питающий.<br /> <br /> Волна звука отбросила назад заоравшую демоницу. Сбила низших порождений варпа с ног, расколола каменные плиты. Малакрис и Воциферон отшатнулись, потрясённые, но не оглушённые. Более привычный к крикам господина фон Калда вздрогнул и устремился вперёд, прикрывая Эйдолона от демонов. Действительно выдержал бурю, впрочем, лишь Плегуа, неустрашённый, но вдохновлённый.<br /> <br /> Занося молот, Эйдолон устремился на уже вскочившую на ноги демоницу. Существо припало к палубе, ожидая удара, но лорд-командор и не собирался бить молотом. Он ударил по клешне кулаком, со всей рождённой гневом мощью. Один, два, три раза. Хитин раскололся. Глаза Лиадресс распахнулись от изумления.<br /> <br /> Он ударил вновь, и демоница покатилась кубарем, шипя от боли.<br /> <br /> — Что же, ты забыла о собственной сути? Вы упиваетесь и причинением боли, и своими же муками. Разве дарованной мной агония не сладка?<br /> <br /> — '''''Жалкий кусок мяса!''''' — зарычала демоница. — '''''Неужели ты считаешь себя лучшим слугой? Думаешь, что ты милее нас для Тёмного Князя?'''''<br /> <br /> Эйдолон помедлил, купаясь в звуках рассекающих плоть клинков. Легионеры пришли в себя и разили когтями и и мечом низших существ. Взгляд лорда-командора скользнул по окутанным молниями клинками, режущим и пронзающим призрачную плоть. Плегуа ударил демоницу ногой, а затем выпустил гибельную арию в упор.<br /> <br /> От твари остались лишь брызги бесплотных потрохов и мерцающей крови. Пурпурный коготь покатился по палубе, всё ещё цепляясь за плиты, снова, снова и снова. Даже после смерти эти существа боролись, цепляясь за существование с неистовым упорством, которому Эйдолон даже завидовал.<br /> <br /> — '''''Мнишь себя князем-воителем, но в сравнении с Расколотым Королём ты никто!'''''<br /> <br /> — Так подай сюда своего Короля, и мы это проверим, — фыркнул Эйдолон. Он перевернув «Славу вечную» в руках и шагнул вперёд, занося молот высоко над головой. А потом опустил. Окутанный молниями клюв расколол растянутый череп демоницы и расщепил подобие мозга на атомы. В воздух забил фонтан радужной крови, окативший искажённые розовые доспехи, обжигая пластины, окрашивая в буйный калейдоскоп не-цвета. Эйдолон опустил молот и отдышался, слушая, как в груди колотятся от внезапного прилива адреналина сердца.<br /> <br /> Убивать... Таким было его предназначение. Оно не изменилось с самых первых дней на Терре. Когда он был воином, они бился и разил врагов сам, став ротным командиром научился руководить и смертными, и Астартес, но лишь возвысившись до лорда-командора в полной мере добился истинного мастерства.<br /> <br /> Битва стала для Эйдолона искусством задолго до того, как его заразили операции Фабия, до того как солёная ласка Лаэрана преобразила его телом и душой, корнями и ветвями. Эйдолон бился и истекал кровью в ширящихся пределах Империума, а затем, когда владения Императора охватила хворь раздора, вслед за их предсмертными корчами вёл неверных Детей к самому сердцу.<br /> <br /> И теперь как и всегда ему оставалось лишь идти вперёд.<br /> <br /> Эйдолон прошёл мимо собравшихся воинов и скривился, чувствуя, как в голове вновь звенит мигрень. Нечто смеялось в недрах его души, заставляя всё тело дрожать от далёкого, но такого близкого веселья. По телу пробежала дрожь, грудная клетка будто тряслась от аплодисментов, с ней и остальные кости, даже пульс сердца стал неровным. Теперь Эйдолон его чувствовал. Притаившееся чудовище, далёкое присутствие, напирающее и давящее на саму его суть.<br /> <br /> — Довольно игр, — зарычал лорд-командор. — Пора найти этого Расколотого Короля и разбить на такие крошечные частицы, что он никогда более не осмелится бросить мне вызов.<br /> <br /> <br /> ===Пятая глава. Расколотый Король===<br /> <br /> <br /> Корабль содрогался, будто под ударами зримых лишь псайкерами волн.<br /> <br /> От прикосновения варпа по его недрам разошлись метастазы скверны, меняющей “Награду за грех” с каждым капризом Расколотого Короля. Из палубы росли лестницы в никуда. За открытыми дверями могли таиться и голые стальные стены, и немыслимо далёкие восхитительные бесконечности.<br /> <br /> Само присутствие демона было ядом, растекающимся по венам боевой баржи и искажающим её, превращающим в нечто неестественное даже по нескромным меркам Третьего легиона. Местами на металле выросли окна из витражного стекла, увековечившего ужасающие красоты, и каждая их грань истекала слезами и кровью.<br /> <br /> И все отражения лорда-командора как один не сводили с него взгляда, наблюдая его собственными затуманенными глазами на мертвенно-бледном лице, которое подошло бы давно умершему человеку.<br /> <br /> '''Эйдолон.''' Его имя звучало вновь и вновь, будто полный тоски напев, срывающийся с бесчисленных губ и тянущий к себе его мысли, будто незримыми цепями.<br /> <br /> Бездна безумия варпа вглядывалась в лорда-командора, и он вглядывался в неё. Не в первый раз Эйдолон задумался, каково было бы посмотреть на мир одурманенными варпом глазами. Возможно когда всё это закончится, он найдёт какого-нибудь колдуна, выпьет его воспоминания и вкусит дары.<br /> <br /> Латные перчатки задрожали от предвкушения.<br /> <br /> Такие позывы, текущие в крови и насыщающие разум, напоминали лорду-командору что он всё ещё жив. Всё ещё способен сам выбирать свои ходы, а не превратился в пешку на чужой доске.<br /> <br /> “Как меня и научил отец. Теперь же он, призванный из-за пелены, хорохорится и не сводит взгляда с Терры. Свободный быть рабом. Богов. Гора. Своих аппетитов…”<br /> <br /> Эйдолон ненавидел Фулгрима, и всё же не мог избавиться от определявшего всё его существование льстивого восхищения. Именно рука примарха ранила его, воля отца изменила его. Это требовало хотя бы капли уважения. Возможно, однажды они придут к взаимопониманию, даже если и не расплатятся по счетам…<br /> <br /> — Такая себе добыча, — проворчал Малакрис, шагая вслед за лордом-командором. Идущий рядом с фон Калдой капитан почти игриво протянул к нему включённые когти, щёлкнувшие в воздухе. Даже теперь, омытый кровью демонов и помазанный их злобой, капитан не замечал что сам стал их подобием. Когда-то Эйдолон его бы пожалел. А теперь его злила близорукость брата.<br /> <br /> — Истинное испытание ждёт нас впереди, — заметил Воциферон. Мечник разделял предвкушение лорда-командора. Он взмахнул клинком, в отсутствии желанной цели рассекая лишь воздух. — Эти существа лишь иллюзии и тени, как и все порождения варпа.<br /> <br /> — А ничего так тени, — гулькнул Малакрис. — Демоны всегда насмехаются перед игрой. Если бы ты ощутил их когти на своей коже, а не просто на лезвии клинка… О. Даже ты бы что-то почувствовал.<br /> <br /> Молча шёл лишь Тиль, прикрывавший тыл отряда. Какофон трясся и дрожал от заточённого в сверхчеловеческой плоти, но всё же совершенно заметного гнева. Смерть Дарвена приглушила разделяемую ими песнь, и теперь Плегуа нёс мелодию в одиночестве.<br /> <br /> — Ты отомстишь, брат, — пообещал ему Эйдолон. — Мы все отомстим.<br /> <br /> — Ублажим песнь, как и должны, — хрипло прошипел Тиль, заставляя себя не кричать. — Нас ждёт расплата.<br /> <br /> ''Расплата.''<br /> <br /> Эйдолон улыбнулся. А окружающего его отражения — нет.<br /> <br /> Стены вновь преобразились. Теперь они состояли из не невозможных костей, но дымчатого чёрного камня, пронизанного проблесками цвета и огня. Сияющие пятна танцевали в каменной темнице, следуя за легионерами будто навязчивые сны. Все эти вздымающиеся творения напоминали Эйдолону о застывших лесах его детства, обращённых в скалы в древних войнах Раздора чащобах, средь тверди которых прорубили подобные ущельям тропы. Предания благородных семей Европы гласили, что среди мёртвой природы обитали существа, прекрасные, но неблагие&lt;ref&gt;В британском фольклоре фейри — своенравные создания, встречи с которыми непредсказуемы и даже опасны. Считалось, что они часто подменяли детей. Неблагие — название двора фей, чьи представители особенно злы и двуличны.&lt;/ref&gt;, ждущие лишь возможности похитить детей и подбросить на их место чудовищ.<br /> <br /> “Но когда пришло настоящее чудовище, держа наготове разделочные ножи и скальпели, вы отдали ему нас. Назвали порабощение честью, выдали нас как заложников и ради выживания потребовали от нас ничем не выдавать горечь…”<br /> <br /> Впрочем, к жизни до вознесения Эйдолон не испытывал ничего, кроме презрения. Обряды и операции сделали его одним из Астартес, частью прославленного Третьего легиона, стали катарсисом всей его жизни. Изменили весь его мир, чтобы он мог подчинить звёзды. Так будущий лорд-командор избавился от сладостей и изъянов, но лишь после воссоединения легиона с примархом понял, к чему всем следует стремиться.<br /> <br /> “Когти вцепились в его беззащитную душу, утягивая вниз, сквозь пламя, кровь и безумие. Вокруг него выделывали коленца целые дворы и созвездия тварей, пляшущих под дудку богов и монстров. Голодные. Вечно голодные создания, чьи клыки покраснели от его кро…”<br /> <br /> Эйдолон раздавил мысль железным кулаком. Каждое такое воспоминание было подобно психической опухоли, отчаянно пытавшейся заставить его свернуть с пути. Прошлое умерло. Осталось лишь манящее пылающим обещанием будущее. Тронный Мир будет разорён и преображён в угоду новым показанным им богами желаниям.<br /> <br /> Эйдолон принюхался, а затем все его ощущения внезапно вспыхнули от синтестезийного прилива.<br /> <br /> '''Предатель!'''<br /> <br /> Донёсшийся из мрака вопль почти поверг лорда-командора на колени. Он посмотрел на своих воинов, зашипев сквозь сжатые зубы. Они уже занимали позиции, готовые к бою и жаждущие его. Когти Малакриса заискрились, а бдительный Воциферон взмахнул клинком.<br /> <br /> Из теней показались ковыляющие существа, искажённые до неузнаваемости. И тьма их не отпускала, цепляясь за мутировавшую плоть будто саван. Тут и там ещё можно было разглядеть знаки отличия и вплавившиеся в плоть клочья униформы. В угасающем свете мерцали золотистые нити, натянутые на раздувшееся горло словно удавка.<br /> <br /> Когда-то это был экипаж боевой баржи. Теперь поглощённые варпом во время изменения корабля существа едва напоминали людей, их тела растянулись, будто изображение на оплавившемся пикте. В растянутых под немыслимыми углами челюстях лязгало слишком много зубов, из кричащих и стонущих ртов доносилось слишком много голосов. Согнутые в три погибели и вытянутые под причудливыми углами конечности царапали стены и с неослабевающим волнением терзали палубу.<br /> <br /> Существа заполонили проход будто скот — загон, стоя плечом к плечу, прижавшись к выступающим на стенам шипам. По их лицам текла кровь, растекалась по ним, как краска по холсту.<br /> <br /> А затем все головы как один обратили затуманенный взгляд на легионеров. <br /> <br /> — Мы могли стать чем-то столь большим! — пропели словно направляемые единым сознанием отродья одним голосом, воющим из бесчисленных распахнутых ртов. Изданная ими стена звука сделала бы честь самым старательным какофонам. — Прими же меня!<br /> <br /> В этих созданиях не осталось и подобия насмешливого лукавства демонесс, лишь отчаянная горестная жажда. Они стали марионетками, скованными притяжением высшей силы. Чудовища потащили себя вперёд, опираясь на ставшие ходулями кости, скрежеща ножами по палубе, каждым движением распаляя всепроникающий хор безумия и фуги.<br /> <br /> Они устремились вперёд, словно прилив плоти, местами стёкшей с костей, и ведьмин огонь вспыхивал в их глазах или опустевших глазницах. Малакрис и Воциферон устремились на них, сражаясь как один и прикрывая друг друга, бьясь в единстве, которого Эйдолон не ждал от них уже давно.<br /> <br /> Сверкнули клинки, и полетели в стороны руки, брызжа закипающей кровью и осколками кости. Навстречу им хлестнули выросшие из растянутой плоти ложноножки, обвиваясь вокруг рук, и твари потянули к себе Детей Императора, стремясь утопить их в потопе обезумевшей плоти и мускулов.<br /> <br /> Воины отбросили к стенам громадных ревущих зверей, быкоголовых и толстошеих, и ударили, прибив их к металлу. Кровь закипела на лезвиях, отчего коридор наполнился едкой вонью.<br /> <br /> Всё смердело скверной мутации. Благоухающие запахи исчезли, сгинули в зверином мускусе, источаемом изуродованными смертными. Шагнувший вперёд Эйдолон сплюнул через плечо, крутя в руках молот.<br /> <br /> — И это всё что ты можешь? — рассмеялся он. — Жалкий царёк нищего царства. Почему ты сам не бросишь мне вызов?<br /> <br /> Даже умирающие чудовища расхохотались в ответ. Малакрис вонзал в них когти, словно катары, снова и снова, утопая в чёрной крови и пепле. Воциферон же сражался осторожнее, каждым рассчитанным ударом меча отсекая конечности от туши одного из зверей.<br /> <br /> Эйдолон воздел молот над головой и обрушил его, расщепив беснующегося мутанта одним ударом. Сорвавшиеся с головья молнии пронеслись через багровый туман до самой палубы. Корабль взвыл словно раненый зверь, словно недра “Награды за грех” тоже покорились воле Расколотого Короля.<br /> <br /> — Он — трус, бросающий мне навстречу рабов и слуг, — процедил лорд-командор. Ещё один мутант бросился на него, распахнув челюсть и брызгая слюной. Эйдолон схватил зверя за горло и надавил. Зверь завыл, забился, захрипел, шлёпая присосками щупалец из человеческого мяса по искажённым доспехам. Тварь пыталась содрать позолоту, растёкшуюся по наплечнику, зацепиться… а потом обмякла. Эйдолон услышал приятный треск шеи и бросил чудовище к его умирающим сородичам.<br /> <br /> — '''Не смилуюсь, не смилуюсь!''' — закричали последние звери, припав к палубе. Эйдолон скривился и достал пистолет, прицелившись прямо в столпившихся тварей, слабых и потому раболепных.<br /> <br /> — Не нужна мне его милость. Лишь его смерть.<br /> <br /> <br /> Воины прошли под арками из человеческой кости, высеченными теперь одичавшими ремесленниками легиона. Кости раздулись, разрослись, разошлись словно шарящие пальцы или быть может заострённые рога неведомого огромного зверя. Другие выдавались вперёд, словно бычьи или изгибались как у баранов.<br /> <br /> Впереди возвышались ступени, окружённые парящими сферами ведьминого огня. Эйдолон начал подниматься вверх, ввысь к венчавшему их помосту.<br /> <br /> На нём стоял трон, высеченный из того же блестящего чёрного камня, стекавшего вниз к потрохам корабля, а на сем троне сидела едва различимая фигура. Приблизившись, Эйдолон увидел очертания легионера, но не из керамита и плоти, а из того же пламени варпа, что и неестественные фонари.<br /> <br /> Шагая, лорд-командор протянул руку к поясу и снял пистолет, оружие, послужившее ему в годы предательства так же верно, как и молот. То был образец древнего бесценного археотеха, в последнее время похоже получивший собственный разум. Эйдолон не мог сказать точно, чем именно выстрелит пистолет, но тот всегда приносил его врагам изысканнейшую смерть. И в столь просвещённую эпоху этого было достаточно.<br /> <br /> — Назовись, — потребовал ответа Эйдолон.<br /> <br /> Существо содрогнулось от смеха, разошедшегося рябью по всему телу. В пламени проступили лица, рвущиеся наружу, будто схваченные души. Демон встал на ноги и расправил плечи, словно всё ещё считал себя человеком.<br /> <br /> — '''Неужели я так изменился, брат?''' — спросило существо, склонив голову, и шагнуло к нему навстречу. Внутри него растекался свет, выплёскивался наружу и капал на чёрные камни. Хор потерянных душ, наконец нашедших избавление, растекался по палубе. С каждым шагом огоньки тряслись всё сильнее. — '''Ты и правда меня не узнал?'''<br /> <br /> — Думаю, ты очередной возжелавший пойти за примархом слабак. Их сейчас не перечесть, праздных глупцов, следующих за Юлием всё глубже в безумие. Совершенно бесполезных, конечно, если не понадобятся идиоты, которые будут бежать прямо на врагов, завывая что-то про апофеоз. Когда-то ты был созданием из плоти и крови, но превратился в фикцию.<br /> <br /> Существо остановилось на пол пути и поднесло руку к парящей сфере. Оно поглядело на Эйдолона, всем своим видом выражая горделивое ошеломление и готовность броситься вперёд, преодолеть последние метры одним прыжком. <br /> <br /> '''— Ты оскорбляешь меня, лорд-командор. Я больше не буду всего лишь Расколотым Королём. Нет. Никогда более. Я стану отражением возвышающегося Тёмного Принца, вечным и никогда не рождённым. Я неотвратим и неутомим. И мы связаны общей судьбой.'''<br /> <br /> — Прекрати, — вздохнул Эйдолон. — Да я застрелюсь, если мне придётся выслушивать ещё одного слабоумного глупца, возомнившего себя Слаанешем во плоти.<br /> <br /> Король запрокинул голову и расхохотался.<br /> <br /> '''— Так чего ты ждёшь, лорд-командор? Поддайся забвению, которого жаждешь, и…'''<br /> <br /> Эйдолон спустил курок.<br /> <br /> Вспыхнувший луч невиданного не-света пронзил наступающего демона. Но Расколотый Король лишь замер, не отшатнувшись, и поглотил растёкшуюся по его телу чёрную молнию. Вспыхнувшая и заплясавшая внутри него тьма растворилась.<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон убрал пистолет в кобуру и гордо зашагал вперёд, занеся молот обоими руками. А потом ударил, метя прямо в череп демона.<br /> <br /> И молот остановился. Эйдолон уставился на дьявольское видение, искажённое подобие всего, что значило быть Астартес. Расколотый Король перехватил молот, держа его непривычно бережно, словно ребёнок игрушку.<br /> <br /> А затем толкнул.<br /> <br /> Эйдлон полетел вниз по ступеням, едва не сбив с ног своих бойцов, и наконец остановился, опершись левой ногой на глянцево-чёрный камень. Сияние липло к нему, текло из оцарапанных плиток вместе с голосами, шипящими, вливающимися в разум и пытающимися его поглотить.<br /> <br /> '''Предатель.'''<br /> <br /> '''Брат.'''<br /> <br /> '''Убийца.'''<br /> <br /> '''Лжец.'''<br /> <br /> Из камня выступили призрачные образы и обвились вокруг лорда-командора. Они рыдали пламенем, а лица их были искажены в немыслимой муке. Эйдолон бросился напролом через духов, воздев молот и изгоняя нападавших духов его сиянием. Лики умерших мужчин и женщин зарычали от звериного гнева и рассеялись, сломленные истинной яростью лорда-командора.<br /> <br /> — '''Ты не достоин сего дара''', — зашипел Король, протянув руки, отчаянно желая вцепиться в рукоять. — '''Отдай мне его. Сложи с плеч бремя. Подчинись неизбежности. Тёмный Принц вернул тебя назад как злую шутку. Фарс. Над тобой смеются за пеленой, считая лишь шутом, пляшущим на потеху варпа.'''<br /> <br /> На шее Эйдолона вздулись вены, и не просто от дарованной ему силы вопить, но истинной и праведной ярости. Да как эта ''тварь'' смеет. Больше не человек, но и не истинное создание варпа. Ублюдок, полукровка, чья сломленная душа горит как маяк, созывающий демонов, собирающий вокруг себя будто нечистый чемпион. Командор… Тень. Эхо.<br /> <br /> Эйдолон не дал волю воплю.<br /> <br /> — Ты слишком много болтаешь, — процедил он. — Слишком много для такой жалкой твари.<br /> <br /> — '''Я тебе не дворняга''', -  возразил Король, с почти детским недовольством показав огненными когтями на собравшихся воинов. — '''Не как они. Такие славные создания, такие яркие душонки. Возможно, я дам им место при моём дворе, когда воссяду на троне. Когда стану тем, кем всегда должен был быть.'''<br /> <br /> — Они — не твои, — злобно ответил Эйдолон, снова зашагав вперёд. Каждый шаг мучил его. И дело было не просто в непредсказуемых капризах его изломанного тела, но в давлении, которое самим своим существованием оказывала на него тварь. Он боролся с тисками притяжения, со стеной давящего пламени, напирающего, пытающегося найти путь. Запели системы доспехов, с трудом преграждающих путь огню. <br /> <br /> Эйдолон пробивался вперёд.<br /> <br /> Расколотый Король шагал к нему навстречу грациозно, почти небрежно, будто на прогулке.<br /> <br /> — Это мой корабль. Мой миллениал. Мой…<br /> <br /> Эйдолон запнулся, подавившись словами, которые почти произнёс в пылу гнева.<br /> <br /> ''Мой легион.''<br /> <br /> Эйдолон остановился. По его кивку, едва заметному движению головы, воины ответили вместо него на вызов. Впереди наступал Воциферон, забыв о звании Малакриса. Воин выступил с уверенностью непревзойдённого дуэлянта, принёсшего клятву на клинке. И каком замечательном клинке. Как и Слава Вечная, оружие было изысканным, даже после измены не утратившим ни остроты, ни красоты. Чарнабальская сабля. Такая острая, даже спустя все эти годы.<br /> <br /> Эйдолон смотрел, как мечник поднял её, бросая вызов, а затем сделал выпад. Расколотый Король зарычал. Меч, сотканный из едва заметных теней, совершенно не сочетающихся с пылающим и грозным телом, воплотился в его руках. Клинки сошлись со звоном, отдавшимся по всем невозможным просторам, эхом отразившимся от далёких стен и заставившим кровь Эйдолона петь.<br /> <br /> А вслед за ним уже бежал Малакрис, никогда не дававший другим себя превзойти. Летящие к голове призрака когти сверкнули, но демон отразил удар, не прекращая танца смерти. Фон Калда выстрелил из болт-пистолета, похоже не заботясь, в кого именно попадёт. Снаряды взорвались среди сечи как распускающиеся цветы, и пыльцой их стали пламя и осколки.<br /> <br /> Зад содрогнулся от чудовищной гармонии. Эйдолон вновь ринулся в бой, занося молот. Когти Малакриса пронзили грудь Короля, а меч его сошёлся в клинче с саблей Воциферона. Демон плевался и шипел. В тот же миг, как Эйдолон поднял молот над головой, из-за его спины выступил Плегуа. Звуковое оружие взвыло, извергая гибельную песнь, а молот опустился, наконец обрушившись по дуге на уготованную цель.<br /> <br /> Горящее существо застыло и раскололось, извергая чёрные молнии. Шипение сменилось воплем. По чёрному камню разошлись сияющие нити варпа, и Король стал их громоотводом. А затем он воздел руки, и мир ответил ему тем же.<br /> <br /> Воины отшатнулись, не устояв на ногах от внезапного порыва ветра и ударов невидимых созданий. Отброшенный назад Малакрис врезался в мерцающую колонну с такой силой, что треснула броня. Подброшенный ввысь Воциферон исчез во мраке, бранясь. Плегуа и Эйдолон покатились по ступеням, но в последний момент рука схватила Эйдолона за запястье.<br /> <br /> — Нет, брат мой, — зашипел Король. — Тебе от меня так просто не уйти!<br /> <br /> Тварь потянула его назад, в свои пылающие объятия, и взметнувшийся огонь поглотил обоих.<br /> <br /> Чёрное пламя растеклось по доспехам, опаляя трещины и оставляя следы среди глазури. Скользнувшая вниз рука Расколотого Короля вцепилась в рукоять молота. <br /> <br /> Эйдолон боролся. Сражался каждой частицей своего тела, вырывался, бил коленом в брюхо зверя. Пламя вновь прокатилось, словно волна. По руке Эйдолона растекалась странная бесчувственность, слабость, расползавшаяся от места, где Король схватился за молот.<br /> <br /> Эйдолон с силой ударил демона головой, но тот лишь рассмеялся.<br /> <br /> А затем исчез. Лорд-командор огляделся по сторонам. Он был один. Его воины, тронный зал… всё исчезло. Остались лишь тьма и дымка, дрейфующие отголоски далёкого пекла.<br /> <br /> Шатаясь, он пошёл через мглу, бья молотом вслепую, будто неуклюжий берсерк, прокладывая себе путь сквозь лишь наполовину поддающиеся воображению просторы. Его преследовал смех. Вокруг вздымались стены, столь же бесплотные, как дым от выстрелов, тянущиеся к небесам, подражая далёкому дворцу.<br /> <br /> Краем глаза Эйдолон замечал движения созданий, грациозно порхавших с места на места, оставляя за собой радужные следы. Фракталы плясали так близко, что можно было протянуть руку, но так далеко, следуя за существами, что пировали в теневом зале-ловушке.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал всей душой гул призрачной реальности, пульсировавшей как дыхание. Он словно оказался в лёгких дремлющего бога, вмещающих в себя всю сущность лорда-командора как песчинку.<br /> <br /> Внезапно вспыхнул свет, отгоняя мрак, такой яркий, что Эйдолону пришлось прикрыть глаза. На него глядели две фигуры, два дымчатых силуэта в ослепительном свете. Одна из них восседала на золотом троне и источала холодную ясность, угрожавшую лишить Эйдолона всех оставшихся заблуждений о нём самом. Лорд-командор чувствовал, как свет прогрызает себе путь в его душу, скребётся в самых недрах его бытия.<br /> <br /> Другая же пылала от величия и тепла, преисполненная силой, которую могло дать лишь возрождение после смерти. Позади неё танцевали и метались тени, корчащиеся очертания существ, что были больше целых миров. В волнующемся мраке вздымались чёрное пламя и пурпурный свет, и на миг Эйдолон почти осознал, что видит перед собой.<br /> <br /> Он протянул вперёд дрожащую руку, но другая схватила его за запястье и потянула назад. Эйдолон крутанулся, взмахнув молотом по дуге, но рассёк лишь воздух.<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор…''' — прошептал отовсюду и ниоткуда Король.<br /> <br /> Эйдолон вновь взмахнул молотом.<br /> <br /> — Покажись, трус!<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор. Верность или измена. Послушный сын или повинующийся лишь себе полководец. Я могу показать тебе путь, освободить тебя от оков, связывающих тебя затхлыми идеями. Зачем быть одиноким слугой, если ты можешь возвыситься, вознестись, стать истинно первым?'''<br /> <br /> — Я не стану сосудом для заблудшего неудачника, отдавшего себя варпу без остатка.<br /> <br /> — '''Конечно не станешь''', — почти печально прошептал Король. Пальцы скользнули по щеке первого лорда-командора, и Эйдолон обернулся, следуя лишь инстинкту. Он вырвался из удушливых объятий и ударил молотом. Фантазм ускользнул во мглу.<br /> <br /> А затем Король, владыка сего сотканного из теней мира, единый с его призрачными просторами, ударил. Словно огненные копья его когти вцепились в нагрудник Эйдолона, удерживая его на месте.<br /> <br /> Сердца содрогнулись. Он чувствовал, как утекают силы, истекают под неутомимым и невыносимым напором зверя. Мир вокруг становился ярче, словно обретая от мучений новые силы и очертания.<br /> <br /> Эйдолон ударил в ответ, врезавшись плечом с изуродованное тело Короля, оттолкнув его прочь, и с новой энергией занёс молот.<br /> <br /> — Я никогда не покорюсь тебе, лживый дух, — зарычал Эйдолон, ударив молотом.<br /> <br /> Король утёк прочь и бросился на него, прижав лорда-командора к стене. Когти впились в его бок, ударяя снова и снова, пока не рассекли пластины, и не потекла кровь. Эйдолон сжал зубы, ощутив вспышку боли, а затем она прошла, утекла, похищенная и впитанная монстром.<br /> <br /> — Ты… — процедил Эйдолон. — Ничто!<br /> <br /> Он перевернул молот и ударил Короля рукоятью, оттолкнув его прочь. По лицу демона вновь растеклась пылающая улыбка, и порождение варпа бросилось на него, отчаянное, скулящее, обезумевшее от голода. Эйдолон бросился в сторону, и Король врезался со всей силы в ту же стену, о которую его бил. А затем наполненный всей его энергией, всей силой молот пронёсся по дуге.<br /> <br /> И наконец-то врезался во что-то цельное.<br /> <br /> Реальность раскололась. Вокруг вздыбился чёрный камень, фрактальная сеть соперничающих отражений, каждое из которых было для себя вселенной. Образы Эйдолона ругались и выли, раздирая когтями изувеченную плоть, оставляя на коже кровавые следы.<br /> <br /> Он ударил вновь, не обращая внимания.<br /> <br /> И мир резко вернулся на место. Легионеры обернулись, заметив, как их хозяин и его враг воплотились из бурлящего моря теней и пламени. Страшная рана в боку Короля истекала пламенем, извергала неистовые протуберанцы, пока демон силился удержать вместе свою жалкую оболочку.<br /> <br /> Король рухнул на колени. Пламя начало угасать. Из зверя вырвалась новая волна давления, воющая, оттолкнувшая легионеров. Эйдолон устоял. Он крепче сжал молот и занёс над головой. А затем опускал, снова и снова, молотя и круша ненавистного врага. Заточённые в пылающей коже молнии исчезли. Отражения умерли. Одни лишь потускнели, другие замерцали, выдавая лишь мерцающие черепа — образы смерти.<br /> <br /> — '''Князёк-самозванец…''' — зашипел Король сквозь разбитые зубы. Его тело превратилось в абстракцию. Огонь замёрз, раскололся, потёк будто воск. На лице соткалась зияющая дыра — подобие рта под пустыми глазницами. — '''Это лишь начало твоих мук'''.<br /> <br /> — Слушать тебя — само по себе пытка, — зарычал Эйдолон. Король ухмыльнулся, в последний раз поднявшись на ноги. Он вытянул свой меч из хватки Воциферона так легко, будто лишь тянул время.<br /> <br /> Клинок взметнулся подобно языку из жидкой тьмы. В этом движении было нечто знакомое, нечто неуловимо привычное в том как по плавной дуге летело лезвие. Эйдолон попытался уклониться, но не успел, ощутив, как треснули доспехи, и под лаской клинка потекла кровь.<br /> <br /> И тогда он бросился вперёд, давая мечу погрузиться глубже, смакуя агонию, растекавшуюся по телу с каждым ударом сердец и нежными ручьями крови.<br /> <br /> И обрушил молот, расколов короля. Демон разлетелся на тысячи частей, падающих на палубу частиц огня и безумия. И это снова была палуба. Не неестественный чёрный камень, а железо и адамантий.<br /> <br /> Малакрис рассмеялся, изображая веселье мёртвого Короля. В нежданном безмолвии реальности его смех прозвучал низко и мелодично. Чуть в стороне что-то насвистывал Плегуа, склонив голову. Вслушиваясь.<br /> <br /> — Реакторы загорелись вновь, поле Геллера вспыхнуло.<br /> <br /> — Ты уверен? — поглядел на него Эйдолон.<br /> <br /> — Да, господин, — кивнул Тиль. — Буря утихает. Скоро мы снова будем на свободе.<br /> <br /> Первый лорд-командор посмотрел на головку. К металлу всё ещё цеплялась опалённая чёрная кровь, пусть энергетическое поле и было включено. Собиралась в узоры, будто корчащиеся от первобытной злобы ненавистного разума, оставившего на его молоте свой след будто смертный грех…<br /> <br /> — Тогда давай выясним, где мы оказались, и снова проложим курс.<br /> <br /> <br /> ===Шестая глава. Отражения===<br /> <br /> <br /> Эйдолон не часто проводил время в своих покоях.<br /> <br /> Сама идея покоя в какой-то момент стала для него немыслимой, а преследующая его постоянная боль поставила крест на фантазии обо сне.<br /> <br /> Нет, он сохранял покои скорее из привычки и манерности, как место среди непрестанного безумия, где он мог остаться наедине и купаться в одиночестве. Недостаточно было внушать трепет с командного трона. Нет, настоящий правитель должен был держаться поодаль от своих подданных.<br /> <br /> Даже на Терре всё было так же. У его семьи были укреплённые особняки, защищённые бесчисленными системами и ополченцами. Слуги сражались и умирали за нечто больше, чем их жизни, чтобы хотя бы часть знати выжила в крепостях, прежде бывших горами.<br /> <br /> Таков был путь Европы. Выживание любой ценой. Умирать предстояло другим. Армиям и рабам. Противостоящие Объединению и погибшие полководцы бились потому, что считали себя последними поборниками своего образа жизни. Семья же Эйдолона и другие выскочки-аристократы с мёртвого мира избрали иной путь, хотя… сейчас он подозревал, что тот же самый.<br /> <br /> Их дети прошли через порог жизни и смерти, чтобы семьи продолжали жить. Его, второго сына, отдали телотворцам новых армий Императора. Ему было уготовано не стать одним из мясников Гадуара, примитивных Громовых Воинов, его ждал иной удел.<br /> <br /> ''Ты станешь ангелом.''<br /> <br /> Голос вытолкнул разум из покоев памяти, и Эйдолон скривился. Теперь к нему приходило слишком много воспоминаний. Подкрадывавшихся во время снов или видений. Вот уж воистину признак слабости, и возможно он избавиться от них, когда рассеются последние отголоски буйства варпа. А возможно это была затянувшаяся игра Тёмного Принца, а может его отца. А может проклятие самозванного Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Ты будешь ангелом''. Кто же сказал ему это так давно? Не отец. Возможно, мать? Жалевший его родич? Один из посланников самого Императора? Он стал частью золотой десятины, благородных сынов Европы, бесславно отданных ради амбиций Императора, даже не рабов — снарядов для будущих войн. Железом, которое может однажды стать имперской сталью. Когда-то, давным-давно, он даже этим гордился. До Лаэрана. До Исствана. До парада прекрасных кошмаров, которые неизбежно вели к этому мгновению.<br /> <br /> Сыны возвращались, чтобы убить отца. Империя повержена на колени. Предвидел ли это Император? Осознавал ли он в глубине души, что нельзя просто так взять целые поколения и превратить в оружие, в убийц, в чудовищ без того, что однажды они все вернуться домой, чтобы утолить свою жажду кровью создателя?<br /> <br /> ''Ну и где было твоё предвидение? Эта долгая игра заканчиваются. Узлы судьбы свиваются воедино, чтобы задушить тебя за спесь…''<br /> <br /> Эйдолон поглядел вверх. Из всех вещей в его покоях, из всех творений и орудий насилия лишь одно не было извращено до неузнаваемости дарами капризных богов.<br /> <br /> На стене над пространством где стояла прежде кровать до сих пор висела картина. Изображение Кемоса, написанное рукой Келанда Рогета. Прекрасное, на свой лад, и когда-то Эйдолон его ценил. Его тянуло к произведениям искусства смертных, хотя и не так, как его братьев.<br /> <br /> Эйдолон не хотел создавать сам. Лишь обладать. Знать, что это творение, этот предмет, принадлежит ему. В его крови было неразрывно связанное с самой душой желание властвовать и править. Возможно поэтому проведённое вместе с Повелителем Смерти время стало таким поучительным. Они были сделаны из одного грубого теста.<br /> <br /> Командующие. Правители. Завоеватели.<br /> <br /> Взгляд Эйдолона скользнул по застывшему пейзажу, отмечая новые детали.<br /> <br /> Он не раз уничтожал эту картину с тех пор, как Маравилья оживила его душу, и особенно после того, как вернулся из мёртвых. Но всякий раз он возвращалась, даже сгорев дотла. Невредимая и целая, но другая. Иногда башня на заднем плане обращалась в кости и плоть. Случалось и так, что впереди виднелись распятые лоялисты, достаточно близко, чтобы можно было разглядеть символы их верности. Прибитые к грудям аквилы. Вырезанные на черепах знаки “Перебежчик” или “Паразит”.<br /> <br /> В последнее время картина изображала расколотый и горящий мир, кишащий отчаянно защищавшими его солдатами и исполненными гнева захватчиками.<br /> <br /> Но даже это можно было исправить. Когда всё закончится, когда все они воссядут на троны, и создания плотские и бесплотные станут их подданными, тогда придёт время свести счета и возможно… возможно даже отдохнуть.<br /> <br /> '''Нас не ждёт покой. Даже после десяти тысяч лет бесцельной войны. Лишь с помощью меня ты сможешь выковать будущее, которое достойно правления.''' <br /> <br /> Эйдолон моргнул. Он обернулся и посмотрел на одно из уцелевших зеркал, чьё стекло было всё ещё невредимым. Из него скалился сморщенный кошмар, чей взгляд, однако, казался яснее. Воспаления и катаракты разошлись, разум стал острее, мысли мчались со всей уверенностью юности.<br /> <br /> Как и должно было быть.<br /> <br /> Он начало было отворачиваться, и замер, заметив, что отражение не двигается. Оно стояло на месте, не сводя с него взгляда, скованное стеклом и позолотой. А затем подалось вперёд, сверкая снедаемыми хищным желанием глазами и толкнуло сжатыми пальцами преграду.<br /> <br /> Зеркало раскололось, выгнув оправу. Осколки рухнули как игристые капли дождя, врезались в палубу словно снаряды. Но большинство остались на месте, а затем начали двигаться, когда ''тварь'' полезла наружу, цепляясь за них, поглощая их, чтобы обрести жизнь и цельность, броситься в покои Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон устремился навстречу зверю и схватил его за горло, толкая назад. Зарычал, вбив пальцы другой руки в глазницы демона. Тварь завыла голосом подобным скрежету стекла, силикатовым предсмертным воплем, терзающим разум лорда-командора, а расплавленная жидкость потекла из ран. Она опалила пальцы Эйдолона, застывая и раскалываясь так же быстро, как лилась. Легионер оттолкнул существо прочь, и оно вытянуло вперёд руки и припало к палубе, словно боролось с потоком воздухе при разгерметизации.<br /> <br /> — '''Тебе не сбежать''', — зашипел демон. — '''Мы уготованы друг другу'''.<br /> <br /> Создание бросилось назад в последней яростной атаке, сомкнуло на шее Эйдолона когти. Лорд-командор отвёл руку и ударил со всей силы, вбив кулак прямо в скалящиеся зубы. Существо раскололось, стеклянные крылья замелькали вокруг, по его щекам потекла горячая кровь. Эйдолон подался назад и увидел…<br /> <br /> Просто зеркало, теперь разбитое на тысячи мерцающих осколков. Он огляделся по сторонам и понял, что слишком долго пробыл в состоянии фуги. Что он снова один.<br /> <br /> Внезапный щелчок привлёк его внимание.<br /> <br /> — Говори.<br /> <br /> — Милорд. Вы нужны на мостике. Здесь есть нечто, что вам стоит увидеть.<br /> <br /> <br /> Поднявшись на мостик, Эйдолон увидел безумие.<br /> <br /> Всё двигалось. Сервы и слуги суетились, пытаясь устоять на ногах от внезапных толчков. Металл выл, воздух дрожал от страданий машин. Окулюс был затуманен, словно глаза трупа, и в уголках виднелись трещины, оставленные напором Эмпирей на пузырь относительно стабильной реальности. Лорд-командор улыбнулся. Да, даже такой великолепный корабль мог страдать и умирать. Даже он, как и всё прочее, был… смертным.<br /> <br /> — Так почему меня вызвали? — спросил лорд-командор, почти заскучав.<br /> <br /> Рабы поклонились, глядя лишь на его сапоги. Лишь самые храбрые, те кто ещё носил униформу и сохранял подобие разума, подняли руки, что показать на угасающее по ту сторону окулюса пламя.<br /> <br /> И сквозь его сполохи виднелся мир.<br /> <br /> Парящий в бесконечной тьме, мерцающий шар зелёных морей и плодородных земель, мозаика контрастной красоты. Его взгляду открылись просторы белого камня, видные даже с орбиты и растянувшиеся по континентам. Огни мерцали на краях планеты, там где уже наступила ночь и звёздный свет открывал взору великолепные города.<br /> <br /> Язык хлестнул по губам. Эйдолон знал этот мир. Судьба, случай, капризы и причуды богов вернули его сюда. Лорд-командор вздохнул. Уже с горечью. Он вспомнил, и в такт его воспоминаниям прозвучал другой голос, отдающийся в уголках разума, смеющийся в чертогах души. Повторяющий его слова с мрачным весельем.<br /> <br /> — Татрикала.<br /> <br /> <br /> “Конечно, есть и другие имена. Другие миры и другие воины. Легионы, даже ослабленные, собрали столь много почестей, и с каждой битвой возникали истории. Планеты становились синонимами деяний. Из всех битв славного и возрождённого Третьего, и ныне их прошло уже много, мы часто вспоминаем Проксиму. Это имя не сходит с уст, ведь именно там они заслужили Палатинскую аквилу.<br /> <br /> Другие могут рассказать о погибели катаров. Это величественная трагедия, и будь я певцом, то описал бы её в стихах. “О чемпионах изумлённых, о ликах поражённых, скорбных”.<br /> <br /> Но я не певец и не поэт. Я не стану рассказывать вам о бесчисленных погибших, павших с честью или в бесчестье. Я не стану рассказывать вам о гордыне и Визасе, или о сотне других приведений к согласию. Нет, я вспомню Татрикалу, где на моих глазах был поставлен на колени мир и возвысился правитель людей.”<br /> <br /> — “Среди пламени: воспоминания о Великом крестовом походе”, неизданная рукопись летописца Кристиана Партиннуса.<br /> <br /> <br /> ==Действие второе. Тело==<br /> <br /> <br /> ===Седьмая глава. Родное пепелище===<br /> <br /> <br /> Экипаж умолк, на мостик поднялись первые офицеры, но Эйдолон всё ещё не сводил взгляда с планеты.<br /> <br /> Облачённые в пурпур солдаты собрались у далёких стен полукругом, тянущимся от одного крыла мостика до другого. Когда-то они с гордостью носили свою униформу, храня её чистоту, но со временем стали насмешкой над своим былым великолепием. Они последовали за своими хозяевами, ставшими воплощением пороков. Теперь с шинелей свисали кровавые трофеи: искусно обтёсанные костяшки пальцев, покрытые резьбой более крупные пластины из кости, размазанные по ткани узоры из человеческой крови и иных менее очевидных жидкостей. Солдаты стали сделанными на заказ произведениями гибельного искусства, сотворёнными капризами.<br /> <br /> Когда-то они были бойцами 97-го Калатесийского полка. Доверенными, уважаемыми и взятыми Третьим легионом под крыло. Астартес заметили в них потенциал и помогли раскрыть его, направляя и наставляя гвардейцев. И потому они неизбежно последовали за великолепными и образцовыми Детьми Императора в пучину безумия и измены.<br /> В центре собрания стоял командующий ими офицер, полный решимости не проявить слабость перед взглядом самого Эйдолона. Лорд-генерал Станислав Отвар облачился в пороки, словно в чудесный плащ. Его прежде покрытый изысканным орнаментом нагрудник оплавился и застыл на широкой груди причудливым узором, напоминавшим скорее наросты кораллов, чем метал. На сгибе локтя он нёс искривлённый шлем, похожий на морду рычащего зверя, страстно облизывающего острым языком лицевую пластину. Свободная же рука покоилась на золотой рукояти сабли.<br /> <br /> — Милорд, — начал было Станислав, но Эйдолон не обратил внимания. Лорд-командор всё так же смотрел на планету, словно завороженный.<br /> <br /> Всё казалось невозможным. Сперва Эйдолон даже рассмеялся, но смех стих и всё в открывшейся картине вызывало уже ярость. Он прошёлся от края мостика до края, водя перчатками по золочёным перилами. В глубине души ему хотелось вырвать их и бросить прямо в окулюс или забить несчастного раба до смерти. Эйдолон разжал кулаки и отступил на шаг, а потом тихо шипяще вздохнул.<br /> <br /> Желчь поднялась и схлынула, скрывшись в океане его рассечённой души словно ил.<br /> <br /> — Боги играют со мной, — прошипел Эйдолон. — По их воле я оказался лицом к лицу с ней из всех планет.<br /> <br /> — Это же просто планета, — пожал плечами Плегуа. — А их так легко сломить. Нечего бояться.<br /> <br /> '''''Бояться. Бояться. Бояться.''''' — Сказанное какофоном слово странным образом разнеслось по мостику. Словно нечто прячущееся на грани восприятия шептало и повторяло всё, словно эхо или отражение…<br /> <br /> — Я не боюсь её! — рявкнул Эйдолон, и от мощи его дара на мостике будто грянул гром. От внезапного порыва ярости затрепетали обгоревшие знамёна. Замерцали и угасли жаровни. Смертный матрос рухнул и забился в судорогах, истекая кровью из ушей.<br /> <br /> — Я не боюсь её, — повторил тише Эйдолон. — Но мне знакома эта планета. Именно здесь я…<br /> <br /> ''Пальцы подняли его лицо, заставив посмотреть на великолепный лик отца. Улыбка, приветливая улыбка, лишённая осуждения или презрения.''<br /> <br /> ''— Восстань, сын мой, — говорит он, мягко, но с такой убеждённостью, что слова слышат все вокруг. Они словно наблюдают, как говорит само солнце. — Восстань, мой лорд-командор.''<br /> <br /> — Именно здесь я стал тем, кем был.<br /> <br /> Тогда Эйдолон был лишь командиром роты, одним из первых и самым способным. И поэтому он возглавил собственное соединение. Поисково-разведывательную группу, действующую без прямых приказов Фулгрима и надзора Луперкаля. Эйдолон был уверенным, убеждённым в своих силах просто потому, что ему доверили руководство.<br /> <br /> А Татрикала оказалась планетой, черпавшей силу в плотности населения. Другие политии Древней Ночи разрастались вширь, строя собственные низшие империи, Татрикала же стремилась к внутреннему совершенству. Они едва исследовали даже систему, в которой находилась планета, и вместо этого строили собственный воинский рай. Мир стал твердыней и опорой высоких идеалов, крепких стен, надёжных орудий и технологий.<br /> <br /> Эйдолон стремился проявить себя и как дипломат, приложив все усилия, но вскоре понял, что одними медоточивыми речами не убедит ни солдат, ни Воинский Совет покориться Империуму. Он был вынужден дать им бой, что признаться будоражило кровь капитана. Лично возглавлявший соединение Эйдолон начал оценку систем обороны и боеспособности планеты.<br /> <br /> А затем сокрушил их. Мастерски. Нанося один удар за другим.<br /> <br /> В конечном счёте вся их военная мощь оказалась ничем, и такую эпитафию можно было написать на гробницах многих встреченных Империумом в те славные дни цивилизаций. Эйдолон спланировал наступательную операцию и лично проследил за её проведением. Спустя считанные дни Военный Совет был свергнут, его армии рассеяны, а столица взята с примечательно небольшими разрушениями и потерями. Эйдолон нашёл равновесие между освобождением и разорением.<br /> <br /> И когда отгремела последняя битва, небеса разверзлись от пламени ложного рассвета. “Гордость Императора” вышла на орбиту, и примарх почти их своим присутствием. Всё это было уловкой, как узнал позднее Эйдолон. Фулгрим позволил ему действовать самостоятельно, чтобы испытать и понять, готов ли он командовать.<br /> <br /> Среди пепла культуры в окружении новых подданных Империума Эйдолон опустился на колени простым легионером и встал лордом-командором.<br /> <br /> А теперь он вновь его увидел по капризу судьбы.<br /> <br /> В отражённом сиянии прекрасной планеты казались тусклыми даже ярчайшие люмены. Сервы смотрели на Татрикалу овечьими глазами, моргая так, словно не могли понять что видят. Варп впился клыками в их разумы, развеял души, теперь же на них обрушилась вся притягательность материума.<br /> <br /> — Что говорит нам ауспик? — наконец, спросил Эйдолон. Матросы засуетились, спеша дать отчёт и боясь гнева лорда-командора, спускавшегося к трону с верхних ярусов. Скрюченными пальцами Эйдолон провёл по спинке с силой, достаточной чтобы ободрать металл и камень, стесать стружку из позолоты. — Отвечайте, чтоб вас!<br /> <br /> — Показания неясные, мой господин, — прощебетал один из младших техников. Церт, так его кажется звали. Повернувшись к Эйдолону, он натянул входные кабели, с каждым новым обрабатываемым сигналом посылавшим прилив удовольствия в остатки тела. Его глаза закатились. — Мы видим корабли, вылетающие из-за другой стороны планеты. Похоже, они нас заметили.<br /> <br /> — И сколько кораблей с нами?<br /> <br /> — Вокс-связь работает с помехами, — проскулил Церт, вздрогнув от новой разошедшейся по нервам волны сигналов. — У нас есть подтверждение присутствия “Величавого клинка”, “Сломленного монарха”, “Его воплощённой красоты”, “Обители вечной” и войсковых транспортов “Душа просвещения”, “Трофоний”&lt;ref&gt;греч. Trophonius. Баснословный строитель Аполлонова храма в Дельфах; он был поглощен разверзшейся землей и, ставши по смерти героем, прорицал в пещере в Беотии.&lt;/ref&gt;, “Преломлённые скорби” и “Уночнённая мука”.<br /> <br /> — Достойное собрание наших сил, — пробормотал Эйдолон. Кораблей хватало для его замыслов, но численность казалось… незначительной. Лишь долей мощи легиона, пусть лорд-командор и сомневался, что в секторе остались контингенты лоялистов достаточно сплочённые, чтобы бросить ему вызов. Слишком близко к главным варп-маршрутам Терры. Рогал Дорн отозвал бы крупные группировки за высокие стены и грозные укрепления Солнца.<br /> <br /> — Мы определили, кто это! — Церт забился в оковах, пока не вырвал часть проводов из плоти, забрызгав механизмы кровью. В нишах на краю мостика зачирикали адепты Нового Механикума, довольные языческой святостью происходящего перед их оптикой. — Корабли, лорд! Они передают сигнум-коды Шестнадцатого легиона. Я… Ааа…<br /> <br /> Он умолк, забившись в экстазе.<br /> <br /> Эйдолон шагнул вперёд и схватил Церта за глотку, надавив. На шее получеловека вздулись вены, а зрачки расширились, пока удовольствие от загрузки данных боролось с болью в трахее.<br /> <br /> — Сосредоточься, червь!<br /> <br /> — “Верное копьё”, “Хтонийский поцелуй”, “Солнечное первородство” и боевая баржа “Милость магистра войны”.<br /> <br /> — А это — их достойное собрание, — кивнул Эйдолон. Он поднялся к окулюсу, чтобы взглянуть на приближающиеся суда своими глазами. В привычной для Сынов Гора дикарской манере на их корпусах были выжжены отметки об убийствах размером с титанов. Претенциозные и аляповатые знаки, позволяющие избранным магистра войны гордо кричать о своём господстве.<br /> <br /> — Но чего они ждали? Если бы они хотели, то такими силами уже сорвали бы весь мир с оси. Почему они медлили, прихорашиваясь в пустоте?<br /> <br /> «Возможно, дело в обычном высокомерии варваров», — подумал Эйдолон, усмехнувшись.<br /> <br /> — Выйдите на связь. Мне надо поговорить с представителями нашего далёкого господина и повелителя.<br /> <br /> Разошедшиеся по мостику смешки умолкли, едва заискрил гололит.<br /> <br /> Открывшаяся взгляду фигура была всем, чего ожидал Эйдолон, но не столь внушительной как он представлял. Доспехи были сняты, открывая взору поджарую фигуру налётчика, лишь по нескольким пластинам звенели свисающие на тяжёлых цепях зеркальные монеты, отчего звук доносился с помехами. Волосы были заплетены в тугие косицы, связанные металлической проволокой, зубы — заострены, на загорелой коже извивались бандитские татуировки.<br /> <br /> — ''Не думал, что увижу здесь одного из павлинов Фулгрима, но эта война полна сюрпризов, не так ли?''<br /> <br /> — И не поспоришь. — Он поднял руку и постучал по ладони, изображая утомлённость. — Мы вас нечасто видим вдали от поводков ваших хозяев. Магистр войны предпочитает держать вас поближе, истинные вы сыны или нет, даже если вами командует и не сам, а через Абаддона, — он улыбнулся. — Возможно, мы все оказались здесь по воле богов, на орбите непорочного мира, где из врагов нас ждёт лишь время.<br /> <br /> — ''Богов'', — фыркнул хтониец. — ''Говоришь, как один из ублюдков Лоргара. Хватит с меня богов. Мне достаточно и привычного насилия. Возможно, я научусь им управлять'', — проекция содрогнулась от помех, и голос раздался снова. — ''Мы следовали за основными силами магистра войны. Варп-канал…'' — он помолчал. — ''Катастрофический имматериальный коллапс, так мне сказали адепты''.<br /> <br /> — Значит, то же самое, что случилось и с нами. Как удобно.<br /> <br /> '''Удобно'''. Прошелестел голос в голове Эйдолона, неприятно напоминавший о Короле. '''Но возможны ли совпадения в этой галактике глупцов?'''<br /> <br /> — Назовись, — потребовал Эйдолон, заставив себя не замечать призрачные насмешки. — Возможно, я и служил прежде с Шестнадцатым, но со временем вы все становитесь на одно лицо. И характер.<br /> <br /> Гололит затрясся от смеха воина.<br /> <br /> — ''А я помню, когда мы служили примером твоему легиону. Вас было так мало… Вы бились достойно больших легионов, признаю, но ещё были и в самом деле… Детьми.''<br /> <br /> — Родич, мы можем и дальше обсуждать древнюю историю, пока не погаснет пламя войны, или перейдём к делу. Ты здесь. Мы здесь. Почему? Под нами покоится планета. Достойная добыча для любого легиона, но вы ещё не сочли должным запустить в неё когти. Вместо этого вы сидите на кораблях, отчаявшиеся и затеянные в варпе, — Эйдолон опустил руку и постучал по клавишам, а затем опять посмотрел на воина. — Так что я спрошу ещё раз. Назовись.<br /> <br /> — ''Герог Шарур, претор двадцать третьей роты. Мы едва собрались с мыслями, пижон. Только заметили планету, почему ты думаешь что у нас уже есть планы атаки?''<br /> <br /> — Ну вы же привыкли вести остальных в первых рядах, атаковать и лишь потом задавать вопросы. Странно, что у тебя ещё не идёт слюна от мысли о бое.<br /> <br /> — ''Умолкни или я тебя заставлю'', — образ Герога подался вперёд, вглядываясь в Эйдолона. — ''Я тебя не узнаю, а если и знал, то значит ты изменился слишком сильно. Поэтому я задам тебе тот же вопрос. Кто ты такой, маленькое чудовище?''<br /> <br /> — От нахального хтонийского ублюдка я другого и не ждал, — Эйдолон зевнул. — Тебе выпала честь обращаться к Эйдолону, первому лорду-командору Третьего легиона.<br /> <br /> — ''Какой милый титул. Сам его придумал?''<br /> <br /> Эйдолон фыркнул, и его подчинённые вздрогнули от разошедшейся звуковой волны. К порочным смертным присоединились транслюди — избранные капитаны, прослышавшие о разгорающемся противостоянии и собравшиеся показать силу. Оскорбление одного было оскорблением всех.<br /> <br /> — ''А не тебя ли опустил Торгаддон?'' <br /> <br /> — Убийство было так давно… — пробормотал Эйдолон, невольно почувствовавший удовольствие от разговора. — И впоследствии я проявил себя лучшим воином. В конце концов, когда Торгаддону отрубили голову, он не вернулся. А я встал и пошёл.<br /> <br /> — ''Ещё один дар твоих богов?''<br /> <br /> — Один из многих. Галактика меняется с каждым днём. Жизнь и смерть больше не неразделимые царства. Нам это раскрыл Фениксиец. Как уверен показал и вам сам магистр войны, — Эйдолон прищурился, но даже из-под тяжёлых бровей его тусклые глаза лучились весельем. — Знаешь, я видел его на Улланоре. Какое же он взвалил на себя бремя. И даже не руководства, а такой мощи? Она разорвёт кого угодно на части. Впрочем, пожалуй такое величие легче всего удержать в теле, созданном жизнью среди грязных бандитов и разорившихся шахтёров.<br /> <br /> — ''Следи за своим языком, монстр. Магистр войны…''<br /> <br /> — Великолепен. Трансцендентен. Утомительно похож на бога, является клинком, который поразит великого Тирана, и прочия и прочия, — Эйдолон снова вздохнул. — Я устал от того, что наши и без того грозные и прославленные владыки и повелители становятся чем-то недосягаемым. Отдаются варпу, превращаются в божков, которыми и прежде прикидывались. Разве тебе не хочется добиться чего-то самому, заполучить до Терры нечто, чем будем владеть мы? Нечто важное. Чистое.<br /> <br /> Герог помедлил, склонив голову, и задумчиво цокнул языком.<br /> <br /> — ''И что у тебя на уме?''<br /> <br /> — Эта планета, — махнул рукой Эйдолон. — Богатая. Плодородная. Практически незагрязнённая. Не уверен насчёт тебя, но нам понадобится время, пока навигаторы решат кто поведёт нас во мглу к Терре. А здесь такая возможность.<br /> <br /> — ''Возможность чего?''<br /> <br /> — Татрикала встретила поражение с достоинством, и стала ещё гордее, воспрянув вновь как часть Империума. Её жители не переметнутся, даже если знают о идущей войне. Планета была изолирована в Гибельной Буре. Возможно все эти годы после Калта. Возможно, они даже не знают, кто на чьей стороне… В любом случае. Мы высаживаемся. Забираем всё, что хотим и летим с трофеями к Терре. Это богатый мир. В нём в изобилии найдутся и нужные нам материалы, и рабы. Странно, если он тебе не по вкусу.<br /> <br /> '''''Он предаст тебя…''''' Голос прошипел на грани восприятия со всей внезапностью кошмара. Эйдолон резко огляделся по сторонам. Все молчали. Малакрис стоял, ухмыляясь. Воциферон остранённо наблюдал. Плегуа что-то бормотал себе под нас, погрузившись в мучительные ноты. Никто из смертных не осмелился бы заговорить. Лишь Расколотый Король шептал из теней.<br /> <br /> '''''Ты правда думаешь, что его появление здесь — совпадение?'''''<br /> <br /> Но Эйдолон не собирался выдавать другим свою слабость. Не здесь и не сейчас.<br /> <br /> — Поднимись на борт моего корабля со своими офицерами, и мы обсудим грядущую войну.<br /> <br /> <br /> Дети Императора приняли Сынов Гора в самом крупном зале для аудиенций. По потолку протянулись поблекшие фрески, на которых палатинские аквилы парили среди рокочущих молний и плачущих звёзд. Пятна скверны проникли и сюда, как и во все красоты корабля, испортив некогда вызываемое бы чувство восхищения.<br /> <br /> Под опроченым сводом собрались офицеры третьего миллениала. В центре стоял сам Эйдолон, а рядом с ним Малакрис и Воциферон. Чуть позади притаились Отвар и Плегуа, а прочие офицеры калатесийцев — у стен.<br /> <br /> Герог ввалился в зал со всей ожидаемой бандисткой развязностью и незаслуженной уверенностью. С ним пришли двое других Сынов — сержантов, как подумал Эйдолон.<br /> <br /> Герог просто кивнул.<br /> <br /> — Татрон Врин и Катригос Сарк. Одни из моих лучших воинов.<br /> <br /> — Не сомневаюсь. А это Малакрис и Воциферон. Два из моих, — лорд-командор шагнул вперёд и взмахнул рукой, включая скрытые гололитические проекторы.<br /> <br /> Перед ними воспарил сотканный из света мир, окружённый визуальными символами текущего местоположения флота.<br /> <br /> — Татрикала. Покорённая в одной из первых кампаний, в плане уровня технологий не слишком отличающася от Империума. Практиковавшая низшее, но вполне продуманное искусство войны с похвальной склонностью к глубокой обороне, — он взмахнул рукой и гололит приблизил изображение до уровня континентов. — Как ты можешь увидеть.<br /> <br /> Образы городов вспыхнули ярче, показывая суб-секции, скрытые редуты и глубокие фундаменты. Города были обширными, схожими с ульями по размеру, но построенными с таким мастерством с точки зрения военной архитектуры, что ими бы гордились Дорн или Пертурабо.<br /> <br /> — Замечательные постройки, эти великие спиральные города. Мы прорывались в один из секторов, а вокруг нас смыкались защитники и из тайных дверей для вылазок атаковали. Когда понимаешь как они устроены, видишь прекрасную логику, — Эйдолон лучился от прилива гордости, скривившись в преувеличенно радостной гримасе. — Мы вскрыли их. Конечно, без лишних разрушений. Механикумы хотели расшифровать все эти запасы древних знаний. Мы свели к минимуму и потери, и разрушения. Думаю, даже ты бы гордился как мы использовали в стратегии элементы так любивого вашим примархом удара остриём копья. Мы ударили одновременно в три крупнейших города, вскрыли их предсказуемо глубокие укрытия правящей касты, и снесли им головы.<br /> <br /> — И теперь ты хочешь отвоевать отданное?<br /> <br /> — Сейчас это стало бы пустой тратой сил. Эра праздных крестовых походов заканчивается, — вздохнул Эйдолон. — Высадимся, заберём всё, что может понадобиться в Тронном Мире — рабов, припасы и прочия — и оставим выживших прозябать на руинах. Когда же мы возьмём Терру и вновь отправимся в покорную Галактику, у нас будет достаточно времени завоевать себе место под солнцем.<br /> <br /> Эйдолон умолк. Он чувствовал жажду высадиться и вновь пройти по поверхности планеты, где прошло его… становление. И дело было не просто в снедающей ностальгии. Желание отдавалось эхом в залах его души словно музыка какофонов.<br /> <br /> Герог отвернулся, чтобы что-то обсудить со своими офицерами, а затем его взгляд вновь скользнул к Эйдолону. Иронично, но в полумраке и алом сиянии гололита его лицо казалось демоническим, а Герог и его люди не были наделены божественным величием. Похоже, что они до сих пор отчаянно цеплялись за законы материального мира, считали их основой войны…<br /> <br /> '''''Глупцы'''''. Изображение на гололите пошло рябью. На мгновение в горниле искусственного света вспыхнули преломлённые грани разбитого стекла и ослепительно белое пламя. Ухмылка из теней и дыма. Проблеск раздвоённого языка, скользнувшего по проекции, поблекшего, расколовшегося и исчезнувшего. '''''Или нечто большее, чем кажутся?'''''<br /> <br /> Эйдолон сглотнул желчь.<br /> <br /> Если они доберутся до Терры, то познают отчаяние просвещения. Они увидят, какой стала война, к каким высотам вознеслись их преображённые отцы и в какие бездны пали. В сравнении с ними эти фантазмы были ничем, как и их праздные насмешки.<br /> <br /> Кого-то откровения варпа сломят, оставив лишь тлеющие кости и прах. Возможно, варвар не сгорит сразу, закроется своей верой в магистра войны. Но Эйдолон знал, что от постылых обещаний и мёртвых грёз мало толку. Им осталось лишь черпать простые радости из трупа Галактики да терзать её жителей. Такими стали их жизни, пороки превратились в святые таинства.<br /> <br /> Эйдолона больше не заботила вера в его отца, в магистра войны, в скрытый среди доводов смысл или убеждения. Остался лишь зов желаний, отдающихся в душе, что вёл его всё дальше из топи прошлого в пожар будущего.<br /> <br /> ''Я — первое из творений Фабия. Кульминация лаэранской кампании. Всё это и многое другое. Развивающееся. Как эти примитивные создания могут понять, во что все мы превращаемся?''<br /> <br /> — Ну так покажи нам свой план, лорд-командор, — проворчал Герог. — Посмотрим, под стать ли он твоей браваде.<br /> <br /> Эйдолон хлопнул в ладоши, и по его сигналу по изображению разошлись световые дуги. Всего их было шесть, шесть проекций будущего наступления, которое окружит врага и сломит под натиском. Многослойные крепости татрикальцев будут окружены и взяты, истерзаны стремительными штурмовыми эшелонами и обстреляны тяжёлыми танками. Настоящая буря цветов морской зелени и кислотного пурпура окружит их и спалит дотла.<br /> <br /> — Нашей главной целью будет Воинский дворец, — начал объяснять Эйдолон. — Средоточие правительства и любых иных имперских организаций. Другие города не станут столь достойным вызовом, но хорошей добычей будут. Поделим всё честно, — гордо сказал Эйдолон. — Конечно, если у тебя достаточно бойцов, чтобы выполнить свою часть плана.<br /> <br /> — Достаточно, — процедил Герог. Его воины протолкнулись вперёд, держа руки на рукоятях. Эйдолон шагнул к ним навстречу, безоружный, подняв голову. Герог стоял с ним лицом к лицу, уперев сжатые кулаки в бока. — Слишком уж ты дерзок, лорд-командор.<br /> <br /> За Сыном Гора скользнула тень, привлекая взгляд Эйдолона. Искры летели по воздуху, как едва заметные сброшенные перья. Отражения на глянцевых стенах не глядели туда же, куда и лорд-командор.<br /> <br /> '''''Мы все служим своим хозяевам…''''' — прошептал Король. Эйдолон заставил себя не обращать внимания и ответить так, как подобало воину его звания.<br /> <br /> — И по праву. Укреплённому тем, что я мог бы раздавить тебя как сточную крысу.<br /> <br /> — Ты мог бы попытаться, — кивнул Герог, разминая плечи. — Вот только мне невыносима мысль сделать тебя ещё уродливее.<br /> <br /> — Ах, праздные обещания, что от них проку?<br /> <br /> Сын Гора свирепо блеснул глазами. Эйдолон отступил на шаг, проведя пальцами по гололиту, словно впиваясь когтями в самое сердце грядущей войны.<br /> <br /> — Возвращайтесь на корабли и готовьте свой сброд. Вступите в бой, когда мир воспылает от крыльев феникса.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Глава восьмая. Грядущая победа===<br /> В предрассветные часы небо над Рошаном вспыхнуло пламенем.<br /> <br /> Проснувшийся в казарме полковник Хаслах сперва подумал, что это и в самом деле просто восходит солнце. Пока не посмотрел на хроно. Ложный рассвет осенял горизонт яростным сиянием. Алые и янтарные всполохи бушевали среди ночной тьмы и света далёких звёзд.<br /> <br /> А некоторые звёзды начали двигаться. Звёзды, которых прошлой ночью не было. Многие солдаты плакали, но не от горя или страха, а облегчения.<br /> <br /> “''Империум''”, - повторяли они снова и снова. “''Империум вернулся за нами. Нас не забыли''.<br /> <br /> ''Нас не забыли''.”<br /> <br /> Услышав это, полковник сглотнул и отвернулся, чтобы не выдать бойцам внезапно проступившего на лице страха.<br /> <br /> “''А можем ли мы быть уверенными, что сюда вернулись наши?''”<br /> <br /> Вскоре он спустился со стен, решив не обращать на пылающий горизонт внимания, которое тот столь дерзко требовал. Полковник спустился по лестничным пролётам к одному из обширных внутренних двориков Воинского Дворца. Время изменило суть цитадели, но имя осталось. Он задумался, поменяют ли летописцы и бюрократы когда-нибудь название на что-то более подобающее Империуму. Они ведь обещали, что вскоре войнам придёт конец. Больше не будет десятин плоти и ресурсов. Когда вся Галактика обретёт согласие, а власть Императора будет абсолютной, они разделят все изобильные блага космоса. Встретят новые возможности и дома, и за его пределами. Смогут не просто служить, сражаться и умирать, а процветать.<br /> <br /> Раньше он уже слышал в пропагандистских речах о возможностях на далёком востоке, в восходящем Ультрамаре. Впрочем, в глубине души Хаслах понимал, что никогда его не увидит. Если он и покинет мир, то на военной службе. Что на свой лад утешало. Его семья безукоризненно служила в татрикальскими стенощитниками на протяжении поколений. Матери и отцы, братья и сёстры, все исполняли свой долг, чтобы цивилизация продолжала существовать.<br /> <br /> “''Мы оберегаем покой ради выживания всей Татрикалы''” - так всегда говорил его отец. И эти слова стали мантрой, опоясывающей сердце Хаслаха, самой его сутью после долгих лет верной службы. Конечно, теперь полковник служил другим господам, но за в глубине души знал, что его решимость осталась непоколебимой. <br /> <br /> Так ли уж было важно, что на стенах стоит меньше солдат, если Империум поклялся их защищать? Что теперь их дети растут ради службы в полках Имперской Армии, а не занимают места в корпусе гражданской обороны? Он не знал ответа, а летописцы бы просто заверили его, что всё будет в порядке.<br /> <br /> После освобождения планеты, Третий легион оставил им множество творений имперских художников и философов, чтобы они могли проникнуться идеями терранской культуры. Со временем, уверяли летописцы, они станут галактической культурой. ''Человеческой культурой''. Всё будет частью Империума, все мелочные разногласия Раздора будут решены и позабыты. Имератор, возлюбленный всеми за Его бесконечное милосердие и мудрость, всё спланировал.<br /> <br /> Хаслаху отчаянно хотелось в это верить. В то, что существовал направляющий всех через бесконечные случайности вселенной замысел. Конечно, он слышал и перешёптывания о “Лектицио Дивинатус”, но не обращал на них внимания. Хаслах не желал уверовать в бога. Богов не существовало. Облик Галактики определяли воля и силы смертных.<br /> <br /> Он стоял на площади Объединения, праздно размышляя о возвращении Империума. Конечно, если это и в самом деле был Империум… Безвкусное конечно имя для колосса, возвысившегося в годы Великого крестового похода. Перед ним над центральной платформой из чёрного вулканического камня полукругом вздымались мраморные платформы. У подножия каждой располагались прекрасные золотистые статуи, изображавшие одного из просветивших Татрикалу воинов.<br /> <br /> Хаслах приходил на площадь так много раз, что она стала центральной шестернёй в машине его времяпровождения. И теперь он подошёл ближе, разглядывая памятники Астартес.<br /> <br /> И их господина.<br /> <br /> Перед центральной колонной стояли две статуи, чью позолоту украшали платиновая филигрань и инкрустированные драгоценные камни. Большая из них изображала настоящего колосса, своим присутствием заполнившего весь простор площади. Даже более внушительного, чем стоявший перед ним на коленях легионер, отмеченный знаками отличия и печатью уготованного величия.<br /> <br /> Памятники вызывали у него сильные и странные чувства. Хаслах всматривался в каждую деталь, как и всегда. Статуи были столь прекрасными, что он всякий раз замечал в них нечто невиданное прежде. На его глазах словно раскрывались новые грани тайны.<br /> <br /> Благородные, внушающие благоговение воины. Защитники от ксеноугроз и мятежников, скрывающихся по ту сторону небосвода. А затем пришли бури и опустилась тишина. Ни кораблей, ни астропатических посланий. Лишь тьма и смыкающийся холод, удушающий бесконечный мрак.<br /> <br /> Солдат преследовала мысль, что они так и умрут здесь, одинокими и забытыми. Многие сошли с ума и покончили с собой, не желая ждать медленной смерти от голода без имперского достатка. Планета была частью наполовину построенной империи, наследницей наполовину сломленной культуры, а теперь боролась лишь за выживание.<br /> <br /> Хаслах подавил дрожь. Он вновь попытался сосредоточиться на памятниках, на чертах их лиц, на великолепии. Одновременно представимом и неописуемом, слишком большим для такой провинциальной планеты. Они стали для него образцом и опорой. Хаслах больше не был юношей и цеплялся за звание, важность которого ослабела за долгие годы. На виски прокралась незванной гостьей седина, да и прицел уже был не так хорош, как прежде. Но он всё ещё был в здравом уме, отточенном исполнением долга и непрестанно укрепляемом в последние годы чрезвычайного положения.<br /> <br /> Бури утихли, но страх остался. Он вцепился в душу каждого, укрыв мир, словно позолота - площадь. И теперь когда на горизонте горело пламя, нутро его вновь терзали змеи-близнецы - надежда и сомнения.<br /> <br /> А затем завыли сирены. Хаслах резко обернулся, забыв о статуях. Вздрогнул, как от удара. По площади прокатился грохот выходящих на позиции орудий ПВО. Его глаза метнулись к стенам, к уже разбегавшимся по постам бойцам. Полковник зашагал к лестнице, спотыкаясь.<br /> <br /> В воздух взмыли первые снаряды. Огонь зенитной артиллерии хлестнул тьму, ища невидимые цели. Он слышал ошеломлённые требования подтверждений, приказов. Вокс переключался с канала на канал, а потом прозвенел приоритетный сигнал. Один из его коллег из другого города. Он пригляделся к идентификационному коду. Сартос. На экваторе. Он настроился на канал.<br /> <br /> И услышал лишь вопли.<br /> <br /> Настроенные на широкий диапазон частот механизмы вокс-перехвата передавали мгновения муки со всего города. Он слышал, как умирает население, погибает вся культура. До ушей доносилось хлюпанье разрываемого мяса и крики ничем не сдерживаемой, нескрываемой агонии.<br /> <br /> - “Дети Императора!” - прогремел по воксу голос и раскат смеха. - “Смерть Его врагам!”<br /> <br /> Резкий грохот болтерных выстрелов заглушил вопли, а треск опустившегося сапога - передачу.<br /> <br /> А затем завопил сам воздух вокруг, словно желая заполнить тишину. Хаслах отшатнулся, посмотрев вверх, и увидел как из облаков вырываются первые корабли. Стены вспыхнули под шквальным огнём. Он увидел как от солдат, его подчинённых, с которыми он служил много лет, остаются лишь силуэты в огненной буре.<br /> <br /> Языки пламени скользнули по краям проносящихся с воем кораблей, осветив изъеденный коррозией металл, странно искажённые и выкрашенные в опаляющие глаза цвета корпуса, и безвкусные фрески, всё ещё выглядевшие влажными, недавно покрашенными. Символы длинного когтя и распущенного крыла.<br /> <br /> Вторая волна начала заход. Взрывы сотрясли плоские стены высоких домов за спиной полковника. Хаслах держал руку на кобуре и кричал в вокс приказы, которые уже никто не услышит.<br /> <br /> - Построиться! Следите за врагом! К оружию! По постам, бойцы!<br /> <br /> А рёв грозных кораблей доносился со всех сторон, наполняя какофонией весь мир. Хаслах обернулся, готовясь бежать к другим укреплениям, когда позади раздался оглушительный грохот. Осколки впились в его стену. Кровь потекла по щеке, и Хаслах отшатнулся.<br /> <br /> И медленно обернулся, врезавшись во что-то твёрдое.<br /> <br /> Над ним нависал рухнувший на землю исполин, столь же громадный как статуи. Их искажённое подобие, насмешка над былым благородством. На щеку чудовища свисали тусклые волосы, его плоть корчилась и извивалась под напором чего-то, скрытого от глаз. Пурпурно-золотистые цвета оплавленных и изуродованных доспехов местами покрылись буйством красок, нанесённых капризной рукой или растёкшихся по собственной воле по металлу. Тварь опиралась на огромный молот, окутанный гибельными молниями.<br /> <br /> Лицо чудовища скривилось в подобии улыбки, и оно занесло оружие над головой.<br /> <br /> - Смерть Его врагам, - повторил предатель, и молот опустился.<br /> <br /> <br /> Эйдолон поглядел на оставшееся от солдата месиво, потыкал в него носком.<br /> <br /> Галактика кишела добычей, уготованными ему богами драгоценными игрушками, но они ломались так легко. От Исствана до самой Терры люди вечно становились хрупким разочарованием. Эйдолона ранила мысль, что когда-то и он был таким слабым. И если бы он не вознёсся, проживи он такую же жалкую и чахлую жизнь, предпочёл ли бы он умереть за честь семьи, а не стать жертвой Императору?<br /> <br /> “''Единство сделало меня собой, но оно же могло меня так легко сломить…''”<br /> <br /> Он отвернулся от изувеченного трупа и поглядел на шедевр жалкого ансамбля города. Одна из колонн уже обрушилась под ракетным обстрелом и половина её торчала над павильоном, как осколок кости. Он гордо зашагал вперёд, покачивая в руке молот.<br /> <br /> Статуя Фулгрима смотрела на него всё теми же затуманенными металлическими глазами и с всё тем же самодовольным покровительством, что и на подобие Эйдолона. Он подошёл к ней и протянул руку, чтобы провести пальцами по лицу.<br /> <br /> Эйдолон помнил, как воздвигали скульптуру. Лучшие ремесленники флота на протяжении недель трудились, желая создать нечто достойное облика самого Фениксийца.<br /> <br /> “''Я хотел увековечить этот знаменательный день''”, - слова генетического отца выскользнули из воспоминаний. - “''Чтобы грядущие поколения увидели лица своих освободителей. Мы возвысили их, сын мой. Мы дали им единство''”.<br /> <br /> Ладони сомкнулись на рукояти “Славы вечной”, и лорд-командор воздел молот над головой. И зарычал, нанося удар. Металл погнулся и раскололся. Его некогда идеальное лицо разбилось на части, исказилось и поплыло. Металл расплавился и закапал под ноги уничтожившему тень самого себя легионеру.<br /> <br /> Эйдолон буркнул и остановился, опустив оружие на исходящие паром обломки, чуя запах расщеплённого золота. Он оглянулся через плечо на Фулгрима, не выпуская рукоять.<br /> <br /> “''Уничтожить и твоё наследие было бы так легко. Но возможно пока хватит и моего''”.<br /> <br /> Эйдлон с отвращением перевёл взгляд с идола своего отца на пылающий город. Он высадился в самом его сердце, чтобы почтить площадь новым освящением и смазать пеплом сердце былой гордыни. Вокруг него высаживались подразделения третьего миллениала. Бойцы Малакриса ликующе выли, выпрыгивая из штурмовых кораблей или выскакивая из ощетиниквшихся коконов - “Харибд” и “Когтей ужаса”. Одна из штурмовых клешней врезалась прямо в центральный шпиль и теперь пыталась удержаться, пока дрели и мельта-резаки прогрызали путь внутрь.<br /> <br /> Они убивали культуру. Шаг за шагом. Удар за ударом. Топили цивилизацию в её же смрадной крови. Терзали будущее.<br /> <br /> Судьбой человечества был затянувшийся вопль, вырываемый из задыхающихся лёгких.<br /> <br /> Дети Императора всё ещё просвещали. Несли свет и обещание грядущего. Должно быть, так же чувствовали себя альдары, медленно осознавая что же порождали на свет.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе смешок. А ведь это был их конец. Гибель всего, чем они дорожили. Возможно, теперь человечество последует за ксеносами в могилу. Даже сейчас пожалуй он ковал это будущее. Копал могилы для миров, которые никогда не видел. Людей, с которыми никогда не чувствовал родства.<br /> <br /> И когда Терра будет в их руках…<br /> <br /> '''Когда Терра будет нашей…'''<br /> <br /> Что тогда?<br /> <br /> Эйдолон не спешил. Ничто здесь не могло ему навредить. Ещё нет. Он слышал рёв звуковых орудий на стенах, где развлекались его какофоны. Пожалуй, лорд-командор мог представить и даже расслышать лязг клинков. Эстеты Воциферона удовольствовались поединками, гремящими среди горящего города, и это был достойный похоронный звон перед гибелью или порабощением смертного народа.<br /> <br /> Возможно, прислушавшись он даже разобрал бы гиканье и насмешки заходящих на боевой пеленг хтонийцев, диких бандитов, возвысившихся над людьми. В сердцах Эйдолона всё ещё тлел уголёк благородства, частица, которой было отвратительно само существование таких космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, поразмыслить об этом придёт время потом, когда сгорит этот мир и все его блага пойдут на утоление желаний и нужд легиона. В глубине души Эйдолон знал, что Дети Императора возвысятся над всеми, даже если на это уйдёт десять тысяч лет.<br /> <br /> - Возможно, я разберусь с тобой потом, отец, - сказал он статуе, а потом отвернулся и лениво зашагал к ждущему центру управления. - А пока у меня другие дела. Убийство мира и всё такое.<br /> <br /> ===Девять. Шёпот разрушения===<br /> ''Слушай.''<br /> <br /> Голос доносился из каждого угла, каждой тени и проблеска пламени. Он танцевал над умирающим городом, манил словно песнь, слышная лишь благословенными воинами легиона.<br /> <br /> ''Слушай.''<br /> <br /> С самого первого убийства когти Малакриса были вымазаны в крови. Он не стал включать поле, ведь и так разрывал смертных солдат безо всяких усилий. Капитан упивался зрелищем их смерти, глядя в расширившиеся от агонии и шока глаза тех, кого лишал быстрой гибели от расщепляющих потоков энергии.<br /> <br /> Иногда он останавливался, чтобы слизнуть тёмным языком жизненные соки с лезвий. И у каждого был свой изысканный аромат. Проблески прожитых жизней, приправленные паникой. Кто был алкоголиком, кто наркоманом. Кто нёс в крови генетический яд, который однажды дал бы мрачные плоды, став отравленным наследием для детей или же прорастя внутри тела опухолью.<br /> <br /> Через пролитую кровь Малакрис вкушал их суть, саму их душу, и смеялся, убивая. Он всегда этим упивался. И теперь не скрывал этого. Капитан убивал так же естественно, как дышал, рефлекторно, без задних мыслей.<br /> <br /> С каждым движением доспехи щёлкали и гремели, усовершенствованные тщательно и долго трудившимися согласно его инструкциям технодесантниками и механикумами… О, ожидание того стоило. Теперь броня действительно подходила Малакрису, прилегала как вторая кожа, впивалась в кожу шипами и царапала так, чтобы вызывать изысканнейшие муки.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> Капитан никуда не спешил. По доспехам бессильно застучали лазерные разряды, и тогда Малакрис шагнул вперёд, включив наконец когти. Проблески нечестивого света встретили бегущих в бой защитников. Легионер уже заскучал. Столь немногие могли стать ему хотя бы подобием испытания… Возможно, стоит дать и калатесийцам порезвиться.<br /> <br /> Малакрис растягивал удовольствия, давая стенощитникам хоть раз попасть в него бесполезным оружием. Поворот, приводящий его на линию обстрела. Показная дрожь, оступившийся шаг. Представление перед неизбежным концом.<br /> <br /> И вот они уже бросаются прямо на него, храбрые глупцы. Малакрис поднёс когти к голове, приветствуя смертных. Сверху кто-то запустил ракету, но легионер отступил в сторону, и взрыв лишь легко толкнул его в бок. Должно быть, солдаты видели его в пламени как чёрную пустоту, нависшую тень, зловещую и ощетинившуюся шипами, освещаемую лишь адским пламенем и смертельным блеском когтей.<br /> <br /> - Вы сами разожгли для себя пекло! - закричал он во весь усиленный голос. - Милость первого лорда-командора снизошла на вас, и я - его багровая десница!<br /> <br /> - За Императора! - отчаянно закричал кто-то. Малакрис смотрел на бегущих солдат, на их грязно-коричневую униформу и тускло стальные нагрудные пластины. Они текли словно солёный паводок, зачахшие жалкие создания. Построившие высокие стены и охотно прятавшиеся за ними, ставшие кирпичами в них. Смертные всё равно что похоронили себя заживо в этих славных укреплениях, став цементом и камнями для убитого будущего.<br /> <br /> Офицеры знали, что не могут убить его в одиночку, и поэтому в первой волне бежали рядовые. Стреляя из ружей. Тщетно бьющих разрядами по доспехам. Он видел, что их оружие уже перегружено, как быстро выгорают энергоячейки. Мерцающие свечи среди жестокой тьмы.<br /> <br /> В мерцании пламени сверкнули штыки. Солдаты перепрыгивали через хребты из осыпавшейся кладки, споткаясь, перебирались через опрокинутые колонны. Несомненно, кто-то из их командования вёл подсчёт. Сколько стандартных солдат потребуется, чтобы убить одного легионера?<br /> <br /> По доспехам снова застучали разряды, а в бок шлема врезался сплошной снаряд, на миг ошеломив капитана. Малакрис зарычал, лязгнув когтями. Солдаты были никем… однако их решимость утомляла.<br /> <br /> Легионер ринулся в самую гущу. Даже ожидавшие нападения бойцы не ожидали такой стремительности. Малакрис ухмыльнулся, заметив промелькнувший на лицах и мгновенно исчезнувший трансчеловеческий ужас. Они вступили в бой. Сошлись. Теперь смертным оставалось только сражаться с внезапно оказавшимся среди них чудовищем или погибнуть.<br /> <br /> И они кололи его, пытаясь пронзить доспехи, но лишь тупили и ломали штыки. Целились из тяжёлого оружия. Воздух вокруг наполнился пламенем и осколками под огнём плазмомётов и установленных на огневых позициях болтеров. Раскололися и оплавился камень. Внезапный жар обращал пыль и песок в стекло, а тела мёртвых мгновенно зажаривались или исчезали, расщеплённые на атомы. Выпущенный тяжёлым болтером снаряд ударил в нагрудник и отбросил Малакриса на шаг. Капитан улыбнулся, упиваясь ощущением растекающейся по телу крови.<br /> <br /> Даже сквозь фильтры ястребиного шлема он чуял лишь вонь жареной человечины. Малакрис взревел, и рёв его рокочущей волной прокатился по полю боя. Усиленный, но не столь оглушительный как у Эйдолона или какафонов. Способный ошеломить и устрашить, но не переломать кости.<br /> <br /> - Давайте, - отдал приказ капитан.<br /> <br /> Вой прыжковых ранцев донёсся даже сквозь грохот битвы. Бойцы его отделения взмыли в воздух и приземлились прямо среди сечи, завывая, ревя цепными мечами и рыча болт-пистолетами. Настоящие фонтаны крови забили на месте солдат, рассечённых пополам, разрубленных от макушки до паха, разорванных в клочья.<br /> <br /> - Хорошо заманил их капитан! - передал по воксу Рикан Байл, его заместитель и лучший первопоходец троп боли из всех, которых Малакрис видел. - Крысы бегут! Загоним их в норы, вытащим и распнём под песни! Прибьём кричащим к стенам, как предупреждение другим! Освежуем заживо и…<br /> <br /> Малакрис отключил связь, прервав поток жестоких идей, ведь у него уже были свои. Стенощитник уползал от капитана. Солдат со сломанными приземлившимся легионером ногами полз, тащил себя через обломки, цепляясь за них обагрёнными культями пальцев. Малакрис зашагал за ним, наблюдая за смертным, будто дитя за раненым насекомым.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> На задворках разума вновь слышался вкрадчивый голос, настойчивый и уверенный, такой знакомый. Если бы Малакрис сосредоточился, то наверное бы даже понял, кто обращается к нему с такой совершенной властностью. Что за внушающее благоговение создание обращается к нему во сне и наяву. Побуждая ко всё большим и большим излишествам.<br /> <br /> Он протянул руку, схватил смертного за голову и грубо потащил вверх. И надавил. Чувствуя, как трещит и падает шлем. Как рвётся плоть, раскалываются кости. Он словно на миг ощутил на языке вкус выпущенных из тонкой оболочки серых клеток. А затем мозг рассыпался пеплом, испарился в энергетическом поле.<br /> <br /> Малакрис хрипло вздохнул от удовольствия. По телу расходилась волна противоречивых чувств, опаляющего нервы извращённого удовольствия. Заточённая в теле душа пела, колотила вместе с сердцами в пластины сросшихся рёбер.<br /> <br /> Внезапно он посмотрел наверх.<br /> <br /> Среди теней на пылающем небе проступил силуэт в плаще, развевающемся под внезапными порывами раскалённых ветров. Такой знакомй. Такой решительный. Невозможно, но это был Эйдолон. Показывающий вперёд когтями, словно горящий изнутри чёрным пламенем, застывшим среди ветра смерти.<br /> <br /> Малакрис взбежал на пригорок и заглянул через край. Под ними маршировали Сыны Гора, шагая такими стройными рядами, которыми уже не могли похвастаться разрозненные банды Третьего. Большинство их выстрелов попадало точно в цель.<br /> <br /> Жестокая методичность и эффективность. Глупцы, цепляющиеся за приказы, словно они могли защищить их от потопа. Голос вновь что-то нашёптывал.<br /> <br /> Потребовался бы лишь самый небрежный жест, минимальные усилия, и хтонийцы бы стали жертвоприношением, достойным его вознесения.<br /> <br /> '''''Они не заслуживают права купаться в твоём величии, разделить твою мощь. Покажи им, кем можешь быть. Сделай то, что должно. Во имя моё.'''''<br /> <br /> - Я слушаю, - выдохнул Малакис, не отводя взгляда от проносящихся над головой штурмовых кораблей врага. - Я вас слушаю, милорд.<br /> <br /> <br /> Они умирали как безвольный скот, и в таком бою не найти было радости состязания.<br /> <br /> Даже офицеры едва ли могли дать Воциферону бой, что ввергало его в уныние. Это таких людей они оставили в своей тени? Трусов, бросающих приближённых против легиона? Готовых пожертвовать бессчётными жизнями, лишь бы на миг спасти свои жалкие шкуры?<br /> <br /> Он сражался в пылающих развалинах, прежде бывших воинским училищем, и под сабатонами легионера хрустели опалённые клочья пергаментов и столов. Ко всем поверхностям лип пепел, как осталивающиеся частицы сгоревшего дерева, так и маслянистая сажа, оставшаяся от расщеплённых тел. Воциферон остановился среди кошмара, чтобы очистить клинок, стряхнуть с лезвия клочья плоти и брызги крови в мокрое тряпьё у ног. А затем отбросил клочья униформы прочь. Пусть сгорит.<br /> <br /> ''Пусть всё сгорит''.<br /> <br /> Он вздрогнул от этой мысли, незванной и чуждой. Он не был обезумевшим разрушителем, готовым ради победы испепелить целую планету. Пусть этим занимаются вульганые легионы, безумные и порочные. Он никогда не вступит в их ряды. Воциферон скорее сгорит сам, чем опуститься до их уровня. Однако мысль оказалась назойливой, заразной. Мир словно жаждал сгореть, быть уничтоженным и восстановленным. Феникс мог воспрять лишь из пепла. Даже Кемос был мёртвой колыбелью, прежде чем Фулгрим вновь принёс в неё жизнь.<br /> <br /> - За мной! - воскликнул Воциферон. Избранные клинки спешили за ним, перепрыгивая через наспех сваленные баррикады. Поверженные колонны лежали преграждали путь через проспекты, сваленные на пути легионеров как сухостой. И уже запятнанные и вымазанные кровью и потрохами, среди которых проступали узоры.<br /> <br /> Воциферон возглавлял наступление из казарм в один из аудиторумов. Щёлкал вокс, пока другие воины его подразделения, его присягнувшие на клинке, докладывали один за другими. Каждый из них, и бившийся рядом с командиром, и сражавшиеся поодаль, на самом деле воевали в собственных войнах, таков был одинокий путь дуэлянта.<br /> <br /> - Здесь некому бросить вызов, - проворчал Алеф Катрагани, один из товарищей Воциферона. - Это всё равно, что сражаться с новобранцами. Я бы нераздумывая предпочёл бой с Сынами Гора, да даже с кем-то из отбросов Малакриса, - он косо поглядел на Воциферона. Алеф, как и его учитель, хранил дисциплину плоти. На нём не было шрамов, а волосы спадали на плечи жемчужно-белым водопадом. - Пора бы уже закончить с этой кровной распрей. Ты станешь капитаном, если захочешь.<br /> <br /> - Для этого в зоне боевых действий самое время, - фыркнул Воциферон. - Нет. Я всегда успею выпотрошить ублюдка, как он этого заслуживает, но когда я решу. И своим клинком.<br /> <br /> Алеф пожал плечами и направился прочь, прочёсывая залы в поисках добычи получше. Руководство Воциферона воспитало в его солдатах достойную независимость. Как и должно было быть. Он лично их обучал. Избирал из рядов Третьего миллениала за воинское мастерство и полную бесстрастность. Свободных от поразившей большую часть легиона скверны, не поддавшихся худшим излишествам. Он лично убил тех, кто не соответствовал его высоким стандартам и ожиданиям, в поединке клинок к клинку.<br /> <br /> Воциферон не считал себя Люцием или Кирием, ни кем-либо прочим из многочисленных порождённых примархом мастеров клинка. Теперь слишком многие стремились к заоблачным высотам, измеряя своё мастерство по чужим стандартам, забывая о чистоте искусства. Возможно, Воциферон никогда и не одолел бы того же Кирия, но он знал что посвятил себя без остатка избранному пути.<br /> <br /> Он провёл свободной рукой по поверхности доспехов вдоль золотистых трещин. Каждая рана была удостоена уважением и возмещена стократ, каждое оскорбление отомщено. После битвы он лично приготовит и расплавит золото, а затем вставит в доспехи вместе с керамитовым наполнителем.<br /> <br /> Он сам становился произведением искусства.<br /> <br /> Дым вздрогнул от боевого клича. Один из офицеров наконец-то вступил в игру. Воциферон улыбнулся. Он не носил шлема, и потому женщина увидит лицо своей смерти. Другие легионеры отступили, молча ухмыляясь. <br /> <br /> Воциферон поднял саблю к лицу, и полусвет блеснул на позолоченной рукояти.<br /> <br /> - Приветствую, дочь Империума. Я - Воциферон, мастер клинка из третьего легиона. Для будет честью узнать твоё имя, прежде чем забрать жизнь.<br /> <br /> Она сплюнула на пол. Кровь стекала по бледным щекам и замарала тёмные волосы. Лицо освещало сияние её собственного силового меча, словно призывая Воциферона обратить внимание. Высокая и подтянутая женщина обладала телосложением бойца, была профессионалом, пусть и не достойным соперником.<br /> <br /> - Я - Церел, изверг, - она почти прошипела эти слова. - Я служилу капитаном стенощитников.<br /> <br /> - Служила, ведь стены пали, - мягко, почти вежливо поправил её легионер. Лицо женщины исказилось от ярости.<br /> <br /> - Что вы творите? Когда-то вы освободили эту планету, защищали её. А теперь разрушили всё за одну ночь кровавого безумия.<br /> <br /> - Хотел бы я, чтобы ты поняла, - ответил Воциферон, и к своему удивлению понял, что говорит правду. - Ложь Императора сковала всю Галактику цепями. Мы сломим их. Мир за миром, стена за стеной, пока не падёт сам Тронный мир и Дворец.<br /> <br /> - Вас остановят. Возможно не здесь, но вам не победить.<br /> <br /> Воциферон вздохнул, расправив плечи, и вновь отсалютовал клинком.<br /> <br /> - Как знать, капитан.<br /> <br /> '''''Совершенство ждёт, стоит лишь протянуть к нему руку поддайся. Когда твой соперник умрёт, на пути к восхождению не останется преград. Пусть этот мир сгорит, мы лишь воспрянем из пепла!'''''<br /> <br /> От этого голоса, проклятого шёпота, пальцы сильнее сжались на рукояти. Взревевшая от гнева и боли сметная бросилась на врага. Воциферон отступил в сторону, уходя от неуклюжего удара, и чувствуя растущую непривычную неуверенность. Она обернулась и ударила сплеча, но легионер лишь отошёл на шаг. А затем ударил в ответ. Развернувшийся клинок встретил опускающуюся саблю, но мастерства Церел не хватило, чтобы отклонить сверчеловеческий напор, и она почти согнулась пополам, рухнула и взвыла от боли, царапая коленями плиты.<br /> <br /> - Поднимись, - сказал Воцифеон, отводя клинок и отступая на шаг. Женщина заставила себя встать и замахнулась, вновь нанося рубящий удар. Тяжёлая рука сомкнулась на её запястье, чуть потянула в сторону, и хрустнули кости. Женщина завопила. Приблизившись, Воциферон поднёс клинок к её шее.<br /> <br /> - Даже недостойные воины заслуживают умереть, стоя, - прошептал он, а затем вонзил чарнабальскую саблю в кости.<br /> <br /> <br /> Горящие стены рушились, и эхо грохота Тиль Плегуа слышал как песню.<br /> <br /> Певец разрушения шёл по укреплениям, волоча ноги, и гнал смертных перед собой будто охваченное паникой стадо. Он ворчал и пел себе под нос, и каждое слово отдавалось на стенах эхом, гудело как перезвон далёких колоколов. Как знамения погибели, возвещающие о надвигающемся конце.<br /> <br /> Преобразились многие из боевых братьев третьего легиона, но какофоны изменились сильнее всех прочих. Ядовитая песнь Маравильи нашла их, проросла метастазами из храма на Лаэре и угнездилась в их душах как духовная болезнь, неутомимая карцинома. По сути своей она была зависимостью, рождённой Тёмным Принцем и насланной в безразличную вселенную, приманкой прежде всего для тех, кто обладал истинным видением.<br /> <br /> И когда тени шептали ему многими голосами, тысячами манящих нешёптываний Слаанеша, медоточивыми речами примарха, гласом первого лорда-командора, Тиль не обращал внимания. Они были ничем. Лишь нотами песни. Голосами Вечного Хора.<br /> <br /> И у них не было власти ни над ним, ни над его братьями.<br /> <br /> Они сражались порознь, безвкусно предаваясь собственным капризам. Сбрасывали кричащих людей со стен, разрывали на части звучными припевами оружия. В унисон со своими инструментами возносили голоса, способные столь же легко разрывать их врагов на части. Ради этого они были созданы - убивать врагов, поставить Галактику на колени. Вся разница была в том, что теперь они были вольны наслаждаться своим предназначением.<br /> <br /> Пальцы мелькали по циферблатам и рычагам, нажимали кнопки и тянули спусковые крючки. Очередной выпущенный звуковой порыв разорвал стенощитника в клочья. Кровь и внутренности жутким дождём посыпались на других солдат. Смех Тиля стал больным, липким и рокочущим.<br /> <br /> На плодородных равнинах снаружи артиллерия наконец-то вошла в зону поражения, и теперь дополняла громом выстрелов сотканную бойцами Плегуа симфонию. Приближающиеся “Разящие клинки” открывали огонь, рассекающий внешние стены, пока те не вспыхнули пожаром, в пламени которого плавились и кладка, и металл.<br /> <br /> Вокруг умирала культура, перемалывалась жерновами войны в ничто. По воксу разносились воющие и улюлюкающие отчёты о жестоких боях по всем великим городам. Набирающая темп война на уничтожение катилась к сердцу твердыни, понемногу обращавшейся в прах.<br /> <br /> Воздух звенел от воплей умирающих. И солдаты, и гражданские ждал выбор между смертью под огнём шестнадцатого легиона или искушённым в зверствах третьим.<br /> <br /> Каждое новое дополнение к песне, каждая пермутация мелодии будоражила душу Плегуа и толкала его к истинным высотам пороков.<br /> <br /> Он остановился, заметив прижатое к земле тело стенощитника. Случайный разряд звука разнёс его нишу, придавив ноги осколками. Плегуа склонил голову набок, смакуя мгновение, когда наконец-то заметивший его затуманенными от боли глазами человек начал вырываться и вопить.<br /> <br /> Тиль потянулся к поясу и отцепил один из клинков, простой свежевательный нож. Инструмент искусства, столь же ценный, как и грозное оружие. Он присел поближе, так чтобы солдат ощутил мертвецкое благоухание, дыхание надвигающейся смерти. Плегуа сорвал огромной рукой униформу, прижал бледную окровавленную кожу будто скульптор, оценивающий мраморный блок.<br /> <br /> - Не бойся, человечек, - пробормотал он, задумчиво начав резать, вытягивать вопли в становящуюся всё громче песнь. - Я здесь не для того, чтобы терзать твоё тело. А для того, чтобы научить тебя петь.<br /> <br /> Когда он закончил, шёпот стал тихим, едва слышным. Бессильным. Неспособным найти опору. В душе Плегуа было место лишь для гибельного великолепия арии самого Тёмного Принца.<br /> <br /> ===Десятая глава. Сердце всего сущего===<br /> Вокруг умирал командный центр, бился в конвульсиях от вызванного вторжением системного шока&lt;ref&gt;Системный шок - это общее название для состояния, когда жизненно важные органы не получают достаточного количества крови и кислорода.&lt;/ref&gt; и впившегося острия Шестнадцатого легиона.<br /> <br /> Первые коридоры и стены вытесали из чёрного железа и бутового камня ещё в первые дни Раздора. Со временем здание усовершенствовали, улучшая чертежи, пока оно не стало извивающимся лабиринтом, в котором путь указывали лишь ползущие под потолком тусклые металлические глифы. Местами символы сменились на буквы готика, но было заметно что над этой задачей трудились без души. Результаты выглядели недолговечными, не укоренившимися… а теперь и вовсе всё закончится на пепелище.<br /> <br /> Эйдолн шагал по коридорам так, словно уже был их владыкой, втягивая густой от дыма и смрада умирающих воздух. Вокруг отключались когитаторы, шелестя бинарными голосами в последний раз. Пальцы Эйдолона скользили по корпусам, сбрасывая с них пепел и прах. Пластстальные опоры коридора дрожали под напором падавших где-то наверху обломков. Лорд-командор видел расходящуюся по структуре слабость, предвещающий гибель в лихорадке озноб.<br /> <br /> Сердце Воинского Дворца, великой крепости-города, всего сущего на этой планете осталось всё таким же тесным, как он помнил. Строение возвели не в расчёте на физиологию космодесантников и не перестроили после завоевания для удобства освободителей. Склонив голову, Эйдолон проталкивал свою усовершенствованную тушу через тесные двери. Цель была всё ближе. Среди клубов дыма и алых отблесков аварийного освещения казалось, что Эйдолон спускается в преисподнюю.<br /> <br /> Он словно шёл по коридору корабля, подбитого в пустотной битве, пронзённого выстрелом излучателя и истекающего атмосферой. Конечно, планеты умирали медленнее судов, но у них это получалось столь же прелестно. А Эйдолон бился в стольких сражениях по всей Галактике. Среди леденящей стужи и палящих песков, в мёртвых мирах, населённых лишь призраками убитых грёз, на станциях и кораблях как Империума, так и враждебных чужаков. В конечном счёте всё происходило одинаково. При всех изобильных обликах Галактики, война никогда не менялась. Одна и та же песнь звучала вновь и вновь. Разносилась от Терры до окраин известного космоса, а потом обратно.<br /> <br /> Из-за коридора вывалился стенощитник, вымазанный в саже и крови. Старший офицер, судя по тускло мерцающей на плечах парчёвой мантии. Он замер, заметив нависающего над ним Эйдолона, одинокого и чудовищного исполина, царапающего потолок головой. Лорд-командор подался вперёд, давая смертному лучше разглядеть его в тускло-красном свете. И сверкнув кровавой улыбкой, Эйдолон бросился вперёд как упырь, выбравшийся прямо из мрачных легенд.<br /> <br /> Смертный выстрелил. Первый болт-снаряд ушёл в молоко, второй бессильно отскочил от огромного наплечника. Третий и четвёртый врезались в нагрудник, на миг оттолкнув гиганта. Эйдолон рассмеялся, ощутив вздымающийся прилив борющейся с упоением боли. Он поднял свой пистолет и выстрелил в ответ, даже особо не целясь.<br /> <br /> Капризное оружие окатило стенощитника потоком крикливо-зелёного сияния. Вспыхнуло, прокатился треск, и нестабильные атомы расщепили плоть, оставив лишь тень на стене. Эйдолон направился дальше к бьющемуся сердцу командного центра, оставив позади лишь мрачный памятник.<br /> <br /> После выброса радиации завыли новые сирены, заскулила гидравлика взрывозащитных дверей, пытавшихся сомкнуться на пути расходящихся токсинов. Без поступающей энергии и наполненными противоречащей информации программами системы бастиона действовали со скоростью улитки. Эйдолон помедлил, пригнулся и упёр свободную руку в судорожно трясущуюся дверь, оттолкнул её прочь и шагнул внутрь, в самый центр крепости.<br /> <br /> Уже смертельно раненной. Его взгляду открылись расчленённые тела, разбросанные по залу яростными взмахами цепных мечей. Головы солдат насадили на их же штыки, а затем расставили на пультах управления и гололитических столах. Написавшие эту живописную, но мрачную картину художники всё ещё были здесь, прохлаждались среди вырванного ими сердца.<br /> <br /> Шесть воинов Сынов Гора держали оружие на изготовку и стояли полукругом вокруг седьмого, расположившегося в трёх шагах впереди. Он обернулся, услышав шаги Эйдолона, снял шлем и небрежно бросил на ближайшую скамью. Шлем врезался в расчленённое тело, отчего кишки высыпались на пол жутким водопадом.<br /> <br /> Герог Шарур поглядел на Эйдолона с нескрываемым презрением и сплюнул через плечо. Кислота зашипела, разъедая стальной пол.<br /> <br /> - Ах, первый лорд-командор! - воскликнул он. - Не думал, что ты доберёшься сюда один, без свиты из своих славных капитанчиков.<br /> <br /> - Всегда рад удивить, капитан, - ответил Эйдолон, упирая молот в стенку одного из последних работающих когитаторов, и надавил. Металл вмялся внутрь, отчего страдающие духи машины неистово взвыли. Он окинул взглядом сцену и улыбнулся. - Неплохо сработано, признаю. Хотя и без… артистизма.<br /> <br /> - Видели мы, что вы считаете искусством, - прошипел один из хтонийцев. На его доспехах сверкали отметки вожака, и даже надетый шлем не мог скрыть источаемого им отвращения. На лицевой пластине мерцали вытесанные клыки, кривящиеся в волчьей ухмылке. С оплечий на цепях свисали зеркальные монеты, блестя среди вырезанных отметок об убийстве. На металле выбили, выгравировали и нанесли краской какие-то бандитские каракули, вместе однако сходящиеся в почти достойный мастеров древнего Дамаска узор, знак без всякого стеснения показываемой верности. Перед Эйдолоном стоял живой талисман, тотем далёкой и осаждённой Хтонии.<br /> <br /> - Я бы предпочёл узнать имя того, кто сомневается в моих решениях, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - Аннунгал&lt;ref&gt;Гугл выдал: &quot;Written in ancient Sumerian is the word “ANNUNGAL” which means strongest or most powerful&quot;.&lt;/ref&gt;, - зарычал легионер. - Вожак и чемпион Шестнадцатого легиона. Любимец магистра войны.<br /> <br /> - В этом я и не сомневался, - протянул лорд-командор. - Несомненно столь же любимый, как и я - моим примархом.<br /> <br /> - Хватит насмехаться над моими бойцами, чудовище, - заговорил Герог, сурово глядящий на Эйдолона. - Я не смогу их удержать, если они решат поставить тебя на место.<br /> <br /> - О, они могут поднять руку на меня руку, но тут же её лишаться, - посулил в ответ Эйдолон. - Я совсем не против разорвать любого из твоих славных солдат в такие клочья, что не останется мяса даже на трофей, не говоря уже об истинном произведении искусства.<br /> <br /> - Славная угроза, фулгримовский щёголь, - фыркнул Аннунгал. - Но магистр войны…<br /> <br /> - Не здесь, - перебил его Эйдолон. - Как и Фениксиец. Мы - позабытые сыны, собравшиеся вместе волей случая. И нам решать, что будет дальше, - он широко развёл руками. - И полюбуйся, как мастерски вы вонзили копьё в сердце врага, пока я мог лишь наблюдать… - он помедлил. - Пока мои солдаты зачищают города и собирают добычу. Рабов, топливо, припасы, которых хватит для пути к самой Терре.<br /> <br /> - Припасы, которые мы все разделим, - с показным спокойствием заметил Герог.<br /> <br /> - Ну естественно, - согласился лорд-командор, небежно улыбаясь. - В жестокий день понадобятся все силы. Даже наши отцы не могут биться в одиночестве. Мы бросим в бой всё без остатка. И для меня честь и привилегия вести Третий миллениал навстречу последней битве. Это - долго достойных командиров, - он перевернул молот в руке, постучав по когитаторам. - Мои избранные воины сокрушают сопротивление наших врагов, вырывают хребет их обороны, - он деланно огляделся по сторонам. - Ну, я думал предложить им сдаться, но похоже вы уже лишили их выбора.<br /> <br /> - Я решил, что нет смысла бросаться словами, - пожал плечами Герог. <br /> <br /> - Да вы храбрые хтонийцы их вообще не цените. - прыснул Эйдолон. - Думаешь, магистр войны полюбит тебя сильнее за необузданное насилие?<br /> <br /> - Это неважно. Мы предстанем перед ним окровавленными, но не сломленными. Его воины. Его чемпионы. Мы, - он ударил по нагруднику латной перчаткой, - его избранные воители. Легионеры самого магистра войны. Ради его улыбки я бы сжёг весь этот мир и помочился на пепелище.<br /> <br /> - Вы всё ещё считаете себя такими могущественными? - с искренним любопытством спросил Эйдолон. - Возвышенными над всеми нами? Что и верные и предатели покорятся восходящему Гору и его Сынам?<br /> <br /> - Он - магистр войны, - процедил Герог. - И станет Императором.<br /> <br /> - Правда? Никогда бы не подумал, - протянул умилённый Эйдлон. С Сынами Гора было так приятно играть. Среди них было столько хвастунов и шутников. Таких… очарованных собственным пошлым остроумием. Столько возможностей спустить их на землю, столько гордыни, подталкивающей к падению. Эйдолон прищёлкнул синим языком по губам, смакуя мысль.<br /> <br /> '''''Отбросы…''''' Промелькнула из ниоткуда мысль. '''''Дворняги'''''.<br /> <br /> “Да, они такие”, - согласился Эйдолон и тут же одёрнул себя. Он размяк. Шёпот стал таким вездесущим, таким непрестанным, что он едва не принял ядовитые речи Расколотого Короля за собственные мысли.<br /> <br /> Он представил как тварь парит по залу, липнет к спинам хтонийцев. Сломленная и горящая. Способная лишь вечно шептать. Как когти из чёрного стекла и тусклого пламени смыкаются на плечах Герога, словно пальцы слуги, ожидающей коронации господина.<br /> <br /> Щелчки вокс-передатчика оторвали его от раздумий, и Эйдолон снова обратил внимание на Сынов Гора. Они внезапно напряглись, выпрямились, подняли оружие. Поза Герога выдавала раздражение и внезапную жажду насилия. Он даже взял топор, раньше лежавший у рассечённого тела имперского командующего, а другую положил на кобуру. А затем выхватил пистолет, целясь прямо в Эйдолона.<br /> <br /> - Ах ты вероломный ублюдок, - процедил Герог, и все его бойцы как один открыли огонь.  <br /> <br /> ===Одиннадцатая глава. Разбитые братства===<br /> Эйдолон бросился в сторону, скрывшись за одной из опорных колонн от настоящей огненной бури. Кладка взорвалась, осыпав его градом осколков и пыли. Лица давно-мёртвых офицеров исчезли, историю стёрла с лица земли чистая целеустремлённая злоба.<br /> <br /> Лорд-командор вскочил на ноги и выстрелил. Смертельный магнитный луч опалил стену над головой одного из легионеров. Встроенные механизмы раскалились, грянул взрыв, лишь добавивший клубов дыма.<br /> <br /> Сыны Гора шагали сквозь туман войны, словно были у себя дома. Стреляя их болтеров, ища цель. Но Эйдолон не стоял на месте. Он перемахнул через центральные панели управления и уже был среди врагов. Видят боги, он снова чувствовал себя живым. Его тело и дух никогда не реагировали так быстро с тех пор, как Эйдолон перехватил удар дерзких Шрамов и убил их ложного Хана, желая сломить их дух. Наделённая новой силой и благами плоть лорда-командора двигалась так же естественно, как прежде, когда Фулгрим ещё не снёс ему голову.<br /> <br /> Он снова стал первым среди лордов-командоров. Князем-воителем. Чувствовующим себя цельным как никогда, расправляясь с недостойными лицезреть его великолепие. Он резко обернулся в дыму, уже занеся молот и впечатал его искрящее головье в нагрудник первого врага. Остальные уже поворачивались к нему навстречу, целясь. Вспыхнули молнии и из мглы вырвался клинок, оцарапавший броню. Застонавший от боли Эйдолон отшатнулся.<br /> <br /> Его горло завибрировало и раздулась. Трахея расширилась, вдавливая артерии в натянутую как канат шею. Мешки запульсировали нарастающим и готовым грянуть воплем. А затем едва направляемый распахнутой пастью Эйдолона полифонический вой излился наружу. Хлынул из его тела, отбрасывая хтонийцев прочь рябящей волной. Эйдолон повёл шеей из стороны в сторону, заставляя Сынов Гора встретить всё своё сломленное величие.<br /> <br /> Одним лишь криком он раздробил двух ближайших хтонийцев. Кровь хлынула из зелёной как море треснувшей брони глумливой волной, из пробоин показались расколотые кости. <br /> <br /> Герог бросился на Эйдолона, рыча от примтивной ненависти, тесня его шаг за шагом. Топор впился в нагрудную пластину лорда-командора, и высвобожденный вой сменился ухающим кошмарным смехом.<br /> <br /> - Так значит они не просто для показухи, а? - фыркнул Эйдолон. - Ни топор, ни звание. Ты не один из его фаворитов, даже не истинный сын. Но бьёшься так, словно он тебе дышит в спину. Чувствуешь себя от этого сильным?<br /> <br /> Насмехаясь, Эйдолон отступал, ускользал от неистовых ударов преследующего его хтонийца. А затем поднял молот. Окутанное энергией оружие сцепилось, заискрило, забило молниями соперничающих полей. В мерцающем свете лицо Эйдолона скривилось в мертвенной усмешке. Он подался вперёд и зашипел.<br /> <br /> - Вы все такие храбрые солдатики, правда? Вытащенные из грязи и пепла своей ублюдочной планетки, жаждущие его впечатлить. Но магистра войны здесь нет… Некому спасти тебя от твоей же глупости.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь просто так напасть на нас? - зарычал Герог. - Да я тебя освежую, ты, крыса!<br /> <br /> - Напасть? - презрительно повторил Эйдолон. - И когда же я это успел сделать?<br /> <br /> - Не валяй дурака, Эйдолон! Я уже знаю, что затеяли твои бойцы.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, а Герог надавил на древко оружия, заставляя лорда-командора отступать шаг за шагом. Тот зарычал и рванул молот на себя. На миг потерявший равновесие хтониец пошатнулся.<br /> <br /> Тяжёлые шаги крушили камни, усталый танец войны вёл их всё ближе к центральному помосту среди освещаемых лишь громом выстрелов клубов дыма.<br /> <br /> - Ну тогда мне остаётся лишь похвалить их за инициативу! - сухо усмехнулся Эйдолон. - Родич, ты ведь знал, что до этого дойдёт. Не я отдал приказ, но я поддержу деяния.<br /> <br /> На микросекунду его взгляд привлекло движение. Новые воины вбегали в зал. Рык хтонийских болтеров набрал силу, слившись в протяжный вой охватившей Эйдолона бури. Снаряды отскакивали от дрожащих доспехов, отбрасываемые прочь отдающейся в теле звуковой рябью. Кости и пластины брони были лишь проводниками величественной песни, какафонического резонанса, исходящего от Эйдолона с каждым вздохом и жестом. Вопль был его плащом, регалией изуверского чуда.<br /> <br /> Лорд-командор стал кульминацией тщательного и прекрасного труда Фабия. Таков был ниспосланный ему Слаанешем дар.<br /> <br /> Он завопил вновь, и колонна раскололась. Своды задрожали. Окружающие легионеров военные фрески пошли трещинами, уничтожающими посвящённый мастерству и стойкости фасад.<br /> <br /> ''Они умерли, а теперь мы падём с ними. Затянутые в чужую смертность, убитые гибелью культуры. Восхитительно!''<br /> <br /> С каждым полученным ударом, с каждой понесённой раной по Эйдолону растекалась волна жестокого воодушевления. Воля выжить.<br /> <br /> В одиночестве он не выстоит. Даже столь достойный воин не сможет в одиночку повергнуть и претора, и всех присягнувших его делу клинков.<br /> <br /> И потому Эйдолон отступал, уходя прочь от взмахов топора, прочь в извивающиеся коридоры. И упивался болью. Прижимал её к сердцам, распалял, превращая в топливо, дающее скрыться, перегруппироваться и в свой черед одержать триумф.<br /> <br /> <br /> Танец, игра, песнь продолжалась в лабиринте коридоров, среди обходных троп и служебных ходов, выводящих на широкие улицы, посвящённые воинской доблести и организованной обороне.<br /> <br /> Когда Эйдолон не мог найти путь, он его прокладывал. Он пробивался сквозь через слишком узкие дверные проёмы, проламывал себе дорогу, круша камни. Если на его пути вставали защитные экраны и щиты, его ответом был шипящий глас молота. Рёв молний превращал преграды в тлеющий шлак, давимый сапогами.<br /> <br /> Эйдолон бежал по коридорам, чьи стены покрывали вырезанные письмена с записями о гибели и победе, под арками, увенчанными повествующими о благородных жертвах фресками. Неудивительно, что преисполненная такого унылого страха перед миром за пределами небес культура была заражена глухой паранойей. <br /> <br /> '''''Это лишь здоровая тревога и подозрительность. В сем мире ты принял собственную природу. Он оставил отпечаток в твоей душе.'''''<br /> <br /> ''“Умолкни”, -'' мысленно рявкнул Эйдолон''. - “Ты - ничто. Марионетка Герога. Демоническая тень Третьего легиона, вытащенная из бездны ублюдками Гора, чтобы меня утомлять”.''<br /> <br /> '''''Но вместе мы стали чем-то гораздо большим, чем тень.'''''<br /> <br /> На бегу Эйдолон переключал каналы вокса, едва обращая внимание на залы вокруг. Он почти не замечал золотые статуи, стенопись в память о былых победах, выгравированные имена достойных усопших. Этих людей забыла история, их достижения скрылись в тени нового Империума и были обращены в пепел его блудными сыновьями.<br /> <br /> - ''Сдохните, ублюдки! Ваша агония - сладчайшее вино! Придите и умрите ради моего лорда Эйдолона, ради моего примарха! Во имя Слаанеша!'' - голос Малакриса ревел, даже передатчик не мог скрыть что он полностью отдался ничем не сдерживаемой боевой мании.<br /> <br /> - ''Прикрытие! Следите за флангами, их налётчики засели на кры… Тяжёлое вооружение! Огонь по мосту из лазерных пушек! Сражайтесь, вы трусы! Выходите и сражайтесь как воины!'' - голос Воциферона был сосредоточен, но при этом полон досады, направленной на врагов, которых не удавалось удержать на месте, бившихся как банды отравленной Хтонии. Не признающих никаких правил войны, кроме своих же.<br /> <br /> С Плегуа выйти на связь точно бы не удалось. Звуковое оружие перегружало чистоты, с которых доносился лишь вой и треск статики.<br /> <br /> Наконец, Эйдолону удалось связаться с фон Калдой, всё ещё находившемся на орбите.<br /> <br /> - ''Милорд?'' - спросил аптекарий, похоже, заскучавший.<br /> <br /> - Сколько с тобой бойцов? - прошипел Эйдолон, оглянувшись, чтобы выстрелить в преследователей.<br /> <br /> - ''Высадились почти все, милорд. Осталось разве что сотня…'' - он помедлил, явно что-то считая в уме, решая логистический вопрос так же легко, как определял симптомы болезни. - ''Малакрис сказал мне отправить вниз чаны терзания. Он приказал своим воинам бросить в них всех. Врагов, родичей… возможно даже пару не понравившихся ему братьев.''<br /> <br /> Эйдолон выругался. Его череп гудел от напряжения. Он-то думал, верил в глубине души, что Герог просто лгал и напал при первой возможности. Что дело было в гордыне Сынов Гора, раненной и толкнувшей их в бешенство.<br /> <br /> Но это оказался Малакрис. Нарушивший приказы. Заставивший мир истекать кровью добела, пока мучения черни не потекут будто вино. Эйдолон задумался, сколько же воинов по всей планете предались зверством. Попросту тратя время, которое могли бы потратить на путь к Терре.<br /> <br /> - Мне нужно, чтобы ты принял на себя командование ещё находящимися на борту воинами.<br /> <br /> - ''Милорд?''<br /> <br /> - Приготовь их к высадке и отправь по моему сигналу. Они мне нужны здесь. Также, отправь приоритетное сообщение Малакрису, Воциферону и Плегуа. Пусть они присоединяться к нам со всеми своими бойцами. Перегруппировка с боем, с равнением на меня. Думаю, тебе также стоит приготовиться к пустотному бою.<br /> <br /> По воксу прошелестел тихий вздох.<br /> <br /> - ''Милорд, что там стряслось? Это же было учение. Простой жест сотрудничества. Развлечение, ничего более''.<br /> <br /> - Всё резко обострилось, - процедил Эйдолон. Болты взорвались над его головой, осыпав лорда-командора осколками железа и камней. - Собирай бойцов. Пусть капитаны кораблей готовятся к огню на поражение, - он помолчал, размышляя над вариантами. - Лично возглавь высадку.<br /> <br /> - ''Я, господин?'' - фон Калда имел наглость рассмеяться. - ''Чем я заслужил такую мрачную честь?'' <br /> <br /> По туннелю просвистел шёпот, насмешливо танцующий на ветру. Скрипнув зубами, Эйдолон побежал дальше, напролом через новую дверь и наконец-то на свободу, под затянутое дымом небо.<br /> <br /> - Ты хороший солдат, фон Калда, - неохотно признал Эйдолон. - А вокруг нас всё ещё пылает насмехающийся варп. Если это примитивное хтонийское колдовство, я вырву его сердце. А ты пока проследи за войной. Я же…<br /> <br /> Эйдолон запнулся. Он вновь ощутил ноющую тоску в душе, пульсирующую вновь с такт с восходящим на сцену во всём своём мрачном великолепии Расколотым Королём. Покорным вне всяких сомнений капризам его хтонийского хозяина и владыки.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Двенадцатая глава. Грех и наказание===<br /> Город умирал, в последний раз крича в почерневшее от дыма небо.<br /> <br /> К такому Эйдолону было не привыкать. Война и разрушение стали для него привычными словно дыхание ещё до несравненного бесчестья при Исстване. Задолго до ожесточённых схваток на развалинах Града Хоров и последовавшей резни в зоне высадки на пятой планете Эйдолон был готов пойти ради высшей цели на любую жестокость. Теперь и эта война разгорелась, стала тотальной, чего пожалуй и стоило ожидать. Вдали рушились пылающие башни, отвесные стены татрикальских жилых казарм зияли проломами. Под фальшивыми оползнями из белых камней лежали солдаты, слишком храбрые или глупые, чтобы сбежать, пока у них был шанс.<br /> <br /> Теперь самому сражению предстояло стать примером. Демонстрацией силы. Если Дети Императора во имя Фениксийца обрушили на врагов такую кару, то какие же ужасы они низвергнут на головы Сынов Гора?<br /> <br /> Бойцы Герога отступали, занимали позиции на укреплениях и готовились к неизбежному бою. Раз они не смогли убить его в глубинах, похоронить среди лабиринта скал и стали, то перегруппируются и бросят в бой все свои силы. В последний раз метнут копьё.<br /> <br /> ''Как же всё преходяще. Император. Магистр войны. Пирующие объедками Галактики, мнящие что их победа будет вечной и абсолютной. Но только боги неизменны. Мы лишь недавно узнали, что их замыслы были высечены в плоти вселенной в незапамятные времена. Мы спалили все предупреждения и уроки Старой Ночи, не желая признать истину…''<br /> <br /> Правда. Ложь. На самом деле Эйдолону больше не было до них дела. Теперь не было важно ничто, кроме вызова.<br /> <br /> Жизнь, какая уж ему осталась, состояла из боли и испытаний. Однажды он не справился, но никогда не падёт под их бременем вновь. А Эйдолона испытывали снова и снова. На Исстване. Призматике. Йидрисе. У Калиевых Врат. На поверхности Горвии. А до них в бессчётных сражениях. В войнах во имя примарха и магистра войны, ради самого себя, чести и славы легиона. Всё было мимолетным… Преходящим. Бессмысленным в великой схеме бытия.<br /> <br /> Где-то наверху взорвались снаряды, отбросив безумные тени. Мир задрожал на своей оси, затрясся и вновь замер. Звёзды скрылись, погасли, поглощённые яростной какофонией войны. Эйдолон знал, что даже сейчас от отделения к отделению летели приказы, перестраивающие линии фронта разгорающегося противостояния. Случайные союзники неизбежно становились врагами.<br /> <br /> Пожалуй, неизбежным было всё происходящее. Грязные варвары не могли сдержать свои низменные порывы, как не могли и помыслить мотивы и желания третьего легиона. Хтонийский сброд не понял бы святости творимого ими. Вскоре Эйдолон бы спустил с цепи своих воинов, указал бы им на добычу, повелел охотиться и помазать развалины городов кровью и врагов, и друзей.<br /> <br /> Измена была сама по себе наградой, однако ловушка захлопнулась слишком рано, и Эйдолон догадывался, кто же в этом виноват.<br /> <br /> ''Малакрис''.<br /> <br /> Подозрение сменилось уверенностью, когда он вскарабкался на тлеющие обломки и спрыгнул вниз, на площадь Освобождения. Там уже собирались легионеры, терзающие памятники крючьями и обращающие их в шлак потоками раскалённой энергии. Все они остановились и умолкли при виде лорда-командора, идущего к ним и вращающего в руке молот. Эйдолон казался истинным воплощением завоевателя, замаранного кровью и сажей.<br /> <br /> А вокруг падал пепельный дождь, покрывая всё тонким слоем человеческих останков. Слишком яркие цвета Детей Императора потускнели, почти посерели. Они стояли пепелища своих былых достижений словно призраки, отголоски тех, кем когда-то были. Возможно прежде они страшились будущего, но теперь приняли его без страха и сомнений.<br /> <br /> - Милорд! - воскликнул Малакрис, стоявший на другой стороне бойни и взмахнул когтями, с которых свисали клочья мяса. Он широко ухмыльнулся и торжественно поклонился лорду-командору. - Мы приготовили для вас подобающее представление!<br /> <br /> Эйдолон отстранённо кивнул, осматриваясь по сторонам, глядя на лица воинов. Воциферон тяжёло дышал. Лицо мечника скривилось от напряжения, вызванного то ли отчаянным прорывом к площади, то ли ещё остывавшей боевой яростью. Плегуа же выглядел безмятежным, сосредоточенным, почти блаженным. Певец разрушения не сводил взгляда с груды сваленных перед ним тел, настоящего парада смертных жертв вокруг одного из Сынов Гора. Огромный труп уже изуродовали, оторвав конечности, выпустив кишки, свисавшие под расколотым нагрудником и треснувшей рёберной клеткой.<br /> <br /> Малакрис смеялся, пыжился, размахивал руками. А Эйдолон чувствовал как подступает желчь. Его трахея всё ещё дрожала от усилий после последних воплей. Он шагнул вперёд, чуть разжав пальцы, и рукоять молотка скользнула вниз к разбитому помосту.<br /> <br /> - Так это твоих рук дело? - спросил он, показав на сцену вокруг. - С Сынами Гора?<br /> <br /> Капитан моргнул и склонил голову набок, словно удивлённая змея.<br /> <br /> - Вы приказали…<br /> <br /> Мелькнувший кулак Эйдолона врезался в щёку Малкриса, отбросив его на шаг. Эйдолон отвёл обогрённую длань и ударил снова. И снова. Осыпая легионера градом ударов, пока тот не рухнул на колено. Вырванные с мясом кольца и драгоценные штифты разлетелись градом осквернённых украшений, бряцая среди пролитой крови.<br /> <br /> Эйдолон схватил Малакриса за шею и вздёрнул, а затем прочертил заострёнными кончиками искажённых пальцев другой руки три линии на оплавленном лице капитана.<br /> <br /> - Глупец! Бешеная шавка!<br /> <br /> - Ты… - прошамкал в ответ Малкрис. - Ты повелел. Отдал приказ.<br /> <br /> Кровь лилась между треснувших зубов из расколотых губ. Легионер заставил себя улыбнуться разодранным ртом и сплюнул сгустки крови, трясясь от упоения.<br /> <br /> - Лорд-командор, я внимал твоему голосу. Призвавшему меня дать бой. Перебить всех, чтобы Слаанеш пировал всеми, кто придётся им по вкусу. Ты стоял передо мной и распростёр руки, велев мне покончить с ними.<br /> <br /> - Я это тоже слышал, - тихо сказал Воциферон.<br /> <br /> Эйдолон отбросил Малакриса и обернулся, шагнул навстречу мечников. Ощутив лишь на миг желание разорвать того голыми руками.<br /> <br /> - Ваш голос, милорд. Говоривший мне обратить всё в пепел. Сжечь весь мир, - он помолчал, покосившись на поверженного соперника. - Конечно, я не подчинился нашёптываниям. Я не мог вызвать вас по воксу. Получить подтверждение по вертикали власти, - мечник фыркнул. - Я ведь не настолько глупец, чтобы повестись на посулы демонов.<br /> <br /> - Лучше внять гласу богов, чем отвергать их, - зашипел сквозь сжатые зубы Малакрис. - Зачем на сдерживать себя? Несть числа ожидающим нас страстям и радостям, ждущим лишь своего часа.<br /> <br /> - Умолкни, щенок, - пропел Плегуа голосом, зычным от гибельного резнонанса. Он взвесил в своих руках ткущий жуткий гимн инструмент разрушения и направил прямо на распрострёртое тело капитана. - Я тоже услышал зов и не внял ему, узнав обман. Я - Певец Разрушения. Мой удел - выделять истинные ноты из Вечной Песни.<br /> <br /> Где-то позади взорвалась башня, омыв Тиля Плегуа отблесками ярящегося пламени. Вниз посыпались камни, давя брошенные трупы стенощитников, ещё больше унижая побеждённых. О смертных все позабыли перед лицом новой угрозы, но Эйдолон почти чувствовал к ним жалость. Почти.<br /> <br /> Будущее родится из могильной ямы лишь когда сгинет былое и прошлое станет пеплом. Мало кто лучше подходил на роль повитух истории, чем Третий легион. Смертным же предстояло стать лишь топливом для предначертанного.<br /> <br /> - Вы все сыны Фениксийца! - зарычал лорд-командор. - И пусть наши корни и взгляды разнятся, здесь и сейчас важно лишь показать врагам нашу силу! Хтонийцы мнят себя лучшими воинами, но они лишь высокомерные варвары! Сыны Гора всегда будут видеть в нас лишь хирый и воспитанный ими легион. Покажем же им, что мы вознеслись над хворями начала. Мы - воины Третьего легиона. Третьего миллениала. И равных нам нет!<br /> <br /> Теперь все слушали его. Забыв о распрях, вновь укрепив узы верности в назначенный час. На свой лад это был особый обет. Как в старые времена.<br /> <br /> Тогда они присягали своим братьям и отцу. Далёкому Императору и мечтам, которые называли Единством. Всё больше неуправляемому Великому крестовому походу. Совету смертных бюрократов, иерархии лжецов и глупцов.<br /> <br /> - Я оценил мастерство наших врагов, - Эйдолон рассмеялся. - Перед нами сборище дикарей, мало чем отличающихся от орды Хана. Хтонийцы возомнил себя старшими потому, что их господина нашли первым.<br /> <br /> Лорд-командор вернулся к “Славе вечной” и высоко поднял оружие над головой. Излучающее силу даже с отключённым энергетическим полем позолоченное навершие блеснуло на фоне пожара.<br /> <br /> - Они верят, что мы слабы и разобщены, видят в нас бездумных чудовищ, лишённых цели, рабов собственных порывов, - Эйдолон зло поглядел на Малакриса, встававшего на ноги, всё ещё истекавшего кровью, капавшей по подбородку на горжет. - Укажем им, что это не так! Разобём их на их собственном поле, бросим вызов их убеждениям и сломим их решимость.<br /> <br /> - Они так любят потрясти кончиками своих драгоценных копий! - со смехом закончил Эйдолон. - Так поразим же их таким!<br /> <br /> ===Тринадцатая глава. Клинок к клинку===<br /> Вздымающееся до самых вершин домов пламя омывало спиральные крепости новым ложным рассветом.<br /> <br /> Огонь охватил от края до края внешние кварталы, где широкие жилые казармы изгибались внутрь, перекрывая пути снабжения. Поэтому бронетехника легионов, самолёты и орбитальный обстрел и проложили в направлении центра просеки среди некогда идеальных укреплений, окутав город паутиной трещин столь широких, что по ним могли пройти даже титаны.<br /> <br /> А сейчас в небесах боролись “Громовые ястребы” и “Грозовые птицы”, а вокруг них кружили сошедшиеся в собственных смертельных поединках истребители типа “Ксифон”. Некогда выкрашенные в чистый пурпур и позолоту, а теперь мерцающие безумными оттенками масла на воде корабли сражались с врагами, зелёными как море. Небеса опаляли лазерные лучи, бичевали пылающие инверсионные следы ракет, а ещё выше двигались звёзды. В пустоте подобно соперничающим богам сошлись боевые баржи, но сквозь грозовые облака и их триумфы, и погибели пробивались лишь проблесками далёких огней.<br /> <br /> Но даже с поверхности Эйолон слышал вопли. Предсмертные крики пилотов, вой умирающих духов машины, терзающий уши рёв падающих с небес и врезающихся в отвесные стены грозных истребителей. Каждая смерть становилась прекрасной нотой в мимолётной гибели целого мира, в гимне возложенных на алтарь войны жизней.<br /> <br /> Воздух пел. Дрожал от голосков потенциала, словно вся планета была колоколом, звенящим после удара. Каждый взмах клинка, каждый выстрел, каждая посвящённая богам смерть питали тех, кто таился за завесой.<br /> <br /> Татрикала превратилась в микрокосмос большей войны, где на смену материальному восстанию разгоралось вечное сверхъестественное противостояние. Бушевавший по ту сторону пелены варп не выбирал себе сторон. Пойманные в паутине порождений Эмпирей не понимали, в какие игры они втянуты. Конечно, Несущие Слово и Тысяча Сынов обманывали себя, цеплялись за веру, что они могут направлять и повелевать потоками Имматериума. Но здесь и сейчас отвергавшие псайкеров и их дары легионы ощутили на себе подобную обоюдострому мечу ласку варпа.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал тени когтей, скрёбшихся по его доспехам, слышал ставшие отчётливыми нашёптывания. Он почти смог убедить себя, что Малакрис и его сброд сошли с ума, согнулись под гнётом порывов и подчинялись лишь своим капризам. Но насмешливый голос всё так же насмехался и мурлыкал в тенях его собственного ума, ища опору.<br /> <br /> Вот ради чего ты был создан. Возвышен из праха, чтобы повергнуть Галактику на колени. Сотворён, чтобы завоевать бытие, так же как нас выковали, чтобы править им. Короли - ничто без королевств. Любой монарх заслуживает трона.<br /> <br /> - Умолкни… - прошептал Эйдолон. Он шёл впереди легионеров, достаточно далеко, чтобы никто не смог заметить снедавшей его мании. Прежде лорда-командора уже считали слабым и сломленным, лишённым самой его сути взмахом клинка примарха.<br /> <br /> Проклятье, возможно в это прежде верил и сам Эйдолон. Его не зря назвали Рассечённой Душой, расколотым созданием. Его жалели и презирали, недооценивали и высмеивали, но он всегда поднимался с колен и вновь занимал подобающее положение. Лорд-командор мог преодолеть любые трудности, не прислушиваясь к пустым обещаниям Расколотого Короля.<br /> <br /> Теперь же сами Боги решили потешались над ним, а крысы магистра войны желали его обесчестить. Но он не покорится. Несмотря на все игры капризной судьбы.<br /> <br /> - Я восстал из мёртвых. Мне больше нечего бояться.<br /> <br /> И словно в ответ небеса разверзлись вновь, и свежая волна “Когтей ужаса” и “Харибд” врезалась в развалины, извергая новых легионеров во всём их гнусном великолепии. Из толпы высаживающихся Астартес вышел фон Калда, сопровождаемый отдохнувшими и ещё не сражавшимися Детьми Императора.  <br /> <br /> - Мой советник. Добро пожаловать на Татрикалу.<br /> <br /> Эйдолон ждал, глядя как фон Калда впитывает все детали умирающего мира. Аптекарий, как и любой воин Детей Императора, всегда стремился получить преимущество, оценив каждую грань зоны боевых действий.<br /> <br /> - Мой господин, - наконец, ответил тот. Эйдолон улыбнулся.<br /> <br /> - Чувствуешь? Это варп. Он повсюду. Извивается и цепляется за меня. Проскальзывает в мир и прочь, как уже происходило на корабле. Они сделали планету игровой доской, и теперь нам предстоит сыграть свои роли.<br /> <br /> - Кто?<br /> <br /> - Боги, - вкрадчиво ответил лорд-командор. - Наши жизни для них забава, и нет никого игривей Тёмного Принца, непрестанно стремящегося поймать нас в петлю наших же пороков. Ибо он причиняет раны&lt;ref&gt;Ветхий завет, книга Иова, глава 5:18 Блажен человек, которого вразумляет Бог, и потому наказания Вседержителева не отвергай, ибо Он причиняет раны и Сам обвязывает их; Он поражает, и Его же руки врачуют.&lt;/ref&gt; и он же меняет облик, и мы все становимся от того лишь сильнее и страннее.<br /> <br /> - Закалённые ядом, привитые перед грядущим.<br /> <br /> - Как филосфски замечено, мой советник. - фыркнул Эйдолон, протянув руку, чтобы смахнуть упавшие на глаза ломкие пряди. - Я знаю, что Герог пытается использовать против меня чары. Душой чувствую. Обжигаемой, словно ядом.<br /> <br /> - Он ли…?<br /> <br /> - Но ведь это и в самом деле игра? Я тебе так и сказал. Не все слуги магистра войны были созданы равными, даже в глазах его избранных сынов. Потому он наслал на меня демона, алкая хотя бы ничтожного преимущества. Герог. Кто же ещё? Не просто же совпадение или несчастье направило нас сюда. Не обычный каприз судьбы. А замысел. Злонамеренный замысел.<br /> <br /> На миг на детском лице смотревшего на Эйдолона аптекария промелькнуло беспокойство, а затем он внимательно начал изучать показания нартециума.<br /> <br /> - Воины собрались, - добавил Эйдолон, пробуждая молот. - Пора нанести удар. Показать нашим родичам, чего мы стоим на самом деле. Лицом к лицу и клинок к клинку.<br /> <br /> <br /> Эйдолон возглавил наступление, в первых рядах великой процессии шагая по центральной магистрали и круша попадавшиеся по дороге статуи.<br /> <br /> Конечно, он позволил самым не дисциплинированным воинам вырваться вперёд и стать предавшимся капризам похабным авангардом. По дороге уже попадались то тут, то там распятые на стенах трупы солдат, которым выпустили кишки, и мрамор замарали безумные узоры и потёки крови и иных жидкостей. Дети Императора занимались искусством на ходу, превращая поле боя в панно порочного художника-безумца.<br /> <br /> Сыны же Гора при всех своих изъянах оставались целеустремлёнными.<br /> <br /> Воители в зелёных доспехах спрыгнули с крыш, включая прыжковые ранцы, и пронеслись по изодранному полотну ночи как кометы или артиллерийские снаряды.<br /> <br /> Хтонийцы врезались в толпу Детей Императора, размахивая цепными мечами, выстрелы болтеров грянули словно внезапный гром. Дети Императора быстро пришли в себя и дали врагу бой, не обращая внимания на брызги крови братьев. Одна из многих отсечённых конечностей пролетела сквозь сечу и шлёпнулась по броне лорда-командора, оставив ещё одно пятно.<br /> <br /> Эйдолон обернулся и вскинул молот, парируя яростный натиск штурмового капитана, чья броня была иссечена отметками об убийствах. Монеты и кости застучали по доспехам, а затем их сорвал взмах окутанной молниями “Славы”, расколовшей цепи и обратившей в пепел провода.<br /> <br /> - Оно того стоило? Сражаться с нами, чтобы быть королём ничего? - процедил воин. На его шлеме всё ещё были волчьи отметки, выдававшие старую геральдику. Он подался назад, а затем бросился на врага, царапая нагрудник цепным мечом. Эйдолон отшатнулся, охнув от растёкшейся по мускулам боли.<br /> <br /> '''''Ничего! Ничего! Но ты можешь стать гораздо большим, если просто…'''''<br /> <br /> Эйдолон зарычал, отмахиваясь и от мучений, и от проклятого шёпота.<br /> <br /> С каждым взмахом он чувствовал себя всё ближе к ощущениям до первой смерти, каждый удар придавал сил, пока и движения, и порывы не слились в одну песнь. Другой Сын Гора вклинился между Эйдолоном и своим господином, цедя проклятья и поднимая болтер в тщетной демонстрации верности. Лорд-командор взмахнул молотом и ударил по горизонтальной дуге, расщепив поясницу наглеца на атомы. Осколки дымящегося позвонка застучали по броне капитана, взвывшего от ярости и снова устремившегося на Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон отступал, уклоняясь то влево, то вправо от града полных злобы и небрежных ударов, готовясь выпотрошить добычу. А затем подался вперёд, так близко, что разглядел хвастливые бандитские письмена, почти выкрикивавшие личность капитана.<br /> <br /> - Здесь вдали от дома ты и умрёшь бессмысленной смертью, Нааманд Ганиникс. Поверженный лучшим воином, - Эйдолон напрягся, когда скрежещущие зубы оцарапали рукоять, а затем оттолкнул врага. Он преследовал воина сквозь сечу, сквозь толпу братьев в цветах обоих легионов. Лорд-командор заулюлюкал, гоня врага по раскалённым камням умирающего мира. Доспехи треснули, краска расправилась от опаляющих сам воздух ударов. Нааманд Ганиникс тщетно боролся, пытаясь сдержать гнев первого из лордов-командоров. А затем Эйдолон пригнулся, уходя от очередного взмаха, и ударил молотом вверх, прямо в нагрудник, отчего капитан рухнув, согнувшись пополам.<br /> <br /> Эйдолон упёр сапог в расколотую грудную клетку и вскинул пистолет. Переполненное смертельной энергией оружие взвыло, загудело и защёлкало в его руках. Тускло-зелёная вспышка - и луч радиации впивался в Сына Гора, поджаривая его изнутри. Из расколотых доспехов будто смрадный последний вздох зашипел пар.<br /> <br /> Показались другие, сверкнули клинки, взревели болтеры. Чемпионы и герои Шестнадцатого легиона пришли подороже продать свои жизни. Онос Гинзи с трещащим от энергии мечом и Вараддон Домон, сжимающий топор. Клинки обрушились на металл, искры и разряды молний изверглись, как лава из огромного вулкана. Удары сыпались один за другим, тесня лорда-командора назад, царапая позолоту его некогда благородного оружия. Эйдолон плюнул им в лица, в бесстрастные и бездушные пластины шлемов.<br /> <br /> Топор ударил в наплечник плоской стороной, но с ошеломляющей силой. Треснула ещё одна пластина брони. Кровь потекла по коже, струйками полилась наружу сквозь раненный керамит.<br /> <br /> Вокруг бушевала огненная буря. С обеих сторон вступили в бой отделения тяжёлой огневой поддержки. Хтонийская артиллерия извергала смерть со стен последней из крепостей, а Дети Императора вели ответный огонь, пламенем и сталью изничтожая город.<br /> <br /> Круша и тела, и обломки два “Разящих клинка” Детей Императора, “Коготь Фениксийца” и “Пламя Кемоша” медленно двигались по мемориальной аллее, прокладывая себе путь сквозь искусно украшенные саркофаги и столбы-кенотафы. Неукротимый напор скрежещущих гусениц не оставлял ничего от некогда прекрасных насыпей и увядших садов, давя останки забытых героев. Танки стреляли на ходу, поражая цели с меткостью, которую мало кто ожидал бы при виде искажённых и идущих рябью металлических корпусов. Трупы свисали со сторон танков и волочились за грозными боевыми машинами, изуродованные гроздья тел людей, сжавших зубы вокруг металлических прутьев.<br /> <br /> Плегуа и его какофоны пробились вперёд на помощь к своему господину. Их звуковое оружие взвыло, влилось в великую симфонию войны гонящей врагов прочь яростной волной. Гинзи и Домон отшатнулись, Эйдолон тут же воспользовался преимуществом. <br /> <br /> Добавив свой психозвуковой вопль к воющему вихрю, лорд-командор ринулся на врага, подсекая ноги Оноса Гинзи. Сын Гора рухнул, выронив меч, и Эйдолон перешагнул через изломанное тело. Позади него грузно затопал вперёд какофон, желая нанести смертельный удар.<br /> <br /> - Ничтожества. Моё время и мастерство найдут лучшее применение против иной, достойной добычи, - он кивнул Плегуа. - Покончи с этими псами. Пусть же их хозяин окажется достойным моего вызова. <br /> <br /> ===Четырнадцатая глава. Варп-песнь===<br /> Поморщившись, Воциферон парировал очередной удар, не переставая теснить Сына Гора, а затем пригнулся и взмахом сабли рассёк его ногу.<br /> <br /> Легионер рухнул, истекая кровью, захрипел, пытаясь подняться, не обращая внимания на боль и уже виднеющиеся кости. Зарычав, Воциферон вонзил другой клинок через подшлемник и почувствовал как лезвие скрипит по хребту. Наконец, хтониец умер.<br /> <br /> По его доспехам стекала горячая кровь, пятная царственный пурпур. Мечник потерял счёт лично убитым им врагам, большинство из которых были лишь рядовыми. Достойные легионеры шестнадцатого попадались редко и бились порознь, их чемпионы либо уже пали, либо были втянуты в собственные поединки. Такое себе представление.<br /> <br /> Воциферон ожидал от них большего.<br /> <br /> Из всех легионов под знаменем магистра войны прежде его мысли занимали лишь воины самого Гора.<br /> <br /> Конечно, он осознавал иронию таящуюся в отношениях Детей Императора и Лунных Волков, позднее ставших Его Сынами. Возможно первые и не заглядывали в рот вторым, но учились и наблюдали, пока крепла дружба между их примархами. Фулгрим и Гор, ученик и наставник, вели юный Третий легион к зрелости и превосходству.<br /> <br /> Воциферон часто размышлял, как их философия вообще могла зародиться в таких условиях, не говоря уже о том, чтобы принести плоды. Дети Императора словно подкидыши скрывались в тени первонайденного сына Императора. Боролись за совершенство, будучи прикреплёнными к армиям того, кем восхищались все. Самого совершенного сына.<br /> <br /> Он отвёл в сторону ещё один неуклюжий удар. Воздух раскалился, сгустился от пепла и горящих обломков. Каждый взмах меча будто двигался медленно, словно за клинки цеплялись тлеющие ветра, доносящиеся из пепла внезапные порывы. Даже в шлеме он слышал в ветре отголоски смеха. Шёпот, извивающийся в душе, ползущий по спине. Всякий раз, когда он убивал, звуки становились отчётливее. С каждым раскалывающим доспехи ударом, с каждой каплей пролитой крови и причинённой боли присутствие становилось сильнее и настойчивей.<br /> <br /> Сейчас барабаны битвы гремели на церемониальной площади, под ногами мечника лежали тела, а навстречу ему спешили враги. Воциферон ударил в ответ. Голова слетела с плеч. Он повернулся на сабатонах, двигаясь рывками, и вонзил клинки в открытую спину другого Сына Гора, повергнув зелёного бойца на плиты. Оружие вздымалось и опускалось, рубило и рассекало, на доспехи лилось всё больше крови, пока мечник не стал выглядеть словно один из сломленных берсерков Ангрона.<br /> <br /> И часть его хотела броситься на жертву, разорвать врага в клочья, сожрать плоть и выпить костный мозг. Воциферон скрипнул зубами, заставляя себя идти дальше, и перепрыгнул через рухнувшую статую. В безумной сече он потерял Эйдолона из вида. Возможно, если он найдёт первого лорда-командора, то сможет избавиться от этих импульсов, порывов, терзающих его будто пристрастившегося к зверствам маньяка. Такого как Малакрис.<br /> <br /> И как раз его он и мог увидеть мельком, и среди побоища, и в поединках. Проблески ярких цветов, нарочитый треск когтей. Разрывающего всё, что попадалось на пути, и бросающегося на поверженных врагов с той же маниакальной яростью, что цеплялась за душу Воциферона. Нет. Не той же.<br /> <br /> Малакрис и его воины бились с такой неистовой безумной самоотдачей, что на поле боя казались зажжёнными маяками. Они пылали от неестественного света, будто сама реальность вокруг них истекала кровью, а Эмпиреи цеплялись за крючья и шипы брони. Малакрис снова смеялся, убивая, словно был одним из Белых Шрамов. Каждое движение капитана выдавало ликующее помешательство, анафему для Воциферона, видевшего в этом рак, поглощающий тягу к воинскому совершенству.<br /> <br /> Но искушение никуда не исчезало. Как бы усердно Воциферон и его воины не цеплялись за идею чистой эстетики, за идеал мечника-эрудита, в глубине души его снедало желание просто ''покориться'' и отдаться восходящим гуморам. По коже бежали мурашки. Сердца бешено стучали. Определяющая его существование броня всепоглощающей сосредоточенности трещала, раскалывалась от новых ощущений и сомнений.<br /> <br /> Теперь он слышал пение варпа. Так как наверное это слышали Малакрис, Плегуа или сам первый лорд-командор.<br /> <br /> Всё новые враги вступали в бой. Сыны Гора вливались на площадь волной, получив новые приказы, разгневанные и спешащие прочь от внешних укреплений и сужающихся линий обороны мимо разрозненных очагов обороны выживших татрикальцев к врагам, Детям Императора.<br /> <br /> Вокруг бушевала истинная и открытая война, обрушивалась на них приливной зелёной волной, вымазанной в грязи, крови и пепле.<br /> <br /> Воциферон видел, как рушатся вокруг башни, как кирпичи падают на его воинов словно разлетающиеся семена. Всё это побуждало его биться усерднее, сосредотачиваться и отдавать всего себя отдельным поединкам, в которые он вступал снова и снова.<br /> <br /> Его рука уже колоть устала. Мечник убит так многих. Он был вымазан в крови, замаран ей по локти, она свернулась на его доспехах, извиваясь вокруг разбитого и опроченого орла.<br /> <br /> Внизу прогремел гром танкового огня, и краем глаза Воциферон заметил новую комету, рассекающую небо словно взмах божественного меча. Корабль умирал. Повреждённый, с пробитыми двигателями, он камнем падал на землю с небес. Воциферон разглядел танцующие призрачные огни, когда реакторы взорвались, и варп-двигатели содрогнулись в последний раз, как злое и не желающие остановиться сердце.<br /> <br /> И в унисон им содрогнулся и поплыл весь мир. Пошёл рябью прямо перед Воцифероном, словно когти царапнули по ткани реальности. Мечник ощутил прилив жестокого ликования в голове, в спине, повсюду вокруг. Он будто снова очутился прямо в брюхе зверя, в бою с порождениями варпа в сердце “Награды за грех”.<br /> <br /> И в этот раз… он прислушался к искажённому ритму песни.<br /> <br /> <br /> Малакрис знал, что слишком вырвался вперёд, и ему не было дела. Особенно теперь, когда небеса горели, а настоящий враг явил себя.<br /> <br /> Сыны Гора катились на него волной, словно зная, что не выстоят в одиночку. Попадания болт-снарядов в доспехи были куда приятней слабых подношений смертных. Малакрис пробежал мимо выгоревших транспортов Имперской Армии, повернулся и прыгнул в импровизированной проход. Выбил пылающую дверь и нырнул прямо в разорённую медицинскую станцию.<br /> <br /> Мёртвые не отвечали ему, хотя иногда, смотря краем глаза, он видел как они смеются. Безмолвно скалясь, словно ожидая, что он оступится и умрёт. Умоляя его пасть от рук Сынов Гора.<br /> <br /> '''''Они всегда были твоими врагами''''', - ободряюще прошептал голос. - '''''Ты всё сделал правильно. Ухватил судьбу за глотку. Как и должны все. Как скоро ухватим и мы.'''''<br /> <br /> Временами его всё сильнее одурманенный разум забывал о порицании, и он больше не помнил, что слышит не голос лорда-командора. Раньше это было важно. Но теперь казалось лишь очередным унылом напевом в сравнении с зовом, отдающимся у душе.<br /> <br /> Рикан Байл пытался вызвать его, но голос заместителя, его страстные призывы растворялись среди стольких восхищённых воплей и помех. Малакрис отключил связь. Утих и гомон Воциферона, требовавшего внимания, приказов, может быть прикрытия.<br /> <br /> Малакрис был слишком занят.<br /> <br /> Он ощутил, как содрогается вокруг мир, и засмеялся с пылкой уверенностью человека, заметившего перемену ветров. Он помчался вверх по расколотой лестнице, перескакивая по три, а затем и четыре ступени за раз, перепрыгивая пробоины, мчась мимо поворотов. Вверх, ввысь, чтобы лучше разглядеть, как умрёт и будет воссоздан весь мир.<br /> <br /> Его преследовали выстрелы. Болты разминались с ним на долю секунды. Разряды плазмы дышали пламенем в спину. В ушах выли системы доспехов, перегруженных и пробитых в нескольких местах.<br /> <br /> - Ничто из этого не важно, - зарычал капитан. - Есть только миг.<br /> <br /> '''''Есть только миг''''', - согласился голос. - '''''Скоро, очень скоро я дам тебе шанс послужить. Служить будут все.'''''<br /> <br /> И когда Малакрис выскочил на третий этаж и увидел в небе ревущее пламя, готовое пылать вечно среди яростного обстрела и вздымающегося дыма, он понял.<br /> <br /> Узнал красоту и войну, которой жаждал все эти годы. Священной.<br /> <br /> Он спрыгнул со стены, приземлившись прямо в толпе выслеживавших его Сынов Гора, не давая их специалистам по тяжёлому оружию стрелять. Пылающие когти взметнулись вихрем смертельной стали, впились в горжет сержанта, повергая его на землю умирающего мира.<br /> <br /> Хтонийцы набросились на него воющей стаей. Впились в доспехи клыками кинжалов и мечей. Малакрис почувствовал удар оставившего на реакторе шрам топора, и его враг поплатился руками за отвагу.<br /> <br /> Из развалин выскочил Рикан Байл, наконец-то догнавший капитана, а с ним и прочие кровожадные звери. Офа Демаскос из штурмового кадра взмыл в небо на выхлопных потоках и приземлился среди Сынов Гора, разя двумя тесаками. Он пел, убивая, повалил одного хтонийца и наступил ему на горло, а затем крутанулся на месте, чтобы пробить череп другого.<br /> <br /> '''''Разве они не великолепны? А могут стать ещё лучше.'''''<br /> <br /> Опьянённый кровью и смеющийся от упоения бойней, чувствующий как в небесах впивается в измученную душу планеты гибнущий корабль Малакрис наконец-то понял, какого подчиняться.<br /> <br />   <br /> <br /> Уши блаженно болели от воплей из вокса, бесполезного, утопающего в статике и треске помех.<br /> <br /> Передатчик лишь делал громче, отчётливее вой гибнущей планеты. Повсюду в городе бесчинствовали ничем не сдерживаемые Дети Императора, с торжествующим аплобом встречая вызов Сынов Гора. Не переработанные на психоактивные вещества трупы смертных собрали в огромные костры и подожгли.<br /> <br /> Повсюду братья бились с братьями. Воздух сиял, раскалился от потенциала, извивающегося в клубах едкого дыма и химикатов.<br /> <br /> Всё обострилось до одного мгновения, великолепного настоящего. Боги и чудовища отсекли всё лишнее и ободрали пелену, открыв порывам ветра поющие нервы. Татрикала стала связанным, умирающим зверем, средоточием абсолютной вседозволенности. Мир выл. Пульсировал словно маяк, настолько сильный и первобытный, что даже умирающий шторм Лоргара мог это ощутить, протянуться и омыть планету.<br /> <br /> Рана Галактики до сих пор не затянулась, жизненная кровь варпа всё так же марала великий гобелен. Она засыхала, но ещё могла быть направлена и взбудоражена, связана сильной волей. И теперь пропитанный Эмпиреями мир тонул в космической злобе.<br /> <br /> До Исствана сама мысль об этом предстала бы истинным безумием. До Лаэрана они обитали в статичном и безбожном комплексе. Теперь же в небесах проступали узоры, а судьбу рода человеческого определяли когти смеющихся жаждущих богов.<br /> <br /> “Пусть весь мир умрёт. Пусть враг разобьётся о скалы собственных изъянов. Пусть все они присоединяться к мертвецам Града Хоров и зоны высадки”<br /> <br /> Эйдолон устал и изголодался по достойному вызову, хотя Сыны Гора и пытались снова и снова прикончить его. Тщетно. Всё было тщетно. Высшие существа пытались сделать это и не смогли. Даже мания Фулгрима уступила место судьбоносному приказу Фабию.<br /> <br /> “Но твоя ли рука определила курс моей судьбы, отец? Ты ли пощадил меня, или же сам Тёмный Принц нашептал твоим голосом? Чья воля сохранила мне жизни?”<br /> <br /> Распалённый лорд-командор вырвался вперёд, оставив своих бойцов позади и почти забыв о них в упоении охотой. Он потерял счёт павшим от его руки, от которых остался лишь слой жирного пепла, цеплявшийся за рукоять молота. Позади бушевала битва, но Эйдолон знал, что его цель впереди.<br /> <br /> Теперь крепость казалась расколотой на части в приступе ярости детской игрушкой. <br /> <br /> Стены осыпались, обломки усеяли дворики и парадные магистрали. Среди вскрытых огневых точек лежали изувеченные тела и защитников, и захватчиков.<br /> <br /> И в центре всего его ожидал Герог. Даже по расколотым столам стратегиума было видно, чем некогда являлся Военный Нексус - средоточием планирования и приготовлений, медленно приходящим в упадок под суровыми логистическими требованиями Империума. Пол усеяли унесённые ветром из архивных альковов и горящие хлопья пергамента.<br /> <br /> Высокие колонны, покрытые резными ликами героев былых времён, рухнули и расколись. Их трупы распростёрлись среди уцелевших опор, раздавив и скамьи, и мозаичные плиты.<br /> <br /> Державший топор наготове Герог презрительно огляделся, а затем брезгливо поглядел на Эйдолона. Он фыркнул и улыбнулся первому лорду-командору.<br /> <br /> - Так не должно было случиться, - вздохнул он, шагая навстречу врагу и крутя в кулаке рукоять. - Ты довёл всё до никому не нужной битвы.<br /> <br /> - Как будто она не было всё это время у тебя на уме? - Эйдолон расхохотался, и треснувшие стены зазвенели от отголосков безумного веселья. - Нет, иначе и быть не могло. Семена этой схватки были посеяны в каждой войне и битве, в которых мы сражались, - он взмахнул молниеглавым молотом и показал на Герога. - Ты - не одарённый и не великий воин. Лишь тот, кого избрали для представления боги. Так мы здесь и очутились, я - образец моего легиона, ты - лучшее, что смог прислать твой.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь пристыдить меня? - воскликнул Герог. - Нас свели вместе лишь обстоятельства, а не божья воля!<br /> <br /> - Значит, не исповедуешься в своих грехах?<br /> <br /> - Каких грехах?<br /> <br /> - Это ты навлёк на нас шквал. Ты воззвал к варпу, связал его прислужников и наслал на меня. Обвил узами мои корабли и притянул их сюда.<br /> <br /> - Ты настолько выжил из ума, что думаешь, что это возможно? Мы затерялись в варпе! Были выброшены на отмель! Я не чародей, Эйдолон. Я не могу заставить его плясать под мою дудку, да и не стал бы.<br /> <br /> - А кто тогда?<br /> <br /> - Да у тебя полно врагов, и внутри и снаружи легиона. Ты и в самом деле ждёшь, что я стану потворствовать паранойе твоего сломленного разума?<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон выхватил пистолет и выстрелил, не целясь. Мелькнувший луч концентрированных атомов едва не попал в Герога, прыгнувшего в сторону. Эйдолон отбросил пистолет и зашагал к претору, замахиваясь молотом. Оружие сшиблось с такой силой, что облачённый в более лёгкие доспехи Герог отступил на несколько шагов.<br /> <br /> - Я, - процедил Эйдолон, - не сломлен. <br /> <br /> Герог раскрутил топор и ударил с плеча, вонзив в бронированный бок лорда-командора. Системы взвыли и затарахтели, предупреждая рухнувшего на колено Эйдолона, но он пришёл в себя, найдя силу в боли. Доспехи зашипели, впрыскивая боевые стимуляторы в кровяной поток.<br /> <br /> Бледная кожа покраснела, задрожала. Заскрипели, заскрежетали зубы. Эйдолону казалось, что вот-вот он забьётся в судорогах или изо рта пойдёт пена. Воистину, дары Фабия были опасными обоюдострыми и зазубренными клинками.<br /> <br /> Но ему требовалось любое преимущество. Каждое мгновение было драгоценным. Вновь грянул гром, молнии забили от сошедшихся клинка и молота. Волна вытесненного воздуха едва не сбила с ног обоих воинов. Легионеры боролись, напирали на сцепившееся оружие.<br /> <br /> Герог пнул Эйдолона, и тот отскочил, обернулся и увидел летящий к его раздутому свистящему горлу клинок. Перед глазами пронеслись воспоминания. Взмах меча Фулгрима, отсекающего голову Горгона. Тот же безупречный жест, в первый раз забирающий жизнь Эйдолона. Его красота. Изысканное и всепоглощающее удовольствие.<br /> <br /> Но каким бы мрачно притягательной не была память о клинке откровения, Эйдолон не пересечёт вновь порог смерти. Не для того он был Возрождённым.<br /> <br /> От мысли реакция замедлилась, удары и пари казались вялыми, едва двигающимися. Эйдолон ухмыльнулся, широко оскалил зубы от внезапного умиления. От этого глаза Герога сверкнули бешенством. Воин бросился на него вновь, вкладывая в удары каждую йоту скорости и мастерства.<br /> <br /> Он взмахнул топором обеими руками, но бросившийся вправо Эйдолон лишь ударил его прямо в бок. Молот расколол нагрудник, на миг ошеломив Сына Гора. Претор зарычал, сплюнув кровь.<br /> <br /> Эйдолон посмотрел на расколотое Око, рубиновую печать, словно плачущую осколками и расплавленным золотисто-красным камнем.<br /> <br /> - Вот и божество, в которое ты веришь. Ты возлагаешь надежды на магистра войны, но что он тебе дал в ответ? Мне же достаточно моего мастерства. Поэтому я знаю, что я - лучше тебя, Герог. Ты - опустошённое создание, прикованное клятвами к тени Гора… А теперь умирающее в битве, про которую никогда даже не узнает твой господин.<br /> <br /> - Не смей произносить его имя. - зашипел Герог, хрипя от крови, и ещё раз сплюнул на разбитые плиты. - Вы всегда были заблуждающимися нахлебниками. Слишком слабыми, чтобы почтить его мечту! Слишком безумными, чтобы понять, что пора лечь и умереть.<br /> <br /> - Мечту? - насмешливо переспросил Эйдолон. - Мы следуем за твоим опустошённым и обезумевшим царём, потому что он ведёт нас к величайшей битве. Поворотный день настал и закончился. Мы оставили Улланор позади, и теперь единственный достойный триумф ждёт нас в конце пути, - он помолчал, облизнув зубы, предвкушая победу. - Но как показал нам наш прародитель, ничто не вечно, особенно власть монарха.<br /> <br /> Над головами командиров бились и умирали пилоты. Десантные корабли и истребители сходились в истерзанных молниями небесах в танце смерти, а над ними бились чудовищные корабли флота.<br /> <br /> Эйдолон забарабанил пальцами по рукояти, представляя с каким исступлением экипаж выполнял один приказ за другим. С каким радостным упоением встречал долгожданный вызов. Тот же прилив восторга чувствовал и сам лорд-командор, и выщербленные кости, и атрофировавшиеся мускулы пели, прекрасно и неистово.<br /> <br /> Он размахивал сыплющим молниями громовым молотом, тесня врага, бившегося жестоко и исступлённо. Встречавшего, отклонявшего, даже принимавшего удары на себя, если приходилось.<br /> <br /> Он был хорош, пришлось признать Эйдолону.<br /> <br /> Герог бился с неотразимым пылом, пылавшим и истекавшим сквозь кожу. Наступая, он бился с яростным напором, достойным штурмовика. Быстро наносил удар и отступал. Даже истекая кровью, замаравшей морскую зелень доспехов. Вырывашейся паром меж губ с каждым неровным вздохом.<br /> <br /> Он продолжал сражаться. Бился, не желая уступать Эйдолону и всему Третьему миллениалу. Воин, готовый скорее умереть, чем сдаться. Острие брошенного в сердце копья, ломающееся, но не утратившее импульс.<br /> <br /> И Эйдолон был готов платить за победу болью. Удар за ударом. Оплавившееся золото текло с наплечника, керамит брони раскоолся. По воздуху разлетались осколки и искры. Эйдолон пробивался в вихрь ударов, сквозь него, принимая на себя каждый. Его нагрудник раскололся. Бок истекал кровью. Ей Эйдолон и плюнул в глаза врага.<br /> <br /> Непокорство. Непоколебимое и несокрушимое непокорство. Нежелание дать врагу удовлетворение при виде мук или боли. О, боль была. Была подношением Тёмному Принцу и примарху, сладким и терпким, как вино.<br /> <br /> - Это всё, что ты можешь? - промычал Эйдолон. - Славный Сын Гора? Лучший воин магистра войны? Покажи мне хтонийскую сталь! Давай же, дикарь. Впечатли меня!<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон прыгнул на него, занеся топор, опуская его ударом с плеча. Эйдолон скользнул в сторону и ударил молотом как копьём, прямо в бок врага. Воин пошатнулся, и лорд-командор воспользовался моментом. Следующий удар расколол левый наплечник Герога. Претор припал на колено, подняв топор в тщетной попытке остановить натиск врага.<br /> <br /> Первый лорд-командор поглядел на Сына Гора, чьё лицо исказилось в гримасе блаженной ненависти. А затем, сменив хватку, обрушил молот прямо на голову врага. Энергетическое поле расщепило плоть, едва прикоснувшись, развеяло облаком пепла, а затем дымящийся череп взорвался, изверг во все стороны щепки костей и мозга.<br /> <br /> И реальность содрогнулась. Натянутая кожа Материума вздыбилась и зарябила. Эйдолон оглянулся, не понимая, что происходит, когда мир загорелся и вывернулся наизнанку.<br /> <br /> И лорд-командор пал.<br /> <br /> <br /> Последним, что осознали воины Третьего миллениала, был внезапный прилив жара и вопль сонма демонов.<br /> <br /> Разгорающийся свет затмил ночь, утопил в своём растекающемся сиянии даже величайшие пожары. Он впился в небо, словно палец злого бога, резонируя со всем творящимся безумием и обетованным великолепием. В небо словно взмыла комета, выпущенная из преисподней, таящейся за пеленой.<br /> <br /> Она взмыла, завывая, и в унисон ей в восторженном подчинении страстям завыли все её узревшие.<br /> <br /> <br /> ''“Я вновь и вновь говорил вам о совершенстве, и о том как важно к нему стремиться. Другие, в том числе мои братья, утверждают что моя мечта - блажь. Что на самом деле никто не может достичь совершенства, кроме нашего отца.''<br /> <br /> ''Я отвечу им, что всё возможно, если мы будем стремиться к цели всем сердцем и душой. Да, душой. Я не верю в духов и посмертие, но скажу вам следующее - мы и есть сердце и душа, средоточие и легиона, и Империума. Лишь приняв на себя бремя долга мы сможем направить наш вид и культуру к совершенству. В объединению Галактики под сенью вечной империи.''<br /> <br /> ''Без убеждений мы станем ничем. Без сияющей души мы не просто потерпим неудачу, но падём.”''<br /> <br /> ''- Примарх Фулгрим, записанное обращение к братству Феникса.''<br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> =Действие третье. Душа.=<br /> <br /> ===Пятнадцатая глава. Бездна===<br /> Невозможное пламя словно высосало из мира все цвета. Эйдолон пал в бездну воспоминаний, уносясь прочь из материального измерения, с глаз и врагов, и слуг. Вокруг него пылали души, корчащиеся в вечных мучениях. Понемногу утратившие сгоревшие личности, пока не остались лишь стонущие отголоски. Умоляющие об избавлении, которое никогда не придёт.<br /> <br /> ''Брат!''<br /> <br /> ''Господин!''<br /> <br /> ''Предатель!''<br /> <br /> Сколько же титулов он получил за долгие годы жизни, слившейся в единое пятно борьбы и труда, войны и кровопролития, правления и служения? Сын безразличных отцов. Владыка неблагодарных ничтожеств, неудачников и безумцев.<br /> <br /> И всё его прошлое, настоящее и будущее, каким бы ни был ждущий рок, какое бы ни манило предназначение, всё было пронизано стремлением к совершенству. Как плоть жирами. Вот что придавало бытию Эйдолона причудливые оттенки и определяло его суть. Мальчик из Европы, бледный призрак из мёртвых и окаменевших лесов, даже не смог бы представить кем станет. Принцем-воителем. Легионером-полубогом. Оружием в руках завоевателей и царей.<br /> <br /> Вокруг были лишь пламя и тени, дым и безумие. Варп кипел и бурлил, цепляясь за него сотканными из застарелой злобы миножьими пастями. Вокруг плавилась Татрикала, становясь лишь далёким воспоминанием. Таким же поблекшим и изъеденным войной, как и память о первом завоевании. Лорд-командор помнил, как опустился на колени среди пепла. Как к его подбородку прикоснулись руки. И мимолётное одобрение отца.<br /> <br /> Но теперь он падал, став лишь отброшенным инструментом, забытым орудием.<br /> <br /> Он летел, а варп цеплялся за него пепельными когтями воспоминаний. Прахом и песками умирающей Терры, чёрными пустынями Исствана. Очищающим потоком осколков Призматики, царапающих кожу, смывающих прочь позор неудачи и увечья. Внезапно горло обожгло болью, такой сильной, будто в него опять впился анафем. Эйдолон почти чувствовал, как бежит по груди горячая кровь, льётся из рассечённой вместе с его первым смертным существованием шеи.<br /> <br /> Всё глубже в лучезарный жар апофеоза Фулгрима, опаляющий саму душу. Эйдолон летел сквозь пламя, сквозь боль, сквозь толкающий генетического отца всё дальше экстаз. Это было всё равно что лететь через корону звезды.<br /> <br /> Таким была отрава и обещание варпа. Изничтожающее пламя, способное поглотить Галактику и обратить всё в пепел. Власть, ценой объятий с безумием и погибелью.<br /> <br /> Таким было спасение и проклятие Третьего легиона. Они могли стать ярко сияющими созданиями, воплощениями беспредельного совершенства, или презренным и забытым воспоминанием. Возможно было всё, но это была обречённая надежда, мечта, которую демоны вскармливали лишь для того, чтобы использовать против самого мечтателя. <br /> <br /> И сквозь всё доносилась песнь сирены - Маравилья. Эпос Кински, пылавший и гремевший даже за гранью времён. Средоточие всего, упоенный зов самого Слаанеша. Не сотворённый, а скорее призванный обратно в мир. Именно эта сила некогда починила лаэран и вновь и вновь призывала подобное к подобному. Стремящиеся к совершенству сомневающиеся души неизбежно начинали плясать под её дудку.<br /> <br /> Он слишком поздно понял, что падал во тьме не один. Нечто мелькало на краю взгляда, на самой грани восприятия. Он резко обернулся и увидел, как оно ускользает прочь, мерцая словно танцующий послеобраз. Пылая…<br /> <br /> Огромные колонны покатились по растекающемуся в пустоте пламени. Огромные обветренные камни, гигантские окаменевшие деревья из лесов его юности. Рухнув, они раскололись, разбились на отголоски прошлого. Презрительный оскал родного отца, замечтавшаяся улыбка генетического отчима. Высеченные образы, скрытые в камнях как скульптуры в мраморе, вены драгоценностей в мёртвых и бесполезных скалах.<br /> <br /> Меньшее становилось основанием цивилизаций.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и его пальцы дёрнулись. Он понял, что может двигаться в небытие. Он заставил себя встать на ноги, выпрямился, борясь с накатывающимся ощущением невесомой беспомощности.<br /> <br /> - Довольно! - заорал он, извергнув в пустоту свои психозвуковые дары, изничтожив и без того полностью пришедшие в упадок отголоски иных времён и пространств. Гнев связал бурлящий хаос вокруг хрупким подобием порядка.<br /> <br /> - '''Нет, здесь ты не можешь отдавать приказы, первый лорд-командор''', - пропел голос, доносящийся со всех сторон. - '''Уже нет. И больше никогда. ты отказался от своей власти. Покинул пределы, где она что-то значила. Здесь тебе не укажет путь примарх, не подчинится твоей воле легион. Здесь ты можешь лишь покориться и принять вечную пустоту'''.<br /> <br /> Пламя сгустилось в фигуру, всё ещё бывшую лишь подобием легионера. Расколотый Король гордо шагнул вперёд, пытаясь объять всё чем не был распростёртыми руками. И рассмеялся. <br /> <br /> - '''Ты и правда думал, что червь вроде Герога смог бы придать мне форму и направить? Ты ранишь меня.'''<br /> <br /> - О, я этим не ограничусь, - процедил Эйдолон.<br /> <br /> Под их ногами возникала твёрдая поверхность, сотворённая из песков и камней, похищенных из воспоминаний Эйдолона. Вокруг лежали тела, чьи доспехи почернели от пламени, истёрлись временем и порывами ветра. Исстван был так давно, но перед Эйдолоном вновь лежали трупы в броне зелёной как море и царственно пурпурной, в грязно-белой и зелёной, замаранной кровью сине-белой. На других были цвета преданных в зоне высадки легионов.<br /> <br /> Расколотый Король небрежно наступил на мёртвого Железнорукого, вдавливая тело вглубь лоскутной реальности.<br /> <br /> - '''Нет смысла угрожать, если нет воли воплотить угрозу''', - слова вырвались из сияющего как солнце рта вместе со смехом. - '''И боюсь, что сил тебе на это не хватало уже давно'''.<br /> <br /> - Я - первый лорд-командор. Треть легиона покорилась мне и признала меня владыкой.<br /> <br /> - '''Может ты и магистр легиона по духу, но никогда по сути. Ты ведь примчался, поджав хвост, едва услышав своей разбитой душой призыв Фулгрима. Такой отчаянный. Жаждущий внимания отца. Первое пагубное пристрастие, о котором ни одна операция не поможет тебе забыть'''.<br /> <br /> - Умолкни!<br /> <br /> - '''С чего бы? Разве истина ранит тебя сильнее, чем уже ранил примарх? Ты любил его и ненавидел, а он отсёк тебе голову клинком кинебрахов'''.<br /> <br /> - Я помню своё прошлое, демон.<br /> <br /> - '''Ах, так я теперь демон?''' - Король присел и подхватил брошенный гладий, покосился на него, покачал, поверяя равновесие. - '''Ты всё ещё считаешь меня демоном? Нерождённым зверем, посланным мучать тебя? Призванным практиком-неумехой по воле Герога или Юлия Каэсорона или любого другого из старых врагов?'''<br /> <br /> - Ты - демон! Ничто! Игрушка богов! Отродье безумия, затянувшее меня в свою топь!<br /> <br /> - '''Безумия?''' - пламя вспыхнуло ярче, и Король подскочил к Эйдолону, хлопнув его пылающей рукой по плечу. Пламя растеклось по левой руке лорда-командора, обвило её, привязало его к Королю как Пожирателя Миров к топору. - '''Безумие - сопротивляться будущему, брат. Нашему славному единению. Судьбе обетованной.'''<br /> <br /> - Ты мне не брат! - рявкнул лорд-командор.<br /> <br /> - '''О, ошибаешься''', - проурчал Король. Пламя зарябило, пошло волнами, принимая новую форму, превращаясь в плоть. Над огненными очертаниями проявились пластины брони. Пурпурные и позолоченные по краям, безупречные доспехи, выкованные посвятившими себя кузнечному делу ремесленниками. На затылке проросли белые волосы, а появившееся лицо оказалось царственным, осуждающим, ощетинившимся порочным весельем.<br /> <br /> Эйдолон вздрогнул, на миг подумав что увидит Фулгрима, затеявшего безумную игру и пришедшего вновь его убить отца. Он чувствовал, как истекают его силы, утягиваются по огненной пуповине в открывшее свой облик существо.<br /> <br /> Но это был совсем не Фулгрим.<br /> <br /> Эйдолон увидел собственное лицо, не испорченное ни временем, ни капризами судьбы, исполненное всей былой силы, красоты и гордыни. Пламя всё ещё горело в глазах Короля, в его зрачках дрожали кольца похищенного света.<br /> <br /> - '''Ах, брат мой''', - вкрадчиво добавил Король. - '''Я так рад воссоединиться с тобой'''.<br /> <br /> === Шестнадцатая глава. Война братьев ===<br /> Битва лишилась всякого подобия порядка. Больше не было ни фронта, ни настоящего врага. Ни друзей. Ни союзников. Только война.<br /> Охотящийся во мраке Воциферон вскарабкался на корпус сгоревшего танка и спрыгнул на груду обломков. Прежде здесь был широкий перекрёсток, по которому бойцы и снаряжение перемещались от внешних укреплений к сердцу города, теперь же остались лишь развалины. Всюду лежали тела. Раздавленные камнями, распростёртые в импровизированных медицинских постах, вмятые в плиты гусеницами и сабатонами.<br /> Столько мёртвых. Но ничто не было важно.<br /> Воциферон потерял из виду практических всех своих бойцов, и потому выслеживал добычу с звериным упоением, не задумываясь где теперь легионеры. Он больше не был дуэлянтом, осторожно сражающимся с врагом. Мечник едва-едва осознавал себя, воспринимал мир как животное, слушающее порывы из древнего рептильного мозга.<br /> Он даже потерял один из клинков, исчезнувший в непрестанном безумии войны.<br /> - Добыча? - рявкнул и зарычал Алеф. Прежде безупречные черты лица воина застыли в параличе и были прочерчены шрамами там, где он разодрал и проколол свою кожу. Он принюхался, шипя, словно пёс.<br /> - Скоро, - зарычал в ответ Воциферон, борясь с поднимающеся красно-чёрной слепотой. - Он близко. Должен быть.<br /> Мечник понял, что был глупцом. Внезапное озарение нахлынуло так же неудержимо, как мускульные спазмы и мгновения фуги. Такое же очевидное, как царапающий небеса столп варп-пламени, вырвавшийся из сердца мёртвой крепости и направляемый несравненной песней Короля. Ветер звенел от странных мелодий, исполненных встревоженной тоски и просачивающихся в реальность из иных миров и времён. Словно наконец-то удовлетворённое желание.<br /> Теперь мечник понимал, что столкнулся с механизмом, скрытым за пеленой. Замком, отпёртым постоянным кровопролитием. Неведомым образом ключом стал сам Эйдолон.<br /> Теперь осталось место лишь охоте. Расплате.<br /> Воциферон смотрел, как появляются первые наложницы Тёмного Принца, вытекают из теней, выпрыгивают из ведущих в никуда арок, и за линзами его шлема текли слёзы. Едва копыта коснулись земли, как они начали танцевать, петляя прочь из обвалившихся коридоров на заваленные обломками проспекты. Он наблюдал за их капризными движениями, следил за развевающейся тканью и пронзённой кольцами плотью, за пурпурной кожей, отмеченной такими увечьями и следами насилия, что пристыдили бы и самых усердных Детей Императора.<br /> Из ран и меток скверны вытекал нечистый свет, небиологическое светоистечение, переливающаяся… ''неправильность''. На них было больно глядеть. Но боль вызывало всё. Охватившая Воциферона мания словно кинжалом вонзилась в его спину, сдирая кожу и гравируя позвонки.<br /> <br /> Мечник заметил, что примерно этим демоны и занимались с остатками смертных, украшавших собой труп города. Они набросились на тела с когтями и ножами, клыками и иглами. Быкоголовые божки натягивали содранную кожу на орнаменты из ажурной кости, а другие умасляли кровавые деревья, растущие из садов рёбер и кишок. Демоницы ворковали и сплетничали, прыгая с нароста на нарост, и щёлкающими клешнями срывали распускающиеся мясные цветы.<br /> Где-то начал бить колокол, отдающийся эхом прямо в голове Воциферона, отчего перед его глазами всё помутилось. В его горле запела желчь, вздыбилось едким приливом, а затем мечник согнулся пополам, и с его губ сорвался рык.<br /> К боли прибавился голод. Жажда вкусить не безвкусные творения демонов, но истинную плоть и кровь. Его глаза заметались, преследуя тени бушующих всюду пожаров. Больной свет варпа замарал всё вокруг, оттенил даже выстрелы бьющихся в небесах звездолётов.<br /> Люмены над головой Воциферона погасли. Погас весь свет, естественный и искусственный, оставив лишь сияние ''неестественного''.<br /> <br /> Он заставил себя встать, опираясь на клинок, всё ещё сутуля дрожащие от внезапных взрывов жестокого смеха плечи. По щекам невольно потекли слёзы. Воциферон терял контроль над всем, каждая грань его бытия словно взбунтовалась. И теперь осталось место только желаниям, жажде дать себе волю. Убивать, калечить и пировать останками.<br /> В ушах прояснилось, и он дёрнул головой, словно охотящяся собака, рвущаяся с поводка. Где-то неподалёку гремели болтеры и выли звуковые орудия. В бушующей ночи кто-то ревел, вопил, завывал в схватке и тихо хныкал. Его братья предались порокам среди развалин.<br /> Он должен найти его. Малакриса. Пришло время расплаты.<br /> - Где ты, брат? - заорал Воциферон. - Покажись, покончим же с этим!<br /> <br /> <br /> Малакрис отвлёкся от Сына Гора, ещё совсем недавно прозябавшего под его клинками. Вымазанные в зачеловеческой крови когти прошли сквозь пустые глазницы и сквозь расколотые кости вышли из затылка легионера.<br /> <br /> Он преувеличенно небрежно вытащил их и огляделся по сторонам.<br /> <br /> Наполовину согнувшийся хтониец свалился в украшенный фонтан, марая воду кровью и желчью из выпущенных кишок. Вокруг зелёной как море брони собиралась пена, мерзкая накипь, проникающая в каждую трещину и рану. Впрочем, запах был таким приятным. Будь у него время, Малакрис бы отрезал окорок и попировал плотью, быть может ограничался потрохами, как гурман из ульевой знати.<br /> <br /> Впрочем, время ещё будет. Потом. Когда враги умрут, и останется лишь попираемые им рабы. Когда нашёптывания исполнятся, будет время утолить все свои желания…<br /> <br /> А преград осталось так мало. Весь мир вопил, бушевал и пылал от ярости варпа, шёпот стал пронзительным и довольным. Эйдолон был заточён в пламени, а оба легиона - развеяны по ветрам.<br /> <br /> '''''Восстань и сам стань князем-воителем. Владыкой Третьего миллениала. Пусть ветер истории унесёт всё былое! Убей его и никто не встанет на пути твоего возвышения.'''''<br /> <br /> Рядом вопил Рикайн Байл. Воин выл и хихикал, взобравшись на обломок скульптуры. Словно гаргулья он сгорбился на украшенной скамье и царапал её силовым кулаком. Он больше не скрывал своё безумие, а гордо облачился в него. Знамение грядущего и образец, за которым последуют остальные легионеры банды.<br /> <br /> Малакрис знал, что скоро он встретит достойный вызов.<br /> <br /> У каждого правителя были наследники, и Эйдолон не являлся исключением. Благодаря одной лишь воле первый лорд-командор высек свой трон. Почему бы Малакрису не последовать по его стопам? Править будет не Плегуа, сломленное чудовище, и не упрямый глупец Воциферон. Он разберётся даже с советником. По одному. Удар за ударом, коготь за когтем.<br /> <br /> Он сжал кулаки, дрожащие от жажды пролить кровь.<br /> <br /> Измена - прекрасный источник могущества. Этому Дети Императора научились на Исстване, вняв призыву к двум битвам магистра войны. И не важно, убивали ли они братьев или родичей, само деяние было упоительным. Грозный Слаанеш, младший, но вековечный, открыл им восхитительную радость измены.<br /> <br /> Возможность покориться и никогда не умереть.<br /> <br /> Мускулы вздулись и задрожали под кожей от очередной судороги. Малакрис расправил плечи и отвернулся от Сына Гора, всё так же лежавшего мёртвым, ослеплённым, не заботящимся больше о войне, в которой не смог победить.<br /> <br /> Малакрис пробьётся сквозь преграды, сокрушит всех, кто встанет на его пути, пока не обретёт такое ниспосланное величие, что его заметит даже сам Фениксиец.<br /> <br /> - Из пепла восстанет ещё один король, - прошептал он самому себе. Капитан опять попытался вызвать бойцов, но не услышал ответа. Частоты всё ещё утопали в проклятых помехах. Он подошёл в Байлу и схватил безумца за голову, заставляя поглядеть на себя.<br /> <br /> - И на сей раз я воспряну и никогда не паду.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Дети Императора]]<br /> [[Категория:Ересь Гора / Horus Heresy]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%AD%D0%B9%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%BD:_%D0%97%D0%BB%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%B9_%D0%9C%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%82_/_Eidolon:_The_Auric_Hammer_(%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D0%B0)&diff=28609 2025-07-12T19:26:05Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =15<br /> |Всего =20<br /> }}<br /> {{Книга<br /> |Обложка =Auric.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Марк Коллинз / Marc Collins<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =Ересь Гора: Персоналии / Horus Heresy: Characters<br /> |Сборник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}<br /> ''«Мы все без исключения искатели истин. Лишь в единстве мы сможем достичь просвещения, добиться его через единодушное стремление к абсолютному совершенству. Наши идеалы родились в пепле считавшихся мёртвыми миров, Терры и Кемоса, и ныне мы несём их к далёким звёздам. И я скажу вам, что Галактика заслуживает управления одним правителем, единства пути и цели. И когда мы этого добьёмся, когда соберём воедино всё некогда сокрушённое раздором, лишь тогда человечество унаследует идеальный космос».''<br /> <br /> ::::::::::приписывается примарху Фулгриму при освобождении Татрикалы<br /> <br /> <br /> ==Действие первое: Разум==<br /> <br /> <br /> ===Первая глава. Сыны Феникса===<br /> <br /> <br /> В дни до обретённого просветления бившиеся в Великом крестовом походе воители нерушимо верили, что на кораблях не могут обитать призраки. Не по-настоящему. Конечно, механикумы проповедовали о духах машин, а матросы-пустотники цеплялись за позабытые суеверия, но отборные легионеры-астартес из несравненного боевого братства третьего легиона видели в их рассказах лишь смехотворные мифы из позабытых эпох. <br /> <br /> Но теперь в коридорах «Платы за грех»&lt;ref&gt;«Плата за грех — смерть», — послание к римлянам апостола Павла 6, стих 23.&lt;/ref&gt; таилось безумие.<br /> <br /> Полёт с Улланора было никто бы не назвал ни лёгким, ни скучным. Изолированные корабли дрожали, будто в лихорадке, их корпуса содрогались, словно измученная плоть. Уже бывшие обычным делом среди смертного стада самоубийства участились. Вознёсшиеся же над этими слабостями воины третьего легиона стали отрешёнными и тревожными, преследуемыми той неведомой силой, что рыскала по отсекам великого корабля будто высший хищник, жаждущий найти и вцепиться в самое его сердце.<br /> <br /> ''Преследуемые''. Сама эта мысль вызывала отвращение. Но в машинах обитали призраки, что пробрались на корабли флотилии из эфирной пустоты и начали охотиться. Прежде невозможные и немыслимые явления стали даже слишком обыкновенным делом, а блаженное неведение об истинном облике Галактики — позабытым воспоминанием. Времена менялись, и иногда они даже не осознавали, как сильно.<br /> <br /> «Время изменило столь многое», — подумал Эйдолон&lt;ref&gt;«By a route obscure and lonely, / Haunted by ill angels only, / Where an Eidolon, named Night, / On a black throne reigns upright». Стихотворение «Dream-land» Эдгара Аллана По.&lt;/ref&gt;, первый лорд-командор.<br /> <br /> Он больше не был тем же созданием, что билось в безвкусных завоеваниях Великого крестового похода. Пусть те испытания и сделали его отпрыском легиона, истинным сыном Феникса, по-настоящему и до глубины души его изменили именно годы новой войны.<br /> <br /> Некогда Эйдолон, унаследовавший генетическое величие самого примарха, был прекрасен. Пожалуй, в том, что сам Фулгрим и забрал его красоту заключалась великолепная ирония. На шее Эйдолона до сих пор оставался едва заживший шрам от раны, рассёкшей не только плоть, но и душу. Даже когда вся шея содрогалась от действия звуковых органов, коими Эйдолона удостоил старший апотекарий, шрамовая ткань не поддавалась, а скорее с трудом прогибалась и сжималась с каждым судорожным движением, сковывая лорда-командора. Кожа побледнела так, словно из тела вытекла вся кровь, а глаза помутнели и слезились. Его волосы, высохшие и пожухшие, будто мёртвая трава, свалялись на боку.<br /> <br /> Да, когда-то он был прекрасен... но это было давно, а затем всё не отнял каприз полубога.<br /> <br /> «Подходящий конец, не правда ли? Зависть всегда была одним из твоих многих изъянов, отец».<br /> <br /> Эйдолон выбросил мысль из головы. Она ведь выставляла в некрасивом свете и его, и Фулгрима. А демоническая сущность вознёсшегося примарха, обрётшего апофеоз Феникса до сих пор ощущалась на корабле. И после унылого совета на Улланоре едва ли стоило привлекать внимание прародителя.<br /> <br /> Да и мысли Эйдолона занимали и другие дела. Он чувствовал себя измученным, выслеживаемым. ''Преследуемым''.<br /> <br /> Нечто шептало и ворковало над его ухом, и он склонил голову назад и начал биться затылком об командный трон, будто боль могла избавить его от угрозы. С каждой пробегающей по горлу дрожью шея раскачивалась то в ту, то в другую сторону, словно у детской марионетки, лишённой равновесия и карикатурной игрушки. Казалось, что кружащее вокруг него создание, существо, что извивалось и корчилось прямо за завесой реальности, было так близко, что оно могло к нему прикоснуться. Мысленно Эйдолон уже ожидал ощутить вырезаемые на его коже когтями огненные письмена и сомкнувшиеся на глотке клыки.<br /> <br /> После стольких дней охоты... возможно, кульминация даже принесёт ему истинное удовольствие. И Эйдолон жаждал его ощутить и посмаковать.<br /> <br /> Вокруг вздымались стены мостика «Платы за грех», средоточия поблекшего великолепия. Корабль некогда был так же прекрасен, как и его хозяин, и вместе с ними вознёсся и преобразился высвобожденными страстями легионеров. Теперь с железных рёбер потолка свисали знамёна из хлопающей человеческой кожи, а стоявшие по углам зеркала отражали как сокрушённое великолепие, так и образы того, чего не могло существовать. Отражения двигались то слишком быстро, то слишком медленно, а иногда пристально наблюдали за отражёнными, когда те в них не глядели. Случалось, что Эйдолон и сам ловил на себе взгляды двойника из треснувшего зеркала, скалящегося и насмехавшегося. Воплощённой насмешки с его собственным лицом. Лорд-командор мог поклясться, что чувствовал с каким презрением его осуждало это расколотое отражение. Он встряхнулся, выбросив дурное воспоминание из головы, и расправил плечи.<br /> <br /> — Доложите обстановку, — проворчал он, вставая с командного трона. По краям пьедестала влажно мерцали вырванные кости, переливались дьявольским светом, бросавшим отблески на края ржавых и потрескавшихся доспехов самого Эйдолона.<br /> <br /> Лорд-командор протянул вновь дёрнувшуюся руку к подлокотнику и погладил рукоять прислонённого к нему громового молота. То была Слава вечная, выкованное с непревзойдённым мастерством оружие, коим Эйдолон бился со всем подобающим пылом и мастерством с тех пор, как им его одарил сам примарх. Он отвернулся от молота и заговорил сам с собой.<br /> <br /> — Теперь мы знаем своё предназначение, — вздохнул он. — И Галактика наконец-то всё поймёт так же, как пришлось нам. — он моргнул, и его затуманенные глаза заметались от внезапной жажды новых ощущений. — Доложить обстановку! <br /> <br /> Эйдолон не был уверен, было ли дело в том, что он так глубоко погрузился в раздумья, что ничего не услышал, или же ещё остававшиеся на посту существа не услышали его, поглощённые собственными маниями.<br /> <br /> В любом случае, для кого-то в его положении это была непростительная оплошность.<br /> <br /> — Флот сохраняет строй, достопочтенный господин, — прохрипело создание, бывшее теперь магистром ауспиков корабля. На месте глаз у бесполой твари остались сшитые и опустевшие провалы. Подключённая и вбитая в спину паутина проводов непрестанно посылала сенсорную информацию прямо в нервную систему, каждым потоком вызывая когнитивный резонанс и перегрузку нейронов. Существо корчилось и скулило, отдавшись экстазу полного подчинения своему долгу и страстям. Но сквозь хор приглушённых довольных стонов Эйдолон слышал презрительный смешок.<br /> <br /> — Пришли доклады от «Величавого клинка» и «Сломленного монарха», «Вечной обители» и «Его воплощённой красоты». Транспортные суда акусилии тоже в пути. Третий миллениал держит строй, милорд.<br /> <br /> Третий миллениал. Он улыбнулся. Именно их он взял под своё командование на пути к Терре. Такой сброд, но на пылающей коже тронного мира они станут гордо, как боги...<br /> <br /> '''Жатва будет и в самом деле обильной. Но они могут стать большим. Мы можем...'''<br /> <br /> — Замечательно, — ответил Эйдолон заставив себя не обращать внимания на насмешки, и нажал на вложенные в костяные подлокотники драгоценные камни, кричащие, подмигивающие ему. Рубин и изумруд, янтарь и сапфир. Заработали системы, устанавливающие связь с другими кораблями флотилии даже сквозь потоки варпа. С антенн сквозь бесплотное безумие полетели сигналы к кораблям других командующих летящей к Солнечной системе армадой. Один за другим возникали воины третьего легиона, их сотканные из гололитического сияния эйдолоны&lt;ref&gt;Эйдолон (др. -греч. εἴδωλον — «изображение, '''образ'''; привидение, призрак; подобие, видимость».&lt;/ref&gt;, пронизанные пагубной паутиной эфирных помех.<br /> <br /> — Ах, брат мой... — зашипел со сдержанным весельем Юлий Каэсорон. — Чем ближе мы к тронному миру, тем ты всё невыносимей. — Образ задрожал от смеха, и искажённое лицо первого капитана подалось вперёд. — Всё ещё прикидываешься господином. Фениксиец вернулся к нам, весь легион собрался воедино. Пора бы тебе убрать руки со штурвала, а?<br /> <br /> — Ну кто-то же должен проследить, чтобы ты по капризу не влетел прямо в звезду, Юлий, — хмыкнул Эйдолон. — Не забывай, что я — старший по званию, и по праву заслужил обязанность быть сторожем и тебя, и твоих воинов. Этот долг мне вверил наш блудный отец. — Он умолк, а затем склонился вперёд, чтобы заглянуть прямо в отражавшиеся глаза Избранного Сына, и лишь тогда процедил. — Так кто первым присоединился к нему на Улланоре?<br /> <br /> — Да, ты первым бросился к его ноге. А другие его искали, пока ты попусту тратил время. Тщетно выслеживал Шрамов, если не ошибаюсь? А затем пресмыкался и выпрашивал крохи у Мортариона. — Каэсорон хихикнул, и изображение зарябило, замерцало по краям изувеченного лица. — Признаюсь, что удивлён, что с такими разными интересами ты вообще сюда добрался. Я-то думал, что ты и твои войска будут валять где-то дурака, предаваясь своим страстям и забыв о наших новых хозяевах. Наших новых богах, примархе и магистре войны.<br /> <br /> — Неудивительно, что во мне ты видишь свои собственные оплошности и изъяны, Юлий. — Он покачал головой, и высохшие волосы слабо захлопали по щеке. Ещё одно напоминание об цене перерождения. — Я сражался в кампаниях магистра войны. Выслеживал его врагов, чтобы сломить их. Я помню, что значит служить общей цели.<br /> <br /> — Но всегда на своих условиях.<br /> <br /> — А других и быть не может. — Эйдолон махнул рукой, показывая не на гололит, но стоявших за ним воинов.<br /> <br /> По его призыву три стоявших на коленях легионера поднялись с колен и выступили вперёд все как один, не сводя с командующего полного смешанных чувств взгляда. Зависть боролась с уважением. Показная гордость душила страх. Они истекали богатым коктейлем чувств, отражавшимся в каждом движении, в каждой позе, даже в тихом урчании их доспехов.<br /> <br /> Капитан Малакрис облачился в скверну, словно в триумфальную накидку. Он содрал со своих доспехов всю позолоту и пурпур Детей Императора и перекрасил их бешеный калейдоскоп цветов. У некоторых оттенков даже не было имени на языке людей, ибо они были вырваны из самого варпа. Малакрис помазал себя кровью демонов, добытой в боях или отданной ими добровольно в плату за эзотерические сделки и нечестивые клятвы, и  сиял капризным светом варпа. По краям его наплечников начали расти острые как иглы крошечные клыки, вне всяких сомнений заканчивающиеся костяными крючьями внутри самих доспехов, способными с каждым движением царапать и чесать плоть легионера. На латные перчатки были установлены парные молниевые когти, некогда выкованные оружейником, а теперь изогнувшиеся, словно у чудовищной хищной птицы. Выкованный в виде дерзкого оскала кричащего орла шлем висел на боку, и изменённый облик воина видели все.<br /> <br /> Некогда лихое лицо воителя оплавилось, словно воск. Прямо в череп были вбиты украшенные драгоценностями штифты, а складки вытянутой кожи украшали кольца. Похоже, что Малакрис даже освежевал свою макушку до костей, мерцавших в суровом свете мостика.<br /> <br /> Воциферон же до сих пор выглядел как стройный и даже элегантный мастер клинка былого легиона. Служившие ему в прошлых битвах доспехи не украшала скверна, лишь запечатанные золотом отметки. Залитые металлом трещины петляли по совершенному пурпуру словно роскошные реки. В ножнах на поясе висели две сабли, чьи клинки были отполированы до блеска бережно заботящимся о них хозяином. Оружие к вящему восхищению и радости технодесантников легиона выковал сам Воциферон. Легионер носил шлем, скрывая под ним свои резкие черты лица и золотистые волосы. Малакрис стал воплощением губительных перемен, Воциферон же уподобился скале, не покоряющейся приливу излишних изменений. То, что он преуспел в этом в таком братстве и остался образцом Палатинских Клинков посреди воинов-сибаритов, свидетельствовало о его решимости и самоконтроле.<br /> <br /> Эйдолон почти завидовал уверенности брата.<br /> <br /> Последним из трёх был Тиль Плегуа из Какофонов. Певец разрушения. Зенит, кульминация, сингулярность всего, к чему стремился Малакрис и что отвергал Воциферон. Его глаза были растянуты, а нити впивались в плоть на одной стороне лица и кости на другой. По воле капризных богов после преображающей эйфории Маравильи, Тиль содрал с правой стороны лица плоть, оставив лишь жуткий оскал костей и вечно терзаемых спутанных нервов, украшенный вырезанными странными символами и замысловатыми образами невоздержанности.<br /> <br /> Доспехи покрывали усилители звука и вокс-рупоры, прикрученные и приваренные к растянутым пластинам. Между механизмами кружили в зловещем танце мириады безумных оттенков, отчего Тиль выглядел не воином Детей Императора, а скорее нарисованной сумасшедшим и ожившей картиной. Его горло дрожало и гудело, ведь воин обрёл подобие даров самого Эйдолона, и лорд-командор знал, что любой услышавший голос Тиля рисковал сойти с ума. Его голос до сих пор отдавался отзвуками трансцендентных мелодий, каждое слово казалось отражением некой величественной и немыслимой симфонии.<br /> <br /> — Мои чемпионы готовы к битве, — сухо добавил Эйдолон, вновь отмахнувшись от жуткого скалящегося лица Каэсорона. — Я взял под своё руководство третий миллениал, и они проявили себя достойными слугами и приятной компанией, — он помедлил, заставив искажённое лицо скривиться в улыбке. — По большому счёту.<br /> <br /> — А ты никогда не разбирался в характере легионеров, а? — фыркнул Каэсорон, и гололит вновь пошёл рябью и искрами. И среди частиц проекции что-то появилось. Эйдолон увидел в замершем мгновении нечто, пойманное будто насекомое в янтаре, скалящееся лицом, от которого застыл даже он.<br /> <br /> ''Демона''.<br /> <br /> Мысль пронеслась по сознанию как волна. Эйдолон больше не слушал ехидные и тщеславные заявления Каэсорона. Он видел лишь сущность, притаившуюся среди слов. Мерцающие от слюны клыки на лице, искажённом в гримасе лихорадочного упоения болью. На мимолётный миг Эйдолон будто увидел в существе отражение самого Фениксийца, но оно исчезло. У демона не было истинного обличья. Призрачное создание плыло, корчилось, насмехалось.<br /> <br /> '''Брат...'''<br /> <br /> Шёпот доносился не снаружи — изнутри. Череп загудел от слабой боли, и Эйдолон подался назад, прикоснувшись плотью к костяным шипам на троне. Он постучал головой по металлу, выдохнул.<br /> <br /> '''Родич'''...<br /> <br /> Вновь прошептало существо, и в каждом слове звучали обещания откровений. Эйдолон знал, что если он хоть немного расслабится, то существо найдёт себе опору, проскользнёт внутрь, опустошит его.<br /> <br /> Но демоны были лишь прахом мечтаний и отравленных обещаний.<br /> <br /> — Брат? — вновь донёсся до него голос Каэсорона. Первый капитан бросил на Эйдолона уничижающий взгляд, и мрачно усмехнулся. — А ты не здоров, первый лорд-командор. Возможно, пора бы тебе дать прикормленным врачам позаботиться о твоих хворях, а? — Образ вновь содрогнулся, и Каэсорон отвернулся, посмотрел на что-то невидимое безумным взором. — В следующий раз мы поговорим, когда по воле нашего отца вернёмся домой. Тогда и начнётся пиршество. Надеюсь, что увижу тебя в бою, лорд-командор. Будет... воистину приятно на это посмотреть.<br /> <br /> Эйдолон просто кивнул, сжав зубы.<br /> <br /> — Уверен, что удовольствие будет взаимным, Избранный Сын. — Он всё же заставил себя улыбнуться. — Терра станет кульминацией нашего пути и горнилом, где мы наконец-то станем теми, кем всегда должны были быть.<br /> <br /> Мысль о потенциале... действительно будоражила. Сама Терра, тронный мир, вскрытый и жаждущий их внимания. Население станет добычей, старые соперники падут. После начнётся время собирать камни, Фабий будет строить опыты, легион обретёт плоды трудов своих, возвышение самого Эйдолона завершится. Он был первым лордом-командором. Для него найдётся достойное место в новом Империуме... Впрочем, ещё надо было сломить последнюю баррикаду.<br /> <br /> Предстояло взять и отстроить заново из пепла Дворец, достойный ждущих за завесой тронов самих богов.<br /> <br /> — Вскоре нам надо будет позабыть обо всех иных распрях, — заявил Каэсорон. Гололит вновь замерцал, и корабль содрогнулся, словно связанный с ним пагубной симпатической связью.<br /> <br /> — Пришла пора тебе наконец-то...<br /> <br /> — '''Присоединиться к нам''', — выдохнул вместо первого капитана демон. Тварь посмотрела на Эйдолона глазами, затуманенными бельмами, но сияющими призрачным пламенем. В это идеальное мгновение застывшее перед угасающим образом Юлия Каэсорона существо подняло когтистую лапу, словно руководя исполнением симфонии, и махнуло рукой в унисон с мелодией, которую слышало лишь оно.<br /> <br /> А затем корабль затрясся, завопил, и всё погрузилось в пламя под хохот порождений запределья.<br /> <br /> <br /> ===Вторая глава. Разорванная завеса===<br /> <br /> <br /> По всему охваченному безумием мостику пронзительно завыли сирены, уже давно усиленные, чтобы привлекать внимание даже испорченных вседозволенностью сумасшедших.<br /> <br /> Эйдолон вскочил с трона и побежал к надрывающимся пультам, выкрикивая приказы и съёжившимся рабам, и медлящим воинам.<br /> <br /> — Шевелитесь, шавки! По постам! Объясните, что происходит, иначе я с вас шкуру спущу!<br /> <br /> Сервы разбегались с его пути и отпрыгивали, будто в танце. Впереди нёсся Малакрис, размахивая когтями. Радостно сверкнув глазами, капитан взмахнул сверкающей перчаткой и ударил замешкавшегося слугу в висок, а затем набросился на ещё падавшего раба, сорвав с пояса пыточные клинки. В дрожащем свете люменов он начал резать и колоть, сдирая длинные полосы кожи. Теперь доспехи его окрасились и обычной кровью. Малакрис подался вперёд, чтобы с упоением слизнуть с клинка жизненные соки вопящего в агонии смертного. <br /> <br /> Под высокими сводами вспыхнул ведьмовской огонь, осветив безвкусные мозаики, что алчно наблюдали за происходящим хаосом слишком настоящими глазами. Корабль словно дышал, под напором сокровенной силы стены то сходились, то выгибались наружу. Малакрис завороженно посмотрел вверх, вожделея встречи со страстными созданиями, ждущими за пеленой.<br /> <br /> Воциферон даже не вздрогнул. Он стоял на месте, будто проглотив шомпол, положив ладонь на рукоять и готовясь встретить грядущую бурю. Тиль Плегуа следовал за Эйдолоном по пятам. Его звуковые орудия гудели, набирая силы перед неизбежным крещендо.<br /> <br /> С неожиданным грохотом начали подниматься створки, втягиваемые обратно в ниши, и взгляду отрылось кипящее безумие варпа. Имматериум вцепился в корабль со всей своей злой страстью. Надрывающееся поле Геллера дрожало и шло рябью голодных лиц, напирающих на тончайшую завесу реальности. А сквозь треск помех из заработавшего вокса в какофонию ворвались новые вопли. Навигатор ответил на вызов бессловесным воем чистой муки. Хмыкнув, Малакрис резко обернулся, словно учуявшая приправленное пряными страданиями мясо собака.<br /> <br /> Эйдолон вздохнул и отвернулся от одурманенного безумца в Воциферону.<br /> <br /> — Проверь, что там с навигатором. Надо вырваться из варпа, потом посмотрим, может ли этот червь ещё служить или нет. — Он сплюнул на палубу. — Нужно понять, где мы находимся. Восстановить связь с нашим флотом. Мы на пороге величайшего сражения, и я никому не дам выставить меня медлительным увальнем!<br /> <br /> Воциферон кивнул и зашагал прочь через толпу.<br /> <br /> Первый лорд-командор наблюдал, как его посланник исчезает из виду, а затем повернулся к матросам. Он подхватил молот и взмахнул «Вечной славой», показав на измученную пустоту за окнами.<br /> <br /> — Выведите нас из этих миазмов. И живее. Если вскорости я не получу приятных вестей, то начну с ломки ваших костей.<br /> <br /> Из ям и альковов вокруг прозвучал хор покорных голосов. Эйдолон зашагал по мостику, а за ним последовали Тиль и Малакрис, не сводя взгляда с отчаявшихся и изувеченных рабов. Мостик содрогался от страха, смешавшегося с вонью экскрементов людей, не способных их в себе удержать под суровым взором хозяина. То тут, то там Эйдолон прикладывал к затылку слуги край не снабжаемого энергией молота и наблюдал, как они застывают на месте. По иссечённой шрамами коже лился пот, от непокорных страстей языки хлестали губы. Раздираемые желанием покончить со всем и надеждой на продолжение жалкой жизни рабы одновременно страдали от внимания легионеров и алкали встретиться со всем жаром их гнева.<br /> <br /> — Благороднейший господин, — проскулил один из них. — Наши сенсоры слепы, а корабль застрял в варпе. Мы не можем вырваться из имматериума. Мы пытались, но похоже застыли в буре. Она удерживает нас по обе стороны завесы, будто божьи когти.<br /> <br /> — Мне не нужны ваши оправдания, — процедил Эйдолон. — Я хочу...<br /> <br /> '''Освободиться.'''<br /> <br /> Прошипел ему прямо в ухо насмешливый голос. Эйдолон резко обернулся, замахнувшись мгновенно окутавшимся током молотом. Он оскалился, готовясь сразиться с... пустотой. Малакрис искоса поглядел на него и зловеще ухмыльнулся, почуяв слабость.<br /> <br /> — Какой ты дёрганый, Эйдолон, — вкрадчиво заговорил легионер. — Едва ли это подобает лорду-командору.<br /> <br /> — Капитан, если думаешь, что можешь справиться лучше — попробуй, я не против. Даже с удовольствием посмотрю, как ты тщеславно машешь кулаками, ожидая, что остальные станут выполнять твои приказы. — усмехнулся Эйдолон, положив молот на плечо Малкриса. — Помни своё место, щенок.<br /> <br /> — Как я могу о нём забыть? — прошептал капитан, склоняя голову к когтям молота. Опасно близко к включённому силовому полю. Разряды статики будто молния проскочили между пластинами доспехов и оружием. Энергия пролетела к палубе прямо сквозь кости, висящие на коже кольца зазвенели. — Интересно, может ли кто-то кроме Фениксийца сбросить тебя с пьедестала? <br /> <br /> — Малакрис, твоя болтовня меня утомляет. Скрашивай свою скуку чем-нибудь ещё. — Эйдолон склонился вперёд, и его обмякшие губы насмешливо скривились. — Меня ведь не так легко заменить. А вот тебя? По воле моей из плоти третьего могут создать сотню новых ублюдков, и каждый из них будет тебе ровней.<br /> <br /> Но не успел Малакрис на это ответить, как внимание обоих привлекло шипение открывающейся двери.  <br /> <br /> Посуровевший лицом Воциферон вошёл на мостик, прикрывая одной рукой сгорбившегося человека в рваной накидке. С запястий и лодыжек смертного свисали разорванные позолоченные цепи, с каждым тяжёлым шагом скрежетавшие по палубе. <br /> <br /> Мастер клинка остановился и слегка подтолкнул человека вперёд. Капюшон соскользнул с головы, и Эйдолон увидел, что именно случилось со старшим навигатором Тошеном Меларом.<br /> <br /> Смертный расцарапал себе лицо, вонзив в него когти так глубоко, что на щеках остались кровавые борозды. Похоже, что он вырвал собственными пальцами и обычные глаза, но внимание Эйдолона привлекла жуткая рана на лбу. Навигатор снял повязку и выдрал из черепа варп-око. Взгляд лорда-командора скользнул по окровавленной накидке к протянутым и дрожащим рукам, вымазанным в кровавых клочьях, всё ещё сиявших внутренним светом.<br /> <br /> Да, то что навигатор избавился от своего дара говорило о многом.<br /> <br /> — Оно поёт, — прошептал Тошен. Он поднял голову и посмотрел пустыми глазницами прямо на Эйдолона, будто всё ещё мог видеть. — Царственный глас зовёт и поёт, и иное море стонет в ответ, и все мы падаем с ними прямо в самые недра. Уж лучше тьма. Я выбрал. Я был избран...<br /> <br /> — Свяжите его, — вздохнул Эйдолон, шагнув вперёд. — Ну почему нас всегда загоняет в угол слабость низших созданий? <br /> <br /> Никто не ответил. Он покачал головой, занося молот.<br /> <br /> Он никогда не любил навигаторов. Не по настоящему. Немногие стремились познакомиться с такими существами, а ещё меньше чахлых аристократов, выращиваемых из необходимости, были достойны его внимания. Каждый их благородный дом стал брызжущим интригами кипящим котлом мутаций, чьи отпрыски давно лишились человечности и преобразились, пройдя сквозь позабытые испытания Тёмного Века.<br /> <br /> «Инструменты, вот кто они такие даже в лучше дни, — подумал он, глядя на изувеченного Тошена. — А этот — сломан».<br /> <br /> — Оно видит тебя, — пробормотал, смеясь, навигатор и показал на Эйдолона дрожащим пальцем. — Знает тебя. Но не жди помощи. Лишь неизбежный конец. Лишь...<br /> <br /> Молот опустился.<br /> <br /> Окутанный энергией боёк молота расщепил череп Тошена на атомы. Тело рухнуло, в последний раз взмахнувшие руки подняли золотые цепи вверх, во все стороны полетели тускнеющие клочья варп-ока и брызги горелой крови. Воциферон отшатнулся, поражённый вспышкой внезапного гнева господина. Эйдолон же шагнул вперёд, сверля яростным взглядом труп.<br /> <br /> — Вот цена слабости. Вы меня слышите? Вы все поклялись мне в верности и службе, и я ожидаю, что вы выполните свой долг. А если нет — умрёте от моей руки, прежде чем до вас дотянутся враги! — он повернулся на месте, чтобы все увидели застывшую на лице свирепую гримасу и вздувшиеся вены шеи, дрожащей от нарастающей силы едва сдерживаемого крика. — Расколите прутья нашей клетки, или же я расколю вас всех до единого.<br /> <br /> Он обернулся и вышел с мостика, оставив позади лишь хнычущих рабов и бесполезных слуг. И всё же Эйдолон слышал насмешки, теперь повсюду и всегда преследовавшие его.<br /> <br /> <br /> ===Третья глава. Призраки===<br /> <br /> <br /> «Теперь мы боимся привидений? Сходим с ума от страшных теней?»<br /> <br /> Эйдолон скривился. Его путь по шумным коридорам корабля лежал через залы, где погасили весь свет, чтобы в тайне ото всех взглядов предаваться порокам, а в других люмены перегрузили так, что на них было больно смотреть. Третьи же светильники уже начинали мерцать цветами иных миров под вой непрекращающихся сирен.<br /> <br /> Теперь поисками новых горизонтов занимались не только следопыты и капитаны Великого крестового похода, а опыты перестали быть уделом вечно разраставшегося апотекариона. Ныне тяга к ним пустила корни в сердцах каждого из Детей Императора. Они стали истинными воплощениями мёртвой мечты, и строили из трупа Империума нечто достойное истинных владык Галактики.<br /> <br /> «Богов», — подумал Эйдолон и усмехнулся. Да, древние божества восстали из пепла, как и он сам, желая покорить обетованную им Галактику. Ныне частью их стал и сам Фулгрим, пляшущий под дудку грозного Слаанеша, а Луперкаль, полный изъянов и недостатков неотёсанный дикарь, как и все хтонийцы, лучился их мощью. Многие присягнувшие магистру войны легионеры говорили Эйдолону, что всё лишь возвращается на круги своя, что Хаос — такая же естественная часть жизни, как дыхание, но он знал, что это ещё одна ложь.<br /> <br /> За пеленой жизни и смерти всё менялось. Он и сам вернулся из могилы, переродился, изменился так же сильно, как примарх, упорхнувший в вечность.<br /> <br /> Эйдолон стал Разделённой Душой. Созданием сломленным, но обрётшим в лишениях великолепие. Ему больше некого и нечего было бояться.<br /> <br /> Но даже здесь, в собственной твердыне его преследовали по пятам тёмные силы. Варп, голодный и настойчивый, кричал и шептал ему сквозь кости корабля, будто возлюбленному. В душах воинов снова и снова звучала песнь сирен, что словно водили вдоль их хребтов когтями, ища, за что бы уцепиться. Возможно, так было всегда после восхитительных зверств на Исстване. А может быть это началось лишь потом, когда они обрели истинное прозрение.<br /> <br /> — Бойцы неспокойны, милорд, — раздался позади голос. Эйдолон не медлил и не оглядывался, ведь он сразу узнал знакомый искажённый голос Тиля. — Особенно шайка Малакриса. Возможно, сейчас они прикидываются смирными, но сорвутся с цепи, едва кончится мясо. Их взбудоражили преследующие нас создания.<br /> <br /> — Они — воины Третьего легиона, — усмехнулся лорд-командор. — А нам ныне неведом покой и во сне.<br /> <br /> — Тебе стоит их приструнить, — небрежно добавил Плегуа. — Если ты будешь править как Фениксиец, то они осознают глубину своих заблуждений.<br /> <br /> — Неужели? Как я что ли?<br /> <br /> — Конечно же нет, господин, — рассмеялся Тиль. От его едкого веселья задрожал и воздух, и стены. С поблёкших мозаик и треснувших статуй посыпалась позолота.<br /> <br /> — Хотя спорить не буду, предложение отсечь им головы... соблазнительно. — Вслед за какофоном расхохотался и Эйдолон. — Возможно, мне стоит их насадить на пики у трона или преподнести в дар Фулгриму, когда выйдем на орбиту Терры, а? Ещё больше мёртвых сынов для нашего любимого отца. Всегда их ''так'' ценившего.<br /> <br /> Он вновь слышал... это. Смех среди отголосков эха, царапающий восприятие, будто точильный камень — клинок. Тени сгущались, становились глубже, и в них ему уже чудились холодные и алчно тянущиеся к нему когти.<br /> <br /> '''Эйдолон. Лорд-командор. Брат...'''<br /> <br /> Сквозь тьму кралось нечто одновременно вечное и никогда не рождённое, и от голода создания сотрясался корабль. По железным костям пробегала дрожь, отзвук приторной ярости Имматериума.<br /> <br /> — Говорят, нас прокляли, — непринуждённо добавил Эйдолон, не обращая на зловещие предзнаменования внимания. — Причём даже хуже, чем мы сами считали.<br /> <br /> — Смертные болтают, да? — протянул Тиль. — Их страх пятнает корабль, как звериные следы — лес.<br /> <br /> — Может они и правы, — пожал плечами лорд-командор. — Варп кричит тысячами голосов, и каждый из них — настоящий, но сейчас все они против нас. Мы в ловушке. Не наши братья. Не легион. Мы. Мы заперты прямо среди клыков змея.<br /> <br /> — И как мы выберемся? — горло Плегуа содрогнулось. Каждая йота его бытия сотрясалась от жажды боя, желания снова вознести глас и быть частью симфонии.<br /> <br /> — Мы найдём источник варп-заразы и избавимся от него либо грубой силой, либо при помощи того, чем занимаемся вместо колдовства. — Эйдолон помедлил, увидев насмехающееся над ним отражение в металле ближайшей переборки. Видение ухмылялось, не сводя с лорда-командора искрящихся глаз, а затем ускользнуло в иную тьму. Эйдолон вновь скривился.<br /> <br /> — Но у нас же нет колдунов, господин, — осторожно заметил Тиль. — Мы вознеслись. Не погрязли в чарах.<br /> <br /> — Боги усмотрят путь, друг мой, даже против собственных козней. Взгляни, чем мы стали, просто подчинив свои организмы, — мягко ответил Эйдолон. — Пусть наши братья и дальше ссорятся, желая занять себе место поудобней. Я выкую нам путь к свободе, высеку из крови и плоти такую картину, что ужаснёт даже Фабия. На рассвете последнего дня Терры мы встанем по правую руку Фениксийца. Отправляйся к своим воинам, растормоши их. Я хочу знать, о чём поёт варп... Я же пока отправлюсь на поиски других наставлений. А затем мы наконец-то сбросим эти оковы. Терра ждёт, и я стану ключом к нашему пути к ней. <br /> <br /> <br /> Апотекарион преобразился вместе с легионом.<br /> <br /> Среди Детей Императора всегда было больше врачевателей, чем в любом другом легионе. Восставшие из пепла Скверны после былых невзгод и учившиеся под бдительным взором Паука апотекарии стали настоящими виртуозами. Немногие геноткачи-астартес могли сравниться в своём мастерстве с Владыкой Человечества, но творцы Детей Императора не просто справились с испытанием, но даже усовершенствовали труды своего великого создателя. Фабий развеял семена познания по ветру и наблюдал, как те приносят странные плоды.<br /> <br /> «И что они нам дали?» — мысль незваной и вероломной гостьей скользнула в сознание Эйдолона, когда тот вошёл в холодные залы апотекариона. Тиля он отослал собрать какофонов, способных помочь своим инстинктивным пониманием варпа. После этого путь в застывшее царство прошёл безо всяких происшествий, разве что палуба всё так же дрожала, не переставая.<br /> <br /> Мысль осталась без ответа, не обратил внимания лорд-командор и на корчившиеся в стеклянных сосудах ужасные плоды экспериментов, совершённых фон Калдой лишь из хищного любопытства. Когда-то Эйдолон и сам чах под ножами Фабия в похожей темнице. Скотобойне, где Паук резал былые идеалы. Той изысканности не было в обители фон Калды, в которой брызги крови и мяса долетали с хирургических столов до ребристого потолка. От запахов жизненных соков и консервантов воздух в помещении стал затхлым, отравленным.<br /> <br /> «Мы стали теми, кем всегда должны были быть. Воспряли, преобразились. Стольким пожертвовали пламени ради торжества. Возможно, первоначальный замысел и принадлежал Фабию, но становление&lt;ref&gt;Философское понятие, означает переход от одной определённости бытия к другой.&lt;/ref&gt; определил дух легиона».<br /> <br /> Фон Калда уже находился в зале, копошился рядом с одним из многих анатомических верстаков. Тусклые белые доспехи воина казались жемчужными в суровом сиянии ламп, но по локоть были запятнаны кровью и брызгами иных более странных жидкостей. Апотекарий обернулся, на миг нахмурив странно детское лицо, и вновь вернулся к работе.<br /> <br /> — Господин, вы давно не обращались ко мне за выполнением моих... официальных обязанностей. Чем обязан удовольствием?<br /> <br /> — На нас напали, — сразу перешёл к делу Эйдолон. Он подошёл ближе и навис над апотекарием. Пусть они происходили из одного рода, Эйдолон был куда крупнее и господствовал в Апотекарионе так же, как и на поле боя.<br /> <br /> Быстрым взглядом он окинул раскинувшуюся впереди жуткую живую картину. Апотекарий проводил вскрытие, прибив серва к стене, будто обычный хирургический образец, и органы свисали из живота подобно гроздьям брошенных багровых фруктов.<br /> <br /> Фон Калда вытер окровавленные руки о поножи и похлопал.<br /> <br /> — Всё как обычно, а? — Он отвернулся от первого лорда-командора, взял в руки скальпель и осмотрел лезвие. — Корабль ведь никуда сейчас не летит, так? Я слышал сирены... Но если бы мы вышли в Солнечной системе, вы бы уже собирали нас для штурма. Так где мы?<br /> <br /> Эйдолон помедлил, собираясь с мыслями. Даже здесь, в помещении, где были только они двое, он чувствовал, как его сверлят взглядом и дышат сквозь гнилые зубы в спину.<br /> <br /> — Нас преследуют призраки, советник, — наконец, сказал он. Фон Калда достойно служил Эйдолону с самого начала войны и был его представителем. Апотекарий не раз проявил себя верным и способным подчинённым с тех пор, как Разделённая Душа возглавил треть легиона и начал охоту за Ханом. — И чем бы ни были эти духи, они решили не медлить. Они уже не шепчутся у нас за спиной, но прижимают к ней клинки. Поэтому ты мне и понадобился.<br /> <br /> Фон Калда цыкнул, положи скальпель и поднёс ко рту ещё окровавленные пальцы. Он облизнул их кончики, провёл по слишком идеальным губам.<br /> <br /> — Понадобился? Но вы выглядите здоровым, господин. Насколько можно судить. Уж точно лучше, чем он, — фон Калда указал на труп. — Я хотел понять, что именно его убивало, но лишь ускорил процесс, и мне стало так... скучно.<br /> <br /> — У нас нет времени на твои проклятые развлечения! — рявкнул Эйдолон. — Никому не лишить меня места за столом. Нас ждёт Терра. Терра! Сердце войны, сердце Империума ускользает из моих рук. Думаешь, отцу понравится, если мы будем медлить? Я не стану позабытой жертвой, которую он унизит. Никогда более.<br /> <br /> Фон Калда махнул рукой, и соскользнувший с верстка труп шлёпнулся на палубу.<br /> <br /> — Господин, вы незабываемы. — Он помедлил, выбирая слова и чувствуя гнев Эйдолона. — Вы — первый среди лордов-командоров. И я исполняю ваши капризы.<br /> <br /> Эйдолон отвернулся, словно ощутив стыд.<br /> <br /> — Здесь происходит нечто большее. Я чувствую это глубинами души. Нечто голодное. Ждущее мгновения слабости, чтобы наброситься и овладеть мной, будто пешкой на доске.<br /> <br /> — Господин, но ведь я не псайкер, — задумчиво почесал подбородок фон Калда. — Если вашу отмеченную песнью душу тревожит нечто, не разумнее ли было бы обратиться к какофонам, не так ли? Им ведь вполне знакома сладостная мелодия варпа.<br /> <br /> — Песни могут лгать. Сбивать с пути так же легко, как и грёзы, — протянул Эйдолон. Его взор затуманился, но глаза горели ярче, чем прежде, радужные оболочки хищно пылали за бельмами. — Мне нужна ясность. Я хочу знать, что ощущаю чувства себя, а не прокравшегося в мою душу демона.<br /> <br /> Фон Калда поднял нартециум и выпустил лезвия и дрели. Он смотрел, как иглы мерцают в резком свете, пробуют воздух так же алчно, как впиваются в плоть.<br /> <br /> — Признаюсь, что изучал и мир духов, — сказал апотекарий и склонился вперёд, чтобы вонзить в шею иглу. Из раны с шипением потёк воздух, мерцающая кровь же — неохотно, вяло. Лорд-командор напрягся, ощущая, как жало прокалывает плоть до костей. — Конечно, исследования его не назовёшь точной наукой, но мы движемся к пониманию. — Фон Калда помедлил, изучая показания звенящих приборов. — Возможно, со временем мне удастся даже разработать лекарство от таких... хворей.<br /> <br /> Внезапно Эйдолон отвлёкся от операции, чувствуя, как напряглась его не двигающаяся шея. В переработанном, но всё ещё терпком воздухе отдавался смех. Звук не повиновался законам физики. Каждая отражающая поверхность потемнела, омрачилась, и теперь в них виднелось только его собственное гримасничающее лицо.<br /> <br /> '''Эйдолон...'''<br /> <br /> Прошептал тихий почти неслышимый голос. Отражения начали меняться, потекли как воск. Внезапно одно из них вспыхнуло и запрокинуло голову в беззвучном вопле. С другого сползла кожа, открыв взгляду мертвенный оскал среди натянутых и дрожащих жил.<br /> <br /> Лопнули глаза. Застыли языки, будто у слабаков, падающий на колени и задыхающихся. Бесстрастно наблюдавший за представлением Эйдолон лишь ухмыльнулся в ответ.<br /> <br /> — И это всё, что ты можешь? Я не боюсь того, что уже покорил.<br /> <br /> — Господин? — переспросил фон Калда, извлекая иглу, и пристально поглядел на него глазами, полными таких странных на слишком молодом теле старых страхов.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и отражения исчезли. Он снова был собой, лишь собой.<br /> <br /> — Творец наших бед вновь играет со мной, — проворчал лорд-командор. — Должно быть, преследующие нас демоны считают меня слабым, раз стремятся запугать балаганными знамениями и мелочными чудесами.<br /> <br /> Он со смехом отвернулся от стола и зашагал к двери, готовясь к пути обратно через неприветливый ад, в который превращался его корабль.<br /> <br /> — Ну что же, апотекарий, если ты не можешь помочь, то я сам возьмусь за скальпель. Времени для опытов и экспериментальных лекарств нет. Враги уже здесь. Мы застряли. Я вызову Малакриса и Воциферона, да и Плегуа.<br /> <br /> Эйдолон поднял руку и сжал кулак, бросая вызов судьбе.<br /> <br /> — И скоро мы поразим врагов в самое сердце.<br /> <br /> <br /> Дети Императора пришли на одну из главных орудийных палуб корабля, чтобы поговорить как равные. Ну, почти.<br /> <br /> В центре в окружении Плегуа и остальных какофонов стоял сам Эйдолон. И к вящему раздражению всех прочих банд расходящийся от их хора гул эхом отдавался от высоких сводов. <br /> <br /> Малакрис поднял искрящиеся молниевые когти, которые выглядели бы более уместно в свежевальной яме Повелителей Ночи, а на воинском конклаве. Конечно, по мнению Эйдолона капитан был жестоким всегда, ещё до того, как Тёмный Принц извратил его неистовую душу, превратив в покрытое шипами расколотое отражение себя былой. За Малакрисом следовали истинные убийцы, чьи доспехи и плоть становились всё более чудовищными с каждым актом членовредительства. <br /> <br /> Когорта Воциферона держалась подальше от многоликой банды, и каждый легионер держал руку на рукояти, будто ожидая неизбежной распри.<br /> <br /> — Спокойно, братья мои, — произнёс Эйдолон, и слова волной прокатились по палубе. Мешки в горле раздулись и задрожали. От такой демонстрации пронизывающей каждый звук силы содрогнулись все, кроме какофонов.  Все присутствующие знали, на что способен первый лорд-командор. Они видели, как он расщепляет своими криками врагов на части, не оставляя от них ничего, кроме изломанных и кровавых клочьев.<br /> <br /> — Ты зовёшь нас сюда как псов, и ждёшь, что мы будем молчать? — оскалился Малкрис. — Я не стану мешкать, словно один из его никчёмных дуэлянтов. — Он презрительно махнул рукой, показав на Воциферона. — Мы должны быть свободными от кошмаров, свободными и сжигающими Галактику, прокладывающими путь к Терре!<br /> <br /> Искры сверкнули на когтях шагнувшего вперёд, но не поднявшего их в знак вызова капитана.<br /> <br /> — Довольно, — процедил Эйдолон, замахнувшись на наглеца включённым молотом. — Ты бы увёл нас всех в топь, гоняясь за огоньками. Мы не просто бы не добрались под твоим руководством до Терры в срок, мы бы туда вообще не прибыли! Я — ваш командир. По праву моего звания, весь третий миллениал — мой, — он отвернулся и холодно, оценивающе поглядел на Воциферона. — А что скажешь ты? Есть идеи, что нам следует делать?<br /> <br /> — Ты — первый лорд-командор, — ответил мечник. — Твоя воля направляет нас. Мне этого достаточно.<br /> <br /> — Трус, — насмешливо покачал головой Малакрис. — Ты боишься, что нечто угнездилось в моей душе, но у меня она хотя бы есть. Твоя же — опустошена, и ты превратился в слабака, цепляющегося за мастерство, как утопающий за обло...<br /> <br /> — Молчать!!! — прогремел Эйдолон. Стены содрогнулись. От яростного крика пластины пошли трещинами и вмятинами. Чемпионы отшатнулись, а почти все их последователи рухнули на колени. Какофоны охнули, дрожа от экстаза.<br /> <br /> Эйдолон слышал их тихие шёпоты, так непохожие на привычные вопли, а в них — эхо иного гласа. Таящегося прямо за пеленой реальности.<br /> <br /> Песни. ''Песни. '''Песни!'''''<br /> <br /> Они всегда слышали мелодию варпа, пронзительно кричащую и гремящую басами, с тех пор как её великолепие со всем извращённым мастерством показала им вдохновлённая богами Кинска. Однако сейчас в её отголосках слышалось нечто новое и незнакомое, нарастающее от шёпота до крещендо. Призыв к оружию. Зов домой. Раньше он думал, что песнь подобно сирене пел Фулгрим, однако звук стал иным, полным нюансов. Гимном, созданным для расщеплённой души и измученного тела самого Эйдолона.<br /> <br /> — Вы собрались здесь, — продолжил Эйдолон, — потому, что вы — мои офицеры. Мои избранные воины. Лучше среди воинства. Вы — образцы для всех, кто стремится к многоликому совершенству. Воины Третьего. Мои воины, — лорд-командор улыбнулся рваными губами. — Мы нужны на Терре. И нашим врагам не заточить в имматериуме в дни финальной битвы ни меня, ни кого-либо из вас. Истинные чудеса свершатся на земле тронного мира. Мы испытаем свою мощь против лучших рабов Императора, и сокрушим их.<br /> <br /> И словно в ответ корабль опять содрогнулся. Закрывавшее корпус поле Геллера дрожало, поддавалось под яростью варпа. Завыла ещё одна сирена, и глас её влился в мрачную симфонию третьего легиона.<br /> <br /> Они все умрут, если не будут действовать. Решительно.<br /> <br /> — Так и будет, — сказал Воциферон и шагнул вперёд, из чувства долга рискуя обратить гнев Эйдолона и на себя.<br /> <br /> — Естественно, — кивнул лорд-командор, опуская молот, и положил на плечо мечника заскорузлую руку. — Мы слишком долго выслеживали в засадах Хана и его бегущих к Терре дворняг. Столько усилий впустую. Теперь и нам пора получить причитающееся. Я жажду скрестить мечи с Преторианцем и рассечь его на части так же, как сокрушу его баррикады&lt;ref&gt;«Эйдолон был самым опасным. Воющий лорд-командор расколол боевые доспехи Дорна своими многоголосыми криками. Его клинок дважды вонзился в Преторианца. Эйдолон обладал силой примарха», — из «[[Под знаком Сатурна / Saturnine (роман)|Под знаком Сатурна / Saturnine]]». Иногда мечты сбываются.&lt;/ref&gt;. Сломать крылья Великого Ангела своими сапогами и высосать мозг из его пустых костей. Это и многое другое я предвкушаю.<br /> <br /> '''Предвкушаю...''' — снова заурчал голос, и Эйдолон вспомнил.<br /> <br /> ''Пальцы подняли его за подбородок, заставляя взглянуть на совершенство. Улыбку, ослепительную будто сияющее на белом мраморе солнце. Лицо, сотворённое абсолютным мастером генетики, и глядящее на него с любовью.''<br /> <br /> ''— Встань, лорд-командор, — прошептал Фениксиец.''<br /> <br /> Эйдолон встряхнулся, изгоняя непрошенное воспоминание.<br /> <br /> — Мою душу снедает тоска, зов, который нельзя игнорировать. Мы выследим вцепившееся в корабль отродье варпа и переломаем его когти, один за другим.<br /> <br /> Малакрис алчно подался вперёд. Из уголка его рта засочилась едкая слюна.<br /> <br /> — Ах, так нам предстоит бой с нерождёнными. Они так меня любят и презирают. Предлагают благословения и проклятия, похоть и отвращение, — он погладил помазанные кровью пластины доспехов. — Так приятно будет вновь с ними станцевать.<br /> <br /> — Ничтожество, — прошептал Воциферон, качая головой. — Лорд-командор, я не понимаю, почему этот паразит ещё дышит и плетёт козни. Позвольте мне его убить.<br /> <br /> — Может быть потом, — задумчиво ответил Эйдолон. — Но не сегодня. Сегодня мне нужны вы оба. И зазубренный клинок, и безупречное орудие.<br /> <br /> Позади зашипели двери, открываясь. Эйдолон с улыбкой оглянулся и склонил голову.<br /> <br /> — Наконец-то. Вот мы и все собрались.<br /> <br /> В дверях стоял фон Калда. С его осквернённого нартециума всё ещё капала кровь. Он поглядел на Эйдолона, кивнул ему в знак почтения, и занял место рядом с господином. Другие не сводили с апотекария взглядов, полных и неохотного уважения, и открытой неприязни.<br /> <br /> Эйдолон уже не обращал на это внимания, думая лишь о деле. Об охоте.<br /> <br /> — Начнём?<br /> <br /> <br /> ===Четвёртая глава. Нутро===<br /> <br /> <br /> Легионеры устремились в глубины великого корабля, словно летящий к сердцу клинок.<br /> <br /> Ведомый одним лишь инстинктом Эйдолон возглавлял отряд, таким был и его долг, и его право. Череп лорда-командора гудел от боли, то вспыхивающей, то затухающей с каждым шагом по уготованному неописуемому пути. Дорогу указывали и хрусты костей, и внезапные нервные спазмы, его тянула вперёд душевная мука, отчего казалось, будто он идёт не по своей воле. Сие чувство беспомощности выводило из себя, но с пути нельзя было свернуть, лишь двигаться дальше.<br /> <br /> Вслед за ним шагали Малакрис и Воциферон, а Плегуа и один из его преданных какофонов прикрывали тыл. То был Дарвен, купавшийся и утопавший в нотах собственной тайной песни, извергавшейся на худощавое лицо воина из установленных тяжёлых звукоусилителей. Легионер не сводил взгляда с дороги, распахнув и глаза, и челюсти, удерживаемые стальными челюстями.<br /> <br /> «Мне нужен лучший из твоих воинов, — сказал Эйдолон Плегуа. — Нужно, чтобы за мной следовал кто-то верный».<br /> <br /> Фон Калда возился с нартециумом, изучая полученные от лорда-командора показания. Можно сказать, что ради новых исследований апотекарий вызвался пойти с ними, хотя будучи приближённым и был обязан следовать за господином. Впрочем, фон Калду никто бы не назвал трусом. Просто теперь у него были другие, более самовлюблённые и эзотерические устремления.<br /> <br /> Когда-то коридоры «Награды за грех» были привычным лабиринтом, запутанным, как на любом пустотном корабле, но совершенно понятным трансчеловеческим умам. Теперь же всё стало странным, искажённым и изъеденным прикосновением варпа. Двери уже не всегда вели туда, куда должны были. В коридорах танцевали странные огоньки, сбежавшие с фонарей и манящие неосторожных как мёртвые звёзды. Конечно, такие небольшие изменения скорее раздражали, чем выводили из себя... Но Эйдолон не сомневался, что к концу охоты всё станет гораздо хуже.<br /> <br /> К далёкому потолку вздымались опоры, однако сии колонны уже не состояли из одного лишь металла, но медленно превращались в живые кости, пронизанные извивающимися сосудами. Эйдолон провёл протянутой рукой по мягкой ткани, чувствуя, как та содрогается от его прикосновений.<br /> <br /> — Поразительно на что способен духовный мир, — вздохнул лорд-командор. — И как преображает всё сущее внимание Тёмного Принца.<br /> <br /> Эйдолон поднял «Славу вечную» и разряды тока перекинулись на кости. Он услышал мучительные крики, столь низкие и далёкие, что их бы не заметил обычный человек, но столь сильные, что они опаляли его восприятие и отдававшиеся упоением в душе. <br /> <br /> — Но это мой корабль и лишь моей руке прокладывать его курс.<br /> <br /> При этих словах палуба словно содрогнулась. Вскинувшие оружие наизготовку воины разошлись вокруг Эйдолона, пока отголоски его слов расходились по просторному отсеку.<br /> <br /> '''''Моей...'''''<br /> <br /> Из сгустившихся теней над космодесантниками, из жидкой мглы появились ползущие и семенящие существа. Их проступающие когти высекли дождь искр, полетевших на собравшихся воинов. Во тьме напряглись мускулы, готовясь к прыжку, зашелестела дублёная человеческая кожа, скрипнули шипы из чёрного метала. Создания поглядели на Эйдолона удивительно материальными глазами, пылающими уголками зрачков среди чёрных склер, подобающих морским хищникам.<br /> <br /> '''''— Нашей''''', — заурчали демоны, соскальзывая и слетая с потолка, будто падающие ангелы. То были воплощения ужасов и чудес, всех возможных грёз и пороков смертных. Наложницы Тёмного Князя, кружась, оттолкнулись от стен и обступили неровный строй легионеров. Шесть демониц предстало перед первым лордом-командором. Возглавлявшее их создание, несущее корону из человеческих костей и мягкой плоти, поклонилось ему, скрипнув крабовой клешнёй по палубе. Звук отдался и в ушах Эйдолона, и в его иссечённой душе.<br /> <br /> '''''— Ты знаком нам. Связан присягой и сделкой. Ты принадлежишь Ждущему Князю, Жаждущей Королеве, Им Божественным. Обещанные богу души, пожиратели старых врагов и уничтожители новых. Вернувшиеся к нам нежеланные отпрыски Анафемы.'''''<br /> <br /> — Ему, но не вам, — со смехом ответил Эйдолон. — Вы — отребье Тёмного Князя, обещающие всё, но являющиеся ничем.<br /> <br /> По лицу существа разошлась довольная усмешка, и оно издало звук, похожий на перезвон колокольчиков. В ответ вдали прогремел набат, подобный далёкому грому. Эйдолон прекрасно осознавал, насколько непостоянно это создание, капризное, эфемерное и непознаваемое эхо истинного божества. Он слушал смех демоницы, видя как её лицо перетекает из одной формы в другую. Вот лик юного отважного воина, юнца в рассвете сил, готового воздеть по приказу владыки копьё и меч. Вспышка — и перед ним созревшая женщина, чьё лицо свидетельствует о жизни полной и радостей, и страданий. Миг спустя и Эйдолон увидел перед собой окрашенное лицо прекрасного трупа, жуткое, но притягательное на свой бесполый лад.<br /> <br /> — '''''Ты бы мог предстать перед взором богов как король, а не пресмыкаться у ног своего отца''''', — льстиво протянула демоница. — '''''Стать чем-то истинно великим. Так ли важна Терра, когда осталось столько непокорённых миров? Разве ты забыл времена, когда был истинным повелителем войн, а не опальным отпрыском полубога?''''' — когти щёлкнули, разрывая воздух. — '''''Я могу их тебе напомнить, князёк. Показать тебе ноты песни, которую ты так жаждешь исполнить. Я, Лиадресс, Поющий Клинок, Ласкающий Каждым Порезом, могу провести тебя по стопам отца. К чему унижаться, когда Хор Вечный может прозвучать по всей...'''''<br /> <br /> Эйдолон взмахнул молотом. Окутанная молниями глыба устремилась к лицу демоницы, но та лишь с шипением скользнула назад, так быстро, что взгляд едва мог уследить. Сёстры создания скользнули вперёд, воркуя и хихикая. Прекрасные чудовища, до ужаса очаровательные пародии на человеческое обличье, извращённое и изувеченное так сильно, что ни один смертный бы не смог представить.<br /> <br /> Мелькнули когти, оставляя за собой в воздухе яркие следы, и метя в уязвимые точки доспехов и сухожилий. Вспыхнули искры. Воины шагнули вперёд на помощь господину, отражая удары, а фон Калда отступил на шаг и поднял пистолет.<br /> <br /> '''''— К чему этот раздор, князёк? У Расколотого Короля на тебя такие планы... Разве ты видишь его в зеркалах собственной души? Ещё не слышишь шёпот?'''''<br /> <br /> Эйдолон удивлённо моргнул. Он-то думал, что его терзают случайные и мимолётные капризы отца, но теперь услышал имя врага. Расколотый Король... Что за жалкий и напыщенный титул, но подобающий плоду случайной вакханалии варпа. Эйдолон махнул рукой, и его воины ответили на слова демоницы смертельной яростью.<br /> <br /> Какофоны взмахивали пушками по дуге, извергая потоки воющей смерти. Даже демоны бросались в стороны, зная, что от звука им не укрыться. Колонны разлетались в щепки из железа и костей, из культей били фонтаны чёрной крови. Невозможно далёкий потолок не начал оседать, даже лишившись опор. Нерождённые резвились и хихикали, танцуя среди обломков и багровых брызг. Эйдолон пробивался к ним сквозь град, отбивая взмахами молота самые большие камни.<br /> <br /> — '''''Сломленное маленькое чудовище''''', — рассмеялась Лиадресс. — '''''Когда мы увидим твоего отца, то споём о твоей погибели. Возложим к его стопам гимн о упоительной смерти. Он узнает, что ты, Рассечённая Душа, умолял о пощаде будто шавка. Не быть тебе ни консортом, ни чемпионом, сейчас ты погибнешь неоплаканным среди пепла собственных амбиций.'''''<br /> <br /> — Я не умру, не ступив на Терру, — зашипел Эйдолон. Он пригнулся, уклоняясь от взмаха когтей, и ударил молотом, почти задев гибкую тварь. Лиадресс метнулась назад, скрежеща зубами, но миг спустя её гнев утонул в звенящем веселье. Удар Эйдолона нарушил искусную асимметрию танца, затупил грациозный натиск. — Если бы боги хотели меня остановить, то послали бы пса с зубами поострей.<br /> <br /> Завопив, демоница бросилась на лорда-командора. Хитиновые клинки ударили по голове молотка, потянув оружие к палубе. Пахло горелой плотью и жгучим мускусом, источаемым каждой порой шкуры твари. Заскрипев зубами, Эйдолон вырвал молот из хватки. Вокруг сражались смертные и бессмертные, всё горело и взрывалось. Он бился в бесчисленных сражениях, и возглавляя целые воинства, и сражаясь в одиночестве. Он возглавлял воителей Третьего легиона на сотнях полей брани ещё до того, как они обратились против собственных родичей. Случалось ему и руководить когортами Имперской Армии, связывая их с легионом паутиной восхищения и уважения. Но здесь и сейчас у лорда-командора было время лишь на один поединок, один миг.<br /> <br /> Он напрягся, готовясь встретить ещё один град ударов демоницы, жаждавшей вырвать у него оружие. Почувствовал, как кровь потекла по пластинам брони и отступил на шаг, когда когти рассекли плоть. Существо поднесло алеющую клешню к губам и провело по хитину языком, алкая соки.<br /> <br /> — '''''Слабак''''', — процедила Лиадресс, давясь от смеха. — '''''Ты что же, думаешь так робко постучать во врата самого Анафемы? Да ты рухнешь с плетня Дворца! Дрогнешь перед стенами! Никакой ты не чемпион. Не избранный... просто скот.'''''<br /> <br /> — Умолкни! — зарычал Эйдолон, чувствуя, как поднимается желчь. Его горло вздулось, и он выпрямился, отбросив бессильно заскрежетавшую когтями по палубе демоницу. Позади продолжали сражаться его воины. Эйдолон почувствовал звуковую волну, когда пал Дарвен, и его оружие взвыло в последний раз, прежде чем умолкнуть навеки вместе с тайной песней.<br /> <br /> Эйдолон не уйдёт покорно во тьму. Он будет бушевать и яриться против рока среди углей вселенной. Он был лордом-командором, первым среди всех. Да как смеет ничтожная рабыня Тёмного Князя насмехаться над ним?!<br /> <br /> — '''''Смерть сладка, но служба может быть ещё слаще. Король ждёт! Ждёт и алчет! Поддайся ему, твои воины преклонят колени! Служи и будешь пощажён. Борись и твоя кожа станет моим плащом, плоть — мясом, кровь — вином!'''''<br /> <br /> В глазах наступающего Эйдолона блеснуло непривычное веселье. Он разжёг ярость, направил, дал ей течь сквозь себя приливной волной. Челюсти лорда-командора растянулись. Внутри него прокатился вопль, издаваемый изменённой гортанью, но отдающийся в каждой поре, пылающий в каждой частице легионера, наполняющий его и питающий.<br /> <br /> Волна звука отбросила назад заоравшую демоницу. Сбила низших порождений варпа с ног, расколола каменные плиты. Малакрис и Воциферон отшатнулись, потрясённые, но не оглушённые. Более привычный к крикам господина фон Калда вздрогнул и устремился вперёд, прикрывая Эйдолона от демонов. Действительно выдержал бурю, впрочем, лишь Плегуа, неустрашённый, но вдохновлённый.<br /> <br /> Занося молот, Эйдолон устремился на уже вскочившую на ноги демоницу. Существо припало к палубе, ожидая удара, но лорд-командор и не собирался бить молотом. Он ударил по клешне кулаком, со всей рождённой гневом мощью. Один, два, три раза. Хитин раскололся. Глаза Лиадресс распахнулись от изумления.<br /> <br /> Он ударил вновь, и демоница покатилась кубарем, шипя от боли.<br /> <br /> — Что же, ты забыла о собственной сути? Вы упиваетесь и причинением боли, и своими же муками. Разве дарованной мной агония не сладка?<br /> <br /> — '''''Жалкий кусок мяса!''''' — зарычала демоница. — '''''Неужели ты считаешь себя лучшим слугой? Думаешь, что ты милее нас для Тёмного Князя?'''''<br /> <br /> Эйдолон помедлил, купаясь в звуках рассекающих плоть клинков. Легионеры пришли в себя и разили когтями и и мечом низших существ. Взгляд лорда-командора скользнул по окутанным молниями клинками, режущим и пронзающим призрачную плоть. Плегуа ударил демоницу ногой, а затем выпустил гибельную арию в упор.<br /> <br /> От твари остались лишь брызги бесплотных потрохов и мерцающей крови. Пурпурный коготь покатился по палубе, всё ещё цепляясь за плиты, снова, снова и снова. Даже после смерти эти существа боролись, цепляясь за существование с неистовым упорством, которому Эйдолон даже завидовал.<br /> <br /> — '''''Мнишь себя князем-воителем, но в сравнении с Расколотым Королём ты никто!'''''<br /> <br /> — Так подай сюда своего Короля, и мы это проверим, — фыркнул Эйдолон. Он перевернув «Славу вечную» в руках и шагнул вперёд, занося молот высоко над головой. А потом опустил. Окутанный молниями клюв расколол растянутый череп демоницы и расщепил подобие мозга на атомы. В воздух забил фонтан радужной крови, окативший искажённые розовые доспехи, обжигая пластины, окрашивая в буйный калейдоскоп не-цвета. Эйдолон опустил молот и отдышался, слушая, как в груди колотятся от внезапного прилива адреналина сердца.<br /> <br /> Убивать... Таким было его предназначение. Оно не изменилось с самых первых дней на Терре. Когда он был воином, они бился и разил врагов сам, став ротным командиром научился руководить и смертными, и Астартес, но лишь возвысившись до лорда-командора в полной мере добился истинного мастерства.<br /> <br /> Битва стала для Эйдолона искусством задолго до того, как его заразили операции Фабия, до того как солёная ласка Лаэрана преобразила его телом и душой, корнями и ветвями. Эйдолон бился и истекал кровью в ширящихся пределах Империума, а затем, когда владения Императора охватила хворь раздора, вслед за их предсмертными корчами вёл неверных Детей к самому сердцу.<br /> <br /> И теперь как и всегда ему оставалось лишь идти вперёд.<br /> <br /> Эйдолон прошёл мимо собравшихся воинов и скривился, чувствуя, как в голове вновь звенит мигрень. Нечто смеялось в недрах его души, заставляя всё тело дрожать от далёкого, но такого близкого веселья. По телу пробежала дрожь, грудная клетка будто тряслась от аплодисментов, с ней и остальные кости, даже пульс сердца стал неровным. Теперь Эйдолон его чувствовал. Притаившееся чудовище, далёкое присутствие, напирающее и давящее на саму его суть.<br /> <br /> — Довольно игр, — зарычал лорд-командор. — Пора найти этого Расколотого Короля и разбить на такие крошечные частицы, что он никогда более не осмелится бросить мне вызов.<br /> <br /> <br /> ===Пятая глава. Расколотый Король===<br /> <br /> <br /> Корабль содрогался, будто под ударами зримых лишь псайкерами волн.<br /> <br /> От прикосновения варпа по его недрам разошлись метастазы скверны, меняющей “Награду за грех” с каждым капризом Расколотого Короля. Из палубы росли лестницы в никуда. За открытыми дверями могли таиться и голые стальные стены, и немыслимо далёкие восхитительные бесконечности.<br /> <br /> Само присутствие демона было ядом, растекающимся по венам боевой баржи и искажающим её, превращающим в нечто неестественное даже по нескромным меркам Третьего легиона. Местами на металле выросли окна из витражного стекла, увековечившего ужасающие красоты, и каждая их грань истекала слезами и кровью.<br /> <br /> И все отражения лорда-командора как один не сводили с него взгляда, наблюдая его собственными затуманенными глазами на мертвенно-бледном лице, которое подошло бы давно умершему человеку.<br /> <br /> '''Эйдолон.''' Его имя звучало вновь и вновь, будто полный тоски напев, срывающийся с бесчисленных губ и тянущий к себе его мысли, будто незримыми цепями.<br /> <br /> Бездна безумия варпа вглядывалась в лорда-командора, и он вглядывался в неё. Не в первый раз Эйдолон задумался, каково было бы посмотреть на мир одурманенными варпом глазами. Возможно когда всё это закончится, он найдёт какого-нибудь колдуна, выпьет его воспоминания и вкусит дары.<br /> <br /> Латные перчатки задрожали от предвкушения.<br /> <br /> Такие позывы, текущие в крови и насыщающие разум, напоминали лорду-командору что он всё ещё жив. Всё ещё способен сам выбирать свои ходы, а не превратился в пешку на чужой доске.<br /> <br /> “Как меня и научил отец. Теперь же он, призванный из-за пелены, хорохорится и не сводит взгляда с Терры. Свободный быть рабом. Богов. Гора. Своих аппетитов…”<br /> <br /> Эйдолон ненавидел Фулгрима, и всё же не мог избавиться от определявшего всё его существование льстивого восхищения. Именно рука примарха ранила его, воля отца изменила его. Это требовало хотя бы капли уважения. Возможно, однажды они придут к взаимопониманию, даже если и не расплатятся по счетам…<br /> <br /> — Такая себе добыча, — проворчал Малакрис, шагая вслед за лордом-командором. Идущий рядом с фон Калдой капитан почти игриво протянул к нему включённые когти, щёлкнувшие в воздухе. Даже теперь, омытый кровью демонов и помазанный их злобой, капитан не замечал что сам стал их подобием. Когда-то Эйдолон его бы пожалел. А теперь его злила близорукость брата.<br /> <br /> — Истинное испытание ждёт нас впереди, — заметил Воциферон. Мечник разделял предвкушение лорда-командора. Он взмахнул клинком, в отсутствии желанной цели рассекая лишь воздух. — Эти существа лишь иллюзии и тени, как и все порождения варпа.<br /> <br /> — А ничего так тени, — гулькнул Малакрис. — Демоны всегда насмехаются перед игрой. Если бы ты ощутил их когти на своей коже, а не просто на лезвии клинка… О. Даже ты бы что-то почувствовал.<br /> <br /> Молча шёл лишь Тиль, прикрывавший тыл отряда. Какофон трясся и дрожал от заточённого в сверхчеловеческой плоти, но всё же совершенно заметного гнева. Смерть Дарвена приглушила разделяемую ими песнь, и теперь Плегуа нёс мелодию в одиночестве.<br /> <br /> — Ты отомстишь, брат, — пообещал ему Эйдолон. — Мы все отомстим.<br /> <br /> — Ублажим песнь, как и должны, — хрипло прошипел Тиль, заставляя себя не кричать. — Нас ждёт расплата.<br /> <br /> ''Расплата.''<br /> <br /> Эйдолон улыбнулся. А окружающего его отражения — нет.<br /> <br /> Стены вновь преобразились. Теперь они состояли из не невозможных костей, но дымчатого чёрного камня, пронизанного проблесками цвета и огня. Сияющие пятна танцевали в каменной темнице, следуя за легионерами будто навязчивые сны. Все эти вздымающиеся творения напоминали Эйдолону о застывших лесах его детства, обращённых в скалы в древних войнах Раздора чащобах, средь тверди которых прорубили подобные ущельям тропы. Предания благородных семей Европы гласили, что среди мёртвой природы обитали существа, прекрасные, но неблагие&lt;ref&gt;В британском фольклоре фейри — своенравные создания, встречи с которыми непредсказуемы и даже опасны. Считалось, что они часто подменяли детей. Неблагие — название двора фей, чьи представители особенно злы и двуличны.&lt;/ref&gt;, ждущие лишь возможности похитить детей и подбросить на их место чудовищ.<br /> <br /> “Но когда пришло настоящее чудовище, держа наготове разделочные ножи и скальпели, вы отдали ему нас. Назвали порабощение честью, выдали нас как заложников и ради выживания потребовали от нас ничем не выдавать горечь…”<br /> <br /> Впрочем, к жизни до вознесения Эйдолон не испытывал ничего, кроме презрения. Обряды и операции сделали его одним из Астартес, частью прославленного Третьего легиона, стали катарсисом всей его жизни. Изменили весь его мир, чтобы он мог подчинить звёзды. Так будущий лорд-командор избавился от сладостей и изъянов, но лишь после воссоединения легиона с примархом понял, к чему всем следует стремиться.<br /> <br /> “Когти вцепились в его беззащитную душу, утягивая вниз, сквозь пламя, кровь и безумие. Вокруг него выделывали коленца целые дворы и созвездия тварей, пляшущих под дудку богов и монстров. Голодные. Вечно голодные создания, чьи клыки покраснели от его кро…”<br /> <br /> Эйдолон раздавил мысль железным кулаком. Каждое такое воспоминание было подобно психической опухоли, отчаянно пытавшейся заставить его свернуть с пути. Прошлое умерло. Осталось лишь манящее пылающим обещанием будущее. Тронный Мир будет разорён и преображён в угоду новым показанным им богами желаниям.<br /> <br /> Эйдолон принюхался, а затем все его ощущения внезапно вспыхнули от синтестезийного прилива.<br /> <br /> '''Предатель!'''<br /> <br /> Донёсшийся из мрака вопль почти поверг лорда-командора на колени. Он посмотрел на своих воинов, зашипев сквозь сжатые зубы. Они уже занимали позиции, готовые к бою и жаждущие его. Когти Малакриса заискрились, а бдительный Воциферон взмахнул клинком.<br /> <br /> Из теней показались ковыляющие существа, искажённые до неузнаваемости. И тьма их не отпускала, цепляясь за мутировавшую плоть будто саван. Тут и там ещё можно было разглядеть знаки отличия и вплавившиеся в плоть клочья униформы. В угасающем свете мерцали золотистые нити, натянутые на раздувшееся горло словно удавка.<br /> <br /> Когда-то это был экипаж боевой баржи. Теперь поглощённые варпом во время изменения корабля существа едва напоминали людей, их тела растянулись, будто изображение на оплавившемся пикте. В растянутых под немыслимыми углами челюстях лязгало слишком много зубов, из кричащих и стонущих ртов доносилось слишком много голосов. Согнутые в три погибели и вытянутые под причудливыми углами конечности царапали стены и с неослабевающим волнением терзали палубу.<br /> <br /> Существа заполонили проход будто скот — загон, стоя плечом к плечу, прижавшись к выступающим на стенам шипам. По их лицам текла кровь, растекалась по ним, как краска по холсту.<br /> <br /> А затем все головы как один обратили затуманенный взгляд на легионеров. <br /> <br /> — Мы могли стать чем-то столь большим! — пропели словно направляемые единым сознанием отродья одним голосом, воющим из бесчисленных распахнутых ртов. Изданная ими стена звука сделала бы честь самым старательным какофонам. — Прими же меня!<br /> <br /> В этих созданиях не осталось и подобия насмешливого лукавства демонесс, лишь отчаянная горестная жажда. Они стали марионетками, скованными притяжением высшей силы. Чудовища потащили себя вперёд, опираясь на ставшие ходулями кости, скрежеща ножами по палубе, каждым движением распаляя всепроникающий хор безумия и фуги.<br /> <br /> Они устремились вперёд, словно прилив плоти, местами стёкшей с костей, и ведьмин огонь вспыхивал в их глазах или опустевших глазницах. Малакрис и Воциферон устремились на них, сражаясь как один и прикрывая друг друга, бьясь в единстве, которого Эйдолон не ждал от них уже давно.<br /> <br /> Сверкнули клинки, и полетели в стороны руки, брызжа закипающей кровью и осколками кости. Навстречу им хлестнули выросшие из растянутой плоти ложноножки, обвиваясь вокруг рук, и твари потянули к себе Детей Императора, стремясь утопить их в потопе обезумевшей плоти и мускулов.<br /> <br /> Воины отбросили к стенам громадных ревущих зверей, быкоголовых и толстошеих, и ударили, прибив их к металлу. Кровь закипела на лезвиях, отчего коридор наполнился едкой вонью.<br /> <br /> Всё смердело скверной мутации. Благоухающие запахи исчезли, сгинули в зверином мускусе, источаемом изуродованными смертными. Шагнувший вперёд Эйдолон сплюнул через плечо, крутя в руках молот.<br /> <br /> — И это всё что ты можешь? — рассмеялся он. — Жалкий царёк нищего царства. Почему ты сам не бросишь мне вызов?<br /> <br /> Даже умирающие чудовища расхохотались в ответ. Малакрис вонзал в них когти, словно катары, снова и снова, утопая в чёрной крови и пепле. Воциферон же сражался осторожнее, каждым рассчитанным ударом меча отсекая конечности от туши одного из зверей.<br /> <br /> Эйдолон воздел молот над головой и обрушил его, расщепив беснующегося мутанта одним ударом. Сорвавшиеся с головья молнии пронеслись через багровый туман до самой палубы. Корабль взвыл словно раненый зверь, словно недра “Награды за грех” тоже покорились воле Расколотого Короля.<br /> <br /> — Он — трус, бросающий мне навстречу рабов и слуг, — процедил лорд-командор. Ещё один мутант бросился на него, распахнув челюсть и брызгая слюной. Эйдолон схватил зверя за горло и надавил. Зверь завыл, забился, захрипел, шлёпая присосками щупалец из человеческого мяса по искажённым доспехам. Тварь пыталась содрать позолоту, растёкшуюся по наплечнику, зацепиться… а потом обмякла. Эйдолон услышал приятный треск шеи и бросил чудовище к его умирающим сородичам.<br /> <br /> — '''Не смилуюсь, не смилуюсь!''' — закричали последние звери, припав к палубе. Эйдолон скривился и достал пистолет, прицелившись прямо в столпившихся тварей, слабых и потому раболепных.<br /> <br /> — Не нужна мне его милость. Лишь его смерть.<br /> <br /> <br /> Воины прошли под арками из человеческой кости, высеченными теперь одичавшими ремесленниками легиона. Кости раздулись, разрослись, разошлись словно шарящие пальцы или быть может заострённые рога неведомого огромного зверя. Другие выдавались вперёд, словно бычьи или изгибались как у баранов.<br /> <br /> Впереди возвышались ступени, окружённые парящими сферами ведьминого огня. Эйдолон начал подниматься вверх, ввысь к венчавшему их помосту.<br /> <br /> На нём стоял трон, высеченный из того же блестящего чёрного камня, стекавшего вниз к потрохам корабля, а на сем троне сидела едва различимая фигура. Приблизившись, Эйдолон увидел очертания легионера, но не из керамита и плоти, а из того же пламени варпа, что и неестественные фонари.<br /> <br /> Шагая, лорд-командор протянул руку к поясу и снял пистолет, оружие, послужившее ему в годы предательства так же верно, как и молот. То был образец древнего бесценного археотеха, в последнее время похоже получивший собственный разум. Эйдолон не мог сказать точно, чем именно выстрелит пистолет, но тот всегда приносил его врагам изысканнейшую смерть. И в столь просвещённую эпоху этого было достаточно.<br /> <br /> — Назовись, — потребовал ответа Эйдолон.<br /> <br /> Существо содрогнулось от смеха, разошедшегося рябью по всему телу. В пламени проступили лица, рвущиеся наружу, будто схваченные души. Демон встал на ноги и расправил плечи, словно всё ещё считал себя человеком.<br /> <br /> — '''Неужели я так изменился, брат?''' — спросило существо, склонив голову, и шагнуло к нему навстречу. Внутри него растекался свет, выплёскивался наружу и капал на чёрные камни. Хор потерянных душ, наконец нашедших избавление, растекался по палубе. С каждым шагом огоньки тряслись всё сильнее. — '''Ты и правда меня не узнал?'''<br /> <br /> — Думаю, ты очередной возжелавший пойти за примархом слабак. Их сейчас не перечесть, праздных глупцов, следующих за Юлием всё глубже в безумие. Совершенно бесполезных, конечно, если не понадобятся идиоты, которые будут бежать прямо на врагов, завывая что-то про апофеоз. Когда-то ты был созданием из плоти и крови, но превратился в фикцию.<br /> <br /> Существо остановилось на пол пути и поднесло руку к парящей сфере. Оно поглядело на Эйдолона, всем своим видом выражая горделивое ошеломление и готовность броситься вперёд, преодолеть последние метры одним прыжком. <br /> <br /> '''— Ты оскорбляешь меня, лорд-командор. Я больше не буду всего лишь Расколотым Королём. Нет. Никогда более. Я стану отражением возвышающегося Тёмного Принца, вечным и никогда не рождённым. Я неотвратим и неутомим. И мы связаны общей судьбой.'''<br /> <br /> — Прекрати, — вздохнул Эйдолон. — Да я застрелюсь, если мне придётся выслушивать ещё одного слабоумного глупца, возомнившего себя Слаанешем во плоти.<br /> <br /> Король запрокинул голову и расхохотался.<br /> <br /> '''— Так чего ты ждёшь, лорд-командор? Поддайся забвению, которого жаждешь, и…'''<br /> <br /> Эйдолон спустил курок.<br /> <br /> Вспыхнувший луч невиданного не-света пронзил наступающего демона. Но Расколотый Король лишь замер, не отшатнувшись, и поглотил растёкшуюся по его телу чёрную молнию. Вспыхнувшая и заплясавшая внутри него тьма растворилась.<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон убрал пистолет в кобуру и гордо зашагал вперёд, занеся молот обоими руками. А потом ударил, метя прямо в череп демона.<br /> <br /> И молот остановился. Эйдолон уставился на дьявольское видение, искажённое подобие всего, что значило быть Астартес. Расколотый Король перехватил молот, держа его непривычно бережно, словно ребёнок игрушку.<br /> <br /> А затем толкнул.<br /> <br /> Эйдлон полетел вниз по ступеням, едва не сбив с ног своих бойцов, и наконец остановился, опершись левой ногой на глянцево-чёрный камень. Сияние липло к нему, текло из оцарапанных плиток вместе с голосами, шипящими, вливающимися в разум и пытающимися его поглотить.<br /> <br /> '''Предатель.'''<br /> <br /> '''Брат.'''<br /> <br /> '''Убийца.'''<br /> <br /> '''Лжец.'''<br /> <br /> Из камня выступили призрачные образы и обвились вокруг лорда-командора. Они рыдали пламенем, а лица их были искажены в немыслимой муке. Эйдолон бросился напролом через духов, воздев молот и изгоняя нападавших духов его сиянием. Лики умерших мужчин и женщин зарычали от звериного гнева и рассеялись, сломленные истинной яростью лорда-командора.<br /> <br /> — '''Ты не достоин сего дара''', — зашипел Король, протянув руки, отчаянно желая вцепиться в рукоять. — '''Отдай мне его. Сложи с плеч бремя. Подчинись неизбежности. Тёмный Принц вернул тебя назад как злую шутку. Фарс. Над тобой смеются за пеленой, считая лишь шутом, пляшущим на потеху варпа.'''<br /> <br /> На шее Эйдолона вздулись вены, и не просто от дарованной ему силы вопить, но истинной и праведной ярости. Да как эта ''тварь'' смеет. Больше не человек, но и не истинное создание варпа. Ублюдок, полукровка, чья сломленная душа горит как маяк, созывающий демонов, собирающий вокруг себя будто нечистый чемпион. Командор… Тень. Эхо.<br /> <br /> Эйдолон не дал волю воплю.<br /> <br /> — Ты слишком много болтаешь, — процедил он. — Слишком много для такой жалкой твари.<br /> <br /> — '''Я тебе не дворняга''', -  возразил Король, с почти детским недовольством показав огненными когтями на собравшихся воинов. — '''Не как они. Такие славные создания, такие яркие душонки. Возможно, я дам им место при моём дворе, когда воссяду на троне. Когда стану тем, кем всегда должен был быть.'''<br /> <br /> — Они — не твои, — злобно ответил Эйдолон, снова зашагав вперёд. Каждый шаг мучил его. И дело было не просто в непредсказуемых капризах его изломанного тела, но в давлении, которое самим своим существованием оказывала на него тварь. Он боролся с тисками притяжения, со стеной давящего пламени, напирающего, пытающегося найти путь. Запели системы доспехов, с трудом преграждающих путь огню. <br /> <br /> Эйдолон пробивался вперёд.<br /> <br /> Расколотый Король шагал к нему навстречу грациозно, почти небрежно, будто на прогулке.<br /> <br /> — Это мой корабль. Мой миллениал. Мой…<br /> <br /> Эйдолон запнулся, подавившись словами, которые почти произнёс в пылу гнева.<br /> <br /> ''Мой легион.''<br /> <br /> Эйдолон остановился. По его кивку, едва заметному движению головы, воины ответили вместо него на вызов. Впереди наступал Воциферон, забыв о звании Малакриса. Воин выступил с уверенностью непревзойдённого дуэлянта, принёсшего клятву на клинке. И каком замечательном клинке. Как и Слава Вечная, оружие было изысканным, даже после измены не утратившим ни остроты, ни красоты. Чарнабальская сабля. Такая острая, даже спустя все эти годы.<br /> <br /> Эйдолон смотрел, как мечник поднял её, бросая вызов, а затем сделал выпад. Расколотый Король зарычал. Меч, сотканный из едва заметных теней, совершенно не сочетающихся с пылающим и грозным телом, воплотился в его руках. Клинки сошлись со звоном, отдавшимся по всем невозможным просторам, эхом отразившимся от далёких стен и заставившим кровь Эйдолона петь.<br /> <br /> А вслед за ним уже бежал Малакрис, никогда не дававший другим себя превзойти. Летящие к голове призрака когти сверкнули, но демон отразил удар, не прекращая танца смерти. Фон Калда выстрелил из болт-пистолета, похоже не заботясь, в кого именно попадёт. Снаряды взорвались среди сечи как распускающиеся цветы, и пыльцой их стали пламя и осколки.<br /> <br /> Зад содрогнулся от чудовищной гармонии. Эйдолон вновь ринулся в бой, занося молот. Когти Малакриса пронзили грудь Короля, а меч его сошёлся в клинче с саблей Воциферона. Демон плевался и шипел. В тот же миг, как Эйдолон поднял молот над головой, из-за его спины выступил Плегуа. Звуковое оружие взвыло, извергая гибельную песнь, а молот опустился, наконец обрушившись по дуге на уготованную цель.<br /> <br /> Горящее существо застыло и раскололось, извергая чёрные молнии. Шипение сменилось воплем. По чёрному камню разошлись сияющие нити варпа, и Король стал их громоотводом. А затем он воздел руки, и мир ответил ему тем же.<br /> <br /> Воины отшатнулись, не устояв на ногах от внезапного порыва ветра и ударов невидимых созданий. Отброшенный назад Малакрис врезался в мерцающую колонну с такой силой, что треснула броня. Подброшенный ввысь Воциферон исчез во мраке, бранясь. Плегуа и Эйдолон покатились по ступеням, но в последний момент рука схватила Эйдолона за запястье.<br /> <br /> — Нет, брат мой, — зашипел Король. — Тебе от меня так просто не уйти!<br /> <br /> Тварь потянула его назад, в свои пылающие объятия, и взметнувшийся огонь поглотил обоих.<br /> <br /> Чёрное пламя растеклось по доспехам, опаляя трещины и оставляя следы среди глазури. Скользнувшая вниз рука Расколотого Короля вцепилась в рукоять молота. <br /> <br /> Эйдолон боролся. Сражался каждой частицей своего тела, вырывался, бил коленом в брюхо зверя. Пламя вновь прокатилось, словно волна. По руке Эйдолона растекалась странная бесчувственность, слабость, расползавшаяся от места, где Король схватился за молот.<br /> <br /> Эйдолон с силой ударил демона головой, но тот лишь рассмеялся.<br /> <br /> А затем исчез. Лорд-командор огляделся по сторонам. Он был один. Его воины, тронный зал… всё исчезло. Остались лишь тьма и дымка, дрейфующие отголоски далёкого пекла.<br /> <br /> Шатаясь, он пошёл через мглу, бья молотом вслепую, будто неуклюжий берсерк, прокладывая себе путь сквозь лишь наполовину поддающиеся воображению просторы. Его преследовал смех. Вокруг вздымались стены, столь же бесплотные, как дым от выстрелов, тянущиеся к небесам, подражая далёкому дворцу.<br /> <br /> Краем глаза Эйдолон замечал движения созданий, грациозно порхавших с места на места, оставляя за собой радужные следы. Фракталы плясали так близко, что можно было протянуть руку, но так далеко, следуя за существами, что пировали в теневом зале-ловушке.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал всей душой гул призрачной реальности, пульсировавшей как дыхание. Он словно оказался в лёгких дремлющего бога, вмещающих в себя всю сущность лорда-командора как песчинку.<br /> <br /> Внезапно вспыхнул свет, отгоняя мрак, такой яркий, что Эйдолону пришлось прикрыть глаза. На него глядели две фигуры, два дымчатых силуэта в ослепительном свете. Одна из них восседала на золотом троне и источала холодную ясность, угрожавшую лишить Эйдолона всех оставшихся заблуждений о нём самом. Лорд-командор чувствовал, как свет прогрызает себе путь в его душу, скребётся в самых недрах его бытия.<br /> <br /> Другая же пылала от величия и тепла, преисполненная силой, которую могло дать лишь возрождение после смерти. Позади неё танцевали и метались тени, корчащиеся очертания существ, что были больше целых миров. В волнующемся мраке вздымались чёрное пламя и пурпурный свет, и на миг Эйдолон почти осознал, что видит перед собой.<br /> <br /> Он протянул вперёд дрожащую руку, но другая схватила его за запястье и потянула назад. Эйдолон крутанулся, взмахнув молотом по дуге, но рассёк лишь воздух.<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор…''' — прошептал отовсюду и ниоткуда Король.<br /> <br /> Эйдолон вновь взмахнул молотом.<br /> <br /> — Покажись, трус!<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор. Верность или измена. Послушный сын или повинующийся лишь себе полководец. Я могу показать тебе путь, освободить тебя от оков, связывающих тебя затхлыми идеями. Зачем быть одиноким слугой, если ты можешь возвыситься, вознестись, стать истинно первым?'''<br /> <br /> — Я не стану сосудом для заблудшего неудачника, отдавшего себя варпу без остатка.<br /> <br /> — '''Конечно не станешь''', — почти печально прошептал Король. Пальцы скользнули по щеке первого лорда-командора, и Эйдолон обернулся, следуя лишь инстинкту. Он вырвался из удушливых объятий и ударил молотом. Фантазм ускользнул во мглу.<br /> <br /> А затем Король, владыка сего сотканного из теней мира, единый с его призрачными просторами, ударил. Словно огненные копья его когти вцепились в нагрудник Эйдолона, удерживая его на месте.<br /> <br /> Сердца содрогнулись. Он чувствовал, как утекают силы, истекают под неутомимым и невыносимым напором зверя. Мир вокруг становился ярче, словно обретая от мучений новые силы и очертания.<br /> <br /> Эйдолон ударил в ответ, врезавшись плечом с изуродованное тело Короля, оттолкнув его прочь, и с новой энергией занёс молот.<br /> <br /> — Я никогда не покорюсь тебе, лживый дух, — зарычал Эйдолон, ударив молотом.<br /> <br /> Король утёк прочь и бросился на него, прижав лорда-командора к стене. Когти впились в его бок, ударяя снова и снова, пока не рассекли пластины, и не потекла кровь. Эйдолон сжал зубы, ощутив вспышку боли, а затем она прошла, утекла, похищенная и впитанная монстром.<br /> <br /> — Ты… — процедил Эйдолон. — Ничто!<br /> <br /> Он перевернул молот и ударил Короля рукоятью, оттолкнув его прочь. По лицу демона вновь растеклась пылающая улыбка, и порождение варпа бросилось на него, отчаянное, скулящее, обезумевшее от голода. Эйдолон бросился в сторону, и Король врезался со всей силы в ту же стену, о которую его бил. А затем наполненный всей его энергией, всей силой молот пронёсся по дуге.<br /> <br /> И наконец-то врезался во что-то цельное.<br /> <br /> Реальность раскололась. Вокруг вздыбился чёрный камень, фрактальная сеть соперничающих отражений, каждое из которых было для себя вселенной. Образы Эйдолона ругались и выли, раздирая когтями изувеченную плоть, оставляя на коже кровавые следы.<br /> <br /> Он ударил вновь, не обращая внимания.<br /> <br /> И мир резко вернулся на место. Легионеры обернулись, заметив, как их хозяин и его враг воплотились из бурлящего моря теней и пламени. Страшная рана в боку Короля истекала пламенем, извергала неистовые протуберанцы, пока демон силился удержать вместе свою жалкую оболочку.<br /> <br /> Король рухнул на колени. Пламя начало угасать. Из зверя вырвалась новая волна давления, воющая, оттолкнувшая легионеров. Эйдолон устоял. Он крепче сжал молот и занёс над головой. А затем опускал, снова и снова, молотя и круша ненавистного врага. Заточённые в пылающей коже молнии исчезли. Отражения умерли. Одни лишь потускнели, другие замерцали, выдавая лишь мерцающие черепа — образы смерти.<br /> <br /> — '''Князёк-самозванец…''' — зашипел Король сквозь разбитые зубы. Его тело превратилось в абстракцию. Огонь замёрз, раскололся, потёк будто воск. На лице соткалась зияющая дыра — подобие рта под пустыми глазницами. — '''Это лишь начало твоих мук'''.<br /> <br /> — Слушать тебя — само по себе пытка, — зарычал Эйдолон. Король ухмыльнулся, в последний раз поднявшись на ноги. Он вытянул свой меч из хватки Воциферона так легко, будто лишь тянул время.<br /> <br /> Клинок взметнулся подобно языку из жидкой тьмы. В этом движении было нечто знакомое, нечто неуловимо привычное в том как по плавной дуге летело лезвие. Эйдолон попытался уклониться, но не успел, ощутив, как треснули доспехи, и под лаской клинка потекла кровь.<br /> <br /> И тогда он бросился вперёд, давая мечу погрузиться глубже, смакуя агонию, растекавшуюся по телу с каждым ударом сердец и нежными ручьями крови.<br /> <br /> И обрушил молот, расколов короля. Демон разлетелся на тысячи частей, падающих на палубу частиц огня и безумия. И это снова была палуба. Не неестественный чёрный камень, а железо и адамантий.<br /> <br /> Малакрис рассмеялся, изображая веселье мёртвого Короля. В нежданном безмолвии реальности его смех прозвучал низко и мелодично. Чуть в стороне что-то насвистывал Плегуа, склонив голову. Вслушиваясь.<br /> <br /> — Реакторы загорелись вновь, поле Геллера вспыхнуло.<br /> <br /> — Ты уверен? — поглядел на него Эйдолон.<br /> <br /> — Да, господин, — кивнул Тиль. — Буря утихает. Скоро мы снова будем на свободе.<br /> <br /> Первый лорд-командор посмотрел на головку. К металлу всё ещё цеплялась опалённая чёрная кровь, пусть энергетическое поле и было включено. Собиралась в узоры, будто корчащиеся от первобытной злобы ненавистного разума, оставившего на его молоте свой след будто смертный грех…<br /> <br /> — Тогда давай выясним, где мы оказались, и снова проложим курс.<br /> <br /> <br /> ===Шестая глава. Отражения===<br /> <br /> <br /> Эйдолон не часто проводил время в своих покоях.<br /> <br /> Сама идея покоя в какой-то момент стала для него немыслимой, а преследующая его постоянная боль поставила крест на фантазии обо сне.<br /> <br /> Нет, он сохранял покои скорее из привычки и манерности, как место среди непрестанного безумия, где он мог остаться наедине и купаться в одиночестве. Недостаточно было внушать трепет с командного трона. Нет, настоящий правитель должен был держаться поодаль от своих подданных.<br /> <br /> Даже на Терре всё было так же. У его семьи были укреплённые особняки, защищённые бесчисленными системами и ополченцами. Слуги сражались и умирали за нечто больше, чем их жизни, чтобы хотя бы часть знати выжила в крепостях, прежде бывших горами.<br /> <br /> Таков был путь Европы. Выживание любой ценой. Умирать предстояло другим. Армиям и рабам. Противостоящие Объединению и погибшие полководцы бились потому, что считали себя последними поборниками своего образа жизни. Семья же Эйдолона и другие выскочки-аристократы с мёртвого мира избрали иной путь, хотя… сейчас он подозревал, что тот же самый.<br /> <br /> Их дети прошли через порог жизни и смерти, чтобы семьи продолжали жить. Его, второго сына, отдали телотворцам новых армий Императора. Ему было уготовано не стать одним из мясников Гадуара, примитивных Громовых Воинов, его ждал иной удел.<br /> <br /> ''Ты станешь ангелом.''<br /> <br /> Голос вытолкнул разум из покоев памяти, и Эйдолон скривился. Теперь к нему приходило слишком много воспоминаний. Подкрадывавшихся во время снов или видений. Вот уж воистину признак слабости, и возможно он избавиться от них, когда рассеются последние отголоски буйства варпа. А возможно это была затянувшаяся игра Тёмного Принца, а может его отца. А может проклятие самозванного Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Ты будешь ангелом''. Кто же сказал ему это так давно? Не отец. Возможно, мать? Жалевший его родич? Один из посланников самого Императора? Он стал частью золотой десятины, благородных сынов Европы, бесславно отданных ради амбиций Императора, даже не рабов — снарядов для будущих войн. Железом, которое может однажды стать имперской сталью. Когда-то, давным-давно, он даже этим гордился. До Лаэрана. До Исствана. До парада прекрасных кошмаров, которые неизбежно вели к этому мгновению.<br /> <br /> Сыны возвращались, чтобы убить отца. Империя повержена на колени. Предвидел ли это Император? Осознавал ли он в глубине души, что нельзя просто так взять целые поколения и превратить в оружие, в убийц, в чудовищ без того, что однажды они все вернуться домой, чтобы утолить свою жажду кровью создателя?<br /> <br /> ''Ну и где было твоё предвидение? Эта долгая игра заканчиваются. Узлы судьбы свиваются воедино, чтобы задушить тебя за спесь…''<br /> <br /> Эйдолон поглядел вверх. Из всех вещей в его покоях, из всех творений и орудий насилия лишь одно не было извращено до неузнаваемости дарами капризных богов.<br /> <br /> На стене над пространством где стояла прежде кровать до сих пор висела картина. Изображение Кемоса, написанное рукой Келанда Рогета. Прекрасное, на свой лад, и когда-то Эйдолон его ценил. Его тянуло к произведениям искусства смертных, хотя и не так, как его братьев.<br /> <br /> Эйдолон не хотел создавать сам. Лишь обладать. Знать, что это творение, этот предмет, принадлежит ему. В его крови было неразрывно связанное с самой душой желание властвовать и править. Возможно поэтому проведённое вместе с Повелителем Смерти время стало таким поучительным. Они были сделаны из одного грубого теста.<br /> <br /> Командующие. Правители. Завоеватели.<br /> <br /> Взгляд Эйдолона скользнул по застывшему пейзажу, отмечая новые детали.<br /> <br /> Он не раз уничтожал эту картину с тех пор, как Маравилья оживила его душу, и особенно после того, как вернулся из мёртвых. Но всякий раз он возвращалась, даже сгорев дотла. Невредимая и целая, но другая. Иногда башня на заднем плане обращалась в кости и плоть. Случалось и так, что впереди виднелись распятые лоялисты, достаточно близко, чтобы можно было разглядеть символы их верности. Прибитые к грудям аквилы. Вырезанные на черепах знаки “Перебежчик” или “Паразит”.<br /> <br /> В последнее время картина изображала расколотый и горящий мир, кишащий отчаянно защищавшими его солдатами и исполненными гнева захватчиками.<br /> <br /> Но даже это можно было исправить. Когда всё закончится, когда все они воссядут на троны, и создания плотские и бесплотные станут их подданными, тогда придёт время свести счета и возможно… возможно даже отдохнуть.<br /> <br /> '''Нас не ждёт покой. Даже после десяти тысяч лет бесцельной войны. Лишь с помощью меня ты сможешь выковать будущее, которое достойно правления.''' <br /> <br /> Эйдолон моргнул. Он обернулся и посмотрел на одно из уцелевших зеркал, чьё стекло было всё ещё невредимым. Из него скалился сморщенный кошмар, чей взгляд, однако, казался яснее. Воспаления и катаракты разошлись, разум стал острее, мысли мчались со всей уверенностью юности.<br /> <br /> Как и должно было быть.<br /> <br /> Он начало было отворачиваться, и замер, заметив, что отражение не двигается. Оно стояло на месте, не сводя с него взгляда, скованное стеклом и позолотой. А затем подалось вперёд, сверкая снедаемыми хищным желанием глазами и толкнуло сжатыми пальцами преграду.<br /> <br /> Зеркало раскололось, выгнув оправу. Осколки рухнули как игристые капли дождя, врезались в палубу словно снаряды. Но большинство остались на месте, а затем начали двигаться, когда ''тварь'' полезла наружу, цепляясь за них, поглощая их, чтобы обрести жизнь и цельность, броситься в покои Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон устремился навстречу зверю и схватил его за горло, толкая назад. Зарычал, вбив пальцы другой руки в глазницы демона. Тварь завыла голосом подобным скрежету стекла, силикатовым предсмертным воплем, терзающим разум лорда-командора, а расплавленная жидкость потекла из ран. Она опалила пальцы Эйдолона, застывая и раскалываясь так же быстро, как лилась. Легионер оттолкнул существо прочь, и оно вытянуло вперёд руки и припало к палубе, словно боролось с потоком воздухе при разгерметизации.<br /> <br /> — '''Тебе не сбежать''', — зашипел демон. — '''Мы уготованы друг другу'''.<br /> <br /> Создание бросилось назад в последней яростной атаке, сомкнуло на шее Эйдолона когти. Лорд-командор отвёл руку и ударил со всей силы, вбив кулак прямо в скалящиеся зубы. Существо раскололось, стеклянные крылья замелькали вокруг, по его щекам потекла горячая кровь. Эйдолон подался назад и увидел…<br /> <br /> Просто зеркало, теперь разбитое на тысячи мерцающих осколков. Он огляделся по сторонам и понял, что слишком долго пробыл в состоянии фуги. Что он снова один.<br /> <br /> Внезапный щелчок привлёк его внимание.<br /> <br /> — Говори.<br /> <br /> — Милорд. Вы нужны на мостике. Здесь есть нечто, что вам стоит увидеть.<br /> <br /> <br /> Поднявшись на мостик, Эйдолон увидел безумие.<br /> <br /> Всё двигалось. Сервы и слуги суетились, пытаясь устоять на ногах от внезапных толчков. Металл выл, воздух дрожал от страданий машин. Окулюс был затуманен, словно глаза трупа, и в уголках виднелись трещины, оставленные напором Эмпирей на пузырь относительно стабильной реальности. Лорд-командор улыбнулся. Да, даже такой великолепный корабль мог страдать и умирать. Даже он, как и всё прочее, был… смертным.<br /> <br /> — Так почему меня вызвали? — спросил лорд-командор, почти заскучав.<br /> <br /> Рабы поклонились, глядя лишь на его сапоги. Лишь самые храбрые, те кто ещё носил униформу и сохранял подобие разума, подняли руки, что показать на угасающее по ту сторону окулюса пламя.<br /> <br /> И сквозь его сполохи виднелся мир.<br /> <br /> Парящий в бесконечной тьме, мерцающий шар зелёных морей и плодородных земель, мозаика контрастной красоты. Его взгляду открылись просторы белого камня, видные даже с орбиты и растянувшиеся по континентам. Огни мерцали на краях планеты, там где уже наступила ночь и звёздный свет открывал взору великолепные города.<br /> <br /> Язык хлестнул по губам. Эйдолон знал этот мир. Судьба, случай, капризы и причуды богов вернули его сюда. Лорд-командор вздохнул. Уже с горечью. Он вспомнил, и в такт его воспоминаниям прозвучал другой голос, отдающийся в уголках разума, смеющийся в чертогах души. Повторяющий его слова с мрачным весельем.<br /> <br /> — Татрикала.<br /> <br /> <br /> “Конечно, есть и другие имена. Другие миры и другие воины. Легионы, даже ослабленные, собрали столь много почестей, и с каждой битвой возникали истории. Планеты становились синонимами деяний. Из всех битв славного и возрождённого Третьего, и ныне их прошло уже много, мы часто вспоминаем Проксиму. Это имя не сходит с уст, ведь именно там они заслужили Палатинскую аквилу.<br /> <br /> Другие могут рассказать о погибели катаров. Это величественная трагедия, и будь я певцом, то описал бы её в стихах. “О чемпионах изумлённых, о ликах поражённых, скорбных”.<br /> <br /> Но я не певец и не поэт. Я не стану рассказывать вам о бесчисленных погибших, павших с честью или в бесчестье. Я не стану рассказывать вам о гордыне и Визасе, или о сотне других приведений к согласию. Нет, я вспомню Татрикалу, где на моих глазах был поставлен на колени мир и возвысился правитель людей.”<br /> <br /> — “Среди пламени: воспоминания о Великом крестовом походе”, неизданная рукопись летописца Кристиана Партиннуса.<br /> <br /> <br /> ==Действие второе. Тело==<br /> <br /> <br /> ===Седьмая глава. Родное пепелище===<br /> <br /> <br /> Экипаж умолк, на мостик поднялись первые офицеры, но Эйдолон всё ещё не сводил взгляда с планеты.<br /> <br /> Облачённые в пурпур солдаты собрались у далёких стен полукругом, тянущимся от одного крыла мостика до другого. Когда-то они с гордостью носили свою униформу, храня её чистоту, но со временем стали насмешкой над своим былым великолепием. Они последовали за своими хозяевами, ставшими воплощением пороков. Теперь с шинелей свисали кровавые трофеи: искусно обтёсанные костяшки пальцев, покрытые резьбой более крупные пластины из кости, размазанные по ткани узоры из человеческой крови и иных менее очевидных жидкостей. Солдаты стали сделанными на заказ произведениями гибельного искусства, сотворёнными капризами.<br /> <br /> Когда-то они были бойцами 97-го Калатесийского полка. Доверенными, уважаемыми и взятыми Третьим легионом под крыло. Астартес заметили в них потенциал и помогли раскрыть его, направляя и наставляя гвардейцев. И потому они неизбежно последовали за великолепными и образцовыми Детьми Императора в пучину безумия и измены.<br /> В центре собрания стоял командующий ими офицер, полный решимости не проявить слабость перед взглядом самого Эйдолона. Лорд-генерал Станислав Отвар облачился в пороки, словно в чудесный плащ. Его прежде покрытый изысканным орнаментом нагрудник оплавился и застыл на широкой груди причудливым узором, напоминавшим скорее наросты кораллов, чем метал. На сгибе локтя он нёс искривлённый шлем, похожий на морду рычащего зверя, страстно облизывающего острым языком лицевую пластину. Свободная же рука покоилась на золотой рукояти сабли.<br /> <br /> — Милорд, — начал было Станислав, но Эйдолон не обратил внимания. Лорд-командор всё так же смотрел на планету, словно завороженный.<br /> <br /> Всё казалось невозможным. Сперва Эйдолон даже рассмеялся, но смех стих и всё в открывшейся картине вызывало уже ярость. Он прошёлся от края мостика до края, водя перчатками по золочёным перилами. В глубине души ему хотелось вырвать их и бросить прямо в окулюс или забить несчастного раба до смерти. Эйдолон разжал кулаки и отступил на шаг, а потом тихо шипяще вздохнул.<br /> <br /> Желчь поднялась и схлынула, скрывшись в океане его рассечённой души словно ил.<br /> <br /> — Боги играют со мной, — прошипел Эйдолон. — По их воле я оказался лицом к лицу с ней из всех планет.<br /> <br /> — Это же просто планета, — пожал плечами Плегуа. — А их так легко сломить. Нечего бояться.<br /> <br /> '''''Бояться. Бояться. Бояться.''''' — Сказанное какофоном слово странным образом разнеслось по мостику. Словно нечто прячущееся на грани восприятия шептало и повторяло всё, словно эхо или отражение…<br /> <br /> — Я не боюсь её! — рявкнул Эйдолон, и от мощи его дара на мостике будто грянул гром. От внезапного порыва ярости затрепетали обгоревшие знамёна. Замерцали и угасли жаровни. Смертный матрос рухнул и забился в судорогах, истекая кровью из ушей.<br /> <br /> — Я не боюсь её, — повторил тише Эйдолон. — Но мне знакома эта планета. Именно здесь я…<br /> <br /> ''Пальцы подняли его лицо, заставив посмотреть на великолепный лик отца. Улыбка, приветливая улыбка, лишённая осуждения или презрения.''<br /> <br /> ''— Восстань, сын мой, — говорит он, мягко, но с такой убеждённостью, что слова слышат все вокруг. Они словно наблюдают, как говорит само солнце. — Восстань, мой лорд-командор.''<br /> <br /> — Именно здесь я стал тем, кем был.<br /> <br /> Тогда Эйдолон был лишь командиром роты, одним из первых и самым способным. И поэтому он возглавил собственное соединение. Поисково-разведывательную группу, действующую без прямых приказов Фулгрима и надзора Луперкаля. Эйдолон был уверенным, убеждённым в своих силах просто потому, что ему доверили руководство.<br /> <br /> А Татрикала оказалась планетой, черпавшей силу в плотности населения. Другие политии Древней Ночи разрастались вширь, строя собственные низшие империи, Татрикала же стремилась к внутреннему совершенству. Они едва исследовали даже систему, в которой находилась планета, и вместо этого строили собственный воинский рай. Мир стал твердыней и опорой высоких идеалов, крепких стен, надёжных орудий и технологий.<br /> <br /> Эйдолон стремился проявить себя и как дипломат, приложив все усилия, но вскоре понял, что одними медоточивыми речами не убедит ни солдат, ни Воинский Совет покориться Империуму. Он был вынужден дать им бой, что признаться будоражило кровь капитана. Лично возглавлявший соединение Эйдолон начал оценку систем обороны и боеспособности планеты.<br /> <br /> А затем сокрушил их. Мастерски. Нанося один удар за другим.<br /> <br /> В конечном счёте вся их военная мощь оказалась ничем, и такую эпитафию можно было написать на гробницах многих встреченных Империумом в те славные дни цивилизаций. Эйдолон спланировал наступательную операцию и лично проследил за её проведением. Спустя считанные дни Военный Совет был свергнут, его армии рассеяны, а столица взята с примечательно небольшими разрушениями и потерями. Эйдолон нашёл равновесие между освобождением и разорением.<br /> <br /> И когда отгремела последняя битва, небеса разверзлись от пламени ложного рассвета. “Гордость Императора” вышла на орбиту, и примарх почти их своим присутствием. Всё это было уловкой, как узнал позднее Эйдолон. Фулгрим позволил ему действовать самостоятельно, чтобы испытать и понять, готов ли он командовать.<br /> <br /> Среди пепла культуры в окружении новых подданных Империума Эйдолон опустился на колени простым легионером и встал лордом-командором.<br /> <br /> А теперь он вновь его увидел по капризу судьбы.<br /> <br /> В отражённом сиянии прекрасной планеты казались тусклыми даже ярчайшие люмены. Сервы смотрели на Татрикалу овечьими глазами, моргая так, словно не могли понять что видят. Варп впился клыками в их разумы, развеял души, теперь же на них обрушилась вся притягательность материума.<br /> <br /> — Что говорит нам ауспик? — наконец, спросил Эйдолон. Матросы засуетились, спеша дать отчёт и боясь гнева лорда-командора, спускавшегося к трону с верхних ярусов. Скрюченными пальцами Эйдолон провёл по спинке с силой, достаточной чтобы ободрать металл и камень, стесать стружку из позолоты. — Отвечайте, чтоб вас!<br /> <br /> — Показания неясные, мой господин, — прощебетал один из младших техников. Церт, так его кажется звали. Повернувшись к Эйдолону, он натянул входные кабели, с каждым новым обрабатываемым сигналом посылавшим прилив удовольствия в остатки тела. Его глаза закатились. — Мы видим корабли, вылетающие из-за другой стороны планеты. Похоже, они нас заметили.<br /> <br /> — И сколько кораблей с нами?<br /> <br /> — Вокс-связь работает с помехами, — проскулил Церт, вздрогнув от новой разошедшейся по нервам волны сигналов. — У нас есть подтверждение присутствия “Величавого клинка”, “Сломленного монарха”, “Его воплощённой красоты”, “Обители вечной” и войсковых транспортов “Душа просвещения”, “Трофоний”&lt;ref&gt;греч. Trophonius. Баснословный строитель Аполлонова храма в Дельфах; он был поглощен разверзшейся землей и, ставши по смерти героем, прорицал в пещере в Беотии.&lt;/ref&gt;, “Преломлённые скорби” и “Уночнённая мука”.<br /> <br /> — Достойное собрание наших сил, — пробормотал Эйдолон. Кораблей хватало для его замыслов, но численность казалось… незначительной. Лишь долей мощи легиона, пусть лорд-командор и сомневался, что в секторе остались контингенты лоялистов достаточно сплочённые, чтобы бросить ему вызов. Слишком близко к главным варп-маршрутам Терры. Рогал Дорн отозвал бы крупные группировки за высокие стены и грозные укрепления Солнца.<br /> <br /> — Мы определили, кто это! — Церт забился в оковах, пока не вырвал часть проводов из плоти, забрызгав механизмы кровью. В нишах на краю мостика зачирикали адепты Нового Механикума, довольные языческой святостью происходящего перед их оптикой. — Корабли, лорд! Они передают сигнум-коды Шестнадцатого легиона. Я… Ааа…<br /> <br /> Он умолк, забившись в экстазе.<br /> <br /> Эйдолон шагнул вперёд и схватил Церта за глотку, надавив. На шее получеловека вздулись вены, а зрачки расширились, пока удовольствие от загрузки данных боролось с болью в трахее.<br /> <br /> — Сосредоточься, червь!<br /> <br /> — “Верное копьё”, “Хтонийский поцелуй”, “Солнечное первородство” и боевая баржа “Милость магистра войны”.<br /> <br /> — А это — их достойное собрание, — кивнул Эйдолон. Он поднялся к окулюсу, чтобы взглянуть на приближающиеся суда своими глазами. В привычной для Сынов Гора дикарской манере на их корпусах были выжжены отметки об убийствах размером с титанов. Претенциозные и аляповатые знаки, позволяющие избранным магистра войны гордо кричать о своём господстве.<br /> <br /> — Но чего они ждали? Если бы они хотели, то такими силами уже сорвали бы весь мир с оси. Почему они медлили, прихорашиваясь в пустоте?<br /> <br /> «Возможно, дело в обычном высокомерии варваров», — подумал Эйдолон, усмехнувшись.<br /> <br /> — Выйдите на связь. Мне надо поговорить с представителями нашего далёкого господина и повелителя.<br /> <br /> Разошедшиеся по мостику смешки умолкли, едва заискрил гололит.<br /> <br /> Открывшаяся взгляду фигура была всем, чего ожидал Эйдолон, но не столь внушительной как он представлял. Доспехи были сняты, открывая взору поджарую фигуру налётчика, лишь по нескольким пластинам звенели свисающие на тяжёлых цепях зеркальные монеты, отчего звук доносился с помехами. Волосы были заплетены в тугие косицы, связанные металлической проволокой, зубы — заострены, на загорелой коже извивались бандитские татуировки.<br /> <br /> — ''Не думал, что увижу здесь одного из павлинов Фулгрима, но эта война полна сюрпризов, не так ли?''<br /> <br /> — И не поспоришь. — Он поднял руку и постучал по ладони, изображая утомлённость. — Мы вас нечасто видим вдали от поводков ваших хозяев. Магистр войны предпочитает держать вас поближе, истинные вы сыны или нет, даже если вами командует и не сам, а через Абаддона, — он улыбнулся. — Возможно, мы все оказались здесь по воле богов, на орбите непорочного мира, где из врагов нас ждёт лишь время.<br /> <br /> — ''Богов'', — фыркнул хтониец. — ''Говоришь, как один из ублюдков Лоргара. Хватит с меня богов. Мне достаточно и привычного насилия. Возможно, я научусь им управлять'', — проекция содрогнулась от помех, и голос раздался снова. — ''Мы следовали за основными силами магистра войны. Варп-канал…'' — он помолчал. — ''Катастрофический имматериальный коллапс, так мне сказали адепты''.<br /> <br /> — Значит, то же самое, что случилось и с нами. Как удобно.<br /> <br /> '''Удобно'''. Прошелестел голос в голове Эйдолона, неприятно напоминавший о Короле. '''Но возможны ли совпадения в этой галактике глупцов?'''<br /> <br /> — Назовись, — потребовал Эйдолон, заставив себя не замечать призрачные насмешки. — Возможно, я и служил прежде с Шестнадцатым, но со временем вы все становитесь на одно лицо. И характер.<br /> <br /> Гололит затрясся от смеха воина.<br /> <br /> — ''А я помню, когда мы служили примером твоему легиону. Вас было так мало… Вы бились достойно больших легионов, признаю, но ещё были и в самом деле… Детьми.''<br /> <br /> — Родич, мы можем и дальше обсуждать древнюю историю, пока не погаснет пламя войны, или перейдём к делу. Ты здесь. Мы здесь. Почему? Под нами покоится планета. Достойная добыча для любого легиона, но вы ещё не сочли должным запустить в неё когти. Вместо этого вы сидите на кораблях, отчаявшиеся и затеянные в варпе, — Эйдолон опустил руку и постучал по клавишам, а затем опять посмотрел на воина. — Так что я спрошу ещё раз. Назовись.<br /> <br /> — ''Герог Шарур, претор двадцать третьей роты. Мы едва собрались с мыслями, пижон. Только заметили планету, почему ты думаешь что у нас уже есть планы атаки?''<br /> <br /> — Ну вы же привыкли вести остальных в первых рядах, атаковать и лишь потом задавать вопросы. Странно, что у тебя ещё не идёт слюна от мысли о бое.<br /> <br /> — ''Умолкни или я тебя заставлю'', — образ Герога подался вперёд, вглядываясь в Эйдолона. — ''Я тебя не узнаю, а если и знал, то значит ты изменился слишком сильно. Поэтому я задам тебе тот же вопрос. Кто ты такой, маленькое чудовище?''<br /> <br /> — От нахального хтонийского ублюдка я другого и не ждал, — Эйдолон зевнул. — Тебе выпала честь обращаться к Эйдолону, первому лорду-командору Третьего легиона.<br /> <br /> — ''Какой милый титул. Сам его придумал?''<br /> <br /> Эйдолон фыркнул, и его подчинённые вздрогнули от разошедшейся звуковой волны. К порочным смертным присоединились транслюди — избранные капитаны, прослышавшие о разгорающемся противостоянии и собравшиеся показать силу. Оскорбление одного было оскорблением всех.<br /> <br /> — ''А не тебя ли опустил Торгаддон?'' <br /> <br /> — Убийство было так давно… — пробормотал Эйдолон, невольно почувствовавший удовольствие от разговора. — И впоследствии я проявил себя лучшим воином. В конце концов, когда Торгаддону отрубили голову, он не вернулся. А я встал и пошёл.<br /> <br /> — ''Ещё один дар твоих богов?''<br /> <br /> — Один из многих. Галактика меняется с каждым днём. Жизнь и смерть больше не неразделимые царства. Нам это раскрыл Фениксиец. Как уверен показал и вам сам магистр войны, — Эйдолон прищурился, но даже из-под тяжёлых бровей его тусклые глаза лучились весельем. — Знаешь, я видел его на Улланоре. Какое же он взвалил на себя бремя. И даже не руководства, а такой мощи? Она разорвёт кого угодно на части. Впрочем, пожалуй такое величие легче всего удержать в теле, созданном жизнью среди грязных бандитов и разорившихся шахтёров.<br /> <br /> — ''Следи за своим языком, монстр. Магистр войны…''<br /> <br /> — Великолепен. Трансцендентен. Утомительно похож на бога, является клинком, который поразит великого Тирана, и прочия и прочия, — Эйдолон снова вздохнул. — Я устал от того, что наши и без того грозные и прославленные владыки и повелители становятся чем-то недосягаемым. Отдаются варпу, превращаются в божков, которыми и прежде прикидывались. Разве тебе не хочется добиться чего-то самому, заполучить до Терры нечто, чем будем владеть мы? Нечто важное. Чистое.<br /> <br /> Герог помедлил, склонив голову, и задумчиво цокнул языком.<br /> <br /> — ''И что у тебя на уме?''<br /> <br /> — Эта планета, — махнул рукой Эйдолон. — Богатая. Плодородная. Практически незагрязнённая. Не уверен насчёт тебя, но нам понадобится время, пока навигаторы решат кто поведёт нас во мглу к Терре. А здесь такая возможность.<br /> <br /> — ''Возможность чего?''<br /> <br /> — Татрикала встретила поражение с достоинством, и стала ещё гордее, воспрянув вновь как часть Империума. Её жители не переметнутся, даже если знают о идущей войне. Планета была изолирована в Гибельной Буре. Возможно все эти годы после Калта. Возможно, они даже не знают, кто на чьей стороне… В любом случае. Мы высаживаемся. Забираем всё, что хотим и летим с трофеями к Терре. Это богатый мир. В нём в изобилии найдутся и нужные нам материалы, и рабы. Странно, если он тебе не по вкусу.<br /> <br /> '''''Он предаст тебя…''''' Голос прошипел на грани восприятия со всей внезапностью кошмара. Эйдолон резко огляделся по сторонам. Все молчали. Малакрис стоял, ухмыляясь. Воциферон остранённо наблюдал. Плегуа что-то бормотал себе под нас, погрузившись в мучительные ноты. Никто из смертных не осмелился бы заговорить. Лишь Расколотый Король шептал из теней.<br /> <br /> '''''Ты правда думаешь, что его появление здесь — совпадение?'''''<br /> <br /> Но Эйдолон не собирался выдавать другим свою слабость. Не здесь и не сейчас.<br /> <br /> — Поднимись на борт моего корабля со своими офицерами, и мы обсудим грядущую войну.<br /> <br /> <br /> Дети Императора приняли Сынов Гора в самом крупном зале для аудиенций. По потолку протянулись поблекшие фрески, на которых палатинские аквилы парили среди рокочущих молний и плачущих звёзд. Пятна скверны проникли и сюда, как и во все красоты корабля, испортив некогда вызываемое бы чувство восхищения.<br /> <br /> Под опроченым сводом собрались офицеры третьего миллениала. В центре стоял сам Эйдолон, а рядом с ним Малакрис и Воциферон. Чуть позади притаились Отвар и Плегуа, а прочие офицеры калатесийцев — у стен.<br /> <br /> Герог ввалился в зал со всей ожидаемой бандисткой развязностью и незаслуженной уверенностью. С ним пришли двое других Сынов — сержантов, как подумал Эйдолон.<br /> <br /> Герог просто кивнул.<br /> <br /> — Татрон Врин и Катригос Сарк. Одни из моих лучших воинов.<br /> <br /> — Не сомневаюсь. А это Малакрис и Воциферон. Два из моих, — лорд-командор шагнул вперёд и взмахнул рукой, включая скрытые гололитические проекторы.<br /> <br /> Перед ними воспарил сотканный из света мир, окружённый визуальными символами текущего местоположения флота.<br /> <br /> — Татрикала. Покорённая в одной из первых кампаний, в плане уровня технологий не слишком отличающася от Империума. Практиковавшая низшее, но вполне продуманное искусство войны с похвальной склонностью к глубокой обороне, — он взмахнул рукой и гололит приблизил изображение до уровня континентов. — Как ты можешь увидеть.<br /> <br /> Образы городов вспыхнули ярче, показывая суб-секции, скрытые редуты и глубокие фундаменты. Города были обширными, схожими с ульями по размеру, но построенными с таким мастерством с точки зрения военной архитектуры, что ими бы гордились Дорн или Пертурабо.<br /> <br /> — Замечательные постройки, эти великие спиральные города. Мы прорывались в один из секторов, а вокруг нас смыкались защитники и из тайных дверей для вылазок атаковали. Когда понимаешь как они устроены, видишь прекрасную логику, — Эйдолон лучился от прилива гордости, скривившись в преувеличенно радостной гримасе. — Мы вскрыли их. Конечно, без лишних разрушений. Механикумы хотели расшифровать все эти запасы древних знаний. Мы свели к минимуму и потери, и разрушения. Думаю, даже ты бы гордился как мы использовали в стратегии элементы так любивого вашим примархом удара остриём копья. Мы ударили одновременно в три крупнейших города, вскрыли их предсказуемо глубокие укрытия правящей касты, и снесли им головы.<br /> <br /> — И теперь ты хочешь отвоевать отданное?<br /> <br /> — Сейчас это стало бы пустой тратой сил. Эра праздных крестовых походов заканчивается, — вздохнул Эйдолон. — Высадимся, заберём всё, что может понадобиться в Тронном Мире — рабов, припасы и прочия — и оставим выживших прозябать на руинах. Когда же мы возьмём Терру и вновь отправимся в покорную Галактику, у нас будет достаточно времени завоевать себе место под солнцем.<br /> <br /> Эйдолон умолк. Он чувствовал жажду высадиться и вновь пройти по поверхности планеты, где прошло его… становление. И дело было не просто в снедающей ностальгии. Желание отдавалось эхом в залах его души словно музыка какофонов.<br /> <br /> Герог отвернулся, чтобы что-то обсудить со своими офицерами, а затем его взгляд вновь скользнул к Эйдолону. Иронично, но в полумраке и алом сиянии гололита его лицо казалось демоническим, а Герог и его люди не были наделены божественным величием. Похоже, что они до сих пор отчаянно цеплялись за законы материального мира, считали их основой войны…<br /> <br /> '''''Глупцы'''''. Изображение на гололите пошло рябью. На мгновение в горниле искусственного света вспыхнули преломлённые грани разбитого стекла и ослепительно белое пламя. Ухмылка из теней и дыма. Проблеск раздвоённого языка, скользнувшего по проекции, поблекшего, расколовшегося и исчезнувшего. '''''Или нечто большее, чем кажутся?'''''<br /> <br /> Эйдолон сглотнул желчь.<br /> <br /> Если они доберутся до Терры, то познают отчаяние просвещения. Они увидят, какой стала война, к каким высотам вознеслись их преображённые отцы и в какие бездны пали. В сравнении с ними эти фантазмы были ничем, как и их праздные насмешки.<br /> <br /> Кого-то откровения варпа сломят, оставив лишь тлеющие кости и прах. Возможно, варвар не сгорит сразу, закроется своей верой в магистра войны. Но Эйдолон знал, что от постылых обещаний и мёртвых грёз мало толку. Им осталось лишь черпать простые радости из трупа Галактики да терзать её жителей. Такими стали их жизни, пороки превратились в святые таинства.<br /> <br /> Эйдолона больше не заботила вера в его отца, в магистра войны, в скрытый среди доводов смысл или убеждения. Остался лишь зов желаний, отдающихся в душе, что вёл его всё дальше из топи прошлого в пожар будущего.<br /> <br /> ''Я — первое из творений Фабия. Кульминация лаэранской кампании. Всё это и многое другое. Развивающееся. Как эти примитивные создания могут понять, во что все мы превращаемся?''<br /> <br /> — Ну так покажи нам свой план, лорд-командор, — проворчал Герог. — Посмотрим, под стать ли он твоей браваде.<br /> <br /> Эйдолон хлопнул в ладоши, и по его сигналу по изображению разошлись световые дуги. Всего их было шесть, шесть проекций будущего наступления, которое окружит врага и сломит под натиском. Многослойные крепости татрикальцев будут окружены и взяты, истерзаны стремительными штурмовыми эшелонами и обстреляны тяжёлыми танками. Настоящая буря цветов морской зелени и кислотного пурпура окружит их и спалит дотла.<br /> <br /> — Нашей главной целью будет Воинский дворец, — начал объяснять Эйдолон. — Средоточие правительства и любых иных имперских организаций. Другие города не станут столь достойным вызовом, но хорошей добычей будут. Поделим всё честно, — гордо сказал Эйдолон. — Конечно, если у тебя достаточно бойцов, чтобы выполнить свою часть плана.<br /> <br /> — Достаточно, — процедил Герог. Его воины протолкнулись вперёд, держа руки на рукоятях. Эйдолон шагнул к ним навстречу, безоружный, подняв голову. Герог стоял с ним лицом к лицу, уперев сжатые кулаки в бока. — Слишком уж ты дерзок, лорд-командор.<br /> <br /> За Сыном Гора скользнула тень, привлекая взгляд Эйдолона. Искры летели по воздуху, как едва заметные сброшенные перья. Отражения на глянцевых стенах не глядели туда же, куда и лорд-командор.<br /> <br /> '''''Мы все служим своим хозяевам…''''' — прошептал Король. Эйдолон заставил себя не обращать внимания и ответить так, как подобало воину его звания.<br /> <br /> — И по праву. Укреплённому тем, что я мог бы раздавить тебя как сточную крысу.<br /> <br /> — Ты мог бы попытаться, — кивнул Герог, разминая плечи. — Вот только мне невыносима мысль сделать тебя ещё уродливее.<br /> <br /> — Ах, праздные обещания, что от них проку?<br /> <br /> Сын Гора свирепо блеснул глазами. Эйдолон отступил на шаг, проведя пальцами по гололиту, словно впиваясь когтями в самое сердце грядущей войны.<br /> <br /> — Возвращайтесь на корабли и готовьте свой сброд. Вступите в бой, когда мир воспылает от крыльев феникса.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Глава восьмая. Грядущая победа===<br /> В предрассветные часы небо над Рошаном вспыхнуло пламенем.<br /> <br /> Проснувшийся в казарме полковник Хаслах сперва подумал, что это и в самом деле просто восходит солнце. Пока не посмотрел на хроно. Ложный рассвет осенял горизонт яростным сиянием. Алые и янтарные всполохи бушевали среди ночной тьмы и света далёких звёзд.<br /> <br /> А некоторые звёзды начали двигаться. Звёзды, которых прошлой ночью не было. Многие солдаты плакали, но не от горя или страха, а облегчения.<br /> <br /> “''Империум''”, - повторяли они снова и снова. “''Империум вернулся за нами. Нас не забыли''.<br /> <br /> ''Нас не забыли''.”<br /> <br /> Услышав это, полковник сглотнул и отвернулся, чтобы не выдать бойцам внезапно проступившего на лице страха.<br /> <br /> “''А можем ли мы быть уверенными, что сюда вернулись наши?''”<br /> <br /> Вскоре он спустился со стен, решив не обращать на пылающий горизонт внимания, которое тот столь дерзко требовал. Полковник спустился по лестничным пролётам к одному из обширных внутренних двориков Воинского Дворца. Время изменило суть цитадели, но имя осталось. Он задумался, поменяют ли летописцы и бюрократы когда-нибудь название на что-то более подобающее Империуму. Они ведь обещали, что вскоре войнам придёт конец. Больше не будет десятин плоти и ресурсов. Когда вся Галактика обретёт согласие, а власть Императора будет абсолютной, они разделят все изобильные блага космоса. Встретят новые возможности и дома, и за его пределами. Смогут не просто служить, сражаться и умирать, а процветать.<br /> <br /> Раньше он уже слышал в пропагандистских речах о возможностях на далёком востоке, в восходящем Ультрамаре. Впрочем, в глубине души Хаслах понимал, что никогда его не увидит. Если он и покинет мир, то на военной службе. Что на свой лад утешало. Его семья безукоризненно служила в татрикальскими стенощитниками на протяжении поколений. Матери и отцы, братья и сёстры, все исполняли свой долг, чтобы цивилизация продолжала существовать.<br /> <br /> “''Мы оберегаем покой ради выживания всей Татрикалы''” - так всегда говорил его отец. И эти слова стали мантрой, опоясывающей сердце Хаслаха, самой его сутью после долгих лет верной службы. Конечно, теперь полковник служил другим господам, но за в глубине души знал, что его решимость осталась непоколебимой. <br /> <br /> Так ли уж было важно, что на стенах стоит меньше солдат, если Империум поклялся их защищать? Что теперь их дети растут ради службы в полках Имперской Армии, а не занимают места в корпусе гражданской обороны? Он не знал ответа, а летописцы бы просто заверили его, что всё будет в порядке.<br /> <br /> После освобождения планеты, Третий легион оставил им множество творений имперских художников и философов, чтобы они могли проникнуться идеями терранской культуры. Со временем, уверяли летописцы, они станут галактической культурой. ''Человеческой культурой''. Всё будет частью Империума, все мелочные разногласия Раздора будут решены и позабыты. Имератор, возлюбленный всеми за Его бесконечное милосердие и мудрость, всё спланировал.<br /> <br /> Хаслаху отчаянно хотелось в это верить. В то, что существовал направляющий всех через бесконечные случайности вселенной замысел. Конечно, он слышал и перешёптывания о “Лектицио Дивинатус”, но не обращал на них внимания. Хаслах не желал уверовать в бога. Богов не существовало. Облик Галактики определяли воля и силы смертных.<br /> <br /> Он стоял на площади Объединения, праздно размышляя о возвращении Империума. Конечно, если это и в самом деле был Империум… Безвкусное конечно имя для колосса, возвысившегося в годы Великого крестового похода. Перед ним над центральной платформой из чёрного вулканического камня полукругом вздымались мраморные платформы. У подножия каждой располагались прекрасные золотистые статуи, изображавшие одного из просветивших Татрикалу воинов.<br /> <br /> Хаслах приходил на площадь так много раз, что она стала центральной шестернёй в машине его времяпровождения. И теперь он подошёл ближе, разглядывая памятники Астартес.<br /> <br /> И их господина.<br /> <br /> Перед центральной колонной стояли две статуи, чью позолоту украшали платиновая филигрань и инкрустированные драгоценные камни. Большая из них изображала настоящего колосса, своим присутствием заполнившего весь простор площади. Даже более внушительного, чем стоявший перед ним на коленях легионер, отмеченный знаками отличия и печатью уготованного величия.<br /> <br /> Памятники вызывали у него сильные и странные чувства. Хаслах всматривался в каждую деталь, как и всегда. Статуи были столь прекрасными, что он всякий раз замечал в них нечто невиданное прежде. На его глазах словно раскрывались новые грани тайны.<br /> <br /> Благородные, внушающие благоговение воины. Защитники от ксеноугроз и мятежников, скрывающихся по ту сторону небосвода. А затем пришли бури и опустилась тишина. Ни кораблей, ни астропатических посланий. Лишь тьма и смыкающийся холод, удушающий бесконечный мрак.<br /> <br /> Солдат преследовала мысль, что они так и умрут здесь, одинокими и забытыми. Многие сошли с ума и покончили с собой, не желая ждать медленной смерти от голода без имперского достатка. Планета была частью наполовину построенной империи, наследницей наполовину сломленной культуры, а теперь боролась лишь за выживание.<br /> <br /> Хаслах подавил дрожь. Он вновь попытался сосредоточиться на памятниках, на чертах их лиц, на великолепии. Одновременно представимом и неописуемом, слишком большим для такой провинциальной планеты. Они стали для него образцом и опорой. Хаслах больше не был юношей и цеплялся за звание, важность которого ослабела за долгие годы. На виски прокралась незванной гостьей седина, да и прицел уже был не так хорош, как прежде. Но он всё ещё был в здравом уме, отточенном исполнением долга и непрестанно укрепляемом в последние годы чрезвычайного положения.<br /> <br /> Бури утихли, но страх остался. Он вцепился в душу каждого, укрыв мир, словно позолота - площадь. И теперь когда на горизонте горело пламя, нутро его вновь терзали змеи-близнецы - надежда и сомнения.<br /> <br /> А затем завыли сирены. Хаслах резко обернулся, забыв о статуях. Вздрогнул, как от удара. По площади прокатился грохот выходящих на позиции орудий ПВО. Его глаза метнулись к стенам, к уже разбегавшимся по постам бойцам. Полковник зашагал к лестнице, спотыкаясь.<br /> <br /> В воздух взмыли первые снаряды. Огонь зенитной артиллерии хлестнул тьму, ища невидимые цели. Он слышал ошеломлённые требования подтверждений, приказов. Вокс переключался с канала на канал, а потом прозвенел приоритетный сигнал. Один из его коллег из другого города. Он пригляделся к идентификационному коду. Сартос. На экваторе. Он настроился на канал.<br /> <br /> И услышал лишь вопли.<br /> <br /> Настроенные на широкий диапазон частот механизмы вокс-перехвата передавали мгновения муки со всего города. Он слышал, как умирает население, погибает вся культура. До ушей доносилось хлюпанье разрываемого мяса и крики ничем не сдерживаемой, нескрываемой агонии.<br /> <br /> - “Дети Императора!” - прогремел по воксу голос и раскат смеха. - “Смерть Его врагам!”<br /> <br /> Резкий грохот болтерных выстрелов заглушил вопли, а треск опустившегося сапога - передачу.<br /> <br /> А затем завопил сам воздух вокруг, словно желая заполнить тишину. Хаслах отшатнулся, посмотрев вверх, и увидел как из облаков вырываются первые корабли. Стены вспыхнули под шквальным огнём. Он увидел как от солдат, его подчинённых, с которыми он служил много лет, остаются лишь силуэты в огненной буре.<br /> <br /> Языки пламени скользнули по краям проносящихся с воем кораблей, осветив изъеденный коррозией металл, странно искажённые и выкрашенные в опаляющие глаза цвета корпуса, и безвкусные фрески, всё ещё выглядевшие влажными, недавно покрашенными. Символы длинного когтя и распущенного крыла.<br /> <br /> Вторая волна начала заход. Взрывы сотрясли плоские стены высоких домов за спиной полковника. Хаслах держал руку на кобуре и кричал в вокс приказы, которые уже никто не услышит.<br /> <br /> - Построиться! Следите за врагом! К оружию! По постам, бойцы!<br /> <br /> А рёв грозных кораблей доносился со всех сторон, наполняя какофонией весь мир. Хаслах обернулся, готовясь бежать к другим укреплениям, когда позади раздался оглушительный грохот. Осколки впились в его стену. Кровь потекла по щеке, и Хаслах отшатнулся.<br /> <br /> И медленно обернулся, врезавшись во что-то твёрдое.<br /> <br /> Над ним нависал рухнувший на землю исполин, столь же громадный как статуи. Их искажённое подобие, насмешка над былым благородством. На щеку чудовища свисали тусклые волосы, его плоть корчилась и извивалась под напором чего-то, скрытого от глаз. Пурпурно-золотистые цвета оплавленных и изуродованных доспехов местами покрылись буйством красок, нанесённых капризной рукой или растёкшихся по собственной воле по металлу. Тварь опиралась на огромный молот, окутанный гибельными молниями.<br /> <br /> Лицо чудовища скривилось в подобии улыбки, и оно занесло оружие над головой.<br /> <br /> - Смерть Его врагам, - повторил предатель, и молот опустился.<br /> <br /> <br /> Эйдолон поглядел на оставшееся от солдата месиво, потыкал в него носком.<br /> <br /> Галактика кишела добычей, уготованными ему богами драгоценными игрушками, но они ломались так легко. От Исствана до самой Терры люди вечно становились хрупким разочарованием. Эйдолона ранила мысль, что когда-то и он был таким слабым. И если бы он не вознёсся, проживи он такую же жалкую и чахлую жизнь, предпочёл ли бы он умереть за честь семьи, а не стать жертвой Императору?<br /> <br /> “''Единство сделало меня собой, но оно же могло меня так легко сломить…''”<br /> <br /> Он отвернулся от изувеченного трупа и поглядел на шедевр жалкого ансамбля города. Одна из колонн уже обрушилась под ракетным обстрелом и половина её торчала над павильоном, как осколок кости. Он гордо зашагал вперёд, покачивая в руке молот.<br /> <br /> Статуя Фулгрима смотрела на него всё теми же затуманенными металлическими глазами и с всё тем же самодовольным покровительством, что и на подобие Эйдолона. Он подошёл к ней и протянул руку, чтобы провести пальцами по лицу.<br /> <br /> Эйдолон помнил, как воздвигали скульптуру. Лучшие ремесленники флота на протяжении недель трудились, желая создать нечто достойное облика самого Фениксийца.<br /> <br /> “''Я хотел увековечить этот знаменательный день''”, - слова генетического отца выскользнули из воспоминаний. - “''Чтобы грядущие поколения увидели лица своих освободителей. Мы возвысили их, сын мой. Мы дали им единство''”.<br /> <br /> Ладони сомкнулись на рукояти “Славы вечной”, и лорд-командор воздел молот над головой. И зарычал, нанося удар. Металл погнулся и раскололся. Его некогда идеальное лицо разбилось на части, исказилось и поплыло. Металл расплавился и закапал под ноги уничтожившему тень самого себя легионеру.<br /> <br /> Эйдолон буркнул и остановился, опустив оружие на исходящие паром обломки, чуя запах расщеплённого золота. Он оглянулся через плечо на Фулгрима, не выпуская рукоять.<br /> <br /> “''Уничтожить и твоё наследие было бы так легко. Но возможно пока хватит и моего''”.<br /> <br /> Эйдлон с отвращением перевёл взгляд с идола своего отца на пылающий город. Он высадился в самом его сердце, чтобы почтить площадь новым освящением и смазать пеплом сердце былой гордыни. Вокруг него высаживались подразделения третьего миллениала. Бойцы Малакриса ликующе выли, выпрыгивая из штурмовых кораблей или выскакивая из ощетиниквшихся коконов - “Харибд” и “Когтей ужаса”. Одна из штурмовых клешней врезалась прямо в центральный шпиль и теперь пыталась удержаться, пока дрели и мельта-резаки прогрызали путь внутрь.<br /> <br /> Они убивали культуру. Шаг за шагом. Удар за ударом. Топили цивилизацию в её же смрадной крови. Терзали будущее.<br /> <br /> Судьбой человечества был затянувшийся вопль, вырываемый из задыхающихся лёгких.<br /> <br /> Дети Императора всё ещё просвещали. Несли свет и обещание грядущего. Должно быть, так же чувствовали себя альдары, медленно осознавая что же порождали на свет.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе смешок. А ведь это был их конец. Гибель всего, чем они дорожили. Возможно, теперь человечество последует за ксеносами в могилу. Даже сейчас пожалуй он ковал это будущее. Копал могилы для миров, которые никогда не видел. Людей, с которыми никогда не чувствовал родства.<br /> <br /> И когда Терра будет в их руках…<br /> <br /> '''Когда Терра будет нашей…'''<br /> <br /> Что тогда?<br /> <br /> Эйдолон не спешил. Ничто здесь не могло ему навредить. Ещё нет. Он слышал рёв звуковых орудий на стенах, где развлекались его какофоны. Пожалуй, лорд-командор мог представить и даже расслышать лязг клинков. Эстеты Воциферона удовольствовались поединками, гремящими среди горящего города, и это был достойный похоронный звон перед гибелью или порабощением смертного народа.<br /> <br /> Возможно, прислушавшись он даже разобрал бы гиканье и насмешки заходящих на боевой пеленг хтонийцев, диких бандитов, возвысившихся над людьми. В сердцах Эйдолона всё ещё тлел уголёк благородства, частица, которой было отвратительно само существование таких космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, поразмыслить об этом придёт время потом, когда сгорит этот мир и все его блага пойдут на утоление желаний и нужд легиона. В глубине души Эйдолон знал, что Дети Императора возвысятся над всеми, даже если на это уйдёт десять тысяч лет.<br /> <br /> - Возможно, я разберусь с тобой потом, отец, - сказал он статуе, а потом отвернулся и лениво зашагал к ждущему центру управления. - А пока у меня другие дела. Убийство мира и всё такое.<br /> <br /> ===Девять. Шёпот разрушения===<br /> ''Слушай.''<br /> <br /> Голос доносился из каждого угла, каждой тени и проблеска пламени. Он танцевал над умирающим городом, манил словно песнь, слышная лишь благословенными воинами легиона.<br /> <br /> ''Слушай.''<br /> <br /> С самого первого убийства когти Малакриса были вымазаны в крови. Он не стал включать поле, ведь и так разрывал смертных солдат безо всяких усилий. Капитан упивался зрелищем их смерти, глядя в расширившиеся от агонии и шока глаза тех, кого лишал быстрой гибели от расщепляющих потоков энергии.<br /> <br /> Иногда он останавливался, чтобы слизнуть тёмным языком жизненные соки с лезвий. И у каждого был свой изысканный аромат. Проблески прожитых жизней, приправленные паникой. Кто был алкоголиком, кто наркоманом. Кто нёс в крови генетический яд, который однажды дал бы мрачные плоды, став отравленным наследием для детей или же прорастя внутри тела опухолью.<br /> <br /> Через пролитую кровь Малакрис вкушал их суть, саму их душу, и смеялся, убивая. Он всегда этим упивался. И теперь не скрывал этого. Капитан убивал так же естественно, как дышал, рефлекторно, без задних мыслей.<br /> <br /> С каждым движением доспехи щёлкали и гремели, усовершенствованные тщательно и долго трудившимися согласно его инструкциям технодесантниками и механикумами… О, ожидание того стоило. Теперь броня действительно подходила Малакрису, прилегала как вторая кожа, впивалась в кожу шипами и царапала так, чтобы вызывать изысканнейшие муки.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> Капитан никуда не спешил. По доспехам бессильно застучали лазерные разряды, и тогда Малакрис шагнул вперёд, включив наконец когти. Проблески нечестивого света встретили бегущих в бой защитников. Легионер уже заскучал. Столь немногие могли стать ему хотя бы подобием испытания… Возможно, стоит дать и калатесийцам порезвиться.<br /> <br /> Малакрис растягивал удовольствия, давая стенощитникам хоть раз попасть в него бесполезным оружием. Поворот, приводящий его на линию обстрела. Показная дрожь, оступившийся шаг. Представление перед неизбежным концом.<br /> <br /> И вот они уже бросаются прямо на него, храбрые глупцы. Малакрис поднёс когти к голове, приветствуя смертных. Сверху кто-то запустил ракету, но легионер отступил в сторону, и взрыв лишь легко толкнул его в бок. Должно быть, солдаты видели его в пламени как чёрную пустоту, нависшую тень, зловещую и ощетинившуюся шипами, освещаемую лишь адским пламенем и смертельным блеском когтей.<br /> <br /> - Вы сами разожгли для себя пекло! - закричал он во весь усиленный голос. - Милость первого лорда-командора снизошла на вас, и я - его багровая десница!<br /> <br /> - За Императора! - отчаянно закричал кто-то. Малакрис смотрел на бегущих солдат, на их грязно-коричневую униформу и тускло стальные нагрудные пластины. Они текли словно солёный паводок, зачахшие жалкие создания. Построившие высокие стены и охотно прятавшиеся за ними, ставшие кирпичами в них. Смертные всё равно что похоронили себя заживо в этих славных укреплениях, став цементом и камнями для убитого будущего.<br /> <br /> Офицеры знали, что не могут убить его в одиночку, и поэтому в первой волне бежали рядовые. Стреляя из ружей. Тщетно бьющих разрядами по доспехам. Он видел, что их оружие уже перегружено, как быстро выгорают энергоячейки. Мерцающие свечи среди жестокой тьмы.<br /> <br /> В мерцании пламени сверкнули штыки. Солдаты перепрыгивали через хребты из осыпавшейся кладки, споткаясь, перебирались через опрокинутые колонны. Несомненно, кто-то из их командования вёл подсчёт. Сколько стандартных солдат потребуется, чтобы убить одного легионера?<br /> <br /> По доспехам снова застучали разряды, а в бок шлема врезался сплошной снаряд, на миг ошеломив капитана. Малакрис зарычал, лязгнув когтями. Солдаты были никем… однако их решимость утомляла.<br /> <br /> Легионер ринулся в самую гущу. Даже ожидавшие нападения бойцы не ожидали такой стремительности. Малакрис ухмыльнулся, заметив промелькнувший на лицах и мгновенно исчезнувший трансчеловеческий ужас. Они вступили в бой. Сошлись. Теперь смертным оставалось только сражаться с внезапно оказавшимся среди них чудовищем или погибнуть.<br /> <br /> И они кололи его, пытаясь пронзить доспехи, но лишь тупили и ломали штыки. Целились из тяжёлого оружия. Воздух вокруг наполнился пламенем и осколками под огнём плазмомётов и установленных на огневых позициях болтеров. Раскололися и оплавился камень. Внезапный жар обращал пыль и песок в стекло, а тела мёртвых мгновенно зажаривались или исчезали, расщеплённые на атомы. Выпущенный тяжёлым болтером снаряд ударил в нагрудник и отбросил Малакриса на шаг. Капитан улыбнулся, упиваясь ощущением растекающейся по телу крови.<br /> <br /> Даже сквозь фильтры ястребиного шлема он чуял лишь вонь жареной человечины. Малакрис взревел, и рёв его рокочущей волной прокатился по полю боя. Усиленный, но не столь оглушительный как у Эйдолона или какафонов. Способный ошеломить и устрашить, но не переломать кости.<br /> <br /> - Давайте, - отдал приказ капитан.<br /> <br /> Вой прыжковых ранцев донёсся даже сквозь грохот битвы. Бойцы его отделения взмыли в воздух и приземлились прямо среди сечи, завывая, ревя цепными мечами и рыча болт-пистолетами. Настоящие фонтаны крови забили на месте солдат, рассечённых пополам, разрубленных от макушки до паха, разорванных в клочья.<br /> <br /> - Хорошо заманил их капитан! - передал по воксу Рикан Байл, его заместитель и лучший первопоходец троп боли из всех, которых Малакрис видел. - Крысы бегут! Загоним их в норы, вытащим и распнём под песни! Прибьём кричащим к стенам, как предупреждение другим! Освежуем заживо и…<br /> <br /> Малакрис отключил связь, прервав поток жестоких идей, ведь у него уже были свои. Стенощитник уползал от капитана. Солдат со сломанными приземлившимся легионером ногами полз, тащил себя через обломки, цепляясь за них обагрёнными культями пальцев. Малакрис зашагал за ним, наблюдая за смертным, будто дитя за раненым насекомым.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> На задворках разума вновь слышался вкрадчивый голос, настойчивый и уверенный, такой знакомый. Если бы Малакрис сосредоточился, то наверное бы даже понял, кто обращается к нему с такой совершенной властностью. Что за внушающее благоговение создание обращается к нему во сне и наяву. Побуждая ко всё большим и большим излишествам.<br /> <br /> Он протянул руку, схватил смертного за голову и грубо потащил вверх. И надавил. Чувствуя, как трещит и падает шлем. Как рвётся плоть, раскалываются кости. Он словно на миг ощутил на языке вкус выпущенных из тонкой оболочки серых клеток. А затем мозг рассыпался пеплом, испарился в энергетическом поле.<br /> <br /> Малакрис хрипло вздохнул от удовольствия. По телу расходилась волна противоречивых чувств, опаляющего нервы извращённого удовольствия. Заточённая в теле душа пела, колотила вместе с сердцами в пластины сросшихся рёбер.<br /> <br /> Внезапно он посмотрел наверх.<br /> <br /> Среди теней на пылающем небе проступил силуэт в плаще, развевающемся под внезапными порывами раскалённых ветров. Такой знакомй. Такой решительный. Невозможно, но это был Эйдолон. Показывающий вперёд когтями, словно горящий изнутри чёрным пламенем, застывшим среди ветра смерти.<br /> <br /> Малакрис взбежал на пригорок и заглянул через край. Под ними маршировали Сыны Гора, шагая такими стройными рядами, которыми уже не могли похвастаться разрозненные банды Третьего. Большинство их выстрелов попадало точно в цель.<br /> <br /> Жестокая методичность и эффективность. Глупцы, цепляющиеся за приказы, словно они могли защищить их от потопа. Голос вновь что-то нашёптывал.<br /> <br /> Потребовался бы лишь самый небрежный жест, минимальные усилия, и хтонийцы бы стали жертвоприношением, достойным его вознесения.<br /> <br /> '''''Они не заслуживают права купаться в твоём величии, разделить твою мощь. Покажи им, кем можешь быть. Сделай то, что должно. Во имя моё.'''''<br /> <br /> - Я слушаю, - выдохнул Малакис, не отводя взгляда от проносящихся над головой штурмовых кораблей врага. - Я вас слушаю, милорд.<br /> <br /> <br /> Они умирали как безвольный скот, и в таком бою не найти было радости состязания.<br /> <br /> Даже офицеры едва ли могли дать Воциферону бой, что ввергало его в уныние. Это таких людей они оставили в своей тени? Трусов, бросающих приближённых против легиона? Готовых пожертвовать бессчётными жизнями, лишь бы на миг спасти свои жалкие шкуры?<br /> <br /> Он сражался в пылающих развалинах, прежде бывших воинским училищем, и под сабатонами легионера хрустели опалённые клочья пергаментов и столов. Ко всем поверхностям лип пепел, как осталивающиеся частицы сгоревшего дерева, так и маслянистая сажа, оставшаяся от расщеплённых тел. Воциферон остановился среди кошмара, чтобы очистить клинок, стряхнуть с лезвия клочья плоти и брызги крови в мокрое тряпьё у ног. А затем отбросил клочья униформы прочь. Пусть сгорит.<br /> <br /> ''Пусть всё сгорит''.<br /> <br /> Он вздрогнул от этой мысли, незванной и чуждой. Он не был обезумевшим разрушителем, готовым ради победы испепелить целую планету. Пусть этим занимаются вульганые легионы, безумные и порочные. Он никогда не вступит в их ряды. Воциферон скорее сгорит сам, чем опуститься до их уровня. Однако мысль оказалась назойливой, заразной. Мир словно жаждал сгореть, быть уничтоженным и восстановленным. Феникс мог воспрять лишь из пепла. Даже Кемос был мёртвой колыбелью, прежде чем Фулгрим вновь принёс в неё жизнь.<br /> <br /> - За мной! - воскликнул Воциферон. Избранные клинки спешили за ним, перепрыгивая через наспех сваленные баррикады. Поверженные колонны лежали преграждали путь через проспекты, сваленные на пути легионеров как сухостой. И уже запятнанные и вымазанные кровью и потрохами, среди которых проступали узоры.<br /> <br /> Воциферон возглавлял наступление из казарм в один из аудиторумов. Щёлкал вокс, пока другие воины его подразделения, его присягнувшие на клинке, докладывали один за другими. Каждый из них, и бившийся рядом с командиром, и сражавшиеся поодаль, на самом деле воевали в собственных войнах, таков был одинокий путь дуэлянта.<br /> <br /> - Здесь некому бросить вызов, - проворчал Алеф Катрагани, один из товарищей Воциферона. - Это всё равно, что сражаться с новобранцами. Я бы нераздумывая предпочёл бой с Сынами Гора, да даже с кем-то из отбросов Малакриса, - он косо поглядел на Воциферона. Алеф, как и его учитель, хранил дисциплину плоти. На нём не было шрамов, а волосы спадали на плечи жемчужно-белым водопадом. - Пора бы уже закончить с этой кровной распрей. Ты станешь капитаном, если захочешь.<br /> <br /> - Для этого в зоне боевых действий самое время, - фыркнул Воциферон. - Нет. Я всегда успею выпотрошить ублюдка, как он этого заслуживает, но когда я решу. И своим клинком.<br /> <br /> Алеф пожал плечами и направился прочь, прочёсывая залы в поисках добычи получше. Руководство Воциферона воспитало в его солдатах достойную независимость. Как и должно было быть. Он лично их обучал. Избирал из рядов Третьего миллениала за воинское мастерство и полную бесстрастность. Свободных от поразившей большую часть легиона скверны, не поддавшихся худшим излишествам. Он лично убил тех, кто не соответствовал его высоким стандартам и ожиданиям, в поединке клинок к клинку.<br /> <br /> Воциферон не считал себя Люцием или Кирием, ни кем-либо прочим из многочисленных порождённых примархом мастеров клинка. Теперь слишком многие стремились к заоблачным высотам, измеряя своё мастерство по чужим стандартам, забывая о чистоте искусства. Возможно, Воциферон никогда и не одолел бы того же Кирия, но он знал что посвятил себя без остатка избранному пути.<br /> <br /> Он провёл свободной рукой по поверхности доспехов вдоль золотистых трещин. Каждая рана была удостоена уважением и возмещена стократ, каждое оскорбление отомщено. После битвы он лично приготовит и расплавит золото, а затем вставит в доспехи вместе с керамитовым наполнителем.<br /> <br /> Он сам становился произведением искусства.<br /> <br /> Дым вздрогнул от боевого клича. Один из офицеров наконец-то вступил в игру. Воциферон улыбнулся. Он не носил шлема, и потому женщина увидит лицо своей смерти. Другие легионеры отступили, молча ухмыляясь. <br /> <br /> Воциферон поднял саблю к лицу, и полусвет блеснул на позолоченной рукояти.<br /> <br /> - Приветствую, дочь Империума. Я - Воциферон, мастер клинка из третьего легиона. Для будет честью узнать твоё имя, прежде чем забрать жизнь.<br /> <br /> Она сплюнула на пол. Кровь стекала по бледным щекам и замарала тёмные волосы. Лицо освещало сияние её собственного силового меча, словно призывая Воциферона обратить внимание. Высокая и подтянутая женщина обладала телосложением бойца, была профессионалом, пусть и не достойным соперником.<br /> <br /> - Я - Церел, изверг, - она почти прошипела эти слова. - Я служилу капитаном стенощитников.<br /> <br /> - Служила, ведь стены пали, - мягко, почти вежливо поправил её легионер. Лицо женщины исказилось от ярости.<br /> <br /> - Что вы творите? Когда-то вы освободили эту планету, защищали её. А теперь разрушили всё за одну ночь кровавого безумия.<br /> <br /> - Хотел бы я, чтобы ты поняла, - ответил Воциферон, и к своему удивлению понял, что говорит правду. - Ложь Императора сковала всю Галактику цепями. Мы сломим их. Мир за миром, стена за стеной, пока не падёт сам Тронный мир и Дворец.<br /> <br /> - Вас остановят. Возможно не здесь, но вам не победить.<br /> <br /> Воциферон вздохнул, расправив плечи, и вновь отсалютовал клинком.<br /> <br /> - Как знать, капитан.<br /> <br /> '''''Совершенство ждёт, стоит лишь протянуть к нему руку поддайся. Когда твой соперник умрёт, на пути к восхождению не останется преград. Пусть этот мир сгорит, мы лишь воспрянем из пепла!'''''<br /> <br /> От этого голоса, проклятого шёпота, пальцы сильнее сжались на рукояти. Взревевшая от гнева и боли сметная бросилась на врага. Воциферон отступил в сторону, уходя от неуклюжего удара, и чувствуя растущую непривычную неуверенность. Она обернулась и ударила сплеча, но легионер лишь отошёл на шаг. А затем ударил в ответ. Развернувшийся клинок встретил опускающуюся саблю, но мастерства Церел не хватило, чтобы отклонить сверчеловеческий напор, и она почти согнулась пополам, рухнула и взвыла от боли, царапая коленями плиты.<br /> <br /> - Поднимись, - сказал Воцифеон, отводя клинок и отступая на шаг. Женщина заставила себя встать и замахнулась, вновь нанося рубящий удар. Тяжёлая рука сомкнулась на её запястье, чуть потянула в сторону, и хрустнули кости. Женщина завопила. Приблизившись, Воциферон поднёс клинок к её шее.<br /> <br /> - Даже недостойные воины заслуживают умереть, стоя, - прошептал он, а затем вонзил чарнабальскую саблю в кости.<br /> <br /> <br /> Горящие стены рушились, и эхо грохота Тиль Плегуа слышал как песню.<br /> <br /> Певец разрушения шёл по укреплениям, волоча ноги, и гнал смертных перед собой будто охваченное паникой стадо. Он ворчал и пел себе под нос, и каждое слово отдавалось на стенах эхом, гудело как перезвон далёких колоколов. Как знамения погибели, возвещающие о надвигающемся конце.<br /> <br /> Преобразились многие из боевых братьев третьего легиона, но какофоны изменились сильнее всех прочих. Ядовитая песнь Маравильи нашла их, проросла метастазами из храма на Лаэре и угнездилась в их душах как духовная болезнь, неутомимая карцинома. По сути своей она была зависимостью, рождённой Тёмным Принцем и насланной в безразличную вселенную, приманкой прежде всего для тех, кто обладал истинным видением.<br /> <br /> И когда тени шептали ему многими голосами, тысячами манящих нешёптываний Слаанеша, медоточивыми речами примарха, гласом первого лорда-командора, Тиль не обращал внимания. Они были ничем. Лишь нотами песни. Голосами Вечного Хора.<br /> <br /> И у них не было власти ни над ним, ни над его братьями.<br /> <br /> Они сражались порознь, безвкусно предаваясь собственным капризам. Сбрасывали кричащих людей со стен, разрывали на части звучными припевами оружия. В унисон со своими инструментами возносили голоса, способные столь же легко разрывать их врагов на части. Ради этого они были созданы - убивать врагов, поставить Галактику на колени. Вся разница была в том, что теперь они были вольны наслаждаться своим предназначением.<br /> <br /> Пальцы мелькали по циферблатам и рычагам, нажимали кнопки и тянули спусковые крючки. Очередной выпущенный звуковой порыв разорвал стенощитника в клочья. Кровь и внутренности жутким дождём посыпались на других солдат. Смех Тиля стал больным, липким и рокочущим.<br /> <br /> На плодородных равнинах снаружи артиллерия наконец-то вошла в зону поражения, и теперь дополняла громом выстрелов сотканную бойцами Плегуа симфонию. Приближающиеся “Разящие клинки” открывали огонь, рассекающий внешние стены, пока те не вспыхнули пожаром, в пламени которого плавились и кладка, и металл.<br /> <br /> Вокруг умирала культура, перемалывалась жерновами войны в ничто. По воксу разносились воющие и улюлюкающие отчёты о жестоких боях по всем великим городам. Набирающая темп война на уничтожение катилась к сердцу твердыни, понемногу обращавшейся в прах.<br /> <br /> Воздух звенел от воплей умирающих. И солдаты, и гражданские ждал выбор между смертью под огнём шестнадцатого легиона или искушённым в зверствах третьим.<br /> <br /> Каждое новое дополнение к песне, каждая пермутация мелодии будоражила душу Плегуа и толкала его к истинным высотам пороков.<br /> <br /> Он остановился, заметив прижатое к земле тело стенощитника. Случайный разряд звука разнёс его нишу, придавив ноги осколками. Плегуа склонил голову набок, смакуя мгновение, когда наконец-то заметивший его затуманенными от боли глазами человек начал вырываться и вопить.<br /> <br /> Тиль потянулся к поясу и отцепил один из клинков, простой свежевательный нож. Инструмент искусства, столь же ценный, как и грозное оружие. Он присел поближе, так чтобы солдат ощутил мертвецкое благоухание, дыхание надвигающейся смерти. Плегуа сорвал огромной рукой униформу, прижал бледную окровавленную кожу будто скульптор, оценивающий мраморный блок.<br /> <br /> - Не бойся, человечек, - пробормотал он, задумчиво начав резать, вытягивать вопли в становящуюся всё громче песнь. - Я здесь не для того, чтобы терзать твоё тело. А для того, чтобы научить тебя петь.<br /> <br /> Когда он закончил, шёпот стал тихим, едва слышным. Бессильным. Неспособным найти опору. В душе Плегуа было место лишь для гибельного великолепия арии самого Тёмного Принца.<br /> <br /> ===Десятая глава. Сердце всего сущего===<br /> Вокруг умирал командный центр, бился в конвульсиях от вызванного вторжением системного шока&lt;ref&gt;Системный шок - это общее название для состояния, когда жизненно важные органы не получают достаточного количества крови и кислорода.&lt;/ref&gt; и впившегося острия Шестнадцатого легиона.<br /> <br /> Первые коридоры и стены вытесали из чёрного железа и бутового камня ещё в первые дни Раздора. Со временем здание усовершенствовали, улучшая чертежи, пока оно не стало извивающимся лабиринтом, в котором путь указывали лишь ползущие под потолком тусклые металлические глифы. Местами символы сменились на буквы готика, но было заметно что над этой задачей трудились без души. Результаты выглядели недолговечными, не укоренившимися… а теперь и вовсе всё закончится на пепелище.<br /> <br /> Эйдолн шагал по коридорам так, словно уже был их владыкой, втягивая густой от дыма и смрада умирающих воздух. Вокруг отключались когитаторы, шелестя бинарными голосами в последний раз. Пальцы Эйдолона скользили по корпусам, сбрасывая с них пепел и прах. Пластстальные опоры коридора дрожали под напором падавших где-то наверху обломков. Лорд-командор видел расходящуюся по структуре слабость, предвещающий гибель в лихорадке озноб.<br /> <br /> Сердце Воинского Дворца, великой крепости-города, всего сущего на этой планете осталось всё таким же тесным, как он помнил. Строение возвели не в расчёте на физиологию космодесантников и не перестроили после завоевания для удобства освободителей. Склонив голову, Эйдолон проталкивал свою усовершенствованную тушу через тесные двери. Цель была всё ближе. Среди клубов дыма и алых отблесков аварийного освещения казалось, что Эйдолон спускается в преисподнюю.<br /> <br /> Он словно шёл по коридору корабля, подбитого в пустотной битве, пронзённого выстрелом излучателя и истекающего атмосферой. Конечно, планеты умирали медленнее судов, но у них это получалось столь же прелестно. А Эйдолон бился в стольких сражениях по всей Галактике. Среди леденящей стужи и палящих песков, в мёртвых мирах, населённых лишь призраками убитых грёз, на станциях и кораблях как Империума, так и враждебных чужаков. В конечном счёте всё происходило одинаково. При всех изобильных обликах Галактики, война никогда не менялась. Одна и та же песнь звучала вновь и вновь. Разносилась от Терры до окраин известного космоса, а потом обратно.<br /> <br /> Из-за коридора вывалился стенощитник, вымазанный в саже и крови. Старший офицер, судя по тускло мерцающей на плечах парчёвой мантии. Он замер, заметив нависающего над ним Эйдолона, одинокого и чудовищного исполина, царапающего потолок головой. Лорд-командор подался вперёд, давая смертному лучше разглядеть его в тускло-красном свете. И сверкнув кровавой улыбкой, Эйдолон бросился вперёд как упырь, выбравшийся прямо из мрачных легенд.<br /> <br /> Смертный выстрелил. Первый болт-снаряд ушёл в молоко, второй бессильно отскочил от огромного наплечника. Третий и четвёртый врезались в нагрудник, на миг оттолкнув гиганта. Эйдолон рассмеялся, ощутив вздымающийся прилив борющейся с упоением боли. Он поднял свой пистолет и выстрелил в ответ, даже особо не целясь.<br /> <br /> Капризное оружие окатило стенощитника потоком крикливо-зелёного сияния. Вспыхнуло, прокатился треск, и нестабильные атомы расщепили плоть, оставив лишь тень на стене. Эйдолон направился дальше к бьющемуся сердцу командного центра, оставив позади лишь мрачный памятник.<br /> <br /> После выброса радиации завыли новые сирены, заскулила гидравлика взрывозащитных дверей, пытавшихся сомкнуться на пути расходящихся токсинов. Без поступающей энергии и наполненными противоречащей информации программами системы бастиона действовали со скоростью улитки. Эйдолон помедлил, пригнулся и упёр свободную руку в судорожно трясущуюся дверь, оттолкнул её прочь и шагнул внутрь, в самый центр крепости.<br /> <br /> Уже смертельно раненной. Его взгляду открылись расчленённые тела, разбросанные по залу яростными взмахами цепных мечей. Головы солдат насадили на их же штыки, а затем расставили на пультах управления и гололитических столах. Написавшие эту живописную, но мрачную картину художники всё ещё были здесь, прохлаждались среди вырванного ими сердца.<br /> <br /> Шесть воинов Сынов Гора держали оружие на изготовку и стояли полукругом вокруг седьмого, расположившегося в трёх шагах впереди. Он обернулся, услышав шаги Эйдолона, снял шлем и небрежно бросил на ближайшую скамью. Шлем врезался в расчленённое тело, отчего кишки высыпались на пол жутким водопадом.<br /> <br /> Герог Шарур поглядел на Эйдолона с нескрываемым презрением и сплюнул через плечо. Кислота зашипела, разъедая стальной пол.<br /> <br /> - Ах, первый лорд-командор! - воскликнул он. - Не думал, что ты доберёшься сюда один, без свиты из своих славных капитанчиков.<br /> <br /> - Всегда рад удивить, капитан, - ответил Эйдолон, упирая молот в стенку одного из последних работающих когитаторов, и надавил. Металл вмялся внутрь, отчего страдающие духи машины неистово взвыли. Он окинул взглядом сцену и улыбнулся. - Неплохо сработано, признаю. Хотя и без… артистизма.<br /> <br /> - Видели мы, что вы считаете искусством, - прошипел один из хтонийцев. На его доспехах сверкали отметки вожака, и даже надетый шлем не мог скрыть источаемого им отвращения. На лицевой пластине мерцали вытесанные клыки, кривящиеся в волчьей ухмылке. С оплечий на цепях свисали зеркальные монеты, блестя среди вырезанных отметок об убийстве. На металле выбили, выгравировали и нанесли краской какие-то бандитские каракули, вместе однако сходящиеся в почти достойный мастеров древнего Дамаска узор, знак без всякого стеснения показываемой верности. Перед Эйдолоном стоял живой талисман, тотем далёкой и осаждённой Хтонии.<br /> <br /> - Я бы предпочёл узнать имя того, кто сомневается в моих решениях, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - Аннунгал&lt;ref&gt;Гугл выдал: &quot;Written in ancient Sumerian is the word “ANNUNGAL” which means strongest or most powerful&quot;.&lt;/ref&gt;, - зарычал легионер. - Вожак и чемпион Шестнадцатого легиона. Любимец магистра войны.<br /> <br /> - В этом я и не сомневался, - протянул лорд-командор. - Несомненно столь же любимый, как и я - моим примархом.<br /> <br /> - Хватит насмехаться над моими бойцами, чудовище, - заговорил Герог, сурово глядящий на Эйдолона. - Я не смогу их удержать, если они решат поставить тебя на место.<br /> <br /> - О, они могут поднять руку на меня руку, но тут же её лишаться, - посулил в ответ Эйдолон. - Я совсем не против разорвать любого из твоих славных солдат в такие клочья, что не останется мяса даже на трофей, не говоря уже об истинном произведении искусства.<br /> <br /> - Славная угроза, фулгримовский щёголь, - фыркнул Аннунгал. - Но магистр войны…<br /> <br /> - Не здесь, - перебил его Эйдолон. - Как и Фениксиец. Мы - позабытые сыны, собравшиеся вместе волей случая. И нам решать, что будет дальше, - он широко развёл руками. - И полюбуйся, как мастерски вы вонзили копьё в сердце врага, пока я мог лишь наблюдать… - он помедлил. - Пока мои солдаты зачищают города и собирают добычу. Рабов, топливо, припасы, которых хватит для пути к самой Терре.<br /> <br /> - Припасы, которые мы все разделим, - с показным спокойствием заметил Герог.<br /> <br /> - Ну естественно, - согласился лорд-командор, небежно улыбаясь. - В жестокий день понадобятся все силы. Даже наши отцы не могут биться в одиночестве. Мы бросим в бой всё без остатка. И для меня честь и привилегия вести Третий миллениал навстречу последней битве. Это - долго достойных командиров, - он перевернул молот в руке, постучав по когитаторам. - Мои избранные воины сокрушают сопротивление наших врагов, вырывают хребет их обороны, - он деланно огляделся по сторонам. - Ну, я думал предложить им сдаться, но похоже вы уже лишили их выбора.<br /> <br /> - Я решил, что нет смысла бросаться словами, - пожал плечами Герог. <br /> <br /> - Да вы храбрые хтонийцы их вообще не цените. - прыснул Эйдолон. - Думаешь, магистр войны полюбит тебя сильнее за необузданное насилие?<br /> <br /> - Это неважно. Мы предстанем перед ним окровавленными, но не сломленными. Его воины. Его чемпионы. Мы, - он ударил по нагруднику латной перчаткой, - его избранные воители. Легионеры самого магистра войны. Ради его улыбки я бы сжёг весь этот мир и помочился на пепелище.<br /> <br /> - Вы всё ещё считаете себя такими могущественными? - с искренним любопытством спросил Эйдолон. - Возвышенными над всеми нами? Что и верные и предатели покорятся восходящему Гору и его Сынам?<br /> <br /> - Он - магистр войны, - процедил Герог. - И станет Императором.<br /> <br /> - Правда? Никогда бы не подумал, - протянул умилённый Эйдлон. С Сынами Гора было так приятно играть. Среди них было столько хвастунов и шутников. Таких… очарованных собственным пошлым остроумием. Столько возможностей спустить их на землю, столько гордыни, подталкивающей к падению. Эйдолон прищёлкнул синим языком по губам, смакуя мысль.<br /> <br /> '''''Отбросы…''''' Промелькнула из ниоткуда мысль. '''''Дворняги'''''.<br /> <br /> “Да, они такие”, - согласился Эйдолон и тут же одёрнул себя. Он размяк. Шёпот стал таким вездесущим, таким непрестанным, что он едва не принял ядовитые речи Расколотого Короля за собственные мысли.<br /> <br /> Он представил как тварь парит по залу, липнет к спинам хтонийцев. Сломленная и горящая. Способная лишь вечно шептать. Как когти из чёрного стекла и тусклого пламени смыкаются на плечах Герога, словно пальцы слуги, ожидающей коронации господина.<br /> <br /> Щелчки вокс-передатчика оторвали его от раздумий, и Эйдолон снова обратил внимание на Сынов Гора. Они внезапно напряглись, выпрямились, подняли оружие. Поза Герога выдавала раздражение и внезапную жажду насилия. Он даже взял топор, раньше лежавший у рассечённого тела имперского командующего, а другую положил на кобуру. А затем выхватил пистолет, целясь прямо в Эйдолона.<br /> <br /> - Ах ты вероломный ублюдок, - процедил Герог, и все его бойцы как один открыли огонь.  <br /> <br /> ===Одиннадцатая глава. Разбитые братства===<br /> Эйдолон бросился в сторону, скрывшись за одной из опорных колонн от настоящей огненной бури. Кладка взорвалась, осыпав его градом осколков и пыли. Лица давно-мёртвых офицеров исчезли, историю стёрла с лица земли чистая целеустремлённая злоба.<br /> <br /> Лорд-командор вскочил на ноги и выстрелил. Смертельный магнитный луч опалил стену над головой одного из легионеров. Встроенные механизмы раскалились, грянул взрыв, лишь добавивший клубов дыма.<br /> <br /> Сыны Гора шагали сквозь туман войны, словно были у себя дома. Стреляя их болтеров, ища цель. Но Эйдолон не стоял на месте. Он перемахнул через центральные панели управления и уже был среди врагов. Видят боги, он снова чувствовал себя живым. Его тело и дух никогда не реагировали так быстро с тех пор, как Эйдолон перехватил удар дерзких Шрамов и убил их ложного Хана, желая сломить их дух. Наделённая новой силой и благами плоть лорда-командора двигалась так же естественно, как прежде, когда Фулгрим ещё не снёс ему голову.<br /> <br /> Он снова стал первым среди лордов-командоров. Князем-воителем. Чувствовующим себя цельным как никогда, расправляясь с недостойными лицезреть его великолепие. Он резко обернулся в дыму, уже занеся молот и впечатал его искрящее головье в нагрудник первого врага. Остальные уже поворачивались к нему навстречу, целясь. Вспыхнули молнии и из мглы вырвался клинок, оцарапавший броню. Застонавший от боли Эйдолон отшатнулся.<br /> <br /> Его горло завибрировало и раздулась. Трахея расширилась, вдавливая артерии в натянутую как канат шею. Мешки запульсировали нарастающим и готовым грянуть воплем. А затем едва направляемый распахнутой пастью Эйдолона полифонический вой излился наружу. Хлынул из его тела, отбрасывая хтонийцев прочь рябящей волной. Эйдолон повёл шеей из стороны в сторону, заставляя Сынов Гора встретить всё своё сломленное величие.<br /> <br /> Одним лишь криком он раздробил двух ближайших хтонийцев. Кровь хлынула из зелёной как море треснувшей брони глумливой волной, из пробоин показались расколотые кости. <br /> <br /> Герог бросился на Эйдолона, рыча от примтивной ненависти, тесня его шаг за шагом. Топор впился в нагрудную пластину лорда-командора, и высвобожденный вой сменился ухающим кошмарным смехом.<br /> <br /> - Так значит они не просто для показухи, а? - фыркнул Эйдолон. - Ни топор, ни звание. Ты не один из его фаворитов, даже не истинный сын. Но бьёшься так, словно он тебе дышит в спину. Чувствуешь себя от этого сильным?<br /> <br /> Насмехаясь, Эйдолон отступал, ускользал от неистовых ударов преследующего его хтонийца. А затем поднял молот. Окутанное энергией оружие сцепилось, заискрило, забило молниями соперничающих полей. В мерцающем свете лицо Эйдолона скривилось в мертвенной усмешке. Он подался вперёд и зашипел.<br /> <br /> - Вы все такие храбрые солдатики, правда? Вытащенные из грязи и пепла своей ублюдочной планетки, жаждущие его впечатлить. Но магистра войны здесь нет… Некому спасти тебя от твоей же глупости.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь просто так напасть на нас? - зарычал Герог. - Да я тебя освежую, ты, крыса!<br /> <br /> - Напасть? - презрительно повторил Эйдолон. - И когда же я это успел сделать?<br /> <br /> - Не валяй дурака, Эйдолон! Я уже знаю, что затеяли твои бойцы.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, а Герог надавил на древко оружия, заставляя лорда-командора отступать шаг за шагом. Тот зарычал и рванул молот на себя. На миг потерявший равновесие хтониец пошатнулся.<br /> <br /> Тяжёлые шаги крушили камни, усталый танец войны вёл их всё ближе к центральному помосту среди освещаемых лишь громом выстрелов клубов дыма.<br /> <br /> - Ну тогда мне остаётся лишь похвалить их за инициативу! - сухо усмехнулся Эйдолон. - Родич, ты ведь знал, что до этого дойдёт. Не я отдал приказ, но я поддержу деяния.<br /> <br /> На микросекунду его взгляд привлекло движение. Новые воины вбегали в зал. Рык хтонийских болтеров набрал силу, слившись в протяжный вой охватившей Эйдолона бури. Снаряды отскакивали от дрожащих доспехов, отбрасываемые прочь отдающейся в теле звуковой рябью. Кости и пластины брони были лишь проводниками величественной песни, какафонического резонанса, исходящего от Эйдолона с каждым вздохом и жестом. Вопль был его плащом, регалией изуверского чуда.<br /> <br /> Лорд-командор стал кульминацией тщательного и прекрасного труда Фабия. Таков был ниспосланный ему Слаанешем дар.<br /> <br /> Он завопил вновь, и колонна раскололась. Своды задрожали. Окружающие легионеров военные фрески пошли трещинами, уничтожающими посвящённый мастерству и стойкости фасад.<br /> <br /> ''Они умерли, а теперь мы падём с ними. Затянутые в чужую смертность, убитые гибелью культуры. Восхитительно!''<br /> <br /> С каждым полученным ударом, с каждой понесённой раной по Эйдолону растекалась волна жестокого воодушевления. Воля выжить.<br /> <br /> В одиночестве он не выстоит. Даже столь достойный воин не сможет в одиночку повергнуть и претора, и всех присягнувших его делу клинков.<br /> <br /> И потому Эйдолон отступал, уходя прочь от взмахов топора, прочь в извивающиеся коридоры. И упивался болью. Прижимал её к сердцам, распалял, превращая в топливо, дающее скрыться, перегруппироваться и в свой черед одержать триумф.<br /> <br /> <br /> Танец, игра, песнь продолжалась в лабиринте коридоров, среди обходных троп и служебных ходов, выводящих на широкие улицы, посвящённые воинской доблести и организованной обороне.<br /> <br /> Когда Эйдолон не мог найти путь, он его прокладывал. Он пробивался сквозь через слишком узкие дверные проёмы, проламывал себе дорогу, круша камни. Если на его пути вставали защитные экраны и щиты, его ответом был шипящий глас молота. Рёв молний превращал преграды в тлеющий шлак, давимый сапогами.<br /> <br /> Эйдолон бежал по коридорам, чьи стены покрывали вырезанные письмена с записями о гибели и победе, под арками, увенчанными повествующими о благородных жертвах фресками. Неудивительно, что преисполненная такого унылого страха перед миром за пределами небес культура была заражена глухой паранойей. <br /> <br /> '''''Это лишь здоровая тревога и подозрительность. В сем мире ты принял собственную природу. Он оставил отпечаток в твоей душе.'''''<br /> <br /> ''“Умолкни”, -'' мысленно рявкнул Эйдолон''. - “Ты - ничто. Марионетка Герога. Демоническая тень Третьего легиона, вытащенная из бездны ублюдками Гора, чтобы меня утомлять”.''<br /> <br /> '''''Но вместе мы стали чем-то гораздо большим, чем тень.'''''<br /> <br /> На бегу Эйдолон переключал каналы вокса, едва обращая внимание на залы вокруг. Он почти не замечал золотые статуи, стенопись в память о былых победах, выгравированные имена достойных усопших. Этих людей забыла история, их достижения скрылись в тени нового Империума и были обращены в пепел его блудными сыновьями.<br /> <br /> - ''Сдохните, ублюдки! Ваша агония - сладчайшее вино! Придите и умрите ради моего лорда Эйдолона, ради моего примарха! Во имя Слаанеша!'' - голос Малакриса ревел, даже передатчик не мог скрыть что он полностью отдался ничем не сдерживаемой боевой мании.<br /> <br /> - ''Прикрытие! Следите за флангами, их налётчики засели на кры… Тяжёлое вооружение! Огонь по мосту из лазерных пушек! Сражайтесь, вы трусы! Выходите и сражайтесь как воины!'' - голос Воциферона был сосредоточен, но при этом полон досады, направленной на врагов, которых не удавалось удержать на месте, бившихся как банды отравленной Хтонии. Не признающих никаких правил войны, кроме своих же.<br /> <br /> С Плегуа выйти на связь точно бы не удалось. Звуковое оружие перегружало чистоты, с которых доносился лишь вой и треск статики.<br /> <br /> Наконец, Эйдолону удалось связаться с фон Калдой, всё ещё находившемся на орбите.<br /> <br /> - ''Милорд?'' - спросил аптекарий, похоже, заскучавший.<br /> <br /> - Сколько с тобой бойцов? - прошипел Эйдолон, оглянувшись, чтобы выстрелить в преследователей.<br /> <br /> - ''Высадились почти все, милорд. Осталось разве что сотня…'' - он помедлил, явно что-то считая в уме, решая логистический вопрос так же легко, как определял симптомы болезни. - ''Малакрис сказал мне отправить вниз чаны терзания. Он приказал своим воинам бросить в них всех. Врагов, родичей… возможно даже пару не понравившихся ему братьев.''<br /> <br /> Эйдолон выругался. Его череп гудел от напряжения. Он-то думал, верил в глубине души, что Герог просто лгал и напал при первой возможности. Что дело было в гордыне Сынов Гора, раненной и толкнувшей их в бешенство.<br /> <br /> Но это оказался Малакрис. Нарушивший приказы. Заставивший мир истекать кровью добела, пока мучения черни не потекут будто вино. Эйдолон задумался, сколько же воинов по всей планете предались зверством. Попросту тратя время, которое могли бы потратить на путь к Терре.<br /> <br /> - Мне нужно, чтобы ты принял на себя командование ещё находящимися на борту воинами.<br /> <br /> - ''Милорд?''<br /> <br /> - Приготовь их к высадке и отправь по моему сигналу. Они мне нужны здесь. Также, отправь приоритетное сообщение Малакрису, Воциферону и Плегуа. Пусть они присоединяться к нам со всеми своими бойцами. Перегруппировка с боем, с равнением на меня. Думаю, тебе также стоит приготовиться к пустотному бою.<br /> <br /> По воксу прошелестел тихий вздох.<br /> <br /> - ''Милорд, что там стряслось? Это же было учение. Простой жест сотрудничества. Развлечение, ничего более''.<br /> <br /> - Всё резко обострилось, - процедил Эйдолон. Болты взорвались над его головой, осыпав лорда-командора осколками железа и камней. - Собирай бойцов. Пусть капитаны кораблей готовятся к огню на поражение, - он помолчал, размышляя над вариантами. - Лично возглавь высадку.<br /> <br /> - ''Я, господин?'' - фон Калда имел наглость рассмеяться. - ''Чем я заслужил такую мрачную честь?'' <br /> <br /> По туннелю просвистел шёпот, насмешливо танцующий на ветру. Скрипнув зубами, Эйдолон побежал дальше, напролом через новую дверь и наконец-то на свободу, под затянутое дымом небо.<br /> <br /> - Ты хороший солдат, фон Калда, - неохотно признал Эйдолон. - А вокруг нас всё ещё пылает насмехающийся варп. Если это примитивное хтонийское колдовство, я вырву его сердце. А ты пока проследи за войной. Я же…<br /> <br /> Эйдолон запнулся. Он вновь ощутил ноющую тоску в душе, пульсирующую вновь с такт с восходящим на сцену во всём своём мрачном великолепии Расколотым Королём. Покорным вне всяких сомнений капризам его хтонийского хозяина и владыки.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Двенадцатая глава. Грех и наказание===<br /> Город умирал, в последний раз крича в почерневшее от дыма небо.<br /> <br /> К такому Эйдолону было не привыкать. Война и разрушение стали для него привычными словно дыхание ещё до несравненного бесчестья при Исстване. Задолго до ожесточённых схваток на развалинах Града Хоров и последовавшей резни в зоне высадки на пятой планете Эйдолон был готов пойти ради высшей цели на любую жестокость. Теперь и эта война разгорелась, стала тотальной, чего пожалуй и стоило ожидать. Вдали рушились пылающие башни, отвесные стены татрикальских жилых казарм зияли проломами. Под фальшивыми оползнями из белых камней лежали солдаты, слишком храбрые или глупые, чтобы сбежать, пока у них был шанс.<br /> <br /> Теперь самому сражению предстояло стать примером. Демонстрацией силы. Если Дети Императора во имя Фениксийца обрушили на врагов такую кару, то какие же ужасы они низвергнут на головы Сынов Гора?<br /> <br /> Бойцы Герога отступали, занимали позиции на укреплениях и готовились к неизбежному бою. Раз они не смогли убить его в глубинах, похоронить среди лабиринта скал и стали, то перегруппируются и бросят в бой все свои силы. В последний раз метнут копьё.<br /> <br /> ''Как же всё преходяще. Император. Магистр войны. Пирующие объедками Галактики, мнящие что их победа будет вечной и абсолютной. Но только боги неизменны. Мы лишь недавно узнали, что их замыслы были высечены в плоти вселенной в незапамятные времена. Мы спалили все предупреждения и уроки Старой Ночи, не желая признать истину…''<br /> <br /> Правда. Ложь. На самом деле Эйдолону больше не было до них дела. Теперь не было важно ничто, кроме вызова.<br /> <br /> Жизнь, какая уж ему осталась, состояла из боли и испытаний. Однажды он не справился, но никогда не падёт под их бременем вновь. А Эйдолона испытывали снова и снова. На Исстване. Призматике. Йидрисе. У Калиевых Врат. На поверхности Горвии. А до них в бессчётных сражениях. В войнах во имя примарха и магистра войны, ради самого себя, чести и славы легиона. Всё было мимолетным… Преходящим. Бессмысленным в великой схеме бытия.<br /> <br /> Где-то наверху взорвались снаряды, отбросив безумные тени. Мир задрожал на своей оси, затрясся и вновь замер. Звёзды скрылись, погасли, поглощённые яростной какофонией войны. Эйдолон знал, что даже сейчас от отделения к отделению летели приказы, перестраивающие линии фронта разгорающегося противостояния. Случайные союзники неизбежно становились врагами.<br /> <br /> Пожалуй, неизбежным было всё происходящее. Грязные варвары не могли сдержать свои низменные порывы, как не могли и помыслить мотивы и желания третьего легиона. Хтонийский сброд не понял бы святости творимого ими. Вскоре Эйдолон бы спустил с цепи своих воинов, указал бы им на добычу, повелел охотиться и помазать развалины городов кровью и врагов, и друзей.<br /> <br /> Измена была сама по себе наградой, однако ловушка захлопнулась слишком рано, и Эйдолон догадывался, кто же в этом виноват.<br /> <br /> ''Малакрис''.<br /> <br /> Подозрение сменилось уверенностью, когда он вскарабкался на тлеющие обломки и спрыгнул вниз, на площадь Освобождения. Там уже собирались легионеры, терзающие памятники крючьями и обращающие их в шлак потоками раскалённой энергии. Все они остановились и умолкли при виде лорда-командора, идущего к ним и вращающего в руке молот. Эйдолон казался истинным воплощением завоевателя, замаранного кровью и сажей.<br /> <br /> А вокруг падал пепельный дождь, покрывая всё тонким слоем человеческих останков. Слишком яркие цвета Детей Императора потускнели, почти посерели. Они стояли пепелища своих былых достижений словно призраки, отголоски тех, кем когда-то были. Возможно прежде они страшились будущего, но теперь приняли его без страха и сомнений.<br /> <br /> - Милорд! - воскликнул Малакрис, стоявший на другой стороне бойни и взмахнул когтями, с которых свисали клочья мяса. Он широко ухмыльнулся и торжественно поклонился лорду-командору. - Мы приготовили для вас подобающее представление!<br /> <br /> Эйдолон отстранённо кивнул, осматриваясь по сторонам, глядя на лица воинов. Воциферон тяжёло дышал. Лицо мечника скривилось от напряжения, вызванного то ли отчаянным прорывом к площади, то ли ещё остывавшей боевой яростью. Плегуа же выглядел безмятежным, сосредоточенным, почти блаженным. Певец разрушения не сводил взгляда с груды сваленных перед ним тел, настоящего парада смертных жертв вокруг одного из Сынов Гора. Огромный труп уже изуродовали, оторвав конечности, выпустив кишки, свисавшие под расколотым нагрудником и треснувшей рёберной клеткой.<br /> <br /> Малакрис смеялся, пыжился, размахивал руками. А Эйдолон чувствовал как подступает желчь. Его трахея всё ещё дрожала от усилий после последних воплей. Он шагнул вперёд, чуть разжав пальцы, и рукоять молотка скользнула вниз к разбитому помосту.<br /> <br /> - Так это твоих рук дело? - спросил он, показав на сцену вокруг. - С Сынами Гора?<br /> <br /> Капитан моргнул и склонил голову набок, словно удивлённая змея.<br /> <br /> - Вы приказали…<br /> <br /> Мелькнувший кулак Эйдолона врезался в щёку Малкриса, отбросив его на шаг. Эйдолон отвёл обогрённую длань и ударил снова. И снова. Осыпая легионера градом ударов, пока тот не рухнул на колено. Вырванные с мясом кольца и драгоценные штифты разлетелись градом осквернённых украшений, бряцая среди пролитой крови.<br /> <br /> Эйдолон схватил Малакриса за шею и вздёрнул, а затем прочертил заострёнными кончиками искажённых пальцев другой руки три линии на оплавленном лице капитана.<br /> <br /> - Глупец! Бешеная шавка!<br /> <br /> - Ты… - прошамкал в ответ Малкрис. - Ты повелел. Отдал приказ.<br /> <br /> Кровь лилась между треснувших зубов из расколотых губ. Легионер заставил себя улыбнуться разодранным ртом и сплюнул сгустки крови, трясясь от упоения.<br /> <br /> - Лорд-командор, я внимал твоему голосу. Призвавшему меня дать бой. Перебить всех, чтобы Слаанеш пировал всеми, кто придётся им по вкусу. Ты стоял передо мной и распростёр руки, велев мне покончить с ними.<br /> <br /> - Я это тоже слышал, - тихо сказал Воциферон.<br /> <br /> Эйдолон отбросил Малакриса и обернулся, шагнул навстречу мечников. Ощутив лишь на миг желание разорвать того голыми руками.<br /> <br /> - Ваш голос, милорд. Говоривший мне обратить всё в пепел. Сжечь весь мир, - он помолчал, покосившись на поверженного соперника. - Конечно, я не подчинился нашёптываниям. Я не мог вызвать вас по воксу. Получить подтверждение по вертикали власти, - мечник фыркнул. - Я ведь не настолько глупец, чтобы повестись на посулы демонов.<br /> <br /> - Лучше внять гласу богов, чем отвергать их, - зашипел сквозь сжатые зубы Малакрис. - Зачем на сдерживать себя? Несть числа ожидающим нас страстям и радостям, ждущим лишь своего часа.<br /> <br /> - Умолкни, щенок, - пропел Плегуа голосом, зычным от гибельного резнонанса. Он взвесил в своих руках ткущий жуткий гимн инструмент разрушения и направил прямо на распрострёртое тело капитана. - Я тоже услышал зов и не внял ему, узнав обман. Я - Певец Разрушения. Мой удел - выделять истинные ноты из Вечной Песни.<br /> <br /> Где-то позади взорвалась башня, омыв Тиля Плегуа отблесками ярящегося пламени. Вниз посыпались камни, давя брошенные трупы стенощитников, ещё больше унижая побеждённых. О смертных все позабыли перед лицом новой угрозы, но Эйдолон почти чувствовал к ним жалость. Почти.<br /> <br /> Будущее родится из могильной ямы лишь когда сгинет былое и прошлое станет пеплом. Мало кто лучше подходил на роль повитух истории, чем Третий легион. Смертным же предстояло стать лишь топливом для предначертанного.<br /> <br /> - Вы все сыны Фениксийца! - зарычал лорд-командор. - И пусть наши корни и взгляды разнятся, здесь и сейчас важно лишь показать врагам нашу силу! Хтонийцы мнят себя лучшими воинами, но они лишь высокомерные варвары! Сыны Гора всегда будут видеть в нас лишь хирый и воспитанный ими легион. Покажем же им, что мы вознеслись над хворями начала. Мы - воины Третьего легиона. Третьего миллениала. И равных нам нет!<br /> <br /> Теперь все слушали его. Забыв о распрях, вновь укрепив узы верности в назначенный час. На свой лад это был особый обет. Как в старые времена.<br /> <br /> Тогда они присягали своим братьям и отцу. Далёкому Императору и мечтам, которые называли Единством. Всё больше неуправляемому Великому крестовому походу. Совету смертных бюрократов, иерархии лжецов и глупцов.<br /> <br /> - Я оценил мастерство наших врагов, - Эйдолон рассмеялся. - Перед нами сборище дикарей, мало чем отличающихся от орды Хана. Хтонийцы возомнил себя старшими потому, что их господина нашли первым.<br /> <br /> Лорд-командор вернулся к “Славе вечной” и высоко поднял оружие над головой. Излучающее силу даже с отключённым энергетическим полем позолоченное навершие блеснуло на фоне пожара.<br /> <br /> - Они верят, что мы слабы и разобщены, видят в нас бездумных чудовищ, лишённых цели, рабов собственных порывов, - Эйдолон зло поглядел на Малакриса, встававшего на ноги, всё ещё истекавшего кровью, капавшей по подбородку на горжет. - Укажем им, что это не так! Разобём их на их собственном поле, бросим вызов их убеждениям и сломим их решимость.<br /> <br /> - Они так любят потрясти кончиками своих драгоценных копий! - со смехом закончил Эйдолон. - Так поразим же их таким!<br /> <br /> ===Тринадцатая глава. Клинок к клинку===<br /> Вздымающееся до самых вершин домов пламя омывало спиральные крепости новым ложным рассветом.<br /> <br /> Огонь охватил от края до края внешние кварталы, где широкие жилые казармы изгибались внутрь, перекрывая пути снабжения. Поэтому бронетехника легионов, самолёты и орбитальный обстрел и проложили в направлении центра просеки среди некогда идеальных укреплений, окутав город паутиной трещин столь широких, что по ним могли пройти даже титаны.<br /> <br /> А сейчас в небесах боролись “Громовые ястребы” и “Грозовые птицы”, а вокруг них кружили сошедшиеся в собственных смертельных поединках истребители типа “Ксифон”. Некогда выкрашенные в чистый пурпур и позолоту, а теперь мерцающие безумными оттенками масла на воде корабли сражались с врагами, зелёными как море. Небеса опаляли лазерные лучи, бичевали пылающие инверсионные следы ракет, а ещё выше двигались звёзды. В пустоте подобно соперничающим богам сошлись боевые баржи, но сквозь грозовые облака и их триумфы, и погибели пробивались лишь проблесками далёких огней.<br /> <br /> Но даже с поверхности Эйолон слышал вопли. Предсмертные крики пилотов, вой умирающих духов машины, терзающий уши рёв падающих с небес и врезающихся в отвесные стены грозных истребителей. Каждая смерть становилась прекрасной нотой в мимолётной гибели целого мира, в гимне возложенных на алтарь войны жизней.<br /> <br /> Воздух пел. Дрожал от голосков потенциала, словно вся планета была колоколом, звенящим после удара. Каждый взмах клинка, каждый выстрел, каждая посвящённая богам смерть питали тех, кто таился за завесой.<br /> <br /> Татрикала превратилась в микрокосмос большей войны, где на смену материальному восстанию разгоралось вечное сверхъестественное противостояние. Бушевавший по ту сторону пелены варп не выбирал себе сторон. Пойманные в паутине порождений Эмпирей не понимали, в какие игры они втянуты. Конечно, Несущие Слово и Тысяча Сынов обманывали себя, цеплялись за веру, что они могут направлять и повелевать потоками Имматериума. Но здесь и сейчас отвергавшие псайкеров и их дары легионы ощутили на себе подобную обоюдострому мечу ласку варпа.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал тени когтей, скрёбшихся по его доспехам, слышал ставшие отчётливыми нашёптывания. Он почти смог убедить себя, что Малакрис и его сброд сошли с ума, согнулись под гнётом порывов и подчинялись лишь своим капризам. Но насмешливый голос всё так же насмехался и мурлыкал в тенях его собственного ума, ища опору.<br /> <br /> Вот ради чего ты был создан. Возвышен из праха, чтобы повергнуть Галактику на колени. Сотворён, чтобы завоевать бытие, так же как нас выковали, чтобы править им. Короли - ничто без королевств. Любой монарх заслуживает трона.<br /> <br /> - Умолкни… - прошептал Эйдолон. Он шёл впереди легионеров, достаточно далеко, чтобы никто не смог заметить снедавшей его мании. Прежде лорда-командора уже считали слабым и сломленным, лишённым самой его сути взмахом клинка примарха.<br /> <br /> Проклятье, возможно в это прежде верил и сам Эйдолон. Его не зря назвали Рассечённой Душой, расколотым созданием. Его жалели и презирали, недооценивали и высмеивали, но он всегда поднимался с колен и вновь занимал подобающее положение. Лорд-командор мог преодолеть любые трудности, не прислушиваясь к пустым обещаниям Расколотого Короля.<br /> <br /> Теперь же сами Боги решили потешались над ним, а крысы магистра войны желали его обесчестить. Но он не покорится. Несмотря на все игры капризной судьбы.<br /> <br /> - Я восстал из мёртвых. Мне больше нечего бояться.<br /> <br /> И словно в ответ небеса разверзлись вновь, и свежая волна “Когтей ужаса” и “Харибд” врезалась в развалины, извергая новых легионеров во всём их гнусном великолепии. Из толпы высаживающихся Астартес вышел фон Калда, сопровождаемый отдохнувшими и ещё не сражавшимися Детьми Императора.  <br /> <br /> - Мой советник. Добро пожаловать на Татрикалу.<br /> <br /> Эйдолон ждал, глядя как фон Калда впитывает все детали умирающего мира. Аптекарий, как и любой воин Детей Императора, всегда стремился получить преимущество, оценив каждую грань зоны боевых действий.<br /> <br /> - Мой господин, - наконец, ответил тот. Эйдолон улыбнулся.<br /> <br /> - Чувствуешь? Это варп. Он повсюду. Извивается и цепляется за меня. Проскальзывает в мир и прочь, как уже происходило на корабле. Они сделали планету игровой доской, и теперь нам предстоит сыграть свои роли.<br /> <br /> - Кто?<br /> <br /> - Боги, - вкрадчиво ответил лорд-командор. - Наши жизни для них забава, и нет никого игривей Тёмного Принца, непрестанно стремящегося поймать нас в петлю наших же пороков. Ибо он причиняет раны&lt;ref&gt;Ветхий завет, книга Иова, глава 5:18 Блажен человек, которого вразумляет Бог, и потому наказания Вседержителева не отвергай, ибо Он причиняет раны и Сам обвязывает их; Он поражает, и Его же руки врачуют.&lt;/ref&gt; и он же меняет облик, и мы все становимся от того лишь сильнее и страннее.<br /> <br /> - Закалённые ядом, привитые перед грядущим.<br /> <br /> - Как филосфски замечено, мой советник. - фыркнул Эйдолон, протянув руку, чтобы смахнуть упавшие на глаза ломкие пряди. - Я знаю, что Герог пытается использовать против меня чары. Душой чувствую. Обжигаемой, словно ядом.<br /> <br /> - Он ли…?<br /> <br /> - Но ведь это и в самом деле игра? Я тебе так и сказал. Не все слуги магистра войны были созданы равными, даже в глазах его избранных сынов. Потому он наслал на меня демона, алкая хотя бы ничтожного преимущества. Герог. Кто же ещё? Не просто же совпадение или несчастье направило нас сюда. Не обычный каприз судьбы. А замысел. Злонамеренный замысел.<br /> <br /> На миг на детском лице смотревшего на Эйдолона аптекария промелькнуло беспокойство, а затем он внимательно начал изучать показания нартециума.<br /> <br /> - Воины собрались, - добавил Эйдолон, пробуждая молот. - Пора нанести удар. Показать нашим родичам, чего мы стоим на самом деле. Лицом к лицу и клинок к клинку.<br /> <br /> <br /> Эйдолон возглавил наступление, в первых рядах великой процессии шагая по центральной магистрали и круша попадавшиеся по дороге статуи.<br /> <br /> Конечно, он позволил самым не дисциплинированным воинам вырваться вперёд и стать предавшимся капризам похабным авангардом. По дороге уже попадались то тут, то там распятые на стенах трупы солдат, которым выпустили кишки, и мрамор замарали безумные узоры и потёки крови и иных жидкостей. Дети Императора занимались искусством на ходу, превращая поле боя в панно порочного художника-безумца.<br /> <br /> Сыны же Гора при всех своих изъянах оставались целеустремлёнными.<br /> <br /> Воители в зелёных доспехах спрыгнули с крыш, включая прыжковые ранцы, и пронеслись по изодранному полотну ночи как кометы или артиллерийские снаряды.<br /> <br /> Хтонийцы врезались в толпу Детей Императора, размахивая цепными мечами, выстрелы болтеров грянули словно внезапный гром. Дети Императора быстро пришли в себя и дали врагу бой, не обращая внимания на брызги крови братьев. Одна из многих отсечённых конечностей пролетела сквозь сечу и шлёпнулась по броне лорда-командора, оставив ещё одно пятно.<br /> <br /> Эйдолон обернулся и вскинул молот, парируя яростный натиск штурмового капитана, чья броня была иссечена отметками об убийствах. Монеты и кости застучали по доспехам, а затем их сорвал взмах окутанной молниями “Славы”, расколовшей цепи и обратившей в пепел провода.<br /> <br /> - Оно того стоило? Сражаться с нами, чтобы быть королём ничего? - процедил воин. На его шлеме всё ещё были волчьи отметки, выдававшие старую геральдику. Он подался назад, а затем бросился на врага, царапая нагрудник цепным мечом. Эйдолон отшатнулся, охнув от растёкшейся по мускулам боли.<br /> <br /> '''''Ничего! Ничего! Но ты можешь стать гораздо большим, если просто…'''''<br /> <br /> Эйдолон зарычал, отмахиваясь и от мучений, и от проклятого шёпота.<br /> <br /> С каждым взмахом он чувствовал себя всё ближе к ощущениям до первой смерти, каждый удар придавал сил, пока и движения, и порывы не слились в одну песнь. Другой Сын Гора вклинился между Эйдолоном и своим господином, цедя проклятья и поднимая болтер в тщетной демонстрации верности. Лорд-командор взмахнул молотом и ударил по горизонтальной дуге, расщепив поясницу наглеца на атомы. Осколки дымящегося позвонка застучали по броне капитана, взвывшего от ярости и снова устремившегося на Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон отступал, уклоняясь то влево, то вправо от града полных злобы и небрежных ударов, готовясь выпотрошить добычу. А затем подался вперёд, так близко, что разглядел хвастливые бандитские письмена, почти выкрикивавшие личность капитана.<br /> <br /> - Здесь вдали от дома ты и умрёшь бессмысленной смертью, Нааманд Ганиникс. Поверженный лучшим воином, - Эйдолон напрягся, когда скрежещущие зубы оцарапали рукоять, а затем оттолкнул врага. Он преследовал воина сквозь сечу, сквозь толпу братьев в цветах обоих легионов. Лорд-командор заулюлюкал, гоня врага по раскалённым камням умирающего мира. Доспехи треснули, краска расправилась от опаляющих сам воздух ударов. Нааманд Ганиникс тщетно боролся, пытаясь сдержать гнев первого из лордов-командоров. А затем Эйдолон пригнулся, уходя от очередного взмаха, и ударил молотом вверх, прямо в нагрудник, отчего капитан рухнув, согнувшись пополам.<br /> <br /> Эйдолон упёр сапог в расколотую грудную клетку и вскинул пистолет. Переполненное смертельной энергией оружие взвыло, загудело и защёлкало в его руках. Тускло-зелёная вспышка - и луч радиации впивался в Сына Гора, поджаривая его изнутри. Из расколотых доспехов будто смрадный последний вздох зашипел пар.<br /> <br /> Показались другие, сверкнули клинки, взревели болтеры. Чемпионы и герои Шестнадцатого легиона пришли подороже продать свои жизни. Онос Гинзи с трещащим от энергии мечом и Вараддон Домон, сжимающий топор. Клинки обрушились на металл, искры и разряды молний изверглись, как лава из огромного вулкана. Удары сыпались один за другим, тесня лорда-командора назад, царапая позолоту его некогда благородного оружия. Эйдолон плюнул им в лица, в бесстрастные и бездушные пластины шлемов.<br /> <br /> Топор ударил в наплечник плоской стороной, но с ошеломляющей силой. Треснула ещё одна пластина брони. Кровь потекла по коже, струйками полилась наружу сквозь раненный керамит.<br /> <br /> Вокруг бушевала огненная буря. С обеих сторон вступили в бой отделения тяжёлой огневой поддержки. Хтонийская артиллерия извергала смерть со стен последней из крепостей, а Дети Императора вели ответный огонь, пламенем и сталью изничтожая город.<br /> <br /> Круша и тела, и обломки два “Разящих клинка” Детей Императора, “Коготь Фениксийца” и “Пламя Кемоша” медленно двигались по мемориальной аллее, прокладывая себе путь сквозь искусно украшенные саркофаги и столбы-кенотафы. Неукротимый напор скрежещущих гусениц не оставлял ничего от некогда прекрасных насыпей и увядших садов, давя останки забытых героев. Танки стреляли на ходу, поражая цели с меткостью, которую мало кто ожидал бы при виде искажённых и идущих рябью металлических корпусов. Трупы свисали со сторон танков и волочились за грозными боевыми машинами, изуродованные гроздья тел людей, сжавших зубы вокруг металлических прутьев.<br /> <br /> Плегуа и его какофоны пробились вперёд на помощь к своему господину. Их звуковое оружие взвыло, влилось в великую симфонию войны гонящей врагов прочь яростной волной. Гинзи и Домон отшатнулись, Эйдолон тут же воспользовался преимуществом. <br /> <br /> Добавив свой психозвуковой вопль к воющему вихрю, лорд-командор ринулся на врага, подсекая ноги Оноса Гинзи. Сын Гора рухнул, выронив меч, и Эйдолон перешагнул через изломанное тело. Позади него грузно затопал вперёд какофон, желая нанести смертельный удар.<br /> <br /> - Ничтожества. Моё время и мастерство найдут лучшее применение против иной, достойной добычи, - он кивнул Плегуа. - Покончи с этими псами. Пусть же их хозяин окажется достойным моего вызова. <br /> <br /> ===Четырнадцатая глава. Варп-песнь===<br /> Поморщившись, Воциферон парировал очередной удар, не переставая теснить Сына Гора, а затем пригнулся и взмахом сабли рассёк его ногу.<br /> <br /> Легионер рухнул, истекая кровью, захрипел, пытаясь подняться, не обращая внимания на боль и уже виднеющиеся кости. Зарычав, Воциферон вонзил другой клинок через подшлемник и почувствовал как лезвие скрипит по хребту. Наконец, хтониец умер.<br /> <br /> По его доспехам стекала горячая кровь, пятная царственный пурпур. Мечник потерял счёт лично убитым им врагам, большинство из которых были лишь рядовыми. Достойные легионеры шестнадцатого попадались редко и бились порознь, их чемпионы либо уже пали, либо были втянуты в собственные поединки. Такое себе представление.<br /> <br /> Воциферон ожидал от них большего.<br /> <br /> Из всех легионов под знаменем магистра войны прежде его мысли занимали лишь воины самого Гора.<br /> <br /> Конечно, он осознавал иронию таящуюся в отношениях Детей Императора и Лунных Волков, позднее ставших Его Сынами. Возможно первые и не заглядывали в рот вторым, но учились и наблюдали, пока крепла дружба между их примархами. Фулгрим и Гор, ученик и наставник, вели юный Третий легион к зрелости и превосходству.<br /> <br /> Воциферон часто размышлял, как их философия вообще могла зародиться в таких условиях, не говоря уже о том, чтобы принести плоды. Дети Императора словно подкидыши скрывались в тени первонайденного сына Императора. Боролись за совершенство, будучи прикреплёнными к армиям того, кем восхищались все. Самого совершенного сына.<br /> <br /> Он отвёл в сторону ещё один неуклюжий удар. Воздух раскалился, сгустился от пепла и горящих обломков. Каждый взмах меча будто двигался медленно, словно за клинки цеплялись тлеющие ветра, доносящиеся из пепла внезапные порывы. Даже в шлеме он слышал в ветре отголоски смеха. Шёпот, извивающийся в душе, ползущий по спине. Всякий раз, когда он убивал, звуки становились отчётливее. С каждым раскалывающим доспехи ударом, с каждой каплей пролитой крови и причинённой боли присутствие становилось сильнее и настойчивей.<br /> <br /> Сейчас барабаны битвы гремели на церемониальной площади, под ногами мечника лежали тела, а навстречу ему спешили враги. Воциферон ударил в ответ. Голова слетела с плеч. Он повернулся на сабатонах, двигаясь рывками, и вонзил клинки в открытую спину другого Сына Гора, повергнув зелёного бойца на плиты. Оружие вздымалось и опускалось, рубило и рассекало, на доспехи лилось всё больше крови, пока мечник не стал выглядеть словно один из сломленных берсерков Ангрона.<br /> <br /> И часть его хотела броситься на жертву, разорвать врага в клочья, сожрать плоть и выпить костный мозг. Воциферон скрипнул зубами, заставляя себя идти дальше, и перепрыгнул через рухнувшую статую. В безумной сече он потерял Эйдолона из вида. Возможно, если он найдёт первого лорда-командора, то сможет избавиться от этих импульсов, порывов, терзающих его будто пристрастившегося к зверствам маньяка. Такого как Малакрис.<br /> <br /> И как раз его он и мог увидеть мельком, и среди побоища, и в поединках. Проблески ярких цветов, нарочитый треск когтей. Разрывающего всё, что попадалось на пути, и бросающегося на поверженных врагов с той же маниакальной яростью, что цеплялась за душу Воциферона. Нет. Не той же.<br /> <br /> Малакрис и его воины бились с такой неистовой безумной самоотдачей, что на поле боя казались зажжёнными маяками. Они пылали от неестественного света, будто сама реальность вокруг них истекала кровью, а Эмпиреи цеплялись за крючья и шипы брони. Малакрис снова смеялся, убивая, словно был одним из Белых Шрамов. Каждое движение капитана выдавало ликующее помешательство, анафему для Воциферона, видевшего в этом рак, поглощающий тягу к воинскому совершенству.<br /> <br /> Но искушение никуда не исчезало. Как бы усердно Воциферон и его воины не цеплялись за идею чистой эстетики, за идеал мечника-эрудита, в глубине души его снедало желание просто ''покориться'' и отдаться восходящим гуморам. По коже бежали мурашки. Сердца бешено стучали. Определяющая его существование броня всепоглощающей сосредоточенности трещала, раскалывалась от новых ощущений и сомнений.<br /> <br /> Теперь он слышал пение варпа. Так как наверное это слышали Малакрис, Плегуа или сам первый лорд-командор.<br /> <br /> Всё новые враги вступали в бой. Сыны Гора вливались на площадь волной, получив новые приказы, разгневанные и спешащие прочь от внешних укреплений и сужающихся линий обороны мимо разрозненных очагов обороны выживших татрикальцев к врагам, Детям Императора.<br /> <br /> Вокруг бушевала истинная и открытая война, обрушивалась на них приливной зелёной волной, вымазанной в грязи, крови и пепле.<br /> <br /> Воциферон видел, как рушатся вокруг башни, как кирпичи падают на его воинов словно разлетающиеся семена. Всё это побуждало его биться усерднее, сосредотачиваться и отдавать всего себя отдельным поединкам, в которые он вступал снова и снова.<br /> <br /> Его рука уже колоть устала. Мечник убит так многих. Он был вымазан в крови, замаран ей по локти, она свернулась на его доспехах, извиваясь вокруг разбитого и опроченого орла.<br /> <br /> Внизу прогремел гром танкового огня, и краем глаза Воциферон заметил новую комету, рассекающую небо словно взмах божественного меча. Корабль умирал. Повреждённый, с пробитыми двигателями, он камнем падал на землю с небес. Воциферон разглядел танцующие призрачные огни, когда реакторы взорвались, и варп-двигатели содрогнулись в последний раз, как злое и не желающие остановиться сердце.<br /> <br /> И в унисон им содрогнулся и поплыл весь мир. Пошёл рябью прямо перед Воцифероном, словно когти царапнули по ткани реальности. Мечник ощутил прилив жестокого ликования в голове, в спине, повсюду вокруг. Он будто снова очутился прямо в брюхе зверя, в бою с порождениями варпа в сердце “Награды за грех”.<br /> <br /> И в этот раз… он прислушался к искажённому ритму песни.<br /> <br /> <br /> Малакрис знал, что слишком вырвался вперёд, и ему не было дела. Особенно теперь, когда небеса горели, а настоящий враг явил себя.<br /> <br /> Сыны Гора катились на него волной, словно зная, что не выстоят в одиночку. Попадания болт-снарядов в доспехи были куда приятней слабых подношений смертных. Малакрис пробежал мимо выгоревших транспортов Имперской Армии, повернулся и прыгнул в импровизированной проход. Выбил пылающую дверь и нырнул прямо в разорённую медицинскую станцию.<br /> <br /> Мёртвые не отвечали ему, хотя иногда, смотря краем глаза, он видел как они смеются. Безмолвно скалясь, словно ожидая, что он оступится и умрёт. Умоляя его пасть от рук Сынов Гора.<br /> <br /> '''''Они всегда были твоими врагами''''', - ободряюще прошептал голос. - '''''Ты всё сделал правильно. Ухватил судьбу за глотку. Как и должны все. Как скоро ухватим и мы.'''''<br /> <br /> Временами его всё сильнее одурманенный разум забывал о порицании, и он больше не помнил, что слышит не голос лорда-командора. Раньше это было важно. Но теперь казалось лишь очередным унылом напевом в сравнении с зовом, отдающимся у душе.<br /> <br /> Рикан Байл пытался вызвать его, но голос заместителя, его страстные призывы растворялись среди стольких восхищённых воплей и помех. Малакрис отключил связь. Утих и гомон Воциферона, требовавшего внимания, приказов, может быть прикрытия.<br /> <br /> Малакрис был слишком занят.<br /> <br /> Он ощутил, как содрогается вокруг мир, и засмеялся с пылкой уверенностью человека, заметившего перемену ветров. Он помчался вверх по расколотой лестнице, перескакивая по три, а затем и четыре ступени за раз, перепрыгивая пробоины, мчась мимо поворотов. Вверх, ввысь, чтобы лучше разглядеть, как умрёт и будет воссоздан весь мир.<br /> <br /> Его преследовали выстрелы. Болты разминались с ним на долю секунды. Разряды плазмы дышали пламенем в спину. В ушах выли системы доспехов, перегруженных и пробитых в нескольких местах.<br /> <br /> - Ничто из этого не важно, - зарычал капитан. - Есть только миг.<br /> <br /> '''''Есть только миг''''', - согласился голос. - '''''Скоро, очень скоро я дам тебе шанс послужить. Служить будут все.'''''<br /> <br /> И когда Малакрис выскочил на третий этаж и увидел в небе ревущее пламя, готовое пылать вечно среди яростного обстрела и вздымающегося дыма, он понял.<br /> <br /> Узнал красоту и войну, которой жаждал все эти годы. Священной.<br /> <br /> Он спрыгнул со стены, приземлившись прямо в толпе выслеживавших его Сынов Гора, не давая их специалистам по тяжёлому оружию стрелять. Пылающие когти взметнулись вихрем смертельной стали, впились в горжет сержанта, повергая его на землю умирающего мира.<br /> <br /> Хтонийцы набросились на него воющей стаей. Впились в доспехи клыками кинжалов и мечей. Малакрис почувствовал удар оставившего на реакторе шрам топора, и его враг поплатился руками за отвагу.<br /> <br /> Из развалин выскочил Рикан Байл, наконец-то догнавший капитана, а с ним и прочие кровожадные звери. Офа Демаскос из штурмового кадра взмыл в небо на выхлопных потоках и приземлился среди Сынов Гора, разя двумя тесаками. Он пел, убивая, повалил одного хтонийца и наступил ему на горло, а затем крутанулся на месте, чтобы пробить череп другого.<br /> <br /> '''''Разве они не великолепны? А могут стать ещё лучше.'''''<br /> <br /> Опьянённый кровью и смеющийся от упоения бойней, чувствующий как в небесах впивается в измученную душу планеты гибнущий корабль Малакрис наконец-то понял, какого подчиняться.<br /> <br />   <br /> <br /> Уши блаженно болели от воплей из вокса, бесполезного, утопающего в статике и треске помех.<br /> <br /> Передатчик лишь делал громче, отчётливее вой гибнущей планеты. Повсюду в городе бесчинствовали ничем не сдерживаемые Дети Императора, с торжествующим аплобом встречая вызов Сынов Гора. Не переработанные на психоактивные вещества трупы смертных собрали в огромные костры и подожгли.<br /> <br /> Повсюду братья бились с братьями. Воздух сиял, раскалился от потенциала, извивающегося в клубах едкого дыма и химикатов.<br /> <br /> Всё обострилось до одного мгновения, великолепного настоящего. Боги и чудовища отсекли всё лишнее и ободрали пелену, открыв порывам ветра поющие нервы. Татрикала стала связанным, умирающим зверем, средоточием абсолютной вседозволенности. Мир выл. Пульсировал словно маяк, настолько сильный и первобытный, что даже умирающий шторм Лоргара мог это ощутить, протянуться и омыть планету.<br /> <br /> Рана Галактики до сих пор не затянулась, жизненная кровь варпа всё так же марала великий гобелен. Она засыхала, но ещё могла быть направлена и взбудоражена, связана сильной волей. И теперь пропитанный Эмпиреями мир тонул в космической злобе.<br /> <br /> До Исствана сама мысль об этом предстала бы истинным безумием. До Лаэрана они обитали в статичном и безбожном комплексе. Теперь же в небесах проступали узоры, а судьбу рода человеческого определяли когти смеющихся жаждущих богов.<br /> <br /> “Пусть весь мир умрёт. Пусть враг разобьётся о скалы собственных изъянов. Пусть все они присоединяться к мертвецам Града Хоров и зоны высадки”<br /> <br /> Эйдолон устал и изголодался по достойному вызову, хотя Сыны Гора и пытались снова и снова прикончить его. Тщетно. Всё было тщетно. Высшие существа пытались сделать это и не смогли. Даже мания Фулгрима уступила место судьбоносному приказу Фабию.<br /> <br /> “Но твоя ли рука определила курс моей судьбы, отец? Ты ли пощадил меня, или же сам Тёмный Принц нашептал твоим голосом? Чья воля сохранила мне жизни?”<br /> <br /> Распалённый лорд-командор вырвался вперёд, оставив своих бойцов позади и почти забыв о них в упоении охотой. Он потерял счёт павшим от его руки, от которых остался лишь слой жирного пепла, цеплявшийся за рукоять молота. Позади бушевала битва, но Эйдолон знал, что его цель впереди.<br /> <br /> Теперь крепость казалась расколотой на части в приступе ярости детской игрушкой. <br /> <br /> Стены осыпались, обломки усеяли дворики и парадные магистрали. Среди вскрытых огневых точек лежали изувеченные тела и защитников, и захватчиков.<br /> <br /> И в центре всего его ожидал Герог. Даже по расколотым столам стратегиума было видно, чем некогда являлся Военный Нексус - средоточием планирования и приготовлений, медленно приходящим в упадок под суровыми логистическими требованиями Империума. Пол усеяли унесённые ветром из архивных альковов и горящие хлопья пергамента.<br /> <br /> Высокие колонны, покрытые резными ликами героев былых времён, рухнули и расколись. Их трупы распростёрлись среди уцелевших опор, раздавив и скамьи, и мозаичные плиты.<br /> <br /> Державший топор наготове Герог презрительно огляделся, а затем брезгливо поглядел на Эйдолона. Он фыркнул и улыбнулся первому лорду-командору.<br /> <br /> - Так не должно было случиться, - вздохнул он, шагая навстречу врагу и крутя в кулаке рукоять. - Ты довёл всё до никому не нужной битвы.<br /> <br /> - Как будто она не было всё это время у тебя на уме? - Эйдолон расхохотался, и треснувшие стены зазвенели от отголосков безумного веселья. - Нет, иначе и быть не могло. Семена этой схватки были посеяны в каждой войне и битве, в которых мы сражались, - он взмахнул молниеглавым молотом и показал на Герога. - Ты - не одарённый и не великий воин. Лишь тот, кого избрали для представления боги. Так мы здесь и очутились, я - образец моего легиона, ты - лучшее, что смог прислать твой.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь пристыдить меня? - воскликнул Герог. - Нас свели вместе лишь обстоятельства, а не божья воля!<br /> <br /> - Значит, не исповедуешься в своих грехах?<br /> <br /> - Каких грехах?<br /> <br /> - Это ты навлёк на нас шквал. Ты воззвал к варпу, связал его прислужников и наслал на меня. Обвил узами мои корабли и притянул их сюда.<br /> <br /> - Ты настолько выжил из ума, что думаешь, что это возможно? Мы затерялись в варпе! Были выброшены на отмель! Я не чародей, Эйдолон. Я не могу заставить его плясать под мою дудку, да и не стал бы.<br /> <br /> - А кто тогда?<br /> <br /> - Да у тебя полно врагов, и внутри и снаружи легиона. Ты и в самом деле ждёшь, что я стану потворствовать паранойе твоего сломленного разума?<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон выхватил пистолет и выстрелил, не целясь. Мелькнувший луч концентрированных атомов едва не попал в Герога, прыгнувшего в сторону. Эйдолон отбросил пистолет и зашагал к претору, замахиваясь молотом. Оружие сшиблось с такой силой, что облачённый в более лёгкие доспехи Герог отступил на несколько шагов.<br /> <br /> - Я, - процедил Эйдолон, - не сломлен. <br /> <br /> Герог раскрутил топор и ударил с плеча, вонзив в бронированный бок лорда-командора. Системы взвыли и затарахтели, предупреждая рухнувшего на колено Эйдолона, но он пришёл в себя, найдя силу в боли. Доспехи зашипели, впрыскивая боевые стимуляторы в кровяной поток.<br /> <br /> Бледная кожа покраснела, задрожала. Заскрипели, заскрежетали зубы. Эйдолону казалось, что вот-вот он забьётся в судорогах или изо рта пойдёт пена. Воистину, дары Фабия были опасными обоюдострыми и зазубренными клинками.<br /> <br /> Но ему требовалось любое преимущество. Каждое мгновение было драгоценным. Вновь грянул гром, молнии забили от сошедшихся клинка и молота. Волна вытесненного воздуха едва не сбила с ног обоих воинов. Легионеры боролись, напирали на сцепившееся оружие.<br /> <br /> Герог пнул Эйдолона, и тот отскочил, обернулся и увидел летящий к его раздутому свистящему горлу клинок. Перед глазами пронеслись воспоминания. Взмах меча Фулгрима, отсекающего голову Горгона. Тот же безупречный жест, в первый раз забирающий жизнь Эйдолона. Его красота. Изысканное и всепоглощающее удовольствие.<br /> <br /> Но каким бы мрачно притягательной не была память о клинке откровения, Эйдолон не пересечёт вновь порог смерти. Не для того он был Возрождённым.<br /> <br /> От мысли реакция замедлилась, удары и пари казались вялыми, едва двигающимися. Эйдолон ухмыльнулся, широко оскалил зубы от внезапного умиления. От этого глаза Герога сверкнули бешенством. Воин бросился на него вновь, вкладывая в удары каждую йоту скорости и мастерства.<br /> <br /> Он взмахнул топором обеими руками, но бросившийся вправо Эйдолон лишь ударил его прямо в бок. Молот расколол нагрудник, на миг ошеломив Сына Гора. Претор зарычал, сплюнув кровь.<br /> <br /> Эйдолон посмотрел на расколотое Око, рубиновую печать, словно плачущую осколками и расплавленным золотисто-красным камнем.<br /> <br /> - Вот и божество, в которое ты веришь. Ты возлагаешь надежды на магистра войны, но что он тебе дал в ответ? Мне же достаточно моего мастерства. Поэтому я знаю, что я - лучше тебя, Герог. Ты - опустошённое создание, прикованное клятвами к тени Гора… А теперь умирающее в битве, про которую никогда даже не узнает твой господин.<br /> <br /> - Не смей произносить его имя. - зашипел Герог, хрипя от крови, и ещё раз сплюнул на разбитые плиты. - Вы всегда были заблуждающимися нахлебниками. Слишком слабыми, чтобы почтить его мечту! Слишком безумными, чтобы понять, что пора лечь и умереть.<br /> <br /> - Мечту? - насмешливо переспросил Эйдолон. - Мы следуем за твоим опустошённым и обезумевшим царём, потому что он ведёт нас к величайшей битве. Поворотный день настал и закончился. Мы оставили Улланор позади, и теперь единственный достойный триумф ждёт нас в конце пути, - он помолчал, облизнув зубы, предвкушая победу. - Но как показал нам наш прародитель, ничто не вечно, особенно власть монарха.<br /> <br /> Над головами командиров бились и умирали пилоты. Десантные корабли и истребители сходились в истерзанных молниями небесах в танце смерти, а над ними бились чудовищные корабли флота.<br /> <br /> Эйдолон забарабанил пальцами по рукояти, представляя с каким исступлением экипаж выполнял один приказ за другим. С каким радостным упоением встречал долгожданный вызов. Тот же прилив восторга чувствовал и сам лорд-командор, и выщербленные кости, и атрофировавшиеся мускулы пели, прекрасно и неистово.<br /> <br /> Он размахивал сыплющим молниями громовым молотом, тесня врага, бившегося жестоко и исступлённо. Встречавшего, отклонявшего, даже принимавшего удары на себя, если приходилось.<br /> <br /> Он был хорош, пришлось признать Эйдолону.<br /> <br /> Герог бился с неотразимым пылом, пылавшим и истекавшим сквозь кожу. Наступая, он бился с яростным напором, достойным штурмовика. Быстро наносил удар и отступал. Даже истекая кровью, замаравшей морскую зелень доспехов. Вырывашейся паром меж губ с каждым неровным вздохом.<br /> <br /> Он продолжал сражаться. Бился, не желая уступать Эйдолону и всему Третьему миллениалу. Воин, готовый скорее умереть, чем сдаться. Острие брошенного в сердце копья, ломающееся, но не утратившее импульс.<br /> <br /> И Эйдолон был готов платить за победу болью. Удар за ударом. Оплавившееся золото текло с наплечника, керамит брони раскоолся. По воздуху разлетались осколки и искры. Эйдолон пробивался в вихрь ударов, сквозь него, принимая на себя каждый. Его нагрудник раскололся. Бок истекал кровью. Ей Эйдолон и плюнул в глаза врага.<br /> <br /> Непокорство. Непоколебимое и несокрушимое непокорство. Нежелание дать врагу удовлетворение при виде мук или боли. О, боль была. Была подношением Тёмному Принцу и примарху, сладким и терпким, как вино.<br /> <br /> - Это всё, что ты можешь? - промычал Эйдолон. - Славный Сын Гора? Лучший воин магистра войны? Покажи мне хтонийскую сталь! Давай же, дикарь. Впечатли меня!<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон прыгнул на него, занеся топор, опуская его ударом с плеча. Эйдолон скользнул в сторону и ударил молотом как копьём, прямо в бок врага. Воин пошатнулся, и лорд-командор воспользовался моментом. Следующий удар расколол левый наплечник Герога. Претор припал на колено, подняв топор в тщетной попытке остановить натиск врага.<br /> <br /> Первый лорд-командор поглядел на Сына Гора, чьё лицо исказилось в гримасе блаженной ненависти. А затем, сменив хватку, обрушил молот прямо на голову врага. Энергетическое поле расщепило плоть, едва прикоснувшись, развеяло облаком пепла, а затем дымящийся череп взорвался, изверг во все стороны щепки костей и мозга.<br /> <br /> И реальность содрогнулась. Натянутая кожа Материума вздыбилась и зарябила. Эйдолон оглянулся, не понимая, что происходит, когда мир загорелся и вывернулся наизнанку.<br /> <br /> И лорд-командор пал.<br /> <br /> <br /> Последним, что осознали воины Третьего миллениала, был внезапный прилив жара и вопль сонма демонов.<br /> <br /> Разгорающийся свет затмил ночь, утопил в своём растекающемся сиянии даже величайшие пожары. Он впился в небо, словно палец злого бога, резонируя со всем творящимся безумием и обетованным великолепием. В небо словно взмыла комета, выпущенная из преисподней, таящейся за пеленой.<br /> <br /> Она взмыла, завывая, и в унисон ей в восторженном подчинении страстям завыли все её узревшие.<br /> <br /> <br /> ''“Я вновь и вновь говорил вам о совершенстве, и о том как важно к нему стремиться. Другие, в том числе мои братья, утверждают что моя мечта - блажь. Что на самом деле никто не может достичь совершенства, кроме нашего отца.''<br /> <br /> ''Я отвечу им, что всё возможно, если мы будем стремиться к цели всем сердцем и душой. Да, душой. Я не верю в духов и посмертие, но скажу вам следующее - мы и есть сердце и душа, средоточие и легиона, и Империума. Лишь приняв на себя бремя долга мы сможем направить наш вид и культуру к совершенству. В объединению Галактики под сенью вечной империи.''<br /> <br /> ''Без убеждений мы станем ничем. Без сияющей души мы не просто потерпим неудачу, но падём.”''<br /> <br /> ''- Примарх Фулгрим, записанное обращение к братству Феникса.''<br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> = Действие третье. Душа. =<br /> <br /> === Пятнадцатая глава. Бездна ===<br /> Невозможное пламя словно высосало из мира все цвета. Эйдолон пал в бездну воспоминаний, уносясь прочь из материального измерения, с глаз и врагов, и слуг. Вокруг него пылали души, корчащиеся в вечных мучениях. Понемногу утратившие сгоревшие личности, пока не остались лишь стонущие отголоски. Умоляющие об избавлении, которое никогда не придёт.<br /> <br /> ''Брат!''<br /> <br /> ''Господин!''<br /> <br /> ''Предатель!''<br /> <br /> Сколько же титулов он получил за долгие годы жизни, слившейся в единое пятно борьбы и труда, войны и кровопролития, правления и служения? Сын безразличных отцов. Владыка неблагодарных ничтожеств, неудачников и безумцев.<br /> <br /> И всё его прошлое, настоящее и будущее, каким бы ни был ждущий рок, какое бы ни манило предназначение, всё было пронизано стремлением к совершенству. Как плоть жирами. Вот что придавало бытию Эйдолона причудливые оттенки и определяло его суть. Мальчик из Европы, бледный призрак из мёртвых и окаменевших лесов, даже не смог бы представить кем станет. Принцем-воителем. Легионером-полубогом. Оружием в руках завоевателей и царей.<br /> <br /> Вокруг были лишь пламя и тени, дым и безумие. Варп кипел и бурлил, цепляясь за него сотканными из застарелой злобы миножьими пастями. Вокруг плавилась Татрикала, становясь лишь далёким воспоминанием. Таким же поблекшим и изъеденным войной, как и память о первом завоевании. Лорд-командор помнил, как опустился на колени среди пепла. Как к его подбородку прикоснулись руки. И мимолётное одобрение отца.<br /> <br /> Но теперь он падал, став лишь отброшенным инструментом, забытым орудием.<br /> <br /> Он летел, а варп цеплялся за него пепельными когтями воспоминаний. Прахом и песками умирающей Терры, чёрными пустынями Исствана. Очищающим потоком осколков Призматики, царапающих кожу, смывающих прочь позор неудачи и увечья. Внезапно горло обожгло болью, такой сильной, будто в него опять впился анафем. Эйдолон почти чувствовал, как бежит по груди горячая кровь, льётся из рассечённой вместе с его первым смертным существованием шеи.<br /> <br /> Всё глубже в лучезарный жар апофеоза Фулгрима, опаляющий саму душу. Эйдолон летел сквозь пламя, сквозь боль, сквозь толкающий генетического отца всё дальше экстаз. Это было всё равно что лететь через корону звезды.<br /> <br /> Таким была отрава и обещание варпа. Изничтожающее пламя, способное поглотить Галактику и обратить всё в пепел. Власть, ценой объятий с безумием и погибелью.<br /> <br /> Таким было спасение и проклятие Третьего легиона. Они могли стать ярко сияющими созданиями, воплощениями беспредельного совершенства, или презренным и забытым воспоминанием. Возможно было всё, но это была обречённая надежда, мечта, которую демоны вскармливали лишь для того, чтобы использовать против самого мечтателя. <br /> <br /> И сквозь всё доносилась песнь сирены - Маравилья. Эпос Кински, пылавший и гремевший даже за гранью времён. Средоточие всего, упоенный зов самого Слаанеша. Не сотворённый, а скорее призванный обратно в мир. Именно эта сила некогда починила лаэран и вновь и вновь призывала подобное к подобному. Стремящиеся к совершенству сомневающиеся души неизбежно начинали плясать под её дудку.<br /> <br /> Он слишком поздно понял, что падал во тьме не один. Нечто мелькало на краю взгляда, на самой грани восприятия. Он резко обернулся и увидел, как оно ускользает прочь, мерцая словно танцующий послеобраз. Пылая…<br /> <br /> Огромные колонны покатились по растекающемуся в пустоте пламени. Огромные обветренные камни, гигантские окаменевшие деревья из лесов его юности. Рухнув, они раскололись, разбились на отголоски прошлого. Презрительный оскал родного отца, замечтавшаяся улыбка генетического отчима. Высеченные образы, скрытые в камнях как скульптуры в мраморе, вены драгоценностей в мёртвых и бесполезных скалах.<br /> <br /> Меньшее становилось основанием цивилизаций.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и его пальцы дёрнулись. Он понял, что может двигаться в небытие. Он заставил себя встать на ноги, выпрямился, борясь с накатывающимся ощущением невесомой беспомощности.<br /> <br /> - Довольно! - заорал он, извергнув в пустоту свои психозвуковые дары, изничтожив и без того полностью пришедшие в упадок отголоски иных времён и пространств. Гнев связал бурлящий хаос вокруг хрупким подобием порядка.<br /> <br /> - '''Нет, здесь ты не можешь отдавать приказы, первый лорд-командор''', - пропел голос, доносящийся со всех сторон. - '''Уже нет. И больше никогда. ты отказался от своей власти. Покинул пределы, где она что-то значила. Здесь тебе не укажет путь примарх, не подчинится твоей воле легион. Здесь ты можешь лишь покориться и принять вечную пустоту'''.<br /> <br /> Пламя сгустилось в фигуру, всё ещё бывшую лишь подобием легионера. Расколотый Король гордо шагнул вперёд, пытаясь объять всё чем не был распростёртыми руками. И рассмеялся. <br /> <br /> - '''Ты и правда думал, что червь вроде Герога смог бы придать мне форму и направить? Ты ранишь меня.'''<br /> <br /> - О, я этим не ограничусь, - процедил Эйдолон.<br /> <br /> Под их ногами возникала твёрдая поверхность, сотворённая из песков и камней, похищенных из воспоминаний Эйдолона. Вокруг лежали тела, чьи доспехи почернели от пламени, истёрлись временем и порывами ветра. Исстван был так давно, но перед Эйдолоном вновь лежали трупы в броне зелёной как море и царственно пурпурной, в грязно-белой и зелёной, замаранной кровью сине-белой. На других были цвета преданных в зоне высадки легионов.<br /> <br /> Расколотый Король небрежно наступил на мёртвого Железнорукого, вдавливая тело вглубь лоскутной реальности.<br /> <br /> - '''Нет смысла угрожать, если нет воли воплотить угрозу''', - слова вырвались из сияющего как солнце рта вместе со смехом. - '''И боюсь, что сил тебе на это не хватало уже давно'''.<br /> <br /> - Я - первый лорд-командор. Треть легиона покорилась мне и признала меня владыкой.<br /> <br /> - '''Может ты и магистр легиона по духу, но никогда по сути. Ты ведь примчался, поджав хвост, едва услышав своей разбитой душой призыв Фулгрима. Такой отчаянный. Жаждущий внимания отца. Первое пагубное пристрастие, о котором ни одна операция не поможет тебе забыть'''.<br /> <br /> - Умолкни!<br /> <br /> - '''С чего бы? Разве истина ранит тебя сильнее, чем уже ранил примарх? Ты любил его и ненавидел, а он отсёк тебе голову клинком кинебрахов'''.<br /> <br /> - Я помню своё прошлое, демон.<br /> <br /> - '''Ах, так я теперь демон?''' - Король присел и подхватил брошенный гладий, покосился на него, покачал, поверяя равновесие. - '''Ты всё ещё считаешь меня демоном? Нерождённым зверем, посланным мучать тебя? Призванным практиком-неумехой по воле Герога или Юлия Каэсорона или любого другого из старых врагов?'''<br /> <br /> - Ты - демон! Ничто! Игрушка богов! Отродье безумия, затянувшее меня в свою топь!<br /> <br /> - '''Безумия?''' - пламя вспыхнуло ярче, и Король подскочил к Эйдолону, хлопнув его пылающей рукой по плечу. Пламя растеклось по левой руке лорда-командора, обвило её, привязало его к Королю как Пожирателя Миров к топору. - '''Безумие - сопротивляться будущему, брат. Нашему славному единению. Судьбе обетованной.'''<br /> <br /> - Ты мне не брат! - рявкнул лорд-командор.<br /> <br /> - '''О, ошибаешься''', - проурчал Король. Пламя зарябило, пошло волнами, принимая новую форму, превращаясь в плоть. Над огненными очертаниями проявились пластины брони. Пурпурные и позолоченные по краям, безупречные доспехи, выкованные посвятившими себя кузнечному делу ремесленниками. На затылке проросли белые волосы, а появившееся лицо оказалось царственным, осуждающим, ощетинившимся порочным весельем.<br /> <br /> Эйдолон вздрогнул, на миг подумав что увидит Фулгрима, затеявшего безумную игру и пришедшего вновь его убить отца. Он чувствовал, как истекают его силы, утягиваются по огненной пуповине в открывшее свой облик существо.<br /> <br /> Но это был совсем не Фулгрим.<br /> <br /> Эйдолон увидел собственное лицо, не испорченное ни временем, ни капризами судьбы, исполненное всей былой силы, красоты и гордыни. Пламя всё ещё горело в глазах Короля, в его зрачках дрожали кольца похищенного света.<br /> <br /> - '''Ах, брат мой''', - вкрадчиво добавил Король. - '''Я так рад воссоединиться с тобой'''.<br /> &lt;br /&gt;<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Дети Императора]]<br /> [[Категория:Ересь Гора / Horus Heresy]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%AD%D0%B9%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%BD:_%D0%97%D0%BB%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%B9_%D0%9C%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%82_/_Eidolon:_The_Auric_Hammer_(%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D0%B0)&diff=28606 2025-07-11T13:38:16Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =14<br /> |Всего =20<br /> }}<br /> {{Книга<br /> |Обложка =Auric.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Марк Коллинз / Marc Collins<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =Ересь Гора: Персоналии / Horus Heresy: Characters<br /> |Сборник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}<br /> ''«Мы все без исключения искатели истин. Лишь в единстве мы сможем достичь просвещения, добиться его через единодушное стремление к абсолютному совершенству. Наши идеалы родились в пепле считавшихся мёртвыми миров, Терры и Кемоса, и ныне мы несём их к далёким звёздам. И я скажу вам, что Галактика заслуживает управления одним правителем, единства пути и цели. И когда мы этого добьёмся, когда соберём воедино всё некогда сокрушённое раздором, лишь тогда человечество унаследует идеальный космос».''<br /> <br /> ::::::::::приписывается примарху Фулгриму при освобождении Татрикалы<br /> <br /> <br /> ==Действие первое: Разум==<br /> <br /> <br /> ===Первая глава. Сыны Феникса===<br /> <br /> <br /> В дни до обретённого просветления бившиеся в Великом крестовом походе воители нерушимо верили, что на кораблях не могут обитать призраки. Не по-настоящему. Конечно, механикумы проповедовали о духах машин, а матросы-пустотники цеплялись за позабытые суеверия, но отборные легионеры-астартес из несравненного боевого братства третьего легиона видели в их рассказах лишь смехотворные мифы из позабытых эпох. <br /> <br /> Но теперь в коридорах «Платы за грех»&lt;ref&gt;«Плата за грех — смерть», — послание к римлянам апостола Павла 6, стих 23.&lt;/ref&gt; таилось безумие.<br /> <br /> Полёт с Улланора было никто бы не назвал ни лёгким, ни скучным. Изолированные корабли дрожали, будто в лихорадке, их корпуса содрогались, словно измученная плоть. Уже бывшие обычным делом среди смертного стада самоубийства участились. Вознёсшиеся же над этими слабостями воины третьего легиона стали отрешёнными и тревожными, преследуемыми той неведомой силой, что рыскала по отсекам великого корабля будто высший хищник, жаждущий найти и вцепиться в самое его сердце.<br /> <br /> ''Преследуемые''. Сама эта мысль вызывала отвращение. Но в машинах обитали призраки, что пробрались на корабли флотилии из эфирной пустоты и начали охотиться. Прежде невозможные и немыслимые явления стали даже слишком обыкновенным делом, а блаженное неведение об истинном облике Галактики — позабытым воспоминанием. Времена менялись, и иногда они даже не осознавали, как сильно.<br /> <br /> «Время изменило столь многое», — подумал Эйдолон&lt;ref&gt;«By a route obscure and lonely, / Haunted by ill angels only, / Where an Eidolon, named Night, / On a black throne reigns upright». Стихотворение «Dream-land» Эдгара Аллана По.&lt;/ref&gt;, первый лорд-командор.<br /> <br /> Он больше не был тем же созданием, что билось в безвкусных завоеваниях Великого крестового похода. Пусть те испытания и сделали его отпрыском легиона, истинным сыном Феникса, по-настоящему и до глубины души его изменили именно годы новой войны.<br /> <br /> Некогда Эйдолон, унаследовавший генетическое величие самого примарха, был прекрасен. Пожалуй, в том, что сам Фулгрим и забрал его красоту заключалась великолепная ирония. На шее Эйдолона до сих пор оставался едва заживший шрам от раны, рассёкшей не только плоть, но и душу. Даже когда вся шея содрогалась от действия звуковых органов, коими Эйдолона удостоил старший апотекарий, шрамовая ткань не поддавалась, а скорее с трудом прогибалась и сжималась с каждым судорожным движением, сковывая лорда-командора. Кожа побледнела так, словно из тела вытекла вся кровь, а глаза помутнели и слезились. Его волосы, высохшие и пожухшие, будто мёртвая трава, свалялись на боку.<br /> <br /> Да, когда-то он был прекрасен... но это было давно, а затем всё не отнял каприз полубога.<br /> <br /> «Подходящий конец, не правда ли? Зависть всегда была одним из твоих многих изъянов, отец».<br /> <br /> Эйдолон выбросил мысль из головы. Она ведь выставляла в некрасивом свете и его, и Фулгрима. А демоническая сущность вознёсшегося примарха, обрётшего апофеоз Феникса до сих пор ощущалась на корабле. И после унылого совета на Улланоре едва ли стоило привлекать внимание прародителя.<br /> <br /> Да и мысли Эйдолона занимали и другие дела. Он чувствовал себя измученным, выслеживаемым. ''Преследуемым''.<br /> <br /> Нечто шептало и ворковало над его ухом, и он склонил голову назад и начал биться затылком об командный трон, будто боль могла избавить его от угрозы. С каждой пробегающей по горлу дрожью шея раскачивалась то в ту, то в другую сторону, словно у детской марионетки, лишённой равновесия и карикатурной игрушки. Казалось, что кружащее вокруг него создание, существо, что извивалось и корчилось прямо за завесой реальности, было так близко, что оно могло к нему прикоснуться. Мысленно Эйдолон уже ожидал ощутить вырезаемые на его коже когтями огненные письмена и сомкнувшиеся на глотке клыки.<br /> <br /> После стольких дней охоты... возможно, кульминация даже принесёт ему истинное удовольствие. И Эйдолон жаждал его ощутить и посмаковать.<br /> <br /> Вокруг вздымались стены мостика «Платы за грех», средоточия поблекшего великолепия. Корабль некогда был так же прекрасен, как и его хозяин, и вместе с ними вознёсся и преобразился высвобожденными страстями легионеров. Теперь с железных рёбер потолка свисали знамёна из хлопающей человеческой кожи, а стоявшие по углам зеркала отражали как сокрушённое великолепие, так и образы того, чего не могло существовать. Отражения двигались то слишком быстро, то слишком медленно, а иногда пристально наблюдали за отражёнными, когда те в них не глядели. Случалось, что Эйдолон и сам ловил на себе взгляды двойника из треснувшего зеркала, скалящегося и насмехавшегося. Воплощённой насмешки с его собственным лицом. Лорд-командор мог поклясться, что чувствовал с каким презрением его осуждало это расколотое отражение. Он встряхнулся, выбросив дурное воспоминание из головы, и расправил плечи.<br /> <br /> — Доложите обстановку, — проворчал он, вставая с командного трона. По краям пьедестала влажно мерцали вырванные кости, переливались дьявольским светом, бросавшим отблески на края ржавых и потрескавшихся доспехов самого Эйдолона.<br /> <br /> Лорд-командор протянул вновь дёрнувшуюся руку к подлокотнику и погладил рукоять прислонённого к нему громового молота. То была Слава вечная, выкованное с непревзойдённым мастерством оружие, коим Эйдолон бился со всем подобающим пылом и мастерством с тех пор, как им его одарил сам примарх. Он отвернулся от молота и заговорил сам с собой.<br /> <br /> — Теперь мы знаем своё предназначение, — вздохнул он. — И Галактика наконец-то всё поймёт так же, как пришлось нам. — он моргнул, и его затуманенные глаза заметались от внезапной жажды новых ощущений. — Доложить обстановку! <br /> <br /> Эйдолон не был уверен, было ли дело в том, что он так глубоко погрузился в раздумья, что ничего не услышал, или же ещё остававшиеся на посту существа не услышали его, поглощённые собственными маниями.<br /> <br /> В любом случае, для кого-то в его положении это была непростительная оплошность.<br /> <br /> — Флот сохраняет строй, достопочтенный господин, — прохрипело создание, бывшее теперь магистром ауспиков корабля. На месте глаз у бесполой твари остались сшитые и опустевшие провалы. Подключённая и вбитая в спину паутина проводов непрестанно посылала сенсорную информацию прямо в нервную систему, каждым потоком вызывая когнитивный резонанс и перегрузку нейронов. Существо корчилось и скулило, отдавшись экстазу полного подчинения своему долгу и страстям. Но сквозь хор приглушённых довольных стонов Эйдолон слышал презрительный смешок.<br /> <br /> — Пришли доклады от «Величавого клинка» и «Сломленного монарха», «Вечной обители» и «Его воплощённой красоты». Транспортные суда акусилии тоже в пути. Третий миллениал держит строй, милорд.<br /> <br /> Третий миллениал. Он улыбнулся. Именно их он взял под своё командование на пути к Терре. Такой сброд, но на пылающей коже тронного мира они станут гордо, как боги...<br /> <br /> '''Жатва будет и в самом деле обильной. Но они могут стать большим. Мы можем...'''<br /> <br /> — Замечательно, — ответил Эйдолон заставив себя не обращать внимания на насмешки, и нажал на вложенные в костяные подлокотники драгоценные камни, кричащие, подмигивающие ему. Рубин и изумруд, янтарь и сапфир. Заработали системы, устанавливающие связь с другими кораблями флотилии даже сквозь потоки варпа. С антенн сквозь бесплотное безумие полетели сигналы к кораблям других командующих летящей к Солнечной системе армадой. Один за другим возникали воины третьего легиона, их сотканные из гололитического сияния эйдолоны&lt;ref&gt;Эйдолон (др. -греч. εἴδωλον — «изображение, '''образ'''; привидение, призрак; подобие, видимость».&lt;/ref&gt;, пронизанные пагубной паутиной эфирных помех.<br /> <br /> — Ах, брат мой... — зашипел со сдержанным весельем Юлий Каэсорон. — Чем ближе мы к тронному миру, тем ты всё невыносимей. — Образ задрожал от смеха, и искажённое лицо первого капитана подалось вперёд. — Всё ещё прикидываешься господином. Фениксиец вернулся к нам, весь легион собрался воедино. Пора бы тебе убрать руки со штурвала, а?<br /> <br /> — Ну кто-то же должен проследить, чтобы ты по капризу не влетел прямо в звезду, Юлий, — хмыкнул Эйдолон. — Не забывай, что я — старший по званию, и по праву заслужил обязанность быть сторожем и тебя, и твоих воинов. Этот долг мне вверил наш блудный отец. — Он умолк, а затем склонился вперёд, чтобы заглянуть прямо в отражавшиеся глаза Избранного Сына, и лишь тогда процедил. — Так кто первым присоединился к нему на Улланоре?<br /> <br /> — Да, ты первым бросился к его ноге. А другие его искали, пока ты попусту тратил время. Тщетно выслеживал Шрамов, если не ошибаюсь? А затем пресмыкался и выпрашивал крохи у Мортариона. — Каэсорон хихикнул, и изображение зарябило, замерцало по краям изувеченного лица. — Признаюсь, что удивлён, что с такими разными интересами ты вообще сюда добрался. Я-то думал, что ты и твои войска будут валять где-то дурака, предаваясь своим страстям и забыв о наших новых хозяевах. Наших новых богах, примархе и магистре войны.<br /> <br /> — Неудивительно, что во мне ты видишь свои собственные оплошности и изъяны, Юлий. — Он покачал головой, и высохшие волосы слабо захлопали по щеке. Ещё одно напоминание об цене перерождения. — Я сражался в кампаниях магистра войны. Выслеживал его врагов, чтобы сломить их. Я помню, что значит служить общей цели.<br /> <br /> — Но всегда на своих условиях.<br /> <br /> — А других и быть не может. — Эйдолон махнул рукой, показывая не на гололит, но стоявших за ним воинов.<br /> <br /> По его призыву три стоявших на коленях легионера поднялись с колен и выступили вперёд все как один, не сводя с командующего полного смешанных чувств взгляда. Зависть боролась с уважением. Показная гордость душила страх. Они истекали богатым коктейлем чувств, отражавшимся в каждом движении, в каждой позе, даже в тихом урчании их доспехов.<br /> <br /> Капитан Малакрис облачился в скверну, словно в триумфальную накидку. Он содрал со своих доспехов всю позолоту и пурпур Детей Императора и перекрасил их бешеный калейдоскоп цветов. У некоторых оттенков даже не было имени на языке людей, ибо они были вырваны из самого варпа. Малакрис помазал себя кровью демонов, добытой в боях или отданной ими добровольно в плату за эзотерические сделки и нечестивые клятвы, и  сиял капризным светом варпа. По краям его наплечников начали расти острые как иглы крошечные клыки, вне всяких сомнений заканчивающиеся костяными крючьями внутри самих доспехов, способными с каждым движением царапать и чесать плоть легионера. На латные перчатки были установлены парные молниевые когти, некогда выкованные оружейником, а теперь изогнувшиеся, словно у чудовищной хищной птицы. Выкованный в виде дерзкого оскала кричащего орла шлем висел на боку, и изменённый облик воина видели все.<br /> <br /> Некогда лихое лицо воителя оплавилось, словно воск. Прямо в череп были вбиты украшенные драгоценностями штифты, а складки вытянутой кожи украшали кольца. Похоже, что Малакрис даже освежевал свою макушку до костей, мерцавших в суровом свете мостика.<br /> <br /> Воциферон же до сих пор выглядел как стройный и даже элегантный мастер клинка былого легиона. Служившие ему в прошлых битвах доспехи не украшала скверна, лишь запечатанные золотом отметки. Залитые металлом трещины петляли по совершенному пурпуру словно роскошные реки. В ножнах на поясе висели две сабли, чьи клинки были отполированы до блеска бережно заботящимся о них хозяином. Оружие к вящему восхищению и радости технодесантников легиона выковал сам Воциферон. Легионер носил шлем, скрывая под ним свои резкие черты лица и золотистые волосы. Малакрис стал воплощением губительных перемен, Воциферон же уподобился скале, не покоряющейся приливу излишних изменений. То, что он преуспел в этом в таком братстве и остался образцом Палатинских Клинков посреди воинов-сибаритов, свидетельствовало о его решимости и самоконтроле.<br /> <br /> Эйдолон почти завидовал уверенности брата.<br /> <br /> Последним из трёх был Тиль Плегуа из Какофонов. Певец разрушения. Зенит, кульминация, сингулярность всего, к чему стремился Малакрис и что отвергал Воциферон. Его глаза были растянуты, а нити впивались в плоть на одной стороне лица и кости на другой. По воле капризных богов после преображающей эйфории Маравильи, Тиль содрал с правой стороны лица плоть, оставив лишь жуткий оскал костей и вечно терзаемых спутанных нервов, украшенный вырезанными странными символами и замысловатыми образами невоздержанности.<br /> <br /> Доспехи покрывали усилители звука и вокс-рупоры, прикрученные и приваренные к растянутым пластинам. Между механизмами кружили в зловещем танце мириады безумных оттенков, отчего Тиль выглядел не воином Детей Императора, а скорее нарисованной сумасшедшим и ожившей картиной. Его горло дрожало и гудело, ведь воин обрёл подобие даров самого Эйдолона, и лорд-командор знал, что любой услышавший голос Тиля рисковал сойти с ума. Его голос до сих пор отдавался отзвуками трансцендентных мелодий, каждое слово казалось отражением некой величественной и немыслимой симфонии.<br /> <br /> — Мои чемпионы готовы к битве, — сухо добавил Эйдолон, вновь отмахнувшись от жуткого скалящегося лица Каэсорона. — Я взял под своё руководство третий миллениал, и они проявили себя достойными слугами и приятной компанией, — он помедлил, заставив искажённое лицо скривиться в улыбке. — По большому счёту.<br /> <br /> — А ты никогда не разбирался в характере легионеров, а? — фыркнул Каэсорон, и гололит вновь пошёл рябью и искрами. И среди частиц проекции что-то появилось. Эйдолон увидел в замершем мгновении нечто, пойманное будто насекомое в янтаре, скалящееся лицом, от которого застыл даже он.<br /> <br /> ''Демона''.<br /> <br /> Мысль пронеслась по сознанию как волна. Эйдолон больше не слушал ехидные и тщеславные заявления Каэсорона. Он видел лишь сущность, притаившуюся среди слов. Мерцающие от слюны клыки на лице, искажённом в гримасе лихорадочного упоения болью. На мимолётный миг Эйдолон будто увидел в существе отражение самого Фениксийца, но оно исчезло. У демона не было истинного обличья. Призрачное создание плыло, корчилось, насмехалось.<br /> <br /> '''Брат...'''<br /> <br /> Шёпот доносился не снаружи — изнутри. Череп загудел от слабой боли, и Эйдолон подался назад, прикоснувшись плотью к костяным шипам на троне. Он постучал головой по металлу, выдохнул.<br /> <br /> '''Родич'''...<br /> <br /> Вновь прошептало существо, и в каждом слове звучали обещания откровений. Эйдолон знал, что если он хоть немного расслабится, то существо найдёт себе опору, проскользнёт внутрь, опустошит его.<br /> <br /> Но демоны были лишь прахом мечтаний и отравленных обещаний.<br /> <br /> — Брат? — вновь донёсся до него голос Каэсорона. Первый капитан бросил на Эйдолона уничижающий взгляд, и мрачно усмехнулся. — А ты не здоров, первый лорд-командор. Возможно, пора бы тебе дать прикормленным врачам позаботиться о твоих хворях, а? — Образ вновь содрогнулся, и Каэсорон отвернулся, посмотрел на что-то невидимое безумным взором. — В следующий раз мы поговорим, когда по воле нашего отца вернёмся домой. Тогда и начнётся пиршество. Надеюсь, что увижу тебя в бою, лорд-командор. Будет... воистину приятно на это посмотреть.<br /> <br /> Эйдолон просто кивнул, сжав зубы.<br /> <br /> — Уверен, что удовольствие будет взаимным, Избранный Сын. — Он всё же заставил себя улыбнуться. — Терра станет кульминацией нашего пути и горнилом, где мы наконец-то станем теми, кем всегда должны были быть.<br /> <br /> Мысль о потенциале... действительно будоражила. Сама Терра, тронный мир, вскрытый и жаждущий их внимания. Население станет добычей, старые соперники падут. После начнётся время собирать камни, Фабий будет строить опыты, легион обретёт плоды трудов своих, возвышение самого Эйдолона завершится. Он был первым лордом-командором. Для него найдётся достойное место в новом Империуме... Впрочем, ещё надо было сломить последнюю баррикаду.<br /> <br /> Предстояло взять и отстроить заново из пепла Дворец, достойный ждущих за завесой тронов самих богов.<br /> <br /> — Вскоре нам надо будет позабыть обо всех иных распрях, — заявил Каэсорон. Гололит вновь замерцал, и корабль содрогнулся, словно связанный с ним пагубной симпатической связью.<br /> <br /> — Пришла пора тебе наконец-то...<br /> <br /> — '''Присоединиться к нам''', — выдохнул вместо первого капитана демон. Тварь посмотрела на Эйдолона глазами, затуманенными бельмами, но сияющими призрачным пламенем. В это идеальное мгновение застывшее перед угасающим образом Юлия Каэсорона существо подняло когтистую лапу, словно руководя исполнением симфонии, и махнуло рукой в унисон с мелодией, которую слышало лишь оно.<br /> <br /> А затем корабль затрясся, завопил, и всё погрузилось в пламя под хохот порождений запределья.<br /> <br /> <br /> ===Вторая глава. Разорванная завеса===<br /> <br /> <br /> По всему охваченному безумием мостику пронзительно завыли сирены, уже давно усиленные, чтобы привлекать внимание даже испорченных вседозволенностью сумасшедших.<br /> <br /> Эйдолон вскочил с трона и побежал к надрывающимся пультам, выкрикивая приказы и съёжившимся рабам, и медлящим воинам.<br /> <br /> — Шевелитесь, шавки! По постам! Объясните, что происходит, иначе я с вас шкуру спущу!<br /> <br /> Сервы разбегались с его пути и отпрыгивали, будто в танце. Впереди нёсся Малакрис, размахивая когтями. Радостно сверкнув глазами, капитан взмахнул сверкающей перчаткой и ударил замешкавшегося слугу в висок, а затем набросился на ещё падавшего раба, сорвав с пояса пыточные клинки. В дрожащем свете люменов он начал резать и колоть, сдирая длинные полосы кожи. Теперь доспехи его окрасились и обычной кровью. Малакрис подался вперёд, чтобы с упоением слизнуть с клинка жизненные соки вопящего в агонии смертного. <br /> <br /> Под высокими сводами вспыхнул ведьмовской огонь, осветив безвкусные мозаики, что алчно наблюдали за происходящим хаосом слишком настоящими глазами. Корабль словно дышал, под напором сокровенной силы стены то сходились, то выгибались наружу. Малакрис завороженно посмотрел вверх, вожделея встречи со страстными созданиями, ждущими за пеленой.<br /> <br /> Воциферон даже не вздрогнул. Он стоял на месте, будто проглотив шомпол, положив ладонь на рукоять и готовясь встретить грядущую бурю. Тиль Плегуа следовал за Эйдолоном по пятам. Его звуковые орудия гудели, набирая силы перед неизбежным крещендо.<br /> <br /> С неожиданным грохотом начали подниматься створки, втягиваемые обратно в ниши, и взгляду отрылось кипящее безумие варпа. Имматериум вцепился в корабль со всей своей злой страстью. Надрывающееся поле Геллера дрожало и шло рябью голодных лиц, напирающих на тончайшую завесу реальности. А сквозь треск помех из заработавшего вокса в какофонию ворвались новые вопли. Навигатор ответил на вызов бессловесным воем чистой муки. Хмыкнув, Малакрис резко обернулся, словно учуявшая приправленное пряными страданиями мясо собака.<br /> <br /> Эйдолон вздохнул и отвернулся от одурманенного безумца в Воциферону.<br /> <br /> — Проверь, что там с навигатором. Надо вырваться из варпа, потом посмотрим, может ли этот червь ещё служить или нет. — Он сплюнул на палубу. — Нужно понять, где мы находимся. Восстановить связь с нашим флотом. Мы на пороге величайшего сражения, и я никому не дам выставить меня медлительным увальнем!<br /> <br /> Воциферон кивнул и зашагал прочь через толпу.<br /> <br /> Первый лорд-командор наблюдал, как его посланник исчезает из виду, а затем повернулся к матросам. Он подхватил молот и взмахнул «Вечной славой», показав на измученную пустоту за окнами.<br /> <br /> — Выведите нас из этих миазмов. И живее. Если вскорости я не получу приятных вестей, то начну с ломки ваших костей.<br /> <br /> Из ям и альковов вокруг прозвучал хор покорных голосов. Эйдолон зашагал по мостику, а за ним последовали Тиль и Малакрис, не сводя взгляда с отчаявшихся и изувеченных рабов. Мостик содрогался от страха, смешавшегося с вонью экскрементов людей, не способных их в себе удержать под суровым взором хозяина. То тут, то там Эйдолон прикладывал к затылку слуги край не снабжаемого энергией молота и наблюдал, как они застывают на месте. По иссечённой шрамами коже лился пот, от непокорных страстей языки хлестали губы. Раздираемые желанием покончить со всем и надеждой на продолжение жалкой жизни рабы одновременно страдали от внимания легионеров и алкали встретиться со всем жаром их гнева.<br /> <br /> — Благороднейший господин, — проскулил один из них. — Наши сенсоры слепы, а корабль застрял в варпе. Мы не можем вырваться из имматериума. Мы пытались, но похоже застыли в буре. Она удерживает нас по обе стороны завесы, будто божьи когти.<br /> <br /> — Мне не нужны ваши оправдания, — процедил Эйдолон. — Я хочу...<br /> <br /> '''Освободиться.'''<br /> <br /> Прошипел ему прямо в ухо насмешливый голос. Эйдолон резко обернулся, замахнувшись мгновенно окутавшимся током молотом. Он оскалился, готовясь сразиться с... пустотой. Малакрис искоса поглядел на него и зловеще ухмыльнулся, почуяв слабость.<br /> <br /> — Какой ты дёрганый, Эйдолон, — вкрадчиво заговорил легионер. — Едва ли это подобает лорду-командору.<br /> <br /> — Капитан, если думаешь, что можешь справиться лучше — попробуй, я не против. Даже с удовольствием посмотрю, как ты тщеславно машешь кулаками, ожидая, что остальные станут выполнять твои приказы. — усмехнулся Эйдолон, положив молот на плечо Малкриса. — Помни своё место, щенок.<br /> <br /> — Как я могу о нём забыть? — прошептал капитан, склоняя голову к когтям молота. Опасно близко к включённому силовому полю. Разряды статики будто молния проскочили между пластинами доспехов и оружием. Энергия пролетела к палубе прямо сквозь кости, висящие на коже кольца зазвенели. — Интересно, может ли кто-то кроме Фениксийца сбросить тебя с пьедестала? <br /> <br /> — Малакрис, твоя болтовня меня утомляет. Скрашивай свою скуку чем-нибудь ещё. — Эйдолон склонился вперёд, и его обмякшие губы насмешливо скривились. — Меня ведь не так легко заменить. А вот тебя? По воле моей из плоти третьего могут создать сотню новых ублюдков, и каждый из них будет тебе ровней.<br /> <br /> Но не успел Малакрис на это ответить, как внимание обоих привлекло шипение открывающейся двери.  <br /> <br /> Посуровевший лицом Воциферон вошёл на мостик, прикрывая одной рукой сгорбившегося человека в рваной накидке. С запястий и лодыжек смертного свисали разорванные позолоченные цепи, с каждым тяжёлым шагом скрежетавшие по палубе. <br /> <br /> Мастер клинка остановился и слегка подтолкнул человека вперёд. Капюшон соскользнул с головы, и Эйдолон увидел, что именно случилось со старшим навигатором Тошеном Меларом.<br /> <br /> Смертный расцарапал себе лицо, вонзив в него когти так глубоко, что на щеках остались кровавые борозды. Похоже, что он вырвал собственными пальцами и обычные глаза, но внимание Эйдолона привлекла жуткая рана на лбу. Навигатор снял повязку и выдрал из черепа варп-око. Взгляд лорда-командора скользнул по окровавленной накидке к протянутым и дрожащим рукам, вымазанным в кровавых клочьях, всё ещё сиявших внутренним светом.<br /> <br /> Да, то что навигатор избавился от своего дара говорило о многом.<br /> <br /> — Оно поёт, — прошептал Тошен. Он поднял голову и посмотрел пустыми глазницами прямо на Эйдолона, будто всё ещё мог видеть. — Царственный глас зовёт и поёт, и иное море стонет в ответ, и все мы падаем с ними прямо в самые недра. Уж лучше тьма. Я выбрал. Я был избран...<br /> <br /> — Свяжите его, — вздохнул Эйдолон, шагнув вперёд. — Ну почему нас всегда загоняет в угол слабость низших созданий? <br /> <br /> Никто не ответил. Он покачал головой, занося молот.<br /> <br /> Он никогда не любил навигаторов. Не по настоящему. Немногие стремились познакомиться с такими существами, а ещё меньше чахлых аристократов, выращиваемых из необходимости, были достойны его внимания. Каждый их благородный дом стал брызжущим интригами кипящим котлом мутаций, чьи отпрыски давно лишились человечности и преобразились, пройдя сквозь позабытые испытания Тёмного Века.<br /> <br /> «Инструменты, вот кто они такие даже в лучше дни, — подумал он, глядя на изувеченного Тошена. — А этот — сломан».<br /> <br /> — Оно видит тебя, — пробормотал, смеясь, навигатор и показал на Эйдолона дрожащим пальцем. — Знает тебя. Но не жди помощи. Лишь неизбежный конец. Лишь...<br /> <br /> Молот опустился.<br /> <br /> Окутанный энергией боёк молота расщепил череп Тошена на атомы. Тело рухнуло, в последний раз взмахнувшие руки подняли золотые цепи вверх, во все стороны полетели тускнеющие клочья варп-ока и брызги горелой крови. Воциферон отшатнулся, поражённый вспышкой внезапного гнева господина. Эйдолон же шагнул вперёд, сверля яростным взглядом труп.<br /> <br /> — Вот цена слабости. Вы меня слышите? Вы все поклялись мне в верности и службе, и я ожидаю, что вы выполните свой долг. А если нет — умрёте от моей руки, прежде чем до вас дотянутся враги! — он повернулся на месте, чтобы все увидели застывшую на лице свирепую гримасу и вздувшиеся вены шеи, дрожащей от нарастающей силы едва сдерживаемого крика. — Расколите прутья нашей клетки, или же я расколю вас всех до единого.<br /> <br /> Он обернулся и вышел с мостика, оставив позади лишь хнычущих рабов и бесполезных слуг. И всё же Эйдолон слышал насмешки, теперь повсюду и всегда преследовавшие его.<br /> <br /> <br /> ===Третья глава. Призраки===<br /> <br /> <br /> «Теперь мы боимся привидений? Сходим с ума от страшных теней?»<br /> <br /> Эйдолон скривился. Его путь по шумным коридорам корабля лежал через залы, где погасили весь свет, чтобы в тайне ото всех взглядов предаваться порокам, а в других люмены перегрузили так, что на них было больно смотреть. Третьи же светильники уже начинали мерцать цветами иных миров под вой непрекращающихся сирен.<br /> <br /> Теперь поисками новых горизонтов занимались не только следопыты и капитаны Великого крестового похода, а опыты перестали быть уделом вечно разраставшегося апотекариона. Ныне тяга к ним пустила корни в сердцах каждого из Детей Императора. Они стали истинными воплощениями мёртвой мечты, и строили из трупа Империума нечто достойное истинных владык Галактики.<br /> <br /> «Богов», — подумал Эйдолон и усмехнулся. Да, древние божества восстали из пепла, как и он сам, желая покорить обетованную им Галактику. Ныне частью их стал и сам Фулгрим, пляшущий под дудку грозного Слаанеша, а Луперкаль, полный изъянов и недостатков неотёсанный дикарь, как и все хтонийцы, лучился их мощью. Многие присягнувшие магистру войны легионеры говорили Эйдолону, что всё лишь возвращается на круги своя, что Хаос — такая же естественная часть жизни, как дыхание, но он знал, что это ещё одна ложь.<br /> <br /> За пеленой жизни и смерти всё менялось. Он и сам вернулся из могилы, переродился, изменился так же сильно, как примарх, упорхнувший в вечность.<br /> <br /> Эйдолон стал Разделённой Душой. Созданием сломленным, но обрётшим в лишениях великолепие. Ему больше некого и нечего было бояться.<br /> <br /> Но даже здесь, в собственной твердыне его преследовали по пятам тёмные силы. Варп, голодный и настойчивый, кричал и шептал ему сквозь кости корабля, будто возлюбленному. В душах воинов снова и снова звучала песнь сирен, что словно водили вдоль их хребтов когтями, ища, за что бы уцепиться. Возможно, так было всегда после восхитительных зверств на Исстване. А может быть это началось лишь потом, когда они обрели истинное прозрение.<br /> <br /> — Бойцы неспокойны, милорд, — раздался позади голос. Эйдолон не медлил и не оглядывался, ведь он сразу узнал знакомый искажённый голос Тиля. — Особенно шайка Малакриса. Возможно, сейчас они прикидываются смирными, но сорвутся с цепи, едва кончится мясо. Их взбудоражили преследующие нас создания.<br /> <br /> — Они — воины Третьего легиона, — усмехнулся лорд-командор. — А нам ныне неведом покой и во сне.<br /> <br /> — Тебе стоит их приструнить, — небрежно добавил Плегуа. — Если ты будешь править как Фениксиец, то они осознают глубину своих заблуждений.<br /> <br /> — Неужели? Как я что ли?<br /> <br /> — Конечно же нет, господин, — рассмеялся Тиль. От его едкого веселья задрожал и воздух, и стены. С поблёкших мозаик и треснувших статуй посыпалась позолота.<br /> <br /> — Хотя спорить не буду, предложение отсечь им головы... соблазнительно. — Вслед за какофоном расхохотался и Эйдолон. — Возможно, мне стоит их насадить на пики у трона или преподнести в дар Фулгриму, когда выйдем на орбиту Терры, а? Ещё больше мёртвых сынов для нашего любимого отца. Всегда их ''так'' ценившего.<br /> <br /> Он вновь слышал... это. Смех среди отголосков эха, царапающий восприятие, будто точильный камень — клинок. Тени сгущались, становились глубже, и в них ему уже чудились холодные и алчно тянущиеся к нему когти.<br /> <br /> '''Эйдолон. Лорд-командор. Брат...'''<br /> <br /> Сквозь тьму кралось нечто одновременно вечное и никогда не рождённое, и от голода создания сотрясался корабль. По железным костям пробегала дрожь, отзвук приторной ярости Имматериума.<br /> <br /> — Говорят, нас прокляли, — непринуждённо добавил Эйдолон, не обращая на зловещие предзнаменования внимания. — Причём даже хуже, чем мы сами считали.<br /> <br /> — Смертные болтают, да? — протянул Тиль. — Их страх пятнает корабль, как звериные следы — лес.<br /> <br /> — Может они и правы, — пожал плечами лорд-командор. — Варп кричит тысячами голосов, и каждый из них — настоящий, но сейчас все они против нас. Мы в ловушке. Не наши братья. Не легион. Мы. Мы заперты прямо среди клыков змея.<br /> <br /> — И как мы выберемся? — горло Плегуа содрогнулось. Каждая йота его бытия сотрясалась от жажды боя, желания снова вознести глас и быть частью симфонии.<br /> <br /> — Мы найдём источник варп-заразы и избавимся от него либо грубой силой, либо при помощи того, чем занимаемся вместо колдовства. — Эйдолон помедлил, увидев насмехающееся над ним отражение в металле ближайшей переборки. Видение ухмылялось, не сводя с лорда-командора искрящихся глаз, а затем ускользнуло в иную тьму. Эйдолон вновь скривился.<br /> <br /> — Но у нас же нет колдунов, господин, — осторожно заметил Тиль. — Мы вознеслись. Не погрязли в чарах.<br /> <br /> — Боги усмотрят путь, друг мой, даже против собственных козней. Взгляни, чем мы стали, просто подчинив свои организмы, — мягко ответил Эйдолон. — Пусть наши братья и дальше ссорятся, желая занять себе место поудобней. Я выкую нам путь к свободе, высеку из крови и плоти такую картину, что ужаснёт даже Фабия. На рассвете последнего дня Терры мы встанем по правую руку Фениксийца. Отправляйся к своим воинам, растормоши их. Я хочу знать, о чём поёт варп... Я же пока отправлюсь на поиски других наставлений. А затем мы наконец-то сбросим эти оковы. Терра ждёт, и я стану ключом к нашему пути к ней. <br /> <br /> <br /> Апотекарион преобразился вместе с легионом.<br /> <br /> Среди Детей Императора всегда было больше врачевателей, чем в любом другом легионе. Восставшие из пепла Скверны после былых невзгод и учившиеся под бдительным взором Паука апотекарии стали настоящими виртуозами. Немногие геноткачи-астартес могли сравниться в своём мастерстве с Владыкой Человечества, но творцы Детей Императора не просто справились с испытанием, но даже усовершенствовали труды своего великого создателя. Фабий развеял семена познания по ветру и наблюдал, как те приносят странные плоды.<br /> <br /> «И что они нам дали?» — мысль незваной и вероломной гостьей скользнула в сознание Эйдолона, когда тот вошёл в холодные залы апотекариона. Тиля он отослал собрать какофонов, способных помочь своим инстинктивным пониманием варпа. После этого путь в застывшее царство прошёл безо всяких происшествий, разве что палуба всё так же дрожала, не переставая.<br /> <br /> Мысль осталась без ответа, не обратил внимания лорд-командор и на корчившиеся в стеклянных сосудах ужасные плоды экспериментов, совершённых фон Калдой лишь из хищного любопытства. Когда-то Эйдолон и сам чах под ножами Фабия в похожей темнице. Скотобойне, где Паук резал былые идеалы. Той изысканности не было в обители фон Калды, в которой брызги крови и мяса долетали с хирургических столов до ребристого потолка. От запахов жизненных соков и консервантов воздух в помещении стал затхлым, отравленным.<br /> <br /> «Мы стали теми, кем всегда должны были быть. Воспряли, преобразились. Стольким пожертвовали пламени ради торжества. Возможно, первоначальный замысел и принадлежал Фабию, но становление&lt;ref&gt;Философское понятие, означает переход от одной определённости бытия к другой.&lt;/ref&gt; определил дух легиона».<br /> <br /> Фон Калда уже находился в зале, копошился рядом с одним из многих анатомических верстаков. Тусклые белые доспехи воина казались жемчужными в суровом сиянии ламп, но по локоть были запятнаны кровью и брызгами иных более странных жидкостей. Апотекарий обернулся, на миг нахмурив странно детское лицо, и вновь вернулся к работе.<br /> <br /> — Господин, вы давно не обращались ко мне за выполнением моих... официальных обязанностей. Чем обязан удовольствием?<br /> <br /> — На нас напали, — сразу перешёл к делу Эйдолон. Он подошёл ближе и навис над апотекарием. Пусть они происходили из одного рода, Эйдолон был куда крупнее и господствовал в Апотекарионе так же, как и на поле боя.<br /> <br /> Быстрым взглядом он окинул раскинувшуюся впереди жуткую живую картину. Апотекарий проводил вскрытие, прибив серва к стене, будто обычный хирургический образец, и органы свисали из живота подобно гроздьям брошенных багровых фруктов.<br /> <br /> Фон Калда вытер окровавленные руки о поножи и похлопал.<br /> <br /> — Всё как обычно, а? — Он отвернулся от первого лорда-командора, взял в руки скальпель и осмотрел лезвие. — Корабль ведь никуда сейчас не летит, так? Я слышал сирены... Но если бы мы вышли в Солнечной системе, вы бы уже собирали нас для штурма. Так где мы?<br /> <br /> Эйдолон помедлил, собираясь с мыслями. Даже здесь, в помещении, где были только они двое, он чувствовал, как его сверлят взглядом и дышат сквозь гнилые зубы в спину.<br /> <br /> — Нас преследуют призраки, советник, — наконец, сказал он. Фон Калда достойно служил Эйдолону с самого начала войны и был его представителем. Апотекарий не раз проявил себя верным и способным подчинённым с тех пор, как Разделённая Душа возглавил треть легиона и начал охоту за Ханом. — И чем бы ни были эти духи, они решили не медлить. Они уже не шепчутся у нас за спиной, но прижимают к ней клинки. Поэтому ты мне и понадобился.<br /> <br /> Фон Калда цыкнул, положи скальпель и поднёс ко рту ещё окровавленные пальцы. Он облизнул их кончики, провёл по слишком идеальным губам.<br /> <br /> — Понадобился? Но вы выглядите здоровым, господин. Насколько можно судить. Уж точно лучше, чем он, — фон Калда указал на труп. — Я хотел понять, что именно его убивало, но лишь ускорил процесс, и мне стало так... скучно.<br /> <br /> — У нас нет времени на твои проклятые развлечения! — рявкнул Эйдолон. — Никому не лишить меня места за столом. Нас ждёт Терра. Терра! Сердце войны, сердце Империума ускользает из моих рук. Думаешь, отцу понравится, если мы будем медлить? Я не стану позабытой жертвой, которую он унизит. Никогда более.<br /> <br /> Фон Калда махнул рукой, и соскользнувший с верстка труп шлёпнулся на палубу.<br /> <br /> — Господин, вы незабываемы. — Он помедлил, выбирая слова и чувствуя гнев Эйдолона. — Вы — первый среди лордов-командоров. И я исполняю ваши капризы.<br /> <br /> Эйдолон отвернулся, словно ощутив стыд.<br /> <br /> — Здесь происходит нечто большее. Я чувствую это глубинами души. Нечто голодное. Ждущее мгновения слабости, чтобы наброситься и овладеть мной, будто пешкой на доске.<br /> <br /> — Господин, но ведь я не псайкер, — задумчиво почесал подбородок фон Калда. — Если вашу отмеченную песнью душу тревожит нечто, не разумнее ли было бы обратиться к какофонам, не так ли? Им ведь вполне знакома сладостная мелодия варпа.<br /> <br /> — Песни могут лгать. Сбивать с пути так же легко, как и грёзы, — протянул Эйдолон. Его взор затуманился, но глаза горели ярче, чем прежде, радужные оболочки хищно пылали за бельмами. — Мне нужна ясность. Я хочу знать, что ощущаю чувства себя, а не прокравшегося в мою душу демона.<br /> <br /> Фон Калда поднял нартециум и выпустил лезвия и дрели. Он смотрел, как иглы мерцают в резком свете, пробуют воздух так же алчно, как впиваются в плоть.<br /> <br /> — Признаюсь, что изучал и мир духов, — сказал апотекарий и склонился вперёд, чтобы вонзить в шею иглу. Из раны с шипением потёк воздух, мерцающая кровь же — неохотно, вяло. Лорд-командор напрягся, ощущая, как жало прокалывает плоть до костей. — Конечно, исследования его не назовёшь точной наукой, но мы движемся к пониманию. — Фон Калда помедлил, изучая показания звенящих приборов. — Возможно, со временем мне удастся даже разработать лекарство от таких... хворей.<br /> <br /> Внезапно Эйдолон отвлёкся от операции, чувствуя, как напряглась его не двигающаяся шея. В переработанном, но всё ещё терпком воздухе отдавался смех. Звук не повиновался законам физики. Каждая отражающая поверхность потемнела, омрачилась, и теперь в них виднелось только его собственное гримасничающее лицо.<br /> <br /> '''Эйдолон...'''<br /> <br /> Прошептал тихий почти неслышимый голос. Отражения начали меняться, потекли как воск. Внезапно одно из них вспыхнуло и запрокинуло голову в беззвучном вопле. С другого сползла кожа, открыв взгляду мертвенный оскал среди натянутых и дрожащих жил.<br /> <br /> Лопнули глаза. Застыли языки, будто у слабаков, падающий на колени и задыхающихся. Бесстрастно наблюдавший за представлением Эйдолон лишь ухмыльнулся в ответ.<br /> <br /> — И это всё, что ты можешь? Я не боюсь того, что уже покорил.<br /> <br /> — Господин? — переспросил фон Калда, извлекая иглу, и пристально поглядел на него глазами, полными таких странных на слишком молодом теле старых страхов.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и отражения исчезли. Он снова был собой, лишь собой.<br /> <br /> — Творец наших бед вновь играет со мной, — проворчал лорд-командор. — Должно быть, преследующие нас демоны считают меня слабым, раз стремятся запугать балаганными знамениями и мелочными чудесами.<br /> <br /> Он со смехом отвернулся от стола и зашагал к двери, готовясь к пути обратно через неприветливый ад, в который превращался его корабль.<br /> <br /> — Ну что же, апотекарий, если ты не можешь помочь, то я сам возьмусь за скальпель. Времени для опытов и экспериментальных лекарств нет. Враги уже здесь. Мы застряли. Я вызову Малакриса и Воциферона, да и Плегуа.<br /> <br /> Эйдолон поднял руку и сжал кулак, бросая вызов судьбе.<br /> <br /> — И скоро мы поразим врагов в самое сердце.<br /> <br /> <br /> Дети Императора пришли на одну из главных орудийных палуб корабля, чтобы поговорить как равные. Ну, почти.<br /> <br /> В центре в окружении Плегуа и остальных какофонов стоял сам Эйдолон. И к вящему раздражению всех прочих банд расходящийся от их хора гул эхом отдавался от высоких сводов. <br /> <br /> Малакрис поднял искрящиеся молниевые когти, которые выглядели бы более уместно в свежевальной яме Повелителей Ночи, а на воинском конклаве. Конечно, по мнению Эйдолона капитан был жестоким всегда, ещё до того, как Тёмный Принц извратил его неистовую душу, превратив в покрытое шипами расколотое отражение себя былой. За Малакрисом следовали истинные убийцы, чьи доспехи и плоть становились всё более чудовищными с каждым актом членовредительства. <br /> <br /> Когорта Воциферона держалась подальше от многоликой банды, и каждый легионер держал руку на рукояти, будто ожидая неизбежной распри.<br /> <br /> — Спокойно, братья мои, — произнёс Эйдолон, и слова волной прокатились по палубе. Мешки в горле раздулись и задрожали. От такой демонстрации пронизывающей каждый звук силы содрогнулись все, кроме какофонов.  Все присутствующие знали, на что способен первый лорд-командор. Они видели, как он расщепляет своими криками врагов на части, не оставляя от них ничего, кроме изломанных и кровавых клочьев.<br /> <br /> — Ты зовёшь нас сюда как псов, и ждёшь, что мы будем молчать? — оскалился Малкрис. — Я не стану мешкать, словно один из его никчёмных дуэлянтов. — Он презрительно махнул рукой, показав на Воциферона. — Мы должны быть свободными от кошмаров, свободными и сжигающими Галактику, прокладывающими путь к Терре!<br /> <br /> Искры сверкнули на когтях шагнувшего вперёд, но не поднявшего их в знак вызова капитана.<br /> <br /> — Довольно, — процедил Эйдолон, замахнувшись на наглеца включённым молотом. — Ты бы увёл нас всех в топь, гоняясь за огоньками. Мы не просто бы не добрались под твоим руководством до Терры в срок, мы бы туда вообще не прибыли! Я — ваш командир. По праву моего звания, весь третий миллениал — мой, — он отвернулся и холодно, оценивающе поглядел на Воциферона. — А что скажешь ты? Есть идеи, что нам следует делать?<br /> <br /> — Ты — первый лорд-командор, — ответил мечник. — Твоя воля направляет нас. Мне этого достаточно.<br /> <br /> — Трус, — насмешливо покачал головой Малакрис. — Ты боишься, что нечто угнездилось в моей душе, но у меня она хотя бы есть. Твоя же — опустошена, и ты превратился в слабака, цепляющегося за мастерство, как утопающий за обло...<br /> <br /> — Молчать!!! — прогремел Эйдолон. Стены содрогнулись. От яростного крика пластины пошли трещинами и вмятинами. Чемпионы отшатнулись, а почти все их последователи рухнули на колени. Какофоны охнули, дрожа от экстаза.<br /> <br /> Эйдолон слышал их тихие шёпоты, так непохожие на привычные вопли, а в них — эхо иного гласа. Таящегося прямо за пеленой реальности.<br /> <br /> Песни. ''Песни. '''Песни!'''''<br /> <br /> Они всегда слышали мелодию варпа, пронзительно кричащую и гремящую басами, с тех пор как её великолепие со всем извращённым мастерством показала им вдохновлённая богами Кинска. Однако сейчас в её отголосках слышалось нечто новое и незнакомое, нарастающее от шёпота до крещендо. Призыв к оружию. Зов домой. Раньше он думал, что песнь подобно сирене пел Фулгрим, однако звук стал иным, полным нюансов. Гимном, созданным для расщеплённой души и измученного тела самого Эйдолона.<br /> <br /> — Вы собрались здесь, — продолжил Эйдолон, — потому, что вы — мои офицеры. Мои избранные воины. Лучше среди воинства. Вы — образцы для всех, кто стремится к многоликому совершенству. Воины Третьего. Мои воины, — лорд-командор улыбнулся рваными губами. — Мы нужны на Терре. И нашим врагам не заточить в имматериуме в дни финальной битвы ни меня, ни кого-либо из вас. Истинные чудеса свершатся на земле тронного мира. Мы испытаем свою мощь против лучших рабов Императора, и сокрушим их.<br /> <br /> И словно в ответ корабль опять содрогнулся. Закрывавшее корпус поле Геллера дрожало, поддавалось под яростью варпа. Завыла ещё одна сирена, и глас её влился в мрачную симфонию третьего легиона.<br /> <br /> Они все умрут, если не будут действовать. Решительно.<br /> <br /> — Так и будет, — сказал Воциферон и шагнул вперёд, из чувства долга рискуя обратить гнев Эйдолона и на себя.<br /> <br /> — Естественно, — кивнул лорд-командор, опуская молот, и положил на плечо мечника заскорузлую руку. — Мы слишком долго выслеживали в засадах Хана и его бегущих к Терре дворняг. Столько усилий впустую. Теперь и нам пора получить причитающееся. Я жажду скрестить мечи с Преторианцем и рассечь его на части так же, как сокрушу его баррикады&lt;ref&gt;«Эйдолон был самым опасным. Воющий лорд-командор расколол боевые доспехи Дорна своими многоголосыми криками. Его клинок дважды вонзился в Преторианца. Эйдолон обладал силой примарха», — из «[[Под знаком Сатурна / Saturnine (роман)|Под знаком Сатурна / Saturnine]]». Иногда мечты сбываются.&lt;/ref&gt;. Сломать крылья Великого Ангела своими сапогами и высосать мозг из его пустых костей. Это и многое другое я предвкушаю.<br /> <br /> '''Предвкушаю...''' — снова заурчал голос, и Эйдолон вспомнил.<br /> <br /> ''Пальцы подняли его за подбородок, заставляя взглянуть на совершенство. Улыбку, ослепительную будто сияющее на белом мраморе солнце. Лицо, сотворённое абсолютным мастером генетики, и глядящее на него с любовью.''<br /> <br /> ''— Встань, лорд-командор, — прошептал Фениксиец.''<br /> <br /> Эйдолон встряхнулся, изгоняя непрошенное воспоминание.<br /> <br /> — Мою душу снедает тоска, зов, который нельзя игнорировать. Мы выследим вцепившееся в корабль отродье варпа и переломаем его когти, один за другим.<br /> <br /> Малакрис алчно подался вперёд. Из уголка его рта засочилась едкая слюна.<br /> <br /> — Ах, так нам предстоит бой с нерождёнными. Они так меня любят и презирают. Предлагают благословения и проклятия, похоть и отвращение, — он погладил помазанные кровью пластины доспехов. — Так приятно будет вновь с ними станцевать.<br /> <br /> — Ничтожество, — прошептал Воциферон, качая головой. — Лорд-командор, я не понимаю, почему этот паразит ещё дышит и плетёт козни. Позвольте мне его убить.<br /> <br /> — Может быть потом, — задумчиво ответил Эйдолон. — Но не сегодня. Сегодня мне нужны вы оба. И зазубренный клинок, и безупречное орудие.<br /> <br /> Позади зашипели двери, открываясь. Эйдолон с улыбкой оглянулся и склонил голову.<br /> <br /> — Наконец-то. Вот мы и все собрались.<br /> <br /> В дверях стоял фон Калда. С его осквернённого нартециума всё ещё капала кровь. Он поглядел на Эйдолона, кивнул ему в знак почтения, и занял место рядом с господином. Другие не сводили с апотекария взглядов, полных и неохотного уважения, и открытой неприязни.<br /> <br /> Эйдолон уже не обращал на это внимания, думая лишь о деле. Об охоте.<br /> <br /> — Начнём?<br /> <br /> <br /> ===Четвёртая глава. Нутро===<br /> <br /> <br /> Легионеры устремились в глубины великого корабля, словно летящий к сердцу клинок.<br /> <br /> Ведомый одним лишь инстинктом Эйдолон возглавлял отряд, таким был и его долг, и его право. Череп лорда-командора гудел от боли, то вспыхивающей, то затухающей с каждым шагом по уготованному неописуемому пути. Дорогу указывали и хрусты костей, и внезапные нервные спазмы, его тянула вперёд душевная мука, отчего казалось, будто он идёт не по своей воле. Сие чувство беспомощности выводило из себя, но с пути нельзя было свернуть, лишь двигаться дальше.<br /> <br /> Вслед за ним шагали Малакрис и Воциферон, а Плегуа и один из его преданных какофонов прикрывали тыл. То был Дарвен, купавшийся и утопавший в нотах собственной тайной песни, извергавшейся на худощавое лицо воина из установленных тяжёлых звукоусилителей. Легионер не сводил взгляда с дороги, распахнув и глаза, и челюсти, удерживаемые стальными челюстями.<br /> <br /> «Мне нужен лучший из твоих воинов, — сказал Эйдолон Плегуа. — Нужно, чтобы за мной следовал кто-то верный».<br /> <br /> Фон Калда возился с нартециумом, изучая полученные от лорда-командора показания. Можно сказать, что ради новых исследований апотекарий вызвался пойти с ними, хотя будучи приближённым и был обязан следовать за господином. Впрочем, фон Калду никто бы не назвал трусом. Просто теперь у него были другие, более самовлюблённые и эзотерические устремления.<br /> <br /> Когда-то коридоры «Награды за грех» были привычным лабиринтом, запутанным, как на любом пустотном корабле, но совершенно понятным трансчеловеческим умам. Теперь же всё стало странным, искажённым и изъеденным прикосновением варпа. Двери уже не всегда вели туда, куда должны были. В коридорах танцевали странные огоньки, сбежавшие с фонарей и манящие неосторожных как мёртвые звёзды. Конечно, такие небольшие изменения скорее раздражали, чем выводили из себя... Но Эйдолон не сомневался, что к концу охоты всё станет гораздо хуже.<br /> <br /> К далёкому потолку вздымались опоры, однако сии колонны уже не состояли из одного лишь металла, но медленно превращались в живые кости, пронизанные извивающимися сосудами. Эйдолон провёл протянутой рукой по мягкой ткани, чувствуя, как та содрогается от его прикосновений.<br /> <br /> — Поразительно на что способен духовный мир, — вздохнул лорд-командор. — И как преображает всё сущее внимание Тёмного Принца.<br /> <br /> Эйдолон поднял «Славу вечную» и разряды тока перекинулись на кости. Он услышал мучительные крики, столь низкие и далёкие, что их бы не заметил обычный человек, но столь сильные, что они опаляли его восприятие и отдававшиеся упоением в душе. <br /> <br /> — Но это мой корабль и лишь моей руке прокладывать его курс.<br /> <br /> При этих словах палуба словно содрогнулась. Вскинувшие оружие наизготовку воины разошлись вокруг Эйдолона, пока отголоски его слов расходились по просторному отсеку.<br /> <br /> '''''Моей...'''''<br /> <br /> Из сгустившихся теней над космодесантниками, из жидкой мглы появились ползущие и семенящие существа. Их проступающие когти высекли дождь искр, полетевших на собравшихся воинов. Во тьме напряглись мускулы, готовясь к прыжку, зашелестела дублёная человеческая кожа, скрипнули шипы из чёрного метала. Создания поглядели на Эйдолона удивительно материальными глазами, пылающими уголками зрачков среди чёрных склер, подобающих морским хищникам.<br /> <br /> '''''— Нашей''''', — заурчали демоны, соскальзывая и слетая с потолка, будто падающие ангелы. То были воплощения ужасов и чудес, всех возможных грёз и пороков смертных. Наложницы Тёмного Князя, кружась, оттолкнулись от стен и обступили неровный строй легионеров. Шесть демониц предстало перед первым лордом-командором. Возглавлявшее их создание, несущее корону из человеческих костей и мягкой плоти, поклонилось ему, скрипнув крабовой клешнёй по палубе. Звук отдался и в ушах Эйдолона, и в его иссечённой душе.<br /> <br /> '''''— Ты знаком нам. Связан присягой и сделкой. Ты принадлежишь Ждущему Князю, Жаждущей Королеве, Им Божественным. Обещанные богу души, пожиратели старых врагов и уничтожители новых. Вернувшиеся к нам нежеланные отпрыски Анафемы.'''''<br /> <br /> — Ему, но не вам, — со смехом ответил Эйдолон. — Вы — отребье Тёмного Князя, обещающие всё, но являющиеся ничем.<br /> <br /> По лицу существа разошлась довольная усмешка, и оно издало звук, похожий на перезвон колокольчиков. В ответ вдали прогремел набат, подобный далёкому грому. Эйдолон прекрасно осознавал, насколько непостоянно это создание, капризное, эфемерное и непознаваемое эхо истинного божества. Он слушал смех демоницы, видя как её лицо перетекает из одной формы в другую. Вот лик юного отважного воина, юнца в рассвете сил, готового воздеть по приказу владыки копьё и меч. Вспышка — и перед ним созревшая женщина, чьё лицо свидетельствует о жизни полной и радостей, и страданий. Миг спустя и Эйдолон увидел перед собой окрашенное лицо прекрасного трупа, жуткое, но притягательное на свой бесполый лад.<br /> <br /> — '''''Ты бы мог предстать перед взором богов как король, а не пресмыкаться у ног своего отца''''', — льстиво протянула демоница. — '''''Стать чем-то истинно великим. Так ли важна Терра, когда осталось столько непокорённых миров? Разве ты забыл времена, когда был истинным повелителем войн, а не опальным отпрыском полубога?''''' — когти щёлкнули, разрывая воздух. — '''''Я могу их тебе напомнить, князёк. Показать тебе ноты песни, которую ты так жаждешь исполнить. Я, Лиадресс, Поющий Клинок, Ласкающий Каждым Порезом, могу провести тебя по стопам отца. К чему унижаться, когда Хор Вечный может прозвучать по всей...'''''<br /> <br /> Эйдолон взмахнул молотом. Окутанная молниями глыба устремилась к лицу демоницы, но та лишь с шипением скользнула назад, так быстро, что взгляд едва мог уследить. Сёстры создания скользнули вперёд, воркуя и хихикая. Прекрасные чудовища, до ужаса очаровательные пародии на человеческое обличье, извращённое и изувеченное так сильно, что ни один смертный бы не смог представить.<br /> <br /> Мелькнули когти, оставляя за собой в воздухе яркие следы, и метя в уязвимые точки доспехов и сухожилий. Вспыхнули искры. Воины шагнули вперёд на помощь господину, отражая удары, а фон Калда отступил на шаг и поднял пистолет.<br /> <br /> '''''— К чему этот раздор, князёк? У Расколотого Короля на тебя такие планы... Разве ты видишь его в зеркалах собственной души? Ещё не слышишь шёпот?'''''<br /> <br /> Эйдолон удивлённо моргнул. Он-то думал, что его терзают случайные и мимолётные капризы отца, но теперь услышал имя врага. Расколотый Король... Что за жалкий и напыщенный титул, но подобающий плоду случайной вакханалии варпа. Эйдолон махнул рукой, и его воины ответили на слова демоницы смертельной яростью.<br /> <br /> Какофоны взмахивали пушками по дуге, извергая потоки воющей смерти. Даже демоны бросались в стороны, зная, что от звука им не укрыться. Колонны разлетались в щепки из железа и костей, из культей били фонтаны чёрной крови. Невозможно далёкий потолок не начал оседать, даже лишившись опор. Нерождённые резвились и хихикали, танцуя среди обломков и багровых брызг. Эйдолон пробивался к ним сквозь град, отбивая взмахами молота самые большие камни.<br /> <br /> — '''''Сломленное маленькое чудовище''''', — рассмеялась Лиадресс. — '''''Когда мы увидим твоего отца, то споём о твоей погибели. Возложим к его стопам гимн о упоительной смерти. Он узнает, что ты, Рассечённая Душа, умолял о пощаде будто шавка. Не быть тебе ни консортом, ни чемпионом, сейчас ты погибнешь неоплаканным среди пепла собственных амбиций.'''''<br /> <br /> — Я не умру, не ступив на Терру, — зашипел Эйдолон. Он пригнулся, уклоняясь от взмаха когтей, и ударил молотом, почти задев гибкую тварь. Лиадресс метнулась назад, скрежеща зубами, но миг спустя её гнев утонул в звенящем веселье. Удар Эйдолона нарушил искусную асимметрию танца, затупил грациозный натиск. — Если бы боги хотели меня остановить, то послали бы пса с зубами поострей.<br /> <br /> Завопив, демоница бросилась на лорда-командора. Хитиновые клинки ударили по голове молотка, потянув оружие к палубе. Пахло горелой плотью и жгучим мускусом, источаемым каждой порой шкуры твари. Заскрипев зубами, Эйдолон вырвал молот из хватки. Вокруг сражались смертные и бессмертные, всё горело и взрывалось. Он бился в бесчисленных сражениях, и возглавляя целые воинства, и сражаясь в одиночестве. Он возглавлял воителей Третьего легиона на сотнях полей брани ещё до того, как они обратились против собственных родичей. Случалось ему и руководить когортами Имперской Армии, связывая их с легионом паутиной восхищения и уважения. Но здесь и сейчас у лорда-командора было время лишь на один поединок, один миг.<br /> <br /> Он напрягся, готовясь встретить ещё один град ударов демоницы, жаждавшей вырвать у него оружие. Почувствовал, как кровь потекла по пластинам брони и отступил на шаг, когда когти рассекли плоть. Существо поднесло алеющую клешню к губам и провело по хитину языком, алкая соки.<br /> <br /> — '''''Слабак''''', — процедила Лиадресс, давясь от смеха. — '''''Ты что же, думаешь так робко постучать во врата самого Анафемы? Да ты рухнешь с плетня Дворца! Дрогнешь перед стенами! Никакой ты не чемпион. Не избранный... просто скот.'''''<br /> <br /> — Умолкни! — зарычал Эйдолон, чувствуя, как поднимается желчь. Его горло вздулось, и он выпрямился, отбросив бессильно заскрежетавшую когтями по палубе демоницу. Позади продолжали сражаться его воины. Эйдолон почувствовал звуковую волну, когда пал Дарвен, и его оружие взвыло в последний раз, прежде чем умолкнуть навеки вместе с тайной песней.<br /> <br /> Эйдолон не уйдёт покорно во тьму. Он будет бушевать и яриться против рока среди углей вселенной. Он был лордом-командором, первым среди всех. Да как смеет ничтожная рабыня Тёмного Князя насмехаться над ним?!<br /> <br /> — '''''Смерть сладка, но служба может быть ещё слаще. Король ждёт! Ждёт и алчет! Поддайся ему, твои воины преклонят колени! Служи и будешь пощажён. Борись и твоя кожа станет моим плащом, плоть — мясом, кровь — вином!'''''<br /> <br /> В глазах наступающего Эйдолона блеснуло непривычное веселье. Он разжёг ярость, направил, дал ей течь сквозь себя приливной волной. Челюсти лорда-командора растянулись. Внутри него прокатился вопль, издаваемый изменённой гортанью, но отдающийся в каждой поре, пылающий в каждой частице легионера, наполняющий его и питающий.<br /> <br /> Волна звука отбросила назад заоравшую демоницу. Сбила низших порождений варпа с ног, расколола каменные плиты. Малакрис и Воциферон отшатнулись, потрясённые, но не оглушённые. Более привычный к крикам господина фон Калда вздрогнул и устремился вперёд, прикрывая Эйдолона от демонов. Действительно выдержал бурю, впрочем, лишь Плегуа, неустрашённый, но вдохновлённый.<br /> <br /> Занося молот, Эйдолон устремился на уже вскочившую на ноги демоницу. Существо припало к палубе, ожидая удара, но лорд-командор и не собирался бить молотом. Он ударил по клешне кулаком, со всей рождённой гневом мощью. Один, два, три раза. Хитин раскололся. Глаза Лиадресс распахнулись от изумления.<br /> <br /> Он ударил вновь, и демоница покатилась кубарем, шипя от боли.<br /> <br /> — Что же, ты забыла о собственной сути? Вы упиваетесь и причинением боли, и своими же муками. Разве дарованной мной агония не сладка?<br /> <br /> — '''''Жалкий кусок мяса!''''' — зарычала демоница. — '''''Неужели ты считаешь себя лучшим слугой? Думаешь, что ты милее нас для Тёмного Князя?'''''<br /> <br /> Эйдолон помедлил, купаясь в звуках рассекающих плоть клинков. Легионеры пришли в себя и разили когтями и и мечом низших существ. Взгляд лорда-командора скользнул по окутанным молниями клинками, режущим и пронзающим призрачную плоть. Плегуа ударил демоницу ногой, а затем выпустил гибельную арию в упор.<br /> <br /> От твари остались лишь брызги бесплотных потрохов и мерцающей крови. Пурпурный коготь покатился по палубе, всё ещё цепляясь за плиты, снова, снова и снова. Даже после смерти эти существа боролись, цепляясь за существование с неистовым упорством, которому Эйдолон даже завидовал.<br /> <br /> — '''''Мнишь себя князем-воителем, но в сравнении с Расколотым Королём ты никто!'''''<br /> <br /> — Так подай сюда своего Короля, и мы это проверим, — фыркнул Эйдолон. Он перевернув «Славу вечную» в руках и шагнул вперёд, занося молот высоко над головой. А потом опустил. Окутанный молниями клюв расколол растянутый череп демоницы и расщепил подобие мозга на атомы. В воздух забил фонтан радужной крови, окативший искажённые розовые доспехи, обжигая пластины, окрашивая в буйный калейдоскоп не-цвета. Эйдолон опустил молот и отдышался, слушая, как в груди колотятся от внезапного прилива адреналина сердца.<br /> <br /> Убивать... Таким было его предназначение. Оно не изменилось с самых первых дней на Терре. Когда он был воином, они бился и разил врагов сам, став ротным командиром научился руководить и смертными, и Астартес, но лишь возвысившись до лорда-командора в полной мере добился истинного мастерства.<br /> <br /> Битва стала для Эйдолона искусством задолго до того, как его заразили операции Фабия, до того как солёная ласка Лаэрана преобразила его телом и душой, корнями и ветвями. Эйдолон бился и истекал кровью в ширящихся пределах Империума, а затем, когда владения Императора охватила хворь раздора, вслед за их предсмертными корчами вёл неверных Детей к самому сердцу.<br /> <br /> И теперь как и всегда ему оставалось лишь идти вперёд.<br /> <br /> Эйдолон прошёл мимо собравшихся воинов и скривился, чувствуя, как в голове вновь звенит мигрень. Нечто смеялось в недрах его души, заставляя всё тело дрожать от далёкого, но такого близкого веселья. По телу пробежала дрожь, грудная клетка будто тряслась от аплодисментов, с ней и остальные кости, даже пульс сердца стал неровным. Теперь Эйдолон его чувствовал. Притаившееся чудовище, далёкое присутствие, напирающее и давящее на саму его суть.<br /> <br /> — Довольно игр, — зарычал лорд-командор. — Пора найти этого Расколотого Короля и разбить на такие крошечные частицы, что он никогда более не осмелится бросить мне вызов.<br /> <br /> <br /> ===Пятая глава. Расколотый Король===<br /> <br /> <br /> Корабль содрогался, будто под ударами зримых лишь псайкерами волн.<br /> <br /> От прикосновения варпа по его недрам разошлись метастазы скверны, меняющей “Награду за грех” с каждым капризом Расколотого Короля. Из палубы росли лестницы в никуда. За открытыми дверями могли таиться и голые стальные стены, и немыслимо далёкие восхитительные бесконечности.<br /> <br /> Само присутствие демона было ядом, растекающимся по венам боевой баржи и искажающим её, превращающим в нечто неестественное даже по нескромным меркам Третьего легиона. Местами на металле выросли окна из витражного стекла, увековечившего ужасающие красоты, и каждая их грань истекала слезами и кровью.<br /> <br /> И все отражения лорда-командора как один не сводили с него взгляда, наблюдая его собственными затуманенными глазами на мертвенно-бледном лице, которое подошло бы давно умершему человеку.<br /> <br /> '''Эйдолон.''' Его имя звучало вновь и вновь, будто полный тоски напев, срывающийся с бесчисленных губ и тянущий к себе его мысли, будто незримыми цепями.<br /> <br /> Бездна безумия варпа вглядывалась в лорда-командора, и он вглядывался в неё. Не в первый раз Эйдолон задумался, каково было бы посмотреть на мир одурманенными варпом глазами. Возможно когда всё это закончится, он найдёт какого-нибудь колдуна, выпьет его воспоминания и вкусит дары.<br /> <br /> Латные перчатки задрожали от предвкушения.<br /> <br /> Такие позывы, текущие в крови и насыщающие разум, напоминали лорду-командору что он всё ещё жив. Всё ещё способен сам выбирать свои ходы, а не превратился в пешку на чужой доске.<br /> <br /> “Как меня и научил отец. Теперь же он, призванный из-за пелены, хорохорится и не сводит взгляда с Терры. Свободный быть рабом. Богов. Гора. Своих аппетитов…”<br /> <br /> Эйдолон ненавидел Фулгрима, и всё же не мог избавиться от определявшего всё его существование льстивого восхищения. Именно рука примарха ранила его, воля отца изменила его. Это требовало хотя бы капли уважения. Возможно, однажды они придут к взаимопониманию, даже если и не расплатятся по счетам…<br /> <br /> — Такая себе добыча, — проворчал Малакрис, шагая вслед за лордом-командором. Идущий рядом с фон Калдой капитан почти игриво протянул к нему включённые когти, щёлкнувшие в воздухе. Даже теперь, омытый кровью демонов и помазанный их злобой, капитан не замечал что сам стал их подобием. Когда-то Эйдолон его бы пожалел. А теперь его злила близорукость брата.<br /> <br /> — Истинное испытание ждёт нас впереди, — заметил Воциферон. Мечник разделял предвкушение лорда-командора. Он взмахнул клинком, в отсутствии желанной цели рассекая лишь воздух. — Эти существа лишь иллюзии и тени, как и все порождения варпа.<br /> <br /> — А ничего так тени, — гулькнул Малакрис. — Демоны всегда насмехаются перед игрой. Если бы ты ощутил их когти на своей коже, а не просто на лезвии клинка… О. Даже ты бы что-то почувствовал.<br /> <br /> Молча шёл лишь Тиль, прикрывавший тыл отряда. Какофон трясся и дрожал от заточённого в сверхчеловеческой плоти, но всё же совершенно заметного гнева. Смерть Дарвена приглушила разделяемую ими песнь, и теперь Плегуа нёс мелодию в одиночестве.<br /> <br /> — Ты отомстишь, брат, — пообещал ему Эйдолон. — Мы все отомстим.<br /> <br /> — Ублажим песнь, как и должны, — хрипло прошипел Тиль, заставляя себя не кричать. — Нас ждёт расплата.<br /> <br /> ''Расплата.''<br /> <br /> Эйдолон улыбнулся. А окружающего его отражения — нет.<br /> <br /> Стены вновь преобразились. Теперь они состояли из не невозможных костей, но дымчатого чёрного камня, пронизанного проблесками цвета и огня. Сияющие пятна танцевали в каменной темнице, следуя за легионерами будто навязчивые сны. Все эти вздымающиеся творения напоминали Эйдолону о застывших лесах его детства, обращённых в скалы в древних войнах Раздора чащобах, средь тверди которых прорубили подобные ущельям тропы. Предания благородных семей Европы гласили, что среди мёртвой природы обитали существа, прекрасные, но неблагие&lt;ref&gt;В британском фольклоре фейри — своенравные создания, встречи с которыми непредсказуемы и даже опасны. Считалось, что они часто подменяли детей. Неблагие — название двора фей, чьи представители особенно злы и двуличны.&lt;/ref&gt;, ждущие лишь возможности похитить детей и подбросить на их место чудовищ.<br /> <br /> “Но когда пришло настоящее чудовище, держа наготове разделочные ножи и скальпели, вы отдали ему нас. Назвали порабощение честью, выдали нас как заложников и ради выживания потребовали от нас ничем не выдавать горечь…”<br /> <br /> Впрочем, к жизни до вознесения Эйдолон не испытывал ничего, кроме презрения. Обряды и операции сделали его одним из Астартес, частью прославленного Третьего легиона, стали катарсисом всей его жизни. Изменили весь его мир, чтобы он мог подчинить звёзды. Так будущий лорд-командор избавился от сладостей и изъянов, но лишь после воссоединения легиона с примархом понял, к чему всем следует стремиться.<br /> <br /> “Когти вцепились в его беззащитную душу, утягивая вниз, сквозь пламя, кровь и безумие. Вокруг него выделывали коленца целые дворы и созвездия тварей, пляшущих под дудку богов и монстров. Голодные. Вечно голодные создания, чьи клыки покраснели от его кро…”<br /> <br /> Эйдолон раздавил мысль железным кулаком. Каждое такое воспоминание было подобно психической опухоли, отчаянно пытавшейся заставить его свернуть с пути. Прошлое умерло. Осталось лишь манящее пылающим обещанием будущее. Тронный Мир будет разорён и преображён в угоду новым показанным им богами желаниям.<br /> <br /> Эйдолон принюхался, а затем все его ощущения внезапно вспыхнули от синтестезийного прилива.<br /> <br /> '''Предатель!'''<br /> <br /> Донёсшийся из мрака вопль почти поверг лорда-командора на колени. Он посмотрел на своих воинов, зашипев сквозь сжатые зубы. Они уже занимали позиции, готовые к бою и жаждущие его. Когти Малакриса заискрились, а бдительный Воциферон взмахнул клинком.<br /> <br /> Из теней показались ковыляющие существа, искажённые до неузнаваемости. И тьма их не отпускала, цепляясь за мутировавшую плоть будто саван. Тут и там ещё можно было разглядеть знаки отличия и вплавившиеся в плоть клочья униформы. В угасающем свете мерцали золотистые нити, натянутые на раздувшееся горло словно удавка.<br /> <br /> Когда-то это был экипаж боевой баржи. Теперь поглощённые варпом во время изменения корабля существа едва напоминали людей, их тела растянулись, будто изображение на оплавившемся пикте. В растянутых под немыслимыми углами челюстях лязгало слишком много зубов, из кричащих и стонущих ртов доносилось слишком много голосов. Согнутые в три погибели и вытянутые под причудливыми углами конечности царапали стены и с неослабевающим волнением терзали палубу.<br /> <br /> Существа заполонили проход будто скот — загон, стоя плечом к плечу, прижавшись к выступающим на стенам шипам. По их лицам текла кровь, растекалась по ним, как краска по холсту.<br /> <br /> А затем все головы как один обратили затуманенный взгляд на легионеров. <br /> <br /> — Мы могли стать чем-то столь большим! — пропели словно направляемые единым сознанием отродья одним голосом, воющим из бесчисленных распахнутых ртов. Изданная ими стена звука сделала бы честь самым старательным какофонам. — Прими же меня!<br /> <br /> В этих созданиях не осталось и подобия насмешливого лукавства демонесс, лишь отчаянная горестная жажда. Они стали марионетками, скованными притяжением высшей силы. Чудовища потащили себя вперёд, опираясь на ставшие ходулями кости, скрежеща ножами по палубе, каждым движением распаляя всепроникающий хор безумия и фуги.<br /> <br /> Они устремились вперёд, словно прилив плоти, местами стёкшей с костей, и ведьмин огонь вспыхивал в их глазах или опустевших глазницах. Малакрис и Воциферон устремились на них, сражаясь как один и прикрывая друг друга, бьясь в единстве, которого Эйдолон не ждал от них уже давно.<br /> <br /> Сверкнули клинки, и полетели в стороны руки, брызжа закипающей кровью и осколками кости. Навстречу им хлестнули выросшие из растянутой плоти ложноножки, обвиваясь вокруг рук, и твари потянули к себе Детей Императора, стремясь утопить их в потопе обезумевшей плоти и мускулов.<br /> <br /> Воины отбросили к стенам громадных ревущих зверей, быкоголовых и толстошеих, и ударили, прибив их к металлу. Кровь закипела на лезвиях, отчего коридор наполнился едкой вонью.<br /> <br /> Всё смердело скверной мутации. Благоухающие запахи исчезли, сгинули в зверином мускусе, источаемом изуродованными смертными. Шагнувший вперёд Эйдолон сплюнул через плечо, крутя в руках молот.<br /> <br /> — И это всё что ты можешь? — рассмеялся он. — Жалкий царёк нищего царства. Почему ты сам не бросишь мне вызов?<br /> <br /> Даже умирающие чудовища расхохотались в ответ. Малакрис вонзал в них когти, словно катары, снова и снова, утопая в чёрной крови и пепле. Воциферон же сражался осторожнее, каждым рассчитанным ударом меча отсекая конечности от туши одного из зверей.<br /> <br /> Эйдолон воздел молот над головой и обрушил его, расщепив беснующегося мутанта одним ударом. Сорвавшиеся с головья молнии пронеслись через багровый туман до самой палубы. Корабль взвыл словно раненый зверь, словно недра “Награды за грех” тоже покорились воле Расколотого Короля.<br /> <br /> — Он — трус, бросающий мне навстречу рабов и слуг, — процедил лорд-командор. Ещё один мутант бросился на него, распахнув челюсть и брызгая слюной. Эйдолон схватил зверя за горло и надавил. Зверь завыл, забился, захрипел, шлёпая присосками щупалец из человеческого мяса по искажённым доспехам. Тварь пыталась содрать позолоту, растёкшуюся по наплечнику, зацепиться… а потом обмякла. Эйдолон услышал приятный треск шеи и бросил чудовище к его умирающим сородичам.<br /> <br /> — '''Не смилуюсь, не смилуюсь!''' — закричали последние звери, припав к палубе. Эйдолон скривился и достал пистолет, прицелившись прямо в столпившихся тварей, слабых и потому раболепных.<br /> <br /> — Не нужна мне его милость. Лишь его смерть.<br /> <br /> <br /> Воины прошли под арками из человеческой кости, высеченными теперь одичавшими ремесленниками легиона. Кости раздулись, разрослись, разошлись словно шарящие пальцы или быть может заострённые рога неведомого огромного зверя. Другие выдавались вперёд, словно бычьи или изгибались как у баранов.<br /> <br /> Впереди возвышались ступени, окружённые парящими сферами ведьминого огня. Эйдолон начал подниматься вверх, ввысь к венчавшему их помосту.<br /> <br /> На нём стоял трон, высеченный из того же блестящего чёрного камня, стекавшего вниз к потрохам корабля, а на сем троне сидела едва различимая фигура. Приблизившись, Эйдолон увидел очертания легионера, но не из керамита и плоти, а из того же пламени варпа, что и неестественные фонари.<br /> <br /> Шагая, лорд-командор протянул руку к поясу и снял пистолет, оружие, послужившее ему в годы предательства так же верно, как и молот. То был образец древнего бесценного археотеха, в последнее время похоже получивший собственный разум. Эйдолон не мог сказать точно, чем именно выстрелит пистолет, но тот всегда приносил его врагам изысканнейшую смерть. И в столь просвещённую эпоху этого было достаточно.<br /> <br /> — Назовись, — потребовал ответа Эйдолон.<br /> <br /> Существо содрогнулось от смеха, разошедшегося рябью по всему телу. В пламени проступили лица, рвущиеся наружу, будто схваченные души. Демон встал на ноги и расправил плечи, словно всё ещё считал себя человеком.<br /> <br /> — '''Неужели я так изменился, брат?''' — спросило существо, склонив голову, и шагнуло к нему навстречу. Внутри него растекался свет, выплёскивался наружу и капал на чёрные камни. Хор потерянных душ, наконец нашедших избавление, растекался по палубе. С каждым шагом огоньки тряслись всё сильнее. — '''Ты и правда меня не узнал?'''<br /> <br /> — Думаю, ты очередной возжелавший пойти за примархом слабак. Их сейчас не перечесть, праздных глупцов, следующих за Юлием всё глубже в безумие. Совершенно бесполезных, конечно, если не понадобятся идиоты, которые будут бежать прямо на врагов, завывая что-то про апофеоз. Когда-то ты был созданием из плоти и крови, но превратился в фикцию.<br /> <br /> Существо остановилось на пол пути и поднесло руку к парящей сфере. Оно поглядело на Эйдолона, всем своим видом выражая горделивое ошеломление и готовность броситься вперёд, преодолеть последние метры одним прыжком. <br /> <br /> '''— Ты оскорбляешь меня, лорд-командор. Я больше не буду всего лишь Расколотым Королём. Нет. Никогда более. Я стану отражением возвышающегося Тёмного Принца, вечным и никогда не рождённым. Я неотвратим и неутомим. И мы связаны общей судьбой.'''<br /> <br /> — Прекрати, — вздохнул Эйдолон. — Да я застрелюсь, если мне придётся выслушивать ещё одного слабоумного глупца, возомнившего себя Слаанешем во плоти.<br /> <br /> Король запрокинул голову и расхохотался.<br /> <br /> '''— Так чего ты ждёшь, лорд-командор? Поддайся забвению, которого жаждешь, и…'''<br /> <br /> Эйдолон спустил курок.<br /> <br /> Вспыхнувший луч невиданного не-света пронзил наступающего демона. Но Расколотый Король лишь замер, не отшатнувшись, и поглотил растёкшуюся по его телу чёрную молнию. Вспыхнувшая и заплясавшая внутри него тьма растворилась.<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон убрал пистолет в кобуру и гордо зашагал вперёд, занеся молот обоими руками. А потом ударил, метя прямо в череп демона.<br /> <br /> И молот остановился. Эйдолон уставился на дьявольское видение, искажённое подобие всего, что значило быть Астартес. Расколотый Король перехватил молот, держа его непривычно бережно, словно ребёнок игрушку.<br /> <br /> А затем толкнул.<br /> <br /> Эйдлон полетел вниз по ступеням, едва не сбив с ног своих бойцов, и наконец остановился, опершись левой ногой на глянцево-чёрный камень. Сияние липло к нему, текло из оцарапанных плиток вместе с голосами, шипящими, вливающимися в разум и пытающимися его поглотить.<br /> <br /> '''Предатель.'''<br /> <br /> '''Брат.'''<br /> <br /> '''Убийца.'''<br /> <br /> '''Лжец.'''<br /> <br /> Из камня выступили призрачные образы и обвились вокруг лорда-командора. Они рыдали пламенем, а лица их были искажены в немыслимой муке. Эйдолон бросился напролом через духов, воздев молот и изгоняя нападавших духов его сиянием. Лики умерших мужчин и женщин зарычали от звериного гнева и рассеялись, сломленные истинной яростью лорда-командора.<br /> <br /> — '''Ты не достоин сего дара''', — зашипел Король, протянув руки, отчаянно желая вцепиться в рукоять. — '''Отдай мне его. Сложи с плеч бремя. Подчинись неизбежности. Тёмный Принц вернул тебя назад как злую шутку. Фарс. Над тобой смеются за пеленой, считая лишь шутом, пляшущим на потеху варпа.'''<br /> <br /> На шее Эйдолона вздулись вены, и не просто от дарованной ему силы вопить, но истинной и праведной ярости. Да как эта ''тварь'' смеет. Больше не человек, но и не истинное создание варпа. Ублюдок, полукровка, чья сломленная душа горит как маяк, созывающий демонов, собирающий вокруг себя будто нечистый чемпион. Командор… Тень. Эхо.<br /> <br /> Эйдолон не дал волю воплю.<br /> <br /> — Ты слишком много болтаешь, — процедил он. — Слишком много для такой жалкой твари.<br /> <br /> — '''Я тебе не дворняга''', -  возразил Король, с почти детским недовольством показав огненными когтями на собравшихся воинов. — '''Не как они. Такие славные создания, такие яркие душонки. Возможно, я дам им место при моём дворе, когда воссяду на троне. Когда стану тем, кем всегда должен был быть.'''<br /> <br /> — Они — не твои, — злобно ответил Эйдолон, снова зашагав вперёд. Каждый шаг мучил его. И дело было не просто в непредсказуемых капризах его изломанного тела, но в давлении, которое самим своим существованием оказывала на него тварь. Он боролся с тисками притяжения, со стеной давящего пламени, напирающего, пытающегося найти путь. Запели системы доспехов, с трудом преграждающих путь огню. <br /> <br /> Эйдолон пробивался вперёд.<br /> <br /> Расколотый Король шагал к нему навстречу грациозно, почти небрежно, будто на прогулке.<br /> <br /> — Это мой корабль. Мой миллениал. Мой…<br /> <br /> Эйдолон запнулся, подавившись словами, которые почти произнёс в пылу гнева.<br /> <br /> ''Мой легион.''<br /> <br /> Эйдолон остановился. По его кивку, едва заметному движению головы, воины ответили вместо него на вызов. Впереди наступал Воциферон, забыв о звании Малакриса. Воин выступил с уверенностью непревзойдённого дуэлянта, принёсшего клятву на клинке. И каком замечательном клинке. Как и Слава Вечная, оружие было изысканным, даже после измены не утратившим ни остроты, ни красоты. Чарнабальская сабля. Такая острая, даже спустя все эти годы.<br /> <br /> Эйдолон смотрел, как мечник поднял её, бросая вызов, а затем сделал выпад. Расколотый Король зарычал. Меч, сотканный из едва заметных теней, совершенно не сочетающихся с пылающим и грозным телом, воплотился в его руках. Клинки сошлись со звоном, отдавшимся по всем невозможным просторам, эхом отразившимся от далёких стен и заставившим кровь Эйдолона петь.<br /> <br /> А вслед за ним уже бежал Малакрис, никогда не дававший другим себя превзойти. Летящие к голове призрака когти сверкнули, но демон отразил удар, не прекращая танца смерти. Фон Калда выстрелил из болт-пистолета, похоже не заботясь, в кого именно попадёт. Снаряды взорвались среди сечи как распускающиеся цветы, и пыльцой их стали пламя и осколки.<br /> <br /> Зад содрогнулся от чудовищной гармонии. Эйдолон вновь ринулся в бой, занося молот. Когти Малакриса пронзили грудь Короля, а меч его сошёлся в клинче с саблей Воциферона. Демон плевался и шипел. В тот же миг, как Эйдолон поднял молот над головой, из-за его спины выступил Плегуа. Звуковое оружие взвыло, извергая гибельную песнь, а молот опустился, наконец обрушившись по дуге на уготованную цель.<br /> <br /> Горящее существо застыло и раскололось, извергая чёрные молнии. Шипение сменилось воплем. По чёрному камню разошлись сияющие нити варпа, и Король стал их громоотводом. А затем он воздел руки, и мир ответил ему тем же.<br /> <br /> Воины отшатнулись, не устояв на ногах от внезапного порыва ветра и ударов невидимых созданий. Отброшенный назад Малакрис врезался в мерцающую колонну с такой силой, что треснула броня. Подброшенный ввысь Воциферон исчез во мраке, бранясь. Плегуа и Эйдолон покатились по ступеням, но в последний момент рука схватила Эйдолона за запястье.<br /> <br /> — Нет, брат мой, — зашипел Король. — Тебе от меня так просто не уйти!<br /> <br /> Тварь потянула его назад, в свои пылающие объятия, и взметнувшийся огонь поглотил обоих.<br /> <br /> Чёрное пламя растеклось по доспехам, опаляя трещины и оставляя следы среди глазури. Скользнувшая вниз рука Расколотого Короля вцепилась в рукоять молота. <br /> <br /> Эйдолон боролся. Сражался каждой частицей своего тела, вырывался, бил коленом в брюхо зверя. Пламя вновь прокатилось, словно волна. По руке Эйдолона растекалась странная бесчувственность, слабость, расползавшаяся от места, где Король схватился за молот.<br /> <br /> Эйдолон с силой ударил демона головой, но тот лишь рассмеялся.<br /> <br /> А затем исчез. Лорд-командор огляделся по сторонам. Он был один. Его воины, тронный зал… всё исчезло. Остались лишь тьма и дымка, дрейфующие отголоски далёкого пекла.<br /> <br /> Шатаясь, он пошёл через мглу, бья молотом вслепую, будто неуклюжий берсерк, прокладывая себе путь сквозь лишь наполовину поддающиеся воображению просторы. Его преследовал смех. Вокруг вздымались стены, столь же бесплотные, как дым от выстрелов, тянущиеся к небесам, подражая далёкому дворцу.<br /> <br /> Краем глаза Эйдолон замечал движения созданий, грациозно порхавших с места на места, оставляя за собой радужные следы. Фракталы плясали так близко, что можно было протянуть руку, но так далеко, следуя за существами, что пировали в теневом зале-ловушке.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал всей душой гул призрачной реальности, пульсировавшей как дыхание. Он словно оказался в лёгких дремлющего бога, вмещающих в себя всю сущность лорда-командора как песчинку.<br /> <br /> Внезапно вспыхнул свет, отгоняя мрак, такой яркий, что Эйдолону пришлось прикрыть глаза. На него глядели две фигуры, два дымчатых силуэта в ослепительном свете. Одна из них восседала на золотом троне и источала холодную ясность, угрожавшую лишить Эйдолона всех оставшихся заблуждений о нём самом. Лорд-командор чувствовал, как свет прогрызает себе путь в его душу, скребётся в самых недрах его бытия.<br /> <br /> Другая же пылала от величия и тепла, преисполненная силой, которую могло дать лишь возрождение после смерти. Позади неё танцевали и метались тени, корчащиеся очертания существ, что были больше целых миров. В волнующемся мраке вздымались чёрное пламя и пурпурный свет, и на миг Эйдолон почти осознал, что видит перед собой.<br /> <br /> Он протянул вперёд дрожащую руку, но другая схватила его за запястье и потянула назад. Эйдолон крутанулся, взмахнув молотом по дуге, но рассёк лишь воздух.<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор…''' — прошептал отовсюду и ниоткуда Король.<br /> <br /> Эйдолон вновь взмахнул молотом.<br /> <br /> — Покажись, трус!<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор. Верность или измена. Послушный сын или повинующийся лишь себе полководец. Я могу показать тебе путь, освободить тебя от оков, связывающих тебя затхлыми идеями. Зачем быть одиноким слугой, если ты можешь возвыситься, вознестись, стать истинно первым?'''<br /> <br /> — Я не стану сосудом для заблудшего неудачника, отдавшего себя варпу без остатка.<br /> <br /> — '''Конечно не станешь''', — почти печально прошептал Король. Пальцы скользнули по щеке первого лорда-командора, и Эйдолон обернулся, следуя лишь инстинкту. Он вырвался из удушливых объятий и ударил молотом. Фантазм ускользнул во мглу.<br /> <br /> А затем Король, владыка сего сотканного из теней мира, единый с его призрачными просторами, ударил. Словно огненные копья его когти вцепились в нагрудник Эйдолона, удерживая его на месте.<br /> <br /> Сердца содрогнулись. Он чувствовал, как утекают силы, истекают под неутомимым и невыносимым напором зверя. Мир вокруг становился ярче, словно обретая от мучений новые силы и очертания.<br /> <br /> Эйдолон ударил в ответ, врезавшись плечом с изуродованное тело Короля, оттолкнув его прочь, и с новой энергией занёс молот.<br /> <br /> — Я никогда не покорюсь тебе, лживый дух, — зарычал Эйдолон, ударив молотом.<br /> <br /> Король утёк прочь и бросился на него, прижав лорда-командора к стене. Когти впились в его бок, ударяя снова и снова, пока не рассекли пластины, и не потекла кровь. Эйдолон сжал зубы, ощутив вспышку боли, а затем она прошла, утекла, похищенная и впитанная монстром.<br /> <br /> — Ты… — процедил Эйдолон. — Ничто!<br /> <br /> Он перевернул молот и ударил Короля рукоятью, оттолкнув его прочь. По лицу демона вновь растеклась пылающая улыбка, и порождение варпа бросилось на него, отчаянное, скулящее, обезумевшее от голода. Эйдолон бросился в сторону, и Король врезался со всей силы в ту же стену, о которую его бил. А затем наполненный всей его энергией, всей силой молот пронёсся по дуге.<br /> <br /> И наконец-то врезался во что-то цельное.<br /> <br /> Реальность раскололась. Вокруг вздыбился чёрный камень, фрактальная сеть соперничающих отражений, каждое из которых было для себя вселенной. Образы Эйдолона ругались и выли, раздирая когтями изувеченную плоть, оставляя на коже кровавые следы.<br /> <br /> Он ударил вновь, не обращая внимания.<br /> <br /> И мир резко вернулся на место. Легионеры обернулись, заметив, как их хозяин и его враг воплотились из бурлящего моря теней и пламени. Страшная рана в боку Короля истекала пламенем, извергала неистовые протуберанцы, пока демон силился удержать вместе свою жалкую оболочку.<br /> <br /> Король рухнул на колени. Пламя начало угасать. Из зверя вырвалась новая волна давления, воющая, оттолкнувшая легионеров. Эйдолон устоял. Он крепче сжал молот и занёс над головой. А затем опускал, снова и снова, молотя и круша ненавистного врага. Заточённые в пылающей коже молнии исчезли. Отражения умерли. Одни лишь потускнели, другие замерцали, выдавая лишь мерцающие черепа — образы смерти.<br /> <br /> — '''Князёк-самозванец…''' — зашипел Король сквозь разбитые зубы. Его тело превратилось в абстракцию. Огонь замёрз, раскололся, потёк будто воск. На лице соткалась зияющая дыра — подобие рта под пустыми глазницами. — '''Это лишь начало твоих мук'''.<br /> <br /> — Слушать тебя — само по себе пытка, — зарычал Эйдолон. Король ухмыльнулся, в последний раз поднявшись на ноги. Он вытянул свой меч из хватки Воциферона так легко, будто лишь тянул время.<br /> <br /> Клинок взметнулся подобно языку из жидкой тьмы. В этом движении было нечто знакомое, нечто неуловимо привычное в том как по плавной дуге летело лезвие. Эйдолон попытался уклониться, но не успел, ощутив, как треснули доспехи, и под лаской клинка потекла кровь.<br /> <br /> И тогда он бросился вперёд, давая мечу погрузиться глубже, смакуя агонию, растекавшуюся по телу с каждым ударом сердец и нежными ручьями крови.<br /> <br /> И обрушил молот, расколов короля. Демон разлетелся на тысячи частей, падающих на палубу частиц огня и безумия. И это снова была палуба. Не неестественный чёрный камень, а железо и адамантий.<br /> <br /> Малакрис рассмеялся, изображая веселье мёртвого Короля. В нежданном безмолвии реальности его смех прозвучал низко и мелодично. Чуть в стороне что-то насвистывал Плегуа, склонив голову. Вслушиваясь.<br /> <br /> — Реакторы загорелись вновь, поле Геллера вспыхнуло.<br /> <br /> — Ты уверен? — поглядел на него Эйдолон.<br /> <br /> — Да, господин, — кивнул Тиль. — Буря утихает. Скоро мы снова будем на свободе.<br /> <br /> Первый лорд-командор посмотрел на головку. К металлу всё ещё цеплялась опалённая чёрная кровь, пусть энергетическое поле и было включено. Собиралась в узоры, будто корчащиеся от первобытной злобы ненавистного разума, оставившего на его молоте свой след будто смертный грех…<br /> <br /> — Тогда давай выясним, где мы оказались, и снова проложим курс.<br /> <br /> <br /> ===Шестая глава. Отражения===<br /> <br /> <br /> Эйдолон не часто проводил время в своих покоях.<br /> <br /> Сама идея покоя в какой-то момент стала для него немыслимой, а преследующая его постоянная боль поставила крест на фантазии обо сне.<br /> <br /> Нет, он сохранял покои скорее из привычки и манерности, как место среди непрестанного безумия, где он мог остаться наедине и купаться в одиночестве. Недостаточно было внушать трепет с командного трона. Нет, настоящий правитель должен был держаться поодаль от своих подданных.<br /> <br /> Даже на Терре всё было так же. У его семьи были укреплённые особняки, защищённые бесчисленными системами и ополченцами. Слуги сражались и умирали за нечто больше, чем их жизни, чтобы хотя бы часть знати выжила в крепостях, прежде бывших горами.<br /> <br /> Таков был путь Европы. Выживание любой ценой. Умирать предстояло другим. Армиям и рабам. Противостоящие Объединению и погибшие полководцы бились потому, что считали себя последними поборниками своего образа жизни. Семья же Эйдолона и другие выскочки-аристократы с мёртвого мира избрали иной путь, хотя… сейчас он подозревал, что тот же самый.<br /> <br /> Их дети прошли через порог жизни и смерти, чтобы семьи продолжали жить. Его, второго сына, отдали телотворцам новых армий Императора. Ему было уготовано не стать одним из мясников Гадуара, примитивных Громовых Воинов, его ждал иной удел.<br /> <br /> ''Ты станешь ангелом.''<br /> <br /> Голос вытолкнул разум из покоев памяти, и Эйдолон скривился. Теперь к нему приходило слишком много воспоминаний. Подкрадывавшихся во время снов или видений. Вот уж воистину признак слабости, и возможно он избавиться от них, когда рассеются последние отголоски буйства варпа. А возможно это была затянувшаяся игра Тёмного Принца, а может его отца. А может проклятие самозванного Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Ты будешь ангелом''. Кто же сказал ему это так давно? Не отец. Возможно, мать? Жалевший его родич? Один из посланников самого Императора? Он стал частью золотой десятины, благородных сынов Европы, бесславно отданных ради амбиций Императора, даже не рабов — снарядов для будущих войн. Железом, которое может однажды стать имперской сталью. Когда-то, давным-давно, он даже этим гордился. До Лаэрана. До Исствана. До парада прекрасных кошмаров, которые неизбежно вели к этому мгновению.<br /> <br /> Сыны возвращались, чтобы убить отца. Империя повержена на колени. Предвидел ли это Император? Осознавал ли он в глубине души, что нельзя просто так взять целые поколения и превратить в оружие, в убийц, в чудовищ без того, что однажды они все вернуться домой, чтобы утолить свою жажду кровью создателя?<br /> <br /> ''Ну и где было твоё предвидение? Эта долгая игра заканчиваются. Узлы судьбы свиваются воедино, чтобы задушить тебя за спесь…''<br /> <br /> Эйдолон поглядел вверх. Из всех вещей в его покоях, из всех творений и орудий насилия лишь одно не было извращено до неузнаваемости дарами капризных богов.<br /> <br /> На стене над пространством где стояла прежде кровать до сих пор висела картина. Изображение Кемоса, написанное рукой Келанда Рогета. Прекрасное, на свой лад, и когда-то Эйдолон его ценил. Его тянуло к произведениям искусства смертных, хотя и не так, как его братьев.<br /> <br /> Эйдолон не хотел создавать сам. Лишь обладать. Знать, что это творение, этот предмет, принадлежит ему. В его крови было неразрывно связанное с самой душой желание властвовать и править. Возможно поэтому проведённое вместе с Повелителем Смерти время стало таким поучительным. Они были сделаны из одного грубого теста.<br /> <br /> Командующие. Правители. Завоеватели.<br /> <br /> Взгляд Эйдолона скользнул по застывшему пейзажу, отмечая новые детали.<br /> <br /> Он не раз уничтожал эту картину с тех пор, как Маравилья оживила его душу, и особенно после того, как вернулся из мёртвых. Но всякий раз он возвращалась, даже сгорев дотла. Невредимая и целая, но другая. Иногда башня на заднем плане обращалась в кости и плоть. Случалось и так, что впереди виднелись распятые лоялисты, достаточно близко, чтобы можно было разглядеть символы их верности. Прибитые к грудям аквилы. Вырезанные на черепах знаки “Перебежчик” или “Паразит”.<br /> <br /> В последнее время картина изображала расколотый и горящий мир, кишащий отчаянно защищавшими его солдатами и исполненными гнева захватчиками.<br /> <br /> Но даже это можно было исправить. Когда всё закончится, когда все они воссядут на троны, и создания плотские и бесплотные станут их подданными, тогда придёт время свести счета и возможно… возможно даже отдохнуть.<br /> <br /> '''Нас не ждёт покой. Даже после десяти тысяч лет бесцельной войны. Лишь с помощью меня ты сможешь выковать будущее, которое достойно правления.''' <br /> <br /> Эйдолон моргнул. Он обернулся и посмотрел на одно из уцелевших зеркал, чьё стекло было всё ещё невредимым. Из него скалился сморщенный кошмар, чей взгляд, однако, казался яснее. Воспаления и катаракты разошлись, разум стал острее, мысли мчались со всей уверенностью юности.<br /> <br /> Как и должно было быть.<br /> <br /> Он начало было отворачиваться, и замер, заметив, что отражение не двигается. Оно стояло на месте, не сводя с него взгляда, скованное стеклом и позолотой. А затем подалось вперёд, сверкая снедаемыми хищным желанием глазами и толкнуло сжатыми пальцами преграду.<br /> <br /> Зеркало раскололось, выгнув оправу. Осколки рухнули как игристые капли дождя, врезались в палубу словно снаряды. Но большинство остались на месте, а затем начали двигаться, когда ''тварь'' полезла наружу, цепляясь за них, поглощая их, чтобы обрести жизнь и цельность, броситься в покои Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон устремился навстречу зверю и схватил его за горло, толкая назад. Зарычал, вбив пальцы другой руки в глазницы демона. Тварь завыла голосом подобным скрежету стекла, силикатовым предсмертным воплем, терзающим разум лорда-командора, а расплавленная жидкость потекла из ран. Она опалила пальцы Эйдолона, застывая и раскалываясь так же быстро, как лилась. Легионер оттолкнул существо прочь, и оно вытянуло вперёд руки и припало к палубе, словно боролось с потоком воздухе при разгерметизации.<br /> <br /> — '''Тебе не сбежать''', — зашипел демон. — '''Мы уготованы друг другу'''.<br /> <br /> Создание бросилось назад в последней яростной атаке, сомкнуло на шее Эйдолона когти. Лорд-командор отвёл руку и ударил со всей силы, вбив кулак прямо в скалящиеся зубы. Существо раскололось, стеклянные крылья замелькали вокруг, по его щекам потекла горячая кровь. Эйдолон подался назад и увидел…<br /> <br /> Просто зеркало, теперь разбитое на тысячи мерцающих осколков. Он огляделся по сторонам и понял, что слишком долго пробыл в состоянии фуги. Что он снова один.<br /> <br /> Внезапный щелчок привлёк его внимание.<br /> <br /> — Говори.<br /> <br /> — Милорд. Вы нужны на мостике. Здесь есть нечто, что вам стоит увидеть.<br /> <br /> <br /> Поднявшись на мостик, Эйдолон увидел безумие.<br /> <br /> Всё двигалось. Сервы и слуги суетились, пытаясь устоять на ногах от внезапных толчков. Металл выл, воздух дрожал от страданий машин. Окулюс был затуманен, словно глаза трупа, и в уголках виднелись трещины, оставленные напором Эмпирей на пузырь относительно стабильной реальности. Лорд-командор улыбнулся. Да, даже такой великолепный корабль мог страдать и умирать. Даже он, как и всё прочее, был… смертным.<br /> <br /> — Так почему меня вызвали? — спросил лорд-командор, почти заскучав.<br /> <br /> Рабы поклонились, глядя лишь на его сапоги. Лишь самые храбрые, те кто ещё носил униформу и сохранял подобие разума, подняли руки, что показать на угасающее по ту сторону окулюса пламя.<br /> <br /> И сквозь его сполохи виднелся мир.<br /> <br /> Парящий в бесконечной тьме, мерцающий шар зелёных морей и плодородных земель, мозаика контрастной красоты. Его взгляду открылись просторы белого камня, видные даже с орбиты и растянувшиеся по континентам. Огни мерцали на краях планеты, там где уже наступила ночь и звёздный свет открывал взору великолепные города.<br /> <br /> Язык хлестнул по губам. Эйдолон знал этот мир. Судьба, случай, капризы и причуды богов вернули его сюда. Лорд-командор вздохнул. Уже с горечью. Он вспомнил, и в такт его воспоминаниям прозвучал другой голос, отдающийся в уголках разума, смеющийся в чертогах души. Повторяющий его слова с мрачным весельем.<br /> <br /> — Татрикала.<br /> <br /> <br /> “Конечно, есть и другие имена. Другие миры и другие воины. Легионы, даже ослабленные, собрали столь много почестей, и с каждой битвой возникали истории. Планеты становились синонимами деяний. Из всех битв славного и возрождённого Третьего, и ныне их прошло уже много, мы часто вспоминаем Проксиму. Это имя не сходит с уст, ведь именно там они заслужили Палатинскую аквилу.<br /> <br /> Другие могут рассказать о погибели катаров. Это величественная трагедия, и будь я певцом, то описал бы её в стихах. “О чемпионах изумлённых, о ликах поражённых, скорбных”.<br /> <br /> Но я не певец и не поэт. Я не стану рассказывать вам о бесчисленных погибших, павших с честью или в бесчестье. Я не стану рассказывать вам о гордыне и Визасе, или о сотне других приведений к согласию. Нет, я вспомню Татрикалу, где на моих глазах был поставлен на колени мир и возвысился правитель людей.”<br /> <br /> — “Среди пламени: воспоминания о Великом крестовом походе”, неизданная рукопись летописца Кристиана Партиннуса.<br /> <br /> <br /> ==Действие второе. Тело==<br /> <br /> <br /> ===Седьмая глава. Родное пепелище===<br /> <br /> <br /> Экипаж умолк, на мостик поднялись первые офицеры, но Эйдолон всё ещё не сводил взгляда с планеты.<br /> <br /> Облачённые в пурпур солдаты собрались у далёких стен полукругом, тянущимся от одного крыла мостика до другого. Когда-то они с гордостью носили свою униформу, храня её чистоту, но со временем стали насмешкой над своим былым великолепием. Они последовали за своими хозяевами, ставшими воплощением пороков. Теперь с шинелей свисали кровавые трофеи: искусно обтёсанные костяшки пальцев, покрытые резьбой более крупные пластины из кости, размазанные по ткани узоры из человеческой крови и иных менее очевидных жидкостей. Солдаты стали сделанными на заказ произведениями гибельного искусства, сотворёнными капризами.<br /> <br /> Когда-то они были бойцами 97-го Калатесийского полка. Доверенными, уважаемыми и взятыми Третьим легионом под крыло. Астартес заметили в них потенциал и помогли раскрыть его, направляя и наставляя гвардейцев. И потому они неизбежно последовали за великолепными и образцовыми Детьми Императора в пучину безумия и измены.<br /> В центре собрания стоял командующий ими офицер, полный решимости не проявить слабость перед взглядом самого Эйдолона. Лорд-генерал Станислав Отвар облачился в пороки, словно в чудесный плащ. Его прежде покрытый изысканным орнаментом нагрудник оплавился и застыл на широкой груди причудливым узором, напоминавшим скорее наросты кораллов, чем метал. На сгибе локтя он нёс искривлённый шлем, похожий на морду рычащего зверя, страстно облизывающего острым языком лицевую пластину. Свободная же рука покоилась на золотой рукояти сабли.<br /> <br /> — Милорд, — начал было Станислав, но Эйдолон не обратил внимания. Лорд-командор всё так же смотрел на планету, словно завороженный.<br /> <br /> Всё казалось невозможным. Сперва Эйдолон даже рассмеялся, но смех стих и всё в открывшейся картине вызывало уже ярость. Он прошёлся от края мостика до края, водя перчатками по золочёным перилами. В глубине души ему хотелось вырвать их и бросить прямо в окулюс или забить несчастного раба до смерти. Эйдолон разжал кулаки и отступил на шаг, а потом тихо шипяще вздохнул.<br /> <br /> Желчь поднялась и схлынула, скрывшись в океане его рассечённой души словно ил.<br /> <br /> — Боги играют со мной, — прошипел Эйдолон. — По их воле я оказался лицом к лицу с ней из всех планет.<br /> <br /> — Это же просто планета, — пожал плечами Плегуа. — А их так легко сломить. Нечего бояться.<br /> <br /> '''''Бояться. Бояться. Бояться.''''' — Сказанное какофоном слово странным образом разнеслось по мостику. Словно нечто прячущееся на грани восприятия шептало и повторяло всё, словно эхо или отражение…<br /> <br /> — Я не боюсь её! — рявкнул Эйдолон, и от мощи его дара на мостике будто грянул гром. От внезапного порыва ярости затрепетали обгоревшие знамёна. Замерцали и угасли жаровни. Смертный матрос рухнул и забился в судорогах, истекая кровью из ушей.<br /> <br /> — Я не боюсь её, — повторил тише Эйдолон. — Но мне знакома эта планета. Именно здесь я…<br /> <br /> ''Пальцы подняли его лицо, заставив посмотреть на великолепный лик отца. Улыбка, приветливая улыбка, лишённая осуждения или презрения.''<br /> <br /> ''— Восстань, сын мой, — говорит он, мягко, но с такой убеждённостью, что слова слышат все вокруг. Они словно наблюдают, как говорит само солнце. — Восстань, мой лорд-командор.''<br /> <br /> — Именно здесь я стал тем, кем был.<br /> <br /> Тогда Эйдолон был лишь командиром роты, одним из первых и самым способным. И поэтому он возглавил собственное соединение. Поисково-разведывательную группу, действующую без прямых приказов Фулгрима и надзора Луперкаля. Эйдолон был уверенным, убеждённым в своих силах просто потому, что ему доверили руководство.<br /> <br /> А Татрикала оказалась планетой, черпавшей силу в плотности населения. Другие политии Древней Ночи разрастались вширь, строя собственные низшие империи, Татрикала же стремилась к внутреннему совершенству. Они едва исследовали даже систему, в которой находилась планета, и вместо этого строили собственный воинский рай. Мир стал твердыней и опорой высоких идеалов, крепких стен, надёжных орудий и технологий.<br /> <br /> Эйдолон стремился проявить себя и как дипломат, приложив все усилия, но вскоре понял, что одними медоточивыми речами не убедит ни солдат, ни Воинский Совет покориться Империуму. Он был вынужден дать им бой, что признаться будоражило кровь капитана. Лично возглавлявший соединение Эйдолон начал оценку систем обороны и боеспособности планеты.<br /> <br /> А затем сокрушил их. Мастерски. Нанося один удар за другим.<br /> <br /> В конечном счёте вся их военная мощь оказалась ничем, и такую эпитафию можно было написать на гробницах многих встреченных Империумом в те славные дни цивилизаций. Эйдолон спланировал наступательную операцию и лично проследил за её проведением. Спустя считанные дни Военный Совет был свергнут, его армии рассеяны, а столица взята с примечательно небольшими разрушениями и потерями. Эйдолон нашёл равновесие между освобождением и разорением.<br /> <br /> И когда отгремела последняя битва, небеса разверзлись от пламени ложного рассвета. “Гордость Императора” вышла на орбиту, и примарх почти их своим присутствием. Всё это было уловкой, как узнал позднее Эйдолон. Фулгрим позволил ему действовать самостоятельно, чтобы испытать и понять, готов ли он командовать.<br /> <br /> Среди пепла культуры в окружении новых подданных Империума Эйдолон опустился на колени простым легионером и встал лордом-командором.<br /> <br /> А теперь он вновь его увидел по капризу судьбы.<br /> <br /> В отражённом сиянии прекрасной планеты казались тусклыми даже ярчайшие люмены. Сервы смотрели на Татрикалу овечьими глазами, моргая так, словно не могли понять что видят. Варп впился клыками в их разумы, развеял души, теперь же на них обрушилась вся притягательность материума.<br /> <br /> — Что говорит нам ауспик? — наконец, спросил Эйдолон. Матросы засуетились, спеша дать отчёт и боясь гнева лорда-командора, спускавшегося к трону с верхних ярусов. Скрюченными пальцами Эйдолон провёл по спинке с силой, достаточной чтобы ободрать металл и камень, стесать стружку из позолоты. — Отвечайте, чтоб вас!<br /> <br /> — Показания неясные, мой господин, — прощебетал один из младших техников. Церт, так его кажется звали. Повернувшись к Эйдолону, он натянул входные кабели, с каждым новым обрабатываемым сигналом посылавшим прилив удовольствия в остатки тела. Его глаза закатились. — Мы видим корабли, вылетающие из-за другой стороны планеты. Похоже, они нас заметили.<br /> <br /> — И сколько кораблей с нами?<br /> <br /> — Вокс-связь работает с помехами, — проскулил Церт, вздрогнув от новой разошедшейся по нервам волны сигналов. — У нас есть подтверждение присутствия “Величавого клинка”, “Сломленного монарха”, “Его воплощённой красоты”, “Обители вечной” и войсковых транспортов “Душа просвещения”, “Трофоний”&lt;ref&gt;греч. Trophonius. Баснословный строитель Аполлонова храма в Дельфах; он был поглощен разверзшейся землей и, ставши по смерти героем, прорицал в пещере в Беотии.&lt;/ref&gt;, “Преломлённые скорби” и “Уночнённая мука”.<br /> <br /> — Достойное собрание наших сил, — пробормотал Эйдолон. Кораблей хватало для его замыслов, но численность казалось… незначительной. Лишь долей мощи легиона, пусть лорд-командор и сомневался, что в секторе остались контингенты лоялистов достаточно сплочённые, чтобы бросить ему вызов. Слишком близко к главным варп-маршрутам Терры. Рогал Дорн отозвал бы крупные группировки за высокие стены и грозные укрепления Солнца.<br /> <br /> — Мы определили, кто это! — Церт забился в оковах, пока не вырвал часть проводов из плоти, забрызгав механизмы кровью. В нишах на краю мостика зачирикали адепты Нового Механикума, довольные языческой святостью происходящего перед их оптикой. — Корабли, лорд! Они передают сигнум-коды Шестнадцатого легиона. Я… Ааа…<br /> <br /> Он умолк, забившись в экстазе.<br /> <br /> Эйдолон шагнул вперёд и схватил Церта за глотку, надавив. На шее получеловека вздулись вены, а зрачки расширились, пока удовольствие от загрузки данных боролось с болью в трахее.<br /> <br /> — Сосредоточься, червь!<br /> <br /> — “Верное копьё”, “Хтонийский поцелуй”, “Солнечное первородство” и боевая баржа “Милость магистра войны”.<br /> <br /> — А это — их достойное собрание, — кивнул Эйдолон. Он поднялся к окулюсу, чтобы взглянуть на приближающиеся суда своими глазами. В привычной для Сынов Гора дикарской манере на их корпусах были выжжены отметки об убийствах размером с титанов. Претенциозные и аляповатые знаки, позволяющие избранным магистра войны гордо кричать о своём господстве.<br /> <br /> — Но чего они ждали? Если бы они хотели, то такими силами уже сорвали бы весь мир с оси. Почему они медлили, прихорашиваясь в пустоте?<br /> <br /> «Возможно, дело в обычном высокомерии варваров», — подумал Эйдолон, усмехнувшись.<br /> <br /> — Выйдите на связь. Мне надо поговорить с представителями нашего далёкого господина и повелителя.<br /> <br /> Разошедшиеся по мостику смешки умолкли, едва заискрил гололит.<br /> <br /> Открывшаяся взгляду фигура была всем, чего ожидал Эйдолон, но не столь внушительной как он представлял. Доспехи были сняты, открывая взору поджарую фигуру налётчика, лишь по нескольким пластинам звенели свисающие на тяжёлых цепях зеркальные монеты, отчего звук доносился с помехами. Волосы были заплетены в тугие косицы, связанные металлической проволокой, зубы — заострены, на загорелой коже извивались бандитские татуировки.<br /> <br /> — ''Не думал, что увижу здесь одного из павлинов Фулгрима, но эта война полна сюрпризов, не так ли?''<br /> <br /> — И не поспоришь. — Он поднял руку и постучал по ладони, изображая утомлённость. — Мы вас нечасто видим вдали от поводков ваших хозяев. Магистр войны предпочитает держать вас поближе, истинные вы сыны или нет, даже если вами командует и не сам, а через Абаддона, — он улыбнулся. — Возможно, мы все оказались здесь по воле богов, на орбите непорочного мира, где из врагов нас ждёт лишь время.<br /> <br /> — ''Богов'', — фыркнул хтониец. — ''Говоришь, как один из ублюдков Лоргара. Хватит с меня богов. Мне достаточно и привычного насилия. Возможно, я научусь им управлять'', — проекция содрогнулась от помех, и голос раздался снова. — ''Мы следовали за основными силами магистра войны. Варп-канал…'' — он помолчал. — ''Катастрофический имматериальный коллапс, так мне сказали адепты''.<br /> <br /> — Значит, то же самое, что случилось и с нами. Как удобно.<br /> <br /> '''Удобно'''. Прошелестел голос в голове Эйдолона, неприятно напоминавший о Короле. '''Но возможны ли совпадения в этой галактике глупцов?'''<br /> <br /> — Назовись, — потребовал Эйдолон, заставив себя не замечать призрачные насмешки. — Возможно, я и служил прежде с Шестнадцатым, но со временем вы все становитесь на одно лицо. И характер.<br /> <br /> Гололит затрясся от смеха воина.<br /> <br /> — ''А я помню, когда мы служили примером твоему легиону. Вас было так мало… Вы бились достойно больших легионов, признаю, но ещё были и в самом деле… Детьми.''<br /> <br /> — Родич, мы можем и дальше обсуждать древнюю историю, пока не погаснет пламя войны, или перейдём к делу. Ты здесь. Мы здесь. Почему? Под нами покоится планета. Достойная добыча для любого легиона, но вы ещё не сочли должным запустить в неё когти. Вместо этого вы сидите на кораблях, отчаявшиеся и затеянные в варпе, — Эйдолон опустил руку и постучал по клавишам, а затем опять посмотрел на воина. — Так что я спрошу ещё раз. Назовись.<br /> <br /> — ''Герог Шарур, претор двадцать третьей роты. Мы едва собрались с мыслями, пижон. Только заметили планету, почему ты думаешь что у нас уже есть планы атаки?''<br /> <br /> — Ну вы же привыкли вести остальных в первых рядах, атаковать и лишь потом задавать вопросы. Странно, что у тебя ещё не идёт слюна от мысли о бое.<br /> <br /> — ''Умолкни или я тебя заставлю'', — образ Герога подался вперёд, вглядываясь в Эйдолона. — ''Я тебя не узнаю, а если и знал, то значит ты изменился слишком сильно. Поэтому я задам тебе тот же вопрос. Кто ты такой, маленькое чудовище?''<br /> <br /> — От нахального хтонийского ублюдка я другого и не ждал, — Эйдолон зевнул. — Тебе выпала честь обращаться к Эйдолону, первому лорду-командору Третьего легиона.<br /> <br /> — ''Какой милый титул. Сам его придумал?''<br /> <br /> Эйдолон фыркнул, и его подчинённые вздрогнули от разошедшейся звуковой волны. К порочным смертным присоединились транслюди — избранные капитаны, прослышавшие о разгорающемся противостоянии и собравшиеся показать силу. Оскорбление одного было оскорблением всех.<br /> <br /> — ''А не тебя ли опустил Торгаддон?'' <br /> <br /> — Убийство было так давно… — пробормотал Эйдолон, невольно почувствовавший удовольствие от разговора. — И впоследствии я проявил себя лучшим воином. В конце концов, когда Торгаддону отрубили голову, он не вернулся. А я встал и пошёл.<br /> <br /> — ''Ещё один дар твоих богов?''<br /> <br /> — Один из многих. Галактика меняется с каждым днём. Жизнь и смерть больше не неразделимые царства. Нам это раскрыл Фениксиец. Как уверен показал и вам сам магистр войны, — Эйдолон прищурился, но даже из-под тяжёлых бровей его тусклые глаза лучились весельем. — Знаешь, я видел его на Улланоре. Какое же он взвалил на себя бремя. И даже не руководства, а такой мощи? Она разорвёт кого угодно на части. Впрочем, пожалуй такое величие легче всего удержать в теле, созданном жизнью среди грязных бандитов и разорившихся шахтёров.<br /> <br /> — ''Следи за своим языком, монстр. Магистр войны…''<br /> <br /> — Великолепен. Трансцендентен. Утомительно похож на бога, является клинком, который поразит великого Тирана, и прочия и прочия, — Эйдолон снова вздохнул. — Я устал от того, что наши и без того грозные и прославленные владыки и повелители становятся чем-то недосягаемым. Отдаются варпу, превращаются в божков, которыми и прежде прикидывались. Разве тебе не хочется добиться чего-то самому, заполучить до Терры нечто, чем будем владеть мы? Нечто важное. Чистое.<br /> <br /> Герог помедлил, склонив голову, и задумчиво цокнул языком.<br /> <br /> — ''И что у тебя на уме?''<br /> <br /> — Эта планета, — махнул рукой Эйдолон. — Богатая. Плодородная. Практически незагрязнённая. Не уверен насчёт тебя, но нам понадобится время, пока навигаторы решат кто поведёт нас во мглу к Терре. А здесь такая возможность.<br /> <br /> — ''Возможность чего?''<br /> <br /> — Татрикала встретила поражение с достоинством, и стала ещё гордее, воспрянув вновь как часть Империума. Её жители не переметнутся, даже если знают о идущей войне. Планета была изолирована в Гибельной Буре. Возможно все эти годы после Калта. Возможно, они даже не знают, кто на чьей стороне… В любом случае. Мы высаживаемся. Забираем всё, что хотим и летим с трофеями к Терре. Это богатый мир. В нём в изобилии найдутся и нужные нам материалы, и рабы. Странно, если он тебе не по вкусу.<br /> <br /> '''''Он предаст тебя…''''' Голос прошипел на грани восприятия со всей внезапностью кошмара. Эйдолон резко огляделся по сторонам. Все молчали. Малакрис стоял, ухмыляясь. Воциферон остранённо наблюдал. Плегуа что-то бормотал себе под нас, погрузившись в мучительные ноты. Никто из смертных не осмелился бы заговорить. Лишь Расколотый Король шептал из теней.<br /> <br /> '''''Ты правда думаешь, что его появление здесь — совпадение?'''''<br /> <br /> Но Эйдолон не собирался выдавать другим свою слабость. Не здесь и не сейчас.<br /> <br /> — Поднимись на борт моего корабля со своими офицерами, и мы обсудим грядущую войну.<br /> <br /> <br /> Дети Императора приняли Сынов Гора в самом крупном зале для аудиенций. По потолку протянулись поблекшие фрески, на которых палатинские аквилы парили среди рокочущих молний и плачущих звёзд. Пятна скверны проникли и сюда, как и во все красоты корабля, испортив некогда вызываемое бы чувство восхищения.<br /> <br /> Под опроченым сводом собрались офицеры третьего миллениала. В центре стоял сам Эйдолон, а рядом с ним Малакрис и Воциферон. Чуть позади притаились Отвар и Плегуа, а прочие офицеры калатесийцев — у стен.<br /> <br /> Герог ввалился в зал со всей ожидаемой бандисткой развязностью и незаслуженной уверенностью. С ним пришли двое других Сынов — сержантов, как подумал Эйдолон.<br /> <br /> Герог просто кивнул.<br /> <br /> — Татрон Врин и Катригос Сарк. Одни из моих лучших воинов.<br /> <br /> — Не сомневаюсь. А это Малакрис и Воциферон. Два из моих, — лорд-командор шагнул вперёд и взмахнул рукой, включая скрытые гололитические проекторы.<br /> <br /> Перед ними воспарил сотканный из света мир, окружённый визуальными символами текущего местоположения флота.<br /> <br /> — Татрикала. Покорённая в одной из первых кампаний, в плане уровня технологий не слишком отличающася от Империума. Практиковавшая низшее, но вполне продуманное искусство войны с похвальной склонностью к глубокой обороне, — он взмахнул рукой и гололит приблизил изображение до уровня континентов. — Как ты можешь увидеть.<br /> <br /> Образы городов вспыхнули ярче, показывая суб-секции, скрытые редуты и глубокие фундаменты. Города были обширными, схожими с ульями по размеру, но построенными с таким мастерством с точки зрения военной архитектуры, что ими бы гордились Дорн или Пертурабо.<br /> <br /> — Замечательные постройки, эти великие спиральные города. Мы прорывались в один из секторов, а вокруг нас смыкались защитники и из тайных дверей для вылазок атаковали. Когда понимаешь как они устроены, видишь прекрасную логику, — Эйдолон лучился от прилива гордости, скривившись в преувеличенно радостной гримасе. — Мы вскрыли их. Конечно, без лишних разрушений. Механикумы хотели расшифровать все эти запасы древних знаний. Мы свели к минимуму и потери, и разрушения. Думаю, даже ты бы гордился как мы использовали в стратегии элементы так любивого вашим примархом удара остриём копья. Мы ударили одновременно в три крупнейших города, вскрыли их предсказуемо глубокие укрытия правящей касты, и снесли им головы.<br /> <br /> — И теперь ты хочешь отвоевать отданное?<br /> <br /> — Сейчас это стало бы пустой тратой сил. Эра праздных крестовых походов заканчивается, — вздохнул Эйдолон. — Высадимся, заберём всё, что может понадобиться в Тронном Мире — рабов, припасы и прочия — и оставим выживших прозябать на руинах. Когда же мы возьмём Терру и вновь отправимся в покорную Галактику, у нас будет достаточно времени завоевать себе место под солнцем.<br /> <br /> Эйдолон умолк. Он чувствовал жажду высадиться и вновь пройти по поверхности планеты, где прошло его… становление. И дело было не просто в снедающей ностальгии. Желание отдавалось эхом в залах его души словно музыка какофонов.<br /> <br /> Герог отвернулся, чтобы что-то обсудить со своими офицерами, а затем его взгляд вновь скользнул к Эйдолону. Иронично, но в полумраке и алом сиянии гололита его лицо казалось демоническим, а Герог и его люди не были наделены божественным величием. Похоже, что они до сих пор отчаянно цеплялись за законы материального мира, считали их основой войны…<br /> <br /> '''''Глупцы'''''. Изображение на гололите пошло рябью. На мгновение в горниле искусственного света вспыхнули преломлённые грани разбитого стекла и ослепительно белое пламя. Ухмылка из теней и дыма. Проблеск раздвоённого языка, скользнувшего по проекции, поблекшего, расколовшегося и исчезнувшего. '''''Или нечто большее, чем кажутся?'''''<br /> <br /> Эйдолон сглотнул желчь.<br /> <br /> Если они доберутся до Терры, то познают отчаяние просвещения. Они увидят, какой стала война, к каким высотам вознеслись их преображённые отцы и в какие бездны пали. В сравнении с ними эти фантазмы были ничем, как и их праздные насмешки.<br /> <br /> Кого-то откровения варпа сломят, оставив лишь тлеющие кости и прах. Возможно, варвар не сгорит сразу, закроется своей верой в магистра войны. Но Эйдолон знал, что от постылых обещаний и мёртвых грёз мало толку. Им осталось лишь черпать простые радости из трупа Галактики да терзать её жителей. Такими стали их жизни, пороки превратились в святые таинства.<br /> <br /> Эйдолона больше не заботила вера в его отца, в магистра войны, в скрытый среди доводов смысл или убеждения. Остался лишь зов желаний, отдающихся в душе, что вёл его всё дальше из топи прошлого в пожар будущего.<br /> <br /> ''Я — первое из творений Фабия. Кульминация лаэранской кампании. Всё это и многое другое. Развивающееся. Как эти примитивные создания могут понять, во что все мы превращаемся?''<br /> <br /> — Ну так покажи нам свой план, лорд-командор, — проворчал Герог. — Посмотрим, под стать ли он твоей браваде.<br /> <br /> Эйдолон хлопнул в ладоши, и по его сигналу по изображению разошлись световые дуги. Всего их было шесть, шесть проекций будущего наступления, которое окружит врага и сломит под натиском. Многослойные крепости татрикальцев будут окружены и взяты, истерзаны стремительными штурмовыми эшелонами и обстреляны тяжёлыми танками. Настоящая буря цветов морской зелени и кислотного пурпура окружит их и спалит дотла.<br /> <br /> — Нашей главной целью будет Воинский дворец, — начал объяснять Эйдолон. — Средоточие правительства и любых иных имперских организаций. Другие города не станут столь достойным вызовом, но хорошей добычей будут. Поделим всё честно, — гордо сказал Эйдолон. — Конечно, если у тебя достаточно бойцов, чтобы выполнить свою часть плана.<br /> <br /> — Достаточно, — процедил Герог. Его воины протолкнулись вперёд, держа руки на рукоятях. Эйдолон шагнул к ним навстречу, безоружный, подняв голову. Герог стоял с ним лицом к лицу, уперев сжатые кулаки в бока. — Слишком уж ты дерзок, лорд-командор.<br /> <br /> За Сыном Гора скользнула тень, привлекая взгляд Эйдолона. Искры летели по воздуху, как едва заметные сброшенные перья. Отражения на глянцевых стенах не глядели туда же, куда и лорд-командор.<br /> <br /> '''''Мы все служим своим хозяевам…''''' — прошептал Король. Эйдолон заставил себя не обращать внимания и ответить так, как подобало воину его звания.<br /> <br /> — И по праву. Укреплённому тем, что я мог бы раздавить тебя как сточную крысу.<br /> <br /> — Ты мог бы попытаться, — кивнул Герог, разминая плечи. — Вот только мне невыносима мысль сделать тебя ещё уродливее.<br /> <br /> — Ах, праздные обещания, что от них проку?<br /> <br /> Сын Гора свирепо блеснул глазами. Эйдолон отступил на шаг, проведя пальцами по гололиту, словно впиваясь когтями в самое сердце грядущей войны.<br /> <br /> — Возвращайтесь на корабли и готовьте свой сброд. Вступите в бой, когда мир воспылает от крыльев феникса.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Глава восьмая. Грядущая победа===<br /> В предрассветные часы небо над Рошаном вспыхнуло пламенем.<br /> <br /> Проснувшийся в казарме полковник Хаслах сперва подумал, что это и в самом деле просто восходит солнце. Пока не посмотрел на хроно. Ложный рассвет осенял горизонт яростным сиянием. Алые и янтарные всполохи бушевали среди ночной тьмы и света далёких звёзд.<br /> <br /> А некоторые звёзды начали двигаться. Звёзды, которых прошлой ночью не было. Многие солдаты плакали, но не от горя или страха, а облегчения.<br /> <br /> “''Империум''”, - повторяли они снова и снова. “''Империум вернулся за нами. Нас не забыли''.<br /> <br /> ''Нас не забыли''.”<br /> <br /> Услышав это, полковник сглотнул и отвернулся, чтобы не выдать бойцам внезапно проступившего на лице страха.<br /> <br /> “''А можем ли мы быть уверенными, что сюда вернулись наши?''”<br /> <br /> Вскоре он спустился со стен, решив не обращать на пылающий горизонт внимания, которое тот столь дерзко требовал. Полковник спустился по лестничным пролётам к одному из обширных внутренних двориков Воинского Дворца. Время изменило суть цитадели, но имя осталось. Он задумался, поменяют ли летописцы и бюрократы когда-нибудь название на что-то более подобающее Империуму. Они ведь обещали, что вскоре войнам придёт конец. Больше не будет десятин плоти и ресурсов. Когда вся Галактика обретёт согласие, а власть Императора будет абсолютной, они разделят все изобильные блага космоса. Встретят новые возможности и дома, и за его пределами. Смогут не просто служить, сражаться и умирать, а процветать.<br /> <br /> Раньше он уже слышал в пропагандистских речах о возможностях на далёком востоке, в восходящем Ультрамаре. Впрочем, в глубине души Хаслах понимал, что никогда его не увидит. Если он и покинет мир, то на военной службе. Что на свой лад утешало. Его семья безукоризненно служила в татрикальскими стенощитниками на протяжении поколений. Матери и отцы, братья и сёстры, все исполняли свой долг, чтобы цивилизация продолжала существовать.<br /> <br /> “''Мы оберегаем покой ради выживания всей Татрикалы''” - так всегда говорил его отец. И эти слова стали мантрой, опоясывающей сердце Хаслаха, самой его сутью после долгих лет верной службы. Конечно, теперь полковник служил другим господам, но за в глубине души знал, что его решимость осталась непоколебимой. <br /> <br /> Так ли уж было важно, что на стенах стоит меньше солдат, если Империум поклялся их защищать? Что теперь их дети растут ради службы в полках Имперской Армии, а не занимают места в корпусе гражданской обороны? Он не знал ответа, а летописцы бы просто заверили его, что всё будет в порядке.<br /> <br /> После освобождения планеты, Третий легион оставил им множество творений имперских художников и философов, чтобы они могли проникнуться идеями терранской культуры. Со временем, уверяли летописцы, они станут галактической культурой. ''Человеческой культурой''. Всё будет частью Империума, все мелочные разногласия Раздора будут решены и позабыты. Имератор, возлюбленный всеми за Его бесконечное милосердие и мудрость, всё спланировал.<br /> <br /> Хаслаху отчаянно хотелось в это верить. В то, что существовал направляющий всех через бесконечные случайности вселенной замысел. Конечно, он слышал и перешёптывания о “Лектицио Дивинатус”, но не обращал на них внимания. Хаслах не желал уверовать в бога. Богов не существовало. Облик Галактики определяли воля и силы смертных.<br /> <br /> Он стоял на площади Объединения, праздно размышляя о возвращении Империума. Конечно, если это и в самом деле был Империум… Безвкусное конечно имя для колосса, возвысившегося в годы Великого крестового похода. Перед ним над центральной платформой из чёрного вулканического камня полукругом вздымались мраморные платформы. У подножия каждой располагались прекрасные золотистые статуи, изображавшие одного из просветивших Татрикалу воинов.<br /> <br /> Хаслах приходил на площадь так много раз, что она стала центральной шестернёй в машине его времяпровождения. И теперь он подошёл ближе, разглядывая памятники Астартес.<br /> <br /> И их господина.<br /> <br /> Перед центральной колонной стояли две статуи, чью позолоту украшали платиновая филигрань и инкрустированные драгоценные камни. Большая из них изображала настоящего колосса, своим присутствием заполнившего весь простор площади. Даже более внушительного, чем стоявший перед ним на коленях легионер, отмеченный знаками отличия и печатью уготованного величия.<br /> <br /> Памятники вызывали у него сильные и странные чувства. Хаслах всматривался в каждую деталь, как и всегда. Статуи были столь прекрасными, что он всякий раз замечал в них нечто невиданное прежде. На его глазах словно раскрывались новые грани тайны.<br /> <br /> Благородные, внушающие благоговение воины. Защитники от ксеноугроз и мятежников, скрывающихся по ту сторону небосвода. А затем пришли бури и опустилась тишина. Ни кораблей, ни астропатических посланий. Лишь тьма и смыкающийся холод, удушающий бесконечный мрак.<br /> <br /> Солдат преследовала мысль, что они так и умрут здесь, одинокими и забытыми. Многие сошли с ума и покончили с собой, не желая ждать медленной смерти от голода без имперского достатка. Планета была частью наполовину построенной империи, наследницей наполовину сломленной культуры, а теперь боролась лишь за выживание.<br /> <br /> Хаслах подавил дрожь. Он вновь попытался сосредоточиться на памятниках, на чертах их лиц, на великолепии. Одновременно представимом и неописуемом, слишком большим для такой провинциальной планеты. Они стали для него образцом и опорой. Хаслах больше не был юношей и цеплялся за звание, важность которого ослабела за долгие годы. На виски прокралась незванной гостьей седина, да и прицел уже был не так хорош, как прежде. Но он всё ещё был в здравом уме, отточенном исполнением долга и непрестанно укрепляемом в последние годы чрезвычайного положения.<br /> <br /> Бури утихли, но страх остался. Он вцепился в душу каждого, укрыв мир, словно позолота - площадь. И теперь когда на горизонте горело пламя, нутро его вновь терзали змеи-близнецы - надежда и сомнения.<br /> <br /> А затем завыли сирены. Хаслах резко обернулся, забыв о статуях. Вздрогнул, как от удара. По площади прокатился грохот выходящих на позиции орудий ПВО. Его глаза метнулись к стенам, к уже разбегавшимся по постам бойцам. Полковник зашагал к лестнице, спотыкаясь.<br /> <br /> В воздух взмыли первые снаряды. Огонь зенитной артиллерии хлестнул тьму, ища невидимые цели. Он слышал ошеломлённые требования подтверждений, приказов. Вокс переключался с канала на канал, а потом прозвенел приоритетный сигнал. Один из его коллег из другого города. Он пригляделся к идентификационному коду. Сартос. На экваторе. Он настроился на канал.<br /> <br /> И услышал лишь вопли.<br /> <br /> Настроенные на широкий диапазон частот механизмы вокс-перехвата передавали мгновения муки со всего города. Он слышал, как умирает население, погибает вся культура. До ушей доносилось хлюпанье разрываемого мяса и крики ничем не сдерживаемой, нескрываемой агонии.<br /> <br /> - “Дети Императора!” - прогремел по воксу голос и раскат смеха. - “Смерть Его врагам!”<br /> <br /> Резкий грохот болтерных выстрелов заглушил вопли, а треск опустившегося сапога - передачу.<br /> <br /> А затем завопил сам воздух вокруг, словно желая заполнить тишину. Хаслах отшатнулся, посмотрев вверх, и увидел как из облаков вырываются первые корабли. Стены вспыхнули под шквальным огнём. Он увидел как от солдат, его подчинённых, с которыми он служил много лет, остаются лишь силуэты в огненной буре.<br /> <br /> Языки пламени скользнули по краям проносящихся с воем кораблей, осветив изъеденный коррозией металл, странно искажённые и выкрашенные в опаляющие глаза цвета корпуса, и безвкусные фрески, всё ещё выглядевшие влажными, недавно покрашенными. Символы длинного когтя и распущенного крыла.<br /> <br /> Вторая волна начала заход. Взрывы сотрясли плоские стены высоких домов за спиной полковника. Хаслах держал руку на кобуре и кричал в вокс приказы, которые уже никто не услышит.<br /> <br /> - Построиться! Следите за врагом! К оружию! По постам, бойцы!<br /> <br /> А рёв грозных кораблей доносился со всех сторон, наполняя какофонией весь мир. Хаслах обернулся, готовясь бежать к другим укреплениям, когда позади раздался оглушительный грохот. Осколки впились в его стену. Кровь потекла по щеке, и Хаслах отшатнулся.<br /> <br /> И медленно обернулся, врезавшись во что-то твёрдое.<br /> <br /> Над ним нависал рухнувший на землю исполин, столь же громадный как статуи. Их искажённое подобие, насмешка над былым благородством. На щеку чудовища свисали тусклые волосы, его плоть корчилась и извивалась под напором чего-то, скрытого от глаз. Пурпурно-золотистые цвета оплавленных и изуродованных доспехов местами покрылись буйством красок, нанесённых капризной рукой или растёкшихся по собственной воле по металлу. Тварь опиралась на огромный молот, окутанный гибельными молниями.<br /> <br /> Лицо чудовища скривилось в подобии улыбки, и оно занесло оружие над головой.<br /> <br /> - Смерть Его врагам, - повторил предатель, и молот опустился.<br /> <br /> <br /> Эйдолон поглядел на оставшееся от солдата месиво, потыкал в него носком.<br /> <br /> Галактика кишела добычей, уготованными ему богами драгоценными игрушками, но они ломались так легко. От Исствана до самой Терры люди вечно становились хрупким разочарованием. Эйдолона ранила мысль, что когда-то и он был таким слабым. И если бы он не вознёсся, проживи он такую же жалкую и чахлую жизнь, предпочёл ли бы он умереть за честь семьи, а не стать жертвой Императору?<br /> <br /> “''Единство сделало меня собой, но оно же могло меня так легко сломить…''”<br /> <br /> Он отвернулся от изувеченного трупа и поглядел на шедевр жалкого ансамбля города. Одна из колонн уже обрушилась под ракетным обстрелом и половина её торчала над павильоном, как осколок кости. Он гордо зашагал вперёд, покачивая в руке молот.<br /> <br /> Статуя Фулгрима смотрела на него всё теми же затуманенными металлическими глазами и с всё тем же самодовольным покровительством, что и на подобие Эйдолона. Он подошёл к ней и протянул руку, чтобы провести пальцами по лицу.<br /> <br /> Эйдолон помнил, как воздвигали скульптуру. Лучшие ремесленники флота на протяжении недель трудились, желая создать нечто достойное облика самого Фениксийца.<br /> <br /> “''Я хотел увековечить этот знаменательный день''”, - слова генетического отца выскользнули из воспоминаний. - “''Чтобы грядущие поколения увидели лица своих освободителей. Мы возвысили их, сын мой. Мы дали им единство''”.<br /> <br /> Ладони сомкнулись на рукояти “Славы вечной”, и лорд-командор воздел молот над головой. И зарычал, нанося удар. Металл погнулся и раскололся. Его некогда идеальное лицо разбилось на части, исказилось и поплыло. Металл расплавился и закапал под ноги уничтожившему тень самого себя легионеру.<br /> <br /> Эйдолон буркнул и остановился, опустив оружие на исходящие паром обломки, чуя запах расщеплённого золота. Он оглянулся через плечо на Фулгрима, не выпуская рукоять.<br /> <br /> “''Уничтожить и твоё наследие было бы так легко. Но возможно пока хватит и моего''”.<br /> <br /> Эйдлон с отвращением перевёл взгляд с идола своего отца на пылающий город. Он высадился в самом его сердце, чтобы почтить площадь новым освящением и смазать пеплом сердце былой гордыни. Вокруг него высаживались подразделения третьего миллениала. Бойцы Малакриса ликующе выли, выпрыгивая из штурмовых кораблей или выскакивая из ощетиниквшихся коконов - “Харибд” и “Когтей ужаса”. Одна из штурмовых клешней врезалась прямо в центральный шпиль и теперь пыталась удержаться, пока дрели и мельта-резаки прогрызали путь внутрь.<br /> <br /> Они убивали культуру. Шаг за шагом. Удар за ударом. Топили цивилизацию в её же смрадной крови. Терзали будущее.<br /> <br /> Судьбой человечества был затянувшийся вопль, вырываемый из задыхающихся лёгких.<br /> <br /> Дети Императора всё ещё просвещали. Несли свет и обещание грядущего. Должно быть, так же чувствовали себя альдары, медленно осознавая что же порождали на свет.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе смешок. А ведь это был их конец. Гибель всего, чем они дорожили. Возможно, теперь человечество последует за ксеносами в могилу. Даже сейчас пожалуй он ковал это будущее. Копал могилы для миров, которые никогда не видел. Людей, с которыми никогда не чувствовал родства.<br /> <br /> И когда Терра будет в их руках…<br /> <br /> '''Когда Терра будет нашей…'''<br /> <br /> Что тогда?<br /> <br /> Эйдолон не спешил. Ничто здесь не могло ему навредить. Ещё нет. Он слышал рёв звуковых орудий на стенах, где развлекались его какофоны. Пожалуй, лорд-командор мог представить и даже расслышать лязг клинков. Эстеты Воциферона удовольствовались поединками, гремящими среди горящего города, и это был достойный похоронный звон перед гибелью или порабощением смертного народа.<br /> <br /> Возможно, прислушавшись он даже разобрал бы гиканье и насмешки заходящих на боевой пеленг хтонийцев, диких бандитов, возвысившихся над людьми. В сердцах Эйдолона всё ещё тлел уголёк благородства, частица, которой было отвратительно само существование таких космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, поразмыслить об этом придёт время потом, когда сгорит этот мир и все его блага пойдут на утоление желаний и нужд легиона. В глубине души Эйдолон знал, что Дети Императора возвысятся над всеми, даже если на это уйдёт десять тысяч лет.<br /> <br /> - Возможно, я разберусь с тобой потом, отец, - сказал он статуе, а потом отвернулся и лениво зашагал к ждущему центру управления. - А пока у меня другие дела. Убийство мира и всё такое.<br /> <br /> ===Девять. Шёпот разрушения===<br /> ''Слушай.''<br /> <br /> Голос доносился из каждого угла, каждой тени и проблеска пламени. Он танцевал над умирающим городом, манил словно песнь, слышная лишь благословенными воинами легиона.<br /> <br /> ''Слушай.''<br /> <br /> С самого первого убийства когти Малакриса были вымазаны в крови. Он не стал включать поле, ведь и так разрывал смертных солдат безо всяких усилий. Капитан упивался зрелищем их смерти, глядя в расширившиеся от агонии и шока глаза тех, кого лишал быстрой гибели от расщепляющих потоков энергии.<br /> <br /> Иногда он останавливался, чтобы слизнуть тёмным языком жизненные соки с лезвий. И у каждого был свой изысканный аромат. Проблески прожитых жизней, приправленные паникой. Кто был алкоголиком, кто наркоманом. Кто нёс в крови генетический яд, который однажды дал бы мрачные плоды, став отравленным наследием для детей или же прорастя внутри тела опухолью.<br /> <br /> Через пролитую кровь Малакрис вкушал их суть, саму их душу, и смеялся, убивая. Он всегда этим упивался. И теперь не скрывал этого. Капитан убивал так же естественно, как дышал, рефлекторно, без задних мыслей.<br /> <br /> С каждым движением доспехи щёлкали и гремели, усовершенствованные тщательно и долго трудившимися согласно его инструкциям технодесантниками и механикумами… О, ожидание того стоило. Теперь броня действительно подходила Малакрису, прилегала как вторая кожа, впивалась в кожу шипами и царапала так, чтобы вызывать изысканнейшие муки.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> Капитан никуда не спешил. По доспехам бессильно застучали лазерные разряды, и тогда Малакрис шагнул вперёд, включив наконец когти. Проблески нечестивого света встретили бегущих в бой защитников. Легионер уже заскучал. Столь немногие могли стать ему хотя бы подобием испытания… Возможно, стоит дать и калатесийцам порезвиться.<br /> <br /> Малакрис растягивал удовольствия, давая стенощитникам хоть раз попасть в него бесполезным оружием. Поворот, приводящий его на линию обстрела. Показная дрожь, оступившийся шаг. Представление перед неизбежным концом.<br /> <br /> И вот они уже бросаются прямо на него, храбрые глупцы. Малакрис поднёс когти к голове, приветствуя смертных. Сверху кто-то запустил ракету, но легионер отступил в сторону, и взрыв лишь легко толкнул его в бок. Должно быть, солдаты видели его в пламени как чёрную пустоту, нависшую тень, зловещую и ощетинившуюся шипами, освещаемую лишь адским пламенем и смертельным блеском когтей.<br /> <br /> - Вы сами разожгли для себя пекло! - закричал он во весь усиленный голос. - Милость первого лорда-командора снизошла на вас, и я - его багровая десница!<br /> <br /> - За Императора! - отчаянно закричал кто-то. Малакрис смотрел на бегущих солдат, на их грязно-коричневую униформу и тускло стальные нагрудные пластины. Они текли словно солёный паводок, зачахшие жалкие создания. Построившие высокие стены и охотно прятавшиеся за ними, ставшие кирпичами в них. Смертные всё равно что похоронили себя заживо в этих славных укреплениях, став цементом и камнями для убитого будущего.<br /> <br /> Офицеры знали, что не могут убить его в одиночку, и поэтому в первой волне бежали рядовые. Стреляя из ружей. Тщетно бьющих разрядами по доспехам. Он видел, что их оружие уже перегружено, как быстро выгорают энергоячейки. Мерцающие свечи среди жестокой тьмы.<br /> <br /> В мерцании пламени сверкнули штыки. Солдаты перепрыгивали через хребты из осыпавшейся кладки, споткаясь, перебирались через опрокинутые колонны. Несомненно, кто-то из их командования вёл подсчёт. Сколько стандартных солдат потребуется, чтобы убить одного легионера?<br /> <br /> По доспехам снова застучали разряды, а в бок шлема врезался сплошной снаряд, на миг ошеломив капитана. Малакрис зарычал, лязгнув когтями. Солдаты были никем… однако их решимость утомляла.<br /> <br /> Легионер ринулся в самую гущу. Даже ожидавшие нападения бойцы не ожидали такой стремительности. Малакрис ухмыльнулся, заметив промелькнувший на лицах и мгновенно исчезнувший трансчеловеческий ужас. Они вступили в бой. Сошлись. Теперь смертным оставалось только сражаться с внезапно оказавшимся среди них чудовищем или погибнуть.<br /> <br /> И они кололи его, пытаясь пронзить доспехи, но лишь тупили и ломали штыки. Целились из тяжёлого оружия. Воздух вокруг наполнился пламенем и осколками под огнём плазмомётов и установленных на огневых позициях болтеров. Раскололися и оплавился камень. Внезапный жар обращал пыль и песок в стекло, а тела мёртвых мгновенно зажаривались или исчезали, расщеплённые на атомы. Выпущенный тяжёлым болтером снаряд ударил в нагрудник и отбросил Малакриса на шаг. Капитан улыбнулся, упиваясь ощущением растекающейся по телу крови.<br /> <br /> Даже сквозь фильтры ястребиного шлема он чуял лишь вонь жареной человечины. Малакрис взревел, и рёв его рокочущей волной прокатился по полю боя. Усиленный, но не столь оглушительный как у Эйдолона или какафонов. Способный ошеломить и устрашить, но не переломать кости.<br /> <br /> - Давайте, - отдал приказ капитан.<br /> <br /> Вой прыжковых ранцев донёсся даже сквозь грохот битвы. Бойцы его отделения взмыли в воздух и приземлились прямо среди сечи, завывая, ревя цепными мечами и рыча болт-пистолетами. Настоящие фонтаны крови забили на месте солдат, рассечённых пополам, разрубленных от макушки до паха, разорванных в клочья.<br /> <br /> - Хорошо заманил их капитан! - передал по воксу Рикан Байл, его заместитель и лучший первопоходец троп боли из всех, которых Малакрис видел. - Крысы бегут! Загоним их в норы, вытащим и распнём под песни! Прибьём кричащим к стенам, как предупреждение другим! Освежуем заживо и…<br /> <br /> Малакрис отключил связь, прервав поток жестоких идей, ведь у него уже были свои. Стенощитник уползал от капитана. Солдат со сломанными приземлившимся легионером ногами полз, тащил себя через обломки, цепляясь за них обагрёнными культями пальцев. Малакрис зашагал за ним, наблюдая за смертным, будто дитя за раненым насекомым.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> На задворках разума вновь слышался вкрадчивый голос, настойчивый и уверенный, такой знакомый. Если бы Малакрис сосредоточился, то наверное бы даже понял, кто обращается к нему с такой совершенной властностью. Что за внушающее благоговение создание обращается к нему во сне и наяву. Побуждая ко всё большим и большим излишествам.<br /> <br /> Он протянул руку, схватил смертного за голову и грубо потащил вверх. И надавил. Чувствуя, как трещит и падает шлем. Как рвётся плоть, раскалываются кости. Он словно на миг ощутил на языке вкус выпущенных из тонкой оболочки серых клеток. А затем мозг рассыпался пеплом, испарился в энергетическом поле.<br /> <br /> Малакрис хрипло вздохнул от удовольствия. По телу расходилась волна противоречивых чувств, опаляющего нервы извращённого удовольствия. Заточённая в теле душа пела, колотила вместе с сердцами в пластины сросшихся рёбер.<br /> <br /> Внезапно он посмотрел наверх.<br /> <br /> Среди теней на пылающем небе проступил силуэт в плаще, развевающемся под внезапными порывами раскалённых ветров. Такой знакомй. Такой решительный. Невозможно, но это был Эйдолон. Показывающий вперёд когтями, словно горящий изнутри чёрным пламенем, застывшим среди ветра смерти.<br /> <br /> Малакрис взбежал на пригорок и заглянул через край. Под ними маршировали Сыны Гора, шагая такими стройными рядами, которыми уже не могли похвастаться разрозненные банды Третьего. Большинство их выстрелов попадало точно в цель.<br /> <br /> Жестокая методичность и эффективность. Глупцы, цепляющиеся за приказы, словно они могли защищить их от потопа. Голос вновь что-то нашёптывал.<br /> <br /> Потребовался бы лишь самый небрежный жест, минимальные усилия, и хтонийцы бы стали жертвоприношением, достойным его вознесения.<br /> <br /> '''''Они не заслуживают права купаться в твоём величии, разделить твою мощь. Покажи им, кем можешь быть. Сделай то, что должно. Во имя моё.'''''<br /> <br /> - Я слушаю, - выдохнул Малакис, не отводя взгляда от проносящихся над головой штурмовых кораблей врага. - Я вас слушаю, милорд.<br /> <br /> <br /> Они умирали как безвольный скот, и в таком бою не найти было радости состязания.<br /> <br /> Даже офицеры едва ли могли дать Воциферону бой, что ввергало его в уныние. Это таких людей они оставили в своей тени? Трусов, бросающих приближённых против легиона? Готовых пожертвовать бессчётными жизнями, лишь бы на миг спасти свои жалкие шкуры?<br /> <br /> Он сражался в пылающих развалинах, прежде бывших воинским училищем, и под сабатонами легионера хрустели опалённые клочья пергаментов и столов. Ко всем поверхностям лип пепел, как осталивающиеся частицы сгоревшего дерева, так и маслянистая сажа, оставшаяся от расщеплённых тел. Воциферон остановился среди кошмара, чтобы очистить клинок, стряхнуть с лезвия клочья плоти и брызги крови в мокрое тряпьё у ног. А затем отбросил клочья униформы прочь. Пусть сгорит.<br /> <br /> ''Пусть всё сгорит''.<br /> <br /> Он вздрогнул от этой мысли, незванной и чуждой. Он не был обезумевшим разрушителем, готовым ради победы испепелить целую планету. Пусть этим занимаются вульганые легионы, безумные и порочные. Он никогда не вступит в их ряды. Воциферон скорее сгорит сам, чем опуститься до их уровня. Однако мысль оказалась назойливой, заразной. Мир словно жаждал сгореть, быть уничтоженным и восстановленным. Феникс мог воспрять лишь из пепла. Даже Кемос был мёртвой колыбелью, прежде чем Фулгрим вновь принёс в неё жизнь.<br /> <br /> - За мной! - воскликнул Воциферон. Избранные клинки спешили за ним, перепрыгивая через наспех сваленные баррикады. Поверженные колонны лежали преграждали путь через проспекты, сваленные на пути легионеров как сухостой. И уже запятнанные и вымазанные кровью и потрохами, среди которых проступали узоры.<br /> <br /> Воциферон возглавлял наступление из казарм в один из аудиторумов. Щёлкал вокс, пока другие воины его подразделения, его присягнувшие на клинке, докладывали один за другими. Каждый из них, и бившийся рядом с командиром, и сражавшиеся поодаль, на самом деле воевали в собственных войнах, таков был одинокий путь дуэлянта.<br /> <br /> - Здесь некому бросить вызов, - проворчал Алеф Катрагани, один из товарищей Воциферона. - Это всё равно, что сражаться с новобранцами. Я бы нераздумывая предпочёл бой с Сынами Гора, да даже с кем-то из отбросов Малакриса, - он косо поглядел на Воциферона. Алеф, как и его учитель, хранил дисциплину плоти. На нём не было шрамов, а волосы спадали на плечи жемчужно-белым водопадом. - Пора бы уже закончить с этой кровной распрей. Ты станешь капитаном, если захочешь.<br /> <br /> - Для этого в зоне боевых действий самое время, - фыркнул Воциферон. - Нет. Я всегда успею выпотрошить ублюдка, как он этого заслуживает, но когда я решу. И своим клинком.<br /> <br /> Алеф пожал плечами и направился прочь, прочёсывая залы в поисках добычи получше. Руководство Воциферона воспитало в его солдатах достойную независимость. Как и должно было быть. Он лично их обучал. Избирал из рядов Третьего миллениала за воинское мастерство и полную бесстрастность. Свободных от поразившей большую часть легиона скверны, не поддавшихся худшим излишествам. Он лично убил тех, кто не соответствовал его высоким стандартам и ожиданиям, в поединке клинок к клинку.<br /> <br /> Воциферон не считал себя Люцием или Кирием, ни кем-либо прочим из многочисленных порождённых примархом мастеров клинка. Теперь слишком многие стремились к заоблачным высотам, измеряя своё мастерство по чужим стандартам, забывая о чистоте искусства. Возможно, Воциферон никогда и не одолел бы того же Кирия, но он знал что посвятил себя без остатка избранному пути.<br /> <br /> Он провёл свободной рукой по поверхности доспехов вдоль золотистых трещин. Каждая рана была удостоена уважением и возмещена стократ, каждое оскорбление отомщено. После битвы он лично приготовит и расплавит золото, а затем вставит в доспехи вместе с керамитовым наполнителем.<br /> <br /> Он сам становился произведением искусства.<br /> <br /> Дым вздрогнул от боевого клича. Один из офицеров наконец-то вступил в игру. Воциферон улыбнулся. Он не носил шлема, и потому женщина увидит лицо своей смерти. Другие легионеры отступили, молча ухмыляясь. <br /> <br /> Воциферон поднял саблю к лицу, и полусвет блеснул на позолоченной рукояти.<br /> <br /> - Приветствую, дочь Империума. Я - Воциферон, мастер клинка из третьего легиона. Для будет честью узнать твоё имя, прежде чем забрать жизнь.<br /> <br /> Она сплюнула на пол. Кровь стекала по бледным щекам и замарала тёмные волосы. Лицо освещало сияние её собственного силового меча, словно призывая Воциферона обратить внимание. Высокая и подтянутая женщина обладала телосложением бойца, была профессионалом, пусть и не достойным соперником.<br /> <br /> - Я - Церел, изверг, - она почти прошипела эти слова. - Я служилу капитаном стенощитников.<br /> <br /> - Служила, ведь стены пали, - мягко, почти вежливо поправил её легионер. Лицо женщины исказилось от ярости.<br /> <br /> - Что вы творите? Когда-то вы освободили эту планету, защищали её. А теперь разрушили всё за одну ночь кровавого безумия.<br /> <br /> - Хотел бы я, чтобы ты поняла, - ответил Воциферон, и к своему удивлению понял, что говорит правду. - Ложь Императора сковала всю Галактику цепями. Мы сломим их. Мир за миром, стена за стеной, пока не падёт сам Тронный мир и Дворец.<br /> <br /> - Вас остановят. Возможно не здесь, но вам не победить.<br /> <br /> Воциферон вздохнул, расправив плечи, и вновь отсалютовал клинком.<br /> <br /> - Как знать, капитан.<br /> <br /> '''''Совершенство ждёт, стоит лишь протянуть к нему руку поддайся. Когда твой соперник умрёт, на пути к восхождению не останется преград. Пусть этот мир сгорит, мы лишь воспрянем из пепла!'''''<br /> <br /> От этого голоса, проклятого шёпота, пальцы сильнее сжались на рукояти. Взревевшая от гнева и боли сметная бросилась на врага. Воциферон отступил в сторону, уходя от неуклюжего удара, и чувствуя растущую непривычную неуверенность. Она обернулась и ударила сплеча, но легионер лишь отошёл на шаг. А затем ударил в ответ. Развернувшийся клинок встретил опускающуюся саблю, но мастерства Церел не хватило, чтобы отклонить сверчеловеческий напор, и она почти согнулась пополам, рухнула и взвыла от боли, царапая коленями плиты.<br /> <br /> - Поднимись, - сказал Воцифеон, отводя клинок и отступая на шаг. Женщина заставила себя встать и замахнулась, вновь нанося рубящий удар. Тяжёлая рука сомкнулась на её запястье, чуть потянула в сторону, и хрустнули кости. Женщина завопила. Приблизившись, Воциферон поднёс клинок к её шее.<br /> <br /> - Даже недостойные воины заслуживают умереть, стоя, - прошептал он, а затем вонзил чарнабальскую саблю в кости.<br /> <br /> <br /> Горящие стены рушились, и эхо грохота Тиль Плегуа слышал как песню.<br /> <br /> Певец разрушения шёл по укреплениям, волоча ноги, и гнал смертных перед собой будто охваченное паникой стадо. Он ворчал и пел себе под нос, и каждое слово отдавалось на стенах эхом, гудело как перезвон далёких колоколов. Как знамения погибели, возвещающие о надвигающемся конце.<br /> <br /> Преобразились многие из боевых братьев третьего легиона, но какофоны изменились сильнее всех прочих. Ядовитая песнь Маравильи нашла их, проросла метастазами из храма на Лаэре и угнездилась в их душах как духовная болезнь, неутомимая карцинома. По сути своей она была зависимостью, рождённой Тёмным Принцем и насланной в безразличную вселенную, приманкой прежде всего для тех, кто обладал истинным видением.<br /> <br /> И когда тени шептали ему многими голосами, тысячами манящих нешёптываний Слаанеша, медоточивыми речами примарха, гласом первого лорда-командора, Тиль не обращал внимания. Они были ничем. Лишь нотами песни. Голосами Вечного Хора.<br /> <br /> И у них не было власти ни над ним, ни над его братьями.<br /> <br /> Они сражались порознь, безвкусно предаваясь собственным капризам. Сбрасывали кричащих людей со стен, разрывали на части звучными припевами оружия. В унисон со своими инструментами возносили голоса, способные столь же легко разрывать их врагов на части. Ради этого они были созданы - убивать врагов, поставить Галактику на колени. Вся разница была в том, что теперь они были вольны наслаждаться своим предназначением.<br /> <br /> Пальцы мелькали по циферблатам и рычагам, нажимали кнопки и тянули спусковые крючки. Очередной выпущенный звуковой порыв разорвал стенощитника в клочья. Кровь и внутренности жутким дождём посыпались на других солдат. Смех Тиля стал больным, липким и рокочущим.<br /> <br /> На плодородных равнинах снаружи артиллерия наконец-то вошла в зону поражения, и теперь дополняла громом выстрелов сотканную бойцами Плегуа симфонию. Приближающиеся “Разящие клинки” открывали огонь, рассекающий внешние стены, пока те не вспыхнули пожаром, в пламени которого плавились и кладка, и металл.<br /> <br /> Вокруг умирала культура, перемалывалась жерновами войны в ничто. По воксу разносились воющие и улюлюкающие отчёты о жестоких боях по всем великим городам. Набирающая темп война на уничтожение катилась к сердцу твердыни, понемногу обращавшейся в прах.<br /> <br /> Воздух звенел от воплей умирающих. И солдаты, и гражданские ждал выбор между смертью под огнём шестнадцатого легиона или искушённым в зверствах третьим.<br /> <br /> Каждое новое дополнение к песне, каждая пермутация мелодии будоражила душу Плегуа и толкала его к истинным высотам пороков.<br /> <br /> Он остановился, заметив прижатое к земле тело стенощитника. Случайный разряд звука разнёс его нишу, придавив ноги осколками. Плегуа склонил голову набок, смакуя мгновение, когда наконец-то заметивший его затуманенными от боли глазами человек начал вырываться и вопить.<br /> <br /> Тиль потянулся к поясу и отцепил один из клинков, простой свежевательный нож. Инструмент искусства, столь же ценный, как и грозное оружие. Он присел поближе, так чтобы солдат ощутил мертвецкое благоухание, дыхание надвигающейся смерти. Плегуа сорвал огромной рукой униформу, прижал бледную окровавленную кожу будто скульптор, оценивающий мраморный блок.<br /> <br /> - Не бойся, человечек, - пробормотал он, задумчиво начав резать, вытягивать вопли в становящуюся всё громче песнь. - Я здесь не для того, чтобы терзать твоё тело. А для того, чтобы научить тебя петь.<br /> <br /> Когда он закончил, шёпот стал тихим, едва слышным. Бессильным. Неспособным найти опору. В душе Плегуа было место лишь для гибельного великолепия арии самого Тёмного Принца.<br /> <br /> ===Десятая глава. Сердце всего сущего===<br /> Вокруг умирал командный центр, бился в конвульсиях от вызванного вторжением системного шока&lt;ref&gt;Системный шок - это общее название для состояния, когда жизненно важные органы не получают достаточного количества крови и кислорода.&lt;/ref&gt; и впившегося острия Шестнадцатого легиона.<br /> <br /> Первые коридоры и стены вытесали из чёрного железа и бутового камня ещё в первые дни Раздора. Со временем здание усовершенствовали, улучшая чертежи, пока оно не стало извивающимся лабиринтом, в котором путь указывали лишь ползущие под потолком тусклые металлические глифы. Местами символы сменились на буквы готика, но было заметно что над этой задачей трудились без души. Результаты выглядели недолговечными, не укоренившимися… а теперь и вовсе всё закончится на пепелище.<br /> <br /> Эйдолн шагал по коридорам так, словно уже был их владыкой, втягивая густой от дыма и смрада умирающих воздух. Вокруг отключались когитаторы, шелестя бинарными голосами в последний раз. Пальцы Эйдолона скользили по корпусам, сбрасывая с них пепел и прах. Пластстальные опоры коридора дрожали под напором падавших где-то наверху обломков. Лорд-командор видел расходящуюся по структуре слабость, предвещающий гибель в лихорадке озноб.<br /> <br /> Сердце Воинского Дворца, великой крепости-города, всего сущего на этой планете осталось всё таким же тесным, как он помнил. Строение возвели не в расчёте на физиологию космодесантников и не перестроили после завоевания для удобства освободителей. Склонив голову, Эйдолон проталкивал свою усовершенствованную тушу через тесные двери. Цель была всё ближе. Среди клубов дыма и алых отблесков аварийного освещения казалось, что Эйдолон спускается в преисподнюю.<br /> <br /> Он словно шёл по коридору корабля, подбитого в пустотной битве, пронзённого выстрелом излучателя и истекающего атмосферой. Конечно, планеты умирали медленнее судов, но у них это получалось столь же прелестно. А Эйдолон бился в стольких сражениях по всей Галактике. Среди леденящей стужи и палящих песков, в мёртвых мирах, населённых лишь призраками убитых грёз, на станциях и кораблях как Империума, так и враждебных чужаков. В конечном счёте всё происходило одинаково. При всех изобильных обликах Галактики, война никогда не менялась. Одна и та же песнь звучала вновь и вновь. Разносилась от Терры до окраин известного космоса, а потом обратно.<br /> <br /> Из-за коридора вывалился стенощитник, вымазанный в саже и крови. Старший офицер, судя по тускло мерцающей на плечах парчёвой мантии. Он замер, заметив нависающего над ним Эйдолона, одинокого и чудовищного исполина, царапающего потолок головой. Лорд-командор подался вперёд, давая смертному лучше разглядеть его в тускло-красном свете. И сверкнув кровавой улыбкой, Эйдолон бросился вперёд как упырь, выбравшийся прямо из мрачных легенд.<br /> <br /> Смертный выстрелил. Первый болт-снаряд ушёл в молоко, второй бессильно отскочил от огромного наплечника. Третий и четвёртый врезались в нагрудник, на миг оттолкнув гиганта. Эйдолон рассмеялся, ощутив вздымающийся прилив борющейся с упоением боли. Он поднял свой пистолет и выстрелил в ответ, даже особо не целясь.<br /> <br /> Капризное оружие окатило стенощитника потоком крикливо-зелёного сияния. Вспыхнуло, прокатился треск, и нестабильные атомы расщепили плоть, оставив лишь тень на стене. Эйдолон направился дальше к бьющемуся сердцу командного центра, оставив позади лишь мрачный памятник.<br /> <br /> После выброса радиации завыли новые сирены, заскулила гидравлика взрывозащитных дверей, пытавшихся сомкнуться на пути расходящихся токсинов. Без поступающей энергии и наполненными противоречащей информации программами системы бастиона действовали со скоростью улитки. Эйдолон помедлил, пригнулся и упёр свободную руку в судорожно трясущуюся дверь, оттолкнул её прочь и шагнул внутрь, в самый центр крепости.<br /> <br /> Уже смертельно раненной. Его взгляду открылись расчленённые тела, разбросанные по залу яростными взмахами цепных мечей. Головы солдат насадили на их же штыки, а затем расставили на пультах управления и гололитических столах. Написавшие эту живописную, но мрачную картину художники всё ещё были здесь, прохлаждались среди вырванного ими сердца.<br /> <br /> Шесть воинов Сынов Гора держали оружие на изготовку и стояли полукругом вокруг седьмого, расположившегося в трёх шагах впереди. Он обернулся, услышав шаги Эйдолона, снял шлем и небрежно бросил на ближайшую скамью. Шлем врезался в расчленённое тело, отчего кишки высыпались на пол жутким водопадом.<br /> <br /> Герог Шарур поглядел на Эйдолона с нескрываемым презрением и сплюнул через плечо. Кислота зашипела, разъедая стальной пол.<br /> <br /> - Ах, первый лорд-командор! - воскликнул он. - Не думал, что ты доберёшься сюда один, без свиты из своих славных капитанчиков.<br /> <br /> - Всегда рад удивить, капитан, - ответил Эйдолон, упирая молот в стенку одного из последних работающих когитаторов, и надавил. Металл вмялся внутрь, отчего страдающие духи машины неистово взвыли. Он окинул взглядом сцену и улыбнулся. - Неплохо сработано, признаю. Хотя и без… артистизма.<br /> <br /> - Видели мы, что вы считаете искусством, - прошипел один из хтонийцев. На его доспехах сверкали отметки вожака, и даже надетый шлем не мог скрыть источаемого им отвращения. На лицевой пластине мерцали вытесанные клыки, кривящиеся в волчьей ухмылке. С оплечий на цепях свисали зеркальные монеты, блестя среди вырезанных отметок об убийстве. На металле выбили, выгравировали и нанесли краской какие-то бандитские каракули, вместе однако сходящиеся в почти достойный мастеров древнего Дамаска узор, знак без всякого стеснения показываемой верности. Перед Эйдолоном стоял живой талисман, тотем далёкой и осаждённой Хтонии.<br /> <br /> - Я бы предпочёл узнать имя того, кто сомневается в моих решениях, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - Аннунгал&lt;ref&gt;Гугл выдал: &quot;Written in ancient Sumerian is the word “ANNUNGAL” which means strongest or most powerful&quot;.&lt;/ref&gt;, - зарычал легионер. - Вожак и чемпион Шестнадцатого легиона. Любимец магистра войны.<br /> <br /> - В этом я и не сомневался, - протянул лорд-командор. - Несомненно столь же любимый, как и я - моим примархом.<br /> <br /> - Хватит насмехаться над моими бойцами, чудовище, - заговорил Герог, сурово глядящий на Эйдолона. - Я не смогу их удержать, если они решат поставить тебя на место.<br /> <br /> - О, они могут поднять руку на меня руку, но тут же её лишаться, - посулил в ответ Эйдолон. - Я совсем не против разорвать любого из твоих славных солдат в такие клочья, что не останется мяса даже на трофей, не говоря уже об истинном произведении искусства.<br /> <br /> - Славная угроза, фулгримовский щёголь, - фыркнул Аннунгал. - Но магистр войны…<br /> <br /> - Не здесь, - перебил его Эйдолон. - Как и Фениксиец. Мы - позабытые сыны, собравшиеся вместе волей случая. И нам решать, что будет дальше, - он широко развёл руками. - И полюбуйся, как мастерски вы вонзили копьё в сердце врага, пока я мог лишь наблюдать… - он помедлил. - Пока мои солдаты зачищают города и собирают добычу. Рабов, топливо, припасы, которых хватит для пути к самой Терре.<br /> <br /> - Припасы, которые мы все разделим, - с показным спокойствием заметил Герог.<br /> <br /> - Ну естественно, - согласился лорд-командор, небежно улыбаясь. - В жестокий день понадобятся все силы. Даже наши отцы не могут биться в одиночестве. Мы бросим в бой всё без остатка. И для меня честь и привилегия вести Третий миллениал навстречу последней битве. Это - долго достойных командиров, - он перевернул молот в руке, постучав по когитаторам. - Мои избранные воины сокрушают сопротивление наших врагов, вырывают хребет их обороны, - он деланно огляделся по сторонам. - Ну, я думал предложить им сдаться, но похоже вы уже лишили их выбора.<br /> <br /> - Я решил, что нет смысла бросаться словами, - пожал плечами Герог. <br /> <br /> - Да вы храбрые хтонийцы их вообще не цените. - прыснул Эйдолон. - Думаешь, магистр войны полюбит тебя сильнее за необузданное насилие?<br /> <br /> - Это неважно. Мы предстанем перед ним окровавленными, но не сломленными. Его воины. Его чемпионы. Мы, - он ударил по нагруднику латной перчаткой, - его избранные воители. Легионеры самого магистра войны. Ради его улыбки я бы сжёг весь этот мир и помочился на пепелище.<br /> <br /> - Вы всё ещё считаете себя такими могущественными? - с искренним любопытством спросил Эйдолон. - Возвышенными над всеми нами? Что и верные и предатели покорятся восходящему Гору и его Сынам?<br /> <br /> - Он - магистр войны, - процедил Герог. - И станет Императором.<br /> <br /> - Правда? Никогда бы не подумал, - протянул умилённый Эйдлон. С Сынами Гора было так приятно играть. Среди них было столько хвастунов и шутников. Таких… очарованных собственным пошлым остроумием. Столько возможностей спустить их на землю, столько гордыни, подталкивающей к падению. Эйдолон прищёлкнул синим языком по губам, смакуя мысль.<br /> <br /> '''''Отбросы…''''' Промелькнула из ниоткуда мысль. '''''Дворняги'''''.<br /> <br /> “Да, они такие”, - согласился Эйдолон и тут же одёрнул себя. Он размяк. Шёпот стал таким вездесущим, таким непрестанным, что он едва не принял ядовитые речи Расколотого Короля за собственные мысли.<br /> <br /> Он представил как тварь парит по залу, липнет к спинам хтонийцев. Сломленная и горящая. Способная лишь вечно шептать. Как когти из чёрного стекла и тусклого пламени смыкаются на плечах Герога, словно пальцы слуги, ожидающей коронации господина.<br /> <br /> Щелчки вокс-передатчика оторвали его от раздумий, и Эйдолон снова обратил внимание на Сынов Гора. Они внезапно напряглись, выпрямились, подняли оружие. Поза Герога выдавала раздражение и внезапную жажду насилия. Он даже взял топор, раньше лежавший у рассечённого тела имперского командующего, а другую положил на кобуру. А затем выхватил пистолет, целясь прямо в Эйдолона.<br /> <br /> - Ах ты вероломный ублюдок, - процедил Герог, и все его бойцы как один открыли огонь.  <br /> <br /> ===Одиннадцатая глава. Разбитые братства===<br /> Эйдолон бросился в сторону, скрывшись за одной из опорных колонн от настоящей огненной бури. Кладка взорвалась, осыпав его градом осколков и пыли. Лица давно-мёртвых офицеров исчезли, историю стёрла с лица земли чистая целеустремлённая злоба.<br /> <br /> Лорд-командор вскочил на ноги и выстрелил. Смертельный магнитный луч опалил стену над головой одного из легионеров. Встроенные механизмы раскалились, грянул взрыв, лишь добавивший клубов дыма.<br /> <br /> Сыны Гора шагали сквозь туман войны, словно были у себя дома. Стреляя их болтеров, ища цель. Но Эйдолон не стоял на месте. Он перемахнул через центральные панели управления и уже был среди врагов. Видят боги, он снова чувствовал себя живым. Его тело и дух никогда не реагировали так быстро с тех пор, как Эйдолон перехватил удар дерзких Шрамов и убил их ложного Хана, желая сломить их дух. Наделённая новой силой и благами плоть лорда-командора двигалась так же естественно, как прежде, когда Фулгрим ещё не снёс ему голову.<br /> <br /> Он снова стал первым среди лордов-командоров. Князем-воителем. Чувствовующим себя цельным как никогда, расправляясь с недостойными лицезреть его великолепие. Он резко обернулся в дыму, уже занеся молот и впечатал его искрящее головье в нагрудник первого врага. Остальные уже поворачивались к нему навстречу, целясь. Вспыхнули молнии и из мглы вырвался клинок, оцарапавший броню. Застонавший от боли Эйдолон отшатнулся.<br /> <br /> Его горло завибрировало и раздулась. Трахея расширилась, вдавливая артерии в натянутую как канат шею. Мешки запульсировали нарастающим и готовым грянуть воплем. А затем едва направляемый распахнутой пастью Эйдолона полифонический вой излился наружу. Хлынул из его тела, отбрасывая хтонийцев прочь рябящей волной. Эйдолон повёл шеей из стороны в сторону, заставляя Сынов Гора встретить всё своё сломленное величие.<br /> <br /> Одним лишь криком он раздробил двух ближайших хтонийцев. Кровь хлынула из зелёной как море треснувшей брони глумливой волной, из пробоин показались расколотые кости. <br /> <br /> Герог бросился на Эйдолона, рыча от примтивной ненависти, тесня его шаг за шагом. Топор впился в нагрудную пластину лорда-командора, и высвобожденный вой сменился ухающим кошмарным смехом.<br /> <br /> - Так значит они не просто для показухи, а? - фыркнул Эйдолон. - Ни топор, ни звание. Ты не один из его фаворитов, даже не истинный сын. Но бьёшься так, словно он тебе дышит в спину. Чувствуешь себя от этого сильным?<br /> <br /> Насмехаясь, Эйдолон отступал, ускользал от неистовых ударов преследующего его хтонийца. А затем поднял молот. Окутанное энергией оружие сцепилось, заискрило, забило молниями соперничающих полей. В мерцающем свете лицо Эйдолона скривилось в мертвенной усмешке. Он подался вперёд и зашипел.<br /> <br /> - Вы все такие храбрые солдатики, правда? Вытащенные из грязи и пепла своей ублюдочной планетки, жаждущие его впечатлить. Но магистра войны здесь нет… Некому спасти тебя от твоей же глупости.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь просто так напасть на нас? - зарычал Герог. - Да я тебя освежую, ты, крыса!<br /> <br /> - Напасть? - презрительно повторил Эйдолон. - И когда же я это успел сделать?<br /> <br /> - Не валяй дурака, Эйдолон! Я уже знаю, что затеяли твои бойцы.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, а Герог надавил на древко оружия, заставляя лорда-командора отступать шаг за шагом. Тот зарычал и рванул молот на себя. На миг потерявший равновесие хтониец пошатнулся.<br /> <br /> Тяжёлые шаги крушили камни, усталый танец войны вёл их всё ближе к центральному помосту среди освещаемых лишь громом выстрелов клубов дыма.<br /> <br /> - Ну тогда мне остаётся лишь похвалить их за инициативу! - сухо усмехнулся Эйдолон. - Родич, ты ведь знал, что до этого дойдёт. Не я отдал приказ, но я поддержу деяния.<br /> <br /> На микросекунду его взгляд привлекло движение. Новые воины вбегали в зал. Рык хтонийских болтеров набрал силу, слившись в протяжный вой охватившей Эйдолона бури. Снаряды отскакивали от дрожащих доспехов, отбрасываемые прочь отдающейся в теле звуковой рябью. Кости и пластины брони были лишь проводниками величественной песни, какафонического резонанса, исходящего от Эйдолона с каждым вздохом и жестом. Вопль был его плащом, регалией изуверского чуда.<br /> <br /> Лорд-командор стал кульминацией тщательного и прекрасного труда Фабия. Таков был ниспосланный ему Слаанешем дар.<br /> <br /> Он завопил вновь, и колонна раскололась. Своды задрожали. Окружающие легионеров военные фрески пошли трещинами, уничтожающими посвящённый мастерству и стойкости фасад.<br /> <br /> ''Они умерли, а теперь мы падём с ними. Затянутые в чужую смертность, убитые гибелью культуры. Восхитительно!''<br /> <br /> С каждым полученным ударом, с каждой понесённой раной по Эйдолону растекалась волна жестокого воодушевления. Воля выжить.<br /> <br /> В одиночестве он не выстоит. Даже столь достойный воин не сможет в одиночку повергнуть и претора, и всех присягнувших его делу клинков.<br /> <br /> И потому Эйдолон отступал, уходя прочь от взмахов топора, прочь в извивающиеся коридоры. И упивался болью. Прижимал её к сердцам, распалял, превращая в топливо, дающее скрыться, перегруппироваться и в свой черед одержать триумф.<br /> <br /> <br /> Танец, игра, песнь продолжалась в лабиринте коридоров, среди обходных троп и служебных ходов, выводящих на широкие улицы, посвящённые воинской доблести и организованной обороне.<br /> <br /> Когда Эйдолон не мог найти путь, он его прокладывал. Он пробивался сквозь через слишком узкие дверные проёмы, проламывал себе дорогу, круша камни. Если на его пути вставали защитные экраны и щиты, его ответом был шипящий глас молота. Рёв молний превращал преграды в тлеющий шлак, давимый сапогами.<br /> <br /> Эйдолон бежал по коридорам, чьи стены покрывали вырезанные письмена с записями о гибели и победе, под арками, увенчанными повествующими о благородных жертвах фресками. Неудивительно, что преисполненная такого унылого страха перед миром за пределами небес культура была заражена глухой паранойей. <br /> <br /> '''''Это лишь здоровая тревога и подозрительность. В сем мире ты принял собственную природу. Он оставил отпечаток в твоей душе.'''''<br /> <br /> ''“Умолкни”, -'' мысленно рявкнул Эйдолон''. - “Ты - ничто. Марионетка Герога. Демоническая тень Третьего легиона, вытащенная из бездны ублюдками Гора, чтобы меня утомлять”.''<br /> <br /> '''''Но вместе мы стали чем-то гораздо большим, чем тень.'''''<br /> <br /> На бегу Эйдолон переключал каналы вокса, едва обращая внимание на залы вокруг. Он почти не замечал золотые статуи, стенопись в память о былых победах, выгравированные имена достойных усопших. Этих людей забыла история, их достижения скрылись в тени нового Империума и были обращены в пепел его блудными сыновьями.<br /> <br /> - ''Сдохните, ублюдки! Ваша агония - сладчайшее вино! Придите и умрите ради моего лорда Эйдолона, ради моего примарха! Во имя Слаанеша!'' - голос Малакриса ревел, даже передатчик не мог скрыть что он полностью отдался ничем не сдерживаемой боевой мании.<br /> <br /> - ''Прикрытие! Следите за флангами, их налётчики засели на кры… Тяжёлое вооружение! Огонь по мосту из лазерных пушек! Сражайтесь, вы трусы! Выходите и сражайтесь как воины!'' - голос Воциферона был сосредоточен, но при этом полон досады, направленной на врагов, которых не удавалось удержать на месте, бившихся как банды отравленной Хтонии. Не признающих никаких правил войны, кроме своих же.<br /> <br /> С Плегуа выйти на связь точно бы не удалось. Звуковое оружие перегружало чистоты, с которых доносился лишь вой и треск статики.<br /> <br /> Наконец, Эйдолону удалось связаться с фон Калдой, всё ещё находившемся на орбите.<br /> <br /> - ''Милорд?'' - спросил аптекарий, похоже, заскучавший.<br /> <br /> - Сколько с тобой бойцов? - прошипел Эйдолон, оглянувшись, чтобы выстрелить в преследователей.<br /> <br /> - ''Высадились почти все, милорд. Осталось разве что сотня…'' - он помедлил, явно что-то считая в уме, решая логистический вопрос так же легко, как определял симптомы болезни. - ''Малакрис сказал мне отправить вниз чаны терзания. Он приказал своим воинам бросить в них всех. Врагов, родичей… возможно даже пару не понравившихся ему братьев.''<br /> <br /> Эйдолон выругался. Его череп гудел от напряжения. Он-то думал, верил в глубине души, что Герог просто лгал и напал при первой возможности. Что дело было в гордыне Сынов Гора, раненной и толкнувшей их в бешенство.<br /> <br /> Но это оказался Малакрис. Нарушивший приказы. Заставивший мир истекать кровью добела, пока мучения черни не потекут будто вино. Эйдолон задумался, сколько же воинов по всей планете предались зверством. Попросту тратя время, которое могли бы потратить на путь к Терре.<br /> <br /> - Мне нужно, чтобы ты принял на себя командование ещё находящимися на борту воинами.<br /> <br /> - ''Милорд?''<br /> <br /> - Приготовь их к высадке и отправь по моему сигналу. Они мне нужны здесь. Также, отправь приоритетное сообщение Малакрису, Воциферону и Плегуа. Пусть они присоединяться к нам со всеми своими бойцами. Перегруппировка с боем, с равнением на меня. Думаю, тебе также стоит приготовиться к пустотному бою.<br /> <br /> По воксу прошелестел тихий вздох.<br /> <br /> - ''Милорд, что там стряслось? Это же было учение. Простой жест сотрудничества. Развлечение, ничего более''.<br /> <br /> - Всё резко обострилось, - процедил Эйдолон. Болты взорвались над его головой, осыпав лорда-командора осколками железа и камней. - Собирай бойцов. Пусть капитаны кораблей готовятся к огню на поражение, - он помолчал, размышляя над вариантами. - Лично возглавь высадку.<br /> <br /> - ''Я, господин?'' - фон Калда имел наглость рассмеяться. - ''Чем я заслужил такую мрачную честь?'' <br /> <br /> По туннелю просвистел шёпот, насмешливо танцующий на ветру. Скрипнув зубами, Эйдолон побежал дальше, напролом через новую дверь и наконец-то на свободу, под затянутое дымом небо.<br /> <br /> - Ты хороший солдат, фон Калда, - неохотно признал Эйдолон. - А вокруг нас всё ещё пылает насмехающийся варп. Если это примитивное хтонийское колдовство, я вырву его сердце. А ты пока проследи за войной. Я же…<br /> <br /> Эйдолон запнулся. Он вновь ощутил ноющую тоску в душе, пульсирующую вновь с такт с восходящим на сцену во всём своём мрачном великолепии Расколотым Королём. Покорным вне всяких сомнений капризам его хтонийского хозяина и владыки.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Двенадцатая глава. Грех и наказание===<br /> Город умирал, в последний раз крича в почерневшее от дыма небо.<br /> <br /> К такому Эйдолону было не привыкать. Война и разрушение стали для него привычными словно дыхание ещё до несравненного бесчестья при Исстване. Задолго до ожесточённых схваток на развалинах Града Хоров и последовавшей резни в зоне высадки на пятой планете Эйдолон был готов пойти ради высшей цели на любую жестокость. Теперь и эта война разгорелась, стала тотальной, чего пожалуй и стоило ожидать. Вдали рушились пылающие башни, отвесные стены татрикальских жилых казарм зияли проломами. Под фальшивыми оползнями из белых камней лежали солдаты, слишком храбрые или глупые, чтобы сбежать, пока у них был шанс.<br /> <br /> Теперь самому сражению предстояло стать примером. Демонстрацией силы. Если Дети Императора во имя Фениксийца обрушили на врагов такую кару, то какие же ужасы они низвергнут на головы Сынов Гора?<br /> <br /> Бойцы Герога отступали, занимали позиции на укреплениях и готовились к неизбежному бою. Раз они не смогли убить его в глубинах, похоронить среди лабиринта скал и стали, то перегруппируются и бросят в бой все свои силы. В последний раз метнут копьё.<br /> <br /> ''Как же всё преходяще. Император. Магистр войны. Пирующие объедками Галактики, мнящие что их победа будет вечной и абсолютной. Но только боги неизменны. Мы лишь недавно узнали, что их замыслы были высечены в плоти вселенной в незапамятные времена. Мы спалили все предупреждения и уроки Старой Ночи, не желая признать истину…''<br /> <br /> Правда. Ложь. На самом деле Эйдолону больше не было до них дела. Теперь не было важно ничто, кроме вызова.<br /> <br /> Жизнь, какая уж ему осталась, состояла из боли и испытаний. Однажды он не справился, но никогда не падёт под их бременем вновь. А Эйдолона испытывали снова и снова. На Исстване. Призматике. Йидрисе. У Калиевых Врат. На поверхности Горвии. А до них в бессчётных сражениях. В войнах во имя примарха и магистра войны, ради самого себя, чести и славы легиона. Всё было мимолетным… Преходящим. Бессмысленным в великой схеме бытия.<br /> <br /> Где-то наверху взорвались снаряды, отбросив безумные тени. Мир задрожал на своей оси, затрясся и вновь замер. Звёзды скрылись, погасли, поглощённые яростной какофонией войны. Эйдолон знал, что даже сейчас от отделения к отделению летели приказы, перестраивающие линии фронта разгорающегося противостояния. Случайные союзники неизбежно становились врагами.<br /> <br /> Пожалуй, неизбежным было всё происходящее. Грязные варвары не могли сдержать свои низменные порывы, как не могли и помыслить мотивы и желания третьего легиона. Хтонийский сброд не понял бы святости творимого ими. Вскоре Эйдолон бы спустил с цепи своих воинов, указал бы им на добычу, повелел охотиться и помазать развалины городов кровью и врагов, и друзей.<br /> <br /> Измена была сама по себе наградой, однако ловушка захлопнулась слишком рано, и Эйдолон догадывался, кто же в этом виноват.<br /> <br /> ''Малакрис''.<br /> <br /> Подозрение сменилось уверенностью, когда он вскарабкался на тлеющие обломки и спрыгнул вниз, на площадь Освобождения. Там уже собирались легионеры, терзающие памятники крючьями и обращающие их в шлак потоками раскалённой энергии. Все они остановились и умолкли при виде лорда-командора, идущего к ним и вращающего в руке молот. Эйдолон казался истинным воплощением завоевателя, замаранного кровью и сажей.<br /> <br /> А вокруг падал пепельный дождь, покрывая всё тонким слоем человеческих останков. Слишком яркие цвета Детей Императора потускнели, почти посерели. Они стояли пепелища своих былых достижений словно призраки, отголоски тех, кем когда-то были. Возможно прежде они страшились будущего, но теперь приняли его без страха и сомнений.<br /> <br /> - Милорд! - воскликнул Малакрис, стоявший на другой стороне бойни и взмахнул когтями, с которых свисали клочья мяса. Он широко ухмыльнулся и торжественно поклонился лорду-командору. - Мы приготовили для вас подобающее представление!<br /> <br /> Эйдолон отстранённо кивнул, осматриваясь по сторонам, глядя на лица воинов. Воциферон тяжёло дышал. Лицо мечника скривилось от напряжения, вызванного то ли отчаянным прорывом к площади, то ли ещё остывавшей боевой яростью. Плегуа же выглядел безмятежным, сосредоточенным, почти блаженным. Певец разрушения не сводил взгляда с груды сваленных перед ним тел, настоящего парада смертных жертв вокруг одного из Сынов Гора. Огромный труп уже изуродовали, оторвав конечности, выпустив кишки, свисавшие под расколотым нагрудником и треснувшей рёберной клеткой.<br /> <br /> Малакрис смеялся, пыжился, размахивал руками. А Эйдолон чувствовал как подступает желчь. Его трахея всё ещё дрожала от усилий после последних воплей. Он шагнул вперёд, чуть разжав пальцы, и рукоять молотка скользнула вниз к разбитому помосту.<br /> <br /> - Так это твоих рук дело? - спросил он, показав на сцену вокруг. - С Сынами Гора?<br /> <br /> Капитан моргнул и склонил голову набок, словно удивлённая змея.<br /> <br /> - Вы приказали…<br /> <br /> Мелькнувший кулак Эйдолона врезался в щёку Малкриса, отбросив его на шаг. Эйдолон отвёл обогрённую длань и ударил снова. И снова. Осыпая легионера градом ударов, пока тот не рухнул на колено. Вырванные с мясом кольца и драгоценные штифты разлетелись градом осквернённых украшений, бряцая среди пролитой крови.<br /> <br /> Эйдолон схватил Малакриса за шею и вздёрнул, а затем прочертил заострёнными кончиками искажённых пальцев другой руки три линии на оплавленном лице капитана.<br /> <br /> - Глупец! Бешеная шавка!<br /> <br /> - Ты… - прошамкал в ответ Малкрис. - Ты повелел. Отдал приказ.<br /> <br /> Кровь лилась между треснувших зубов из расколотых губ. Легионер заставил себя улыбнуться разодранным ртом и сплюнул сгустки крови, трясясь от упоения.<br /> <br /> - Лорд-командор, я внимал твоему голосу. Призвавшему меня дать бой. Перебить всех, чтобы Слаанеш пировал всеми, кто придётся им по вкусу. Ты стоял передо мной и распростёр руки, велев мне покончить с ними.<br /> <br /> - Я это тоже слышал, - тихо сказал Воциферон.<br /> <br /> Эйдолон отбросил Малакриса и обернулся, шагнул навстречу мечников. Ощутив лишь на миг желание разорвать того голыми руками.<br /> <br /> - Ваш голос, милорд. Говоривший мне обратить всё в пепел. Сжечь весь мир, - он помолчал, покосившись на поверженного соперника. - Конечно, я не подчинился нашёптываниям. Я не мог вызвать вас по воксу. Получить подтверждение по вертикали власти, - мечник фыркнул. - Я ведь не настолько глупец, чтобы повестись на посулы демонов.<br /> <br /> - Лучше внять гласу богов, чем отвергать их, - зашипел сквозь сжатые зубы Малакрис. - Зачем на сдерживать себя? Несть числа ожидающим нас страстям и радостям, ждущим лишь своего часа.<br /> <br /> - Умолкни, щенок, - пропел Плегуа голосом, зычным от гибельного резнонанса. Он взвесил в своих руках ткущий жуткий гимн инструмент разрушения и направил прямо на распрострёртое тело капитана. - Я тоже услышал зов и не внял ему, узнав обман. Я - Певец Разрушения. Мой удел - выделять истинные ноты из Вечной Песни.<br /> <br /> Где-то позади взорвалась башня, омыв Тиля Плегуа отблесками ярящегося пламени. Вниз посыпались камни, давя брошенные трупы стенощитников, ещё больше унижая побеждённых. О смертных все позабыли перед лицом новой угрозы, но Эйдолон почти чувствовал к ним жалость. Почти.<br /> <br /> Будущее родится из могильной ямы лишь когда сгинет былое и прошлое станет пеплом. Мало кто лучше подходил на роль повитух истории, чем Третий легион. Смертным же предстояло стать лишь топливом для предначертанного.<br /> <br /> - Вы все сыны Фениксийца! - зарычал лорд-командор. - И пусть наши корни и взгляды разнятся, здесь и сейчас важно лишь показать врагам нашу силу! Хтонийцы мнят себя лучшими воинами, но они лишь высокомерные варвары! Сыны Гора всегда будут видеть в нас лишь хирый и воспитанный ими легион. Покажем же им, что мы вознеслись над хворями начала. Мы - воины Третьего легиона. Третьего миллениала. И равных нам нет!<br /> <br /> Теперь все слушали его. Забыв о распрях, вновь укрепив узы верности в назначенный час. На свой лад это был особый обет. Как в старые времена.<br /> <br /> Тогда они присягали своим братьям и отцу. Далёкому Императору и мечтам, которые называли Единством. Всё больше неуправляемому Великому крестовому походу. Совету смертных бюрократов, иерархии лжецов и глупцов.<br /> <br /> - Я оценил мастерство наших врагов, - Эйдолон рассмеялся. - Перед нами сборище дикарей, мало чем отличающихся от орды Хана. Хтонийцы возомнил себя старшими потому, что их господина нашли первым.<br /> <br /> Лорд-командор вернулся к “Славе вечной” и высоко поднял оружие над головой. Излучающее силу даже с отключённым энергетическим полем позолоченное навершие блеснуло на фоне пожара.<br /> <br /> - Они верят, что мы слабы и разобщены, видят в нас бездумных чудовищ, лишённых цели, рабов собственных порывов, - Эйдолон зло поглядел на Малакриса, встававшего на ноги, всё ещё истекавшего кровью, капавшей по подбородку на горжет. - Укажем им, что это не так! Разобём их на их собственном поле, бросим вызов их убеждениям и сломим их решимость.<br /> <br /> - Они так любят потрясти кончиками своих драгоценных копий! - со смехом закончил Эйдолон. - Так поразим же их таким!<br /> <br /> ===Тринадцатая глава. Клинок к клинку===<br /> Вздымающееся до самых вершин домов пламя омывало спиральные крепости новым ложным рассветом.<br /> <br /> Огонь охватил от края до края внешние кварталы, где широкие жилые казармы изгибались внутрь, перекрывая пути снабжения. Поэтому бронетехника легионов, самолёты и орбитальный обстрел и проложили в направлении центра просеки среди некогда идеальных укреплений, окутав город паутиной трещин столь широких, что по ним могли пройти даже титаны.<br /> <br /> А сейчас в небесах боролись “Громовые ястребы” и “Грозовые птицы”, а вокруг них кружили сошедшиеся в собственных смертельных поединках истребители типа “Ксифон”. Некогда выкрашенные в чистый пурпур и позолоту, а теперь мерцающие безумными оттенками масла на воде корабли сражались с врагами, зелёными как море. Небеса опаляли лазерные лучи, бичевали пылающие инверсионные следы ракет, а ещё выше двигались звёзды. В пустоте подобно соперничающим богам сошлись боевые баржи, но сквозь грозовые облака и их триумфы, и погибели пробивались лишь проблесками далёких огней.<br /> <br /> Но даже с поверхности Эйолон слышал вопли. Предсмертные крики пилотов, вой умирающих духов машины, терзающий уши рёв падающих с небес и врезающихся в отвесные стены грозных истребителей. Каждая смерть становилась прекрасной нотой в мимолётной гибели целого мира, в гимне возложенных на алтарь войны жизней.<br /> <br /> Воздух пел. Дрожал от голосков потенциала, словно вся планета была колоколом, звенящим после удара. Каждый взмах клинка, каждый выстрел, каждая посвящённая богам смерть питали тех, кто таился за завесой.<br /> <br /> Татрикала превратилась в микрокосмос большей войны, где на смену материальному восстанию разгоралось вечное сверхъестественное противостояние. Бушевавший по ту сторону пелены варп не выбирал себе сторон. Пойманные в паутине порождений Эмпирей не понимали, в какие игры они втянуты. Конечно, Несущие Слово и Тысяча Сынов обманывали себя, цеплялись за веру, что они могут направлять и повелевать потоками Имматериума. Но здесь и сейчас отвергавшие псайкеров и их дары легионы ощутили на себе подобную обоюдострому мечу ласку варпа.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал тени когтей, скрёбшихся по его доспехам, слышал ставшие отчётливыми нашёптывания. Он почти смог убедить себя, что Малакрис и его сброд сошли с ума, согнулись под гнётом порывов и подчинялись лишь своим капризам. Но насмешливый голос всё так же насмехался и мурлыкал в тенях его собственного ума, ища опору.<br /> <br /> Вот ради чего ты был создан. Возвышен из праха, чтобы повергнуть Галактику на колени. Сотворён, чтобы завоевать бытие, так же как нас выковали, чтобы править им. Короли - ничто без королевств. Любой монарх заслуживает трона.<br /> <br /> - Умолкни… - прошептал Эйдолон. Он шёл впереди легионеров, достаточно далеко, чтобы никто не смог заметить снедавшей его мании. Прежде лорда-командора уже считали слабым и сломленным, лишённым самой его сути взмахом клинка примарха.<br /> <br /> Проклятье, возможно в это прежде верил и сам Эйдолон. Его не зря назвали Рассечённой Душой, расколотым созданием. Его жалели и презирали, недооценивали и высмеивали, но он всегда поднимался с колен и вновь занимал подобающее положение. Лорд-командор мог преодолеть любые трудности, не прислушиваясь к пустым обещаниям Расколотого Короля.<br /> <br /> Теперь же сами Боги решили потешались над ним, а крысы магистра войны желали его обесчестить. Но он не покорится. Несмотря на все игры капризной судьбы.<br /> <br /> - Я восстал из мёртвых. Мне больше нечего бояться.<br /> <br /> И словно в ответ небеса разверзлись вновь, и свежая волна “Когтей ужаса” и “Харибд” врезалась в развалины, извергая новых легионеров во всём их гнусном великолепии. Из толпы высаживающихся Астартес вышел фон Калда, сопровождаемый отдохнувшими и ещё не сражавшимися Детьми Императора.  <br /> <br /> - Мой советник. Добро пожаловать на Татрикалу.<br /> <br /> Эйдолон ждал, глядя как фон Калда впитывает все детали умирающего мира. Аптекарий, как и любой воин Детей Императора, всегда стремился получить преимущество, оценив каждую грань зоны боевых действий.<br /> <br /> - Мой господин, - наконец, ответил тот. Эйдолон улыбнулся.<br /> <br /> - Чувствуешь? Это варп. Он повсюду. Извивается и цепляется за меня. Проскальзывает в мир и прочь, как уже происходило на корабле. Они сделали планету игровой доской, и теперь нам предстоит сыграть свои роли.<br /> <br /> - Кто?<br /> <br /> - Боги, - вкрадчиво ответил лорд-командор. - Наши жизни для них забава, и нет никого игривей Тёмного Принца, непрестанно стремящегося поймать нас в петлю наших же пороков. Ибо он причиняет раны&lt;ref&gt;Ветхий завет, книга Иова, глава 5:18 Блажен человек, которого вразумляет Бог, и потому наказания Вседержителева не отвергай, ибо Он причиняет раны и Сам обвязывает их; Он поражает, и Его же руки врачуют.&lt;/ref&gt; и он же меняет облик, и мы все становимся от того лишь сильнее и страннее.<br /> <br /> - Закалённые ядом, привитые перед грядущим.<br /> <br /> - Как филосфски замечено, мой советник. - фыркнул Эйдолон, протянув руку, чтобы смахнуть упавшие на глаза ломкие пряди. - Я знаю, что Герог пытается использовать против меня чары. Душой чувствую. Обжигаемой, словно ядом.<br /> <br /> - Он ли…?<br /> <br /> - Но ведь это и в самом деле игра? Я тебе так и сказал. Не все слуги магистра войны были созданы равными, даже в глазах его избранных сынов. Потому он наслал на меня демона, алкая хотя бы ничтожного преимущества. Герог. Кто же ещё? Не просто же совпадение или несчастье направило нас сюда. Не обычный каприз судьбы. А замысел. Злонамеренный замысел.<br /> <br /> На миг на детском лице смотревшего на Эйдолона аптекария промелькнуло беспокойство, а затем он внимательно начал изучать показания нартециума.<br /> <br /> - Воины собрались, - добавил Эйдолон, пробуждая молот. - Пора нанести удар. Показать нашим родичам, чего мы стоим на самом деле. Лицом к лицу и клинок к клинку.<br /> <br /> <br /> Эйдолон возглавил наступление, в первых рядах великой процессии шагая по центральной магистрали и круша попадавшиеся по дороге статуи.<br /> <br /> Конечно, он позволил самым не дисциплинированным воинам вырваться вперёд и стать предавшимся капризам похабным авангардом. По дороге уже попадались то тут, то там распятые на стенах трупы солдат, которым выпустили кишки, и мрамор замарали безумные узоры и потёки крови и иных жидкостей. Дети Императора занимались искусством на ходу, превращая поле боя в панно порочного художника-безумца.<br /> <br /> Сыны же Гора при всех своих изъянах оставались целеустремлёнными.<br /> <br /> Воители в зелёных доспехах спрыгнули с крыш, включая прыжковые ранцы, и пронеслись по изодранному полотну ночи как кометы или артиллерийские снаряды.<br /> <br /> Хтонийцы врезались в толпу Детей Императора, размахивая цепными мечами, выстрелы болтеров грянули словно внезапный гром. Дети Императора быстро пришли в себя и дали врагу бой, не обращая внимания на брызги крови братьев. Одна из многих отсечённых конечностей пролетела сквозь сечу и шлёпнулась по броне лорда-командора, оставив ещё одно пятно.<br /> <br /> Эйдолон обернулся и вскинул молот, парируя яростный натиск штурмового капитана, чья броня была иссечена отметками об убийствах. Монеты и кости застучали по доспехам, а затем их сорвал взмах окутанной молниями “Славы”, расколовшей цепи и обратившей в пепел провода.<br /> <br /> - Оно того стоило? Сражаться с нами, чтобы быть королём ничего? - процедил воин. На его шлеме всё ещё были волчьи отметки, выдававшие старую геральдику. Он подался назад, а затем бросился на врага, царапая нагрудник цепным мечом. Эйдолон отшатнулся, охнув от растёкшейся по мускулам боли.<br /> <br /> '''''Ничего! Ничего! Но ты можешь стать гораздо большим, если просто…'''''<br /> <br /> Эйдолон зарычал, отмахиваясь и от мучений, и от проклятого шёпота.<br /> <br /> С каждым взмахом он чувствовал себя всё ближе к ощущениям до первой смерти, каждый удар придавал сил, пока и движения, и порывы не слились в одну песнь. Другой Сын Гора вклинился между Эйдолоном и своим господином, цедя проклятья и поднимая болтер в тщетной демонстрации верности. Лорд-командор взмахнул молотом и ударил по горизонтальной дуге, расщепив поясницу наглеца на атомы. Осколки дымящегося позвонка застучали по броне капитана, взвывшего от ярости и снова устремившегося на Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон отступал, уклоняясь то влево, то вправо от града полных злобы и небрежных ударов, готовясь выпотрошить добычу. А затем подался вперёд, так близко, что разглядел хвастливые бандитские письмена, почти выкрикивавшие личность капитана.<br /> <br /> - Здесь вдали от дома ты и умрёшь бессмысленной смертью, Нааманд Ганиникс. Поверженный лучшим воином, - Эйдолон напрягся, когда скрежещущие зубы оцарапали рукоять, а затем оттолкнул врага. Он преследовал воина сквозь сечу, сквозь толпу братьев в цветах обоих легионов. Лорд-командор заулюлюкал, гоня врага по раскалённым камням умирающего мира. Доспехи треснули, краска расправилась от опаляющих сам воздух ударов. Нааманд Ганиникс тщетно боролся, пытаясь сдержать гнев первого из лордов-командоров. А затем Эйдолон пригнулся, уходя от очередного взмаха, и ударил молотом вверх, прямо в нагрудник, отчего капитан рухнув, согнувшись пополам.<br /> <br /> Эйдолон упёр сапог в расколотую грудную клетку и вскинул пистолет. Переполненное смертельной энергией оружие взвыло, загудело и защёлкало в его руках. Тускло-зелёная вспышка - и луч радиации впивался в Сына Гора, поджаривая его изнутри. Из расколотых доспехов будто смрадный последний вздох зашипел пар.<br /> <br /> Показались другие, сверкнули клинки, взревели болтеры. Чемпионы и герои Шестнадцатого легиона пришли подороже продать свои жизни. Онос Гинзи с трещащим от энергии мечом и Вараддон Домон, сжимающий топор. Клинки обрушились на металл, искры и разряды молний изверглись, как лава из огромного вулкана. Удары сыпались один за другим, тесня лорда-командора назад, царапая позолоту его некогда благородного оружия. Эйдолон плюнул им в лица, в бесстрастные и бездушные пластины шлемов.<br /> <br /> Топор ударил в наплечник плоской стороной, но с ошеломляющей силой. Треснула ещё одна пластина брони. Кровь потекла по коже, струйками полилась наружу сквозь раненный керамит.<br /> <br /> Вокруг бушевала огненная буря. С обеих сторон вступили в бой отделения тяжёлой огневой поддержки. Хтонийская артиллерия извергала смерть со стен последней из крепостей, а Дети Императора вели ответный огонь, пламенем и сталью изничтожая город.<br /> <br /> Круша и тела, и обломки два “Разящих клинка” Детей Императора, “Коготь Фениксийца” и “Пламя Кемоша” медленно двигались по мемориальной аллее, прокладывая себе путь сквозь искусно украшенные саркофаги и столбы-кенотафы. Неукротимый напор скрежещущих гусениц не оставлял ничего от некогда прекрасных насыпей и увядших садов, давя останки забытых героев. Танки стреляли на ходу, поражая цели с меткостью, которую мало кто ожидал бы при виде искажённых и идущих рябью металлических корпусов. Трупы свисали со сторон танков и волочились за грозными боевыми машинами, изуродованные гроздья тел людей, сжавших зубы вокруг металлических прутьев.<br /> <br /> Плегуа и его какофоны пробились вперёд на помощь к своему господину. Их звуковое оружие взвыло, влилось в великую симфонию войны гонящей врагов прочь яростной волной. Гинзи и Домон отшатнулись, Эйдолон тут же воспользовался преимуществом. <br /> <br /> Добавив свой психозвуковой вопль к воющему вихрю, лорд-командор ринулся на врага, подсекая ноги Оноса Гинзи. Сын Гора рухнул, выронив меч, и Эйдолон перешагнул через изломанное тело. Позади него грузно затопал вперёд какофон, желая нанести смертельный удар.<br /> <br /> - Ничтожества. Моё время и мастерство найдут лучшее применение против иной, достойной добычи, - он кивнул Плегуа. - Покончи с этими псами. Пусть же их хозяин окажется достойным моего вызова. <br /> <br /> === Четырнадцатая глава. Варп-песнь ===<br /> Поморщившись, Воциферон парировал очередной удар, не переставая теснить Сына Гора, а затем пригнулся и взмахом сабли рассёк его ногу.<br /> <br /> Легионер рухнул, истекая кровью, захрипел, пытаясь подняться, не обращая внимания на боль и уже виднеющиеся кости. Зарычав, Воциферон вонзил другой клинок через подшлемник и почувствовал как лезвие скрипит по хребту. Наконец, хтониец умер.<br /> <br /> По его доспехам стекала горячая кровь, пятная царственный пурпур. Мечник потерял счёт лично убитым им врагам, большинство из которых были лишь рядовыми. Достойные легионеры шестнадцатого попадались редко и бились порознь, их чемпионы либо уже пали, либо были втянуты в собственные поединки. Такое себе представление.<br /> <br /> Воциферон ожидал от них большего.<br /> <br /> Из всех легионов под знаменем магистра войны прежде его мысли занимали лишь воины самого Гора.<br /> <br /> Конечно, он осознавал иронию таящуюся в отношениях Детей Императора и Лунных Волков, позднее ставших Его Сынами. Возможно первые и не заглядывали в рот вторым, но учились и наблюдали, пока крепла дружба между их примархами. Фулгрим и Гор, ученик и наставник, вели юный Третий легион к зрелости и превосходству.<br /> <br /> Воциферон часто размышлял, как их философия вообще могла зародиться в таких условиях, не говоря уже о том, чтобы принести плоды. Дети Императора словно подкидыши скрывались в тени первонайденного сына Императора. Боролись за совершенство, будучи прикреплёнными к армиям того, кем восхищались все. Самого совершенного сына.<br /> <br /> Он отвёл в сторону ещё один неуклюжий удар. Воздух раскалился, сгустился от пепла и горящих обломков. Каждый взмах меча будто двигался медленно, словно за клинки цеплялись тлеющие ветра, доносящиеся из пепла внезапные порывы. Даже в шлеме он слышал в ветре отголоски смеха. Шёпот, извивающийся в душе, ползущий по спине. Всякий раз, когда он убивал, звуки становились отчётливее. С каждым раскалывающим доспехи ударом, с каждой каплей пролитой крови и причинённой боли присутствие становилось сильнее и настойчивей.<br /> <br /> Сейчас барабаны битвы гремели на церемониальной площади, под ногами мечника лежали тела, а навстречу ему спешили враги. Воциферон ударил в ответ. Голова слетела с плеч. Он повернулся на сабатонах, двигаясь рывками, и вонзил клинки в открытую спину другого Сына Гора, повергнув зелёного бойца на плиты. Оружие вздымалось и опускалось, рубило и рассекало, на доспехи лилось всё больше крови, пока мечник не стал выглядеть словно один из сломленных берсерков Ангрона.<br /> <br /> И часть его хотела броситься на жертву, разорвать врага в клочья, сожрать плоть и выпить костный мозг. Воциферон скрипнул зубами, заставляя себя идти дальше, и перепрыгнул через рухнувшую статую. В безумной сече он потерял Эйдолона из вида. Возможно, если он найдёт первого лорда-командора, то сможет избавиться от этих импульсов, порывов, терзающих его будто пристрастившегося к зверствам маньяка. Такого как Малакрис.<br /> <br /> И как раз его он и мог увидеть мельком, и среди побоища, и в поединках. Проблески ярких цветов, нарочитый треск когтей. Разрывающего всё, что попадалось на пути, и бросающегося на поверженных врагов с той же маниакальной яростью, что цеплялась за душу Воциферона. Нет. Не той же.<br /> <br /> Малакрис и его воины бились с такой неистовой безумной самоотдачей, что на поле боя казались зажжёнными маяками. Они пылали от неестественного света, будто сама реальность вокруг них истекала кровью, а Эмпиреи цеплялись за крючья и шипы брони. Малакрис снова смеялся, убивая, словно был одним из Белых Шрамов. Каждое движение капитана выдавало ликующее помешательство, анафему для Воциферона, видевшего в этом рак, поглощающий тягу к воинскому совершенству.<br /> <br /> Но искушение никуда не исчезало. Как бы усердно Воциферон и его воины не цеплялись за идею чистой эстетики, за идеал мечника-эрудита, в глубине души его снедало желание просто ''покориться'' и отдаться восходящим гуморам. По коже бежали мурашки. Сердца бешено стучали. Определяющая его существование броня всепоглощающей сосредоточенности трещала, раскалывалась от новых ощущений и сомнений.<br /> <br /> Теперь он слышал пение варпа. Так как наверное это слышали Малакрис, Плегуа или сам первый лорд-командор.<br /> <br /> Всё новые враги вступали в бой. Сыны Гора вливались на площадь волной, получив новые приказы, разгневанные и спешащие прочь от внешних укреплений и сужающихся линий обороны мимо разрозненных очагов обороны выживших татрикальцев к врагам, Детям Императора.<br /> <br /> Вокруг бушевала истинная и открытая война, обрушивалась на них приливной зелёной волной, вымазанной в грязи, крови и пепле.<br /> <br /> Воциферон видел, как рушатся вокруг башни, как кирпичи падают на его воинов словно разлетающиеся семена. Всё это побуждало его биться усерднее, сосредотачиваться и отдавать всего себя отдельным поединкам, в которые он вступал снова и снова.<br /> <br /> Его рука уже колоть устала. Мечник убит так многих. Он был вымазан в крови, замаран ей по локти, она свернулась на его доспехах, извиваясь вокруг разбитого и опроченого орла.<br /> <br /> Внизу прогремел гром танкового огня, и краем глаза Воциферон заметил новую комету, рассекающую небо словно взмах божественного меча. Корабль умирал. Повреждённый, с пробитыми двигателями, он камнем падал на землю с небес. Воциферон разглядел танцующие призрачные огни, когда реакторы взорвались, и варп-двигатели содрогнулись в последний раз, как злое и не желающие остановиться сердце.<br /> <br /> И в унисон им содрогнулся и поплыл весь мир. Пошёл рябью прямо перед Воцифероном, словно когти царапнули по ткани реальности. Мечник ощутил прилив жестокого ликования в голове, в спине, повсюду вокруг. Он будто снова очутился прямо в брюхе зверя, в бою с порождениями варпа в сердце “Награды за грех”.<br /> <br /> И в этот раз… он прислушался к искажённому ритму песни.<br /> <br /> <br /> Малакрис знал, что слишком вырвался вперёд, и ему не было дела. Особенно теперь, когда небеса горели, а настоящий враг явил себя.<br /> <br /> Сыны Гора катились на него волной, словно зная, что не выстоят в одиночку. Попадания болт-снарядов в доспехи были куда приятней слабых подношений смертных. Малакрис пробежал мимо выгоревших транспортов Имперской Армии, повернулся и прыгнул в импровизированной проход. Выбил пылающую дверь и нырнул прямо в разорённую медицинскую станцию.<br /> <br /> Мёртвые не отвечали ему, хотя иногда, смотря краем глаза, он видел как они смеются. Безмолвно скалясь, словно ожидая, что он оступится и умрёт. Умоляя его пасть от рук Сынов Гора.<br /> <br /> '''''Они всегда были твоими врагами''''', - ободряюще прошептал голос. - '''''Ты всё сделал правильно. Ухватил судьбу за глотку. Как и должны все. Как скоро ухватим и мы.'''''<br /> <br /> Временами его всё сильнее одурманенный разум забывал о порицании, и он больше не помнил, что слышит не голос лорда-командора. Раньше это было важно. Но теперь казалось лишь очередным унылом напевом в сравнении с зовом, отдающимся у душе.<br /> <br /> Рикан Байл пытался вызвать его, но голос заместителя, его страстные призывы растворялись среди стольких восхищённых воплей и помех. Малакрис отключил связь. Утих и гомон Воциферона, требовавшего внимания, приказов, может быть прикрытия.<br /> <br /> Малакрис был слишком занят.<br /> <br /> Он ощутил, как содрогается вокруг мир, и засмеялся с пылкой уверенностью человека, заметившего перемену ветров. Он помчался вверх по расколотой лестнице, перескакивая по три, а затем и четыре ступени за раз, перепрыгивая пробоины, мчась мимо поворотов. Вверх, ввысь, чтобы лучше разглядеть, как умрёт и будет воссоздан весь мир.<br /> <br /> Его преследовали выстрелы. Болты разминались с ним на долю секунды. Разряды плазмы дышали пламенем в спину. В ушах выли системы доспехов, перегруженных и пробитых в нескольких местах.<br /> <br /> - Ничто из этого не важно, - зарычал капитан. - Есть только миг.<br /> <br /> '''''Есть только миг''''', - согласился голос. - '''''Скоро, очень скоро я дам тебе шанс послужить. Служить будут все.'''''<br /> <br /> И когда Малакрис выскочил на третий этаж и увидел в небе ревущее пламя, готовое пылать вечно среди яростного обстрела и вздымающегося дыма, он понял.<br /> <br /> Узнал красоту и войну, которой жаждал все эти годы. Священной.<br /> <br /> Он спрыгнул со стены, приземлившись прямо в толпе выслеживавших его Сынов Гора, не давая их специалистам по тяжёлому оружию стрелять. Пылающие когти взметнулись вихрем смертельной стали, впились в горжет сержанта, повергая его на землю умирающего мира.<br /> <br /> Хтонийцы набросились на него воющей стаей. Впились в доспехи клыками кинжалов и мечей. Малакрис почувствовал удар оставившего на реакторе шрам топора, и его враг поплатился руками за отвагу.<br /> <br /> Из развалин выскочил Рикан Байл, наконец-то догнавший капитана, а с ним и прочие кровожадные звери. Офа Демаскос из штурмового кадра взмыл в небо на выхлопных потоках и приземлился среди Сынов Гора, разя двумя тесаками. Он пел, убивая, повалил одного хтонийца и наступил ему на горло, а затем крутанулся на месте, чтобы пробить череп другого.<br /> <br /> '''''Разве они не великолепны? А могут стать ещё лучше.'''''<br /> <br /> Опьянённый кровью и смеющийся от упоения бойней, чувствующий как в небесах впивается в измученную душу планеты гибнущий корабль Малакрис наконец-то понял, какого подчиняться.<br /> <br />   <br /> <br /> Уши блаженно болели от воплей из вокса, бесполезного, утопающего в статике и треске помех.<br /> <br /> Передатчик лишь делал громче, отчётливее вой гибнущей планеты. Повсюду в городе бесчинствовали ничем не сдерживаемые Дети Императора, с торжествующим аплобом встречая вызов Сынов Гора. Не переработанные на психоактивные вещества трупы смертных собрали в огромные костры и подожгли.<br /> <br /> Повсюду братья бились с братьями. Воздух сиял, раскалился от потенциала, извивающегося в клубах едкого дыма и химикатов.<br /> <br /> Всё обострилось до одного мгновения, великолепного настоящего. Боги и чудовища отсекли всё лишнее и ободрали пелену, открыв порывам ветра поющие нервы. Татрикала стала связанным, умирающим зверем, средоточием абсолютной вседозволенности. Мир выл. Пульсировал словно маяк, настолько сильный и первобытный, что даже умирающий шторм Лоргара мог это ощутить, протянуться и омыть планету.<br /> <br /> Рана Галактики до сих пор не затянулась, жизненная кровь варпа всё так же марала великий гобелен. Она засыхала, но ещё могла быть направлена и взбудоражена, связана сильной волей. И теперь пропитанный Эмпиреями мир тонул в космической злобе.<br /> <br /> До Исствана сама мысль об этом предстала бы истинным безумием. До Лаэрана они обитали в статичном и безбожном комплексе. Теперь же в небесах проступали узоры, а судьбу рода человеческого определяли когти смеющихся жаждущих богов.<br /> <br /> “Пусть весь мир умрёт. Пусть враг разобьётся о скалы собственных изъянов. Пусть все они присоединяться к мертвецам Града Хоров и зоны высадки”<br /> <br /> Эйдолон устал и изголодался по достойному вызову, хотя Сыны Гора и пытались снова и снова прикончить его. Тщетно. Всё было тщетно. Высшие существа пытались сделать это и не смогли. Даже мания Фулгрима уступила место судьбоносному приказу Фабию.<br /> <br /> “Но твоя ли рука определила курс моей судьбы, отец? Ты ли пощадил меня, или же сам Тёмный Принц нашептал твоим голосом? Чья воля сохранила мне жизни?”<br /> <br /> Распалённый лорд-командор вырвался вперёд, оставив своих бойцов позади и почти забыв о них в упоении охотой. Он потерял счёт павшим от его руки, от которых остался лишь слой жирного пепла, цеплявшийся за рукоять молота. Позади бушевала битва, но Эйдолон знал, что его цель впереди.<br /> <br /> Теперь крепость казалась расколотой на части в приступе ярости детской игрушкой. <br /> <br /> Стены осыпались, обломки усеяли дворики и парадные магистрали. Среди вскрытых огневых точек лежали изувеченные тела и защитников, и захватчиков.<br /> <br /> И в центре всего его ожидал Герог. Даже по расколотым столам стратегиума было видно, чем некогда являлся Военный Нексус - средоточием планирования и приготовлений, медленно приходящим в упадок под суровыми логистическими требованиями Империума. Пол усеяли унесённые ветром из архивных альковов и горящие хлопья пергамента.<br /> <br /> Высокие колонны, покрытые резными ликами героев былых времён, рухнули и расколись. Их трупы распростёрлись среди уцелевших опор, раздавив и скамьи, и мозаичные плиты.<br /> <br /> Державший топор наготове Герог презрительно огляделся, а затем брезгливо поглядел на Эйдолона. Он фыркнул и улыбнулся первому лорду-командору.<br /> <br /> - Так не должно было случиться, - вздохнул он, шагая навстречу врагу и крутя в кулаке рукоять. - Ты довёл всё до никому не нужной битвы.<br /> <br /> - Как будто она не было всё это время у тебя на уме? - Эйдолон расхохотался, и треснувшие стены зазвенели от отголосков безумного веселья. - Нет, иначе и быть не могло. Семена этой схватки были посеяны в каждой войне и битве, в которых мы сражались, - он взмахнул молниеглавым молотом и показал на Герога. - Ты - не одарённый и не великий воин. Лишь тот, кого избрали для представления боги. Так мы здесь и очутились, я - образец моего легиона, ты - лучшее, что смог прислать твой.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь пристыдить меня? - воскликнул Герог. - Нас свели вместе лишь обстоятельства, а не божья воля!<br /> <br /> - Значит, не исповедуешься в своих грехах?<br /> <br /> - Каких грехах?<br /> <br /> - Это ты навлёк на нас шквал. Ты воззвал к варпу, связал его прислужников и наслал на меня. Обвил узами мои корабли и притянул их сюда.<br /> <br /> - Ты настолько выжил из ума, что думаешь, что это возможно? Мы затерялись в варпе! Были выброшены на отмель! Я не чародей, Эйдолон. Я не могу заставить его плясать под мою дудку, да и не стал бы.<br /> <br /> - А кто тогда?<br /> <br /> - Да у тебя полно врагов, и внутри и снаружи легиона. Ты и в самом деле ждёшь, что я стану потворствовать паранойе твоего сломленного разума?<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон выхватил пистолет и выстрелил, не целясь. Мелькнувший луч концентрированных атомов едва не попал в Герога, прыгнувшего в сторону. Эйдолон отбросил пистолет и зашагал к претору, замахиваясь молотом. Оружие сшиблось с такой силой, что облачённый в более лёгкие доспехи Герог отступил на несколько шагов.<br /> <br /> - Я, - процедил Эйдолон, - не сломлен. <br /> <br /> Герог раскрутил топор и ударил с плеча, вонзив в бронированный бок лорда-командора. Системы взвыли и затарахтели, предупреждая рухнувшего на колено Эйдолона, но он пришёл в себя, найдя силу в боли. Доспехи зашипели, впрыскивая боевые стимуляторы в кровяной поток.<br /> <br /> Бледная кожа покраснела, задрожала. Заскрипели, заскрежетали зубы. Эйдолону казалось, что вот-вот он забьётся в судорогах или изо рта пойдёт пена. Воистину, дары Фабия были опасными обоюдострыми и зазубренными клинками.<br /> <br /> Но ему требовалось любое преимущество. Каждое мгновение было драгоценным. Вновь грянул гром, молнии забили от сошедшихся клинка и молота. Волна вытесненного воздуха едва не сбила с ног обоих воинов. Легионеры боролись, напирали на сцепившееся оружие.<br /> <br /> Герог пнул Эйдолона, и тот отскочил, обернулся и увидел летящий к его раздутому свистящему горлу клинок. Перед глазами пронеслись воспоминания. Взмах меча Фулгрима, отсекающего голову Горгона. Тот же безупречный жест, в первый раз забирающий жизнь Эйдолона. Его красота. Изысканное и всепоглощающее удовольствие.<br /> <br /> Но каким бы мрачно притягательной не была память о клинке откровения, Эйдолон не пересечёт вновь порог смерти. Не для того он был Возрождённым.<br /> <br /> От мысли реакция замедлилась, удары и пари казались вялыми, едва двигающимися. Эйдолон ухмыльнулся, широко оскалил зубы от внезапного умиления. От этого глаза Герога сверкнули бешенством. Воин бросился на него вновь, вкладывая в удары каждую йоту скорости и мастерства.<br /> <br /> Он взмахнул топором обеими руками, но бросившийся вправо Эйдолон лишь ударил его прямо в бок. Молот расколол нагрудник, на миг ошеломив Сына Гора. Претор зарычал, сплюнув кровь.<br /> <br /> Эйдолон посмотрел на расколотое Око, рубиновую печать, словно плачущую осколками и расплавленным золотисто-красным камнем.<br /> <br /> - Вот и божество, в которое ты веришь. Ты возлагаешь надежды на магистра войны, но что он тебе дал в ответ? Мне же достаточно моего мастерства. Поэтому я знаю, что я - лучше тебя, Герог. Ты - опустошённое создание, прикованное клятвами к тени Гора… А теперь умирающее в битве, про которую никогда даже не узнает твой господин.<br /> <br /> - Не смей произносить его имя. - зашипел Герог, хрипя от крови, и ещё раз сплюнул на разбитые плиты. - Вы всегда были заблуждающимися нахлебниками. Слишком слабыми, чтобы почтить его мечту! Слишком безумными, чтобы понять, что пора лечь и умереть.<br /> <br /> - Мечту? - насмешливо переспросил Эйдолон. - Мы следуем за твоим опустошённым и обезумевшим царём, потому что он ведёт нас к величайшей битве. Поворотный день настал и закончился. Мы оставили Улланор позади, и теперь единственный достойный триумф ждёт нас в конце пути, - он помолчал, облизнув зубы, предвкушая победу. - Но как показал нам наш прародитель, ничто не вечно, особенно власть монарха.<br /> <br /> Над головами командиров бились и умирали пилоты. Десантные корабли и истребители сходились в истерзанных молниями небесах в танце смерти, а над ними бились чудовищные корабли флота.<br /> <br /> Эйдолон забарабанил пальцами по рукояти, представляя с каким исступлением экипаж выполнял один приказ за другим. С каким радостным упоением встречал долгожданный вызов. Тот же прилив восторга чувствовал и сам лорд-командор, и выщербленные кости, и атрофировавшиеся мускулы пели, прекрасно и неистово.<br /> <br /> Он размахивал сыплющим молниями громовым молотом, тесня врага, бившегося жестоко и исступлённо. Встречавшего, отклонявшего, даже принимавшего удары на себя, если приходилось.<br /> <br /> Он был хорош, пришлось признать Эйдолону.<br /> <br /> Герог бился с неотразимым пылом, пылавшим и истекавшим сквозь кожу. Наступая, он бился с яростным напором, достойным штурмовика. Быстро наносил удар и отступал. Даже истекая кровью, замаравшей морскую зелень доспехов. Вырывашейся паром меж губ с каждым неровным вздохом.<br /> <br /> Он продолжал сражаться. Бился, не желая уступать Эйдолону и всему Третьему миллениалу. Воин, готовый скорее умереть, чем сдаться. Острие брошенного в сердце копья, ломающееся, но не утратившее импульс.<br /> <br /> И Эйдолон был готов платить за победу болью. Удар за ударом. Оплавившееся золото текло с наплечника, керамит брони раскоолся. По воздуху разлетались осколки и искры. Эйдолон пробивался в вихрь ударов, сквозь него, принимая на себя каждый. Его нагрудник раскололся. Бок истекал кровью. Ей Эйдолон и плюнул в глаза врага.<br /> <br /> Непокорство. Непоколебимое и несокрушимое непокорство. Нежелание дать врагу удовлетворение при виде мук или боли. О, боль была. Была подношением Тёмному Принцу и примарху, сладким и терпким, как вино.<br /> <br /> - Это всё, что ты можешь? - промычал Эйдолон. - Славный Сын Гора? Лучший воин магистра войны? Покажи мне хтонийскую сталь! Давай же, дикарь. Впечатли меня!<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон прыгнул на него, занеся топор, опуская его ударом с плеча. Эйдолон скользнул в сторону и ударил молотом как копьём, прямо в бок врага. Воин пошатнулся, и лорд-командор воспользовался моментом. Следующий удар расколол левый наплечник Герога. Претор припал на колено, подняв топор в тщетной попытке остановить натиск врага.<br /> <br /> Первый лорд-командор поглядел на Сына Гора, чьё лицо исказилось в гримасе блаженной ненависти. А затем, сменив хватку, обрушил молот прямо на голову врага. Энергетическое поле расщепило плоть, едва прикоснувшись, развеяло облаком пепла, а затем дымящийся череп взорвался, изверг во все стороны щепки костей и мозга.<br /> <br /> И реальность содрогнулась. Натянутая кожа Материума вздыбилась и зарябила. Эйдолон оглянулся, не понимая, что происходит, когда мир загорелся и вывернулся наизнанку.<br /> <br /> И лорд-командор пал.<br /> <br /> <br /> Последним, что осознали воины Третьего миллениала, был внезапный прилив жара и вопль сонма демонов.<br /> <br /> Разгорающийся свет затмил ночь, утопил в своём растекающемся сиянии даже величайшие пожары. Он впился в небо, словно палец злого бога, резонируя со всем творящимся безумием и обетованным великолепием. В небо словно взмыла комета, выпущенная из преисподней, таящейся за пеленой.<br /> <br /> Она взмыла, завывая, и в унисон ей в восторженном подчинении страстям завыли все её узревшие.<br /> <br /> <br /> ''“Я вновь и вновь говорил вам о совершенстве, и о том как важно к нему стремиться. Другие, в том числе мои братья, утверждают что моя мечта - блажь. Что на самом деле никто не может достичь совершенства, кроме нашего отца.''<br /> <br /> ''Я отвечу им, что всё возможно, если мы будем стремиться к цели всем сердцем и душой. Да, душой. Я не верю в духов и посмертие, но скажу вам следующее - мы и есть сердце и душа, средоточие и легиона, и Империума. Лишь приняв на себя бремя долга мы сможем направить наш вид и культуру к совершенству. В объединению Галактики под сенью вечной империи.''<br /> <br /> ''Без убеждений мы станем ничем. Без сияющей души мы не просто потерпим неудачу, но падём.”''<br /> <br /> ''- Примарх Фулгрим, записанное обращение к братству Феникса.''<br /> &lt;br /&gt;<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Дети Императора]]<br /> [[Категория:Ересь Гора / Horus Heresy]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%AD%D0%B9%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%BD:_%D0%97%D0%BB%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%B9_%D0%9C%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%82_/_Eidolon:_The_Auric_Hammer_(%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D0%B0)&diff=28604 2025-07-10T16:15:40Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =13<br /> |Всего =20<br /> }}<br /> {{Книга<br /> |Обложка =Auric.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Марк Коллинз / Marc Collins<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =Ересь Гора: Персоналии / Horus Heresy: Characters<br /> |Сборник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}<br /> ''«Мы все без исключения искатели истин. Лишь в единстве мы сможем достичь просвещения, добиться его через единодушное стремление к абсолютному совершенству. Наши идеалы родились в пепле считавшихся мёртвыми миров, Терры и Кемоса, и ныне мы несём их к далёким звёздам. И я скажу вам, что Галактика заслуживает управления одним правителем, единства пути и цели. И когда мы этого добьёмся, когда соберём воедино всё некогда сокрушённое раздором, лишь тогда человечество унаследует идеальный космос».''<br /> <br /> ::::::::::приписывается примарху Фулгриму при освобождении Татрикалы<br /> <br /> <br /> ==Действие первое: Разум==<br /> <br /> <br /> ===Первая глава. Сыны Феникса===<br /> <br /> <br /> В дни до обретённого просветления бившиеся в Великом крестовом походе воители нерушимо верили, что на кораблях не могут обитать призраки. Не по-настоящему. Конечно, механикумы проповедовали о духах машин, а матросы-пустотники цеплялись за позабытые суеверия, но отборные легионеры-астартес из несравненного боевого братства третьего легиона видели в их рассказах лишь смехотворные мифы из позабытых эпох. <br /> <br /> Но теперь в коридорах «Платы за грех»&lt;ref&gt;«Плата за грех — смерть», — послание к римлянам апостола Павла 6, стих 23.&lt;/ref&gt; таилось безумие.<br /> <br /> Полёт с Улланора было никто бы не назвал ни лёгким, ни скучным. Изолированные корабли дрожали, будто в лихорадке, их корпуса содрогались, словно измученная плоть. Уже бывшие обычным делом среди смертного стада самоубийства участились. Вознёсшиеся же над этими слабостями воины третьего легиона стали отрешёнными и тревожными, преследуемыми той неведомой силой, что рыскала по отсекам великого корабля будто высший хищник, жаждущий найти и вцепиться в самое его сердце.<br /> <br /> ''Преследуемые''. Сама эта мысль вызывала отвращение. Но в машинах обитали призраки, что пробрались на корабли флотилии из эфирной пустоты и начали охотиться. Прежде невозможные и немыслимые явления стали даже слишком обыкновенным делом, а блаженное неведение об истинном облике Галактики — позабытым воспоминанием. Времена менялись, и иногда они даже не осознавали, как сильно.<br /> <br /> «Время изменило столь многое», — подумал Эйдолон&lt;ref&gt;«By a route obscure and lonely, / Haunted by ill angels only, / Where an Eidolon, named Night, / On a black throne reigns upright». Стихотворение «Dream-land» Эдгара Аллана По.&lt;/ref&gt;, первый лорд-командор.<br /> <br /> Он больше не был тем же созданием, что билось в безвкусных завоеваниях Великого крестового похода. Пусть те испытания и сделали его отпрыском легиона, истинным сыном Феникса, по-настоящему и до глубины души его изменили именно годы новой войны.<br /> <br /> Некогда Эйдолон, унаследовавший генетическое величие самого примарха, был прекрасен. Пожалуй, в том, что сам Фулгрим и забрал его красоту заключалась великолепная ирония. На шее Эйдолона до сих пор оставался едва заживший шрам от раны, рассёкшей не только плоть, но и душу. Даже когда вся шея содрогалась от действия звуковых органов, коими Эйдолона удостоил старший апотекарий, шрамовая ткань не поддавалась, а скорее с трудом прогибалась и сжималась с каждым судорожным движением, сковывая лорда-командора. Кожа побледнела так, словно из тела вытекла вся кровь, а глаза помутнели и слезились. Его волосы, высохшие и пожухшие, будто мёртвая трава, свалялись на боку.<br /> <br /> Да, когда-то он был прекрасен... но это было давно, а затем всё не отнял каприз полубога.<br /> <br /> «Подходящий конец, не правда ли? Зависть всегда была одним из твоих многих изъянов, отец».<br /> <br /> Эйдолон выбросил мысль из головы. Она ведь выставляла в некрасивом свете и его, и Фулгрима. А демоническая сущность вознёсшегося примарха, обрётшего апофеоз Феникса до сих пор ощущалась на корабле. И после унылого совета на Улланоре едва ли стоило привлекать внимание прародителя.<br /> <br /> Да и мысли Эйдолона занимали и другие дела. Он чувствовал себя измученным, выслеживаемым. ''Преследуемым''.<br /> <br /> Нечто шептало и ворковало над его ухом, и он склонил голову назад и начал биться затылком об командный трон, будто боль могла избавить его от угрозы. С каждой пробегающей по горлу дрожью шея раскачивалась то в ту, то в другую сторону, словно у детской марионетки, лишённой равновесия и карикатурной игрушки. Казалось, что кружащее вокруг него создание, существо, что извивалось и корчилось прямо за завесой реальности, было так близко, что оно могло к нему прикоснуться. Мысленно Эйдолон уже ожидал ощутить вырезаемые на его коже когтями огненные письмена и сомкнувшиеся на глотке клыки.<br /> <br /> После стольких дней охоты... возможно, кульминация даже принесёт ему истинное удовольствие. И Эйдолон жаждал его ощутить и посмаковать.<br /> <br /> Вокруг вздымались стены мостика «Платы за грех», средоточия поблекшего великолепия. Корабль некогда был так же прекрасен, как и его хозяин, и вместе с ними вознёсся и преобразился высвобожденными страстями легионеров. Теперь с железных рёбер потолка свисали знамёна из хлопающей человеческой кожи, а стоявшие по углам зеркала отражали как сокрушённое великолепие, так и образы того, чего не могло существовать. Отражения двигались то слишком быстро, то слишком медленно, а иногда пристально наблюдали за отражёнными, когда те в них не глядели. Случалось, что Эйдолон и сам ловил на себе взгляды двойника из треснувшего зеркала, скалящегося и насмехавшегося. Воплощённой насмешки с его собственным лицом. Лорд-командор мог поклясться, что чувствовал с каким презрением его осуждало это расколотое отражение. Он встряхнулся, выбросив дурное воспоминание из головы, и расправил плечи.<br /> <br /> — Доложите обстановку, — проворчал он, вставая с командного трона. По краям пьедестала влажно мерцали вырванные кости, переливались дьявольским светом, бросавшим отблески на края ржавых и потрескавшихся доспехов самого Эйдолона.<br /> <br /> Лорд-командор протянул вновь дёрнувшуюся руку к подлокотнику и погладил рукоять прислонённого к нему громового молота. То была Слава вечная, выкованное с непревзойдённым мастерством оружие, коим Эйдолон бился со всем подобающим пылом и мастерством с тех пор, как им его одарил сам примарх. Он отвернулся от молота и заговорил сам с собой.<br /> <br /> — Теперь мы знаем своё предназначение, — вздохнул он. — И Галактика наконец-то всё поймёт так же, как пришлось нам. — он моргнул, и его затуманенные глаза заметались от внезапной жажды новых ощущений. — Доложить обстановку! <br /> <br /> Эйдолон не был уверен, было ли дело в том, что он так глубоко погрузился в раздумья, что ничего не услышал, или же ещё остававшиеся на посту существа не услышали его, поглощённые собственными маниями.<br /> <br /> В любом случае, для кого-то в его положении это была непростительная оплошность.<br /> <br /> — Флот сохраняет строй, достопочтенный господин, — прохрипело создание, бывшее теперь магистром ауспиков корабля. На месте глаз у бесполой твари остались сшитые и опустевшие провалы. Подключённая и вбитая в спину паутина проводов непрестанно посылала сенсорную информацию прямо в нервную систему, каждым потоком вызывая когнитивный резонанс и перегрузку нейронов. Существо корчилось и скулило, отдавшись экстазу полного подчинения своему долгу и страстям. Но сквозь хор приглушённых довольных стонов Эйдолон слышал презрительный смешок.<br /> <br /> — Пришли доклады от «Величавого клинка» и «Сломленного монарха», «Вечной обители» и «Его воплощённой красоты». Транспортные суда акусилии тоже в пути. Третий миллениал держит строй, милорд.<br /> <br /> Третий миллениал. Он улыбнулся. Именно их он взял под своё командование на пути к Терре. Такой сброд, но на пылающей коже тронного мира они станут гордо, как боги...<br /> <br /> '''Жатва будет и в самом деле обильной. Но они могут стать большим. Мы можем...'''<br /> <br /> — Замечательно, — ответил Эйдолон заставив себя не обращать внимания на насмешки, и нажал на вложенные в костяные подлокотники драгоценные камни, кричащие, подмигивающие ему. Рубин и изумруд, янтарь и сапфир. Заработали системы, устанавливающие связь с другими кораблями флотилии даже сквозь потоки варпа. С антенн сквозь бесплотное безумие полетели сигналы к кораблям других командующих летящей к Солнечной системе армадой. Один за другим возникали воины третьего легиона, их сотканные из гололитического сияния эйдолоны&lt;ref&gt;Эйдолон (др. -греч. εἴδωλον — «изображение, '''образ'''; привидение, призрак; подобие, видимость».&lt;/ref&gt;, пронизанные пагубной паутиной эфирных помех.<br /> <br /> — Ах, брат мой... — зашипел со сдержанным весельем Юлий Каэсорон. — Чем ближе мы к тронному миру, тем ты всё невыносимей. — Образ задрожал от смеха, и искажённое лицо первого капитана подалось вперёд. — Всё ещё прикидываешься господином. Фениксиец вернулся к нам, весь легион собрался воедино. Пора бы тебе убрать руки со штурвала, а?<br /> <br /> — Ну кто-то же должен проследить, чтобы ты по капризу не влетел прямо в звезду, Юлий, — хмыкнул Эйдолон. — Не забывай, что я — старший по званию, и по праву заслужил обязанность быть сторожем и тебя, и твоих воинов. Этот долг мне вверил наш блудный отец. — Он умолк, а затем склонился вперёд, чтобы заглянуть прямо в отражавшиеся глаза Избранного Сына, и лишь тогда процедил. — Так кто первым присоединился к нему на Улланоре?<br /> <br /> — Да, ты первым бросился к его ноге. А другие его искали, пока ты попусту тратил время. Тщетно выслеживал Шрамов, если не ошибаюсь? А затем пресмыкался и выпрашивал крохи у Мортариона. — Каэсорон хихикнул, и изображение зарябило, замерцало по краям изувеченного лица. — Признаюсь, что удивлён, что с такими разными интересами ты вообще сюда добрался. Я-то думал, что ты и твои войска будут валять где-то дурака, предаваясь своим страстям и забыв о наших новых хозяевах. Наших новых богах, примархе и магистре войны.<br /> <br /> — Неудивительно, что во мне ты видишь свои собственные оплошности и изъяны, Юлий. — Он покачал головой, и высохшие волосы слабо захлопали по щеке. Ещё одно напоминание об цене перерождения. — Я сражался в кампаниях магистра войны. Выслеживал его врагов, чтобы сломить их. Я помню, что значит служить общей цели.<br /> <br /> — Но всегда на своих условиях.<br /> <br /> — А других и быть не может. — Эйдолон махнул рукой, показывая не на гололит, но стоявших за ним воинов.<br /> <br /> По его призыву три стоявших на коленях легионера поднялись с колен и выступили вперёд все как один, не сводя с командующего полного смешанных чувств взгляда. Зависть боролась с уважением. Показная гордость душила страх. Они истекали богатым коктейлем чувств, отражавшимся в каждом движении, в каждой позе, даже в тихом урчании их доспехов.<br /> <br /> Капитан Малакрис облачился в скверну, словно в триумфальную накидку. Он содрал со своих доспехов всю позолоту и пурпур Детей Императора и перекрасил их бешеный калейдоскоп цветов. У некоторых оттенков даже не было имени на языке людей, ибо они были вырваны из самого варпа. Малакрис помазал себя кровью демонов, добытой в боях или отданной ими добровольно в плату за эзотерические сделки и нечестивые клятвы, и  сиял капризным светом варпа. По краям его наплечников начали расти острые как иглы крошечные клыки, вне всяких сомнений заканчивающиеся костяными крючьями внутри самих доспехов, способными с каждым движением царапать и чесать плоть легионера. На латные перчатки были установлены парные молниевые когти, некогда выкованные оружейником, а теперь изогнувшиеся, словно у чудовищной хищной птицы. Выкованный в виде дерзкого оскала кричащего орла шлем висел на боку, и изменённый облик воина видели все.<br /> <br /> Некогда лихое лицо воителя оплавилось, словно воск. Прямо в череп были вбиты украшенные драгоценностями штифты, а складки вытянутой кожи украшали кольца. Похоже, что Малакрис даже освежевал свою макушку до костей, мерцавших в суровом свете мостика.<br /> <br /> Воциферон же до сих пор выглядел как стройный и даже элегантный мастер клинка былого легиона. Служившие ему в прошлых битвах доспехи не украшала скверна, лишь запечатанные золотом отметки. Залитые металлом трещины петляли по совершенному пурпуру словно роскошные реки. В ножнах на поясе висели две сабли, чьи клинки были отполированы до блеска бережно заботящимся о них хозяином. Оружие к вящему восхищению и радости технодесантников легиона выковал сам Воциферон. Легионер носил шлем, скрывая под ним свои резкие черты лица и золотистые волосы. Малакрис стал воплощением губительных перемен, Воциферон же уподобился скале, не покоряющейся приливу излишних изменений. То, что он преуспел в этом в таком братстве и остался образцом Палатинских Клинков посреди воинов-сибаритов, свидетельствовало о его решимости и самоконтроле.<br /> <br /> Эйдолон почти завидовал уверенности брата.<br /> <br /> Последним из трёх был Тиль Плегуа из Какофонов. Певец разрушения. Зенит, кульминация, сингулярность всего, к чему стремился Малакрис и что отвергал Воциферон. Его глаза были растянуты, а нити впивались в плоть на одной стороне лица и кости на другой. По воле капризных богов после преображающей эйфории Маравильи, Тиль содрал с правой стороны лица плоть, оставив лишь жуткий оскал костей и вечно терзаемых спутанных нервов, украшенный вырезанными странными символами и замысловатыми образами невоздержанности.<br /> <br /> Доспехи покрывали усилители звука и вокс-рупоры, прикрученные и приваренные к растянутым пластинам. Между механизмами кружили в зловещем танце мириады безумных оттенков, отчего Тиль выглядел не воином Детей Императора, а скорее нарисованной сумасшедшим и ожившей картиной. Его горло дрожало и гудело, ведь воин обрёл подобие даров самого Эйдолона, и лорд-командор знал, что любой услышавший голос Тиля рисковал сойти с ума. Его голос до сих пор отдавался отзвуками трансцендентных мелодий, каждое слово казалось отражением некой величественной и немыслимой симфонии.<br /> <br /> — Мои чемпионы готовы к битве, — сухо добавил Эйдолон, вновь отмахнувшись от жуткого скалящегося лица Каэсорона. — Я взял под своё руководство третий миллениал, и они проявили себя достойными слугами и приятной компанией, — он помедлил, заставив искажённое лицо скривиться в улыбке. — По большому счёту.<br /> <br /> — А ты никогда не разбирался в характере легионеров, а? — фыркнул Каэсорон, и гололит вновь пошёл рябью и искрами. И среди частиц проекции что-то появилось. Эйдолон увидел в замершем мгновении нечто, пойманное будто насекомое в янтаре, скалящееся лицом, от которого застыл даже он.<br /> <br /> ''Демона''.<br /> <br /> Мысль пронеслась по сознанию как волна. Эйдолон больше не слушал ехидные и тщеславные заявления Каэсорона. Он видел лишь сущность, притаившуюся среди слов. Мерцающие от слюны клыки на лице, искажённом в гримасе лихорадочного упоения болью. На мимолётный миг Эйдолон будто увидел в существе отражение самого Фениксийца, но оно исчезло. У демона не было истинного обличья. Призрачное создание плыло, корчилось, насмехалось.<br /> <br /> '''Брат...'''<br /> <br /> Шёпот доносился не снаружи — изнутри. Череп загудел от слабой боли, и Эйдолон подался назад, прикоснувшись плотью к костяным шипам на троне. Он постучал головой по металлу, выдохнул.<br /> <br /> '''Родич'''...<br /> <br /> Вновь прошептало существо, и в каждом слове звучали обещания откровений. Эйдолон знал, что если он хоть немного расслабится, то существо найдёт себе опору, проскользнёт внутрь, опустошит его.<br /> <br /> Но демоны были лишь прахом мечтаний и отравленных обещаний.<br /> <br /> — Брат? — вновь донёсся до него голос Каэсорона. Первый капитан бросил на Эйдолона уничижающий взгляд, и мрачно усмехнулся. — А ты не здоров, первый лорд-командор. Возможно, пора бы тебе дать прикормленным врачам позаботиться о твоих хворях, а? — Образ вновь содрогнулся, и Каэсорон отвернулся, посмотрел на что-то невидимое безумным взором. — В следующий раз мы поговорим, когда по воле нашего отца вернёмся домой. Тогда и начнётся пиршество. Надеюсь, что увижу тебя в бою, лорд-командор. Будет... воистину приятно на это посмотреть.<br /> <br /> Эйдолон просто кивнул, сжав зубы.<br /> <br /> — Уверен, что удовольствие будет взаимным, Избранный Сын. — Он всё же заставил себя улыбнуться. — Терра станет кульминацией нашего пути и горнилом, где мы наконец-то станем теми, кем всегда должны были быть.<br /> <br /> Мысль о потенциале... действительно будоражила. Сама Терра, тронный мир, вскрытый и жаждущий их внимания. Население станет добычей, старые соперники падут. После начнётся время собирать камни, Фабий будет строить опыты, легион обретёт плоды трудов своих, возвышение самого Эйдолона завершится. Он был первым лордом-командором. Для него найдётся достойное место в новом Империуме... Впрочем, ещё надо было сломить последнюю баррикаду.<br /> <br /> Предстояло взять и отстроить заново из пепла Дворец, достойный ждущих за завесой тронов самих богов.<br /> <br /> — Вскоре нам надо будет позабыть обо всех иных распрях, — заявил Каэсорон. Гололит вновь замерцал, и корабль содрогнулся, словно связанный с ним пагубной симпатической связью.<br /> <br /> — Пришла пора тебе наконец-то...<br /> <br /> — '''Присоединиться к нам''', — выдохнул вместо первого капитана демон. Тварь посмотрела на Эйдолона глазами, затуманенными бельмами, но сияющими призрачным пламенем. В это идеальное мгновение застывшее перед угасающим образом Юлия Каэсорона существо подняло когтистую лапу, словно руководя исполнением симфонии, и махнуло рукой в унисон с мелодией, которую слышало лишь оно.<br /> <br /> А затем корабль затрясся, завопил, и всё погрузилось в пламя под хохот порождений запределья.<br /> <br /> <br /> ===Вторая глава. Разорванная завеса===<br /> <br /> <br /> По всему охваченному безумием мостику пронзительно завыли сирены, уже давно усиленные, чтобы привлекать внимание даже испорченных вседозволенностью сумасшедших.<br /> <br /> Эйдолон вскочил с трона и побежал к надрывающимся пультам, выкрикивая приказы и съёжившимся рабам, и медлящим воинам.<br /> <br /> — Шевелитесь, шавки! По постам! Объясните, что происходит, иначе я с вас шкуру спущу!<br /> <br /> Сервы разбегались с его пути и отпрыгивали, будто в танце. Впереди нёсся Малакрис, размахивая когтями. Радостно сверкнув глазами, капитан взмахнул сверкающей перчаткой и ударил замешкавшегося слугу в висок, а затем набросился на ещё падавшего раба, сорвав с пояса пыточные клинки. В дрожащем свете люменов он начал резать и колоть, сдирая длинные полосы кожи. Теперь доспехи его окрасились и обычной кровью. Малакрис подался вперёд, чтобы с упоением слизнуть с клинка жизненные соки вопящего в агонии смертного. <br /> <br /> Под высокими сводами вспыхнул ведьмовской огонь, осветив безвкусные мозаики, что алчно наблюдали за происходящим хаосом слишком настоящими глазами. Корабль словно дышал, под напором сокровенной силы стены то сходились, то выгибались наружу. Малакрис завороженно посмотрел вверх, вожделея встречи со страстными созданиями, ждущими за пеленой.<br /> <br /> Воциферон даже не вздрогнул. Он стоял на месте, будто проглотив шомпол, положив ладонь на рукоять и готовясь встретить грядущую бурю. Тиль Плегуа следовал за Эйдолоном по пятам. Его звуковые орудия гудели, набирая силы перед неизбежным крещендо.<br /> <br /> С неожиданным грохотом начали подниматься створки, втягиваемые обратно в ниши, и взгляду отрылось кипящее безумие варпа. Имматериум вцепился в корабль со всей своей злой страстью. Надрывающееся поле Геллера дрожало и шло рябью голодных лиц, напирающих на тончайшую завесу реальности. А сквозь треск помех из заработавшего вокса в какофонию ворвались новые вопли. Навигатор ответил на вызов бессловесным воем чистой муки. Хмыкнув, Малакрис резко обернулся, словно учуявшая приправленное пряными страданиями мясо собака.<br /> <br /> Эйдолон вздохнул и отвернулся от одурманенного безумца в Воциферону.<br /> <br /> — Проверь, что там с навигатором. Надо вырваться из варпа, потом посмотрим, может ли этот червь ещё служить или нет. — Он сплюнул на палубу. — Нужно понять, где мы находимся. Восстановить связь с нашим флотом. Мы на пороге величайшего сражения, и я никому не дам выставить меня медлительным увальнем!<br /> <br /> Воциферон кивнул и зашагал прочь через толпу.<br /> <br /> Первый лорд-командор наблюдал, как его посланник исчезает из виду, а затем повернулся к матросам. Он подхватил молот и взмахнул «Вечной славой», показав на измученную пустоту за окнами.<br /> <br /> — Выведите нас из этих миазмов. И живее. Если вскорости я не получу приятных вестей, то начну с ломки ваших костей.<br /> <br /> Из ям и альковов вокруг прозвучал хор покорных голосов. Эйдолон зашагал по мостику, а за ним последовали Тиль и Малакрис, не сводя взгляда с отчаявшихся и изувеченных рабов. Мостик содрогался от страха, смешавшегося с вонью экскрементов людей, не способных их в себе удержать под суровым взором хозяина. То тут, то там Эйдолон прикладывал к затылку слуги край не снабжаемого энергией молота и наблюдал, как они застывают на месте. По иссечённой шрамами коже лился пот, от непокорных страстей языки хлестали губы. Раздираемые желанием покончить со всем и надеждой на продолжение жалкой жизни рабы одновременно страдали от внимания легионеров и алкали встретиться со всем жаром их гнева.<br /> <br /> — Благороднейший господин, — проскулил один из них. — Наши сенсоры слепы, а корабль застрял в варпе. Мы не можем вырваться из имматериума. Мы пытались, но похоже застыли в буре. Она удерживает нас по обе стороны завесы, будто божьи когти.<br /> <br /> — Мне не нужны ваши оправдания, — процедил Эйдолон. — Я хочу...<br /> <br /> '''Освободиться.'''<br /> <br /> Прошипел ему прямо в ухо насмешливый голос. Эйдолон резко обернулся, замахнувшись мгновенно окутавшимся током молотом. Он оскалился, готовясь сразиться с... пустотой. Малакрис искоса поглядел на него и зловеще ухмыльнулся, почуяв слабость.<br /> <br /> — Какой ты дёрганый, Эйдолон, — вкрадчиво заговорил легионер. — Едва ли это подобает лорду-командору.<br /> <br /> — Капитан, если думаешь, что можешь справиться лучше — попробуй, я не против. Даже с удовольствием посмотрю, как ты тщеславно машешь кулаками, ожидая, что остальные станут выполнять твои приказы. — усмехнулся Эйдолон, положив молот на плечо Малкриса. — Помни своё место, щенок.<br /> <br /> — Как я могу о нём забыть? — прошептал капитан, склоняя голову к когтям молота. Опасно близко к включённому силовому полю. Разряды статики будто молния проскочили между пластинами доспехов и оружием. Энергия пролетела к палубе прямо сквозь кости, висящие на коже кольца зазвенели. — Интересно, может ли кто-то кроме Фениксийца сбросить тебя с пьедестала? <br /> <br /> — Малакрис, твоя болтовня меня утомляет. Скрашивай свою скуку чем-нибудь ещё. — Эйдолон склонился вперёд, и его обмякшие губы насмешливо скривились. — Меня ведь не так легко заменить. А вот тебя? По воле моей из плоти третьего могут создать сотню новых ублюдков, и каждый из них будет тебе ровней.<br /> <br /> Но не успел Малакрис на это ответить, как внимание обоих привлекло шипение открывающейся двери.  <br /> <br /> Посуровевший лицом Воциферон вошёл на мостик, прикрывая одной рукой сгорбившегося человека в рваной накидке. С запястий и лодыжек смертного свисали разорванные позолоченные цепи, с каждым тяжёлым шагом скрежетавшие по палубе. <br /> <br /> Мастер клинка остановился и слегка подтолкнул человека вперёд. Капюшон соскользнул с головы, и Эйдолон увидел, что именно случилось со старшим навигатором Тошеном Меларом.<br /> <br /> Смертный расцарапал себе лицо, вонзив в него когти так глубоко, что на щеках остались кровавые борозды. Похоже, что он вырвал собственными пальцами и обычные глаза, но внимание Эйдолона привлекла жуткая рана на лбу. Навигатор снял повязку и выдрал из черепа варп-око. Взгляд лорда-командора скользнул по окровавленной накидке к протянутым и дрожащим рукам, вымазанным в кровавых клочьях, всё ещё сиявших внутренним светом.<br /> <br /> Да, то что навигатор избавился от своего дара говорило о многом.<br /> <br /> — Оно поёт, — прошептал Тошен. Он поднял голову и посмотрел пустыми глазницами прямо на Эйдолона, будто всё ещё мог видеть. — Царственный глас зовёт и поёт, и иное море стонет в ответ, и все мы падаем с ними прямо в самые недра. Уж лучше тьма. Я выбрал. Я был избран...<br /> <br /> — Свяжите его, — вздохнул Эйдолон, шагнув вперёд. — Ну почему нас всегда загоняет в угол слабость низших созданий? <br /> <br /> Никто не ответил. Он покачал головой, занося молот.<br /> <br /> Он никогда не любил навигаторов. Не по настоящему. Немногие стремились познакомиться с такими существами, а ещё меньше чахлых аристократов, выращиваемых из необходимости, были достойны его внимания. Каждый их благородный дом стал брызжущим интригами кипящим котлом мутаций, чьи отпрыски давно лишились человечности и преобразились, пройдя сквозь позабытые испытания Тёмного Века.<br /> <br /> «Инструменты, вот кто они такие даже в лучше дни, — подумал он, глядя на изувеченного Тошена. — А этот — сломан».<br /> <br /> — Оно видит тебя, — пробормотал, смеясь, навигатор и показал на Эйдолона дрожащим пальцем. — Знает тебя. Но не жди помощи. Лишь неизбежный конец. Лишь...<br /> <br /> Молот опустился.<br /> <br /> Окутанный энергией боёк молота расщепил череп Тошена на атомы. Тело рухнуло, в последний раз взмахнувшие руки подняли золотые цепи вверх, во все стороны полетели тускнеющие клочья варп-ока и брызги горелой крови. Воциферон отшатнулся, поражённый вспышкой внезапного гнева господина. Эйдолон же шагнул вперёд, сверля яростным взглядом труп.<br /> <br /> — Вот цена слабости. Вы меня слышите? Вы все поклялись мне в верности и службе, и я ожидаю, что вы выполните свой долг. А если нет — умрёте от моей руки, прежде чем до вас дотянутся враги! — он повернулся на месте, чтобы все увидели застывшую на лице свирепую гримасу и вздувшиеся вены шеи, дрожащей от нарастающей силы едва сдерживаемого крика. — Расколите прутья нашей клетки, или же я расколю вас всех до единого.<br /> <br /> Он обернулся и вышел с мостика, оставив позади лишь хнычущих рабов и бесполезных слуг. И всё же Эйдолон слышал насмешки, теперь повсюду и всегда преследовавшие его.<br /> <br /> <br /> ===Третья глава. Призраки===<br /> <br /> <br /> «Теперь мы боимся привидений? Сходим с ума от страшных теней?»<br /> <br /> Эйдолон скривился. Его путь по шумным коридорам корабля лежал через залы, где погасили весь свет, чтобы в тайне ото всех взглядов предаваться порокам, а в других люмены перегрузили так, что на них было больно смотреть. Третьи же светильники уже начинали мерцать цветами иных миров под вой непрекращающихся сирен.<br /> <br /> Теперь поисками новых горизонтов занимались не только следопыты и капитаны Великого крестового похода, а опыты перестали быть уделом вечно разраставшегося апотекариона. Ныне тяга к ним пустила корни в сердцах каждого из Детей Императора. Они стали истинными воплощениями мёртвой мечты, и строили из трупа Империума нечто достойное истинных владык Галактики.<br /> <br /> «Богов», — подумал Эйдолон и усмехнулся. Да, древние божества восстали из пепла, как и он сам, желая покорить обетованную им Галактику. Ныне частью их стал и сам Фулгрим, пляшущий под дудку грозного Слаанеша, а Луперкаль, полный изъянов и недостатков неотёсанный дикарь, как и все хтонийцы, лучился их мощью. Многие присягнувшие магистру войны легионеры говорили Эйдолону, что всё лишь возвращается на круги своя, что Хаос — такая же естественная часть жизни, как дыхание, но он знал, что это ещё одна ложь.<br /> <br /> За пеленой жизни и смерти всё менялось. Он и сам вернулся из могилы, переродился, изменился так же сильно, как примарх, упорхнувший в вечность.<br /> <br /> Эйдолон стал Разделённой Душой. Созданием сломленным, но обрётшим в лишениях великолепие. Ему больше некого и нечего было бояться.<br /> <br /> Но даже здесь, в собственной твердыне его преследовали по пятам тёмные силы. Варп, голодный и настойчивый, кричал и шептал ему сквозь кости корабля, будто возлюбленному. В душах воинов снова и снова звучала песнь сирен, что словно водили вдоль их хребтов когтями, ища, за что бы уцепиться. Возможно, так было всегда после восхитительных зверств на Исстване. А может быть это началось лишь потом, когда они обрели истинное прозрение.<br /> <br /> — Бойцы неспокойны, милорд, — раздался позади голос. Эйдолон не медлил и не оглядывался, ведь он сразу узнал знакомый искажённый голос Тиля. — Особенно шайка Малакриса. Возможно, сейчас они прикидываются смирными, но сорвутся с цепи, едва кончится мясо. Их взбудоражили преследующие нас создания.<br /> <br /> — Они — воины Третьего легиона, — усмехнулся лорд-командор. — А нам ныне неведом покой и во сне.<br /> <br /> — Тебе стоит их приструнить, — небрежно добавил Плегуа. — Если ты будешь править как Фениксиец, то они осознают глубину своих заблуждений.<br /> <br /> — Неужели? Как я что ли?<br /> <br /> — Конечно же нет, господин, — рассмеялся Тиль. От его едкого веселья задрожал и воздух, и стены. С поблёкших мозаик и треснувших статуй посыпалась позолота.<br /> <br /> — Хотя спорить не буду, предложение отсечь им головы... соблазнительно. — Вслед за какофоном расхохотался и Эйдолон. — Возможно, мне стоит их насадить на пики у трона или преподнести в дар Фулгриму, когда выйдем на орбиту Терры, а? Ещё больше мёртвых сынов для нашего любимого отца. Всегда их ''так'' ценившего.<br /> <br /> Он вновь слышал... это. Смех среди отголосков эха, царапающий восприятие, будто точильный камень — клинок. Тени сгущались, становились глубже, и в них ему уже чудились холодные и алчно тянущиеся к нему когти.<br /> <br /> '''Эйдолон. Лорд-командор. Брат...'''<br /> <br /> Сквозь тьму кралось нечто одновременно вечное и никогда не рождённое, и от голода создания сотрясался корабль. По железным костям пробегала дрожь, отзвук приторной ярости Имматериума.<br /> <br /> — Говорят, нас прокляли, — непринуждённо добавил Эйдолон, не обращая на зловещие предзнаменования внимания. — Причём даже хуже, чем мы сами считали.<br /> <br /> — Смертные болтают, да? — протянул Тиль. — Их страх пятнает корабль, как звериные следы — лес.<br /> <br /> — Может они и правы, — пожал плечами лорд-командор. — Варп кричит тысячами голосов, и каждый из них — настоящий, но сейчас все они против нас. Мы в ловушке. Не наши братья. Не легион. Мы. Мы заперты прямо среди клыков змея.<br /> <br /> — И как мы выберемся? — горло Плегуа содрогнулось. Каждая йота его бытия сотрясалась от жажды боя, желания снова вознести глас и быть частью симфонии.<br /> <br /> — Мы найдём источник варп-заразы и избавимся от него либо грубой силой, либо при помощи того, чем занимаемся вместо колдовства. — Эйдолон помедлил, увидев насмехающееся над ним отражение в металле ближайшей переборки. Видение ухмылялось, не сводя с лорда-командора искрящихся глаз, а затем ускользнуло в иную тьму. Эйдолон вновь скривился.<br /> <br /> — Но у нас же нет колдунов, господин, — осторожно заметил Тиль. — Мы вознеслись. Не погрязли в чарах.<br /> <br /> — Боги усмотрят путь, друг мой, даже против собственных козней. Взгляни, чем мы стали, просто подчинив свои организмы, — мягко ответил Эйдолон. — Пусть наши братья и дальше ссорятся, желая занять себе место поудобней. Я выкую нам путь к свободе, высеку из крови и плоти такую картину, что ужаснёт даже Фабия. На рассвете последнего дня Терры мы встанем по правую руку Фениксийца. Отправляйся к своим воинам, растормоши их. Я хочу знать, о чём поёт варп... Я же пока отправлюсь на поиски других наставлений. А затем мы наконец-то сбросим эти оковы. Терра ждёт, и я стану ключом к нашему пути к ней. <br /> <br /> <br /> Апотекарион преобразился вместе с легионом.<br /> <br /> Среди Детей Императора всегда было больше врачевателей, чем в любом другом легионе. Восставшие из пепла Скверны после былых невзгод и учившиеся под бдительным взором Паука апотекарии стали настоящими виртуозами. Немногие геноткачи-астартес могли сравниться в своём мастерстве с Владыкой Человечества, но творцы Детей Императора не просто справились с испытанием, но даже усовершенствовали труды своего великого создателя. Фабий развеял семена познания по ветру и наблюдал, как те приносят странные плоды.<br /> <br /> «И что они нам дали?» — мысль незваной и вероломной гостьей скользнула в сознание Эйдолона, когда тот вошёл в холодные залы апотекариона. Тиля он отослал собрать какофонов, способных помочь своим инстинктивным пониманием варпа. После этого путь в застывшее царство прошёл безо всяких происшествий, разве что палуба всё так же дрожала, не переставая.<br /> <br /> Мысль осталась без ответа, не обратил внимания лорд-командор и на корчившиеся в стеклянных сосудах ужасные плоды экспериментов, совершённых фон Калдой лишь из хищного любопытства. Когда-то Эйдолон и сам чах под ножами Фабия в похожей темнице. Скотобойне, где Паук резал былые идеалы. Той изысканности не было в обители фон Калды, в которой брызги крови и мяса долетали с хирургических столов до ребристого потолка. От запахов жизненных соков и консервантов воздух в помещении стал затхлым, отравленным.<br /> <br /> «Мы стали теми, кем всегда должны были быть. Воспряли, преобразились. Стольким пожертвовали пламени ради торжества. Возможно, первоначальный замысел и принадлежал Фабию, но становление&lt;ref&gt;Философское понятие, означает переход от одной определённости бытия к другой.&lt;/ref&gt; определил дух легиона».<br /> <br /> Фон Калда уже находился в зале, копошился рядом с одним из многих анатомических верстаков. Тусклые белые доспехи воина казались жемчужными в суровом сиянии ламп, но по локоть были запятнаны кровью и брызгами иных более странных жидкостей. Апотекарий обернулся, на миг нахмурив странно детское лицо, и вновь вернулся к работе.<br /> <br /> — Господин, вы давно не обращались ко мне за выполнением моих... официальных обязанностей. Чем обязан удовольствием?<br /> <br /> — На нас напали, — сразу перешёл к делу Эйдолон. Он подошёл ближе и навис над апотекарием. Пусть они происходили из одного рода, Эйдолон был куда крупнее и господствовал в Апотекарионе так же, как и на поле боя.<br /> <br /> Быстрым взглядом он окинул раскинувшуюся впереди жуткую живую картину. Апотекарий проводил вскрытие, прибив серва к стене, будто обычный хирургический образец, и органы свисали из живота подобно гроздьям брошенных багровых фруктов.<br /> <br /> Фон Калда вытер окровавленные руки о поножи и похлопал.<br /> <br /> — Всё как обычно, а? — Он отвернулся от первого лорда-командора, взял в руки скальпель и осмотрел лезвие. — Корабль ведь никуда сейчас не летит, так? Я слышал сирены... Но если бы мы вышли в Солнечной системе, вы бы уже собирали нас для штурма. Так где мы?<br /> <br /> Эйдолон помедлил, собираясь с мыслями. Даже здесь, в помещении, где были только они двое, он чувствовал, как его сверлят взглядом и дышат сквозь гнилые зубы в спину.<br /> <br /> — Нас преследуют призраки, советник, — наконец, сказал он. Фон Калда достойно служил Эйдолону с самого начала войны и был его представителем. Апотекарий не раз проявил себя верным и способным подчинённым с тех пор, как Разделённая Душа возглавил треть легиона и начал охоту за Ханом. — И чем бы ни были эти духи, они решили не медлить. Они уже не шепчутся у нас за спиной, но прижимают к ней клинки. Поэтому ты мне и понадобился.<br /> <br /> Фон Калда цыкнул, положи скальпель и поднёс ко рту ещё окровавленные пальцы. Он облизнул их кончики, провёл по слишком идеальным губам.<br /> <br /> — Понадобился? Но вы выглядите здоровым, господин. Насколько можно судить. Уж точно лучше, чем он, — фон Калда указал на труп. — Я хотел понять, что именно его убивало, но лишь ускорил процесс, и мне стало так... скучно.<br /> <br /> — У нас нет времени на твои проклятые развлечения! — рявкнул Эйдолон. — Никому не лишить меня места за столом. Нас ждёт Терра. Терра! Сердце войны, сердце Империума ускользает из моих рук. Думаешь, отцу понравится, если мы будем медлить? Я не стану позабытой жертвой, которую он унизит. Никогда более.<br /> <br /> Фон Калда махнул рукой, и соскользнувший с верстка труп шлёпнулся на палубу.<br /> <br /> — Господин, вы незабываемы. — Он помедлил, выбирая слова и чувствуя гнев Эйдолона. — Вы — первый среди лордов-командоров. И я исполняю ваши капризы.<br /> <br /> Эйдолон отвернулся, словно ощутив стыд.<br /> <br /> — Здесь происходит нечто большее. Я чувствую это глубинами души. Нечто голодное. Ждущее мгновения слабости, чтобы наброситься и овладеть мной, будто пешкой на доске.<br /> <br /> — Господин, но ведь я не псайкер, — задумчиво почесал подбородок фон Калда. — Если вашу отмеченную песнью душу тревожит нечто, не разумнее ли было бы обратиться к какофонам, не так ли? Им ведь вполне знакома сладостная мелодия варпа.<br /> <br /> — Песни могут лгать. Сбивать с пути так же легко, как и грёзы, — протянул Эйдолон. Его взор затуманился, но глаза горели ярче, чем прежде, радужные оболочки хищно пылали за бельмами. — Мне нужна ясность. Я хочу знать, что ощущаю чувства себя, а не прокравшегося в мою душу демона.<br /> <br /> Фон Калда поднял нартециум и выпустил лезвия и дрели. Он смотрел, как иглы мерцают в резком свете, пробуют воздух так же алчно, как впиваются в плоть.<br /> <br /> — Признаюсь, что изучал и мир духов, — сказал апотекарий и склонился вперёд, чтобы вонзить в шею иглу. Из раны с шипением потёк воздух, мерцающая кровь же — неохотно, вяло. Лорд-командор напрягся, ощущая, как жало прокалывает плоть до костей. — Конечно, исследования его не назовёшь точной наукой, но мы движемся к пониманию. — Фон Калда помедлил, изучая показания звенящих приборов. — Возможно, со временем мне удастся даже разработать лекарство от таких... хворей.<br /> <br /> Внезапно Эйдолон отвлёкся от операции, чувствуя, как напряглась его не двигающаяся шея. В переработанном, но всё ещё терпком воздухе отдавался смех. Звук не повиновался законам физики. Каждая отражающая поверхность потемнела, омрачилась, и теперь в них виднелось только его собственное гримасничающее лицо.<br /> <br /> '''Эйдолон...'''<br /> <br /> Прошептал тихий почти неслышимый голос. Отражения начали меняться, потекли как воск. Внезапно одно из них вспыхнуло и запрокинуло голову в беззвучном вопле. С другого сползла кожа, открыв взгляду мертвенный оскал среди натянутых и дрожащих жил.<br /> <br /> Лопнули глаза. Застыли языки, будто у слабаков, падающий на колени и задыхающихся. Бесстрастно наблюдавший за представлением Эйдолон лишь ухмыльнулся в ответ.<br /> <br /> — И это всё, что ты можешь? Я не боюсь того, что уже покорил.<br /> <br /> — Господин? — переспросил фон Калда, извлекая иглу, и пристально поглядел на него глазами, полными таких странных на слишком молодом теле старых страхов.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и отражения исчезли. Он снова был собой, лишь собой.<br /> <br /> — Творец наших бед вновь играет со мной, — проворчал лорд-командор. — Должно быть, преследующие нас демоны считают меня слабым, раз стремятся запугать балаганными знамениями и мелочными чудесами.<br /> <br /> Он со смехом отвернулся от стола и зашагал к двери, готовясь к пути обратно через неприветливый ад, в который превращался его корабль.<br /> <br /> — Ну что же, апотекарий, если ты не можешь помочь, то я сам возьмусь за скальпель. Времени для опытов и экспериментальных лекарств нет. Враги уже здесь. Мы застряли. Я вызову Малакриса и Воциферона, да и Плегуа.<br /> <br /> Эйдолон поднял руку и сжал кулак, бросая вызов судьбе.<br /> <br /> — И скоро мы поразим врагов в самое сердце.<br /> <br /> <br /> Дети Императора пришли на одну из главных орудийных палуб корабля, чтобы поговорить как равные. Ну, почти.<br /> <br /> В центре в окружении Плегуа и остальных какофонов стоял сам Эйдолон. И к вящему раздражению всех прочих банд расходящийся от их хора гул эхом отдавался от высоких сводов. <br /> <br /> Малакрис поднял искрящиеся молниевые когти, которые выглядели бы более уместно в свежевальной яме Повелителей Ночи, а на воинском конклаве. Конечно, по мнению Эйдолона капитан был жестоким всегда, ещё до того, как Тёмный Принц извратил его неистовую душу, превратив в покрытое шипами расколотое отражение себя былой. За Малакрисом следовали истинные убийцы, чьи доспехи и плоть становились всё более чудовищными с каждым актом членовредительства. <br /> <br /> Когорта Воциферона держалась подальше от многоликой банды, и каждый легионер держал руку на рукояти, будто ожидая неизбежной распри.<br /> <br /> — Спокойно, братья мои, — произнёс Эйдолон, и слова волной прокатились по палубе. Мешки в горле раздулись и задрожали. От такой демонстрации пронизывающей каждый звук силы содрогнулись все, кроме какофонов.  Все присутствующие знали, на что способен первый лорд-командор. Они видели, как он расщепляет своими криками врагов на части, не оставляя от них ничего, кроме изломанных и кровавых клочьев.<br /> <br /> — Ты зовёшь нас сюда как псов, и ждёшь, что мы будем молчать? — оскалился Малкрис. — Я не стану мешкать, словно один из его никчёмных дуэлянтов. — Он презрительно махнул рукой, показав на Воциферона. — Мы должны быть свободными от кошмаров, свободными и сжигающими Галактику, прокладывающими путь к Терре!<br /> <br /> Искры сверкнули на когтях шагнувшего вперёд, но не поднявшего их в знак вызова капитана.<br /> <br /> — Довольно, — процедил Эйдолон, замахнувшись на наглеца включённым молотом. — Ты бы увёл нас всех в топь, гоняясь за огоньками. Мы не просто бы не добрались под твоим руководством до Терры в срок, мы бы туда вообще не прибыли! Я — ваш командир. По праву моего звания, весь третий миллениал — мой, — он отвернулся и холодно, оценивающе поглядел на Воциферона. — А что скажешь ты? Есть идеи, что нам следует делать?<br /> <br /> — Ты — первый лорд-командор, — ответил мечник. — Твоя воля направляет нас. Мне этого достаточно.<br /> <br /> — Трус, — насмешливо покачал головой Малакрис. — Ты боишься, что нечто угнездилось в моей душе, но у меня она хотя бы есть. Твоя же — опустошена, и ты превратился в слабака, цепляющегося за мастерство, как утопающий за обло...<br /> <br /> — Молчать!!! — прогремел Эйдолон. Стены содрогнулись. От яростного крика пластины пошли трещинами и вмятинами. Чемпионы отшатнулись, а почти все их последователи рухнули на колени. Какофоны охнули, дрожа от экстаза.<br /> <br /> Эйдолон слышал их тихие шёпоты, так непохожие на привычные вопли, а в них — эхо иного гласа. Таящегося прямо за пеленой реальности.<br /> <br /> Песни. ''Песни. '''Песни!'''''<br /> <br /> Они всегда слышали мелодию варпа, пронзительно кричащую и гремящую басами, с тех пор как её великолепие со всем извращённым мастерством показала им вдохновлённая богами Кинска. Однако сейчас в её отголосках слышалось нечто новое и незнакомое, нарастающее от шёпота до крещендо. Призыв к оружию. Зов домой. Раньше он думал, что песнь подобно сирене пел Фулгрим, однако звук стал иным, полным нюансов. Гимном, созданным для расщеплённой души и измученного тела самого Эйдолона.<br /> <br /> — Вы собрались здесь, — продолжил Эйдолон, — потому, что вы — мои офицеры. Мои избранные воины. Лучше среди воинства. Вы — образцы для всех, кто стремится к многоликому совершенству. Воины Третьего. Мои воины, — лорд-командор улыбнулся рваными губами. — Мы нужны на Терре. И нашим врагам не заточить в имматериуме в дни финальной битвы ни меня, ни кого-либо из вас. Истинные чудеса свершатся на земле тронного мира. Мы испытаем свою мощь против лучших рабов Императора, и сокрушим их.<br /> <br /> И словно в ответ корабль опять содрогнулся. Закрывавшее корпус поле Геллера дрожало, поддавалось под яростью варпа. Завыла ещё одна сирена, и глас её влился в мрачную симфонию третьего легиона.<br /> <br /> Они все умрут, если не будут действовать. Решительно.<br /> <br /> — Так и будет, — сказал Воциферон и шагнул вперёд, из чувства долга рискуя обратить гнев Эйдолона и на себя.<br /> <br /> — Естественно, — кивнул лорд-командор, опуская молот, и положил на плечо мечника заскорузлую руку. — Мы слишком долго выслеживали в засадах Хана и его бегущих к Терре дворняг. Столько усилий впустую. Теперь и нам пора получить причитающееся. Я жажду скрестить мечи с Преторианцем и рассечь его на части так же, как сокрушу его баррикады&lt;ref&gt;«Эйдолон был самым опасным. Воющий лорд-командор расколол боевые доспехи Дорна своими многоголосыми криками. Его клинок дважды вонзился в Преторианца. Эйдолон обладал силой примарха», — из «[[Под знаком Сатурна / Saturnine (роман)|Под знаком Сатурна / Saturnine]]». Иногда мечты сбываются.&lt;/ref&gt;. Сломать крылья Великого Ангела своими сапогами и высосать мозг из его пустых костей. Это и многое другое я предвкушаю.<br /> <br /> '''Предвкушаю...''' — снова заурчал голос, и Эйдолон вспомнил.<br /> <br /> ''Пальцы подняли его за подбородок, заставляя взглянуть на совершенство. Улыбку, ослепительную будто сияющее на белом мраморе солнце. Лицо, сотворённое абсолютным мастером генетики, и глядящее на него с любовью.''<br /> <br /> ''— Встань, лорд-командор, — прошептал Фениксиец.''<br /> <br /> Эйдолон встряхнулся, изгоняя непрошенное воспоминание.<br /> <br /> — Мою душу снедает тоска, зов, который нельзя игнорировать. Мы выследим вцепившееся в корабль отродье варпа и переломаем его когти, один за другим.<br /> <br /> Малакрис алчно подался вперёд. Из уголка его рта засочилась едкая слюна.<br /> <br /> — Ах, так нам предстоит бой с нерождёнными. Они так меня любят и презирают. Предлагают благословения и проклятия, похоть и отвращение, — он погладил помазанные кровью пластины доспехов. — Так приятно будет вновь с ними станцевать.<br /> <br /> — Ничтожество, — прошептал Воциферон, качая головой. — Лорд-командор, я не понимаю, почему этот паразит ещё дышит и плетёт козни. Позвольте мне его убить.<br /> <br /> — Может быть потом, — задумчиво ответил Эйдолон. — Но не сегодня. Сегодня мне нужны вы оба. И зазубренный клинок, и безупречное орудие.<br /> <br /> Позади зашипели двери, открываясь. Эйдолон с улыбкой оглянулся и склонил голову.<br /> <br /> — Наконец-то. Вот мы и все собрались.<br /> <br /> В дверях стоял фон Калда. С его осквернённого нартециума всё ещё капала кровь. Он поглядел на Эйдолона, кивнул ему в знак почтения, и занял место рядом с господином. Другие не сводили с апотекария взглядов, полных и неохотного уважения, и открытой неприязни.<br /> <br /> Эйдолон уже не обращал на это внимания, думая лишь о деле. Об охоте.<br /> <br /> — Начнём?<br /> <br /> <br /> ===Четвёртая глава. Нутро===<br /> <br /> <br /> Легионеры устремились в глубины великого корабля, словно летящий к сердцу клинок.<br /> <br /> Ведомый одним лишь инстинктом Эйдолон возглавлял отряд, таким был и его долг, и его право. Череп лорда-командора гудел от боли, то вспыхивающей, то затухающей с каждым шагом по уготованному неописуемому пути. Дорогу указывали и хрусты костей, и внезапные нервные спазмы, его тянула вперёд душевная мука, отчего казалось, будто он идёт не по своей воле. Сие чувство беспомощности выводило из себя, но с пути нельзя было свернуть, лишь двигаться дальше.<br /> <br /> Вслед за ним шагали Малакрис и Воциферон, а Плегуа и один из его преданных какофонов прикрывали тыл. То был Дарвен, купавшийся и утопавший в нотах собственной тайной песни, извергавшейся на худощавое лицо воина из установленных тяжёлых звукоусилителей. Легионер не сводил взгляда с дороги, распахнув и глаза, и челюсти, удерживаемые стальными челюстями.<br /> <br /> «Мне нужен лучший из твоих воинов, — сказал Эйдолон Плегуа. — Нужно, чтобы за мной следовал кто-то верный».<br /> <br /> Фон Калда возился с нартециумом, изучая полученные от лорда-командора показания. Можно сказать, что ради новых исследований апотекарий вызвался пойти с ними, хотя будучи приближённым и был обязан следовать за господином. Впрочем, фон Калду никто бы не назвал трусом. Просто теперь у него были другие, более самовлюблённые и эзотерические устремления.<br /> <br /> Когда-то коридоры «Награды за грех» были привычным лабиринтом, запутанным, как на любом пустотном корабле, но совершенно понятным трансчеловеческим умам. Теперь же всё стало странным, искажённым и изъеденным прикосновением варпа. Двери уже не всегда вели туда, куда должны были. В коридорах танцевали странные огоньки, сбежавшие с фонарей и манящие неосторожных как мёртвые звёзды. Конечно, такие небольшие изменения скорее раздражали, чем выводили из себя... Но Эйдолон не сомневался, что к концу охоты всё станет гораздо хуже.<br /> <br /> К далёкому потолку вздымались опоры, однако сии колонны уже не состояли из одного лишь металла, но медленно превращались в живые кости, пронизанные извивающимися сосудами. Эйдолон провёл протянутой рукой по мягкой ткани, чувствуя, как та содрогается от его прикосновений.<br /> <br /> — Поразительно на что способен духовный мир, — вздохнул лорд-командор. — И как преображает всё сущее внимание Тёмного Принца.<br /> <br /> Эйдолон поднял «Славу вечную» и разряды тока перекинулись на кости. Он услышал мучительные крики, столь низкие и далёкие, что их бы не заметил обычный человек, но столь сильные, что они опаляли его восприятие и отдававшиеся упоением в душе. <br /> <br /> — Но это мой корабль и лишь моей руке прокладывать его курс.<br /> <br /> При этих словах палуба словно содрогнулась. Вскинувшие оружие наизготовку воины разошлись вокруг Эйдолона, пока отголоски его слов расходились по просторному отсеку.<br /> <br /> '''''Моей...'''''<br /> <br /> Из сгустившихся теней над космодесантниками, из жидкой мглы появились ползущие и семенящие существа. Их проступающие когти высекли дождь искр, полетевших на собравшихся воинов. Во тьме напряглись мускулы, готовясь к прыжку, зашелестела дублёная человеческая кожа, скрипнули шипы из чёрного метала. Создания поглядели на Эйдолона удивительно материальными глазами, пылающими уголками зрачков среди чёрных склер, подобающих морским хищникам.<br /> <br /> '''''— Нашей''''', — заурчали демоны, соскальзывая и слетая с потолка, будто падающие ангелы. То были воплощения ужасов и чудес, всех возможных грёз и пороков смертных. Наложницы Тёмного Князя, кружась, оттолкнулись от стен и обступили неровный строй легионеров. Шесть демониц предстало перед первым лордом-командором. Возглавлявшее их создание, несущее корону из человеческих костей и мягкой плоти, поклонилось ему, скрипнув крабовой клешнёй по палубе. Звук отдался и в ушах Эйдолона, и в его иссечённой душе.<br /> <br /> '''''— Ты знаком нам. Связан присягой и сделкой. Ты принадлежишь Ждущему Князю, Жаждущей Королеве, Им Божественным. Обещанные богу души, пожиратели старых врагов и уничтожители новых. Вернувшиеся к нам нежеланные отпрыски Анафемы.'''''<br /> <br /> — Ему, но не вам, — со смехом ответил Эйдолон. — Вы — отребье Тёмного Князя, обещающие всё, но являющиеся ничем.<br /> <br /> По лицу существа разошлась довольная усмешка, и оно издало звук, похожий на перезвон колокольчиков. В ответ вдали прогремел набат, подобный далёкому грому. Эйдолон прекрасно осознавал, насколько непостоянно это создание, капризное, эфемерное и непознаваемое эхо истинного божества. Он слушал смех демоницы, видя как её лицо перетекает из одной формы в другую. Вот лик юного отважного воина, юнца в рассвете сил, готового воздеть по приказу владыки копьё и меч. Вспышка — и перед ним созревшая женщина, чьё лицо свидетельствует о жизни полной и радостей, и страданий. Миг спустя и Эйдолон увидел перед собой окрашенное лицо прекрасного трупа, жуткое, но притягательное на свой бесполый лад.<br /> <br /> — '''''Ты бы мог предстать перед взором богов как король, а не пресмыкаться у ног своего отца''''', — льстиво протянула демоница. — '''''Стать чем-то истинно великим. Так ли важна Терра, когда осталось столько непокорённых миров? Разве ты забыл времена, когда был истинным повелителем войн, а не опальным отпрыском полубога?''''' — когти щёлкнули, разрывая воздух. — '''''Я могу их тебе напомнить, князёк. Показать тебе ноты песни, которую ты так жаждешь исполнить. Я, Лиадресс, Поющий Клинок, Ласкающий Каждым Порезом, могу провести тебя по стопам отца. К чему унижаться, когда Хор Вечный может прозвучать по всей...'''''<br /> <br /> Эйдолон взмахнул молотом. Окутанная молниями глыба устремилась к лицу демоницы, но та лишь с шипением скользнула назад, так быстро, что взгляд едва мог уследить. Сёстры создания скользнули вперёд, воркуя и хихикая. Прекрасные чудовища, до ужаса очаровательные пародии на человеческое обличье, извращённое и изувеченное так сильно, что ни один смертный бы не смог представить.<br /> <br /> Мелькнули когти, оставляя за собой в воздухе яркие следы, и метя в уязвимые точки доспехов и сухожилий. Вспыхнули искры. Воины шагнули вперёд на помощь господину, отражая удары, а фон Калда отступил на шаг и поднял пистолет.<br /> <br /> '''''— К чему этот раздор, князёк? У Расколотого Короля на тебя такие планы... Разве ты видишь его в зеркалах собственной души? Ещё не слышишь шёпот?'''''<br /> <br /> Эйдолон удивлённо моргнул. Он-то думал, что его терзают случайные и мимолётные капризы отца, но теперь услышал имя врага. Расколотый Король... Что за жалкий и напыщенный титул, но подобающий плоду случайной вакханалии варпа. Эйдолон махнул рукой, и его воины ответили на слова демоницы смертельной яростью.<br /> <br /> Какофоны взмахивали пушками по дуге, извергая потоки воющей смерти. Даже демоны бросались в стороны, зная, что от звука им не укрыться. Колонны разлетались в щепки из железа и костей, из культей били фонтаны чёрной крови. Невозможно далёкий потолок не начал оседать, даже лишившись опор. Нерождённые резвились и хихикали, танцуя среди обломков и багровых брызг. Эйдолон пробивался к ним сквозь град, отбивая взмахами молота самые большие камни.<br /> <br /> — '''''Сломленное маленькое чудовище''''', — рассмеялась Лиадресс. — '''''Когда мы увидим твоего отца, то споём о твоей погибели. Возложим к его стопам гимн о упоительной смерти. Он узнает, что ты, Рассечённая Душа, умолял о пощаде будто шавка. Не быть тебе ни консортом, ни чемпионом, сейчас ты погибнешь неоплаканным среди пепла собственных амбиций.'''''<br /> <br /> — Я не умру, не ступив на Терру, — зашипел Эйдолон. Он пригнулся, уклоняясь от взмаха когтей, и ударил молотом, почти задев гибкую тварь. Лиадресс метнулась назад, скрежеща зубами, но миг спустя её гнев утонул в звенящем веселье. Удар Эйдолона нарушил искусную асимметрию танца, затупил грациозный натиск. — Если бы боги хотели меня остановить, то послали бы пса с зубами поострей.<br /> <br /> Завопив, демоница бросилась на лорда-командора. Хитиновые клинки ударили по голове молотка, потянув оружие к палубе. Пахло горелой плотью и жгучим мускусом, источаемым каждой порой шкуры твари. Заскрипев зубами, Эйдолон вырвал молот из хватки. Вокруг сражались смертные и бессмертные, всё горело и взрывалось. Он бился в бесчисленных сражениях, и возглавляя целые воинства, и сражаясь в одиночестве. Он возглавлял воителей Третьего легиона на сотнях полей брани ещё до того, как они обратились против собственных родичей. Случалось ему и руководить когортами Имперской Армии, связывая их с легионом паутиной восхищения и уважения. Но здесь и сейчас у лорда-командора было время лишь на один поединок, один миг.<br /> <br /> Он напрягся, готовясь встретить ещё один град ударов демоницы, жаждавшей вырвать у него оружие. Почувствовал, как кровь потекла по пластинам брони и отступил на шаг, когда когти рассекли плоть. Существо поднесло алеющую клешню к губам и провело по хитину языком, алкая соки.<br /> <br /> — '''''Слабак''''', — процедила Лиадресс, давясь от смеха. — '''''Ты что же, думаешь так робко постучать во врата самого Анафемы? Да ты рухнешь с плетня Дворца! Дрогнешь перед стенами! Никакой ты не чемпион. Не избранный... просто скот.'''''<br /> <br /> — Умолкни! — зарычал Эйдолон, чувствуя, как поднимается желчь. Его горло вздулось, и он выпрямился, отбросив бессильно заскрежетавшую когтями по палубе демоницу. Позади продолжали сражаться его воины. Эйдолон почувствовал звуковую волну, когда пал Дарвен, и его оружие взвыло в последний раз, прежде чем умолкнуть навеки вместе с тайной песней.<br /> <br /> Эйдолон не уйдёт покорно во тьму. Он будет бушевать и яриться против рока среди углей вселенной. Он был лордом-командором, первым среди всех. Да как смеет ничтожная рабыня Тёмного Князя насмехаться над ним?!<br /> <br /> — '''''Смерть сладка, но служба может быть ещё слаще. Король ждёт! Ждёт и алчет! Поддайся ему, твои воины преклонят колени! Служи и будешь пощажён. Борись и твоя кожа станет моим плащом, плоть — мясом, кровь — вином!'''''<br /> <br /> В глазах наступающего Эйдолона блеснуло непривычное веселье. Он разжёг ярость, направил, дал ей течь сквозь себя приливной волной. Челюсти лорда-командора растянулись. Внутри него прокатился вопль, издаваемый изменённой гортанью, но отдающийся в каждой поре, пылающий в каждой частице легионера, наполняющий его и питающий.<br /> <br /> Волна звука отбросила назад заоравшую демоницу. Сбила низших порождений варпа с ног, расколола каменные плиты. Малакрис и Воциферон отшатнулись, потрясённые, но не оглушённые. Более привычный к крикам господина фон Калда вздрогнул и устремился вперёд, прикрывая Эйдолона от демонов. Действительно выдержал бурю, впрочем, лишь Плегуа, неустрашённый, но вдохновлённый.<br /> <br /> Занося молот, Эйдолон устремился на уже вскочившую на ноги демоницу. Существо припало к палубе, ожидая удара, но лорд-командор и не собирался бить молотом. Он ударил по клешне кулаком, со всей рождённой гневом мощью. Один, два, три раза. Хитин раскололся. Глаза Лиадресс распахнулись от изумления.<br /> <br /> Он ударил вновь, и демоница покатилась кубарем, шипя от боли.<br /> <br /> — Что же, ты забыла о собственной сути? Вы упиваетесь и причинением боли, и своими же муками. Разве дарованной мной агония не сладка?<br /> <br /> — '''''Жалкий кусок мяса!''''' — зарычала демоница. — '''''Неужели ты считаешь себя лучшим слугой? Думаешь, что ты милее нас для Тёмного Князя?'''''<br /> <br /> Эйдолон помедлил, купаясь в звуках рассекающих плоть клинков. Легионеры пришли в себя и разили когтями и и мечом низших существ. Взгляд лорда-командора скользнул по окутанным молниями клинками, режущим и пронзающим призрачную плоть. Плегуа ударил демоницу ногой, а затем выпустил гибельную арию в упор.<br /> <br /> От твари остались лишь брызги бесплотных потрохов и мерцающей крови. Пурпурный коготь покатился по палубе, всё ещё цепляясь за плиты, снова, снова и снова. Даже после смерти эти существа боролись, цепляясь за существование с неистовым упорством, которому Эйдолон даже завидовал.<br /> <br /> — '''''Мнишь себя князем-воителем, но в сравнении с Расколотым Королём ты никто!'''''<br /> <br /> — Так подай сюда своего Короля, и мы это проверим, — фыркнул Эйдолон. Он перевернув «Славу вечную» в руках и шагнул вперёд, занося молот высоко над головой. А потом опустил. Окутанный молниями клюв расколол растянутый череп демоницы и расщепил подобие мозга на атомы. В воздух забил фонтан радужной крови, окативший искажённые розовые доспехи, обжигая пластины, окрашивая в буйный калейдоскоп не-цвета. Эйдолон опустил молот и отдышался, слушая, как в груди колотятся от внезапного прилива адреналина сердца.<br /> <br /> Убивать... Таким было его предназначение. Оно не изменилось с самых первых дней на Терре. Когда он был воином, они бился и разил врагов сам, став ротным командиром научился руководить и смертными, и Астартес, но лишь возвысившись до лорда-командора в полной мере добился истинного мастерства.<br /> <br /> Битва стала для Эйдолона искусством задолго до того, как его заразили операции Фабия, до того как солёная ласка Лаэрана преобразила его телом и душой, корнями и ветвями. Эйдолон бился и истекал кровью в ширящихся пределах Империума, а затем, когда владения Императора охватила хворь раздора, вслед за их предсмертными корчами вёл неверных Детей к самому сердцу.<br /> <br /> И теперь как и всегда ему оставалось лишь идти вперёд.<br /> <br /> Эйдолон прошёл мимо собравшихся воинов и скривился, чувствуя, как в голове вновь звенит мигрень. Нечто смеялось в недрах его души, заставляя всё тело дрожать от далёкого, но такого близкого веселья. По телу пробежала дрожь, грудная клетка будто тряслась от аплодисментов, с ней и остальные кости, даже пульс сердца стал неровным. Теперь Эйдолон его чувствовал. Притаившееся чудовище, далёкое присутствие, напирающее и давящее на саму его суть.<br /> <br /> — Довольно игр, — зарычал лорд-командор. — Пора найти этого Расколотого Короля и разбить на такие крошечные частицы, что он никогда более не осмелится бросить мне вызов.<br /> <br /> <br /> ===Пятая глава. Расколотый Король===<br /> <br /> <br /> Корабль содрогался, будто под ударами зримых лишь псайкерами волн.<br /> <br /> От прикосновения варпа по его недрам разошлись метастазы скверны, меняющей “Награду за грех” с каждым капризом Расколотого Короля. Из палубы росли лестницы в никуда. За открытыми дверями могли таиться и голые стальные стены, и немыслимо далёкие восхитительные бесконечности.<br /> <br /> Само присутствие демона было ядом, растекающимся по венам боевой баржи и искажающим её, превращающим в нечто неестественное даже по нескромным меркам Третьего легиона. Местами на металле выросли окна из витражного стекла, увековечившего ужасающие красоты, и каждая их грань истекала слезами и кровью.<br /> <br /> И все отражения лорда-командора как один не сводили с него взгляда, наблюдая его собственными затуманенными глазами на мертвенно-бледном лице, которое подошло бы давно умершему человеку.<br /> <br /> '''Эйдолон.''' Его имя звучало вновь и вновь, будто полный тоски напев, срывающийся с бесчисленных губ и тянущий к себе его мысли, будто незримыми цепями.<br /> <br /> Бездна безумия варпа вглядывалась в лорда-командора, и он вглядывался в неё. Не в первый раз Эйдолон задумался, каково было бы посмотреть на мир одурманенными варпом глазами. Возможно когда всё это закончится, он найдёт какого-нибудь колдуна, выпьет его воспоминания и вкусит дары.<br /> <br /> Латные перчатки задрожали от предвкушения.<br /> <br /> Такие позывы, текущие в крови и насыщающие разум, напоминали лорду-командору что он всё ещё жив. Всё ещё способен сам выбирать свои ходы, а не превратился в пешку на чужой доске.<br /> <br /> “Как меня и научил отец. Теперь же он, призванный из-за пелены, хорохорится и не сводит взгляда с Терры. Свободный быть рабом. Богов. Гора. Своих аппетитов…”<br /> <br /> Эйдолон ненавидел Фулгрима, и всё же не мог избавиться от определявшего всё его существование льстивого восхищения. Именно рука примарха ранила его, воля отца изменила его. Это требовало хотя бы капли уважения. Возможно, однажды они придут к взаимопониманию, даже если и не расплатятся по счетам…<br /> <br /> — Такая себе добыча, — проворчал Малакрис, шагая вслед за лордом-командором. Идущий рядом с фон Калдой капитан почти игриво протянул к нему включённые когти, щёлкнувшие в воздухе. Даже теперь, омытый кровью демонов и помазанный их злобой, капитан не замечал что сам стал их подобием. Когда-то Эйдолон его бы пожалел. А теперь его злила близорукость брата.<br /> <br /> — Истинное испытание ждёт нас впереди, — заметил Воциферон. Мечник разделял предвкушение лорда-командора. Он взмахнул клинком, в отсутствии желанной цели рассекая лишь воздух. — Эти существа лишь иллюзии и тени, как и все порождения варпа.<br /> <br /> — А ничего так тени, — гулькнул Малакрис. — Демоны всегда насмехаются перед игрой. Если бы ты ощутил их когти на своей коже, а не просто на лезвии клинка… О. Даже ты бы что-то почувствовал.<br /> <br /> Молча шёл лишь Тиль, прикрывавший тыл отряда. Какофон трясся и дрожал от заточённого в сверхчеловеческой плоти, но всё же совершенно заметного гнева. Смерть Дарвена приглушила разделяемую ими песнь, и теперь Плегуа нёс мелодию в одиночестве.<br /> <br /> — Ты отомстишь, брат, — пообещал ему Эйдолон. — Мы все отомстим.<br /> <br /> — Ублажим песнь, как и должны, — хрипло прошипел Тиль, заставляя себя не кричать. — Нас ждёт расплата.<br /> <br /> ''Расплата.''<br /> <br /> Эйдолон улыбнулся. А окружающего его отражения — нет.<br /> <br /> Стены вновь преобразились. Теперь они состояли из не невозможных костей, но дымчатого чёрного камня, пронизанного проблесками цвета и огня. Сияющие пятна танцевали в каменной темнице, следуя за легионерами будто навязчивые сны. Все эти вздымающиеся творения напоминали Эйдолону о застывших лесах его детства, обращённых в скалы в древних войнах Раздора чащобах, средь тверди которых прорубили подобные ущельям тропы. Предания благородных семей Европы гласили, что среди мёртвой природы обитали существа, прекрасные, но неблагие&lt;ref&gt;В британском фольклоре фейри — своенравные создания, встречи с которыми непредсказуемы и даже опасны. Считалось, что они часто подменяли детей. Неблагие — название двора фей, чьи представители особенно злы и двуличны.&lt;/ref&gt;, ждущие лишь возможности похитить детей и подбросить на их место чудовищ.<br /> <br /> “Но когда пришло настоящее чудовище, держа наготове разделочные ножи и скальпели, вы отдали ему нас. Назвали порабощение честью, выдали нас как заложников и ради выживания потребовали от нас ничем не выдавать горечь…”<br /> <br /> Впрочем, к жизни до вознесения Эйдолон не испытывал ничего, кроме презрения. Обряды и операции сделали его одним из Астартес, частью прославленного Третьего легиона, стали катарсисом всей его жизни. Изменили весь его мир, чтобы он мог подчинить звёзды. Так будущий лорд-командор избавился от сладостей и изъянов, но лишь после воссоединения легиона с примархом понял, к чему всем следует стремиться.<br /> <br /> “Когти вцепились в его беззащитную душу, утягивая вниз, сквозь пламя, кровь и безумие. Вокруг него выделывали коленца целые дворы и созвездия тварей, пляшущих под дудку богов и монстров. Голодные. Вечно голодные создания, чьи клыки покраснели от его кро…”<br /> <br /> Эйдолон раздавил мысль железным кулаком. Каждое такое воспоминание было подобно психической опухоли, отчаянно пытавшейся заставить его свернуть с пути. Прошлое умерло. Осталось лишь манящее пылающим обещанием будущее. Тронный Мир будет разорён и преображён в угоду новым показанным им богами желаниям.<br /> <br /> Эйдолон принюхался, а затем все его ощущения внезапно вспыхнули от синтестезийного прилива.<br /> <br /> '''Предатель!'''<br /> <br /> Донёсшийся из мрака вопль почти поверг лорда-командора на колени. Он посмотрел на своих воинов, зашипев сквозь сжатые зубы. Они уже занимали позиции, готовые к бою и жаждущие его. Когти Малакриса заискрились, а бдительный Воциферон взмахнул клинком.<br /> <br /> Из теней показались ковыляющие существа, искажённые до неузнаваемости. И тьма их не отпускала, цепляясь за мутировавшую плоть будто саван. Тут и там ещё можно было разглядеть знаки отличия и вплавившиеся в плоть клочья униформы. В угасающем свете мерцали золотистые нити, натянутые на раздувшееся горло словно удавка.<br /> <br /> Когда-то это был экипаж боевой баржи. Теперь поглощённые варпом во время изменения корабля существа едва напоминали людей, их тела растянулись, будто изображение на оплавившемся пикте. В растянутых под немыслимыми углами челюстях лязгало слишком много зубов, из кричащих и стонущих ртов доносилось слишком много голосов. Согнутые в три погибели и вытянутые под причудливыми углами конечности царапали стены и с неослабевающим волнением терзали палубу.<br /> <br /> Существа заполонили проход будто скот — загон, стоя плечом к плечу, прижавшись к выступающим на стенам шипам. По их лицам текла кровь, растекалась по ним, как краска по холсту.<br /> <br /> А затем все головы как один обратили затуманенный взгляд на легионеров. <br /> <br /> — Мы могли стать чем-то столь большим! — пропели словно направляемые единым сознанием отродья одним голосом, воющим из бесчисленных распахнутых ртов. Изданная ими стена звука сделала бы честь самым старательным какофонам. — Прими же меня!<br /> <br /> В этих созданиях не осталось и подобия насмешливого лукавства демонесс, лишь отчаянная горестная жажда. Они стали марионетками, скованными притяжением высшей силы. Чудовища потащили себя вперёд, опираясь на ставшие ходулями кости, скрежеща ножами по палубе, каждым движением распаляя всепроникающий хор безумия и фуги.<br /> <br /> Они устремились вперёд, словно прилив плоти, местами стёкшей с костей, и ведьмин огонь вспыхивал в их глазах или опустевших глазницах. Малакрис и Воциферон устремились на них, сражаясь как один и прикрывая друг друга, бьясь в единстве, которого Эйдолон не ждал от них уже давно.<br /> <br /> Сверкнули клинки, и полетели в стороны руки, брызжа закипающей кровью и осколками кости. Навстречу им хлестнули выросшие из растянутой плоти ложноножки, обвиваясь вокруг рук, и твари потянули к себе Детей Императора, стремясь утопить их в потопе обезумевшей плоти и мускулов.<br /> <br /> Воины отбросили к стенам громадных ревущих зверей, быкоголовых и толстошеих, и ударили, прибив их к металлу. Кровь закипела на лезвиях, отчего коридор наполнился едкой вонью.<br /> <br /> Всё смердело скверной мутации. Благоухающие запахи исчезли, сгинули в зверином мускусе, источаемом изуродованными смертными. Шагнувший вперёд Эйдолон сплюнул через плечо, крутя в руках молот.<br /> <br /> — И это всё что ты можешь? — рассмеялся он. — Жалкий царёк нищего царства. Почему ты сам не бросишь мне вызов?<br /> <br /> Даже умирающие чудовища расхохотались в ответ. Малакрис вонзал в них когти, словно катары, снова и снова, утопая в чёрной крови и пепле. Воциферон же сражался осторожнее, каждым рассчитанным ударом меча отсекая конечности от туши одного из зверей.<br /> <br /> Эйдолон воздел молот над головой и обрушил его, расщепив беснующегося мутанта одним ударом. Сорвавшиеся с головья молнии пронеслись через багровый туман до самой палубы. Корабль взвыл словно раненый зверь, словно недра “Награды за грех” тоже покорились воле Расколотого Короля.<br /> <br /> — Он — трус, бросающий мне навстречу рабов и слуг, — процедил лорд-командор. Ещё один мутант бросился на него, распахнув челюсть и брызгая слюной. Эйдолон схватил зверя за горло и надавил. Зверь завыл, забился, захрипел, шлёпая присосками щупалец из человеческого мяса по искажённым доспехам. Тварь пыталась содрать позолоту, растёкшуюся по наплечнику, зацепиться… а потом обмякла. Эйдолон услышал приятный треск шеи и бросил чудовище к его умирающим сородичам.<br /> <br /> — '''Не смилуюсь, не смилуюсь!''' — закричали последние звери, припав к палубе. Эйдолон скривился и достал пистолет, прицелившись прямо в столпившихся тварей, слабых и потому раболепных.<br /> <br /> — Не нужна мне его милость. Лишь его смерть.<br /> <br /> <br /> Воины прошли под арками из человеческой кости, высеченными теперь одичавшими ремесленниками легиона. Кости раздулись, разрослись, разошлись словно шарящие пальцы или быть может заострённые рога неведомого огромного зверя. Другие выдавались вперёд, словно бычьи или изгибались как у баранов.<br /> <br /> Впереди возвышались ступени, окружённые парящими сферами ведьминого огня. Эйдолон начал подниматься вверх, ввысь к венчавшему их помосту.<br /> <br /> На нём стоял трон, высеченный из того же блестящего чёрного камня, стекавшего вниз к потрохам корабля, а на сем троне сидела едва различимая фигура. Приблизившись, Эйдолон увидел очертания легионера, но не из керамита и плоти, а из того же пламени варпа, что и неестественные фонари.<br /> <br /> Шагая, лорд-командор протянул руку к поясу и снял пистолет, оружие, послужившее ему в годы предательства так же верно, как и молот. То был образец древнего бесценного археотеха, в последнее время похоже получивший собственный разум. Эйдолон не мог сказать точно, чем именно выстрелит пистолет, но тот всегда приносил его врагам изысканнейшую смерть. И в столь просвещённую эпоху этого было достаточно.<br /> <br /> — Назовись, — потребовал ответа Эйдолон.<br /> <br /> Существо содрогнулось от смеха, разошедшегося рябью по всему телу. В пламени проступили лица, рвущиеся наружу, будто схваченные души. Демон встал на ноги и расправил плечи, словно всё ещё считал себя человеком.<br /> <br /> — '''Неужели я так изменился, брат?''' — спросило существо, склонив голову, и шагнуло к нему навстречу. Внутри него растекался свет, выплёскивался наружу и капал на чёрные камни. Хор потерянных душ, наконец нашедших избавление, растекался по палубе. С каждым шагом огоньки тряслись всё сильнее. — '''Ты и правда меня не узнал?'''<br /> <br /> — Думаю, ты очередной возжелавший пойти за примархом слабак. Их сейчас не перечесть, праздных глупцов, следующих за Юлием всё глубже в безумие. Совершенно бесполезных, конечно, если не понадобятся идиоты, которые будут бежать прямо на врагов, завывая что-то про апофеоз. Когда-то ты был созданием из плоти и крови, но превратился в фикцию.<br /> <br /> Существо остановилось на пол пути и поднесло руку к парящей сфере. Оно поглядело на Эйдолона, всем своим видом выражая горделивое ошеломление и готовность броситься вперёд, преодолеть последние метры одним прыжком. <br /> <br /> '''— Ты оскорбляешь меня, лорд-командор. Я больше не буду всего лишь Расколотым Королём. Нет. Никогда более. Я стану отражением возвышающегося Тёмного Принца, вечным и никогда не рождённым. Я неотвратим и неутомим. И мы связаны общей судьбой.'''<br /> <br /> — Прекрати, — вздохнул Эйдолон. — Да я застрелюсь, если мне придётся выслушивать ещё одного слабоумного глупца, возомнившего себя Слаанешем во плоти.<br /> <br /> Король запрокинул голову и расхохотался.<br /> <br /> '''— Так чего ты ждёшь, лорд-командор? Поддайся забвению, которого жаждешь, и…'''<br /> <br /> Эйдолон спустил курок.<br /> <br /> Вспыхнувший луч невиданного не-света пронзил наступающего демона. Но Расколотый Король лишь замер, не отшатнувшись, и поглотил растёкшуюся по его телу чёрную молнию. Вспыхнувшая и заплясавшая внутри него тьма растворилась.<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон убрал пистолет в кобуру и гордо зашагал вперёд, занеся молот обоими руками. А потом ударил, метя прямо в череп демона.<br /> <br /> И молот остановился. Эйдолон уставился на дьявольское видение, искажённое подобие всего, что значило быть Астартес. Расколотый Король перехватил молот, держа его непривычно бережно, словно ребёнок игрушку.<br /> <br /> А затем толкнул.<br /> <br /> Эйдлон полетел вниз по ступеням, едва не сбив с ног своих бойцов, и наконец остановился, опершись левой ногой на глянцево-чёрный камень. Сияние липло к нему, текло из оцарапанных плиток вместе с голосами, шипящими, вливающимися в разум и пытающимися его поглотить.<br /> <br /> '''Предатель.'''<br /> <br /> '''Брат.'''<br /> <br /> '''Убийца.'''<br /> <br /> '''Лжец.'''<br /> <br /> Из камня выступили призрачные образы и обвились вокруг лорда-командора. Они рыдали пламенем, а лица их были искажены в немыслимой муке. Эйдолон бросился напролом через духов, воздев молот и изгоняя нападавших духов его сиянием. Лики умерших мужчин и женщин зарычали от звериного гнева и рассеялись, сломленные истинной яростью лорда-командора.<br /> <br /> — '''Ты не достоин сего дара''', — зашипел Король, протянув руки, отчаянно желая вцепиться в рукоять. — '''Отдай мне его. Сложи с плеч бремя. Подчинись неизбежности. Тёмный Принц вернул тебя назад как злую шутку. Фарс. Над тобой смеются за пеленой, считая лишь шутом, пляшущим на потеху варпа.'''<br /> <br /> На шее Эйдолона вздулись вены, и не просто от дарованной ему силы вопить, но истинной и праведной ярости. Да как эта ''тварь'' смеет. Больше не человек, но и не истинное создание варпа. Ублюдок, полукровка, чья сломленная душа горит как маяк, созывающий демонов, собирающий вокруг себя будто нечистый чемпион. Командор… Тень. Эхо.<br /> <br /> Эйдолон не дал волю воплю.<br /> <br /> — Ты слишком много болтаешь, — процедил он. — Слишком много для такой жалкой твари.<br /> <br /> — '''Я тебе не дворняга''', -  возразил Король, с почти детским недовольством показав огненными когтями на собравшихся воинов. — '''Не как они. Такие славные создания, такие яркие душонки. Возможно, я дам им место при моём дворе, когда воссяду на троне. Когда стану тем, кем всегда должен был быть.'''<br /> <br /> — Они — не твои, — злобно ответил Эйдолон, снова зашагав вперёд. Каждый шаг мучил его. И дело было не просто в непредсказуемых капризах его изломанного тела, но в давлении, которое самим своим существованием оказывала на него тварь. Он боролся с тисками притяжения, со стеной давящего пламени, напирающего, пытающегося найти путь. Запели системы доспехов, с трудом преграждающих путь огню. <br /> <br /> Эйдолон пробивался вперёд.<br /> <br /> Расколотый Король шагал к нему навстречу грациозно, почти небрежно, будто на прогулке.<br /> <br /> — Это мой корабль. Мой миллениал. Мой…<br /> <br /> Эйдолон запнулся, подавившись словами, которые почти произнёс в пылу гнева.<br /> <br /> ''Мой легион.''<br /> <br /> Эйдолон остановился. По его кивку, едва заметному движению головы, воины ответили вместо него на вызов. Впереди наступал Воциферон, забыв о звании Малакриса. Воин выступил с уверенностью непревзойдённого дуэлянта, принёсшего клятву на клинке. И каком замечательном клинке. Как и Слава Вечная, оружие было изысканным, даже после измены не утратившим ни остроты, ни красоты. Чарнабальская сабля. Такая острая, даже спустя все эти годы.<br /> <br /> Эйдолон смотрел, как мечник поднял её, бросая вызов, а затем сделал выпад. Расколотый Король зарычал. Меч, сотканный из едва заметных теней, совершенно не сочетающихся с пылающим и грозным телом, воплотился в его руках. Клинки сошлись со звоном, отдавшимся по всем невозможным просторам, эхом отразившимся от далёких стен и заставившим кровь Эйдолона петь.<br /> <br /> А вслед за ним уже бежал Малакрис, никогда не дававший другим себя превзойти. Летящие к голове призрака когти сверкнули, но демон отразил удар, не прекращая танца смерти. Фон Калда выстрелил из болт-пистолета, похоже не заботясь, в кого именно попадёт. Снаряды взорвались среди сечи как распускающиеся цветы, и пыльцой их стали пламя и осколки.<br /> <br /> Зад содрогнулся от чудовищной гармонии. Эйдолон вновь ринулся в бой, занося молот. Когти Малакриса пронзили грудь Короля, а меч его сошёлся в клинче с саблей Воциферона. Демон плевался и шипел. В тот же миг, как Эйдолон поднял молот над головой, из-за его спины выступил Плегуа. Звуковое оружие взвыло, извергая гибельную песнь, а молот опустился, наконец обрушившись по дуге на уготованную цель.<br /> <br /> Горящее существо застыло и раскололось, извергая чёрные молнии. Шипение сменилось воплем. По чёрному камню разошлись сияющие нити варпа, и Король стал их громоотводом. А затем он воздел руки, и мир ответил ему тем же.<br /> <br /> Воины отшатнулись, не устояв на ногах от внезапного порыва ветра и ударов невидимых созданий. Отброшенный назад Малакрис врезался в мерцающую колонну с такой силой, что треснула броня. Подброшенный ввысь Воциферон исчез во мраке, бранясь. Плегуа и Эйдолон покатились по ступеням, но в последний момент рука схватила Эйдолона за запястье.<br /> <br /> — Нет, брат мой, — зашипел Король. — Тебе от меня так просто не уйти!<br /> <br /> Тварь потянула его назад, в свои пылающие объятия, и взметнувшийся огонь поглотил обоих.<br /> <br /> Чёрное пламя растеклось по доспехам, опаляя трещины и оставляя следы среди глазури. Скользнувшая вниз рука Расколотого Короля вцепилась в рукоять молота. <br /> <br /> Эйдолон боролся. Сражался каждой частицей своего тела, вырывался, бил коленом в брюхо зверя. Пламя вновь прокатилось, словно волна. По руке Эйдолона растекалась странная бесчувственность, слабость, расползавшаяся от места, где Король схватился за молот.<br /> <br /> Эйдолон с силой ударил демона головой, но тот лишь рассмеялся.<br /> <br /> А затем исчез. Лорд-командор огляделся по сторонам. Он был один. Его воины, тронный зал… всё исчезло. Остались лишь тьма и дымка, дрейфующие отголоски далёкого пекла.<br /> <br /> Шатаясь, он пошёл через мглу, бья молотом вслепую, будто неуклюжий берсерк, прокладывая себе путь сквозь лишь наполовину поддающиеся воображению просторы. Его преследовал смех. Вокруг вздымались стены, столь же бесплотные, как дым от выстрелов, тянущиеся к небесам, подражая далёкому дворцу.<br /> <br /> Краем глаза Эйдолон замечал движения созданий, грациозно порхавших с места на места, оставляя за собой радужные следы. Фракталы плясали так близко, что можно было протянуть руку, но так далеко, следуя за существами, что пировали в теневом зале-ловушке.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал всей душой гул призрачной реальности, пульсировавшей как дыхание. Он словно оказался в лёгких дремлющего бога, вмещающих в себя всю сущность лорда-командора как песчинку.<br /> <br /> Внезапно вспыхнул свет, отгоняя мрак, такой яркий, что Эйдолону пришлось прикрыть глаза. На него глядели две фигуры, два дымчатых силуэта в ослепительном свете. Одна из них восседала на золотом троне и источала холодную ясность, угрожавшую лишить Эйдолона всех оставшихся заблуждений о нём самом. Лорд-командор чувствовал, как свет прогрызает себе путь в его душу, скребётся в самых недрах его бытия.<br /> <br /> Другая же пылала от величия и тепла, преисполненная силой, которую могло дать лишь возрождение после смерти. Позади неё танцевали и метались тени, корчащиеся очертания существ, что были больше целых миров. В волнующемся мраке вздымались чёрное пламя и пурпурный свет, и на миг Эйдолон почти осознал, что видит перед собой.<br /> <br /> Он протянул вперёд дрожащую руку, но другая схватила его за запястье и потянула назад. Эйдолон крутанулся, взмахнув молотом по дуге, но рассёк лишь воздух.<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор…''' — прошептал отовсюду и ниоткуда Король.<br /> <br /> Эйдолон вновь взмахнул молотом.<br /> <br /> — Покажись, трус!<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор. Верность или измена. Послушный сын или повинующийся лишь себе полководец. Я могу показать тебе путь, освободить тебя от оков, связывающих тебя затхлыми идеями. Зачем быть одиноким слугой, если ты можешь возвыситься, вознестись, стать истинно первым?'''<br /> <br /> — Я не стану сосудом для заблудшего неудачника, отдавшего себя варпу без остатка.<br /> <br /> — '''Конечно не станешь''', — почти печально прошептал Король. Пальцы скользнули по щеке первого лорда-командора, и Эйдолон обернулся, следуя лишь инстинкту. Он вырвался из удушливых объятий и ударил молотом. Фантазм ускользнул во мглу.<br /> <br /> А затем Король, владыка сего сотканного из теней мира, единый с его призрачными просторами, ударил. Словно огненные копья его когти вцепились в нагрудник Эйдолона, удерживая его на месте.<br /> <br /> Сердца содрогнулись. Он чувствовал, как утекают силы, истекают под неутомимым и невыносимым напором зверя. Мир вокруг становился ярче, словно обретая от мучений новые силы и очертания.<br /> <br /> Эйдолон ударил в ответ, врезавшись плечом с изуродованное тело Короля, оттолкнув его прочь, и с новой энергией занёс молот.<br /> <br /> — Я никогда не покорюсь тебе, лживый дух, — зарычал Эйдолон, ударив молотом.<br /> <br /> Король утёк прочь и бросился на него, прижав лорда-командора к стене. Когти впились в его бок, ударяя снова и снова, пока не рассекли пластины, и не потекла кровь. Эйдолон сжал зубы, ощутив вспышку боли, а затем она прошла, утекла, похищенная и впитанная монстром.<br /> <br /> — Ты… — процедил Эйдолон. — Ничто!<br /> <br /> Он перевернул молот и ударил Короля рукоятью, оттолкнув его прочь. По лицу демона вновь растеклась пылающая улыбка, и порождение варпа бросилось на него, отчаянное, скулящее, обезумевшее от голода. Эйдолон бросился в сторону, и Король врезался со всей силы в ту же стену, о которую его бил. А затем наполненный всей его энергией, всей силой молот пронёсся по дуге.<br /> <br /> И наконец-то врезался во что-то цельное.<br /> <br /> Реальность раскололась. Вокруг вздыбился чёрный камень, фрактальная сеть соперничающих отражений, каждое из которых было для себя вселенной. Образы Эйдолона ругались и выли, раздирая когтями изувеченную плоть, оставляя на коже кровавые следы.<br /> <br /> Он ударил вновь, не обращая внимания.<br /> <br /> И мир резко вернулся на место. Легионеры обернулись, заметив, как их хозяин и его враг воплотились из бурлящего моря теней и пламени. Страшная рана в боку Короля истекала пламенем, извергала неистовые протуберанцы, пока демон силился удержать вместе свою жалкую оболочку.<br /> <br /> Король рухнул на колени. Пламя начало угасать. Из зверя вырвалась новая волна давления, воющая, оттолкнувшая легионеров. Эйдолон устоял. Он крепче сжал молот и занёс над головой. А затем опускал, снова и снова, молотя и круша ненавистного врага. Заточённые в пылающей коже молнии исчезли. Отражения умерли. Одни лишь потускнели, другие замерцали, выдавая лишь мерцающие черепа — образы смерти.<br /> <br /> — '''Князёк-самозванец…''' — зашипел Король сквозь разбитые зубы. Его тело превратилось в абстракцию. Огонь замёрз, раскололся, потёк будто воск. На лице соткалась зияющая дыра — подобие рта под пустыми глазницами. — '''Это лишь начало твоих мук'''.<br /> <br /> — Слушать тебя — само по себе пытка, — зарычал Эйдолон. Король ухмыльнулся, в последний раз поднявшись на ноги. Он вытянул свой меч из хватки Воциферона так легко, будто лишь тянул время.<br /> <br /> Клинок взметнулся подобно языку из жидкой тьмы. В этом движении было нечто знакомое, нечто неуловимо привычное в том как по плавной дуге летело лезвие. Эйдолон попытался уклониться, но не успел, ощутив, как треснули доспехи, и под лаской клинка потекла кровь.<br /> <br /> И тогда он бросился вперёд, давая мечу погрузиться глубже, смакуя агонию, растекавшуюся по телу с каждым ударом сердец и нежными ручьями крови.<br /> <br /> И обрушил молот, расколов короля. Демон разлетелся на тысячи частей, падающих на палубу частиц огня и безумия. И это снова была палуба. Не неестественный чёрный камень, а железо и адамантий.<br /> <br /> Малакрис рассмеялся, изображая веселье мёртвого Короля. В нежданном безмолвии реальности его смех прозвучал низко и мелодично. Чуть в стороне что-то насвистывал Плегуа, склонив голову. Вслушиваясь.<br /> <br /> — Реакторы загорелись вновь, поле Геллера вспыхнуло.<br /> <br /> — Ты уверен? — поглядел на него Эйдолон.<br /> <br /> — Да, господин, — кивнул Тиль. — Буря утихает. Скоро мы снова будем на свободе.<br /> <br /> Первый лорд-командор посмотрел на головку. К металлу всё ещё цеплялась опалённая чёрная кровь, пусть энергетическое поле и было включено. Собиралась в узоры, будто корчащиеся от первобытной злобы ненавистного разума, оставившего на его молоте свой след будто смертный грех…<br /> <br /> — Тогда давай выясним, где мы оказались, и снова проложим курс.<br /> <br /> <br /> ===Шестая глава. Отражения===<br /> <br /> <br /> Эйдолон не часто проводил время в своих покоях.<br /> <br /> Сама идея покоя в какой-то момент стала для него немыслимой, а преследующая его постоянная боль поставила крест на фантазии обо сне.<br /> <br /> Нет, он сохранял покои скорее из привычки и манерности, как место среди непрестанного безумия, где он мог остаться наедине и купаться в одиночестве. Недостаточно было внушать трепет с командного трона. Нет, настоящий правитель должен был держаться поодаль от своих подданных.<br /> <br /> Даже на Терре всё было так же. У его семьи были укреплённые особняки, защищённые бесчисленными системами и ополченцами. Слуги сражались и умирали за нечто больше, чем их жизни, чтобы хотя бы часть знати выжила в крепостях, прежде бывших горами.<br /> <br /> Таков был путь Европы. Выживание любой ценой. Умирать предстояло другим. Армиям и рабам. Противостоящие Объединению и погибшие полководцы бились потому, что считали себя последними поборниками своего образа жизни. Семья же Эйдолона и другие выскочки-аристократы с мёртвого мира избрали иной путь, хотя… сейчас он подозревал, что тот же самый.<br /> <br /> Их дети прошли через порог жизни и смерти, чтобы семьи продолжали жить. Его, второго сына, отдали телотворцам новых армий Императора. Ему было уготовано не стать одним из мясников Гадуара, примитивных Громовых Воинов, его ждал иной удел.<br /> <br /> ''Ты станешь ангелом.''<br /> <br /> Голос вытолкнул разум из покоев памяти, и Эйдолон скривился. Теперь к нему приходило слишком много воспоминаний. Подкрадывавшихся во время снов или видений. Вот уж воистину признак слабости, и возможно он избавиться от них, когда рассеются последние отголоски буйства варпа. А возможно это была затянувшаяся игра Тёмного Принца, а может его отца. А может проклятие самозванного Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Ты будешь ангелом''. Кто же сказал ему это так давно? Не отец. Возможно, мать? Жалевший его родич? Один из посланников самого Императора? Он стал частью золотой десятины, благородных сынов Европы, бесславно отданных ради амбиций Императора, даже не рабов — снарядов для будущих войн. Железом, которое может однажды стать имперской сталью. Когда-то, давным-давно, он даже этим гордился. До Лаэрана. До Исствана. До парада прекрасных кошмаров, которые неизбежно вели к этому мгновению.<br /> <br /> Сыны возвращались, чтобы убить отца. Империя повержена на колени. Предвидел ли это Император? Осознавал ли он в глубине души, что нельзя просто так взять целые поколения и превратить в оружие, в убийц, в чудовищ без того, что однажды они все вернуться домой, чтобы утолить свою жажду кровью создателя?<br /> <br /> ''Ну и где было твоё предвидение? Эта долгая игра заканчиваются. Узлы судьбы свиваются воедино, чтобы задушить тебя за спесь…''<br /> <br /> Эйдолон поглядел вверх. Из всех вещей в его покоях, из всех творений и орудий насилия лишь одно не было извращено до неузнаваемости дарами капризных богов.<br /> <br /> На стене над пространством где стояла прежде кровать до сих пор висела картина. Изображение Кемоса, написанное рукой Келанда Рогета. Прекрасное, на свой лад, и когда-то Эйдолон его ценил. Его тянуло к произведениям искусства смертных, хотя и не так, как его братьев.<br /> <br /> Эйдолон не хотел создавать сам. Лишь обладать. Знать, что это творение, этот предмет, принадлежит ему. В его крови было неразрывно связанное с самой душой желание властвовать и править. Возможно поэтому проведённое вместе с Повелителем Смерти время стало таким поучительным. Они были сделаны из одного грубого теста.<br /> <br /> Командующие. Правители. Завоеватели.<br /> <br /> Взгляд Эйдолона скользнул по застывшему пейзажу, отмечая новые детали.<br /> <br /> Он не раз уничтожал эту картину с тех пор, как Маравилья оживила его душу, и особенно после того, как вернулся из мёртвых. Но всякий раз он возвращалась, даже сгорев дотла. Невредимая и целая, но другая. Иногда башня на заднем плане обращалась в кости и плоть. Случалось и так, что впереди виднелись распятые лоялисты, достаточно близко, чтобы можно было разглядеть символы их верности. Прибитые к грудям аквилы. Вырезанные на черепах знаки “Перебежчик” или “Паразит”.<br /> <br /> В последнее время картина изображала расколотый и горящий мир, кишащий отчаянно защищавшими его солдатами и исполненными гнева захватчиками.<br /> <br /> Но даже это можно было исправить. Когда всё закончится, когда все они воссядут на троны, и создания плотские и бесплотные станут их подданными, тогда придёт время свести счета и возможно… возможно даже отдохнуть.<br /> <br /> '''Нас не ждёт покой. Даже после десяти тысяч лет бесцельной войны. Лишь с помощью меня ты сможешь выковать будущее, которое достойно правления.''' <br /> <br /> Эйдолон моргнул. Он обернулся и посмотрел на одно из уцелевших зеркал, чьё стекло было всё ещё невредимым. Из него скалился сморщенный кошмар, чей взгляд, однако, казался яснее. Воспаления и катаракты разошлись, разум стал острее, мысли мчались со всей уверенностью юности.<br /> <br /> Как и должно было быть.<br /> <br /> Он начало было отворачиваться, и замер, заметив, что отражение не двигается. Оно стояло на месте, не сводя с него взгляда, скованное стеклом и позолотой. А затем подалось вперёд, сверкая снедаемыми хищным желанием глазами и толкнуло сжатыми пальцами преграду.<br /> <br /> Зеркало раскололось, выгнув оправу. Осколки рухнули как игристые капли дождя, врезались в палубу словно снаряды. Но большинство остались на месте, а затем начали двигаться, когда ''тварь'' полезла наружу, цепляясь за них, поглощая их, чтобы обрести жизнь и цельность, броситься в покои Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон устремился навстречу зверю и схватил его за горло, толкая назад. Зарычал, вбив пальцы другой руки в глазницы демона. Тварь завыла голосом подобным скрежету стекла, силикатовым предсмертным воплем, терзающим разум лорда-командора, а расплавленная жидкость потекла из ран. Она опалила пальцы Эйдолона, застывая и раскалываясь так же быстро, как лилась. Легионер оттолкнул существо прочь, и оно вытянуло вперёд руки и припало к палубе, словно боролось с потоком воздухе при разгерметизации.<br /> <br /> — '''Тебе не сбежать''', — зашипел демон. — '''Мы уготованы друг другу'''.<br /> <br /> Создание бросилось назад в последней яростной атаке, сомкнуло на шее Эйдолона когти. Лорд-командор отвёл руку и ударил со всей силы, вбив кулак прямо в скалящиеся зубы. Существо раскололось, стеклянные крылья замелькали вокруг, по его щекам потекла горячая кровь. Эйдолон подался назад и увидел…<br /> <br /> Просто зеркало, теперь разбитое на тысячи мерцающих осколков. Он огляделся по сторонам и понял, что слишком долго пробыл в состоянии фуги. Что он снова один.<br /> <br /> Внезапный щелчок привлёк его внимание.<br /> <br /> — Говори.<br /> <br /> — Милорд. Вы нужны на мостике. Здесь есть нечто, что вам стоит увидеть.<br /> <br /> <br /> Поднявшись на мостик, Эйдолон увидел безумие.<br /> <br /> Всё двигалось. Сервы и слуги суетились, пытаясь устоять на ногах от внезапных толчков. Металл выл, воздух дрожал от страданий машин. Окулюс был затуманен, словно глаза трупа, и в уголках виднелись трещины, оставленные напором Эмпирей на пузырь относительно стабильной реальности. Лорд-командор улыбнулся. Да, даже такой великолепный корабль мог страдать и умирать. Даже он, как и всё прочее, был… смертным.<br /> <br /> — Так почему меня вызвали? — спросил лорд-командор, почти заскучав.<br /> <br /> Рабы поклонились, глядя лишь на его сапоги. Лишь самые храбрые, те кто ещё носил униформу и сохранял подобие разума, подняли руки, что показать на угасающее по ту сторону окулюса пламя.<br /> <br /> И сквозь его сполохи виднелся мир.<br /> <br /> Парящий в бесконечной тьме, мерцающий шар зелёных морей и плодородных земель, мозаика контрастной красоты. Его взгляду открылись просторы белого камня, видные даже с орбиты и растянувшиеся по континентам. Огни мерцали на краях планеты, там где уже наступила ночь и звёздный свет открывал взору великолепные города.<br /> <br /> Язык хлестнул по губам. Эйдолон знал этот мир. Судьба, случай, капризы и причуды богов вернули его сюда. Лорд-командор вздохнул. Уже с горечью. Он вспомнил, и в такт его воспоминаниям прозвучал другой голос, отдающийся в уголках разума, смеющийся в чертогах души. Повторяющий его слова с мрачным весельем.<br /> <br /> — Татрикала.<br /> <br /> <br /> “Конечно, есть и другие имена. Другие миры и другие воины. Легионы, даже ослабленные, собрали столь много почестей, и с каждой битвой возникали истории. Планеты становились синонимами деяний. Из всех битв славного и возрождённого Третьего, и ныне их прошло уже много, мы часто вспоминаем Проксиму. Это имя не сходит с уст, ведь именно там они заслужили Палатинскую аквилу.<br /> <br /> Другие могут рассказать о погибели катаров. Это величественная трагедия, и будь я певцом, то описал бы её в стихах. “О чемпионах изумлённых, о ликах поражённых, скорбных”.<br /> <br /> Но я не певец и не поэт. Я не стану рассказывать вам о бесчисленных погибших, павших с честью или в бесчестье. Я не стану рассказывать вам о гордыне и Визасе, или о сотне других приведений к согласию. Нет, я вспомню Татрикалу, где на моих глазах был поставлен на колени мир и возвысился правитель людей.”<br /> <br /> — “Среди пламени: воспоминания о Великом крестовом походе”, неизданная рукопись летописца Кристиана Партиннуса.<br /> <br /> <br /> ==Действие второе. Тело==<br /> <br /> <br /> ===Седьмая глава. Родное пепелище===<br /> <br /> <br /> Экипаж умолк, на мостик поднялись первые офицеры, но Эйдолон всё ещё не сводил взгляда с планеты.<br /> <br /> Облачённые в пурпур солдаты собрались у далёких стен полукругом, тянущимся от одного крыла мостика до другого. Когда-то они с гордостью носили свою униформу, храня её чистоту, но со временем стали насмешкой над своим былым великолепием. Они последовали за своими хозяевами, ставшими воплощением пороков. Теперь с шинелей свисали кровавые трофеи: искусно обтёсанные костяшки пальцев, покрытые резьбой более крупные пластины из кости, размазанные по ткани узоры из человеческой крови и иных менее очевидных жидкостей. Солдаты стали сделанными на заказ произведениями гибельного искусства, сотворёнными капризами.<br /> <br /> Когда-то они были бойцами 97-го Калатесийского полка. Доверенными, уважаемыми и взятыми Третьим легионом под крыло. Астартес заметили в них потенциал и помогли раскрыть его, направляя и наставляя гвардейцев. И потому они неизбежно последовали за великолепными и образцовыми Детьми Императора в пучину безумия и измены.<br /> В центре собрания стоял командующий ими офицер, полный решимости не проявить слабость перед взглядом самого Эйдолона. Лорд-генерал Станислав Отвар облачился в пороки, словно в чудесный плащ. Его прежде покрытый изысканным орнаментом нагрудник оплавился и застыл на широкой груди причудливым узором, напоминавшим скорее наросты кораллов, чем метал. На сгибе локтя он нёс искривлённый шлем, похожий на морду рычащего зверя, страстно облизывающего острым языком лицевую пластину. Свободная же рука покоилась на золотой рукояти сабли.<br /> <br /> — Милорд, — начал было Станислав, но Эйдолон не обратил внимания. Лорд-командор всё так же смотрел на планету, словно завороженный.<br /> <br /> Всё казалось невозможным. Сперва Эйдолон даже рассмеялся, но смех стих и всё в открывшейся картине вызывало уже ярость. Он прошёлся от края мостика до края, водя перчатками по золочёным перилами. В глубине души ему хотелось вырвать их и бросить прямо в окулюс или забить несчастного раба до смерти. Эйдолон разжал кулаки и отступил на шаг, а потом тихо шипяще вздохнул.<br /> <br /> Желчь поднялась и схлынула, скрывшись в океане его рассечённой души словно ил.<br /> <br /> — Боги играют со мной, — прошипел Эйдолон. — По их воле я оказался лицом к лицу с ней из всех планет.<br /> <br /> — Это же просто планета, — пожал плечами Плегуа. — А их так легко сломить. Нечего бояться.<br /> <br /> '''''Бояться. Бояться. Бояться.''''' — Сказанное какофоном слово странным образом разнеслось по мостику. Словно нечто прячущееся на грани восприятия шептало и повторяло всё, словно эхо или отражение…<br /> <br /> — Я не боюсь её! — рявкнул Эйдолон, и от мощи его дара на мостике будто грянул гром. От внезапного порыва ярости затрепетали обгоревшие знамёна. Замерцали и угасли жаровни. Смертный матрос рухнул и забился в судорогах, истекая кровью из ушей.<br /> <br /> — Я не боюсь её, — повторил тише Эйдолон. — Но мне знакома эта планета. Именно здесь я…<br /> <br /> ''Пальцы подняли его лицо, заставив посмотреть на великолепный лик отца. Улыбка, приветливая улыбка, лишённая осуждения или презрения.''<br /> <br /> ''— Восстань, сын мой, — говорит он, мягко, но с такой убеждённостью, что слова слышат все вокруг. Они словно наблюдают, как говорит само солнце. — Восстань, мой лорд-командор.''<br /> <br /> — Именно здесь я стал тем, кем был.<br /> <br /> Тогда Эйдолон был лишь командиром роты, одним из первых и самым способным. И поэтому он возглавил собственное соединение. Поисково-разведывательную группу, действующую без прямых приказов Фулгрима и надзора Луперкаля. Эйдолон был уверенным, убеждённым в своих силах просто потому, что ему доверили руководство.<br /> <br /> А Татрикала оказалась планетой, черпавшей силу в плотности населения. Другие политии Древней Ночи разрастались вширь, строя собственные низшие империи, Татрикала же стремилась к внутреннему совершенству. Они едва исследовали даже систему, в которой находилась планета, и вместо этого строили собственный воинский рай. Мир стал твердыней и опорой высоких идеалов, крепких стен, надёжных орудий и технологий.<br /> <br /> Эйдолон стремился проявить себя и как дипломат, приложив все усилия, но вскоре понял, что одними медоточивыми речами не убедит ни солдат, ни Воинский Совет покориться Империуму. Он был вынужден дать им бой, что признаться будоражило кровь капитана. Лично возглавлявший соединение Эйдолон начал оценку систем обороны и боеспособности планеты.<br /> <br /> А затем сокрушил их. Мастерски. Нанося один удар за другим.<br /> <br /> В конечном счёте вся их военная мощь оказалась ничем, и такую эпитафию можно было написать на гробницах многих встреченных Империумом в те славные дни цивилизаций. Эйдолон спланировал наступательную операцию и лично проследил за её проведением. Спустя считанные дни Военный Совет был свергнут, его армии рассеяны, а столица взята с примечательно небольшими разрушениями и потерями. Эйдолон нашёл равновесие между освобождением и разорением.<br /> <br /> И когда отгремела последняя битва, небеса разверзлись от пламени ложного рассвета. “Гордость Императора” вышла на орбиту, и примарх почти их своим присутствием. Всё это было уловкой, как узнал позднее Эйдолон. Фулгрим позволил ему действовать самостоятельно, чтобы испытать и понять, готов ли он командовать.<br /> <br /> Среди пепла культуры в окружении новых подданных Империума Эйдолон опустился на колени простым легионером и встал лордом-командором.<br /> <br /> А теперь он вновь его увидел по капризу судьбы.<br /> <br /> В отражённом сиянии прекрасной планеты казались тусклыми даже ярчайшие люмены. Сервы смотрели на Татрикалу овечьими глазами, моргая так, словно не могли понять что видят. Варп впился клыками в их разумы, развеял души, теперь же на них обрушилась вся притягательность материума.<br /> <br /> — Что говорит нам ауспик? — наконец, спросил Эйдолон. Матросы засуетились, спеша дать отчёт и боясь гнева лорда-командора, спускавшегося к трону с верхних ярусов. Скрюченными пальцами Эйдолон провёл по спинке с силой, достаточной чтобы ободрать металл и камень, стесать стружку из позолоты. — Отвечайте, чтоб вас!<br /> <br /> — Показания неясные, мой господин, — прощебетал один из младших техников. Церт, так его кажется звали. Повернувшись к Эйдолону, он натянул входные кабели, с каждым новым обрабатываемым сигналом посылавшим прилив удовольствия в остатки тела. Его глаза закатились. — Мы видим корабли, вылетающие из-за другой стороны планеты. Похоже, они нас заметили.<br /> <br /> — И сколько кораблей с нами?<br /> <br /> — Вокс-связь работает с помехами, — проскулил Церт, вздрогнув от новой разошедшейся по нервам волны сигналов. — У нас есть подтверждение присутствия “Величавого клинка”, “Сломленного монарха”, “Его воплощённой красоты”, “Обители вечной” и войсковых транспортов “Душа просвещения”, “Трофоний”&lt;ref&gt;греч. Trophonius. Баснословный строитель Аполлонова храма в Дельфах; он был поглощен разверзшейся землей и, ставши по смерти героем, прорицал в пещере в Беотии.&lt;/ref&gt;, “Преломлённые скорби” и “Уночнённая мука”.<br /> <br /> — Достойное собрание наших сил, — пробормотал Эйдолон. Кораблей хватало для его замыслов, но численность казалось… незначительной. Лишь долей мощи легиона, пусть лорд-командор и сомневался, что в секторе остались контингенты лоялистов достаточно сплочённые, чтобы бросить ему вызов. Слишком близко к главным варп-маршрутам Терры. Рогал Дорн отозвал бы крупные группировки за высокие стены и грозные укрепления Солнца.<br /> <br /> — Мы определили, кто это! — Церт забился в оковах, пока не вырвал часть проводов из плоти, забрызгав механизмы кровью. В нишах на краю мостика зачирикали адепты Нового Механикума, довольные языческой святостью происходящего перед их оптикой. — Корабли, лорд! Они передают сигнум-коды Шестнадцатого легиона. Я… Ааа…<br /> <br /> Он умолк, забившись в экстазе.<br /> <br /> Эйдолон шагнул вперёд и схватил Церта за глотку, надавив. На шее получеловека вздулись вены, а зрачки расширились, пока удовольствие от загрузки данных боролось с болью в трахее.<br /> <br /> — Сосредоточься, червь!<br /> <br /> — “Верное копьё”, “Хтонийский поцелуй”, “Солнечное первородство” и боевая баржа “Милость магистра войны”.<br /> <br /> — А это — их достойное собрание, — кивнул Эйдолон. Он поднялся к окулюсу, чтобы взглянуть на приближающиеся суда своими глазами. В привычной для Сынов Гора дикарской манере на их корпусах были выжжены отметки об убийствах размером с титанов. Претенциозные и аляповатые знаки, позволяющие избранным магистра войны гордо кричать о своём господстве.<br /> <br /> — Но чего они ждали? Если бы они хотели, то такими силами уже сорвали бы весь мир с оси. Почему они медлили, прихорашиваясь в пустоте?<br /> <br /> «Возможно, дело в обычном высокомерии варваров», — подумал Эйдолон, усмехнувшись.<br /> <br /> — Выйдите на связь. Мне надо поговорить с представителями нашего далёкого господина и повелителя.<br /> <br /> Разошедшиеся по мостику смешки умолкли, едва заискрил гололит.<br /> <br /> Открывшаяся взгляду фигура была всем, чего ожидал Эйдолон, но не столь внушительной как он представлял. Доспехи были сняты, открывая взору поджарую фигуру налётчика, лишь по нескольким пластинам звенели свисающие на тяжёлых цепях зеркальные монеты, отчего звук доносился с помехами. Волосы были заплетены в тугие косицы, связанные металлической проволокой, зубы — заострены, на загорелой коже извивались бандитские татуировки.<br /> <br /> — ''Не думал, что увижу здесь одного из павлинов Фулгрима, но эта война полна сюрпризов, не так ли?''<br /> <br /> — И не поспоришь. — Он поднял руку и постучал по ладони, изображая утомлённость. — Мы вас нечасто видим вдали от поводков ваших хозяев. Магистр войны предпочитает держать вас поближе, истинные вы сыны или нет, даже если вами командует и не сам, а через Абаддона, — он улыбнулся. — Возможно, мы все оказались здесь по воле богов, на орбите непорочного мира, где из врагов нас ждёт лишь время.<br /> <br /> — ''Богов'', — фыркнул хтониец. — ''Говоришь, как один из ублюдков Лоргара. Хватит с меня богов. Мне достаточно и привычного насилия. Возможно, я научусь им управлять'', — проекция содрогнулась от помех, и голос раздался снова. — ''Мы следовали за основными силами магистра войны. Варп-канал…'' — он помолчал. — ''Катастрофический имматериальный коллапс, так мне сказали адепты''.<br /> <br /> — Значит, то же самое, что случилось и с нами. Как удобно.<br /> <br /> '''Удобно'''. Прошелестел голос в голове Эйдолона, неприятно напоминавший о Короле. '''Но возможны ли совпадения в этой галактике глупцов?'''<br /> <br /> — Назовись, — потребовал Эйдолон, заставив себя не замечать призрачные насмешки. — Возможно, я и служил прежде с Шестнадцатым, но со временем вы все становитесь на одно лицо. И характер.<br /> <br /> Гололит затрясся от смеха воина.<br /> <br /> — ''А я помню, когда мы служили примером твоему легиону. Вас было так мало… Вы бились достойно больших легионов, признаю, но ещё были и в самом деле… Детьми.''<br /> <br /> — Родич, мы можем и дальше обсуждать древнюю историю, пока не погаснет пламя войны, или перейдём к делу. Ты здесь. Мы здесь. Почему? Под нами покоится планета. Достойная добыча для любого легиона, но вы ещё не сочли должным запустить в неё когти. Вместо этого вы сидите на кораблях, отчаявшиеся и затеянные в варпе, — Эйдолон опустил руку и постучал по клавишам, а затем опять посмотрел на воина. — Так что я спрошу ещё раз. Назовись.<br /> <br /> — ''Герог Шарур, претор двадцать третьей роты. Мы едва собрались с мыслями, пижон. Только заметили планету, почему ты думаешь что у нас уже есть планы атаки?''<br /> <br /> — Ну вы же привыкли вести остальных в первых рядах, атаковать и лишь потом задавать вопросы. Странно, что у тебя ещё не идёт слюна от мысли о бое.<br /> <br /> — ''Умолкни или я тебя заставлю'', — образ Герога подался вперёд, вглядываясь в Эйдолона. — ''Я тебя не узнаю, а если и знал, то значит ты изменился слишком сильно. Поэтому я задам тебе тот же вопрос. Кто ты такой, маленькое чудовище?''<br /> <br /> — От нахального хтонийского ублюдка я другого и не ждал, — Эйдолон зевнул. — Тебе выпала честь обращаться к Эйдолону, первому лорду-командору Третьего легиона.<br /> <br /> — ''Какой милый титул. Сам его придумал?''<br /> <br /> Эйдолон фыркнул, и его подчинённые вздрогнули от разошедшейся звуковой волны. К порочным смертным присоединились транслюди — избранные капитаны, прослышавшие о разгорающемся противостоянии и собравшиеся показать силу. Оскорбление одного было оскорблением всех.<br /> <br /> — ''А не тебя ли опустил Торгаддон?'' <br /> <br /> — Убийство было так давно… — пробормотал Эйдолон, невольно почувствовавший удовольствие от разговора. — И впоследствии я проявил себя лучшим воином. В конце концов, когда Торгаддону отрубили голову, он не вернулся. А я встал и пошёл.<br /> <br /> — ''Ещё один дар твоих богов?''<br /> <br /> — Один из многих. Галактика меняется с каждым днём. Жизнь и смерть больше не неразделимые царства. Нам это раскрыл Фениксиец. Как уверен показал и вам сам магистр войны, — Эйдолон прищурился, но даже из-под тяжёлых бровей его тусклые глаза лучились весельем. — Знаешь, я видел его на Улланоре. Какое же он взвалил на себя бремя. И даже не руководства, а такой мощи? Она разорвёт кого угодно на части. Впрочем, пожалуй такое величие легче всего удержать в теле, созданном жизнью среди грязных бандитов и разорившихся шахтёров.<br /> <br /> — ''Следи за своим языком, монстр. Магистр войны…''<br /> <br /> — Великолепен. Трансцендентен. Утомительно похож на бога, является клинком, который поразит великого Тирана, и прочия и прочия, — Эйдолон снова вздохнул. — Я устал от того, что наши и без того грозные и прославленные владыки и повелители становятся чем-то недосягаемым. Отдаются варпу, превращаются в божков, которыми и прежде прикидывались. Разве тебе не хочется добиться чего-то самому, заполучить до Терры нечто, чем будем владеть мы? Нечто важное. Чистое.<br /> <br /> Герог помедлил, склонив голову, и задумчиво цокнул языком.<br /> <br /> — ''И что у тебя на уме?''<br /> <br /> — Эта планета, — махнул рукой Эйдолон. — Богатая. Плодородная. Практически незагрязнённая. Не уверен насчёт тебя, но нам понадобится время, пока навигаторы решат кто поведёт нас во мглу к Терре. А здесь такая возможность.<br /> <br /> — ''Возможность чего?''<br /> <br /> — Татрикала встретила поражение с достоинством, и стала ещё гордее, воспрянув вновь как часть Империума. Её жители не переметнутся, даже если знают о идущей войне. Планета была изолирована в Гибельной Буре. Возможно все эти годы после Калта. Возможно, они даже не знают, кто на чьей стороне… В любом случае. Мы высаживаемся. Забираем всё, что хотим и летим с трофеями к Терре. Это богатый мир. В нём в изобилии найдутся и нужные нам материалы, и рабы. Странно, если он тебе не по вкусу.<br /> <br /> '''''Он предаст тебя…''''' Голос прошипел на грани восприятия со всей внезапностью кошмара. Эйдолон резко огляделся по сторонам. Все молчали. Малакрис стоял, ухмыляясь. Воциферон остранённо наблюдал. Плегуа что-то бормотал себе под нас, погрузившись в мучительные ноты. Никто из смертных не осмелился бы заговорить. Лишь Расколотый Король шептал из теней.<br /> <br /> '''''Ты правда думаешь, что его появление здесь — совпадение?'''''<br /> <br /> Но Эйдолон не собирался выдавать другим свою слабость. Не здесь и не сейчас.<br /> <br /> — Поднимись на борт моего корабля со своими офицерами, и мы обсудим грядущую войну.<br /> <br /> <br /> Дети Императора приняли Сынов Гора в самом крупном зале для аудиенций. По потолку протянулись поблекшие фрески, на которых палатинские аквилы парили среди рокочущих молний и плачущих звёзд. Пятна скверны проникли и сюда, как и во все красоты корабля, испортив некогда вызываемое бы чувство восхищения.<br /> <br /> Под опроченым сводом собрались офицеры третьего миллениала. В центре стоял сам Эйдолон, а рядом с ним Малакрис и Воциферон. Чуть позади притаились Отвар и Плегуа, а прочие офицеры калатесийцев — у стен.<br /> <br /> Герог ввалился в зал со всей ожидаемой бандисткой развязностью и незаслуженной уверенностью. С ним пришли двое других Сынов — сержантов, как подумал Эйдолон.<br /> <br /> Герог просто кивнул.<br /> <br /> — Татрон Врин и Катригос Сарк. Одни из моих лучших воинов.<br /> <br /> — Не сомневаюсь. А это Малакрис и Воциферон. Два из моих, — лорд-командор шагнул вперёд и взмахнул рукой, включая скрытые гололитические проекторы.<br /> <br /> Перед ними воспарил сотканный из света мир, окружённый визуальными символами текущего местоположения флота.<br /> <br /> — Татрикала. Покорённая в одной из первых кампаний, в плане уровня технологий не слишком отличающася от Империума. Практиковавшая низшее, но вполне продуманное искусство войны с похвальной склонностью к глубокой обороне, — он взмахнул рукой и гололит приблизил изображение до уровня континентов. — Как ты можешь увидеть.<br /> <br /> Образы городов вспыхнули ярче, показывая суб-секции, скрытые редуты и глубокие фундаменты. Города были обширными, схожими с ульями по размеру, но построенными с таким мастерством с точки зрения военной архитектуры, что ими бы гордились Дорн или Пертурабо.<br /> <br /> — Замечательные постройки, эти великие спиральные города. Мы прорывались в один из секторов, а вокруг нас смыкались защитники и из тайных дверей для вылазок атаковали. Когда понимаешь как они устроены, видишь прекрасную логику, — Эйдолон лучился от прилива гордости, скривившись в преувеличенно радостной гримасе. — Мы вскрыли их. Конечно, без лишних разрушений. Механикумы хотели расшифровать все эти запасы древних знаний. Мы свели к минимуму и потери, и разрушения. Думаю, даже ты бы гордился как мы использовали в стратегии элементы так любивого вашим примархом удара остриём копья. Мы ударили одновременно в три крупнейших города, вскрыли их предсказуемо глубокие укрытия правящей касты, и снесли им головы.<br /> <br /> — И теперь ты хочешь отвоевать отданное?<br /> <br /> — Сейчас это стало бы пустой тратой сил. Эра праздных крестовых походов заканчивается, — вздохнул Эйдолон. — Высадимся, заберём всё, что может понадобиться в Тронном Мире — рабов, припасы и прочия — и оставим выживших прозябать на руинах. Когда же мы возьмём Терру и вновь отправимся в покорную Галактику, у нас будет достаточно времени завоевать себе место под солнцем.<br /> <br /> Эйдолон умолк. Он чувствовал жажду высадиться и вновь пройти по поверхности планеты, где прошло его… становление. И дело было не просто в снедающей ностальгии. Желание отдавалось эхом в залах его души словно музыка какофонов.<br /> <br /> Герог отвернулся, чтобы что-то обсудить со своими офицерами, а затем его взгляд вновь скользнул к Эйдолону. Иронично, но в полумраке и алом сиянии гололита его лицо казалось демоническим, а Герог и его люди не были наделены божественным величием. Похоже, что они до сих пор отчаянно цеплялись за законы материального мира, считали их основой войны…<br /> <br /> '''''Глупцы'''''. Изображение на гололите пошло рябью. На мгновение в горниле искусственного света вспыхнули преломлённые грани разбитого стекла и ослепительно белое пламя. Ухмылка из теней и дыма. Проблеск раздвоённого языка, скользнувшего по проекции, поблекшего, расколовшегося и исчезнувшего. '''''Или нечто большее, чем кажутся?'''''<br /> <br /> Эйдолон сглотнул желчь.<br /> <br /> Если они доберутся до Терры, то познают отчаяние просвещения. Они увидят, какой стала война, к каким высотам вознеслись их преображённые отцы и в какие бездны пали. В сравнении с ними эти фантазмы были ничем, как и их праздные насмешки.<br /> <br /> Кого-то откровения варпа сломят, оставив лишь тлеющие кости и прах. Возможно, варвар не сгорит сразу, закроется своей верой в магистра войны. Но Эйдолон знал, что от постылых обещаний и мёртвых грёз мало толку. Им осталось лишь черпать простые радости из трупа Галактики да терзать её жителей. Такими стали их жизни, пороки превратились в святые таинства.<br /> <br /> Эйдолона больше не заботила вера в его отца, в магистра войны, в скрытый среди доводов смысл или убеждения. Остался лишь зов желаний, отдающихся в душе, что вёл его всё дальше из топи прошлого в пожар будущего.<br /> <br /> ''Я — первое из творений Фабия. Кульминация лаэранской кампании. Всё это и многое другое. Развивающееся. Как эти примитивные создания могут понять, во что все мы превращаемся?''<br /> <br /> — Ну так покажи нам свой план, лорд-командор, — проворчал Герог. — Посмотрим, под стать ли он твоей браваде.<br /> <br /> Эйдолон хлопнул в ладоши, и по его сигналу по изображению разошлись световые дуги. Всего их было шесть, шесть проекций будущего наступления, которое окружит врага и сломит под натиском. Многослойные крепости татрикальцев будут окружены и взяты, истерзаны стремительными штурмовыми эшелонами и обстреляны тяжёлыми танками. Настоящая буря цветов морской зелени и кислотного пурпура окружит их и спалит дотла.<br /> <br /> — Нашей главной целью будет Воинский дворец, — начал объяснять Эйдолон. — Средоточие правительства и любых иных имперских организаций. Другие города не станут столь достойным вызовом, но хорошей добычей будут. Поделим всё честно, — гордо сказал Эйдолон. — Конечно, если у тебя достаточно бойцов, чтобы выполнить свою часть плана.<br /> <br /> — Достаточно, — процедил Герог. Его воины протолкнулись вперёд, держа руки на рукоятях. Эйдолон шагнул к ним навстречу, безоружный, подняв голову. Герог стоял с ним лицом к лицу, уперев сжатые кулаки в бока. — Слишком уж ты дерзок, лорд-командор.<br /> <br /> За Сыном Гора скользнула тень, привлекая взгляд Эйдолона. Искры летели по воздуху, как едва заметные сброшенные перья. Отражения на глянцевых стенах не глядели туда же, куда и лорд-командор.<br /> <br /> '''''Мы все служим своим хозяевам…''''' — прошептал Король. Эйдолон заставил себя не обращать внимания и ответить так, как подобало воину его звания.<br /> <br /> — И по праву. Укреплённому тем, что я мог бы раздавить тебя как сточную крысу.<br /> <br /> — Ты мог бы попытаться, — кивнул Герог, разминая плечи. — Вот только мне невыносима мысль сделать тебя ещё уродливее.<br /> <br /> — Ах, праздные обещания, что от них проку?<br /> <br /> Сын Гора свирепо блеснул глазами. Эйдолон отступил на шаг, проведя пальцами по гололиту, словно впиваясь когтями в самое сердце грядущей войны.<br /> <br /> — Возвращайтесь на корабли и готовьте свой сброд. Вступите в бой, когда мир воспылает от крыльев феникса.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Глава восьмая. Грядущая победа===<br /> В предрассветные часы небо над Рошаном вспыхнуло пламенем.<br /> <br /> Проснувшийся в казарме полковник Хаслах сперва подумал, что это и в самом деле просто восходит солнце. Пока не посмотрел на хроно. Ложный рассвет осенял горизонт яростным сиянием. Алые и янтарные всполохи бушевали среди ночной тьмы и света далёких звёзд.<br /> <br /> А некоторые звёзды начали двигаться. Звёзды, которых прошлой ночью не было. Многие солдаты плакали, но не от горя или страха, а облегчения.<br /> <br /> “''Империум''”, - повторяли они снова и снова. “''Империум вернулся за нами. Нас не забыли''.<br /> <br /> ''Нас не забыли''.”<br /> <br /> Услышав это, полковник сглотнул и отвернулся, чтобы не выдать бойцам внезапно проступившего на лице страха.<br /> <br /> “''А можем ли мы быть уверенными, что сюда вернулись наши?''”<br /> <br /> Вскоре он спустился со стен, решив не обращать на пылающий горизонт внимания, которое тот столь дерзко требовал. Полковник спустился по лестничным пролётам к одному из обширных внутренних двориков Воинского Дворца. Время изменило суть цитадели, но имя осталось. Он задумался, поменяют ли летописцы и бюрократы когда-нибудь название на что-то более подобающее Империуму. Они ведь обещали, что вскоре войнам придёт конец. Больше не будет десятин плоти и ресурсов. Когда вся Галактика обретёт согласие, а власть Императора будет абсолютной, они разделят все изобильные блага космоса. Встретят новые возможности и дома, и за его пределами. Смогут не просто служить, сражаться и умирать, а процветать.<br /> <br /> Раньше он уже слышал в пропагандистских речах о возможностях на далёком востоке, в восходящем Ультрамаре. Впрочем, в глубине души Хаслах понимал, что никогда его не увидит. Если он и покинет мир, то на военной службе. Что на свой лад утешало. Его семья безукоризненно служила в татрикальскими стенощитниками на протяжении поколений. Матери и отцы, братья и сёстры, все исполняли свой долг, чтобы цивилизация продолжала существовать.<br /> <br /> “''Мы оберегаем покой ради выживания всей Татрикалы''” - так всегда говорил его отец. И эти слова стали мантрой, опоясывающей сердце Хаслаха, самой его сутью после долгих лет верной службы. Конечно, теперь полковник служил другим господам, но за в глубине души знал, что его решимость осталась непоколебимой. <br /> <br /> Так ли уж было важно, что на стенах стоит меньше солдат, если Империум поклялся их защищать? Что теперь их дети растут ради службы в полках Имперской Армии, а не занимают места в корпусе гражданской обороны? Он не знал ответа, а летописцы бы просто заверили его, что всё будет в порядке.<br /> <br /> После освобождения планеты, Третий легион оставил им множество творений имперских художников и философов, чтобы они могли проникнуться идеями терранской культуры. Со временем, уверяли летописцы, они станут галактической культурой. ''Человеческой культурой''. Всё будет частью Империума, все мелочные разногласия Раздора будут решены и позабыты. Имератор, возлюбленный всеми за Его бесконечное милосердие и мудрость, всё спланировал.<br /> <br /> Хаслаху отчаянно хотелось в это верить. В то, что существовал направляющий всех через бесконечные случайности вселенной замысел. Конечно, он слышал и перешёптывания о “Лектицио Дивинатус”, но не обращал на них внимания. Хаслах не желал уверовать в бога. Богов не существовало. Облик Галактики определяли воля и силы смертных.<br /> <br /> Он стоял на площади Объединения, праздно размышляя о возвращении Империума. Конечно, если это и в самом деле был Империум… Безвкусное конечно имя для колосса, возвысившегося в годы Великого крестового похода. Перед ним над центральной платформой из чёрного вулканического камня полукругом вздымались мраморные платформы. У подножия каждой располагались прекрасные золотистые статуи, изображавшие одного из просветивших Татрикалу воинов.<br /> <br /> Хаслах приходил на площадь так много раз, что она стала центральной шестернёй в машине его времяпровождения. И теперь он подошёл ближе, разглядывая памятники Астартес.<br /> <br /> И их господина.<br /> <br /> Перед центральной колонной стояли две статуи, чью позолоту украшали платиновая филигрань и инкрустированные драгоценные камни. Большая из них изображала настоящего колосса, своим присутствием заполнившего весь простор площади. Даже более внушительного, чем стоявший перед ним на коленях легионер, отмеченный знаками отличия и печатью уготованного величия.<br /> <br /> Памятники вызывали у него сильные и странные чувства. Хаслах всматривался в каждую деталь, как и всегда. Статуи были столь прекрасными, что он всякий раз замечал в них нечто невиданное прежде. На его глазах словно раскрывались новые грани тайны.<br /> <br /> Благородные, внушающие благоговение воины. Защитники от ксеноугроз и мятежников, скрывающихся по ту сторону небосвода. А затем пришли бури и опустилась тишина. Ни кораблей, ни астропатических посланий. Лишь тьма и смыкающийся холод, удушающий бесконечный мрак.<br /> <br /> Солдат преследовала мысль, что они так и умрут здесь, одинокими и забытыми. Многие сошли с ума и покончили с собой, не желая ждать медленной смерти от голода без имперского достатка. Планета была частью наполовину построенной империи, наследницей наполовину сломленной культуры, а теперь боролась лишь за выживание.<br /> <br /> Хаслах подавил дрожь. Он вновь попытался сосредоточиться на памятниках, на чертах их лиц, на великолепии. Одновременно представимом и неописуемом, слишком большим для такой провинциальной планеты. Они стали для него образцом и опорой. Хаслах больше не был юношей и цеплялся за звание, важность которого ослабела за долгие годы. На виски прокралась незванной гостьей седина, да и прицел уже был не так хорош, как прежде. Но он всё ещё был в здравом уме, отточенном исполнением долга и непрестанно укрепляемом в последние годы чрезвычайного положения.<br /> <br /> Бури утихли, но страх остался. Он вцепился в душу каждого, укрыв мир, словно позолота - площадь. И теперь когда на горизонте горело пламя, нутро его вновь терзали змеи-близнецы - надежда и сомнения.<br /> <br /> А затем завыли сирены. Хаслах резко обернулся, забыв о статуях. Вздрогнул, как от удара. По площади прокатился грохот выходящих на позиции орудий ПВО. Его глаза метнулись к стенам, к уже разбегавшимся по постам бойцам. Полковник зашагал к лестнице, спотыкаясь.<br /> <br /> В воздух взмыли первые снаряды. Огонь зенитной артиллерии хлестнул тьму, ища невидимые цели. Он слышал ошеломлённые требования подтверждений, приказов. Вокс переключался с канала на канал, а потом прозвенел приоритетный сигнал. Один из его коллег из другого города. Он пригляделся к идентификационному коду. Сартос. На экваторе. Он настроился на канал.<br /> <br /> И услышал лишь вопли.<br /> <br /> Настроенные на широкий диапазон частот механизмы вокс-перехвата передавали мгновения муки со всего города. Он слышал, как умирает население, погибает вся культура. До ушей доносилось хлюпанье разрываемого мяса и крики ничем не сдерживаемой, нескрываемой агонии.<br /> <br /> - “Дети Императора!” - прогремел по воксу голос и раскат смеха. - “Смерть Его врагам!”<br /> <br /> Резкий грохот болтерных выстрелов заглушил вопли, а треск опустившегося сапога - передачу.<br /> <br /> А затем завопил сам воздух вокруг, словно желая заполнить тишину. Хаслах отшатнулся, посмотрев вверх, и увидел как из облаков вырываются первые корабли. Стены вспыхнули под шквальным огнём. Он увидел как от солдат, его подчинённых, с которыми он служил много лет, остаются лишь силуэты в огненной буре.<br /> <br /> Языки пламени скользнули по краям проносящихся с воем кораблей, осветив изъеденный коррозией металл, странно искажённые и выкрашенные в опаляющие глаза цвета корпуса, и безвкусные фрески, всё ещё выглядевшие влажными, недавно покрашенными. Символы длинного когтя и распущенного крыла.<br /> <br /> Вторая волна начала заход. Взрывы сотрясли плоские стены высоких домов за спиной полковника. Хаслах держал руку на кобуре и кричал в вокс приказы, которые уже никто не услышит.<br /> <br /> - Построиться! Следите за врагом! К оружию! По постам, бойцы!<br /> <br /> А рёв грозных кораблей доносился со всех сторон, наполняя какофонией весь мир. Хаслах обернулся, готовясь бежать к другим укреплениям, когда позади раздался оглушительный грохот. Осколки впились в его стену. Кровь потекла по щеке, и Хаслах отшатнулся.<br /> <br /> И медленно обернулся, врезавшись во что-то твёрдое.<br /> <br /> Над ним нависал рухнувший на землю исполин, столь же громадный как статуи. Их искажённое подобие, насмешка над былым благородством. На щеку чудовища свисали тусклые волосы, его плоть корчилась и извивалась под напором чего-то, скрытого от глаз. Пурпурно-золотистые цвета оплавленных и изуродованных доспехов местами покрылись буйством красок, нанесённых капризной рукой или растёкшихся по собственной воле по металлу. Тварь опиралась на огромный молот, окутанный гибельными молниями.<br /> <br /> Лицо чудовища скривилось в подобии улыбки, и оно занесло оружие над головой.<br /> <br /> - Смерть Его врагам, - повторил предатель, и молот опустился.<br /> <br /> <br /> Эйдолон поглядел на оставшееся от солдата месиво, потыкал в него носком.<br /> <br /> Галактика кишела добычей, уготованными ему богами драгоценными игрушками, но они ломались так легко. От Исствана до самой Терры люди вечно становились хрупким разочарованием. Эйдолона ранила мысль, что когда-то и он был таким слабым. И если бы он не вознёсся, проживи он такую же жалкую и чахлую жизнь, предпочёл ли бы он умереть за честь семьи, а не стать жертвой Императору?<br /> <br /> “''Единство сделало меня собой, но оно же могло меня так легко сломить…''”<br /> <br /> Он отвернулся от изувеченного трупа и поглядел на шедевр жалкого ансамбля города. Одна из колонн уже обрушилась под ракетным обстрелом и половина её торчала над павильоном, как осколок кости. Он гордо зашагал вперёд, покачивая в руке молот.<br /> <br /> Статуя Фулгрима смотрела на него всё теми же затуманенными металлическими глазами и с всё тем же самодовольным покровительством, что и на подобие Эйдолона. Он подошёл к ней и протянул руку, чтобы провести пальцами по лицу.<br /> <br /> Эйдолон помнил, как воздвигали скульптуру. Лучшие ремесленники флота на протяжении недель трудились, желая создать нечто достойное облика самого Фениксийца.<br /> <br /> “''Я хотел увековечить этот знаменательный день''”, - слова генетического отца выскользнули из воспоминаний. - “''Чтобы грядущие поколения увидели лица своих освободителей. Мы возвысили их, сын мой. Мы дали им единство''”.<br /> <br /> Ладони сомкнулись на рукояти “Славы вечной”, и лорд-командор воздел молот над головой. И зарычал, нанося удар. Металл погнулся и раскололся. Его некогда идеальное лицо разбилось на части, исказилось и поплыло. Металл расплавился и закапал под ноги уничтожившему тень самого себя легионеру.<br /> <br /> Эйдолон буркнул и остановился, опустив оружие на исходящие паром обломки, чуя запах расщеплённого золота. Он оглянулся через плечо на Фулгрима, не выпуская рукоять.<br /> <br /> “''Уничтожить и твоё наследие было бы так легко. Но возможно пока хватит и моего''”.<br /> <br /> Эйдлон с отвращением перевёл взгляд с идола своего отца на пылающий город. Он высадился в самом его сердце, чтобы почтить площадь новым освящением и смазать пеплом сердце былой гордыни. Вокруг него высаживались подразделения третьего миллениала. Бойцы Малакриса ликующе выли, выпрыгивая из штурмовых кораблей или выскакивая из ощетиниквшихся коконов - “Харибд” и “Когтей ужаса”. Одна из штурмовых клешней врезалась прямо в центральный шпиль и теперь пыталась удержаться, пока дрели и мельта-резаки прогрызали путь внутрь.<br /> <br /> Они убивали культуру. Шаг за шагом. Удар за ударом. Топили цивилизацию в её же смрадной крови. Терзали будущее.<br /> <br /> Судьбой человечества был затянувшийся вопль, вырываемый из задыхающихся лёгких.<br /> <br /> Дети Императора всё ещё просвещали. Несли свет и обещание грядущего. Должно быть, так же чувствовали себя альдары, медленно осознавая что же порождали на свет.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе смешок. А ведь это был их конец. Гибель всего, чем они дорожили. Возможно, теперь человечество последует за ксеносами в могилу. Даже сейчас пожалуй он ковал это будущее. Копал могилы для миров, которые никогда не видел. Людей, с которыми никогда не чувствовал родства.<br /> <br /> И когда Терра будет в их руках…<br /> <br /> '''Когда Терра будет нашей…'''<br /> <br /> Что тогда?<br /> <br /> Эйдолон не спешил. Ничто здесь не могло ему навредить. Ещё нет. Он слышал рёв звуковых орудий на стенах, где развлекались его какофоны. Пожалуй, лорд-командор мог представить и даже расслышать лязг клинков. Эстеты Воциферона удовольствовались поединками, гремящими среди горящего города, и это был достойный похоронный звон перед гибелью или порабощением смертного народа.<br /> <br /> Возможно, прислушавшись он даже разобрал бы гиканье и насмешки заходящих на боевой пеленг хтонийцев, диких бандитов, возвысившихся над людьми. В сердцах Эйдолона всё ещё тлел уголёк благородства, частица, которой было отвратительно само существование таких космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, поразмыслить об этом придёт время потом, когда сгорит этот мир и все его блага пойдут на утоление желаний и нужд легиона. В глубине души Эйдолон знал, что Дети Императора возвысятся над всеми, даже если на это уйдёт десять тысяч лет.<br /> <br /> - Возможно, я разберусь с тобой потом, отец, - сказал он статуе, а потом отвернулся и лениво зашагал к ждущему центру управления. - А пока у меня другие дела. Убийство мира и всё такое.<br /> <br /> ===Девять. Шёпот разрушения===<br /> ''Слушай.''<br /> <br /> Голос доносился из каждого угла, каждой тени и проблеска пламени. Он танцевал над умирающим городом, манил словно песнь, слышная лишь благословенными воинами легиона.<br /> <br /> ''Слушай.''<br /> <br /> С самого первого убийства когти Малакриса были вымазаны в крови. Он не стал включать поле, ведь и так разрывал смертных солдат безо всяких усилий. Капитан упивался зрелищем их смерти, глядя в расширившиеся от агонии и шока глаза тех, кого лишал быстрой гибели от расщепляющих потоков энергии.<br /> <br /> Иногда он останавливался, чтобы слизнуть тёмным языком жизненные соки с лезвий. И у каждого был свой изысканный аромат. Проблески прожитых жизней, приправленные паникой. Кто был алкоголиком, кто наркоманом. Кто нёс в крови генетический яд, который однажды дал бы мрачные плоды, став отравленным наследием для детей или же прорастя внутри тела опухолью.<br /> <br /> Через пролитую кровь Малакрис вкушал их суть, саму их душу, и смеялся, убивая. Он всегда этим упивался. И теперь не скрывал этого. Капитан убивал так же естественно, как дышал, рефлекторно, без задних мыслей.<br /> <br /> С каждым движением доспехи щёлкали и гремели, усовершенствованные тщательно и долго трудившимися согласно его инструкциям технодесантниками и механикумами… О, ожидание того стоило. Теперь броня действительно подходила Малакрису, прилегала как вторая кожа, впивалась в кожу шипами и царапала так, чтобы вызывать изысканнейшие муки.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> Капитан никуда не спешил. По доспехам бессильно застучали лазерные разряды, и тогда Малакрис шагнул вперёд, включив наконец когти. Проблески нечестивого света встретили бегущих в бой защитников. Легионер уже заскучал. Столь немногие могли стать ему хотя бы подобием испытания… Возможно, стоит дать и калатесийцам порезвиться.<br /> <br /> Малакрис растягивал удовольствия, давая стенощитникам хоть раз попасть в него бесполезным оружием. Поворот, приводящий его на линию обстрела. Показная дрожь, оступившийся шаг. Представление перед неизбежным концом.<br /> <br /> И вот они уже бросаются прямо на него, храбрые глупцы. Малакрис поднёс когти к голове, приветствуя смертных. Сверху кто-то запустил ракету, но легионер отступил в сторону, и взрыв лишь легко толкнул его в бок. Должно быть, солдаты видели его в пламени как чёрную пустоту, нависшую тень, зловещую и ощетинившуюся шипами, освещаемую лишь адским пламенем и смертельным блеском когтей.<br /> <br /> - Вы сами разожгли для себя пекло! - закричал он во весь усиленный голос. - Милость первого лорда-командора снизошла на вас, и я - его багровая десница!<br /> <br /> - За Императора! - отчаянно закричал кто-то. Малакрис смотрел на бегущих солдат, на их грязно-коричневую униформу и тускло стальные нагрудные пластины. Они текли словно солёный паводок, зачахшие жалкие создания. Построившие высокие стены и охотно прятавшиеся за ними, ставшие кирпичами в них. Смертные всё равно что похоронили себя заживо в этих славных укреплениях, став цементом и камнями для убитого будущего.<br /> <br /> Офицеры знали, что не могут убить его в одиночку, и поэтому в первой волне бежали рядовые. Стреляя из ружей. Тщетно бьющих разрядами по доспехам. Он видел, что их оружие уже перегружено, как быстро выгорают энергоячейки. Мерцающие свечи среди жестокой тьмы.<br /> <br /> В мерцании пламени сверкнули штыки. Солдаты перепрыгивали через хребты из осыпавшейся кладки, споткаясь, перебирались через опрокинутые колонны. Несомненно, кто-то из их командования вёл подсчёт. Сколько стандартных солдат потребуется, чтобы убить одного легионера?<br /> <br /> По доспехам снова застучали разряды, а в бок шлема врезался сплошной снаряд, на миг ошеломив капитана. Малакрис зарычал, лязгнув когтями. Солдаты были никем… однако их решимость утомляла.<br /> <br /> Легионер ринулся в самую гущу. Даже ожидавшие нападения бойцы не ожидали такой стремительности. Малакрис ухмыльнулся, заметив промелькнувший на лицах и мгновенно исчезнувший трансчеловеческий ужас. Они вступили в бой. Сошлись. Теперь смертным оставалось только сражаться с внезапно оказавшимся среди них чудовищем или погибнуть.<br /> <br /> И они кололи его, пытаясь пронзить доспехи, но лишь тупили и ломали штыки. Целились из тяжёлого оружия. Воздух вокруг наполнился пламенем и осколками под огнём плазмомётов и установленных на огневых позициях болтеров. Раскололися и оплавился камень. Внезапный жар обращал пыль и песок в стекло, а тела мёртвых мгновенно зажаривались или исчезали, расщеплённые на атомы. Выпущенный тяжёлым болтером снаряд ударил в нагрудник и отбросил Малакриса на шаг. Капитан улыбнулся, упиваясь ощущением растекающейся по телу крови.<br /> <br /> Даже сквозь фильтры ястребиного шлема он чуял лишь вонь жареной человечины. Малакрис взревел, и рёв его рокочущей волной прокатился по полю боя. Усиленный, но не столь оглушительный как у Эйдолона или какафонов. Способный ошеломить и устрашить, но не переломать кости.<br /> <br /> - Давайте, - отдал приказ капитан.<br /> <br /> Вой прыжковых ранцев донёсся даже сквозь грохот битвы. Бойцы его отделения взмыли в воздух и приземлились прямо среди сечи, завывая, ревя цепными мечами и рыча болт-пистолетами. Настоящие фонтаны крови забили на месте солдат, рассечённых пополам, разрубленных от макушки до паха, разорванных в клочья.<br /> <br /> - Хорошо заманил их капитан! - передал по воксу Рикан Байл, его заместитель и лучший первопоходец троп боли из всех, которых Малакрис видел. - Крысы бегут! Загоним их в норы, вытащим и распнём под песни! Прибьём кричащим к стенам, как предупреждение другим! Освежуем заживо и…<br /> <br /> Малакрис отключил связь, прервав поток жестоких идей, ведь у него уже были свои. Стенощитник уползал от капитана. Солдат со сломанными приземлившимся легионером ногами полз, тащил себя через обломки, цепляясь за них обагрёнными культями пальцев. Малакрис зашагал за ним, наблюдая за смертным, будто дитя за раненым насекомым.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> На задворках разума вновь слышался вкрадчивый голос, настойчивый и уверенный, такой знакомый. Если бы Малакрис сосредоточился, то наверное бы даже понял, кто обращается к нему с такой совершенной властностью. Что за внушающее благоговение создание обращается к нему во сне и наяву. Побуждая ко всё большим и большим излишествам.<br /> <br /> Он протянул руку, схватил смертного за голову и грубо потащил вверх. И надавил. Чувствуя, как трещит и падает шлем. Как рвётся плоть, раскалываются кости. Он словно на миг ощутил на языке вкус выпущенных из тонкой оболочки серых клеток. А затем мозг рассыпался пеплом, испарился в энергетическом поле.<br /> <br /> Малакрис хрипло вздохнул от удовольствия. По телу расходилась волна противоречивых чувств, опаляющего нервы извращённого удовольствия. Заточённая в теле душа пела, колотила вместе с сердцами в пластины сросшихся рёбер.<br /> <br /> Внезапно он посмотрел наверх.<br /> <br /> Среди теней на пылающем небе проступил силуэт в плаще, развевающемся под внезапными порывами раскалённых ветров. Такой знакомй. Такой решительный. Невозможно, но это был Эйдолон. Показывающий вперёд когтями, словно горящий изнутри чёрным пламенем, застывшим среди ветра смерти.<br /> <br /> Малакрис взбежал на пригорок и заглянул через край. Под ними маршировали Сыны Гора, шагая такими стройными рядами, которыми уже не могли похвастаться разрозненные банды Третьего. Большинство их выстрелов попадало точно в цель.<br /> <br /> Жестокая методичность и эффективность. Глупцы, цепляющиеся за приказы, словно они могли защищить их от потопа. Голос вновь что-то нашёптывал.<br /> <br /> Потребовался бы лишь самый небрежный жест, минимальные усилия, и хтонийцы бы стали жертвоприношением, достойным его вознесения.<br /> <br /> '''''Они не заслуживают права купаться в твоём величии, разделить твою мощь. Покажи им, кем можешь быть. Сделай то, что должно. Во имя моё.'''''<br /> <br /> - Я слушаю, - выдохнул Малакис, не отводя взгляда от проносящихся над головой штурмовых кораблей врага. - Я вас слушаю, милорд.<br /> <br /> <br /> Они умирали как безвольный скот, и в таком бою не найти было радости состязания.<br /> <br /> Даже офицеры едва ли могли дать Воциферону бой, что ввергало его в уныние. Это таких людей они оставили в своей тени? Трусов, бросающих приближённых против легиона? Готовых пожертвовать бессчётными жизнями, лишь бы на миг спасти свои жалкие шкуры?<br /> <br /> Он сражался в пылающих развалинах, прежде бывших воинским училищем, и под сабатонами легионера хрустели опалённые клочья пергаментов и столов. Ко всем поверхностям лип пепел, как осталивающиеся частицы сгоревшего дерева, так и маслянистая сажа, оставшаяся от расщеплённых тел. Воциферон остановился среди кошмара, чтобы очистить клинок, стряхнуть с лезвия клочья плоти и брызги крови в мокрое тряпьё у ног. А затем отбросил клочья униформы прочь. Пусть сгорит.<br /> <br /> ''Пусть всё сгорит''.<br /> <br /> Он вздрогнул от этой мысли, незванной и чуждой. Он не был обезумевшим разрушителем, готовым ради победы испепелить целую планету. Пусть этим занимаются вульганые легионы, безумные и порочные. Он никогда не вступит в их ряды. Воциферон скорее сгорит сам, чем опуститься до их уровня. Однако мысль оказалась назойливой, заразной. Мир словно жаждал сгореть, быть уничтоженным и восстановленным. Феникс мог воспрять лишь из пепла. Даже Кемос был мёртвой колыбелью, прежде чем Фулгрим вновь принёс в неё жизнь.<br /> <br /> - За мной! - воскликнул Воциферон. Избранные клинки спешили за ним, перепрыгивая через наспех сваленные баррикады. Поверженные колонны лежали преграждали путь через проспекты, сваленные на пути легионеров как сухостой. И уже запятнанные и вымазанные кровью и потрохами, среди которых проступали узоры.<br /> <br /> Воциферон возглавлял наступление из казарм в один из аудиторумов. Щёлкал вокс, пока другие воины его подразделения, его присягнувшие на клинке, докладывали один за другими. Каждый из них, и бившийся рядом с командиром, и сражавшиеся поодаль, на самом деле воевали в собственных войнах, таков был одинокий путь дуэлянта.<br /> <br /> - Здесь некому бросить вызов, - проворчал Алеф Катрагани, один из товарищей Воциферона. - Это всё равно, что сражаться с новобранцами. Я бы нераздумывая предпочёл бой с Сынами Гора, да даже с кем-то из отбросов Малакриса, - он косо поглядел на Воциферона. Алеф, как и его учитель, хранил дисциплину плоти. На нём не было шрамов, а волосы спадали на плечи жемчужно-белым водопадом. - Пора бы уже закончить с этой кровной распрей. Ты станешь капитаном, если захочешь.<br /> <br /> - Для этого в зоне боевых действий самое время, - фыркнул Воциферон. - Нет. Я всегда успею выпотрошить ублюдка, как он этого заслуживает, но когда я решу. И своим клинком.<br /> <br /> Алеф пожал плечами и направился прочь, прочёсывая залы в поисках добычи получше. Руководство Воциферона воспитало в его солдатах достойную независимость. Как и должно было быть. Он лично их обучал. Избирал из рядов Третьего миллениала за воинское мастерство и полную бесстрастность. Свободных от поразившей большую часть легиона скверны, не поддавшихся худшим излишествам. Он лично убил тех, кто не соответствовал его высоким стандартам и ожиданиям, в поединке клинок к клинку.<br /> <br /> Воциферон не считал себя Люцием или Кирием, ни кем-либо прочим из многочисленных порождённых примархом мастеров клинка. Теперь слишком многие стремились к заоблачным высотам, измеряя своё мастерство по чужим стандартам, забывая о чистоте искусства. Возможно, Воциферон никогда и не одолел бы того же Кирия, но он знал что посвятил себя без остатка избранному пути.<br /> <br /> Он провёл свободной рукой по поверхности доспехов вдоль золотистых трещин. Каждая рана была удостоена уважением и возмещена стократ, каждое оскорбление отомщено. После битвы он лично приготовит и расплавит золото, а затем вставит в доспехи вместе с керамитовым наполнителем.<br /> <br /> Он сам становился произведением искусства.<br /> <br /> Дым вздрогнул от боевого клича. Один из офицеров наконец-то вступил в игру. Воциферон улыбнулся. Он не носил шлема, и потому женщина увидит лицо своей смерти. Другие легионеры отступили, молча ухмыляясь. <br /> <br /> Воциферон поднял саблю к лицу, и полусвет блеснул на позолоченной рукояти.<br /> <br /> - Приветствую, дочь Империума. Я - Воциферон, мастер клинка из третьего легиона. Для будет честью узнать твоё имя, прежде чем забрать жизнь.<br /> <br /> Она сплюнула на пол. Кровь стекала по бледным щекам и замарала тёмные волосы. Лицо освещало сияние её собственного силового меча, словно призывая Воциферона обратить внимание. Высокая и подтянутая женщина обладала телосложением бойца, была профессионалом, пусть и не достойным соперником.<br /> <br /> - Я - Церел, изверг, - она почти прошипела эти слова. - Я служилу капитаном стенощитников.<br /> <br /> - Служила, ведь стены пали, - мягко, почти вежливо поправил её легионер. Лицо женщины исказилось от ярости.<br /> <br /> - Что вы творите? Когда-то вы освободили эту планету, защищали её. А теперь разрушили всё за одну ночь кровавого безумия.<br /> <br /> - Хотел бы я, чтобы ты поняла, - ответил Воциферон, и к своему удивлению понял, что говорит правду. - Ложь Императора сковала всю Галактику цепями. Мы сломим их. Мир за миром, стена за стеной, пока не падёт сам Тронный мир и Дворец.<br /> <br /> - Вас остановят. Возможно не здесь, но вам не победить.<br /> <br /> Воциферон вздохнул, расправив плечи, и вновь отсалютовал клинком.<br /> <br /> - Как знать, капитан.<br /> <br /> '''''Совершенство ждёт, стоит лишь протянуть к нему руку поддайся. Когда твой соперник умрёт, на пути к восхождению не останется преград. Пусть этот мир сгорит, мы лишь воспрянем из пепла!'''''<br /> <br /> От этого голоса, проклятого шёпота, пальцы сильнее сжались на рукояти. Взревевшая от гнева и боли сметная бросилась на врага. Воциферон отступил в сторону, уходя от неуклюжего удара, и чувствуя растущую непривычную неуверенность. Она обернулась и ударила сплеча, но легионер лишь отошёл на шаг. А затем ударил в ответ. Развернувшийся клинок встретил опускающуюся саблю, но мастерства Церел не хватило, чтобы отклонить сверчеловеческий напор, и она почти согнулась пополам, рухнула и взвыла от боли, царапая коленями плиты.<br /> <br /> - Поднимись, - сказал Воцифеон, отводя клинок и отступая на шаг. Женщина заставила себя встать и замахнулась, вновь нанося рубящий удар. Тяжёлая рука сомкнулась на её запястье, чуть потянула в сторону, и хрустнули кости. Женщина завопила. Приблизившись, Воциферон поднёс клинок к её шее.<br /> <br /> - Даже недостойные воины заслуживают умереть, стоя, - прошептал он, а затем вонзил чарнабальскую саблю в кости.<br /> <br /> <br /> Горящие стены рушились, и эхо грохота Тиль Плегуа слышал как песню.<br /> <br /> Певец разрушения шёл по укреплениям, волоча ноги, и гнал смертных перед собой будто охваченное паникой стадо. Он ворчал и пел себе под нос, и каждое слово отдавалось на стенах эхом, гудело как перезвон далёких колоколов. Как знамения погибели, возвещающие о надвигающемся конце.<br /> <br /> Преобразились многие из боевых братьев третьего легиона, но какофоны изменились сильнее всех прочих. Ядовитая песнь Маравильи нашла их, проросла метастазами из храма на Лаэре и угнездилась в их душах как духовная болезнь, неутомимая карцинома. По сути своей она была зависимостью, рождённой Тёмным Принцем и насланной в безразличную вселенную, приманкой прежде всего для тех, кто обладал истинным видением.<br /> <br /> И когда тени шептали ему многими голосами, тысячами манящих нешёптываний Слаанеша, медоточивыми речами примарха, гласом первого лорда-командора, Тиль не обращал внимания. Они были ничем. Лишь нотами песни. Голосами Вечного Хора.<br /> <br /> И у них не было власти ни над ним, ни над его братьями.<br /> <br /> Они сражались порознь, безвкусно предаваясь собственным капризам. Сбрасывали кричащих людей со стен, разрывали на части звучными припевами оружия. В унисон со своими инструментами возносили голоса, способные столь же легко разрывать их врагов на части. Ради этого они были созданы - убивать врагов, поставить Галактику на колени. Вся разница была в том, что теперь они были вольны наслаждаться своим предназначением.<br /> <br /> Пальцы мелькали по циферблатам и рычагам, нажимали кнопки и тянули спусковые крючки. Очередной выпущенный звуковой порыв разорвал стенощитника в клочья. Кровь и внутренности жутким дождём посыпались на других солдат. Смех Тиля стал больным, липким и рокочущим.<br /> <br /> На плодородных равнинах снаружи артиллерия наконец-то вошла в зону поражения, и теперь дополняла громом выстрелов сотканную бойцами Плегуа симфонию. Приближающиеся “Разящие клинки” открывали огонь, рассекающий внешние стены, пока те не вспыхнули пожаром, в пламени которого плавились и кладка, и металл.<br /> <br /> Вокруг умирала культура, перемалывалась жерновами войны в ничто. По воксу разносились воющие и улюлюкающие отчёты о жестоких боях по всем великим городам. Набирающая темп война на уничтожение катилась к сердцу твердыни, понемногу обращавшейся в прах.<br /> <br /> Воздух звенел от воплей умирающих. И солдаты, и гражданские ждал выбор между смертью под огнём шестнадцатого легиона или искушённым в зверствах третьим.<br /> <br /> Каждое новое дополнение к песне, каждая пермутация мелодии будоражила душу Плегуа и толкала его к истинным высотам пороков.<br /> <br /> Он остановился, заметив прижатое к земле тело стенощитника. Случайный разряд звука разнёс его нишу, придавив ноги осколками. Плегуа склонил голову набок, смакуя мгновение, когда наконец-то заметивший его затуманенными от боли глазами человек начал вырываться и вопить.<br /> <br /> Тиль потянулся к поясу и отцепил один из клинков, простой свежевательный нож. Инструмент искусства, столь же ценный, как и грозное оружие. Он присел поближе, так чтобы солдат ощутил мертвецкое благоухание, дыхание надвигающейся смерти. Плегуа сорвал огромной рукой униформу, прижал бледную окровавленную кожу будто скульптор, оценивающий мраморный блок.<br /> <br /> - Не бойся, человечек, - пробормотал он, задумчиво начав резать, вытягивать вопли в становящуюся всё громче песнь. - Я здесь не для того, чтобы терзать твоё тело. А для того, чтобы научить тебя петь.<br /> <br /> Когда он закончил, шёпот стал тихим, едва слышным. Бессильным. Неспособным найти опору. В душе Плегуа было место лишь для гибельного великолепия арии самого Тёмного Принца.<br /> <br /> ===Десятая глава. Сердце всего сущего===<br /> Вокруг умирал командный центр, бился в конвульсиях от вызванного вторжением системного шока&lt;ref&gt;Системный шок - это общее название для состояния, когда жизненно важные органы не получают достаточного количества крови и кислорода.&lt;/ref&gt; и впившегося острия Шестнадцатого легиона.<br /> <br /> Первые коридоры и стены вытесали из чёрного железа и бутового камня ещё в первые дни Раздора. Со временем здание усовершенствовали, улучшая чертежи, пока оно не стало извивающимся лабиринтом, в котором путь указывали лишь ползущие под потолком тусклые металлические глифы. Местами символы сменились на буквы готика, но было заметно что над этой задачей трудились без души. Результаты выглядели недолговечными, не укоренившимися… а теперь и вовсе всё закончится на пепелище.<br /> <br /> Эйдолн шагал по коридорам так, словно уже был их владыкой, втягивая густой от дыма и смрада умирающих воздух. Вокруг отключались когитаторы, шелестя бинарными голосами в последний раз. Пальцы Эйдолона скользили по корпусам, сбрасывая с них пепел и прах. Пластстальные опоры коридора дрожали под напором падавших где-то наверху обломков. Лорд-командор видел расходящуюся по структуре слабость, предвещающий гибель в лихорадке озноб.<br /> <br /> Сердце Воинского Дворца, великой крепости-города, всего сущего на этой планете осталось всё таким же тесным, как он помнил. Строение возвели не в расчёте на физиологию космодесантников и не перестроили после завоевания для удобства освободителей. Склонив голову, Эйдолон проталкивал свою усовершенствованную тушу через тесные двери. Цель была всё ближе. Среди клубов дыма и алых отблесков аварийного освещения казалось, что Эйдолон спускается в преисподнюю.<br /> <br /> Он словно шёл по коридору корабля, подбитого в пустотной битве, пронзённого выстрелом излучателя и истекающего атмосферой. Конечно, планеты умирали медленнее судов, но у них это получалось столь же прелестно. А Эйдолон бился в стольких сражениях по всей Галактике. Среди леденящей стужи и палящих песков, в мёртвых мирах, населённых лишь призраками убитых грёз, на станциях и кораблях как Империума, так и враждебных чужаков. В конечном счёте всё происходило одинаково. При всех изобильных обликах Галактики, война никогда не менялась. Одна и та же песнь звучала вновь и вновь. Разносилась от Терры до окраин известного космоса, а потом обратно.<br /> <br /> Из-за коридора вывалился стенощитник, вымазанный в саже и крови. Старший офицер, судя по тускло мерцающей на плечах парчёвой мантии. Он замер, заметив нависающего над ним Эйдолона, одинокого и чудовищного исполина, царапающего потолок головой. Лорд-командор подался вперёд, давая смертному лучше разглядеть его в тускло-красном свете. И сверкнув кровавой улыбкой, Эйдолон бросился вперёд как упырь, выбравшийся прямо из мрачных легенд.<br /> <br /> Смертный выстрелил. Первый болт-снаряд ушёл в молоко, второй бессильно отскочил от огромного наплечника. Третий и четвёртый врезались в нагрудник, на миг оттолкнув гиганта. Эйдолон рассмеялся, ощутив вздымающийся прилив борющейся с упоением боли. Он поднял свой пистолет и выстрелил в ответ, даже особо не целясь.<br /> <br /> Капризное оружие окатило стенощитника потоком крикливо-зелёного сияния. Вспыхнуло, прокатился треск, и нестабильные атомы расщепили плоть, оставив лишь тень на стене. Эйдолон направился дальше к бьющемуся сердцу командного центра, оставив позади лишь мрачный памятник.<br /> <br /> После выброса радиации завыли новые сирены, заскулила гидравлика взрывозащитных дверей, пытавшихся сомкнуться на пути расходящихся токсинов. Без поступающей энергии и наполненными противоречащей информации программами системы бастиона действовали со скоростью улитки. Эйдолон помедлил, пригнулся и упёр свободную руку в судорожно трясущуюся дверь, оттолкнул её прочь и шагнул внутрь, в самый центр крепости.<br /> <br /> Уже смертельно раненной. Его взгляду открылись расчленённые тела, разбросанные по залу яростными взмахами цепных мечей. Головы солдат насадили на их же штыки, а затем расставили на пультах управления и гололитических столах. Написавшие эту живописную, но мрачную картину художники всё ещё были здесь, прохлаждались среди вырванного ими сердца.<br /> <br /> Шесть воинов Сынов Гора держали оружие на изготовку и стояли полукругом вокруг седьмого, расположившегося в трёх шагах впереди. Он обернулся, услышав шаги Эйдолона, снял шлем и небрежно бросил на ближайшую скамью. Шлем врезался в расчленённое тело, отчего кишки высыпались на пол жутким водопадом.<br /> <br /> Герог Шарур поглядел на Эйдолона с нескрываемым презрением и сплюнул через плечо. Кислота зашипела, разъедая стальной пол.<br /> <br /> - Ах, первый лорд-командор! - воскликнул он. - Не думал, что ты доберёшься сюда один, без свиты из своих славных капитанчиков.<br /> <br /> - Всегда рад удивить, капитан, - ответил Эйдолон, упирая молот в стенку одного из последних работающих когитаторов, и надавил. Металл вмялся внутрь, отчего страдающие духи машины неистово взвыли. Он окинул взглядом сцену и улыбнулся. - Неплохо сработано, признаю. Хотя и без… артистизма.<br /> <br /> - Видели мы, что вы считаете искусством, - прошипел один из хтонийцев. На его доспехах сверкали отметки вожака, и даже надетый шлем не мог скрыть источаемого им отвращения. На лицевой пластине мерцали вытесанные клыки, кривящиеся в волчьей ухмылке. С оплечий на цепях свисали зеркальные монеты, блестя среди вырезанных отметок об убийстве. На металле выбили, выгравировали и нанесли краской какие-то бандитские каракули, вместе однако сходящиеся в почти достойный мастеров древнего Дамаска узор, знак без всякого стеснения показываемой верности. Перед Эйдолоном стоял живой талисман, тотем далёкой и осаждённой Хтонии.<br /> <br /> - Я бы предпочёл узнать имя того, кто сомневается в моих решениях, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - Аннунгал&lt;ref&gt;Гугл выдал: &quot;Written in ancient Sumerian is the word “ANNUNGAL” which means strongest or most powerful&quot;.&lt;/ref&gt;, - зарычал легионер. - Вожак и чемпион Шестнадцатого легиона. Любимец магистра войны.<br /> <br /> - В этом я и не сомневался, - протянул лорд-командор. - Несомненно столь же любимый, как и я - моим примархом.<br /> <br /> - Хватит насмехаться над моими бойцами, чудовище, - заговорил Герог, сурово глядящий на Эйдолона. - Я не смогу их удержать, если они решат поставить тебя на место.<br /> <br /> - О, они могут поднять руку на меня руку, но тут же её лишаться, - посулил в ответ Эйдолон. - Я совсем не против разорвать любого из твоих славных солдат в такие клочья, что не останется мяса даже на трофей, не говоря уже об истинном произведении искусства.<br /> <br /> - Славная угроза, фулгримовский щёголь, - фыркнул Аннунгал. - Но магистр войны…<br /> <br /> - Не здесь, - перебил его Эйдолон. - Как и Фениксиец. Мы - позабытые сыны, собравшиеся вместе волей случая. И нам решать, что будет дальше, - он широко развёл руками. - И полюбуйся, как мастерски вы вонзили копьё в сердце врага, пока я мог лишь наблюдать… - он помедлил. - Пока мои солдаты зачищают города и собирают добычу. Рабов, топливо, припасы, которых хватит для пути к самой Терре.<br /> <br /> - Припасы, которые мы все разделим, - с показным спокойствием заметил Герог.<br /> <br /> - Ну естественно, - согласился лорд-командор, небежно улыбаясь. - В жестокий день понадобятся все силы. Даже наши отцы не могут биться в одиночестве. Мы бросим в бой всё без остатка. И для меня честь и привилегия вести Третий миллениал навстречу последней битве. Это - долго достойных командиров, - он перевернул молот в руке, постучав по когитаторам. - Мои избранные воины сокрушают сопротивление наших врагов, вырывают хребет их обороны, - он деланно огляделся по сторонам. - Ну, я думал предложить им сдаться, но похоже вы уже лишили их выбора.<br /> <br /> - Я решил, что нет смысла бросаться словами, - пожал плечами Герог. <br /> <br /> - Да вы храбрые хтонийцы их вообще не цените. - прыснул Эйдолон. - Думаешь, магистр войны полюбит тебя сильнее за необузданное насилие?<br /> <br /> - Это неважно. Мы предстанем перед ним окровавленными, но не сломленными. Его воины. Его чемпионы. Мы, - он ударил по нагруднику латной перчаткой, - его избранные воители. Легионеры самого магистра войны. Ради его улыбки я бы сжёг весь этот мир и помочился на пепелище.<br /> <br /> - Вы всё ещё считаете себя такими могущественными? - с искренним любопытством спросил Эйдолон. - Возвышенными над всеми нами? Что и верные и предатели покорятся восходящему Гору и его Сынам?<br /> <br /> - Он - магистр войны, - процедил Герог. - И станет Императором.<br /> <br /> - Правда? Никогда бы не подумал, - протянул умилённый Эйдлон. С Сынами Гора было так приятно играть. Среди них было столько хвастунов и шутников. Таких… очарованных собственным пошлым остроумием. Столько возможностей спустить их на землю, столько гордыни, подталкивающей к падению. Эйдолон прищёлкнул синим языком по губам, смакуя мысль.<br /> <br /> '''''Отбросы…''''' Промелькнула из ниоткуда мысль. '''''Дворняги'''''.<br /> <br /> “Да, они такие”, - согласился Эйдолон и тут же одёрнул себя. Он размяк. Шёпот стал таким вездесущим, таким непрестанным, что он едва не принял ядовитые речи Расколотого Короля за собственные мысли.<br /> <br /> Он представил как тварь парит по залу, липнет к спинам хтонийцев. Сломленная и горящая. Способная лишь вечно шептать. Как когти из чёрного стекла и тусклого пламени смыкаются на плечах Герога, словно пальцы слуги, ожидающей коронации господина.<br /> <br /> Щелчки вокс-передатчика оторвали его от раздумий, и Эйдолон снова обратил внимание на Сынов Гора. Они внезапно напряглись, выпрямились, подняли оружие. Поза Герога выдавала раздражение и внезапную жажду насилия. Он даже взял топор, раньше лежавший у рассечённого тела имперского командующего, а другую положил на кобуру. А затем выхватил пистолет, целясь прямо в Эйдолона.<br /> <br /> - Ах ты вероломный ублюдок, - процедил Герог, и все его бойцы как один открыли огонь.  <br /> <br /> ===Одиннадцатая глава. Разбитые братства===<br /> Эйдолон бросился в сторону, скрывшись за одной из опорных колонн от настоящей огненной бури. Кладка взорвалась, осыпав его градом осколков и пыли. Лица давно-мёртвых офицеров исчезли, историю стёрла с лица земли чистая целеустремлённая злоба.<br /> <br /> Лорд-командор вскочил на ноги и выстрелил. Смертельный магнитный луч опалил стену над головой одного из легионеров. Встроенные механизмы раскалились, грянул взрыв, лишь добавивший клубов дыма.<br /> <br /> Сыны Гора шагали сквозь туман войны, словно были у себя дома. Стреляя их болтеров, ища цель. Но Эйдолон не стоял на месте. Он перемахнул через центральные панели управления и уже был среди врагов. Видят боги, он снова чувствовал себя живым. Его тело и дух никогда не реагировали так быстро с тех пор, как Эйдолон перехватил удар дерзких Шрамов и убил их ложного Хана, желая сломить их дух. Наделённая новой силой и благами плоть лорда-командора двигалась так же естественно, как прежде, когда Фулгрим ещё не снёс ему голову.<br /> <br /> Он снова стал первым среди лордов-командоров. Князем-воителем. Чувствовующим себя цельным как никогда, расправляясь с недостойными лицезреть его великолепие. Он резко обернулся в дыму, уже занеся молот и впечатал его искрящее головье в нагрудник первого врага. Остальные уже поворачивались к нему навстречу, целясь. Вспыхнули молнии и из мглы вырвался клинок, оцарапавший броню. Застонавший от боли Эйдолон отшатнулся.<br /> <br /> Его горло завибрировало и раздулась. Трахея расширилась, вдавливая артерии в натянутую как канат шею. Мешки запульсировали нарастающим и готовым грянуть воплем. А затем едва направляемый распахнутой пастью Эйдолона полифонический вой излился наружу. Хлынул из его тела, отбрасывая хтонийцев прочь рябящей волной. Эйдолон повёл шеей из стороны в сторону, заставляя Сынов Гора встретить всё своё сломленное величие.<br /> <br /> Одним лишь криком он раздробил двух ближайших хтонийцев. Кровь хлынула из зелёной как море треснувшей брони глумливой волной, из пробоин показались расколотые кости. <br /> <br /> Герог бросился на Эйдолона, рыча от примтивной ненависти, тесня его шаг за шагом. Топор впился в нагрудную пластину лорда-командора, и высвобожденный вой сменился ухающим кошмарным смехом.<br /> <br /> - Так значит они не просто для показухи, а? - фыркнул Эйдолон. - Ни топор, ни звание. Ты не один из его фаворитов, даже не истинный сын. Но бьёшься так, словно он тебе дышит в спину. Чувствуешь себя от этого сильным?<br /> <br /> Насмехаясь, Эйдолон отступал, ускользал от неистовых ударов преследующего его хтонийца. А затем поднял молот. Окутанное энергией оружие сцепилось, заискрило, забило молниями соперничающих полей. В мерцающем свете лицо Эйдолона скривилось в мертвенной усмешке. Он подался вперёд и зашипел.<br /> <br /> - Вы все такие храбрые солдатики, правда? Вытащенные из грязи и пепла своей ублюдочной планетки, жаждущие его впечатлить. Но магистра войны здесь нет… Некому спасти тебя от твоей же глупости.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь просто так напасть на нас? - зарычал Герог. - Да я тебя освежую, ты, крыса!<br /> <br /> - Напасть? - презрительно повторил Эйдолон. - И когда же я это успел сделать?<br /> <br /> - Не валяй дурака, Эйдолон! Я уже знаю, что затеяли твои бойцы.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, а Герог надавил на древко оружия, заставляя лорда-командора отступать шаг за шагом. Тот зарычал и рванул молот на себя. На миг потерявший равновесие хтониец пошатнулся.<br /> <br /> Тяжёлые шаги крушили камни, усталый танец войны вёл их всё ближе к центральному помосту среди освещаемых лишь громом выстрелов клубов дыма.<br /> <br /> - Ну тогда мне остаётся лишь похвалить их за инициативу! - сухо усмехнулся Эйдолон. - Родич, ты ведь знал, что до этого дойдёт. Не я отдал приказ, но я поддержу деяния.<br /> <br /> На микросекунду его взгляд привлекло движение. Новые воины вбегали в зал. Рык хтонийских болтеров набрал силу, слившись в протяжный вой охватившей Эйдолона бури. Снаряды отскакивали от дрожащих доспехов, отбрасываемые прочь отдающейся в теле звуковой рябью. Кости и пластины брони были лишь проводниками величественной песни, какафонического резонанса, исходящего от Эйдолона с каждым вздохом и жестом. Вопль был его плащом, регалией изуверского чуда.<br /> <br /> Лорд-командор стал кульминацией тщательного и прекрасного труда Фабия. Таков был ниспосланный ему Слаанешем дар.<br /> <br /> Он завопил вновь, и колонна раскололась. Своды задрожали. Окружающие легионеров военные фрески пошли трещинами, уничтожающими посвящённый мастерству и стойкости фасад.<br /> <br /> ''Они умерли, а теперь мы падём с ними. Затянутые в чужую смертность, убитые гибелью культуры. Восхитительно!''<br /> <br /> С каждым полученным ударом, с каждой понесённой раной по Эйдолону растекалась волна жестокого воодушевления. Воля выжить.<br /> <br /> В одиночестве он не выстоит. Даже столь достойный воин не сможет в одиночку повергнуть и претора, и всех присягнувших его делу клинков.<br /> <br /> И потому Эйдолон отступал, уходя прочь от взмахов топора, прочь в извивающиеся коридоры. И упивался болью. Прижимал её к сердцам, распалял, превращая в топливо, дающее скрыться, перегруппироваться и в свой черед одержать триумф.<br /> <br /> <br /> Танец, игра, песнь продолжалась в лабиринте коридоров, среди обходных троп и служебных ходов, выводящих на широкие улицы, посвящённые воинской доблести и организованной обороне.<br /> <br /> Когда Эйдолон не мог найти путь, он его прокладывал. Он пробивался сквозь через слишком узкие дверные проёмы, проламывал себе дорогу, круша камни. Если на его пути вставали защитные экраны и щиты, его ответом был шипящий глас молота. Рёв молний превращал преграды в тлеющий шлак, давимый сапогами.<br /> <br /> Эйдолон бежал по коридорам, чьи стены покрывали вырезанные письмена с записями о гибели и победе, под арками, увенчанными повествующими о благородных жертвах фресками. Неудивительно, что преисполненная такого унылого страха перед миром за пределами небес культура была заражена глухой паранойей. <br /> <br /> '''''Это лишь здоровая тревога и подозрительность. В сем мире ты принял собственную природу. Он оставил отпечаток в твоей душе.'''''<br /> <br /> ''“Умолкни”, -'' мысленно рявкнул Эйдолон''. - “Ты - ничто. Марионетка Герога. Демоническая тень Третьего легиона, вытащенная из бездны ублюдками Гора, чтобы меня утомлять”.''<br /> <br /> '''''Но вместе мы стали чем-то гораздо большим, чем тень.'''''<br /> <br /> На бегу Эйдолон переключал каналы вокса, едва обращая внимание на залы вокруг. Он почти не замечал золотые статуи, стенопись в память о былых победах, выгравированные имена достойных усопших. Этих людей забыла история, их достижения скрылись в тени нового Империума и были обращены в пепел его блудными сыновьями.<br /> <br /> - ''Сдохните, ублюдки! Ваша агония - сладчайшее вино! Придите и умрите ради моего лорда Эйдолона, ради моего примарха! Во имя Слаанеша!'' - голос Малакриса ревел, даже передатчик не мог скрыть что он полностью отдался ничем не сдерживаемой боевой мании.<br /> <br /> - ''Прикрытие! Следите за флангами, их налётчики засели на кры… Тяжёлое вооружение! Огонь по мосту из лазерных пушек! Сражайтесь, вы трусы! Выходите и сражайтесь как воины!'' - голос Воциферона был сосредоточен, но при этом полон досады, направленной на врагов, которых не удавалось удержать на месте, бившихся как банды отравленной Хтонии. Не признающих никаких правил войны, кроме своих же.<br /> <br /> С Плегуа выйти на связь точно бы не удалось. Звуковое оружие перегружало чистоты, с которых доносился лишь вой и треск статики.<br /> <br /> Наконец, Эйдолону удалось связаться с фон Калдой, всё ещё находившемся на орбите.<br /> <br /> - ''Милорд?'' - спросил аптекарий, похоже, заскучавший.<br /> <br /> - Сколько с тобой бойцов? - прошипел Эйдолон, оглянувшись, чтобы выстрелить в преследователей.<br /> <br /> - ''Высадились почти все, милорд. Осталось разве что сотня…'' - он помедлил, явно что-то считая в уме, решая логистический вопрос так же легко, как определял симптомы болезни. - ''Малакрис сказал мне отправить вниз чаны терзания. Он приказал своим воинам бросить в них всех. Врагов, родичей… возможно даже пару не понравившихся ему братьев.''<br /> <br /> Эйдолон выругался. Его череп гудел от напряжения. Он-то думал, верил в глубине души, что Герог просто лгал и напал при первой возможности. Что дело было в гордыне Сынов Гора, раненной и толкнувшей их в бешенство.<br /> <br /> Но это оказался Малакрис. Нарушивший приказы. Заставивший мир истекать кровью добела, пока мучения черни не потекут будто вино. Эйдолон задумался, сколько же воинов по всей планете предались зверством. Попросту тратя время, которое могли бы потратить на путь к Терре.<br /> <br /> - Мне нужно, чтобы ты принял на себя командование ещё находящимися на борту воинами.<br /> <br /> - ''Милорд?''<br /> <br /> - Приготовь их к высадке и отправь по моему сигналу. Они мне нужны здесь. Также, отправь приоритетное сообщение Малакрису, Воциферону и Плегуа. Пусть они присоединяться к нам со всеми своими бойцами. Перегруппировка с боем, с равнением на меня. Думаю, тебе также стоит приготовиться к пустотному бою.<br /> <br /> По воксу прошелестел тихий вздох.<br /> <br /> - ''Милорд, что там стряслось? Это же было учение. Простой жест сотрудничества. Развлечение, ничего более''.<br /> <br /> - Всё резко обострилось, - процедил Эйдолон. Болты взорвались над его головой, осыпав лорда-командора осколками железа и камней. - Собирай бойцов. Пусть капитаны кораблей готовятся к огню на поражение, - он помолчал, размышляя над вариантами. - Лично возглавь высадку.<br /> <br /> - ''Я, господин?'' - фон Калда имел наглость рассмеяться. - ''Чем я заслужил такую мрачную честь?'' <br /> <br /> По туннелю просвистел шёпот, насмешливо танцующий на ветру. Скрипнув зубами, Эйдолон побежал дальше, напролом через новую дверь и наконец-то на свободу, под затянутое дымом небо.<br /> <br /> - Ты хороший солдат, фон Калда, - неохотно признал Эйдолон. - А вокруг нас всё ещё пылает насмехающийся варп. Если это примитивное хтонийское колдовство, я вырву его сердце. А ты пока проследи за войной. Я же…<br /> <br /> Эйдолон запнулся. Он вновь ощутил ноющую тоску в душе, пульсирующую вновь с такт с восходящим на сцену во всём своём мрачном великолепии Расколотым Королём. Покорным вне всяких сомнений капризам его хтонийского хозяина и владыки.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Двенадцатая глава. Грех и наказание===<br /> Город умирал, в последний раз крича в почерневшее от дыма небо.<br /> <br /> К такому Эйдолону было не привыкать. Война и разрушение стали для него привычными словно дыхание ещё до несравненного бесчестья при Исстване. Задолго до ожесточённых схваток на развалинах Града Хоров и последовавшей резни в зоне высадки на пятой планете Эйдолон был готов пойти ради высшей цели на любую жестокость. Теперь и эта война разгорелась, стала тотальной, чего пожалуй и стоило ожидать. Вдали рушились пылающие башни, отвесные стены татрикальских жилых казарм зияли проломами. Под фальшивыми оползнями из белых камней лежали солдаты, слишком храбрые или глупые, чтобы сбежать, пока у них был шанс.<br /> <br /> Теперь самому сражению предстояло стать примером. Демонстрацией силы. Если Дети Императора во имя Фениксийца обрушили на врагов такую кару, то какие же ужасы они низвергнут на головы Сынов Гора?<br /> <br /> Бойцы Герога отступали, занимали позиции на укреплениях и готовились к неизбежному бою. Раз они не смогли убить его в глубинах, похоронить среди лабиринта скал и стали, то перегруппируются и бросят в бой все свои силы. В последний раз метнут копьё.<br /> <br /> ''Как же всё преходяще. Император. Магистр войны. Пирующие объедками Галактики, мнящие что их победа будет вечной и абсолютной. Но только боги неизменны. Мы лишь недавно узнали, что их замыслы были высечены в плоти вселенной в незапамятные времена. Мы спалили все предупреждения и уроки Старой Ночи, не желая признать истину…''<br /> <br /> Правда. Ложь. На самом деле Эйдолону больше не было до них дела. Теперь не было важно ничто, кроме вызова.<br /> <br /> Жизнь, какая уж ему осталась, состояла из боли и испытаний. Однажды он не справился, но никогда не падёт под их бременем вновь. А Эйдолона испытывали снова и снова. На Исстване. Призматике. Йидрисе. У Калиевых Врат. На поверхности Горвии. А до них в бессчётных сражениях. В войнах во имя примарха и магистра войны, ради самого себя, чести и славы легиона. Всё было мимолетным… Преходящим. Бессмысленным в великой схеме бытия.<br /> <br /> Где-то наверху взорвались снаряды, отбросив безумные тени. Мир задрожал на своей оси, затрясся и вновь замер. Звёзды скрылись, погасли, поглощённые яростной какофонией войны. Эйдолон знал, что даже сейчас от отделения к отделению летели приказы, перестраивающие линии фронта разгорающегося противостояния. Случайные союзники неизбежно становились врагами.<br /> <br /> Пожалуй, неизбежным было всё происходящее. Грязные варвары не могли сдержать свои низменные порывы, как не могли и помыслить мотивы и желания третьего легиона. Хтонийский сброд не понял бы святости творимого ими. Вскоре Эйдолон бы спустил с цепи своих воинов, указал бы им на добычу, повелел охотиться и помазать развалины городов кровью и врагов, и друзей.<br /> <br /> Измена была сама по себе наградой, однако ловушка захлопнулась слишком рано, и Эйдолон догадывался, кто же в этом виноват.<br /> <br /> ''Малакрис''.<br /> <br /> Подозрение сменилось уверенностью, когда он вскарабкался на тлеющие обломки и спрыгнул вниз, на площадь Освобождения. Там уже собирались легионеры, терзающие памятники крючьями и обращающие их в шлак потоками раскалённой энергии. Все они остановились и умолкли при виде лорда-командора, идущего к ним и вращающего в руке молот. Эйдолон казался истинным воплощением завоевателя, замаранного кровью и сажей.<br /> <br /> А вокруг падал пепельный дождь, покрывая всё тонким слоем человеческих останков. Слишком яркие цвета Детей Императора потускнели, почти посерели. Они стояли пепелища своих былых достижений словно призраки, отголоски тех, кем когда-то были. Возможно прежде они страшились будущего, но теперь приняли его без страха и сомнений.<br /> <br /> - Милорд! - воскликнул Малакрис, стоявший на другой стороне бойни и взмахнул когтями, с которых свисали клочья мяса. Он широко ухмыльнулся и торжественно поклонился лорду-командору. - Мы приготовили для вас подобающее представление!<br /> <br /> Эйдолон отстранённо кивнул, осматриваясь по сторонам, глядя на лица воинов. Воциферон тяжёло дышал. Лицо мечника скривилось от напряжения, вызванного то ли отчаянным прорывом к площади, то ли ещё остывавшей боевой яростью. Плегуа же выглядел безмятежным, сосредоточенным, почти блаженным. Певец разрушения не сводил взгляда с груды сваленных перед ним тел, настоящего парада смертных жертв вокруг одного из Сынов Гора. Огромный труп уже изуродовали, оторвав конечности, выпустив кишки, свисавшие под расколотым нагрудником и треснувшей рёберной клеткой.<br /> <br /> Малакрис смеялся, пыжился, размахивал руками. А Эйдолон чувствовал как подступает желчь. Его трахея всё ещё дрожала от усилий после последних воплей. Он шагнул вперёд, чуть разжав пальцы, и рукоять молотка скользнула вниз к разбитому помосту.<br /> <br /> - Так это твоих рук дело? - спросил он, показав на сцену вокруг. - С Сынами Гора?<br /> <br /> Капитан моргнул и склонил голову набок, словно удивлённая змея.<br /> <br /> - Вы приказали…<br /> <br /> Мелькнувший кулак Эйдолона врезался в щёку Малкриса, отбросив его на шаг. Эйдолон отвёл обогрённую длань и ударил снова. И снова. Осыпая легионера градом ударов, пока тот не рухнул на колено. Вырванные с мясом кольца и драгоценные штифты разлетелись градом осквернённых украшений, бряцая среди пролитой крови.<br /> <br /> Эйдолон схватил Малакриса за шею и вздёрнул, а затем прочертил заострёнными кончиками искажённых пальцев другой руки три линии на оплавленном лице капитана.<br /> <br /> - Глупец! Бешеная шавка!<br /> <br /> - Ты… - прошамкал в ответ Малкрис. - Ты повелел. Отдал приказ.<br /> <br /> Кровь лилась между треснувших зубов из расколотых губ. Легионер заставил себя улыбнуться разодранным ртом и сплюнул сгустки крови, трясясь от упоения.<br /> <br /> - Лорд-командор, я внимал твоему голосу. Призвавшему меня дать бой. Перебить всех, чтобы Слаанеш пировал всеми, кто придётся им по вкусу. Ты стоял передо мной и распростёр руки, велев мне покончить с ними.<br /> <br /> - Я это тоже слышал, - тихо сказал Воциферон.<br /> <br /> Эйдолон отбросил Малакриса и обернулся, шагнул навстречу мечников. Ощутив лишь на миг желание разорвать того голыми руками.<br /> <br /> - Ваш голос, милорд. Говоривший мне обратить всё в пепел. Сжечь весь мир, - он помолчал, покосившись на поверженного соперника. - Конечно, я не подчинился нашёптываниям. Я не мог вызвать вас по воксу. Получить подтверждение по вертикали власти, - мечник фыркнул. - Я ведь не настолько глупец, чтобы повестись на посулы демонов.<br /> <br /> - Лучше внять гласу богов, чем отвергать их, - зашипел сквозь сжатые зубы Малакрис. - Зачем на сдерживать себя? Несть числа ожидающим нас страстям и радостям, ждущим лишь своего часа.<br /> <br /> - Умолкни, щенок, - пропел Плегуа голосом, зычным от гибельного резнонанса. Он взвесил в своих руках ткущий жуткий гимн инструмент разрушения и направил прямо на распрострёртое тело капитана. - Я тоже услышал зов и не внял ему, узнав обман. Я - Певец Разрушения. Мой удел - выделять истинные ноты из Вечной Песни.<br /> <br /> Где-то позади взорвалась башня, омыв Тиля Плегуа отблесками ярящегося пламени. Вниз посыпались камни, давя брошенные трупы стенощитников, ещё больше унижая побеждённых. О смертных все позабыли перед лицом новой угрозы, но Эйдолон почти чувствовал к ним жалость. Почти.<br /> <br /> Будущее родится из могильной ямы лишь когда сгинет былое и прошлое станет пеплом. Мало кто лучше подходил на роль повитух истории, чем Третий легион. Смертным же предстояло стать лишь топливом для предначертанного.<br /> <br /> - Вы все сыны Фениксийца! - зарычал лорд-командор. - И пусть наши корни и взгляды разнятся, здесь и сейчас важно лишь показать врагам нашу силу! Хтонийцы мнят себя лучшими воинами, но они лишь высокомерные варвары! Сыны Гора всегда будут видеть в нас лишь хирый и воспитанный ими легион. Покажем же им, что мы вознеслись над хворями начала. Мы - воины Третьего легиона. Третьего миллениала. И равных нам нет!<br /> <br /> Теперь все слушали его. Забыв о распрях, вновь укрепив узы верности в назначенный час. На свой лад это был особый обет. Как в старые времена.<br /> <br /> Тогда они присягали своим братьям и отцу. Далёкому Императору и мечтам, которые называли Единством. Всё больше неуправляемому Великому крестовому походу. Совету смертных бюрократов, иерархии лжецов и глупцов.<br /> <br /> - Я оценил мастерство наших врагов, - Эйдолон рассмеялся. - Перед нами сборище дикарей, мало чем отличающихся от орды Хана. Хтонийцы возомнил себя старшими потому, что их господина нашли первым.<br /> <br /> Лорд-командор вернулся к “Славе вечной” и высоко поднял оружие над головой. Излучающее силу даже с отключённым энергетическим полем позолоченное навершие блеснуло на фоне пожара.<br /> <br /> - Они верят, что мы слабы и разобщены, видят в нас бездумных чудовищ, лишённых цели, рабов собственных порывов, - Эйдолон зло поглядел на Малакриса, встававшего на ноги, всё ещё истекавшего кровью, капавшей по подбородку на горжет. - Укажем им, что это не так! Разобём их на их собственном поле, бросим вызов их убеждениям и сломим их решимость.<br /> <br /> - Они так любят потрясти кончиками своих драгоценных копий! - со смехом закончил Эйдолон. - Так поразим же их таким!<br /> <br /> ===Тринадцатая глава. Клинок к клинку===<br /> Вздымающееся до самых вершин домов пламя омывало спиральные крепости новым ложным рассветом.<br /> <br /> Огонь охватил от края до края внешние кварталы, где широкие жилые казармы изгибались внутрь, перекрывая пути снабжения. Поэтому бронетехника легионов, самолёты и орбитальный обстрел и проложили в направлении центра просеки среди некогда идеальных укреплений, окутав город паутиной трещин столь широких, что по ним могли пройти даже титаны.<br /> <br /> А сейчас в небесах боролись “Громовые ястребы” и “Грозовые птицы”, а вокруг них кружили сошедшиеся в собственных смертельных поединках истребители типа “Ксифон”. Некогда выкрашенные в чистый пурпур и позолоту, а теперь мерцающие безумными оттенками масла на воде корабли сражались с врагами, зелёными как море. Небеса опаляли лазерные лучи, бичевали пылающие инверсионные следы ракет, а ещё выше двигались звёзды. В пустоте подобно соперничающим богам сошлись боевые баржи, но сквозь грозовые облака и их триумфы, и погибели пробивались лишь проблесками далёких огней.<br /> <br /> Но даже с поверхности Эйолон слышал вопли. Предсмертные крики пилотов, вой умирающих духов машины, терзающий уши рёв падающих с небес и врезающихся в отвесные стены грозных истребителей. Каждая смерть становилась прекрасной нотой в мимолётной гибели целого мира, в гимне возложенных на алтарь войны жизней.<br /> <br /> Воздух пел. Дрожал от голосков потенциала, словно вся планета была колоколом, звенящим после удара. Каждый взмах клинка, каждый выстрел, каждая посвящённая богам смерть питали тех, кто таился за завесой.<br /> <br /> Татрикала превратилась в микрокосмос большей войны, где на смену материальному восстанию разгоралось вечное сверхъестественное противостояние. Бушевавший по ту сторону пелены варп не выбирал себе сторон. Пойманные в паутине порождений Эмпирей не понимали, в какие игры они втянуты. Конечно, Несущие Слово и Тысяча Сынов обманывали себя, цеплялись за веру, что они могут направлять и повелевать потоками Имматериума. Но здесь и сейчас отвергавшие псайкеров и их дары легионы ощутили на себе подобную обоюдострому мечу ласку варпа.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал тени когтей, скрёбшихся по его доспехам, слышал ставшие отчётливыми нашёптывания. Он почти смог убедить себя, что Малакрис и его сброд сошли с ума, согнулись под гнётом порывов и подчинялись лишь своим капризам. Но насмешливый голос всё так же насмехался и мурлыкал в тенях его собственного ума, ища опору.<br /> <br /> Вот ради чего ты был создан. Возвышен из праха, чтобы повергнуть Галактику на колени. Сотворён, чтобы завоевать бытие, так же как нас выковали, чтобы править им. Короли - ничто без королевств. Любой монарх заслуживает трона.<br /> <br /> - Умолкни… - прошептал Эйдолон. Он шёл впереди легионеров, достаточно далеко, чтобы никто не смог заметить снедавшей его мании. Прежде лорда-командора уже считали слабым и сломленным, лишённым самой его сути взмахом клинка примарха.<br /> <br /> Проклятье, возможно в это прежде верил и сам Эйдолон. Его не зря назвали Рассечённой Душой, расколотым созданием. Его жалели и презирали, недооценивали и высмеивали, но он всегда поднимался с колен и вновь занимал подобающее положение. Лорд-командор мог преодолеть любые трудности, не прислушиваясь к пустым обещаниям Расколотого Короля.<br /> <br /> Теперь же сами Боги решили потешались над ним, а крысы магистра войны желали его обесчестить. Но он не покорится. Несмотря на все игры капризной судьбы.<br /> <br /> - Я восстал из мёртвых. Мне больше нечего бояться.<br /> <br /> И словно в ответ небеса разверзлись вновь, и свежая волна “Когтей ужаса” и “Харибд” врезалась в развалины, извергая новых легионеров во всём их гнусном великолепии. Из толпы высаживающихся Астартес вышел фон Калда, сопровождаемый отдохнувшими и ещё не сражавшимися Детьми Императора.  <br /> <br /> - Мой советник. Добро пожаловать на Татрикалу.<br /> <br /> Эйдолон ждал, глядя как фон Калда впитывает все детали умирающего мира. Аптекарий, как и любой воин Детей Императора, всегда стремился получить преимущество, оценив каждую грань зоны боевых действий.<br /> <br /> - Мой господин, - наконец, ответил тот. Эйдолон улыбнулся.<br /> <br /> - Чувствуешь? Это варп. Он повсюду. Извивается и цепляется за меня. Проскальзывает в мир и прочь, как уже происходило на корабле. Они сделали планету игровой доской, и теперь нам предстоит сыграть свои роли.<br /> <br /> - Кто?<br /> <br /> - Боги, - вкрадчиво ответил лорд-командор. - Наши жизни для них забава, и нет никого игривей Тёмного Принца, непрестанно стремящегося поймать нас в петлю наших же пороков. Ибо он причиняет раны&lt;ref&gt;Ветхий завет, книга Иова, глава 5:18 Блажен человек, которого вразумляет Бог, и потому наказания Вседержителева не отвергай, ибо Он причиняет раны и Сам обвязывает их; Он поражает, и Его же руки врачуют.&lt;/ref&gt; и он же меняет облик, и мы все становимся от того лишь сильнее и страннее.<br /> <br /> - Закалённые ядом, привитые перед грядущим.<br /> <br /> - Как филосфски замечено, мой советник. - фыркнул Эйдолон, протянув руку, чтобы смахнуть упавшие на глаза ломкие пряди. - Я знаю, что Герог пытается использовать против меня чары. Душой чувствую. Обжигаемой, словно ядом.<br /> <br /> - Он ли…?<br /> <br /> - Но ведь это и в самом деле игра? Я тебе так и сказал. Не все слуги магистра войны были созданы равными, даже в глазах его избранных сынов. Потому он наслал на меня демона, алкая хотя бы ничтожного преимущества. Герог. Кто же ещё? Не просто же совпадение или несчастье направило нас сюда. Не обычный каприз судьбы. А замысел. Злонамеренный замысел.<br /> <br /> На миг на детском лице смотревшего на Эйдолона аптекария промелькнуло беспокойство, а затем он внимательно начал изучать показания нартециума.<br /> <br /> - Воины собрались, - добавил Эйдолон, пробуждая молот. - Пора нанести удар. Показать нашим родичам, чего мы стоим на самом деле. Лицом к лицу и клинок к клинку.<br /> <br /> <br /> Эйдолон возглавил наступление, в первых рядах великой процессии шагая по центральной магистрали и круша попадавшиеся по дороге статуи.<br /> <br /> Конечно, он позволил самым не дисциплинированным воинам вырваться вперёд и стать предавшимся капризам похабным авангардом. По дороге уже попадались то тут, то там распятые на стенах трупы солдат, которым выпустили кишки, и мрамор замарали безумные узоры и потёки крови и иных жидкостей. Дети Императора занимались искусством на ходу, превращая поле боя в панно порочного художника-безумца.<br /> <br /> Сыны же Гора при всех своих изъянах оставались целеустремлёнными.<br /> <br /> Воители в зелёных доспехах спрыгнули с крыш, включая прыжковые ранцы, и пронеслись по изодранному полотну ночи как кометы или артиллерийские снаряды.<br /> <br /> Хтонийцы врезались в толпу Детей Императора, размахивая цепными мечами, выстрелы болтеров грянули словно внезапный гром. Дети Императора быстро пришли в себя и дали врагу бой, не обращая внимания на брызги крови братьев. Одна из многих отсечённых конечностей пролетела сквозь сечу и шлёпнулась по броне лорда-командора, оставив ещё одно пятно.<br /> <br /> Эйдолон обернулся и вскинул молот, парируя яростный натиск штурмового капитана, чья броня была иссечена отметками об убийствах. Монеты и кости застучали по доспехам, а затем их сорвал взмах окутанной молниями “Славы”, расколовшей цепи и обратившей в пепел провода.<br /> <br /> - Оно того стоило? Сражаться с нами, чтобы быть королём ничего? - процедил воин. На его шлеме всё ещё были волчьи отметки, выдававшие старую геральдику. Он подался назад, а затем бросился на врага, царапая нагрудник цепным мечом. Эйдолон отшатнулся, охнув от растёкшейся по мускулам боли.<br /> <br /> '''''Ничего! Ничего! Но ты можешь стать гораздо большим, если просто…'''''<br /> <br /> Эйдолон зарычал, отмахиваясь и от мучений, и от проклятого шёпота.<br /> <br /> С каждым взмахом он чувствовал себя всё ближе к ощущениям до первой смерти, каждый удар придавал сил, пока и движения, и порывы не слились в одну песнь. Другой Сын Гора вклинился между Эйдолоном и своим господином, цедя проклятья и поднимая болтер в тщетной демонстрации верности. Лорд-командор взмахнул молотом и ударил по горизонтальной дуге, расщепив поясницу наглеца на атомы. Осколки дымящегося позвонка застучали по броне капитана, взвывшего от ярости и снова устремившегося на Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон отступал, уклоняясь то влево, то вправо от града полных злобы и небрежных ударов, готовясь выпотрошить добычу. А затем подался вперёд, так близко, что разглядел хвастливые бандитские письмена, почти выкрикивавшие личность капитана.<br /> <br /> - Здесь вдали от дома ты и умрёшь бессмысленной смертью, Нааманд Ганиникс. Поверженный лучшим воином, - Эйдолон напрягся, когда скрежещущие зубы оцарапали рукоять, а затем оттолкнул врага. Он преследовал воина сквозь сечу, сквозь толпу братьев в цветах обоих легионов. Лорд-командор заулюлюкал, гоня врага по раскалённым камням умирающего мира. Доспехи треснули, краска расправилась от опаляющих сам воздух ударов. Нааманд Ганиникс тщетно боролся, пытаясь сдержать гнев первого из лордов-командоров. А затем Эйдолон пригнулся, уходя от очередного взмаха, и ударил молотом вверх, прямо в нагрудник, отчего капитан рухнув, согнувшись пополам.<br /> <br /> Эйдолон упёр сапог в расколотую грудную клетку и вскинул пистолет. Переполненное смертельной энергией оружие взвыло, загудело и защёлкало в его руках. Тускло-зелёная вспышка - и луч радиации впивался в Сына Гора, поджаривая его изнутри. Из расколотых доспехов будто смрадный последний вздох зашипел пар.<br /> <br /> Показались другие, сверкнули клинки, взревели болтеры. Чемпионы и герои Шестнадцатого легиона пришли подороже продать свои жизни. Онос Гинзи с трещащим от энергии мечом и Вараддон Домон, сжимающий топор. Клинки обрушились на металл, искры и разряды молний изверглись, как лава из огромного вулкана. Удары сыпались один за другим, тесня лорда-командора назад, царапая позолоту его некогда благородного оружия. Эйдолон плюнул им в лица, в бесстрастные и бездушные пластины шлемов.<br /> <br /> Топор ударил в наплечник плоской стороной, но с ошеломляющей силой. Треснула ещё одна пластина брони. Кровь потекла по коже, струйками полилась наружу сквозь раненный керамит.<br /> <br /> Вокруг бушевала огненная буря. С обеих сторон вступили в бой отделения тяжёлой огневой поддержки. Хтонийская артиллерия извергала смерть со стен последней из крепостей, а Дети Императора вели ответный огонь, пламенем и сталью изничтожая город.<br /> <br /> Круша и тела, и обломки два “Разящих клинка” Детей Императора, “Коготь Фениксийца” и “Пламя Кемоша” медленно двигались по мемориальной аллее, прокладывая себе путь сквозь искусно украшенные саркофаги и столбы-кенотафы. Неукротимый напор скрежещущих гусениц не оставлял ничего от некогда прекрасных насыпей и увядших садов, давя останки забытых героев. Танки стреляли на ходу, поражая цели с меткостью, которую мало кто ожидал бы при виде искажённых и идущих рябью металлических корпусов. Трупы свисали со сторон танков и волочились за грозными боевыми машинами, изуродованные гроздья тел людей, сжавших зубы вокруг металлических прутьев.<br /> <br /> Плегуа и его какофоны пробились вперёд на помощь к своему господину. Их звуковое оружие взвыло, влилось в великую симфонию войны гонящей врагов прочь яростной волной. Гинзи и Домон отшатнулись, Эйдолон тут же воспользовался преимуществом. <br /> <br /> Добавив свой психозвуковой вопль к воющему вихрю, лорд-командор ринулся на врага, подсекая ноги Оноса Гинзи. Сын Гора рухнул, выронив меч, и Эйдолон перешагнул через изломанное тело. Позади него грузно затопал вперёд какофон, желая нанести смертельный удар.<br /> <br /> - Ничтожества. Моё время и мастерство найдут лучшее применение против иной, достойной добычи, - он кивнул Плегуа. - Покончи с этими псами. Пусть же их хозяин окажется достойным моего вызова. <br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Дети Императора]]<br /> [[Категория:Ересь Гора / Horus Heresy]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%AD%D0%B9%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%BD:_%D0%97%D0%BB%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%B9_%D0%9C%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%82_/_Eidolon:_The_Auric_Hammer_(%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D0%B0)&diff=28603 2025-07-10T14:26:34Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =12<br /> |Всего =20<br /> }}<br /> {{Книга<br /> |Обложка =Auric.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Марк Коллинз / Marc Collins<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =Ересь Гора: Персоналии / Horus Heresy: Characters<br /> |Сборник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}<br /> ''«Мы все без исключения искатели истин. Лишь в единстве мы сможем достичь просвещения, добиться его через единодушное стремление к абсолютному совершенству. Наши идеалы родились в пепле считавшихся мёртвыми миров, Терры и Кемоса, и ныне мы несём их к далёким звёздам. И я скажу вам, что Галактика заслуживает управления одним правителем, единства пути и цели. И когда мы этого добьёмся, когда соберём воедино всё некогда сокрушённое раздором, лишь тогда человечество унаследует идеальный космос».''<br /> <br /> ::::::::::приписывается примарху Фулгриму при освобождении Татрикалы<br /> <br /> <br /> ==Действие первое: Разум==<br /> <br /> <br /> ===Первая глава. Сыны Феникса===<br /> <br /> <br /> В дни до обретённого просветления бившиеся в Великом крестовом походе воители нерушимо верили, что на кораблях не могут обитать призраки. Не по-настоящему. Конечно, механикумы проповедовали о духах машин, а матросы-пустотники цеплялись за позабытые суеверия, но отборные легионеры-астартес из несравненного боевого братства третьего легиона видели в их рассказах лишь смехотворные мифы из позабытых эпох. <br /> <br /> Но теперь в коридорах «Платы за грех»&lt;ref&gt;«Плата за грех — смерть», — послание к римлянам апостола Павла 6, стих 23.&lt;/ref&gt; таилось безумие.<br /> <br /> Полёт с Улланора было никто бы не назвал ни лёгким, ни скучным. Изолированные корабли дрожали, будто в лихорадке, их корпуса содрогались, словно измученная плоть. Уже бывшие обычным делом среди смертного стада самоубийства участились. Вознёсшиеся же над этими слабостями воины третьего легиона стали отрешёнными и тревожными, преследуемыми той неведомой силой, что рыскала по отсекам великого корабля будто высший хищник, жаждущий найти и вцепиться в самое его сердце.<br /> <br /> ''Преследуемые''. Сама эта мысль вызывала отвращение. Но в машинах обитали призраки, что пробрались на корабли флотилии из эфирной пустоты и начали охотиться. Прежде невозможные и немыслимые явления стали даже слишком обыкновенным делом, а блаженное неведение об истинном облике Галактики — позабытым воспоминанием. Времена менялись, и иногда они даже не осознавали, как сильно.<br /> <br /> «Время изменило столь многое», — подумал Эйдолон&lt;ref&gt;«By a route obscure and lonely, / Haunted by ill angels only, / Where an Eidolon, named Night, / On a black throne reigns upright». Стихотворение «Dream-land» Эдгара Аллана По.&lt;/ref&gt;, первый лорд-командор.<br /> <br /> Он больше не был тем же созданием, что билось в безвкусных завоеваниях Великого крестового похода. Пусть те испытания и сделали его отпрыском легиона, истинным сыном Феникса, по-настоящему и до глубины души его изменили именно годы новой войны.<br /> <br /> Некогда Эйдолон, унаследовавший генетическое величие самого примарха, был прекрасен. Пожалуй, в том, что сам Фулгрим и забрал его красоту заключалась великолепная ирония. На шее Эйдолона до сих пор оставался едва заживший шрам от раны, рассёкшей не только плоть, но и душу. Даже когда вся шея содрогалась от действия звуковых органов, коими Эйдолона удостоил старший апотекарий, шрамовая ткань не поддавалась, а скорее с трудом прогибалась и сжималась с каждым судорожным движением, сковывая лорда-командора. Кожа побледнела так, словно из тела вытекла вся кровь, а глаза помутнели и слезились. Его волосы, высохшие и пожухшие, будто мёртвая трава, свалялись на боку.<br /> <br /> Да, когда-то он был прекрасен... но это было давно, а затем всё не отнял каприз полубога.<br /> <br /> «Подходящий конец, не правда ли? Зависть всегда была одним из твоих многих изъянов, отец».<br /> <br /> Эйдолон выбросил мысль из головы. Она ведь выставляла в некрасивом свете и его, и Фулгрима. А демоническая сущность вознёсшегося примарха, обрётшего апофеоз Феникса до сих пор ощущалась на корабле. И после унылого совета на Улланоре едва ли стоило привлекать внимание прародителя.<br /> <br /> Да и мысли Эйдолона занимали и другие дела. Он чувствовал себя измученным, выслеживаемым. ''Преследуемым''.<br /> <br /> Нечто шептало и ворковало над его ухом, и он склонил голову назад и начал биться затылком об командный трон, будто боль могла избавить его от угрозы. С каждой пробегающей по горлу дрожью шея раскачивалась то в ту, то в другую сторону, словно у детской марионетки, лишённой равновесия и карикатурной игрушки. Казалось, что кружащее вокруг него создание, существо, что извивалось и корчилось прямо за завесой реальности, было так близко, что оно могло к нему прикоснуться. Мысленно Эйдолон уже ожидал ощутить вырезаемые на его коже когтями огненные письмена и сомкнувшиеся на глотке клыки.<br /> <br /> После стольких дней охоты... возможно, кульминация даже принесёт ему истинное удовольствие. И Эйдолон жаждал его ощутить и посмаковать.<br /> <br /> Вокруг вздымались стены мостика «Платы за грех», средоточия поблекшего великолепия. Корабль некогда был так же прекрасен, как и его хозяин, и вместе с ними вознёсся и преобразился высвобожденными страстями легионеров. Теперь с железных рёбер потолка свисали знамёна из хлопающей человеческой кожи, а стоявшие по углам зеркала отражали как сокрушённое великолепие, так и образы того, чего не могло существовать. Отражения двигались то слишком быстро, то слишком медленно, а иногда пристально наблюдали за отражёнными, когда те в них не глядели. Случалось, что Эйдолон и сам ловил на себе взгляды двойника из треснувшего зеркала, скалящегося и насмехавшегося. Воплощённой насмешки с его собственным лицом. Лорд-командор мог поклясться, что чувствовал с каким презрением его осуждало это расколотое отражение. Он встряхнулся, выбросив дурное воспоминание из головы, и расправил плечи.<br /> <br /> — Доложите обстановку, — проворчал он, вставая с командного трона. По краям пьедестала влажно мерцали вырванные кости, переливались дьявольским светом, бросавшим отблески на края ржавых и потрескавшихся доспехов самого Эйдолона.<br /> <br /> Лорд-командор протянул вновь дёрнувшуюся руку к подлокотнику и погладил рукоять прислонённого к нему громового молота. То была Слава вечная, выкованное с непревзойдённым мастерством оружие, коим Эйдолон бился со всем подобающим пылом и мастерством с тех пор, как им его одарил сам примарх. Он отвернулся от молота и заговорил сам с собой.<br /> <br /> — Теперь мы знаем своё предназначение, — вздохнул он. — И Галактика наконец-то всё поймёт так же, как пришлось нам. — он моргнул, и его затуманенные глаза заметались от внезапной жажды новых ощущений. — Доложить обстановку! <br /> <br /> Эйдолон не был уверен, было ли дело в том, что он так глубоко погрузился в раздумья, что ничего не услышал, или же ещё остававшиеся на посту существа не услышали его, поглощённые собственными маниями.<br /> <br /> В любом случае, для кого-то в его положении это была непростительная оплошность.<br /> <br /> — Флот сохраняет строй, достопочтенный господин, — прохрипело создание, бывшее теперь магистром ауспиков корабля. На месте глаз у бесполой твари остались сшитые и опустевшие провалы. Подключённая и вбитая в спину паутина проводов непрестанно посылала сенсорную информацию прямо в нервную систему, каждым потоком вызывая когнитивный резонанс и перегрузку нейронов. Существо корчилось и скулило, отдавшись экстазу полного подчинения своему долгу и страстям. Но сквозь хор приглушённых довольных стонов Эйдолон слышал презрительный смешок.<br /> <br /> — Пришли доклады от «Величавого клинка» и «Сломленного монарха», «Вечной обители» и «Его воплощённой красоты». Транспортные суда акусилии тоже в пути. Третий миллениал держит строй, милорд.<br /> <br /> Третий миллениал. Он улыбнулся. Именно их он взял под своё командование на пути к Терре. Такой сброд, но на пылающей коже тронного мира они станут гордо, как боги...<br /> <br /> '''Жатва будет и в самом деле обильной. Но они могут стать большим. Мы можем...'''<br /> <br /> — Замечательно, — ответил Эйдолон заставив себя не обращать внимания на насмешки, и нажал на вложенные в костяные подлокотники драгоценные камни, кричащие, подмигивающие ему. Рубин и изумруд, янтарь и сапфир. Заработали системы, устанавливающие связь с другими кораблями флотилии даже сквозь потоки варпа. С антенн сквозь бесплотное безумие полетели сигналы к кораблям других командующих летящей к Солнечной системе армадой. Один за другим возникали воины третьего легиона, их сотканные из гололитического сияния эйдолоны&lt;ref&gt;Эйдолон (др. -греч. εἴδωλον — «изображение, '''образ'''; привидение, призрак; подобие, видимость».&lt;/ref&gt;, пронизанные пагубной паутиной эфирных помех.<br /> <br /> — Ах, брат мой... — зашипел со сдержанным весельем Юлий Каэсорон. — Чем ближе мы к тронному миру, тем ты всё невыносимей. — Образ задрожал от смеха, и искажённое лицо первого капитана подалось вперёд. — Всё ещё прикидываешься господином. Фениксиец вернулся к нам, весь легион собрался воедино. Пора бы тебе убрать руки со штурвала, а?<br /> <br /> — Ну кто-то же должен проследить, чтобы ты по капризу не влетел прямо в звезду, Юлий, — хмыкнул Эйдолон. — Не забывай, что я — старший по званию, и по праву заслужил обязанность быть сторожем и тебя, и твоих воинов. Этот долг мне вверил наш блудный отец. — Он умолк, а затем склонился вперёд, чтобы заглянуть прямо в отражавшиеся глаза Избранного Сына, и лишь тогда процедил. — Так кто первым присоединился к нему на Улланоре?<br /> <br /> — Да, ты первым бросился к его ноге. А другие его искали, пока ты попусту тратил время. Тщетно выслеживал Шрамов, если не ошибаюсь? А затем пресмыкался и выпрашивал крохи у Мортариона. — Каэсорон хихикнул, и изображение зарябило, замерцало по краям изувеченного лица. — Признаюсь, что удивлён, что с такими разными интересами ты вообще сюда добрался. Я-то думал, что ты и твои войска будут валять где-то дурака, предаваясь своим страстям и забыв о наших новых хозяевах. Наших новых богах, примархе и магистре войны.<br /> <br /> — Неудивительно, что во мне ты видишь свои собственные оплошности и изъяны, Юлий. — Он покачал головой, и высохшие волосы слабо захлопали по щеке. Ещё одно напоминание об цене перерождения. — Я сражался в кампаниях магистра войны. Выслеживал его врагов, чтобы сломить их. Я помню, что значит служить общей цели.<br /> <br /> — Но всегда на своих условиях.<br /> <br /> — А других и быть не может. — Эйдолон махнул рукой, показывая не на гололит, но стоявших за ним воинов.<br /> <br /> По его призыву три стоявших на коленях легионера поднялись с колен и выступили вперёд все как один, не сводя с командующего полного смешанных чувств взгляда. Зависть боролась с уважением. Показная гордость душила страх. Они истекали богатым коктейлем чувств, отражавшимся в каждом движении, в каждой позе, даже в тихом урчании их доспехов.<br /> <br /> Капитан Малакрис облачился в скверну, словно в триумфальную накидку. Он содрал со своих доспехов всю позолоту и пурпур Детей Императора и перекрасил их бешеный калейдоскоп цветов. У некоторых оттенков даже не было имени на языке людей, ибо они были вырваны из самого варпа. Малакрис помазал себя кровью демонов, добытой в боях или отданной ими добровольно в плату за эзотерические сделки и нечестивые клятвы, и  сиял капризным светом варпа. По краям его наплечников начали расти острые как иглы крошечные клыки, вне всяких сомнений заканчивающиеся костяными крючьями внутри самих доспехов, способными с каждым движением царапать и чесать плоть легионера. На латные перчатки были установлены парные молниевые когти, некогда выкованные оружейником, а теперь изогнувшиеся, словно у чудовищной хищной птицы. Выкованный в виде дерзкого оскала кричащего орла шлем висел на боку, и изменённый облик воина видели все.<br /> <br /> Некогда лихое лицо воителя оплавилось, словно воск. Прямо в череп были вбиты украшенные драгоценностями штифты, а складки вытянутой кожи украшали кольца. Похоже, что Малакрис даже освежевал свою макушку до костей, мерцавших в суровом свете мостика.<br /> <br /> Воциферон же до сих пор выглядел как стройный и даже элегантный мастер клинка былого легиона. Служившие ему в прошлых битвах доспехи не украшала скверна, лишь запечатанные золотом отметки. Залитые металлом трещины петляли по совершенному пурпуру словно роскошные реки. В ножнах на поясе висели две сабли, чьи клинки были отполированы до блеска бережно заботящимся о них хозяином. Оружие к вящему восхищению и радости технодесантников легиона выковал сам Воциферон. Легионер носил шлем, скрывая под ним свои резкие черты лица и золотистые волосы. Малакрис стал воплощением губительных перемен, Воциферон же уподобился скале, не покоряющейся приливу излишних изменений. То, что он преуспел в этом в таком братстве и остался образцом Палатинских Клинков посреди воинов-сибаритов, свидетельствовало о его решимости и самоконтроле.<br /> <br /> Эйдолон почти завидовал уверенности брата.<br /> <br /> Последним из трёх был Тиль Плегуа из Какофонов. Певец разрушения. Зенит, кульминация, сингулярность всего, к чему стремился Малакрис и что отвергал Воциферон. Его глаза были растянуты, а нити впивались в плоть на одной стороне лица и кости на другой. По воле капризных богов после преображающей эйфории Маравильи, Тиль содрал с правой стороны лица плоть, оставив лишь жуткий оскал костей и вечно терзаемых спутанных нервов, украшенный вырезанными странными символами и замысловатыми образами невоздержанности.<br /> <br /> Доспехи покрывали усилители звука и вокс-рупоры, прикрученные и приваренные к растянутым пластинам. Между механизмами кружили в зловещем танце мириады безумных оттенков, отчего Тиль выглядел не воином Детей Императора, а скорее нарисованной сумасшедшим и ожившей картиной. Его горло дрожало и гудело, ведь воин обрёл подобие даров самого Эйдолона, и лорд-командор знал, что любой услышавший голос Тиля рисковал сойти с ума. Его голос до сих пор отдавался отзвуками трансцендентных мелодий, каждое слово казалось отражением некой величественной и немыслимой симфонии.<br /> <br /> — Мои чемпионы готовы к битве, — сухо добавил Эйдолон, вновь отмахнувшись от жуткого скалящегося лица Каэсорона. — Я взял под своё руководство третий миллениал, и они проявили себя достойными слугами и приятной компанией, — он помедлил, заставив искажённое лицо скривиться в улыбке. — По большому счёту.<br /> <br /> — А ты никогда не разбирался в характере легионеров, а? — фыркнул Каэсорон, и гололит вновь пошёл рябью и искрами. И среди частиц проекции что-то появилось. Эйдолон увидел в замершем мгновении нечто, пойманное будто насекомое в янтаре, скалящееся лицом, от которого застыл даже он.<br /> <br /> ''Демона''.<br /> <br /> Мысль пронеслась по сознанию как волна. Эйдолон больше не слушал ехидные и тщеславные заявления Каэсорона. Он видел лишь сущность, притаившуюся среди слов. Мерцающие от слюны клыки на лице, искажённом в гримасе лихорадочного упоения болью. На мимолётный миг Эйдолон будто увидел в существе отражение самого Фениксийца, но оно исчезло. У демона не было истинного обличья. Призрачное создание плыло, корчилось, насмехалось.<br /> <br /> '''Брат...'''<br /> <br /> Шёпот доносился не снаружи — изнутри. Череп загудел от слабой боли, и Эйдолон подался назад, прикоснувшись плотью к костяным шипам на троне. Он постучал головой по металлу, выдохнул.<br /> <br /> '''Родич'''...<br /> <br /> Вновь прошептало существо, и в каждом слове звучали обещания откровений. Эйдолон знал, что если он хоть немного расслабится, то существо найдёт себе опору, проскользнёт внутрь, опустошит его.<br /> <br /> Но демоны были лишь прахом мечтаний и отравленных обещаний.<br /> <br /> — Брат? — вновь донёсся до него голос Каэсорона. Первый капитан бросил на Эйдолона уничижающий взгляд, и мрачно усмехнулся. — А ты не здоров, первый лорд-командор. Возможно, пора бы тебе дать прикормленным врачам позаботиться о твоих хворях, а? — Образ вновь содрогнулся, и Каэсорон отвернулся, посмотрел на что-то невидимое безумным взором. — В следующий раз мы поговорим, когда по воле нашего отца вернёмся домой. Тогда и начнётся пиршество. Надеюсь, что увижу тебя в бою, лорд-командор. Будет... воистину приятно на это посмотреть.<br /> <br /> Эйдолон просто кивнул, сжав зубы.<br /> <br /> — Уверен, что удовольствие будет взаимным, Избранный Сын. — Он всё же заставил себя улыбнуться. — Терра станет кульминацией нашего пути и горнилом, где мы наконец-то станем теми, кем всегда должны были быть.<br /> <br /> Мысль о потенциале... действительно будоражила. Сама Терра, тронный мир, вскрытый и жаждущий их внимания. Население станет добычей, старые соперники падут. После начнётся время собирать камни, Фабий будет строить опыты, легион обретёт плоды трудов своих, возвышение самого Эйдолона завершится. Он был первым лордом-командором. Для него найдётся достойное место в новом Империуме... Впрочем, ещё надо было сломить последнюю баррикаду.<br /> <br /> Предстояло взять и отстроить заново из пепла Дворец, достойный ждущих за завесой тронов самих богов.<br /> <br /> — Вскоре нам надо будет позабыть обо всех иных распрях, — заявил Каэсорон. Гололит вновь замерцал, и корабль содрогнулся, словно связанный с ним пагубной симпатической связью.<br /> <br /> — Пришла пора тебе наконец-то...<br /> <br /> — '''Присоединиться к нам''', — выдохнул вместо первого капитана демон. Тварь посмотрела на Эйдолона глазами, затуманенными бельмами, но сияющими призрачным пламенем. В это идеальное мгновение застывшее перед угасающим образом Юлия Каэсорона существо подняло когтистую лапу, словно руководя исполнением симфонии, и махнуло рукой в унисон с мелодией, которую слышало лишь оно.<br /> <br /> А затем корабль затрясся, завопил, и всё погрузилось в пламя под хохот порождений запределья.<br /> <br /> <br /> ===Вторая глава. Разорванная завеса===<br /> <br /> <br /> По всему охваченному безумием мостику пронзительно завыли сирены, уже давно усиленные, чтобы привлекать внимание даже испорченных вседозволенностью сумасшедших.<br /> <br /> Эйдолон вскочил с трона и побежал к надрывающимся пультам, выкрикивая приказы и съёжившимся рабам, и медлящим воинам.<br /> <br /> — Шевелитесь, шавки! По постам! Объясните, что происходит, иначе я с вас шкуру спущу!<br /> <br /> Сервы разбегались с его пути и отпрыгивали, будто в танце. Впереди нёсся Малакрис, размахивая когтями. Радостно сверкнув глазами, капитан взмахнул сверкающей перчаткой и ударил замешкавшегося слугу в висок, а затем набросился на ещё падавшего раба, сорвав с пояса пыточные клинки. В дрожащем свете люменов он начал резать и колоть, сдирая длинные полосы кожи. Теперь доспехи его окрасились и обычной кровью. Малакрис подался вперёд, чтобы с упоением слизнуть с клинка жизненные соки вопящего в агонии смертного. <br /> <br /> Под высокими сводами вспыхнул ведьмовской огонь, осветив безвкусные мозаики, что алчно наблюдали за происходящим хаосом слишком настоящими глазами. Корабль словно дышал, под напором сокровенной силы стены то сходились, то выгибались наружу. Малакрис завороженно посмотрел вверх, вожделея встречи со страстными созданиями, ждущими за пеленой.<br /> <br /> Воциферон даже не вздрогнул. Он стоял на месте, будто проглотив шомпол, положив ладонь на рукоять и готовясь встретить грядущую бурю. Тиль Плегуа следовал за Эйдолоном по пятам. Его звуковые орудия гудели, набирая силы перед неизбежным крещендо.<br /> <br /> С неожиданным грохотом начали подниматься створки, втягиваемые обратно в ниши, и взгляду отрылось кипящее безумие варпа. Имматериум вцепился в корабль со всей своей злой страстью. Надрывающееся поле Геллера дрожало и шло рябью голодных лиц, напирающих на тончайшую завесу реальности. А сквозь треск помех из заработавшего вокса в какофонию ворвались новые вопли. Навигатор ответил на вызов бессловесным воем чистой муки. Хмыкнув, Малакрис резко обернулся, словно учуявшая приправленное пряными страданиями мясо собака.<br /> <br /> Эйдолон вздохнул и отвернулся от одурманенного безумца в Воциферону.<br /> <br /> — Проверь, что там с навигатором. Надо вырваться из варпа, потом посмотрим, может ли этот червь ещё служить или нет. — Он сплюнул на палубу. — Нужно понять, где мы находимся. Восстановить связь с нашим флотом. Мы на пороге величайшего сражения, и я никому не дам выставить меня медлительным увальнем!<br /> <br /> Воциферон кивнул и зашагал прочь через толпу.<br /> <br /> Первый лорд-командор наблюдал, как его посланник исчезает из виду, а затем повернулся к матросам. Он подхватил молот и взмахнул «Вечной славой», показав на измученную пустоту за окнами.<br /> <br /> — Выведите нас из этих миазмов. И живее. Если вскорости я не получу приятных вестей, то начну с ломки ваших костей.<br /> <br /> Из ям и альковов вокруг прозвучал хор покорных голосов. Эйдолон зашагал по мостику, а за ним последовали Тиль и Малакрис, не сводя взгляда с отчаявшихся и изувеченных рабов. Мостик содрогался от страха, смешавшегося с вонью экскрементов людей, не способных их в себе удержать под суровым взором хозяина. То тут, то там Эйдолон прикладывал к затылку слуги край не снабжаемого энергией молота и наблюдал, как они застывают на месте. По иссечённой шрамами коже лился пот, от непокорных страстей языки хлестали губы. Раздираемые желанием покончить со всем и надеждой на продолжение жалкой жизни рабы одновременно страдали от внимания легионеров и алкали встретиться со всем жаром их гнева.<br /> <br /> — Благороднейший господин, — проскулил один из них. — Наши сенсоры слепы, а корабль застрял в варпе. Мы не можем вырваться из имматериума. Мы пытались, но похоже застыли в буре. Она удерживает нас по обе стороны завесы, будто божьи когти.<br /> <br /> — Мне не нужны ваши оправдания, — процедил Эйдолон. — Я хочу...<br /> <br /> '''Освободиться.'''<br /> <br /> Прошипел ему прямо в ухо насмешливый голос. Эйдолон резко обернулся, замахнувшись мгновенно окутавшимся током молотом. Он оскалился, готовясь сразиться с... пустотой. Малакрис искоса поглядел на него и зловеще ухмыльнулся, почуяв слабость.<br /> <br /> — Какой ты дёрганый, Эйдолон, — вкрадчиво заговорил легионер. — Едва ли это подобает лорду-командору.<br /> <br /> — Капитан, если думаешь, что можешь справиться лучше — попробуй, я не против. Даже с удовольствием посмотрю, как ты тщеславно машешь кулаками, ожидая, что остальные станут выполнять твои приказы. — усмехнулся Эйдолон, положив молот на плечо Малкриса. — Помни своё место, щенок.<br /> <br /> — Как я могу о нём забыть? — прошептал капитан, склоняя голову к когтям молота. Опасно близко к включённому силовому полю. Разряды статики будто молния проскочили между пластинами доспехов и оружием. Энергия пролетела к палубе прямо сквозь кости, висящие на коже кольца зазвенели. — Интересно, может ли кто-то кроме Фениксийца сбросить тебя с пьедестала? <br /> <br /> — Малакрис, твоя болтовня меня утомляет. Скрашивай свою скуку чем-нибудь ещё. — Эйдолон склонился вперёд, и его обмякшие губы насмешливо скривились. — Меня ведь не так легко заменить. А вот тебя? По воле моей из плоти третьего могут создать сотню новых ублюдков, и каждый из них будет тебе ровней.<br /> <br /> Но не успел Малакрис на это ответить, как внимание обоих привлекло шипение открывающейся двери.  <br /> <br /> Посуровевший лицом Воциферон вошёл на мостик, прикрывая одной рукой сгорбившегося человека в рваной накидке. С запястий и лодыжек смертного свисали разорванные позолоченные цепи, с каждым тяжёлым шагом скрежетавшие по палубе. <br /> <br /> Мастер клинка остановился и слегка подтолкнул человека вперёд. Капюшон соскользнул с головы, и Эйдолон увидел, что именно случилось со старшим навигатором Тошеном Меларом.<br /> <br /> Смертный расцарапал себе лицо, вонзив в него когти так глубоко, что на щеках остались кровавые борозды. Похоже, что он вырвал собственными пальцами и обычные глаза, но внимание Эйдолона привлекла жуткая рана на лбу. Навигатор снял повязку и выдрал из черепа варп-око. Взгляд лорда-командора скользнул по окровавленной накидке к протянутым и дрожащим рукам, вымазанным в кровавых клочьях, всё ещё сиявших внутренним светом.<br /> <br /> Да, то что навигатор избавился от своего дара говорило о многом.<br /> <br /> — Оно поёт, — прошептал Тошен. Он поднял голову и посмотрел пустыми глазницами прямо на Эйдолона, будто всё ещё мог видеть. — Царственный глас зовёт и поёт, и иное море стонет в ответ, и все мы падаем с ними прямо в самые недра. Уж лучше тьма. Я выбрал. Я был избран...<br /> <br /> — Свяжите его, — вздохнул Эйдолон, шагнув вперёд. — Ну почему нас всегда загоняет в угол слабость низших созданий? <br /> <br /> Никто не ответил. Он покачал головой, занося молот.<br /> <br /> Он никогда не любил навигаторов. Не по настоящему. Немногие стремились познакомиться с такими существами, а ещё меньше чахлых аристократов, выращиваемых из необходимости, были достойны его внимания. Каждый их благородный дом стал брызжущим интригами кипящим котлом мутаций, чьи отпрыски давно лишились человечности и преобразились, пройдя сквозь позабытые испытания Тёмного Века.<br /> <br /> «Инструменты, вот кто они такие даже в лучше дни, — подумал он, глядя на изувеченного Тошена. — А этот — сломан».<br /> <br /> — Оно видит тебя, — пробормотал, смеясь, навигатор и показал на Эйдолона дрожащим пальцем. — Знает тебя. Но не жди помощи. Лишь неизбежный конец. Лишь...<br /> <br /> Молот опустился.<br /> <br /> Окутанный энергией боёк молота расщепил череп Тошена на атомы. Тело рухнуло, в последний раз взмахнувшие руки подняли золотые цепи вверх, во все стороны полетели тускнеющие клочья варп-ока и брызги горелой крови. Воциферон отшатнулся, поражённый вспышкой внезапного гнева господина. Эйдолон же шагнул вперёд, сверля яростным взглядом труп.<br /> <br /> — Вот цена слабости. Вы меня слышите? Вы все поклялись мне в верности и службе, и я ожидаю, что вы выполните свой долг. А если нет — умрёте от моей руки, прежде чем до вас дотянутся враги! — он повернулся на месте, чтобы все увидели застывшую на лице свирепую гримасу и вздувшиеся вены шеи, дрожащей от нарастающей силы едва сдерживаемого крика. — Расколите прутья нашей клетки, или же я расколю вас всех до единого.<br /> <br /> Он обернулся и вышел с мостика, оставив позади лишь хнычущих рабов и бесполезных слуг. И всё же Эйдолон слышал насмешки, теперь повсюду и всегда преследовавшие его.<br /> <br /> <br /> ===Третья глава. Призраки===<br /> <br /> <br /> «Теперь мы боимся привидений? Сходим с ума от страшных теней?»<br /> <br /> Эйдолон скривился. Его путь по шумным коридорам корабля лежал через залы, где погасили весь свет, чтобы в тайне ото всех взглядов предаваться порокам, а в других люмены перегрузили так, что на них было больно смотреть. Третьи же светильники уже начинали мерцать цветами иных миров под вой непрекращающихся сирен.<br /> <br /> Теперь поисками новых горизонтов занимались не только следопыты и капитаны Великого крестового похода, а опыты перестали быть уделом вечно разраставшегося апотекариона. Ныне тяга к ним пустила корни в сердцах каждого из Детей Императора. Они стали истинными воплощениями мёртвой мечты, и строили из трупа Империума нечто достойное истинных владык Галактики.<br /> <br /> «Богов», — подумал Эйдолон и усмехнулся. Да, древние божества восстали из пепла, как и он сам, желая покорить обетованную им Галактику. Ныне частью их стал и сам Фулгрим, пляшущий под дудку грозного Слаанеша, а Луперкаль, полный изъянов и недостатков неотёсанный дикарь, как и все хтонийцы, лучился их мощью. Многие присягнувшие магистру войны легионеры говорили Эйдолону, что всё лишь возвращается на круги своя, что Хаос — такая же естественная часть жизни, как дыхание, но он знал, что это ещё одна ложь.<br /> <br /> За пеленой жизни и смерти всё менялось. Он и сам вернулся из могилы, переродился, изменился так же сильно, как примарх, упорхнувший в вечность.<br /> <br /> Эйдолон стал Разделённой Душой. Созданием сломленным, но обрётшим в лишениях великолепие. Ему больше некого и нечего было бояться.<br /> <br /> Но даже здесь, в собственной твердыне его преследовали по пятам тёмные силы. Варп, голодный и настойчивый, кричал и шептал ему сквозь кости корабля, будто возлюбленному. В душах воинов снова и снова звучала песнь сирен, что словно водили вдоль их хребтов когтями, ища, за что бы уцепиться. Возможно, так было всегда после восхитительных зверств на Исстване. А может быть это началось лишь потом, когда они обрели истинное прозрение.<br /> <br /> — Бойцы неспокойны, милорд, — раздался позади голос. Эйдолон не медлил и не оглядывался, ведь он сразу узнал знакомый искажённый голос Тиля. — Особенно шайка Малакриса. Возможно, сейчас они прикидываются смирными, но сорвутся с цепи, едва кончится мясо. Их взбудоражили преследующие нас создания.<br /> <br /> — Они — воины Третьего легиона, — усмехнулся лорд-командор. — А нам ныне неведом покой и во сне.<br /> <br /> — Тебе стоит их приструнить, — небрежно добавил Плегуа. — Если ты будешь править как Фениксиец, то они осознают глубину своих заблуждений.<br /> <br /> — Неужели? Как я что ли?<br /> <br /> — Конечно же нет, господин, — рассмеялся Тиль. От его едкого веселья задрожал и воздух, и стены. С поблёкших мозаик и треснувших статуй посыпалась позолота.<br /> <br /> — Хотя спорить не буду, предложение отсечь им головы... соблазнительно. — Вслед за какофоном расхохотался и Эйдолон. — Возможно, мне стоит их насадить на пики у трона или преподнести в дар Фулгриму, когда выйдем на орбиту Терры, а? Ещё больше мёртвых сынов для нашего любимого отца. Всегда их ''так'' ценившего.<br /> <br /> Он вновь слышал... это. Смех среди отголосков эха, царапающий восприятие, будто точильный камень — клинок. Тени сгущались, становились глубже, и в них ему уже чудились холодные и алчно тянущиеся к нему когти.<br /> <br /> '''Эйдолон. Лорд-командор. Брат...'''<br /> <br /> Сквозь тьму кралось нечто одновременно вечное и никогда не рождённое, и от голода создания сотрясался корабль. По железным костям пробегала дрожь, отзвук приторной ярости Имматериума.<br /> <br /> — Говорят, нас прокляли, — непринуждённо добавил Эйдолон, не обращая на зловещие предзнаменования внимания. — Причём даже хуже, чем мы сами считали.<br /> <br /> — Смертные болтают, да? — протянул Тиль. — Их страх пятнает корабль, как звериные следы — лес.<br /> <br /> — Может они и правы, — пожал плечами лорд-командор. — Варп кричит тысячами голосов, и каждый из них — настоящий, но сейчас все они против нас. Мы в ловушке. Не наши братья. Не легион. Мы. Мы заперты прямо среди клыков змея.<br /> <br /> — И как мы выберемся? — горло Плегуа содрогнулось. Каждая йота его бытия сотрясалась от жажды боя, желания снова вознести глас и быть частью симфонии.<br /> <br /> — Мы найдём источник варп-заразы и избавимся от него либо грубой силой, либо при помощи того, чем занимаемся вместо колдовства. — Эйдолон помедлил, увидев насмехающееся над ним отражение в металле ближайшей переборки. Видение ухмылялось, не сводя с лорда-командора искрящихся глаз, а затем ускользнуло в иную тьму. Эйдолон вновь скривился.<br /> <br /> — Но у нас же нет колдунов, господин, — осторожно заметил Тиль. — Мы вознеслись. Не погрязли в чарах.<br /> <br /> — Боги усмотрят путь, друг мой, даже против собственных козней. Взгляни, чем мы стали, просто подчинив свои организмы, — мягко ответил Эйдолон. — Пусть наши братья и дальше ссорятся, желая занять себе место поудобней. Я выкую нам путь к свободе, высеку из крови и плоти такую картину, что ужаснёт даже Фабия. На рассвете последнего дня Терры мы встанем по правую руку Фениксийца. Отправляйся к своим воинам, растормоши их. Я хочу знать, о чём поёт варп... Я же пока отправлюсь на поиски других наставлений. А затем мы наконец-то сбросим эти оковы. Терра ждёт, и я стану ключом к нашему пути к ней. <br /> <br /> <br /> Апотекарион преобразился вместе с легионом.<br /> <br /> Среди Детей Императора всегда было больше врачевателей, чем в любом другом легионе. Восставшие из пепла Скверны после былых невзгод и учившиеся под бдительным взором Паука апотекарии стали настоящими виртуозами. Немногие геноткачи-астартес могли сравниться в своём мастерстве с Владыкой Человечества, но творцы Детей Императора не просто справились с испытанием, но даже усовершенствовали труды своего великого создателя. Фабий развеял семена познания по ветру и наблюдал, как те приносят странные плоды.<br /> <br /> «И что они нам дали?» — мысль незваной и вероломной гостьей скользнула в сознание Эйдолона, когда тот вошёл в холодные залы апотекариона. Тиля он отослал собрать какофонов, способных помочь своим инстинктивным пониманием варпа. После этого путь в застывшее царство прошёл безо всяких происшествий, разве что палуба всё так же дрожала, не переставая.<br /> <br /> Мысль осталась без ответа, не обратил внимания лорд-командор и на корчившиеся в стеклянных сосудах ужасные плоды экспериментов, совершённых фон Калдой лишь из хищного любопытства. Когда-то Эйдолон и сам чах под ножами Фабия в похожей темнице. Скотобойне, где Паук резал былые идеалы. Той изысканности не было в обители фон Калды, в которой брызги крови и мяса долетали с хирургических столов до ребристого потолка. От запахов жизненных соков и консервантов воздух в помещении стал затхлым, отравленным.<br /> <br /> «Мы стали теми, кем всегда должны были быть. Воспряли, преобразились. Стольким пожертвовали пламени ради торжества. Возможно, первоначальный замысел и принадлежал Фабию, но становление&lt;ref&gt;Философское понятие, означает переход от одной определённости бытия к другой.&lt;/ref&gt; определил дух легиона».<br /> <br /> Фон Калда уже находился в зале, копошился рядом с одним из многих анатомических верстаков. Тусклые белые доспехи воина казались жемчужными в суровом сиянии ламп, но по локоть были запятнаны кровью и брызгами иных более странных жидкостей. Апотекарий обернулся, на миг нахмурив странно детское лицо, и вновь вернулся к работе.<br /> <br /> — Господин, вы давно не обращались ко мне за выполнением моих... официальных обязанностей. Чем обязан удовольствием?<br /> <br /> — На нас напали, — сразу перешёл к делу Эйдолон. Он подошёл ближе и навис над апотекарием. Пусть они происходили из одного рода, Эйдолон был куда крупнее и господствовал в Апотекарионе так же, как и на поле боя.<br /> <br /> Быстрым взглядом он окинул раскинувшуюся впереди жуткую живую картину. Апотекарий проводил вскрытие, прибив серва к стене, будто обычный хирургический образец, и органы свисали из живота подобно гроздьям брошенных багровых фруктов.<br /> <br /> Фон Калда вытер окровавленные руки о поножи и похлопал.<br /> <br /> — Всё как обычно, а? — Он отвернулся от первого лорда-командора, взял в руки скальпель и осмотрел лезвие. — Корабль ведь никуда сейчас не летит, так? Я слышал сирены... Но если бы мы вышли в Солнечной системе, вы бы уже собирали нас для штурма. Так где мы?<br /> <br /> Эйдолон помедлил, собираясь с мыслями. Даже здесь, в помещении, где были только они двое, он чувствовал, как его сверлят взглядом и дышат сквозь гнилые зубы в спину.<br /> <br /> — Нас преследуют призраки, советник, — наконец, сказал он. Фон Калда достойно служил Эйдолону с самого начала войны и был его представителем. Апотекарий не раз проявил себя верным и способным подчинённым с тех пор, как Разделённая Душа возглавил треть легиона и начал охоту за Ханом. — И чем бы ни были эти духи, они решили не медлить. Они уже не шепчутся у нас за спиной, но прижимают к ней клинки. Поэтому ты мне и понадобился.<br /> <br /> Фон Калда цыкнул, положи скальпель и поднёс ко рту ещё окровавленные пальцы. Он облизнул их кончики, провёл по слишком идеальным губам.<br /> <br /> — Понадобился? Но вы выглядите здоровым, господин. Насколько можно судить. Уж точно лучше, чем он, — фон Калда указал на труп. — Я хотел понять, что именно его убивало, но лишь ускорил процесс, и мне стало так... скучно.<br /> <br /> — У нас нет времени на твои проклятые развлечения! — рявкнул Эйдолон. — Никому не лишить меня места за столом. Нас ждёт Терра. Терра! Сердце войны, сердце Империума ускользает из моих рук. Думаешь, отцу понравится, если мы будем медлить? Я не стану позабытой жертвой, которую он унизит. Никогда более.<br /> <br /> Фон Калда махнул рукой, и соскользнувший с верстка труп шлёпнулся на палубу.<br /> <br /> — Господин, вы незабываемы. — Он помедлил, выбирая слова и чувствуя гнев Эйдолона. — Вы — первый среди лордов-командоров. И я исполняю ваши капризы.<br /> <br /> Эйдолон отвернулся, словно ощутив стыд.<br /> <br /> — Здесь происходит нечто большее. Я чувствую это глубинами души. Нечто голодное. Ждущее мгновения слабости, чтобы наброситься и овладеть мной, будто пешкой на доске.<br /> <br /> — Господин, но ведь я не псайкер, — задумчиво почесал подбородок фон Калда. — Если вашу отмеченную песнью душу тревожит нечто, не разумнее ли было бы обратиться к какофонам, не так ли? Им ведь вполне знакома сладостная мелодия варпа.<br /> <br /> — Песни могут лгать. Сбивать с пути так же легко, как и грёзы, — протянул Эйдолон. Его взор затуманился, но глаза горели ярче, чем прежде, радужные оболочки хищно пылали за бельмами. — Мне нужна ясность. Я хочу знать, что ощущаю чувства себя, а не прокравшегося в мою душу демона.<br /> <br /> Фон Калда поднял нартециум и выпустил лезвия и дрели. Он смотрел, как иглы мерцают в резком свете, пробуют воздух так же алчно, как впиваются в плоть.<br /> <br /> — Признаюсь, что изучал и мир духов, — сказал апотекарий и склонился вперёд, чтобы вонзить в шею иглу. Из раны с шипением потёк воздух, мерцающая кровь же — неохотно, вяло. Лорд-командор напрягся, ощущая, как жало прокалывает плоть до костей. — Конечно, исследования его не назовёшь точной наукой, но мы движемся к пониманию. — Фон Калда помедлил, изучая показания звенящих приборов. — Возможно, со временем мне удастся даже разработать лекарство от таких... хворей.<br /> <br /> Внезапно Эйдолон отвлёкся от операции, чувствуя, как напряглась его не двигающаяся шея. В переработанном, но всё ещё терпком воздухе отдавался смех. Звук не повиновался законам физики. Каждая отражающая поверхность потемнела, омрачилась, и теперь в них виднелось только его собственное гримасничающее лицо.<br /> <br /> '''Эйдолон...'''<br /> <br /> Прошептал тихий почти неслышимый голос. Отражения начали меняться, потекли как воск. Внезапно одно из них вспыхнуло и запрокинуло голову в беззвучном вопле. С другого сползла кожа, открыв взгляду мертвенный оскал среди натянутых и дрожащих жил.<br /> <br /> Лопнули глаза. Застыли языки, будто у слабаков, падающий на колени и задыхающихся. Бесстрастно наблюдавший за представлением Эйдолон лишь ухмыльнулся в ответ.<br /> <br /> — И это всё, что ты можешь? Я не боюсь того, что уже покорил.<br /> <br /> — Господин? — переспросил фон Калда, извлекая иглу, и пристально поглядел на него глазами, полными таких странных на слишком молодом теле старых страхов.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и отражения исчезли. Он снова был собой, лишь собой.<br /> <br /> — Творец наших бед вновь играет со мной, — проворчал лорд-командор. — Должно быть, преследующие нас демоны считают меня слабым, раз стремятся запугать балаганными знамениями и мелочными чудесами.<br /> <br /> Он со смехом отвернулся от стола и зашагал к двери, готовясь к пути обратно через неприветливый ад, в который превращался его корабль.<br /> <br /> — Ну что же, апотекарий, если ты не можешь помочь, то я сам возьмусь за скальпель. Времени для опытов и экспериментальных лекарств нет. Враги уже здесь. Мы застряли. Я вызову Малакриса и Воциферона, да и Плегуа.<br /> <br /> Эйдолон поднял руку и сжал кулак, бросая вызов судьбе.<br /> <br /> — И скоро мы поразим врагов в самое сердце.<br /> <br /> <br /> Дети Императора пришли на одну из главных орудийных палуб корабля, чтобы поговорить как равные. Ну, почти.<br /> <br /> В центре в окружении Плегуа и остальных какофонов стоял сам Эйдолон. И к вящему раздражению всех прочих банд расходящийся от их хора гул эхом отдавался от высоких сводов. <br /> <br /> Малакрис поднял искрящиеся молниевые когти, которые выглядели бы более уместно в свежевальной яме Повелителей Ночи, а на воинском конклаве. Конечно, по мнению Эйдолона капитан был жестоким всегда, ещё до того, как Тёмный Принц извратил его неистовую душу, превратив в покрытое шипами расколотое отражение себя былой. За Малакрисом следовали истинные убийцы, чьи доспехи и плоть становились всё более чудовищными с каждым актом членовредительства. <br /> <br /> Когорта Воциферона держалась подальше от многоликой банды, и каждый легионер держал руку на рукояти, будто ожидая неизбежной распри.<br /> <br /> — Спокойно, братья мои, — произнёс Эйдолон, и слова волной прокатились по палубе. Мешки в горле раздулись и задрожали. От такой демонстрации пронизывающей каждый звук силы содрогнулись все, кроме какофонов.  Все присутствующие знали, на что способен первый лорд-командор. Они видели, как он расщепляет своими криками врагов на части, не оставляя от них ничего, кроме изломанных и кровавых клочьев.<br /> <br /> — Ты зовёшь нас сюда как псов, и ждёшь, что мы будем молчать? — оскалился Малкрис. — Я не стану мешкать, словно один из его никчёмных дуэлянтов. — Он презрительно махнул рукой, показав на Воциферона. — Мы должны быть свободными от кошмаров, свободными и сжигающими Галактику, прокладывающими путь к Терре!<br /> <br /> Искры сверкнули на когтях шагнувшего вперёд, но не поднявшего их в знак вызова капитана.<br /> <br /> — Довольно, — процедил Эйдолон, замахнувшись на наглеца включённым молотом. — Ты бы увёл нас всех в топь, гоняясь за огоньками. Мы не просто бы не добрались под твоим руководством до Терры в срок, мы бы туда вообще не прибыли! Я — ваш командир. По праву моего звания, весь третий миллениал — мой, — он отвернулся и холодно, оценивающе поглядел на Воциферона. — А что скажешь ты? Есть идеи, что нам следует делать?<br /> <br /> — Ты — первый лорд-командор, — ответил мечник. — Твоя воля направляет нас. Мне этого достаточно.<br /> <br /> — Трус, — насмешливо покачал головой Малакрис. — Ты боишься, что нечто угнездилось в моей душе, но у меня она хотя бы есть. Твоя же — опустошена, и ты превратился в слабака, цепляющегося за мастерство, как утопающий за обло...<br /> <br /> — Молчать!!! — прогремел Эйдолон. Стены содрогнулись. От яростного крика пластины пошли трещинами и вмятинами. Чемпионы отшатнулись, а почти все их последователи рухнули на колени. Какофоны охнули, дрожа от экстаза.<br /> <br /> Эйдолон слышал их тихие шёпоты, так непохожие на привычные вопли, а в них — эхо иного гласа. Таящегося прямо за пеленой реальности.<br /> <br /> Песни. ''Песни. '''Песни!'''''<br /> <br /> Они всегда слышали мелодию варпа, пронзительно кричащую и гремящую басами, с тех пор как её великолепие со всем извращённым мастерством показала им вдохновлённая богами Кинска. Однако сейчас в её отголосках слышалось нечто новое и незнакомое, нарастающее от шёпота до крещендо. Призыв к оружию. Зов домой. Раньше он думал, что песнь подобно сирене пел Фулгрим, однако звук стал иным, полным нюансов. Гимном, созданным для расщеплённой души и измученного тела самого Эйдолона.<br /> <br /> — Вы собрались здесь, — продолжил Эйдолон, — потому, что вы — мои офицеры. Мои избранные воины. Лучше среди воинства. Вы — образцы для всех, кто стремится к многоликому совершенству. Воины Третьего. Мои воины, — лорд-командор улыбнулся рваными губами. — Мы нужны на Терре. И нашим врагам не заточить в имматериуме в дни финальной битвы ни меня, ни кого-либо из вас. Истинные чудеса свершатся на земле тронного мира. Мы испытаем свою мощь против лучших рабов Императора, и сокрушим их.<br /> <br /> И словно в ответ корабль опять содрогнулся. Закрывавшее корпус поле Геллера дрожало, поддавалось под яростью варпа. Завыла ещё одна сирена, и глас её влился в мрачную симфонию третьего легиона.<br /> <br /> Они все умрут, если не будут действовать. Решительно.<br /> <br /> — Так и будет, — сказал Воциферон и шагнул вперёд, из чувства долга рискуя обратить гнев Эйдолона и на себя.<br /> <br /> — Естественно, — кивнул лорд-командор, опуская молот, и положил на плечо мечника заскорузлую руку. — Мы слишком долго выслеживали в засадах Хана и его бегущих к Терре дворняг. Столько усилий впустую. Теперь и нам пора получить причитающееся. Я жажду скрестить мечи с Преторианцем и рассечь его на части так же, как сокрушу его баррикады&lt;ref&gt;«Эйдолон был самым опасным. Воющий лорд-командор расколол боевые доспехи Дорна своими многоголосыми криками. Его клинок дважды вонзился в Преторианца. Эйдолон обладал силой примарха», — из «[[Под знаком Сатурна / Saturnine (роман)|Под знаком Сатурна / Saturnine]]». Иногда мечты сбываются.&lt;/ref&gt;. Сломать крылья Великого Ангела своими сапогами и высосать мозг из его пустых костей. Это и многое другое я предвкушаю.<br /> <br /> '''Предвкушаю...''' — снова заурчал голос, и Эйдолон вспомнил.<br /> <br /> ''Пальцы подняли его за подбородок, заставляя взглянуть на совершенство. Улыбку, ослепительную будто сияющее на белом мраморе солнце. Лицо, сотворённое абсолютным мастером генетики, и глядящее на него с любовью.''<br /> <br /> ''— Встань, лорд-командор, — прошептал Фениксиец.''<br /> <br /> Эйдолон встряхнулся, изгоняя непрошенное воспоминание.<br /> <br /> — Мою душу снедает тоска, зов, который нельзя игнорировать. Мы выследим вцепившееся в корабль отродье варпа и переломаем его когти, один за другим.<br /> <br /> Малакрис алчно подался вперёд. Из уголка его рта засочилась едкая слюна.<br /> <br /> — Ах, так нам предстоит бой с нерождёнными. Они так меня любят и презирают. Предлагают благословения и проклятия, похоть и отвращение, — он погладил помазанные кровью пластины доспехов. — Так приятно будет вновь с ними станцевать.<br /> <br /> — Ничтожество, — прошептал Воциферон, качая головой. — Лорд-командор, я не понимаю, почему этот паразит ещё дышит и плетёт козни. Позвольте мне его убить.<br /> <br /> — Может быть потом, — задумчиво ответил Эйдолон. — Но не сегодня. Сегодня мне нужны вы оба. И зазубренный клинок, и безупречное орудие.<br /> <br /> Позади зашипели двери, открываясь. Эйдолон с улыбкой оглянулся и склонил голову.<br /> <br /> — Наконец-то. Вот мы и все собрались.<br /> <br /> В дверях стоял фон Калда. С его осквернённого нартециума всё ещё капала кровь. Он поглядел на Эйдолона, кивнул ему в знак почтения, и занял место рядом с господином. Другие не сводили с апотекария взглядов, полных и неохотного уважения, и открытой неприязни.<br /> <br /> Эйдолон уже не обращал на это внимания, думая лишь о деле. Об охоте.<br /> <br /> — Начнём?<br /> <br /> <br /> ===Четвёртая глава. Нутро===<br /> <br /> <br /> Легионеры устремились в глубины великого корабля, словно летящий к сердцу клинок.<br /> <br /> Ведомый одним лишь инстинктом Эйдолон возглавлял отряд, таким был и его долг, и его право. Череп лорда-командора гудел от боли, то вспыхивающей, то затухающей с каждым шагом по уготованному неописуемому пути. Дорогу указывали и хрусты костей, и внезапные нервные спазмы, его тянула вперёд душевная мука, отчего казалось, будто он идёт не по своей воле. Сие чувство беспомощности выводило из себя, но с пути нельзя было свернуть, лишь двигаться дальше.<br /> <br /> Вслед за ним шагали Малакрис и Воциферон, а Плегуа и один из его преданных какофонов прикрывали тыл. То был Дарвен, купавшийся и утопавший в нотах собственной тайной песни, извергавшейся на худощавое лицо воина из установленных тяжёлых звукоусилителей. Легионер не сводил взгляда с дороги, распахнув и глаза, и челюсти, удерживаемые стальными челюстями.<br /> <br /> «Мне нужен лучший из твоих воинов, — сказал Эйдолон Плегуа. — Нужно, чтобы за мной следовал кто-то верный».<br /> <br /> Фон Калда возился с нартециумом, изучая полученные от лорда-командора показания. Можно сказать, что ради новых исследований апотекарий вызвался пойти с ними, хотя будучи приближённым и был обязан следовать за господином. Впрочем, фон Калду никто бы не назвал трусом. Просто теперь у него были другие, более самовлюблённые и эзотерические устремления.<br /> <br /> Когда-то коридоры «Награды за грех» были привычным лабиринтом, запутанным, как на любом пустотном корабле, но совершенно понятным трансчеловеческим умам. Теперь же всё стало странным, искажённым и изъеденным прикосновением варпа. Двери уже не всегда вели туда, куда должны были. В коридорах танцевали странные огоньки, сбежавшие с фонарей и манящие неосторожных как мёртвые звёзды. Конечно, такие небольшие изменения скорее раздражали, чем выводили из себя... Но Эйдолон не сомневался, что к концу охоты всё станет гораздо хуже.<br /> <br /> К далёкому потолку вздымались опоры, однако сии колонны уже не состояли из одного лишь металла, но медленно превращались в живые кости, пронизанные извивающимися сосудами. Эйдолон провёл протянутой рукой по мягкой ткани, чувствуя, как та содрогается от его прикосновений.<br /> <br /> — Поразительно на что способен духовный мир, — вздохнул лорд-командор. — И как преображает всё сущее внимание Тёмного Принца.<br /> <br /> Эйдолон поднял «Славу вечную» и разряды тока перекинулись на кости. Он услышал мучительные крики, столь низкие и далёкие, что их бы не заметил обычный человек, но столь сильные, что они опаляли его восприятие и отдававшиеся упоением в душе. <br /> <br /> — Но это мой корабль и лишь моей руке прокладывать его курс.<br /> <br /> При этих словах палуба словно содрогнулась. Вскинувшие оружие наизготовку воины разошлись вокруг Эйдолона, пока отголоски его слов расходились по просторному отсеку.<br /> <br /> '''''Моей...'''''<br /> <br /> Из сгустившихся теней над космодесантниками, из жидкой мглы появились ползущие и семенящие существа. Их проступающие когти высекли дождь искр, полетевших на собравшихся воинов. Во тьме напряглись мускулы, готовясь к прыжку, зашелестела дублёная человеческая кожа, скрипнули шипы из чёрного метала. Создания поглядели на Эйдолона удивительно материальными глазами, пылающими уголками зрачков среди чёрных склер, подобающих морским хищникам.<br /> <br /> '''''— Нашей''''', — заурчали демоны, соскальзывая и слетая с потолка, будто падающие ангелы. То были воплощения ужасов и чудес, всех возможных грёз и пороков смертных. Наложницы Тёмного Князя, кружась, оттолкнулись от стен и обступили неровный строй легионеров. Шесть демониц предстало перед первым лордом-командором. Возглавлявшее их создание, несущее корону из человеческих костей и мягкой плоти, поклонилось ему, скрипнув крабовой клешнёй по палубе. Звук отдался и в ушах Эйдолона, и в его иссечённой душе.<br /> <br /> '''''— Ты знаком нам. Связан присягой и сделкой. Ты принадлежишь Ждущему Князю, Жаждущей Королеве, Им Божественным. Обещанные богу души, пожиратели старых врагов и уничтожители новых. Вернувшиеся к нам нежеланные отпрыски Анафемы.'''''<br /> <br /> — Ему, но не вам, — со смехом ответил Эйдолон. — Вы — отребье Тёмного Князя, обещающие всё, но являющиеся ничем.<br /> <br /> По лицу существа разошлась довольная усмешка, и оно издало звук, похожий на перезвон колокольчиков. В ответ вдали прогремел набат, подобный далёкому грому. Эйдолон прекрасно осознавал, насколько непостоянно это создание, капризное, эфемерное и непознаваемое эхо истинного божества. Он слушал смех демоницы, видя как её лицо перетекает из одной формы в другую. Вот лик юного отважного воина, юнца в рассвете сил, готового воздеть по приказу владыки копьё и меч. Вспышка — и перед ним созревшая женщина, чьё лицо свидетельствует о жизни полной и радостей, и страданий. Миг спустя и Эйдолон увидел перед собой окрашенное лицо прекрасного трупа, жуткое, но притягательное на свой бесполый лад.<br /> <br /> — '''''Ты бы мог предстать перед взором богов как король, а не пресмыкаться у ног своего отца''''', — льстиво протянула демоница. — '''''Стать чем-то истинно великим. Так ли важна Терра, когда осталось столько непокорённых миров? Разве ты забыл времена, когда был истинным повелителем войн, а не опальным отпрыском полубога?''''' — когти щёлкнули, разрывая воздух. — '''''Я могу их тебе напомнить, князёк. Показать тебе ноты песни, которую ты так жаждешь исполнить. Я, Лиадресс, Поющий Клинок, Ласкающий Каждым Порезом, могу провести тебя по стопам отца. К чему унижаться, когда Хор Вечный может прозвучать по всей...'''''<br /> <br /> Эйдолон взмахнул молотом. Окутанная молниями глыба устремилась к лицу демоницы, но та лишь с шипением скользнула назад, так быстро, что взгляд едва мог уследить. Сёстры создания скользнули вперёд, воркуя и хихикая. Прекрасные чудовища, до ужаса очаровательные пародии на человеческое обличье, извращённое и изувеченное так сильно, что ни один смертный бы не смог представить.<br /> <br /> Мелькнули когти, оставляя за собой в воздухе яркие следы, и метя в уязвимые точки доспехов и сухожилий. Вспыхнули искры. Воины шагнули вперёд на помощь господину, отражая удары, а фон Калда отступил на шаг и поднял пистолет.<br /> <br /> '''''— К чему этот раздор, князёк? У Расколотого Короля на тебя такие планы... Разве ты видишь его в зеркалах собственной души? Ещё не слышишь шёпот?'''''<br /> <br /> Эйдолон удивлённо моргнул. Он-то думал, что его терзают случайные и мимолётные капризы отца, но теперь услышал имя врага. Расколотый Король... Что за жалкий и напыщенный титул, но подобающий плоду случайной вакханалии варпа. Эйдолон махнул рукой, и его воины ответили на слова демоницы смертельной яростью.<br /> <br /> Какофоны взмахивали пушками по дуге, извергая потоки воющей смерти. Даже демоны бросались в стороны, зная, что от звука им не укрыться. Колонны разлетались в щепки из железа и костей, из культей били фонтаны чёрной крови. Невозможно далёкий потолок не начал оседать, даже лишившись опор. Нерождённые резвились и хихикали, танцуя среди обломков и багровых брызг. Эйдолон пробивался к ним сквозь град, отбивая взмахами молота самые большие камни.<br /> <br /> — '''''Сломленное маленькое чудовище''''', — рассмеялась Лиадресс. — '''''Когда мы увидим твоего отца, то споём о твоей погибели. Возложим к его стопам гимн о упоительной смерти. Он узнает, что ты, Рассечённая Душа, умолял о пощаде будто шавка. Не быть тебе ни консортом, ни чемпионом, сейчас ты погибнешь неоплаканным среди пепла собственных амбиций.'''''<br /> <br /> — Я не умру, не ступив на Терру, — зашипел Эйдолон. Он пригнулся, уклоняясь от взмаха когтей, и ударил молотом, почти задев гибкую тварь. Лиадресс метнулась назад, скрежеща зубами, но миг спустя её гнев утонул в звенящем веселье. Удар Эйдолона нарушил искусную асимметрию танца, затупил грациозный натиск. — Если бы боги хотели меня остановить, то послали бы пса с зубами поострей.<br /> <br /> Завопив, демоница бросилась на лорда-командора. Хитиновые клинки ударили по голове молотка, потянув оружие к палубе. Пахло горелой плотью и жгучим мускусом, источаемым каждой порой шкуры твари. Заскрипев зубами, Эйдолон вырвал молот из хватки. Вокруг сражались смертные и бессмертные, всё горело и взрывалось. Он бился в бесчисленных сражениях, и возглавляя целые воинства, и сражаясь в одиночестве. Он возглавлял воителей Третьего легиона на сотнях полей брани ещё до того, как они обратились против собственных родичей. Случалось ему и руководить когортами Имперской Армии, связывая их с легионом паутиной восхищения и уважения. Но здесь и сейчас у лорда-командора было время лишь на один поединок, один миг.<br /> <br /> Он напрягся, готовясь встретить ещё один град ударов демоницы, жаждавшей вырвать у него оружие. Почувствовал, как кровь потекла по пластинам брони и отступил на шаг, когда когти рассекли плоть. Существо поднесло алеющую клешню к губам и провело по хитину языком, алкая соки.<br /> <br /> — '''''Слабак''''', — процедила Лиадресс, давясь от смеха. — '''''Ты что же, думаешь так робко постучать во врата самого Анафемы? Да ты рухнешь с плетня Дворца! Дрогнешь перед стенами! Никакой ты не чемпион. Не избранный... просто скот.'''''<br /> <br /> — Умолкни! — зарычал Эйдолон, чувствуя, как поднимается желчь. Его горло вздулось, и он выпрямился, отбросив бессильно заскрежетавшую когтями по палубе демоницу. Позади продолжали сражаться его воины. Эйдолон почувствовал звуковую волну, когда пал Дарвен, и его оружие взвыло в последний раз, прежде чем умолкнуть навеки вместе с тайной песней.<br /> <br /> Эйдолон не уйдёт покорно во тьму. Он будет бушевать и яриться против рока среди углей вселенной. Он был лордом-командором, первым среди всех. Да как смеет ничтожная рабыня Тёмного Князя насмехаться над ним?!<br /> <br /> — '''''Смерть сладка, но служба может быть ещё слаще. Король ждёт! Ждёт и алчет! Поддайся ему, твои воины преклонят колени! Служи и будешь пощажён. Борись и твоя кожа станет моим плащом, плоть — мясом, кровь — вином!'''''<br /> <br /> В глазах наступающего Эйдолона блеснуло непривычное веселье. Он разжёг ярость, направил, дал ей течь сквозь себя приливной волной. Челюсти лорда-командора растянулись. Внутри него прокатился вопль, издаваемый изменённой гортанью, но отдающийся в каждой поре, пылающий в каждой частице легионера, наполняющий его и питающий.<br /> <br /> Волна звука отбросила назад заоравшую демоницу. Сбила низших порождений варпа с ног, расколола каменные плиты. Малакрис и Воциферон отшатнулись, потрясённые, но не оглушённые. Более привычный к крикам господина фон Калда вздрогнул и устремился вперёд, прикрывая Эйдолона от демонов. Действительно выдержал бурю, впрочем, лишь Плегуа, неустрашённый, но вдохновлённый.<br /> <br /> Занося молот, Эйдолон устремился на уже вскочившую на ноги демоницу. Существо припало к палубе, ожидая удара, но лорд-командор и не собирался бить молотом. Он ударил по клешне кулаком, со всей рождённой гневом мощью. Один, два, три раза. Хитин раскололся. Глаза Лиадресс распахнулись от изумления.<br /> <br /> Он ударил вновь, и демоница покатилась кубарем, шипя от боли.<br /> <br /> — Что же, ты забыла о собственной сути? Вы упиваетесь и причинением боли, и своими же муками. Разве дарованной мной агония не сладка?<br /> <br /> — '''''Жалкий кусок мяса!''''' — зарычала демоница. — '''''Неужели ты считаешь себя лучшим слугой? Думаешь, что ты милее нас для Тёмного Князя?'''''<br /> <br /> Эйдолон помедлил, купаясь в звуках рассекающих плоть клинков. Легионеры пришли в себя и разили когтями и и мечом низших существ. Взгляд лорда-командора скользнул по окутанным молниями клинками, режущим и пронзающим призрачную плоть. Плегуа ударил демоницу ногой, а затем выпустил гибельную арию в упор.<br /> <br /> От твари остались лишь брызги бесплотных потрохов и мерцающей крови. Пурпурный коготь покатился по палубе, всё ещё цепляясь за плиты, снова, снова и снова. Даже после смерти эти существа боролись, цепляясь за существование с неистовым упорством, которому Эйдолон даже завидовал.<br /> <br /> — '''''Мнишь себя князем-воителем, но в сравнении с Расколотым Королём ты никто!'''''<br /> <br /> — Так подай сюда своего Короля, и мы это проверим, — фыркнул Эйдолон. Он перевернув «Славу вечную» в руках и шагнул вперёд, занося молот высоко над головой. А потом опустил. Окутанный молниями клюв расколол растянутый череп демоницы и расщепил подобие мозга на атомы. В воздух забил фонтан радужной крови, окативший искажённые розовые доспехи, обжигая пластины, окрашивая в буйный калейдоскоп не-цвета. Эйдолон опустил молот и отдышался, слушая, как в груди колотятся от внезапного прилива адреналина сердца.<br /> <br /> Убивать... Таким было его предназначение. Оно не изменилось с самых первых дней на Терре. Когда он был воином, они бился и разил врагов сам, став ротным командиром научился руководить и смертными, и Астартес, но лишь возвысившись до лорда-командора в полной мере добился истинного мастерства.<br /> <br /> Битва стала для Эйдолона искусством задолго до того, как его заразили операции Фабия, до того как солёная ласка Лаэрана преобразила его телом и душой, корнями и ветвями. Эйдолон бился и истекал кровью в ширящихся пределах Империума, а затем, когда владения Императора охватила хворь раздора, вслед за их предсмертными корчами вёл неверных Детей к самому сердцу.<br /> <br /> И теперь как и всегда ему оставалось лишь идти вперёд.<br /> <br /> Эйдолон прошёл мимо собравшихся воинов и скривился, чувствуя, как в голове вновь звенит мигрень. Нечто смеялось в недрах его души, заставляя всё тело дрожать от далёкого, но такого близкого веселья. По телу пробежала дрожь, грудная клетка будто тряслась от аплодисментов, с ней и остальные кости, даже пульс сердца стал неровным. Теперь Эйдолон его чувствовал. Притаившееся чудовище, далёкое присутствие, напирающее и давящее на саму его суть.<br /> <br /> — Довольно игр, — зарычал лорд-командор. — Пора найти этого Расколотого Короля и разбить на такие крошечные частицы, что он никогда более не осмелится бросить мне вызов.<br /> <br /> <br /> ===Пятая глава. Расколотый Король===<br /> <br /> <br /> Корабль содрогался, будто под ударами зримых лишь псайкерами волн.<br /> <br /> От прикосновения варпа по его недрам разошлись метастазы скверны, меняющей “Награду за грех” с каждым капризом Расколотого Короля. Из палубы росли лестницы в никуда. За открытыми дверями могли таиться и голые стальные стены, и немыслимо далёкие восхитительные бесконечности.<br /> <br /> Само присутствие демона было ядом, растекающимся по венам боевой баржи и искажающим её, превращающим в нечто неестественное даже по нескромным меркам Третьего легиона. Местами на металле выросли окна из витражного стекла, увековечившего ужасающие красоты, и каждая их грань истекала слезами и кровью.<br /> <br /> И все отражения лорда-командора как один не сводили с него взгляда, наблюдая его собственными затуманенными глазами на мертвенно-бледном лице, которое подошло бы давно умершему человеку.<br /> <br /> '''Эйдолон.''' Его имя звучало вновь и вновь, будто полный тоски напев, срывающийся с бесчисленных губ и тянущий к себе его мысли, будто незримыми цепями.<br /> <br /> Бездна безумия варпа вглядывалась в лорда-командора, и он вглядывался в неё. Не в первый раз Эйдолон задумался, каково было бы посмотреть на мир одурманенными варпом глазами. Возможно когда всё это закончится, он найдёт какого-нибудь колдуна, выпьет его воспоминания и вкусит дары.<br /> <br /> Латные перчатки задрожали от предвкушения.<br /> <br /> Такие позывы, текущие в крови и насыщающие разум, напоминали лорду-командору что он всё ещё жив. Всё ещё способен сам выбирать свои ходы, а не превратился в пешку на чужой доске.<br /> <br /> “Как меня и научил отец. Теперь же он, призванный из-за пелены, хорохорится и не сводит взгляда с Терры. Свободный быть рабом. Богов. Гора. Своих аппетитов…”<br /> <br /> Эйдолон ненавидел Фулгрима, и всё же не мог избавиться от определявшего всё его существование льстивого восхищения. Именно рука примарха ранила его, воля отца изменила его. Это требовало хотя бы капли уважения. Возможно, однажды они придут к взаимопониманию, даже если и не расплатятся по счетам…<br /> <br /> — Такая себе добыча, — проворчал Малакрис, шагая вслед за лордом-командором. Идущий рядом с фон Калдой капитан почти игриво протянул к нему включённые когти, щёлкнувшие в воздухе. Даже теперь, омытый кровью демонов и помазанный их злобой, капитан не замечал что сам стал их подобием. Когда-то Эйдолон его бы пожалел. А теперь его злила близорукость брата.<br /> <br /> — Истинное испытание ждёт нас впереди, — заметил Воциферон. Мечник разделял предвкушение лорда-командора. Он взмахнул клинком, в отсутствии желанной цели рассекая лишь воздух. — Эти существа лишь иллюзии и тени, как и все порождения варпа.<br /> <br /> — А ничего так тени, — гулькнул Малакрис. — Демоны всегда насмехаются перед игрой. Если бы ты ощутил их когти на своей коже, а не просто на лезвии клинка… О. Даже ты бы что-то почувствовал.<br /> <br /> Молча шёл лишь Тиль, прикрывавший тыл отряда. Какофон трясся и дрожал от заточённого в сверхчеловеческой плоти, но всё же совершенно заметного гнева. Смерть Дарвена приглушила разделяемую ими песнь, и теперь Плегуа нёс мелодию в одиночестве.<br /> <br /> — Ты отомстишь, брат, — пообещал ему Эйдолон. — Мы все отомстим.<br /> <br /> — Ублажим песнь, как и должны, — хрипло прошипел Тиль, заставляя себя не кричать. — Нас ждёт расплата.<br /> <br /> ''Расплата.''<br /> <br /> Эйдолон улыбнулся. А окружающего его отражения — нет.<br /> <br /> Стены вновь преобразились. Теперь они состояли из не невозможных костей, но дымчатого чёрного камня, пронизанного проблесками цвета и огня. Сияющие пятна танцевали в каменной темнице, следуя за легионерами будто навязчивые сны. Все эти вздымающиеся творения напоминали Эйдолону о застывших лесах его детства, обращённых в скалы в древних войнах Раздора чащобах, средь тверди которых прорубили подобные ущельям тропы. Предания благородных семей Европы гласили, что среди мёртвой природы обитали существа, прекрасные, но неблагие&lt;ref&gt;В британском фольклоре фейри — своенравные создания, встречи с которыми непредсказуемы и даже опасны. Считалось, что они часто подменяли детей. Неблагие — название двора фей, чьи представители особенно злы и двуличны.&lt;/ref&gt;, ждущие лишь возможности похитить детей и подбросить на их место чудовищ.<br /> <br /> “Но когда пришло настоящее чудовище, держа наготове разделочные ножи и скальпели, вы отдали ему нас. Назвали порабощение честью, выдали нас как заложников и ради выживания потребовали от нас ничем не выдавать горечь…”<br /> <br /> Впрочем, к жизни до вознесения Эйдолон не испытывал ничего, кроме презрения. Обряды и операции сделали его одним из Астартес, частью прославленного Третьего легиона, стали катарсисом всей его жизни. Изменили весь его мир, чтобы он мог подчинить звёзды. Так будущий лорд-командор избавился от сладостей и изъянов, но лишь после воссоединения легиона с примархом понял, к чему всем следует стремиться.<br /> <br /> “Когти вцепились в его беззащитную душу, утягивая вниз, сквозь пламя, кровь и безумие. Вокруг него выделывали коленца целые дворы и созвездия тварей, пляшущих под дудку богов и монстров. Голодные. Вечно голодные создания, чьи клыки покраснели от его кро…”<br /> <br /> Эйдолон раздавил мысль железным кулаком. Каждое такое воспоминание было подобно психической опухоли, отчаянно пытавшейся заставить его свернуть с пути. Прошлое умерло. Осталось лишь манящее пылающим обещанием будущее. Тронный Мир будет разорён и преображён в угоду новым показанным им богами желаниям.<br /> <br /> Эйдолон принюхался, а затем все его ощущения внезапно вспыхнули от синтестезийного прилива.<br /> <br /> '''Предатель!'''<br /> <br /> Донёсшийся из мрака вопль почти поверг лорда-командора на колени. Он посмотрел на своих воинов, зашипев сквозь сжатые зубы. Они уже занимали позиции, готовые к бою и жаждущие его. Когти Малакриса заискрились, а бдительный Воциферон взмахнул клинком.<br /> <br /> Из теней показались ковыляющие существа, искажённые до неузнаваемости. И тьма их не отпускала, цепляясь за мутировавшую плоть будто саван. Тут и там ещё можно было разглядеть знаки отличия и вплавившиеся в плоть клочья униформы. В угасающем свете мерцали золотистые нити, натянутые на раздувшееся горло словно удавка.<br /> <br /> Когда-то это был экипаж боевой баржи. Теперь поглощённые варпом во время изменения корабля существа едва напоминали людей, их тела растянулись, будто изображение на оплавившемся пикте. В растянутых под немыслимыми углами челюстях лязгало слишком много зубов, из кричащих и стонущих ртов доносилось слишком много голосов. Согнутые в три погибели и вытянутые под причудливыми углами конечности царапали стены и с неослабевающим волнением терзали палубу.<br /> <br /> Существа заполонили проход будто скот — загон, стоя плечом к плечу, прижавшись к выступающим на стенам шипам. По их лицам текла кровь, растекалась по ним, как краска по холсту.<br /> <br /> А затем все головы как один обратили затуманенный взгляд на легионеров. <br /> <br /> — Мы могли стать чем-то столь большим! — пропели словно направляемые единым сознанием отродья одним голосом, воющим из бесчисленных распахнутых ртов. Изданная ими стена звука сделала бы честь самым старательным какофонам. — Прими же меня!<br /> <br /> В этих созданиях не осталось и подобия насмешливого лукавства демонесс, лишь отчаянная горестная жажда. Они стали марионетками, скованными притяжением высшей силы. Чудовища потащили себя вперёд, опираясь на ставшие ходулями кости, скрежеща ножами по палубе, каждым движением распаляя всепроникающий хор безумия и фуги.<br /> <br /> Они устремились вперёд, словно прилив плоти, местами стёкшей с костей, и ведьмин огонь вспыхивал в их глазах или опустевших глазницах. Малакрис и Воциферон устремились на них, сражаясь как один и прикрывая друг друга, бьясь в единстве, которого Эйдолон не ждал от них уже давно.<br /> <br /> Сверкнули клинки, и полетели в стороны руки, брызжа закипающей кровью и осколками кости. Навстречу им хлестнули выросшие из растянутой плоти ложноножки, обвиваясь вокруг рук, и твари потянули к себе Детей Императора, стремясь утопить их в потопе обезумевшей плоти и мускулов.<br /> <br /> Воины отбросили к стенам громадных ревущих зверей, быкоголовых и толстошеих, и ударили, прибив их к металлу. Кровь закипела на лезвиях, отчего коридор наполнился едкой вонью.<br /> <br /> Всё смердело скверной мутации. Благоухающие запахи исчезли, сгинули в зверином мускусе, источаемом изуродованными смертными. Шагнувший вперёд Эйдолон сплюнул через плечо, крутя в руках молот.<br /> <br /> — И это всё что ты можешь? — рассмеялся он. — Жалкий царёк нищего царства. Почему ты сам не бросишь мне вызов?<br /> <br /> Даже умирающие чудовища расхохотались в ответ. Малакрис вонзал в них когти, словно катары, снова и снова, утопая в чёрной крови и пепле. Воциферон же сражался осторожнее, каждым рассчитанным ударом меча отсекая конечности от туши одного из зверей.<br /> <br /> Эйдолон воздел молот над головой и обрушил его, расщепив беснующегося мутанта одним ударом. Сорвавшиеся с головья молнии пронеслись через багровый туман до самой палубы. Корабль взвыл словно раненый зверь, словно недра “Награды за грех” тоже покорились воле Расколотого Короля.<br /> <br /> — Он — трус, бросающий мне навстречу рабов и слуг, — процедил лорд-командор. Ещё один мутант бросился на него, распахнув челюсть и брызгая слюной. Эйдолон схватил зверя за горло и надавил. Зверь завыл, забился, захрипел, шлёпая присосками щупалец из человеческого мяса по искажённым доспехам. Тварь пыталась содрать позолоту, растёкшуюся по наплечнику, зацепиться… а потом обмякла. Эйдолон услышал приятный треск шеи и бросил чудовище к его умирающим сородичам.<br /> <br /> — '''Не смилуюсь, не смилуюсь!''' — закричали последние звери, припав к палубе. Эйдолон скривился и достал пистолет, прицелившись прямо в столпившихся тварей, слабых и потому раболепных.<br /> <br /> — Не нужна мне его милость. Лишь его смерть.<br /> <br /> <br /> Воины прошли под арками из человеческой кости, высеченными теперь одичавшими ремесленниками легиона. Кости раздулись, разрослись, разошлись словно шарящие пальцы или быть может заострённые рога неведомого огромного зверя. Другие выдавались вперёд, словно бычьи или изгибались как у баранов.<br /> <br /> Впереди возвышались ступени, окружённые парящими сферами ведьминого огня. Эйдолон начал подниматься вверх, ввысь к венчавшему их помосту.<br /> <br /> На нём стоял трон, высеченный из того же блестящего чёрного камня, стекавшего вниз к потрохам корабля, а на сем троне сидела едва различимая фигура. Приблизившись, Эйдолон увидел очертания легионера, но не из керамита и плоти, а из того же пламени варпа, что и неестественные фонари.<br /> <br /> Шагая, лорд-командор протянул руку к поясу и снял пистолет, оружие, послужившее ему в годы предательства так же верно, как и молот. То был образец древнего бесценного археотеха, в последнее время похоже получивший собственный разум. Эйдолон не мог сказать точно, чем именно выстрелит пистолет, но тот всегда приносил его врагам изысканнейшую смерть. И в столь просвещённую эпоху этого было достаточно.<br /> <br /> — Назовись, — потребовал ответа Эйдолон.<br /> <br /> Существо содрогнулось от смеха, разошедшегося рябью по всему телу. В пламени проступили лица, рвущиеся наружу, будто схваченные души. Демон встал на ноги и расправил плечи, словно всё ещё считал себя человеком.<br /> <br /> — '''Неужели я так изменился, брат?''' — спросило существо, склонив голову, и шагнуло к нему навстречу. Внутри него растекался свет, выплёскивался наружу и капал на чёрные камни. Хор потерянных душ, наконец нашедших избавление, растекался по палубе. С каждым шагом огоньки тряслись всё сильнее. — '''Ты и правда меня не узнал?'''<br /> <br /> — Думаю, ты очередной возжелавший пойти за примархом слабак. Их сейчас не перечесть, праздных глупцов, следующих за Юлием всё глубже в безумие. Совершенно бесполезных, конечно, если не понадобятся идиоты, которые будут бежать прямо на врагов, завывая что-то про апофеоз. Когда-то ты был созданием из плоти и крови, но превратился в фикцию.<br /> <br /> Существо остановилось на пол пути и поднесло руку к парящей сфере. Оно поглядело на Эйдолона, всем своим видом выражая горделивое ошеломление и готовность броситься вперёд, преодолеть последние метры одним прыжком. <br /> <br /> '''— Ты оскорбляешь меня, лорд-командор. Я больше не буду всего лишь Расколотым Королём. Нет. Никогда более. Я стану отражением возвышающегося Тёмного Принца, вечным и никогда не рождённым. Я неотвратим и неутомим. И мы связаны общей судьбой.'''<br /> <br /> — Прекрати, — вздохнул Эйдолон. — Да я застрелюсь, если мне придётся выслушивать ещё одного слабоумного глупца, возомнившего себя Слаанешем во плоти.<br /> <br /> Король запрокинул голову и расхохотался.<br /> <br /> '''— Так чего ты ждёшь, лорд-командор? Поддайся забвению, которого жаждешь, и…'''<br /> <br /> Эйдолон спустил курок.<br /> <br /> Вспыхнувший луч невиданного не-света пронзил наступающего демона. Но Расколотый Король лишь замер, не отшатнувшись, и поглотил растёкшуюся по его телу чёрную молнию. Вспыхнувшая и заплясавшая внутри него тьма растворилась.<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон убрал пистолет в кобуру и гордо зашагал вперёд, занеся молот обоими руками. А потом ударил, метя прямо в череп демона.<br /> <br /> И молот остановился. Эйдолон уставился на дьявольское видение, искажённое подобие всего, что значило быть Астартес. Расколотый Король перехватил молот, держа его непривычно бережно, словно ребёнок игрушку.<br /> <br /> А затем толкнул.<br /> <br /> Эйдлон полетел вниз по ступеням, едва не сбив с ног своих бойцов, и наконец остановился, опершись левой ногой на глянцево-чёрный камень. Сияние липло к нему, текло из оцарапанных плиток вместе с голосами, шипящими, вливающимися в разум и пытающимися его поглотить.<br /> <br /> '''Предатель.'''<br /> <br /> '''Брат.'''<br /> <br /> '''Убийца.'''<br /> <br /> '''Лжец.'''<br /> <br /> Из камня выступили призрачные образы и обвились вокруг лорда-командора. Они рыдали пламенем, а лица их были искажены в немыслимой муке. Эйдолон бросился напролом через духов, воздев молот и изгоняя нападавших духов его сиянием. Лики умерших мужчин и женщин зарычали от звериного гнева и рассеялись, сломленные истинной яростью лорда-командора.<br /> <br /> — '''Ты не достоин сего дара''', — зашипел Король, протянув руки, отчаянно желая вцепиться в рукоять. — '''Отдай мне его. Сложи с плеч бремя. Подчинись неизбежности. Тёмный Принц вернул тебя назад как злую шутку. Фарс. Над тобой смеются за пеленой, считая лишь шутом, пляшущим на потеху варпа.'''<br /> <br /> На шее Эйдолона вздулись вены, и не просто от дарованной ему силы вопить, но истинной и праведной ярости. Да как эта ''тварь'' смеет. Больше не человек, но и не истинное создание варпа. Ублюдок, полукровка, чья сломленная душа горит как маяк, созывающий демонов, собирающий вокруг себя будто нечистый чемпион. Командор… Тень. Эхо.<br /> <br /> Эйдолон не дал волю воплю.<br /> <br /> — Ты слишком много болтаешь, — процедил он. — Слишком много для такой жалкой твари.<br /> <br /> — '''Я тебе не дворняга''', -  возразил Король, с почти детским недовольством показав огненными когтями на собравшихся воинов. — '''Не как они. Такие славные создания, такие яркие душонки. Возможно, я дам им место при моём дворе, когда воссяду на троне. Когда стану тем, кем всегда должен был быть.'''<br /> <br /> — Они — не твои, — злобно ответил Эйдолон, снова зашагав вперёд. Каждый шаг мучил его. И дело было не просто в непредсказуемых капризах его изломанного тела, но в давлении, которое самим своим существованием оказывала на него тварь. Он боролся с тисками притяжения, со стеной давящего пламени, напирающего, пытающегося найти путь. Запели системы доспехов, с трудом преграждающих путь огню. <br /> <br /> Эйдолон пробивался вперёд.<br /> <br /> Расколотый Король шагал к нему навстречу грациозно, почти небрежно, будто на прогулке.<br /> <br /> — Это мой корабль. Мой миллениал. Мой…<br /> <br /> Эйдолон запнулся, подавившись словами, которые почти произнёс в пылу гнева.<br /> <br /> ''Мой легион.''<br /> <br /> Эйдолон остановился. По его кивку, едва заметному движению головы, воины ответили вместо него на вызов. Впереди наступал Воциферон, забыв о звании Малакриса. Воин выступил с уверенностью непревзойдённого дуэлянта, принёсшего клятву на клинке. И каком замечательном клинке. Как и Слава Вечная, оружие было изысканным, даже после измены не утратившим ни остроты, ни красоты. Чарнабальская сабля. Такая острая, даже спустя все эти годы.<br /> <br /> Эйдолон смотрел, как мечник поднял её, бросая вызов, а затем сделал выпад. Расколотый Король зарычал. Меч, сотканный из едва заметных теней, совершенно не сочетающихся с пылающим и грозным телом, воплотился в его руках. Клинки сошлись со звоном, отдавшимся по всем невозможным просторам, эхом отразившимся от далёких стен и заставившим кровь Эйдолона петь.<br /> <br /> А вслед за ним уже бежал Малакрис, никогда не дававший другим себя превзойти. Летящие к голове призрака когти сверкнули, но демон отразил удар, не прекращая танца смерти. Фон Калда выстрелил из болт-пистолета, похоже не заботясь, в кого именно попадёт. Снаряды взорвались среди сечи как распускающиеся цветы, и пыльцой их стали пламя и осколки.<br /> <br /> Зад содрогнулся от чудовищной гармонии. Эйдолон вновь ринулся в бой, занося молот. Когти Малакриса пронзили грудь Короля, а меч его сошёлся в клинче с саблей Воциферона. Демон плевался и шипел. В тот же миг, как Эйдолон поднял молот над головой, из-за его спины выступил Плегуа. Звуковое оружие взвыло, извергая гибельную песнь, а молот опустился, наконец обрушившись по дуге на уготованную цель.<br /> <br /> Горящее существо застыло и раскололось, извергая чёрные молнии. Шипение сменилось воплем. По чёрному камню разошлись сияющие нити варпа, и Король стал их громоотводом. А затем он воздел руки, и мир ответил ему тем же.<br /> <br /> Воины отшатнулись, не устояв на ногах от внезапного порыва ветра и ударов невидимых созданий. Отброшенный назад Малакрис врезался в мерцающую колонну с такой силой, что треснула броня. Подброшенный ввысь Воциферон исчез во мраке, бранясь. Плегуа и Эйдолон покатились по ступеням, но в последний момент рука схватила Эйдолона за запястье.<br /> <br /> — Нет, брат мой, — зашипел Король. — Тебе от меня так просто не уйти!<br /> <br /> Тварь потянула его назад, в свои пылающие объятия, и взметнувшийся огонь поглотил обоих.<br /> <br /> Чёрное пламя растеклось по доспехам, опаляя трещины и оставляя следы среди глазури. Скользнувшая вниз рука Расколотого Короля вцепилась в рукоять молота. <br /> <br /> Эйдолон боролся. Сражался каждой частицей своего тела, вырывался, бил коленом в брюхо зверя. Пламя вновь прокатилось, словно волна. По руке Эйдолона растекалась странная бесчувственность, слабость, расползавшаяся от места, где Король схватился за молот.<br /> <br /> Эйдолон с силой ударил демона головой, но тот лишь рассмеялся.<br /> <br /> А затем исчез. Лорд-командор огляделся по сторонам. Он был один. Его воины, тронный зал… всё исчезло. Остались лишь тьма и дымка, дрейфующие отголоски далёкого пекла.<br /> <br /> Шатаясь, он пошёл через мглу, бья молотом вслепую, будто неуклюжий берсерк, прокладывая себе путь сквозь лишь наполовину поддающиеся воображению просторы. Его преследовал смех. Вокруг вздымались стены, столь же бесплотные, как дым от выстрелов, тянущиеся к небесам, подражая далёкому дворцу.<br /> <br /> Краем глаза Эйдолон замечал движения созданий, грациозно порхавших с места на места, оставляя за собой радужные следы. Фракталы плясали так близко, что можно было протянуть руку, но так далеко, следуя за существами, что пировали в теневом зале-ловушке.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал всей душой гул призрачной реальности, пульсировавшей как дыхание. Он словно оказался в лёгких дремлющего бога, вмещающих в себя всю сущность лорда-командора как песчинку.<br /> <br /> Внезапно вспыхнул свет, отгоняя мрак, такой яркий, что Эйдолону пришлось прикрыть глаза. На него глядели две фигуры, два дымчатых силуэта в ослепительном свете. Одна из них восседала на золотом троне и источала холодную ясность, угрожавшую лишить Эйдолона всех оставшихся заблуждений о нём самом. Лорд-командор чувствовал, как свет прогрызает себе путь в его душу, скребётся в самых недрах его бытия.<br /> <br /> Другая же пылала от величия и тепла, преисполненная силой, которую могло дать лишь возрождение после смерти. Позади неё танцевали и метались тени, корчащиеся очертания существ, что были больше целых миров. В волнующемся мраке вздымались чёрное пламя и пурпурный свет, и на миг Эйдолон почти осознал, что видит перед собой.<br /> <br /> Он протянул вперёд дрожащую руку, но другая схватила его за запястье и потянула назад. Эйдолон крутанулся, взмахнув молотом по дуге, но рассёк лишь воздух.<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор…''' — прошептал отовсюду и ниоткуда Король.<br /> <br /> Эйдолон вновь взмахнул молотом.<br /> <br /> — Покажись, трус!<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор. Верность или измена. Послушный сын или повинующийся лишь себе полководец. Я могу показать тебе путь, освободить тебя от оков, связывающих тебя затхлыми идеями. Зачем быть одиноким слугой, если ты можешь возвыситься, вознестись, стать истинно первым?'''<br /> <br /> — Я не стану сосудом для заблудшего неудачника, отдавшего себя варпу без остатка.<br /> <br /> — '''Конечно не станешь''', — почти печально прошептал Король. Пальцы скользнули по щеке первого лорда-командора, и Эйдолон обернулся, следуя лишь инстинкту. Он вырвался из удушливых объятий и ударил молотом. Фантазм ускользнул во мглу.<br /> <br /> А затем Король, владыка сего сотканного из теней мира, единый с его призрачными просторами, ударил. Словно огненные копья его когти вцепились в нагрудник Эйдолона, удерживая его на месте.<br /> <br /> Сердца содрогнулись. Он чувствовал, как утекают силы, истекают под неутомимым и невыносимым напором зверя. Мир вокруг становился ярче, словно обретая от мучений новые силы и очертания.<br /> <br /> Эйдолон ударил в ответ, врезавшись плечом с изуродованное тело Короля, оттолкнув его прочь, и с новой энергией занёс молот.<br /> <br /> — Я никогда не покорюсь тебе, лживый дух, — зарычал Эйдолон, ударив молотом.<br /> <br /> Король утёк прочь и бросился на него, прижав лорда-командора к стене. Когти впились в его бок, ударяя снова и снова, пока не рассекли пластины, и не потекла кровь. Эйдолон сжал зубы, ощутив вспышку боли, а затем она прошла, утекла, похищенная и впитанная монстром.<br /> <br /> — Ты… — процедил Эйдолон. — Ничто!<br /> <br /> Он перевернул молот и ударил Короля рукоятью, оттолкнув его прочь. По лицу демона вновь растеклась пылающая улыбка, и порождение варпа бросилось на него, отчаянное, скулящее, обезумевшее от голода. Эйдолон бросился в сторону, и Король врезался со всей силы в ту же стену, о которую его бил. А затем наполненный всей его энергией, всей силой молот пронёсся по дуге.<br /> <br /> И наконец-то врезался во что-то цельное.<br /> <br /> Реальность раскололась. Вокруг вздыбился чёрный камень, фрактальная сеть соперничающих отражений, каждое из которых было для себя вселенной. Образы Эйдолона ругались и выли, раздирая когтями изувеченную плоть, оставляя на коже кровавые следы.<br /> <br /> Он ударил вновь, не обращая внимания.<br /> <br /> И мир резко вернулся на место. Легионеры обернулись, заметив, как их хозяин и его враг воплотились из бурлящего моря теней и пламени. Страшная рана в боку Короля истекала пламенем, извергала неистовые протуберанцы, пока демон силился удержать вместе свою жалкую оболочку.<br /> <br /> Король рухнул на колени. Пламя начало угасать. Из зверя вырвалась новая волна давления, воющая, оттолкнувшая легионеров. Эйдолон устоял. Он крепче сжал молот и занёс над головой. А затем опускал, снова и снова, молотя и круша ненавистного врага. Заточённые в пылающей коже молнии исчезли. Отражения умерли. Одни лишь потускнели, другие замерцали, выдавая лишь мерцающие черепа — образы смерти.<br /> <br /> — '''Князёк-самозванец…''' — зашипел Король сквозь разбитые зубы. Его тело превратилось в абстракцию. Огонь замёрз, раскололся, потёк будто воск. На лице соткалась зияющая дыра — подобие рта под пустыми глазницами. — '''Это лишь начало твоих мук'''.<br /> <br /> — Слушать тебя — само по себе пытка, — зарычал Эйдолон. Король ухмыльнулся, в последний раз поднявшись на ноги. Он вытянул свой меч из хватки Воциферона так легко, будто лишь тянул время.<br /> <br /> Клинок взметнулся подобно языку из жидкой тьмы. В этом движении было нечто знакомое, нечто неуловимо привычное в том как по плавной дуге летело лезвие. Эйдолон попытался уклониться, но не успел, ощутив, как треснули доспехи, и под лаской клинка потекла кровь.<br /> <br /> И тогда он бросился вперёд, давая мечу погрузиться глубже, смакуя агонию, растекавшуюся по телу с каждым ударом сердец и нежными ручьями крови.<br /> <br /> И обрушил молот, расколов короля. Демон разлетелся на тысячи частей, падающих на палубу частиц огня и безумия. И это снова была палуба. Не неестественный чёрный камень, а железо и адамантий.<br /> <br /> Малакрис рассмеялся, изображая веселье мёртвого Короля. В нежданном безмолвии реальности его смех прозвучал низко и мелодично. Чуть в стороне что-то насвистывал Плегуа, склонив голову. Вслушиваясь.<br /> <br /> — Реакторы загорелись вновь, поле Геллера вспыхнуло.<br /> <br /> — Ты уверен? — поглядел на него Эйдолон.<br /> <br /> — Да, господин, — кивнул Тиль. — Буря утихает. Скоро мы снова будем на свободе.<br /> <br /> Первый лорд-командор посмотрел на головку. К металлу всё ещё цеплялась опалённая чёрная кровь, пусть энергетическое поле и было включено. Собиралась в узоры, будто корчащиеся от первобытной злобы ненавистного разума, оставившего на его молоте свой след будто смертный грех…<br /> <br /> — Тогда давай выясним, где мы оказались, и снова проложим курс.<br /> <br /> <br /> ===Шестая глава. Отражения===<br /> <br /> <br /> Эйдолон не часто проводил время в своих покоях.<br /> <br /> Сама идея покоя в какой-то момент стала для него немыслимой, а преследующая его постоянная боль поставила крест на фантазии обо сне.<br /> <br /> Нет, он сохранял покои скорее из привычки и манерности, как место среди непрестанного безумия, где он мог остаться наедине и купаться в одиночестве. Недостаточно было внушать трепет с командного трона. Нет, настоящий правитель должен был держаться поодаль от своих подданных.<br /> <br /> Даже на Терре всё было так же. У его семьи были укреплённые особняки, защищённые бесчисленными системами и ополченцами. Слуги сражались и умирали за нечто больше, чем их жизни, чтобы хотя бы часть знати выжила в крепостях, прежде бывших горами.<br /> <br /> Таков был путь Европы. Выживание любой ценой. Умирать предстояло другим. Армиям и рабам. Противостоящие Объединению и погибшие полководцы бились потому, что считали себя последними поборниками своего образа жизни. Семья же Эйдолона и другие выскочки-аристократы с мёртвого мира избрали иной путь, хотя… сейчас он подозревал, что тот же самый.<br /> <br /> Их дети прошли через порог жизни и смерти, чтобы семьи продолжали жить. Его, второго сына, отдали телотворцам новых армий Императора. Ему было уготовано не стать одним из мясников Гадуара, примитивных Громовых Воинов, его ждал иной удел.<br /> <br /> ''Ты станешь ангелом.''<br /> <br /> Голос вытолкнул разум из покоев памяти, и Эйдолон скривился. Теперь к нему приходило слишком много воспоминаний. Подкрадывавшихся во время снов или видений. Вот уж воистину признак слабости, и возможно он избавиться от них, когда рассеются последние отголоски буйства варпа. А возможно это была затянувшаяся игра Тёмного Принца, а может его отца. А может проклятие самозванного Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Ты будешь ангелом''. Кто же сказал ему это так давно? Не отец. Возможно, мать? Жалевший его родич? Один из посланников самого Императора? Он стал частью золотой десятины, благородных сынов Европы, бесславно отданных ради амбиций Императора, даже не рабов — снарядов для будущих войн. Железом, которое может однажды стать имперской сталью. Когда-то, давным-давно, он даже этим гордился. До Лаэрана. До Исствана. До парада прекрасных кошмаров, которые неизбежно вели к этому мгновению.<br /> <br /> Сыны возвращались, чтобы убить отца. Империя повержена на колени. Предвидел ли это Император? Осознавал ли он в глубине души, что нельзя просто так взять целые поколения и превратить в оружие, в убийц, в чудовищ без того, что однажды они все вернуться домой, чтобы утолить свою жажду кровью создателя?<br /> <br /> ''Ну и где было твоё предвидение? Эта долгая игра заканчиваются. Узлы судьбы свиваются воедино, чтобы задушить тебя за спесь…''<br /> <br /> Эйдолон поглядел вверх. Из всех вещей в его покоях, из всех творений и орудий насилия лишь одно не было извращено до неузнаваемости дарами капризных богов.<br /> <br /> На стене над пространством где стояла прежде кровать до сих пор висела картина. Изображение Кемоса, написанное рукой Келанда Рогета. Прекрасное, на свой лад, и когда-то Эйдолон его ценил. Его тянуло к произведениям искусства смертных, хотя и не так, как его братьев.<br /> <br /> Эйдолон не хотел создавать сам. Лишь обладать. Знать, что это творение, этот предмет, принадлежит ему. В его крови было неразрывно связанное с самой душой желание властвовать и править. Возможно поэтому проведённое вместе с Повелителем Смерти время стало таким поучительным. Они были сделаны из одного грубого теста.<br /> <br /> Командующие. Правители. Завоеватели.<br /> <br /> Взгляд Эйдолона скользнул по застывшему пейзажу, отмечая новые детали.<br /> <br /> Он не раз уничтожал эту картину с тех пор, как Маравилья оживила его душу, и особенно после того, как вернулся из мёртвых. Но всякий раз он возвращалась, даже сгорев дотла. Невредимая и целая, но другая. Иногда башня на заднем плане обращалась в кости и плоть. Случалось и так, что впереди виднелись распятые лоялисты, достаточно близко, чтобы можно было разглядеть символы их верности. Прибитые к грудям аквилы. Вырезанные на черепах знаки “Перебежчик” или “Паразит”.<br /> <br /> В последнее время картина изображала расколотый и горящий мир, кишащий отчаянно защищавшими его солдатами и исполненными гнева захватчиками.<br /> <br /> Но даже это можно было исправить. Когда всё закончится, когда все они воссядут на троны, и создания плотские и бесплотные станут их подданными, тогда придёт время свести счета и возможно… возможно даже отдохнуть.<br /> <br /> '''Нас не ждёт покой. Даже после десяти тысяч лет бесцельной войны. Лишь с помощью меня ты сможешь выковать будущее, которое достойно правления.''' <br /> <br /> Эйдолон моргнул. Он обернулся и посмотрел на одно из уцелевших зеркал, чьё стекло было всё ещё невредимым. Из него скалился сморщенный кошмар, чей взгляд, однако, казался яснее. Воспаления и катаракты разошлись, разум стал острее, мысли мчались со всей уверенностью юности.<br /> <br /> Как и должно было быть.<br /> <br /> Он начало было отворачиваться, и замер, заметив, что отражение не двигается. Оно стояло на месте, не сводя с него взгляда, скованное стеклом и позолотой. А затем подалось вперёд, сверкая снедаемыми хищным желанием глазами и толкнуло сжатыми пальцами преграду.<br /> <br /> Зеркало раскололось, выгнув оправу. Осколки рухнули как игристые капли дождя, врезались в палубу словно снаряды. Но большинство остались на месте, а затем начали двигаться, когда ''тварь'' полезла наружу, цепляясь за них, поглощая их, чтобы обрести жизнь и цельность, броситься в покои Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон устремился навстречу зверю и схватил его за горло, толкая назад. Зарычал, вбив пальцы другой руки в глазницы демона. Тварь завыла голосом подобным скрежету стекла, силикатовым предсмертным воплем, терзающим разум лорда-командора, а расплавленная жидкость потекла из ран. Она опалила пальцы Эйдолона, застывая и раскалываясь так же быстро, как лилась. Легионер оттолкнул существо прочь, и оно вытянуло вперёд руки и припало к палубе, словно боролось с потоком воздухе при разгерметизации.<br /> <br /> — '''Тебе не сбежать''', — зашипел демон. — '''Мы уготованы друг другу'''.<br /> <br /> Создание бросилось назад в последней яростной атаке, сомкнуло на шее Эйдолона когти. Лорд-командор отвёл руку и ударил со всей силы, вбив кулак прямо в скалящиеся зубы. Существо раскололось, стеклянные крылья замелькали вокруг, по его щекам потекла горячая кровь. Эйдолон подался назад и увидел…<br /> <br /> Просто зеркало, теперь разбитое на тысячи мерцающих осколков. Он огляделся по сторонам и понял, что слишком долго пробыл в состоянии фуги. Что он снова один.<br /> <br /> Внезапный щелчок привлёк его внимание.<br /> <br /> — Говори.<br /> <br /> — Милорд. Вы нужны на мостике. Здесь есть нечто, что вам стоит увидеть.<br /> <br /> <br /> Поднявшись на мостик, Эйдолон увидел безумие.<br /> <br /> Всё двигалось. Сервы и слуги суетились, пытаясь устоять на ногах от внезапных толчков. Металл выл, воздух дрожал от страданий машин. Окулюс был затуманен, словно глаза трупа, и в уголках виднелись трещины, оставленные напором Эмпирей на пузырь относительно стабильной реальности. Лорд-командор улыбнулся. Да, даже такой великолепный корабль мог страдать и умирать. Даже он, как и всё прочее, был… смертным.<br /> <br /> — Так почему меня вызвали? — спросил лорд-командор, почти заскучав.<br /> <br /> Рабы поклонились, глядя лишь на его сапоги. Лишь самые храбрые, те кто ещё носил униформу и сохранял подобие разума, подняли руки, что показать на угасающее по ту сторону окулюса пламя.<br /> <br /> И сквозь его сполохи виднелся мир.<br /> <br /> Парящий в бесконечной тьме, мерцающий шар зелёных морей и плодородных земель, мозаика контрастной красоты. Его взгляду открылись просторы белого камня, видные даже с орбиты и растянувшиеся по континентам. Огни мерцали на краях планеты, там где уже наступила ночь и звёздный свет открывал взору великолепные города.<br /> <br /> Язык хлестнул по губам. Эйдолон знал этот мир. Судьба, случай, капризы и причуды богов вернули его сюда. Лорд-командор вздохнул. Уже с горечью. Он вспомнил, и в такт его воспоминаниям прозвучал другой голос, отдающийся в уголках разума, смеющийся в чертогах души. Повторяющий его слова с мрачным весельем.<br /> <br /> — Татрикала.<br /> <br /> <br /> “Конечно, есть и другие имена. Другие миры и другие воины. Легионы, даже ослабленные, собрали столь много почестей, и с каждой битвой возникали истории. Планеты становились синонимами деяний. Из всех битв славного и возрождённого Третьего, и ныне их прошло уже много, мы часто вспоминаем Проксиму. Это имя не сходит с уст, ведь именно там они заслужили Палатинскую аквилу.<br /> <br /> Другие могут рассказать о погибели катаров. Это величественная трагедия, и будь я певцом, то описал бы её в стихах. “О чемпионах изумлённых, о ликах поражённых, скорбных”.<br /> <br /> Но я не певец и не поэт. Я не стану рассказывать вам о бесчисленных погибших, павших с честью или в бесчестье. Я не стану рассказывать вам о гордыне и Визасе, или о сотне других приведений к согласию. Нет, я вспомню Татрикалу, где на моих глазах был поставлен на колени мир и возвысился правитель людей.”<br /> <br /> — “Среди пламени: воспоминания о Великом крестовом походе”, неизданная рукопись летописца Кристиана Партиннуса.<br /> <br /> <br /> ==Действие второе. Тело==<br /> <br /> <br /> ===Седьмая глава. Родное пепелище===<br /> <br /> <br /> Экипаж умолк, на мостик поднялись первые офицеры, но Эйдолон всё ещё не сводил взгляда с планеты.<br /> <br /> Облачённые в пурпур солдаты собрались у далёких стен полукругом, тянущимся от одного крыла мостика до другого. Когда-то они с гордостью носили свою униформу, храня её чистоту, но со временем стали насмешкой над своим былым великолепием. Они последовали за своими хозяевами, ставшими воплощением пороков. Теперь с шинелей свисали кровавые трофеи: искусно обтёсанные костяшки пальцев, покрытые резьбой более крупные пластины из кости, размазанные по ткани узоры из человеческой крови и иных менее очевидных жидкостей. Солдаты стали сделанными на заказ произведениями гибельного искусства, сотворёнными капризами.<br /> <br /> Когда-то они были бойцами 97-го Калатесийского полка. Доверенными, уважаемыми и взятыми Третьим легионом под крыло. Астартес заметили в них потенциал и помогли раскрыть его, направляя и наставляя гвардейцев. И потому они неизбежно последовали за великолепными и образцовыми Детьми Императора в пучину безумия и измены.<br /> В центре собрания стоял командующий ими офицер, полный решимости не проявить слабость перед взглядом самого Эйдолона. Лорд-генерал Станислав Отвар облачился в пороки, словно в чудесный плащ. Его прежде покрытый изысканным орнаментом нагрудник оплавился и застыл на широкой груди причудливым узором, напоминавшим скорее наросты кораллов, чем метал. На сгибе локтя он нёс искривлённый шлем, похожий на морду рычащего зверя, страстно облизывающего острым языком лицевую пластину. Свободная же рука покоилась на золотой рукояти сабли.<br /> <br /> — Милорд, — начал было Станислав, но Эйдолон не обратил внимания. Лорд-командор всё так же смотрел на планету, словно завороженный.<br /> <br /> Всё казалось невозможным. Сперва Эйдолон даже рассмеялся, но смех стих и всё в открывшейся картине вызывало уже ярость. Он прошёлся от края мостика до края, водя перчатками по золочёным перилами. В глубине души ему хотелось вырвать их и бросить прямо в окулюс или забить несчастного раба до смерти. Эйдолон разжал кулаки и отступил на шаг, а потом тихо шипяще вздохнул.<br /> <br /> Желчь поднялась и схлынула, скрывшись в океане его рассечённой души словно ил.<br /> <br /> — Боги играют со мной, — прошипел Эйдолон. — По их воле я оказался лицом к лицу с ней из всех планет.<br /> <br /> — Это же просто планета, — пожал плечами Плегуа. — А их так легко сломить. Нечего бояться.<br /> <br /> '''''Бояться. Бояться. Бояться.''''' — Сказанное какофоном слово странным образом разнеслось по мостику. Словно нечто прячущееся на грани восприятия шептало и повторяло всё, словно эхо или отражение…<br /> <br /> — Я не боюсь её! — рявкнул Эйдолон, и от мощи его дара на мостике будто грянул гром. От внезапного порыва ярости затрепетали обгоревшие знамёна. Замерцали и угасли жаровни. Смертный матрос рухнул и забился в судорогах, истекая кровью из ушей.<br /> <br /> — Я не боюсь её, — повторил тише Эйдолон. — Но мне знакома эта планета. Именно здесь я…<br /> <br /> ''Пальцы подняли его лицо, заставив посмотреть на великолепный лик отца. Улыбка, приветливая улыбка, лишённая осуждения или презрения.''<br /> <br /> ''— Восстань, сын мой, — говорит он, мягко, но с такой убеждённостью, что слова слышат все вокруг. Они словно наблюдают, как говорит само солнце. — Восстань, мой лорд-командор.''<br /> <br /> — Именно здесь я стал тем, кем был.<br /> <br /> Тогда Эйдолон был лишь командиром роты, одним из первых и самым способным. И поэтому он возглавил собственное соединение. Поисково-разведывательную группу, действующую без прямых приказов Фулгрима и надзора Луперкаля. Эйдолон был уверенным, убеждённым в своих силах просто потому, что ему доверили руководство.<br /> <br /> А Татрикала оказалась планетой, черпавшей силу в плотности населения. Другие политии Древней Ночи разрастались вширь, строя собственные низшие империи, Татрикала же стремилась к внутреннему совершенству. Они едва исследовали даже систему, в которой находилась планета, и вместо этого строили собственный воинский рай. Мир стал твердыней и опорой высоких идеалов, крепких стен, надёжных орудий и технологий.<br /> <br /> Эйдолон стремился проявить себя и как дипломат, приложив все усилия, но вскоре понял, что одними медоточивыми речами не убедит ни солдат, ни Воинский Совет покориться Империуму. Он был вынужден дать им бой, что признаться будоражило кровь капитана. Лично возглавлявший соединение Эйдолон начал оценку систем обороны и боеспособности планеты.<br /> <br /> А затем сокрушил их. Мастерски. Нанося один удар за другим.<br /> <br /> В конечном счёте вся их военная мощь оказалась ничем, и такую эпитафию можно было написать на гробницах многих встреченных Империумом в те славные дни цивилизаций. Эйдолон спланировал наступательную операцию и лично проследил за её проведением. Спустя считанные дни Военный Совет был свергнут, его армии рассеяны, а столица взята с примечательно небольшими разрушениями и потерями. Эйдолон нашёл равновесие между освобождением и разорением.<br /> <br /> И когда отгремела последняя битва, небеса разверзлись от пламени ложного рассвета. “Гордость Императора” вышла на орбиту, и примарх почти их своим присутствием. Всё это было уловкой, как узнал позднее Эйдолон. Фулгрим позволил ему действовать самостоятельно, чтобы испытать и понять, готов ли он командовать.<br /> <br /> Среди пепла культуры в окружении новых подданных Империума Эйдолон опустился на колени простым легионером и встал лордом-командором.<br /> <br /> А теперь он вновь его увидел по капризу судьбы.<br /> <br /> В отражённом сиянии прекрасной планеты казались тусклыми даже ярчайшие люмены. Сервы смотрели на Татрикалу овечьими глазами, моргая так, словно не могли понять что видят. Варп впился клыками в их разумы, развеял души, теперь же на них обрушилась вся притягательность материума.<br /> <br /> — Что говорит нам ауспик? — наконец, спросил Эйдолон. Матросы засуетились, спеша дать отчёт и боясь гнева лорда-командора, спускавшегося к трону с верхних ярусов. Скрюченными пальцами Эйдолон провёл по спинке с силой, достаточной чтобы ободрать металл и камень, стесать стружку из позолоты. — Отвечайте, чтоб вас!<br /> <br /> — Показания неясные, мой господин, — прощебетал один из младших техников. Церт, так его кажется звали. Повернувшись к Эйдолону, он натянул входные кабели, с каждым новым обрабатываемым сигналом посылавшим прилив удовольствия в остатки тела. Его глаза закатились. — Мы видим корабли, вылетающие из-за другой стороны планеты. Похоже, они нас заметили.<br /> <br /> — И сколько кораблей с нами?<br /> <br /> — Вокс-связь работает с помехами, — проскулил Церт, вздрогнув от новой разошедшейся по нервам волны сигналов. — У нас есть подтверждение присутствия “Величавого клинка”, “Сломленного монарха”, “Его воплощённой красоты”, “Обители вечной” и войсковых транспортов “Душа просвещения”, “Трофоний”&lt;ref&gt;греч. Trophonius. Баснословный строитель Аполлонова храма в Дельфах; он был поглощен разверзшейся землей и, ставши по смерти героем, прорицал в пещере в Беотии.&lt;/ref&gt;, “Преломлённые скорби” и “Уночнённая мука”.<br /> <br /> — Достойное собрание наших сил, — пробормотал Эйдолон. Кораблей хватало для его замыслов, но численность казалось… незначительной. Лишь долей мощи легиона, пусть лорд-командор и сомневался, что в секторе остались контингенты лоялистов достаточно сплочённые, чтобы бросить ему вызов. Слишком близко к главным варп-маршрутам Терры. Рогал Дорн отозвал бы крупные группировки за высокие стены и грозные укрепления Солнца.<br /> <br /> — Мы определили, кто это! — Церт забился в оковах, пока не вырвал часть проводов из плоти, забрызгав механизмы кровью. В нишах на краю мостика зачирикали адепты Нового Механикума, довольные языческой святостью происходящего перед их оптикой. — Корабли, лорд! Они передают сигнум-коды Шестнадцатого легиона. Я… Ааа…<br /> <br /> Он умолк, забившись в экстазе.<br /> <br /> Эйдолон шагнул вперёд и схватил Церта за глотку, надавив. На шее получеловека вздулись вены, а зрачки расширились, пока удовольствие от загрузки данных боролось с болью в трахее.<br /> <br /> — Сосредоточься, червь!<br /> <br /> — “Верное копьё”, “Хтонийский поцелуй”, “Солнечное первородство” и боевая баржа “Милость магистра войны”.<br /> <br /> — А это — их достойное собрание, — кивнул Эйдолон. Он поднялся к окулюсу, чтобы взглянуть на приближающиеся суда своими глазами. В привычной для Сынов Гора дикарской манере на их корпусах были выжжены отметки об убийствах размером с титанов. Претенциозные и аляповатые знаки, позволяющие избранным магистра войны гордо кричать о своём господстве.<br /> <br /> — Но чего они ждали? Если бы они хотели, то такими силами уже сорвали бы весь мир с оси. Почему они медлили, прихорашиваясь в пустоте?<br /> <br /> «Возможно, дело в обычном высокомерии варваров», — подумал Эйдолон, усмехнувшись.<br /> <br /> — Выйдите на связь. Мне надо поговорить с представителями нашего далёкого господина и повелителя.<br /> <br /> Разошедшиеся по мостику смешки умолкли, едва заискрил гололит.<br /> <br /> Открывшаяся взгляду фигура была всем, чего ожидал Эйдолон, но не столь внушительной как он представлял. Доспехи были сняты, открывая взору поджарую фигуру налётчика, лишь по нескольким пластинам звенели свисающие на тяжёлых цепях зеркальные монеты, отчего звук доносился с помехами. Волосы были заплетены в тугие косицы, связанные металлической проволокой, зубы — заострены, на загорелой коже извивались бандитские татуировки.<br /> <br /> — ''Не думал, что увижу здесь одного из павлинов Фулгрима, но эта война полна сюрпризов, не так ли?''<br /> <br /> — И не поспоришь. — Он поднял руку и постучал по ладони, изображая утомлённость. — Мы вас нечасто видим вдали от поводков ваших хозяев. Магистр войны предпочитает держать вас поближе, истинные вы сыны или нет, даже если вами командует и не сам, а через Абаддона, — он улыбнулся. — Возможно, мы все оказались здесь по воле богов, на орбите непорочного мира, где из врагов нас ждёт лишь время.<br /> <br /> — ''Богов'', — фыркнул хтониец. — ''Говоришь, как один из ублюдков Лоргара. Хватит с меня богов. Мне достаточно и привычного насилия. Возможно, я научусь им управлять'', — проекция содрогнулась от помех, и голос раздался снова. — ''Мы следовали за основными силами магистра войны. Варп-канал…'' — он помолчал. — ''Катастрофический имматериальный коллапс, так мне сказали адепты''.<br /> <br /> — Значит, то же самое, что случилось и с нами. Как удобно.<br /> <br /> '''Удобно'''. Прошелестел голос в голове Эйдолона, неприятно напоминавший о Короле. '''Но возможны ли совпадения в этой галактике глупцов?'''<br /> <br /> — Назовись, — потребовал Эйдолон, заставив себя не замечать призрачные насмешки. — Возможно, я и служил прежде с Шестнадцатым, но со временем вы все становитесь на одно лицо. И характер.<br /> <br /> Гололит затрясся от смеха воина.<br /> <br /> — ''А я помню, когда мы служили примером твоему легиону. Вас было так мало… Вы бились достойно больших легионов, признаю, но ещё были и в самом деле… Детьми.''<br /> <br /> — Родич, мы можем и дальше обсуждать древнюю историю, пока не погаснет пламя войны, или перейдём к делу. Ты здесь. Мы здесь. Почему? Под нами покоится планета. Достойная добыча для любого легиона, но вы ещё не сочли должным запустить в неё когти. Вместо этого вы сидите на кораблях, отчаявшиеся и затеянные в варпе, — Эйдолон опустил руку и постучал по клавишам, а затем опять посмотрел на воина. — Так что я спрошу ещё раз. Назовись.<br /> <br /> — ''Герог Шарур, претор двадцать третьей роты. Мы едва собрались с мыслями, пижон. Только заметили планету, почему ты думаешь что у нас уже есть планы атаки?''<br /> <br /> — Ну вы же привыкли вести остальных в первых рядах, атаковать и лишь потом задавать вопросы. Странно, что у тебя ещё не идёт слюна от мысли о бое.<br /> <br /> — ''Умолкни или я тебя заставлю'', — образ Герога подался вперёд, вглядываясь в Эйдолона. — ''Я тебя не узнаю, а если и знал, то значит ты изменился слишком сильно. Поэтому я задам тебе тот же вопрос. Кто ты такой, маленькое чудовище?''<br /> <br /> — От нахального хтонийского ублюдка я другого и не ждал, — Эйдолон зевнул. — Тебе выпала честь обращаться к Эйдолону, первому лорду-командору Третьего легиона.<br /> <br /> — ''Какой милый титул. Сам его придумал?''<br /> <br /> Эйдолон фыркнул, и его подчинённые вздрогнули от разошедшейся звуковой волны. К порочным смертным присоединились транслюди — избранные капитаны, прослышавшие о разгорающемся противостоянии и собравшиеся показать силу. Оскорбление одного было оскорблением всех.<br /> <br /> — ''А не тебя ли опустил Торгаддон?'' <br /> <br /> — Убийство было так давно… — пробормотал Эйдолон, невольно почувствовавший удовольствие от разговора. — И впоследствии я проявил себя лучшим воином. В конце концов, когда Торгаддону отрубили голову, он не вернулся. А я встал и пошёл.<br /> <br /> — ''Ещё один дар твоих богов?''<br /> <br /> — Один из многих. Галактика меняется с каждым днём. Жизнь и смерть больше не неразделимые царства. Нам это раскрыл Фениксиец. Как уверен показал и вам сам магистр войны, — Эйдолон прищурился, но даже из-под тяжёлых бровей его тусклые глаза лучились весельем. — Знаешь, я видел его на Улланоре. Какое же он взвалил на себя бремя. И даже не руководства, а такой мощи? Она разорвёт кого угодно на части. Впрочем, пожалуй такое величие легче всего удержать в теле, созданном жизнью среди грязных бандитов и разорившихся шахтёров.<br /> <br /> — ''Следи за своим языком, монстр. Магистр войны…''<br /> <br /> — Великолепен. Трансцендентен. Утомительно похож на бога, является клинком, который поразит великого Тирана, и прочия и прочия, — Эйдолон снова вздохнул. — Я устал от того, что наши и без того грозные и прославленные владыки и повелители становятся чем-то недосягаемым. Отдаются варпу, превращаются в божков, которыми и прежде прикидывались. Разве тебе не хочется добиться чего-то самому, заполучить до Терры нечто, чем будем владеть мы? Нечто важное. Чистое.<br /> <br /> Герог помедлил, склонив голову, и задумчиво цокнул языком.<br /> <br /> — ''И что у тебя на уме?''<br /> <br /> — Эта планета, — махнул рукой Эйдолон. — Богатая. Плодородная. Практически незагрязнённая. Не уверен насчёт тебя, но нам понадобится время, пока навигаторы решат кто поведёт нас во мглу к Терре. А здесь такая возможность.<br /> <br /> — ''Возможность чего?''<br /> <br /> — Татрикала встретила поражение с достоинством, и стала ещё гордее, воспрянув вновь как часть Империума. Её жители не переметнутся, даже если знают о идущей войне. Планета была изолирована в Гибельной Буре. Возможно все эти годы после Калта. Возможно, они даже не знают, кто на чьей стороне… В любом случае. Мы высаживаемся. Забираем всё, что хотим и летим с трофеями к Терре. Это богатый мир. В нём в изобилии найдутся и нужные нам материалы, и рабы. Странно, если он тебе не по вкусу.<br /> <br /> '''''Он предаст тебя…''''' Голос прошипел на грани восприятия со всей внезапностью кошмара. Эйдолон резко огляделся по сторонам. Все молчали. Малакрис стоял, ухмыляясь. Воциферон остранённо наблюдал. Плегуа что-то бормотал себе под нас, погрузившись в мучительные ноты. Никто из смертных не осмелился бы заговорить. Лишь Расколотый Король шептал из теней.<br /> <br /> '''''Ты правда думаешь, что его появление здесь — совпадение?'''''<br /> <br /> Но Эйдолон не собирался выдавать другим свою слабость. Не здесь и не сейчас.<br /> <br /> — Поднимись на борт моего корабля со своими офицерами, и мы обсудим грядущую войну.<br /> <br /> <br /> Дети Императора приняли Сынов Гора в самом крупном зале для аудиенций. По потолку протянулись поблекшие фрески, на которых палатинские аквилы парили среди рокочущих молний и плачущих звёзд. Пятна скверны проникли и сюда, как и во все красоты корабля, испортив некогда вызываемое бы чувство восхищения.<br /> <br /> Под опроченым сводом собрались офицеры третьего миллениала. В центре стоял сам Эйдолон, а рядом с ним Малакрис и Воциферон. Чуть позади притаились Отвар и Плегуа, а прочие офицеры калатесийцев — у стен.<br /> <br /> Герог ввалился в зал со всей ожидаемой бандисткой развязностью и незаслуженной уверенностью. С ним пришли двое других Сынов — сержантов, как подумал Эйдолон.<br /> <br /> Герог просто кивнул.<br /> <br /> — Татрон Врин и Катригос Сарк. Одни из моих лучших воинов.<br /> <br /> — Не сомневаюсь. А это Малакрис и Воциферон. Два из моих, — лорд-командор шагнул вперёд и взмахнул рукой, включая скрытые гололитические проекторы.<br /> <br /> Перед ними воспарил сотканный из света мир, окружённый визуальными символами текущего местоположения флота.<br /> <br /> — Татрикала. Покорённая в одной из первых кампаний, в плане уровня технологий не слишком отличающася от Империума. Практиковавшая низшее, но вполне продуманное искусство войны с похвальной склонностью к глубокой обороне, — он взмахнул рукой и гололит приблизил изображение до уровня континентов. — Как ты можешь увидеть.<br /> <br /> Образы городов вспыхнули ярче, показывая суб-секции, скрытые редуты и глубокие фундаменты. Города были обширными, схожими с ульями по размеру, но построенными с таким мастерством с точки зрения военной архитектуры, что ими бы гордились Дорн или Пертурабо.<br /> <br /> — Замечательные постройки, эти великие спиральные города. Мы прорывались в один из секторов, а вокруг нас смыкались защитники и из тайных дверей для вылазок атаковали. Когда понимаешь как они устроены, видишь прекрасную логику, — Эйдолон лучился от прилива гордости, скривившись в преувеличенно радостной гримасе. — Мы вскрыли их. Конечно, без лишних разрушений. Механикумы хотели расшифровать все эти запасы древних знаний. Мы свели к минимуму и потери, и разрушения. Думаю, даже ты бы гордился как мы использовали в стратегии элементы так любивого вашим примархом удара остриём копья. Мы ударили одновременно в три крупнейших города, вскрыли их предсказуемо глубокие укрытия правящей касты, и снесли им головы.<br /> <br /> — И теперь ты хочешь отвоевать отданное?<br /> <br /> — Сейчас это стало бы пустой тратой сил. Эра праздных крестовых походов заканчивается, — вздохнул Эйдолон. — Высадимся, заберём всё, что может понадобиться в Тронном Мире — рабов, припасы и прочия — и оставим выживших прозябать на руинах. Когда же мы возьмём Терру и вновь отправимся в покорную Галактику, у нас будет достаточно времени завоевать себе место под солнцем.<br /> <br /> Эйдолон умолк. Он чувствовал жажду высадиться и вновь пройти по поверхности планеты, где прошло его… становление. И дело было не просто в снедающей ностальгии. Желание отдавалось эхом в залах его души словно музыка какофонов.<br /> <br /> Герог отвернулся, чтобы что-то обсудить со своими офицерами, а затем его взгляд вновь скользнул к Эйдолону. Иронично, но в полумраке и алом сиянии гололита его лицо казалось демоническим, а Герог и его люди не были наделены божественным величием. Похоже, что они до сих пор отчаянно цеплялись за законы материального мира, считали их основой войны…<br /> <br /> '''''Глупцы'''''. Изображение на гололите пошло рябью. На мгновение в горниле искусственного света вспыхнули преломлённые грани разбитого стекла и ослепительно белое пламя. Ухмылка из теней и дыма. Проблеск раздвоённого языка, скользнувшего по проекции, поблекшего, расколовшегося и исчезнувшего. '''''Или нечто большее, чем кажутся?'''''<br /> <br /> Эйдолон сглотнул желчь.<br /> <br /> Если они доберутся до Терры, то познают отчаяние просвещения. Они увидят, какой стала война, к каким высотам вознеслись их преображённые отцы и в какие бездны пали. В сравнении с ними эти фантазмы были ничем, как и их праздные насмешки.<br /> <br /> Кого-то откровения варпа сломят, оставив лишь тлеющие кости и прах. Возможно, варвар не сгорит сразу, закроется своей верой в магистра войны. Но Эйдолон знал, что от постылых обещаний и мёртвых грёз мало толку. Им осталось лишь черпать простые радости из трупа Галактики да терзать её жителей. Такими стали их жизни, пороки превратились в святые таинства.<br /> <br /> Эйдолона больше не заботила вера в его отца, в магистра войны, в скрытый среди доводов смысл или убеждения. Остался лишь зов желаний, отдающихся в душе, что вёл его всё дальше из топи прошлого в пожар будущего.<br /> <br /> ''Я — первое из творений Фабия. Кульминация лаэранской кампании. Всё это и многое другое. Развивающееся. Как эти примитивные создания могут понять, во что все мы превращаемся?''<br /> <br /> — Ну так покажи нам свой план, лорд-командор, — проворчал Герог. — Посмотрим, под стать ли он твоей браваде.<br /> <br /> Эйдолон хлопнул в ладоши, и по его сигналу по изображению разошлись световые дуги. Всего их было шесть, шесть проекций будущего наступления, которое окружит врага и сломит под натиском. Многослойные крепости татрикальцев будут окружены и взяты, истерзаны стремительными штурмовыми эшелонами и обстреляны тяжёлыми танками. Настоящая буря цветов морской зелени и кислотного пурпура окружит их и спалит дотла.<br /> <br /> — Нашей главной целью будет Воинский дворец, — начал объяснять Эйдолон. — Средоточие правительства и любых иных имперских организаций. Другие города не станут столь достойным вызовом, но хорошей добычей будут. Поделим всё честно, — гордо сказал Эйдолон. — Конечно, если у тебя достаточно бойцов, чтобы выполнить свою часть плана.<br /> <br /> — Достаточно, — процедил Герог. Его воины протолкнулись вперёд, держа руки на рукоятях. Эйдолон шагнул к ним навстречу, безоружный, подняв голову. Герог стоял с ним лицом к лицу, уперев сжатые кулаки в бока. — Слишком уж ты дерзок, лорд-командор.<br /> <br /> За Сыном Гора скользнула тень, привлекая взгляд Эйдолона. Искры летели по воздуху, как едва заметные сброшенные перья. Отражения на глянцевых стенах не глядели туда же, куда и лорд-командор.<br /> <br /> '''''Мы все служим своим хозяевам…''''' — прошептал Король. Эйдолон заставил себя не обращать внимания и ответить так, как подобало воину его звания.<br /> <br /> — И по праву. Укреплённому тем, что я мог бы раздавить тебя как сточную крысу.<br /> <br /> — Ты мог бы попытаться, — кивнул Герог, разминая плечи. — Вот только мне невыносима мысль сделать тебя ещё уродливее.<br /> <br /> — Ах, праздные обещания, что от них проку?<br /> <br /> Сын Гора свирепо блеснул глазами. Эйдолон отступил на шаг, проведя пальцами по гололиту, словно впиваясь когтями в самое сердце грядущей войны.<br /> <br /> — Возвращайтесь на корабли и готовьте свой сброд. Вступите в бой, когда мир воспылает от крыльев феникса.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Глава восьмая. Грядущая победа===<br /> В предрассветные часы небо над Рошаном вспыхнуло пламенем.<br /> <br /> Проснувшийся в казарме полковник Хаслах сперва подумал, что это и в самом деле просто восходит солнце. Пока не посмотрел на хроно. Ложный рассвет осенял горизонт яростным сиянием. Алые и янтарные всполохи бушевали среди ночной тьмы и света далёких звёзд.<br /> <br /> А некоторые звёзды начали двигаться. Звёзды, которых прошлой ночью не было. Многие солдаты плакали, но не от горя или страха, а облегчения.<br /> <br /> “''Империум''”, - повторяли они снова и снова. “''Империум вернулся за нами. Нас не забыли''.<br /> <br /> ''Нас не забыли''.”<br /> <br /> Услышав это, полковник сглотнул и отвернулся, чтобы не выдать бойцам внезапно проступившего на лице страха.<br /> <br /> “''А можем ли мы быть уверенными, что сюда вернулись наши?''”<br /> <br /> Вскоре он спустился со стен, решив не обращать на пылающий горизонт внимания, которое тот столь дерзко требовал. Полковник спустился по лестничным пролётам к одному из обширных внутренних двориков Воинского Дворца. Время изменило суть цитадели, но имя осталось. Он задумался, поменяют ли летописцы и бюрократы когда-нибудь название на что-то более подобающее Империуму. Они ведь обещали, что вскоре войнам придёт конец. Больше не будет десятин плоти и ресурсов. Когда вся Галактика обретёт согласие, а власть Императора будет абсолютной, они разделят все изобильные блага космоса. Встретят новые возможности и дома, и за его пределами. Смогут не просто служить, сражаться и умирать, а процветать.<br /> <br /> Раньше он уже слышал в пропагандистских речах о возможностях на далёком востоке, в восходящем Ультрамаре. Впрочем, в глубине души Хаслах понимал, что никогда его не увидит. Если он и покинет мир, то на военной службе. Что на свой лад утешало. Его семья безукоризненно служила в татрикальскими стенощитниками на протяжении поколений. Матери и отцы, братья и сёстры, все исполняли свой долг, чтобы цивилизация продолжала существовать.<br /> <br /> “''Мы оберегаем покой ради выживания всей Татрикалы''” - так всегда говорил его отец. И эти слова стали мантрой, опоясывающей сердце Хаслаха, самой его сутью после долгих лет верной службы. Конечно, теперь полковник служил другим господам, но за в глубине души знал, что его решимость осталась непоколебимой. <br /> <br /> Так ли уж было важно, что на стенах стоит меньше солдат, если Империум поклялся их защищать? Что теперь их дети растут ради службы в полках Имперской Армии, а не занимают места в корпусе гражданской обороны? Он не знал ответа, а летописцы бы просто заверили его, что всё будет в порядке.<br /> <br /> После освобождения планеты, Третий легион оставил им множество творений имперских художников и философов, чтобы они могли проникнуться идеями терранской культуры. Со временем, уверяли летописцы, они станут галактической культурой. ''Человеческой культурой''. Всё будет частью Империума, все мелочные разногласия Раздора будут решены и позабыты. Имератор, возлюбленный всеми за Его бесконечное милосердие и мудрость, всё спланировал.<br /> <br /> Хаслаху отчаянно хотелось в это верить. В то, что существовал направляющий всех через бесконечные случайности вселенной замысел. Конечно, он слышал и перешёптывания о “Лектицио Дивинатус”, но не обращал на них внимания. Хаслах не желал уверовать в бога. Богов не существовало. Облик Галактики определяли воля и силы смертных.<br /> <br /> Он стоял на площади Объединения, праздно размышляя о возвращении Империума. Конечно, если это и в самом деле был Империум… Безвкусное конечно имя для колосса, возвысившегося в годы Великого крестового похода. Перед ним над центральной платформой из чёрного вулканического камня полукругом вздымались мраморные платформы. У подножия каждой располагались прекрасные золотистые статуи, изображавшие одного из просветивших Татрикалу воинов.<br /> <br /> Хаслах приходил на площадь так много раз, что она стала центральной шестернёй в машине его времяпровождения. И теперь он подошёл ближе, разглядывая памятники Астартес.<br /> <br /> И их господина.<br /> <br /> Перед центральной колонной стояли две статуи, чью позолоту украшали платиновая филигрань и инкрустированные драгоценные камни. Большая из них изображала настоящего колосса, своим присутствием заполнившего весь простор площади. Даже более внушительного, чем стоявший перед ним на коленях легионер, отмеченный знаками отличия и печатью уготованного величия.<br /> <br /> Памятники вызывали у него сильные и странные чувства. Хаслах всматривался в каждую деталь, как и всегда. Статуи были столь прекрасными, что он всякий раз замечал в них нечто невиданное прежде. На его глазах словно раскрывались новые грани тайны.<br /> <br /> Благородные, внушающие благоговение воины. Защитники от ксеноугроз и мятежников, скрывающихся по ту сторону небосвода. А затем пришли бури и опустилась тишина. Ни кораблей, ни астропатических посланий. Лишь тьма и смыкающийся холод, удушающий бесконечный мрак.<br /> <br /> Солдат преследовала мысль, что они так и умрут здесь, одинокими и забытыми. Многие сошли с ума и покончили с собой, не желая ждать медленной смерти от голода без имперского достатка. Планета была частью наполовину построенной империи, наследницей наполовину сломленной культуры, а теперь боролась лишь за выживание.<br /> <br /> Хаслах подавил дрожь. Он вновь попытался сосредоточиться на памятниках, на чертах их лиц, на великолепии. Одновременно представимом и неописуемом, слишком большим для такой провинциальной планеты. Они стали для него образцом и опорой. Хаслах больше не был юношей и цеплялся за звание, важность которого ослабела за долгие годы. На виски прокралась незванной гостьей седина, да и прицел уже был не так хорош, как прежде. Но он всё ещё был в здравом уме, отточенном исполнением долга и непрестанно укрепляемом в последние годы чрезвычайного положения.<br /> <br /> Бури утихли, но страх остался. Он вцепился в душу каждого, укрыв мир, словно позолота - площадь. И теперь когда на горизонте горело пламя, нутро его вновь терзали змеи-близнецы - надежда и сомнения.<br /> <br /> А затем завыли сирены. Хаслах резко обернулся, забыв о статуях. Вздрогнул, как от удара. По площади прокатился грохот выходящих на позиции орудий ПВО. Его глаза метнулись к стенам, к уже разбегавшимся по постам бойцам. Полковник зашагал к лестнице, спотыкаясь.<br /> <br /> В воздух взмыли первые снаряды. Огонь зенитной артиллерии хлестнул тьму, ища невидимые цели. Он слышал ошеломлённые требования подтверждений, приказов. Вокс переключался с канала на канал, а потом прозвенел приоритетный сигнал. Один из его коллег из другого города. Он пригляделся к идентификационному коду. Сартос. На экваторе. Он настроился на канал.<br /> <br /> И услышал лишь вопли.<br /> <br /> Настроенные на широкий диапазон частот механизмы вокс-перехвата передавали мгновения муки со всего города. Он слышал, как умирает население, погибает вся культура. До ушей доносилось хлюпанье разрываемого мяса и крики ничем не сдерживаемой, нескрываемой агонии.<br /> <br /> - “Дети Императора!” - прогремел по воксу голос и раскат смеха. - “Смерть Его врагам!”<br /> <br /> Резкий грохот болтерных выстрелов заглушил вопли, а треск опустившегося сапога - передачу.<br /> <br /> А затем завопил сам воздух вокруг, словно желая заполнить тишину. Хаслах отшатнулся, посмотрев вверх, и увидел как из облаков вырываются первые корабли. Стены вспыхнули под шквальным огнём. Он увидел как от солдат, его подчинённых, с которыми он служил много лет, остаются лишь силуэты в огненной буре.<br /> <br /> Языки пламени скользнули по краям проносящихся с воем кораблей, осветив изъеденный коррозией металл, странно искажённые и выкрашенные в опаляющие глаза цвета корпуса, и безвкусные фрески, всё ещё выглядевшие влажными, недавно покрашенными. Символы длинного когтя и распущенного крыла.<br /> <br /> Вторая волна начала заход. Взрывы сотрясли плоские стены высоких домов за спиной полковника. Хаслах держал руку на кобуре и кричал в вокс приказы, которые уже никто не услышит.<br /> <br /> - Построиться! Следите за врагом! К оружию! По постам, бойцы!<br /> <br /> А рёв грозных кораблей доносился со всех сторон, наполняя какофонией весь мир. Хаслах обернулся, готовясь бежать к другим укреплениям, когда позади раздался оглушительный грохот. Осколки впились в его стену. Кровь потекла по щеке, и Хаслах отшатнулся.<br /> <br /> И медленно обернулся, врезавшись во что-то твёрдое.<br /> <br /> Над ним нависал рухнувший на землю исполин, столь же громадный как статуи. Их искажённое подобие, насмешка над былым благородством. На щеку чудовища свисали тусклые волосы, его плоть корчилась и извивалась под напором чего-то, скрытого от глаз. Пурпурно-золотистые цвета оплавленных и изуродованных доспехов местами покрылись буйством красок, нанесённых капризной рукой или растёкшихся по собственной воле по металлу. Тварь опиралась на огромный молот, окутанный гибельными молниями.<br /> <br /> Лицо чудовища скривилось в подобии улыбки, и оно занесло оружие над головой.<br /> <br /> - Смерть Его врагам, - повторил предатель, и молот опустился.<br /> <br /> <br /> Эйдолон поглядел на оставшееся от солдата месиво, потыкал в него носком.<br /> <br /> Галактика кишела добычей, уготованными ему богами драгоценными игрушками, но они ломались так легко. От Исствана до самой Терры люди вечно становились хрупким разочарованием. Эйдолона ранила мысль, что когда-то и он был таким слабым. И если бы он не вознёсся, проживи он такую же жалкую и чахлую жизнь, предпочёл ли бы он умереть за честь семьи, а не стать жертвой Императору?<br /> <br /> “''Единство сделало меня собой, но оно же могло меня так легко сломить…''”<br /> <br /> Он отвернулся от изувеченного трупа и поглядел на шедевр жалкого ансамбля города. Одна из колонн уже обрушилась под ракетным обстрелом и половина её торчала над павильоном, как осколок кости. Он гордо зашагал вперёд, покачивая в руке молот.<br /> <br /> Статуя Фулгрима смотрела на него всё теми же затуманенными металлическими глазами и с всё тем же самодовольным покровительством, что и на подобие Эйдолона. Он подошёл к ней и протянул руку, чтобы провести пальцами по лицу.<br /> <br /> Эйдолон помнил, как воздвигали скульптуру. Лучшие ремесленники флота на протяжении недель трудились, желая создать нечто достойное облика самого Фениксийца.<br /> <br /> “''Я хотел увековечить этот знаменательный день''”, - слова генетического отца выскользнули из воспоминаний. - “''Чтобы грядущие поколения увидели лица своих освободителей. Мы возвысили их, сын мой. Мы дали им единство''”.<br /> <br /> Ладони сомкнулись на рукояти “Славы вечной”, и лорд-командор воздел молот над головой. И зарычал, нанося удар. Металл погнулся и раскололся. Его некогда идеальное лицо разбилось на части, исказилось и поплыло. Металл расплавился и закапал под ноги уничтожившему тень самого себя легионеру.<br /> <br /> Эйдолон буркнул и остановился, опустив оружие на исходящие паром обломки, чуя запах расщеплённого золота. Он оглянулся через плечо на Фулгрима, не выпуская рукоять.<br /> <br /> “''Уничтожить и твоё наследие было бы так легко. Но возможно пока хватит и моего''”.<br /> <br /> Эйдлон с отвращением перевёл взгляд с идола своего отца на пылающий город. Он высадился в самом его сердце, чтобы почтить площадь новым освящением и смазать пеплом сердце былой гордыни. Вокруг него высаживались подразделения третьего миллениала. Бойцы Малакриса ликующе выли, выпрыгивая из штурмовых кораблей или выскакивая из ощетиниквшихся коконов - “Харибд” и “Когтей ужаса”. Одна из штурмовых клешней врезалась прямо в центральный шпиль и теперь пыталась удержаться, пока дрели и мельта-резаки прогрызали путь внутрь.<br /> <br /> Они убивали культуру. Шаг за шагом. Удар за ударом. Топили цивилизацию в её же смрадной крови. Терзали будущее.<br /> <br /> Судьбой человечества был затянувшийся вопль, вырываемый из задыхающихся лёгких.<br /> <br /> Дети Императора всё ещё просвещали. Несли свет и обещание грядущего. Должно быть, так же чувствовали себя альдары, медленно осознавая что же порождали на свет.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе смешок. А ведь это был их конец. Гибель всего, чем они дорожили. Возможно, теперь человечество последует за ксеносами в могилу. Даже сейчас пожалуй он ковал это будущее. Копал могилы для миров, которые никогда не видел. Людей, с которыми никогда не чувствовал родства.<br /> <br /> И когда Терра будет в их руках…<br /> <br /> '''Когда Терра будет нашей…'''<br /> <br /> Что тогда?<br /> <br /> Эйдолон не спешил. Ничто здесь не могло ему навредить. Ещё нет. Он слышал рёв звуковых орудий на стенах, где развлекались его какофоны. Пожалуй, лорд-командор мог представить и даже расслышать лязг клинков. Эстеты Воциферона удовольствовались поединками, гремящими среди горящего города, и это был достойный похоронный звон перед гибелью или порабощением смертного народа.<br /> <br /> Возможно, прислушавшись он даже разобрал бы гиканье и насмешки заходящих на боевой пеленг хтонийцев, диких бандитов, возвысившихся над людьми. В сердцах Эйдолона всё ещё тлел уголёк благородства, частица, которой было отвратительно само существование таких космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, поразмыслить об этом придёт время потом, когда сгорит этот мир и все его блага пойдут на утоление желаний и нужд легиона. В глубине души Эйдолон знал, что Дети Императора возвысятся над всеми, даже если на это уйдёт десять тысяч лет.<br /> <br /> - Возможно, я разберусь с тобой потом, отец, - сказал он статуе, а потом отвернулся и лениво зашагал к ждущему центру управления. - А пока у меня другие дела. Убийство мира и всё такое.<br /> <br /> ===Девять. Шёпот разрушения===<br /> ''Слушай.''<br /> <br /> Голос доносился из каждого угла, каждой тени и проблеска пламени. Он танцевал над умирающим городом, манил словно песнь, слышная лишь благословенными воинами легиона.<br /> <br /> ''Слушай.''<br /> <br /> С самого первого убийства когти Малакриса были вымазаны в крови. Он не стал включать поле, ведь и так разрывал смертных солдат безо всяких усилий. Капитан упивался зрелищем их смерти, глядя в расширившиеся от агонии и шока глаза тех, кого лишал быстрой гибели от расщепляющих потоков энергии.<br /> <br /> Иногда он останавливался, чтобы слизнуть тёмным языком жизненные соки с лезвий. И у каждого был свой изысканный аромат. Проблески прожитых жизней, приправленные паникой. Кто был алкоголиком, кто наркоманом. Кто нёс в крови генетический яд, который однажды дал бы мрачные плоды, став отравленным наследием для детей или же прорастя внутри тела опухолью.<br /> <br /> Через пролитую кровь Малакрис вкушал их суть, саму их душу, и смеялся, убивая. Он всегда этим упивался. И теперь не скрывал этого. Капитан убивал так же естественно, как дышал, рефлекторно, без задних мыслей.<br /> <br /> С каждым движением доспехи щёлкали и гремели, усовершенствованные тщательно и долго трудившимися согласно его инструкциям технодесантниками и механикумами… О, ожидание того стоило. Теперь броня действительно подходила Малакрису, прилегала как вторая кожа, впивалась в кожу шипами и царапала так, чтобы вызывать изысканнейшие муки.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> Капитан никуда не спешил. По доспехам бессильно застучали лазерные разряды, и тогда Малакрис шагнул вперёд, включив наконец когти. Проблески нечестивого света встретили бегущих в бой защитников. Легионер уже заскучал. Столь немногие могли стать ему хотя бы подобием испытания… Возможно, стоит дать и калатесийцам порезвиться.<br /> <br /> Малакрис растягивал удовольствия, давая стенощитникам хоть раз попасть в него бесполезным оружием. Поворот, приводящий его на линию обстрела. Показная дрожь, оступившийся шаг. Представление перед неизбежным концом.<br /> <br /> И вот они уже бросаются прямо на него, храбрые глупцы. Малакрис поднёс когти к голове, приветствуя смертных. Сверху кто-то запустил ракету, но легионер отступил в сторону, и взрыв лишь легко толкнул его в бок. Должно быть, солдаты видели его в пламени как чёрную пустоту, нависшую тень, зловещую и ощетинившуюся шипами, освещаемую лишь адским пламенем и смертельным блеском когтей.<br /> <br /> - Вы сами разожгли для себя пекло! - закричал он во весь усиленный голос. - Милость первого лорда-командора снизошла на вас, и я - его багровая десница!<br /> <br /> - За Императора! - отчаянно закричал кто-то. Малакрис смотрел на бегущих солдат, на их грязно-коричневую униформу и тускло стальные нагрудные пластины. Они текли словно солёный паводок, зачахшие жалкие создания. Построившие высокие стены и охотно прятавшиеся за ними, ставшие кирпичами в них. Смертные всё равно что похоронили себя заживо в этих славных укреплениях, став цементом и камнями для убитого будущего.<br /> <br /> Офицеры знали, что не могут убить его в одиночку, и поэтому в первой волне бежали рядовые. Стреляя из ружей. Тщетно бьющих разрядами по доспехам. Он видел, что их оружие уже перегружено, как быстро выгорают энергоячейки. Мерцающие свечи среди жестокой тьмы.<br /> <br /> В мерцании пламени сверкнули штыки. Солдаты перепрыгивали через хребты из осыпавшейся кладки, споткаясь, перебирались через опрокинутые колонны. Несомненно, кто-то из их командования вёл подсчёт. Сколько стандартных солдат потребуется, чтобы убить одного легионера?<br /> <br /> По доспехам снова застучали разряды, а в бок шлема врезался сплошной снаряд, на миг ошеломив капитана. Малакрис зарычал, лязгнув когтями. Солдаты были никем… однако их решимость утомляла.<br /> <br /> Легионер ринулся в самую гущу. Даже ожидавшие нападения бойцы не ожидали такой стремительности. Малакрис ухмыльнулся, заметив промелькнувший на лицах и мгновенно исчезнувший трансчеловеческий ужас. Они вступили в бой. Сошлись. Теперь смертным оставалось только сражаться с внезапно оказавшимся среди них чудовищем или погибнуть.<br /> <br /> И они кололи его, пытаясь пронзить доспехи, но лишь тупили и ломали штыки. Целились из тяжёлого оружия. Воздух вокруг наполнился пламенем и осколками под огнём плазмомётов и установленных на огневых позициях болтеров. Раскололися и оплавился камень. Внезапный жар обращал пыль и песок в стекло, а тела мёртвых мгновенно зажаривались или исчезали, расщеплённые на атомы. Выпущенный тяжёлым болтером снаряд ударил в нагрудник и отбросил Малакриса на шаг. Капитан улыбнулся, упиваясь ощущением растекающейся по телу крови.<br /> <br /> Даже сквозь фильтры ястребиного шлема он чуял лишь вонь жареной человечины. Малакрис взревел, и рёв его рокочущей волной прокатился по полю боя. Усиленный, но не столь оглушительный как у Эйдолона или какафонов. Способный ошеломить и устрашить, но не переломать кости.<br /> <br /> - Давайте, - отдал приказ капитан.<br /> <br /> Вой прыжковых ранцев донёсся даже сквозь грохот битвы. Бойцы его отделения взмыли в воздух и приземлились прямо среди сечи, завывая, ревя цепными мечами и рыча болт-пистолетами. Настоящие фонтаны крови забили на месте солдат, рассечённых пополам, разрубленных от макушки до паха, разорванных в клочья.<br /> <br /> - Хорошо заманил их капитан! - передал по воксу Рикан Байл, его заместитель и лучший первопоходец троп боли из всех, которых Малакрис видел. - Крысы бегут! Загоним их в норы, вытащим и распнём под песни! Прибьём кричащим к стенам, как предупреждение другим! Освежуем заживо и…<br /> <br /> Малакрис отключил связь, прервав поток жестоких идей, ведь у него уже были свои. Стенощитник уползал от капитана. Солдат со сломанными приземлившимся легионером ногами полз, тащил себя через обломки, цепляясь за них обагрёнными культями пальцев. Малакрис зашагал за ним, наблюдая за смертным, будто дитя за раненым насекомым.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> На задворках разума вновь слышался вкрадчивый голос, настойчивый и уверенный, такой знакомый. Если бы Малакрис сосредоточился, то наверное бы даже понял, кто обращается к нему с такой совершенной властностью. Что за внушающее благоговение создание обращается к нему во сне и наяву. Побуждая ко всё большим и большим излишествам.<br /> <br /> Он протянул руку, схватил смертного за голову и грубо потащил вверх. И надавил. Чувствуя, как трещит и падает шлем. Как рвётся плоть, раскалываются кости. Он словно на миг ощутил на языке вкус выпущенных из тонкой оболочки серых клеток. А затем мозг рассыпался пеплом, испарился в энергетическом поле.<br /> <br /> Малакрис хрипло вздохнул от удовольствия. По телу расходилась волна противоречивых чувств, опаляющего нервы извращённого удовольствия. Заточённая в теле душа пела, колотила вместе с сердцами в пластины сросшихся рёбер.<br /> <br /> Внезапно он посмотрел наверх.<br /> <br /> Среди теней на пылающем небе проступил силуэт в плаще, развевающемся под внезапными порывами раскалённых ветров. Такой знакомй. Такой решительный. Невозможно, но это был Эйдолон. Показывающий вперёд когтями, словно горящий изнутри чёрным пламенем, застывшим среди ветра смерти.<br /> <br /> Малакрис взбежал на пригорок и заглянул через край. Под ними маршировали Сыны Гора, шагая такими стройными рядами, которыми уже не могли похвастаться разрозненные банды Третьего. Большинство их выстрелов попадало точно в цель.<br /> <br /> Жестокая методичность и эффективность. Глупцы, цепляющиеся за приказы, словно они могли защищить их от потопа. Голос вновь что-то нашёптывал.<br /> <br /> Потребовался бы лишь самый небрежный жест, минимальные усилия, и хтонийцы бы стали жертвоприношением, достойным его вознесения.<br /> <br /> '''''Они не заслуживают права купаться в твоём величии, разделить твою мощь. Покажи им, кем можешь быть. Сделай то, что должно. Во имя моё.'''''<br /> <br /> - Я слушаю, - выдохнул Малакис, не отводя взгляда от проносящихся над головой штурмовых кораблей врага. - Я вас слушаю, милорд.<br /> <br /> <br /> Они умирали как безвольный скот, и в таком бою не найти было радости состязания.<br /> <br /> Даже офицеры едва ли могли дать Воциферону бой, что ввергало его в уныние. Это таких людей они оставили в своей тени? Трусов, бросающих приближённых против легиона? Готовых пожертвовать бессчётными жизнями, лишь бы на миг спасти свои жалкие шкуры?<br /> <br /> Он сражался в пылающих развалинах, прежде бывших воинским училищем, и под сабатонами легионера хрустели опалённые клочья пергаментов и столов. Ко всем поверхностям лип пепел, как осталивающиеся частицы сгоревшего дерева, так и маслянистая сажа, оставшаяся от расщеплённых тел. Воциферон остановился среди кошмара, чтобы очистить клинок, стряхнуть с лезвия клочья плоти и брызги крови в мокрое тряпьё у ног. А затем отбросил клочья униформы прочь. Пусть сгорит.<br /> <br /> ''Пусть всё сгорит''.<br /> <br /> Он вздрогнул от этой мысли, незванной и чуждой. Он не был обезумевшим разрушителем, готовым ради победы испепелить целую планету. Пусть этим занимаются вульганые легионы, безумные и порочные. Он никогда не вступит в их ряды. Воциферон скорее сгорит сам, чем опуститься до их уровня. Однако мысль оказалась назойливой, заразной. Мир словно жаждал сгореть, быть уничтоженным и восстановленным. Феникс мог воспрять лишь из пепла. Даже Кемос был мёртвой колыбелью, прежде чем Фулгрим вновь принёс в неё жизнь.<br /> <br /> - За мной! - воскликнул Воциферон. Избранные клинки спешили за ним, перепрыгивая через наспех сваленные баррикады. Поверженные колонны лежали преграждали путь через проспекты, сваленные на пути легионеров как сухостой. И уже запятнанные и вымазанные кровью и потрохами, среди которых проступали узоры.<br /> <br /> Воциферон возглавлял наступление из казарм в один из аудиторумов. Щёлкал вокс, пока другие воины его подразделения, его присягнувшие на клинке, докладывали один за другими. Каждый из них, и бившийся рядом с командиром, и сражавшиеся поодаль, на самом деле воевали в собственных войнах, таков был одинокий путь дуэлянта.<br /> <br /> - Здесь некому бросить вызов, - проворчал Алеф Катрагани, один из товарищей Воциферона. - Это всё равно, что сражаться с новобранцами. Я бы нераздумывая предпочёл бой с Сынами Гора, да даже с кем-то из отбросов Малакриса, - он косо поглядел на Воциферона. Алеф, как и его учитель, хранил дисциплину плоти. На нём не было шрамов, а волосы спадали на плечи жемчужно-белым водопадом. - Пора бы уже закончить с этой кровной распрей. Ты станешь капитаном, если захочешь.<br /> <br /> - Для этого в зоне боевых действий самое время, - фыркнул Воциферон. - Нет. Я всегда успею выпотрошить ублюдка, как он этого заслуживает, но когда я решу. И своим клинком.<br /> <br /> Алеф пожал плечами и направился прочь, прочёсывая залы в поисках добычи получше. Руководство Воциферона воспитало в его солдатах достойную независимость. Как и должно было быть. Он лично их обучал. Избирал из рядов Третьего миллениала за воинское мастерство и полную бесстрастность. Свободных от поразившей большую часть легиона скверны, не поддавшихся худшим излишествам. Он лично убил тех, кто не соответствовал его высоким стандартам и ожиданиям, в поединке клинок к клинку.<br /> <br /> Воциферон не считал себя Люцием или Кирием, ни кем-либо прочим из многочисленных порождённых примархом мастеров клинка. Теперь слишком многие стремились к заоблачным высотам, измеряя своё мастерство по чужим стандартам, забывая о чистоте искусства. Возможно, Воциферон никогда и не одолел бы того же Кирия, но он знал что посвятил себя без остатка избранному пути.<br /> <br /> Он провёл свободной рукой по поверхности доспехов вдоль золотистых трещин. Каждая рана была удостоена уважением и возмещена стократ, каждое оскорбление отомщено. После битвы он лично приготовит и расплавит золото, а затем вставит в доспехи вместе с керамитовым наполнителем.<br /> <br /> Он сам становился произведением искусства.<br /> <br /> Дым вздрогнул от боевого клича. Один из офицеров наконец-то вступил в игру. Воциферон улыбнулся. Он не носил шлема, и потому женщина увидит лицо своей смерти. Другие легионеры отступили, молча ухмыляясь. <br /> <br /> Воциферон поднял саблю к лицу, и полусвет блеснул на позолоченной рукояти.<br /> <br /> - Приветствую, дочь Империума. Я - Воциферон, мастер клинка из третьего легиона. Для будет честью узнать твоё имя, прежде чем забрать жизнь.<br /> <br /> Она сплюнула на пол. Кровь стекала по бледным щекам и замарала тёмные волосы. Лицо освещало сияние её собственного силового меча, словно призывая Воциферона обратить внимание. Высокая и подтянутая женщина обладала телосложением бойца, была профессионалом, пусть и не достойным соперником.<br /> <br /> - Я - Церел, изверг, - она почти прошипела эти слова. - Я служилу капитаном стенощитников.<br /> <br /> - Служила, ведь стены пали, - мягко, почти вежливо поправил её легионер. Лицо женщины исказилось от ярости.<br /> <br /> - Что вы творите? Когда-то вы освободили эту планету, защищали её. А теперь разрушили всё за одну ночь кровавого безумия.<br /> <br /> - Хотел бы я, чтобы ты поняла, - ответил Воциферон, и к своему удивлению понял, что говорит правду. - Ложь Императора сковала всю Галактику цепями. Мы сломим их. Мир за миром, стена за стеной, пока не падёт сам Тронный мир и Дворец.<br /> <br /> - Вас остановят. Возможно не здесь, но вам не победить.<br /> <br /> Воциферон вздохнул, расправив плечи, и вновь отсалютовал клинком.<br /> <br /> - Как знать, капитан.<br /> <br /> '''''Совершенство ждёт, стоит лишь протянуть к нему руку поддайся. Когда твой соперник умрёт, на пути к восхождению не останется преград. Пусть этот мир сгорит, мы лишь воспрянем из пепла!'''''<br /> <br /> От этого голоса, проклятого шёпота, пальцы сильнее сжались на рукояти. Взревевшая от гнева и боли сметная бросилась на врага. Воциферон отступил в сторону, уходя от неуклюжего удара, и чувствуя растущую непривычную неуверенность. Она обернулась и ударила сплеча, но легионер лишь отошёл на шаг. А затем ударил в ответ. Развернувшийся клинок встретил опускающуюся саблю, но мастерства Церел не хватило, чтобы отклонить сверчеловеческий напор, и она почти согнулась пополам, рухнула и взвыла от боли, царапая коленями плиты.<br /> <br /> - Поднимись, - сказал Воцифеон, отводя клинок и отступая на шаг. Женщина заставила себя встать и замахнулась, вновь нанося рубящий удар. Тяжёлая рука сомкнулась на её запястье, чуть потянула в сторону, и хрустнули кости. Женщина завопила. Приблизившись, Воциферон поднёс клинок к её шее.<br /> <br /> - Даже недостойные воины заслуживают умереть, стоя, - прошептал он, а затем вонзил чарнабальскую саблю в кости.<br /> <br /> <br /> Горящие стены рушились, и эхо грохота Тиль Плегуа слышал как песню.<br /> <br /> Певец разрушения шёл по укреплениям, волоча ноги, и гнал смертных перед собой будто охваченное паникой стадо. Он ворчал и пел себе под нос, и каждое слово отдавалось на стенах эхом, гудело как перезвон далёких колоколов. Как знамения погибели, возвещающие о надвигающемся конце.<br /> <br /> Преобразились многие из боевых братьев третьего легиона, но какофоны изменились сильнее всех прочих. Ядовитая песнь Маравильи нашла их, проросла метастазами из храма на Лаэре и угнездилась в их душах как духовная болезнь, неутомимая карцинома. По сути своей она была зависимостью, рождённой Тёмным Принцем и насланной в безразличную вселенную, приманкой прежде всего для тех, кто обладал истинным видением.<br /> <br /> И когда тени шептали ему многими голосами, тысячами манящих нешёптываний Слаанеша, медоточивыми речами примарха, гласом первого лорда-командора, Тиль не обращал внимания. Они были ничем. Лишь нотами песни. Голосами Вечного Хора.<br /> <br /> И у них не было власти ни над ним, ни над его братьями.<br /> <br /> Они сражались порознь, безвкусно предаваясь собственным капризам. Сбрасывали кричащих людей со стен, разрывали на части звучными припевами оружия. В унисон со своими инструментами возносили голоса, способные столь же легко разрывать их врагов на части. Ради этого они были созданы - убивать врагов, поставить Галактику на колени. Вся разница была в том, что теперь они были вольны наслаждаться своим предназначением.<br /> <br /> Пальцы мелькали по циферблатам и рычагам, нажимали кнопки и тянули спусковые крючки. Очередной выпущенный звуковой порыв разорвал стенощитника в клочья. Кровь и внутренности жутким дождём посыпались на других солдат. Смех Тиля стал больным, липким и рокочущим.<br /> <br /> На плодородных равнинах снаружи артиллерия наконец-то вошла в зону поражения, и теперь дополняла громом выстрелов сотканную бойцами Плегуа симфонию. Приближающиеся “Разящие клинки” открывали огонь, рассекающий внешние стены, пока те не вспыхнули пожаром, в пламени которого плавились и кладка, и металл.<br /> <br /> Вокруг умирала культура, перемалывалась жерновами войны в ничто. По воксу разносились воющие и улюлюкающие отчёты о жестоких боях по всем великим городам. Набирающая темп война на уничтожение катилась к сердцу твердыни, понемногу обращавшейся в прах.<br /> <br /> Воздух звенел от воплей умирающих. И солдаты, и гражданские ждал выбор между смертью под огнём шестнадцатого легиона или искушённым в зверствах третьим.<br /> <br /> Каждое новое дополнение к песне, каждая пермутация мелодии будоражила душу Плегуа и толкала его к истинным высотам пороков.<br /> <br /> Он остановился, заметив прижатое к земле тело стенощитника. Случайный разряд звука разнёс его нишу, придавив ноги осколками. Плегуа склонил голову набок, смакуя мгновение, когда наконец-то заметивший его затуманенными от боли глазами человек начал вырываться и вопить.<br /> <br /> Тиль потянулся к поясу и отцепил один из клинков, простой свежевательный нож. Инструмент искусства, столь же ценный, как и грозное оружие. Он присел поближе, так чтобы солдат ощутил мертвецкое благоухание, дыхание надвигающейся смерти. Плегуа сорвал огромной рукой униформу, прижал бледную окровавленную кожу будто скульптор, оценивающий мраморный блок.<br /> <br /> - Не бойся, человечек, - пробормотал он, задумчиво начав резать, вытягивать вопли в становящуюся всё громче песнь. - Я здесь не для того, чтобы терзать твоё тело. А для того, чтобы научить тебя петь.<br /> <br /> Когда он закончил, шёпот стал тихим, едва слышным. Бессильным. Неспособным найти опору. В душе Плегуа было место лишь для гибельного великолепия арии самого Тёмного Принца.<br /> <br /> ===Десятая глава. Сердце всего сущего===<br /> Вокруг умирал командный центр, бился в конвульсиях от вызванного вторжением системного шока&lt;ref&gt;Системный шок - это общее название для состояния, когда жизненно важные органы не получают достаточного количества крови и кислорода.&lt;/ref&gt; и впившегося острия Шестнадцатого легиона.<br /> <br /> Первые коридоры и стены вытесали из чёрного железа и бутового камня ещё в первые дни Раздора. Со временем здание усовершенствовали, улучшая чертежи, пока оно не стало извивающимся лабиринтом, в котором путь указывали лишь ползущие под потолком тусклые металлические глифы. Местами символы сменились на буквы готика, но было заметно что над этой задачей трудились без души. Результаты выглядели недолговечными, не укоренившимися… а теперь и вовсе всё закончится на пепелище.<br /> <br /> Эйдолн шагал по коридорам так, словно уже был их владыкой, втягивая густой от дыма и смрада умирающих воздух. Вокруг отключались когитаторы, шелестя бинарными голосами в последний раз. Пальцы Эйдолона скользили по корпусам, сбрасывая с них пепел и прах. Пластстальные опоры коридора дрожали под напором падавших где-то наверху обломков. Лорд-командор видел расходящуюся по структуре слабость, предвещающий гибель в лихорадке озноб.<br /> <br /> Сердце Воинского Дворца, великой крепости-города, всего сущего на этой планете осталось всё таким же тесным, как он помнил. Строение возвели не в расчёте на физиологию космодесантников и не перестроили после завоевания для удобства освободителей. Склонив голову, Эйдолон проталкивал свою усовершенствованную тушу через тесные двери. Цель была всё ближе. Среди клубов дыма и алых отблесков аварийного освещения казалось, что Эйдолон спускается в преисподнюю.<br /> <br /> Он словно шёл по коридору корабля, подбитого в пустотной битве, пронзённого выстрелом излучателя и истекающего атмосферой. Конечно, планеты умирали медленнее судов, но у них это получалось столь же прелестно. А Эйдолон бился в стольких сражениях по всей Галактике. Среди леденящей стужи и палящих песков, в мёртвых мирах, населённых лишь призраками убитых грёз, на станциях и кораблях как Империума, так и враждебных чужаков. В конечном счёте всё происходило одинаково. При всех изобильных обликах Галактики, война никогда не менялась. Одна и та же песнь звучала вновь и вновь. Разносилась от Терры до окраин известного космоса, а потом обратно.<br /> <br /> Из-за коридора вывалился стенощитник, вымазанный в саже и крови. Старший офицер, судя по тускло мерцающей на плечах парчёвой мантии. Он замер, заметив нависающего над ним Эйдолона, одинокого и чудовищного исполина, царапающего потолок головой. Лорд-командор подался вперёд, давая смертному лучше разглядеть его в тускло-красном свете. И сверкнув кровавой улыбкой, Эйдолон бросился вперёд как упырь, выбравшийся прямо из мрачных легенд.<br /> <br /> Смертный выстрелил. Первый болт-снаряд ушёл в молоко, второй бессильно отскочил от огромного наплечника. Третий и четвёртый врезались в нагрудник, на миг оттолкнув гиганта. Эйдолон рассмеялся, ощутив вздымающийся прилив борющейся с упоением боли. Он поднял свой пистолет и выстрелил в ответ, даже особо не целясь.<br /> <br /> Капризное оружие окатило стенощитника потоком крикливо-зелёного сияния. Вспыхнуло, прокатился треск, и нестабильные атомы расщепили плоть, оставив лишь тень на стене. Эйдолон направился дальше к бьющемуся сердцу командного центра, оставив позади лишь мрачный памятник.<br /> <br /> После выброса радиации завыли новые сирены, заскулила гидравлика взрывозащитных дверей, пытавшихся сомкнуться на пути расходящихся токсинов. Без поступающей энергии и наполненными противоречащей информации программами системы бастиона действовали со скоростью улитки. Эйдолон помедлил, пригнулся и упёр свободную руку в судорожно трясущуюся дверь, оттолкнул её прочь и шагнул внутрь, в самый центр крепости.<br /> <br /> Уже смертельно раненной. Его взгляду открылись расчленённые тела, разбросанные по залу яростными взмахами цепных мечей. Головы солдат насадили на их же штыки, а затем расставили на пультах управления и гололитических столах. Написавшие эту живописную, но мрачную картину художники всё ещё были здесь, прохлаждались среди вырванного ими сердца.<br /> <br /> Шесть воинов Сынов Гора держали оружие на изготовку и стояли полукругом вокруг седьмого, расположившегося в трёх шагах впереди. Он обернулся, услышав шаги Эйдолона, снял шлем и небрежно бросил на ближайшую скамью. Шлем врезался в расчленённое тело, отчего кишки высыпались на пол жутким водопадом.<br /> <br /> Герог Шарур поглядел на Эйдолона с нескрываемым презрением и сплюнул через плечо. Кислота зашипела, разъедая стальной пол.<br /> <br /> - Ах, первый лорд-командор! - воскликнул он. - Не думал, что ты доберёшься сюда один, без свиты из своих славных капитанчиков.<br /> <br /> - Всегда рад удивить, капитан, - ответил Эйдолон, упирая молот в стенку одного из последних работающих когитаторов, и надавил. Металл вмялся внутрь, отчего страдающие духи машины неистово взвыли. Он окинул взглядом сцену и улыбнулся. - Неплохо сработано, признаю. Хотя и без… артистизма.<br /> <br /> - Видели мы, что вы считаете искусством, - прошипел один из хтонийцев. На его доспехах сверкали отметки вожака, и даже надетый шлем не мог скрыть источаемого им отвращения. На лицевой пластине мерцали вытесанные клыки, кривящиеся в волчьей ухмылке. С оплечий на цепях свисали зеркальные монеты, блестя среди вырезанных отметок об убийстве. На металле выбили, выгравировали и нанесли краской какие-то бандитские каракули, вместе однако сходящиеся в почти достойный мастеров древнего Дамаска узор, знак без всякого стеснения показываемой верности. Перед Эйдолоном стоял живой талисман, тотем далёкой и осаждённой Хтонии.<br /> <br /> - Я бы предпочёл узнать имя того, кто сомневается в моих решениях, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - Аннунгал&lt;ref&gt;Гугл выдал: &quot;Written in ancient Sumerian is the word “ANNUNGAL” which means strongest or most powerful&quot;.&lt;/ref&gt;, - зарычал легионер. - Вожак и чемпион Шестнадцатого легиона. Любимец магистра войны.<br /> <br /> - В этом я и не сомневался, - протянул лорд-командор. - Несомненно столь же любимый, как и я - моим примархом.<br /> <br /> - Хватит насмехаться над моими бойцами, чудовище, - заговорил Герог, сурово глядящий на Эйдолона. - Я не смогу их удержать, если они решат поставить тебя на место.<br /> <br /> - О, они могут поднять руку на меня руку, но тут же её лишаться, - посулил в ответ Эйдолон. - Я совсем не против разорвать любого из твоих славных солдат в такие клочья, что не останется мяса даже на трофей, не говоря уже об истинном произведении искусства.<br /> <br /> - Славная угроза, фулгримовский щёголь, - фыркнул Аннунгал. - Но магистр войны…<br /> <br /> - Не здесь, - перебил его Эйдолон. - Как и Фениксиец. Мы - позабытые сыны, собравшиеся вместе волей случая. И нам решать, что будет дальше, - он широко развёл руками. - И полюбуйся, как мастерски вы вонзили копьё в сердце врага, пока я мог лишь наблюдать… - он помедлил. - Пока мои солдаты зачищают города и собирают добычу. Рабов, топливо, припасы, которых хватит для пути к самой Терре.<br /> <br /> - Припасы, которые мы все разделим, - с показным спокойствием заметил Герог.<br /> <br /> - Ну естественно, - согласился лорд-командор, небежно улыбаясь. - В жестокий день понадобятся все силы. Даже наши отцы не могут биться в одиночестве. Мы бросим в бой всё без остатка. И для меня честь и привилегия вести Третий миллениал навстречу последней битве. Это - долго достойных командиров, - он перевернул молот в руке, постучав по когитаторам. - Мои избранные воины сокрушают сопротивление наших врагов, вырывают хребет их обороны, - он деланно огляделся по сторонам. - Ну, я думал предложить им сдаться, но похоже вы уже лишили их выбора.<br /> <br /> - Я решил, что нет смысла бросаться словами, - пожал плечами Герог. <br /> <br /> - Да вы храбрые хтонийцы их вообще не цените. - прыснул Эйдолон. - Думаешь, магистр войны полюбит тебя сильнее за необузданное насилие?<br /> <br /> - Это неважно. Мы предстанем перед ним окровавленными, но не сломленными. Его воины. Его чемпионы. Мы, - он ударил по нагруднику латной перчаткой, - его избранные воители. Легионеры самого магистра войны. Ради его улыбки я бы сжёг весь этот мир и помочился на пепелище.<br /> <br /> - Вы всё ещё считаете себя такими могущественными? - с искренним любопытством спросил Эйдолон. - Возвышенными над всеми нами? Что и верные и предатели покорятся восходящему Гору и его Сынам?<br /> <br /> - Он - магистр войны, - процедил Герог. - И станет Императором.<br /> <br /> - Правда? Никогда бы не подумал, - протянул умилённый Эйдлон. С Сынами Гора было так приятно играть. Среди них было столько хвастунов и шутников. Таких… очарованных собственным пошлым остроумием. Столько возможностей спустить их на землю, столько гордыни, подталкивающей к падению. Эйдолон прищёлкнул синим языком по губам, смакуя мысль.<br /> <br /> '''''Отбросы…''''' Промелькнула из ниоткуда мысль. '''''Дворняги'''''.<br /> <br /> “Да, они такие”, - согласился Эйдолон и тут же одёрнул себя. Он размяк. Шёпот стал таким вездесущим, таким непрестанным, что он едва не принял ядовитые речи Расколотого Короля за собственные мысли.<br /> <br /> Он представил как тварь парит по залу, липнет к спинам хтонийцев. Сломленная и горящая. Способная лишь вечно шептать. Как когти из чёрного стекла и тусклого пламени смыкаются на плечах Герога, словно пальцы слуги, ожидающей коронации господина.<br /> <br /> Щелчки вокс-передатчика оторвали его от раздумий, и Эйдолон снова обратил внимание на Сынов Гора. Они внезапно напряглись, выпрямились, подняли оружие. Поза Герога выдавала раздражение и внезапную жажду насилия. Он даже взял топор, раньше лежавший у рассечённого тела имперского командующего, а другую положил на кобуру. А затем выхватил пистолет, целясь прямо в Эйдолона.<br /> <br /> - Ах ты вероломный ублюдок, - процедил Герог, и все его бойцы как один открыли огонь.  <br /> <br /> ===Одиннадцатая глава. Разбитые братства===<br /> Эйдолон бросился в сторону, скрывшись за одной из опорных колонн от настоящей огненной бури. Кладка взорвалась, осыпав его градом осколков и пыли. Лица давно-мёртвых офицеров исчезли, историю стёрла с лица земли чистая целеустремлённая злоба.<br /> <br /> Лорд-командор вскочил на ноги и выстрелил. Смертельный магнитный луч опалил стену над головой одного из легионеров. Встроенные механизмы раскалились, грянул взрыв, лишь добавивший клубов дыма.<br /> <br /> Сыны Гора шагали сквозь туман войны, словно были у себя дома. Стреляя их болтеров, ища цель. Но Эйдолон не стоял на месте. Он перемахнул через центральные панели управления и уже был среди врагов. Видят боги, он снова чувствовал себя живым. Его тело и дух никогда не реагировали так быстро с тех пор, как Эйдолон перехватил удар дерзких Шрамов и убил их ложного Хана, желая сломить их дух. Наделённая новой силой и благами плоть лорда-командора двигалась так же естественно, как прежде, когда Фулгрим ещё не снёс ему голову.<br /> <br /> Он снова стал первым среди лордов-командоров. Князем-воителем. Чувствовующим себя цельным как никогда, расправляясь с недостойными лицезреть его великолепие. Он резко обернулся в дыму, уже занеся молот и впечатал его искрящее головье в нагрудник первого врага. Остальные уже поворачивались к нему навстречу, целясь. Вспыхнули молнии и из мглы вырвался клинок, оцарапавший броню. Застонавший от боли Эйдолон отшатнулся.<br /> <br /> Его горло завибрировало и раздулась. Трахея расширилась, вдавливая артерии в натянутую как канат шею. Мешки запульсировали нарастающим и готовым грянуть воплем. А затем едва направляемый распахнутой пастью Эйдолона полифонический вой излился наружу. Хлынул из его тела, отбрасывая хтонийцев прочь рябящей волной. Эйдолон повёл шеей из стороны в сторону, заставляя Сынов Гора встретить всё своё сломленное величие.<br /> <br /> Одним лишь криком он раздробил двух ближайших хтонийцев. Кровь хлынула из зелёной как море треснувшей брони глумливой волной, из пробоин показались расколотые кости. <br /> <br /> Герог бросился на Эйдолона, рыча от примтивной ненависти, тесня его шаг за шагом. Топор впился в нагрудную пластину лорда-командора, и высвобожденный вой сменился ухающим кошмарным смехом.<br /> <br /> - Так значит они не просто для показухи, а? - фыркнул Эйдолон. - Ни топор, ни звание. Ты не один из его фаворитов, даже не истинный сын. Но бьёшься так, словно он тебе дышит в спину. Чувствуешь себя от этого сильным?<br /> <br /> Насмехаясь, Эйдолон отступал, ускользал от неистовых ударов преследующего его хтонийца. А затем поднял молот. Окутанное энергией оружие сцепилось, заискрило, забило молниями соперничающих полей. В мерцающем свете лицо Эйдолона скривилось в мертвенной усмешке. Он подался вперёд и зашипел.<br /> <br /> - Вы все такие храбрые солдатики, правда? Вытащенные из грязи и пепла своей ублюдочной планетки, жаждущие его впечатлить. Но магистра войны здесь нет… Некому спасти тебя от твоей же глупости.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь просто так напасть на нас? - зарычал Герог. - Да я тебя освежую, ты, крыса!<br /> <br /> - Напасть? - презрительно повторил Эйдолон. - И когда же я это успел сделать?<br /> <br /> - Не валяй дурака, Эйдолон! Я уже знаю, что затеяли твои бойцы.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, а Герог надавил на древко оружия, заставляя лорда-командора отступать шаг за шагом. Тот зарычал и рванул молот на себя. На миг потерявший равновесие хтониец пошатнулся.<br /> <br /> Тяжёлые шаги крушили камни, усталый танец войны вёл их всё ближе к центральному помосту среди освещаемых лишь громом выстрелов клубов дыма.<br /> <br /> - Ну тогда мне остаётся лишь похвалить их за инициативу! - сухо усмехнулся Эйдолон. - Родич, ты ведь знал, что до этого дойдёт. Не я отдал приказ, но я поддержу деяния.<br /> <br /> На микросекунду его взгляд привлекло движение. Новые воины вбегали в зал. Рык хтонийских болтеров набрал силу, слившись в протяжный вой охватившей Эйдолона бури. Снаряды отскакивали от дрожащих доспехов, отбрасываемые прочь отдающейся в теле звуковой рябью. Кости и пластины брони были лишь проводниками величественной песни, какафонического резонанса, исходящего от Эйдолона с каждым вздохом и жестом. Вопль был его плащом, регалией изуверского чуда.<br /> <br /> Лорд-командор стал кульминацией тщательного и прекрасного труда Фабия. Таков был ниспосланный ему Слаанешем дар.<br /> <br /> Он завопил вновь, и колонна раскололась. Своды задрожали. Окружающие легионеров военные фрески пошли трещинами, уничтожающими посвящённый мастерству и стойкости фасад.<br /> <br /> ''Они умерли, а теперь мы падём с ними. Затянутые в чужую смертность, убитые гибелью культуры. Восхитительно!''<br /> <br /> С каждым полученным ударом, с каждой понесённой раной по Эйдолону растекалась волна жестокого воодушевления. Воля выжить.<br /> <br /> В одиночестве он не выстоит. Даже столь достойный воин не сможет в одиночку повергнуть и претора, и всех присягнувших его делу клинков.<br /> <br /> И потому Эйдолон отступал, уходя прочь от взмахов топора, прочь в извивающиеся коридоры. И упивался болью. Прижимал её к сердцам, распалял, превращая в топливо, дающее скрыться, перегруппироваться и в свой черед одержать триумф.<br /> <br /> <br /> Танец, игра, песнь продолжалась в лабиринте коридоров, среди обходных троп и служебных ходов, выводящих на широкие улицы, посвящённые воинской доблести и организованной обороне.<br /> <br /> Когда Эйдолон не мог найти путь, он его прокладывал. Он пробивался сквозь через слишком узкие дверные проёмы, проламывал себе дорогу, круша камни. Если на его пути вставали защитные экраны и щиты, его ответом был шипящий глас молота. Рёв молний превращал преграды в тлеющий шлак, давимый сапогами.<br /> <br /> Эйдолон бежал по коридорам, чьи стены покрывали вырезанные письмена с записями о гибели и победе, под арками, увенчанными повествующими о благородных жертвах фресками. Неудивительно, что преисполненная такого унылого страха перед миром за пределами небес культура была заражена глухой паранойей. <br /> <br /> '''''Это лишь здоровая тревога и подозрительность. В сем мире ты принял собственную природу. Он оставил отпечаток в твоей душе.'''''<br /> <br /> ''“Умолкни”, -'' мысленно рявкнул Эйдолон''. - “Ты - ничто. Марионетка Герога. Демоническая тень Третьего легиона, вытащенная из бездны ублюдками Гора, чтобы меня утомлять”.''<br /> <br /> '''''Но вместе мы стали чем-то гораздо большим, чем тень.'''''<br /> <br /> На бегу Эйдолон переключал каналы вокса, едва обращая внимание на залы вокруг. Он почти не замечал золотые статуи, стенопись в память о былых победах, выгравированные имена достойных усопших. Этих людей забыла история, их достижения скрылись в тени нового Империума и были обращены в пепел его блудными сыновьями.<br /> <br /> - ''Сдохните, ублюдки! Ваша агония - сладчайшее вино! Придите и умрите ради моего лорда Эйдолона, ради моего примарха! Во имя Слаанеша!'' - голос Малакриса ревел, даже передатчик не мог скрыть что он полностью отдался ничем не сдерживаемой боевой мании.<br /> <br /> - ''Прикрытие! Следите за флангами, их налётчики засели на кры… Тяжёлое вооружение! Огонь по мосту из лазерных пушек! Сражайтесь, вы трусы! Выходите и сражайтесь как воины!'' - голос Воциферона был сосредоточен, но при этом полон досады, направленной на врагов, которых не удавалось удержать на месте, бившихся как банды отравленной Хтонии. Не признающих никаких правил войны, кроме своих же.<br /> <br /> С Плегуа выйти на связь точно бы не удалось. Звуковое оружие перегружало чистоты, с которых доносился лишь вой и треск статики.<br /> <br /> Наконец, Эйдолону удалось связаться с фон Калдой, всё ещё находившемся на орбите.<br /> <br /> - ''Милорд?'' - спросил аптекарий, похоже, заскучавший.<br /> <br /> - Сколько с тобой бойцов? - прошипел Эйдолон, оглянувшись, чтобы выстрелить в преследователей.<br /> <br /> - ''Высадились почти все, милорд. Осталось разве что сотня…'' - он помедлил, явно что-то считая в уме, решая логистический вопрос так же легко, как определял симптомы болезни. - ''Малакрис сказал мне отправить вниз чаны терзания. Он приказал своим воинам бросить в них всех. Врагов, родичей… возможно даже пару не понравившихся ему братьев.''<br /> <br /> Эйдолон выругался. Его череп гудел от напряжения. Он-то думал, верил в глубине души, что Герог просто лгал и напал при первой возможности. Что дело было в гордыне Сынов Гора, раненной и толкнувшей их в бешенство.<br /> <br /> Но это оказался Малакрис. Нарушивший приказы. Заставивший мир истекать кровью добела, пока мучения черни не потекут будто вино. Эйдолон задумался, сколько же воинов по всей планете предались зверством. Попросту тратя время, которое могли бы потратить на путь к Терре.<br /> <br /> - Мне нужно, чтобы ты принял на себя командование ещё находящимися на борту воинами.<br /> <br /> - ''Милорд?''<br /> <br /> - Приготовь их к высадке и отправь по моему сигналу. Они мне нужны здесь. Также, отправь приоритетное сообщение Малакрису, Воциферону и Плегуа. Пусть они присоединяться к нам со всеми своими бойцами. Перегруппировка с боем, с равнением на меня. Думаю, тебе также стоит приготовиться к пустотному бою.<br /> <br /> По воксу прошелестел тихий вздох.<br /> <br /> - ''Милорд, что там стряслось? Это же было учение. Простой жест сотрудничества. Развлечение, ничего более''.<br /> <br /> - Всё резко обострилось, - процедил Эйдолон. Болты взорвались над его головой, осыпав лорда-командора осколками железа и камней. - Собирай бойцов. Пусть капитаны кораблей готовятся к огню на поражение, - он помолчал, размышляя над вариантами. - Лично возглавь высадку.<br /> <br /> - ''Я, господин?'' - фон Калда имел наглость рассмеяться. - ''Чем я заслужил такую мрачную честь?'' <br /> <br /> По туннелю просвистел шёпот, насмешливо танцующий на ветру. Скрипнув зубами, Эйдолон побежал дальше, напролом через новую дверь и наконец-то на свободу, под затянутое дымом небо.<br /> <br /> - Ты хороший солдат, фон Калда, - неохотно признал Эйдолон. - А вокруг нас всё ещё пылает насмехающийся варп. Если это примитивное хтонийское колдовство, я вырву его сердце. А ты пока проследи за войной. Я же…<br /> <br /> Эйдолон запнулся. Он вновь ощутил ноющую тоску в душе, пульсирующую вновь с такт с восходящим на сцену во всём своём мрачном великолепии Расколотым Королём. Покорным вне всяких сомнений капризам его хтонийского хозяина и владыки.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Двенадцатая глава. Грех и наказание===<br /> Город умирал, в последний раз крича в почерневшее от дыма небо.<br /> <br /> К такому Эйдолону было не привыкать. Война и разрушение стали для него привычными словно дыхание ещё до несравненного бесчестья при Исстване. Задолго до ожесточённых схваток на развалинах Града Хоров и последовавшей резни в зоне высадки на пятой планете Эйдолон был готов пойти ради высшей цели на любую жестокость. Теперь и эта война разгорелась, стала тотальной, чего пожалуй и стоило ожидать. Вдали рушились пылающие башни, отвесные стены татрикальских жилых казарм зияли проломами. Под фальшивыми оползнями из белых камней лежали солдаты, слишком храбрые или глупые, чтобы сбежать, пока у них был шанс.<br /> <br /> Теперь самому сражению предстояло стать примером. Демонстрацией силы. Если Дети Императора во имя Фениксийца обрушили на врагов такую кару, то какие же ужасы они низвергнут на головы Сынов Гора?<br /> <br /> Бойцы Герога отступали, занимали позиции на укреплениях и готовились к неизбежному бою. Раз они не смогли убить его в глубинах, похоронить среди лабиринта скал и стали, то перегруппируются и бросят в бой все свои силы. В последний раз метнут копьё.<br /> <br /> ''Как же всё преходяще. Император. Магистр войны. Пирующие объедками Галактики, мнящие что их победа будет вечной и абсолютной. Но только боги неизменны. Мы лишь недавно узнали, что их замыслы были высечены в плоти вселенной в незапамятные времена. Мы спалили все предупреждения и уроки Старой Ночи, не желая признать истину…''<br /> <br /> Правда. Ложь. На самом деле Эйдолону больше не было до них дела. Теперь не было важно ничто, кроме вызова.<br /> <br /> Жизнь, какая уж ему осталась, состояла из боли и испытаний. Однажды он не справился, но никогда не падёт под их бременем вновь. А Эйдолона испытывали снова и снова. На Исстване. Призматике. Йидрисе. У Калиевых Врат. На поверхности Горвии. А до них в бессчётных сражениях. В войнах во имя примарха и магистра войны, ради самого себя, чести и славы легиона. Всё было мимолетным… Преходящим. Бессмысленным в великой схеме бытия.<br /> <br /> Где-то наверху взорвались снаряды, отбросив безумные тени. Мир задрожал на своей оси, затрясся и вновь замер. Звёзды скрылись, погасли, поглощённые яростной какофонией войны. Эйдолон знал, что даже сейчас от отделения к отделению летели приказы, перестраивающие линии фронта разгорающегося противостояния. Случайные союзники неизбежно становились врагами.<br /> <br /> Пожалуй, неизбежным было всё происходящее. Грязные варвары не могли сдержать свои низменные порывы, как не могли и помыслить мотивы и желания третьего легиона. Хтонийский сброд не понял бы святости творимого ими. Вскоре Эйдолон бы спустил с цепи своих воинов, указал бы им на добычу, повелел охотиться и помазать развалины городов кровью и врагов, и друзей.<br /> <br /> Измена была сама по себе наградой, однако ловушка захлопнулась слишком рано, и Эйдолон догадывался, кто же в этом виноват.<br /> <br /> ''Малакрис''.<br /> <br /> Подозрение сменилось уверенностью, когда он вскарабкался на тлеющие обломки и спрыгнул вниз, на площадь Освобождения. Там уже собирались легионеры, терзающие памятники крючьями и обращающие их в шлак потоками раскалённой энергии. Все они остановились и умолкли при виде лорда-командора, идущего к ним и вращающего в руке молот. Эйдолон казался истинным воплощением завоевателя, замаранного кровью и сажей.<br /> <br /> А вокруг падал пепельный дождь, покрывая всё тонким слоем человеческих останков. Слишком яркие цвета Детей Императора потускнели, почти посерели. Они стояли пепелища своих былых достижений словно призраки, отголоски тех, кем когда-то были. Возможно прежде они страшились будущего, но теперь приняли его без страха и сомнений.<br /> <br /> - Милорд! - воскликнул Малакрис, стоявший на другой стороне бойни и взмахнул когтями, с которых свисали клочья мяса. Он широко ухмыльнулся и торжественно поклонился лорду-командору. - Мы приготовили для вас подобающее представление!<br /> <br /> Эйдолон отстранённо кивнул, осматриваясь по сторонам, глядя на лица воинов. Воциферон тяжёло дышал. Лицо мечника скривилось от напряжения, вызванного то ли отчаянным прорывом к площади, то ли ещё остывавшей боевой яростью. Плегуа же выглядел безмятежным, сосредоточенным, почти блаженным. Певец разрушения не сводил взгляда с груды сваленных перед ним тел, настоящего парада смертных жертв вокруг одного из Сынов Гора. Огромный труп уже изуродовали, оторвав конечности, выпустив кишки, свисавшие под расколотым нагрудником и треснувшей рёберной клеткой.<br /> <br /> Малакрис смеялся, пыжился, размахивал руками. А Эйдолон чувствовал как подступает желчь. Его трахея всё ещё дрожала от усилий после последних воплей. Он шагнул вперёд, чуть разжав пальцы, и рукоять молотка скользнула вниз к разбитому помосту.<br /> <br /> - Так это твоих рук дело? - спросил он, показав на сцену вокруг. - С Сынами Гора?<br /> <br /> Капитан моргнул и склонил голову набок, словно удивлённая змея.<br /> <br /> - Вы приказали…<br /> <br /> Мелькнувший кулак Эйдолона врезался в щёку Малкриса, отбросив его на шаг. Эйдолон отвёл обогрённую длань и ударил снова. И снова. Осыпая легионера градом ударов, пока тот не рухнул на колено. Вырванные с мясом кольца и драгоценные штифты разлетелись градом осквернённых украшений, бряцая среди пролитой крови.<br /> <br /> Эйдолон схватил Малакриса за шею и вздёрнул, а затем прочертил заострёнными кончиками искажённых пальцев другой руки три линии на оплавленном лице капитана.<br /> <br /> - Глупец! Бешеная шавка!<br /> <br /> - Ты… - прошамкал в ответ Малкрис. - Ты повелел. Отдал приказ.<br /> <br /> Кровь лилась между треснувших зубов из расколотых губ. Легионер заставил себя улыбнуться разодранным ртом и сплюнул сгустки крови, трясясь от упоения.<br /> <br /> - Лорд-командор, я внимал твоему голосу. Призвавшему меня дать бой. Перебить всех, чтобы Слаанеш пировал всеми, кто придётся им по вкусу. Ты стоял передо мной и распростёр руки, велев мне покончить с ними.<br /> <br /> - Я это тоже слышал, - тихо сказал Воциферон.<br /> <br /> Эйдолон отбросил Малакриса и обернулся, шагнул навстречу мечников. Ощутив лишь на миг желание разорвать того голыми руками.<br /> <br /> - Ваш голос, милорд. Говоривший мне обратить всё в пепел. Сжечь весь мир, - он помолчал, покосившись на поверженного соперника. - Конечно, я не подчинился нашёптываниям. Я не мог вызвать вас по воксу. Получить подтверждение по вертикали власти, - мечник фыркнул. - Я ведь не настолько глупец, чтобы повестись на посулы демонов.<br /> <br /> - Лучше внять гласу богов, чем отвергать их, - зашипел сквозь сжатые зубы Малакрис. - Зачем на сдерживать себя? Несть числа ожидающим нас страстям и радостям, ждущим лишь своего часа.<br /> <br /> - Умолкни, щенок, - пропел Плегуа голосом, зычным от гибельного резнонанса. Он взвесил в своих руках ткущий жуткий гимн инструмент разрушения и направил прямо на распрострёртое тело капитана. - Я тоже услышал зов и не внял ему, узнав обман. Я - Певец Разрушения. Мой удел - выделять истинные ноты из Вечной Песни.<br /> <br /> Где-то позади взорвалась башня, омыв Тиля Плегуа отблесками ярящегося пламени. Вниз посыпались камни, давя брошенные трупы стенощитников, ещё больше унижая побеждённых. О смертных все позабыли перед лицом новой угрозы, но Эйдолон почти чувствовал к ним жалость. Почти.<br /> <br /> Будущее родится из могильной ямы лишь когда сгинет былое и прошлое станет пеплом. Мало кто лучше подходил на роль повитух истории, чем Третий легион. Смертным же предстояло стать лишь топливом для предначертанного.<br /> <br /> - Вы все сыны Фениксийца! - зарычал лорд-командор. - И пусть наши корни и взгляды разнятся, здесь и сейчас важно лишь показать врагам нашу силу! Хтонийцы мнят себя лучшими воинами, но они лишь высокомерные варвары! Сыны Гора всегда будут видеть в нас лишь хирый и воспитанный ими легион. Покажем же им, что мы вознеслись над хворями начала. Мы - воины Третьего легиона. Третьего миллениала. И равных нам нет!<br /> <br /> Теперь все слушали его. Забыв о распрях, вновь укрепив узы верности в назначенный час. На свой лад это был особый обет. Как в старые времена.<br /> <br /> Тогда они присягали своим братьям и отцу. Далёкому Императору и мечтам, которые называли Единством. Всё больше неуправляемому Великому крестовому походу. Совету смертных бюрократов, иерархии лжецов и глупцов.<br /> <br /> - Я оценил мастерство наших врагов, - Эйдолон рассмеялся. - Перед нами сборище дикарей, мало чем отличающихся от орды Хана. Хтонийцы возомнил себя старшими потому, что их господина нашли первым.<br /> <br /> Лорд-командор вернулся к “Славе вечной” и высоко поднял оружие над головой. Излучающее силу даже с отключённым энергетическим полем позолоченное навершие блеснуло на фоне пожара.<br /> <br /> - Они верят, что мы слабы и разобщены, видят в нас бездумных чудовищ, лишённых цели, рабов собственных порывов, - Эйдолон зло поглядел на Малакриса, встававшего на ноги, всё ещё истекавшего кровью, капавшей по подбородку на горжет. - Укажем им, что это не так! Разобём их на их собственном поле, бросим вызов их убеждениям и сломим их решимость.<br /> <br /> - Они так любят потрясти кончиками своих драгоценных копий! - со смехом закончил Эйдолон. - Так поразим же их таким!<br /> <br /> === Тринадцатая глава. Клинок к клинку ===<br /> Вздымающееся до самых вершин домов пламя омывало спиральные крепости новым ложным рассветом.<br /> <br /> Огонь охватил от края до края внешние кварталы, где широкие жилые казармы изгибались внутрь, перекрывая пути снабжения. Поэтому бронетехника легионов, самолёты и орбитальный обстрел и проложили в направлении центра просеки среди некогда идеальных укреплений, окутав город паутиной трещин столь широких, что по ним могли пройти даже титаны.<br /> <br /> А сейчас в небесах боролись “Громовые ястребы” и “Грозовые птицы”, а вокруг них кружили сошедшиеся в собственных смертельных поединках истребители типа “Ксифон”. Некогда выкрашенные в чистый пурпур и позолоту, а теперь мерцающие безумными оттенками масла на воде корабли сражались с врагами, зелёными как море. Небеса опаляли лазерные лучи, бичевали пылающие инверсионные следы ракет, а ещё выше двигались звёзды. В пустоте подобно соперничающим богам сошлись боевые баржи, но сквозь грозовые облака и их триумфы, и погибели пробивались лишь проблесками далёких огней.<br /> <br /> Но даже с поверхности Эйолон слышал вопли. Предсмертные крики пилотов, вой умирающих духов машины, терзающий уши рёв падающих с небес и врезающихся в отвесные стены грозных истребителей. Каждая смерть становилась прекрасной нотой в мимолётной гибели целого мира, в гимне возложенных на алтарь войны жизней.<br /> <br /> Воздух пел. Дрожал от голосков потенциала, словно вся планета была колоколом, звенящим после удара. Каждый взмах клинка, каждый выстрел, каждая посвящённая богам смерть питали тех, кто таился за завесой.<br /> <br /> Татрикала превратилась в микрокосмос большей войны, где на смену материальному восстанию разгоралось вечное сверхъестественное противостояние. Бушевавший по ту сторону пелены варп не выбирал себе сторон. Пойманные в паутине порождений Эмпирей не понимали, в какие игры они втянуты. Конечно, Несущие Слово и Тысяча Сынов обманывали себя, цеплялись за веру, что они могут направлять и повелевать потоками Имматериума. Но здесь и сейчас отвергавшие псайкеров и их дары легионы ощутили на себе подобную обоюдострому мечу ласку варпа.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал тени когтей, скрёбшихся по его доспехам, слышал ставшие отчётливыми нашёптывания. Он почти смог убедить себя, что Малакрис и его сброд сошли с ума, согнулись под гнётом порывов и подчинялись лишь своим капризам. Но насмешливый голос всё так же насмехался и мурлыкал в тенях его собственного ума, ища опору.<br /> <br /> Вот ради чего ты был создан. Возвышен из праха, чтобы повергнуть Галактику на колени. Сотворён, чтобы завоевать бытие, так же как нас выковали, чтобы править им. Короли - ничто без королевств. Любой монарх заслуживает трона.<br /> <br /> - Умолкни… - прошептал Эйдолон. Он шёл впереди легионеров, достаточно далеко, чтобы никто не смог заметить снедавшей его мании. Прежде лорда-командора уже считали слабым и сломленным, лишённым самой его сути взмахом клинка примарха.<br /> <br /> Проклятье, возможно в это прежде верил и сам Эйдолон. Его не зря назвали Рассечённой Душой, расколотым созданием. Его жалели и презирали, недооценивали и высмеивали, но он всегда поднимался с колен и вновь занимал подобающее положение. Лорд-командор мог преодолеть любые трудности, не прислушиваясь к пустым обещаниям Расколотого Короля.<br /> <br /> Теперь же сами Боги решили потешались над ним, а крысы магистра войны желали его обесчестить. Но он не покорится. Несмотря на все игры капризной судьбы.<br /> <br /> - Я восстал из мёртвых. Мне больше нечего бояться.<br /> <br /> И словно в ответ небеса разверзлись вновь, и свежая волна “Когтей ужаса” и “Харибд” врезалась в развалины, извергая новых легионеров во всём их гнусном великолепии. Из толпы высаживающихся Астартес вышел фон Калда, сопровождаемый отдохнувшими и ещё не сражавшимися Детьми Императора.  <br /> <br /> - Мой советник. Добро пожаловать на Татрикалу.<br /> <br /> Эйдолон ждал, глядя как фон Калда впитывает все детали умирающего мира. Аптекарий, как и любой воин Детей Императора, всегда стремился получить преимущество, оценив каждую грань зоны боевых действий.<br /> <br /> - Мой господин, - наконец, ответил тот. Эйдолон улыбнулся.<br /> <br /> - Чувствуешь? Это варп. Он повсюду. Извивается и цепляется за меня. Проскальзывает в мир и прочь, как уже происходило на корабле. Они сделали планету игровой доской, и теперь нам предстоит сыграть свои роли.<br /> <br /> - Кто?<br /> <br /> - Боги, - вкрадчиво ответил лорд-командор. - Наши жизни для них забава, и нет никого игривей Тёмного Принца, непрестанно стремящегося поймать нас в петлю наших же пороков. Ибо он причиняет раны&lt;ref&gt;Ветхий завет, книга Иова, глава 5:18 Блажен человек, которого вразумляет Бог, и потому наказания Вседержителева не отвергай, ибо Он причиняет раны и Сам обвязывает их; Он поражает, и Его же руки врачуют.&lt;/ref&gt; и он же меняет облик, и мы все становимся от того лишь сильнее и страннее.<br /> <br /> - Закалённые ядом, привитые перед грядущим.<br /> <br /> - Как филосфски замечено, мой советник. - фыркнул Эйдолон, протянув руку, чтобы смахнуть упавшие на глаза ломкие пряди. - Я знаю, что Герог пытается использовать против меня чары. Душой чувствую. Обжигаемой, словно ядом.<br /> <br /> - Он ли…?<br /> <br /> - Но ведь это и в самом деле игра? Я тебе так и сказал. Не все слуги магистра войны были созданы равными, даже в глазах его избранных сынов. Потому он наслал на меня демона, алкая хотя бы ничтожного преимущества. Герог. Кто же ещё? Не просто же совпадение или несчастье направило нас сюда. Не обычный каприз судьбы. А замысел. Злонамеренный замысел.<br /> <br /> На миг на детском лице смотревшего на Эйдолона аптекария промелькнуло беспокойство, а затем он внимательно начал изучать показания нартециума.<br /> <br /> - Воины собрались, - добавил Эйдолон, пробуждая молот. - Пора нанести удар. Показать нашим родичам, чего мы стоим на самом деле. Лицом к лицу и клинок к клинку.<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Дети Императора]]<br /> [[Категория:Ересь Гора / Horus Heresy]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%AD%D0%B9%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%BD:_%D0%97%D0%BB%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%B9_%D0%9C%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%82_/_Eidolon:_The_Auric_Hammer_(%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D0%B0)&diff=28592 2025-07-08T14:05:09Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =12<br /> |Всего =20<br /> }}<br /> {{Книга<br /> |Обложка =Auric.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Марк Коллинз / Marc Collins<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =Ересь Гора: Персоналии / Horus Heresy: Characters<br /> |Сборник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}<br /> ''«Мы все без исключения искатели истин. Лишь в единстве мы сможем достичь просвещения, добиться его через единодушное стремление к абсолютному совершенству. Наши идеалы родились в пепле считавшихся мёртвыми миров, Терры и Кемоса, и ныне мы несём их к далёким звёздам. И я скажу вам, что Галактика заслуживает управления одним правителем, единства пути и цели. И когда мы этого добьёмся, когда соберём воедино всё некогда сокрушённое раздором, лишь тогда человечество унаследует идеальный космос».''<br /> <br /> ::::::::::приписывается примарху Фулгриму при освобождении Татрикалы<br /> <br /> <br /> ==Действие первое: Разум==<br /> <br /> <br /> ===Первая глава. Сыны Феникса===<br /> <br /> <br /> В дни до обретённого просветления бившиеся в Великом крестовом походе воители нерушимо верили, что на кораблях не могут обитать призраки. Не по-настоящему. Конечно, механикумы проповедовали о духах машин, а матросы-пустотники цеплялись за позабытые суеверия, но отборные легионеры-астартес из несравненного боевого братства третьего легиона видели в их рассказах лишь смехотворные мифы из позабытых эпох. <br /> <br /> Но теперь в коридорах «Платы за грех»&lt;ref&gt;«Плата за грех — смерть», — послание к римлянам апостола Павла 6, стих 23.&lt;/ref&gt; таилось безумие.<br /> <br /> Полёт с Улланора было никто бы не назвал ни лёгким, ни скучным. Изолированные корабли дрожали, будто в лихорадке, их корпуса содрогались, словно измученная плоть. Уже бывшие обычным делом среди смертного стада самоубийства участились. Вознёсшиеся же над этими слабостями воины третьего легиона стали отрешёнными и тревожными, преследуемыми той неведомой силой, что рыскала по отсекам великого корабля будто высший хищник, жаждущий найти и вцепиться в самое его сердце.<br /> <br /> ''Преследуемые''. Сама эта мысль вызывала отвращение. Но в машинах обитали призраки, что пробрались на корабли флотилии из эфирной пустоты и начали охотиться. Прежде невозможные и немыслимые явления стали даже слишком обыкновенным делом, а блаженное неведение об истинном облике Галактики — позабытым воспоминанием. Времена менялись, и иногда они даже не осознавали, как сильно.<br /> <br /> «Время изменило столь многое», — подумал Эйдолон&lt;ref&gt;«By a route obscure and lonely, / Haunted by ill angels only, / Where an Eidolon, named Night, / On a black throne reigns upright». Стихотворение «Dream-land» Эдгара Аллана По.&lt;/ref&gt;, первый лорд-командор.<br /> <br /> Он больше не был тем же созданием, что билось в безвкусных завоеваниях Великого крестового похода. Пусть те испытания и сделали его отпрыском легиона, истинным сыном Феникса, по-настоящему и до глубины души его изменили именно годы новой войны.<br /> <br /> Некогда Эйдолон, унаследовавший генетическое величие самого примарха, был прекрасен. Пожалуй, в том, что сам Фулгрим и забрал его красоту заключалась великолепная ирония. На шее Эйдолона до сих пор оставался едва заживший шрам от раны, рассёкшей не только плоть, но и душу. Даже когда вся шея содрогалась от действия звуковых органов, коими Эйдолона удостоил старший апотекарий, шрамовая ткань не поддавалась, а скорее с трудом прогибалась и сжималась с каждым судорожным движением, сковывая лорда-командора. Кожа побледнела так, словно из тела вытекла вся кровь, а глаза помутнели и слезились. Его волосы, высохшие и пожухшие, будто мёртвая трава, свалялись на боку.<br /> <br /> Да, когда-то он был прекрасен... но это было давно, а затем всё не отнял каприз полубога.<br /> <br /> «Подходящий конец, не правда ли? Зависть всегда была одним из твоих многих изъянов, отец».<br /> <br /> Эйдолон выбросил мысль из головы. Она ведь выставляла в некрасивом свете и его, и Фулгрима. А демоническая сущность вознёсшегося примарха, обрётшего апофеоз Феникса до сих пор ощущалась на корабле. И после унылого совета на Улланоре едва ли стоило привлекать внимание прародителя.<br /> <br /> Да и мысли Эйдолона занимали и другие дела. Он чувствовал себя измученным, выслеживаемым. ''Преследуемым''.<br /> <br /> Нечто шептало и ворковало над его ухом, и он склонил голову назад и начал биться затылком об командный трон, будто боль могла избавить его от угрозы. С каждой пробегающей по горлу дрожью шея раскачивалась то в ту, то в другую сторону, словно у детской марионетки, лишённой равновесия и карикатурной игрушки. Казалось, что кружащее вокруг него создание, существо, что извивалось и корчилось прямо за завесой реальности, было так близко, что оно могло к нему прикоснуться. Мысленно Эйдолон уже ожидал ощутить вырезаемые на его коже когтями огненные письмена и сомкнувшиеся на глотке клыки.<br /> <br /> После стольких дней охоты... возможно, кульминация даже принесёт ему истинное удовольствие. И Эйдолон жаждал его ощутить и посмаковать.<br /> <br /> Вокруг вздымались стены мостика «Платы за грех», средоточия поблекшего великолепия. Корабль некогда был так же прекрасен, как и его хозяин, и вместе с ними вознёсся и преобразился высвобожденными страстями легионеров. Теперь с железных рёбер потолка свисали знамёна из хлопающей человеческой кожи, а стоявшие по углам зеркала отражали как сокрушённое великолепие, так и образы того, чего не могло существовать. Отражения двигались то слишком быстро, то слишком медленно, а иногда пристально наблюдали за отражёнными, когда те в них не глядели. Случалось, что Эйдолон и сам ловил на себе взгляды двойника из треснувшего зеркала, скалящегося и насмехавшегося. Воплощённой насмешки с его собственным лицом. Лорд-командор мог поклясться, что чувствовал с каким презрением его осуждало это расколотое отражение. Он встряхнулся, выбросив дурное воспоминание из головы, и расправил плечи.<br /> <br /> — Доложите обстановку, — проворчал он, вставая с командного трона. По краям пьедестала влажно мерцали вырванные кости, переливались дьявольским светом, бросавшим отблески на края ржавых и потрескавшихся доспехов самого Эйдолона.<br /> <br /> Лорд-командор протянул вновь дёрнувшуюся руку к подлокотнику и погладил рукоять прислонённого к нему громового молота. То была Слава вечная, выкованное с непревзойдённым мастерством оружие, коим Эйдолон бился со всем подобающим пылом и мастерством с тех пор, как им его одарил сам примарх. Он отвернулся от молота и заговорил сам с собой.<br /> <br /> — Теперь мы знаем своё предназначение, — вздохнул он. — И Галактика наконец-то всё поймёт так же, как пришлось нам. — он моргнул, и его затуманенные глаза заметались от внезапной жажды новых ощущений. — Доложить обстановку! <br /> <br /> Эйдолон не был уверен, было ли дело в том, что он так глубоко погрузился в раздумья, что ничего не услышал, или же ещё остававшиеся на посту существа не услышали его, поглощённые собственными маниями.<br /> <br /> В любом случае, для кого-то в его положении это была непростительная оплошность.<br /> <br /> — Флот сохраняет строй, достопочтенный господин, — прохрипело создание, бывшее теперь магистром ауспиков корабля. На месте глаз у бесполой твари остались сшитые и опустевшие провалы. Подключённая и вбитая в спину паутина проводов непрестанно посылала сенсорную информацию прямо в нервную систему, каждым потоком вызывая когнитивный резонанс и перегрузку нейронов. Существо корчилось и скулило, отдавшись экстазу полного подчинения своему долгу и страстям. Но сквозь хор приглушённых довольных стонов Эйдолон слышал презрительный смешок.<br /> <br /> — Пришли доклады от «Величавого клинка» и «Сломленного монарха», «Вечной обители» и «Его воплощённой красоты». Транспортные суда акусилии тоже в пути. Третий миллениал держит строй, милорд.<br /> <br /> Третий миллениал. Он улыбнулся. Именно их он взял под своё командование на пути к Терре. Такой сброд, но на пылающей коже тронного мира они станут гордо, как боги...<br /> <br /> '''Жатва будет и в самом деле обильной. Но они могут стать большим. Мы можем...'''<br /> <br /> — Замечательно, — ответил Эйдолон заставив себя не обращать внимания на насмешки, и нажал на вложенные в костяные подлокотники драгоценные камни, кричащие, подмигивающие ему. Рубин и изумруд, янтарь и сапфир. Заработали системы, устанавливающие связь с другими кораблями флотилии даже сквозь потоки варпа. С антенн сквозь бесплотное безумие полетели сигналы к кораблям других командующих летящей к Солнечной системе армадой. Один за другим возникали воины третьего легиона, их сотканные из гололитического сияния эйдолоны&lt;ref&gt;Эйдолон (др. -греч. εἴδωλον — «изображение, '''образ'''; привидение, призрак; подобие, видимость».&lt;/ref&gt;, пронизанные пагубной паутиной эфирных помех.<br /> <br /> — Ах, брат мой... — зашипел со сдержанным весельем Юлий Каэсорон. — Чем ближе мы к тронному миру, тем ты всё невыносимей. — Образ задрожал от смеха, и искажённое лицо первого капитана подалось вперёд. — Всё ещё прикидываешься господином. Фениксиец вернулся к нам, весь легион собрался воедино. Пора бы тебе убрать руки со штурвала, а?<br /> <br /> — Ну кто-то же должен проследить, чтобы ты по капризу не влетел прямо в звезду, Юлий, — хмыкнул Эйдолон. — Не забывай, что я — старший по званию, и по праву заслужил обязанность быть сторожем и тебя, и твоих воинов. Этот долг мне вверил наш блудный отец. — Он умолк, а затем склонился вперёд, чтобы заглянуть прямо в отражавшиеся глаза Избранного Сына, и лишь тогда процедил. — Так кто первым присоединился к нему на Улланоре?<br /> <br /> — Да, ты первым бросился к его ноге. А другие его искали, пока ты попусту тратил время. Тщетно выслеживал Шрамов, если не ошибаюсь? А затем пресмыкался и выпрашивал крохи у Мортариона. — Каэсорон хихикнул, и изображение зарябило, замерцало по краям изувеченного лица. — Признаюсь, что удивлён, что с такими разными интересами ты вообще сюда добрался. Я-то думал, что ты и твои войска будут валять где-то дурака, предаваясь своим страстям и забыв о наших новых хозяевах. Наших новых богах, примархе и магистре войны.<br /> <br /> — Неудивительно, что во мне ты видишь свои собственные оплошности и изъяны, Юлий. — Он покачал головой, и высохшие волосы слабо захлопали по щеке. Ещё одно напоминание об цене перерождения. — Я сражался в кампаниях магистра войны. Выслеживал его врагов, чтобы сломить их. Я помню, что значит служить общей цели.<br /> <br /> — Но всегда на своих условиях.<br /> <br /> — А других и быть не может. — Эйдолон махнул рукой, показывая не на гололит, но стоявших за ним воинов.<br /> <br /> По его призыву три стоявших на коленях легионера поднялись с колен и выступили вперёд все как один, не сводя с командующего полного смешанных чувств взгляда. Зависть боролась с уважением. Показная гордость душила страх. Они истекали богатым коктейлем чувств, отражавшимся в каждом движении, в каждой позе, даже в тихом урчании их доспехов.<br /> <br /> Капитан Малакрис облачился в скверну, словно в триумфальную накидку. Он содрал со своих доспехов всю позолоту и пурпур Детей Императора и перекрасил их бешеный калейдоскоп цветов. У некоторых оттенков даже не было имени на языке людей, ибо они были вырваны из самого варпа. Малакрис помазал себя кровью демонов, добытой в боях или отданной ими добровольно в плату за эзотерические сделки и нечестивые клятвы, и  сиял капризным светом варпа. По краям его наплечников начали расти острые как иглы крошечные клыки, вне всяких сомнений заканчивающиеся костяными крючьями внутри самих доспехов, способными с каждым движением царапать и чесать плоть легионера. На латные перчатки были установлены парные молниевые когти, некогда выкованные оружейником, а теперь изогнувшиеся, словно у чудовищной хищной птицы. Выкованный в виде дерзкого оскала кричащего орла шлем висел на боку, и изменённый облик воина видели все.<br /> <br /> Некогда лихое лицо воителя оплавилось, словно воск. Прямо в череп были вбиты украшенные драгоценностями штифты, а складки вытянутой кожи украшали кольца. Похоже, что Малакрис даже освежевал свою макушку до костей, мерцавших в суровом свете мостика.<br /> <br /> Воциферон же до сих пор выглядел как стройный и даже элегантный мастер клинка былого легиона. Служившие ему в прошлых битвах доспехи не украшала скверна, лишь запечатанные золотом отметки. Залитые металлом трещины петляли по совершенному пурпуру словно роскошные реки. В ножнах на поясе висели две сабли, чьи клинки были отполированы до блеска бережно заботящимся о них хозяином. Оружие к вящему восхищению и радости технодесантников легиона выковал сам Воциферон. Легионер носил шлем, скрывая под ним свои резкие черты лица и золотистые волосы. Малакрис стал воплощением губительных перемен, Воциферон же уподобился скале, не покоряющейся приливу излишних изменений. То, что он преуспел в этом в таком братстве и остался образцом Палатинских Клинков посреди воинов-сибаритов, свидетельствовало о его решимости и самоконтроле.<br /> <br /> Эйдолон почти завидовал уверенности брата.<br /> <br /> Последним из трёх был Тиль Плегуа из Какофонов. Певец разрушения. Зенит, кульминация, сингулярность всего, к чему стремился Малакрис и что отвергал Воциферон. Его глаза были растянуты, а нити впивались в плоть на одной стороне лица и кости на другой. По воле капризных богов после преображающей эйфории Маравильи, Тиль содрал с правой стороны лица плоть, оставив лишь жуткий оскал костей и вечно терзаемых спутанных нервов, украшенный вырезанными странными символами и замысловатыми образами невоздержанности.<br /> <br /> Доспехи покрывали усилители звука и вокс-рупоры, прикрученные и приваренные к растянутым пластинам. Между механизмами кружили в зловещем танце мириады безумных оттенков, отчего Тиль выглядел не воином Детей Императора, а скорее нарисованной сумасшедшим и ожившей картиной. Его горло дрожало и гудело, ведь воин обрёл подобие даров самого Эйдолона, и лорд-командор знал, что любой услышавший голос Тиля рисковал сойти с ума. Его голос до сих пор отдавался отзвуками трансцендентных мелодий, каждое слово казалось отражением некой величественной и немыслимой симфонии.<br /> <br /> — Мои чемпионы готовы к битве, — сухо добавил Эйдолон, вновь отмахнувшись от жуткого скалящегося лица Каэсорона. — Я взял под своё руководство третий миллениал, и они проявили себя достойными слугами и приятной компанией, — он помедлил, заставив искажённое лицо скривиться в улыбке. — По большому счёту.<br /> <br /> — А ты никогда не разбирался в характере легионеров, а? — фыркнул Каэсорон, и гололит вновь пошёл рябью и искрами. И среди частиц проекции что-то появилось. Эйдолон увидел в замершем мгновении нечто, пойманное будто насекомое в янтаре, скалящееся лицом, от которого застыл даже он.<br /> <br /> ''Демона''.<br /> <br /> Мысль пронеслась по сознанию как волна. Эйдолон больше не слушал ехидные и тщеславные заявления Каэсорона. Он видел лишь сущность, притаившуюся среди слов. Мерцающие от слюны клыки на лице, искажённом в гримасе лихорадочного упоения болью. На мимолётный миг Эйдолон будто увидел в существе отражение самого Фениксийца, но оно исчезло. У демона не было истинного обличья. Призрачное создание плыло, корчилось, насмехалось.<br /> <br /> '''Брат...'''<br /> <br /> Шёпот доносился не снаружи — изнутри. Череп загудел от слабой боли, и Эйдолон подался назад, прикоснувшись плотью к костяным шипам на троне. Он постучал головой по металлу, выдохнул.<br /> <br /> '''Родич'''...<br /> <br /> Вновь прошептало существо, и в каждом слове звучали обещания откровений. Эйдолон знал, что если он хоть немного расслабится, то существо найдёт себе опору, проскользнёт внутрь, опустошит его.<br /> <br /> Но демоны были лишь прахом мечтаний и отравленных обещаний.<br /> <br /> — Брат? — вновь донёсся до него голос Каэсорона. Первый капитан бросил на Эйдолона уничижающий взгляд, и мрачно усмехнулся. — А ты не здоров, первый лорд-командор. Возможно, пора бы тебе дать прикормленным врачам позаботиться о твоих хворях, а? — Образ вновь содрогнулся, и Каэсорон отвернулся, посмотрел на что-то невидимое безумным взором. — В следующий раз мы поговорим, когда по воле нашего отца вернёмся домой. Тогда и начнётся пиршество. Надеюсь, что увижу тебя в бою, лорд-командор. Будет... воистину приятно на это посмотреть.<br /> <br /> Эйдолон просто кивнул, сжав зубы.<br /> <br /> — Уверен, что удовольствие будет взаимным, Избранный Сын. — Он всё же заставил себя улыбнуться. — Терра станет кульминацией нашего пути и горнилом, где мы наконец-то станем теми, кем всегда должны были быть.<br /> <br /> Мысль о потенциале... действительно будоражила. Сама Терра, тронный мир, вскрытый и жаждущий их внимания. Население станет добычей, старые соперники падут. После начнётся время собирать камни, Фабий будет строить опыты, легион обретёт плоды трудов своих, возвышение самого Эйдолона завершится. Он был первым лордом-командором. Для него найдётся достойное место в новом Империуме... Впрочем, ещё надо было сломить последнюю баррикаду.<br /> <br /> Предстояло взять и отстроить заново из пепла Дворец, достойный ждущих за завесой тронов самих богов.<br /> <br /> — Вскоре нам надо будет позабыть обо всех иных распрях, — заявил Каэсорон. Гололит вновь замерцал, и корабль содрогнулся, словно связанный с ним пагубной симпатической связью.<br /> <br /> — Пришла пора тебе наконец-то...<br /> <br /> — '''Присоединиться к нам''', — выдохнул вместо первого капитана демон. Тварь посмотрела на Эйдолона глазами, затуманенными бельмами, но сияющими призрачным пламенем. В это идеальное мгновение застывшее перед угасающим образом Юлия Каэсорона существо подняло когтистую лапу, словно руководя исполнением симфонии, и махнуло рукой в унисон с мелодией, которую слышало лишь оно.<br /> <br /> А затем корабль затрясся, завопил, и всё погрузилось в пламя под хохот порождений запределья.<br /> <br /> <br /> ===Вторая глава. Разорванная завеса===<br /> <br /> <br /> По всему охваченному безумием мостику пронзительно завыли сирены, уже давно усиленные, чтобы привлекать внимание даже испорченных вседозволенностью сумасшедших.<br /> <br /> Эйдолон вскочил с трона и побежал к надрывающимся пультам, выкрикивая приказы и съёжившимся рабам, и медлящим воинам.<br /> <br /> — Шевелитесь, шавки! По постам! Объясните, что происходит, иначе я с вас шкуру спущу!<br /> <br /> Сервы разбегались с его пути и отпрыгивали, будто в танце. Впереди нёсся Малакрис, размахивая когтями. Радостно сверкнув глазами, капитан взмахнул сверкающей перчаткой и ударил замешкавшегося слугу в висок, а затем набросился на ещё падавшего раба, сорвав с пояса пыточные клинки. В дрожащем свете люменов он начал резать и колоть, сдирая длинные полосы кожи. Теперь доспехи его окрасились и обычной кровью. Малакрис подался вперёд, чтобы с упоением слизнуть с клинка жизненные соки вопящего в агонии смертного. <br /> <br /> Под высокими сводами вспыхнул ведьмовской огонь, осветив безвкусные мозаики, что алчно наблюдали за происходящим хаосом слишком настоящими глазами. Корабль словно дышал, под напором сокровенной силы стены то сходились, то выгибались наружу. Малакрис завороженно посмотрел вверх, вожделея встречи со страстными созданиями, ждущими за пеленой.<br /> <br /> Воциферон даже не вздрогнул. Он стоял на месте, будто проглотив шомпол, положив ладонь на рукоять и готовясь встретить грядущую бурю. Тиль Плегуа следовал за Эйдолоном по пятам. Его звуковые орудия гудели, набирая силы перед неизбежным крещендо.<br /> <br /> С неожиданным грохотом начали подниматься створки, втягиваемые обратно в ниши, и взгляду отрылось кипящее безумие варпа. Имматериум вцепился в корабль со всей своей злой страстью. Надрывающееся поле Геллера дрожало и шло рябью голодных лиц, напирающих на тончайшую завесу реальности. А сквозь треск помех из заработавшего вокса в какофонию ворвались новые вопли. Навигатор ответил на вызов бессловесным воем чистой муки. Хмыкнув, Малакрис резко обернулся, словно учуявшая приправленное пряными страданиями мясо собака.<br /> <br /> Эйдолон вздохнул и отвернулся от одурманенного безумца в Воциферону.<br /> <br /> — Проверь, что там с навигатором. Надо вырваться из варпа, потом посмотрим, может ли этот червь ещё служить или нет. — Он сплюнул на палубу. — Нужно понять, где мы находимся. Восстановить связь с нашим флотом. Мы на пороге величайшего сражения, и я никому не дам выставить меня медлительным увальнем!<br /> <br /> Воциферон кивнул и зашагал прочь через толпу.<br /> <br /> Первый лорд-командор наблюдал, как его посланник исчезает из виду, а затем повернулся к матросам. Он подхватил молот и взмахнул «Вечной славой», показав на измученную пустоту за окнами.<br /> <br /> — Выведите нас из этих миазмов. И живее. Если вскорости я не получу приятных вестей, то начну с ломки ваших костей.<br /> <br /> Из ям и альковов вокруг прозвучал хор покорных голосов. Эйдолон зашагал по мостику, а за ним последовали Тиль и Малакрис, не сводя взгляда с отчаявшихся и изувеченных рабов. Мостик содрогался от страха, смешавшегося с вонью экскрементов людей, не способных их в себе удержать под суровым взором хозяина. То тут, то там Эйдолон прикладывал к затылку слуги край не снабжаемого энергией молота и наблюдал, как они застывают на месте. По иссечённой шрамами коже лился пот, от непокорных страстей языки хлестали губы. Раздираемые желанием покончить со всем и надеждой на продолжение жалкой жизни рабы одновременно страдали от внимания легионеров и алкали встретиться со всем жаром их гнева.<br /> <br /> — Благороднейший господин, — проскулил один из них. — Наши сенсоры слепы, а корабль застрял в варпе. Мы не можем вырваться из имматериума. Мы пытались, но похоже застыли в буре. Она удерживает нас по обе стороны завесы, будто божьи когти.<br /> <br /> — Мне не нужны ваши оправдания, — процедил Эйдолон. — Я хочу...<br /> <br /> '''Освободиться.'''<br /> <br /> Прошипел ему прямо в ухо насмешливый голос. Эйдолон резко обернулся, замахнувшись мгновенно окутавшимся током молотом. Он оскалился, готовясь сразиться с... пустотой. Малакрис искоса поглядел на него и зловеще ухмыльнулся, почуяв слабость.<br /> <br /> — Какой ты дёрганый, Эйдолон, — вкрадчиво заговорил легионер. — Едва ли это подобает лорду-командору.<br /> <br /> — Капитан, если думаешь, что можешь справиться лучше — попробуй, я не против. Даже с удовольствием посмотрю, как ты тщеславно машешь кулаками, ожидая, что остальные станут выполнять твои приказы. — усмехнулся Эйдолон, положив молот на плечо Малкриса. — Помни своё место, щенок.<br /> <br /> — Как я могу о нём забыть? — прошептал капитан, склоняя голову к когтям молота. Опасно близко к включённому силовому полю. Разряды статики будто молния проскочили между пластинами доспехов и оружием. Энергия пролетела к палубе прямо сквозь кости, висящие на коже кольца зазвенели. — Интересно, может ли кто-то кроме Фениксийца сбросить тебя с пьедестала? <br /> <br /> — Малакрис, твоя болтовня меня утомляет. Скрашивай свою скуку чем-нибудь ещё. — Эйдолон склонился вперёд, и его обмякшие губы насмешливо скривились. — Меня ведь не так легко заменить. А вот тебя? По воле моей из плоти третьего могут создать сотню новых ублюдков, и каждый из них будет тебе ровней.<br /> <br /> Но не успел Малакрис на это ответить, как внимание обоих привлекло шипение открывающейся двери.  <br /> <br /> Посуровевший лицом Воциферон вошёл на мостик, прикрывая одной рукой сгорбившегося человека в рваной накидке. С запястий и лодыжек смертного свисали разорванные позолоченные цепи, с каждым тяжёлым шагом скрежетавшие по палубе. <br /> <br /> Мастер клинка остановился и слегка подтолкнул человека вперёд. Капюшон соскользнул с головы, и Эйдолон увидел, что именно случилось со старшим навигатором Тошеном Меларом.<br /> <br /> Смертный расцарапал себе лицо, вонзив в него когти так глубоко, что на щеках остались кровавые борозды. Похоже, что он вырвал собственными пальцами и обычные глаза, но внимание Эйдолона привлекла жуткая рана на лбу. Навигатор снял повязку и выдрал из черепа варп-око. Взгляд лорда-командора скользнул по окровавленной накидке к протянутым и дрожащим рукам, вымазанным в кровавых клочьях, всё ещё сиявших внутренним светом.<br /> <br /> Да, то что навигатор избавился от своего дара говорило о многом.<br /> <br /> — Оно поёт, — прошептал Тошен. Он поднял голову и посмотрел пустыми глазницами прямо на Эйдолона, будто всё ещё мог видеть. — Царственный глас зовёт и поёт, и иное море стонет в ответ, и все мы падаем с ними прямо в самые недра. Уж лучше тьма. Я выбрал. Я был избран...<br /> <br /> — Свяжите его, — вздохнул Эйдолон, шагнув вперёд. — Ну почему нас всегда загоняет в угол слабость низших созданий? <br /> <br /> Никто не ответил. Он покачал головой, занося молот.<br /> <br /> Он никогда не любил навигаторов. Не по настоящему. Немногие стремились познакомиться с такими существами, а ещё меньше чахлых аристократов, выращиваемых из необходимости, были достойны его внимания. Каждый их благородный дом стал брызжущим интригами кипящим котлом мутаций, чьи отпрыски давно лишились человечности и преобразились, пройдя сквозь позабытые испытания Тёмного Века.<br /> <br /> «Инструменты, вот кто они такие даже в лучше дни, — подумал он, глядя на изувеченного Тошена. — А этот — сломан».<br /> <br /> — Оно видит тебя, — пробормотал, смеясь, навигатор и показал на Эйдолона дрожащим пальцем. — Знает тебя. Но не жди помощи. Лишь неизбежный конец. Лишь...<br /> <br /> Молот опустился.<br /> <br /> Окутанный энергией боёк молота расщепил череп Тошена на атомы. Тело рухнуло, в последний раз взмахнувшие руки подняли золотые цепи вверх, во все стороны полетели тускнеющие клочья варп-ока и брызги горелой крови. Воциферон отшатнулся, поражённый вспышкой внезапного гнева господина. Эйдолон же шагнул вперёд, сверля яростным взглядом труп.<br /> <br /> — Вот цена слабости. Вы меня слышите? Вы все поклялись мне в верности и службе, и я ожидаю, что вы выполните свой долг. А если нет — умрёте от моей руки, прежде чем до вас дотянутся враги! — он повернулся на месте, чтобы все увидели застывшую на лице свирепую гримасу и вздувшиеся вены шеи, дрожащей от нарастающей силы едва сдерживаемого крика. — Расколите прутья нашей клетки, или же я расколю вас всех до единого.<br /> <br /> Он обернулся и вышел с мостика, оставив позади лишь хнычущих рабов и бесполезных слуг. И всё же Эйдолон слышал насмешки, теперь повсюду и всегда преследовавшие его.<br /> <br /> <br /> ===Третья глава. Призраки===<br /> <br /> <br /> «Теперь мы боимся привидений? Сходим с ума от страшных теней?»<br /> <br /> Эйдолон скривился. Его путь по шумным коридорам корабля лежал через залы, где погасили весь свет, чтобы в тайне ото всех взглядов предаваться порокам, а в других люмены перегрузили так, что на них было больно смотреть. Третьи же светильники уже начинали мерцать цветами иных миров под вой непрекращающихся сирен.<br /> <br /> Теперь поисками новых горизонтов занимались не только следопыты и капитаны Великого крестового похода, а опыты перестали быть уделом вечно разраставшегося апотекариона. Ныне тяга к ним пустила корни в сердцах каждого из Детей Императора. Они стали истинными воплощениями мёртвой мечты, и строили из трупа Империума нечто достойное истинных владык Галактики.<br /> <br /> «Богов», — подумал Эйдолон и усмехнулся. Да, древние божества восстали из пепла, как и он сам, желая покорить обетованную им Галактику. Ныне частью их стал и сам Фулгрим, пляшущий под дудку грозного Слаанеша, а Луперкаль, полный изъянов и недостатков неотёсанный дикарь, как и все хтонийцы, лучился их мощью. Многие присягнувшие магистру войны легионеры говорили Эйдолону, что всё лишь возвращается на круги своя, что Хаос — такая же естественная часть жизни, как дыхание, но он знал, что это ещё одна ложь.<br /> <br /> За пеленой жизни и смерти всё менялось. Он и сам вернулся из могилы, переродился, изменился так же сильно, как примарх, упорхнувший в вечность.<br /> <br /> Эйдолон стал Разделённой Душой. Созданием сломленным, но обрётшим в лишениях великолепие. Ему больше некого и нечего было бояться.<br /> <br /> Но даже здесь, в собственной твердыне его преследовали по пятам тёмные силы. Варп, голодный и настойчивый, кричал и шептал ему сквозь кости корабля, будто возлюбленному. В душах воинов снова и снова звучала песнь сирен, что словно водили вдоль их хребтов когтями, ища, за что бы уцепиться. Возможно, так было всегда после восхитительных зверств на Исстване. А может быть это началось лишь потом, когда они обрели истинное прозрение.<br /> <br /> — Бойцы неспокойны, милорд, — раздался позади голос. Эйдолон не медлил и не оглядывался, ведь он сразу узнал знакомый искажённый голос Тиля. — Особенно шайка Малакриса. Возможно, сейчас они прикидываются смирными, но сорвутся с цепи, едва кончится мясо. Их взбудоражили преследующие нас создания.<br /> <br /> — Они — воины Третьего легиона, — усмехнулся лорд-командор. — А нам ныне неведом покой и во сне.<br /> <br /> — Тебе стоит их приструнить, — небрежно добавил Плегуа. — Если ты будешь править как Фениксиец, то они осознают глубину своих заблуждений.<br /> <br /> — Неужели? Как я что ли?<br /> <br /> — Конечно же нет, господин, — рассмеялся Тиль. От его едкого веселья задрожал и воздух, и стены. С поблёкших мозаик и треснувших статуй посыпалась позолота.<br /> <br /> — Хотя спорить не буду, предложение отсечь им головы... соблазнительно. — Вслед за какофоном расхохотался и Эйдолон. — Возможно, мне стоит их насадить на пики у трона или преподнести в дар Фулгриму, когда выйдем на орбиту Терры, а? Ещё больше мёртвых сынов для нашего любимого отца. Всегда их ''так'' ценившего.<br /> <br /> Он вновь слышал... это. Смех среди отголосков эха, царапающий восприятие, будто точильный камень — клинок. Тени сгущались, становились глубже, и в них ему уже чудились холодные и алчно тянущиеся к нему когти.<br /> <br /> '''Эйдолон. Лорд-командор. Брат...'''<br /> <br /> Сквозь тьму кралось нечто одновременно вечное и никогда не рождённое, и от голода создания сотрясался корабль. По железным костям пробегала дрожь, отзвук приторной ярости Имматериума.<br /> <br /> — Говорят, нас прокляли, — непринуждённо добавил Эйдолон, не обращая на зловещие предзнаменования внимания. — Причём даже хуже, чем мы сами считали.<br /> <br /> — Смертные болтают, да? — протянул Тиль. — Их страх пятнает корабль, как звериные следы — лес.<br /> <br /> — Может они и правы, — пожал плечами лорд-командор. — Варп кричит тысячами голосов, и каждый из них — настоящий, но сейчас все они против нас. Мы в ловушке. Не наши братья. Не легион. Мы. Мы заперты прямо среди клыков змея.<br /> <br /> — И как мы выберемся? — горло Плегуа содрогнулось. Каждая йота его бытия сотрясалась от жажды боя, желания снова вознести глас и быть частью симфонии.<br /> <br /> — Мы найдём источник варп-заразы и избавимся от него либо грубой силой, либо при помощи того, чем занимаемся вместо колдовства. — Эйдолон помедлил, увидев насмехающееся над ним отражение в металле ближайшей переборки. Видение ухмылялось, не сводя с лорда-командора искрящихся глаз, а затем ускользнуло в иную тьму. Эйдолон вновь скривился.<br /> <br /> — Но у нас же нет колдунов, господин, — осторожно заметил Тиль. — Мы вознеслись. Не погрязли в чарах.<br /> <br /> — Боги усмотрят путь, друг мой, даже против собственных козней. Взгляни, чем мы стали, просто подчинив свои организмы, — мягко ответил Эйдолон. — Пусть наши братья и дальше ссорятся, желая занять себе место поудобней. Я выкую нам путь к свободе, высеку из крови и плоти такую картину, что ужаснёт даже Фабия. На рассвете последнего дня Терры мы встанем по правую руку Фениксийца. Отправляйся к своим воинам, растормоши их. Я хочу знать, о чём поёт варп... Я же пока отправлюсь на поиски других наставлений. А затем мы наконец-то сбросим эти оковы. Терра ждёт, и я стану ключом к нашему пути к ней. <br /> <br /> <br /> Апотекарион преобразился вместе с легионом.<br /> <br /> Среди Детей Императора всегда было больше врачевателей, чем в любом другом легионе. Восставшие из пепла Скверны после былых невзгод и учившиеся под бдительным взором Паука апотекарии стали настоящими виртуозами. Немногие геноткачи-астартес могли сравниться в своём мастерстве с Владыкой Человечества, но творцы Детей Императора не просто справились с испытанием, но даже усовершенствовали труды своего великого создателя. Фабий развеял семена познания по ветру и наблюдал, как те приносят странные плоды.<br /> <br /> «И что они нам дали?» — мысль незваной и вероломной гостьей скользнула в сознание Эйдолона, когда тот вошёл в холодные залы апотекариона. Тиля он отослал собрать какофонов, способных помочь своим инстинктивным пониманием варпа. После этого путь в застывшее царство прошёл безо всяких происшествий, разве что палуба всё так же дрожала, не переставая.<br /> <br /> Мысль осталась без ответа, не обратил внимания лорд-командор и на корчившиеся в стеклянных сосудах ужасные плоды экспериментов, совершённых фон Калдой лишь из хищного любопытства. Когда-то Эйдолон и сам чах под ножами Фабия в похожей темнице. Скотобойне, где Паук резал былые идеалы. Той изысканности не было в обители фон Калды, в которой брызги крови и мяса долетали с хирургических столов до ребристого потолка. От запахов жизненных соков и консервантов воздух в помещении стал затхлым, отравленным.<br /> <br /> «Мы стали теми, кем всегда должны были быть. Воспряли, преобразились. Стольким пожертвовали пламени ради торжества. Возможно, первоначальный замысел и принадлежал Фабию, но становление&lt;ref&gt;Философское понятие, означает переход от одной определённости бытия к другой.&lt;/ref&gt; определил дух легиона».<br /> <br /> Фон Калда уже находился в зале, копошился рядом с одним из многих анатомических верстаков. Тусклые белые доспехи воина казались жемчужными в суровом сиянии ламп, но по локоть были запятнаны кровью и брызгами иных более странных жидкостей. Апотекарий обернулся, на миг нахмурив странно детское лицо, и вновь вернулся к работе.<br /> <br /> — Господин, вы давно не обращались ко мне за выполнением моих... официальных обязанностей. Чем обязан удовольствием?<br /> <br /> — На нас напали, — сразу перешёл к делу Эйдолон. Он подошёл ближе и навис над апотекарием. Пусть они происходили из одного рода, Эйдолон был куда крупнее и господствовал в Апотекарионе так же, как и на поле боя.<br /> <br /> Быстрым взглядом он окинул раскинувшуюся впереди жуткую живую картину. Апотекарий проводил вскрытие, прибив серва к стене, будто обычный хирургический образец, и органы свисали из живота подобно гроздьям брошенных багровых фруктов.<br /> <br /> Фон Калда вытер окровавленные руки о поножи и похлопал.<br /> <br /> — Всё как обычно, а? — Он отвернулся от первого лорда-командора, взял в руки скальпель и осмотрел лезвие. — Корабль ведь никуда сейчас не летит, так? Я слышал сирены... Но если бы мы вышли в Солнечной системе, вы бы уже собирали нас для штурма. Так где мы?<br /> <br /> Эйдолон помедлил, собираясь с мыслями. Даже здесь, в помещении, где были только они двое, он чувствовал, как его сверлят взглядом и дышат сквозь гнилые зубы в спину.<br /> <br /> — Нас преследуют призраки, советник, — наконец, сказал он. Фон Калда достойно служил Эйдолону с самого начала войны и был его представителем. Апотекарий не раз проявил себя верным и способным подчинённым с тех пор, как Разделённая Душа возглавил треть легиона и начал охоту за Ханом. — И чем бы ни были эти духи, они решили не медлить. Они уже не шепчутся у нас за спиной, но прижимают к ней клинки. Поэтому ты мне и понадобился.<br /> <br /> Фон Калда цыкнул, положи скальпель и поднёс ко рту ещё окровавленные пальцы. Он облизнул их кончики, провёл по слишком идеальным губам.<br /> <br /> — Понадобился? Но вы выглядите здоровым, господин. Насколько можно судить. Уж точно лучше, чем он, — фон Калда указал на труп. — Я хотел понять, что именно его убивало, но лишь ускорил процесс, и мне стало так... скучно.<br /> <br /> — У нас нет времени на твои проклятые развлечения! — рявкнул Эйдолон. — Никому не лишить меня места за столом. Нас ждёт Терра. Терра! Сердце войны, сердце Империума ускользает из моих рук. Думаешь, отцу понравится, если мы будем медлить? Я не стану позабытой жертвой, которую он унизит. Никогда более.<br /> <br /> Фон Калда махнул рукой, и соскользнувший с верстка труп шлёпнулся на палубу.<br /> <br /> — Господин, вы незабываемы. — Он помедлил, выбирая слова и чувствуя гнев Эйдолона. — Вы — первый среди лордов-командоров. И я исполняю ваши капризы.<br /> <br /> Эйдолон отвернулся, словно ощутив стыд.<br /> <br /> — Здесь происходит нечто большее. Я чувствую это глубинами души. Нечто голодное. Ждущее мгновения слабости, чтобы наброситься и овладеть мной, будто пешкой на доске.<br /> <br /> — Господин, но ведь я не псайкер, — задумчиво почесал подбородок фон Калда. — Если вашу отмеченную песнью душу тревожит нечто, не разумнее ли было бы обратиться к какофонам, не так ли? Им ведь вполне знакома сладостная мелодия варпа.<br /> <br /> — Песни могут лгать. Сбивать с пути так же легко, как и грёзы, — протянул Эйдолон. Его взор затуманился, но глаза горели ярче, чем прежде, радужные оболочки хищно пылали за бельмами. — Мне нужна ясность. Я хочу знать, что ощущаю чувства себя, а не прокравшегося в мою душу демона.<br /> <br /> Фон Калда поднял нартециум и выпустил лезвия и дрели. Он смотрел, как иглы мерцают в резком свете, пробуют воздух так же алчно, как впиваются в плоть.<br /> <br /> — Признаюсь, что изучал и мир духов, — сказал апотекарий и склонился вперёд, чтобы вонзить в шею иглу. Из раны с шипением потёк воздух, мерцающая кровь же — неохотно, вяло. Лорд-командор напрягся, ощущая, как жало прокалывает плоть до костей. — Конечно, исследования его не назовёшь точной наукой, но мы движемся к пониманию. — Фон Калда помедлил, изучая показания звенящих приборов. — Возможно, со временем мне удастся даже разработать лекарство от таких... хворей.<br /> <br /> Внезапно Эйдолон отвлёкся от операции, чувствуя, как напряглась его не двигающаяся шея. В переработанном, но всё ещё терпком воздухе отдавался смех. Звук не повиновался законам физики. Каждая отражающая поверхность потемнела, омрачилась, и теперь в них виднелось только его собственное гримасничающее лицо.<br /> <br /> '''Эйдолон...'''<br /> <br /> Прошептал тихий почти неслышимый голос. Отражения начали меняться, потекли как воск. Внезапно одно из них вспыхнуло и запрокинуло голову в беззвучном вопле. С другого сползла кожа, открыв взгляду мертвенный оскал среди натянутых и дрожащих жил.<br /> <br /> Лопнули глаза. Застыли языки, будто у слабаков, падающий на колени и задыхающихся. Бесстрастно наблюдавший за представлением Эйдолон лишь ухмыльнулся в ответ.<br /> <br /> — И это всё, что ты можешь? Я не боюсь того, что уже покорил.<br /> <br /> — Господин? — переспросил фон Калда, извлекая иглу, и пристально поглядел на него глазами, полными таких странных на слишком молодом теле старых страхов.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и отражения исчезли. Он снова был собой, лишь собой.<br /> <br /> — Творец наших бед вновь играет со мной, — проворчал лорд-командор. — Должно быть, преследующие нас демоны считают меня слабым, раз стремятся запугать балаганными знамениями и мелочными чудесами.<br /> <br /> Он со смехом отвернулся от стола и зашагал к двери, готовясь к пути обратно через неприветливый ад, в который превращался его корабль.<br /> <br /> — Ну что же, апотекарий, если ты не можешь помочь, то я сам возьмусь за скальпель. Времени для опытов и экспериментальных лекарств нет. Враги уже здесь. Мы застряли. Я вызову Малакриса и Воциферона, да и Плегуа.<br /> <br /> Эйдолон поднял руку и сжал кулак, бросая вызов судьбе.<br /> <br /> — И скоро мы поразим врагов в самое сердце.<br /> <br /> <br /> Дети Императора пришли на одну из главных орудийных палуб корабля, чтобы поговорить как равные. Ну, почти.<br /> <br /> В центре в окружении Плегуа и остальных какофонов стоял сам Эйдолон. И к вящему раздражению всех прочих банд расходящийся от их хора гул эхом отдавался от высоких сводов. <br /> <br /> Малакрис поднял искрящиеся молниевые когти, которые выглядели бы более уместно в свежевальной яме Повелителей Ночи, а на воинском конклаве. Конечно, по мнению Эйдолона капитан был жестоким всегда, ещё до того, как Тёмный Принц извратил его неистовую душу, превратив в покрытое шипами расколотое отражение себя былой. За Малакрисом следовали истинные убийцы, чьи доспехи и плоть становились всё более чудовищными с каждым актом членовредительства. <br /> <br /> Когорта Воциферона держалась подальше от многоликой банды, и каждый легионер держал руку на рукояти, будто ожидая неизбежной распри.<br /> <br /> — Спокойно, братья мои, — произнёс Эйдолон, и слова волной прокатились по палубе. Мешки в горле раздулись и задрожали. От такой демонстрации пронизывающей каждый звук силы содрогнулись все, кроме какофонов.  Все присутствующие знали, на что способен первый лорд-командор. Они видели, как он расщепляет своими криками врагов на части, не оставляя от них ничего, кроме изломанных и кровавых клочьев.<br /> <br /> — Ты зовёшь нас сюда как псов, и ждёшь, что мы будем молчать? — оскалился Малкрис. — Я не стану мешкать, словно один из его никчёмных дуэлянтов. — Он презрительно махнул рукой, показав на Воциферона. — Мы должны быть свободными от кошмаров, свободными и сжигающими Галактику, прокладывающими путь к Терре!<br /> <br /> Искры сверкнули на когтях шагнувшего вперёд, но не поднявшего их в знак вызова капитана.<br /> <br /> — Довольно, — процедил Эйдолон, замахнувшись на наглеца включённым молотом. — Ты бы увёл нас всех в топь, гоняясь за огоньками. Мы не просто бы не добрались под твоим руководством до Терры в срок, мы бы туда вообще не прибыли! Я — ваш командир. По праву моего звания, весь третий миллениал — мой, — он отвернулся и холодно, оценивающе поглядел на Воциферона. — А что скажешь ты? Есть идеи, что нам следует делать?<br /> <br /> — Ты — первый лорд-командор, — ответил мечник. — Твоя воля направляет нас. Мне этого достаточно.<br /> <br /> — Трус, — насмешливо покачал головой Малакрис. — Ты боишься, что нечто угнездилось в моей душе, но у меня она хотя бы есть. Твоя же — опустошена, и ты превратился в слабака, цепляющегося за мастерство, как утопающий за обло...<br /> <br /> — Молчать!!! — прогремел Эйдолон. Стены содрогнулись. От яростного крика пластины пошли трещинами и вмятинами. Чемпионы отшатнулись, а почти все их последователи рухнули на колени. Какофоны охнули, дрожа от экстаза.<br /> <br /> Эйдолон слышал их тихие шёпоты, так непохожие на привычные вопли, а в них — эхо иного гласа. Таящегося прямо за пеленой реальности.<br /> <br /> Песни. ''Песни. '''Песни!'''''<br /> <br /> Они всегда слышали мелодию варпа, пронзительно кричащую и гремящую басами, с тех пор как её великолепие со всем извращённым мастерством показала им вдохновлённая богами Кинска. Однако сейчас в её отголосках слышалось нечто новое и незнакомое, нарастающее от шёпота до крещендо. Призыв к оружию. Зов домой. Раньше он думал, что песнь подобно сирене пел Фулгрим, однако звук стал иным, полным нюансов. Гимном, созданным для расщеплённой души и измученного тела самого Эйдолона.<br /> <br /> — Вы собрались здесь, — продолжил Эйдолон, — потому, что вы — мои офицеры. Мои избранные воины. Лучше среди воинства. Вы — образцы для всех, кто стремится к многоликому совершенству. Воины Третьего. Мои воины, — лорд-командор улыбнулся рваными губами. — Мы нужны на Терре. И нашим врагам не заточить в имматериуме в дни финальной битвы ни меня, ни кого-либо из вас. Истинные чудеса свершатся на земле тронного мира. Мы испытаем свою мощь против лучших рабов Императора, и сокрушим их.<br /> <br /> И словно в ответ корабль опять содрогнулся. Закрывавшее корпус поле Геллера дрожало, поддавалось под яростью варпа. Завыла ещё одна сирена, и глас её влился в мрачную симфонию третьего легиона.<br /> <br /> Они все умрут, если не будут действовать. Решительно.<br /> <br /> — Так и будет, — сказал Воциферон и шагнул вперёд, из чувства долга рискуя обратить гнев Эйдолона и на себя.<br /> <br /> — Естественно, — кивнул лорд-командор, опуская молот, и положил на плечо мечника заскорузлую руку. — Мы слишком долго выслеживали в засадах Хана и его бегущих к Терре дворняг. Столько усилий впустую. Теперь и нам пора получить причитающееся. Я жажду скрестить мечи с Преторианцем и рассечь его на части так же, как сокрушу его баррикады&lt;ref&gt;«Эйдолон был самым опасным. Воющий лорд-командор расколол боевые доспехи Дорна своими многоголосыми криками. Его клинок дважды вонзился в Преторианца. Эйдолон обладал силой примарха», — из «[[Под знаком Сатурна / Saturnine (роман)|Под знаком Сатурна / Saturnine]]». Иногда мечты сбываются.&lt;/ref&gt;. Сломать крылья Великого Ангела своими сапогами и высосать мозг из его пустых костей. Это и многое другое я предвкушаю.<br /> <br /> '''Предвкушаю...''' — снова заурчал голос, и Эйдолон вспомнил.<br /> <br /> ''Пальцы подняли его за подбородок, заставляя взглянуть на совершенство. Улыбку, ослепительную будто сияющее на белом мраморе солнце. Лицо, сотворённое абсолютным мастером генетики, и глядящее на него с любовью.''<br /> <br /> ''— Встань, лорд-командор, — прошептал Фениксиец.''<br /> <br /> Эйдолон встряхнулся, изгоняя непрошенное воспоминание.<br /> <br /> — Мою душу снедает тоска, зов, который нельзя игнорировать. Мы выследим вцепившееся в корабль отродье варпа и переломаем его когти, один за другим.<br /> <br /> Малакрис алчно подался вперёд. Из уголка его рта засочилась едкая слюна.<br /> <br /> — Ах, так нам предстоит бой с нерождёнными. Они так меня любят и презирают. Предлагают благословения и проклятия, похоть и отвращение, — он погладил помазанные кровью пластины доспехов. — Так приятно будет вновь с ними станцевать.<br /> <br /> — Ничтожество, — прошептал Воциферон, качая головой. — Лорд-командор, я не понимаю, почему этот паразит ещё дышит и плетёт козни. Позвольте мне его убить.<br /> <br /> — Может быть потом, — задумчиво ответил Эйдолон. — Но не сегодня. Сегодня мне нужны вы оба. И зазубренный клинок, и безупречное орудие.<br /> <br /> Позади зашипели двери, открываясь. Эйдолон с улыбкой оглянулся и склонил голову.<br /> <br /> — Наконец-то. Вот мы и все собрались.<br /> <br /> В дверях стоял фон Калда. С его осквернённого нартециума всё ещё капала кровь. Он поглядел на Эйдолона, кивнул ему в знак почтения, и занял место рядом с господином. Другие не сводили с апотекария взглядов, полных и неохотного уважения, и открытой неприязни.<br /> <br /> Эйдолон уже не обращал на это внимания, думая лишь о деле. Об охоте.<br /> <br /> — Начнём?<br /> <br /> <br /> ===Четвёртая глава. Нутро===<br /> <br /> <br /> Легионеры устремились в глубины великого корабля, словно летящий к сердцу клинок.<br /> <br /> Ведомый одним лишь инстинктом Эйдолон возглавлял отряд, таким был и его долг, и его право. Череп лорда-командора гудел от боли, то вспыхивающей, то затухающей с каждым шагом по уготованному неописуемому пути. Дорогу указывали и хрусты костей, и внезапные нервные спазмы, его тянула вперёд душевная мука, отчего казалось, будто он идёт не по своей воле. Сие чувство беспомощности выводило из себя, но с пути нельзя было свернуть, лишь двигаться дальше.<br /> <br /> Вслед за ним шагали Малакрис и Воциферон, а Плегуа и один из его преданных какофонов прикрывали тыл. То был Дарвен, купавшийся и утопавший в нотах собственной тайной песни, извергавшейся на худощавое лицо воина из установленных тяжёлых звукоусилителей. Легионер не сводил взгляда с дороги, распахнув и глаза, и челюсти, удерживаемые стальными челюстями.<br /> <br /> «Мне нужен лучший из твоих воинов, — сказал Эйдолон Плегуа. — Нужно, чтобы за мной следовал кто-то верный».<br /> <br /> Фон Калда возился с нартециумом, изучая полученные от лорда-командора показания. Можно сказать, что ради новых исследований апотекарий вызвался пойти с ними, хотя будучи приближённым и был обязан следовать за господином. Впрочем, фон Калду никто бы не назвал трусом. Просто теперь у него были другие, более самовлюблённые и эзотерические устремления.<br /> <br /> Когда-то коридоры «Награды за грех» были привычным лабиринтом, запутанным, как на любом пустотном корабле, но совершенно понятным трансчеловеческим умам. Теперь же всё стало странным, искажённым и изъеденным прикосновением варпа. Двери уже не всегда вели туда, куда должны были. В коридорах танцевали странные огоньки, сбежавшие с фонарей и манящие неосторожных как мёртвые звёзды. Конечно, такие небольшие изменения скорее раздражали, чем выводили из себя... Но Эйдолон не сомневался, что к концу охоты всё станет гораздо хуже.<br /> <br /> К далёкому потолку вздымались опоры, однако сии колонны уже не состояли из одного лишь металла, но медленно превращались в живые кости, пронизанные извивающимися сосудами. Эйдолон провёл протянутой рукой по мягкой ткани, чувствуя, как та содрогается от его прикосновений.<br /> <br /> — Поразительно на что способен духовный мир, — вздохнул лорд-командор. — И как преображает всё сущее внимание Тёмного Принца.<br /> <br /> Эйдолон поднял «Славу вечную» и разряды тока перекинулись на кости. Он услышал мучительные крики, столь низкие и далёкие, что их бы не заметил обычный человек, но столь сильные, что они опаляли его восприятие и отдававшиеся упоением в душе. <br /> <br /> — Но это мой корабль и лишь моей руке прокладывать его курс.<br /> <br /> При этих словах палуба словно содрогнулась. Вскинувшие оружие наизготовку воины разошлись вокруг Эйдолона, пока отголоски его слов расходились по просторному отсеку.<br /> <br /> '''''Моей...'''''<br /> <br /> Из сгустившихся теней над космодесантниками, из жидкой мглы появились ползущие и семенящие существа. Их проступающие когти высекли дождь искр, полетевших на собравшихся воинов. Во тьме напряглись мускулы, готовясь к прыжку, зашелестела дублёная человеческая кожа, скрипнули шипы из чёрного метала. Создания поглядели на Эйдолона удивительно материальными глазами, пылающими уголками зрачков среди чёрных склер, подобающих морским хищникам.<br /> <br /> '''''— Нашей''''', — заурчали демоны, соскальзывая и слетая с потолка, будто падающие ангелы. То были воплощения ужасов и чудес, всех возможных грёз и пороков смертных. Наложницы Тёмного Князя, кружась, оттолкнулись от стен и обступили неровный строй легионеров. Шесть демониц предстало перед первым лордом-командором. Возглавлявшее их создание, несущее корону из человеческих костей и мягкой плоти, поклонилось ему, скрипнув крабовой клешнёй по палубе. Звук отдался и в ушах Эйдолона, и в его иссечённой душе.<br /> <br /> '''''— Ты знаком нам. Связан присягой и сделкой. Ты принадлежишь Ждущему Князю, Жаждущей Королеве, Им Божественным. Обещанные богу души, пожиратели старых врагов и уничтожители новых. Вернувшиеся к нам нежеланные отпрыски Анафемы.'''''<br /> <br /> — Ему, но не вам, — со смехом ответил Эйдолон. — Вы — отребье Тёмного Князя, обещающие всё, но являющиеся ничем.<br /> <br /> По лицу существа разошлась довольная усмешка, и оно издало звук, похожий на перезвон колокольчиков. В ответ вдали прогремел набат, подобный далёкому грому. Эйдолон прекрасно осознавал, насколько непостоянно это создание, капризное, эфемерное и непознаваемое эхо истинного божества. Он слушал смех демоницы, видя как её лицо перетекает из одной формы в другую. Вот лик юного отважного воина, юнца в рассвете сил, готового воздеть по приказу владыки копьё и меч. Вспышка — и перед ним созревшая женщина, чьё лицо свидетельствует о жизни полной и радостей, и страданий. Миг спустя и Эйдолон увидел перед собой окрашенное лицо прекрасного трупа, жуткое, но притягательное на свой бесполый лад.<br /> <br /> — '''''Ты бы мог предстать перед взором богов как король, а не пресмыкаться у ног своего отца''''', — льстиво протянула демоница. — '''''Стать чем-то истинно великим. Так ли важна Терра, когда осталось столько непокорённых миров? Разве ты забыл времена, когда был истинным повелителем войн, а не опальным отпрыском полубога?''''' — когти щёлкнули, разрывая воздух. — '''''Я могу их тебе напомнить, князёк. Показать тебе ноты песни, которую ты так жаждешь исполнить. Я, Лиадресс, Поющий Клинок, Ласкающий Каждым Порезом, могу провести тебя по стопам отца. К чему унижаться, когда Хор Вечный может прозвучать по всей...'''''<br /> <br /> Эйдолон взмахнул молотом. Окутанная молниями глыба устремилась к лицу демоницы, но та лишь с шипением скользнула назад, так быстро, что взгляд едва мог уследить. Сёстры создания скользнули вперёд, воркуя и хихикая. Прекрасные чудовища, до ужаса очаровательные пародии на человеческое обличье, извращённое и изувеченное так сильно, что ни один смертный бы не смог представить.<br /> <br /> Мелькнули когти, оставляя за собой в воздухе яркие следы, и метя в уязвимые точки доспехов и сухожилий. Вспыхнули искры. Воины шагнули вперёд на помощь господину, отражая удары, а фон Калда отступил на шаг и поднял пистолет.<br /> <br /> '''''— К чему этот раздор, князёк? У Расколотого Короля на тебя такие планы... Разве ты видишь его в зеркалах собственной души? Ещё не слышишь шёпот?'''''<br /> <br /> Эйдолон удивлённо моргнул. Он-то думал, что его терзают случайные и мимолётные капризы отца, но теперь услышал имя врага. Расколотый Король... Что за жалкий и напыщенный титул, но подобающий плоду случайной вакханалии варпа. Эйдолон махнул рукой, и его воины ответили на слова демоницы смертельной яростью.<br /> <br /> Какофоны взмахивали пушками по дуге, извергая потоки воющей смерти. Даже демоны бросались в стороны, зная, что от звука им не укрыться. Колонны разлетались в щепки из железа и костей, из культей били фонтаны чёрной крови. Невозможно далёкий потолок не начал оседать, даже лишившись опор. Нерождённые резвились и хихикали, танцуя среди обломков и багровых брызг. Эйдолон пробивался к ним сквозь град, отбивая взмахами молота самые большие камни.<br /> <br /> — '''''Сломленное маленькое чудовище''''', — рассмеялась Лиадресс. — '''''Когда мы увидим твоего отца, то споём о твоей погибели. Возложим к его стопам гимн о упоительной смерти. Он узнает, что ты, Рассечённая Душа, умолял о пощаде будто шавка. Не быть тебе ни консортом, ни чемпионом, сейчас ты погибнешь неоплаканным среди пепла собственных амбиций.'''''<br /> <br /> — Я не умру, не ступив на Терру, — зашипел Эйдолон. Он пригнулся, уклоняясь от взмаха когтей, и ударил молотом, почти задев гибкую тварь. Лиадресс метнулась назад, скрежеща зубами, но миг спустя её гнев утонул в звенящем веселье. Удар Эйдолона нарушил искусную асимметрию танца, затупил грациозный натиск. — Если бы боги хотели меня остановить, то послали бы пса с зубами поострей.<br /> <br /> Завопив, демоница бросилась на лорда-командора. Хитиновые клинки ударили по голове молотка, потянув оружие к палубе. Пахло горелой плотью и жгучим мускусом, источаемым каждой порой шкуры твари. Заскрипев зубами, Эйдолон вырвал молот из хватки. Вокруг сражались смертные и бессмертные, всё горело и взрывалось. Он бился в бесчисленных сражениях, и возглавляя целые воинства, и сражаясь в одиночестве. Он возглавлял воителей Третьего легиона на сотнях полей брани ещё до того, как они обратились против собственных родичей. Случалось ему и руководить когортами Имперской Армии, связывая их с легионом паутиной восхищения и уважения. Но здесь и сейчас у лорда-командора было время лишь на один поединок, один миг.<br /> <br /> Он напрягся, готовясь встретить ещё один град ударов демоницы, жаждавшей вырвать у него оружие. Почувствовал, как кровь потекла по пластинам брони и отступил на шаг, когда когти рассекли плоть. Существо поднесло алеющую клешню к губам и провело по хитину языком, алкая соки.<br /> <br /> — '''''Слабак''''', — процедила Лиадресс, давясь от смеха. — '''''Ты что же, думаешь так робко постучать во врата самого Анафемы? Да ты рухнешь с плетня Дворца! Дрогнешь перед стенами! Никакой ты не чемпион. Не избранный... просто скот.'''''<br /> <br /> — Умолкни! — зарычал Эйдолон, чувствуя, как поднимается желчь. Его горло вздулось, и он выпрямился, отбросив бессильно заскрежетавшую когтями по палубе демоницу. Позади продолжали сражаться его воины. Эйдолон почувствовал звуковую волну, когда пал Дарвен, и его оружие взвыло в последний раз, прежде чем умолкнуть навеки вместе с тайной песней.<br /> <br /> Эйдолон не уйдёт покорно во тьму. Он будет бушевать и яриться против рока среди углей вселенной. Он был лордом-командором, первым среди всех. Да как смеет ничтожная рабыня Тёмного Князя насмехаться над ним?!<br /> <br /> — '''''Смерть сладка, но служба может быть ещё слаще. Король ждёт! Ждёт и алчет! Поддайся ему, твои воины преклонят колени! Служи и будешь пощажён. Борись и твоя кожа станет моим плащом, плоть — мясом, кровь — вином!'''''<br /> <br /> В глазах наступающего Эйдолона блеснуло непривычное веселье. Он разжёг ярость, направил, дал ей течь сквозь себя приливной волной. Челюсти лорда-командора растянулись. Внутри него прокатился вопль, издаваемый изменённой гортанью, но отдающийся в каждой поре, пылающий в каждой частице легионера, наполняющий его и питающий.<br /> <br /> Волна звука отбросила назад заоравшую демоницу. Сбила низших порождений варпа с ног, расколола каменные плиты. Малакрис и Воциферон отшатнулись, потрясённые, но не оглушённые. Более привычный к крикам господина фон Калда вздрогнул и устремился вперёд, прикрывая Эйдолона от демонов. Действительно выдержал бурю, впрочем, лишь Плегуа, неустрашённый, но вдохновлённый.<br /> <br /> Занося молот, Эйдолон устремился на уже вскочившую на ноги демоницу. Существо припало к палубе, ожидая удара, но лорд-командор и не собирался бить молотом. Он ударил по клешне кулаком, со всей рождённой гневом мощью. Один, два, три раза. Хитин раскололся. Глаза Лиадресс распахнулись от изумления.<br /> <br /> Он ударил вновь, и демоница покатилась кубарем, шипя от боли.<br /> <br /> — Что же, ты забыла о собственной сути? Вы упиваетесь и причинением боли, и своими же муками. Разве дарованной мной агония не сладка?<br /> <br /> — '''''Жалкий кусок мяса!''''' — зарычала демоница. — '''''Неужели ты считаешь себя лучшим слугой? Думаешь, что ты милее нас для Тёмного Князя?'''''<br /> <br /> Эйдолон помедлил, купаясь в звуках рассекающих плоть клинков. Легионеры пришли в себя и разили когтями и и мечом низших существ. Взгляд лорда-командора скользнул по окутанным молниями клинками, режущим и пронзающим призрачную плоть. Плегуа ударил демоницу ногой, а затем выпустил гибельную арию в упор.<br /> <br /> От твари остались лишь брызги бесплотных потрохов и мерцающей крови. Пурпурный коготь покатился по палубе, всё ещё цепляясь за плиты, снова, снова и снова. Даже после смерти эти существа боролись, цепляясь за существование с неистовым упорством, которому Эйдолон даже завидовал.<br /> <br /> — '''''Мнишь себя князем-воителем, но в сравнении с Расколотым Королём ты никто!'''''<br /> <br /> — Так подай сюда своего Короля, и мы это проверим, — фыркнул Эйдолон. Он перевернув «Славу вечную» в руках и шагнул вперёд, занося молот высоко над головой. А потом опустил. Окутанный молниями клюв расколол растянутый череп демоницы и расщепил подобие мозга на атомы. В воздух забил фонтан радужной крови, окативший искажённые розовые доспехи, обжигая пластины, окрашивая в буйный калейдоскоп не-цвета. Эйдолон опустил молот и отдышался, слушая, как в груди колотятся от внезапного прилива адреналина сердца.<br /> <br /> Убивать... Таким было его предназначение. Оно не изменилось с самых первых дней на Терре. Когда он был воином, они бился и разил врагов сам, став ротным командиром научился руководить и смертными, и Астартес, но лишь возвысившись до лорда-командора в полной мере добился истинного мастерства.<br /> <br /> Битва стала для Эйдолона искусством задолго до того, как его заразили операции Фабия, до того как солёная ласка Лаэрана преобразила его телом и душой, корнями и ветвями. Эйдолон бился и истекал кровью в ширящихся пределах Империума, а затем, когда владения Императора охватила хворь раздора, вслед за их предсмертными корчами вёл неверных Детей к самому сердцу.<br /> <br /> И теперь как и всегда ему оставалось лишь идти вперёд.<br /> <br /> Эйдолон прошёл мимо собравшихся воинов и скривился, чувствуя, как в голове вновь звенит мигрень. Нечто смеялось в недрах его души, заставляя всё тело дрожать от далёкого, но такого близкого веселья. По телу пробежала дрожь, грудная клетка будто тряслась от аплодисментов, с ней и остальные кости, даже пульс сердца стал неровным. Теперь Эйдолон его чувствовал. Притаившееся чудовище, далёкое присутствие, напирающее и давящее на саму его суть.<br /> <br /> — Довольно игр, — зарычал лорд-командор. — Пора найти этого Расколотого Короля и разбить на такие крошечные частицы, что он никогда более не осмелится бросить мне вызов.<br /> <br /> <br /> ===Пятая глава. Расколотый Король===<br /> <br /> <br /> Корабль содрогался, будто под ударами зримых лишь псайкерами волн.<br /> <br /> От прикосновения варпа по его недрам разошлись метастазы скверны, меняющей “Награду за грех” с каждым капризом Расколотого Короля. Из палубы росли лестницы в никуда. За открытыми дверями могли таиться и голые стальные стены, и немыслимо далёкие восхитительные бесконечности.<br /> <br /> Само присутствие демона было ядом, растекающимся по венам боевой баржи и искажающим её, превращающим в нечто неестественное даже по нескромным меркам Третьего легиона. Местами на металле выросли окна из витражного стекла, увековечившего ужасающие красоты, и каждая их грань истекала слезами и кровью.<br /> <br /> И все отражения лорда-командора как один не сводили с него взгляда, наблюдая его собственными затуманенными глазами на мертвенно-бледном лице, которое подошло бы давно умершему человеку.<br /> <br /> '''Эйдолон.''' Его имя звучало вновь и вновь, будто полный тоски напев, срывающийся с бесчисленных губ и тянущий к себе его мысли, будто незримыми цепями.<br /> <br /> Бездна безумия варпа вглядывалась в лорда-командора, и он вглядывался в неё. Не в первый раз Эйдолон задумался, каково было бы посмотреть на мир одурманенными варпом глазами. Возможно когда всё это закончится, он найдёт какого-нибудь колдуна, выпьет его воспоминания и вкусит дары.<br /> <br /> Латные перчатки задрожали от предвкушения.<br /> <br /> Такие позывы, текущие в крови и насыщающие разум, напоминали лорду-командору что он всё ещё жив. Всё ещё способен сам выбирать свои ходы, а не превратился в пешку на чужой доске.<br /> <br /> “Как меня и научил отец. Теперь же он, призванный из-за пелены, хорохорится и не сводит взгляда с Терры. Свободный быть рабом. Богов. Гора. Своих аппетитов…”<br /> <br /> Эйдолон ненавидел Фулгрима, и всё же не мог избавиться от определявшего всё его существование льстивого восхищения. Именно рука примарха ранила его, воля отца изменила его. Это требовало хотя бы капли уважения. Возможно, однажды они придут к взаимопониманию, даже если и не расплатятся по счетам…<br /> <br /> — Такая себе добыча, — проворчал Малакрис, шагая вслед за лордом-командором. Идущий рядом с фон Калдой капитан почти игриво протянул к нему включённые когти, щёлкнувшие в воздухе. Даже теперь, омытый кровью демонов и помазанный их злобой, капитан не замечал что сам стал их подобием. Когда-то Эйдолон его бы пожалел. А теперь его злила близорукость брата.<br /> <br /> — Истинное испытание ждёт нас впереди, — заметил Воциферон. Мечник разделял предвкушение лорда-командора. Он взмахнул клинком, в отсутствии желанной цели рассекая лишь воздух. — Эти существа лишь иллюзии и тени, как и все порождения варпа.<br /> <br /> — А ничего так тени, — гулькнул Малакрис. — Демоны всегда насмехаются перед игрой. Если бы ты ощутил их когти на своей коже, а не просто на лезвии клинка… О. Даже ты бы что-то почувствовал.<br /> <br /> Молча шёл лишь Тиль, прикрывавший тыл отряда. Какофон трясся и дрожал от заточённого в сверхчеловеческой плоти, но всё же совершенно заметного гнева. Смерть Дарвена приглушила разделяемую ими песнь, и теперь Плегуа нёс мелодию в одиночестве.<br /> <br /> — Ты отомстишь, брат, — пообещал ему Эйдолон. — Мы все отомстим.<br /> <br /> — Ублажим песнь, как и должны, — хрипло прошипел Тиль, заставляя себя не кричать. — Нас ждёт расплата.<br /> <br /> ''Расплата.''<br /> <br /> Эйдолон улыбнулся. А окружающего его отражения — нет.<br /> <br /> Стены вновь преобразились. Теперь они состояли из не невозможных костей, но дымчатого чёрного камня, пронизанного проблесками цвета и огня. Сияющие пятна танцевали в каменной темнице, следуя за легионерами будто навязчивые сны. Все эти вздымающиеся творения напоминали Эйдолону о застывших лесах его детства, обращённых в скалы в древних войнах Раздора чащобах, средь тверди которых прорубили подобные ущельям тропы. Предания благородных семей Европы гласили, что среди мёртвой природы обитали существа, прекрасные, но неблагие&lt;ref&gt;В британском фольклоре фейри — своенравные создания, встречи с которыми непредсказуемы и даже опасны. Считалось, что они часто подменяли детей. Неблагие — название двора фей, чьи представители особенно злы и двуличны.&lt;/ref&gt;, ждущие лишь возможности похитить детей и подбросить на их место чудовищ.<br /> <br /> “Но когда пришло настоящее чудовище, держа наготове разделочные ножи и скальпели, вы отдали ему нас. Назвали порабощение честью, выдали нас как заложников и ради выживания потребовали от нас ничем не выдавать горечь…”<br /> <br /> Впрочем, к жизни до вознесения Эйдолон не испытывал ничего, кроме презрения. Обряды и операции сделали его одним из Астартес, частью прославленного Третьего легиона, стали катарсисом всей его жизни. Изменили весь его мир, чтобы он мог подчинить звёзды. Так будущий лорд-командор избавился от сладостей и изъянов, но лишь после воссоединения легиона с примархом понял, к чему всем следует стремиться.<br /> <br /> “Когти вцепились в его беззащитную душу, утягивая вниз, сквозь пламя, кровь и безумие. Вокруг него выделывали коленца целые дворы и созвездия тварей, пляшущих под дудку богов и монстров. Голодные. Вечно голодные создания, чьи клыки покраснели от его кро…”<br /> <br /> Эйдолон раздавил мысль железным кулаком. Каждое такое воспоминание было подобно психической опухоли, отчаянно пытавшейся заставить его свернуть с пути. Прошлое умерло. Осталось лишь манящее пылающим обещанием будущее. Тронный Мир будет разорён и преображён в угоду новым показанным им богами желаниям.<br /> <br /> Эйдолон принюхался, а затем все его ощущения внезапно вспыхнули от синтестезийного прилива.<br /> <br /> '''Предатель!'''<br /> <br /> Донёсшийся из мрака вопль почти поверг лорда-командора на колени. Он посмотрел на своих воинов, зашипев сквозь сжатые зубы. Они уже занимали позиции, готовые к бою и жаждущие его. Когти Малакриса заискрились, а бдительный Воциферон взмахнул клинком.<br /> <br /> Из теней показались ковыляющие существа, искажённые до неузнаваемости. И тьма их не отпускала, цепляясь за мутировавшую плоть будто саван. Тут и там ещё можно было разглядеть знаки отличия и вплавившиеся в плоть клочья униформы. В угасающем свете мерцали золотистые нити, натянутые на раздувшееся горло словно удавка.<br /> <br /> Когда-то это был экипаж боевой баржи. Теперь поглощённые варпом во время изменения корабля существа едва напоминали людей, их тела растянулись, будто изображение на оплавившемся пикте. В растянутых под немыслимыми углами челюстях лязгало слишком много зубов, из кричащих и стонущих ртов доносилось слишком много голосов. Согнутые в три погибели и вытянутые под причудливыми углами конечности царапали стены и с неослабевающим волнением терзали палубу.<br /> <br /> Существа заполонили проход будто скот — загон, стоя плечом к плечу, прижавшись к выступающим на стенам шипам. По их лицам текла кровь, растекалась по ним, как краска по холсту.<br /> <br /> А затем все головы как один обратили затуманенный взгляд на легионеров. <br /> <br /> — Мы могли стать чем-то столь большим! — пропели словно направляемые единым сознанием отродья одним голосом, воющим из бесчисленных распахнутых ртов. Изданная ими стена звука сделала бы честь самым старательным какофонам. — Прими же меня!<br /> <br /> В этих созданиях не осталось и подобия насмешливого лукавства демонесс, лишь отчаянная горестная жажда. Они стали марионетками, скованными притяжением высшей силы. Чудовища потащили себя вперёд, опираясь на ставшие ходулями кости, скрежеща ножами по палубе, каждым движением распаляя всепроникающий хор безумия и фуги.<br /> <br /> Они устремились вперёд, словно прилив плоти, местами стёкшей с костей, и ведьмин огонь вспыхивал в их глазах или опустевших глазницах. Малакрис и Воциферон устремились на них, сражаясь как один и прикрывая друг друга, бьясь в единстве, которого Эйдолон не ждал от них уже давно.<br /> <br /> Сверкнули клинки, и полетели в стороны руки, брызжа закипающей кровью и осколками кости. Навстречу им хлестнули выросшие из растянутой плоти ложноножки, обвиваясь вокруг рук, и твари потянули к себе Детей Императора, стремясь утопить их в потопе обезумевшей плоти и мускулов.<br /> <br /> Воины отбросили к стенам громадных ревущих зверей, быкоголовых и толстошеих, и ударили, прибив их к металлу. Кровь закипела на лезвиях, отчего коридор наполнился едкой вонью.<br /> <br /> Всё смердело скверной мутации. Благоухающие запахи исчезли, сгинули в зверином мускусе, источаемом изуродованными смертными. Шагнувший вперёд Эйдолон сплюнул через плечо, крутя в руках молот.<br /> <br /> — И это всё что ты можешь? — рассмеялся он. — Жалкий царёк нищего царства. Почему ты сам не бросишь мне вызов?<br /> <br /> Даже умирающие чудовища расхохотались в ответ. Малакрис вонзал в них когти, словно катары, снова и снова, утопая в чёрной крови и пепле. Воциферон же сражался осторожнее, каждым рассчитанным ударом меча отсекая конечности от туши одного из зверей.<br /> <br /> Эйдолон воздел молот над головой и обрушил его, расщепив беснующегося мутанта одним ударом. Сорвавшиеся с головья молнии пронеслись через багровый туман до самой палубы. Корабль взвыл словно раненый зверь, словно недра “Награды за грех” тоже покорились воле Расколотого Короля.<br /> <br /> — Он — трус, бросающий мне навстречу рабов и слуг, — процедил лорд-командор. Ещё один мутант бросился на него, распахнув челюсть и брызгая слюной. Эйдолон схватил зверя за горло и надавил. Зверь завыл, забился, захрипел, шлёпая присосками щупалец из человеческого мяса по искажённым доспехам. Тварь пыталась содрать позолоту, растёкшуюся по наплечнику, зацепиться… а потом обмякла. Эйдолон услышал приятный треск шеи и бросил чудовище к его умирающим сородичам.<br /> <br /> — '''Не смилуюсь, не смилуюсь!''' — закричали последние звери, припав к палубе. Эйдолон скривился и достал пистолет, прицелившись прямо в столпившихся тварей, слабых и потому раболепных.<br /> <br /> — Не нужна мне его милость. Лишь его смерть.<br /> <br /> <br /> Воины прошли под арками из человеческой кости, высеченными теперь одичавшими ремесленниками легиона. Кости раздулись, разрослись, разошлись словно шарящие пальцы или быть может заострённые рога неведомого огромного зверя. Другие выдавались вперёд, словно бычьи или изгибались как у баранов.<br /> <br /> Впереди возвышались ступени, окружённые парящими сферами ведьминого огня. Эйдолон начал подниматься вверх, ввысь к венчавшему их помосту.<br /> <br /> На нём стоял трон, высеченный из того же блестящего чёрного камня, стекавшего вниз к потрохам корабля, а на сем троне сидела едва различимая фигура. Приблизившись, Эйдолон увидел очертания легионера, но не из керамита и плоти, а из того же пламени варпа, что и неестественные фонари.<br /> <br /> Шагая, лорд-командор протянул руку к поясу и снял пистолет, оружие, послужившее ему в годы предательства так же верно, как и молот. То был образец древнего бесценного археотеха, в последнее время похоже получивший собственный разум. Эйдолон не мог сказать точно, чем именно выстрелит пистолет, но тот всегда приносил его врагам изысканнейшую смерть. И в столь просвещённую эпоху этого было достаточно.<br /> <br /> — Назовись, — потребовал ответа Эйдолон.<br /> <br /> Существо содрогнулось от смеха, разошедшегося рябью по всему телу. В пламени проступили лица, рвущиеся наружу, будто схваченные души. Демон встал на ноги и расправил плечи, словно всё ещё считал себя человеком.<br /> <br /> — '''Неужели я так изменился, брат?''' — спросило существо, склонив голову, и шагнуло к нему навстречу. Внутри него растекался свет, выплёскивался наружу и капал на чёрные камни. Хор потерянных душ, наконец нашедших избавление, растекался по палубе. С каждым шагом огоньки тряслись всё сильнее. — '''Ты и правда меня не узнал?'''<br /> <br /> — Думаю, ты очередной возжелавший пойти за примархом слабак. Их сейчас не перечесть, праздных глупцов, следующих за Юлием всё глубже в безумие. Совершенно бесполезных, конечно, если не понадобятся идиоты, которые будут бежать прямо на врагов, завывая что-то про апофеоз. Когда-то ты был созданием из плоти и крови, но превратился в фикцию.<br /> <br /> Существо остановилось на пол пути и поднесло руку к парящей сфере. Оно поглядело на Эйдолона, всем своим видом выражая горделивое ошеломление и готовность броситься вперёд, преодолеть последние метры одним прыжком. <br /> <br /> '''— Ты оскорбляешь меня, лорд-командор. Я больше не буду всего лишь Расколотым Королём. Нет. Никогда более. Я стану отражением возвышающегося Тёмного Принца, вечным и никогда не рождённым. Я неотвратим и неутомим. И мы связаны общей судьбой.'''<br /> <br /> — Прекрати, — вздохнул Эйдолон. — Да я застрелюсь, если мне придётся выслушивать ещё одного слабоумного глупца, возомнившего себя Слаанешем во плоти.<br /> <br /> Король запрокинул голову и расхохотался.<br /> <br /> '''— Так чего ты ждёшь, лорд-командор? Поддайся забвению, которого жаждешь, и…'''<br /> <br /> Эйдолон спустил курок.<br /> <br /> Вспыхнувший луч невиданного не-света пронзил наступающего демона. Но Расколотый Король лишь замер, не отшатнувшись, и поглотил растёкшуюся по его телу чёрную молнию. Вспыхнувшая и заплясавшая внутри него тьма растворилась.<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон убрал пистолет в кобуру и гордо зашагал вперёд, занеся молот обоими руками. А потом ударил, метя прямо в череп демона.<br /> <br /> И молот остановился. Эйдолон уставился на дьявольское видение, искажённое подобие всего, что значило быть Астартес. Расколотый Король перехватил молот, держа его непривычно бережно, словно ребёнок игрушку.<br /> <br /> А затем толкнул.<br /> <br /> Эйдлон полетел вниз по ступеням, едва не сбив с ног своих бойцов, и наконец остановился, опершись левой ногой на глянцево-чёрный камень. Сияние липло к нему, текло из оцарапанных плиток вместе с голосами, шипящими, вливающимися в разум и пытающимися его поглотить.<br /> <br /> '''Предатель.'''<br /> <br /> '''Брат.'''<br /> <br /> '''Убийца.'''<br /> <br /> '''Лжец.'''<br /> <br /> Из камня выступили призрачные образы и обвились вокруг лорда-командора. Они рыдали пламенем, а лица их были искажены в немыслимой муке. Эйдолон бросился напролом через духов, воздев молот и изгоняя нападавших духов его сиянием. Лики умерших мужчин и женщин зарычали от звериного гнева и рассеялись, сломленные истинной яростью лорда-командора.<br /> <br /> — '''Ты не достоин сего дара''', — зашипел Король, протянув руки, отчаянно желая вцепиться в рукоять. — '''Отдай мне его. Сложи с плеч бремя. Подчинись неизбежности. Тёмный Принц вернул тебя назад как злую шутку. Фарс. Над тобой смеются за пеленой, считая лишь шутом, пляшущим на потеху варпа.'''<br /> <br /> На шее Эйдолона вздулись вены, и не просто от дарованной ему силы вопить, но истинной и праведной ярости. Да как эта ''тварь'' смеет. Больше не человек, но и не истинное создание варпа. Ублюдок, полукровка, чья сломленная душа горит как маяк, созывающий демонов, собирающий вокруг себя будто нечистый чемпион. Командор… Тень. Эхо.<br /> <br /> Эйдолон не дал волю воплю.<br /> <br /> — Ты слишком много болтаешь, — процедил он. — Слишком много для такой жалкой твари.<br /> <br /> — '''Я тебе не дворняга''', -  возразил Король, с почти детским недовольством показав огненными когтями на собравшихся воинов. — '''Не как они. Такие славные создания, такие яркие душонки. Возможно, я дам им место при моём дворе, когда воссяду на троне. Когда стану тем, кем всегда должен был быть.'''<br /> <br /> — Они — не твои, — злобно ответил Эйдолон, снова зашагав вперёд. Каждый шаг мучил его. И дело было не просто в непредсказуемых капризах его изломанного тела, но в давлении, которое самим своим существованием оказывала на него тварь. Он боролся с тисками притяжения, со стеной давящего пламени, напирающего, пытающегося найти путь. Запели системы доспехов, с трудом преграждающих путь огню. <br /> <br /> Эйдолон пробивался вперёд.<br /> <br /> Расколотый Король шагал к нему навстречу грациозно, почти небрежно, будто на прогулке.<br /> <br /> — Это мой корабль. Мой миллениал. Мой…<br /> <br /> Эйдолон запнулся, подавившись словами, которые почти произнёс в пылу гнева.<br /> <br /> ''Мой легион.''<br /> <br /> Эйдолон остановился. По его кивку, едва заметному движению головы, воины ответили вместо него на вызов. Впереди наступал Воциферон, забыв о звании Малакриса. Воин выступил с уверенностью непревзойдённого дуэлянта, принёсшего клятву на клинке. И каком замечательном клинке. Как и Слава Вечная, оружие было изысканным, даже после измены не утратившим ни остроты, ни красоты. Чарнабальская сабля. Такая острая, даже спустя все эти годы.<br /> <br /> Эйдолон смотрел, как мечник поднял её, бросая вызов, а затем сделал выпад. Расколотый Король зарычал. Меч, сотканный из едва заметных теней, совершенно не сочетающихся с пылающим и грозным телом, воплотился в его руках. Клинки сошлись со звоном, отдавшимся по всем невозможным просторам, эхом отразившимся от далёких стен и заставившим кровь Эйдолона петь.<br /> <br /> А вслед за ним уже бежал Малакрис, никогда не дававший другим себя превзойти. Летящие к голове призрака когти сверкнули, но демон отразил удар, не прекращая танца смерти. Фон Калда выстрелил из болт-пистолета, похоже не заботясь, в кого именно попадёт. Снаряды взорвались среди сечи как распускающиеся цветы, и пыльцой их стали пламя и осколки.<br /> <br /> Зад содрогнулся от чудовищной гармонии. Эйдолон вновь ринулся в бой, занося молот. Когти Малакриса пронзили грудь Короля, а меч его сошёлся в клинче с саблей Воциферона. Демон плевался и шипел. В тот же миг, как Эйдолон поднял молот над головой, из-за его спины выступил Плегуа. Звуковое оружие взвыло, извергая гибельную песнь, а молот опустился, наконец обрушившись по дуге на уготованную цель.<br /> <br /> Горящее существо застыло и раскололось, извергая чёрные молнии. Шипение сменилось воплем. По чёрному камню разошлись сияющие нити варпа, и Король стал их громоотводом. А затем он воздел руки, и мир ответил ему тем же.<br /> <br /> Воины отшатнулись, не устояв на ногах от внезапного порыва ветра и ударов невидимых созданий. Отброшенный назад Малакрис врезался в мерцающую колонну с такой силой, что треснула броня. Подброшенный ввысь Воциферон исчез во мраке, бранясь. Плегуа и Эйдолон покатились по ступеням, но в последний момент рука схватила Эйдолона за запястье.<br /> <br /> — Нет, брат мой, — зашипел Король. — Тебе от меня так просто не уйти!<br /> <br /> Тварь потянула его назад, в свои пылающие объятия, и взметнувшийся огонь поглотил обоих.<br /> <br /> Чёрное пламя растеклось по доспехам, опаляя трещины и оставляя следы среди глазури. Скользнувшая вниз рука Расколотого Короля вцепилась в рукоять молота. <br /> <br /> Эйдолон боролся. Сражался каждой частицей своего тела, вырывался, бил коленом в брюхо зверя. Пламя вновь прокатилось, словно волна. По руке Эйдолона растекалась странная бесчувственность, слабость, расползавшаяся от места, где Король схватился за молот.<br /> <br /> Эйдолон с силой ударил демона головой, но тот лишь рассмеялся.<br /> <br /> А затем исчез. Лорд-командор огляделся по сторонам. Он был один. Его воины, тронный зал… всё исчезло. Остались лишь тьма и дымка, дрейфующие отголоски далёкого пекла.<br /> <br /> Шатаясь, он пошёл через мглу, бья молотом вслепую, будто неуклюжий берсерк, прокладывая себе путь сквозь лишь наполовину поддающиеся воображению просторы. Его преследовал смех. Вокруг вздымались стены, столь же бесплотные, как дым от выстрелов, тянущиеся к небесам, подражая далёкому дворцу.<br /> <br /> Краем глаза Эйдолон замечал движения созданий, грациозно порхавших с места на места, оставляя за собой радужные следы. Фракталы плясали так близко, что можно было протянуть руку, но так далеко, следуя за существами, что пировали в теневом зале-ловушке.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал всей душой гул призрачной реальности, пульсировавшей как дыхание. Он словно оказался в лёгких дремлющего бога, вмещающих в себя всю сущность лорда-командора как песчинку.<br /> <br /> Внезапно вспыхнул свет, отгоняя мрак, такой яркий, что Эйдолону пришлось прикрыть глаза. На него глядели две фигуры, два дымчатых силуэта в ослепительном свете. Одна из них восседала на золотом троне и источала холодную ясность, угрожавшую лишить Эйдолона всех оставшихся заблуждений о нём самом. Лорд-командор чувствовал, как свет прогрызает себе путь в его душу, скребётся в самых недрах его бытия.<br /> <br /> Другая же пылала от величия и тепла, преисполненная силой, которую могло дать лишь возрождение после смерти. Позади неё танцевали и метались тени, корчащиеся очертания существ, что были больше целых миров. В волнующемся мраке вздымались чёрное пламя и пурпурный свет, и на миг Эйдолон почти осознал, что видит перед собой.<br /> <br /> Он протянул вперёд дрожащую руку, но другая схватила его за запястье и потянула назад. Эйдолон крутанулся, взмахнув молотом по дуге, но рассёк лишь воздух.<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор…''' — прошептал отовсюду и ниоткуда Король.<br /> <br /> Эйдолон вновь взмахнул молотом.<br /> <br /> — Покажись, трус!<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор. Верность или измена. Послушный сын или повинующийся лишь себе полководец. Я могу показать тебе путь, освободить тебя от оков, связывающих тебя затхлыми идеями. Зачем быть одиноким слугой, если ты можешь возвыситься, вознестись, стать истинно первым?'''<br /> <br /> — Я не стану сосудом для заблудшего неудачника, отдавшего себя варпу без остатка.<br /> <br /> — '''Конечно не станешь''', — почти печально прошептал Король. Пальцы скользнули по щеке первого лорда-командора, и Эйдолон обернулся, следуя лишь инстинкту. Он вырвался из удушливых объятий и ударил молотом. Фантазм ускользнул во мглу.<br /> <br /> А затем Король, владыка сего сотканного из теней мира, единый с его призрачными просторами, ударил. Словно огненные копья его когти вцепились в нагрудник Эйдолона, удерживая его на месте.<br /> <br /> Сердца содрогнулись. Он чувствовал, как утекают силы, истекают под неутомимым и невыносимым напором зверя. Мир вокруг становился ярче, словно обретая от мучений новые силы и очертания.<br /> <br /> Эйдолон ударил в ответ, врезавшись плечом с изуродованное тело Короля, оттолкнув его прочь, и с новой энергией занёс молот.<br /> <br /> — Я никогда не покорюсь тебе, лживый дух, — зарычал Эйдолон, ударив молотом.<br /> <br /> Король утёк прочь и бросился на него, прижав лорда-командора к стене. Когти впились в его бок, ударяя снова и снова, пока не рассекли пластины, и не потекла кровь. Эйдолон сжал зубы, ощутив вспышку боли, а затем она прошла, утекла, похищенная и впитанная монстром.<br /> <br /> — Ты… — процедил Эйдолон. — Ничто!<br /> <br /> Он перевернул молот и ударил Короля рукоятью, оттолкнув его прочь. По лицу демона вновь растеклась пылающая улыбка, и порождение варпа бросилось на него, отчаянное, скулящее, обезумевшее от голода. Эйдолон бросился в сторону, и Король врезался со всей силы в ту же стену, о которую его бил. А затем наполненный всей его энергией, всей силой молот пронёсся по дуге.<br /> <br /> И наконец-то врезался во что-то цельное.<br /> <br /> Реальность раскололась. Вокруг вздыбился чёрный камень, фрактальная сеть соперничающих отражений, каждое из которых было для себя вселенной. Образы Эйдолона ругались и выли, раздирая когтями изувеченную плоть, оставляя на коже кровавые следы.<br /> <br /> Он ударил вновь, не обращая внимания.<br /> <br /> И мир резко вернулся на место. Легионеры обернулись, заметив, как их хозяин и его враг воплотились из бурлящего моря теней и пламени. Страшная рана в боку Короля истекала пламенем, извергала неистовые протуберанцы, пока демон силился удержать вместе свою жалкую оболочку.<br /> <br /> Король рухнул на колени. Пламя начало угасать. Из зверя вырвалась новая волна давления, воющая, оттолкнувшая легионеров. Эйдолон устоял. Он крепче сжал молот и занёс над головой. А затем опускал, снова и снова, молотя и круша ненавистного врага. Заточённые в пылающей коже молнии исчезли. Отражения умерли. Одни лишь потускнели, другие замерцали, выдавая лишь мерцающие черепа — образы смерти.<br /> <br /> — '''Князёк-самозванец…''' — зашипел Король сквозь разбитые зубы. Его тело превратилось в абстракцию. Огонь замёрз, раскололся, потёк будто воск. На лице соткалась зияющая дыра — подобие рта под пустыми глазницами. — '''Это лишь начало твоих мук'''.<br /> <br /> — Слушать тебя — само по себе пытка, — зарычал Эйдолон. Король ухмыльнулся, в последний раз поднявшись на ноги. Он вытянул свой меч из хватки Воциферона так легко, будто лишь тянул время.<br /> <br /> Клинок взметнулся подобно языку из жидкой тьмы. В этом движении было нечто знакомое, нечто неуловимо привычное в том как по плавной дуге летело лезвие. Эйдолон попытался уклониться, но не успел, ощутив, как треснули доспехи, и под лаской клинка потекла кровь.<br /> <br /> И тогда он бросился вперёд, давая мечу погрузиться глубже, смакуя агонию, растекавшуюся по телу с каждым ударом сердец и нежными ручьями крови.<br /> <br /> И обрушил молот, расколов короля. Демон разлетелся на тысячи частей, падающих на палубу частиц огня и безумия. И это снова была палуба. Не неестественный чёрный камень, а железо и адамантий.<br /> <br /> Малакрис рассмеялся, изображая веселье мёртвого Короля. В нежданном безмолвии реальности его смех прозвучал низко и мелодично. Чуть в стороне что-то насвистывал Плегуа, склонив голову. Вслушиваясь.<br /> <br /> — Реакторы загорелись вновь, поле Геллера вспыхнуло.<br /> <br /> — Ты уверен? — поглядел на него Эйдолон.<br /> <br /> — Да, господин, — кивнул Тиль. — Буря утихает. Скоро мы снова будем на свободе.<br /> <br /> Первый лорд-командор посмотрел на головку. К металлу всё ещё цеплялась опалённая чёрная кровь, пусть энергетическое поле и было включено. Собиралась в узоры, будто корчащиеся от первобытной злобы ненавистного разума, оставившего на его молоте свой след будто смертный грех…<br /> <br /> — Тогда давай выясним, где мы оказались, и снова проложим курс.<br /> <br /> <br /> ===Шестая глава. Отражения===<br /> <br /> <br /> Эйдолон не часто проводил время в своих покоях.<br /> <br /> Сама идея покоя в какой-то момент стала для него немыслимой, а преследующая его постоянная боль поставила крест на фантазии обо сне.<br /> <br /> Нет, он сохранял покои скорее из привычки и манерности, как место среди непрестанного безумия, где он мог остаться наедине и купаться в одиночестве. Недостаточно было внушать трепет с командного трона. Нет, настоящий правитель должен был держаться поодаль от своих подданных.<br /> <br /> Даже на Терре всё было так же. У его семьи были укреплённые особняки, защищённые бесчисленными системами и ополченцами. Слуги сражались и умирали за нечто больше, чем их жизни, чтобы хотя бы часть знати выжила в крепостях, прежде бывших горами.<br /> <br /> Таков был путь Европы. Выживание любой ценой. Умирать предстояло другим. Армиям и рабам. Противостоящие Объединению и погибшие полководцы бились потому, что считали себя последними поборниками своего образа жизни. Семья же Эйдолона и другие выскочки-аристократы с мёртвого мира избрали иной путь, хотя… сейчас он подозревал, что тот же самый.<br /> <br /> Их дети прошли через порог жизни и смерти, чтобы семьи продолжали жить. Его, второго сына, отдали телотворцам новых армий Императора. Ему было уготовано не стать одним из мясников Гадуара, примитивных Громовых Воинов, его ждал иной удел.<br /> <br /> ''Ты станешь ангелом.''<br /> <br /> Голос вытолкнул разум из покоев памяти, и Эйдолон скривился. Теперь к нему приходило слишком много воспоминаний. Подкрадывавшихся во время снов или видений. Вот уж воистину признак слабости, и возможно он избавиться от них, когда рассеются последние отголоски буйства варпа. А возможно это была затянувшаяся игра Тёмного Принца, а может его отца. А может проклятие самозванного Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Ты будешь ангелом''. Кто же сказал ему это так давно? Не отец. Возможно, мать? Жалевший его родич? Один из посланников самого Императора? Он стал частью золотой десятины, благородных сынов Европы, бесславно отданных ради амбиций Императора, даже не рабов — снарядов для будущих войн. Железом, которое может однажды стать имперской сталью. Когда-то, давным-давно, он даже этим гордился. До Лаэрана. До Исствана. До парада прекрасных кошмаров, которые неизбежно вели к этому мгновению.<br /> <br /> Сыны возвращались, чтобы убить отца. Империя повержена на колени. Предвидел ли это Император? Осознавал ли он в глубине души, что нельзя просто так взять целые поколения и превратить в оружие, в убийц, в чудовищ без того, что однажды они все вернуться домой, чтобы утолить свою жажду кровью создателя?<br /> <br /> ''Ну и где было твоё предвидение? Эта долгая игра заканчиваются. Узлы судьбы свиваются воедино, чтобы задушить тебя за спесь…''<br /> <br /> Эйдолон поглядел вверх. Из всех вещей в его покоях, из всех творений и орудий насилия лишь одно не было извращено до неузнаваемости дарами капризных богов.<br /> <br /> На стене над пространством где стояла прежде кровать до сих пор висела картина. Изображение Кемоса, написанное рукой Келанда Рогета. Прекрасное, на свой лад, и когда-то Эйдолон его ценил. Его тянуло к произведениям искусства смертных, хотя и не так, как его братьев.<br /> <br /> Эйдолон не хотел создавать сам. Лишь обладать. Знать, что это творение, этот предмет, принадлежит ему. В его крови было неразрывно связанное с самой душой желание властвовать и править. Возможно поэтому проведённое вместе с Повелителем Смерти время стало таким поучительным. Они были сделаны из одного грубого теста.<br /> <br /> Командующие. Правители. Завоеватели.<br /> <br /> Взгляд Эйдолона скользнул по застывшему пейзажу, отмечая новые детали.<br /> <br /> Он не раз уничтожал эту картину с тех пор, как Маравилья оживила его душу, и особенно после того, как вернулся из мёртвых. Но всякий раз он возвращалась, даже сгорев дотла. Невредимая и целая, но другая. Иногда башня на заднем плане обращалась в кости и плоть. Случалось и так, что впереди виднелись распятые лоялисты, достаточно близко, чтобы можно было разглядеть символы их верности. Прибитые к грудям аквилы. Вырезанные на черепах знаки “Перебежчик” или “Паразит”.<br /> <br /> В последнее время картина изображала расколотый и горящий мир, кишащий отчаянно защищавшими его солдатами и исполненными гнева захватчиками.<br /> <br /> Но даже это можно было исправить. Когда всё закончится, когда все они воссядут на троны, и создания плотские и бесплотные станут их подданными, тогда придёт время свести счета и возможно… возможно даже отдохнуть.<br /> <br /> '''Нас не ждёт покой. Даже после десяти тысяч лет бесцельной войны. Лишь с помощью меня ты сможешь выковать будущее, которое достойно правления.''' <br /> <br /> Эйдолон моргнул. Он обернулся и посмотрел на одно из уцелевших зеркал, чьё стекло было всё ещё невредимым. Из него скалился сморщенный кошмар, чей взгляд, однако, казался яснее. Воспаления и катаракты разошлись, разум стал острее, мысли мчались со всей уверенностью юности.<br /> <br /> Как и должно было быть.<br /> <br /> Он начало было отворачиваться, и замер, заметив, что отражение не двигается. Оно стояло на месте, не сводя с него взгляда, скованное стеклом и позолотой. А затем подалось вперёд, сверкая снедаемыми хищным желанием глазами и толкнуло сжатыми пальцами преграду.<br /> <br /> Зеркало раскололось, выгнув оправу. Осколки рухнули как игристые капли дождя, врезались в палубу словно снаряды. Но большинство остались на месте, а затем начали двигаться, когда ''тварь'' полезла наружу, цепляясь за них, поглощая их, чтобы обрести жизнь и цельность, броситься в покои Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон устремился навстречу зверю и схватил его за горло, толкая назад. Зарычал, вбив пальцы другой руки в глазницы демона. Тварь завыла голосом подобным скрежету стекла, силикатовым предсмертным воплем, терзающим разум лорда-командора, а расплавленная жидкость потекла из ран. Она опалила пальцы Эйдолона, застывая и раскалываясь так же быстро, как лилась. Легионер оттолкнул существо прочь, и оно вытянуло вперёд руки и припало к палубе, словно боролось с потоком воздухе при разгерметизации.<br /> <br /> — '''Тебе не сбежать''', — зашипел демон. — '''Мы уготованы друг другу'''.<br /> <br /> Создание бросилось назад в последней яростной атаке, сомкнуло на шее Эйдолона когти. Лорд-командор отвёл руку и ударил со всей силы, вбив кулак прямо в скалящиеся зубы. Существо раскололось, стеклянные крылья замелькали вокруг, по его щекам потекла горячая кровь. Эйдолон подался назад и увидел…<br /> <br /> Просто зеркало, теперь разбитое на тысячи мерцающих осколков. Он огляделся по сторонам и понял, что слишком долго пробыл в состоянии фуги. Что он снова один.<br /> <br /> Внезапный щелчок привлёк его внимание.<br /> <br /> — Говори.<br /> <br /> — Милорд. Вы нужны на мостике. Здесь есть нечто, что вам стоит увидеть.<br /> <br /> <br /> Поднявшись на мостик, Эйдолон увидел безумие.<br /> <br /> Всё двигалось. Сервы и слуги суетились, пытаясь устоять на ногах от внезапных толчков. Металл выл, воздух дрожал от страданий машин. Окулюс был затуманен, словно глаза трупа, и в уголках виднелись трещины, оставленные напором Эмпирей на пузырь относительно стабильной реальности. Лорд-командор улыбнулся. Да, даже такой великолепный корабль мог страдать и умирать. Даже он, как и всё прочее, был… смертным.<br /> <br /> — Так почему меня вызвали? — спросил лорд-командор, почти заскучав.<br /> <br /> Рабы поклонились, глядя лишь на его сапоги. Лишь самые храбрые, те кто ещё носил униформу и сохранял подобие разума, подняли руки, что показать на угасающее по ту сторону окулюса пламя.<br /> <br /> И сквозь его сполохи виднелся мир.<br /> <br /> Парящий в бесконечной тьме, мерцающий шар зелёных морей и плодородных земель, мозаика контрастной красоты. Его взгляду открылись просторы белого камня, видные даже с орбиты и растянувшиеся по континентам. Огни мерцали на краях планеты, там где уже наступила ночь и звёздный свет открывал взору великолепные города.<br /> <br /> Язык хлестнул по губам. Эйдолон знал этот мир. Судьба, случай, капризы и причуды богов вернули его сюда. Лорд-командор вздохнул. Уже с горечью. Он вспомнил, и в такт его воспоминаниям прозвучал другой голос, отдающийся в уголках разума, смеющийся в чертогах души. Повторяющий его слова с мрачным весельем.<br /> <br /> — Татрикала.<br /> <br /> <br /> “Конечно, есть и другие имена. Другие миры и другие воины. Легионы, даже ослабленные, собрали столь много почестей, и с каждой битвой возникали истории. Планеты становились синонимами деяний. Из всех битв славного и возрождённого Третьего, и ныне их прошло уже много, мы часто вспоминаем Проксиму. Это имя не сходит с уст, ведь именно там они заслужили Палатинскую аквилу.<br /> <br /> Другие могут рассказать о погибели катаров. Это величественная трагедия, и будь я певцом, то описал бы её в стихах. “О чемпионах изумлённых, о ликах поражённых, скорбных”.<br /> <br /> Но я не певец и не поэт. Я не стану рассказывать вам о бесчисленных погибших, павших с честью или в бесчестье. Я не стану рассказывать вам о гордыне и Визасе, или о сотне других приведений к согласию. Нет, я вспомню Татрикалу, где на моих глазах был поставлен на колени мир и возвысился правитель людей.”<br /> <br /> — “Среди пламени: воспоминания о Великом крестовом походе”, неизданная рукопись летописца Кристиана Партиннуса.<br /> <br /> <br /> ==Действие второе. Тело==<br /> <br /> <br /> ===Седьмая глава. Родное пепелище===<br /> <br /> <br /> Экипаж умолк, на мостик поднялись первые офицеры, но Эйдолон всё ещё не сводил взгляда с планеты.<br /> <br /> Облачённые в пурпур солдаты собрались у далёких стен полукругом, тянущимся от одного крыла мостика до другого. Когда-то они с гордостью носили свою униформу, храня её чистоту, но со временем стали насмешкой над своим былым великолепием. Они последовали за своими хозяевами, ставшими воплощением пороков. Теперь с шинелей свисали кровавые трофеи: искусно обтёсанные костяшки пальцев, покрытые резьбой более крупные пластины из кости, размазанные по ткани узоры из человеческой крови и иных менее очевидных жидкостей. Солдаты стали сделанными на заказ произведениями гибельного искусства, сотворёнными капризами.<br /> <br /> Когда-то они были бойцами 97-го Калатесийского полка. Доверенными, уважаемыми и взятыми Третьим легионом под крыло. Астартес заметили в них потенциал и помогли раскрыть его, направляя и наставляя гвардейцев. И потому они неизбежно последовали за великолепными и образцовыми Детьми Императора в пучину безумия и измены.<br /> В центре собрания стоял командующий ими офицер, полный решимости не проявить слабость перед взглядом самого Эйдолона. Лорд-генерал Станислав Отвар облачился в пороки, словно в чудесный плащ. Его прежде покрытый изысканным орнаментом нагрудник оплавился и застыл на широкой груди причудливым узором, напоминавшим скорее наросты кораллов, чем метал. На сгибе локтя он нёс искривлённый шлем, похожий на морду рычащего зверя, страстно облизывающего острым языком лицевую пластину. Свободная же рука покоилась на золотой рукояти сабли.<br /> <br /> — Милорд, — начал было Станислав, но Эйдолон не обратил внимания. Лорд-командор всё так же смотрел на планету, словно завороженный.<br /> <br /> Всё казалось невозможным. Сперва Эйдолон даже рассмеялся, но смех стих и всё в открывшейся картине вызывало уже ярость. Он прошёлся от края мостика до края, водя перчатками по золочёным перилами. В глубине души ему хотелось вырвать их и бросить прямо в окулюс или забить несчастного раба до смерти. Эйдолон разжал кулаки и отступил на шаг, а потом тихо шипяще вздохнул.<br /> <br /> Желчь поднялась и схлынула, скрывшись в океане его рассечённой души словно ил.<br /> <br /> — Боги играют со мной, — прошипел Эйдолон. — По их воле я оказался лицом к лицу с ней из всех планет.<br /> <br /> — Это же просто планета, — пожал плечами Плегуа. — А их так легко сломить. Нечего бояться.<br /> <br /> '''''Бояться. Бояться. Бояться.''''' — Сказанное какофоном слово странным образом разнеслось по мостику. Словно нечто прячущееся на грани восприятия шептало и повторяло всё, словно эхо или отражение…<br /> <br /> — Я не боюсь её! — рявкнул Эйдолон, и от мощи его дара на мостике будто грянул гром. От внезапного порыва ярости затрепетали обгоревшие знамёна. Замерцали и угасли жаровни. Смертный матрос рухнул и забился в судорогах, истекая кровью из ушей.<br /> <br /> — Я не боюсь её, — повторил тише Эйдолон. — Но мне знакома эта планета. Именно здесь я…<br /> <br /> ''Пальцы подняли его лицо, заставив посмотреть на великолепный лик отца. Улыбка, приветливая улыбка, лишённая осуждения или презрения.''<br /> <br /> ''— Восстань, сын мой, — говорит он, мягко, но с такой убеждённостью, что слова слышат все вокруг. Они словно наблюдают, как говорит само солнце. — Восстань, мой лорд-командор.''<br /> <br /> — Именно здесь я стал тем, кем был.<br /> <br /> Тогда Эйдолон был лишь командиром роты, одним из первых и самым способным. И поэтому он возглавил собственное соединение. Поисково-разведывательную группу, действующую без прямых приказов Фулгрима и надзора Луперкаля. Эйдолон был уверенным, убеждённым в своих силах просто потому, что ему доверили руководство.<br /> <br /> А Татрикала оказалась планетой, черпавшей силу в плотности населения. Другие политии Древней Ночи разрастались вширь, строя собственные низшие империи, Татрикала же стремилась к внутреннему совершенству. Они едва исследовали даже систему, в которой находилась планета, и вместо этого строили собственный воинский рай. Мир стал твердыней и опорой высоких идеалов, крепких стен, надёжных орудий и технологий.<br /> <br /> Эйдолон стремился проявить себя и как дипломат, приложив все усилия, но вскоре понял, что одними медоточивыми речами не убедит ни солдат, ни Воинский Совет покориться Империуму. Он был вынужден дать им бой, что признаться будоражило кровь капитана. Лично возглавлявший соединение Эйдолон начал оценку систем обороны и боеспособности планеты.<br /> <br /> А затем сокрушил их. Мастерски. Нанося один удар за другим.<br /> <br /> В конечном счёте вся их военная мощь оказалась ничем, и такую эпитафию можно было написать на гробницах многих встреченных Империумом в те славные дни цивилизаций. Эйдолон спланировал наступательную операцию и лично проследил за её проведением. Спустя считанные дни Военный Совет был свергнут, его армии рассеяны, а столица взята с примечательно небольшими разрушениями и потерями. Эйдолон нашёл равновесие между освобождением и разорением.<br /> <br /> И когда отгремела последняя битва, небеса разверзлись от пламени ложного рассвета. “Гордость Императора” вышла на орбиту, и примарх почти их своим присутствием. Всё это было уловкой, как узнал позднее Эйдолон. Фулгрим позволил ему действовать самостоятельно, чтобы испытать и понять, готов ли он командовать.<br /> <br /> Среди пепла культуры в окружении новых подданных Империума Эйдолон опустился на колени простым легионером и встал лордом-командором.<br /> <br /> А теперь он вновь его увидел по капризу судьбы.<br /> <br /> В отражённом сиянии прекрасной планеты казались тусклыми даже ярчайшие люмены. Сервы смотрели на Татрикалу овечьими глазами, моргая так, словно не могли понять что видят. Варп впился клыками в их разумы, развеял души, теперь же на них обрушилась вся притягательность материума.<br /> <br /> — Что говорит нам ауспик? — наконец, спросил Эйдолон. Матросы засуетились, спеша дать отчёт и боясь гнева лорда-командора, спускавшегося к трону с верхних ярусов. Скрюченными пальцами Эйдолон провёл по спинке с силой, достаточной чтобы ободрать металл и камень, стесать стружку из позолоты. — Отвечайте, чтоб вас!<br /> <br /> — Показания неясные, мой господин, — прощебетал один из младших техников. Церт, так его кажется звали. Повернувшись к Эйдолону, он натянул входные кабели, с каждым новым обрабатываемым сигналом посылавшим прилив удовольствия в остатки тела. Его глаза закатились. — Мы видим корабли, вылетающие из-за другой стороны планеты. Похоже, они нас заметили.<br /> <br /> — И сколько кораблей с нами?<br /> <br /> — Вокс-связь работает с помехами, — проскулил Церт, вздрогнув от новой разошедшейся по нервам волны сигналов. — У нас есть подтверждение присутствия “Величавого клинка”, “Сломленного монарха”, “Его воплощённой красоты”, “Обители вечной” и войсковых транспортов “Душа просвещения”, “Трофоний”&lt;ref&gt;греч. Trophonius. Баснословный строитель Аполлонова храма в Дельфах; он был поглощен разверзшейся землей и, ставши по смерти героем, прорицал в пещере в Беотии.&lt;/ref&gt;, “Преломлённые скорби” и “Уночнённая мука”.<br /> <br /> — Достойное собрание наших сил, — пробормотал Эйдолон. Кораблей хватало для его замыслов, но численность казалось… незначительной. Лишь долей мощи легиона, пусть лорд-командор и сомневался, что в секторе остались контингенты лоялистов достаточно сплочённые, чтобы бросить ему вызов. Слишком близко к главным варп-маршрутам Терры. Рогал Дорн отозвал бы крупные группировки за высокие стены и грозные укрепления Солнца.<br /> <br /> — Мы определили, кто это! — Церт забился в оковах, пока не вырвал часть проводов из плоти, забрызгав механизмы кровью. В нишах на краю мостика зачирикали адепты Нового Механикума, довольные языческой святостью происходящего перед их оптикой. — Корабли, лорд! Они передают сигнум-коды Шестнадцатого легиона. Я… Ааа…<br /> <br /> Он умолк, забившись в экстазе.<br /> <br /> Эйдолон шагнул вперёд и схватил Церта за глотку, надавив. На шее получеловека вздулись вены, а зрачки расширились, пока удовольствие от загрузки данных боролось с болью в трахее.<br /> <br /> — Сосредоточься, червь!<br /> <br /> — “Верное копьё”, “Хтонийский поцелуй”, “Солнечное первородство” и боевая баржа “Милость магистра войны”.<br /> <br /> — А это — их достойное собрание, — кивнул Эйдолон. Он поднялся к окулюсу, чтобы взглянуть на приближающиеся суда своими глазами. В привычной для Сынов Гора дикарской манере на их корпусах были выжжены отметки об убийствах размером с титанов. Претенциозные и аляповатые знаки, позволяющие избранным магистра войны гордо кричать о своём господстве.<br /> <br /> — Но чего они ждали? Если бы они хотели, то такими силами уже сорвали бы весь мир с оси. Почему они медлили, прихорашиваясь в пустоте?<br /> <br /> «Возможно, дело в обычном высокомерии варваров», — подумал Эйдолон, усмехнувшись.<br /> <br /> — Выйдите на связь. Мне надо поговорить с представителями нашего далёкого господина и повелителя.<br /> <br /> Разошедшиеся по мостику смешки умолкли, едва заискрил гололит.<br /> <br /> Открывшаяся взгляду фигура была всем, чего ожидал Эйдолон, но не столь внушительной как он представлял. Доспехи были сняты, открывая взору поджарую фигуру налётчика, лишь по нескольким пластинам звенели свисающие на тяжёлых цепях зеркальные монеты, отчего звук доносился с помехами. Волосы были заплетены в тугие косицы, связанные металлической проволокой, зубы — заострены, на загорелой коже извивались бандитские татуировки.<br /> <br /> — ''Не думал, что увижу здесь одного из павлинов Фулгрима, но эта война полна сюрпризов, не так ли?''<br /> <br /> — И не поспоришь. — Он поднял руку и постучал по ладони, изображая утомлённость. — Мы вас нечасто видим вдали от поводков ваших хозяев. Магистр войны предпочитает держать вас поближе, истинные вы сыны или нет, даже если вами командует и не сам, а через Абаддона, — он улыбнулся. — Возможно, мы все оказались здесь по воле богов, на орбите непорочного мира, где из врагов нас ждёт лишь время.<br /> <br /> — ''Богов'', — фыркнул хтониец. — ''Говоришь, как один из ублюдков Лоргара. Хватит с меня богов. Мне достаточно и привычного насилия. Возможно, я научусь им управлять'', — проекция содрогнулась от помех, и голос раздался снова. — ''Мы следовали за основными силами магистра войны. Варп-канал…'' — он помолчал. — ''Катастрофический имматериальный коллапс, так мне сказали адепты''.<br /> <br /> — Значит, то же самое, что случилось и с нами. Как удобно.<br /> <br /> '''Удобно'''. Прошелестел голос в голове Эйдолона, неприятно напоминавший о Короле. '''Но возможны ли совпадения в этой галактике глупцов?'''<br /> <br /> — Назовись, — потребовал Эйдолон, заставив себя не замечать призрачные насмешки. — Возможно, я и служил прежде с Шестнадцатым, но со временем вы все становитесь на одно лицо. И характер.<br /> <br /> Гололит затрясся от смеха воина.<br /> <br /> — ''А я помню, когда мы служили примером твоему легиону. Вас было так мало… Вы бились достойно больших легионов, признаю, но ещё были и в самом деле… Детьми.''<br /> <br /> — Родич, мы можем и дальше обсуждать древнюю историю, пока не погаснет пламя войны, или перейдём к делу. Ты здесь. Мы здесь. Почему? Под нами покоится планета. Достойная добыча для любого легиона, но вы ещё не сочли должным запустить в неё когти. Вместо этого вы сидите на кораблях, отчаявшиеся и затеянные в варпе, — Эйдолон опустил руку и постучал по клавишам, а затем опять посмотрел на воина. — Так что я спрошу ещё раз. Назовись.<br /> <br /> — ''Герог Шарур, претор двадцать третьей роты. Мы едва собрались с мыслями, пижон. Только заметили планету, почему ты думаешь что у нас уже есть планы атаки?''<br /> <br /> — Ну вы же привыкли вести остальных в первых рядах, атаковать и лишь потом задавать вопросы. Странно, что у тебя ещё не идёт слюна от мысли о бое.<br /> <br /> — ''Умолкни или я тебя заставлю'', — образ Герога подался вперёд, вглядываясь в Эйдолона. — ''Я тебя не узнаю, а если и знал, то значит ты изменился слишком сильно. Поэтому я задам тебе тот же вопрос. Кто ты такой, маленькое чудовище?''<br /> <br /> — От нахального хтонийского ублюдка я другого и не ждал, — Эйдолон зевнул. — Тебе выпала честь обращаться к Эйдолону, первому лорду-командору Третьего легиона.<br /> <br /> — ''Какой милый титул. Сам его придумал?''<br /> <br /> Эйдолон фыркнул, и его подчинённые вздрогнули от разошедшейся звуковой волны. К порочным смертным присоединились транслюди — избранные капитаны, прослышавшие о разгорающемся противостоянии и собравшиеся показать силу. Оскорбление одного было оскорблением всех.<br /> <br /> — ''А не тебя ли опустил Торгаддон?'' <br /> <br /> — Убийство было так давно… — пробормотал Эйдолон, невольно почувствовавший удовольствие от разговора. — И впоследствии я проявил себя лучшим воином. В конце концов, когда Торгаддону отрубили голову, он не вернулся. А я встал и пошёл.<br /> <br /> — ''Ещё один дар твоих богов?''<br /> <br /> — Один из многих. Галактика меняется с каждым днём. Жизнь и смерть больше не неразделимые царства. Нам это раскрыл Фениксиец. Как уверен показал и вам сам магистр войны, — Эйдолон прищурился, но даже из-под тяжёлых бровей его тусклые глаза лучились весельем. — Знаешь, я видел его на Улланоре. Какое же он взвалил на себя бремя. И даже не руководства, а такой мощи? Она разорвёт кого угодно на части. Впрочем, пожалуй такое величие легче всего удержать в теле, созданном жизнью среди грязных бандитов и разорившихся шахтёров.<br /> <br /> — ''Следи за своим языком, монстр. Магистр войны…''<br /> <br /> — Великолепен. Трансцендентен. Утомительно похож на бога, является клинком, который поразит великого Тирана, и прочия и прочия, — Эйдолон снова вздохнул. — Я устал от того, что наши и без того грозные и прославленные владыки и повелители становятся чем-то недосягаемым. Отдаются варпу, превращаются в божков, которыми и прежде прикидывались. Разве тебе не хочется добиться чего-то самому, заполучить до Терры нечто, чем будем владеть мы? Нечто важное. Чистое.<br /> <br /> Герог помедлил, склонив голову, и задумчиво цокнул языком.<br /> <br /> — ''И что у тебя на уме?''<br /> <br /> — Эта планета, — махнул рукой Эйдолон. — Богатая. Плодородная. Практически незагрязнённая. Не уверен насчёт тебя, но нам понадобится время, пока навигаторы решат кто поведёт нас во мглу к Терре. А здесь такая возможность.<br /> <br /> — ''Возможность чего?''<br /> <br /> — Татрикала встретила поражение с достоинством, и стала ещё гордее, воспрянув вновь как часть Империума. Её жители не переметнутся, даже если знают о идущей войне. Планета была изолирована в Гибельной Буре. Возможно все эти годы после Калта. Возможно, они даже не знают, кто на чьей стороне… В любом случае. Мы высаживаемся. Забираем всё, что хотим и летим с трофеями к Терре. Это богатый мир. В нём в изобилии найдутся и нужные нам материалы, и рабы. Странно, если он тебе не по вкусу.<br /> <br /> '''''Он предаст тебя…''''' Голос прошипел на грани восприятия со всей внезапностью кошмара. Эйдолон резко огляделся по сторонам. Все молчали. Малакрис стоял, ухмыляясь. Воциферон остранённо наблюдал. Плегуа что-то бормотал себе под нас, погрузившись в мучительные ноты. Никто из смертных не осмелился бы заговорить. Лишь Расколотый Король шептал из теней.<br /> <br /> '''''Ты правда думаешь, что его появление здесь — совпадение?'''''<br /> <br /> Но Эйдолон не собирался выдавать другим свою слабость. Не здесь и не сейчас.<br /> <br /> — Поднимись на борт моего корабля со своими офицерами, и мы обсудим грядущую войну.<br /> <br /> <br /> Дети Императора приняли Сынов Гора в самом крупном зале для аудиенций. По потолку протянулись поблекшие фрески, на которых палатинские аквилы парили среди рокочущих молний и плачущих звёзд. Пятна скверны проникли и сюда, как и во все красоты корабля, испортив некогда вызываемое бы чувство восхищения.<br /> <br /> Под опроченым сводом собрались офицеры третьего миллениала. В центре стоял сам Эйдолон, а рядом с ним Малакрис и Воциферон. Чуть позади притаились Отвар и Плегуа, а прочие офицеры калатесийцев — у стен.<br /> <br /> Герог ввалился в зал со всей ожидаемой бандисткой развязностью и незаслуженной уверенностью. С ним пришли двое других Сынов — сержантов, как подумал Эйдолон.<br /> <br /> Герог просто кивнул.<br /> <br /> — Татрон Врин и Катригос Сарк. Одни из моих лучших воинов.<br /> <br /> — Не сомневаюсь. А это Малакрис и Воциферон. Два из моих, — лорд-командор шагнул вперёд и взмахнул рукой, включая скрытые гололитические проекторы.<br /> <br /> Перед ними воспарил сотканный из света мир, окружённый визуальными символами текущего местоположения флота.<br /> <br /> — Татрикала. Покорённая в одной из первых кампаний, в плане уровня технологий не слишком отличающася от Империума. Практиковавшая низшее, но вполне продуманное искусство войны с похвальной склонностью к глубокой обороне, — он взмахнул рукой и гололит приблизил изображение до уровня континентов. — Как ты можешь увидеть.<br /> <br /> Образы городов вспыхнули ярче, показывая суб-секции, скрытые редуты и глубокие фундаменты. Города были обширными, схожими с ульями по размеру, но построенными с таким мастерством с точки зрения военной архитектуры, что ими бы гордились Дорн или Пертурабо.<br /> <br /> — Замечательные постройки, эти великие спиральные города. Мы прорывались в один из секторов, а вокруг нас смыкались защитники и из тайных дверей для вылазок атаковали. Когда понимаешь как они устроены, видишь прекрасную логику, — Эйдолон лучился от прилива гордости, скривившись в преувеличенно радостной гримасе. — Мы вскрыли их. Конечно, без лишних разрушений. Механикумы хотели расшифровать все эти запасы древних знаний. Мы свели к минимуму и потери, и разрушения. Думаю, даже ты бы гордился как мы использовали в стратегии элементы так любивого вашим примархом удара остриём копья. Мы ударили одновременно в три крупнейших города, вскрыли их предсказуемо глубокие укрытия правящей касты, и снесли им головы.<br /> <br /> — И теперь ты хочешь отвоевать отданное?<br /> <br /> — Сейчас это стало бы пустой тратой сил. Эра праздных крестовых походов заканчивается, — вздохнул Эйдолон. — Высадимся, заберём всё, что может понадобиться в Тронном Мире — рабов, припасы и прочия — и оставим выживших прозябать на руинах. Когда же мы возьмём Терру и вновь отправимся в покорную Галактику, у нас будет достаточно времени завоевать себе место под солнцем.<br /> <br /> Эйдолон умолк. Он чувствовал жажду высадиться и вновь пройти по поверхности планеты, где прошло его… становление. И дело было не просто в снедающей ностальгии. Желание отдавалось эхом в залах его души словно музыка какофонов.<br /> <br /> Герог отвернулся, чтобы что-то обсудить со своими офицерами, а затем его взгляд вновь скользнул к Эйдолону. Иронично, но в полумраке и алом сиянии гололита его лицо казалось демоническим, а Герог и его люди не были наделены божественным величием. Похоже, что они до сих пор отчаянно цеплялись за законы материального мира, считали их основой войны…<br /> <br /> '''''Глупцы'''''. Изображение на гололите пошло рябью. На мгновение в горниле искусственного света вспыхнули преломлённые грани разбитого стекла и ослепительно белое пламя. Ухмылка из теней и дыма. Проблеск раздвоённого языка, скользнувшего по проекции, поблекшего, расколовшегося и исчезнувшего. '''''Или нечто большее, чем кажутся?'''''<br /> <br /> Эйдолон сглотнул желчь.<br /> <br /> Если они доберутся до Терры, то познают отчаяние просвещения. Они увидят, какой стала война, к каким высотам вознеслись их преображённые отцы и в какие бездны пали. В сравнении с ними эти фантазмы были ничем, как и их праздные насмешки.<br /> <br /> Кого-то откровения варпа сломят, оставив лишь тлеющие кости и прах. Возможно, варвар не сгорит сразу, закроется своей верой в магистра войны. Но Эйдолон знал, что от постылых обещаний и мёртвых грёз мало толку. Им осталось лишь черпать простые радости из трупа Галактики да терзать её жителей. Такими стали их жизни, пороки превратились в святые таинства.<br /> <br /> Эйдолона больше не заботила вера в его отца, в магистра войны, в скрытый среди доводов смысл или убеждения. Остался лишь зов желаний, отдающихся в душе, что вёл его всё дальше из топи прошлого в пожар будущего.<br /> <br /> ''Я — первое из творений Фабия. Кульминация лаэранской кампании. Всё это и многое другое. Развивающееся. Как эти примитивные создания могут понять, во что все мы превращаемся?''<br /> <br /> — Ну так покажи нам свой план, лорд-командор, — проворчал Герог. — Посмотрим, под стать ли он твоей браваде.<br /> <br /> Эйдолон хлопнул в ладоши, и по его сигналу по изображению разошлись световые дуги. Всего их было шесть, шесть проекций будущего наступления, которое окружит врага и сломит под натиском. Многослойные крепости татрикальцев будут окружены и взяты, истерзаны стремительными штурмовыми эшелонами и обстреляны тяжёлыми танками. Настоящая буря цветов морской зелени и кислотного пурпура окружит их и спалит дотла.<br /> <br /> — Нашей главной целью будет Воинский дворец, — начал объяснять Эйдолон. — Средоточие правительства и любых иных имперских организаций. Другие города не станут столь достойным вызовом, но хорошей добычей будут. Поделим всё честно, — гордо сказал Эйдолон. — Конечно, если у тебя достаточно бойцов, чтобы выполнить свою часть плана.<br /> <br /> — Достаточно, — процедил Герог. Его воины протолкнулись вперёд, держа руки на рукоятях. Эйдолон шагнул к ним навстречу, безоружный, подняв голову. Герог стоял с ним лицом к лицу, уперев сжатые кулаки в бока. — Слишком уж ты дерзок, лорд-командор.<br /> <br /> За Сыном Гора скользнула тень, привлекая взгляд Эйдолона. Искры летели по воздуху, как едва заметные сброшенные перья. Отражения на глянцевых стенах не глядели туда же, куда и лорд-командор.<br /> <br /> '''''Мы все служим своим хозяевам…''''' — прошептал Король. Эйдолон заставил себя не обращать внимания и ответить так, как подобало воину его звания.<br /> <br /> — И по праву. Укреплённому тем, что я мог бы раздавить тебя как сточную крысу.<br /> <br /> — Ты мог бы попытаться, — кивнул Герог, разминая плечи. — Вот только мне невыносима мысль сделать тебя ещё уродливее.<br /> <br /> — Ах, праздные обещания, что от них проку?<br /> <br /> Сын Гора свирепо блеснул глазами. Эйдолон отступил на шаг, проведя пальцами по гололиту, словно впиваясь когтями в самое сердце грядущей войны.<br /> <br /> — Возвращайтесь на корабли и готовьте свой сброд. Вступите в бой, когда мир воспылает от крыльев феникса.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Глава восьмая. Грядущая победа===<br /> В предрассветные часы небо над Рошаном вспыхнуло пламенем.<br /> <br /> Проснувшийся в казарме полковник Хаслах сперва подумал, что это и в самом деле просто восходит солнце. Пока не посмотрел на хроно. Ложный рассвет осенял горизонт яростным сиянием. Алые и янтарные всполохи бушевали среди ночной тьмы и света далёких звёзд.<br /> <br /> А некоторые звёзды начали двигаться. Звёзды, которых прошлой ночью не было. Многие солдаты плакали, но не от горя или страха, а облегчения.<br /> <br /> “''Империум''”, - повторяли они снова и снова. “''Империум вернулся за нами. Нас не забыли''.<br /> <br /> ''Нас не забыли''.”<br /> <br /> Услышав это, полковник сглотнул и отвернулся, чтобы не выдать бойцам внезапно проступившего на лице страха.<br /> <br /> “''А можем ли мы быть уверенными, что сюда вернулись наши?''”<br /> <br /> Вскоре он спустился со стен, решив не обращать на пылающий горизонт внимания, которое тот столь дерзко требовал. Полковник спустился по лестничным пролётам к одному из обширных внутренних двориков Воинского Дворца. Время изменило суть цитадели, но имя осталось. Он задумался, поменяют ли летописцы и бюрократы когда-нибудь название на что-то более подобающее Империуму. Они ведь обещали, что вскоре войнам придёт конец. Больше не будет десятин плоти и ресурсов. Когда вся Галактика обретёт согласие, а власть Императора будет абсолютной, они разделят все изобильные блага космоса. Встретят новые возможности и дома, и за его пределами. Смогут не просто служить, сражаться и умирать, а процветать.<br /> <br /> Раньше он уже слышал в пропагандистских речах о возможностях на далёком востоке, в восходящем Ультрамаре. Впрочем, в глубине души Хаслах понимал, что никогда его не увидит. Если он и покинет мир, то на военной службе. Что на свой лад утешало. Его семья безукоризненно служила в татрикальскими стенощитниками на протяжении поколений. Матери и отцы, братья и сёстры, все исполняли свой долг, чтобы цивилизация продолжала существовать.<br /> <br /> “''Мы оберегаем покой ради выживания всей Татрикалы''” - так всегда говорил его отец. И эти слова стали мантрой, опоясывающей сердце Хаслаха, самой его сутью после долгих лет верной службы. Конечно, теперь полковник служил другим господам, но за в глубине души знал, что его решимость осталась непоколебимой. <br /> <br /> Так ли уж было важно, что на стенах стоит меньше солдат, если Империум поклялся их защищать? Что теперь их дети растут ради службы в полках Имперской Армии, а не занимают места в корпусе гражданской обороны? Он не знал ответа, а летописцы бы просто заверили его, что всё будет в порядке.<br /> <br /> После освобождения планеты, Третий легион оставил им множество творений имперских художников и философов, чтобы они могли проникнуться идеями терранской культуры. Со временем, уверяли летописцы, они станут галактической культурой. ''Человеческой культурой''. Всё будет частью Империума, все мелочные разногласия Раздора будут решены и позабыты. Имератор, возлюбленный всеми за Его бесконечное милосердие и мудрость, всё спланировал.<br /> <br /> Хаслаху отчаянно хотелось в это верить. В то, что существовал направляющий всех через бесконечные случайности вселенной замысел. Конечно, он слышал и перешёптывания о “Лектицио Дивинатус”, но не обращал на них внимания. Хаслах не желал уверовать в бога. Богов не существовало. Облик Галактики определяли воля и силы смертных.<br /> <br /> Он стоял на площади Объединения, праздно размышляя о возвращении Империума. Конечно, если это и в самом деле был Империум… Безвкусное конечно имя для колосса, возвысившегося в годы Великого крестового похода. Перед ним над центральной платформой из чёрного вулканического камня полукругом вздымались мраморные платформы. У подножия каждой располагались прекрасные золотистые статуи, изображавшие одного из просветивших Татрикалу воинов.<br /> <br /> Хаслах приходил на площадь так много раз, что она стала центральной шестернёй в машине его времяпровождения. И теперь он подошёл ближе, разглядывая памятники Астартес.<br /> <br /> И их господина.<br /> <br /> Перед центральной колонной стояли две статуи, чью позолоту украшали платиновая филигрань и инкрустированные драгоценные камни. Большая из них изображала настоящего колосса, своим присутствием заполнившего весь простор площади. Даже более внушительного, чем стоявший перед ним на коленях легионер, отмеченный знаками отличия и печатью уготованного величия.<br /> <br /> Памятники вызывали у него сильные и странные чувства. Хаслах всматривался в каждую деталь, как и всегда. Статуи были столь прекрасными, что он всякий раз замечал в них нечто невиданное прежде. На его глазах словно раскрывались новые грани тайны.<br /> <br /> Благородные, внушающие благоговение воины. Защитники от ксеноугроз и мятежников, скрывающихся по ту сторону небосвода. А затем пришли бури и опустилась тишина. Ни кораблей, ни астропатических посланий. Лишь тьма и смыкающийся холод, удушающий бесконечный мрак.<br /> <br /> Солдат преследовала мысль, что они так и умрут здесь, одинокими и забытыми. Многие сошли с ума и покончили с собой, не желая ждать медленной смерти от голода без имперского достатка. Планета была частью наполовину построенной империи, наследницей наполовину сломленной культуры, а теперь боролась лишь за выживание.<br /> <br /> Хаслах подавил дрожь. Он вновь попытался сосредоточиться на памятниках, на чертах их лиц, на великолепии. Одновременно представимом и неописуемом, слишком большим для такой провинциальной планеты. Они стали для него образцом и опорой. Хаслах больше не был юношей и цеплялся за звание, важность которого ослабела за долгие годы. На виски прокралась незванной гостьей седина, да и прицел уже был не так хорош, как прежде. Но он всё ещё был в здравом уме, отточенном исполнением долга и непрестанно укрепляемом в последние годы чрезвычайного положения.<br /> <br /> Бури утихли, но страх остался. Он вцепился в душу каждого, укрыв мир, словно позолота - площадь. И теперь когда на горизонте горело пламя, нутро его вновь терзали змеи-близнецы - надежда и сомнения.<br /> <br /> А затем завыли сирены. Хаслах резко обернулся, забыв о статуях. Вздрогнул, как от удара. По площади прокатился грохот выходящих на позиции орудий ПВО. Его глаза метнулись к стенам, к уже разбегавшимся по постам бойцам. Полковник зашагал к лестнице, спотыкаясь.<br /> <br /> В воздух взмыли первые снаряды. Огонь зенитной артиллерии хлестнул тьму, ища невидимые цели. Он слышал ошеломлённые требования подтверждений, приказов. Вокс переключался с канала на канал, а потом прозвенел приоритетный сигнал. Один из его коллег из другого города. Он пригляделся к идентификационному коду. Сартос. На экваторе. Он настроился на канал.<br /> <br /> И услышал лишь вопли.<br /> <br /> Настроенные на широкий диапазон частот механизмы вокс-перехвата передавали мгновения муки со всего города. Он слышал, как умирает население, погибает вся культура. До ушей доносилось хлюпанье разрываемого мяса и крики ничем не сдерживаемой, нескрываемой агонии.<br /> <br /> - “Дети Императора!” - прогремел по воксу голос и раскат смеха. - “Смерть Его врагам!”<br /> <br /> Резкий грохот болтерных выстрелов заглушил вопли, а треск опустившегося сапога - передачу.<br /> <br /> А затем завопил сам воздух вокруг, словно желая заполнить тишину. Хаслах отшатнулся, посмотрев вверх, и увидел как из облаков вырываются первые корабли. Стены вспыхнули под шквальным огнём. Он увидел как от солдат, его подчинённых, с которыми он служил много лет, остаются лишь силуэты в огненной буре.<br /> <br /> Языки пламени скользнули по краям проносящихся с воем кораблей, осветив изъеденный коррозией металл, странно искажённые и выкрашенные в опаляющие глаза цвета корпуса, и безвкусные фрески, всё ещё выглядевшие влажными, недавно покрашенными. Символы длинного когтя и распущенного крыла.<br /> <br /> Вторая волна начала заход. Взрывы сотрясли плоские стены высоких домов за спиной полковника. Хаслах держал руку на кобуре и кричал в вокс приказы, которые уже никто не услышит.<br /> <br /> - Построиться! Следите за врагом! К оружию! По постам, бойцы!<br /> <br /> А рёв грозных кораблей доносился со всех сторон, наполняя какофонией весь мир. Хаслах обернулся, готовясь бежать к другим укреплениям, когда позади раздался оглушительный грохот. Осколки впились в его стену. Кровь потекла по щеке, и Хаслах отшатнулся.<br /> <br /> И медленно обернулся, врезавшись во что-то твёрдое.<br /> <br /> Над ним нависал рухнувший на землю исполин, столь же громадный как статуи. Их искажённое подобие, насмешка над былым благородством. На щеку чудовища свисали тусклые волосы, его плоть корчилась и извивалась под напором чего-то, скрытого от глаз. Пурпурно-золотистые цвета оплавленных и изуродованных доспехов местами покрылись буйством красок, нанесённых капризной рукой или растёкшихся по собственной воле по металлу. Тварь опиралась на огромный молот, окутанный гибельными молниями.<br /> <br /> Лицо чудовища скривилось в подобии улыбки, и оно занесло оружие над головой.<br /> <br /> - Смерть Его врагам, - повторил предатель, и молот опустился.<br /> <br /> <br /> Эйдолон поглядел на оставшееся от солдата месиво, потыкал в него носком.<br /> <br /> Галактика кишела добычей, уготованными ему богами драгоценными игрушками, но они ломались так легко. От Исствана до самой Терры люди вечно становились хрупким разочарованием. Эйдолона ранила мысль, что когда-то и он был таким слабым. И если бы он не вознёсся, проживи он такую же жалкую и чахлую жизнь, предпочёл ли бы он умереть за честь семьи, а не стать жертвой Императору?<br /> <br /> “''Единство сделало меня собой, но оно же могло меня так легко сломить…''”<br /> <br /> Он отвернулся от изувеченного трупа и поглядел на шедевр жалкого ансамбля города. Одна из колонн уже обрушилась под ракетным обстрелом и половина её торчала над павильоном, как осколок кости. Он гордо зашагал вперёд, покачивая в руке молот.<br /> <br /> Статуя Фулгрима смотрела на него всё теми же затуманенными металлическими глазами и с всё тем же самодовольным покровительством, что и на подобие Эйдолона. Он подошёл к ней и протянул руку, чтобы провести пальцами по лицу.<br /> <br /> Эйдолон помнил, как воздвигали скульптуру. Лучшие ремесленники флота на протяжении недель трудились, желая создать нечто достойное облика самого Фениксийца.<br /> <br /> “''Я хотел увековечить этот знаменательный день''”, - слова генетического отца выскользнули из воспоминаний. - “''Чтобы грядущие поколения увидели лица своих освободителей. Мы возвысили их, сын мой. Мы дали им единство''”.<br /> <br /> Ладони сомкнулись на рукояти “Славы вечной”, и лорд-командор воздел молот над головой. И зарычал, нанося удар. Металл погнулся и раскололся. Его некогда идеальное лицо разбилось на части, исказилось и поплыло. Металл расплавился и закапал под ноги уничтожившему тень самого себя легионеру.<br /> <br /> Эйдолон буркнул и остановился, опустив оружие на исходящие паром обломки, чуя запах расщеплённого золота. Он оглянулся через плечо на Фулгрима, не выпуская рукоять.<br /> <br /> “''Уничтожить и твоё наследие было бы так легко. Но возможно пока хватит и моего''”.<br /> <br /> Эйдлон с отвращением перевёл взгляд с идола своего отца на пылающий город. Он высадился в самом его сердце, чтобы почтить площадь новым освящением и смазать пеплом сердце былой гордыни. Вокруг него высаживались подразделения третьего миллениала. Бойцы Малакриса ликующе выли, выпрыгивая из штурмовых кораблей или выскакивая из ощетиниквшихся коконов - “Харибд” и “Когтей ужаса”. Одна из штурмовых клешней врезалась прямо в центральный шпиль и теперь пыталась удержаться, пока дрели и мельта-резаки прогрызали путь внутрь.<br /> <br /> Они убивали культуру. Шаг за шагом. Удар за ударом. Топили цивилизацию в её же смрадной крови. Терзали будущее.<br /> <br /> Судьбой человечества был затянувшийся вопль, вырываемый из задыхающихся лёгких.<br /> <br /> Дети Императора всё ещё просвещали. Несли свет и обещание грядущего. Должно быть, так же чувствовали себя альдары, медленно осознавая что же порождали на свет.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе смешок. А ведь это был их конец. Гибель всего, чем они дорожили. Возможно, теперь человечество последует за ксеносами в могилу. Даже сейчас пожалуй он ковал это будущее. Копал могилы для миров, которые никогда не видел. Людей, с которыми никогда не чувствовал родства.<br /> <br /> И когда Терра будет в их руках…<br /> <br /> '''Когда Терра будет нашей…'''<br /> <br /> Что тогда?<br /> <br /> Эйдолон не спешил. Ничто здесь не могло ему навредить. Ещё нет. Он слышал рёв звуковых орудий на стенах, где развлекались его какофоны. Пожалуй, лорд-командор мог представить и даже расслышать лязг клинков. Эстеты Воциферона удовольствовались поединками, гремящими среди горящего города, и это был достойный похоронный звон перед гибелью или порабощением смертного народа.<br /> <br /> Возможно, прислушавшись он даже разобрал бы гиканье и насмешки заходящих на боевой пеленг хтонийцев, диких бандитов, возвысившихся над людьми. В сердцах Эйдолона всё ещё тлел уголёк благородства, частица, которой было отвратительно само существование таких космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, поразмыслить об этом придёт время потом, когда сгорит этот мир и все его блага пойдут на утоление желаний и нужд легиона. В глубине души Эйдолон знал, что Дети Императора возвысятся над всеми, даже если на это уйдёт десять тысяч лет.<br /> <br /> - Возможно, я разберусь с тобой потом, отец, - сказал он статуе, а потом отвернулся и лениво зашагал к ждущему центру управления. - А пока у меня другие дела. Убийство мира и всё такое.<br /> <br /> ===Девять. Шёпот разрушения===<br /> ''Слушай.''<br /> <br /> Голос доносился из каждого угла, каждой тени и проблеска пламени. Он танцевал над умирающим городом, манил словно песнь, слышная лишь благословенными воинами легиона.<br /> <br /> ''Слушай.''<br /> <br /> С самого первого убийства когти Малакриса были вымазаны в крови. Он не стал включать поле, ведь и так разрывал смертных солдат безо всяких усилий. Капитан упивался зрелищем их смерти, глядя в расширившиеся от агонии и шока глаза тех, кого лишал быстрой гибели от расщепляющих потоков энергии.<br /> <br /> Иногда он останавливался, чтобы слизнуть тёмным языком жизненные соки с лезвий. И у каждого был свой изысканный аромат. Проблески прожитых жизней, приправленные паникой. Кто был алкоголиком, кто наркоманом. Кто нёс в крови генетический яд, который однажды дал бы мрачные плоды, став отравленным наследием для детей или же прорастя внутри тела опухолью.<br /> <br /> Через пролитую кровь Малакрис вкушал их суть, саму их душу, и смеялся, убивая. Он всегда этим упивался. И теперь не скрывал этого. Капитан убивал так же естественно, как дышал, рефлекторно, без задних мыслей.<br /> <br /> С каждым движением доспехи щёлкали и гремели, усовершенствованные тщательно и долго трудившимися согласно его инструкциям технодесантниками и механикумами… О, ожидание того стоило. Теперь броня действительно подходила Малакрису, прилегала как вторая кожа, впивалась в кожу шипами и царапала так, чтобы вызывать изысканнейшие муки.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> Капитан никуда не спешил. По доспехам бессильно застучали лазерные разряды, и тогда Малакрис шагнул вперёд, включив наконец когти. Проблески нечестивого света встретили бегущих в бой защитников. Легионер уже заскучал. Столь немногие могли стать ему хотя бы подобием испытания… Возможно, стоит дать и калатесийцам порезвиться.<br /> <br /> Малакрис растягивал удовольствия, давая стенощитникам хоть раз попасть в него бесполезным оружием. Поворот, приводящий его на линию обстрела. Показная дрожь, оступившийся шаг. Представление перед неизбежным концом.<br /> <br /> И вот они уже бросаются прямо на него, храбрые глупцы. Малакрис поднёс когти к голове, приветствуя смертных. Сверху кто-то запустил ракету, но легионер отступил в сторону, и взрыв лишь легко толкнул его в бок. Должно быть, солдаты видели его в пламени как чёрную пустоту, нависшую тень, зловещую и ощетинившуюся шипами, освещаемую лишь адским пламенем и смертельным блеском когтей.<br /> <br /> - Вы сами разожгли для себя пекло! - закричал он во весь усиленный голос. - Милость первого лорда-командора снизошла на вас, и я - его багровая десница!<br /> <br /> - За Императора! - отчаянно закричал кто-то. Малакрис смотрел на бегущих солдат, на их грязно-коричневую униформу и тускло стальные нагрудные пластины. Они текли словно солёный паводок, зачахшие жалкие создания. Построившие высокие стены и охотно прятавшиеся за ними, ставшие кирпичами в них. Смертные всё равно что похоронили себя заживо в этих славных укреплениях, став цементом и камнями для убитого будущего.<br /> <br /> Офицеры знали, что не могут убить его в одиночку, и поэтому в первой волне бежали рядовые. Стреляя из ружей. Тщетно бьющих разрядами по доспехам. Он видел, что их оружие уже перегружено, как быстро выгорают энергоячейки. Мерцающие свечи среди жестокой тьмы.<br /> <br /> В мерцании пламени сверкнули штыки. Солдаты перепрыгивали через хребты из осыпавшейся кладки, споткаясь, перебирались через опрокинутые колонны. Несомненно, кто-то из их командования вёл подсчёт. Сколько стандартных солдат потребуется, чтобы убить одного легионера?<br /> <br /> По доспехам снова застучали разряды, а в бок шлема врезался сплошной снаряд, на миг ошеломив капитана. Малакрис зарычал, лязгнув когтями. Солдаты были никем… однако их решимость утомляла.<br /> <br /> Легионер ринулся в самую гущу. Даже ожидавшие нападения бойцы не ожидали такой стремительности. Малакрис ухмыльнулся, заметив промелькнувший на лицах и мгновенно исчезнувший трансчеловеческий ужас. Они вступили в бой. Сошлись. Теперь смертным оставалось только сражаться с внезапно оказавшимся среди них чудовищем или погибнуть.<br /> <br /> И они кололи его, пытаясь пронзить доспехи, но лишь тупили и ломали штыки. Целились из тяжёлого оружия. Воздух вокруг наполнился пламенем и осколками под огнём плазмомётов и установленных на огневых позициях болтеров. Раскололися и оплавился камень. Внезапный жар обращал пыль и песок в стекло, а тела мёртвых мгновенно зажаривались или исчезали, расщеплённые на атомы. Выпущенный тяжёлым болтером снаряд ударил в нагрудник и отбросил Малакриса на шаг. Капитан улыбнулся, упиваясь ощущением растекающейся по телу крови.<br /> <br /> Даже сквозь фильтры ястребиного шлема он чуял лишь вонь жареной человечины. Малакрис взревел, и рёв его рокочущей волной прокатился по полю боя. Усиленный, но не столь оглушительный как у Эйдолона или какафонов. Способный ошеломить и устрашить, но не переломать кости.<br /> <br /> - Давайте, - отдал приказ капитан.<br /> <br /> Вой прыжковых ранцев донёсся даже сквозь грохот битвы. Бойцы его отделения взмыли в воздух и приземлились прямо среди сечи, завывая, ревя цепными мечами и рыча болт-пистолетами. Настоящие фонтаны крови забили на месте солдат, рассечённых пополам, разрубленных от макушки до паха, разорванных в клочья.<br /> <br /> - Хорошо заманил их капитан! - передал по воксу Рикан Байл, его заместитель и лучший первопоходец троп боли из всех, которых Малакрис видел. - Крысы бегут! Загоним их в норы, вытащим и распнём под песни! Прибьём кричащим к стенам, как предупреждение другим! Освежуем заживо и…<br /> <br /> Малакрис отключил связь, прервав поток жестоких идей, ведь у него уже были свои. Стенощитник уползал от капитана. Солдат со сломанными приземлившимся легионером ногами полз, тащил себя через обломки, цепляясь за них обагрёнными культями пальцев. Малакрис зашагал за ним, наблюдая за смертным, будто дитя за раненым насекомым.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> На задворках разума вновь слышался вкрадчивый голос, настойчивый и уверенный, такой знакомый. Если бы Малакрис сосредоточился, то наверное бы даже понял, кто обращается к нему с такой совершенной властностью. Что за внушающее благоговение создание обращается к нему во сне и наяву. Побуждая ко всё большим и большим излишествам.<br /> <br /> Он протянул руку, схватил смертного за голову и грубо потащил вверх. И надавил. Чувствуя, как трещит и падает шлем. Как рвётся плоть, раскалываются кости. Он словно на миг ощутил на языке вкус выпущенных из тонкой оболочки серых клеток. А затем мозг рассыпался пеплом, испарился в энергетическом поле.<br /> <br /> Малакрис хрипло вздохнул от удовольствия. По телу расходилась волна противоречивых чувств, опаляющего нервы извращённого удовольствия. Заточённая в теле душа пела, колотила вместе с сердцами в пластины сросшихся рёбер.<br /> <br /> Внезапно он посмотрел наверх.<br /> <br /> Среди теней на пылающем небе проступил силуэт в плаще, развевающемся под внезапными порывами раскалённых ветров. Такой знакомй. Такой решительный. Невозможно, но это был Эйдолон. Показывающий вперёд когтями, словно горящий изнутри чёрным пламенем, застывшим среди ветра смерти.<br /> <br /> Малакрис взбежал на пригорок и заглянул через край. Под ними маршировали Сыны Гора, шагая такими стройными рядами, которыми уже не могли похвастаться разрозненные банды Третьего. Большинство их выстрелов попадало точно в цель.<br /> <br /> Жестокая методичность и эффективность. Глупцы, цепляющиеся за приказы, словно они могли защищить их от потопа. Голос вновь что-то нашёптывал.<br /> <br /> Потребовался бы лишь самый небрежный жест, минимальные усилия, и хтонийцы бы стали жертвоприношением, достойным его вознесения.<br /> <br /> '''''Они не заслуживают права купаться в твоём величии, разделить твою мощь. Покажи им, кем можешь быть. Сделай то, что должно. Во имя моё.'''''<br /> <br /> - Я слушаю, - выдохнул Малакис, не отводя взгляда от проносящихся над головой штурмовых кораблей врага. - Я вас слушаю, милорд.<br /> <br /> <br /> Они умирали как безвольный скот, и в таком бою не найти было радости состязания.<br /> <br /> Даже офицеры едва ли могли дать Воциферону бой, что ввергало его в уныние. Это таких людей они оставили в своей тени? Трусов, бросающих приближённых против легиона? Готовых пожертвовать бессчётными жизнями, лишь бы на миг спасти свои жалкие шкуры?<br /> <br /> Он сражался в пылающих развалинах, прежде бывших воинским училищем, и под сабатонами легионера хрустели опалённые клочья пергаментов и столов. Ко всем поверхностям лип пепел, как осталивающиеся частицы сгоревшего дерева, так и маслянистая сажа, оставшаяся от расщеплённых тел. Воциферон остановился среди кошмара, чтобы очистить клинок, стряхнуть с лезвия клочья плоти и брызги крови в мокрое тряпьё у ног. А затем отбросил клочья униформы прочь. Пусть сгорит.<br /> <br /> ''Пусть всё сгорит''.<br /> <br /> Он вздрогнул от этой мысли, незванной и чуждой. Он не был обезумевшим разрушителем, готовым ради победы испепелить целую планету. Пусть этим занимаются вульганые легионы, безумные и порочные. Он никогда не вступит в их ряды. Воциферон скорее сгорит сам, чем опуститься до их уровня. Однако мысль оказалась назойливой, заразной. Мир словно жаждал сгореть, быть уничтоженным и восстановленным. Феникс мог воспрять лишь из пепла. Даже Кемос был мёртвой колыбелью, прежде чем Фулгрим вновь принёс в неё жизнь.<br /> <br /> - За мной! - воскликнул Воциферон. Избранные клинки спешили за ним, перепрыгивая через наспех сваленные баррикады. Поверженные колонны лежали преграждали путь через проспекты, сваленные на пути легионеров как сухостой. И уже запятнанные и вымазанные кровью и потрохами, среди которых проступали узоры.<br /> <br /> Воциферон возглавлял наступление из казарм в один из аудиторумов. Щёлкал вокс, пока другие воины его подразделения, его присягнувшие на клинке, докладывали один за другими. Каждый из них, и бившийся рядом с командиром, и сражавшиеся поодаль, на самом деле воевали в собственных войнах, таков был одинокий путь дуэлянта.<br /> <br /> - Здесь некому бросить вызов, - проворчал Алеф Катрагани, один из товарищей Воциферона. - Это всё равно, что сражаться с новобранцами. Я бы нераздумывая предпочёл бой с Сынами Гора, да даже с кем-то из отбросов Малакриса, - он косо поглядел на Воциферона. Алеф, как и его учитель, хранил дисциплину плоти. На нём не было шрамов, а волосы спадали на плечи жемчужно-белым водопадом. - Пора бы уже закончить с этой кровной распрей. Ты станешь капитаном, если захочешь.<br /> <br /> - Для этого в зоне боевых действий самое время, - фыркнул Воциферон. - Нет. Я всегда успею выпотрошить ублюдка, как он этого заслуживает, но когда я решу. И своим клинком.<br /> <br /> Алеф пожал плечами и направился прочь, прочёсывая залы в поисках добычи получше. Руководство Воциферона воспитало в его солдатах достойную независимость. Как и должно было быть. Он лично их обучал. Избирал из рядов Третьего миллениала за воинское мастерство и полную бесстрастность. Свободных от поразившей большую часть легиона скверны, не поддавшихся худшим излишествам. Он лично убил тех, кто не соответствовал его высоким стандартам и ожиданиям, в поединке клинок к клинку.<br /> <br /> Воциферон не считал себя Люцием или Кирием, ни кем-либо прочим из многочисленных порождённых примархом мастеров клинка. Теперь слишком многие стремились к заоблачным высотам, измеряя своё мастерство по чужим стандартам, забывая о чистоте искусства. Возможно, Воциферон никогда и не одолел бы того же Кирия, но он знал что посвятил себя без остатка избранному пути.<br /> <br /> Он провёл свободной рукой по поверхности доспехов вдоль золотистых трещин. Каждая рана была удостоена уважением и возмещена стократ, каждое оскорбление отомщено. После битвы он лично приготовит и расплавит золото, а затем вставит в доспехи вместе с керамитовым наполнителем.<br /> <br /> Он сам становился произведением искусства.<br /> <br /> Дым вздрогнул от боевого клича. Один из офицеров наконец-то вступил в игру. Воциферон улыбнулся. Он не носил шлема, и потому женщина увидит лицо своей смерти. Другие легионеры отступили, молча ухмыляясь. <br /> <br /> Воциферон поднял саблю к лицу, и полусвет блеснул на позолоченной рукояти.<br /> <br /> - Приветствую, дочь Империума. Я - Воциферон, мастер клинка из третьего легиона. Для будет честью узнать твоё имя, прежде чем забрать жизнь.<br /> <br /> Она сплюнула на пол. Кровь стекала по бледным щекам и замарала тёмные волосы. Лицо освещало сияние её собственного силового меча, словно призывая Воциферона обратить внимание. Высокая и подтянутая женщина обладала телосложением бойца, была профессионалом, пусть и не достойным соперником.<br /> <br /> - Я - Церел, изверг, - она почти прошипела эти слова. - Я служилу капитаном стенощитников.<br /> <br /> - Служила, ведь стены пали, - мягко, почти вежливо поправил её легионер. Лицо женщины исказилось от ярости.<br /> <br /> - Что вы творите? Когда-то вы освободили эту планету, защищали её. А теперь разрушили всё за одну ночь кровавого безумия.<br /> <br /> - Хотел бы я, чтобы ты поняла, - ответил Воциферон, и к своему удивлению понял, что говорит правду. - Ложь Императора сковала всю Галактику цепями. Мы сломим их. Мир за миром, стена за стеной, пока не падёт сам Тронный мир и Дворец.<br /> <br /> - Вас остановят. Возможно не здесь, но вам не победить.<br /> <br /> Воциферон вздохнул, расправив плечи, и вновь отсалютовал клинком.<br /> <br /> - Как знать, капитан.<br /> <br /> '''''Совершенство ждёт, стоит лишь протянуть к нему руку поддайся. Когда твой соперник умрёт, на пути к восхождению не останется преград. Пусть этот мир сгорит, мы лишь воспрянем из пепла!'''''<br /> <br /> От этого голоса, проклятого шёпота, пальцы сильнее сжались на рукояти. Взревевшая от гнева и боли сметная бросилась на врага. Воциферон отступил в сторону, уходя от неуклюжего удара, и чувствуя растущую непривычную неуверенность. Она обернулась и ударила сплеча, но легионер лишь отошёл на шаг. А затем ударил в ответ. Развернувшийся клинок встретил опускающуюся саблю, но мастерства Церел не хватило, чтобы отклонить сверчеловеческий напор, и она почти согнулась пополам, рухнула и взвыла от боли, царапая коленями плиты.<br /> <br /> - Поднимись, - сказал Воцифеон, отводя клинок и отступая на шаг. Женщина заставила себя встать и замахнулась, вновь нанося рубящий удар. Тяжёлая рука сомкнулась на её запястье, чуть потянула в сторону, и хрустнули кости. Женщина завопила. Приблизившись, Воциферон поднёс клинок к её шее.<br /> <br /> - Даже недостойные воины заслуживают умереть, стоя, - прошептал он, а затем вонзил чарнабальскую саблю в кости.<br /> <br /> <br /> Горящие стены рушились, и эхо грохота Тиль Плегуа слышал как песню.<br /> <br /> Певец разрушения шёл по укреплениям, волоча ноги, и гнал смертных перед собой будто охваченное паникой стадо. Он ворчал и пел себе под нос, и каждое слово отдавалось на стенах эхом, гудело как перезвон далёких колоколов. Как знамения погибели, возвещающие о надвигающемся конце.<br /> <br /> Преобразились многие из боевых братьев третьего легиона, но какофоны изменились сильнее всех прочих. Ядовитая песнь Маравильи нашла их, проросла метастазами из храма на Лаэре и угнездилась в их душах как духовная болезнь, неутомимая карцинома. По сути своей она была зависимостью, рождённой Тёмным Принцем и насланной в безразличную вселенную, приманкой прежде всего для тех, кто обладал истинным видением.<br /> <br /> И когда тени шептали ему многими голосами, тысячами манящих нешёптываний Слаанеша, медоточивыми речами примарха, гласом первого лорда-командора, Тиль не обращал внимания. Они были ничем. Лишь нотами песни. Голосами Вечного Хора.<br /> <br /> И у них не было власти ни над ним, ни над его братьями.<br /> <br /> Они сражались порознь, безвкусно предаваясь собственным капризам. Сбрасывали кричащих людей со стен, разрывали на части звучными припевами оружия. В унисон со своими инструментами возносили голоса, способные столь же легко разрывать их врагов на части. Ради этого они были созданы - убивать врагов, поставить Галактику на колени. Вся разница была в том, что теперь они были вольны наслаждаться своим предназначением.<br /> <br /> Пальцы мелькали по циферблатам и рычагам, нажимали кнопки и тянули спусковые крючки. Очередной выпущенный звуковой порыв разорвал стенощитника в клочья. Кровь и внутренности жутким дождём посыпались на других солдат. Смех Тиля стал больным, липким и рокочущим.<br /> <br /> На плодородных равнинах снаружи артиллерия наконец-то вошла в зону поражения, и теперь дополняла громом выстрелов сотканную бойцами Плегуа симфонию. Приближающиеся “Разящие клинки” открывали огонь, рассекающий внешние стены, пока те не вспыхнули пожаром, в пламени которого плавились и кладка, и металл.<br /> <br /> Вокруг умирала культура, перемалывалась жерновами войны в ничто. По воксу разносились воющие и улюлюкающие отчёты о жестоких боях по всем великим городам. Набирающая темп война на уничтожение катилась к сердцу твердыни, понемногу обращавшейся в прах.<br /> <br /> Воздух звенел от воплей умирающих. И солдаты, и гражданские ждал выбор между смертью под огнём шестнадцатого легиона или искушённым в зверствах третьим.<br /> <br /> Каждое новое дополнение к песне, каждая пермутация мелодии будоражила душу Плегуа и толкала его к истинным высотам пороков.<br /> <br /> Он остановился, заметив прижатое к земле тело стенощитника. Случайный разряд звука разнёс его нишу, придавив ноги осколками. Плегуа склонил голову набок, смакуя мгновение, когда наконец-то заметивший его затуманенными от боли глазами человек начал вырываться и вопить.<br /> <br /> Тиль потянулся к поясу и отцепил один из клинков, простой свежевательный нож. Инструмент искусства, столь же ценный, как и грозное оружие. Он присел поближе, так чтобы солдат ощутил мертвецкое благоухание, дыхание надвигающейся смерти. Плегуа сорвал огромной рукой униформу, прижал бледную окровавленную кожу будто скульптор, оценивающий мраморный блок.<br /> <br /> - Не бойся, человечек, - пробормотал он, задумчиво начав резать, вытягивать вопли в становящуюся всё громче песнь. - Я здесь не для того, чтобы терзать твоё тело. А для того, чтобы научить тебя петь.<br /> <br /> Когда он закончил, шёпот стал тихим, едва слышным. Бессильным. Неспособным найти опору. В душе Плегуа было место лишь для гибельного великолепия арии самого Тёмного Принца.<br /> <br /> ===Десятая глава. Сердце всего сущего===<br /> Вокруг умирал командный центр, бился в конвульсиях от вызванного вторжением системного шока&lt;ref&gt;Системный шок - это общее название для состояния, когда жизненно важные органы не получают достаточного количества крови и кислорода.&lt;/ref&gt; и впившегося острия Шестнадцатого легиона.<br /> <br /> Первые коридоры и стены вытесали из чёрного железа и бутового камня ещё в первые дни Раздора. Со временем здание усовершенствовали, улучшая чертежи, пока оно не стало извивающимся лабиринтом, в котором путь указывали лишь ползущие под потолком тусклые металлические глифы. Местами символы сменились на буквы готика, но было заметно что над этой задачей трудились без души. Результаты выглядели недолговечными, не укоренившимися… а теперь и вовсе всё закончится на пепелище.<br /> <br /> Эйдолн шагал по коридорам так, словно уже был их владыкой, втягивая густой от дыма и смрада умирающих воздух. Вокруг отключались когитаторы, шелестя бинарными голосами в последний раз. Пальцы Эйдолона скользили по корпусам, сбрасывая с них пепел и прах. Пластстальные опоры коридора дрожали под напором падавших где-то наверху обломков. Лорд-командор видел расходящуюся по структуре слабость, предвещающий гибель в лихорадке озноб.<br /> <br /> Сердце Воинского Дворца, великой крепости-города, всего сущего на этой планете осталось всё таким же тесным, как он помнил. Строение возвели не в расчёте на физиологию космодесантников и не перестроили после завоевания для удобства освободителей. Склонив голову, Эйдолон проталкивал свою усовершенствованную тушу через тесные двери. Цель была всё ближе. Среди клубов дыма и алых отблесков аварийного освещения казалось, что Эйдолон спускается в преисподнюю.<br /> <br /> Он словно шёл по коридору корабля, подбитого в пустотной битве, пронзённого выстрелом излучателя и истекающего атмосферой. Конечно, планеты умирали медленнее судов, но у них это получалось столь же прелестно. А Эйдолон бился в стольких сражениях по всей Галактике. Среди леденящей стужи и палящих песков, в мёртвых мирах, населённых лишь призраками убитых грёз, на станциях и кораблях как Империума, так и враждебных чужаков. В конечном счёте всё происходило одинаково. При всех изобильных обликах Галактики, война никогда не менялась. Одна и та же песнь звучала вновь и вновь. Разносилась от Терры до окраин известного космоса, а потом обратно.<br /> <br /> Из-за коридора вывалился стенощитник, вымазанный в саже и крови. Старший офицер, судя по тускло мерцающей на плечах парчёвой мантии. Он замер, заметив нависающего над ним Эйдолона, одинокого и чудовищного исполина, царапающего потолок головой. Лорд-командор подался вперёд, давая смертному лучше разглядеть его в тускло-красном свете. И сверкнув кровавой улыбкой, Эйдолон бросился вперёд как упырь, выбравшийся прямо из мрачных легенд.<br /> <br /> Смертный выстрелил. Первый болт-снаряд ушёл в молоко, второй бессильно отскочил от огромного наплечника. Третий и четвёртый врезались в нагрудник, на миг оттолкнув гиганта. Эйдолон рассмеялся, ощутив вздымающийся прилив борющейся с упоением боли. Он поднял свой пистолет и выстрелил в ответ, даже особо не целясь.<br /> <br /> Капризное оружие окатило стенощитника потоком крикливо-зелёного сияния. Вспыхнуло, прокатился треск, и нестабильные атомы расщепили плоть, оставив лишь тень на стене. Эйдолон направился дальше к бьющемуся сердцу командного центра, оставив позади лишь мрачный памятник.<br /> <br /> После выброса радиации завыли новые сирены, заскулила гидравлика взрывозащитных дверей, пытавшихся сомкнуться на пути расходящихся токсинов. Без поступающей энергии и наполненными противоречащей информации программами системы бастиона действовали со скоростью улитки. Эйдолон помедлил, пригнулся и упёр свободную руку в судорожно трясущуюся дверь, оттолкнул её прочь и шагнул внутрь, в самый центр крепости.<br /> <br /> Уже смертельно раненной. Его взгляду открылись расчленённые тела, разбросанные по залу яростными взмахами цепных мечей. Головы солдат насадили на их же штыки, а затем расставили на пультах управления и гололитических столах. Написавшие эту живописную, но мрачную картину художники всё ещё были здесь, прохлаждались среди вырванного ими сердца.<br /> <br /> Шесть воинов Сынов Гора держали оружие на изготовку и стояли полукругом вокруг седьмого, расположившегося в трёх шагах впереди. Он обернулся, услышав шаги Эйдолона, снял шлем и небрежно бросил на ближайшую скамью. Шлем врезался в расчленённое тело, отчего кишки высыпались на пол жутким водопадом.<br /> <br /> Герог Шарур поглядел на Эйдолона с нескрываемым презрением и сплюнул через плечо. Кислота зашипела, разъедая стальной пол.<br /> <br /> - Ах, первый лорд-командор! - воскликнул он. - Не думал, что ты доберёшься сюда один, без свиты из своих славных капитанчиков.<br /> <br /> - Всегда рад удивить, капитан, - ответил Эйдолон, упирая молот в стенку одного из последних работающих когитаторов, и надавил. Металл вмялся внутрь, отчего страдающие духи машины неистово взвыли. Он окинул взглядом сцену и улыбнулся. - Неплохо сработано, признаю. Хотя и без… артистизма.<br /> <br /> - Видели мы, что вы считаете искусством, - прошипел один из хтонийцев. На его доспехах сверкали отметки вожака, и даже надетый шлем не мог скрыть источаемого им отвращения. На лицевой пластине мерцали вытесанные клыки, кривящиеся в волчьей ухмылке. С оплечий на цепях свисали зеркальные монеты, блестя среди вырезанных отметок об убийстве. На металле выбили, выгравировали и нанесли краской какие-то бандитские каракули, вместе однако сходящиеся в почти достойный мастеров древнего Дамаска узор, знак без всякого стеснения показываемой верности. Перед Эйдолоном стоял живой талисман, тотем далёкой и осаждённой Хтонии.<br /> <br /> - Я бы предпочёл узнать имя того, кто сомневается в моих решениях, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - Аннунгал&lt;ref&gt;Гугл выдал: &quot;Written in ancient Sumerian is the word “ANNUNGAL” which means strongest or most powerful&quot;.&lt;/ref&gt;, - зарычал легионер. - Вожак и чемпион Шестнадцатого легиона. Любимец магистра войны.<br /> <br /> - В этом я и не сомневался, - протянул лорд-командор. - Несомненно столь же любимый, как и я - моим примархом.<br /> <br /> - Хватит насмехаться над моими бойцами, чудовище, - заговорил Герог, сурово глядящий на Эйдолона. - Я не смогу их удержать, если они решат поставить тебя на место.<br /> <br /> - О, они могут поднять руку на меня руку, но тут же её лишаться, - посулил в ответ Эйдолон. - Я совсем не против разорвать любого из твоих славных солдат в такие клочья, что не останется мяса даже на трофей, не говоря уже об истинном произведении искусства.<br /> <br /> - Славная угроза, фулгримовский щёголь, - фыркнул Аннунгал. - Но магистр войны…<br /> <br /> - Не здесь, - перебил его Эйдолон. - Как и Фениксиец. Мы - позабытые сыны, собравшиеся вместе волей случая. И нам решать, что будет дальше, - он широко развёл руками. - И полюбуйся, как мастерски вы вонзили копьё в сердце врага, пока я мог лишь наблюдать… - он помедлил. - Пока мои солдаты зачищают города и собирают добычу. Рабов, топливо, припасы, которых хватит для пути к самой Терре.<br /> <br /> - Припасы, которые мы все разделим, - с показным спокойствием заметил Герог.<br /> <br /> - Ну естественно, - согласился лорд-командор, небежно улыбаясь. - В жестокий день понадобятся все силы. Даже наши отцы не могут биться в одиночестве. Мы бросим в бой всё без остатка. И для меня честь и привилегия вести Третий миллениал навстречу последней битве. Это - долго достойных командиров, - он перевернул молот в руке, постучав по когитаторам. - Мои избранные воины сокрушают сопротивление наших врагов, вырывают хребет их обороны, - он деланно огляделся по сторонам. - Ну, я думал предложить им сдаться, но похоже вы уже лишили их выбора.<br /> <br /> - Я решил, что нет смысла бросаться словами, - пожал плечами Герог. <br /> <br /> - Да вы храбрые хтонийцы их вообще не цените. - прыснул Эйдолон. - Думаешь, магистр войны полюбит тебя сильнее за необузданное насилие?<br /> <br /> - Это неважно. Мы предстанем перед ним окровавленными, но не сломленными. Его воины. Его чемпионы. Мы, - он ударил по нагруднику латной перчаткой, - его избранные воители. Легионеры самого магистра войны. Ради его улыбки я бы сжёг весь этот мир и помочился на пепелище.<br /> <br /> - Вы всё ещё считаете себя такими могущественными? - с искренним любопытством спросил Эйдолон. - Возвышенными над всеми нами? Что и верные и предатели покорятся восходящему Гору и его Сынам?<br /> <br /> - Он - магистр войны, - процедил Герог. - И станет Императором.<br /> <br /> - Правда? Никогда бы не подумал, - протянул умилённый Эйдлон. С Сынами Гора было так приятно играть. Среди них было столько хвастунов и шутников. Таких… очарованных собственным пошлым остроумием. Столько возможностей спустить их на землю, столько гордыни, подталкивающей к падению. Эйдолон прищёлкнул синим языком по губам, смакуя мысль.<br /> <br /> '''''Отбросы…''''' Промелькнула из ниоткуда мысль. '''''Дворняги'''''.<br /> <br /> “Да, они такие”, - согласился Эйдолон и тут же одёрнул себя. Он размяк. Шёпот стал таким вездесущим, таким непрестанным, что он едва не принял ядовитые речи Расколотого Короля за собственные мысли.<br /> <br /> Он представил как тварь парит по залу, липнет к спинам хтонийцев. Сломленная и горящая. Способная лишь вечно шептать. Как когти из чёрного стекла и тусклого пламени смыкаются на плечах Герога, словно пальцы слуги, ожидающей коронации господина.<br /> <br /> Щелчки вокс-передатчика оторвали его от раздумий, и Эйдолон снова обратил внимание на Сынов Гора. Они внезапно напряглись, выпрямились, подняли оружие. Поза Герога выдавала раздражение и внезапную жажду насилия. Он даже взял топор, раньше лежавший у рассечённого тела имперского командующего, а другую положил на кобуру. А затем выхватил пистолет, целясь прямо в Эйдолона.<br /> <br /> - Ах ты вероломный ублюдок, - процедил Герог, и все его бойцы как один открыли огонь.  <br /> <br /> ===Одиннадцатая глава. Разбитые братства===<br /> Эйдолон бросился в сторону, скрывшись за одной из опорных колонн от настоящей огненной бури. Кладка взорвалась, осыпав его градом осколков и пыли. Лица давно-мёртвых офицеров исчезли, историю стёрла с лица земли чистая целеустремлённая злоба.<br /> <br /> Лорд-командор вскочил на ноги и выстрелил. Смертельный магнитный луч опалил стену над головой одного из легионеров. Встроенные механизмы раскалились, грянул взрыв, лишь добавивший клубов дыма.<br /> <br /> Сыны Гора шагали сквозь туман войны, словно были у себя дома. Стреляя их болтеров, ища цель. Но Эйдолон не стоял на месте. Он перемахнул через центральные панели управления и уже был среди врагов. Видят боги, он снова чувствовал себя живым. Его тело и дух никогда не реагировали так быстро с тех пор, как Эйдолон перехватил удар дерзких Шрамов и убил их ложного Хана, желая сломить их дух. Наделённая новой силой и благами плоть лорда-командора двигалась так же естественно, как прежде, когда Фулгрим ещё не снёс ему голову.<br /> <br /> Он снова стал первым среди лордов-командоров. Князем-воителем. Чувствовующим себя цельным как никогда, расправляясь с недостойными лицезреть его великолепие. Он резко обернулся в дыму, уже занеся молот и впечатал его искрящее головье в нагрудник первого врага. Остальные уже поворачивались к нему навстречу, целясь. Вспыхнули молнии и из мглы вырвался клинок, оцарапавший броню. Застонавший от боли Эйдолон отшатнулся.<br /> <br /> Его горло завибрировало и раздулась. Трахея расширилась, вдавливая артерии в натянутую как канат шею. Мешки запульсировали нарастающим и готовым грянуть воплем. А затем едва направляемый распахнутой пастью Эйдолона полифонический вой излился наружу. Хлынул из его тела, отбрасывая хтонийцев прочь рябящей волной. Эйдолон повёл шеей из стороны в сторону, заставляя Сынов Гора встретить всё своё сломленное величие.<br /> <br /> Одним лишь криком он раздробил двух ближайших хтонийцев. Кровь хлынула из зелёной как море треснувшей брони глумливой волной, из пробоин показались расколотые кости. <br /> <br /> Герог бросился на Эйдолона, рыча от примтивной ненависти, тесня его шаг за шагом. Топор впился в нагрудную пластину лорда-командора, и высвобожденный вой сменился ухающим кошмарным смехом.<br /> <br /> - Так значит они не просто для показухи, а? - фыркнул Эйдолон. - Ни топор, ни звание. Ты не один из его фаворитов, даже не истинный сын. Но бьёшься так, словно он тебе дышит в спину. Чувствуешь себя от этого сильным?<br /> <br /> Насмехаясь, Эйдолон отступал, ускользал от неистовых ударов преследующего его хтонийца. А затем поднял молот. Окутанное энергией оружие сцепилось, заискрило, забило молниями соперничающих полей. В мерцающем свете лицо Эйдолона скривилось в мертвенной усмешке. Он подался вперёд и зашипел.<br /> <br /> - Вы все такие храбрые солдатики, правда? Вытащенные из грязи и пепла своей ублюдочной планетки, жаждущие его впечатлить. Но магистра войны здесь нет… Некому спасти тебя от твоей же глупости.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь просто так напасть на нас? - зарычал Герог. - Да я тебя освежую, ты, крыса!<br /> <br /> - Напасть? - презрительно повторил Эйдолон. - И когда же я это успел сделать?<br /> <br /> - Не валяй дурака, Эйдолон! Я уже знаю, что затеяли твои бойцы.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, а Герог надавил на древко оружия, заставляя лорда-командора отступать шаг за шагом. Тот зарычал и рванул молот на себя. На миг потерявший равновесие хтониец пошатнулся.<br /> <br /> Тяжёлые шаги крушили камни, усталый танец войны вёл их всё ближе к центральному помосту среди освещаемых лишь громом выстрелов клубов дыма.<br /> <br /> - Ну тогда мне остаётся лишь похвалить их за инициативу! - сухо усмехнулся Эйдолон. - Родич, ты ведь знал, что до этого дойдёт. Не я отдал приказ, но я поддержу деяния.<br /> <br /> На микросекунду его взгляд привлекло движение. Новые воины вбегали в зал. Рык хтонийских болтеров набрал силу, слившись в протяжный вой охватившей Эйдолона бури. Снаряды отскакивали от дрожащих доспехов, отбрасываемые прочь отдающейся в теле звуковой рябью. Кости и пластины брони были лишь проводниками величественной песни, какафонического резонанса, исходящего от Эйдолона с каждым вздохом и жестом. Вопль был его плащом, регалией изуверского чуда.<br /> <br /> Лорд-командор стал кульминацией тщательного и прекрасного труда Фабия. Таков был ниспосланный ему Слаанешем дар.<br /> <br /> Он завопил вновь, и колонна раскололась. Своды задрожали. Окружающие легионеров военные фрески пошли трещинами, уничтожающими посвящённый мастерству и стойкости фасад.<br /> <br /> ''Они умерли, а теперь мы падём с ними. Затянутые в чужую смертность, убитые гибелью культуры. Восхитительно!''<br /> <br /> С каждым полученным ударом, с каждой понесённой раной по Эйдолону растекалась волна жестокого воодушевления. Воля выжить.<br /> <br /> В одиночестве он не выстоит. Даже столь достойный воин не сможет в одиночку повергнуть и претора, и всех присягнувших его делу клинков.<br /> <br /> И потому Эйдолон отступал, уходя прочь от взмахов топора, прочь в извивающиеся коридоры. И упивался болью. Прижимал её к сердцам, распалял, превращая в топливо, дающее скрыться, перегруппироваться и в свой черед одержать триумф.<br /> <br /> <br /> Танец, игра, песнь продолжалась в лабиринте коридоров, среди обходных троп и служебных ходов, выводящих на широкие улицы, посвящённые воинской доблести и организованной обороне.<br /> <br /> Когда Эйдолон не мог найти путь, он его прокладывал. Он пробивался сквозь через слишком узкие дверные проёмы, проламывал себе дорогу, круша камни. Если на его пути вставали защитные экраны и щиты, его ответом был шипящий глас молота. Рёв молний превращал преграды в тлеющий шлак, давимый сапогами.<br /> <br /> Эйдолон бежал по коридорам, чьи стены покрывали вырезанные письмена с записями о гибели и победе, под арками, увенчанными повествующими о благородных жертвах фресками. Неудивительно, что преисполненная такого унылого страха перед миром за пределами небес культура была заражена глухой паранойей. <br /> <br /> '''''Это лишь здоровая тревога и подозрительность. В сем мире ты принял собственную природу. Он оставил отпечаток в твоей душе.'''''<br /> <br /> ''“Умолкни”, -'' мысленно рявкнул Эйдолон''. - “Ты - ничто. Марионетка Герога. Демоническая тень Третьего легиона, вытащенная из бездны ублюдками Гора, чтобы меня утомлять”.''<br /> <br /> '''''Но вместе мы стали чем-то гораздо большим, чем тень.'''''<br /> <br /> На бегу Эйдолон переключал каналы вокса, едва обращая внимание на залы вокруг. Он почти не замечал золотые статуи, стенопись в память о былых победах, выгравированные имена достойных усопших. Этих людей забыла история, их достижения скрылись в тени нового Империума и были обращены в пепел его блудными сыновьями.<br /> <br /> - ''Сдохните, ублюдки! Ваша агония - сладчайшее вино! Придите и умрите ради моего лорда Эйдолона, ради моего примарха! Во имя Слаанеша!'' - голос Малакриса ревел, даже передатчик не мог скрыть что он полностью отдался ничем не сдерживаемой боевой мании.<br /> <br /> - ''Прикрытие! Следите за флангами, их налётчики засели на кры… Тяжёлое вооружение! Огонь по мосту из лазерных пушек! Сражайтесь, вы трусы! Выходите и сражайтесь как воины!'' - голос Воциферона был сосредоточен, но при этом полон досады, направленной на врагов, которых не удавалось удержать на месте, бившихся как банды отравленной Хтонии. Не признающих никаких правил войны, кроме своих же.<br /> <br /> С Плегуа выйти на связь точно бы не удалось. Звуковое оружие перегружало чистоты, с которых доносился лишь вой и треск статики.<br /> <br /> Наконец, Эйдолону удалось связаться с фон Калдой, всё ещё находившемся на орбите.<br /> <br /> - ''Милорд?'' - спросил аптекарий, похоже, заскучавший.<br /> <br /> - Сколько с тобой бойцов? - прошипел Эйдолон, оглянувшись, чтобы выстрелить в преследователей.<br /> <br /> - ''Высадились почти все, милорд. Осталось разве что сотня…'' - он помедлил, явно что-то считая в уме, решая логистический вопрос так же легко, как определял симптомы болезни. - ''Малакрис сказал мне отправить вниз чаны терзания. Он приказал своим воинам бросить в них всех. Врагов, родичей… возможно даже пару не понравившихся ему братьев.''<br /> <br /> Эйдолон выругался. Его череп гудел от напряжения. Он-то думал, верил в глубине души, что Герог просто лгал и напал при первой возможности. Что дело было в гордыне Сынов Гора, раненной и толкнувшей их в бешенство.<br /> <br /> Но это оказался Малакрис. Нарушивший приказы. Заставивший мир истекать кровью добела, пока мучения черни не потекут будто вино. Эйдолон задумался, сколько же воинов по всей планете предались зверством. Попросту тратя время, которое могли бы потратить на путь к Терре.<br /> <br /> - Мне нужно, чтобы ты принял на себя командование ещё находящимися на борту воинами.<br /> <br /> - ''Милорд?''<br /> <br /> - Приготовь их к высадке и отправь по моему сигналу. Они мне нужны здесь. Также, отправь приоритетное сообщение Малакрису, Воциферону и Плегуа. Пусть они присоединяться к нам со всеми своими бойцами. Перегруппировка с боем, с равнением на меня. Думаю, тебе также стоит приготовиться к пустотному бою.<br /> <br /> По воксу прошелестел тихий вздох.<br /> <br /> - ''Милорд, что там стряслось? Это же было учение. Простой жест сотрудничества. Развлечение, ничего более''.<br /> <br /> - Всё резко обострилось, - процедил Эйдолон. Болты взорвались над его головой, осыпав лорда-командора осколками железа и камней. - Собирай бойцов. Пусть капитаны кораблей готовятся к огню на поражение, - он помолчал, размышляя над вариантами. - Лично возглавь высадку.<br /> <br /> - ''Я, господин?'' - фон Калда имел наглость рассмеяться. - ''Чем я заслужил такую мрачную честь?'' <br /> <br /> По туннелю просвистел шёпот, насмешливо танцующий на ветру. Скрипнув зубами, Эйдолон побежал дальше, напролом через новую дверь и наконец-то на свободу, под затянутое дымом небо.<br /> <br /> - Ты хороший солдат, фон Калда, - неохотно признал Эйдолон. - А вокруг нас всё ещё пылает насмехающийся варп. Если это примитивное хтонийское колдовство, я вырву его сердце. А ты пока проследи за войной. Я же…<br /> <br /> Эйдолон запнулся. Он вновь ощутил ноющую тоску в душе, пульсирующую вновь с такт с восходящим на сцену во всём своём мрачном великолепии Расколотым Королём. Покорным вне всяких сомнений капризам его хтонийского хозяина и владыки.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> === Двенадцатая глава. Грех и наказание ===<br /> Город умирал, в последний раз крича в почерневшее от дыма небо.<br /> <br /> К такому Эйдолону было не привыкать. Война и разрушение стали для него привычными словно дыхание ещё до несравненного бесчестья при Исстване. Задолго до ожесточённых схваток на развалинах Града Хоров и последовавшей резни в зоне высадки на пятой планете Эйдолон был готов пойти ради высшей цели на любую жестокость. Теперь и эта война разгорелась, стала тотальной, чего пожалуй и стоило ожидать. Вдали рушились пылающие башни, отвесные стены татрикальских жилых казарм зияли проломами. Под фальшивыми оползнями из белых камней лежали солдаты, слишком храбрые или глупые, чтобы сбежать, пока у них был шанс.<br /> <br /> Теперь самому сражению предстояло стать примером. Демонстрацией силы. Если Дети Императора во имя Фениксийца обрушили на врагов такую кару, то какие же ужасы они низвергнут на головы Сынов Гора?<br /> <br /> Бойцы Герога отступали, занимали позиции на укреплениях и готовились к неизбежному бою. Раз они не смогли убить его в глубинах, похоронить среди лабиринта скал и стали, то перегруппируются и бросят в бой все свои силы. В последний раз метнут копьё.<br /> <br /> ''Как же всё преходяще. Император. Магистр войны. Пирующие объедками Галактики, мнящие что их победа будет вечной и абсолютной. Но только боги неизменны. Мы лишь недавно узнали, что их замыслы были высечены в плоти вселенной в незапамятные времена. Мы спалили все предупреждения и уроки Старой Ночи, не желая признать истину…''<br /> <br /> Правда. Ложь. На самом деле Эйдолону больше не было до них дела. Теперь не было важно ничто, кроме вызова.<br /> <br /> Жизнь, какая уж ему осталась, состояла из боли и испытаний. Однажды он не справился, но никогда не падёт под их бременем вновь. А Эйдолона испытывали снова и снова. На Исстване. Призматике. Йидрисе. У Калиевых Врат. На поверхности Горвии. А до них в бессчётных сражениях. В войнах во имя примарха и магистра войны, ради самого себя, чести и славы легиона. Всё было мимолетным… Преходящим. Бессмысленным в великой схеме бытия.<br /> <br /> Где-то наверху взорвались снаряды, отбросив безумные тени. Мир задрожал на своей оси, затрясся и вновь замер. Звёзды скрылись, погасли, поглощённые яростной какофонией войны. Эйдолон знал, что даже сейчас от отделения к отделению летели приказы, перестраивающие линии фронта разгорающегося противостояния. Случайные союзники неизбежно становились врагами.<br /> <br /> Пожалуй, неизбежным было всё происходящее. Грязные варвары не могли сдержать свои низменные порывы, как не могли и помыслить мотивы и желания третьего легиона. Хтонийский сброд не понял бы святости творимого ими. Вскоре Эйдолон бы спустил с цепи своих воинов, указал бы им на добычу, повелел охотиться и помазать развалины городов кровью и врагов, и друзей.<br /> <br /> Измена была сама по себе наградой, однако ловушка захлопнулась слишком рано, и Эйдолон догадывался, кто же в этом виноват.<br /> <br /> ''Малакрис''.<br /> <br /> Подозрение сменилось уверенностью, когда он вскарабкался на тлеющие обломки и спрыгнул вниз, на площадь Освобождения. Там уже собирались легионеры, терзающие памятники крючьями и обращающие их в шлак потоками раскалённой энергии. Все они остановились и умолкли при виде лорда-командора, идущего к ним и вращающего в руке молот. Эйдолон казался истинным воплощением завоевателя, замаранного кровью и сажей.<br /> <br /> А вокруг падал пепельный дождь, покрывая всё тонким слоем человеческих останков. Слишком яркие цвета Детей Императора потускнели, почти посерели. Они стояли пепелища своих былых достижений словно призраки, отголоски тех, кем когда-то были. Возможно прежде они страшились будущего, но теперь приняли его без страха и сомнений.<br /> <br /> - Милорд! - воскликнул Малакрис, стоявший на другой стороне бойни и взмахнул когтями, с которых свисали клочья мяса. Он широко ухмыльнулся и торжественно поклонился лорду-командору. - Мы приготовили для вас подобающее представление!<br /> <br /> Эйдолон отстранённо кивнул, осматриваясь по сторонам, глядя на лица воинов. Воциферон тяжёло дышал. Лицо мечника скривилось от напряжения, вызванного то ли отчаянным прорывом к площади, то ли ещё остывавшей боевой яростью. Плегуа же выглядел безмятежным, сосредоточенным, почти блаженным. Певец разрушения не сводил взгляда с груды сваленных перед ним тел, настоящего парада смертных жертв вокруг одного из Сынов Гора. Огромный труп уже изуродовали, оторвав конечности, выпустив кишки, свисавшие под расколотым нагрудником и треснувшей рёберной клеткой.<br /> <br /> Малакрис смеялся, пыжился, размахивал руками. А Эйдолон чувствовал как подступает желчь. Его трахея всё ещё дрожала от усилий после последних воплей. Он шагнул вперёд, чуть разжав пальцы, и рукоять молотка скользнула вниз к разбитому помосту.<br /> <br /> - Так это твоих рук дело? - спросил он, показав на сцену вокруг. - С Сынами Гора?<br /> <br /> Капитан моргнул и склонил голову набок, словно удивлённая змея.<br /> <br /> - Вы приказали…<br /> <br /> Мелькнувший кулак Эйдолона врезался в щёку Малкриса, отбросив его на шаг. Эйдолон отвёл обогрённую длань и ударил снова. И снова. Осыпая легионера градом ударов, пока тот не рухнул на колено. Вырванные с мясом кольца и драгоценные штифты разлетелись градом осквернённых украшений, бряцая среди пролитой крови.<br /> <br /> Эйдолон схватил Малакриса за шею и вздёрнул, а затем прочертил заострёнными кончиками искажённых пальцев другой руки три линии на оплавленном лице капитана.<br /> <br /> - Глупец! Бешеная шавка!<br /> <br /> - Ты… - прошамкал в ответ Малкрис. - Ты повелел. Отдал приказ.<br /> <br /> Кровь лилась между треснувших зубов из расколотых губ. Легионер заставил себя улыбнуться разодранным ртом и сплюнул сгустки крови, трясясь от упоения.<br /> <br /> - Лорд-командор, я внимал твоему голосу. Призвавшему меня дать бой. Перебить всех, чтобы Слаанеш пировал всеми, кто придётся им по вкусу. Ты стоял передо мной и распростёр руки, велев мне покончить с ними.<br /> <br /> - Я это тоже слышал, - тихо сказал Воциферон.<br /> <br /> Эйдолон отбросил Малакриса и обернулся, шагнул навстречу мечников. Ощутив лишь на миг желание разорвать того голыми руками.<br /> <br /> - Ваш голос, милорд. Говоривший мне обратить всё в пепел. Сжечь весь мир, - он помолчал, покосившись на поверженного соперника. - Конечно, я не подчинился нашёптываниям. Я не мог вызвать вас по воксу. Получить подтверждение по вертикали власти, - мечник фыркнул. - Я ведь не настолько глупец, чтобы повестись на посулы демонов.<br /> <br /> - Лучше внять гласу богов, чем отвергать их, - зашипел сквозь сжатые зубы Малакрис. - Зачем на сдерживать себя? Несть числа ожидающим нас страстям и радостям, ждущим лишь своего часа.<br /> <br /> - Умолкни, щенок, - пропел Плегуа голосом, зычным от гибельного резнонанса. Он взвесил в своих руках ткущий жуткий гимн инструмент разрушения и направил прямо на распрострёртое тело капитана. - Я тоже услышал зов и не внял ему, узнав обман. Я - Певец Разрушения. Мой удел - выделять истинные ноты из Вечной Песни.<br /> <br /> Где-то позади взорвалась башня, омыв Тиля Плегуа отблесками ярящегося пламени. Вниз посыпались камни, давя брошенные трупы стенощитников, ещё больше унижая побеждённых. О смертных все позабыли перед лицом новой угрозы, но Эйдолон почти чувствовал к ним жалость. Почти.<br /> <br /> Будущее родится из могильной ямы лишь когда сгинет былое и прошлое станет пеплом. Мало кто лучше подходил на роль повитух истории, чем Третий легион. Смертным же предстояло стать лишь топливом для предначертанного.<br /> <br /> - Вы все сыны Фениксийца! - зарычал лорд-командор. - И пусть наши корни и взгляды разнятся, здесь и сейчас важно лишь показать врагам нашу силу! Хтонийцы мнят себя лучшими воинами, но они лишь высокомерные варвары! Сыны Гора всегда будут видеть в нас лишь хирый и воспитанный ими легион. Покажем же им, что мы вознеслись над хворями начала. Мы - воины Третьего легиона. Третьего миллениала. И равных нам нет!<br /> <br /> Теперь все слушали его. Забыв о распрях, вновь укрепив узы верности в назначенный час. На свой лад это был особый обет. Как в старые времена.<br /> <br /> Тогда они присягали своим братьям и отцу. Далёкому Императору и мечтам, которые называли Единством. Всё больше неуправляемому Великому крестовому походу. Совету смертных бюрократов, иерархии лжецов и глупцов.<br /> <br /> - Я оценил мастерство наших врагов, - Эйдолон рассмеялся. - Перед нами сборище дикарей, мало чем отличающихся от орды Хана. Хтонийцы возомнил себя старшими потому, что их господина нашли первым.<br /> <br /> Лорд-командор вернулся к “Славе вечной” и высоко поднял оружие над головой. Излучающее силу даже с отключённым энергетическим полем позолоченное навершие блеснуло на фоне пожара.<br /> <br /> - Они верят, что мы слабы и разобщены, видят в нас бездумных чудовищ, лишённых цели, рабов собственных порывов, - Эйдолон зло поглядел на Малакриса, встававшего на ноги, всё ещё истекавшего кровью, капавшей по подбородку на горжет. - Укажем им, что это не так! Разобём их на их собственном поле, бросим вызов их убеждениям и сломим их решимость.<br /> <br /> - Они так любят потрясти кончиками своих драгоценных копий! - со смехом закончил Эйдолон. - Так поразим же их таким!<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Дети Императора]]<br /> [[Категория:Ересь Гора / Horus Heresy]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%AD%D0%B9%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%BD:_%D0%97%D0%BB%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%B9_%D0%9C%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%82_/_Eidolon:_The_Auric_Hammer_(%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D0%B0)&diff=28567 2025-07-07T16:56:57Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =11<br /> |Всего =20<br /> }}<br /> {{Книга<br /> |Обложка =Auric.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Марк Коллинз / Marc Collins<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =Ересь Гора: Персоналии / Horus Heresy: Characters<br /> |Сборник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}<br /> <br /> ''«Мы все без исключения искатели истин. Лишь в единстве мы сможем достичь просвещения, добиться его через единодушное стремление к абсолютному совершенству. Наши идеалы родились в пепле считавшихся мёртвыми миров, Терры и Кемоса, и ныне мы несём их к далёким звёздам. И я скажу вам, что Галактика заслуживает управления одним правителем, единства пути и цели. И когда мы этого добьёмся, когда соберём воедино всё некогда сокрушённое раздором, лишь тогда человечество унаследует идеальный космос».''<br /> <br /> ::::::::::приписывается примарху Фулгриму при освобождении Татрикалы<br /> <br /> <br /> ==Действие первое: Разум==<br /> <br /> <br /> ===Первая глава. Сыны Феникса===<br /> <br /> <br /> В дни до обретённого просветления бившиеся в Великом крестовом походе воители нерушимо верили, что на кораблях не могут обитать призраки. Не по-настоящему. Конечно, механикумы проповедовали о духах машин, а матросы-пустотники цеплялись за позабытые суеверия, но отборные легионеры-астартес из несравненного боевого братства третьего легиона видели в их рассказах лишь смехотворные мифы из позабытых эпох. <br /> <br /> Но теперь в коридорах «Платы за грех»&lt;ref&gt;«Плата за грех — смерть», — послание к римлянам апостола Павла 6, стих 23.&lt;/ref&gt; таилось безумие.<br /> <br /> Полёт с Улланора было никто бы не назвал ни лёгким, ни скучным. Изолированные корабли дрожали, будто в лихорадке, их корпуса содрогались, словно измученная плоть. Уже бывшие обычным делом среди смертного стада самоубийства участились. Вознёсшиеся же над этими слабостями воины третьего легиона стали отрешёнными и тревожными, преследуемыми той неведомой силой, что рыскала по отсекам великого корабля будто высший хищник, жаждущий найти и вцепиться в самое его сердце.<br /> <br /> ''Преследуемые''. Сама эта мысль вызывала отвращение. Но в машинах обитали призраки, что пробрались на корабли флотилии из эфирной пустоты и начали охотиться. Прежде невозможные и немыслимые явления стали даже слишком обыкновенным делом, а блаженное неведение об истинном облике Галактики — позабытым воспоминанием. Времена менялись, и иногда они даже не осознавали, как сильно.<br /> <br /> «Время изменило столь многое», — подумал Эйдолон&lt;ref&gt;«By a route obscure and lonely, / Haunted by ill angels only, / Where an Eidolon, named Night, / On a black throne reigns upright». Стихотворение «Dream-land» Эдгара Аллана По.&lt;/ref&gt;, первый лорд-командор.<br /> <br /> Он больше не был тем же созданием, что билось в безвкусных завоеваниях Великого крестового похода. Пусть те испытания и сделали его отпрыском легиона, истинным сыном Феникса, по-настоящему и до глубины души его изменили именно годы новой войны.<br /> <br /> Некогда Эйдолон, унаследовавший генетическое величие самого примарха, был прекрасен. Пожалуй, в том, что сам Фулгрим и забрал его красоту заключалась великолепная ирония. На шее Эйдолона до сих пор оставался едва заживший шрам от раны, рассёкшей не только плоть, но и душу. Даже когда вся шея содрогалась от действия звуковых органов, коими Эйдолона удостоил старший апотекарий, шрамовая ткань не поддавалась, а скорее с трудом прогибалась и сжималась с каждым судорожным движением, сковывая лорда-командора. Кожа побледнела так, словно из тела вытекла вся кровь, а глаза помутнели и слезились. Его волосы, высохшие и пожухшие, будто мёртвая трава, свалялись на боку.<br /> <br /> Да, когда-то он был прекрасен... но это было давно, а затем всё не отнял каприз полубога.<br /> <br /> «Подходящий конец, не правда ли? Зависть всегда была одним из твоих многих изъянов, отец».<br /> <br /> Эйдолон выбросил мысль из головы. Она ведь выставляла в некрасивом свете и его, и Фулгрима. А демоническая сущность вознёсшегося примарха, обрётшего апофеоз Феникса до сих пор ощущалась на корабле. И после унылого совета на Улланоре едва ли стоило привлекать внимание прародителя.<br /> <br /> Да и мысли Эйдолона занимали и другие дела. Он чувствовал себя измученным, выслеживаемым. ''Преследуемым''.<br /> <br /> Нечто шептало и ворковало над его ухом, и он склонил голову назад и начал биться затылком об командный трон, будто боль могла избавить его от угрозы. С каждой пробегающей по горлу дрожью шея раскачивалась то в ту, то в другую сторону, словно у детской марионетки, лишённой равновесия и карикатурной игрушки. Казалось, что кружащее вокруг него создание, существо, что извивалось и корчилось прямо за завесой реальности, было так близко, что оно могло к нему прикоснуться. Мысленно Эйдолон уже ожидал ощутить вырезаемые на его коже когтями огненные письмена и сомкнувшиеся на глотке клыки.<br /> <br /> После стольких дней охоты... возможно, кульминация даже принесёт ему истинное удовольствие. И Эйдолон жаждал его ощутить и посмаковать.<br /> <br /> Вокруг вздымались стены мостика «Платы за грех», средоточия поблекшего великолепия. Корабль некогда был так же прекрасен, как и его хозяин, и вместе с ними вознёсся и преобразился высвобожденными страстями легионеров. Теперь с железных рёбер потолка свисали знамёна из хлопающей человеческой кожи, а стоявшие по углам зеркала отражали как сокрушённое великолепие, так и образы того, чего не могло существовать. Отражения двигались то слишком быстро, то слишком медленно, а иногда пристально наблюдали за отражёнными, когда те в них не глядели. Случалось, что Эйдолон и сам ловил на себе взгляды двойника из треснувшего зеркала, скалящегося и насмехавшегося. Воплощённой насмешки с его собственным лицом. Лорд-командор мог поклясться, что чувствовал с каким презрением его осуждало это расколотое отражение. Он встряхнулся, выбросив дурное воспоминание из головы, и расправил плечи.<br /> <br /> — Доложите обстановку, — проворчал он, вставая с командного трона. По краям пьедестала влажно мерцали вырванные кости, переливались дьявольским светом, бросавшим отблески на края ржавых и потрескавшихся доспехов самого Эйдолона.<br /> <br /> Лорд-командор протянул вновь дёрнувшуюся руку к подлокотнику и погладил рукоять прислонённого к нему громового молота. То была Слава вечная, выкованное с непревзойдённым мастерством оружие, коим Эйдолон бился со всем подобающим пылом и мастерством с тех пор, как им его одарил сам примарх. Он отвернулся от молота и заговорил сам с собой.<br /> <br /> — Теперь мы знаем своё предназначение, — вздохнул он. — И Галактика наконец-то всё поймёт так же, как пришлось нам. — он моргнул, и его затуманенные глаза заметались от внезапной жажды новых ощущений. — Доложить обстановку! <br /> <br /> Эйдолон не был уверен, было ли дело в том, что он так глубоко погрузился в раздумья, что ничего не услышал, или же ещё остававшиеся на посту существа не услышали его, поглощённые собственными маниями.<br /> <br /> В любом случае, для кого-то в его положении это была непростительная оплошность.<br /> <br /> — Флот сохраняет строй, достопочтенный господин, — прохрипело создание, бывшее теперь магистром ауспиков корабля. На месте глаз у бесполой твари остались сшитые и опустевшие провалы. Подключённая и вбитая в спину паутина проводов непрестанно посылала сенсорную информацию прямо в нервную систему, каждым потоком вызывая когнитивный резонанс и перегрузку нейронов. Существо корчилось и скулило, отдавшись экстазу полного подчинения своему долгу и страстям. Но сквозь хор приглушённых довольных стонов Эйдолон слышал презрительный смешок.<br /> <br /> — Пришли доклады от «Величавого клинка» и «Сломленного монарха», «Вечной обители» и «Его воплощённой красоты». Транспортные суда акусилии тоже в пути. Третий миллениал держит строй, милорд.<br /> <br /> Третий миллениал. Он улыбнулся. Именно их он взял под своё командование на пути к Терре. Такой сброд, но на пылающей коже тронного мира они станут гордо, как боги...<br /> <br /> '''Жатва будет и в самом деле обильной. Но они могут стать большим. Мы можем...'''<br /> <br /> — Замечательно, — ответил Эйдолон заставив себя не обращать внимания на насмешки, и нажал на вложенные в костяные подлокотники драгоценные камни, кричащие, подмигивающие ему. Рубин и изумруд, янтарь и сапфир. Заработали системы, устанавливающие связь с другими кораблями флотилии даже сквозь потоки варпа. С антенн сквозь бесплотное безумие полетели сигналы к кораблям других командующих летящей к Солнечной системе армадой. Один за другим возникали воины третьего легиона, их сотканные из гололитического сияния эйдолоны&lt;ref&gt;Эйдолон (др. -греч. εἴδωλον — «изображение, '''образ'''; привидение, призрак; подобие, видимость».&lt;/ref&gt;, пронизанные пагубной паутиной эфирных помех.<br /> <br /> — Ах, брат мой... — зашипел со сдержанным весельем Юлий Каэсорон. — Чем ближе мы к тронному миру, тем ты всё невыносимей. — Образ задрожал от смеха, и искажённое лицо первого капитана подалось вперёд. — Всё ещё прикидываешься господином. Фениксиец вернулся к нам, весь легион собрался воедино. Пора бы тебе убрать руки со штурвала, а?<br /> <br /> — Ну кто-то же должен проследить, чтобы ты по капризу не влетел прямо в звезду, Юлий, — хмыкнул Эйдолон. — Не забывай, что я — старший по званию, и по праву заслужил обязанность быть сторожем и тебя, и твоих воинов. Этот долг мне вверил наш блудный отец. — Он умолк, а затем склонился вперёд, чтобы заглянуть прямо в отражавшиеся глаза Избранного Сына, и лишь тогда процедил. — Так кто первым присоединился к нему на Улланоре?<br /> <br /> — Да, ты первым бросился к его ноге. А другие его искали, пока ты попусту тратил время. Тщетно выслеживал Шрамов, если не ошибаюсь? А затем пресмыкался и выпрашивал крохи у Мортариона. — Каэсорон хихикнул, и изображение зарябило, замерцало по краям изувеченного лица. — Признаюсь, что удивлён, что с такими разными интересами ты вообще сюда добрался. Я-то думал, что ты и твои войска будут валять где-то дурака, предаваясь своим страстям и забыв о наших новых хозяевах. Наших новых богах, примархе и магистре войны.<br /> <br /> — Неудивительно, что во мне ты видишь свои собственные оплошности и изъяны, Юлий. — Он покачал головой, и высохшие волосы слабо захлопали по щеке. Ещё одно напоминание об цене перерождения. — Я сражался в кампаниях магистра войны. Выслеживал его врагов, чтобы сломить их. Я помню, что значит служить общей цели.<br /> <br /> — Но всегда на своих условиях.<br /> <br /> — А других и быть не может. — Эйдолон махнул рукой, показывая не на гололит, но стоявших за ним воинов.<br /> <br /> По его призыву три стоявших на коленях легионера поднялись с колен и выступили вперёд все как один, не сводя с командующего полного смешанных чувств взгляда. Зависть боролась с уважением. Показная гордость душила страх. Они истекали богатым коктейлем чувств, отражавшимся в каждом движении, в каждой позе, даже в тихом урчании их доспехов.<br /> <br /> Капитан Малакрис облачился в скверну, словно в триумфальную накидку. Он содрал со своих доспехов всю позолоту и пурпур Детей Императора и перекрасил их бешеный калейдоскоп цветов. У некоторых оттенков даже не было имени на языке людей, ибо они были вырваны из самого варпа. Малакрис помазал себя кровью демонов, добытой в боях или отданной ими добровольно в плату за эзотерические сделки и нечестивые клятвы, и  сиял капризным светом варпа. По краям его наплечников начали расти острые как иглы крошечные клыки, вне всяких сомнений заканчивающиеся костяными крючьями внутри самих доспехов, способными с каждым движением царапать и чесать плоть легионера. На латные перчатки были установлены парные молниевые когти, некогда выкованные оружейником, а теперь изогнувшиеся, словно у чудовищной хищной птицы. Выкованный в виде дерзкого оскала кричащего орла шлем висел на боку, и изменённый облик воина видели все.<br /> <br /> Некогда лихое лицо воителя оплавилось, словно воск. Прямо в череп были вбиты украшенные драгоценностями штифты, а складки вытянутой кожи украшали кольца. Похоже, что Малакрис даже освежевал свою макушку до костей, мерцавших в суровом свете мостика.<br /> <br /> Воциферон же до сих пор выглядел как стройный и даже элегантный мастер клинка былого легиона. Служившие ему в прошлых битвах доспехи не украшала скверна, лишь запечатанные золотом отметки. Залитые металлом трещины петляли по совершенному пурпуру словно роскошные реки. В ножнах на поясе висели две сабли, чьи клинки были отполированы до блеска бережно заботящимся о них хозяином. Оружие к вящему восхищению и радости технодесантников легиона выковал сам Воциферон. Легионер носил шлем, скрывая под ним свои резкие черты лица и золотистые волосы. Малакрис стал воплощением губительных перемен, Воциферон же уподобился скале, не покоряющейся приливу излишних изменений. То, что он преуспел в этом в таком братстве и остался образцом Палатинских Клинков посреди воинов-сибаритов, свидетельствовало о его решимости и самоконтроле.<br /> <br /> Эйдолон почти завидовал уверенности брата.<br /> <br /> Последним из трёх был Тиль Плегуа из Какофонов. Певец разрушения. Зенит, кульминация, сингулярность всего, к чему стремился Малакрис и что отвергал Воциферон. Его глаза были растянуты, а нити впивались в плоть на одной стороне лица и кости на другой. По воле капризных богов после преображающей эйфории Маравильи, Тиль содрал с правой стороны лица плоть, оставив лишь жуткий оскал костей и вечно терзаемых спутанных нервов, украшенный вырезанными странными символами и замысловатыми образами невоздержанности.<br /> <br /> Доспехи покрывали усилители звука и вокс-рупоры, прикрученные и приваренные к растянутым пластинам. Между механизмами кружили в зловещем танце мириады безумных оттенков, отчего Тиль выглядел не воином Детей Императора, а скорее нарисованной сумасшедшим и ожившей картиной. Его горло дрожало и гудело, ведь воин обрёл подобие даров самого Эйдолона, и лорд-командор знал, что любой услышавший голос Тиля рисковал сойти с ума. Его голос до сих пор отдавался отзвуками трансцендентных мелодий, каждое слово казалось отражением некой величественной и немыслимой симфонии.<br /> <br /> — Мои чемпионы готовы к битве, — сухо добавил Эйдолон, вновь отмахнувшись от жуткого скалящегося лица Каэсорона. — Я взял под своё руководство третий миллениал, и они проявили себя достойными слугами и приятной компанией, — он помедлил, заставив искажённое лицо скривиться в улыбке. — По большому счёту.<br /> <br /> — А ты никогда не разбирался в характере легионеров, а? — фыркнул Каэсорон, и гололит вновь пошёл рябью и искрами. И среди частиц проекции что-то появилось. Эйдолон увидел в замершем мгновении нечто, пойманное будто насекомое в янтаре, скалящееся лицом, от которого застыл даже он.<br /> <br /> ''Демона''.<br /> <br /> Мысль пронеслась по сознанию как волна. Эйдолон больше не слушал ехидные и тщеславные заявления Каэсорона. Он видел лишь сущность, притаившуюся среди слов. Мерцающие от слюны клыки на лице, искажённом в гримасе лихорадочного упоения болью. На мимолётный миг Эйдолон будто увидел в существе отражение самого Фениксийца, но оно исчезло. У демона не было истинного обличья. Призрачное создание плыло, корчилось, насмехалось.<br /> <br /> '''Брат...'''<br /> <br /> Шёпот доносился не снаружи — изнутри. Череп загудел от слабой боли, и Эйдолон подался назад, прикоснувшись плотью к костяным шипам на троне. Он постучал головой по металлу, выдохнул.<br /> <br /> '''Родич'''...<br /> <br /> Вновь прошептало существо, и в каждом слове звучали обещания откровений. Эйдолон знал, что если он хоть немного расслабится, то существо найдёт себе опору, проскользнёт внутрь, опустошит его.<br /> <br /> Но демоны были лишь прахом мечтаний и отравленных обещаний.<br /> <br /> — Брат? — вновь донёсся до него голос Каэсорона. Первый капитан бросил на Эйдолона уничижающий взгляд, и мрачно усмехнулся. — А ты не здоров, первый лорд-командор. Возможно, пора бы тебе дать прикормленным врачам позаботиться о твоих хворях, а? — Образ вновь содрогнулся, и Каэсорон отвернулся, посмотрел на что-то невидимое безумным взором. — В следующий раз мы поговорим, когда по воле нашего отца вернёмся домой. Тогда и начнётся пиршество. Надеюсь, что увижу тебя в бою, лорд-командор. Будет... воистину приятно на это посмотреть.<br /> <br /> Эйдолон просто кивнул, сжав зубы.<br /> <br /> — Уверен, что удовольствие будет взаимным, Избранный Сын. — Он всё же заставил себя улыбнуться. — Терра станет кульминацией нашего пути и горнилом, где мы наконец-то станем теми, кем всегда должны были быть.<br /> <br /> Мысль о потенциале... действительно будоражила. Сама Терра, тронный мир, вскрытый и жаждущий их внимания. Население станет добычей, старые соперники падут. После начнётся время собирать камни, Фабий будет строить опыты, легион обретёт плоды трудов своих, возвышение самого Эйдолона завершится. Он был первым лордом-командором. Для него найдётся достойное место в новом Империуме... Впрочем, ещё надо было сломить последнюю баррикаду.<br /> <br /> Предстояло взять и отстроить заново из пепла Дворец, достойный ждущих за завесой тронов самих богов.<br /> <br /> — Вскоре нам надо будет позабыть обо всех иных распрях, — заявил Каэсорон. Гололит вновь замерцал, и корабль содрогнулся, словно связанный с ним пагубной симпатической связью.<br /> <br /> — Пришла пора тебе наконец-то...<br /> <br /> — '''Присоединиться к нам''', — выдохнул вместо первого капитана демон. Тварь посмотрела на Эйдолона глазами, затуманенными бельмами, но сияющими призрачным пламенем. В это идеальное мгновение застывшее перед угасающим образом Юлия Каэсорона существо подняло когтистую лапу, словно руководя исполнением симфонии, и махнуло рукой в унисон с мелодией, которую слышало лишь оно.<br /> <br /> А затем корабль затрясся, завопил, и всё погрузилось в пламя под хохот порождений запределья.<br /> <br /> <br /> ===Вторая глава. Разорванная завеса===<br /> <br /> <br /> По всему охваченному безумием мостику пронзительно завыли сирены, уже давно усиленные, чтобы привлекать внимание даже испорченных вседозволенностью сумасшедших.<br /> <br /> Эйдолон вскочил с трона и побежал к надрывающимся пультам, выкрикивая приказы и съёжившимся рабам, и медлящим воинам.<br /> <br /> — Шевелитесь, шавки! По постам! Объясните, что происходит, иначе я с вас шкуру спущу!<br /> <br /> Сервы разбегались с его пути и отпрыгивали, будто в танце. Впереди нёсся Малакрис, размахивая когтями. Радостно сверкнув глазами, капитан взмахнул сверкающей перчаткой и ударил замешкавшегося слугу в висок, а затем набросился на ещё падавшего раба, сорвав с пояса пыточные клинки. В дрожащем свете люменов он начал резать и колоть, сдирая длинные полосы кожи. Теперь доспехи его окрасились и обычной кровью. Малакрис подался вперёд, чтобы с упоением слизнуть с клинка жизненные соки вопящего в агонии смертного. <br /> <br /> Под высокими сводами вспыхнул ведьмовской огонь, осветив безвкусные мозаики, что алчно наблюдали за происходящим хаосом слишком настоящими глазами. Корабль словно дышал, под напором сокровенной силы стены то сходились, то выгибались наружу. Малакрис завороженно посмотрел вверх, вожделея встречи со страстными созданиями, ждущими за пеленой.<br /> <br /> Воциферон даже не вздрогнул. Он стоял на месте, будто проглотив шомпол, положив ладонь на рукоять и готовясь встретить грядущую бурю. Тиль Плегуа следовал за Эйдолоном по пятам. Его звуковые орудия гудели, набирая силы перед неизбежным крещендо.<br /> <br /> С неожиданным грохотом начали подниматься створки, втягиваемые обратно в ниши, и взгляду отрылось кипящее безумие варпа. Имматериум вцепился в корабль со всей своей злой страстью. Надрывающееся поле Геллера дрожало и шло рябью голодных лиц, напирающих на тончайшую завесу реальности. А сквозь треск помех из заработавшего вокса в какофонию ворвались новые вопли. Навигатор ответил на вызов бессловесным воем чистой муки. Хмыкнув, Малакрис резко обернулся, словно учуявшая приправленное пряными страданиями мясо собака.<br /> <br /> Эйдолон вздохнул и отвернулся от одурманенного безумца в Воциферону.<br /> <br /> — Проверь, что там с навигатором. Надо вырваться из варпа, потом посмотрим, может ли этот червь ещё служить или нет. — Он сплюнул на палубу. — Нужно понять, где мы находимся. Восстановить связь с нашим флотом. Мы на пороге величайшего сражения, и я никому не дам выставить меня медлительным увальнем!<br /> <br /> Воциферон кивнул и зашагал прочь через толпу.<br /> <br /> Первый лорд-командор наблюдал, как его посланник исчезает из виду, а затем повернулся к матросам. Он подхватил молот и взмахнул «Вечной славой», показав на измученную пустоту за окнами.<br /> <br /> — Выведите нас из этих миазмов. И живее. Если вскорости я не получу приятных вестей, то начну с ломки ваших костей.<br /> <br /> Из ям и альковов вокруг прозвучал хор покорных голосов. Эйдолон зашагал по мостику, а за ним последовали Тиль и Малакрис, не сводя взгляда с отчаявшихся и изувеченных рабов. Мостик содрогался от страха, смешавшегося с вонью экскрементов людей, не способных их в себе удержать под суровым взором хозяина. То тут, то там Эйдолон прикладывал к затылку слуги край не снабжаемого энергией молота и наблюдал, как они застывают на месте. По иссечённой шрамами коже лился пот, от непокорных страстей языки хлестали губы. Раздираемые желанием покончить со всем и надеждой на продолжение жалкой жизни рабы одновременно страдали от внимания легионеров и алкали встретиться со всем жаром их гнева.<br /> <br /> — Благороднейший господин, — проскулил один из них. — Наши сенсоры слепы, а корабль застрял в варпе. Мы не можем вырваться из имматериума. Мы пытались, но похоже застыли в буре. Она удерживает нас по обе стороны завесы, будто божьи когти.<br /> <br /> — Мне не нужны ваши оправдания, — процедил Эйдолон. — Я хочу...<br /> <br /> '''Освободиться.'''<br /> <br /> Прошипел ему прямо в ухо насмешливый голос. Эйдолон резко обернулся, замахнувшись мгновенно окутавшимся током молотом. Он оскалился, готовясь сразиться с... пустотой. Малакрис искоса поглядел на него и зловеще ухмыльнулся, почуяв слабость.<br /> <br /> — Какой ты дёрганый, Эйдолон, — вкрадчиво заговорил легионер. — Едва ли это подобает лорду-командору.<br /> <br /> — Капитан, если думаешь, что можешь справиться лучше — попробуй, я не против. Даже с удовольствием посмотрю, как ты тщеславно машешь кулаками, ожидая, что остальные станут выполнять твои приказы. — усмехнулся Эйдолон, положив молот на плечо Малкриса. — Помни своё место, щенок.<br /> <br /> — Как я могу о нём забыть? — прошептал капитан, склоняя голову к когтям молота. Опасно близко к включённому силовому полю. Разряды статики будто молния проскочили между пластинами доспехов и оружием. Энергия пролетела к палубе прямо сквозь кости, висящие на коже кольца зазвенели. — Интересно, может ли кто-то кроме Фениксийца сбросить тебя с пьедестала? <br /> <br /> — Малакрис, твоя болтовня меня утомляет. Скрашивай свою скуку чем-нибудь ещё. — Эйдолон склонился вперёд, и его обмякшие губы насмешливо скривились. — Меня ведь не так легко заменить. А вот тебя? По воле моей из плоти третьего могут создать сотню новых ублюдков, и каждый из них будет тебе ровней.<br /> <br /> Но не успел Малакрис на это ответить, как внимание обоих привлекло шипение открывающейся двери.  <br /> <br /> Посуровевший лицом Воциферон вошёл на мостик, прикрывая одной рукой сгорбившегося человека в рваной накидке. С запястий и лодыжек смертного свисали разорванные позолоченные цепи, с каждым тяжёлым шагом скрежетавшие по палубе. <br /> <br /> Мастер клинка остановился и слегка подтолкнул человека вперёд. Капюшон соскользнул с головы, и Эйдолон увидел, что именно случилось со старшим навигатором Тошеном Меларом.<br /> <br /> Смертный расцарапал себе лицо, вонзив в него когти так глубоко, что на щеках остались кровавые борозды. Похоже, что он вырвал собственными пальцами и обычные глаза, но внимание Эйдолона привлекла жуткая рана на лбу. Навигатор снял повязку и выдрал из черепа варп-око. Взгляд лорда-командора скользнул по окровавленной накидке к протянутым и дрожащим рукам, вымазанным в кровавых клочьях, всё ещё сиявших внутренним светом.<br /> <br /> Да, то что навигатор избавился от своего дара говорило о многом.<br /> <br /> — Оно поёт, — прошептал Тошен. Он поднял голову и посмотрел пустыми глазницами прямо на Эйдолона, будто всё ещё мог видеть. — Царственный глас зовёт и поёт, и иное море стонет в ответ, и все мы падаем с ними прямо в самые недра. Уж лучше тьма. Я выбрал. Я был избран...<br /> <br /> — Свяжите его, — вздохнул Эйдолон, шагнув вперёд. — Ну почему нас всегда загоняет в угол слабость низших созданий? <br /> <br /> Никто не ответил. Он покачал головой, занося молот.<br /> <br /> Он никогда не любил навигаторов. Не по настоящему. Немногие стремились познакомиться с такими существами, а ещё меньше чахлых аристократов, выращиваемых из необходимости, были достойны его внимания. Каждый их благородный дом стал брызжущим интригами кипящим котлом мутаций, чьи отпрыски давно лишились человечности и преобразились, пройдя сквозь позабытые испытания Тёмного Века.<br /> <br /> «Инструменты, вот кто они такие даже в лучше дни, — подумал он, глядя на изувеченного Тошена. — А этот — сломан».<br /> <br /> — Оно видит тебя, — пробормотал, смеясь, навигатор и показал на Эйдолона дрожащим пальцем. — Знает тебя. Но не жди помощи. Лишь неизбежный конец. Лишь...<br /> <br /> Молот опустился.<br /> <br /> Окутанный энергией боёк молота расщепил череп Тошена на атомы. Тело рухнуло, в последний раз взмахнувшие руки подняли золотые цепи вверх, во все стороны полетели тускнеющие клочья варп-ока и брызги горелой крови. Воциферон отшатнулся, поражённый вспышкой внезапного гнева господина. Эйдолон же шагнул вперёд, сверля яростным взглядом труп.<br /> <br /> — Вот цена слабости. Вы меня слышите? Вы все поклялись мне в верности и службе, и я ожидаю, что вы выполните свой долг. А если нет — умрёте от моей руки, прежде чем до вас дотянутся враги! — он повернулся на месте, чтобы все увидели застывшую на лице свирепую гримасу и вздувшиеся вены шеи, дрожащей от нарастающей силы едва сдерживаемого крика. — Расколите прутья нашей клетки, или же я расколю вас всех до единого.<br /> <br /> Он обернулся и вышел с мостика, оставив позади лишь хнычущих рабов и бесполезных слуг. И всё же Эйдолон слышал насмешки, теперь повсюду и всегда преследовавшие его.<br /> <br /> <br /> ===Третья глава. Призраки===<br /> <br /> <br /> «Теперь мы боимся привидений? Сходим с ума от страшных теней?»<br /> <br /> Эйдолон скривился. Его путь по шумным коридорам корабля лежал через залы, где погасили весь свет, чтобы в тайне ото всех взглядов предаваться порокам, а в других люмены перегрузили так, что на них было больно смотреть. Третьи же светильники уже начинали мерцать цветами иных миров под вой непрекращающихся сирен.<br /> <br /> Теперь поисками новых горизонтов занимались не только следопыты и капитаны Великого крестового похода, а опыты перестали быть уделом вечно разраставшегося апотекариона. Ныне тяга к ним пустила корни в сердцах каждого из Детей Императора. Они стали истинными воплощениями мёртвой мечты, и строили из трупа Империума нечто достойное истинных владык Галактики.<br /> <br /> «Богов», — подумал Эйдолон и усмехнулся. Да, древние божества восстали из пепла, как и он сам, желая покорить обетованную им Галактику. Ныне частью их стал и сам Фулгрим, пляшущий под дудку грозного Слаанеша, а Луперкаль, полный изъянов и недостатков неотёсанный дикарь, как и все хтонийцы, лучился их мощью. Многие присягнувшие магистру войны легионеры говорили Эйдолону, что всё лишь возвращается на круги своя, что Хаос — такая же естественная часть жизни, как дыхание, но он знал, что это ещё одна ложь.<br /> <br /> За пеленой жизни и смерти всё менялось. Он и сам вернулся из могилы, переродился, изменился так же сильно, как примарх, упорхнувший в вечность.<br /> <br /> Эйдолон стал Разделённой Душой. Созданием сломленным, но обрётшим в лишениях великолепие. Ему больше некого и нечего было бояться.<br /> <br /> Но даже здесь, в собственной твердыне его преследовали по пятам тёмные силы. Варп, голодный и настойчивый, кричал и шептал ему сквозь кости корабля, будто возлюбленному. В душах воинов снова и снова звучала песнь сирен, что словно водили вдоль их хребтов когтями, ища, за что бы уцепиться. Возможно, так было всегда после восхитительных зверств на Исстване. А может быть это началось лишь потом, когда они обрели истинное прозрение.<br /> <br /> — Бойцы неспокойны, милорд, — раздался позади голос. Эйдолон не медлил и не оглядывался, ведь он сразу узнал знакомый искажённый голос Тиля. — Особенно шайка Малакриса. Возможно, сейчас они прикидываются смирными, но сорвутся с цепи, едва кончится мясо. Их взбудоражили преследующие нас создания.<br /> <br /> — Они — воины Третьего легиона, — усмехнулся лорд-командор. — А нам ныне неведом покой и во сне.<br /> <br /> — Тебе стоит их приструнить, — небрежно добавил Плегуа. — Если ты будешь править как Фениксиец, то они осознают глубину своих заблуждений.<br /> <br /> — Неужели? Как я что ли?<br /> <br /> — Конечно же нет, господин, — рассмеялся Тиль. От его едкого веселья задрожал и воздух, и стены. С поблёкших мозаик и треснувших статуй посыпалась позолота.<br /> <br /> — Хотя спорить не буду, предложение отсечь им головы... соблазнительно. — Вслед за какофоном расхохотался и Эйдолон. — Возможно, мне стоит их насадить на пики у трона или преподнести в дар Фулгриму, когда выйдем на орбиту Терры, а? Ещё больше мёртвых сынов для нашего любимого отца. Всегда их ''так'' ценившего.<br /> <br /> Он вновь слышал... это. Смех среди отголосков эха, царапающий восприятие, будто точильный камень — клинок. Тени сгущались, становились глубже, и в них ему уже чудились холодные и алчно тянущиеся к нему когти.<br /> <br /> '''Эйдолон. Лорд-командор. Брат...'''<br /> <br /> Сквозь тьму кралось нечто одновременно вечное и никогда не рождённое, и от голода создания сотрясался корабль. По железным костям пробегала дрожь, отзвук приторной ярости Имматериума.<br /> <br /> — Говорят, нас прокляли, — непринуждённо добавил Эйдолон, не обращая на зловещие предзнаменования внимания. — Причём даже хуже, чем мы сами считали.<br /> <br /> — Смертные болтают, да? — протянул Тиль. — Их страх пятнает корабль, как звериные следы — лес.<br /> <br /> — Может они и правы, — пожал плечами лорд-командор. — Варп кричит тысячами голосов, и каждый из них — настоящий, но сейчас все они против нас. Мы в ловушке. Не наши братья. Не легион. Мы. Мы заперты прямо среди клыков змея.<br /> <br /> — И как мы выберемся? — горло Плегуа содрогнулось. Каждая йота его бытия сотрясалась от жажды боя, желания снова вознести глас и быть частью симфонии.<br /> <br /> — Мы найдём источник варп-заразы и избавимся от него либо грубой силой, либо при помощи того, чем занимаемся вместо колдовства. — Эйдолон помедлил, увидев насмехающееся над ним отражение в металле ближайшей переборки. Видение ухмылялось, не сводя с лорда-командора искрящихся глаз, а затем ускользнуло в иную тьму. Эйдолон вновь скривился.<br /> <br /> — Но у нас же нет колдунов, господин, — осторожно заметил Тиль. — Мы вознеслись. Не погрязли в чарах.<br /> <br /> — Боги усмотрят путь, друг мой, даже против собственных козней. Взгляни, чем мы стали, просто подчинив свои организмы, — мягко ответил Эйдолон. — Пусть наши братья и дальше ссорятся, желая занять себе место поудобней. Я выкую нам путь к свободе, высеку из крови и плоти такую картину, что ужаснёт даже Фабия. На рассвете последнего дня Терры мы встанем по правую руку Фениксийца. Отправляйся к своим воинам, растормоши их. Я хочу знать, о чём поёт варп... Я же пока отправлюсь на поиски других наставлений. А затем мы наконец-то сбросим эти оковы. Терра ждёт, и я стану ключом к нашему пути к ней. <br /> <br /> <br /> Апотекарион преобразился вместе с легионом.<br /> <br /> Среди Детей Императора всегда было больше врачевателей, чем в любом другом легионе. Восставшие из пепла Скверны после былых невзгод и учившиеся под бдительным взором Паука апотекарии стали настоящими виртуозами. Немногие геноткачи-астартес могли сравниться в своём мастерстве с Владыкой Человечества, но творцы Детей Императора не просто справились с испытанием, но даже усовершенствовали труды своего великого создателя. Фабий развеял семена познания по ветру и наблюдал, как те приносят странные плоды.<br /> <br /> «И что они нам дали?» — мысль незваной и вероломной гостьей скользнула в сознание Эйдолона, когда тот вошёл в холодные залы апотекариона. Тиля он отослал собрать какофонов, способных помочь своим инстинктивным пониманием варпа. После этого путь в застывшее царство прошёл безо всяких происшествий, разве что палуба всё так же дрожала, не переставая.<br /> <br /> Мысль осталась без ответа, не обратил внимания лорд-командор и на корчившиеся в стеклянных сосудах ужасные плоды экспериментов, совершённых фон Калдой лишь из хищного любопытства. Когда-то Эйдолон и сам чах под ножами Фабия в похожей темнице. Скотобойне, где Паук резал былые идеалы. Той изысканности не было в обители фон Калды, в которой брызги крови и мяса долетали с хирургических столов до ребристого потолка. От запахов жизненных соков и консервантов воздух в помещении стал затхлым, отравленным.<br /> <br /> «Мы стали теми, кем всегда должны были быть. Воспряли, преобразились. Стольким пожертвовали пламени ради торжества. Возможно, первоначальный замысел и принадлежал Фабию, но становление&lt;ref&gt;Философское понятие, означает переход от одной определённости бытия к другой.&lt;/ref&gt; определил дух легиона».<br /> <br /> Фон Калда уже находился в зале, копошился рядом с одним из многих анатомических верстаков. Тусклые белые доспехи воина казались жемчужными в суровом сиянии ламп, но по локоть были запятнаны кровью и брызгами иных более странных жидкостей. Апотекарий обернулся, на миг нахмурив странно детское лицо, и вновь вернулся к работе.<br /> <br /> — Господин, вы давно не обращались ко мне за выполнением моих... официальных обязанностей. Чем обязан удовольствием?<br /> <br /> — На нас напали, — сразу перешёл к делу Эйдолон. Он подошёл ближе и навис над апотекарием. Пусть они происходили из одного рода, Эйдолон был куда крупнее и господствовал в Апотекарионе так же, как и на поле боя.<br /> <br /> Быстрым взглядом он окинул раскинувшуюся впереди жуткую живую картину. Апотекарий проводил вскрытие, прибив серва к стене, будто обычный хирургический образец, и органы свисали из живота подобно гроздьям брошенных багровых фруктов.<br /> <br /> Фон Калда вытер окровавленные руки о поножи и похлопал.<br /> <br /> — Всё как обычно, а? — Он отвернулся от первого лорда-командора, взял в руки скальпель и осмотрел лезвие. — Корабль ведь никуда сейчас не летит, так? Я слышал сирены... Но если бы мы вышли в Солнечной системе, вы бы уже собирали нас для штурма. Так где мы?<br /> <br /> Эйдолон помедлил, собираясь с мыслями. Даже здесь, в помещении, где были только они двое, он чувствовал, как его сверлят взглядом и дышат сквозь гнилые зубы в спину.<br /> <br /> — Нас преследуют призраки, советник, — наконец, сказал он. Фон Калда достойно служил Эйдолону с самого начала войны и был его представителем. Апотекарий не раз проявил себя верным и способным подчинённым с тех пор, как Разделённая Душа возглавил треть легиона и начал охоту за Ханом. — И чем бы ни были эти духи, они решили не медлить. Они уже не шепчутся у нас за спиной, но прижимают к ней клинки. Поэтому ты мне и понадобился.<br /> <br /> Фон Калда цыкнул, положи скальпель и поднёс ко рту ещё окровавленные пальцы. Он облизнул их кончики, провёл по слишком идеальным губам.<br /> <br /> — Понадобился? Но вы выглядите здоровым, господин. Насколько можно судить. Уж точно лучше, чем он, — фон Калда указал на труп. — Я хотел понять, что именно его убивало, но лишь ускорил процесс, и мне стало так... скучно.<br /> <br /> — У нас нет времени на твои проклятые развлечения! — рявкнул Эйдолон. — Никому не лишить меня места за столом. Нас ждёт Терра. Терра! Сердце войны, сердце Империума ускользает из моих рук. Думаешь, отцу понравится, если мы будем медлить? Я не стану позабытой жертвой, которую он унизит. Никогда более.<br /> <br /> Фон Калда махнул рукой, и соскользнувший с верстка труп шлёпнулся на палубу.<br /> <br /> — Господин, вы незабываемы. — Он помедлил, выбирая слова и чувствуя гнев Эйдолона. — Вы — первый среди лордов-командоров. И я исполняю ваши капризы.<br /> <br /> Эйдолон отвернулся, словно ощутив стыд.<br /> <br /> — Здесь происходит нечто большее. Я чувствую это глубинами души. Нечто голодное. Ждущее мгновения слабости, чтобы наброситься и овладеть мной, будто пешкой на доске.<br /> <br /> — Господин, но ведь я не псайкер, — задумчиво почесал подбородок фон Калда. — Если вашу отмеченную песнью душу тревожит нечто, не разумнее ли было бы обратиться к какофонам, не так ли? Им ведь вполне знакома сладостная мелодия варпа.<br /> <br /> — Песни могут лгать. Сбивать с пути так же легко, как и грёзы, — протянул Эйдолон. Его взор затуманился, но глаза горели ярче, чем прежде, радужные оболочки хищно пылали за бельмами. — Мне нужна ясность. Я хочу знать, что ощущаю чувства себя, а не прокравшегося в мою душу демона.<br /> <br /> Фон Калда поднял нартециум и выпустил лезвия и дрели. Он смотрел, как иглы мерцают в резком свете, пробуют воздух так же алчно, как впиваются в плоть.<br /> <br /> — Признаюсь, что изучал и мир духов, — сказал апотекарий и склонился вперёд, чтобы вонзить в шею иглу. Из раны с шипением потёк воздух, мерцающая кровь же — неохотно, вяло. Лорд-командор напрягся, ощущая, как жало прокалывает плоть до костей. — Конечно, исследования его не назовёшь точной наукой, но мы движемся к пониманию. — Фон Калда помедлил, изучая показания звенящих приборов. — Возможно, со временем мне удастся даже разработать лекарство от таких... хворей.<br /> <br /> Внезапно Эйдолон отвлёкся от операции, чувствуя, как напряглась его не двигающаяся шея. В переработанном, но всё ещё терпком воздухе отдавался смех. Звук не повиновался законам физики. Каждая отражающая поверхность потемнела, омрачилась, и теперь в них виднелось только его собственное гримасничающее лицо.<br /> <br /> '''Эйдолон...'''<br /> <br /> Прошептал тихий почти неслышимый голос. Отражения начали меняться, потекли как воск. Внезапно одно из них вспыхнуло и запрокинуло голову в беззвучном вопле. С другого сползла кожа, открыв взгляду мертвенный оскал среди натянутых и дрожащих жил.<br /> <br /> Лопнули глаза. Застыли языки, будто у слабаков, падающий на колени и задыхающихся. Бесстрастно наблюдавший за представлением Эйдолон лишь ухмыльнулся в ответ.<br /> <br /> — И это всё, что ты можешь? Я не боюсь того, что уже покорил.<br /> <br /> — Господин? — переспросил фон Калда, извлекая иглу, и пристально поглядел на него глазами, полными таких странных на слишком молодом теле старых страхов.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и отражения исчезли. Он снова был собой, лишь собой.<br /> <br /> — Творец наших бед вновь играет со мной, — проворчал лорд-командор. — Должно быть, преследующие нас демоны считают меня слабым, раз стремятся запугать балаганными знамениями и мелочными чудесами.<br /> <br /> Он со смехом отвернулся от стола и зашагал к двери, готовясь к пути обратно через неприветливый ад, в который превращался его корабль.<br /> <br /> — Ну что же, апотекарий, если ты не можешь помочь, то я сам возьмусь за скальпель. Времени для опытов и экспериментальных лекарств нет. Враги уже здесь. Мы застряли. Я вызову Малакриса и Воциферона, да и Плегуа.<br /> <br /> Эйдолон поднял руку и сжал кулак, бросая вызов судьбе.<br /> <br /> — И скоро мы поразим врагов в самое сердце.<br /> <br /> <br /> Дети Императора пришли на одну из главных орудийных палуб корабля, чтобы поговорить как равные. Ну, почти.<br /> <br /> В центре в окружении Плегуа и остальных какофонов стоял сам Эйдолон. И к вящему раздражению всех прочих банд расходящийся от их хора гул эхом отдавался от высоких сводов. <br /> <br /> Малакрис поднял искрящиеся молниевые когти, которые выглядели бы более уместно в свежевальной яме Повелителей Ночи, а на воинском конклаве. Конечно, по мнению Эйдолона капитан был жестоким всегда, ещё до того, как Тёмный Принц извратил его неистовую душу, превратив в покрытое шипами расколотое отражение себя былой. За Малакрисом следовали истинные убийцы, чьи доспехи и плоть становились всё более чудовищными с каждым актом членовредительства. <br /> <br /> Когорта Воциферона держалась подальше от многоликой банды, и каждый легионер держал руку на рукояти, будто ожидая неизбежной распри.<br /> <br /> — Спокойно, братья мои, — произнёс Эйдолон, и слова волной прокатились по палубе. Мешки в горле раздулись и задрожали. От такой демонстрации пронизывающей каждый звук силы содрогнулись все, кроме какофонов.  Все присутствующие знали, на что способен первый лорд-командор. Они видели, как он расщепляет своими криками врагов на части, не оставляя от них ничего, кроме изломанных и кровавых клочьев.<br /> <br /> — Ты зовёшь нас сюда как псов, и ждёшь, что мы будем молчать? — оскалился Малкрис. — Я не стану мешкать, словно один из его никчёмных дуэлянтов. — Он презрительно махнул рукой, показав на Воциферона. — Мы должны быть свободными от кошмаров, свободными и сжигающими Галактику, прокладывающими путь к Терре!<br /> <br /> Искры сверкнули на когтях шагнувшего вперёд, но не поднявшего их в знак вызова капитана.<br /> <br /> — Довольно, — процедил Эйдолон, замахнувшись на наглеца включённым молотом. — Ты бы увёл нас всех в топь, гоняясь за огоньками. Мы не просто бы не добрались под твоим руководством до Терры в срок, мы бы туда вообще не прибыли! Я — ваш командир. По праву моего звания, весь третий миллениал — мой, — он отвернулся и холодно, оценивающе поглядел на Воциферона. — А что скажешь ты? Есть идеи, что нам следует делать?<br /> <br /> — Ты — первый лорд-командор, — ответил мечник. — Твоя воля направляет нас. Мне этого достаточно.<br /> <br /> — Трус, — насмешливо покачал головой Малакрис. — Ты боишься, что нечто угнездилось в моей душе, но у меня она хотя бы есть. Твоя же — опустошена, и ты превратился в слабака, цепляющегося за мастерство, как утопающий за обло...<br /> <br /> — Молчать!!! — прогремел Эйдолон. Стены содрогнулись. От яростного крика пластины пошли трещинами и вмятинами. Чемпионы отшатнулись, а почти все их последователи рухнули на колени. Какофоны охнули, дрожа от экстаза.<br /> <br /> Эйдолон слышал их тихие шёпоты, так непохожие на привычные вопли, а в них — эхо иного гласа. Таящегося прямо за пеленой реальности.<br /> <br /> Песни. ''Песни. '''Песни!'''''<br /> <br /> Они всегда слышали мелодию варпа, пронзительно кричащую и гремящую басами, с тех пор как её великолепие со всем извращённым мастерством показала им вдохновлённая богами Кинска. Однако сейчас в её отголосках слышалось нечто новое и незнакомое, нарастающее от шёпота до крещендо. Призыв к оружию. Зов домой. Раньше он думал, что песнь подобно сирене пел Фулгрим, однако звук стал иным, полным нюансов. Гимном, созданным для расщеплённой души и измученного тела самого Эйдолона.<br /> <br /> — Вы собрались здесь, — продолжил Эйдолон, — потому, что вы — мои офицеры. Мои избранные воины. Лучше среди воинства. Вы — образцы для всех, кто стремится к многоликому совершенству. Воины Третьего. Мои воины, — лорд-командор улыбнулся рваными губами. — Мы нужны на Терре. И нашим врагам не заточить в имматериуме в дни финальной битвы ни меня, ни кого-либо из вас. Истинные чудеса свершатся на земле тронного мира. Мы испытаем свою мощь против лучших рабов Императора, и сокрушим их.<br /> <br /> И словно в ответ корабль опять содрогнулся. Закрывавшее корпус поле Геллера дрожало, поддавалось под яростью варпа. Завыла ещё одна сирена, и глас её влился в мрачную симфонию третьего легиона.<br /> <br /> Они все умрут, если не будут действовать. Решительно.<br /> <br /> — Так и будет, — сказал Воциферон и шагнул вперёд, из чувства долга рискуя обратить гнев Эйдолона и на себя.<br /> <br /> — Естественно, — кивнул лорд-командор, опуская молот, и положил на плечо мечника заскорузлую руку. — Мы слишком долго выслеживали в засадах Хана и его бегущих к Терре дворняг. Столько усилий впустую. Теперь и нам пора получить причитающееся. Я жажду скрестить мечи с Преторианцем и рассечь его на части так же, как сокрушу его баррикады&lt;ref&gt;«Эйдолон был самым опасным. Воющий лорд-командор расколол боевые доспехи Дорна своими многоголосыми криками. Его клинок дважды вонзился в Преторианца. Эйдолон обладал силой примарха», — из «[[Под знаком Сатурна / Saturnine (роман)|Под знаком Сатурна / Saturnine]]». Иногда мечты сбываются.&lt;/ref&gt;. Сломать крылья Великого Ангела своими сапогами и высосать мозг из его пустых костей. Это и многое другое я предвкушаю.<br /> <br /> '''Предвкушаю...''' — снова заурчал голос, и Эйдолон вспомнил.<br /> <br /> ''Пальцы подняли его за подбородок, заставляя взглянуть на совершенство. Улыбку, ослепительную будто сияющее на белом мраморе солнце. Лицо, сотворённое абсолютным мастером генетики, и глядящее на него с любовью.''<br /> <br /> ''— Встань, лорд-командор, — прошептал Фениксиец.''<br /> <br /> Эйдолон встряхнулся, изгоняя непрошенное воспоминание.<br /> <br /> — Мою душу снедает тоска, зов, который нельзя игнорировать. Мы выследим вцепившееся в корабль отродье варпа и переломаем его когти, один за другим.<br /> <br /> Малакрис алчно подался вперёд. Из уголка его рта засочилась едкая слюна.<br /> <br /> — Ах, так нам предстоит бой с нерождёнными. Они так меня любят и презирают. Предлагают благословения и проклятия, похоть и отвращение, — он погладил помазанные кровью пластины доспехов. — Так приятно будет вновь с ними станцевать.<br /> <br /> — Ничтожество, — прошептал Воциферон, качая головой. — Лорд-командор, я не понимаю, почему этот паразит ещё дышит и плетёт козни. Позвольте мне его убить.<br /> <br /> — Может быть потом, — задумчиво ответил Эйдолон. — Но не сегодня. Сегодня мне нужны вы оба. И зазубренный клинок, и безупречное орудие.<br /> <br /> Позади зашипели двери, открываясь. Эйдолон с улыбкой оглянулся и склонил голову.<br /> <br /> — Наконец-то. Вот мы и все собрались.<br /> <br /> В дверях стоял фон Калда. С его осквернённого нартециума всё ещё капала кровь. Он поглядел на Эйдолона, кивнул ему в знак почтения, и занял место рядом с господином. Другие не сводили с апотекария взглядов, полных и неохотного уважения, и открытой неприязни.<br /> <br /> Эйдолон уже не обращал на это внимания, думая лишь о деле. Об охоте.<br /> <br /> — Начнём?<br /> <br /> <br /> ===Четвёртая глава. Нутро===<br /> <br /> <br /> Легионеры устремились в глубины великого корабля, словно летящий к сердцу клинок.<br /> <br /> Ведомый одним лишь инстинктом Эйдолон возглавлял отряд, таким был и его долг, и его право. Череп лорда-командора гудел от боли, то вспыхивающей, то затухающей с каждым шагом по уготованному неописуемому пути. Дорогу указывали и хрусты костей, и внезапные нервные спазмы, его тянула вперёд душевная мука, отчего казалось, будто он идёт не по своей воле. Сие чувство беспомощности выводило из себя, но с пути нельзя было свернуть, лишь двигаться дальше.<br /> <br /> Вслед за ним шагали Малакрис и Воциферон, а Плегуа и один из его преданных какофонов прикрывали тыл. То был Дарвен, купавшийся и утопавший в нотах собственной тайной песни, извергавшейся на худощавое лицо воина из установленных тяжёлых звукоусилителей. Легионер не сводил взгляда с дороги, распахнув и глаза, и челюсти, удерживаемые стальными челюстями.<br /> <br /> «Мне нужен лучший из твоих воинов, — сказал Эйдолон Плегуа. — Нужно, чтобы за мной следовал кто-то верный».<br /> <br /> Фон Калда возился с нартециумом, изучая полученные от лорда-командора показания. Можно сказать, что ради новых исследований апотекарий вызвался пойти с ними, хотя будучи приближённым и был обязан следовать за господином. Впрочем, фон Калду никто бы не назвал трусом. Просто теперь у него были другие, более самовлюблённые и эзотерические устремления.<br /> <br /> Когда-то коридоры «Награды за грех» были привычным лабиринтом, запутанным, как на любом пустотном корабле, но совершенно понятным трансчеловеческим умам. Теперь же всё стало странным, искажённым и изъеденным прикосновением варпа. Двери уже не всегда вели туда, куда должны были. В коридорах танцевали странные огоньки, сбежавшие с фонарей и манящие неосторожных как мёртвые звёзды. Конечно, такие небольшие изменения скорее раздражали, чем выводили из себя... Но Эйдолон не сомневался, что к концу охоты всё станет гораздо хуже.<br /> <br /> К далёкому потолку вздымались опоры, однако сии колонны уже не состояли из одного лишь металла, но медленно превращались в живые кости, пронизанные извивающимися сосудами. Эйдолон провёл протянутой рукой по мягкой ткани, чувствуя, как та содрогается от его прикосновений.<br /> <br /> — Поразительно на что способен духовный мир, — вздохнул лорд-командор. — И как преображает всё сущее внимание Тёмного Принца.<br /> <br /> Эйдолон поднял «Славу вечную» и разряды тока перекинулись на кости. Он услышал мучительные крики, столь низкие и далёкие, что их бы не заметил обычный человек, но столь сильные, что они опаляли его восприятие и отдававшиеся упоением в душе. <br /> <br /> — Но это мой корабль и лишь моей руке прокладывать его курс.<br /> <br /> При этих словах палуба словно содрогнулась. Вскинувшие оружие наизготовку воины разошлись вокруг Эйдолона, пока отголоски его слов расходились по просторному отсеку.<br /> <br /> '''''Моей...'''''<br /> <br /> Из сгустившихся теней над космодесантниками, из жидкой мглы появились ползущие и семенящие существа. Их проступающие когти высекли дождь искр, полетевших на собравшихся воинов. Во тьме напряглись мускулы, готовясь к прыжку, зашелестела дублёная человеческая кожа, скрипнули шипы из чёрного метала. Создания поглядели на Эйдолона удивительно материальными глазами, пылающими уголками зрачков среди чёрных склер, подобающих морским хищникам.<br /> <br /> '''''— Нашей''''', — заурчали демоны, соскальзывая и слетая с потолка, будто падающие ангелы. То были воплощения ужасов и чудес, всех возможных грёз и пороков смертных. Наложницы Тёмного Князя, кружась, оттолкнулись от стен и обступили неровный строй легионеров. Шесть демониц предстало перед первым лордом-командором. Возглавлявшее их создание, несущее корону из человеческих костей и мягкой плоти, поклонилось ему, скрипнув крабовой клешнёй по палубе. Звук отдался и в ушах Эйдолона, и в его иссечённой душе.<br /> <br /> '''''— Ты знаком нам. Связан присягой и сделкой. Ты принадлежишь Ждущему Князю, Жаждущей Королеве, Им Божественным. Обещанные богу души, пожиратели старых врагов и уничтожители новых. Вернувшиеся к нам нежеланные отпрыски Анафемы.'''''<br /> <br /> — Ему, но не вам, — со смехом ответил Эйдолон. — Вы — отребье Тёмного Князя, обещающие всё, но являющиеся ничем.<br /> <br /> По лицу существа разошлась довольная усмешка, и оно издало звук, похожий на перезвон колокольчиков. В ответ вдали прогремел набат, подобный далёкому грому. Эйдолон прекрасно осознавал, насколько непостоянно это создание, капризное, эфемерное и непознаваемое эхо истинного божества. Он слушал смех демоницы, видя как её лицо перетекает из одной формы в другую. Вот лик юного отважного воина, юнца в рассвете сил, готового воздеть по приказу владыки копьё и меч. Вспышка — и перед ним созревшая женщина, чьё лицо свидетельствует о жизни полной и радостей, и страданий. Миг спустя и Эйдолон увидел перед собой окрашенное лицо прекрасного трупа, жуткое, но притягательное на свой бесполый лад.<br /> <br /> — '''''Ты бы мог предстать перед взором богов как король, а не пресмыкаться у ног своего отца''''', — льстиво протянула демоница. — '''''Стать чем-то истинно великим. Так ли важна Терра, когда осталось столько непокорённых миров? Разве ты забыл времена, когда был истинным повелителем войн, а не опальным отпрыском полубога?''''' — когти щёлкнули, разрывая воздух. — '''''Я могу их тебе напомнить, князёк. Показать тебе ноты песни, которую ты так жаждешь исполнить. Я, Лиадресс, Поющий Клинок, Ласкающий Каждым Порезом, могу провести тебя по стопам отца. К чему унижаться, когда Хор Вечный может прозвучать по всей...'''''<br /> <br /> Эйдолон взмахнул молотом. Окутанная молниями глыба устремилась к лицу демоницы, но та лишь с шипением скользнула назад, так быстро, что взгляд едва мог уследить. Сёстры создания скользнули вперёд, воркуя и хихикая. Прекрасные чудовища, до ужаса очаровательные пародии на человеческое обличье, извращённое и изувеченное так сильно, что ни один смертный бы не смог представить.<br /> <br /> Мелькнули когти, оставляя за собой в воздухе яркие следы, и метя в уязвимые точки доспехов и сухожилий. Вспыхнули искры. Воины шагнули вперёд на помощь господину, отражая удары, а фон Калда отступил на шаг и поднял пистолет.<br /> <br /> '''''— К чему этот раздор, князёк? У Расколотого Короля на тебя такие планы... Разве ты видишь его в зеркалах собственной души? Ещё не слышишь шёпот?'''''<br /> <br /> Эйдолон удивлённо моргнул. Он-то думал, что его терзают случайные и мимолётные капризы отца, но теперь услышал имя врага. Расколотый Король... Что за жалкий и напыщенный титул, но подобающий плоду случайной вакханалии варпа. Эйдолон махнул рукой, и его воины ответили на слова демоницы смертельной яростью.<br /> <br /> Какофоны взмахивали пушками по дуге, извергая потоки воющей смерти. Даже демоны бросались в стороны, зная, что от звука им не укрыться. Колонны разлетались в щепки из железа и костей, из культей били фонтаны чёрной крови. Невозможно далёкий потолок не начал оседать, даже лишившись опор. Нерождённые резвились и хихикали, танцуя среди обломков и багровых брызг. Эйдолон пробивался к ним сквозь град, отбивая взмахами молота самые большие камни.<br /> <br /> — '''''Сломленное маленькое чудовище''''', — рассмеялась Лиадресс. — '''''Когда мы увидим твоего отца, то споём о твоей погибели. Возложим к его стопам гимн о упоительной смерти. Он узнает, что ты, Рассечённая Душа, умолял о пощаде будто шавка. Не быть тебе ни консортом, ни чемпионом, сейчас ты погибнешь неоплаканным среди пепла собственных амбиций.'''''<br /> <br /> — Я не умру, не ступив на Терру, — зашипел Эйдолон. Он пригнулся, уклоняясь от взмаха когтей, и ударил молотом, почти задев гибкую тварь. Лиадресс метнулась назад, скрежеща зубами, но миг спустя её гнев утонул в звенящем веселье. Удар Эйдолона нарушил искусную асимметрию танца, затупил грациозный натиск. — Если бы боги хотели меня остановить, то послали бы пса с зубами поострей.<br /> <br /> Завопив, демоница бросилась на лорда-командора. Хитиновые клинки ударили по голове молотка, потянув оружие к палубе. Пахло горелой плотью и жгучим мускусом, источаемым каждой порой шкуры твари. Заскрипев зубами, Эйдолон вырвал молот из хватки. Вокруг сражались смертные и бессмертные, всё горело и взрывалось. Он бился в бесчисленных сражениях, и возглавляя целые воинства, и сражаясь в одиночестве. Он возглавлял воителей Третьего легиона на сотнях полей брани ещё до того, как они обратились против собственных родичей. Случалось ему и руководить когортами Имперской Армии, связывая их с легионом паутиной восхищения и уважения. Но здесь и сейчас у лорда-командора было время лишь на один поединок, один миг.<br /> <br /> Он напрягся, готовясь встретить ещё один град ударов демоницы, жаждавшей вырвать у него оружие. Почувствовал, как кровь потекла по пластинам брони и отступил на шаг, когда когти рассекли плоть. Существо поднесло алеющую клешню к губам и провело по хитину языком, алкая соки.<br /> <br /> — '''''Слабак''''', — процедила Лиадресс, давясь от смеха. — '''''Ты что же, думаешь так робко постучать во врата самого Анафемы? Да ты рухнешь с плетня Дворца! Дрогнешь перед стенами! Никакой ты не чемпион. Не избранный... просто скот.'''''<br /> <br /> — Умолкни! — зарычал Эйдолон, чувствуя, как поднимается желчь. Его горло вздулось, и он выпрямился, отбросив бессильно заскрежетавшую когтями по палубе демоницу. Позади продолжали сражаться его воины. Эйдолон почувствовал звуковую волну, когда пал Дарвен, и его оружие взвыло в последний раз, прежде чем умолкнуть навеки вместе с тайной песней.<br /> <br /> Эйдолон не уйдёт покорно во тьму. Он будет бушевать и яриться против рока среди углей вселенной. Он был лордом-командором, первым среди всех. Да как смеет ничтожная рабыня Тёмного Князя насмехаться над ним?!<br /> <br /> — '''''Смерть сладка, но служба может быть ещё слаще. Король ждёт! Ждёт и алчет! Поддайся ему, твои воины преклонят колени! Служи и будешь пощажён. Борись и твоя кожа станет моим плащом, плоть — мясом, кровь — вином!'''''<br /> <br /> В глазах наступающего Эйдолона блеснуло непривычное веселье. Он разжёг ярость, направил, дал ей течь сквозь себя приливной волной. Челюсти лорда-командора растянулись. Внутри него прокатился вопль, издаваемый изменённой гортанью, но отдающийся в каждой поре, пылающий в каждой частице легионера, наполняющий его и питающий.<br /> <br /> Волна звука отбросила назад заоравшую демоницу. Сбила низших порождений варпа с ног, расколола каменные плиты. Малакрис и Воциферон отшатнулись, потрясённые, но не оглушённые. Более привычный к крикам господина фон Калда вздрогнул и устремился вперёд, прикрывая Эйдолона от демонов. Действительно выдержал бурю, впрочем, лишь Плегуа, неустрашённый, но вдохновлённый.<br /> <br /> Занося молот, Эйдолон устремился на уже вскочившую на ноги демоницу. Существо припало к палубе, ожидая удара, но лорд-командор и не собирался бить молотом. Он ударил по клешне кулаком, со всей рождённой гневом мощью. Один, два, три раза. Хитин раскололся. Глаза Лиадресс распахнулись от изумления.<br /> <br /> Он ударил вновь, и демоница покатилась кубарем, шипя от боли.<br /> <br /> — Что же, ты забыла о собственной сути? Вы упиваетесь и причинением боли, и своими же муками. Разве дарованной мной агония не сладка?<br /> <br /> — '''''Жалкий кусок мяса!''''' — зарычала демоница. — '''''Неужели ты считаешь себя лучшим слугой? Думаешь, что ты милее нас для Тёмного Князя?'''''<br /> <br /> Эйдолон помедлил, купаясь в звуках рассекающих плоть клинков. Легионеры пришли в себя и разили когтями и и мечом низших существ. Взгляд лорда-командора скользнул по окутанным молниями клинками, режущим и пронзающим призрачную плоть. Плегуа ударил демоницу ногой, а затем выпустил гибельную арию в упор.<br /> <br /> От твари остались лишь брызги бесплотных потрохов и мерцающей крови. Пурпурный коготь покатился по палубе, всё ещё цепляясь за плиты, снова, снова и снова. Даже после смерти эти существа боролись, цепляясь за существование с неистовым упорством, которому Эйдолон даже завидовал.<br /> <br /> — '''''Мнишь себя князем-воителем, но в сравнении с Расколотым Королём ты никто!'''''<br /> <br /> — Так подай сюда своего Короля, и мы это проверим, — фыркнул Эйдолон. Он перевернув «Славу вечную» в руках и шагнул вперёд, занося молот высоко над головой. А потом опустил. Окутанный молниями клюв расколол растянутый череп демоницы и расщепил подобие мозга на атомы. В воздух забил фонтан радужной крови, окативший искажённые розовые доспехи, обжигая пластины, окрашивая в буйный калейдоскоп не-цвета. Эйдолон опустил молот и отдышался, слушая, как в груди колотятся от внезапного прилива адреналина сердца.<br /> <br /> Убивать... Таким было его предназначение. Оно не изменилось с самых первых дней на Терре. Когда он был воином, они бился и разил врагов сам, став ротным командиром научился руководить и смертными, и Астартес, но лишь возвысившись до лорда-командора в полной мере добился истинного мастерства.<br /> <br /> Битва стала для Эйдолона искусством задолго до того, как его заразили операции Фабия, до того как солёная ласка Лаэрана преобразила его телом и душой, корнями и ветвями. Эйдолон бился и истекал кровью в ширящихся пределах Империума, а затем, когда владения Императора охватила хворь раздора, вслед за их предсмертными корчами вёл неверных Детей к самому сердцу.<br /> <br /> И теперь как и всегда ему оставалось лишь идти вперёд.<br /> <br /> Эйдолон прошёл мимо собравшихся воинов и скривился, чувствуя, как в голове вновь звенит мигрень. Нечто смеялось в недрах его души, заставляя всё тело дрожать от далёкого, но такого близкого веселья. По телу пробежала дрожь, грудная клетка будто тряслась от аплодисментов, с ней и остальные кости, даже пульс сердца стал неровным. Теперь Эйдолон его чувствовал. Притаившееся чудовище, далёкое присутствие, напирающее и давящее на саму его суть.<br /> <br /> — Довольно игр, — зарычал лорд-командор. — Пора найти этого Расколотого Короля и разбить на такие крошечные частицы, что он никогда более не осмелится бросить мне вызов.<br /> <br /> <br /> ===Пятая глава. Расколотый Король===<br /> <br /> <br /> Корабль содрогался, будто под ударами зримых лишь псайкерами волн.<br /> <br /> От прикосновения варпа по его недрам разошлись метастазы скверны, меняющей “Награду за грех” с каждым капризом Расколотого Короля. Из палубы росли лестницы в никуда. За открытыми дверями могли таиться и голые стальные стены, и немыслимо далёкие восхитительные бесконечности.<br /> <br /> Само присутствие демона было ядом, растекающимся по венам боевой баржи и искажающим её, превращающим в нечто неестественное даже по нескромным меркам Третьего легиона. Местами на металле выросли окна из витражного стекла, увековечившего ужасающие красоты, и каждая их грань истекала слезами и кровью.<br /> <br /> И все отражения лорда-командора как один не сводили с него взгляда, наблюдая его собственными затуманенными глазами на мертвенно-бледном лице, которое подошло бы давно умершему человеку.<br /> <br /> '''Эйдолон.''' Его имя звучало вновь и вновь, будто полный тоски напев, срывающийся с бесчисленных губ и тянущий к себе его мысли, будто незримыми цепями.<br /> <br /> Бездна безумия варпа вглядывалась в лорда-командора, и он вглядывался в неё. Не в первый раз Эйдолон задумался, каково было бы посмотреть на мир одурманенными варпом глазами. Возможно когда всё это закончится, он найдёт какого-нибудь колдуна, выпьет его воспоминания и вкусит дары.<br /> <br /> Латные перчатки задрожали от предвкушения.<br /> <br /> Такие позывы, текущие в крови и насыщающие разум, напоминали лорду-командору что он всё ещё жив. Всё ещё способен сам выбирать свои ходы, а не превратился в пешку на чужой доске.<br /> <br /> “Как меня и научил отец. Теперь же он, призванный из-за пелены, хорохорится и не сводит взгляда с Терры. Свободный быть рабом. Богов. Гора. Своих аппетитов…”<br /> <br /> Эйдолон ненавидел Фулгрима, и всё же не мог избавиться от определявшего всё его существование льстивого восхищения. Именно рука примарха ранила его, воля отца изменила его. Это требовало хотя бы капли уважения. Возможно, однажды они придут к взаимопониманию, даже если и не расплатятся по счетам…<br /> <br /> — Такая себе добыча, — проворчал Малакрис, шагая вслед за лордом-командором. Идущий рядом с фон Калдой капитан почти игриво протянул к нему включённые когти, щёлкнувшие в воздухе. Даже теперь, омытый кровью демонов и помазанный их злобой, капитан не замечал что сам стал их подобием. Когда-то Эйдолон его бы пожалел. А теперь его злила близорукость брата.<br /> <br /> — Истинное испытание ждёт нас впереди, — заметил Воциферон. Мечник разделял предвкушение лорда-командора. Он взмахнул клинком, в отсутствии желанной цели рассекая лишь воздух. — Эти существа лишь иллюзии и тени, как и все порождения варпа.<br /> <br /> — А ничего так тени, — гулькнул Малакрис. — Демоны всегда насмехаются перед игрой. Если бы ты ощутил их когти на своей коже, а не просто на лезвии клинка… О. Даже ты бы что-то почувствовал.<br /> <br /> Молча шёл лишь Тиль, прикрывавший тыл отряда. Какофон трясся и дрожал от заточённого в сверхчеловеческой плоти, но всё же совершенно заметного гнева. Смерть Дарвена приглушила разделяемую ими песнь, и теперь Плегуа нёс мелодию в одиночестве.<br /> <br /> — Ты отомстишь, брат, — пообещал ему Эйдолон. — Мы все отомстим.<br /> <br /> — Ублажим песнь, как и должны, — хрипло прошипел Тиль, заставляя себя не кричать. — Нас ждёт расплата.<br /> <br /> ''Расплата.''<br /> <br /> Эйдолон улыбнулся. А окружающего его отражения — нет.<br /> <br /> Стены вновь преобразились. Теперь они состояли из не невозможных костей, но дымчатого чёрного камня, пронизанного проблесками цвета и огня. Сияющие пятна танцевали в каменной темнице, следуя за легионерами будто навязчивые сны. Все эти вздымающиеся творения напоминали Эйдолону о застывших лесах его детства, обращённых в скалы в древних войнах Раздора чащобах, средь тверди которых прорубили подобные ущельям тропы. Предания благородных семей Европы гласили, что среди мёртвой природы обитали существа, прекрасные, но неблагие&lt;ref&gt;В британском фольклоре фейри — своенравные создания, встречи с которыми непредсказуемы и даже опасны. Считалось, что они часто подменяли детей. Неблагие — название двора фей, чьи представители особенно злы и двуличны.&lt;/ref&gt;, ждущие лишь возможности похитить детей и подбросить на их место чудовищ.<br /> <br /> “Но когда пришло настоящее чудовище, держа наготове разделочные ножи и скальпели, вы отдали ему нас. Назвали порабощение честью, выдали нас как заложников и ради выживания потребовали от нас ничем не выдавать горечь…”<br /> <br /> Впрочем, к жизни до вознесения Эйдолон не испытывал ничего, кроме презрения. Обряды и операции сделали его одним из Астартес, частью прославленного Третьего легиона, стали катарсисом всей его жизни. Изменили весь его мир, чтобы он мог подчинить звёзды. Так будущий лорд-командор избавился от сладостей и изъянов, но лишь после воссоединения легиона с примархом понял, к чему всем следует стремиться.<br /> <br /> “Когти вцепились в его беззащитную душу, утягивая вниз, сквозь пламя, кровь и безумие. Вокруг него выделывали коленца целые дворы и созвездия тварей, пляшущих под дудку богов и монстров. Голодные. Вечно голодные создания, чьи клыки покраснели от его кро…”<br /> <br /> Эйдолон раздавил мысль железным кулаком. Каждое такое воспоминание было подобно психической опухоли, отчаянно пытавшейся заставить его свернуть с пути. Прошлое умерло. Осталось лишь манящее пылающим обещанием будущее. Тронный Мир будет разорён и преображён в угоду новым показанным им богами желаниям.<br /> <br /> Эйдолон принюхался, а затем все его ощущения внезапно вспыхнули от синтестезийного прилива.<br /> <br /> '''Предатель!'''<br /> <br /> Донёсшийся из мрака вопль почти поверг лорда-командора на колени. Он посмотрел на своих воинов, зашипев сквозь сжатые зубы. Они уже занимали позиции, готовые к бою и жаждущие его. Когти Малакриса заискрились, а бдительный Воциферон взмахнул клинком.<br /> <br /> Из теней показались ковыляющие существа, искажённые до неузнаваемости. И тьма их не отпускала, цепляясь за мутировавшую плоть будто саван. Тут и там ещё можно было разглядеть знаки отличия и вплавившиеся в плоть клочья униформы. В угасающем свете мерцали золотистые нити, натянутые на раздувшееся горло словно удавка.<br /> <br /> Когда-то это был экипаж боевой баржи. Теперь поглощённые варпом во время изменения корабля существа едва напоминали людей, их тела растянулись, будто изображение на оплавившемся пикте. В растянутых под немыслимыми углами челюстях лязгало слишком много зубов, из кричащих и стонущих ртов доносилось слишком много голосов. Согнутые в три погибели и вытянутые под причудливыми углами конечности царапали стены и с неослабевающим волнением терзали палубу.<br /> <br /> Существа заполонили проход будто скот — загон, стоя плечом к плечу, прижавшись к выступающим на стенам шипам. По их лицам текла кровь, растекалась по ним, как краска по холсту.<br /> <br /> А затем все головы как один обратили затуманенный взгляд на легионеров. <br /> <br /> — Мы могли стать чем-то столь большим! — пропели словно направляемые единым сознанием отродья одним голосом, воющим из бесчисленных распахнутых ртов. Изданная ими стена звука сделала бы честь самым старательным какофонам. — Прими же меня!<br /> <br /> В этих созданиях не осталось и подобия насмешливого лукавства демонесс, лишь отчаянная горестная жажда. Они стали марионетками, скованными притяжением высшей силы. Чудовища потащили себя вперёд, опираясь на ставшие ходулями кости, скрежеща ножами по палубе, каждым движением распаляя всепроникающий хор безумия и фуги.<br /> <br /> Они устремились вперёд, словно прилив плоти, местами стёкшей с костей, и ведьмин огонь вспыхивал в их глазах или опустевших глазницах. Малакрис и Воциферон устремились на них, сражаясь как один и прикрывая друг друга, бьясь в единстве, которого Эйдолон не ждал от них уже давно.<br /> <br /> Сверкнули клинки, и полетели в стороны руки, брызжа закипающей кровью и осколками кости. Навстречу им хлестнули выросшие из растянутой плоти ложноножки, обвиваясь вокруг рук, и твари потянули к себе Детей Императора, стремясь утопить их в потопе обезумевшей плоти и мускулов.<br /> <br /> Воины отбросили к стенам громадных ревущих зверей, быкоголовых и толстошеих, и ударили, прибив их к металлу. Кровь закипела на лезвиях, отчего коридор наполнился едкой вонью.<br /> <br /> Всё смердело скверной мутации. Благоухающие запахи исчезли, сгинули в зверином мускусе, источаемом изуродованными смертными. Шагнувший вперёд Эйдолон сплюнул через плечо, крутя в руках молот.<br /> <br /> — И это всё что ты можешь? — рассмеялся он. — Жалкий царёк нищего царства. Почему ты сам не бросишь мне вызов?<br /> <br /> Даже умирающие чудовища расхохотались в ответ. Малакрис вонзал в них когти, словно катары, снова и снова, утопая в чёрной крови и пепле. Воциферон же сражался осторожнее, каждым рассчитанным ударом меча отсекая конечности от туши одного из зверей.<br /> <br /> Эйдолон воздел молот над головой и обрушил его, расщепив беснующегося мутанта одним ударом. Сорвавшиеся с головья молнии пронеслись через багровый туман до самой палубы. Корабль взвыл словно раненый зверь, словно недра “Награды за грех” тоже покорились воле Расколотого Короля.<br /> <br /> — Он — трус, бросающий мне навстречу рабов и слуг, — процедил лорд-командор. Ещё один мутант бросился на него, распахнув челюсть и брызгая слюной. Эйдолон схватил зверя за горло и надавил. Зверь завыл, забился, захрипел, шлёпая присосками щупалец из человеческого мяса по искажённым доспехам. Тварь пыталась содрать позолоту, растёкшуюся по наплечнику, зацепиться… а потом обмякла. Эйдолон услышал приятный треск шеи и бросил чудовище к его умирающим сородичам.<br /> <br /> — '''Не смилуюсь, не смилуюсь!''' — закричали последние звери, припав к палубе. Эйдолон скривился и достал пистолет, прицелившись прямо в столпившихся тварей, слабых и потому раболепных.<br /> <br /> — Не нужна мне его милость. Лишь его смерть.<br /> <br /> <br /> Воины прошли под арками из человеческой кости, высеченными теперь одичавшими ремесленниками легиона. Кости раздулись, разрослись, разошлись словно шарящие пальцы или быть может заострённые рога неведомого огромного зверя. Другие выдавались вперёд, словно бычьи или изгибались как у баранов.<br /> <br /> Впереди возвышались ступени, окружённые парящими сферами ведьминого огня. Эйдолон начал подниматься вверх, ввысь к венчавшему их помосту.<br /> <br /> На нём стоял трон, высеченный из того же блестящего чёрного камня, стекавшего вниз к потрохам корабля, а на сем троне сидела едва различимая фигура. Приблизившись, Эйдолон увидел очертания легионера, но не из керамита и плоти, а из того же пламени варпа, что и неестественные фонари.<br /> <br /> Шагая, лорд-командор протянул руку к поясу и снял пистолет, оружие, послужившее ему в годы предательства так же верно, как и молот. То был образец древнего бесценного археотеха, в последнее время похоже получивший собственный разум. Эйдолон не мог сказать точно, чем именно выстрелит пистолет, но тот всегда приносил его врагам изысканнейшую смерть. И в столь просвещённую эпоху этого было достаточно.<br /> <br /> — Назовись, — потребовал ответа Эйдолон.<br /> <br /> Существо содрогнулось от смеха, разошедшегося рябью по всему телу. В пламени проступили лица, рвущиеся наружу, будто схваченные души. Демон встал на ноги и расправил плечи, словно всё ещё считал себя человеком.<br /> <br /> — '''Неужели я так изменился, брат?''' — спросило существо, склонив голову, и шагнуло к нему навстречу. Внутри него растекался свет, выплёскивался наружу и капал на чёрные камни. Хор потерянных душ, наконец нашедших избавление, растекался по палубе. С каждым шагом огоньки тряслись всё сильнее. — '''Ты и правда меня не узнал?'''<br /> <br /> — Думаю, ты очередной возжелавший пойти за примархом слабак. Их сейчас не перечесть, праздных глупцов, следующих за Юлием всё глубже в безумие. Совершенно бесполезных, конечно, если не понадобятся идиоты, которые будут бежать прямо на врагов, завывая что-то про апофеоз. Когда-то ты был созданием из плоти и крови, но превратился в фикцию.<br /> <br /> Существо остановилось на пол пути и поднесло руку к парящей сфере. Оно поглядело на Эйдолона, всем своим видом выражая горделивое ошеломление и готовность броситься вперёд, преодолеть последние метры одним прыжком. <br /> <br /> '''— Ты оскорбляешь меня, лорд-командор. Я больше не буду всего лишь Расколотым Королём. Нет. Никогда более. Я стану отражением возвышающегося Тёмного Принца, вечным и никогда не рождённым. Я неотвратим и неутомим. И мы связаны общей судьбой.'''<br /> <br /> — Прекрати, — вздохнул Эйдолон. — Да я застрелюсь, если мне придётся выслушивать ещё одного слабоумного глупца, возомнившего себя Слаанешем во плоти.<br /> <br /> Король запрокинул голову и расхохотался.<br /> <br /> '''— Так чего ты ждёшь, лорд-командор? Поддайся забвению, которого жаждешь, и…'''<br /> <br /> Эйдолон спустил курок.<br /> <br /> Вспыхнувший луч невиданного не-света пронзил наступающего демона. Но Расколотый Король лишь замер, не отшатнувшись, и поглотил растёкшуюся по его телу чёрную молнию. Вспыхнувшая и заплясавшая внутри него тьма растворилась.<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон убрал пистолет в кобуру и гордо зашагал вперёд, занеся молот обоими руками. А потом ударил, метя прямо в череп демона.<br /> <br /> И молот остановился. Эйдолон уставился на дьявольское видение, искажённое подобие всего, что значило быть Астартес. Расколотый Король перехватил молот, держа его непривычно бережно, словно ребёнок игрушку.<br /> <br /> А затем толкнул.<br /> <br /> Эйдлон полетел вниз по ступеням, едва не сбив с ног своих бойцов, и наконец остановился, опершись левой ногой на глянцево-чёрный камень. Сияние липло к нему, текло из оцарапанных плиток вместе с голосами, шипящими, вливающимися в разум и пытающимися его поглотить.<br /> <br /> '''Предатель.'''<br /> <br /> '''Брат.'''<br /> <br /> '''Убийца.'''<br /> <br /> '''Лжец.'''<br /> <br /> Из камня выступили призрачные образы и обвились вокруг лорда-командора. Они рыдали пламенем, а лица их были искажены в немыслимой муке. Эйдолон бросился напролом через духов, воздев молот и изгоняя нападавших духов его сиянием. Лики умерших мужчин и женщин зарычали от звериного гнева и рассеялись, сломленные истинной яростью лорда-командора.<br /> <br /> — '''Ты не достоин сего дара''', — зашипел Король, протянув руки, отчаянно желая вцепиться в рукоять. — '''Отдай мне его. Сложи с плеч бремя. Подчинись неизбежности. Тёмный Принц вернул тебя назад как злую шутку. Фарс. Над тобой смеются за пеленой, считая лишь шутом, пляшущим на потеху варпа.'''<br /> <br /> На шее Эйдолона вздулись вены, и не просто от дарованной ему силы вопить, но истинной и праведной ярости. Да как эта ''тварь'' смеет. Больше не человек, но и не истинное создание варпа. Ублюдок, полукровка, чья сломленная душа горит как маяк, созывающий демонов, собирающий вокруг себя будто нечистый чемпион. Командор… Тень. Эхо.<br /> <br /> Эйдолон не дал волю воплю.<br /> <br /> — Ты слишком много болтаешь, — процедил он. — Слишком много для такой жалкой твари.<br /> <br /> — '''Я тебе не дворняга''', -  возразил Король, с почти детским недовольством показав огненными когтями на собравшихся воинов. — '''Не как они. Такие славные создания, такие яркие душонки. Возможно, я дам им место при моём дворе, когда воссяду на троне. Когда стану тем, кем всегда должен был быть.'''<br /> <br /> — Они — не твои, — злобно ответил Эйдолон, снова зашагав вперёд. Каждый шаг мучил его. И дело было не просто в непредсказуемых капризах его изломанного тела, но в давлении, которое самим своим существованием оказывала на него тварь. Он боролся с тисками притяжения, со стеной давящего пламени, напирающего, пытающегося найти путь. Запели системы доспехов, с трудом преграждающих путь огню. <br /> <br /> Эйдолон пробивался вперёд.<br /> <br /> Расколотый Король шагал к нему навстречу грациозно, почти небрежно, будто на прогулке.<br /> <br /> — Это мой корабль. Мой миллениал. Мой…<br /> <br /> Эйдолон запнулся, подавившись словами, которые почти произнёс в пылу гнева.<br /> <br /> ''Мой легион.''<br /> <br /> Эйдолон остановился. По его кивку, едва заметному движению головы, воины ответили вместо него на вызов. Впереди наступал Воциферон, забыв о звании Малакриса. Воин выступил с уверенностью непревзойдённого дуэлянта, принёсшего клятву на клинке. И каком замечательном клинке. Как и Слава Вечная, оружие было изысканным, даже после измены не утратившим ни остроты, ни красоты. Чарнабальская сабля. Такая острая, даже спустя все эти годы.<br /> <br /> Эйдолон смотрел, как мечник поднял её, бросая вызов, а затем сделал выпад. Расколотый Король зарычал. Меч, сотканный из едва заметных теней, совершенно не сочетающихся с пылающим и грозным телом, воплотился в его руках. Клинки сошлись со звоном, отдавшимся по всем невозможным просторам, эхом отразившимся от далёких стен и заставившим кровь Эйдолона петь.<br /> <br /> А вслед за ним уже бежал Малакрис, никогда не дававший другим себя превзойти. Летящие к голове призрака когти сверкнули, но демон отразил удар, не прекращая танца смерти. Фон Калда выстрелил из болт-пистолета, похоже не заботясь, в кого именно попадёт. Снаряды взорвались среди сечи как распускающиеся цветы, и пыльцой их стали пламя и осколки.<br /> <br /> Зад содрогнулся от чудовищной гармонии. Эйдолон вновь ринулся в бой, занося молот. Когти Малакриса пронзили грудь Короля, а меч его сошёлся в клинче с саблей Воциферона. Демон плевался и шипел. В тот же миг, как Эйдолон поднял молот над головой, из-за его спины выступил Плегуа. Звуковое оружие взвыло, извергая гибельную песнь, а молот опустился, наконец обрушившись по дуге на уготованную цель.<br /> <br /> Горящее существо застыло и раскололось, извергая чёрные молнии. Шипение сменилось воплем. По чёрному камню разошлись сияющие нити варпа, и Король стал их громоотводом. А затем он воздел руки, и мир ответил ему тем же.<br /> <br /> Воины отшатнулись, не устояв на ногах от внезапного порыва ветра и ударов невидимых созданий. Отброшенный назад Малакрис врезался в мерцающую колонну с такой силой, что треснула броня. Подброшенный ввысь Воциферон исчез во мраке, бранясь. Плегуа и Эйдолон покатились по ступеням, но в последний момент рука схватила Эйдолона за запястье.<br /> <br /> — Нет, брат мой, — зашипел Король. — Тебе от меня так просто не уйти!<br /> <br /> Тварь потянула его назад, в свои пылающие объятия, и взметнувшийся огонь поглотил обоих.<br /> <br /> Чёрное пламя растеклось по доспехам, опаляя трещины и оставляя следы среди глазури. Скользнувшая вниз рука Расколотого Короля вцепилась в рукоять молота. <br /> <br /> Эйдолон боролся. Сражался каждой частицей своего тела, вырывался, бил коленом в брюхо зверя. Пламя вновь прокатилось, словно волна. По руке Эйдолона растекалась странная бесчувственность, слабость, расползавшаяся от места, где Король схватился за молот.<br /> <br /> Эйдолон с силой ударил демона головой, но тот лишь рассмеялся.<br /> <br /> А затем исчез. Лорд-командор огляделся по сторонам. Он был один. Его воины, тронный зал… всё исчезло. Остались лишь тьма и дымка, дрейфующие отголоски далёкого пекла.<br /> <br /> Шатаясь, он пошёл через мглу, бья молотом вслепую, будто неуклюжий берсерк, прокладывая себе путь сквозь лишь наполовину поддающиеся воображению просторы. Его преследовал смех. Вокруг вздымались стены, столь же бесплотные, как дым от выстрелов, тянущиеся к небесам, подражая далёкому дворцу.<br /> <br /> Краем глаза Эйдолон замечал движения созданий, грациозно порхавших с места на места, оставляя за собой радужные следы. Фракталы плясали так близко, что можно было протянуть руку, но так далеко, следуя за существами, что пировали в теневом зале-ловушке.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал всей душой гул призрачной реальности, пульсировавшей как дыхание. Он словно оказался в лёгких дремлющего бога, вмещающих в себя всю сущность лорда-командора как песчинку.<br /> <br /> Внезапно вспыхнул свет, отгоняя мрак, такой яркий, что Эйдолону пришлось прикрыть глаза. На него глядели две фигуры, два дымчатых силуэта в ослепительном свете. Одна из них восседала на золотом троне и источала холодную ясность, угрожавшую лишить Эйдолона всех оставшихся заблуждений о нём самом. Лорд-командор чувствовал, как свет прогрызает себе путь в его душу, скребётся в самых недрах его бытия.<br /> <br /> Другая же пылала от величия и тепла, преисполненная силой, которую могло дать лишь возрождение после смерти. Позади неё танцевали и метались тени, корчащиеся очертания существ, что были больше целых миров. В волнующемся мраке вздымались чёрное пламя и пурпурный свет, и на миг Эйдолон почти осознал, что видит перед собой.<br /> <br /> Он протянул вперёд дрожащую руку, но другая схватила его за запястье и потянула назад. Эйдолон крутанулся, взмахнув молотом по дуге, но рассёк лишь воздух.<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор…''' — прошептал отовсюду и ниоткуда Король.<br /> <br /> Эйдолон вновь взмахнул молотом.<br /> <br /> — Покажись, трус!<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор. Верность или измена. Послушный сын или повинующийся лишь себе полководец. Я могу показать тебе путь, освободить тебя от оков, связывающих тебя затхлыми идеями. Зачем быть одиноким слугой, если ты можешь возвыситься, вознестись, стать истинно первым?'''<br /> <br /> — Я не стану сосудом для заблудшего неудачника, отдавшего себя варпу без остатка.<br /> <br /> — '''Конечно не станешь''', — почти печально прошептал Король. Пальцы скользнули по щеке первого лорда-командора, и Эйдолон обернулся, следуя лишь инстинкту. Он вырвался из удушливых объятий и ударил молотом. Фантазм ускользнул во мглу.<br /> <br /> А затем Король, владыка сего сотканного из теней мира, единый с его призрачными просторами, ударил. Словно огненные копья его когти вцепились в нагрудник Эйдолона, удерживая его на месте.<br /> <br /> Сердца содрогнулись. Он чувствовал, как утекают силы, истекают под неутомимым и невыносимым напором зверя. Мир вокруг становился ярче, словно обретая от мучений новые силы и очертания.<br /> <br /> Эйдолон ударил в ответ, врезавшись плечом с изуродованное тело Короля, оттолкнув его прочь, и с новой энергией занёс молот.<br /> <br /> — Я никогда не покорюсь тебе, лживый дух, — зарычал Эйдолон, ударив молотом.<br /> <br /> Король утёк прочь и бросился на него, прижав лорда-командора к стене. Когти впились в его бок, ударяя снова и снова, пока не рассекли пластины, и не потекла кровь. Эйдолон сжал зубы, ощутив вспышку боли, а затем она прошла, утекла, похищенная и впитанная монстром.<br /> <br /> — Ты… — процедил Эйдолон. — Ничто!<br /> <br /> Он перевернул молот и ударил Короля рукоятью, оттолкнув его прочь. По лицу демона вновь растеклась пылающая улыбка, и порождение варпа бросилось на него, отчаянное, скулящее, обезумевшее от голода. Эйдолон бросился в сторону, и Король врезался со всей силы в ту же стену, о которую его бил. А затем наполненный всей его энергией, всей силой молот пронёсся по дуге.<br /> <br /> И наконец-то врезался во что-то цельное.<br /> <br /> Реальность раскололась. Вокруг вздыбился чёрный камень, фрактальная сеть соперничающих отражений, каждое из которых было для себя вселенной. Образы Эйдолона ругались и выли, раздирая когтями изувеченную плоть, оставляя на коже кровавые следы.<br /> <br /> Он ударил вновь, не обращая внимания.<br /> <br /> И мир резко вернулся на место. Легионеры обернулись, заметив, как их хозяин и его враг воплотились из бурлящего моря теней и пламени. Страшная рана в боку Короля истекала пламенем, извергала неистовые протуберанцы, пока демон силился удержать вместе свою жалкую оболочку.<br /> <br /> Король рухнул на колени. Пламя начало угасать. Из зверя вырвалась новая волна давления, воющая, оттолкнувшая легионеров. Эйдолон устоял. Он крепче сжал молот и занёс над головой. А затем опускал, снова и снова, молотя и круша ненавистного врага. Заточённые в пылающей коже молнии исчезли. Отражения умерли. Одни лишь потускнели, другие замерцали, выдавая лишь мерцающие черепа — образы смерти.<br /> <br /> — '''Князёк-самозванец…''' — зашипел Король сквозь разбитые зубы. Его тело превратилось в абстракцию. Огонь замёрз, раскололся, потёк будто воск. На лице соткалась зияющая дыра — подобие рта под пустыми глазницами. — '''Это лишь начало твоих мук'''.<br /> <br /> — Слушать тебя — само по себе пытка, — зарычал Эйдолон. Король ухмыльнулся, в последний раз поднявшись на ноги. Он вытянул свой меч из хватки Воциферона так легко, будто лишь тянул время.<br /> <br /> Клинок взметнулся подобно языку из жидкой тьмы. В этом движении было нечто знакомое, нечто неуловимо привычное в том как по плавной дуге летело лезвие. Эйдолон попытался уклониться, но не успел, ощутив, как треснули доспехи, и под лаской клинка потекла кровь.<br /> <br /> И тогда он бросился вперёд, давая мечу погрузиться глубже, смакуя агонию, растекавшуюся по телу с каждым ударом сердец и нежными ручьями крови.<br /> <br /> И обрушил молот, расколов короля. Демон разлетелся на тысячи частей, падающих на палубу частиц огня и безумия. И это снова была палуба. Не неестественный чёрный камень, а железо и адамантий.<br /> <br /> Малакрис рассмеялся, изображая веселье мёртвого Короля. В нежданном безмолвии реальности его смех прозвучал низко и мелодично. Чуть в стороне что-то насвистывал Плегуа, склонив голову. Вслушиваясь.<br /> <br /> — Реакторы загорелись вновь, поле Геллера вспыхнуло.<br /> <br /> — Ты уверен? — поглядел на него Эйдолон.<br /> <br /> — Да, господин, — кивнул Тиль. — Буря утихает. Скоро мы снова будем на свободе.<br /> <br /> Первый лорд-командор посмотрел на головку. К металлу всё ещё цеплялась опалённая чёрная кровь, пусть энергетическое поле и было включено. Собиралась в узоры, будто корчащиеся от первобытной злобы ненавистного разума, оставившего на его молоте свой след будто смертный грех…<br /> <br /> — Тогда давай выясним, где мы оказались, и снова проложим курс.<br /> <br /> <br /> ===Шестая глава. Отражения===<br /> <br /> <br /> Эйдолон не часто проводил время в своих покоях.<br /> <br /> Сама идея покоя в какой-то момент стала для него немыслимой, а преследующая его постоянная боль поставила крест на фантазии обо сне.<br /> <br /> Нет, он сохранял покои скорее из привычки и манерности, как место среди непрестанного безумия, где он мог остаться наедине и купаться в одиночестве. Недостаточно было внушать трепет с командного трона. Нет, настоящий правитель должен был держаться поодаль от своих подданных.<br /> <br /> Даже на Терре всё было так же. У его семьи были укреплённые особняки, защищённые бесчисленными системами и ополченцами. Слуги сражались и умирали за нечто больше, чем их жизни, чтобы хотя бы часть знати выжила в крепостях, прежде бывших горами.<br /> <br /> Таков был путь Европы. Выживание любой ценой. Умирать предстояло другим. Армиям и рабам. Противостоящие Объединению и погибшие полководцы бились потому, что считали себя последними поборниками своего образа жизни. Семья же Эйдолона и другие выскочки-аристократы с мёртвого мира избрали иной путь, хотя… сейчас он подозревал, что тот же самый.<br /> <br /> Их дети прошли через порог жизни и смерти, чтобы семьи продолжали жить. Его, второго сына, отдали телотворцам новых армий Императора. Ему было уготовано не стать одним из мясников Гадуара, примитивных Громовых Воинов, его ждал иной удел.<br /> <br /> ''Ты станешь ангелом.''<br /> <br /> Голос вытолкнул разум из покоев памяти, и Эйдолон скривился. Теперь к нему приходило слишком много воспоминаний. Подкрадывавшихся во время снов или видений. Вот уж воистину признак слабости, и возможно он избавиться от них, когда рассеются последние отголоски буйства варпа. А возможно это была затянувшаяся игра Тёмного Принца, а может его отца. А может проклятие самозванного Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Ты будешь ангелом''. Кто же сказал ему это так давно? Не отец. Возможно, мать? Жалевший его родич? Один из посланников самого Императора? Он стал частью золотой десятины, благородных сынов Европы, бесславно отданных ради амбиций Императора, даже не рабов — снарядов для будущих войн. Железом, которое может однажды стать имперской сталью. Когда-то, давным-давно, он даже этим гордился. До Лаэрана. До Исствана. До парада прекрасных кошмаров, которые неизбежно вели к этому мгновению.<br /> <br /> Сыны возвращались, чтобы убить отца. Империя повержена на колени. Предвидел ли это Император? Осознавал ли он в глубине души, что нельзя просто так взять целые поколения и превратить в оружие, в убийц, в чудовищ без того, что однажды они все вернуться домой, чтобы утолить свою жажду кровью создателя?<br /> <br /> ''Ну и где было твоё предвидение? Эта долгая игра заканчиваются. Узлы судьбы свиваются воедино, чтобы задушить тебя за спесь…''<br /> <br /> Эйдолон поглядел вверх. Из всех вещей в его покоях, из всех творений и орудий насилия лишь одно не было извращено до неузнаваемости дарами капризных богов.<br /> <br /> На стене над пространством где стояла прежде кровать до сих пор висела картина. Изображение Кемоса, написанное рукой Келанда Рогета. Прекрасное, на свой лад, и когда-то Эйдолон его ценил. Его тянуло к произведениям искусства смертных, хотя и не так, как его братьев.<br /> <br /> Эйдолон не хотел создавать сам. Лишь обладать. Знать, что это творение, этот предмет, принадлежит ему. В его крови было неразрывно связанное с самой душой желание властвовать и править. Возможно поэтому проведённое вместе с Повелителем Смерти время стало таким поучительным. Они были сделаны из одного грубого теста.<br /> <br /> Командующие. Правители. Завоеватели.<br /> <br /> Взгляд Эйдолона скользнул по застывшему пейзажу, отмечая новые детали.<br /> <br /> Он не раз уничтожал эту картину с тех пор, как Маравилья оживила его душу, и особенно после того, как вернулся из мёртвых. Но всякий раз он возвращалась, даже сгорев дотла. Невредимая и целая, но другая. Иногда башня на заднем плане обращалась в кости и плоть. Случалось и так, что впереди виднелись распятые лоялисты, достаточно близко, чтобы можно было разглядеть символы их верности. Прибитые к грудям аквилы. Вырезанные на черепах знаки “Перебежчик” или “Паразит”.<br /> <br /> В последнее время картина изображала расколотый и горящий мир, кишащий отчаянно защищавшими его солдатами и исполненными гнева захватчиками.<br /> <br /> Но даже это можно было исправить. Когда всё закончится, когда все они воссядут на троны, и создания плотские и бесплотные станут их подданными, тогда придёт время свести счета и возможно… возможно даже отдохнуть.<br /> <br /> '''Нас не ждёт покой. Даже после десяти тысяч лет бесцельной войны. Лишь с помощью меня ты сможешь выковать будущее, которое достойно правления.''' <br /> <br /> Эйдолон моргнул. Он обернулся и посмотрел на одно из уцелевших зеркал, чьё стекло было всё ещё невредимым. Из него скалился сморщенный кошмар, чей взгляд, однако, казался яснее. Воспаления и катаракты разошлись, разум стал острее, мысли мчались со всей уверенностью юности.<br /> <br /> Как и должно было быть.<br /> <br /> Он начало было отворачиваться, и замер, заметив, что отражение не двигается. Оно стояло на месте, не сводя с него взгляда, скованное стеклом и позолотой. А затем подалось вперёд, сверкая снедаемыми хищным желанием глазами и толкнуло сжатыми пальцами преграду.<br /> <br /> Зеркало раскололось, выгнув оправу. Осколки рухнули как игристые капли дождя, врезались в палубу словно снаряды. Но большинство остались на месте, а затем начали двигаться, когда ''тварь'' полезла наружу, цепляясь за них, поглощая их, чтобы обрести жизнь и цельность, броситься в покои Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон устремился навстречу зверю и схватил его за горло, толкая назад. Зарычал, вбив пальцы другой руки в глазницы демона. Тварь завыла голосом подобным скрежету стекла, силикатовым предсмертным воплем, терзающим разум лорда-командора, а расплавленная жидкость потекла из ран. Она опалила пальцы Эйдолона, застывая и раскалываясь так же быстро, как лилась. Легионер оттолкнул существо прочь, и оно вытянуло вперёд руки и припало к палубе, словно боролось с потоком воздухе при разгерметизации.<br /> <br /> — '''Тебе не сбежать''', — зашипел демон. — '''Мы уготованы друг другу'''.<br /> <br /> Создание бросилось назад в последней яростной атаке, сомкнуло на шее Эйдолона когти. Лорд-командор отвёл руку и ударил со всей силы, вбив кулак прямо в скалящиеся зубы. Существо раскололось, стеклянные крылья замелькали вокруг, по его щекам потекла горячая кровь. Эйдолон подался назад и увидел…<br /> <br /> Просто зеркало, теперь разбитое на тысячи мерцающих осколков. Он огляделся по сторонам и понял, что слишком долго пробыл в состоянии фуги. Что он снова один.<br /> <br /> Внезапный щелчок привлёк его внимание.<br /> <br /> — Говори.<br /> <br /> — Милорд. Вы нужны на мостике. Здесь есть нечто, что вам стоит увидеть.<br /> <br /> <br /> Поднявшись на мостик, Эйдолон увидел безумие.<br /> <br /> Всё двигалось. Сервы и слуги суетились, пытаясь устоять на ногах от внезапных толчков. Металл выл, воздух дрожал от страданий машин. Окулюс был затуманен, словно глаза трупа, и в уголках виднелись трещины, оставленные напором Эмпирей на пузырь относительно стабильной реальности. Лорд-командор улыбнулся. Да, даже такой великолепный корабль мог страдать и умирать. Даже он, как и всё прочее, был… смертным.<br /> <br /> — Так почему меня вызвали? — спросил лорд-командор, почти заскучав.<br /> <br /> Рабы поклонились, глядя лишь на его сапоги. Лишь самые храбрые, те кто ещё носил униформу и сохранял подобие разума, подняли руки, что показать на угасающее по ту сторону окулюса пламя.<br /> <br /> И сквозь его сполохи виднелся мир.<br /> <br /> Парящий в бесконечной тьме, мерцающий шар зелёных морей и плодородных земель, мозаика контрастной красоты. Его взгляду открылись просторы белого камня, видные даже с орбиты и растянувшиеся по континентам. Огни мерцали на краях планеты, там где уже наступила ночь и звёздный свет открывал взору великолепные города.<br /> <br /> Язык хлестнул по губам. Эйдолон знал этот мир. Судьба, случай, капризы и причуды богов вернули его сюда. Лорд-командор вздохнул. Уже с горечью. Он вспомнил, и в такт его воспоминаниям прозвучал другой голос, отдающийся в уголках разума, смеющийся в чертогах души. Повторяющий его слова с мрачным весельем.<br /> <br /> — Татрикала.<br /> <br /> <br /> “Конечно, есть и другие имена. Другие миры и другие воины. Легионы, даже ослабленные, собрали столь много почестей, и с каждой битвой возникали истории. Планеты становились синонимами деяний. Из всех битв славного и возрождённого Третьего, и ныне их прошло уже много, мы часто вспоминаем Проксиму. Это имя не сходит с уст, ведь именно там они заслужили Палатинскую аквилу.<br /> <br /> Другие могут рассказать о погибели катаров. Это величественная трагедия, и будь я певцом, то описал бы её в стихах. “О чемпионах изумлённых, о ликах поражённых, скорбных”.<br /> <br /> Но я не певец и не поэт. Я не стану рассказывать вам о бесчисленных погибших, павших с честью или в бесчестье. Я не стану рассказывать вам о гордыне и Визасе, или о сотне других приведений к согласию. Нет, я вспомню Татрикалу, где на моих глазах был поставлен на колени мир и возвысился правитель людей.”<br /> <br /> — “Среди пламени: воспоминания о Великом крестовом походе”, неизданная рукопись летописца Кристиана Партиннуса.<br /> <br /> <br /> ==Действие второе. Тело==<br /> <br /> <br /> ===Седьмая глава. Родное пепелище===<br /> <br /> <br /> Экипаж умолк, на мостик поднялись первые офицеры, но Эйдолон всё ещё не сводил взгляда с планеты.<br /> <br /> Облачённые в пурпур солдаты собрались у далёких стен полукругом, тянущимся от одного крыла мостика до другого. Когда-то они с гордостью носили свою униформу, храня её чистоту, но со временем стали насмешкой над своим былым великолепием. Они последовали за своими хозяевами, ставшими воплощением пороков. Теперь с шинелей свисали кровавые трофеи: искусно обтёсанные костяшки пальцев, покрытые резьбой более крупные пластины из кости, размазанные по ткани узоры из человеческой крови и иных менее очевидных жидкостей. Солдаты стали сделанными на заказ произведениями гибельного искусства, сотворёнными капризами.<br /> <br /> Когда-то они были бойцами 97-го Калатесийского полка. Доверенными, уважаемыми и взятыми Третьим легионом под крыло. Астартес заметили в них потенциал и помогли раскрыть его, направляя и наставляя гвардейцев. И потому они неизбежно последовали за великолепными и образцовыми Детьми Императора в пучину безумия и измены.<br /> В центре собрания стоял командующий ими офицер, полный решимости не проявить слабость перед взглядом самого Эйдолона. Лорд-генерал Станислав Отвар облачился в пороки, словно в чудесный плащ. Его прежде покрытый изысканным орнаментом нагрудник оплавился и застыл на широкой груди причудливым узором, напоминавшим скорее наросты кораллов, чем метал. На сгибе локтя он нёс искривлённый шлем, похожий на морду рычащего зверя, страстно облизывающего острым языком лицевую пластину. Свободная же рука покоилась на золотой рукояти сабли.<br /> <br /> — Милорд, — начал было Станислав, но Эйдолон не обратил внимания. Лорд-командор всё так же смотрел на планету, словно завороженный.<br /> <br /> Всё казалось невозможным. Сперва Эйдолон даже рассмеялся, но смех стих и всё в открывшейся картине вызывало уже ярость. Он прошёлся от края мостика до края, водя перчатками по золочёным перилами. В глубине души ему хотелось вырвать их и бросить прямо в окулюс или забить несчастного раба до смерти. Эйдолон разжал кулаки и отступил на шаг, а потом тихо шипяще вздохнул.<br /> <br /> Желчь поднялась и схлынула, скрывшись в океане его рассечённой души словно ил.<br /> <br /> — Боги играют со мной, — прошипел Эйдолон. — По их воле я оказался лицом к лицу с ней из всех планет.<br /> <br /> — Это же просто планета, — пожал плечами Плегуа. — А их так легко сломить. Нечего бояться.<br /> <br /> '''''Бояться. Бояться. Бояться.''''' — Сказанное какофоном слово странным образом разнеслось по мостику. Словно нечто прячущееся на грани восприятия шептало и повторяло всё, словно эхо или отражение…<br /> <br /> — Я не боюсь её! — рявкнул Эйдолон, и от мощи его дара на мостике будто грянул гром. От внезапного порыва ярости затрепетали обгоревшие знамёна. Замерцали и угасли жаровни. Смертный матрос рухнул и забился в судорогах, истекая кровью из ушей.<br /> <br /> — Я не боюсь её, — повторил тише Эйдолон. — Но мне знакома эта планета. Именно здесь я…<br /> <br /> ''Пальцы подняли его лицо, заставив посмотреть на великолепный лик отца. Улыбка, приветливая улыбка, лишённая осуждения или презрения.''<br /> <br /> ''— Восстань, сын мой, — говорит он, мягко, но с такой убеждённостью, что слова слышат все вокруг. Они словно наблюдают, как говорит само солнце. — Восстань, мой лорд-командор.''<br /> <br /> — Именно здесь я стал тем, кем был.<br /> <br /> Тогда Эйдолон был лишь командиром роты, одним из первых и самым способным. И поэтому он возглавил собственное соединение. Поисково-разведывательную группу, действующую без прямых приказов Фулгрима и надзора Луперкаля. Эйдолон был уверенным, убеждённым в своих силах просто потому, что ему доверили руководство.<br /> <br /> А Татрикала оказалась планетой, черпавшей силу в плотности населения. Другие политии Древней Ночи разрастались вширь, строя собственные низшие империи, Татрикала же стремилась к внутреннему совершенству. Они едва исследовали даже систему, в которой находилась планета, и вместо этого строили собственный воинский рай. Мир стал твердыней и опорой высоких идеалов, крепких стен, надёжных орудий и технологий.<br /> <br /> Эйдолон стремился проявить себя и как дипломат, приложив все усилия, но вскоре понял, что одними медоточивыми речами не убедит ни солдат, ни Воинский Совет покориться Империуму. Он был вынужден дать им бой, что признаться будоражило кровь капитана. Лично возглавлявший соединение Эйдолон начал оценку систем обороны и боеспособности планеты.<br /> <br /> А затем сокрушил их. Мастерски. Нанося один удар за другим.<br /> <br /> В конечном счёте вся их военная мощь оказалась ничем, и такую эпитафию можно было написать на гробницах многих встреченных Империумом в те славные дни цивилизаций. Эйдолон спланировал наступательную операцию и лично проследил за её проведением. Спустя считанные дни Военный Совет был свергнут, его армии рассеяны, а столица взята с примечательно небольшими разрушениями и потерями. Эйдолон нашёл равновесие между освобождением и разорением.<br /> <br /> И когда отгремела последняя битва, небеса разверзлись от пламени ложного рассвета. “Гордость Императора” вышла на орбиту, и примарх почти их своим присутствием. Всё это было уловкой, как узнал позднее Эйдолон. Фулгрим позволил ему действовать самостоятельно, чтобы испытать и понять, готов ли он командовать.<br /> <br /> Среди пепла культуры в окружении новых подданных Империума Эйдолон опустился на колени простым легионером и встал лордом-командором.<br /> <br /> А теперь он вновь его увидел по капризу судьбы.<br /> <br /> В отражённом сиянии прекрасной планеты казались тусклыми даже ярчайшие люмены. Сервы смотрели на Татрикалу овечьими глазами, моргая так, словно не могли понять что видят. Варп впился клыками в их разумы, развеял души, теперь же на них обрушилась вся притягательность материума.<br /> <br /> — Что говорит нам ауспик? — наконец, спросил Эйдолон. Матросы засуетились, спеша дать отчёт и боясь гнева лорда-командора, спускавшегося к трону с верхних ярусов. Скрюченными пальцами Эйдолон провёл по спинке с силой, достаточной чтобы ободрать металл и камень, стесать стружку из позолоты. — Отвечайте, чтоб вас!<br /> <br /> — Показания неясные, мой господин, — прощебетал один из младших техников. Церт, так его кажется звали. Повернувшись к Эйдолону, он натянул входные кабели, с каждым новым обрабатываемым сигналом посылавшим прилив удовольствия в остатки тела. Его глаза закатились. — Мы видим корабли, вылетающие из-за другой стороны планеты. Похоже, они нас заметили.<br /> <br /> — И сколько кораблей с нами?<br /> <br /> — Вокс-связь работает с помехами, — проскулил Церт, вздрогнув от новой разошедшейся по нервам волны сигналов. — У нас есть подтверждение присутствия “Величавого клинка”, “Сломленного монарха”, “Его воплощённой красоты”, “Обители вечной” и войсковых транспортов “Душа просвещения”, “Трофоний”&lt;ref&gt;греч. Trophonius. Баснословный строитель Аполлонова храма в Дельфах; он был поглощен разверзшейся землей и, ставши по смерти героем, прорицал в пещере в Беотии.&lt;/ref&gt;, “Преломлённые скорби” и “Уночнённая мука”.<br /> <br /> — Достойное собрание наших сил, — пробормотал Эйдолон. Кораблей хватало для его замыслов, но численность казалось… незначительной. Лишь долей мощи легиона, пусть лорд-командор и сомневался, что в секторе остались контингенты лоялистов достаточно сплочённые, чтобы бросить ему вызов. Слишком близко к главным варп-маршрутам Терры. Рогал Дорн отозвал бы крупные группировки за высокие стены и грозные укрепления Солнца.<br /> <br /> — Мы определили, кто это! — Церт забился в оковах, пока не вырвал часть проводов из плоти, забрызгав механизмы кровью. В нишах на краю мостика зачирикали адепты Нового Механикума, довольные языческой святостью происходящего перед их оптикой. — Корабли, лорд! Они передают сигнум-коды Шестнадцатого легиона. Я… Ааа…<br /> <br /> Он умолк, забившись в экстазе.<br /> <br /> Эйдолон шагнул вперёд и схватил Церта за глотку, надавив. На шее получеловека вздулись вены, а зрачки расширились, пока удовольствие от загрузки данных боролось с болью в трахее.<br /> <br /> — Сосредоточься, червь!<br /> <br /> — “Верное копьё”, “Хтонийский поцелуй”, “Солнечное первородство” и боевая баржа “Милость магистра войны”.<br /> <br /> — А это — их достойное собрание, — кивнул Эйдолон. Он поднялся к окулюсу, чтобы взглянуть на приближающиеся суда своими глазами. В привычной для Сынов Гора дикарской манере на их корпусах были выжжены отметки об убийствах размером с титанов. Претенциозные и аляповатые знаки, позволяющие избранным магистра войны гордо кричать о своём господстве.<br /> <br /> — Но чего они ждали? Если бы они хотели, то такими силами уже сорвали бы весь мир с оси. Почему они медлили, прихорашиваясь в пустоте?<br /> <br /> «Возможно, дело в обычном высокомерии варваров», — подумал Эйдолон, усмехнувшись.<br /> <br /> — Выйдите на связь. Мне надо поговорить с представителями нашего далёкого господина и повелителя.<br /> <br /> Разошедшиеся по мостику смешки умолкли, едва заискрил гололит.<br /> <br /> Открывшаяся взгляду фигура была всем, чего ожидал Эйдолон, но не столь внушительной как он представлял. Доспехи были сняты, открывая взору поджарую фигуру налётчика, лишь по нескольким пластинам звенели свисающие на тяжёлых цепях зеркальные монеты, отчего звук доносился с помехами. Волосы были заплетены в тугие косицы, связанные металлической проволокой, зубы — заострены, на загорелой коже извивались бандитские татуировки.<br /> <br /> — ''Не думал, что увижу здесь одного из павлинов Фулгрима, но эта война полна сюрпризов, не так ли?''<br /> <br /> — И не поспоришь. — Он поднял руку и постучал по ладони, изображая утомлённость. — Мы вас нечасто видим вдали от поводков ваших хозяев. Магистр войны предпочитает держать вас поближе, истинные вы сыны или нет, даже если вами командует и не сам, а через Абаддона, — он улыбнулся. — Возможно, мы все оказались здесь по воле богов, на орбите непорочного мира, где из врагов нас ждёт лишь время.<br /> <br /> — ''Богов'', — фыркнул хтониец. — ''Говоришь, как один из ублюдков Лоргара. Хватит с меня богов. Мне достаточно и привычного насилия. Возможно, я научусь им управлять'', — проекция содрогнулась от помех, и голос раздался снова. — ''Мы следовали за основными силами магистра войны. Варп-канал…'' — он помолчал. — ''Катастрофический имматериальный коллапс, так мне сказали адепты''.<br /> <br /> — Значит, то же самое, что случилось и с нами. Как удобно.<br /> <br /> '''Удобно'''. Прошелестел голос в голове Эйдолона, неприятно напоминавший о Короле. '''Но возможны ли совпадения в этой галактике глупцов?'''<br /> <br /> — Назовись, — потребовал Эйдолон, заставив себя не замечать призрачные насмешки. — Возможно, я и служил прежде с Шестнадцатым, но со временем вы все становитесь на одно лицо. И характер.<br /> <br /> Гололит затрясся от смеха воина.<br /> <br /> — ''А я помню, когда мы служили примером твоему легиону. Вас было так мало… Вы бились достойно больших легионов, признаю, но ещё были и в самом деле… Детьми.''<br /> <br /> — Родич, мы можем и дальше обсуждать древнюю историю, пока не погаснет пламя войны, или перейдём к делу. Ты здесь. Мы здесь. Почему? Под нами покоится планета. Достойная добыча для любого легиона, но вы ещё не сочли должным запустить в неё когти. Вместо этого вы сидите на кораблях, отчаявшиеся и затеянные в варпе, — Эйдолон опустил руку и постучал по клавишам, а затем опять посмотрел на воина. — Так что я спрошу ещё раз. Назовись.<br /> <br /> — ''Герог Шарур, претор двадцать третьей роты. Мы едва собрались с мыслями, пижон. Только заметили планету, почему ты думаешь что у нас уже есть планы атаки?''<br /> <br /> — Ну вы же привыкли вести остальных в первых рядах, атаковать и лишь потом задавать вопросы. Странно, что у тебя ещё не идёт слюна от мысли о бое.<br /> <br /> — ''Умолкни или я тебя заставлю'', — образ Герога подался вперёд, вглядываясь в Эйдолона. — ''Я тебя не узнаю, а если и знал, то значит ты изменился слишком сильно. Поэтому я задам тебе тот же вопрос. Кто ты такой, маленькое чудовище?''<br /> <br /> — От нахального хтонийского ублюдка я другого и не ждал, — Эйдолон зевнул. — Тебе выпала честь обращаться к Эйдолону, первому лорду-командору Третьего легиона.<br /> <br /> — ''Какой милый титул. Сам его придумал?''<br /> <br /> Эйдолон фыркнул, и его подчинённые вздрогнули от разошедшейся звуковой волны. К порочным смертным присоединились транслюди — избранные капитаны, прослышавшие о разгорающемся противостоянии и собравшиеся показать силу. Оскорбление одного было оскорблением всех.<br /> <br /> — ''А не тебя ли опустил Торгаддон?'' <br /> <br /> — Убийство было так давно… — пробормотал Эйдолон, невольно почувствовавший удовольствие от разговора. — И впоследствии я проявил себя лучшим воином. В конце концов, когда Торгаддону отрубили голову, он не вернулся. А я встал и пошёл.<br /> <br /> — ''Ещё один дар твоих богов?''<br /> <br /> — Один из многих. Галактика меняется с каждым днём. Жизнь и смерть больше не неразделимые царства. Нам это раскрыл Фениксиец. Как уверен показал и вам сам магистр войны, — Эйдолон прищурился, но даже из-под тяжёлых бровей его тусклые глаза лучились весельем. — Знаешь, я видел его на Улланоре. Какое же он взвалил на себя бремя. И даже не руководства, а такой мощи? Она разорвёт кого угодно на части. Впрочем, пожалуй такое величие легче всего удержать в теле, созданном жизнью среди грязных бандитов и разорившихся шахтёров.<br /> <br /> — ''Следи за своим языком, монстр. Магистр войны…''<br /> <br /> — Великолепен. Трансцендентен. Утомительно похож на бога, является клинком, который поразит великого Тирана, и прочия и прочия, — Эйдолон снова вздохнул. — Я устал от того, что наши и без того грозные и прославленные владыки и повелители становятся чем-то недосягаемым. Отдаются варпу, превращаются в божков, которыми и прежде прикидывались. Разве тебе не хочется добиться чего-то самому, заполучить до Терры нечто, чем будем владеть мы? Нечто важное. Чистое.<br /> <br /> Герог помедлил, склонив голову, и задумчиво цокнул языком.<br /> <br /> — ''И что у тебя на уме?''<br /> <br /> — Эта планета, — махнул рукой Эйдолон. — Богатая. Плодородная. Практически незагрязнённая. Не уверен насчёт тебя, но нам понадобится время, пока навигаторы решат кто поведёт нас во мглу к Терре. А здесь такая возможность.<br /> <br /> — ''Возможность чего?''<br /> <br /> — Татрикала встретила поражение с достоинством, и стала ещё гордее, воспрянув вновь как часть Империума. Её жители не переметнутся, даже если знают о идущей войне. Планета была изолирована в Гибельной Буре. Возможно все эти годы после Калта. Возможно, они даже не знают, кто на чьей стороне… В любом случае. Мы высаживаемся. Забираем всё, что хотим и летим с трофеями к Терре. Это богатый мир. В нём в изобилии найдутся и нужные нам материалы, и рабы. Странно, если он тебе не по вкусу.<br /> <br /> '''''Он предаст тебя…''''' Голос прошипел на грани восприятия со всей внезапностью кошмара. Эйдолон резко огляделся по сторонам. Все молчали. Малакрис стоял, ухмыляясь. Воциферон остранённо наблюдал. Плегуа что-то бормотал себе под нас, погрузившись в мучительные ноты. Никто из смертных не осмелился бы заговорить. Лишь Расколотый Король шептал из теней.<br /> <br /> '''''Ты правда думаешь, что его появление здесь — совпадение?'''''<br /> <br /> Но Эйдолон не собирался выдавать другим свою слабость. Не здесь и не сейчас.<br /> <br /> — Поднимись на борт моего корабля со своими офицерами, и мы обсудим грядущую войну.<br /> <br /> <br /> Дети Императора приняли Сынов Гора в самом крупном зале для аудиенций. По потолку протянулись поблекшие фрески, на которых палатинские аквилы парили среди рокочущих молний и плачущих звёзд. Пятна скверны проникли и сюда, как и во все красоты корабля, испортив некогда вызываемое бы чувство восхищения.<br /> <br /> Под опроченым сводом собрались офицеры третьего миллениала. В центре стоял сам Эйдолон, а рядом с ним Малакрис и Воциферон. Чуть позади притаились Отвар и Плегуа, а прочие офицеры калатесийцев — у стен.<br /> <br /> Герог ввалился в зал со всей ожидаемой бандисткой развязностью и незаслуженной уверенностью. С ним пришли двое других Сынов — сержантов, как подумал Эйдолон.<br /> <br /> Герог просто кивнул.<br /> <br /> — Татрон Врин и Катригос Сарк. Одни из моих лучших воинов.<br /> <br /> — Не сомневаюсь. А это Малакрис и Воциферон. Два из моих, — лорд-командор шагнул вперёд и взмахнул рукой, включая скрытые гололитические проекторы.<br /> <br /> Перед ними воспарил сотканный из света мир, окружённый визуальными символами текущего местоположения флота.<br /> <br /> — Татрикала. Покорённая в одной из первых кампаний, в плане уровня технологий не слишком отличающася от Империума. Практиковавшая низшее, но вполне продуманное искусство войны с похвальной склонностью к глубокой обороне, — он взмахнул рукой и гололит приблизил изображение до уровня континентов. — Как ты можешь увидеть.<br /> <br /> Образы городов вспыхнули ярче, показывая суб-секции, скрытые редуты и глубокие фундаменты. Города были обширными, схожими с ульями по размеру, но построенными с таким мастерством с точки зрения военной архитектуры, что ими бы гордились Дорн или Пертурабо.<br /> <br /> — Замечательные постройки, эти великие спиральные города. Мы прорывались в один из секторов, а вокруг нас смыкались защитники и из тайных дверей для вылазок атаковали. Когда понимаешь как они устроены, видишь прекрасную логику, — Эйдолон лучился от прилива гордости, скривившись в преувеличенно радостной гримасе. — Мы вскрыли их. Конечно, без лишних разрушений. Механикумы хотели расшифровать все эти запасы древних знаний. Мы свели к минимуму и потери, и разрушения. Думаю, даже ты бы гордился как мы использовали в стратегии элементы так любивого вашим примархом удара остриём копья. Мы ударили одновременно в три крупнейших города, вскрыли их предсказуемо глубокие укрытия правящей касты, и снесли им головы.<br /> <br /> — И теперь ты хочешь отвоевать отданное?<br /> <br /> — Сейчас это стало бы пустой тратой сил. Эра праздных крестовых походов заканчивается, — вздохнул Эйдолон. — Высадимся, заберём всё, что может понадобиться в Тронном Мире — рабов, припасы и прочия — и оставим выживших прозябать на руинах. Когда же мы возьмём Терру и вновь отправимся в покорную Галактику, у нас будет достаточно времени завоевать себе место под солнцем.<br /> <br /> Эйдолон умолк. Он чувствовал жажду высадиться и вновь пройти по поверхности планеты, где прошло его… становление. И дело было не просто в снедающей ностальгии. Желание отдавалось эхом в залах его души словно музыка какофонов.<br /> <br /> Герог отвернулся, чтобы что-то обсудить со своими офицерами, а затем его взгляд вновь скользнул к Эйдолону. Иронично, но в полумраке и алом сиянии гололита его лицо казалось демоническим, а Герог и его люди не были наделены божественным величием. Похоже, что они до сих пор отчаянно цеплялись за законы материального мира, считали их основой войны…<br /> <br /> '''''Глупцы'''''. Изображение на гололите пошло рябью. На мгновение в горниле искусственного света вспыхнули преломлённые грани разбитого стекла и ослепительно белое пламя. Ухмылка из теней и дыма. Проблеск раздвоённого языка, скользнувшего по проекции, поблекшего, расколовшегося и исчезнувшего. '''''Или нечто большее, чем кажутся?'''''<br /> <br /> Эйдолон сглотнул желчь.<br /> <br /> Если они доберутся до Терры, то познают отчаяние просвещения. Они увидят, какой стала война, к каким высотам вознеслись их преображённые отцы и в какие бездны пали. В сравнении с ними эти фантазмы были ничем, как и их праздные насмешки.<br /> <br /> Кого-то откровения варпа сломят, оставив лишь тлеющие кости и прах. Возможно, варвар не сгорит сразу, закроется своей верой в магистра войны. Но Эйдолон знал, что от постылых обещаний и мёртвых грёз мало толку. Им осталось лишь черпать простые радости из трупа Галактики да терзать её жителей. Такими стали их жизни, пороки превратились в святые таинства.<br /> <br /> Эйдолона больше не заботила вера в его отца, в магистра войны, в скрытый среди доводов смысл или убеждения. Остался лишь зов желаний, отдающихся в душе, что вёл его всё дальше из топи прошлого в пожар будущего.<br /> <br /> ''Я — первое из творений Фабия. Кульминация лаэранской кампании. Всё это и многое другое. Развивающееся. Как эти примитивные создания могут понять, во что все мы превращаемся?''<br /> <br /> — Ну так покажи нам свой план, лорд-командор, — проворчал Герог. — Посмотрим, под стать ли он твоей браваде.<br /> <br /> Эйдолон хлопнул в ладоши, и по его сигналу по изображению разошлись световые дуги. Всего их было шесть, шесть проекций будущего наступления, которое окружит врага и сломит под натиском. Многослойные крепости татрикальцев будут окружены и взяты, истерзаны стремительными штурмовыми эшелонами и обстреляны тяжёлыми танками. Настоящая буря цветов морской зелени и кислотного пурпура окружит их и спалит дотла.<br /> <br /> — Нашей главной целью будет Воинский дворец, — начал объяснять Эйдолон. — Средоточие правительства и любых иных имперских организаций. Другие города не станут столь достойным вызовом, но хорошей добычей будут. Поделим всё честно, — гордо сказал Эйдолон. — Конечно, если у тебя достаточно бойцов, чтобы выполнить свою часть плана.<br /> <br /> — Достаточно, — процедил Герог. Его воины протолкнулись вперёд, держа руки на рукоятях. Эйдолон шагнул к ним навстречу, безоружный, подняв голову. Герог стоял с ним лицом к лицу, уперев сжатые кулаки в бока. — Слишком уж ты дерзок, лорд-командор.<br /> <br /> За Сыном Гора скользнула тень, привлекая взгляд Эйдолона. Искры летели по воздуху, как едва заметные сброшенные перья. Отражения на глянцевых стенах не глядели туда же, куда и лорд-командор.<br /> <br /> '''''Мы все служим своим хозяевам…''''' — прошептал Король. Эйдолон заставил себя не обращать внимания и ответить так, как подобало воину его звания.<br /> <br /> — И по праву. Укреплённому тем, что я мог бы раздавить тебя как сточную крысу.<br /> <br /> — Ты мог бы попытаться, — кивнул Герог, разминая плечи. — Вот только мне невыносима мысль сделать тебя ещё уродливее.<br /> <br /> — Ах, праздные обещания, что от них проку?<br /> <br /> Сын Гора свирепо блеснул глазами. Эйдолон отступил на шаг, проведя пальцами по гололиту, словно впиваясь когтями в самое сердце грядущей войны.<br /> <br /> — Возвращайтесь на корабли и готовьте свой сброд. Вступите в бой, когда мир воспылает от крыльев феникса.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Глава восьмая. Грядущая победа===<br /> В предрассветные часы небо над Рошаном вспыхнуло пламенем.<br /> <br /> Проснувшийся в казарме полковник Хаслах сперва подумал, что это и в самом деле просто восходит солнце. Пока не посмотрел на хроно. Ложный рассвет осенял горизонт яростным сиянием. Алые и янтарные всполохи бушевали среди ночной тьмы и света далёких звёзд.<br /> <br /> А некоторые звёзды начали двигаться. Звёзды, которых прошлой ночью не было. Многие солдаты плакали, но не от горя или страха, а облегчения.<br /> <br /> “''Империум''”, - повторяли они снова и снова. “''Империум вернулся за нами. Нас не забыли''.<br /> <br /> ''Нас не забыли''.”<br /> <br /> Услышав это, полковник сглотнул и отвернулся, чтобы не выдать бойцам внезапно проступившего на лице страха.<br /> <br /> “''А можем ли мы быть уверенными, что сюда вернулись наши?''”<br /> <br /> Вскоре он спустился со стен, решив не обращать на пылающий горизонт внимания, которое тот столь дерзко требовал. Полковник спустился по лестничным пролётам к одному из обширных внутренних двориков Воинского Дворца. Время изменило суть цитадели, но имя осталось. Он задумался, поменяют ли летописцы и бюрократы когда-нибудь название на что-то более подобающее Империуму. Они ведь обещали, что вскоре войнам придёт конец. Больше не будет десятин плоти и ресурсов. Когда вся Галактика обретёт согласие, а власть Императора будет абсолютной, они разделят все изобильные блага космоса. Встретят новые возможности и дома, и за его пределами. Смогут не просто служить, сражаться и умирать, а процветать.<br /> <br /> Раньше он уже слышал в пропагандистских речах о возможностях на далёком востоке, в восходящем Ультрамаре. Впрочем, в глубине души Хаслах понимал, что никогда его не увидит. Если он и покинет мир, то на военной службе. Что на свой лад утешало. Его семья безукоризненно служила в татрикальскими стенощитниками на протяжении поколений. Матери и отцы, братья и сёстры, все исполняли свой долг, чтобы цивилизация продолжала существовать.<br /> <br /> “''Мы оберегаем покой ради выживания всей Татрикалы''” - так всегда говорил его отец. И эти слова стали мантрой, опоясывающей сердце Хаслаха, самой его сутью после долгих лет верной службы. Конечно, теперь полковник служил другим господам, но за в глубине души знал, что его решимость осталась непоколебимой. <br /> <br /> Так ли уж было важно, что на стенах стоит меньше солдат, если Империум поклялся их защищать? Что теперь их дети растут ради службы в полках Имперской Армии, а не занимают места в корпусе гражданской обороны? Он не знал ответа, а летописцы бы просто заверили его, что всё будет в порядке.<br /> <br /> После освобождения планеты, Третий легион оставил им множество творений имперских художников и философов, чтобы они могли проникнуться идеями терранской культуры. Со временем, уверяли летописцы, они станут галактической культурой. ''Человеческой культурой''. Всё будет частью Империума, все мелочные разногласия Раздора будут решены и позабыты. Имератор, возлюбленный всеми за Его бесконечное милосердие и мудрость, всё спланировал.<br /> <br /> Хаслаху отчаянно хотелось в это верить. В то, что существовал направляющий всех через бесконечные случайности вселенной замысел. Конечно, он слышал и перешёптывания о “Лектицио Дивинатус”, но не обращал на них внимания. Хаслах не желал уверовать в бога. Богов не существовало. Облик Галактики определяли воля и силы смертных.<br /> <br /> Он стоял на площади Объединения, праздно размышляя о возвращении Империума. Конечно, если это и в самом деле был Империум… Безвкусное конечно имя для колосса, возвысившегося в годы Великого крестового похода. Перед ним над центральной платформой из чёрного вулканического камня полукругом вздымались мраморные платформы. У подножия каждой располагались прекрасные золотистые статуи, изображавшие одного из просветивших Татрикалу воинов.<br /> <br /> Хаслах приходил на площадь так много раз, что она стала центральной шестернёй в машине его времяпровождения. И теперь он подошёл ближе, разглядывая памятники Астартес.<br /> <br /> И их господина.<br /> <br /> Перед центральной колонной стояли две статуи, чью позолоту украшали платиновая филигрань и инкрустированные драгоценные камни. Большая из них изображала настоящего колосса, своим присутствием заполнившего весь простор площади. Даже более внушительного, чем стоявший перед ним на коленях легионер, отмеченный знаками отличия и печатью уготованного величия.<br /> <br /> Памятники вызывали у него сильные и странные чувства. Хаслах всматривался в каждую деталь, как и всегда. Статуи были столь прекрасными, что он всякий раз замечал в них нечто невиданное прежде. На его глазах словно раскрывались новые грани тайны.<br /> <br /> Благородные, внушающие благоговение воины. Защитники от ксеноугроз и мятежников, скрывающихся по ту сторону небосвода. А затем пришли бури и опустилась тишина. Ни кораблей, ни астропатических посланий. Лишь тьма и смыкающийся холод, удушающий бесконечный мрак.<br /> <br /> Солдат преследовала мысль, что они так и умрут здесь, одинокими и забытыми. Многие сошли с ума и покончили с собой, не желая ждать медленной смерти от голода без имперского достатка. Планета была частью наполовину построенной империи, наследницей наполовину сломленной культуры, а теперь боролась лишь за выживание.<br /> <br /> Хаслах подавил дрожь. Он вновь попытался сосредоточиться на памятниках, на чертах их лиц, на великолепии. Одновременно представимом и неописуемом, слишком большим для такой провинциальной планеты. Они стали для него образцом и опорой. Хаслах больше не был юношей и цеплялся за звание, важность которого ослабела за долгие годы. На виски прокралась незванной гостьей седина, да и прицел уже был не так хорош, как прежде. Но он всё ещё был в здравом уме, отточенном исполнением долга и непрестанно укрепляемом в последние годы чрезвычайного положения.<br /> <br /> Бури утихли, но страх остался. Он вцепился в душу каждого, укрыв мир, словно позолота - площадь. И теперь когда на горизонте горело пламя, нутро его вновь терзали змеи-близнецы - надежда и сомнения.<br /> <br /> А затем завыли сирены. Хаслах резко обернулся, забыв о статуях. Вздрогнул, как от удара. По площади прокатился грохот выходящих на позиции орудий ПВО. Его глаза метнулись к стенам, к уже разбегавшимся по постам бойцам. Полковник зашагал к лестнице, спотыкаясь.<br /> <br /> В воздух взмыли первые снаряды. Огонь зенитной артиллерии хлестнул тьму, ища невидимые цели. Он слышал ошеломлённые требования подтверждений, приказов. Вокс переключался с канала на канал, а потом прозвенел приоритетный сигнал. Один из его коллег из другого города. Он пригляделся к идентификационному коду. Сартос. На экваторе. Он настроился на канал.<br /> <br /> И услышал лишь вопли.<br /> <br /> Настроенные на широкий диапазон частот механизмы вокс-перехвата передавали мгновения муки со всего города. Он слышал, как умирает население, погибает вся культура. До ушей доносилось хлюпанье разрываемого мяса и крики ничем не сдерживаемой, нескрываемой агонии.<br /> <br /> - “Дети Императора!” - прогремел по воксу голос и раскат смеха. - “Смерть Его врагам!”<br /> <br /> Резкий грохот болтерных выстрелов заглушил вопли, а треск опустившегося сапога - передачу.<br /> <br /> А затем завопил сам воздух вокруг, словно желая заполнить тишину. Хаслах отшатнулся, посмотрев вверх, и увидел как из облаков вырываются первые корабли. Стены вспыхнули под шквальным огнём. Он увидел как от солдат, его подчинённых, с которыми он служил много лет, остаются лишь силуэты в огненной буре.<br /> <br /> Языки пламени скользнули по краям проносящихся с воем кораблей, осветив изъеденный коррозией металл, странно искажённые и выкрашенные в опаляющие глаза цвета корпуса, и безвкусные фрески, всё ещё выглядевшие влажными, недавно покрашенными. Символы длинного когтя и распущенного крыла.<br /> <br /> Вторая волна начала заход. Взрывы сотрясли плоские стены высоких домов за спиной полковника. Хаслах держал руку на кобуре и кричал в вокс приказы, которые уже никто не услышит.<br /> <br /> - Построиться! Следите за врагом! К оружию! По постам, бойцы!<br /> <br /> А рёв грозных кораблей доносился со всех сторон, наполняя какофонией весь мир. Хаслах обернулся, готовясь бежать к другим укреплениям, когда позади раздался оглушительный грохот. Осколки впились в его стену. Кровь потекла по щеке, и Хаслах отшатнулся.<br /> <br /> И медленно обернулся, врезавшись во что-то твёрдое.<br /> <br /> Над ним нависал рухнувший на землю исполин, столь же громадный как статуи. Их искажённое подобие, насмешка над былым благородством. На щеку чудовища свисали тусклые волосы, его плоть корчилась и извивалась под напором чего-то, скрытого от глаз. Пурпурно-золотистые цвета оплавленных и изуродованных доспехов местами покрылись буйством красок, нанесённых капризной рукой или растёкшихся по собственной воле по металлу. Тварь опиралась на огромный молот, окутанный гибельными молниями.<br /> <br /> Лицо чудовища скривилось в подобии улыбки, и оно занесло оружие над головой.<br /> <br /> - Смерть Его врагам, - повторил предатель, и молот опустился.<br /> <br /> <br /> Эйдолон поглядел на оставшееся от солдата месиво, потыкал в него носком.<br /> <br /> Галактика кишела добычей, уготованными ему богами драгоценными игрушками, но они ломались так легко. От Исствана до самой Терры люди вечно становились хрупким разочарованием. Эйдолона ранила мысль, что когда-то и он был таким слабым. И если бы он не вознёсся, проживи он такую же жалкую и чахлую жизнь, предпочёл ли бы он умереть за честь семьи, а не стать жертвой Императору?<br /> <br /> “''Единство сделало меня собой, но оно же могло меня так легко сломить…''”<br /> <br /> Он отвернулся от изувеченного трупа и поглядел на шедевр жалкого ансамбля города. Одна из колонн уже обрушилась под ракетным обстрелом и половина её торчала над павильоном, как осколок кости. Он гордо зашагал вперёд, покачивая в руке молот.<br /> <br /> Статуя Фулгрима смотрела на него всё теми же затуманенными металлическими глазами и с всё тем же самодовольным покровительством, что и на подобие Эйдолона. Он подошёл к ней и протянул руку, чтобы провести пальцами по лицу.<br /> <br /> Эйдолон помнил, как воздвигали скульптуру. Лучшие ремесленники флота на протяжении недель трудились, желая создать нечто достойное облика самого Фениксийца.<br /> <br /> “''Я хотел увековечить этот знаменательный день''”, - слова генетического отца выскользнули из воспоминаний. - “''Чтобы грядущие поколения увидели лица своих освободителей. Мы возвысили их, сын мой. Мы дали им единство''”.<br /> <br /> Ладони сомкнулись на рукояти “Славы вечной”, и лорд-командор воздел молот над головой. И зарычал, нанося удар. Металл погнулся и раскололся. Его некогда идеальное лицо разбилось на части, исказилось и поплыло. Металл расплавился и закапал под ноги уничтожившему тень самого себя легионеру.<br /> <br /> Эйдолон буркнул и остановился, опустив оружие на исходящие паром обломки, чуя запах расщеплённого золота. Он оглянулся через плечо на Фулгрима, не выпуская рукоять.<br /> <br /> “''Уничтожить и твоё наследие было бы так легко. Но возможно пока хватит и моего''”.<br /> <br /> Эйдлон с отвращением перевёл взгляд с идола своего отца на пылающий город. Он высадился в самом его сердце, чтобы почтить площадь новым освящением и смазать пеплом сердце былой гордыни. Вокруг него высаживались подразделения третьего миллениала. Бойцы Малакриса ликующе выли, выпрыгивая из штурмовых кораблей или выскакивая из ощетиниквшихся коконов - “Харибд” и “Когтей ужаса”. Одна из штурмовых клешней врезалась прямо в центральный шпиль и теперь пыталась удержаться, пока дрели и мельта-резаки прогрызали путь внутрь.<br /> <br /> Они убивали культуру. Шаг за шагом. Удар за ударом. Топили цивилизацию в её же смрадной крови. Терзали будущее.<br /> <br /> Судьбой человечества был затянувшийся вопль, вырываемый из задыхающихся лёгких.<br /> <br /> Дети Императора всё ещё просвещали. Несли свет и обещание грядущего. Должно быть, так же чувствовали себя альдары, медленно осознавая что же порождали на свет.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе смешок. А ведь это был их конец. Гибель всего, чем они дорожили. Возможно, теперь человечество последует за ксеносами в могилу. Даже сейчас пожалуй он ковал это будущее. Копал могилы для миров, которые никогда не видел. Людей, с которыми никогда не чувствовал родства.<br /> <br /> И когда Терра будет в их руках…<br /> <br /> '''Когда Терра будет нашей…'''<br /> <br /> Что тогда?<br /> <br /> Эйдолон не спешил. Ничто здесь не могло ему навредить. Ещё нет. Он слышал рёв звуковых орудий на стенах, где развлекались его какофоны. Пожалуй, лорд-командор мог представить и даже расслышать лязг клинков. Эстеты Воциферона удовольствовались поединками, гремящими среди горящего города, и это был достойный похоронный звон перед гибелью или порабощением смертного народа.<br /> <br /> Возможно, прислушавшись он даже разобрал бы гиканье и насмешки заходящих на боевой пеленг хтонийцев, диких бандитов, возвысившихся над людьми. В сердцах Эйдолона всё ещё тлел уголёк благородства, частица, которой было отвратительно само существование таких космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, поразмыслить об этом придёт время потом, когда сгорит этот мир и все его блага пойдут на утоление желаний и нужд легиона. В глубине души Эйдолон знал, что Дети Императора возвысятся над всеми, даже если на это уйдёт десять тысяч лет.<br /> <br /> - Возможно, я разберусь с тобой потом, отец, - сказал он статуе, а потом отвернулся и лениво зашагал к ждущему центру управления. - А пока у меня другие дела. Убийство мира и всё такое.<br /> <br /> ===Девять. Шёпот разрушения===<br /> ''Слушай.''<br /> <br /> Голос доносился из каждого угла, каждой тени и проблеска пламени. Он танцевал над умирающим городом, манил словно песнь, слышная лишь благословенными воинами легиона.<br /> <br /> ''Слушай.''<br /> <br /> С самого первого убийства когти Малакриса были вымазаны в крови. Он не стал включать поле, ведь и так разрывал смертных солдат безо всяких усилий. Капитан упивался зрелищем их смерти, глядя в расширившиеся от агонии и шока глаза тех, кого лишал быстрой гибели от расщепляющих потоков энергии.<br /> <br /> Иногда он останавливался, чтобы слизнуть тёмным языком жизненные соки с лезвий. И у каждого был свой изысканный аромат. Проблески прожитых жизней, приправленные паникой. Кто был алкоголиком, кто наркоманом. Кто нёс в крови генетический яд, который однажды дал бы мрачные плоды, став отравленным наследием для детей или же прорастя внутри тела опухолью.<br /> <br /> Через пролитую кровь Малакрис вкушал их суть, саму их душу, и смеялся, убивая. Он всегда этим упивался. И теперь не скрывал этого. Капитан убивал так же естественно, как дышал, рефлекторно, без задних мыслей.<br /> <br /> С каждым движением доспехи щёлкали и гремели, усовершенствованные тщательно и долго трудившимися согласно его инструкциям технодесантниками и механикумами… О, ожидание того стоило. Теперь броня действительно подходила Малакрису, прилегала как вторая кожа, впивалась в кожу шипами и царапала так, чтобы вызывать изысканнейшие муки.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> Капитан никуда не спешил. По доспехам бессильно застучали лазерные разряды, и тогда Малакрис шагнул вперёд, включив наконец когти. Проблески нечестивого света встретили бегущих в бой защитников. Легионер уже заскучал. Столь немногие могли стать ему хотя бы подобием испытания… Возможно, стоит дать и калатесийцам порезвиться.<br /> <br /> Малакрис растягивал удовольствия, давая стенощитникам хоть раз попасть в него бесполезным оружием. Поворот, приводящий его на линию обстрела. Показная дрожь, оступившийся шаг. Представление перед неизбежным концом.<br /> <br /> И вот они уже бросаются прямо на него, храбрые глупцы. Малакрис поднёс когти к голове, приветствуя смертных. Сверху кто-то запустил ракету, но легионер отступил в сторону, и взрыв лишь легко толкнул его в бок. Должно быть, солдаты видели его в пламени как чёрную пустоту, нависшую тень, зловещую и ощетинившуюся шипами, освещаемую лишь адским пламенем и смертельным блеском когтей.<br /> <br /> - Вы сами разожгли для себя пекло! - закричал он во весь усиленный голос. - Милость первого лорда-командора снизошла на вас, и я - его багровая десница!<br /> <br /> - За Императора! - отчаянно закричал кто-то. Малакрис смотрел на бегущих солдат, на их грязно-коричневую униформу и тускло стальные нагрудные пластины. Они текли словно солёный паводок, зачахшие жалкие создания. Построившие высокие стены и охотно прятавшиеся за ними, ставшие кирпичами в них. Смертные всё равно что похоронили себя заживо в этих славных укреплениях, став цементом и камнями для убитого будущего.<br /> <br /> Офицеры знали, что не могут убить его в одиночку, и поэтому в первой волне бежали рядовые. Стреляя из ружей. Тщетно бьющих разрядами по доспехам. Он видел, что их оружие уже перегружено, как быстро выгорают энергоячейки. Мерцающие свечи среди жестокой тьмы.<br /> <br /> В мерцании пламени сверкнули штыки. Солдаты перепрыгивали через хребты из осыпавшейся кладки, споткаясь, перебирались через опрокинутые колонны. Несомненно, кто-то из их командования вёл подсчёт. Сколько стандартных солдат потребуется, чтобы убить одного легионера?<br /> <br /> По доспехам снова застучали разряды, а в бок шлема врезался сплошной снаряд, на миг ошеломив капитана. Малакрис зарычал, лязгнув когтями. Солдаты были никем… однако их решимость утомляла.<br /> <br /> Легионер ринулся в самую гущу. Даже ожидавшие нападения бойцы не ожидали такой стремительности. Малакрис ухмыльнулся, заметив промелькнувший на лицах и мгновенно исчезнувший трансчеловеческий ужас. Они вступили в бой. Сошлись. Теперь смертным оставалось только сражаться с внезапно оказавшимся среди них чудовищем или погибнуть.<br /> <br /> И они кололи его, пытаясь пронзить доспехи, но лишь тупили и ломали штыки. Целились из тяжёлого оружия. Воздух вокруг наполнился пламенем и осколками под огнём плазмомётов и установленных на огневых позициях болтеров. Раскололися и оплавился камень. Внезапный жар обращал пыль и песок в стекло, а тела мёртвых мгновенно зажаривались или исчезали, расщеплённые на атомы. Выпущенный тяжёлым болтером снаряд ударил в нагрудник и отбросил Малакриса на шаг. Капитан улыбнулся, упиваясь ощущением растекающейся по телу крови.<br /> <br /> Даже сквозь фильтры ястребиного шлема он чуял лишь вонь жареной человечины. Малакрис взревел, и рёв его рокочущей волной прокатился по полю боя. Усиленный, но не столь оглушительный как у Эйдолона или какафонов. Способный ошеломить и устрашить, но не переломать кости.<br /> <br /> - Давайте, - отдал приказ капитан.<br /> <br /> Вой прыжковых ранцев донёсся даже сквозь грохот битвы. Бойцы его отделения взмыли в воздух и приземлились прямо среди сечи, завывая, ревя цепными мечами и рыча болт-пистолетами. Настоящие фонтаны крови забили на месте солдат, рассечённых пополам, разрубленных от макушки до паха, разорванных в клочья.<br /> <br /> - Хорошо заманил их капитан! - передал по воксу Рикан Байл, его заместитель и лучший первопоходец троп боли из всех, которых Малакрис видел. - Крысы бегут! Загоним их в норы, вытащим и распнём под песни! Прибьём кричащим к стенам, как предупреждение другим! Освежуем заживо и…<br /> <br /> Малакрис отключил связь, прервав поток жестоких идей, ведь у него уже были свои. Стенощитник уползал от капитана. Солдат со сломанными приземлившимся легионером ногами полз, тащил себя через обломки, цепляясь за них обагрёнными культями пальцев. Малакрис зашагал за ним, наблюдая за смертным, будто дитя за раненым насекомым.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> На задворках разума вновь слышался вкрадчивый голос, настойчивый и уверенный, такой знакомый. Если бы Малакрис сосредоточился, то наверное бы даже понял, кто обращается к нему с такой совершенной властностью. Что за внушающее благоговение создание обращается к нему во сне и наяву. Побуждая ко всё большим и большим излишествам.<br /> <br /> Он протянул руку, схватил смертного за голову и грубо потащил вверх. И надавил. Чувствуя, как трещит и падает шлем. Как рвётся плоть, раскалываются кости. Он словно на миг ощутил на языке вкус выпущенных из тонкой оболочки серых клеток. А затем мозг рассыпался пеплом, испарился в энергетическом поле.<br /> <br /> Малакрис хрипло вздохнул от удовольствия. По телу расходилась волна противоречивых чувств, опаляющего нервы извращённого удовольствия. Заточённая в теле душа пела, колотила вместе с сердцами в пластины сросшихся рёбер.<br /> <br /> Внезапно он посмотрел наверх.<br /> <br /> Среди теней на пылающем небе проступил силуэт в плаще, развевающемся под внезапными порывами раскалённых ветров. Такой знакомй. Такой решительный. Невозможно, но это был Эйдолон. Показывающий вперёд когтями, словно горящий изнутри чёрным пламенем, застывшим среди ветра смерти.<br /> <br /> Малакрис взбежал на пригорок и заглянул через край. Под ними маршировали Сыны Гора, шагая такими стройными рядами, которыми уже не могли похвастаться разрозненные банды Третьего. Большинство их выстрелов попадало точно в цель.<br /> <br /> Жестокая методичность и эффективность. Глупцы, цепляющиеся за приказы, словно они могли защищить их от потопа. Голос вновь что-то нашёптывал.<br /> <br /> Потребовался бы лишь самый небрежный жест, минимальные усилия, и хтонийцы бы стали жертвоприношением, достойным его вознесения.<br /> <br /> '''''Они не заслуживают права купаться в твоём величии, разделить твою мощь. Покажи им, кем можешь быть. Сделай то, что должно. Во имя моё.'''''<br /> <br /> - Я слушаю, - выдохнул Малакис, не отводя взгляда от проносящихся над головой штурмовых кораблей врага. - Я вас слушаю, милорд.<br /> <br /> <br /> Они умирали как безвольный скот, и в таком бою не найти было радости состязания.<br /> <br /> Даже офицеры едва ли могли дать Воциферону бой, что ввергало его в уныние. Это таких людей они оставили в своей тени? Трусов, бросающих приближённых против легиона? Готовых пожертвовать бессчётными жизнями, лишь бы на миг спасти свои жалкие шкуры?<br /> <br /> Он сражался в пылающих развалинах, прежде бывших воинским училищем, и под сабатонами легионера хрустели опалённые клочья пергаментов и столов. Ко всем поверхностям лип пепел, как осталивающиеся частицы сгоревшего дерева, так и маслянистая сажа, оставшаяся от расщеплённых тел. Воциферон остановился среди кошмара, чтобы очистить клинок, стряхнуть с лезвия клочья плоти и брызги крови в мокрое тряпьё у ног. А затем отбросил клочья униформы прочь. Пусть сгорит.<br /> <br /> ''Пусть всё сгорит''.<br /> <br /> Он вздрогнул от этой мысли, незванной и чуждой. Он не был обезумевшим разрушителем, готовым ради победы испепелить целую планету. Пусть этим занимаются вульганые легионы, безумные и порочные. Он никогда не вступит в их ряды. Воциферон скорее сгорит сам, чем опуститься до их уровня. Однако мысль оказалась назойливой, заразной. Мир словно жаждал сгореть, быть уничтоженным и восстановленным. Феникс мог воспрять лишь из пепла. Даже Кемос был мёртвой колыбелью, прежде чем Фулгрим вновь принёс в неё жизнь.<br /> <br /> - За мной! - воскликнул Воциферон. Избранные клинки спешили за ним, перепрыгивая через наспех сваленные баррикады. Поверженные колонны лежали преграждали путь через проспекты, сваленные на пути легионеров как сухостой. И уже запятнанные и вымазанные кровью и потрохами, среди которых проступали узоры.<br /> <br /> Воциферон возглавлял наступление из казарм в один из аудиторумов. Щёлкал вокс, пока другие воины его подразделения, его присягнувшие на клинке, докладывали один за другими. Каждый из них, и бившийся рядом с командиром, и сражавшиеся поодаль, на самом деле воевали в собственных войнах, таков был одинокий путь дуэлянта.<br /> <br /> - Здесь некому бросить вызов, - проворчал Алеф Катрагани, один из товарищей Воциферона. - Это всё равно, что сражаться с новобранцами. Я бы нераздумывая предпочёл бой с Сынами Гора, да даже с кем-то из отбросов Малакриса, - он косо поглядел на Воциферона. Алеф, как и его учитель, хранил дисциплину плоти. На нём не было шрамов, а волосы спадали на плечи жемчужно-белым водопадом. - Пора бы уже закончить с этой кровной распрей. Ты станешь капитаном, если захочешь.<br /> <br /> - Для этого в зоне боевых действий самое время, - фыркнул Воциферон. - Нет. Я всегда успею выпотрошить ублюдка, как он этого заслуживает, но когда я решу. И своим клинком.<br /> <br /> Алеф пожал плечами и направился прочь, прочёсывая залы в поисках добычи получше. Руководство Воциферона воспитало в его солдатах достойную независимость. Как и должно было быть. Он лично их обучал. Избирал из рядов Третьего миллениала за воинское мастерство и полную бесстрастность. Свободных от поразившей большую часть легиона скверны, не поддавшихся худшим излишествам. Он лично убил тех, кто не соответствовал его высоким стандартам и ожиданиям, в поединке клинок к клинку.<br /> <br /> Воциферон не считал себя Люцием или Кирием, ни кем-либо прочим из многочисленных порождённых примархом мастеров клинка. Теперь слишком многие стремились к заоблачным высотам, измеряя своё мастерство по чужим стандартам, забывая о чистоте искусства. Возможно, Воциферон никогда и не одолел бы того же Кирия, но он знал что посвятил себя без остатка избранному пути.<br /> <br /> Он провёл свободной рукой по поверхности доспехов вдоль золотистых трещин. Каждая рана была удостоена уважением и возмещена стократ, каждое оскорбление отомщено. После битвы он лично приготовит и расплавит золото, а затем вставит в доспехи вместе с керамитовым наполнителем.<br /> <br /> Он сам становился произведением искусства.<br /> <br /> Дым вздрогнул от боевого клича. Один из офицеров наконец-то вступил в игру. Воциферон улыбнулся. Он не носил шлема, и потому женщина увидит лицо своей смерти. Другие легионеры отступили, молча ухмыляясь. <br /> <br /> Воциферон поднял саблю к лицу, и полусвет блеснул на позолоченной рукояти.<br /> <br /> - Приветствую, дочь Империума. Я - Воциферон, мастер клинка из третьего легиона. Для будет честью узнать твоё имя, прежде чем забрать жизнь.<br /> <br /> Она сплюнула на пол. Кровь стекала по бледным щекам и замарала тёмные волосы. Лицо освещало сияние её собственного силового меча, словно призывая Воциферона обратить внимание. Высокая и подтянутая женщина обладала телосложением бойца, была профессионалом, пусть и не достойным соперником.<br /> <br /> - Я - Церел, изверг, - она почти прошипела эти слова. - Я служилу капитаном стенощитников.<br /> <br /> - Служила, ведь стены пали, - мягко, почти вежливо поправил её легионер. Лицо женщины исказилось от ярости.<br /> <br /> - Что вы творите? Когда-то вы освободили эту планету, защищали её. А теперь разрушили всё за одну ночь кровавого безумия.<br /> <br /> - Хотел бы я, чтобы ты поняла, - ответил Воциферон, и к своему удивлению понял, что говорит правду. - Ложь Императора сковала всю Галактику цепями. Мы сломим их. Мир за миром, стена за стеной, пока не падёт сам Тронный мир и Дворец.<br /> <br /> - Вас остановят. Возможно не здесь, но вам не победить.<br /> <br /> Воциферон вздохнул, расправив плечи, и вновь отсалютовал клинком.<br /> <br /> - Как знать, капитан.<br /> <br /> '''''Совершенство ждёт, стоит лишь протянуть к нему руку поддайся. Когда твой соперник умрёт, на пути к восхождению не останется преград. Пусть этот мир сгорит, мы лишь воспрянем из пепла!'''''<br /> <br /> От этого голоса, проклятого шёпота, пальцы сильнее сжались на рукояти. Взревевшая от гнева и боли сметная бросилась на врага. Воциферон отступил в сторону, уходя от неуклюжего удара, и чувствуя растущую непривычную неуверенность. Она обернулась и ударила сплеча, но легионер лишь отошёл на шаг. А затем ударил в ответ. Развернувшийся клинок встретил опускающуюся саблю, но мастерства Церел не хватило, чтобы отклонить сверчеловеческий напор, и она почти согнулась пополам, рухнула и взвыла от боли, царапая коленями плиты.<br /> <br /> - Поднимись, - сказал Воцифеон, отводя клинок и отступая на шаг. Женщина заставила себя встать и замахнулась, вновь нанося рубящий удар. Тяжёлая рука сомкнулась на её запястье, чуть потянула в сторону, и хрустнули кости. Женщина завопила. Приблизившись, Воциферон поднёс клинок к её шее.<br /> <br /> - Даже недостойные воины заслуживают умереть, стоя, - прошептал он, а затем вонзил чарнабальскую саблю в кости.<br /> <br /> <br /> Горящие стены рушились, и эхо грохота Тиль Плегуа слышал как песню.<br /> <br /> Певец разрушения шёл по укреплениям, волоча ноги, и гнал смертных перед собой будто охваченное паникой стадо. Он ворчал и пел себе под нос, и каждое слово отдавалось на стенах эхом, гудело как перезвон далёких колоколов. Как знамения погибели, возвещающие о надвигающемся конце.<br /> <br /> Преобразились многие из боевых братьев третьего легиона, но какофоны изменились сильнее всех прочих. Ядовитая песнь Маравильи нашла их, проросла метастазами из храма на Лаэре и угнездилась в их душах как духовная болезнь, неутомимая карцинома. По сути своей она была зависимостью, рождённой Тёмным Принцем и насланной в безразличную вселенную, приманкой прежде всего для тех, кто обладал истинным видением.<br /> <br /> И когда тени шептали ему многими голосами, тысячами манящих нешёптываний Слаанеша, медоточивыми речами примарха, гласом первого лорда-командора, Тиль не обращал внимания. Они были ничем. Лишь нотами песни. Голосами Вечного Хора.<br /> <br /> И у них не было власти ни над ним, ни над его братьями.<br /> <br /> Они сражались порознь, безвкусно предаваясь собственным капризам. Сбрасывали кричащих людей со стен, разрывали на части звучными припевами оружия. В унисон со своими инструментами возносили голоса, способные столь же легко разрывать их врагов на части. Ради этого они были созданы - убивать врагов, поставить Галактику на колени. Вся разница была в том, что теперь они были вольны наслаждаться своим предназначением.<br /> <br /> Пальцы мелькали по циферблатам и рычагам, нажимали кнопки и тянули спусковые крючки. Очередной выпущенный звуковой порыв разорвал стенощитника в клочья. Кровь и внутренности жутким дождём посыпались на других солдат. Смех Тиля стал больным, липким и рокочущим.<br /> <br /> На плодородных равнинах снаружи артиллерия наконец-то вошла в зону поражения, и теперь дополняла громом выстрелов сотканную бойцами Плегуа симфонию. Приближающиеся “Разящие клинки” открывали огонь, рассекающий внешние стены, пока те не вспыхнули пожаром, в пламени которого плавились и кладка, и металл.<br /> <br /> Вокруг умирала культура, перемалывалась жерновами войны в ничто. По воксу разносились воющие и улюлюкающие отчёты о жестоких боях по всем великим городам. Набирающая темп война на уничтожение катилась к сердцу твердыни, понемногу обращавшейся в прах.<br /> <br /> Воздух звенел от воплей умирающих. И солдаты, и гражданские ждал выбор между смертью под огнём шестнадцатого легиона или искушённым в зверствах третьим.<br /> <br /> Каждое новое дополнение к песне, каждая пермутация мелодии будоражила душу Плегуа и толкала его к истинным высотам пороков.<br /> <br /> Он остановился, заметив прижатое к земле тело стенощитника. Случайный разряд звука разнёс его нишу, придавив ноги осколками. Плегуа склонил голову набок, смакуя мгновение, когда наконец-то заметивший его затуманенными от боли глазами человек начал вырываться и вопить.<br /> <br /> Тиль потянулся к поясу и отцепил один из клинков, простой свежевательный нож. Инструмент искусства, столь же ценный, как и грозное оружие. Он присел поближе, так чтобы солдат ощутил мертвецкое благоухание, дыхание надвигающейся смерти. Плегуа сорвал огромной рукой униформу, прижал бледную окровавленную кожу будто скульптор, оценивающий мраморный блок.<br /> <br /> - Не бойся, человечек, - пробормотал он, задумчиво начав резать, вытягивать вопли в становящуюся всё громче песнь. - Я здесь не для того, чтобы терзать твоё тело. А для того, чтобы научить тебя петь.<br /> <br /> Когда он закончил, шёпот стал тихим, едва слышным. Бессильным. Неспособным найти опору. В душе Плегуа было место лишь для гибельного великолепия арии самого Тёмного Принца.<br /> <br /> ===Десятая глава. Сердце всего сущего===<br /> Вокруг умирал командный центр, бился в конвульсиях от вызванного вторжением системного шока&lt;ref&gt;Системный шок - это общее название для состояния, когда жизненно важные органы не получают достаточного количества крови и кислорода.&lt;/ref&gt; и впившегося острия Шестнадцатого легиона.<br /> <br /> Первые коридоры и стены вытесали из чёрного железа и бутового камня ещё в первые дни Раздора. Со временем здание усовершенствовали, улучшая чертежи, пока оно не стало извивающимся лабиринтом, в котором путь указывали лишь ползущие под потолком тусклые металлические глифы. Местами символы сменились на буквы готика, но было заметно что над этой задачей трудились без души. Результаты выглядели недолговечными, не укоренившимися… а теперь и вовсе всё закончится на пепелище.<br /> <br /> Эйдолн шагал по коридорам так, словно уже был их владыкой, втягивая густой от дыма и смрада умирающих воздух. Вокруг отключались когитаторы, шелестя бинарными голосами в последний раз. Пальцы Эйдолона скользили по корпусам, сбрасывая с них пепел и прах. Пластстальные опоры коридора дрожали под напором падавших где-то наверху обломков. Лорд-командор видел расходящуюся по структуре слабость, предвещающий гибель в лихорадке озноб.<br /> <br /> Сердце Воинского Дворца, великой крепости-города, всего сущего на этой планете осталось всё таким же тесным, как он помнил. Строение возвели не в расчёте на физиологию космодесантников и не перестроили после завоевания для удобства освободителей. Склонив голову, Эйдолон проталкивал свою усовершенствованную тушу через тесные двери. Цель была всё ближе. Среди клубов дыма и алых отблесков аварийного освещения казалось, что Эйдолон спускается в преисподнюю.<br /> <br /> Он словно шёл по коридору корабля, подбитого в пустотной битве, пронзённого выстрелом излучателя и истекающего атмосферой. Конечно, планеты умирали медленнее судов, но у них это получалось столь же прелестно. А Эйдолон бился в стольких сражениях по всей Галактике. Среди леденящей стужи и палящих песков, в мёртвых мирах, населённых лишь призраками убитых грёз, на станциях и кораблях как Империума, так и враждебных чужаков. В конечном счёте всё происходило одинаково. При всех изобильных обликах Галактики, война никогда не менялась. Одна и та же песнь звучала вновь и вновь. Разносилась от Терры до окраин известного космоса, а потом обратно.<br /> <br /> Из-за коридора вывалился стенощитник, вымазанный в саже и крови. Старший офицер, судя по тускло мерцающей на плечах парчёвой мантии. Он замер, заметив нависающего над ним Эйдолона, одинокого и чудовищного исполина, царапающего потолок головой. Лорд-командор подался вперёд, давая смертному лучше разглядеть его в тускло-красном свете. И сверкнув кровавой улыбкой, Эйдолон бросился вперёд как упырь, выбравшийся прямо из мрачных легенд.<br /> <br /> Смертный выстрелил. Первый болт-снаряд ушёл в молоко, второй бессильно отскочил от огромного наплечника. Третий и четвёртый врезались в нагрудник, на миг оттолкнув гиганта. Эйдолон рассмеялся, ощутив вздымающийся прилив борющейся с упоением боли. Он поднял свой пистолет и выстрелил в ответ, даже особо не целясь.<br /> <br /> Капризное оружие окатило стенощитника потоком крикливо-зелёного сияния. Вспыхнуло, прокатился треск, и нестабильные атомы расщепили плоть, оставив лишь тень на стене. Эйдолон направился дальше к бьющемуся сердцу командного центра, оставив позади лишь мрачный памятник.<br /> <br /> После выброса радиации завыли новые сирены, заскулила гидравлика взрывозащитных дверей, пытавшихся сомкнуться на пути расходящихся токсинов. Без поступающей энергии и наполненными противоречащей информации программами системы бастиона действовали со скоростью улитки. Эйдолон помедлил, пригнулся и упёр свободную руку в судорожно трясущуюся дверь, оттолкнул её прочь и шагнул внутрь, в самый центр крепости.<br /> <br /> Уже смертельно раненной. Его взгляду открылись расчленённые тела, разбросанные по залу яростными взмахами цепных мечей. Головы солдат насадили на их же штыки, а затем расставили на пультах управления и гололитических столах. Написавшие эту живописную, но мрачную картину художники всё ещё были здесь, прохлаждались среди вырванного ими сердца.<br /> <br /> Шесть воинов Сынов Гора держали оружие на изготовку и стояли полукругом вокруг седьмого, расположившегося в трёх шагах впереди. Он обернулся, услышав шаги Эйдолона, снял шлем и небрежно бросил на ближайшую скамью. Шлем врезался в расчленённое тело, отчего кишки высыпались на пол жутким водопадом.<br /> <br /> Герог Шарур поглядел на Эйдолона с нескрываемым презрением и сплюнул через плечо. Кислота зашипела, разъедая стальной пол.<br /> <br /> - Ах, первый лорд-командор! - воскликнул он. - Не думал, что ты доберёшься сюда один, без свиты из своих славных капитанчиков.<br /> <br /> - Всегда рад удивить, капитан, - ответил Эйдолон, упирая молот в стенку одного из последних работающих когитаторов, и надавил. Металл вмялся внутрь, отчего страдающие духи машины неистово взвыли. Он окинул взглядом сцену и улыбнулся. - Неплохо сработано, признаю. Хотя и без… артистизма.<br /> <br /> - Видели мы, что вы считаете искусством, - прошипел один из хтонийцев. На его доспехах сверкали отметки вожака, и даже надетый шлем не мог скрыть источаемого им отвращения. На лицевой пластине мерцали вытесанные клыки, кривящиеся в волчьей ухмылке. С оплечий на цепях свисали зеркальные монеты, блестя среди вырезанных отметок об убийстве. На металле выбили, выгравировали и нанесли краской какие-то бандитские каракули, вместе однако сходящиеся в почти достойный мастеров древнего Дамаска узор, знак без всякого стеснения показываемой верности. Перед Эйдолоном стоял живой талисман, тотем далёкой и осаждённой Хтонии.<br /> <br /> - Я бы предпочёл узнать имя того, кто сомневается в моих решениях, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - Аннунгал&lt;ref&gt;Гугл выдал: &quot;Written in ancient Sumerian is the word “ANNUNGAL” which means strongest or most powerful&quot;.&lt;/ref&gt;, - зарычал легионер. - Вожак и чемпион Шестнадцатого легиона. Любимец магистра войны.<br /> <br /> - В этом я и не сомневался, - протянул лорд-командор. - Несомненно столь же любимый, как и я - моим примархом.<br /> <br /> - Хватит насмехаться над моими бойцами, чудовище, - заговорил Герог, сурово глядящий на Эйдолона. - Я не смогу их удержать, если они решат поставить тебя на место.<br /> <br /> - О, они могут поднять руку на меня руку, но тут же её лишаться, - посулил в ответ Эйдолон. - Я совсем не против разорвать любого из твоих славных солдат в такие клочья, что не останется мяса даже на трофей, не говоря уже об истинном произведении искусства.<br /> <br /> - Славная угроза, фулгримовский щёголь, - фыркнул Аннунгал. - Но магистр войны…<br /> <br /> - Не здесь, - перебил его Эйдолон. - Как и Фениксиец. Мы - позабытые сыны, собравшиеся вместе волей случая. И нам решать, что будет дальше, - он широко развёл руками. - И полюбуйся, как мастерски вы вонзили копьё в сердце врага, пока я мог лишь наблюдать… - он помедлил. - Пока мои солдаты зачищают города и собирают добычу. Рабов, топливо, припасы, которых хватит для пути к самой Терре.<br /> <br /> - Припасы, которые мы все разделим, - с показным спокойствием заметил Герог.<br /> <br /> - Ну естественно, - согласился лорд-командор, небежно улыбаясь. - В жестокий день понадобятся все силы. Даже наши отцы не могут биться в одиночестве. Мы бросим в бой всё без остатка. И для меня честь и привилегия вести Третий миллениал навстречу последней битве. Это - долго достойных командиров, - он перевернул молот в руке, постучав по когитаторам. - Мои избранные воины сокрушают сопротивление наших врагов, вырывают хребет их обороны, - он деланно огляделся по сторонам. - Ну, я думал предложить им сдаться, но похоже вы уже лишили их выбора.<br /> <br /> - Я решил, что нет смысла бросаться словами, - пожал плечами Герог. <br /> <br /> - Да вы храбрые хтонийцы их вообще не цените. - прыснул Эйдолон. - Думаешь, магистр войны полюбит тебя сильнее за необузданное насилие?<br /> <br /> - Это неважно. Мы предстанем перед ним окровавленными, но не сломленными. Его воины. Его чемпионы. Мы, - он ударил по нагруднику латной перчаткой, - его избранные воители. Легионеры самого магистра войны. Ради его улыбки я бы сжёг весь этот мир и помочился на пепелище.<br /> <br /> - Вы всё ещё считаете себя такими могущественными? - с искренним любопытством спросил Эйдолон. - Возвышенными над всеми нами? Что и верные и предатели покорятся восходящему Гору и его Сынам?<br /> <br /> - Он - магистр войны, - процедил Герог. - И станет Императором.<br /> <br /> - Правда? Никогда бы не подумал, - протянул умилённый Эйдлон. С Сынами Гора было так приятно играть. Среди них было столько хвастунов и шутников. Таких… очарованных собственным пошлым остроумием. Столько возможностей спустить их на землю, столько гордыни, подталкивающей к падению. Эйдолон прищёлкнул синим языком по губам, смакуя мысль.<br /> <br /> '''''Отбросы…''''' Промелькнула из ниоткуда мысль. '''''Дворняги'''''.<br /> <br /> “Да, они такие”, - согласился Эйдолон и тут же одёрнул себя. Он размяк. Шёпот стал таким вездесущим, таким непрестанным, что он едва не принял ядовитые речи Расколотого Короля за собственные мысли.<br /> <br /> Он представил как тварь парит по залу, липнет к спинам хтонийцев. Сломленная и горящая. Способная лишь вечно шептать. Как когти из чёрного стекла и тусклого пламени смыкаются на плечах Герога, словно пальцы слуги, ожидающей коронации господина.<br /> <br /> Щелчки вокс-передатчика оторвали его от раздумий, и Эйдолон снова обратил внимание на Сынов Гора. Они внезапно напряглись, выпрямились, подняли оружие. Поза Герога выдавала раздражение и внезапную жажду насилия. Он даже взял топор, раньше лежавший у рассечённого тела имперского командующего, а другую положил на кобуру. А затем выхватил пистолет, целясь прямо в Эйдолона.<br /> <br /> - Ах ты вероломный ублюдок, - процедил Герог, и все его бойцы как один открыли огонь.  <br /> <br /> === Одиннадцатая глава. Разбитые братства ===<br /> Эйдолон бросился в сторону, скрывшись за одной из опорных колонн от настоящей огненной бури. Кладка взорвалась, осыпав его градом осколков и пыли. Лица давно-мёртвых офицеров исчезли, историю стёрла с лица земли чистая целеустремлённая злоба.<br /> <br /> Лорд-командор вскочил на ноги и выстрелил. Смертельный магнитный луч опалил стену над головой одного из легионеров. Встроенные механизмы раскалились, грянул взрыв, лишь добавивший клубов дыма.<br /> <br /> Сыны Гора шагали сквозь туман войны, словно были у себя дома. Стреляя их болтеров, ища цель. Но Эйдолон не стоял на месте. Он перемахнул через центральные панели управления и уже был среди врагов. Видят боги, он снова чувствовал себя живым. Его тело и дух никогда не реагировали так быстро с тех пор, как Эйдолон перехватил удар дерзких Шрамов и убил их ложного Хана, желая сломить их дух. Наделённая новой силой и благами плоть лорда-командора двигалась так же естественно, как прежде, когда Фулгрим ещё не снёс ему голову.<br /> <br /> Он снова стал первым среди лордов-командоров. Князем-воителем. Чувствовующим себя цельным как никогда, расправляясь с недостойными лицезреть его великолепие. Он резко обернулся в дыму, уже занеся молот и впечатал его искрящее головье в нагрудник первого врага. Остальные уже поворачивались к нему навстречу, целясь. Вспыхнули молнии и из мглы вырвался клинок, оцарапавший броню. Застонавший от боли Эйдолон отшатнулся.<br /> <br /> Его горло завибрировало и раздулась. Трахея расширилась, вдавливая артерии в натянутую как канат шею. Мешки запульсировали нарастающим и готовым грянуть воплем. А затем едва направляемый распахнутой пастью Эйдолона полифонический вой излился наружу. Хлынул из его тела, отбрасывая хтонийцев прочь рябящей волной. Эйдолон повёл шеей из стороны в сторону, заставляя Сынов Гора встретить всё своё сломленное величие.<br /> <br /> Одним лишь криком он раздробил двух ближайших хтонийцев. Кровь хлынула из зелёной как море треснувшей брони глумливой волной, из пробоин показались расколотые кости. <br /> <br /> Герог бросился на Эйдолона, рыча от примтивной ненависти, тесня его шаг за шагом. Топор впился в нагрудную пластину лорда-командора, и высвобожденный вой сменился ухающим кошмарным смехом.<br /> <br /> - Так значит они не просто для показухи, а? - фыркнул Эйдолон. - Ни топор, ни звание. Ты не один из его фаворитов, даже не истинный сын. Но бьёшься так, словно он тебе дышит в спину. Чувствуешь себя от этого сильным?<br /> <br /> Насмехаясь, Эйдолон отступал, ускользал от неистовых ударов преследующего его хтонийца. А затем поднял молот. Окутанное энергией оружие сцепилось, заискрило, забило молниями соперничающих полей. В мерцающем свете лицо Эйдолона скривилось в мертвенной усмешке. Он подался вперёд и зашипел.<br /> <br /> - Вы все такие храбрые солдатики, правда? Вытащенные из грязи и пепла своей ублюдочной планетки, жаждущие его впечатлить. Но магистра войны здесь нет… Некому спасти тебя от твоей же глупости.<br /> <br /> - Думаешь, что можешь просто так напасть на нас? - зарычал Герог. - Да я тебя освежую, ты, крыса!<br /> <br /> - Напасть? - презрительно повторил Эйдолон. - И когда же я это успел сделать?<br /> <br /> - Не валяй дурака, Эйдолон! Я уже знаю, что затеяли твои бойцы.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, а Герог надавил на древко оружия, заставляя лорда-командора отступать шаг за шагом. Тот зарычал и рванул молот на себя. На миг потерявший равновесие хтониец пошатнулся.<br /> <br /> Тяжёлые шаги крушили камни, усталый танец войны вёл их всё ближе к центральному помосту среди освещаемых лишь громом выстрелов клубов дыма.<br /> <br /> - Ну тогда мне остаётся лишь похвалить их за инициативу! - сухо усмехнулся Эйдолон. - Родич, ты ведь знал, что до этого дойдёт. Не я отдал приказ, но я поддержу деяния.<br /> <br /> На микросекунду его взгляд привлекло движение. Новые воины вбегали в зал. Рык хтонийских болтеров набрал силу, слившись в протяжный вой охватившей Эйдолона бури. Снаряды отскакивали от дрожащих доспехов, отбрасываемые прочь отдающейся в теле звуковой рябью. Кости и пластины брони были лишь проводниками величественной песни, какафонического резонанса, исходящего от Эйдолона с каждым вздохом и жестом. Вопль был его плащом, регалией изуверского чуда.<br /> <br /> Лорд-командор стал кульминацией тщательного и прекрасного труда Фабия. Таков был ниспосланный ему Слаанешем дар.<br /> <br /> Он завопил вновь, и колонна раскололась. Своды задрожали. Окружающие легионеров военные фрески пошли трещинами, уничтожающими посвящённый мастерству и стойкости фасад.<br /> <br /> ''Они умерли, а теперь мы падём с ними. Затянутые в чужую смертность, убитые гибелью культуры. Восхитительно!''<br /> <br /> С каждым полученным ударом, с каждой понесённой раной по Эйдолону растекалась волна жестокого воодушевления. Воля выжить.<br /> <br /> В одиночестве он не выстоит. Даже столь достойный воин не сможет в одиночку повергнуть и претора, и всех присягнувших его делу клинков.<br /> <br /> И потому Эйдолон отступал, уходя прочь от взмахов топора, прочь в извивающиеся коридоры. И упивался болью. Прижимал её к сердцам, распалял, превращая в топливо, дающее скрыться, перегруппироваться и в свой черед одержать триумф.<br /> <br /> <br /> Танец, игра, песнь продолжалась в лабиринте коридоров, среди обходных троп и служебных ходов, выводящих на широкие улицы, посвящённые воинской доблести и организованной обороне.<br /> <br /> Когда Эйдолон не мог найти путь, он его прокладывал. Он пробивался сквозь через слишком узкие дверные проёмы, проламывал себе дорогу, круша камни. Если на его пути вставали защитные экраны и щиты, его ответом был шипящий глас молота. Рёв молний превращал преграды в тлеющий шлак, давимый сапогами.<br /> <br /> Эйдолон бежал по коридорам, чьи стены покрывали вырезанные письмена с записями о гибели и победе, под арками, увенчанными повествующими о благородных жертвах фресками. Неудивительно, что преисполненная такого унылого страха перед миром за пределами небес культура была заражена глухой паранойей. <br /> <br /> '''''Это лишь здоровая тревога и подозрительность. В сем мире ты принял собственную природу. Он оставил отпечаток в твоей душе.'''''<br /> <br /> ''“Умолкни”, -'' мысленно рявкнул Эйдолон''. - “Ты - ничто. Марионетка Герога. Демоническая тень Третьего легиона, вытащенная из бездны ублюдками Гора, чтобы меня утомлять”.''<br /> <br /> '''''Но вместе мы стали чем-то гораздо большим, чем тень.'''''<br /> <br /> На бегу Эйдолон переключал каналы вокса, едва обращая внимание на залы вокруг. Он почти не замечал золотые статуи, стенопись в память о былых победах, выгравированные имена достойных усопших. Этих людей забыла история, их достижения скрылись в тени нового Империума и были обращены в пепел его блудными сыновьями.<br /> <br /> - ''Сдохните, ублюдки! Ваша агония - сладчайшее вино! Придите и умрите ради моего лорда Эйдолона, ради моего примарха! Во имя Слаанеша!'' - голос Малакриса ревел, даже передатчик не мог скрыть что он полностью отдался ничем не сдерживаемой боевой мании.<br /> <br /> - ''Прикрытие! Следите за флангами, их налётчики засели на кры… Тяжёлое вооружение! Огонь по мосту из лазерных пушек! Сражайтесь, вы трусы! Выходите и сражайтесь как воины!'' - голос Воциферона был сосредоточен, но при этом полон досады, направленной на врагов, которых не удавалось удержать на месте, бившихся как банды отравленной Хтонии. Не признающих никаких правил войны, кроме своих же.<br /> <br /> С Плегуа выйти на связь точно бы не удалось. Звуковое оружие перегружало чистоты, с которых доносился лишь вой и треск статики.<br /> <br /> Наконец, Эйдолону удалось связаться с фон Калдой, всё ещё находившемся на орбите.<br /> <br /> - ''Милорд?'' - спросил аптекарий, похоже, заскучавший.<br /> <br /> - Сколько с тобой бойцов? - прошипел Эйдолон, оглянувшись, чтобы выстрелить в преследователей.<br /> <br /> - ''Высадились почти все, милорд. Осталось разве что сотня…'' - он помедлил, явно что-то считая в уме, решая логистический вопрос так же легко, как определял симптомы болезни. - ''Малакрис сказал мне отправить вниз чаны терзания. Он приказал своим воинам бросить в них всех. Врагов, родичей… возможно даже пару не понравившихся ему братьев.''<br /> <br /> Эйдолон выругался. Его череп гудел от напряжения. Он-то думал, верил в глубине души, что Герог просто лгал и напал при первой возможности. Что дело было в гордыне Сынов Гора, раненной и толкнувшей их в бешенство.<br /> <br /> Но это оказался Малакрис. Нарушивший приказы. Заставивший мир истекать кровью добела, пока мучения черни не потекут будто вино. Эйдолон задумался, сколько же воинов по всей планете предались зверством. Попросту тратя время, которое могли бы потратить на путь к Терре.<br /> <br /> - Мне нужно, чтобы ты принял на себя командование ещё находящимися на борту воинами.<br /> <br /> - ''Милорд?''<br /> <br /> - Приготовь их к высадке и отправь по моему сигналу. Они мне нужны здесь. Также, отправь приоритетное сообщение Малакрису, Воциферону и Плегуа. Пусть они присоединяться к нам со всеми своими бойцами. Перегруппировка с боем, с равнением на меня. Думаю, тебе также стоит приготовиться к пустотному бою.<br /> <br /> По воксу прошелестел тихий вздох.<br /> <br /> - ''Милорд, что там стряслось? Это же было учение. Простой жест сотрудничества. Развлечение, ничего более''.<br /> <br /> - Всё резко обострилось, - процедил Эйдолон. Болты взорвались над его головой, осыпав лорда-командора осколками железа и камней. - Собирай бойцов. Пусть капитаны кораблей готовятся к огню на поражение, - он помолчал, размышляя над вариантами. - Лично возглавь высадку.<br /> <br /> - ''Я, господин?'' - фон Калда имел наглость рассмеяться. - ''Чем я заслужил такую мрачную честь?'' <br /> <br /> По туннелю просвистел шёпот, насмешливо танцующий на ветру. Скрипнув зубами, Эйдолон побежал дальше, напролом через новую дверь и наконец-то на свободу, под затянутое дымом небо.<br /> <br /> - Ты хороший солдат, фон Калда, - неохотно признал Эйдолон. - А вокруг нас всё ещё пылает насмехающийся варп. Если это примитивное хтонийское колдовство, я вырву его сердце. А ты пока проследи за войной. Я же…<br /> <br /> Эйдолон запнулся. Он вновь ощутил ноющую тоску в душе, пульсирующую вновь с такт с восходящим на сцену во всём своём мрачном великолепии Расколотым Королём. Покорным вне всяких сомнений капризам его хтонийского хозяина и владыки.<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Дети Императора]]<br /> [[Категория:Ересь Гора / Horus Heresy]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%AD%D0%B9%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%BD:_%D0%97%D0%BB%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%B9_%D0%9C%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%82_/_Eidolon:_The_Auric_Hammer_(%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D0%B0)&diff=28522 2025-07-03T17:13:00Z

<p>Йорик Неповторимый: /* Десятая глава. Сердце всего сущего */</p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =10<br /> |Всего =20<br /> }}<br /> {{Книга<br /> |Обложка =Auric.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Марк Коллинз / Marc Collins<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =Ересь Гора: Персоналии / Horus Heresy: Characters<br /> |Сборник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}<br /> ''«Мы все без исключения искатели истин. Лишь в единстве мы сможем достичь просвещения, добиться его через единодушное стремление к абсолютному совершенству. Наши идеалы родились в пепле считавшихся мёртвыми миров, Терры и Кемоса, и ныне мы несём их к далёким звёздам. И я скажу вам, что Галактика заслуживает управления одним правителем, единства пути и цели. И когда мы этого добьёмся, когда соберём воедино всё некогда сокрушённое раздором, лишь тогда человечество унаследует идеальный космос».''<br /> <br /> ::::::::::приписывается примарху Фулгриму при освобождении Татрикалы<br /> <br /> <br /> ==Действие первое: Разум==<br /> <br /> <br /> ===Первая глава. Сыны Феникса===<br /> <br /> <br /> В дни до обретённого просветления бившиеся в Великом крестовом походе воители нерушимо верили, что на кораблях не могут обитать призраки. Не по-настоящему. Конечно, механикумы проповедовали о духах машин, а матросы-пустотники цеплялись за позабытые суеверия, но отборные легионеры-астартес из несравненного боевого братства третьего легиона видели в их рассказах лишь смехотворные мифы из позабытых эпох. <br /> <br /> Но теперь в коридорах «Платы за грех»&lt;ref&gt;«Плата за грех — смерть», — послание к римлянам апостола Павла 6, стих 23.&lt;/ref&gt; таилось безумие.<br /> <br /> Полёт с Улланора было никто бы не назвал ни лёгким, ни скучным. Изолированные корабли дрожали, будто в лихорадке, их корпуса содрогались, словно измученная плоть. Уже бывшие обычным делом среди смертного стада самоубийства участились. Вознёсшиеся же над этими слабостями воины третьего легиона стали отрешёнными и тревожными, преследуемыми той неведомой силой, что рыскала по отсекам великого корабля будто высший хищник, жаждущий найти и вцепиться в самое его сердце.<br /> <br /> ''Преследуемые''. Сама эта мысль вызывала отвращение. Но в машинах обитали призраки, что пробрались на корабли флотилии из эфирной пустоты и начали охотиться. Прежде невозможные и немыслимые явления стали даже слишком обыкновенным делом, а блаженное неведение об истинном облике Галактики — позабытым воспоминанием. Времена менялись, и иногда они даже не осознавали, как сильно.<br /> <br /> «Время изменило столь многое», — подумал Эйдолон&lt;ref&gt;«By a route obscure and lonely, / Haunted by ill angels only, / Where an Eidolon, named Night, / On a black throne reigns upright». Стихотворение «Dream-land» Эдгара Аллана По.&lt;/ref&gt;, первый лорд-командор.<br /> <br /> Он больше не был тем же созданием, что билось в безвкусных завоеваниях Великого крестового похода. Пусть те испытания и сделали его отпрыском легиона, истинным сыном Феникса, по-настоящему и до глубины души его изменили именно годы новой войны.<br /> <br /> Некогда Эйдолон, унаследовавший генетическое величие самого примарха, был прекрасен. Пожалуй, в том, что сам Фулгрим и забрал его красоту заключалась великолепная ирония. На шее Эйдолона до сих пор оставался едва заживший шрам от раны, рассёкшей не только плоть, но и душу. Даже когда вся шея содрогалась от действия звуковых органов, коими Эйдолона удостоил старший апотекарий, шрамовая ткань не поддавалась, а скорее с трудом прогибалась и сжималась с каждым судорожным движением, сковывая лорда-командора. Кожа побледнела так, словно из тела вытекла вся кровь, а глаза помутнели и слезились. Его волосы, высохшие и пожухшие, будто мёртвая трава, свалялись на боку.<br /> <br /> Да, когда-то он был прекрасен... но это было давно, а затем всё не отнял каприз полубога.<br /> <br /> «Подходящий конец, не правда ли? Зависть всегда была одним из твоих многих изъянов, отец».<br /> <br /> Эйдолон выбросил мысль из головы. Она ведь выставляла в некрасивом свете и его, и Фулгрима. А демоническая сущность вознёсшегося примарха, обрётшего апофеоз Феникса до сих пор ощущалась на корабле. И после унылого совета на Улланоре едва ли стоило привлекать внимание прародителя.<br /> <br /> Да и мысли Эйдолона занимали и другие дела. Он чувствовал себя измученным, выслеживаемым. ''Преследуемым''.<br /> <br /> Нечто шептало и ворковало над его ухом, и он склонил голову назад и начал биться затылком об командный трон, будто боль могла избавить его от угрозы. С каждой пробегающей по горлу дрожью шея раскачивалась то в ту, то в другую сторону, словно у детской марионетки, лишённой равновесия и карикатурной игрушки. Казалось, что кружащее вокруг него создание, существо, что извивалось и корчилось прямо за завесой реальности, было так близко, что оно могло к нему прикоснуться. Мысленно Эйдолон уже ожидал ощутить вырезаемые на его коже когтями огненные письмена и сомкнувшиеся на глотке клыки.<br /> <br /> После стольких дней охоты... возможно, кульминация даже принесёт ему истинное удовольствие. И Эйдолон жаждал его ощутить и посмаковать.<br /> <br /> Вокруг вздымались стены мостика «Платы за грех», средоточия поблекшего великолепия. Корабль некогда был так же прекрасен, как и его хозяин, и вместе с ними вознёсся и преобразился высвобожденными страстями легионеров. Теперь с железных рёбер потолка свисали знамёна из хлопающей человеческой кожи, а стоявшие по углам зеркала отражали как сокрушённое великолепие, так и образы того, чего не могло существовать. Отражения двигались то слишком быстро, то слишком медленно, а иногда пристально наблюдали за отражёнными, когда те в них не глядели. Случалось, что Эйдолон и сам ловил на себе взгляды двойника из треснувшего зеркала, скалящегося и насмехавшегося. Воплощённой насмешки с его собственным лицом. Лорд-командор мог поклясться, что чувствовал с каким презрением его осуждало это расколотое отражение. Он встряхнулся, выбросив дурное воспоминание из головы, и расправил плечи.<br /> <br /> — Доложите обстановку, — проворчал он, вставая с командного трона. По краям пьедестала влажно мерцали вырванные кости, переливались дьявольским светом, бросавшим отблески на края ржавых и потрескавшихся доспехов самого Эйдолона.<br /> <br /> Лорд-командор протянул вновь дёрнувшуюся руку к подлокотнику и погладил рукоять прислонённого к нему громового молота. То была Слава вечная, выкованное с непревзойдённым мастерством оружие, коим Эйдолон бился со всем подобающим пылом и мастерством с тех пор, как им его одарил сам примарх. Он отвернулся от молота и заговорил сам с собой.<br /> <br /> — Теперь мы знаем своё предназначение, — вздохнул он. — И Галактика наконец-то всё поймёт так же, как пришлось нам. — он моргнул, и его затуманенные глаза заметались от внезапной жажды новых ощущений. — Доложить обстановку! <br /> <br /> Эйдолон не был уверен, было ли дело в том, что он так глубоко погрузился в раздумья, что ничего не услышал, или же ещё остававшиеся на посту существа не услышали его, поглощённые собственными маниями.<br /> <br /> В любом случае, для кого-то в его положении это была непростительная оплошность.<br /> <br /> — Флот сохраняет строй, достопочтенный господин, — прохрипело создание, бывшее теперь магистром ауспиков корабля. На месте глаз у бесполой твари остались сшитые и опустевшие провалы. Подключённая и вбитая в спину паутина проводов непрестанно посылала сенсорную информацию прямо в нервную систему, каждым потоком вызывая когнитивный резонанс и перегрузку нейронов. Существо корчилось и скулило, отдавшись экстазу полного подчинения своему долгу и страстям. Но сквозь хор приглушённых довольных стонов Эйдолон слышал презрительный смешок.<br /> <br /> — Пришли доклады от «Величавого клинка» и «Сломленного монарха», «Вечной обители» и «Его воплощённой красоты». Транспортные суда акусилии тоже в пути. Третий миллениал держит строй, милорд.<br /> <br /> Третий миллениал. Он улыбнулся. Именно их он взял под своё командование на пути к Терре. Такой сброд, но на пылающей коже тронного мира они станут гордо, как боги...<br /> <br /> '''Жатва будет и в самом деле обильной. Но они могут стать большим. Мы можем...'''<br /> <br /> — Замечательно, — ответил Эйдолон заставив себя не обращать внимания на насмешки, и нажал на вложенные в костяные подлокотники драгоценные камни, кричащие, подмигивающие ему. Рубин и изумруд, янтарь и сапфир. Заработали системы, устанавливающие связь с другими кораблями флотилии даже сквозь потоки варпа. С антенн сквозь бесплотное безумие полетели сигналы к кораблям других командующих летящей к Солнечной системе армадой. Один за другим возникали воины третьего легиона, их сотканные из гололитического сияния эйдолоны&lt;ref&gt;Эйдолон (др. -греч. εἴδωλον — «изображение, '''образ'''; привидение, призрак; подобие, видимость».&lt;/ref&gt;, пронизанные пагубной паутиной эфирных помех.<br /> <br /> — Ах, брат мой... — зашипел со сдержанным весельем Юлий Каэсорон. — Чем ближе мы к тронному миру, тем ты всё невыносимей. — Образ задрожал от смеха, и искажённое лицо первого капитана подалось вперёд. — Всё ещё прикидываешься господином. Фениксиец вернулся к нам, весь легион собрался воедино. Пора бы тебе убрать руки со штурвала, а?<br /> <br /> — Ну кто-то же должен проследить, чтобы ты по капризу не влетел прямо в звезду, Юлий, — хмыкнул Эйдолон. — Не забывай, что я — старший по званию, и по праву заслужил обязанность быть сторожем и тебя, и твоих воинов. Этот долг мне вверил наш блудный отец. — Он умолк, а затем склонился вперёд, чтобы заглянуть прямо в отражавшиеся глаза Избранного Сына, и лишь тогда процедил. — Так кто первым присоединился к нему на Улланоре?<br /> <br /> — Да, ты первым бросился к его ноге. А другие его искали, пока ты попусту тратил время. Тщетно выслеживал Шрамов, если не ошибаюсь? А затем пресмыкался и выпрашивал крохи у Мортариона. — Каэсорон хихикнул, и изображение зарябило, замерцало по краям изувеченного лица. — Признаюсь, что удивлён, что с такими разными интересами ты вообще сюда добрался. Я-то думал, что ты и твои войска будут валять где-то дурака, предаваясь своим страстям и забыв о наших новых хозяевах. Наших новых богах, примархе и магистре войны.<br /> <br /> — Неудивительно, что во мне ты видишь свои собственные оплошности и изъяны, Юлий. — Он покачал головой, и высохшие волосы слабо захлопали по щеке. Ещё одно напоминание об цене перерождения. — Я сражался в кампаниях магистра войны. Выслеживал его врагов, чтобы сломить их. Я помню, что значит служить общей цели.<br /> <br /> — Но всегда на своих условиях.<br /> <br /> — А других и быть не может. — Эйдолон махнул рукой, показывая не на гололит, но стоявших за ним воинов.<br /> <br /> По его призыву три стоявших на коленях легионера поднялись с колен и выступили вперёд все как один, не сводя с командующего полного смешанных чувств взгляда. Зависть боролась с уважением. Показная гордость душила страх. Они истекали богатым коктейлем чувств, отражавшимся в каждом движении, в каждой позе, даже в тихом урчании их доспехов.<br /> <br /> Капитан Малакрис облачился в скверну, словно в триумфальную накидку. Он содрал со своих доспехов всю позолоту и пурпур Детей Императора и перекрасил их бешеный калейдоскоп цветов. У некоторых оттенков даже не было имени на языке людей, ибо они были вырваны из самого варпа. Малакрис помазал себя кровью демонов, добытой в боях или отданной ими добровольно в плату за эзотерические сделки и нечестивые клятвы, и  сиял капризным светом варпа. По краям его наплечников начали расти острые как иглы крошечные клыки, вне всяких сомнений заканчивающиеся костяными крючьями внутри самих доспехов, способными с каждым движением царапать и чесать плоть легионера. На латные перчатки были установлены парные молниевые когти, некогда выкованные оружейником, а теперь изогнувшиеся, словно у чудовищной хищной птицы. Выкованный в виде дерзкого оскала кричащего орла шлем висел на боку, и изменённый облик воина видели все.<br /> <br /> Некогда лихое лицо воителя оплавилось, словно воск. Прямо в череп были вбиты украшенные драгоценностями штифты, а складки вытянутой кожи украшали кольца. Похоже, что Малакрис даже освежевал свою макушку до костей, мерцавших в суровом свете мостика.<br /> <br /> Воциферон же до сих пор выглядел как стройный и даже элегантный мастер клинка былого легиона. Служившие ему в прошлых битвах доспехи не украшала скверна, лишь запечатанные золотом отметки. Залитые металлом трещины петляли по совершенному пурпуру словно роскошные реки. В ножнах на поясе висели две сабли, чьи клинки были отполированы до блеска бережно заботящимся о них хозяином. Оружие к вящему восхищению и радости технодесантников легиона выковал сам Воциферон. Легионер носил шлем, скрывая под ним свои резкие черты лица и золотистые волосы. Малакрис стал воплощением губительных перемен, Воциферон же уподобился скале, не покоряющейся приливу излишних изменений. То, что он преуспел в этом в таком братстве и остался образцом Палатинских Клинков посреди воинов-сибаритов, свидетельствовало о его решимости и самоконтроле.<br /> <br /> Эйдолон почти завидовал уверенности брата.<br /> <br /> Последним из трёх был Тиль Плегуа из Какофонов. Певец разрушения. Зенит, кульминация, сингулярность всего, к чему стремился Малакрис и что отвергал Воциферон. Его глаза были растянуты, а нити впивались в плоть на одной стороне лица и кости на другой. По воле капризных богов после преображающей эйфории Маравильи, Тиль содрал с правой стороны лица плоть, оставив лишь жуткий оскал костей и вечно терзаемых спутанных нервов, украшенный вырезанными странными символами и замысловатыми образами невоздержанности.<br /> <br /> Доспехи покрывали усилители звука и вокс-рупоры, прикрученные и приваренные к растянутым пластинам. Между механизмами кружили в зловещем танце мириады безумных оттенков, отчего Тиль выглядел не воином Детей Императора, а скорее нарисованной сумасшедшим и ожившей картиной. Его горло дрожало и гудело, ведь воин обрёл подобие даров самого Эйдолона, и лорд-командор знал, что любой услышавший голос Тиля рисковал сойти с ума. Его голос до сих пор отдавался отзвуками трансцендентных мелодий, каждое слово казалось отражением некой величественной и немыслимой симфонии.<br /> <br /> — Мои чемпионы готовы к битве, — сухо добавил Эйдолон, вновь отмахнувшись от жуткого скалящегося лица Каэсорона. — Я взял под своё руководство третий миллениал, и они проявили себя достойными слугами и приятной компанией, — он помедлил, заставив искажённое лицо скривиться в улыбке. — По большому счёту.<br /> <br /> — А ты никогда не разбирался в характере легионеров, а? — фыркнул Каэсорон, и гололит вновь пошёл рябью и искрами. И среди частиц проекции что-то появилось. Эйдолон увидел в замершем мгновении нечто, пойманное будто насекомое в янтаре, скалящееся лицом, от которого застыл даже он.<br /> <br /> ''Демона''.<br /> <br /> Мысль пронеслась по сознанию как волна. Эйдолон больше не слушал ехидные и тщеславные заявления Каэсорона. Он видел лишь сущность, притаившуюся среди слов. Мерцающие от слюны клыки на лице, искажённом в гримасе лихорадочного упоения болью. На мимолётный миг Эйдолон будто увидел в существе отражение самого Фениксийца, но оно исчезло. У демона не было истинного обличья. Призрачное создание плыло, корчилось, насмехалось.<br /> <br /> '''Брат...'''<br /> <br /> Шёпот доносился не снаружи — изнутри. Череп загудел от слабой боли, и Эйдолон подался назад, прикоснувшись плотью к костяным шипам на троне. Он постучал головой по металлу, выдохнул.<br /> <br /> '''Родич'''...<br /> <br /> Вновь прошептало существо, и в каждом слове звучали обещания откровений. Эйдолон знал, что если он хоть немного расслабится, то существо найдёт себе опору, проскользнёт внутрь, опустошит его.<br /> <br /> Но демоны были лишь прахом мечтаний и отравленных обещаний.<br /> <br /> — Брат? — вновь донёсся до него голос Каэсорона. Первый капитан бросил на Эйдолона уничижающий взгляд, и мрачно усмехнулся. — А ты не здоров, первый лорд-командор. Возможно, пора бы тебе дать прикормленным врачам позаботиться о твоих хворях, а? — Образ вновь содрогнулся, и Каэсорон отвернулся, посмотрел на что-то невидимое безумным взором. — В следующий раз мы поговорим, когда по воле нашего отца вернёмся домой. Тогда и начнётся пиршество. Надеюсь, что увижу тебя в бою, лорд-командор. Будет... воистину приятно на это посмотреть.<br /> <br /> Эйдолон просто кивнул, сжав зубы.<br /> <br /> — Уверен, что удовольствие будет взаимным, Избранный Сын. — Он всё же заставил себя улыбнуться. — Терра станет кульминацией нашего пути и горнилом, где мы наконец-то станем теми, кем всегда должны были быть.<br /> <br /> Мысль о потенциале... действительно будоражила. Сама Терра, тронный мир, вскрытый и жаждущий их внимания. Население станет добычей, старые соперники падут. После начнётся время собирать камни, Фабий будет строить опыты, легион обретёт плоды трудов своих, возвышение самого Эйдолона завершится. Он был первым лордом-командором. Для него найдётся достойное место в новом Империуме... Впрочем, ещё надо было сломить последнюю баррикаду.<br /> <br /> Предстояло взять и отстроить заново из пепла Дворец, достойный ждущих за завесой тронов самих богов.<br /> <br /> — Вскоре нам надо будет позабыть обо всех иных распрях, — заявил Каэсорон. Гололит вновь замерцал, и корабль содрогнулся, словно связанный с ним пагубной симпатической связью.<br /> <br /> — Пришла пора тебе наконец-то...<br /> <br /> — '''Присоединиться к нам''', — выдохнул вместо первого капитана демон. Тварь посмотрела на Эйдолона глазами, затуманенными бельмами, но сияющими призрачным пламенем. В это идеальное мгновение застывшее перед угасающим образом Юлия Каэсорона существо подняло когтистую лапу, словно руководя исполнением симфонии, и махнуло рукой в унисон с мелодией, которую слышало лишь оно.<br /> <br /> А затем корабль затрясся, завопил, и всё погрузилось в пламя под хохот порождений запределья.<br /> <br /> <br /> ===Вторая глава. Разорванная завеса===<br /> <br /> <br /> По всему охваченному безумием мостику пронзительно завыли сирены, уже давно усиленные, чтобы привлекать внимание даже испорченных вседозволенностью сумасшедших.<br /> <br /> Эйдолон вскочил с трона и побежал к надрывающимся пультам, выкрикивая приказы и съёжившимся рабам, и медлящим воинам.<br /> <br /> — Шевелитесь, шавки! По постам! Объясните, что происходит, иначе я с вас шкуру спущу!<br /> <br /> Сервы разбегались с его пути и отпрыгивали, будто в танце. Впереди нёсся Малакрис, размахивая когтями. Радостно сверкнув глазами, капитан взмахнул сверкающей перчаткой и ударил замешкавшегося слугу в висок, а затем набросился на ещё падавшего раба, сорвав с пояса пыточные клинки. В дрожащем свете люменов он начал резать и колоть, сдирая длинные полосы кожи. Теперь доспехи его окрасились и обычной кровью. Малакрис подался вперёд, чтобы с упоением слизнуть с клинка жизненные соки вопящего в агонии смертного. <br /> <br /> Под высокими сводами вспыхнул ведьмовской огонь, осветив безвкусные мозаики, что алчно наблюдали за происходящим хаосом слишком настоящими глазами. Корабль словно дышал, под напором сокровенной силы стены то сходились, то выгибались наружу. Малакрис завороженно посмотрел вверх, вожделея встречи со страстными созданиями, ждущими за пеленой.<br /> <br /> Воциферон даже не вздрогнул. Он стоял на месте, будто проглотив шомпол, положив ладонь на рукоять и готовясь встретить грядущую бурю. Тиль Плегуа следовал за Эйдолоном по пятам. Его звуковые орудия гудели, набирая силы перед неизбежным крещендо.<br /> <br /> С неожиданным грохотом начали подниматься створки, втягиваемые обратно в ниши, и взгляду отрылось кипящее безумие варпа. Имматериум вцепился в корабль со всей своей злой страстью. Надрывающееся поле Геллера дрожало и шло рябью голодных лиц, напирающих на тончайшую завесу реальности. А сквозь треск помех из заработавшего вокса в какофонию ворвались новые вопли. Навигатор ответил на вызов бессловесным воем чистой муки. Хмыкнув, Малакрис резко обернулся, словно учуявшая приправленное пряными страданиями мясо собака.<br /> <br /> Эйдолон вздохнул и отвернулся от одурманенного безумца в Воциферону.<br /> <br /> — Проверь, что там с навигатором. Надо вырваться из варпа, потом посмотрим, может ли этот червь ещё служить или нет. — Он сплюнул на палубу. — Нужно понять, где мы находимся. Восстановить связь с нашим флотом. Мы на пороге величайшего сражения, и я никому не дам выставить меня медлительным увальнем!<br /> <br /> Воциферон кивнул и зашагал прочь через толпу.<br /> <br /> Первый лорд-командор наблюдал, как его посланник исчезает из виду, а затем повернулся к матросам. Он подхватил молот и взмахнул «Вечной славой», показав на измученную пустоту за окнами.<br /> <br /> — Выведите нас из этих миазмов. И живее. Если вскорости я не получу приятных вестей, то начну с ломки ваших костей.<br /> <br /> Из ям и альковов вокруг прозвучал хор покорных голосов. Эйдолон зашагал по мостику, а за ним последовали Тиль и Малакрис, не сводя взгляда с отчаявшихся и изувеченных рабов. Мостик содрогался от страха, смешавшегося с вонью экскрементов людей, не способных их в себе удержать под суровым взором хозяина. То тут, то там Эйдолон прикладывал к затылку слуги край не снабжаемого энергией молота и наблюдал, как они застывают на месте. По иссечённой шрамами коже лился пот, от непокорных страстей языки хлестали губы. Раздираемые желанием покончить со всем и надеждой на продолжение жалкой жизни рабы одновременно страдали от внимания легионеров и алкали встретиться со всем жаром их гнева.<br /> <br /> — Благороднейший господин, — проскулил один из них. — Наши сенсоры слепы, а корабль застрял в варпе. Мы не можем вырваться из имматериума. Мы пытались, но похоже застыли в буре. Она удерживает нас по обе стороны завесы, будто божьи когти.<br /> <br /> — Мне не нужны ваши оправдания, — процедил Эйдолон. — Я хочу...<br /> <br /> '''Освободиться.'''<br /> <br /> Прошипел ему прямо в ухо насмешливый голос. Эйдолон резко обернулся, замахнувшись мгновенно окутавшимся током молотом. Он оскалился, готовясь сразиться с... пустотой. Малакрис искоса поглядел на него и зловеще ухмыльнулся, почуяв слабость.<br /> <br /> — Какой ты дёрганый, Эйдолон, — вкрадчиво заговорил легионер. — Едва ли это подобает лорду-командору.<br /> <br /> — Капитан, если думаешь, что можешь справиться лучше — попробуй, я не против. Даже с удовольствием посмотрю, как ты тщеславно машешь кулаками, ожидая, что остальные станут выполнять твои приказы. — усмехнулся Эйдолон, положив молот на плечо Малкриса. — Помни своё место, щенок.<br /> <br /> — Как я могу о нём забыть? — прошептал капитан, склоняя голову к когтям молота. Опасно близко к включённому силовому полю. Разряды статики будто молния проскочили между пластинами доспехов и оружием. Энергия пролетела к палубе прямо сквозь кости, висящие на коже кольца зазвенели. — Интересно, может ли кто-то кроме Фениксийца сбросить тебя с пьедестала? <br /> <br /> — Малакрис, твоя болтовня меня утомляет. Скрашивай свою скуку чем-нибудь ещё. — Эйдолон склонился вперёд, и его обмякшие губы насмешливо скривились. — Меня ведь не так легко заменить. А вот тебя? По воле моей из плоти третьего могут создать сотню новых ублюдков, и каждый из них будет тебе ровней.<br /> <br /> Но не успел Малакрис на это ответить, как внимание обоих привлекло шипение открывающейся двери.  <br /> <br /> Посуровевший лицом Воциферон вошёл на мостик, прикрывая одной рукой сгорбившегося человека в рваной накидке. С запястий и лодыжек смертного свисали разорванные позолоченные цепи, с каждым тяжёлым шагом скрежетавшие по палубе. <br /> <br /> Мастер клинка остановился и слегка подтолкнул человека вперёд. Капюшон соскользнул с головы, и Эйдолон увидел, что именно случилось со старшим навигатором Тошеном Меларом.<br /> <br /> Смертный расцарапал себе лицо, вонзив в него когти так глубоко, что на щеках остались кровавые борозды. Похоже, что он вырвал собственными пальцами и обычные глаза, но внимание Эйдолона привлекла жуткая рана на лбу. Навигатор снял повязку и выдрал из черепа варп-око. Взгляд лорда-командора скользнул по окровавленной накидке к протянутым и дрожащим рукам, вымазанным в кровавых клочьях, всё ещё сиявших внутренним светом.<br /> <br /> Да, то что навигатор избавился от своего дара говорило о многом.<br /> <br /> — Оно поёт, — прошептал Тошен. Он поднял голову и посмотрел пустыми глазницами прямо на Эйдолона, будто всё ещё мог видеть. — Царственный глас зовёт и поёт, и иное море стонет в ответ, и все мы падаем с ними прямо в самые недра. Уж лучше тьма. Я выбрал. Я был избран...<br /> <br /> — Свяжите его, — вздохнул Эйдолон, шагнув вперёд. — Ну почему нас всегда загоняет в угол слабость низших созданий? <br /> <br /> Никто не ответил. Он покачал головой, занося молот.<br /> <br /> Он никогда не любил навигаторов. Не по настоящему. Немногие стремились познакомиться с такими существами, а ещё меньше чахлых аристократов, выращиваемых из необходимости, были достойны его внимания. Каждый их благородный дом стал брызжущим интригами кипящим котлом мутаций, чьи отпрыски давно лишились человечности и преобразились, пройдя сквозь позабытые испытания Тёмного Века.<br /> <br /> «Инструменты, вот кто они такие даже в лучше дни, — подумал он, глядя на изувеченного Тошена. — А этот — сломан».<br /> <br /> — Оно видит тебя, — пробормотал, смеясь, навигатор и показал на Эйдолона дрожащим пальцем. — Знает тебя. Но не жди помощи. Лишь неизбежный конец. Лишь...<br /> <br /> Молот опустился.<br /> <br /> Окутанный энергией боёк молота расщепил череп Тошена на атомы. Тело рухнуло, в последний раз взмахнувшие руки подняли золотые цепи вверх, во все стороны полетели тускнеющие клочья варп-ока и брызги горелой крови. Воциферон отшатнулся, поражённый вспышкой внезапного гнева господина. Эйдолон же шагнул вперёд, сверля яростным взглядом труп.<br /> <br /> — Вот цена слабости. Вы меня слышите? Вы все поклялись мне в верности и службе, и я ожидаю, что вы выполните свой долг. А если нет — умрёте от моей руки, прежде чем до вас дотянутся враги! — он повернулся на месте, чтобы все увидели застывшую на лице свирепую гримасу и вздувшиеся вены шеи, дрожащей от нарастающей силы едва сдерживаемого крика. — Расколите прутья нашей клетки, или же я расколю вас всех до единого.<br /> <br /> Он обернулся и вышел с мостика, оставив позади лишь хнычущих рабов и бесполезных слуг. И всё же Эйдолон слышал насмешки, теперь повсюду и всегда преследовавшие его.<br /> <br /> <br /> ===Третья глава. Призраки===<br /> <br /> <br /> «Теперь мы боимся привидений? Сходим с ума от страшных теней?»<br /> <br /> Эйдолон скривился. Его путь по шумным коридорам корабля лежал через залы, где погасили весь свет, чтобы в тайне ото всех взглядов предаваться порокам, а в других люмены перегрузили так, что на них было больно смотреть. Третьи же светильники уже начинали мерцать цветами иных миров под вой непрекращающихся сирен.<br /> <br /> Теперь поисками новых горизонтов занимались не только следопыты и капитаны Великого крестового похода, а опыты перестали быть уделом вечно разраставшегося апотекариона. Ныне тяга к ним пустила корни в сердцах каждого из Детей Императора. Они стали истинными воплощениями мёртвой мечты, и строили из трупа Империума нечто достойное истинных владык Галактики.<br /> <br /> «Богов», — подумал Эйдолон и усмехнулся. Да, древние божества восстали из пепла, как и он сам, желая покорить обетованную им Галактику. Ныне частью их стал и сам Фулгрим, пляшущий под дудку грозного Слаанеша, а Луперкаль, полный изъянов и недостатков неотёсанный дикарь, как и все хтонийцы, лучился их мощью. Многие присягнувшие магистру войны легионеры говорили Эйдолону, что всё лишь возвращается на круги своя, что Хаос — такая же естественная часть жизни, как дыхание, но он знал, что это ещё одна ложь.<br /> <br /> За пеленой жизни и смерти всё менялось. Он и сам вернулся из могилы, переродился, изменился так же сильно, как примарх, упорхнувший в вечность.<br /> <br /> Эйдолон стал Разделённой Душой. Созданием сломленным, но обрётшим в лишениях великолепие. Ему больше некого и нечего было бояться.<br /> <br /> Но даже здесь, в собственной твердыне его преследовали по пятам тёмные силы. Варп, голодный и настойчивый, кричал и шептал ему сквозь кости корабля, будто возлюбленному. В душах воинов снова и снова звучала песнь сирен, что словно водили вдоль их хребтов когтями, ища, за что бы уцепиться. Возможно, так было всегда после восхитительных зверств на Исстване. А может быть это началось лишь потом, когда они обрели истинное прозрение.<br /> <br /> — Бойцы неспокойны, милорд, — раздался позади голос. Эйдолон не медлил и не оглядывался, ведь он сразу узнал знакомый искажённый голос Тиля. — Особенно шайка Малакриса. Возможно, сейчас они прикидываются смирными, но сорвутся с цепи, едва кончится мясо. Их взбудоражили преследующие нас создания.<br /> <br /> — Они — воины Третьего легиона, — усмехнулся лорд-командор. — А нам ныне неведом покой и во сне.<br /> <br /> — Тебе стоит их приструнить, — небрежно добавил Плегуа. — Если ты будешь править как Фениксиец, то они осознают глубину своих заблуждений.<br /> <br /> — Неужели? Как я что ли?<br /> <br /> — Конечно же нет, господин, — рассмеялся Тиль. От его едкого веселья задрожал и воздух, и стены. С поблёкших мозаик и треснувших статуй посыпалась позолота.<br /> <br /> — Хотя спорить не буду, предложение отсечь им головы... соблазнительно. — Вслед за какофоном расхохотался и Эйдолон. — Возможно, мне стоит их насадить на пики у трона или преподнести в дар Фулгриму, когда выйдем на орбиту Терры, а? Ещё больше мёртвых сынов для нашего любимого отца. Всегда их ''так'' ценившего.<br /> <br /> Он вновь слышал... это. Смех среди отголосков эха, царапающий восприятие, будто точильный камень — клинок. Тени сгущались, становились глубже, и в них ему уже чудились холодные и алчно тянущиеся к нему когти.<br /> <br /> '''Эйдолон. Лорд-командор. Брат...'''<br /> <br /> Сквозь тьму кралось нечто одновременно вечное и никогда не рождённое, и от голода создания сотрясался корабль. По железным костям пробегала дрожь, отзвук приторной ярости Имматериума.<br /> <br /> — Говорят, нас прокляли, — непринуждённо добавил Эйдолон, не обращая на зловещие предзнаменования внимания. — Причём даже хуже, чем мы сами считали.<br /> <br /> — Смертные болтают, да? — протянул Тиль. — Их страх пятнает корабль, как звериные следы — лес.<br /> <br /> — Может они и правы, — пожал плечами лорд-командор. — Варп кричит тысячами голосов, и каждый из них — настоящий, но сейчас все они против нас. Мы в ловушке. Не наши братья. Не легион. Мы. Мы заперты прямо среди клыков змея.<br /> <br /> — И как мы выберемся? — горло Плегуа содрогнулось. Каждая йота его бытия сотрясалась от жажды боя, желания снова вознести глас и быть частью симфонии.<br /> <br /> — Мы найдём источник варп-заразы и избавимся от него либо грубой силой, либо при помощи того, чем занимаемся вместо колдовства. — Эйдолон помедлил, увидев насмехающееся над ним отражение в металле ближайшей переборки. Видение ухмылялось, не сводя с лорда-командора искрящихся глаз, а затем ускользнуло в иную тьму. Эйдолон вновь скривился.<br /> <br /> — Но у нас же нет колдунов, господин, — осторожно заметил Тиль. — Мы вознеслись. Не погрязли в чарах.<br /> <br /> — Боги усмотрят путь, друг мой, даже против собственных козней. Взгляни, чем мы стали, просто подчинив свои организмы, — мягко ответил Эйдолон. — Пусть наши братья и дальше ссорятся, желая занять себе место поудобней. Я выкую нам путь к свободе, высеку из крови и плоти такую картину, что ужаснёт даже Фабия. На рассвете последнего дня Терры мы встанем по правую руку Фениксийца. Отправляйся к своим воинам, растормоши их. Я хочу знать, о чём поёт варп... Я же пока отправлюсь на поиски других наставлений. А затем мы наконец-то сбросим эти оковы. Терра ждёт, и я стану ключом к нашему пути к ней. <br /> <br /> <br /> Апотекарион преобразился вместе с легионом.<br /> <br /> Среди Детей Императора всегда было больше врачевателей, чем в любом другом легионе. Восставшие из пепла Скверны после былых невзгод и учившиеся под бдительным взором Паука апотекарии стали настоящими виртуозами. Немногие геноткачи-астартес могли сравниться в своём мастерстве с Владыкой Человечества, но творцы Детей Императора не просто справились с испытанием, но даже усовершенствовали труды своего великого создателя. Фабий развеял семена познания по ветру и наблюдал, как те приносят странные плоды.<br /> <br /> «И что они нам дали?» — мысль незваной и вероломной гостьей скользнула в сознание Эйдолона, когда тот вошёл в холодные залы апотекариона. Тиля он отослал собрать какофонов, способных помочь своим инстинктивным пониманием варпа. После этого путь в застывшее царство прошёл безо всяких происшествий, разве что палуба всё так же дрожала, не переставая.<br /> <br /> Мысль осталась без ответа, не обратил внимания лорд-командор и на корчившиеся в стеклянных сосудах ужасные плоды экспериментов, совершённых фон Калдой лишь из хищного любопытства. Когда-то Эйдолон и сам чах под ножами Фабия в похожей темнице. Скотобойне, где Паук резал былые идеалы. Той изысканности не было в обители фон Калды, в которой брызги крови и мяса долетали с хирургических столов до ребристого потолка. От запахов жизненных соков и консервантов воздух в помещении стал затхлым, отравленным.<br /> <br /> «Мы стали теми, кем всегда должны были быть. Воспряли, преобразились. Стольким пожертвовали пламени ради торжества. Возможно, первоначальный замысел и принадлежал Фабию, но становление&lt;ref&gt;Философское понятие, означает переход от одной определённости бытия к другой.&lt;/ref&gt; определил дух легиона».<br /> <br /> Фон Калда уже находился в зале, копошился рядом с одним из многих анатомических верстаков. Тусклые белые доспехи воина казались жемчужными в суровом сиянии ламп, но по локоть были запятнаны кровью и брызгами иных более странных жидкостей. Апотекарий обернулся, на миг нахмурив странно детское лицо, и вновь вернулся к работе.<br /> <br /> — Господин, вы давно не обращались ко мне за выполнением моих... официальных обязанностей. Чем обязан удовольствием?<br /> <br /> — На нас напали, — сразу перешёл к делу Эйдолон. Он подошёл ближе и навис над апотекарием. Пусть они происходили из одного рода, Эйдолон был куда крупнее и господствовал в Апотекарионе так же, как и на поле боя.<br /> <br /> Быстрым взглядом он окинул раскинувшуюся впереди жуткую живую картину. Апотекарий проводил вскрытие, прибив серва к стене, будто обычный хирургический образец, и органы свисали из живота подобно гроздьям брошенных багровых фруктов.<br /> <br /> Фон Калда вытер окровавленные руки о поножи и похлопал.<br /> <br /> — Всё как обычно, а? — Он отвернулся от первого лорда-командора, взял в руки скальпель и осмотрел лезвие. — Корабль ведь никуда сейчас не летит, так? Я слышал сирены... Но если бы мы вышли в Солнечной системе, вы бы уже собирали нас для штурма. Так где мы?<br /> <br /> Эйдолон помедлил, собираясь с мыслями. Даже здесь, в помещении, где были только они двое, он чувствовал, как его сверлят взглядом и дышат сквозь гнилые зубы в спину.<br /> <br /> — Нас преследуют призраки, советник, — наконец, сказал он. Фон Калда достойно служил Эйдолону с самого начала войны и был его представителем. Апотекарий не раз проявил себя верным и способным подчинённым с тех пор, как Разделённая Душа возглавил треть легиона и начал охоту за Ханом. — И чем бы ни были эти духи, они решили не медлить. Они уже не шепчутся у нас за спиной, но прижимают к ней клинки. Поэтому ты мне и понадобился.<br /> <br /> Фон Калда цыкнул, положи скальпель и поднёс ко рту ещё окровавленные пальцы. Он облизнул их кончики, провёл по слишком идеальным губам.<br /> <br /> — Понадобился? Но вы выглядите здоровым, господин. Насколько можно судить. Уж точно лучше, чем он, — фон Калда указал на труп. — Я хотел понять, что именно его убивало, но лишь ускорил процесс, и мне стало так... скучно.<br /> <br /> — У нас нет времени на твои проклятые развлечения! — рявкнул Эйдолон. — Никому не лишить меня места за столом. Нас ждёт Терра. Терра! Сердце войны, сердце Империума ускользает из моих рук. Думаешь, отцу понравится, если мы будем медлить? Я не стану позабытой жертвой, которую он унизит. Никогда более.<br /> <br /> Фон Калда махнул рукой, и соскользнувший с верстка труп шлёпнулся на палубу.<br /> <br /> — Господин, вы незабываемы. — Он помедлил, выбирая слова и чувствуя гнев Эйдолона. — Вы — первый среди лордов-командоров. И я исполняю ваши капризы.<br /> <br /> Эйдолон отвернулся, словно ощутив стыд.<br /> <br /> — Здесь происходит нечто большее. Я чувствую это глубинами души. Нечто голодное. Ждущее мгновения слабости, чтобы наброситься и овладеть мной, будто пешкой на доске.<br /> <br /> — Господин, но ведь я не псайкер, — задумчиво почесал подбородок фон Калда. — Если вашу отмеченную песнью душу тревожит нечто, не разумнее ли было бы обратиться к какофонам, не так ли? Им ведь вполне знакома сладостная мелодия варпа.<br /> <br /> — Песни могут лгать. Сбивать с пути так же легко, как и грёзы, — протянул Эйдолон. Его взор затуманился, но глаза горели ярче, чем прежде, радужные оболочки хищно пылали за бельмами. — Мне нужна ясность. Я хочу знать, что ощущаю чувства себя, а не прокравшегося в мою душу демона.<br /> <br /> Фон Калда поднял нартециум и выпустил лезвия и дрели. Он смотрел, как иглы мерцают в резком свете, пробуют воздух так же алчно, как впиваются в плоть.<br /> <br /> — Признаюсь, что изучал и мир духов, — сказал апотекарий и склонился вперёд, чтобы вонзить в шею иглу. Из раны с шипением потёк воздух, мерцающая кровь же — неохотно, вяло. Лорд-командор напрягся, ощущая, как жало прокалывает плоть до костей. — Конечно, исследования его не назовёшь точной наукой, но мы движемся к пониманию. — Фон Калда помедлил, изучая показания звенящих приборов. — Возможно, со временем мне удастся даже разработать лекарство от таких... хворей.<br /> <br /> Внезапно Эйдолон отвлёкся от операции, чувствуя, как напряглась его не двигающаяся шея. В переработанном, но всё ещё терпком воздухе отдавался смех. Звук не повиновался законам физики. Каждая отражающая поверхность потемнела, омрачилась, и теперь в них виднелось только его собственное гримасничающее лицо.<br /> <br /> '''Эйдолон...'''<br /> <br /> Прошептал тихий почти неслышимый голос. Отражения начали меняться, потекли как воск. Внезапно одно из них вспыхнуло и запрокинуло голову в беззвучном вопле. С другого сползла кожа, открыв взгляду мертвенный оскал среди натянутых и дрожащих жил.<br /> <br /> Лопнули глаза. Застыли языки, будто у слабаков, падающий на колени и задыхающихся. Бесстрастно наблюдавший за представлением Эйдолон лишь ухмыльнулся в ответ.<br /> <br /> — И это всё, что ты можешь? Я не боюсь того, что уже покорил.<br /> <br /> — Господин? — переспросил фон Калда, извлекая иглу, и пристально поглядел на него глазами, полными таких странных на слишком молодом теле старых страхов.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и отражения исчезли. Он снова был собой, лишь собой.<br /> <br /> — Творец наших бед вновь играет со мной, — проворчал лорд-командор. — Должно быть, преследующие нас демоны считают меня слабым, раз стремятся запугать балаганными знамениями и мелочными чудесами.<br /> <br /> Он со смехом отвернулся от стола и зашагал к двери, готовясь к пути обратно через неприветливый ад, в который превращался его корабль.<br /> <br /> — Ну что же, апотекарий, если ты не можешь помочь, то я сам возьмусь за скальпель. Времени для опытов и экспериментальных лекарств нет. Враги уже здесь. Мы застряли. Я вызову Малакриса и Воциферона, да и Плегуа.<br /> <br /> Эйдолон поднял руку и сжал кулак, бросая вызов судьбе.<br /> <br /> — И скоро мы поразим врагов в самое сердце.<br /> <br /> <br /> Дети Императора пришли на одну из главных орудийных палуб корабля, чтобы поговорить как равные. Ну, почти.<br /> <br /> В центре в окружении Плегуа и остальных какофонов стоял сам Эйдолон. И к вящему раздражению всех прочих банд расходящийся от их хора гул эхом отдавался от высоких сводов. <br /> <br /> Малакрис поднял искрящиеся молниевые когти, которые выглядели бы более уместно в свежевальной яме Повелителей Ночи, а на воинском конклаве. Конечно, по мнению Эйдолона капитан был жестоким всегда, ещё до того, как Тёмный Принц извратил его неистовую душу, превратив в покрытое шипами расколотое отражение себя былой. За Малакрисом следовали истинные убийцы, чьи доспехи и плоть становились всё более чудовищными с каждым актом членовредительства. <br /> <br /> Когорта Воциферона держалась подальше от многоликой банды, и каждый легионер держал руку на рукояти, будто ожидая неизбежной распри.<br /> <br /> — Спокойно, братья мои, — произнёс Эйдолон, и слова волной прокатились по палубе. Мешки в горле раздулись и задрожали. От такой демонстрации пронизывающей каждый звук силы содрогнулись все, кроме какофонов.  Все присутствующие знали, на что способен первый лорд-командор. Они видели, как он расщепляет своими криками врагов на части, не оставляя от них ничего, кроме изломанных и кровавых клочьев.<br /> <br /> — Ты зовёшь нас сюда как псов, и ждёшь, что мы будем молчать? — оскалился Малкрис. — Я не стану мешкать, словно один из его никчёмных дуэлянтов. — Он презрительно махнул рукой, показав на Воциферона. — Мы должны быть свободными от кошмаров, свободными и сжигающими Галактику, прокладывающими путь к Терре!<br /> <br /> Искры сверкнули на когтях шагнувшего вперёд, но не поднявшего их в знак вызова капитана.<br /> <br /> — Довольно, — процедил Эйдолон, замахнувшись на наглеца включённым молотом. — Ты бы увёл нас всех в топь, гоняясь за огоньками. Мы не просто бы не добрались под твоим руководством до Терры в срок, мы бы туда вообще не прибыли! Я — ваш командир. По праву моего звания, весь третий миллениал — мой, — он отвернулся и холодно, оценивающе поглядел на Воциферона. — А что скажешь ты? Есть идеи, что нам следует делать?<br /> <br /> — Ты — первый лорд-командор, — ответил мечник. — Твоя воля направляет нас. Мне этого достаточно.<br /> <br /> — Трус, — насмешливо покачал головой Малакрис. — Ты боишься, что нечто угнездилось в моей душе, но у меня она хотя бы есть. Твоя же — опустошена, и ты превратился в слабака, цепляющегося за мастерство, как утопающий за обло...<br /> <br /> — Молчать!!! — прогремел Эйдолон. Стены содрогнулись. От яростного крика пластины пошли трещинами и вмятинами. Чемпионы отшатнулись, а почти все их последователи рухнули на колени. Какофоны охнули, дрожа от экстаза.<br /> <br /> Эйдолон слышал их тихие шёпоты, так непохожие на привычные вопли, а в них — эхо иного гласа. Таящегося прямо за пеленой реальности.<br /> <br /> Песни. ''Песни. '''Песни!'''''<br /> <br /> Они всегда слышали мелодию варпа, пронзительно кричащую и гремящую басами, с тех пор как её великолепие со всем извращённым мастерством показала им вдохновлённая богами Кинска. Однако сейчас в её отголосках слышалось нечто новое и незнакомое, нарастающее от шёпота до крещендо. Призыв к оружию. Зов домой. Раньше он думал, что песнь подобно сирене пел Фулгрим, однако звук стал иным, полным нюансов. Гимном, созданным для расщеплённой души и измученного тела самого Эйдолона.<br /> <br /> — Вы собрались здесь, — продолжил Эйдолон, — потому, что вы — мои офицеры. Мои избранные воины. Лучше среди воинства. Вы — образцы для всех, кто стремится к многоликому совершенству. Воины Третьего. Мои воины, — лорд-командор улыбнулся рваными губами. — Мы нужны на Терре. И нашим врагам не заточить в имматериуме в дни финальной битвы ни меня, ни кого-либо из вас. Истинные чудеса свершатся на земле тронного мира. Мы испытаем свою мощь против лучших рабов Императора, и сокрушим их.<br /> <br /> И словно в ответ корабль опять содрогнулся. Закрывавшее корпус поле Геллера дрожало, поддавалось под яростью варпа. Завыла ещё одна сирена, и глас её влился в мрачную симфонию третьего легиона.<br /> <br /> Они все умрут, если не будут действовать. Решительно.<br /> <br /> — Так и будет, — сказал Воциферон и шагнул вперёд, из чувства долга рискуя обратить гнев Эйдолона и на себя.<br /> <br /> — Естественно, — кивнул лорд-командор, опуская молот, и положил на плечо мечника заскорузлую руку. — Мы слишком долго выслеживали в засадах Хана и его бегущих к Терре дворняг. Столько усилий впустую. Теперь и нам пора получить причитающееся. Я жажду скрестить мечи с Преторианцем и рассечь его на части так же, как сокрушу его баррикады&lt;ref&gt;«Эйдолон был самым опасным. Воющий лорд-командор расколол боевые доспехи Дорна своими многоголосыми криками. Его клинок дважды вонзился в Преторианца. Эйдолон обладал силой примарха», — из «[[Под знаком Сатурна / Saturnine (роман)|Под знаком Сатурна / Saturnine]]». Иногда мечты сбываются.&lt;/ref&gt;. Сломать крылья Великого Ангела своими сапогами и высосать мозг из его пустых костей. Это и многое другое я предвкушаю.<br /> <br /> '''Предвкушаю...''' — снова заурчал голос, и Эйдолон вспомнил.<br /> <br /> ''Пальцы подняли его за подбородок, заставляя взглянуть на совершенство. Улыбку, ослепительную будто сияющее на белом мраморе солнце. Лицо, сотворённое абсолютным мастером генетики, и глядящее на него с любовью.''<br /> <br /> ''— Встань, лорд-командор, — прошептал Фениксиец.''<br /> <br /> Эйдолон встряхнулся, изгоняя непрошенное воспоминание.<br /> <br /> — Мою душу снедает тоска, зов, который нельзя игнорировать. Мы выследим вцепившееся в корабль отродье варпа и переломаем его когти, один за другим.<br /> <br /> Малакрис алчно подался вперёд. Из уголка его рта засочилась едкая слюна.<br /> <br /> — Ах, так нам предстоит бой с нерождёнными. Они так меня любят и презирают. Предлагают благословения и проклятия, похоть и отвращение, — он погладил помазанные кровью пластины доспехов. — Так приятно будет вновь с ними станцевать.<br /> <br /> — Ничтожество, — прошептал Воциферон, качая головой. — Лорд-командор, я не понимаю, почему этот паразит ещё дышит и плетёт козни. Позвольте мне его убить.<br /> <br /> — Может быть потом, — задумчиво ответил Эйдолон. — Но не сегодня. Сегодня мне нужны вы оба. И зазубренный клинок, и безупречное орудие.<br /> <br /> Позади зашипели двери, открываясь. Эйдолон с улыбкой оглянулся и склонил голову.<br /> <br /> — Наконец-то. Вот мы и все собрались.<br /> <br /> В дверях стоял фон Калда. С его осквернённого нартециума всё ещё капала кровь. Он поглядел на Эйдолона, кивнул ему в знак почтения, и занял место рядом с господином. Другие не сводили с апотекария взглядов, полных и неохотного уважения, и открытой неприязни.<br /> <br /> Эйдолон уже не обращал на это внимания, думая лишь о деле. Об охоте.<br /> <br /> — Начнём?<br /> <br /> <br /> ===Четвёртая глава. Нутро===<br /> <br /> <br /> Легионеры устремились в глубины великого корабля, словно летящий к сердцу клинок.<br /> <br /> Ведомый одним лишь инстинктом Эйдолон возглавлял отряд, таким был и его долг, и его право. Череп лорда-командора гудел от боли, то вспыхивающей, то затухающей с каждым шагом по уготованному неописуемому пути. Дорогу указывали и хрусты костей, и внезапные нервные спазмы, его тянула вперёд душевная мука, отчего казалось, будто он идёт не по своей воле. Сие чувство беспомощности выводило из себя, но с пути нельзя было свернуть, лишь двигаться дальше.<br /> <br /> Вслед за ним шагали Малакрис и Воциферон, а Плегуа и один из его преданных какофонов прикрывали тыл. То был Дарвен, купавшийся и утопавший в нотах собственной тайной песни, извергавшейся на худощавое лицо воина из установленных тяжёлых звукоусилителей. Легионер не сводил взгляда с дороги, распахнув и глаза, и челюсти, удерживаемые стальными челюстями.<br /> <br /> «Мне нужен лучший из твоих воинов, — сказал Эйдолон Плегуа. — Нужно, чтобы за мной следовал кто-то верный».<br /> <br /> Фон Калда возился с нартециумом, изучая полученные от лорда-командора показания. Можно сказать, что ради новых исследований апотекарий вызвался пойти с ними, хотя будучи приближённым и был обязан следовать за господином. Впрочем, фон Калду никто бы не назвал трусом. Просто теперь у него были другие, более самовлюблённые и эзотерические устремления.<br /> <br /> Когда-то коридоры «Награды за грех» были привычным лабиринтом, запутанным, как на любом пустотном корабле, но совершенно понятным трансчеловеческим умам. Теперь же всё стало странным, искажённым и изъеденным прикосновением варпа. Двери уже не всегда вели туда, куда должны были. В коридорах танцевали странные огоньки, сбежавшие с фонарей и манящие неосторожных как мёртвые звёзды. Конечно, такие небольшие изменения скорее раздражали, чем выводили из себя... Но Эйдолон не сомневался, что к концу охоты всё станет гораздо хуже.<br /> <br /> К далёкому потолку вздымались опоры, однако сии колонны уже не состояли из одного лишь металла, но медленно превращались в живые кости, пронизанные извивающимися сосудами. Эйдолон провёл протянутой рукой по мягкой ткани, чувствуя, как та содрогается от его прикосновений.<br /> <br /> — Поразительно на что способен духовный мир, — вздохнул лорд-командор. — И как преображает всё сущее внимание Тёмного Принца.<br /> <br /> Эйдолон поднял «Славу вечную» и разряды тока перекинулись на кости. Он услышал мучительные крики, столь низкие и далёкие, что их бы не заметил обычный человек, но столь сильные, что они опаляли его восприятие и отдававшиеся упоением в душе. <br /> <br /> — Но это мой корабль и лишь моей руке прокладывать его курс.<br /> <br /> При этих словах палуба словно содрогнулась. Вскинувшие оружие наизготовку воины разошлись вокруг Эйдолона, пока отголоски его слов расходились по просторному отсеку.<br /> <br /> '''''Моей...'''''<br /> <br /> Из сгустившихся теней над космодесантниками, из жидкой мглы появились ползущие и семенящие существа. Их проступающие когти высекли дождь искр, полетевших на собравшихся воинов. Во тьме напряглись мускулы, готовясь к прыжку, зашелестела дублёная человеческая кожа, скрипнули шипы из чёрного метала. Создания поглядели на Эйдолона удивительно материальными глазами, пылающими уголками зрачков среди чёрных склер, подобающих морским хищникам.<br /> <br /> '''''— Нашей''''', — заурчали демоны, соскальзывая и слетая с потолка, будто падающие ангелы. То были воплощения ужасов и чудес, всех возможных грёз и пороков смертных. Наложницы Тёмного Князя, кружась, оттолкнулись от стен и обступили неровный строй легионеров. Шесть демониц предстало перед первым лордом-командором. Возглавлявшее их создание, несущее корону из человеческих костей и мягкой плоти, поклонилось ему, скрипнув крабовой клешнёй по палубе. Звук отдался и в ушах Эйдолона, и в его иссечённой душе.<br /> <br /> '''''— Ты знаком нам. Связан присягой и сделкой. Ты принадлежишь Ждущему Князю, Жаждущей Королеве, Им Божественным. Обещанные богу души, пожиратели старых врагов и уничтожители новых. Вернувшиеся к нам нежеланные отпрыски Анафемы.'''''<br /> <br /> — Ему, но не вам, — со смехом ответил Эйдолон. — Вы — отребье Тёмного Князя, обещающие всё, но являющиеся ничем.<br /> <br /> По лицу существа разошлась довольная усмешка, и оно издало звук, похожий на перезвон колокольчиков. В ответ вдали прогремел набат, подобный далёкому грому. Эйдолон прекрасно осознавал, насколько непостоянно это создание, капризное, эфемерное и непознаваемое эхо истинного божества. Он слушал смех демоницы, видя как её лицо перетекает из одной формы в другую. Вот лик юного отважного воина, юнца в рассвете сил, готового воздеть по приказу владыки копьё и меч. Вспышка — и перед ним созревшая женщина, чьё лицо свидетельствует о жизни полной и радостей, и страданий. Миг спустя и Эйдолон увидел перед собой окрашенное лицо прекрасного трупа, жуткое, но притягательное на свой бесполый лад.<br /> <br /> — '''''Ты бы мог предстать перед взором богов как король, а не пресмыкаться у ног своего отца''''', — льстиво протянула демоница. — '''''Стать чем-то истинно великим. Так ли важна Терра, когда осталось столько непокорённых миров? Разве ты забыл времена, когда был истинным повелителем войн, а не опальным отпрыском полубога?''''' — когти щёлкнули, разрывая воздух. — '''''Я могу их тебе напомнить, князёк. Показать тебе ноты песни, которую ты так жаждешь исполнить. Я, Лиадресс, Поющий Клинок, Ласкающий Каждым Порезом, могу провести тебя по стопам отца. К чему унижаться, когда Хор Вечный может прозвучать по всей...'''''<br /> <br /> Эйдолон взмахнул молотом. Окутанная молниями глыба устремилась к лицу демоницы, но та лишь с шипением скользнула назад, так быстро, что взгляд едва мог уследить. Сёстры создания скользнули вперёд, воркуя и хихикая. Прекрасные чудовища, до ужаса очаровательные пародии на человеческое обличье, извращённое и изувеченное так сильно, что ни один смертный бы не смог представить.<br /> <br /> Мелькнули когти, оставляя за собой в воздухе яркие следы, и метя в уязвимые точки доспехов и сухожилий. Вспыхнули искры. Воины шагнули вперёд на помощь господину, отражая удары, а фон Калда отступил на шаг и поднял пистолет.<br /> <br /> '''''— К чему этот раздор, князёк? У Расколотого Короля на тебя такие планы... Разве ты видишь его в зеркалах собственной души? Ещё не слышишь шёпот?'''''<br /> <br /> Эйдолон удивлённо моргнул. Он-то думал, что его терзают случайные и мимолётные капризы отца, но теперь услышал имя врага. Расколотый Король... Что за жалкий и напыщенный титул, но подобающий плоду случайной вакханалии варпа. Эйдолон махнул рукой, и его воины ответили на слова демоницы смертельной яростью.<br /> <br /> Какофоны взмахивали пушками по дуге, извергая потоки воющей смерти. Даже демоны бросались в стороны, зная, что от звука им не укрыться. Колонны разлетались в щепки из железа и костей, из культей били фонтаны чёрной крови. Невозможно далёкий потолок не начал оседать, даже лишившись опор. Нерождённые резвились и хихикали, танцуя среди обломков и багровых брызг. Эйдолон пробивался к ним сквозь град, отбивая взмахами молота самые большие камни.<br /> <br /> — '''''Сломленное маленькое чудовище''''', — рассмеялась Лиадресс. — '''''Когда мы увидим твоего отца, то споём о твоей погибели. Возложим к его стопам гимн о упоительной смерти. Он узнает, что ты, Рассечённая Душа, умолял о пощаде будто шавка. Не быть тебе ни консортом, ни чемпионом, сейчас ты погибнешь неоплаканным среди пепла собственных амбиций.'''''<br /> <br /> — Я не умру, не ступив на Терру, — зашипел Эйдолон. Он пригнулся, уклоняясь от взмаха когтей, и ударил молотом, почти задев гибкую тварь. Лиадресс метнулась назад, скрежеща зубами, но миг спустя её гнев утонул в звенящем веселье. Удар Эйдолона нарушил искусную асимметрию танца, затупил грациозный натиск. — Если бы боги хотели меня остановить, то послали бы пса с зубами поострей.<br /> <br /> Завопив, демоница бросилась на лорда-командора. Хитиновые клинки ударили по голове молотка, потянув оружие к палубе. Пахло горелой плотью и жгучим мускусом, источаемым каждой порой шкуры твари. Заскрипев зубами, Эйдолон вырвал молот из хватки. Вокруг сражались смертные и бессмертные, всё горело и взрывалось. Он бился в бесчисленных сражениях, и возглавляя целые воинства, и сражаясь в одиночестве. Он возглавлял воителей Третьего легиона на сотнях полей брани ещё до того, как они обратились против собственных родичей. Случалось ему и руководить когортами Имперской Армии, связывая их с легионом паутиной восхищения и уважения. Но здесь и сейчас у лорда-командора было время лишь на один поединок, один миг.<br /> <br /> Он напрягся, готовясь встретить ещё один град ударов демоницы, жаждавшей вырвать у него оружие. Почувствовал, как кровь потекла по пластинам брони и отступил на шаг, когда когти рассекли плоть. Существо поднесло алеющую клешню к губам и провело по хитину языком, алкая соки.<br /> <br /> — '''''Слабак''''', — процедила Лиадресс, давясь от смеха. — '''''Ты что же, думаешь так робко постучать во врата самого Анафемы? Да ты рухнешь с плетня Дворца! Дрогнешь перед стенами! Никакой ты не чемпион. Не избранный... просто скот.'''''<br /> <br /> — Умолкни! — зарычал Эйдолон, чувствуя, как поднимается желчь. Его горло вздулось, и он выпрямился, отбросив бессильно заскрежетавшую когтями по палубе демоницу. Позади продолжали сражаться его воины. Эйдолон почувствовал звуковую волну, когда пал Дарвен, и его оружие взвыло в последний раз, прежде чем умолкнуть навеки вместе с тайной песней.<br /> <br /> Эйдолон не уйдёт покорно во тьму. Он будет бушевать и яриться против рока среди углей вселенной. Он был лордом-командором, первым среди всех. Да как смеет ничтожная рабыня Тёмного Князя насмехаться над ним?!<br /> <br /> — '''''Смерть сладка, но служба может быть ещё слаще. Король ждёт! Ждёт и алчет! Поддайся ему, твои воины преклонят колени! Служи и будешь пощажён. Борись и твоя кожа станет моим плащом, плоть — мясом, кровь — вином!'''''<br /> <br /> В глазах наступающего Эйдолона блеснуло непривычное веселье. Он разжёг ярость, направил, дал ей течь сквозь себя приливной волной. Челюсти лорда-командора растянулись. Внутри него прокатился вопль, издаваемый изменённой гортанью, но отдающийся в каждой поре, пылающий в каждой частице легионера, наполняющий его и питающий.<br /> <br /> Волна звука отбросила назад заоравшую демоницу. Сбила низших порождений варпа с ног, расколола каменные плиты. Малакрис и Воциферон отшатнулись, потрясённые, но не оглушённые. Более привычный к крикам господина фон Калда вздрогнул и устремился вперёд, прикрывая Эйдолона от демонов. Действительно выдержал бурю, впрочем, лишь Плегуа, неустрашённый, но вдохновлённый.<br /> <br /> Занося молот, Эйдолон устремился на уже вскочившую на ноги демоницу. Существо припало к палубе, ожидая удара, но лорд-командор и не собирался бить молотом. Он ударил по клешне кулаком, со всей рождённой гневом мощью. Один, два, три раза. Хитин раскололся. Глаза Лиадресс распахнулись от изумления.<br /> <br /> Он ударил вновь, и демоница покатилась кубарем, шипя от боли.<br /> <br /> — Что же, ты забыла о собственной сути? Вы упиваетесь и причинением боли, и своими же муками. Разве дарованной мной агония не сладка?<br /> <br /> — '''''Жалкий кусок мяса!''''' — зарычала демоница. — '''''Неужели ты считаешь себя лучшим слугой? Думаешь, что ты милее нас для Тёмного Князя?'''''<br /> <br /> Эйдолон помедлил, купаясь в звуках рассекающих плоть клинков. Легионеры пришли в себя и разили когтями и и мечом низших существ. Взгляд лорда-командора скользнул по окутанным молниями клинками, режущим и пронзающим призрачную плоть. Плегуа ударил демоницу ногой, а затем выпустил гибельную арию в упор.<br /> <br /> От твари остались лишь брызги бесплотных потрохов и мерцающей крови. Пурпурный коготь покатился по палубе, всё ещё цепляясь за плиты, снова, снова и снова. Даже после смерти эти существа боролись, цепляясь за существование с неистовым упорством, которому Эйдолон даже завидовал.<br /> <br /> — '''''Мнишь себя князем-воителем, но в сравнении с Расколотым Королём ты никто!'''''<br /> <br /> — Так подай сюда своего Короля, и мы это проверим, — фыркнул Эйдолон. Он перевернув «Славу вечную» в руках и шагнул вперёд, занося молот высоко над головой. А потом опустил. Окутанный молниями клюв расколол растянутый череп демоницы и расщепил подобие мозга на атомы. В воздух забил фонтан радужной крови, окативший искажённые розовые доспехи, обжигая пластины, окрашивая в буйный калейдоскоп не-цвета. Эйдолон опустил молот и отдышался, слушая, как в груди колотятся от внезапного прилива адреналина сердца.<br /> <br /> Убивать... Таким было его предназначение. Оно не изменилось с самых первых дней на Терре. Когда он был воином, они бился и разил врагов сам, став ротным командиром научился руководить и смертными, и Астартес, но лишь возвысившись до лорда-командора в полной мере добился истинного мастерства.<br /> <br /> Битва стала для Эйдолона искусством задолго до того, как его заразили операции Фабия, до того как солёная ласка Лаэрана преобразила его телом и душой, корнями и ветвями. Эйдолон бился и истекал кровью в ширящихся пределах Империума, а затем, когда владения Императора охватила хворь раздора, вслед за их предсмертными корчами вёл неверных Детей к самому сердцу.<br /> <br /> И теперь как и всегда ему оставалось лишь идти вперёд.<br /> <br /> Эйдолон прошёл мимо собравшихся воинов и скривился, чувствуя, как в голове вновь звенит мигрень. Нечто смеялось в недрах его души, заставляя всё тело дрожать от далёкого, но такого близкого веселья. По телу пробежала дрожь, грудная клетка будто тряслась от аплодисментов, с ней и остальные кости, даже пульс сердца стал неровным. Теперь Эйдолон его чувствовал. Притаившееся чудовище, далёкое присутствие, напирающее и давящее на саму его суть.<br /> <br /> — Довольно игр, — зарычал лорд-командор. — Пора найти этого Расколотого Короля и разбить на такие крошечные частицы, что он никогда более не осмелится бросить мне вызов.<br /> <br /> <br /> ===Пятая глава. Расколотый Король===<br /> <br /> <br /> Корабль содрогался, будто под ударами зримых лишь псайкерами волн.<br /> <br /> От прикосновения варпа по его недрам разошлись метастазы скверны, меняющей “Награду за грех” с каждым капризом Расколотого Короля. Из палубы росли лестницы в никуда. За открытыми дверями могли таиться и голые стальные стены, и немыслимо далёкие восхитительные бесконечности.<br /> <br /> Само присутствие демона было ядом, растекающимся по венам боевой баржи и искажающим её, превращающим в нечто неестественное даже по нескромным меркам Третьего легиона. Местами на металле выросли окна из витражного стекла, увековечившего ужасающие красоты, и каждая их грань истекала слезами и кровью.<br /> <br /> И все отражения лорда-командора как один не сводили с него взгляда, наблюдая его собственными затуманенными глазами на мертвенно-бледном лице, которое подошло бы давно умершему человеку.<br /> <br /> '''Эйдолон.''' Его имя звучало вновь и вновь, будто полный тоски напев, срывающийся с бесчисленных губ и тянущий к себе его мысли, будто незримыми цепями.<br /> <br /> Бездна безумия варпа вглядывалась в лорда-командора, и он вглядывался в неё. Не в первый раз Эйдолон задумался, каково было бы посмотреть на мир одурманенными варпом глазами. Возможно когда всё это закончится, он найдёт какого-нибудь колдуна, выпьет его воспоминания и вкусит дары.<br /> <br /> Латные перчатки задрожали от предвкушения.<br /> <br /> Такие позывы, текущие в крови и насыщающие разум, напоминали лорду-командору что он всё ещё жив. Всё ещё способен сам выбирать свои ходы, а не превратился в пешку на чужой доске.<br /> <br /> “Как меня и научил отец. Теперь же он, призванный из-за пелены, хорохорится и не сводит взгляда с Терры. Свободный быть рабом. Богов. Гора. Своих аппетитов…”<br /> <br /> Эйдолон ненавидел Фулгрима, и всё же не мог избавиться от определявшего всё его существование льстивого восхищения. Именно рука примарха ранила его, воля отца изменила его. Это требовало хотя бы капли уважения. Возможно, однажды они придут к взаимопониманию, даже если и не расплатятся по счетам…<br /> <br /> — Такая себе добыча, — проворчал Малакрис, шагая вслед за лордом-командором. Идущий рядом с фон Калдой капитан почти игриво протянул к нему включённые когти, щёлкнувшие в воздухе. Даже теперь, омытый кровью демонов и помазанный их злобой, капитан не замечал что сам стал их подобием. Когда-то Эйдолон его бы пожалел. А теперь его злила близорукость брата.<br /> <br /> — Истинное испытание ждёт нас впереди, — заметил Воциферон. Мечник разделял предвкушение лорда-командора. Он взмахнул клинком, в отсутствии желанной цели рассекая лишь воздух. — Эти существа лишь иллюзии и тени, как и все порождения варпа.<br /> <br /> — А ничего так тени, — гулькнул Малакрис. — Демоны всегда насмехаются перед игрой. Если бы ты ощутил их когти на своей коже, а не просто на лезвии клинка… О. Даже ты бы что-то почувствовал.<br /> <br /> Молча шёл лишь Тиль, прикрывавший тыл отряда. Какофон трясся и дрожал от заточённого в сверхчеловеческой плоти, но всё же совершенно заметного гнева. Смерть Дарвена приглушила разделяемую ими песнь, и теперь Плегуа нёс мелодию в одиночестве.<br /> <br /> — Ты отомстишь, брат, — пообещал ему Эйдолон. — Мы все отомстим.<br /> <br /> — Ублажим песнь, как и должны, — хрипло прошипел Тиль, заставляя себя не кричать. — Нас ждёт расплата.<br /> <br /> ''Расплата.''<br /> <br /> Эйдолон улыбнулся. А окружающего его отражения — нет.<br /> <br /> Стены вновь преобразились. Теперь они состояли из не невозможных костей, но дымчатого чёрного камня, пронизанного проблесками цвета и огня. Сияющие пятна танцевали в каменной темнице, следуя за легионерами будто навязчивые сны. Все эти вздымающиеся творения напоминали Эйдолону о застывших лесах его детства, обращённых в скалы в древних войнах Раздора чащобах, средь тверди которых прорубили подобные ущельям тропы. Предания благородных семей Европы гласили, что среди мёртвой природы обитали существа, прекрасные, но неблагие&lt;ref&gt;В британском фольклоре фейри — своенравные создания, встречи с которыми непредсказуемы и даже опасны. Считалось, что они часто подменяли детей. Неблагие — название двора фей, чьи представители особенно злы и двуличны.&lt;/ref&gt;, ждущие лишь возможности похитить детей и подбросить на их место чудовищ.<br /> <br /> “Но когда пришло настоящее чудовище, держа наготове разделочные ножи и скальпели, вы отдали ему нас. Назвали порабощение честью, выдали нас как заложников и ради выживания потребовали от нас ничем не выдавать горечь…”<br /> <br /> Впрочем, к жизни до вознесения Эйдолон не испытывал ничего, кроме презрения. Обряды и операции сделали его одним из Астартес, частью прославленного Третьего легиона, стали катарсисом всей его жизни. Изменили весь его мир, чтобы он мог подчинить звёзды. Так будущий лорд-командор избавился от сладостей и изъянов, но лишь после воссоединения легиона с примархом понял, к чему всем следует стремиться.<br /> <br /> “Когти вцепились в его беззащитную душу, утягивая вниз, сквозь пламя, кровь и безумие. Вокруг него выделывали коленца целые дворы и созвездия тварей, пляшущих под дудку богов и монстров. Голодные. Вечно голодные создания, чьи клыки покраснели от его кро…”<br /> <br /> Эйдолон раздавил мысль железным кулаком. Каждое такое воспоминание было подобно психической опухоли, отчаянно пытавшейся заставить его свернуть с пути. Прошлое умерло. Осталось лишь манящее пылающим обещанием будущее. Тронный Мир будет разорён и преображён в угоду новым показанным им богами желаниям.<br /> <br /> Эйдолон принюхался, а затем все его ощущения внезапно вспыхнули от синтестезийного прилива.<br /> <br /> '''Предатель!'''<br /> <br /> Донёсшийся из мрака вопль почти поверг лорда-командора на колени. Он посмотрел на своих воинов, зашипев сквозь сжатые зубы. Они уже занимали позиции, готовые к бою и жаждущие его. Когти Малакриса заискрились, а бдительный Воциферон взмахнул клинком.<br /> <br /> Из теней показались ковыляющие существа, искажённые до неузнаваемости. И тьма их не отпускала, цепляясь за мутировавшую плоть будто саван. Тут и там ещё можно было разглядеть знаки отличия и вплавившиеся в плоть клочья униформы. В угасающем свете мерцали золотистые нити, натянутые на раздувшееся горло словно удавка.<br /> <br /> Когда-то это был экипаж боевой баржи. Теперь поглощённые варпом во время изменения корабля существа едва напоминали людей, их тела растянулись, будто изображение на оплавившемся пикте. В растянутых под немыслимыми углами челюстях лязгало слишком много зубов, из кричащих и стонущих ртов доносилось слишком много голосов. Согнутые в три погибели и вытянутые под причудливыми углами конечности царапали стены и с неослабевающим волнением терзали палубу.<br /> <br /> Существа заполонили проход будто скот — загон, стоя плечом к плечу, прижавшись к выступающим на стенам шипам. По их лицам текла кровь, растекалась по ним, как краска по холсту.<br /> <br /> А затем все головы как один обратили затуманенный взгляд на легионеров. <br /> <br /> — Мы могли стать чем-то столь большим! — пропели словно направляемые единым сознанием отродья одним голосом, воющим из бесчисленных распахнутых ртов. Изданная ими стена звука сделала бы честь самым старательным какофонам. — Прими же меня!<br /> <br /> В этих созданиях не осталось и подобия насмешливого лукавства демонесс, лишь отчаянная горестная жажда. Они стали марионетками, скованными притяжением высшей силы. Чудовища потащили себя вперёд, опираясь на ставшие ходулями кости, скрежеща ножами по палубе, каждым движением распаляя всепроникающий хор безумия и фуги.<br /> <br /> Они устремились вперёд, словно прилив плоти, местами стёкшей с костей, и ведьмин огонь вспыхивал в их глазах или опустевших глазницах. Малакрис и Воциферон устремились на них, сражаясь как один и прикрывая друг друга, бьясь в единстве, которого Эйдолон не ждал от них уже давно.<br /> <br /> Сверкнули клинки, и полетели в стороны руки, брызжа закипающей кровью и осколками кости. Навстречу им хлестнули выросшие из растянутой плоти ложноножки, обвиваясь вокруг рук, и твари потянули к себе Детей Императора, стремясь утопить их в потопе обезумевшей плоти и мускулов.<br /> <br /> Воины отбросили к стенам громадных ревущих зверей, быкоголовых и толстошеих, и ударили, прибив их к металлу. Кровь закипела на лезвиях, отчего коридор наполнился едкой вонью.<br /> <br /> Всё смердело скверной мутации. Благоухающие запахи исчезли, сгинули в зверином мускусе, источаемом изуродованными смертными. Шагнувший вперёд Эйдолон сплюнул через плечо, крутя в руках молот.<br /> <br /> — И это всё что ты можешь? — рассмеялся он. — Жалкий царёк нищего царства. Почему ты сам не бросишь мне вызов?<br /> <br /> Даже умирающие чудовища расхохотались в ответ. Малакрис вонзал в них когти, словно катары, снова и снова, утопая в чёрной крови и пепле. Воциферон же сражался осторожнее, каждым рассчитанным ударом меча отсекая конечности от туши одного из зверей.<br /> <br /> Эйдолон воздел молот над головой и обрушил его, расщепив беснующегося мутанта одним ударом. Сорвавшиеся с головья молнии пронеслись через багровый туман до самой палубы. Корабль взвыл словно раненый зверь, словно недра “Награды за грех” тоже покорились воле Расколотого Короля.<br /> <br /> — Он — трус, бросающий мне навстречу рабов и слуг, — процедил лорд-командор. Ещё один мутант бросился на него, распахнув челюсть и брызгая слюной. Эйдолон схватил зверя за горло и надавил. Зверь завыл, забился, захрипел, шлёпая присосками щупалец из человеческого мяса по искажённым доспехам. Тварь пыталась содрать позолоту, растёкшуюся по наплечнику, зацепиться… а потом обмякла. Эйдолон услышал приятный треск шеи и бросил чудовище к его умирающим сородичам.<br /> <br /> — '''Не смилуюсь, не смилуюсь!''' — закричали последние звери, припав к палубе. Эйдолон скривился и достал пистолет, прицелившись прямо в столпившихся тварей, слабых и потому раболепных.<br /> <br /> — Не нужна мне его милость. Лишь его смерть.<br /> <br /> <br /> Воины прошли под арками из человеческой кости, высеченными теперь одичавшими ремесленниками легиона. Кости раздулись, разрослись, разошлись словно шарящие пальцы или быть может заострённые рога неведомого огромного зверя. Другие выдавались вперёд, словно бычьи или изгибались как у баранов.<br /> <br /> Впереди возвышались ступени, окружённые парящими сферами ведьминого огня. Эйдолон начал подниматься вверх, ввысь к венчавшему их помосту.<br /> <br /> На нём стоял трон, высеченный из того же блестящего чёрного камня, стекавшего вниз к потрохам корабля, а на сем троне сидела едва различимая фигура. Приблизившись, Эйдолон увидел очертания легионера, но не из керамита и плоти, а из того же пламени варпа, что и неестественные фонари.<br /> <br /> Шагая, лорд-командор протянул руку к поясу и снял пистолет, оружие, послужившее ему в годы предательства так же верно, как и молот. То был образец древнего бесценного археотеха, в последнее время похоже получивший собственный разум. Эйдолон не мог сказать точно, чем именно выстрелит пистолет, но тот всегда приносил его врагам изысканнейшую смерть. И в столь просвещённую эпоху этого было достаточно.<br /> <br /> — Назовись, — потребовал ответа Эйдолон.<br /> <br /> Существо содрогнулось от смеха, разошедшегося рябью по всему телу. В пламени проступили лица, рвущиеся наружу, будто схваченные души. Демон встал на ноги и расправил плечи, словно всё ещё считал себя человеком.<br /> <br /> — '''Неужели я так изменился, брат?''' — спросило существо, склонив голову, и шагнуло к нему навстречу. Внутри него растекался свет, выплёскивался наружу и капал на чёрные камни. Хор потерянных душ, наконец нашедших избавление, растекался по палубе. С каждым шагом огоньки тряслись всё сильнее. — '''Ты и правда меня не узнал?'''<br /> <br /> — Думаю, ты очередной возжелавший пойти за примархом слабак. Их сейчас не перечесть, праздных глупцов, следующих за Юлием всё глубже в безумие. Совершенно бесполезных, конечно, если не понадобятся идиоты, которые будут бежать прямо на врагов, завывая что-то про апофеоз. Когда-то ты был созданием из плоти и крови, но превратился в фикцию.<br /> <br /> Существо остановилось на пол пути и поднесло руку к парящей сфере. Оно поглядело на Эйдолона, всем своим видом выражая горделивое ошеломление и готовность броситься вперёд, преодолеть последние метры одним прыжком. <br /> <br /> '''— Ты оскорбляешь меня, лорд-командор. Я больше не буду всего лишь Расколотым Королём. Нет. Никогда более. Я стану отражением возвышающегося Тёмного Принца, вечным и никогда не рождённым. Я неотвратим и неутомим. И мы связаны общей судьбой.'''<br /> <br /> — Прекрати, — вздохнул Эйдолон. — Да я застрелюсь, если мне придётся выслушивать ещё одного слабоумного глупца, возомнившего себя Слаанешем во плоти.<br /> <br /> Король запрокинул голову и расхохотался.<br /> <br /> '''— Так чего ты ждёшь, лорд-командор? Поддайся забвению, которого жаждешь, и…'''<br /> <br /> Эйдолон спустил курок.<br /> <br /> Вспыхнувший луч невиданного не-света пронзил наступающего демона. Но Расколотый Король лишь замер, не отшатнувшись, и поглотил растёкшуюся по его телу чёрную молнию. Вспыхнувшая и заплясавшая внутри него тьма растворилась.<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон убрал пистолет в кобуру и гордо зашагал вперёд, занеся молот обоими руками. А потом ударил, метя прямо в череп демона.<br /> <br /> И молот остановился. Эйдолон уставился на дьявольское видение, искажённое подобие всего, что значило быть Астартес. Расколотый Король перехватил молот, держа его непривычно бережно, словно ребёнок игрушку.<br /> <br /> А затем толкнул.<br /> <br /> Эйдлон полетел вниз по ступеням, едва не сбив с ног своих бойцов, и наконец остановился, опершись левой ногой на глянцево-чёрный камень. Сияние липло к нему, текло из оцарапанных плиток вместе с голосами, шипящими, вливающимися в разум и пытающимися его поглотить.<br /> <br /> '''Предатель.'''<br /> <br /> '''Брат.'''<br /> <br /> '''Убийца.'''<br /> <br /> '''Лжец.'''<br /> <br /> Из камня выступили призрачные образы и обвились вокруг лорда-командора. Они рыдали пламенем, а лица их были искажены в немыслимой муке. Эйдолон бросился напролом через духов, воздев молот и изгоняя нападавших духов его сиянием. Лики умерших мужчин и женщин зарычали от звериного гнева и рассеялись, сломленные истинной яростью лорда-командора.<br /> <br /> — '''Ты не достоин сего дара''', — зашипел Король, протянув руки, отчаянно желая вцепиться в рукоять. — '''Отдай мне его. Сложи с плеч бремя. Подчинись неизбежности. Тёмный Принц вернул тебя назад как злую шутку. Фарс. Над тобой смеются за пеленой, считая лишь шутом, пляшущим на потеху варпа.'''<br /> <br /> На шее Эйдолона вздулись вены, и не просто от дарованной ему силы вопить, но истинной и праведной ярости. Да как эта ''тварь'' смеет. Больше не человек, но и не истинное создание варпа. Ублюдок, полукровка, чья сломленная душа горит как маяк, созывающий демонов, собирающий вокруг себя будто нечистый чемпион. Командор… Тень. Эхо.<br /> <br /> Эйдолон не дал волю воплю.<br /> <br /> — Ты слишком много болтаешь, — процедил он. — Слишком много для такой жалкой твари.<br /> <br /> — '''Я тебе не дворняга''', -  возразил Король, с почти детским недовольством показав огненными когтями на собравшихся воинов. — '''Не как они. Такие славные создания, такие яркие душонки. Возможно, я дам им место при моём дворе, когда воссяду на троне. Когда стану тем, кем всегда должен был быть.'''<br /> <br /> — Они — не твои, — злобно ответил Эйдолон, снова зашагав вперёд. Каждый шаг мучил его. И дело было не просто в непредсказуемых капризах его изломанного тела, но в давлении, которое самим своим существованием оказывала на него тварь. Он боролся с тисками притяжения, со стеной давящего пламени, напирающего, пытающегося найти путь. Запели системы доспехов, с трудом преграждающих путь огню. <br /> <br /> Эйдолон пробивался вперёд.<br /> <br /> Расколотый Король шагал к нему навстречу грациозно, почти небрежно, будто на прогулке.<br /> <br /> — Это мой корабль. Мой миллениал. Мой…<br /> <br /> Эйдолон запнулся, подавившись словами, которые почти произнёс в пылу гнева.<br /> <br /> ''Мой легион.''<br /> <br /> Эйдолон остановился. По его кивку, едва заметному движению головы, воины ответили вместо него на вызов. Впереди наступал Воциферон, забыв о звании Малакриса. Воин выступил с уверенностью непревзойдённого дуэлянта, принёсшего клятву на клинке. И каком замечательном клинке. Как и Слава Вечная, оружие было изысканным, даже после измены не утратившим ни остроты, ни красоты. Чарнабальская сабля. Такая острая, даже спустя все эти годы.<br /> <br /> Эйдолон смотрел, как мечник поднял её, бросая вызов, а затем сделал выпад. Расколотый Король зарычал. Меч, сотканный из едва заметных теней, совершенно не сочетающихся с пылающим и грозным телом, воплотился в его руках. Клинки сошлись со звоном, отдавшимся по всем невозможным просторам, эхом отразившимся от далёких стен и заставившим кровь Эйдолона петь.<br /> <br /> А вслед за ним уже бежал Малакрис, никогда не дававший другим себя превзойти. Летящие к голове призрака когти сверкнули, но демон отразил удар, не прекращая танца смерти. Фон Калда выстрелил из болт-пистолета, похоже не заботясь, в кого именно попадёт. Снаряды взорвались среди сечи как распускающиеся цветы, и пыльцой их стали пламя и осколки.<br /> <br /> Зад содрогнулся от чудовищной гармонии. Эйдолон вновь ринулся в бой, занося молот. Когти Малакриса пронзили грудь Короля, а меч его сошёлся в клинче с саблей Воциферона. Демон плевался и шипел. В тот же миг, как Эйдолон поднял молот над головой, из-за его спины выступил Плегуа. Звуковое оружие взвыло, извергая гибельную песнь, а молот опустился, наконец обрушившись по дуге на уготованную цель.<br /> <br /> Горящее существо застыло и раскололось, извергая чёрные молнии. Шипение сменилось воплем. По чёрному камню разошлись сияющие нити варпа, и Король стал их громоотводом. А затем он воздел руки, и мир ответил ему тем же.<br /> <br /> Воины отшатнулись, не устояв на ногах от внезапного порыва ветра и ударов невидимых созданий. Отброшенный назад Малакрис врезался в мерцающую колонну с такой силой, что треснула броня. Подброшенный ввысь Воциферон исчез во мраке, бранясь. Плегуа и Эйдолон покатились по ступеням, но в последний момент рука схватила Эйдолона за запястье.<br /> <br /> — Нет, брат мой, — зашипел Король. — Тебе от меня так просто не уйти!<br /> <br /> Тварь потянула его назад, в свои пылающие объятия, и взметнувшийся огонь поглотил обоих.<br /> <br /> Чёрное пламя растеклось по доспехам, опаляя трещины и оставляя следы среди глазури. Скользнувшая вниз рука Расколотого Короля вцепилась в рукоять молота. <br /> <br /> Эйдолон боролся. Сражался каждой частицей своего тела, вырывался, бил коленом в брюхо зверя. Пламя вновь прокатилось, словно волна. По руке Эйдолона растекалась странная бесчувственность, слабость, расползавшаяся от места, где Король схватился за молот.<br /> <br /> Эйдолон с силой ударил демона головой, но тот лишь рассмеялся.<br /> <br /> А затем исчез. Лорд-командор огляделся по сторонам. Он был один. Его воины, тронный зал… всё исчезло. Остались лишь тьма и дымка, дрейфующие отголоски далёкого пекла.<br /> <br /> Шатаясь, он пошёл через мглу, бья молотом вслепую, будто неуклюжий берсерк, прокладывая себе путь сквозь лишь наполовину поддающиеся воображению просторы. Его преследовал смех. Вокруг вздымались стены, столь же бесплотные, как дым от выстрелов, тянущиеся к небесам, подражая далёкому дворцу.<br /> <br /> Краем глаза Эйдолон замечал движения созданий, грациозно порхавших с места на места, оставляя за собой радужные следы. Фракталы плясали так близко, что можно было протянуть руку, но так далеко, следуя за существами, что пировали в теневом зале-ловушке.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал всей душой гул призрачной реальности, пульсировавшей как дыхание. Он словно оказался в лёгких дремлющего бога, вмещающих в себя всю сущность лорда-командора как песчинку.<br /> <br /> Внезапно вспыхнул свет, отгоняя мрак, такой яркий, что Эйдолону пришлось прикрыть глаза. На него глядели две фигуры, два дымчатых силуэта в ослепительном свете. Одна из них восседала на золотом троне и источала холодную ясность, угрожавшую лишить Эйдолона всех оставшихся заблуждений о нём самом. Лорд-командор чувствовал, как свет прогрызает себе путь в его душу, скребётся в самых недрах его бытия.<br /> <br /> Другая же пылала от величия и тепла, преисполненная силой, которую могло дать лишь возрождение после смерти. Позади неё танцевали и метались тени, корчащиеся очертания существ, что были больше целых миров. В волнующемся мраке вздымались чёрное пламя и пурпурный свет, и на миг Эйдолон почти осознал, что видит перед собой.<br /> <br /> Он протянул вперёд дрожащую руку, но другая схватила его за запястье и потянула назад. Эйдолон крутанулся, взмахнув молотом по дуге, но рассёк лишь воздух.<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор…''' — прошептал отовсюду и ниоткуда Король.<br /> <br /> Эйдолон вновь взмахнул молотом.<br /> <br /> — Покажись, трус!<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор. Верность или измена. Послушный сын или повинующийся лишь себе полководец. Я могу показать тебе путь, освободить тебя от оков, связывающих тебя затхлыми идеями. Зачем быть одиноким слугой, если ты можешь возвыситься, вознестись, стать истинно первым?'''<br /> <br /> — Я не стану сосудом для заблудшего неудачника, отдавшего себя варпу без остатка.<br /> <br /> — '''Конечно не станешь''', — почти печально прошептал Король. Пальцы скользнули по щеке первого лорда-командора, и Эйдолон обернулся, следуя лишь инстинкту. Он вырвался из удушливых объятий и ударил молотом. Фантазм ускользнул во мглу.<br /> <br /> А затем Король, владыка сего сотканного из теней мира, единый с его призрачными просторами, ударил. Словно огненные копья его когти вцепились в нагрудник Эйдолона, удерживая его на месте.<br /> <br /> Сердца содрогнулись. Он чувствовал, как утекают силы, истекают под неутомимым и невыносимым напором зверя. Мир вокруг становился ярче, словно обретая от мучений новые силы и очертания.<br /> <br /> Эйдолон ударил в ответ, врезавшись плечом с изуродованное тело Короля, оттолкнув его прочь, и с новой энергией занёс молот.<br /> <br /> — Я никогда не покорюсь тебе, лживый дух, — зарычал Эйдолон, ударив молотом.<br /> <br /> Король утёк прочь и бросился на него, прижав лорда-командора к стене. Когти впились в его бок, ударяя снова и снова, пока не рассекли пластины, и не потекла кровь. Эйдолон сжал зубы, ощутив вспышку боли, а затем она прошла, утекла, похищенная и впитанная монстром.<br /> <br /> — Ты… — процедил Эйдолон. — Ничто!<br /> <br /> Он перевернул молот и ударил Короля рукоятью, оттолкнув его прочь. По лицу демона вновь растеклась пылающая улыбка, и порождение варпа бросилось на него, отчаянное, скулящее, обезумевшее от голода. Эйдолон бросился в сторону, и Король врезался со всей силы в ту же стену, о которую его бил. А затем наполненный всей его энергией, всей силой молот пронёсся по дуге.<br /> <br /> И наконец-то врезался во что-то цельное.<br /> <br /> Реальность раскололась. Вокруг вздыбился чёрный камень, фрактальная сеть соперничающих отражений, каждое из которых было для себя вселенной. Образы Эйдолона ругались и выли, раздирая когтями изувеченную плоть, оставляя на коже кровавые следы.<br /> <br /> Он ударил вновь, не обращая внимания.<br /> <br /> И мир резко вернулся на место. Легионеры обернулись, заметив, как их хозяин и его враг воплотились из бурлящего моря теней и пламени. Страшная рана в боку Короля истекала пламенем, извергала неистовые протуберанцы, пока демон силился удержать вместе свою жалкую оболочку.<br /> <br /> Король рухнул на колени. Пламя начало угасать. Из зверя вырвалась новая волна давления, воющая, оттолкнувшая легионеров. Эйдолон устоял. Он крепче сжал молот и занёс над головой. А затем опускал, снова и снова, молотя и круша ненавистного врага. Заточённые в пылающей коже молнии исчезли. Отражения умерли. Одни лишь потускнели, другие замерцали, выдавая лишь мерцающие черепа — образы смерти.<br /> <br /> — '''Князёк-самозванец…''' — зашипел Король сквозь разбитые зубы. Его тело превратилось в абстракцию. Огонь замёрз, раскололся, потёк будто воск. На лице соткалась зияющая дыра — подобие рта под пустыми глазницами. — '''Это лишь начало твоих мук'''.<br /> <br /> — Слушать тебя — само по себе пытка, — зарычал Эйдолон. Король ухмыльнулся, в последний раз поднявшись на ноги. Он вытянул свой меч из хватки Воциферона так легко, будто лишь тянул время.<br /> <br /> Клинок взметнулся подобно языку из жидкой тьмы. В этом движении было нечто знакомое, нечто неуловимо привычное в том как по плавной дуге летело лезвие. Эйдолон попытался уклониться, но не успел, ощутив, как треснули доспехи, и под лаской клинка потекла кровь.<br /> <br /> И тогда он бросился вперёд, давая мечу погрузиться глубже, смакуя агонию, растекавшуюся по телу с каждым ударом сердец и нежными ручьями крови.<br /> <br /> И обрушил молот, расколов короля. Демон разлетелся на тысячи частей, падающих на палубу частиц огня и безумия. И это снова была палуба. Не неестественный чёрный камень, а железо и адамантий.<br /> <br /> Малакрис рассмеялся, изображая веселье мёртвого Короля. В нежданном безмолвии реальности его смех прозвучал низко и мелодично. Чуть в стороне что-то насвистывал Плегуа, склонив голову. Вслушиваясь.<br /> <br /> — Реакторы загорелись вновь, поле Геллера вспыхнуло.<br /> <br /> — Ты уверен? — поглядел на него Эйдолон.<br /> <br /> — Да, господин, — кивнул Тиль. — Буря утихает. Скоро мы снова будем на свободе.<br /> <br /> Первый лорд-командор посмотрел на головку. К металлу всё ещё цеплялась опалённая чёрная кровь, пусть энергетическое поле и было включено. Собиралась в узоры, будто корчащиеся от первобытной злобы ненавистного разума, оставившего на его молоте свой след будто смертный грех…<br /> <br /> — Тогда давай выясним, где мы оказались, и снова проложим курс.<br /> <br /> <br /> ===Шестая глава. Отражения===<br /> <br /> <br /> Эйдолон не часто проводил время в своих покоях.<br /> <br /> Сама идея покоя в какой-то момент стала для него немыслимой, а преследующая его постоянная боль поставила крест на фантазии обо сне.<br /> <br /> Нет, он сохранял покои скорее из привычки и манерности, как место среди непрестанного безумия, где он мог остаться наедине и купаться в одиночестве. Недостаточно было внушать трепет с командного трона. Нет, настоящий правитель должен был держаться поодаль от своих подданных.<br /> <br /> Даже на Терре всё было так же. У его семьи были укреплённые особняки, защищённые бесчисленными системами и ополченцами. Слуги сражались и умирали за нечто больше, чем их жизни, чтобы хотя бы часть знати выжила в крепостях, прежде бывших горами.<br /> <br /> Таков был путь Европы. Выживание любой ценой. Умирать предстояло другим. Армиям и рабам. Противостоящие Объединению и погибшие полководцы бились потому, что считали себя последними поборниками своего образа жизни. Семья же Эйдолона и другие выскочки-аристократы с мёртвого мира избрали иной путь, хотя… сейчас он подозревал, что тот же самый.<br /> <br /> Их дети прошли через порог жизни и смерти, чтобы семьи продолжали жить. Его, второго сына, отдали телотворцам новых армий Императора. Ему было уготовано не стать одним из мясников Гадуара, примитивных Громовых Воинов, его ждал иной удел.<br /> <br /> ''Ты станешь ангелом.''<br /> <br /> Голос вытолкнул разум из покоев памяти, и Эйдолон скривился. Теперь к нему приходило слишком много воспоминаний. Подкрадывавшихся во время снов или видений. Вот уж воистину признак слабости, и возможно он избавиться от них, когда рассеются последние отголоски буйства варпа. А возможно это была затянувшаяся игра Тёмного Принца, а может его отца. А может проклятие самозванного Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Ты будешь ангелом''. Кто же сказал ему это так давно? Не отец. Возможно, мать? Жалевший его родич? Один из посланников самого Императора? Он стал частью золотой десятины, благородных сынов Европы, бесславно отданных ради амбиций Императора, даже не рабов — снарядов для будущих войн. Железом, которое может однажды стать имперской сталью. Когда-то, давным-давно, он даже этим гордился. До Лаэрана. До Исствана. До парада прекрасных кошмаров, которые неизбежно вели к этому мгновению.<br /> <br /> Сыны возвращались, чтобы убить отца. Империя повержена на колени. Предвидел ли это Император? Осознавал ли он в глубине души, что нельзя просто так взять целые поколения и превратить в оружие, в убийц, в чудовищ без того, что однажды они все вернуться домой, чтобы утолить свою жажду кровью создателя?<br /> <br /> ''Ну и где было твоё предвидение? Эта долгая игра заканчиваются. Узлы судьбы свиваются воедино, чтобы задушить тебя за спесь…''<br /> <br /> Эйдолон поглядел вверх. Из всех вещей в его покоях, из всех творений и орудий насилия лишь одно не было извращено до неузнаваемости дарами капризных богов.<br /> <br /> На стене над пространством где стояла прежде кровать до сих пор висела картина. Изображение Кемоса, написанное рукой Келанда Рогета. Прекрасное, на свой лад, и когда-то Эйдолон его ценил. Его тянуло к произведениям искусства смертных, хотя и не так, как его братьев.<br /> <br /> Эйдолон не хотел создавать сам. Лишь обладать. Знать, что это творение, этот предмет, принадлежит ему. В его крови было неразрывно связанное с самой душой желание властвовать и править. Возможно поэтому проведённое вместе с Повелителем Смерти время стало таким поучительным. Они были сделаны из одного грубого теста.<br /> <br /> Командующие. Правители. Завоеватели.<br /> <br /> Взгляд Эйдолона скользнул по застывшему пейзажу, отмечая новые детали.<br /> <br /> Он не раз уничтожал эту картину с тех пор, как Маравилья оживила его душу, и особенно после того, как вернулся из мёртвых. Но всякий раз он возвращалась, даже сгорев дотла. Невредимая и целая, но другая. Иногда башня на заднем плане обращалась в кости и плоть. Случалось и так, что впереди виднелись распятые лоялисты, достаточно близко, чтобы можно было разглядеть символы их верности. Прибитые к грудям аквилы. Вырезанные на черепах знаки “Перебежчик” или “Паразит”.<br /> <br /> В последнее время картина изображала расколотый и горящий мир, кишащий отчаянно защищавшими его солдатами и исполненными гнева захватчиками.<br /> <br /> Но даже это можно было исправить. Когда всё закончится, когда все они воссядут на троны, и создания плотские и бесплотные станут их подданными, тогда придёт время свести счета и возможно… возможно даже отдохнуть.<br /> <br /> '''Нас не ждёт покой. Даже после десяти тысяч лет бесцельной войны. Лишь с помощью меня ты сможешь выковать будущее, которое достойно правления.''' <br /> <br /> Эйдолон моргнул. Он обернулся и посмотрел на одно из уцелевших зеркал, чьё стекло было всё ещё невредимым. Из него скалился сморщенный кошмар, чей взгляд, однако, казался яснее. Воспаления и катаракты разошлись, разум стал острее, мысли мчались со всей уверенностью юности.<br /> <br /> Как и должно было быть.<br /> <br /> Он начало было отворачиваться, и замер, заметив, что отражение не двигается. Оно стояло на месте, не сводя с него взгляда, скованное стеклом и позолотой. А затем подалось вперёд, сверкая снедаемыми хищным желанием глазами и толкнуло сжатыми пальцами преграду.<br /> <br /> Зеркало раскололось, выгнув оправу. Осколки рухнули как игристые капли дождя, врезались в палубу словно снаряды. Но большинство остались на месте, а затем начали двигаться, когда ''тварь'' полезла наружу, цепляясь за них, поглощая их, чтобы обрести жизнь и цельность, броситься в покои Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон устремился навстречу зверю и схватил его за горло, толкая назад. Зарычал, вбив пальцы другой руки в глазницы демона. Тварь завыла голосом подобным скрежету стекла, силикатовым предсмертным воплем, терзающим разум лорда-командора, а расплавленная жидкость потекла из ран. Она опалила пальцы Эйдолона, застывая и раскалываясь так же быстро, как лилась. Легионер оттолкнул существо прочь, и оно вытянуло вперёд руки и припало к палубе, словно боролось с потоком воздухе при разгерметизации.<br /> <br /> — '''Тебе не сбежать''', — зашипел демон. — '''Мы уготованы друг другу'''.<br /> <br /> Создание бросилось назад в последней яростной атаке, сомкнуло на шее Эйдолона когти. Лорд-командор отвёл руку и ударил со всей силы, вбив кулак прямо в скалящиеся зубы. Существо раскололось, стеклянные крылья замелькали вокруг, по его щекам потекла горячая кровь. Эйдолон подался назад и увидел…<br /> <br /> Просто зеркало, теперь разбитое на тысячи мерцающих осколков. Он огляделся по сторонам и понял, что слишком долго пробыл в состоянии фуги. Что он снова один.<br /> <br /> Внезапный щелчок привлёк его внимание.<br /> <br /> — Говори.<br /> <br /> — Милорд. Вы нужны на мостике. Здесь есть нечто, что вам стоит увидеть.<br /> <br /> <br /> Поднявшись на мостик, Эйдолон увидел безумие.<br /> <br /> Всё двигалось. Сервы и слуги суетились, пытаясь устоять на ногах от внезапных толчков. Металл выл, воздух дрожал от страданий машин. Окулюс был затуманен, словно глаза трупа, и в уголках виднелись трещины, оставленные напором Эмпирей на пузырь относительно стабильной реальности. Лорд-командор улыбнулся. Да, даже такой великолепный корабль мог страдать и умирать. Даже он, как и всё прочее, был… смертным.<br /> <br /> — Так почему меня вызвали? — спросил лорд-командор, почти заскучав.<br /> <br /> Рабы поклонились, глядя лишь на его сапоги. Лишь самые храбрые, те кто ещё носил униформу и сохранял подобие разума, подняли руки, что показать на угасающее по ту сторону окулюса пламя.<br /> <br /> И сквозь его сполохи виднелся мир.<br /> <br /> Парящий в бесконечной тьме, мерцающий шар зелёных морей и плодородных земель, мозаика контрастной красоты. Его взгляду открылись просторы белого камня, видные даже с орбиты и растянувшиеся по континентам. Огни мерцали на краях планеты, там где уже наступила ночь и звёздный свет открывал взору великолепные города.<br /> <br /> Язык хлестнул по губам. Эйдолон знал этот мир. Судьба, случай, капризы и причуды богов вернули его сюда. Лорд-командор вздохнул. Уже с горечью. Он вспомнил, и в такт его воспоминаниям прозвучал другой голос, отдающийся в уголках разума, смеющийся в чертогах души. Повторяющий его слова с мрачным весельем.<br /> <br /> — Татрикала.<br /> <br /> <br /> “Конечно, есть и другие имена. Другие миры и другие воины. Легионы, даже ослабленные, собрали столь много почестей, и с каждой битвой возникали истории. Планеты становились синонимами деяний. Из всех битв славного и возрождённого Третьего, и ныне их прошло уже много, мы часто вспоминаем Проксиму. Это имя не сходит с уст, ведь именно там они заслужили Палатинскую аквилу.<br /> <br /> Другие могут рассказать о погибели катаров. Это величественная трагедия, и будь я певцом, то описал бы её в стихах. “О чемпионах изумлённых, о ликах поражённых, скорбных”.<br /> <br /> Но я не певец и не поэт. Я не стану рассказывать вам о бесчисленных погибших, павших с честью или в бесчестье. Я не стану рассказывать вам о гордыне и Визасе, или о сотне других приведений к согласию. Нет, я вспомню Татрикалу, где на моих глазах был поставлен на колени мир и возвысился правитель людей.”<br /> <br /> — “Среди пламени: воспоминания о Великом крестовом походе”, неизданная рукопись летописца Кристиана Партиннуса.<br /> <br /> <br /> ==Действие второе. Тело==<br /> <br /> <br /> ===Седьмая глава. Родное пепелище===<br /> <br /> <br /> Экипаж умолк, на мостик поднялись первые офицеры, но Эйдолон всё ещё не сводил взгляда с планеты.<br /> <br /> Облачённые в пурпур солдаты собрались у далёких стен полукругом, тянущимся от одного крыла мостика до другого. Когда-то они с гордостью носили свою униформу, храня её чистоту, но со временем стали насмешкой над своим былым великолепием. Они последовали за своими хозяевами, ставшими воплощением пороков. Теперь с шинелей свисали кровавые трофеи: искусно обтёсанные костяшки пальцев, покрытые резьбой более крупные пластины из кости, размазанные по ткани узоры из человеческой крови и иных менее очевидных жидкостей. Солдаты стали сделанными на заказ произведениями гибельного искусства, сотворёнными капризами.<br /> <br /> Когда-то они были бойцами 97-го Калатесийского полка. Доверенными, уважаемыми и взятыми Третьим легионом под крыло. Астартес заметили в них потенциал и помогли раскрыть его, направляя и наставляя гвардейцев. И потому они неизбежно последовали за великолепными и образцовыми Детьми Императора в пучину безумия и измены.<br /> В центре собрания стоял командующий ими офицер, полный решимости не проявить слабость перед взглядом самого Эйдолона. Лорд-генерал Станислав Отвар облачился в пороки, словно в чудесный плащ. Его прежде покрытый изысканным орнаментом нагрудник оплавился и застыл на широкой груди причудливым узором, напоминавшим скорее наросты кораллов, чем метал. На сгибе локтя он нёс искривлённый шлем, похожий на морду рычащего зверя, страстно облизывающего острым языком лицевую пластину. Свободная же рука покоилась на золотой рукояти сабли.<br /> <br /> — Милорд, — начал было Станислав, но Эйдолон не обратил внимания. Лорд-командор всё так же смотрел на планету, словно завороженный.<br /> <br /> Всё казалось невозможным. Сперва Эйдолон даже рассмеялся, но смех стих и всё в открывшейся картине вызывало уже ярость. Он прошёлся от края мостика до края, водя перчатками по золочёным перилами. В глубине души ему хотелось вырвать их и бросить прямо в окулюс или забить несчастного раба до смерти. Эйдолон разжал кулаки и отступил на шаг, а потом тихо шипяще вздохнул.<br /> <br /> Желчь поднялась и схлынула, скрывшись в океане его рассечённой души словно ил.<br /> <br /> — Боги играют со мной, — прошипел Эйдолон. — По их воле я оказался лицом к лицу с ней из всех планет.<br /> <br /> — Это же просто планета, — пожал плечами Плегуа. — А их так легко сломить. Нечего бояться.<br /> <br /> '''''Бояться. Бояться. Бояться.''''' — Сказанное какофоном слово странным образом разнеслось по мостику. Словно нечто прячущееся на грани восприятия шептало и повторяло всё, словно эхо или отражение…<br /> <br /> — Я не боюсь её! — рявкнул Эйдолон, и от мощи его дара на мостике будто грянул гром. От внезапного порыва ярости затрепетали обгоревшие знамёна. Замерцали и угасли жаровни. Смертный матрос рухнул и забился в судорогах, истекая кровью из ушей.<br /> <br /> — Я не боюсь её, — повторил тише Эйдолон. — Но мне знакома эта планета. Именно здесь я…<br /> <br /> ''Пальцы подняли его лицо, заставив посмотреть на великолепный лик отца. Улыбка, приветливая улыбка, лишённая осуждения или презрения.''<br /> <br /> ''— Восстань, сын мой, — говорит он, мягко, но с такой убеждённостью, что слова слышат все вокруг. Они словно наблюдают, как говорит само солнце. — Восстань, мой лорд-командор.''<br /> <br /> — Именно здесь я стал тем, кем был.<br /> <br /> Тогда Эйдолон был лишь командиром роты, одним из первых и самым способным. И поэтому он возглавил собственное соединение. Поисково-разведывательную группу, действующую без прямых приказов Фулгрима и надзора Луперкаля. Эйдолон был уверенным, убеждённым в своих силах просто потому, что ему доверили руководство.<br /> <br /> А Татрикала оказалась планетой, черпавшей силу в плотности населения. Другие политии Древней Ночи разрастались вширь, строя собственные низшие империи, Татрикала же стремилась к внутреннему совершенству. Они едва исследовали даже систему, в которой находилась планета, и вместо этого строили собственный воинский рай. Мир стал твердыней и опорой высоких идеалов, крепких стен, надёжных орудий и технологий.<br /> <br /> Эйдолон стремился проявить себя и как дипломат, приложив все усилия, но вскоре понял, что одними медоточивыми речами не убедит ни солдат, ни Воинский Совет покориться Империуму. Он был вынужден дать им бой, что признаться будоражило кровь капитана. Лично возглавлявший соединение Эйдолон начал оценку систем обороны и боеспособности планеты.<br /> <br /> А затем сокрушил их. Мастерски. Нанося один удар за другим.<br /> <br /> В конечном счёте вся их военная мощь оказалась ничем, и такую эпитафию можно было написать на гробницах многих встреченных Империумом в те славные дни цивилизаций. Эйдолон спланировал наступательную операцию и лично проследил за её проведением. Спустя считанные дни Военный Совет был свергнут, его армии рассеяны, а столица взята с примечательно небольшими разрушениями и потерями. Эйдолон нашёл равновесие между освобождением и разорением.<br /> <br /> И когда отгремела последняя битва, небеса разверзлись от пламени ложного рассвета. “Гордость Императора” вышла на орбиту, и примарх почти их своим присутствием. Всё это было уловкой, как узнал позднее Эйдолон. Фулгрим позволил ему действовать самостоятельно, чтобы испытать и понять, готов ли он командовать.<br /> <br /> Среди пепла культуры в окружении новых подданных Империума Эйдолон опустился на колени простым легионером и встал лордом-командором.<br /> <br /> А теперь он вновь его увидел по капризу судьбы.<br /> <br /> В отражённом сиянии прекрасной планеты казались тусклыми даже ярчайшие люмены. Сервы смотрели на Татрикалу овечьими глазами, моргая так, словно не могли понять что видят. Варп впился клыками в их разумы, развеял души, теперь же на них обрушилась вся притягательность материума.<br /> <br /> — Что говорит нам ауспик? — наконец, спросил Эйдолон. Матросы засуетились, спеша дать отчёт и боясь гнева лорда-командора, спускавшегося к трону с верхних ярусов. Скрюченными пальцами Эйдолон провёл по спинке с силой, достаточной чтобы ободрать металл и камень, стесать стружку из позолоты. — Отвечайте, чтоб вас!<br /> <br /> — Показания неясные, мой господин, — прощебетал один из младших техников. Церт, так его кажется звали. Повернувшись к Эйдолону, он натянул входные кабели, с каждым новым обрабатываемым сигналом посылавшим прилив удовольствия в остатки тела. Его глаза закатились. — Мы видим корабли, вылетающие из-за другой стороны планеты. Похоже, они нас заметили.<br /> <br /> — И сколько кораблей с нами?<br /> <br /> — Вокс-связь работает с помехами, — проскулил Церт, вздрогнув от новой разошедшейся по нервам волны сигналов. — У нас есть подтверждение присутствия “Величавого клинка”, “Сломленного монарха”, “Его воплощённой красоты”, “Обители вечной” и войсковых транспортов “Душа просвещения”, “Трофоний”&lt;ref&gt;греч. Trophonius. Баснословный строитель Аполлонова храма в Дельфах; он был поглощен разверзшейся землей и, ставши по смерти героем, прорицал в пещере в Беотии.&lt;/ref&gt;, “Преломлённые скорби” и “Уночнённая мука”.<br /> <br /> — Достойное собрание наших сил, — пробормотал Эйдолон. Кораблей хватало для его замыслов, но численность казалось… незначительной. Лишь долей мощи легиона, пусть лорд-командор и сомневался, что в секторе остались контингенты лоялистов достаточно сплочённые, чтобы бросить ему вызов. Слишком близко к главным варп-маршрутам Терры. Рогал Дорн отозвал бы крупные группировки за высокие стены и грозные укрепления Солнца.<br /> <br /> — Мы определили, кто это! — Церт забился в оковах, пока не вырвал часть проводов из плоти, забрызгав механизмы кровью. В нишах на краю мостика зачирикали адепты Нового Механикума, довольные языческой святостью происходящего перед их оптикой. — Корабли, лорд! Они передают сигнум-коды Шестнадцатого легиона. Я… Ааа…<br /> <br /> Он умолк, забившись в экстазе.<br /> <br /> Эйдолон шагнул вперёд и схватил Церта за глотку, надавив. На шее получеловека вздулись вены, а зрачки расширились, пока удовольствие от загрузки данных боролось с болью в трахее.<br /> <br /> — Сосредоточься, червь!<br /> <br /> — “Верное копьё”, “Хтонийский поцелуй”, “Солнечное первородство” и боевая баржа “Милость магистра войны”.<br /> <br /> — А это — их достойное собрание, — кивнул Эйдолон. Он поднялся к окулюсу, чтобы взглянуть на приближающиеся суда своими глазами. В привычной для Сынов Гора дикарской манере на их корпусах были выжжены отметки об убийствах размером с титанов. Претенциозные и аляповатые знаки, позволяющие избранным магистра войны гордо кричать о своём господстве.<br /> <br /> — Но чего они ждали? Если бы они хотели, то такими силами уже сорвали бы весь мир с оси. Почему они медлили, прихорашиваясь в пустоте?<br /> <br /> «Возможно, дело в обычном высокомерии варваров», — подумал Эйдолон, усмехнувшись.<br /> <br /> — Выйдите на связь. Мне надо поговорить с представителями нашего далёкого господина и повелителя.<br /> <br /> Разошедшиеся по мостику смешки умолкли, едва заискрил гололит.<br /> <br /> Открывшаяся взгляду фигура была всем, чего ожидал Эйдолон, но не столь внушительной как он представлял. Доспехи были сняты, открывая взору поджарую фигуру налётчика, лишь по нескольким пластинам звенели свисающие на тяжёлых цепях зеркальные монеты, отчего звук доносился с помехами. Волосы были заплетены в тугие косицы, связанные металлической проволокой, зубы — заострены, на загорелой коже извивались бандитские татуировки.<br /> <br /> — ''Не думал, что увижу здесь одного из павлинов Фулгрима, но эта война полна сюрпризов, не так ли?''<br /> <br /> — И не поспоришь. — Он поднял руку и постучал по ладони, изображая утомлённость. — Мы вас нечасто видим вдали от поводков ваших хозяев. Магистр войны предпочитает держать вас поближе, истинные вы сыны или нет, даже если вами командует и не сам, а через Абаддона, — он улыбнулся. — Возможно, мы все оказались здесь по воле богов, на орбите непорочного мира, где из врагов нас ждёт лишь время.<br /> <br /> — ''Богов'', — фыркнул хтониец. — ''Говоришь, как один из ублюдков Лоргара. Хватит с меня богов. Мне достаточно и привычного насилия. Возможно, я научусь им управлять'', — проекция содрогнулась от помех, и голос раздался снова. — ''Мы следовали за основными силами магистра войны. Варп-канал…'' — он помолчал. — ''Катастрофический имматериальный коллапс, так мне сказали адепты''.<br /> <br /> — Значит, то же самое, что случилось и с нами. Как удобно.<br /> <br /> '''Удобно'''. Прошелестел голос в голове Эйдолона, неприятно напоминавший о Короле. '''Но возможны ли совпадения в этой галактике глупцов?'''<br /> <br /> — Назовись, — потребовал Эйдолон, заставив себя не замечать призрачные насмешки. — Возможно, я и служил прежде с Шестнадцатым, но со временем вы все становитесь на одно лицо. И характер.<br /> <br /> Гололит затрясся от смеха воина.<br /> <br /> — ''А я помню, когда мы служили примером твоему легиону. Вас было так мало… Вы бились достойно больших легионов, признаю, но ещё были и в самом деле… Детьми.''<br /> <br /> — Родич, мы можем и дальше обсуждать древнюю историю, пока не погаснет пламя войны, или перейдём к делу. Ты здесь. Мы здесь. Почему? Под нами покоится планета. Достойная добыча для любого легиона, но вы ещё не сочли должным запустить в неё когти. Вместо этого вы сидите на кораблях, отчаявшиеся и затеянные в варпе, — Эйдолон опустил руку и постучал по клавишам, а затем опять посмотрел на воина. — Так что я спрошу ещё раз. Назовись.<br /> <br /> — ''Герог Шарур, претор двадцать третьей роты. Мы едва собрались с мыслями, пижон. Только заметили планету, почему ты думаешь что у нас уже есть планы атаки?''<br /> <br /> — Ну вы же привыкли вести остальных в первых рядах, атаковать и лишь потом задавать вопросы. Странно, что у тебя ещё не идёт слюна от мысли о бое.<br /> <br /> — ''Умолкни или я тебя заставлю'', — образ Герога подался вперёд, вглядываясь в Эйдолона. — ''Я тебя не узнаю, а если и знал, то значит ты изменился слишком сильно. Поэтому я задам тебе тот же вопрос. Кто ты такой, маленькое чудовище?''<br /> <br /> — От нахального хтонийского ублюдка я другого и не ждал, — Эйдолон зевнул. — Тебе выпала честь обращаться к Эйдолону, первому лорду-командору Третьего легиона.<br /> <br /> — ''Какой милый титул. Сам его придумал?''<br /> <br /> Эйдолон фыркнул, и его подчинённые вздрогнули от разошедшейся звуковой волны. К порочным смертным присоединились транслюди — избранные капитаны, прослышавшие о разгорающемся противостоянии и собравшиеся показать силу. Оскорбление одного было оскорблением всех.<br /> <br /> — ''А не тебя ли опустил Торгаддон?'' <br /> <br /> — Убийство было так давно… — пробормотал Эйдолон, невольно почувствовавший удовольствие от разговора. — И впоследствии я проявил себя лучшим воином. В конце концов, когда Торгаддону отрубили голову, он не вернулся. А я встал и пошёл.<br /> <br /> — ''Ещё один дар твоих богов?''<br /> <br /> — Один из многих. Галактика меняется с каждым днём. Жизнь и смерть больше не неразделимые царства. Нам это раскрыл Фениксиец. Как уверен показал и вам сам магистр войны, — Эйдолон прищурился, но даже из-под тяжёлых бровей его тусклые глаза лучились весельем. — Знаешь, я видел его на Улланоре. Какое же он взвалил на себя бремя. И даже не руководства, а такой мощи? Она разорвёт кого угодно на части. Впрочем, пожалуй такое величие легче всего удержать в теле, созданном жизнью среди грязных бандитов и разорившихся шахтёров.<br /> <br /> — ''Следи за своим языком, монстр. Магистр войны…''<br /> <br /> — Великолепен. Трансцендентен. Утомительно похож на бога, является клинком, который поразит великого Тирана, и прочия и прочия, — Эйдолон снова вздохнул. — Я устал от того, что наши и без того грозные и прославленные владыки и повелители становятся чем-то недосягаемым. Отдаются варпу, превращаются в божков, которыми и прежде прикидывались. Разве тебе не хочется добиться чего-то самому, заполучить до Терры нечто, чем будем владеть мы? Нечто важное. Чистое.<br /> <br /> Герог помедлил, склонив голову, и задумчиво цокнул языком.<br /> <br /> — ''И что у тебя на уме?''<br /> <br /> — Эта планета, — махнул рукой Эйдолон. — Богатая. Плодородная. Практически незагрязнённая. Не уверен насчёт тебя, но нам понадобится время, пока навигаторы решат кто поведёт нас во мглу к Терре. А здесь такая возможность.<br /> <br /> — ''Возможность чего?''<br /> <br /> — Татрикала встретила поражение с достоинством, и стала ещё гордее, воспрянув вновь как часть Империума. Её жители не переметнутся, даже если знают о идущей войне. Планета была изолирована в Гибельной Буре. Возможно все эти годы после Калта. Возможно, они даже не знают, кто на чьей стороне… В любом случае. Мы высаживаемся. Забираем всё, что хотим и летим с трофеями к Терре. Это богатый мир. В нём в изобилии найдутся и нужные нам материалы, и рабы. Странно, если он тебе не по вкусу.<br /> <br /> '''''Он предаст тебя…''''' Голос прошипел на грани восприятия со всей внезапностью кошмара. Эйдолон резко огляделся по сторонам. Все молчали. Малакрис стоял, ухмыляясь. Воциферон остранённо наблюдал. Плегуа что-то бормотал себе под нас, погрузившись в мучительные ноты. Никто из смертных не осмелился бы заговорить. Лишь Расколотый Король шептал из теней.<br /> <br /> '''''Ты правда думаешь, что его появление здесь — совпадение?'''''<br /> <br /> Но Эйдолон не собирался выдавать другим свою слабость. Не здесь и не сейчас.<br /> <br /> — Поднимись на борт моего корабля со своими офицерами, и мы обсудим грядущую войну.<br /> <br /> <br /> Дети Императора приняли Сынов Гора в самом крупном зале для аудиенций. По потолку протянулись поблекшие фрески, на которых палатинские аквилы парили среди рокочущих молний и плачущих звёзд. Пятна скверны проникли и сюда, как и во все красоты корабля, испортив некогда вызываемое бы чувство восхищения.<br /> <br /> Под опроченым сводом собрались офицеры третьего миллениала. В центре стоял сам Эйдолон, а рядом с ним Малакрис и Воциферон. Чуть позади притаились Отвар и Плегуа, а прочие офицеры калатесийцев — у стен.<br /> <br /> Герог ввалился в зал со всей ожидаемой бандисткой развязностью и незаслуженной уверенностью. С ним пришли двое других Сынов — сержантов, как подумал Эйдолон.<br /> <br /> Герог просто кивнул.<br /> <br /> — Татрон Врин и Катригос Сарк. Одни из моих лучших воинов.<br /> <br /> — Не сомневаюсь. А это Малакрис и Воциферон. Два из моих, — лорд-командор шагнул вперёд и взмахнул рукой, включая скрытые гололитические проекторы.<br /> <br /> Перед ними воспарил сотканный из света мир, окружённый визуальными символами текущего местоположения флота.<br /> <br /> — Татрикала. Покорённая в одной из первых кампаний, в плане уровня технологий не слишком отличающася от Империума. Практиковавшая низшее, но вполне продуманное искусство войны с похвальной склонностью к глубокой обороне, — он взмахнул рукой и гололит приблизил изображение до уровня континентов. — Как ты можешь увидеть.<br /> <br /> Образы городов вспыхнули ярче, показывая суб-секции, скрытые редуты и глубокие фундаменты. Города были обширными, схожими с ульями по размеру, но построенными с таким мастерством с точки зрения военной архитектуры, что ими бы гордились Дорн или Пертурабо.<br /> <br /> — Замечательные постройки, эти великие спиральные города. Мы прорывались в один из секторов, а вокруг нас смыкались защитники и из тайных дверей для вылазок атаковали. Когда понимаешь как они устроены, видишь прекрасную логику, — Эйдолон лучился от прилива гордости, скривившись в преувеличенно радостной гримасе. — Мы вскрыли их. Конечно, без лишних разрушений. Механикумы хотели расшифровать все эти запасы древних знаний. Мы свели к минимуму и потери, и разрушения. Думаю, даже ты бы гордился как мы использовали в стратегии элементы так любивого вашим примархом удара остриём копья. Мы ударили одновременно в три крупнейших города, вскрыли их предсказуемо глубокие укрытия правящей касты, и снесли им головы.<br /> <br /> — И теперь ты хочешь отвоевать отданное?<br /> <br /> — Сейчас это стало бы пустой тратой сил. Эра праздных крестовых походов заканчивается, — вздохнул Эйдолон. — Высадимся, заберём всё, что может понадобиться в Тронном Мире — рабов, припасы и прочия — и оставим выживших прозябать на руинах. Когда же мы возьмём Терру и вновь отправимся в покорную Галактику, у нас будет достаточно времени завоевать себе место под солнцем.<br /> <br /> Эйдолон умолк. Он чувствовал жажду высадиться и вновь пройти по поверхности планеты, где прошло его… становление. И дело было не просто в снедающей ностальгии. Желание отдавалось эхом в залах его души словно музыка какофонов.<br /> <br /> Герог отвернулся, чтобы что-то обсудить со своими офицерами, а затем его взгляд вновь скользнул к Эйдолону. Иронично, но в полумраке и алом сиянии гололита его лицо казалось демоническим, а Герог и его люди не были наделены божественным величием. Похоже, что они до сих пор отчаянно цеплялись за законы материального мира, считали их основой войны…<br /> <br /> '''''Глупцы'''''. Изображение на гололите пошло рябью. На мгновение в горниле искусственного света вспыхнули преломлённые грани разбитого стекла и ослепительно белое пламя. Ухмылка из теней и дыма. Проблеск раздвоённого языка, скользнувшего по проекции, поблекшего, расколовшегося и исчезнувшего. '''''Или нечто большее, чем кажутся?'''''<br /> <br /> Эйдолон сглотнул желчь.<br /> <br /> Если они доберутся до Терры, то познают отчаяние просвещения. Они увидят, какой стала война, к каким высотам вознеслись их преображённые отцы и в какие бездны пали. В сравнении с ними эти фантазмы были ничем, как и их праздные насмешки.<br /> <br /> Кого-то откровения варпа сломят, оставив лишь тлеющие кости и прах. Возможно, варвар не сгорит сразу, закроется своей верой в магистра войны. Но Эйдолон знал, что от постылых обещаний и мёртвых грёз мало толку. Им осталось лишь черпать простые радости из трупа Галактики да терзать её жителей. Такими стали их жизни, пороки превратились в святые таинства.<br /> <br /> Эйдолона больше не заботила вера в его отца, в магистра войны, в скрытый среди доводов смысл или убеждения. Остался лишь зов желаний, отдающихся в душе, что вёл его всё дальше из топи прошлого в пожар будущего.<br /> <br /> ''Я — первое из творений Фабия. Кульминация лаэранской кампании. Всё это и многое другое. Развивающееся. Как эти примитивные создания могут понять, во что все мы превращаемся?''<br /> <br /> — Ну так покажи нам свой план, лорд-командор, — проворчал Герог. — Посмотрим, под стать ли он твоей браваде.<br /> <br /> Эйдолон хлопнул в ладоши, и по его сигналу по изображению разошлись световые дуги. Всего их было шесть, шесть проекций будущего наступления, которое окружит врага и сломит под натиском. Многослойные крепости татрикальцев будут окружены и взяты, истерзаны стремительными штурмовыми эшелонами и обстреляны тяжёлыми танками. Настоящая буря цветов морской зелени и кислотного пурпура окружит их и спалит дотла.<br /> <br /> — Нашей главной целью будет Воинский дворец, — начал объяснять Эйдолон. — Средоточие правительства и любых иных имперских организаций. Другие города не станут столь достойным вызовом, но хорошей добычей будут. Поделим всё честно, — гордо сказал Эйдолон. — Конечно, если у тебя достаточно бойцов, чтобы выполнить свою часть плана.<br /> <br /> — Достаточно, — процедил Герог. Его воины протолкнулись вперёд, держа руки на рукоятях. Эйдолон шагнул к ним навстречу, безоружный, подняв голову. Герог стоял с ним лицом к лицу, уперев сжатые кулаки в бока. — Слишком уж ты дерзок, лорд-командор.<br /> <br /> За Сыном Гора скользнула тень, привлекая взгляд Эйдолона. Искры летели по воздуху, как едва заметные сброшенные перья. Отражения на глянцевых стенах не глядели туда же, куда и лорд-командор.<br /> <br /> '''''Мы все служим своим хозяевам…''''' — прошептал Король. Эйдолон заставил себя не обращать внимания и ответить так, как подобало воину его звания.<br /> <br /> — И по праву. Укреплённому тем, что я мог бы раздавить тебя как сточную крысу.<br /> <br /> — Ты мог бы попытаться, — кивнул Герог, разминая плечи. — Вот только мне невыносима мысль сделать тебя ещё уродливее.<br /> <br /> — Ах, праздные обещания, что от них проку?<br /> <br /> Сын Гора свирепо блеснул глазами. Эйдолон отступил на шаг, проведя пальцами по гололиту, словно впиваясь когтями в самое сердце грядущей войны.<br /> <br /> — Возвращайтесь на корабли и готовьте свой сброд. Вступите в бой, когда мир воспылает от крыльев феникса.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Глава восьмая. Грядущая победа===<br /> В предрассветные часы небо над Рошаном вспыхнуло пламенем.<br /> <br /> Проснувшийся в казарме полковник Хаслах сперва подумал, что это и в самом деле просто восходит солнце. Пока не посмотрел на хроно. Ложный рассвет осенял горизонт яростным сиянием. Алые и янтарные всполохи бушевали среди ночной тьмы и света далёких звёзд.<br /> <br /> А некоторые звёзды начали двигаться. Звёзды, которых прошлой ночью не было. Многие солдаты плакали, но не от горя или страха, а облегчения.<br /> <br /> “''Империум''”, - повторяли они снова и снова. “''Империум вернулся за нами. Нас не забыли''.<br /> <br /> ''Нас не забыли''.”<br /> <br /> Услышав это, полковник сглотнул и отвернулся, чтобы не выдать бойцам внезапно проступившего на лице страха.<br /> <br /> “''А можем ли мы быть уверенными, что сюда вернулись наши?''”<br /> <br /> Вскоре он спустился со стен, решив не обращать на пылающий горизонт внимания, которое тот столь дерзко требовал. Полковник спустился по лестничным пролётам к одному из обширных внутренних двориков Воинского Дворца. Время изменило суть цитадели, но имя осталось. Он задумался, поменяют ли летописцы и бюрократы когда-нибудь название на что-то более подобающее Империуму. Они ведь обещали, что вскоре войнам придёт конец. Больше не будет десятин плоти и ресурсов. Когда вся Галактика обретёт согласие, а власть Императора будет абсолютной, они разделят все изобильные блага космоса. Встретят новые возможности и дома, и за его пределами. Смогут не просто служить, сражаться и умирать, а процветать.<br /> <br /> Раньше он уже слышал в пропагандистских речах о возможностях на далёком востоке, в восходящем Ультрамаре. Впрочем, в глубине души Хаслах понимал, что никогда его не увидит. Если он и покинет мир, то на военной службе. Что на свой лад утешало. Его семья безукоризненно служила в татрикальскими стенощитниками на протяжении поколений. Матери и отцы, братья и сёстры, все исполняли свой долг, чтобы цивилизация продолжала существовать.<br /> <br /> “''Мы оберегаем покой ради выживания всей Татрикалы''” - так всегда говорил его отец. И эти слова стали мантрой, опоясывающей сердце Хаслаха, самой его сутью после долгих лет верной службы. Конечно, теперь полковник служил другим господам, но за в глубине души знал, что его решимость осталась непоколебимой. <br /> <br /> Так ли уж было важно, что на стенах стоит меньше солдат, если Империум поклялся их защищать? Что теперь их дети растут ради службы в полках Имперской Армии, а не занимают места в корпусе гражданской обороны? Он не знал ответа, а летописцы бы просто заверили его, что всё будет в порядке.<br /> <br /> После освобождения планеты, Третий легион оставил им множество творений имперских художников и философов, чтобы они могли проникнуться идеями терранской культуры. Со временем, уверяли летописцы, они станут галактической культурой. ''Человеческой культурой''. Всё будет частью Империума, все мелочные разногласия Раздора будут решены и позабыты. Имератор, возлюбленный всеми за Его бесконечное милосердие и мудрость, всё спланировал.<br /> <br /> Хаслаху отчаянно хотелось в это верить. В то, что существовал направляющий всех через бесконечные случайности вселенной замысел. Конечно, он слышал и перешёптывания о “Лектицио Дивинатус”, но не обращал на них внимания. Хаслах не желал уверовать в бога. Богов не существовало. Облик Галактики определяли воля и силы смертных.<br /> <br /> Он стоял на площади Объединения, праздно размышляя о возвращении Империума. Конечно, если это и в самом деле был Империум… Безвкусное конечно имя для колосса, возвысившегося в годы Великого крестового похода. Перед ним над центральной платформой из чёрного вулканического камня полукругом вздымались мраморные платформы. У подножия каждой располагались прекрасные золотистые статуи, изображавшие одного из просветивших Татрикалу воинов.<br /> <br /> Хаслах приходил на площадь так много раз, что она стала центральной шестернёй в машине его времяпровождения. И теперь он подошёл ближе, разглядывая памятники Астартес.<br /> <br /> И их господина.<br /> <br /> Перед центральной колонной стояли две статуи, чью позолоту украшали платиновая филигрань и инкрустированные драгоценные камни. Большая из них изображала настоящего колосса, своим присутствием заполнившего весь простор площади. Даже более внушительного, чем стоявший перед ним на коленях легионер, отмеченный знаками отличия и печатью уготованного величия.<br /> <br /> Памятники вызывали у него сильные и странные чувства. Хаслах всматривался в каждую деталь, как и всегда. Статуи были столь прекрасными, что он всякий раз замечал в них нечто невиданное прежде. На его глазах словно раскрывались новые грани тайны.<br /> <br /> Благородные, внушающие благоговение воины. Защитники от ксеноугроз и мятежников, скрывающихся по ту сторону небосвода. А затем пришли бури и опустилась тишина. Ни кораблей, ни астропатических посланий. Лишь тьма и смыкающийся холод, удушающий бесконечный мрак.<br /> <br /> Солдат преследовала мысль, что они так и умрут здесь, одинокими и забытыми. Многие сошли с ума и покончили с собой, не желая ждать медленной смерти от голода без имперского достатка. Планета была частью наполовину построенной империи, наследницей наполовину сломленной культуры, а теперь боролась лишь за выживание.<br /> <br /> Хаслах подавил дрожь. Он вновь попытался сосредоточиться на памятниках, на чертах их лиц, на великолепии. Одновременно представимом и неописуемом, слишком большим для такой провинциальной планеты. Они стали для него образцом и опорой. Хаслах больше не был юношей и цеплялся за звание, важность которого ослабела за долгие годы. На виски прокралась незванной гостьей седина, да и прицел уже был не так хорош, как прежде. Но он всё ещё был в здравом уме, отточенном исполнением долга и непрестанно укрепляемом в последние годы чрезвычайного положения.<br /> <br /> Бури утихли, но страх остался. Он вцепился в душу каждого, укрыв мир, словно позолота - площадь. И теперь когда на горизонте горело пламя, нутро его вновь терзали змеи-близнецы - надежда и сомнения.<br /> <br /> А затем завыли сирены. Хаслах резко обернулся, забыв о статуях. Вздрогнул, как от удара. По площади прокатился грохот выходящих на позиции орудий ПВО. Его глаза метнулись к стенам, к уже разбегавшимся по постам бойцам. Полковник зашагал к лестнице, спотыкаясь.<br /> <br /> В воздух взмыли первые снаряды. Огонь зенитной артиллерии хлестнул тьму, ища невидимые цели. Он слышал ошеломлённые требования подтверждений, приказов. Вокс переключался с канала на канал, а потом прозвенел приоритетный сигнал. Один из его коллег из другого города. Он пригляделся к идентификационному коду. Сартос. На экваторе. Он настроился на канал.<br /> <br /> И услышал лишь вопли.<br /> <br /> Настроенные на широкий диапазон частот механизмы вокс-перехвата передавали мгновения муки со всего города. Он слышал, как умирает население, погибает вся культура. До ушей доносилось хлюпанье разрываемого мяса и крики ничем не сдерживаемой, нескрываемой агонии.<br /> <br /> - “Дети Императора!” - прогремел по воксу голос и раскат смеха. - “Смерть Его врагам!”<br /> <br /> Резкий грохот болтерных выстрелов заглушил вопли, а треск опустившегося сапога - передачу.<br /> <br /> А затем завопил сам воздух вокруг, словно желая заполнить тишину. Хаслах отшатнулся, посмотрев вверх, и увидел как из облаков вырываются первые корабли. Стены вспыхнули под шквальным огнём. Он увидел как от солдат, его подчинённых, с которыми он служил много лет, остаются лишь силуэты в огненной буре.<br /> <br /> Языки пламени скользнули по краям проносящихся с воем кораблей, осветив изъеденный коррозией металл, странно искажённые и выкрашенные в опаляющие глаза цвета корпуса, и безвкусные фрески, всё ещё выглядевшие влажными, недавно покрашенными. Символы длинного когтя и распущенного крыла.<br /> <br /> Вторая волна начала заход. Взрывы сотрясли плоские стены высоких домов за спиной полковника. Хаслах держал руку на кобуре и кричал в вокс приказы, которые уже никто не услышит.<br /> <br /> - Построиться! Следите за врагом! К оружию! По постам, бойцы!<br /> <br /> А рёв грозных кораблей доносился со всех сторон, наполняя какофонией весь мир. Хаслах обернулся, готовясь бежать к другим укреплениям, когда позади раздался оглушительный грохот. Осколки впились в его стену. Кровь потекла по щеке, и Хаслах отшатнулся.<br /> <br /> И медленно обернулся, врезавшись во что-то твёрдое.<br /> <br /> Над ним нависал рухнувший на землю исполин, столь же громадный как статуи. Их искажённое подобие, насмешка над былым благородством. На щеку чудовища свисали тусклые волосы, его плоть корчилась и извивалась под напором чего-то, скрытого от глаз. Пурпурно-золотистые цвета оплавленных и изуродованных доспехов местами покрылись буйством красок, нанесённых капризной рукой или растёкшихся по собственной воле по металлу. Тварь опиралась на огромный молот, окутанный гибельными молниями.<br /> <br /> Лицо чудовища скривилось в подобии улыбки, и оно занесло оружие над головой.<br /> <br /> - Смерть Его врагам, - повторил предатель, и молот опустился.<br /> <br /> <br /> Эйдолон поглядел на оставшееся от солдата месиво, потыкал в него носком.<br /> <br /> Галактика кишела добычей, уготованными ему богами драгоценными игрушками, но они ломались так легко. От Исствана до самой Терры люди вечно становились хрупким разочарованием. Эйдолона ранила мысль, что когда-то и он был таким слабым. И если бы он не вознёсся, проживи он такую же жалкую и чахлую жизнь, предпочёл ли бы он умереть за честь семьи, а не стать жертвой Императору?<br /> <br /> “''Единство сделало меня собой, но оно же могло меня так легко сломить…''”<br /> <br /> Он отвернулся от изувеченного трупа и поглядел на шедевр жалкого ансамбля города. Одна из колонн уже обрушилась под ракетным обстрелом и половина её торчала над павильоном, как осколок кости. Он гордо зашагал вперёд, покачивая в руке молот.<br /> <br /> Статуя Фулгрима смотрела на него всё теми же затуманенными металлическими глазами и с всё тем же самодовольным покровительством, что и на подобие Эйдолона. Он подошёл к ней и протянул руку, чтобы провести пальцами по лицу.<br /> <br /> Эйдолон помнил, как воздвигали скульптуру. Лучшие ремесленники флота на протяжении недель трудились, желая создать нечто достойное облика самого Фениксийца.<br /> <br /> “''Я хотел увековечить этот знаменательный день''”, - слова генетического отца выскользнули из воспоминаний. - “''Чтобы грядущие поколения увидели лица своих освободителей. Мы возвысили их, сын мой. Мы дали им единство''”.<br /> <br /> Ладони сомкнулись на рукояти “Славы вечной”, и лорд-командор воздел молот над головой. И зарычал, нанося удар. Металл погнулся и раскололся. Его некогда идеальное лицо разбилось на части, исказилось и поплыло. Металл расплавился и закапал под ноги уничтожившему тень самого себя легионеру.<br /> <br /> Эйдолон буркнул и остановился, опустив оружие на исходящие паром обломки, чуя запах расщеплённого золота. Он оглянулся через плечо на Фулгрима, не выпуская рукоять.<br /> <br /> “''Уничтожить и твоё наследие было бы так легко. Но возможно пока хватит и моего''”.<br /> <br /> Эйдлон с отвращением перевёл взгляд с идола своего отца на пылающий город. Он высадился в самом его сердце, чтобы почтить площадь новым освящением и смазать пеплом сердце былой гордыни. Вокруг него высаживались подразделения третьего миллениала. Бойцы Малакриса ликующе выли, выпрыгивая из штурмовых кораблей или выскакивая из ощетиниквшихся коконов - “Харибд” и “Когтей ужаса”. Одна из штурмовых клешней врезалась прямо в центральный шпиль и теперь пыталась удержаться, пока дрели и мельта-резаки прогрызали путь внутрь.<br /> <br /> Они убивали культуру. Шаг за шагом. Удар за ударом. Топили цивилизацию в её же смрадной крови. Терзали будущее.<br /> <br /> Судьбой человечества был затянувшийся вопль, вырываемый из задыхающихся лёгких.<br /> <br /> Дети Императора всё ещё просвещали. Несли свет и обещание грядущего. Должно быть, так же чувствовали себя альдары, медленно осознавая что же порождали на свет.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе смешок. А ведь это был их конец. Гибель всего, чем они дорожили. Возможно, теперь человечество последует за ксеносами в могилу. Даже сейчас пожалуй он ковал это будущее. Копал могилы для миров, которые никогда не видел. Людей, с которыми никогда не чувствовал родства.<br /> <br /> И когда Терра будет в их руках…<br /> <br /> '''Когда Терра будет нашей…'''<br /> <br /> Что тогда?<br /> <br /> Эйдолон не спешил. Ничто здесь не могло ему навредить. Ещё нет. Он слышал рёв звуковых орудий на стенах, где развлекались его какофоны. Пожалуй, лорд-командор мог представить и даже расслышать лязг клинков. Эстеты Воциферона удовольствовались поединками, гремящими среди горящего города, и это был достойный похоронный звон перед гибелью или порабощением смертного народа.<br /> <br /> Возможно, прислушавшись он даже разобрал бы гиканье и насмешки заходящих на боевой пеленг хтонийцев, диких бандитов, возвысившихся над людьми. В сердцах Эйдолона всё ещё тлел уголёк благородства, частица, которой было отвратительно само существование таких космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, поразмыслить об этом придёт время потом, когда сгорит этот мир и все его блага пойдут на утоление желаний и нужд легиона. В глубине души Эйдолон знал, что Дети Императора возвысятся над всеми, даже если на это уйдёт десять тысяч лет.<br /> <br /> - Возможно, я разберусь с тобой потом, отец, - сказал он статуе, а потом отвернулся и лениво зашагал к ждущему центру управления. - А пока у меня другие дела. Убийство мира и всё такое.<br /> <br /> ===Девять. Шёпот разрушения===<br /> ''Слушай.''<br /> <br /> Голос доносился из каждого угла, каждой тени и проблеска пламени. Он танцевал над умирающим городом, манил словно песнь, слышная лишь благословенными воинами легиона.<br /> <br /> ''Слушай.''<br /> <br /> С самого первого убийства когти Малакриса были вымазаны в крови. Он не стал включать поле, ведь и так разрывал смертных солдат безо всяких усилий. Капитан упивался зрелищем их смерти, глядя в расширившиеся от агонии и шока глаза тех, кого лишал быстрой гибели от расщепляющих потоков энергии.<br /> <br /> Иногда он останавливался, чтобы слизнуть тёмным языком жизненные соки с лезвий. И у каждого был свой изысканный аромат. Проблески прожитых жизней, приправленные паникой. Кто был алкоголиком, кто наркоманом. Кто нёс в крови генетический яд, который однажды дал бы мрачные плоды, став отравленным наследием для детей или же прорастя внутри тела опухолью.<br /> <br /> Через пролитую кровь Малакрис вкушал их суть, саму их душу, и смеялся, убивая. Он всегда этим упивался. И теперь не скрывал этого. Капитан убивал так же естественно, как дышал, рефлекторно, без задних мыслей.<br /> <br /> С каждым движением доспехи щёлкали и гремели, усовершенствованные тщательно и долго трудившимися согласно его инструкциям технодесантниками и механикумами… О, ожидание того стоило. Теперь броня действительно подходила Малакрису, прилегала как вторая кожа, впивалась в кожу шипами и царапала так, чтобы вызывать изысканнейшие муки.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> Капитан никуда не спешил. По доспехам бессильно застучали лазерные разряды, и тогда Малакрис шагнул вперёд, включив наконец когти. Проблески нечестивого света встретили бегущих в бой защитников. Легионер уже заскучал. Столь немногие могли стать ему хотя бы подобием испытания… Возможно, стоит дать и калатесийцам порезвиться.<br /> <br /> Малакрис растягивал удовольствия, давая стенощитникам хоть раз попасть в него бесполезным оружием. Поворот, приводящий его на линию обстрела. Показная дрожь, оступившийся шаг. Представление перед неизбежным концом.<br /> <br /> И вот они уже бросаются прямо на него, храбрые глупцы. Малакрис поднёс когти к голове, приветствуя смертных. Сверху кто-то запустил ракету, но легионер отступил в сторону, и взрыв лишь легко толкнул его в бок. Должно быть, солдаты видели его в пламени как чёрную пустоту, нависшую тень, зловещую и ощетинившуюся шипами, освещаемую лишь адским пламенем и смертельным блеском когтей.<br /> <br /> - Вы сами разожгли для себя пекло! - закричал он во весь усиленный голос. - Милость первого лорда-командора снизошла на вас, и я - его багровая десница!<br /> <br /> - За Императора! - отчаянно закричал кто-то. Малакрис смотрел на бегущих солдат, на их грязно-коричневую униформу и тускло стальные нагрудные пластины. Они текли словно солёный паводок, зачахшие жалкие создания. Построившие высокие стены и охотно прятавшиеся за ними, ставшие кирпичами в них. Смертные всё равно что похоронили себя заживо в этих славных укреплениях, став цементом и камнями для убитого будущего.<br /> <br /> Офицеры знали, что не могут убить его в одиночку, и поэтому в первой волне бежали рядовые. Стреляя из ружей. Тщетно бьющих разрядами по доспехам. Он видел, что их оружие уже перегружено, как быстро выгорают энергоячейки. Мерцающие свечи среди жестокой тьмы.<br /> <br /> В мерцании пламени сверкнули штыки. Солдаты перепрыгивали через хребты из осыпавшейся кладки, споткаясь, перебирались через опрокинутые колонны. Несомненно, кто-то из их командования вёл подсчёт. Сколько стандартных солдат потребуется, чтобы убить одного легионера?<br /> <br /> По доспехам снова застучали разряды, а в бок шлема врезался сплошной снаряд, на миг ошеломив капитана. Малакрис зарычал, лязгнув когтями. Солдаты были никем… однако их решимость утомляла.<br /> <br /> Легионер ринулся в самую гущу. Даже ожидавшие нападения бойцы не ожидали такой стремительности. Малакрис ухмыльнулся, заметив промелькнувший на лицах и мгновенно исчезнувший трансчеловеческий ужас. Они вступили в бой. Сошлись. Теперь смертным оставалось только сражаться с внезапно оказавшимся среди них чудовищем или погибнуть.<br /> <br /> И они кололи его, пытаясь пронзить доспехи, но лишь тупили и ломали штыки. Целились из тяжёлого оружия. Воздух вокруг наполнился пламенем и осколками под огнём плазмомётов и установленных на огневых позициях болтеров. Раскололися и оплавился камень. Внезапный жар обращал пыль и песок в стекло, а тела мёртвых мгновенно зажаривались или исчезали, расщеплённые на атомы. Выпущенный тяжёлым болтером снаряд ударил в нагрудник и отбросил Малакриса на шаг. Капитан улыбнулся, упиваясь ощущением растекающейся по телу крови.<br /> <br /> Даже сквозь фильтры ястребиного шлема он чуял лишь вонь жареной человечины. Малакрис взревел, и рёв его рокочущей волной прокатился по полю боя. Усиленный, но не столь оглушительный как у Эйдолона или какафонов. Способный ошеломить и устрашить, но не переломать кости.<br /> <br /> - Давайте, - отдал приказ капитан.<br /> <br /> Вой прыжковых ранцев донёсся даже сквозь грохот битвы. Бойцы его отделения взмыли в воздух и приземлились прямо среди сечи, завывая, ревя цепными мечами и рыча болт-пистолетами. Настоящие фонтаны крови забили на месте солдат, рассечённых пополам, разрубленных от макушки до паха, разорванных в клочья.<br /> <br /> - Хорошо заманил их капитан! - передал по воксу Рикан Байл, его заместитель и лучший первопоходец троп боли из всех, которых Малакрис видел. - Крысы бегут! Загоним их в норы, вытащим и распнём под песни! Прибьём кричащим к стенам, как предупреждение другим! Освежуем заживо и…<br /> <br /> Малакрис отключил связь, прервав поток жестоких идей, ведь у него уже были свои. Стенощитник уползал от капитана. Солдат со сломанными приземлившимся легионером ногами полз, тащил себя через обломки, цепляясь за них обагрёнными культями пальцев. Малакрис зашагал за ним, наблюдая за смертным, будто дитя за раненым насекомым.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> На задворках разума вновь слышался вкрадчивый голос, настойчивый и уверенный, такой знакомый. Если бы Малакрис сосредоточился, то наверное бы даже понял, кто обращается к нему с такой совершенной властностью. Что за внушающее благоговение создание обращается к нему во сне и наяву. Побуждая ко всё большим и большим излишествам.<br /> <br /> Он протянул руку, схватил смертного за голову и грубо потащил вверх. И надавил. Чувствуя, как трещит и падает шлем. Как рвётся плоть, раскалываются кости. Он словно на миг ощутил на языке вкус выпущенных из тонкой оболочки серых клеток. А затем мозг рассыпался пеплом, испарился в энергетическом поле.<br /> <br /> Малакрис хрипло вздохнул от удовольствия. По телу расходилась волна противоречивых чувств, опаляющего нервы извращённого удовольствия. Заточённая в теле душа пела, колотила вместе с сердцами в пластины сросшихся рёбер.<br /> <br /> Внезапно он посмотрел наверх.<br /> <br /> Среди теней на пылающем небе проступил силуэт в плаще, развевающемся под внезапными порывами раскалённых ветров. Такой знакомй. Такой решительный. Невозможно, но это был Эйдолон. Показывающий вперёд когтями, словно горящий изнутри чёрным пламенем, застывшим среди ветра смерти.<br /> <br /> Малакрис взбежал на пригорок и заглянул через край. Под ними маршировали Сыны Гора, шагая такими стройными рядами, которыми уже не могли похвастаться разрозненные банды Третьего. Большинство их выстрелов попадало точно в цель.<br /> <br /> Жестокая методичность и эффективность. Глупцы, цепляющиеся за приказы, словно они могли защищить их от потопа. Голос вновь что-то нашёптывал.<br /> <br /> Потребовался бы лишь самый небрежный жест, минимальные усилия, и хтонийцы бы стали жертвоприношением, достойным его вознесения.<br /> <br /> '''''Они не заслуживают права купаться в твоём величии, разделить твою мощь. Покажи им, кем можешь быть. Сделай то, что должно. Во имя моё.'''''<br /> <br /> - Я слушаю, - выдохнул Малакис, не отводя взгляда от проносящихся над головой штурмовых кораблей врага. - Я вас слушаю, милорд.<br /> <br /> <br /> Они умирали как безвольный скот, и в таком бою не найти было радости состязания.<br /> <br /> Даже офицеры едва ли могли дать Воциферону бой, что ввергало его в уныние. Это таких людей они оставили в своей тени? Трусов, бросающих приближённых против легиона? Готовых пожертвовать бессчётными жизнями, лишь бы на миг спасти свои жалкие шкуры?<br /> <br /> Он сражался в пылающих развалинах, прежде бывших воинским училищем, и под сабатонами легионера хрустели опалённые клочья пергаментов и столов. Ко всем поверхностям лип пепел, как осталивающиеся частицы сгоревшего дерева, так и маслянистая сажа, оставшаяся от расщеплённых тел. Воциферон остановился среди кошмара, чтобы очистить клинок, стряхнуть с лезвия клочья плоти и брызги крови в мокрое тряпьё у ног. А затем отбросил клочья униформы прочь. Пусть сгорит.<br /> <br /> ''Пусть всё сгорит''.<br /> <br /> Он вздрогнул от этой мысли, незванной и чуждой. Он не был обезумевшим разрушителем, готовым ради победы испепелить целую планету. Пусть этим занимаются вульганые легионы, безумные и порочные. Он никогда не вступит в их ряды. Воциферон скорее сгорит сам, чем опуститься до их уровня. Однако мысль оказалась назойливой, заразной. Мир словно жаждал сгореть, быть уничтоженным и восстановленным. Феникс мог воспрять лишь из пепла. Даже Кемос был мёртвой колыбелью, прежде чем Фулгрим вновь принёс в неё жизнь.<br /> <br /> - За мной! - воскликнул Воциферон. Избранные клинки спешили за ним, перепрыгивая через наспех сваленные баррикады. Поверженные колонны лежали преграждали путь через проспекты, сваленные на пути легионеров как сухостой. И уже запятнанные и вымазанные кровью и потрохами, среди которых проступали узоры.<br /> <br /> Воциферон возглавлял наступление из казарм в один из аудиторумов. Щёлкал вокс, пока другие воины его подразделения, его присягнувшие на клинке, докладывали один за другими. Каждый из них, и бившийся рядом с командиром, и сражавшиеся поодаль, на самом деле воевали в собственных войнах, таков был одинокий путь дуэлянта.<br /> <br /> - Здесь некому бросить вызов, - проворчал Алеф Катрагани, один из товарищей Воциферона. - Это всё равно, что сражаться с новобранцами. Я бы нераздумывая предпочёл бой с Сынами Гора, да даже с кем-то из отбросов Малакриса, - он косо поглядел на Воциферона. Алеф, как и его учитель, хранил дисциплину плоти. На нём не было шрамов, а волосы спадали на плечи жемчужно-белым водопадом. - Пора бы уже закончить с этой кровной распрей. Ты станешь капитаном, если захочешь.<br /> <br /> - Для этого в зоне боевых действий самое время, - фыркнул Воциферон. - Нет. Я всегда успею выпотрошить ублюдка, как он этого заслуживает, но когда я решу. И своим клинком.<br /> <br /> Алеф пожал плечами и направился прочь, прочёсывая залы в поисках добычи получше. Руководство Воциферона воспитало в его солдатах достойную независимость. Как и должно было быть. Он лично их обучал. Избирал из рядов Третьего миллениала за воинское мастерство и полную бесстрастность. Свободных от поразившей большую часть легиона скверны, не поддавшихся худшим излишествам. Он лично убил тех, кто не соответствовал его высоким стандартам и ожиданиям, в поединке клинок к клинку.<br /> <br /> Воциферон не считал себя Люцием или Кирием, ни кем-либо прочим из многочисленных порождённых примархом мастеров клинка. Теперь слишком многие стремились к заоблачным высотам, измеряя своё мастерство по чужим стандартам, забывая о чистоте искусства. Возможно, Воциферон никогда и не одолел бы того же Кирия, но он знал что посвятил себя без остатка избранному пути.<br /> <br /> Он провёл свободной рукой по поверхности доспехов вдоль золотистых трещин. Каждая рана была удостоена уважением и возмещена стократ, каждое оскорбление отомщено. После битвы он лично приготовит и расплавит золото, а затем вставит в доспехи вместе с керамитовым наполнителем.<br /> <br /> Он сам становился произведением искусства.<br /> <br /> Дым вздрогнул от боевого клича. Один из офицеров наконец-то вступил в игру. Воциферон улыбнулся. Он не носил шлема, и потому женщина увидит лицо своей смерти. Другие легионеры отступили, молча ухмыляясь. <br /> <br /> Воциферон поднял саблю к лицу, и полусвет блеснул на позолоченной рукояти.<br /> <br /> - Приветствую, дочь Империума. Я - Воциферон, мастер клинка из третьего легиона. Для будет честью узнать твоё имя, прежде чем забрать жизнь.<br /> <br /> Она сплюнула на пол. Кровь стекала по бледным щекам и замарала тёмные волосы. Лицо освещало сияние её собственного силового меча, словно призывая Воциферона обратить внимание. Высокая и подтянутая женщина обладала телосложением бойца, была профессионалом, пусть и не достойным соперником.<br /> <br /> - Я - Церел, изверг, - она почти прошипела эти слова. - Я служилу капитаном стенощитников.<br /> <br /> - Служила, ведь стены пали, - мягко, почти вежливо поправил её легионер. Лицо женщины исказилось от ярости.<br /> <br /> - Что вы творите? Когда-то вы освободили эту планету, защищали её. А теперь разрушили всё за одну ночь кровавого безумия.<br /> <br /> - Хотел бы я, чтобы ты поняла, - ответил Воциферон, и к своему удивлению понял, что говорит правду. - Ложь Императора сковала всю Галактику цепями. Мы сломим их. Мир за миром, стена за стеной, пока не падёт сам Тронный мир и Дворец.<br /> <br /> - Вас остановят. Возможно не здесь, но вам не победить.<br /> <br /> Воциферон вздохнул, расправив плечи, и вновь отсалютовал клинком.<br /> <br /> - Как знать, капитан.<br /> <br /> '''''Совершенство ждёт, стоит лишь протянуть к нему руку поддайся. Когда твой соперник умрёт, на пути к восхождению не останется преград. Пусть этот мир сгорит, мы лишь воспрянем из пепла!'''''<br /> <br /> От этого голоса, проклятого шёпота, пальцы сильнее сжались на рукояти. Взревевшая от гнева и боли сметная бросилась на врага. Воциферон отступил в сторону, уходя от неуклюжего удара, и чувствуя растущую непривычную неуверенность. Она обернулась и ударила сплеча, но легионер лишь отошёл на шаг. А затем ударил в ответ. Развернувшийся клинок встретил опускающуюся саблю, но мастерства Церел не хватило, чтобы отклонить сверчеловеческий напор, и она почти согнулась пополам, рухнула и взвыла от боли, царапая коленями плиты.<br /> <br /> - Поднимись, - сказал Воцифеон, отводя клинок и отступая на шаг. Женщина заставила себя встать и замахнулась, вновь нанося рубящий удар. Тяжёлая рука сомкнулась на её запястье, чуть потянула в сторону, и хрустнули кости. Женщина завопила. Приблизившись, Воциферон поднёс клинок к её шее.<br /> <br /> - Даже недостойные воины заслуживают умереть, стоя, - прошептал он, а затем вонзил чарнабальскую саблю в кости.<br /> <br /> <br /> Горящие стены рушились, и эхо грохота Тиль Плегуа слышал как песню.<br /> <br /> Певец разрушения шёл по укреплениям, волоча ноги, и гнал смертных перед собой будто охваченное паникой стадо. Он ворчал и пел себе под нос, и каждое слово отдавалось на стенах эхом, гудело как перезвон далёких колоколов. Как знамения погибели, возвещающие о надвигающемся конце.<br /> <br /> Преобразились многие из боевых братьев третьего легиона, но какофоны изменились сильнее всех прочих. Ядовитая песнь Маравильи нашла их, проросла метастазами из храма на Лаэре и угнездилась в их душах как духовная болезнь, неутомимая карцинома. По сути своей она была зависимостью, рождённой Тёмным Принцем и насланной в безразличную вселенную, приманкой прежде всего для тех, кто обладал истинным видением.<br /> <br /> И когда тени шептали ему многими голосами, тысячами манящих нешёптываний Слаанеша, медоточивыми речами примарха, гласом первого лорда-командора, Тиль не обращал внимания. Они были ничем. Лишь нотами песни. Голосами Вечного Хора.<br /> <br /> И у них не было власти ни над ним, ни над его братьями.<br /> <br /> Они сражались порознь, безвкусно предаваясь собственным капризам. Сбрасывали кричащих людей со стен, разрывали на части звучными припевами оружия. В унисон со своими инструментами возносили голоса, способные столь же легко разрывать их врагов на части. Ради этого они были созданы - убивать врагов, поставить Галактику на колени. Вся разница была в том, что теперь они были вольны наслаждаться своим предназначением.<br /> <br /> Пальцы мелькали по циферблатам и рычагам, нажимали кнопки и тянули спусковые крючки. Очередной выпущенный звуковой порыв разорвал стенощитника в клочья. Кровь и внутренности жутким дождём посыпались на других солдат. Смех Тиля стал больным, липким и рокочущим.<br /> <br /> На плодородных равнинах снаружи артиллерия наконец-то вошла в зону поражения, и теперь дополняла громом выстрелов сотканную бойцами Плегуа симфонию. Приближающиеся “Разящие клинки” открывали огонь, рассекающий внешние стены, пока те не вспыхнули пожаром, в пламени которого плавились и кладка, и металл.<br /> <br /> Вокруг умирала культура, перемалывалась жерновами войны в ничто. По воксу разносились воющие и улюлюкающие отчёты о жестоких боях по всем великим городам. Набирающая темп война на уничтожение катилась к сердцу твердыни, понемногу обращавшейся в прах.<br /> <br /> Воздух звенел от воплей умирающих. И солдаты, и гражданские ждал выбор между смертью под огнём шестнадцатого легиона или искушённым в зверствах третьим.<br /> <br /> Каждое новое дополнение к песне, каждая пермутация мелодии будоражила душу Плегуа и толкала его к истинным высотам пороков.<br /> <br /> Он остановился, заметив прижатое к земле тело стенощитника. Случайный разряд звука разнёс его нишу, придавив ноги осколками. Плегуа склонил голову набок, смакуя мгновение, когда наконец-то заметивший его затуманенными от боли глазами человек начал вырываться и вопить.<br /> <br /> Тиль потянулся к поясу и отцепил один из клинков, простой свежевательный нож. Инструмент искусства, столь же ценный, как и грозное оружие. Он присел поближе, так чтобы солдат ощутил мертвецкое благоухание, дыхание надвигающейся смерти. Плегуа сорвал огромной рукой униформу, прижал бледную окровавленную кожу будто скульптор, оценивающий мраморный блок.<br /> <br /> - Не бойся, человечек, - пробормотал он, задумчиво начав резать, вытягивать вопли в становящуюся всё громче песнь. - Я здесь не для того, чтобы терзать твоё тело. А для того, чтобы научить тебя петь.<br /> <br /> Когда он закончил, шёпот стал тихим, едва слышным. Бессильным. Неспособным найти опору. В душе Плегуа было место лишь для гибельного великолепия арии самого Тёмного Принца.<br /> <br /> ===Десятая глава. Сердце всего сущего===<br /> Вокруг умирал командный центр, бился в конвульсиях от вызванного вторжением системного шока&lt;ref&gt;Системный шок - это общее название для состояния, когда жизненно важные органы не получают достаточного количества крови и кислорода.&lt;/ref&gt; и впившегося острия Шестнадцатого легиона.<br /> <br /> Первые коридоры и стены вытесали из чёрного железа и бутового камня ещё в первые дни Раздора. Со временем здание усовершенствовали, улучшая чертежи, пока оно не стало извивающимся лабиринтом, в котором путь указывали лишь ползущие под потолком тусклые металлические глифы. Местами символы сменились на буквы готика, но было заметно что над этой задачей трудились без души. Результаты выглядели недолговечными, не укоренившимися… а теперь и вовсе всё закончится на пепелище.<br /> <br /> Эйдолн шагал по коридорам так, словно уже был их владыкой, втягивая густой от дыма и смрада умирающих воздух. Вокруг отключались когитаторы, шелестя бинарными голосами в последний раз. Пальцы Эйдолона скользили по корпусам, сбрасывая с них пепел и прах. Пластстальные опоры коридора дрожали под напором падавших где-то наверху обломков. Лорд-командор видел расходящуюся по структуре слабость, предвещающий гибель в лихорадке озноб.<br /> <br /> Сердце Воинского Дворца, великой крепости-города, всего сущего на этой планете осталось всё таким же тесным, как он помнил. Строение возвели не в расчёте на физиологию космодесантников и не перестроили после завоевания для удобства освободителей. Склонив голову, Эйдолон проталкивал свою усовершенствованную тушу через тесные двери. Цель была всё ближе. Среди клубов дыма и алых отблесков аварийного освещения казалось, что Эйдолон спускается в преисподнюю.<br /> <br /> Он словно шёл по коридору корабля, подбитого в пустотной битве, пронзённого выстрелом излучателя и истекающего атмосферой. Конечно, планеты умирали медленнее судов, но у них это получалось столь же прелестно. А Эйдолон бился в стольких сражениях по всей Галактике. Среди леденящей стужи и палящих песков, в мёртвых мирах, населённых лишь призраками убитых грёз, на станциях и кораблях как Империума, так и враждебных чужаков. В конечном счёте всё происходило одинаково. При всех изобильных обликах Галактики, война никогда не менялась. Одна и та же песнь звучала вновь и вновь. Разносилась от Терры до окраин известного космоса, а потом обратно.<br /> <br /> Из-за коридора вывалился стенощитник, вымазанный в саже и крови. Старший офицер, судя по тускло мерцающей на плечах парчёвой мантии. Он замер, заметив нависающего над ним Эйдолона, одинокого и чудовищного исполина, царапающего потолок головой. Лорд-командор подался вперёд, давая смертному лучше разглядеть его в тускло-красном свете. И сверкнув кровавой улыбкой, Эйдолон бросился вперёд как упырь, выбравшийся прямо из мрачных легенд.<br /> <br /> Смертный выстрелил. Первый болт-снаряд ушёл в молоко, второй бессильно отскочил от огромного наплечника. Третий и четвёртый врезались в нагрудник, на миг оттолкнув гиганта. Эйдолон рассмеялся, ощутив вздымающийся прилив борющейся с упоением боли. Он поднял свой пистолет и выстрелил в ответ, даже особо не целясь.<br /> <br /> Капризное оружие окатило стенощитника потоком крикливо-зелёного сияния. Вспыхнуло, прокатился треск, и нестабильные атомы расщепили плоть, оставив лишь тень на стене. Эйдолон направился дальше к бьющемуся сердцу командного центра, оставив позади лишь мрачный памятник.<br /> <br /> После выброса радиации завыли новые сирены, заскулила гидравлика взрывозащитных дверей, пытавшихся сомкнуться на пути расходящихся токсинов. Без поступающей энергии и наполненными противоречащей информации программами системы бастиона действовали со скоростью улитки. Эйдолон помедлил, пригнулся и упёр свободную руку в судорожно трясущуюся дверь, оттолкнул её прочь и шагнул внутрь, в самый центр крепости.<br /> <br /> Уже смертельно раненной. Его взгляду открылись расчленённые тела, разбросанные по залу яростными взмахами цепных мечей. Головы солдат насадили на их же штыки, а затем расставили на пультах управления и гололитических столах. Написавшие эту живописную, но мрачную картину художники всё ещё были здесь, прохлаждались среди вырванного ими сердца.<br /> <br /> Шесть воинов Сынов Гора держали оружие на изготовку и стояли полукругом вокруг седьмого, расположившегося в трёх шагах впереди. Он обернулся, услышав шаги Эйдолона, снял шлем и небрежно бросил на ближайшую скамью. Шлем врезался в расчленённое тело, отчего кишки высыпались на пол жутким водопадом.<br /> <br /> Герог Шарур поглядел на Эйдолона с нескрываемым презрением и сплюнул через плечо. Кислота зашипела, разъедая стальной пол.<br /> <br /> - Ах, первый лорд-командор! - воскликнул он. - Не думал, что ты доберёшься сюда один, без свиты из своих славных капитанчиков.<br /> <br /> - Всегда рад удивить, капитан, - ответил Эйдолон, упирая молот в стенку одного из последних работающих когитаторов, и надавил. Металл вмялся внутрь, отчего страдающие духи машины неистово взвыли. Он окинул взглядом сцену и улыбнулся. - Неплохо сработано, признаю. Хотя и без… артистизма.<br /> <br /> - Видели мы, что вы считаете искусством, - прошипел один из хтонийцев. На его доспехах сверкали отметки вожака, и даже надетый шлем не мог скрыть источаемого им отвращения. На лицевой пластине мерцали вытесанные клыки, кривящиеся в волчьей ухмылке. С оплечий на цепях свисали зеркальные монеты, блестя среди вырезанных отметок об убийстве. На металле выбили, выгравировали и нанесли краской какие-то бандитские каракули, вместе однако сходящиеся в почти достойный мастеров древнего Дамаска узор, знак без всякого стеснения показываемой верности. Перед Эйдолоном стоял живой талисман, тотем далёкой и осаждённой Хтонии.<br /> <br /> - Я бы предпочёл узнать имя того, кто сомневается в моих решениях, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - Аннунгал&lt;ref&gt;Гугл выдал: &quot;Written in ancient Sumerian is the word “ANNUNGAL” which means strongest or most powerful&quot;.&lt;/ref&gt;, - зарычал легионер. - Вожак и чемпион Шестнадцатого легиона. Любимец магистра войны.<br /> <br /> - В этом я и не сомневался, - протянул лорд-командор. - Несомненно столь же любимый, как и я - моим примархом.<br /> <br /> - Хватит насмехаться над моими бойцами, чудовище, - заговорил Герог, сурово глядящий на Эйдолона. - Я не смогу их удержать, если они решат поставить тебя на место.<br /> <br /> - О, они могут поднять руку на меня руку, но тут же её лишаться, - посулил в ответ Эйдолон. - Я совсем не против разорвать любого из твоих славных солдат в такие клочья, что не останется мяса даже на трофей, не говоря уже об истинном произведении искусства.<br /> <br /> - Славная угроза, фулгримовский щёголь, - фыркнул Аннунгал. - Но магистр войны…<br /> <br /> - Не здесь, - перебил его Эйдолон. - Как и Фениксиец. Мы - позабытые сыны, собравшиеся вместе волей случая. И нам решать, что будет дальше, - он широко развёл руками. - И полюбуйся, как мастерски вы вонзили копьё в сердце врага, пока я мог лишь наблюдать… - он помедлил. - Пока мои солдаты зачищают города и собирают добычу. Рабов, топливо, припасы, которых хватит для пути к самой Терре.<br /> <br /> - Припасы, которые мы все разделим, - с показным спокойствием заметил Герог.<br /> <br /> - Ну естественно, - согласился лорд-командор, небежно улыбаясь. - В жестокий день понадобятся все силы. Даже наши отцы не могут биться в одиночестве. Мы бросим в бой всё без остатка. И для меня честь и привилегия вести Третий миллениал навстречу последней битве. Это - долго достойных командиров, - он перевернул молот в руке, постучав по когитаторам. - Мои избранные воины сокрушают сопротивление наших врагов, вырывают хребет их обороны, - он деланно огляделся по сторонам. - Ну, я думал предложить им сдаться, но похоже вы уже лишили их выбора.<br /> <br /> - Я решил, что нет смысла бросаться словами, - пожал плечами Герог. <br /> <br /> - Да вы храбрые хтонийцы их вообще не цените. - прыснул Эйдолон. - Думаешь, магистр войны полюбит тебя сильнее за необузданное насилие?<br /> <br /> - Это неважно. Мы предстанем перед ним окровавленными, но не сломленными. Его воины. Его чемпионы. Мы, - он ударил по нагруднику латной перчаткой, - его избранные воители. Легионеры самого магистра войны. Ради его улыбки я бы сжёг весь этот мир и помочился на пепелище.<br /> <br /> - Вы всё ещё считаете себя такими могущественными? - с искренним любопытством спросил Эйдолон. - Возвышенными над всеми нами? Что и верные и предатели покорятся восходящему Гору и его Сынам?<br /> <br /> - Он - магистр войны, - процедил Герог. - И станет Императором.<br /> <br /> - Правда? Никогда бы не подумал, - протянул умилённый Эйдлон. С Сынами Гора было так приятно играть. Среди них было столько хвастунов и шутников. Таких… очарованных собственным пошлым остроумием. Столько возможностей спустить их на землю, столько гордыни, подталкивающей к падению. Эйдолон прищёлкнул синим языком по губам, смакуя мысль.<br /> <br /> '''''Отбросы…''''' Промелькнула из ниоткуда мысль. '''''Дворняги'''''.<br /> <br /> “Да, они такие”, - согласился Эйдолон и тут же одёрнул себя. Он размяк. Шёпот стал таким вездесущим, таким непрестанным, что он едва не принял ядовитые речи Расколотого Короля за собственные мысли.<br /> <br /> Он представил как тварь парит по залу, липнет к спинам хтонийцев. Сломленная и горящая. Способная лишь вечно шептать. Как когти из чёрного стекла и тусклого пламени смыкаются на плечах Герога, словно пальцы слуги, ожидающей коронации господина.<br /> <br /> Щелчки вокс-передатчика оторвали его от раздумий, и Эйдолон снова обратил внимание на Сынов Гора. Они внезапно напряглись, выпрямились, подняли оружие. Поза Герога выдавала раздражение и внезапную жажду насилия. Он даже взял топор, раньше лежавший у рассечённого тела имперского командующего, а другую положил на кобуру. А затем выхватил пистолет, целясь прямо в Эйдолона.<br /> <br /> - Ах ты вероломный ублюдок, - процедил Герог, и все его бойцы как один открыли огонь.  <br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Дети Императора]]<br /> [[Категория:Ересь Гора / Horus Heresy]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%AD%D0%B9%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%BD:_%D0%97%D0%BB%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%B9_%D0%9C%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%82_/_Eidolon:_The_Auric_Hammer_(%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D0%B0)&diff=28521 2025-07-03T17:10:50Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =10<br /> |Всего =20<br /> }}<br /> {{Книга<br /> |Обложка =Auric.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Марк Коллинз / Marc Collins<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =Ересь Гора: Персоналии / Horus Heresy: Characters<br /> |Сборник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}<br /> ''«Мы все без исключения искатели истин. Лишь в единстве мы сможем достичь просвещения, добиться его через единодушное стремление к абсолютному совершенству. Наши идеалы родились в пепле считавшихся мёртвыми миров, Терры и Кемоса, и ныне мы несём их к далёким звёздам. И я скажу вам, что Галактика заслуживает управления одним правителем, единства пути и цели. И когда мы этого добьёмся, когда соберём воедино всё некогда сокрушённое раздором, лишь тогда человечество унаследует идеальный космос».''<br /> <br /> ::::::::::приписывается примарху Фулгриму при освобождении Татрикалы<br /> <br /> <br /> ==Действие первое: Разум==<br /> <br /> <br /> ===Первая глава. Сыны Феникса===<br /> <br /> <br /> В дни до обретённого просветления бившиеся в Великом крестовом походе воители нерушимо верили, что на кораблях не могут обитать призраки. Не по-настоящему. Конечно, механикумы проповедовали о духах машин, а матросы-пустотники цеплялись за позабытые суеверия, но отборные легионеры-астартес из несравненного боевого братства третьего легиона видели в их рассказах лишь смехотворные мифы из позабытых эпох. <br /> <br /> Но теперь в коридорах «Платы за грех»&lt;ref&gt;«Плата за грех — смерть», — послание к римлянам апостола Павла 6, стих 23.&lt;/ref&gt; таилось безумие.<br /> <br /> Полёт с Улланора было никто бы не назвал ни лёгким, ни скучным. Изолированные корабли дрожали, будто в лихорадке, их корпуса содрогались, словно измученная плоть. Уже бывшие обычным делом среди смертного стада самоубийства участились. Вознёсшиеся же над этими слабостями воины третьего легиона стали отрешёнными и тревожными, преследуемыми той неведомой силой, что рыскала по отсекам великого корабля будто высший хищник, жаждущий найти и вцепиться в самое его сердце.<br /> <br /> ''Преследуемые''. Сама эта мысль вызывала отвращение. Но в машинах обитали призраки, что пробрались на корабли флотилии из эфирной пустоты и начали охотиться. Прежде невозможные и немыслимые явления стали даже слишком обыкновенным делом, а блаженное неведение об истинном облике Галактики — позабытым воспоминанием. Времена менялись, и иногда они даже не осознавали, как сильно.<br /> <br /> «Время изменило столь многое», — подумал Эйдолон&lt;ref&gt;«By a route obscure and lonely, / Haunted by ill angels only, / Where an Eidolon, named Night, / On a black throne reigns upright». Стихотворение «Dream-land» Эдгара Аллана По.&lt;/ref&gt;, первый лорд-командор.<br /> <br /> Он больше не был тем же созданием, что билось в безвкусных завоеваниях Великого крестового похода. Пусть те испытания и сделали его отпрыском легиона, истинным сыном Феникса, по-настоящему и до глубины души его изменили именно годы новой войны.<br /> <br /> Некогда Эйдолон, унаследовавший генетическое величие самого примарха, был прекрасен. Пожалуй, в том, что сам Фулгрим и забрал его красоту заключалась великолепная ирония. На шее Эйдолона до сих пор оставался едва заживший шрам от раны, рассёкшей не только плоть, но и душу. Даже когда вся шея содрогалась от действия звуковых органов, коими Эйдолона удостоил старший апотекарий, шрамовая ткань не поддавалась, а скорее с трудом прогибалась и сжималась с каждым судорожным движением, сковывая лорда-командора. Кожа побледнела так, словно из тела вытекла вся кровь, а глаза помутнели и слезились. Его волосы, высохшие и пожухшие, будто мёртвая трава, свалялись на боку.<br /> <br /> Да, когда-то он был прекрасен... но это было давно, а затем всё не отнял каприз полубога.<br /> <br /> «Подходящий конец, не правда ли? Зависть всегда была одним из твоих многих изъянов, отец».<br /> <br /> Эйдолон выбросил мысль из головы. Она ведь выставляла в некрасивом свете и его, и Фулгрима. А демоническая сущность вознёсшегося примарха, обрётшего апофеоз Феникса до сих пор ощущалась на корабле. И после унылого совета на Улланоре едва ли стоило привлекать внимание прародителя.<br /> <br /> Да и мысли Эйдолона занимали и другие дела. Он чувствовал себя измученным, выслеживаемым. ''Преследуемым''.<br /> <br /> Нечто шептало и ворковало над его ухом, и он склонил голову назад и начал биться затылком об командный трон, будто боль могла избавить его от угрозы. С каждой пробегающей по горлу дрожью шея раскачивалась то в ту, то в другую сторону, словно у детской марионетки, лишённой равновесия и карикатурной игрушки. Казалось, что кружащее вокруг него создание, существо, что извивалось и корчилось прямо за завесой реальности, было так близко, что оно могло к нему прикоснуться. Мысленно Эйдолон уже ожидал ощутить вырезаемые на его коже когтями огненные письмена и сомкнувшиеся на глотке клыки.<br /> <br /> После стольких дней охоты... возможно, кульминация даже принесёт ему истинное удовольствие. И Эйдолон жаждал его ощутить и посмаковать.<br /> <br /> Вокруг вздымались стены мостика «Платы за грех», средоточия поблекшего великолепия. Корабль некогда был так же прекрасен, как и его хозяин, и вместе с ними вознёсся и преобразился высвобожденными страстями легионеров. Теперь с железных рёбер потолка свисали знамёна из хлопающей человеческой кожи, а стоявшие по углам зеркала отражали как сокрушённое великолепие, так и образы того, чего не могло существовать. Отражения двигались то слишком быстро, то слишком медленно, а иногда пристально наблюдали за отражёнными, когда те в них не глядели. Случалось, что Эйдолон и сам ловил на себе взгляды двойника из треснувшего зеркала, скалящегося и насмехавшегося. Воплощённой насмешки с его собственным лицом. Лорд-командор мог поклясться, что чувствовал с каким презрением его осуждало это расколотое отражение. Он встряхнулся, выбросив дурное воспоминание из головы, и расправил плечи.<br /> <br /> — Доложите обстановку, — проворчал он, вставая с командного трона. По краям пьедестала влажно мерцали вырванные кости, переливались дьявольским светом, бросавшим отблески на края ржавых и потрескавшихся доспехов самого Эйдолона.<br /> <br /> Лорд-командор протянул вновь дёрнувшуюся руку к подлокотнику и погладил рукоять прислонённого к нему громового молота. То была Слава вечная, выкованное с непревзойдённым мастерством оружие, коим Эйдолон бился со всем подобающим пылом и мастерством с тех пор, как им его одарил сам примарх. Он отвернулся от молота и заговорил сам с собой.<br /> <br /> — Теперь мы знаем своё предназначение, — вздохнул он. — И Галактика наконец-то всё поймёт так же, как пришлось нам. — он моргнул, и его затуманенные глаза заметались от внезапной жажды новых ощущений. — Доложить обстановку! <br /> <br /> Эйдолон не был уверен, было ли дело в том, что он так глубоко погрузился в раздумья, что ничего не услышал, или же ещё остававшиеся на посту существа не услышали его, поглощённые собственными маниями.<br /> <br /> В любом случае, для кого-то в его положении это была непростительная оплошность.<br /> <br /> — Флот сохраняет строй, достопочтенный господин, — прохрипело создание, бывшее теперь магистром ауспиков корабля. На месте глаз у бесполой твари остались сшитые и опустевшие провалы. Подключённая и вбитая в спину паутина проводов непрестанно посылала сенсорную информацию прямо в нервную систему, каждым потоком вызывая когнитивный резонанс и перегрузку нейронов. Существо корчилось и скулило, отдавшись экстазу полного подчинения своему долгу и страстям. Но сквозь хор приглушённых довольных стонов Эйдолон слышал презрительный смешок.<br /> <br /> — Пришли доклады от «Величавого клинка» и «Сломленного монарха», «Вечной обители» и «Его воплощённой красоты». Транспортные суда акусилии тоже в пути. Третий миллениал держит строй, милорд.<br /> <br /> Третий миллениал. Он улыбнулся. Именно их он взял под своё командование на пути к Терре. Такой сброд, но на пылающей коже тронного мира они станут гордо, как боги...<br /> <br /> '''Жатва будет и в самом деле обильной. Но они могут стать большим. Мы можем...'''<br /> <br /> — Замечательно, — ответил Эйдолон заставив себя не обращать внимания на насмешки, и нажал на вложенные в костяные подлокотники драгоценные камни, кричащие, подмигивающие ему. Рубин и изумруд, янтарь и сапфир. Заработали системы, устанавливающие связь с другими кораблями флотилии даже сквозь потоки варпа. С антенн сквозь бесплотное безумие полетели сигналы к кораблям других командующих летящей к Солнечной системе армадой. Один за другим возникали воины третьего легиона, их сотканные из гололитического сияния эйдолоны&lt;ref&gt;Эйдолон (др. -греч. εἴδωλον — «изображение, '''образ'''; привидение, призрак; подобие, видимость».&lt;/ref&gt;, пронизанные пагубной паутиной эфирных помех.<br /> <br /> — Ах, брат мой... — зашипел со сдержанным весельем Юлий Каэсорон. — Чем ближе мы к тронному миру, тем ты всё невыносимей. — Образ задрожал от смеха, и искажённое лицо первого капитана подалось вперёд. — Всё ещё прикидываешься господином. Фениксиец вернулся к нам, весь легион собрался воедино. Пора бы тебе убрать руки со штурвала, а?<br /> <br /> — Ну кто-то же должен проследить, чтобы ты по капризу не влетел прямо в звезду, Юлий, — хмыкнул Эйдолон. — Не забывай, что я — старший по званию, и по праву заслужил обязанность быть сторожем и тебя, и твоих воинов. Этот долг мне вверил наш блудный отец. — Он умолк, а затем склонился вперёд, чтобы заглянуть прямо в отражавшиеся глаза Избранного Сына, и лишь тогда процедил. — Так кто первым присоединился к нему на Улланоре?<br /> <br /> — Да, ты первым бросился к его ноге. А другие его искали, пока ты попусту тратил время. Тщетно выслеживал Шрамов, если не ошибаюсь? А затем пресмыкался и выпрашивал крохи у Мортариона. — Каэсорон хихикнул, и изображение зарябило, замерцало по краям изувеченного лица. — Признаюсь, что удивлён, что с такими разными интересами ты вообще сюда добрался. Я-то думал, что ты и твои войска будут валять где-то дурака, предаваясь своим страстям и забыв о наших новых хозяевах. Наших новых богах, примархе и магистре войны.<br /> <br /> — Неудивительно, что во мне ты видишь свои собственные оплошности и изъяны, Юлий. — Он покачал головой, и высохшие волосы слабо захлопали по щеке. Ещё одно напоминание об цене перерождения. — Я сражался в кампаниях магистра войны. Выслеживал его врагов, чтобы сломить их. Я помню, что значит служить общей цели.<br /> <br /> — Но всегда на своих условиях.<br /> <br /> — А других и быть не может. — Эйдолон махнул рукой, показывая не на гололит, но стоявших за ним воинов.<br /> <br /> По его призыву три стоявших на коленях легионера поднялись с колен и выступили вперёд все как один, не сводя с командующего полного смешанных чувств взгляда. Зависть боролась с уважением. Показная гордость душила страх. Они истекали богатым коктейлем чувств, отражавшимся в каждом движении, в каждой позе, даже в тихом урчании их доспехов.<br /> <br /> Капитан Малакрис облачился в скверну, словно в триумфальную накидку. Он содрал со своих доспехов всю позолоту и пурпур Детей Императора и перекрасил их бешеный калейдоскоп цветов. У некоторых оттенков даже не было имени на языке людей, ибо они были вырваны из самого варпа. Малакрис помазал себя кровью демонов, добытой в боях или отданной ими добровольно в плату за эзотерические сделки и нечестивые клятвы, и  сиял капризным светом варпа. По краям его наплечников начали расти острые как иглы крошечные клыки, вне всяких сомнений заканчивающиеся костяными крючьями внутри самих доспехов, способными с каждым движением царапать и чесать плоть легионера. На латные перчатки были установлены парные молниевые когти, некогда выкованные оружейником, а теперь изогнувшиеся, словно у чудовищной хищной птицы. Выкованный в виде дерзкого оскала кричащего орла шлем висел на боку, и изменённый облик воина видели все.<br /> <br /> Некогда лихое лицо воителя оплавилось, словно воск. Прямо в череп были вбиты украшенные драгоценностями штифты, а складки вытянутой кожи украшали кольца. Похоже, что Малакрис даже освежевал свою макушку до костей, мерцавших в суровом свете мостика.<br /> <br /> Воциферон же до сих пор выглядел как стройный и даже элегантный мастер клинка былого легиона. Служившие ему в прошлых битвах доспехи не украшала скверна, лишь запечатанные золотом отметки. Залитые металлом трещины петляли по совершенному пурпуру словно роскошные реки. В ножнах на поясе висели две сабли, чьи клинки были отполированы до блеска бережно заботящимся о них хозяином. Оружие к вящему восхищению и радости технодесантников легиона выковал сам Воциферон. Легионер носил шлем, скрывая под ним свои резкие черты лица и золотистые волосы. Малакрис стал воплощением губительных перемен, Воциферон же уподобился скале, не покоряющейся приливу излишних изменений. То, что он преуспел в этом в таком братстве и остался образцом Палатинских Клинков посреди воинов-сибаритов, свидетельствовало о его решимости и самоконтроле.<br /> <br /> Эйдолон почти завидовал уверенности брата.<br /> <br /> Последним из трёх был Тиль Плегуа из Какофонов. Певец разрушения. Зенит, кульминация, сингулярность всего, к чему стремился Малакрис и что отвергал Воциферон. Его глаза были растянуты, а нити впивались в плоть на одной стороне лица и кости на другой. По воле капризных богов после преображающей эйфории Маравильи, Тиль содрал с правой стороны лица плоть, оставив лишь жуткий оскал костей и вечно терзаемых спутанных нервов, украшенный вырезанными странными символами и замысловатыми образами невоздержанности.<br /> <br /> Доспехи покрывали усилители звука и вокс-рупоры, прикрученные и приваренные к растянутым пластинам. Между механизмами кружили в зловещем танце мириады безумных оттенков, отчего Тиль выглядел не воином Детей Императора, а скорее нарисованной сумасшедшим и ожившей картиной. Его горло дрожало и гудело, ведь воин обрёл подобие даров самого Эйдолона, и лорд-командор знал, что любой услышавший голос Тиля рисковал сойти с ума. Его голос до сих пор отдавался отзвуками трансцендентных мелодий, каждое слово казалось отражением некой величественной и немыслимой симфонии.<br /> <br /> — Мои чемпионы готовы к битве, — сухо добавил Эйдолон, вновь отмахнувшись от жуткого скалящегося лица Каэсорона. — Я взял под своё руководство третий миллениал, и они проявили себя достойными слугами и приятной компанией, — он помедлил, заставив искажённое лицо скривиться в улыбке. — По большому счёту.<br /> <br /> — А ты никогда не разбирался в характере легионеров, а? — фыркнул Каэсорон, и гололит вновь пошёл рябью и искрами. И среди частиц проекции что-то появилось. Эйдолон увидел в замершем мгновении нечто, пойманное будто насекомое в янтаре, скалящееся лицом, от которого застыл даже он.<br /> <br /> ''Демона''.<br /> <br /> Мысль пронеслась по сознанию как волна. Эйдолон больше не слушал ехидные и тщеславные заявления Каэсорона. Он видел лишь сущность, притаившуюся среди слов. Мерцающие от слюны клыки на лице, искажённом в гримасе лихорадочного упоения болью. На мимолётный миг Эйдолон будто увидел в существе отражение самого Фениксийца, но оно исчезло. У демона не было истинного обличья. Призрачное создание плыло, корчилось, насмехалось.<br /> <br /> '''Брат...'''<br /> <br /> Шёпот доносился не снаружи — изнутри. Череп загудел от слабой боли, и Эйдолон подался назад, прикоснувшись плотью к костяным шипам на троне. Он постучал головой по металлу, выдохнул.<br /> <br /> '''Родич'''...<br /> <br /> Вновь прошептало существо, и в каждом слове звучали обещания откровений. Эйдолон знал, что если он хоть немного расслабится, то существо найдёт себе опору, проскользнёт внутрь, опустошит его.<br /> <br /> Но демоны были лишь прахом мечтаний и отравленных обещаний.<br /> <br /> — Брат? — вновь донёсся до него голос Каэсорона. Первый капитан бросил на Эйдолона уничижающий взгляд, и мрачно усмехнулся. — А ты не здоров, первый лорд-командор. Возможно, пора бы тебе дать прикормленным врачам позаботиться о твоих хворях, а? — Образ вновь содрогнулся, и Каэсорон отвернулся, посмотрел на что-то невидимое безумным взором. — В следующий раз мы поговорим, когда по воле нашего отца вернёмся домой. Тогда и начнётся пиршество. Надеюсь, что увижу тебя в бою, лорд-командор. Будет... воистину приятно на это посмотреть.<br /> <br /> Эйдолон просто кивнул, сжав зубы.<br /> <br /> — Уверен, что удовольствие будет взаимным, Избранный Сын. — Он всё же заставил себя улыбнуться. — Терра станет кульминацией нашего пути и горнилом, где мы наконец-то станем теми, кем всегда должны были быть.<br /> <br /> Мысль о потенциале... действительно будоражила. Сама Терра, тронный мир, вскрытый и жаждущий их внимания. Население станет добычей, старые соперники падут. После начнётся время собирать камни, Фабий будет строить опыты, легион обретёт плоды трудов своих, возвышение самого Эйдолона завершится. Он был первым лордом-командором. Для него найдётся достойное место в новом Империуме... Впрочем, ещё надо было сломить последнюю баррикаду.<br /> <br /> Предстояло взять и отстроить заново из пепла Дворец, достойный ждущих за завесой тронов самих богов.<br /> <br /> — Вскоре нам надо будет позабыть обо всех иных распрях, — заявил Каэсорон. Гололит вновь замерцал, и корабль содрогнулся, словно связанный с ним пагубной симпатической связью.<br /> <br /> — Пришла пора тебе наконец-то...<br /> <br /> — '''Присоединиться к нам''', — выдохнул вместо первого капитана демон. Тварь посмотрела на Эйдолона глазами, затуманенными бельмами, но сияющими призрачным пламенем. В это идеальное мгновение застывшее перед угасающим образом Юлия Каэсорона существо подняло когтистую лапу, словно руководя исполнением симфонии, и махнуло рукой в унисон с мелодией, которую слышало лишь оно.<br /> <br /> А затем корабль затрясся, завопил, и всё погрузилось в пламя под хохот порождений запределья.<br /> <br /> <br /> ===Вторая глава. Разорванная завеса===<br /> <br /> <br /> По всему охваченному безумием мостику пронзительно завыли сирены, уже давно усиленные, чтобы привлекать внимание даже испорченных вседозволенностью сумасшедших.<br /> <br /> Эйдолон вскочил с трона и побежал к надрывающимся пультам, выкрикивая приказы и съёжившимся рабам, и медлящим воинам.<br /> <br /> — Шевелитесь, шавки! По постам! Объясните, что происходит, иначе я с вас шкуру спущу!<br /> <br /> Сервы разбегались с его пути и отпрыгивали, будто в танце. Впереди нёсся Малакрис, размахивая когтями. Радостно сверкнув глазами, капитан взмахнул сверкающей перчаткой и ударил замешкавшегося слугу в висок, а затем набросился на ещё падавшего раба, сорвав с пояса пыточные клинки. В дрожащем свете люменов он начал резать и колоть, сдирая длинные полосы кожи. Теперь доспехи его окрасились и обычной кровью. Малакрис подался вперёд, чтобы с упоением слизнуть с клинка жизненные соки вопящего в агонии смертного. <br /> <br /> Под высокими сводами вспыхнул ведьмовской огонь, осветив безвкусные мозаики, что алчно наблюдали за происходящим хаосом слишком настоящими глазами. Корабль словно дышал, под напором сокровенной силы стены то сходились, то выгибались наружу. Малакрис завороженно посмотрел вверх, вожделея встречи со страстными созданиями, ждущими за пеленой.<br /> <br /> Воциферон даже не вздрогнул. Он стоял на месте, будто проглотив шомпол, положив ладонь на рукоять и готовясь встретить грядущую бурю. Тиль Плегуа следовал за Эйдолоном по пятам. Его звуковые орудия гудели, набирая силы перед неизбежным крещендо.<br /> <br /> С неожиданным грохотом начали подниматься створки, втягиваемые обратно в ниши, и взгляду отрылось кипящее безумие варпа. Имматериум вцепился в корабль со всей своей злой страстью. Надрывающееся поле Геллера дрожало и шло рябью голодных лиц, напирающих на тончайшую завесу реальности. А сквозь треск помех из заработавшего вокса в какофонию ворвались новые вопли. Навигатор ответил на вызов бессловесным воем чистой муки. Хмыкнув, Малакрис резко обернулся, словно учуявшая приправленное пряными страданиями мясо собака.<br /> <br /> Эйдолон вздохнул и отвернулся от одурманенного безумца в Воциферону.<br /> <br /> — Проверь, что там с навигатором. Надо вырваться из варпа, потом посмотрим, может ли этот червь ещё служить или нет. — Он сплюнул на палубу. — Нужно понять, где мы находимся. Восстановить связь с нашим флотом. Мы на пороге величайшего сражения, и я никому не дам выставить меня медлительным увальнем!<br /> <br /> Воциферон кивнул и зашагал прочь через толпу.<br /> <br /> Первый лорд-командор наблюдал, как его посланник исчезает из виду, а затем повернулся к матросам. Он подхватил молот и взмахнул «Вечной славой», показав на измученную пустоту за окнами.<br /> <br /> — Выведите нас из этих миазмов. И живее. Если вскорости я не получу приятных вестей, то начну с ломки ваших костей.<br /> <br /> Из ям и альковов вокруг прозвучал хор покорных голосов. Эйдолон зашагал по мостику, а за ним последовали Тиль и Малакрис, не сводя взгляда с отчаявшихся и изувеченных рабов. Мостик содрогался от страха, смешавшегося с вонью экскрементов людей, не способных их в себе удержать под суровым взором хозяина. То тут, то там Эйдолон прикладывал к затылку слуги край не снабжаемого энергией молота и наблюдал, как они застывают на месте. По иссечённой шрамами коже лился пот, от непокорных страстей языки хлестали губы. Раздираемые желанием покончить со всем и надеждой на продолжение жалкой жизни рабы одновременно страдали от внимания легионеров и алкали встретиться со всем жаром их гнева.<br /> <br /> — Благороднейший господин, — проскулил один из них. — Наши сенсоры слепы, а корабль застрял в варпе. Мы не можем вырваться из имматериума. Мы пытались, но похоже застыли в буре. Она удерживает нас по обе стороны завесы, будто божьи когти.<br /> <br /> — Мне не нужны ваши оправдания, — процедил Эйдолон. — Я хочу...<br /> <br /> '''Освободиться.'''<br /> <br /> Прошипел ему прямо в ухо насмешливый голос. Эйдолон резко обернулся, замахнувшись мгновенно окутавшимся током молотом. Он оскалился, готовясь сразиться с... пустотой. Малакрис искоса поглядел на него и зловеще ухмыльнулся, почуяв слабость.<br /> <br /> — Какой ты дёрганый, Эйдолон, — вкрадчиво заговорил легионер. — Едва ли это подобает лорду-командору.<br /> <br /> — Капитан, если думаешь, что можешь справиться лучше — попробуй, я не против. Даже с удовольствием посмотрю, как ты тщеславно машешь кулаками, ожидая, что остальные станут выполнять твои приказы. — усмехнулся Эйдолон, положив молот на плечо Малкриса. — Помни своё место, щенок.<br /> <br /> — Как я могу о нём забыть? — прошептал капитан, склоняя голову к когтям молота. Опасно близко к включённому силовому полю. Разряды статики будто молния проскочили между пластинами доспехов и оружием. Энергия пролетела к палубе прямо сквозь кости, висящие на коже кольца зазвенели. — Интересно, может ли кто-то кроме Фениксийца сбросить тебя с пьедестала? <br /> <br /> — Малакрис, твоя болтовня меня утомляет. Скрашивай свою скуку чем-нибудь ещё. — Эйдолон склонился вперёд, и его обмякшие губы насмешливо скривились. — Меня ведь не так легко заменить. А вот тебя? По воле моей из плоти третьего могут создать сотню новых ублюдков, и каждый из них будет тебе ровней.<br /> <br /> Но не успел Малакрис на это ответить, как внимание обоих привлекло шипение открывающейся двери.  <br /> <br /> Посуровевший лицом Воциферон вошёл на мостик, прикрывая одной рукой сгорбившегося человека в рваной накидке. С запястий и лодыжек смертного свисали разорванные позолоченные цепи, с каждым тяжёлым шагом скрежетавшие по палубе. <br /> <br /> Мастер клинка остановился и слегка подтолкнул человека вперёд. Капюшон соскользнул с головы, и Эйдолон увидел, что именно случилось со старшим навигатором Тошеном Меларом.<br /> <br /> Смертный расцарапал себе лицо, вонзив в него когти так глубоко, что на щеках остались кровавые борозды. Похоже, что он вырвал собственными пальцами и обычные глаза, но внимание Эйдолона привлекла жуткая рана на лбу. Навигатор снял повязку и выдрал из черепа варп-око. Взгляд лорда-командора скользнул по окровавленной накидке к протянутым и дрожащим рукам, вымазанным в кровавых клочьях, всё ещё сиявших внутренним светом.<br /> <br /> Да, то что навигатор избавился от своего дара говорило о многом.<br /> <br /> — Оно поёт, — прошептал Тошен. Он поднял голову и посмотрел пустыми глазницами прямо на Эйдолона, будто всё ещё мог видеть. — Царственный глас зовёт и поёт, и иное море стонет в ответ, и все мы падаем с ними прямо в самые недра. Уж лучше тьма. Я выбрал. Я был избран...<br /> <br /> — Свяжите его, — вздохнул Эйдолон, шагнув вперёд. — Ну почему нас всегда загоняет в угол слабость низших созданий? <br /> <br /> Никто не ответил. Он покачал головой, занося молот.<br /> <br /> Он никогда не любил навигаторов. Не по настоящему. Немногие стремились познакомиться с такими существами, а ещё меньше чахлых аристократов, выращиваемых из необходимости, были достойны его внимания. Каждый их благородный дом стал брызжущим интригами кипящим котлом мутаций, чьи отпрыски давно лишились человечности и преобразились, пройдя сквозь позабытые испытания Тёмного Века.<br /> <br /> «Инструменты, вот кто они такие даже в лучше дни, — подумал он, глядя на изувеченного Тошена. — А этот — сломан».<br /> <br /> — Оно видит тебя, — пробормотал, смеясь, навигатор и показал на Эйдолона дрожащим пальцем. — Знает тебя. Но не жди помощи. Лишь неизбежный конец. Лишь...<br /> <br /> Молот опустился.<br /> <br /> Окутанный энергией боёк молота расщепил череп Тошена на атомы. Тело рухнуло, в последний раз взмахнувшие руки подняли золотые цепи вверх, во все стороны полетели тускнеющие клочья варп-ока и брызги горелой крови. Воциферон отшатнулся, поражённый вспышкой внезапного гнева господина. Эйдолон же шагнул вперёд, сверля яростным взглядом труп.<br /> <br /> — Вот цена слабости. Вы меня слышите? Вы все поклялись мне в верности и службе, и я ожидаю, что вы выполните свой долг. А если нет — умрёте от моей руки, прежде чем до вас дотянутся враги! — он повернулся на месте, чтобы все увидели застывшую на лице свирепую гримасу и вздувшиеся вены шеи, дрожащей от нарастающей силы едва сдерживаемого крика. — Расколите прутья нашей клетки, или же я расколю вас всех до единого.<br /> <br /> Он обернулся и вышел с мостика, оставив позади лишь хнычущих рабов и бесполезных слуг. И всё же Эйдолон слышал насмешки, теперь повсюду и всегда преследовавшие его.<br /> <br /> <br /> ===Третья глава. Призраки===<br /> <br /> <br /> «Теперь мы боимся привидений? Сходим с ума от страшных теней?»<br /> <br /> Эйдолон скривился. Его путь по шумным коридорам корабля лежал через залы, где погасили весь свет, чтобы в тайне ото всех взглядов предаваться порокам, а в других люмены перегрузили так, что на них было больно смотреть. Третьи же светильники уже начинали мерцать цветами иных миров под вой непрекращающихся сирен.<br /> <br /> Теперь поисками новых горизонтов занимались не только следопыты и капитаны Великого крестового похода, а опыты перестали быть уделом вечно разраставшегося апотекариона. Ныне тяга к ним пустила корни в сердцах каждого из Детей Императора. Они стали истинными воплощениями мёртвой мечты, и строили из трупа Империума нечто достойное истинных владык Галактики.<br /> <br /> «Богов», — подумал Эйдолон и усмехнулся. Да, древние божества восстали из пепла, как и он сам, желая покорить обетованную им Галактику. Ныне частью их стал и сам Фулгрим, пляшущий под дудку грозного Слаанеша, а Луперкаль, полный изъянов и недостатков неотёсанный дикарь, как и все хтонийцы, лучился их мощью. Многие присягнувшие магистру войны легионеры говорили Эйдолону, что всё лишь возвращается на круги своя, что Хаос — такая же естественная часть жизни, как дыхание, но он знал, что это ещё одна ложь.<br /> <br /> За пеленой жизни и смерти всё менялось. Он и сам вернулся из могилы, переродился, изменился так же сильно, как примарх, упорхнувший в вечность.<br /> <br /> Эйдолон стал Разделённой Душой. Созданием сломленным, но обрётшим в лишениях великолепие. Ему больше некого и нечего было бояться.<br /> <br /> Но даже здесь, в собственной твердыне его преследовали по пятам тёмные силы. Варп, голодный и настойчивый, кричал и шептал ему сквозь кости корабля, будто возлюбленному. В душах воинов снова и снова звучала песнь сирен, что словно водили вдоль их хребтов когтями, ища, за что бы уцепиться. Возможно, так было всегда после восхитительных зверств на Исстване. А может быть это началось лишь потом, когда они обрели истинное прозрение.<br /> <br /> — Бойцы неспокойны, милорд, — раздался позади голос. Эйдолон не медлил и не оглядывался, ведь он сразу узнал знакомый искажённый голос Тиля. — Особенно шайка Малакриса. Возможно, сейчас они прикидываются смирными, но сорвутся с цепи, едва кончится мясо. Их взбудоражили преследующие нас создания.<br /> <br /> — Они — воины Третьего легиона, — усмехнулся лорд-командор. — А нам ныне неведом покой и во сне.<br /> <br /> — Тебе стоит их приструнить, — небрежно добавил Плегуа. — Если ты будешь править как Фениксиец, то они осознают глубину своих заблуждений.<br /> <br /> — Неужели? Как я что ли?<br /> <br /> — Конечно же нет, господин, — рассмеялся Тиль. От его едкого веселья задрожал и воздух, и стены. С поблёкших мозаик и треснувших статуй посыпалась позолота.<br /> <br /> — Хотя спорить не буду, предложение отсечь им головы... соблазнительно. — Вслед за какофоном расхохотался и Эйдолон. — Возможно, мне стоит их насадить на пики у трона или преподнести в дар Фулгриму, когда выйдем на орбиту Терры, а? Ещё больше мёртвых сынов для нашего любимого отца. Всегда их ''так'' ценившего.<br /> <br /> Он вновь слышал... это. Смех среди отголосков эха, царапающий восприятие, будто точильный камень — клинок. Тени сгущались, становились глубже, и в них ему уже чудились холодные и алчно тянущиеся к нему когти.<br /> <br /> '''Эйдолон. Лорд-командор. Брат...'''<br /> <br /> Сквозь тьму кралось нечто одновременно вечное и никогда не рождённое, и от голода создания сотрясался корабль. По железным костям пробегала дрожь, отзвук приторной ярости Имматериума.<br /> <br /> — Говорят, нас прокляли, — непринуждённо добавил Эйдолон, не обращая на зловещие предзнаменования внимания. — Причём даже хуже, чем мы сами считали.<br /> <br /> — Смертные болтают, да? — протянул Тиль. — Их страх пятнает корабль, как звериные следы — лес.<br /> <br /> — Может они и правы, — пожал плечами лорд-командор. — Варп кричит тысячами голосов, и каждый из них — настоящий, но сейчас все они против нас. Мы в ловушке. Не наши братья. Не легион. Мы. Мы заперты прямо среди клыков змея.<br /> <br /> — И как мы выберемся? — горло Плегуа содрогнулось. Каждая йота его бытия сотрясалась от жажды боя, желания снова вознести глас и быть частью симфонии.<br /> <br /> — Мы найдём источник варп-заразы и избавимся от него либо грубой силой, либо при помощи того, чем занимаемся вместо колдовства. — Эйдолон помедлил, увидев насмехающееся над ним отражение в металле ближайшей переборки. Видение ухмылялось, не сводя с лорда-командора искрящихся глаз, а затем ускользнуло в иную тьму. Эйдолон вновь скривился.<br /> <br /> — Но у нас же нет колдунов, господин, — осторожно заметил Тиль. — Мы вознеслись. Не погрязли в чарах.<br /> <br /> — Боги усмотрят путь, друг мой, даже против собственных козней. Взгляни, чем мы стали, просто подчинив свои организмы, — мягко ответил Эйдолон. — Пусть наши братья и дальше ссорятся, желая занять себе место поудобней. Я выкую нам путь к свободе, высеку из крови и плоти такую картину, что ужаснёт даже Фабия. На рассвете последнего дня Терры мы встанем по правую руку Фениксийца. Отправляйся к своим воинам, растормоши их. Я хочу знать, о чём поёт варп... Я же пока отправлюсь на поиски других наставлений. А затем мы наконец-то сбросим эти оковы. Терра ждёт, и я стану ключом к нашему пути к ней. <br /> <br /> <br /> Апотекарион преобразился вместе с легионом.<br /> <br /> Среди Детей Императора всегда было больше врачевателей, чем в любом другом легионе. Восставшие из пепла Скверны после былых невзгод и учившиеся под бдительным взором Паука апотекарии стали настоящими виртуозами. Немногие геноткачи-астартес могли сравниться в своём мастерстве с Владыкой Человечества, но творцы Детей Императора не просто справились с испытанием, но даже усовершенствовали труды своего великого создателя. Фабий развеял семена познания по ветру и наблюдал, как те приносят странные плоды.<br /> <br /> «И что они нам дали?» — мысль незваной и вероломной гостьей скользнула в сознание Эйдолона, когда тот вошёл в холодные залы апотекариона. Тиля он отослал собрать какофонов, способных помочь своим инстинктивным пониманием варпа. После этого путь в застывшее царство прошёл безо всяких происшествий, разве что палуба всё так же дрожала, не переставая.<br /> <br /> Мысль осталась без ответа, не обратил внимания лорд-командор и на корчившиеся в стеклянных сосудах ужасные плоды экспериментов, совершённых фон Калдой лишь из хищного любопытства. Когда-то Эйдолон и сам чах под ножами Фабия в похожей темнице. Скотобойне, где Паук резал былые идеалы. Той изысканности не было в обители фон Калды, в которой брызги крови и мяса долетали с хирургических столов до ребристого потолка. От запахов жизненных соков и консервантов воздух в помещении стал затхлым, отравленным.<br /> <br /> «Мы стали теми, кем всегда должны были быть. Воспряли, преобразились. Стольким пожертвовали пламени ради торжества. Возможно, первоначальный замысел и принадлежал Фабию, но становление&lt;ref&gt;Философское понятие, означает переход от одной определённости бытия к другой.&lt;/ref&gt; определил дух легиона».<br /> <br /> Фон Калда уже находился в зале, копошился рядом с одним из многих анатомических верстаков. Тусклые белые доспехи воина казались жемчужными в суровом сиянии ламп, но по локоть были запятнаны кровью и брызгами иных более странных жидкостей. Апотекарий обернулся, на миг нахмурив странно детское лицо, и вновь вернулся к работе.<br /> <br /> — Господин, вы давно не обращались ко мне за выполнением моих... официальных обязанностей. Чем обязан удовольствием?<br /> <br /> — На нас напали, — сразу перешёл к делу Эйдолон. Он подошёл ближе и навис над апотекарием. Пусть они происходили из одного рода, Эйдолон был куда крупнее и господствовал в Апотекарионе так же, как и на поле боя.<br /> <br /> Быстрым взглядом он окинул раскинувшуюся впереди жуткую живую картину. Апотекарий проводил вскрытие, прибив серва к стене, будто обычный хирургический образец, и органы свисали из живота подобно гроздьям брошенных багровых фруктов.<br /> <br /> Фон Калда вытер окровавленные руки о поножи и похлопал.<br /> <br /> — Всё как обычно, а? — Он отвернулся от первого лорда-командора, взял в руки скальпель и осмотрел лезвие. — Корабль ведь никуда сейчас не летит, так? Я слышал сирены... Но если бы мы вышли в Солнечной системе, вы бы уже собирали нас для штурма. Так где мы?<br /> <br /> Эйдолон помедлил, собираясь с мыслями. Даже здесь, в помещении, где были только они двое, он чувствовал, как его сверлят взглядом и дышат сквозь гнилые зубы в спину.<br /> <br /> — Нас преследуют призраки, советник, — наконец, сказал он. Фон Калда достойно служил Эйдолону с самого начала войны и был его представителем. Апотекарий не раз проявил себя верным и способным подчинённым с тех пор, как Разделённая Душа возглавил треть легиона и начал охоту за Ханом. — И чем бы ни были эти духи, они решили не медлить. Они уже не шепчутся у нас за спиной, но прижимают к ней клинки. Поэтому ты мне и понадобился.<br /> <br /> Фон Калда цыкнул, положи скальпель и поднёс ко рту ещё окровавленные пальцы. Он облизнул их кончики, провёл по слишком идеальным губам.<br /> <br /> — Понадобился? Но вы выглядите здоровым, господин. Насколько можно судить. Уж точно лучше, чем он, — фон Калда указал на труп. — Я хотел понять, что именно его убивало, но лишь ускорил процесс, и мне стало так... скучно.<br /> <br /> — У нас нет времени на твои проклятые развлечения! — рявкнул Эйдолон. — Никому не лишить меня места за столом. Нас ждёт Терра. Терра! Сердце войны, сердце Империума ускользает из моих рук. Думаешь, отцу понравится, если мы будем медлить? Я не стану позабытой жертвой, которую он унизит. Никогда более.<br /> <br /> Фон Калда махнул рукой, и соскользнувший с верстка труп шлёпнулся на палубу.<br /> <br /> — Господин, вы незабываемы. — Он помедлил, выбирая слова и чувствуя гнев Эйдолона. — Вы — первый среди лордов-командоров. И я исполняю ваши капризы.<br /> <br /> Эйдолон отвернулся, словно ощутив стыд.<br /> <br /> — Здесь происходит нечто большее. Я чувствую это глубинами души. Нечто голодное. Ждущее мгновения слабости, чтобы наброситься и овладеть мной, будто пешкой на доске.<br /> <br /> — Господин, но ведь я не псайкер, — задумчиво почесал подбородок фон Калда. — Если вашу отмеченную песнью душу тревожит нечто, не разумнее ли было бы обратиться к какофонам, не так ли? Им ведь вполне знакома сладостная мелодия варпа.<br /> <br /> — Песни могут лгать. Сбивать с пути так же легко, как и грёзы, — протянул Эйдолон. Его взор затуманился, но глаза горели ярче, чем прежде, радужные оболочки хищно пылали за бельмами. — Мне нужна ясность. Я хочу знать, что ощущаю чувства себя, а не прокравшегося в мою душу демона.<br /> <br /> Фон Калда поднял нартециум и выпустил лезвия и дрели. Он смотрел, как иглы мерцают в резком свете, пробуют воздух так же алчно, как впиваются в плоть.<br /> <br /> — Признаюсь, что изучал и мир духов, — сказал апотекарий и склонился вперёд, чтобы вонзить в шею иглу. Из раны с шипением потёк воздух, мерцающая кровь же — неохотно, вяло. Лорд-командор напрягся, ощущая, как жало прокалывает плоть до костей. — Конечно, исследования его не назовёшь точной наукой, но мы движемся к пониманию. — Фон Калда помедлил, изучая показания звенящих приборов. — Возможно, со временем мне удастся даже разработать лекарство от таких... хворей.<br /> <br /> Внезапно Эйдолон отвлёкся от операции, чувствуя, как напряглась его не двигающаяся шея. В переработанном, но всё ещё терпком воздухе отдавался смех. Звук не повиновался законам физики. Каждая отражающая поверхность потемнела, омрачилась, и теперь в них виднелось только его собственное гримасничающее лицо.<br /> <br /> '''Эйдолон...'''<br /> <br /> Прошептал тихий почти неслышимый голос. Отражения начали меняться, потекли как воск. Внезапно одно из них вспыхнуло и запрокинуло голову в беззвучном вопле. С другого сползла кожа, открыв взгляду мертвенный оскал среди натянутых и дрожащих жил.<br /> <br /> Лопнули глаза. Застыли языки, будто у слабаков, падающий на колени и задыхающихся. Бесстрастно наблюдавший за представлением Эйдолон лишь ухмыльнулся в ответ.<br /> <br /> — И это всё, что ты можешь? Я не боюсь того, что уже покорил.<br /> <br /> — Господин? — переспросил фон Калда, извлекая иглу, и пристально поглядел на него глазами, полными таких странных на слишком молодом теле старых страхов.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и отражения исчезли. Он снова был собой, лишь собой.<br /> <br /> — Творец наших бед вновь играет со мной, — проворчал лорд-командор. — Должно быть, преследующие нас демоны считают меня слабым, раз стремятся запугать балаганными знамениями и мелочными чудесами.<br /> <br /> Он со смехом отвернулся от стола и зашагал к двери, готовясь к пути обратно через неприветливый ад, в который превращался его корабль.<br /> <br /> — Ну что же, апотекарий, если ты не можешь помочь, то я сам возьмусь за скальпель. Времени для опытов и экспериментальных лекарств нет. Враги уже здесь. Мы застряли. Я вызову Малакриса и Воциферона, да и Плегуа.<br /> <br /> Эйдолон поднял руку и сжал кулак, бросая вызов судьбе.<br /> <br /> — И скоро мы поразим врагов в самое сердце.<br /> <br /> <br /> Дети Императора пришли на одну из главных орудийных палуб корабля, чтобы поговорить как равные. Ну, почти.<br /> <br /> В центре в окружении Плегуа и остальных какофонов стоял сам Эйдолон. И к вящему раздражению всех прочих банд расходящийся от их хора гул эхом отдавался от высоких сводов. <br /> <br /> Малакрис поднял искрящиеся молниевые когти, которые выглядели бы более уместно в свежевальной яме Повелителей Ночи, а на воинском конклаве. Конечно, по мнению Эйдолона капитан был жестоким всегда, ещё до того, как Тёмный Принц извратил его неистовую душу, превратив в покрытое шипами расколотое отражение себя былой. За Малакрисом следовали истинные убийцы, чьи доспехи и плоть становились всё более чудовищными с каждым актом членовредительства. <br /> <br /> Когорта Воциферона держалась подальше от многоликой банды, и каждый легионер держал руку на рукояти, будто ожидая неизбежной распри.<br /> <br /> — Спокойно, братья мои, — произнёс Эйдолон, и слова волной прокатились по палубе. Мешки в горле раздулись и задрожали. От такой демонстрации пронизывающей каждый звук силы содрогнулись все, кроме какофонов.  Все присутствующие знали, на что способен первый лорд-командор. Они видели, как он расщепляет своими криками врагов на части, не оставляя от них ничего, кроме изломанных и кровавых клочьев.<br /> <br /> — Ты зовёшь нас сюда как псов, и ждёшь, что мы будем молчать? — оскалился Малкрис. — Я не стану мешкать, словно один из его никчёмных дуэлянтов. — Он презрительно махнул рукой, показав на Воциферона. — Мы должны быть свободными от кошмаров, свободными и сжигающими Галактику, прокладывающими путь к Терре!<br /> <br /> Искры сверкнули на когтях шагнувшего вперёд, но не поднявшего их в знак вызова капитана.<br /> <br /> — Довольно, — процедил Эйдолон, замахнувшись на наглеца включённым молотом. — Ты бы увёл нас всех в топь, гоняясь за огоньками. Мы не просто бы не добрались под твоим руководством до Терры в срок, мы бы туда вообще не прибыли! Я — ваш командир. По праву моего звания, весь третий миллениал — мой, — он отвернулся и холодно, оценивающе поглядел на Воциферона. — А что скажешь ты? Есть идеи, что нам следует делать?<br /> <br /> — Ты — первый лорд-командор, — ответил мечник. — Твоя воля направляет нас. Мне этого достаточно.<br /> <br /> — Трус, — насмешливо покачал головой Малакрис. — Ты боишься, что нечто угнездилось в моей душе, но у меня она хотя бы есть. Твоя же — опустошена, и ты превратился в слабака, цепляющегося за мастерство, как утопающий за обло...<br /> <br /> — Молчать!!! — прогремел Эйдолон. Стены содрогнулись. От яростного крика пластины пошли трещинами и вмятинами. Чемпионы отшатнулись, а почти все их последователи рухнули на колени. Какофоны охнули, дрожа от экстаза.<br /> <br /> Эйдолон слышал их тихие шёпоты, так непохожие на привычные вопли, а в них — эхо иного гласа. Таящегося прямо за пеленой реальности.<br /> <br /> Песни. ''Песни. '''Песни!'''''<br /> <br /> Они всегда слышали мелодию варпа, пронзительно кричащую и гремящую басами, с тех пор как её великолепие со всем извращённым мастерством показала им вдохновлённая богами Кинска. Однако сейчас в её отголосках слышалось нечто новое и незнакомое, нарастающее от шёпота до крещендо. Призыв к оружию. Зов домой. Раньше он думал, что песнь подобно сирене пел Фулгрим, однако звук стал иным, полным нюансов. Гимном, созданным для расщеплённой души и измученного тела самого Эйдолона.<br /> <br /> — Вы собрались здесь, — продолжил Эйдолон, — потому, что вы — мои офицеры. Мои избранные воины. Лучше среди воинства. Вы — образцы для всех, кто стремится к многоликому совершенству. Воины Третьего. Мои воины, — лорд-командор улыбнулся рваными губами. — Мы нужны на Терре. И нашим врагам не заточить в имматериуме в дни финальной битвы ни меня, ни кого-либо из вас. Истинные чудеса свершатся на земле тронного мира. Мы испытаем свою мощь против лучших рабов Императора, и сокрушим их.<br /> <br /> И словно в ответ корабль опять содрогнулся. Закрывавшее корпус поле Геллера дрожало, поддавалось под яростью варпа. Завыла ещё одна сирена, и глас её влился в мрачную симфонию третьего легиона.<br /> <br /> Они все умрут, если не будут действовать. Решительно.<br /> <br /> — Так и будет, — сказал Воциферон и шагнул вперёд, из чувства долга рискуя обратить гнев Эйдолона и на себя.<br /> <br /> — Естественно, — кивнул лорд-командор, опуская молот, и положил на плечо мечника заскорузлую руку. — Мы слишком долго выслеживали в засадах Хана и его бегущих к Терре дворняг. Столько усилий впустую. Теперь и нам пора получить причитающееся. Я жажду скрестить мечи с Преторианцем и рассечь его на части так же, как сокрушу его баррикады&lt;ref&gt;«Эйдолон был самым опасным. Воющий лорд-командор расколол боевые доспехи Дорна своими многоголосыми криками. Его клинок дважды вонзился в Преторианца. Эйдолон обладал силой примарха», — из «[[Под знаком Сатурна / Saturnine (роман)|Под знаком Сатурна / Saturnine]]». Иногда мечты сбываются.&lt;/ref&gt;. Сломать крылья Великого Ангела своими сапогами и высосать мозг из его пустых костей. Это и многое другое я предвкушаю.<br /> <br /> '''Предвкушаю...''' — снова заурчал голос, и Эйдолон вспомнил.<br /> <br /> ''Пальцы подняли его за подбородок, заставляя взглянуть на совершенство. Улыбку, ослепительную будто сияющее на белом мраморе солнце. Лицо, сотворённое абсолютным мастером генетики, и глядящее на него с любовью.''<br /> <br /> ''— Встань, лорд-командор, — прошептал Фениксиец.''<br /> <br /> Эйдолон встряхнулся, изгоняя непрошенное воспоминание.<br /> <br /> — Мою душу снедает тоска, зов, который нельзя игнорировать. Мы выследим вцепившееся в корабль отродье варпа и переломаем его когти, один за другим.<br /> <br /> Малакрис алчно подался вперёд. Из уголка его рта засочилась едкая слюна.<br /> <br /> — Ах, так нам предстоит бой с нерождёнными. Они так меня любят и презирают. Предлагают благословения и проклятия, похоть и отвращение, — он погладил помазанные кровью пластины доспехов. — Так приятно будет вновь с ними станцевать.<br /> <br /> — Ничтожество, — прошептал Воциферон, качая головой. — Лорд-командор, я не понимаю, почему этот паразит ещё дышит и плетёт козни. Позвольте мне его убить.<br /> <br /> — Может быть потом, — задумчиво ответил Эйдолон. — Но не сегодня. Сегодня мне нужны вы оба. И зазубренный клинок, и безупречное орудие.<br /> <br /> Позади зашипели двери, открываясь. Эйдолон с улыбкой оглянулся и склонил голову.<br /> <br /> — Наконец-то. Вот мы и все собрались.<br /> <br /> В дверях стоял фон Калда. С его осквернённого нартециума всё ещё капала кровь. Он поглядел на Эйдолона, кивнул ему в знак почтения, и занял место рядом с господином. Другие не сводили с апотекария взглядов, полных и неохотного уважения, и открытой неприязни.<br /> <br /> Эйдолон уже не обращал на это внимания, думая лишь о деле. Об охоте.<br /> <br /> — Начнём?<br /> <br /> <br /> ===Четвёртая глава. Нутро===<br /> <br /> <br /> Легионеры устремились в глубины великого корабля, словно летящий к сердцу клинок.<br /> <br /> Ведомый одним лишь инстинктом Эйдолон возглавлял отряд, таким был и его долг, и его право. Череп лорда-командора гудел от боли, то вспыхивающей, то затухающей с каждым шагом по уготованному неописуемому пути. Дорогу указывали и хрусты костей, и внезапные нервные спазмы, его тянула вперёд душевная мука, отчего казалось, будто он идёт не по своей воле. Сие чувство беспомощности выводило из себя, но с пути нельзя было свернуть, лишь двигаться дальше.<br /> <br /> Вслед за ним шагали Малакрис и Воциферон, а Плегуа и один из его преданных какофонов прикрывали тыл. То был Дарвен, купавшийся и утопавший в нотах собственной тайной песни, извергавшейся на худощавое лицо воина из установленных тяжёлых звукоусилителей. Легионер не сводил взгляда с дороги, распахнув и глаза, и челюсти, удерживаемые стальными челюстями.<br /> <br /> «Мне нужен лучший из твоих воинов, — сказал Эйдолон Плегуа. — Нужно, чтобы за мной следовал кто-то верный».<br /> <br /> Фон Калда возился с нартециумом, изучая полученные от лорда-командора показания. Можно сказать, что ради новых исследований апотекарий вызвался пойти с ними, хотя будучи приближённым и был обязан следовать за господином. Впрочем, фон Калду никто бы не назвал трусом. Просто теперь у него были другие, более самовлюблённые и эзотерические устремления.<br /> <br /> Когда-то коридоры «Награды за грех» были привычным лабиринтом, запутанным, как на любом пустотном корабле, но совершенно понятным трансчеловеческим умам. Теперь же всё стало странным, искажённым и изъеденным прикосновением варпа. Двери уже не всегда вели туда, куда должны были. В коридорах танцевали странные огоньки, сбежавшие с фонарей и манящие неосторожных как мёртвые звёзды. Конечно, такие небольшие изменения скорее раздражали, чем выводили из себя... Но Эйдолон не сомневался, что к концу охоты всё станет гораздо хуже.<br /> <br /> К далёкому потолку вздымались опоры, однако сии колонны уже не состояли из одного лишь металла, но медленно превращались в живые кости, пронизанные извивающимися сосудами. Эйдолон провёл протянутой рукой по мягкой ткани, чувствуя, как та содрогается от его прикосновений.<br /> <br /> — Поразительно на что способен духовный мир, — вздохнул лорд-командор. — И как преображает всё сущее внимание Тёмного Принца.<br /> <br /> Эйдолон поднял «Славу вечную» и разряды тока перекинулись на кости. Он услышал мучительные крики, столь низкие и далёкие, что их бы не заметил обычный человек, но столь сильные, что они опаляли его восприятие и отдававшиеся упоением в душе. <br /> <br /> — Но это мой корабль и лишь моей руке прокладывать его курс.<br /> <br /> При этих словах палуба словно содрогнулась. Вскинувшие оружие наизготовку воины разошлись вокруг Эйдолона, пока отголоски его слов расходились по просторному отсеку.<br /> <br /> '''''Моей...'''''<br /> <br /> Из сгустившихся теней над космодесантниками, из жидкой мглы появились ползущие и семенящие существа. Их проступающие когти высекли дождь искр, полетевших на собравшихся воинов. Во тьме напряглись мускулы, готовясь к прыжку, зашелестела дублёная человеческая кожа, скрипнули шипы из чёрного метала. Создания поглядели на Эйдолона удивительно материальными глазами, пылающими уголками зрачков среди чёрных склер, подобающих морским хищникам.<br /> <br /> '''''— Нашей''''', — заурчали демоны, соскальзывая и слетая с потолка, будто падающие ангелы. То были воплощения ужасов и чудес, всех возможных грёз и пороков смертных. Наложницы Тёмного Князя, кружась, оттолкнулись от стен и обступили неровный строй легионеров. Шесть демониц предстало перед первым лордом-командором. Возглавлявшее их создание, несущее корону из человеческих костей и мягкой плоти, поклонилось ему, скрипнув крабовой клешнёй по палубе. Звук отдался и в ушах Эйдолона, и в его иссечённой душе.<br /> <br /> '''''— Ты знаком нам. Связан присягой и сделкой. Ты принадлежишь Ждущему Князю, Жаждущей Королеве, Им Божественным. Обещанные богу души, пожиратели старых врагов и уничтожители новых. Вернувшиеся к нам нежеланные отпрыски Анафемы.'''''<br /> <br /> — Ему, но не вам, — со смехом ответил Эйдолон. — Вы — отребье Тёмного Князя, обещающие всё, но являющиеся ничем.<br /> <br /> По лицу существа разошлась довольная усмешка, и оно издало звук, похожий на перезвон колокольчиков. В ответ вдали прогремел набат, подобный далёкому грому. Эйдолон прекрасно осознавал, насколько непостоянно это создание, капризное, эфемерное и непознаваемое эхо истинного божества. Он слушал смех демоницы, видя как её лицо перетекает из одной формы в другую. Вот лик юного отважного воина, юнца в рассвете сил, готового воздеть по приказу владыки копьё и меч. Вспышка — и перед ним созревшая женщина, чьё лицо свидетельствует о жизни полной и радостей, и страданий. Миг спустя и Эйдолон увидел перед собой окрашенное лицо прекрасного трупа, жуткое, но притягательное на свой бесполый лад.<br /> <br /> — '''''Ты бы мог предстать перед взором богов как король, а не пресмыкаться у ног своего отца''''', — льстиво протянула демоница. — '''''Стать чем-то истинно великим. Так ли важна Терра, когда осталось столько непокорённых миров? Разве ты забыл времена, когда был истинным повелителем войн, а не опальным отпрыском полубога?''''' — когти щёлкнули, разрывая воздух. — '''''Я могу их тебе напомнить, князёк. Показать тебе ноты песни, которую ты так жаждешь исполнить. Я, Лиадресс, Поющий Клинок, Ласкающий Каждым Порезом, могу провести тебя по стопам отца. К чему унижаться, когда Хор Вечный может прозвучать по всей...'''''<br /> <br /> Эйдолон взмахнул молотом. Окутанная молниями глыба устремилась к лицу демоницы, но та лишь с шипением скользнула назад, так быстро, что взгляд едва мог уследить. Сёстры создания скользнули вперёд, воркуя и хихикая. Прекрасные чудовища, до ужаса очаровательные пародии на человеческое обличье, извращённое и изувеченное так сильно, что ни один смертный бы не смог представить.<br /> <br /> Мелькнули когти, оставляя за собой в воздухе яркие следы, и метя в уязвимые точки доспехов и сухожилий. Вспыхнули искры. Воины шагнули вперёд на помощь господину, отражая удары, а фон Калда отступил на шаг и поднял пистолет.<br /> <br /> '''''— К чему этот раздор, князёк? У Расколотого Короля на тебя такие планы... Разве ты видишь его в зеркалах собственной души? Ещё не слышишь шёпот?'''''<br /> <br /> Эйдолон удивлённо моргнул. Он-то думал, что его терзают случайные и мимолётные капризы отца, но теперь услышал имя врага. Расколотый Король... Что за жалкий и напыщенный титул, но подобающий плоду случайной вакханалии варпа. Эйдолон махнул рукой, и его воины ответили на слова демоницы смертельной яростью.<br /> <br /> Какофоны взмахивали пушками по дуге, извергая потоки воющей смерти. Даже демоны бросались в стороны, зная, что от звука им не укрыться. Колонны разлетались в щепки из железа и костей, из культей били фонтаны чёрной крови. Невозможно далёкий потолок не начал оседать, даже лишившись опор. Нерождённые резвились и хихикали, танцуя среди обломков и багровых брызг. Эйдолон пробивался к ним сквозь град, отбивая взмахами молота самые большие камни.<br /> <br /> — '''''Сломленное маленькое чудовище''''', — рассмеялась Лиадресс. — '''''Когда мы увидим твоего отца, то споём о твоей погибели. Возложим к его стопам гимн о упоительной смерти. Он узнает, что ты, Рассечённая Душа, умолял о пощаде будто шавка. Не быть тебе ни консортом, ни чемпионом, сейчас ты погибнешь неоплаканным среди пепла собственных амбиций.'''''<br /> <br /> — Я не умру, не ступив на Терру, — зашипел Эйдолон. Он пригнулся, уклоняясь от взмаха когтей, и ударил молотом, почти задев гибкую тварь. Лиадресс метнулась назад, скрежеща зубами, но миг спустя её гнев утонул в звенящем веселье. Удар Эйдолона нарушил искусную асимметрию танца, затупил грациозный натиск. — Если бы боги хотели меня остановить, то послали бы пса с зубами поострей.<br /> <br /> Завопив, демоница бросилась на лорда-командора. Хитиновые клинки ударили по голове молотка, потянув оружие к палубе. Пахло горелой плотью и жгучим мускусом, источаемым каждой порой шкуры твари. Заскрипев зубами, Эйдолон вырвал молот из хватки. Вокруг сражались смертные и бессмертные, всё горело и взрывалось. Он бился в бесчисленных сражениях, и возглавляя целые воинства, и сражаясь в одиночестве. Он возглавлял воителей Третьего легиона на сотнях полей брани ещё до того, как они обратились против собственных родичей. Случалось ему и руководить когортами Имперской Армии, связывая их с легионом паутиной восхищения и уважения. Но здесь и сейчас у лорда-командора было время лишь на один поединок, один миг.<br /> <br /> Он напрягся, готовясь встретить ещё один град ударов демоницы, жаждавшей вырвать у него оружие. Почувствовал, как кровь потекла по пластинам брони и отступил на шаг, когда когти рассекли плоть. Существо поднесло алеющую клешню к губам и провело по хитину языком, алкая соки.<br /> <br /> — '''''Слабак''''', — процедила Лиадресс, давясь от смеха. — '''''Ты что же, думаешь так робко постучать во врата самого Анафемы? Да ты рухнешь с плетня Дворца! Дрогнешь перед стенами! Никакой ты не чемпион. Не избранный... просто скот.'''''<br /> <br /> — Умолкни! — зарычал Эйдолон, чувствуя, как поднимается желчь. Его горло вздулось, и он выпрямился, отбросив бессильно заскрежетавшую когтями по палубе демоницу. Позади продолжали сражаться его воины. Эйдолон почувствовал звуковую волну, когда пал Дарвен, и его оружие взвыло в последний раз, прежде чем умолкнуть навеки вместе с тайной песней.<br /> <br /> Эйдолон не уйдёт покорно во тьму. Он будет бушевать и яриться против рока среди углей вселенной. Он был лордом-командором, первым среди всех. Да как смеет ничтожная рабыня Тёмного Князя насмехаться над ним?!<br /> <br /> — '''''Смерть сладка, но служба может быть ещё слаще. Король ждёт! Ждёт и алчет! Поддайся ему, твои воины преклонят колени! Служи и будешь пощажён. Борись и твоя кожа станет моим плащом, плоть — мясом, кровь — вином!'''''<br /> <br /> В глазах наступающего Эйдолона блеснуло непривычное веселье. Он разжёг ярость, направил, дал ей течь сквозь себя приливной волной. Челюсти лорда-командора растянулись. Внутри него прокатился вопль, издаваемый изменённой гортанью, но отдающийся в каждой поре, пылающий в каждой частице легионера, наполняющий его и питающий.<br /> <br /> Волна звука отбросила назад заоравшую демоницу. Сбила низших порождений варпа с ног, расколола каменные плиты. Малакрис и Воциферон отшатнулись, потрясённые, но не оглушённые. Более привычный к крикам господина фон Калда вздрогнул и устремился вперёд, прикрывая Эйдолона от демонов. Действительно выдержал бурю, впрочем, лишь Плегуа, неустрашённый, но вдохновлённый.<br /> <br /> Занося молот, Эйдолон устремился на уже вскочившую на ноги демоницу. Существо припало к палубе, ожидая удара, но лорд-командор и не собирался бить молотом. Он ударил по клешне кулаком, со всей рождённой гневом мощью. Один, два, три раза. Хитин раскололся. Глаза Лиадресс распахнулись от изумления.<br /> <br /> Он ударил вновь, и демоница покатилась кубарем, шипя от боли.<br /> <br /> — Что же, ты забыла о собственной сути? Вы упиваетесь и причинением боли, и своими же муками. Разве дарованной мной агония не сладка?<br /> <br /> — '''''Жалкий кусок мяса!''''' — зарычала демоница. — '''''Неужели ты считаешь себя лучшим слугой? Думаешь, что ты милее нас для Тёмного Князя?'''''<br /> <br /> Эйдолон помедлил, купаясь в звуках рассекающих плоть клинков. Легионеры пришли в себя и разили когтями и и мечом низших существ. Взгляд лорда-командора скользнул по окутанным молниями клинками, режущим и пронзающим призрачную плоть. Плегуа ударил демоницу ногой, а затем выпустил гибельную арию в упор.<br /> <br /> От твари остались лишь брызги бесплотных потрохов и мерцающей крови. Пурпурный коготь покатился по палубе, всё ещё цепляясь за плиты, снова, снова и снова. Даже после смерти эти существа боролись, цепляясь за существование с неистовым упорством, которому Эйдолон даже завидовал.<br /> <br /> — '''''Мнишь себя князем-воителем, но в сравнении с Расколотым Королём ты никто!'''''<br /> <br /> — Так подай сюда своего Короля, и мы это проверим, — фыркнул Эйдолон. Он перевернув «Славу вечную» в руках и шагнул вперёд, занося молот высоко над головой. А потом опустил. Окутанный молниями клюв расколол растянутый череп демоницы и расщепил подобие мозга на атомы. В воздух забил фонтан радужной крови, окативший искажённые розовые доспехи, обжигая пластины, окрашивая в буйный калейдоскоп не-цвета. Эйдолон опустил молот и отдышался, слушая, как в груди колотятся от внезапного прилива адреналина сердца.<br /> <br /> Убивать... Таким было его предназначение. Оно не изменилось с самых первых дней на Терре. Когда он был воином, они бился и разил врагов сам, став ротным командиром научился руководить и смертными, и Астартес, но лишь возвысившись до лорда-командора в полной мере добился истинного мастерства.<br /> <br /> Битва стала для Эйдолона искусством задолго до того, как его заразили операции Фабия, до того как солёная ласка Лаэрана преобразила его телом и душой, корнями и ветвями. Эйдолон бился и истекал кровью в ширящихся пределах Империума, а затем, когда владения Императора охватила хворь раздора, вслед за их предсмертными корчами вёл неверных Детей к самому сердцу.<br /> <br /> И теперь как и всегда ему оставалось лишь идти вперёд.<br /> <br /> Эйдолон прошёл мимо собравшихся воинов и скривился, чувствуя, как в голове вновь звенит мигрень. Нечто смеялось в недрах его души, заставляя всё тело дрожать от далёкого, но такого близкого веселья. По телу пробежала дрожь, грудная клетка будто тряслась от аплодисментов, с ней и остальные кости, даже пульс сердца стал неровным. Теперь Эйдолон его чувствовал. Притаившееся чудовище, далёкое присутствие, напирающее и давящее на саму его суть.<br /> <br /> — Довольно игр, — зарычал лорд-командор. — Пора найти этого Расколотого Короля и разбить на такие крошечные частицы, что он никогда более не осмелится бросить мне вызов.<br /> <br /> <br /> ===Пятая глава. Расколотый Король===<br /> <br /> <br /> Корабль содрогался, будто под ударами зримых лишь псайкерами волн.<br /> <br /> От прикосновения варпа по его недрам разошлись метастазы скверны, меняющей “Награду за грех” с каждым капризом Расколотого Короля. Из палубы росли лестницы в никуда. За открытыми дверями могли таиться и голые стальные стены, и немыслимо далёкие восхитительные бесконечности.<br /> <br /> Само присутствие демона было ядом, растекающимся по венам боевой баржи и искажающим её, превращающим в нечто неестественное даже по нескромным меркам Третьего легиона. Местами на металле выросли окна из витражного стекла, увековечившего ужасающие красоты, и каждая их грань истекала слезами и кровью.<br /> <br /> И все отражения лорда-командора как один не сводили с него взгляда, наблюдая его собственными затуманенными глазами на мертвенно-бледном лице, которое подошло бы давно умершему человеку.<br /> <br /> '''Эйдолон.''' Его имя звучало вновь и вновь, будто полный тоски напев, срывающийся с бесчисленных губ и тянущий к себе его мысли, будто незримыми цепями.<br /> <br /> Бездна безумия варпа вглядывалась в лорда-командора, и он вглядывался в неё. Не в первый раз Эйдолон задумался, каково было бы посмотреть на мир одурманенными варпом глазами. Возможно когда всё это закончится, он найдёт какого-нибудь колдуна, выпьет его воспоминания и вкусит дары.<br /> <br /> Латные перчатки задрожали от предвкушения.<br /> <br /> Такие позывы, текущие в крови и насыщающие разум, напоминали лорду-командору что он всё ещё жив. Всё ещё способен сам выбирать свои ходы, а не превратился в пешку на чужой доске.<br /> <br /> “Как меня и научил отец. Теперь же он, призванный из-за пелены, хорохорится и не сводит взгляда с Терры. Свободный быть рабом. Богов. Гора. Своих аппетитов…”<br /> <br /> Эйдолон ненавидел Фулгрима, и всё же не мог избавиться от определявшего всё его существование льстивого восхищения. Именно рука примарха ранила его, воля отца изменила его. Это требовало хотя бы капли уважения. Возможно, однажды они придут к взаимопониманию, даже если и не расплатятся по счетам…<br /> <br /> — Такая себе добыча, — проворчал Малакрис, шагая вслед за лордом-командором. Идущий рядом с фон Калдой капитан почти игриво протянул к нему включённые когти, щёлкнувшие в воздухе. Даже теперь, омытый кровью демонов и помазанный их злобой, капитан не замечал что сам стал их подобием. Когда-то Эйдолон его бы пожалел. А теперь его злила близорукость брата.<br /> <br /> — Истинное испытание ждёт нас впереди, — заметил Воциферон. Мечник разделял предвкушение лорда-командора. Он взмахнул клинком, в отсутствии желанной цели рассекая лишь воздух. — Эти существа лишь иллюзии и тени, как и все порождения варпа.<br /> <br /> — А ничего так тени, — гулькнул Малакрис. — Демоны всегда насмехаются перед игрой. Если бы ты ощутил их когти на своей коже, а не просто на лезвии клинка… О. Даже ты бы что-то почувствовал.<br /> <br /> Молча шёл лишь Тиль, прикрывавший тыл отряда. Какофон трясся и дрожал от заточённого в сверхчеловеческой плоти, но всё же совершенно заметного гнева. Смерть Дарвена приглушила разделяемую ими песнь, и теперь Плегуа нёс мелодию в одиночестве.<br /> <br /> — Ты отомстишь, брат, — пообещал ему Эйдолон. — Мы все отомстим.<br /> <br /> — Ублажим песнь, как и должны, — хрипло прошипел Тиль, заставляя себя не кричать. — Нас ждёт расплата.<br /> <br /> ''Расплата.''<br /> <br /> Эйдолон улыбнулся. А окружающего его отражения — нет.<br /> <br /> Стены вновь преобразились. Теперь они состояли из не невозможных костей, но дымчатого чёрного камня, пронизанного проблесками цвета и огня. Сияющие пятна танцевали в каменной темнице, следуя за легионерами будто навязчивые сны. Все эти вздымающиеся творения напоминали Эйдолону о застывших лесах его детства, обращённых в скалы в древних войнах Раздора чащобах, средь тверди которых прорубили подобные ущельям тропы. Предания благородных семей Европы гласили, что среди мёртвой природы обитали существа, прекрасные, но неблагие&lt;ref&gt;В британском фольклоре фейри — своенравные создания, встречи с которыми непредсказуемы и даже опасны. Считалось, что они часто подменяли детей. Неблагие — название двора фей, чьи представители особенно злы и двуличны.&lt;/ref&gt;, ждущие лишь возможности похитить детей и подбросить на их место чудовищ.<br /> <br /> “Но когда пришло настоящее чудовище, держа наготове разделочные ножи и скальпели, вы отдали ему нас. Назвали порабощение честью, выдали нас как заложников и ради выживания потребовали от нас ничем не выдавать горечь…”<br /> <br /> Впрочем, к жизни до вознесения Эйдолон не испытывал ничего, кроме презрения. Обряды и операции сделали его одним из Астартес, частью прославленного Третьего легиона, стали катарсисом всей его жизни. Изменили весь его мир, чтобы он мог подчинить звёзды. Так будущий лорд-командор избавился от сладостей и изъянов, но лишь после воссоединения легиона с примархом понял, к чему всем следует стремиться.<br /> <br /> “Когти вцепились в его беззащитную душу, утягивая вниз, сквозь пламя, кровь и безумие. Вокруг него выделывали коленца целые дворы и созвездия тварей, пляшущих под дудку богов и монстров. Голодные. Вечно голодные создания, чьи клыки покраснели от его кро…”<br /> <br /> Эйдолон раздавил мысль железным кулаком. Каждое такое воспоминание было подобно психической опухоли, отчаянно пытавшейся заставить его свернуть с пути. Прошлое умерло. Осталось лишь манящее пылающим обещанием будущее. Тронный Мир будет разорён и преображён в угоду новым показанным им богами желаниям.<br /> <br /> Эйдолон принюхался, а затем все его ощущения внезапно вспыхнули от синтестезийного прилива.<br /> <br /> '''Предатель!'''<br /> <br /> Донёсшийся из мрака вопль почти поверг лорда-командора на колени. Он посмотрел на своих воинов, зашипев сквозь сжатые зубы. Они уже занимали позиции, готовые к бою и жаждущие его. Когти Малакриса заискрились, а бдительный Воциферон взмахнул клинком.<br /> <br /> Из теней показались ковыляющие существа, искажённые до неузнаваемости. И тьма их не отпускала, цепляясь за мутировавшую плоть будто саван. Тут и там ещё можно было разглядеть знаки отличия и вплавившиеся в плоть клочья униформы. В угасающем свете мерцали золотистые нити, натянутые на раздувшееся горло словно удавка.<br /> <br /> Когда-то это был экипаж боевой баржи. Теперь поглощённые варпом во время изменения корабля существа едва напоминали людей, их тела растянулись, будто изображение на оплавившемся пикте. В растянутых под немыслимыми углами челюстях лязгало слишком много зубов, из кричащих и стонущих ртов доносилось слишком много голосов. Согнутые в три погибели и вытянутые под причудливыми углами конечности царапали стены и с неослабевающим волнением терзали палубу.<br /> <br /> Существа заполонили проход будто скот — загон, стоя плечом к плечу, прижавшись к выступающим на стенам шипам. По их лицам текла кровь, растекалась по ним, как краска по холсту.<br /> <br /> А затем все головы как один обратили затуманенный взгляд на легионеров. <br /> <br /> — Мы могли стать чем-то столь большим! — пропели словно направляемые единым сознанием отродья одним голосом, воющим из бесчисленных распахнутых ртов. Изданная ими стена звука сделала бы честь самым старательным какофонам. — Прими же меня!<br /> <br /> В этих созданиях не осталось и подобия насмешливого лукавства демонесс, лишь отчаянная горестная жажда. Они стали марионетками, скованными притяжением высшей силы. Чудовища потащили себя вперёд, опираясь на ставшие ходулями кости, скрежеща ножами по палубе, каждым движением распаляя всепроникающий хор безумия и фуги.<br /> <br /> Они устремились вперёд, словно прилив плоти, местами стёкшей с костей, и ведьмин огонь вспыхивал в их глазах или опустевших глазницах. Малакрис и Воциферон устремились на них, сражаясь как один и прикрывая друг друга, бьясь в единстве, которого Эйдолон не ждал от них уже давно.<br /> <br /> Сверкнули клинки, и полетели в стороны руки, брызжа закипающей кровью и осколками кости. Навстречу им хлестнули выросшие из растянутой плоти ложноножки, обвиваясь вокруг рук, и твари потянули к себе Детей Императора, стремясь утопить их в потопе обезумевшей плоти и мускулов.<br /> <br /> Воины отбросили к стенам громадных ревущих зверей, быкоголовых и толстошеих, и ударили, прибив их к металлу. Кровь закипела на лезвиях, отчего коридор наполнился едкой вонью.<br /> <br /> Всё смердело скверной мутации. Благоухающие запахи исчезли, сгинули в зверином мускусе, источаемом изуродованными смертными. Шагнувший вперёд Эйдолон сплюнул через плечо, крутя в руках молот.<br /> <br /> — И это всё что ты можешь? — рассмеялся он. — Жалкий царёк нищего царства. Почему ты сам не бросишь мне вызов?<br /> <br /> Даже умирающие чудовища расхохотались в ответ. Малакрис вонзал в них когти, словно катары, снова и снова, утопая в чёрной крови и пепле. Воциферон же сражался осторожнее, каждым рассчитанным ударом меча отсекая конечности от туши одного из зверей.<br /> <br /> Эйдолон воздел молот над головой и обрушил его, расщепив беснующегося мутанта одним ударом. Сорвавшиеся с головья молнии пронеслись через багровый туман до самой палубы. Корабль взвыл словно раненый зверь, словно недра “Награды за грех” тоже покорились воле Расколотого Короля.<br /> <br /> — Он — трус, бросающий мне навстречу рабов и слуг, — процедил лорд-командор. Ещё один мутант бросился на него, распахнув челюсть и брызгая слюной. Эйдолон схватил зверя за горло и надавил. Зверь завыл, забился, захрипел, шлёпая присосками щупалец из человеческого мяса по искажённым доспехам. Тварь пыталась содрать позолоту, растёкшуюся по наплечнику, зацепиться… а потом обмякла. Эйдолон услышал приятный треск шеи и бросил чудовище к его умирающим сородичам.<br /> <br /> — '''Не смилуюсь, не смилуюсь!''' — закричали последние звери, припав к палубе. Эйдолон скривился и достал пистолет, прицелившись прямо в столпившихся тварей, слабых и потому раболепных.<br /> <br /> — Не нужна мне его милость. Лишь его смерть.<br /> <br /> <br /> Воины прошли под арками из человеческой кости, высеченными теперь одичавшими ремесленниками легиона. Кости раздулись, разрослись, разошлись словно шарящие пальцы или быть может заострённые рога неведомого огромного зверя. Другие выдавались вперёд, словно бычьи или изгибались как у баранов.<br /> <br /> Впереди возвышались ступени, окружённые парящими сферами ведьминого огня. Эйдолон начал подниматься вверх, ввысь к венчавшему их помосту.<br /> <br /> На нём стоял трон, высеченный из того же блестящего чёрного камня, стекавшего вниз к потрохам корабля, а на сем троне сидела едва различимая фигура. Приблизившись, Эйдолон увидел очертания легионера, но не из керамита и плоти, а из того же пламени варпа, что и неестественные фонари.<br /> <br /> Шагая, лорд-командор протянул руку к поясу и снял пистолет, оружие, послужившее ему в годы предательства так же верно, как и молот. То был образец древнего бесценного археотеха, в последнее время похоже получивший собственный разум. Эйдолон не мог сказать точно, чем именно выстрелит пистолет, но тот всегда приносил его врагам изысканнейшую смерть. И в столь просвещённую эпоху этого было достаточно.<br /> <br /> — Назовись, — потребовал ответа Эйдолон.<br /> <br /> Существо содрогнулось от смеха, разошедшегося рябью по всему телу. В пламени проступили лица, рвущиеся наружу, будто схваченные души. Демон встал на ноги и расправил плечи, словно всё ещё считал себя человеком.<br /> <br /> — '''Неужели я так изменился, брат?''' — спросило существо, склонив голову, и шагнуло к нему навстречу. Внутри него растекался свет, выплёскивался наружу и капал на чёрные камни. Хор потерянных душ, наконец нашедших избавление, растекался по палубе. С каждым шагом огоньки тряслись всё сильнее. — '''Ты и правда меня не узнал?'''<br /> <br /> — Думаю, ты очередной возжелавший пойти за примархом слабак. Их сейчас не перечесть, праздных глупцов, следующих за Юлием всё глубже в безумие. Совершенно бесполезных, конечно, если не понадобятся идиоты, которые будут бежать прямо на врагов, завывая что-то про апофеоз. Когда-то ты был созданием из плоти и крови, но превратился в фикцию.<br /> <br /> Существо остановилось на пол пути и поднесло руку к парящей сфере. Оно поглядело на Эйдолона, всем своим видом выражая горделивое ошеломление и готовность броситься вперёд, преодолеть последние метры одним прыжком. <br /> <br /> '''— Ты оскорбляешь меня, лорд-командор. Я больше не буду всего лишь Расколотым Королём. Нет. Никогда более. Я стану отражением возвышающегося Тёмного Принца, вечным и никогда не рождённым. Я неотвратим и неутомим. И мы связаны общей судьбой.'''<br /> <br /> — Прекрати, — вздохнул Эйдолон. — Да я застрелюсь, если мне придётся выслушивать ещё одного слабоумного глупца, возомнившего себя Слаанешем во плоти.<br /> <br /> Король запрокинул голову и расхохотался.<br /> <br /> '''— Так чего ты ждёшь, лорд-командор? Поддайся забвению, которого жаждешь, и…'''<br /> <br /> Эйдолон спустил курок.<br /> <br /> Вспыхнувший луч невиданного не-света пронзил наступающего демона. Но Расколотый Король лишь замер, не отшатнувшись, и поглотил растёкшуюся по его телу чёрную молнию. Вспыхнувшая и заплясавшая внутри него тьма растворилась.<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон убрал пистолет в кобуру и гордо зашагал вперёд, занеся молот обоими руками. А потом ударил, метя прямо в череп демона.<br /> <br /> И молот остановился. Эйдолон уставился на дьявольское видение, искажённое подобие всего, что значило быть Астартес. Расколотый Король перехватил молот, держа его непривычно бережно, словно ребёнок игрушку.<br /> <br /> А затем толкнул.<br /> <br /> Эйдлон полетел вниз по ступеням, едва не сбив с ног своих бойцов, и наконец остановился, опершись левой ногой на глянцево-чёрный камень. Сияние липло к нему, текло из оцарапанных плиток вместе с голосами, шипящими, вливающимися в разум и пытающимися его поглотить.<br /> <br /> '''Предатель.'''<br /> <br /> '''Брат.'''<br /> <br /> '''Убийца.'''<br /> <br /> '''Лжец.'''<br /> <br /> Из камня выступили призрачные образы и обвились вокруг лорда-командора. Они рыдали пламенем, а лица их были искажены в немыслимой муке. Эйдолон бросился напролом через духов, воздев молот и изгоняя нападавших духов его сиянием. Лики умерших мужчин и женщин зарычали от звериного гнева и рассеялись, сломленные истинной яростью лорда-командора.<br /> <br /> — '''Ты не достоин сего дара''', — зашипел Король, протянув руки, отчаянно желая вцепиться в рукоять. — '''Отдай мне его. Сложи с плеч бремя. Подчинись неизбежности. Тёмный Принц вернул тебя назад как злую шутку. Фарс. Над тобой смеются за пеленой, считая лишь шутом, пляшущим на потеху варпа.'''<br /> <br /> На шее Эйдолона вздулись вены, и не просто от дарованной ему силы вопить, но истинной и праведной ярости. Да как эта ''тварь'' смеет. Больше не человек, но и не истинное создание варпа. Ублюдок, полукровка, чья сломленная душа горит как маяк, созывающий демонов, собирающий вокруг себя будто нечистый чемпион. Командор… Тень. Эхо.<br /> <br /> Эйдолон не дал волю воплю.<br /> <br /> — Ты слишком много болтаешь, — процедил он. — Слишком много для такой жалкой твари.<br /> <br /> — '''Я тебе не дворняга''', -  возразил Король, с почти детским недовольством показав огненными когтями на собравшихся воинов. — '''Не как они. Такие славные создания, такие яркие душонки. Возможно, я дам им место при моём дворе, когда воссяду на троне. Когда стану тем, кем всегда должен был быть.'''<br /> <br /> — Они — не твои, — злобно ответил Эйдолон, снова зашагав вперёд. Каждый шаг мучил его. И дело было не просто в непредсказуемых капризах его изломанного тела, но в давлении, которое самим своим существованием оказывала на него тварь. Он боролся с тисками притяжения, со стеной давящего пламени, напирающего, пытающегося найти путь. Запели системы доспехов, с трудом преграждающих путь огню. <br /> <br /> Эйдолон пробивался вперёд.<br /> <br /> Расколотый Король шагал к нему навстречу грациозно, почти небрежно, будто на прогулке.<br /> <br /> — Это мой корабль. Мой миллениал. Мой…<br /> <br /> Эйдолон запнулся, подавившись словами, которые почти произнёс в пылу гнева.<br /> <br /> ''Мой легион.''<br /> <br /> Эйдолон остановился. По его кивку, едва заметному движению головы, воины ответили вместо него на вызов. Впереди наступал Воциферон, забыв о звании Малакриса. Воин выступил с уверенностью непревзойдённого дуэлянта, принёсшего клятву на клинке. И каком замечательном клинке. Как и Слава Вечная, оружие было изысканным, даже после измены не утратившим ни остроты, ни красоты. Чарнабальская сабля. Такая острая, даже спустя все эти годы.<br /> <br /> Эйдолон смотрел, как мечник поднял её, бросая вызов, а затем сделал выпад. Расколотый Король зарычал. Меч, сотканный из едва заметных теней, совершенно не сочетающихся с пылающим и грозным телом, воплотился в его руках. Клинки сошлись со звоном, отдавшимся по всем невозможным просторам, эхом отразившимся от далёких стен и заставившим кровь Эйдолона петь.<br /> <br /> А вслед за ним уже бежал Малакрис, никогда не дававший другим себя превзойти. Летящие к голове призрака когти сверкнули, но демон отразил удар, не прекращая танца смерти. Фон Калда выстрелил из болт-пистолета, похоже не заботясь, в кого именно попадёт. Снаряды взорвались среди сечи как распускающиеся цветы, и пыльцой их стали пламя и осколки.<br /> <br /> Зад содрогнулся от чудовищной гармонии. Эйдолон вновь ринулся в бой, занося молот. Когти Малакриса пронзили грудь Короля, а меч его сошёлся в клинче с саблей Воциферона. Демон плевался и шипел. В тот же миг, как Эйдолон поднял молот над головой, из-за его спины выступил Плегуа. Звуковое оружие взвыло, извергая гибельную песнь, а молот опустился, наконец обрушившись по дуге на уготованную цель.<br /> <br /> Горящее существо застыло и раскололось, извергая чёрные молнии. Шипение сменилось воплем. По чёрному камню разошлись сияющие нити варпа, и Король стал их громоотводом. А затем он воздел руки, и мир ответил ему тем же.<br /> <br /> Воины отшатнулись, не устояв на ногах от внезапного порыва ветра и ударов невидимых созданий. Отброшенный назад Малакрис врезался в мерцающую колонну с такой силой, что треснула броня. Подброшенный ввысь Воциферон исчез во мраке, бранясь. Плегуа и Эйдолон покатились по ступеням, но в последний момент рука схватила Эйдолона за запястье.<br /> <br /> — Нет, брат мой, — зашипел Король. — Тебе от меня так просто не уйти!<br /> <br /> Тварь потянула его назад, в свои пылающие объятия, и взметнувшийся огонь поглотил обоих.<br /> <br /> Чёрное пламя растеклось по доспехам, опаляя трещины и оставляя следы среди глазури. Скользнувшая вниз рука Расколотого Короля вцепилась в рукоять молота. <br /> <br /> Эйдолон боролся. Сражался каждой частицей своего тела, вырывался, бил коленом в брюхо зверя. Пламя вновь прокатилось, словно волна. По руке Эйдолона растекалась странная бесчувственность, слабость, расползавшаяся от места, где Король схватился за молот.<br /> <br /> Эйдолон с силой ударил демона головой, но тот лишь рассмеялся.<br /> <br /> А затем исчез. Лорд-командор огляделся по сторонам. Он был один. Его воины, тронный зал… всё исчезло. Остались лишь тьма и дымка, дрейфующие отголоски далёкого пекла.<br /> <br /> Шатаясь, он пошёл через мглу, бья молотом вслепую, будто неуклюжий берсерк, прокладывая себе путь сквозь лишь наполовину поддающиеся воображению просторы. Его преследовал смех. Вокруг вздымались стены, столь же бесплотные, как дым от выстрелов, тянущиеся к небесам, подражая далёкому дворцу.<br /> <br /> Краем глаза Эйдолон замечал движения созданий, грациозно порхавших с места на места, оставляя за собой радужные следы. Фракталы плясали так близко, что можно было протянуть руку, но так далеко, следуя за существами, что пировали в теневом зале-ловушке.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал всей душой гул призрачной реальности, пульсировавшей как дыхание. Он словно оказался в лёгких дремлющего бога, вмещающих в себя всю сущность лорда-командора как песчинку.<br /> <br /> Внезапно вспыхнул свет, отгоняя мрак, такой яркий, что Эйдолону пришлось прикрыть глаза. На него глядели две фигуры, два дымчатых силуэта в ослепительном свете. Одна из них восседала на золотом троне и источала холодную ясность, угрожавшую лишить Эйдолона всех оставшихся заблуждений о нём самом. Лорд-командор чувствовал, как свет прогрызает себе путь в его душу, скребётся в самых недрах его бытия.<br /> <br /> Другая же пылала от величия и тепла, преисполненная силой, которую могло дать лишь возрождение после смерти. Позади неё танцевали и метались тени, корчащиеся очертания существ, что были больше целых миров. В волнующемся мраке вздымались чёрное пламя и пурпурный свет, и на миг Эйдолон почти осознал, что видит перед собой.<br /> <br /> Он протянул вперёд дрожащую руку, но другая схватила его за запястье и потянула назад. Эйдолон крутанулся, взмахнув молотом по дуге, но рассёк лишь воздух.<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор…''' — прошептал отовсюду и ниоткуда Король.<br /> <br /> Эйдолон вновь взмахнул молотом.<br /> <br /> — Покажись, трус!<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор. Верность или измена. Послушный сын или повинующийся лишь себе полководец. Я могу показать тебе путь, освободить тебя от оков, связывающих тебя затхлыми идеями. Зачем быть одиноким слугой, если ты можешь возвыситься, вознестись, стать истинно первым?'''<br /> <br /> — Я не стану сосудом для заблудшего неудачника, отдавшего себя варпу без остатка.<br /> <br /> — '''Конечно не станешь''', — почти печально прошептал Король. Пальцы скользнули по щеке первого лорда-командора, и Эйдолон обернулся, следуя лишь инстинкту. Он вырвался из удушливых объятий и ударил молотом. Фантазм ускользнул во мглу.<br /> <br /> А затем Король, владыка сего сотканного из теней мира, единый с его призрачными просторами, ударил. Словно огненные копья его когти вцепились в нагрудник Эйдолона, удерживая его на месте.<br /> <br /> Сердца содрогнулись. Он чувствовал, как утекают силы, истекают под неутомимым и невыносимым напором зверя. Мир вокруг становился ярче, словно обретая от мучений новые силы и очертания.<br /> <br /> Эйдолон ударил в ответ, врезавшись плечом с изуродованное тело Короля, оттолкнув его прочь, и с новой энергией занёс молот.<br /> <br /> — Я никогда не покорюсь тебе, лживый дух, — зарычал Эйдолон, ударив молотом.<br /> <br /> Король утёк прочь и бросился на него, прижав лорда-командора к стене. Когти впились в его бок, ударяя снова и снова, пока не рассекли пластины, и не потекла кровь. Эйдолон сжал зубы, ощутив вспышку боли, а затем она прошла, утекла, похищенная и впитанная монстром.<br /> <br /> — Ты… — процедил Эйдолон. — Ничто!<br /> <br /> Он перевернул молот и ударил Короля рукоятью, оттолкнув его прочь. По лицу демона вновь растеклась пылающая улыбка, и порождение варпа бросилось на него, отчаянное, скулящее, обезумевшее от голода. Эйдолон бросился в сторону, и Король врезался со всей силы в ту же стену, о которую его бил. А затем наполненный всей его энергией, всей силой молот пронёсся по дуге.<br /> <br /> И наконец-то врезался во что-то цельное.<br /> <br /> Реальность раскололась. Вокруг вздыбился чёрный камень, фрактальная сеть соперничающих отражений, каждое из которых было для себя вселенной. Образы Эйдолона ругались и выли, раздирая когтями изувеченную плоть, оставляя на коже кровавые следы.<br /> <br /> Он ударил вновь, не обращая внимания.<br /> <br /> И мир резко вернулся на место. Легионеры обернулись, заметив, как их хозяин и его враг воплотились из бурлящего моря теней и пламени. Страшная рана в боку Короля истекала пламенем, извергала неистовые протуберанцы, пока демон силился удержать вместе свою жалкую оболочку.<br /> <br /> Король рухнул на колени. Пламя начало угасать. Из зверя вырвалась новая волна давления, воющая, оттолкнувшая легионеров. Эйдолон устоял. Он крепче сжал молот и занёс над головой. А затем опускал, снова и снова, молотя и круша ненавистного врага. Заточённые в пылающей коже молнии исчезли. Отражения умерли. Одни лишь потускнели, другие замерцали, выдавая лишь мерцающие черепа — образы смерти.<br /> <br /> — '''Князёк-самозванец…''' — зашипел Король сквозь разбитые зубы. Его тело превратилось в абстракцию. Огонь замёрз, раскололся, потёк будто воск. На лице соткалась зияющая дыра — подобие рта под пустыми глазницами. — '''Это лишь начало твоих мук'''.<br /> <br /> — Слушать тебя — само по себе пытка, — зарычал Эйдолон. Король ухмыльнулся, в последний раз поднявшись на ноги. Он вытянул свой меч из хватки Воциферона так легко, будто лишь тянул время.<br /> <br /> Клинок взметнулся подобно языку из жидкой тьмы. В этом движении было нечто знакомое, нечто неуловимо привычное в том как по плавной дуге летело лезвие. Эйдолон попытался уклониться, но не успел, ощутив, как треснули доспехи, и под лаской клинка потекла кровь.<br /> <br /> И тогда он бросился вперёд, давая мечу погрузиться глубже, смакуя агонию, растекавшуюся по телу с каждым ударом сердец и нежными ручьями крови.<br /> <br /> И обрушил молот, расколов короля. Демон разлетелся на тысячи частей, падающих на палубу частиц огня и безумия. И это снова была палуба. Не неестественный чёрный камень, а железо и адамантий.<br /> <br /> Малакрис рассмеялся, изображая веселье мёртвого Короля. В нежданном безмолвии реальности его смех прозвучал низко и мелодично. Чуть в стороне что-то насвистывал Плегуа, склонив голову. Вслушиваясь.<br /> <br /> — Реакторы загорелись вновь, поле Геллера вспыхнуло.<br /> <br /> — Ты уверен? — поглядел на него Эйдолон.<br /> <br /> — Да, господин, — кивнул Тиль. — Буря утихает. Скоро мы снова будем на свободе.<br /> <br /> Первый лорд-командор посмотрел на головку. К металлу всё ещё цеплялась опалённая чёрная кровь, пусть энергетическое поле и было включено. Собиралась в узоры, будто корчащиеся от первобытной злобы ненавистного разума, оставившего на его молоте свой след будто смертный грех…<br /> <br /> — Тогда давай выясним, где мы оказались, и снова проложим курс.<br /> <br /> <br /> ===Шестая глава. Отражения===<br /> <br /> <br /> Эйдолон не часто проводил время в своих покоях.<br /> <br /> Сама идея покоя в какой-то момент стала для него немыслимой, а преследующая его постоянная боль поставила крест на фантазии обо сне.<br /> <br /> Нет, он сохранял покои скорее из привычки и манерности, как место среди непрестанного безумия, где он мог остаться наедине и купаться в одиночестве. Недостаточно было внушать трепет с командного трона. Нет, настоящий правитель должен был держаться поодаль от своих подданных.<br /> <br /> Даже на Терре всё было так же. У его семьи были укреплённые особняки, защищённые бесчисленными системами и ополченцами. Слуги сражались и умирали за нечто больше, чем их жизни, чтобы хотя бы часть знати выжила в крепостях, прежде бывших горами.<br /> <br /> Таков был путь Европы. Выживание любой ценой. Умирать предстояло другим. Армиям и рабам. Противостоящие Объединению и погибшие полководцы бились потому, что считали себя последними поборниками своего образа жизни. Семья же Эйдолона и другие выскочки-аристократы с мёртвого мира избрали иной путь, хотя… сейчас он подозревал, что тот же самый.<br /> <br /> Их дети прошли через порог жизни и смерти, чтобы семьи продолжали жить. Его, второго сына, отдали телотворцам новых армий Императора. Ему было уготовано не стать одним из мясников Гадуара, примитивных Громовых Воинов, его ждал иной удел.<br /> <br /> ''Ты станешь ангелом.''<br /> <br /> Голос вытолкнул разум из покоев памяти, и Эйдолон скривился. Теперь к нему приходило слишком много воспоминаний. Подкрадывавшихся во время снов или видений. Вот уж воистину признак слабости, и возможно он избавиться от них, когда рассеются последние отголоски буйства варпа. А возможно это была затянувшаяся игра Тёмного Принца, а может его отца. А может проклятие самозванного Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Ты будешь ангелом''. Кто же сказал ему это так давно? Не отец. Возможно, мать? Жалевший его родич? Один из посланников самого Императора? Он стал частью золотой десятины, благородных сынов Европы, бесславно отданных ради амбиций Императора, даже не рабов — снарядов для будущих войн. Железом, которое может однажды стать имперской сталью. Когда-то, давным-давно, он даже этим гордился. До Лаэрана. До Исствана. До парада прекрасных кошмаров, которые неизбежно вели к этому мгновению.<br /> <br /> Сыны возвращались, чтобы убить отца. Империя повержена на колени. Предвидел ли это Император? Осознавал ли он в глубине души, что нельзя просто так взять целые поколения и превратить в оружие, в убийц, в чудовищ без того, что однажды они все вернуться домой, чтобы утолить свою жажду кровью создателя?<br /> <br /> ''Ну и где было твоё предвидение? Эта долгая игра заканчиваются. Узлы судьбы свиваются воедино, чтобы задушить тебя за спесь…''<br /> <br /> Эйдолон поглядел вверх. Из всех вещей в его покоях, из всех творений и орудий насилия лишь одно не было извращено до неузнаваемости дарами капризных богов.<br /> <br /> На стене над пространством где стояла прежде кровать до сих пор висела картина. Изображение Кемоса, написанное рукой Келанда Рогета. Прекрасное, на свой лад, и когда-то Эйдолон его ценил. Его тянуло к произведениям искусства смертных, хотя и не так, как его братьев.<br /> <br /> Эйдолон не хотел создавать сам. Лишь обладать. Знать, что это творение, этот предмет, принадлежит ему. В его крови было неразрывно связанное с самой душой желание властвовать и править. Возможно поэтому проведённое вместе с Повелителем Смерти время стало таким поучительным. Они были сделаны из одного грубого теста.<br /> <br /> Командующие. Правители. Завоеватели.<br /> <br /> Взгляд Эйдолона скользнул по застывшему пейзажу, отмечая новые детали.<br /> <br /> Он не раз уничтожал эту картину с тех пор, как Маравилья оживила его душу, и особенно после того, как вернулся из мёртвых. Но всякий раз он возвращалась, даже сгорев дотла. Невредимая и целая, но другая. Иногда башня на заднем плане обращалась в кости и плоть. Случалось и так, что впереди виднелись распятые лоялисты, достаточно близко, чтобы можно было разглядеть символы их верности. Прибитые к грудям аквилы. Вырезанные на черепах знаки “Перебежчик” или “Паразит”.<br /> <br /> В последнее время картина изображала расколотый и горящий мир, кишащий отчаянно защищавшими его солдатами и исполненными гнева захватчиками.<br /> <br /> Но даже это можно было исправить. Когда всё закончится, когда все они воссядут на троны, и создания плотские и бесплотные станут их подданными, тогда придёт время свести счета и возможно… возможно даже отдохнуть.<br /> <br /> '''Нас не ждёт покой. Даже после десяти тысяч лет бесцельной войны. Лишь с помощью меня ты сможешь выковать будущее, которое достойно правления.''' <br /> <br /> Эйдолон моргнул. Он обернулся и посмотрел на одно из уцелевших зеркал, чьё стекло было всё ещё невредимым. Из него скалился сморщенный кошмар, чей взгляд, однако, казался яснее. Воспаления и катаракты разошлись, разум стал острее, мысли мчались со всей уверенностью юности.<br /> <br /> Как и должно было быть.<br /> <br /> Он начало было отворачиваться, и замер, заметив, что отражение не двигается. Оно стояло на месте, не сводя с него взгляда, скованное стеклом и позолотой. А затем подалось вперёд, сверкая снедаемыми хищным желанием глазами и толкнуло сжатыми пальцами преграду.<br /> <br /> Зеркало раскололось, выгнув оправу. Осколки рухнули как игристые капли дождя, врезались в палубу словно снаряды. Но большинство остались на месте, а затем начали двигаться, когда ''тварь'' полезла наружу, цепляясь за них, поглощая их, чтобы обрести жизнь и цельность, броситься в покои Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон устремился навстречу зверю и схватил его за горло, толкая назад. Зарычал, вбив пальцы другой руки в глазницы демона. Тварь завыла голосом подобным скрежету стекла, силикатовым предсмертным воплем, терзающим разум лорда-командора, а расплавленная жидкость потекла из ран. Она опалила пальцы Эйдолона, застывая и раскалываясь так же быстро, как лилась. Легионер оттолкнул существо прочь, и оно вытянуло вперёд руки и припало к палубе, словно боролось с потоком воздухе при разгерметизации.<br /> <br /> — '''Тебе не сбежать''', — зашипел демон. — '''Мы уготованы друг другу'''.<br /> <br /> Создание бросилось назад в последней яростной атаке, сомкнуло на шее Эйдолона когти. Лорд-командор отвёл руку и ударил со всей силы, вбив кулак прямо в скалящиеся зубы. Существо раскололось, стеклянные крылья замелькали вокруг, по его щекам потекла горячая кровь. Эйдолон подался назад и увидел…<br /> <br /> Просто зеркало, теперь разбитое на тысячи мерцающих осколков. Он огляделся по сторонам и понял, что слишком долго пробыл в состоянии фуги. Что он снова один.<br /> <br /> Внезапный щелчок привлёк его внимание.<br /> <br /> — Говори.<br /> <br /> — Милорд. Вы нужны на мостике. Здесь есть нечто, что вам стоит увидеть.<br /> <br /> <br /> Поднявшись на мостик, Эйдолон увидел безумие.<br /> <br /> Всё двигалось. Сервы и слуги суетились, пытаясь устоять на ногах от внезапных толчков. Металл выл, воздух дрожал от страданий машин. Окулюс был затуманен, словно глаза трупа, и в уголках виднелись трещины, оставленные напором Эмпирей на пузырь относительно стабильной реальности. Лорд-командор улыбнулся. Да, даже такой великолепный корабль мог страдать и умирать. Даже он, как и всё прочее, был… смертным.<br /> <br /> — Так почему меня вызвали? — спросил лорд-командор, почти заскучав.<br /> <br /> Рабы поклонились, глядя лишь на его сапоги. Лишь самые храбрые, те кто ещё носил униформу и сохранял подобие разума, подняли руки, что показать на угасающее по ту сторону окулюса пламя.<br /> <br /> И сквозь его сполохи виднелся мир.<br /> <br /> Парящий в бесконечной тьме, мерцающий шар зелёных морей и плодородных земель, мозаика контрастной красоты. Его взгляду открылись просторы белого камня, видные даже с орбиты и растянувшиеся по континентам. Огни мерцали на краях планеты, там где уже наступила ночь и звёздный свет открывал взору великолепные города.<br /> <br /> Язык хлестнул по губам. Эйдолон знал этот мир. Судьба, случай, капризы и причуды богов вернули его сюда. Лорд-командор вздохнул. Уже с горечью. Он вспомнил, и в такт его воспоминаниям прозвучал другой голос, отдающийся в уголках разума, смеющийся в чертогах души. Повторяющий его слова с мрачным весельем.<br /> <br /> — Татрикала.<br /> <br /> <br /> “Конечно, есть и другие имена. Другие миры и другие воины. Легионы, даже ослабленные, собрали столь много почестей, и с каждой битвой возникали истории. Планеты становились синонимами деяний. Из всех битв славного и возрождённого Третьего, и ныне их прошло уже много, мы часто вспоминаем Проксиму. Это имя не сходит с уст, ведь именно там они заслужили Палатинскую аквилу.<br /> <br /> Другие могут рассказать о погибели катаров. Это величественная трагедия, и будь я певцом, то описал бы её в стихах. “О чемпионах изумлённых, о ликах поражённых, скорбных”.<br /> <br /> Но я не певец и не поэт. Я не стану рассказывать вам о бесчисленных погибших, павших с честью или в бесчестье. Я не стану рассказывать вам о гордыне и Визасе, или о сотне других приведений к согласию. Нет, я вспомню Татрикалу, где на моих глазах был поставлен на колени мир и возвысился правитель людей.”<br /> <br /> — “Среди пламени: воспоминания о Великом крестовом походе”, неизданная рукопись летописца Кристиана Партиннуса.<br /> <br /> <br /> ==Действие второе. Тело==<br /> <br /> <br /> ===Седьмая глава. Родное пепелище===<br /> <br /> <br /> Экипаж умолк, на мостик поднялись первые офицеры, но Эйдолон всё ещё не сводил взгляда с планеты.<br /> <br /> Облачённые в пурпур солдаты собрались у далёких стен полукругом, тянущимся от одного крыла мостика до другого. Когда-то они с гордостью носили свою униформу, храня её чистоту, но со временем стали насмешкой над своим былым великолепием. Они последовали за своими хозяевами, ставшими воплощением пороков. Теперь с шинелей свисали кровавые трофеи: искусно обтёсанные костяшки пальцев, покрытые резьбой более крупные пластины из кости, размазанные по ткани узоры из человеческой крови и иных менее очевидных жидкостей. Солдаты стали сделанными на заказ произведениями гибельного искусства, сотворёнными капризами.<br /> <br /> Когда-то они были бойцами 97-го Калатесийского полка. Доверенными, уважаемыми и взятыми Третьим легионом под крыло. Астартес заметили в них потенциал и помогли раскрыть его, направляя и наставляя гвардейцев. И потому они неизбежно последовали за великолепными и образцовыми Детьми Императора в пучину безумия и измены.<br /> В центре собрания стоял командующий ими офицер, полный решимости не проявить слабость перед взглядом самого Эйдолона. Лорд-генерал Станислав Отвар облачился в пороки, словно в чудесный плащ. Его прежде покрытый изысканным орнаментом нагрудник оплавился и застыл на широкой груди причудливым узором, напоминавшим скорее наросты кораллов, чем метал. На сгибе локтя он нёс искривлённый шлем, похожий на морду рычащего зверя, страстно облизывающего острым языком лицевую пластину. Свободная же рука покоилась на золотой рукояти сабли.<br /> <br /> — Милорд, — начал было Станислав, но Эйдолон не обратил внимания. Лорд-командор всё так же смотрел на планету, словно завороженный.<br /> <br /> Всё казалось невозможным. Сперва Эйдолон даже рассмеялся, но смех стих и всё в открывшейся картине вызывало уже ярость. Он прошёлся от края мостика до края, водя перчатками по золочёным перилами. В глубине души ему хотелось вырвать их и бросить прямо в окулюс или забить несчастного раба до смерти. Эйдолон разжал кулаки и отступил на шаг, а потом тихо шипяще вздохнул.<br /> <br /> Желчь поднялась и схлынула, скрывшись в океане его рассечённой души словно ил.<br /> <br /> — Боги играют со мной, — прошипел Эйдолон. — По их воле я оказался лицом к лицу с ней из всех планет.<br /> <br /> — Это же просто планета, — пожал плечами Плегуа. — А их так легко сломить. Нечего бояться.<br /> <br /> '''''Бояться. Бояться. Бояться.''''' — Сказанное какофоном слово странным образом разнеслось по мостику. Словно нечто прячущееся на грани восприятия шептало и повторяло всё, словно эхо или отражение…<br /> <br /> — Я не боюсь её! — рявкнул Эйдолон, и от мощи его дара на мостике будто грянул гром. От внезапного порыва ярости затрепетали обгоревшие знамёна. Замерцали и угасли жаровни. Смертный матрос рухнул и забился в судорогах, истекая кровью из ушей.<br /> <br /> — Я не боюсь её, — повторил тише Эйдолон. — Но мне знакома эта планета. Именно здесь я…<br /> <br /> ''Пальцы подняли его лицо, заставив посмотреть на великолепный лик отца. Улыбка, приветливая улыбка, лишённая осуждения или презрения.''<br /> <br /> ''— Восстань, сын мой, — говорит он, мягко, но с такой убеждённостью, что слова слышат все вокруг. Они словно наблюдают, как говорит само солнце. — Восстань, мой лорд-командор.''<br /> <br /> — Именно здесь я стал тем, кем был.<br /> <br /> Тогда Эйдолон был лишь командиром роты, одним из первых и самым способным. И поэтому он возглавил собственное соединение. Поисково-разведывательную группу, действующую без прямых приказов Фулгрима и надзора Луперкаля. Эйдолон был уверенным, убеждённым в своих силах просто потому, что ему доверили руководство.<br /> <br /> А Татрикала оказалась планетой, черпавшей силу в плотности населения. Другие политии Древней Ночи разрастались вширь, строя собственные низшие империи, Татрикала же стремилась к внутреннему совершенству. Они едва исследовали даже систему, в которой находилась планета, и вместо этого строили собственный воинский рай. Мир стал твердыней и опорой высоких идеалов, крепких стен, надёжных орудий и технологий.<br /> <br /> Эйдолон стремился проявить себя и как дипломат, приложив все усилия, но вскоре понял, что одними медоточивыми речами не убедит ни солдат, ни Воинский Совет покориться Империуму. Он был вынужден дать им бой, что признаться будоражило кровь капитана. Лично возглавлявший соединение Эйдолон начал оценку систем обороны и боеспособности планеты.<br /> <br /> А затем сокрушил их. Мастерски. Нанося один удар за другим.<br /> <br /> В конечном счёте вся их военная мощь оказалась ничем, и такую эпитафию можно было написать на гробницах многих встреченных Империумом в те славные дни цивилизаций. Эйдолон спланировал наступательную операцию и лично проследил за её проведением. Спустя считанные дни Военный Совет был свергнут, его армии рассеяны, а столица взята с примечательно небольшими разрушениями и потерями. Эйдолон нашёл равновесие между освобождением и разорением.<br /> <br /> И когда отгремела последняя битва, небеса разверзлись от пламени ложного рассвета. “Гордость Императора” вышла на орбиту, и примарх почти их своим присутствием. Всё это было уловкой, как узнал позднее Эйдолон. Фулгрим позволил ему действовать самостоятельно, чтобы испытать и понять, готов ли он командовать.<br /> <br /> Среди пепла культуры в окружении новых подданных Империума Эйдолон опустился на колени простым легионером и встал лордом-командором.<br /> <br /> А теперь он вновь его увидел по капризу судьбы.<br /> <br /> В отражённом сиянии прекрасной планеты казались тусклыми даже ярчайшие люмены. Сервы смотрели на Татрикалу овечьими глазами, моргая так, словно не могли понять что видят. Варп впился клыками в их разумы, развеял души, теперь же на них обрушилась вся притягательность материума.<br /> <br /> — Что говорит нам ауспик? — наконец, спросил Эйдолон. Матросы засуетились, спеша дать отчёт и боясь гнева лорда-командора, спускавшегося к трону с верхних ярусов. Скрюченными пальцами Эйдолон провёл по спинке с силой, достаточной чтобы ободрать металл и камень, стесать стружку из позолоты. — Отвечайте, чтоб вас!<br /> <br /> — Показания неясные, мой господин, — прощебетал один из младших техников. Церт, так его кажется звали. Повернувшись к Эйдолону, он натянул входные кабели, с каждым новым обрабатываемым сигналом посылавшим прилив удовольствия в остатки тела. Его глаза закатились. — Мы видим корабли, вылетающие из-за другой стороны планеты. Похоже, они нас заметили.<br /> <br /> — И сколько кораблей с нами?<br /> <br /> — Вокс-связь работает с помехами, — проскулил Церт, вздрогнув от новой разошедшейся по нервам волны сигналов. — У нас есть подтверждение присутствия “Величавого клинка”, “Сломленного монарха”, “Его воплощённой красоты”, “Обители вечной” и войсковых транспортов “Душа просвещения”, “Трофоний”&lt;ref&gt;греч. Trophonius. Баснословный строитель Аполлонова храма в Дельфах; он был поглощен разверзшейся землей и, ставши по смерти героем, прорицал в пещере в Беотии.&lt;/ref&gt;, “Преломлённые скорби” и “Уночнённая мука”.<br /> <br /> — Достойное собрание наших сил, — пробормотал Эйдолон. Кораблей хватало для его замыслов, но численность казалось… незначительной. Лишь долей мощи легиона, пусть лорд-командор и сомневался, что в секторе остались контингенты лоялистов достаточно сплочённые, чтобы бросить ему вызов. Слишком близко к главным варп-маршрутам Терры. Рогал Дорн отозвал бы крупные группировки за высокие стены и грозные укрепления Солнца.<br /> <br /> — Мы определили, кто это! — Церт забился в оковах, пока не вырвал часть проводов из плоти, забрызгав механизмы кровью. В нишах на краю мостика зачирикали адепты Нового Механикума, довольные языческой святостью происходящего перед их оптикой. — Корабли, лорд! Они передают сигнум-коды Шестнадцатого легиона. Я… Ааа…<br /> <br /> Он умолк, забившись в экстазе.<br /> <br /> Эйдолон шагнул вперёд и схватил Церта за глотку, надавив. На шее получеловека вздулись вены, а зрачки расширились, пока удовольствие от загрузки данных боролось с болью в трахее.<br /> <br /> — Сосредоточься, червь!<br /> <br /> — “Верное копьё”, “Хтонийский поцелуй”, “Солнечное первородство” и боевая баржа “Милость магистра войны”.<br /> <br /> — А это — их достойное собрание, — кивнул Эйдолон. Он поднялся к окулюсу, чтобы взглянуть на приближающиеся суда своими глазами. В привычной для Сынов Гора дикарской манере на их корпусах были выжжены отметки об убийствах размером с титанов. Претенциозные и аляповатые знаки, позволяющие избранным магистра войны гордо кричать о своём господстве.<br /> <br /> — Но чего они ждали? Если бы они хотели, то такими силами уже сорвали бы весь мир с оси. Почему они медлили, прихорашиваясь в пустоте?<br /> <br /> «Возможно, дело в обычном высокомерии варваров», — подумал Эйдолон, усмехнувшись.<br /> <br /> — Выйдите на связь. Мне надо поговорить с представителями нашего далёкого господина и повелителя.<br /> <br /> Разошедшиеся по мостику смешки умолкли, едва заискрил гололит.<br /> <br /> Открывшаяся взгляду фигура была всем, чего ожидал Эйдолон, но не столь внушительной как он представлял. Доспехи были сняты, открывая взору поджарую фигуру налётчика, лишь по нескольким пластинам звенели свисающие на тяжёлых цепях зеркальные монеты, отчего звук доносился с помехами. Волосы были заплетены в тугие косицы, связанные металлической проволокой, зубы — заострены, на загорелой коже извивались бандитские татуировки.<br /> <br /> — ''Не думал, что увижу здесь одного из павлинов Фулгрима, но эта война полна сюрпризов, не так ли?''<br /> <br /> — И не поспоришь. — Он поднял руку и постучал по ладони, изображая утомлённость. — Мы вас нечасто видим вдали от поводков ваших хозяев. Магистр войны предпочитает держать вас поближе, истинные вы сыны или нет, даже если вами командует и не сам, а через Абаддона, — он улыбнулся. — Возможно, мы все оказались здесь по воле богов, на орбите непорочного мира, где из врагов нас ждёт лишь время.<br /> <br /> — ''Богов'', — фыркнул хтониец. — ''Говоришь, как один из ублюдков Лоргара. Хватит с меня богов. Мне достаточно и привычного насилия. Возможно, я научусь им управлять'', — проекция содрогнулась от помех, и голос раздался снова. — ''Мы следовали за основными силами магистра войны. Варп-канал…'' — он помолчал. — ''Катастрофический имматериальный коллапс, так мне сказали адепты''.<br /> <br /> — Значит, то же самое, что случилось и с нами. Как удобно.<br /> <br /> '''Удобно'''. Прошелестел голос в голове Эйдолона, неприятно напоминавший о Короле. '''Но возможны ли совпадения в этой галактике глупцов?'''<br /> <br /> — Назовись, — потребовал Эйдолон, заставив себя не замечать призрачные насмешки. — Возможно, я и служил прежде с Шестнадцатым, но со временем вы все становитесь на одно лицо. И характер.<br /> <br /> Гололит затрясся от смеха воина.<br /> <br /> — ''А я помню, когда мы служили примером твоему легиону. Вас было так мало… Вы бились достойно больших легионов, признаю, но ещё были и в самом деле… Детьми.''<br /> <br /> — Родич, мы можем и дальше обсуждать древнюю историю, пока не погаснет пламя войны, или перейдём к делу. Ты здесь. Мы здесь. Почему? Под нами покоится планета. Достойная добыча для любого легиона, но вы ещё не сочли должным запустить в неё когти. Вместо этого вы сидите на кораблях, отчаявшиеся и затеянные в варпе, — Эйдолон опустил руку и постучал по клавишам, а затем опять посмотрел на воина. — Так что я спрошу ещё раз. Назовись.<br /> <br /> — ''Герог Шарур, претор двадцать третьей роты. Мы едва собрались с мыслями, пижон. Только заметили планету, почему ты думаешь что у нас уже есть планы атаки?''<br /> <br /> — Ну вы же привыкли вести остальных в первых рядах, атаковать и лишь потом задавать вопросы. Странно, что у тебя ещё не идёт слюна от мысли о бое.<br /> <br /> — ''Умолкни или я тебя заставлю'', — образ Герога подался вперёд, вглядываясь в Эйдолона. — ''Я тебя не узнаю, а если и знал, то значит ты изменился слишком сильно. Поэтому я задам тебе тот же вопрос. Кто ты такой, маленькое чудовище?''<br /> <br /> — От нахального хтонийского ублюдка я другого и не ждал, — Эйдолон зевнул. — Тебе выпала честь обращаться к Эйдолону, первому лорду-командору Третьего легиона.<br /> <br /> — ''Какой милый титул. Сам его придумал?''<br /> <br /> Эйдолон фыркнул, и его подчинённые вздрогнули от разошедшейся звуковой волны. К порочным смертным присоединились транслюди — избранные капитаны, прослышавшие о разгорающемся противостоянии и собравшиеся показать силу. Оскорбление одного было оскорблением всех.<br /> <br /> — ''А не тебя ли опустил Торгаддон?'' <br /> <br /> — Убийство было так давно… — пробормотал Эйдолон, невольно почувствовавший удовольствие от разговора. — И впоследствии я проявил себя лучшим воином. В конце концов, когда Торгаддону отрубили голову, он не вернулся. А я встал и пошёл.<br /> <br /> — ''Ещё один дар твоих богов?''<br /> <br /> — Один из многих. Галактика меняется с каждым днём. Жизнь и смерть больше не неразделимые царства. Нам это раскрыл Фениксиец. Как уверен показал и вам сам магистр войны, — Эйдолон прищурился, но даже из-под тяжёлых бровей его тусклые глаза лучились весельем. — Знаешь, я видел его на Улланоре. Какое же он взвалил на себя бремя. И даже не руководства, а такой мощи? Она разорвёт кого угодно на части. Впрочем, пожалуй такое величие легче всего удержать в теле, созданном жизнью среди грязных бандитов и разорившихся шахтёров.<br /> <br /> — ''Следи за своим языком, монстр. Магистр войны…''<br /> <br /> — Великолепен. Трансцендентен. Утомительно похож на бога, является клинком, который поразит великого Тирана, и прочия и прочия, — Эйдолон снова вздохнул. — Я устал от того, что наши и без того грозные и прославленные владыки и повелители становятся чем-то недосягаемым. Отдаются варпу, превращаются в божков, которыми и прежде прикидывались. Разве тебе не хочется добиться чего-то самому, заполучить до Терры нечто, чем будем владеть мы? Нечто важное. Чистое.<br /> <br /> Герог помедлил, склонив голову, и задумчиво цокнул языком.<br /> <br /> — ''И что у тебя на уме?''<br /> <br /> — Эта планета, — махнул рукой Эйдолон. — Богатая. Плодородная. Практически незагрязнённая. Не уверен насчёт тебя, но нам понадобится время, пока навигаторы решат кто поведёт нас во мглу к Терре. А здесь такая возможность.<br /> <br /> — ''Возможность чего?''<br /> <br /> — Татрикала встретила поражение с достоинством, и стала ещё гордее, воспрянув вновь как часть Империума. Её жители не переметнутся, даже если знают о идущей войне. Планета была изолирована в Гибельной Буре. Возможно все эти годы после Калта. Возможно, они даже не знают, кто на чьей стороне… В любом случае. Мы высаживаемся. Забираем всё, что хотим и летим с трофеями к Терре. Это богатый мир. В нём в изобилии найдутся и нужные нам материалы, и рабы. Странно, если он тебе не по вкусу.<br /> <br /> '''''Он предаст тебя…''''' Голос прошипел на грани восприятия со всей внезапностью кошмара. Эйдолон резко огляделся по сторонам. Все молчали. Малакрис стоял, ухмыляясь. Воциферон остранённо наблюдал. Плегуа что-то бормотал себе под нас, погрузившись в мучительные ноты. Никто из смертных не осмелился бы заговорить. Лишь Расколотый Король шептал из теней.<br /> <br /> '''''Ты правда думаешь, что его появление здесь — совпадение?'''''<br /> <br /> Но Эйдолон не собирался выдавать другим свою слабость. Не здесь и не сейчас.<br /> <br /> — Поднимись на борт моего корабля со своими офицерами, и мы обсудим грядущую войну.<br /> <br /> <br /> Дети Императора приняли Сынов Гора в самом крупном зале для аудиенций. По потолку протянулись поблекшие фрески, на которых палатинские аквилы парили среди рокочущих молний и плачущих звёзд. Пятна скверны проникли и сюда, как и во все красоты корабля, испортив некогда вызываемое бы чувство восхищения.<br /> <br /> Под опроченым сводом собрались офицеры третьего миллениала. В центре стоял сам Эйдолон, а рядом с ним Малакрис и Воциферон. Чуть позади притаились Отвар и Плегуа, а прочие офицеры калатесийцев — у стен.<br /> <br /> Герог ввалился в зал со всей ожидаемой бандисткой развязностью и незаслуженной уверенностью. С ним пришли двое других Сынов — сержантов, как подумал Эйдолон.<br /> <br /> Герог просто кивнул.<br /> <br /> — Татрон Врин и Катригос Сарк. Одни из моих лучших воинов.<br /> <br /> — Не сомневаюсь. А это Малакрис и Воциферон. Два из моих, — лорд-командор шагнул вперёд и взмахнул рукой, включая скрытые гололитические проекторы.<br /> <br /> Перед ними воспарил сотканный из света мир, окружённый визуальными символами текущего местоположения флота.<br /> <br /> — Татрикала. Покорённая в одной из первых кампаний, в плане уровня технологий не слишком отличающася от Империума. Практиковавшая низшее, но вполне продуманное искусство войны с похвальной склонностью к глубокой обороне, — он взмахнул рукой и гололит приблизил изображение до уровня континентов. — Как ты можешь увидеть.<br /> <br /> Образы городов вспыхнули ярче, показывая суб-секции, скрытые редуты и глубокие фундаменты. Города были обширными, схожими с ульями по размеру, но построенными с таким мастерством с точки зрения военной архитектуры, что ими бы гордились Дорн или Пертурабо.<br /> <br /> — Замечательные постройки, эти великие спиральные города. Мы прорывались в один из секторов, а вокруг нас смыкались защитники и из тайных дверей для вылазок атаковали. Когда понимаешь как они устроены, видишь прекрасную логику, — Эйдолон лучился от прилива гордости, скривившись в преувеличенно радостной гримасе. — Мы вскрыли их. Конечно, без лишних разрушений. Механикумы хотели расшифровать все эти запасы древних знаний. Мы свели к минимуму и потери, и разрушения. Думаю, даже ты бы гордился как мы использовали в стратегии элементы так любивого вашим примархом удара остриём копья. Мы ударили одновременно в три крупнейших города, вскрыли их предсказуемо глубокие укрытия правящей касты, и снесли им головы.<br /> <br /> — И теперь ты хочешь отвоевать отданное?<br /> <br /> — Сейчас это стало бы пустой тратой сил. Эра праздных крестовых походов заканчивается, — вздохнул Эйдолон. — Высадимся, заберём всё, что может понадобиться в Тронном Мире — рабов, припасы и прочия — и оставим выживших прозябать на руинах. Когда же мы возьмём Терру и вновь отправимся в покорную Галактику, у нас будет достаточно времени завоевать себе место под солнцем.<br /> <br /> Эйдолон умолк. Он чувствовал жажду высадиться и вновь пройти по поверхности планеты, где прошло его… становление. И дело было не просто в снедающей ностальгии. Желание отдавалось эхом в залах его души словно музыка какофонов.<br /> <br /> Герог отвернулся, чтобы что-то обсудить со своими офицерами, а затем его взгляд вновь скользнул к Эйдолону. Иронично, но в полумраке и алом сиянии гололита его лицо казалось демоническим, а Герог и его люди не были наделены божественным величием. Похоже, что они до сих пор отчаянно цеплялись за законы материального мира, считали их основой войны…<br /> <br /> '''''Глупцы'''''. Изображение на гололите пошло рябью. На мгновение в горниле искусственного света вспыхнули преломлённые грани разбитого стекла и ослепительно белое пламя. Ухмылка из теней и дыма. Проблеск раздвоённого языка, скользнувшего по проекции, поблекшего, расколовшегося и исчезнувшего. '''''Или нечто большее, чем кажутся?'''''<br /> <br /> Эйдолон сглотнул желчь.<br /> <br /> Если они доберутся до Терры, то познают отчаяние просвещения. Они увидят, какой стала война, к каким высотам вознеслись их преображённые отцы и в какие бездны пали. В сравнении с ними эти фантазмы были ничем, как и их праздные насмешки.<br /> <br /> Кого-то откровения варпа сломят, оставив лишь тлеющие кости и прах. Возможно, варвар не сгорит сразу, закроется своей верой в магистра войны. Но Эйдолон знал, что от постылых обещаний и мёртвых грёз мало толку. Им осталось лишь черпать простые радости из трупа Галактики да терзать её жителей. Такими стали их жизни, пороки превратились в святые таинства.<br /> <br /> Эйдолона больше не заботила вера в его отца, в магистра войны, в скрытый среди доводов смысл или убеждения. Остался лишь зов желаний, отдающихся в душе, что вёл его всё дальше из топи прошлого в пожар будущего.<br /> <br /> ''Я — первое из творений Фабия. Кульминация лаэранской кампании. Всё это и многое другое. Развивающееся. Как эти примитивные создания могут понять, во что все мы превращаемся?''<br /> <br /> — Ну так покажи нам свой план, лорд-командор, — проворчал Герог. — Посмотрим, под стать ли он твоей браваде.<br /> <br /> Эйдолон хлопнул в ладоши, и по его сигналу по изображению разошлись световые дуги. Всего их было шесть, шесть проекций будущего наступления, которое окружит врага и сломит под натиском. Многослойные крепости татрикальцев будут окружены и взяты, истерзаны стремительными штурмовыми эшелонами и обстреляны тяжёлыми танками. Настоящая буря цветов морской зелени и кислотного пурпура окружит их и спалит дотла.<br /> <br /> — Нашей главной целью будет Воинский дворец, — начал объяснять Эйдолон. — Средоточие правительства и любых иных имперских организаций. Другие города не станут столь достойным вызовом, но хорошей добычей будут. Поделим всё честно, — гордо сказал Эйдолон. — Конечно, если у тебя достаточно бойцов, чтобы выполнить свою часть плана.<br /> <br /> — Достаточно, — процедил Герог. Его воины протолкнулись вперёд, держа руки на рукоятях. Эйдолон шагнул к ним навстречу, безоружный, подняв голову. Герог стоял с ним лицом к лицу, уперев сжатые кулаки в бока. — Слишком уж ты дерзок, лорд-командор.<br /> <br /> За Сыном Гора скользнула тень, привлекая взгляд Эйдолона. Искры летели по воздуху, как едва заметные сброшенные перья. Отражения на глянцевых стенах не глядели туда же, куда и лорд-командор.<br /> <br /> '''''Мы все служим своим хозяевам…''''' — прошептал Король. Эйдолон заставил себя не обращать внимания и ответить так, как подобало воину его звания.<br /> <br /> — И по праву. Укреплённому тем, что я мог бы раздавить тебя как сточную крысу.<br /> <br /> — Ты мог бы попытаться, — кивнул Герог, разминая плечи. — Вот только мне невыносима мысль сделать тебя ещё уродливее.<br /> <br /> — Ах, праздные обещания, что от них проку?<br /> <br /> Сын Гора свирепо блеснул глазами. Эйдолон отступил на шаг, проведя пальцами по гололиту, словно впиваясь когтями в самое сердце грядущей войны.<br /> <br /> — Возвращайтесь на корабли и готовьте свой сброд. Вступите в бой, когда мир воспылает от крыльев феникса.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Глава восьмая. Грядущая победа===<br /> В предрассветные часы небо над Рошаном вспыхнуло пламенем.<br /> <br /> Проснувшийся в казарме полковник Хаслах сперва подумал, что это и в самом деле просто восходит солнце. Пока не посмотрел на хроно. Ложный рассвет осенял горизонт яростным сиянием. Алые и янтарные всполохи бушевали среди ночной тьмы и света далёких звёзд.<br /> <br /> А некоторые звёзды начали двигаться. Звёзды, которых прошлой ночью не было. Многие солдаты плакали, но не от горя или страха, а облегчения.<br /> <br /> “''Империум''”, - повторяли они снова и снова. “''Империум вернулся за нами. Нас не забыли''.<br /> <br /> ''Нас не забыли''.”<br /> <br /> Услышав это, полковник сглотнул и отвернулся, чтобы не выдать бойцам внезапно проступившего на лице страха.<br /> <br /> “''А можем ли мы быть уверенными, что сюда вернулись наши?''”<br /> <br /> Вскоре он спустился со стен, решив не обращать на пылающий горизонт внимания, которое тот столь дерзко требовал. Полковник спустился по лестничным пролётам к одному из обширных внутренних двориков Воинского Дворца. Время изменило суть цитадели, но имя осталось. Он задумался, поменяют ли летописцы и бюрократы когда-нибудь название на что-то более подобающее Империуму. Они ведь обещали, что вскоре войнам придёт конец. Больше не будет десятин плоти и ресурсов. Когда вся Галактика обретёт согласие, а власть Императора будет абсолютной, они разделят все изобильные блага космоса. Встретят новые возможности и дома, и за его пределами. Смогут не просто служить, сражаться и умирать, а процветать.<br /> <br /> Раньше он уже слышал в пропагандистских речах о возможностях на далёком востоке, в восходящем Ультрамаре. Впрочем, в глубине души Хаслах понимал, что никогда его не увидит. Если он и покинет мир, то на военной службе. Что на свой лад утешало. Его семья безукоризненно служила в татрикальскими стенощитниками на протяжении поколений. Матери и отцы, братья и сёстры, все исполняли свой долг, чтобы цивилизация продолжала существовать.<br /> <br /> “''Мы оберегаем покой ради выживания всей Татрикалы''” - так всегда говорил его отец. И эти слова стали мантрой, опоясывающей сердце Хаслаха, самой его сутью после долгих лет верной службы. Конечно, теперь полковник служил другим господам, но за в глубине души знал, что его решимость осталась непоколебимой. <br /> <br /> Так ли уж было важно, что на стенах стоит меньше солдат, если Империум поклялся их защищать? Что теперь их дети растут ради службы в полках Имперской Армии, а не занимают места в корпусе гражданской обороны? Он не знал ответа, а летописцы бы просто заверили его, что всё будет в порядке.<br /> <br /> После освобождения планеты, Третий легион оставил им множество творений имперских художников и философов, чтобы они могли проникнуться идеями терранской культуры. Со временем, уверяли летописцы, они станут галактической культурой. ''Человеческой культурой''. Всё будет частью Империума, все мелочные разногласия Раздора будут решены и позабыты. Имератор, возлюбленный всеми за Его бесконечное милосердие и мудрость, всё спланировал.<br /> <br /> Хаслаху отчаянно хотелось в это верить. В то, что существовал направляющий всех через бесконечные случайности вселенной замысел. Конечно, он слышал и перешёптывания о “Лектицио Дивинатус”, но не обращал на них внимания. Хаслах не желал уверовать в бога. Богов не существовало. Облик Галактики определяли воля и силы смертных.<br /> <br /> Он стоял на площади Объединения, праздно размышляя о возвращении Империума. Конечно, если это и в самом деле был Империум… Безвкусное конечно имя для колосса, возвысившегося в годы Великого крестового похода. Перед ним над центральной платформой из чёрного вулканического камня полукругом вздымались мраморные платформы. У подножия каждой располагались прекрасные золотистые статуи, изображавшие одного из просветивших Татрикалу воинов.<br /> <br /> Хаслах приходил на площадь так много раз, что она стала центральной шестернёй в машине его времяпровождения. И теперь он подошёл ближе, разглядывая памятники Астартес.<br /> <br /> И их господина.<br /> <br /> Перед центральной колонной стояли две статуи, чью позолоту украшали платиновая филигрань и инкрустированные драгоценные камни. Большая из них изображала настоящего колосса, своим присутствием заполнившего весь простор площади. Даже более внушительного, чем стоявший перед ним на коленях легионер, отмеченный знаками отличия и печатью уготованного величия.<br /> <br /> Памятники вызывали у него сильные и странные чувства. Хаслах всматривался в каждую деталь, как и всегда. Статуи были столь прекрасными, что он всякий раз замечал в них нечто невиданное прежде. На его глазах словно раскрывались новые грани тайны.<br /> <br /> Благородные, внушающие благоговение воины. Защитники от ксеноугроз и мятежников, скрывающихся по ту сторону небосвода. А затем пришли бури и опустилась тишина. Ни кораблей, ни астропатических посланий. Лишь тьма и смыкающийся холод, удушающий бесконечный мрак.<br /> <br /> Солдат преследовала мысль, что они так и умрут здесь, одинокими и забытыми. Многие сошли с ума и покончили с собой, не желая ждать медленной смерти от голода без имперского достатка. Планета была частью наполовину построенной империи, наследницей наполовину сломленной культуры, а теперь боролась лишь за выживание.<br /> <br /> Хаслах подавил дрожь. Он вновь попытался сосредоточиться на памятниках, на чертах их лиц, на великолепии. Одновременно представимом и неописуемом, слишком большим для такой провинциальной планеты. Они стали для него образцом и опорой. Хаслах больше не был юношей и цеплялся за звание, важность которого ослабела за долгие годы. На виски прокралась незванной гостьей седина, да и прицел уже был не так хорош, как прежде. Но он всё ещё был в здравом уме, отточенном исполнением долга и непрестанно укрепляемом в последние годы чрезвычайного положения.<br /> <br /> Бури утихли, но страх остался. Он вцепился в душу каждого, укрыв мир, словно позолота - площадь. И теперь когда на горизонте горело пламя, нутро его вновь терзали змеи-близнецы - надежда и сомнения.<br /> <br /> А затем завыли сирены. Хаслах резко обернулся, забыв о статуях. Вздрогнул, как от удара. По площади прокатился грохот выходящих на позиции орудий ПВО. Его глаза метнулись к стенам, к уже разбегавшимся по постам бойцам. Полковник зашагал к лестнице, спотыкаясь.<br /> <br /> В воздух взмыли первые снаряды. Огонь зенитной артиллерии хлестнул тьму, ища невидимые цели. Он слышал ошеломлённые требования подтверждений, приказов. Вокс переключался с канала на канал, а потом прозвенел приоритетный сигнал. Один из его коллег из другого города. Он пригляделся к идентификационному коду. Сартос. На экваторе. Он настроился на канал.<br /> <br /> И услышал лишь вопли.<br /> <br /> Настроенные на широкий диапазон частот механизмы вокс-перехвата передавали мгновения муки со всего города. Он слышал, как умирает население, погибает вся культура. До ушей доносилось хлюпанье разрываемого мяса и крики ничем не сдерживаемой, нескрываемой агонии.<br /> <br /> - “Дети Императора!” - прогремел по воксу голос и раскат смеха. - “Смерть Его врагам!”<br /> <br /> Резкий грохот болтерных выстрелов заглушил вопли, а треск опустившегося сапога - передачу.<br /> <br /> А затем завопил сам воздух вокруг, словно желая заполнить тишину. Хаслах отшатнулся, посмотрев вверх, и увидел как из облаков вырываются первые корабли. Стены вспыхнули под шквальным огнём. Он увидел как от солдат, его подчинённых, с которыми он служил много лет, остаются лишь силуэты в огненной буре.<br /> <br /> Языки пламени скользнули по краям проносящихся с воем кораблей, осветив изъеденный коррозией металл, странно искажённые и выкрашенные в опаляющие глаза цвета корпуса, и безвкусные фрески, всё ещё выглядевшие влажными, недавно покрашенными. Символы длинного когтя и распущенного крыла.<br /> <br /> Вторая волна начала заход. Взрывы сотрясли плоские стены высоких домов за спиной полковника. Хаслах держал руку на кобуре и кричал в вокс приказы, которые уже никто не услышит.<br /> <br /> - Построиться! Следите за врагом! К оружию! По постам, бойцы!<br /> <br /> А рёв грозных кораблей доносился со всех сторон, наполняя какофонией весь мир. Хаслах обернулся, готовясь бежать к другим укреплениям, когда позади раздался оглушительный грохот. Осколки впились в его стену. Кровь потекла по щеке, и Хаслах отшатнулся.<br /> <br /> И медленно обернулся, врезавшись во что-то твёрдое.<br /> <br /> Над ним нависал рухнувший на землю исполин, столь же громадный как статуи. Их искажённое подобие, насмешка над былым благородством. На щеку чудовища свисали тусклые волосы, его плоть корчилась и извивалась под напором чего-то, скрытого от глаз. Пурпурно-золотистые цвета оплавленных и изуродованных доспехов местами покрылись буйством красок, нанесённых капризной рукой или растёкшихся по собственной воле по металлу. Тварь опиралась на огромный молот, окутанный гибельными молниями.<br /> <br /> Лицо чудовища скривилось в подобии улыбки, и оно занесло оружие над головой.<br /> <br /> - Смерть Его врагам, - повторил предатель, и молот опустился.<br /> <br /> <br /> Эйдолон поглядел на оставшееся от солдата месиво, потыкал в него носком.<br /> <br /> Галактика кишела добычей, уготованными ему богами драгоценными игрушками, но они ломались так легко. От Исствана до самой Терры люди вечно становились хрупким разочарованием. Эйдолона ранила мысль, что когда-то и он был таким слабым. И если бы он не вознёсся, проживи он такую же жалкую и чахлую жизнь, предпочёл ли бы он умереть за честь семьи, а не стать жертвой Императору?<br /> <br /> “''Единство сделало меня собой, но оно же могло меня так легко сломить…''”<br /> <br /> Он отвернулся от изувеченного трупа и поглядел на шедевр жалкого ансамбля города. Одна из колонн уже обрушилась под ракетным обстрелом и половина её торчала над павильоном, как осколок кости. Он гордо зашагал вперёд, покачивая в руке молот.<br /> <br /> Статуя Фулгрима смотрела на него всё теми же затуманенными металлическими глазами и с всё тем же самодовольным покровительством, что и на подобие Эйдолона. Он подошёл к ней и протянул руку, чтобы провести пальцами по лицу.<br /> <br /> Эйдолон помнил, как воздвигали скульптуру. Лучшие ремесленники флота на протяжении недель трудились, желая создать нечто достойное облика самого Фениксийца.<br /> <br /> “''Я хотел увековечить этот знаменательный день''”, - слова генетического отца выскользнули из воспоминаний. - “''Чтобы грядущие поколения увидели лица своих освободителей. Мы возвысили их, сын мой. Мы дали им единство''”.<br /> <br /> Ладони сомкнулись на рукояти “Славы вечной”, и лорд-командор воздел молот над головой. И зарычал, нанося удар. Металл погнулся и раскололся. Его некогда идеальное лицо разбилось на части, исказилось и поплыло. Металл расплавился и закапал под ноги уничтожившему тень самого себя легионеру.<br /> <br /> Эйдолон буркнул и остановился, опустив оружие на исходящие паром обломки, чуя запах расщеплённого золота. Он оглянулся через плечо на Фулгрима, не выпуская рукоять.<br /> <br /> “''Уничтожить и твоё наследие было бы так легко. Но возможно пока хватит и моего''”.<br /> <br /> Эйдлон с отвращением перевёл взгляд с идола своего отца на пылающий город. Он высадился в самом его сердце, чтобы почтить площадь новым освящением и смазать пеплом сердце былой гордыни. Вокруг него высаживались подразделения третьего миллениала. Бойцы Малакриса ликующе выли, выпрыгивая из штурмовых кораблей или выскакивая из ощетиниквшихся коконов - “Харибд” и “Когтей ужаса”. Одна из штурмовых клешней врезалась прямо в центральный шпиль и теперь пыталась удержаться, пока дрели и мельта-резаки прогрызали путь внутрь.<br /> <br /> Они убивали культуру. Шаг за шагом. Удар за ударом. Топили цивилизацию в её же смрадной крови. Терзали будущее.<br /> <br /> Судьбой человечества был затянувшийся вопль, вырываемый из задыхающихся лёгких.<br /> <br /> Дети Императора всё ещё просвещали. Несли свет и обещание грядущего. Должно быть, так же чувствовали себя альдары, медленно осознавая что же порождали на свет.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе смешок. А ведь это был их конец. Гибель всего, чем они дорожили. Возможно, теперь человечество последует за ксеносами в могилу. Даже сейчас пожалуй он ковал это будущее. Копал могилы для миров, которые никогда не видел. Людей, с которыми никогда не чувствовал родства.<br /> <br /> И когда Терра будет в их руках…<br /> <br /> '''Когда Терра будет нашей…'''<br /> <br /> Что тогда?<br /> <br /> Эйдолон не спешил. Ничто здесь не могло ему навредить. Ещё нет. Он слышал рёв звуковых орудий на стенах, где развлекались его какофоны. Пожалуй, лорд-командор мог представить и даже расслышать лязг клинков. Эстеты Воциферона удовольствовались поединками, гремящими среди горящего города, и это был достойный похоронный звон перед гибелью или порабощением смертного народа.<br /> <br /> Возможно, прислушавшись он даже разобрал бы гиканье и насмешки заходящих на боевой пеленг хтонийцев, диких бандитов, возвысившихся над людьми. В сердцах Эйдолона всё ещё тлел уголёк благородства, частица, которой было отвратительно само существование таких космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, поразмыслить об этом придёт время потом, когда сгорит этот мир и все его блага пойдут на утоление желаний и нужд легиона. В глубине души Эйдолон знал, что Дети Императора возвысятся над всеми, даже если на это уйдёт десять тысяч лет.<br /> <br /> - Возможно, я разберусь с тобой потом, отец, - сказал он статуе, а потом отвернулся и лениво зашагал к ждущему центру управления. - А пока у меня другие дела. Убийство мира и всё такое.<br /> <br /> ===Девять. Шёпот разрушения===<br /> ''Слушай.''<br /> <br /> Голос доносился из каждого угла, каждой тени и проблеска пламени. Он танцевал над умирающим городом, манил словно песнь, слышная лишь благословенными воинами легиона.<br /> <br /> ''Слушай.''<br /> <br /> С самого первого убийства когти Малакриса были вымазаны в крови. Он не стал включать поле, ведь и так разрывал смертных солдат безо всяких усилий. Капитан упивался зрелищем их смерти, глядя в расширившиеся от агонии и шока глаза тех, кого лишал быстрой гибели от расщепляющих потоков энергии.<br /> <br /> Иногда он останавливался, чтобы слизнуть тёмным языком жизненные соки с лезвий. И у каждого был свой изысканный аромат. Проблески прожитых жизней, приправленные паникой. Кто был алкоголиком, кто наркоманом. Кто нёс в крови генетический яд, который однажды дал бы мрачные плоды, став отравленным наследием для детей или же прорастя внутри тела опухолью.<br /> <br /> Через пролитую кровь Малакрис вкушал их суть, саму их душу, и смеялся, убивая. Он всегда этим упивался. И теперь не скрывал этого. Капитан убивал так же естественно, как дышал, рефлекторно, без задних мыслей.<br /> <br /> С каждым движением доспехи щёлкали и гремели, усовершенствованные тщательно и долго трудившимися согласно его инструкциям технодесантниками и механикумами… О, ожидание того стоило. Теперь броня действительно подходила Малакрису, прилегала как вторая кожа, впивалась в кожу шипами и царапала так, чтобы вызывать изысканнейшие муки.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> Капитан никуда не спешил. По доспехам бессильно застучали лазерные разряды, и тогда Малакрис шагнул вперёд, включив наконец когти. Проблески нечестивого света встретили бегущих в бой защитников. Легионер уже заскучал. Столь немногие могли стать ему хотя бы подобием испытания… Возможно, стоит дать и калатесийцам порезвиться.<br /> <br /> Малакрис растягивал удовольствия, давая стенощитникам хоть раз попасть в него бесполезным оружием. Поворот, приводящий его на линию обстрела. Показная дрожь, оступившийся шаг. Представление перед неизбежным концом.<br /> <br /> И вот они уже бросаются прямо на него, храбрые глупцы. Малакрис поднёс когти к голове, приветствуя смертных. Сверху кто-то запустил ракету, но легионер отступил в сторону, и взрыв лишь легко толкнул его в бок. Должно быть, солдаты видели его в пламени как чёрную пустоту, нависшую тень, зловещую и ощетинившуюся шипами, освещаемую лишь адским пламенем и смертельным блеском когтей.<br /> <br /> - Вы сами разожгли для себя пекло! - закричал он во весь усиленный голос. - Милость первого лорда-командора снизошла на вас, и я - его багровая десница!<br /> <br /> - За Императора! - отчаянно закричал кто-то. Малакрис смотрел на бегущих солдат, на их грязно-коричневую униформу и тускло стальные нагрудные пластины. Они текли словно солёный паводок, зачахшие жалкие создания. Построившие высокие стены и охотно прятавшиеся за ними, ставшие кирпичами в них. Смертные всё равно что похоронили себя заживо в этих славных укреплениях, став цементом и камнями для убитого будущего.<br /> <br /> Офицеры знали, что не могут убить его в одиночку, и поэтому в первой волне бежали рядовые. Стреляя из ружей. Тщетно бьющих разрядами по доспехам. Он видел, что их оружие уже перегружено, как быстро выгорают энергоячейки. Мерцающие свечи среди жестокой тьмы.<br /> <br /> В мерцании пламени сверкнули штыки. Солдаты перепрыгивали через хребты из осыпавшейся кладки, споткаясь, перебирались через опрокинутые колонны. Несомненно, кто-то из их командования вёл подсчёт. Сколько стандартных солдат потребуется, чтобы убить одного легионера?<br /> <br /> По доспехам снова застучали разряды, а в бок шлема врезался сплошной снаряд, на миг ошеломив капитана. Малакрис зарычал, лязгнув когтями. Солдаты были никем… однако их решимость утомляла.<br /> <br /> Легионер ринулся в самую гущу. Даже ожидавшие нападения бойцы не ожидали такой стремительности. Малакрис ухмыльнулся, заметив промелькнувший на лицах и мгновенно исчезнувший трансчеловеческий ужас. Они вступили в бой. Сошлись. Теперь смертным оставалось только сражаться с внезапно оказавшимся среди них чудовищем или погибнуть.<br /> <br /> И они кололи его, пытаясь пронзить доспехи, но лишь тупили и ломали штыки. Целились из тяжёлого оружия. Воздух вокруг наполнился пламенем и осколками под огнём плазмомётов и установленных на огневых позициях болтеров. Раскололися и оплавился камень. Внезапный жар обращал пыль и песок в стекло, а тела мёртвых мгновенно зажаривались или исчезали, расщеплённые на атомы. Выпущенный тяжёлым болтером снаряд ударил в нагрудник и отбросил Малакриса на шаг. Капитан улыбнулся, упиваясь ощущением растекающейся по телу крови.<br /> <br /> Даже сквозь фильтры ястребиного шлема он чуял лишь вонь жареной человечины. Малакрис взревел, и рёв его рокочущей волной прокатился по полю боя. Усиленный, но не столь оглушительный как у Эйдолона или какафонов. Способный ошеломить и устрашить, но не переломать кости.<br /> <br /> - Давайте, - отдал приказ капитан.<br /> <br /> Вой прыжковых ранцев донёсся даже сквозь грохот битвы. Бойцы его отделения взмыли в воздух и приземлились прямо среди сечи, завывая, ревя цепными мечами и рыча болт-пистолетами. Настоящие фонтаны крови забили на месте солдат, рассечённых пополам, разрубленных от макушки до паха, разорванных в клочья.<br /> <br /> - Хорошо заманил их капитан! - передал по воксу Рикан Байл, его заместитель и лучший первопоходец троп боли из всех, которых Малакрис видел. - Крысы бегут! Загоним их в норы, вытащим и распнём под песни! Прибьём кричащим к стенам, как предупреждение другим! Освежуем заживо и…<br /> <br /> Малакрис отключил связь, прервав поток жестоких идей, ведь у него уже были свои. Стенощитник уползал от капитана. Солдат со сломанными приземлившимся легионером ногами полз, тащил себя через обломки, цепляясь за них обагрёнными культями пальцев. Малакрис зашагал за ним, наблюдая за смертным, будто дитя за раненым насекомым.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> На задворках разума вновь слышался вкрадчивый голос, настойчивый и уверенный, такой знакомый. Если бы Малакрис сосредоточился, то наверное бы даже понял, кто обращается к нему с такой совершенной властностью. Что за внушающее благоговение создание обращается к нему во сне и наяву. Побуждая ко всё большим и большим излишествам.<br /> <br /> Он протянул руку, схватил смертного за голову и грубо потащил вверх. И надавил. Чувствуя, как трещит и падает шлем. Как рвётся плоть, раскалываются кости. Он словно на миг ощутил на языке вкус выпущенных из тонкой оболочки серых клеток. А затем мозг рассыпался пеплом, испарился в энергетическом поле.<br /> <br /> Малакрис хрипло вздохнул от удовольствия. По телу расходилась волна противоречивых чувств, опаляющего нервы извращённого удовольствия. Заточённая в теле душа пела, колотила вместе с сердцами в пластины сросшихся рёбер.<br /> <br /> Внезапно он посмотрел наверх.<br /> <br /> Среди теней на пылающем небе проступил силуэт в плаще, развевающемся под внезапными порывами раскалённых ветров. Такой знакомй. Такой решительный. Невозможно, но это был Эйдолон. Показывающий вперёд когтями, словно горящий изнутри чёрным пламенем, застывшим среди ветра смерти.<br /> <br /> Малакрис взбежал на пригорок и заглянул через край. Под ними маршировали Сыны Гора, шагая такими стройными рядами, которыми уже не могли похвастаться разрозненные банды Третьего. Большинство их выстрелов попадало точно в цель.<br /> <br /> Жестокая методичность и эффективность. Глупцы, цепляющиеся за приказы, словно они могли защищить их от потопа. Голос вновь что-то нашёптывал.<br /> <br /> Потребовался бы лишь самый небрежный жест, минимальные усилия, и хтонийцы бы стали жертвоприношением, достойным его вознесения.<br /> <br /> '''''Они не заслуживают права купаться в твоём величии, разделить твою мощь. Покажи им, кем можешь быть. Сделай то, что должно. Во имя моё.'''''<br /> <br /> - Я слушаю, - выдохнул Малакис, не отводя взгляда от проносящихся над головой штурмовых кораблей врага. - Я вас слушаю, милорд.<br /> <br /> <br /> Они умирали как безвольный скот, и в таком бою не найти было радости состязания.<br /> <br /> Даже офицеры едва ли могли дать Воциферону бой, что ввергало его в уныние. Это таких людей они оставили в своей тени? Трусов, бросающих приближённых против легиона? Готовых пожертвовать бессчётными жизнями, лишь бы на миг спасти свои жалкие шкуры?<br /> <br /> Он сражался в пылающих развалинах, прежде бывших воинским училищем, и под сабатонами легионера хрустели опалённые клочья пергаментов и столов. Ко всем поверхностям лип пепел, как осталивающиеся частицы сгоревшего дерева, так и маслянистая сажа, оставшаяся от расщеплённых тел. Воциферон остановился среди кошмара, чтобы очистить клинок, стряхнуть с лезвия клочья плоти и брызги крови в мокрое тряпьё у ног. А затем отбросил клочья униформы прочь. Пусть сгорит.<br /> <br /> ''Пусть всё сгорит''.<br /> <br /> Он вздрогнул от этой мысли, незванной и чуждой. Он не был обезумевшим разрушителем, готовым ради победы испепелить целую планету. Пусть этим занимаются вульганые легионы, безумные и порочные. Он никогда не вступит в их ряды. Воциферон скорее сгорит сам, чем опуститься до их уровня. Однако мысль оказалась назойливой, заразной. Мир словно жаждал сгореть, быть уничтоженным и восстановленным. Феникс мог воспрять лишь из пепла. Даже Кемос был мёртвой колыбелью, прежде чем Фулгрим вновь принёс в неё жизнь.<br /> <br /> - За мной! - воскликнул Воциферон. Избранные клинки спешили за ним, перепрыгивая через наспех сваленные баррикады. Поверженные колонны лежали преграждали путь через проспекты, сваленные на пути легионеров как сухостой. И уже запятнанные и вымазанные кровью и потрохами, среди которых проступали узоры.<br /> <br /> Воциферон возглавлял наступление из казарм в один из аудиторумов. Щёлкал вокс, пока другие воины его подразделения, его присягнувшие на клинке, докладывали один за другими. Каждый из них, и бившийся рядом с командиром, и сражавшиеся поодаль, на самом деле воевали в собственных войнах, таков был одинокий путь дуэлянта.<br /> <br /> - Здесь некому бросить вызов, - проворчал Алеф Катрагани, один из товарищей Воциферона. - Это всё равно, что сражаться с новобранцами. Я бы нераздумывая предпочёл бой с Сынами Гора, да даже с кем-то из отбросов Малакриса, - он косо поглядел на Воциферона. Алеф, как и его учитель, хранил дисциплину плоти. На нём не было шрамов, а волосы спадали на плечи жемчужно-белым водопадом. - Пора бы уже закончить с этой кровной распрей. Ты станешь капитаном, если захочешь.<br /> <br /> - Для этого в зоне боевых действий самое время, - фыркнул Воциферон. - Нет. Я всегда успею выпотрошить ублюдка, как он этого заслуживает, но когда я решу. И своим клинком.<br /> <br /> Алеф пожал плечами и направился прочь, прочёсывая залы в поисках добычи получше. Руководство Воциферона воспитало в его солдатах достойную независимость. Как и должно было быть. Он лично их обучал. Избирал из рядов Третьего миллениала за воинское мастерство и полную бесстрастность. Свободных от поразившей большую часть легиона скверны, не поддавшихся худшим излишествам. Он лично убил тех, кто не соответствовал его высоким стандартам и ожиданиям, в поединке клинок к клинку.<br /> <br /> Воциферон не считал себя Люцием или Кирием, ни кем-либо прочим из многочисленных порождённых примархом мастеров клинка. Теперь слишком многие стремились к заоблачным высотам, измеряя своё мастерство по чужим стандартам, забывая о чистоте искусства. Возможно, Воциферон никогда и не одолел бы того же Кирия, но он знал что посвятил себя без остатка избранному пути.<br /> <br /> Он провёл свободной рукой по поверхности доспехов вдоль золотистых трещин. Каждая рана была удостоена уважением и возмещена стократ, каждое оскорбление отомщено. После битвы он лично приготовит и расплавит золото, а затем вставит в доспехи вместе с керамитовым наполнителем.<br /> <br /> Он сам становился произведением искусства.<br /> <br /> Дым вздрогнул от боевого клича. Один из офицеров наконец-то вступил в игру. Воциферон улыбнулся. Он не носил шлема, и потому женщина увидит лицо своей смерти. Другие легионеры отступили, молча ухмыляясь. <br /> <br /> Воциферон поднял саблю к лицу, и полусвет блеснул на позолоченной рукояти.<br /> <br /> - Приветствую, дочь Империума. Я - Воциферон, мастер клинка из третьего легиона. Для будет честью узнать твоё имя, прежде чем забрать жизнь.<br /> <br /> Она сплюнула на пол. Кровь стекала по бледным щекам и замарала тёмные волосы. Лицо освещало сияние её собственного силового меча, словно призывая Воциферона обратить внимание. Высокая и подтянутая женщина обладала телосложением бойца, была профессионалом, пусть и не достойным соперником.<br /> <br /> - Я - Церел, изверг, - она почти прошипела эти слова. - Я служилу капитаном стенощитников.<br /> <br /> - Служила, ведь стены пали, - мягко, почти вежливо поправил её легионер. Лицо женщины исказилось от ярости.<br /> <br /> - Что вы творите? Когда-то вы освободили эту планету, защищали её. А теперь разрушили всё за одну ночь кровавого безумия.<br /> <br /> - Хотел бы я, чтобы ты поняла, - ответил Воциферон, и к своему удивлению понял, что говорит правду. - Ложь Императора сковала всю Галактику цепями. Мы сломим их. Мир за миром, стена за стеной, пока не падёт сам Тронный мир и Дворец.<br /> <br /> - Вас остановят. Возможно не здесь, но вам не победить.<br /> <br /> Воциферон вздохнул, расправив плечи, и вновь отсалютовал клинком.<br /> <br /> - Как знать, капитан.<br /> <br /> '''''Совершенство ждёт, стоит лишь протянуть к нему руку поддайся. Когда твой соперник умрёт, на пути к восхождению не останется преград. Пусть этот мир сгорит, мы лишь воспрянем из пепла!'''''<br /> <br /> От этого голоса, проклятого шёпота, пальцы сильнее сжались на рукояти. Взревевшая от гнева и боли сметная бросилась на врага. Воциферон отступил в сторону, уходя от неуклюжего удара, и чувствуя растущую непривычную неуверенность. Она обернулась и ударила сплеча, но легионер лишь отошёл на шаг. А затем ударил в ответ. Развернувшийся клинок встретил опускающуюся саблю, но мастерства Церел не хватило, чтобы отклонить сверчеловеческий напор, и она почти согнулась пополам, рухнула и взвыла от боли, царапая коленями плиты.<br /> <br /> - Поднимись, - сказал Воцифеон, отводя клинок и отступая на шаг. Женщина заставила себя встать и замахнулась, вновь нанося рубящий удар. Тяжёлая рука сомкнулась на её запястье, чуть потянула в сторону, и хрустнули кости. Женщина завопила. Приблизившись, Воциферон поднёс клинок к её шее.<br /> <br /> - Даже недостойные воины заслуживают умереть, стоя, - прошептал он, а затем вонзил чарнабальскую саблю в кости.<br /> <br /> <br /> Горящие стены рушились, и эхо грохота Тиль Плегуа слышал как песню.<br /> <br /> Певец разрушения шёл по укреплениям, волоча ноги, и гнал смертных перед собой будто охваченное паникой стадо. Он ворчал и пел себе под нос, и каждое слово отдавалось на стенах эхом, гудело как перезвон далёких колоколов. Как знамения погибели, возвещающие о надвигающемся конце.<br /> <br /> Преобразились многие из боевых братьев третьего легиона, но какофоны изменились сильнее всех прочих. Ядовитая песнь Маравильи нашла их, проросла метастазами из храма на Лаэре и угнездилась в их душах как духовная болезнь, неутомимая карцинома. По сути своей она была зависимостью, рождённой Тёмным Принцем и насланной в безразличную вселенную, приманкой прежде всего для тех, кто обладал истинным видением.<br /> <br /> И когда тени шептали ему многими голосами, тысячами манящих нешёптываний Слаанеша, медоточивыми речами примарха, гласом первого лорда-командора, Тиль не обращал внимания. Они были ничем. Лишь нотами песни. Голосами Вечного Хора.<br /> <br /> И у них не было власти ни над ним, ни над его братьями.<br /> <br /> Они сражались порознь, безвкусно предаваясь собственным капризам. Сбрасывали кричащих людей со стен, разрывали на части звучными припевами оружия. В унисон со своими инструментами возносили голоса, способные столь же легко разрывать их врагов на части. Ради этого они были созданы - убивать врагов, поставить Галактику на колени. Вся разница была в том, что теперь они были вольны наслаждаться своим предназначением.<br /> <br /> Пальцы мелькали по циферблатам и рычагам, нажимали кнопки и тянули спусковые крючки. Очередной выпущенный звуковой порыв разорвал стенощитника в клочья. Кровь и внутренности жутким дождём посыпались на других солдат. Смех Тиля стал больным, липким и рокочущим.<br /> <br /> На плодородных равнинах снаружи артиллерия наконец-то вошла в зону поражения, и теперь дополняла громом выстрелов сотканную бойцами Плегуа симфонию. Приближающиеся “Разящие клинки” открывали огонь, рассекающий внешние стены, пока те не вспыхнули пожаром, в пламени которого плавились и кладка, и металл.<br /> <br /> Вокруг умирала культура, перемалывалась жерновами войны в ничто. По воксу разносились воющие и улюлюкающие отчёты о жестоких боях по всем великим городам. Набирающая темп война на уничтожение катилась к сердцу твердыни, понемногу обращавшейся в прах.<br /> <br /> Воздух звенел от воплей умирающих. И солдаты, и гражданские ждал выбор между смертью под огнём шестнадцатого легиона или искушённым в зверствах третьим.<br /> <br /> Каждое новое дополнение к песне, каждая пермутация мелодии будоражила душу Плегуа и толкала его к истинным высотам пороков.<br /> <br /> Он остановился, заметив прижатое к земле тело стенощитника. Случайный разряд звука разнёс его нишу, придавив ноги осколками. Плегуа склонил голову набок, смакуя мгновение, когда наконец-то заметивший его затуманенными от боли глазами человек начал вырываться и вопить.<br /> <br /> Тиль потянулся к поясу и отцепил один из клинков, простой свежевательный нож. Инструмент искусства, столь же ценный, как и грозное оружие. Он присел поближе, так чтобы солдат ощутил мертвецкое благоухание, дыхание надвигающейся смерти. Плегуа сорвал огромной рукой униформу, прижал бледную окровавленную кожу будто скульптор, оценивающий мраморный блок.<br /> <br /> - Не бойся, человечек, - пробормотал он, задумчиво начав резать, вытягивать вопли в становящуюся всё громче песнь. - Я здесь не для того, чтобы терзать твоё тело. А для того, чтобы научить тебя петь.<br /> <br /> Когда он закончил, шёпот стал тихим, едва слышным. Бессильным. Неспособным найти опору. В душе Плегуа было место лишь для гибельного великолепия арии самого Тёмного Принца.<br /> <br /> === Десятая глава. Сердце всего сущего ===<br /> Вокруг умирал командный центр, бился в конвульсиях от вызванного вторжением системного шока&lt;ref&gt;Системный шок - это общее название для состояния, когда жизненно важные органы не получают достаточного количества крови и кислорода.&lt;/ref&gt; и впившегося острия Шестнадцатого легиона.<br /> <br /> Первые коридоры и стены вытесали из чёрного железа и бутового камня ещё в первые дни Раздора. Со временем здание усовершенствовали, улучшая чертежи, пока оно не стало извивающимся лабиринтом, в котором путь указывали лишь ползущие под потолком тусклые металлические глифы. Местами символы сменились на буквы готика, но было заметно что над этой задачей трудились без души. Результаты выглядели недолговечными, не укоренившимися… а теперь и вовсе всё закончится на пепелище.<br /> <br /> Эйдолн шагал по коридорам так, словно уже был их владыкой, втягивая густой от дыма и смрада умирающих воздух. Вокруг отключались когитаторы, шелестя бинарными голосами в последний раз. Пальцы Эйдолона скользили по корпусам, сбрасывая с них пепел и прах. Пластстальные опоры коридора дрожали под напором падавших где-то наверху обломков. Лорд-командор видел расходящуюся по структуре слабость, предвещающий гибель в лихорадке озноб.<br /> <br /> Сердце Воинского Дворца, великой крепости-города, всего сущего на этой планете осталось всё таким же тесным, как он помнил. Строение возвели не в расчёте на физиологию космодесантников и не перестроили после завоевания для удобства освободителей. Склонив голову, Эйдолон проталкивал свою усовершенствованную тушу через тесные двери. Цель была всё ближе. Среди клубов дыма и алых отблесков аварийного освещения казалось, что Эйдолон спускается в преисподнюю.<br /> <br /> Он словно шёл по коридору корабля, подбитого в пустотной битве, пронзённого выстрелом излучателя и истекающего атмосферой. Конечно, планеты умирали медленнее судов, но у них это получалось столь же прелестно. А Эйдолон бился в стольких сражениях по всей Галактике. Среди леденящей стужи и палящих песков, в мёртвых мирах, населённых лишь призраками убитых грёз, на станциях и кораблях как Империума, так и враждебных чужаков. В конечном счёте всё происходило одинаково. При всех изобильных обликах Галактики, война никогда не менялась. Одна и та же песнь звучала вновь и вновь. Разносилась от Терры до окраин известного космоса, а потом обратно.<br /> <br /> Из-за коридора вывалился стенощитник, вымазанный в саже и крови. Старший офицер, судя по тускло мерцающей на плечах парчёвой мантии. Он замер, заметив нависающего над ним Эйдолона, одинокого и чудовищного исполина, царапающего потолок головой. Лорд-командор подался вперёд, давая смертному лучше разглядеть его в тускло-красном свете. И сверкнув кровавой улыбкой, Эйдолон бросился вперёд как упырь, выбравшийся прямо из мрачных легенд.<br /> <br /> Смертный выстрелил. Первый болт-снаряд ушёл в молоко, второй бессильно отскочил от огромного наплечника. Третий и четвёртый врезались в нагрудник, на миг оттолкнув гиганта. Эйдолон рассмеялся, ощутив вздымающийся прилив борющейся с упоением боли. Он поднял свой пистолет и выстрелил в ответ, даже особо не целясь.<br /> <br /> Капризное оружие окатило стенощитника потоком крикливо-зелёного сияния. Вспыхнуло, прокатился треск, и нестабильные атомы расщепили плоть, оставив лишь тень на стене. Эйдолон направился дальше к бьющемуся сердцу командного центра, оставив позади лишь мрачный памятник.<br /> <br /> После выброса радиации завыли новые сирены, заскулила гидравлика взрывозащитных дверей, пытавшихся сомкнуться на пути расходящихся токсинов. Без поступающей энергии и наполненными противоречащей информации программами системы бастиона действовали со скоростью улитки. Эйдолон помедлил, пригнулся и упёр свободную руку в судорожно трясущуюся дверь, оттолкнул её прочь и шагнул внутрь, в самый центр крепости.<br /> <br /> Уже смертельно раненной. Его взгляду открылись расчленённые тела, разбросанные по залу яростными взмахами цепных мечей. Головы солдат насадили на их же штыки, а затем расставили на пультах управления и гололитических столах. Написавшие эту живописную, но мрачную картину художники всё ещё были здесь, прохлаждались среди вырванного ими сердца.<br /> <br /> Шесть воинов Сынов Гора держали оружие на изготовку и стояли полукругом вокруг седьмого, расположившегося в трёх шагах впереди. Он обернулся, услышав шаги Эйдолона, снял шлем и небрежно бросил на ближайшую скамью. Шлем врезался в расчленённое тело, отчего кишки высыпались на пол жутким водопадом.<br /> <br /> Герог Шарур поглядел на Эйдолона с нескрываемым презрением и сплюнул через плечо. Кислота зашипела, разъедая стальной пол.<br /> <br /> - Ах, первый лорд-командор! - воскликнул он. - Не думал, что ты доберёшься сюда один, без свиты из своих славных капитанчиков.<br /> <br /> - Всегда рад удивить, капитан, - ответил Эйдолон, упирая молот в стенку одного из последних работающих когитаторов, и надавил. Металл вмялся внутрь, отчего страдающие духи машины неистово взвыли. Он окинул взглядом сцену и улыбнулся. - Неплохо сработано, признаю. Хотя и без… артистизма.<br /> <br /> - Видели мы, что вы считаете искусством, - прошипел один из хтонийцев. На его доспехах сверкали отметки вожака, и даже надетый шлем не мог скрыть источаемого им отвращения. На лицевой пластине мерцали вытесанные клыки, кривящиеся в волчьей ухмылке. С оплечий на цепях свисали зеркальные монеты, блестя среди вырезанных отметок об убийстве. На металле выбили, выгравировали и нанесли краской какие-то бандитские каракули, вместе однако сходящиеся в почти достойный мастеров древнего Дамаска узор, знак без всякого стеснения показываемой верности. Перед Эйдолоном стоял живой талисман, тотем далёкой и осаждённой Хтонии.<br /> <br /> - Я бы предпочёл узнать имя того, кто сомневается в моих решениях, - вздохнул Эйдолон.<br /> <br /> - Аннунгал&lt;ref&gt;Гугл выдал: &quot;Written in ancient Sumerian is the word “ANNUNGAL” which means strongest or most powerful&quot;.&lt;/ref&gt;, - зарычал легионер. - Вожак и чемпион Шестнадцатого легиона. Любимец магистра войны.<br /> <br /> - В этом я и не сомневался, - протянул лорд-командор. - Несомненно столь же любимый, как и я - моим примархом.<br /> <br /> - Хватит насмехаться над моими бойцами, чудовище, - заговорил Герог, сурово глядящий на Эйдолона. - Я не смогу их удержать, если они решат поставить тебя на место.<br /> <br /> - О, они могут поднять руку на меня руку, но тут же её лишаться, - посулил в ответ Эйдолон. - Я совсем не против разорвать любого из твоих славных солдат в такие клочья, что не останется мяса даже на трофей, не говоря уже об истинном произведении искусства.<br /> <br /> - Славная угроза, фулгримовский щёголь, - фыркнул Аннунгал. - Но магистр войны…<br /> <br /> - Не здесь, - перебил его Эйдолон. - Как и Фениксиец. Мы - позабытые сыны, собравшиеся вместе волей случая. И нам решать, что будет дальше, - он широко развёл руками. - И полюбуйся, как мастерски вы вонзили копьё в сердце врага, пока я мог лишь наблюдать… - он помедлил. - Пока мои солдаты зачищают города и собирают добычу. Рабов, топливо, припасы, которых хватит для пути к самой Терре.<br /> <br /> - Припасы, которые мы все разделим, - с показным спокойствием заметил Герог.<br /> <br /> - Ну естественно, - согласился лорд-командор, небежно улыбаясь. - В жестокий день понадобятся все силы. Даже наши отцы не могут биться в одиночестве. Мы бросим в бой всё без остатка. И для меня честь и привилегия вести Третий миллениал навстречу последней битве. Это - долго достойных командиров, - он перевернул молот в руке, постучав по когитаторам. - Мои избранные воины сокрушают сопротивление наших врагов, вырывают хребет их обороны, - он деланно огляделся по сторонам. - Ну, я думал предложить им сдаться, но похоже вы уже лишили их выбора.<br /> <br /> - Я решил, что нет смысла бросаться словами, - пожал плечами Герог. <br /> <br /> - Да вы храбрые хтонийцы их вообще не цените. - прыснул Эйдолон. - Думаешь, магистр войны полюбит тебя сильнее за необузданное насилие?<br /> <br /> - Это неважно. Мы предстанем перед ним окровавленными, но не сломленными. Его воины. Его чемпионы. Мы, - он ударил по нагруднику латной перчаткой, - его избранные воители. Легионеры самого магистра войны. Ради его улыбки я бы сжёг весь этот мир и помочился на пепелище.<br /> <br /> - Вы всё ещё считаете себя такими могущественными? - с искренним любопытством спросил Эйдолон. - Возвышенными над всеми нами? Что и верные и предатели покорятся восходящему Гору и его Сынам?<br /> <br /> - Он - магистр войны, - процедил Герог. - И станет Императором.<br /> <br /> - Правда? Никогда бы не подумал, - протянул умилённый Эйдлон. С Сынами Гора было так приятно играть. Среди них было столько хвастунов и шутников. Таких… очарованных собственным пошлым остроумием. Столько возможностей спустить их на землю, столько гордыни, подталкивающей к падению. Эйдолон прищёлкнул синим языком по губам, смакуя мысль.<br /> <br /> '''''Отбросы…''''' Промелькнула из ниоткуда мысль. '''''Дворняги'''''.<br /> <br /> “Да, они такие”, - согласился Эйдолон и тут же одёрнул себя. Он размяк. Шёпот стал таким вездесущим, таким непрестанным, что он едва не принял ядовитые речи Расколотого Короля за собственные мысли.<br /> <br /> Он представил как тварь парит по залу, липнет к спинам хтонийцев. Сломленная и горящая. Способная лишь вечно шептать. Как когти из чёрного стекла и тусклого пламени смыкаются на плечах Герога, словно пальцы слуги, ожидающей коронации господина.<br /> <br /> Щелчки вокс-передатчика оторвали его от раздумий, и Эйдолон снова обратил внимание на Сынов Гора. Они внезапно напряглись, выпрямились, подняли оружие. Поза Герога выдавала раздражение и внезапную жажду насилия. Он даже взял топор, раньше лежавший у рассечённого тела имперского командующего, а другую положил на кобуру. А затем выхватил пистолет, целясь прямо в Эйдолона.<br /> <br /> - Ах ты вероломный ублюдок, - зашипел Герог, и все его бойцы как один открыли огонь.  <br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Дети Императора]]<br /> [[Категория:Ересь Гора / Horus Heresy]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%AD%D0%B9%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%BD:_%D0%97%D0%BB%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%B9_%D0%9C%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%82_/_Eidolon:_The_Auric_Hammer_(%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D0%B0)&diff=28520 2025-07-02T16:02:29Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =9<br /> |Всего =20<br /> }}<br /> {{Книга<br /> |Обложка =Auric.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Марк Коллинз / Marc Collins<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =Ересь Гора: Персоналии / Horus Heresy: Characters<br /> |Сборник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}<br /> ''«Мы все без исключения искатели истин. Лишь в единстве мы сможем достичь просвещения, добиться его через единодушное стремление к абсолютному совершенству. Наши идеалы родились в пепле считавшихся мёртвыми миров, Терры и Кемоса, и ныне мы несём их к далёким звёздам. И я скажу вам, что Галактика заслуживает управления одним правителем, единства пути и цели. И когда мы этого добьёмся, когда соберём воедино всё некогда сокрушённое раздором, лишь тогда человечество унаследует идеальный космос».''<br /> <br /> ::::::::::приписывается примарху Фулгриму при освобождении Татрикалы<br /> <br /> <br /> ==Действие первое: Разум==<br /> <br /> <br /> ===Первая глава. Сыны Феникса===<br /> <br /> <br /> В дни до обретённого просветления бившиеся в Великом крестовом походе воители нерушимо верили, что на кораблях не могут обитать призраки. Не по-настоящему. Конечно, механикумы проповедовали о духах машин, а матросы-пустотники цеплялись за позабытые суеверия, но отборные легионеры-астартес из несравненного боевого братства третьего легиона видели в их рассказах лишь смехотворные мифы из позабытых эпох. <br /> <br /> Но теперь в коридорах «Платы за грех»&lt;ref&gt;«Плата за грех — смерть», — послание к римлянам апостола Павла 6, стих 23.&lt;/ref&gt; таилось безумие.<br /> <br /> Полёт с Улланора было никто бы не назвал ни лёгким, ни скучным. Изолированные корабли дрожали, будто в лихорадке, их корпуса содрогались, словно измученная плоть. Уже бывшие обычным делом среди смертного стада самоубийства участились. Вознёсшиеся же над этими слабостями воины третьего легиона стали отрешёнными и тревожными, преследуемыми той неведомой силой, что рыскала по отсекам великого корабля будто высший хищник, жаждущий найти и вцепиться в самое его сердце.<br /> <br /> ''Преследуемые''. Сама эта мысль вызывала отвращение. Но в машинах обитали призраки, что пробрались на корабли флотилии из эфирной пустоты и начали охотиться. Прежде невозможные и немыслимые явления стали даже слишком обыкновенным делом, а блаженное неведение об истинном облике Галактики — позабытым воспоминанием. Времена менялись, и иногда они даже не осознавали, как сильно.<br /> <br /> «Время изменило столь многое», — подумал Эйдолон&lt;ref&gt;«By a route obscure and lonely, / Haunted by ill angels only, / Where an Eidolon, named Night, / On a black throne reigns upright». Стихотворение «Dream-land» Эдгара Аллана По.&lt;/ref&gt;, первый лорд-командор.<br /> <br /> Он больше не был тем же созданием, что билось в безвкусных завоеваниях Великого крестового похода. Пусть те испытания и сделали его отпрыском легиона, истинным сыном Феникса, по-настоящему и до глубины души его изменили именно годы новой войны.<br /> <br /> Некогда Эйдолон, унаследовавший генетическое величие самого примарха, был прекрасен. Пожалуй, в том, что сам Фулгрим и забрал его красоту заключалась великолепная ирония. На шее Эйдолона до сих пор оставался едва заживший шрам от раны, рассёкшей не только плоть, но и душу. Даже когда вся шея содрогалась от действия звуковых органов, коими Эйдолона удостоил старший апотекарий, шрамовая ткань не поддавалась, а скорее с трудом прогибалась и сжималась с каждым судорожным движением, сковывая лорда-командора. Кожа побледнела так, словно из тела вытекла вся кровь, а глаза помутнели и слезились. Его волосы, высохшие и пожухшие, будто мёртвая трава, свалялись на боку.<br /> <br /> Да, когда-то он был прекрасен... но это было давно, а затем всё не отнял каприз полубога.<br /> <br /> «Подходящий конец, не правда ли? Зависть всегда была одним из твоих многих изъянов, отец».<br /> <br /> Эйдолон выбросил мысль из головы. Она ведь выставляла в некрасивом свете и его, и Фулгрима. А демоническая сущность вознёсшегося примарха, обрётшего апофеоз Феникса до сих пор ощущалась на корабле. И после унылого совета на Улланоре едва ли стоило привлекать внимание прародителя.<br /> <br /> Да и мысли Эйдолона занимали и другие дела. Он чувствовал себя измученным, выслеживаемым. ''Преследуемым''.<br /> <br /> Нечто шептало и ворковало над его ухом, и он склонил голову назад и начал биться затылком об командный трон, будто боль могла избавить его от угрозы. С каждой пробегающей по горлу дрожью шея раскачивалась то в ту, то в другую сторону, словно у детской марионетки, лишённой равновесия и карикатурной игрушки. Казалось, что кружащее вокруг него создание, существо, что извивалось и корчилось прямо за завесой реальности, было так близко, что оно могло к нему прикоснуться. Мысленно Эйдолон уже ожидал ощутить вырезаемые на его коже когтями огненные письмена и сомкнувшиеся на глотке клыки.<br /> <br /> После стольких дней охоты... возможно, кульминация даже принесёт ему истинное удовольствие. И Эйдолон жаждал его ощутить и посмаковать.<br /> <br /> Вокруг вздымались стены мостика «Платы за грех», средоточия поблекшего великолепия. Корабль некогда был так же прекрасен, как и его хозяин, и вместе с ними вознёсся и преобразился высвобожденными страстями легионеров. Теперь с железных рёбер потолка свисали знамёна из хлопающей человеческой кожи, а стоявшие по углам зеркала отражали как сокрушённое великолепие, так и образы того, чего не могло существовать. Отражения двигались то слишком быстро, то слишком медленно, а иногда пристально наблюдали за отражёнными, когда те в них не глядели. Случалось, что Эйдолон и сам ловил на себе взгляды двойника из треснувшего зеркала, скалящегося и насмехавшегося. Воплощённой насмешки с его собственным лицом. Лорд-командор мог поклясться, что чувствовал с каким презрением его осуждало это расколотое отражение. Он встряхнулся, выбросив дурное воспоминание из головы, и расправил плечи.<br /> <br /> — Доложите обстановку, — проворчал он, вставая с командного трона. По краям пьедестала влажно мерцали вырванные кости, переливались дьявольским светом, бросавшим отблески на края ржавых и потрескавшихся доспехов самого Эйдолона.<br /> <br /> Лорд-командор протянул вновь дёрнувшуюся руку к подлокотнику и погладил рукоять прислонённого к нему громового молота. То была Слава вечная, выкованное с непревзойдённым мастерством оружие, коим Эйдолон бился со всем подобающим пылом и мастерством с тех пор, как им его одарил сам примарх. Он отвернулся от молота и заговорил сам с собой.<br /> <br /> — Теперь мы знаем своё предназначение, — вздохнул он. — И Галактика наконец-то всё поймёт так же, как пришлось нам. — он моргнул, и его затуманенные глаза заметались от внезапной жажды новых ощущений. — Доложить обстановку! <br /> <br /> Эйдолон не был уверен, было ли дело в том, что он так глубоко погрузился в раздумья, что ничего не услышал, или же ещё остававшиеся на посту существа не услышали его, поглощённые собственными маниями.<br /> <br /> В любом случае, для кого-то в его положении это была непростительная оплошность.<br /> <br /> — Флот сохраняет строй, достопочтенный господин, — прохрипело создание, бывшее теперь магистром ауспиков корабля. На месте глаз у бесполой твари остались сшитые и опустевшие провалы. Подключённая и вбитая в спину паутина проводов непрестанно посылала сенсорную информацию прямо в нервную систему, каждым потоком вызывая когнитивный резонанс и перегрузку нейронов. Существо корчилось и скулило, отдавшись экстазу полного подчинения своему долгу и страстям. Но сквозь хор приглушённых довольных стонов Эйдолон слышал презрительный смешок.<br /> <br /> — Пришли доклады от «Величавого клинка» и «Сломленного монарха», «Вечной обители» и «Его воплощённой красоты». Транспортные суда акусилии тоже в пути. Третий миллениал держит строй, милорд.<br /> <br /> Третий миллениал. Он улыбнулся. Именно их он взял под своё командование на пути к Терре. Такой сброд, но на пылающей коже тронного мира они станут гордо, как боги...<br /> <br /> '''Жатва будет и в самом деле обильной. Но они могут стать большим. Мы можем...'''<br /> <br /> — Замечательно, — ответил Эйдолон заставив себя не обращать внимания на насмешки, и нажал на вложенные в костяные подлокотники драгоценные камни, кричащие, подмигивающие ему. Рубин и изумруд, янтарь и сапфир. Заработали системы, устанавливающие связь с другими кораблями флотилии даже сквозь потоки варпа. С антенн сквозь бесплотное безумие полетели сигналы к кораблям других командующих летящей к Солнечной системе армадой. Один за другим возникали воины третьего легиона, их сотканные из гололитического сияния эйдолоны&lt;ref&gt;Эйдолон (др. -греч. εἴδωλον — «изображение, '''образ'''; привидение, призрак; подобие, видимость».&lt;/ref&gt;, пронизанные пагубной паутиной эфирных помех.<br /> <br /> — Ах, брат мой... — зашипел со сдержанным весельем Юлий Каэсорон. — Чем ближе мы к тронному миру, тем ты всё невыносимей. — Образ задрожал от смеха, и искажённое лицо первого капитана подалось вперёд. — Всё ещё прикидываешься господином. Фениксиец вернулся к нам, весь легион собрался воедино. Пора бы тебе убрать руки со штурвала, а?<br /> <br /> — Ну кто-то же должен проследить, чтобы ты по капризу не влетел прямо в звезду, Юлий, — хмыкнул Эйдолон. — Не забывай, что я — старший по званию, и по праву заслужил обязанность быть сторожем и тебя, и твоих воинов. Этот долг мне вверил наш блудный отец. — Он умолк, а затем склонился вперёд, чтобы заглянуть прямо в отражавшиеся глаза Избранного Сына, и лишь тогда процедил. — Так кто первым присоединился к нему на Улланоре?<br /> <br /> — Да, ты первым бросился к его ноге. А другие его искали, пока ты попусту тратил время. Тщетно выслеживал Шрамов, если не ошибаюсь? А затем пресмыкался и выпрашивал крохи у Мортариона. — Каэсорон хихикнул, и изображение зарябило, замерцало по краям изувеченного лица. — Признаюсь, что удивлён, что с такими разными интересами ты вообще сюда добрался. Я-то думал, что ты и твои войска будут валять где-то дурака, предаваясь своим страстям и забыв о наших новых хозяевах. Наших новых богах, примархе и магистре войны.<br /> <br /> — Неудивительно, что во мне ты видишь свои собственные оплошности и изъяны, Юлий. — Он покачал головой, и высохшие волосы слабо захлопали по щеке. Ещё одно напоминание об цене перерождения. — Я сражался в кампаниях магистра войны. Выслеживал его врагов, чтобы сломить их. Я помню, что значит служить общей цели.<br /> <br /> — Но всегда на своих условиях.<br /> <br /> — А других и быть не может. — Эйдолон махнул рукой, показывая не на гололит, но стоявших за ним воинов.<br /> <br /> По его призыву три стоявших на коленях легионера поднялись с колен и выступили вперёд все как один, не сводя с командующего полного смешанных чувств взгляда. Зависть боролась с уважением. Показная гордость душила страх. Они истекали богатым коктейлем чувств, отражавшимся в каждом движении, в каждой позе, даже в тихом урчании их доспехов.<br /> <br /> Капитан Малакрис облачился в скверну, словно в триумфальную накидку. Он содрал со своих доспехов всю позолоту и пурпур Детей Императора и перекрасил их бешеный калейдоскоп цветов. У некоторых оттенков даже не было имени на языке людей, ибо они были вырваны из самого варпа. Малакрис помазал себя кровью демонов, добытой в боях или отданной ими добровольно в плату за эзотерические сделки и нечестивые клятвы, и  сиял капризным светом варпа. По краям его наплечников начали расти острые как иглы крошечные клыки, вне всяких сомнений заканчивающиеся костяными крючьями внутри самих доспехов, способными с каждым движением царапать и чесать плоть легионера. На латные перчатки были установлены парные молниевые когти, некогда выкованные оружейником, а теперь изогнувшиеся, словно у чудовищной хищной птицы. Выкованный в виде дерзкого оскала кричащего орла шлем висел на боку, и изменённый облик воина видели все.<br /> <br /> Некогда лихое лицо воителя оплавилось, словно воск. Прямо в череп были вбиты украшенные драгоценностями штифты, а складки вытянутой кожи украшали кольца. Похоже, что Малакрис даже освежевал свою макушку до костей, мерцавших в суровом свете мостика.<br /> <br /> Воциферон же до сих пор выглядел как стройный и даже элегантный мастер клинка былого легиона. Служившие ему в прошлых битвах доспехи не украшала скверна, лишь запечатанные золотом отметки. Залитые металлом трещины петляли по совершенному пурпуру словно роскошные реки. В ножнах на поясе висели две сабли, чьи клинки были отполированы до блеска бережно заботящимся о них хозяином. Оружие к вящему восхищению и радости технодесантников легиона выковал сам Воциферон. Легионер носил шлем, скрывая под ним свои резкие черты лица и золотистые волосы. Малакрис стал воплощением губительных перемен, Воциферон же уподобился скале, не покоряющейся приливу излишних изменений. То, что он преуспел в этом в таком братстве и остался образцом Палатинских Клинков посреди воинов-сибаритов, свидетельствовало о его решимости и самоконтроле.<br /> <br /> Эйдолон почти завидовал уверенности брата.<br /> <br /> Последним из трёх был Тиль Плегуа из Какофонов. Певец разрушения. Зенит, кульминация, сингулярность всего, к чему стремился Малакрис и что отвергал Воциферон. Его глаза были растянуты, а нити впивались в плоть на одной стороне лица и кости на другой. По воле капризных богов после преображающей эйфории Маравильи, Тиль содрал с правой стороны лица плоть, оставив лишь жуткий оскал костей и вечно терзаемых спутанных нервов, украшенный вырезанными странными символами и замысловатыми образами невоздержанности.<br /> <br /> Доспехи покрывали усилители звука и вокс-рупоры, прикрученные и приваренные к растянутым пластинам. Между механизмами кружили в зловещем танце мириады безумных оттенков, отчего Тиль выглядел не воином Детей Императора, а скорее нарисованной сумасшедшим и ожившей картиной. Его горло дрожало и гудело, ведь воин обрёл подобие даров самого Эйдолона, и лорд-командор знал, что любой услышавший голос Тиля рисковал сойти с ума. Его голос до сих пор отдавался отзвуками трансцендентных мелодий, каждое слово казалось отражением некой величественной и немыслимой симфонии.<br /> <br /> — Мои чемпионы готовы к битве, — сухо добавил Эйдолон, вновь отмахнувшись от жуткого скалящегося лица Каэсорона. — Я взял под своё руководство третий миллениал, и они проявили себя достойными слугами и приятной компанией, — он помедлил, заставив искажённое лицо скривиться в улыбке. — По большому счёту.<br /> <br /> — А ты никогда не разбирался в характере легионеров, а? — фыркнул Каэсорон, и гололит вновь пошёл рябью и искрами. И среди частиц проекции что-то появилось. Эйдолон увидел в замершем мгновении нечто, пойманное будто насекомое в янтаре, скалящееся лицом, от которого застыл даже он.<br /> <br /> ''Демона''.<br /> <br /> Мысль пронеслась по сознанию как волна. Эйдолон больше не слушал ехидные и тщеславные заявления Каэсорона. Он видел лишь сущность, притаившуюся среди слов. Мерцающие от слюны клыки на лице, искажённом в гримасе лихорадочного упоения болью. На мимолётный миг Эйдолон будто увидел в существе отражение самого Фениксийца, но оно исчезло. У демона не было истинного обличья. Призрачное создание плыло, корчилось, насмехалось.<br /> <br /> '''Брат...'''<br /> <br /> Шёпот доносился не снаружи — изнутри. Череп загудел от слабой боли, и Эйдолон подался назад, прикоснувшись плотью к костяным шипам на троне. Он постучал головой по металлу, выдохнул.<br /> <br /> '''Родич'''...<br /> <br /> Вновь прошептало существо, и в каждом слове звучали обещания откровений. Эйдолон знал, что если он хоть немного расслабится, то существо найдёт себе опору, проскользнёт внутрь, опустошит его.<br /> <br /> Но демоны были лишь прахом мечтаний и отравленных обещаний.<br /> <br /> — Брат? — вновь донёсся до него голос Каэсорона. Первый капитан бросил на Эйдолона уничижающий взгляд, и мрачно усмехнулся. — А ты не здоров, первый лорд-командор. Возможно, пора бы тебе дать прикормленным врачам позаботиться о твоих хворях, а? — Образ вновь содрогнулся, и Каэсорон отвернулся, посмотрел на что-то невидимое безумным взором. — В следующий раз мы поговорим, когда по воле нашего отца вернёмся домой. Тогда и начнётся пиршество. Надеюсь, что увижу тебя в бою, лорд-командор. Будет... воистину приятно на это посмотреть.<br /> <br /> Эйдолон просто кивнул, сжав зубы.<br /> <br /> — Уверен, что удовольствие будет взаимным, Избранный Сын. — Он всё же заставил себя улыбнуться. — Терра станет кульминацией нашего пути и горнилом, где мы наконец-то станем теми, кем всегда должны были быть.<br /> <br /> Мысль о потенциале... действительно будоражила. Сама Терра, тронный мир, вскрытый и жаждущий их внимания. Население станет добычей, старые соперники падут. После начнётся время собирать камни, Фабий будет строить опыты, легион обретёт плоды трудов своих, возвышение самого Эйдолона завершится. Он был первым лордом-командором. Для него найдётся достойное место в новом Империуме... Впрочем, ещё надо было сломить последнюю баррикаду.<br /> <br /> Предстояло взять и отстроить заново из пепла Дворец, достойный ждущих за завесой тронов самих богов.<br /> <br /> — Вскоре нам надо будет позабыть обо всех иных распрях, — заявил Каэсорон. Гололит вновь замерцал, и корабль содрогнулся, словно связанный с ним пагубной симпатической связью.<br /> <br /> — Пришла пора тебе наконец-то...<br /> <br /> — '''Присоединиться к нам''', — выдохнул вместо первого капитана демон. Тварь посмотрела на Эйдолона глазами, затуманенными бельмами, но сияющими призрачным пламенем. В это идеальное мгновение застывшее перед угасающим образом Юлия Каэсорона существо подняло когтистую лапу, словно руководя исполнением симфонии, и махнуло рукой в унисон с мелодией, которую слышало лишь оно.<br /> <br /> А затем корабль затрясся, завопил, и всё погрузилось в пламя под хохот порождений запределья.<br /> <br /> <br /> ===Вторая глава. Разорванная завеса===<br /> <br /> <br /> По всему охваченному безумием мостику пронзительно завыли сирены, уже давно усиленные, чтобы привлекать внимание даже испорченных вседозволенностью сумасшедших.<br /> <br /> Эйдолон вскочил с трона и побежал к надрывающимся пультам, выкрикивая приказы и съёжившимся рабам, и медлящим воинам.<br /> <br /> — Шевелитесь, шавки! По постам! Объясните, что происходит, иначе я с вас шкуру спущу!<br /> <br /> Сервы разбегались с его пути и отпрыгивали, будто в танце. Впереди нёсся Малакрис, размахивая когтями. Радостно сверкнув глазами, капитан взмахнул сверкающей перчаткой и ударил замешкавшегося слугу в висок, а затем набросился на ещё падавшего раба, сорвав с пояса пыточные клинки. В дрожащем свете люменов он начал резать и колоть, сдирая длинные полосы кожи. Теперь доспехи его окрасились и обычной кровью. Малакрис подался вперёд, чтобы с упоением слизнуть с клинка жизненные соки вопящего в агонии смертного. <br /> <br /> Под высокими сводами вспыхнул ведьмовской огонь, осветив безвкусные мозаики, что алчно наблюдали за происходящим хаосом слишком настоящими глазами. Корабль словно дышал, под напором сокровенной силы стены то сходились, то выгибались наружу. Малакрис завороженно посмотрел вверх, вожделея встречи со страстными созданиями, ждущими за пеленой.<br /> <br /> Воциферон даже не вздрогнул. Он стоял на месте, будто проглотив шомпол, положив ладонь на рукоять и готовясь встретить грядущую бурю. Тиль Плегуа следовал за Эйдолоном по пятам. Его звуковые орудия гудели, набирая силы перед неизбежным крещендо.<br /> <br /> С неожиданным грохотом начали подниматься створки, втягиваемые обратно в ниши, и взгляду отрылось кипящее безумие варпа. Имматериум вцепился в корабль со всей своей злой страстью. Надрывающееся поле Геллера дрожало и шло рябью голодных лиц, напирающих на тончайшую завесу реальности. А сквозь треск помех из заработавшего вокса в какофонию ворвались новые вопли. Навигатор ответил на вызов бессловесным воем чистой муки. Хмыкнув, Малакрис резко обернулся, словно учуявшая приправленное пряными страданиями мясо собака.<br /> <br /> Эйдолон вздохнул и отвернулся от одурманенного безумца в Воциферону.<br /> <br /> — Проверь, что там с навигатором. Надо вырваться из варпа, потом посмотрим, может ли этот червь ещё служить или нет. — Он сплюнул на палубу. — Нужно понять, где мы находимся. Восстановить связь с нашим флотом. Мы на пороге величайшего сражения, и я никому не дам выставить меня медлительным увальнем!<br /> <br /> Воциферон кивнул и зашагал прочь через толпу.<br /> <br /> Первый лорд-командор наблюдал, как его посланник исчезает из виду, а затем повернулся к матросам. Он подхватил молот и взмахнул «Вечной славой», показав на измученную пустоту за окнами.<br /> <br /> — Выведите нас из этих миазмов. И живее. Если вскорости я не получу приятных вестей, то начну с ломки ваших костей.<br /> <br /> Из ям и альковов вокруг прозвучал хор покорных голосов. Эйдолон зашагал по мостику, а за ним последовали Тиль и Малакрис, не сводя взгляда с отчаявшихся и изувеченных рабов. Мостик содрогался от страха, смешавшегося с вонью экскрементов людей, не способных их в себе удержать под суровым взором хозяина. То тут, то там Эйдолон прикладывал к затылку слуги край не снабжаемого энергией молота и наблюдал, как они застывают на месте. По иссечённой шрамами коже лился пот, от непокорных страстей языки хлестали губы. Раздираемые желанием покончить со всем и надеждой на продолжение жалкой жизни рабы одновременно страдали от внимания легионеров и алкали встретиться со всем жаром их гнева.<br /> <br /> — Благороднейший господин, — проскулил один из них. — Наши сенсоры слепы, а корабль застрял в варпе. Мы не можем вырваться из имматериума. Мы пытались, но похоже застыли в буре. Она удерживает нас по обе стороны завесы, будто божьи когти.<br /> <br /> — Мне не нужны ваши оправдания, — процедил Эйдолон. — Я хочу...<br /> <br /> '''Освободиться.'''<br /> <br /> Прошипел ему прямо в ухо насмешливый голос. Эйдолон резко обернулся, замахнувшись мгновенно окутавшимся током молотом. Он оскалился, готовясь сразиться с... пустотой. Малакрис искоса поглядел на него и зловеще ухмыльнулся, почуяв слабость.<br /> <br /> — Какой ты дёрганый, Эйдолон, — вкрадчиво заговорил легионер. — Едва ли это подобает лорду-командору.<br /> <br /> — Капитан, если думаешь, что можешь справиться лучше — попробуй, я не против. Даже с удовольствием посмотрю, как ты тщеславно машешь кулаками, ожидая, что остальные станут выполнять твои приказы. — усмехнулся Эйдолон, положив молот на плечо Малкриса. — Помни своё место, щенок.<br /> <br /> — Как я могу о нём забыть? — прошептал капитан, склоняя голову к когтям молота. Опасно близко к включённому силовому полю. Разряды статики будто молния проскочили между пластинами доспехов и оружием. Энергия пролетела к палубе прямо сквозь кости, висящие на коже кольца зазвенели. — Интересно, может ли кто-то кроме Фениксийца сбросить тебя с пьедестала? <br /> <br /> — Малакрис, твоя болтовня меня утомляет. Скрашивай свою скуку чем-нибудь ещё. — Эйдолон склонился вперёд, и его обмякшие губы насмешливо скривились. — Меня ведь не так легко заменить. А вот тебя? По воле моей из плоти третьего могут создать сотню новых ублюдков, и каждый из них будет тебе ровней.<br /> <br /> Но не успел Малакрис на это ответить, как внимание обоих привлекло шипение открывающейся двери.  <br /> <br /> Посуровевший лицом Воциферон вошёл на мостик, прикрывая одной рукой сгорбившегося человека в рваной накидке. С запястий и лодыжек смертного свисали разорванные позолоченные цепи, с каждым тяжёлым шагом скрежетавшие по палубе. <br /> <br /> Мастер клинка остановился и слегка подтолкнул человека вперёд. Капюшон соскользнул с головы, и Эйдолон увидел, что именно случилось со старшим навигатором Тошеном Меларом.<br /> <br /> Смертный расцарапал себе лицо, вонзив в него когти так глубоко, что на щеках остались кровавые борозды. Похоже, что он вырвал собственными пальцами и обычные глаза, но внимание Эйдолона привлекла жуткая рана на лбу. Навигатор снял повязку и выдрал из черепа варп-око. Взгляд лорда-командора скользнул по окровавленной накидке к протянутым и дрожащим рукам, вымазанным в кровавых клочьях, всё ещё сиявших внутренним светом.<br /> <br /> Да, то что навигатор избавился от своего дара говорило о многом.<br /> <br /> — Оно поёт, — прошептал Тошен. Он поднял голову и посмотрел пустыми глазницами прямо на Эйдолона, будто всё ещё мог видеть. — Царственный глас зовёт и поёт, и иное море стонет в ответ, и все мы падаем с ними прямо в самые недра. Уж лучше тьма. Я выбрал. Я был избран...<br /> <br /> — Свяжите его, — вздохнул Эйдолон, шагнув вперёд. — Ну почему нас всегда загоняет в угол слабость низших созданий? <br /> <br /> Никто не ответил. Он покачал головой, занося молот.<br /> <br /> Он никогда не любил навигаторов. Не по настоящему. Немногие стремились познакомиться с такими существами, а ещё меньше чахлых аристократов, выращиваемых из необходимости, были достойны его внимания. Каждый их благородный дом стал брызжущим интригами кипящим котлом мутаций, чьи отпрыски давно лишились человечности и преобразились, пройдя сквозь позабытые испытания Тёмного Века.<br /> <br /> «Инструменты, вот кто они такие даже в лучше дни, — подумал он, глядя на изувеченного Тошена. — А этот — сломан».<br /> <br /> — Оно видит тебя, — пробормотал, смеясь, навигатор и показал на Эйдолона дрожащим пальцем. — Знает тебя. Но не жди помощи. Лишь неизбежный конец. Лишь...<br /> <br /> Молот опустился.<br /> <br /> Окутанный энергией боёк молота расщепил череп Тошена на атомы. Тело рухнуло, в последний раз взмахнувшие руки подняли золотые цепи вверх, во все стороны полетели тускнеющие клочья варп-ока и брызги горелой крови. Воциферон отшатнулся, поражённый вспышкой внезапного гнева господина. Эйдолон же шагнул вперёд, сверля яростным взглядом труп.<br /> <br /> — Вот цена слабости. Вы меня слышите? Вы все поклялись мне в верности и службе, и я ожидаю, что вы выполните свой долг. А если нет — умрёте от моей руки, прежде чем до вас дотянутся враги! — он повернулся на месте, чтобы все увидели застывшую на лице свирепую гримасу и вздувшиеся вены шеи, дрожащей от нарастающей силы едва сдерживаемого крика. — Расколите прутья нашей клетки, или же я расколю вас всех до единого.<br /> <br /> Он обернулся и вышел с мостика, оставив позади лишь хнычущих рабов и бесполезных слуг. И всё же Эйдолон слышал насмешки, теперь повсюду и всегда преследовавшие его.<br /> <br /> <br /> ===Третья глава. Призраки===<br /> <br /> <br /> «Теперь мы боимся привидений? Сходим с ума от страшных теней?»<br /> <br /> Эйдолон скривился. Его путь по шумным коридорам корабля лежал через залы, где погасили весь свет, чтобы в тайне ото всех взглядов предаваться порокам, а в других люмены перегрузили так, что на них было больно смотреть. Третьи же светильники уже начинали мерцать цветами иных миров под вой непрекращающихся сирен.<br /> <br /> Теперь поисками новых горизонтов занимались не только следопыты и капитаны Великого крестового похода, а опыты перестали быть уделом вечно разраставшегося апотекариона. Ныне тяга к ним пустила корни в сердцах каждого из Детей Императора. Они стали истинными воплощениями мёртвой мечты, и строили из трупа Империума нечто достойное истинных владык Галактики.<br /> <br /> «Богов», — подумал Эйдолон и усмехнулся. Да, древние божества восстали из пепла, как и он сам, желая покорить обетованную им Галактику. Ныне частью их стал и сам Фулгрим, пляшущий под дудку грозного Слаанеша, а Луперкаль, полный изъянов и недостатков неотёсанный дикарь, как и все хтонийцы, лучился их мощью. Многие присягнувшие магистру войны легионеры говорили Эйдолону, что всё лишь возвращается на круги своя, что Хаос — такая же естественная часть жизни, как дыхание, но он знал, что это ещё одна ложь.<br /> <br /> За пеленой жизни и смерти всё менялось. Он и сам вернулся из могилы, переродился, изменился так же сильно, как примарх, упорхнувший в вечность.<br /> <br /> Эйдолон стал Разделённой Душой. Созданием сломленным, но обрётшим в лишениях великолепие. Ему больше некого и нечего было бояться.<br /> <br /> Но даже здесь, в собственной твердыне его преследовали по пятам тёмные силы. Варп, голодный и настойчивый, кричал и шептал ему сквозь кости корабля, будто возлюбленному. В душах воинов снова и снова звучала песнь сирен, что словно водили вдоль их хребтов когтями, ища, за что бы уцепиться. Возможно, так было всегда после восхитительных зверств на Исстване. А может быть это началось лишь потом, когда они обрели истинное прозрение.<br /> <br /> — Бойцы неспокойны, милорд, — раздался позади голос. Эйдолон не медлил и не оглядывался, ведь он сразу узнал знакомый искажённый голос Тиля. — Особенно шайка Малакриса. Возможно, сейчас они прикидываются смирными, но сорвутся с цепи, едва кончится мясо. Их взбудоражили преследующие нас создания.<br /> <br /> — Они — воины Третьего легиона, — усмехнулся лорд-командор. — А нам ныне неведом покой и во сне.<br /> <br /> — Тебе стоит их приструнить, — небрежно добавил Плегуа. — Если ты будешь править как Фениксиец, то они осознают глубину своих заблуждений.<br /> <br /> — Неужели? Как я что ли?<br /> <br /> — Конечно же нет, господин, — рассмеялся Тиль. От его едкого веселья задрожал и воздух, и стены. С поблёкших мозаик и треснувших статуй посыпалась позолота.<br /> <br /> — Хотя спорить не буду, предложение отсечь им головы... соблазнительно. — Вслед за какофоном расхохотался и Эйдолон. — Возможно, мне стоит их насадить на пики у трона или преподнести в дар Фулгриму, когда выйдем на орбиту Терры, а? Ещё больше мёртвых сынов для нашего любимого отца. Всегда их ''так'' ценившего.<br /> <br /> Он вновь слышал... это. Смех среди отголосков эха, царапающий восприятие, будто точильный камень — клинок. Тени сгущались, становились глубже, и в них ему уже чудились холодные и алчно тянущиеся к нему когти.<br /> <br /> '''Эйдолон. Лорд-командор. Брат...'''<br /> <br /> Сквозь тьму кралось нечто одновременно вечное и никогда не рождённое, и от голода создания сотрясался корабль. По железным костям пробегала дрожь, отзвук приторной ярости Имматериума.<br /> <br /> — Говорят, нас прокляли, — непринуждённо добавил Эйдолон, не обращая на зловещие предзнаменования внимания. — Причём даже хуже, чем мы сами считали.<br /> <br /> — Смертные болтают, да? — протянул Тиль. — Их страх пятнает корабль, как звериные следы — лес.<br /> <br /> — Может они и правы, — пожал плечами лорд-командор. — Варп кричит тысячами голосов, и каждый из них — настоящий, но сейчас все они против нас. Мы в ловушке. Не наши братья. Не легион. Мы. Мы заперты прямо среди клыков змея.<br /> <br /> — И как мы выберемся? — горло Плегуа содрогнулось. Каждая йота его бытия сотрясалась от жажды боя, желания снова вознести глас и быть частью симфонии.<br /> <br /> — Мы найдём источник варп-заразы и избавимся от него либо грубой силой, либо при помощи того, чем занимаемся вместо колдовства. — Эйдолон помедлил, увидев насмехающееся над ним отражение в металле ближайшей переборки. Видение ухмылялось, не сводя с лорда-командора искрящихся глаз, а затем ускользнуло в иную тьму. Эйдолон вновь скривился.<br /> <br /> — Но у нас же нет колдунов, господин, — осторожно заметил Тиль. — Мы вознеслись. Не погрязли в чарах.<br /> <br /> — Боги усмотрят путь, друг мой, даже против собственных козней. Взгляни, чем мы стали, просто подчинив свои организмы, — мягко ответил Эйдолон. — Пусть наши братья и дальше ссорятся, желая занять себе место поудобней. Я выкую нам путь к свободе, высеку из крови и плоти такую картину, что ужаснёт даже Фабия. На рассвете последнего дня Терры мы встанем по правую руку Фениксийца. Отправляйся к своим воинам, растормоши их. Я хочу знать, о чём поёт варп... Я же пока отправлюсь на поиски других наставлений. А затем мы наконец-то сбросим эти оковы. Терра ждёт, и я стану ключом к нашему пути к ней. <br /> <br /> <br /> Апотекарион преобразился вместе с легионом.<br /> <br /> Среди Детей Императора всегда было больше врачевателей, чем в любом другом легионе. Восставшие из пепла Скверны после былых невзгод и учившиеся под бдительным взором Паука апотекарии стали настоящими виртуозами. Немногие геноткачи-астартес могли сравниться в своём мастерстве с Владыкой Человечества, но творцы Детей Императора не просто справились с испытанием, но даже усовершенствовали труды своего великого создателя. Фабий развеял семена познания по ветру и наблюдал, как те приносят странные плоды.<br /> <br /> «И что они нам дали?» — мысль незваной и вероломной гостьей скользнула в сознание Эйдолона, когда тот вошёл в холодные залы апотекариона. Тиля он отослал собрать какофонов, способных помочь своим инстинктивным пониманием варпа. После этого путь в застывшее царство прошёл безо всяких происшествий, разве что палуба всё так же дрожала, не переставая.<br /> <br /> Мысль осталась без ответа, не обратил внимания лорд-командор и на корчившиеся в стеклянных сосудах ужасные плоды экспериментов, совершённых фон Калдой лишь из хищного любопытства. Когда-то Эйдолон и сам чах под ножами Фабия в похожей темнице. Скотобойне, где Паук резал былые идеалы. Той изысканности не было в обители фон Калды, в которой брызги крови и мяса долетали с хирургических столов до ребристого потолка. От запахов жизненных соков и консервантов воздух в помещении стал затхлым, отравленным.<br /> <br /> «Мы стали теми, кем всегда должны были быть. Воспряли, преобразились. Стольким пожертвовали пламени ради торжества. Возможно, первоначальный замысел и принадлежал Фабию, но становление&lt;ref&gt;Философское понятие, означает переход от одной определённости бытия к другой.&lt;/ref&gt; определил дух легиона».<br /> <br /> Фон Калда уже находился в зале, копошился рядом с одним из многих анатомических верстаков. Тусклые белые доспехи воина казались жемчужными в суровом сиянии ламп, но по локоть были запятнаны кровью и брызгами иных более странных жидкостей. Апотекарий обернулся, на миг нахмурив странно детское лицо, и вновь вернулся к работе.<br /> <br /> — Господин, вы давно не обращались ко мне за выполнением моих... официальных обязанностей. Чем обязан удовольствием?<br /> <br /> — На нас напали, — сразу перешёл к делу Эйдолон. Он подошёл ближе и навис над апотекарием. Пусть они происходили из одного рода, Эйдолон был куда крупнее и господствовал в Апотекарионе так же, как и на поле боя.<br /> <br /> Быстрым взглядом он окинул раскинувшуюся впереди жуткую живую картину. Апотекарий проводил вскрытие, прибив серва к стене, будто обычный хирургический образец, и органы свисали из живота подобно гроздьям брошенных багровых фруктов.<br /> <br /> Фон Калда вытер окровавленные руки о поножи и похлопал.<br /> <br /> — Всё как обычно, а? — Он отвернулся от первого лорда-командора, взял в руки скальпель и осмотрел лезвие. — Корабль ведь никуда сейчас не летит, так? Я слышал сирены... Но если бы мы вышли в Солнечной системе, вы бы уже собирали нас для штурма. Так где мы?<br /> <br /> Эйдолон помедлил, собираясь с мыслями. Даже здесь, в помещении, где были только они двое, он чувствовал, как его сверлят взглядом и дышат сквозь гнилые зубы в спину.<br /> <br /> — Нас преследуют призраки, советник, — наконец, сказал он. Фон Калда достойно служил Эйдолону с самого начала войны и был его представителем. Апотекарий не раз проявил себя верным и способным подчинённым с тех пор, как Разделённая Душа возглавил треть легиона и начал охоту за Ханом. — И чем бы ни были эти духи, они решили не медлить. Они уже не шепчутся у нас за спиной, но прижимают к ней клинки. Поэтому ты мне и понадобился.<br /> <br /> Фон Калда цыкнул, положи скальпель и поднёс ко рту ещё окровавленные пальцы. Он облизнул их кончики, провёл по слишком идеальным губам.<br /> <br /> — Понадобился? Но вы выглядите здоровым, господин. Насколько можно судить. Уж точно лучше, чем он, — фон Калда указал на труп. — Я хотел понять, что именно его убивало, но лишь ускорил процесс, и мне стало так... скучно.<br /> <br /> — У нас нет времени на твои проклятые развлечения! — рявкнул Эйдолон. — Никому не лишить меня места за столом. Нас ждёт Терра. Терра! Сердце войны, сердце Империума ускользает из моих рук. Думаешь, отцу понравится, если мы будем медлить? Я не стану позабытой жертвой, которую он унизит. Никогда более.<br /> <br /> Фон Калда махнул рукой, и соскользнувший с верстка труп шлёпнулся на палубу.<br /> <br /> — Господин, вы незабываемы. — Он помедлил, выбирая слова и чувствуя гнев Эйдолона. — Вы — первый среди лордов-командоров. И я исполняю ваши капризы.<br /> <br /> Эйдолон отвернулся, словно ощутив стыд.<br /> <br /> — Здесь происходит нечто большее. Я чувствую это глубинами души. Нечто голодное. Ждущее мгновения слабости, чтобы наброситься и овладеть мной, будто пешкой на доске.<br /> <br /> — Господин, но ведь я не псайкер, — задумчиво почесал подбородок фон Калда. — Если вашу отмеченную песнью душу тревожит нечто, не разумнее ли было бы обратиться к какофонам, не так ли? Им ведь вполне знакома сладостная мелодия варпа.<br /> <br /> — Песни могут лгать. Сбивать с пути так же легко, как и грёзы, — протянул Эйдолон. Его взор затуманился, но глаза горели ярче, чем прежде, радужные оболочки хищно пылали за бельмами. — Мне нужна ясность. Я хочу знать, что ощущаю чувства себя, а не прокравшегося в мою душу демона.<br /> <br /> Фон Калда поднял нартециум и выпустил лезвия и дрели. Он смотрел, как иглы мерцают в резком свете, пробуют воздух так же алчно, как впиваются в плоть.<br /> <br /> — Признаюсь, что изучал и мир духов, — сказал апотекарий и склонился вперёд, чтобы вонзить в шею иглу. Из раны с шипением потёк воздух, мерцающая кровь же — неохотно, вяло. Лорд-командор напрягся, ощущая, как жало прокалывает плоть до костей. — Конечно, исследования его не назовёшь точной наукой, но мы движемся к пониманию. — Фон Калда помедлил, изучая показания звенящих приборов. — Возможно, со временем мне удастся даже разработать лекарство от таких... хворей.<br /> <br /> Внезапно Эйдолон отвлёкся от операции, чувствуя, как напряглась его не двигающаяся шея. В переработанном, но всё ещё терпком воздухе отдавался смех. Звук не повиновался законам физики. Каждая отражающая поверхность потемнела, омрачилась, и теперь в них виднелось только его собственное гримасничающее лицо.<br /> <br /> '''Эйдолон...'''<br /> <br /> Прошептал тихий почти неслышимый голос. Отражения начали меняться, потекли как воск. Внезапно одно из них вспыхнуло и запрокинуло голову в беззвучном вопле. С другого сползла кожа, открыв взгляду мертвенный оскал среди натянутых и дрожащих жил.<br /> <br /> Лопнули глаза. Застыли языки, будто у слабаков, падающий на колени и задыхающихся. Бесстрастно наблюдавший за представлением Эйдолон лишь ухмыльнулся в ответ.<br /> <br /> — И это всё, что ты можешь? Я не боюсь того, что уже покорил.<br /> <br /> — Господин? — переспросил фон Калда, извлекая иглу, и пристально поглядел на него глазами, полными таких странных на слишком молодом теле старых страхов.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и отражения исчезли. Он снова был собой, лишь собой.<br /> <br /> — Творец наших бед вновь играет со мной, — проворчал лорд-командор. — Должно быть, преследующие нас демоны считают меня слабым, раз стремятся запугать балаганными знамениями и мелочными чудесами.<br /> <br /> Он со смехом отвернулся от стола и зашагал к двери, готовясь к пути обратно через неприветливый ад, в который превращался его корабль.<br /> <br /> — Ну что же, апотекарий, если ты не можешь помочь, то я сам возьмусь за скальпель. Времени для опытов и экспериментальных лекарств нет. Враги уже здесь. Мы застряли. Я вызову Малакриса и Воциферона, да и Плегуа.<br /> <br /> Эйдолон поднял руку и сжал кулак, бросая вызов судьбе.<br /> <br /> — И скоро мы поразим врагов в самое сердце.<br /> <br /> <br /> Дети Императора пришли на одну из главных орудийных палуб корабля, чтобы поговорить как равные. Ну, почти.<br /> <br /> В центре в окружении Плегуа и остальных какофонов стоял сам Эйдолон. И к вящему раздражению всех прочих банд расходящийся от их хора гул эхом отдавался от высоких сводов. <br /> <br /> Малакрис поднял искрящиеся молниевые когти, которые выглядели бы более уместно в свежевальной яме Повелителей Ночи, а на воинском конклаве. Конечно, по мнению Эйдолона капитан был жестоким всегда, ещё до того, как Тёмный Принц извратил его неистовую душу, превратив в покрытое шипами расколотое отражение себя былой. За Малакрисом следовали истинные убийцы, чьи доспехи и плоть становились всё более чудовищными с каждым актом членовредительства. <br /> <br /> Когорта Воциферона держалась подальше от многоликой банды, и каждый легионер держал руку на рукояти, будто ожидая неизбежной распри.<br /> <br /> — Спокойно, братья мои, — произнёс Эйдолон, и слова волной прокатились по палубе. Мешки в горле раздулись и задрожали. От такой демонстрации пронизывающей каждый звук силы содрогнулись все, кроме какофонов.  Все присутствующие знали, на что способен первый лорд-командор. Они видели, как он расщепляет своими криками врагов на части, не оставляя от них ничего, кроме изломанных и кровавых клочьев.<br /> <br /> — Ты зовёшь нас сюда как псов, и ждёшь, что мы будем молчать? — оскалился Малкрис. — Я не стану мешкать, словно один из его никчёмных дуэлянтов. — Он презрительно махнул рукой, показав на Воциферона. — Мы должны быть свободными от кошмаров, свободными и сжигающими Галактику, прокладывающими путь к Терре!<br /> <br /> Искры сверкнули на когтях шагнувшего вперёд, но не поднявшего их в знак вызова капитана.<br /> <br /> — Довольно, — процедил Эйдолон, замахнувшись на наглеца включённым молотом. — Ты бы увёл нас всех в топь, гоняясь за огоньками. Мы не просто бы не добрались под твоим руководством до Терры в срок, мы бы туда вообще не прибыли! Я — ваш командир. По праву моего звания, весь третий миллениал — мой, — он отвернулся и холодно, оценивающе поглядел на Воциферона. — А что скажешь ты? Есть идеи, что нам следует делать?<br /> <br /> — Ты — первый лорд-командор, — ответил мечник. — Твоя воля направляет нас. Мне этого достаточно.<br /> <br /> — Трус, — насмешливо покачал головой Малакрис. — Ты боишься, что нечто угнездилось в моей душе, но у меня она хотя бы есть. Твоя же — опустошена, и ты превратился в слабака, цепляющегося за мастерство, как утопающий за обло...<br /> <br /> — Молчать!!! — прогремел Эйдолон. Стены содрогнулись. От яростного крика пластины пошли трещинами и вмятинами. Чемпионы отшатнулись, а почти все их последователи рухнули на колени. Какофоны охнули, дрожа от экстаза.<br /> <br /> Эйдолон слышал их тихие шёпоты, так непохожие на привычные вопли, а в них — эхо иного гласа. Таящегося прямо за пеленой реальности.<br /> <br /> Песни. ''Песни. '''Песни!'''''<br /> <br /> Они всегда слышали мелодию варпа, пронзительно кричащую и гремящую басами, с тех пор как её великолепие со всем извращённым мастерством показала им вдохновлённая богами Кинска. Однако сейчас в её отголосках слышалось нечто новое и незнакомое, нарастающее от шёпота до крещендо. Призыв к оружию. Зов домой. Раньше он думал, что песнь подобно сирене пел Фулгрим, однако звук стал иным, полным нюансов. Гимном, созданным для расщеплённой души и измученного тела самого Эйдолона.<br /> <br /> — Вы собрались здесь, — продолжил Эйдолон, — потому, что вы — мои офицеры. Мои избранные воины. Лучше среди воинства. Вы — образцы для всех, кто стремится к многоликому совершенству. Воины Третьего. Мои воины, — лорд-командор улыбнулся рваными губами. — Мы нужны на Терре. И нашим врагам не заточить в имматериуме в дни финальной битвы ни меня, ни кого-либо из вас. Истинные чудеса свершатся на земле тронного мира. Мы испытаем свою мощь против лучших рабов Императора, и сокрушим их.<br /> <br /> И словно в ответ корабль опять содрогнулся. Закрывавшее корпус поле Геллера дрожало, поддавалось под яростью варпа. Завыла ещё одна сирена, и глас её влился в мрачную симфонию третьего легиона.<br /> <br /> Они все умрут, если не будут действовать. Решительно.<br /> <br /> — Так и будет, — сказал Воциферон и шагнул вперёд, из чувства долга рискуя обратить гнев Эйдолона и на себя.<br /> <br /> — Естественно, — кивнул лорд-командор, опуская молот, и положил на плечо мечника заскорузлую руку. — Мы слишком долго выслеживали в засадах Хана и его бегущих к Терре дворняг. Столько усилий впустую. Теперь и нам пора получить причитающееся. Я жажду скрестить мечи с Преторианцем и рассечь его на части так же, как сокрушу его баррикады&lt;ref&gt;«Эйдолон был самым опасным. Воющий лорд-командор расколол боевые доспехи Дорна своими многоголосыми криками. Его клинок дважды вонзился в Преторианца. Эйдолон обладал силой примарха», — из «[[Под знаком Сатурна / Saturnine (роман)|Под знаком Сатурна / Saturnine]]». Иногда мечты сбываются.&lt;/ref&gt;. Сломать крылья Великого Ангела своими сапогами и высосать мозг из его пустых костей. Это и многое другое я предвкушаю.<br /> <br /> '''Предвкушаю...''' — снова заурчал голос, и Эйдолон вспомнил.<br /> <br /> ''Пальцы подняли его за подбородок, заставляя взглянуть на совершенство. Улыбку, ослепительную будто сияющее на белом мраморе солнце. Лицо, сотворённое абсолютным мастером генетики, и глядящее на него с любовью.''<br /> <br /> ''— Встань, лорд-командор, — прошептал Фениксиец.''<br /> <br /> Эйдолон встряхнулся, изгоняя непрошенное воспоминание.<br /> <br /> — Мою душу снедает тоска, зов, который нельзя игнорировать. Мы выследим вцепившееся в корабль отродье варпа и переломаем его когти, один за другим.<br /> <br /> Малакрис алчно подался вперёд. Из уголка его рта засочилась едкая слюна.<br /> <br /> — Ах, так нам предстоит бой с нерождёнными. Они так меня любят и презирают. Предлагают благословения и проклятия, похоть и отвращение, — он погладил помазанные кровью пластины доспехов. — Так приятно будет вновь с ними станцевать.<br /> <br /> — Ничтожество, — прошептал Воциферон, качая головой. — Лорд-командор, я не понимаю, почему этот паразит ещё дышит и плетёт козни. Позвольте мне его убить.<br /> <br /> — Может быть потом, — задумчиво ответил Эйдолон. — Но не сегодня. Сегодня мне нужны вы оба. И зазубренный клинок, и безупречное орудие.<br /> <br /> Позади зашипели двери, открываясь. Эйдолон с улыбкой оглянулся и склонил голову.<br /> <br /> — Наконец-то. Вот мы и все собрались.<br /> <br /> В дверях стоял фон Калда. С его осквернённого нартециума всё ещё капала кровь. Он поглядел на Эйдолона, кивнул ему в знак почтения, и занял место рядом с господином. Другие не сводили с апотекария взглядов, полных и неохотного уважения, и открытой неприязни.<br /> <br /> Эйдолон уже не обращал на это внимания, думая лишь о деле. Об охоте.<br /> <br /> — Начнём?<br /> <br /> <br /> ===Четвёртая глава. Нутро===<br /> <br /> <br /> Легионеры устремились в глубины великого корабля, словно летящий к сердцу клинок.<br /> <br /> Ведомый одним лишь инстинктом Эйдолон возглавлял отряд, таким был и его долг, и его право. Череп лорда-командора гудел от боли, то вспыхивающей, то затухающей с каждым шагом по уготованному неописуемому пути. Дорогу указывали и хрусты костей, и внезапные нервные спазмы, его тянула вперёд душевная мука, отчего казалось, будто он идёт не по своей воле. Сие чувство беспомощности выводило из себя, но с пути нельзя было свернуть, лишь двигаться дальше.<br /> <br /> Вслед за ним шагали Малакрис и Воциферон, а Плегуа и один из его преданных какофонов прикрывали тыл. То был Дарвен, купавшийся и утопавший в нотах собственной тайной песни, извергавшейся на худощавое лицо воина из установленных тяжёлых звукоусилителей. Легионер не сводил взгляда с дороги, распахнув и глаза, и челюсти, удерживаемые стальными челюстями.<br /> <br /> «Мне нужен лучший из твоих воинов, — сказал Эйдолон Плегуа. — Нужно, чтобы за мной следовал кто-то верный».<br /> <br /> Фон Калда возился с нартециумом, изучая полученные от лорда-командора показания. Можно сказать, что ради новых исследований апотекарий вызвался пойти с ними, хотя будучи приближённым и был обязан следовать за господином. Впрочем, фон Калду никто бы не назвал трусом. Просто теперь у него были другие, более самовлюблённые и эзотерические устремления.<br /> <br /> Когда-то коридоры «Награды за грех» были привычным лабиринтом, запутанным, как на любом пустотном корабле, но совершенно понятным трансчеловеческим умам. Теперь же всё стало странным, искажённым и изъеденным прикосновением варпа. Двери уже не всегда вели туда, куда должны были. В коридорах танцевали странные огоньки, сбежавшие с фонарей и манящие неосторожных как мёртвые звёзды. Конечно, такие небольшие изменения скорее раздражали, чем выводили из себя... Но Эйдолон не сомневался, что к концу охоты всё станет гораздо хуже.<br /> <br /> К далёкому потолку вздымались опоры, однако сии колонны уже не состояли из одного лишь металла, но медленно превращались в живые кости, пронизанные извивающимися сосудами. Эйдолон провёл протянутой рукой по мягкой ткани, чувствуя, как та содрогается от его прикосновений.<br /> <br /> — Поразительно на что способен духовный мир, — вздохнул лорд-командор. — И как преображает всё сущее внимание Тёмного Принца.<br /> <br /> Эйдолон поднял «Славу вечную» и разряды тока перекинулись на кости. Он услышал мучительные крики, столь низкие и далёкие, что их бы не заметил обычный человек, но столь сильные, что они опаляли его восприятие и отдававшиеся упоением в душе. <br /> <br /> — Но это мой корабль и лишь моей руке прокладывать его курс.<br /> <br /> При этих словах палуба словно содрогнулась. Вскинувшие оружие наизготовку воины разошлись вокруг Эйдолона, пока отголоски его слов расходились по просторному отсеку.<br /> <br /> '''''Моей...'''''<br /> <br /> Из сгустившихся теней над космодесантниками, из жидкой мглы появились ползущие и семенящие существа. Их проступающие когти высекли дождь искр, полетевших на собравшихся воинов. Во тьме напряглись мускулы, готовясь к прыжку, зашелестела дублёная человеческая кожа, скрипнули шипы из чёрного метала. Создания поглядели на Эйдолона удивительно материальными глазами, пылающими уголками зрачков среди чёрных склер, подобающих морским хищникам.<br /> <br /> '''''— Нашей''''', — заурчали демоны, соскальзывая и слетая с потолка, будто падающие ангелы. То были воплощения ужасов и чудес, всех возможных грёз и пороков смертных. Наложницы Тёмного Князя, кружась, оттолкнулись от стен и обступили неровный строй легионеров. Шесть демониц предстало перед первым лордом-командором. Возглавлявшее их создание, несущее корону из человеческих костей и мягкой плоти, поклонилось ему, скрипнув крабовой клешнёй по палубе. Звук отдался и в ушах Эйдолона, и в его иссечённой душе.<br /> <br /> '''''— Ты знаком нам. Связан присягой и сделкой. Ты принадлежишь Ждущему Князю, Жаждущей Королеве, Им Божественным. Обещанные богу души, пожиратели старых врагов и уничтожители новых. Вернувшиеся к нам нежеланные отпрыски Анафемы.'''''<br /> <br /> — Ему, но не вам, — со смехом ответил Эйдолон. — Вы — отребье Тёмного Князя, обещающие всё, но являющиеся ничем.<br /> <br /> По лицу существа разошлась довольная усмешка, и оно издало звук, похожий на перезвон колокольчиков. В ответ вдали прогремел набат, подобный далёкому грому. Эйдолон прекрасно осознавал, насколько непостоянно это создание, капризное, эфемерное и непознаваемое эхо истинного божества. Он слушал смех демоницы, видя как её лицо перетекает из одной формы в другую. Вот лик юного отважного воина, юнца в рассвете сил, готового воздеть по приказу владыки копьё и меч. Вспышка — и перед ним созревшая женщина, чьё лицо свидетельствует о жизни полной и радостей, и страданий. Миг спустя и Эйдолон увидел перед собой окрашенное лицо прекрасного трупа, жуткое, но притягательное на свой бесполый лад.<br /> <br /> — '''''Ты бы мог предстать перед взором богов как король, а не пресмыкаться у ног своего отца''''', — льстиво протянула демоница. — '''''Стать чем-то истинно великим. Так ли важна Терра, когда осталось столько непокорённых миров? Разве ты забыл времена, когда был истинным повелителем войн, а не опальным отпрыском полубога?''''' — когти щёлкнули, разрывая воздух. — '''''Я могу их тебе напомнить, князёк. Показать тебе ноты песни, которую ты так жаждешь исполнить. Я, Лиадресс, Поющий Клинок, Ласкающий Каждым Порезом, могу провести тебя по стопам отца. К чему унижаться, когда Хор Вечный может прозвучать по всей...'''''<br /> <br /> Эйдолон взмахнул молотом. Окутанная молниями глыба устремилась к лицу демоницы, но та лишь с шипением скользнула назад, так быстро, что взгляд едва мог уследить. Сёстры создания скользнули вперёд, воркуя и хихикая. Прекрасные чудовища, до ужаса очаровательные пародии на человеческое обличье, извращённое и изувеченное так сильно, что ни один смертный бы не смог представить.<br /> <br /> Мелькнули когти, оставляя за собой в воздухе яркие следы, и метя в уязвимые точки доспехов и сухожилий. Вспыхнули искры. Воины шагнули вперёд на помощь господину, отражая удары, а фон Калда отступил на шаг и поднял пистолет.<br /> <br /> '''''— К чему этот раздор, князёк? У Расколотого Короля на тебя такие планы... Разве ты видишь его в зеркалах собственной души? Ещё не слышишь шёпот?'''''<br /> <br /> Эйдолон удивлённо моргнул. Он-то думал, что его терзают случайные и мимолётные капризы отца, но теперь услышал имя врага. Расколотый Король... Что за жалкий и напыщенный титул, но подобающий плоду случайной вакханалии варпа. Эйдолон махнул рукой, и его воины ответили на слова демоницы смертельной яростью.<br /> <br /> Какофоны взмахивали пушками по дуге, извергая потоки воющей смерти. Даже демоны бросались в стороны, зная, что от звука им не укрыться. Колонны разлетались в щепки из железа и костей, из культей били фонтаны чёрной крови. Невозможно далёкий потолок не начал оседать, даже лишившись опор. Нерождённые резвились и хихикали, танцуя среди обломков и багровых брызг. Эйдолон пробивался к ним сквозь град, отбивая взмахами молота самые большие камни.<br /> <br /> — '''''Сломленное маленькое чудовище''''', — рассмеялась Лиадресс. — '''''Когда мы увидим твоего отца, то споём о твоей погибели. Возложим к его стопам гимн о упоительной смерти. Он узнает, что ты, Рассечённая Душа, умолял о пощаде будто шавка. Не быть тебе ни консортом, ни чемпионом, сейчас ты погибнешь неоплаканным среди пепла собственных амбиций.'''''<br /> <br /> — Я не умру, не ступив на Терру, — зашипел Эйдолон. Он пригнулся, уклоняясь от взмаха когтей, и ударил молотом, почти задев гибкую тварь. Лиадресс метнулась назад, скрежеща зубами, но миг спустя её гнев утонул в звенящем веселье. Удар Эйдолона нарушил искусную асимметрию танца, затупил грациозный натиск. — Если бы боги хотели меня остановить, то послали бы пса с зубами поострей.<br /> <br /> Завопив, демоница бросилась на лорда-командора. Хитиновые клинки ударили по голове молотка, потянув оружие к палубе. Пахло горелой плотью и жгучим мускусом, источаемым каждой порой шкуры твари. Заскрипев зубами, Эйдолон вырвал молот из хватки. Вокруг сражались смертные и бессмертные, всё горело и взрывалось. Он бился в бесчисленных сражениях, и возглавляя целые воинства, и сражаясь в одиночестве. Он возглавлял воителей Третьего легиона на сотнях полей брани ещё до того, как они обратились против собственных родичей. Случалось ему и руководить когортами Имперской Армии, связывая их с легионом паутиной восхищения и уважения. Но здесь и сейчас у лорда-командора было время лишь на один поединок, один миг.<br /> <br /> Он напрягся, готовясь встретить ещё один град ударов демоницы, жаждавшей вырвать у него оружие. Почувствовал, как кровь потекла по пластинам брони и отступил на шаг, когда когти рассекли плоть. Существо поднесло алеющую клешню к губам и провело по хитину языком, алкая соки.<br /> <br /> — '''''Слабак''''', — процедила Лиадресс, давясь от смеха. — '''''Ты что же, думаешь так робко постучать во врата самого Анафемы? Да ты рухнешь с плетня Дворца! Дрогнешь перед стенами! Никакой ты не чемпион. Не избранный... просто скот.'''''<br /> <br /> — Умолкни! — зарычал Эйдолон, чувствуя, как поднимается желчь. Его горло вздулось, и он выпрямился, отбросив бессильно заскрежетавшую когтями по палубе демоницу. Позади продолжали сражаться его воины. Эйдолон почувствовал звуковую волну, когда пал Дарвен, и его оружие взвыло в последний раз, прежде чем умолкнуть навеки вместе с тайной песней.<br /> <br /> Эйдолон не уйдёт покорно во тьму. Он будет бушевать и яриться против рока среди углей вселенной. Он был лордом-командором, первым среди всех. Да как смеет ничтожная рабыня Тёмного Князя насмехаться над ним?!<br /> <br /> — '''''Смерть сладка, но служба может быть ещё слаще. Король ждёт! Ждёт и алчет! Поддайся ему, твои воины преклонят колени! Служи и будешь пощажён. Борись и твоя кожа станет моим плащом, плоть — мясом, кровь — вином!'''''<br /> <br /> В глазах наступающего Эйдолона блеснуло непривычное веселье. Он разжёг ярость, направил, дал ей течь сквозь себя приливной волной. Челюсти лорда-командора растянулись. Внутри него прокатился вопль, издаваемый изменённой гортанью, но отдающийся в каждой поре, пылающий в каждой частице легионера, наполняющий его и питающий.<br /> <br /> Волна звука отбросила назад заоравшую демоницу. Сбила низших порождений варпа с ног, расколола каменные плиты. Малакрис и Воциферон отшатнулись, потрясённые, но не оглушённые. Более привычный к крикам господина фон Калда вздрогнул и устремился вперёд, прикрывая Эйдолона от демонов. Действительно выдержал бурю, впрочем, лишь Плегуа, неустрашённый, но вдохновлённый.<br /> <br /> Занося молот, Эйдолон устремился на уже вскочившую на ноги демоницу. Существо припало к палубе, ожидая удара, но лорд-командор и не собирался бить молотом. Он ударил по клешне кулаком, со всей рождённой гневом мощью. Один, два, три раза. Хитин раскололся. Глаза Лиадресс распахнулись от изумления.<br /> <br /> Он ударил вновь, и демоница покатилась кубарем, шипя от боли.<br /> <br /> — Что же, ты забыла о собственной сути? Вы упиваетесь и причинением боли, и своими же муками. Разве дарованной мной агония не сладка?<br /> <br /> — '''''Жалкий кусок мяса!''''' — зарычала демоница. — '''''Неужели ты считаешь себя лучшим слугой? Думаешь, что ты милее нас для Тёмного Князя?'''''<br /> <br /> Эйдолон помедлил, купаясь в звуках рассекающих плоть клинков. Легионеры пришли в себя и разили когтями и и мечом низших существ. Взгляд лорда-командора скользнул по окутанным молниями клинками, режущим и пронзающим призрачную плоть. Плегуа ударил демоницу ногой, а затем выпустил гибельную арию в упор.<br /> <br /> От твари остались лишь брызги бесплотных потрохов и мерцающей крови. Пурпурный коготь покатился по палубе, всё ещё цепляясь за плиты, снова, снова и снова. Даже после смерти эти существа боролись, цепляясь за существование с неистовым упорством, которому Эйдолон даже завидовал.<br /> <br /> — '''''Мнишь себя князем-воителем, но в сравнении с Расколотым Королём ты никто!'''''<br /> <br /> — Так подай сюда своего Короля, и мы это проверим, — фыркнул Эйдолон. Он перевернув «Славу вечную» в руках и шагнул вперёд, занося молот высоко над головой. А потом опустил. Окутанный молниями клюв расколол растянутый череп демоницы и расщепил подобие мозга на атомы. В воздух забил фонтан радужной крови, окативший искажённые розовые доспехи, обжигая пластины, окрашивая в буйный калейдоскоп не-цвета. Эйдолон опустил молот и отдышался, слушая, как в груди колотятся от внезапного прилива адреналина сердца.<br /> <br /> Убивать... Таким было его предназначение. Оно не изменилось с самых первых дней на Терре. Когда он был воином, они бился и разил врагов сам, став ротным командиром научился руководить и смертными, и Астартес, но лишь возвысившись до лорда-командора в полной мере добился истинного мастерства.<br /> <br /> Битва стала для Эйдолона искусством задолго до того, как его заразили операции Фабия, до того как солёная ласка Лаэрана преобразила его телом и душой, корнями и ветвями. Эйдолон бился и истекал кровью в ширящихся пределах Империума, а затем, когда владения Императора охватила хворь раздора, вслед за их предсмертными корчами вёл неверных Детей к самому сердцу.<br /> <br /> И теперь как и всегда ему оставалось лишь идти вперёд.<br /> <br /> Эйдолон прошёл мимо собравшихся воинов и скривился, чувствуя, как в голове вновь звенит мигрень. Нечто смеялось в недрах его души, заставляя всё тело дрожать от далёкого, но такого близкого веселья. По телу пробежала дрожь, грудная клетка будто тряслась от аплодисментов, с ней и остальные кости, даже пульс сердца стал неровным. Теперь Эйдолон его чувствовал. Притаившееся чудовище, далёкое присутствие, напирающее и давящее на саму его суть.<br /> <br /> — Довольно игр, — зарычал лорд-командор. — Пора найти этого Расколотого Короля и разбить на такие крошечные частицы, что он никогда более не осмелится бросить мне вызов.<br /> <br /> <br /> ===Пятая глава. Расколотый Король===<br /> <br /> <br /> Корабль содрогался, будто под ударами зримых лишь псайкерами волн.<br /> <br /> От прикосновения варпа по его недрам разошлись метастазы скверны, меняющей “Награду за грех” с каждым капризом Расколотого Короля. Из палубы росли лестницы в никуда. За открытыми дверями могли таиться и голые стальные стены, и немыслимо далёкие восхитительные бесконечности.<br /> <br /> Само присутствие демона было ядом, растекающимся по венам боевой баржи и искажающим её, превращающим в нечто неестественное даже по нескромным меркам Третьего легиона. Местами на металле выросли окна из витражного стекла, увековечившего ужасающие красоты, и каждая их грань истекала слезами и кровью.<br /> <br /> И все отражения лорда-командора как один не сводили с него взгляда, наблюдая его собственными затуманенными глазами на мертвенно-бледном лице, которое подошло бы давно умершему человеку.<br /> <br /> '''Эйдолон.''' Его имя звучало вновь и вновь, будто полный тоски напев, срывающийся с бесчисленных губ и тянущий к себе его мысли, будто незримыми цепями.<br /> <br /> Бездна безумия варпа вглядывалась в лорда-командора, и он вглядывался в неё. Не в первый раз Эйдолон задумался, каково было бы посмотреть на мир одурманенными варпом глазами. Возможно когда всё это закончится, он найдёт какого-нибудь колдуна, выпьет его воспоминания и вкусит дары.<br /> <br /> Латные перчатки задрожали от предвкушения.<br /> <br /> Такие позывы, текущие в крови и насыщающие разум, напоминали лорду-командору что он всё ещё жив. Всё ещё способен сам выбирать свои ходы, а не превратился в пешку на чужой доске.<br /> <br /> “Как меня и научил отец. Теперь же он, призванный из-за пелены, хорохорится и не сводит взгляда с Терры. Свободный быть рабом. Богов. Гора. Своих аппетитов…”<br /> <br /> Эйдолон ненавидел Фулгрима, и всё же не мог избавиться от определявшего всё его существование льстивого восхищения. Именно рука примарха ранила его, воля отца изменила его. Это требовало хотя бы капли уважения. Возможно, однажды они придут к взаимопониманию, даже если и не расплатятся по счетам…<br /> <br /> — Такая себе добыча, — проворчал Малакрис, шагая вслед за лордом-командором. Идущий рядом с фон Калдой капитан почти игриво протянул к нему включённые когти, щёлкнувшие в воздухе. Даже теперь, омытый кровью демонов и помазанный их злобой, капитан не замечал что сам стал их подобием. Когда-то Эйдолон его бы пожалел. А теперь его злила близорукость брата.<br /> <br /> — Истинное испытание ждёт нас впереди, — заметил Воциферон. Мечник разделял предвкушение лорда-командора. Он взмахнул клинком, в отсутствии желанной цели рассекая лишь воздух. — Эти существа лишь иллюзии и тени, как и все порождения варпа.<br /> <br /> — А ничего так тени, — гулькнул Малакрис. — Демоны всегда насмехаются перед игрой. Если бы ты ощутил их когти на своей коже, а не просто на лезвии клинка… О. Даже ты бы что-то почувствовал.<br /> <br /> Молча шёл лишь Тиль, прикрывавший тыл отряда. Какофон трясся и дрожал от заточённого в сверхчеловеческой плоти, но всё же совершенно заметного гнева. Смерть Дарвена приглушила разделяемую ими песнь, и теперь Плегуа нёс мелодию в одиночестве.<br /> <br /> — Ты отомстишь, брат, — пообещал ему Эйдолон. — Мы все отомстим.<br /> <br /> — Ублажим песнь, как и должны, — хрипло прошипел Тиль, заставляя себя не кричать. — Нас ждёт расплата.<br /> <br /> ''Расплата.''<br /> <br /> Эйдолон улыбнулся. А окружающего его отражения — нет.<br /> <br /> Стены вновь преобразились. Теперь они состояли из не невозможных костей, но дымчатого чёрного камня, пронизанного проблесками цвета и огня. Сияющие пятна танцевали в каменной темнице, следуя за легионерами будто навязчивые сны. Все эти вздымающиеся творения напоминали Эйдолону о застывших лесах его детства, обращённых в скалы в древних войнах Раздора чащобах, средь тверди которых прорубили подобные ущельям тропы. Предания благородных семей Европы гласили, что среди мёртвой природы обитали существа, прекрасные, но неблагие&lt;ref&gt;В британском фольклоре фейри — своенравные создания, встречи с которыми непредсказуемы и даже опасны. Считалось, что они часто подменяли детей. Неблагие — название двора фей, чьи представители особенно злы и двуличны.&lt;/ref&gt;, ждущие лишь возможности похитить детей и подбросить на их место чудовищ.<br /> <br /> “Но когда пришло настоящее чудовище, держа наготове разделочные ножи и скальпели, вы отдали ему нас. Назвали порабощение честью, выдали нас как заложников и ради выживания потребовали от нас ничем не выдавать горечь…”<br /> <br /> Впрочем, к жизни до вознесения Эйдолон не испытывал ничего, кроме презрения. Обряды и операции сделали его одним из Астартес, частью прославленного Третьего легиона, стали катарсисом всей его жизни. Изменили весь его мир, чтобы он мог подчинить звёзды. Так будущий лорд-командор избавился от сладостей и изъянов, но лишь после воссоединения легиона с примархом понял, к чему всем следует стремиться.<br /> <br /> “Когти вцепились в его беззащитную душу, утягивая вниз, сквозь пламя, кровь и безумие. Вокруг него выделывали коленца целые дворы и созвездия тварей, пляшущих под дудку богов и монстров. Голодные. Вечно голодные создания, чьи клыки покраснели от его кро…”<br /> <br /> Эйдолон раздавил мысль железным кулаком. Каждое такое воспоминание было подобно психической опухоли, отчаянно пытавшейся заставить его свернуть с пути. Прошлое умерло. Осталось лишь манящее пылающим обещанием будущее. Тронный Мир будет разорён и преображён в угоду новым показанным им богами желаниям.<br /> <br /> Эйдолон принюхался, а затем все его ощущения внезапно вспыхнули от синтестезийного прилива.<br /> <br /> '''Предатель!'''<br /> <br /> Донёсшийся из мрака вопль почти поверг лорда-командора на колени. Он посмотрел на своих воинов, зашипев сквозь сжатые зубы. Они уже занимали позиции, готовые к бою и жаждущие его. Когти Малакриса заискрились, а бдительный Воциферон взмахнул клинком.<br /> <br /> Из теней показались ковыляющие существа, искажённые до неузнаваемости. И тьма их не отпускала, цепляясь за мутировавшую плоть будто саван. Тут и там ещё можно было разглядеть знаки отличия и вплавившиеся в плоть клочья униформы. В угасающем свете мерцали золотистые нити, натянутые на раздувшееся горло словно удавка.<br /> <br /> Когда-то это был экипаж боевой баржи. Теперь поглощённые варпом во время изменения корабля существа едва напоминали людей, их тела растянулись, будто изображение на оплавившемся пикте. В растянутых под немыслимыми углами челюстях лязгало слишком много зубов, из кричащих и стонущих ртов доносилось слишком много голосов. Согнутые в три погибели и вытянутые под причудливыми углами конечности царапали стены и с неослабевающим волнением терзали палубу.<br /> <br /> Существа заполонили проход будто скот — загон, стоя плечом к плечу, прижавшись к выступающим на стенам шипам. По их лицам текла кровь, растекалась по ним, как краска по холсту.<br /> <br /> А затем все головы как один обратили затуманенный взгляд на легионеров. <br /> <br /> — Мы могли стать чем-то столь большим! — пропели словно направляемые единым сознанием отродья одним голосом, воющим из бесчисленных распахнутых ртов. Изданная ими стена звука сделала бы честь самым старательным какофонам. — Прими же меня!<br /> <br /> В этих созданиях не осталось и подобия насмешливого лукавства демонесс, лишь отчаянная горестная жажда. Они стали марионетками, скованными притяжением высшей силы. Чудовища потащили себя вперёд, опираясь на ставшие ходулями кости, скрежеща ножами по палубе, каждым движением распаляя всепроникающий хор безумия и фуги.<br /> <br /> Они устремились вперёд, словно прилив плоти, местами стёкшей с костей, и ведьмин огонь вспыхивал в их глазах или опустевших глазницах. Малакрис и Воциферон устремились на них, сражаясь как один и прикрывая друг друга, бьясь в единстве, которого Эйдолон не ждал от них уже давно.<br /> <br /> Сверкнули клинки, и полетели в стороны руки, брызжа закипающей кровью и осколками кости. Навстречу им хлестнули выросшие из растянутой плоти ложноножки, обвиваясь вокруг рук, и твари потянули к себе Детей Императора, стремясь утопить их в потопе обезумевшей плоти и мускулов.<br /> <br /> Воины отбросили к стенам громадных ревущих зверей, быкоголовых и толстошеих, и ударили, прибив их к металлу. Кровь закипела на лезвиях, отчего коридор наполнился едкой вонью.<br /> <br /> Всё смердело скверной мутации. Благоухающие запахи исчезли, сгинули в зверином мускусе, источаемом изуродованными смертными. Шагнувший вперёд Эйдолон сплюнул через плечо, крутя в руках молот.<br /> <br /> — И это всё что ты можешь? — рассмеялся он. — Жалкий царёк нищего царства. Почему ты сам не бросишь мне вызов?<br /> <br /> Даже умирающие чудовища расхохотались в ответ. Малакрис вонзал в них когти, словно катары, снова и снова, утопая в чёрной крови и пепле. Воциферон же сражался осторожнее, каждым рассчитанным ударом меча отсекая конечности от туши одного из зверей.<br /> <br /> Эйдолон воздел молот над головой и обрушил его, расщепив беснующегося мутанта одним ударом. Сорвавшиеся с головья молнии пронеслись через багровый туман до самой палубы. Корабль взвыл словно раненый зверь, словно недра “Награды за грех” тоже покорились воле Расколотого Короля.<br /> <br /> — Он — трус, бросающий мне навстречу рабов и слуг, — процедил лорд-командор. Ещё один мутант бросился на него, распахнув челюсть и брызгая слюной. Эйдолон схватил зверя за горло и надавил. Зверь завыл, забился, захрипел, шлёпая присосками щупалец из человеческого мяса по искажённым доспехам. Тварь пыталась содрать позолоту, растёкшуюся по наплечнику, зацепиться… а потом обмякла. Эйдолон услышал приятный треск шеи и бросил чудовище к его умирающим сородичам.<br /> <br /> — '''Не смилуюсь, не смилуюсь!''' — закричали последние звери, припав к палубе. Эйдолон скривился и достал пистолет, прицелившись прямо в столпившихся тварей, слабых и потому раболепных.<br /> <br /> — Не нужна мне его милость. Лишь его смерть.<br /> <br /> <br /> Воины прошли под арками из человеческой кости, высеченными теперь одичавшими ремесленниками легиона. Кости раздулись, разрослись, разошлись словно шарящие пальцы или быть может заострённые рога неведомого огромного зверя. Другие выдавались вперёд, словно бычьи или изгибались как у баранов.<br /> <br /> Впереди возвышались ступени, окружённые парящими сферами ведьминого огня. Эйдолон начал подниматься вверх, ввысь к венчавшему их помосту.<br /> <br /> На нём стоял трон, высеченный из того же блестящего чёрного камня, стекавшего вниз к потрохам корабля, а на сем троне сидела едва различимая фигура. Приблизившись, Эйдолон увидел очертания легионера, но не из керамита и плоти, а из того же пламени варпа, что и неестественные фонари.<br /> <br /> Шагая, лорд-командор протянул руку к поясу и снял пистолет, оружие, послужившее ему в годы предательства так же верно, как и молот. То был образец древнего бесценного археотеха, в последнее время похоже получивший собственный разум. Эйдолон не мог сказать точно, чем именно выстрелит пистолет, но тот всегда приносил его врагам изысканнейшую смерть. И в столь просвещённую эпоху этого было достаточно.<br /> <br /> — Назовись, — потребовал ответа Эйдолон.<br /> <br /> Существо содрогнулось от смеха, разошедшегося рябью по всему телу. В пламени проступили лица, рвущиеся наружу, будто схваченные души. Демон встал на ноги и расправил плечи, словно всё ещё считал себя человеком.<br /> <br /> — '''Неужели я так изменился, брат?''' — спросило существо, склонив голову, и шагнуло к нему навстречу. Внутри него растекался свет, выплёскивался наружу и капал на чёрные камни. Хор потерянных душ, наконец нашедших избавление, растекался по палубе. С каждым шагом огоньки тряслись всё сильнее. — '''Ты и правда меня не узнал?'''<br /> <br /> — Думаю, ты очередной возжелавший пойти за примархом слабак. Их сейчас не перечесть, праздных глупцов, следующих за Юлием всё глубже в безумие. Совершенно бесполезных, конечно, если не понадобятся идиоты, которые будут бежать прямо на врагов, завывая что-то про апофеоз. Когда-то ты был созданием из плоти и крови, но превратился в фикцию.<br /> <br /> Существо остановилось на пол пути и поднесло руку к парящей сфере. Оно поглядело на Эйдолона, всем своим видом выражая горделивое ошеломление и готовность броситься вперёд, преодолеть последние метры одним прыжком. <br /> <br /> '''— Ты оскорбляешь меня, лорд-командор. Я больше не буду всего лишь Расколотым Королём. Нет. Никогда более. Я стану отражением возвышающегося Тёмного Принца, вечным и никогда не рождённым. Я неотвратим и неутомим. И мы связаны общей судьбой.'''<br /> <br /> — Прекрати, — вздохнул Эйдолон. — Да я застрелюсь, если мне придётся выслушивать ещё одного слабоумного глупца, возомнившего себя Слаанешем во плоти.<br /> <br /> Король запрокинул голову и расхохотался.<br /> <br /> '''— Так чего ты ждёшь, лорд-командор? Поддайся забвению, которого жаждешь, и…'''<br /> <br /> Эйдолон спустил курок.<br /> <br /> Вспыхнувший луч невиданного не-света пронзил наступающего демона. Но Расколотый Король лишь замер, не отшатнувшись, и поглотил растёкшуюся по его телу чёрную молнию. Вспыхнувшая и заплясавшая внутри него тьма растворилась.<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон убрал пистолет в кобуру и гордо зашагал вперёд, занеся молот обоими руками. А потом ударил, метя прямо в череп демона.<br /> <br /> И молот остановился. Эйдолон уставился на дьявольское видение, искажённое подобие всего, что значило быть Астартес. Расколотый Король перехватил молот, держа его непривычно бережно, словно ребёнок игрушку.<br /> <br /> А затем толкнул.<br /> <br /> Эйдлон полетел вниз по ступеням, едва не сбив с ног своих бойцов, и наконец остановился, опершись левой ногой на глянцево-чёрный камень. Сияние липло к нему, текло из оцарапанных плиток вместе с голосами, шипящими, вливающимися в разум и пытающимися его поглотить.<br /> <br /> '''Предатель.'''<br /> <br /> '''Брат.'''<br /> <br /> '''Убийца.'''<br /> <br /> '''Лжец.'''<br /> <br /> Из камня выступили призрачные образы и обвились вокруг лорда-командора. Они рыдали пламенем, а лица их были искажены в немыслимой муке. Эйдолон бросился напролом через духов, воздев молот и изгоняя нападавших духов его сиянием. Лики умерших мужчин и женщин зарычали от звериного гнева и рассеялись, сломленные истинной яростью лорда-командора.<br /> <br /> — '''Ты не достоин сего дара''', — зашипел Король, протянув руки, отчаянно желая вцепиться в рукоять. — '''Отдай мне его. Сложи с плеч бремя. Подчинись неизбежности. Тёмный Принц вернул тебя назад как злую шутку. Фарс. Над тобой смеются за пеленой, считая лишь шутом, пляшущим на потеху варпа.'''<br /> <br /> На шее Эйдолона вздулись вены, и не просто от дарованной ему силы вопить, но истинной и праведной ярости. Да как эта ''тварь'' смеет. Больше не человек, но и не истинное создание варпа. Ублюдок, полукровка, чья сломленная душа горит как маяк, созывающий демонов, собирающий вокруг себя будто нечистый чемпион. Командор… Тень. Эхо.<br /> <br /> Эйдолон не дал волю воплю.<br /> <br /> — Ты слишком много болтаешь, — процедил он. — Слишком много для такой жалкой твари.<br /> <br /> — '''Я тебе не дворняга''', -  возразил Король, с почти детским недовольством показав огненными когтями на собравшихся воинов. — '''Не как они. Такие славные создания, такие яркие душонки. Возможно, я дам им место при моём дворе, когда воссяду на троне. Когда стану тем, кем всегда должен был быть.'''<br /> <br /> — Они — не твои, — злобно ответил Эйдолон, снова зашагав вперёд. Каждый шаг мучил его. И дело было не просто в непредсказуемых капризах его изломанного тела, но в давлении, которое самим своим существованием оказывала на него тварь. Он боролся с тисками притяжения, со стеной давящего пламени, напирающего, пытающегося найти путь. Запели системы доспехов, с трудом преграждающих путь огню. <br /> <br /> Эйдолон пробивался вперёд.<br /> <br /> Расколотый Король шагал к нему навстречу грациозно, почти небрежно, будто на прогулке.<br /> <br /> — Это мой корабль. Мой миллениал. Мой…<br /> <br /> Эйдолон запнулся, подавившись словами, которые почти произнёс в пылу гнева.<br /> <br /> ''Мой легион.''<br /> <br /> Эйдолон остановился. По его кивку, едва заметному движению головы, воины ответили вместо него на вызов. Впереди наступал Воциферон, забыв о звании Малакриса. Воин выступил с уверенностью непревзойдённого дуэлянта, принёсшего клятву на клинке. И каком замечательном клинке. Как и Слава Вечная, оружие было изысканным, даже после измены не утратившим ни остроты, ни красоты. Чарнабальская сабля. Такая острая, даже спустя все эти годы.<br /> <br /> Эйдолон смотрел, как мечник поднял её, бросая вызов, а затем сделал выпад. Расколотый Король зарычал. Меч, сотканный из едва заметных теней, совершенно не сочетающихся с пылающим и грозным телом, воплотился в его руках. Клинки сошлись со звоном, отдавшимся по всем невозможным просторам, эхом отразившимся от далёких стен и заставившим кровь Эйдолона петь.<br /> <br /> А вслед за ним уже бежал Малакрис, никогда не дававший другим себя превзойти. Летящие к голове призрака когти сверкнули, но демон отразил удар, не прекращая танца смерти. Фон Калда выстрелил из болт-пистолета, похоже не заботясь, в кого именно попадёт. Снаряды взорвались среди сечи как распускающиеся цветы, и пыльцой их стали пламя и осколки.<br /> <br /> Зад содрогнулся от чудовищной гармонии. Эйдолон вновь ринулся в бой, занося молот. Когти Малакриса пронзили грудь Короля, а меч его сошёлся в клинче с саблей Воциферона. Демон плевался и шипел. В тот же миг, как Эйдолон поднял молот над головой, из-за его спины выступил Плегуа. Звуковое оружие взвыло, извергая гибельную песнь, а молот опустился, наконец обрушившись по дуге на уготованную цель.<br /> <br /> Горящее существо застыло и раскололось, извергая чёрные молнии. Шипение сменилось воплем. По чёрному камню разошлись сияющие нити варпа, и Король стал их громоотводом. А затем он воздел руки, и мир ответил ему тем же.<br /> <br /> Воины отшатнулись, не устояв на ногах от внезапного порыва ветра и ударов невидимых созданий. Отброшенный назад Малакрис врезался в мерцающую колонну с такой силой, что треснула броня. Подброшенный ввысь Воциферон исчез во мраке, бранясь. Плегуа и Эйдолон покатились по ступеням, но в последний момент рука схватила Эйдолона за запястье.<br /> <br /> — Нет, брат мой, — зашипел Король. — Тебе от меня так просто не уйти!<br /> <br /> Тварь потянула его назад, в свои пылающие объятия, и взметнувшийся огонь поглотил обоих.<br /> <br /> Чёрное пламя растеклось по доспехам, опаляя трещины и оставляя следы среди глазури. Скользнувшая вниз рука Расколотого Короля вцепилась в рукоять молота. <br /> <br /> Эйдолон боролся. Сражался каждой частицей своего тела, вырывался, бил коленом в брюхо зверя. Пламя вновь прокатилось, словно волна. По руке Эйдолона растекалась странная бесчувственность, слабость, расползавшаяся от места, где Король схватился за молот.<br /> <br /> Эйдолон с силой ударил демона головой, но тот лишь рассмеялся.<br /> <br /> А затем исчез. Лорд-командор огляделся по сторонам. Он был один. Его воины, тронный зал… всё исчезло. Остались лишь тьма и дымка, дрейфующие отголоски далёкого пекла.<br /> <br /> Шатаясь, он пошёл через мглу, бья молотом вслепую, будто неуклюжий берсерк, прокладывая себе путь сквозь лишь наполовину поддающиеся воображению просторы. Его преследовал смех. Вокруг вздымались стены, столь же бесплотные, как дым от выстрелов, тянущиеся к небесам, подражая далёкому дворцу.<br /> <br /> Краем глаза Эйдолон замечал движения созданий, грациозно порхавших с места на места, оставляя за собой радужные следы. Фракталы плясали так близко, что можно было протянуть руку, но так далеко, следуя за существами, что пировали в теневом зале-ловушке.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал всей душой гул призрачной реальности, пульсировавшей как дыхание. Он словно оказался в лёгких дремлющего бога, вмещающих в себя всю сущность лорда-командора как песчинку.<br /> <br /> Внезапно вспыхнул свет, отгоняя мрак, такой яркий, что Эйдолону пришлось прикрыть глаза. На него глядели две фигуры, два дымчатых силуэта в ослепительном свете. Одна из них восседала на золотом троне и источала холодную ясность, угрожавшую лишить Эйдолона всех оставшихся заблуждений о нём самом. Лорд-командор чувствовал, как свет прогрызает себе путь в его душу, скребётся в самых недрах его бытия.<br /> <br /> Другая же пылала от величия и тепла, преисполненная силой, которую могло дать лишь возрождение после смерти. Позади неё танцевали и метались тени, корчащиеся очертания существ, что были больше целых миров. В волнующемся мраке вздымались чёрное пламя и пурпурный свет, и на миг Эйдолон почти осознал, что видит перед собой.<br /> <br /> Он протянул вперёд дрожащую руку, но другая схватила его за запястье и потянула назад. Эйдолон крутанулся, взмахнув молотом по дуге, но рассёк лишь воздух.<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор…''' — прошептал отовсюду и ниоткуда Король.<br /> <br /> Эйдолон вновь взмахнул молотом.<br /> <br /> — Покажись, трус!<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор. Верность или измена. Послушный сын или повинующийся лишь себе полководец. Я могу показать тебе путь, освободить тебя от оков, связывающих тебя затхлыми идеями. Зачем быть одиноким слугой, если ты можешь возвыситься, вознестись, стать истинно первым?'''<br /> <br /> — Я не стану сосудом для заблудшего неудачника, отдавшего себя варпу без остатка.<br /> <br /> — '''Конечно не станешь''', — почти печально прошептал Король. Пальцы скользнули по щеке первого лорда-командора, и Эйдолон обернулся, следуя лишь инстинкту. Он вырвался из удушливых объятий и ударил молотом. Фантазм ускользнул во мглу.<br /> <br /> А затем Король, владыка сего сотканного из теней мира, единый с его призрачными просторами, ударил. Словно огненные копья его когти вцепились в нагрудник Эйдолона, удерживая его на месте.<br /> <br /> Сердца содрогнулись. Он чувствовал, как утекают силы, истекают под неутомимым и невыносимым напором зверя. Мир вокруг становился ярче, словно обретая от мучений новые силы и очертания.<br /> <br /> Эйдолон ударил в ответ, врезавшись плечом с изуродованное тело Короля, оттолкнув его прочь, и с новой энергией занёс молот.<br /> <br /> — Я никогда не покорюсь тебе, лживый дух, — зарычал Эйдолон, ударив молотом.<br /> <br /> Король утёк прочь и бросился на него, прижав лорда-командора к стене. Когти впились в его бок, ударяя снова и снова, пока не рассекли пластины, и не потекла кровь. Эйдолон сжал зубы, ощутив вспышку боли, а затем она прошла, утекла, похищенная и впитанная монстром.<br /> <br /> — Ты… — процедил Эйдолон. — Ничто!<br /> <br /> Он перевернул молот и ударил Короля рукоятью, оттолкнув его прочь. По лицу демона вновь растеклась пылающая улыбка, и порождение варпа бросилось на него, отчаянное, скулящее, обезумевшее от голода. Эйдолон бросился в сторону, и Король врезался со всей силы в ту же стену, о которую его бил. А затем наполненный всей его энергией, всей силой молот пронёсся по дуге.<br /> <br /> И наконец-то врезался во что-то цельное.<br /> <br /> Реальность раскололась. Вокруг вздыбился чёрный камень, фрактальная сеть соперничающих отражений, каждое из которых было для себя вселенной. Образы Эйдолона ругались и выли, раздирая когтями изувеченную плоть, оставляя на коже кровавые следы.<br /> <br /> Он ударил вновь, не обращая внимания.<br /> <br /> И мир резко вернулся на место. Легионеры обернулись, заметив, как их хозяин и его враг воплотились из бурлящего моря теней и пламени. Страшная рана в боку Короля истекала пламенем, извергала неистовые протуберанцы, пока демон силился удержать вместе свою жалкую оболочку.<br /> <br /> Король рухнул на колени. Пламя начало угасать. Из зверя вырвалась новая волна давления, воющая, оттолкнувшая легионеров. Эйдолон устоял. Он крепче сжал молот и занёс над головой. А затем опускал, снова и снова, молотя и круша ненавистного врага. Заточённые в пылающей коже молнии исчезли. Отражения умерли. Одни лишь потускнели, другие замерцали, выдавая лишь мерцающие черепа — образы смерти.<br /> <br /> — '''Князёк-самозванец…''' — зашипел Король сквозь разбитые зубы. Его тело превратилось в абстракцию. Огонь замёрз, раскололся, потёк будто воск. На лице соткалась зияющая дыра — подобие рта под пустыми глазницами. — '''Это лишь начало твоих мук'''.<br /> <br /> — Слушать тебя — само по себе пытка, — зарычал Эйдолон. Король ухмыльнулся, в последний раз поднявшись на ноги. Он вытянул свой меч из хватки Воциферона так легко, будто лишь тянул время.<br /> <br /> Клинок взметнулся подобно языку из жидкой тьмы. В этом движении было нечто знакомое, нечто неуловимо привычное в том как по плавной дуге летело лезвие. Эйдолон попытался уклониться, но не успел, ощутив, как треснули доспехи, и под лаской клинка потекла кровь.<br /> <br /> И тогда он бросился вперёд, давая мечу погрузиться глубже, смакуя агонию, растекавшуюся по телу с каждым ударом сердец и нежными ручьями крови.<br /> <br /> И обрушил молот, расколов короля. Демон разлетелся на тысячи частей, падающих на палубу частиц огня и безумия. И это снова была палуба. Не неестественный чёрный камень, а железо и адамантий.<br /> <br /> Малакрис рассмеялся, изображая веселье мёртвого Короля. В нежданном безмолвии реальности его смех прозвучал низко и мелодично. Чуть в стороне что-то насвистывал Плегуа, склонив голову. Вслушиваясь.<br /> <br /> — Реакторы загорелись вновь, поле Геллера вспыхнуло.<br /> <br /> — Ты уверен? — поглядел на него Эйдолон.<br /> <br /> — Да, господин, — кивнул Тиль. — Буря утихает. Скоро мы снова будем на свободе.<br /> <br /> Первый лорд-командор посмотрел на головку. К металлу всё ещё цеплялась опалённая чёрная кровь, пусть энергетическое поле и было включено. Собиралась в узоры, будто корчащиеся от первобытной злобы ненавистного разума, оставившего на его молоте свой след будто смертный грех…<br /> <br /> — Тогда давай выясним, где мы оказались, и снова проложим курс.<br /> <br /> <br /> ===Шестая глава. Отражения===<br /> <br /> <br /> Эйдолон не часто проводил время в своих покоях.<br /> <br /> Сама идея покоя в какой-то момент стала для него немыслимой, а преследующая его постоянная боль поставила крест на фантазии обо сне.<br /> <br /> Нет, он сохранял покои скорее из привычки и манерности, как место среди непрестанного безумия, где он мог остаться наедине и купаться в одиночестве. Недостаточно было внушать трепет с командного трона. Нет, настоящий правитель должен был держаться поодаль от своих подданных.<br /> <br /> Даже на Терре всё было так же. У его семьи были укреплённые особняки, защищённые бесчисленными системами и ополченцами. Слуги сражались и умирали за нечто больше, чем их жизни, чтобы хотя бы часть знати выжила в крепостях, прежде бывших горами.<br /> <br /> Таков был путь Европы. Выживание любой ценой. Умирать предстояло другим. Армиям и рабам. Противостоящие Объединению и погибшие полководцы бились потому, что считали себя последними поборниками своего образа жизни. Семья же Эйдолона и другие выскочки-аристократы с мёртвого мира избрали иной путь, хотя… сейчас он подозревал, что тот же самый.<br /> <br /> Их дети прошли через порог жизни и смерти, чтобы семьи продолжали жить. Его, второго сына, отдали телотворцам новых армий Императора. Ему было уготовано не стать одним из мясников Гадуара, примитивных Громовых Воинов, его ждал иной удел.<br /> <br /> ''Ты станешь ангелом.''<br /> <br /> Голос вытолкнул разум из покоев памяти, и Эйдолон скривился. Теперь к нему приходило слишком много воспоминаний. Подкрадывавшихся во время снов или видений. Вот уж воистину признак слабости, и возможно он избавиться от них, когда рассеются последние отголоски буйства варпа. А возможно это была затянувшаяся игра Тёмного Принца, а может его отца. А может проклятие самозванного Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Ты будешь ангелом''. Кто же сказал ему это так давно? Не отец. Возможно, мать? Жалевший его родич? Один из посланников самого Императора? Он стал частью золотой десятины, благородных сынов Европы, бесславно отданных ради амбиций Императора, даже не рабов — снарядов для будущих войн. Железом, которое может однажды стать имперской сталью. Когда-то, давным-давно, он даже этим гордился. До Лаэрана. До Исствана. До парада прекрасных кошмаров, которые неизбежно вели к этому мгновению.<br /> <br /> Сыны возвращались, чтобы убить отца. Империя повержена на колени. Предвидел ли это Император? Осознавал ли он в глубине души, что нельзя просто так взять целые поколения и превратить в оружие, в убийц, в чудовищ без того, что однажды они все вернуться домой, чтобы утолить свою жажду кровью создателя?<br /> <br /> ''Ну и где было твоё предвидение? Эта долгая игра заканчиваются. Узлы судьбы свиваются воедино, чтобы задушить тебя за спесь…''<br /> <br /> Эйдолон поглядел вверх. Из всех вещей в его покоях, из всех творений и орудий насилия лишь одно не было извращено до неузнаваемости дарами капризных богов.<br /> <br /> На стене над пространством где стояла прежде кровать до сих пор висела картина. Изображение Кемоса, написанное рукой Келанда Рогета. Прекрасное, на свой лад, и когда-то Эйдолон его ценил. Его тянуло к произведениям искусства смертных, хотя и не так, как его братьев.<br /> <br /> Эйдолон не хотел создавать сам. Лишь обладать. Знать, что это творение, этот предмет, принадлежит ему. В его крови было неразрывно связанное с самой душой желание властвовать и править. Возможно поэтому проведённое вместе с Повелителем Смерти время стало таким поучительным. Они были сделаны из одного грубого теста.<br /> <br /> Командующие. Правители. Завоеватели.<br /> <br /> Взгляд Эйдолона скользнул по застывшему пейзажу, отмечая новые детали.<br /> <br /> Он не раз уничтожал эту картину с тех пор, как Маравилья оживила его душу, и особенно после того, как вернулся из мёртвых. Но всякий раз он возвращалась, даже сгорев дотла. Невредимая и целая, но другая. Иногда башня на заднем плане обращалась в кости и плоть. Случалось и так, что впереди виднелись распятые лоялисты, достаточно близко, чтобы можно было разглядеть символы их верности. Прибитые к грудям аквилы. Вырезанные на черепах знаки “Перебежчик” или “Паразит”.<br /> <br /> В последнее время картина изображала расколотый и горящий мир, кишащий отчаянно защищавшими его солдатами и исполненными гнева захватчиками.<br /> <br /> Но даже это можно было исправить. Когда всё закончится, когда все они воссядут на троны, и создания плотские и бесплотные станут их подданными, тогда придёт время свести счета и возможно… возможно даже отдохнуть.<br /> <br /> '''Нас не ждёт покой. Даже после десяти тысяч лет бесцельной войны. Лишь с помощью меня ты сможешь выковать будущее, которое достойно правления.''' <br /> <br /> Эйдолон моргнул. Он обернулся и посмотрел на одно из уцелевших зеркал, чьё стекло было всё ещё невредимым. Из него скалился сморщенный кошмар, чей взгляд, однако, казался яснее. Воспаления и катаракты разошлись, разум стал острее, мысли мчались со всей уверенностью юности.<br /> <br /> Как и должно было быть.<br /> <br /> Он начало было отворачиваться, и замер, заметив, что отражение не двигается. Оно стояло на месте, не сводя с него взгляда, скованное стеклом и позолотой. А затем подалось вперёд, сверкая снедаемыми хищным желанием глазами и толкнуло сжатыми пальцами преграду.<br /> <br /> Зеркало раскололось, выгнув оправу. Осколки рухнули как игристые капли дождя, врезались в палубу словно снаряды. Но большинство остались на месте, а затем начали двигаться, когда ''тварь'' полезла наружу, цепляясь за них, поглощая их, чтобы обрести жизнь и цельность, броситься в покои Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон устремился навстречу зверю и схватил его за горло, толкая назад. Зарычал, вбив пальцы другой руки в глазницы демона. Тварь завыла голосом подобным скрежету стекла, силикатовым предсмертным воплем, терзающим разум лорда-командора, а расплавленная жидкость потекла из ран. Она опалила пальцы Эйдолона, застывая и раскалываясь так же быстро, как лилась. Легионер оттолкнул существо прочь, и оно вытянуло вперёд руки и припало к палубе, словно боролось с потоком воздухе при разгерметизации.<br /> <br /> — '''Тебе не сбежать''', — зашипел демон. — '''Мы уготованы друг другу'''.<br /> <br /> Создание бросилось назад в последней яростной атаке, сомкнуло на шее Эйдолона когти. Лорд-командор отвёл руку и ударил со всей силы, вбив кулак прямо в скалящиеся зубы. Существо раскололось, стеклянные крылья замелькали вокруг, по его щекам потекла горячая кровь. Эйдолон подался назад и увидел…<br /> <br /> Просто зеркало, теперь разбитое на тысячи мерцающих осколков. Он огляделся по сторонам и понял, что слишком долго пробыл в состоянии фуги. Что он снова один.<br /> <br /> Внезапный щелчок привлёк его внимание.<br /> <br /> — Говори.<br /> <br /> — Милорд. Вы нужны на мостике. Здесь есть нечто, что вам стоит увидеть.<br /> <br /> <br /> Поднявшись на мостик, Эйдолон увидел безумие.<br /> <br /> Всё двигалось. Сервы и слуги суетились, пытаясь устоять на ногах от внезапных толчков. Металл выл, воздух дрожал от страданий машин. Окулюс был затуманен, словно глаза трупа, и в уголках виднелись трещины, оставленные напором Эмпирей на пузырь относительно стабильной реальности. Лорд-командор улыбнулся. Да, даже такой великолепный корабль мог страдать и умирать. Даже он, как и всё прочее, был… смертным.<br /> <br /> — Так почему меня вызвали? — спросил лорд-командор, почти заскучав.<br /> <br /> Рабы поклонились, глядя лишь на его сапоги. Лишь самые храбрые, те кто ещё носил униформу и сохранял подобие разума, подняли руки, что показать на угасающее по ту сторону окулюса пламя.<br /> <br /> И сквозь его сполохи виднелся мир.<br /> <br /> Парящий в бесконечной тьме, мерцающий шар зелёных морей и плодородных земель, мозаика контрастной красоты. Его взгляду открылись просторы белого камня, видные даже с орбиты и растянувшиеся по континентам. Огни мерцали на краях планеты, там где уже наступила ночь и звёздный свет открывал взору великолепные города.<br /> <br /> Язык хлестнул по губам. Эйдолон знал этот мир. Судьба, случай, капризы и причуды богов вернули его сюда. Лорд-командор вздохнул. Уже с горечью. Он вспомнил, и в такт его воспоминаниям прозвучал другой голос, отдающийся в уголках разума, смеющийся в чертогах души. Повторяющий его слова с мрачным весельем.<br /> <br /> — Татрикала.<br /> <br /> <br /> “Конечно, есть и другие имена. Другие миры и другие воины. Легионы, даже ослабленные, собрали столь много почестей, и с каждой битвой возникали истории. Планеты становились синонимами деяний. Из всех битв славного и возрождённого Третьего, и ныне их прошло уже много, мы часто вспоминаем Проксиму. Это имя не сходит с уст, ведь именно там они заслужили Палатинскую аквилу.<br /> <br /> Другие могут рассказать о погибели катаров. Это величественная трагедия, и будь я певцом, то описал бы её в стихах. “О чемпионах изумлённых, о ликах поражённых, скорбных”.<br /> <br /> Но я не певец и не поэт. Я не стану рассказывать вам о бесчисленных погибших, павших с честью или в бесчестье. Я не стану рассказывать вам о гордыне и Визасе, или о сотне других приведений к согласию. Нет, я вспомню Татрикалу, где на моих глазах был поставлен на колени мир и возвысился правитель людей.”<br /> <br /> — “Среди пламени: воспоминания о Великом крестовом походе”, неизданная рукопись летописца Кристиана Партиннуса.<br /> <br /> <br /> ==Действие второе. Тело==<br /> <br /> <br /> ===Седьмая глава. Родное пепелище===<br /> <br /> <br /> Экипаж умолк, на мостик поднялись первые офицеры, но Эйдолон всё ещё не сводил взгляда с планеты.<br /> <br /> Облачённые в пурпур солдаты собрались у далёких стен полукругом, тянущимся от одного крыла мостика до другого. Когда-то они с гордостью носили свою униформу, храня её чистоту, но со временем стали насмешкой над своим былым великолепием. Они последовали за своими хозяевами, ставшими воплощением пороков. Теперь с шинелей свисали кровавые трофеи: искусно обтёсанные костяшки пальцев, покрытые резьбой более крупные пластины из кости, размазанные по ткани узоры из человеческой крови и иных менее очевидных жидкостей. Солдаты стали сделанными на заказ произведениями гибельного искусства, сотворёнными капризами.<br /> <br /> Когда-то они были бойцами 97-го Калатесийского полка. Доверенными, уважаемыми и взятыми Третьим легионом под крыло. Астартес заметили в них потенциал и помогли раскрыть его, направляя и наставляя гвардейцев. И потому они неизбежно последовали за великолепными и образцовыми Детьми Императора в пучину безумия и измены.<br /> В центре собрания стоял командующий ими офицер, полный решимости не проявить слабость перед взглядом самого Эйдолона. Лорд-генерал Станислав Отвар облачился в пороки, словно в чудесный плащ. Его прежде покрытый изысканным орнаментом нагрудник оплавился и застыл на широкой груди причудливым узором, напоминавшим скорее наросты кораллов, чем метал. На сгибе локтя он нёс искривлённый шлем, похожий на морду рычащего зверя, страстно облизывающего острым языком лицевую пластину. Свободная же рука покоилась на золотой рукояти сабли.<br /> <br /> — Милорд, — начал было Станислав, но Эйдолон не обратил внимания. Лорд-командор всё так же смотрел на планету, словно завороженный.<br /> <br /> Всё казалось невозможным. Сперва Эйдолон даже рассмеялся, но смех стих и всё в открывшейся картине вызывало уже ярость. Он прошёлся от края мостика до края, водя перчатками по золочёным перилами. В глубине души ему хотелось вырвать их и бросить прямо в окулюс или забить несчастного раба до смерти. Эйдолон разжал кулаки и отступил на шаг, а потом тихо шипяще вздохнул.<br /> <br /> Желчь поднялась и схлынула, скрывшись в океане его рассечённой души словно ил.<br /> <br /> — Боги играют со мной, — прошипел Эйдолон. — По их воле я оказался лицом к лицу с ней из всех планет.<br /> <br /> — Это же просто планета, — пожал плечами Плегуа. — А их так легко сломить. Нечего бояться.<br /> <br /> '''''Бояться. Бояться. Бояться.''''' — Сказанное какофоном слово странным образом разнеслось по мостику. Словно нечто прячущееся на грани восприятия шептало и повторяло всё, словно эхо или отражение…<br /> <br /> — Я не боюсь её! — рявкнул Эйдолон, и от мощи его дара на мостике будто грянул гром. От внезапного порыва ярости затрепетали обгоревшие знамёна. Замерцали и угасли жаровни. Смертный матрос рухнул и забился в судорогах, истекая кровью из ушей.<br /> <br /> — Я не боюсь её, — повторил тише Эйдолон. — Но мне знакома эта планета. Именно здесь я…<br /> <br /> ''Пальцы подняли его лицо, заставив посмотреть на великолепный лик отца. Улыбка, приветливая улыбка, лишённая осуждения или презрения.''<br /> <br /> ''— Восстань, сын мой, — говорит он, мягко, но с такой убеждённостью, что слова слышат все вокруг. Они словно наблюдают, как говорит само солнце. — Восстань, мой лорд-командор.''<br /> <br /> — Именно здесь я стал тем, кем был.<br /> <br /> Тогда Эйдолон был лишь командиром роты, одним из первых и самым способным. И поэтому он возглавил собственное соединение. Поисково-разведывательную группу, действующую без прямых приказов Фулгрима и надзора Луперкаля. Эйдолон был уверенным, убеждённым в своих силах просто потому, что ему доверили руководство.<br /> <br /> А Татрикала оказалась планетой, черпавшей силу в плотности населения. Другие политии Древней Ночи разрастались вширь, строя собственные низшие империи, Татрикала же стремилась к внутреннему совершенству. Они едва исследовали даже систему, в которой находилась планета, и вместо этого строили собственный воинский рай. Мир стал твердыней и опорой высоких идеалов, крепких стен, надёжных орудий и технологий.<br /> <br /> Эйдолон стремился проявить себя и как дипломат, приложив все усилия, но вскоре понял, что одними медоточивыми речами не убедит ни солдат, ни Воинский Совет покориться Империуму. Он был вынужден дать им бой, что признаться будоражило кровь капитана. Лично возглавлявший соединение Эйдолон начал оценку систем обороны и боеспособности планеты.<br /> <br /> А затем сокрушил их. Мастерски. Нанося один удар за другим.<br /> <br /> В конечном счёте вся их военная мощь оказалась ничем, и такую эпитафию можно было написать на гробницах многих встреченных Империумом в те славные дни цивилизаций. Эйдолон спланировал наступательную операцию и лично проследил за её проведением. Спустя считанные дни Военный Совет был свергнут, его армии рассеяны, а столица взята с примечательно небольшими разрушениями и потерями. Эйдолон нашёл равновесие между освобождением и разорением.<br /> <br /> И когда отгремела последняя битва, небеса разверзлись от пламени ложного рассвета. “Гордость Императора” вышла на орбиту, и примарх почти их своим присутствием. Всё это было уловкой, как узнал позднее Эйдолон. Фулгрим позволил ему действовать самостоятельно, чтобы испытать и понять, готов ли он командовать.<br /> <br /> Среди пепла культуры в окружении новых подданных Империума Эйдолон опустился на колени простым легионером и встал лордом-командором.<br /> <br /> А теперь он вновь его увидел по капризу судьбы.<br /> <br /> В отражённом сиянии прекрасной планеты казались тусклыми даже ярчайшие люмены. Сервы смотрели на Татрикалу овечьими глазами, моргая так, словно не могли понять что видят. Варп впился клыками в их разумы, развеял души, теперь же на них обрушилась вся притягательность материума.<br /> <br /> — Что говорит нам ауспик? — наконец, спросил Эйдолон. Матросы засуетились, спеша дать отчёт и боясь гнева лорда-командора, спускавшегося к трону с верхних ярусов. Скрюченными пальцами Эйдолон провёл по спинке с силой, достаточной чтобы ободрать металл и камень, стесать стружку из позолоты. — Отвечайте, чтоб вас!<br /> <br /> — Показания неясные, мой господин, — прощебетал один из младших техников. Церт, так его кажется звали. Повернувшись к Эйдолону, он натянул входные кабели, с каждым новым обрабатываемым сигналом посылавшим прилив удовольствия в остатки тела. Его глаза закатились. — Мы видим корабли, вылетающие из-за другой стороны планеты. Похоже, они нас заметили.<br /> <br /> — И сколько кораблей с нами?<br /> <br /> — Вокс-связь работает с помехами, — проскулил Церт, вздрогнув от новой разошедшейся по нервам волны сигналов. — У нас есть подтверждение присутствия “Величавого клинка”, “Сломленного монарха”, “Его воплощённой красоты”, “Обители вечной” и войсковых транспортов “Душа просвещения”, “Трофоний”&lt;ref&gt;греч. Trophonius. Баснословный строитель Аполлонова храма в Дельфах; он был поглощен разверзшейся землей и, ставши по смерти героем, прорицал в пещере в Беотии.&lt;/ref&gt;, “Преломлённые скорби” и “Уночнённая мука”.<br /> <br /> — Достойное собрание наших сил, — пробормотал Эйдолон. Кораблей хватало для его замыслов, но численность казалось… незначительной. Лишь долей мощи легиона, пусть лорд-командор и сомневался, что в секторе остались контингенты лоялистов достаточно сплочённые, чтобы бросить ему вызов. Слишком близко к главным варп-маршрутам Терры. Рогал Дорн отозвал бы крупные группировки за высокие стены и грозные укрепления Солнца.<br /> <br /> — Мы определили, кто это! — Церт забился в оковах, пока не вырвал часть проводов из плоти, забрызгав механизмы кровью. В нишах на краю мостика зачирикали адепты Нового Механикума, довольные языческой святостью происходящего перед их оптикой. — Корабли, лорд! Они передают сигнум-коды Шестнадцатого легиона. Я… Ааа…<br /> <br /> Он умолк, забившись в экстазе.<br /> <br /> Эйдолон шагнул вперёд и схватил Церта за глотку, надавив. На шее получеловека вздулись вены, а зрачки расширились, пока удовольствие от загрузки данных боролось с болью в трахее.<br /> <br /> — Сосредоточься, червь!<br /> <br /> — “Верное копьё”, “Хтонийский поцелуй”, “Солнечное первородство” и боевая баржа “Милость магистра войны”.<br /> <br /> — А это — их достойное собрание, — кивнул Эйдолон. Он поднялся к окулюсу, чтобы взглянуть на приближающиеся суда своими глазами. В привычной для Сынов Гора дикарской манере на их корпусах были выжжены отметки об убийствах размером с титанов. Претенциозные и аляповатые знаки, позволяющие избранным магистра войны гордо кричать о своём господстве.<br /> <br /> — Но чего они ждали? Если бы они хотели, то такими силами уже сорвали бы весь мир с оси. Почему они медлили, прихорашиваясь в пустоте?<br /> <br /> «Возможно, дело в обычном высокомерии варваров», — подумал Эйдолон, усмехнувшись.<br /> <br /> — Выйдите на связь. Мне надо поговорить с представителями нашего далёкого господина и повелителя.<br /> <br /> Разошедшиеся по мостику смешки умолкли, едва заискрил гололит.<br /> <br /> Открывшаяся взгляду фигура была всем, чего ожидал Эйдолон, но не столь внушительной как он представлял. Доспехи были сняты, открывая взору поджарую фигуру налётчика, лишь по нескольким пластинам звенели свисающие на тяжёлых цепях зеркальные монеты, отчего звук доносился с помехами. Волосы были заплетены в тугие косицы, связанные металлической проволокой, зубы — заострены, на загорелой коже извивались бандитские татуировки.<br /> <br /> — ''Не думал, что увижу здесь одного из павлинов Фулгрима, но эта война полна сюрпризов, не так ли?''<br /> <br /> — И не поспоришь. — Он поднял руку и постучал по ладони, изображая утомлённость. — Мы вас нечасто видим вдали от поводков ваших хозяев. Магистр войны предпочитает держать вас поближе, истинные вы сыны или нет, даже если вами командует и не сам, а через Абаддона, — он улыбнулся. — Возможно, мы все оказались здесь по воле богов, на орбите непорочного мира, где из врагов нас ждёт лишь время.<br /> <br /> — ''Богов'', — фыркнул хтониец. — ''Говоришь, как один из ублюдков Лоргара. Хватит с меня богов. Мне достаточно и привычного насилия. Возможно, я научусь им управлять'', — проекция содрогнулась от помех, и голос раздался снова. — ''Мы следовали за основными силами магистра войны. Варп-канал…'' — он помолчал. — ''Катастрофический имматериальный коллапс, так мне сказали адепты''.<br /> <br /> — Значит, то же самое, что случилось и с нами. Как удобно.<br /> <br /> '''Удобно'''. Прошелестел голос в голове Эйдолона, неприятно напоминавший о Короле. '''Но возможны ли совпадения в этой галактике глупцов?'''<br /> <br /> — Назовись, — потребовал Эйдолон, заставив себя не замечать призрачные насмешки. — Возможно, я и служил прежде с Шестнадцатым, но со временем вы все становитесь на одно лицо. И характер.<br /> <br /> Гололит затрясся от смеха воина.<br /> <br /> — ''А я помню, когда мы служили примером твоему легиону. Вас было так мало… Вы бились достойно больших легионов, признаю, но ещё были и в самом деле… Детьми.''<br /> <br /> — Родич, мы можем и дальше обсуждать древнюю историю, пока не погаснет пламя войны, или перейдём к делу. Ты здесь. Мы здесь. Почему? Под нами покоится планета. Достойная добыча для любого легиона, но вы ещё не сочли должным запустить в неё когти. Вместо этого вы сидите на кораблях, отчаявшиеся и затеянные в варпе, — Эйдолон опустил руку и постучал по клавишам, а затем опять посмотрел на воина. — Так что я спрошу ещё раз. Назовись.<br /> <br /> — ''Герог Шарур, претор двадцать третьей роты. Мы едва собрались с мыслями, пижон. Только заметили планету, почему ты думаешь что у нас уже есть планы атаки?''<br /> <br /> — Ну вы же привыкли вести остальных в первых рядах, атаковать и лишь потом задавать вопросы. Странно, что у тебя ещё не идёт слюна от мысли о бое.<br /> <br /> — ''Умолкни или я тебя заставлю'', — образ Герога подался вперёд, вглядываясь в Эйдолона. — ''Я тебя не узнаю, а если и знал, то значит ты изменился слишком сильно. Поэтому я задам тебе тот же вопрос. Кто ты такой, маленькое чудовище?''<br /> <br /> — От нахального хтонийского ублюдка я другого и не ждал, — Эйдолон зевнул. — Тебе выпала честь обращаться к Эйдолону, первому лорду-командору Третьего легиона.<br /> <br /> — ''Какой милый титул. Сам его придумал?''<br /> <br /> Эйдолон фыркнул, и его подчинённые вздрогнули от разошедшейся звуковой волны. К порочным смертным присоединились транслюди — избранные капитаны, прослышавшие о разгорающемся противостоянии и собравшиеся показать силу. Оскорбление одного было оскорблением всех.<br /> <br /> — ''А не тебя ли опустил Торгаддон?'' <br /> <br /> — Убийство было так давно… — пробормотал Эйдолон, невольно почувствовавший удовольствие от разговора. — И впоследствии я проявил себя лучшим воином. В конце концов, когда Торгаддону отрубили голову, он не вернулся. А я встал и пошёл.<br /> <br /> — ''Ещё один дар твоих богов?''<br /> <br /> — Один из многих. Галактика меняется с каждым днём. Жизнь и смерть больше не неразделимые царства. Нам это раскрыл Фениксиец. Как уверен показал и вам сам магистр войны, — Эйдолон прищурился, но даже из-под тяжёлых бровей его тусклые глаза лучились весельем. — Знаешь, я видел его на Улланоре. Какое же он взвалил на себя бремя. И даже не руководства, а такой мощи? Она разорвёт кого угодно на части. Впрочем, пожалуй такое величие легче всего удержать в теле, созданном жизнью среди грязных бандитов и разорившихся шахтёров.<br /> <br /> — ''Следи за своим языком, монстр. Магистр войны…''<br /> <br /> — Великолепен. Трансцендентен. Утомительно похож на бога, является клинком, который поразит великого Тирана, и прочия и прочия, — Эйдолон снова вздохнул. — Я устал от того, что наши и без того грозные и прославленные владыки и повелители становятся чем-то недосягаемым. Отдаются варпу, превращаются в божков, которыми и прежде прикидывались. Разве тебе не хочется добиться чего-то самому, заполучить до Терры нечто, чем будем владеть мы? Нечто важное. Чистое.<br /> <br /> Герог помедлил, склонив голову, и задумчиво цокнул языком.<br /> <br /> — ''И что у тебя на уме?''<br /> <br /> — Эта планета, — махнул рукой Эйдолон. — Богатая. Плодородная. Практически незагрязнённая. Не уверен насчёт тебя, но нам понадобится время, пока навигаторы решат кто поведёт нас во мглу к Терре. А здесь такая возможность.<br /> <br /> — ''Возможность чего?''<br /> <br /> — Татрикала встретила поражение с достоинством, и стала ещё гордее, воспрянув вновь как часть Империума. Её жители не переметнутся, даже если знают о идущей войне. Планета была изолирована в Гибельной Буре. Возможно все эти годы после Калта. Возможно, они даже не знают, кто на чьей стороне… В любом случае. Мы высаживаемся. Забираем всё, что хотим и летим с трофеями к Терре. Это богатый мир. В нём в изобилии найдутся и нужные нам материалы, и рабы. Странно, если он тебе не по вкусу.<br /> <br /> '''''Он предаст тебя…''''' Голос прошипел на грани восприятия со всей внезапностью кошмара. Эйдолон резко огляделся по сторонам. Все молчали. Малакрис стоял, ухмыляясь. Воциферон остранённо наблюдал. Плегуа что-то бормотал себе под нас, погрузившись в мучительные ноты. Никто из смертных не осмелился бы заговорить. Лишь Расколотый Король шептал из теней.<br /> <br /> '''''Ты правда думаешь, что его появление здесь — совпадение?'''''<br /> <br /> Но Эйдолон не собирался выдавать другим свою слабость. Не здесь и не сейчас.<br /> <br /> — Поднимись на борт моего корабля со своими офицерами, и мы обсудим грядущую войну.<br /> <br /> <br /> Дети Императора приняли Сынов Гора в самом крупном зале для аудиенций. По потолку протянулись поблекшие фрески, на которых палатинские аквилы парили среди рокочущих молний и плачущих звёзд. Пятна скверны проникли и сюда, как и во все красоты корабля, испортив некогда вызываемое бы чувство восхищения.<br /> <br /> Под опроченым сводом собрались офицеры третьего миллениала. В центре стоял сам Эйдолон, а рядом с ним Малакрис и Воциферон. Чуть позади притаились Отвар и Плегуа, а прочие офицеры калатесийцев — у стен.<br /> <br /> Герог ввалился в зал со всей ожидаемой бандисткой развязностью и незаслуженной уверенностью. С ним пришли двое других Сынов — сержантов, как подумал Эйдолон.<br /> <br /> Герог просто кивнул.<br /> <br /> — Татрон Врин и Катригос Сарк. Одни из моих лучших воинов.<br /> <br /> — Не сомневаюсь. А это Малакрис и Воциферон. Два из моих, — лорд-командор шагнул вперёд и взмахнул рукой, включая скрытые гололитические проекторы.<br /> <br /> Перед ними воспарил сотканный из света мир, окружённый визуальными символами текущего местоположения флота.<br /> <br /> — Татрикала. Покорённая в одной из первых кампаний, в плане уровня технологий не слишком отличающася от Империума. Практиковавшая низшее, но вполне продуманное искусство войны с похвальной склонностью к глубокой обороне, — он взмахнул рукой и гололит приблизил изображение до уровня континентов. — Как ты можешь увидеть.<br /> <br /> Образы городов вспыхнули ярче, показывая суб-секции, скрытые редуты и глубокие фундаменты. Города были обширными, схожими с ульями по размеру, но построенными с таким мастерством с точки зрения военной архитектуры, что ими бы гордились Дорн или Пертурабо.<br /> <br /> — Замечательные постройки, эти великие спиральные города. Мы прорывались в один из секторов, а вокруг нас смыкались защитники и из тайных дверей для вылазок атаковали. Когда понимаешь как они устроены, видишь прекрасную логику, — Эйдолон лучился от прилива гордости, скривившись в преувеличенно радостной гримасе. — Мы вскрыли их. Конечно, без лишних разрушений. Механикумы хотели расшифровать все эти запасы древних знаний. Мы свели к минимуму и потери, и разрушения. Думаю, даже ты бы гордился как мы использовали в стратегии элементы так любивого вашим примархом удара остриём копья. Мы ударили одновременно в три крупнейших города, вскрыли их предсказуемо глубокие укрытия правящей касты, и снесли им головы.<br /> <br /> — И теперь ты хочешь отвоевать отданное?<br /> <br /> — Сейчас это стало бы пустой тратой сил. Эра праздных крестовых походов заканчивается, — вздохнул Эйдолон. — Высадимся, заберём всё, что может понадобиться в Тронном Мире — рабов, припасы и прочия — и оставим выживших прозябать на руинах. Когда же мы возьмём Терру и вновь отправимся в покорную Галактику, у нас будет достаточно времени завоевать себе место под солнцем.<br /> <br /> Эйдолон умолк. Он чувствовал жажду высадиться и вновь пройти по поверхности планеты, где прошло его… становление. И дело было не просто в снедающей ностальгии. Желание отдавалось эхом в залах его души словно музыка какофонов.<br /> <br /> Герог отвернулся, чтобы что-то обсудить со своими офицерами, а затем его взгляд вновь скользнул к Эйдолону. Иронично, но в полумраке и алом сиянии гололита его лицо казалось демоническим, а Герог и его люди не были наделены божественным величием. Похоже, что они до сих пор отчаянно цеплялись за законы материального мира, считали их основой войны…<br /> <br /> '''''Глупцы'''''. Изображение на гололите пошло рябью. На мгновение в горниле искусственного света вспыхнули преломлённые грани разбитого стекла и ослепительно белое пламя. Ухмылка из теней и дыма. Проблеск раздвоённого языка, скользнувшего по проекции, поблекшего, расколовшегося и исчезнувшего. '''''Или нечто большее, чем кажутся?'''''<br /> <br /> Эйдолон сглотнул желчь.<br /> <br /> Если они доберутся до Терры, то познают отчаяние просвещения. Они увидят, какой стала война, к каким высотам вознеслись их преображённые отцы и в какие бездны пали. В сравнении с ними эти фантазмы были ничем, как и их праздные насмешки.<br /> <br /> Кого-то откровения варпа сломят, оставив лишь тлеющие кости и прах. Возможно, варвар не сгорит сразу, закроется своей верой в магистра войны. Но Эйдолон знал, что от постылых обещаний и мёртвых грёз мало толку. Им осталось лишь черпать простые радости из трупа Галактики да терзать её жителей. Такими стали их жизни, пороки превратились в святые таинства.<br /> <br /> Эйдолона больше не заботила вера в его отца, в магистра войны, в скрытый среди доводов смысл или убеждения. Остался лишь зов желаний, отдающихся в душе, что вёл его всё дальше из топи прошлого в пожар будущего.<br /> <br /> ''Я — первое из творений Фабия. Кульминация лаэранской кампании. Всё это и многое другое. Развивающееся. Как эти примитивные создания могут понять, во что все мы превращаемся?''<br /> <br /> — Ну так покажи нам свой план, лорд-командор, — проворчал Герог. — Посмотрим, под стать ли он твоей браваде.<br /> <br /> Эйдолон хлопнул в ладоши, и по его сигналу по изображению разошлись световые дуги. Всего их было шесть, шесть проекций будущего наступления, которое окружит врага и сломит под натиском. Многослойные крепости татрикальцев будут окружены и взяты, истерзаны стремительными штурмовыми эшелонами и обстреляны тяжёлыми танками. Настоящая буря цветов морской зелени и кислотного пурпура окружит их и спалит дотла.<br /> <br /> — Нашей главной целью будет Воинский дворец, — начал объяснять Эйдолон. — Средоточие правительства и любых иных имперских организаций. Другие города не станут столь достойным вызовом, но хорошей добычей будут. Поделим всё честно, — гордо сказал Эйдолон. — Конечно, если у тебя достаточно бойцов, чтобы выполнить свою часть плана.<br /> <br /> — Достаточно, — процедил Герог. Его воины протолкнулись вперёд, держа руки на рукоятях. Эйдолон шагнул к ним навстречу, безоружный, подняв голову. Герог стоял с ним лицом к лицу, уперев сжатые кулаки в бока. — Слишком уж ты дерзок, лорд-командор.<br /> <br /> За Сыном Гора скользнула тень, привлекая взгляд Эйдолона. Искры летели по воздуху, как едва заметные сброшенные перья. Отражения на глянцевых стенах не глядели туда же, куда и лорд-командор.<br /> <br /> '''''Мы все служим своим хозяевам…''''' — прошептал Король. Эйдолон заставил себя не обращать внимания и ответить так, как подобало воину его звания.<br /> <br /> — И по праву. Укреплённому тем, что я мог бы раздавить тебя как сточную крысу.<br /> <br /> — Ты мог бы попытаться, — кивнул Герог, разминая плечи. — Вот только мне невыносима мысль сделать тебя ещё уродливее.<br /> <br /> — Ах, праздные обещания, что от них проку?<br /> <br /> Сын Гора свирепо блеснул глазами. Эйдолон отступил на шаг, проведя пальцами по гололиту, словно впиваясь когтями в самое сердце грядущей войны.<br /> <br /> — Возвращайтесь на корабли и готовьте свой сброд. Вступите в бой, когда мир воспылает от крыльев феникса.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Глава восьмая. Грядущая победа===<br /> В предрассветные часы небо над Рошаном вспыхнуло пламенем.<br /> <br /> Проснувшийся в казарме полковник Хаслах сперва подумал, что это и в самом деле просто восходит солнце. Пока не посмотрел на хроно. Ложный рассвет осенял горизонт яростным сиянием. Алые и янтарные всполохи бушевали среди ночной тьмы и света далёких звёзд.<br /> <br /> А некоторые звёзды начали двигаться. Звёзды, которых прошлой ночью не было. Многие солдаты плакали, но не от горя или страха, а облегчения.<br /> <br /> “''Империум''”, - повторяли они снова и снова. “''Империум вернулся за нами. Нас не забыли''.<br /> <br /> ''Нас не забыли''.”<br /> <br /> Услышав это, полковник сглотнул и отвернулся, чтобы не выдать бойцам внезапно проступившего на лице страха.<br /> <br /> “''А можем ли мы быть уверенными, что сюда вернулись наши?''”<br /> <br /> Вскоре он спустился со стен, решив не обращать на пылающий горизонт внимания, которое тот столь дерзко требовал. Полковник спустился по лестничным пролётам к одному из обширных внутренних двориков Воинского Дворца. Время изменило суть цитадели, но имя осталось. Он задумался, поменяют ли летописцы и бюрократы когда-нибудь название на что-то более подобающее Империуму. Они ведь обещали, что вскоре войнам придёт конец. Больше не будет десятин плоти и ресурсов. Когда вся Галактика обретёт согласие, а власть Императора будет абсолютной, они разделят все изобильные блага космоса. Встретят новые возможности и дома, и за его пределами. Смогут не просто служить, сражаться и умирать, а процветать.<br /> <br /> Раньше он уже слышал в пропагандистских речах о возможностях на далёком востоке, в восходящем Ультрамаре. Впрочем, в глубине души Хаслах понимал, что никогда его не увидит. Если он и покинет мир, то на военной службе. Что на свой лад утешало. Его семья безукоризненно служила в татрикальскими стенощитниками на протяжении поколений. Матери и отцы, братья и сёстры, все исполняли свой долг, чтобы цивилизация продолжала существовать.<br /> <br /> “''Мы оберегаем покой ради выживания всей Татрикалы''” - так всегда говорил его отец. И эти слова стали мантрой, опоясывающей сердце Хаслаха, самой его сутью после долгих лет верной службы. Конечно, теперь полковник служил другим господам, но за в глубине души знал, что его решимость осталась непоколебимой. <br /> <br /> Так ли уж было важно, что на стенах стоит меньше солдат, если Империум поклялся их защищать? Что теперь их дети растут ради службы в полках Имперской Армии, а не занимают места в корпусе гражданской обороны? Он не знал ответа, а летописцы бы просто заверили его, что всё будет в порядке.<br /> <br /> После освобождения планеты, Третий легион оставил им множество творений имперских художников и философов, чтобы они могли проникнуться идеями терранской культуры. Со временем, уверяли летописцы, они станут галактической культурой. ''Человеческой культурой''. Всё будет частью Империума, все мелочные разногласия Раздора будут решены и позабыты. Имератор, возлюбленный всеми за Его бесконечное милосердие и мудрость, всё спланировал.<br /> <br /> Хаслаху отчаянно хотелось в это верить. В то, что существовал направляющий всех через бесконечные случайности вселенной замысел. Конечно, он слышал и перешёптывания о “Лектицио Дивинатус”, но не обращал на них внимания. Хаслах не желал уверовать в бога. Богов не существовало. Облик Галактики определяли воля и силы смертных.<br /> <br /> Он стоял на площади Объединения, праздно размышляя о возвращении Империума. Конечно, если это и в самом деле был Империум… Безвкусное конечно имя для колосса, возвысившегося в годы Великого крестового похода. Перед ним над центральной платформой из чёрного вулканического камня полукругом вздымались мраморные платформы. У подножия каждой располагались прекрасные золотистые статуи, изображавшие одного из просветивших Татрикалу воинов.<br /> <br /> Хаслах приходил на площадь так много раз, что она стала центральной шестернёй в машине его времяпровождения. И теперь он подошёл ближе, разглядывая памятники Астартес.<br /> <br /> И их господина.<br /> <br /> Перед центральной колонной стояли две статуи, чью позолоту украшали платиновая филигрань и инкрустированные драгоценные камни. Большая из них изображала настоящего колосса, своим присутствием заполнившего весь простор площади. Даже более внушительного, чем стоявший перед ним на коленях легионер, отмеченный знаками отличия и печатью уготованного величия.<br /> <br /> Памятники вызывали у него сильные и странные чувства. Хаслах всматривался в каждую деталь, как и всегда. Статуи были столь прекрасными, что он всякий раз замечал в них нечто невиданное прежде. На его глазах словно раскрывались новые грани тайны.<br /> <br /> Благородные, внушающие благоговение воины. Защитники от ксеноугроз и мятежников, скрывающихся по ту сторону небосвода. А затем пришли бури и опустилась тишина. Ни кораблей, ни астропатических посланий. Лишь тьма и смыкающийся холод, удушающий бесконечный мрак.<br /> <br /> Солдат преследовала мысль, что они так и умрут здесь, одинокими и забытыми. Многие сошли с ума и покончили с собой, не желая ждать медленной смерти от голода без имперского достатка. Планета была частью наполовину построенной империи, наследницей наполовину сломленной культуры, а теперь боролась лишь за выживание.<br /> <br /> Хаслах подавил дрожь. Он вновь попытался сосредоточиться на памятниках, на чертах их лиц, на великолепии. Одновременно представимом и неописуемом, слишком большим для такой провинциальной планеты. Они стали для него образцом и опорой. Хаслах больше не был юношей и цеплялся за звание, важность которого ослабела за долгие годы. На виски прокралась незванной гостьей седина, да и прицел уже был не так хорош, как прежде. Но он всё ещё был в здравом уме, отточенном исполнением долга и непрестанно укрепляемом в последние годы чрезвычайного положения.<br /> <br /> Бури утихли, но страх остался. Он вцепился в душу каждого, укрыв мир, словно позолота - площадь. И теперь когда на горизонте горело пламя, нутро его вновь терзали змеи-близнецы - надежда и сомнения.<br /> <br /> А затем завыли сирены. Хаслах резко обернулся, забыв о статуях. Вздрогнул, как от удара. По площади прокатился грохот выходящих на позиции орудий ПВО. Его глаза метнулись к стенам, к уже разбегавшимся по постам бойцам. Полковник зашагал к лестнице, спотыкаясь.<br /> <br /> В воздух взмыли первые снаряды. Огонь зенитной артиллерии хлестнул тьму, ища невидимые цели. Он слышал ошеломлённые требования подтверждений, приказов. Вокс переключался с канала на канал, а потом прозвенел приоритетный сигнал. Один из его коллег из другого города. Он пригляделся к идентификационному коду. Сартос. На экваторе. Он настроился на канал.<br /> <br /> И услышал лишь вопли.<br /> <br /> Настроенные на широкий диапазон частот механизмы вокс-перехвата передавали мгновения муки со всего города. Он слышал, как умирает население, погибает вся культура. До ушей доносилось хлюпанье разрываемого мяса и крики ничем не сдерживаемой, нескрываемой агонии.<br /> <br /> - “Дети Императора!” - прогремел по воксу голос и раскат смеха. - “Смерть Его врагам!”<br /> <br /> Резкий грохот болтерных выстрелов заглушил вопли, а треск опустившегося сапога - передачу.<br /> <br /> А затем завопил сам воздух вокруг, словно желая заполнить тишину. Хаслах отшатнулся, посмотрев вверх, и увидел как из облаков вырываются первые корабли. Стены вспыхнули под шквальным огнём. Он увидел как от солдат, его подчинённых, с которыми он служил много лет, остаются лишь силуэты в огненной буре.<br /> <br /> Языки пламени скользнули по краям проносящихся с воем кораблей, осветив изъеденный коррозией металл, странно искажённые и выкрашенные в опаляющие глаза цвета корпуса, и безвкусные фрески, всё ещё выглядевшие влажными, недавно покрашенными. Символы длинного когтя и распущенного крыла.<br /> <br /> Вторая волна начала заход. Взрывы сотрясли плоские стены высоких домов за спиной полковника. Хаслах держал руку на кобуре и кричал в вокс приказы, которые уже никто не услышит.<br /> <br /> - Построиться! Следите за врагом! К оружию! По постам, бойцы!<br /> <br /> А рёв грозных кораблей доносился со всех сторон, наполняя какофонией весь мир. Хаслах обернулся, готовясь бежать к другим укреплениям, когда позади раздался оглушительный грохот. Осколки впились в его стену. Кровь потекла по щеке, и Хаслах отшатнулся.<br /> <br /> И медленно обернулся, врезавшись во что-то твёрдое.<br /> <br /> Над ним нависал рухнувший на землю исполин, столь же громадный как статуи. Их искажённое подобие, насмешка над былым благородством. На щеку чудовища свисали тусклые волосы, его плоть корчилась и извивалась под напором чего-то, скрытого от глаз. Пурпурно-золотистые цвета оплавленных и изуродованных доспехов местами покрылись буйством красок, нанесённых капризной рукой или растёкшихся по собственной воле по металлу. Тварь опиралась на огромный молот, окутанный гибельными молниями.<br /> <br /> Лицо чудовища скривилось в подобии улыбки, и оно занесло оружие над головой.<br /> <br /> - Смерть Его врагам, - повторил предатель, и молот опустился.<br /> <br /> <br /> Эйдолон поглядел на оставшееся от солдата месиво, потыкал в него носком.<br /> <br /> Галактика кишела добычей, уготованными ему богами драгоценными игрушками, но они ломались так легко. От Исствана до самой Терры люди вечно становились хрупким разочарованием. Эйдолона ранила мысль, что когда-то и он был таким слабым. И если бы он не вознёсся, проживи он такую же жалкую и чахлую жизнь, предпочёл ли бы он умереть за честь семьи, а не стать жертвой Императору?<br /> <br /> “''Единство сделало меня собой, но оно же могло меня так легко сломить…''”<br /> <br /> Он отвернулся от изувеченного трупа и поглядел на шедевр жалкого ансамбля города. Одна из колонн уже обрушилась под ракетным обстрелом и половина её торчала над павильоном, как осколок кости. Он гордо зашагал вперёд, покачивая в руке молот.<br /> <br /> Статуя Фулгрима смотрела на него всё теми же затуманенными металлическими глазами и с всё тем же самодовольным покровительством, что и на подобие Эйдолона. Он подошёл к ней и протянул руку, чтобы провести пальцами по лицу.<br /> <br /> Эйдолон помнил, как воздвигали скульптуру. Лучшие ремесленники флота на протяжении недель трудились, желая создать нечто достойное облика самого Фениксийца.<br /> <br /> “''Я хотел увековечить этот знаменательный день''”, - слова генетического отца выскользнули из воспоминаний. - “''Чтобы грядущие поколения увидели лица своих освободителей. Мы возвысили их, сын мой. Мы дали им единство''”.<br /> <br /> Ладони сомкнулись на рукояти “Славы вечной”, и лорд-командор воздел молот над головой. И зарычал, нанося удар. Металл погнулся и раскололся. Его некогда идеальное лицо разбилось на части, исказилось и поплыло. Металл расплавился и закапал под ноги уничтожившему тень самого себя легионеру.<br /> <br /> Эйдолон буркнул и остановился, опустив оружие на исходящие паром обломки, чуя запах расщеплённого золота. Он оглянулся через плечо на Фулгрима, не выпуская рукоять.<br /> <br /> “''Уничтожить и твоё наследие было бы так легко. Но возможно пока хватит и моего''”.<br /> <br /> Эйдлон с отвращением перевёл взгляд с идола своего отца на пылающий город. Он высадился в самом его сердце, чтобы почтить площадь новым освящением и смазать пеплом сердце былой гордыни. Вокруг него высаживались подразделения третьего миллениала. Бойцы Малакриса ликующе выли, выпрыгивая из штурмовых кораблей или выскакивая из ощетиниквшихся коконов - “Харибд” и “Когтей ужаса”. Одна из штурмовых клешней врезалась прямо в центральный шпиль и теперь пыталась удержаться, пока дрели и мельта-резаки прогрызали путь внутрь.<br /> <br /> Они убивали культуру. Шаг за шагом. Удар за ударом. Топили цивилизацию в её же смрадной крови. Терзали будущее.<br /> <br /> Судьбой человечества был затянувшийся вопль, вырываемый из задыхающихся лёгких.<br /> <br /> Дети Императора всё ещё просвещали. Несли свет и обещание грядущего. Должно быть, так же чувствовали себя альдары, медленно осознавая что же порождали на свет.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе смешок. А ведь это был их конец. Гибель всего, чем они дорожили. Возможно, теперь человечество последует за ксеносами в могилу. Даже сейчас пожалуй он ковал это будущее. Копал могилы для миров, которые никогда не видел. Людей, с которыми никогда не чувствовал родства.<br /> <br /> И когда Терра будет в их руках…<br /> <br /> '''Когда Терра будет нашей…'''<br /> <br /> Что тогда?<br /> <br /> Эйдолон не спешил. Ничто здесь не могло ему навредить. Ещё нет. Он слышал рёв звуковых орудий на стенах, где развлекались его какофоны. Пожалуй, лорд-командор мог представить и даже расслышать лязг клинков. Эстеты Воциферона удовольствовались поединками, гремящими среди горящего города, и это был достойный похоронный звон перед гибелью или порабощением смертного народа.<br /> <br /> Возможно, прислушавшись он даже разобрал бы гиканье и насмешки заходящих на боевой пеленг хтонийцев, диких бандитов, возвысившихся над людьми. В сердцах Эйдолона всё ещё тлел уголёк благородства, частица, которой было отвратительно само существование таких космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, поразмыслить об этом придёт время потом, когда сгорит этот мир и все его блага пойдут на утоление желаний и нужд легиона. В глубине души Эйдолон знал, что Дети Императора возвысятся над всеми, даже если на это уйдёт десять тысяч лет.<br /> <br /> - Возможно, я разберусь с тобой потом, отец, - сказал он статуе, а потом отвернулся и лениво зашагал к ждущему центру управления. - А пока у меня другие дела. Убийство мира и всё такое.<br /> <br /> ===Девять. Шёпот разрушения===<br /> ''Слушай.''<br /> <br /> Голос доносился из каждого угла, каждой тени и проблеска пламени. Он танцевал над умирающим городом, манил словно песнь, слышная лишь благословенными воинами легиона.<br /> <br /> ''Слушай.''<br /> <br /> С самого первого убийства когти Малакриса были вымазаны в крови. Он не стал включать поле, ведь и так разрывал смертных солдат безо всяких усилий. Капитан упивался зрелищем их смерти, глядя в расширившиеся от агонии и шока глаза тех, кого лишал быстрой гибели от расщепляющих потоков энергии.<br /> <br /> Иногда он останавливался, чтобы слизнуть тёмным языком жизненные соки с лезвий. И у каждого был свой изысканный аромат. Проблески прожитых жизней, приправленные паникой. Кто был алкоголиком, кто наркоманом. Кто нёс в крови генетический яд, который однажды дал бы мрачные плоды, став отравленным наследием для детей или же прорастя внутри тела опухолью.<br /> <br /> Через пролитую кровь Малакрис вкушал их суть, саму их душу, и смеялся, убивая. Он всегда этим упивался. И теперь не скрывал этого. Капитан убивал так же естественно, как дышал, рефлекторно, без задних мыслей.<br /> <br /> С каждым движением доспехи щёлкали и гремели, усовершенствованные тщательно и долго трудившимися согласно его инструкциям технодесантниками и механикумами… О, ожидание того стоило. Теперь броня действительно подходила Малакрису, прилегала как вторая кожа, впивалась в кожу шипами и царапала так, чтобы вызывать изысканнейшие муки.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> Капитан никуда не спешил. По доспехам бессильно застучали лазерные разряды, и тогда Малакрис шагнул вперёд, включив наконец когти. Проблески нечестивого света встретили бегущих в бой защитников. Легионер уже заскучал. Столь немногие могли стать ему хотя бы подобием испытания… Возможно, стоит дать и калатесийцам порезвиться.<br /> <br /> Малакрис растягивал удовольствия, давая стенощитникам хоть раз попасть в него бесполезным оружием. Поворот, приводящий его на линию обстрела. Показная дрожь, оступившийся шаг. Представление перед неизбежным концом.<br /> <br /> И вот они уже бросаются прямо на него, храбрые глупцы. Малакрис поднёс когти к голове, приветствуя смертных. Сверху кто-то запустил ракету, но легионер отступил в сторону, и взрыв лишь легко толкнул его в бок. Должно быть, солдаты видели его в пламени как чёрную пустоту, нависшую тень, зловещую и ощетинившуюся шипами, освещаемую лишь адским пламенем и смертельным блеском когтей.<br /> <br /> - Вы сами разожгли для себя пекло! - закричал он во весь усиленный голос. - Милость первого лорда-командора снизошла на вас, и я - его багровая десница!<br /> <br /> - За Императора! - отчаянно закричал кто-то. Малакрис смотрел на бегущих солдат, на их грязно-коричневую униформу и тускло стальные нагрудные пластины. Они текли словно солёный паводок, зачахшие жалкие создания. Построившие высокие стены и охотно прятавшиеся за ними, ставшие кирпичами в них. Смертные всё равно что похоронили себя заживо в этих славных укреплениях, став цементом и камнями для убитого будущего.<br /> <br /> Офицеры знали, что не могут убить его в одиночку, и поэтому в первой волне бежали рядовые. Стреляя из ружей. Тщетно бьющих разрядами по доспехам. Он видел, что их оружие уже перегружено, как быстро выгорают энергоячейки. Мерцающие свечи среди жестокой тьмы.<br /> <br /> В мерцании пламени сверкнули штыки. Солдаты перепрыгивали через хребты из осыпавшейся кладки, споткаясь, перебирались через опрокинутые колонны. Несомненно, кто-то из их командования вёл подсчёт. Сколько стандартных солдат потребуется, чтобы убить одного легионера?<br /> <br /> По доспехам снова застучали разряды, а в бок шлема врезался сплошной снаряд, на миг ошеломив капитана. Малакрис зарычал, лязгнув когтями. Солдаты были никем… однако их решимость утомляла.<br /> <br /> Легионер ринулся в самую гущу. Даже ожидавшие нападения бойцы не ожидали такой стремительности. Малакрис ухмыльнулся, заметив промелькнувший на лицах и мгновенно исчезнувший трансчеловеческий ужас. Они вступили в бой. Сошлись. Теперь смертным оставалось только сражаться с внезапно оказавшимся среди них чудовищем или погибнуть.<br /> <br /> И они кололи его, пытаясь пронзить доспехи, но лишь тупили и ломали штыки. Целились из тяжёлого оружия. Воздух вокруг наполнился пламенем и осколками под огнём плазмомётов и установленных на огневых позициях болтеров. Раскололися и оплавился камень. Внезапный жар обращал пыль и песок в стекло, а тела мёртвых мгновенно зажаривались или исчезали, расщеплённые на атомы. Выпущенный тяжёлым болтером снаряд ударил в нагрудник и отбросил Малакриса на шаг. Капитан улыбнулся, упиваясь ощущением растекающейся по телу крови.<br /> <br /> Даже сквозь фильтры ястребиного шлема он чуял лишь вонь жареной человечины. Малакрис взревел, и рёв его рокочущей волной прокатился по полю боя. Усиленный, но не столь оглушительный как у Эйдолона или какафонов. Способный ошеломить и устрашить, но не переломать кости.<br /> <br /> - Давайте, - отдал приказ капитан.<br /> <br /> Вой прыжковых ранцев донёсся даже сквозь грохот битвы. Бойцы его отделения взмыли в воздух и приземлились прямо среди сечи, завывая, ревя цепными мечами и рыча болт-пистолетами. Настоящие фонтаны крови забили на месте солдат, рассечённых пополам, разрубленных от макушки до паха, разорванных в клочья.<br /> <br /> - Хорошо заманил их капитан! - передал по воксу Рикан Байл, его заместитель и лучший первопоходец троп боли из всех, которых Малакрис видел. - Крысы бегут! Загоним их в норы, вытащим и распнём под песни! Прибьём кричащим к стенам, как предупреждение другим! Освежуем заживо и…<br /> <br /> Малакрис отключил связь, прервав поток жестоких идей, ведь у него уже были свои. Стенощитник уползал от капитана. Солдат со сломанными приземлившимся легионером ногами полз, тащил себя через обломки, цепляясь за них обагрёнными культями пальцев. Малакрис зашагал за ним, наблюдая за смертным, будто дитя за раненым насекомым.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> На задворках разума вновь слышался вкрадчивый голос, настойчивый и уверенный, такой знакомый. Если бы Малакрис сосредоточился, то наверное бы даже понял, кто обращается к нему с такой совершенной властностью. Что за внушающее благоговение создание обращается к нему во сне и наяву. Побуждая ко всё большим и большим излишествам.<br /> <br /> Он протянул руку, схватил смертного за голову и грубо потащил вверх. И надавил. Чувствуя, как трещит и падает шлем. Как рвётся плоть, раскалываются кости. Он словно на миг ощутил на языке вкус выпущенных из тонкой оболочки серых клеток. А затем мозг рассыпался пеплом, испарился в энергетическом поле.<br /> <br /> Малакрис хрипло вздохнул от удовольствия. По телу расходилась волна противоречивых чувств, опаляющего нервы извращённого удовольствия. Заточённая в теле душа пела, колотила вместе с сердцами в пластины сросшихся рёбер.<br /> <br /> Внезапно он посмотрел наверх.<br /> <br /> Среди теней на пылающем небе проступил силуэт в плаще, развевающемся под внезапными порывами раскалённых ветров. Такой знакомй. Такой решительный. Невозможно, но это был Эйдолон. Показывающий вперёд когтями, словно горящий изнутри чёрным пламенем, застывшим среди ветра смерти.<br /> <br /> Малакрис взбежал на пригорок и заглянул через край. Под ними маршировали Сыны Гора, шагая такими стройными рядами, которыми уже не могли похвастаться разрозненные банды Третьего. Большинство их выстрелов попадало точно в цель.<br /> <br /> Жестокая методичность и эффективность. Глупцы, цепляющиеся за приказы, словно они могли защищить их от потопа. Голос вновь что-то нашёптывал.<br /> <br /> Потребовался бы лишь самый небрежный жест, минимальные усилия, и хтонийцы бы стали жертвоприношением, достойным его вознесения.<br /> <br /> '''''Они не заслуживают права купаться в твоём величии, разделить твою мощь. Покажи им, кем можешь быть. Сделай то, что должно. Во имя моё.'''''<br /> <br /> - Я слушаю, - выдохнул Малакис, не отводя взгляда от проносящихся над головой штурмовых кораблей врага. - Я вас слушаю, милорд.<br /> <br /> <br /> Они умирали как безвольный скот, и в таком бою не найти было радости состязания.<br /> <br /> Даже офицеры едва ли могли дать Воциферону бой, что ввергало его в уныние. Это таких людей они оставили в своей тени? Трусов, бросающих приближённых против легиона? Готовых пожертвовать бессчётными жизнями, лишь бы на миг спасти свои жалкие шкуры?<br /> <br /> Он сражался в пылающих развалинах, прежде бывших воинским училищем, и под сабатонами легионера хрустели опалённые клочья пергаментов и столов. Ко всем поверхностям лип пепел, как осталивающиеся частицы сгоревшего дерева, так и маслянистая сажа, оставшаяся от расщеплённых тел. Воциферон остановился среди кошмара, чтобы очистить клинок, стряхнуть с лезвия клочья плоти и брызги крови в мокрое тряпьё у ног. А затем отбросил клочья униформы прочь. Пусть сгорит.<br /> <br /> ''Пусть всё сгорит''.<br /> <br /> Он вздрогнул от этой мысли, незванной и чуждой. Он не был обезумевшим разрушителем, готовым ради победы испепелить целую планету. Пусть этим занимаются вульганые легионы, безумные и порочные. Он никогда не вступит в их ряды. Воциферон скорее сгорит сам, чем опуститься до их уровня. Однако мысль оказалась назойливой, заразной. Мир словно жаждал сгореть, быть уничтоженным и восстановленным. Феникс мог воспрять лишь из пепла. Даже Кемос был мёртвой колыбелью, прежде чем Фулгрим вновь принёс в неё жизнь.<br /> <br /> - За мной! - воскликнул Воциферон. Избранные клинки спешили за ним, перепрыгивая через наспех сваленные баррикады. Поверженные колонны лежали преграждали путь через проспекты, сваленные на пути легионеров как сухостой. И уже запятнанные и вымазанные кровью и потрохами, среди которых проступали узоры.<br /> <br /> Воциферон возглавлял наступление из казарм в один из аудиторумов. Щёлкал вокс, пока другие воины его подразделения, его присягнувшие на клинке, докладывали один за другими. Каждый из них, и бившийся рядом с командиром, и сражавшиеся поодаль, на самом деле воевали в собственных войнах, таков был одинокий путь дуэлянта.<br /> <br /> - Здесь некому бросить вызов, - проворчал Алеф Катрагани, один из товарищей Воциферона. - Это всё равно, что сражаться с новобранцами. Я бы нераздумывая предпочёл бой с Сынами Гора, да даже с кем-то из отбросов Малакриса, - он косо поглядел на Воциферона. Алеф, как и его учитель, хранил дисциплину плоти. На нём не было шрамов, а волосы спадали на плечи жемчужно-белым водопадом. - Пора бы уже закончить с этой кровной распрей. Ты станешь капитаном, если захочешь.<br /> <br /> - Для этого в зоне боевых действий самое время, - фыркнул Воциферон. - Нет. Я всегда успею выпотрошить ублюдка, как он этого заслуживает, но когда я решу. И своим клинком.<br /> <br /> Алеф пожал плечами и направился прочь, прочёсывая залы в поисках добычи получше. Руководство Воциферона воспитало в его солдатах достойную независимость. Как и должно было быть. Он лично их обучал. Избирал из рядов Третьего миллениала за воинское мастерство и полную бесстрастность. Свободных от поразившей большую часть легиона скверны, не поддавшихся худшим излишествам. Он лично убил тех, кто не соответствовал его высоким стандартам и ожиданиям, в поединке клинок к клинку.<br /> <br /> Воциферон не считал себя Люцием или Кирием, ни кем-либо прочим из многочисленных порождённых примархом мастеров клинка. Теперь слишком многие стремились к заоблачным высотам, измеряя своё мастерство по чужим стандартам, забывая о чистоте искусства. Возможно, Воциферон никогда и не одолел бы того же Кирия, но он знал что посвятил себя без остатка избранному пути.<br /> <br /> Он провёл свободной рукой по поверхности доспехов вдоль золотистых трещин. Каждая рана была удостоена уважением и возмещена стократ, каждое оскорбление отомщено. После битвы он лично приготовит и расплавит золото, а затем вставит в доспехи вместе с керамитовым наполнителем.<br /> <br /> Он сам становился произведением искусства.<br /> <br /> Дым вздрогнул от боевого клича. Один из офицеров наконец-то вступил в игру. Воциферон улыбнулся. Он не носил шлема, и потому женщина увидит лицо своей смерти. Другие легионеры отступили, молча ухмыляясь. <br /> <br /> Воциферон поднял саблю к лицу, и полусвет блеснул на позолоченной рукояти.<br /> <br /> - Приветствую, дочь Империума. Я - Воциферон, мастер клинка из третьего легиона. Для будет честью узнать твоё имя, прежде чем забрать жизнь.<br /> <br /> Она сплюнула на пол. Кровь стекала по бледным щекам и замарала тёмные волосы. Лицо освещало сияние её собственного силового меча, словно призывая Воциферона обратить внимание. Высокая и подтянутая женщина обладала телосложением бойца, была профессионалом, пусть и не достойным соперником.<br /> <br /> - Я - Церел, изверг, - она почти прошипела эти слова. - Я служилу капитаном стенощитников.<br /> <br /> - Служила, ведь стены пали, - мягко, почти вежливо поправил её легионер. Лицо женщины исказилось от ярости.<br /> <br /> - Что вы творите? Когда-то вы освободили эту планету, защищали её. А теперь разрушили всё за одну ночь кровавого безумия.<br /> <br /> - Хотел бы я, чтобы ты поняла, - ответил Воциферон, и к своему удивлению понял, что говорит правду. - Ложь Императора сковала всю Галактику цепями. Мы сломим их. Мир за миром, стена за стеной, пока не падёт сам Тронный мир и Дворец.<br /> <br /> - Вас остановят. Возможно не здесь, но вам не победить.<br /> <br /> Воциферон вздохнул, расправив плечи, и вновь отсалютовал клинком.<br /> <br /> - Как знать, капитан.<br /> <br /> '''''Совершенство ждёт, стоит лишь протянуть к нему руку поддайся. Когда твой соперник умрёт, на пути к восхождению не останется преград. Пусть этот мир сгорит, мы лишь воспрянем из пепла!'''''<br /> <br /> От этого голоса, проклятого шёпота, пальцы сильнее сжались на рукояти. Взревевшая от гнева и боли сметная бросилась на врага. Воциферон отступил в сторону, уходя от неуклюжего удара, и чувствуя растущую непривычную неуверенность. Она обернулась и ударила сплеча, но легионер лишь отошёл на шаг. А затем ударил в ответ. Развернувшийся клинок встретил опускающуюся саблю, но мастерства Церел не хватило, чтобы отклонить сверчеловеческий напор, и она почти согнулась пополам, рухнула и взвыла от боли, царапая коленями плиты.<br /> <br /> - Поднимись, - сказал Воцифеон, отводя клинок и отступая на шаг. Женщина заставила себя встать и замахнулась, вновь нанося рубящий удар. Тяжёлая рука сомкнулась на её запястье, чуть потянула в сторону, и хрустнули кости. Женщина завопила. Приблизившись, Воциферон поднёс клинок к её шее.<br /> <br /> - Даже недостойные воины заслуживают умереть, стоя, - прошептал он, а затем вонзил чарнабальскую саблю в кости.<br /> <br /> <br /> Горящие стены рушились, и эхо грохота Тиль Плегуа слышал как песню.<br /> <br /> Певец разрушения шёл по укреплениям, волоча ноги, и гнал смертных перед собой будто охваченное паникой стадо. Он ворчал и пел себе под нос, и каждое слово отдавалось на стенах эхом, гудело как перезвон далёких колоколов. Как знамения погибели, возвещающие о надвигающемся конце.<br /> <br /> Преобразились многие из боевых братьев третьего легиона, но какофоны изменились сильнее всех прочих. Ядовитая песнь Маравильи нашла их, проросла метастазами из храма на Лаэре и угнездилась в их душах как духовная болезнь, неутомимая карцинома. По сути своей она была зависимостью, рождённой Тёмным Принцем и насланной в безразличную вселенную, приманкой прежде всего для тех, кто обладал истинным видением.<br /> <br /> И когда тени шептали ему многими голосами, тысячами манящих нешёптываний Слаанеша, медоточивыми речами примарха, гласом первого лорда-командора, Тиль не обращал внимания. Они были ничем. Лишь нотами песни. Голосами Вечного Хора.<br /> <br /> И у них не было власти ни над ним, ни над его братьями.<br /> <br /> Они сражались порознь, безвкусно предаваясь собственным капризам. Сбрасывали кричащих людей со стен, разрывали на части звучными припевами оружия. В унисон со своими инструментами возносили голоса, способные столь же легко разрывать их врагов на части. Ради этого они были созданы - убивать врагов, поставить Галактику на колени. Вся разница была в том, что теперь они были вольны наслаждаться своим предназначением.<br /> <br /> Пальцы мелькали по циферблатам и рычагам, нажимали кнопки и тянули спусковые крючки. Очередной выпущенный звуковой порыв разорвал стенощитника в клочья. Кровь и внутренности жутким дождём посыпались на других солдат. Смех Тиля стал больным, липким и рокочущим.<br /> <br /> На плодородных равнинах снаружи артиллерия наконец-то вошла в зону поражения, и теперь дополняла громом выстрелов сотканную бойцами Плегуа симфонию. Приближающиеся “Разящие клинки” открывали огонь, рассекающий внешние стены, пока те не вспыхнули пожаром, в пламени которого плавились и кладка, и металл.<br /> <br /> Вокруг умирала культура, перемалывалась жерновами войны в ничто. По воксу разносились воющие и улюлюкающие отчёты о жестоких боях по всем великим городам. Набирающая темп война на уничтожение катилась к сердцу твердыни, понемногу обращавшейся в прах.<br /> <br /> Воздух звенел от воплей умирающих. И солдаты, и гражданские ждал выбор между смертью под огнём шестнадцатого легиона или искушённым в зверствах третьим.<br /> <br /> Каждое новое дополнение к песне, каждая пермутация мелодии будоражила душу Плегуа и толкала его к истинным высотам пороков.<br /> <br /> Он остановился, заметив прижатое к земле тело стенощитника. Случайный разряд звука разнёс его нишу, придавив ноги осколками. Плегуа склонил голову набок, смакуя мгновение, когда наконец-то заметивший его затуманенными от боли глазами человек начал вырываться и вопить.<br /> <br /> Тиль потянулся к поясу и отцепил один из клинков, простой свежевательный нож. Инструмент искусства, столь же ценный, как и грозное оружие. Он присел поближе, так чтобы солдат ощутил мертвецкое благоухание, дыхание надвигающейся смерти. Плегуа сорвал огромной рукой униформу, прижал бледную окровавленную кожу будто скульптор, оценивающий мраморный блок.<br /> <br /> - Не бойся, человечек, - пробормотал он, задумчиво начав резать, вытягивать вопли в становящуюся всё громче песнь. - Я здесь не для того, чтобы терзать твоё тело. А для того, чтобы научить тебя петь.<br /> <br /> Когда он закончил, шёпот стал тихим, едва слышным. Бессильным. Неспособным найти опору. В душе Плегуа было место лишь для гибельного великолепия арии самого Тёмного Принца.<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Дети Императора]]<br /> [[Категория:Ересь Гора / Horus Heresy]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%AD%D0%B9%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%BD:_%D0%97%D0%BB%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%B9_%D0%9C%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%82_/_Eidolon:_The_Auric_Hammer_(%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D0%B0)&diff=28519 2025-07-02T16:01:05Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =8<br /> |Всего =20<br /> }}<br /> {{Книга<br /> |Обложка =Auric.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Марк Коллинз / Marc Collins<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =Ересь Гора: Персоналии / Horus Heresy: Characters<br /> |Сборник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}<br /> ''«Мы все без исключения искатели истин. Лишь в единстве мы сможем достичь просвещения, добиться его через единодушное стремление к абсолютному совершенству. Наши идеалы родились в пепле считавшихся мёртвыми миров, Терры и Кемоса, и ныне мы несём их к далёким звёздам. И я скажу вам, что Галактика заслуживает управления одним правителем, единства пути и цели. И когда мы этого добьёмся, когда соберём воедино всё некогда сокрушённое раздором, лишь тогда человечество унаследует идеальный космос».''<br /> <br /> ::::::::::приписывается примарху Фулгриму при освобождении Татрикалы<br /> <br /> <br /> ==Действие первое: Разум==<br /> <br /> <br /> ===Первая глава. Сыны Феникса===<br /> <br /> <br /> В дни до обретённого просветления бившиеся в Великом крестовом походе воители нерушимо верили, что на кораблях не могут обитать призраки. Не по-настоящему. Конечно, механикумы проповедовали о духах машин, а матросы-пустотники цеплялись за позабытые суеверия, но отборные легионеры-астартес из несравненного боевого братства третьего легиона видели в их рассказах лишь смехотворные мифы из позабытых эпох. <br /> <br /> Но теперь в коридорах «Платы за грех»&lt;ref&gt;«Плата за грех — смерть», — послание к римлянам апостола Павла 6, стих 23.&lt;/ref&gt; таилось безумие.<br /> <br /> Полёт с Улланора было никто бы не назвал ни лёгким, ни скучным. Изолированные корабли дрожали, будто в лихорадке, их корпуса содрогались, словно измученная плоть. Уже бывшие обычным делом среди смертного стада самоубийства участились. Вознёсшиеся же над этими слабостями воины третьего легиона стали отрешёнными и тревожными, преследуемыми той неведомой силой, что рыскала по отсекам великого корабля будто высший хищник, жаждущий найти и вцепиться в самое его сердце.<br /> <br /> ''Преследуемые''. Сама эта мысль вызывала отвращение. Но в машинах обитали призраки, что пробрались на корабли флотилии из эфирной пустоты и начали охотиться. Прежде невозможные и немыслимые явления стали даже слишком обыкновенным делом, а блаженное неведение об истинном облике Галактики — позабытым воспоминанием. Времена менялись, и иногда они даже не осознавали, как сильно.<br /> <br /> «Время изменило столь многое», — подумал Эйдолон&lt;ref&gt;«By a route obscure and lonely, / Haunted by ill angels only, / Where an Eidolon, named Night, / On a black throne reigns upright». Стихотворение «Dream-land» Эдгара Аллана По.&lt;/ref&gt;, первый лорд-командор.<br /> <br /> Он больше не был тем же созданием, что билось в безвкусных завоеваниях Великого крестового похода. Пусть те испытания и сделали его отпрыском легиона, истинным сыном Феникса, по-настоящему и до глубины души его изменили именно годы новой войны.<br /> <br /> Некогда Эйдолон, унаследовавший генетическое величие самого примарха, был прекрасен. Пожалуй, в том, что сам Фулгрим и забрал его красоту заключалась великолепная ирония. На шее Эйдолона до сих пор оставался едва заживший шрам от раны, рассёкшей не только плоть, но и душу. Даже когда вся шея содрогалась от действия звуковых органов, коими Эйдолона удостоил старший апотекарий, шрамовая ткань не поддавалась, а скорее с трудом прогибалась и сжималась с каждым судорожным движением, сковывая лорда-командора. Кожа побледнела так, словно из тела вытекла вся кровь, а глаза помутнели и слезились. Его волосы, высохшие и пожухшие, будто мёртвая трава, свалялись на боку.<br /> <br /> Да, когда-то он был прекрасен... но это было давно, а затем всё не отнял каприз полубога.<br /> <br /> «Подходящий конец, не правда ли? Зависть всегда была одним из твоих многих изъянов, отец».<br /> <br /> Эйдолон выбросил мысль из головы. Она ведь выставляла в некрасивом свете и его, и Фулгрима. А демоническая сущность вознёсшегося примарха, обрётшего апофеоз Феникса до сих пор ощущалась на корабле. И после унылого совета на Улланоре едва ли стоило привлекать внимание прародителя.<br /> <br /> Да и мысли Эйдолона занимали и другие дела. Он чувствовал себя измученным, выслеживаемым. ''Преследуемым''.<br /> <br /> Нечто шептало и ворковало над его ухом, и он склонил голову назад и начал биться затылком об командный трон, будто боль могла избавить его от угрозы. С каждой пробегающей по горлу дрожью шея раскачивалась то в ту, то в другую сторону, словно у детской марионетки, лишённой равновесия и карикатурной игрушки. Казалось, что кружащее вокруг него создание, существо, что извивалось и корчилось прямо за завесой реальности, было так близко, что оно могло к нему прикоснуться. Мысленно Эйдолон уже ожидал ощутить вырезаемые на его коже когтями огненные письмена и сомкнувшиеся на глотке клыки.<br /> <br /> После стольких дней охоты... возможно, кульминация даже принесёт ему истинное удовольствие. И Эйдолон жаждал его ощутить и посмаковать.<br /> <br /> Вокруг вздымались стены мостика «Платы за грех», средоточия поблекшего великолепия. Корабль некогда был так же прекрасен, как и его хозяин, и вместе с ними вознёсся и преобразился высвобожденными страстями легионеров. Теперь с железных рёбер потолка свисали знамёна из хлопающей человеческой кожи, а стоявшие по углам зеркала отражали как сокрушённое великолепие, так и образы того, чего не могло существовать. Отражения двигались то слишком быстро, то слишком медленно, а иногда пристально наблюдали за отражёнными, когда те в них не глядели. Случалось, что Эйдолон и сам ловил на себе взгляды двойника из треснувшего зеркала, скалящегося и насмехавшегося. Воплощённой насмешки с его собственным лицом. Лорд-командор мог поклясться, что чувствовал с каким презрением его осуждало это расколотое отражение. Он встряхнулся, выбросив дурное воспоминание из головы, и расправил плечи.<br /> <br /> — Доложите обстановку, — проворчал он, вставая с командного трона. По краям пьедестала влажно мерцали вырванные кости, переливались дьявольским светом, бросавшим отблески на края ржавых и потрескавшихся доспехов самого Эйдолона.<br /> <br /> Лорд-командор протянул вновь дёрнувшуюся руку к подлокотнику и погладил рукоять прислонённого к нему громового молота. То была Слава вечная, выкованное с непревзойдённым мастерством оружие, коим Эйдолон бился со всем подобающим пылом и мастерством с тех пор, как им его одарил сам примарх. Он отвернулся от молота и заговорил сам с собой.<br /> <br /> — Теперь мы знаем своё предназначение, — вздохнул он. — И Галактика наконец-то всё поймёт так же, как пришлось нам. — он моргнул, и его затуманенные глаза заметались от внезапной жажды новых ощущений. — Доложить обстановку! <br /> <br /> Эйдолон не был уверен, было ли дело в том, что он так глубоко погрузился в раздумья, что ничего не услышал, или же ещё остававшиеся на посту существа не услышали его, поглощённые собственными маниями.<br /> <br /> В любом случае, для кого-то в его положении это была непростительная оплошность.<br /> <br /> — Флот сохраняет строй, достопочтенный господин, — прохрипело создание, бывшее теперь магистром ауспиков корабля. На месте глаз у бесполой твари остались сшитые и опустевшие провалы. Подключённая и вбитая в спину паутина проводов непрестанно посылала сенсорную информацию прямо в нервную систему, каждым потоком вызывая когнитивный резонанс и перегрузку нейронов. Существо корчилось и скулило, отдавшись экстазу полного подчинения своему долгу и страстям. Но сквозь хор приглушённых довольных стонов Эйдолон слышал презрительный смешок.<br /> <br /> — Пришли доклады от «Величавого клинка» и «Сломленного монарха», «Вечной обители» и «Его воплощённой красоты». Транспортные суда акусилии тоже в пути. Третий миллениал держит строй, милорд.<br /> <br /> Третий миллениал. Он улыбнулся. Именно их он взял под своё командование на пути к Терре. Такой сброд, но на пылающей коже тронного мира они станут гордо, как боги...<br /> <br /> '''Жатва будет и в самом деле обильной. Но они могут стать большим. Мы можем...'''<br /> <br /> — Замечательно, — ответил Эйдолон заставив себя не обращать внимания на насмешки, и нажал на вложенные в костяные подлокотники драгоценные камни, кричащие, подмигивающие ему. Рубин и изумруд, янтарь и сапфир. Заработали системы, устанавливающие связь с другими кораблями флотилии даже сквозь потоки варпа. С антенн сквозь бесплотное безумие полетели сигналы к кораблям других командующих летящей к Солнечной системе армадой. Один за другим возникали воины третьего легиона, их сотканные из гололитического сияния эйдолоны&lt;ref&gt;Эйдолон (др. -греч. εἴδωλον — «изображение, '''образ'''; привидение, призрак; подобие, видимость».&lt;/ref&gt;, пронизанные пагубной паутиной эфирных помех.<br /> <br /> — Ах, брат мой... — зашипел со сдержанным весельем Юлий Каэсорон. — Чем ближе мы к тронному миру, тем ты всё невыносимей. — Образ задрожал от смеха, и искажённое лицо первого капитана подалось вперёд. — Всё ещё прикидываешься господином. Фениксиец вернулся к нам, весь легион собрался воедино. Пора бы тебе убрать руки со штурвала, а?<br /> <br /> — Ну кто-то же должен проследить, чтобы ты по капризу не влетел прямо в звезду, Юлий, — хмыкнул Эйдолон. — Не забывай, что я — старший по званию, и по праву заслужил обязанность быть сторожем и тебя, и твоих воинов. Этот долг мне вверил наш блудный отец. — Он умолк, а затем склонился вперёд, чтобы заглянуть прямо в отражавшиеся глаза Избранного Сына, и лишь тогда процедил. — Так кто первым присоединился к нему на Улланоре?<br /> <br /> — Да, ты первым бросился к его ноге. А другие его искали, пока ты попусту тратил время. Тщетно выслеживал Шрамов, если не ошибаюсь? А затем пресмыкался и выпрашивал крохи у Мортариона. — Каэсорон хихикнул, и изображение зарябило, замерцало по краям изувеченного лица. — Признаюсь, что удивлён, что с такими разными интересами ты вообще сюда добрался. Я-то думал, что ты и твои войска будут валять где-то дурака, предаваясь своим страстям и забыв о наших новых хозяевах. Наших новых богах, примархе и магистре войны.<br /> <br /> — Неудивительно, что во мне ты видишь свои собственные оплошности и изъяны, Юлий. — Он покачал головой, и высохшие волосы слабо захлопали по щеке. Ещё одно напоминание об цене перерождения. — Я сражался в кампаниях магистра войны. Выслеживал его врагов, чтобы сломить их. Я помню, что значит служить общей цели.<br /> <br /> — Но всегда на своих условиях.<br /> <br /> — А других и быть не может. — Эйдолон махнул рукой, показывая не на гололит, но стоявших за ним воинов.<br /> <br /> По его призыву три стоявших на коленях легионера поднялись с колен и выступили вперёд все как один, не сводя с командующего полного смешанных чувств взгляда. Зависть боролась с уважением. Показная гордость душила страх. Они истекали богатым коктейлем чувств, отражавшимся в каждом движении, в каждой позе, даже в тихом урчании их доспехов.<br /> <br /> Капитан Малакрис облачился в скверну, словно в триумфальную накидку. Он содрал со своих доспехов всю позолоту и пурпур Детей Императора и перекрасил их бешеный калейдоскоп цветов. У некоторых оттенков даже не было имени на языке людей, ибо они были вырваны из самого варпа. Малакрис помазал себя кровью демонов, добытой в боях или отданной ими добровольно в плату за эзотерические сделки и нечестивые клятвы, и  сиял капризным светом варпа. По краям его наплечников начали расти острые как иглы крошечные клыки, вне всяких сомнений заканчивающиеся костяными крючьями внутри самих доспехов, способными с каждым движением царапать и чесать плоть легионера. На латные перчатки были установлены парные молниевые когти, некогда выкованные оружейником, а теперь изогнувшиеся, словно у чудовищной хищной птицы. Выкованный в виде дерзкого оскала кричащего орла шлем висел на боку, и изменённый облик воина видели все.<br /> <br /> Некогда лихое лицо воителя оплавилось, словно воск. Прямо в череп были вбиты украшенные драгоценностями штифты, а складки вытянутой кожи украшали кольца. Похоже, что Малакрис даже освежевал свою макушку до костей, мерцавших в суровом свете мостика.<br /> <br /> Воциферон же до сих пор выглядел как стройный и даже элегантный мастер клинка былого легиона. Служившие ему в прошлых битвах доспехи не украшала скверна, лишь запечатанные золотом отметки. Залитые металлом трещины петляли по совершенному пурпуру словно роскошные реки. В ножнах на поясе висели две сабли, чьи клинки были отполированы до блеска бережно заботящимся о них хозяином. Оружие к вящему восхищению и радости технодесантников легиона выковал сам Воциферон. Легионер носил шлем, скрывая под ним свои резкие черты лица и золотистые волосы. Малакрис стал воплощением губительных перемен, Воциферон же уподобился скале, не покоряющейся приливу излишних изменений. То, что он преуспел в этом в таком братстве и остался образцом Палатинских Клинков посреди воинов-сибаритов, свидетельствовало о его решимости и самоконтроле.<br /> <br /> Эйдолон почти завидовал уверенности брата.<br /> <br /> Последним из трёх был Тиль Плегуа из Какофонов. Певец разрушения. Зенит, кульминация, сингулярность всего, к чему стремился Малакрис и что отвергал Воциферон. Его глаза были растянуты, а нити впивались в плоть на одной стороне лица и кости на другой. По воле капризных богов после преображающей эйфории Маравильи, Тиль содрал с правой стороны лица плоть, оставив лишь жуткий оскал костей и вечно терзаемых спутанных нервов, украшенный вырезанными странными символами и замысловатыми образами невоздержанности.<br /> <br /> Доспехи покрывали усилители звука и вокс-рупоры, прикрученные и приваренные к растянутым пластинам. Между механизмами кружили в зловещем танце мириады безумных оттенков, отчего Тиль выглядел не воином Детей Императора, а скорее нарисованной сумасшедшим и ожившей картиной. Его горло дрожало и гудело, ведь воин обрёл подобие даров самого Эйдолона, и лорд-командор знал, что любой услышавший голос Тиля рисковал сойти с ума. Его голос до сих пор отдавался отзвуками трансцендентных мелодий, каждое слово казалось отражением некой величественной и немыслимой симфонии.<br /> <br /> — Мои чемпионы готовы к битве, — сухо добавил Эйдолон, вновь отмахнувшись от жуткого скалящегося лица Каэсорона. — Я взял под своё руководство третий миллениал, и они проявили себя достойными слугами и приятной компанией, — он помедлил, заставив искажённое лицо скривиться в улыбке. — По большому счёту.<br /> <br /> — А ты никогда не разбирался в характере легионеров, а? — фыркнул Каэсорон, и гололит вновь пошёл рябью и искрами. И среди частиц проекции что-то появилось. Эйдолон увидел в замершем мгновении нечто, пойманное будто насекомое в янтаре, скалящееся лицом, от которого застыл даже он.<br /> <br /> ''Демона''.<br /> <br /> Мысль пронеслась по сознанию как волна. Эйдолон больше не слушал ехидные и тщеславные заявления Каэсорона. Он видел лишь сущность, притаившуюся среди слов. Мерцающие от слюны клыки на лице, искажённом в гримасе лихорадочного упоения болью. На мимолётный миг Эйдолон будто увидел в существе отражение самого Фениксийца, но оно исчезло. У демона не было истинного обличья. Призрачное создание плыло, корчилось, насмехалось.<br /> <br /> '''Брат...'''<br /> <br /> Шёпот доносился не снаружи — изнутри. Череп загудел от слабой боли, и Эйдолон подался назад, прикоснувшись плотью к костяным шипам на троне. Он постучал головой по металлу, выдохнул.<br /> <br /> '''Родич'''...<br /> <br /> Вновь прошептало существо, и в каждом слове звучали обещания откровений. Эйдолон знал, что если он хоть немного расслабится, то существо найдёт себе опору, проскользнёт внутрь, опустошит его.<br /> <br /> Но демоны были лишь прахом мечтаний и отравленных обещаний.<br /> <br /> — Брат? — вновь донёсся до него голос Каэсорона. Первый капитан бросил на Эйдолона уничижающий взгляд, и мрачно усмехнулся. — А ты не здоров, первый лорд-командор. Возможно, пора бы тебе дать прикормленным врачам позаботиться о твоих хворях, а? — Образ вновь содрогнулся, и Каэсорон отвернулся, посмотрел на что-то невидимое безумным взором. — В следующий раз мы поговорим, когда по воле нашего отца вернёмся домой. Тогда и начнётся пиршество. Надеюсь, что увижу тебя в бою, лорд-командор. Будет... воистину приятно на это посмотреть.<br /> <br /> Эйдолон просто кивнул, сжав зубы.<br /> <br /> — Уверен, что удовольствие будет взаимным, Избранный Сын. — Он всё же заставил себя улыбнуться. — Терра станет кульминацией нашего пути и горнилом, где мы наконец-то станем теми, кем всегда должны были быть.<br /> <br /> Мысль о потенциале... действительно будоражила. Сама Терра, тронный мир, вскрытый и жаждущий их внимания. Население станет добычей, старые соперники падут. После начнётся время собирать камни, Фабий будет строить опыты, легион обретёт плоды трудов своих, возвышение самого Эйдолона завершится. Он был первым лордом-командором. Для него найдётся достойное место в новом Империуме... Впрочем, ещё надо было сломить последнюю баррикаду.<br /> <br /> Предстояло взять и отстроить заново из пепла Дворец, достойный ждущих за завесой тронов самих богов.<br /> <br /> — Вскоре нам надо будет позабыть обо всех иных распрях, — заявил Каэсорон. Гололит вновь замерцал, и корабль содрогнулся, словно связанный с ним пагубной симпатической связью.<br /> <br /> — Пришла пора тебе наконец-то...<br /> <br /> — '''Присоединиться к нам''', — выдохнул вместо первого капитана демон. Тварь посмотрела на Эйдолона глазами, затуманенными бельмами, но сияющими призрачным пламенем. В это идеальное мгновение застывшее перед угасающим образом Юлия Каэсорона существо подняло когтистую лапу, словно руководя исполнением симфонии, и махнуло рукой в унисон с мелодией, которую слышало лишь оно.<br /> <br /> А затем корабль затрясся, завопил, и всё погрузилось в пламя под хохот порождений запределья.<br /> <br /> <br /> ===Вторая глава. Разорванная завеса===<br /> <br /> <br /> По всему охваченному безумием мостику пронзительно завыли сирены, уже давно усиленные, чтобы привлекать внимание даже испорченных вседозволенностью сумасшедших.<br /> <br /> Эйдолон вскочил с трона и побежал к надрывающимся пультам, выкрикивая приказы и съёжившимся рабам, и медлящим воинам.<br /> <br /> — Шевелитесь, шавки! По постам! Объясните, что происходит, иначе я с вас шкуру спущу!<br /> <br /> Сервы разбегались с его пути и отпрыгивали, будто в танце. Впереди нёсся Малакрис, размахивая когтями. Радостно сверкнув глазами, капитан взмахнул сверкающей перчаткой и ударил замешкавшегося слугу в висок, а затем набросился на ещё падавшего раба, сорвав с пояса пыточные клинки. В дрожащем свете люменов он начал резать и колоть, сдирая длинные полосы кожи. Теперь доспехи его окрасились и обычной кровью. Малакрис подался вперёд, чтобы с упоением слизнуть с клинка жизненные соки вопящего в агонии смертного. <br /> <br /> Под высокими сводами вспыхнул ведьмовской огонь, осветив безвкусные мозаики, что алчно наблюдали за происходящим хаосом слишком настоящими глазами. Корабль словно дышал, под напором сокровенной силы стены то сходились, то выгибались наружу. Малакрис завороженно посмотрел вверх, вожделея встречи со страстными созданиями, ждущими за пеленой.<br /> <br /> Воциферон даже не вздрогнул. Он стоял на месте, будто проглотив шомпол, положив ладонь на рукоять и готовясь встретить грядущую бурю. Тиль Плегуа следовал за Эйдолоном по пятам. Его звуковые орудия гудели, набирая силы перед неизбежным крещендо.<br /> <br /> С неожиданным грохотом начали подниматься створки, втягиваемые обратно в ниши, и взгляду отрылось кипящее безумие варпа. Имматериум вцепился в корабль со всей своей злой страстью. Надрывающееся поле Геллера дрожало и шло рябью голодных лиц, напирающих на тончайшую завесу реальности. А сквозь треск помех из заработавшего вокса в какофонию ворвались новые вопли. Навигатор ответил на вызов бессловесным воем чистой муки. Хмыкнув, Малакрис резко обернулся, словно учуявшая приправленное пряными страданиями мясо собака.<br /> <br /> Эйдолон вздохнул и отвернулся от одурманенного безумца в Воциферону.<br /> <br /> — Проверь, что там с навигатором. Надо вырваться из варпа, потом посмотрим, может ли этот червь ещё служить или нет. — Он сплюнул на палубу. — Нужно понять, где мы находимся. Восстановить связь с нашим флотом. Мы на пороге величайшего сражения, и я никому не дам выставить меня медлительным увальнем!<br /> <br /> Воциферон кивнул и зашагал прочь через толпу.<br /> <br /> Первый лорд-командор наблюдал, как его посланник исчезает из виду, а затем повернулся к матросам. Он подхватил молот и взмахнул «Вечной славой», показав на измученную пустоту за окнами.<br /> <br /> — Выведите нас из этих миазмов. И живее. Если вскорости я не получу приятных вестей, то начну с ломки ваших костей.<br /> <br /> Из ям и альковов вокруг прозвучал хор покорных голосов. Эйдолон зашагал по мостику, а за ним последовали Тиль и Малакрис, не сводя взгляда с отчаявшихся и изувеченных рабов. Мостик содрогался от страха, смешавшегося с вонью экскрементов людей, не способных их в себе удержать под суровым взором хозяина. То тут, то там Эйдолон прикладывал к затылку слуги край не снабжаемого энергией молота и наблюдал, как они застывают на месте. По иссечённой шрамами коже лился пот, от непокорных страстей языки хлестали губы. Раздираемые желанием покончить со всем и надеждой на продолжение жалкой жизни рабы одновременно страдали от внимания легионеров и алкали встретиться со всем жаром их гнева.<br /> <br /> — Благороднейший господин, — проскулил один из них. — Наши сенсоры слепы, а корабль застрял в варпе. Мы не можем вырваться из имматериума. Мы пытались, но похоже застыли в буре. Она удерживает нас по обе стороны завесы, будто божьи когти.<br /> <br /> — Мне не нужны ваши оправдания, — процедил Эйдолон. — Я хочу...<br /> <br /> '''Освободиться.'''<br /> <br /> Прошипел ему прямо в ухо насмешливый голос. Эйдолон резко обернулся, замахнувшись мгновенно окутавшимся током молотом. Он оскалился, готовясь сразиться с... пустотой. Малакрис искоса поглядел на него и зловеще ухмыльнулся, почуяв слабость.<br /> <br /> — Какой ты дёрганый, Эйдолон, — вкрадчиво заговорил легионер. — Едва ли это подобает лорду-командору.<br /> <br /> — Капитан, если думаешь, что можешь справиться лучше — попробуй, я не против. Даже с удовольствием посмотрю, как ты тщеславно машешь кулаками, ожидая, что остальные станут выполнять твои приказы. — усмехнулся Эйдолон, положив молот на плечо Малкриса. — Помни своё место, щенок.<br /> <br /> — Как я могу о нём забыть? — прошептал капитан, склоняя голову к когтям молота. Опасно близко к включённому силовому полю. Разряды статики будто молния проскочили между пластинами доспехов и оружием. Энергия пролетела к палубе прямо сквозь кости, висящие на коже кольца зазвенели. — Интересно, может ли кто-то кроме Фениксийца сбросить тебя с пьедестала? <br /> <br /> — Малакрис, твоя болтовня меня утомляет. Скрашивай свою скуку чем-нибудь ещё. — Эйдолон склонился вперёд, и его обмякшие губы насмешливо скривились. — Меня ведь не так легко заменить. А вот тебя? По воле моей из плоти третьего могут создать сотню новых ублюдков, и каждый из них будет тебе ровней.<br /> <br /> Но не успел Малакрис на это ответить, как внимание обоих привлекло шипение открывающейся двери.  <br /> <br /> Посуровевший лицом Воциферон вошёл на мостик, прикрывая одной рукой сгорбившегося человека в рваной накидке. С запястий и лодыжек смертного свисали разорванные позолоченные цепи, с каждым тяжёлым шагом скрежетавшие по палубе. <br /> <br /> Мастер клинка остановился и слегка подтолкнул человека вперёд. Капюшон соскользнул с головы, и Эйдолон увидел, что именно случилось со старшим навигатором Тошеном Меларом.<br /> <br /> Смертный расцарапал себе лицо, вонзив в него когти так глубоко, что на щеках остались кровавые борозды. Похоже, что он вырвал собственными пальцами и обычные глаза, но внимание Эйдолона привлекла жуткая рана на лбу. Навигатор снял повязку и выдрал из черепа варп-око. Взгляд лорда-командора скользнул по окровавленной накидке к протянутым и дрожащим рукам, вымазанным в кровавых клочьях, всё ещё сиявших внутренним светом.<br /> <br /> Да, то что навигатор избавился от своего дара говорило о многом.<br /> <br /> — Оно поёт, — прошептал Тошен. Он поднял голову и посмотрел пустыми глазницами прямо на Эйдолона, будто всё ещё мог видеть. — Царственный глас зовёт и поёт, и иное море стонет в ответ, и все мы падаем с ними прямо в самые недра. Уж лучше тьма. Я выбрал. Я был избран...<br /> <br /> — Свяжите его, — вздохнул Эйдолон, шагнув вперёд. — Ну почему нас всегда загоняет в угол слабость низших созданий? <br /> <br /> Никто не ответил. Он покачал головой, занося молот.<br /> <br /> Он никогда не любил навигаторов. Не по настоящему. Немногие стремились познакомиться с такими существами, а ещё меньше чахлых аристократов, выращиваемых из необходимости, были достойны его внимания. Каждый их благородный дом стал брызжущим интригами кипящим котлом мутаций, чьи отпрыски давно лишились человечности и преобразились, пройдя сквозь позабытые испытания Тёмного Века.<br /> <br /> «Инструменты, вот кто они такие даже в лучше дни, — подумал он, глядя на изувеченного Тошена. — А этот — сломан».<br /> <br /> — Оно видит тебя, — пробормотал, смеясь, навигатор и показал на Эйдолона дрожащим пальцем. — Знает тебя. Но не жди помощи. Лишь неизбежный конец. Лишь...<br /> <br /> Молот опустился.<br /> <br /> Окутанный энергией боёк молота расщепил череп Тошена на атомы. Тело рухнуло, в последний раз взмахнувшие руки подняли золотые цепи вверх, во все стороны полетели тускнеющие клочья варп-ока и брызги горелой крови. Воциферон отшатнулся, поражённый вспышкой внезапного гнева господина. Эйдолон же шагнул вперёд, сверля яростным взглядом труп.<br /> <br /> — Вот цена слабости. Вы меня слышите? Вы все поклялись мне в верности и службе, и я ожидаю, что вы выполните свой долг. А если нет — умрёте от моей руки, прежде чем до вас дотянутся враги! — он повернулся на месте, чтобы все увидели застывшую на лице свирепую гримасу и вздувшиеся вены шеи, дрожащей от нарастающей силы едва сдерживаемого крика. — Расколите прутья нашей клетки, или же я расколю вас всех до единого.<br /> <br /> Он обернулся и вышел с мостика, оставив позади лишь хнычущих рабов и бесполезных слуг. И всё же Эйдолон слышал насмешки, теперь повсюду и всегда преследовавшие его.<br /> <br /> <br /> ===Третья глава. Призраки===<br /> <br /> <br /> «Теперь мы боимся привидений? Сходим с ума от страшных теней?»<br /> <br /> Эйдолон скривился. Его путь по шумным коридорам корабля лежал через залы, где погасили весь свет, чтобы в тайне ото всех взглядов предаваться порокам, а в других люмены перегрузили так, что на них было больно смотреть. Третьи же светильники уже начинали мерцать цветами иных миров под вой непрекращающихся сирен.<br /> <br /> Теперь поисками новых горизонтов занимались не только следопыты и капитаны Великого крестового похода, а опыты перестали быть уделом вечно разраставшегося апотекариона. Ныне тяга к ним пустила корни в сердцах каждого из Детей Императора. Они стали истинными воплощениями мёртвой мечты, и строили из трупа Империума нечто достойное истинных владык Галактики.<br /> <br /> «Богов», — подумал Эйдолон и усмехнулся. Да, древние божества восстали из пепла, как и он сам, желая покорить обетованную им Галактику. Ныне частью их стал и сам Фулгрим, пляшущий под дудку грозного Слаанеша, а Луперкаль, полный изъянов и недостатков неотёсанный дикарь, как и все хтонийцы, лучился их мощью. Многие присягнувшие магистру войны легионеры говорили Эйдолону, что всё лишь возвращается на круги своя, что Хаос — такая же естественная часть жизни, как дыхание, но он знал, что это ещё одна ложь.<br /> <br /> За пеленой жизни и смерти всё менялось. Он и сам вернулся из могилы, переродился, изменился так же сильно, как примарх, упорхнувший в вечность.<br /> <br /> Эйдолон стал Разделённой Душой. Созданием сломленным, но обрётшим в лишениях великолепие. Ему больше некого и нечего было бояться.<br /> <br /> Но даже здесь, в собственной твердыне его преследовали по пятам тёмные силы. Варп, голодный и настойчивый, кричал и шептал ему сквозь кости корабля, будто возлюбленному. В душах воинов снова и снова звучала песнь сирен, что словно водили вдоль их хребтов когтями, ища, за что бы уцепиться. Возможно, так было всегда после восхитительных зверств на Исстване. А может быть это началось лишь потом, когда они обрели истинное прозрение.<br /> <br /> — Бойцы неспокойны, милорд, — раздался позади голос. Эйдолон не медлил и не оглядывался, ведь он сразу узнал знакомый искажённый голос Тиля. — Особенно шайка Малакриса. Возможно, сейчас они прикидываются смирными, но сорвутся с цепи, едва кончится мясо. Их взбудоражили преследующие нас создания.<br /> <br /> — Они — воины Третьего легиона, — усмехнулся лорд-командор. — А нам ныне неведом покой и во сне.<br /> <br /> — Тебе стоит их приструнить, — небрежно добавил Плегуа. — Если ты будешь править как Фениксиец, то они осознают глубину своих заблуждений.<br /> <br /> — Неужели? Как я что ли?<br /> <br /> — Конечно же нет, господин, — рассмеялся Тиль. От его едкого веселья задрожал и воздух, и стены. С поблёкших мозаик и треснувших статуй посыпалась позолота.<br /> <br /> — Хотя спорить не буду, предложение отсечь им головы... соблазнительно. — Вслед за какофоном расхохотался и Эйдолон. — Возможно, мне стоит их насадить на пики у трона или преподнести в дар Фулгриму, когда выйдем на орбиту Терры, а? Ещё больше мёртвых сынов для нашего любимого отца. Всегда их ''так'' ценившего.<br /> <br /> Он вновь слышал... это. Смех среди отголосков эха, царапающий восприятие, будто точильный камень — клинок. Тени сгущались, становились глубже, и в них ему уже чудились холодные и алчно тянущиеся к нему когти.<br /> <br /> '''Эйдолон. Лорд-командор. Брат...'''<br /> <br /> Сквозь тьму кралось нечто одновременно вечное и никогда не рождённое, и от голода создания сотрясался корабль. По железным костям пробегала дрожь, отзвук приторной ярости Имматериума.<br /> <br /> — Говорят, нас прокляли, — непринуждённо добавил Эйдолон, не обращая на зловещие предзнаменования внимания. — Причём даже хуже, чем мы сами считали.<br /> <br /> — Смертные болтают, да? — протянул Тиль. — Их страх пятнает корабль, как звериные следы — лес.<br /> <br /> — Может они и правы, — пожал плечами лорд-командор. — Варп кричит тысячами голосов, и каждый из них — настоящий, но сейчас все они против нас. Мы в ловушке. Не наши братья. Не легион. Мы. Мы заперты прямо среди клыков змея.<br /> <br /> — И как мы выберемся? — горло Плегуа содрогнулось. Каждая йота его бытия сотрясалась от жажды боя, желания снова вознести глас и быть частью симфонии.<br /> <br /> — Мы найдём источник варп-заразы и избавимся от него либо грубой силой, либо при помощи того, чем занимаемся вместо колдовства. — Эйдолон помедлил, увидев насмехающееся над ним отражение в металле ближайшей переборки. Видение ухмылялось, не сводя с лорда-командора искрящихся глаз, а затем ускользнуло в иную тьму. Эйдолон вновь скривился.<br /> <br /> — Но у нас же нет колдунов, господин, — осторожно заметил Тиль. — Мы вознеслись. Не погрязли в чарах.<br /> <br /> — Боги усмотрят путь, друг мой, даже против собственных козней. Взгляни, чем мы стали, просто подчинив свои организмы, — мягко ответил Эйдолон. — Пусть наши братья и дальше ссорятся, желая занять себе место поудобней. Я выкую нам путь к свободе, высеку из крови и плоти такую картину, что ужаснёт даже Фабия. На рассвете последнего дня Терры мы встанем по правую руку Фениксийца. Отправляйся к своим воинам, растормоши их. Я хочу знать, о чём поёт варп... Я же пока отправлюсь на поиски других наставлений. А затем мы наконец-то сбросим эти оковы. Терра ждёт, и я стану ключом к нашему пути к ней. <br /> <br /> <br /> Апотекарион преобразился вместе с легионом.<br /> <br /> Среди Детей Императора всегда было больше врачевателей, чем в любом другом легионе. Восставшие из пепла Скверны после былых невзгод и учившиеся под бдительным взором Паука апотекарии стали настоящими виртуозами. Немногие геноткачи-астартес могли сравниться в своём мастерстве с Владыкой Человечества, но творцы Детей Императора не просто справились с испытанием, но даже усовершенствовали труды своего великого создателя. Фабий развеял семена познания по ветру и наблюдал, как те приносят странные плоды.<br /> <br /> «И что они нам дали?» — мысль незваной и вероломной гостьей скользнула в сознание Эйдолона, когда тот вошёл в холодные залы апотекариона. Тиля он отослал собрать какофонов, способных помочь своим инстинктивным пониманием варпа. После этого путь в застывшее царство прошёл безо всяких происшествий, разве что палуба всё так же дрожала, не переставая.<br /> <br /> Мысль осталась без ответа, не обратил внимания лорд-командор и на корчившиеся в стеклянных сосудах ужасные плоды экспериментов, совершённых фон Калдой лишь из хищного любопытства. Когда-то Эйдолон и сам чах под ножами Фабия в похожей темнице. Скотобойне, где Паук резал былые идеалы. Той изысканности не было в обители фон Калды, в которой брызги крови и мяса долетали с хирургических столов до ребристого потолка. От запахов жизненных соков и консервантов воздух в помещении стал затхлым, отравленным.<br /> <br /> «Мы стали теми, кем всегда должны были быть. Воспряли, преобразились. Стольким пожертвовали пламени ради торжества. Возможно, первоначальный замысел и принадлежал Фабию, но становление&lt;ref&gt;Философское понятие, означает переход от одной определённости бытия к другой.&lt;/ref&gt; определил дух легиона».<br /> <br /> Фон Калда уже находился в зале, копошился рядом с одним из многих анатомических верстаков. Тусклые белые доспехи воина казались жемчужными в суровом сиянии ламп, но по локоть были запятнаны кровью и брызгами иных более странных жидкостей. Апотекарий обернулся, на миг нахмурив странно детское лицо, и вновь вернулся к работе.<br /> <br /> — Господин, вы давно не обращались ко мне за выполнением моих... официальных обязанностей. Чем обязан удовольствием?<br /> <br /> — На нас напали, — сразу перешёл к делу Эйдолон. Он подошёл ближе и навис над апотекарием. Пусть они происходили из одного рода, Эйдолон был куда крупнее и господствовал в Апотекарионе так же, как и на поле боя.<br /> <br /> Быстрым взглядом он окинул раскинувшуюся впереди жуткую живую картину. Апотекарий проводил вскрытие, прибив серва к стене, будто обычный хирургический образец, и органы свисали из живота подобно гроздьям брошенных багровых фруктов.<br /> <br /> Фон Калда вытер окровавленные руки о поножи и похлопал.<br /> <br /> — Всё как обычно, а? — Он отвернулся от первого лорда-командора, взял в руки скальпель и осмотрел лезвие. — Корабль ведь никуда сейчас не летит, так? Я слышал сирены... Но если бы мы вышли в Солнечной системе, вы бы уже собирали нас для штурма. Так где мы?<br /> <br /> Эйдолон помедлил, собираясь с мыслями. Даже здесь, в помещении, где были только они двое, он чувствовал, как его сверлят взглядом и дышат сквозь гнилые зубы в спину.<br /> <br /> — Нас преследуют призраки, советник, — наконец, сказал он. Фон Калда достойно служил Эйдолону с самого начала войны и был его представителем. Апотекарий не раз проявил себя верным и способным подчинённым с тех пор, как Разделённая Душа возглавил треть легиона и начал охоту за Ханом. — И чем бы ни были эти духи, они решили не медлить. Они уже не шепчутся у нас за спиной, но прижимают к ней клинки. Поэтому ты мне и понадобился.<br /> <br /> Фон Калда цыкнул, положи скальпель и поднёс ко рту ещё окровавленные пальцы. Он облизнул их кончики, провёл по слишком идеальным губам.<br /> <br /> — Понадобился? Но вы выглядите здоровым, господин. Насколько можно судить. Уж точно лучше, чем он, — фон Калда указал на труп. — Я хотел понять, что именно его убивало, но лишь ускорил процесс, и мне стало так... скучно.<br /> <br /> — У нас нет времени на твои проклятые развлечения! — рявкнул Эйдолон. — Никому не лишить меня места за столом. Нас ждёт Терра. Терра! Сердце войны, сердце Империума ускользает из моих рук. Думаешь, отцу понравится, если мы будем медлить? Я не стану позабытой жертвой, которую он унизит. Никогда более.<br /> <br /> Фон Калда махнул рукой, и соскользнувший с верстка труп шлёпнулся на палубу.<br /> <br /> — Господин, вы незабываемы. — Он помедлил, выбирая слова и чувствуя гнев Эйдолона. — Вы — первый среди лордов-командоров. И я исполняю ваши капризы.<br /> <br /> Эйдолон отвернулся, словно ощутив стыд.<br /> <br /> — Здесь происходит нечто большее. Я чувствую это глубинами души. Нечто голодное. Ждущее мгновения слабости, чтобы наброситься и овладеть мной, будто пешкой на доске.<br /> <br /> — Господин, но ведь я не псайкер, — задумчиво почесал подбородок фон Калда. — Если вашу отмеченную песнью душу тревожит нечто, не разумнее ли было бы обратиться к какофонам, не так ли? Им ведь вполне знакома сладостная мелодия варпа.<br /> <br /> — Песни могут лгать. Сбивать с пути так же легко, как и грёзы, — протянул Эйдолон. Его взор затуманился, но глаза горели ярче, чем прежде, радужные оболочки хищно пылали за бельмами. — Мне нужна ясность. Я хочу знать, что ощущаю чувства себя, а не прокравшегося в мою душу демона.<br /> <br /> Фон Калда поднял нартециум и выпустил лезвия и дрели. Он смотрел, как иглы мерцают в резком свете, пробуют воздух так же алчно, как впиваются в плоть.<br /> <br /> — Признаюсь, что изучал и мир духов, — сказал апотекарий и склонился вперёд, чтобы вонзить в шею иглу. Из раны с шипением потёк воздух, мерцающая кровь же — неохотно, вяло. Лорд-командор напрягся, ощущая, как жало прокалывает плоть до костей. — Конечно, исследования его не назовёшь точной наукой, но мы движемся к пониманию. — Фон Калда помедлил, изучая показания звенящих приборов. — Возможно, со временем мне удастся даже разработать лекарство от таких... хворей.<br /> <br /> Внезапно Эйдолон отвлёкся от операции, чувствуя, как напряглась его не двигающаяся шея. В переработанном, но всё ещё терпком воздухе отдавался смех. Звук не повиновался законам физики. Каждая отражающая поверхность потемнела, омрачилась, и теперь в них виднелось только его собственное гримасничающее лицо.<br /> <br /> '''Эйдолон...'''<br /> <br /> Прошептал тихий почти неслышимый голос. Отражения начали меняться, потекли как воск. Внезапно одно из них вспыхнуло и запрокинуло голову в беззвучном вопле. С другого сползла кожа, открыв взгляду мертвенный оскал среди натянутых и дрожащих жил.<br /> <br /> Лопнули глаза. Застыли языки, будто у слабаков, падающий на колени и задыхающихся. Бесстрастно наблюдавший за представлением Эйдолон лишь ухмыльнулся в ответ.<br /> <br /> — И это всё, что ты можешь? Я не боюсь того, что уже покорил.<br /> <br /> — Господин? — переспросил фон Калда, извлекая иглу, и пристально поглядел на него глазами, полными таких странных на слишком молодом теле старых страхов.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и отражения исчезли. Он снова был собой, лишь собой.<br /> <br /> — Творец наших бед вновь играет со мной, — проворчал лорд-командор. — Должно быть, преследующие нас демоны считают меня слабым, раз стремятся запугать балаганными знамениями и мелочными чудесами.<br /> <br /> Он со смехом отвернулся от стола и зашагал к двери, готовясь к пути обратно через неприветливый ад, в который превращался его корабль.<br /> <br /> — Ну что же, апотекарий, если ты не можешь помочь, то я сам возьмусь за скальпель. Времени для опытов и экспериментальных лекарств нет. Враги уже здесь. Мы застряли. Я вызову Малакриса и Воциферона, да и Плегуа.<br /> <br /> Эйдолон поднял руку и сжал кулак, бросая вызов судьбе.<br /> <br /> — И скоро мы поразим врагов в самое сердце.<br /> <br /> <br /> Дети Императора пришли на одну из главных орудийных палуб корабля, чтобы поговорить как равные. Ну, почти.<br /> <br /> В центре в окружении Плегуа и остальных какофонов стоял сам Эйдолон. И к вящему раздражению всех прочих банд расходящийся от их хора гул эхом отдавался от высоких сводов. <br /> <br /> Малакрис поднял искрящиеся молниевые когти, которые выглядели бы более уместно в свежевальной яме Повелителей Ночи, а на воинском конклаве. Конечно, по мнению Эйдолона капитан был жестоким всегда, ещё до того, как Тёмный Принц извратил его неистовую душу, превратив в покрытое шипами расколотое отражение себя былой. За Малакрисом следовали истинные убийцы, чьи доспехи и плоть становились всё более чудовищными с каждым актом членовредительства. <br /> <br /> Когорта Воциферона держалась подальше от многоликой банды, и каждый легионер держал руку на рукояти, будто ожидая неизбежной распри.<br /> <br /> — Спокойно, братья мои, — произнёс Эйдолон, и слова волной прокатились по палубе. Мешки в горле раздулись и задрожали. От такой демонстрации пронизывающей каждый звук силы содрогнулись все, кроме какофонов.  Все присутствующие знали, на что способен первый лорд-командор. Они видели, как он расщепляет своими криками врагов на части, не оставляя от них ничего, кроме изломанных и кровавых клочьев.<br /> <br /> — Ты зовёшь нас сюда как псов, и ждёшь, что мы будем молчать? — оскалился Малкрис. — Я не стану мешкать, словно один из его никчёмных дуэлянтов. — Он презрительно махнул рукой, показав на Воциферона. — Мы должны быть свободными от кошмаров, свободными и сжигающими Галактику, прокладывающими путь к Терре!<br /> <br /> Искры сверкнули на когтях шагнувшего вперёд, но не поднявшего их в знак вызова капитана.<br /> <br /> — Довольно, — процедил Эйдолон, замахнувшись на наглеца включённым молотом. — Ты бы увёл нас всех в топь, гоняясь за огоньками. Мы не просто бы не добрались под твоим руководством до Терры в срок, мы бы туда вообще не прибыли! Я — ваш командир. По праву моего звания, весь третий миллениал — мой, — он отвернулся и холодно, оценивающе поглядел на Воциферона. — А что скажешь ты? Есть идеи, что нам следует делать?<br /> <br /> — Ты — первый лорд-командор, — ответил мечник. — Твоя воля направляет нас. Мне этого достаточно.<br /> <br /> — Трус, — насмешливо покачал головой Малакрис. — Ты боишься, что нечто угнездилось в моей душе, но у меня она хотя бы есть. Твоя же — опустошена, и ты превратился в слабака, цепляющегося за мастерство, как утопающий за обло...<br /> <br /> — Молчать!!! — прогремел Эйдолон. Стены содрогнулись. От яростного крика пластины пошли трещинами и вмятинами. Чемпионы отшатнулись, а почти все их последователи рухнули на колени. Какофоны охнули, дрожа от экстаза.<br /> <br /> Эйдолон слышал их тихие шёпоты, так непохожие на привычные вопли, а в них — эхо иного гласа. Таящегося прямо за пеленой реальности.<br /> <br /> Песни. ''Песни. '''Песни!'''''<br /> <br /> Они всегда слышали мелодию варпа, пронзительно кричащую и гремящую басами, с тех пор как её великолепие со всем извращённым мастерством показала им вдохновлённая богами Кинска. Однако сейчас в её отголосках слышалось нечто новое и незнакомое, нарастающее от шёпота до крещендо. Призыв к оружию. Зов домой. Раньше он думал, что песнь подобно сирене пел Фулгрим, однако звук стал иным, полным нюансов. Гимном, созданным для расщеплённой души и измученного тела самого Эйдолона.<br /> <br /> — Вы собрались здесь, — продолжил Эйдолон, — потому, что вы — мои офицеры. Мои избранные воины. Лучше среди воинства. Вы — образцы для всех, кто стремится к многоликому совершенству. Воины Третьего. Мои воины, — лорд-командор улыбнулся рваными губами. — Мы нужны на Терре. И нашим врагам не заточить в имматериуме в дни финальной битвы ни меня, ни кого-либо из вас. Истинные чудеса свершатся на земле тронного мира. Мы испытаем свою мощь против лучших рабов Императора, и сокрушим их.<br /> <br /> И словно в ответ корабль опять содрогнулся. Закрывавшее корпус поле Геллера дрожало, поддавалось под яростью варпа. Завыла ещё одна сирена, и глас её влился в мрачную симфонию третьего легиона.<br /> <br /> Они все умрут, если не будут действовать. Решительно.<br /> <br /> — Так и будет, — сказал Воциферон и шагнул вперёд, из чувства долга рискуя обратить гнев Эйдолона и на себя.<br /> <br /> — Естественно, — кивнул лорд-командор, опуская молот, и положил на плечо мечника заскорузлую руку. — Мы слишком долго выслеживали в засадах Хана и его бегущих к Терре дворняг. Столько усилий впустую. Теперь и нам пора получить причитающееся. Я жажду скрестить мечи с Преторианцем и рассечь его на части так же, как сокрушу его баррикады&lt;ref&gt;«Эйдолон был самым опасным. Воющий лорд-командор расколол боевые доспехи Дорна своими многоголосыми криками. Его клинок дважды вонзился в Преторианца. Эйдолон обладал силой примарха», — из «[[Под знаком Сатурна / Saturnine (роман)|Под знаком Сатурна / Saturnine]]». Иногда мечты сбываются.&lt;/ref&gt;. Сломать крылья Великого Ангела своими сапогами и высосать мозг из его пустых костей. Это и многое другое я предвкушаю.<br /> <br /> '''Предвкушаю...''' — снова заурчал голос, и Эйдолон вспомнил.<br /> <br /> ''Пальцы подняли его за подбородок, заставляя взглянуть на совершенство. Улыбку, ослепительную будто сияющее на белом мраморе солнце. Лицо, сотворённое абсолютным мастером генетики, и глядящее на него с любовью.''<br /> <br /> ''— Встань, лорд-командор, — прошептал Фениксиец.''<br /> <br /> Эйдолон встряхнулся, изгоняя непрошенное воспоминание.<br /> <br /> — Мою душу снедает тоска, зов, который нельзя игнорировать. Мы выследим вцепившееся в корабль отродье варпа и переломаем его когти, один за другим.<br /> <br /> Малакрис алчно подался вперёд. Из уголка его рта засочилась едкая слюна.<br /> <br /> — Ах, так нам предстоит бой с нерождёнными. Они так меня любят и презирают. Предлагают благословения и проклятия, похоть и отвращение, — он погладил помазанные кровью пластины доспехов. — Так приятно будет вновь с ними станцевать.<br /> <br /> — Ничтожество, — прошептал Воциферон, качая головой. — Лорд-командор, я не понимаю, почему этот паразит ещё дышит и плетёт козни. Позвольте мне его убить.<br /> <br /> — Может быть потом, — задумчиво ответил Эйдолон. — Но не сегодня. Сегодня мне нужны вы оба. И зазубренный клинок, и безупречное орудие.<br /> <br /> Позади зашипели двери, открываясь. Эйдолон с улыбкой оглянулся и склонил голову.<br /> <br /> — Наконец-то. Вот мы и все собрались.<br /> <br /> В дверях стоял фон Калда. С его осквернённого нартециума всё ещё капала кровь. Он поглядел на Эйдолона, кивнул ему в знак почтения, и занял место рядом с господином. Другие не сводили с апотекария взглядов, полных и неохотного уважения, и открытой неприязни.<br /> <br /> Эйдолон уже не обращал на это внимания, думая лишь о деле. Об охоте.<br /> <br /> — Начнём?<br /> <br /> <br /> ===Четвёртая глава. Нутро===<br /> <br /> <br /> Легионеры устремились в глубины великого корабля, словно летящий к сердцу клинок.<br /> <br /> Ведомый одним лишь инстинктом Эйдолон возглавлял отряд, таким был и его долг, и его право. Череп лорда-командора гудел от боли, то вспыхивающей, то затухающей с каждым шагом по уготованному неописуемому пути. Дорогу указывали и хрусты костей, и внезапные нервные спазмы, его тянула вперёд душевная мука, отчего казалось, будто он идёт не по своей воле. Сие чувство беспомощности выводило из себя, но с пути нельзя было свернуть, лишь двигаться дальше.<br /> <br /> Вслед за ним шагали Малакрис и Воциферон, а Плегуа и один из его преданных какофонов прикрывали тыл. То был Дарвен, купавшийся и утопавший в нотах собственной тайной песни, извергавшейся на худощавое лицо воина из установленных тяжёлых звукоусилителей. Легионер не сводил взгляда с дороги, распахнув и глаза, и челюсти, удерживаемые стальными челюстями.<br /> <br /> «Мне нужен лучший из твоих воинов, — сказал Эйдолон Плегуа. — Нужно, чтобы за мной следовал кто-то верный».<br /> <br /> Фон Калда возился с нартециумом, изучая полученные от лорда-командора показания. Можно сказать, что ради новых исследований апотекарий вызвался пойти с ними, хотя будучи приближённым и был обязан следовать за господином. Впрочем, фон Калду никто бы не назвал трусом. Просто теперь у него были другие, более самовлюблённые и эзотерические устремления.<br /> <br /> Когда-то коридоры «Награды за грех» были привычным лабиринтом, запутанным, как на любом пустотном корабле, но совершенно понятным трансчеловеческим умам. Теперь же всё стало странным, искажённым и изъеденным прикосновением варпа. Двери уже не всегда вели туда, куда должны были. В коридорах танцевали странные огоньки, сбежавшие с фонарей и манящие неосторожных как мёртвые звёзды. Конечно, такие небольшие изменения скорее раздражали, чем выводили из себя... Но Эйдолон не сомневался, что к концу охоты всё станет гораздо хуже.<br /> <br /> К далёкому потолку вздымались опоры, однако сии колонны уже не состояли из одного лишь металла, но медленно превращались в живые кости, пронизанные извивающимися сосудами. Эйдолон провёл протянутой рукой по мягкой ткани, чувствуя, как та содрогается от его прикосновений.<br /> <br /> — Поразительно на что способен духовный мир, — вздохнул лорд-командор. — И как преображает всё сущее внимание Тёмного Принца.<br /> <br /> Эйдолон поднял «Славу вечную» и разряды тока перекинулись на кости. Он услышал мучительные крики, столь низкие и далёкие, что их бы не заметил обычный человек, но столь сильные, что они опаляли его восприятие и отдававшиеся упоением в душе. <br /> <br /> — Но это мой корабль и лишь моей руке прокладывать его курс.<br /> <br /> При этих словах палуба словно содрогнулась. Вскинувшие оружие наизготовку воины разошлись вокруг Эйдолона, пока отголоски его слов расходились по просторному отсеку.<br /> <br /> '''''Моей...'''''<br /> <br /> Из сгустившихся теней над космодесантниками, из жидкой мглы появились ползущие и семенящие существа. Их проступающие когти высекли дождь искр, полетевших на собравшихся воинов. Во тьме напряглись мускулы, готовясь к прыжку, зашелестела дублёная человеческая кожа, скрипнули шипы из чёрного метала. Создания поглядели на Эйдолона удивительно материальными глазами, пылающими уголками зрачков среди чёрных склер, подобающих морским хищникам.<br /> <br /> '''''— Нашей''''', — заурчали демоны, соскальзывая и слетая с потолка, будто падающие ангелы. То были воплощения ужасов и чудес, всех возможных грёз и пороков смертных. Наложницы Тёмного Князя, кружась, оттолкнулись от стен и обступили неровный строй легионеров. Шесть демониц предстало перед первым лордом-командором. Возглавлявшее их создание, несущее корону из человеческих костей и мягкой плоти, поклонилось ему, скрипнув крабовой клешнёй по палубе. Звук отдался и в ушах Эйдолона, и в его иссечённой душе.<br /> <br /> '''''— Ты знаком нам. Связан присягой и сделкой. Ты принадлежишь Ждущему Князю, Жаждущей Королеве, Им Божественным. Обещанные богу души, пожиратели старых врагов и уничтожители новых. Вернувшиеся к нам нежеланные отпрыски Анафемы.'''''<br /> <br /> — Ему, но не вам, — со смехом ответил Эйдолон. — Вы — отребье Тёмного Князя, обещающие всё, но являющиеся ничем.<br /> <br /> По лицу существа разошлась довольная усмешка, и оно издало звук, похожий на перезвон колокольчиков. В ответ вдали прогремел набат, подобный далёкому грому. Эйдолон прекрасно осознавал, насколько непостоянно это создание, капризное, эфемерное и непознаваемое эхо истинного божества. Он слушал смех демоницы, видя как её лицо перетекает из одной формы в другую. Вот лик юного отважного воина, юнца в рассвете сил, готового воздеть по приказу владыки копьё и меч. Вспышка — и перед ним созревшая женщина, чьё лицо свидетельствует о жизни полной и радостей, и страданий. Миг спустя и Эйдолон увидел перед собой окрашенное лицо прекрасного трупа, жуткое, но притягательное на свой бесполый лад.<br /> <br /> — '''''Ты бы мог предстать перед взором богов как король, а не пресмыкаться у ног своего отца''''', — льстиво протянула демоница. — '''''Стать чем-то истинно великим. Так ли важна Терра, когда осталось столько непокорённых миров? Разве ты забыл времена, когда был истинным повелителем войн, а не опальным отпрыском полубога?''''' — когти щёлкнули, разрывая воздух. — '''''Я могу их тебе напомнить, князёк. Показать тебе ноты песни, которую ты так жаждешь исполнить. Я, Лиадресс, Поющий Клинок, Ласкающий Каждым Порезом, могу провести тебя по стопам отца. К чему унижаться, когда Хор Вечный может прозвучать по всей...'''''<br /> <br /> Эйдолон взмахнул молотом. Окутанная молниями глыба устремилась к лицу демоницы, но та лишь с шипением скользнула назад, так быстро, что взгляд едва мог уследить. Сёстры создания скользнули вперёд, воркуя и хихикая. Прекрасные чудовища, до ужаса очаровательные пародии на человеческое обличье, извращённое и изувеченное так сильно, что ни один смертный бы не смог представить.<br /> <br /> Мелькнули когти, оставляя за собой в воздухе яркие следы, и метя в уязвимые точки доспехов и сухожилий. Вспыхнули искры. Воины шагнули вперёд на помощь господину, отражая удары, а фон Калда отступил на шаг и поднял пистолет.<br /> <br /> '''''— К чему этот раздор, князёк? У Расколотого Короля на тебя такие планы... Разве ты видишь его в зеркалах собственной души? Ещё не слышишь шёпот?'''''<br /> <br /> Эйдолон удивлённо моргнул. Он-то думал, что его терзают случайные и мимолётные капризы отца, но теперь услышал имя врага. Расколотый Король... Что за жалкий и напыщенный титул, но подобающий плоду случайной вакханалии варпа. Эйдолон махнул рукой, и его воины ответили на слова демоницы смертельной яростью.<br /> <br /> Какофоны взмахивали пушками по дуге, извергая потоки воющей смерти. Даже демоны бросались в стороны, зная, что от звука им не укрыться. Колонны разлетались в щепки из железа и костей, из культей били фонтаны чёрной крови. Невозможно далёкий потолок не начал оседать, даже лишившись опор. Нерождённые резвились и хихикали, танцуя среди обломков и багровых брызг. Эйдолон пробивался к ним сквозь град, отбивая взмахами молота самые большие камни.<br /> <br /> — '''''Сломленное маленькое чудовище''''', — рассмеялась Лиадресс. — '''''Когда мы увидим твоего отца, то споём о твоей погибели. Возложим к его стопам гимн о упоительной смерти. Он узнает, что ты, Рассечённая Душа, умолял о пощаде будто шавка. Не быть тебе ни консортом, ни чемпионом, сейчас ты погибнешь неоплаканным среди пепла собственных амбиций.'''''<br /> <br /> — Я не умру, не ступив на Терру, — зашипел Эйдолон. Он пригнулся, уклоняясь от взмаха когтей, и ударил молотом, почти задев гибкую тварь. Лиадресс метнулась назад, скрежеща зубами, но миг спустя её гнев утонул в звенящем веселье. Удар Эйдолона нарушил искусную асимметрию танца, затупил грациозный натиск. — Если бы боги хотели меня остановить, то послали бы пса с зубами поострей.<br /> <br /> Завопив, демоница бросилась на лорда-командора. Хитиновые клинки ударили по голове молотка, потянув оружие к палубе. Пахло горелой плотью и жгучим мускусом, источаемым каждой порой шкуры твари. Заскрипев зубами, Эйдолон вырвал молот из хватки. Вокруг сражались смертные и бессмертные, всё горело и взрывалось. Он бился в бесчисленных сражениях, и возглавляя целые воинства, и сражаясь в одиночестве. Он возглавлял воителей Третьего легиона на сотнях полей брани ещё до того, как они обратились против собственных родичей. Случалось ему и руководить когортами Имперской Армии, связывая их с легионом паутиной восхищения и уважения. Но здесь и сейчас у лорда-командора было время лишь на один поединок, один миг.<br /> <br /> Он напрягся, готовясь встретить ещё один град ударов демоницы, жаждавшей вырвать у него оружие. Почувствовал, как кровь потекла по пластинам брони и отступил на шаг, когда когти рассекли плоть. Существо поднесло алеющую клешню к губам и провело по хитину языком, алкая соки.<br /> <br /> — '''''Слабак''''', — процедила Лиадресс, давясь от смеха. — '''''Ты что же, думаешь так робко постучать во врата самого Анафемы? Да ты рухнешь с плетня Дворца! Дрогнешь перед стенами! Никакой ты не чемпион. Не избранный... просто скот.'''''<br /> <br /> — Умолкни! — зарычал Эйдолон, чувствуя, как поднимается желчь. Его горло вздулось, и он выпрямился, отбросив бессильно заскрежетавшую когтями по палубе демоницу. Позади продолжали сражаться его воины. Эйдолон почувствовал звуковую волну, когда пал Дарвен, и его оружие взвыло в последний раз, прежде чем умолкнуть навеки вместе с тайной песней.<br /> <br /> Эйдолон не уйдёт покорно во тьму. Он будет бушевать и яриться против рока среди углей вселенной. Он был лордом-командором, первым среди всех. Да как смеет ничтожная рабыня Тёмного Князя насмехаться над ним?!<br /> <br /> — '''''Смерть сладка, но служба может быть ещё слаще. Король ждёт! Ждёт и алчет! Поддайся ему, твои воины преклонят колени! Служи и будешь пощажён. Борись и твоя кожа станет моим плащом, плоть — мясом, кровь — вином!'''''<br /> <br /> В глазах наступающего Эйдолона блеснуло непривычное веселье. Он разжёг ярость, направил, дал ей течь сквозь себя приливной волной. Челюсти лорда-командора растянулись. Внутри него прокатился вопль, издаваемый изменённой гортанью, но отдающийся в каждой поре, пылающий в каждой частице легионера, наполняющий его и питающий.<br /> <br /> Волна звука отбросила назад заоравшую демоницу. Сбила низших порождений варпа с ног, расколола каменные плиты. Малакрис и Воциферон отшатнулись, потрясённые, но не оглушённые. Более привычный к крикам господина фон Калда вздрогнул и устремился вперёд, прикрывая Эйдолона от демонов. Действительно выдержал бурю, впрочем, лишь Плегуа, неустрашённый, но вдохновлённый.<br /> <br /> Занося молот, Эйдолон устремился на уже вскочившую на ноги демоницу. Существо припало к палубе, ожидая удара, но лорд-командор и не собирался бить молотом. Он ударил по клешне кулаком, со всей рождённой гневом мощью. Один, два, три раза. Хитин раскололся. Глаза Лиадресс распахнулись от изумления.<br /> <br /> Он ударил вновь, и демоница покатилась кубарем, шипя от боли.<br /> <br /> — Что же, ты забыла о собственной сути? Вы упиваетесь и причинением боли, и своими же муками. Разве дарованной мной агония не сладка?<br /> <br /> — '''''Жалкий кусок мяса!''''' — зарычала демоница. — '''''Неужели ты считаешь себя лучшим слугой? Думаешь, что ты милее нас для Тёмного Князя?'''''<br /> <br /> Эйдолон помедлил, купаясь в звуках рассекающих плоть клинков. Легионеры пришли в себя и разили когтями и и мечом низших существ. Взгляд лорда-командора скользнул по окутанным молниями клинками, режущим и пронзающим призрачную плоть. Плегуа ударил демоницу ногой, а затем выпустил гибельную арию в упор.<br /> <br /> От твари остались лишь брызги бесплотных потрохов и мерцающей крови. Пурпурный коготь покатился по палубе, всё ещё цепляясь за плиты, снова, снова и снова. Даже после смерти эти существа боролись, цепляясь за существование с неистовым упорством, которому Эйдолон даже завидовал.<br /> <br /> — '''''Мнишь себя князем-воителем, но в сравнении с Расколотым Королём ты никто!'''''<br /> <br /> — Так подай сюда своего Короля, и мы это проверим, — фыркнул Эйдолон. Он перевернув «Славу вечную» в руках и шагнул вперёд, занося молот высоко над головой. А потом опустил. Окутанный молниями клюв расколол растянутый череп демоницы и расщепил подобие мозга на атомы. В воздух забил фонтан радужной крови, окативший искажённые розовые доспехи, обжигая пластины, окрашивая в буйный калейдоскоп не-цвета. Эйдолон опустил молот и отдышался, слушая, как в груди колотятся от внезапного прилива адреналина сердца.<br /> <br /> Убивать... Таким было его предназначение. Оно не изменилось с самых первых дней на Терре. Когда он был воином, они бился и разил врагов сам, став ротным командиром научился руководить и смертными, и Астартес, но лишь возвысившись до лорда-командора в полной мере добился истинного мастерства.<br /> <br /> Битва стала для Эйдолона искусством задолго до того, как его заразили операции Фабия, до того как солёная ласка Лаэрана преобразила его телом и душой, корнями и ветвями. Эйдолон бился и истекал кровью в ширящихся пределах Империума, а затем, когда владения Императора охватила хворь раздора, вслед за их предсмертными корчами вёл неверных Детей к самому сердцу.<br /> <br /> И теперь как и всегда ему оставалось лишь идти вперёд.<br /> <br /> Эйдолон прошёл мимо собравшихся воинов и скривился, чувствуя, как в голове вновь звенит мигрень. Нечто смеялось в недрах его души, заставляя всё тело дрожать от далёкого, но такого близкого веселья. По телу пробежала дрожь, грудная клетка будто тряслась от аплодисментов, с ней и остальные кости, даже пульс сердца стал неровным. Теперь Эйдолон его чувствовал. Притаившееся чудовище, далёкое присутствие, напирающее и давящее на саму его суть.<br /> <br /> — Довольно игр, — зарычал лорд-командор. — Пора найти этого Расколотого Короля и разбить на такие крошечные частицы, что он никогда более не осмелится бросить мне вызов.<br /> <br /> <br /> ===Пятая глава. Расколотый Король===<br /> <br /> <br /> Корабль содрогался, будто под ударами зримых лишь псайкерами волн.<br /> <br /> От прикосновения варпа по его недрам разошлись метастазы скверны, меняющей “Награду за грех” с каждым капризом Расколотого Короля. Из палубы росли лестницы в никуда. За открытыми дверями могли таиться и голые стальные стены, и немыслимо далёкие восхитительные бесконечности.<br /> <br /> Само присутствие демона было ядом, растекающимся по венам боевой баржи и искажающим её, превращающим в нечто неестественное даже по нескромным меркам Третьего легиона. Местами на металле выросли окна из витражного стекла, увековечившего ужасающие красоты, и каждая их грань истекала слезами и кровью.<br /> <br /> И все отражения лорда-командора как один не сводили с него взгляда, наблюдая его собственными затуманенными глазами на мертвенно-бледном лице, которое подошло бы давно умершему человеку.<br /> <br /> '''Эйдолон.''' Его имя звучало вновь и вновь, будто полный тоски напев, срывающийся с бесчисленных губ и тянущий к себе его мысли, будто незримыми цепями.<br /> <br /> Бездна безумия варпа вглядывалась в лорда-командора, и он вглядывался в неё. Не в первый раз Эйдолон задумался, каково было бы посмотреть на мир одурманенными варпом глазами. Возможно когда всё это закончится, он найдёт какого-нибудь колдуна, выпьет его воспоминания и вкусит дары.<br /> <br /> Латные перчатки задрожали от предвкушения.<br /> <br /> Такие позывы, текущие в крови и насыщающие разум, напоминали лорду-командору что он всё ещё жив. Всё ещё способен сам выбирать свои ходы, а не превратился в пешку на чужой доске.<br /> <br /> “Как меня и научил отец. Теперь же он, призванный из-за пелены, хорохорится и не сводит взгляда с Терры. Свободный быть рабом. Богов. Гора. Своих аппетитов…”<br /> <br /> Эйдолон ненавидел Фулгрима, и всё же не мог избавиться от определявшего всё его существование льстивого восхищения. Именно рука примарха ранила его, воля отца изменила его. Это требовало хотя бы капли уважения. Возможно, однажды они придут к взаимопониманию, даже если и не расплатятся по счетам…<br /> <br /> — Такая себе добыча, — проворчал Малакрис, шагая вслед за лордом-командором. Идущий рядом с фон Калдой капитан почти игриво протянул к нему включённые когти, щёлкнувшие в воздухе. Даже теперь, омытый кровью демонов и помазанный их злобой, капитан не замечал что сам стал их подобием. Когда-то Эйдолон его бы пожалел. А теперь его злила близорукость брата.<br /> <br /> — Истинное испытание ждёт нас впереди, — заметил Воциферон. Мечник разделял предвкушение лорда-командора. Он взмахнул клинком, в отсутствии желанной цели рассекая лишь воздух. — Эти существа лишь иллюзии и тени, как и все порождения варпа.<br /> <br /> — А ничего так тени, — гулькнул Малакрис. — Демоны всегда насмехаются перед игрой. Если бы ты ощутил их когти на своей коже, а не просто на лезвии клинка… О. Даже ты бы что-то почувствовал.<br /> <br /> Молча шёл лишь Тиль, прикрывавший тыл отряда. Какофон трясся и дрожал от заточённого в сверхчеловеческой плоти, но всё же совершенно заметного гнева. Смерть Дарвена приглушила разделяемую ими песнь, и теперь Плегуа нёс мелодию в одиночестве.<br /> <br /> — Ты отомстишь, брат, — пообещал ему Эйдолон. — Мы все отомстим.<br /> <br /> — Ублажим песнь, как и должны, — хрипло прошипел Тиль, заставляя себя не кричать. — Нас ждёт расплата.<br /> <br /> ''Расплата.''<br /> <br /> Эйдолон улыбнулся. А окружающего его отражения — нет.<br /> <br /> Стены вновь преобразились. Теперь они состояли из не невозможных костей, но дымчатого чёрного камня, пронизанного проблесками цвета и огня. Сияющие пятна танцевали в каменной темнице, следуя за легионерами будто навязчивые сны. Все эти вздымающиеся творения напоминали Эйдолону о застывших лесах его детства, обращённых в скалы в древних войнах Раздора чащобах, средь тверди которых прорубили подобные ущельям тропы. Предания благородных семей Европы гласили, что среди мёртвой природы обитали существа, прекрасные, но неблагие&lt;ref&gt;В британском фольклоре фейри — своенравные создания, встречи с которыми непредсказуемы и даже опасны. Считалось, что они часто подменяли детей. Неблагие — название двора фей, чьи представители особенно злы и двуличны.&lt;/ref&gt;, ждущие лишь возможности похитить детей и подбросить на их место чудовищ.<br /> <br /> “Но когда пришло настоящее чудовище, держа наготове разделочные ножи и скальпели, вы отдали ему нас. Назвали порабощение честью, выдали нас как заложников и ради выживания потребовали от нас ничем не выдавать горечь…”<br /> <br /> Впрочем, к жизни до вознесения Эйдолон не испытывал ничего, кроме презрения. Обряды и операции сделали его одним из Астартес, частью прославленного Третьего легиона, стали катарсисом всей его жизни. Изменили весь его мир, чтобы он мог подчинить звёзды. Так будущий лорд-командор избавился от сладостей и изъянов, но лишь после воссоединения легиона с примархом понял, к чему всем следует стремиться.<br /> <br /> “Когти вцепились в его беззащитную душу, утягивая вниз, сквозь пламя, кровь и безумие. Вокруг него выделывали коленца целые дворы и созвездия тварей, пляшущих под дудку богов и монстров. Голодные. Вечно голодные создания, чьи клыки покраснели от его кро…”<br /> <br /> Эйдолон раздавил мысль железным кулаком. Каждое такое воспоминание было подобно психической опухоли, отчаянно пытавшейся заставить его свернуть с пути. Прошлое умерло. Осталось лишь манящее пылающим обещанием будущее. Тронный Мир будет разорён и преображён в угоду новым показанным им богами желаниям.<br /> <br /> Эйдолон принюхался, а затем все его ощущения внезапно вспыхнули от синтестезийного прилива.<br /> <br /> '''Предатель!'''<br /> <br /> Донёсшийся из мрака вопль почти поверг лорда-командора на колени. Он посмотрел на своих воинов, зашипев сквозь сжатые зубы. Они уже занимали позиции, готовые к бою и жаждущие его. Когти Малакриса заискрились, а бдительный Воциферон взмахнул клинком.<br /> <br /> Из теней показались ковыляющие существа, искажённые до неузнаваемости. И тьма их не отпускала, цепляясь за мутировавшую плоть будто саван. Тут и там ещё можно было разглядеть знаки отличия и вплавившиеся в плоть клочья униформы. В угасающем свете мерцали золотистые нити, натянутые на раздувшееся горло словно удавка.<br /> <br /> Когда-то это был экипаж боевой баржи. Теперь поглощённые варпом во время изменения корабля существа едва напоминали людей, их тела растянулись, будто изображение на оплавившемся пикте. В растянутых под немыслимыми углами челюстях лязгало слишком много зубов, из кричащих и стонущих ртов доносилось слишком много голосов. Согнутые в три погибели и вытянутые под причудливыми углами конечности царапали стены и с неослабевающим волнением терзали палубу.<br /> <br /> Существа заполонили проход будто скот — загон, стоя плечом к плечу, прижавшись к выступающим на стенам шипам. По их лицам текла кровь, растекалась по ним, как краска по холсту.<br /> <br /> А затем все головы как один обратили затуманенный взгляд на легионеров. <br /> <br /> — Мы могли стать чем-то столь большим! — пропели словно направляемые единым сознанием отродья одним голосом, воющим из бесчисленных распахнутых ртов. Изданная ими стена звука сделала бы честь самым старательным какофонам. — Прими же меня!<br /> <br /> В этих созданиях не осталось и подобия насмешливого лукавства демонесс, лишь отчаянная горестная жажда. Они стали марионетками, скованными притяжением высшей силы. Чудовища потащили себя вперёд, опираясь на ставшие ходулями кости, скрежеща ножами по палубе, каждым движением распаляя всепроникающий хор безумия и фуги.<br /> <br /> Они устремились вперёд, словно прилив плоти, местами стёкшей с костей, и ведьмин огонь вспыхивал в их глазах или опустевших глазницах. Малакрис и Воциферон устремились на них, сражаясь как один и прикрывая друг друга, бьясь в единстве, которого Эйдолон не ждал от них уже давно.<br /> <br /> Сверкнули клинки, и полетели в стороны руки, брызжа закипающей кровью и осколками кости. Навстречу им хлестнули выросшие из растянутой плоти ложноножки, обвиваясь вокруг рук, и твари потянули к себе Детей Императора, стремясь утопить их в потопе обезумевшей плоти и мускулов.<br /> <br /> Воины отбросили к стенам громадных ревущих зверей, быкоголовых и толстошеих, и ударили, прибив их к металлу. Кровь закипела на лезвиях, отчего коридор наполнился едкой вонью.<br /> <br /> Всё смердело скверной мутации. Благоухающие запахи исчезли, сгинули в зверином мускусе, источаемом изуродованными смертными. Шагнувший вперёд Эйдолон сплюнул через плечо, крутя в руках молот.<br /> <br /> — И это всё что ты можешь? — рассмеялся он. — Жалкий царёк нищего царства. Почему ты сам не бросишь мне вызов?<br /> <br /> Даже умирающие чудовища расхохотались в ответ. Малакрис вонзал в них когти, словно катары, снова и снова, утопая в чёрной крови и пепле. Воциферон же сражался осторожнее, каждым рассчитанным ударом меча отсекая конечности от туши одного из зверей.<br /> <br /> Эйдолон воздел молот над головой и обрушил его, расщепив беснующегося мутанта одним ударом. Сорвавшиеся с головья молнии пронеслись через багровый туман до самой палубы. Корабль взвыл словно раненый зверь, словно недра “Награды за грех” тоже покорились воле Расколотого Короля.<br /> <br /> — Он — трус, бросающий мне навстречу рабов и слуг, — процедил лорд-командор. Ещё один мутант бросился на него, распахнув челюсть и брызгая слюной. Эйдолон схватил зверя за горло и надавил. Зверь завыл, забился, захрипел, шлёпая присосками щупалец из человеческого мяса по искажённым доспехам. Тварь пыталась содрать позолоту, растёкшуюся по наплечнику, зацепиться… а потом обмякла. Эйдолон услышал приятный треск шеи и бросил чудовище к его умирающим сородичам.<br /> <br /> — '''Не смилуюсь, не смилуюсь!''' — закричали последние звери, припав к палубе. Эйдолон скривился и достал пистолет, прицелившись прямо в столпившихся тварей, слабых и потому раболепных.<br /> <br /> — Не нужна мне его милость. Лишь его смерть.<br /> <br /> <br /> Воины прошли под арками из человеческой кости, высеченными теперь одичавшими ремесленниками легиона. Кости раздулись, разрослись, разошлись словно шарящие пальцы или быть может заострённые рога неведомого огромного зверя. Другие выдавались вперёд, словно бычьи или изгибались как у баранов.<br /> <br /> Впереди возвышались ступени, окружённые парящими сферами ведьминого огня. Эйдолон начал подниматься вверх, ввысь к венчавшему их помосту.<br /> <br /> На нём стоял трон, высеченный из того же блестящего чёрного камня, стекавшего вниз к потрохам корабля, а на сем троне сидела едва различимая фигура. Приблизившись, Эйдолон увидел очертания легионера, но не из керамита и плоти, а из того же пламени варпа, что и неестественные фонари.<br /> <br /> Шагая, лорд-командор протянул руку к поясу и снял пистолет, оружие, послужившее ему в годы предательства так же верно, как и молот. То был образец древнего бесценного археотеха, в последнее время похоже получивший собственный разум. Эйдолон не мог сказать точно, чем именно выстрелит пистолет, но тот всегда приносил его врагам изысканнейшую смерть. И в столь просвещённую эпоху этого было достаточно.<br /> <br /> — Назовись, — потребовал ответа Эйдолон.<br /> <br /> Существо содрогнулось от смеха, разошедшегося рябью по всему телу. В пламени проступили лица, рвущиеся наружу, будто схваченные души. Демон встал на ноги и расправил плечи, словно всё ещё считал себя человеком.<br /> <br /> — '''Неужели я так изменился, брат?''' — спросило существо, склонив голову, и шагнуло к нему навстречу. Внутри него растекался свет, выплёскивался наружу и капал на чёрные камни. Хор потерянных душ, наконец нашедших избавление, растекался по палубе. С каждым шагом огоньки тряслись всё сильнее. — '''Ты и правда меня не узнал?'''<br /> <br /> — Думаю, ты очередной возжелавший пойти за примархом слабак. Их сейчас не перечесть, праздных глупцов, следующих за Юлием всё глубже в безумие. Совершенно бесполезных, конечно, если не понадобятся идиоты, которые будут бежать прямо на врагов, завывая что-то про апофеоз. Когда-то ты был созданием из плоти и крови, но превратился в фикцию.<br /> <br /> Существо остановилось на пол пути и поднесло руку к парящей сфере. Оно поглядело на Эйдолона, всем своим видом выражая горделивое ошеломление и готовность броситься вперёд, преодолеть последние метры одним прыжком. <br /> <br /> '''— Ты оскорбляешь меня, лорд-командор. Я больше не буду всего лишь Расколотым Королём. Нет. Никогда более. Я стану отражением возвышающегося Тёмного Принца, вечным и никогда не рождённым. Я неотвратим и неутомим. И мы связаны общей судьбой.'''<br /> <br /> — Прекрати, — вздохнул Эйдолон. — Да я застрелюсь, если мне придётся выслушивать ещё одного слабоумного глупца, возомнившего себя Слаанешем во плоти.<br /> <br /> Король запрокинул голову и расхохотался.<br /> <br /> '''— Так чего ты ждёшь, лорд-командор? Поддайся забвению, которого жаждешь, и…'''<br /> <br /> Эйдолон спустил курок.<br /> <br /> Вспыхнувший луч невиданного не-света пронзил наступающего демона. Но Расколотый Король лишь замер, не отшатнувшись, и поглотил растёкшуюся по его телу чёрную молнию. Вспыхнувшая и заплясавшая внутри него тьма растворилась.<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон убрал пистолет в кобуру и гордо зашагал вперёд, занеся молот обоими руками. А потом ударил, метя прямо в череп демона.<br /> <br /> И молот остановился. Эйдолон уставился на дьявольское видение, искажённое подобие всего, что значило быть Астартес. Расколотый Король перехватил молот, держа его непривычно бережно, словно ребёнок игрушку.<br /> <br /> А затем толкнул.<br /> <br /> Эйдлон полетел вниз по ступеням, едва не сбив с ног своих бойцов, и наконец остановился, опершись левой ногой на глянцево-чёрный камень. Сияние липло к нему, текло из оцарапанных плиток вместе с голосами, шипящими, вливающимися в разум и пытающимися его поглотить.<br /> <br /> '''Предатель.'''<br /> <br /> '''Брат.'''<br /> <br /> '''Убийца.'''<br /> <br /> '''Лжец.'''<br /> <br /> Из камня выступили призрачные образы и обвились вокруг лорда-командора. Они рыдали пламенем, а лица их были искажены в немыслимой муке. Эйдолон бросился напролом через духов, воздев молот и изгоняя нападавших духов его сиянием. Лики умерших мужчин и женщин зарычали от звериного гнева и рассеялись, сломленные истинной яростью лорда-командора.<br /> <br /> — '''Ты не достоин сего дара''', — зашипел Король, протянув руки, отчаянно желая вцепиться в рукоять. — '''Отдай мне его. Сложи с плеч бремя. Подчинись неизбежности. Тёмный Принц вернул тебя назад как злую шутку. Фарс. Над тобой смеются за пеленой, считая лишь шутом, пляшущим на потеху варпа.'''<br /> <br /> На шее Эйдолона вздулись вены, и не просто от дарованной ему силы вопить, но истинной и праведной ярости. Да как эта ''тварь'' смеет. Больше не человек, но и не истинное создание варпа. Ублюдок, полукровка, чья сломленная душа горит как маяк, созывающий демонов, собирающий вокруг себя будто нечистый чемпион. Командор… Тень. Эхо.<br /> <br /> Эйдолон не дал волю воплю.<br /> <br /> — Ты слишком много болтаешь, — процедил он. — Слишком много для такой жалкой твари.<br /> <br /> — '''Я тебе не дворняга''', -  возразил Король, с почти детским недовольством показав огненными когтями на собравшихся воинов. — '''Не как они. Такие славные создания, такие яркие душонки. Возможно, я дам им место при моём дворе, когда воссяду на троне. Когда стану тем, кем всегда должен был быть.'''<br /> <br /> — Они — не твои, — злобно ответил Эйдолон, снова зашагав вперёд. Каждый шаг мучил его. И дело было не просто в непредсказуемых капризах его изломанного тела, но в давлении, которое самим своим существованием оказывала на него тварь. Он боролся с тисками притяжения, со стеной давящего пламени, напирающего, пытающегося найти путь. Запели системы доспехов, с трудом преграждающих путь огню. <br /> <br /> Эйдолон пробивался вперёд.<br /> <br /> Расколотый Король шагал к нему навстречу грациозно, почти небрежно, будто на прогулке.<br /> <br /> — Это мой корабль. Мой миллениал. Мой…<br /> <br /> Эйдолон запнулся, подавившись словами, которые почти произнёс в пылу гнева.<br /> <br /> ''Мой легион.''<br /> <br /> Эйдолон остановился. По его кивку, едва заметному движению головы, воины ответили вместо него на вызов. Впереди наступал Воциферон, забыв о звании Малакриса. Воин выступил с уверенностью непревзойдённого дуэлянта, принёсшего клятву на клинке. И каком замечательном клинке. Как и Слава Вечная, оружие было изысканным, даже после измены не утратившим ни остроты, ни красоты. Чарнабальская сабля. Такая острая, даже спустя все эти годы.<br /> <br /> Эйдолон смотрел, как мечник поднял её, бросая вызов, а затем сделал выпад. Расколотый Король зарычал. Меч, сотканный из едва заметных теней, совершенно не сочетающихся с пылающим и грозным телом, воплотился в его руках. Клинки сошлись со звоном, отдавшимся по всем невозможным просторам, эхом отразившимся от далёких стен и заставившим кровь Эйдолона петь.<br /> <br /> А вслед за ним уже бежал Малакрис, никогда не дававший другим себя превзойти. Летящие к голове призрака когти сверкнули, но демон отразил удар, не прекращая танца смерти. Фон Калда выстрелил из болт-пистолета, похоже не заботясь, в кого именно попадёт. Снаряды взорвались среди сечи как распускающиеся цветы, и пыльцой их стали пламя и осколки.<br /> <br /> Зад содрогнулся от чудовищной гармонии. Эйдолон вновь ринулся в бой, занося молот. Когти Малакриса пронзили грудь Короля, а меч его сошёлся в клинче с саблей Воциферона. Демон плевался и шипел. В тот же миг, как Эйдолон поднял молот над головой, из-за его спины выступил Плегуа. Звуковое оружие взвыло, извергая гибельную песнь, а молот опустился, наконец обрушившись по дуге на уготованную цель.<br /> <br /> Горящее существо застыло и раскололось, извергая чёрные молнии. Шипение сменилось воплем. По чёрному камню разошлись сияющие нити варпа, и Король стал их громоотводом. А затем он воздел руки, и мир ответил ему тем же.<br /> <br /> Воины отшатнулись, не устояв на ногах от внезапного порыва ветра и ударов невидимых созданий. Отброшенный назад Малакрис врезался в мерцающую колонну с такой силой, что треснула броня. Подброшенный ввысь Воциферон исчез во мраке, бранясь. Плегуа и Эйдолон покатились по ступеням, но в последний момент рука схватила Эйдолона за запястье.<br /> <br /> — Нет, брат мой, — зашипел Король. — Тебе от меня так просто не уйти!<br /> <br /> Тварь потянула его назад, в свои пылающие объятия, и взметнувшийся огонь поглотил обоих.<br /> <br /> Чёрное пламя растеклось по доспехам, опаляя трещины и оставляя следы среди глазури. Скользнувшая вниз рука Расколотого Короля вцепилась в рукоять молота. <br /> <br /> Эйдолон боролся. Сражался каждой частицей своего тела, вырывался, бил коленом в брюхо зверя. Пламя вновь прокатилось, словно волна. По руке Эйдолона растекалась странная бесчувственность, слабость, расползавшаяся от места, где Король схватился за молот.<br /> <br /> Эйдолон с силой ударил демона головой, но тот лишь рассмеялся.<br /> <br /> А затем исчез. Лорд-командор огляделся по сторонам. Он был один. Его воины, тронный зал… всё исчезло. Остались лишь тьма и дымка, дрейфующие отголоски далёкого пекла.<br /> <br /> Шатаясь, он пошёл через мглу, бья молотом вслепую, будто неуклюжий берсерк, прокладывая себе путь сквозь лишь наполовину поддающиеся воображению просторы. Его преследовал смех. Вокруг вздымались стены, столь же бесплотные, как дым от выстрелов, тянущиеся к небесам, подражая далёкому дворцу.<br /> <br /> Краем глаза Эйдолон замечал движения созданий, грациозно порхавших с места на места, оставляя за собой радужные следы. Фракталы плясали так близко, что можно было протянуть руку, но так далеко, следуя за существами, что пировали в теневом зале-ловушке.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал всей душой гул призрачной реальности, пульсировавшей как дыхание. Он словно оказался в лёгких дремлющего бога, вмещающих в себя всю сущность лорда-командора как песчинку.<br /> <br /> Внезапно вспыхнул свет, отгоняя мрак, такой яркий, что Эйдолону пришлось прикрыть глаза. На него глядели две фигуры, два дымчатых силуэта в ослепительном свете. Одна из них восседала на золотом троне и источала холодную ясность, угрожавшую лишить Эйдолона всех оставшихся заблуждений о нём самом. Лорд-командор чувствовал, как свет прогрызает себе путь в его душу, скребётся в самых недрах его бытия.<br /> <br /> Другая же пылала от величия и тепла, преисполненная силой, которую могло дать лишь возрождение после смерти. Позади неё танцевали и метались тени, корчащиеся очертания существ, что были больше целых миров. В волнующемся мраке вздымались чёрное пламя и пурпурный свет, и на миг Эйдолон почти осознал, что видит перед собой.<br /> <br /> Он протянул вперёд дрожащую руку, но другая схватила его за запястье и потянула назад. Эйдолон крутанулся, взмахнув молотом по дуге, но рассёк лишь воздух.<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор…''' — прошептал отовсюду и ниоткуда Король.<br /> <br /> Эйдолон вновь взмахнул молотом.<br /> <br /> — Покажись, трус!<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор. Верность или измена. Послушный сын или повинующийся лишь себе полководец. Я могу показать тебе путь, освободить тебя от оков, связывающих тебя затхлыми идеями. Зачем быть одиноким слугой, если ты можешь возвыситься, вознестись, стать истинно первым?'''<br /> <br /> — Я не стану сосудом для заблудшего неудачника, отдавшего себя варпу без остатка.<br /> <br /> — '''Конечно не станешь''', — почти печально прошептал Король. Пальцы скользнули по щеке первого лорда-командора, и Эйдолон обернулся, следуя лишь инстинкту. Он вырвался из удушливых объятий и ударил молотом. Фантазм ускользнул во мглу.<br /> <br /> А затем Король, владыка сего сотканного из теней мира, единый с его призрачными просторами, ударил. Словно огненные копья его когти вцепились в нагрудник Эйдолона, удерживая его на месте.<br /> <br /> Сердца содрогнулись. Он чувствовал, как утекают силы, истекают под неутомимым и невыносимым напором зверя. Мир вокруг становился ярче, словно обретая от мучений новые силы и очертания.<br /> <br /> Эйдолон ударил в ответ, врезавшись плечом с изуродованное тело Короля, оттолкнув его прочь, и с новой энергией занёс молот.<br /> <br /> — Я никогда не покорюсь тебе, лживый дух, — зарычал Эйдолон, ударив молотом.<br /> <br /> Король утёк прочь и бросился на него, прижав лорда-командора к стене. Когти впились в его бок, ударяя снова и снова, пока не рассекли пластины, и не потекла кровь. Эйдолон сжал зубы, ощутив вспышку боли, а затем она прошла, утекла, похищенная и впитанная монстром.<br /> <br /> — Ты… — процедил Эйдолон. — Ничто!<br /> <br /> Он перевернул молот и ударил Короля рукоятью, оттолкнув его прочь. По лицу демона вновь растеклась пылающая улыбка, и порождение варпа бросилось на него, отчаянное, скулящее, обезумевшее от голода. Эйдолон бросился в сторону, и Король врезался со всей силы в ту же стену, о которую его бил. А затем наполненный всей его энергией, всей силой молот пронёсся по дуге.<br /> <br /> И наконец-то врезался во что-то цельное.<br /> <br /> Реальность раскололась. Вокруг вздыбился чёрный камень, фрактальная сеть соперничающих отражений, каждое из которых было для себя вселенной. Образы Эйдолона ругались и выли, раздирая когтями изувеченную плоть, оставляя на коже кровавые следы.<br /> <br /> Он ударил вновь, не обращая внимания.<br /> <br /> И мир резко вернулся на место. Легионеры обернулись, заметив, как их хозяин и его враг воплотились из бурлящего моря теней и пламени. Страшная рана в боку Короля истекала пламенем, извергала неистовые протуберанцы, пока демон силился удержать вместе свою жалкую оболочку.<br /> <br /> Король рухнул на колени. Пламя начало угасать. Из зверя вырвалась новая волна давления, воющая, оттолкнувшая легионеров. Эйдолон устоял. Он крепче сжал молот и занёс над головой. А затем опускал, снова и снова, молотя и круша ненавистного врага. Заточённые в пылающей коже молнии исчезли. Отражения умерли. Одни лишь потускнели, другие замерцали, выдавая лишь мерцающие черепа — образы смерти.<br /> <br /> — '''Князёк-самозванец…''' — зашипел Король сквозь разбитые зубы. Его тело превратилось в абстракцию. Огонь замёрз, раскололся, потёк будто воск. На лице соткалась зияющая дыра — подобие рта под пустыми глазницами. — '''Это лишь начало твоих мук'''.<br /> <br /> — Слушать тебя — само по себе пытка, — зарычал Эйдолон. Король ухмыльнулся, в последний раз поднявшись на ноги. Он вытянул свой меч из хватки Воциферона так легко, будто лишь тянул время.<br /> <br /> Клинок взметнулся подобно языку из жидкой тьмы. В этом движении было нечто знакомое, нечто неуловимо привычное в том как по плавной дуге летело лезвие. Эйдолон попытался уклониться, но не успел, ощутив, как треснули доспехи, и под лаской клинка потекла кровь.<br /> <br /> И тогда он бросился вперёд, давая мечу погрузиться глубже, смакуя агонию, растекавшуюся по телу с каждым ударом сердец и нежными ручьями крови.<br /> <br /> И обрушил молот, расколов короля. Демон разлетелся на тысячи частей, падающих на палубу частиц огня и безумия. И это снова была палуба. Не неестественный чёрный камень, а железо и адамантий.<br /> <br /> Малакрис рассмеялся, изображая веселье мёртвого Короля. В нежданном безмолвии реальности его смех прозвучал низко и мелодично. Чуть в стороне что-то насвистывал Плегуа, склонив голову. Вслушиваясь.<br /> <br /> — Реакторы загорелись вновь, поле Геллера вспыхнуло.<br /> <br /> — Ты уверен? — поглядел на него Эйдолон.<br /> <br /> — Да, господин, — кивнул Тиль. — Буря утихает. Скоро мы снова будем на свободе.<br /> <br /> Первый лорд-командор посмотрел на головку. К металлу всё ещё цеплялась опалённая чёрная кровь, пусть энергетическое поле и было включено. Собиралась в узоры, будто корчащиеся от первобытной злобы ненавистного разума, оставившего на его молоте свой след будто смертный грех…<br /> <br /> — Тогда давай выясним, где мы оказались, и снова проложим курс.<br /> <br /> <br /> ===Шестая глава. Отражения===<br /> <br /> <br /> Эйдолон не часто проводил время в своих покоях.<br /> <br /> Сама идея покоя в какой-то момент стала для него немыслимой, а преследующая его постоянная боль поставила крест на фантазии обо сне.<br /> <br /> Нет, он сохранял покои скорее из привычки и манерности, как место среди непрестанного безумия, где он мог остаться наедине и купаться в одиночестве. Недостаточно было внушать трепет с командного трона. Нет, настоящий правитель должен был держаться поодаль от своих подданных.<br /> <br /> Даже на Терре всё было так же. У его семьи были укреплённые особняки, защищённые бесчисленными системами и ополченцами. Слуги сражались и умирали за нечто больше, чем их жизни, чтобы хотя бы часть знати выжила в крепостях, прежде бывших горами.<br /> <br /> Таков был путь Европы. Выживание любой ценой. Умирать предстояло другим. Армиям и рабам. Противостоящие Объединению и погибшие полководцы бились потому, что считали себя последними поборниками своего образа жизни. Семья же Эйдолона и другие выскочки-аристократы с мёртвого мира избрали иной путь, хотя… сейчас он подозревал, что тот же самый.<br /> <br /> Их дети прошли через порог жизни и смерти, чтобы семьи продолжали жить. Его, второго сына, отдали телотворцам новых армий Императора. Ему было уготовано не стать одним из мясников Гадуара, примитивных Громовых Воинов, его ждал иной удел.<br /> <br /> ''Ты станешь ангелом.''<br /> <br /> Голос вытолкнул разум из покоев памяти, и Эйдолон скривился. Теперь к нему приходило слишком много воспоминаний. Подкрадывавшихся во время снов или видений. Вот уж воистину признак слабости, и возможно он избавиться от них, когда рассеются последние отголоски буйства варпа. А возможно это была затянувшаяся игра Тёмного Принца, а может его отца. А может проклятие самозванного Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Ты будешь ангелом''. Кто же сказал ему это так давно? Не отец. Возможно, мать? Жалевший его родич? Один из посланников самого Императора? Он стал частью золотой десятины, благородных сынов Европы, бесславно отданных ради амбиций Императора, даже не рабов — снарядов для будущих войн. Железом, которое может однажды стать имперской сталью. Когда-то, давным-давно, он даже этим гордился. До Лаэрана. До Исствана. До парада прекрасных кошмаров, которые неизбежно вели к этому мгновению.<br /> <br /> Сыны возвращались, чтобы убить отца. Империя повержена на колени. Предвидел ли это Император? Осознавал ли он в глубине души, что нельзя просто так взять целые поколения и превратить в оружие, в убийц, в чудовищ без того, что однажды они все вернуться домой, чтобы утолить свою жажду кровью создателя?<br /> <br /> ''Ну и где было твоё предвидение? Эта долгая игра заканчиваются. Узлы судьбы свиваются воедино, чтобы задушить тебя за спесь…''<br /> <br /> Эйдолон поглядел вверх. Из всех вещей в его покоях, из всех творений и орудий насилия лишь одно не было извращено до неузнаваемости дарами капризных богов.<br /> <br /> На стене над пространством где стояла прежде кровать до сих пор висела картина. Изображение Кемоса, написанное рукой Келанда Рогета. Прекрасное, на свой лад, и когда-то Эйдолон его ценил. Его тянуло к произведениям искусства смертных, хотя и не так, как его братьев.<br /> <br /> Эйдолон не хотел создавать сам. Лишь обладать. Знать, что это творение, этот предмет, принадлежит ему. В его крови было неразрывно связанное с самой душой желание властвовать и править. Возможно поэтому проведённое вместе с Повелителем Смерти время стало таким поучительным. Они были сделаны из одного грубого теста.<br /> <br /> Командующие. Правители. Завоеватели.<br /> <br /> Взгляд Эйдолона скользнул по застывшему пейзажу, отмечая новые детали.<br /> <br /> Он не раз уничтожал эту картину с тех пор, как Маравилья оживила его душу, и особенно после того, как вернулся из мёртвых. Но всякий раз он возвращалась, даже сгорев дотла. Невредимая и целая, но другая. Иногда башня на заднем плане обращалась в кости и плоть. Случалось и так, что впереди виднелись распятые лоялисты, достаточно близко, чтобы можно было разглядеть символы их верности. Прибитые к грудям аквилы. Вырезанные на черепах знаки “Перебежчик” или “Паразит”.<br /> <br /> В последнее время картина изображала расколотый и горящий мир, кишащий отчаянно защищавшими его солдатами и исполненными гнева захватчиками.<br /> <br /> Но даже это можно было исправить. Когда всё закончится, когда все они воссядут на троны, и создания плотские и бесплотные станут их подданными, тогда придёт время свести счета и возможно… возможно даже отдохнуть.<br /> <br /> '''Нас не ждёт покой. Даже после десяти тысяч лет бесцельной войны. Лишь с помощью меня ты сможешь выковать будущее, которое достойно правления.''' <br /> <br /> Эйдолон моргнул. Он обернулся и посмотрел на одно из уцелевших зеркал, чьё стекло было всё ещё невредимым. Из него скалился сморщенный кошмар, чей взгляд, однако, казался яснее. Воспаления и катаракты разошлись, разум стал острее, мысли мчались со всей уверенностью юности.<br /> <br /> Как и должно было быть.<br /> <br /> Он начало было отворачиваться, и замер, заметив, что отражение не двигается. Оно стояло на месте, не сводя с него взгляда, скованное стеклом и позолотой. А затем подалось вперёд, сверкая снедаемыми хищным желанием глазами и толкнуло сжатыми пальцами преграду.<br /> <br /> Зеркало раскололось, выгнув оправу. Осколки рухнули как игристые капли дождя, врезались в палубу словно снаряды. Но большинство остались на месте, а затем начали двигаться, когда ''тварь'' полезла наружу, цепляясь за них, поглощая их, чтобы обрести жизнь и цельность, броситься в покои Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон устремился навстречу зверю и схватил его за горло, толкая назад. Зарычал, вбив пальцы другой руки в глазницы демона. Тварь завыла голосом подобным скрежету стекла, силикатовым предсмертным воплем, терзающим разум лорда-командора, а расплавленная жидкость потекла из ран. Она опалила пальцы Эйдолона, застывая и раскалываясь так же быстро, как лилась. Легионер оттолкнул существо прочь, и оно вытянуло вперёд руки и припало к палубе, словно боролось с потоком воздухе при разгерметизации.<br /> <br /> — '''Тебе не сбежать''', — зашипел демон. — '''Мы уготованы друг другу'''.<br /> <br /> Создание бросилось назад в последней яростной атаке, сомкнуло на шее Эйдолона когти. Лорд-командор отвёл руку и ударил со всей силы, вбив кулак прямо в скалящиеся зубы. Существо раскололось, стеклянные крылья замелькали вокруг, по его щекам потекла горячая кровь. Эйдолон подался назад и увидел…<br /> <br /> Просто зеркало, теперь разбитое на тысячи мерцающих осколков. Он огляделся по сторонам и понял, что слишком долго пробыл в состоянии фуги. Что он снова один.<br /> <br /> Внезапный щелчок привлёк его внимание.<br /> <br /> — Говори.<br /> <br /> — Милорд. Вы нужны на мостике. Здесь есть нечто, что вам стоит увидеть.<br /> <br /> <br /> Поднявшись на мостик, Эйдолон увидел безумие.<br /> <br /> Всё двигалось. Сервы и слуги суетились, пытаясь устоять на ногах от внезапных толчков. Металл выл, воздух дрожал от страданий машин. Окулюс был затуманен, словно глаза трупа, и в уголках виднелись трещины, оставленные напором Эмпирей на пузырь относительно стабильной реальности. Лорд-командор улыбнулся. Да, даже такой великолепный корабль мог страдать и умирать. Даже он, как и всё прочее, был… смертным.<br /> <br /> — Так почему меня вызвали? — спросил лорд-командор, почти заскучав.<br /> <br /> Рабы поклонились, глядя лишь на его сапоги. Лишь самые храбрые, те кто ещё носил униформу и сохранял подобие разума, подняли руки, что показать на угасающее по ту сторону окулюса пламя.<br /> <br /> И сквозь его сполохи виднелся мир.<br /> <br /> Парящий в бесконечной тьме, мерцающий шар зелёных морей и плодородных земель, мозаика контрастной красоты. Его взгляду открылись просторы белого камня, видные даже с орбиты и растянувшиеся по континентам. Огни мерцали на краях планеты, там где уже наступила ночь и звёздный свет открывал взору великолепные города.<br /> <br /> Язык хлестнул по губам. Эйдолон знал этот мир. Судьба, случай, капризы и причуды богов вернули его сюда. Лорд-командор вздохнул. Уже с горечью. Он вспомнил, и в такт его воспоминаниям прозвучал другой голос, отдающийся в уголках разума, смеющийся в чертогах души. Повторяющий его слова с мрачным весельем.<br /> <br /> — Татрикала.<br /> <br /> <br /> “Конечно, есть и другие имена. Другие миры и другие воины. Легионы, даже ослабленные, собрали столь много почестей, и с каждой битвой возникали истории. Планеты становились синонимами деяний. Из всех битв славного и возрождённого Третьего, и ныне их прошло уже много, мы часто вспоминаем Проксиму. Это имя не сходит с уст, ведь именно там они заслужили Палатинскую аквилу.<br /> <br /> Другие могут рассказать о погибели катаров. Это величественная трагедия, и будь я певцом, то описал бы её в стихах. “О чемпионах изумлённых, о ликах поражённых, скорбных”.<br /> <br /> Но я не певец и не поэт. Я не стану рассказывать вам о бесчисленных погибших, павших с честью или в бесчестье. Я не стану рассказывать вам о гордыне и Визасе, или о сотне других приведений к согласию. Нет, я вспомню Татрикалу, где на моих глазах был поставлен на колени мир и возвысился правитель людей.”<br /> <br /> — “Среди пламени: воспоминания о Великом крестовом походе”, неизданная рукопись летописца Кристиана Партиннуса.<br /> <br /> <br /> ==Действие второе. Тело==<br /> <br /> <br /> ===Седьмая глава. Родное пепелище===<br /> <br /> <br /> Экипаж умолк, на мостик поднялись первые офицеры, но Эйдолон всё ещё не сводил взгляда с планеты.<br /> <br /> Облачённые в пурпур солдаты собрались у далёких стен полукругом, тянущимся от одного крыла мостика до другого. Когда-то они с гордостью носили свою униформу, храня её чистоту, но со временем стали насмешкой над своим былым великолепием. Они последовали за своими хозяевами, ставшими воплощением пороков. Теперь с шинелей свисали кровавые трофеи: искусно обтёсанные костяшки пальцев, покрытые резьбой более крупные пластины из кости, размазанные по ткани узоры из человеческой крови и иных менее очевидных жидкостей. Солдаты стали сделанными на заказ произведениями гибельного искусства, сотворёнными капризами.<br /> <br /> Когда-то они были бойцами 97-го Калатесийского полка. Доверенными, уважаемыми и взятыми Третьим легионом под крыло. Астартес заметили в них потенциал и помогли раскрыть его, направляя и наставляя гвардейцев. И потому они неизбежно последовали за великолепными и образцовыми Детьми Императора в пучину безумия и измены.<br /> В центре собрания стоял командующий ими офицер, полный решимости не проявить слабость перед взглядом самого Эйдолона. Лорд-генерал Станислав Отвар облачился в пороки, словно в чудесный плащ. Его прежде покрытый изысканным орнаментом нагрудник оплавился и застыл на широкой груди причудливым узором, напоминавшим скорее наросты кораллов, чем метал. На сгибе локтя он нёс искривлённый шлем, похожий на морду рычащего зверя, страстно облизывающего острым языком лицевую пластину. Свободная же рука покоилась на золотой рукояти сабли.<br /> <br /> — Милорд, — начал было Станислав, но Эйдолон не обратил внимания. Лорд-командор всё так же смотрел на планету, словно завороженный.<br /> <br /> Всё казалось невозможным. Сперва Эйдолон даже рассмеялся, но смех стих и всё в открывшейся картине вызывало уже ярость. Он прошёлся от края мостика до края, водя перчатками по золочёным перилами. В глубине души ему хотелось вырвать их и бросить прямо в окулюс или забить несчастного раба до смерти. Эйдолон разжал кулаки и отступил на шаг, а потом тихо шипяще вздохнул.<br /> <br /> Желчь поднялась и схлынула, скрывшись в океане его рассечённой души словно ил.<br /> <br /> — Боги играют со мной, — прошипел Эйдолон. — По их воле я оказался лицом к лицу с ней из всех планет.<br /> <br /> — Это же просто планета, — пожал плечами Плегуа. — А их так легко сломить. Нечего бояться.<br /> <br /> '''''Бояться. Бояться. Бояться.''''' — Сказанное какофоном слово странным образом разнеслось по мостику. Словно нечто прячущееся на грани восприятия шептало и повторяло всё, словно эхо или отражение…<br /> <br /> — Я не боюсь её! — рявкнул Эйдолон, и от мощи его дара на мостике будто грянул гром. От внезапного порыва ярости затрепетали обгоревшие знамёна. Замерцали и угасли жаровни. Смертный матрос рухнул и забился в судорогах, истекая кровью из ушей.<br /> <br /> — Я не боюсь её, — повторил тише Эйдолон. — Но мне знакома эта планета. Именно здесь я…<br /> <br /> ''Пальцы подняли его лицо, заставив посмотреть на великолепный лик отца. Улыбка, приветливая улыбка, лишённая осуждения или презрения.''<br /> <br /> ''— Восстань, сын мой, — говорит он, мягко, но с такой убеждённостью, что слова слышат все вокруг. Они словно наблюдают, как говорит само солнце. — Восстань, мой лорд-командор.''<br /> <br /> — Именно здесь я стал тем, кем был.<br /> <br /> Тогда Эйдолон был лишь командиром роты, одним из первых и самым способным. И поэтому он возглавил собственное соединение. Поисково-разведывательную группу, действующую без прямых приказов Фулгрима и надзора Луперкаля. Эйдолон был уверенным, убеждённым в своих силах просто потому, что ему доверили руководство.<br /> <br /> А Татрикала оказалась планетой, черпавшей силу в плотности населения. Другие политии Древней Ночи разрастались вширь, строя собственные низшие империи, Татрикала же стремилась к внутреннему совершенству. Они едва исследовали даже систему, в которой находилась планета, и вместо этого строили собственный воинский рай. Мир стал твердыней и опорой высоких идеалов, крепких стен, надёжных орудий и технологий.<br /> <br /> Эйдолон стремился проявить себя и как дипломат, приложив все усилия, но вскоре понял, что одними медоточивыми речами не убедит ни солдат, ни Воинский Совет покориться Империуму. Он был вынужден дать им бой, что признаться будоражило кровь капитана. Лично возглавлявший соединение Эйдолон начал оценку систем обороны и боеспособности планеты.<br /> <br /> А затем сокрушил их. Мастерски. Нанося один удар за другим.<br /> <br /> В конечном счёте вся их военная мощь оказалась ничем, и такую эпитафию можно было написать на гробницах многих встреченных Империумом в те славные дни цивилизаций. Эйдолон спланировал наступательную операцию и лично проследил за её проведением. Спустя считанные дни Военный Совет был свергнут, его армии рассеяны, а столица взята с примечательно небольшими разрушениями и потерями. Эйдолон нашёл равновесие между освобождением и разорением.<br /> <br /> И когда отгремела последняя битва, небеса разверзлись от пламени ложного рассвета. “Гордость Императора” вышла на орбиту, и примарх почти их своим присутствием. Всё это было уловкой, как узнал позднее Эйдолон. Фулгрим позволил ему действовать самостоятельно, чтобы испытать и понять, готов ли он командовать.<br /> <br /> Среди пепла культуры в окружении новых подданных Империума Эйдолон опустился на колени простым легионером и встал лордом-командором.<br /> <br /> А теперь он вновь его увидел по капризу судьбы.<br /> <br /> В отражённом сиянии прекрасной планеты казались тусклыми даже ярчайшие люмены. Сервы смотрели на Татрикалу овечьими глазами, моргая так, словно не могли понять что видят. Варп впился клыками в их разумы, развеял души, теперь же на них обрушилась вся притягательность материума.<br /> <br /> — Что говорит нам ауспик? — наконец, спросил Эйдолон. Матросы засуетились, спеша дать отчёт и боясь гнева лорда-командора, спускавшегося к трону с верхних ярусов. Скрюченными пальцами Эйдолон провёл по спинке с силой, достаточной чтобы ободрать металл и камень, стесать стружку из позолоты. — Отвечайте, чтоб вас!<br /> <br /> — Показания неясные, мой господин, — прощебетал один из младших техников. Церт, так его кажется звали. Повернувшись к Эйдолону, он натянул входные кабели, с каждым новым обрабатываемым сигналом посылавшим прилив удовольствия в остатки тела. Его глаза закатились. — Мы видим корабли, вылетающие из-за другой стороны планеты. Похоже, они нас заметили.<br /> <br /> — И сколько кораблей с нами?<br /> <br /> — Вокс-связь работает с помехами, — проскулил Церт, вздрогнув от новой разошедшейся по нервам волны сигналов. — У нас есть подтверждение присутствия “Величавого клинка”, “Сломленного монарха”, “Его воплощённой красоты”, “Обители вечной” и войсковых транспортов “Душа просвещения”, “Трофоний”&lt;ref&gt;греч. Trophonius. Баснословный строитель Аполлонова храма в Дельфах; он был поглощен разверзшейся землей и, ставши по смерти героем, прорицал в пещере в Беотии.&lt;/ref&gt;, “Преломлённые скорби” и “Уночнённая мука”.<br /> <br /> — Достойное собрание наших сил, — пробормотал Эйдолон. Кораблей хватало для его замыслов, но численность казалось… незначительной. Лишь долей мощи легиона, пусть лорд-командор и сомневался, что в секторе остались контингенты лоялистов достаточно сплочённые, чтобы бросить ему вызов. Слишком близко к главным варп-маршрутам Терры. Рогал Дорн отозвал бы крупные группировки за высокие стены и грозные укрепления Солнца.<br /> <br /> — Мы определили, кто это! — Церт забился в оковах, пока не вырвал часть проводов из плоти, забрызгав механизмы кровью. В нишах на краю мостика зачирикали адепты Нового Механикума, довольные языческой святостью происходящего перед их оптикой. — Корабли, лорд! Они передают сигнум-коды Шестнадцатого легиона. Я… Ааа…<br /> <br /> Он умолк, забившись в экстазе.<br /> <br /> Эйдолон шагнул вперёд и схватил Церта за глотку, надавив. На шее получеловека вздулись вены, а зрачки расширились, пока удовольствие от загрузки данных боролось с болью в трахее.<br /> <br /> — Сосредоточься, червь!<br /> <br /> — “Верное копьё”, “Хтонийский поцелуй”, “Солнечное первородство” и боевая баржа “Милость магистра войны”.<br /> <br /> — А это — их достойное собрание, — кивнул Эйдолон. Он поднялся к окулюсу, чтобы взглянуть на приближающиеся суда своими глазами. В привычной для Сынов Гора дикарской манере на их корпусах были выжжены отметки об убийствах размером с титанов. Претенциозные и аляповатые знаки, позволяющие избранным магистра войны гордо кричать о своём господстве.<br /> <br /> — Но чего они ждали? Если бы они хотели, то такими силами уже сорвали бы весь мир с оси. Почему они медлили, прихорашиваясь в пустоте?<br /> <br /> «Возможно, дело в обычном высокомерии варваров», — подумал Эйдолон, усмехнувшись.<br /> <br /> — Выйдите на связь. Мне надо поговорить с представителями нашего далёкого господина и повелителя.<br /> <br /> Разошедшиеся по мостику смешки умолкли, едва заискрил гололит.<br /> <br /> Открывшаяся взгляду фигура была всем, чего ожидал Эйдолон, но не столь внушительной как он представлял. Доспехи были сняты, открывая взору поджарую фигуру налётчика, лишь по нескольким пластинам звенели свисающие на тяжёлых цепях зеркальные монеты, отчего звук доносился с помехами. Волосы были заплетены в тугие косицы, связанные металлической проволокой, зубы — заострены, на загорелой коже извивались бандитские татуировки.<br /> <br /> — ''Не думал, что увижу здесь одного из павлинов Фулгрима, но эта война полна сюрпризов, не так ли?''<br /> <br /> — И не поспоришь. — Он поднял руку и постучал по ладони, изображая утомлённость. — Мы вас нечасто видим вдали от поводков ваших хозяев. Магистр войны предпочитает держать вас поближе, истинные вы сыны или нет, даже если вами командует и не сам, а через Абаддона, — он улыбнулся. — Возможно, мы все оказались здесь по воле богов, на орбите непорочного мира, где из врагов нас ждёт лишь время.<br /> <br /> — ''Богов'', — фыркнул хтониец. — ''Говоришь, как один из ублюдков Лоргара. Хватит с меня богов. Мне достаточно и привычного насилия. Возможно, я научусь им управлять'', — проекция содрогнулась от помех, и голос раздался снова. — ''Мы следовали за основными силами магистра войны. Варп-канал…'' — он помолчал. — ''Катастрофический имматериальный коллапс, так мне сказали адепты''.<br /> <br /> — Значит, то же самое, что случилось и с нами. Как удобно.<br /> <br /> '''Удобно'''. Прошелестел голос в голове Эйдолона, неприятно напоминавший о Короле. '''Но возможны ли совпадения в этой галактике глупцов?'''<br /> <br /> — Назовись, — потребовал Эйдолон, заставив себя не замечать призрачные насмешки. — Возможно, я и служил прежде с Шестнадцатым, но со временем вы все становитесь на одно лицо. И характер.<br /> <br /> Гололит затрясся от смеха воина.<br /> <br /> — ''А я помню, когда мы служили примером твоему легиону. Вас было так мало… Вы бились достойно больших легионов, признаю, но ещё были и в самом деле… Детьми.''<br /> <br /> — Родич, мы можем и дальше обсуждать древнюю историю, пока не погаснет пламя войны, или перейдём к делу. Ты здесь. Мы здесь. Почему? Под нами покоится планета. Достойная добыча для любого легиона, но вы ещё не сочли должным запустить в неё когти. Вместо этого вы сидите на кораблях, отчаявшиеся и затеянные в варпе, — Эйдолон опустил руку и постучал по клавишам, а затем опять посмотрел на воина. — Так что я спрошу ещё раз. Назовись.<br /> <br /> — ''Герог Шарур, претор двадцать третьей роты. Мы едва собрались с мыслями, пижон. Только заметили планету, почему ты думаешь что у нас уже есть планы атаки?''<br /> <br /> — Ну вы же привыкли вести остальных в первых рядах, атаковать и лишь потом задавать вопросы. Странно, что у тебя ещё не идёт слюна от мысли о бое.<br /> <br /> — ''Умолкни или я тебя заставлю'', — образ Герога подался вперёд, вглядываясь в Эйдолона. — ''Я тебя не узнаю, а если и знал, то значит ты изменился слишком сильно. Поэтому я задам тебе тот же вопрос. Кто ты такой, маленькое чудовище?''<br /> <br /> — От нахального хтонийского ублюдка я другого и не ждал, — Эйдолон зевнул. — Тебе выпала честь обращаться к Эйдолону, первому лорду-командору Третьего легиона.<br /> <br /> — ''Какой милый титул. Сам его придумал?''<br /> <br /> Эйдолон фыркнул, и его подчинённые вздрогнули от разошедшейся звуковой волны. К порочным смертным присоединились транслюди — избранные капитаны, прослышавшие о разгорающемся противостоянии и собравшиеся показать силу. Оскорбление одного было оскорблением всех.<br /> <br /> — ''А не тебя ли опустил Торгаддон?'' <br /> <br /> — Убийство было так давно… — пробормотал Эйдолон, невольно почувствовавший удовольствие от разговора. — И впоследствии я проявил себя лучшим воином. В конце концов, когда Торгаддону отрубили голову, он не вернулся. А я встал и пошёл.<br /> <br /> — ''Ещё один дар твоих богов?''<br /> <br /> — Один из многих. Галактика меняется с каждым днём. Жизнь и смерть больше не неразделимые царства. Нам это раскрыл Фениксиец. Как уверен показал и вам сам магистр войны, — Эйдолон прищурился, но даже из-под тяжёлых бровей его тусклые глаза лучились весельем. — Знаешь, я видел его на Улланоре. Какое же он взвалил на себя бремя. И даже не руководства, а такой мощи? Она разорвёт кого угодно на части. Впрочем, пожалуй такое величие легче всего удержать в теле, созданном жизнью среди грязных бандитов и разорившихся шахтёров.<br /> <br /> — ''Следи за своим языком, монстр. Магистр войны…''<br /> <br /> — Великолепен. Трансцендентен. Утомительно похож на бога, является клинком, который поразит великого Тирана, и прочия и прочия, — Эйдолон снова вздохнул. — Я устал от того, что наши и без того грозные и прославленные владыки и повелители становятся чем-то недосягаемым. Отдаются варпу, превращаются в божков, которыми и прежде прикидывались. Разве тебе не хочется добиться чего-то самому, заполучить до Терры нечто, чем будем владеть мы? Нечто важное. Чистое.<br /> <br /> Герог помедлил, склонив голову, и задумчиво цокнул языком.<br /> <br /> — ''И что у тебя на уме?''<br /> <br /> — Эта планета, — махнул рукой Эйдолон. — Богатая. Плодородная. Практически незагрязнённая. Не уверен насчёт тебя, но нам понадобится время, пока навигаторы решат кто поведёт нас во мглу к Терре. А здесь такая возможность.<br /> <br /> — ''Возможность чего?''<br /> <br /> — Татрикала встретила поражение с достоинством, и стала ещё гордее, воспрянув вновь как часть Империума. Её жители не переметнутся, даже если знают о идущей войне. Планета была изолирована в Гибельной Буре. Возможно все эти годы после Калта. Возможно, они даже не знают, кто на чьей стороне… В любом случае. Мы высаживаемся. Забираем всё, что хотим и летим с трофеями к Терре. Это богатый мир. В нём в изобилии найдутся и нужные нам материалы, и рабы. Странно, если он тебе не по вкусу.<br /> <br /> '''''Он предаст тебя…''''' Голос прошипел на грани восприятия со всей внезапностью кошмара. Эйдолон резко огляделся по сторонам. Все молчали. Малакрис стоял, ухмыляясь. Воциферон остранённо наблюдал. Плегуа что-то бормотал себе под нас, погрузившись в мучительные ноты. Никто из смертных не осмелился бы заговорить. Лишь Расколотый Король шептал из теней.<br /> <br /> '''''Ты правда думаешь, что его появление здесь — совпадение?'''''<br /> <br /> Но Эйдолон не собирался выдавать другим свою слабость. Не здесь и не сейчас.<br /> <br /> — Поднимись на борт моего корабля со своими офицерами, и мы обсудим грядущую войну.<br /> <br /> <br /> Дети Императора приняли Сынов Гора в самом крупном зале для аудиенций. По потолку протянулись поблекшие фрески, на которых палатинские аквилы парили среди рокочущих молний и плачущих звёзд. Пятна скверны проникли и сюда, как и во все красоты корабля, испортив некогда вызываемое бы чувство восхищения.<br /> <br /> Под опроченым сводом собрались офицеры третьего миллениала. В центре стоял сам Эйдолон, а рядом с ним Малакрис и Воциферон. Чуть позади притаились Отвар и Плегуа, а прочие офицеры калатесийцев — у стен.<br /> <br /> Герог ввалился в зал со всей ожидаемой бандисткой развязностью и незаслуженной уверенностью. С ним пришли двое других Сынов — сержантов, как подумал Эйдолон.<br /> <br /> Герог просто кивнул.<br /> <br /> — Татрон Врин и Катригос Сарк. Одни из моих лучших воинов.<br /> <br /> — Не сомневаюсь. А это Малакрис и Воциферон. Два из моих, — лорд-командор шагнул вперёд и взмахнул рукой, включая скрытые гололитические проекторы.<br /> <br /> Перед ними воспарил сотканный из света мир, окружённый визуальными символами текущего местоположения флота.<br /> <br /> — Татрикала. Покорённая в одной из первых кампаний, в плане уровня технологий не слишком отличающася от Империума. Практиковавшая низшее, но вполне продуманное искусство войны с похвальной склонностью к глубокой обороне, — он взмахнул рукой и гололит приблизил изображение до уровня континентов. — Как ты можешь увидеть.<br /> <br /> Образы городов вспыхнули ярче, показывая суб-секции, скрытые редуты и глубокие фундаменты. Города были обширными, схожими с ульями по размеру, но построенными с таким мастерством с точки зрения военной архитектуры, что ими бы гордились Дорн или Пертурабо.<br /> <br /> — Замечательные постройки, эти великие спиральные города. Мы прорывались в один из секторов, а вокруг нас смыкались защитники и из тайных дверей для вылазок атаковали. Когда понимаешь как они устроены, видишь прекрасную логику, — Эйдолон лучился от прилива гордости, скривившись в преувеличенно радостной гримасе. — Мы вскрыли их. Конечно, без лишних разрушений. Механикумы хотели расшифровать все эти запасы древних знаний. Мы свели к минимуму и потери, и разрушения. Думаю, даже ты бы гордился как мы использовали в стратегии элементы так любивого вашим примархом удара остриём копья. Мы ударили одновременно в три крупнейших города, вскрыли их предсказуемо глубокие укрытия правящей касты, и снесли им головы.<br /> <br /> — И теперь ты хочешь отвоевать отданное?<br /> <br /> — Сейчас это стало бы пустой тратой сил. Эра праздных крестовых походов заканчивается, — вздохнул Эйдолон. — Высадимся, заберём всё, что может понадобиться в Тронном Мире — рабов, припасы и прочия — и оставим выживших прозябать на руинах. Когда же мы возьмём Терру и вновь отправимся в покорную Галактику, у нас будет достаточно времени завоевать себе место под солнцем.<br /> <br /> Эйдолон умолк. Он чувствовал жажду высадиться и вновь пройти по поверхности планеты, где прошло его… становление. И дело было не просто в снедающей ностальгии. Желание отдавалось эхом в залах его души словно музыка какофонов.<br /> <br /> Герог отвернулся, чтобы что-то обсудить со своими офицерами, а затем его взгляд вновь скользнул к Эйдолону. Иронично, но в полумраке и алом сиянии гололита его лицо казалось демоническим, а Герог и его люди не были наделены божественным величием. Похоже, что они до сих пор отчаянно цеплялись за законы материального мира, считали их основой войны…<br /> <br /> '''''Глупцы'''''. Изображение на гололите пошло рябью. На мгновение в горниле искусственного света вспыхнули преломлённые грани разбитого стекла и ослепительно белое пламя. Ухмылка из теней и дыма. Проблеск раздвоённого языка, скользнувшего по проекции, поблекшего, расколовшегося и исчезнувшего. '''''Или нечто большее, чем кажутся?'''''<br /> <br /> Эйдолон сглотнул желчь.<br /> <br /> Если они доберутся до Терры, то познают отчаяние просвещения. Они увидят, какой стала война, к каким высотам вознеслись их преображённые отцы и в какие бездны пали. В сравнении с ними эти фантазмы были ничем, как и их праздные насмешки.<br /> <br /> Кого-то откровения варпа сломят, оставив лишь тлеющие кости и прах. Возможно, варвар не сгорит сразу, закроется своей верой в магистра войны. Но Эйдолон знал, что от постылых обещаний и мёртвых грёз мало толку. Им осталось лишь черпать простые радости из трупа Галактики да терзать её жителей. Такими стали их жизни, пороки превратились в святые таинства.<br /> <br /> Эйдолона больше не заботила вера в его отца, в магистра войны, в скрытый среди доводов смысл или убеждения. Остался лишь зов желаний, отдающихся в душе, что вёл его всё дальше из топи прошлого в пожар будущего.<br /> <br /> ''Я — первое из творений Фабия. Кульминация лаэранской кампании. Всё это и многое другое. Развивающееся. Как эти примитивные создания могут понять, во что все мы превращаемся?''<br /> <br /> — Ну так покажи нам свой план, лорд-командор, — проворчал Герог. — Посмотрим, под стать ли он твоей браваде.<br /> <br /> Эйдолон хлопнул в ладоши, и по его сигналу по изображению разошлись световые дуги. Всего их было шесть, шесть проекций будущего наступления, которое окружит врага и сломит под натиском. Многослойные крепости татрикальцев будут окружены и взяты, истерзаны стремительными штурмовыми эшелонами и обстреляны тяжёлыми танками. Настоящая буря цветов морской зелени и кислотного пурпура окружит их и спалит дотла.<br /> <br /> — Нашей главной целью будет Воинский дворец, — начал объяснять Эйдолон. — Средоточие правительства и любых иных имперских организаций. Другие города не станут столь достойным вызовом, но хорошей добычей будут. Поделим всё честно, — гордо сказал Эйдолон. — Конечно, если у тебя достаточно бойцов, чтобы выполнить свою часть плана.<br /> <br /> — Достаточно, — процедил Герог. Его воины протолкнулись вперёд, держа руки на рукоятях. Эйдолон шагнул к ним навстречу, безоружный, подняв голову. Герог стоял с ним лицом к лицу, уперев сжатые кулаки в бока. — Слишком уж ты дерзок, лорд-командор.<br /> <br /> За Сыном Гора скользнула тень, привлекая взгляд Эйдолона. Искры летели по воздуху, как едва заметные сброшенные перья. Отражения на глянцевых стенах не глядели туда же, куда и лорд-командор.<br /> <br /> '''''Мы все служим своим хозяевам…''''' — прошептал Король. Эйдолон заставил себя не обращать внимания и ответить так, как подобало воину его звания.<br /> <br /> — И по праву. Укреплённому тем, что я мог бы раздавить тебя как сточную крысу.<br /> <br /> — Ты мог бы попытаться, — кивнул Герог, разминая плечи. — Вот только мне невыносима мысль сделать тебя ещё уродливее.<br /> <br /> — Ах, праздные обещания, что от них проку?<br /> <br /> Сын Гора свирепо блеснул глазами. Эйдолон отступил на шаг, проведя пальцами по гололиту, словно впиваясь когтями в самое сердце грядущей войны.<br /> <br /> — Возвращайтесь на корабли и готовьте свой сброд. Вступите в бой, когда мир воспылает от крыльев феникса.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Глава восьмая. Грядущая победа===<br /> В предрассветные часы небо над Рошаном вспыхнуло пламенем.<br /> <br /> Проснувшийся в казарме полковник Хаслах сперва подумал, что это и в самом деле просто восходит солнце. Пока не посмотрел на хроно. Ложный рассвет осенял горизонт яростным сиянием. Алые и янтарные всполохи бушевали среди ночной тьмы и света далёких звёзд.<br /> <br /> А некоторые звёзды начали двигаться. Звёзды, которых прошлой ночью не было. Многие солдаты плакали, но не от горя или страха, а облегчения.<br /> <br /> “''Империум''”, - повторяли они снова и снова. “''Империум вернулся за нами. Нас не забыли''.<br /> <br /> ''Нас не забыли''.”<br /> <br /> Услышав это, полковник сглотнул и отвернулся, чтобы не выдать бойцам внезапно проступившего на лице страха.<br /> <br /> “''А можем ли мы быть уверенными, что сюда вернулись наши?''”<br /> <br /> Вскоре он спустился со стен, решив не обращать на пылающий горизонт внимания, которое тот столь дерзко требовал. Полковник спустился по лестничным пролётам к одному из обширных внутренних двориков Воинского Дворца. Время изменило суть цитадели, но имя осталось. Он задумался, поменяют ли летописцы и бюрократы когда-нибудь название на что-то более подобающее Империуму. Они ведь обещали, что вскоре войнам придёт конец. Больше не будет десятин плоти и ресурсов. Когда вся Галактика обретёт согласие, а власть Императора будет абсолютной, они разделят все изобильные блага космоса. Встретят новые возможности и дома, и за его пределами. Смогут не просто служить, сражаться и умирать, а процветать.<br /> <br /> Раньше он уже слышал в пропагандистских речах о возможностях на далёком востоке, в восходящем Ультрамаре. Впрочем, в глубине души Хаслах понимал, что никогда его не увидит. Если он и покинет мир, то на военной службе. Что на свой лад утешало. Его семья безукоризненно служила в татрикальскими стенощитниками на протяжении поколений. Матери и отцы, братья и сёстры, все исполняли свой долг, чтобы цивилизация продолжала существовать.<br /> <br /> “''Мы оберегаем покой ради выживания всей Татрикалы''” - так всегда говорил его отец. И эти слова стали мантрой, опоясывающей сердце Хаслаха, самой его сутью после долгих лет верной службы. Конечно, теперь полковник служил другим господам, но за в глубине души знал, что его решимость осталась непоколебимой. <br /> <br /> Так ли уж было важно, что на стенах стоит меньше солдат, если Империум поклялся их защищать? Что теперь их дети растут ради службы в полках Имперской Армии, а не занимают места в корпусе гражданской обороны? Он не знал ответа, а летописцы бы просто заверили его, что всё будет в порядке.<br /> <br /> После освобождения планеты, Третий легион оставил им множество творений имперских художников и философов, чтобы они могли проникнуться идеями терранской культуры. Со временем, уверяли летописцы, они станут галактической культурой. ''Человеческой культурой''. Всё будет частью Империума, все мелочные разногласия Раздора будут решены и позабыты. Имератор, возлюбленный всеми за Его бесконечное милосердие и мудрость, всё спланировал.<br /> <br /> Хаслаху отчаянно хотелось в это верить. В то, что существовал направляющий всех через бесконечные случайности вселенной замысел. Конечно, он слышал и перешёптывания о “Лектицио Дивинатус”, но не обращал на них внимания. Хаслах не желал уверовать в бога. Богов не существовало. Облик Галактики определяли воля и силы смертных.<br /> <br /> Он стоял на площади Объединения, праздно размышляя о возвращении Империума. Конечно, если это и в самом деле был Империум… Безвкусное конечно имя для колосса, возвысившегося в годы Великого крестового похода. Перед ним над центральной платформой из чёрного вулканического камня полукругом вздымались мраморные платформы. У подножия каждой располагались прекрасные золотистые статуи, изображавшие одного из просветивших Татрикалу воинов.<br /> <br /> Хаслах приходил на площадь так много раз, что она стала центральной шестернёй в машине его времяпровождения. И теперь он подошёл ближе, разглядывая памятники Астартес.<br /> <br /> И их господина.<br /> <br /> Перед центральной колонной стояли две статуи, чью позолоту украшали платиновая филигрань и инкрустированные драгоценные камни. Большая из них изображала настоящего колосса, своим присутствием заполнившего весь простор площади. Даже более внушительного, чем стоявший перед ним на коленях легионер, отмеченный знаками отличия и печатью уготованного величия.<br /> <br /> Памятники вызывали у него сильные и странные чувства. Хаслах всматривался в каждую деталь, как и всегда. Статуи были столь прекрасными, что он всякий раз замечал в них нечто невиданное прежде. На его глазах словно раскрывались новые грани тайны.<br /> <br /> Благородные, внушающие благоговение воины. Защитники от ксеноугроз и мятежников, скрывающихся по ту сторону небосвода. А затем пришли бури и опустилась тишина. Ни кораблей, ни астропатических посланий. Лишь тьма и смыкающийся холод, удушающий бесконечный мрак.<br /> <br /> Солдат преследовала мысль, что они так и умрут здесь, одинокими и забытыми. Многие сошли с ума и покончили с собой, не желая ждать медленной смерти от голода без имперского достатка. Планета была частью наполовину построенной империи, наследницей наполовину сломленной культуры, а теперь боролась лишь за выживание.<br /> <br /> Хаслах подавил дрожь. Он вновь попытался сосредоточиться на памятниках, на чертах их лиц, на великолепии. Одновременно представимом и неописуемом, слишком большим для такой провинциальной планеты. Они стали для него образцом и опорой. Хаслах больше не был юношей и цеплялся за звание, важность которого ослабела за долгие годы. На виски прокралась незванной гостьей седина, да и прицел уже был не так хорош, как прежде. Но он всё ещё был в здравом уме, отточенном исполнением долга и непрестанно укрепляемом в последние годы чрезвычайного положения.<br /> <br /> Бури утихли, но страх остался. Он вцепился в душу каждого, укрыв мир, словно позолота - площадь. И теперь когда на горизонте горело пламя, нутро его вновь терзали змеи-близнецы - надежда и сомнения.<br /> <br /> А затем завыли сирены. Хаслах резко обернулся, забыв о статуях. Вздрогнул, как от удара. По площади прокатился грохот выходящих на позиции орудий ПВО. Его глаза метнулись к стенам, к уже разбегавшимся по постам бойцам. Полковник зашагал к лестнице, спотыкаясь.<br /> <br /> В воздух взмыли первые снаряды. Огонь зенитной артиллерии хлестнул тьму, ища невидимые цели. Он слышал ошеломлённые требования подтверждений, приказов. Вокс переключался с канала на канал, а потом прозвенел приоритетный сигнал. Один из его коллег из другого города. Он пригляделся к идентификационному коду. Сартос. На экваторе. Он настроился на канал.<br /> <br /> И услышал лишь вопли.<br /> <br /> Настроенные на широкий диапазон частот механизмы вокс-перехвата передавали мгновения муки со всего города. Он слышал, как умирает население, погибает вся культура. До ушей доносилось хлюпанье разрываемого мяса и крики ничем не сдерживаемой, нескрываемой агонии.<br /> <br /> - “Дети Императора!” - прогремел по воксу голос и раскат смеха. - “Смерть Его врагам!”<br /> <br /> Резкий грохот болтерных выстрелов заглушил вопли, а треск опустившегося сапога - передачу.<br /> <br /> А затем завопил сам воздух вокруг, словно желая заполнить тишину. Хаслах отшатнулся, посмотрев вверх, и увидел как из облаков вырываются первые корабли. Стены вспыхнули под шквальным огнём. Он увидел как от солдат, его подчинённых, с которыми он служил много лет, остаются лишь силуэты в огненной буре.<br /> <br /> Языки пламени скользнули по краям проносящихся с воем кораблей, осветив изъеденный коррозией металл, странно искажённые и выкрашенные в опаляющие глаза цвета корпуса, и безвкусные фрески, всё ещё выглядевшие влажными, недавно покрашенными. Символы длинного когтя и распущенного крыла.<br /> <br /> Вторая волна начала заход. Взрывы сотрясли плоские стены высоких домов за спиной полковника. Хаслах держал руку на кобуре и кричал в вокс приказы, которые уже никто не услышит.<br /> <br /> - Построиться! Следите за врагом! К оружию! По постам, бойцы!<br /> <br /> А рёв грозных кораблей доносился со всех сторон, наполняя какофонией весь мир. Хаслах обернулся, готовясь бежать к другим укреплениям, когда позади раздался оглушительный грохот. Осколки впились в его стену. Кровь потекла по щеке, и Хаслах отшатнулся.<br /> <br /> И медленно обернулся, врезавшись во что-то твёрдое.<br /> <br /> Над ним нависал рухнувший на землю исполин, столь же громадный как статуи. Их искажённое подобие, насмешка над былым благородством. На щеку чудовища свисали тусклые волосы, его плоть корчилась и извивалась под напором чего-то, скрытого от глаз. Пурпурно-золотистые цвета оплавленных и изуродованных доспехов местами покрылись буйством красок, нанесённых капризной рукой или растёкшихся по собственной воле по металлу. Тварь опиралась на огромный молот, окутанный гибельными молниями.<br /> <br /> Лицо чудовища скривилось в подобии улыбки, и оно занесло оружие над головой.<br /> <br /> - Смерть Его врагам, - повторил предатель, и молот опустился.<br /> <br /> <br /> Эйдолон поглядел на оставшееся от солдата месиво, потыкал в него носком.<br /> <br /> Галактика кишела добычей, уготованными ему богами драгоценными игрушками, но они ломались так легко. От Исствана до самой Терры люди вечно становились хрупким разочарованием. Эйдолона ранила мысль, что когда-то и он был таким слабым. И если бы он не вознёсся, проживи он такую же жалкую и чахлую жизнь, предпочёл ли бы он умереть за честь семьи, а не стать жертвой Императору?<br /> <br /> “''Единство сделало меня собой, но оно же могло меня так легко сломить…''”<br /> <br /> Он отвернулся от изувеченного трупа и поглядел на шедевр жалкого ансамбля города. Одна из колонн уже обрушилась под ракетным обстрелом и половина её торчала над павильоном, как осколок кости. Он гордо зашагал вперёд, покачивая в руке молот.<br /> <br /> Статуя Фулгрима смотрела на него всё теми же затуманенными металлическими глазами и с всё тем же самодовольным покровительством, что и на подобие Эйдолона. Он подошёл к ней и протянул руку, чтобы провести пальцами по лицу.<br /> <br /> Эйдолон помнил, как воздвигали скульптуру. Лучшие ремесленники флота на протяжении недель трудились, желая создать нечто достойное облика самого Фениксийца.<br /> <br /> “''Я хотел увековечить этот знаменательный день''”, - слова генетического отца выскользнули из воспоминаний. - “''Чтобы грядущие поколения увидели лица своих освободителей. Мы возвысили их, сын мой. Мы дали им единство''”.<br /> <br /> Ладони сомкнулись на рукояти “Славы вечной”, и лорд-командор воздел молот над головой. И зарычал, нанося удар. Металл погнулся и раскололся. Его некогда идеальное лицо разбилось на части, исказилось и поплыло. Металл расплавился и закапал под ноги уничтожившему тень самого себя легионеру.<br /> <br /> Эйдолон буркнул и остановился, опустив оружие на исходящие паром обломки, чуя запах расщеплённого золота. Он оглянулся через плечо на Фулгрима, не выпуская рукоять.<br /> <br /> “''Уничтожить и твоё наследие было бы так легко. Но возможно пока хватит и моего''”.<br /> <br /> Эйдлон с отвращением перевёл взгляд с идола своего отца на пылающий город. Он высадился в самом его сердце, чтобы почтить площадь новым освящением и смазать пеплом сердце былой гордыни. Вокруг него высаживались подразделения третьего миллениала. Бойцы Малакриса ликующе выли, выпрыгивая из штурмовых кораблей или выскакивая из ощетиниквшихся коконов - “Харибд” и “Когтей ужаса”. Одна из штурмовых клешней врезалась прямо в центральный шпиль и теперь пыталась удержаться, пока дрели и мельта-резаки прогрызали путь внутрь.<br /> <br /> Они убивали культуру. Шаг за шагом. Удар за ударом. Топили цивилизацию в её же смрадной крови. Терзали будущее.<br /> <br /> Судьбой человечества был затянувшийся вопль, вырываемый из задыхающихся лёгких.<br /> <br /> Дети Императора всё ещё просвещали. Несли свет и обещание грядущего. Должно быть, так же чувствовали себя альдары, медленно осознавая что же порождали на свет.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе смешок. А ведь это был их конец. Гибель всего, чем они дорожили. Возможно, теперь человечество последует за ксеносами в могилу. Даже сейчас пожалуй он ковал это будущее. Копал могилы для миров, которые никогда не видел. Людей, с которыми никогда не чувствовал родства.<br /> <br /> И когда Терра будет в их руках…<br /> <br /> '''Когда Терра будет нашей…'''<br /> <br /> Что тогда?<br /> <br /> Эйдолон не спешил. Ничто здесь не могло ему навредить. Ещё нет. Он слышал рёв звуковых орудий на стенах, где развлекались его какофоны. Пожалуй, лорд-командор мог представить и даже расслышать лязг клинков. Эстеты Воциферона удовольствовались поединками, гремящими среди горящего города, и это был достойный похоронный звон перед гибелью или порабощением смертного народа.<br /> <br /> Возможно, прислушавшись он даже разобрал бы гиканье и насмешки заходящих на боевой пеленг хтонийцев, диких бандитов, возвысившихся над людьми. В сердцах Эйдолона всё ещё тлел уголёк благородства, частица, которой было отвратительно само существование таких космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, поразмыслить об этом придёт время потом, когда сгорит этот мир и все его блага пойдут на утоление желаний и нужд легиона. В глубине души Эйдолон знал, что Дети Императора возвысятся над всеми, даже если на это уйдёт десять тысяч лет.<br /> <br /> - Возможно, я разберусь с тобой потом, отец, - сказал он статуе, а потом отвернулся и лениво зашагал к ждущему центру управления. - А пока у меня другие дела. Убийство мира и всё такое.<br /> <br /> === Девять. Шёпот разрушения ===<br /> ''Слушай.''<br /> <br /> Голос доносился из каждого угла, каждой тени и проблеска пламени. Он танцевал над умирающим городом, манил словно песнь, слышная лишь благословенными воинами легиона.<br /> <br /> ''Слушай.''<br /> <br /> С самого первого убийства когти Малакриса были вымазаны в крови. Он не стал включать поле, ведь и так разрывал смертных солдат безо всяких усилий. Капитан упивался зрелищем их смерти, глядя в расширившиеся от агонии и шока глаза тех, кого лишал быстрой гибели от расщепляющих потоков энергии.<br /> <br /> Иногда он останавливался, чтобы слизнуть тёмным языком жизненные соки с лезвий. И у каждого был свой изысканный аромат. Проблески прожитых жизней, приправленные паникой. Кто был алкоголиком, кто наркоманом. Кто нёс в крови генетический яд, который однажды дал бы мрачные плоды, став отравленным наследием для детей или же прорастя внутри тела опухолью.<br /> <br /> Через пролитую кровь Малакрис вкушал их суть, саму их душу, и смеялся, убивая. Он всегда этим упивался. И теперь не скрывал этого. Капитан убивал так же естественно, как дышал, рефлекторно, без задних мыслей.<br /> <br /> С каждым движением доспехи щёлкали и гремели, усовершенствованные тщательно и долго трудившимися согласно его инструкциям технодесантниками и механикумами… О, ожидание того стоило. Теперь броня действительно подходила Малакрису, прилегала как вторая кожа, впивалась в кожу шипами и царапала так, чтобы вызывать изысканнейшие муки.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> Капитан никуда не спешил. По доспехам бессильно застучали лазерные разряды, и тогда Малакрис шагнул вперёд, включив наконец когти. Проблески нечестивого света встретили бегущих в бой защитников. Легионер уже заскучал. Столь немногие могли стать ему хотя бы подобием испытания… Возможно, стоит дать и калатесийцам порезвиться.<br /> <br /> Малакрис растягивал удовольствия, давая стенощитникам хоть раз попасть в него бесполезным оружием. Поворот, приводящий его на линию обстрела. Показная дрожь, оступившийся шаг. Представление перед неизбежным концом.<br /> <br /> И вот они уже бросаются прямо на него, храбрые глупцы. Малакрис поднёс когти к голове, приветствуя смертных. Сверху кто-то запустил ракету, но легионер отступил в сторону, и взрыв лишь легко толкнул его в бок. Должно быть, солдаты видели его в пламени как чёрную пустоту, нависшую тень, зловещую и ощетинившуюся шипами, освещаемую лишь адским пламенем и смертельным блеском когтей.<br /> <br /> - Вы сами разожгли для себя пекло! - закричал он во весь усиленный голос. - Милость первого лорда-командора снизошла на вас, и я - его багровая десница!<br /> <br /> - За Императора! - отчаянно закричал кто-то. Малакрис смотрел на бегущих солдат, на их грязно-коричневую униформу и тускло стальные нагрудные пластины. Они текли словно солёный паводок, зачахшие жалкие создания. Построившие высокие стены и охотно прятавшиеся за ними, ставшие кирпичами в них. Смертные всё равно что похоронили себя заживо в этих славных укреплениях, став цементом и камнями для убитого будущего.<br /> <br /> Офицеры знали, что не могут убить его в одиночку, и поэтому в первой волне бежали рядовые. Стреляя из ружей. Тщетно бьющих разрядами по доспехам. Он видел, что их оружие уже перегружено, как быстро выгорают энергоячейки. Мерцающие свечи среди жестокой тьмы.<br /> <br /> В мерцании пламени сверкнули штыки. Солдаты перепрыгивали через хребты из осыпавшейся кладки, споткаясь, перебирались через опрокинутые колонны. Несомненно, кто-то из их командования вёл подсчёт. Сколько стандартных солдат потребуется, чтобы убить одного легионера?<br /> <br /> По доспехам снова застучали разряды, а в бок шлема врезался сплошной снаряд, на миг ошеломив капитана. Малакрис зарычал, лязгнув когтями. Солдаты были никем… однако их решимость утомляла.<br /> <br /> Легионер ринулся в самую гущу. Даже ожидавшие нападения бойцы не ожидали такой стремительности. Малакрис ухмыльнулся, заметив промелькнувший на лицах и мгновенно исчезнувший трансчеловеческий ужас. Они вступили в бой. Сошлись. Теперь смертным оставалось только сражаться с внезапно оказавшимся среди них чудовищем или погибнуть.<br /> <br /> И они кололи его, пытаясь пронзить доспехи, но лишь тупили и ломали штыки. Целились из тяжёлого оружия. Воздух вокруг наполнился пламенем и осколками под огнём плазмомётов и установленных на огневых позициях болтеров. Раскололися и оплавился камень. Внезапный жар обращал пыль и песок в стекло, а тела мёртвых мгновенно зажаривались или исчезали, расщеплённые на атомы. Выпущенный тяжёлым болтером снаряд ударил в нагрудник и отбросил Малакриса на шаг. Капитан улыбнулся, упиваясь ощущением растекающейся по телу крови.<br /> <br /> Даже сквозь фильтры ястребиного шлема он чуял лишь вонь жареной человечины. Малакрис взревел, и рёв его рокочущей волной прокатился по полю боя. Усиленный, но не столь оглушительный как у Эйдолона или какафонов. Способный ошеломить и устрашить, но не переломать кости.<br /> <br /> - Давайте, - отдал приказ капитан.<br /> <br /> Вой прыжковых ранцев донёсся даже сквозь грохот битвы. Бойцы его отделения взмыли в воздух и приземлились прямо среди сечи, завывая, ревя цепными мечами и рыча болт-пистолетами. Настоящие фонтаны крови забили на месте солдат, рассечённых пополам, разрубленных от макушки до паха, разорванных в клочья.<br /> <br /> - Хорошо заманил их капитан! - передал по воксу Рикан Байл, его заместитель и лучший первопоходец троп боли из всех, которых Малакрис видел. - Крысы бегут! Загоним их в норы, вытащим и распнём под песни! Прибьём кричащим к стенам, как предупреждение другим! Освежуем заживо и…<br /> <br /> Малакрис отключил связь, прервав поток жестоких идей, ведь у него уже были свои. Стенощитник уползал от капитана. Солдат со сломанными приземлившимся легионером ногами полз, тащил себя через обломки, цепляясь за них обагрёнными культями пальцев. Малакрис зашагал за ним, наблюдая за смертным, будто дитя за раненым насекомым.<br /> <br /> '''''Слушай!'''''<br /> <br /> На задворках разума вновь слышался вкрадчивый голос, настойчивый и уверенный, такой знакомый. Если бы Малакрис сосредоточился, то наверное бы даже понял, кто обращается к нему с такой совершенной властностью. Что за внушающее благоговение создание обращается к нему во сне и наяву. Побуждая ко всё большим и большим излишествам.<br /> <br /> Он протянул руку, схватил смертного за голову и грубо потащил вверх. И надавил. Чувствуя, как трещит и падает шлем. Как рвётся плоть, раскалываются кости. Он словно на миг ощутил на языке вкус выпущенных из тонкой оболочки серых клеток. А затем мозг рассыпался пеплом, испарился в энергетическом поле.<br /> <br /> Малакрис хрипло вздохнул от удовольствия. По телу расходилась волна противоречивых чувств, опаляющего нервы извращённого удовольствия. Заточённая в теле душа пела, колотила вместе с сердцами в пластины сросшихся рёбер.<br /> <br /> Внезапно он посмотрел наверх.<br /> <br /> Среди теней на пылающем небе проступил силуэт в плаще, развевающемся под внезапными порывами раскалённых ветров. Такой знакомй. Такой решительный. Невозможно, но это был Эйдолон. Показывающий вперёд когтями, словно горящий изнутри чёрным пламенем, застывшим среди ветра смерти.<br /> <br /> Малакрис взбежал на пригорок и заглянул через край. Под ними маршировали Сыны Гора, шагая такими стройными рядами, которыми уже не могли похвастаться разрозненные банды Третьего. Большинство их выстрелов попадало точно в цель.<br /> <br /> Жестокая методичность и эффективность. Глупцы, цепляющиеся за приказы, словно они могли защищить их от потопа. Голос вновь что-то нашёптывал.<br /> <br /> Потребовался бы лишь самый небрежный жест, минимальные усилия, и хтонийцы бы стали жертвоприношением, достойным его вознесения.<br /> <br /> '''''Они не заслуживают права купаться в твоём величии, разделить твою мощь. Покажи им, кем можешь быть. Сделай то, что должно. Во имя моё.'''''<br /> <br /> - Я слушаю, - выдохнул Малакис, не отводя взгляда от проносящихся над головой штурмовых кораблей врага. - Я вас слушаю, милорд.<br /> <br /> <br /> Они умирали как безвольный скот, и в таком бою не найти было радости состязания.<br /> <br /> Даже офицеры едва ли могли дать Воциферону бой, что ввергало его в уныние. Это таких людей они оставили в своей тени? Трусов, бросающих приближённых против легиона? Готовых пожертвовать бессчётными жизнями, лишь бы на миг спасти свои жалкие шкуры?<br /> <br /> Он сражался в пылающих развалинах, прежде бывших воинским училищем, и под сабатонами легионера хрустели опалённые клочья пергаментов и столов. Ко всем поверхностям лип пепел, как осталивающиеся частицы сгоревшего дерева, так и маслянистая сажа, оставшаяся от расщеплённых тел. Воциферон остановился среди кошмара, чтобы очистить клинок, стряхнуть с лезвия клочья плоти и брызги крови в мокрое тряпьё у ног. А затем отбросил клочья униформы прочь. Пусть сгорит.<br /> <br /> ''Пусть всё сгорит''.<br /> <br /> Он вздрогнул от этой мысли, незванной и чуждой. Он не был обезумевшим разрушителем, готовым ради победы испепелить целую планету. Пусть этим занимаются вульганые легионы, безумные и порочные. Он никогда не вступит в их ряды. Воциферон скорее сгорит сам, чем опуститься до их уровня. Однако мысль оказалась назойливой, заразной. Мир словно жаждал сгореть, быть уничтоженным и восстановленным. Феникс мог воспрять лишь из пепла. Даже Кемос был мёртвой колыбелью, прежде чем Фулгрим вновь принёс в неё жизнь.<br /> <br /> - За мной! - воскликнул Воциферон. Избранные клинки спешили за ним, перепрыгивая через наспех сваленные баррикады. Поверженные колонны лежали преграждали путь через проспекты, сваленные на пути легионеров как сухостой. И уже запятнанные и вымазанные кровью и потрохами, среди которых проступали узоры.<br /> <br /> Воциферон возглавлял наступление из казарм в один из аудиторумов. Щёлкал вокс, пока другие воины его подразделения, его присягнувшие на клинке, докладывали один за другими. Каждый из них, и бившийся рядом с командиром, и сражавшиеся поодаль, на самом деле воевали в собственных войнах, таков был одинокий путь дуэлянта.<br /> <br /> - Здесь некому бросить вызов, - проворчал Алеф Катрагани, один из товарищей Воциферона. - Это всё равно, что сражаться с новобранцами. Я бы нераздумывая предпочёл бой с Сынами Гора, да даже с кем-то из отбросов Малакриса, - он косо поглядел на Воциферона. Алеф, как и его учитель, хранил дисциплину плоти. На нём не было шрамов, а волосы спадали на плечи жемчужно-белым водопадом. - Пора бы уже закончить с этой кровной распрей. Ты станешь капитаном, если захочешь.<br /> <br /> - Для этого в зоне боевых действий самое время, - фыркнул Воциферон. - Нет. Я всегда успею выпотрошить ублюдка, как он этого заслуживает, но когда я решу. И своим клинком.<br /> <br /> Алеф пожал плечами и направился прочь, прочёсывая залы в поисках добычи получше. Руководство Воциферона воспитало в его солдатах достойную независимость. Как и должно было быть. Он лично их обучал. Избирал из рядов Третьего миллениала за воинское мастерство и полную бесстрастность. Свободных от поразившей большую часть легиона скверны, не поддавшихся худшим излишествам. Он лично убил тех, кто не соответствовал его высоким стандартам и ожиданиям, в поединке клинок к клинку.<br /> <br /> Воциферон не считал себя Люцием или Кирием, ни кем-либо прочим из многочисленных порождённых примархом мастеров клинка. Теперь слишком многие стремились к заоблачным высотам, измеряя своё мастерство по чужим стандартам, забывая о чистоте искусства. Возможно, Воциферон никогда и не одолел бы того же Кирия, но он знал что посвятил себя без остатка избранному пути.<br /> <br /> Он провёл свободной рукой по поверхности доспехов вдоль золотистых трещин. Каждая рана была удостоена уважением и возмещена стократ, каждое оскорбление отомщено. После битвы он лично приготовит и расплавит золото, а затем вставит в доспехи вместе с керамитовым наполнителем.<br /> <br /> Он сам становился произведением искусства.<br /> <br /> Дым вздрогнул от боевого клича. Один из офицеров наконец-то вступил в игру. Воциферон улыбнулся. Он не носил шлема, и потому женщина увидит лицо своей смерти. Другие легионеры отступили, молча ухмыляясь. <br /> <br /> Воциферон поднял саблю к лицу, и полусвет блеснул на позолоченной рукояти.<br /> <br /> - Приветствую, дочь Империума. Я - Воциферон, мастер клинка из третьего легиона. Для будет честью узнать твоё имя, прежде чем забрать жизнь.<br /> <br /> Она сплюнула на пол. Кровь стекала по бледным щекам и замарала тёмные волосы. Лицо освещало сияние её собственного силового меча, словно призывая Воциферона обратить внимание. Высокая и подтянутая женщина обладала телосложением бойца, была профессионалом, пусть и не достойным соперником.<br /> <br /> - Я - Церел, изверг, - она почти прошипела эти слова. - Я служилу капитаном стенощитников.<br /> <br /> - Служила, ведь стены пали, - мягко, почти вежливо поправил её легионер. Лицо женщины исказилось от ярости.<br /> <br /> - Что вы творите? Когда-то вы освободили эту планету, защищали её. А теперь разрушили всё за одну ночь кровавого безумия.<br /> <br /> - Хотел бы я, чтобы ты поняла, - ответил Воциферон, и к своему удивлению понял, что говорит правду. - Ложь Императора сковала всю Галактику цепями. Мы сломим их. Мир за миром, стена за стеной, пока не падёт сам Тронный мир и Дворец.<br /> <br /> - Вас остановят. Возможно не здесь, но вам не победить.<br /> <br /> Воциферон вздохнул, расправив плечи, и вновь отсалютовал клинком.<br /> <br /> - Как знать, капитан.<br /> <br /> '''''Совершенство ждёт, стоит лишь протянуть к нему руку поддайся. Когда твой соперник умрёт, на пути к восхождению не останется преград. Пусть этот мир сгорит, мы лишь воспрянем из пепла!'''''<br /> <br /> От этого голоса, проклятого шёпота, пальцы сильнее сжались на рукояти. Взревевшая от гнева и боли сметная бросилась на врага. Воциферон отступил в сторону, уходя от неуклюжего удара, и чувствуя растущую непривычную неуверенность. Она обернулась и ударила сплеча, но легионер лишь отошёл на шаг. А затем ударил в ответ. Развернувшийся клинок встретил опускающуюся саблю, но мастерства Церел не хватило, чтобы отклонить сверчеловеческий напор, и она почти согнулась пополам, рухнула и взвыла от боли, царапая коленями плиты.<br /> <br /> - Поднимись, - сказал Воцифеон, отводя клинок и отступая на шаг. Женщина заставила себя встать и замахнулась, вновь нанося рубящий удар. Тяжёлая рука сомкнулась на её запястье, чуть потянула в сторону, и хрустнули кости. Женщина завопила. Приблизившись, Воциферон поднёс клинок к её шее.<br /> <br /> - Даже недостойные воины заслуживают умереть, стоя, - прошептал он, а затем вонзил чарнабальскую саблю в кости.<br /> <br /> <br /> Горящие стены рушились, и эхо грохота Тиль Плегуа слышал как песню.<br /> <br /> Певец разрушения шёл по укреплениям, волоча ноги, и гнал смертных перед собой будто охваченное паникой стадо. Он ворчал и пел себе под нос, и каждое слово отдавалось на стенах эхом, гудело как перезвон далёких колоколов. Как знамения погибели, возвещающие о надвигающемся конце.<br /> <br /> Преобразились многие из боевых братьев третьего легиона, но какофоны изменились сильнее всех прочих. Ядовитая песнь Маравильи нашла их, проросла метастазами из храма на Лаэре и угнездилась в их душах как духовная болезнь, неутомимая карцинома. По сути своей она была зависимостью, рождённой Тёмным Принцем и насланной в безразличную вселенную, приманкой прежде всего для тех, кто обладал истинным видением.<br /> <br /> И когда тени шептали ему многими голосами, тысячами манящих нешёптываний Слаанеша, медоточивыми речами примарха, гласом первого лорда-командора, Тиль не обращал внимания. Они были ничем. Лишь нотами песни. Голосами Вечного Хора.<br /> <br /> И у них не было власти ни над ним, ни над его братьями.<br /> <br /> Они сражались порознь, безвкусно предаваясь собственным капризам. Сбрасывали кричащих людей со стен, разрывали на части звучными припевами оружия. В унисон со своими инструментами возносили голоса, способные столь же легко разрывать их врагов на части. Ради этого они были созданы - убивать врагов, поставить Галактику на колени. Вся разница была в том, что теперь они были вольны наслаждаться своим предназначением.<br /> <br /> Пальцы мелькали по циферблатам и рычагам, нажимали кнопки и тянули спусковые крючки. Очередной выпущенный звуковой порыв разорвал стенощитника в клочья. Кровь и внутренности жутким дождём посыпались на других солдат. Смех Тиля стал больным, липким и рокочущим.<br /> <br /> На плодородных равнинах снаружи артиллерия наконец-то вошла в зону поражения, и теперь дополняла громом выстрелов сотканную бойцами Плегуа симфонию. Приближающиеся “Разящие клинки” открывали огонь, рассекающий внешние стены, пока те не вспыхнули пожаром, в пламени которого плавились и кладка, и металл.<br /> <br /> Вокруг умирала культура, перемалывалась жерновами войны в ничто. По воксу разносились воющие и улюлюкающие отчёты о жестоких боях по всем великим городам. Набирающая темп война на уничтожение катилась к сердцу твердыни, понемногу обращавшейся в прах.<br /> <br /> Воздух звенел от воплей умирающих. И солдаты, и гражданские ждал выбор между смертью под огнём шестнадцатого легиона или искушённым в зверствах третьим.<br /> <br /> Каждое новое дополнение к песне, каждая пермутация мелодии будоражила душу Плегуа и толкала его к истинным высотам пороков.<br /> <br /> Он остановился, заметив прижатое к земле тело стенощитника. Случайный разряд звука разнёс его нишу, придавив ноги осколками. Плегуа склонил голову набок, смакуя мгновение, когда наконец-то заметивший его затуманенными от боли глазами человек начал вырываться и вопить.<br /> <br /> Тиль потянулся к поясу и отцепил один из клинков, простой свежевательный нож. Инструмент искусства, столь же ценный, как и грозное оружие. Он присел поближе, так чтобы солдат ощутил мертвецкое благоухание, дыхание надвигающейся смерти. Плегуа сорвал огромной рукой униформу, прижал бледную окровавленную кожу будто скульптор, оценивающий мраморный блок.<br /> <br /> - Не бойся, человечек, - пробормотал он, задумчиво начав резать, вытягивать вопли в становящуюся всё громче песнь. - Я здесь не для того, чтобы терзать твоё тело. А для того, чтобы научить тебя петь.<br /> <br /> Когда он закончил, шёпот стал тихим, едва слышным. Бессильным. Неспособным найти опору. В душе Плегуа было место лишь для гибельного великолепия арии самого Тёмного Принца.<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Дети Императора]]<br /> [[Категория:Ересь Гора / Horus Heresy]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%AD%D0%B9%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%BD:_%D0%97%D0%BB%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%B9_%D0%9C%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%82_/_Eidolon:_The_Auric_Hammer_(%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D0%B0)&diff=28488 2025-06-27T11:29:53Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =8<br /> |Всего =20<br /> }}<br /> {{Книга<br /> |Обложка =Auric.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Марк Коллинз / Marc Collins<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =Ересь Гора: Персоналии / Horus Heresy: Characters<br /> |Сборник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}<br /> ''«Мы все без исключения искатели истин. Лишь в единстве мы сможем достичь просвещения, добиться его через единодушное стремление к абсолютному совершенству. Наши идеалы родились в пепле считавшихся мёртвыми миров, Терры и Кемоса, и ныне мы несём их к далёким звёздам. И я скажу вам, что Галактика заслуживает управления одним правителем, единства пути и цели. И когда мы этого добьёмся, когда соберём воедино всё некогда сокрушённое раздором, лишь тогда человечество унаследует идеальный космос».''<br /> <br /> ::::::::::приписывается примарху Фулгриму при освобождении Татрикалы<br /> <br /> <br /> ==Действие первое: Разум==<br /> <br /> <br /> ===Первая глава. Сыны Феникса===<br /> <br /> <br /> В дни до обретённого просветления бившиеся в Великом крестовом походе воители нерушимо верили, что на кораблях не могут обитать призраки. Не по-настоящему. Конечно, механикумы проповедовали о духах машин, а матросы-пустотники цеплялись за позабытые суеверия, но отборные легионеры-астартес из несравненного боевого братства третьего легиона видели в их рассказах лишь смехотворные мифы из позабытых эпох. <br /> <br /> Но теперь в коридорах «Платы за грех»&lt;ref&gt;«Плата за грех — смерть», — послание к римлянам апостола Павла 6, стих 23.&lt;/ref&gt; таилось безумие.<br /> <br /> Полёт с Улланора было никто бы не назвал ни лёгким, ни скучным. Изолированные корабли дрожали, будто в лихорадке, их корпуса содрогались, словно измученная плоть. Уже бывшие обычным делом среди смертного стада самоубийства участились. Вознёсшиеся же над этими слабостями воины третьего легиона стали отрешёнными и тревожными, преследуемыми той неведомой силой, что рыскала по отсекам великого корабля будто высший хищник, жаждущий найти и вцепиться в самое его сердце.<br /> <br /> ''Преследуемые''. Сама эта мысль вызывала отвращение. Но в машинах обитали призраки, что пробрались на корабли флотилии из эфирной пустоты и начали охотиться. Прежде невозможные и немыслимые явления стали даже слишком обыкновенным делом, а блаженное неведение об истинном облике Галактики — позабытым воспоминанием. Времена менялись, и иногда они даже не осознавали, как сильно.<br /> <br /> «Время изменило столь многое», — подумал Эйдолон&lt;ref&gt;«By a route obscure and lonely, / Haunted by ill angels only, / Where an Eidolon, named Night, / On a black throne reigns upright». Стихотворение «Dream-land» Эдгара Аллана По.&lt;/ref&gt;, первый лорд-командор.<br /> <br /> Он больше не был тем же созданием, что билось в безвкусных завоеваниях Великого крестового похода. Пусть те испытания и сделали его отпрыском легиона, истинным сыном Феникса, по-настоящему и до глубины души его изменили именно годы новой войны.<br /> <br /> Некогда Эйдолон, унаследовавший генетическое величие самого примарха, был прекрасен. Пожалуй, в том, что сам Фулгрим и забрал его красоту заключалась великолепная ирония. На шее Эйдолона до сих пор оставался едва заживший шрам от раны, рассёкшей не только плоть, но и душу. Даже когда вся шея содрогалась от действия звуковых органов, коими Эйдолона удостоил старший апотекарий, шрамовая ткань не поддавалась, а скорее с трудом прогибалась и сжималась с каждым судорожным движением, сковывая лорда-командора. Кожа побледнела так, словно из тела вытекла вся кровь, а глаза помутнели и слезились. Его волосы, высохшие и пожухшие, будто мёртвая трава, свалялись на боку.<br /> <br /> Да, когда-то он был прекрасен... но это было давно, а затем всё не отнял каприз полубога.<br /> <br /> «Подходящий конец, не правда ли? Зависть всегда была одним из твоих многих изъянов, отец».<br /> <br /> Эйдолон выбросил мысль из головы. Она ведь выставляла в некрасивом свете и его, и Фулгрима. А демоническая сущность вознёсшегося примарха, обрётшего апофеоз Феникса до сих пор ощущалась на корабле. И после унылого совета на Улланоре едва ли стоило привлекать внимание прародителя.<br /> <br /> Да и мысли Эйдолона занимали и другие дела. Он чувствовал себя измученным, выслеживаемым. ''Преследуемым''.<br /> <br /> Нечто шептало и ворковало над его ухом, и он склонил голову назад и начал биться затылком об командный трон, будто боль могла избавить его от угрозы. С каждой пробегающей по горлу дрожью шея раскачивалась то в ту, то в другую сторону, словно у детской марионетки, лишённой равновесия и карикатурной игрушки. Казалось, что кружащее вокруг него создание, существо, что извивалось и корчилось прямо за завесой реальности, было так близко, что оно могло к нему прикоснуться. Мысленно Эйдолон уже ожидал ощутить вырезаемые на его коже когтями огненные письмена и сомкнувшиеся на глотке клыки.<br /> <br /> После стольких дней охоты... возможно, кульминация даже принесёт ему истинное удовольствие. И Эйдолон жаждал его ощутить и посмаковать.<br /> <br /> Вокруг вздымались стены мостика «Платы за грех», средоточия поблекшего великолепия. Корабль некогда был так же прекрасен, как и его хозяин, и вместе с ними вознёсся и преобразился высвобожденными страстями легионеров. Теперь с железных рёбер потолка свисали знамёна из хлопающей человеческой кожи, а стоявшие по углам зеркала отражали как сокрушённое великолепие, так и образы того, чего не могло существовать. Отражения двигались то слишком быстро, то слишком медленно, а иногда пристально наблюдали за отражёнными, когда те в них не глядели. Случалось, что Эйдолон и сам ловил на себе взгляды двойника из треснувшего зеркала, скалящегося и насмехавшегося. Воплощённой насмешки с его собственным лицом. Лорд-командор мог поклясться, что чувствовал с каким презрением его осуждало это расколотое отражение. Он встряхнулся, выбросив дурное воспоминание из головы, и расправил плечи.<br /> <br /> — Доложите обстановку, — проворчал он, вставая с командного трона. По краям пьедестала влажно мерцали вырванные кости, переливались дьявольским светом, бросавшим отблески на края ржавых и потрескавшихся доспехов самого Эйдолона.<br /> <br /> Лорд-командор протянул вновь дёрнувшуюся руку к подлокотнику и погладил рукоять прислонённого к нему громового молота. То была Слава вечная, выкованное с непревзойдённым мастерством оружие, коим Эйдолон бился со всем подобающим пылом и мастерством с тех пор, как им его одарил сам примарх. Он отвернулся от молота и заговорил сам с собой.<br /> <br /> — Теперь мы знаем своё предназначение, — вздохнул он. — И Галактика наконец-то всё поймёт так же, как пришлось нам. — он моргнул, и его затуманенные глаза заметались от внезапной жажды новых ощущений. — Доложить обстановку! <br /> <br /> Эйдолон не был уверен, было ли дело в том, что он так глубоко погрузился в раздумья, что ничего не услышал, или же ещё остававшиеся на посту существа не услышали его, поглощённые собственными маниями.<br /> <br /> В любом случае, для кого-то в его положении это была непростительная оплошность.<br /> <br /> — Флот сохраняет строй, достопочтенный господин, — прохрипело создание, бывшее теперь магистром ауспиков корабля. На месте глаз у бесполой твари остались сшитые и опустевшие провалы. Подключённая и вбитая в спину паутина проводов непрестанно посылала сенсорную информацию прямо в нервную систему, каждым потоком вызывая когнитивный резонанс и перегрузку нейронов. Существо корчилось и скулило, отдавшись экстазу полного подчинения своему долгу и страстям. Но сквозь хор приглушённых довольных стонов Эйдолон слышал презрительный смешок.<br /> <br /> — Пришли доклады от «Величавого клинка» и «Сломленного монарха», «Вечной обители» и «Его воплощённой красоты». Транспортные суда акусилии тоже в пути. Третий миллениал держит строй, милорд.<br /> <br /> Третий миллениал. Он улыбнулся. Именно их он взял под своё командование на пути к Терре. Такой сброд, но на пылающей коже тронного мира они станут гордо, как боги...<br /> <br /> '''Жатва будет и в самом деле обильной. Но они могут стать большим. Мы можем...'''<br /> <br /> — Замечательно, — ответил Эйдолон заставив себя не обращать внимания на насмешки, и нажал на вложенные в костяные подлокотники драгоценные камни, кричащие, подмигивающие ему. Рубин и изумруд, янтарь и сапфир. Заработали системы, устанавливающие связь с другими кораблями флотилии даже сквозь потоки варпа. С антенн сквозь бесплотное безумие полетели сигналы к кораблям других командующих летящей к Солнечной системе армадой. Один за другим возникали воины третьего легиона, их сотканные из гололитического сияния эйдолоны&lt;ref&gt;Эйдолон (др. -греч. εἴδωλον — «изображение, '''образ'''; привидение, призрак; подобие, видимость».&lt;/ref&gt;, пронизанные пагубной паутиной эфирных помех.<br /> <br /> — Ах, брат мой... — зашипел со сдержанным весельем Юлий Каэсорон. — Чем ближе мы к тронному миру, тем ты всё невыносимей. — Образ задрожал от смеха, и искажённое лицо первого капитана подалось вперёд. — Всё ещё прикидываешься господином. Фениксиец вернулся к нам, весь легион собрался воедино. Пора бы тебе убрать руки со штурвала, а?<br /> <br /> — Ну кто-то же должен проследить, чтобы ты по капризу не влетел прямо в звезду, Юлий, — хмыкнул Эйдолон. — Не забывай, что я — старший по званию, и по праву заслужил обязанность быть сторожем и тебя, и твоих воинов. Этот долг мне вверил наш блудный отец. — Он умолк, а затем склонился вперёд, чтобы заглянуть прямо в отражавшиеся глаза Избранного Сына, и лишь тогда процедил. — Так кто первым присоединился к нему на Улланоре?<br /> <br /> — Да, ты первым бросился к его ноге. А другие его искали, пока ты попусту тратил время. Тщетно выслеживал Шрамов, если не ошибаюсь? А затем пресмыкался и выпрашивал крохи у Мортариона. — Каэсорон хихикнул, и изображение зарябило, замерцало по краям изувеченного лица. — Признаюсь, что удивлён, что с такими разными интересами ты вообще сюда добрался. Я-то думал, что ты и твои войска будут валять где-то дурака, предаваясь своим страстям и забыв о наших новых хозяевах. Наших новых богах, примархе и магистре войны.<br /> <br /> — Неудивительно, что во мне ты видишь свои собственные оплошности и изъяны, Юлий. — Он покачал головой, и высохшие волосы слабо захлопали по щеке. Ещё одно напоминание об цене перерождения. — Я сражался в кампаниях магистра войны. Выслеживал его врагов, чтобы сломить их. Я помню, что значит служить общей цели.<br /> <br /> — Но всегда на своих условиях.<br /> <br /> — А других и быть не может. — Эйдолон махнул рукой, показывая не на гололит, но стоявших за ним воинов.<br /> <br /> По его призыву три стоявших на коленях легионера поднялись с колен и выступили вперёд все как один, не сводя с командующего полного смешанных чувств взгляда. Зависть боролась с уважением. Показная гордость душила страх. Они истекали богатым коктейлем чувств, отражавшимся в каждом движении, в каждой позе, даже в тихом урчании их доспехов.<br /> <br /> Капитан Малакрис облачился в скверну, словно в триумфальную накидку. Он содрал со своих доспехов всю позолоту и пурпур Детей Императора и перекрасил их бешеный калейдоскоп цветов. У некоторых оттенков даже не было имени на языке людей, ибо они были вырваны из самого варпа. Малакрис помазал себя кровью демонов, добытой в боях или отданной ими добровольно в плату за эзотерические сделки и нечестивые клятвы, и  сиял капризным светом варпа. По краям его наплечников начали расти острые как иглы крошечные клыки, вне всяких сомнений заканчивающиеся костяными крючьями внутри самих доспехов, способными с каждым движением царапать и чесать плоть легионера. На латные перчатки были установлены парные молниевые когти, некогда выкованные оружейником, а теперь изогнувшиеся, словно у чудовищной хищной птицы. Выкованный в виде дерзкого оскала кричащего орла шлем висел на боку, и изменённый облик воина видели все.<br /> <br /> Некогда лихое лицо воителя оплавилось, словно воск. Прямо в череп были вбиты украшенные драгоценностями штифты, а складки вытянутой кожи украшали кольца. Похоже, что Малакрис даже освежевал свою макушку до костей, мерцавших в суровом свете мостика.<br /> <br /> Воциферон же до сих пор выглядел как стройный и даже элегантный мастер клинка былого легиона. Служившие ему в прошлых битвах доспехи не украшала скверна, лишь запечатанные золотом отметки. Залитые металлом трещины петляли по совершенному пурпуру словно роскошные реки. В ножнах на поясе висели две сабли, чьи клинки были отполированы до блеска бережно заботящимся о них хозяином. Оружие к вящему восхищению и радости технодесантников легиона выковал сам Воциферон. Легионер носил шлем, скрывая под ним свои резкие черты лица и золотистые волосы. Малакрис стал воплощением губительных перемен, Воциферон же уподобился скале, не покоряющейся приливу излишних изменений. То, что он преуспел в этом в таком братстве и остался образцом Палатинских Клинков посреди воинов-сибаритов, свидетельствовало о его решимости и самоконтроле.<br /> <br /> Эйдолон почти завидовал уверенности брата.<br /> <br /> Последним из трёх был Тиль Плегуа из Какофонов. Певец разрушения. Зенит, кульминация, сингулярность всего, к чему стремился Малакрис и что отвергал Воциферон. Его глаза были растянуты, а нити впивались в плоть на одной стороне лица и кости на другой. По воле капризных богов после преображающей эйфории Маравильи, Тиль содрал с правой стороны лица плоть, оставив лишь жуткий оскал костей и вечно терзаемых спутанных нервов, украшенный вырезанными странными символами и замысловатыми образами невоздержанности.<br /> <br /> Доспехи покрывали усилители звука и вокс-рупоры, прикрученные и приваренные к растянутым пластинам. Между механизмами кружили в зловещем танце мириады безумных оттенков, отчего Тиль выглядел не воином Детей Императора, а скорее нарисованной сумасшедшим и ожившей картиной. Его горло дрожало и гудело, ведь воин обрёл подобие даров самого Эйдолона, и лорд-командор знал, что любой услышавший голос Тиля рисковал сойти с ума. Его голос до сих пор отдавался отзвуками трансцендентных мелодий, каждое слово казалось отражением некой величественной и немыслимой симфонии.<br /> <br /> — Мои чемпионы готовы к битве, — сухо добавил Эйдолон, вновь отмахнувшись от жуткого скалящегося лица Каэсорона. — Я взял под своё руководство третий миллениал, и они проявили себя достойными слугами и приятной компанией, — он помедлил, заставив искажённое лицо скривиться в улыбке. — По большому счёту.<br /> <br /> — А ты никогда не разбирался в характере легионеров, а? — фыркнул Каэсорон, и гололит вновь пошёл рябью и искрами. И среди частиц проекции что-то появилось. Эйдолон увидел в замершем мгновении нечто, пойманное будто насекомое в янтаре, скалящееся лицом, от которого застыл даже он.<br /> <br /> ''Демона''.<br /> <br /> Мысль пронеслась по сознанию как волна. Эйдолон больше не слушал ехидные и тщеславные заявления Каэсорона. Он видел лишь сущность, притаившуюся среди слов. Мерцающие от слюны клыки на лице, искажённом в гримасе лихорадочного упоения болью. На мимолётный миг Эйдолон будто увидел в существе отражение самого Фениксийца, но оно исчезло. У демона не было истинного обличья. Призрачное создание плыло, корчилось, насмехалось.<br /> <br /> '''Брат...'''<br /> <br /> Шёпот доносился не снаружи — изнутри. Череп загудел от слабой боли, и Эйдолон подался назад, прикоснувшись плотью к костяным шипам на троне. Он постучал головой по металлу, выдохнул.<br /> <br /> '''Родич'''...<br /> <br /> Вновь прошептало существо, и в каждом слове звучали обещания откровений. Эйдолон знал, что если он хоть немного расслабится, то существо найдёт себе опору, проскользнёт внутрь, опустошит его.<br /> <br /> Но демоны были лишь прахом мечтаний и отравленных обещаний.<br /> <br /> — Брат? — вновь донёсся до него голос Каэсорона. Первый капитан бросил на Эйдолона уничижающий взгляд, и мрачно усмехнулся. — А ты не здоров, первый лорд-командор. Возможно, пора бы тебе дать прикормленным врачам позаботиться о твоих хворях, а? — Образ вновь содрогнулся, и Каэсорон отвернулся, посмотрел на что-то невидимое безумным взором. — В следующий раз мы поговорим, когда по воле нашего отца вернёмся домой. Тогда и начнётся пиршество. Надеюсь, что увижу тебя в бою, лорд-командор. Будет... воистину приятно на это посмотреть.<br /> <br /> Эйдолон просто кивнул, сжав зубы.<br /> <br /> — Уверен, что удовольствие будет взаимным, Избранный Сын. — Он всё же заставил себя улыбнуться. — Терра станет кульминацией нашего пути и горнилом, где мы наконец-то станем теми, кем всегда должны были быть.<br /> <br /> Мысль о потенциале... действительно будоражила. Сама Терра, тронный мир, вскрытый и жаждущий их внимания. Население станет добычей, старые соперники падут. После начнётся время собирать камни, Фабий будет строить опыты, легион обретёт плоды трудов своих, возвышение самого Эйдолона завершится. Он был первым лордом-командором. Для него найдётся достойное место в новом Империуме... Впрочем, ещё надо было сломить последнюю баррикаду.<br /> <br /> Предстояло взять и отстроить заново из пепла Дворец, достойный ждущих за завесой тронов самих богов.<br /> <br /> — Вскоре нам надо будет позабыть обо всех иных распрях, — заявил Каэсорон. Гололит вновь замерцал, и корабль содрогнулся, словно связанный с ним пагубной симпатической связью.<br /> <br /> — Пришла пора тебе наконец-то...<br /> <br /> — '''Присоединиться к нам''', — выдохнул вместо первого капитана демон. Тварь посмотрела на Эйдолона глазами, затуманенными бельмами, но сияющими призрачным пламенем. В это идеальное мгновение застывшее перед угасающим образом Юлия Каэсорона существо подняло когтистую лапу, словно руководя исполнением симфонии, и махнуло рукой в унисон с мелодией, которую слышало лишь оно.<br /> <br /> А затем корабль затрясся, завопил, и всё погрузилось в пламя под хохот порождений запределья.<br /> <br /> <br /> ===Вторая глава. Разорванная завеса===<br /> <br /> <br /> По всему охваченному безумием мостику пронзительно завыли сирены, уже давно усиленные, чтобы привлекать внимание даже испорченных вседозволенностью сумасшедших.<br /> <br /> Эйдолон вскочил с трона и побежал к надрывающимся пультам, выкрикивая приказы и съёжившимся рабам, и медлящим воинам.<br /> <br /> — Шевелитесь, шавки! По постам! Объясните, что происходит, иначе я с вас шкуру спущу!<br /> <br /> Сервы разбегались с его пути и отпрыгивали, будто в танце. Впереди нёсся Малакрис, размахивая когтями. Радостно сверкнув глазами, капитан взмахнул сверкающей перчаткой и ударил замешкавшегося слугу в висок, а затем набросился на ещё падавшего раба, сорвав с пояса пыточные клинки. В дрожащем свете люменов он начал резать и колоть, сдирая длинные полосы кожи. Теперь доспехи его окрасились и обычной кровью. Малакрис подался вперёд, чтобы с упоением слизнуть с клинка жизненные соки вопящего в агонии смертного. <br /> <br /> Под высокими сводами вспыхнул ведьмовской огонь, осветив безвкусные мозаики, что алчно наблюдали за происходящим хаосом слишком настоящими глазами. Корабль словно дышал, под напором сокровенной силы стены то сходились, то выгибались наружу. Малакрис завороженно посмотрел вверх, вожделея встречи со страстными созданиями, ждущими за пеленой.<br /> <br /> Воциферон даже не вздрогнул. Он стоял на месте, будто проглотив шомпол, положив ладонь на рукоять и готовясь встретить грядущую бурю. Тиль Плегуа следовал за Эйдолоном по пятам. Его звуковые орудия гудели, набирая силы перед неизбежным крещендо.<br /> <br /> С неожиданным грохотом начали подниматься створки, втягиваемые обратно в ниши, и взгляду отрылось кипящее безумие варпа. Имматериум вцепился в корабль со всей своей злой страстью. Надрывающееся поле Геллера дрожало и шло рябью голодных лиц, напирающих на тончайшую завесу реальности. А сквозь треск помех из заработавшего вокса в какофонию ворвались новые вопли. Навигатор ответил на вызов бессловесным воем чистой муки. Хмыкнув, Малакрис резко обернулся, словно учуявшая приправленное пряными страданиями мясо собака.<br /> <br /> Эйдолон вздохнул и отвернулся от одурманенного безумца в Воциферону.<br /> <br /> — Проверь, что там с навигатором. Надо вырваться из варпа, потом посмотрим, может ли этот червь ещё служить или нет. — Он сплюнул на палубу. — Нужно понять, где мы находимся. Восстановить связь с нашим флотом. Мы на пороге величайшего сражения, и я никому не дам выставить меня медлительным увальнем!<br /> <br /> Воциферон кивнул и зашагал прочь через толпу.<br /> <br /> Первый лорд-командор наблюдал, как его посланник исчезает из виду, а затем повернулся к матросам. Он подхватил молот и взмахнул «Вечной славой», показав на измученную пустоту за окнами.<br /> <br /> — Выведите нас из этих миазмов. И живее. Если вскорости я не получу приятных вестей, то начну с ломки ваших костей.<br /> <br /> Из ям и альковов вокруг прозвучал хор покорных голосов. Эйдолон зашагал по мостику, а за ним последовали Тиль и Малакрис, не сводя взгляда с отчаявшихся и изувеченных рабов. Мостик содрогался от страха, смешавшегося с вонью экскрементов людей, не способных их в себе удержать под суровым взором хозяина. То тут, то там Эйдолон прикладывал к затылку слуги край не снабжаемого энергией молота и наблюдал, как они застывают на месте. По иссечённой шрамами коже лился пот, от непокорных страстей языки хлестали губы. Раздираемые желанием покончить со всем и надеждой на продолжение жалкой жизни рабы одновременно страдали от внимания легионеров и алкали встретиться со всем жаром их гнева.<br /> <br /> — Благороднейший господин, — проскулил один из них. — Наши сенсоры слепы, а корабль застрял в варпе. Мы не можем вырваться из имматериума. Мы пытались, но похоже застыли в буре. Она удерживает нас по обе стороны завесы, будто божьи когти.<br /> <br /> — Мне не нужны ваши оправдания, — процедил Эйдолон. — Я хочу...<br /> <br /> '''Освободиться.'''<br /> <br /> Прошипел ему прямо в ухо насмешливый голос. Эйдолон резко обернулся, замахнувшись мгновенно окутавшимся током молотом. Он оскалился, готовясь сразиться с... пустотой. Малакрис искоса поглядел на него и зловеще ухмыльнулся, почуяв слабость.<br /> <br /> — Какой ты дёрганый, Эйдолон, — вкрадчиво заговорил легионер. — Едва ли это подобает лорду-командору.<br /> <br /> — Капитан, если думаешь, что можешь справиться лучше — попробуй, я не против. Даже с удовольствием посмотрю, как ты тщеславно машешь кулаками, ожидая, что остальные станут выполнять твои приказы. — усмехнулся Эйдолон, положив молот на плечо Малкриса. — Помни своё место, щенок.<br /> <br /> — Как я могу о нём забыть? — прошептал капитан, склоняя голову к когтям молота. Опасно близко к включённому силовому полю. Разряды статики будто молния проскочили между пластинами доспехов и оружием. Энергия пролетела к палубе прямо сквозь кости, висящие на коже кольца зазвенели. — Интересно, может ли кто-то кроме Фениксийца сбросить тебя с пьедестала? <br /> <br /> — Малакрис, твоя болтовня меня утомляет. Скрашивай свою скуку чем-нибудь ещё. — Эйдолон склонился вперёд, и его обмякшие губы насмешливо скривились. — Меня ведь не так легко заменить. А вот тебя? По воле моей из плоти третьего могут создать сотню новых ублюдков, и каждый из них будет тебе ровней.<br /> <br /> Но не успел Малакрис на это ответить, как внимание обоих привлекло шипение открывающейся двери.  <br /> <br /> Посуровевший лицом Воциферон вошёл на мостик, прикрывая одной рукой сгорбившегося человека в рваной накидке. С запястий и лодыжек смертного свисали разорванные позолоченные цепи, с каждым тяжёлым шагом скрежетавшие по палубе. <br /> <br /> Мастер клинка остановился и слегка подтолкнул человека вперёд. Капюшон соскользнул с головы, и Эйдолон увидел, что именно случилось со старшим навигатором Тошеном Меларом.<br /> <br /> Смертный расцарапал себе лицо, вонзив в него когти так глубоко, что на щеках остались кровавые борозды. Похоже, что он вырвал собственными пальцами и обычные глаза, но внимание Эйдолона привлекла жуткая рана на лбу. Навигатор снял повязку и выдрал из черепа варп-око. Взгляд лорда-командора скользнул по окровавленной накидке к протянутым и дрожащим рукам, вымазанным в кровавых клочьях, всё ещё сиявших внутренним светом.<br /> <br /> Да, то что навигатор избавился от своего дара говорило о многом.<br /> <br /> — Оно поёт, — прошептал Тошен. Он поднял голову и посмотрел пустыми глазницами прямо на Эйдолона, будто всё ещё мог видеть. — Царственный глас зовёт и поёт, и иное море стонет в ответ, и все мы падаем с ними прямо в самые недра. Уж лучше тьма. Я выбрал. Я был избран...<br /> <br /> — Свяжите его, — вздохнул Эйдолон, шагнув вперёд. — Ну почему нас всегда загоняет в угол слабость низших созданий? <br /> <br /> Никто не ответил. Он покачал головой, занося молот.<br /> <br /> Он никогда не любил навигаторов. Не по настоящему. Немногие стремились познакомиться с такими существами, а ещё меньше чахлых аристократов, выращиваемых из необходимости, были достойны его внимания. Каждый их благородный дом стал брызжущим интригами кипящим котлом мутаций, чьи отпрыски давно лишились человечности и преобразились, пройдя сквозь позабытые испытания Тёмного Века.<br /> <br /> «Инструменты, вот кто они такие даже в лучше дни, — подумал он, глядя на изувеченного Тошена. — А этот — сломан».<br /> <br /> — Оно видит тебя, — пробормотал, смеясь, навигатор и показал на Эйдолона дрожащим пальцем. — Знает тебя. Но не жди помощи. Лишь неизбежный конец. Лишь...<br /> <br /> Молот опустился.<br /> <br /> Окутанный энергией боёк молота расщепил череп Тошена на атомы. Тело рухнуло, в последний раз взмахнувшие руки подняли золотые цепи вверх, во все стороны полетели тускнеющие клочья варп-ока и брызги горелой крови. Воциферон отшатнулся, поражённый вспышкой внезапного гнева господина. Эйдолон же шагнул вперёд, сверля яростным взглядом труп.<br /> <br /> — Вот цена слабости. Вы меня слышите? Вы все поклялись мне в верности и службе, и я ожидаю, что вы выполните свой долг. А если нет — умрёте от моей руки, прежде чем до вас дотянутся враги! — он повернулся на месте, чтобы все увидели застывшую на лице свирепую гримасу и вздувшиеся вены шеи, дрожащей от нарастающей силы едва сдерживаемого крика. — Расколите прутья нашей клетки, или же я расколю вас всех до единого.<br /> <br /> Он обернулся и вышел с мостика, оставив позади лишь хнычущих рабов и бесполезных слуг. И всё же Эйдолон слышал насмешки, теперь повсюду и всегда преследовавшие его.<br /> <br /> <br /> ===Третья глава. Призраки===<br /> <br /> <br /> «Теперь мы боимся привидений? Сходим с ума от страшных теней?»<br /> <br /> Эйдолон скривился. Его путь по шумным коридорам корабля лежал через залы, где погасили весь свет, чтобы в тайне ото всех взглядов предаваться порокам, а в других люмены перегрузили так, что на них было больно смотреть. Третьи же светильники уже начинали мерцать цветами иных миров под вой непрекращающихся сирен.<br /> <br /> Теперь поисками новых горизонтов занимались не только следопыты и капитаны Великого крестового похода, а опыты перестали быть уделом вечно разраставшегося апотекариона. Ныне тяга к ним пустила корни в сердцах каждого из Детей Императора. Они стали истинными воплощениями мёртвой мечты, и строили из трупа Империума нечто достойное истинных владык Галактики.<br /> <br /> «Богов», — подумал Эйдолон и усмехнулся. Да, древние божества восстали из пепла, как и он сам, желая покорить обетованную им Галактику. Ныне частью их стал и сам Фулгрим, пляшущий под дудку грозного Слаанеша, а Луперкаль, полный изъянов и недостатков неотёсанный дикарь, как и все хтонийцы, лучился их мощью. Многие присягнувшие магистру войны легионеры говорили Эйдолону, что всё лишь возвращается на круги своя, что Хаос — такая же естественная часть жизни, как дыхание, но он знал, что это ещё одна ложь.<br /> <br /> За пеленой жизни и смерти всё менялось. Он и сам вернулся из могилы, переродился, изменился так же сильно, как примарх, упорхнувший в вечность.<br /> <br /> Эйдолон стал Разделённой Душой. Созданием сломленным, но обрётшим в лишениях великолепие. Ему больше некого и нечего было бояться.<br /> <br /> Но даже здесь, в собственной твердыне его преследовали по пятам тёмные силы. Варп, голодный и настойчивый, кричал и шептал ему сквозь кости корабля, будто возлюбленному. В душах воинов снова и снова звучала песнь сирен, что словно водили вдоль их хребтов когтями, ища, за что бы уцепиться. Возможно, так было всегда после восхитительных зверств на Исстване. А может быть это началось лишь потом, когда они обрели истинное прозрение.<br /> <br /> — Бойцы неспокойны, милорд, — раздался позади голос. Эйдолон не медлил и не оглядывался, ведь он сразу узнал знакомый искажённый голос Тиля. — Особенно шайка Малакриса. Возможно, сейчас они прикидываются смирными, но сорвутся с цепи, едва кончится мясо. Их взбудоражили преследующие нас создания.<br /> <br /> — Они — воины Третьего легиона, — усмехнулся лорд-командор. — А нам ныне неведом покой и во сне.<br /> <br /> — Тебе стоит их приструнить, — небрежно добавил Плегуа. — Если ты будешь править как Фениксиец, то они осознают глубину своих заблуждений.<br /> <br /> — Неужели? Как я что ли?<br /> <br /> — Конечно же нет, господин, — рассмеялся Тиль. От его едкого веселья задрожал и воздух, и стены. С поблёкших мозаик и треснувших статуй посыпалась позолота.<br /> <br /> — Хотя спорить не буду, предложение отсечь им головы... соблазнительно. — Вслед за какофоном расхохотался и Эйдолон. — Возможно, мне стоит их насадить на пики у трона или преподнести в дар Фулгриму, когда выйдем на орбиту Терры, а? Ещё больше мёртвых сынов для нашего любимого отца. Всегда их ''так'' ценившего.<br /> <br /> Он вновь слышал... это. Смех среди отголосков эха, царапающий восприятие, будто точильный камень — клинок. Тени сгущались, становились глубже, и в них ему уже чудились холодные и алчно тянущиеся к нему когти.<br /> <br /> '''Эйдолон. Лорд-командор. Брат...'''<br /> <br /> Сквозь тьму кралось нечто одновременно вечное и никогда не рождённое, и от голода создания сотрясался корабль. По железным костям пробегала дрожь, отзвук приторной ярости Имматериума.<br /> <br /> — Говорят, нас прокляли, — непринуждённо добавил Эйдолон, не обращая на зловещие предзнаменования внимания. — Причём даже хуже, чем мы сами считали.<br /> <br /> — Смертные болтают, да? — протянул Тиль. — Их страх пятнает корабль, как звериные следы — лес.<br /> <br /> — Может они и правы, — пожал плечами лорд-командор. — Варп кричит тысячами голосов, и каждый из них — настоящий, но сейчас все они против нас. Мы в ловушке. Не наши братья. Не легион. Мы. Мы заперты прямо среди клыков змея.<br /> <br /> — И как мы выберемся? — горло Плегуа содрогнулось. Каждая йота его бытия сотрясалась от жажды боя, желания снова вознести глас и быть частью симфонии.<br /> <br /> — Мы найдём источник варп-заразы и избавимся от него либо грубой силой, либо при помощи того, чем занимаемся вместо колдовства. — Эйдолон помедлил, увидев насмехающееся над ним отражение в металле ближайшей переборки. Видение ухмылялось, не сводя с лорда-командора искрящихся глаз, а затем ускользнуло в иную тьму. Эйдолон вновь скривился.<br /> <br /> — Но у нас же нет колдунов, господин, — осторожно заметил Тиль. — Мы вознеслись. Не погрязли в чарах.<br /> <br /> — Боги усмотрят путь, друг мой, даже против собственных козней. Взгляни, чем мы стали, просто подчинив свои организмы, — мягко ответил Эйдолон. — Пусть наши братья и дальше ссорятся, желая занять себе место поудобней. Я выкую нам путь к свободе, высеку из крови и плоти такую картину, что ужаснёт даже Фабия. На рассвете последнего дня Терры мы встанем по правую руку Фениксийца. Отправляйся к своим воинам, растормоши их. Я хочу знать, о чём поёт варп... Я же пока отправлюсь на поиски других наставлений. А затем мы наконец-то сбросим эти оковы. Терра ждёт, и я стану ключом к нашему пути к ней. <br /> <br /> <br /> Апотекарион преобразился вместе с легионом.<br /> <br /> Среди Детей Императора всегда было больше врачевателей, чем в любом другом легионе. Восставшие из пепла Скверны после былых невзгод и учившиеся под бдительным взором Паука апотекарии стали настоящими виртуозами. Немногие геноткачи-астартес могли сравниться в своём мастерстве с Владыкой Человечества, но творцы Детей Императора не просто справились с испытанием, но даже усовершенствовали труды своего великого создателя. Фабий развеял семена познания по ветру и наблюдал, как те приносят странные плоды.<br /> <br /> «И что они нам дали?» — мысль незваной и вероломной гостьей скользнула в сознание Эйдолона, когда тот вошёл в холодные залы апотекариона. Тиля он отослал собрать какофонов, способных помочь своим инстинктивным пониманием варпа. После этого путь в застывшее царство прошёл безо всяких происшествий, разве что палуба всё так же дрожала, не переставая.<br /> <br /> Мысль осталась без ответа, не обратил внимания лорд-командор и на корчившиеся в стеклянных сосудах ужасные плоды экспериментов, совершённых фон Калдой лишь из хищного любопытства. Когда-то Эйдолон и сам чах под ножами Фабия в похожей темнице. Скотобойне, где Паук резал былые идеалы. Той изысканности не было в обители фон Калды, в которой брызги крови и мяса долетали с хирургических столов до ребристого потолка. От запахов жизненных соков и консервантов воздух в помещении стал затхлым, отравленным.<br /> <br /> «Мы стали теми, кем всегда должны были быть. Воспряли, преобразились. Стольким пожертвовали пламени ради торжества. Возможно, первоначальный замысел и принадлежал Фабию, но становление&lt;ref&gt;Философское понятие, означает переход от одной определённости бытия к другой.&lt;/ref&gt; определил дух легиона».<br /> <br /> Фон Калда уже находился в зале, копошился рядом с одним из многих анатомических верстаков. Тусклые белые доспехи воина казались жемчужными в суровом сиянии ламп, но по локоть были запятнаны кровью и брызгами иных более странных жидкостей. Апотекарий обернулся, на миг нахмурив странно детское лицо, и вновь вернулся к работе.<br /> <br /> — Господин, вы давно не обращались ко мне за выполнением моих... официальных обязанностей. Чем обязан удовольствием?<br /> <br /> — На нас напали, — сразу перешёл к делу Эйдолон. Он подошёл ближе и навис над апотекарием. Пусть они происходили из одного рода, Эйдолон был куда крупнее и господствовал в Апотекарионе так же, как и на поле боя.<br /> <br /> Быстрым взглядом он окинул раскинувшуюся впереди жуткую живую картину. Апотекарий проводил вскрытие, прибив серва к стене, будто обычный хирургический образец, и органы свисали из живота подобно гроздьям брошенных багровых фруктов.<br /> <br /> Фон Калда вытер окровавленные руки о поножи и похлопал.<br /> <br /> — Всё как обычно, а? — Он отвернулся от первого лорда-командора, взял в руки скальпель и осмотрел лезвие. — Корабль ведь никуда сейчас не летит, так? Я слышал сирены... Но если бы мы вышли в Солнечной системе, вы бы уже собирали нас для штурма. Так где мы?<br /> <br /> Эйдолон помедлил, собираясь с мыслями. Даже здесь, в помещении, где были только они двое, он чувствовал, как его сверлят взглядом и дышат сквозь гнилые зубы в спину.<br /> <br /> — Нас преследуют призраки, советник, — наконец, сказал он. Фон Калда достойно служил Эйдолону с самого начала войны и был его представителем. Апотекарий не раз проявил себя верным и способным подчинённым с тех пор, как Разделённая Душа возглавил треть легиона и начал охоту за Ханом. — И чем бы ни были эти духи, они решили не медлить. Они уже не шепчутся у нас за спиной, но прижимают к ней клинки. Поэтому ты мне и понадобился.<br /> <br /> Фон Калда цыкнул, положи скальпель и поднёс ко рту ещё окровавленные пальцы. Он облизнул их кончики, провёл по слишком идеальным губам.<br /> <br /> — Понадобился? Но вы выглядите здоровым, господин. Насколько можно судить. Уж точно лучше, чем он, — фон Калда указал на труп. — Я хотел понять, что именно его убивало, но лишь ускорил процесс, и мне стало так... скучно.<br /> <br /> — У нас нет времени на твои проклятые развлечения! — рявкнул Эйдолон. — Никому не лишить меня места за столом. Нас ждёт Терра. Терра! Сердце войны, сердце Империума ускользает из моих рук. Думаешь, отцу понравится, если мы будем медлить? Я не стану позабытой жертвой, которую он унизит. Никогда более.<br /> <br /> Фон Калда махнул рукой, и соскользнувший с верстка труп шлёпнулся на палубу.<br /> <br /> — Господин, вы незабываемы. — Он помедлил, выбирая слова и чувствуя гнев Эйдолона. — Вы — первый среди лордов-командоров. И я исполняю ваши капризы.<br /> <br /> Эйдолон отвернулся, словно ощутив стыд.<br /> <br /> — Здесь происходит нечто большее. Я чувствую это глубинами души. Нечто голодное. Ждущее мгновения слабости, чтобы наброситься и овладеть мной, будто пешкой на доске.<br /> <br /> — Господин, но ведь я не псайкер, — задумчиво почесал подбородок фон Калда. — Если вашу отмеченную песнью душу тревожит нечто, не разумнее ли было бы обратиться к какофонам, не так ли? Им ведь вполне знакома сладостная мелодия варпа.<br /> <br /> — Песни могут лгать. Сбивать с пути так же легко, как и грёзы, — протянул Эйдолон. Его взор затуманился, но глаза горели ярче, чем прежде, радужные оболочки хищно пылали за бельмами. — Мне нужна ясность. Я хочу знать, что ощущаю чувства себя, а не прокравшегося в мою душу демона.<br /> <br /> Фон Калда поднял нартециум и выпустил лезвия и дрели. Он смотрел, как иглы мерцают в резком свете, пробуют воздух так же алчно, как впиваются в плоть.<br /> <br /> — Признаюсь, что изучал и мир духов, — сказал апотекарий и склонился вперёд, чтобы вонзить в шею иглу. Из раны с шипением потёк воздух, мерцающая кровь же — неохотно, вяло. Лорд-командор напрягся, ощущая, как жало прокалывает плоть до костей. — Конечно, исследования его не назовёшь точной наукой, но мы движемся к пониманию. — Фон Калда помедлил, изучая показания звенящих приборов. — Возможно, со временем мне удастся даже разработать лекарство от таких... хворей.<br /> <br /> Внезапно Эйдолон отвлёкся от операции, чувствуя, как напряглась его не двигающаяся шея. В переработанном, но всё ещё терпком воздухе отдавался смех. Звук не повиновался законам физики. Каждая отражающая поверхность потемнела, омрачилась, и теперь в них виднелось только его собственное гримасничающее лицо.<br /> <br /> '''Эйдолон...'''<br /> <br /> Прошептал тихий почти неслышимый голос. Отражения начали меняться, потекли как воск. Внезапно одно из них вспыхнуло и запрокинуло голову в беззвучном вопле. С другого сползла кожа, открыв взгляду мертвенный оскал среди натянутых и дрожащих жил.<br /> <br /> Лопнули глаза. Застыли языки, будто у слабаков, падающий на колени и задыхающихся. Бесстрастно наблюдавший за представлением Эйдолон лишь ухмыльнулся в ответ.<br /> <br /> — И это всё, что ты можешь? Я не боюсь того, что уже покорил.<br /> <br /> — Господин? — переспросил фон Калда, извлекая иглу, и пристально поглядел на него глазами, полными таких странных на слишком молодом теле старых страхов.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и отражения исчезли. Он снова был собой, лишь собой.<br /> <br /> — Творец наших бед вновь играет со мной, — проворчал лорд-командор. — Должно быть, преследующие нас демоны считают меня слабым, раз стремятся запугать балаганными знамениями и мелочными чудесами.<br /> <br /> Он со смехом отвернулся от стола и зашагал к двери, готовясь к пути обратно через неприветливый ад, в который превращался его корабль.<br /> <br /> — Ну что же, апотекарий, если ты не можешь помочь, то я сам возьмусь за скальпель. Времени для опытов и экспериментальных лекарств нет. Враги уже здесь. Мы застряли. Я вызову Малакриса и Воциферона, да и Плегуа.<br /> <br /> Эйдолон поднял руку и сжал кулак, бросая вызов судьбе.<br /> <br /> — И скоро мы поразим врагов в самое сердце.<br /> <br /> <br /> Дети Императора пришли на одну из главных орудийных палуб корабля, чтобы поговорить как равные. Ну, почти.<br /> <br /> В центре в окружении Плегуа и остальных какофонов стоял сам Эйдолон. И к вящему раздражению всех прочих банд расходящийся от их хора гул эхом отдавался от высоких сводов. <br /> <br /> Малакрис поднял искрящиеся молниевые когти, которые выглядели бы более уместно в свежевальной яме Повелителей Ночи, а на воинском конклаве. Конечно, по мнению Эйдолона капитан был жестоким всегда, ещё до того, как Тёмный Принц извратил его неистовую душу, превратив в покрытое шипами расколотое отражение себя былой. За Малакрисом следовали истинные убийцы, чьи доспехи и плоть становились всё более чудовищными с каждым актом членовредительства. <br /> <br /> Когорта Воциферона держалась подальше от многоликой банды, и каждый легионер держал руку на рукояти, будто ожидая неизбежной распри.<br /> <br /> — Спокойно, братья мои, — произнёс Эйдолон, и слова волной прокатились по палубе. Мешки в горле раздулись и задрожали. От такой демонстрации пронизывающей каждый звук силы содрогнулись все, кроме какофонов.  Все присутствующие знали, на что способен первый лорд-командор. Они видели, как он расщепляет своими криками врагов на части, не оставляя от них ничего, кроме изломанных и кровавых клочьев.<br /> <br /> — Ты зовёшь нас сюда как псов, и ждёшь, что мы будем молчать? — оскалился Малкрис. — Я не стану мешкать, словно один из его никчёмных дуэлянтов. — Он презрительно махнул рукой, показав на Воциферона. — Мы должны быть свободными от кошмаров, свободными и сжигающими Галактику, прокладывающими путь к Терре!<br /> <br /> Искры сверкнули на когтях шагнувшего вперёд, но не поднявшего их в знак вызова капитана.<br /> <br /> — Довольно, — процедил Эйдолон, замахнувшись на наглеца включённым молотом. — Ты бы увёл нас всех в топь, гоняясь за огоньками. Мы не просто бы не добрались под твоим руководством до Терры в срок, мы бы туда вообще не прибыли! Я — ваш командир. По праву моего звания, весь третий миллениал — мой, — он отвернулся и холодно, оценивающе поглядел на Воциферона. — А что скажешь ты? Есть идеи, что нам следует делать?<br /> <br /> — Ты — первый лорд-командор, — ответил мечник. — Твоя воля направляет нас. Мне этого достаточно.<br /> <br /> — Трус, — насмешливо покачал головой Малакрис. — Ты боишься, что нечто угнездилось в моей душе, но у меня она хотя бы есть. Твоя же — опустошена, и ты превратился в слабака, цепляющегося за мастерство, как утопающий за обло...<br /> <br /> — Молчать!!! — прогремел Эйдолон. Стены содрогнулись. От яростного крика пластины пошли трещинами и вмятинами. Чемпионы отшатнулись, а почти все их последователи рухнули на колени. Какофоны охнули, дрожа от экстаза.<br /> <br /> Эйдолон слышал их тихие шёпоты, так непохожие на привычные вопли, а в них — эхо иного гласа. Таящегося прямо за пеленой реальности.<br /> <br /> Песни. ''Песни. '''Песни!'''''<br /> <br /> Они всегда слышали мелодию варпа, пронзительно кричащую и гремящую басами, с тех пор как её великолепие со всем извращённым мастерством показала им вдохновлённая богами Кинска. Однако сейчас в её отголосках слышалось нечто новое и незнакомое, нарастающее от шёпота до крещендо. Призыв к оружию. Зов домой. Раньше он думал, что песнь подобно сирене пел Фулгрим, однако звук стал иным, полным нюансов. Гимном, созданным для расщеплённой души и измученного тела самого Эйдолона.<br /> <br /> — Вы собрались здесь, — продолжил Эйдолон, — потому, что вы — мои офицеры. Мои избранные воины. Лучше среди воинства. Вы — образцы для всех, кто стремится к многоликому совершенству. Воины Третьего. Мои воины, — лорд-командор улыбнулся рваными губами. — Мы нужны на Терре. И нашим врагам не заточить в имматериуме в дни финальной битвы ни меня, ни кого-либо из вас. Истинные чудеса свершатся на земле тронного мира. Мы испытаем свою мощь против лучших рабов Императора, и сокрушим их.<br /> <br /> И словно в ответ корабль опять содрогнулся. Закрывавшее корпус поле Геллера дрожало, поддавалось под яростью варпа. Завыла ещё одна сирена, и глас её влился в мрачную симфонию третьего легиона.<br /> <br /> Они все умрут, если не будут действовать. Решительно.<br /> <br /> — Так и будет, — сказал Воциферон и шагнул вперёд, из чувства долга рискуя обратить гнев Эйдолона и на себя.<br /> <br /> — Естественно, — кивнул лорд-командор, опуская молот, и положил на плечо мечника заскорузлую руку. — Мы слишком долго выслеживали в засадах Хана и его бегущих к Терре дворняг. Столько усилий впустую. Теперь и нам пора получить причитающееся. Я жажду скрестить мечи с Преторианцем и рассечь его на части так же, как сокрушу его баррикады&lt;ref&gt;«Эйдолон был самым опасным. Воющий лорд-командор расколол боевые доспехи Дорна своими многоголосыми криками. Его клинок дважды вонзился в Преторианца. Эйдолон обладал силой примарха», — из «[[Под знаком Сатурна / Saturnine (роман)|Под знаком Сатурна / Saturnine]]». Иногда мечты сбываются.&lt;/ref&gt;. Сломать крылья Великого Ангела своими сапогами и высосать мозг из его пустых костей. Это и многое другое я предвкушаю.<br /> <br /> '''Предвкушаю...''' — снова заурчал голос, и Эйдолон вспомнил.<br /> <br /> ''Пальцы подняли его за подбородок, заставляя взглянуть на совершенство. Улыбку, ослепительную будто сияющее на белом мраморе солнце. Лицо, сотворённое абсолютным мастером генетики, и глядящее на него с любовью.''<br /> <br /> ''— Встань, лорд-командор, — прошептал Фениксиец.''<br /> <br /> Эйдолон встряхнулся, изгоняя непрошенное воспоминание.<br /> <br /> — Мою душу снедает тоска, зов, который нельзя игнорировать. Мы выследим вцепившееся в корабль отродье варпа и переломаем его когти, один за другим.<br /> <br /> Малакрис алчно подался вперёд. Из уголка его рта засочилась едкая слюна.<br /> <br /> — Ах, так нам предстоит бой с нерождёнными. Они так меня любят и презирают. Предлагают благословения и проклятия, похоть и отвращение, — он погладил помазанные кровью пластины доспехов. — Так приятно будет вновь с ними станцевать.<br /> <br /> — Ничтожество, — прошептал Воциферон, качая головой. — Лорд-командор, я не понимаю, почему этот паразит ещё дышит и плетёт козни. Позвольте мне его убить.<br /> <br /> — Может быть потом, — задумчиво ответил Эйдолон. — Но не сегодня. Сегодня мне нужны вы оба. И зазубренный клинок, и безупречное орудие.<br /> <br /> Позади зашипели двери, открываясь. Эйдолон с улыбкой оглянулся и склонил голову.<br /> <br /> — Наконец-то. Вот мы и все собрались.<br /> <br /> В дверях стоял фон Калда. С его осквернённого нартециума всё ещё капала кровь. Он поглядел на Эйдолона, кивнул ему в знак почтения, и занял место рядом с господином. Другие не сводили с апотекария взглядов, полных и неохотного уважения, и открытой неприязни.<br /> <br /> Эйдолон уже не обращал на это внимания, думая лишь о деле. Об охоте.<br /> <br /> — Начнём?<br /> <br /> <br /> ===Четвёртая глава. Нутро===<br /> <br /> <br /> Легионеры устремились в глубины великого корабля, словно летящий к сердцу клинок.<br /> <br /> Ведомый одним лишь инстинктом Эйдолон возглавлял отряд, таким был и его долг, и его право. Череп лорда-командора гудел от боли, то вспыхивающей, то затухающей с каждым шагом по уготованному неописуемому пути. Дорогу указывали и хрусты костей, и внезапные нервные спазмы, его тянула вперёд душевная мука, отчего казалось, будто он идёт не по своей воле. Сие чувство беспомощности выводило из себя, но с пути нельзя было свернуть, лишь двигаться дальше.<br /> <br /> Вслед за ним шагали Малакрис и Воциферон, а Плегуа и один из его преданных какофонов прикрывали тыл. То был Дарвен, купавшийся и утопавший в нотах собственной тайной песни, извергавшейся на худощавое лицо воина из установленных тяжёлых звукоусилителей. Легионер не сводил взгляда с дороги, распахнув и глаза, и челюсти, удерживаемые стальными челюстями.<br /> <br /> «Мне нужен лучший из твоих воинов, — сказал Эйдолон Плегуа. — Нужно, чтобы за мной следовал кто-то верный».<br /> <br /> Фон Калда возился с нартециумом, изучая полученные от лорда-командора показания. Можно сказать, что ради новых исследований апотекарий вызвался пойти с ними, хотя будучи приближённым и был обязан следовать за господином. Впрочем, фон Калду никто бы не назвал трусом. Просто теперь у него были другие, более самовлюблённые и эзотерические устремления.<br /> <br /> Когда-то коридоры «Награды за грех» были привычным лабиринтом, запутанным, как на любом пустотном корабле, но совершенно понятным трансчеловеческим умам. Теперь же всё стало странным, искажённым и изъеденным прикосновением варпа. Двери уже не всегда вели туда, куда должны были. В коридорах танцевали странные огоньки, сбежавшие с фонарей и манящие неосторожных как мёртвые звёзды. Конечно, такие небольшие изменения скорее раздражали, чем выводили из себя... Но Эйдолон не сомневался, что к концу охоты всё станет гораздо хуже.<br /> <br /> К далёкому потолку вздымались опоры, однако сии колонны уже не состояли из одного лишь металла, но медленно превращались в живые кости, пронизанные извивающимися сосудами. Эйдолон провёл протянутой рукой по мягкой ткани, чувствуя, как та содрогается от его прикосновений.<br /> <br /> — Поразительно на что способен духовный мир, — вздохнул лорд-командор. — И как преображает всё сущее внимание Тёмного Принца.<br /> <br /> Эйдолон поднял «Славу вечную» и разряды тока перекинулись на кости. Он услышал мучительные крики, столь низкие и далёкие, что их бы не заметил обычный человек, но столь сильные, что они опаляли его восприятие и отдававшиеся упоением в душе. <br /> <br /> — Но это мой корабль и лишь моей руке прокладывать его курс.<br /> <br /> При этих словах палуба словно содрогнулась. Вскинувшие оружие наизготовку воины разошлись вокруг Эйдолона, пока отголоски его слов расходились по просторному отсеку.<br /> <br /> '''''Моей...'''''<br /> <br /> Из сгустившихся теней над космодесантниками, из жидкой мглы появились ползущие и семенящие существа. Их проступающие когти высекли дождь искр, полетевших на собравшихся воинов. Во тьме напряглись мускулы, готовясь к прыжку, зашелестела дублёная человеческая кожа, скрипнули шипы из чёрного метала. Создания поглядели на Эйдолона удивительно материальными глазами, пылающими уголками зрачков среди чёрных склер, подобающих морским хищникам.<br /> <br /> '''''— Нашей''''', — заурчали демоны, соскальзывая и слетая с потолка, будто падающие ангелы. То были воплощения ужасов и чудес, всех возможных грёз и пороков смертных. Наложницы Тёмного Князя, кружась, оттолкнулись от стен и обступили неровный строй легионеров. Шесть демониц предстало перед первым лордом-командором. Возглавлявшее их создание, несущее корону из человеческих костей и мягкой плоти, поклонилось ему, скрипнув крабовой клешнёй по палубе. Звук отдался и в ушах Эйдолона, и в его иссечённой душе.<br /> <br /> '''''— Ты знаком нам. Связан присягой и сделкой. Ты принадлежишь Ждущему Князю, Жаждущей Королеве, Им Божественным. Обещанные богу души, пожиратели старых врагов и уничтожители новых. Вернувшиеся к нам нежеланные отпрыски Анафемы.'''''<br /> <br /> — Ему, но не вам, — со смехом ответил Эйдолон. — Вы — отребье Тёмного Князя, обещающие всё, но являющиеся ничем.<br /> <br /> По лицу существа разошлась довольная усмешка, и оно издало звук, похожий на перезвон колокольчиков. В ответ вдали прогремел набат, подобный далёкому грому. Эйдолон прекрасно осознавал, насколько непостоянно это создание, капризное, эфемерное и непознаваемое эхо истинного божества. Он слушал смех демоницы, видя как её лицо перетекает из одной формы в другую. Вот лик юного отважного воина, юнца в рассвете сил, готового воздеть по приказу владыки копьё и меч. Вспышка — и перед ним созревшая женщина, чьё лицо свидетельствует о жизни полной и радостей, и страданий. Миг спустя и Эйдолон увидел перед собой окрашенное лицо прекрасного трупа, жуткое, но притягательное на свой бесполый лад.<br /> <br /> — '''''Ты бы мог предстать перед взором богов как король, а не пресмыкаться у ног своего отца''''', — льстиво протянула демоница. — '''''Стать чем-то истинно великим. Так ли важна Терра, когда осталось столько непокорённых миров? Разве ты забыл времена, когда был истинным повелителем войн, а не опальным отпрыском полубога?''''' — когти щёлкнули, разрывая воздух. — '''''Я могу их тебе напомнить, князёк. Показать тебе ноты песни, которую ты так жаждешь исполнить. Я, Лиадресс, Поющий Клинок, Ласкающий Каждым Порезом, могу провести тебя по стопам отца. К чему унижаться, когда Хор Вечный может прозвучать по всей...'''''<br /> <br /> Эйдолон взмахнул молотом. Окутанная молниями глыба устремилась к лицу демоницы, но та лишь с шипением скользнула назад, так быстро, что взгляд едва мог уследить. Сёстры создания скользнули вперёд, воркуя и хихикая. Прекрасные чудовища, до ужаса очаровательные пародии на человеческое обличье, извращённое и изувеченное так сильно, что ни один смертный бы не смог представить.<br /> <br /> Мелькнули когти, оставляя за собой в воздухе яркие следы, и метя в уязвимые точки доспехов и сухожилий. Вспыхнули искры. Воины шагнули вперёд на помощь господину, отражая удары, а фон Калда отступил на шаг и поднял пистолет.<br /> <br /> '''''— К чему этот раздор, князёк? У Расколотого Короля на тебя такие планы... Разве ты видишь его в зеркалах собственной души? Ещё не слышишь шёпот?'''''<br /> <br /> Эйдолон удивлённо моргнул. Он-то думал, что его терзают случайные и мимолётные капризы отца, но теперь услышал имя врага. Расколотый Король... Что за жалкий и напыщенный титул, но подобающий плоду случайной вакханалии варпа. Эйдолон махнул рукой, и его воины ответили на слова демоницы смертельной яростью.<br /> <br /> Какофоны взмахивали пушками по дуге, извергая потоки воющей смерти. Даже демоны бросались в стороны, зная, что от звука им не укрыться. Колонны разлетались в щепки из железа и костей, из культей били фонтаны чёрной крови. Невозможно далёкий потолок не начал оседать, даже лишившись опор. Нерождённые резвились и хихикали, танцуя среди обломков и багровых брызг. Эйдолон пробивался к ним сквозь град, отбивая взмахами молота самые большие камни.<br /> <br /> — '''''Сломленное маленькое чудовище''''', — рассмеялась Лиадресс. — '''''Когда мы увидим твоего отца, то споём о твоей погибели. Возложим к его стопам гимн о упоительной смерти. Он узнает, что ты, Рассечённая Душа, умолял о пощаде будто шавка. Не быть тебе ни консортом, ни чемпионом, сейчас ты погибнешь неоплаканным среди пепла собственных амбиций.'''''<br /> <br /> — Я не умру, не ступив на Терру, — зашипел Эйдолон. Он пригнулся, уклоняясь от взмаха когтей, и ударил молотом, почти задев гибкую тварь. Лиадресс метнулась назад, скрежеща зубами, но миг спустя её гнев утонул в звенящем веселье. Удар Эйдолона нарушил искусную асимметрию танца, затупил грациозный натиск. — Если бы боги хотели меня остановить, то послали бы пса с зубами поострей.<br /> <br /> Завопив, демоница бросилась на лорда-командора. Хитиновые клинки ударили по голове молотка, потянув оружие к палубе. Пахло горелой плотью и жгучим мускусом, источаемым каждой порой шкуры твари. Заскрипев зубами, Эйдолон вырвал молот из хватки. Вокруг сражались смертные и бессмертные, всё горело и взрывалось. Он бился в бесчисленных сражениях, и возглавляя целые воинства, и сражаясь в одиночестве. Он возглавлял воителей Третьего легиона на сотнях полей брани ещё до того, как они обратились против собственных родичей. Случалось ему и руководить когортами Имперской Армии, связывая их с легионом паутиной восхищения и уважения. Но здесь и сейчас у лорда-командора было время лишь на один поединок, один миг.<br /> <br /> Он напрягся, готовясь встретить ещё один град ударов демоницы, жаждавшей вырвать у него оружие. Почувствовал, как кровь потекла по пластинам брони и отступил на шаг, когда когти рассекли плоть. Существо поднесло алеющую клешню к губам и провело по хитину языком, алкая соки.<br /> <br /> — '''''Слабак''''', — процедила Лиадресс, давясь от смеха. — '''''Ты что же, думаешь так робко постучать во врата самого Анафемы? Да ты рухнешь с плетня Дворца! Дрогнешь перед стенами! Никакой ты не чемпион. Не избранный... просто скот.'''''<br /> <br /> — Умолкни! — зарычал Эйдолон, чувствуя, как поднимается желчь. Его горло вздулось, и он выпрямился, отбросив бессильно заскрежетавшую когтями по палубе демоницу. Позади продолжали сражаться его воины. Эйдолон почувствовал звуковую волну, когда пал Дарвен, и его оружие взвыло в последний раз, прежде чем умолкнуть навеки вместе с тайной песней.<br /> <br /> Эйдолон не уйдёт покорно во тьму. Он будет бушевать и яриться против рока среди углей вселенной. Он был лордом-командором, первым среди всех. Да как смеет ничтожная рабыня Тёмного Князя насмехаться над ним?!<br /> <br /> — '''''Смерть сладка, но служба может быть ещё слаще. Король ждёт! Ждёт и алчет! Поддайся ему, твои воины преклонят колени! Служи и будешь пощажён. Борись и твоя кожа станет моим плащом, плоть — мясом, кровь — вином!'''''<br /> <br /> В глазах наступающего Эйдолона блеснуло непривычное веселье. Он разжёг ярость, направил, дал ей течь сквозь себя приливной волной. Челюсти лорда-командора растянулись. Внутри него прокатился вопль, издаваемый изменённой гортанью, но отдающийся в каждой поре, пылающий в каждой частице легионера, наполняющий его и питающий.<br /> <br /> Волна звука отбросила назад заоравшую демоницу. Сбила низших порождений варпа с ног, расколола каменные плиты. Малакрис и Воциферон отшатнулись, потрясённые, но не оглушённые. Более привычный к крикам господина фон Калда вздрогнул и устремился вперёд, прикрывая Эйдолона от демонов. Действительно выдержал бурю, впрочем, лишь Плегуа, неустрашённый, но вдохновлённый.<br /> <br /> Занося молот, Эйдолон устремился на уже вскочившую на ноги демоницу. Существо припало к палубе, ожидая удара, но лорд-командор и не собирался бить молотом. Он ударил по клешне кулаком, со всей рождённой гневом мощью. Один, два, три раза. Хитин раскололся. Глаза Лиадресс распахнулись от изумления.<br /> <br /> Он ударил вновь, и демоница покатилась кубарем, шипя от боли.<br /> <br /> — Что же, ты забыла о собственной сути? Вы упиваетесь и причинением боли, и своими же муками. Разве дарованной мной агония не сладка?<br /> <br /> — '''''Жалкий кусок мяса!''''' — зарычала демоница. — '''''Неужели ты считаешь себя лучшим слугой? Думаешь, что ты милее нас для Тёмного Князя?'''''<br /> <br /> Эйдолон помедлил, купаясь в звуках рассекающих плоть клинков. Легионеры пришли в себя и разили когтями и и мечом низших существ. Взгляд лорда-командора скользнул по окутанным молниями клинками, режущим и пронзающим призрачную плоть. Плегуа ударил демоницу ногой, а затем выпустил гибельную арию в упор.<br /> <br /> От твари остались лишь брызги бесплотных потрохов и мерцающей крови. Пурпурный коготь покатился по палубе, всё ещё цепляясь за плиты, снова, снова и снова. Даже после смерти эти существа боролись, цепляясь за существование с неистовым упорством, которому Эйдолон даже завидовал.<br /> <br /> — '''''Мнишь себя князем-воителем, но в сравнении с Расколотым Королём ты никто!'''''<br /> <br /> — Так подай сюда своего Короля, и мы это проверим, — фыркнул Эйдолон. Он перевернув «Славу вечную» в руках и шагнул вперёд, занося молот высоко над головой. А потом опустил. Окутанный молниями клюв расколол растянутый череп демоницы и расщепил подобие мозга на атомы. В воздух забил фонтан радужной крови, окативший искажённые розовые доспехи, обжигая пластины, окрашивая в буйный калейдоскоп не-цвета. Эйдолон опустил молот и отдышался, слушая, как в груди колотятся от внезапного прилива адреналина сердца.<br /> <br /> Убивать... Таким было его предназначение. Оно не изменилось с самых первых дней на Терре. Когда он был воином, они бился и разил врагов сам, став ротным командиром научился руководить и смертными, и Астартес, но лишь возвысившись до лорда-командора в полной мере добился истинного мастерства.<br /> <br /> Битва стала для Эйдолона искусством задолго до того, как его заразили операции Фабия, до того как солёная ласка Лаэрана преобразила его телом и душой, корнями и ветвями. Эйдолон бился и истекал кровью в ширящихся пределах Империума, а затем, когда владения Императора охватила хворь раздора, вслед за их предсмертными корчами вёл неверных Детей к самому сердцу.<br /> <br /> И теперь как и всегда ему оставалось лишь идти вперёд.<br /> <br /> Эйдолон прошёл мимо собравшихся воинов и скривился, чувствуя, как в голове вновь звенит мигрень. Нечто смеялось в недрах его души, заставляя всё тело дрожать от далёкого, но такого близкого веселья. По телу пробежала дрожь, грудная клетка будто тряслась от аплодисментов, с ней и остальные кости, даже пульс сердца стал неровным. Теперь Эйдолон его чувствовал. Притаившееся чудовище, далёкое присутствие, напирающее и давящее на саму его суть.<br /> <br /> — Довольно игр, — зарычал лорд-командор. — Пора найти этого Расколотого Короля и разбить на такие крошечные частицы, что он никогда более не осмелится бросить мне вызов.<br /> <br /> <br /> ===Пятая глава. Расколотый Король===<br /> <br /> <br /> Корабль содрогался, будто под ударами зримых лишь псайкерами волн.<br /> <br /> От прикосновения варпа по его недрам разошлись метастазы скверны, меняющей “Награду за грех” с каждым капризом Расколотого Короля. Из палубы росли лестницы в никуда. За открытыми дверями могли таиться и голые стальные стены, и немыслимо далёкие восхитительные бесконечности.<br /> <br /> Само присутствие демона было ядом, растекающимся по венам боевой баржи и искажающим её, превращающим в нечто неестественное даже по нескромным меркам Третьего легиона. Местами на металле выросли окна из витражного стекла, увековечившего ужасающие красоты, и каждая их грань истекала слезами и кровью.<br /> <br /> И все отражения лорда-командора как один не сводили с него взгляда, наблюдая его собственными затуманенными глазами на мертвенно-бледном лице, которое подошло бы давно умершему человеку.<br /> <br /> '''Эйдолон.''' Его имя звучало вновь и вновь, будто полный тоски напев, срывающийся с бесчисленных губ и тянущий к себе его мысли, будто незримыми цепями.<br /> <br /> Бездна безумия варпа вглядывалась в лорда-командора, и он вглядывался в неё. Не в первый раз Эйдолон задумался, каково было бы посмотреть на мир одурманенными варпом глазами. Возможно когда всё это закончится, он найдёт какого-нибудь колдуна, выпьет его воспоминания и вкусит дары.<br /> <br /> Латные перчатки задрожали от предвкушения.<br /> <br /> Такие позывы, текущие в крови и насыщающие разум, напоминали лорду-командору что он всё ещё жив. Всё ещё способен сам выбирать свои ходы, а не превратился в пешку на чужой доске.<br /> <br /> “Как меня и научил отец. Теперь же он, призванный из-за пелены, хорохорится и не сводит взгляда с Терры. Свободный быть рабом. Богов. Гора. Своих аппетитов…”<br /> <br /> Эйдолон ненавидел Фулгрима, и всё же не мог избавиться от определявшего всё его существование льстивого восхищения. Именно рука примарха ранила его, воля отца изменила его. Это требовало хотя бы капли уважения. Возможно, однажды они придут к взаимопониманию, даже если и не расплатятся по счетам…<br /> <br /> — Такая себе добыча, — проворчал Малакрис, шагая вслед за лордом-командором. Идущий рядом с фон Калдой капитан почти игриво протянул к нему включённые когти, щёлкнувшие в воздухе. Даже теперь, омытый кровью демонов и помазанный их злобой, капитан не замечал что сам стал их подобием. Когда-то Эйдолон его бы пожалел. А теперь его злила близорукость брата.<br /> <br /> — Истинное испытание ждёт нас впереди, — заметил Воциферон. Мечник разделял предвкушение лорда-командора. Он взмахнул клинком, в отсутствии желанной цели рассекая лишь воздух. — Эти существа лишь иллюзии и тени, как и все порождения варпа.<br /> <br /> — А ничего так тени, — гулькнул Малакрис. — Демоны всегда насмехаются перед игрой. Если бы ты ощутил их когти на своей коже, а не просто на лезвии клинка… О. Даже ты бы что-то почувствовал.<br /> <br /> Молча шёл лишь Тиль, прикрывавший тыл отряда. Какофон трясся и дрожал от заточённого в сверхчеловеческой плоти, но всё же совершенно заметного гнева. Смерть Дарвена приглушила разделяемую ими песнь, и теперь Плегуа нёс мелодию в одиночестве.<br /> <br /> — Ты отомстишь, брат, — пообещал ему Эйдолон. — Мы все отомстим.<br /> <br /> — Ублажим песнь, как и должны, — хрипло прошипел Тиль, заставляя себя не кричать. — Нас ждёт расплата.<br /> <br /> ''Расплата.''<br /> <br /> Эйдолон улыбнулся. А окружающего его отражения — нет.<br /> <br /> Стены вновь преобразились. Теперь они состояли из не невозможных костей, но дымчатого чёрного камня, пронизанного проблесками цвета и огня. Сияющие пятна танцевали в каменной темнице, следуя за легионерами будто навязчивые сны. Все эти вздымающиеся творения напоминали Эйдолону о застывших лесах его детства, обращённых в скалы в древних войнах Раздора чащобах, средь тверди которых прорубили подобные ущельям тропы. Предания благородных семей Европы гласили, что среди мёртвой природы обитали существа, прекрасные, но неблагие&lt;ref&gt;В британском фольклоре фейри — своенравные создания, встречи с которыми непредсказуемы и даже опасны. Считалось, что они часто подменяли детей. Неблагие — название двора фей, чьи представители особенно злы и двуличны.&lt;/ref&gt;, ждущие лишь возможности похитить детей и подбросить на их место чудовищ.<br /> <br /> “Но когда пришло настоящее чудовище, держа наготове разделочные ножи и скальпели, вы отдали ему нас. Назвали порабощение честью, выдали нас как заложников и ради выживания потребовали от нас ничем не выдавать горечь…”<br /> <br /> Впрочем, к жизни до вознесения Эйдолон не испытывал ничего, кроме презрения. Обряды и операции сделали его одним из Астартес, частью прославленного Третьего легиона, стали катарсисом всей его жизни. Изменили весь его мир, чтобы он мог подчинить звёзды. Так будущий лорд-командор избавился от сладостей и изъянов, но лишь после воссоединения легиона с примархом понял, к чему всем следует стремиться.<br /> <br /> “Когти вцепились в его беззащитную душу, утягивая вниз, сквозь пламя, кровь и безумие. Вокруг него выделывали коленца целые дворы и созвездия тварей, пляшущих под дудку богов и монстров. Голодные. Вечно голодные создания, чьи клыки покраснели от его кро…”<br /> <br /> Эйдолон раздавил мысль железным кулаком. Каждое такое воспоминание было подобно психической опухоли, отчаянно пытавшейся заставить его свернуть с пути. Прошлое умерло. Осталось лишь манящее пылающим обещанием будущее. Тронный Мир будет разорён и преображён в угоду новым показанным им богами желаниям.<br /> <br /> Эйдолон принюхался, а затем все его ощущения внезапно вспыхнули от синтестезийного прилива.<br /> <br /> '''Предатель!'''<br /> <br /> Донёсшийся из мрака вопль почти поверг лорда-командора на колени. Он посмотрел на своих воинов, зашипев сквозь сжатые зубы. Они уже занимали позиции, готовые к бою и жаждущие его. Когти Малакриса заискрились, а бдительный Воциферон взмахнул клинком.<br /> <br /> Из теней показались ковыляющие существа, искажённые до неузнаваемости. И тьма их не отпускала, цепляясь за мутировавшую плоть будто саван. Тут и там ещё можно было разглядеть знаки отличия и вплавившиеся в плоть клочья униформы. В угасающем свете мерцали золотистые нити, натянутые на раздувшееся горло словно удавка.<br /> <br /> Когда-то это был экипаж боевой баржи. Теперь поглощённые варпом во время изменения корабля существа едва напоминали людей, их тела растянулись, будто изображение на оплавившемся пикте. В растянутых под немыслимыми углами челюстях лязгало слишком много зубов, из кричащих и стонущих ртов доносилось слишком много голосов. Согнутые в три погибели и вытянутые под причудливыми углами конечности царапали стены и с неослабевающим волнением терзали палубу.<br /> <br /> Существа заполонили проход будто скот — загон, стоя плечом к плечу, прижавшись к выступающим на стенам шипам. По их лицам текла кровь, растекалась по ним, как краска по холсту.<br /> <br /> А затем все головы как один обратили затуманенный взгляд на легионеров. <br /> <br /> — Мы могли стать чем-то столь большим! — пропели словно направляемые единым сознанием отродья одним голосом, воющим из бесчисленных распахнутых ртов. Изданная ими стена звука сделала бы честь самым старательным какофонам. — Прими же меня!<br /> <br /> В этих созданиях не осталось и подобия насмешливого лукавства демонесс, лишь отчаянная горестная жажда. Они стали марионетками, скованными притяжением высшей силы. Чудовища потащили себя вперёд, опираясь на ставшие ходулями кости, скрежеща ножами по палубе, каждым движением распаляя всепроникающий хор безумия и фуги.<br /> <br /> Они устремились вперёд, словно прилив плоти, местами стёкшей с костей, и ведьмин огонь вспыхивал в их глазах или опустевших глазницах. Малакрис и Воциферон устремились на них, сражаясь как один и прикрывая друг друга, бьясь в единстве, которого Эйдолон не ждал от них уже давно.<br /> <br /> Сверкнули клинки, и полетели в стороны руки, брызжа закипающей кровью и осколками кости. Навстречу им хлестнули выросшие из растянутой плоти ложноножки, обвиваясь вокруг рук, и твари потянули к себе Детей Императора, стремясь утопить их в потопе обезумевшей плоти и мускулов.<br /> <br /> Воины отбросили к стенам громадных ревущих зверей, быкоголовых и толстошеих, и ударили, прибив их к металлу. Кровь закипела на лезвиях, отчего коридор наполнился едкой вонью.<br /> <br /> Всё смердело скверной мутации. Благоухающие запахи исчезли, сгинули в зверином мускусе, источаемом изуродованными смертными. Шагнувший вперёд Эйдолон сплюнул через плечо, крутя в руках молот.<br /> <br /> — И это всё что ты можешь? — рассмеялся он. — Жалкий царёк нищего царства. Почему ты сам не бросишь мне вызов?<br /> <br /> Даже умирающие чудовища расхохотались в ответ. Малакрис вонзал в них когти, словно катары, снова и снова, утопая в чёрной крови и пепле. Воциферон же сражался осторожнее, каждым рассчитанным ударом меча отсекая конечности от туши одного из зверей.<br /> <br /> Эйдолон воздел молот над головой и обрушил его, расщепив беснующегося мутанта одним ударом. Сорвавшиеся с головья молнии пронеслись через багровый туман до самой палубы. Корабль взвыл словно раненый зверь, словно недра “Награды за грех” тоже покорились воле Расколотого Короля.<br /> <br /> — Он — трус, бросающий мне навстречу рабов и слуг, — процедил лорд-командор. Ещё один мутант бросился на него, распахнув челюсть и брызгая слюной. Эйдолон схватил зверя за горло и надавил. Зверь завыл, забился, захрипел, шлёпая присосками щупалец из человеческого мяса по искажённым доспехам. Тварь пыталась содрать позолоту, растёкшуюся по наплечнику, зацепиться… а потом обмякла. Эйдолон услышал приятный треск шеи и бросил чудовище к его умирающим сородичам.<br /> <br /> — '''Не смилуюсь, не смилуюсь!''' — закричали последние звери, припав к палубе. Эйдолон скривился и достал пистолет, прицелившись прямо в столпившихся тварей, слабых и потому раболепных.<br /> <br /> — Не нужна мне его милость. Лишь его смерть.<br /> <br /> <br /> Воины прошли под арками из человеческой кости, высеченными теперь одичавшими ремесленниками легиона. Кости раздулись, разрослись, разошлись словно шарящие пальцы или быть может заострённые рога неведомого огромного зверя. Другие выдавались вперёд, словно бычьи или изгибались как у баранов.<br /> <br /> Впереди возвышались ступени, окружённые парящими сферами ведьминого огня. Эйдолон начал подниматься вверх, ввысь к венчавшему их помосту.<br /> <br /> На нём стоял трон, высеченный из того же блестящего чёрного камня, стекавшего вниз к потрохам корабля, а на сем троне сидела едва различимая фигура. Приблизившись, Эйдолон увидел очертания легионера, но не из керамита и плоти, а из того же пламени варпа, что и неестественные фонари.<br /> <br /> Шагая, лорд-командор протянул руку к поясу и снял пистолет, оружие, послужившее ему в годы предательства так же верно, как и молот. То был образец древнего бесценного археотеха, в последнее время похоже получивший собственный разум. Эйдолон не мог сказать точно, чем именно выстрелит пистолет, но тот всегда приносил его врагам изысканнейшую смерть. И в столь просвещённую эпоху этого было достаточно.<br /> <br /> — Назовись, — потребовал ответа Эйдолон.<br /> <br /> Существо содрогнулось от смеха, разошедшегося рябью по всему телу. В пламени проступили лица, рвущиеся наружу, будто схваченные души. Демон встал на ноги и расправил плечи, словно всё ещё считал себя человеком.<br /> <br /> — '''Неужели я так изменился, брат?''' — спросило существо, склонив голову, и шагнуло к нему навстречу. Внутри него растекался свет, выплёскивался наружу и капал на чёрные камни. Хор потерянных душ, наконец нашедших избавление, растекался по палубе. С каждым шагом огоньки тряслись всё сильнее. — '''Ты и правда меня не узнал?'''<br /> <br /> — Думаю, ты очередной возжелавший пойти за примархом слабак. Их сейчас не перечесть, праздных глупцов, следующих за Юлием всё глубже в безумие. Совершенно бесполезных, конечно, если не понадобятся идиоты, которые будут бежать прямо на врагов, завывая что-то про апофеоз. Когда-то ты был созданием из плоти и крови, но превратился в фикцию.<br /> <br /> Существо остановилось на пол пути и поднесло руку к парящей сфере. Оно поглядело на Эйдолона, всем своим видом выражая горделивое ошеломление и готовность броситься вперёд, преодолеть последние метры одним прыжком. <br /> <br /> '''— Ты оскорбляешь меня, лорд-командор. Я больше не буду всего лишь Расколотым Королём. Нет. Никогда более. Я стану отражением возвышающегося Тёмного Принца, вечным и никогда не рождённым. Я неотвратим и неутомим. И мы связаны общей судьбой.'''<br /> <br /> — Прекрати, — вздохнул Эйдолон. — Да я застрелюсь, если мне придётся выслушивать ещё одного слабоумного глупца, возомнившего себя Слаанешем во плоти.<br /> <br /> Король запрокинул голову и расхохотался.<br /> <br /> '''— Так чего ты ждёшь, лорд-командор? Поддайся забвению, которого жаждешь, и…'''<br /> <br /> Эйдолон спустил курок.<br /> <br /> Вспыхнувший луч невиданного не-света пронзил наступающего демона. Но Расколотый Король лишь замер, не отшатнувшись, и поглотил растёкшуюся по его телу чёрную молнию. Вспыхнувшая и заплясавшая внутри него тьма растворилась.<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон убрал пистолет в кобуру и гордо зашагал вперёд, занеся молот обоими руками. А потом ударил, метя прямо в череп демона.<br /> <br /> И молот остановился. Эйдолон уставился на дьявольское видение, искажённое подобие всего, что значило быть Астартес. Расколотый Король перехватил молот, держа его непривычно бережно, словно ребёнок игрушку.<br /> <br /> А затем толкнул.<br /> <br /> Эйдлон полетел вниз по ступеням, едва не сбив с ног своих бойцов, и наконец остановился, опершись левой ногой на глянцево-чёрный камень. Сияние липло к нему, текло из оцарапанных плиток вместе с голосами, шипящими, вливающимися в разум и пытающимися его поглотить.<br /> <br /> '''Предатель.'''<br /> <br /> '''Брат.'''<br /> <br /> '''Убийца.'''<br /> <br /> '''Лжец.'''<br /> <br /> Из камня выступили призрачные образы и обвились вокруг лорда-командора. Они рыдали пламенем, а лица их были искажены в немыслимой муке. Эйдолон бросился напролом через духов, воздев молот и изгоняя нападавших духов его сиянием. Лики умерших мужчин и женщин зарычали от звериного гнева и рассеялись, сломленные истинной яростью лорда-командора.<br /> <br /> — '''Ты не достоин сего дара''', — зашипел Король, протянув руки, отчаянно желая вцепиться в рукоять. — '''Отдай мне его. Сложи с плеч бремя. Подчинись неизбежности. Тёмный Принц вернул тебя назад как злую шутку. Фарс. Над тобой смеются за пеленой, считая лишь шутом, пляшущим на потеху варпа.'''<br /> <br /> На шее Эйдолона вздулись вены, и не просто от дарованной ему силы вопить, но истинной и праведной ярости. Да как эта ''тварь'' смеет. Больше не человек, но и не истинное создание варпа. Ублюдок, полукровка, чья сломленная душа горит как маяк, созывающий демонов, собирающий вокруг себя будто нечистый чемпион. Командор… Тень. Эхо.<br /> <br /> Эйдолон не дал волю воплю.<br /> <br /> — Ты слишком много болтаешь, — процедил он. — Слишком много для такой жалкой твари.<br /> <br /> — '''Я тебе не дворняга''', -  возразил Король, с почти детским недовольством показав огненными когтями на собравшихся воинов. — '''Не как они. Такие славные создания, такие яркие душонки. Возможно, я дам им место при моём дворе, когда воссяду на троне. Когда стану тем, кем всегда должен был быть.'''<br /> <br /> — Они — не твои, — злобно ответил Эйдолон, снова зашагав вперёд. Каждый шаг мучил его. И дело было не просто в непредсказуемых капризах его изломанного тела, но в давлении, которое самим своим существованием оказывала на него тварь. Он боролся с тисками притяжения, со стеной давящего пламени, напирающего, пытающегося найти путь. Запели системы доспехов, с трудом преграждающих путь огню. <br /> <br /> Эйдолон пробивался вперёд.<br /> <br /> Расколотый Король шагал к нему навстречу грациозно, почти небрежно, будто на прогулке.<br /> <br /> — Это мой корабль. Мой миллениал. Мой…<br /> <br /> Эйдолон запнулся, подавившись словами, которые почти произнёс в пылу гнева.<br /> <br /> ''Мой легион.''<br /> <br /> Эйдолон остановился. По его кивку, едва заметному движению головы, воины ответили вместо него на вызов. Впереди наступал Воциферон, забыв о звании Малакриса. Воин выступил с уверенностью непревзойдённого дуэлянта, принёсшего клятву на клинке. И каком замечательном клинке. Как и Слава Вечная, оружие было изысканным, даже после измены не утратившим ни остроты, ни красоты. Чарнабальская сабля. Такая острая, даже спустя все эти годы.<br /> <br /> Эйдолон смотрел, как мечник поднял её, бросая вызов, а затем сделал выпад. Расколотый Король зарычал. Меч, сотканный из едва заметных теней, совершенно не сочетающихся с пылающим и грозным телом, воплотился в его руках. Клинки сошлись со звоном, отдавшимся по всем невозможным просторам, эхом отразившимся от далёких стен и заставившим кровь Эйдолона петь.<br /> <br /> А вслед за ним уже бежал Малакрис, никогда не дававший другим себя превзойти. Летящие к голове призрака когти сверкнули, но демон отразил удар, не прекращая танца смерти. Фон Калда выстрелил из болт-пистолета, похоже не заботясь, в кого именно попадёт. Снаряды взорвались среди сечи как распускающиеся цветы, и пыльцой их стали пламя и осколки.<br /> <br /> Зад содрогнулся от чудовищной гармонии. Эйдолон вновь ринулся в бой, занося молот. Когти Малакриса пронзили грудь Короля, а меч его сошёлся в клинче с саблей Воциферона. Демон плевался и шипел. В тот же миг, как Эйдолон поднял молот над головой, из-за его спины выступил Плегуа. Звуковое оружие взвыло, извергая гибельную песнь, а молот опустился, наконец обрушившись по дуге на уготованную цель.<br /> <br /> Горящее существо застыло и раскололось, извергая чёрные молнии. Шипение сменилось воплем. По чёрному камню разошлись сияющие нити варпа, и Король стал их громоотводом. А затем он воздел руки, и мир ответил ему тем же.<br /> <br /> Воины отшатнулись, не устояв на ногах от внезапного порыва ветра и ударов невидимых созданий. Отброшенный назад Малакрис врезался в мерцающую колонну с такой силой, что треснула броня. Подброшенный ввысь Воциферон исчез во мраке, бранясь. Плегуа и Эйдолон покатились по ступеням, но в последний момент рука схватила Эйдолона за запястье.<br /> <br /> — Нет, брат мой, — зашипел Король. — Тебе от меня так просто не уйти!<br /> <br /> Тварь потянула его назад, в свои пылающие объятия, и взметнувшийся огонь поглотил обоих.<br /> <br /> Чёрное пламя растеклось по доспехам, опаляя трещины и оставляя следы среди глазури. Скользнувшая вниз рука Расколотого Короля вцепилась в рукоять молота. <br /> <br /> Эйдолон боролся. Сражался каждой частицей своего тела, вырывался, бил коленом в брюхо зверя. Пламя вновь прокатилось, словно волна. По руке Эйдолона растекалась странная бесчувственность, слабость, расползавшаяся от места, где Король схватился за молот.<br /> <br /> Эйдолон с силой ударил демона головой, но тот лишь рассмеялся.<br /> <br /> А затем исчез. Лорд-командор огляделся по сторонам. Он был один. Его воины, тронный зал… всё исчезло. Остались лишь тьма и дымка, дрейфующие отголоски далёкого пекла.<br /> <br /> Шатаясь, он пошёл через мглу, бья молотом вслепую, будто неуклюжий берсерк, прокладывая себе путь сквозь лишь наполовину поддающиеся воображению просторы. Его преследовал смех. Вокруг вздымались стены, столь же бесплотные, как дым от выстрелов, тянущиеся к небесам, подражая далёкому дворцу.<br /> <br /> Краем глаза Эйдолон замечал движения созданий, грациозно порхавших с места на места, оставляя за собой радужные следы. Фракталы плясали так близко, что можно было протянуть руку, но так далеко, следуя за существами, что пировали в теневом зале-ловушке.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал всей душой гул призрачной реальности, пульсировавшей как дыхание. Он словно оказался в лёгких дремлющего бога, вмещающих в себя всю сущность лорда-командора как песчинку.<br /> <br /> Внезапно вспыхнул свет, отгоняя мрак, такой яркий, что Эйдолону пришлось прикрыть глаза. На него глядели две фигуры, два дымчатых силуэта в ослепительном свете. Одна из них восседала на золотом троне и источала холодную ясность, угрожавшую лишить Эйдолона всех оставшихся заблуждений о нём самом. Лорд-командор чувствовал, как свет прогрызает себе путь в его душу, скребётся в самых недрах его бытия.<br /> <br /> Другая же пылала от величия и тепла, преисполненная силой, которую могло дать лишь возрождение после смерти. Позади неё танцевали и метались тени, корчащиеся очертания существ, что были больше целых миров. В волнующемся мраке вздымались чёрное пламя и пурпурный свет, и на миг Эйдолон почти осознал, что видит перед собой.<br /> <br /> Он протянул вперёд дрожащую руку, но другая схватила его за запястье и потянула назад. Эйдолон крутанулся, взмахнув молотом по дуге, но рассёк лишь воздух.<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор…''' — прошептал отовсюду и ниоткуда Король.<br /> <br /> Эйдолон вновь взмахнул молотом.<br /> <br /> — Покажись, трус!<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор. Верность или измена. Послушный сын или повинующийся лишь себе полководец. Я могу показать тебе путь, освободить тебя от оков, связывающих тебя затхлыми идеями. Зачем быть одиноким слугой, если ты можешь возвыситься, вознестись, стать истинно первым?'''<br /> <br /> — Я не стану сосудом для заблудшего неудачника, отдавшего себя варпу без остатка.<br /> <br /> — '''Конечно не станешь''', — почти печально прошептал Король. Пальцы скользнули по щеке первого лорда-командора, и Эйдолон обернулся, следуя лишь инстинкту. Он вырвался из удушливых объятий и ударил молотом. Фантазм ускользнул во мглу.<br /> <br /> А затем Король, владыка сего сотканного из теней мира, единый с его призрачными просторами, ударил. Словно огненные копья его когти вцепились в нагрудник Эйдолона, удерживая его на месте.<br /> <br /> Сердца содрогнулись. Он чувствовал, как утекают силы, истекают под неутомимым и невыносимым напором зверя. Мир вокруг становился ярче, словно обретая от мучений новые силы и очертания.<br /> <br /> Эйдолон ударил в ответ, врезавшись плечом с изуродованное тело Короля, оттолкнув его прочь, и с новой энергией занёс молот.<br /> <br /> — Я никогда не покорюсь тебе, лживый дух, — зарычал Эйдолон, ударив молотом.<br /> <br /> Король утёк прочь и бросился на него, прижав лорда-командора к стене. Когти впились в его бок, ударяя снова и снова, пока не рассекли пластины, и не потекла кровь. Эйдолон сжал зубы, ощутив вспышку боли, а затем она прошла, утекла, похищенная и впитанная монстром.<br /> <br /> — Ты… — процедил Эйдолон. — Ничто!<br /> <br /> Он перевернул молот и ударил Короля рукоятью, оттолкнув его прочь. По лицу демона вновь растеклась пылающая улыбка, и порождение варпа бросилось на него, отчаянное, скулящее, обезумевшее от голода. Эйдолон бросился в сторону, и Король врезался со всей силы в ту же стену, о которую его бил. А затем наполненный всей его энергией, всей силой молот пронёсся по дуге.<br /> <br /> И наконец-то врезался во что-то цельное.<br /> <br /> Реальность раскололась. Вокруг вздыбился чёрный камень, фрактальная сеть соперничающих отражений, каждое из которых было для себя вселенной. Образы Эйдолона ругались и выли, раздирая когтями изувеченную плоть, оставляя на коже кровавые следы.<br /> <br /> Он ударил вновь, не обращая внимания.<br /> <br /> И мир резко вернулся на место. Легионеры обернулись, заметив, как их хозяин и его враг воплотились из бурлящего моря теней и пламени. Страшная рана в боку Короля истекала пламенем, извергала неистовые протуберанцы, пока демон силился удержать вместе свою жалкую оболочку.<br /> <br /> Король рухнул на колени. Пламя начало угасать. Из зверя вырвалась новая волна давления, воющая, оттолкнувшая легионеров. Эйдолон устоял. Он крепче сжал молот и занёс над головой. А затем опускал, снова и снова, молотя и круша ненавистного врага. Заточённые в пылающей коже молнии исчезли. Отражения умерли. Одни лишь потускнели, другие замерцали, выдавая лишь мерцающие черепа — образы смерти.<br /> <br /> — '''Князёк-самозванец…''' — зашипел Король сквозь разбитые зубы. Его тело превратилось в абстракцию. Огонь замёрз, раскололся, потёк будто воск. На лице соткалась зияющая дыра — подобие рта под пустыми глазницами. — '''Это лишь начало твоих мук'''.<br /> <br /> — Слушать тебя — само по себе пытка, — зарычал Эйдолон. Король ухмыльнулся, в последний раз поднявшись на ноги. Он вытянул свой меч из хватки Воциферона так легко, будто лишь тянул время.<br /> <br /> Клинок взметнулся подобно языку из жидкой тьмы. В этом движении было нечто знакомое, нечто неуловимо привычное в том как по плавной дуге летело лезвие. Эйдолон попытался уклониться, но не успел, ощутив, как треснули доспехи, и под лаской клинка потекла кровь.<br /> <br /> И тогда он бросился вперёд, давая мечу погрузиться глубже, смакуя агонию, растекавшуюся по телу с каждым ударом сердец и нежными ручьями крови.<br /> <br /> И обрушил молот, расколов короля. Демон разлетелся на тысячи частей, падающих на палубу частиц огня и безумия. И это снова была палуба. Не неестественный чёрный камень, а железо и адамантий.<br /> <br /> Малакрис рассмеялся, изображая веселье мёртвого Короля. В нежданном безмолвии реальности его смех прозвучал низко и мелодично. Чуть в стороне что-то насвистывал Плегуа, склонив голову. Вслушиваясь.<br /> <br /> — Реакторы загорелись вновь, поле Геллера вспыхнуло.<br /> <br /> — Ты уверен? — поглядел на него Эйдолон.<br /> <br /> — Да, господин, — кивнул Тиль. — Буря утихает. Скоро мы снова будем на свободе.<br /> <br /> Первый лорд-командор посмотрел на головку. К металлу всё ещё цеплялась опалённая чёрная кровь, пусть энергетическое поле и было включено. Собиралась в узоры, будто корчащиеся от первобытной злобы ненавистного разума, оставившего на его молоте свой след будто смертный грех…<br /> <br /> — Тогда давай выясним, где мы оказались, и снова проложим курс.<br /> <br /> <br /> ===Шестая глава. Отражения===<br /> <br /> <br /> Эйдолон не часто проводил время в своих покоях.<br /> <br /> Сама идея покоя в какой-то момент стала для него немыслимой, а преследующая его постоянная боль поставила крест на фантазии обо сне.<br /> <br /> Нет, он сохранял покои скорее из привычки и манерности, как место среди непрестанного безумия, где он мог остаться наедине и купаться в одиночестве. Недостаточно было внушать трепет с командного трона. Нет, настоящий правитель должен был держаться поодаль от своих подданных.<br /> <br /> Даже на Терре всё было так же. У его семьи были укреплённые особняки, защищённые бесчисленными системами и ополченцами. Слуги сражались и умирали за нечто больше, чем их жизни, чтобы хотя бы часть знати выжила в крепостях, прежде бывших горами.<br /> <br /> Таков был путь Европы. Выживание любой ценой. Умирать предстояло другим. Армиям и рабам. Противостоящие Объединению и погибшие полководцы бились потому, что считали себя последними поборниками своего образа жизни. Семья же Эйдолона и другие выскочки-аристократы с мёртвого мира избрали иной путь, хотя… сейчас он подозревал, что тот же самый.<br /> <br /> Их дети прошли через порог жизни и смерти, чтобы семьи продолжали жить. Его, второго сына, отдали телотворцам новых армий Императора. Ему было уготовано не стать одним из мясников Гадуара, примитивных Громовых Воинов, его ждал иной удел.<br /> <br /> ''Ты станешь ангелом.''<br /> <br /> Голос вытолкнул разум из покоев памяти, и Эйдолон скривился. Теперь к нему приходило слишком много воспоминаний. Подкрадывавшихся во время снов или видений. Вот уж воистину признак слабости, и возможно он избавиться от них, когда рассеются последние отголоски буйства варпа. А возможно это была затянувшаяся игра Тёмного Принца, а может его отца. А может проклятие самозванного Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Ты будешь ангелом''. Кто же сказал ему это так давно? Не отец. Возможно, мать? Жалевший его родич? Один из посланников самого Императора? Он стал частью золотой десятины, благородных сынов Европы, бесславно отданных ради амбиций Императора, даже не рабов — снарядов для будущих войн. Железом, которое может однажды стать имперской сталью. Когда-то, давным-давно, он даже этим гордился. До Лаэрана. До Исствана. До парада прекрасных кошмаров, которые неизбежно вели к этому мгновению.<br /> <br /> Сыны возвращались, чтобы убить отца. Империя повержена на колени. Предвидел ли это Император? Осознавал ли он в глубине души, что нельзя просто так взять целые поколения и превратить в оружие, в убийц, в чудовищ без того, что однажды они все вернуться домой, чтобы утолить свою жажду кровью создателя?<br /> <br /> ''Ну и где было твоё предвидение? Эта долгая игра заканчиваются. Узлы судьбы свиваются воедино, чтобы задушить тебя за спесь…''<br /> <br /> Эйдолон поглядел вверх. Из всех вещей в его покоях, из всех творений и орудий насилия лишь одно не было извращено до неузнаваемости дарами капризных богов.<br /> <br /> На стене над пространством где стояла прежде кровать до сих пор висела картина. Изображение Кемоса, написанное рукой Келанда Рогета. Прекрасное, на свой лад, и когда-то Эйдолон его ценил. Его тянуло к произведениям искусства смертных, хотя и не так, как его братьев.<br /> <br /> Эйдолон не хотел создавать сам. Лишь обладать. Знать, что это творение, этот предмет, принадлежит ему. В его крови было неразрывно связанное с самой душой желание властвовать и править. Возможно поэтому проведённое вместе с Повелителем Смерти время стало таким поучительным. Они были сделаны из одного грубого теста.<br /> <br /> Командующие. Правители. Завоеватели.<br /> <br /> Взгляд Эйдолона скользнул по застывшему пейзажу, отмечая новые детали.<br /> <br /> Он не раз уничтожал эту картину с тех пор, как Маравилья оживила его душу, и особенно после того, как вернулся из мёртвых. Но всякий раз он возвращалась, даже сгорев дотла. Невредимая и целая, но другая. Иногда башня на заднем плане обращалась в кости и плоть. Случалось и так, что впереди виднелись распятые лоялисты, достаточно близко, чтобы можно было разглядеть символы их верности. Прибитые к грудям аквилы. Вырезанные на черепах знаки “Перебежчик” или “Паразит”.<br /> <br /> В последнее время картина изображала расколотый и горящий мир, кишащий отчаянно защищавшими его солдатами и исполненными гнева захватчиками.<br /> <br /> Но даже это можно было исправить. Когда всё закончится, когда все они воссядут на троны, и создания плотские и бесплотные станут их подданными, тогда придёт время свести счета и возможно… возможно даже отдохнуть.<br /> <br /> '''Нас не ждёт покой. Даже после десяти тысяч лет бесцельной войны. Лишь с помощью меня ты сможешь выковать будущее, которое достойно правления.''' <br /> <br /> Эйдолон моргнул. Он обернулся и посмотрел на одно из уцелевших зеркал, чьё стекло было всё ещё невредимым. Из него скалился сморщенный кошмар, чей взгляд, однако, казался яснее. Воспаления и катаракты разошлись, разум стал острее, мысли мчались со всей уверенностью юности.<br /> <br /> Как и должно было быть.<br /> <br /> Он начало было отворачиваться, и замер, заметив, что отражение не двигается. Оно стояло на месте, не сводя с него взгляда, скованное стеклом и позолотой. А затем подалось вперёд, сверкая снедаемыми хищным желанием глазами и толкнуло сжатыми пальцами преграду.<br /> <br /> Зеркало раскололось, выгнув оправу. Осколки рухнули как игристые капли дождя, врезались в палубу словно снаряды. Но большинство остались на месте, а затем начали двигаться, когда ''тварь'' полезла наружу, цепляясь за них, поглощая их, чтобы обрести жизнь и цельность, броситься в покои Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон устремился навстречу зверю и схватил его за горло, толкая назад. Зарычал, вбив пальцы другой руки в глазницы демона. Тварь завыла голосом подобным скрежету стекла, силикатовым предсмертным воплем, терзающим разум лорда-командора, а расплавленная жидкость потекла из ран. Она опалила пальцы Эйдолона, застывая и раскалываясь так же быстро, как лилась. Легионер оттолкнул существо прочь, и оно вытянуло вперёд руки и припало к палубе, словно боролось с потоком воздухе при разгерметизации.<br /> <br /> — '''Тебе не сбежать''', — зашипел демон. — '''Мы уготованы друг другу'''.<br /> <br /> Создание бросилось назад в последней яростной атаке, сомкнуло на шее Эйдолона когти. Лорд-командор отвёл руку и ударил со всей силы, вбив кулак прямо в скалящиеся зубы. Существо раскололось, стеклянные крылья замелькали вокруг, по его щекам потекла горячая кровь. Эйдолон подался назад и увидел…<br /> <br /> Просто зеркало, теперь разбитое на тысячи мерцающих осколков. Он огляделся по сторонам и понял, что слишком долго пробыл в состоянии фуги. Что он снова один.<br /> <br /> Внезапный щелчок привлёк его внимание.<br /> <br /> — Говори.<br /> <br /> — Милорд. Вы нужны на мостике. Здесь есть нечто, что вам стоит увидеть.<br /> <br /> <br /> Поднявшись на мостик, Эйдолон увидел безумие.<br /> <br /> Всё двигалось. Сервы и слуги суетились, пытаясь устоять на ногах от внезапных толчков. Металл выл, воздух дрожал от страданий машин. Окулюс был затуманен, словно глаза трупа, и в уголках виднелись трещины, оставленные напором Эмпирей на пузырь относительно стабильной реальности. Лорд-командор улыбнулся. Да, даже такой великолепный корабль мог страдать и умирать. Даже он, как и всё прочее, был… смертным.<br /> <br /> — Так почему меня вызвали? — спросил лорд-командор, почти заскучав.<br /> <br /> Рабы поклонились, глядя лишь на его сапоги. Лишь самые храбрые, те кто ещё носил униформу и сохранял подобие разума, подняли руки, что показать на угасающее по ту сторону окулюса пламя.<br /> <br /> И сквозь его сполохи виднелся мир.<br /> <br /> Парящий в бесконечной тьме, мерцающий шар зелёных морей и плодородных земель, мозаика контрастной красоты. Его взгляду открылись просторы белого камня, видные даже с орбиты и растянувшиеся по континентам. Огни мерцали на краях планеты, там где уже наступила ночь и звёздный свет открывал взору великолепные города.<br /> <br /> Язык хлестнул по губам. Эйдолон знал этот мир. Судьба, случай, капризы и причуды богов вернули его сюда. Лорд-командор вздохнул. Уже с горечью. Он вспомнил, и в такт его воспоминаниям прозвучал другой голос, отдающийся в уголках разума, смеющийся в чертогах души. Повторяющий его слова с мрачным весельем.<br /> <br /> — Татрикала.<br /> <br /> <br /> “Конечно, есть и другие имена. Другие миры и другие воины. Легионы, даже ослабленные, собрали столь много почестей, и с каждой битвой возникали истории. Планеты становились синонимами деяний. Из всех битв славного и возрождённого Третьего, и ныне их прошло уже много, мы часто вспоминаем Проксиму. Это имя не сходит с уст, ведь именно там они заслужили Палатинскую аквилу.<br /> <br /> Другие могут рассказать о погибели катаров. Это величественная трагедия, и будь я певцом, то описал бы её в стихах. “О чемпионах изумлённых, о ликах поражённых, скорбных”.<br /> <br /> Но я не певец и не поэт. Я не стану рассказывать вам о бесчисленных погибших, павших с честью или в бесчестье. Я не стану рассказывать вам о гордыне и Визасе, или о сотне других приведений к согласию. Нет, я вспомню Татрикалу, где на моих глазах был поставлен на колени мир и возвысился правитель людей.”<br /> <br /> — “Среди пламени: воспоминания о Великом крестовом походе”, неизданная рукопись летописца Кристиана Партиннуса.<br /> <br /> <br /> ==Действие второе. Тело==<br /> <br /> <br /> ===Седьмая глава. Родное пепелище===<br /> <br /> <br /> Экипаж умолк, на мостик поднялись первые офицеры, но Эйдолон всё ещё не сводил взгляда с планеты.<br /> <br /> Облачённые в пурпур солдаты собрались у далёких стен полукругом, тянущимся от одного крыла мостика до другого. Когда-то они с гордостью носили свою униформу, храня её чистоту, но со временем стали насмешкой над своим былым великолепием. Они последовали за своими хозяевами, ставшими воплощением пороков. Теперь с шинелей свисали кровавые трофеи: искусно обтёсанные костяшки пальцев, покрытые резьбой более крупные пластины из кости, размазанные по ткани узоры из человеческой крови и иных менее очевидных жидкостей. Солдаты стали сделанными на заказ произведениями гибельного искусства, сотворёнными капризами.<br /> <br /> Когда-то они были бойцами 97-го Калатесийского полка. Доверенными, уважаемыми и взятыми Третьим легионом под крыло. Астартес заметили в них потенциал и помогли раскрыть его, направляя и наставляя гвардейцев. И потому они неизбежно последовали за великолепными и образцовыми Детьми Императора в пучину безумия и измены.<br /> В центре собрания стоял командующий ими офицер, полный решимости не проявить слабость перед взглядом самого Эйдолона. Лорд-генерал Станислав Отвар облачился в пороки, словно в чудесный плащ. Его прежде покрытый изысканным орнаментом нагрудник оплавился и застыл на широкой груди причудливым узором, напоминавшим скорее наросты кораллов, чем метал. На сгибе локтя он нёс искривлённый шлем, похожий на морду рычащего зверя, страстно облизывающего острым языком лицевую пластину. Свободная же рука покоилась на золотой рукояти сабли.<br /> <br /> — Милорд, — начал было Станислав, но Эйдолон не обратил внимания. Лорд-командор всё так же смотрел на планету, словно завороженный.<br /> <br /> Всё казалось невозможным. Сперва Эйдолон даже рассмеялся, но смех стих и всё в открывшейся картине вызывало уже ярость. Он прошёлся от края мостика до края, водя перчатками по золочёным перилами. В глубине души ему хотелось вырвать их и бросить прямо в окулюс или забить несчастного раба до смерти. Эйдолон разжал кулаки и отступил на шаг, а потом тихо шипяще вздохнул.<br /> <br /> Желчь поднялась и схлынула, скрывшись в океане его рассечённой души словно ил.<br /> <br /> — Боги играют со мной, — прошипел Эйдолон. — По их воле я оказался лицом к лицу с ней из всех планет.<br /> <br /> — Это же просто планета, — пожал плечами Плегуа. — А их так легко сломить. Нечего бояться.<br /> <br /> '''''Бояться. Бояться. Бояться.''''' — Сказанное какофоном слово странным образом разнеслось по мостику. Словно нечто прячущееся на грани восприятия шептало и повторяло всё, словно эхо или отражение…<br /> <br /> — Я не боюсь её! — рявкнул Эйдолон, и от мощи его дара на мостике будто грянул гром. От внезапного порыва ярости затрепетали обгоревшие знамёна. Замерцали и угасли жаровни. Смертный матрос рухнул и забился в судорогах, истекая кровью из ушей.<br /> <br /> — Я не боюсь её, — повторил тише Эйдолон. — Но мне знакома эта планета. Именно здесь я…<br /> <br /> ''Пальцы подняли его лицо, заставив посмотреть на великолепный лик отца. Улыбка, приветливая улыбка, лишённая осуждения или презрения.''<br /> <br /> ''— Восстань, сын мой, — говорит он, мягко, но с такой убеждённостью, что слова слышат все вокруг. Они словно наблюдают, как говорит само солнце. — Восстань, мой лорд-командор.''<br /> <br /> — Именно здесь я стал тем, кем был.<br /> <br /> Тогда Эйдолон был лишь командиром роты, одним из первых и самым способным. И поэтому он возглавил собственное соединение. Поисково-разведывательную группу, действующую без прямых приказов Фулгрима и надзора Луперкаля. Эйдолон был уверенным, убеждённым в своих силах просто потому, что ему доверили руководство.<br /> <br /> А Татрикала оказалась планетой, черпавшей силу в плотности населения. Другие политии Древней Ночи разрастались вширь, строя собственные низшие империи, Татрикала же стремилась к внутреннему совершенству. Они едва исследовали даже систему, в которой находилась планета, и вместо этого строили собственный воинский рай. Мир стал твердыней и опорой высоких идеалов, крепких стен, надёжных орудий и технологий.<br /> <br /> Эйдолон стремился проявить себя и как дипломат, приложив все усилия, но вскоре понял, что одними медоточивыми речами не убедит ни солдат, ни Воинский Совет покориться Империуму. Он был вынужден дать им бой, что признаться будоражило кровь капитана. Лично возглавлявший соединение Эйдолон начал оценку систем обороны и боеспособности планеты.<br /> <br /> А затем сокрушил их. Мастерски. Нанося один удар за другим.<br /> <br /> В конечном счёте вся их военная мощь оказалась ничем, и такую эпитафию можно было написать на гробницах многих встреченных Империумом в те славные дни цивилизаций. Эйдолон спланировал наступательную операцию и лично проследил за её проведением. Спустя считанные дни Военный Совет был свергнут, его армии рассеяны, а столица взята с примечательно небольшими разрушениями и потерями. Эйдолон нашёл равновесие между освобождением и разорением.<br /> <br /> И когда отгремела последняя битва, небеса разверзлись от пламени ложного рассвета. “Гордость Императора” вышла на орбиту, и примарх почти их своим присутствием. Всё это было уловкой, как узнал позднее Эйдолон. Фулгрим позволил ему действовать самостоятельно, чтобы испытать и понять, готов ли он командовать.<br /> <br /> Среди пепла культуры в окружении новых подданных Империума Эйдолон опустился на колени простым легионером и встал лордом-командором.<br /> <br /> А теперь он вновь его увидел по капризу судьбы.<br /> <br /> В отражённом сиянии прекрасной планеты казались тусклыми даже ярчайшие люмены. Сервы смотрели на Татрикалу овечьими глазами, моргая так, словно не могли понять что видят. Варп впился клыками в их разумы, развеял души, теперь же на них обрушилась вся притягательность материума.<br /> <br /> — Что говорит нам ауспик? — наконец, спросил Эйдолон. Матросы засуетились, спеша дать отчёт и боясь гнева лорда-командора, спускавшегося к трону с верхних ярусов. Скрюченными пальцами Эйдолон провёл по спинке с силой, достаточной чтобы ободрать металл и камень, стесать стружку из позолоты. — Отвечайте, чтоб вас!<br /> <br /> — Показания неясные, мой господин, — прощебетал один из младших техников. Церт, так его кажется звали. Повернувшись к Эйдолону, он натянул входные кабели, с каждым новым обрабатываемым сигналом посылавшим прилив удовольствия в остатки тела. Его глаза закатились. — Мы видим корабли, вылетающие из-за другой стороны планеты. Похоже, они нас заметили.<br /> <br /> — И сколько кораблей с нами?<br /> <br /> — Вокс-связь работает с помехами, — проскулил Церт, вздрогнув от новой разошедшейся по нервам волны сигналов. — У нас есть подтверждение присутствия “Величавого клинка”, “Сломленного монарха”, “Его воплощённой красоты”, “Обители вечной” и войсковых транспортов “Душа просвещения”, “Трофоний”&lt;ref&gt;греч. Trophonius. Баснословный строитель Аполлонова храма в Дельфах; он был поглощен разверзшейся землей и, ставши по смерти героем, прорицал в пещере в Беотии.&lt;/ref&gt;, “Преломлённые скорби” и “Уночнённая мука”.<br /> <br /> — Достойное собрание наших сил, — пробормотал Эйдолон. Кораблей хватало для его замыслов, но численность казалось… незначительной. Лишь долей мощи легиона, пусть лорд-командор и сомневался, что в секторе остались контингенты лоялистов достаточно сплочённые, чтобы бросить ему вызов. Слишком близко к главным варп-маршрутам Терры. Рогал Дорн отозвал бы крупные группировки за высокие стены и грозные укрепления Солнца.<br /> <br /> — Мы определили, кто это! — Церт забился в оковах, пока не вырвал часть проводов из плоти, забрызгав механизмы кровью. В нишах на краю мостика зачирикали адепты Нового Механикума, довольные языческой святостью происходящего перед их оптикой. — Корабли, лорд! Они передают сигнум-коды Шестнадцатого легиона. Я… Ааа…<br /> <br /> Он умолк, забившись в экстазе.<br /> <br /> Эйдолон шагнул вперёд и схватил Церта за глотку, надавив. На шее получеловека вздулись вены, а зрачки расширились, пока удовольствие от загрузки данных боролось с болью в трахее.<br /> <br /> — Сосредоточься, червь!<br /> <br /> — “Верное копьё”, “Хтонийский поцелуй”, “Солнечное первородство” и боевая баржа “Милость магистра войны”.<br /> <br /> — А это — их достойное собрание, — кивнул Эйдолон. Он поднялся к окулюсу, чтобы взглянуть на приближающиеся суда своими глазами. В привычной для Сынов Гора дикарской манере на их корпусах были выжжены отметки об убийствах размером с титанов. Претенциозные и аляповатые знаки, позволяющие избранным магистра войны гордо кричать о своём господстве.<br /> <br /> — Но чего они ждали? Если бы они хотели, то такими силами уже сорвали бы весь мир с оси. Почему они медлили, прихорашиваясь в пустоте?<br /> <br /> «Возможно, дело в обычном высокомерии варваров», — подумал Эйдолон, усмехнувшись.<br /> <br /> — Выйдите на связь. Мне надо поговорить с представителями нашего далёкого господина и повелителя.<br /> <br /> Разошедшиеся по мостику смешки умолкли, едва заискрил гололит.<br /> <br /> Открывшаяся взгляду фигура была всем, чего ожидал Эйдолон, но не столь внушительной как он представлял. Доспехи были сняты, открывая взору поджарую фигуру налётчика, лишь по нескольким пластинам звенели свисающие на тяжёлых цепях зеркальные монеты, отчего звук доносился с помехами. Волосы были заплетены в тугие косицы, связанные металлической проволокой, зубы — заострены, на загорелой коже извивались бандитские татуировки.<br /> <br /> — ''Не думал, что увижу здесь одного из павлинов Фулгрима, но эта война полна сюрпризов, не так ли?''<br /> <br /> — И не поспоришь. — Он поднял руку и постучал по ладони, изображая утомлённость. — Мы вас нечасто видим вдали от поводков ваших хозяев. Магистр войны предпочитает держать вас поближе, истинные вы сыны или нет, даже если вами командует и не сам, а через Абаддона, — он улыбнулся. — Возможно, мы все оказались здесь по воле богов, на орбите непорочного мира, где из врагов нас ждёт лишь время.<br /> <br /> — ''Богов'', — фыркнул хтониец. — ''Говоришь, как один из ублюдков Лоргара. Хватит с меня богов. Мне достаточно и привычного насилия. Возможно, я научусь им управлять'', — проекция содрогнулась от помех, и голос раздался снова. — ''Мы следовали за основными силами магистра войны. Варп-канал…'' — он помолчал. — ''Катастрофический имматериальный коллапс, так мне сказали адепты''.<br /> <br /> — Значит, то же самое, что случилось и с нами. Как удобно.<br /> <br /> '''Удобно'''. Прошелестел голос в голове Эйдолона, неприятно напоминавший о Короле. '''Но возможны ли совпадения в этой галактике глупцов?'''<br /> <br /> — Назовись, — потребовал Эйдолон, заставив себя не замечать призрачные насмешки. — Возможно, я и служил прежде с Шестнадцатым, но со временем вы все становитесь на одно лицо. И характер.<br /> <br /> Гололит затрясся от смеха воина.<br /> <br /> — ''А я помню, когда мы служили примером твоему легиону. Вас было так мало… Вы бились достойно больших легионов, признаю, но ещё были и в самом деле… Детьми.''<br /> <br /> — Родич, мы можем и дальше обсуждать древнюю историю, пока не погаснет пламя войны, или перейдём к делу. Ты здесь. Мы здесь. Почему? Под нами покоится планета. Достойная добыча для любого легиона, но вы ещё не сочли должным запустить в неё когти. Вместо этого вы сидите на кораблях, отчаявшиеся и затеянные в варпе, — Эйдолон опустил руку и постучал по клавишам, а затем опять посмотрел на воина. — Так что я спрошу ещё раз. Назовись.<br /> <br /> — ''Герог Шарур, претор двадцать третьей роты. Мы едва собрались с мыслями, пижон. Только заметили планету, почему ты думаешь что у нас уже есть планы атаки?''<br /> <br /> — Ну вы же привыкли вести остальных в первых рядах, атаковать и лишь потом задавать вопросы. Странно, что у тебя ещё не идёт слюна от мысли о бое.<br /> <br /> — ''Умолкни или я тебя заставлю'', — образ Герога подался вперёд, вглядываясь в Эйдолона. — ''Я тебя не узнаю, а если и знал, то значит ты изменился слишком сильно. Поэтому я задам тебе тот же вопрос. Кто ты такой, маленькое чудовище?''<br /> <br /> — От нахального хтонийского ублюдка я другого и не ждал, — Эйдолон зевнул. — Тебе выпала честь обращаться к Эйдолону, первому лорду-командору Третьего легиона.<br /> <br /> — ''Какой милый титул. Сам его придумал?''<br /> <br /> Эйдолон фыркнул, и его подчинённые вздрогнули от разошедшейся звуковой волны. К порочным смертным присоединились транслюди — избранные капитаны, прослышавшие о разгорающемся противостоянии и собравшиеся показать силу. Оскорбление одного было оскорблением всех.<br /> <br /> — ''А не тебя ли опустил Торгаддон?'' <br /> <br /> — Убийство было так давно… — пробормотал Эйдолон, невольно почувствовавший удовольствие от разговора. — И впоследствии я проявил себя лучшим воином. В конце концов, когда Торгаддону отрубили голову, он не вернулся. А я встал и пошёл.<br /> <br /> — ''Ещё один дар твоих богов?''<br /> <br /> — Один из многих. Галактика меняется с каждым днём. Жизнь и смерть больше не неразделимые царства. Нам это раскрыл Фениксиец. Как уверен показал и вам сам магистр войны, — Эйдолон прищурился, но даже из-под тяжёлых бровей его тусклые глаза лучились весельем. — Знаешь, я видел его на Улланоре. Какое же он взвалил на себя бремя. И даже не руководства, а такой мощи? Она разорвёт кого угодно на части. Впрочем, пожалуй такое величие легче всего удержать в теле, созданном жизнью среди грязных бандитов и разорившихся шахтёров.<br /> <br /> — ''Следи за своим языком, монстр. Магистр войны…''<br /> <br /> — Великолепен. Трансцендентен. Утомительно похож на бога, является клинком, который поразит великого Тирана, и прочия и прочия, — Эйдолон снова вздохнул. — Я устал от того, что наши и без того грозные и прославленные владыки и повелители становятся чем-то недосягаемым. Отдаются варпу, превращаются в божков, которыми и прежде прикидывались. Разве тебе не хочется добиться чего-то самому, заполучить до Терры нечто, чем будем владеть мы? Нечто важное. Чистое.<br /> <br /> Герог помедлил, склонив голову, и задумчиво цокнул языком.<br /> <br /> — ''И что у тебя на уме?''<br /> <br /> — Эта планета, — махнул рукой Эйдолон. — Богатая. Плодородная. Практически незагрязнённая. Не уверен насчёт тебя, но нам понадобится время, пока навигаторы решат кто поведёт нас во мглу к Терре. А здесь такая возможность.<br /> <br /> — ''Возможность чего?''<br /> <br /> — Татрикала встретила поражение с достоинством, и стала ещё гордее, воспрянув вновь как часть Империума. Её жители не переметнутся, даже если знают о идущей войне. Планета была изолирована в Гибельной Буре. Возможно все эти годы после Калта. Возможно, они даже не знают, кто на чьей стороне… В любом случае. Мы высаживаемся. Забираем всё, что хотим и летим с трофеями к Терре. Это богатый мир. В нём в изобилии найдутся и нужные нам материалы, и рабы. Странно, если он тебе не по вкусу.<br /> <br /> '''''Он предаст тебя…''''' Голос прошипел на грани восприятия со всей внезапностью кошмара. Эйдолон резко огляделся по сторонам. Все молчали. Малакрис стоял, ухмыляясь. Воциферон остранённо наблюдал. Плегуа что-то бормотал себе под нас, погрузившись в мучительные ноты. Никто из смертных не осмелился бы заговорить. Лишь Расколотый Король шептал из теней.<br /> <br /> '''''Ты правда думаешь, что его появление здесь — совпадение?'''''<br /> <br /> Но Эйдолон не собирался выдавать другим свою слабость. Не здесь и не сейчас.<br /> <br /> — Поднимись на борт моего корабля со своими офицерами, и мы обсудим грядущую войну.<br /> <br /> <br /> Дети Императора приняли Сынов Гора в самом крупном зале для аудиенций. По потолку протянулись поблекшие фрески, на которых палатинские аквилы парили среди рокочущих молний и плачущих звёзд. Пятна скверны проникли и сюда, как и во все красоты корабля, испортив некогда вызываемое бы чувство восхищения.<br /> <br /> Под опроченым сводом собрались офицеры третьего миллениала. В центре стоял сам Эйдолон, а рядом с ним Малакрис и Воциферон. Чуть позади притаились Отвар и Плегуа, а прочие офицеры калатесийцев — у стен.<br /> <br /> Герог ввалился в зал со всей ожидаемой бандисткой развязностью и незаслуженной уверенностью. С ним пришли двое других Сынов — сержантов, как подумал Эйдолон.<br /> <br /> Герог просто кивнул.<br /> <br /> — Татрон Врин и Катригос Сарк. Одни из моих лучших воинов.<br /> <br /> — Не сомневаюсь. А это Малакрис и Воциферон. Два из моих, — лорд-командор шагнул вперёд и взмахнул рукой, включая скрытые гололитические проекторы.<br /> <br /> Перед ними воспарил сотканный из света мир, окружённый визуальными символами текущего местоположения флота.<br /> <br /> — Татрикала. Покорённая в одной из первых кампаний, в плане уровня технологий не слишком отличающася от Империума. Практиковавшая низшее, но вполне продуманное искусство войны с похвальной склонностью к глубокой обороне, — он взмахнул рукой и гололит приблизил изображение до уровня континентов. — Как ты можешь увидеть.<br /> <br /> Образы городов вспыхнули ярче, показывая суб-секции, скрытые редуты и глубокие фундаменты. Города были обширными, схожими с ульями по размеру, но построенными с таким мастерством с точки зрения военной архитектуры, что ими бы гордились Дорн или Пертурабо.<br /> <br /> — Замечательные постройки, эти великие спиральные города. Мы прорывались в один из секторов, а вокруг нас смыкались защитники и из тайных дверей для вылазок атаковали. Когда понимаешь как они устроены, видишь прекрасную логику, — Эйдолон лучился от прилива гордости, скривившись в преувеличенно радостной гримасе. — Мы вскрыли их. Конечно, без лишних разрушений. Механикумы хотели расшифровать все эти запасы древних знаний. Мы свели к минимуму и потери, и разрушения. Думаю, даже ты бы гордился как мы использовали в стратегии элементы так любивого вашим примархом удара остриём копья. Мы ударили одновременно в три крупнейших города, вскрыли их предсказуемо глубокие укрытия правящей касты, и снесли им головы.<br /> <br /> — И теперь ты хочешь отвоевать отданное?<br /> <br /> — Сейчас это стало бы пустой тратой сил. Эра праздных крестовых походов заканчивается, — вздохнул Эйдолон. — Высадимся, заберём всё, что может понадобиться в Тронном Мире — рабов, припасы и прочия — и оставим выживших прозябать на руинах. Когда же мы возьмём Терру и вновь отправимся в покорную Галактику, у нас будет достаточно времени завоевать себе место под солнцем.<br /> <br /> Эйдолон умолк. Он чувствовал жажду высадиться и вновь пройти по поверхности планеты, где прошло его… становление. И дело было не просто в снедающей ностальгии. Желание отдавалось эхом в залах его души словно музыка какофонов.<br /> <br /> Герог отвернулся, чтобы что-то обсудить со своими офицерами, а затем его взгляд вновь скользнул к Эйдолону. Иронично, но в полумраке и алом сиянии гололита его лицо казалось демоническим, а Герог и его люди не были наделены божественным величием. Похоже, что они до сих пор отчаянно цеплялись за законы материального мира, считали их основой войны…<br /> <br /> '''''Глупцы'''''. Изображение на гололите пошло рябью. На мгновение в горниле искусственного света вспыхнули преломлённые грани разбитого стекла и ослепительно белое пламя. Ухмылка из теней и дыма. Проблеск раздвоённого языка, скользнувшего по проекции, поблекшего, расколовшегося и исчезнувшего. '''''Или нечто большее, чем кажутся?'''''<br /> <br /> Эйдолон сглотнул желчь.<br /> <br /> Если они доберутся до Терры, то познают отчаяние просвещения. Они увидят, какой стала война, к каким высотам вознеслись их преображённые отцы и в какие бездны пали. В сравнении с ними эти фантазмы были ничем, как и их праздные насмешки.<br /> <br /> Кого-то откровения варпа сломят, оставив лишь тлеющие кости и прах. Возможно, варвар не сгорит сразу, закроется своей верой в магистра войны. Но Эйдолон знал, что от постылых обещаний и мёртвых грёз мало толку. Им осталось лишь черпать простые радости из трупа Галактики да терзать её жителей. Такими стали их жизни, пороки превратились в святые таинства.<br /> <br /> Эйдолона больше не заботила вера в его отца, в магистра войны, в скрытый среди доводов смысл или убеждения. Остался лишь зов желаний, отдающихся в душе, что вёл его всё дальше из топи прошлого в пожар будущего.<br /> <br /> ''Я — первое из творений Фабия. Кульминация лаэранской кампании. Всё это и многое другое. Развивающееся. Как эти примитивные создания могут понять, во что все мы превращаемся?''<br /> <br /> — Ну так покажи нам свой план, лорд-командор, — проворчал Герог. — Посмотрим, под стать ли он твоей браваде.<br /> <br /> Эйдолон хлопнул в ладоши, и по его сигналу по изображению разошлись световые дуги. Всего их было шесть, шесть проекций будущего наступления, которое окружит врага и сломит под натиском. Многослойные крепости татрикальцев будут окружены и взяты, истерзаны стремительными штурмовыми эшелонами и обстреляны тяжёлыми танками. Настоящая буря цветов морской зелени и кислотного пурпура окружит их и спалит дотла.<br /> <br /> — Нашей главной целью будет Воинский дворец, — начал объяснять Эйдолон. — Средоточие правительства и любых иных имперских организаций. Другие города не станут столь достойным вызовом, но хорошей добычей будут. Поделим всё честно, — гордо сказал Эйдолон. — Конечно, если у тебя достаточно бойцов, чтобы выполнить свою часть плана.<br /> <br /> — Достаточно, — процедил Герог. Его воины протолкнулись вперёд, держа руки на рукоятях. Эйдолон шагнул к ним навстречу, безоружный, подняв голову. Герог стоял с ним лицом к лицу, уперев сжатые кулаки в бока. — Слишком уж ты дерзок, лорд-командор.<br /> <br /> За Сыном Гора скользнула тень, привлекая взгляд Эйдолона. Искры летели по воздуху, как едва заметные сброшенные перья. Отражения на глянцевых стенах не глядели туда же, куда и лорд-командор.<br /> <br /> '''''Мы все служим своим хозяевам…''''' — прошептал Король. Эйдолон заставил себя не обращать внимания и ответить так, как подобало воину его звания.<br /> <br /> — И по праву. Укреплённому тем, что я мог бы раздавить тебя как сточную крысу.<br /> <br /> — Ты мог бы попытаться, — кивнул Герог, разминая плечи. — Вот только мне невыносима мысль сделать тебя ещё уродливее.<br /> <br /> — Ах, праздные обещания, что от них проку?<br /> <br /> Сын Гора свирепо блеснул глазами. Эйдолон отступил на шаг, проведя пальцами по гололиту, словно впиваясь когтями в самое сердце грядущей войны.<br /> <br /> — Возвращайтесь на корабли и готовьте свой сброд. Вступите в бой, когда мир воспылает от крыльев феникса.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Глава восьмая. Грядущая победа===<br /> В предрассветные часы небо над Рошаном вспыхнуло пламенем.<br /> <br /> Проснувшийся в казарме полковник Хаслах сперва подумал, что это и в самом деле просто восходит солнце. Пока не посмотрел на хроно. Ложный рассвет осенял горизонт яростным сиянием. Алые и янтарные всполохи бушевали среди ночной тьмы и света далёких звёзд.<br /> <br /> А некоторые звёзды начали двигаться. Звёзды, которых прошлой ночью не было. Многие солдаты плакали, но не от горя или страха, а облегчения.<br /> <br /> “''Империум''”, - повторяли они снова и снова. “''Империум вернулся за нами. Нас не забыли''.<br /> <br /> ''Нас не забыли''.”<br /> <br /> Услышав это, полковник сглотнул и отвернулся, чтобы не выдать бойцам внезапно проступившего на лице страха.<br /> <br /> “''А можем ли мы быть уверенными, что сюда вернулись наши?''”<br /> <br /> Вскоре он спустился со стен, решив не обращать на пылающий горизонт внимания, которое тот столь дерзко требовал. Полковник спустился по лестничным пролётам к одному из обширных внутренних двориков Воинского Дворца. Время изменило суть цитадели, но имя осталось. Он задумался, поменяют ли летописцы и бюрократы когда-нибудь название на что-то более подобающее Империуму. Они ведь обещали, что вскоре войнам придёт конец. Больше не будет десятин плоти и ресурсов. Когда вся Галактика обретёт согласие, а власть Императора будет абсолютной, они разделят все изобильные блага космоса. Встретят новые возможности и дома, и за его пределами. Смогут не просто служить, сражаться и умирать, а процветать.<br /> <br /> Раньше он уже слышал в пропагандистских речах о возможностях на далёком востоке, в восходящем Ультрамаре. Впрочем, в глубине души Хаслах понимал, что никогда его не увидит. Если он и покинет мир, то на военной службе. Что на свой лад утешало. Его семья безукоризненно служила в татрикальскими стенощитниками на протяжении поколений. Матери и отцы, братья и сёстры, все исполняли свой долг, чтобы цивилизация продолжала существовать.<br /> <br /> “''Мы оберегаем покой ради выживания всей Татрикалы''” - так всегда говорил его отец. И эти слова стали мантрой, опоясывающей сердце Хаслаха, самой его сутью после долгих лет верной службы. Конечно, теперь полковник служил другим господам, но за в глубине души знал, что его решимость осталась непоколебимой. <br /> <br /> Так ли уж было важно, что на стенах стоит меньше солдат, если Империум поклялся их защищать? Что теперь их дети растут ради службы в полках Имперской Армии, а не занимают места в корпусе гражданской обороны? Он не знал ответа, а летописцы бы просто заверили его, что всё будет в порядке.<br /> <br /> После освобождения планеты, Третий легион оставил им множество творений имперских художников и философов, чтобы они могли проникнуться идеями терранской культуры. Со временем, уверяли летописцы, они станут галактической культурой. ''Человеческой культурой''. Всё будет частью Империума, все мелочные разногласия Раздора будут решены и позабыты. Имератор, возлюбленный всеми за Его бесконечное милосердие и мудрость, всё спланировал.<br /> <br /> Хаслаху отчаянно хотелось в это верить. В то, что существовал направляющий всех через бесконечные случайности вселенной замысел. Конечно, он слышал и перешёптывания о “Лектицио Дивинатус”, но не обращал на них внимания. Хаслах не желал уверовать в бога. Богов не существовало. Облик Галактики определяли воля и силы смертных.<br /> <br /> Он стоял на площади Объединения, праздно размышляя о возвращении Империума. Конечно, если это и в самом деле был Империум… Безвкусное конечно имя для колосса, возвысившегося в годы Великого крестового похода. Перед ним над центральной платформой из чёрного вулканического камня полукругом вздымались мраморные платформы. У подножия каждой располагались прекрасные золотистые статуи, изображавшие одного из просветивших Татрикалу воинов.<br /> <br /> Хаслах приходил на площадь так много раз, что она стала центральной шестернёй в машине его времяпровождения. И теперь он подошёл ближе, разглядывая памятники Астартес.<br /> <br /> И их господина.<br /> <br /> Перед центральной колонной стояли две статуи, чью позолоту украшали платиновая филигрань и инкрустированные драгоценные камни. Большая из них изображала настоящего колосса, своим присутствием заполнившего весь простор площади. Даже более внушительного, чем стоявший перед ним на коленях легионер, отмеченный знаками отличия и печатью уготованного величия.<br /> <br /> Памятники вызывали у него сильные и странные чувства. Хаслах всматривался в каждую деталь, как и всегда. Статуи были столь прекрасными, что он всякий раз замечал в них нечто невиданное прежде. На его глазах словно раскрывались новые грани тайны.<br /> <br /> Благородные, внушающие благоговение воины. Защитники от ксеноугроз и мятежников, скрывающихся по ту сторону небосвода. А затем пришли бури и опустилась тишина. Ни кораблей, ни астропатических посланий. Лишь тьма и смыкающийся холод, удушающий бесконечный мрак.<br /> <br /> Солдат преследовала мысль, что они так и умрут здесь, одинокими и забытыми. Многие сошли с ума и покончили с собой, не желая ждать медленной смерти от голода без имперского достатка. Планета была частью наполовину построенной империи, наследницей наполовину сломленной культуры, а теперь боролась лишь за выживание.<br /> <br /> Хаслах подавил дрожь. Он вновь попытался сосредоточиться на памятниках, на чертах их лиц, на великолепии. Одновременно представимом и неописуемом, слишком большим для такой провинциальной планеты. Они стали для него образцом и опорой. Хаслах больше не был юношей и цеплялся за звание, важность которого ослабела за долгие годы. На виски прокралась незванной гостьей седина, да и прицел уже был не так хорош, как прежде. Но он всё ещё был в здравом уме, отточенном исполнением долга и непрестанно укрепляемом в последние годы чрезвычайного положения.<br /> <br /> Бури утихли, но страх остался. Он вцепился в душу каждого, укрыв мир, словно позолота - площадь. И теперь когда на горизонте горело пламя, нутро его вновь терзали змеи-близнецы - надежда и сомнения.<br /> <br /> А затем завыли сирены. Хаслах резко обернулся, забыв о статуях. Вздрогнул, как от удара. По площади прокатился грохот выходящих на позиции орудий ПВО. Его глаза метнулись к стенам, к уже разбегавшимся по постам бойцам. Полковник зашагал к лестнице, спотыкаясь.<br /> <br /> В воздух взмыли первые снаряды. Огонь зенитной артиллерии хлестнул тьму, ища невидимые цели. Он слышал ошеломлённые требования подтверждений, приказов. Вокс переключался с канала на канал, а потом прозвенел приоритетный сигнал. Один из его коллег из другого города. Он пригляделся к идентификационному коду. Сартос. На экваторе. Он настроился на канал.<br /> <br /> И услышал лишь вопли.<br /> <br /> Настроенные на широкий диапазон частот механизмы вокс-перехвата передавали мгновения муки со всего города. Он слышал, как умирает население, погибает вся культура. До ушей доносилось хлюпанье разрываемого мяса и крики ничем не сдерживаемой, нескрываемой агонии.<br /> <br /> - “Дети Императора!” - прогремел по воксу голос и раскат смеха. - “Смерть Его врагам!”<br /> <br /> Резкий грохот болтерных выстрелов заглушил вопли, а треск опустившегося сапога - передачу.<br /> <br /> А затем завопил сам воздух вокруг, словно желая заполнить тишину. Хаслах отшатнулся, посмотрев вверх, и увидел как из облаков вырываются первые корабли. Стены вспыхнули под шквальным огнём. Он увидел как от солдат, его подчинённых, с которыми он служил много лет, остаются лишь силуэты в огненной буре.<br /> <br /> Языки пламени скользнули по краям проносящихся с воем кораблей, осветив изъеденный коррозией металл, странно искажённые и выкрашенные в опаляющие глаза цвета корпуса, и безвкусные фрески, всё ещё выглядевшие влажными, недавно покрашенными. Символы длинного когтя и распущенного крыла.<br /> <br /> Вторая волна начала заход. Взрывы сотрясли плоские стены высоких домов за спиной полковника. Хаслах держал руку на кобуре и кричал в вокс приказы, которые уже никто не услышит.<br /> <br /> - Построиться! Следите за врагом! К оружию! По постам, бойцы!<br /> <br /> А рёв грозных кораблей доносился со всех сторон, наполняя какофонией весь мир. Хаслах обернулся, готовясь бежать к другим укреплениям, когда позади раздался оглушительный грохот. Осколки впились в его стену. Кровь потекла по щеке, и Хаслах отшатнулся.<br /> <br /> И медленно обернулся, врезавшись во что-то твёрдое.<br /> <br /> Над ним нависал рухнувший на землю исполин, столь же громадный как статуи. Их искажённое подобие, насмешка над былым благородством. На щеку чудовища свисали тусклые волосы, его плоть корчилась и извивалась под напором чего-то, скрытого от глаз. Пурпурно-золотистые цвета оплавленных и изуродованных доспехов местами покрылись буйством красок, нанесённых капризной рукой или растёкшихся по собственной воле по металлу. Тварь опиралась на огромный молот, окутанный гибельными молниями.<br /> <br /> Лицо чудовища скривилось в подобии улыбки, и оно занесло оружие над головой.<br /> <br /> - Смерть Его врагам, - повторил предатель, и молот опустился.<br /> <br /> <br /> Эйдолон поглядел на оставшееся от солдата месиво, потыкал в него носком.<br /> <br /> Галактика кишела добычей, уготованными ему богами драгоценными игрушками, но они ломались так легко. От Исствана до самой Терры люди вечно становились хрупким разочарованием. Эйдолона ранила мысль, что когда-то и он был таким слабым. И если бы он не вознёсся, проживи он такую же жалкую и чахлую жизнь, предпочёл ли бы он умереть за честь семьи, а не стать жертвой Императору?<br /> <br /> “''Единство сделало меня собой, но оно же могло меня так легко сломить…''”<br /> <br /> Он отвернулся от изувеченного трупа и поглядел на шедевр жалкого ансамбля города. Одна из колонн уже обрушилась под ракетным обстрелом и половина её торчала над павильоном, как осколок кости. Он гордо зашагал вперёд, покачивая в руке молот.<br /> <br /> Статуя Фулгрима смотрела на него всё теми же затуманенными металлическими глазами и с всё тем же самодовольным покровительством, что и на подобие Эйдолона. Он подошёл к ней и протянул руку, чтобы провести пальцами по лицу.<br /> <br /> Эйдолон помнил, как воздвигали скульптуру. Лучшие ремесленники флота на протяжении недель трудились, желая создать нечто достойное облика самого Фениксийца.<br /> <br /> “''Я хотел увековечить этот знаменательный день''”, - слова генетического отца выскользнули из воспоминаний. - “''Чтобы грядущие поколения увидели лица своих освободителей. Мы возвысили их, сын мой. Мы дали им единство''”.<br /> <br /> Ладони сомкнулись на рукояти “Славы вечной”, и лорд-командор воздел молот над головой. И зарычал, нанося удар. Металл погнулся и раскололся. Его некогда идеальное лицо разбилось на части, исказилось и поплыло. Металл расплавился и закапал под ноги уничтожившему тень самого себя легионеру.<br /> <br /> Эйдолон буркнул и остановился, опустив оружие на исходящие паром обломки, чуя запах расщеплённого золота. Он оглянулся через плечо на Фулгрима, не выпуская рукоять.<br /> <br /> “''Уничтожить и твоё наследие было бы так легко. Но возможно пока хватит и моего''”.<br /> <br /> Эйдлон с отвращением перевёл взгляд с идола своего отца на пылающий город. Он высадился в самом его сердце, чтобы почтить площадь новым освящением и смазать пеплом сердце былой гордыни. Вокруг него высаживались подразделения третьего миллениала. Бойцы Малакриса ликующе выли, выпрыгивая из штурмовых кораблей или выскакивая из ощетиниквшихся коконов - “Харибд” и “Когтей ужаса”. Одна из штурмовых клешней врезалась прямо в центральный шпиль и теперь пыталась удержаться, пока дрели и мельта-резаки прогрызали путь внутрь.<br /> <br /> Они убивали культуру. Шаг за шагом. Удар за ударом. Топили цивилизацию в её же смрадной крови. Терзали будущее.<br /> <br /> Судьбой человечества был затянувшийся вопль, вырываемый из задыхающихся лёгких.<br /> <br /> Дети Императора всё ещё просвещали. Несли свет и обещание грядущего. Должно быть, так же чувствовали себя альдары, медленно осознавая что же порождали на свет.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе смешок. А ведь это был их конец. Гибель всего, чем они дорожили. Возможно, теперь человечество последует за ксеносами в могилу. Даже сейчас пожалуй он ковал это будущее. Копал могилы для миров, которые никогда не видел. Людей, с которыми никогда не чувствовал родства.<br /> <br /> И когда Терра будет в их руках…<br /> <br /> '''Когда Терра будет нашей…'''<br /> <br /> Что тогда?<br /> <br /> Эйдолон не спешил. Ничто здесь не могло ему навредить. Ещё нет. Он слышал рёв звуковых орудий на стенах, где развлекались его какофоны. Пожалуй, лорд-командор мог представить и даже расслышать лязг клинков. Эстеты Воциферона удовольствовались поединками, гремящими среди горящего города, и это был достойный похоронный звон перед гибелью или порабощением смертного народа.<br /> <br /> Возможно, прислушавшись он даже разобрал бы гиканье и насмешки заходящих на боевой пеленг хтонийцев, диких бандитов, возвысившихся над людьми. В сердцах Эйдолона всё ещё тлел уголёк благородства, частица, которой было отвратительно само существование таких космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, поразмыслить об этом придёт время потом, когда сгорит этот мир и все его блага пойдут на утоление желаний и нужд легиона. В глубине души Эйдолон знал, что Дети Императора возвысятся над всеми, даже если на это уйдёт десять тысяч лет.<br /> <br /> - Возможно, я разберусь с тобой потом, отец, - сказал он статуе, а потом отвернулся и лениво зашагал к ждущему центру управления. - А пока у меня другие дела. Убийство мира и всё такое.<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Дети Императора]]<br /> [[Категория:Ересь Гора / Horus Heresy]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%AD%D0%B9%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%BD:_%D0%97%D0%BB%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%B9_%D0%9C%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%82_/_Eidolon:_The_Auric_Hammer_(%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D0%B0)&diff=28487 2025-06-27T11:27:59Z

<p>Йорик Неповторимый: </p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =7<br /> |Всего =20<br /> }}<br /> {{Книга<br /> |Обложка =Auric.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Марк Коллинз / Marc Collins<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =Ересь Гора: Персоналии / Horus Heresy: Characters<br /> |Сборник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}<br /> ''«Мы все без исключения искатели истин. Лишь в единстве мы сможем достичь просвещения, добиться его через единодушное стремление к абсолютному совершенству. Наши идеалы родились в пепле считавшихся мёртвыми миров, Терры и Кемоса, и ныне мы несём их к далёким звёздам. И я скажу вам, что Галактика заслуживает управления одним правителем, единства пути и цели. И когда мы этого добьёмся, когда соберём воедино всё некогда сокрушённое раздором, лишь тогда человечество унаследует идеальный космос».''<br /> <br /> ::::::::::приписывается примарху Фулгриму при освобождении Татрикалы<br /> <br /> <br /> ==Действие первое: Разум==<br /> <br /> <br /> ===Первая глава. Сыны Феникса===<br /> <br /> <br /> В дни до обретённого просветления бившиеся в Великом крестовом походе воители нерушимо верили, что на кораблях не могут обитать призраки. Не по-настоящему. Конечно, механикумы проповедовали о духах машин, а матросы-пустотники цеплялись за позабытые суеверия, но отборные легионеры-астартес из несравненного боевого братства третьего легиона видели в их рассказах лишь смехотворные мифы из позабытых эпох. <br /> <br /> Но теперь в коридорах «Платы за грех»&lt;ref&gt;«Плата за грех — смерть», — послание к римлянам апостола Павла 6, стих 23.&lt;/ref&gt; таилось безумие.<br /> <br /> Полёт с Улланора было никто бы не назвал ни лёгким, ни скучным. Изолированные корабли дрожали, будто в лихорадке, их корпуса содрогались, словно измученная плоть. Уже бывшие обычным делом среди смертного стада самоубийства участились. Вознёсшиеся же над этими слабостями воины третьего легиона стали отрешёнными и тревожными, преследуемыми той неведомой силой, что рыскала по отсекам великого корабля будто высший хищник, жаждущий найти и вцепиться в самое его сердце.<br /> <br /> ''Преследуемые''. Сама эта мысль вызывала отвращение. Но в машинах обитали призраки, что пробрались на корабли флотилии из эфирной пустоты и начали охотиться. Прежде невозможные и немыслимые явления стали даже слишком обыкновенным делом, а блаженное неведение об истинном облике Галактики — позабытым воспоминанием. Времена менялись, и иногда они даже не осознавали, как сильно.<br /> <br /> «Время изменило столь многое», — подумал Эйдолон&lt;ref&gt;«By a route obscure and lonely, / Haunted by ill angels only, / Where an Eidolon, named Night, / On a black throne reigns upright». Стихотворение «Dream-land» Эдгара Аллана По.&lt;/ref&gt;, первый лорд-командор.<br /> <br /> Он больше не был тем же созданием, что билось в безвкусных завоеваниях Великого крестового похода. Пусть те испытания и сделали его отпрыском легиона, истинным сыном Феникса, по-настоящему и до глубины души его изменили именно годы новой войны.<br /> <br /> Некогда Эйдолон, унаследовавший генетическое величие самого примарха, был прекрасен. Пожалуй, в том, что сам Фулгрим и забрал его красоту заключалась великолепная ирония. На шее Эйдолона до сих пор оставался едва заживший шрам от раны, рассёкшей не только плоть, но и душу. Даже когда вся шея содрогалась от действия звуковых органов, коими Эйдолона удостоил старший апотекарий, шрамовая ткань не поддавалась, а скорее с трудом прогибалась и сжималась с каждым судорожным движением, сковывая лорда-командора. Кожа побледнела так, словно из тела вытекла вся кровь, а глаза помутнели и слезились. Его волосы, высохшие и пожухшие, будто мёртвая трава, свалялись на боку.<br /> <br /> Да, когда-то он был прекрасен... но это было давно, а затем всё не отнял каприз полубога.<br /> <br /> «Подходящий конец, не правда ли? Зависть всегда была одним из твоих многих изъянов, отец».<br /> <br /> Эйдолон выбросил мысль из головы. Она ведь выставляла в некрасивом свете и его, и Фулгрима. А демоническая сущность вознёсшегося примарха, обрётшего апофеоз Феникса до сих пор ощущалась на корабле. И после унылого совета на Улланоре едва ли стоило привлекать внимание прародителя.<br /> <br /> Да и мысли Эйдолона занимали и другие дела. Он чувствовал себя измученным, выслеживаемым. ''Преследуемым''.<br /> <br /> Нечто шептало и ворковало над его ухом, и он склонил голову назад и начал биться затылком об командный трон, будто боль могла избавить его от угрозы. С каждой пробегающей по горлу дрожью шея раскачивалась то в ту, то в другую сторону, словно у детской марионетки, лишённой равновесия и карикатурной игрушки. Казалось, что кружащее вокруг него создание, существо, что извивалось и корчилось прямо за завесой реальности, было так близко, что оно могло к нему прикоснуться. Мысленно Эйдолон уже ожидал ощутить вырезаемые на его коже когтями огненные письмена и сомкнувшиеся на глотке клыки.<br /> <br /> После стольких дней охоты... возможно, кульминация даже принесёт ему истинное удовольствие. И Эйдолон жаждал его ощутить и посмаковать.<br /> <br /> Вокруг вздымались стены мостика «Платы за грех», средоточия поблекшего великолепия. Корабль некогда был так же прекрасен, как и его хозяин, и вместе с ними вознёсся и преобразился высвобожденными страстями легионеров. Теперь с железных рёбер потолка свисали знамёна из хлопающей человеческой кожи, а стоявшие по углам зеркала отражали как сокрушённое великолепие, так и образы того, чего не могло существовать. Отражения двигались то слишком быстро, то слишком медленно, а иногда пристально наблюдали за отражёнными, когда те в них не глядели. Случалось, что Эйдолон и сам ловил на себе взгляды двойника из треснувшего зеркала, скалящегося и насмехавшегося. Воплощённой насмешки с его собственным лицом. Лорд-командор мог поклясться, что чувствовал с каким презрением его осуждало это расколотое отражение. Он встряхнулся, выбросив дурное воспоминание из головы, и расправил плечи.<br /> <br /> — Доложите обстановку, — проворчал он, вставая с командного трона. По краям пьедестала влажно мерцали вырванные кости, переливались дьявольским светом, бросавшим отблески на края ржавых и потрескавшихся доспехов самого Эйдолона.<br /> <br /> Лорд-командор протянул вновь дёрнувшуюся руку к подлокотнику и погладил рукоять прислонённого к нему громового молота. То была Слава вечная, выкованное с непревзойдённым мастерством оружие, коим Эйдолон бился со всем подобающим пылом и мастерством с тех пор, как им его одарил сам примарх. Он отвернулся от молота и заговорил сам с собой.<br /> <br /> — Теперь мы знаем своё предназначение, — вздохнул он. — И Галактика наконец-то всё поймёт так же, как пришлось нам. — он моргнул, и его затуманенные глаза заметались от внезапной жажды новых ощущений. — Доложить обстановку! <br /> <br /> Эйдолон не был уверен, было ли дело в том, что он так глубоко погрузился в раздумья, что ничего не услышал, или же ещё остававшиеся на посту существа не услышали его, поглощённые собственными маниями.<br /> <br /> В любом случае, для кого-то в его положении это была непростительная оплошность.<br /> <br /> — Флот сохраняет строй, достопочтенный господин, — прохрипело создание, бывшее теперь магистром ауспиков корабля. На месте глаз у бесполой твари остались сшитые и опустевшие провалы. Подключённая и вбитая в спину паутина проводов непрестанно посылала сенсорную информацию прямо в нервную систему, каждым потоком вызывая когнитивный резонанс и перегрузку нейронов. Существо корчилось и скулило, отдавшись экстазу полного подчинения своему долгу и страстям. Но сквозь хор приглушённых довольных стонов Эйдолон слышал презрительный смешок.<br /> <br /> — Пришли доклады от «Величавого клинка» и «Сломленного монарха», «Вечной обители» и «Его воплощённой красоты». Транспортные суда акусилии тоже в пути. Третий миллениал держит строй, милорд.<br /> <br /> Третий миллениал. Он улыбнулся. Именно их он взял под своё командование на пути к Терре. Такой сброд, но на пылающей коже тронного мира они станут гордо, как боги...<br /> <br /> '''Жатва будет и в самом деле обильной. Но они могут стать большим. Мы можем...'''<br /> <br /> — Замечательно, — ответил Эйдолон заставив себя не обращать внимания на насмешки, и нажал на вложенные в костяные подлокотники драгоценные камни, кричащие, подмигивающие ему. Рубин и изумруд, янтарь и сапфир. Заработали системы, устанавливающие связь с другими кораблями флотилии даже сквозь потоки варпа. С антенн сквозь бесплотное безумие полетели сигналы к кораблям других командующих летящей к Солнечной системе армадой. Один за другим возникали воины третьего легиона, их сотканные из гололитического сияния эйдолоны&lt;ref&gt;Эйдолон (др. -греч. εἴδωλον — «изображение, '''образ'''; привидение, призрак; подобие, видимость».&lt;/ref&gt;, пронизанные пагубной паутиной эфирных помех.<br /> <br /> — Ах, брат мой... — зашипел со сдержанным весельем Юлий Каэсорон. — Чем ближе мы к тронному миру, тем ты всё невыносимей. — Образ задрожал от смеха, и искажённое лицо первого капитана подалось вперёд. — Всё ещё прикидываешься господином. Фениксиец вернулся к нам, весь легион собрался воедино. Пора бы тебе убрать руки со штурвала, а?<br /> <br /> — Ну кто-то же должен проследить, чтобы ты по капризу не влетел прямо в звезду, Юлий, — хмыкнул Эйдолон. — Не забывай, что я — старший по званию, и по праву заслужил обязанность быть сторожем и тебя, и твоих воинов. Этот долг мне вверил наш блудный отец. — Он умолк, а затем склонился вперёд, чтобы заглянуть прямо в отражавшиеся глаза Избранного Сына, и лишь тогда процедил. — Так кто первым присоединился к нему на Улланоре?<br /> <br /> — Да, ты первым бросился к его ноге. А другие его искали, пока ты попусту тратил время. Тщетно выслеживал Шрамов, если не ошибаюсь? А затем пресмыкался и выпрашивал крохи у Мортариона. — Каэсорон хихикнул, и изображение зарябило, замерцало по краям изувеченного лица. — Признаюсь, что удивлён, что с такими разными интересами ты вообще сюда добрался. Я-то думал, что ты и твои войска будут валять где-то дурака, предаваясь своим страстям и забыв о наших новых хозяевах. Наших новых богах, примархе и магистре войны.<br /> <br /> — Неудивительно, что во мне ты видишь свои собственные оплошности и изъяны, Юлий. — Он покачал головой, и высохшие волосы слабо захлопали по щеке. Ещё одно напоминание об цене перерождения. — Я сражался в кампаниях магистра войны. Выслеживал его врагов, чтобы сломить их. Я помню, что значит служить общей цели.<br /> <br /> — Но всегда на своих условиях.<br /> <br /> — А других и быть не может. — Эйдолон махнул рукой, показывая не на гололит, но стоявших за ним воинов.<br /> <br /> По его призыву три стоявших на коленях легионера поднялись с колен и выступили вперёд все как один, не сводя с командующего полного смешанных чувств взгляда. Зависть боролась с уважением. Показная гордость душила страх. Они истекали богатым коктейлем чувств, отражавшимся в каждом движении, в каждой позе, даже в тихом урчании их доспехов.<br /> <br /> Капитан Малакрис облачился в скверну, словно в триумфальную накидку. Он содрал со своих доспехов всю позолоту и пурпур Детей Императора и перекрасил их бешеный калейдоскоп цветов. У некоторых оттенков даже не было имени на языке людей, ибо они были вырваны из самого варпа. Малакрис помазал себя кровью демонов, добытой в боях или отданной ими добровольно в плату за эзотерические сделки и нечестивые клятвы, и  сиял капризным светом варпа. По краям его наплечников начали расти острые как иглы крошечные клыки, вне всяких сомнений заканчивающиеся костяными крючьями внутри самих доспехов, способными с каждым движением царапать и чесать плоть легионера. На латные перчатки были установлены парные молниевые когти, некогда выкованные оружейником, а теперь изогнувшиеся, словно у чудовищной хищной птицы. Выкованный в виде дерзкого оскала кричащего орла шлем висел на боку, и изменённый облик воина видели все.<br /> <br /> Некогда лихое лицо воителя оплавилось, словно воск. Прямо в череп были вбиты украшенные драгоценностями штифты, а складки вытянутой кожи украшали кольца. Похоже, что Малакрис даже освежевал свою макушку до костей, мерцавших в суровом свете мостика.<br /> <br /> Воциферон же до сих пор выглядел как стройный и даже элегантный мастер клинка былого легиона. Служившие ему в прошлых битвах доспехи не украшала скверна, лишь запечатанные золотом отметки. Залитые металлом трещины петляли по совершенному пурпуру словно роскошные реки. В ножнах на поясе висели две сабли, чьи клинки были отполированы до блеска бережно заботящимся о них хозяином. Оружие к вящему восхищению и радости технодесантников легиона выковал сам Воциферон. Легионер носил шлем, скрывая под ним свои резкие черты лица и золотистые волосы. Малакрис стал воплощением губительных перемен, Воциферон же уподобился скале, не покоряющейся приливу излишних изменений. То, что он преуспел в этом в таком братстве и остался образцом Палатинских Клинков посреди воинов-сибаритов, свидетельствовало о его решимости и самоконтроле.<br /> <br /> Эйдолон почти завидовал уверенности брата.<br /> <br /> Последним из трёх был Тиль Плегуа из Какофонов. Певец разрушения. Зенит, кульминация, сингулярность всего, к чему стремился Малакрис и что отвергал Воциферон. Его глаза были растянуты, а нити впивались в плоть на одной стороне лица и кости на другой. По воле капризных богов после преображающей эйфории Маравильи, Тиль содрал с правой стороны лица плоть, оставив лишь жуткий оскал костей и вечно терзаемых спутанных нервов, украшенный вырезанными странными символами и замысловатыми образами невоздержанности.<br /> <br /> Доспехи покрывали усилители звука и вокс-рупоры, прикрученные и приваренные к растянутым пластинам. Между механизмами кружили в зловещем танце мириады безумных оттенков, отчего Тиль выглядел не воином Детей Императора, а скорее нарисованной сумасшедшим и ожившей картиной. Его горло дрожало и гудело, ведь воин обрёл подобие даров самого Эйдолона, и лорд-командор знал, что любой услышавший голос Тиля рисковал сойти с ума. Его голос до сих пор отдавался отзвуками трансцендентных мелодий, каждое слово казалось отражением некой величественной и немыслимой симфонии.<br /> <br /> — Мои чемпионы готовы к битве, — сухо добавил Эйдолон, вновь отмахнувшись от жуткого скалящегося лица Каэсорона. — Я взял под своё руководство третий миллениал, и они проявили себя достойными слугами и приятной компанией, — он помедлил, заставив искажённое лицо скривиться в улыбке. — По большому счёту.<br /> <br /> — А ты никогда не разбирался в характере легионеров, а? — фыркнул Каэсорон, и гололит вновь пошёл рябью и искрами. И среди частиц проекции что-то появилось. Эйдолон увидел в замершем мгновении нечто, пойманное будто насекомое в янтаре, скалящееся лицом, от которого застыл даже он.<br /> <br /> ''Демона''.<br /> <br /> Мысль пронеслась по сознанию как волна. Эйдолон больше не слушал ехидные и тщеславные заявления Каэсорона. Он видел лишь сущность, притаившуюся среди слов. Мерцающие от слюны клыки на лице, искажённом в гримасе лихорадочного упоения болью. На мимолётный миг Эйдолон будто увидел в существе отражение самого Фениксийца, но оно исчезло. У демона не было истинного обличья. Призрачное создание плыло, корчилось, насмехалось.<br /> <br /> '''Брат...'''<br /> <br /> Шёпот доносился не снаружи — изнутри. Череп загудел от слабой боли, и Эйдолон подался назад, прикоснувшись плотью к костяным шипам на троне. Он постучал головой по металлу, выдохнул.<br /> <br /> '''Родич'''...<br /> <br /> Вновь прошептало существо, и в каждом слове звучали обещания откровений. Эйдолон знал, что если он хоть немного расслабится, то существо найдёт себе опору, проскользнёт внутрь, опустошит его.<br /> <br /> Но демоны были лишь прахом мечтаний и отравленных обещаний.<br /> <br /> — Брат? — вновь донёсся до него голос Каэсорона. Первый капитан бросил на Эйдолона уничижающий взгляд, и мрачно усмехнулся. — А ты не здоров, первый лорд-командор. Возможно, пора бы тебе дать прикормленным врачам позаботиться о твоих хворях, а? — Образ вновь содрогнулся, и Каэсорон отвернулся, посмотрел на что-то невидимое безумным взором. — В следующий раз мы поговорим, когда по воле нашего отца вернёмся домой. Тогда и начнётся пиршество. Надеюсь, что увижу тебя в бою, лорд-командор. Будет... воистину приятно на это посмотреть.<br /> <br /> Эйдолон просто кивнул, сжав зубы.<br /> <br /> — Уверен, что удовольствие будет взаимным, Избранный Сын. — Он всё же заставил себя улыбнуться. — Терра станет кульминацией нашего пути и горнилом, где мы наконец-то станем теми, кем всегда должны были быть.<br /> <br /> Мысль о потенциале... действительно будоражила. Сама Терра, тронный мир, вскрытый и жаждущий их внимания. Население станет добычей, старые соперники падут. После начнётся время собирать камни, Фабий будет строить опыты, легион обретёт плоды трудов своих, возвышение самого Эйдолона завершится. Он был первым лордом-командором. Для него найдётся достойное место в новом Империуме... Впрочем, ещё надо было сломить последнюю баррикаду.<br /> <br /> Предстояло взять и отстроить заново из пепла Дворец, достойный ждущих за завесой тронов самих богов.<br /> <br /> — Вскоре нам надо будет позабыть обо всех иных распрях, — заявил Каэсорон. Гололит вновь замерцал, и корабль содрогнулся, словно связанный с ним пагубной симпатической связью.<br /> <br /> — Пришла пора тебе наконец-то...<br /> <br /> — '''Присоединиться к нам''', — выдохнул вместо первого капитана демон. Тварь посмотрела на Эйдолона глазами, затуманенными бельмами, но сияющими призрачным пламенем. В это идеальное мгновение застывшее перед угасающим образом Юлия Каэсорона существо подняло когтистую лапу, словно руководя исполнением симфонии, и махнуло рукой в унисон с мелодией, которую слышало лишь оно.<br /> <br /> А затем корабль затрясся, завопил, и всё погрузилось в пламя под хохот порождений запределья.<br /> <br /> <br /> ===Вторая глава. Разорванная завеса===<br /> <br /> <br /> По всему охваченному безумием мостику пронзительно завыли сирены, уже давно усиленные, чтобы привлекать внимание даже испорченных вседозволенностью сумасшедших.<br /> <br /> Эйдолон вскочил с трона и побежал к надрывающимся пультам, выкрикивая приказы и съёжившимся рабам, и медлящим воинам.<br /> <br /> — Шевелитесь, шавки! По постам! Объясните, что происходит, иначе я с вас шкуру спущу!<br /> <br /> Сервы разбегались с его пути и отпрыгивали, будто в танце. Впереди нёсся Малакрис, размахивая когтями. Радостно сверкнув глазами, капитан взмахнул сверкающей перчаткой и ударил замешкавшегося слугу в висок, а затем набросился на ещё падавшего раба, сорвав с пояса пыточные клинки. В дрожащем свете люменов он начал резать и колоть, сдирая длинные полосы кожи. Теперь доспехи его окрасились и обычной кровью. Малакрис подался вперёд, чтобы с упоением слизнуть с клинка жизненные соки вопящего в агонии смертного. <br /> <br /> Под высокими сводами вспыхнул ведьмовской огонь, осветив безвкусные мозаики, что алчно наблюдали за происходящим хаосом слишком настоящими глазами. Корабль словно дышал, под напором сокровенной силы стены то сходились, то выгибались наружу. Малакрис завороженно посмотрел вверх, вожделея встречи со страстными созданиями, ждущими за пеленой.<br /> <br /> Воциферон даже не вздрогнул. Он стоял на месте, будто проглотив шомпол, положив ладонь на рукоять и готовясь встретить грядущую бурю. Тиль Плегуа следовал за Эйдолоном по пятам. Его звуковые орудия гудели, набирая силы перед неизбежным крещендо.<br /> <br /> С неожиданным грохотом начали подниматься створки, втягиваемые обратно в ниши, и взгляду отрылось кипящее безумие варпа. Имматериум вцепился в корабль со всей своей злой страстью. Надрывающееся поле Геллера дрожало и шло рябью голодных лиц, напирающих на тончайшую завесу реальности. А сквозь треск помех из заработавшего вокса в какофонию ворвались новые вопли. Навигатор ответил на вызов бессловесным воем чистой муки. Хмыкнув, Малакрис резко обернулся, словно учуявшая приправленное пряными страданиями мясо собака.<br /> <br /> Эйдолон вздохнул и отвернулся от одурманенного безумца в Воциферону.<br /> <br /> — Проверь, что там с навигатором. Надо вырваться из варпа, потом посмотрим, может ли этот червь ещё служить или нет. — Он сплюнул на палубу. — Нужно понять, где мы находимся. Восстановить связь с нашим флотом. Мы на пороге величайшего сражения, и я никому не дам выставить меня медлительным увальнем!<br /> <br /> Воциферон кивнул и зашагал прочь через толпу.<br /> <br /> Первый лорд-командор наблюдал, как его посланник исчезает из виду, а затем повернулся к матросам. Он подхватил молот и взмахнул «Вечной славой», показав на измученную пустоту за окнами.<br /> <br /> — Выведите нас из этих миазмов. И живее. Если вскорости я не получу приятных вестей, то начну с ломки ваших костей.<br /> <br /> Из ям и альковов вокруг прозвучал хор покорных голосов. Эйдолон зашагал по мостику, а за ним последовали Тиль и Малакрис, не сводя взгляда с отчаявшихся и изувеченных рабов. Мостик содрогался от страха, смешавшегося с вонью экскрементов людей, не способных их в себе удержать под суровым взором хозяина. То тут, то там Эйдолон прикладывал к затылку слуги край не снабжаемого энергией молота и наблюдал, как они застывают на месте. По иссечённой шрамами коже лился пот, от непокорных страстей языки хлестали губы. Раздираемые желанием покончить со всем и надеждой на продолжение жалкой жизни рабы одновременно страдали от внимания легионеров и алкали встретиться со всем жаром их гнева.<br /> <br /> — Благороднейший господин, — проскулил один из них. — Наши сенсоры слепы, а корабль застрял в варпе. Мы не можем вырваться из имматериума. Мы пытались, но похоже застыли в буре. Она удерживает нас по обе стороны завесы, будто божьи когти.<br /> <br /> — Мне не нужны ваши оправдания, — процедил Эйдолон. — Я хочу...<br /> <br /> '''Освободиться.'''<br /> <br /> Прошипел ему прямо в ухо насмешливый голос. Эйдолон резко обернулся, замахнувшись мгновенно окутавшимся током молотом. Он оскалился, готовясь сразиться с... пустотой. Малакрис искоса поглядел на него и зловеще ухмыльнулся, почуяв слабость.<br /> <br /> — Какой ты дёрганый, Эйдолон, — вкрадчиво заговорил легионер. — Едва ли это подобает лорду-командору.<br /> <br /> — Капитан, если думаешь, что можешь справиться лучше — попробуй, я не против. Даже с удовольствием посмотрю, как ты тщеславно машешь кулаками, ожидая, что остальные станут выполнять твои приказы. — усмехнулся Эйдолон, положив молот на плечо Малкриса. — Помни своё место, щенок.<br /> <br /> — Как я могу о нём забыть? — прошептал капитан, склоняя голову к когтям молота. Опасно близко к включённому силовому полю. Разряды статики будто молния проскочили между пластинами доспехов и оружием. Энергия пролетела к палубе прямо сквозь кости, висящие на коже кольца зазвенели. — Интересно, может ли кто-то кроме Фениксийца сбросить тебя с пьедестала? <br /> <br /> — Малакрис, твоя болтовня меня утомляет. Скрашивай свою скуку чем-нибудь ещё. — Эйдолон склонился вперёд, и его обмякшие губы насмешливо скривились. — Меня ведь не так легко заменить. А вот тебя? По воле моей из плоти третьего могут создать сотню новых ублюдков, и каждый из них будет тебе ровней.<br /> <br /> Но не успел Малакрис на это ответить, как внимание обоих привлекло шипение открывающейся двери.  <br /> <br /> Посуровевший лицом Воциферон вошёл на мостик, прикрывая одной рукой сгорбившегося человека в рваной накидке. С запястий и лодыжек смертного свисали разорванные позолоченные цепи, с каждым тяжёлым шагом скрежетавшие по палубе. <br /> <br /> Мастер клинка остановился и слегка подтолкнул человека вперёд. Капюшон соскользнул с головы, и Эйдолон увидел, что именно случилось со старшим навигатором Тошеном Меларом.<br /> <br /> Смертный расцарапал себе лицо, вонзив в него когти так глубоко, что на щеках остались кровавые борозды. Похоже, что он вырвал собственными пальцами и обычные глаза, но внимание Эйдолона привлекла жуткая рана на лбу. Навигатор снял повязку и выдрал из черепа варп-око. Взгляд лорда-командора скользнул по окровавленной накидке к протянутым и дрожащим рукам, вымазанным в кровавых клочьях, всё ещё сиявших внутренним светом.<br /> <br /> Да, то что навигатор избавился от своего дара говорило о многом.<br /> <br /> — Оно поёт, — прошептал Тошен. Он поднял голову и посмотрел пустыми глазницами прямо на Эйдолона, будто всё ещё мог видеть. — Царственный глас зовёт и поёт, и иное море стонет в ответ, и все мы падаем с ними прямо в самые недра. Уж лучше тьма. Я выбрал. Я был избран...<br /> <br /> — Свяжите его, — вздохнул Эйдолон, шагнув вперёд. — Ну почему нас всегда загоняет в угол слабость низших созданий? <br /> <br /> Никто не ответил. Он покачал головой, занося молот.<br /> <br /> Он никогда не любил навигаторов. Не по настоящему. Немногие стремились познакомиться с такими существами, а ещё меньше чахлых аристократов, выращиваемых из необходимости, были достойны его внимания. Каждый их благородный дом стал брызжущим интригами кипящим котлом мутаций, чьи отпрыски давно лишились человечности и преобразились, пройдя сквозь позабытые испытания Тёмного Века.<br /> <br /> «Инструменты, вот кто они такие даже в лучше дни, — подумал он, глядя на изувеченного Тошена. — А этот — сломан».<br /> <br /> — Оно видит тебя, — пробормотал, смеясь, навигатор и показал на Эйдолона дрожащим пальцем. — Знает тебя. Но не жди помощи. Лишь неизбежный конец. Лишь...<br /> <br /> Молот опустился.<br /> <br /> Окутанный энергией боёк молота расщепил череп Тошена на атомы. Тело рухнуло, в последний раз взмахнувшие руки подняли золотые цепи вверх, во все стороны полетели тускнеющие клочья варп-ока и брызги горелой крови. Воциферон отшатнулся, поражённый вспышкой внезапного гнева господина. Эйдолон же шагнул вперёд, сверля яростным взглядом труп.<br /> <br /> — Вот цена слабости. Вы меня слышите? Вы все поклялись мне в верности и службе, и я ожидаю, что вы выполните свой долг. А если нет — умрёте от моей руки, прежде чем до вас дотянутся враги! — он повернулся на месте, чтобы все увидели застывшую на лице свирепую гримасу и вздувшиеся вены шеи, дрожащей от нарастающей силы едва сдерживаемого крика. — Расколите прутья нашей клетки, или же я расколю вас всех до единого.<br /> <br /> Он обернулся и вышел с мостика, оставив позади лишь хнычущих рабов и бесполезных слуг. И всё же Эйдолон слышал насмешки, теперь повсюду и всегда преследовавшие его.<br /> <br /> <br /> ===Третья глава. Призраки===<br /> <br /> <br /> «Теперь мы боимся привидений? Сходим с ума от страшных теней?»<br /> <br /> Эйдолон скривился. Его путь по шумным коридорам корабля лежал через залы, где погасили весь свет, чтобы в тайне ото всех взглядов предаваться порокам, а в других люмены перегрузили так, что на них было больно смотреть. Третьи же светильники уже начинали мерцать цветами иных миров под вой непрекращающихся сирен.<br /> <br /> Теперь поисками новых горизонтов занимались не только следопыты и капитаны Великого крестового похода, а опыты перестали быть уделом вечно разраставшегося апотекариона. Ныне тяга к ним пустила корни в сердцах каждого из Детей Императора. Они стали истинными воплощениями мёртвой мечты, и строили из трупа Империума нечто достойное истинных владык Галактики.<br /> <br /> «Богов», — подумал Эйдолон и усмехнулся. Да, древние божества восстали из пепла, как и он сам, желая покорить обетованную им Галактику. Ныне частью их стал и сам Фулгрим, пляшущий под дудку грозного Слаанеша, а Луперкаль, полный изъянов и недостатков неотёсанный дикарь, как и все хтонийцы, лучился их мощью. Многие присягнувшие магистру войны легионеры говорили Эйдолону, что всё лишь возвращается на круги своя, что Хаос — такая же естественная часть жизни, как дыхание, но он знал, что это ещё одна ложь.<br /> <br /> За пеленой жизни и смерти всё менялось. Он и сам вернулся из могилы, переродился, изменился так же сильно, как примарх, упорхнувший в вечность.<br /> <br /> Эйдолон стал Разделённой Душой. Созданием сломленным, но обрётшим в лишениях великолепие. Ему больше некого и нечего было бояться.<br /> <br /> Но даже здесь, в собственной твердыне его преследовали по пятам тёмные силы. Варп, голодный и настойчивый, кричал и шептал ему сквозь кости корабля, будто возлюбленному. В душах воинов снова и снова звучала песнь сирен, что словно водили вдоль их хребтов когтями, ища, за что бы уцепиться. Возможно, так было всегда после восхитительных зверств на Исстване. А может быть это началось лишь потом, когда они обрели истинное прозрение.<br /> <br /> — Бойцы неспокойны, милорд, — раздался позади голос. Эйдолон не медлил и не оглядывался, ведь он сразу узнал знакомый искажённый голос Тиля. — Особенно шайка Малакриса. Возможно, сейчас они прикидываются смирными, но сорвутся с цепи, едва кончится мясо. Их взбудоражили преследующие нас создания.<br /> <br /> — Они — воины Третьего легиона, — усмехнулся лорд-командор. — А нам ныне неведом покой и во сне.<br /> <br /> — Тебе стоит их приструнить, — небрежно добавил Плегуа. — Если ты будешь править как Фениксиец, то они осознают глубину своих заблуждений.<br /> <br /> — Неужели? Как я что ли?<br /> <br /> — Конечно же нет, господин, — рассмеялся Тиль. От его едкого веселья задрожал и воздух, и стены. С поблёкших мозаик и треснувших статуй посыпалась позолота.<br /> <br /> — Хотя спорить не буду, предложение отсечь им головы... соблазнительно. — Вслед за какофоном расхохотался и Эйдолон. — Возможно, мне стоит их насадить на пики у трона или преподнести в дар Фулгриму, когда выйдем на орбиту Терры, а? Ещё больше мёртвых сынов для нашего любимого отца. Всегда их ''так'' ценившего.<br /> <br /> Он вновь слышал... это. Смех среди отголосков эха, царапающий восприятие, будто точильный камень — клинок. Тени сгущались, становились глубже, и в них ему уже чудились холодные и алчно тянущиеся к нему когти.<br /> <br /> '''Эйдолон. Лорд-командор. Брат...'''<br /> <br /> Сквозь тьму кралось нечто одновременно вечное и никогда не рождённое, и от голода создания сотрясался корабль. По железным костям пробегала дрожь, отзвук приторной ярости Имматериума.<br /> <br /> — Говорят, нас прокляли, — непринуждённо добавил Эйдолон, не обращая на зловещие предзнаменования внимания. — Причём даже хуже, чем мы сами считали.<br /> <br /> — Смертные болтают, да? — протянул Тиль. — Их страх пятнает корабль, как звериные следы — лес.<br /> <br /> — Может они и правы, — пожал плечами лорд-командор. — Варп кричит тысячами голосов, и каждый из них — настоящий, но сейчас все они против нас. Мы в ловушке. Не наши братья. Не легион. Мы. Мы заперты прямо среди клыков змея.<br /> <br /> — И как мы выберемся? — горло Плегуа содрогнулось. Каждая йота его бытия сотрясалась от жажды боя, желания снова вознести глас и быть частью симфонии.<br /> <br /> — Мы найдём источник варп-заразы и избавимся от него либо грубой силой, либо при помощи того, чем занимаемся вместо колдовства. — Эйдолон помедлил, увидев насмехающееся над ним отражение в металле ближайшей переборки. Видение ухмылялось, не сводя с лорда-командора искрящихся глаз, а затем ускользнуло в иную тьму. Эйдолон вновь скривился.<br /> <br /> — Но у нас же нет колдунов, господин, — осторожно заметил Тиль. — Мы вознеслись. Не погрязли в чарах.<br /> <br /> — Боги усмотрят путь, друг мой, даже против собственных козней. Взгляни, чем мы стали, просто подчинив свои организмы, — мягко ответил Эйдолон. — Пусть наши братья и дальше ссорятся, желая занять себе место поудобней. Я выкую нам путь к свободе, высеку из крови и плоти такую картину, что ужаснёт даже Фабия. На рассвете последнего дня Терры мы встанем по правую руку Фениксийца. Отправляйся к своим воинам, растормоши их. Я хочу знать, о чём поёт варп... Я же пока отправлюсь на поиски других наставлений. А затем мы наконец-то сбросим эти оковы. Терра ждёт, и я стану ключом к нашему пути к ней. <br /> <br /> <br /> Апотекарион преобразился вместе с легионом.<br /> <br /> Среди Детей Императора всегда было больше врачевателей, чем в любом другом легионе. Восставшие из пепла Скверны после былых невзгод и учившиеся под бдительным взором Паука апотекарии стали настоящими виртуозами. Немногие геноткачи-астартес могли сравниться в своём мастерстве с Владыкой Человечества, но творцы Детей Императора не просто справились с испытанием, но даже усовершенствовали труды своего великого создателя. Фабий развеял семена познания по ветру и наблюдал, как те приносят странные плоды.<br /> <br /> «И что они нам дали?» — мысль незваной и вероломной гостьей скользнула в сознание Эйдолона, когда тот вошёл в холодные залы апотекариона. Тиля он отослал собрать какофонов, способных помочь своим инстинктивным пониманием варпа. После этого путь в застывшее царство прошёл безо всяких происшествий, разве что палуба всё так же дрожала, не переставая.<br /> <br /> Мысль осталась без ответа, не обратил внимания лорд-командор и на корчившиеся в стеклянных сосудах ужасные плоды экспериментов, совершённых фон Калдой лишь из хищного любопытства. Когда-то Эйдолон и сам чах под ножами Фабия в похожей темнице. Скотобойне, где Паук резал былые идеалы. Той изысканности не было в обители фон Калды, в которой брызги крови и мяса долетали с хирургических столов до ребристого потолка. От запахов жизненных соков и консервантов воздух в помещении стал затхлым, отравленным.<br /> <br /> «Мы стали теми, кем всегда должны были быть. Воспряли, преобразились. Стольким пожертвовали пламени ради торжества. Возможно, первоначальный замысел и принадлежал Фабию, но становление&lt;ref&gt;Философское понятие, означает переход от одной определённости бытия к другой.&lt;/ref&gt; определил дух легиона».<br /> <br /> Фон Калда уже находился в зале, копошился рядом с одним из многих анатомических верстаков. Тусклые белые доспехи воина казались жемчужными в суровом сиянии ламп, но по локоть были запятнаны кровью и брызгами иных более странных жидкостей. Апотекарий обернулся, на миг нахмурив странно детское лицо, и вновь вернулся к работе.<br /> <br /> — Господин, вы давно не обращались ко мне за выполнением моих... официальных обязанностей. Чем обязан удовольствием?<br /> <br /> — На нас напали, — сразу перешёл к делу Эйдолон. Он подошёл ближе и навис над апотекарием. Пусть они происходили из одного рода, Эйдолон был куда крупнее и господствовал в Апотекарионе так же, как и на поле боя.<br /> <br /> Быстрым взглядом он окинул раскинувшуюся впереди жуткую живую картину. Апотекарий проводил вскрытие, прибив серва к стене, будто обычный хирургический образец, и органы свисали из живота подобно гроздьям брошенных багровых фруктов.<br /> <br /> Фон Калда вытер окровавленные руки о поножи и похлопал.<br /> <br /> — Всё как обычно, а? — Он отвернулся от первого лорда-командора, взял в руки скальпель и осмотрел лезвие. — Корабль ведь никуда сейчас не летит, так? Я слышал сирены... Но если бы мы вышли в Солнечной системе, вы бы уже собирали нас для штурма. Так где мы?<br /> <br /> Эйдолон помедлил, собираясь с мыслями. Даже здесь, в помещении, где были только они двое, он чувствовал, как его сверлят взглядом и дышат сквозь гнилые зубы в спину.<br /> <br /> — Нас преследуют призраки, советник, — наконец, сказал он. Фон Калда достойно служил Эйдолону с самого начала войны и был его представителем. Апотекарий не раз проявил себя верным и способным подчинённым с тех пор, как Разделённая Душа возглавил треть легиона и начал охоту за Ханом. — И чем бы ни были эти духи, они решили не медлить. Они уже не шепчутся у нас за спиной, но прижимают к ней клинки. Поэтому ты мне и понадобился.<br /> <br /> Фон Калда цыкнул, положи скальпель и поднёс ко рту ещё окровавленные пальцы. Он облизнул их кончики, провёл по слишком идеальным губам.<br /> <br /> — Понадобился? Но вы выглядите здоровым, господин. Насколько можно судить. Уж точно лучше, чем он, — фон Калда указал на труп. — Я хотел понять, что именно его убивало, но лишь ускорил процесс, и мне стало так... скучно.<br /> <br /> — У нас нет времени на твои проклятые развлечения! — рявкнул Эйдолон. — Никому не лишить меня места за столом. Нас ждёт Терра. Терра! Сердце войны, сердце Империума ускользает из моих рук. Думаешь, отцу понравится, если мы будем медлить? Я не стану позабытой жертвой, которую он унизит. Никогда более.<br /> <br /> Фон Калда махнул рукой, и соскользнувший с верстка труп шлёпнулся на палубу.<br /> <br /> — Господин, вы незабываемы. — Он помедлил, выбирая слова и чувствуя гнев Эйдолона. — Вы — первый среди лордов-командоров. И я исполняю ваши капризы.<br /> <br /> Эйдолон отвернулся, словно ощутив стыд.<br /> <br /> — Здесь происходит нечто большее. Я чувствую это глубинами души. Нечто голодное. Ждущее мгновения слабости, чтобы наброситься и овладеть мной, будто пешкой на доске.<br /> <br /> — Господин, но ведь я не псайкер, — задумчиво почесал подбородок фон Калда. — Если вашу отмеченную песнью душу тревожит нечто, не разумнее ли было бы обратиться к какофонам, не так ли? Им ведь вполне знакома сладостная мелодия варпа.<br /> <br /> — Песни могут лгать. Сбивать с пути так же легко, как и грёзы, — протянул Эйдолон. Его взор затуманился, но глаза горели ярче, чем прежде, радужные оболочки хищно пылали за бельмами. — Мне нужна ясность. Я хочу знать, что ощущаю чувства себя, а не прокравшегося в мою душу демона.<br /> <br /> Фон Калда поднял нартециум и выпустил лезвия и дрели. Он смотрел, как иглы мерцают в резком свете, пробуют воздух так же алчно, как впиваются в плоть.<br /> <br /> — Признаюсь, что изучал и мир духов, — сказал апотекарий и склонился вперёд, чтобы вонзить в шею иглу. Из раны с шипением потёк воздух, мерцающая кровь же — неохотно, вяло. Лорд-командор напрягся, ощущая, как жало прокалывает плоть до костей. — Конечно, исследования его не назовёшь точной наукой, но мы движемся к пониманию. — Фон Калда помедлил, изучая показания звенящих приборов. — Возможно, со временем мне удастся даже разработать лекарство от таких... хворей.<br /> <br /> Внезапно Эйдолон отвлёкся от операции, чувствуя, как напряглась его не двигающаяся шея. В переработанном, но всё ещё терпком воздухе отдавался смех. Звук не повиновался законам физики. Каждая отражающая поверхность потемнела, омрачилась, и теперь в них виднелось только его собственное гримасничающее лицо.<br /> <br /> '''Эйдолон...'''<br /> <br /> Прошептал тихий почти неслышимый голос. Отражения начали меняться, потекли как воск. Внезапно одно из них вспыхнуло и запрокинуло голову в беззвучном вопле. С другого сползла кожа, открыв взгляду мертвенный оскал среди натянутых и дрожащих жил.<br /> <br /> Лопнули глаза. Застыли языки, будто у слабаков, падающий на колени и задыхающихся. Бесстрастно наблюдавший за представлением Эйдолон лишь ухмыльнулся в ответ.<br /> <br /> — И это всё, что ты можешь? Я не боюсь того, что уже покорил.<br /> <br /> — Господин? — переспросил фон Калда, извлекая иглу, и пристально поглядел на него глазами, полными таких странных на слишком молодом теле старых страхов.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и отражения исчезли. Он снова был собой, лишь собой.<br /> <br /> — Творец наших бед вновь играет со мной, — проворчал лорд-командор. — Должно быть, преследующие нас демоны считают меня слабым, раз стремятся запугать балаганными знамениями и мелочными чудесами.<br /> <br /> Он со смехом отвернулся от стола и зашагал к двери, готовясь к пути обратно через неприветливый ад, в который превращался его корабль.<br /> <br /> — Ну что же, апотекарий, если ты не можешь помочь, то я сам возьмусь за скальпель. Времени для опытов и экспериментальных лекарств нет. Враги уже здесь. Мы застряли. Я вызову Малакриса и Воциферона, да и Плегуа.<br /> <br /> Эйдолон поднял руку и сжал кулак, бросая вызов судьбе.<br /> <br /> — И скоро мы поразим врагов в самое сердце.<br /> <br /> <br /> Дети Императора пришли на одну из главных орудийных палуб корабля, чтобы поговорить как равные. Ну, почти.<br /> <br /> В центре в окружении Плегуа и остальных какофонов стоял сам Эйдолон. И к вящему раздражению всех прочих банд расходящийся от их хора гул эхом отдавался от высоких сводов. <br /> <br /> Малакрис поднял искрящиеся молниевые когти, которые выглядели бы более уместно в свежевальной яме Повелителей Ночи, а на воинском конклаве. Конечно, по мнению Эйдолона капитан был жестоким всегда, ещё до того, как Тёмный Принц извратил его неистовую душу, превратив в покрытое шипами расколотое отражение себя былой. За Малакрисом следовали истинные убийцы, чьи доспехи и плоть становились всё более чудовищными с каждым актом членовредительства. <br /> <br /> Когорта Воциферона держалась подальше от многоликой банды, и каждый легионер держал руку на рукояти, будто ожидая неизбежной распри.<br /> <br /> — Спокойно, братья мои, — произнёс Эйдолон, и слова волной прокатились по палубе. Мешки в горле раздулись и задрожали. От такой демонстрации пронизывающей каждый звук силы содрогнулись все, кроме какофонов.  Все присутствующие знали, на что способен первый лорд-командор. Они видели, как он расщепляет своими криками врагов на части, не оставляя от них ничего, кроме изломанных и кровавых клочьев.<br /> <br /> — Ты зовёшь нас сюда как псов, и ждёшь, что мы будем молчать? — оскалился Малкрис. — Я не стану мешкать, словно один из его никчёмных дуэлянтов. — Он презрительно махнул рукой, показав на Воциферона. — Мы должны быть свободными от кошмаров, свободными и сжигающими Галактику, прокладывающими путь к Терре!<br /> <br /> Искры сверкнули на когтях шагнувшего вперёд, но не поднявшего их в знак вызова капитана.<br /> <br /> — Довольно, — процедил Эйдолон, замахнувшись на наглеца включённым молотом. — Ты бы увёл нас всех в топь, гоняясь за огоньками. Мы не просто бы не добрались под твоим руководством до Терры в срок, мы бы туда вообще не прибыли! Я — ваш командир. По праву моего звания, весь третий миллениал — мой, — он отвернулся и холодно, оценивающе поглядел на Воциферона. — А что скажешь ты? Есть идеи, что нам следует делать?<br /> <br /> — Ты — первый лорд-командор, — ответил мечник. — Твоя воля направляет нас. Мне этого достаточно.<br /> <br /> — Трус, — насмешливо покачал головой Малакрис. — Ты боишься, что нечто угнездилось в моей душе, но у меня она хотя бы есть. Твоя же — опустошена, и ты превратился в слабака, цепляющегося за мастерство, как утопающий за обло...<br /> <br /> — Молчать!!! — прогремел Эйдолон. Стены содрогнулись. От яростного крика пластины пошли трещинами и вмятинами. Чемпионы отшатнулись, а почти все их последователи рухнули на колени. Какофоны охнули, дрожа от экстаза.<br /> <br /> Эйдолон слышал их тихие шёпоты, так непохожие на привычные вопли, а в них — эхо иного гласа. Таящегося прямо за пеленой реальности.<br /> <br /> Песни. ''Песни. '''Песни!'''''<br /> <br /> Они всегда слышали мелодию варпа, пронзительно кричащую и гремящую басами, с тех пор как её великолепие со всем извращённым мастерством показала им вдохновлённая богами Кинска. Однако сейчас в её отголосках слышалось нечто новое и незнакомое, нарастающее от шёпота до крещендо. Призыв к оружию. Зов домой. Раньше он думал, что песнь подобно сирене пел Фулгрим, однако звук стал иным, полным нюансов. Гимном, созданным для расщеплённой души и измученного тела самого Эйдолона.<br /> <br /> — Вы собрались здесь, — продолжил Эйдолон, — потому, что вы — мои офицеры. Мои избранные воины. Лучше среди воинства. Вы — образцы для всех, кто стремится к многоликому совершенству. Воины Третьего. Мои воины, — лорд-командор улыбнулся рваными губами. — Мы нужны на Терре. И нашим врагам не заточить в имматериуме в дни финальной битвы ни меня, ни кого-либо из вас. Истинные чудеса свершатся на земле тронного мира. Мы испытаем свою мощь против лучших рабов Императора, и сокрушим их.<br /> <br /> И словно в ответ корабль опять содрогнулся. Закрывавшее корпус поле Геллера дрожало, поддавалось под яростью варпа. Завыла ещё одна сирена, и глас её влился в мрачную симфонию третьего легиона.<br /> <br /> Они все умрут, если не будут действовать. Решительно.<br /> <br /> — Так и будет, — сказал Воциферон и шагнул вперёд, из чувства долга рискуя обратить гнев Эйдолона и на себя.<br /> <br /> — Естественно, — кивнул лорд-командор, опуская молот, и положил на плечо мечника заскорузлую руку. — Мы слишком долго выслеживали в засадах Хана и его бегущих к Терре дворняг. Столько усилий впустую. Теперь и нам пора получить причитающееся. Я жажду скрестить мечи с Преторианцем и рассечь его на части так же, как сокрушу его баррикады&lt;ref&gt;«Эйдолон был самым опасным. Воющий лорд-командор расколол боевые доспехи Дорна своими многоголосыми криками. Его клинок дважды вонзился в Преторианца. Эйдолон обладал силой примарха», — из «[[Под знаком Сатурна / Saturnine (роман)|Под знаком Сатурна / Saturnine]]». Иногда мечты сбываются.&lt;/ref&gt;. Сломать крылья Великого Ангела своими сапогами и высосать мозг из его пустых костей. Это и многое другое я предвкушаю.<br /> <br /> '''Предвкушаю...''' — снова заурчал голос, и Эйдолон вспомнил.<br /> <br /> ''Пальцы подняли его за подбородок, заставляя взглянуть на совершенство. Улыбку, ослепительную будто сияющее на белом мраморе солнце. Лицо, сотворённое абсолютным мастером генетики, и глядящее на него с любовью.''<br /> <br /> ''— Встань, лорд-командор, — прошептал Фениксиец.''<br /> <br /> Эйдолон встряхнулся, изгоняя непрошенное воспоминание.<br /> <br /> — Мою душу снедает тоска, зов, который нельзя игнорировать. Мы выследим вцепившееся в корабль отродье варпа и переломаем его когти, один за другим.<br /> <br /> Малакрис алчно подался вперёд. Из уголка его рта засочилась едкая слюна.<br /> <br /> — Ах, так нам предстоит бой с нерождёнными. Они так меня любят и презирают. Предлагают благословения и проклятия, похоть и отвращение, — он погладил помазанные кровью пластины доспехов. — Так приятно будет вновь с ними станцевать.<br /> <br /> — Ничтожество, — прошептал Воциферон, качая головой. — Лорд-командор, я не понимаю, почему этот паразит ещё дышит и плетёт козни. Позвольте мне его убить.<br /> <br /> — Может быть потом, — задумчиво ответил Эйдолон. — Но не сегодня. Сегодня мне нужны вы оба. И зазубренный клинок, и безупречное орудие.<br /> <br /> Позади зашипели двери, открываясь. Эйдолон с улыбкой оглянулся и склонил голову.<br /> <br /> — Наконец-то. Вот мы и все собрались.<br /> <br /> В дверях стоял фон Калда. С его осквернённого нартециума всё ещё капала кровь. Он поглядел на Эйдолона, кивнул ему в знак почтения, и занял место рядом с господином. Другие не сводили с апотекария взглядов, полных и неохотного уважения, и открытой неприязни.<br /> <br /> Эйдолон уже не обращал на это внимания, думая лишь о деле. Об охоте.<br /> <br /> — Начнём?<br /> <br /> <br /> ===Четвёртая глава. Нутро===<br /> <br /> <br /> Легионеры устремились в глубины великого корабля, словно летящий к сердцу клинок.<br /> <br /> Ведомый одним лишь инстинктом Эйдолон возглавлял отряд, таким был и его долг, и его право. Череп лорда-командора гудел от боли, то вспыхивающей, то затухающей с каждым шагом по уготованному неописуемому пути. Дорогу указывали и хрусты костей, и внезапные нервные спазмы, его тянула вперёд душевная мука, отчего казалось, будто он идёт не по своей воле. Сие чувство беспомощности выводило из себя, но с пути нельзя было свернуть, лишь двигаться дальше.<br /> <br /> Вслед за ним шагали Малакрис и Воциферон, а Плегуа и один из его преданных какофонов прикрывали тыл. То был Дарвен, купавшийся и утопавший в нотах собственной тайной песни, извергавшейся на худощавое лицо воина из установленных тяжёлых звукоусилителей. Легионер не сводил взгляда с дороги, распахнув и глаза, и челюсти, удерживаемые стальными челюстями.<br /> <br /> «Мне нужен лучший из твоих воинов, — сказал Эйдолон Плегуа. — Нужно, чтобы за мной следовал кто-то верный».<br /> <br /> Фон Калда возился с нартециумом, изучая полученные от лорда-командора показания. Можно сказать, что ради новых исследований апотекарий вызвался пойти с ними, хотя будучи приближённым и был обязан следовать за господином. Впрочем, фон Калду никто бы не назвал трусом. Просто теперь у него были другие, более самовлюблённые и эзотерические устремления.<br /> <br /> Когда-то коридоры «Награды за грех» были привычным лабиринтом, запутанным, как на любом пустотном корабле, но совершенно понятным трансчеловеческим умам. Теперь же всё стало странным, искажённым и изъеденным прикосновением варпа. Двери уже не всегда вели туда, куда должны были. В коридорах танцевали странные огоньки, сбежавшие с фонарей и манящие неосторожных как мёртвые звёзды. Конечно, такие небольшие изменения скорее раздражали, чем выводили из себя... Но Эйдолон не сомневался, что к концу охоты всё станет гораздо хуже.<br /> <br /> К далёкому потолку вздымались опоры, однако сии колонны уже не состояли из одного лишь металла, но медленно превращались в живые кости, пронизанные извивающимися сосудами. Эйдолон провёл протянутой рукой по мягкой ткани, чувствуя, как та содрогается от его прикосновений.<br /> <br /> — Поразительно на что способен духовный мир, — вздохнул лорд-командор. — И как преображает всё сущее внимание Тёмного Принца.<br /> <br /> Эйдолон поднял «Славу вечную» и разряды тока перекинулись на кости. Он услышал мучительные крики, столь низкие и далёкие, что их бы не заметил обычный человек, но столь сильные, что они опаляли его восприятие и отдававшиеся упоением в душе. <br /> <br /> — Но это мой корабль и лишь моей руке прокладывать его курс.<br /> <br /> При этих словах палуба словно содрогнулась. Вскинувшие оружие наизготовку воины разошлись вокруг Эйдолона, пока отголоски его слов расходились по просторному отсеку.<br /> <br /> '''''Моей...'''''<br /> <br /> Из сгустившихся теней над космодесантниками, из жидкой мглы появились ползущие и семенящие существа. Их проступающие когти высекли дождь искр, полетевших на собравшихся воинов. Во тьме напряглись мускулы, готовясь к прыжку, зашелестела дублёная человеческая кожа, скрипнули шипы из чёрного метала. Создания поглядели на Эйдолона удивительно материальными глазами, пылающими уголками зрачков среди чёрных склер, подобающих морским хищникам.<br /> <br /> '''''— Нашей''''', — заурчали демоны, соскальзывая и слетая с потолка, будто падающие ангелы. То были воплощения ужасов и чудес, всех возможных грёз и пороков смертных. Наложницы Тёмного Князя, кружась, оттолкнулись от стен и обступили неровный строй легионеров. Шесть демониц предстало перед первым лордом-командором. Возглавлявшее их создание, несущее корону из человеческих костей и мягкой плоти, поклонилось ему, скрипнув крабовой клешнёй по палубе. Звук отдался и в ушах Эйдолона, и в его иссечённой душе.<br /> <br /> '''''— Ты знаком нам. Связан присягой и сделкой. Ты принадлежишь Ждущему Князю, Жаждущей Королеве, Им Божественным. Обещанные богу души, пожиратели старых врагов и уничтожители новых. Вернувшиеся к нам нежеланные отпрыски Анафемы.'''''<br /> <br /> — Ему, но не вам, — со смехом ответил Эйдолон. — Вы — отребье Тёмного Князя, обещающие всё, но являющиеся ничем.<br /> <br /> По лицу существа разошлась довольная усмешка, и оно издало звук, похожий на перезвон колокольчиков. В ответ вдали прогремел набат, подобный далёкому грому. Эйдолон прекрасно осознавал, насколько непостоянно это создание, капризное, эфемерное и непознаваемое эхо истинного божества. Он слушал смех демоницы, видя как её лицо перетекает из одной формы в другую. Вот лик юного отважного воина, юнца в рассвете сил, готового воздеть по приказу владыки копьё и меч. Вспышка — и перед ним созревшая женщина, чьё лицо свидетельствует о жизни полной и радостей, и страданий. Миг спустя и Эйдолон увидел перед собой окрашенное лицо прекрасного трупа, жуткое, но притягательное на свой бесполый лад.<br /> <br /> — '''''Ты бы мог предстать перед взором богов как король, а не пресмыкаться у ног своего отца''''', — льстиво протянула демоница. — '''''Стать чем-то истинно великим. Так ли важна Терра, когда осталось столько непокорённых миров? Разве ты забыл времена, когда был истинным повелителем войн, а не опальным отпрыском полубога?''''' — когти щёлкнули, разрывая воздух. — '''''Я могу их тебе напомнить, князёк. Показать тебе ноты песни, которую ты так жаждешь исполнить. Я, Лиадресс, Поющий Клинок, Ласкающий Каждым Порезом, могу провести тебя по стопам отца. К чему унижаться, когда Хор Вечный может прозвучать по всей...'''''<br /> <br /> Эйдолон взмахнул молотом. Окутанная молниями глыба устремилась к лицу демоницы, но та лишь с шипением скользнула назад, так быстро, что взгляд едва мог уследить. Сёстры создания скользнули вперёд, воркуя и хихикая. Прекрасные чудовища, до ужаса очаровательные пародии на человеческое обличье, извращённое и изувеченное так сильно, что ни один смертный бы не смог представить.<br /> <br /> Мелькнули когти, оставляя за собой в воздухе яркие следы, и метя в уязвимые точки доспехов и сухожилий. Вспыхнули искры. Воины шагнули вперёд на помощь господину, отражая удары, а фон Калда отступил на шаг и поднял пистолет.<br /> <br /> '''''— К чему этот раздор, князёк? У Расколотого Короля на тебя такие планы... Разве ты видишь его в зеркалах собственной души? Ещё не слышишь шёпот?'''''<br /> <br /> Эйдолон удивлённо моргнул. Он-то думал, что его терзают случайные и мимолётные капризы отца, но теперь услышал имя врага. Расколотый Король... Что за жалкий и напыщенный титул, но подобающий плоду случайной вакханалии варпа. Эйдолон махнул рукой, и его воины ответили на слова демоницы смертельной яростью.<br /> <br /> Какофоны взмахивали пушками по дуге, извергая потоки воющей смерти. Даже демоны бросались в стороны, зная, что от звука им не укрыться. Колонны разлетались в щепки из железа и костей, из культей били фонтаны чёрной крови. Невозможно далёкий потолок не начал оседать, даже лишившись опор. Нерождённые резвились и хихикали, танцуя среди обломков и багровых брызг. Эйдолон пробивался к ним сквозь град, отбивая взмахами молота самые большие камни.<br /> <br /> — '''''Сломленное маленькое чудовище''''', — рассмеялась Лиадресс. — '''''Когда мы увидим твоего отца, то споём о твоей погибели. Возложим к его стопам гимн о упоительной смерти. Он узнает, что ты, Рассечённая Душа, умолял о пощаде будто шавка. Не быть тебе ни консортом, ни чемпионом, сейчас ты погибнешь неоплаканным среди пепла собственных амбиций.'''''<br /> <br /> — Я не умру, не ступив на Терру, — зашипел Эйдолон. Он пригнулся, уклоняясь от взмаха когтей, и ударил молотом, почти задев гибкую тварь. Лиадресс метнулась назад, скрежеща зубами, но миг спустя её гнев утонул в звенящем веселье. Удар Эйдолона нарушил искусную асимметрию танца, затупил грациозный натиск. — Если бы боги хотели меня остановить, то послали бы пса с зубами поострей.<br /> <br /> Завопив, демоница бросилась на лорда-командора. Хитиновые клинки ударили по голове молотка, потянув оружие к палубе. Пахло горелой плотью и жгучим мускусом, источаемым каждой порой шкуры твари. Заскрипев зубами, Эйдолон вырвал молот из хватки. Вокруг сражались смертные и бессмертные, всё горело и взрывалось. Он бился в бесчисленных сражениях, и возглавляя целые воинства, и сражаясь в одиночестве. Он возглавлял воителей Третьего легиона на сотнях полей брани ещё до того, как они обратились против собственных родичей. Случалось ему и руководить когортами Имперской Армии, связывая их с легионом паутиной восхищения и уважения. Но здесь и сейчас у лорда-командора было время лишь на один поединок, один миг.<br /> <br /> Он напрягся, готовясь встретить ещё один град ударов демоницы, жаждавшей вырвать у него оружие. Почувствовал, как кровь потекла по пластинам брони и отступил на шаг, когда когти рассекли плоть. Существо поднесло алеющую клешню к губам и провело по хитину языком, алкая соки.<br /> <br /> — '''''Слабак''''', — процедила Лиадресс, давясь от смеха. — '''''Ты что же, думаешь так робко постучать во врата самого Анафемы? Да ты рухнешь с плетня Дворца! Дрогнешь перед стенами! Никакой ты не чемпион. Не избранный... просто скот.'''''<br /> <br /> — Умолкни! — зарычал Эйдолон, чувствуя, как поднимается желчь. Его горло вздулось, и он выпрямился, отбросив бессильно заскрежетавшую когтями по палубе демоницу. Позади продолжали сражаться его воины. Эйдолон почувствовал звуковую волну, когда пал Дарвен, и его оружие взвыло в последний раз, прежде чем умолкнуть навеки вместе с тайной песней.<br /> <br /> Эйдолон не уйдёт покорно во тьму. Он будет бушевать и яриться против рока среди углей вселенной. Он был лордом-командором, первым среди всех. Да как смеет ничтожная рабыня Тёмного Князя насмехаться над ним?!<br /> <br /> — '''''Смерть сладка, но служба может быть ещё слаще. Король ждёт! Ждёт и алчет! Поддайся ему, твои воины преклонят колени! Служи и будешь пощажён. Борись и твоя кожа станет моим плащом, плоть — мясом, кровь — вином!'''''<br /> <br /> В глазах наступающего Эйдолона блеснуло непривычное веселье. Он разжёг ярость, направил, дал ей течь сквозь себя приливной волной. Челюсти лорда-командора растянулись. Внутри него прокатился вопль, издаваемый изменённой гортанью, но отдающийся в каждой поре, пылающий в каждой частице легионера, наполняющий его и питающий.<br /> <br /> Волна звука отбросила назад заоравшую демоницу. Сбила низших порождений варпа с ног, расколола каменные плиты. Малакрис и Воциферон отшатнулись, потрясённые, но не оглушённые. Более привычный к крикам господина фон Калда вздрогнул и устремился вперёд, прикрывая Эйдолона от демонов. Действительно выдержал бурю, впрочем, лишь Плегуа, неустрашённый, но вдохновлённый.<br /> <br /> Занося молот, Эйдолон устремился на уже вскочившую на ноги демоницу. Существо припало к палубе, ожидая удара, но лорд-командор и не собирался бить молотом. Он ударил по клешне кулаком, со всей рождённой гневом мощью. Один, два, три раза. Хитин раскололся. Глаза Лиадресс распахнулись от изумления.<br /> <br /> Он ударил вновь, и демоница покатилась кубарем, шипя от боли.<br /> <br /> — Что же, ты забыла о собственной сути? Вы упиваетесь и причинением боли, и своими же муками. Разве дарованной мной агония не сладка?<br /> <br /> — '''''Жалкий кусок мяса!''''' — зарычала демоница. — '''''Неужели ты считаешь себя лучшим слугой? Думаешь, что ты милее нас для Тёмного Князя?'''''<br /> <br /> Эйдолон помедлил, купаясь в звуках рассекающих плоть клинков. Легионеры пришли в себя и разили когтями и и мечом низших существ. Взгляд лорда-командора скользнул по окутанным молниями клинками, режущим и пронзающим призрачную плоть. Плегуа ударил демоницу ногой, а затем выпустил гибельную арию в упор.<br /> <br /> От твари остались лишь брызги бесплотных потрохов и мерцающей крови. Пурпурный коготь покатился по палубе, всё ещё цепляясь за плиты, снова, снова и снова. Даже после смерти эти существа боролись, цепляясь за существование с неистовым упорством, которому Эйдолон даже завидовал.<br /> <br /> — '''''Мнишь себя князем-воителем, но в сравнении с Расколотым Королём ты никто!'''''<br /> <br /> — Так подай сюда своего Короля, и мы это проверим, — фыркнул Эйдолон. Он перевернув «Славу вечную» в руках и шагнул вперёд, занося молот высоко над головой. А потом опустил. Окутанный молниями клюв расколол растянутый череп демоницы и расщепил подобие мозга на атомы. В воздух забил фонтан радужной крови, окативший искажённые розовые доспехи, обжигая пластины, окрашивая в буйный калейдоскоп не-цвета. Эйдолон опустил молот и отдышался, слушая, как в груди колотятся от внезапного прилива адреналина сердца.<br /> <br /> Убивать... Таким было его предназначение. Оно не изменилось с самых первых дней на Терре. Когда он был воином, они бился и разил врагов сам, став ротным командиром научился руководить и смертными, и Астартес, но лишь возвысившись до лорда-командора в полной мере добился истинного мастерства.<br /> <br /> Битва стала для Эйдолона искусством задолго до того, как его заразили операции Фабия, до того как солёная ласка Лаэрана преобразила его телом и душой, корнями и ветвями. Эйдолон бился и истекал кровью в ширящихся пределах Империума, а затем, когда владения Императора охватила хворь раздора, вслед за их предсмертными корчами вёл неверных Детей к самому сердцу.<br /> <br /> И теперь как и всегда ему оставалось лишь идти вперёд.<br /> <br /> Эйдолон прошёл мимо собравшихся воинов и скривился, чувствуя, как в голове вновь звенит мигрень. Нечто смеялось в недрах его души, заставляя всё тело дрожать от далёкого, но такого близкого веселья. По телу пробежала дрожь, грудная клетка будто тряслась от аплодисментов, с ней и остальные кости, даже пульс сердца стал неровным. Теперь Эйдолон его чувствовал. Притаившееся чудовище, далёкое присутствие, напирающее и давящее на саму его суть.<br /> <br /> — Довольно игр, — зарычал лорд-командор. — Пора найти этого Расколотого Короля и разбить на такие крошечные частицы, что он никогда более не осмелится бросить мне вызов.<br /> <br /> <br /> ===Пятая глава. Расколотый Король===<br /> <br /> <br /> Корабль содрогался, будто под ударами зримых лишь псайкерами волн.<br /> <br /> От прикосновения варпа по его недрам разошлись метастазы скверны, меняющей “Награду за грех” с каждым капризом Расколотого Короля. Из палубы росли лестницы в никуда. За открытыми дверями могли таиться и голые стальные стены, и немыслимо далёкие восхитительные бесконечности.<br /> <br /> Само присутствие демона было ядом, растекающимся по венам боевой баржи и искажающим её, превращающим в нечто неестественное даже по нескромным меркам Третьего легиона. Местами на металле выросли окна из витражного стекла, увековечившего ужасающие красоты, и каждая их грань истекала слезами и кровью.<br /> <br /> И все отражения лорда-командора как один не сводили с него взгляда, наблюдая его собственными затуманенными глазами на мертвенно-бледном лице, которое подошло бы давно умершему человеку.<br /> <br /> '''Эйдолон.''' Его имя звучало вновь и вновь, будто полный тоски напев, срывающийся с бесчисленных губ и тянущий к себе его мысли, будто незримыми цепями.<br /> <br /> Бездна безумия варпа вглядывалась в лорда-командора, и он вглядывался в неё. Не в первый раз Эйдолон задумался, каково было бы посмотреть на мир одурманенными варпом глазами. Возможно когда всё это закончится, он найдёт какого-нибудь колдуна, выпьет его воспоминания и вкусит дары.<br /> <br /> Латные перчатки задрожали от предвкушения.<br /> <br /> Такие позывы, текущие в крови и насыщающие разум, напоминали лорду-командору что он всё ещё жив. Всё ещё способен сам выбирать свои ходы, а не превратился в пешку на чужой доске.<br /> <br /> “Как меня и научил отец. Теперь же он, призванный из-за пелены, хорохорится и не сводит взгляда с Терры. Свободный быть рабом. Богов. Гора. Своих аппетитов…”<br /> <br /> Эйдолон ненавидел Фулгрима, и всё же не мог избавиться от определявшего всё его существование льстивого восхищения. Именно рука примарха ранила его, воля отца изменила его. Это требовало хотя бы капли уважения. Возможно, однажды они придут к взаимопониманию, даже если и не расплатятся по счетам…<br /> <br /> — Такая себе добыча, — проворчал Малакрис, шагая вслед за лордом-командором. Идущий рядом с фон Калдой капитан почти игриво протянул к нему включённые когти, щёлкнувшие в воздухе. Даже теперь, омытый кровью демонов и помазанный их злобой, капитан не замечал что сам стал их подобием. Когда-то Эйдолон его бы пожалел. А теперь его злила близорукость брата.<br /> <br /> — Истинное испытание ждёт нас впереди, — заметил Воциферон. Мечник разделял предвкушение лорда-командора. Он взмахнул клинком, в отсутствии желанной цели рассекая лишь воздух. — Эти существа лишь иллюзии и тени, как и все порождения варпа.<br /> <br /> — А ничего так тени, — гулькнул Малакрис. — Демоны всегда насмехаются перед игрой. Если бы ты ощутил их когти на своей коже, а не просто на лезвии клинка… О. Даже ты бы что-то почувствовал.<br /> <br /> Молча шёл лишь Тиль, прикрывавший тыл отряда. Какофон трясся и дрожал от заточённого в сверхчеловеческой плоти, но всё же совершенно заметного гнева. Смерть Дарвена приглушила разделяемую ими песнь, и теперь Плегуа нёс мелодию в одиночестве.<br /> <br /> — Ты отомстишь, брат, — пообещал ему Эйдолон. — Мы все отомстим.<br /> <br /> — Ублажим песнь, как и должны, — хрипло прошипел Тиль, заставляя себя не кричать. — Нас ждёт расплата.<br /> <br /> ''Расплата.''<br /> <br /> Эйдолон улыбнулся. А окружающего его отражения — нет.<br /> <br /> Стены вновь преобразились. Теперь они состояли из не невозможных костей, но дымчатого чёрного камня, пронизанного проблесками цвета и огня. Сияющие пятна танцевали в каменной темнице, следуя за легионерами будто навязчивые сны. Все эти вздымающиеся творения напоминали Эйдолону о застывших лесах его детства, обращённых в скалы в древних войнах Раздора чащобах, средь тверди которых прорубили подобные ущельям тропы. Предания благородных семей Европы гласили, что среди мёртвой природы обитали существа, прекрасные, но неблагие&lt;ref&gt;В британском фольклоре фейри — своенравные создания, встречи с которыми непредсказуемы и даже опасны. Считалось, что они часто подменяли детей. Неблагие — название двора фей, чьи представители особенно злы и двуличны.&lt;/ref&gt;, ждущие лишь возможности похитить детей и подбросить на их место чудовищ.<br /> <br /> “Но когда пришло настоящее чудовище, держа наготове разделочные ножи и скальпели, вы отдали ему нас. Назвали порабощение честью, выдали нас как заложников и ради выживания потребовали от нас ничем не выдавать горечь…”<br /> <br /> Впрочем, к жизни до вознесения Эйдолон не испытывал ничего, кроме презрения. Обряды и операции сделали его одним из Астартес, частью прославленного Третьего легиона, стали катарсисом всей его жизни. Изменили весь его мир, чтобы он мог подчинить звёзды. Так будущий лорд-командор избавился от сладостей и изъянов, но лишь после воссоединения легиона с примархом понял, к чему всем следует стремиться.<br /> <br /> “Когти вцепились в его беззащитную душу, утягивая вниз, сквозь пламя, кровь и безумие. Вокруг него выделывали коленца целые дворы и созвездия тварей, пляшущих под дудку богов и монстров. Голодные. Вечно голодные создания, чьи клыки покраснели от его кро…”<br /> <br /> Эйдолон раздавил мысль железным кулаком. Каждое такое воспоминание было подобно психической опухоли, отчаянно пытавшейся заставить его свернуть с пути. Прошлое умерло. Осталось лишь манящее пылающим обещанием будущее. Тронный Мир будет разорён и преображён в угоду новым показанным им богами желаниям.<br /> <br /> Эйдолон принюхался, а затем все его ощущения внезапно вспыхнули от синтестезийного прилива.<br /> <br /> '''Предатель!'''<br /> <br /> Донёсшийся из мрака вопль почти поверг лорда-командора на колени. Он посмотрел на своих воинов, зашипев сквозь сжатые зубы. Они уже занимали позиции, готовые к бою и жаждущие его. Когти Малакриса заискрились, а бдительный Воциферон взмахнул клинком.<br /> <br /> Из теней показались ковыляющие существа, искажённые до неузнаваемости. И тьма их не отпускала, цепляясь за мутировавшую плоть будто саван. Тут и там ещё можно было разглядеть знаки отличия и вплавившиеся в плоть клочья униформы. В угасающем свете мерцали золотистые нити, натянутые на раздувшееся горло словно удавка.<br /> <br /> Когда-то это был экипаж боевой баржи. Теперь поглощённые варпом во время изменения корабля существа едва напоминали людей, их тела растянулись, будто изображение на оплавившемся пикте. В растянутых под немыслимыми углами челюстях лязгало слишком много зубов, из кричащих и стонущих ртов доносилось слишком много голосов. Согнутые в три погибели и вытянутые под причудливыми углами конечности царапали стены и с неослабевающим волнением терзали палубу.<br /> <br /> Существа заполонили проход будто скот — загон, стоя плечом к плечу, прижавшись к выступающим на стенам шипам. По их лицам текла кровь, растекалась по ним, как краска по холсту.<br /> <br /> А затем все головы как один обратили затуманенный взгляд на легионеров. <br /> <br /> — Мы могли стать чем-то столь большим! — пропели словно направляемые единым сознанием отродья одним голосом, воющим из бесчисленных распахнутых ртов. Изданная ими стена звука сделала бы честь самым старательным какофонам. — Прими же меня!<br /> <br /> В этих созданиях не осталось и подобия насмешливого лукавства демонесс, лишь отчаянная горестная жажда. Они стали марионетками, скованными притяжением высшей силы. Чудовища потащили себя вперёд, опираясь на ставшие ходулями кости, скрежеща ножами по палубе, каждым движением распаляя всепроникающий хор безумия и фуги.<br /> <br /> Они устремились вперёд, словно прилив плоти, местами стёкшей с костей, и ведьмин огонь вспыхивал в их глазах или опустевших глазницах. Малакрис и Воциферон устремились на них, сражаясь как один и прикрывая друг друга, бьясь в единстве, которого Эйдолон не ждал от них уже давно.<br /> <br /> Сверкнули клинки, и полетели в стороны руки, брызжа закипающей кровью и осколками кости. Навстречу им хлестнули выросшие из растянутой плоти ложноножки, обвиваясь вокруг рук, и твари потянули к себе Детей Императора, стремясь утопить их в потопе обезумевшей плоти и мускулов.<br /> <br /> Воины отбросили к стенам громадных ревущих зверей, быкоголовых и толстошеих, и ударили, прибив их к металлу. Кровь закипела на лезвиях, отчего коридор наполнился едкой вонью.<br /> <br /> Всё смердело скверной мутации. Благоухающие запахи исчезли, сгинули в зверином мускусе, источаемом изуродованными смертными. Шагнувший вперёд Эйдолон сплюнул через плечо, крутя в руках молот.<br /> <br /> — И это всё что ты можешь? — рассмеялся он. — Жалкий царёк нищего царства. Почему ты сам не бросишь мне вызов?<br /> <br /> Даже умирающие чудовища расхохотались в ответ. Малакрис вонзал в них когти, словно катары, снова и снова, утопая в чёрной крови и пепле. Воциферон же сражался осторожнее, каждым рассчитанным ударом меча отсекая конечности от туши одного из зверей.<br /> <br /> Эйдолон воздел молот над головой и обрушил его, расщепив беснующегося мутанта одним ударом. Сорвавшиеся с головья молнии пронеслись через багровый туман до самой палубы. Корабль взвыл словно раненый зверь, словно недра “Награды за грех” тоже покорились воле Расколотого Короля.<br /> <br /> — Он — трус, бросающий мне навстречу рабов и слуг, — процедил лорд-командор. Ещё один мутант бросился на него, распахнув челюсть и брызгая слюной. Эйдолон схватил зверя за горло и надавил. Зверь завыл, забился, захрипел, шлёпая присосками щупалец из человеческого мяса по искажённым доспехам. Тварь пыталась содрать позолоту, растёкшуюся по наплечнику, зацепиться… а потом обмякла. Эйдолон услышал приятный треск шеи и бросил чудовище к его умирающим сородичам.<br /> <br /> — '''Не смилуюсь, не смилуюсь!''' — закричали последние звери, припав к палубе. Эйдолон скривился и достал пистолет, прицелившись прямо в столпившихся тварей, слабых и потому раболепных.<br /> <br /> — Не нужна мне его милость. Лишь его смерть.<br /> <br /> <br /> Воины прошли под арками из человеческой кости, высеченными теперь одичавшими ремесленниками легиона. Кости раздулись, разрослись, разошлись словно шарящие пальцы или быть может заострённые рога неведомого огромного зверя. Другие выдавались вперёд, словно бычьи или изгибались как у баранов.<br /> <br /> Впереди возвышались ступени, окружённые парящими сферами ведьминого огня. Эйдолон начал подниматься вверх, ввысь к венчавшему их помосту.<br /> <br /> На нём стоял трон, высеченный из того же блестящего чёрного камня, стекавшего вниз к потрохам корабля, а на сем троне сидела едва различимая фигура. Приблизившись, Эйдолон увидел очертания легионера, но не из керамита и плоти, а из того же пламени варпа, что и неестественные фонари.<br /> <br /> Шагая, лорд-командор протянул руку к поясу и снял пистолет, оружие, послужившее ему в годы предательства так же верно, как и молот. То был образец древнего бесценного археотеха, в последнее время похоже получивший собственный разум. Эйдолон не мог сказать точно, чем именно выстрелит пистолет, но тот всегда приносил его врагам изысканнейшую смерть. И в столь просвещённую эпоху этого было достаточно.<br /> <br /> — Назовись, — потребовал ответа Эйдолон.<br /> <br /> Существо содрогнулось от смеха, разошедшегося рябью по всему телу. В пламени проступили лица, рвущиеся наружу, будто схваченные души. Демон встал на ноги и расправил плечи, словно всё ещё считал себя человеком.<br /> <br /> — '''Неужели я так изменился, брат?''' — спросило существо, склонив голову, и шагнуло к нему навстречу. Внутри него растекался свет, выплёскивался наружу и капал на чёрные камни. Хор потерянных душ, наконец нашедших избавление, растекался по палубе. С каждым шагом огоньки тряслись всё сильнее. — '''Ты и правда меня не узнал?'''<br /> <br /> — Думаю, ты очередной возжелавший пойти за примархом слабак. Их сейчас не перечесть, праздных глупцов, следующих за Юлием всё глубже в безумие. Совершенно бесполезных, конечно, если не понадобятся идиоты, которые будут бежать прямо на врагов, завывая что-то про апофеоз. Когда-то ты был созданием из плоти и крови, но превратился в фикцию.<br /> <br /> Существо остановилось на пол пути и поднесло руку к парящей сфере. Оно поглядело на Эйдолона, всем своим видом выражая горделивое ошеломление и готовность броситься вперёд, преодолеть последние метры одним прыжком. <br /> <br /> '''— Ты оскорбляешь меня, лорд-командор. Я больше не буду всего лишь Расколотым Королём. Нет. Никогда более. Я стану отражением возвышающегося Тёмного Принца, вечным и никогда не рождённым. Я неотвратим и неутомим. И мы связаны общей судьбой.'''<br /> <br /> — Прекрати, — вздохнул Эйдолон. — Да я застрелюсь, если мне придётся выслушивать ещё одного слабоумного глупца, возомнившего себя Слаанешем во плоти.<br /> <br /> Король запрокинул голову и расхохотался.<br /> <br /> '''— Так чего ты ждёшь, лорд-командор? Поддайся забвению, которого жаждешь, и…'''<br /> <br /> Эйдолон спустил курок.<br /> <br /> Вспыхнувший луч невиданного не-света пронзил наступающего демона. Но Расколотый Король лишь замер, не отшатнувшись, и поглотил растёкшуюся по его телу чёрную молнию. Вспыхнувшая и заплясавшая внутри него тьма растворилась.<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон убрал пистолет в кобуру и гордо зашагал вперёд, занеся молот обоими руками. А потом ударил, метя прямо в череп демона.<br /> <br /> И молот остановился. Эйдолон уставился на дьявольское видение, искажённое подобие всего, что значило быть Астартес. Расколотый Король перехватил молот, держа его непривычно бережно, словно ребёнок игрушку.<br /> <br /> А затем толкнул.<br /> <br /> Эйдлон полетел вниз по ступеням, едва не сбив с ног своих бойцов, и наконец остановился, опершись левой ногой на глянцево-чёрный камень. Сияние липло к нему, текло из оцарапанных плиток вместе с голосами, шипящими, вливающимися в разум и пытающимися его поглотить.<br /> <br /> '''Предатель.'''<br /> <br /> '''Брат.'''<br /> <br /> '''Убийца.'''<br /> <br /> '''Лжец.'''<br /> <br /> Из камня выступили призрачные образы и обвились вокруг лорда-командора. Они рыдали пламенем, а лица их были искажены в немыслимой муке. Эйдолон бросился напролом через духов, воздев молот и изгоняя нападавших духов его сиянием. Лики умерших мужчин и женщин зарычали от звериного гнева и рассеялись, сломленные истинной яростью лорда-командора.<br /> <br /> — '''Ты не достоин сего дара''', — зашипел Король, протянув руки, отчаянно желая вцепиться в рукоять. — '''Отдай мне его. Сложи с плеч бремя. Подчинись неизбежности. Тёмный Принц вернул тебя назад как злую шутку. Фарс. Над тобой смеются за пеленой, считая лишь шутом, пляшущим на потеху варпа.'''<br /> <br /> На шее Эйдолона вздулись вены, и не просто от дарованной ему силы вопить, но истинной и праведной ярости. Да как эта ''тварь'' смеет. Больше не человек, но и не истинное создание варпа. Ублюдок, полукровка, чья сломленная душа горит как маяк, созывающий демонов, собирающий вокруг себя будто нечистый чемпион. Командор… Тень. Эхо.<br /> <br /> Эйдолон не дал волю воплю.<br /> <br /> — Ты слишком много болтаешь, — процедил он. — Слишком много для такой жалкой твари.<br /> <br /> — '''Я тебе не дворняга''', -  возразил Король, с почти детским недовольством показав огненными когтями на собравшихся воинов. — '''Не как они. Такие славные создания, такие яркие душонки. Возможно, я дам им место при моём дворе, когда воссяду на троне. Когда стану тем, кем всегда должен был быть.'''<br /> <br /> — Они — не твои, — злобно ответил Эйдолон, снова зашагав вперёд. Каждый шаг мучил его. И дело было не просто в непредсказуемых капризах его изломанного тела, но в давлении, которое самим своим существованием оказывала на него тварь. Он боролся с тисками притяжения, со стеной давящего пламени, напирающего, пытающегося найти путь. Запели системы доспехов, с трудом преграждающих путь огню. <br /> <br /> Эйдолон пробивался вперёд.<br /> <br /> Расколотый Король шагал к нему навстречу грациозно, почти небрежно, будто на прогулке.<br /> <br /> — Это мой корабль. Мой миллениал. Мой…<br /> <br /> Эйдолон запнулся, подавившись словами, которые почти произнёс в пылу гнева.<br /> <br /> ''Мой легион.''<br /> <br /> Эйдолон остановился. По его кивку, едва заметному движению головы, воины ответили вместо него на вызов. Впереди наступал Воциферон, забыв о звании Малакриса. Воин выступил с уверенностью непревзойдённого дуэлянта, принёсшего клятву на клинке. И каком замечательном клинке. Как и Слава Вечная, оружие было изысканным, даже после измены не утратившим ни остроты, ни красоты. Чарнабальская сабля. Такая острая, даже спустя все эти годы.<br /> <br /> Эйдолон смотрел, как мечник поднял её, бросая вызов, а затем сделал выпад. Расколотый Король зарычал. Меч, сотканный из едва заметных теней, совершенно не сочетающихся с пылающим и грозным телом, воплотился в его руках. Клинки сошлись со звоном, отдавшимся по всем невозможным просторам, эхом отразившимся от далёких стен и заставившим кровь Эйдолона петь.<br /> <br /> А вслед за ним уже бежал Малакрис, никогда не дававший другим себя превзойти. Летящие к голове призрака когти сверкнули, но демон отразил удар, не прекращая танца смерти. Фон Калда выстрелил из болт-пистолета, похоже не заботясь, в кого именно попадёт. Снаряды взорвались среди сечи как распускающиеся цветы, и пыльцой их стали пламя и осколки.<br /> <br /> Зад содрогнулся от чудовищной гармонии. Эйдолон вновь ринулся в бой, занося молот. Когти Малакриса пронзили грудь Короля, а меч его сошёлся в клинче с саблей Воциферона. Демон плевался и шипел. В тот же миг, как Эйдолон поднял молот над головой, из-за его спины выступил Плегуа. Звуковое оружие взвыло, извергая гибельную песнь, а молот опустился, наконец обрушившись по дуге на уготованную цель.<br /> <br /> Горящее существо застыло и раскололось, извергая чёрные молнии. Шипение сменилось воплем. По чёрному камню разошлись сияющие нити варпа, и Король стал их громоотводом. А затем он воздел руки, и мир ответил ему тем же.<br /> <br /> Воины отшатнулись, не устояв на ногах от внезапного порыва ветра и ударов невидимых созданий. Отброшенный назад Малакрис врезался в мерцающую колонну с такой силой, что треснула броня. Подброшенный ввысь Воциферон исчез во мраке, бранясь. Плегуа и Эйдолон покатились по ступеням, но в последний момент рука схватила Эйдолона за запястье.<br /> <br /> — Нет, брат мой, — зашипел Король. — Тебе от меня так просто не уйти!<br /> <br /> Тварь потянула его назад, в свои пылающие объятия, и взметнувшийся огонь поглотил обоих.<br /> <br /> Чёрное пламя растеклось по доспехам, опаляя трещины и оставляя следы среди глазури. Скользнувшая вниз рука Расколотого Короля вцепилась в рукоять молота. <br /> <br /> Эйдолон боролся. Сражался каждой частицей своего тела, вырывался, бил коленом в брюхо зверя. Пламя вновь прокатилось, словно волна. По руке Эйдолона растекалась странная бесчувственность, слабость, расползавшаяся от места, где Король схватился за молот.<br /> <br /> Эйдолон с силой ударил демона головой, но тот лишь рассмеялся.<br /> <br /> А затем исчез. Лорд-командор огляделся по сторонам. Он был один. Его воины, тронный зал… всё исчезло. Остались лишь тьма и дымка, дрейфующие отголоски далёкого пекла.<br /> <br /> Шатаясь, он пошёл через мглу, бья молотом вслепую, будто неуклюжий берсерк, прокладывая себе путь сквозь лишь наполовину поддающиеся воображению просторы. Его преследовал смех. Вокруг вздымались стены, столь же бесплотные, как дым от выстрелов, тянущиеся к небесам, подражая далёкому дворцу.<br /> <br /> Краем глаза Эйдолон замечал движения созданий, грациозно порхавших с места на места, оставляя за собой радужные следы. Фракталы плясали так близко, что можно было протянуть руку, но так далеко, следуя за существами, что пировали в теневом зале-ловушке.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал всей душой гул призрачной реальности, пульсировавшей как дыхание. Он словно оказался в лёгких дремлющего бога, вмещающих в себя всю сущность лорда-командора как песчинку.<br /> <br /> Внезапно вспыхнул свет, отгоняя мрак, такой яркий, что Эйдолону пришлось прикрыть глаза. На него глядели две фигуры, два дымчатых силуэта в ослепительном свете. Одна из них восседала на золотом троне и источала холодную ясность, угрожавшую лишить Эйдолона всех оставшихся заблуждений о нём самом. Лорд-командор чувствовал, как свет прогрызает себе путь в его душу, скребётся в самых недрах его бытия.<br /> <br /> Другая же пылала от величия и тепла, преисполненная силой, которую могло дать лишь возрождение после смерти. Позади неё танцевали и метались тени, корчащиеся очертания существ, что были больше целых миров. В волнующемся мраке вздымались чёрное пламя и пурпурный свет, и на миг Эйдолон почти осознал, что видит перед собой.<br /> <br /> Он протянул вперёд дрожащую руку, но другая схватила его за запястье и потянула назад. Эйдолон крутанулся, взмахнув молотом по дуге, но рассёк лишь воздух.<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор…''' — прошептал отовсюду и ниоткуда Король.<br /> <br /> Эйдолон вновь взмахнул молотом.<br /> <br /> — Покажись, трус!<br /> <br /> — '''Всегда есть выбор. Верность или измена. Послушный сын или повинующийся лишь себе полководец. Я могу показать тебе путь, освободить тебя от оков, связывающих тебя затхлыми идеями. Зачем быть одиноким слугой, если ты можешь возвыситься, вознестись, стать истинно первым?'''<br /> <br /> — Я не стану сосудом для заблудшего неудачника, отдавшего себя варпу без остатка.<br /> <br /> — '''Конечно не станешь''', — почти печально прошептал Король. Пальцы скользнули по щеке первого лорда-командора, и Эйдолон обернулся, следуя лишь инстинкту. Он вырвался из удушливых объятий и ударил молотом. Фантазм ускользнул во мглу.<br /> <br /> А затем Король, владыка сего сотканного из теней мира, единый с его призрачными просторами, ударил. Словно огненные копья его когти вцепились в нагрудник Эйдолона, удерживая его на месте.<br /> <br /> Сердца содрогнулись. Он чувствовал, как утекают силы, истекают под неутомимым и невыносимым напором зверя. Мир вокруг становился ярче, словно обретая от мучений новые силы и очертания.<br /> <br /> Эйдолон ударил в ответ, врезавшись плечом с изуродованное тело Короля, оттолкнув его прочь, и с новой энергией занёс молот.<br /> <br /> — Я никогда не покорюсь тебе, лживый дух, — зарычал Эйдолон, ударив молотом.<br /> <br /> Король утёк прочь и бросился на него, прижав лорда-командора к стене. Когти впились в его бок, ударяя снова и снова, пока не рассекли пластины, и не потекла кровь. Эйдолон сжал зубы, ощутив вспышку боли, а затем она прошла, утекла, похищенная и впитанная монстром.<br /> <br /> — Ты… — процедил Эйдолон. — Ничто!<br /> <br /> Он перевернул молот и ударил Короля рукоятью, оттолкнув его прочь. По лицу демона вновь растеклась пылающая улыбка, и порождение варпа бросилось на него, отчаянное, скулящее, обезумевшее от голода. Эйдолон бросился в сторону, и Король врезался со всей силы в ту же стену, о которую его бил. А затем наполненный всей его энергией, всей силой молот пронёсся по дуге.<br /> <br /> И наконец-то врезался во что-то цельное.<br /> <br /> Реальность раскололась. Вокруг вздыбился чёрный камень, фрактальная сеть соперничающих отражений, каждое из которых было для себя вселенной. Образы Эйдолона ругались и выли, раздирая когтями изувеченную плоть, оставляя на коже кровавые следы.<br /> <br /> Он ударил вновь, не обращая внимания.<br /> <br /> И мир резко вернулся на место. Легионеры обернулись, заметив, как их хозяин и его враг воплотились из бурлящего моря теней и пламени. Страшная рана в боку Короля истекала пламенем, извергала неистовые протуберанцы, пока демон силился удержать вместе свою жалкую оболочку.<br /> <br /> Король рухнул на колени. Пламя начало угасать. Из зверя вырвалась новая волна давления, воющая, оттолкнувшая легионеров. Эйдолон устоял. Он крепче сжал молот и занёс над головой. А затем опускал, снова и снова, молотя и круша ненавистного врага. Заточённые в пылающей коже молнии исчезли. Отражения умерли. Одни лишь потускнели, другие замерцали, выдавая лишь мерцающие черепа — образы смерти.<br /> <br /> — '''Князёк-самозванец…''' — зашипел Король сквозь разбитые зубы. Его тело превратилось в абстракцию. Огонь замёрз, раскололся, потёк будто воск. На лице соткалась зияющая дыра — подобие рта под пустыми глазницами. — '''Это лишь начало твоих мук'''.<br /> <br /> — Слушать тебя — само по себе пытка, — зарычал Эйдолон. Король ухмыльнулся, в последний раз поднявшись на ноги. Он вытянул свой меч из хватки Воциферона так легко, будто лишь тянул время.<br /> <br /> Клинок взметнулся подобно языку из жидкой тьмы. В этом движении было нечто знакомое, нечто неуловимо привычное в том как по плавной дуге летело лезвие. Эйдолон попытался уклониться, но не успел, ощутив, как треснули доспехи, и под лаской клинка потекла кровь.<br /> <br /> И тогда он бросился вперёд, давая мечу погрузиться глубже, смакуя агонию, растекавшуюся по телу с каждым ударом сердец и нежными ручьями крови.<br /> <br /> И обрушил молот, расколов короля. Демон разлетелся на тысячи частей, падающих на палубу частиц огня и безумия. И это снова была палуба. Не неестественный чёрный камень, а железо и адамантий.<br /> <br /> Малакрис рассмеялся, изображая веселье мёртвого Короля. В нежданном безмолвии реальности его смех прозвучал низко и мелодично. Чуть в стороне что-то насвистывал Плегуа, склонив голову. Вслушиваясь.<br /> <br /> — Реакторы загорелись вновь, поле Геллера вспыхнуло.<br /> <br /> — Ты уверен? — поглядел на него Эйдолон.<br /> <br /> — Да, господин, — кивнул Тиль. — Буря утихает. Скоро мы снова будем на свободе.<br /> <br /> Первый лорд-командор посмотрел на головку. К металлу всё ещё цеплялась опалённая чёрная кровь, пусть энергетическое поле и было включено. Собиралась в узоры, будто корчащиеся от первобытной злобы ненавистного разума, оставившего на его молоте свой след будто смертный грех…<br /> <br /> — Тогда давай выясним, где мы оказались, и снова проложим курс.<br /> <br /> <br /> ===Шестая глава. Отражения===<br /> <br /> <br /> Эйдолон не часто проводил время в своих покоях.<br /> <br /> Сама идея покоя в какой-то момент стала для него немыслимой, а преследующая его постоянная боль поставила крест на фантазии обо сне.<br /> <br /> Нет, он сохранял покои скорее из привычки и манерности, как место среди непрестанного безумия, где он мог остаться наедине и купаться в одиночестве. Недостаточно было внушать трепет с командного трона. Нет, настоящий правитель должен был держаться поодаль от своих подданных.<br /> <br /> Даже на Терре всё было так же. У его семьи были укреплённые особняки, защищённые бесчисленными системами и ополченцами. Слуги сражались и умирали за нечто больше, чем их жизни, чтобы хотя бы часть знати выжила в крепостях, прежде бывших горами.<br /> <br /> Таков был путь Европы. Выживание любой ценой. Умирать предстояло другим. Армиям и рабам. Противостоящие Объединению и погибшие полководцы бились потому, что считали себя последними поборниками своего образа жизни. Семья же Эйдолона и другие выскочки-аристократы с мёртвого мира избрали иной путь, хотя… сейчас он подозревал, что тот же самый.<br /> <br /> Их дети прошли через порог жизни и смерти, чтобы семьи продолжали жить. Его, второго сына, отдали телотворцам новых армий Императора. Ему было уготовано не стать одним из мясников Гадуара, примитивных Громовых Воинов, его ждал иной удел.<br /> <br /> ''Ты станешь ангелом.''<br /> <br /> Голос вытолкнул разум из покоев памяти, и Эйдолон скривился. Теперь к нему приходило слишком много воспоминаний. Подкрадывавшихся во время снов или видений. Вот уж воистину признак слабости, и возможно он избавиться от них, когда рассеются последние отголоски буйства варпа. А возможно это была затянувшаяся игра Тёмного Принца, а может его отца. А может проклятие самозванного Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Ты будешь ангелом''. Кто же сказал ему это так давно? Не отец. Возможно, мать? Жалевший его родич? Один из посланников самого Императора? Он стал частью золотой десятины, благородных сынов Европы, бесславно отданных ради амбиций Императора, даже не рабов — снарядов для будущих войн. Железом, которое может однажды стать имперской сталью. Когда-то, давным-давно, он даже этим гордился. До Лаэрана. До Исствана. До парада прекрасных кошмаров, которые неизбежно вели к этому мгновению.<br /> <br /> Сыны возвращались, чтобы убить отца. Империя повержена на колени. Предвидел ли это Император? Осознавал ли он в глубине души, что нельзя просто так взять целые поколения и превратить в оружие, в убийц, в чудовищ без того, что однажды они все вернуться домой, чтобы утолить свою жажду кровью создателя?<br /> <br /> ''Ну и где было твоё предвидение? Эта долгая игра заканчиваются. Узлы судьбы свиваются воедино, чтобы задушить тебя за спесь…''<br /> <br /> Эйдолон поглядел вверх. Из всех вещей в его покоях, из всех творений и орудий насилия лишь одно не было извращено до неузнаваемости дарами капризных богов.<br /> <br /> На стене над пространством где стояла прежде кровать до сих пор висела картина. Изображение Кемоса, написанное рукой Келанда Рогета. Прекрасное, на свой лад, и когда-то Эйдолон его ценил. Его тянуло к произведениям искусства смертных, хотя и не так, как его братьев.<br /> <br /> Эйдолон не хотел создавать сам. Лишь обладать. Знать, что это творение, этот предмет, принадлежит ему. В его крови было неразрывно связанное с самой душой желание властвовать и править. Возможно поэтому проведённое вместе с Повелителем Смерти время стало таким поучительным. Они были сделаны из одного грубого теста.<br /> <br /> Командующие. Правители. Завоеватели.<br /> <br /> Взгляд Эйдолона скользнул по застывшему пейзажу, отмечая новые детали.<br /> <br /> Он не раз уничтожал эту картину с тех пор, как Маравилья оживила его душу, и особенно после того, как вернулся из мёртвых. Но всякий раз он возвращалась, даже сгорев дотла. Невредимая и целая, но другая. Иногда башня на заднем плане обращалась в кости и плоть. Случалось и так, что впереди виднелись распятые лоялисты, достаточно близко, чтобы можно было разглядеть символы их верности. Прибитые к грудям аквилы. Вырезанные на черепах знаки “Перебежчик” или “Паразит”.<br /> <br /> В последнее время картина изображала расколотый и горящий мир, кишащий отчаянно защищавшими его солдатами и исполненными гнева захватчиками.<br /> <br /> Но даже это можно было исправить. Когда всё закончится, когда все они воссядут на троны, и создания плотские и бесплотные станут их подданными, тогда придёт время свести счета и возможно… возможно даже отдохнуть.<br /> <br /> '''Нас не ждёт покой. Даже после десяти тысяч лет бесцельной войны. Лишь с помощью меня ты сможешь выковать будущее, которое достойно правления.''' <br /> <br /> Эйдолон моргнул. Он обернулся и посмотрел на одно из уцелевших зеркал, чьё стекло было всё ещё невредимым. Из него скалился сморщенный кошмар, чей взгляд, однако, казался яснее. Воспаления и катаракты разошлись, разум стал острее, мысли мчались со всей уверенностью юности.<br /> <br /> Как и должно было быть.<br /> <br /> Он начало было отворачиваться, и замер, заметив, что отражение не двигается. Оно стояло на месте, не сводя с него взгляда, скованное стеклом и позолотой. А затем подалось вперёд, сверкая снедаемыми хищным желанием глазами и толкнуло сжатыми пальцами преграду.<br /> <br /> Зеркало раскололось, выгнув оправу. Осколки рухнули как игристые капли дождя, врезались в палубу словно снаряды. Но большинство остались на месте, а затем начали двигаться, когда ''тварь'' полезла наружу, цепляясь за них, поглощая их, чтобы обрести жизнь и цельность, броситься в покои Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон устремился навстречу зверю и схватил его за горло, толкая назад. Зарычал, вбив пальцы другой руки в глазницы демона. Тварь завыла голосом подобным скрежету стекла, силикатовым предсмертным воплем, терзающим разум лорда-командора, а расплавленная жидкость потекла из ран. Она опалила пальцы Эйдолона, застывая и раскалываясь так же быстро, как лилась. Легионер оттолкнул существо прочь, и оно вытянуло вперёд руки и припало к палубе, словно боролось с потоком воздухе при разгерметизации.<br /> <br /> — '''Тебе не сбежать''', — зашипел демон. — '''Мы уготованы друг другу'''.<br /> <br /> Создание бросилось назад в последней яростной атаке, сомкнуло на шее Эйдолона когти. Лорд-командор отвёл руку и ударил со всей силы, вбив кулак прямо в скалящиеся зубы. Существо раскололось, стеклянные крылья замелькали вокруг, по его щекам потекла горячая кровь. Эйдолон подался назад и увидел…<br /> <br /> Просто зеркало, теперь разбитое на тысячи мерцающих осколков. Он огляделся по сторонам и понял, что слишком долго пробыл в состоянии фуги. Что он снова один.<br /> <br /> Внезапный щелчок привлёк его внимание.<br /> <br /> — Говори.<br /> <br /> — Милорд. Вы нужны на мостике. Здесь есть нечто, что вам стоит увидеть.<br /> <br /> <br /> Поднявшись на мостик, Эйдолон увидел безумие.<br /> <br /> Всё двигалось. Сервы и слуги суетились, пытаясь устоять на ногах от внезапных толчков. Металл выл, воздух дрожал от страданий машин. Окулюс был затуманен, словно глаза трупа, и в уголках виднелись трещины, оставленные напором Эмпирей на пузырь относительно стабильной реальности. Лорд-командор улыбнулся. Да, даже такой великолепный корабль мог страдать и умирать. Даже он, как и всё прочее, был… смертным.<br /> <br /> — Так почему меня вызвали? — спросил лорд-командор, почти заскучав.<br /> <br /> Рабы поклонились, глядя лишь на его сапоги. Лишь самые храбрые, те кто ещё носил униформу и сохранял подобие разума, подняли руки, что показать на угасающее по ту сторону окулюса пламя.<br /> <br /> И сквозь его сполохи виднелся мир.<br /> <br /> Парящий в бесконечной тьме, мерцающий шар зелёных морей и плодородных земель, мозаика контрастной красоты. Его взгляду открылись просторы белого камня, видные даже с орбиты и растянувшиеся по континентам. Огни мерцали на краях планеты, там где уже наступила ночь и звёздный свет открывал взору великолепные города.<br /> <br /> Язык хлестнул по губам. Эйдолон знал этот мир. Судьба, случай, капризы и причуды богов вернули его сюда. Лорд-командор вздохнул. Уже с горечью. Он вспомнил, и в такт его воспоминаниям прозвучал другой голос, отдающийся в уголках разума, смеющийся в чертогах души. Повторяющий его слова с мрачным весельем.<br /> <br /> — Татрикала.<br /> <br /> <br /> “Конечно, есть и другие имена. Другие миры и другие воины. Легионы, даже ослабленные, собрали столь много почестей, и с каждой битвой возникали истории. Планеты становились синонимами деяний. Из всех битв славного и возрождённого Третьего, и ныне их прошло уже много, мы часто вспоминаем Проксиму. Это имя не сходит с уст, ведь именно там они заслужили Палатинскую аквилу.<br /> <br /> Другие могут рассказать о погибели катаров. Это величественная трагедия, и будь я певцом, то описал бы её в стихах. “О чемпионах изумлённых, о ликах поражённых, скорбных”.<br /> <br /> Но я не певец и не поэт. Я не стану рассказывать вам о бесчисленных погибших, павших с честью или в бесчестье. Я не стану рассказывать вам о гордыне и Визасе, или о сотне других приведений к согласию. Нет, я вспомню Татрикалу, где на моих глазах был поставлен на колени мир и возвысился правитель людей.”<br /> <br /> — “Среди пламени: воспоминания о Великом крестовом походе”, неизданная рукопись летописца Кристиана Партиннуса.<br /> <br /> <br /> ==Действие второе. Тело==<br /> <br /> <br /> ===Седьмая глава. Родное пепелище===<br /> <br /> <br /> Экипаж умолк, на мостик поднялись первые офицеры, но Эйдолон всё ещё не сводил взгляда с планеты.<br /> <br /> Облачённые в пурпур солдаты собрались у далёких стен полукругом, тянущимся от одного крыла мостика до другого. Когда-то они с гордостью носили свою униформу, храня её чистоту, но со временем стали насмешкой над своим былым великолепием. Они последовали за своими хозяевами, ставшими воплощением пороков. Теперь с шинелей свисали кровавые трофеи: искусно обтёсанные костяшки пальцев, покрытые резьбой более крупные пластины из кости, размазанные по ткани узоры из человеческой крови и иных менее очевидных жидкостей. Солдаты стали сделанными на заказ произведениями гибельного искусства, сотворёнными капризами.<br /> <br /> Когда-то они были бойцами 97-го Калатесийского полка. Доверенными, уважаемыми и взятыми Третьим легионом под крыло. Астартес заметили в них потенциал и помогли раскрыть его, направляя и наставляя гвардейцев. И потому они неизбежно последовали за великолепными и образцовыми Детьми Императора в пучину безумия и измены.<br /> В центре собрания стоял командующий ими офицер, полный решимости не проявить слабость перед взглядом самого Эйдолона. Лорд-генерал Станислав Отвар облачился в пороки, словно в чудесный плащ. Его прежде покрытый изысканным орнаментом нагрудник оплавился и застыл на широкой груди причудливым узором, напоминавшим скорее наросты кораллов, чем метал. На сгибе локтя он нёс искривлённый шлем, похожий на морду рычащего зверя, страстно облизывающего острым языком лицевую пластину. Свободная же рука покоилась на золотой рукояти сабли.<br /> <br /> — Милорд, — начал было Станислав, но Эйдолон не обратил внимания. Лорд-командор всё так же смотрел на планету, словно завороженный.<br /> <br /> Всё казалось невозможным. Сперва Эйдолон даже рассмеялся, но смех стих и всё в открывшейся картине вызывало уже ярость. Он прошёлся от края мостика до края, водя перчатками по золочёным перилами. В глубине души ему хотелось вырвать их и бросить прямо в окулюс или забить несчастного раба до смерти. Эйдолон разжал кулаки и отступил на шаг, а потом тихо шипяще вздохнул.<br /> <br /> Желчь поднялась и схлынула, скрывшись в океане его рассечённой души словно ил.<br /> <br /> — Боги играют со мной, — прошипел Эйдолон. — По их воле я оказался лицом к лицу с ней из всех планет.<br /> <br /> — Это же просто планета, — пожал плечами Плегуа. — А их так легко сломить. Нечего бояться.<br /> <br /> '''''Бояться. Бояться. Бояться.''''' — Сказанное какофоном слово странным образом разнеслось по мостику. Словно нечто прячущееся на грани восприятия шептало и повторяло всё, словно эхо или отражение…<br /> <br /> — Я не боюсь её! — рявкнул Эйдолон, и от мощи его дара на мостике будто грянул гром. От внезапного порыва ярости затрепетали обгоревшие знамёна. Замерцали и угасли жаровни. Смертный матрос рухнул и забился в судорогах, истекая кровью из ушей.<br /> <br /> — Я не боюсь её, — повторил тише Эйдолон. — Но мне знакома эта планета. Именно здесь я…<br /> <br /> ''Пальцы подняли его лицо, заставив посмотреть на великолепный лик отца. Улыбка, приветливая улыбка, лишённая осуждения или презрения.''<br /> <br /> ''— Восстань, сын мой, — говорит он, мягко, но с такой убеждённостью, что слова слышат все вокруг. Они словно наблюдают, как говорит само солнце. — Восстань, мой лорд-командор.''<br /> <br /> — Именно здесь я стал тем, кем был.<br /> <br /> Тогда Эйдолон был лишь командиром роты, одним из первых и самым способным. И поэтому он возглавил собственное соединение. Поисково-разведывательную группу, действующую без прямых приказов Фулгрима и надзора Луперкаля. Эйдолон был уверенным, убеждённым в своих силах просто потому, что ему доверили руководство.<br /> <br /> А Татрикала оказалась планетой, черпавшей силу в плотности населения. Другие политии Древней Ночи разрастались вширь, строя собственные низшие империи, Татрикала же стремилась к внутреннему совершенству. Они едва исследовали даже систему, в которой находилась планета, и вместо этого строили собственный воинский рай. Мир стал твердыней и опорой высоких идеалов, крепких стен, надёжных орудий и технологий.<br /> <br /> Эйдолон стремился проявить себя и как дипломат, приложив все усилия, но вскоре понял, что одними медоточивыми речами не убедит ни солдат, ни Воинский Совет покориться Империуму. Он был вынужден дать им бой, что признаться будоражило кровь капитана. Лично возглавлявший соединение Эйдолон начал оценку систем обороны и боеспособности планеты.<br /> <br /> А затем сокрушил их. Мастерски. Нанося один удар за другим.<br /> <br /> В конечном счёте вся их военная мощь оказалась ничем, и такую эпитафию можно было написать на гробницах многих встреченных Империумом в те славные дни цивилизаций. Эйдолон спланировал наступательную операцию и лично проследил за её проведением. Спустя считанные дни Военный Совет был свергнут, его армии рассеяны, а столица взята с примечательно небольшими разрушениями и потерями. Эйдолон нашёл равновесие между освобождением и разорением.<br /> <br /> И когда отгремела последняя битва, небеса разверзлись от пламени ложного рассвета. “Гордость Императора” вышла на орбиту, и примарх почти их своим присутствием. Всё это было уловкой, как узнал позднее Эйдолон. Фулгрим позволил ему действовать самостоятельно, чтобы испытать и понять, готов ли он командовать.<br /> <br /> Среди пепла культуры в окружении новых подданных Империума Эйдолон опустился на колени простым легионером и встал лордом-командором.<br /> <br /> А теперь он вновь его увидел по капризу судьбы.<br /> <br /> В отражённом сиянии прекрасной планеты казались тусклыми даже ярчайшие люмены. Сервы смотрели на Татрикалу овечьими глазами, моргая так, словно не могли понять что видят. Варп впился клыками в их разумы, развеял души, теперь же на них обрушилась вся притягательность материума.<br /> <br /> — Что говорит нам ауспик? — наконец, спросил Эйдолон. Матросы засуетились, спеша дать отчёт и боясь гнева лорда-командора, спускавшегося к трону с верхних ярусов. Скрюченными пальцами Эйдолон провёл по спинке с силой, достаточной чтобы ободрать металл и камень, стесать стружку из позолоты. — Отвечайте, чтоб вас!<br /> <br /> — Показания неясные, мой господин, — прощебетал один из младших техников. Церт, так его кажется звали. Повернувшись к Эйдолону, он натянул входные кабели, с каждым новым обрабатываемым сигналом посылавшим прилив удовольствия в остатки тела. Его глаза закатились. — Мы видим корабли, вылетающие из-за другой стороны планеты. Похоже, они нас заметили.<br /> <br /> — И сколько кораблей с нами?<br /> <br /> — Вокс-связь работает с помехами, — проскулил Церт, вздрогнув от новой разошедшейся по нервам волны сигналов. — У нас есть подтверждение присутствия “Величавого клинка”, “Сломленного монарха”, “Его воплощённой красоты”, “Обители вечной” и войсковых транспортов “Душа просвещения”, “Трофоний”&lt;ref&gt;греч. Trophonius. Баснословный строитель Аполлонова храма в Дельфах; он был поглощен разверзшейся землей и, ставши по смерти героем, прорицал в пещере в Беотии.&lt;/ref&gt;, “Преломлённые скорби” и “Уночнённая мука”.<br /> <br /> — Достойное собрание наших сил, — пробормотал Эйдолон. Кораблей хватало для его замыслов, но численность казалось… незначительной. Лишь долей мощи легиона, пусть лорд-командор и сомневался, что в секторе остались контингенты лоялистов достаточно сплочённые, чтобы бросить ему вызов. Слишком близко к главным варп-маршрутам Терры. Рогал Дорн отозвал бы крупные группировки за высокие стены и грозные укрепления Солнца.<br /> <br /> — Мы определили, кто это! — Церт забился в оковах, пока не вырвал часть проводов из плоти, забрызгав механизмы кровью. В нишах на краю мостика зачирикали адепты Нового Механикума, довольные языческой святостью происходящего перед их оптикой. — Корабли, лорд! Они передают сигнум-коды Шестнадцатого легиона. Я… Ааа…<br /> <br /> Он умолк, забившись в экстазе.<br /> <br /> Эйдолон шагнул вперёд и схватил Церта за глотку, надавив. На шее получеловека вздулись вены, а зрачки расширились, пока удовольствие от загрузки данных боролось с болью в трахее.<br /> <br /> — Сосредоточься, червь!<br /> <br /> — “Верное копьё”, “Хтонийский поцелуй”, “Солнечное первородство” и боевая баржа “Милость магистра войны”.<br /> <br /> — А это — их достойное собрание, — кивнул Эйдолон. Он поднялся к окулюсу, чтобы взглянуть на приближающиеся суда своими глазами. В привычной для Сынов Гора дикарской манере на их корпусах были выжжены отметки об убийствах размером с титанов. Претенциозные и аляповатые знаки, позволяющие избранным магистра войны гордо кричать о своём господстве.<br /> <br /> — Но чего они ждали? Если бы они хотели, то такими силами уже сорвали бы весь мир с оси. Почему они медлили, прихорашиваясь в пустоте?<br /> <br /> «Возможно, дело в обычном высокомерии варваров», — подумал Эйдолон, усмехнувшись.<br /> <br /> — Выйдите на связь. Мне надо поговорить с представителями нашего далёкого господина и повелителя.<br /> <br /> Разошедшиеся по мостику смешки умолкли, едва заискрил гололит.<br /> <br /> Открывшаяся взгляду фигура была всем, чего ожидал Эйдолон, но не столь внушительной как он представлял. Доспехи были сняты, открывая взору поджарую фигуру налётчика, лишь по нескольким пластинам звенели свисающие на тяжёлых цепях зеркальные монеты, отчего звук доносился с помехами. Волосы были заплетены в тугие косицы, связанные металлической проволокой, зубы — заострены, на загорелой коже извивались бандитские татуировки.<br /> <br /> — ''Не думал, что увижу здесь одного из павлинов Фулгрима, но эта война полна сюрпризов, не так ли?''<br /> <br /> — И не поспоришь. — Он поднял руку и постучал по ладони, изображая утомлённость. — Мы вас нечасто видим вдали от поводков ваших хозяев. Магистр войны предпочитает держать вас поближе, истинные вы сыны или нет, даже если вами командует и не сам, а через Абаддона, — он улыбнулся. — Возможно, мы все оказались здесь по воле богов, на орбите непорочного мира, где из врагов нас ждёт лишь время.<br /> <br /> — ''Богов'', — фыркнул хтониец. — ''Говоришь, как один из ублюдков Лоргара. Хватит с меня богов. Мне достаточно и привычного насилия. Возможно, я научусь им управлять'', — проекция содрогнулась от помех, и голос раздался снова. — ''Мы следовали за основными силами магистра войны. Варп-канал…'' — он помолчал. — ''Катастрофический имматериальный коллапс, так мне сказали адепты''.<br /> <br /> — Значит, то же самое, что случилось и с нами. Как удобно.<br /> <br /> '''Удобно'''. Прошелестел голос в голове Эйдолона, неприятно напоминавший о Короле. '''Но возможны ли совпадения в этой галактике глупцов?'''<br /> <br /> — Назовись, — потребовал Эйдолон, заставив себя не замечать призрачные насмешки. — Возможно, я и служил прежде с Шестнадцатым, но со временем вы все становитесь на одно лицо. И характер.<br /> <br /> Гололит затрясся от смеха воина.<br /> <br /> — ''А я помню, когда мы служили примером твоему легиону. Вас было так мало… Вы бились достойно больших легионов, признаю, но ещё были и в самом деле… Детьми.''<br /> <br /> — Родич, мы можем и дальше обсуждать древнюю историю, пока не погаснет пламя войны, или перейдём к делу. Ты здесь. Мы здесь. Почему? Под нами покоится планета. Достойная добыча для любого легиона, но вы ещё не сочли должным запустить в неё когти. Вместо этого вы сидите на кораблях, отчаявшиеся и затеянные в варпе, — Эйдолон опустил руку и постучал по клавишам, а затем опять посмотрел на воина. — Так что я спрошу ещё раз. Назовись.<br /> <br /> — ''Герог Шарур, претор двадцать третьей роты. Мы едва собрались с мыслями, пижон. Только заметили планету, почему ты думаешь что у нас уже есть планы атаки?''<br /> <br /> — Ну вы же привыкли вести остальных в первых рядах, атаковать и лишь потом задавать вопросы. Странно, что у тебя ещё не идёт слюна от мысли о бое.<br /> <br /> — ''Умолкни или я тебя заставлю'', — образ Герога подался вперёд, вглядываясь в Эйдолона. — ''Я тебя не узнаю, а если и знал, то значит ты изменился слишком сильно. Поэтому я задам тебе тот же вопрос. Кто ты такой, маленькое чудовище?''<br /> <br /> — От нахального хтонийского ублюдка я другого и не ждал, — Эйдолон зевнул. — Тебе выпала честь обращаться к Эйдолону, первому лорду-командору Третьего легиона.<br /> <br /> — ''Какой милый титул. Сам его придумал?''<br /> <br /> Эйдолон фыркнул, и его подчинённые вздрогнули от разошедшейся звуковой волны. К порочным смертным присоединились транслюди — избранные капитаны, прослышавшие о разгорающемся противостоянии и собравшиеся показать силу. Оскорбление одного было оскорблением всех.<br /> <br /> — ''А не тебя ли опустил Торгаддон?'' <br /> <br /> — Убийство было так давно… — пробормотал Эйдолон, невольно почувствовавший удовольствие от разговора. — И впоследствии я проявил себя лучшим воином. В конце концов, когда Торгаддону отрубили голову, он не вернулся. А я встал и пошёл.<br /> <br /> — ''Ещё один дар твоих богов?''<br /> <br /> — Один из многих. Галактика меняется с каждым днём. Жизнь и смерть больше не неразделимые царства. Нам это раскрыл Фениксиец. Как уверен показал и вам сам магистр войны, — Эйдолон прищурился, но даже из-под тяжёлых бровей его тусклые глаза лучились весельем. — Знаешь, я видел его на Улланоре. Какое же он взвалил на себя бремя. И даже не руководства, а такой мощи? Она разорвёт кого угодно на части. Впрочем, пожалуй такое величие легче всего удержать в теле, созданном жизнью среди грязных бандитов и разорившихся шахтёров.<br /> <br /> — ''Следи за своим языком, монстр. Магистр войны…''<br /> <br /> — Великолепен. Трансцендентен. Утомительно похож на бога, является клинком, который поразит великого Тирана, и прочия и прочия, — Эйдолон снова вздохнул. — Я устал от того, что наши и без того грозные и прославленные владыки и повелители становятся чем-то недосягаемым. Отдаются варпу, превращаются в божков, которыми и прежде прикидывались. Разве тебе не хочется добиться чего-то самому, заполучить до Терры нечто, чем будем владеть мы? Нечто важное. Чистое.<br /> <br /> Герог помедлил, склонив голову, и задумчиво цокнул языком.<br /> <br /> — ''И что у тебя на уме?''<br /> <br /> — Эта планета, — махнул рукой Эйдолон. — Богатая. Плодородная. Практически незагрязнённая. Не уверен насчёт тебя, но нам понадобится время, пока навигаторы решат кто поведёт нас во мглу к Терре. А здесь такая возможность.<br /> <br /> — ''Возможность чего?''<br /> <br /> — Татрикала встретила поражение с достоинством, и стала ещё гордее, воспрянув вновь как часть Империума. Её жители не переметнутся, даже если знают о идущей войне. Планета была изолирована в Гибельной Буре. Возможно все эти годы после Калта. Возможно, они даже не знают, кто на чьей стороне… В любом случае. Мы высаживаемся. Забираем всё, что хотим и летим с трофеями к Терре. Это богатый мир. В нём в изобилии найдутся и нужные нам материалы, и рабы. Странно, если он тебе не по вкусу.<br /> <br /> '''''Он предаст тебя…''''' Голос прошипел на грани восприятия со всей внезапностью кошмара. Эйдолон резко огляделся по сторонам. Все молчали. Малакрис стоял, ухмыляясь. Воциферон остранённо наблюдал. Плегуа что-то бормотал себе под нас, погрузившись в мучительные ноты. Никто из смертных не осмелился бы заговорить. Лишь Расколотый Король шептал из теней.<br /> <br /> '''''Ты правда думаешь, что его появление здесь — совпадение?'''''<br /> <br /> Но Эйдолон не собирался выдавать другим свою слабость. Не здесь и не сейчас.<br /> <br /> — Поднимись на борт моего корабля со своими офицерами, и мы обсудим грядущую войну.<br /> <br /> <br /> Дети Императора приняли Сынов Гора в самом крупном зале для аудиенций. По потолку протянулись поблекшие фрески, на которых палатинские аквилы парили среди рокочущих молний и плачущих звёзд. Пятна скверны проникли и сюда, как и во все красоты корабля, испортив некогда вызываемое бы чувство восхищения.<br /> <br /> Под опроченым сводом собрались офицеры третьего миллениала. В центре стоял сам Эйдолон, а рядом с ним Малакрис и Воциферон. Чуть позади притаились Отвар и Плегуа, а прочие офицеры калатесийцев — у стен.<br /> <br /> Герог ввалился в зал со всей ожидаемой бандисткой развязностью и незаслуженной уверенностью. С ним пришли двое других Сынов — сержантов, как подумал Эйдолон.<br /> <br /> Герог просто кивнул.<br /> <br /> — Татрон Врин и Катригос Сарк. Одни из моих лучших воинов.<br /> <br /> — Не сомневаюсь. А это Малакрис и Воциферон. Два из моих, — лорд-командор шагнул вперёд и взмахнул рукой, включая скрытые гололитические проекторы.<br /> <br /> Перед ними воспарил сотканный из света мир, окружённый визуальными символами текущего местоположения флота.<br /> <br /> — Татрикала. Покорённая в одной из первых кампаний, в плане уровня технологий не слишком отличающася от Империума. Практиковавшая низшее, но вполне продуманное искусство войны с похвальной склонностью к глубокой обороне, — он взмахнул рукой и гололит приблизил изображение до уровня континентов. — Как ты можешь увидеть.<br /> <br /> Образы городов вспыхнули ярче, показывая суб-секции, скрытые редуты и глубокие фундаменты. Города были обширными, схожими с ульями по размеру, но построенными с таким мастерством с точки зрения военной архитектуры, что ими бы гордились Дорн или Пертурабо.<br /> <br /> — Замечательные постройки, эти великие спиральные города. Мы прорывались в один из секторов, а вокруг нас смыкались защитники и из тайных дверей для вылазок атаковали. Когда понимаешь как они устроены, видишь прекрасную логику, — Эйдолон лучился от прилива гордости, скривившись в преувеличенно радостной гримасе. — Мы вскрыли их. Конечно, без лишних разрушений. Механикумы хотели расшифровать все эти запасы древних знаний. Мы свели к минимуму и потери, и разрушения. Думаю, даже ты бы гордился как мы использовали в стратегии элементы так любивого вашим примархом удара остриём копья. Мы ударили одновременно в три крупнейших города, вскрыли их предсказуемо глубокие укрытия правящей касты, и снесли им головы.<br /> <br /> — И теперь ты хочешь отвоевать отданное?<br /> <br /> — Сейчас это стало бы пустой тратой сил. Эра праздных крестовых походов заканчивается, — вздохнул Эйдолон. — Высадимся, заберём всё, что может понадобиться в Тронном Мире — рабов, припасы и прочия — и оставим выживших прозябать на руинах. Когда же мы возьмём Терру и вновь отправимся в покорную Галактику, у нас будет достаточно времени завоевать себе место под солнцем.<br /> <br /> Эйдолон умолк. Он чувствовал жажду высадиться и вновь пройти по поверхности планеты, где прошло его… становление. И дело было не просто в снедающей ностальгии. Желание отдавалось эхом в залах его души словно музыка какофонов.<br /> <br /> Герог отвернулся, чтобы что-то обсудить со своими офицерами, а затем его взгляд вновь скользнул к Эйдолону. Иронично, но в полумраке и алом сиянии гололита его лицо казалось демоническим, а Герог и его люди не были наделены божественным величием. Похоже, что они до сих пор отчаянно цеплялись за законы материального мира, считали их основой войны…<br /> <br /> '''''Глупцы'''''. Изображение на гололите пошло рябью. На мгновение в горниле искусственного света вспыхнули преломлённые грани разбитого стекла и ослепительно белое пламя. Ухмылка из теней и дыма. Проблеск раздвоённого языка, скользнувшего по проекции, поблекшего, расколовшегося и исчезнувшего. '''''Или нечто большее, чем кажутся?'''''<br /> <br /> Эйдолон сглотнул желчь.<br /> <br /> Если они доберутся до Терры, то познают отчаяние просвещения. Они увидят, какой стала война, к каким высотам вознеслись их преображённые отцы и в какие бездны пали. В сравнении с ними эти фантазмы были ничем, как и их праздные насмешки.<br /> <br /> Кого-то откровения варпа сломят, оставив лишь тлеющие кости и прах. Возможно, варвар не сгорит сразу, закроется своей верой в магистра войны. Но Эйдолон знал, что от постылых обещаний и мёртвых грёз мало толку. Им осталось лишь черпать простые радости из трупа Галактики да терзать её жителей. Такими стали их жизни, пороки превратились в святые таинства.<br /> <br /> Эйдолона больше не заботила вера в его отца, в магистра войны, в скрытый среди доводов смысл или убеждения. Остался лишь зов желаний, отдающихся в душе, что вёл его всё дальше из топи прошлого в пожар будущего.<br /> <br /> ''Я — первое из творений Фабия. Кульминация лаэранской кампании. Всё это и многое другое. Развивающееся. Как эти примитивные создания могут понять, во что все мы превращаемся?''<br /> <br /> — Ну так покажи нам свой план, лорд-командор, — проворчал Герог. — Посмотрим, под стать ли он твоей браваде.<br /> <br /> Эйдолон хлопнул в ладоши, и по его сигналу по изображению разошлись световые дуги. Всего их было шесть, шесть проекций будущего наступления, которое окружит врага и сломит под натиском. Многослойные крепости татрикальцев будут окружены и взяты, истерзаны стремительными штурмовыми эшелонами и обстреляны тяжёлыми танками. Настоящая буря цветов морской зелени и кислотного пурпура окружит их и спалит дотла.<br /> <br /> — Нашей главной целью будет Воинский дворец, — начал объяснять Эйдолон. — Средоточие правительства и любых иных имперских организаций. Другие города не станут столь достойным вызовом, но хорошей добычей будут. Поделим всё честно, — гордо сказал Эйдолон. — Конечно, если у тебя достаточно бойцов, чтобы выполнить свою часть плана.<br /> <br /> — Достаточно, — процедил Герог. Его воины протолкнулись вперёд, держа руки на рукоятях. Эйдолон шагнул к ним навстречу, безоружный, подняв голову. Герог стоял с ним лицом к лицу, уперев сжатые кулаки в бока. — Слишком уж ты дерзок, лорд-командор.<br /> <br /> За Сыном Гора скользнула тень, привлекая взгляд Эйдолона. Искры летели по воздуху, как едва заметные сброшенные перья. Отражения на глянцевых стенах не глядели туда же, куда и лорд-командор.<br /> <br /> '''''Мы все служим своим хозяевам…''''' — прошептал Король. Эйдолон заставил себя не обращать внимания и ответить так, как подобало воину его звания.<br /> <br /> — И по праву. Укреплённому тем, что я мог бы раздавить тебя как сточную крысу.<br /> <br /> — Ты мог бы попытаться, — кивнул Герог, разминая плечи. — Вот только мне невыносима мысль сделать тебя ещё уродливее.<br /> <br /> — Ах, праздные обещания, что от них проку?<br /> <br /> Сын Гора свирепо блеснул глазами. Эйдолон отступил на шаг, проведя пальцами по гололиту, словно впиваясь когтями в самое сердце грядущей войны.<br /> <br /> — Возвращайтесь на корабли и готовьте свой сброд. Вступите в бой, когда мир воспылает от крыльев феникса.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> === Глава восьмая. Грядущая победа ===<br /> В предрассветные часы небо над Рошаном вспыхнуло пламенем.<br /> <br /> Проснувшийся в казарме полковник Хаслах сперва подумал, что это и в самом деле просто восходит солнце. Пока не посмотрел на хроно. Ложный рассвет осенял горизонт яростным сиянием. Алые и янтарные всполохи бушевали среди ночной тьмы и света далёких звёзд.<br /> <br /> А некоторые звёзды начали двигаться. Звёзды, которых прошлой ночью не было. Многие солдаты плакали, но не от горя или страха, а облегчения.<br /> <br /> “''Империум''”, - повторяли они снова и снова. “''Империум вернулся за нами. Нас не забыли''.<br /> <br /> ''Нас не забыли''.”<br /> <br /> Услышав это, полковник сглотнул и отвернулся, чтобы не выдать бойцам внезапно проступившего на лице страха.<br /> <br /> “''А можем ли мы быть уверенными, что сюда вернулись наши?''”<br /> <br /> Вскоре он спустился со стен, решив не обращать на пылающий горизонт внимания, которое тот столь дерзко требовал. Полковник спустился по лестничным пролётам к одному из обширных внутренних двориков Воинского Дворца. Время изменило суть цитадели, но имя осталось. Он задумался, поменяют ли летописцы и бюрократы когда-нибудь название на что-то более подобающее Империуму. Они ведь обещали, что вскоре войнам придёт конец. Больше не будет десятин плоти и ресурсов. Когда вся Галактика обретёт согласие, а власть Императора будет абсолютной, они разделят все изобильные блага космоса. Встретят новые возможности и дома, и за его пределами. Смогут не просто служить, сражаться и умирать, а процветать.<br /> <br /> Раньше он уже слышал в пропагандистских речах о возможностях на далёком востоке, в восходящем Ультрамаре. Впрочем, в глубине души Хаслах понимал, что никогда его не увидит. Если он и покинет мир, то на военной службе. Что на свой лад утешало. Его семья безукоризненно служила в татрикальскими стенощитниками на протяжении поколений. Матери и отцы, братья и сёстры, все исполняли свой долг, чтобы цивилизация продолжала существовать.<br /> <br /> “''Мы оберегаем покой ради выживания всей Татрикалы''” - так всегда говорил его отец. И эти слова стали мантрой, опоясывающей сердце Хаслаха, самой его сутью после долгих лет верной службы. Конечно, теперь полковник служил другим господам, но за в глубине души знал, что его решимость осталась непоколебимой. <br /> <br /> Так ли уж было важно, что на стенах стоит меньше солдат, если Империум поклялся их защищать? Что теперь их дети растут ради службы в полках Имперской Армии, а не занимают места в корпусе гражданской обороны? Он не знал ответа, а летописцы бы просто заверили его, что всё будет в порядке.<br /> <br /> После освобождения планеты, Третий легион оставил им множество творений имперских художников и философов, чтобы они могли проникнуться идеями терранской культуры. Со временем, уверяли летописцы, они станут галактической культурой. ''Человеческой культурой''. Всё будет частью Империума, все мелочные разногласия Раздора будут решены и позабыты. Имератор, возлюбленный всеми за Его бесконечное милосердие и мудрость, всё спланировал.<br /> <br /> Хаслаху отчаянно хотелось в это верить. В то, что существовал направляющий всех через бесконечные случайности вселенной замысел. Конечно, он слышал и перешёптывания о “Лектицио Дивинатус”, но не обращал на них внимания. Хаслах не желал уверовать в бога. Богов не существовало. Облик Галактики определяли воля и силы смертных.<br /> <br /> Он стоял на площади Объединения, праздно размышляя о возвращении Империума. Конечно, если это и в самом деле был Империум… Безвкусное конечно имя для колосса, возвысившегося в годы Великого крестового похода. Перед ним над центральной платформой из чёрного вулканического камня полукругом вздымались мраморные платформы. У подножия каждой располагались прекрасные золотистые статуи, изображавшие одного из просветивших Татрикалу воинов.<br /> <br /> Хаслах приходил на площадь так много раз, что она стала центральной шестернёй в машине его времяпровождения. И теперь он подошёл ближе, разглядывая памятники Астартес.<br /> <br /> И их господина.<br /> <br /> Перед центральной колонной стояли две статуи, чью позолоту украшали платиновая филигрань и инкрустированные драгоценные камни. Большая из них изображала настоящего колосса, своим присутствием заполнившего весь простор площади. Даже более внушительного, чем стоявший перед ним на коленях легионер, отмеченный знаками отличия и печатью уготованного величия.<br /> <br /> Памятники вызывали у него сильные и странные чувства. Хаслах всматривался в каждую деталь, как и всегда. Статуи были столь прекрасными, что он всякий раз замечал в них нечто невиданное прежде. На его глазах словно раскрывались новые грани тайны.<br /> <br /> Благородные, внушающие благоговение воины. Защитники от ксеноугроз и мятежников, скрывающихся по ту сторону небосвода. А затем пришли бури и опустилась тишина. Ни кораблей, ни астропатических посланий. Лишь тьма и смыкающийся холод, удушающий бесконечный мрак.<br /> <br /> Солдат преследовала мысль, что они так и умрут здесь, одинокими и забытыми. Многие сошли с ума и покончили с собой, не желая ждать медленной смерти от голода без имперского достатка. Планета была частью наполовину построенной империи, наследницей наполовину сломленной культуры, а теперь боролась лишь за выживание.<br /> <br /> Хаслах подавил дрожь. Он вновь попытался сосредоточиться на памятниках, на чертах их лиц, на великолепии. Одновременно представимом и неописуемом, слишком большим для такой провинциальной планеты. Они стали для него образцом и опорой. Хаслах больше не был юношей и цеплялся за звание, важность которого ослабела за долгие годы. На виски прокралась незванной гостьей седина, да и прицел уже был не так хорош, как прежде. Но он всё ещё был в здравом уме, отточенном исполнением долга и непрестанно укрепляемом в последние годы чрезвычайного положения.<br /> <br /> Бури утихли, но страх остался. Он вцепился в душу каждого, укрыв мир, словно позолота - площадь. И теперь когда на горизонте горело пламя, нутро его вновь терзали змеи-близнецы - надежда и сомнения.<br /> <br /> А затем завыли сирены. Хаслах резко обернулся, забыв о статуях. Вздрогнул, как от удара. По площади прокатился грохот выходящих на позиции орудий ПВО. Его глаза метнулись к стенам, к уже разбегавшимся по постам бойцам. Полковник зашагал к лестнице, спотыкаясь.<br /> <br /> В воздух взмыли первые снаряды. Огонь зенитной артиллерии хлестнул тьму, ища невидимые цели. Он слышал ошеломлённые требования подтверждений, приказов. Вокс переключался с канала на канал, а потом прозвенел приоритетный сигнал. Один из его коллег из другого города. Он пригляделся к идентификационному коду. Сартос. На экваторе. Он настроился на канал.<br /> <br /> И услышал лишь вопли.<br /> <br /> Настроенные на широкий диапазон частот механизмы вокс-перехвата передавали мгновения муки со всего города. Он слышал, как умирает население, погибает вся культура. До ушей доносилось хлюпанье разрываемого мяса и крики ничем не сдерживаемой, нескрываемой агонии.<br /> <br /> - “Дети Императора!” - прогремел по воксу голос и раскат смеха. - “Смерть Его врагам!”<br /> <br /> Резкий грохот болтерных выстрелов заглушил вопли, а треск опустившегося сапога - передачу.<br /> <br /> А затем завопил сам воздух вокруг, словно желая заполнить тишину. Хаслах отшатнулся, посмотрев вверх, и увидел как из облаков вырываются первые корабли. Стены вспыхнули под шквальным огнём. Он увидел как от солдат, его подчинённых, с которыми он служил много лет, остаются лишь силуэты в огненной буре.<br /> <br /> Языки пламени скользнули по краям проносящихся с воем кораблей, осветив изъеденный коррозией металл, странно искажённые и выкрашенные в опаляющие глаза цвета корпуса, и безвкусные фрески, всё ещё выглядевшие влажными, недавно покрашенными. Символы длинного когтя и распущенного крыла.<br /> <br /> Вторая волна начала заход. Взрывы сотрясли плоские стены высоких домов за спиной полковника. Хаслах держал руку на кобуре и кричал в вокс приказы, которые уже никто не услышит.<br /> <br /> - Построиться! Следите за врагом! К оружию! По постам, бойцы!<br /> <br /> А рёв грозных кораблей доносился со всех сторон, наполняя какофонией весь мир. Хаслах обернулся, готовясь бежать к другим укреплениям, когда позади раздался оглушительный грохот. Осколки впились в его стену. Кровь потекла по щеке, и Хаслах отшатнулся.<br /> <br /> И медленно обернулся, врезавшись во что-то твёрдое.<br /> <br /> Над ним нависал рухнувший на землю исполин, столь же громадный как статуи. Их искажённое подобие, насмешка над былым благородством. На щеку чудовища свисали тусклые волосы, его плоть корчилась и извивалась под напором чего-то, скрытого от глаз. Пурпурно-золотистые цвета оплавленных и изуродованных доспехов местами покрылись буйством красок, нанесённых капризной рукой или растёкшихся по собственной воле по металлу. Тварь опиралась на огромный молот, окутанный гибельными молниями.<br /> <br /> Лицо чудовища скривилось в подобии улыбки, и оно занесло оружие над головой.<br /> <br /> - Смерть Его врагам, - повторил предатель, и молот опустился.<br /> <br /> <br /> Эйдолон поглядел на оставшееся от солдата месиво, потыкал в него носком.<br /> <br /> Галактика кишела добычей, уготованными ему богами драгоценными игрушками, но они ломались так легко. От Исствана до самой Терры люди вечно становились хрупким разочарованием. Эйдолона ранила мысль, что когда-то и он был таким слабым. И если бы он не вознёсся, проживи он такую же жалкую и чахлую жизнь, предпочёл ли бы он умереть за честь семьи, а не стать жертвой Императору?<br /> <br /> “''Единство сделало меня собой, но оно же могло меня так легко сломить…''”<br /> <br /> Он отвернулся от изувеченного трупа и поглядел на шедевр жалкого ансамбля города. Одна из колонн уже обрушилась под ракетным обстрелом и половина её торчала над павильоном, как осколок кости. Он гордо зашагал вперёд, покачивая в руке молот.<br /> <br /> Статуя Фулгрима смотрела на него всё теми же затуманенными металлическими глазами и с всё тем же самодовольным покровительством, что и на подобие Эйдолона. Он подошёл к ней и протянул руку, чтобы провести пальцами по лицу.<br /> <br /> Эйдолон помнил, как воздвигали скульптуру. Лучшие ремесленники флота на протяжении недель трудились, желая создать нечто достойное облика самого Фениксийца.<br /> <br /> “''Я хотел увековечить этот знаменательный день''”, - слова генетического отца выскользнули из воспоминаний. - “''Чтобы грядущие поколения увидели лица своих освободителей. Мы возвысили их, сын мой. Мы дали им единство''”.<br /> <br /> Ладони сомкнулись на рукояти “Славы вечной”, и лорд-командор воздел молот над головой. И зарычал, нанося удар. Металл погнулся и раскололся. Его некогда идеальное лицо разбилось на части, исказилось и поплыло. Металл расплавился и закапал под ноги уничтожившему тень самого себя легионеру.<br /> <br /> Эйдолон буркнул и остановился, опустив оружие на исходящие паром обломки, чуя запах расщеплённого золота. Он оглянулся через плечо на Фулгрима, не выпуская рукоять.<br /> <br /> “''Уничтожить и твоё наследие было бы так легко. Но возможно пока хватит и моего''”.<br /> <br /> Эйдлон с отвращением перевёл взгляд с идола своего отца на пылающий город. Он высадился в самом его сердце, чтобы почтить площадь новым освящением и смазать пеплом сердце былой гордыни. Вокруг него высаживались подразделения третьего миллениала. Бойцы Малакриса ликующе выли, выпрыгивая из штурмовых кораблей или выскакивая из ощетиниквшихся коконов - “Харибд” и “Когтей ужаса”. Одна из штурмовых клешней врезалась прямо в центральный шпиль и теперь пыталась удержаться, пока дрели и мельта-резаки прогрызали путь внутрь.<br /> <br /> Они убивали культуру. Шаг за шагом. Удар за ударом. Топили цивилизацию в её же смрадной крови. Терзали будущее.<br /> <br /> Судьбой человечества был затянувшийся вопль, вырываемый из задыхающихся лёгких.<br /> <br /> Дети Императора всё ещё просвещали. Несли свет и обещание грядущего. Должно быть, так же чувствовали себя альдары, медленно осознавая что же порождали на свет.<br /> <br /> Эйдолон позволил себе смешок. А ведь это был их конец. Гибель всего, чем они дорожили. Возможно, теперь человечество последует за ксеносами в могилу. Даже сейчас пожалуй он ковал это будущее. Копал могилы для миров, которые никогда не видел. Людей, с которыми никогда не чувствовал родства.<br /> <br /> И когда Терра будет в их руках…<br /> <br /> '''Когда Терра будет нашей…'''<br /> <br /> Что тогда?<br /> <br /> Эйдолон не спешил. Ничто здесь не могло ему навредить. Ещё нет. Он слышал рёв звуковых орудий на стенах, где развлекались его какофоны. Пожалуй, лорд-командор мог представить и даже расслышать лязг клинков. Эстеты Воциферона удовольствовались поединками, гремящими среди горящего города, и это был достойный похоронный звон перед гибелью или порабощением смертного народа.<br /> <br /> Возможно, прислушавшись он даже разобрал бы гиканье и насмешки заходящих на боевой пеленг хтонийцев, диких бандитов, возвысившихся над людьми. В сердцах Эйдолона всё ещё тлел уголёк благородства, частица, которой было отвратительно само существование таких космодесантников.<br /> <br /> Впрочем, поразмыслить об этом придёт время потом, когда сгорит этот мир и все его блага пойдут на утоление желаний и нужд легиона. В глубине души Эйдолон знал, что Дети Императора возвысятся над всеми, даже если на это уйдёт десять тысяч лет.<br /> <br /> - Возможно, я разберусь с тобой потом, отец, - сказал он статуе, а потом отвернулся и лениво зашагал к ждущему центру управления. - А пока у меня другие дела. Убийство мира и всё такое.<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Дети Императора]]<br /> [[Категория:Ересь Гора / Horus Heresy]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%AD%D0%B9%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%BD:_%D0%97%D0%BB%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%B9_%D0%9C%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%82_/_Eidolon:_The_Auric_Hammer_(%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D0%B0)&diff=28475 2025-06-26T19:24:51Z

<p>Йорик Неповторимый: /* Глава седьмая. Родное пепелище */</p> <hr /> <div>{{В процессе<br /> |Сейчас =6<br /> |Всего =20<br /> }}<br /> {{Книга<br /> |Обложка =Auric.jpg<br /> |Описание обложки =<br /> |Автор =Марк Коллинз / Marc Collins<br /> |Переводчик =Йорик<br /> |Издательство =Black Library<br /> |Серия книг =Ересь Гора: Персоналии / Horus Heresy: Characters<br /> |Сборник =<br /> |Предыдущая книга =<br /> |Следующая книга =<br /> |Год издания =2024<br /> }}<br /> ''«Мы все без исключения искатели истин. Лишь в единстве мы сможем достичь просвещения, добиться его через единодушное стремление к абсолютному совершенству. Наши идеалы родились в пепле считавшихся мёртвыми миров, Терры и Кемоса, и ныне мы несём их к далёким звёздам. И я скажу вам, что Галактика заслуживает управления одним правителем, единства пути и цели. И когда мы этого добьёмся, когда соберём воедино всё некогда сокрушённое раздором, лишь тогда человечество унаследует идеальный космос».''<br /> <br /> ::::::::::приписывается примарху Фулгриму при освобождении Татрикалы<br /> <br /> <br /> ==Действие первое: Разум==<br /> <br /> <br /> ===Первая глава. Сыны Феникса===<br /> <br /> <br /> В дни до обретённого просветления бившиеся в Великом крестовом походе воители нерушимо верили, что на кораблях не могут обитать призраки. Не по-настоящему. Конечно, механикумы проповедовали о духах машин, а матросы-пустотники цеплялись за позабытые суеверия, но отборные легионеры-астартес из несравненного боевого братства третьего легиона видели в их рассказах лишь смехотворные мифы из позабытых эпох. <br /> <br /> Но теперь в коридорах «Платы за грех»&lt;ref&gt;«Плата за грех — смерть», — послание к римлянам апостола Павла 6, стих 23.&lt;/ref&gt; таилось безумие.<br /> <br /> Полёт с Улланора было никто бы не назвал ни лёгким, ни скучным. Изолированные корабли дрожали, будто в лихорадке, их корпуса содрогались, словно измученная плоть. Уже бывшие обычным делом среди смертного стада самоубийства участились. Вознёсшиеся же над этими слабостями воины третьего легиона стали отрешёнными и тревожными, преследуемыми той неведомой силой, что рыскала по отсекам великого корабля будто высший хищник, жаждущий найти и вцепиться в самое его сердце.<br /> <br /> ''Преследуемые''. Сама эта мысль вызывала отвращение. Но в машинах обитали призраки, что пробрались на корабли флотилии из эфирной пустоты и начали охотиться. Прежде невозможные и немыслимые явления стали даже слишком обыкновенным делом, а блаженное неведение об истинном облике Галактики — позабытым воспоминанием. Времена менялись, и иногда они даже не осознавали, как сильно.<br /> <br /> «Время изменило столь многое», — подумал Эйдолон&lt;ref&gt;«By a route obscure and lonely, / Haunted by ill angels only, / Where an Eidolon, named Night, / On a black throne reigns upright». Стихотворение «Dream-land» Эдгара Аллана По.&lt;/ref&gt;, первый лорд-командор.<br /> <br /> Он больше не был тем же созданием, что билось в безвкусных завоеваниях Великого крестового похода. Пусть те испытания и сделали его отпрыском легиона, истинным сыном Феникса, по-настоящему и до глубины души его изменили именно годы новой войны.<br /> <br /> Некогда Эйдолон, унаследовавший генетическое величие самого примарха, был прекрасен. Пожалуй, в том, что сам Фулгрим и забрал его красоту заключалась великолепная ирония. На шее Эйдолона до сих пор оставался едва заживший шрам от раны, рассёкшей не только плоть, но и душу. Даже когда вся шея содрогалась от действия звуковых органов, коими Эйдолона удостоил старший апотекарий, шрамовая ткань не поддавалась, а скорее с трудом прогибалась и сжималась с каждым судорожным движением, сковывая лорда-командора. Кожа побледнела так, словно из тела вытекла вся кровь, а глаза помутнели и слезились. Его волосы, высохшие и пожухшие, будто мёртвая трава, свалялись на боку.<br /> <br /> Да, когда-то он был прекрасен... но это было давно, а затем всё не отнял каприз полубога.<br /> <br /> «Подходящий конец, не правда ли? Зависть всегда была одним из твоих многих изъянов, отец».<br /> <br /> Эйдолон выбросил мысль из головы. Она ведь выставляла в некрасивом свете и его, и Фулгрима. А демоническая сущность вознёсшегося примарха, обрётшего апофеоз Феникса до сих пор ощущалась на корабле. И после унылого совета на Улланоре едва ли стоило привлекать внимание прародителя.<br /> <br /> Да и мысли Эйдолона занимали и другие дела. Он чувствовал себя измученным, выслеживаемым. ''Преследуемым''.<br /> <br /> Нечто шептало и ворковало над его ухом, и он склонил голову назад и начал биться затылком об командный трон, будто боль могла избавить его от угрозы. С каждой пробегающей по горлу дрожью шея раскачивалась то в ту, то в другую сторону, словно у детской марионетки, лишённой равновесия и карикатурной игрушки. Казалось, что кружащее вокруг него создание, существо, что извивалось и корчилось прямо за завесой реальности, было так близко, что оно могло к нему прикоснуться. Мысленно Эйдолон уже ожидал ощутить вырезаемые на его коже когтями огненные письмена и сомкнувшиеся на глотке клыки.<br /> <br /> После стольких дней охоты... возможно, кульминация даже принесёт ему истинное удовольствие. И Эйдолон жаждал его ощутить и посмаковать.<br /> <br /> Вокруг вздымались стены мостика «Платы за грех», средоточия поблекшего великолепия. Корабль некогда был так же прекрасен, как и его хозяин, и вместе с ними вознёсся и преобразился высвобожденными страстями легионеров. Теперь с железных рёбер потолка свисали знамёна из хлопающей человеческой кожи, а стоявшие по углам зеркала отражали как сокрушённое великолепие, так и образы того, чего не могло существовать. Отражения двигались то слишком быстро, то слишком медленно, а иногда пристально наблюдали за отражёнными, когда те в них не глядели. Случалось, что Эйдолон и сам ловил на себе взгляды двойника из треснувшего зеркала, скалящегося и насмехавшегося. Воплощённой насмешки с его собственным лицом. Лорд-командор мог поклясться, что чувствовал с каким презрением его осуждало это расколотое отражение. Он встряхнулся, выбросив дурное воспоминание из головы, и расправил плечи.<br /> <br /> — Доложите обстановку, — проворчал он, вставая с командного трона. По краям пьедестала влажно мерцали вырванные кости, переливались дьявольским светом, бросавшим отблески на края ржавых и потрескавшихся доспехов самого Эйдолона.<br /> <br /> Лорд-командор протянул вновь дёрнувшуюся руку к подлокотнику и погладил рукоять прислонённого к нему громового молота. То была Слава вечная, выкованное с непревзойдённым мастерством оружие, коим Эйдолон бился со всем подобающим пылом и мастерством с тех пор, как им его одарил сам примарх. Он отвернулся от молота и заговорил сам с собой.<br /> <br /> — Теперь мы знаем своё предназначение, — вздохнул он. — И Галактика наконец-то всё поймёт так же, как пришлось нам. — он моргнул, и его затуманенные глаза заметались от внезапной жажды новых ощущений. — Доложить обстановку! <br /> <br /> Эйдолон не был уверен, было ли дело в том, что он так глубоко погрузился в раздумья, что ничего не услышал, или же ещё остававшиеся на посту существа не услышали его, поглощённые собственными маниями.<br /> <br /> В любом случае, для кого-то в его положении это была непростительная оплошность.<br /> <br /> — Флот сохраняет строй, достопочтенный господин, — прохрипело создание, бывшее теперь магистром ауспиков корабля. На месте глаз у бесполой твари остались сшитые и опустевшие провалы. Подключённая и вбитая в спину паутина проводов непрестанно посылала сенсорную информацию прямо в нервную систему, каждым потоком вызывая когнитивный резонанс и перегрузку нейронов. Существо корчилось и скулило, отдавшись экстазу полного подчинения своему долгу и страстям. Но сквозь хор приглушённых довольных стонов Эйдолон слышал презрительный смешок.<br /> <br /> — Пришли доклады от «Величавого клинка» и «Сломленного монарха», «Вечной обители» и «Его воплощённой красоты». Транспортные суда акусилии тоже в пути. Третий миллениал держит строй, милорд.<br /> <br /> Третий миллениал. Он улыбнулся. Именно их он взял под своё командование на пути к Терре. Такой сброд, но на пылающей коже тронного мира они станут гордо, как боги...<br /> <br /> '''Жатва будет и в самом деле обильной. Но они могут стать большим. Мы можем...'''<br /> <br /> — Замечательно, — ответил Эйдолон заставив себя не обращать внимания на насмешки, и нажал на вложенные в костяные подлокотники драгоценные камни, кричащие, подмигивающие ему. Рубин и изумруд, янтарь и сапфир. Заработали системы, устанавливающие связь с другими кораблями флотилии даже сквозь потоки варпа. С антенн сквозь бесплотное безумие полетели сигналы к кораблям других командующих летящей к Солнечной системе армадой. Один за другим возникали воины третьего легиона, их сотканные из гололитического сияния эйдолоны&lt;ref&gt;Эйдолон (др. -греч. εἴδωλον — «изображение, '''образ'''; привидение, призрак; подобие, видимость».&lt;/ref&gt;, пронизанные пагубной паутиной эфирных помех.<br /> <br /> — Ах, брат мой... — зашипел со сдержанным весельем Юлий Каэсорон. — Чем ближе мы к тронному миру, тем ты всё невыносимей. — Образ задрожал от смеха, и искажённое лицо первого капитана подалось вперёд. — Всё ещё прикидываешься господином. Фениксиец вернулся к нам, весь легион собрался воедино. Пора бы тебе убрать руки со штурвала, а?<br /> <br /> — Ну кто-то же должен проследить, чтобы ты по капризу не влетел прямо в звезду, Юлий, — хмыкнул Эйдолон. — Не забывай, что я — старший по званию, и по праву заслужил обязанность быть сторожем и тебя, и твоих воинов. Этот долг мне вверил наш блудный отец. — Он умолк, а затем склонился вперёд, чтобы заглянуть прямо в отражавшиеся глаза Избранного Сына, и лишь тогда процедил. — Так кто первым присоединился к нему на Улланоре?<br /> <br /> — Да, ты первым бросился к его ноге. А другие его искали, пока ты попусту тратил время. Тщетно выслеживал Шрамов, если не ошибаюсь? А затем пресмыкался и выпрашивал крохи у Мортариона. — Каэсорон хихикнул, и изображение зарябило, замерцало по краям изувеченного лица. — Признаюсь, что удивлён, что с такими разными интересами ты вообще сюда добрался. Я-то думал, что ты и твои войска будут валять где-то дурака, предаваясь своим страстям и забыв о наших новых хозяевах. Наших новых богах, примархе и магистре войны.<br /> <br /> — Неудивительно, что во мне ты видишь свои собственные оплошности и изъяны, Юлий. — Он покачал головой, и высохшие волосы слабо захлопали по щеке. Ещё одно напоминание об цене перерождения. — Я сражался в кампаниях магистра войны. Выслеживал его врагов, чтобы сломить их. Я помню, что значит служить общей цели.<br /> <br /> — Но всегда на своих условиях.<br /> <br /> — А других и быть не может. — Эйдолон махнул рукой, показывая не на гололит, но стоявших за ним воинов.<br /> <br /> По его призыву три стоявших на коленях легионера поднялись с колен и выступили вперёд все как один, не сводя с командующего полного смешанных чувств взгляда. Зависть боролась с уважением. Показная гордость душила страх. Они истекали богатым коктейлем чувств, отражавшимся в каждом движении, в каждой позе, даже в тихом урчании их доспехов.<br /> <br /> Капитан Малакрис облачился в скверну, словно в триумфальную накидку. Он содрал со своих доспехов всю позолоту и пурпур Детей Императора и перекрасил их бешеный калейдоскоп цветов. У некоторых оттенков даже не было имени на языке людей, ибо они были вырваны из самого варпа. Малакрис помазал себя кровью демонов, добытой в боях или отданной ими добровольно в плату за эзотерические сделки и нечестивые клятвы, и  сиял капризным светом варпа. По краям его наплечников начали расти острые как иглы крошечные клыки, вне всяких сомнений заканчивающиеся костяными крючьями внутри самих доспехов, способными с каждым движением царапать и чесать плоть легионера. На латные перчатки были установлены парные молниевые когти, некогда выкованные оружейником, а теперь изогнувшиеся, словно у чудовищной хищной птицы. Выкованный в виде дерзкого оскала кричащего орла шлем висел на боку, и изменённый облик воина видели все.<br /> <br /> Некогда лихое лицо воителя оплавилось, словно воск. Прямо в череп были вбиты украшенные драгоценностями штифты, а складки вытянутой кожи украшали кольца. Похоже, что Малакрис даже освежевал свою макушку до костей, мерцавших в суровом свете мостика.<br /> <br /> Воциферон же до сих пор выглядел как стройный и даже элегантный мастер клинка былого легиона. Служившие ему в прошлых битвах доспехи не украшала скверна, лишь запечатанные золотом отметки. Залитые металлом трещины петляли по совершенному пурпуру словно роскошные реки. В ножнах на поясе висели две сабли, чьи клинки были отполированы до блеска бережно заботящимся о них хозяином. Оружие к вящему восхищению и радости технодесантников легиона выковал сам Воциферон. Легионер носил шлем, скрывая под ним свои резкие черты лица и золотистые волосы. Малакрис стал воплощением губительных перемен, Воциферон же уподобился скале, не покоряющейся приливу излишних изменений. То, что он преуспел в этом в таком братстве и остался образцом Палатинских Клинков посреди воинов-сибаритов, свидетельствовало о его решимости и самоконтроле.<br /> <br /> Эйдолон почти завидовал уверенности брата.<br /> <br /> Последним из трёх был Тиль Плегуа из Какофонов. Певец разрушения. Зенит, кульминация, сингулярность всего, к чему стремился Малакрис и что отвергал Воциферон. Его глаза были растянуты, а нити впивались в плоть на одной стороне лица и кости на другой. По воле капризных богов после преображающей эйфории Маравильи, Тиль содрал с правой стороны лица плоть, оставив лишь жуткий оскал костей и вечно терзаемых спутанных нервов, украшенный вырезанными странными символами и замысловатыми образами невоздержанности.<br /> <br /> Доспехи покрывали усилители звука и вокс-рупоры, прикрученные и приваренные к растянутым пластинам. Между механизмами кружили в зловещем танце мириады безумных оттенков, отчего Тиль выглядел не воином Детей Императора, а скорее нарисованной сумасшедшим и ожившей картиной. Его горло дрожало и гудело, ведь воин обрёл подобие даров самого Эйдолона, и лорд-командор знал, что любой услышавший голос Тиля рисковал сойти с ума. Его голос до сих пор отдавался отзвуками трансцендентных мелодий, каждое слово казалось отражением некой величественной и немыслимой симфонии.<br /> <br /> — Мои чемпионы готовы к битве, — сухо добавил Эйдолон, вновь отмахнувшись от жуткого скалящегося лица Каэсорона. — Я взял под своё руководство третий миллениал, и они проявили себя достойными слугами и приятной компанией, — он помедлил, заставив искажённое лицо скривиться в улыбке. — По большому счёту.<br /> <br /> — А ты никогда не разбирался в характере легионеров, а? — фыркнул Каэсорон, и гололит вновь пошёл рябью и искрами. И среди частиц проекции что-то появилось. Эйдолон увидел в замершем мгновении нечто, пойманное будто насекомое в янтаре, скалящееся лицом, от которого застыл даже он.<br /> <br /> ''Демона''.<br /> <br /> Мысль пронеслась по сознанию как волна. Эйдолон больше не слушал ехидные и тщеславные заявления Каэсорона. Он видел лишь сущность, притаившуюся среди слов. Мерцающие от слюны клыки на лице, искажённом в гримасе лихорадочного упоения болью. На мимолётный миг Эйдолон будто увидел в существе отражение самого Фениксийца, но оно исчезло. У демона не было истинного обличья. Призрачное создание плыло, корчилось, насмехалось.<br /> <br /> '''Брат...'''<br /> <br /> Шёпот доносился не снаружи — изнутри. Череп загудел от слабой боли, и Эйдолон подался назад, прикоснувшись плотью к костяным шипам на троне. Он постучал головой по металлу, выдохнул.<br /> <br /> '''Родич'''...<br /> <br /> Вновь прошептало существо, и в каждом слове звучали обещания откровений. Эйдолон знал, что если он хоть немного расслабится, то существо найдёт себе опору, проскользнёт внутрь, опустошит его.<br /> <br /> Но демоны были лишь прахом мечтаний и отравленных обещаний.<br /> <br /> — Брат? — вновь донёсся до него голос Каэсорона. Первый капитан бросил на Эйдолона уничижающий взгляд, и мрачно усмехнулся. — А ты не здоров, первый лорд-командор. Возможно, пора бы тебе дать прикормленным врачам позаботиться о твоих хворях, а? — Образ вновь содрогнулся, и Каэсорон отвернулся, посмотрел на что-то невидимое безумным взором. — В следующий раз мы поговорим, когда по воле нашего отца вернёмся домой. Тогда и начнётся пиршество. Надеюсь, что увижу тебя в бою, лорд-командор. Будет... воистину приятно на это посмотреть.<br /> <br /> Эйдолон просто кивнул, сжав зубы.<br /> <br /> — Уверен, что удовольствие будет взаимным, Избранный Сын. — Он всё же заставил себя улыбнуться. — Терра станет кульминацией нашего пути и горнилом, где мы наконец-то станем теми, кем всегда должны были быть.<br /> <br /> Мысль о потенциале... действительно будоражила. Сама Терра, тронный мир, вскрытый и жаждущий их внимания. Население станет добычей, старые соперники падут. После начнётся время собирать камни, Фабий будет строить опыты, легион обретёт плоды трудов своих, возвышение самого Эйдолона завершится. Он был первым лордом-командором. Для него найдётся достойное место в новом Империуме... Впрочем, ещё надо было сломить последнюю баррикаду.<br /> <br /> Предстояло взять и отстроить заново из пепла Дворец, достойный ждущих за завесой тронов самих богов.<br /> <br /> — Вскоре нам надо будет позабыть обо всех иных распрях, — заявил Каэсорон. Гололит вновь замерцал, и корабль содрогнулся, словно связанный с ним пагубной симпатической связью.<br /> <br /> — Пришла пора тебе наконец-то...<br /> <br /> — '''Присоединиться к нам''', — выдохнул вместо первого капитана демон. Тварь посмотрела на Эйдолона глазами, затуманенными бельмами, но сияющими призрачным пламенем. В это идеальное мгновение застывшее перед угасающим образом Юлия Каэсорона существо подняло когтистую лапу, словно руководя исполнением симфонии, и махнуло рукой в унисон с мелодией, которую слышало лишь оно.<br /> <br /> А затем корабль затрясся, завопил, и всё погрузилось в пламя под хохот порождений запределья.<br /> <br /> <br /> ===Вторая глава. Разорванная завеса===<br /> <br /> По всему охваченному безумием мостику пронзительно завыли сирены, уже давно усиленные, чтобы привлекать внимание даже испорченных вседозволенностью сумасшедших.<br /> <br /> Эйдолон вскочил с трона и побежал к надрывающимся пультам, выкрикивая приказы и съёжившимся рабам, и медлящим воинам.<br /> <br /> — Шевелитесь, шавки! По постам! Объясните, что происходит, иначе я с вас шкуру спущу!<br /> <br /> Сервы разбегались с его пути и отпрыгивали, будто в танце. Впереди нёсся Малакрис, размахивая когтями. Радостно сверкнув глазами, капитан взмахнул сверкающей перчаткой и ударил замешкавшегося слугу в висок, а затем набросился на ещё падавшего раба, сорвав с пояса пыточные клинки. В дрожащем свете люменов он начал резать и колоть, сдирая длинные полосы кожи. Теперь доспехи его окрасились и обычной кровью. Малакрис подался вперёд, чтобы с упоением слизнуть с клинка жизненные соки вопящего в агонии смертного. <br /> <br /> Под высокими сводами вспыхнул ведьмовской огонь, осветив безвкусные мозаики, что алчно наблюдали за происходящим хаосом слишком настоящими глазами. Корабль словно дышал, под напором сокровенной силы стены то сходились, то выгибались наружу. Малакрис завороженно посмотрел вверх, вожделея встречи со страстными созданиями, ждущими за пеленой.<br /> <br /> Воциферон даже не вздрогнул. Он стоял на месте, будто проглотив шомпол, положив ладонь на рукоять и готовясь встретить грядущую бурю. Тиль Плегуа следовал за Эйдолоном по пятам. Его звуковые орудия гудели, набирая силы перед неизбежным крещендо.<br /> <br /> С неожиданным грохотом начали подниматься створки, втягиваемые обратно в ниши, и взгляду отрылось кипящее безумие варпа. Имматериум вцепился в корабль со всей своей злой страстью. Надрывающееся поле Геллера дрожало и шло рябью голодных лиц, напирающих на тончайшую завесу реальности. А сквозь треск помех из заработавшего вокса в какофонию ворвались новые вопли. Навигатор ответил на вызов бессловесным воем чистой муки. Хмыкнув, Малакрис резко обернулся, словно учуявшая приправленное пряными страданиями мясо собака.<br /> <br /> Эйдолон вздохнул и отвернулся от одурманенного безумца в Воциферону.<br /> <br /> — Проверь, что там с навигатором. Надо вырваться из варпа, потом посмотрим, может ли этот червь ещё служить или нет. — Он сплюнул на палубу. — Нужно понять, где мы находимся. Восстановить связь с нашим флотом. Мы на пороге величайшего сражения, и я никому не дам выставить меня медлительным увальнем!<br /> <br /> Воциферон кивнул и зашагал прочь через толпу.<br /> <br /> Первый лорд-командор наблюдал, как его посланник исчезает из виду, а затем повернулся к матросам. Он подхватил молот и взмахнул «Вечной славой», показав на измученную пустоту за окнами.<br /> <br /> — Выведите нас из этих миазмов. И живее. Если вскорости я не получу приятных вестей, то начну с ломки ваших костей.<br /> <br /> Из ям и альковов вокруг прозвучал хор покорных голосов. Эйдолон зашагал по мостику, а за ним последовали Тиль и Малакрис, не сводя взгляда с отчаявшихся и изувеченных рабов. Мостик содрогался от страха, смешавшегося с вонью экскрементов людей, не способных их в себе удержать под суровым взором хозяина. То тут, то там Эйдолон прикладывал к затылку слуги край не снабжаемого энергией молота и наблюдал, как они застывают на месте. По иссечённой шрамами коже лился пот, от непокорных страстей языки хлестали губы. Раздираемые желанием покончить со всем и надеждой на продолжение жалкой жизни рабы одновременно страдали от внимания легионеров и алкали встретиться со всем жаром их гнева.<br /> <br /> — Благороднейший господин, — проскулил один из них. — Наши сенсоры слепы, а корабль застрял в варпе. Мы не можем вырваться из имматериума. Мы пытались, но похоже застыли в буре. Она удерживает нас по обе стороны завесы, будто божьи когти.<br /> <br /> — Мне не нужны ваши оправдания, — процедил Эйдолон. — Я хочу...<br /> <br /> '''Освободиться.'''<br /> <br /> Прошипел ему прямо в ухо насмешливый голос. Эйдолон резко обернулся, замахнувшись мгновенно окутавшимся током молотом. Он оскалился, готовясь сразиться с... пустотой. Малакрис искоса поглядел на него и зловеще ухмыльнулся, почуяв слабость.<br /> <br /> — Какой ты дёрганый, Эйдолон, — вкрадчиво заговорил легионер. — Едва ли это подобает лорду-командору.<br /> <br /> — Капитан, если думаешь, что можешь справиться лучше — попробуй, я не против. Даже с удовольствием посмотрю, как ты тщеславно машешь кулаками, ожидая, что остальные станут выполнять твои приказы. — усмехнулся Эйдолон, положив молот на плечо Малкриса. — Помни своё место, щенок.<br /> <br /> — Как я могу о нём забыть? — прошептал капитан, склоняя голову к когтям молота. Опасно близко к включённому силовому полю. Разряды статики будто молния проскочили между пластинами доспехов и оружием. Энергия пролетела к палубе прямо сквозь кости, висящие на коже кольца зазвенели. — Интересно, может ли кто-то кроме Фениксийца сбросить тебя с пьедестала? <br /> <br /> — Малакрис, твоя болтовня меня утомляет. Скрашивай свою скуку чем-нибудь ещё. — Эйдолон склонился вперёд, и его обмякшие губы насмешливо скривились. — Меня ведь не так легко заменить. А вот тебя? По воле моей из плоти третьего могут создать сотню новых ублюдков, и каждый из них будет тебе ровней.<br /> <br /> Но не успел Малакрис на это ответить, как внимание обоих привлекло шипение открывающейся двери.  <br /> <br /> Посуровевший лицом Воциферон вошёл на мостик, прикрывая одной рукой сгорбившегося человека в рваной накидке. С запястий и лодыжек смертного свисали разорванные позолоченные цепи, с каждым тяжёлым шагом скрежетавшие по палубе. <br /> <br /> Мастер клинка остановился и слегка подтолкнул человека вперёд. Капюшон соскользнул с головы, и Эйдолон увидел, что именно случилось со старшим навигатором Тошеном Меларом.<br /> <br /> Смертный расцарапал себе лицо, вонзив в него когти так глубоко, что на щеках остались кровавые борозды. Похоже, что он вырвал собственными пальцами и обычные глаза, но внимание Эйдолона привлекла жуткая рана на лбу. Навигатор снял повязку и выдрал из черепа варп-око. Взгляд лорда-командора скользнул по окровавленной накидке к протянутым и дрожащим рукам, вымазанным в кровавых клочьях, всё ещё сиявших внутренним светом.<br /> <br /> Да, то что навигатор избавился от своего дара говорило о многом.<br /> <br /> — Оно поёт, — прошептал Тошен. Он поднял голову и посмотрел пустыми глазницами прямо на Эйдолона, будто всё ещё мог видеть. — Царственный глас зовёт и поёт, и иное море стонет в ответ, и все мы падаем с ними прямо в самые недра. Уж лучше тьма. Я выбрал. Я был избран...<br /> <br /> — Свяжите его, — вздохнул Эйдолон, шагнув вперёд. — Ну почему нас всегда загоняет в угол слабость низших созданий? <br /> <br /> Никто не ответил. Он покачал головой, занося молот.<br /> <br /> Он никогда не любил навигаторов. Не по настоящему. Немногие стремились познакомиться с такими существами, а ещё меньше чахлых аристократов, выращиваемых из необходимости, были достойны его внимания. Каждый их благородный дом стал брызжущим интригами кипящим котлом мутаций, чьи отпрыски давно лишились человечности и преобразились, пройдя сквозь позабытые испытания Тёмного Века.<br /> <br /> «Инструменты, вот кто они такие даже в лучше дни, — подумал он, глядя на изувеченного Тошена. — А этот — сломан».<br /> <br /> — Оно видит тебя, — пробормотал, смеясь, навигатор и показал на Эйдолона дрожащим пальцем. — Знает тебя. Но не жди помощи. Лишь неизбежный конец. Лишь...<br /> <br /> Молот опустился.<br /> <br /> Окутанный энергией боёк молота расщепил череп Тошена на атомы. Тело рухнуло, в последний раз взмахнувшие руки подняли золотые цепи вверх, во все стороны полетели тускнеющие клочья варп-ока и брызги горелой крови. Воциферон отшатнулся, поражённый вспышкой внезапного гнева господина. Эйдолон же шагнул вперёд, сверля яростным взглядом труп.<br /> <br /> — Вот цена слабости. Вы меня слышите? Вы все поклялись мне в верности и службе, и я ожидаю, что вы выполните свой долг. А если нет — умрёте от моей руки, прежде чем до вас дотянутся враги! — он повернулся на месте, чтобы все увидели застывшую на лице свирепую гримасу и вздувшиеся вены шеи, дрожащей от нарастающей силы едва сдерживаемого крика. — Расколите прутья нашей клетки, или же я расколю вас всех до единого.<br /> <br /> Он обернулся и вышел с мостика, оставив позади лишь хнычущих рабов и бесполезных слуг. И всё же Эйдолон слышал насмешки, теперь повсюду и всегда преследовавшие его.<br /> <br /> <br /> ===Третья глава. Призраки===<br /> <br /> «Теперь мы боимся привидений? Сходим с ума от страшных теней?»<br /> <br /> Эйдолон скривился. Его путь по шумным коридорам корабля лежал через залы, где погасили весь свет, чтобы в тайне ото всех взглядов предаваться порокам, а в других люмены перегрузили так, что на них было больно смотреть. Третьи же светильники уже начинали мерцать цветами иных миров под вой непрекращающихся сирен.<br /> <br /> Теперь поисками новых горизонтов занимались не только следопыты и капитаны Великого крестового похода, а опыты перестали быть уделом вечно разраставшегося апотекариона. Ныне тяга к ним пустила корни в сердцах каждого из Детей Императора. Они стали истинными воплощениями мёртвой мечты, и строили из трупа Империума нечто достойное истинных владык Галактики.<br /> <br /> «Богов», – подумал Эйдолон и усмехнулся. Да, древние божества восстали из пепла, как и он сам, желая покорить обетованную им Галактику. Ныне частью их стал и сам Фулгрим, пляшущий под дудку грозного Слаанеша, а Луперкаль, полный изъянов и недостатков неотёсанный дикарь, как и все хтонийцы, лучился их мощью. Многие присягнувшие магистру войны легионеры говорили Эйдолону, что всё лишь возвращается на круги своя, что Хаос – такая же естественная часть жизни, как дыхание, но он знал, что это ещё одна ложь.<br /> <br /> За пеленой жизни и смерти всё менялось. Он и сам вернулся из могилы, переродился, изменился так же сильно, как примарх, упорхнувший в вечность.<br /> <br /> Эйдолон стал Разделённой Душой. Созданием сломленным, но обрётшим в лишениях великолепие. Ему больше некого и нечего было бояться.<br /> <br /> Но даже здесь, в собственной твердыне его преследовали по пятам тёмные силы. Варп, голодный и настойчивый, кричал и шептал ему сквозь кости корабля, будто возлюбленному. В душах воинов снова и снова звучала песнь сирен, что словно водили вдоль их хребтов когтями, ища, за что бы уцепиться. Возможно, так было всегда после восхитительных зверств на Исстване. А может быть это началось лишь потом, когда они обрели истинное прозрение.<br /> <br /> - Бойцы неспокойны, милорд, – раздался позади голос. Эйдолон не медлил и не оглядывался, ведь он сразу узнал знакомый искажённый голос Тиля. – Особенно шайка Малакриса. Возможно, сейчас они прикидываются смирными, но сорвутся с цепи, едва кончится мясо. Их взбудоражили преследующие нас создания.<br /> <br /> – Они – воины Третьего легиона, – усмехнулся лорд-командор. – А нам ныне неведом покой и во сне.<br /> <br /> – Тебе стоит их приструнить, – небрежно добавил Плегуа. – Если ты будешь править как Фениксиец, то они осознают глубину своих заблуждений.<br /> <br /> – Неужели? Как я что ли?<br /> <br /> – Конечно же нет, господин, – рассмеялся Тиль. От его едкого веселья задрожал и воздух, и стены. С поблёкших мозаик и треснувших статуй посыпалась позолота.<br /> <br /> – Хотя спорить не буду, предложение отсечь им головы... соблазнительно. – Вслед за какофоном расхохотался и Эйдолон. – Возможно, мне стоит их насадить на пики у трона или преподнести в дар Фулгриму, когда выйдем на орбиту Терры, а? Ещё больше мёртвых сынов для нашего любимого отца. Всегда их ''так'' ценившего.<br /> <br /> Он вновь слышал... это. Смех среди отголосков эха, царапающий восприятие, будто точильный камень – клинок. Тени сгущались, становились глубже, и в них ему уже чудились холодные и алчно тянущиеся к нему когти.<br /> <br /> '''Эйдолон. Лорд-командор. Брат...'''<br /> <br /> Сквозь тьму кралось нечто одновременно вечное и никогда не рождённое, и от голода создания сотрясался корабль. По железным костям пробегала дрожь, отзвук приторной ярости Имматериума.<br /> <br /> – Говорят, нас прокляли, – непринуждённо добавил Эйдолон, не обращая на зловещие предзнаменования внимания. – Причём даже хуже, чем мы сами считали.<br /> <br /> – Смертные болтают, да? – протянул Тиль. – Их страх пятнает корабль, как звериные следы – лес.<br /> <br /> – Может они и правы, – пожал плечами лорд-командор. – Варп кричит тысячами голосов, и каждый из них – настоящий, но сейчас все они против нас. Мы в ловушке. Не наши братья. Не легион. Мы. Мы заперты прямо среди клыков змея.<br /> <br /> – И как мы выберемся? – горло Плегуа содрогнулось. Каждая йота его бытия сотрясалась от жажды боя, желания снова вознести глас и быть частью симфонии.<br /> <br /> – Мы найдём источник варп-заразы и избавимся от него либо грубой силой, либо при помощи того, чем занимаемся вместо колдовства. – Эйдолон помедлил, увидев насмехающееся над ним отражение в металле ближайшей переборки. Видение ухмылялось, не сводя с лорда-командора искрящихся глаз, а затем ускользнуло в иную тьму. Эйдолон вновь скривился.<br /> <br /> – Но у нас же нет колдунов, господин, – осторожно заметил Тиль. – Мы вознеслись. Не погрязли в чарах.<br /> <br /> – Боги усмотрят путь, друг мой, даже против собственных козней. Взгляни, чем мы стали, просто подчинив свои организмы, – мягко ответил Эйдолон. – Пусть наши братья и дальше ссорятся, желая занять себе место поудобней. Я выкую нам путь к свободе, высеку из крови и плоти такую картину, что ужаснёт даже Фабия. На рассвете последнего дня Терры мы встанем по правую руку Фениксийца. Отправляйся к своим воинам, растормоши их. Я хочу знать, о чём поёт варп... Я же пока отправлюсь на поиски других наставлений. А затем мы наконец-то сбросим эти оковы. Терра ждёт, и я стану ключом к нашему пути к ней. <br /> <br /> <br /> Апотекарион преобразился вместе с легионом.<br /> <br /> Среди Детей Императора всегда было больше врачевателей, чем в любом другом легионе. Восставшие из пепла Скверны после былых невзгод и учившиеся под бдительным взором Паука апотекарии стали настоящими виртуозами. Немногие геноткачи-астартес могли сравниться в своём мастерстве с Владыкой Человечества, но творцы Детей Императора не просто справились с испытанием, но даже усовершенствовали труды своего великого создателя. Фабий развеял семена познания по ветру и наблюдал, как те приносят странные плоды.<br /> <br /> «И что они нам дали?» – мысль незваной и вероломной гостьей скользнула в сознание Эйдолона, когда тот вошёл в холодные залы апотекариона. Тиля он отослал собрать какофонов, способных помочь своим инстинктивным пониманием варпа. После этого путь в застывшее царство прошёл безо всяких происшествий, разве что палуба всё так же дрожала, не переставая.<br /> <br /> Мысль осталась без ответа, не обратил внимания лорд-командор и на корчившиеся в стеклянных сосудах ужасные плоды экспериментов, совершённых фон Калдой лишь из хищного любопытства. Когда-то Эйдолон и сам чах под ножами Фабия в похожей темнице. Скотобойне, где Паук резал былые идеалы. Той изысканности не было в обители фон Калды, в которой брызги крови и мяса долетали с хирургических столов до ребристого потолка. От запахов жизненных соков и консервантов воздух в помещении стал затхлым, отравленным.<br /> <br /> «Мы стали теми, кем всегда должны были быть. Воспряли, преобразились. Стольким пожертвовали пламени ради торжества. Возможно, первоначальный замысел и принадлежал Фабию, но становление&lt;ref&gt;Философское понятие, означает переход от одной определённости бытия к другой.&lt;/ref&gt; определил дух легиона».<br /> <br /> Фон Калда уже находился в зале, копошился рядом с одним из многих анатомических верстаков. Тусклые белые доспехи воина казались жемчужными в суровом сиянии ламп, но по локоть были запятнаны кровью и брызгами иных более странных жидкостей. Апотекарий обернулся, на миг нахмурив странно детское лицо, и вновь вернулся к работе.<br /> <br /> – Господин, вы давно не обращались ко мне за выполнением моих... официальных обязанностей. Чем обязан удовольствием?<br /> <br /> – На нас напали, – сразу перешёл к делу Эйдолон. Он подошёл ближе и навис над апотекарием. Пусть они происходили из одного рода, Эйдолон был куда крупнее и господствовал в Апотекарионе так же, как и на поле боя.<br /> <br /> Быстрым взглядом он окинул раскинувшуюся впереди жуткую живую картину. Апотекарий проводил вскрытие, прибив серва к стене, будто обычный хирургический образец, и органы свисали из живота подобно гроздьям брошенных багровых фруктов.<br /> <br /> Фон Калда вытер окровавленные руки о поножи и похлопал.<br /> <br /> – Всё как обычно, а? – Он отвернулся от первого лорда-командора, взял в руки скальпель и осмотрел лезвие. – Корабль ведь никуда сейчас не летит, так? Я слышал сирены... Но если бы мы вышли в Солнечной системе, вы бы уже собирали нас для штурма. Так где мы?<br /> <br /> Эйдолон помедлил, собираясь с мыслями. Даже здесь, в помещении, где были только они двое, он чувствовал, как его сверлят взглядом и дышат сквозь гнилые зубы в спину.<br /> <br /> – Нас преследуют призраки, советник, – наконец, сказал он. Фон Калда достойно служил Эйдолону с самого начала войны и был его представителем. Апотекарий не раз проявил себя верным и способным подчинённым с тех пор, как Разделённая Душа возглавил треть легиона и начал охоту за Ханом. – И чем бы ни были эти духи, они решили не медлить. Они уже не шепчутся у нас за спиной, но прижимают к ней клинки. Поэтому ты мне и понадобился.<br /> <br /> Фон Калда цыкнул, положи скальпель и поднёс ко рту ещё окровавленные пальцы. Он облизнул их кончики, провёл по слишком идеальным губам.<br /> <br /> – Понадобился? Но вы выглядите здоровым, господин. Насколько можно судить. Уж точно лучше, чем он, – фон Калда указал на труп. – Я хотел понять, что именно его убивало, но лишь ускорил процесс, и мне стало так... скучно.<br /> <br /> – У нас нет времени на твои проклятые развлечения! – рявкнул Эйдолон. – Никому не лишить меня места за столом. Нас ждёт Терра. Терра! Сердце войны, сердце Империума ускользает из моих рук. Думаешь, отцу понравится, если мы будем медлить? Я не стану позабытой жертвой, которую он унизит. Никогда более.<br /> <br /> Фон Калда махнул рукой, и соскользнувший с верстка труп шлёпнулся на палубу.<br /> <br /> – Господин, вы незабываемы. – Он помедлил, выбирая слова и чувствуя гнев Эйдолона. – Вы – первый среди лордов-командоров. И я исполняю ваши капризы.<br /> <br /> Эйдолон отвернулся, словно ощутив стыд.<br /> <br /> – Здесь происходит нечто большее. Я чувствую это глубинами души. Нечто голодное. Ждущее мгновения слабости, чтобы наброситься и овладеть мной, будто пешкой на доске.<br /> <br /> – Господин, но ведь я не псайкер, – задумчиво почесал подбородок фон Калда. – Если вашу отмеченную песнью душу тревожит нечто, не разумнее ли было бы обратиться к какофонам, не так ли? Им ведь вполне знакома сладостная мелодия варпа.<br /> <br /> – Песни могут лгать. Сбивать с пути так же легко, как и грёзы, – протянул Эйдолон. Его взор затуманился, но глаза горели ярче, чем прежде, радужные оболочки хищно пылали за бельмами. – Мне нужна ясность. Я хочу знать, что ощущаю чувства себя, а не прокравшегося в мою душу демона.<br /> <br /> Фон Калда поднял нартециум и выпустил лезвия и дрели. Он смотрел, как иглы мерцают в резком свете, пробуют воздух так же алчно, как впиваются в плоть.<br /> <br /> – Признаюсь, что изучал и мир духов, – сказал апотекарий и склонился вперёд, чтобы вонзить в шею иглу. Из раны с шипением потёк воздух, мерцающая кровь же – неохотно, вяло. Лорд-командор напрягся, ощущая, как жало прокалывает плоть до костей. – Конечно, исследования его не назовёшь точной наукой, но мы движемся к пониманию. – Фон Калда помедлил, изучая показания звенящих приборов. – Возможно, со временем мне удастся даже разработать лекарство от таких... хворей.<br /> <br /> Внезапно Эйдолон отвлёкся от операции, чувствуя, как напряглась его не двигающаяся шея. В переработанном, но всё ещё терпком воздухе отдавался смех. Звук не повиновался законам физики. Каждая отражающая поверхность потемнела, омрачилась, и теперь в них виднелось только его собственное гримасничающее лицо.<br /> <br /> '''Эйдолон...'''<br /> <br /> Прошептал тихий почти неслышимый голос. Отражения начали меняться, потекли как воск. Внезапно одно из них вспыхнуло и запрокинуло голову в беззвучном вопле. С другого сползла кожа, открыв взгляду мертвенный оскал среди натянутых и дрожащих жил.<br /> <br /> Лопнули глаза. Застыли языки, будто у слабаков, падающий на колени и задыхающихся. Бесстрастно наблюдавший за представлением Эйдолон лишь ухмыльнулся в ответ.<br /> <br /> – И это всё, что ты можешь? Я не боюсь того, что уже покорил.<br /> <br /> – Господин? – переспросил фон Калда, извлекая иглу, и пристально поглядел на него глазами, полными таких странных на слишком молодом теле старых страхов.<br /> <br /> Эйдолон моргнул, и отражения исчезли. Он снова был собой, лишь собой.<br /> <br /> – Творец наших бед вновь играет со мной, – проворчал лорд-командор. – Должно быть, преследующие нас демоны считают меня слабым, раз стремятся запугать балаганными знамениями и мелочными чудесами.<br /> <br /> Он со смехом отвернулся от стола и зашагал к двери, готовясь к пути обратно через неприветливый ад, в который превращался его корабль.<br /> <br /> – Ну что же, апотекарий, если ты не можешь помочь, то я сам возьмусь за скальпель. Времени для опытов и экспериментальных лекарств нет. Враги уже здесь. Мы застряли. Я вызову Малакриса и Воциферона, да и Плегуа.<br /> <br /> Эйдолон поднял руку и сжал кулак, бросая вызов судьбе.<br /> <br /> – И скоро мы поразим врагов в самое сердце.<br /> <br /> <br /> Дети Императора пришли на одну из главных орудийных палуб корабля, чтобы поговорить как равные. Ну, почти.<br /> <br /> В центре в окружении Плегуа и остальных какофонов стоял сам Эйдолон. И к вящему раздражению всех прочих банд расходящийся от их хора гул эхом отдавался от высоких сводов. <br /> <br /> Малакрис поднял искрящиеся молниевые когти, которые выглядели бы более уместно в свежевальной яме Повелителей Ночи, а на воинском конклаве. Конечно, по мнению Эйдолона капитан был жестоким всегда, ещё до того, как Тёмный Принц извратил его неистовую душу, превратив в покрытое шипами расколотое отражение себя былой. За Малакрисом следовали истинные убийцы, чьи доспехи и плоть становились всё более чудовищными с каждым актом членовредительства. <br /> <br /> Когорта Воциферона держалась подальше от многоликой банды, и каждый легионер держал руку на рукояти, будто ожидая неизбежной распри.<br /> <br /> – Спокойно, братья мои, – произнёс Эйдолон, и слова волной прокатились по палубе. Мешки в горле раздулись и задрожали. От такой демонстрации пронизывающей каждый звук силы содрогнулись все, кроме какофонов.  Все присутствующие знали, на что способен первый лорд-командор. Они видели, как он расщепляет своими криками врагов на части, не оставляя от них ничего, кроме изломанных и кровавых клочьев.<br /> <br /> – Ты зовёшь нас сюда как псов, и ждёшь, что мы будем молчать? – оскалился Малкрис. – Я не стану мешкать, словно один из его никчёмных дуэлянтов. – Он презрительно махнул рукой, показав на Воциферона. – Мы должны быть свободными от кошмаров, свободными и сжигающими Галактику, прокладывающими путь к Терре!<br /> <br /> Искры сверкнули на когтях шагнувшего вперёд, но не поднявшего их в знак вызова капитана.<br /> <br /> – Довольно, – процедил Эйдолон, замахнувшись на наглеца включённым молотом. – Ты бы увёл нас всех в топь, гоняясь за огоньками. Мы не просто бы не добрались под твоим руководством до Терры в срок, мы бы туда вообще не прибыли! Я – ваш командир. По праву моего звания, весь третий миллениал – мой, – он отвернулся и холодно, оценивающе поглядел на Воциферона. – А что скажешь ты? Есть идеи, что нам следует делать?<br /> <br /> – Ты – первый лорд-командор, – ответил мечник. – Твоя воля направляет нас. Мне этого достаточно.<br /> <br /> – Трус, – насмешливо покачал головой Малакрис. – Ты боишься, что нечто угнездилось в моей душе, но у меня она хотя бы есть. Твоя же – опустошена, и ты превратился в слабака, цепляющегося за мастерство, как утопающий за обло...<br /> <br /> – Молчать!!! – прогремел Эйдолон. Стены содрогнулись. От яростного крика пластины пошли трещинами и вмятинами. Чемпионы отшатнулись, а почти все их последователи рухнули на колени. Какофоны охнули, дрожа от экстаза.<br /> <br /> Эйдолон слышал их тихие шёпоты, так непохожие на привычные вопли, а в них – эхо иного гласа. Таящегося прямо за пеленой реальности.<br /> <br /> Песни. ''Песни. '''Песни!'''''<br /> <br /> Они всегда слышали мелодию варпа, пронзительно кричащую и гремящую басами, с тех пор как её великолепие со всем извращённым мастерством показала им вдохновлённая богами Кинска. Однако сейчас в её отголосках слышалось нечто новое и незнакомое, нарастающее от шёпота до крещендо. Призыв к оружию. Зов домой. Раньше он думал, что песнь подобно сирене пел Фулгрим, однако звук стал иным, полным нюансов. Гимном, созданным для расщеплённой души и измученного тела самого Эйдолона.<br /> <br /> – Вы собрались здесь, – продолжил Эйдолон, – потому, что вы – мои офицеры. Мои избранные воины. Лучше среди воинства. Вы – образцы для всех, кто стремится к многоликому совершенству. Воины Третьего. Мои воины, – лорд-командор улыбнулся рваными губами. – Мы нужны на Терре. И нашим врагам не заточить в имматериуме в дни финальной битвы ни меня, ни кого-либо из вас. Истинные чудеса свершатся на земле тронного мира. Мы испытаем свою мощь против лучших рабов Императора, и сокрушим их.<br /> <br /> И словно в ответ корабль опять содрогнулся. Закрывавшее корпус поле Геллера дрожало, поддавалось под яростью варпа. Завыла ещё одна сирена, и глас её влился в мрачную симфонию третьего легиона.<br /> <br /> Они все умрут, если не будут действовать. Решительно.<br /> <br /> – Так и будет, – сказал Воциферон и шагнул вперёд, из чувства долга рискуя обратить гнев Эйдолона и на себя.<br /> <br /> – Естественно, – кивнул лорд-командор, опуская молот, и положил на плечо мечника заскорузлую руку. – Мы слишком долго выслеживали в засадах Хана и его бегущих к Терре дворняг. Столько усилий впустую. Теперь и нам пора получить причитающееся. Я жажду скрестить мечи с Преторианцем и рассечь его на части так же, как сокрушу его баррикады&lt;ref&gt;«Эйдолон был самым опасным. Воющий лорд-командор расколол боевые доспехи Дорна своими многоголосыми криками. Его клинок дважды вонзился в Преторианца. Эйдолон обладал силой примарха», - из «[[Под знаком Сатурна / Saturnine (роман)|Под знаком Сатурна / Saturnine]]». Иногда мечты сбываются.&lt;/ref&gt;. Сломать крылья Великого Ангела своими сапогами и высосать мозг из его пустых костей. Это и многое другое я предвкушаю.<br /> <br /> '''Предвкушаю...''' – снова заурчал голос, и Эйдолон вспомнил.<br /> <br /> ''Пальцы подняли его за подбородок, заставляя взглянуть на совершенство. Улыбку, ослепительную будто сияющее на белом мраморе солнце. Лицо, сотворённое абсолютным мастером генетики, и глядящее на него с любовью.''<br /> <br /> ''– Встань, лорд-командор, – прошептал Фениксиец.''<br /> <br /> Эйдолон встряхнулся, изгоняя непрошенное воспоминание.<br /> <br /> – Мою душу снедает тоска, зов, который нельзя игнорировать. Мы выследим вцепившееся в корабль отродье варпа и переломаем его когти, один за другим.<br /> <br /> Малакрис алчно подался вперёд. Из уголка его рта засочилась едкая слюна.<br /> <br /> – Ах, так нам предстоит бой с нерождёнными. Они так меня любят и презирают. Предлагают благословения и проклятия, похоть и отвращение, – он погладил помазанные кровью пластины доспехов. – Так приятно будет вновь с ними станцевать.<br /> <br /> – Ничтожество, – прошептал Воциферон, качая головой. – Лорд-командор, я не понимаю, почему этот паразит ещё дышит и плетёт козни. Позвольте мне его убить.<br /> <br /> – Может быть потом, – задумчиво ответил Эйдолон. – Но не сегодня. Сегодня мне нужны вы оба. И зазубренный клинок, и безупречное орудие.<br /> <br /> Позади зашипели двери, открываясь. Эйдолон с улыбкой оглянулся и склонил голову.<br /> <br /> – Наконец-то. Вот мы и все собрались.<br /> <br /> В дверях стоял фон Калда. С его осквернённого нартециума всё ещё капала кровь. Он поглядел на Эйдолона, кивнул ему в знак почтения, и занял место рядом с господином. Другие не сводили с апотекария взглядов, полных и неохотного уважения, и открытой неприязни.<br /> <br /> Эйдолон уже не обращал на это внимания, думая лишь о деле. Об охоте.<br /> <br /> - Начнём?<br /> <br /> ===Четвёртая глава. Нутро===<br /> Легионеры устремились в глубины великого корабля, словно летящий к сердцу клинок.<br /> <br /> Ведомый одним лишь инстинктом Эйдолон возглавлял отряд, таким был и его долг, и его право. Череп лорда-командора гудел от боли, то вспыхивающей, то затухающей с каждым шагом по уготованному неописуемому пути. Дорогу указывали и хрусты костей, и внезапные нервные спазмы, его тянула вперёд душевная мука, отчего казалось, будто он идёт не по своей воле. Сие чувство беспомощности выводило из себя, но с пути нельзя было свернуть, лишь двигаться дальше.<br /> <br /> Вслед за ним шагали Малакрис и Воциферон, а Плегуа и один из его преданных какофонов прикрывали тыл. То был Дарвен, купавшийся и утопавший в нотах собственной тайной песни, извергавшейся на худощавое лицо воина из установленных тяжёлых звукоусилителей. Легионер не сводил взгляда с дороги, распахнув и глаза, и челюсти, удерживаемые стальными челюстями.<br /> <br /> «Мне нужен лучший из твоих воинов» – сказал Эйдолон Плегуа. – «Нужно, чтобы за мной следовал кто-то верный»<br /> <br /> Фон Калда возился с нартециумом, изучая полученные от лорда-командора показания. Можно сказать, что ради новых исследований апотекарий вызвался пойти с ними, хотя будучи приближённым и был обязан следовать за господином. Впрочем, фон Калду никто бы не назвал трусом. Просто теперь у него были другие, более самовлюблённые и эзотерические устремления.<br /> <br /> Когда-то коридоры «Награды за грех» были привычным лабиринтом, запутанным, как на любом пустотном корабле, но совершенно понятным трансчеловеческим умам. Теперь же всё стало странным, искажённым и изъеденным прикосновением варпа. Двери уже не всегда вели туда, куда должны были. В коридорах танцевали странные огоньки, сбежавшие с фонарей и манящие неосторожных как мёртвые звёзды. Конечно, такие небольшие изменения скорее раздражали, чем выводили из себя... Но Эйдолон не сомневался, что к концу охоты всё станет гораздо хуже.<br /> <br /> К далёкому потолку вздымались опоры, однако сии колонны уже не состояли из одного лишь металла, но медленно превращались в живые кости, пронизанные извивающимися сосудами. Эйдолон провёл протянутой рукой по мягкой ткани, чувствуя, как та содрогается от его прикосновений.<br /> <br /> – Поразительно на что способен духовный мир, – вздохнул лорд-командор. – И как преображает всё сущее внимание Тёмного Принца.<br /> <br /> Эйдолон поднял «Славу вечную» и разряды тока перекинулись на кости. Он услышал мучительные крики, столь низкие и далёкие, что их бы не заметил обычный человек, но столь сильные, что они опаляли его восприятие и отдававшиеся упоением в душе. <br /> <br /> – Но это мой корабль и лишь моей руке прокладывать его курс.<br /> <br /> При этих словах палуба словно содрогнулась. Вскинувшие оружие наизготовку воины разошлись вокруг Эйдолона, пока отголоски его слов расходились по просторному отсеку.<br /> <br /> '''''Моей...'''''<br /> <br /> Из сгустившихся теней над космодесантниками, из жидкой мглы появились ползущие и семенящие существа. Их проступающие когти высекли дождь искр, полетевших на собравшихся воинов. Во тьме напряглись мускулы, готовясь к прыжку, зашелестела дублёная человеческая кожа, скрипнули шипы из чёрного метала. Создания поглядели на Эйдолона удивительно материальными глазами, пылающими уголками зрачков среди чёрных склер, подобающих морским хищникам.<br /> <br /> '''''– Нашей''''', – заурчали демоны, соскальзывая и слетая с потолка, будто падающие ангелы. То были воплощения ужасов и чудес, всех возможных грёз и пороков смертных. Наложницы Тёмного Князя, кружась, оттолкнулись от стен и обступили неровный строй легионеров. Шесть демониц предстало перед первым лордом-командором. Возглавлявшее их создание, несущее корону из человеческих костей и мягкой плоти, поклонилось ему, скрипнув крабовой клешнёй по палубе. Звук отдался и в ушах Эйдолона, и в его иссечённой душе.<br /> <br /> '''''– Ты знаком нам. Связан присягой и сделкой. Ты принадлежишь Ждущему Князю, Жаждущей Королеве, Им Божественным. Обещанные богу души, пожиратели старых врагов и уничтожители новых. Вернувшиеся к нам нежеланные отпрыски Анафемы.'''''<br /> <br /> – Ему, но не вам, – со смехом ответил Эйдолон. – Вы – отребье Тёмного Князя, обещающие всё, но являющиеся ничем.<br /> <br /> По лицу существа разошлась довольная усмешка, и оно издало звук, похожий на перезвон колокольчиков. В ответ вдали прогремел набат, подобный далёкому грому. Эйдолон прекрасно осознавал, насколько непостоянно это создание, капризное, эфемерное и непознаваемое эхо истинного божества. Он слушал смех демоницы, видя как её лицо перетекает из одной формы в другую. Вот лик юного отважного воина, юнца в рассвете сил, готового воздеть по приказу владыки копьё и меч. Вспышка – и перед ним созревшая женщина, чьё лицо свидетельствует о жизни полной и радостей, и страданий. Миг спустя и Эйдолон увидел перед собой окрашенное лицо прекрасного трупа, жуткое, но притягательное на свой бесполый лад.<br /> <br /> – '''''Ты бы мог предстать перед взором богов как король, а не пресмыкаться у ног своего отца''''', – льстиво протянула демоница. – '''''Стать чем-то истинно великим. Так ли важна Терра, когда осталось столько непокорённых миров? Разве ты забыл времена, когда был истинным повелителем войн, а не опальным отпрыском полубога?''''' – когти щёлкнули, разрывая воздух. – '''''Я могу их тебе напомнить, князёк. Показать тебе ноты песни, которую ты так жаждешь исполнить. Я, Лиадресс, Поющий Клинок, Ласкающий Каждым Порезом, могу провести тебя по стопам отца. К чему унижаться, когда Хор Вечный может прозвучать по всей...'''''<br /> <br /> Эйдолон взмахнул молотом. Окутанная молниями глыба устремилась к лицу демоницы, но та лишь с шипением скользнула назад, так быстро, что взгляд едва мог уследить. Сёстры создания скользнули вперёд, воркуя и хихикая. Прекрасные чудовища, до ужаса очаровательные пародии на человеческое обличье, извращённое и изувеченное так сильно, что ни один смертный бы не смог представить.<br /> <br /> Мелькнули когти, оставляя за собой в воздухе яркие следы, и метя в уязвимые точки доспехов и сухожилий. Вспыхнули искры. Воины шагнули вперёд на помощь господину, отражая удары, а фон Калда отступил на шаг и поднял пистолет.<br /> <br /> '''''– К чему этот раздор, князёк? У Расколотого Короля на тебя такие планы... Разве ты видишь его в зеркалах собственной души? Ещё не слышишь шёпот?'''''<br /> <br /> Эйдолон удивлённо моргнул. Он-то думал, что его терзают случайные и мимолётные капризы отца, но теперь услышал имя врага. Расколотый Король... Что за жалкий и напыщенный титул, но подобающий плоду случайной вакханалии варпа. Эйдолон махнул рукой, и его воины ответили на слова демоницы смертельной яростью.<br /> <br /> Какофоны взмахивали пушками по дуге, извергая потоки воющей смерти. Даже демоны бросались в стороны, зная, что от звука им не укрыться. Колонны разлетались в щепки из железа и костей, из культей били фонтаны чёрной крови. Невозможно далёкий потолок не начал оседать, даже лишившись опор. Нерождённые резвились и хихикали, танцуя среди обломков и багровых брызг. Эйдолон пробивался к ним сквозь град, отбивая взмахами молота самые большие камни.<br /> <br /> – '''''Сломленное маленькое чудовище''''', – рассмеялась Лиадресс. – '''''Когда мы увидим твоего отца, то споём о твоей погибели. Возложим к его стопам гимн о упоительной смерти. Он узнает, что ты, Рассечённая Душа, умолял о пощаде будто шавка. Не быть тебе ни консортом, ни чемпионом, сейчас ты погибнешь неоплаканным среди пепла собственных амбиций.'''''<br /> <br /> – Я не умру, не ступив на Терру, – зашипел Эйдолон. Он пригнулся, уклоняясь от взмаха когтей, и ударил молотом, почти задев гибкую тварь. Лиадресс метнулась назад, скрежеща зубами, но миг спустя её гнев утонул в звенящем веселье. Удар Эйдолона нарушил искусную ассиметрию танца, затупил грациозный натиск. – Если бы боги хотели меня остановить, то послали бы пса с зубами поострей.<br /> <br /> Завопив, демоница бросилась на лорда-командора. Хитиновые клинки ударили по голове молотка, потянув оружие к палубе. Пахло горелой плотью и жгучим мускусом, источаемым каждой порой шкуры твари. Заскрипев зубами, Эйдолон вырвал молот из хватки. Вокруг сражались смертные и бессмертные, всё горело и взрывалось. Он бился в бесчисленных сражениях, и возглавляя целые воинства, и сражаясь в одиночестве. Он возглавлял воителей Третьего легиона на сотнях полей брани ещё до того, как они обратились против собственных родичей. Случалось ему и руководить когортами Имперской Армии, связывая их с легионом паутиной восхищения и уважения. Но здесь и сейчас у лорда-командора было время лишь на один поединок, один миг.<br /> <br /> Он напрягся, готовясь встретить ещё один град ударов демоницы, жаждавшей вырвать у него оружие. Почувствовал, как кровь потекла по пластинам брони и отступил на шаг, когда когти рассекли плоть. Существо поднесло алеющую клешню к губам и провело по хитину языком, алкая соки.<br /> <br /> – '''''Слабак''''', – процедила Лиадресс, давясь от смеха. – '''''Ты что же, думаешь так робко постучать во врата самого Анафемы? Да ты рухнешь с плетня Дворца! Дрогнешь перед стенами! Никакой ты не чемпион. Не избранный... просто скот.'''''<br /> <br /> – Умолкни! – зарычал Эйдолон, чувствуя, как поднимается желчь. Его горло вздулось, и он выпрямился, отбросив бессильно заскрежетавшую когтями по палубе демоницу. Позади продолжали сражаться его воины. Эйдолон почувствовал звуковую волну, когда пал Дарвен, и его оружие взвыло в последний раз, прежде чем умолкнуть навеки вместе с тайной песней.<br /> <br /> Эйдолон не уйдёт покорно во тьму. Он будет бушевать и яриться против рока среди углей вселенной. Он был лордом-командором, первым среди всех. Да как смеет ничтожная рабыня Тёмного Князя насмехаться над ним?!<br /> <br /> – '''''Смерть сладка, но служба может быть ещё слаще. Король ждёт! Ждёт и алчет! Поддайся ему, твои воины преклонят колени! Служи и будешь пощажён. Борись и твоя кожа станет моим плащом, плоть – мясом, кровь – вином!'''''<br /> <br /> В глазах наступающего Эйдолона блеснуло непривычное веселье. Он разжёг ярость, направил, дал ей течь сквозь себя приливной волной. Челюсти лорда-командора растянулись. Внутри него прокатился вопль, издаваемый изменённой гортанью, но отдающийся в каждой поре, пылающий в каждой частице легионера, наполняющий его и питающий.<br /> <br /> Волна звука отбросила назад заоравшую демоницу. Сбила низших порождений варпа с ног, расколола каменные плиты. Малакрис и Воциферон отшатнулись, потрясённые, но не оглушённые. Более привычный к крикам господина фон Калда вздрогнул и устремился вперёд, прикрывая Эйдолона от демонов. Действительно выдержал бурю, впрочем, лишь Плегуа, неустрашённый, но вдохновлённый.<br /> <br /> Занося молот, Эйдолон устремился на уже вскочившую на ноги демоницу. Существо припало к палубе, ожидая удара, но лорд-командор и не собирался бить молотом. Он ударил по клешне кулаком, со всей рождённой гневом мощью. Один, два, три раза. Хитин раскололся. Глаза Лиадресс распахнулись от изумления.<br /> <br /> Он ударил вновь, и демоница покатилась кубарем, шипя от боли.<br /> <br /> – Что же, ты забыла о собственной сути? Вы упиваетесь и причинением боли, и своими же муками. Разве дарованной мной агония не сладка?<br /> <br /> – '''''Жалкий кусок мяса!''''' – зарычала демоница. – '''''Неужели ты считаешь себя лучшим слугой? Думаешь, что ты милее нас для Тёмного Князя?'''''<br /> <br /> Эйдолон помедлил, купаясь в звуках рассекающих плоть клинков. Легионеры пришли в себя и разили когтями и и мечом низших существ. Взгляд лорда-командора скользнул по окутанным молниями клинками, режущим и пронзающим призрачную плоть. Плегуа ударил демоницу ногой, а затем выпустил гибельную арию в упор.<br /> <br /> От твари остались лишь брызги бесплотных потрохов и мерцающей крови. Пурпурный коготь покатился по палубе, всё ещё цепляясь за плиты, снова, снова и снова. Даже после смерти эти существа боролись, цепляясь за существование с неистовым упорством, которому Эйдолон даже завидовал.<br /> <br /> - '''''Мнишь себя князем-воителем, но в сравнении с Расколотым Королём ты никто!'''''<br /> <br /> – Так подай сюда своего Короля, и мы это проверим, – фыркнул Эйдолон. Он перевернув «Славу вечную» в руках и шагнул вперёд, занося молот высоко над головой. А потом опустил. Окутанный молниями клюв расколол растянутый череп демоницы и расщепил подобие мозга на атомы. В воздух забил фонтан радужной крови, окативший искажённые розовые доспехи, обжигая пластины, окрашивая в буйный калейдоскоп не-цвета. Эйдолон опустил молот и отдышался, слушая, как в груди колотятся от внезапного прилива адреналина сердца.<br /> <br /> Убивать... Таким было его предназначение. Оно не изменилось с самых первых дней на Терре. Когда он был воином, они бился и разил врагов сам, став ротным командиром научился руководить и смертными, и Астартес, но лишь возвысившись до лорда-командора в полной мере добился истинного мастерства.<br /> <br /> Битва стала для Эйдолона искусством задолго до того, как его заразили операции Фабия, до того как солёная ласка Лаэрана преобразила его телом и душой, корнями и ветвями. Эйдолон бился и истекал кровью в ширящихся пределах Империума, а затем, когда владения Императора охватила хворь раздора, вслед за их предсмертными корчами вёл неверных Детей к самому сердцу.<br /> <br /> И теперь как и всегда ему оставалось лишь идти вперёд.<br /> <br /> Эйдолон прошёл мимо собравшихся воинов и скривился, чувствуя, как в голове вновь звенит мигрень. Нечто смеялось в недрах его души, заставляя всё тело дрожать от далёкого, но такого близкого веселья. По телу пробежала дрожь, грудная клетка будто тряслась от аплодисментов, с ней и остальные кости, даже пульс сердца стал неровным. Теперь Эйдолон его чувствовал. Притаившееся чудовище, далёкое присутствие, напирающее и давящее на саму его суть.<br /> <br /> - Довольно игр, – зарычал лорд-командор. – Пора найти этого Расколотого Короля и разбить на такие крошечные частицы, что он никогда более не осмелится бросить мне вызов.<br /> <br /> ===Глава пятая. Расколотый Король===<br /> Корабль содрогался, будто под ударами зримых лишь псайкерами волн.<br /> <br /> От прикосновения варпа по его недрам разошлись метастазы скверны, меняющей “Награду за грех” с каждым капризом Расколотого Короля. Из палубы росли лестницы в никуда. За открытыми дверями могли таиться и голые стальные стены, и немыслимо далёкие восхитительные бесконечности.<br /> <br /> Само присутствие демона было ядом, растекающимся по венам боевой баржи и искажающим её, превращающим в нечто неестественное даже по нескромным меркам Третьего легиона. Местами на металле выросли окна из витражного стекла, увековечившего ужасающие красоты, и каждая их грань истекала слезами и кровью.<br /> <br /> И все отражения лорда-командора как один не сводили с него взгляда, наблюдая его собственными затуманенными глазами на мертвенно-бледном лице, которое подошло бы давно умершему человеку.<br /> <br /> '''Эйдолон.''' Его имя звучало вновь и вновь, будто полный тоски напев, срывающийся с бесчисленных губ и тянущий к себе его мысли, будто незримыми цепями.<br /> <br /> Бездна безумия варпа вглядывалась в лорда-командора, и он вглядывался в неё. Не в первый раз Эйдолон задумался, каково было бы посмотреть на мир одурманенными варпом глазами. Возможно когда всё это закончится, он найдёт какого-нибудь колдуна, выпьет его воспоминания и вкусит дары.<br /> <br /> Латные перчатки задрожали от предвкушения.<br /> <br /> Такие позывы, текущие в крови и насыщающие разум, напоминали лорду-командору что он всё ещё жив. Всё ещё способен сам выбирать свои ходы, а не превратился в пешку на чужой доске.<br /> <br /> “Как меня и научил отец. Теперь же он, призванный из-за пелены, хорохорится и не сводит взгляда с Терры. Свободный быть рабом. Богов. Гора. Своих аппетитов…”<br /> <br /> Эйдолон ненавидел Фулгрима, и всё же не мог избавиться от определявшего всё его существование льстивого восхищения. Именно рука примарха ранила его, воля отца изменила его. Это требовало хотя бы капли уважения. Возможно, однажды они придут к взаимопониманию, даже если и не расплатятся по счетам…<br /> <br /> - Такая себе добыча, - проворчал Малакрис, шагая вслед за лордом-командором. Идущий рядом с фон Калдой капитан почти игриво протянул к нему включённые когти, щёлкнувшие в воздухе. Даже теперь, омытый кровью демонов и помазанный их злобой, капитан не замечал что сам стал их подобием. Когда-то Эйдолон его бы пожалел. А теперь его злила близорукость брата.<br /> <br /> - Истинное испытание ждёт нас впереди, - заметил Воциферон. Мечник разделял предвкушение лорда-командора. Он взмахнул клинком, в отсутствии желанной цели рассекая лишь воздух. - Эти существа лишь иллюзии и тени, как и все порождения варпа.<br /> <br /> - А ничего так тени, - гулькнул Малакрис. - Демоны всегда насмехаются перед игрой. Если бы ты ощутил их когти на своей коже, а не просто на лезвии клинка… О. Даже ты бы что-то почувствовал.<br /> <br /> Молча шёл лишь Тиль, прикрывавший тыл отряда. Какофон трясся и дрожал от заточённого в сверхчеловеческой плоти, но всё же совершенно заметного гнева. Смерть Дарвена приглушила разделяемую ими песнь, и теперь Плегуа нёс мелодию в одиночестве.<br /> <br /> - Ты отомстишь, брат, - пообещал ему Эйдолон. - Мы все отомстим.<br /> <br /> - Ублажим песнь, как и должны, - хрипло прошипел Тиль, заставляя себя не кричать. - Нас ждёт расплата.<br /> <br /> ''Расплата.''<br /> <br /> Эйдолон улыбнулся. А окружающего его отражения - нет.<br /> <br /> Стены вновь преобразились. Теперь они состояли из не невозможных костей, но дымчатого чёрного камня, пронизанного проблесками цвета и огня. Сияющие пятна танцевали в каменной темнице, следуя за легионерами будто навязчивые сны. Все эти вздымающиеся творения напоминали Эйдолону о застывших лесах его детства, обращённых в скалы в древних войнах Раздора чащобах, средь тверди которых прорубили подобные ущельям тропы. Предания благородных семей Европы гласили, что среди мёртвой природы обитали существа, прекрасные, но неблагие&lt;ref&gt;В британском фольклоре фейри — своенравные создания, встречи с которыми непредсказуемы и даже опасны. Считалось, что они часто подменяли детей. Неблагие - название двора фей, чьи представители особенно злы и двуличны.&lt;/ref&gt;, ждущие лишь возможности похитить детей и подбросить на их место чудовищ.<br /> <br /> “Но когда пришло настоящее чудовище, держа наготове разделочные ножи и скальпели, вы отдали ему нас. Назвали порабощение честью, выдали нас как заложников и ради выживания потребовали от нас ничем не выдавать горечь…”<br /> <br /> Впрочем, к жизни до вознесения Эйдолон не испытывал ничего, кроме презрения. Обряды и операции сделали его одним из Астартес, частью прославленного Третьего легиона, стали катарсисом всей его жизни. Изменили весь его мир, чтобы он мог подчинить звёзды. Так будущий лорд-командор избавился от сладостей и изъянов, но лишь после воссоединения легиона с примархом понял, к чему всем следует стремиться.<br /> <br /> “Когти вцепились в его беззащитную душу, утягивая вниз, сквозь пламя, кровь и безумие. Вокруг него выделывали коленца целые дворы и созвездия тварей, пляшущих под дудку богов и монстров. Голодные. Вечно голодные создания, чьи клыки покраснели от его кро…”<br /> <br /> Эйдолон раздавил мысль железным кулаком. Каждое такое воспоминание было подобно психической опухоли, отчаянно пытавшейся заставить его свернуть с пути. Прошлое умерло. Осталось лишь манящее пылающим обещанием будущее. Тронный Мир будет разорён и преображён в угоду новым показанным им богами желаниям.<br /> <br /> Эйдолон принюхался, а затем все его ощущения внезапно вспыхнули от синтестезийного прилива.<br /> <br /> '''Предатель!'''<br /> <br /> Донёсшийся из мрака вопль почти поверг лорда-командора на колени. Он посмотрел на своих воинов, зашипев сквозь сжатые зубы. Они уже занимали позиции, готовые к бою и жаждущие его. Когти Малакриса заискрились, а бдительный Воциферон взмахнул клинком.<br /> <br /> Из теней показались ковыляющие существа, искажённые до неузнаваемости. И тьма их не отпускала, цепляясь за мутировавшую плоть будто саван. Тут и там ещё можно было разглядеть знаки отличия и вплавившиеся в плоть клочья униформы. В угасающем свете мерцали золотистые нити, натянутые на раздувшееся горло словно удавка.<br /> <br /> Когда-то это был экипаж боевой баржи. Теперь поглощённые варпом во время изменения корабля существа едва напоминали людей, их тела растянулись, будто изображение на оплавившемся пикте. В растянутых под немыслимыми углами челюстях лязгало слишком много зубов, из кричащих и стонущих ртов доносилось слишком много голосов. Согнутые в три погибели и вытянутые под причудливыми углами конечности царапали стены и с неослабевающим волнением терзали палубу.<br /> <br /> Существа заполонили проход будто скот - загон, стоя плечом к плечу, прижавшись к выступающим на стенам шипам. По их лицам текла кровь, растекалась по ним, как краска по холсту.<br /> <br /> А затем все головы как один обратили затуманенный взгляд на легионеров. <br /> <br /> - Мы могли стать чем-то столь большим! - пропели словно направляемые единым сознанием отродья одним голосом, воющим из бесчисленных распахнутых ртов. Изданная ими стена звука сделала бы честь самым старательным какофонам. - Прими же меня!<br /> <br /> В этих созданиях не осталось и подобия насмешливого лукавства демонесс, лишь отчаянная горестная жажда. Они стали марионетками, скованными притяжением высшей силы. Чудовища потащили себя вперёд, опираясь на ставшие ходулями кости, скрежеща ножами по палубе, каждым движением распаляя всепроникающий хор безумия и фуги.<br /> <br /> Они устремились вперёд, словно прилив плоти, местами стёкшей с костей, и ведьмин огонь вспыхивал в их глазах или опустевших глазницах. Малакрис и Воциферон устремились на них, сражаясь как один и прикрывая друг друга, бьясь в единстве, которого Эйдолон не ждал от них уже давно.<br /> <br /> Сверкнули клинки, и полетели в стороны руки, брызжа закипающей кровью и осколками кости. Навстречу им хлестнули выросшие из растянутой плоти ложноножки, обвиваясь вокруг рук, и твари потянули к себе Детей Императора, стремясь утопить их в потопе обезумевшей плоти и мускулов.<br /> <br /> Воины отбросили к стенам громадных ревущих зверей, быкоголовых и толстошеих, и ударили, прибив их к металлу. Кровь закипела на лезвиях, отчего коридор наполнился едкой вонью.<br /> <br /> Всё смердело скверной мутации. Благоухающие запахи исчезли, сгинули в зверином мускусе, источаемом изуродованными смертными. Шагнувший вперёд Эйдолон сплюнул через плечо, крутя в руках молот.<br /> <br /> - И это всё что ты можешь? - рассмеялся он. - Жалкий царёк нищего царства. Почему ты сам не бросишь мне вызов?<br /> <br /> Даже умирающие чудовища расхохотались в ответ. Малакрис вонзал в них когти, словно катары, снова и снова, утопая в чёрной крови и пепле. Воциферон же сражался осторожнее, каждым рассчитанным ударом меча отсекая конечности от туши одного из зверей.<br /> <br /> Эйдолон воздел молот над головой и обрушил его, расщепив беснующегося мутанта одним ударом. Сорвавшиеся с головья молнии пронеслись через багровый туман до самой палубы. Корабль взвыл словно раненый зверь, словно недра “Награды за грех” тоже покорились воле Расколотого Короля.<br /> <br /> - Он - трус, бросающий мне навстречу рабов и слуг, - процедил лорд-командор. Ещё один мутант бросился на него, распахнув челюсть и брызгая слюной. Эйдолон схватил зверя за горло и надавил. Зверь завыл, забился, захрипел, шлёпая присосками щупалец из человеческого мяса по искажённым доспехам. Тварь пыталась содрать позолоту, растёкшуюся по наплечнику, зацепиться… а потом обмякла. Эйдолон услышал приятный треск шеи и бросил чудовище к его умирающим сородичам.<br /> <br /> - '''Не смилуюсь, не смилуюсь!''' - закричали последние звери, припав к палубе. Эйдолон скривился и достал пистолет, прицелившись прямо в столпившихся тварей, слабых и потому раболепных.<br /> <br /> - Не нужна мне его милость. Лишь его смерть.<br /> <br /> <br /> Воины прошли под арками из человеческой кости, высеченными теперь одичавшими ремесленниками легиона. Кости раздулись, разрослись, разошлись словно шарящие пальцы или быть может заострённые рога неведомого огромного зверя. Другие выдавались вперёд, словно бычьи или изгибались как у баранов.<br /> <br /> Впереди возвышались ступени, окружённые парящими сферами ведьминого огня. Эйдолон начал подниматься вверх, ввысь к венчавшему их помосту.<br /> <br /> На нём стоял трон, высеченный из того же блестящего чёрного камня, стекавшего вниз к потрохам корабля, а на сем троне сидела едва различимая фигура. Приблизившись, Эйдолон увидел очертания легионера, но не из керамита и плоти, а из того же пламени варпа, что и неестественные фонари.<br /> <br /> Шагая, лорд-командор протянул руку к поясу и снял пистолет, оружие, послужившее ему в годы предательства так же верно, как и молот. То был образец древнего бесценного археотеха, в последнее время похоже получивший собственный разум. Эйдолон не мог сказать точно, чем именно выстрелит пистолет, но тот всегда приносил его врагам изысканнейшую смерть. И в столь просвещённую эпоху этого было достаточно.<br /> <br /> - Назовись, - потребовал ответа Эйдолон.<br /> <br /> Существо содрогнулось от смеха, разошедшегося рябью по всему телу. В пламени проступили лица, рвущиеся наружу, будто схваченные души. Демон встал на ноги и расправил плечи, словно всё ещё считал себя человеком.<br /> <br /> - '''Неужели я так изменился, брат?''' - спросило существо, склонив голову, и шагнуло к нему навстречу. Внутри него растекался свет, выплёскивался наружу и капал на чёрные камни. Хор потерянных душ, наконец нашедших избавление, растекался по палубе. С каждым шагом огоньки тряслись всё сильнее. - '''Ты и правда меня не узнал?'''<br /> <br /> - Думаю, ты очередной возжелавший пойти за примархом слабак. Их сейчас не перечесть, праздных глупцов, следующих за Юлием всё глубже в безумие. Совершенно бесполезных, конечно, если не понадобятся идиоты, которые будут бежать прямо на врагов, завывая что-то про апофеоз. Когда-то ты был созданием из плоти и крови, но превратился в фикцию.<br /> <br /> Существо остановилось на пол пути и поднесло руку к парящей сфере. Оно поглядело на Эйдолона, всем своим видом выражая горделивое ошеломление и готовность броситься вперёд, преодолеть последние метры одним прыжком. <br /> <br /> '''- Ты оскорбляешь меня, лорд-командор. Я больше не буду всего лишь Расколотым Королём. Нет. Никогда более. Я стану отражением возвышающегося Тёмного Принца, вечным и никогда не рождённым. Я неотвратим и неутомим. И мы связаны общей судьбой.'''<br /> <br /> - Прекрати, - вздохнул Эйдолон. - Да я застрелюсь, если мне придётся выслушивать ещё одного слабоумного глупца, возомнившего себя Слаанешем во плоти.<br /> <br /> Король запрокинул голову и расхохотался.<br /> <br /> '''- Так чего ты ждёшь, лорд-командор? Поддайся забвению, которого жаждешь, и…'''<br /> <br /> Эйдолон спустил курок.<br /> <br /> Вспыхнувший луч невиданного не-света пронзил наступающего демона. Но Расколотый Король лишь замер, не отшатнувшись, и поглотил растёкшуюся по его телу чёрную молнию. Вспыхнувшая и заплясавшая внутри него тьма растворилась.<br /> <br /> Зарычав, Эйдолон убрал пистолет в кобуру и гордо зашагал вперёд, занеся молот обоими руками. А потом ударил, метя прямо в череп демона.<br /> <br /> И молот остановился. Эйдолон уставился на дьявольское видение, искажённое подобие всего, что значило быть Астартес. Расколотый Король перехватил молот, держа его непривычно бережно, словно ребёнок игрушку.<br /> <br /> А затем толкнул.<br /> <br /> Эйдлон полетел вниз по ступеням, едва не сбив с ног своих бойцов, и наконец остановился, опершись левой ногой на глянцево чёрный камень. Сияние липло к нему, текло из оцарапанных плиток вместе с голосами, шипящими, вливающимися в разум и пытающимися его поглотить.<br /> <br /> '''Предатель.'''<br /> <br /> '''Брат.'''<br /> <br /> '''Убийца.'''<br /> <br /> '''Лжец.'''<br /> <br /> Из камня выступили призрачные образы и обвились вокруг лорда-командора. Они рыдали пламенем, а лица их были искажены в немыслимой муке. Эйдолон бросился напролом через духов, воздев молот и изгоняя нападавших духов его сиянием. Лики умерших мужчин и женщин зарычали от звериного гнева и рассеялись, сломленные истинной яростью лорда-командора.<br /> <br /> - '''Ты не достоин сего дара''', - зашипел Король, протянув руки, отчаянно желая вцепиться в рукоять. - '''Отдай мне его. Сложи с плеч бремя. Подчинись неизбежности. Тёмный Принц вернул тебя назад как злую шутку. Фарс. Над тобой смеются за пеленой, считая лишь шутом, пляшущим на потеху варпа.'''<br /> <br /> На шее Эйдолона вздулись вены, и не просто от дарованной ему силы вопить, но истинной и праведной ярости. Да как эта ''тварь'' смеет. Больше не человек, но и не истинное создание варпа. Ублюдок, полукровка, чья сломленная душа горит как маяк, созывающий демонов, собирающий вокруг себя будто нечистый чемпион. Командор… Тень. Эхо.<br /> <br /> Эйдолон не дал волю воплю.<br /> <br /> - Ты слишком много болтаешь, - процедил он. - Слишком много для такой жалкой твари.<br /> <br /> - '''Я тебе не дворняга''', -  возразил Король, с почти детским недовольством показав огненными когтями на собравшихся воинов. - '''Не как они. Такие славные создания, такие яркие душонки. Возможно, я дам им место при моём дворе, когда воссяду на троне. Когда стану тем, кем всегда должен был быть.'''<br /> <br /> - Они - не твои, - злобно ответил Эйдолон, снова зашагав вперёд. Каждый шаг мучил его. И дело было не просто в непредсказуемых капризах его изломанного тела, но в давлении, которое самим своим существованием оказывала на него тварь. Он боролся с тисками притяжения, со стеной давящего пламени, напирающего, пытающегося найти путь. Запели системы доспехов, с трудом преграждающих путь огню. <br /> <br /> Эйдолон пробивался вперёд.<br /> <br /> Расколотый Король шагал к нему навстречу грациозно, почти небрежно, будто на прогулке.<br /> <br /> - Это мой корабль. Мой миллениал. Мой…<br /> <br /> Эйдолон запнулся, подавившись словами, которые почти произнёс в пылу гнева.<br /> <br /> ''Мой легион.''<br /> <br /> Эйдолон остановился. По его кивку, едва заметному движению головы, воины ответили вместо него на вызов. Впереди наступал Воциферон, забыв о звании Малакриса. Воин выступил с уверенностью непревзойдённого дуэлянта, принёсшего клятву на клинке. И каком замечательном клинке. Как и “Слава вечная”, оружие было изысканным, даже после измены не утратившим ни остроты, ни красоты. Чарнабальская сабля. Такая острая, даже спустя все эти годы.<br /> <br /> Эйдолон смотрел, как мечник поднял её, бросая вызов, а затем сделал выпад. Расколотый Король зарычал. Меч, сотканный из едва заметных теней, совершенно не сочетающихся с пылающим и грозным телом, воплотился в его руках. Клинки сошлись со звоном, отдавшимся по всем невозможным просторам, эхом отразившимся от далёких стен и заставившим кровь Эйдолона петь.<br /> <br /> А вслед за ним уже бежал Малакрис, никогда не дававший другим себя превзойти. Летящие к голове призрака когти сверкнули, но демон отразил удар, не прекращая танца смерти. Фон Калда выстрелил из болт-пистолета, похоже не заботясь, в кого именно попадёт. Снаряды взорвались среди сечи как распускающиеся цветы, и пыльцой их стали пламя и осколки.<br /> <br /> Зад содрогнулся от чудовищной гармонии. Эйдолон вновь ринулся в бой, занося молот. Когти Малакриса пронзили грудь Короля, а меч его сошёлся в клинче с саблей Воциферона. Демон плевался и шипел. В тот же миг, как Эйдолон поднял молот над головой, из-за его спины выступил Плегуа. Звуковое оружие взвыло, извергая гибельную песнь, а молот опустился, наконец обрушившись по дуге на уготованную цель.<br /> <br /> Горящее существо застыло и раскололось, извергая чёрные молнии. Шипение сменилось воплем. По чёрному камню разошлись сияющие нити варпа, и Король стал их громоотводом. А затем он воздел руки, и мир ответил ему тем же.<br /> <br /> Воины отшатнулись, не устояв на ногах от внезапного порыва ветра и ударов невидимых созданий. Отброшенный назад Малакрис врезался в мерцающую колонну с такой силой, что треснула броня. Подброшенный ввысь Воциферон исчез во мраке, бранясь. Плегуа и Эйдолон покатились по ступеням, но в последний момент рука схватила Эйдолона за запястье.<br /> <br /> - Нет, брат мой, - зашипел Король. - Тебе от меня так просто не уйти!<br /> <br /> Тварь потянула его назад, в свои пылающие объятия, и взметнувшийся огонь поглотил обоих.<br /> <br /> Чёрное пламя растеклось по доспехам, опаляя трещины и оставляя следы среди глазури. Скользнувшая вниз рука Расколотого Короля вцепилась в рукоять молота. <br /> <br /> Эйдолон боролся. Сражался каждой частицей своего тела, вырывался, бил коленом в брюхо зверя. Пламя вновь прокатилось, словно волна. По руке Эйдолона растекалась странная бесчувственность, слабость, расползавшаяся от места, где Король схватился за молот.<br /> <br /> Эйдолон с силой ударил демона головой, но тот лишь рассмеялся.<br /> <br /> А затем исчез. Лорд-командор огляделся по сторонам. Он был один. Его воины, тронный зал… всё исчезло. Остались лишь тьма и дымка, дрейфующие отголоски далёкого пекла.<br /> <br /> Шатаясь, он пошёл через мглу, бья молотом вслепую, будто неуклюжий берсерк, прокладывая себе путь сквозь лишь наполовину поддающиеся воображению просторы. Его преследовал смех. Вокруг вздымались стены, столь же бесплотные, как дым от выстрелов, тянущиеся к небесам, подражая далёкому дворцу.<br /> <br /> Краем глаза Эйдолон замечал движения созданий, грациозно порхавших с места на места, оставляя за собой радужные следы. Фракталы плясали так близко, что можно было протянуть руку, но так далеко, следуя за существами, что пировали в теневом зале-ловушке.<br /> <br /> Эйдолон чувствовал всей душой гул призрачной реальности, пульсировавшей как дыхание. Он словно оказался в лёгких дремлющего бога, вмещающих в себя всю сущность лорда-командора как песчинку.<br /> <br /> Внезапно вспыхнул свет, отгоняя мрак, такой яркий, что Эйдолону пришлось прикрыть глаза. На него глядели две фигуры, два дымчатых силуэта в ослепительном свете. Одна из них восседала на золотом троне и источала холодную ясность, угрожавшую лишить Эйдолона всех оставшихся заблуждений о нём самом. Лорд-командор чувствовал, как свет прогрызает себе путь в его душу, скребётся в самых недрах его бытия.<br /> <br /> Другая же пылала от величия и тепла, преисполненная силой, которую могло дать лишь возрождение после смерти. Позади неё танцевали и метались тени, корчащиеся очертания существ, что были больше целых миров. В волнующемся мраке вздымались чёрное пламя и пурпурный свет, и на миг Эйдолон почти осознал, что видит перед собой.<br /> <br /> Он протянул вперёд дрожащую руку, но другая схватила его за запястье и потянула назад. Эйдолон крутанулся, взмахнув молотом по дуге, но рассёк лишь воздух.<br /> <br /> - '''Всегда есть выбор…''' - прошептал отовсюду и ниоткуда Король.<br /> <br /> Эйдолон вновь взмахнул молотом.<br /> <br /> - Покажись, трус!<br /> <br /> - '''Всегда есть выбор. Верность или измена. Послушный сын или повинующийся лишь себе полководец. Я могу показать тебе путь, освободить тебя от оков, связывающих тебя затхлыми идеями. Зачем быть одиноким слугой, если ты можешь возвыситься, вознестись, стать истинно первым?'''<br /> <br /> - Я не стану сосудом для заблудшего неудачника, отдавшего себя варпу без остатка.<br /> <br /> - '''Конечно не станешь''', - почти печально прошептал Король. Пальцы скользнули по щеке первого лорда-командора, и Эйдолон обернулся, следуя лишь инстинкту. Он вырвался из удушливых объятий и ударил молотом. Фантазм ускользнул во мглу.<br /> <br /> А затем Король, владыка сего сотканного из теней мира, единый с его призрачными просторами, ударил. Словно огненные копья его когти вцепились в нагрудник Эйдолона, удерживая его на месте.<br /> <br /> Сердца содрогнулись. Он чувствовал, как утекают силы, истекают под неутомимым и невыносимым напором зверя. Мир вокруг становился ярче, словно обретая от мучений новые силы и очертания.<br /> <br /> Эйдолон ударил в ответ, врезавшись плечом с изуродованное тело Короля, оттолкнув его прочь, и с новой энергией занёс молот.<br /> <br /> - Я никогда не покорюсь тебе, лживый дух, - зарычал Эйдолон, ударив молотом.<br /> <br /> Король утёк прочь и бросился на него, прижав лорда-командора к стене. Когти впились в его бок, ударяя снова и снова, пока не рассекли пластины, и не потекла кровь. Эйдолон сжал зубы, ощутив вспышку боли, а затем она прошла, утекла, похищенная и впитанная монстром.<br /> <br /> - Ты… - процедил Эйдолон. - Ничто!<br /> <br /> Он перевернул молот и ударил Короля рукоятью, оттолкнув его прочь. По лицу демона вновь растеклась пылающая улыбка, и порождение варпа бросилось на него, отчаянное, скулящее, обезумевшее от голода. Эйдолон бросился в сторону, и Король врезался со всей силы в ту же стену, о которую его бил. А затем наполненный всей его энергией, всей силой молот пронёсся по дуге.<br /> <br /> И наконец-то врезался во что-то цельное.<br /> <br /> Реальность раскололась. Вокруг вздыбился чёрный камень, фрактальная сеть соперничающих отражений, каждое из которых было для себя вселенной. Образы Эйдолона ругались и выли, раздирая когтями изувеченную плоть, оставляя на коже кровавые следы.<br /> <br /> Он ударил вновь, не обращая внимания.<br /> <br /> И мир резко вернулся на место. Легионеры обернулись, заметив, как их хозяин и его враг воплотились из бурлящего моря теней и пламени. Страшная рана в боку Короля истекала пламенем, извергала неистовые протуберанцы, пока демон силился удержать вместе свою жалкую оболочку.<br /> <br /> Король рухнул на колени. Пламя начало угасать. Из зверя вырвалась новая волна давления, воющая, оттолкнувшая легионеров. Эйдолон устоял. Он крепче сжал молот и занёс над головой. А затем опускал, снова и снова, молотя и круша ненавистного врага. Заточённые в пылающей коже молнии исчезли. Отражения умерли. Одни лишь потускнели, другие замерцали, выдавая лишь мерцающие черепа - образы смерти.<br /> <br /> - '''Князёк-самозванец…''' - зашипел Король сквозь разбитые зубы. Его тело превратилось в абстракцию. Огонь замёрз, раскололся, потёк будто воск. На лице соткалась зияющая дыра - подобие рта под пустыми глазницами. - '''Это лишь начало твоих мук'''.<br /> <br /> - Слушать тебя - само по себе пытка, - зарычал Эйдолон. Король ухмыльнулся, в последний раз поднявшись на ноги. Он вытянул свой меч из хватки Воциферона так легко, будто лишь тянул время.<br /> <br /> Клинок взметнулся подобно языку из жидкой тьмы. В этом движении было нечто знакомое, нечто неуловимо привычное в том как по плавной дуге летело лезвие. Эйдолон попытался уклониться, но не успел, ощутив, как треснули доспехи, и под лаской клинка потекла кровь.<br /> <br /> И тогда он бросился вперёд, давая мечу погрузиться глубже, смакуя агонию, растекавшуюся по телу с каждым ударом сердец и нежными ручьями крови.<br /> <br /> И обрушил молот, расколов короля. Демон разлетелся на тысячи частей, падающих на палубу частиц огня и безумия. И это снова была палуба. Не неестественный чёрный камень, а железо и адамантий.<br /> <br /> Малакрис рассмеялся, изображая веселье мёртвого Короля. В нежданном безмолвии реальности его смех прозвучал низко и мелодично. Чуть в стороне что-то насвистывал Плегуа, склонив голову. Вслушиваясь.<br /> <br /> - Реакторы загорелись вновь, поле Геллера вспыхнуло.<br /> <br /> - Ты уверен? - поглядел на него Эйдолон.<br /> <br /> - Да, господин, - кивнул Тиль. - Буря утихает. Скоро мы снова будем на свободе.<br /> <br /> Первый лорд-командор посмотрел на головку. К металлу всё ещё цеплялась опалённая чёрная кровь, пусть энергетическое поле и было включено. Собиралась в узоры, будто корчащиеся от первобытной злобы ненавистного разума, оставившего на его молоте свой след будто смертный грех…<br /> <br /> - Тогда давай выясним, где мы оказались, и снова проложим курс.<br /> <br /> ===Глава шестая. Отражения===<br /> Эйдолон не часто проводил время в своих покоях.<br /> <br /> Сама идея покоя в какой-то момент стала для него немыслимой, а преследующая его постоянная боль поставила крест на фантазии обо сне.<br /> <br /> Нет, он сохранял покои скорее из привычки и манерности, как место среди непрестанного безумия, где он мог остаться наедине и купаться в одиночестве. Недостаточно было внушать трепет с командного трона. Нет, настоящий правитель должен был держаться поодаль от своих подданных.<br /> <br /> Даже на Терре всё было так же. У его семьи были укреплённые особняки, защищённые бесчисленными системами и ополченцами. Слуги сражались и умирали за нечто больше, чем их жизни, чтобы хотя бы часть знати выжила в крепостях, прежде бывших горами.<br /> <br /> Таков был путь Европы. Выживание любой ценой. Умирать предстояло другим. Армиям и рабам. Противостоящие Объединению и погибшие полководцы бились потому, что считали себя последними поборниками своего образа жизни. Семья же Эйдолона и другие выскочки-аристократы с мёртвого мира избрали иной путь, хотя… сейчас он подозревал, что тот же самый.<br /> <br /> Их дети прошли через порог жизни и смерти, чтобы семьи продолжали жить. Его, второго сына, отдали телотворцам новых армий Императора. Ему было уготовано не стать одним из мясников Гадуара, примитивных Громовых Воинов, его ждал иной удел.<br /> <br /> ''Ты станешь ангелом.''<br /> <br /> Голос вытолкнул разум из покоев памяти, и Эйдолон скривился. Теперь к нему приходило слишком много воспоминаний. Подкрадывавшихся во время снов или видений. Вот уж воистину признак слабости, и возможно он избавиться от них, когда рассеются последние отголоски буйства варпа. А возможно это была затянувшаяся игра Тёмного Принца, а может его отца. А может проклятие самозванного Расколотого Короля.<br /> <br /> ''Ты будешь ангелом''. Кто же сказал ему это так давно? Не отец. Возможно, мать? Жалевший его родич? Один из посланников самого Императора? Он стал частью золотой десятины, благородных сынов Европы, бесславно отданных ради амбиций Императора, даже не рабов - снарядов для будущих войн. Железом, которое может однажды стать имперской сталью. Когда-то, давным-давно, он даже этим гордился. До Лаэрана. До Исствана. До парада прекрасных кошмаров, которые неизбежно вели к этому мгновению.<br /> <br /> Сыны возвращались, чтобы убить отца. Империя повержена на колени. Предвидел ли это Император? Осознавал ли он в глубине души, что нельзя просто так взять целые поколения и превратить в оружие, в убийц, в чудовищ без того, что однажды они все вернуться домой, чтобы утолить свою жажду кровью создателя?<br /> <br /> ''Ну и где было твоё предвидение? Эта долгая игра заканчиваются. Узлы судьбы свиваются воедино, чтобы задушить тебя за спесь…''<br /> <br /> Эйдолон поглядел вверх. Из всех вещей в его покоях, из всех творений и орудий насилия лишь одно не было извращено до неузнаваемости дарами капризных богов.<br /> <br /> На стене над пространством где стояла прежде кровать до сих пор висела картина. Изображение Кемоса, написанное рукой Келанда Рогета. Прекрасное, на свой лад, и когда-то Эйдолон его ценил. Его тянуло к произведениям искусства смертных, хотя и не так, как его братьев.<br /> <br /> Эйдолон не хотел создавать сам. Лишь обладать. Знать, что это творение, этот предмет, принадлежит ему. В его крови было неразрывно связанное с самой душой желание властвовать и править. Возможно поэтому проведённое вместе с Повелителем Смерти время стало таким поучительным. Они были сделаны из одного грубого теста.<br /> <br /> Командующие. Правители. Завоеватели.<br /> <br /> Взгляд Эйдолона скользнул по застывшему пейзажу, отмечая новые детали.<br /> <br /> Он не раз уничтожал эту картину с тех пор, как Маравилья оживила его душу, и особенно после того, как вернулся из мёртвых. Но всякий раз он возвращалась, даже сгорев дотла. Невредимая и целая, но другая. Иногда башня на заднем плане обращалась в кости и плоть. Случалось и так, что впереди виднелись распятые лоялисты, достаточно близко, чтобы можно было разглядеть символы их верности. Прибитые к грудям аквилы. Вырезанные на черепах знаки “Перебежчик” или “Паразит”.<br /> <br /> В последнее время картина изображала расколотый и горящий мир, кишащий отчаянно защищавшими его солдатами и исполненными гнева захватчиками.<br /> <br /> Но даже это можно было исправить. Когда всё закончится, когда все они воссядут на троны, и создания плотские и бесплотные станут их подданными, тогда придёт время свести счета и возможно… возможно даже отдохнуть.<br /> <br /> '''Нас не ждёт покой. Даже после десяти тысяч лет бесцельной войны. Лишь с помощью меня ты сможешь выковать будущее, которое достойно правления.''' <br /> <br /> Эйдолон моргнул. Он обернулся и посмотрел на одно из уцелевших зеркал, чьё стекло было всё ещё невредимым. Из него скалился сморщенный кошмар, чей взгляд, однако, казался яснее. Воспаления и катаракты разошлись, разум стал острее, мысли мчались со всей уверенностью юности.<br /> <br /> Как и должно было быть.<br /> <br /> Он начало было отворачиваться, и замер, заметив, что отражение не двигается. Оно стояло на месте, не сводя с него взгляда, скованное стеклом и позолотой. А затем подалось вперёд, сверкая снедаемыми хищным желанием глазами и толкнуло сжатыми пальцами преграду.<br /> <br /> Зеркало раскололось, выгнув оправу. Осколки рухнули как игристые капли дождя, врезались в палубу словно снаряды. Но большинство остались на месте, а затем начали двигаться, когда ''тварь'' полезла наружу, цепляясь за них, поглощая их, чтобы обрести жизнь и цельность, броситься в покои Эйдолона.<br /> <br /> Эйдолон устремился навстречу зверю и схватил его за горло, толкая назад. Зарычал, вбив пальцы другой руки в глазницы демона. Тварь завыла голосом подобным скрежету стекла, силикатовым предсмертным воплем, терзающим разум лорда-командора, а расплавленная жидкость потекла из ран. Она опалила пальцы Эйдолона, застывая и раскалываясь так же быстро, как лилась. Легионер оттолкнул существо прочь, и оно вытянуло вперёд руки и припало к палубе, словно боролось с потоком воздухе при разгерметизации.<br /> <br /> - '''Тебе не сбежать''', - зашипел демон. - '''Мы уготованы друг другу'''.<br /> <br /> Создание бросилось назад в последней яростной атаке, сомкнуло на шее Эйдолона когти. Лорд-командор отвёл руку и ударил со всей силы, вбив кулак прямо в скалящиеся зубы. Существо раскололось, стеклянные крылья замелькали вокруг, по его щекам потекла горячая кровь. Эйдолон подался назад и увидел…<br /> <br /> Просто зеркало, теперь разбитое на тысячи мерцающих осколков. Он огляделся по сторонам и понял, что слишком долго пробыл в состоянии фуги. Что он снова один.<br /> <br /> Внезапный щелчок привлёк его внимание.<br /> <br /> - Говори.<br /> <br /> - Милорд. Вы нужны на мостике. Здесь есть нечто, что вам стоит увидеть.<br /> <br /> <br /> Поднявшись на мостик, Эйдолон увидел безумие.<br /> <br /> Всё двигалось. Сервы и слуги суетились, пытаясь устоять на ногах от внезапных толчков. Металл выл, воздух дрожал от страданий машин. Окулюс был затуманен, словно глаза трупа, и в уголках виднелись трещины, оставленные напором Эмпирей на пузырь относительно стабильной реальности. Лорд-командор улыбнулся. Да, даже такой великолепный корабль мог страдать и умирать. Даже он, как и всё прочее, был… смертным.<br /> <br /> - Так почему меня вызвали? - спросил лорд-командор, почти заскучав.<br /> <br /> Рабы поклонились, глядя лишь на его сапоги. Лишь самые храбрые, те кто ещё носил униформу и сохранял подобие разума, подняли руки, что показать на угасающее по ту сторону окулюса пламя.<br /> <br /> И сквозь его сполохи виднелся мир.<br /> <br /> Парящий в бесконечной тьме, мерцающий шар зелёных морей и плодородных земель, мозаика контрастной красоты. Его взгляду открылись просторы белого камня, видные даже с орбиты и растянувшиеся по континентам. Огни мерцали на краях планеты, там где уже наступила ночь и звёздный свет открывал взору великолепные города.<br /> <br /> Язык хлестнул по губам. Эйдолон знал этот мир. Судьба, случай, капризы и причуды богов вернули его сюда. Лорд-командор вздохнул. Уже с горечью. Он вспомнил, и в такт его воспоминаниям прозвучал другой голос, отдающийся в уголках разума, смеющийся в чертогах души. Повторяющий его слова с мрачным весельем.<br /> <br /> - Татрикала.<br /> <br /> <br /> “Конечно, есть и другие имена. Другие миры и другие воины. Легионы, даже ослабленные, собрали столь много почестей, и с каждой битвой возникали истории. Планеты становились синонимами деяний. Из всех битв славного и возрождённого Третьего, и ныне их прошло уже много, мы часто вспоминаем Проксиму. Это имя не сходит с уст, ведь именно там они заслужили Палатинскую аквилу.<br /> <br /> Другие могут рассказать о погибели катаров. Это величественная трагедия, и будь я певцом, то описал бы её в стихах. “О чемпионах изумлённых, о ликах поражённых, скорбных”.<br /> <br /> Но я не певец и не поэт. Я не стану рассказывать вам о бесчисленных погибших, павших с честью или в бесчестье. Я не стану рассказывать вам о гордыне и Визасе, или о сотне других приведений к согласию. Нет, я вспомню Татрикалу, где на моих глазах был поставлен на колени мир и возвысился правитель людей.”<br /> <br /> - “Среди пламени: воспоминания о Великом крестовом походе”, неизданная рукопись летописца Кристиана Партиннуса.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> <br /> ===Действие второе Тело===<br /> <br /> ===Глава седьмая. Родное пепелище===<br /> Экипаж умолк, на мостик поднялись первые офицеры, но Эйдолон всё ещё не сводил взгляда с планеты.<br /> <br /> Облачённые в пурпур солдаты собрались у далёких стен полукругом, тянущимся от одного крыла мостика до другого. Когда-то они с гордостью носили свою униформу, храня её чистоту, но со временем стали насмешкой над своим былым великолепием. Они последовали за своими хозяевами, ставшими воплощением пороков. Теперь с шинелей свисали кровавые трофеи: искусно обтёсанные костяшки пальцев, покрытые резьбой более крупные пластины из кости, размазанные по ткани узоры из человеческой крови и иных менее очевидных жидкостей. Солдаты стали сделанными на заказ произведениями гибельного искусства, сотворёнными капризами.<br /> <br /> Когда-то они были бойцами 97-го калатесийского полка. Доверенными, уважаемыми и взятыми Третьим легионом под крыло. Астартес заметили в них потенциал и помогли раскрыть его, направляя и наставляя гвардейцев. И потому они неизбежно последовали за великолепными и образцовыми Детьми Императора в пучину безумия и измены.<br /> В центре собрания стоял командующий ими офицер, полный решимости не проявить слабость перед взглядом самого Эйдолона. Лорд-генерал Станислав Отвар облачился в пороки, словно в чудесный плащ. Его прежде покрытый изысканным орнаментом нагрудник оплавился и застыл на широкой груди причудливым узором, напоминавшим скорее наросты кораллов, чем метал. На сгибе локтя он нёс искривлённый шлем, похожий на морду рычащего зверя, страстно облизывающего острым языком лицевую пластину. Свободная же рука покоилась на золотой рукояти сабли.<br /> <br /> - Милорд, - начал было Станислав, но Эйдолон не обратил внимания. Лорд-командор всё так же смотрел на планету, словно завороженный.<br /> <br /> Всё казалось невозможным. Сперва Эйдолон даже рассмеялся, но смех стих и всё в открывшейся картине вызывало уже ярость. Он прошёлся от края мостика до края, водя перчатками по золочёным перилами. В глубине души ему хотелось вырвать их и бросить прямо в окулюс или забить несчастного раба до смерти. Эйдолон разжал кулаки и отступил на шаг, а потом тихо шипяще вздохнул.<br /> <br /> Желчь поднялась и схлынула, скрывшись в океане его рассечённой души словно ил.<br /> <br /> - Боги играют со мной, - прошипел Эйдолон. - По их воле я оказался лицом к лицу с ней из всех планет.<br /> <br /> - Это же просто планета, - пожал плечами Плегуа. - А их так легко сломить. Нечего бояться.<br /> <br /> '''''Бояться. Бояться. Бояться.''''' Сказанное какофоном слово странным образом разнеслось по мостику. Словно нечто прячущееся на грани восприятия шептало и повторяло всё, словно эхо или отражение…<br /> <br /> - Я не боюсь её! - рявкнул Эйдолон, и от мощи его дара на мостике будто грянул гром. От внезапного порыва ярости затрепетали обгоревшие знамёна. Замерцали и угасли жаровни. Смертный матрос рухнул и забился в судорогах, истекая кровью из ушей.<br /> <br /> - Я не боюсь её, - повторил тише Эйдолон. - Но мне знакома эта планета. Именно здесь я…<br /> <br /> ''Пальцы подняли его лицо, заставив посмотреть на великолепный лик отца. Улыбка, приветливая улыбка, лишённая осуждения или презрения.''<br /> <br /> ''- Восстань, сын мой, - говорит он, мягко, но с такой убеждённостью, что слова слышат все вокруг. Они словно наблюдают, как говорит само солнце. - Восстань, мой лорд-командор.''<br /> <br /> - Именно здесь я стал тем, кем был.<br /> <br /> Тогда Эйдолон был лишь командиром роты, одним из первых и самым способным. И поэтому он возглавил собственное соединение. Поисково-разведывательную группу, действующую без прямых приказов Фулгрима и надзора Луперкаля. Эйдолон был уверенным, убеждённым в своих силах просто потому, что ему доверили руководство.<br /> <br /> А Татрикала оказалась планетой, черпавшей силу в плотности населения. Другие политии Древней Ночи разрастались вширь, строя собственные низшие империи, Татрикала же стремилась к внутреннему совершенству. Они едва исследовали даже систему, в которой находилась планета, и вместо этого строили собственный воинский рай. Мир стал твердыней и опорой высоких идеалов, крепких стен, надёжных орудий и технологий.<br /> <br /> Эйдолон стремился проявить себя и как дипломат, приложив все усилия, но вскоре понял, что одними медоточивыми речами не убедит ни солдат, ни Воинский Совет покориться Империуму. Он был вынужден дать им бой, что признаться будоражило кровь капитана. Лично возглавлявший соединение Эйдолон начал оценку систем обороны и боеспособности планеты.<br /> <br /> А затем сокрушил их. Мастерски. Нанося один удар за другим.<br /> <br /> В конечном счёте вся их военная мощь оказалась ничем, и такую эпитафию можно было написать на гробницах многих встреченных Империумом в те славные дни цивилизаций. Эйдолон спланировал наступательную операцию и лично проследил за её проведением. Спустя считанные дни Военный Совет был свергнут, его армии рассеяны, а столица взята с примечательно небольшими разрушениями и потерями. Эйдолон нашёл равновесие между освобождением и разорением.<br /> <br /> И когда отгремела последняя битва, небеса разверзлись от пламени ложного рассвета. “Гордость Императора” вышла на орбиту, и примарх почти их своим присутствием. Всё это было уловкой, как узнал позднее Эйдолон. Фулгрим позволил ему действовать самостоятельно, чтобы испытать и понять, готов ли он командовать.<br /> <br /> Среди пепла культуры в окружении новых подданых Империума Эйдолон опустился на колени простым легионером и встал лордом-командором.<br /> <br /> А теперь он вновь его увидел по капризу судьбы.<br /> <br /> В отражённом сиянии прекрасной планеты казались тусклыми даже ярчайшие люмены. Сервы смотрели на Татрикалу овечьими глазами, моргая так, словно не могли понять что видят. Варп впился клыками в их разумы, развеял души, теперь же на них обрушилась вся притягательность материума.<br /> <br /> - Что говорит нам ауспик? - наконец, спросил Эйдолон. Матросы засуетились, спеша дать отчёт и боясь гнева лорда-командора, спускавшегося к трону с верхних ярусов. Скрюченными пальцами Эйдолон провёл по спинке с силой, достаточной чтобы ободрать металл и камень, стесать стружку из позолоты. - Отвечайте, чтоб вас!<br /> <br /> - Показания неясные, мой господин, - прощебетал один из младших техников. Церт, так его кажется звали. Повернувшись к Эйдолону, он натянул входные кабели, с каждым новым обрабатываемым сигналом посылавшим прилив удовольствия в остатки тела. Его глаза закатились. - Мы видим корабли, вылетающие из-за другой стороны планеты. Похоже, они нас заметили.<br /> <br /> - И сколько кораблей с нами?<br /> <br /> - Вокс-связь работает с помехами, - проскулил Церт, вздрогнув от новой разошедшейся по нервам волны сигналов. - У нас есть подтверждение присутствия “Величавого клинка”, “Сломленного монарха”, “Его воплощённой красоты”, “Обители вечной” и войсковых транспортов “Душа просвещения”, “Трофоний”&lt;ref&gt;греч. Trophonius. Баснословный строитель Аполлонова храма в Дельфах; он был поглощен разверзшейся землей и, ставши по смерти героем, прорицал в пещере в Беотии.&lt;/ref&gt;, “Преломлённые скорби” и “Уночнённая мука”.<br /> <br /> - Достойное собрание наших сил, - пробормотал Эйдолон. Кораблей хватало для его замыслов, но численность казалось… незначительной. Лишь долей мощи легиона, пусть лорд-командор и сомневался, что в секторе остались контингенты лоялистов достаточно сплочённые, чтобы бросить ему вызов. Слишком близко к главным варп-маршрутам Терры. Рогал Дорн отозвал бы крупные группировки за высокие стены и грозные укрепления Солнца.<br /> <br /> - Мы определили, кто это! - Церт забился в оковах, пока не вырвал часть проводов из плоти, забрызгав механизмы кровью. В нишах на краю мостика зачирикали адепты Новых Механикумов, довольные языческой святостью происходящего перед их оптикой. - Корабли, лорд! Они передают сигнум-коды Шестнадцатого Легиона. Я… Ааа…<br /> <br /> Он умолк, забившись в экстазе.<br /> <br /> Эйдолон шагнул вперёд и схватил Церта за глотку, надавив. На шее получеловека вздулись вены, а зрачки расширились, пока удовольствие от загрузки данных боролось с болью в трахее.<br /> <br /> - Сосредоточься, червь!<br /> <br /> - “Верное копьё”, “Хтонийский поцелуй”, “Солнечное первородство” и боевая баржа “Милость магистра войны”.<br /> <br /> - А это - их достойное собрание, - кивнул Эйдолон. Он поднялся к окулюсу, чтобы взглянуть на приближающиеся суда своими глазами. В привычной для Сынов Гора дикарской манере на их корпусах были выжжены отметки об убийствах размером с титанов. Претенциозные и аляповатые знаки, позволяющие избранным магистра войны гордо кричать о своём господстве.<br /> <br /> - Но чего они ждали? Если бы они хотели, то такими силами уже сорвали бы весь мир с оси. Почему они медлили, прихорашиваясь в пустоте?<br /> <br /> “Возможно, дело в обычном высокомерии варваров” - подумал Эйдолон, усмехнувшись.<br /> <br /> - Выйдите на связь. Мне надо поговорить с представителями нашего далёкого господина и повелителя.<br /> <br /> Разошедшиеся по мостику смешки умолкли, едва заискрил гололит.<br /> <br /> Открывшаяся взгляду фигура была всем, чего ожидал Эйдолон, но не столь внушительной как он представлял. Доспехи были сняты, открывая взору поджарую фигуру налётчика, лишь по нескольким пластинам звенели свисающие на тяжёлых цепях зеркальные монеты, отчего звук доносился с помехами. Волосы были заплетены в тугие косицы, связанные металлической проволокой, зубы - заострены, на загорелой коже извивались бандитские татуировки.<br /> <br /> - ''Не думал, что увижу здесь одного из павлинов Фулгрима, но эта война полна сюрпризов, не так ли?''<br /> <br /> - И не поспоришь, - он поднял руку и постучал по ладони, изображая утомлённость. - Мы вас нечасто видим вдали от поводков ваших хозяев. Магистр войны предпочитает держать вас поближе, истинные вы сыны или нет, даже если вами командует и не сам, а через Абаддона, - он улыбнулся. - Возможно, мы все оказались здесь по воле богов, на орбите непорочного мира, где из врагов нас ждёт лишь время.<br /> <br /> - ''Богов'', - фыркнул хтониец. - ''Говоришь, как один из ублюдков Лоргара. Хватит с меня богов. Мне достаточно и привычного насилия. Возможно, я научусь им управлять'', - проекция содрогнулась от помех, и голос раздался снова. - ''Мы следовали за основными силами магистра войны. Варп-канал…'' - он помолчал. - ''Катастрофический имматериальный коллапс, так мне сказали адепты''.<br /> <br /> - Значит, то же самое, что случилось и с нами. Как удобно.<br /> <br /> '''Удобно'''. Прошелестел голос в голове Эйдолона, неприятно напоминавший о Короле. '''Но возможны ли совпадения в этой галактике глупцов?'''<br /> <br /> - Назовись, - потребовал Эйдолон, заставив себя не замечать призрачные насмешки. - Возможно, я и служил прежде с Шестнадцатым, но со временем вы все становитесь на одно лицо. И характер.<br /> <br /> Гололит затрясся от смеха воина.<br /> <br /> - ''А я помню, когда мы служили примером твоему легиону. Вас было так мало… Вы бились достойно больших легионов, признаю, но ещё были и в самом деле… Детьми.''<br /> <br /> - Родич, мы можем и дальше обсуждать древнюю историю, пока не погаснет пламя войны, или перейдём к делу. Ты здесь. Мы здесь. Почему? Под нами покоится планета. Достойная добыча для любого легиона, но вы ещё не сочли должным запустить в неё когти. Вместо этого вы сидите на кораблях, отчаявшиеся и затеянные в варпе, - Эйдолон опустил руку и постучал по клавишам, а затем опять посмотрел на воина. - Так что я спрошу ещё раз. Назовись.<br /> <br /> - ''Герог Шарур, претор двадцать третьей роты. Мы едва собрались с мыслями, пижон. Только заметили планету, почему ты думаешь что у нас уже есть планы атаки?''<br /> <br /> - Ну вы же привыкли вести остальных в первых рядах, атаковать и лишь потом задавать вопросы. Странно, что у тебя ещё не идёт слюна от мысли о бое.<br /> <br /> - ''Умолкни или я тебя заставлю'', - образ Герога подался вперёд, вглядываясь в Эйдолона. - ''Я тебя не узнаю, а если и знал, то значит ты изменился слишком сильно. Поэтому я задам тебе тот же вопрос. Кто ты такой, маленькое чудовище?''<br /> <br /> - От нахального хтонийского ублюдка я другого и не ждал, - Эйдолон зевнул. - Тебе выпала честь обращаться к Эйдолону, первому лорду-командору Третьего Легиона.<br /> <br /> - ''Какой милый титул. Сам его придумал?''<br /> <br /> Эйдолон фыркнул, и его подчинённые вздрогнули от разошедшейся звуковой волны. К порочным смертным присоединились транслюди - избранные капитаны, прослышавшие о разгорающемся противостоянии и собравшиеся показать силу. Оскорбление одного было оскорблением всех.<br /> <br /> - ''А не тебя ли опустил Торгаддон?'' <br /> <br /> - Убийство было так давно… - пробормотал Эйдолон, невольно почувствовавший удовольствие от разговора. - И впоследствии я проявил себя лучшим воином. В конце концов, когда Торгаддону отрубили голову, он не вернулся. А я встал и пошёл.<br /> <br /> - ''Ещё один дар твоих богов?''<br /> <br /> - Один из многих. Галактика меняется с каждым днём. Жизнь и смерть больше не неразделимые царства. Нам это раскрыл Фениксиец. Как уверен показал и вам сам магистр войны, - Эйдолон прищурился, но даже из-под тяжёлых бровей его тусклые глаза лучились весельем. - Знаешь, я видел его на Улланоре. Какое же он взвалил на себя бремя. И даже не руководства, а такой мощи? Она разорвёт кого угодно на части. Впрочем, пожалуй такое величие легче всего удержать в теле, созданном жизнью среди грязных бандитов и разорившихся шахтёров.<br /> <br /> - ''Следи за своим языком, монстр. Магистр войны…''<br /> <br /> - Великолепен. Трансцендентен. Утомительно похож на бога, является клинком, который поразит великого Тирана, и прочия и прочия, - Эйдолон снова вздохнул. - Я устал от того, что наши и без того грозные и прославленные владыки и повелители становятся чем-то недосягаемым. Отдаются варпу, превращаются в божков, которыми и прежде прикидывались. Разве тебе не хочется добиться чего-то самому, заполучить до Терры нечто, чем будем владеть мы? Нечто важное. Чистое.<br /> <br /> Герог помедлил, склонив голову, и задумчиво цокнул языком.<br /> <br /> - ''И что у тебя на уме?''<br /> <br /> - Эта планета, - махнул рукой Эйдолон. - Богатая. Плодородная. Практически незагрязнённая. Не уверен насчёт тебя, но нам понадобится время, пока навигаторы решат кто поведёт нас во мглу к Терре. А здесь такая возможность.<br /> <br /> - ''Возможность чего?''<br /> <br /> - Татрикала встретила поражение с достоинством, и стала ещё гордее, воспрянув вновь как часть Империума. Её жители не переметнутся, даже если знают о идущей войне. Планета была изолирована в Гибельной Буре. Возможно все эти годы после Калта. Возможно, они даже не знают, кто на чьей стороне… В любом случае. Мы высаживаемся. Забираем всё, что хотим и летим с трофеями к Терре. Это богатый мир. В нём в изобилии найдутся и нужные нам материалы, и рабы. Странно, если он тебе не по вкусу.<br /> <br /> '''''Он предаст тебя…''''' Голос прошипел на грани восприятия со всей внезапностью кошмара. Эйдолон резко огляделся по сторонам. Все молчали. Малакрис стоял, ухмыляясь. Воциферон остранённо наблюдал. Плегуа что-то бормотал себе под нас, погрузившись в мучительные ноты. Никто из смертных не осмелился бы заговорить. Лишь Расколотый Король шептал из теней.<br /> <br /> '''''Ты правда думаешь, что его появление здесь - совпадение?'''''<br /> <br /> Но Эйдолон не собирался выдавать другим свою слабость. Не здесь и не сейчас.<br /> <br /> - Поднимись на борт моего корабля со своими офицерами, и мы обсудим грядущую войну.<br /> <br /> <br /> Дети Императора приняли Сынов Гора в самом крупном зале для аудиенций. По потолку протянулись поблекшие фрески, на которых палатинские аквилы парили среди рокочущих молний и плачущих звёзд. Пятна скверны проникли и сюда, как и во все красоты корабля, испортив некогда вызываемое бы чувство восхищения.<br /> <br /> Под опроченым сводом собрались офицеры третьего миллениала. В центре стоял сам Эйдолон, а рядом с ним Малакрис и Воциферон. Чуть позади притаились Отвар и Плегуа, а прочие офицеры калатесийцев - у стен.<br /> <br /> Герог ввалился в зал со всей ожидаемой бандисткой развязностью и незаслуженной уверенностью. С ним пришли двое других Сынов - сержантов, как подумал Эйдолон.<br /> <br /> Герог просто кивнул.<br /> <br /> - Татрон Врин и Катригос Сарк. Одни из моих лучших воинов.<br /> <br /> - Не сомневаюсь. А это Малакрис и Воциферон. Два из моих, - лорд-командор шагнул вперёд и взмахнул рукой, включая скрытые гололитические проекторы.<br /> <br /> Перед ними воспарил сотканный из света мир, окружённый визуальными символами текущего местоположения флота.<br /> <br /> - Татрикала. Покорённая в одной из первых кампаний, в плане уровня технологий не слишком отличающася от Империума. Практиковавшая низшее, но вполне продуманное искусство войны с похвальной склонностью к глубокой обороне, - он взмахнул рукой и гололит приблизил изображение до уровня континентов. - Как ты можешь увидеть.<br /> <br /> Образы городов вспыхнули ярче, показывая суб-секции, скрытые редуты и глубокие фундаменты. Города были обширными, схожими с ульями по размеру, но построенными с таким мастерством с точки зрения военной архитектуры, что ими бы гордились Дорн или Пертурабо.<br /> <br /> - Замечательные постройки, эти великие спиральные города. Мы прорывались в один из секторов, а вокруг нас смыкались защитники и из тайных дверей для вылазок атаковали. Когда понимаешь как они устроены, видишь прекрасную логику, - Эйдолон лучился от прилива гордости, скривившись в преувеличенно радостной гримасе. - Мы вскрыли их. Конечно, без лишних разрушений. Механикумы хотели расшифровать все эти запасы древних знаний. Мы свели к минимуму и потери, и разрушения. Думаю, даже ты бы гордился как мы использовали в стратегии элементы так любивого вашим примархом удара остриём копья. Мы ударили одновременно в три крупнейших города, вскрыли их предсказуемо глубокие укрытия правящей касты, и снесли им головы.<br /> <br /> - И теперь ты хочешь отвоевать отданное?<br /> <br /> - Сейчас это стало бы пустой тратой сил. Эра праздных крестовых походов заканчивается, - вздохнул Эйдолон. - Высадимся, заберём всё, что может понадобиться в Тронном Мире - рабов, припасы и прочия - и оставим выживших прозябать на руинах. Когда же мы возьмём Терру и вновь отправимся в покорную Галактику, у нас будет достаточно времени завоевать себе место под солнцем.<br /> <br /> Эйдолон умолк. Он чувствовал жажду высадиться и вновь пройти по поверхности планеты, где прошло его… становление. И дело было не просто в снедающей ностальгии. Желание отдавалось эхом в залах его души словно музыка какофонов.<br /> <br /> Герог отвернулся, чтобы что-то обсудить со своими офицерами, а затем его взгляд вновь скользнул к Эйдолону. Иронично, но в полумраке и алом сиянии гололита его лицо казалось демоническим, а Герог и его люди не были наделены божественным величием. Похоже, что они до сих пор отчаянно цеплялись за законы материального мира, считали их основой войны…<br /> <br /> '''''Глупцы'''''. Изображение на гололите пошло рябью. На мгновение в горниле искусственного света вспыхнули преломлённые грани разбитого стекла и ослепительно белое пламя. Ухмылка из теней и дыма. Проблеск раздвоённого языка, скользнувшего по проекции, поблекшего, расколовшегося и исчезнувшего. '''''Или нечто большее, чем кажутся?'''''<br /> <br /> Эйдолон сглотнул желчь.<br /> <br /> Если они доберутся до Терры, то познают отчаяние просвещения. Они увидят, какой стала война, к каким высотам вознеслись их преображённые отцы и в какие бездны пали. В сравнении с ними эти фантазмы были ничем, как и их праздные насмешки.<br /> <br /> Кого-то откровения варпа сломят, оставив лишь тлеющие кости и прах. Возможно, варвар не сгорит сразу, закроется своей верой в магистра войны. Но Эйдолон знал, что от постылых обещаний и мёртвых грёз мало толку. Им осталось лишь черпать простые радости из трупа Галактики да терзать её жителей. Такими стали их жизни, пороки превратились в святые таинства.<br /> <br /> Эйдолона больше не заботила вера в его отца, в магистра войны, в скрытый среди доводов смысл или убеждения. Остался лишь зов желаний, отдающихся в душе, что вёл его всё дальше из топи прошлого в пожар будущего.<br /> <br /> ''Я - первое из творений Фабия. Кульминация лаэранской кампании. Всё это и многое другое. Развивающееся. Как эти примитивные создания могут понять, во что все мы превращаемся?''<br /> <br /> - Ну так покажи нам свой план, лорд-командор, - проворчал Герог. - Посмотрим, под стать ли он твоей браваде.<br /> <br /> Эйдолон хлопнул в ладоши, и по его сигналу по изображению разошлись световые дуги. Всего их было шесть, шесть проекций будущего наступления, которое окружит врага и сломит под натиском. Многослойные крепости татрикальцев будут окружены и взяты, истерзаны стремительными штурмовыми эшелонами и обстреляны тяжёлыми танками. Настоящая буря цветов морской зелени и кислотного пурпура окружит их и спалит дотла.<br /> <br /> - Нашей главной целью будет Воинский Дворец, - начал объяснять Эйдолон. - Средоточие правительства и любых иных имперских организаций. Другие города не станут столь достойным вызовом, но хорошей добычей будут. Поделим всё честно, - гордо сказал Эйдолон. - Конечно, если у тебя достаточно бойцов, чтобы выполнить свою часть плана.<br /> <br /> - Достаточно, - процедил Герог. Его воины протолкнулись вперёд, держа руки на рукоятях. Эйдолон шагнул к ним навстречу, безоружный, подняв голову. Герог стоял с ним лицом к лицу, уперев сжатые кулаки в бока. - Слишком уж ты дерзок, лорд-командор.<br /> <br /> За Сыном Гора скользнула тень, привлекая взгляд Эйдолона. Искры летели по воздуху, как едва заметные сброшенные перья. Отражения на глянцевых стенах не глядели туда же, куда и лорд-командор.<br /> <br /> '''''Мы все служим своим хозяевам…''''' прошептал Король. Эйдолон заставил себя не обращать внимания и ответить так, как подобало воину его звания.<br /> <br /> - И по праву. Укреплённому тем, что я мог бы раздавить тебя как сточную крысу.<br /> <br /> - Ты мог бы попытаться, - кивнул Герог, разминая плечи. - Вот только мне невыносима мысль сделать тебя ещё уродливее.<br /> <br /> - Ах, праздные обещания, что от них проку?<br /> <br /> Сын Гора свирепо блеснул глазами. Эйдолон отступил на шаг, проведя пальцами по гололиту, словно впиваясь когтями в самое сердце грядущей войны.<br /> <br /> - Возвращайтесь на корабли и готовьте свой сброд. Вступите в бой, когда мир воспылает от крыльев феникса.<br /> <br /> &lt;br /&gt;<br /> [[Категория:Warhammer 40,000]]<br /> [[Категория:Империум]]<br /> [[Категория:Космический Десант]]<br /> [[Категория:Дети Императора]]<br /> [[Категория:Ересь Гора / Horus Heresy]]<br /> &lt;references /&gt;</div>

Йорик Неповторимый