Warpopedia - Вклад участника [ru]

Цена команды / The Cost of Command (рассказ)

2024-05-26T13:25:49Z

MBean: MBean переименовал страницу Цена команды / The Cost of Command (рассказ) в Цена командования / The Cost of Command (рассказ): Более точное по смыслу название

#перенаправление [[Цена командования / The Cost of Command (рассказ)]]

Цена командования / The Cost of Command (рассказ)

2024-05-26T13:25:48Z

{{Книга
|Автор=Сэнди Митчелл / Sandy Mitchell
|Год Издания=2015
|Издательство=Black Library
|Обложка=TheCostofCommand.jpg
|Переводчик=MBean
}}
Лантус уже не в первый раз сражался на арене. Даже для наследников Дорна, Астральные рыцари обладали суровым темпераментом и ревниво охраняли свою честь. Самые тривиальные разногласия могли легко обостриться до такой степени, что символическое пролитие крови казалось простейшим способом определить, кто прав. Но никогда прежде он не выходил на ринг в качестве сержанта, не говоря уже о том, что в качестве того, чье мнение подвергалось сомнению. Лица большинства зрителей на многоярусных сиденьях были враждебными, обиженными, не желающими признавать его правоту.

Это его не удивляло. Олдвин, его противник, нравился не только членами его собственного отделения, но имел уважение и в более широком кругу, в то время как Лантус всегда предпочитал оттачивать свои навыки и благочестие, не отвлекаясь на дружеское общение. В этом поединке чести он был одинок. У магистра ордена, смотревшего вниз со своего хрустального трона напротив входа в амфитеатр, было нейтральное выражение лица, скорее задумчивое, чем осуждающее. Мастер Амрад почти никогда лично не присутствовал на поединках чести, и Лантус недоумевал, почему это относительно незначительное дело заслужило его внимания. Возможно, его присутствие являлось хорошим предзнаменованием.

Даже если это не так, его совесть чиста. Миссия всегда находится на первом месте. Его решение было правильным.

Он шагнул на ковер из крошечных кристаллов, каждый из которых был меньше песчинки и сверкал малиновым в тусклом тлеющем свете солнца их родного мира. Единственной его одеждой, как того требовала традиция, являлась дуэльная туника. Пылающий глаз Обсидии, навечно пригвожденный к горизонту синхронным вращением планеты, окрасил простую белую ткань в цвет крови.

Олдвин появился с противоположной стороны арены, его лицо исказилось от гнева после формального кивка Лантуса. Хорошо. Разгневанные люди совершают ошибки. Лантус убил достаточно, чтобы знать это. Преимущество на его стороне.

— Дорн и Император наблюдают за вами, — ровным голосом произнес магистр Амрад ритуальную фразу, столь же древнюю, как и сам Орден. — Пусть они направят ваши руки и осколки к истине.

— Клянусь Дорном и Императором, — заученно ответил Лантус, вытаскивая осколок души из ножен.
Каждый Астральный рыцарь носил с собой уникальный сверкающий клинок, с которым он расстался бы так же охотно, как и со своей прогеноидной железой. Посвященный надевал силовую броню первый раз в тот день, когда он выходил в одиночестве, чтобы прочесать бесконечные равнины вокруг обсидиановых хранилищ, пока один из миллионов кристаллов, усеивающих ландшафт, не окликал его. В последствии тщательно отточенный до острого, как бритва, лезвия, и вставленный в рукоять ручной работы, осколок души пропитывался сущностью человека, который его создал и носил.

— Клянусь Дорном и Императором, — сказал Олдвин, начав мгновение спустя и опустив первое слово, чтобы закончить ритуальную фразу одновременно с Лантусом.

—До пролитой крови, — сказал Лантус, как он делал в начале каждой предыдущей дуэли, ожидая ритуального подтверждения, которое он всегда слышал. Но Олдвин покачал головой, выражение его лица было ядовитым, как у орка.

— До самой смерти, — сказал он.

Хотя лицо магистра ордена оставалось нейтральным, он казался таким же удивленным, как и Лантус. Тем не менее, после минутного размышления, его голова склонилась в коротком кивке.

— Приемлемо ли это для тебя, брат Лантус? — спросил он.

— Приемлемо.

По правде говоря, другого ответа Лантус дать не мог. Отказ являлся проявлением трусости или тени сомнения в правоте своего дела. Но, тем не менее, он оказался потрясен глубиной ненависти Олдвина. Лишить боевого брата жизни было почти немыслимо, смертельная дуэль по обоюдному согласию - единственный способ, который не навлек бы столетия покаянного изгнания. Хотя даже в этом случае оставшийся в живых нес бы до конца жизни неизгладимое пятно на своей чести.

Магистр ордена кивнул.

— Тогда вы можете начинать, — сказал он ровным голосом, скрывая любое беспокойство, которое он чувствовал в процессе ритуала освященного временем.

Лантус с самого начала был осторожен, сдерживался, ожидая, когда его противник сделает первый ход. Он знал, что Олдвин импульсивен, и гнев, движущий им, сыграет против него.

Там. Слабое смещение центра масс Олдвина выдало его намерение за долю секунды до того, как он двинулся, нанося удар со скоростью и мощью, от которых ни один смертный не смог бы уклониться или выстоять. Однако Лантус был готов к этому и развернулся в сторону на задней ноге, позволив удару плавно скользнуть мимо, ударив локтем по внезапно обнажившемуся основанию черепа Олдвина.

На мгновение он понадеялся, что сможет положить этому конец, что Олдвин ошеломленно упадет на землю к его ногам и позволит избежать позора братоубийства, но его противник предвидел удар. Поднырнув под него, он лишил удар большей части его силы, и восстановил равновесие. Затем Олдвин внезапно рванулся вперед, его усиленный череп врезался в грудину сержанта. Лантус едва успел отпрянуть назад, отразив атаку, предназначенную для того, чтобы выбить воздух из его легких, и блокировал следующий удар осколка Олдвина резким отклонением. Его предплечье, словно острие клинка меча, скользнуло вниз, чтобы сильно ударить по руке соперника и оттолкнуть ее в сторону всего на мгновение.

Острый, как бритва, кусок обсидиана в руке Олдвина промелькнул мимо грудной клетки Лантуса, промахнувшись на миллиметр, и двое сражающихся отстранились друг от друга, чтобы восстановить равновесие и дыхание, настороженно разглядывая друг друга.

Только рука Императора спасла Саммерфолл от полного уничтожения. Если бы во время возвращения домой из кампании «Вуаль Медузы» боевая баржа Третьей роты не прошла достаточно близко к осажденной системе, чтобы уловить чередующиеся сигналы бедствия, то миграция орков захлестнула бы ее задолго до того, как расположенные вдали силы Империума смогли бы отреагировать. Но Астральные рыцари услышали и оказались благословлены быстро протекающим потоком варпа, что, по мнению капелланов, было еще одним безошибочным знаком божественного благоволения.

Итак, теперь Лантус бродил по руинам того, что когда-то было основной промышленной зоной улья Бессемер, а остальная часть отряда «Кароморт» следовала за ним по пятам. Зеленокожие поспешили разграбить заброшенные фабрики, и капитан Галад поставил задачу прекратить постоянный приток оборудования и сырья в орочьи кузницы. Чего бы это ни стоило.

— Подождите, — сказал Лантус, поднимая руку, зная, что боевые братья могут видеть его достаточно ясно на дисплеях своих шлемов. Если уж на то пошло, даже несмотря на то, что он был впереди, он точно знал, где все они находятся в пустыне обломков. Их позиции были точно обозначены синими и золотыми значками, повторяющими цвета брони. Он просмотрел весь спектр, ища источники тепла, вибрации, электрическую активность. — Я вижу движение.

— Цель?

Это, конечно же, был Олдвин. Лантус распознал бы нотки нетерпения в голосе говорившего, даже если бы духи его шлема не пометили передачу идентификационным кодом его боевого брата.

— Возможно, — Лантус двинулся дальше, взбираясь по разрушенной стене того, что когда-то было общежитием, не обращая внимания на двенадцатиметровый обрыв у его ног. Он смотрел на широкую проезжую часть, усеянную сгоревшими грузовыми автомобилями, но большинство обломков находилось по краям полос движения, оставляя центральные свободными. Что могло означать только одно. — Дорогой регулярно пользуются.

— Ты можешь подтвердить контакт? — Спросил сержант Кароморт.

— Подтверждаю, — значки увеличились, но они все еще оставались размытыми из-за расстояния.

Ауспик возвращал нечеткий сигнал с темных руин, искаженных шлейфами пепла, гонимого ветром, кружащим вокруг того, что осталось от улиц. Но этого было достаточно, чтобы быть уверенным.

— Множественные контакты, быстро передвигаются по дороге. Количество не определить. — Ему вряд ли нужен был дисплей на шлеме, облако пыли и ядовитых выхлопов, типичных для орочьих транспортных средств, уже было видно вдалеке. — У нас есть около семи минут, чтобы устроить засаду.

— Времени более чем достаточно, — высказал мнение Олдвин, бросаясь вперед с поднятым болтером, чтобы присоединиться к нему. — Это всего лишь горстка гретчинов-падальщиков.

— Мы пока не можем быть в этом уверены, — предупредил Лантус. Но прежде чем он закончил говорить, Олдвин уже исчез, прыгнув в пустоту без колебаний и даже не бросив беглого взгляда в сторону наступающей орды.

Остальная часть второй боевой группы последовала за ним без паузы или колебаний, промчавшись мимо Лантуса и гибко спрыгнув вниз на проезжую часть, подобно голубым и золотым кометам. Коленные суставы их доспехов согнулись, когда они ударились о землю, легко поглотив удар, который пробил бы кости ног смертного человека сквозь грудную клетку, и космодесантники продолжили бежать после того, как нашли опору на потрескавшемся и изрытом ракушками рокрите. За несколько мгновений все укрылись на дальней стороне дороги, в выпотрошенных корпусах разрушенных литейных цехов, или окопались за разбитыми и ржавеющими автомобилями.

Мгновение спустя появилась первая боевая группа под командованием сержанта Кароморта, и Лантус поднял перчатку в знак приветствия.

— Лантус, Бивз, оставайтесь здесь. — Золотой лицевой щиток брата-сержанта повернулся к двум космодесантникам. — Займите огневую позицию и наблюдайте за приближением врага.

— По вашему приказу, — хором ответили Лантус и Бивз.

Бивз нес ракетную установку и уже присел на корточки за выступом обвалившейся каменной кладки, сняв тяжелое оружие с плеча и выискивал цель.

— Остальные за мной, — заключил Кароморт, первым перебираясь через парапет.

Лантус взглянул вниз как раз вовремя, чтобы увидеть, как остальная часть боевой группы исчезает в укрытиях на этой стороне дороги. Хорошо. Когда появятся зеленокожие, они гарантированно попадут под перекрестный огонь.

— Хороший обзор, — сказал он Бивзу.

Тот коротко подтвердил, поскольку все его внимание было по-прежнему сосредоточено на прицеле тяжелого орудия. Операция станет первым боевым опытом Бивза в отряде Кароморта. С незапамятных времен рекруты тактического подразделения Астральных рыцарей всегда назначались специалистами по тяжелому вооружению. Это наилучшим образом использовало их недавний опыт в качестве опустошителей и давало им время привыкнуть к более гибкой роли, которую они унаследовали. Также сглаживалось ощущение, что они вступают в брешь, оставленную павшим товарищем. Конечно, обычно так оно и было, но каждый Астральный рыцарь считал само собой разумеющимся, что служба Императору прекращается только одним способом. Весь их орден прародителей был потерян тысячелетия назад, и все еще оплакивался теми, кто нес их генетическое наследие в своих прогеноидных железах. Единственное, что имело значение в смерти для Астрального рыцаря, - это сделать свои последние мгновения свидетельством веры в Императора и средством победы в честь Его имени.

К этому времени Лантус уже чувствовал дрожь каменной кладки у себя под ногами из за десятков машин, едущих на полной скорости – единственный известный оркам способ управлять ими. Если бы не звуковые фильтры в его шлеме, он уже оказался бы оглушен шумом плохо настроенных и едва обслуживаемых двигателей, эхом отдававшимся от окружающих обломков.

Палец Бивза в перчатке почти незаметно опустился на спусковой крючок.

— Подожди, — предостерег Лантус. — Подожди...

Бивз, должно быть, полностью сосредоточился на картинке через свой прицел, но Лантус имел лучший обзор поля боя. Поэтому Кароморт и оставил его здесь, на более выгодной позиции. Духи его шлема собирали и передавали данные непосредственно скрытым боевым братьям, позволяя им выбирать цели еще до того, как они станут видимыми с установленных огневых позиций. Он переключился на общий вокс-канал.

— В основном грузовики, несколько патрульных. Они не выглядят настороженными. — Он на мгновение замолчал. — Во всяком случае, не больше, чем обычно.

Невооруженный орк мог казаться легкой мишенью, но это не так. Мерзкие существа были олицетворением агрессии, и им не требовалось много времени, чтобы собраться, как только они понимали, что подверглись нападению.

— Сначала взорвите головной грузовик, — передал Кароморт Бивзу по воксу, — затем последний. Заприте их.

— Вас понял. — Бивз активировал ракетную установку.

— Подождите, — сказал Лантус, опоздав на мгновение, когда изображения с ауспика на дисплее его шлема наконец стало четким. Быстрого взгляда хватило, чтобы подтвердить его догадку, улучшенное зрение пронзило дымку пыли и паров прометия, окружающую приближающуюся группу машин. — Это не конвой снабжения...

Остальные его слова были заглушены взрывом крак-ракеты Бивза о борт ведущего грузовика.

Выстрел получился удачным: ветхий автомобиль перелетел через дорогу, перевернулся и упал вверх тормашками, из кузова потянулась струйка дыма. Мгновение спустя он был отброшен в сторону чудовищной массой тяжеловооруженного боевого фургона.

Астральные рыцари в унисон открыли огонь из засады, обстреливая из болтеров все еще движущуюся колонну. Водители и артиллеристы зеленокожих падали, грузовики сталкивались, но слишком много орков выбиралось из-под обломков или отвечало огнем из своего тяжелого оружия.

— Остановите бронефуру! — Скомандовал Кароморт, и Бивз послал вслед за ней вторую ракету.

Император явно направлял ее: снаряд попал в хранилище боеприпасов, пробив относительно слабую верхнюю броню. Через мгновение все хитроумное сооружение взорвалось шаром маслянистого пламени, от чего щебень задрожал под ногами Лантуса. Пара грузовиков, следовавших слишком близко, врезалась в горящие обломки и мгновенно сгорела.

Поскольку дорога теперь оказалась перекрытой, вся колонна остановилась, взревев двигателями. Несколько водителей попытались дать задний ход, протаранив тех, кто ехал сзади, но это лишь привело к суматохе. Как и следовало ожидать, некоторые из орков начали ссориться по этому поводу, не обращая внимания на свистящие у них над ушами болтерные снаряды Астральных рыцарей.

— Выбирайте цели, — спокойно передал Кароморт по воксу.

Более сотни орков, по подсчетам Лантуса, выбирались из-под обломков, объединяясь в растущие кучи, ревущие от гнева и жажды крови. Движимые яростью, группы бросились на Астральных рыцарей, размахивая грубо сделанными топорами и еще более грубо сделанными пистолетами. Вопреки ожиданиям космодесантников, вместо гретчинов-мусорщиков и горстки орков, сопровождавших их, это оказалась банда, спешащая броситься в бой с имперскими воинами, которые теперь оттесняли то, что еще недавно неудержимой махиной двигалось по разоренному войной континенту. Такое положение дел вполне устраивало космодесантников: не имело значения, где умирали зеленокожие.

— Вторая группа, перекрестный огонь, — передал Олдвин по воксу, сопровождая свои слова очередями из болтеров, которые косили переднюю шеренгу обезумевших от крови орков, с воем приближавшихся к нему. Космодесантники на дальней стороне дороги поддерживали друг друга огнем, наилучшим образом используя найденное укрытие. Эта тактика всегда была эффективной против орков. Жестокие зеленокожие так отчаянно стремились вступить в ближний бой, что очертя голову бросались под самый испепеляющий огонь, не считаясь с ценой.

— Заряжай осколочные снаряды, — проинструктировал Лантус Бивза. — Прореди толпу для наших братьев на этой стороне дороги.

— Мне требуется поддержка, — вмешался брат Приус, один из Астральных рыцарей, сопровождавших Кароморта. Лантус мог видеть его отсюда, прислонившегося к осыпающейся стене и сдерживающего орду воющих орков короткими, точными очередями из болтера. В тот момент, когда он остановится, чтобы перезарядить оружие, они набросятся на него в количестве, слишком большом даже для одинокого космодесантника. Лантус прикинул, что у него осталось не более секунды, прежде чем схватка перерастет в жестокую рукопашную, у которой был лишь один конец.

Но Бивз уже переключал снаряды, вставляя магазин с осколочными боеголовками в пусковую установку. Первый снаряд разорвался среди орков, угрожавших Приусу, превратив ближайшего в облако ихора и измельченной плоти, в то время как шквал шрапнели пробил себе путь сквозь остальных. Приус воспользовался передышкой, чтобы перезарядить оружие, и исчез в груде обломков, прикрывая свое отступление прицельными выстрелами по горстке выживших, слишком глупых или обезумевших, чтобы отступить. Мгновение спустя Лантус заметил еще одну вспышку синего и золотого почти в том же месте.

— Куртин с ним, — доложил Лантус. Он повернулся, ища какой-нибудь признак сержанта Кароморта в направлении, указанном его значком, почувствовав при этом вспышку дурного предчувствия. Неожиданное преодоление боевым фургоном первого препятствия привело к тому, что основная часть конвоя прошла некоторое расстояние мимо позиции сержанта, оставив его полностью окруженным зеленокожими воинами.

— Хорошо.

Голос Кароморта звучал мрачно, и нетрудно было понять почему. Его положение оказалось еще хуже, чем у Приуса, зажатого разбитыми грузовиками и воющими зеленокожими. Броня была изрыта дырами и обожжена безжалостным обстрелом орочьих орудий. Количество попадающих снарядов разрушало толстый керамит, который в обычных условиях не выдержал бы их. Тот факт, что многие из товарищей были убиты случайными выстрелами и рикошетами, казалось, совсем не мешал орочьим стрелкам или наоборот удерживал тех, кто владел топорами, от того, чтобы атаковать в ближнем бою. Улучшенная кровь Кароморта сочилась из дыр в его доспехах, мгновенно затвердевая при контакте с воздухом, и Лантус понимал, что сержант, уже тяжело ранен.

Бивз выпустил осколочный снаряд в орущую толпу, затем второй, но все, чего он добился, - это отсрочил неизбежное. Караморту некуда было бежать, а с уже раздробленной левой ногой тем более. Поток зеленокожих на мгновение прервался, когда шрапнель прошила их насквозь, а затем хлынул обратно в брешь, пробитую взрывами. Их ноги скользили по внутренностям павших, а из топливных баков, пробитых градом острых как бритва металлических осколков, растекалась лужа прометия.

— Вторая группа, штурмовое построение, — передал Олдвин по воксу. — Нам нужно вытащить сержанта.

— Оставаться на позиции, — рявкнул Караморт. — Я едва могу пошевелиться. Если ты попытаешься, то тоже умрешь.

Затем его болтер замолчал, из магазина вылетел последний патрон, и толпа орков с диким воем набросилась на него. На мгновение он исчез, и Лантус испугался, что видит своего командира в последний раз. Тщательно рассчитанными одиночными выстрелами он уничтожал сопротивляющуюся группу зеленокожих в центре водоворота, в безумном исступлении наносящих удары по осажденному воину, не обращая внимания на раны, которые они причиняли друг другу в процессе. Затем тщательная стрельба Лантуса проредила их настолько, что Караморт смог избавиться от оставшихся в живых.

Конец был близок, это было очевидно. Одна его рука безвольно повисла вдоль тела, но другой он с непринужденной легкостью наносил удары по атакующему орку, превращая его звериные черты в кровавые руины.
— Дорн и Император идут с вами, — передал он по воксу и раскрыл ладонь.

Граната падала, как показалось Лантусу, мучительно медленно, в то время как Караморт наносил удары снова и снова с мрачной решимостью. Он был Астральным рыцарем и собирался умереть стоя. Поглощенные своими попытками сбить его с ног, зеленокожие едва ли заметили опасность.

Затем граната взорвалась, и облако паров прометия в воздухе превратилось в огненный шар, который пронесся по всей длине колонны. Лантус пошатнулся от взрыва, несмотря на защиту своей силовой брони. Когда он посмотрел снова, вся правая сторона здания была выжжена до голого керамита, почерневшего от дыма.

Значок Кароморта исчез с тактического дисплея, а дорога между зданиями, насколько хватало глаз, превратилась в клубящийся ад.

Все ожидали, что Олдвин займет место Караморта, и никто не был удивлен больше, чем Лантус, когда капитан Галад объявил, что его назначают сержантом.

— Сомневаешься, что справишься с этим? — прямо спросил командир роты, заметив секундное колебание на лице Лантуса, прежде чем тот принял честь руководства.

— С помощью Дорна и Императора, — ответил Лантус, прежде чем честность заставила его добавить. — Но я думал, вы выберете Олдвина.

— Олдвин не стал бы долго раздумывать, прежде чем согласиться, — согласился Галад. — Поэтому я и выбрал тебя. Ты всегда думаешь, прежде чем действовать.

В последующие недели он принял этот совет близко к сердцу. Кампания против орков оставалась мрачной и кровожадной, каждый метр земли был отвоеван и оплачен болью и кровью. Даже прибытие пары бригад имперской гвардии, спешно переброшенных из соседних систем, по мнению Лантуса, мало что изменило. Хотя постоянный приток гвардейцев обеспечивал численное превосходство и постепенно склонял чашу весов в пользу Империума, у Астральных рыцарей все еще стояло слишком много задач, которые они были в состоянии выполнить, несмотря на упорное сопротивление зеленокожих. Недавно переименованный отряд «Лантус» столкнулся с, казалось бы, неиссякаемым количеством врагов.

Затем, без предупреждения, все изменилось. Война достигла переломного момента, и Лантусу было поручено привести ее к быстрому и победоносному завершению.

Солнце клонилось к западу, окрашивая небо над разрушенным ульем в цвет крови, когда Лантус получил приказ, который в конечном счете должен был привести его на поле брани.

— Зеленокожие отступают, — сообщил он своему отделению, снова подключаясь к общему вокс-каналу.
Последние несколько минут он был на прямой связи с капитаном Галадом и все еще оценивал информацию, полученную во время инструктажа. Слова капитана были дополнены множеством изображений и файлов с данными, которые духи его шлема послушно пометили и подготовили для доступа. Однако, даже когда он усваивал эту более широкую стратегическую картину, он продолжал удерживать тактические данные на периферии своего сознания, зная, где находится каждый член его отряда.

Пока внимание Лантуса было отвлечено, они продолжали вытеснять зеленокожих с упрямой, праведной яростью со священной земли разрушенного храма Императора. Фрагменты Его облика все еще можно было разглядеть, смотрящими из ниш в разрушенных стенах на каменные тела святых, разбитые вдребезги от падения на землю или от жестокого огня орочьего оружия.

— Эти - нет. Олдвин даже не вздрогнул, когда залп стабберных пуль прогрохотал по изрытому трещинами рокриту вокруг них, а несколько рикошетов с визгом отскочило от его брони. Он развернулся одним плавным движением навстречу приближающемуся огню, выпустив короткую болтерную очередь в окно, из которого давно вылетело цветное стекло, превратившись в сколки, усеявшие землю у их ног. — Вместо со второй группой мы можем обойти их с фланга, если кто-нибудь прикроет нас огнем.
С этими словами он двинулся вперед, уже вставляя новый магазин в свое оружие.

— Подожди, — сказал Лантус. Отчасти он разделял жгучее желание Олдвина пролить кровь орков в отместку за кощунственный вандализм, творившийся вокруг, но столкновение с зеленокожими среди разрушенных стен жилой зоны могло позволить некоторым из них ускользнуть в лабиринте разрушений, избежав тем самым заслуженного возмездия, как трусам, которыми они и являлись. — Не открывайте огонь. Они подумают, что у нас закончились боеприпасы, и подойдут ближе.

— Даже орки не могут быть настолько глупы, — сказал Бивз, готовя ракетную установку. Лантус подумал, что он хорошо вписался в свое новое отделение: он быстро выполнял приказы, проявляя похвальную инициативу, и старшие боевые братья доверяли его суждениям. Когда они вернутся в Обсидию, к ним будет приставлен другой новобранец, который доведет их до полной боевой готовности, и ему настанет время отказаться от тяжелого оружия.

— Эти могут, — ответил Олдвин, когда воющая толпа зеленокожих вырвалась из частично разрушенного здания напротив и бросилась через усыпанную обломками проезжую часть к осажденному храму. — Хорошее решение, брат-сержант.

— Пусть они как следует подготовятся к бою, — сказал Лантус. Ему все еще казалось странным, что к нему обращаются по званию, особенно Олдвин, с которым он прослужил дольше всех. Уверенный, что вся толпа теперь на виду, он отдал приказ. — Огонь!

Семь болтеров ударили одновременно по левому и правому флангам наступающей орды. Те, кто был в центре, наступали быстрее, чем прежде, размахивая своими уродливыми клинками и беспорядочно стреляя по внезапно появившимся Астральным рыцарям. Лантус почувствовал, как заныл его указательный палец от желания спустить курок собственного оружия, но он подавил этот порыв, зная, что ему лучше заняться оценкой тактической картины.

— Приус, левый фланг.
Он руководил огнем с мастерством и точностью дирижера оркестра.
— Бивз, центр.
Осколочные заряды разорвались в центре толпы, передние ряды на куски.

Через несколько секунд все было кончено, бульвар был усеян мертвыми и умирающими орками. Лантус отвернулся от места побоища, уже не думая о поверженном враге.

— Куда отступают зеленокожие? — спросил Олдвин, возобновляя разговор, как будто орки его и не прерывали.

— Они отступают в главный улей, — ответил Лантус. На дисплее его шлема не появилось никаких потенциальных угроз, и он опустил болтер. — Необходимо укрепить центральный шпиль, чтобы выдержать осаду.

—Придется прибраться, — задумчиво произнес Олдвин. — Сейчас там, должно быть, тысячи зеленокожих.

— Десятки тысяч, — согласился Лантус, — и сотня нас. Капитан Галад перебрасывает всю роту на последнюю атаку. Боевых братьев хватит, чтобы смести всё с вершины и до нижних уровней.

— Если они смогут проникнуть внутрь, — сказал Олдвин, изучая топографические данные, которые Лантус загружал в шлемы каждого. — Понадобится титан, чтобы пробить эти ворота.

— Наше отделение не войдет через ворота, — ответил Лантус, указывая на небольшой участок у подножия внешней стены. — Технодесантники нашли проход через мусоропроводы мануфактуры. Как только мы окажемся внутри, мы должны открыть ворота, а затем взорвать контрольный пункт, чтобы убедиться, что их больше нельзя будет закрыть.

— А зеленокожие не будут нас ждать? — Спросил Олдвин. — Может, они и настолько глупы, что бросаются на нас с оружием, но не похоже, что они оставят потенциальный путь проникновения незащищенным.

— Воздуховоды заполнены токсичным илом, — ответил Лантус, — который убьет даже орка за считанные секунды. Мы будем полностью погружены в это вещество, когда будем проходить через отстойник. Им и в голову не придет, что ударная группа может проникнуть таким образом.

— Некоторые из этих веществ вызывают коррозию, — заметил Бевз, и его шлем выделил несколько соединений из длинного списка загрязняющих веществ, приложенного к информационному документу. — У них не будет времени сильно повредить керамитовую обшивку нашей брони, но соединения и уплотнители они разрушат за считанные минуты.

— Тогда нам придется действовать быстро, — ответил Лантус. — Когда мы закончим, то сможем смыть это с себя.

— В крови орков, если повезет, — добавил Олдвин.

Они находились так близко к цели, что четкий силуэт центрального шпиля главного улья на фоне великой тьмы заслонял половину неба, начисто стирая звезды с небес.

Однако колоссальное пятно не было полностью темным: мерцающие искры оранжевого пламени были разбросаны по его поверхности, словно жестокие обитатели пытались заменить более чистый небесный свет, который скрывало их убежище, на более яркий точечный свет люминаторов. Они, вероятно, обозначали сторожевые посты или области, где разграблялись ресурсы улья. Однако о причине пожаров Лантус мог только догадываться. Возможно, они были созданы для обогрева или просто для удовлетворения орочьей жажды разрушения.

В нескольких метрах перед Астральными рыцарями в темноте зияли устья водосточных труб, из которых словно гной из инфицированной раны, сочилась вязкая жидкость и скапливалась в шлюзах, которые должны были вывести её наружу. Лантус перепрыгнул через низкий парапет, ожидая всплеска при приземлении, но вместо этого обнаружил, что подошвы его ботинок ступают по сухой крошащейся поверхности. Рокритовые каналы были разрушены конфликтами и отсутствием обслуживания.

Мгновение спустя Олдвин спрыгнул вниз, чтобы присоединиться к нему, и приземлился на несколько метров ближе к обрыву с жидким шлепком. Опасаясь потерять равновесие в скользком иле, скопившемся под трубой, он осторожно расставил ноги, проверяя твердую поверхность под ними, прежде чем доверить ей весь свой весь.

— Я пойду первым, — сказал Лантус, проходя мимо него по луже грязи, чтобы занять место во главе колонны. Олдвин с легким удивлением отодвинулся в сторону, но Лантус был полон решимости идти впереди. Внутри трубы они могли двигаться только друг за другом, и если бы им пришлось столкнуться с чем то, то он не хотел бы полагаться на сообщения по воксу и изображения.

Поначалу движение было не таким уж плохим, несмотря на постоянный риск потерять равновесие в постепенно углубляющемся иле. Время от времени трубы сужались, или Астральные рыцари были вынуждены обходить узкие повороты, которые никогда не предназначались для перемещения чего-либо крупнее монозадачного сервитора, и временами доспехи Лантуса царапали бока, когда он продвигался вперед. Путь всего отряда был отмечен периодическими вспышками искр, когда керамит встречался с проржавевшим металлом. Каждый раз, когда недолговечное созвездие вспыхивало и гасло, он напрягался, ожидая внезапного возгорания газов, заполнявших герметичную металлическую трубу, но Император был с ними, и взрыва не происходило. Потребовалось не более тридцати минут, чтобы добраться до камеры, обозначенной на плане. Он резко остановился, как только впереди открылся вход в туннель.

— Подождите, — передал Лантус.

Так далеко от открытого пространства света не было совсем, его не хватало для усиления духов в шлемах, а холодные, сырые стены не сохраняли остаточного тепла, которое они могли бы использовать вместо него. Но, поскольку враг тоже не мог их увидеть, космодесантник без колебаний зажег свой люминатор. Когда луч осветил гулкое прямоугольное помещение, он понял, что остановился как раз вовремя. Еще шаг, и Лантус бы кубарем скатился в глубокую лужу ила внизу.

— Мы в отстойнике, — сказал он, глядя на покрытый пеной резервуар. — Следите за происходящим с помощью ауспика и держитесь поближе к человеку впереди. По вокс-каналу пробежала рябь подтверждений.

Уверенный, что его отделение последует прямо за ним, Лантус шагнул с края резервуара, и полностью погрузился в зловонную полужидкость. Он ничего не видел, ничего не чувствовал, кроме липкого сопротивления ила. Затем его ноги коснулись дна, и он начал двигаться вперед, следуя значку на дисплее своего ауспика, который отмечал трубу, ведущую вглубь улья. Слабые течения привлекли его внимание, хотя он не мог сказать, были ли они вызваны конвекцией, химическими реакциями в токсичном бульоне или проходом его боевых братьев, пробивающихся вслед за ним. Все, в чем он мог быть уверен, так это в том, что один за другим остальные члены отряда ныряли в бассейн и следовали за ним.

Приблизившись к дальней стене, он протянул руку, и его перчатки заскребли по шероховатой поверхности рокрита, изъеденной коррозийным воздействием отходов. Помня о том, какой ущерб это могло бы нанести герметичности его доспехов, и о сопутствующей необходимости поспешить, он нащупал устье трубы, по которой шлак поступал из самого сердца цеха. Какое-то мгновение он не мог ее найти, но потом понял, что она была закрыта металлической решеткой, которая не была обозначена на плане, которому они следовали.

— Оставайтесь на своих местах, — передал он по воксу, нащупывая в удушливой темноте опору для рук. Затем он ухватился за нее и потянул, приложив всю нечеловеческую силу, дарованную благословением Императора. Сервоприводы в его силовой броне взвыли, добавляя ему силы, и с приглушенным скрежещущим звуком решетка из ржавого металла медленно оторвалась. Он отодвинулся в сторону, насколько осмелился, и бросил ее, чтобы медленно погрузиться в темноту. — Препятствие устранено, — передал он по воксу. — Продолжаем движение.

Эта труба казалась уже, чем предыдущая, хотя он не мог сказать, была ли она на самом деле меньше или просто оказалась сужена веками коагуляции. Когда, наконец, его голова снова показалась на поверхности, ему потребовалось некоторое время, чтобы осознать этот факт. Он встал, вытирая грязь со своего шлема, и огляделся.

— Мы на месте, — сказал он, когда один за другим члены отряда Лантус поднялись из трясины.

Он взглянул на тактический дисплей и обвел лучом своего люминатора широкое металлическое пространство, окружавшее их. Оно был примерно сферической формы, сталактиты из застывшей грязи облепляли нависающие стены, а металлическая лестница вела к смотровому люку примерно на полпути к вершине одной из изогнутых стенок. Он вскарабкался наверх не без труда, поскольку узкие ступеньки предназначались для людей обычного роста, а не для сверхчеловеческого телосложения благословенных Императора.

— Погасите свет.

Когда его отряд подчинился, он отодвинул щеколду и попытался распахнуть дверь. Какое-то время она сопротивлялась, затем неохотно поддалась, осыпавшись дождем ржавчины и обломков, и завыв, словно еретик на допросе. Лантус подождал мгновение, но никто из зеленокожих не прибежал на шум, и он опустил болтер. Затем остальная часть отделения последовала за ним через люк. Широкие служебные туннели изгибались в обоих направлениях, следуя экватору резервуара, их внешние стены через каждые сорок пять градусов прорезали радиальные коридоры. На потолках через каждые несколько метров мерцали тусклые светильники, которые, по милости Императора, все еще работали. При их свете легче ориентироваться, но и для патрулирующих орков они теперь стали более заметны.

— Отсюда есть два пути к управлению воротами, — сказал Лантус, передавая боевым братьм карту, на которой оба возможных пути были четко обозначены. — Олдвин, веди вторую боевую группу направо. Я пойду с первой налево.

— Это удвоит наши шансы прорваться, — согласился Олдвин и скрылся в тени, сопровождаемый четырьмя боевыми братьями.

— Я улавливаю движение, — сказал Приус у входа в другой туннель.

— Подтверждаю — Лантус проверил свои тактические показания. — Одиночный источник тепла, большой. Слишком большой для орка. — Он вытер налипшую грязь со своего болтера. — У тебя есть изображение?

— Пока нет, — ответил Приус, — но оно быстро приближается. Вспышка была почти на первом перекрестке в лабиринте служебных туннелей и через несколько секунд окажется в поле зрения. Готов к бою.

Он поднял свой болтер и прицелился, терпеливо ожидая цели.

— Стреляйте по готовности, — сказал Лантус.

Сержант предпочел бы передвинуться немного ближе к цели миссии до начала стрельбы, но, по крайней мере, если они привлекут внимание орков, это даст команде Олдвина больше шансов на успех.

— Мы можем вернуться и помочь, — предложил Олдвин, прослушав вокс-канал.

— Продолжайте движение, — приказал Лантус, едва дождавшись подтверждения от Олдвина, прежде чем полностью переключить свое внимание на текущее дело.

— Я вижу его, — сказал Приус, и в его голосе послышались нотки удивления. — Это какой-то зверь.

Он нажал на спусковой крючок своего болтера, но не услышал ничего более смертоносного, чем приглушенный щелчок. Прежде чем он успел вынуть неисправный патрон из патронника, что-то огромное и смутно шарообразное с воем выскочило из темноты, отбросив его в сторону вихрем когтей и клыков.

Лантус отреагировал мгновенно, послав град разрывных болтов в сторону наступающего существа, отвлекая его внимание от распростертого тела брата Приуса. Большая часть пуль не попала в быстро движущуюся цель, но несколько ранило ее в спину, оставив кровавые воронки, которые свалили бы с ног существо помельче. Однако этот чудовищный зверь только развернулся и бросился на Лантуса.

— Бивз, крак-снаряды, — приказал Лантус, отскакивая в сторону в самый последний момент. Существо, казалось, состояло в основном из разинутой пасти с острыми, как бритва, клыками и двух ног, которые были толще пояса космодесантника. Прочная чешуя покрывала его раздутую голову и рудиментарное туловище. Он выпустил еще одну очередь, откусывая кровавые ошметки от монстра, не задев ничего жизненно важного, и монстр повернулся, чтобы вновь броситься в атаку. — Куртин, присмотри за Приусом.

— Готово, — подтвердил Бевз, уже меняя магазины точными, экономичными движениями. Ожидая столкновения с орками, он зарядил ракетную установку противопехотными боеголовками вместо бронебойных. Куртин, собиравшийся выстрелить, опустил оружие и поспешил к своему упавшему товарищу.

Лантус на мгновение замер, позволяя твари восстановить равновесие, и выпустил пару болтерных пуль, срикошетивших от толстого бронированного черепа чудовища. Доведенное до исступления, существо с вызывающим ревом бросилось прямо на космодесантника, а из уголков пасти тянулись густые струйки слюны, смешиваясь с ядовитой слизью, сочащейся из ран.

Он идеально рассчитал время, отпрыгнув в сторону в самый последний момент. Зверь промчался мимо него, его чешуйчатая шкура содрала слой засохшей грязи с доспехов, и врезался в стену, воткнувшись в люк, через который они совсем недавно забрались, прогибая и разрывая толстый металл вокруг отверстия. Зазубренные края вонзились в его округлые бока, выпуская новые струйки крови, но, тем не менее, существо дико билось, раздирая собственную плоть в отчаянном стремлении освободиться и возобновить атаку.

Когда Лантус отвернулся, Бивз выстрелил из ракетной установки. Крак-боеголовка легко пробила бронированную шкуру монстра, взорвавшись фонтаном желчи и внутренностей.

– Император сохра... — начал Лантус, но был прерван мощным огненным шаром, который пронесся по камере. Взрыв вызвал выброс ядовитых паров из отстойника, которые теперь смешивались с кислородом в воздухе вокруг них, образовывая опасную смесь.

Лантус почувствовал, как его оторвало от земли и швырнуло через всю комнату под градом смертоносных осколков от разорвавшегося резервуара. Огромные куски каменной кладки посыпались с потолка, отскакивая и с треском разбиваясь об пол. Один из самых крупных осколков превратил в пыль рокрит, на котором всего мгновение назад лежал Приус, сразу после того, как Куртин оттащил его в безопасное место у входа в туннель. Сквозь звон в ушах Лантус услышал, как оба боевых брата благодарят примарха за свое спасение. Бивз тоже добрался до убежища, защищая свое тяжелое оружие бронированной спиной от града мелких осколков.

— Что произошло? — Голос Олдвина эхом разнесся по воксу шлема. — Прозвучало как взрыв.

— Так и есть, — сказал Лантус, поднимаясь на ноги. Он с облегчением увидел, что остальные члены его боевой группы тоже стояли, хотя броня у всех была испещрена следами ударов, а левое плечо Приуса неуклюже двигалось в том месте, где удар существа повредил сустав. — пострадавших нет.

Он оглядел комнату. Коридор, по которому исчезли Олдвин и его группа, был завален крупными обломками. Ни одно из боевых отделений не смогло бы сейчас прийти на помощь другому.

— Двигайтесь к цели. Встретимся там.

Путь к пульту управления вратами пролегал через лабиринт коридоров, туннелей и камер, каждая из которых несла на себе следы осквернения зеленокожими захватчиками. Чем ближе они подбирались к своей цели, тем больше мерзких тварей, казалось, роилось там в бесчисленных количествах, и шум их ссор часто прерывался короткими вспышками насилия. В толпе орков и вокруг них сновали гретчины, которых было даже больше, чем их более крупных собратьев, вечно ссорясь между собой и избегая гнева своих неуклюжих хозяев.

Несмотря на жгучее желание нести месть во имя Императора каждому врагу, которого они видели, Лантус твердо сдерживал свои чувства и чувства людей, которыми он командовал. Каждый метр, пройденный ими до обнаружения, повышает шансы на успех. С полузабытых мостков и служебных трубопроводов он наблюдал за врагами на расстоянии, десятки раз оставаясь на волосок от обнаружения, и отдал приказ проливать кровь только тогда, когда это можно было сделать бесшумно. Зеленокожие, становясь жертвами острых, как бритва, хрустальных осколков Астральных рыцарей, умирали по одиночке или парами, отмечая путь космодесантников цепочкой трупов.

Его не удивило, что Олдвин продвигался с гораздо меньшей осторожностью, прокладывая себе путь из подулья градом болтерных снарядов. Отдаленное эхо его шагов разносилось по коридорам и служебным шахтам, и многие из орков, с которыми столкнулось боевое отделение Лантуса, спешили в направлении шума, настолько поглощенные желанием броситься в бой, что даже не замечали четырех Астральных рыцарей, притаившихся в засаде всего в нескольких метрах от них. Большие группы Лантус пропускал. Он отдал приказ атаковать только тогда, когда у космодесантников было численное преимущество и фактор внезапности.

Никому из них такая тактика не понравилась. Лишь однажды кто-то осмелился возразить, после того как полдюжины зеленокожих торопливо прошли мимо и исчезли в темноте коридора, даже не подозревая, насколько близко были к смерти.

— Мы могли бы...напасть, — сказал Бивз, уверенный в том, что неофит имеет право обратиться за разъяснением установленных правил в отряде, к которому он только что присоединился, хотя это заявление было сформулировано с едва заметной интонацией вопроса, чтобы избежать обвинения в неподчинении. Приус и Куртин едва заметно кивнули, давая понять, что у них есть некоторые соображения. — Один выстрел мог бы...

— Орки обрушатся на нас с такой же яростью, с какой они преследуют Олдвина, — сказал Лантус, давая понять, что тема закрыта. — Когда мы доберемся до ворот, сражений будет предостаточно, я вам обещаю. Миссия всегда на первом месте.

— Конечно, брат-сержант, — ответил Бивз, принимая его слова. Но нежелание, с которым он это произнес, было слишком очевидным.

После такого медленного и разочаровывающего продвижения, первый взгляд на их цель стал почти неожиданностью. Даже более того, мрачно подумал Лантус, чем тот факт, что они продвинулись так далеко, не вынудив целую армию зеленокожих сесть им на шею. Он поднял руку, останавливая боевых братьев за своей спиной.

— Мы на месте, — сказал он, приближаясь к входу в служебный туннель, который привел их так близко. Толстая решетка отделяла его от широкой площади, почти километр в поперечнике, которая в более счастливые времена являлась местом торговли и отдыха, обеспечивая боевой группе, которой он руководил, столь необходимую степень скрытности. Движение в центральный улей и из него когда-то скапливалось здесь, прямо за воротами, привлекая бесчисленных торговцев, посредников по перевозке грузов, наемников с оружием и карманников. Теперь он кишел орками и гретчинами, рычащими и визжащими друг на друга и, неизбежно, доходящими до драк или случайной резни. Не все выстрелы, которые мог слышать Лантус, были направлены поверх стен на осаждающих Астральных рыцарей, и он мрачно улыбнулся, довольный тем, что позволил звероподобным существам еще немного поубивать друг друга, прежде чем приступить к этой работе самому.

Вдалеке, за колышущейся массой зеленокожих тел, он разглядел в стене две толстые бронзовые двери, каждая шириной в двадцать метров и высотой вдвое больше. Широкий проход над ними был забит орками еще плотнее, чем главный вестибюль. Они сражались, пытаясь занять выгодную позицию, откуда они могли бы безрезультатно обстреливать остальную часть роты, которая к этому времени, должно быть, окопалась сразу за воротами, стремясь как можно скорее сразиться с захватчиками, как только отряд Лантуса выполнит свою миссию. Не один зеленокожий потерпел неудачу в попытке проникнуть на переполненные бастионы, вместо этого пав смертью храбрых, к явному удовольствию остальных.

— Мы видим ворота, — передал Лантус по воксу. — Вторая группа, ваше местоположение и статус?

— Осталось пройти еще два уровня, — ответил Олдвин по воксу. — Встречаем серьезное сопротивление. — Его слова были прерваны очередью из болтера, вероятно, его собственного. — Мы потеряли Спаэта, но все остальные еще держатся. — Звуки стрельбы усилились. — Мы присоединимся к вам, как только сможем.

— Будет нелегко пробиться сквозь такое количество, — задумчиво произнес Бивз, глядя на море орков и одновременно поднимая ракетную установку.

— Нам и не придется, — сказал Лантус, указывая на ближайшую лестницу. — Контрольный пункт находится там, наверху.

Самая низкая ступенька была всего в сотне метров от того места, где они стояли, но между ними и ней слонялись десятка три-четыре орков, коротая время в своей обычной манере - за едой и случайным насилием. Когда-то лестница была настолько элегантной, насколько того требовало ее выдающееся положение. Её украшали мраморные филиграни, с тонко вырезанными изображениями аквилы и ряда местных святых, большая часть которых теперь из замысловатой резьбы превратилась в осколки и пыль.

— Готов действовать по вашему сигналу, брат-сержант, — сказал Приус, отходя в сторону от металлической решетки и поднимая детонатор. Полоски изоленты теперь обвивались вокруг стальных прутьев, и при нажатии активирующей руны, они взрывались одновременно.

— Подождите, — сказал Лантус, не сводя глаз с зеленокожих. Среди них наметилась заметная перемена: один или двое прервали свой спор, прислушиваясь к чему-то почти неслышимому, а еще пара принюхалась к воздуху. Постепенно они начали сближаться, искры агрессии между ними угасли, уступив место чему-то другому, более жесткому и целенаправленному.

— Вааааааааггхх!

С внезапным ревом, во время которого Лантус почувствовал, как вибрируют его кости, вся группа внезапно пришла в движение, превратившись в единую массу орочьей плоти.

— Вторая группа, к вам направляется еще один отряд, — передал Лантус по воксу.
Он понятия не имел, как зеленокожие почувствовали отдаленную перестрелку. Возможно, они услышали выстрелы из болтеров или их привлекла их врожденная склонность к конфликтам. Но так или иначе они расчистили путь для отряда космических десантников.

— Принято. — В голосе Олдвина слышалось нехарактерное напряжение. — Но мы и так в затруднительном положении. Клаймер тоже ранен.

— Держитесь, сколько сможете, — сказал Лантус и подал сигнал Приусу взорвать заряды.

Взрыв гулко разнесся по служебному каналу, но космодесантник разместил их так, что тяжелая металлическая решетка выпала наружу, раздавив пару заблудившихся гретчинов, чьи рефлексы оказались опережены скоростью взрывной волны.

Еще до того, как решетка упала, Лантус выскочил из воздуховода, рявкая болтером, с уверенностью, что товарищи следуют за ним пятам. Оглушенные гретчины с визгом бросались врассыпную или превращались в туман, когда болтерные снаряды достигали их тел, прокладывая кровавый путь к важнейшей лестнице. Приус и Куртин открыли огонь, оттеснив зеленокожих с флангов, а через мгновение установка Бивса кашлянула ракетой, взорвавшейся перед ними на лестнице. Осколочный заряд выбросил вихрь смертоносных пуль, которые очистили нижний пролет от всего, кроме трупов и остатков тел.

Как только началась стрельба, орки, оказавшиеся ближе всего к месту побоища, неизбежно заметили новую угрозу. Они прекратили свою стремительную атаку на осажденное боевую группу Олдвина и повернули назад, чтобы встретить ее лицом к лицу. Грубые снаряды стабберов начали отскакивать от покрытых грязью доспехов Астральных рыцарей, оставляя яркие порезы и оспины на засохшей грязи, хотя гораздо больше пуль пролетало мимо цели. В своем стремлении вступить в бой с космодесантниками орочьи стрелки перебили почти столько же гретчинов, сколько Лантус и его люди.

— Стража! — Предупредил Бивз, когда на верхней площадке лестницы появилась группа орков и бросилась вниз, размахивая тяжелыми топорами и топча гретчинов, пытавшихся убежать наверх.

Лантус уложил их всех одной очередью из болтера, которая разорвала им ноги. Увлекаемые вперед инерцией, они рухнули, отскочили и продолжили спускаться по лестнице лавиной плоти. Астральные рыцари, не сбавляя шага, перепрыгивали через падающие, ревущие тела, а незадачливые зеленокожие продолжали свой путь до конца пролета, сбивая с ног первую группу орков, бросившихся в погоню.

— Охраняйте лестницу, — приказал Лантус, и болтеры Куртина и Приуса начали непрерывно грохотать, почти заглушая боевые кличи разъяренных орочьих воинов внизу, сметая все со ступеней.

Бивз выпустил пару осколочных снарядов, уничтожив несколько групп, которые начали прорываться через зал, чтобы присоединиться к битве.

— Мы не можем долго их сдерживать, — сказал Бивз, и Лантус сразу убедился в его правоте.

Несмотря на беспорядок, который создавали выпущенные боеголовки, не давая зеленокожим объединиться в единый рой, гады неумолимо продвигались вперед, подобно приливу, поднимающемуся по корабельному стапелю. И каждая последующая волна становилась выше предыдущей, прежде чем её разбивал дисциплинированный болтерный огонь. Если бы не постоянно растущая груда мертвых и умирающих, препятствующая продвижению, орки вполне могли бы уже настигнуть их.

— Нам и не придется, — заверил его Лантус, устремляясь к контрольной башне в конце балкона.

Когда-то она была застеклена, что позволяло техножрецам, которые ухаживали за находившимися в ней механизмами, наблюдать за воротами, которые они контролировали, и богато украшена религиозными символами Культа Механикус. Теперь же стекло было разбито, а рельефные зубчатые колеса оказались разрушенными. В пюпитры управления были внесены грубые изменения, без сомнения, с целью упростить их до такой степени, чтобы они имели смысл для среднестатистического орочьего интеллекта. Лантусу не составило труда разобраться в их работе. Он с грохотом опустил тяжелые рычаги, бормоча благословения, которыми снабдил его технодесантник роты, а затем прошептал безмолвную молитву императору.

Мгновение казалось, что ничего не происходит, затем по площади разнесся громкий скрежет, заглушивший даже рев орков и грохот болтеров Астральных рыцарей.

— Установите заряды, — приказал Лантус, и Бивз поспешил выполнить приказ, прикрепив небольшие упаковки взрывчатки к пультам управления. — Взорвите, как только ворота будут полностью открыты.

Когда он снова появился на балконе, он уже мог видеть движение у открывающихся ворот и увеличил изображение на своем шлеме: «Носороги» и «Лендрейдеры» врывались в расширяющийся проем, стреляя на ходу и сметая все перед собой бураном зажигательной смерти. Позади них виднелись небольшие фигурки штурмовых и тактических отделений, которые плавно расходились по своим назначенным целям, заставляя зеленокожих отступать перед хорошо организованной атакой.

— Они прорываются, — доложил Приус с верхней площадки лестницы, и Лантус увидел, что большинство орков, все еще толпившихся у подножия лестницы, поворачивали назад, подстегиваемые этой новой и мощной угрозой, бросаясь навстречу ей со свойственной их виду яростью. Те немногие, кто был слишком охвачен жаждой крови, чтобы последовать за ними, решив сразиться с небольшим отрядом космических десантников наверху, почти мгновенно пали под дисциплинированным болтерным огнем Астральных рыцарей, и на несколько коротких мгновений Лантус оказался простым зрителем резни. Затем грохот подрывных зарядов эхом разнесся по балкону, резкий звук почти мгновенно растворился в шуме бушующей внизу битвы, и из разрушенной контрольной башни повалил столб дыма.

— Объект в безопасности, — передал Лантус по воксу капитану Галаду, наслаждаясь моментом гордости за выполнение своего долга, затем открыл командный канал связи с Олдвином. Без сомнения, его вспыльчивый подчиненный был так же рад успеху их миссии, как и он сам. — Вторая группа, доложите обстановку.

Ответом ему было только шипение помех. Через мгновение он вызвал Клаймера, затем всех остальных по очереди, даже Спаэта, погибшего первым. Каждый раз он слышал лишь молчание.

— Неужели мы потеряли их? — Спросил Бивз, явно не желая в это верить. Лантус покачал головой с уверенностью, которой не чувствовал.

— Узнаем, когда найдем их, — ответил он, направляясь обратно к лестнице. — Там вполне могут быть выжившие, и даже если бы их не было, нам все равно необходимо восстановить геносемя.

Стараясь не верить в худшее, он первым спустился по лестнице, по пути отбрасывая в сторону трупы орков. Но он принял правильное решение, сказал он себе. Миссия всегда стоит на первом месте.

Когда последний зеленокожий труп откатился в сторону, он заметил что-то, направлявшееся к ним, одинокую фигуру, слишком далекую от боевых братьев, все еще вливавшихся в широко открытые ворота, чтобы быть одной из них. Тем не менее, это был Астральный рыцарь, сине-желтые доспехи которого были почти незаметны под слоем грязи и крови орков. Шлем был снят и свисал с одной руки, линзы разбиты. В таком виде космодесантник был бы слеп.

— Олдвин. — Лантус с облегчением шагнул вперед, чтобы поприветствовать его, но затем заколебался, увидев ярость в глазах боевого брата. — Где остальные?

— Они мертвы. — Обвинение было коротким и ядовитым. — Мы стали отвлекающим маневром, не так ли? Вот почему вы разделили боевые группы.

Секундное молчание Лантуса являлось единственным подтверждением, в котором нуждался разъяренный космодесантник. По правде говоря, он не был до конца уверен, что группа Олдвина отвлечет орков от цели на те несколько решающих секунд, которые обеспечили ему успех. Но, учитывая импульсивный характер их лидера, он считал более вероятным, что они вступят в бой с врагом, прежде чем доберутся до места встречи.

— Миссия превыше всего. — сказал он. — И мы успешно выполнили ее. Потери были оправданы.

— Только не для меня. — Лицо Олдвина потемнело еще больше, он сдерживал ярость, доводя ее до белого каления. — Сейчас не время. — Он резко развернулся, застрелив раненого орка, который попытался поднять оружие, затем снова обратился к Лантусу. — Однако расплата будет, брат-сержант. — Он выплюнул звание, как оскорбление. — В этом я тебе клянусь.

Лантус почувствовал, что ход поединка неумолимо движется в его сторону. Удар за ударом не достигали цели, и разочарование Олдвина полыхало в нем, яркое, как плазменная вспышка. Лантус знал, что скоро оно захлестнет его, подтолкнет к какому-нибудь отчаянному поступку, и борьба будет окончена.

Не успела эта мысль прийти в голову, как последовало действие. Лантус сделал ложный выпад, выставив свою защиту таким образом, который более хладнокровный противник наверняка распознал бы как уловку, но все, что увидел Олдвин, - это шанс нанести удар по своему ненавистному врагу. Он принял удар, нанося удар снизу вверх в незащищенный нервный узел под подмышкой Лантуса, но Лантус шагнул к нему, прижав локоть Олдвина к своей руке, удерживая осколок противника слишком далеко от себя, чтобы он мог нанести удар. Он сильно ударил Олдвина коленом в живот, и космодесантник, задыхаясь, рухнул на песок. Слышимый звук прерывистого дыхания эхом разнесся по арене, отражаясь от окружающих ее ярусных сидений, но Лантус не стал отвлекаться.

Вывернув захваченную руку, Лантус приготовился нанести удар своим осколком, но противник оказался слишком быстр. Как только бритвенно острый кристалл коснулся плоти Олдвина, оставив на грудной клетке янтарный след, прорвавшийся сквозь дыру в тунике, он схватил Лантуса за ногу и отбросил его. Сержант рухнул на землю и откатился в сторону, удаляясь от своего противника. Оба мужчины вскочили на ноги, а их осколки сверкали в рассеянном свете звезд над головой.

— Ты поступил мудро, не пролив первой крови, — подразнил его Лантус, а затем снова бросился в бой.

Раздосадованный, Олдвин ринулся в атаку, забыв об осторожности, намереваясь стереть своего врага. Лантус легко уклонился, чувствуя, что Император и примарх стоят у него за спиной, и теперь он был уверен, что их решение будет на его стороне. Он нанес удар ногой, разбив Олдвину нос, заставив того растянуться на земле, а затем нанес решающий удар. В руке у него был осколок, поднял его, описав короткую, завершающую дугу, и вонзил по самую рукоять в горло Олдвина.

На этот раз общий вздох его боевых братьев был громче. Никакие враги Императора или ужасы варпа не могли смутить закаленных воинов, но зрелище братоубийства поразило в самое сердце то, во что они верили. Оцепенев, Лантус не поверил своим глазам, когда увидел, как кровь его товарища течет по пальцам. Затем его коленную чашечку пронзила острая боль, и он тяжело упал, а смертельно раненный Олдвин отбивался из последних сил. Прежде чем Лантус успел заблокировать удар, Олдвин вонзил свой осколок в незащищенную нервную точку, которую он пытался атаковать раньше. Белая агония пронзила Лантуса, парализовав левый бок, и заставив его тяжело рухнуть на песок.

— Решение Императора и примарха однозначно, — сказал магистр ордена, и его голос с легкостью разнесся по безмолвной арене. — Брат-сержант Лантус оправдан.

Под ногами захрустел ковер из кристаллов с вкраплениями крови. Лантус повернул голову, ожидая обнаружить приближающегося апотекария, но, к своему удивлению, увидел затененные глаза магистра ордена Амрада.

— Милорд. — Он попытался встать, но разбитое тело отказывалось повиноваться. Лантус огляделся. Бивз, Приус и Куртин, последние выжившие из команды, которую он унаследовал, ждали на краю арены. Хотя он не мог сказать, то ли для того, чтобы позаботиться о нем, то ли для того, чтобы оплакать Олдвина. Но никто не хотел приближаться к павшим бойцам, пока магистр ордена не поговорит с выжившим.

— Первый опыт командования дорого тебе обошелся. — тихо сказал Амрад. — Половина отряда и нестираемое пятно братоубийства.

Лантус на мгновение замолчал.

— Мы победили зеленокожих, — наконец сказал он. — любая жертва оправдана, если ставки высоки. Олдвин должен был это понимать.

— Пожалуй, что так. — На мгновение магистр ордена, казалось, погрузился в раздумья. - А твоя честь?

Лантус ответил без колебаний.

— Приемлемая потеря.

[[Категория:Империум]]
[[Категория:Астральные рыцари]]
[[Категория:Сэнди Митчелл / Sandy Mitchell]]
[[Категория:Warhammer 40,000]]

Цена командования / The Cost of Command (рассказ)

2024-05-26T12:54:23Z

MBean: MBean переименовал страницу The Cost of Command (рассказ) в Цена команды / The Cost of Command (рассказ)

Цена командования / The Cost of Command (рассказ)

2024-05-26T12:51:53Z

MBean: Добавление перевода

Файл:TheCostofCommand.jpg

2024-05-26T11:00:19Z

MBean:

Высший хищник / Apex Predator (рассказ)

2024-01-30T06:14:03Z

MBean:

{{Книга
|Автор=Гэвин Смит / Gavin G. Smith
|Год Издания=2019
|Издательство=Black Library
|Обложка=ApexPredator.jpg
|Переводчик=MBean
}}
Сетану разбудил крик, который являлся привычным звуком для Турриса.

Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, где она находится. Яма для сна, вырытая в холодной земле, казалась неглубокой могилой.

Над ней кто-то стоял.

Пистолет «Потрошитель» Сетаны оказался у нее в руке, прежде чем она сфокусировала взгляд и узнала Малачи в силуэте мантии с множеством конечностей. Некогда ризничий ныне павшего рыцаря «Слезы голема», Малачи теперь был единственным оставшимся ризничим копья. Он отвечал за содержание, каким бы оно ни было, всех рыцарей, покрытых боевыми шрамами.

Сетана вздохнула и опустила пистолет

— Что? — спросила она.

Ее тело болело от сна в бронекостюме, который она надевала для пилотирования «Губителя cердец», имперского рыцаря класса «Квесторис».
Малачи, чье реконструированное лицо скрывал разорванный капюшон, указал на север.
Сетана обернулась, чтобы посмотреть. Шпили разрушенных жилых башен выглядели, как лес расщепленных, почерневших костей на фоне кроваво красного пламени. Северный фронт пал. Весь горизонт был в огне.

Сетана пробиралась сквозь стоячую воду и грязь траншей, засасывающую по колено. Она пробралась мимо лежащих ничком боевых танков «Леман Русс», артиллерийских орудий «Василиск» и «Бомбардир». Машины были смесью тех, что принадлежали 114-му полку морассианских уличных бойцов Астра Милитарум и собственному ополчению Турриса. Экипажи машин и артиллерии состояли из истощенных, перепуганных мужчин и женщин, многие из которых были едва старше детей. Они смотрели, как она проходит мимо, без тени надежды на лицах. Однако они еще не поддались Губительным Силам и оставались достаточно выносливыми, чтобы держать лазерную винтовку. Многие из защитников родного мира видели, как их родители, братья и сестры умирали или становились порождениями варпа, с которыми они сражались. Они выжили. Все, кто остался в живых на Туррисе, теперь сражались, и каждый выбрал сторону. Сетана старалась не прислушиваться к слухам о каннибализме в окопах, хотя ее пилотский костюм болтался на теле, а голод терзал внутренности. Послышалось хныканье выживших, сгрудившихся вокруг своих костров в попытках согреться, но никто не произнес ни слова.

— Ионный щит «Дубового копья» заработал? — Спросила Сетана.

— В некотором роде, — ответил Малачи.

Сетана повернулась и свирепо посмотрела на ризничего.

— Только благодаря щедрости Омниссии я смог сделать так много.

Сетана подавила желание огрызнуться на него и сказать, чтобы он старался лучше. Она знала, Малачи прекрасно справлялся без доступа к святилищу или машинному залу.

— А сэр Дагнесс? — спросила она.

— Он просыпается с криком, как и все вы...

— У него сдали нервы? — На этот раз она сорвалась.

— Боюсь, это выходит за рамки моей ответственности и понимания.

Они использовали руины одной из жилых башен в качестве убежища, специального святилища без удобств, для того, что осталось от ее копья. Жилая башня была разрушена во время орбитальной бомбардировки в начале конфликта. Подняв глаза, они увидели поперечное сечение различных уровней, где жили и работали ее обитатели. Рыцари стояли в тени, титанические воины, история которых была написана на их покрытых боевыми шрамами доспехах. Рыцарь типа «Крестоносец» сэра Харвана, «Дубовое копье»; рыцарь типа «Паладин» леди Мелоди, «Зеленый ад»; рыцарь типа «Странник» сэра Дагнесса, «Охотник»; и ее собственный рыцарь типа «Хранитель», «Губитель сердец». Даже в худшие дни на Грифонна IV, Сетана всегда стремилась стать пилотом «Губителя сердец». Теперь только это рвение и придавало ей энергию для каждодневного подъема.

— Что ты будешь делать? — Спросил Малачи.

Из тени позади ризничего к ним, пошатываясь, направились три других пилота. Они были так же физически истощены, как и Сетана, но им удавалось высоко держать головы.

— Отправляйтесь на север, ищите выживших, попытайтесь защитить их, чтобы они могли перегруппироваться, — сказала она Малачи, хотя они оба знали, что война окончена.

Это злило ее. Она была одной из тех немногих, кто пережил тиранидов, только для того, чтобы застрять здесь, потому что астропаты пали одними из первых, и теперь не было никакой возможности позвать на помощь.

— Они все еще там, — сказал сэр Дагнесс, присоединяясь к ним.

Сетана слышала по его голосу, он был на грани. Он был хорошим пилотом, доблестным рыцарем, но каждому пришлось отдать слишком много. Сетана знала, что не сможет полностью доверять ему, когда что-то произойдет. Она не верила, что у нее были такие мысли – показатель того, что Туррис сделал с ним, сделал со всеми ними.

— Они убили «Слезы голема» и «Жнеца», — сказал Дагнесс. — Карейн и Верна были опытными пилотами, ветеранами Грифонна IV, и все же их просто уничтожили, затравили, как добычу.

— Возьми себя в руки, — предостерег сэр Харван, заместитель Сетаны и самый старший из них. Когда-то он был мускулистым, крепким мужчиной, но теперь его кожа обвисла - результат лишений кампании. — Вы слишком долго оставались безнаказанными в настоящем бою. И «Слезы голема», и «Жнец» были в значительном меньшинстве. Мы можем...

— Мы не знаем, что произошло! — Вмешалась леди Мелоди. — И они все еще превосходят нас численностью. Охотятся на нас, когда мы одни.

Ранее маленькая и жилистая девушка, теперь стала просто изможденной и осунувшейся, как и все остальные. Мелоди была самой младшей. Это ее первая кампания, и, вероятно, последняя.

— Что ты хочешь сделать? — Спросила Сетана, стараясь не позволить усталости подорвать ее волю.

Ей нужен был стимулятор, и ей нужен был трон Механикум, чтобы укрепить свою слабеющую решимость.

— Эти рыцари находятся на службе Губительных сил, самого коварного врага Империума, врага человечества. Мы либо сразимся, либо падем, — сказала им Сетана, но Мелоди и Дагнесс были правы в том, что все они столкнулись с действительно грозным врагом.

Копье рыцарей-еретиков, порожденное самим варпом, появилось чуть более двух стандартных недель назад. Они уничтожили двух других рыцарей из копья Сетаны, и она знала, что они придут за остальными. Их возглавлял рыцарь типа «Тиран», которого морассианцы прозвали «Смерть надежды».

Во время долгого подъема в кабину «Губителя сердец» Сетана поскользнулась только один раз, обнаружив, что одной рукой висит в тридцати футах над неровными обломками.

Внутри кабины она когда-то чувствовала себя в безопасности, как дома, несмотря на то, что именно здесь она участвовала в бою. Теперь, когда она опустилась на трон Механикум, ей стало просто холодно и пусто. Все, что имело значение, - это убить как можно больше рыцарей-еретиков, пока они сами не будут уничтожены. Сетана поймала себя на том, что улыбается, подавляя усталость, и почувствовала, как похожие на усики кабели выскользнули из трона и вошли в ее интерфейсные разъемы…

''...яркий солнечный свет заполнил кабину пилота, когда Сетана увидела, как инверсионные следы от ракетных двигателей всех шести ракет «Железный шторм» «Губителя сердец» устремились вперед, а затем взорвались на ионном щите огромного синего рыцаря типа «Кастелян». Это было безумие! Сражаться с кастеляном, один на один, на хранителе!''

''«Что я делаю?»''

''Ее измученному мозгу потребовалось мгновение или два, чтобы понять, что происходит. Как ее перенесли и где она находится. Теперь она была просто пассажиром в памяти леди Изабеллы из Суинфорд-Холла, которая управляла «Губителем сердец» на турнирном поле в крепости Голема. У нее не было на это времени, но, похоже, призраки на троне Механикум хотели ей что-то показать.''

''Леди Изабелла, смеясь от радости, запустила своего рыцаря в пульсирующий огненный шар, поднимающийся вверх и огибающий ионный щит кастеляна. Сетана ненавидела это чувство загнанности в ловушку. Ей нужно было взять под контроль своего рыцаря. Было безумием использовать «Железный шторм» на таком расстоянии и бессмысленно против рыцаря с функционирующим ионным щитом. Но Сетана была просто на подхвате. Огонь окружил «Губителя сердец», а затем Сетана почувствовала, как ее желудок скрутило, когда хранитель оторвался от земли. На мгновение вспыхнул ужас, а затем раздался тошнотворный треск, когда столкнулись два рыцаря. Рыцарь типа «Кастелян» пошатнулся. «Губитель сердец» приземлился, а затем воспользовался своим преимуществом. Нанося спаренными цепными мечами удар за ударом, он заставил кастеляна отступить, не давая ему возможности восстановить равновесие, не давая шанса пустить в ход какое-либо из своих орудий.''

''Пока рыцарь-кастелян не начал падать. Это было похоже на наблюдение за вырубкой одной из огромных дубрав на Раисе. Сетана почувствовала удар, когда кастелян упал на землю. «Губитель сердец» поставил одно колено на израненную грудь своего противника, заставив его опуститься при попытке подняться. Рыцарь типа «Хранитель» скрестил огромные цепные мечи и приставил их к шейному сочленению поверженного соперника. Взметнулись огромные фонтаны искр, когда вращающиеся зубы вонзились в адамантий.''

''— Сдавайся! — Леди Изабелла прокричала в вокс-рупоры в перерыве между смехом.''

''Это была первая возможность Сетаны хорошенько взглянуть на кастеляна глазами Изабеллы. Он был синего цвета, и на его бронированном панцире красовался символ красной змеи.''

''— Это оскорбление! — Раздался ответный оклик кастеляна, но «Губитель сердец» просто усилил давление, и «Жнецы» вонзились глубже.''

''Сетана чувствовала дикую радость леди Изабеллы от своей победы. Она без колебаний обезглавила бы кастеляна, вне зависимости от того, где бы это произошло. На турнирном поле или нет.''

''— Сдавайся! Сдавайся! — Вновь прокричал пилот хранителя по воксу, под одобрительные возгласы тех, кто наблюдал за боем из-за пластальных экранов зала аудиенций.''

''Сетана ожидала, что на этом все закончится. Урок, преподанный одним из призраков, обитавших в троне Механикум «Губителя сердец». Возможная тактика для рыцаря меньшего роста, чтобы победить монстра вроде рыцаря типа «Кастелян», однако Сетана не могла избавиться от ощущения, что леди Изабелла была сумасшедшей. Но это было еще не все.''

''Леди Изабелла постучала в дверь своего дяди. Это должна была быть неофициальная встреча. Слуг, которые доложили бы о ее приходе, не оказалось, хотя она и кивнула двум охранникам в ливреях по обе стороны от двойных дверей. Она вошла, когда услышала свое имя.''

''Барон Годфри был высоким мужчиной, крепкого телосложения, а его темные волосы серебрились на висках. Высокие скулы и изящный аугметический глаз подчеркивали аристократическую осанку, которую легко можно было бы счесть надменной, если бы он не улыбался так легко. Он сидел за своим полированным дубовым столом, потягивая раенку из смоляного бокала.''

''По другую сторону стола, в одном из хорошо обитых кресел, сидел лысеющий мужчина мощного телосложения, его фигура, облаченная в синюю церемониальную униформу дома Лукарис, только-только начала набирать силу. Сэр Ивандар, пилот «Железного царства», рыцаря типа «Кастелян», с которым она сражалась и победила в турнире ранее в тот же день. Это была их первая встреча. Считалось дурным тоном для двух рыцарей встречаться до того, как они сразятся в первый раз. Он тоже выпил стакан раенки, и, судя по покрасневшему его лицу, тоже не первый за день. Тлеющая палочка лхо наполнила кабинет барона густым сладковатым дымом.''

''— Моя племянница Изабелла, которая представляла нас сегодня на поле боя, — сказал барон в качестве знакомства.''

''— Приятно познакомиться с вами, — сказала леди Изабелла, отвесив небольшой неофициальный поклон.''

''— Хотел бы я сказать то же самое, — произнес сэр Ивандар, отворачиваясь. — В самом деле, барон, тактика, которую применила сегодня эта молодая женщина, не из лучших.''

''Изабелла закатила глаза. Все это она уже слышала раньше. Она подошла к графину с раенкой, стоявшему на тантале, и налила себе щедрый бокал спиртного.''

''— Однако, она эффективна, — ответил Годфри.''

''— Есть формы, которые следует соблюдать, — фыркнул сэр Ивандар.''

''Изабелла прислонилась к стене, глядя в окно, и сделала глоток своего напитка, наслаждаясь сладким жжением. Она чувствовала ладонью каменные сердца големов, ксеносов из которых была построена крепость.''

''— Формы, которые дают вам преимущество? — Спросила Изабелла.''

''Она смотрела в небо. Половина ночи была заполнена звездами сегментума Темпестус, другая половина - только чернотой пустоты за пределами галактики.''

''Ее дядя усмехнулся.''

''— Если бы вы попытались сделать это на поле боя, вас бы наверняка уничтожили. Подобные выходки не делают чести леди вашего положения.''

''— Как же я когда-нибудь найду мужа? — Насмешливо спросила Изабелла.''

''Она смотрела на огромные деревья леса, которые покрывали большую часть поверхности Раисы. Они выглядели, словно молчаливая армия стражей за пределами четко очерченной территории, окружающей крепость Голема. Она с нетерпением ждала следующей охоты, чтобы выследить представителей нечеловеческого племени под этим темным пологом.''

''— Если для вас так важна победа, то, пожалуйста, вы можете приравнять мошенничество этой женщины к победе, но...''

''— Назовите меня мошенницей еще раз, — с притворной любезностью пригласила его Изабелла, отворачиваясь от окна, чтобы посмотреть на него.''

''Встреча со своим противником после поединка была лишь вежливостью, но Изабелле этот опыт не понравился.''

''— В самом деле, сэр Ивандар, разве такое поведение, по вашему мнению, должно соответствовать дому Лукарис? — спросил барон. — Вы не очень-то любезны.''

''— Приношу свои извинения, барон, просто когда я вижу, что принципы рыцарства попираются таким образом... но у нас есть более важные вещи для обсуждения. Возможно, леди Изабелла сможет оставить нас наедине?''

''Барон Годфри мгновение или два изучал сэра Ивандара. Его лицо ничего не выражало, хотя все следы его легкого добродушия исчезли.''

''— Нет, я так не думаю. Все, что вы хотите сказать, вы можете сказать в присутствии моей племянницы.''

''Изабелла пересекла комнату и присела на край стола своего дяди. Ей очень хотелось уйти, так как постоянное общество сэра Ивандара было неприятным. Казалось, однако, что барон видел некоторое преимущество в ее присутствии, даже если это было просто для того, чтобы подразнить грубого гостя.''

''— Право, барон, это деликатный вопрос...''

''— Тогда, возможно, дому Лукарис следовало прислать кого-нибудь с хорошими манерами, — предположил барон.''

''Лицо сэра Ивандара посуровело.''

''— Осторожнее, барон, — предупредил он.''

''— Если вы не хотите обсуждать это в присутствии моей племянницы, то, возможно, эта встреча окончена, — сказал барон и начал вставать.''

''– Император предал нас...''

''Изабелла наклонилась вперед, пристально глядя на Ивандара.''

''Барон снова сел.''

''— Вы имеете в виду, Император предал вас? Я всегда считал наши отношения с Империумом вполне справедливыми. По крайней мере, в некотором роде.''

''— Император предал человечество.''

''— Это не ваши слова. Говорите то, что должны сказать, — отрезал барон.''

''Теперь стало ясно, почему дядя хотел, чтобы она осталась. Ему нужен свидетель этого разговора, чтобы в будущем не возникло недопонимания его позиции.''

''— Магистр войны Хорус... — снова начал Ивандар.''

''— Это пес, который отвернулся от своего хозяина.''

''— Вы когда-нибудь чувствовали себя независимым от Империума! Почему именно вы, из всех домов, защищаете человека, который повернулся спиной к человечеству, чтобы спрятаться на Терре? — Теперь Ивандар кричал, его и без того красное лицо потемнело.''

''— Потому что я верен договорам, которые я подписал, соглашениям, которые я заключил, и клятвам, которые я принес. Если дом Лукарис хочет стать предателем, это ваша забота. Я молюсь, чтобы вы не встретили мою племянницу на линии фронта, ради вашего же блага.''

''— Да как ты смеешь! — Ивандар вскочил на ноги.''

''Изабелла выпрямилась, жалея, что у нее нет чего-то более существенного, чем церемониальный кинжал, висящий на бедре.''

''— Очень тщательно подбирайте свои следующие слова. Не добавляйте глупости к безвкусице, — предупредил барон, сложив руки перед собой домиком.''

''— Она - позор, а вы - второстепенный дом дикарей. Вы окажетесь растоптанными, если не примете наше щедрое предложение! — Руки Ивандара теперь лежали на столе барона.''

''Он пускал слюни на полированное дерево. На лице барона отразилось неприкрытое отвращение.''

''— Уходите сейчас же, — тихо сказала Изабелла.''

''Ивандар бросил презрительный взгляд в ее сторону, прежде чем пройти через кабинет. У двери он повернулся лицом к ним. Изабелла увидела пистолет-игольник в его руке. Она начала двигаться, зная, что никогда не сможет добраться до стрелка к тому времени, как оружие окажется направленным на ее дядю. Пистолет прошептал ровно в тот момент, когда она заслонила собой барона.''

''Изабелла упала на пол, кристаллизованный нейротоксин хлынул в ее кровь. Она увидела, как один из охранников спустился к двери, как бегущие ноги Ивандара исчезли в коридоре. Она почувствовала, как барон подхватил ее на руки, услышала, как он зовет врача. Последнее, что она помнила, это как дядя нес ее в комнату Эха, в святилище. Как он усадил ее на трон Механикум, чтобы она могла умереть с честью и слиться с «Губителем сердец», став единым целым с духом машины рыцаря-хранителя.''

''— Сетана!''

— Сетана! — прозвучал голос Харвана по воксу.

Глаза Сетаны оказались широко открыты. Она увидела, что кабина «Губителя сердец» заполнена информацией с ауспика. Согласно ее системам, прошло всего несколько мгновений. Подключенная, она фактически стала пилотом «Губителя сердец», машинным духом и призраком, являющимся суммой пилотов прошлого. Вместо этого ее забрали, чтобы оживить воспоминания о далеком предке, ушедшем примерно десять тысячелетий назад.

— Сетана, ответь мне! — В голосе ее заместителя слышалась настойчивость.

Она закрыла глаза. Связь с «Губителем сердец» в какой-то степени придала ей сил, хотя даже это омрачилось ее усталостью. Расстроенная своим физическим состоянием, с которым она изо всех сил старалась соответствовать тому, что требовал от нее долг, она знала, что ей снова придется использовать стимуляторы.

— «Губитель сердец» «Дубовому копью», я в порядке. Просто небольшая обратная связь с троном. Выводи их отсюда, Харван.

Крушение фронта не привело к организованному отступлению. К сожалению, это означало, что ополченцы и выжившие морассианцы оказались теми, кто сломается первыми, трусами, спасающимися бегством по всему континенту. Сетана и ее копье передало по воксу инструкции выжившим, указывая им координаты, где они смогут перегруппироваться. Копье дома Кадмус защищало отступающие силы от культистов и мутантов. В результате рыцари оказались настолько далеки друг от друга, что фактически действовали как независимые боевые единицы.

Когда Сетана опрокинула вражескую «Химеру», ее мысли вернулись к смерти леди Изабеллы. Когда она наступила на предателей Астра Милитарум, которые выплеснулись из бронированного транспорта, словно муравьи, она задавалась вопросом, почему ей показали именно это воспоминание. Было очевидно, что призрак Изабеллы хотел продемонстрировать свою неортодоксальную тактику борьбы со сверхтяжелыми рыцарями, такими как «Смерть надежды». Однако, несмотря на свое высокомерие, Ивандар был прав. Такая тактика не срабатывала на поле боя. Особенно когда у вас не хватало ресурсов и не было реальной надежды на их пополнение.

''«И зачем показывать убийство?»''

Удивилась она, почувствовав подмышкой вибрацию тяжелого стаббера. Пули из противопехотного оружия разорвали на части убегающих предателей, разбросав их по почерневшим обломкам. Она задавалась вопросом, что же случилось с домом Лукарис, почему она никогда не слышала о них, хотя чувствовала слабые проблески узнавания благодаря своей связи с троном Механикум и некоторым из старых призраков, обитавших внутри.

Вокс с треском ожил, прерывая ее усталые мысли.

— Они здесь! — Сетана слышала панику в голосе Мелоди, вокс-дисциплина была отброшена.

Затем канал наполнился криками. Сетана проверила координаты «Зеленого ада», она находилась ближе всех.

— Всем рыцарям, смещение к точке «Зеленого ада», сейчас же!

«Губитель сердец» начал движение, но Сетана знала, что они никогда не успеют вовремя.

«Зеленый ад» лежал на земле, а сгорбленная, покрытая шипами, тяжело бронированная фигура рыцаря-тирана «Смерть надежды» стояла на коленях на его груди. Спаренные цепные мечи слой за слоем снимали броню с паладина. Остальная часть еретического копья состояла из пяти рыцарей, каждый из которых представлял собой мутировавшую массу искореженных доспехов, извращенную пародию на имперского рыцаря. Их
существование было насмешкой над их собратьями, не затронутыми Хаосом. Рыцари еретики окружили продолжающееся увечье. Они обеспечивали прикрытие на 360 градусов с перекрывающимися полями обстрела.

«Губитель сердец» был спрятан за старым бункером для мульчи. Сетана наблюдала за разрушением «Зеленого ада» через трещину в рокрите, чувствуя себя совершенно беспомощной, истерзанной, и знающей, что ничем не может помочь. Что бы там ни было, пилоты копья еретиков знали свое дело. Попытка спасти леди Мелоди означала смерть, даже если Харван и Дагнесс доберутся туда вовремя. Мелоди все еще кричала в ужасе по воксу. Сетана знала, что эти крики ужаса скоро превратится в агонию, когда они проникнут в ее кабину.

— Мы разрушим ее трон! Ее предки предадутся мучениям! В своей агонии они будут служить Хаосу! Мы исказим металл, мутируем броню, обратим вашего рыцаря на службу истинной силе! Женщина познает демона, внедренного в саму ее плоть, в саму ее душу, и она поможет выследить тебя! — Слова транслировались из «Смерти надежды».

Это заставило Сетану задуматься, знал ли он, что она здесь. Однако ауспик был ненадежен среди разрушенных башен города, и было столь же вероятно, что пилот рыцаря-тирана наслаждался звуком собственного голоса.

— Мне жаль, — прошептала Сетана.

Ей необходимо отказать еретикам в овладении «Зеленым адом», но сверх этого, она должна была положить конец страданиям Мелоди. Она прислонила «Губитель сердец» к краю бункера для мульчи, стараясь оставить как можно больше рыцаря в укрытии, используя узкую дугу своего ионного щита, чтобы защитить то, что оказалось выставленным напоказ, и открыла огонь из гатлинг-пушки «Мститель». Раздался треск, когда один выстрел из скорострельного оружия слился с другим. Она посылала снаряд за снарядом в лежащего рыцаря, пока копье еретиков не пришло в движение. Пушка не предназначалась для целей в такой тяжелой броне, как рыцарь, но Сетана знала, куда целиться, и поэтому «Зеленый ад» был уже сильно поврежден. Пушечный огонь вынудил двух рыцарей еретиков встать между ней и целью, используя свои собственные ионные щиты, чтобы защитить жертву. Это являлось отвлекающим маневром, в котором нуждалась Сетана. Она послала две ракеты «Железный шторм», которые описали дугу над врагами и попали в адамантиевый каркас «Зеленого ада», прекратив крики Мелоди. Затем она развернула свой ионный щит позади себя и убежала под градом огня из пушек, лазеров, плазмы и мелты, сопровождаемым звуками бессвязной ярости, раздающимися по вокс-рупору. Палач остался без своей жертвы.

— Ты уничтожила «Зеленый ад»? Мелоди? — яростно воскликнул Харван.

Он был непоколебим и никогда раньше не ставил под сомнение ее приказы, но у каждого есть свой предел. Сетана только что убила члена своего собственного дома и уничтожила рыцаря, который был старым еще до основания Империума. Она убила его машинный дух и призраков предков, которые обитали внутри.

— Какой у меня был выбор? — Спросила Сетана.

У Харвана не оказалось ответа.

Они снова стояли в развалинах своего специального святилища, в тени трех оставшихся рыцарей. Даже в тусклом свете Сетана могла видеть, насколько налиты кровью глаза слегка покачивающегося Харвана.

Дагнесс просто смотрел на нее. Его глаза были пусты, лишены надежды.

— Насколько нам известно, «Слезы голема» и «Жнец» теперь сопровождают «Смерть надежды», — сказала она им.

— Они бы никогда... — начал Харван.

— Конечно, они бы! — Сетана закричала на него.

Она потерла глаза. Последствия стимулятора, который она использовала во время последнего патрулирования, усугубляли ее истощение. Она знала, что Харван пытался сохранить верность памяти павших товарищей.

— Все ломаются или умирают. Даже если наши павшие рыцари не пойдут с ними сейчас, они могут лежать в какой-нибудь темной кузнице-святилище в имматериуме, где их сломают и переделают в форму, более угодную Губительным Силам. Я бы не хотела, чтобы такая судьба постигла «Губитель сердец», и я знаю, что Мелоди не захотела бы этого для «Зеленого ада».

— Но если бы ты просто подождала! — Запротестовал Харван.

— Даже если бы вы оба были там, — сказала им Сетана, — они превосходили бы нас численностью два к одному.

— Тогда мы разделим их и уничтожим, — воскликнул Харван.

— Они охотятся стаей, — сказал Дагнесс, затем сплюнул. — Так же, как мы поступаем с нелюдями на Раисе.

Больше всего на свете это напоминало Сетане о том, что поражение являлось неизбежным. Она была уверена, что следующий раз, когда она заберется в Хартсбейн, станет для нее последним. У нее не осталось слез, эта пепельная планета забрала их все.

Она слышала крики и стрельбу в лагере. Это был один из запасных пунктов для разгромленных сил северян. Таким образом, у них имелась изрядная доля лазутчиков. Харван и Дагнесс наблюдали за ней так, словно ждали чего-то. В конце концов, она командовала. Улыбка на ее губах была совершенно лишена юмора. Возможность смерти казалась заслуженным отдыхом. Возможность быть обращенной к Губительным Силам - в меньшей степени.

— Я хочу найти способ отнять троны и наших рыцарей у врага. Мне нужно поговорить с Малачи, — сказала она им. — Нам нужно найти способ отравить их мясо.

Сетану не удивило выражение отвращения на лице Харвана. Оставлять отравленную пищу племенам нелюдей, на которых они охотились на Раисе, являлось одной из наиболее неодобрительных тактик, используемых меньшими охотниками.

Казалось неправильным загружать кабину «Губителя сердец» всеми подрывными зарядами, которые Малачи смог раздобыть, но это имело свой стратегический замысел. Она не может позволить использовать Губительным Силам своих рыцарей и, если получится, ей удастся нанести ущерб еретикам. Однако это являлось надругательством над связью, которая существовала между ней и «Губителем сердец».

Сетана подалась вперед на троне. Ей чего-то не хватало. В видении прошлого, которое ей показали, должно было содержаться сообщение. Но она слишком устала, чтобы думать. Даже если бы она снова приняла стимуляторы, это бы не помогло. Она вздохнула и откинулась на спинку трона. Интерфейсные кабеля ввинтились в разъемы, и ее ждало еще одно воспоминание.

''—Повторяю, мы атакованы... — сообщение было прервано звуком болтерного огня, — рыцарями–отступниками, несем тяжелые потери и запрашиваем немедленное подкрепление. — Несмотря на звуки битвы, голос сержанта Потусторонних Ангелов звучал совершенно спокойно.''

''«Губитель сердец» несся сквозь лес, вращающийся цепной меч «Жнец», выставленный перед ним, превращал толстые ветви в тучи щепок. Сетана снова оказалась пассажиром. Она чувствовала мысли леди Марии из дома Кадмус, адреналин, бурлящий в ее теле, возбуждение, страх, подавляемый ее связью с троном, и стремление исполнить свой долг. Сетана слышала, как ее предок задавался вопросом, откуда взялись вражеские рыцари, особенно учитывая, что леди Мария никогда не слышала рассказов о рыцарях на службе у Губительных Сил.''

''Ауспик «Губителя сердец» потянулся к месту засады. Мария сразу поняла, что произошло. Конвой, состоящий из трех транспортеров «Носорог» и «Лэндрейдера» в качестве поддержки, был разрушен вражескими рыцарями. «Лэндрейдер» оказался уничтожен, а один из «Носорогов» перевернут. Уцелевшие космодесантники из Потусторонних Ангелов высадились из машин. Мария видела Адептус Астартес в действии, несмотря на их высокомерие, они были превосходными воинами. Однако сейчас космодесантники оказались чудовищно безоружны. Она проверила положение остальной части своего копья. Они быстро приближались, но Мария первой сблизится с врагом.''

''«Губитель сердец» ворвался на поляну. Сейчас не было времени для тонкостей, открытая агрессия являлась единственной надеждой, которая была у Потусторонних Ангелов. Даже тогда вид рыцарей-еретиков заставил ее задуматься.''

''Рыцарь с лицом, похожим на удлиненный металлический череп, эндоструктура которого прорывалась сквозь бронированный панцирь, шагал среди Потусторонних Ангелов, стреляя стробирующими линиями света из своего лазерного деструктора, превращая грязь в перегретое стекло. Он разрезал один из «Носорогов», заставив замолчать штурмовой болтер транспортера. Мария не была уверена, почудилось ей или нет, но она могла поклясться, что бронированная грудная клетка под его истекающим кровью черепом поднималась и опускалась, словно это существо дышало.''

''У второго рыцаря была полная зубов пасть. Он схватил своей перчаткой «Удар грома» одного из Потусторонних Ангелов, заглушив болтер космодесантника. Затем рыцарь сжал кулак, сокрушая керамит и разбрызгивая измельченную сверхчеловеческую плоть через прорехи в броне космодесантника. Рыцарь размазал ошметки по собственной зазубренной броне. Останки застряли среди небольшого леса шипастых трупов, которые уже украшали панцирь рыцаря.''

''Однако внимание Марии привлек третий рыцарь-еретик. Это была передвижная крепость, вокруг плазменных выхлопных труб которой мерцал зеленый зловещий свет. Сгорбленная фигура ощетинилась оружием, обычно используемым для штурма укреплений. Однако для сверхтяжелого рыцаря он имел странную экипировку, поскольку был оснащен двумя цепными мечами «Жнец» с крючками. Сверхтяжелый рыцарь стоял на коленях на перевернутом «Носороге» и прорезал бронированный транспорт одним из своих «Жнецов», уклоняясь от огня космодесантников. Эта конфигурация кое о чем напомнила Марии. История о предке, чемпионе турнира, чья жизнь оборвалась. Она осознавала, что один из призраков пытается что-то сказать, но ей нужно было сосредоточиться, отогнать отвлекающие факторы. Сетана, однако, слушала. Каждый инстинкт подсказывал ей, что сверхтяжелый рыцарь был угрозой.''

''Потребовалось всего мгновение, чтобы все осознать.''

''— «Губитель сердец» Потусторонним Ангелам, остальная часть моего копья приближается, я попытаюсь отвлечь самого большого подальше от вас, — сказала Мария по воксу, одновременно быстро наводя свои оружейные системы. — Сосредоточьте огонь на остальных.''

''— Принято, — ответил сержант.''

''Чего она не понимала, так это почему рыцари-еретики не открыли огонь. Их ауспики, должны были засечь ее приближение. Затем сверхтяжелый рыцарь-еретик отвернулся от «Носорога» и посмотрел на нее. Масса труб, покрывавших нижнюю часть его лица, на мгновение изогнулась.''

''— Твои страдания - моя награда! — Слова разнеслись по всему лесу, злоба была слышна даже через вокс-рупор.''

''Леди Мария даже не задалась вопросом, почему эта мерзость говорила так, словно знала ее, она просто открыла огонь. Отойдя в сторону в попытке обойти ионные щиты противника, она выстрелила из своей гатлинг-пушки «Мститель» в рыцаря с удлиненным черепом. Инверсионные следы заполнили воздух, когда Мария попыталась направить свои ракеты «Грозовое копье» в спину сверхтяжелого рыцаря, окутав его взрывами.''

''Когда рыцари-еретики развернули свои ионные щиты, чтобы противостоять новой угрозе, Мария поняла, что Потусторонние Ангелы движутся, используя полученное преимущество. Со сверхчеловеческой скоростью космодесантники с тяжелым вооружением открыли огонь по незащищенным частям вражеских боевых машин.''

''Мария почувствовала, как содрогнулась земля, и «Губитель сердец» пошатнулся, когда снаряд за снарядом попадали в ее ионный щит. Сверхтяжелый рыцарь, «Жнецы» которого высоко поднялись, словно когти богомола, появился из окружавших его взрывов и бросился на нее. Мария воспользовалась моментом, поверив свой ауспик, и затем побежала. Она думала, что ей придется приложить больше усилий, чтобы привлечь к себе внимание сверхтяжелого рыцаря. Его ярость ощущалась очень личной.''

''— «Слезы голема», «Жнец», вам нужно немедленно отправиться к этим космодесантникам, — сказала она по воксу.''

''Оба рыцаря были примерно в семистах футах к востоку от нее и быстро приближались.''

''— Леди Мария, вас преследуют... — начал сэр Варн.''

''— Я прекрасно это понимаю! Делайте, что я вам говорю — иногда Варн был слишком галантен для своего же блага, подумала Мария, поворачивая ионный щит «Губителя сердец» назад. Она по-прежнему удивлялась, что сверхтяжелый рыцарь-еретик так легко бросился в погоню. — Леди Роуз, мы идем к вам.''

''— Понятно, — ответила Роуз.''

''«Зеленый ад», «Охотник» и «Дубовое копье» были далеко, но также приближались на скорости. Враг знал об этом, но все равно бросился в погоню.''

''— Я превращу твою агонию в музыку! — Ее преследователь кричал через вокс-рупор.''

''Ясно, что это было чем-то личным, но не имело никакого смысла. Она не знала, кто они такие и откуда взялись. Однако Сетана начала видеть, начала понимать уроки, которые пытались преподать призраки.''

''Деревья взрывались вокруг нее, когда пушечные снаряды соскальзывали с ее ионного щита. Ее рыцарь типа «Хранитель» был намного быстрее рыцаря-еретика, поэтому она рискнула остановиться, чтобы выпустить длинную очередь из «Мстителя» и запустить еще несколько ракет.''

''Преследующий рыцарь-еретик бежал сквозь пушечный огонь и взрывы, как будто их не было, а его спаренные осадные орудия продолжали безжалостно стрелять. Мария передвинула свой щит и снова побежала. Она осознавала, что «Слезы голема» и «Жнец» достигли космодесантников и вступили в бой с черепоголовым и зубастым рыцарями.''

''Преследующий враг выстрелил одной из ракет «Щитолом». Микрогенераторы эмпирического каскада заставляли ракету исчезать из реальности и вновь появляться. Минуя ионный щит «Губителя сердец», ракета взорвалась на панцире рыцаря-хранителя. Мария закричала, почувствовав боль «Губителя сердец», когда ее панцирь раскололся от силы взрыва, сбившего рыцаря с ног, заставив ее врезаться в толстые стволы деревьев. Внезапно рыцарь-еретик навис над ней, «Жнецы» обрушились на «Губитель сердец», как будто две гильотины. Масса труб, образовывавших лицо рыцаря-еретика, словно улыбалась. Цепные мечи вгрызлись в бронированную металлическую поверхность «Губителя сердец», и Мария закричала так, словно это была ее собственная плоть. Даже будучи пассажиром в воспоминаниях, Сетана обнаружила, что делает то же самое. Марии удалось перевернуть «Губителя сердец» на спину, поставить ногу между собой и рыцарем-еретиком и выпрямить ее ровно настолько, чтобы иметь возможность прицелиться «Мстителем». Затем она стала стрелять, не останавливаясь. Рикошеты разрывали лес на части, когда рыцарь-еретик использовал свой ионный щит, чтобы блокировать попадающие снаряды из гатлинг-пушки. Мария вонзила свой собственный «Жнец» в металлическую плоть врага. От обоих рыцарей посыпались искры, но Мария знала, что цепные мечи более тяжелого рыцаря выиграют эту войну на истощение. Сквозь грязь, ржавчину и засохшую кровь, Мария смогла разглядеть, что рыцарь-еретик когда-то имел синий цвет. Даже сквозь боль от двух цепных мечей, впивающихся в ее плоть, она смогла разглядеть красную змею, нарисованную на его панцире, хотя и не узнала этот символ. Однако Сетана, наблюдавшая глазами Марии, опознала его.''

''Ухмыляющиеся трубки "рта" рыцаря-еретика извергли на «Губителя сердец» что-то вроде ихора.''

''— Я собираюсь насладиться этим! — Даже через вокс-рупор слова звучали жестокой насмешкой над интимным шепотом.''

''Затем на Марию обрушились взрывы, когда ракеты «Железный шторм» врезались во врага. Лучи тепловой энергии и пушечные выстрелы последовали вслед за ракетами. Ионный щит рыцаря-еретика не смог его защитить от такой огневой мощи, «Зеленый ад», «Охотник» и «Дубовое копье» пришли ей на помощь.''
''Выкрикивая проклятия из своих вокс-рупоров, рыцарь-еретик бежал.''

Сетана обругала себя за глупость. Она знала, что заметила бы связь раньше, если бы не усталость. Пилот «Смерти надежды» когда-то был пилотом «Железного царства», два рыцаря были одинаковыми. Возможно, тайные технологии или магия Хаоса сохранили Ивандару жизнь на протяжении десяти тысячелетий, хотя, судя по тому немногому, что она понимала в таких вопросах, время в имматериуме течет по-другому. Однако все сходится: спаренные «Жнецы», которые копировали турнирную экипировку леди Изабеллы, ненависть к «Губителю сердец». Она не подошла достаточно близко, чтобы разглядеть цвета вражеского копья, наводившее ужас на поля сражений на Туррисе, но она была готова поспорить, что под всей этой сажей и запекшейся кровью она найдет красную змею дома Лукарис.

— Сетана? — Спросил Харван из своего рыцаря-крестоносца «Дубовое копье».

Сетана открыла глаза. Машинные руны и голограммы заслонили от нее вид тесной кабины, набитой взрывчаткой.

— Сетана? — Снова спросил Харван.

На этот раз она услышала беспокойство за его усталостью. Она знала, что это неправильно. Отравление приманки было плохой тактикой для охотника, но они здесь не охотились. Они сами сделали себя добычей.

— Сетана, с тобой все в порядке? — Спросил Дагнесс из рыцаря-странника «Охотник».

— Спешитесь, — сказала она им обоим по воксу.

Охота на нелюдей стала слишком легкой, сделала их мягкими, но на Раисе так было не всегда.

— «Губитель сердец» был назван в честь каменных сердец, взятых у големов, — объяснила Сетана — те же каменные сердца, которые использовались для создания дома крепости Голема.

Харван и Дагнесс присоединились к ней в тени своих рыцарей, как и Малачи, ответивший на ее приказ по воксу.

— Големы были огромными, размером с рыцаря, часто сильнее и их было очень трудно убить. Они тоже охотились вместе.

— И что? — Спросил Дагнесс.

Сетана подавила свое раздражение.

— Когда вы охотились на големов, вы не были высшими хищниками, — предположил Малачи.

— Ты имеешь в виду, что нам нужно сменить тактику? — Спросил Харван.

— Раньше у нас не было тактики, — сказала Сетана, — мы предлагали мученичество.

— А сейчас? — Спросил Малачи.

Леди Изабелла научила ее, что Ивандар горд, его легко обидеть, его легко вывести из себя. Леди Мария научила ее, что самый простой план - самый лучший, и что один только вид «Губителя сердец» может выступить в роли наживки.

— Нам нужно извлечь взрывчатку, и подготовить ловушку, — сказала она, поднимая глаза.

«Губитель сердец», «Дубовое копье» и «Охотник» расположились перед жилой башней, которая являлась их специальным убежищем. Они смотрели на длинный разрушенный бульвар, окаймленный остатками различных промышленных комплексов, настолько сильно поврежденных, что невозможно было догадаться, каким являлось когда-то их назначение. Жилая башня находилась в южном конце бульвара. Прежде чем остатки ополчение и морассианские силы ушли, они использовали ковши, прикрепленные к танкам «Леман Русс», чтобы сложить обломки как можно выше по обе стороны дороги. Наскоро возведенный крепостной вал не остановил бы рыцаря, но он сделал бульвар путем наименьшего сопротивления.

Они ждали и дождались.

Ауспик засек их первыми, слабое движение среди руин, мертвый город мешал работе их приборов. Затем Сетана заметила движение. Оно выглядело почти скрытно. Больше похожее на стаю диких собак, рыщущих в мусоре, медленно окружающих свою ослабевшую добычу, чем на бронированные боевые машины.

— Ивандар из опозоренного дома Лукарис, ты дурак, трус и слабак, тебя всегда побеждали мои предки, независимо от того, насколько большим преимуществом ты обладал! — вещала Сетана из своего вокс-рупора, ее голос эхом разносился по призрачному городу.

Это была авантюра. Все зависело от того, был ли Ивандар на самом деле пилотом «Смерти надежды».

Следы ауспика и периферийные движения были единственным ответом на ее призыв.

— Они проверяют местность, — сказал Харван, — ищут другие пути проникновения.

''«Ищут ловушку»''

Подумала Сетана, желая, чтобы Ивандар заглотнул наживку. Надеясь, что его ненависти к «Губителю сердец», его численного превосходства и высокомерия будет достаточно.

Этого оказалось достаточно. Они увидели движение поверх остовов зданий. Два рыцаря типа «Разоритель», чьи головы напоминали шлемы каких-то древних воинов, а формы являли собой искаженную пародию на рыцарей-хранителей, пришли с востока. С ними был зубастый рыцарь типа «Неистовый». С запада пришли еще два рыцаря типа «Искоренитель» с удлиненными черепами. И, наконец, сверхтяжелый рыцарь типа «Тиран», которого они называли «Смерть надежды», но который когда-то назывался «Железным царством».

''«Ну что ж, железо ржавеет и становится слабым»''

Сказала себе Сетана, не совсем веря в это.

— Сколько тысячелетий ты пытался убить меня?— Спросила Сетана по вокс-рупору.

Она почувствовала, как дрожь предвкушения пробежала по трону Механикум. Это было так, словно она могла видеть настоящих призраков всех своих предков, стоящих рядом с ней.

— Ты слишком хорошо о себе думаешь! Ты ничто! — ответила «Смерть надежды» по своему собственному вокс-рупору.

Вот тогда Сетана поняла наверняка. Она слышала его гнев. Мелкая месть крошечного человека.

— Скажи мне, раб, как хозяева относятся к твоим постоянным неудачам? — Призраки леди Марии и леди Изабеллы присоединились к ее вопросу.

Ответный рев из вокс-рупора «Смерти надежды» был ничем иным, как бессвязной яростью.

Шесть рыцарей-еретиков бросились в атаку.

— Сейчас, — сказала Сетана по воксу.

Артиллерийские орудия «Василиск» начали стрелять со своих хорошо замаскированных позиций в двух милях от разрушенного города. Минометы «Бомбардир» делали то же самое с не менее хорошо замаскированных, но более близких позиций. Имперские солдаты и отряды ополчения были измотаны, их моральный дух был низок, но каким-то образом им удалось выполнить свою работу, нанеся артиллерийский удар с близкого расстояния, даже несмотря на скорость атакующих рыцарей-еретиков.
Осколочно-фугасные и контузящие снаряды били по вражескому копью, прогибая броню, заставляя их пошатываться. Даже «Губитель сердец», «Дубовое копье» и «Охотник» почувствовали ударную волну.

Затем танки «Леман Русс» начали стрелять со своих замаскированных укрытий среди руин, далеко позади вражеского копья. Оставшиеся пять танков сосредоточили свой огонь только на одном из врагов. Они выпускали бронебойно-фугасные снаряд за снарядом в одного из рыцарей-искоренителей. Танки также поливали его огнем из своего вспомогательного вооружения.
Он был окутан взрывами, когда рыцари-еретики почти исчезли в облаке песка и летящих обломков, поднятых артиллерийским обстрелом. Сетана увидела, как целящийся искоренитель споткнулся и упал.

— Сосредоточить огонь! — Закричала Сетана.

Ее гатлинг-пушка «Мститель» начала стрелять с диким ревом. «Охотник» выстрелил из своей тепловой пушки, превратив едва заметную адамантиевую броню рыцаря-разорителя в такое количество шлака, что пушечные снаряды «Губителя сердец» пробивали ее насквозь. Скорострельные боевые пушки «Дубового копья», однако, нанесли наибольший урон. Они сделали ставку на то, что танковая атака вынудит врагов развернуть свои ионные щиты назад. Это принесло свои плоды. Сетана наблюдала, как рыцарь-разоритель разлетелся на части, когда внутри него сдетонировали разрывные снаряды «Дубового копья».

— Отступайте! — прокричала Сетана по воксу.

Это был приказ как танковому подразделению, так и артиллерийским батареям. Они внесли свой вклад.

Копье дома Кадмус переместило ионные щиты к задней части своих рыцарей, и они развернулись один за другим и быстро двинулись к жилой башне. «Охотник», затем «Губитель сердец» и, наконец, «Дубовое копье». Сетана чувствовала, как снаряды удар за ударом рикошетят от ее щита. Количество встречного огня со стороны выживших рыцарей-еретиков, появившихся из облака измельченного рокрита, было таким, что некоторые выстрелы пролетали мимо узкого поля их щитов. Она вскрикнула от боли, когда «Губитель сердец» получил пушечную пулю в спину, и споткнулась. Рыцарь-хранитель чуть не упал, но Сетане удалось продолжить движение в тень башни с жилым отсеком.

«Дубовому копью» повезло меньше. Когда он добрался до трещины во внешней рокритовой стене жилой башни, его ионный щит отказал. Огромный объем поступающего огня, который теперь оказался сосредоточен на нем как на последней доступной цели, уничтожил его. Благородная голова рыцаря-крестоносца расплавилась, когда лазерный огонь вспорол ее, а разрывные снаряды порвали его металлические внутренности. Сетана знала, что она
должна быть потрясена, опустошена смертью своего старейшего товарища. Вместо этого ее истощение сменилось холодным, расчетливым гневом. Она с радостью отдала бы свою жизнь, чтобы увидеть Ивандара мертвым.

Она почувствовала волну возбуждения среди призраков на своем троне.

«Губитель сердец» двигался так быстро, как только позволяли его сервоприводы. Следовал за «Охотником», обходя первый уровень огромной башни, который был чем-то вроде погрузочной площадки. Они оба направлялись к пандусу, ведущему на следующий уровень.

Когда рыцари-еретики появились под ними, «Губитель сердец» выпустил очередь из «Мстителя». Она также запустила одну из своих ракет «Грозовое копье» из капсулы на верхней части бронированного панциря. «Охотник» провел дымчатую линию из своей тепловой пушки по «Смерти надежды» и добавил ракету «Железный шторм» для пущей убедительности. Сетана наблюдала, как ракеты и пушечный огонь рикошетят от ионного щита, а энергия от тепловой пушки окатывает его. «Смерть надежды» ответила огнем своих осадных орудий, угрожая разрушить и без того неустойчивый рокритовый пол под двумя рыцарями дома Кадмус.

— Ну же, проглоти наживку! — Сетана словно пыталась подчинить тирана своей воле.

Если этого не произойдет, то все было напрасно. Ее сердце наполнилось дикой радостью, когда «Смерть надежды» и неистовый бросились в погоню. Два других выживших рыцаря-еретика остались на первом этаже, стреляя из своего оружия в «Губителя сердец» и «Охотника». С верхних этажей сыпались обломки, более крупные из которых с грохотом проваливались в этажи под ними, угрожая раздавить их.

Два рыцаря дома Кадмус добрались до грузового трапа и направились на второй уровень, в складское помещение. Сетана стреляла из своей гатлинг-пушки в тепловое оружие рыцаря-разорителя, пытаясь заставить пилота расположить ионный щит на пути его собственных оружий. Это были трудные выстрелы на бегу, но ей помогал темп огня, который выдавал «Мститель». В то же время она периодически стреляла своими ракетами по «Смерти надежды», когда та преследовала ее.

«Охотник» проделал то же самое с оставшимся рыцарем-искоренителем, нацелив на него свою тепловую пушку, пытаясь уменьшить встречный огонь, который угрожал разрушить поврежденный рокритовый пол, и выпустил ракеты «Железный шторм» по преследующему его рыцарю типа «Неистовый»

Лазер разорителя пронзил рокрит, когда пушечные снаряды взорвались в воздухе вокруг них, обдавая ударной волной и разбрасывая еще больше щебня. Впереди себя Сетана увидела дыру размером с рыцаря в стене, предположительно образовавшуюся в результате того же орбитального удар, который разрушил башню в начале конфликта. Сегодня они воспользуются этим в своих интересах.

Опередив ее, «Охотник» почти добрался до отверстия.

«Губитель сердец» сделал еще один шаг, и его нога прошла сквозь рокрит, который почти превратился жидкость под огнем тепловой пушки. Ее сердце дрогнуло, и Сетана закричала, когда рыцарь-хранитель упал, но не провалился сквозь пол.

Она осознавала, что тиран приближается к ней сзади. Она слышала жужжание его спаренных «Жнецов». Она боролась с паникой, пытаясь освободиться, чтобы
вылезти из ямы, слишком хорошо осознавая, насколько она уязвима, насколько она беззащитна.

Инверсионные следы ракет пронеслись над «Губителем сердец», она услышала и почувствовала взрывы позади себя, когда «Охотник» выпустил остальные ракеты «Железный шторм».

Затем Охотник оказался рядом с «Губителем сердец». Он обрушил огонь из своей тепловой пушки на разорителя и протянул вниз перчатку «Громовой удар», чтобы помочь ей выбраться из ямы.

— Побежали! — закричала Сетана, поднявшись на ноги и шатаясь, двинулась вперед, пока ее ионный щит пытался поглотить снаряды из спаренных пушек «Смерти надежды».

«Губитель сердец» и «Охотник» добрались до дыры в стене, и рыцарь-странник прыгнул.

– Сейчас, Малач...

Вокс-сообщение Сетаны было прервано, когда ракета «Разрушитель щитов» проскочила сквозь варп, миновав ее ионный щит, и попала «Губителю сердец» в спину. Взрыв вышвырнул рыцаря-хранителя из жилой башни. Все, словно, замедлилось, и Сетана мельком увидела, как «Охотник» съезжает по расчищенному бульдозерами склону впереди нее. Затем груда щебня устремилась навстречу «Губителю сердец» и все погрузилось во тьму.

Сетана очнулась в море красных предупреждающих голограмм. «Губитель сердец» был сильно поврежден, но жив. Чувства облегчения и, впервые за долгое время, надежды захлестнули ее. Рыцарь-хранитель лежал у подножия груды обломков. Снаружи все было серым, а атмосфера была насыщена измельченным рокритом из жилой башни, которую они сбросили на рыцарей-еретиков. Под руководством Малачи морассианские саперы установили взрывчатку для подрыва опор жилой башни. Взрывая с юга на север, они надеялись на то, что остатки огромного здания рухнут вдоль бульвара, подальше от пути отступления рыцарей дома Кадмус. Хотя, как указал Малачи, это было далеко от точной науки.

Благодаря своему едва функционирующему ауспику Сетана знала об «Охотнике», стоящем над ней. Несмотря на потрепанный дух, несмотря на то, что его нервы, казалось, были на пределе, сэр Дагнесс постоянно выполнял свой долг. Даже вернулся за ней. По ее мнению, его способность действовать, несмотря на психическое состояние, была истинным признаком мужества, истинной силой.

Сетана попыталась пошевелить «Губителем сердец», и каждая клеточка ее тела ощутила боль. Однако ей захотелось заплакать от облегчения, когда рыцарь-хранитель, несмотря на весь нанесенный ему урон, ответил.
Блуждающие огни хранителя и рыцаря-странника прорезали мрак, вызванный рокритовой пылью. Там, где раньше стояла жилая башня, теперь была огромная груда щебня, которой предстояло стать могилой сэра Харвана и «Дубового копья», по крайней мере, на какое-то время. «Губителю сердец» приходилось быть осторожным с тем, куда он ставил ногу, поскольку его ауспик работал в лучшем случае с перебоями, и Сетана знала, что морассианские саперы и передовые наблюдатели прочесывали груду обломков, как и Малачи.

— Леди Сетана, — сказал Малачи по воксу, помехи почти заглушали его голос. — Мы обнаружили движение под завалами в самой южной секции, недалеко от того места, где вы покинули здание.

Звучало логично, поскольку рыцарь-тиран и неистовый были не так уж далеко позади них. «Охотник» и «Губитель сердец», последний заметно прихрамывал, направились к позиции Малачи.

Рыцарь-неистовый появился первым. Он лежал на спине, и прокладывал себе путь через завалы, используя «Жнец» и перчатку «Громовой удар». «Охотник» использовал одну огромную бронированную ногу, чтобы остановить движение рыцаря-еретика. Он направил тепловую пушку и стрелял снова и снова, пока не проделал дыру из расплавленного металла в центре врага. «Охотник» с таким же успехом мог расправиться с бешеной собакой.

Сетана была готова, когда появилась верхушка сильно поврежденного тирана. Она не чувствовала себя такой же милосердной, как сэр Дагнесс. Вместо этого она использовала свой цепной меч, чтобы проникнуть в «Смерть надежды». Это была не казнь. Это была операция. В фонтане искр она осторожно расчистила путь к кабине пилота. Затем она спешилась.

Спустившись с «Губителя сердец», она поняла, насколько сильно пострадала. Она с трудом дышала, по подбородку текла кровь, и все ее тело было похоже на синяк. Она спустилась и заковыляла по обломкам, костюм защищал ее от облака пыли.

Малачи ждал ее, словно тень во мраке. Она знала о морассианских саперах вокруг нее, с лазерными ружьями наготове, обеспечивающих безопасность. Все они, как и Малачи, носили маски с фильтрами. Сетана протянула руку, и Малачи передал ей свой боевой дробовик. Она поднесла его к плечу, когда приблизилась к дыре в неподвижном тиране, и использовала фонарик, установленный на оружии, чтобы пробиться сквозь мрак.

Сетана предположила, что у нее галлюцинации, либо из-за раны на голове, либо из-за полного истощения, потому что она могла видеть фигуры, стоящие вокруг обломков «Смерти надежды», которые были одеты так же, как и она.

Сетана почувствовала отвращение, увидев пульсирующее слияние брони и кожи, которое каким-то образом сформировало панцирь поверженной боевой машины Хаоса. Ее отвращение усилилось, когда она посветила фонариком в дыру в корпусе.

Кем бы ни был Ивандар когда-то, теперь он являлся мутировавшей смесью плоти и машины, прочно слившейся со своим испорченным троном Механикум.
Существо, которым стал Ивандар, очевидно, оказалось тяжело ранено и испытывало немалую боль. Оно смотрело на нее с неприкрытой ненавистью, выплевывая черный ихор себе на лицо. Его наполненные злобой глаза оставались самым человечным в нем.

— Помни, что ты не был достоин смерти в бою, — сказала она ему.

Существо словно попыталось ответить.

Сетана снова подняла дробовик и избавила его от страданий.

Хромая обратно к «Губителю сердец», она знала, что война далека от завершения, но, по крайней мере, они снова были высшими хищниками.

Высший хищник / Apex Predator (рассказ)

2024-01-29T18:41:06Z

MBean: Добавлен перевод

{{Книга
|Автор=Гэвин Смит / Gavin G. Smith
|Год Издания=2019
|Издательство=Black Library
|Обложка=ApexPredator.jpg
|Переводчик=MBean
}}
Сетану разбудил крик, который являлся привычным звуком для Турриса.

Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, где она находится. Яма для сна, вырытая в холодной земле, казалась неглубокой могилой.

Над ней кто-то стоял.

Пистолет «Потрошитель» Сетаны оказался у нее в руке, прежде чем она сфокусировала взгляд и узнала Малачи в силуэте мантии с множеством конечностей. Некогда ризничий ныне павшего рыцаря «Слезы голема», Малачи теперь был единственным оставшимся ризничим копья. Он отвечал за содержание, каким бы оно ни было, всех рыцарей, покрытых боевыми шрамами.

Сетана вздохнула и опустила пистолет

— Что? — спросила она.

Ее тело болело от сна в бронекостюме, который она надевала для пилотирования «Губителя cердец», имперского рыцаря класса «Квесторис».
Малачи, чье реконструированное лицо скрывал разорванный капюшон, указал на север.
Сетана обернулась, чтобы посмотреть. Шпили разрушенных жилых башен выглядели, как лес расщепленных, почерневших костей на фоне кроваво красного пламени. Северный фронт пал. Весь горизонт был в огне.

Сетана пробиралась сквозь стоячую воду и грязь траншей, засасывающую по колено. Она пробралась мимо лежащих ничком боевых танков «Леман Русс», артиллерийских орудий «Василиск» и «Бомбардир». Машины были смесью тех, что принадлежали 114-му полку морассианских уличных бойцов Астра Милитарум и собственному ополчению Турриса. Экипажи машин и артиллерии состояли из истощенных, перепуганных мужчин и женщин, многие из которых были едва старше детей. Они смотрели, как она проходит мимо, без тени надежды на лицах. Однако они еще не поддались Губительным Силам и оставались достаточно выносливыми, чтобы держать лазерную винтовку. Многие из защитников родного мира видели, как их родители, братья и сестры умирали или становились порождениями варпа, с которыми они сражались. Они выжили. Все, кто остался в живых на Туррисе, теперь сражались, и каждый выбрал сторону. Сетана старалась не прислушиваться к слухам о каннибализме в окопах, хотя ее пилотский костюм болтался на теле, а голод терзал внутренности. Послышалось хныканье выживших, сгрудившихся вокруг своих костров в попытках согреться, но никто не произнес ни слова.

— Ионный щит «Дубового копья» заработал? — Спросила Сетана.

— В некотором роде, — ответил Малачи.

Сетана повернулась и свирепо посмотрела на ризничего.

— Только благодаря щедрости Омниссии я смог сделать так много.

Сетана подавила желание огрызнуться на него и сказать, чтобы он старался лучше. Она знала, Малачи прекрасно справлялся без доступа к святилищу или машинному залу.

— А сэр Дагнесс? — спросила она.

— Он просыпается с криком, как и все вы...

— У него сдали нервы? — На этот раз она сорвалась.

— Боюсь, это выходит за рамки моей ответственности и понимания.

Они использовали руины одной из жилых башен в качестве убежища, специального святилища без удобств, для того, что осталось от ее копья. Жилая башня была разрушена во время орбитальной бомбардировки в начале конфликта. Подняв глаза, они увидели поперечное сечение различных уровней, где жили и работали ее обитатели. Рыцари стояли в тени, титанические воины, история которых была написана на их покрытых боевыми шрамами доспехах. Рыцарь типа «Крестоносец» сэра Харвана, «Дубовое копье»; рыцарь типа «Паладин» леди Мелоди, «Зеленый ад»; рыцарь типа «Странник» сэра Дагнесса, «Охотник»; и ее собственный рыцарь типа «Хранитель», «Губитель сердец». Даже в худшие дни на Грифонна IV, Сетана всегда стремилась стать пилотом «Губителя сердец». Теперь только это рвение и придавало ей энергию для каждодневного подъема.

— Что ты будешь делать? — Спросил Малачи.

Из тени позади ризничего к ним, пошатываясь, направились три других пилота. Они были так же физически истощены, как и Сетана, но им удавалось высоко держать головы.

— Отправляйтесь на север, ищите выживших, попытайтесь защитить их, чтобы они могли перегруппироваться, — сказала она Малачи, хотя они оба знали, что война окончена.

Это злило ее. Она была одной из тех немногих, кто пережил тиранидов, только для того, чтобы застрять здесь, потому что астропаты пали одними из первых, и теперь не было никакой возможности позвать на помощь.

— Они все еще там, — сказал сэр Дагнесс, присоединяясь к ним.

Сетана слышала по его голосу, он был на грани. Он был хорошим пилотом, доблестным рыцарем, но каждому пришлось отдать слишком много. Сетана знала, что не сможет полностью доверять ему, когда что-то произойдет. Она не верила, что у нее были такие мысли – показатель того, что Туррис сделал с ним, сделал со всеми ними.

— Они убили «Слезы голема» и «Жнеца», — сказал Дагнесс. — Карейн и Верна были опытными пилотами, ветеранами Грифонна IV, и все же их просто уничтожили, затравили, как добычу.

— Возьми себя в руки, — предостерег сэр Харван, заместитель Сетаны и самый старший из них. Когда-то он был мускулистым, крепким мужчиной, но теперь его кожа обвисла - результат лишений кампании. — Вы слишком долго оставались безнаказанными в настоящем бою. И «Слезы голема», и «Жнец» были в значительном меньшинстве. Мы можем...

— Мы не знаем, что произошло! — Вмешалась леди Мелоди. — И они все еще превосходят нас численностью. Охотятся на нас, когда мы одни.

Ранее маленькая и жилистая девушка, теперь стала просто изможденной и осунувшейся, как и все остальные. Мелоди была самой младшей. Это ее первая кампания, и, вероятно, последняя.

— Что ты хочешь сделать? — Спросила Сетана, стараясь не позволить усталости подорвать ее волю.

Ей нужен был стимулятор, и ей нужен был трон Механикум, чтобы укрепить свою слабеющую решимость.

— Эти рыцари находятся на службе Губительных сил, самого коварного врага Империума, врага человечества. Мы либо сразимся, либо падем, — сказала им Сетана, но Мелоди и Дагнесс были правы в том, что все они столкнулись с действительно грозным врагом.

Копье рыцарей-еретиков, порожденное самим варпом, появилось чуть более двух стандартных недель назад. Они уничтожили двух других рыцарей из копья Сетаны, и она знала, что они придут за остальными. Их возглавлял рыцарь типа «Тиран», которого морассианцы прозвали «Смерть надежды».

Во время долгого подъема в кабину «Губителя сердец» Сетана поскользнулась только один раз, обнаружив, что одной рукой висит в тридцати футах над неровными обломками.

Внутри кабины она когда-то чувствовала себя в безопасности, как дома, несмотря на то, что именно здесь она участвовала в бою. Теперь, когда она опустилась на трон Механикум, ей стало просто холодно и пусто. Все, что имело значение, - это убить как можно больше рыцарей-еретиков, пока они сами не будут уничтожены. Сетана поймала себя на том, что улыбается, подавляя усталость, и почувствовала, как похожие на усики кабели выскользнули из трона и вошли в ее интерфейсные разъемы…

''...яркий солнечный свет заполнил кабину пилота, когда Сетана увидела, как инверсионные следы от ракетных двигателей всех шести ракет «Железный шторм» «Губителя сердец» устремились вперед, а затем взорвались на ионном щите огромного синего рыцаря типа «Кастелян». Это было безумие! Сражаться с кастеляном, один на один, на хранителе!

''«Что я делаю?»

''Ее измученному мозгу потребовалось мгновение или два, чтобы понять, что происходит. Как ее перенесли и где она находится. Теперь она была просто пассажиром в памяти леди Изабеллы из Суинфорд-Холла, которая управляла «Губителем сердец» на турнирном поле в крепости Голема. У нее не было на это времени, но, похоже, призраки на троне Механикум хотели ей что-то показать.

''Леди Изабелла, смеясь от радости, запустила своего рыцаря в пульсирующий огненный шар, поднимающийся вверх и огибающий ионный щит кастеляна. Сетана ненавидела это чувство загнанности в ловушку. Ей нужно было взять под контроль своего рыцаря. Было безумием использовать «Железный шторм» на таком расстоянии и бессмысленно против рыцаря с функционирующим ионным щитом. Но Сетана была просто на подхвате. Огонь окружил «Губителя сердец», а затем Сетана почувствовала, как ее желудок скрутило, когда хранитель оторвался от земли. На мгновение вспыхнул ужас, а затем раздался тошнотворный треск, когда столкнулись два рыцаря. Рыцарь типа «Кастелян» пошатнулся. «Губитель сердец» приземлился, а затем воспользовался своим преимуществом. Нанося спаренными цепными мечами удар за ударом, он заставил кастеляна отступить, не давая ему возможности восстановить равновесие, не давая шанса пустить в ход какое-либо из своих орудий.

''Пока рыцарь-кастелян не начал падать. Это было похоже на наблюдение за вырубкой одной из огромных дубрав на Раисе. Сетана почувствовала удар, когда кастелян упал на землю. «Губитель сердец» поставил одно колено на израненную грудь своего противника, заставив его опуститься при попытке подняться. Рыцарь типа «Хранитель» скрестил огромные цепные мечи и приставил их к шейному сочленению поверженного соперника. Взметнулись огромные фонтаны искр, когда вращающиеся зубы вонзились в адамантий.

''— Сдавайся! — Леди Изабелла прокричала в вокс-рупоры в перерыве между смехом.

''Это была первая возможность Сетаны хорошенько взглянуть на кастеляна глазами Изабеллы. Он был синего цвета, и на его бронированном панцире красовался символ красной змеи.

''— Это оскорбление! — Раздался ответный оклик кастеляна, но «Губитель сердец» просто усилил давление, и «Жнецы» вонзились глубже.

''Сетана чувствовала дикую радость леди Изабеллы от своей победы. Она без колебаний обезглавила бы кастеляна, вне зависимости от того, где бы это произошло. На турнирном поле или нет.

''— Сдавайся! Сдавайся! — Вновь прокричал пилот хранителя по воксу, под одобрительные возгласы тех, кто наблюдал за боем из-за пластальных экранов зала аудиенций.

''Сетана ожидала, что на этом все закончится. Урок, преподанный одним из призраков, обитавших в троне Механикум «Губителя сердец». Возможная тактика для рыцаря меньшего роста, чтобы победить монстра вроде рыцаря типа «Кастелян», однако Сетана не могла избавиться от ощущения, что леди Изабелла была сумасшедшей. Но это было еще не все.

''Леди Изабелла постучала в дверь своего дяди. Это должна была быть неофициальная встреча. Слуг, которые доложили бы о ее приходе, не оказалось, хотя она и кивнула двум охранникам в ливреях по обе стороны от двойных дверей. Она вошла, когда услышала свое имя.

''Барон Годфри был высоким мужчиной, крепкого телосложения, а его темные волосы серебрились на висках. Высокие скулы и изящный аугметический глаз подчеркивали аристократическую осанку, которую легко можно было бы счесть надменной, если бы он не улыбался так легко. Он сидел за своим полированным дубовым столом, потягивая раенку из смоляного бокала.

''По другую сторону стола, в одном из хорошо обитых кресел, сидел лысеющий мужчина мощного телосложения, его фигура, облаченная в синюю церемониальную униформу дома Лукарис, только-только начала набирать силу. Сэр Ивандар, пилот «Железного царства», рыцаря типа «Кастелян», с которым она сражалась и победила в турнире ранее в тот же день. Это была их первая встреча. Считалось дурным тоном для двух рыцарей встречаться до того, как они сразятся в первый раз. Он тоже выпил стакан раенки, и, судя по покрасневшему его лицу, тоже не первый за день. Тлеющая палочка лхо наполнила кабинет барона густым сладковатым дымом.

''— Моя племянница Изабелла, которая представляла нас сегодня на поле боя, — сказал барон в качестве знакомства.

''— Приятно познакомиться с вами, — сказала леди Изабелла, отвесив небольшой неофициальный поклон.

''— Хотел бы я сказать то же самое, — произнес сэр Ивандар, отворачиваясь. — В самом деле, барон, тактика, которую применила сегодня эта молодая женщина, не из лучших.

''Изабелла закатила глаза. Все это она уже слышала раньше. Она подошла к графину с раенкой, стоявшему на тантале, и налила себе щедрый бокал спиртного.

''— Однако, она эффективна, — ответил Годфри.

''— Есть формы, которые следует соблюдать, — фыркнул сэр Ивандар.

''Изабелла прислонилась к стене, глядя в окно, и сделала глоток своего напитка, наслаждаясь сладким жжением. Она чувствовала ладонью каменные сердца големов, ксеносов из которых была построена крепость.

''— Формы, которые дают вам преимущество? — Спросила Изабелла.

''Она смотрела в небо. Половина ночи была заполнена звездами сегментума Темпестус, другая половина - только чернотой пустоты за пределами галактики.

''Ее дядя усмехнулся.

''— Если бы вы попытались сделать это на поле боя, вас бы наверняка уничтожили. Подобные выходки не делают чести леди вашего положения.

''— Как же я когда-нибудь найду мужа? — Насмешливо спросила Изабелла.

''Она смотрела на огромные деревья леса, которые покрывали большую часть поверхности Раисы. Они выглядели, словно молчаливая армия стражей за пределами четко очерченной территории, окружающей крепость Голема. Она с нетерпением ждала следующей охоты, чтобы выследить представителей нечеловеческого племени под этим темным пологом.

''— Если для вас так важна победа, то, пожалуйста, вы можете приравнять мошенничество этой женщины к победе, но...

''— Назовите меня мошенницей еще раз, — с притворной любезностью пригласила его Изабелла, отворачиваясь от окна, чтобы посмотреть на него.

''Встреча со своим противником после поединка была лишь вежливостью, но Изабелле этот опыт не понравился.

''— В самом деле, сэр Ивандар, разве такое поведение, по вашему мнению, должно соответствовать дому Лукарис? — спросил барон. — Вы не очень-то любезны.

''— Приношу свои извинения, барон, просто когда я вижу, что принципы рыцарства попираются таким образом... но у нас есть более важные вещи для обсуждения. Возможно, леди Изабелла сможет оставить нас наедине?

''Барон Годфри мгновение или два изучал сэра Ивандара. Его лицо ничего не выражало, хотя все следы его легкого добродушия исчезли.

''— Нет, я так не думаю. Все, что вы хотите сказать, вы можете сказать в присутствии моей племянницы.

''Изабелла пересекла комнату и присела на край стола своего дяди. Ей очень хотелось уйти, так как постоянное общество сэра Ивандара было неприятным. Казалось, однако, что барон видел некоторое преимущество в ее присутствии, даже если это было просто для того, чтобы подразнить грубого гостя.

''— Право, барон, это деликатный вопрос...

''— Тогда, возможно, дому Лукарис следовало прислать кого-нибудь с хорошими манерами, — предположил барон.

''Лицо сэра Ивандара посуровело.

''— Осторожнее, барон, — предупредил он.

''— Если вы не хотите обсуждать это в присутствии моей племянницы, то, возможно, эта встреча окончена, — сказал барон и начал вставать.

''– Император предал нас...

''Изабелла наклонилась вперед, пристально глядя на Ивандара.

''Барон снова сел.

''— Вы имеете в виду, Император предал вас? Я всегда считал наши отношения с Империумом вполне справедливыми. По крайней мере, в некотором роде.

''— Император предал человечество.

''— Это не ваши слова. Говорите то, что должны сказать, — отрезал барон.

''Теперь стало ясно, почему дядя хотел, чтобы она осталась. Ему нужен свидетель этого разговора, чтобы в будущем не возникло недопонимания его позиции.

''— Магистр войны Хорус... — снова начал Ивандар.

''— Это пес, который отвернулся от своего хозяина.

''— Вы когда-нибудь чувствовали себя независимым от Империума! Почему именно вы, из всех домов, защищаете человека, который повернулся спиной к человечеству, чтобы спрятаться на Терре? — Теперь Ивандар кричал, его и без того красное лицо потемнело.

''— Потому что я верен договорам, которые я подписал, соглашениям, которые я заключил, и клятвам, которые я принес. Если дом Лукарис хочет стать предателем, это ваша забота. Я молюсь, чтобы вы не встретили мою племянницу на линии фронта, ради вашего же блага.

''— Да как ты смеешь! — Ивандар вскочил на ноги.

''Изабелла выпрямилась, жалея, что у нее нет чего-то более существенного, чем церемониальный кинжал, висящий на бедре.

''— Очень тщательно подбирайте свои следующие слова. Не добавляйте глупости к безвкусице, — предупредил барон, сложив руки перед собой домиком.

''— Она - позор, а вы - второстепенный дом дикарей. Вы окажетесь растоптанными, если не примете наше щедрое предложение! — Руки Ивандара теперь лежали на столе барона.

''Он пускал слюни на полированное дерево. На лице барона отразилось неприкрытое отвращение.

''— Уходите сейчас же, — тихо сказала Изабелла.

''Ивандар бросил презрительный взгляд в ее сторону, прежде чем пройти через кабинет. У двери он повернулся лицом к ним. Изабелла увидела пистолет-игольник в его руке. Она начала двигаться, зная, что никогда не сможет добраться до стрелка к тому времени, как оружие окажется направленным на ее дядю. Пистолет прошептал ровно в тот момент, когда она заслонила собой барона.

''Изабелла упала на пол, кристаллизованный нейротоксин хлынул в ее кровь. Она увидела, как один из охранников спустился к двери, как бегущие ноги Ивандара исчезли в коридоре. Она почувствовала, как барон подхватил ее на руки, услышала, как он зовет врача. Последнее, что она помнила, это как дядя нес ее в комнату Эха, в святилище. Как он усадил ее на трон Механикум, чтобы она могла умереть с честью и слиться с «Губителем сердец», став единым целым с духом машины рыцаря-хранителя.

''— Сетана!''

— Сетана! — прозвучал голос Харвана по воксу.

Глаза Сетаны оказались широко открыты. Она увидела, что кабина «Губителя сердец» заполнена информацией с ауспика. Согласно ее системам, прошло всего несколько мгновений. Подключенная, она фактически стала пилотом «Губителя сердец», машинным духом и призраком, являющимся суммой пилотов прошлого. Вместо этого ее забрали, чтобы оживить воспоминания о далеком предке, ушедшем примерно десять тысячелетий назад.

— Сетана, ответь мне! — В голосе ее заместителя слышалась настойчивость.

Она закрыла глаза. Связь с «Губителем сердец» в какой-то степени придала ей сил, хотя даже это омрачилось ее усталостью. Расстроенная своим физическим состоянием, с которым она изо всех сил старалась соответствовать тому, что требовал от нее долг, она знала, что ей снова придется использовать стимуляторы.

— «Губитель сердец» «Дубовому копью», я в порядке. Просто небольшая обратная связь с троном. Выводи их отсюда, Харван.

Крушение фронта не привело к организованному отступлению. К сожалению, это означало, что ополченцы и выжившие морассианцы оказались теми, кто сломается первыми, трусами, спасающимися бегством по всему континенту. Сетана и ее копье передало по воксу инструкции выжившим, указывая им координаты, где они смогут перегруппироваться. Копье дома Кадмус защищало отступающие силы от культистов и мутантов. В результате рыцари оказались настолько далеки друг от друга, что эффективно действовали как независимые боевые единицы.

Когда Сетана опрокинула вражескую «Химеру», ее мысли вернулись к смерти леди Изабеллы. Когда она наступила на предателей Астра Милитарум, которые выплеснулись из бронированного транспорта, словно муравьи, она задавалась вопросом, почему ей показали именно это воспоминание. Было очевидно, что призрак Изабеллы хотел продемонстрировать свою неортодоксальную тактику борьбы со сверхтяжелыми рыцарями, такими как «Смерть надежды». Однако, несмотря на свое высокомерие, Ивандар был прав. Такая тактика не срабатывала на поле боя. Особенно когда у вас не хватало ресурсов и не было реальной надежды на их пополнение.

''«И зачем показывать убийство?»''

Удивилась она, почувствовав подмышкой вибрацию тяжелого стаббера. Пули из противопехотного оружия разорвали на части убегающих предателей, разбросав их по почерневшим обломкам. Она задавалась вопросом, что же случилось с домом Лукарис, почему она никогда не слышала о них, хотя чувствовала слабые проблески узнавания благодаря своей связи с троном Механикум и некоторым из старых призраков, обитавших внутри.

Вокс с треском ожил, прерывая ее усталые мысли.

— Они здесь! — Сетана слышала панику в голосе Мелоди, вокс-дисциплина была отброшена.

Затем канал наполнился криками. Сетана проверила координаты «Зеленого ада», она находилась ближе всех.

— Всем рыцарям, смещение к точке «Зеленого ада», сейчас же!

«Губитель сердец» начал движение, но Сетана знала, что они никогда не успеют вовремя.

«Зеленый ад» лежал на земле, а сгорбленная, покрытая шипами, тяжело бронированная фигура рыцаря-тирана «Смерть надежды» стояла на коленях на его груди. Спаренные цепные мечи слой за слоем снимали броню с паладина. Остальная часть еретического копья состояла из пяти рыцарей, каждый из которых представлял собой мутировавшую массу искореженных доспехов, извращенную пародию на имперского рыцаря. Их
существование было насмешкой над их собратьями, не затронутыми Хаосом. Рыцари еретики окружили продолжающееся увечье. Они обеспечивали прикрытие на 360 градусов с перекрывающимися полями обстрела.

«Губитель сердец» был спрятан за старым бункером для мульчи. Сетана наблюдала за разрушением «Зеленого ада» через трещину в рокрите, чувствуя себя совершенно беспомощной, истерзанной, и знающей, что ничем не может помочь. Что бы там ни было, пилоты копья еретиков знали свое дело. Попытка спасти леди Мелоди означала смерть, даже если Харван и Дагнесс доберутся туда вовремя. Мелоди все еще кричала в ужасе по воксу. Сетана знала, что эти крики ужаса скоро превратится в агонию, когда они проникнут в ее кабину.

— Мы разрушим ее трон! Ее предки предадутся мучениям! В своей агонии они будут служить Хаосу! Мы исказим металл, мутируем броню, обратим вашего рыцаря на службу истинной силе! Женщина познает демона, внедренного в саму ее плоть, в саму ее душу, и она поможет выследить тебя! — Слова транслировались из «Смерти надежды».

Это заставило Сетану задуматься, знал ли он, что она здесь. Однако ауспик был ненадежен среди разрушенных башен города, и было столь же вероятно, что пилот рыцаря-тирана наслаждался звуком собственного голоса.

— Мне жаль, — прошептала Сетана.

Ей необходимо отказать еретикам в овладении «Зеленым адом», но сверх этого, она должна была положить конец страданиям Мелоди. Она прислонила «Губитель сердец» к краю бункера для мульчи, стараясь оставить как можно больше рыцаря в укрытии, используя узкую дугу своего ионного щита, чтобы защитить то, что оказалось выставленным напоказ, и открыла огонь из гатлинг-пушки «Мститель». Раздался треск, когда один выстрел из скорострельного оружия слился с другим. Она посылала снаряд за снарядом в лежащего рыцаря, пока копье еретиков не пришло в движение. Пушка не предназначалась для целей в такой тяжелой броне, как рыцарь, но Сетана знала, куда целиться, и поэтому «Зеленый ад» был уже сильно поврежден. Пушечный огонь вынудил двух рыцарей еретиков встать между ней и целью, используя свои собственные ионные щиты, чтобы защитить жертву. Это являлось отвлекающим маневром, в котором нуждалась Сетана. Она послала две ракеты «Железный шторм», которые описали дугу над врагами и попали в адамантиевый каркас «Зеленого ада», прекратив крики Мелоди. Затем она развернула свой ионный щит позади себя и убежала под градом огня из пушек, лазеров, плазмы и мелты, сопровождаемым звуками бессвязной ярости, раздающимися по вокс-рупору. Палач остался без своей жертвы.

— Ты уничтожила «Зеленый ад»? Мелоди? — яростно воскликнул Харван.

Он был непоколебим и никогда раньше не ставил под сомнение ее приказы, но у каждого есть свой предел. Сетана только что убила члена своего собственного дома и уничтожила рыцаря, который был старым еще до основания Империума. Она убила его машинный дух и призраков предков, которые обитали внутри.

— Какой у меня был выбор? — Спросила Сетана.

У Харвана не оказалось ответа.

Они снова стояли в развалинах своего специального святилища, в тени трех оставшихся рыцарей. Даже в тусклом свете Сетана могла видеть, насколько налиты кровью глаза слегка покачивающегося Харвана.

Дагнесс просто смотрел на нее. Его глаза были пусты, лишены надежды.

— Насколько нам известно, «Слезы голема» и «Жнец» теперь сопровождают «Смерть надежды», — сказала она им.

— Они бы никогда... — начал Харван.

— Конечно, они бы! — Сетана закричала на него.

Она потерла глаза. Последствия стимулятора, который она использовала во время последнего патрулирования, усугубляли ее истощение. Она знала, что Харван пытался сохранить верность памяти павших товарищей.

— Все ломаются или умирают. Даже если наши павшие рыцари не пойдут с ними сейчас, они могут лежать в какой-нибудь темной кузнице-святилище в имматериуме, где их сломают и переделают в форму, более угодную Губительным Силам. Я бы не хотела, чтобы такая судьба постигла «Губитель сердец», и я знаю, что Мелоди не захотела бы этого для «Зеленого ада».

— Но если бы ты просто подождала! — Запротестовал Харван.

— Даже если бы вы оба были там, — сказала им Сетана, — они превосходили бы нас численностью два к одному.

— Тогда мы разделим их и уничтожим, — воскликнул Харван.

— Они охотятся стаей, — сказал Дагнесс, затем сплюнул. — Так же, как мы поступаем с нелюдями на Раисе.

Больше всего на свете это напоминало Сетане о том, что поражение являлось неизбежным. Она была уверена, что следующий раз, когда она заберется в Хартсбейн, станет для нее последним. У нее не осталось слез, эта пепельная планета забрала их все.

Она слышала крики и стрельбу в лагере. Это был один из запасных пунктов для разгромленных сил северян. Таким образом, у них имелась изрядная доля лазутчиков. Харван и Дагнесс наблюдали за ней так, словно ждали чего-то. В конце концов, она командовала. Улыбка на ее губах была совершенно лишена юмора. Возможность смерти казалась заслуженным отдыхом. Возможность быть обращенной к Губительным Силам - в меньшей степени.

— Я хочу найти способ отнять троны и наших рыцарей у врага. Мне нужно поговорить с Малачи, — сказала она им. — Нам нужно найти способ отравить их мясо.

Сетану не удивило выражение отвращения на лице Харвана. Оставлять отравленную пищу племенам нелюдей, на которых они охотились на Раисе, являлось одной из наиболее неодобрительных тактик, используемых меньшими охотниками.

Казалось неправильным загружать кабину «Губителя сердец» всеми подрывными зарядами, которые Малачи смог раздобыть, но это имело свой стратегический замысел. Она не может позволить использовать Губительным Силам своих рыцарей и, если получится, ей удастся нанести ущерб еретикам. Однако это являлось надругательством над связью, которая существовала между ней и «Губителем сердец».

Сетана подалась вперед на троне. Ей чего-то не хватало. В видении прошлого, которое ей показали, должно было содержаться сообщение. Но она слишком устала, чтобы думать. Даже если бы она снова приняла стимуляторы, это бы не помогло. Она вздохнула и откинулась на спинку трона. Интерфейсные кабеля ввинтились в разъемы, и ее ждало еще одно воспоминание.

''—Повторяю, мы атакованы... — сообщение было прервано звуком болтерного огня, — рыцарями–отступниками, несем тяжелые потери и запрашиваем немедленное подкрепление. — Несмотря на звуки битвы, голос сержанта Потусторонних Ангелов звучал совершенно спокойно.

''«Губитель сердец» несся сквозь лес, вращающийся цепной меч «Жнец», выставленный перед ним, превращал толстые ветви в тучи щепок. Сетана снова оказалась пассажиром. Она чувствовала мысли леди Марии из дома Кадмус, адреналин, бурлящий в ее теле, возбуждение, страх, подавляемый ее связью с троном, и стремление исполнить свой долг. Сетана слышала, как ее предок задавался вопросом, откуда взялись вражеские рыцари, особенно учитывая, что леди Мария никогда не слышала рассказов о рыцарях на службе у Губительных Сил.

''Ауспик «Губителя сердец» потянулся к месту засады. Мария сразу поняла, что произошло. Конвой, состоящий из трех транспортеров «Носорог» и «Лэндрейдера» в качестве поддержки, был разрушен вражескими рыцарями. «Лэндрейдер» оказался уничтожен, а один из «Носорогов» перевернут. Уцелевшие космодесантники из Потусторонних Ангелов высадились из машин. Мария видела Адептус Астартес в действии, несмотря на их высокомерие, они были превосходными воинами. Однако сейчас космодесантники оказались чудовищно безоружны. Она проверила положение остальной части своего копья. Они быстро приближались, но Мария первой сблизится с врагом.

''«Губитель сердец» ворвался на поляну. Сейчас не было времени для тонкостей, открытая агрессия являлась единственной надеждой, которая была у Потусторонних Ангелов. Даже тогда вид рыцарей-еретиков заставил ее задуматься.

''Рыцарь с лицом, похожим на удлиненный металлический череп, эндоструктура которого прорывалась сквозь бронированный панцирь, шагал среди Потусторонних Ангелов, стреляя стробирующими линиями света из своего лазерного деструктора, превращая грязь в перегретое стекло. Он разрезал один из «Носорогов», заставив замолчать штурмовой болтер транспортера. Мария не была уверена, почудилось ей или нет, но она могла поклясться, что бронированная грудная клетка под его истекающим кровью черепом поднималась и опускалась, словно это существо дышало.

''У второго рыцаря была полная зубов пасть. Он схватил своей перчаткой «Удар грома» одного из Потусторонних Ангелов, заглушив болтер космодесантника. Затем рыцарь сжал кулак, сокрушая керамит и разбрызгивая измельченную сверхчеловеческую плоть через прорехи в броне космодесантника. Рыцарь размазал ошметки по собственной зазубренной броне. Останки застряли среди небольшого леса шипастых трупов, которые уже украшали панцирь рыцаря.

''Однако внимание Марии привлек третий рыцарь-еретик. Это была передвижная крепость, вокруг плазменных выхлопных труб которой мерцал зеленый зловещий свет. Сгорбленная фигура ощетинилась оружием, обычно используемым для штурма укреплений. Однако для сверхтяжелого рыцаря он имел странную экипировку, поскольку был оснащен двумя цепными мечами «Жнец» с крючками. Сверхтяжелый рыцарь стоял на коленях на перевернутом «Носороге» и прорезал бронированный транспорт одним из своих «Жнецов», уклоняясь от огня космодесантников. Эта конфигурация кое о чем напомнила Марии. История о предке, чемпионе турнира, чья жизнь оборвалась. Она осознавала, что один из призраков пытается что-то сказать, но ей нужно было сосредоточиться, отогнать отвлекающие факторы. Сетана, однако, слушала. Каждый инстинкт подсказывал ей, что сверхтяжелый рыцарь был угрозой.

''Потребовалось всего мгновение, чтобы все осознать.

''— «Губитель сердец» Потусторонним Ангелам, остальная часть моего копья приближается, я попытаюсь отвлечь самого большого подальше от вас, — сказала Мария по воксу, одновременно быстро наводя свои оружейные системы. — Сосредоточьте огонь на остальных.

''— Принято, — ответил сержант.

''Чего она не понимала, так это почему рыцари-еретики не открыли огонь. Их ауспики, должны были засечь ее приближение. Затем сверхтяжелый рыцарь-еретик отвернулся от «Носорога» и посмотрел на нее. Масса труб, покрывавших нижнюю часть его лица, на мгновение изогнулась.

''— Твои страдания - моя награда! — Слова разнеслись по всему лесу, злоба была слышна даже через вокс-рупор.

''Леди Мария даже не задалась вопросом, почему эта мерзость говорила так, словно знала ее, она просто открыла огонь. Отойдя в сторону в попытке обойти ионные щиты противника, она выстрелила из своей гатлинг-пушки «Мститель» в рыцаря с удлиненным черепом. Инверсионные следы заполнили воздух, когда Мария попыталась направить свои ракеты «Грозовое копье» в спину сверхтяжелого рыцаря, окутав его взрывами.

''Когда рыцари-еретики развернули свои ионные щиты, чтобы противостоять новой угрозе, Мария поняла, что Потусторонние Ангелы движутся, используя полученное преимущество. Со сверхчеловеческой скоростью космодесантники с тяжелым вооружением открыли огонь по незащищенным частям вражеских боевых машин.

''Мария почувствовала, как содрогнулась земля, и «Губитель сердец» пошатнулся, когда снаряд за снарядом попадали в ее ионный щит. Сверхтяжелый рыцарь, «Жнецы» которого высоко поднялись, словно когти богомола, появился из окружавших его взрывов и бросился на нее. Мария воспользовалась моментом, поверив свой ауспик, и затем побежала. Она думала, что ей придется приложить больше усилий, чтобы привлечь к себе внимание сверхтяжелого рыцаря. Его ярость ощущалась очень личной.

''— «Слезы голема», «Жнец», вам нужно немедленно отправиться к этим космодесантникам, — сказала она по воксу.

''Оба рыцаря были примерно в семистах футах к востоку от нее и быстро приближались.

''— Леди Мария, вас преследуют... — начал сэр Варн.

''— Я прекрасно это понимаю! Делайте, что я вам говорю — иногда Варн был слишком галантен для своего же блага, подумала Мария, поворачивая ионный щит «Губителя сердец» назад. Она по-прежнему удивлялась, что сверхтяжелый рыцарь-еретик так легко бросился в погоню. — Леди Роуз, мы идем к вам.

''— Понятно, — ответила Роуз.

''«Зеленый ад», «Охотник» и «Дубовое копье» были далеко, но также приближались на скорости. Враг знал об этом, но все равно бросился в погоню.

''— Я превращу твою агонию в музыку! — Ее преследователь кричал через вокс-рупор.

''Ясно, что это было чем-то личным, но не имело никакого смысла. Она не знала, кто они такие и откуда взялись. Однако Сетана начала видеть, начала понимать уроки, которые пытались преподать призраки.

''Деревья взрывались вокруг нее, когда пушечные снаряды соскальзывали с ее ионного щита. Ее рыцарь типа «Хранитель» был намного быстрее рыцаря-еретика, поэтому она рискнула остановиться, чтобы выпустить длинную очередь из «Мстителя» и запустить еще несколько ракет.

''Преследующий рыцарь-еретик бежал сквозь пушечный огонь и взрывы, как будто их не было, а его спаренные осадные орудия продолжали безжалостно стрелять. Мария передвинула свой щит и снова побежала. Она осознавала, что «Слезы голема» и «Жнец» достигли космодесантников и вступили в бой с черепоголовым и зубастым рыцарями.

''Преследующий враг выстрелил одной из ракет «Щитолом». Микрогенераторы эмпирического каскада заставляли ракету исчезать из реальности и вновь появляться. Минуя ионный щит «Губителя сердец», ракета взорвалась на панцире рыцаря-хранителя. Мария закричала, почувствовав боль «Губителя сердец», когда ее панцирь раскололся от силы взрыва, сбившего рыцаря с ног, заставив ее врезаться в толстые стволы деревьев. Внезапно рыцарь-еретик навис над ней, «Жнецы» обрушились на «Губитель сердец», как будто две гильотины. Масса труб, образовывавших лицо рыцаря-еретика, словно улыбалась. Цепные мечи вгрызлись в бронированную металлическую поверхность «Губителя сердец», и Мария закричала так, словно это была ее собственная плоть. Даже будучи пассажиром в воспоминаниях, Сетана обнаружила, что делает то же самое. Марии удалось перевернуть «Губителя сердец» на спину, поставить ногу между собой и рыцарем-еретиком и выпрямить ее ровно настолько, чтобы иметь возможность прицелиться «Мстителем». Затем она стала стрелять, не останавливаясь. Рикошеты разрывали лес на части, когда рыцарь-еретик использовал свой ионный щит, чтобы блокировать попадающие снаряды из гатлинг-пушки. Мария вонзила свой собственный «Жнец» в металлическую плоть врага. От обоих рыцарей посыпались искры, но Мария знала, что цепные мечи более тяжелого рыцаря выиграют эту войну на истощение. Сквозь грязь, ржавчину и засохшую кровь, Мария смогла разглядеть, что рыцарь-еретик когда-то имел синий цвет. Даже сквозь боль от двух цепных мечей, впивающихся в ее плоть, она смогла разглядеть красную змею, нарисованную на его панцире, хотя и не узнала этот символ. Однако Сетана, наблюдавшая глазами Марии, опознала его.

''Ухмыляющиеся трубки "рта" рыцаря-еретика извергли на «Губителя сердец» что-то вроде ихора.

''— Я собираюсь насладиться этим! — Даже через вокс-рупор слова звучали жестокой насмешкой над интимным шепотом.

''Затем на Марию обрушились взрывы, когда ракеты «Железный шторм» врезались во врага. Лучи тепловой энергии и пушечные выстрелы последовали вслед за ракетами. Ионный щит рыцаря-еретика не смог его защитить от такой огневой мощи, «Зеленый ад», «Охотник» и «Дубовое копье» пришли ей на помощь.
''Выкрикивая проклятия из своих вокс-рупоров, рыцарь-еретик бежал.''

Сетана обругала себя за глупость. Она знала, что заметила бы связь раньше, если бы не усталость. Пилот «Смерти надежды» когда-то был пилотом «Железного царства», два рыцаря были одинаковыми. Возможно, тайные технологии или магия Хаоса сохранили Ивандару жизнь на протяжении десяти тысячелетий, хотя, судя по тому немногому, что она понимала в таких вопросах, время в имматериуме течет по-другому. Однако все сходится: спаренные «Жнецы», которые копировали турнирную экипировку леди Изабеллы, ненависть к «Губителю сердец». Она не подошла достаточно близко, чтобы разглядеть цвета вражеского копья, наводившее ужас на поля сражений на Туррисе, но она была готова поспорить, что под всей этой сажей и запекшейся кровью она найдет красную змею дома Лукарис.

— Сетана? — Спросил Харван из своего рыцаря-крестоносца «Дубовое копье».

Сетана открыла глаза. Машинные руны и голограммы заслонили от нее вид тесной кабины, набитой взрывчаткой.

— Сетана? — Снова спросил Харван.

На этот раз она услышала беспокойство за его усталостью. Она знала, что это неправильно. Отравление приманки было плохой тактикой для охотника, но они здесь не охотились. Они сами сделали себя добычей.

— Сетана, с тобой все в порядке? — Спросил Дагнесс из рыцаря-странника «Охотник».

— Спешитесь, — сказала она им обоим по воксу.

Охота на нелюдей стала слишком легкой, сделала их мягкими, но на Раисе так было не всегда.

— «Губитель сердец» был назван в честь каменных сердец, взятых у големов, — объяснила Сетана — те же каменные сердца, которые использовались для создания дома крепости Голема.

Харван и Дагнесс присоединились к ней в тени своих рыцарей, как и Малачи, ответивший на ее приказ по воксу.

— Големы были огромными, размером с рыцаря, часто сильнее и их было очень трудно убить. Они тоже охотились вместе.

— И что? — Спросил Дагнесс.

Сетана подавила свое раздражение.

— Когда вы охотились на големов, вы не были высшими хищниками, — предположил Малачи.

— Ты имеешь в виду, что нам нужно сменить тактику? — Спросил Харван.

— Раньше у нас не было тактики, — сказала Сетана, — мы предлагали мученичество.

— А сейчас? — Спросил Малачи.

Леди Изабелла научила ее, что Ивандар горд, его легко обидеть, его легко вывести из себя. Леди Мария научила ее, что самый простой план - самый лучший, и что один только вид «Губителя сердец» может выступить в роли наживки.

— Нам нужно извлечь взрывчатку, и подготовить ловушку, — сказала она, поднимая глаза.

«Губитель сердец», «Дубовое копье» и «Охотник» расположились перед жилой башней, которая являлась их специальным убежищем. Они смотрели на длинный разрушенный бульвар, окаймленный остатками различных промышленных комплексов, настолько сильно поврежденных, что невозможно было догадаться, каким являлось когда-то их назначение. Жилая башня находилась в южном конце бульвара. Прежде чем остатки ополчение и морассианские силы ушли, они использовали ковши, прикрепленные к танкам «Леман Русс», чтобы сложить обломки как можно выше по обе стороны дороги. Наскоро возведенный крепостной вал не остановил бы рыцаря, но он сделал бульвар путем наименьшего сопротивления.

Они ждали и дождались.

Ауспик засек их первыми, слабое движение среди руин, мертвый город мешал работе их приборов. Затем Сетана заметила движение. Оно выглядело почти скрытно. Больше похожее на стаю диких собак, рыщущих в мусоре, медленно окружающих свою ослабевшую добычу, чем на бронированные боевые машины.

— Ивандар из опозоренного дома Лукарис, ты дурак, трус и слабак, тебя всегда побеждали мои предки, независимо от того, насколько большим преимуществом ты обладал! — вещала Сетана из своего вокс-рупора, ее голос эхом разносился по призрачному городу.

Это была авантюра. Все зависело от того, был ли Ивандар на самом деле пилотом «Смерти надежды».

Следы ауспика и периферийные движения были единственным ответом на ее призыв.

— Они проверяют местность, — сказал Харван, — ищут другие пути проникновения.

''«Ищут ловушку»''

Подумала Сетана, желая, чтобы Ивандар заглотнул наживку. Надеясь, что его ненависти к «Губителю сердец», его численного превосходства и высокомерия будет достаточно.

Этого оказалось достаточно. Они увидели движение поверх остовов зданий. Два рыцаря типа «Разоритель», чьи головы напоминали шлемы каких-то древних воинов, а формы являли собой искаженную пародию на рыцарей-хранителей, пришли с востока. С ними был зубастый рыцарь типа «Неистовый». С запада пришли еще два рыцаря типа «Искоренитель» с удлиненными черепами. И, наконец, сверхтяжелый рыцарь типа «Тиран», которого они называли «Смерть надежды», но который когда-то назывался «Железным царством».

''«Ну что ж, железо ржавеет и становится слабым»''

Сказала себе Сетана, не совсем веря в это.

— Сколько тысячелетий ты пытался убить меня?— Спросила Сетана по вокс-рупору.

Она почувствовала, как дрожь предвкушения пробежала по трону Механикум. Это было так, словно она могла видеть настоящих призраков всех своих предков, стоящих рядом с ней.

— Ты слишком хорошо о себе думаешь! Ты ничто! — ответила «Смерть надежды» по своему собственному вокс-рупору.

Вот тогда Сетана поняла наверняка. Она слышала его гнев. Мелкая месть крошечного человека.

— Скажи мне, раб, как хозяева относятся к твоим постоянным неудачам? — Призраки леди Марии и леди Изабеллы присоединились к ее вопросу.

Ответный рев из вокс-рупора «Смерти надежды» был ничем иным, как бессвязной яростью.

Шесть рыцарей-еретиков бросились в атаку.

— Сейчас, — сказала Сетана по воксу.

Артиллерийские орудия «Василиск» начали стрелять со своих хорошо замаскированных позиций в двух милях от разрушенного города. Минометы «Бомбардир» делали то же самое с не менее хорошо замаскированных, но более близких позиций. Имперские солдаты и отряды ополчения были измотаны, их моральный дух был низок, но каким-то образом им удалось выполнить свою работу, нанеся артиллерийский удар с близкого расстояния, даже несмотря на скорость атакующих рыцарей-еретиков.
Осколочно-фугасные и контузящие снаряды били по вражескому копью, прогибая броню, заставляя их пошатываться. Даже «Губитель сердец», «Дубовое копье» и «Охотник» почувствовали ударную волну.

Затем танки «Леман Русс» начали стрелять со своих замаскированных укрытий среди руин, далеко позади вражеского копья. Оставшиеся пять танков сосредоточили свой огонь только на одном из врагов. Они выпускали бронебойно-фугасные снаряд за снарядом в одного из рыцарей-искоренителей. Танки также поливали его огнем из своего вспомогательного вооружения.
Он был окутан взрывами, когда рыцари-еретики почти исчезли в облаке песка и летящих обломков, поднятых артиллерийским обстрелом. Сетана увидела, как целящийся искоренитель споткнулся и упал.

— Сосредоточить огонь! — Закричала Сетана.

Ее гатлинг-пушка «Мститель» начала стрелять с диким ревом. «Охотник» выстрелил из своей тепловой пушки, превратив едва заметную адамантиевую броню рыцаря-разорителя в такое количество шлака, что пушечные снаряды «Губителя сердец» пробивали ее насквозь. Скорострельные боевые пушки «Дубового копья», однако, нанесли наибольший урон. Они сделали ставку на то, что танковая атака вынудит врагов развернуть свои ионные щиты назад. Это принесло свои плоды. Сетана наблюдала, как рыцарь-разоритель разлетелся на части, когда внутри него сдетонировали разрывные снаряды «Дубового копья».

— Отступайте! — прокричала Сетана по воксу.

Это был приказ как танковому подразделению, так и артиллерийским батареям. Они внесли свой вклад.

Копье дома Кадмус переместило ионные щиты к задней части своих рыцарей, и они развернулись один за другим и быстро двинулись к жилой башне. «Охотник», затем «Губитель сердец» и, наконец, «Дубовое копье». Сетана чувствовала, как снаряды удар за ударом рикошетят от ее щита. Количество встречного огня со стороны выживших рыцарей-еретиков, появившихся из облака измельченного рокрита, было таким, что некоторые выстрелы пролетали мимо узкого поля их щитов. Она вскрикнула от боли, когда «Губитель сердец» получил пушечную пулю в спину, и споткнулась. Рыцарь-хранитель чуть не упал, но Сетане удалось продолжить движение в тень башни с жилым отсеком.

«Дубовому копью» повезло меньше. Когда он добрался до трещины во внешней рокритовой стене жилой башни, его ионный щит отказал. Огромный объем поступающего огня, который теперь оказался сосредоточен на нем как на последней доступной цели, уничтожил его. Благородная голова рыцаря-крестоносца расплавилась, когда лазерный огонь вспорол ее, а разрывные снаряды порвали его металлические внутренности. Сетана знала, что она
должна быть потрясена, опустошена смертью своего старейшего товарища. Вместо этого ее истощение сменилось холодным, расчетливым гневом. Она с радостью отдала бы свою жизнь, чтобы увидеть Ивандара мертвым.

Она почувствовала волну возбуждения среди призраков на своем троне.

«Губитель сердец» двигался так быстро, как только позволяли его сервоприводы. Следовал за «Охотником», обходя первый уровень огромной башни, который был чем-то вроде погрузочной площадки. Они оба направлялись к пандусу, ведущему на следующий уровень.

Когда рыцари-еретики появились под ними, «Губитель сердец» выпустил очередь из «Мстителя». Она также запустила одну из своих ракет «Грозовое копье» из капсулы на верхней части бронированного панциря. «Охотник» провел дымчатую линию из своей тепловой пушки по «Смерти надежды» и добавил ракету «Железный шторм» для пущей убедительности. Сетана наблюдала, как ракеты и пушечный огонь рикошетят от ионного щита, а энергия от тепловой пушки окатывает его. «Смерть надежды» ответила огнем своих осадных орудий, угрожая разрушить и без того неустойчивый рокритовый пол под двумя рыцарями дома Кадмус.

— Ну же, проглоти наживку! — Сетана словно пыталась подчинить тирана своей воле.

Если этого не произойдет, то все было напрасно. Ее сердце наполнилось дикой радостью, когда «Смерть надежды» и неистовый бросились в погоню. Два других выживших рыцаря-еретика остались на первом этаже, стреляя из своего оружия в «Губителя сердец» и «Охотника». С верхних этажей сыпались обломки, более крупные из которых с грохотом проваливались в этажи под ними, угрожая раздавить их.

Два рыцаря дома Кадмус добрались до грузового трапа и направились на второй уровень, в складское помещение. Сетана стреляла из своей гатлинг-пушки в тепловое оружие рыцаря-разорителя, пытаясь заставить пилота расположить ионный щит на пути его собственных оружий. Это были трудные выстрелы на бегу, но ей помогал темп огня, который выдавал «Мститель». В то же время она периодически стреляла своими ракетами по «Смерти надежды», когда та преследовала ее.

«Охотник» проделал то же самое с оставшимся рыцарем-искоренителем, нацелив на него свою тепловую пушку, пытаясь уменьшить встречный огонь, который угрожал разрушить поврежденный рокритовый пол, и выпустил ракеты «Железный шторм» по преследующему его рыцарю типа «Неистовый»

Лазер разорителя пронзил рокрит, когда пушечные снаряды взорвались в воздухе вокруг них, обдавая ударной волной и разбрасывая еще больше щебня. Впереди себя Сетана увидела дыру размером с рыцаря в стене, предположительно образовавшуюся в результате того же орбитального удар, который разрушил башню в начале конфликта. Сегодня они воспользуются этим в своих интересах.

Опередив ее, «Охотник» почти добрался до отверстия.

«Губитель сердец» сделал еще один шаг, и его нога прошла сквозь рокрит, который почти превратился жидкость под огнем тепловой пушки. Ее сердце дрогнуло, и Сетана закричала, когда рыцарь-хранитель упал, но не провалился сквозь пол.

Она осознавала, что тиран приближается к ней сзади. Она слышала жужжание его спаренных «Жнецов». Она боролась с паникой, пытаясь освободиться, чтобы
вылезти из ямы, слишком хорошо осознавая, насколько она уязвима, насколько она беззащитна.

Инверсионные следы ракет пронеслись над «Губителем сердец», она услышала и почувствовала взрывы позади себя, когда «Охотник» выпустил остальные ракеты «Железный шторм».

Затем Охотник оказался рядом с «Губителем сердец». Он обрушил огонь из своей тепловой пушки на разорителя и протянул вниз перчатку «Громовой удар», чтобы помочь ей выбраться из ямы.

— Побежали! — закричала Сетана, поднявшись на ноги и шатаясь, двинулась вперед, пока ее ионный щит пытался поглотить снаряды из спаренных пушек «Смерти надежды».

«Губитель сердец» и «Охотник» добрались до дыры в стене, и рыцарь-странник прыгнул.

– Сейчас, Малач...

Вокс-сообщение Сетаны было прервано, когда ракета «Разрушитель щитов» проскочила сквозь варп, миновав ее ионный щит, и попала «Губителю сердец» в спину. Взрыв вышвырнул рыцаря-хранителя из жилой башни. Все, словно, замедлилось, и Сетана мельком увидела, как «Охотник» съезжает по расчищенному бульдозерами склону впереди нее. Затем груда щебня устремилась навстречу «Губителю сердец» и все погрузилось во тьму.

Сетана очнулась в море красных предупреждающих голограмм. «Губитель сердец» был сильно поврежден, но жив. Чувства облегчения и, впервые за долгое время, надежды захлестнули ее. Рыцарь-хранитель лежал у подножия груды обломков. Снаружи все было серым, а атмосфера была насыщена измельченным рокритом из жилой башни, которую они сбросили на рыцарей-еретиков. Под руководством Малачи морассианские саперы установили взрывчатку для подрыва опор жилой башни. Взрывая с юга на север, они надеялись на то, что остатки огромного здания рухнут вдоль бульвара, подальше от пути отступления рыцарей дома Кадмус. Хотя, как указал Малачи, это было далеко от точной науки.

Благодаря своему едва функционирующему ауспику Сетана знала об «Охотнике», стоящем над ней. Несмотря на потрепанный дух, несмотря на то, что его нервы, казалось, были на пределе, сэр Дагнесс постоянно выполнял свой долг. Даже вернулся за ней. По ее мнению, его способность действовать, несмотря на психическое состояние, была истинным признаком мужества, истинной силой.

Сетана попыталась пошевелить «Губителем сердец», и каждая клеточка ее тела ощутила боль. Однако ей захотелось заплакать от облегчения, когда рыцарь-хранитель, несмотря на весь нанесенный ему урон, ответил.
Блуждающие огни хранителя и рыцаря-странника прорезали мрак, вызванный рокритовой пылью. Там, где раньше стояла жилая башня, теперь была огромная груда щебня, которой предстояло стать могилой сэра Харвана и «Дубового копья», по крайней мере, на какое-то время. «Губителю сердец» приходилось быть осторожным с тем, куда он ставил ногу, поскольку его ауспик работал в лучшем случае с перебоями, и Сетана знала, что морассианские саперы и передовые наблюдатели прочесывали груду обломков, как и Малачи.

— Леди Сетана, — сказал Малачи по воксу, помехи почти заглушали его голос. — Мы обнаружили движение под завалами в самой южной секции, недалеко от того места, где вы покинули здание.

Звучало логично, поскольку рыцарь-тиран и неистовый были не так уж далеко позади них. «Охотник» и «Губитель сердец», последний заметно прихрамывал, направились к позиции Малачи.

Рыцарь-неистовый появился первым. Он лежал на спине, и прокладывал себе путь через завалы, используя «Жнец» и перчатку «Громовой удар». «Охотник» использовал одну огромную бронированную ногу, чтобы остановить движение рыцаря-еретика. Он направил тепловую пушку и стрелял снова и снова, пока не проделал дыру из расплавленного металла в центре врага. «Охотник» с таким же успехом мог расправиться с бешеной собакой.

Сетана была готова, когда появилась верхушка сильно поврежденного тирана. Она не чувствовала себя такой же милосердной, как сэр Дагнесс. Вместо этого она использовала свой цепной меч, чтобы проникнуть в «Смерть надежды». Это была не казнь. Это была операция. В фонтане искр она осторожно расчистила путь к кабине пилота. Затем она спешилась.

Спустившись с «Губителя сердец», она поняла, насколько сильно пострадала. Она с трудом дышала, по подбородку текла кровь, и все ее тело было похоже на синяк. Она спустилась и заковыляла по обломкам, костюм защищал ее от облака пыли.

Малачи ждал ее, словно тень во мраке. Она знала о морассианских саперах вокруг нее, с лазерными ружьями наготове, обеспечивающих безопасность. Все они, как и Малачи, носили маски с фильтрами. Сетана протянула руку, и Малачи передал ей свой боевой дробовик. Она поднесла его к плечу, когда приблизилась к дыре в неподвижном тиране, и использовала фонарик, установленный на оружии, чтобы пробиться сквозь мрак.

Сетана предположила, что у нее галлюцинации, либо из-за раны на голове, либо из-за полного истощения, потому что она могла видеть фигуры, стоящие вокруг обломков «Смерти надежды», которые были одеты так же, как и она.

Сетана почувствовала отвращение, увидев пульсирующее слияние брони и кожи, которое каким-то образом сформировало панцирь поверженной боевой машины Хаоса. Ее отвращение усилилось, когда она посветила фонариком в дыру в корпусе.

Кем бы ни был Ивандар когда-то, теперь он являлся мутировавшей смесью плоти и машины, прочно слившейся со своим испорченным троном Механикум.
Существо, которым стал Ивандар, очевидно, оказалось тяжело ранено и испытывало немалую боль. Оно смотрело на нее с неприкрытой ненавистью, выплевывая черный ихор себе на лицо. Его наполненные злобой глаза оставались самым человечным в нем.

— Помни, что ты не был достоин смерти в бою, — сказала она ему.

Существо словно попыталось ответить.

Сетана снова подняла дробовик и избавила его от страданий.

Хромая обратно к «Губителю сердец», она знала, что война далека от завершения, но, по крайней мере, они снова были высшими хищниками.

Файл:ApexPredator.jpg

2024-01-29T17:29:37Z

MBean:

Конкордат / Concordat (рассказ)

2023-10-22T17:54:59Z

MBean: Малое стилистическое изменение

{{Книга
|Автор=Дэвид Аннандейл / David Annandale
|Год Издания=2014
|Издательство=Black Library
|Обложка=Concordat.jpg
|Переводчик=MBean
}}

— Мне было интересно, увидим ли мы вас здесь, комиссар Яррик.

Голос был знакомым. Не сказать, что он звучал приветливо, но я не стал сразу реагировать с подозрением. Было время, когда я мог себе позволить такую роскошь. Обернувшись, я увидел инквизитора Гектора Краусса из Ордо Еретикус, идущего ко мне по коридору. Внешне он почти не изменился с нашей первой встречи на Мистрале. Та же железная официальность и элегантность обернутые в темный плащ, жилет и брюки. Та же забота, граничащая с тщеславием, то же сознательное патрицианское благородство, женатое на осуждающем взгляде. Однако он пережил войну на Мистрале, он пережил многое из того, что пережил я, и произошедшая в нем перемена не была незаметной. Он стал более осторожным. Может быть у него даже появилась способность сомневаться в собственной непогрешимости. Я надеялся на это, хотя и не был готов рисковать такой возможностью. Мы находились в лабиринте дворца Департамента Мониторум на Айе Мортис. Комплекс являлся уродливым строением, дворцом только по названию и соответствовал подавляющему большинству архитектурных сооружений на планете. Коридоры выложены серым рокритом и выглядели сырыми, даже если это не соответствовало действительности. Своды были сборными и грубыми, почти полностью лишенными украшений, если не считать равнодушно выполненных аквил. Стены были изъедены, а углы осыпались. Фасады многих зданий планеты были настолько разрушены загрязненной атмосферой, что выглядели словно окаменевшая губка. Айе Мортис был миром ульем, экономическая ценность которого постепенно снижалась. Сотни миллиардов людей жили в кредит и счастливчиками будут те, кто умрет еще до наступления коллапса.

Однако на данный момент от этого мира ещё можно было получить пользу. Его 77-й пехотный и 110-й бронетанковый полки были разгромлены на Мистрале. Было бы не так уж далеко от истины утверждать, что они все еще существовали лишь потому, что так сказал полковник Георг Гранах. Он сохранил за собой командование после Мистраля и отказался позволить ветеранам того конфликта испытать позор, увидев, как их полки расформировываются и вливаются в другие. Их знамя продолжало развеваться, и победа на Мистрале была увековечена в записях. Это все еще была победа, как бы тяжело ни было любому из нас думать об этом в таких терминах. Краусс догнал меня, когда функционеры Мониторума пронеслись мимо нас.

— Вы встречаетесь с полковником Гранахом? — спросил он.

Я кивнул.

— Мое прикомандирование к 252-му Армагеддонскому полку закончилось. Лорд комиссар Расп попросил меня вернуться к нему на службу, пока он все еще работает с мортисианами.

— Итак, вы помогаете с вербовкой, — сказал инквизитор, подтверждая свою гипотезу. — Вы уже встречались с лордом комиссаром?

Вопрос был задан не просто так, я не верю, что Краусс был способен на непринужденную беседу.

— Вскользь.

— Как же вам удалось его найти?

Я колебался, не желая говорить Крауссу ничего сверх необходимого минимума. Мое доверие к нему находилось в четко очерченных пределах. Он обладал честью и благородством, но также видел лишь то, что хотел видеть, и за это приходилось платить объектам его суждений.

— Он восстановил большую часть своих сил, — сказал я.

— Да, выглядит он живо.

— Я так понимаю, вы видели его чаще меня.

Краусс проигнорировал уловку.

— Вам не показалось, что он совсем не похож на того офицера, которого вы знали раньше?

— Все мы изменились на Мистрале, — заметил я. — Его предали и пытали. Было бы странно, если бы он остался таким же.

Я задавался вопросом, не имел ли в виду Краусс какие-то другие изменения, но знал, что лучше не ожидать, что он сам предоставит информацию такого рода. Я попытался вытянуть из него еще что-то.

— Что же привело вас на Айе Мортис, инквизитор?

Я мог бы поверить в некоторую долю случайности нашей встречи, но только до определенной степени. Айе Мортис являлся миром второстепенной важности и на данный момент политически стабильным. Ордо Еретикус мало что могло волновать. Много десятилетий спустя Губительные силы станут очень близки к тому, чтобы разорвать этот мир вклочья, но до этого надо еще дожить. Краусс ответил не сразу. Несколько мгновений он наблюдал за бесконечным шествием администраторов. Вербовка привела к резкому росту активности планетарного отделения Департамента Мониторум. То, что происходило в настоящее время, сильно отличалось от ежегодного набора. С административной точки зрения пополнение полков было событием, требующим огромных ресурсов. Через минуту Краусс удивил меня своей откровенностью. Не сказать, что он любил меня больше, чем я его, но, похоже, мы доверяли друг другу. Война установила между нами некое подобие согласия.

— Я завершаю работу, начатую на Мистрале, — сказал инквизитор.

— Не вижу связи. Ересь, с которой мы столкнулись, осталась на этом мире.

— Заражение, — произнес он. — События никогда не бывают совершенно изолированными. Многие солдаты стали свидетелями вещей, о существовании которых простому гражданину Империума никогда не следовало бы знать. Солдаты рассказывают байки и распространяют слухи. Слухи распространяют слабость и кое-что похуже.

— Удалось сделать какие-нибудь выводы?

Я приложил все усилия, чтобы мой голос не звучал раздражительно. Вступать в конфронтацию с инквизитором здесь и сейчас не принесло бы никакой пользы, однако солдаты, которые так много отдали на Мистрале, заслуживали лучшего. Безусловно, ересь, которую мы там обнаружили, была особенно коварной. Это долгое время скрывалось за масками дружбы и доверия. Мы все были обмануты в той или иной степени, особенно лорд комиссар Расп, но в рядах мортисиан не было никакого предательства. Краусс напрасно навлек пытки инквизиции на гвардейцев, которые ничего не сделали, кроме как преданно сражались за Императора. Я вмешался тогда и сделал бы это снова, если бы пришлось. У имперской гвардии свой собственный механизм поддержания морального духа и искоренения непригодных, и я являюсь частью этой системы. У инквизиции же более эффективные способы применения своих сил.

— Думаю, что скоро смогу уехать отсюда, — ответил Краусс.

Я никогда не видел, чтобы в его улыбке отсутствовали расчетливость или превосходство. Сейчас она было не такой, но в его позе чувствовалась едва заметная осанка. Он был близок к тому, чтобы позволить себе роскошь облегчения.

— Рад это слышать.

Я был таким же, может быть последствия тех событий действительно исчерпали себя. Хотя в тот момент мне было это неизвестно. Было что-то еще, и я впервые заметил это только после того, как покинул Краусса. Я все еще находился в нескольких темных коридорах и однообразных лестничных пролетах от места встречи с Гранахом и только собрался ступить на лестничную клетку, как волосы на затылке встали дыбом. За мной наблюдают. Я резко обернулся. Бюрократия войны текла мимо, но я мельком увидел одного чиновника в дверном проеме в нескольких метрах позади. Она стояла неподвижно, а затем вошла в дверь и скрылась из виду. Я не смог ее разглядеть, даже не был уверен, что наблюдение велось за моей персоной, но она мне показалась крайне знакомой. Не было никаких причин, по которым она должна находиться здесь, я никогда раньше не был на Айе Мортис. От этого впечатления мне стало не по себе, если я и видел эту женщину раньше, то она точно не была одета в одеяние дрона Мониторума. Я вернулся по коридору к тому месту, где видел женщину, и попробовал отпереть дверь. Она была открыта и вела в картотеку с тремя другими выходами. Двое скучающих мужчин взглянули на меня, затем вернулись к своей работе по составлению каталога. Моего наблюдателя нигде не было видно. Я направился на встречу с Гранахом, жалея, что не разглядел получше ее лицо.

На Айе Мортис было не так уж много места для надежды. Все его ульи на протяжении веков сливались в один, вся поверхность планеты была застроена жилыми домами и ныне в основном недействующими мануфакториями. Его граждане питали мало иллюзий относительно своего мира, хотя выживание требовало, чтобы они крепко держались за некоторые из них. У них также была вера в Императора, и именно эту веру подчеркивали призывные митинги, укрепляя ее для граждан, которые не собирались вступать в Астра Милитариум, и напоминая рекрутам об обязанностях службы. Этот мир также произвел изрядную порцию бойцов. Одной из моих обязанностей было разъяснять новобранцам моральные императивы новой жизни.

— Тебе нужно будет выступить на митинге, — сказал мне Гранах, когда я встретился с ним. — Я видел, что ты сделал на Мистрале, Яррик. Нам понадобятся твои навыки.

Гранах будет сопровождать меня, но не будет выступать вместе со мной. Он не был вдохновляющим оратором, и мы оба это прекрасно знали. Он был эффективным офицером и понимал свои собственные слабости. Так что я в одиночестве буду выступать на холме Конкордат. Это место являлось одним из немногих сохранившихся отличительных черт Айе Мортис, конусообразный холм был увенчан самым большим мануфакторным собором, который я когда-либо видел, - Конкордатом, давшим холму название. Много лет спустя это место станет местом решающей битвы за душу мира. Битвы, которую возглавят Черные драконы, глава моей жизни, с которой я позже познакомлюсь на Армагеддоне.

Мы с Гранахом взобрались по строительным лесам на одну из нижних террас массивного приземистого зиккурата. Вокс передатчики передавали призывы к молитве и труду. На холме толпились новобранцы и еще тысячи горожан, которые присоединятся к ним в ближайшие дни. Но была и другая толпа, массивные двери у основания Конкордата были открыты для бесконечной очереди просителей, самых отчаянных из отчаявшихся людей. Очередь змеилась вниз по одной из главных аллей холма, простираясь далеко за пределы моего поля зрения. Эти люди пришли, чтобы ответить на призыв, исходящий из собора. Очередь медленно и неуклонно продвигалась к зданию. На восточном фланге комплекса протекала грязная река промышленных сточных вод, и я обнаружил, что устанавливаю связь между рабочими, входящими внутрь, и мусором, который выходит наружу. Судя по выражение лица Гранаха, его голову посетила та же мысль.

— Сегодня мы предлагаем им лучший выбор, — сказал я, и он ответил мне кивком.

Жизнь в имперской гвардии была жестокой и зачастую очень короткой. Мириады безвестных солдат, которых мы завербовали в этот день, пройдут через мясорубку войны и закончат жизнь в луже собственной крови. Но их борьба, их конец будут славными. Это было лучше, чем то, что ждало внутри Конкордата. Мы приблизились к нашим местам на западном фланге мануфактория. Я посмотрел вниз на собравшиеся массы, стекающиеся с улиц, которые шли к большому открытому пространству. Молитвы со стороны Конкордата продолжались безостановочно.

— Мы собираемся перекричать их?

— Система выключится, как только начнется выступление, — ответил Гранах.

Прямо перед нами находилась платформа с портативным вокс устройством, установленным специально для этой цели. Я проверил свой хронометр.

— Сейчас?

— Сейчас, — подтвердил Гранах.

Я подошел к трибуне и поднял трубку. Гранах стоял рядом со мной, широко расставив ноги, сцепив руки за спиной – воплощение молчаливого, уверенного в себе командира. Позади нас внушительная громада Конкордата символизировала мощь Империума. Над нами возвышались террасы комплекса, дымоходы тянулись ввысь из углов каждого этажа, но крыша, которая одновременно служила посадочной площадкой, была пустой, за исключением огромного шпиля. По форме напоминающий крозиус, он был самой высокой точкой на сотни километров вокруг и одной из немногих настоящих достопримечательностей Айе Мортис. Это был символ Императора, символ того, ради кого они будут сражаться. Я наблюдал за толпой, ожидая, когда прекратятся транслируемые молитвы. Передние ряды хорошо просматривались, поскольку я находился менее чем в десяти метрах над землей. Динамики Конкордата замолчали, уступив место фоновому пыхтению, грохоту и лязгу внутренних механизмов мануфактория. Я уже собрался начать говорить, как снова увидел это лицо. Женщина стояла в первых рядах толпы, она находилась в нескольких десятках метров от меня, но я мог видеть ее достаточно ясно. Теперь я вспомнил, бритая голова, тяжелые и вечно нахмуренные брови принадлежали Шенк. Она была частью группы инквизиторов, с которой я скрестил мечи на Молоссусе. Они намеренно развязали чуму зомби, Чуму Неверия, в одном из ульев этой планеты с обманчивой целью научиться контролировать проклятие. Я убил Асконаса, лидера заговорщиков. Шенк и остальные – Бранд, Эррар и Майнхардт – были помещены в карантин, но заражен был только Асконас. Как инквизиция, они были недосягаемы для планетарных властей, и видимо их недолго продержали под стражей.

— Граждане Айе Мортис! — сказал я. — Вы все верные слуги Императора. Но сегодня вы становитесь героями Империума!

Говоря это, я оглядывал толпу в поисках соратников Шенка. Брэнда было бы легко заметить, находясь он там. Его сходство с Шенк поражало, я был уверен в том, что они брат и сестра. Что касается Майнхардта и Эррара, то они были не братом и сестрой, а близнецами по опасной самоуверенности. Я не видел никого из них, кроме Шенк. Она не пошевелилась и уставилась на меня с открытой враждебностью. На Молоссусе она и другие с совершенным фанатизмом верили в свой проект. Я разрушил эксперимент и убил их хозяина. У Шенк были веские причины презирать меня, и я ответил ей тем же.

— Ваши полки выиграли великую войну на Мистрале. Они прославили имя Айе Мортис. Теперь они взывают к вам, чтобы приумножить эту славу и разделить ее.

Во время речи я оценивал свою ситуацию. У четырех инквизиторов были все основания желать мне зла, и у них были средства для достижения этого. Я загнал их в угол на Молоссусе, но не нейтрализовал. Учитывая молчаливую угрозу, которую Шенк посылала в мой адрес, я знал, что они пришли на Айе Мортис, чтобы свершить возмездие. Этот факт вселил в меня некоторую надежду. Личная вендетта, значит это не было официальным делом инквизиции. Еще один обнадеживающий признак: я пока жив. Убить меня во время моего выступления было бы самым простым решением, но это также привлекло бы очень много внимания. Они планировали расправиться со мной по-тихому.

— Я знаю, что вы ответите на призыв. Я знаю, что вы почтите память своих героев, маршируя рядом с ними.

Нужно обдумать варианты, я мог бы избежать одиночества, находясь на Айе Мортис, но я отверг эту возможность, как только она пришла мне в голову. Оборонительная позиция была трусостью и не давала ничего кроме отсрочки. У меня не было намерения пережить этот день только для того, чтобы быть застигнутым врасплох потом. Пытаться убить их первыми тоже было неосуществимо. Даже если бы они все находились здесь, и я смог бы преодолеть трудности, тогда я развязал бы очень короткую войну с Инквизицией.

— Этот памятник веры и трудолюбия - проявление вашей силы. Теперь наберитесь сил еще больше и выплесните ярость во врагов Императора!

Я недоумевал, почему Шенк позволила мне заметить ее. Возможно, она допустила ошибку во дворце Мониторума и решила быть более прямой, поставив меня в известность. Я не видел ее союзников и это меня беспокоило. В конце концов, мой непосредственный выбор был прост: дождаться удара или выманить противника из тени. Но что делать после этого? Мысль озарила меня.

''«А что если добавить новые переменные?»''

Я закончил говорить и отступил с трибуны, переключив внимание толпы на Гранаха. Он был сыном Айе Мортис, пусть они увидят полковника ветерана и узнают, каких высот можно достичь. Пока люди аплодировали, я смотрел вдоль фасада Конкордата. На полпути между нашими местами и спуском с эшафота была служебная дверь.

Выступление подошло к концу, и теперь толпа могла направиться к вербовочным пунктам, которые были установлены на вершине холма Конкордат. Дикторы возобновили свою литургию.

— Полковник, я не смогу вас сопровождать. Есть кое-какие дела, которыми я должен заняться здесь, — сказал я Гранаху.

Он приподнял бровь, но возражать не стал. Мы хорошо поработали вместе на Мистрале и он доверял моему мнению.

— Есть что-нибудь, о чем мне следует знать?

— На данный момент, я полагаю, вы предпочли бы, чтобы вас не информировали. Это незаконченное дело, связанное с моим прикомандированием. Оно не имеет никакого отношения ни к Мистралю, ни к Айе Мортис.

Немного подумав, он спросил.

— Тебе не нужна помощь?

— Благодарю вас, полковник. Я ценю ваше предложение, но думаю, будет лучше, если вы вообще не будете в нем участвовать. Однако есть одна вещь, которую вы могли бы сделать для меня. Вы ведь недавно общались с инквизитором Крауссом?

— Так и есть. Он путешествовал с нами из Мистраля.

Конечно он путешествовал. Лучше следить за потрепанными полками на предмет малейших отклонений.

— Вы не могли бы попросить его встретиться со мной здесь, внутри Конкордата?

— Внутри? — глаза Гранаха расширились. — Трон, да как он найдет тебя?

— Он должен искать меня на этом уровне. Я подозреваю, что события упростят ему задачу.

— Значит, ты ожидаешь каких-то событий.

— Так и есть.

— Понимаю. Удачи, комиссар.

Мы обменялись рукопожатиями, и он ушел. Теперь мне просто нужно было оставаться в живых достаточно долго, чтобы поговорить с Крауссом. Я постоял на месте еще несколько мгновений, чтобы побыть на виду. Затем посмотрел вниз, Шенк все еще была там. Мы обменялись пристальными взглядами, а после я повернулся и направился к служебной двери. Она не смогла увидеть это с земли, но она поняла, что я вошел внутрь, поскольку меня не было на спуске с эшафота.
Дверь открывалась на подиум, проходивший по периметру большого центрального зала мануфактория. Блеклый дневной свет Айе Мортис проникал внутрь через витражи, но большая часть освещения была в виде установленных на бра светящихся шаров. Лучи света, которые они отбрасывали, едва достигали центра зала, где громоздкое оборудование мануфактория поднималось от пола почти на высоту подиума. Конвейерные ленты перемещались между тысячами рабочих мест, пронося компоненты мимо рабочих и забирая готовые изделия. Некоторые из этих потоков состояли из стрелкового оружия, другие касались предметов, назначение которых было для меня совершенно загадочным. Конкордат был институтом, невосприимчивым ко времени и переменам, так что вполне вероятно, что здесь были устройства, которые вышли из употребления в Империуме и были произведены только для того, чтобы быть в последствии выброшенными. Вдоль стен тянулись гигантские гобелены, настолько потемневшие от маслянистого воздуха, что невозможно было разобрать, что на них изображено. Они были важны просто потому, что существовали. Это гобелены, а значит, священные. Рабочие не обращали на них внимания, они десятками тысяч сидели на церковных скамьях, прикованные цепями к своему месту, и их работа была непрерывной. Они добровольно заступали на дежурство, но, как только их брали на работу, у них не было возможности передумать. Сервиторы двигались по рядам, раздавая миски с серой жижей, которую рабочие поглощали, не прекращая своего труда. Запах стоял отвратительный. Дым, прометий, дизельное топливо, пот и человеческие отходы слились в единую волну, от которой слезились глаза. Звук был почти таким же ужасным. Ритмичный стук машин оглушал, но жестяные вокс передатчики звучали еще громче, передавая бесконечные призывы трудиться на благо императора. Рабочие были здесь добровольно, хотя я сомневался, что кто-нибудь может покинуть Конкордат живым. Однако они нашли здесь свою цель. Потолок был еще в двадцати метрах надо мной, примерно на уровне следующей террасы. Я думал, что найду там еще один молитвенный зал или место для работы. Стоя в дверном проеме с болт-пистолетом наготове, я ждал. Шенк пришлось бы выбирать между прямым выслеживанием, а значит использованием того же входа, угодив в мою засаду, или попыткой напасть на меня с другого направления, не зная, где я могу находиться в здании. Я пробыл на своем месте почти час. К тому времени стало понятно, что она не собирается упрощать мне жизнь. Настало время покинуть дверной проем, здесь я слишком уязвим. Если бы все четверо присутствовали, мои пути к отступлению стали бы перекрыты. Я двинулся вниз по подиуму, мрак в верхней части зала был настолько густым, что я видел лишь несколько метров своего пути, и больше ничего поблизости от меня не было. Я шел осторожно, вглядываясь в тени в поисках движения, выискивая позицию, которая сработала бы мне на пользу. В центре зала со всех сторон сходились балки и тросы, образуя запутанное металлическое гнездо. Оно поддерживало вокс систему, а в его центре находилась кафедра, с которой экклезиарх в темном одеянии руководил молитвами. Он был неутомим как слуга, и мне было интересно, сколько часов он продержится, прежде чем его место займет другой. Не хотелось нарушать нормальное функционирование Конкордата, но это слияние линий обеспечивало лучшее прикрытие в пределах досягаемости и наилучшую перспективу. Там я мог бы увидеть любого, кто приближался бы ко мне. Я двинулся немного быстрее, все еще оглядываясь через плечо и осматривая этаж ниже в поисках каких-либо признаков Шенк. Перед моим пунктом назначения находились двери. Я замедлил шаг, подходя к каждой из них, мой пистолет был направлен в темноту. Я был готов к засаде, ожидал ее. Как раз перед тем, как достигнуть последней двери перед балками, я поднялся наверх, чтобы добраться до вокс гнезда, и заметил Шенк. Она стояла на подиуме в противоположной от меня стороне зала. В руке у нее тоже был болт-пистолет. Я моментально направил свой в ее сторону и попал в ловушку.
Брэнд выскочил из дверного проема, он был размытым пятном в уголке моего зрения, и мне пришлось, проклиная себя. Инквизитор попытался приставить цепной нож к моему горлу, но я блокировал удар пистолетом. Движение было неуклюжим, я едва поспел вовремя, а его удар был яростным и выбил оружие у меня из руки. Оно перелетело через перила и с грохотом ударилось о каменные плиты далеко внизу.

— Ты не смеешь перечить инквизиции, — прошипел он.

Я поднырнул под его следующий замах и нанес удар ногой по его левому колену.

— Инквизиции и не перечил, — сказал я, когда мой ботинок попал в цель. Хруст был приятный. Он вскрикнул и отшатнулся, но устоял на ногах. Я отскочил, выхватывая меч. — Я вмешиваюсь в коварные планы каких-то жалких маленьких заговорщиков.

Прежде чем я успел воспользоваться своим преимуществом, болт-снаряд врезался в подиум прямо передо мной. Будь я немного быстрее, то попал бы под огонь Шенк. Я снова пригнулся и перекатился мимо Брэнда, затем поднялся и побежал к вокс гнезду. Мне нужно было укрытие, я не мог сражаться с обоими сразу. Брэнд преследовал меня. В его лязгающих шагах был неровный ритм, он прихрамывал. Хорошо. Я выиграл себе несколько секунд. Еще два выстрела Шенк изрешетили подиум передо мной. Один из них пробил брешь шириной в метр. Я перепрыгнул через нее и добрался до ближайшей балки, ведущей к кафедре. Я посмотрел вперед, чтобы посмотреть, есть ли пандус с этой стороны зала, его там не было. Но перебравшись через перила и оказавшись в металлической паутине, я заметил движение в дальнем конце. Эррар и Майнхардт проявили себя. Они тоже выстрелили и вырвали несколько тросов, которые лопнули с железным скрежетом и отклонили траекторию снарядов ровно настолько, чтобы спасти мне жизнь. Звуки молитв внутри Конкордата стали еще более резкими, когда некоторые из вокс передатчиков загудели статическими помехами. Теперь я карабкался по переплетению металлических опор, и инквизиторы прекратили огонь. Брэнд шел прямо за мной. Все это время экклезиарх ни разу не отступил от своей проповеди. Внизу никто не обратил внимания на конфликт. Их бесконечный, монотонный, изнурительный труд превратил их всего лишь в слуг, которые, тем не менее, были способны молиться и воздавали хвалу Императору каждым мгновением своего сознания. Как только Конкордат завладевал людьми, он уже никогда их не отпускал. У инквизиторов было уединение, которого они хотели для своего убийства. Там присутствовали десятки тысяч душ, но ни одна из них не заметила бы моей смерти. Я вскарабкался наверх по разветвляющимся балкам. Казалось, что опор было гораздо больше, чем требовалось для платформы проповедника. Избыток сыграл мне на руку. Дойдя до середины зала, я увидел под собой одну из причин распространения железа. Кафедра находилась прямо над частью оборудования зала. Там сходились конвейерные ленты с излишками и выброшенным материалом. Массивные зубчатые цилиндры измельчали металл на куски. Это было все равно что смотреть в стальной водоворот. В этой конфигурации не было никакой практической ценности, но символическая была очень сильной. Конкордат был собором в такой же степени, как и производственным комплексом, и проповедник бушевал над вездесущим напоминанием о судьбе, которая ожидала Империум, если его бдительность когда-либо ослабнет. Брэнд все еще преследовал его.

— Вы отказали Империуму в великом оружии против его врагов, — крикнул он. — Разве это преступление не требует казни?

— Я предотвратил намерения жаждущих власти безумцев. И я был слишком милосерден.

Спустившись на несколько метров от платформы, я поставил ноги на широкую балку и, обхватив правой рукой почти вертикальный трос, развернулся лицом к нему. Завершая поворот, я нанес удар мечом. Я правильно рассчитал время: мой клинок был нацелен прямо ему в грудь. Но он был быстр, он остановился как вкопанный и с рычанием двинул цепным ножом вверх. Он блокировал мой удар и перерубил клинок, оставив меня с половиной меча. У меня все еще был импульс от вращения, балка, на которой мы стояли, шла под уклон вниз, к Брэнду. Я отпустил трос и налетел на него. Мы сцепились, выронив оружие, сражаясь с гравитацией и друг с другом. Его руки сомкнулись на моем горле. Задыхаясь, я протиснулся вперед, и его правая нога соскользнула с балки в пустоту. Левая нога приняла на себя весь его вес, и поврежденное колено отказало. Он начал падать. Если бы он продолжал сжимать мою шею, мы оба сразу же свалились бы с обрыва. К моему счастью, он запаниковал, отпустил ее и замахал руками, схватил меня за пальто и потянул вниз. Я ударился о балку, сломав ребро и прокусив язык. Внизу болтался Брэнд. Я начал соскальзывать и ударил правым кулаком вниз, сломав ему нос. Его руки ослабли, и инквизитор начал падать к перемалывающим цилиндрам. Крик был таким громким, что перекрыл шум Конкордата. Он прекратилось, как только его кости были раздавлены в порошок. Я заставил себя подняться, теперь у меня не было оружия. Мое дыхание было прерывистым. Правая рука, которая постоянно болела после Мистраля, пульсировала от напряжения, вызванного подъемом. Я приготовился к следующей атаке, однако ее не было. Медленно повернувшись, я вглядываясь сквозь балки во мрак Конкордата. Я не мог видеть ни Шенк, ни остальных.

— Комиссар Яррик? — снизу раздался чей-то голос.

Я посмотрел на пол зала и увидел Гектора Краусса. Даже с такого расстояния я мог видеть замешательство на его лице. Это редкое зрелище почти стоило боли от всех моих ран.

— Скоро присоединюсь к вам, инквизитор, — крикнул я в ответ.

Возвращаясь на подиум и направляясь к лестнице, которая должна была поднять меня на этаж, я репетировал, что скажу Крауссу. Он принадлежал к Ордо Еретикус. Основываясь на характере их проекта на Молоссусе, я решил, что моими врагами являются Ордо Маллеус. Краусс, насколько я мог судить, был монодоминантом. Шенк, Эррар и Майнхардт являлись не только радикалами, но их вендетта навела меня на мысль, что они действовали без ведома своего ордена. Краусс не стремился спровоцировать конфликт между орденами, но и не смог бы игнорировать чудовищную ересь экспериментов с зомби чумой, унесшую миллионы жизней. Ему придется разобраться в этом деле. Я пережил нападение и теперь мой ответный ход приведет к столкновениям внутри Инквизиции, столкновениям, которые, как я надеялся, перемололи бы трех других членов этой кабалы так же эффективно, как машина расправилась с Брэндом.

Политика, в конце концов, - это еще одно оружие войны. А я - офицер по политическим вопросам.

[[Категория:Империум]]

Конкордат / Concordat (рассказ)

2023-10-22T17:54:04Z

MBean: Добавлен перевод

{{Книга
|Автор=Дэвид Аннандейл / David Annandale
|Год Издания=2014
|Издательство=Black Library
|Обложка=Concordat.jpg
|Переводчик=MBean
}}

— Мне было интересно, увидим ли мы вас здесь, комиссар Яррик.

Голос был знакомым. Не сказать, что он звучал приветливо, но я не стал сразу реагировать с подозрением. Было время, когда я мог себе позволить такую роскошь. Обернувшись, я увидел инквизитора Гектора Краусса из Ордо Еретикус, идущего ко мне по коридору. Внешне он почти не изменился с нашей первой встречи на Мистрале. Та же железная официальность и элегантность обернутые в темный плащ, жилет и брюки. Та же забота, граничащая с тщеславием, то же сознательное патрицианское благородство, женатое на осуждающем взгляде. Однако он пережил войну на Мистрале, он пережил многое из того, что пережил я, и произошедшая в нем перемена не была незаметной. Он стал более осторожным. Может быть у него даже появилась способность сомневаться в собственной непогрешимости. Я надеялся на это, хотя и не был готов рисковать такой возможностью. Мы находились в лабиринте дворца Департамента Мониторум на Айе Мортис. Комплекс являлся уродливым строением, дворцом только по названию и соответствовал подавляющему большинству архитектурных сооружений на планете. Коридоры выложены серым рокритом и выглядели сырыми, даже если это не соответствовало действительности. Своды были сборными и грубыми, почти полностью лишенными украшений, если не считать равнодушно выполненных аквил. Стены были изъедены, а углы осыпались. Фасады многих зданий планеты были настолько разрушены загрязненной атмосферой, что выглядели словно окаменевшая губка. Айе Мортис был миром ульем, экономическая ценность которого постепенно снижалась. Сотни миллиардов людей жили в кредит и счастливчиками будут те, кто умрет до наступления коллапса.

Однако на данный момент от этого мира ещё можно было получить пользу. Его 77-й пехотный и 110-й бронетанковый полки были разгромлены на Мистрале. Было бы не так уж далеко от истины утверждать, что они все еще существовали лишь потому, что так сказал полковник Георг Гранах. Он сохранил за собой командование после Мистраля и отказался позволить ветеранам того конфликта испытать позор, увидев, как их полки расформировываются и вливаются в другие. Их знамя продолжало развеваться, и победа на Мистрале была увековечена в записях. Это все еще была победа, как бы тяжело ни было любому из нас думать об этом в таких терминах. Краусс догнал меня, когда функционеры Мониторума пронеслись мимо нас.

— Вы встречаетесь с полковником Гранахом? — спросил он.

Я кивнул.

— Мое прикомандирование к 252-му Армагеддонскому полку закончилось. Лорд комиссар Расп попросил меня вернуться к нему на службу, пока он все еще работает с мортисианами.

— Итак, вы помогаете с вербовкой, — сказал инквизитор, подтверждая свою гипотезу. — Вы уже встречались с лордом комиссаром?

Вопрос был задан не просто так, я не верю, что Краусс был способен на непринужденную беседу.

— Вскользь.

— Как же вам удалось его найти?

Я колебался, не желая говорить Крауссу ничего сверх необходимого минимума. Мое доверие к нему находилось в четко очерченных пределах. Он обладал честью и благородством, но также видел лишь то, что хотел видеть, и за это приходилось платить объектам его суждений.

— Он восстановил большую часть своих сил, — сказал я.

— Да, выглядит он живо.

— Я так понимаю, вы видели его чаще меня.

Краусс проигнорировал уловку.

— Вам не показалось, что он совсем не похож на того офицера, которого вы знали раньше?

— Все мы изменились на Мистрале, — заметил я. — Его предали и пытали. Было бы странно, если бы он остался таким же.

Я задавался вопросом, не имел ли в виду Краусс какие-то другие изменения, но знал, что лучше не ожидать, что он сам предоставит информацию такого рода. Я попытался вытянуть из него еще что-то.

— Что же привело вас на Айе Мортис, инквизитор?

Я мог бы поверить в некоторую долю случайности нашей встречи, но только до определенной степени. Айе Мортис являлся миром второстепенной важности и на данный момент политически стабильным. Ордо Еретикус мало что могло волновать. Много десятилетий спустя Губительные силы станут очень близки к тому, чтобы разорвать этот мир вклочья, но до этого надо еще дожить. Краусс ответил не сразу. Несколько мгновений он наблюдал за бесконечным шествием администраторов. Вербовка привела к резкому росту активности планетарного отделения Департамента Мониторум. То, что происходило в настоящее время, сильно отличалось от ежегодного набора. С административной точки зрения пополнение полков было событием, требующим огромных ресурсов. Через минуту Краусс удивил меня своей откровенностью. Не сказать, что он любил меня больше, чем я его, но, похоже, мы доверяли друг другу. Война установила между нами некое подобие согласия.

— Я завершаю работу, начатую на Мистрале, — сказал инквизитор.

— Не вижу связи. Ересь, с которой мы столкнулись, осталась на этом мире.

— Заражение, — произнес он. — События никогда не бывают совершенно изолированными. Многие солдаты стали свидетелями вещей, о существовании которых простому гражданину Империума никогда не следовало бы знать. Солдаты рассказывают байки и распространяют слухи. Слухи распространяют слабость и кое-что похуже.

— Удалось сделать какие-нибудь выводы?

Я приложил все усилия, чтобы мой голос не звучал раздражительно. Вступать в конфронтацию с инквизитором здесь и сейчас не принесло бы никакой пользы, однако солдаты, которые так много отдали на Мистрале, заслуживали лучшего. Безусловно, ересь, которую мы там обнаружили, была особенно коварной. Это долгое время скрывалось за масками дружбы и доверия. Мы все были обмануты в той или иной степени, особенно лорд комиссар Расп, но в рядах мортисиан не было никакого предательства. Краусс напрасно навлек пытки инквизиции на гвардейцев, которые ничего не сделали, кроме как преданно сражались за Императора. Я вмешался тогда и сделал бы это снова, если бы пришлось. У имперской гвардии свой собственный механизм поддержания морального духа и искоренения непригодных, и я являюсь частью этой системы. У инквизиции же более эффективные способы применения своих сил.

— Думаю, что скоро смогу уехать отсюда, — ответил Краусс.

Я никогда не видел, чтобы в его улыбке отсутствовали расчетливость или превосходство. Сейчас она было не такой, но в его позе чувствовалась едва заметная осанка. Он был близок к тому, чтобы позволить себе роскошь облегчения.

— Рад это слышать.

Я был таким же, может быть последствия тех событий действительно исчерпали себя. Хотя в тот момент мне было это неизвестно. Было что-то еще, и я впервые заметил это только после того, как покинул Краусса. Я все еще находился в нескольких темных коридорах и однообразных лестничных пролетах от места встречи с Гранахом и только собрался ступить на лестничную клетку, как волосы на затылке встали дыбом. За мной наблюдают. Я резко обернулся. Бюрократия войны текла мимо, но я мельком увидел одного чиновника в дверном проеме в нескольких метрах позади. Она стояла неподвижно, а затем вошла в дверь и скрылась из виду. Я не смог ее разглядеть, даже не был уверен, что наблюдение велось за моей персоной, но она мне показалась крайне знакомой. Не было никаких причин, по которым она должна находиться здесь, я никогда раньше не был на Айе Мортис. От этого впечатления мне стало не по себе, если я и видел эту женщину раньше, то она точно не была одета в одеяние дрона Мониторума. Я вернулся по коридору к тому месту, где видел женщину, и попробовал отпереть дверь. Она была открыта и вела в картотеку с тремя другими выходами. Двое скучающих мужчин взглянули на меня, затем вернулись к своей работе по составлению каталога. Моего наблюдателя нигде не было видно. Я направился на встречу с Гранахом, жалея, что не разглядел получше ее лицо.

На Айе Мортис было не так уж много места для надежды. Все его ульи на протяжении веков сливались в один, вся поверхность планеты была застроена жилыми домами и ныне в основном недействующими мануфакториями. Его граждане питали мало иллюзий относительно своего мира, хотя выживание требовало, чтобы они крепко держались за некоторые из них. У них также была вера в Императора, и именно эту веру подчеркивали призывные митинги, укрепляя ее для граждан, которые не собирались вступать в Астра Милитариум, и напоминая рекрутам об обязанностях службы. Этот мир также произвел изрядную порцию бойцов. Одной из моих обязанностей было разъяснять новобранцам моральные императивы новой жизни.

— Тебе нужно будет выступить на митинге, — сказал мне Гранах, когда я встретился с ним. — Я видел, что ты сделал на Мистрале, Яррик. Нам понадобятся твои навыки.

Гранах будет сопровождать меня, но не будет выступать вместе со мной. Он не был вдохновляющим оратором, и мы оба это прекрасно знали. Он был эффективным офицером и понимал свои собственные слабости. Так что я в одиночестве буду выступать на холме Конкордат. Это место являлось одним из немногих сохранившихся отличительных черт Айе Мортис, конусообразный холм был увенчан самым большим мануфакторным собором, который я когда-либо видел, - Конкордатом, давшим холму название. Много лет спустя это место станет местом решающей битвы за душу мира. Битвы, которую возглавят Черные драконы, глава моей жизни, с которой я позже познакомлюсь на Армагеддоне.

Мы с Гранахом взобрались по строительным лесам на одну из нижних террас массивного приземистого зиккурата. Вокс передатчики передавали призывы к молитве и труду. На холме толпились новобранцы и еще тысячи горожан, которые присоединятся к ним в ближайшие дни. Но была и другая толпа, массивные двери у основания Конкордата были открыты для бесконечной очереди просителей, самых отчаянных из отчаявшихся людей. Очередь змеилась вниз по одной из главных аллей холма, простираясь далеко за пределы моего поля зрения. Эти люди пришли, чтобы ответить на призыв, исходящий из собора. Очередь медленно и неуклонно продвигалась к зданию. На восточном фланге комплекса протекала грязная река промышленных сточных вод, и я обнаружил, что устанавливаю связь между рабочими, входящими внутрь, и мусором, который выходит наружу. Судя по выражение лица Гранаха, его голову посетила та же мысль.

— Сегодня мы предлагаем им лучший выбор, — сказал я, и он ответил мне кивком.

Жизнь в имперской гвардии была жестокой и зачастую очень короткой. Мириады безвестных солдат, которых мы завербовали в этот день, пройдут через мясорубку войны и закончат жизнь в луже собственной крови. Но их борьба, их конец будут славными. Это было лучше, чем то, что ждало внутри Конкордата. Мы приблизились к нашим местам на западном фланге мануфактория. Я посмотрел вниз на собравшиеся массы, стекающиеся с улиц, которые шли к большому открытому пространству. Молитвы со стороны Конкордата продолжались безостановочно.

— Мы собираемся перекричать их?

— Система выключится, как только начнется выступление, — ответил Гранах.

Прямо перед нами находилась платформа с портативным вокс устройством, установленным специально для этой цели. Я проверил свой хронометр.

— Сейчас?

— Сейчас, — подтвердил Гранах.

Я подошел к трибуне и поднял трубку. Гранах стоял рядом со мной, широко расставив ноги, сцепив руки за спиной – воплощение молчаливого, уверенного в себе командира. Позади нас внушительная громада Конкордата символизировала мощь Империума. Над нами возвышались террасы комплекса, дымоходы тянулись ввысь из углов каждого этажа, но крыша, которая одновременно служила посадочной площадкой, была пустой, за исключением огромного шпиля. По форме напоминающий крозиус, он был самой высокой точкой на сотни километров вокруг и одной из немногих настоящих достопримечательностей Айе Мортис. Это был символ Императора, символ того, ради кого они будут сражаться. Я наблюдал за толпой, ожидая, когда прекратятся транслируемые молитвы. Передние ряды хорошо просматривались, поскольку я находился менее чем в десяти метрах над землей. Динамики Конкордата замолчали, уступив место фоновому пыхтению, грохоту и лязгу внутренних механизмов мануфактория. Я уже собрался начать говорить, как снова увидел это лицо. Женщина стояла в первых рядах толпы, она находилась в нескольких десятках метров от меня, но я мог видеть ее достаточно ясно. Теперь я вспомнил, бритая голова, тяжелые и вечно нахмуренные брови принадлежали Шенк. Она была частью группы инквизиторов, с которой я скрестил мечи на Молоссусе. Они намеренно развязали чуму зомби, Чуму Неверия, в одном из ульев этой планеты с обманчивой целью научиться контролировать проклятие. Я убил Асконаса, лидера заговорщиков. Шенк и остальные – Бранд, Эррар и Майнхардт – были помещены в карантин, но заражен был только Асконас. Как инквизиция, они были недосягаемы для планетарных властей, и видимо их недолго продержали под стражей.

— Граждане Айе Мортис! — сказал я. — Вы все верные слуги Императора. Но сегодня вы становитесь героями Империума!

Говоря это, я оглядывал толпу в поисках соратников Шенка. Брэнда было бы легко заметить, находясь он там. Его сходство с Шенк поражало, я был уверен в том, что они брат и сестра. Что касается Майнхардта и Эррара, то они были не братом и сестрой, а близнецами по опасной самоуверенности. Я не видел никого из них, кроме Шенк. Она не пошевелилась и уставилась на меня с открытой враждебностью. На Молоссусе она и другие с совершенным фанатизмом верили в свой проект. Я разрушил эксперимент и убил их хозяина. У Шенк были веские причины презирать меня, и я ответил ей тем же.

— Ваши полки выиграли великую войну на Мистрале. Они прославили имя Айе Мортис. Теперь они взывают к вам, чтобы приумножить эту славу и разделить ее.

Во время речи я оценивал свою ситуацию. У четырех инквизиторов были все основания желать мне зла, и у них были средства для достижения этого. Я загнал их в угол на Молоссусе, но не нейтрализовал. Учитывая молчаливую угрозу, которую Шенк посылала в мой адрес, я знал, что они пришли на Айе Мортис, чтобы свершить возмездие. Этот факт вселил в меня некоторую надежду. Личная вендетта, значит это не было официальным делом инквизиции. Еще один обнадеживающий признак: я пока жив. Убить меня во время моего выступления было бы самым простым решением, но это также привлекло бы очень много внимания. Они планировали расправиться со мной по-тихому.

— Я знаю, что вы ответите на призыв. Я знаю, что вы почтите память своих героев, маршируя рядом с ними.

Нужно обдумать варианты, я мог бы избежать одиночества, находясь на Айе Мортис, но я отверг эту возможность, как только она пришла мне в голову. Оборонительная позиция была трусостью и не давала ничего кроме отсрочки. У меня не было намерения пережить этот день только для того, чтобы быть застигнутым врасплох потом. Пытаться убить их первыми тоже было неосуществимо. Даже если бы они все находились здесь, и я смог бы преодолеть трудности, тогда я развязал бы очень короткую войну с Инквизицией.

— Этот памятник веры и трудолюбия - проявление вашей силы. Теперь наберитесь сил еще больше и выплесните ярость во врагов Императора!

Я недоумевал, почему Шенк позволила мне заметить ее. Возможно, она допустила ошибку во дворце Мониторума и решила быть более прямой, поставив меня в известность. Я не видел ее союзников и это меня беспокоило. В конце концов, мой непосредственный выбор был прост: дождаться удара или выманить противника из тени. Но что делать после этого? Мысль озарила меня.

''«А что если добавить новые переменные?»''

Я закончил говорить и отступил с трибуны, переключив внимание толпы на Гранаха. Он был сыном Айе Мортис, пусть они увидят полковника ветерана и узнают, каких высот можно достичь. Пока люди аплодировали, я смотрел вдоль фасада Конкордата. На полпути между нашими местами и спуском с эшафота была служебная дверь.

Выступление подошло к концу, и теперь толпа могла направиться к вербовочным пунктам, которые были установлены на вершине холма Конкордат. Дикторы возобновили свою литургию.

— Полковник, я не смогу вас сопровождать. Есть кое-какие дела, которыми я должен заняться здесь, — сказал я Гранаху.

Он приподнял бровь, но возражать не стал. Мы хорошо поработали вместе на Мистрале и он доверял моему мнению.

— Есть что-нибудь, о чем мне следует знать?

— На данный момент, я полагаю, вы предпочли бы, чтобы вас не информировали. Это незаконченное дело, связанное с моим прикомандированием. Оно не имеет никакого отношения ни к Мистралю, ни к Айе Мортис.

Немного подумав, он спросил.

— Тебе не нужна помощь?

— Благодарю вас, полковник. Я ценю ваше предложение, но думаю, будет лучше, если вы вообще не будете в нем участвовать. Однако есть одна вещь, которую вы могли бы сделать для меня. Вы ведь недавно общались с инквизитором Крауссом?

— Так и есть. Он путешествовал с нами из Мистраля.

Конечно он путешествовал. Лучше следить за потрепанными полками на предмет малейших отклонений.

— Вы не могли бы попросить его встретиться со мной здесь, внутри Конкордата?

— Внутри? — глаза Гранаха расширились. — Трон, да как он найдет тебя?

— Он должен искать меня на этом уровне. Я подозреваю, что события упростят ему задачу.

— Значит, ты ожидаешь каких-то событий.

— Так и есть.

— Понимаю. Удачи, комиссар.

Мы обменялись рукопожатиями, и он ушел. Теперь мне просто нужно было оставаться в живых достаточно долго, чтобы поговорить с Крауссом. Я постоял на месте еще несколько мгновений, чтобы побыть на виду. Затем посмотрел вниз, Шенк все еще была там. Мы обменялись пристальными взглядами, а после я повернулся и направился к служебной двери. Она не смогла увидеть это с земли, но она поняла, что я вошел внутрь, поскольку меня не было на спуске с эшафота.
Дверь открывалась на подиум, проходивший по периметру большого центрального зала мануфактория. Блеклый дневной свет Айе Мортис проникал внутрь через витражи, но большая часть освещения была в виде установленных на бра светящихся шаров. Лучи света, которые они отбрасывали, едва достигали центра зала, где громоздкое оборудование мануфактория поднималось от пола почти на высоту подиума. Конвейерные ленты перемещались между тысячами рабочих мест, пронося компоненты мимо рабочих и забирая готовые изделия. Некоторые из этих потоков состояли из стрелкового оружия, другие касались предметов, назначение которых было для меня совершенно загадочным. Конкордат был институтом, невосприимчивым ко времени и переменам, так что вполне вероятно, что здесь были устройства, которые вышли из употребления в Империуме и были произведены только для того, чтобы быть в последствии выброшенными. Вдоль стен тянулись гигантские гобелены, настолько потемневшие от маслянистого воздуха, что невозможно было разобрать, что на них изображено. Они были важны просто потому, что существовали. Это гобелены, а значит, священные. Рабочие не обращали на них внимания, они десятками тысяч сидели на церковных скамьях, прикованные цепями к своему месту, и их работа была непрерывной. Они добровольно заступали на дежурство, но, как только их брали на работу, у них не было возможности передумать. Сервиторы двигались по рядам, раздавая миски с серой жижей, которую рабочие поглощали, не прекращая своего труда. Запах стоял отвратительный. Дым, прометий, дизельное топливо, пот и человеческие отходы слились в единую волну, от которой слезились глаза. Звук был почти таким же ужасным. Ритмичный стук машин оглушал, но жестяные вокс передатчики звучали еще громче, передавая бесконечные призывы трудиться на благо императора. Рабочие были здесь добровольно, хотя я сомневался, что кто-нибудь может покинуть Конкордат живым. Однако они нашли здесь свою цель. Потолок был еще в двадцати метрах надо мной, примерно на уровне следующей террасы. Я думал, что найду там еще один молитвенный зал или место для работы. Стоя в дверном проеме с болт-пистолетом наготове, я ждал. Шенк пришлось бы выбирать между прямым выслеживанием, а значит использованием того же входа, угодив в мою засаду, или попыткой напасть на меня с другого направления, не зная, где я могу находиться в здании. Я пробыл на своем месте почти час. К тому времени стало понятно, что она не собирается упрощать мне жизнь. Настало время покинуть дверной проем, здесь я слишком уязвим. Если бы все четверо присутствовали, мои пути к отступлению стали бы перекрыты. Я двинулся вниз по подиуму, мрак в верхней части зала был настолько густым, что я видел лишь несколько метров своего пути, и больше ничего поблизости от меня не было. Я шел осторожно, вглядываясь в тени в поисках движения, выискивая позицию, которая сработала бы мне на пользу. В центре зала со всех сторон сходились балки и тросы, образуя запутанное металлическое гнездо. Оно поддерживало вокс систему, а в его центре находилась кафедра, с которой экклезиарх в темном одеянии руководил молитвами. Он был неутомим как слуга, и мне было интересно, сколько часов он продержится, прежде чем его место займет другой. Не хотелось нарушать нормальное функционирование Конкордата, но это слияние линий обеспечивало лучшее прикрытие в пределах досягаемости и наилучшую перспективу. Там я мог бы увидеть любого, кто приближался бы ко мне. Я двинулся немного быстрее, все еще оглядываясь через плечо и осматривая этаж ниже в поисках каких-либо признаков Шенк. Перед моим пунктом назначения находились двери. Я замедлил шаг, подходя к каждой из них, мой пистолет был направлен в темноту. Я был готов к засаде, ожидал ее. Как раз перед тем, как достигнуть последней двери перед балками, я поднялся наверх, чтобы добраться до вокс гнезда, и заметил Шенк. Она стояла на подиуме в противоположной от меня стороне зала. В руке у нее тоже был болт-пистолет. Я моментально направил свой в ее сторону и попал в ловушку.
Брэнд выскочил из дверного проема, он был размытым пятном в уголке моего зрения, и мне пришлось, проклиная себя. Инквизитор попытался приставить цепной нож к моему горлу, но я блокировал удар пистолетом. Движение было неуклюжим, я едва поспел вовремя, а его удар был яростным и выбил оружие у меня из руки. Оно перелетело через перила и с грохотом ударилось о каменные плиты далеко внизу.

— Ты не смеешь перечить инквизиции, — прошипел он.

Я поднырнул под его следующий замах и нанес удар ногой по его левому колену.

— Инквизиции и не перечил, — сказал я, когда мой ботинок попал в цель. Хруст был приятный. Он вскрикнул и отшатнулся, но устоял на ногах. Я отскочил, выхватывая меч. — Я вмешиваюсь в коварные планы каких-то жалких маленьких заговорщиков.

Прежде чем я успел воспользоваться своим преимуществом, болт-снаряд врезался в подиум прямо передо мной. Будь я немного быстрее, то попал бы под огонь Шенк. Я снова пригнулся и перекатился мимо Брэнда, затем поднялся и побежал к вокс гнезду. Мне нужно было укрытие, я не мог сражаться с обоими сразу. Брэнд преследовал меня. В его лязгающих шагах был неровный ритм, он прихрамывал. Хорошо. Я выиграл себе несколько секунд. Еще два выстрела Шенк изрешетили подиум передо мной. Один из них пробил брешь шириной в метр. Я перепрыгнул через нее и добрался до ближайшей балки, ведущей к кафедре. Я посмотрел вперед, чтобы посмотреть, есть ли пандус с этой стороны зала, его там не было. Но перебравшись через перила и оказавшись в металлической паутине, я заметил движение в дальнем конце. Эррар и Майнхардт проявили себя. Они тоже выстрелили и вырвали несколько тросов, которые лопнули с железным скрежетом и отклонили траекторию снарядов ровно настолько, чтобы спасти мне жизнь. Звуки молитв внутри Конкордата стали еще более резкими, когда некоторые из вокс передатчиков загудели статическими помехами. Теперь я карабкался по переплетению металлических опор, и инквизиторы прекратили огонь. Брэнд шел прямо за мной. Все это время экклезиарх ни разу не отступил от своей проповеди. Внизу никто не обратил внимания на конфликт. Их бесконечный, монотонный, изнурительный труд превратил их всего лишь в слуг, которые, тем не менее, были способны молиться и воздавали хвалу Императору каждым мгновением своего сознания. Как только Конкордат завладевал людьми, он уже никогда их не отпускал. У инквизиторов было уединение, которого они хотели для своего убийства. Там присутствовали десятки тысяч душ, но ни одна из них не заметила бы моей смерти. Я вскарабкался наверх по разветвляющимся балкам. Казалось, что опор было гораздо больше, чем требовалось для платформы проповедника. Избыток сыграл мне на руку. Дойдя до середины зала, я увидел под собой одну из причин распространения железа. Кафедра находилась прямо над частью оборудования зала. Там сходились конвейерные ленты с излишками и выброшенным материалом. Массивные зубчатые цилиндры измельчали металл на куски. Это было все равно что смотреть в стальной водоворот. В этой конфигурации не было никакой практической ценности, но символическая была очень сильной. Конкордат был собором в такой же степени, как и производственным комплексом, и проповедник бушевал над вездесущим напоминанием о судьбе, которая ожидала Империум, если его бдительность когда-либо ослабнет. Брэнд все еще преследовал его.

— Вы отказали Империуму в великом оружии против его врагов, — крикнул он. — Разве это преступление не требует казни?

— Я предотвратил намерения жаждущих власти безумцев. И я был слишком милосерден.

Спустившись на несколько метров от платформы, я поставил ноги на широкую балку и, обхватив правой рукой почти вертикальный трос, развернулся лицом к нему. Завершая поворот, я нанес удар мечом. Я правильно рассчитал время: мой клинок был нацелен прямо ему в грудь. Но он был быстр, он остановился как вкопанный и с рычанием двинул цепным ножом вверх. Он блокировал мой удар и перерубил клинок, оставив меня с половиной меча. У меня все еще был импульс от вращения, балка, на которой мы стояли, шла под уклон вниз, к Брэнду. Я отпустил трос и налетел на него. Мы сцепились, выронив оружие, сражаясь с гравитацией и друг с другом. Его руки сомкнулись на моем горле. Задыхаясь, я протиснулся вперед, и его правая нога соскользнула с балки в пустоту. Левая нога приняла на себя весь его вес, и поврежденное колено отказало. Он начал падать. Если бы он продолжал сжимать мою шею, мы оба сразу же свалились бы с обрыва. К моему счастью, он запаниковал, отпустил ее и замахал руками, схватил меня за пальто и потянул вниз. Я ударился о балку, сломав ребро и прокусив язык. Внизу болтался Брэнд. Я начал соскальзывать и ударил правым кулаком вниз, сломав ему нос. Его руки ослабли, и инквизитор начал падать к перемалывающим цилиндрам. Крик был таким громким, что перекрыл шум Конкордата. Он прекратилось, как только его кости были раздавлены в порошок. Я заставил себя подняться, теперь у меня не было оружия. Мое дыхание было прерывистым. Правая рука, которая постоянно болела после Мистраля, пульсировала от напряжения, вызванного подъемом. Я приготовился к следующей атаке, однако ее не было. Медленно повернувшись, я вглядываясь сквозь балки во мрак Конкордата. Я не мог видеть ни Шенк, ни остальных.

— Комиссар Яррик? — снизу раздался чей-то голос.

Я посмотрел на пол зала и увидел Гектора Краусса. Даже с такого расстояния я мог видеть замешательство на его лице. Это редкое зрелище почти стоило боли от всех моих ран.

— Скоро присоединюсь к вам, инквизитор, — крикнул я в ответ.

Возвращаясь на подиум и направляясь к лестнице, которая должна была поднять меня на этаж, я репетировал, что скажу Крауссу. Он принадлежал к Ордо Еретикус. Основываясь на характере их проекта на Молоссусе, я решил, что моими врагами являются Ордо Маллеус. Краусс, насколько я мог судить, был монодоминантом. Шенк, Эррар и Майнхардт являлись не только радикалами, но их вендетта навела меня на мысль, что они действовали без ведома своего ордена. Краусс не стремился спровоцировать конфликт между орденами, но и не смог бы игнорировать чудовищную ересь экспериментов с зомби чумой, унесшую миллионы жизней. Ему придется разобраться в этом деле. Я пережил нападение и теперь мой ответный ход приведет к столкновениям внутри Инквизиции, столкновениям, которые, как я надеялся, перемололи бы трех других членов этой кабалы так же эффективно, как машина расправилась с Брэндом.

Политика, в конце концов, - это еще одно оружие войны. А я - офицер по политическим вопросам.

[[Категория:Империум]]

Файл:Concordat.jpg

2023-10-22T15:44:08Z

MBean:

Последняя деталь / The Last Detail (рассказ)

2023-10-20T13:50:57Z

MBean: Исправлена ошибка перевода брата-морпеха, разделен "слипшийся" диалог

{{Книга
|Автор=Пол Керни / Paul Kearney
|Год Издания=2019
|Издательство=Black Library
|Источник=
|Обложка=TheLastDetail.jpg
|Описание обложки=
|Переводчик=MBean
}}
Муссонные дожди начались рано, будто бы сама планета опускала вуаль, чтобы скрыть разбитое лицо. Даже съежившись в бункере, мальчик и его отец могли слышать их громоподобный, массивный рев. Но ливень был ничем по сравнению с тем, что было раньше – на самом деле даже рев муссона казался чем-то вроде тишины.

— Это прекратилось, — сказал мальчик. — Весь этот шум. Возможно, они ушли.

Мужчина сжал плечо своего сына, но ничего не сказал. У него было жилистое лицо фермера, состарившегося раньше времени, но твердого, как сталь. И обоих был осунувшийся, опустошенный вид людей, которые несколько дней ничего не ели и не пили. Он провел сухим языком по потрескавшимся губам, прислушиваясь к шуму дождя, затем посмотрел на мерцающие цифры на панели управления.

— Скоро рассвет. Я собираюсь выглянуть наружу.

Мальчик сжал его крепче.

— Папа!

— Все будет хорошо, нам нужна вода, иначе у нас ничего не получится. Я думаю, они ушли, сынок — Он взъерошил волосы своего сына, — Я думаю, что все кончилось, чем бы оно ни было.

— Возможно, они ждут этого?

— Нам нужна вода. Все будет хорошо, вот увидишь.

— Я иду с тобой.

Мужчина секунду поколебался, а затем кивнул.

— Ладно, чтобы мы там ни обнаружили, встретим это вместе.

В северном полушарии планеты рано наступил летний рассвет. Когда мужчина прислонился плечом к двери бункера, прошло всего несколько часов. Тяжелая дверь из стали и пласкрита обычно легко и бесшумно поворачивалась на петлях, но сейчас ему пришлось навалиться на нее всем телом, чтобы открыть. Когда отверстие стало достаточно широким, чтобы в него можно было просунуть руку, он остановился и понюхал воздух.

— Принеси противогазы, — рявкнул он сыну. — Сейчас же!

Они натянули громоздкие маски, и сразу же их и без того замкнутый мир стал еще крошечнее и темнее. Мужчина закашлялся, сделав глубокий вдох.

— Там какой-то газ, тяжелое химическое вещество. Оно просочилось вниз по лестнице и уже собралось в лужу, нам нужно подниматься, — Он оглядел внутренность бункера с разбросанными одеялами, гаснущими лампочками на батарейках и бесполезным блоком связи. Бледный туман вливался в открытую дверь, а вместе с ним и журчащая дождевая вода проходящего муссона.

— Нам нельзя тут оставаться, — сказал он. — Уходим сейчас же, или мы умрем здесь.

Они вместе толкнули дверь. Сердито заскрипев, конструкция открылась, и сверху на них просочился луч света. Мужчина поднял голову.

— Что ж, дома больше нет, — спокойно сказал он.

Парочка карабкалась по мокрым грудам мусора, завалившим каменную лестницу, пока, наконец, не оказались наверху. Две стены все еще стояли, построенные из прочного местного камня, но это было все. Остальное превратилось в разнесенные вдребезги обломки. Повсюду валялась глиняная черепица с крыши, и мальчик увидел свою любимую игрушку, деревянное ружье, которое вырезал для него отец, лежащее в щепках рядом с тем, что когда-то было их входной дверью. Дождь уже стихал, но ему по-прежнему приходилось каждые несколько секунд протирать окуляры респиратора.

— Оставайся здесь, — сказал мужчина.

Он пошел вперед, выходя из тени их разрушенного дома, его ботинки хрустели и звенели по битому стеклу и пластику, шлепая по лужам. Бледный туман вокруг них рассеивался. Дул ветер, и вместе с ним лил дождь, смывая все подчистую. Мужчина поколебался, затем снял респиратор. Он поднял лицо к небу и открыл рот, почувствовав на языке капли дождя.

— Все в порядке, — сказал он сыну. — Сейчас воздух чистый. Сними маску, но ни к чему не прикасайся. Мы не знаем, что именно заражено.

Вокруг них, насколько хватало глаз, сельская местность, которая когда-то была их фермой, зеленым и приятным местом, теперь превратилась в зловонное болото, усеянное воронками от снарядов. Стволы деревьев торчали, как черные лезвия мечей, их ветви были ободраны, кора на стволах обгорела. Дым черными столбами поднимался вдоль горизонта. Их жажда была так велика, что они просто стояли, высунув языки, пытаясь впитать дождь. Вода потекла в рот мальчика, придавая ему сил. Ничто в его жизни еще не доставляло такого удовольствия, как эта холодная вода, льющаяся в пересохший рот. Наконец он открыл глаза и нахмурился, затем указал на небо, на разорванные клочья облаков, которые ветер гнал по небу.

— Па, смотри, — сказал он, широко раскрыв глаза от удивления. — Посмотри на это, похоже на собор, вознесенный ввысь в облаках.

Его отец поднял глаза к небу, прищурился и покровительственно обнял мальчика за плечи. На расстоянии многих километров, но все еще господствуя в небесах, сияла огромная угловатая фигура, вся иззубренная шпилями, украшениями и невероятными шипами. Через несколько секунд они уловили отдаленный рев мощных двигателей. По мере того как солнце поднималось все выше, они теряли ее из виду в сгущающемся утреннем сиянии.

— Он улетает, — сказал мужчина.

— Что это? Внутри него Бог-Император?

— Нет, сынок, — рука отца крепче обхватила плечи сына. — Это сосуд для тех, кто знает Его в лицо. Это Ангелы Императора и они здесь, в нашем небе.

Мужчина огляделся по сторонам. На зловонное запустение, кратеры и лужи дымящихся химикатов.

— Мы были их полем битвы, — сказал он.

В течение следующих нескольких дней они бродили по тому, что осталось от фермы, устанавливая контейнеры для сбора дождевой воды и ища консервы. Ночью они разбили лагерь в развалинах фермерского дома и развели огонь из промокших досок, которые когда-то поддерживали его крышу.

— Неужели весь мир теперь такой? — спросил мальчик однажды ночью, глядя на отблески костра, съежившись под старым брезентовым навесом, по которому барабанил дождь.

— Может быть, — сказал его отец. — Перрекен это маленькое местечко, не намного больше луны. Не потребуется много усилий, чтобы угробить его.

— Зачем Ангелам Императора делать это с нами? — спросил мальчик.

— Это не просто прихоть. Смертным вроде нас не дано понять их причины, — сказал ему отец. — Они - воплощенный гнев Императора, и когда их гнев захлестывает мир, никто не может избежать его, даже те, кого они поклялись спасать. Они наши защитники, сынок, но одновременно и Ангелы Смерти.

— А на что они похожи? Ты когда-нибудь видел таких, па?

Мужчина покачал головой.

— Нет, я служил в ополчении так же, как и большинство других, и это все, что я знаю о военных делах. Не думаю, что они когда-либо так близко подходили к этой системе раньше. Но на днях утром в небе был большой имперский корабль, я уверен в этом. Я видел фотографии, когда был в твоем возрасте. Только они летают на таких кораблях. Астартес, Ангелы Бога–Императора.

Три дня спустя мальчик и его отец пробирались через черную разрушенную скалу к северу от своей фермы, которая когда-то была лесистым склоном холма, в надежде узнать, не уцелел ли кто-нибудь из их скота после сражения. Здесь был скалистый холм высотой около двухсот метров, с которого открывался хороший вид на долину за городом и его космопорт. Казалось, что холм подвергся сильной бомбардировке, его коническая вершина теперь сплющилась. Дым все еще с шипением вырывался из трещин в склоне холма, когда расплавленные породы остывали под землей. Вдали, у горизонта, город дымился и мерцал точками пламени.

— Папа! Папа! — закричал мальчик, бегая и кувыркаясь среди камней — Посмотри сюда!

— Не трогай это!

– Это... это... я не знаю, что это.

Над ними возвышалась груда массивного, разбитого вдребезги металла, коробка из стали и керамита, искрящаяся и светящаяся местами. У него были ноги, как у краба, огромные клешни и стволы автопушек на плечах. На его вершине находилось то, что, возможно, когда-то было головой человека, гротескно прикрепленной и рычащей в предсмертной агонии. Это была машина, которая была почти животным, или животное, ставшее машиной. На изрешеченном пулями теле существа были вырезаны невыразимые сцены резни и извращенности, и оно было увешано гниющими черепами с шипами и цепями.

— Отойди, — хрипло сказал мужчина своему сыну. — Отойди от этого.

Они попятились и внезапно осознали, что внизу по склону под ними были другие остатки сражения. Повсюду тела, большинство из них - бритоголовые, рычащие, изуродованные мужчины, у многих на лбу вырезана остроконечная звезда. Тут и там виднелись более массивные фигуры в тяжелых доспехах с рогатыми шлемами, валялись расчлененные конечности вперемешку с внутренностями, над которыми черными тучами жужжали мухи.

— Они сражались здесь, — сказал мужчина. — Они сражались здесь за возвышенность.

Мальчик, с присущим юности любопытством, казался менее испуганным, чем его отец. Он нашел большое огнестрельное оружие, почти такое же длинное, как он сам, и пытался вытащить его из липкой массы грязи и крови.

— Оставь это в покое!

— Но, пап!

— Это оружие астартес, — мужчина опустился на колени и всмотрелся в него, осторожно протирая металл рукой в перчатке. — Смотри, видишь двуглавого орла на стволе? Это эмблема Империума. Космические десантники сражались здесь, на этом холме. Вокруг нас трупы врагов, еретиков, проклятых Императором. Астартес спасли нас от них.

— Спасли нас, — сердито передразнил мальчик. Он указал на горящий город внизу, в долине. — Посмотри на Дендреккен. Все сожжено и взорвано.

— Это лучше, чем оказаться в кулаке Темных Сил, поверь мне, — сказал мужчина, выпрямляясь. — Уже темнеет. Мы прошли достаточно далеко для одного дня. Завтра мы попытаемся спуститься в город и посмотреть, кто еще остался.

Той ночью, дрожа от холода у костра среди тел погибших, мальчик лежал без сна, глядя в ночное небо. Облака рассеялись, и он смог разглядеть знакомые созвездия над головой. Время от времени он видел падающую звезду, и время от времени он был уверен, что видит другие предметы, скользящие в темноте между звездами. Сверкали новые созвездия, двигаясь в строю. Он поймал себя на том, что размышляет о тех, кто живет там, в этой тьме, путешествуя на своих кораблях размером с город от системы к системе, неся орла Империума, имея при себе оружие, подобное тому, которое он нашел на поле боя. На что это должно быть похоже - так жить? Он встал посреди ночи, слишком беспокойный и голодный, чтобы спать. Отойдя от костра, он включил свой маленький потрепанный фонарик, старую заводную штуковину, которая была у него с детства. Он вышел на каменистый, разрушенный склон, на котором лежали искореженные и гниющие тела мертвых, и не почувствовал страха, только чувство удивления и глубокого беспокойства. Он осторожно спускался по склону, и только сияние звезд составляло компанию свету его фонаря. И что-то еще. Слева от себя он заметил что-то, что появлялось и исчезало, бесконечно малое красное свечение. Заинтригованный, он направился к нему, вытаскивая нож из ножен на поясе. Он пригнулся и двинулся вперед, так же тихо, как когда охотился в этих же холмах со старым лазганом своего отца. Несколько раз свет совсем исчезал, но он был терпелив и ждал, пока снова сможет его увидеть. Это было у подножия нависающей изломанной скалы, которая чернела на фоне звезд. Что-то наполовину погребенное под обломками, но все еще отражающее свет. Это был шлем, огромный, подходящий для великана и выглядевший почти как массивный череп. В глазницах были две линзы, одна треснутая и разбитая, а из другой сочился мерцающий алый свет. Мальчик опустился на колени и легонько постучал по шлему рукоятью ножа. Раздалось шипение помех, и штука слегка пошевелилась, заставив ребенка в испуге отскочить назад. Тогда он увидел, что это был не просто шлем. Погребенное под упавшим камнем тело было прикреплено к шлему. Чуть в стороне лежала массивная полусферическая фигура – в ней мог бы сидеть мальчик, – и на ней белым был нарисован символ двуглавого топора. Наплечник, созданный для великана. Мальчик отчаянно скреб и царапал камни, отодвигая те, что были послабее, открывая все больше и больше погребенной фигуры. Под шлемом блеснуло серебро, и он увидел, что откопал сверкающие крылья, выгравированные на могучем нагруднике, а в центре крыльев - эмблема в виде черепа. Он уставился на нее, открыв рот. Это был не демон Хаоса, не еретик в доспехах. Он нашел одного из них, одного из астартес, о которых говорил его отец. Падший ангел, подумал он.

— Папа! — крикнул он. — Папа, иди сюда скорее и посмотри на это!

Им потребовалась большая часть оставшейся ночи, чтобы обнаружить погребенного гиганта. Когда забрезжил рассвет и снова начался безжалостный дождь, вода смыла грязь и запекшуюся кровь с его доспехов, отчего они заблестели в лучах восходящего солнца. Темно-синий металл, темный, как вечернее небо, за исключением белых серебряных крыльев на груди. Мальчик и его отец, тяжело дыша, опустились перед ним на колени. Броня была помята и местами сломана, а из прорех в металле торчали незакрепленные провода. В бедре виднелись пулевые отверстия, и кое-где пластины были деформированы какой-то непостижимой силой, густая темная краска соскоблилась с них, так что под ней виднелся голый сплав. Отец мальчика вытер лоб, испачкав его грязью.

— Помоги мне со шлемом. Давай посмотрим, сможем ли мы его снять.

Они ощупали уплотнение шлема кончиками пальцев, это свирепое лицо неподвижно смотрело на них снизу вверх. Более проворные пальцы мальчика первыми нашли две точки надавливания. Раздались два щелчка, шипение, а затем громкий треск. Вдвоем они приподняли шлем и сняли ее. Он откатился в сторону, звякнув о камни, и они обнаружили, что смотрят прямо в лицо астартес. Кожа была бледной, как будто она редко видела солнце, и туго обтягивала череп с огромными костями, длинный и чем-то похожий на лошадиный. Оно было узнаваемо человеческим, но не в масштабе, как лицо огромной статуи. Над одной бесцветной бровью была вделана металлическая шпилька. Голова была выбрита, крест-накрест испещрена старыми шрамами, хотя на ней начала отрастать щетина темных волос. Правого глаза не было, в него выстрелили через линзу шлема, но дыра уже затянулась, превратившись в рваный завиток красной ткани. Затем открылся левый глаз. Мальчик и его отец кубарем откатились назад, подальше от ослепительного взгляда. Гигант пошевелился, его рука поднялась, а затем снова опустилась. Хриплое рычание вырвалось откуда-то из глубины широкой, как бочонок, груди, и ноги задрожали. Затем великан застонал и снова затих, но теперь его зубы были оскалены и стиснуты – белые, крепкие зубы, которые, казалось, могли перекусить руку. Он заговорил, невнятный поток наполненных болью слов. Отец мальчика подполз к гиганту на четвереньках.

— Здесь ты среди друзей. Мы пытаемся помочь тебе, господин, борьба окончена. Враг исчез, ты меня слышишь?

Глаз, налитый кровью и голубой, как лед в середине зимы, остановился на отце мальчика.

— Мои братья, — сказал великан. — Где они?

Его голос был глубоким, а акцент таким странным, что мальчик едва понимал его.

— Они ушли. Я сам видел, как огромный корабль покинул орбиту шесть дней назад, господин.

Глубокий рык, нечто среднее между яростью и горем. И снова беспомощное движение массивных конечностей.

— Помоги мне, я должен встать.

Они пытались, дергая за холодную металлическую броню. Им удалось усадить его прямо. Его рука в перчатке шарила по обломкам, пытаясь найти что-то.

— Мой болтер.

— Его здесь нет, господин. Должно быть, он похоронен, как и ты.

Он не мог подняться сам. Единственный глаз моргнул. Астартес сплюнул, и его слюна разбрызгалась по камням, обагрив их кровью.

— Моя броня сломана, нужно снять ее. Помоги мне, я покажу тебе, что делать.

Хлынул проливной дождь. Они копошились в грязи и гравии вокруг гиганта, отщелкивая один кусок за другим от доспехов, которые его окружали. Мальчик не смог поднять ни одного из них, каким бы сильным он ни был. Его отец кряхтел и потел, на его руках и груди проступали жилистые мускулы, когда он откладывал каждый кусочек темно-синего панциря в сторону. Когда гигант освободился, он зарычал от боли. Нагрудник отпал, и скользкие, покрытые слизью кабели выскользнули из его туловища вместе с ним. Мальчик увидел, что грудь астартес испещрена металлическими гнездами, вделанными в саму плоть. Доспехи были частью его самого. Он был ранен в бедро, но рана почти закрылась. Это была приподнятая, сердитая шишка, в середине которой виднелась гноящаяся дыра. Астартес посмотрел на нее, нахмурившись.

— Там что-то есть.

Он ощупал дырку одним пальцем, оскалив зубы от боли, поднес к лицу окровавленный, покрытый гноем палец и понюхал его.

— Что-то не так, — гигант приложил костяшки пальцев к своей пустой глазнице. — На ощупь жарко, во мне находится инфекция. Похоже они использовали химические вещества в боевых действиях. Может быть, и биологические тоже. Видимо, моя система не может с этим справиться.

Астартес посмотрел на человека, опустившегося рядом с ним на колени.

— Я должен воссоединиться со своими братьями, мне нужна связь с дальним космосом. Вы знаете, где могло бы быть такое?

Отец мальчика потянул себя за нижнюю губу.

— В городе, в космопорте, я полагаю. Но город в значительной степени разрушен, господин. Возможно, там ничего не осталось.

Гигант снова кивнул. Что-то похожее на человечность появилось в его уцелевшем глазу.

— Я помню. Наши группы глубинного удара совершили посадку на планету недалеко от посадочных площадок. Громовые ястребы заняли позиции по всей площади. У врага там были десантные капсулы, и своим появлением мы застали их врасплох.

— Кто они были, господин, могу я спросить?

Астартес улыбнулся, хотя на этом массивном, брутальном лице улыбка получилась скорее свирепой, чем смешной.

— Те, кто привел нас сюда, были врагами человечества - фракцией Хаоса, искоренение которой моему ордену поручено вот уже несколько десятилетий. Они называют себя Карателями. Предатели намеревались захватить ваш мир и использовать его как плацдарм для завоевания остальной системы. Мои братья и я спасли вас от этой участи.

— Спасли? Да ты разрушил мой мир! — сказал мальчик высоким и пронзительным от гнева голосом. — Ты ничего не спас, вы превратил нас в пепел!

Великан серьезно посмотрел на него.

—Да, мы это сделали. Но я обещаю вам, что каратели поступили бы еще хуже, если бы им позволили. Ваш народ был бы для них скотом, простой забавой для удовлетворения самых отвратительных аппетитов, какие только можно вообразить. Те, кто умер быстро, были бы счастливчиками. Вы восстановите свой мир. Это может занять двадцать лет, но вы сможете это сделать. Если бы планета оказалась заражена Хаосом, нам ничего бы не оставалось, кроме как выжечь ее до самых внутренностей и превратить в безвоздушный пепел.

Мужчина дернул своего сына за руку.

— Простите его, господин. Он молод и ничего не знает.

— Что ж, считай это частью его образования, — отрезал астартес. — А теперь найдите мне что-нибудь, с помощью чего мы могли бы наложить шину на мою ногу, и что-нибудь, на что можно опереться, чтобы выдержать мой вес. Я должен восстановить возможность передвигаться и мне нужно мое оружие.

Их поиски заняли большую часть дня, пока, наконец, они не наткнулись на одно из брошенных орудий, лежащих на поле боя. С помощью стержня отдачи в ударном механизме они сделали шину на бедро астартес. Когда он туго обвязал его вокруг своей разорванной плоти кусками проволоки, великан заскрежетал зубами, и из горячей красной раны на его ноге хлынул гной. Отец мальчика подобрал оружие Империума, которое его сын нашел днем ранее. Глаза астартес загорелись, когда он увидел это, затем снова сузились, когда он вытащил магазин и проверил, на месте ли патроны внутри.

— Около тридцати, если нам повезет. Что ж, работающий болтер это уже что-то. А теперь подай мне этот шест.

Шест был частью позвоночника одной из огромных биомеханических туш, которыми было усеяно поле. Гигант с отвращением осмотрел его, начисто вытерев влажной землей и песком. Он использовал его как посох и, наконец, смог выпрямиться. В свободном кулаке он держал болтер. Однако ему было трудно справляться с весом оружия в его ослабленном состоянии, и поэтому он смастерил перевязь из большего количества собранной проволоки, чтобы она могла болтаться у него на боку. Однако перевязь врезалась ему в плечо, рассекая кожу, но он, казалось, не чувствовал боли.

— Скоро стемнеет, господин, — сказал отец мальчика. — Возможно, нам следует остаться здесь еще на ночь, а затем отправиться в путь на рассвете.

— Нет времени, — сказал астартес.

Теперь, когда он стоял прямо, он казался еще огромнее, снова став вдвое выше человека перед ним. Его руки были большими, как лопаты, а грудь широкой, как обеденный стол.

— Я вижу в темноте, а вы можете следовать за мной.

С этими словами он отправился в путь, ковыляя вниз по склонам разрушенного холма в долину, где солнце садилось в водовороте черных облаков и поднимались столбы еще более черного дыма из разрушенного города, который был их пунктом назначения.
Они шли полночи. Земля была изрыта мощными бомбардировками и усеяна обломками военных машин, некоторые из которых были гусеничными, некоторые колесными, а некоторые, имели подобие рук и ног. Однажды они остановились рядом с огромным обгоревшим остовом высотой со здание, который сидел на корточках. Он был настолько разломан на куски, что его первоначальную форму с трудом можно было различить, но астартес, прихрамывая, подошел к нему и осторожно, благоговейно снял металлическую печать, к которой все еще цеплялся клочок пергамента. Он склонил голову над этой реликвией.

— Ах, брат, — прошептал он.

— Что случилось? — спросил мальчик, несмотря на то, что отец пытался утихомирить его.

— Один из моих боевых братьев. Его дух был таким смелым, таким прекрасным, что он предпочел быть заключенным в этот могучий дредноут после того, как его собственное тело было уничтожено, чтобы продолжать сражаться вместо со своими братьями. Его звали Герран. Он был в моей роте и спас нас от этих, — тут гигант указал на другие обломки, которые стояли вокруг, зловещие, похожие на крабов сооружения, украшенные всевозможными отвратительными символами, — от этих осквернителей. Мерзости Хаоса. Он разбил их, принял на себя их самый сильный огонь, чтобы мы последовательно уничтожили их.

Астартес моргнул своим единственным глазом, затем выпрямился и захромал дальше, не сказав больше ни слова. Мальчик и его отец последовали за ним через кладбище огромных машин, пораженные их размерами и тем, как они были разнесены на куски там, где стояли. Когда две луны планеты начали подниматься, казалось, что они находятся посреди какой-то древней арены, где мертвые были оставлены забытыми в насыпях вокруг них. Но все мертвецы лежали скрюченными, с перекошенными белыми лицами. В свете лун не стоило разглядывать их слишком пристально. Они вошли в пригород и начали замечать признаки жизни. Крысы мелькали и визжали среди лавин щебня, и тут и там собака рычала на них из самых глубоких теней, глаза ее горели безумием, с пасти капала светящаяся пена. Однажды стая тараканов, каждый размером с мужской кулак, пересекла им дорогу, волоча за собой какой-то неопознанный кусок падали. Астартес задумчиво посмотрел им вслед, поднимая болтер.

— Такие существа не являются родными для этого мира, я прав?

Отец мальчика широко раскрыл глаза.

— Насколько я слышал, нет, господин.

— Здесь что-то происходит. Мои братья не покинули бы этот мир так быстро, если бы на то не было веской причины. Я предполагаю, что что-то заставило их сойти с орбиты. Какая-то вторичная угроза.

— Вы думаете они уничтожили всех врагов на поверхности?

— Мы не оставляем работу наполовину выполненной.

— Откуда ты знаешь? — пискнул мальчик. — Ты был погребен под тонной камня, мертвый для всего мира. Они оставили тебя здесь!

Астартес повернулся, и в его глазах они увидели огонек, похожий на тот, что был у собаки, пойманной светом лампы. Однако он ничего не сказал. Звук подзатыльника прервал внезапную тишину. Они двинулись дальше, теперь медленнее, потому что космический десантник изо всех сил старался держать свое массивное огнестрельное оружие наготове. Обычному человеку было бы трудно поднять его, не говоря уже о том, чтобы выстрелить из него. Наблюдая за ним, мальчик понял, что силы гиганта были на исходе, и теперь он также заметил, что астартес оставляет за собой густой след темной жидкости. Он истекал кровью и умирал. Мальчик указал на это своему отцу, который сразу же схватил великана за руку.

— Ваша нога... позвольте мне взглянуть на нее, господин.

— Мои внутренние системы должны были позаботиться об этом. Я заражен, возможно какой-то патоген. Я чувствую это в своем черепе, словно раскаленные докрасна черви извиваются у меня перед глазами. Мне нужен апотекарий, — астартес тяжело дышал. — Далеко еще до космопорта?

— Еще четыре или пять километров.

— Тогда я пока отдохну. Мы должны найти место, где можно было бы переждать до рассвета. Мне не нравится эти руины. Здесь что-то есть.

— Тел нет, — сказал мальчик, заставив своих спутников уставиться на него. Он пожал плечами. — Где все мертвые люди? Тут не осталось ничего, кроме паразитов.

— Обопритесь на меня, господин, — сказал отец мальчика больному гиганту. — Справа от нас, впереди, есть дома, и они выглядят более нетронутыми. Мы найдем дом с крышей.

К тому времени, как они улеглись спать, астартес неудержимо дрожал, хотя к его коже было почти невозможно прикоснуться. Они собирали дождевую воду из луж и битой посуды и отхлебывали черную, отвратительную жидкость, чтобы смочить рты. Воздух был полон дыма и сажи, которые оставляли на языке привкус песка, а среди вони летали искры.

— Пожары на севере, в направлении космопорта, — сказал отец мальчика, потирая ноющее плечо.

Астартес кивнул. Он погладил болтер, лежащий у него на коленях, как будто это его успокаивало.

— Может быть, будет лучше, если я пойду один, — сказал он.

— На мое второе плечо все еще можно опереться, господин.

Великан с улыбкой спросил.

— Кем ты был до вторжения? Фермером?

— Да, господин. У меня был крупный рогатый скот. Теперь у меня остались только камни и кости.

— И сын, который все еще жив.

— Пока, — сказал мужчина и посмотрел на грязное, осунувшееся лицо своего сына, который спал на полу, завернутый в обугленные лохмотья одеяла, как брошенный сирота.

— Тогда подумай о нем, ты достаточно далеко сопровождал меня.

— Да, — сухо ответил отец мальчика. — Вы хотите избавиться от нас, потому что думаете, что впереди, в космопорте, что-то плохое, и вы хотите пощадить нас.
Великан склонил голову.

— Борьба - это моя жизнь, а не твоя.

— Что-то подсказывает мне, что это еще не конец. Ваши братья, господин, кое-что упустили из виду, когда уходили. Это мой мир, и я помогу вам бороться за него. В любом случае, за моей спиной нет ничего, кроме пепелища.

— Да будет так, — сказал астартес. — На рассвете мы выйдем вместе.

Рассвет так и не наступил. Вместо этого тьма лишь слегка посветлела, а в небе впереди появилось зарево, которое не имело ничего общего с цветом пламени. Две луны садились среди океанов дыма, и сам дым был окрашен с обратной стороны в цвет, похожий на подбрюшье личинки. Астартес поднялся без посторонней помощи. Его оставшийся глаз, казалось, врос в череп, так что это был всего лишь единственный бугорок, поблескивающий на его почерневшем от сажи лице. Он отбросил свой железный посох, выпрямился, и из его распухшей ноги потек желто-розовый гной. От боли у него по лбу потек пот, но лицо оставалось безэмоциональным, умиротворенным.

— Да хранит нас Император, — тихо сказал он, когда мальчик и его отец по очереди поднялись, протирая воспаленные глаза. — Теперь мы должны действовать быстро и бесшумно, как охотники.

Все трое отправились в путь. Крик вырвался впереди них, как пожар в ночи, раздирающий вопль, который поднялся до пределов человеческих возможностей, а затем оборвался. Послышался шум, похожий на отдаленный звук двигателя. И когда это прекратилось, они услышали другой звук, доносящийся сквозь густой дым. Голоса, множество голосов, поющих в унисон. Они втроем залегли на землю в горящем доме, когда глина и угли со стропил посыпались на них. Некоторые зашипели, приземлившись на спину астартес, но он даже не дернулся.

— Культисты, — сказал гигант, прислушиваясь. — Они заняты работой с варпом, какой-то церемонией или колдовством.

Двое его спутников непонимающе уставились на него.

— Последователи Темных сил, — объяснил он. — Обманом или пытками они добиваются подчинения. Они - цель для наших орудий.

Он осторожно извлек магазин из своего болтера, осмотрел патроны, а затем поцеловал холодный металл, прежде чем перезарядить. Он отвел назад рукоятку взвода с двойным щелчком, похожим на то, как поворачивается взад-вперед дверной замок.

— Сколько сейчас до космопорта?

— Мы почти на месте, господин, — сказал ему мужчина. Он сжимал плечо сына до тех пор, пока у него не побелели костяшки пальцев. — Впереди дорога поворачивает направо, и там есть ворота и стены, за ними начинается космопорт.

— Сомневаюсь, что стены все еще стоят, — сказал астартес с мрачным юмором.

— Прямо за воротами есть пост охраны и небольшие казармы для ополчения, господин, а на заднем дворе, рядом с диспетчерской вышкой, есть склад оружия. Боеприпасы, лазганы.

— Лазганы, — сказал гигант с некоторым презрением. — Я привык к более тяжелому металлу, друг мой. Но, возможно, это стоит проверить. Нам нужно что-то, чтобы увеличить нашу убойную силу. С этого момента вы оба держитесь поближе ко мне.

Он вскочил и пошел прочь, почти не прихрамывая. С поразительной скоростью он добежал до конца улицы и исчез в остове последнего дома справа. После минутного колебания мужчина и его сын встали и последовали за ним. Астартес был прав – стены оказались разрушены взрывом. На самом деле большинство зданий по эту сторону космопорта лежали в руинах, а сами посадочные площадки были изрыты огромными воронками от снарядов и завалены обломками всевозможных орбитальных кораблей. На западной стороне выделялись три высокие башни из искореженных обломков, их окутывал дым, а в глубине искореженных корпусов все еще пылали пожары.

— Десантные капсулы карателей, — сказал астартес.

— Вон еще одна, — заговорил мальчик, указывая пальцем.

Гигант всмотрелся, щурясь от дыма, мальчик был прав. Четвертая, неповрежденная десантная капсула врезалась в землю ближе к востоку, где повреждения посадочных площадок были менее серьезными. По ее пандусу шла пехота. Лицо астартес исказилось от ненависти.

— Похоже, мы с братьями были не так скрупулезны, как считали. Нужно сообщить об этом моей роте, или ваша планета все-таки достанется врагу. Мы должны наладить связь.

— Нам нужна диспетчерская башня, господин, вон там, если она еще цела, — сказал мужчина, кивнув головой на север.

Сквозь дым они смутно различали бледно-белый столб с группой серых пласкритовых зданий у его подножия. Казалось, в том направлении не было никакой вражеской активности, но из-за дыма и сгущающейся темноты трудно было быть уверенным.

— Выдвигаемся, — просто сказал астартес. — Мои братья должны быть возвращены в этот мир, чтобы очистить его, иначе им придется уничтожить его из космоса.

Мимо промаршировал отряд вражеской пехоты. Странные, угловатые лысые мужчины с густо покрытыми татуировками лицами. Они были одеты в длинные кожаные пальто, украшенные заклепками, цепочками и чем-то похожим на части человеческого тела. У них были лазганы, и они непрерывно болтали и рычали, проходя мимо.

— От их болтовни у меня режет уши, — сказал мальчик, потирая голову.

— Варп постепенно заражает их, — сказал ему астартес. — Если мы не сможем очистить это место, тогда оно начнет заражать остальных ваших людей.

Он поднес руку к ране на том месте, где был его глаз, затем снова опустил ее.

— Идем к башне.

Они побежали прямо в гущу дурно пахнущего дыма. У мальчика закружилась голова, ему стало трудно дышать, а отдаленное пение культистов, казалось, затуманило его разум. Он запнулся и обнаружил, что стоит неподвижно, бессмысленно глядя перед собой, сознавая, что чего-то не хватает. Затем он понял, что его поднимают в воздух и прижимают к огромному, горячему как в лихорадке телу. Астартес подхватил его и сунул под свободную руку, продолжая бежать. Из ниоткуда в дыму появилась группа бледных лиц. Прежде чем они успели даже поднять свое оружие, космический десантник был уже рядом с ними. Ударом ноги он сломал грудную клетку одному из них. Тяжелый болтер, как дубина превратил головы еще двоих в красные руины. Четвертый выпустил очередь из лазгана, которая, не причинив вреда, улетела в воздух, прежде чем астартес, опустив мальчика, схватил его за горло. Одним быстрым ударом кулака он раздавил мужчине трахею и отшвырнул его в сторону.

— Возьмите оружие, — сказал он мужчине и мальчику, тяжело дыша. — Гранаты, что угодно.

Он согнулся и закашлялся, струйка темной жидкости брызнула у него изо рта, окропив пласкритовую посадочную полосу. Он покачнулся на секунду, затем выпрямился. Когда его отец с сыном достали два лазгана и связку гранат, он кивнул.

— Возможно, кто-то видел этот лазерный огонь. Если мы столкнемся с еще кем–нибудь из них, не останавливайтесь и продолжайте бежать.

Они снова тронулись в путь. Гигант теперь прихрамывал и оставлял за собой кровавый след, но он по-прежнему задавал устрашающий темп. Наконец из дыма показался белый столб башни и группа культистов у его подножия. Они увидели, как из темноты на них выбегают какие-то фигуры, издали что-то вроде визга и начали бешено стрелять. Лазерный огонь прочертил дугу в воздухе. В ответ астартес остановился, приставил болтер к плечу и начал стрелять. Короткими очередями, по два-три выстрела за раз. Болты разрывали тела культистов на куски. Он уложил восьмерых из них, прежде чем первая лазерная очередь попала ему в живот. Он пошатнулся, и дуло болтера опустилось, но секундой позже он снова поднял его и разнес на куски стрелявшего в него культиста. Мальчик и его отец легли на землю и тоже начали стрелять, но тяжелые лазганы Хаоса были громоздкими и с ними было трудно обращаться. Их выстрелы были беспорядочными. Мальчик повозился с перевязью с гранатами и вытащил одну бомбу в форме цилиндра. В его верхней части была крошечная красная кнопка. Он нажал на нее, а затем швырнул эту штуку в культистов. Граната звякнула об основание башни и осталась у ног предателей. Один из них смотрел на это с растущим ужасом на лице, а затем бомба взорвалась, превратив его самого вместе с тремя товарищами в алые брызги на выкрашенной в белый цвет стене диспетчерской вышки. Остальные сорвались с места и побежали, быстро исчезая в сгущающейся темноте. Астартес опустился на одно колено, опираясь на свой болтер. Другая его рука была сжата в кулак в том месте, где лазган прожег черную дыру в его торсе.

— Думаю, вам снова понадобится мое плечо, господин, — сказал мужчина, помогая подняться искалеченному гиганту. — Теперь уже недалеко идти. Положитесь на меня.

Астартес выдавил из себя подобие смеха, но больше ничего не сказал.

Они обнаружили приоткрытую дверь - высокое стальное сооружение, дверь которого быал выбита взрывом. Мужчина собрался войти, но астартес удержал его.

— Сначала гранату, — прохрипел он.

Мальчик бросил внутрь еще одну маленькую взрывчатку. При этом он улыбался, а когда эта штука сработала, рассмеялся.

— Я рад, что он находит это забавным, — сказал отец, когда его сын вошел внутрь.

Два мертвых разорванных тела лежали в закрытой камере. Там был лифт, но мальчик напрасно тыкал на его кнопки.

— Нет электричества, Пап, — сказал он. — Это место мертво.

— Лестница, — выдохнул астартес.

— Послушайте, — сказал мужчина. — Снаружи, вы слышите это?

Беспорядочный гомон, ревущий звук голосов, одни пронзительные, другие глубокие. Пока они прислушивались, звук становился только громче.

— Закройте дверь, — рявкнул гигант. — Заблокируйте её, используйте все, что сможете найти.

Они захлопнули тяжелую стальную дверь и навалили на нее разный мусор. Астартес с мучительным криком выдернул из стены огромный кусок железной трубы и прижал его к стали. Через несколько секунд какофония голосов раздалась прямо снаружи, и культисты забарабанили в дверь. Раздались выстрелы, и гильзы громко зазвенели о металл.

— Это их не удержит, — сказал мужчина.

— Вставайте, — нетерпеливо сказал астартес. — Мы должны подняться наверх. Сначала ты, потом твой мальчик. Я буду прикрывать тыл. При появлении любых звуков впереди начинайте стрелять и продолжайте двигаться.

— Мы здесь в ловушке, — неуверенно произнес мужчина.

— Шевелись! — рявкнул великан.

Лестница вилась по внутренней стороне башни, словно резьба. Они поднимались почти в кромешной темноте, звук их собственного хриплого дыхания усиливался из-за пласкрита, их шаги гулко отдавались на металлических ступенях. Несколько раз астартес останавливался, прислушиваясь, пока они поднимались, и в один момент он приказал им остановиться.

— У кого-нибудь есть свет?

— У меня, — сказал мальчик.

Раздался жужжащий звук, а затем появилось слабое свечение, желтое и мерцающее. Оно усиливалось по мере того, как мальчик продолжал крутить ручку фонарика.

— Отлично, — сказал астартес. — Отдай мне гранаты.

Он вытащил одну из перевязи и показал им.

— Здесь три варианта задержки: мгновенная, короткая и долгая. Настраиваются поворотом верхней части цилиндра, чтобы активировать задержку, нажмите красную кнопку. А теперь поднимайтесь по лестнице, — он поставил маленький цилиндр вертикально, нажал красную кнопку на его крышке и последовал за ними. Позади него раздались три тихих щелчка, а затем наступила тишина.

Они подошли к другой стальной двери. Та была совсем чуть-чуть приоткрыта, и с противоположной стороны доносились голоса. Мальчик потянулся за гранатами, но астартес остановил его.

— Нам нужно, чтобы это место осталось нетронутым. Встань позади меня.

Он пинком распахнул дверь, и разрезал пространство серией болтов. Раздался грохот, а затем щелчок, когда магазин оружия опустел. Гигант взревел и бросился вперед. Позади него мальчик и его отец ворвались в дверной проем, кашляя от вони пороха, заполнившей пространство. Они находились в большой круглой комнате, заставленной консолями и огромными окнами, из которых открывался вид на весь космопорт. Трое культистов лежали мертвыми, красные ленты их внутренностей были разбросаны по консолям башни. В дальнем конце комнаты бушевала титаническая битва, Астартес боролся с темной фигурой в доспехах, почти такой же массивной, как он сам. Эти двое сцепились друг с другом, ревя, словно два быка, намеревающихся учинить погром. Мальчик и его отец стояли, уставившись друг на друга, почти забыв о лазганах в своих руках. Астартес отлетел через всю комнату. Он врезался в тяжелое взрывозащищенное стекло башни, и от удара оно покрылось паутиной трещин. Его противник выпрямился, и раздался звук ужасного, безумного смеха.

— Брат космодесантник! — пропищал голос. — Ты пришел одетым не по случаю! Где теперь твоя синяя ливрея, темный охотник? Разве ты не видишь, что теперь это место наше!

— Сколько вас осталось, еретик? — выплюнул астартес. — Мои братья вычеркнут вас из этой системы, как человек вытирает дерьмо с подошвы своего ботинка.

— Громкие слова из уст калеки, — прорычал воин Хаоса. Он вытащил из кобуры болт-пистолет и прицелился в голову астартес.

Мальчик и его отец одновременно подняли свои лазганы и выстрелили. Мужчина промахнулся, но очередь сына попала вражескому воину прямо под мышку. Огромная фигура выронила нож, закричав от боли и гнева. Пистолет повернулся.

— Это что, братья твои меньшие? Они явно нуждаются в наказании.

Предатель открыл огонь. Пистолет пару раз дернулся в его руке, и от удара тяжелых пуль отец мальчика отлетел к стене позади. Болты вспороли ему грудную клетку и наполнили воздух запекшейся кровью. Воин Хаоса шагнул вперед, продолжая стрелять, и снаряды разорвали стену чередой взрывов. Он проследил за движениями мальчика, который выронил свой лазган и на четвереньках пополз в поисках укрытия за консолями. Магазин болт-пистолета со щелчком разрядился, и воин вытащил его, потянувшись к поясу за другим.

— Паразиты в этом мире должны быть уничтожены до последнего пищащего кусочка.

— Согласен, — сказал астартес.

Воин Хаоса развернулся и был отброшен назад силой удара. Он упал, растянувшись во весь рост. Выронив пистолет, он поднял руки к груди и нащупал рукоять ножа, спрятанного в его собственном нагруднике. Раздался тонкий, почти неслышимый вой, когда нитевидное лезвие продолжало вибрировать глубоко в полости тела. Темный охотник, чье лицо превратилось в распухшую кровавую маску, упал на колени рядом со своим распростертым врагом.

— У каждого из нас по два сердца, у тебя и у меня, — сказал он. — Вот как мы устроены. Мы были созданы для улучшения жизни человека, чтобы сделать эту галактику местом порядка и мира.

Он схватился за лезвие ножа, отбросив руки сопротивляющегося противника в сторону, и вытащил оружие. Брызнула тонкая струйка крови, и воин Хаоса застонал в агонии.

— Давай-ка посмотрим, смогу ли я найти твое второе сердце, — сказал гигант и снова вонзил нож.

Мальчик выполз из своего укрытия, когда вивисекция была уже окончена, и присел на корточки рядом с изуродованными останками своего отца. Лицо мужчины было пустым, а его широко раскрытые глаза контрастировали с грязной, забрызганной кровью маской. Мальчик закрыл глаза своего отца и стиснул зубы, сдерживая рыдание. Затем он встал и подобрал свой лазган. Астартес лежал у стены в луже собственной крови, его мертвый враг распростерся рядом с ним. Гигант посмотрел на мальчика оставшимся глазом. Мгновение они смотрели друг на друга.

— Помоги мне встать, — наконец сказал астартес, и мальчик каким-то образом поднял его огромное туловище вертикально.

— Твой отец... — начал астартес, а затем снизу раздался грохот.

— Граната, — отреченно сказал мальчик. — Они на лестнице.

— Брось туда еще одну, а затем запри дверь, — сказал космодесантник. — Принеси мне болт-пистолет, когда закончишь.

— Какой в этом смысл? — угрюмо спросил парень. Его глаза были красными и налитыми кровью. Он был похож на маленького старичка, сморщенного и побежденного.

— Делай, как я говорю, — рявкнул астартес, сверкая глазами. — Пока мы живы, ничего не кончено, ни для нас, ни для вашего мира. Гранату!

Мальчик выглянул из-за двери.

— На лестнице какое-то движение

Он нажал красную кнопку на взрывчатке и сбросил ее вниз. Цилиндр подпрыгивал, звенел и пощелкивал, спускаясь по ступенькам. Юноша закрыл тяжелую металлическую дверь и задвинул засов на место. Еще один взрыв. Внизу раздались крики, и пол задрожал. Мальчик вручил астартес болт-пистолет, и гигант сорвал пояс с боеприпасами с поверженного десантника Хаоса, вставил новый магазин и взвел курок оружия.

— Я нашел коммуникатор, — сказал парень из другого конца комнаты. Он щелкнул несколькими переключателями вверх и вниз. — По крайней мере, я так думаю. В любом случае, это похоже на блок связи. Но он мертв. Тут нет электричества.

Астартес подполз к мальчику на четвереньках. Кровь капала у него изо рта, носа и ушей. Его голос звучал так, словно он дышал сквозь воду.

— Да, именно так. Старомодный. Но для него все еще нужна энергия, — он глубоко вздохнул. — Похоже, что на этом все.

Мальчик нахмурившись уставился на погасшие лампочки на консоли. Он даже не вздрогнул, когда в дверь рубки управления начали колотить, а с другой стороны послышались брызги слюны и рычание, как будто там толпилось стадо зверей.

— Энергия, — сказал он. — Ну конечно, мой фонарик!

С оживлением парень вытащил его из мешочка со всякой всячиной, висевшего на поясе.

— Я могу подключить его, я могу подключить его к розетке и заставить работать!

Астартес выпрямился и сел на скрипучий стул перед консолью.

— Идея хорошая, но ты никогда не добьешься достаточной мощности с помощью этой маленькой ручной динамо-машины.

— Должно же быть что-то!

Они уставились на безжизненный ряд лампочек и выключателей перед собой. Блок связи был реликтом, залатанным антиквариатом, предназначенным для использования в отдаленном пограничном мире. Здоровый глаз астартес сузился.

— Включи свой фонарик и начинай заводить, — сказал он.

— Но...

— Просто сделай это! — гигант с трудом выдвинул деревянный ящик под консолью, в то время как позади них обоих на дверь в камеру сыпались удар за ударом. Фиксатор загнулся внутрь.

С другой стороны донесся хор кудахтанья и рычания, похожий на воспоминание о горячечном кошмаре.

— Иногда в мирах, подобных твоему, они придерживаются самых устаревших технологий, — с улыбкой сказал астартес. — Потому что они все еще работают.

Из кучи хлама в ящике стола он извлек хитроумную конструкцию из проводов и небольшого узловатого устройства. Он уставился на него, мгновение раздумывая, а затем поставил на стол и воткнул вилку в розетку адаптера. В тот же миг внутри него загорелся маленький зеленый огонек.

— Построено на совесть, — пробормотал он.

Закрыв глаз, десантник затем начал постукивать по устройству. Была слышна серия высоких щелчков и звуковых сигналов. Он настроил частоту с помощью древнего круглого циферблата, и раздалось слабое потрескивание. Они оба были так увлечены, мальчик крутил ручку своего скрипучего фонаря, великан постукивал по странному устройству, что почти не обращали внимания на скрежет и стук в дверь комнаты.

— Это сработает? — спросил мальчик.

— Сигнал пропадает. Код древний, реликт старой Земли, но мы все еще используем его в моем ордене из-за его простоты. Он элегантен и старше даже самого Империума. Но, как и многие простые, элегантные вещи в этой вселенной, крайне стоек.

Космодесантник прекратил постукивать.

— Достаточно. Мы должны посмотреть, сможем ли мы вытащить тебя отсюда.

— Отсюда нет выхода, — сказал юноша.

— Всегда есть выход, — сказал ему астартес. Он повернулся и выстрелил в плексигласовое стекло диспетчерской вышки. Затем он запустил руку в ящик консоли и извлек оттуда длинный моток тускло-медной проволоки.

— Когда будешь спускаться, этот шнур порежет тебе руки, — сказал он мальчику, — Но ты должен держаться. Когда доберешься до самого низа, просто беги.

— А как насчет тебя?

Космодесантник улыбнулся.

— Я буду на другом конце провода, парень. Смелее!

Дверь распахнулась и с лязгом отлетела к стене. Из темноты вырисовывалась огромная фигура, а за ней - еще кто-то. Астартес привалился к огромной разбитой пасти плексигласового окна, блестящая проволока, обмотанная вокруг его руки, исчезала в дымной пустоте за ней. Он оскалил зубы в усмешке.

— Что вас так задержало? — спросил он неуклюжие фигуры, оскалив зубы в усмешке.

Затем гигант поднял свободную руку и выпустил полный магазин из болт-пистолета в незваных гостей. Крики и вопли раздирали воздух, две передние фигуры были сбиты с ног. Но за ними стояло еще больше людей. Воющая толпа в дверном проеме хлынула в комнату, стреляя по мере приближения из болтеров, тяжелые снаряды которых разносили все на куски.

Вдали от измученного маленького мирка пространство было совершенно безмолвным, умиротворяющим, но посреди этого покоя расцвели крошечные вспышки света, белые и желтые, длившиеся всего мгновение, прежде чем недостаток кислорода погасил их. С огромного расстояния они казались крошечными и прекрасными, маленькими драгоценными камнями. В темноте плавали корабли, огромные конструкции из стали, керамита, титана и тысячи других сплавов, сконструированные с учетом практичности и долговечности. Они выглядели как огромные воздушные храмы километровой длины, созданные для поклонения безумному богу, их бока ощетинились турелями и батареями. Вокруг них кружили и ныряли летательные аппараты поменьше, как мухи на шкуре носорога. Внутри самого большого из этих кораблей стояла группа гигантов, одетых в сверкающие темно-синие доспехи без шлемов. Повсюду вокруг них молча работали пародии на союз человека и машины, треща что-то бинарным кодом на своих рабочих местах, руки из плоти работали в гармонии со стальными конечностями и проводами мутного цвета. В воздухе витал аромат ладана, смешанный с запахом оружейного масла.

— Ты уверен в этом, брат? — спросила одна из гигантских фигур.

— Да, капитан. Сигнал длился всего около сорока пяти секунд, но в его содержании сомневаться не приходилось. Несколько моих связистов знают старый код, как и Адептус Механикус. Это пережиток древних времен.

— А содержание послания?

— Одна фраза, повторяемая снова и снова. ''Умбра Сумус.''

При этих словах стоящие фигуры вздрогнули и повернулись к говорившему. Все они были ростом в два с половиной метра, облаченные в темно-синие доспехи. У всех на одном из наплечников был белый символ в виде двуглавого топора. Они держали свои шлемы на сгибе руки, а болт-пистолеты были закреплены в кобурах на бедрах.

— Мардиус, ты уверен, что там было именно так сказано?

— Да, капитан. Я трижды проверил.

Капитан резко втянул в себя воздух.

— Девиз нашего ордена.

— ''Мы - тени.'' Да, капитан. Ни один каратель никогда не произнес бы таких слов. Ненависть, которую они испытывают к темным охотникам, слишком велика. Я полагаю, что один или несколько наших собратьев отправили это с поверхности планеты, чтобы связаться или предупредить нас единственным доступным способом.

— Вы говорите, сигнал прервался?

— Он был очень слабым. Возможно, он был отрезан или просто вышел за пределы нашего диапазона. Мы слишком далеко, чтобы сканировать планету, самому сигналу потребовалось почти десять дней, чтобы дойти до нас.

— Брат Авриэль, — сказал капитан. — Кто пропал без вести после того, как мы покинули поверхность?

Еще один из гигантов шагнул вперед.

— Брат Питер. Никаких его следов обнаружено не было. Мы бы искали дольше, но...

— Но карателей нужно было преследовать. Совершенно верно, Авриэль. В моем запросе нет никакой вины, в то время это было приоритетом.

Капитан уставился на один из гигантских экранов. В массивном нефе звездолета царила почти полная тишина, если не считать щелчков и бормотания адептов на своих постах.

— Других сообщений с планеты не поступало?

— Абсолютно никаких, капитан. Их инфраструктура была полностью разрушена во время нашего штурма, и с самого начала это было захолустье. Один космопорт, и ничего, кроме суборбитальных кораблей, по всей планете.

— Да, да, я осведомлен о фактах кампании, Авриэль.

Капитан нахмурился, шипы на его лбу почти исчезли в складках покрытой шрамами кожи. Наконец он поднял глаза.

— Мы здесь практически закончили. Флотилия Карателей искалечена и почти уничтожена. Как только мы прикончим последний из их ударных кораблей, мы развернемся и возьмем курс на Перрекен.

— Вернуться? — спросил один из астартес. — Но прошло уже несколько недель. Если бы это был Питер...

— Авриэль, — со сталью в голосе произнес капитан, — каково наше расчетное время в пути до планеты?

— При максимальной скорости около тридцати шести дней, капитан.

— Император, направь нас, это слишком долго, чтобы оставлять там брата космодесантника, — сказал один из других.

— Мы делаем это не только ради нашего товарища, — ответил им капитан. — Если на планете остался хоть какой-то след Хаоса, то он должен быть уничтожен, иначе наша миссия в этой системе будет полностью провалена. Мы возвращаемся в Перрекен.

Церемония была почти завершена. В течение нескольких недель культисты и их союзники танцевали, молились, распевали песни и плакали. Теперь их миссия была близка к завершению. На пласкрите посадочных площадок расплывалось темное пятно. Это был не след ожога, не след от энергетического оружия или воронки от бомбардировки. В его тени земля пузырилась, как суп, слишком долго оставленный на плите. Он дымился и стонал, растрескиваясь вверх, сегменты пласкрита плавали на неспокойной поверхности. Пронзительное пение культистов достигло нового уровня, который человеческий слух едва мог постичь. Сотни из них собрались вокруг неспокойного, оскверненного пятна земли.

— Не открывайте огонь, пока я не дам команду, — сказал парень, и приказ был передан вверх и вниз по линии.
В серии ударных кратеров к востоку от космопорта десятки мужчин и женщин лежали, скрытые обломками. Это была банда оборванцев, состоявшая из оборванных фигур, отягощенных патронташами с боеприпасами и ошеломляющим ассортиментом оружия, некоторые из которых были современными и в хорошем состоянии, некоторые древними и изношенными. Когда-то, как теперь казалось, давным-давно, они были гражданскими лицами, но теперь это слово перестало существовать на Перрекене. Чернобородый мужчина, лежавший рядом с мальчиком, нервно грыз ноготь на большом пальце.

— Если мы ошиблись, то умрем здесь сегодня, — сказал он.

— Именно поэтому я ничего не перепутал, — ответил юноша.

Он повернулся, чтобы посмотреть на своего спутника, и чернобородый мужчина отвел взгляд, не в силах встретиться с этими глазами. Прошло почти три месяца с тех пор, как мальчик соскользнул вниз по куску проволоки, который держал мертвый космодесантник. За это время он закалился и стал выше. Плоть на его лице была содрана до костей голодом и истощением, а глаза были пустыми, как у человека, который слишком много повидал. Несмотря на его молодость, никто не ставил под сомнение его лидерство. Мальчик держал в руках болт-пистолет, и когда он лежал там, в кратере, а воздух вокруг него был пропитан едким потом страха, он наклонил голову и поцеловал двуглавого орла на стволе. Затем он порылся в брезентовой сумке, висевшей у него на боку, и извлек путаницу проводов и маленькую панель управления. На тяжелом аккумуляторе, все еще лежащем в сумке, загорелся зеленый огонек.

— Отправь это, — сказал он чернобородому мужчине. — Пора.

Его спутник начал выстукивать щелчки на старом проводном приспособлении.

— Когда Ангелы Императора говорят, они всегда держат свое слово, — произнес мальчик, глядя на симметричные шрамы на своих ладонях. — Они будут здесь.

На посадочных площадках культисты танцевали, топали ногами и кричали, доводя себя до исступления. Некоторые из безумно скачущих фигур когда-то были мелкими землевладельцами, кузнецами и торговцами, друзьями и соседями оборванных партизан, которые затаились в засаде среди кратеров на востоке. Теперь они были превращены в имущество Темных Богов, поклоняющихся тому, что черпало свою силу из варпа. И теперь варп привел их в своего рода экстаз, и он подпитывался их поклонением, их кровавыми жертвоприношениями. Участок земли, вокруг которого они кружили, потемнел еще больше, лопаясь и колыхаясь, как будто поджаривался на каком-то огромном невидимом огне. И внутри этого бурлящего котла что-то зашевелилось. На мгновение что-то показалось на поверхности, похожее на плавник огромного кита в море. Земля взметнулась вверх, словно пытаясь спастись от того, что корчилось под ней. Сектанты впадали в пароксизм, падали ниц, кричали до тех пор, пока кровеносные сосуды в их горле не лопались и воздух не забрызгивался их жизненными жидкостями. Дальше от края стояли закованные в броню чемпионы Хаоса, топая и лязгая силовыми мечами о свои нагрудники. Темнота сгустилась над ними всеми, как саван. Мальчик лежал и наблюдал за ними с лицом, обезображенным ненавистью и страхом. Вверх и вниз по шеренге пронесся ропот, когда его товарищи-бойцы вскинули оружие на плечи. Одни снаряжали самодельные бомбы, другие проверяли магазины. Это была недокормленная, прогорклая, плохо экипированная группа, но они держали свои позиции с настоящей дисциплиной, ожидая слова своего молодого лидера.

''«Я подготовил их к этому».''

Он также не мог забыть момент неподдельной бурлящей радости и облегчения, когда древнее устройство связи, которое он нашел в городе, оказалось работающим так же хорошо, как и то, что они нашли в диспетчерской башне. Один из пожилых мужчин знал древний кодекс наизусть и научил его ему. Когда первое сообщение пришло к ним с далекого звездолета на другом конце системы, это показалось благословением от самого Императора. Этого было достаточно, чтобы зародить надежду, помочь ему набрать бойцов из числа выживших жителей. Они жили как крысы, собирая мусор, снуя неделями, а затем и месяцами по руинам своего мира. До сегодняшнего дня. Сегодня они наконец выйдут из тени и отвоюют свой дом обратно.
Таков был план.
Мальчик поднялся на ноги как раз в тот момент, когда хитроумное устройство на батарейках в сумке щелкнуло само по себе, издав резкое стаккато заключительного сообщения. Входящее сообщение. Мальчик улыбнулся.

— Открыть огонь! — крикнул он.

И разразился ад.
Пение культистов прервалось. Они подняли головы, растерянные, сердитые, потрясенные. Первый залп уложил почти сотню человек. Затем оборванные партизаны последовали примеру мальчика и бросились вперед по разбитому пласкриту посадочной площадки, стреляя на ходу и крича во все горло. Кольцо культистов разомкнулось, ослабев под ударами атаки. Но дальше на запад их было еще много сотен, в десантных капсулах. Теперь они подняли какофонию ярости и побежали на восток навстречу атаке. Мальчик опустился на одно колено, спокойно выбирая цели и выпуская по два-три болта в каждую. Вражеский строй раскололся, они были сбиты с толку, рассеяны, но в их гуще чемпионы Хаоса быстро восстанавливали дисциплину, расстреливая наиболее паникующих из своих подчиненных, крича остальным, чтобы они держались стойко.

''«Сейчас, это должно произойти сейчас».''

В небе над космопортом появились ослепляющие глаза огни, пробивающиеся даже сквозь густой дым и сверхъестественную ночь. Вместе с ними донесся угрюмый, сотрясающий землю рев. В результате взрыва бетона и почвы огромное чудовище с грохотом рухнуло на землю. Оно был высотой в десятки метров, и выкрашено в темно-синий цвет, а на его многогранных гранях был нарисован символ двуглавого топора. Махина раскидала культистов по воздуху силой своего удара, и за ней последовала еще одна, и еще одна, а затем еще двое. Это было так, как если бы ряд огромных металлических замков внезапно был сброшен на землю. Со скрежетом натягиваемого металла по бокам этих чудовищных созданий опустились длинные люки, словно раскрывающиеся лепестки цветка. Люки ударились о землю и зарылись в нее, разбитый камень и тела кричащих культистов, превратившись в пандусы. И вниз спустилась армия, множество закованных в броню воинов, прокладывающих кровавый путь автоматическим огнем болтеров, мельтаганов, плазменных винтовок и ракетных установок. В их гуще шагали неповоротливые дредноуты, подхватывая чемпионов культистов своими когтистыми кулаками и отбрасывая их прочь, как выброшенные тряпки. Приближаясь, они изрыгали пламя, испепеляя культистов, вываривая их плоть внутри доспехов, превращая их в черные высохшие статуи. А над головой пикировали машины разрушения, чтобы сбросить груз бомб на нечестивое пятно, которое приспешники Хаоса нанесли измученной планете. Когда они погасли, в их ярком свете стало видно, как что-то звериное, огромное извивается и бьется в своей последней агонии. Оно с ревом опустилось ниже уровня пласкритовой стартовой площадки, как будто под поверхность озера, и когда ракеты дождем посыпались на него, почерневшая земля снова стала твердой, а пятно - обычной обугленной землей и камнем, осквернение прекратилось прежде, чем оно успело завершиться. Мальчик стоял, забыв о своем болт-пистолете в руках, и смотрел на эту огромную огненную бурю, сцену, похожую на конец света. Он чувствовал, как сотрясение снарядов выбивает воздух из его легких, и от их жара волосы у него на голове зашевелились, но он стоял, ничего не замечая. Слезы блестели в его глазах и обжигали щеки, когда он наблюдал за уничтожением тех, кто разрушил его дом, и в тот момент в его голове была только одна мысль. Он уставился на массивные, внушающие страх ряды наступающих космодесантников и подумал

''«Это я – вот кем я хочу быть».''

Так орден Темных охотников Адептус Астартес вернулся на планету Перрекен, чтобы спасти мир и вернуть останки одного из своих.

Последняя деталь / The Last Detail (рассказ)

2023-10-19T12:08:50Z

MBean: MBean переименовал страницу Последняя деталь / The Last Detail в Последняя деталь / The Last Detail (рассказ): Отсутствие категории произведения

{{Книга
|Автор=Пол Керни / Paul Kearney
|Год Издания=2019
|Издательство=Black Library
|Источник=
|Обложка=TheLastDetail.jpg
|Описание обложки=
|Переводчик=MBean
}}
Муссонные дожди начались рано, будто бы сама планета опускала вуаль, чтобы скрыть разбитое лицо. Даже съежившись в бункере, мальчик и его отец могли слышать их громоподобный, массивный рев. Но ливень был ничем по сравнению с тем, что было раньше – на самом деле даже рев муссона казался чем-то вроде тишины.

— Это прекратилось, — сказал мальчик. — Весь этот шум. Возможно, они ушли.

Мужчина сжал плечо своего сына, но ничего не сказал. У него было жилистое лицо фермера, состарившегося раньше времени, но твердого, как сталь. И обоих был осунувшийся, опустошенный вид людей, которые несколько дней ничего не ели и не пили. Он провел сухим языком по потрескавшимся губам, прислушиваясь к шуму дождя, затем посмотрел на мерцающие цифры на панели управления.

— Скоро рассвет. Я собираюсь выглянуть наружу.

Мальчик сжал его крепче.

— Папа!

— Все будет хорошо, нам нужна вода, иначе у нас ничего не получится. Я думаю, они ушли, сынок — Он взъерошил волосы своего сына, — Я думаю, что все кончилось, чем бы оно ни было.

— Возможно, они ждут этого?

— Нам нужна вода. Все будет хорошо, вот увидишь.

— Я иду с тобой.

Мужчина секунду поколебался, а затем кивнул.

— Ладно, чтобы мы там ни обнаружили, встретим это вместе.

В северном полушарии планеты рано наступил летний рассвет. Когда мужчина прислонился плечом к двери бункера, прошло всего несколько часов. Тяжелая дверь из стали и пласкрита обычно легко и бесшумно поворачивалась на петлях, но сейчас ему пришлось навалиться на нее всем телом, чтобы открыть. Когда отверстие стало достаточно широким, чтобы в него можно было просунуть руку, он остановился и понюхал воздух.

— Принеси противогазы, — рявкнул он сыну. — Сейчас же!

Они натянули громоздкие маски, и сразу же их и без того замкнутый мир стал еще крошечнее и темнее. Мужчина закашлялся, сделав глубокий вдох.

— Там какой-то газ, тяжелое химическое вещество. Оно просочилось вниз по лестнице и уже собралось в лужу, нам нужно подниматься, — Он оглядел внутренность бункера с разбросанными одеялами, гаснущими лампочками на батарейках и бесполезным блоком связи. Бледный туман вливался в открытую дверь, а вместе с ним и журчащая дождевая вода проходящего муссона.

— Нам нельзя тут оставаться, — сказал он. — Уходим сейчас же, или мы умрем здесь.

Они вместе толкнули дверь. Сердито заскрипев, конструкция открылась, и сверху на них просочился луч света. Мужчина поднял голову.

— Что ж, дома больше нет, — спокойно сказал он.

Парочка карабкалась по мокрым грудам мусора, завалившим каменную лестницу, пока, наконец, не оказались наверху. Две стены все еще стояли, построенные из прочного местного камня, но это было все. Остальное превратилось в разнесенные вдребезги обломки. Повсюду валялась глиняная черепица с крыши, и мальчик увидел свою любимую игрушку, деревянное ружье, которое вырезал для него отец, лежащее в щепках рядом с тем, что когда-то было их входной дверью. Дождь уже стихал, но ему по-прежнему приходилось каждые несколько секунд протирать окуляры респиратора.

— Оставайся здесь, — сказал мужчина.

Он пошел вперед, выходя из тени их разрушенного дома, его ботинки хрустели и звенели по битому стеклу и пластику, шлепая по лужам. Бледный туман вокруг них рассеивался. Дул ветер, и вместе с ним лил дождь, смывая все подчистую. Мужчина поколебался, затем снял респиратор. Он поднял лицо к небу и открыл рот, почувствовав на языке капли дождя.

— Все в порядке, — сказал он сыну. — Сейчас воздух чистый. Сними маску, но ни к чему не прикасайся. Мы не знаем, что именно заражено.

Вокруг них, насколько хватало глаз, сельская местность, которая когда-то была их фермой, зеленым и приятным местом, теперь превратилась в зловонное болото, усеянное воронками от снарядов. Стволы деревьев торчали, как черные лезвия мечей, их ветви были ободраны, кора на стволах обгорела. Дым черными столбами поднимался вдоль горизонта. Их жажда была так велика, что они просто стояли, высунув языки, пытаясь впитать дождь. Вода потекла в рот мальчика, придавая ему сил. Ничто в его жизни еще не доставляло такого удовольствия, как эта холодная вода, льющаяся в пересохший рот. Наконец он открыл глаза и нахмурился, затем указал на небо, на разорванные клочья облаков, которые ветер гнал по небу.

— Па, смотри, — сказал он, широко раскрыв глаза от удивления. — Посмотри на это, похоже на собор, вознесенный ввысь в облаках.

Его отец поднял глаза к небу, прищурился и покровительственно обнял мальчика за плечи. На расстоянии многих километров, но все еще господствуя в небесах, сияла огромная угловатая фигура, вся иззубренная шпилями, украшениями и невероятными шипами. Через несколько секунд они уловили отдаленный рев мощных двигателей. По мере того как солнце поднималось все выше, они теряли ее из виду в сгущающемся утреннем сиянии.

— Он улетает, — сказал мужчина.

— Что это? Внутри него Бог-Император?

— Нет, сынок, — рука отца крепче обхватила плечи сына. — Это сосуд для тех, кто знает Его в лицо. Это Ангелы Императора и они здесь, в нашем небе.

Мужчина огляделся по сторонам. На зловонное запустение, кратеры и лужи дымящихся химикатов.

— Мы были их полем битвы, — сказал он.

В течение следующих нескольких дней они бродили по тому, что осталось от фермы, устанавливая контейнеры для сбора дождевой воды и ища консервы. Ночью они разбили лагерь в развалинах фермерского дома и развели огонь из промокших досок, которые когда-то поддерживали его крышу.

— Неужели весь мир теперь такой? — спросил мальчик однажды ночью, глядя на отблески костра, съежившись под старым брезентовым навесом, по которому барабанил дождь.

— Может быть, — сказал его отец. — Перрекен это маленькое местечко, не намного больше луны. Не потребуется много усилий, чтобы угробить его.

— Зачем Ангелам Императора делать это с нами? — спросил мальчик.

— Это не просто прихоть. Смертным вроде нас не дано понять их причины, — сказал ему отец. — Они - воплощенный гнев Императора, и когда их гнев захлестывает мир, никто не может избежать его, даже те, кого они поклялись спасать. Они наши защитники, сынок, но одновременно и Ангелы Смерти.

— А на что они похожи? Ты когда-нибудь видел таких, па?

Мужчина покачал головой.

— Нет, я служил в ополчении так же, как и большинство других, и это все, что я знаю о военных делах. Не думаю, что они когда-либо так близко подходили к этой системе раньше. Но на днях утром в небе был большой имперский корабль, я уверен в этом. Я видел фотографии, когда был в твоем возрасте. Только они летают на таких кораблях. Астартес, Ангелы Бога–Императора.

Три дня спустя мальчик и его отец пробирались через черную разрушенную скалу к северу от своей фермы, которая когда-то была лесистым склоном холма, в надежде узнать, не уцелел ли кто-нибудь из их скота после сражения. Здесь был скалистый холм высотой около двухсот метров, с которого открывался хороший вид на долину за городом и его космопорт. Казалось, что холм подвергся сильной бомбардировке, его коническая вершина теперь сплющилась. Дым все еще с шипением вырывался из трещин в склоне холма, когда расплавленные породы остывали под землей. Вдали, у горизонта, город дымился и мерцал точками пламени.

— Папа! Папа! — закричал мальчик, бегая и кувыркаясь среди камней — Посмотри сюда!

— Не трогай это!

– Это... это... я не знаю, что это.

Над ними возвышалась груда массивного, разбитого вдребезги металла, коробка из стали и керамита, искрящаяся и светящаяся местами. У него были ноги, как у краба, огромные клешни и стволы автопушек на плечах. На его вершине находилось то, что, возможно, когда-то было головой человека, гротескно прикрепленной и рычащей в предсмертной агонии. Это была машина, которая была почти животным, или животное, ставшее машиной. На изрешеченном пулями теле существа были вырезаны невыразимые сцены резни и извращенности, и оно было увешано гниющими черепами с шипами и цепями.

— Отойди, — хрипло сказал мужчина своему сыну. — Отойди от этого.

Они попятились и внезапно осознали, что внизу по склону под ними были другие остатки сражения. Повсюду тела, большинство из них - бритоголовые, рычащие, изуродованные мужчины, у многих на лбу вырезана остроконечная звезда. Тут и там виднелись более массивные фигуры в тяжелых доспехах с рогатыми шлемами, валялись расчлененные конечности вперемешку с внутренностями, над которыми черными тучами жужжали мухи.

— Они сражались здесь, — сказал мужчина. — Они сражались здесь за возвышенность.

Мальчик, с присущим юности любопытством, казался менее испуганным, чем его отец. Он нашел большое огнестрельное оружие, почти такое же длинное, как он сам, и пытался вытащить его из липкой массы грязи и крови.

— Оставь это в покое!

— Но, пап!

— Это оружие астартес, — мужчина опустился на колени и всмотрелся в него, осторожно протирая металл рукой в перчатке. — Смотри, видишь двуглавого орла на стволе? Это эмблема Империума. Космические десантники сражались здесь, на этом холме. Вокруг нас трупы врагов, еретиков, проклятых Императором. Астартес спасли нас от них.

— Спасли нас, — сердито передразнил мальчик. Он указал на горящий город внизу, в долине. — Посмотри на Дендреккен. Все сожжено и взорвано.

— Это лучше, чем оказаться в кулаке Темных Сил, поверь мне, — сказал мужчина, выпрямляясь. — Уже темнеет. Мы прошли достаточно далеко для одного дня. Завтра мы попытаемся спуститься в город и посмотреть, кто еще остался.

Той ночью, дрожа от холода у костра среди тел погибших, мальчик лежал без сна, глядя в ночное небо. Облака рассеялись, и он смог разглядеть знакомые созвездия над головой. Время от времени он видел падающую звезду, и время от времени он был уверен, что видит другие предметы, скользящие в темноте между звездами. Сверкали новые созвездия, двигаясь в строю. Он поймал себя на том, что размышляет о тех, кто живет там, в этой тьме, путешествуя на своих кораблях размером с город от системы к системе, неся орла Империума, имея при себе оружие, подобное тому, которое он нашел на поле боя. На что это должно быть похоже - так жить? Он встал посреди ночи, слишком беспокойный и голодный, чтобы спать. Отойдя от костра, он включил свой маленький потрепанный фонарик, старую заводную штуковину, которая была у него с детства. Он вышел на каменистый, разрушенный склон, на котором лежали искореженные и гниющие тела мертвых, и не почувствовал страха, только чувство удивления и глубокого беспокойства. Он осторожно спускался по склону, и только сияние звезд составляло компанию свету его фонаря. И что-то еще. Слева от себя он заметил что-то, что появлялось и исчезало, бесконечно малое красное свечение. Заинтригованный, он направился к нему, вытаскивая нож из ножен на поясе. Он пригнулся и двинулся вперед, так же тихо, как когда охотился в этих же холмах со старым лазганом своего отца. Несколько раз свет совсем исчезал, но он был терпелив и ждал, пока снова сможет его увидеть. Это было у подножия нависающей изломанной скалы, которая чернела на фоне звезд. Что-то наполовину погребенное под обломками, но все еще отражающее свет. Это был шлем, огромный, подходящий для великана и выглядевший почти как массивный череп. В глазницах были две линзы, одна треснутая и разбитая, а из другой сочился мерцающий алый свет. Мальчик опустился на колени и легонько постучал по шлему рукоятью ножа. Раздалось шипение помех, и штука слегка пошевелилась, заставив ребенка в испуге отскочить назад. Тогда он увидел, что это был не просто шлем. Погребенное под упавшим камнем тело было прикреплено к шлему. Чуть в стороне лежала массивная полусферическая фигура – в ней мог бы сидеть мальчик, – и на ней белым был нарисован символ двуглавого топора. Наплечник, созданный для великана. Мальчик отчаянно скреб и царапал камни, отодвигая те, что были послабее, открывая все больше и больше погребенной фигуры. Под шлемом блеснуло серебро, и он увидел, что откопал сверкающие крылья, выгравированные на могучем нагруднике, а в центре крыльев - эмблема в виде черепа. Он уставился на нее, открыв рот. Это был не демон Хаоса, не еретик в доспехах. Он нашел одного из них, одного из астартес, о которых говорил его отец. Падший ангел, подумал он.

— Папа! — крикнул он. — Папа, иди сюда скорее и посмотри на это!

Им потребовалась большая часть оставшейся ночи, чтобы обнаружить погребенного гиганта. Когда забрезжил рассвет и снова начался безжалостный дождь, вода смыла грязь и запекшуюся кровь с его доспехов, отчего они заблестели в лучах восходящего солнца. Темно-синий металл, темный, как вечернее небо, за исключением белых серебряных крыльев на груди. Мальчик и его отец, тяжело дыша, опустились перед ним на колени. Броня была помята и местами сломана, а из прорех в металле торчали незакрепленные провода. В бедре виднелись пулевые отверстия, и кое-где пластины были деформированы какой-то непостижимой силой, густая темная краска соскоблилась с них, так что под ней виднелся голый сплав. Отец мальчика вытер лоб, испачкав его грязью.

— Помоги мне со шлемом. Давай посмотрим, сможем ли мы его снять.

Они ощупали уплотнение шлема кончиками пальцев, это свирепое лицо неподвижно смотрело на них снизу вверх. Более проворные пальцы мальчика первыми нашли две точки надавливания. Раздались два щелчка, шипение, а затем громкий треск. Вдвоем они приподняли шлем и сняли ее. Он откатился в сторону, звякнув о камни, и они обнаружили, что смотрят прямо в лицо астартес. Кожа была бледной, как будто она редко видела солнце, и туго обтягивала череп с огромными костями, длинный и чем-то похожий на лошадиный. Оно было узнаваемо человеческим, но не в масштабе, как лицо огромной статуи. Над одной бесцветной бровью была вделана металлическая шпилька. Голова была выбрита, крест-накрест испещрена старыми шрамами, хотя на ней начала отрастать щетина темных волос. Правого глаза не было, в него выстрелили через линзу шлема, но дыра уже затянулась, превратившись в рваный завиток красной ткани. Затем открылся левый глаз. Мальчик и его отец кубарем откатились назад, подальше от ослепительного взгляда. Гигант пошевелился, его рука поднялась, а затем снова опустилась. Хриплое рычание вырвалось откуда-то из глубины широкой, как бочонок, груди, и ноги задрожали. Затем великан застонал и снова затих, но теперь его зубы были оскалены и стиснуты – белые, крепкие зубы, которые, казалось, могли перекусить руку. Он заговорил, невнятный поток наполненных болью слов. Отец мальчика подполз к гиганту на четвереньках.

— Здесь ты среди друзей. Мы пытаемся помочь тебе, господин, борьба окончена. Враг исчез, ты меня слышишь?

Глаз, налитый кровью и голубой, как лед в середине зимы, остановился на отце мальчика.

— Мои братья, — сказал великан. — Где они?

Его голос был глубоким, а акцент таким странным, что мальчик едва понимал его.

— Они ушли. Я сам видел, как огромный корабль покинул орбиту шесть дней назад, господин.

Глубокий рык, нечто среднее между яростью и горем. И снова беспомощное движение массивных конечностей.

— Помоги мне, я должен встать.

Они пытались, дергая за холодную металлическую броню. Им удалось усадить его прямо. Его рука в перчатке шарила по обломкам, пытаясь найти что-то.

— Мой болтер.

— Его здесь нет, господин. Должно быть, он похоронен, как и ты.

Он не мог подняться сам. Единственный глаз моргнул. Астартес сплюнул, и его слюна разбрызгалась по камням, обагрив их кровью.

— Моя броня сломана, нужно снять ее. Помоги мне, я покажу тебе, что делать.

Хлынул проливной дождь. Они копошились в грязи и гравии вокруг гиганта, отщелкивая один кусок за другим от доспехов, которые его окружали. Мальчик не смог поднять ни одного из них, каким бы сильным он ни был. Его отец кряхтел и потел, на его руках и груди проступали жилистые мускулы, когда он откладывал каждый кусочек темно-синего панциря в сторону. Когда гигант освободился, он зарычал от боли. Нагрудник отпал, и скользкие, покрытые слизью кабели выскользнули из его туловища вместе с ним. Мальчик увидел, что грудь астартес испещрена металлическими гнездами, вделанными в саму плоть. Доспехи были частью его самого. Он был ранен в бедро, но рана почти закрылась. Это была приподнятая, сердитая шишка, в середине которой виднелась гноящаяся дыра. Астартес посмотрел на нее, нахмурившись.

— Там что-то есть.

Он ощупал дырку одним пальцем, оскалив зубы от боли, поднес к лицу окровавленный, покрытый гноем палец и понюхал его.

— Что-то не так, — гигант приложил костяшки пальцев к своей пустой глазнице. — На ощупь жарко, во мне находится инфекция. Похоже они использовали химические вещества в боевых действиях. Может быть, и биологические тоже. Видимо, моя система не может с этим справиться.

Астартес посмотрел на человека, опустившегося рядом с ним на колени.

— Я должен воссоединиться со своими братьями, мне нужна связь с дальним космосом. Вы знаете, где могло бы быть такое?

Отец мальчика потянул себя за нижнюю губу.

— В городе, в космопорте, я полагаю. Но город в значительной степени разрушен, господин. Возможно, там ничего не осталось.

Гигант снова кивнул. Что-то похожее на человечность появилось в его уцелевшем глазу.

— Я помню. Наши группы глубинного удара совершили посадку на планету недалеко от посадочных площадок. Громовые ястребы заняли позиции по всей площади. У врага там были десантные капсулы, и своим появлением мы застали их врасплох.

— Кто они были, господин, могу я спросить?

Астартес улыбнулся, хотя на этом массивном, брутальном лице улыбка получилась скорее свирепой, чем смешной.

— Те, кто привел нас сюда, были врагами человечества - фракцией Хаоса, искоренение которой моему ордену поручено вот уже несколько десятилетий. Они называют себя Карателями. Предатели намеревались захватить ваш мир и использовать его как плацдарм для завоевания остальной системы. Мои братья и я спасли вас от этой участи.

— Спасли? Да ты разрушил мой мир! — сказал мальчик высоким и пронзительным от гнева голосом. — Ты ничего не спас, вы превратил нас в пепел!

Великан серьезно посмотрел на него.

—Да, мы это сделали. Но я обещаю вам, что каратели поступили бы еще хуже, если бы им позволили. Ваш народ был бы для них скотом, простой забавой для удовлетворения самых отвратительных аппетитов, какие только можно вообразить. Те, кто умер быстро, были бы счастливчиками. Вы восстановите свой мир. Это может занять двадцать лет, но вы сможете это сделать. Если бы планета оказалась заражена Хаосом, нам ничего бы не оставалось, кроме как выжечь ее до самых внутренностей и превратить в безвоздушный пепел.

Мужчина дернул своего сына за руку.

— Простите его, господин. Он молод и ничего не знает.

— Что ж, считай это частью его образования, — отрезал астартес. — А теперь найдите мне что-нибудь, с помощью чего мы могли бы наложить шину на мою ногу, и что-нибудь, на что можно опереться, чтобы выдержать мой вес. Я должен восстановить возможность передвигаться и мне нужно мое оружие.

Их поиски заняли большую часть дня, пока, наконец, они не наткнулись на одно из брошенных орудий, лежащих на поле боя. С помощью стержня отдачи в ударном механизме они сделали шину на бедро астартес. Когда он туго обвязал его вокруг своей разорванной плоти кусками проволоки, великан заскрежетал зубами, и из горячей красной раны на его ноге хлынул гной. Отец мальчика подобрал оружие Империума, которое его сын нашел днем ранее. Глаза астартес загорелись, когда он увидел это, затем снова сузились, когда он вытащил магазин и проверил, на месте ли патроны внутри.

— Около тридцати, если нам повезет. Что ж, работающий болтер это уже что-то. А теперь подай мне этот шест.

Шест был частью позвоночника одной из огромных биомеханических туш, которыми было усеяно поле. Гигант с отвращением осмотрел его, начисто вытерев влажной землей и песком. Он использовал его как посох и, наконец, смог выпрямиться. В свободном кулаке он держал болтер. Однако ему было трудно справляться с весом оружия в его ослабленном состоянии, и поэтому он смастерил перевязь из большего количества собранной проволоки, чтобы она могла болтаться у него на боку. Однако перевязь врезалась ему в плечо, рассекая кожу, но он, казалось, не чувствовал боли.

— Скоро стемнеет, господин, — сказал отец мальчика. — Возможно, нам следует остаться здесь еще на ночь, а затем отправиться в путь на рассвете.

— Нет времени, — сказал астартес.

Теперь, когда он стоял прямо, он казался еще огромнее, снова став вдвое выше человека перед ним. Его руки были большими, как лопаты, а грудь широкой, как обеденный стол.

— Я вижу в темноте, а вы можете следовать за мной.

С этими словами он отправился в путь, ковыляя вниз по склонам разрушенного холма в долину, где солнце садилось в водовороте черных облаков и поднимались столбы еще более черного дыма из разрушенного города, который был их пунктом назначения.
Они шли полночи. Земля была изрыта мощными бомбардировками и усеяна обломками военных машин, некоторые из которых были гусеничными, некоторые колесными, а некоторые, имели подобие рук и ног. Однажды они остановились рядом с огромным обгоревшим остовом высотой со здание, который сидел на корточках. Он был настолько разломан на куски, что его первоначальную форму с трудом можно было различить, но астартес, прихрамывая, подошел к нему и осторожно, благоговейно снял металлическую печать, к которой все еще цеплялся клочок пергамента. Он склонил голову над этой реликвией.

— Ах, брат, — прошептал он.

— Что случилось? — спросил мальчик, несмотря на то, что отец пытался утихомирить его.

— Один из моих боевых братьев. Его дух был таким смелым, таким прекрасным, что он предпочел быть заключенным в этот могучий дредноут после того, как его собственное тело было уничтожено, чтобы продолжать сражаться вместо со своими братьями. Его звали Герран. Он был в моей роте и спас нас от этих, — тут гигант указал на другие обломки, которые стояли вокруг, зловещие, похожие на крабов сооружения, украшенные всевозможными отвратительными символами, — от этих осквернителей. Мерзости Хаоса. Он разбил их, принял на себя их самый сильный огонь, чтобы мы последовательно уничтожили их.

Астартес моргнул своим единственным глазом, затем выпрямился и захромал дальше, не сказав больше ни слова. Мальчик и его отец последовали за ним через кладбище огромных машин, пораженные их размерами и тем, как они были разнесены на куски там, где стояли. Когда две луны планеты начали подниматься, казалось, что они находятся посреди какой-то древней арены, где мертвые были оставлены забытыми в насыпях вокруг них. Но все мертвецы лежали скрюченными, с перекошенными белыми лицами. В свете лун не стоило разглядывать их слишком пристально. Они вошли в пригород и начали замечать признаки жизни. Крысы мелькали и визжали среди лавин щебня, и тут и там собака рычала на них из самых глубоких теней, глаза ее горели безумием, с пасти капала светящаяся пена. Однажды стая тараканов, каждый размером с мужской кулак, пересекла им дорогу, волоча за собой какой-то неопознанный кусок падали. Астартес задумчиво посмотрел им вслед, поднимая болтер.

— Такие существа не являются родными для этого мира, я прав?

Отец мальчика широко раскрыл глаза.

— Насколько я слышал, нет, господин.

— Здесь что-то происходит. Мои братья не покинули бы этот мир так быстро, если бы на то не было веской причины. Я предполагаю, что что-то заставило их сойти с орбиты. Какая-то вторичная угроза.

— Вы думаете они уничтожили всех врагов на поверхности?

— Мы не оставляем работу наполовину выполненной.

— Откуда ты знаешь? — пискнул мальчик. — Ты был погребен под тонной камня, мертвый для всего мира. Они оставили тебя здесь!

Астартес повернулся, и в его глазах они увидели огонек, похожий на тот, что был у собаки, пойманной светом лампы. Однако он ничего не сказал. Звук подзатыльника прервал внезапную тишину. Они двинулись дальше, теперь медленнее, потому что космический десантник изо всех сил старался держать свое массивное огнестрельное оружие наготове. Обычному человеку было бы трудно поднять его, не говоря уже о том, чтобы выстрелить из него. Наблюдая за ним, мальчик понял, что силы гиганта были на исходе, и теперь он также заметил, что астартес оставляет за собой густой след темной жидкости. Он истекал кровью и умирал. Мальчик указал на это своему отцу, который сразу же схватил великана за руку.

— Ваша нога... позвольте мне взглянуть на нее, господин.

— Мои внутренние системы должны были позаботиться об этом. Я заражен, возможно какой-то патоген. Я чувствую это в своем черепе, словно раскаленные докрасна черви извиваются у меня перед глазами. Мне нужен апотекарий, — астартес тяжело дышал. — Далеко еще до космопорта?

— Еще четыре или пять километров.

— Тогда я пока отдохну. Мы должны найти место, где можно было бы переждать до рассвета. Мне не нравится эти руины. Здесь что-то есть.

— Тел нет, — сказал мальчик, заставив своих спутников уставиться на него. Он пожал плечами. — Где все мертвые люди? Тут не осталось ничего, кроме паразитов.

— Обопритесь на меня, господин, — сказал отец мальчика больному гиганту. — Справа от нас, впереди, есть дома, и они выглядят более нетронутыми. Мы найдем дом с крышей.

К тому времени, как они улеглись спать, астартес неудержимо дрожал, хотя к его коже было почти невозможно прикоснуться. Они собирали дождевую воду из луж и битой посуды и отхлебывали черную, отвратительную жидкость, чтобы смочить рты. Воздух был полон дыма и сажи, которые оставляли на языке привкус песка, а среди вони летали искры.

— Пожары на севере, в направлении космопорта, — сказал отец мальчика, потирая ноющее плечо.

Астартес кивнул. Он погладил болтер, лежащий у него на коленях, как будто это его успокаивало.

— Может быть, будет лучше, если я пойду один, — сказал он.

— На мое второе плечо все еще можно опереться, господин.

Великан с улыбкой спросил.

— Кем ты был до вторжения? Фермером?

— Да, господин. У меня был крупный рогатый скот. Теперь у меня остались только камни и кости.

— И сын, который все еще жив.

— Пока, — сказал мужчина и посмотрел на грязное, осунувшееся лицо своего сына, который спал на полу, завернутый в обугленные лохмотья одеяла, как брошенный сирота.

— Тогда подумай о нем, ты достаточно далеко сопровождал меня.

— Да, — сухо ответил отец мальчика. — Вы хотите избавиться от нас, потому что думаете, что впереди, в космопорте, что-то плохое, и вы хотите пощадить нас.
Великан склонил голову.

— Борьба - это моя жизнь, а не твоя.

— Что-то подсказывает мне, что это еще не конец. Ваши братья, господин, кое-что упустили из виду, когда уходили. Это мой мир, и я помогу вам бороться за него. В любом случае, за моей спиной нет ничего, кроме пепелища.

— Да будет так, — сказал астартес. — На рассвете мы выйдем вместе.

Рассвет так и не наступил. Вместо этого тьма лишь слегка посветлела, а в небе впереди появилось зарево, которое не имело ничего общего с цветом пламени. Две луны садились среди океанов дыма, и сам дым был окрашен с обратной стороны в цвет, похожий на подбрюшье личинки. Астартес поднялся без посторонней помощи. Его оставшийся глаз, казалось, врос в череп, так что это был всего лишь единственный бугорок, поблескивающий на его почерневшем от сажи лице. Он отбросил свой железный посох, выпрямился, и из его распухшей ноги потек желто-розовый гной. От боли у него по лбу потек пот, но лицо оставалось безэмоциональным, умиротворенным.

— Да хранит нас Император, — тихо сказал он, когда мальчик и его отец по очереди поднялись, протирая воспаленные глаза. — Теперь мы должны действовать быстро и бесшумно, как охотники.

Все трое отправились в путь. Крик вырвался впереди них, как пожар в ночи, раздирающий вопль, который поднялся до пределов человеческих возможностей, а затем оборвался. Послышался шум, похожий на отдаленный звук двигателя. И когда это прекратилось, они услышали другой звук, доносящийся сквозь густой дым. Голоса, множество голосов, поющих в унисон. Они втроем залегли на землю в горящем доме, когда глина и угли со стропил посыпались на них. Некоторые зашипели, приземлившись на спину астартес, но он даже не дернулся.

— Культисты, — сказал гигант, прислушиваясь. — Они заняты работой с варпом, какой-то церемонией или колдовством.

Двое его спутников непонимающе уставились на него.

— Последователи Темных сил, — объяснил он. — Обманом или пытками они добиваются подчинения. Они - цель для наших орудий.

Он осторожно извлек магазин из своего болтера, осмотрел патроны, а затем поцеловал холодный металл, прежде чем перезарядить. Он отвел назад рукоятку взвода с двойным щелчком, похожим на то, как поворачивается взад-вперед дверной замок.

— Сколько сейчас до космопорта?

— Мы почти на месте, господин, — сказал ему мужчина. Он сжимал плечо сына до тех пор, пока у него не побелели костяшки пальцев. — Впереди дорога поворачивает направо, и там есть ворота и стены, за ними начинается космопорт.

— Сомневаюсь, что стены все еще стоят, — сказал астартес с мрачным юмором.

— Прямо за воротами есть пост охраны и небольшие казармы для ополчения, господин, а на заднем дворе, рядом с диспетчерской вышкой, есть склад оружия. Боеприпасы, лазганы.

— Лазганы, — сказал гигант с некоторым презрением. — Я привык к более тяжелому металлу, друг мой. Но, возможно, это стоит проверить. Нам нужно что-то, чтобы увеличить нашу убойную силу. С этого момента вы оба держитесь поближе ко мне.

Он вскочил и пошел прочь, почти не прихрамывая. С поразительной скоростью он добежал до конца улицы и исчез в остове последнего дома справа. После минутного колебания мужчина и его сын встали и последовали за ним. Астартес был прав – стены оказались разрушены взрывом. На самом деле большинство зданий по эту сторону космопорта лежали в руинах, а сами посадочные площадки были изрыты огромными воронками от снарядов и завалены обломками всевозможных орбитальных кораблей. На западной стороне выделялись три высокие башни из искореженных обломков, их окутывал дым, а в глубине искореженных корпусов все еще пылали пожары.

— Десантные капсулы карателей, — сказал астартес.

— Вон еще одна, — заговорил мальчик, указывая пальцем.

Гигант всмотрелся, щурясь от дыма, мальчик был прав. Четвертая, неповрежденная десантная капсула врезалась в землю ближе к востоку, где повреждения посадочных площадок были менее серьезными. По ее пандусу шла пехота. Лицо астартес исказилось от ненависти.

— Похоже, мы с братьями были не так скрупулезны, как считали. Нужно сообщить об этом моей роте, или ваша планета все-таки достанется врагу. Мы должны наладить связь.
—Нам нужна диспетчерская башня, господин, вон там, если она еще цела, — сказал мужчина, кивнув головой на север.

Сквозь дым они смутно различали бледно-белый столб с группой серых пласкритовых зданий у его подножия. Казалось, в том направлении не было никакой вражеской активности, но из-за дыма и сгущающейся темноты трудно было быть уверенным.

— Выдвигаемся, — просто сказал астартес. — Мои братья должны быть возвращены в этот мир, чтобы очистить его, иначе им придется уничтожить его из космоса.

Мимо промаршировал отряд вражеской пехоты. Странные, угловатые лысые мужчины с густо покрытыми татуировками лицами. Они были одеты в длинные кожаные пальто, украшенные заклепками, цепочками и чем-то похожим на части человеческого тела. У них были лазганы, и они непрерывно болтали и рычали, проходя мимо.

— От их болтовни у меня режет уши, — сказал мальчик, потирая голову.

— Варп постепенно заражает их, — сказал ему астартес. — Если мы не сможем очистить это место, тогда оно начнет заражать остальных ваших людей.

Он поднес руку к ране на том месте, где был его глаз, затем снова опустил ее.

— Идем к башне.

Они побежали прямо в гущу дурно пахнущего дыма. У мальчика закружилась голова, ему стало трудно дышать, а отдаленное пение культистов, казалось, затуманило его разум. Он запнулся и обнаружил, что стоит неподвижно, бессмысленно глядя перед собой, сознавая, что чего-то не хватает. Затем он понял, что его поднимают в воздух и прижимают к огромному, горячему как в лихорадке телу. Астартес подхватил его и сунул под свободную руку, продолжая бежать. Из ниоткуда в дыму появилась группа бледных лиц. Прежде чем они успели даже поднять свое оружие, космический десантник был уже рядом с ними. Ударом ноги он сломал грудную клетку одному из них. Тяжелый болтер, как дубина превратил головы еще двоих в красные руины. Четвертый выпустил очередь из лазгана, которая, не причинив вреда, улетела в воздух, прежде чем астартес, опустив мальчика, схватил его за горло. Одним быстрым ударом кулака он раздавил мужчине трахею и отшвырнул его в сторону.

— Возьмите оружие, — сказал он мужчине и мальчику, тяжело дыша. — Гранаты, что угодно.

Он согнулся и закашлялся, струйка темной жидкости брызнула у него изо рта, окропив пласкритовую посадочную полосу. Он покачнулся на секунду, затем выпрямился. Когда его отец с сыном достали два лазгана и связку гранат, он кивнул.

— Возможно, кто-то видел этот лазерный огонь. Если мы столкнемся с еще кем–нибудь из них, не останавливайтесь и продолжайте бежать.

Они снова тронулись в путь. Гигант теперь прихрамывал и оставлял за собой кровавый след, но он по-прежнему задавал устрашающий темп. Наконец из дыма показался белый столб башни и группа культистов у его подножия. Они увидели, как из темноты на них выбегают какие-то фигуры, издали что-то вроде визга и начали бешено стрелять. Лазерный огонь прочертил дугу в воздухе. В ответ астартес остановился, приставил болтер к плечу и начал стрелять. Короткими очередями, по два-три выстрела за раз. Болты разрывали тела культистов на куски. Он уложил восьмерых из них, прежде чем первая лазерная очередь попала ему в живот. Он пошатнулся, и дуло болтера опустилось, но секундой позже он снова поднял его и разнес на куски стрелявшего в него культиста. Мальчик и его отец легли на землю и тоже начали стрелять, но тяжелые лазганы Хаоса были громоздкими и с ними было трудно обращаться. Их выстрелы были беспорядочными. Мальчик повозился с перевязью с гранатами и вытащил одну бомбу в форме цилиндра. В его верхней части была крошечная красная кнопка. Он нажал на нее, а затем швырнул эту штуку в культистов. Граната звякнула об основание башни и осталась у ног предателей. Один из них смотрел на это с растущим ужасом на лице, а затем бомба взорвалась, превратив его самого вместе с тремя товарищами в алые брызги на выкрашенной в белый цвет стене диспетчерской вышки. Остальные сорвались с места и побежали, быстро исчезая в сгущающейся темноте. Астартес опустился на одно колено, опираясь на свой болтер. Другая его рука была сжата в кулак в том месте, где лазган прожег черную дыру в его торсе.

— Думаю, вам снова понадобится мое плечо, господин, — сказал мужчина, помогая подняться искалеченному гиганту. — Теперь уже недалеко идти. Положитесь на меня.

Астартес выдавил из себя подобие смеха, но больше ничего не сказал.

Они обнаружили приоткрытую дверь - высокое стальное сооружение, дверь которого быал выбита взрывом. Мужчина собрался войти, но астартес удержал его.

— Сначала гранату, — прохрипел он.

Мальчик бросил внутрь еще одну маленькую взрывчатку. При этом он улыбался, а когда эта штука сработала, рассмеялся.

— Я рад, что он находит это забавным, — сказал отец, когда его сын вошел внутрь.

Два мертвых разорванных тела лежали в закрытой камере. Там был лифт, но мальчик напрасно тыкал на его кнопки.

— Нет электричества, Пап, — сказал он. — Это место мертво.

— Лестница, — выдохнул астартес.

— Послушайте, — сказал мужчина. — Снаружи, вы слышите это?

Беспорядочный гомон, ревущий звук голосов, одни пронзительные, другие глубокие. Пока они прислушивались, звук становился только громче.

— Закройте дверь, — рявкнул гигант. — Заблокируйте её, используйте все, что сможете найти.

Они захлопнули тяжелую стальную дверь и навалили на нее разный мусор. Астартес с мучительным криком выдернул из стены огромный кусок железной трубы и прижал его к стали. Через несколько секунд какофония голосов раздалась прямо снаружи, и культисты забарабанили в дверь. Раздались выстрелы, и гильзы громко зазвенели о металл.

— Это их не удержит, — сказал мужчина.

— Вставайте, — нетерпеливо сказал астартес. — Мы должны подняться наверх. Сначала ты, потом твой мальчик. Я буду прикрывать тыл. При появлении любых звуков впереди начинайте стрелять и продолжайте двигаться.

— Мы здесь в ловушке, — неуверенно произнес мужчина.

— Шевелись! — рявкнул великан.

Лестница вилась по внутренней стороне башни, словно резьба. Они поднимались почти в кромешной темноте, звук их собственного хриплого дыхания усиливался из-за пласкрита, их шаги гулко отдавались на металлических ступенях. Несколько раз астартес останавливался, прислушиваясь, пока они поднимались, и в один момент он приказал им остановиться.

— У кого-нибудь есть свет?

— У меня, — сказал мальчик.

Раздался жужжащий звук, а затем появилось слабое свечение, желтое и мерцающее. Оно усиливалось по мере того, как мальчик продолжал крутить ручку фонарика.

— Отлично, — сказал астартес. — Отдай мне гранаты.

Он вытащил одну из перевязи и показал им.

— Здесь три варианта задержки: мгновенная, короткая и долгая. Настраиваются поворотом верхней части цилиндра, чтобы активировать задержку, нажмите красную кнопку. А теперь поднимайтесь по лестнице, — он поставил маленький цилиндр вертикально, нажал красную кнопку на его крышке и последовал за ними. Позади него раздались три тихих щелчка, а затем наступила тишина.

Они подошли к другой стальной двери. Та была совсем чуть-чуть приоткрыта, и с противоположной стороны доносились голоса. Мальчик потянулся за гранатами, но астартес остановил его.

— Нам нужно, чтобы это место осталось нетронутым. Встань позади меня.

Он пинком распахнул дверь, и разрезал пространство серией болтов. Раздался грохот, а затем щелчок, когда магазин оружия опустел. Гигант взревел и бросился вперед. Позади него мальчик и его отец ворвались в дверной проем, кашляя от вони пороха, заполнившей пространство. Они находились в большой круглой комнате, заставленной консолями и огромными окнами, из которых открывался вид на весь космопорт. Трое культистов лежали мертвыми, красные ленты их внутренностей были разбросаны по консолям башни. В дальнем конце комнаты бушевала титаническая битва, Астартес боролся с темной фигурой в доспехах, почти такой же массивной, как он сам. Эти двое сцепились друг с другом, ревя, словно два быка, намеревающихся учинить погром. Мальчик и его отец стояли, уставившись друг на друга, почти забыв о лазганах в своих руках. Астартес отлетел через всю комнату. Он врезался в тяжелое взрывозащищенное стекло башни, и от удара оно покрылось паутиной трещин. Его противник выпрямился, и раздался звук ужасного, безумного смеха.

— Брат космодесантник! — пропищал голос. — Ты пришел одетым не по случаю! Где теперь твоя синяя ливрея, темный охотник? Разве ты не видишь, что теперь это место наше!

— Сколько вас осталось, еретик? — выплюнул астартес. — Мои братья вычеркнут вас из этой системы, как человек вытирает дерьмо с подошвы своего ботинка.

— Громкие слова из уст калеки, — прорычал воин Хаоса. Он вытащил из кобуры болт-пистолет и прицелился в голову астартес.

Мальчик и его отец одновременно подняли свои лазганы и выстрелили. Мужчина промахнулся, но очередь сына попала вражескому воину прямо под мышку. Огромная фигура выронила нож, закричав от боли и гнева. Пистолет повернулся.

— Это что, братья твои меньшие? Они явно нуждаются в наказании.

Предатель открыл огонь. Пистолет пару раз дернулся в его руке, и от удара тяжелых пуль отец мальчика отлетел к стене позади. Болты вспороли ему грудную клетку и наполнили воздух запекшейся кровью. Воин Хаоса шагнул вперед, продолжая стрелять, и снаряды разорвали стену чередой взрывов. Он проследил за движениями мальчика, который выронил свой лазган и на четвереньках пополз в поисках укрытия за консолями. Магазин болт-пистолета со щелчком разрядился, и воин вытащил его, потянувшись к поясу за другим.

— Паразиты в этом мире должны быть уничтожены до последнего пищащего кусочка.

— Согласен, — сказал астартес.

Воин Хаоса развернулся и был отброшен назад силой удара. Он упал, растянувшись во весь рост. Выронив пистолет, он поднял руки к груди и нащупал рукоять ножа, спрятанного в его собственном нагруднике. Раздался тонкий, почти неслышимый вой, когда нитевидное лезвие продолжало вибрировать глубоко в полости тела. Темный охотник, чье лицо превратилось в распухшую кровавую маску, упал на колени рядом со своим распростертым врагом.

— У каждого из нас по два сердца, у тебя и у меня, — сказал он. — Вот как мы устроены. Мы были созданы для улучшения жизни человека, чтобы сделать эту галактику местом порядка и мира.

Он схватился за лезвие ножа, отбросив руки сопротивляющегося противника в сторону, и вытащил оружие. Брызнула тонкая струйка крови, и воин Хаоса застонал в агонии.

— Давай-ка посмотрим, смогу ли я найти твое второе сердце, — сказал гигант и снова вонзил нож.

Мальчик выполз из своего укрытия, когда вивисекция была уже окончена, и присел на корточки рядом с изуродованными останками своего отца. Лицо мужчины было пустым, а его широко раскрытые глаза контрастировали с грязной, забрызганной кровью маской. Мальчик закрыл глаза своего отца и стиснул зубы, сдерживая рыдание. Затем он встал и подобрал свой лазган. Астартес лежал у стены в луже собственной крови, его мертвый враг распростерся рядом с ним. Гигант посмотрел на мальчика оставшимся глазом. Мгновение они смотрели друг на друга.

— Помоги мне встать, — наконец сказал астартес, и мальчик каким-то образом поднял его огромное туловище вертикально.

— Твой отец... — начал астартес, а затем снизу раздался грохот.

— Граната, — отреченно сказал мальчик. — Они на лестнице.

— Брось туда еще одну, а затем запри дверь, — сказал космодесантник. — Принеси мне болт-пистолет, когда закончишь.

— Какой в этом смысл? — угрюмо спросил парень. Его глаза были красными и налитыми кровью. Он был похож на маленького старичка, сморщенного и побежденного.

— Делай, как я говорю, — рявкнул астартес, сверкая глазами. — Пока мы живы, ничего не кончено, ни для нас, ни для вашего мира. Гранату!

Мальчик выглянул из-за двери.

— На лестнице какое-то движение

Он нажал красную кнопку на взрывчатке и сбросил ее вниз. Цилиндр подпрыгивал, звенел и пощелкивал, спускаясь по ступенькам. Юноша закрыл тяжелую металлическую дверь и задвинул засов на место. Еще один взрыв. Внизу раздались крики, и пол задрожал. Мальчик вручил астартес болт-пистолет, и гигант сорвал пояс с боеприпасами с поверженного десантника Хаоса, вставил новый магазин и взвел курок оружия.

— Я нашел коммуникатор, — сказал парень из другого конца комнаты. Он щелкнул несколькими переключателями вверх и вниз. — По крайней мере, я так думаю. В любом случае, это похоже на блок связи. Но он мертв. Тут нет электричества.

Астартес подполз к мальчику на четвереньках. Кровь капала у него изо рта, носа и ушей. Его голос звучал так, словно он дышал сквозь воду.

— Да, именно так. Старомодный. Но для него все еще нужна энергия, — он глубоко вздохнул. — Похоже, что на этом все.

Мальчик нахмурившись уставился на погасшие лампочки на консоли. Он даже не вздрогнул, когда в дверь рубки управления начали колотить, а с другой стороны послышались брызги слюны и рычание, как будто там толпилось стадо зверей.

— Энергия, — сказал он. — Ну конечно, мой фонарик!

С оживлением парень вытащил его из мешочка со всякой всячиной, висевшего на поясе.

— Я могу подключить его, я могу подключить его к розетке и заставить работать!

Астартес выпрямился и сел на скрипучий стул перед консолью.

— Идея хорошая, но ты никогда не добьешься достаточной мощности с помощью этой маленькой ручной динамо-машины.

— Должно же быть что-то!

Они уставились на безжизненный ряд лампочек и выключателей перед собой. Блок связи был реликтом, залатанным антиквариатом, предназначенным для использования в отдаленном пограничном мире. Здоровый глаз астартес сузился.

— Включи свой фонарик и начинай заводить, — сказал он.

— Но...

— Просто сделай это! — гигант с трудом выдвинул деревянный ящик под консолью, в то время как позади них обоих на дверь в камеру сыпались удар за ударом. Фиксатор загнулся внутрь.

С другой стороны донесся хор кудахтанья и рычания, похожий на воспоминание о горячечном кошмаре.

— Иногда в мирах, подобных твоему, они придерживаются самых устаревших технологий, — с улыбкой сказал астартес. — Потому что они все еще работают.

Из кучи хлама в ящике стола он извлек хитроумную конструкцию из проводов и небольшого узловатого устройства. Он уставился на него, мгновение раздумывая, а затем поставил на стол и воткнул вилку в розетку адаптера. В тот же миг внутри него загорелся маленький зеленый огонек.

— Построено на совесть, — пробормотал он.

Закрыв глаз, десантник затем начал постукивать по устройству. Была слышна серия высоких щелчков и звуковых сигналов. Он настроил частоту с помощью древнего круглого циферблата, и раздалось слабое потрескивание. Они оба были так увлечены, мальчик крутил ручку своего скрипучего фонаря, великан постукивал по странному устройству, что почти не обращали внимания на скрежет и стук в дверь комнаты.

— Это сработает? — спросил мальчик.

— Сигнал пропадает. Код древний, реликт старой Земли, но мы все еще используем его в моем ордене из-за его простоты. Он элегантен и старше даже самого Империума. Но, как и многие простые, элегантные вещи в этой вселенной, крайне стоек.

Космодесантник прекратил постукивать.

— Достаточно. Мы должны посмотреть, сможем ли мы вытащить тебя отсюда.

— Отсюда нет выхода, — сказал юноша.

— Всегда есть выход, — сказал ему астартес. Он повернулся и выстрелил в плексигласовое стекло диспетчерской вышки. Затем он запустил руку в ящик консоли и извлек оттуда длинный моток тускло-медной проволоки.

— Когда будешь спускаться, этот шнур порежет тебе руки, — сказал он мальчику, — Но ты должен держаться. Когда доберешься до самого низа, просто беги.

— А как насчет тебя?

Космодесантник улыбнулся.

— Я буду на другом конце провода, парень. Смелее!

Дверь распахнулась и с лязгом отлетела к стене. Из темноты вырисовывалась огромная фигура, а за ней - еще кто-то. Астартес привалился к огромной разбитой пасти плексигласового окна, блестящая проволока, обмотанная вокруг его руки, исчезала в дымной пустоте за ней. Он оскалил зубы в усмешке.

— Что вас так задержало? — спросил он неуклюжие фигуры, оскалив зубы в усмешке.

Затем гигант поднял свободную руку и выпустил полный магазин из болт-пистолета в незваных гостей. Крики и вопли раздирали воздух, две передние фигуры были сбиты с ног. Но за ними стояло еще больше людей. Воющая толпа в дверном проеме хлынула в комнату, стреляя по мере приближения из болтеров, тяжелые снаряды которых разносили все на куски.

Вдали от измученного маленького мирка пространство было совершенно безмолвным, умиротворяющим, но посреди этого покоя расцвели крошечные вспышки света, белые и желтые, длившиеся всего мгновение, прежде чем недостаток кислорода погасил их. С огромного расстояния они казались крошечными и прекрасными, маленькими драгоценными камнями. В темноте плавали корабли, огромные конструкции из стали, керамита, титана и тысячи других сплавов, сконструированные с учетом практичности и долговечности. Они выглядели как огромные воздушные храмы километровой длины, созданные для поклонения безумному богу, их бока ощетинились турелями и батареями. Вокруг них кружили и ныряли летательные аппараты поменьше, как мухи на шкуре носорога. Внутри самого большого из этих кораблей стояла группа гигантов, одетых в сверкающие темно-синие доспехи без шлемов. Повсюду вокруг них молча работали пародии на союз человека и машины, треща что-то бинарным кодом на своих рабочих местах, руки из плоти работали в гармонии со стальными конечностями и проводами мутного цвета. В воздухе витал аромат ладана, смешанный с запахом оружейного масла.

— Ты уверен в этом, брат? — спросила одна из гигантских фигур.

— Да, капитан. Сигнал длился всего около сорока пяти секунд, но в его содержании сомневаться не приходилось. Несколько моих связистов знают старый код, как и Адептус Механикус. Это пережиток древних времен.

— А содержание послания?

— Одна фраза, повторяемая снова и снова. ''Умбра Сумус.''

При этих словах стоящие фигуры вздрогнули и повернулись к говорившему. Все они были ростом в два с половиной метра, облаченные в темно-синие доспехи. У всех на одном из наплечников был белый символ в виде двуглавого топора. Они держали свои шлемы на сгибе руки, а болт-пистолеты были закреплены в кобурах на бедрах.

— Мардиус, ты уверен, что там было именно так сказано?

— Да, капитан. Я трижды проверил.

Капитан резко втянул в себя воздух.

— Девиз нашего ордена.

— ''Мы - тени.'' Да, капитан. Ни один каратель никогда не произнес бы таких слов. Ненависть, которую они испытывают к темным охотникам, слишком велика. Я полагаю, что один или несколько наших собратьев отправили это с поверхности планеты, чтобы связаться или предупредить нас единственным доступным способом.

— Вы говорите, сигнал прервался?

— Он был очень слабым. Возможно, он был отрезан или просто вышел за пределы нашего диапазона. Мы слишком далеко, чтобы сканировать планету, самому сигналу потребовалось почти десять дней, чтобы дойти до нас.

— Брат Авриэль, — сказал капитан. — Кто пропал без вести после того, как мы покинули поверхность?

Еще один из гигантов шагнул вперед.

— Брат Питер. Никаких его следов обнаружено не было. Мы бы искали дольше, но...

— Но карателей нужно было преследовать. Совершенно верно, Авриэль. В моем запросе нет никакой вины, в то время это было приоритетом.

Капитан уставился на один из гигантских экранов. В массивном нефе звездолета царила почти полная тишина, если не считать щелчков и бормотания адептов на своих постах.

— Других сообщений с планеты не поступало?

— Абсолютно никаких, капитан. Их инфраструктура была полностью разрушена во время нашего штурма, и с самого начала это было захолустье. Один космопорт, и ничего, кроме суборбитальных кораблей, по всей планете.

— Да, да, я осведомлен о фактах кампании, Авриэль.

Капитан нахмурился, шипы на его лбу почти исчезли в складках покрытой шрамами кожи. Наконец он поднял глаза.

— Мы здесь практически закончили. Флотилия Карателей искалечена и почти уничтожена. Как только мы прикончим последний из их ударных кораблей, мы развернемся и возьмем курс на Перрекен.

— Вернуться? — спросил один из астартес. — Но прошло уже несколько недель. Если бы это был Питер...

— Авриэль, — со сталью в голосе произнес капитан, — каково наше расчетное время в пути до планеты?

— При максимальной скорости около тридцати шести дней, капитан.

— Император, направь нас, это слишком долго, чтобы оставлять там брата-морпеха, — сказал один из других.

— Мы делаем это не только ради нашего брата, — ответил им капитан. — Если на планете остался хоть какой-то след Хаоса, то он должен быть уничтожен, иначе наша миссия в этой системе будет полностью провалена. Мы возвращаемся в Перрекен.

Церемония была почти завершена. В течение нескольких недель культисты и их союзники танцевали, молились, распевали песни и плакали. Теперь их миссия была близка к завершению. На пласкрите посадочных площадок расплывалось темное пятно. Это был не след ожога, не след от энергетического оружия или воронки от бомбардировки. В его тени земля пузырилась, как суп, слишком долго оставленный на плите. Он дымился и стонал, растрескиваясь вверх, сегменты пласкрита плавали на неспокойной поверхности. Пронзительное пение культистов достигло нового уровня, который человеческий слух едва мог постичь. Сотни из них собрались вокруг неспокойного, оскверненного пятна земли.

— Не открывайте огонь, пока я не дам команду, — сказал парень, и приказ был передан вверх и вниз по линии.
В серии ударных кратеров к востоку от космопорта десятки мужчин и женщин лежали, скрытые обломками. Это была банда оборванцев, состоявшая из оборванных фигур, отягощенных патронташами с боеприпасами и ошеломляющим ассортиментом оружия, некоторые из которых были современными и в хорошем состоянии, некоторые древними и изношенными. Когда-то, как теперь казалось, давным-давно, они были гражданскими лицами, но теперь это слово перестало существовать на Перрекене. Чернобородый мужчина, лежавший рядом с мальчиком, нервно грыз ноготь на большом пальце.

— Если мы ошиблись, то умрем здесь сегодня, — сказал он.

— Именно поэтому я ничего не перепутал, — ответил юноша.

Он повернулся, чтобы посмотреть на своего спутника, и чернобородый мужчина отвел взгляд, не в силах встретиться с этими глазами. Прошло почти три месяца с тех пор, как мальчик соскользнул вниз по куску проволоки, который держал мертвый космодесантник. За это время он закалился и стал выше. Плоть на его лице была содрана до костей голодом и истощением, а глаза были пустыми, как у человека, который слишком много повидал. Несмотря на его молодость, никто не ставил под сомнение его лидерство. Мальчик держал в руках болт-пистолет, и когда он лежал там, в кратере, а воздух вокруг него был пропитан едким потом страха, он наклонил голову и поцеловал двуглавого орла на стволе. Затем он порылся в брезентовой сумке, висевшей у него на боку, и извлек путаницу проводов и маленькую панель управления. На тяжелом аккумуляторе, все еще лежащем в сумке, загорелся зеленый огонек.

— Отправь это, — сказал он чернобородому мужчине. — Пора.

Его спутник начал выстукивать щелчки на старом проводном приспособлении.

— Когда Ангелы Императора говорят, они всегда держат свое слово, — произнес мальчик, глядя на симметричные шрамы на своих ладонях. — Они будут здесь.

На посадочных площадках культисты танцевали, топали ногами и кричали, доводя себя до исступления. Некоторые из безумно скачущих фигур когда-то были мелкими землевладельцами, кузнецами и торговцами, друзьями и соседями оборванных партизан, которые затаились в засаде среди кратеров на востоке. Теперь они были превращены в имущество Темных Богов, поклоняющихся тому, что черпало свою силу из варпа. И теперь варп привел их в своего рода экстаз, и он подпитывался их поклонением, их кровавыми жертвоприношениями. Участок земли, вокруг которого они кружили, потемнел еще больше, лопаясь и колыхаясь, как будто поджаривался на каком-то огромном невидимом огне. И внутри этого бурлящего котла что-то зашевелилось. На мгновение что-то показалось на поверхности, похожее на плавник огромного кита в море. Земля взметнулась вверх, словно пытаясь спастись от того, что корчилось под ней. Сектанты впадали в пароксизм, падали ниц, кричали до тех пор, пока кровеносные сосуды в их горле не лопались и воздух не забрызгивался их жизненными жидкостями. Дальше от края стояли закованные в броню чемпионы Хаоса, топая и лязгая силовыми мечами о свои нагрудники. Темнота сгустилась над ними всеми, как саван. Мальчик лежал и наблюдал за ними с лицом, обезображенным ненавистью и страхом. Вверх и вниз по шеренге пронесся ропот, когда его товарищи-бойцы вскинули оружие на плечи. Одни снаряжали самодельные бомбы, другие проверяли магазины. Это была недокормленная, прогорклая, плохо экипированная группа, но они держали свои позиции с настоящей дисциплиной, ожидая слова своего молодого лидера.

''«Я подготовил их к этому».''

Он также не мог забыть момент неподдельной бурлящей радости и облегчения, когда древнее устройство связи, которое он нашел в городе, оказалось работающим так же хорошо, как и то, что они нашли в диспетчерской башне. Один из пожилых мужчин знал древний кодекс наизусть и научил его ему. Когда первое сообщение пришло к ним с далекого звездолета на другом конце системы, это показалось благословением от самого Императора. Этого было достаточно, чтобы зародить надежду, помочь ему набрать бойцов из числа выживших жителей. Они жили как крысы, собирая мусор, снуя неделями, а затем и месяцами по руинам своего мира. До сегодняшнего дня. Сегодня они наконец выйдут из тени и отвоюют свой дом обратно.
Таков был план.
Мальчик поднялся на ноги как раз в тот момент, когда хитроумное устройство на батарейках в сумке щелкнуло само по себе, издав резкое стаккато заключительного сообщения. Входящее сообщение. Мальчик улыбнулся.

— Открыть огонь! — крикнул он.

И разразился ад.
Пение культистов прервалось. Они подняли головы, растерянные, сердитые, потрясенные. Первый залп уложил почти сотню человек. Затем оборванные партизаны последовали примеру мальчика и бросились вперед по разбитому пласкриту посадочной площадки, стреляя на ходу и крича во все горло. Кольцо культистов разомкнулось, ослабев под ударами атаки. Но дальше на запад их было еще много сотен, в десантных капсулах. Теперь они подняли какофонию ярости и побежали на восток навстречу атаке. Мальчик опустился на одно колено, спокойно выбирая цели и выпуская по два-три болта в каждую. Вражеский строй раскололся, они были сбиты с толку, рассеяны, но в их гуще чемпионы Хаоса быстро восстанавливали дисциплину, расстреливая наиболее паникующих из своих подчиненных, крича остальным, чтобы они держались стойко.

''«Сейчас, это должно произойти сейчас».''

В небе над космопортом появились ослепляющие глаза огни, пробивающиеся даже сквозь густой дым и сверхъестественную ночь. Вместе с ними донесся угрюмый, сотрясающий землю рев. В результате взрыва бетона и почвы огромное чудовище с грохотом рухнуло на землю. Оно был высотой в десятки метров, и выкрашено в темно-синий цвет, а на его многогранных гранях был нарисован символ двуглавого топора. Махина раскидала культистов по воздуху силой своего удара, и за ней последовала еще одна, и еще одна, а затем еще двое. Это было так, как если бы ряд огромных металлических замков внезапно был сброшен на землю. Со скрежетом натягиваемого металла по бокам этих чудовищных созданий опустились длинные люки, словно раскрывающиеся лепестки цветка. Люки ударились о землю и зарылись в нее, разбитый камень и тела кричащих культистов, превратившись в пандусы. И вниз спустилась армия, множество закованных в броню воинов, прокладывающих кровавый путь автоматическим огнем болтеров, мельтаганов, плазменных винтовок и ракетных установок. В их гуще шагали неповоротливые дредноуты, подхватывая чемпионов культистов своими когтистыми кулаками и отбрасывая их прочь, как выброшенные тряпки. Приближаясь, они изрыгали пламя, испепеляя культистов, вываривая их плоть внутри доспехов, превращая их в черные высохшие статуи. А над головой пикировали машины разрушения, чтобы сбросить груз бомб на нечестивое пятно, которое приспешники Хаоса нанесли измученной планете. Когда они погасли, в их ярком свете стало видно, как что-то звериное, огромное извивается и бьется в своей последней агонии. Оно с ревом опустилось ниже уровня пласкритовой стартовой площадки, как будто под поверхность озера, и когда ракеты дождем посыпались на него, почерневшая земля снова стала твердой, а пятно - обычной обугленной землей и камнем, осквернение прекратилось прежде, чем оно успело завершиться. Мальчик стоял, забыв о своем болт-пистолете в руках, и смотрел на эту огромную огненную бурю, сцену, похожую на конец света. Он чувствовал, как сотрясение снарядов выбивает воздух из его легких, и от их жара волосы у него на голове зашевелились, но он стоял, ничего не замечая. Слезы блестели в его глазах и обжигали щеки, когда он наблюдал за уничтожением тех, кто разрушил его дом, и в тот момент в его голове была только одна мысль. Он уставился на массивные, внушающие страх ряды наступающих космодесантников и подумал

''«Это я – вот кем я хочу быть».''

Так орден Темных охотников Адептус Астартес вернулся на планету Перрекен, чтобы спасти мир и вернуть останки одного из своих.

Последняя деталь / The Last Detail (рассказ)

2023-10-19T11:45:56Z

MBean: Новая страница: «{{Книга |Автор=Пол Керни / Paul Kearney |Год Издания=2019 |Издательство=Black Library |Источник= |Обложка=T...»

{{Книга
|Автор=Пол Керни / Paul Kearney
|Год Издания=2019
|Издательство=Black Library
|Источник=
|Обложка=TheLastDetail.jpg
|Описание обложки=
|Переводчик=MBean
}}
Муссонные дожди начались рано, будто бы сама планета опускала вуаль, чтобы скрыть разбитое лицо. Даже съежившись в бункере, мальчик и его отец могли слышать их громоподобный, массивный рев. Но ливень был ничем по сравнению с тем, что было раньше – на самом деле даже рев муссона казался чем-то вроде тишины.

— Это прекратилось, — сказал мальчик. — Весь этот шум. Возможно, они ушли.

Мужчина сжал плечо своего сына, но ничего не сказал. У него было жилистое лицо фермера, состарившегося раньше времени, но твердого, как сталь. И обоих был осунувшийся, опустошенный вид людей, которые несколько дней ничего не ели и не пили. Он провел сухим языком по потрескавшимся губам, прислушиваясь к шуму дождя, затем посмотрел на мерцающие цифры на панели управления.

— Скоро рассвет. Я собираюсь выглянуть наружу.

Мальчик сжал его крепче.

— Папа!

— Все будет хорошо, нам нужна вода, иначе у нас ничего не получится. Я думаю, они ушли, сынок — Он взъерошил волосы своего сына, — Я думаю, что все кончилось, чем бы оно ни было.

— Возможно, они ждут этого?

— Нам нужна вода. Все будет хорошо, вот увидишь.

— Я иду с тобой.

Мужчина секунду поколебался, а затем кивнул.

— Ладно, чтобы мы там ни обнаружили, встретим это вместе.

В северном полушарии планеты рано наступил летний рассвет. Когда мужчина прислонился плечом к двери бункера, прошло всего несколько часов. Тяжелая дверь из стали и пласкрита обычно легко и бесшумно поворачивалась на петлях, но сейчас ему пришлось навалиться на нее всем телом, чтобы открыть. Когда отверстие стало достаточно широким, чтобы в него можно было просунуть руку, он остановился и понюхал воздух.

— Принеси противогазы, — рявкнул он сыну. — Сейчас же!

Они натянули громоздкие маски, и сразу же их и без того замкнутый мир стал еще крошечнее и темнее. Мужчина закашлялся, сделав глубокий вдох.

— Там какой-то газ, тяжелое химическое вещество. Оно просочилось вниз по лестнице и уже собралось в лужу, нам нужно подниматься, — Он оглядел внутренность бункера с разбросанными одеялами, гаснущими лампочками на батарейках и бесполезным блоком связи. Бледный туман вливался в открытую дверь, а вместе с ним и журчащая дождевая вода проходящего муссона.

— Нам нельзя тут оставаться, — сказал он. — Уходим сейчас же, или мы умрем здесь.

Они вместе толкнули дверь. Сердито заскрипев, конструкция открылась, и сверху на них просочился луч света. Мужчина поднял голову.

— Что ж, дома больше нет, — спокойно сказал он.

Парочка карабкалась по мокрым грудам мусора, завалившим каменную лестницу, пока, наконец, не оказались наверху. Две стены все еще стояли, построенные из прочного местного камня, но это было все. Остальное превратилось в разнесенные вдребезги обломки. Повсюду валялась глиняная черепица с крыши, и мальчик увидел свою любимую игрушку, деревянное ружье, которое вырезал для него отец, лежащее в щепках рядом с тем, что когда-то было их входной дверью. Дождь уже стихал, но ему по-прежнему приходилось каждые несколько секунд протирать окуляры респиратора.

— Оставайся здесь, — сказал мужчина.

Он пошел вперед, выходя из тени их разрушенного дома, его ботинки хрустели и звенели по битому стеклу и пластику, шлепая по лужам. Бледный туман вокруг них рассеивался. Дул ветер, и вместе с ним лил дождь, смывая все подчистую. Мужчина поколебался, затем снял респиратор. Он поднял лицо к небу и открыл рот, почувствовав на языке капли дождя.

— Все в порядке, — сказал он сыну. — Сейчас воздух чистый. Сними маску, но ни к чему не прикасайся. Мы не знаем, что именно заражено.

Вокруг них, насколько хватало глаз, сельская местность, которая когда-то была их фермой, зеленым и приятным местом, теперь превратилась в зловонное болото, усеянное воронками от снарядов. Стволы деревьев торчали, как черные лезвия мечей, их ветви были ободраны, кора на стволах обгорела. Дым черными столбами поднимался вдоль горизонта. Их жажда была так велика, что они просто стояли, высунув языки, пытаясь впитать дождь. Вода потекла в рот мальчика, придавая ему сил. Ничто в его жизни еще не доставляло такого удовольствия, как эта холодная вода, льющаяся в пересохший рот. Наконец он открыл глаза и нахмурился, затем указал на небо, на разорванные клочья облаков, которые ветер гнал по небу.

— Па, смотри, — сказал он, широко раскрыв глаза от удивления. — Посмотри на это, похоже на собор, вознесенный ввысь в облаках.

Его отец поднял глаза к небу, прищурился и покровительственно обнял мальчика за плечи. На расстоянии многих километров, но все еще господствуя в небесах, сияла огромная угловатая фигура, вся иззубренная шпилями, украшениями и невероятными шипами. Через несколько секунд они уловили отдаленный рев мощных двигателей. По мере того как солнце поднималось все выше, они теряли ее из виду в сгущающемся утреннем сиянии.

— Он улетает, — сказал мужчина.

— Что это? Внутри него Бог-Император?

— Нет, сынок, — рука отца крепче обхватила плечи сына. — Это сосуд для тех, кто знает Его в лицо. Это Ангелы Императора и они здесь, в нашем небе.

Мужчина огляделся по сторонам. На зловонное запустение, кратеры и лужи дымящихся химикатов.

— Мы были их полем битвы, — сказал он.

В течение следующих нескольких дней они бродили по тому, что осталось от фермы, устанавливая контейнеры для сбора дождевой воды и ища консервы. Ночью они разбили лагерь в развалинах фермерского дома и развели огонь из промокших досок, которые когда-то поддерживали его крышу.

— Неужели весь мир теперь такой? — спросил мальчик однажды ночью, глядя на отблески костра, съежившись под старым брезентовым навесом, по которому барабанил дождь.

— Может быть, — сказал его отец. — Перрекен это маленькое местечко, не намного больше луны. Не потребуется много усилий, чтобы угробить его.

— Зачем Ангелам Императора делать это с нами? — спросил мальчик.

— Это не просто прихоть. Смертным вроде нас не дано понять их причины, — сказал ему отец. — Они - воплощенный гнев Императора, и когда их гнев захлестывает мир, никто не может избежать его, даже те, кого они поклялись спасать. Они наши защитники, сынок, но одновременно и Ангелы Смерти.

— А на что они похожи? Ты когда-нибудь видел таких, па?

Мужчина покачал головой.

— Нет, я служил в ополчении так же, как и большинство других, и это все, что я знаю о военных делах. Не думаю, что они когда-либо так близко подходили к этой системе раньше. Но на днях утром в небе был большой имперский корабль, я уверен в этом. Я видел фотографии, когда был в твоем возрасте. Только они летают на таких кораблях. Астартес, Ангелы Бога–Императора.

Три дня спустя мальчик и его отец пробирались через черную разрушенную скалу к северу от своей фермы, которая когда-то была лесистым склоном холма, в надежде узнать, не уцелел ли кто-нибудь из их скота после сражения. Здесь был скалистый холм высотой около двухсот метров, с которого открывался хороший вид на долину за городом и его космопорт. Казалось, что холм подвергся сильной бомбардировке, его коническая вершина теперь сплющилась. Дым все еще с шипением вырывался из трещин в склоне холма, когда расплавленные породы остывали под землей. Вдали, у горизонта, город дымился и мерцал точками пламени.

— Папа! Папа! — закричал мальчик, бегая и кувыркаясь среди камней — Посмотри сюда!

— Не трогай это!

– Это... это... я не знаю, что это.

Над ними возвышалась груда массивного, разбитого вдребезги металла, коробка из стали и керамита, искрящаяся и светящаяся местами. У него были ноги, как у краба, огромные клешни и стволы автопушек на плечах. На его вершине находилось то, что, возможно, когда-то было головой человека, гротескно прикрепленной и рычащей в предсмертной агонии. Это была машина, которая была почти животным, или животное, ставшее машиной. На изрешеченном пулями теле существа были вырезаны невыразимые сцены резни и извращенности, и оно было увешано гниющими черепами с шипами и цепями.

— Отойди, — хрипло сказал мужчина своему сыну. — Отойди от этого.

Они попятились и внезапно осознали, что внизу по склону под ними были другие остатки сражения. Повсюду тела, большинство из них - бритоголовые, рычащие, изуродованные мужчины, у многих на лбу вырезана остроконечная звезда. Тут и там виднелись более массивные фигуры в тяжелых доспехах с рогатыми шлемами, валялись расчлененные конечности вперемешку с внутренностями, над которыми черными тучами жужжали мухи.

— Они сражались здесь, — сказал мужчина. — Они сражались здесь за возвышенность.

Мальчик, с присущим юности любопытством, казался менее испуганным, чем его отец. Он нашел большое огнестрельное оружие, почти такое же длинное, как он сам, и пытался вытащить его из липкой массы грязи и крови.

— Оставь это в покое!

— Но, пап!

— Это оружие астартес, — мужчина опустился на колени и всмотрелся в него, осторожно протирая металл рукой в перчатке. — Смотри, видишь двуглавого орла на стволе? Это эмблема Империума. Космические десантники сражались здесь, на этом холме. Вокруг нас трупы врагов, еретиков, проклятых Императором. Астартес спасли нас от них.

— Спасли нас, — сердито передразнил мальчик. Он указал на горящий город внизу, в долине. — Посмотри на Дендреккен. Все сожжено и взорвано.

— Это лучше, чем оказаться в кулаке Темных Сил, поверь мне, — сказал мужчина, выпрямляясь. — Уже темнеет. Мы прошли достаточно далеко для одного дня. Завтра мы попытаемся спуститься в город и посмотреть, кто еще остался.

Той ночью, дрожа от холода у костра среди тел погибших, мальчик лежал без сна, глядя в ночное небо. Облака рассеялись, и он смог разглядеть знакомые созвездия над головой. Время от времени он видел падающую звезду, и время от времени он был уверен, что видит другие предметы, скользящие в темноте между звездами. Сверкали новые созвездия, двигаясь в строю. Он поймал себя на том, что размышляет о тех, кто живет там, в этой тьме, путешествуя на своих кораблях размером с город от системы к системе, неся орла Империума, имея при себе оружие, подобное тому, которое он нашел на поле боя. На что это должно быть похоже - так жить? Он встал посреди ночи, слишком беспокойный и голодный, чтобы спать. Отойдя от костра, он включил свой маленький потрепанный фонарик, старую заводную штуковину, которая была у него с детства. Он вышел на каменистый, разрушенный склон, на котором лежали искореженные и гниющие тела мертвых, и не почувствовал страха, только чувство удивления и глубокого беспокойства. Он осторожно спускался по склону, и только сияние звезд составляло компанию свету его фонаря. И что-то еще. Слева от себя он заметил что-то, что появлялось и исчезало, бесконечно малое красное свечение. Заинтригованный, он направился к нему, вытаскивая нож из ножен на поясе. Он пригнулся и двинулся вперед, так же тихо, как когда охотился в этих же холмах со старым лазганом своего отца. Несколько раз свет совсем исчезал, но он был терпелив и ждал, пока снова сможет его увидеть. Это было у подножия нависающей изломанной скалы, которая чернела на фоне звезд. Что-то наполовину погребенное под обломками, но все еще отражающее свет. Это был шлем, огромный, подходящий для великана и выглядевший почти как массивный череп. В глазницах были две линзы, одна треснутая и разбитая, а из другой сочился мерцающий алый свет. Мальчик опустился на колени и легонько постучал по шлему рукоятью ножа. Раздалось шипение помех, и штука слегка пошевелилась, заставив ребенка в испуге отскочить назад. Тогда он увидел, что это был не просто шлем. Погребенное под упавшим камнем тело было прикреплено к шлему. Чуть в стороне лежала массивная полусферическая фигура – в ней мог бы сидеть мальчик, – и на ней белым был нарисован символ двуглавого топора. Наплечник, созданный для великана. Мальчик отчаянно скреб и царапал камни, отодвигая те, что были послабее, открывая все больше и больше погребенной фигуры. Под шлемом блеснуло серебро, и он увидел, что откопал сверкающие крылья, выгравированные на могучем нагруднике, а в центре крыльев - эмблема в виде черепа. Он уставился на нее, открыв рот. Это был не демон Хаоса, не еретик в доспехах. Он нашел одного из них, одного из астартес, о которых говорил его отец. Падший ангел, подумал он.

— Папа! — крикнул он. — Папа, иди сюда скорее и посмотри на это!

Им потребовалась большая часть оставшейся ночи, чтобы обнаружить погребенного гиганта. Когда забрезжил рассвет и снова начался безжалостный дождь, вода смыла грязь и запекшуюся кровь с его доспехов, отчего они заблестели в лучах восходящего солнца. Темно-синий металл, темный, как вечернее небо, за исключением белых серебряных крыльев на груди. Мальчик и его отец, тяжело дыша, опустились перед ним на колени. Броня была помята и местами сломана, а из прорех в металле торчали незакрепленные провода. В бедре виднелись пулевые отверстия, и кое-где пластины были деформированы какой-то непостижимой силой, густая темная краска соскоблилась с них, так что под ней виднелся голый сплав. Отец мальчика вытер лоб, испачкав его грязью.

— Помоги мне со шлемом. Давай посмотрим, сможем ли мы его снять.

Они ощупали уплотнение шлема кончиками пальцев, это свирепое лицо неподвижно смотрело на них снизу вверх. Более проворные пальцы мальчика первыми нашли две точки надавливания. Раздались два щелчка, шипение, а затем громкий треск. Вдвоем они приподняли шлем и сняли ее. Он откатился в сторону, звякнув о камни, и они обнаружили, что смотрят прямо в лицо астартес. Кожа была бледной, как будто она редко видела солнце, и туго обтягивала череп с огромными костями, длинный и чем-то похожий на лошадиный. Оно было узнаваемо человеческим, но не в масштабе, как лицо огромной статуи. Над одной бесцветной бровью была вделана металлическая шпилька. Голова была выбрита, крест-накрест испещрена старыми шрамами, хотя на ней начала отрастать щетина темных волос. Правого глаза не было, в него выстрелили через линзу шлема, но дыра уже затянулась, превратившись в рваный завиток красной ткани. Затем открылся левый глаз. Мальчик и его отец кубарем откатились назад, подальше от ослепительного взгляда. Гигант пошевелился, его рука поднялась, а затем снова опустилась. Хриплое рычание вырвалось откуда-то из глубины широкой, как бочонок, груди, и ноги задрожали. Затем великан застонал и снова затих, но теперь его зубы были оскалены и стиснуты – белые, крепкие зубы, которые, казалось, могли перекусить руку. Он заговорил, невнятный поток наполненных болью слов. Отец мальчика подполз к гиганту на четвереньках.

— Здесь ты среди друзей. Мы пытаемся помочь тебе, господин, борьба окончена. Враг исчез, ты меня слышишь?

Глаз, налитый кровью и голубой, как лед в середине зимы, остановился на отце мальчика.

— Мои братья, — сказал великан. — Где они?

Его голос был глубоким, а акцент таким странным, что мальчик едва понимал его.

— Они ушли. Я сам видел, как огромный корабль покинул орбиту шесть дней назад, господин.

Глубокий рык, нечто среднее между яростью и горем. И снова беспомощное движение массивных конечностей.

— Помоги мне, я должен встать.

Они пытались, дергая за холодную металлическую броню. Им удалось усадить его прямо. Его рука в перчатке шарила по обломкам, пытаясь найти что-то.

— Мой болтер.

— Его здесь нет, господин. Должно быть, он похоронен, как и ты.

Он не мог подняться сам. Единственный глаз моргнул. Астартес сплюнул, и его слюна разбрызгалась по камням, обагрив их кровью.

— Моя броня сломана, нужно снять ее. Помоги мне, я покажу тебе, что делать.

Хлынул проливной дождь. Они копошились в грязи и гравии вокруг гиганта, отщелкивая один кусок за другим от доспехов, которые его окружали. Мальчик не смог поднять ни одного из них, каким бы сильным он ни был. Его отец кряхтел и потел, на его руках и груди проступали жилистые мускулы, когда он откладывал каждый кусочек темно-синего панциря в сторону. Когда гигант освободился, он зарычал от боли. Нагрудник отпал, и скользкие, покрытые слизью кабели выскользнули из его туловища вместе с ним. Мальчик увидел, что грудь астартес испещрена металлическими гнездами, вделанными в саму плоть. Доспехи были частью его самого. Он был ранен в бедро, но рана почти закрылась. Это была приподнятая, сердитая шишка, в середине которой виднелась гноящаяся дыра. Астартес посмотрел на нее, нахмурившись.

— Там что-то есть.

Он ощупал дырку одним пальцем, оскалив зубы от боли, поднес к лицу окровавленный, покрытый гноем палец и понюхал его.

— Что-то не так, — гигант приложил костяшки пальцев к своей пустой глазнице. — На ощупь жарко, во мне находится инфекция. Похоже они использовали химические вещества в боевых действиях. Может быть, и биологические тоже. Видимо, моя система не может с этим справиться.

Астартес посмотрел на человека, опустившегося рядом с ним на колени.

— Я должен воссоединиться со своими братьями, мне нужна связь с дальним космосом. Вы знаете, где могло бы быть такое?

Отец мальчика потянул себя за нижнюю губу.

— В городе, в космопорте, я полагаю. Но город в значительной степени разрушен, господин. Возможно, там ничего не осталось.

Гигант снова кивнул. Что-то похожее на человечность появилось в его уцелевшем глазу.

— Я помню. Наши группы глубинного удара совершили посадку на планету недалеко от посадочных площадок. Громовые ястребы заняли позиции по всей площади. У врага там были десантные капсулы, и своим появлением мы застали их врасплох.

— Кто они были, господин, могу я спросить?

Астартес улыбнулся, хотя на этом массивном, брутальном лице улыбка получилась скорее свирепой, чем смешной.

— Те, кто привел нас сюда, были врагами человечества - фракцией Хаоса, искоренение которой моему ордену поручено вот уже несколько десятилетий. Они называют себя Карателями. Предатели намеревались захватить ваш мир и использовать его как плацдарм для завоевания остальной системы. Мои братья и я спасли вас от этой участи.

— Спасли? Да ты разрушил мой мир! — сказал мальчик высоким и пронзительным от гнева голосом. — Ты ничего не спас, вы превратил нас в пепел!

Великан серьезно посмотрел на него.

—Да, мы это сделали. Но я обещаю вам, что каратели поступили бы еще хуже, если бы им позволили. Ваш народ был бы для них скотом, простой забавой для удовлетворения самых отвратительных аппетитов, какие только можно вообразить. Те, кто умер быстро, были бы счастливчиками. Вы восстановите свой мир. Это может занять двадцать лет, но вы сможете это сделать. Если бы планета оказалась заражена Хаосом, нам ничего бы не оставалось, кроме как выжечь ее до самых внутренностей и превратить в безвоздушный пепел.

Мужчина дернул своего сына за руку.

— Простите его, господин. Он молод и ничего не знает.

— Что ж, считай это частью его образования, — отрезал астартес. — А теперь найдите мне что-нибудь, с помощью чего мы могли бы наложить шину на мою ногу, и что-нибудь, на что можно опереться, чтобы выдержать мой вес. Я должен восстановить возможность передвигаться и мне нужно мое оружие.

Их поиски заняли большую часть дня, пока, наконец, они не наткнулись на одно из брошенных орудий, лежащих на поле боя. С помощью стержня отдачи в ударном механизме они сделали шину на бедро астартес. Когда он туго обвязал его вокруг своей разорванной плоти кусками проволоки, великан заскрежетал зубами, и из горячей красной раны на его ноге хлынул гной. Отец мальчика подобрал оружие Империума, которое его сын нашел днем ранее. Глаза астартес загорелись, когда он увидел это, затем снова сузились, когда он вытащил магазин и проверил, на месте ли патроны внутри.

— Около тридцати, если нам повезет. Что ж, работающий болтер это уже что-то. А теперь подай мне этот шест.

Шест был частью позвоночника одной из огромных биомеханических туш, которыми было усеяно поле. Гигант с отвращением осмотрел его, начисто вытерев влажной землей и песком. Он использовал его как посох и, наконец, смог выпрямиться. В свободном кулаке он держал болтер. Однако ему было трудно справляться с весом оружия в его ослабленном состоянии, и поэтому он смастерил перевязь из большего количества собранной проволоки, чтобы она могла болтаться у него на боку. Однако перевязь врезалась ему в плечо, рассекая кожу, но он, казалось, не чувствовал боли.

— Скоро стемнеет, господин, — сказал отец мальчика. — Возможно, нам следует остаться здесь еще на ночь, а затем отправиться в путь на рассвете.

— Нет времени, — сказал астартес.

Теперь, когда он стоял прямо, он казался еще огромнее, снова став вдвое выше человека перед ним. Его руки были большими, как лопаты, а грудь широкой, как обеденный стол.

— Я вижу в темноте, а вы можете следовать за мной.

С этими словами он отправился в путь, ковыляя вниз по склонам разрушенного холма в долину, где солнце садилось в водовороте черных облаков и поднимались столбы еще более черного дыма из разрушенного города, который был их пунктом назначения.
Они шли полночи. Земля была изрыта мощными бомбардировками и усеяна обломками военных машин, некоторые из которых были гусеничными, некоторые колесными, а некоторые, имели подобие рук и ног. Однажды они остановились рядом с огромным обгоревшим остовом высотой со здание, который сидел на корточках. Он был настолько разломан на куски, что его первоначальную форму с трудом можно было различить, но астартес, прихрамывая, подошел к нему и осторожно, благоговейно снял металлическую печать, к которой все еще цеплялся клочок пергамента. Он склонил голову над этой реликвией.

— Ах, брат, — прошептал он.

— Что случилось? — спросил мальчик, несмотря на то, что отец пытался утихомирить его.

— Один из моих боевых братьев. Его дух был таким смелым, таким прекрасным, что он предпочел быть заключенным в этот могучий дредноут после того, как его собственное тело было уничтожено, чтобы продолжать сражаться вместо со своими братьями. Его звали Герран. Он был в моей роте и спас нас от этих, — тут гигант указал на другие обломки, которые стояли вокруг, зловещие, похожие на крабов сооружения, украшенные всевозможными отвратительными символами, — от этих осквернителей. Мерзости Хаоса. Он разбил их, принял на себя их самый сильный огонь, чтобы мы последовательно уничтожили их.

Астартес моргнул своим единственным глазом, затем выпрямился и захромал дальше, не сказав больше ни слова. Мальчик и его отец последовали за ним через кладбище огромных машин, пораженные их размерами и тем, как они были разнесены на куски там, где стояли. Когда две луны планеты начали подниматься, казалось, что они находятся посреди какой-то древней арены, где мертвые были оставлены забытыми в насыпях вокруг них. Но все мертвецы лежали скрюченными, с перекошенными белыми лицами. В свете лун не стоило разглядывать их слишком пристально. Они вошли в пригород и начали замечать признаки жизни. Крысы мелькали и визжали среди лавин щебня, и тут и там собака рычала на них из самых глубоких теней, глаза ее горели безумием, с пасти капала светящаяся пена. Однажды стая тараканов, каждый размером с мужской кулак, пересекла им дорогу, волоча за собой какой-то неопознанный кусок падали. Астартес задумчиво посмотрел им вслед, поднимая болтер.

— Такие существа не являются родными для этого мира, я прав?

Отец мальчика широко раскрыл глаза.

— Насколько я слышал, нет, господин.

— Здесь что-то происходит. Мои братья не покинули бы этот мир так быстро, если бы на то не было веской причины. Я предполагаю, что что-то заставило их сойти с орбиты. Какая-то вторичная угроза.

— Вы думаете они уничтожили всех врагов на поверхности?

— Мы не оставляем работу наполовину выполненной.

— Откуда ты знаешь? — пискнул мальчик. — Ты был погребен под тонной камня, мертвый для всего мира. Они оставили тебя здесь!

Астартес повернулся, и в его глазах они увидели огонек, похожий на тот, что был у собаки, пойманной светом лампы. Однако он ничего не сказал. Звук подзатыльника прервал внезапную тишину. Они двинулись дальше, теперь медленнее, потому что космический десантник изо всех сил старался держать свое массивное огнестрельное оружие наготове. Обычному человеку было бы трудно поднять его, не говоря уже о том, чтобы выстрелить из него. Наблюдая за ним, мальчик понял, что силы гиганта были на исходе, и теперь он также заметил, что астартес оставляет за собой густой след темной жидкости. Он истекал кровью и умирал. Мальчик указал на это своему отцу, который сразу же схватил великана за руку.

— Ваша нога... позвольте мне взглянуть на нее, господин.

— Мои внутренние системы должны были позаботиться об этом. Я заражен, возможно какой-то патоген. Я чувствую это в своем черепе, словно раскаленные докрасна черви извиваются у меня перед глазами. Мне нужен апотекарий, — астартес тяжело дышал. — Далеко еще до космопорта?

— Еще четыре или пять километров.

— Тогда я пока отдохну. Мы должны найти место, где можно было бы переждать до рассвета. Мне не нравится эти руины. Здесь что-то есть.

— Тел нет, — сказал мальчик, заставив своих спутников уставиться на него. Он пожал плечами. — Где все мертвые люди? Тут не осталось ничего, кроме паразитов.

— Обопритесь на меня, господин, — сказал отец мальчика больному гиганту. — Справа от нас, впереди, есть дома, и они выглядят более нетронутыми. Мы найдем дом с крышей.

К тому времени, как они улеглись спать, астартес неудержимо дрожал, хотя к его коже было почти невозможно прикоснуться. Они собирали дождевую воду из луж и битой посуды и отхлебывали черную, отвратительную жидкость, чтобы смочить рты. Воздух был полон дыма и сажи, которые оставляли на языке привкус песка, а среди вони летали искры.

— Пожары на севере, в направлении космопорта, — сказал отец мальчика, потирая ноющее плечо.

Астартес кивнул. Он погладил болтер, лежащий у него на коленях, как будто это его успокаивало.

— Может быть, будет лучше, если я пойду один, — сказал он.

— На мое второе плечо все еще можно опереться, господин.

Великан с улыбкой спросил.

— Кем ты был до вторжения? Фермером?

— Да, господин. У меня был крупный рогатый скот. Теперь у меня остались только камни и кости.

— И сын, который все еще жив.

— Пока, — сказал мужчина и посмотрел на грязное, осунувшееся лицо своего сына, который спал на полу, завернутый в обугленные лохмотья одеяла, как брошенный сирота.

— Тогда подумай о нем, ты достаточно далеко сопровождал меня.

— Да, — сухо ответил отец мальчика. — Вы хотите избавиться от нас, потому что думаете, что впереди, в космопорте, что-то плохое, и вы хотите пощадить нас.
Великан склонил голову.

— Борьба - это моя жизнь, а не твоя.

— Что-то подсказывает мне, что это еще не конец. Ваши братья, господин, кое-что упустили из виду, когда уходили. Это мой мир, и я помогу вам бороться за него. В любом случае, за моей спиной нет ничего, кроме пепелища.

— Да будет так, — сказал астартес. — На рассвете мы выйдем вместе.

Рассвет так и не наступил. Вместо этого тьма лишь слегка посветлела, а в небе впереди появилось зарево, которое не имело ничего общего с цветом пламени. Две луны садились среди океанов дыма, и сам дым был окрашен с обратной стороны в цвет, похожий на подбрюшье личинки. Астартес поднялся без посторонней помощи. Его оставшийся глаз, казалось, врос в череп, так что это был всего лишь единственный бугорок, поблескивающий на его почерневшем от сажи лице. Он отбросил свой железный посох, выпрямился, и из его распухшей ноги потек желто-розовый гной. От боли у него по лбу потек пот, но лицо оставалось безэмоциональным, умиротворенным.

— Да хранит нас Император, — тихо сказал он, когда мальчик и его отец по очереди поднялись, протирая воспаленные глаза. — Теперь мы должны действовать быстро и бесшумно, как охотники.

Все трое отправились в путь. Крик вырвался впереди них, как пожар в ночи, раздирающий вопль, который поднялся до пределов человеческих возможностей, а затем оборвался. Послышался шум, похожий на отдаленный звук двигателя. И когда это прекратилось, они услышали другой звук, доносящийся сквозь густой дым. Голоса, множество голосов, поющих в унисон. Они втроем залегли на землю в горящем доме, когда глина и угли со стропил посыпались на них. Некоторые зашипели, приземлившись на спину астартес, но он даже не дернулся.

— Культисты, — сказал гигант, прислушиваясь. — Они заняты работой с варпом, какой-то церемонией или колдовством.

Двое его спутников непонимающе уставились на него.

— Последователи Темных сил, — объяснил он. — Обманом или пытками они добиваются подчинения. Они - цель для наших орудий.

Он осторожно извлек магазин из своего болтера, осмотрел патроны, а затем поцеловал холодный металл, прежде чем перезарядить. Он отвел назад рукоятку взвода с двойным щелчком, похожим на то, как поворачивается взад-вперед дверной замок.

— Сколько сейчас до космопорта?

— Мы почти на месте, господин, — сказал ему мужчина. Он сжимал плечо сына до тех пор, пока у него не побелели костяшки пальцев. — Впереди дорога поворачивает направо, и там есть ворота и стены, за ними начинается космопорт.

— Сомневаюсь, что стены все еще стоят, — сказал астартес с мрачным юмором.

— Прямо за воротами есть пост охраны и небольшие казармы для ополчения, господин, а на заднем дворе, рядом с диспетчерской вышкой, есть склад оружия. Боеприпасы, лазганы.

— Лазганы, — сказал гигант с некоторым презрением. — Я привык к более тяжелому металлу, друг мой. Но, возможно, это стоит проверить. Нам нужно что-то, чтобы увеличить нашу убойную силу. С этого момента вы оба держитесь поближе ко мне.

Он вскочил и пошел прочь, почти не прихрамывая. С поразительной скоростью он добежал до конца улицы и исчез в остове последнего дома справа. После минутного колебания мужчина и его сын встали и последовали за ним. Астартес был прав – стены оказались разрушены взрывом. На самом деле большинство зданий по эту сторону космопорта лежали в руинах, а сами посадочные площадки были изрыты огромными воронками от снарядов и завалены обломками всевозможных орбитальных кораблей. На западной стороне выделялись три высокие башни из искореженных обломков, их окутывал дым, а в глубине искореженных корпусов все еще пылали пожары.

— Десантные капсулы карателей, — сказал астартес.

— Вон еще одна, — заговорил мальчик, указывая пальцем.

Гигант всмотрелся, щурясь от дыма, мальчик был прав. Четвертая, неповрежденная десантная капсула врезалась в землю ближе к востоку, где повреждения посадочных площадок были менее серьезными. По ее пандусу шла пехота. Лицо астартес исказилось от ненависти.

— Похоже, мы с братьями были не так скрупулезны, как считали. Нужно сообщить об этом моей роте, или ваша планета все-таки достанется врагу. Мы должны наладить связь.
—Нам нужна диспетчерская башня, господин, вон там, если она еще цела, — сказал мужчина, кивнув головой на север.

Сквозь дым они смутно различали бледно-белый столб с группой серых пласкритовых зданий у его подножия. Казалось, в том направлении не было никакой вражеской активности, но из-за дыма и сгущающейся темноты трудно было быть уверенным.

— Выдвигаемся, — просто сказал астартес. — Мои братья должны быть возвращены в этот мир, чтобы очистить его, иначе им придется уничтожить его из космоса.

Мимо промаршировал отряд вражеской пехоты. Странные, угловатые лысые мужчины с густо покрытыми татуировками лицами. Они были одеты в длинные кожаные пальто, украшенные заклепками, цепочками и чем-то похожим на части человеческого тела. У них были лазганы, и они непрерывно болтали и рычали, проходя мимо.

— От их болтовни у меня режет уши, — сказал мальчик, потирая голову.

— Варп постепенно заражает их, — сказал ему астартес. — Если мы не сможем очистить это место, тогда оно начнет заражать остальных ваших людей.

Он поднес руку к ране на том месте, где был его глаз, затем снова опустил ее.

— Идем к башне.

Они побежали прямо в гущу дурно пахнущего дыма. У мальчика закружилась голова, ему стало трудно дышать, а отдаленное пение культистов, казалось, затуманило его разум. Он запнулся и обнаружил, что стоит неподвижно, бессмысленно глядя перед собой, сознавая, что чего-то не хватает. Затем он понял, что его поднимают в воздух и прижимают к огромному, горячему как в лихорадке телу. Астартес подхватил его и сунул под свободную руку, продолжая бежать. Из ниоткуда в дыму появилась группа бледных лиц. Прежде чем они успели даже поднять свое оружие, космический десантник был уже рядом с ними. Ударом ноги он сломал грудную клетку одному из них. Тяжелый болтер, как дубина превратил головы еще двоих в красные руины. Четвертый выпустил очередь из лазгана, которая, не причинив вреда, улетела в воздух, прежде чем астартес, опустив мальчика, схватил его за горло. Одним быстрым ударом кулака он раздавил мужчине трахею и отшвырнул его в сторону.

— Возьмите оружие, — сказал он мужчине и мальчику, тяжело дыша. — Гранаты, что угодно.

Он согнулся и закашлялся, струйка темной жидкости брызнула у него изо рта, окропив пласкритовую посадочную полосу. Он покачнулся на секунду, затем выпрямился. Когда его отец с сыном достали два лазгана и связку гранат, он кивнул.

— Возможно, кто-то видел этот лазерный огонь. Если мы столкнемся с еще кем–нибудь из них, не останавливайтесь и продолжайте бежать.

Они снова тронулись в путь. Гигант теперь прихрамывал и оставлял за собой кровавый след, но он по-прежнему задавал устрашающий темп. Наконец из дыма показался белый столб башни и группа культистов у его подножия. Они увидели, как из темноты на них выбегают какие-то фигуры, издали что-то вроде визга и начали бешено стрелять. Лазерный огонь прочертил дугу в воздухе. В ответ астартес остановился, приставил болтер к плечу и начал стрелять. Короткими очередями, по два-три выстрела за раз. Болты разрывали тела культистов на куски. Он уложил восьмерых из них, прежде чем первая лазерная очередь попала ему в живот. Он пошатнулся, и дуло болтера опустилось, но секундой позже он снова поднял его и разнес на куски стрелявшего в него культиста. Мальчик и его отец легли на землю и тоже начали стрелять, но тяжелые лазганы Хаоса были громоздкими и с ними было трудно обращаться. Их выстрелы были беспорядочными. Мальчик повозился с перевязью с гранатами и вытащил одну бомбу в форме цилиндра. В его верхней части была крошечная красная кнопка. Он нажал на нее, а затем швырнул эту штуку в культистов. Граната звякнула об основание башни и осталась у ног предателей. Один из них смотрел на это с растущим ужасом на лице, а затем бомба взорвалась, превратив его самого вместе с тремя товарищами в алые брызги на выкрашенной в белый цвет стене диспетчерской вышки. Остальные сорвались с места и побежали, быстро исчезая в сгущающейся темноте. Астартес опустился на одно колено, опираясь на свой болтер. Другая его рука была сжата в кулак в том месте, где лазган прожег черную дыру в его торсе.

— Думаю, вам снова понадобится мое плечо, господин, — сказал мужчина, помогая подняться искалеченному гиганту. — Теперь уже недалеко идти. Положитесь на меня.

Астартес выдавил из себя подобие смеха, но больше ничего не сказал.

Они обнаружили приоткрытую дверь - высокое стальное сооружение, дверь которого быал выбита взрывом. Мужчина собрался войти, но астартес удержал его.

— Сначала гранату, — прохрипел он.

Мальчик бросил внутрь еще одну маленькую взрывчатку. При этом он улыбался, а когда эта штука сработала, рассмеялся.

— Я рад, что он находит это забавным, — сказал отец, когда его сын вошел внутрь.

Два мертвых разорванных тела лежали в закрытой камере. Там был лифт, но мальчик напрасно тыкал на его кнопки.

— Нет электричества, Пап, — сказал он. — Это место мертво.

— Лестница, — выдохнул астартес.

— Послушайте, — сказал мужчина. — Снаружи, вы слышите это?

Беспорядочный гомон, ревущий звук голосов, одни пронзительные, другие глубокие. Пока они прислушивались, звук становился только громче.

— Закройте дверь, — рявкнул гигант. — Заблокируйте её, используйте все, что сможете найти.

Они захлопнули тяжелую стальную дверь и навалили на нее разный мусор. Астартес с мучительным криком выдернул из стены огромный кусок железной трубы и прижал его к стали. Через несколько секунд какофония голосов раздалась прямо снаружи, и культисты забарабанили в дверь. Раздались выстрелы, и гильзы громко зазвенели о металл.

— Это их не удержит, — сказал мужчина.

— Вставайте, — нетерпеливо сказал астартес. — Мы должны подняться наверх. Сначала ты, потом твой мальчик. Я буду прикрывать тыл. При появлении любых звуков впереди начинайте стрелять и продолжайте двигаться.

— Мы здесь в ловушке, — неуверенно произнес мужчина.

— Шевелись! — рявкнул великан.

Лестница вилась по внутренней стороне башни, словно резьба. Они поднимались почти в кромешной темноте, звук их собственного хриплого дыхания усиливался из-за пласкрита, их шаги гулко отдавались на металлических ступенях. Несколько раз астартес останавливался, прислушиваясь, пока они поднимались, и в один момент он приказал им остановиться.

— У кого-нибудь есть свет?

— У меня, — сказал мальчик.

Раздался жужжащий звук, а затем появилось слабое свечение, желтое и мерцающее. Оно усиливалось по мере того, как мальчик продолжал крутить ручку фонарика.

— Отлично, — сказал астартес. — Отдай мне гранаты.

Он вытащил одну из перевязи и показал им.

— Здесь три варианта задержки: мгновенная, короткая и долгая. Настраиваются поворотом верхней части цилиндра, чтобы активировать задержку, нажмите красную кнопку. А теперь поднимайтесь по лестнице, — он поставил маленький цилиндр вертикально, нажал красную кнопку на его крышке и последовал за ними. Позади него раздались три тихих щелчка, а затем наступила тишина.

Они подошли к другой стальной двери. Та была совсем чуть-чуть приоткрыта, и с противоположной стороны доносились голоса. Мальчик потянулся за гранатами, но астартес остановил его.

— Нам нужно, чтобы это место осталось нетронутым. Встань позади меня.

Он пинком распахнул дверь, и разрезал пространство серией болтов. Раздался грохот, а затем щелчок, когда магазин оружия опустел. Гигант взревел и бросился вперед. Позади него мальчик и его отец ворвались в дверной проем, кашляя от вони пороха, заполнившей пространство. Они находились в большой круглой комнате, заставленной консолями и огромными окнами, из которых открывался вид на весь космопорт. Трое культистов лежали мертвыми, красные ленты их внутренностей были разбросаны по консолям башни. В дальнем конце комнаты бушевала титаническая битва, Астартес боролся с темной фигурой в доспехах, почти такой же массивной, как он сам. Эти двое сцепились друг с другом, ревя, словно два быка, намеревающихся учинить погром. Мальчик и его отец стояли, уставившись друг на друга, почти забыв о лазганах в своих руках. Астартес отлетел через всю комнату. Он врезался в тяжелое взрывозащищенное стекло башни, и от удара оно покрылось паутиной трещин. Его противник выпрямился, и раздался звук ужасного, безумного смеха.

— Брат космодесантник! — пропищал голос. — Ты пришел одетым не по случаю! Где теперь твоя синяя ливрея, темный охотник? Разве ты не видишь, что теперь это место наше!

— Сколько вас осталось, еретик? — выплюнул астартес. — Мои братья вычеркнут вас из этой системы, как человек вытирает дерьмо с подошвы своего ботинка.

— Громкие слова из уст калеки, — прорычал воин Хаоса. Он вытащил из кобуры болт-пистолет и прицелился в голову астартес.

Мальчик и его отец одновременно подняли свои лазганы и выстрелили. Мужчина промахнулся, но очередь сына попала вражескому воину прямо под мышку. Огромная фигура выронила нож, закричав от боли и гнева. Пистолет повернулся.

— Это что, братья твои меньшие? Они явно нуждаются в наказании.

Предатель открыл огонь. Пистолет пару раз дернулся в его руке, и от удара тяжелых пуль отец мальчика отлетел к стене позади. Болты вспороли ему грудную клетку и наполнили воздух запекшейся кровью. Воин Хаоса шагнул вперед, продолжая стрелять, и снаряды разорвали стену чередой взрывов. Он проследил за движениями мальчика, который выронил свой лазган и на четвереньках пополз в поисках укрытия за консолями. Магазин болт-пистолета со щелчком разрядился, и воин вытащил его, потянувшись к поясу за другим.

— Паразиты в этом мире должны быть уничтожены до последнего пищащего кусочка.

— Согласен, — сказал астартес.

Воин Хаоса развернулся и был отброшен назад силой удара. Он упал, растянувшись во весь рост. Выронив пистолет, он поднял руки к груди и нащупал рукоять ножа, спрятанного в его собственном нагруднике. Раздался тонкий, почти неслышимый вой, когда нитевидное лезвие продолжало вибрировать глубоко в полости тела. Темный охотник, чье лицо превратилось в распухшую кровавую маску, упал на колени рядом со своим распростертым врагом.

— У каждого из нас по два сердца, у тебя и у меня, — сказал он. — Вот как мы устроены. Мы были созданы для улучшения жизни человека, чтобы сделать эту галактику местом порядка и мира.

Он схватился за лезвие ножа, отбросив руки сопротивляющегося противника в сторону, и вытащил оружие. Брызнула тонкая струйка крови, и воин Хаоса застонал в агонии.

— Давай-ка посмотрим, смогу ли я найти твое второе сердце, — сказал гигант и снова вонзил нож.

Мальчик выполз из своего укрытия, когда вивисекция была уже окончена, и присел на корточки рядом с изуродованными останками своего отца. Лицо мужчины было пустым, а его широко раскрытые глаза контрастировали с грязной, забрызганной кровью маской. Мальчик закрыл глаза своего отца и стиснул зубы, сдерживая рыдание. Затем он встал и подобрал свой лазган. Астартес лежал у стены в луже собственной крови, его мертвый враг распростерся рядом с ним. Гигант посмотрел на мальчика оставшимся глазом. Мгновение они смотрели друг на друга.

— Помоги мне встать, — наконец сказал астартес, и мальчик каким-то образом поднял его огромное туловище вертикально.

— Твой отец... — начал астартес, а затем снизу раздался грохот.

— Граната, — отреченно сказал мальчик. — Они на лестнице.

— Брось туда еще одну, а затем запри дверь, — сказал космодесантник. — Принеси мне болт-пистолет, когда закончишь.

— Какой в этом смысл? — угрюмо спросил парень. Его глаза были красными и налитыми кровью. Он был похож на маленького старичка, сморщенного и побежденного.

— Делай, как я говорю, — рявкнул астартес, сверкая глазами. — Пока мы живы, ничего не кончено, ни для нас, ни для вашего мира. Гранату!

Мальчик выглянул из-за двери.

— На лестнице какое-то движение

Он нажал красную кнопку на взрывчатке и сбросил ее вниз. Цилиндр подпрыгивал, звенел и пощелкивал, спускаясь по ступенькам. Юноша закрыл тяжелую металлическую дверь и задвинул засов на место. Еще один взрыв. Внизу раздались крики, и пол задрожал. Мальчик вручил астартес болт-пистолет, и гигант сорвал пояс с боеприпасами с поверженного десантника Хаоса, вставил новый магазин и взвел курок оружия.

— Я нашел коммуникатор, — сказал парень из другого конца комнаты. Он щелкнул несколькими переключателями вверх и вниз. — По крайней мере, я так думаю. В любом случае, это похоже на блок связи. Но он мертв. Тут нет электричества.

Астартес подполз к мальчику на четвереньках. Кровь капала у него изо рта, носа и ушей. Его голос звучал так, словно он дышал сквозь воду.

— Да, именно так. Старомодный. Но для него все еще нужна энергия, — он глубоко вздохнул. — Похоже, что на этом все.

Мальчик нахмурившись уставился на погасшие лампочки на консоли. Он даже не вздрогнул, когда в дверь рубки управления начали колотить, а с другой стороны послышались брызги слюны и рычание, как будто там толпилось стадо зверей.

— Энергия, — сказал он. — Ну конечно, мой фонарик!

С оживлением парень вытащил его из мешочка со всякой всячиной, висевшего на поясе.

— Я могу подключить его, я могу подключить его к розетке и заставить работать!

Астартес выпрямился и сел на скрипучий стул перед консолью.

— Идея хорошая, но ты никогда не добьешься достаточной мощности с помощью этой маленькой ручной динамо-машины.

— Должно же быть что-то!

Они уставились на безжизненный ряд лампочек и выключателей перед собой. Блок связи был реликтом, залатанным антиквариатом, предназначенным для использования в отдаленном пограничном мире. Здоровый глаз астартес сузился.

— Включи свой фонарик и начинай заводить, — сказал он.

— Но...

— Просто сделай это! — гигант с трудом выдвинул деревянный ящик под консолью, в то время как позади них обоих на дверь в камеру сыпались удар за ударом. Фиксатор загнулся внутрь.

С другой стороны донесся хор кудахтанья и рычания, похожий на воспоминание о горячечном кошмаре.

— Иногда в мирах, подобных твоему, они придерживаются самых устаревших технологий, — с улыбкой сказал астартес. — Потому что они все еще работают.

Из кучи хлама в ящике стола он извлек хитроумную конструкцию из проводов и небольшого узловатого устройства. Он уставился на него, мгновение раздумывая, а затем поставил на стол и воткнул вилку в розетку адаптера. В тот же миг внутри него загорелся маленький зеленый огонек.

— Построено на совесть, — пробормотал он.

Закрыв глаз, десантник затем начал постукивать по устройству. Была слышна серия высоких щелчков и звуковых сигналов. Он настроил частоту с помощью древнего круглого циферблата, и раздалось слабое потрескивание. Они оба были так увлечены, мальчик крутил ручку своего скрипучего фонаря, великан постукивал по странному устройству, что почти не обращали внимания на скрежет и стук в дверь комнаты.

— Это сработает? — спросил мальчик.

— Сигнал пропадает. Код древний, реликт старой Земли, но мы все еще используем его в моем ордене из-за его простоты. Он элегантен и старше даже самого Империума. Но, как и многие простые, элегантные вещи в этой вселенной, крайне стоек.

Космодесантник прекратил постукивать.

— Достаточно. Мы должны посмотреть, сможем ли мы вытащить тебя отсюда.

— Отсюда нет выхода, — сказал юноша.

— Всегда есть выход, — сказал ему астартес. Он повернулся и выстрелил в плексигласовое стекло диспетчерской вышки. Затем он запустил руку в ящик консоли и извлек оттуда длинный моток тускло-медной проволоки.

— Когда будешь спускаться, этот шнур порежет тебе руки, — сказал он мальчику, — Но ты должен держаться. Когда доберешься до самого низа, просто беги.

— А как насчет тебя?

Космодесантник улыбнулся.

— Я буду на другом конце провода, парень. Смелее!

Дверь распахнулась и с лязгом отлетела к стене. Из темноты вырисовывалась огромная фигура, а за ней - еще кто-то. Астартес привалился к огромной разбитой пасти плексигласового окна, блестящая проволока, обмотанная вокруг его руки, исчезала в дымной пустоте за ней. Он оскалил зубы в усмешке.

— Что вас так задержало? — спросил он неуклюжие фигуры, оскалив зубы в усмешке.

Затем гигант поднял свободную руку и выпустил полный магазин из болт-пистолета в незваных гостей. Крики и вопли раздирали воздух, две передние фигуры были сбиты с ног. Но за ними стояло еще больше людей. Воющая толпа в дверном проеме хлынула в комнату, стреляя по мере приближения из болтеров, тяжелые снаряды которых разносили все на куски.

Вдали от измученного маленького мирка пространство было совершенно безмолвным, умиротворяющим, но посреди этого покоя расцвели крошечные вспышки света, белые и желтые, длившиеся всего мгновение, прежде чем недостаток кислорода погасил их. С огромного расстояния они казались крошечными и прекрасными, маленькими драгоценными камнями. В темноте плавали корабли, огромные конструкции из стали, керамита, титана и тысячи других сплавов, сконструированные с учетом практичности и долговечности. Они выглядели как огромные воздушные храмы километровой длины, созданные для поклонения безумному богу, их бока ощетинились турелями и батареями. Вокруг них кружили и ныряли летательные аппараты поменьше, как мухи на шкуре носорога. Внутри самого большого из этих кораблей стояла группа гигантов, одетых в сверкающие темно-синие доспехи без шлемов. Повсюду вокруг них молча работали пародии на союз человека и машины, треща что-то бинарным кодом на своих рабочих местах, руки из плоти работали в гармонии со стальными конечностями и проводами мутного цвета. В воздухе витал аромат ладана, смешанный с запахом оружейного масла.

— Ты уверен в этом, брат? — спросила одна из гигантских фигур.

— Да, капитан. Сигнал длился всего около сорока пяти секунд, но в его содержании сомневаться не приходилось. Несколько моих связистов знают старый код, как и Адептус Механикус. Это пережиток древних времен.

— А содержание послания?

— Одна фраза, повторяемая снова и снова. ''Умбра Сумус.''

При этих словах стоящие фигуры вздрогнули и повернулись к говорившему. Все они были ростом в два с половиной метра, облаченные в темно-синие доспехи. У всех на одном из наплечников был белый символ в виде двуглавого топора. Они держали свои шлемы на сгибе руки, а болт-пистолеты были закреплены в кобурах на бедрах.

— Мардиус, ты уверен, что там было именно так сказано?

— Да, капитан. Я трижды проверил.

Капитан резко втянул в себя воздух.

— Девиз нашего ордена.

— ''Мы - тени.'' Да, капитан. Ни один каратель никогда не произнес бы таких слов. Ненависть, которую они испытывают к темным охотникам, слишком велика. Я полагаю, что один или несколько наших собратьев отправили это с поверхности планеты, чтобы связаться или предупредить нас единственным доступным способом.

— Вы говорите, сигнал прервался?

— Он был очень слабым. Возможно, он был отрезан или просто вышел за пределы нашего диапазона. Мы слишком далеко, чтобы сканировать планету, самому сигналу потребовалось почти десять дней, чтобы дойти до нас.

— Брат Авриэль, — сказал капитан. — Кто пропал без вести после того, как мы покинули поверхность?

Еще один из гигантов шагнул вперед.

— Брат Питер. Никаких его следов обнаружено не было. Мы бы искали дольше, но...

— Но карателей нужно было преследовать. Совершенно верно, Авриэль. В моем запросе нет никакой вины, в то время это было приоритетом.

Капитан уставился на один из гигантских экранов. В массивном нефе звездолета царила почти полная тишина, если не считать щелчков и бормотания адептов на своих постах.

— Других сообщений с планеты не поступало?

— Абсолютно никаких, капитан. Их инфраструктура была полностью разрушена во время нашего штурма, и с самого начала это было захолустье. Один космопорт, и ничего, кроме суборбитальных кораблей, по всей планете.

— Да, да, я осведомлен о фактах кампании, Авриэль.

Капитан нахмурился, шипы на его лбу почти исчезли в складках покрытой шрамами кожи. Наконец он поднял глаза.

— Мы здесь практически закончили. Флотилия Карателей искалечена и почти уничтожена. Как только мы прикончим последний из их ударных кораблей, мы развернемся и возьмем курс на Перрекен.

— Вернуться? — спросил один из астартес. — Но прошло уже несколько недель. Если бы это был Питер...

— Авриэль, — со сталью в голосе произнес капитан, — каково наше расчетное время в пути до планеты?

— При максимальной скорости около тридцати шести дней, капитан.

— Император, направь нас, это слишком долго, чтобы оставлять там брата-морпеха, — сказал один из других.

— Мы делаем это не только ради нашего брата, — ответил им капитан. — Если на планете остался хоть какой-то след Хаоса, то он должен быть уничтожен, иначе наша миссия в этой системе будет полностью провалена. Мы возвращаемся в Перрекен.

Церемония была почти завершена. В течение нескольких недель культисты и их союзники танцевали, молились, распевали песни и плакали. Теперь их миссия была близка к завершению. На пласкрите посадочных площадок расплывалось темное пятно. Это был не след ожога, не след от энергетического оружия или воронки от бомбардировки. В его тени земля пузырилась, как суп, слишком долго оставленный на плите. Он дымился и стонал, растрескиваясь вверх, сегменты пласкрита плавали на неспокойной поверхности. Пронзительное пение культистов достигло нового уровня, который человеческий слух едва мог постичь. Сотни из них собрались вокруг неспокойного, оскверненного пятна земли.

— Не открывайте огонь, пока я не дам команду, — сказал парень, и приказ был передан вверх и вниз по линии.
В серии ударных кратеров к востоку от космопорта десятки мужчин и женщин лежали, скрытые обломками. Это была банда оборванцев, состоявшая из оборванных фигур, отягощенных патронташами с боеприпасами и ошеломляющим ассортиментом оружия, некоторые из которых были современными и в хорошем состоянии, некоторые древними и изношенными. Когда-то, как теперь казалось, давным-давно, они были гражданскими лицами, но теперь это слово перестало существовать на Перрекене. Чернобородый мужчина, лежавший рядом с мальчиком, нервно грыз ноготь на большом пальце.

— Если мы ошиблись, то умрем здесь сегодня, — сказал он.

— Именно поэтому я ничего не перепутал, — ответил юноша.

Он повернулся, чтобы посмотреть на своего спутника, и чернобородый мужчина отвел взгляд, не в силах встретиться с этими глазами. Прошло почти три месяца с тех пор, как мальчик соскользнул вниз по куску проволоки, который держал мертвый космодесантник. За это время он закалился и стал выше. Плоть на его лице была содрана до костей голодом и истощением, а глаза были пустыми, как у человека, который слишком много повидал. Несмотря на его молодость, никто не ставил под сомнение его лидерство. Мальчик держал в руках болт-пистолет, и когда он лежал там, в кратере, а воздух вокруг него был пропитан едким потом страха, он наклонил голову и поцеловал двуглавого орла на стволе. Затем он порылся в брезентовой сумке, висевшей у него на боку, и извлек путаницу проводов и маленькую панель управления. На тяжелом аккумуляторе, все еще лежащем в сумке, загорелся зеленый огонек.

— Отправь это, — сказал он чернобородому мужчине. — Пора.

Его спутник начал выстукивать щелчки на старом проводном приспособлении.

— Когда Ангелы Императора говорят, они всегда держат свое слово, — произнес мальчик, глядя на симметричные шрамы на своих ладонях. — Они будут здесь.

На посадочных площадках культисты танцевали, топали ногами и кричали, доводя себя до исступления. Некоторые из безумно скачущих фигур когда-то были мелкими землевладельцами, кузнецами и торговцами, друзьями и соседями оборванных партизан, которые затаились в засаде среди кратеров на востоке. Теперь они были превращены в имущество Темных Богов, поклоняющихся тому, что черпало свою силу из варпа. И теперь варп привел их в своего рода экстаз, и он подпитывался их поклонением, их кровавыми жертвоприношениями. Участок земли, вокруг которого они кружили, потемнел еще больше, лопаясь и колыхаясь, как будто поджаривался на каком-то огромном невидимом огне. И внутри этого бурлящего котла что-то зашевелилось. На мгновение что-то показалось на поверхности, похожее на плавник огромного кита в море. Земля взметнулась вверх, словно пытаясь спастись от того, что корчилось под ней. Сектанты впадали в пароксизм, падали ниц, кричали до тех пор, пока кровеносные сосуды в их горле не лопались и воздух не забрызгивался их жизненными жидкостями. Дальше от края стояли закованные в броню чемпионы Хаоса, топая и лязгая силовыми мечами о свои нагрудники. Темнота сгустилась над ними всеми, как саван. Мальчик лежал и наблюдал за ними с лицом, обезображенным ненавистью и страхом. Вверх и вниз по шеренге пронесся ропот, когда его товарищи-бойцы вскинули оружие на плечи. Одни снаряжали самодельные бомбы, другие проверяли магазины. Это была недокормленная, прогорклая, плохо экипированная группа, но они держали свои позиции с настоящей дисциплиной, ожидая слова своего молодого лидера.

''«Я подготовил их к этому».''

Он также не мог забыть момент неподдельной бурлящей радости и облегчения, когда древнее устройство связи, которое он нашел в городе, оказалось работающим так же хорошо, как и то, что они нашли в диспетчерской башне. Один из пожилых мужчин знал древний кодекс наизусть и научил его ему. Когда первое сообщение пришло к ним с далекого звездолета на другом конце системы, это показалось благословением от самого Императора. Этого было достаточно, чтобы зародить надежду, помочь ему набрать бойцов из числа выживших жителей. Они жили как крысы, собирая мусор, снуя неделями, а затем и месяцами по руинам своего мира. До сегодняшнего дня. Сегодня они наконец выйдут из тени и отвоюют свой дом обратно.
Таков был план.
Мальчик поднялся на ноги как раз в тот момент, когда хитроумное устройство на батарейках в сумке щелкнуло само по себе, издав резкое стаккато заключительного сообщения. Входящее сообщение. Мальчик улыбнулся.

— Открыть огонь! — крикнул он.

И разразился ад.
Пение культистов прервалось. Они подняли головы, растерянные, сердитые, потрясенные. Первый залп уложил почти сотню человек. Затем оборванные партизаны последовали примеру мальчика и бросились вперед по разбитому пласкриту посадочной площадки, стреляя на ходу и крича во все горло. Кольцо культистов разомкнулось, ослабев под ударами атаки. Но дальше на запад их было еще много сотен, в десантных капсулах. Теперь они подняли какофонию ярости и побежали на восток навстречу атаке. Мальчик опустился на одно колено, спокойно выбирая цели и выпуская по два-три болта в каждую. Вражеский строй раскололся, они были сбиты с толку, рассеяны, но в их гуще чемпионы Хаоса быстро восстанавливали дисциплину, расстреливая наиболее паникующих из своих подчиненных, крича остальным, чтобы они держались стойко.

''«Сейчас, это должно произойти сейчас».''

В небе над космопортом появились ослепляющие глаза огни, пробивающиеся даже сквозь густой дым и сверхъестественную ночь. Вместе с ними донесся угрюмый, сотрясающий землю рев. В результате взрыва бетона и почвы огромное чудовище с грохотом рухнуло на землю. Оно был высотой в десятки метров, и выкрашено в темно-синий цвет, а на его многогранных гранях был нарисован символ двуглавого топора. Махина раскидала культистов по воздуху силой своего удара, и за ней последовала еще одна, и еще одна, а затем еще двое. Это было так, как если бы ряд огромных металлических замков внезапно был сброшен на землю. Со скрежетом натягиваемого металла по бокам этих чудовищных созданий опустились длинные люки, словно раскрывающиеся лепестки цветка. Люки ударились о землю и зарылись в нее, разбитый камень и тела кричащих культистов, превратившись в пандусы. И вниз спустилась армия, множество закованных в броню воинов, прокладывающих кровавый путь автоматическим огнем болтеров, мельтаганов, плазменных винтовок и ракетных установок. В их гуще шагали неповоротливые дредноуты, подхватывая чемпионов культистов своими когтистыми кулаками и отбрасывая их прочь, как выброшенные тряпки. Приближаясь, они изрыгали пламя, испепеляя культистов, вываривая их плоть внутри доспехов, превращая их в черные высохшие статуи. А над головой пикировали машины разрушения, чтобы сбросить груз бомб на нечестивое пятно, которое приспешники Хаоса нанесли измученной планете. Когда они погасли, в их ярком свете стало видно, как что-то звериное, огромное извивается и бьется в своей последней агонии. Оно с ревом опустилось ниже уровня пласкритовой стартовой площадки, как будто под поверхность озера, и когда ракеты дождем посыпались на него, почерневшая земля снова стала твердой, а пятно - обычной обугленной землей и камнем, осквернение прекратилось прежде, чем оно успело завершиться. Мальчик стоял, забыв о своем болт-пистолете в руках, и смотрел на эту огромную огненную бурю, сцену, похожую на конец света. Он чувствовал, как сотрясение снарядов выбивает воздух из его легких, и от их жара волосы у него на голове зашевелились, но он стоял, ничего не замечая. Слезы блестели в его глазах и обжигали щеки, когда он наблюдал за уничтожением тех, кто разрушил его дом, и в тот момент в его голове была только одна мысль. Он уставился на массивные, внушающие страх ряды наступающих космодесантников и подумал

''«Это я – вот кем я хочу быть».''

Так орден Темных охотников Адептус Астартес вернулся на планету Перрекен, чтобы спасти мир и вернуть останки одного из своих.

Файл:TheLastDetail.jpg

2023-10-19T11:01:49Z

MBean:

Клятва во тьме / The Oath in Darkness (рассказ)

2023-10-05T04:56:04Z

MBean: MBean переименовал страницу Клятва во Тьме / The Oath in Darkness (рассказ) в Клятва во тьме / The Oath in Darkness (рассказ): Правила перевода английских заголовков

{{Книга
|Автор=Дэвид Аннандейл / David Annandale
|Год Издания=2020
|Издательство=Black Library
|Источник=
|Обложка=TheOathInDarkness.jpg
|Описание обложки=
|Переводчик=MBean
|Предыдущая книга=[[Чистоты не бывает / Purity is a Lie (рассказ)]]
|Сборник=[[Обсидиановые хранилища / Vaults of Obsidian (сборник)]]
|Серия книг=Чернокаменная Крепость / Blackstone Fortress
|Следующая книга=[[Человек из железа / Man of Iron (рассказ)]]}}

— Думаешь она знает, что делает? — спросил Лорн Реккендус.

— Не поздновато ли для такого вопроса? — сказал Харант Далкан.

— Это не ответ, — Лорн не собирался поддаваться на провокации Далкана.

Он не винил Бьюрию Реккендус и задавался тем же вопросом. Мысли тревожили его все больше и больше с тех пор, как они прибыли в Пропасть. План, некогда казавшийся славным крестовым походом, после прибытия на орбиту Чернокаменной Крепости стал выглядеть актом безумия. Реальность находилась далеко за пределами любого понимания. Никто не должен говорить о Чернокаменной Крепости, не увидев её собственными глазами. Далкан сожалел, что пришел к пониманию этого слишком поздно. Они находились в молитвенной келье Харанта на борту "Освященного путешествия". Яхты, принадлежавшей дому Реккендус, и пришвартованной к Пропасти. С момента прибытия он молился о наставлении Императора чаще обычного. Далкан задавался вопросом, согласился бы он вообще с планом Бьюрии, если бы знал его истинную природу до прихода сюда? Пропасть была отвратительным местом за гранью понимания. Конкурирующие группы людей и ксеносов варились в этом огромном котле. Шум торговли, интриг и конфликтов был ошеломляющим. Но ещё больший удар это наносило по его душе. Каждый вздох Далкана воспринимался как оскорбление Императора. Знает ли Бьюриа Реккендус что она делает? Далкан верил, что да.

— Я верю ей, — сказал Лорн.

Его сестра нахмурилась. Она видела сомнение так, как если бы пронзила его своим третьим глазом.

— Я не молода и не была там уже довольно давно. Также я знаю, что когда кто-то говорит, что верит, то он пытается убедить себя в этом с той же степенью, что и меня.

Далкан замолчал на мгновение, признавая правоту её обвинения, а затем произнёс.

— Я верил в вашу сестру с тех пор, как стал духовником вашего дома. И у меня никогда не было причин для сомнений.

Это было правдой, дом Реккендус являлся известным домом организации имперских навигаторов с историей образцовой службы на протяжении веков. Правление Бьюрии было крайне успешным, из-за сочетания строгой дисциплины и готовности идти на риск во имя дома и Императора.

— Это не первый случай, когда Бьюриа выступает со столь радикальным предложением. В прошлом она всегда была права, — сказал Далкан

— Так и есть, — ответил Лорн. — Вот почему я так далеко зашел в согласии с её планом, но она никогда не пробовала ничего подобного.

— Мы знали это ещё до того, как прийти сюда. Ты знал это ещё до того, как пришел сюда.

Лорн кивнул.

— Нам всё ещё предстоит сделать что-то непоправимое. Пока мы не спустились в Чернокаменную Крепость, мы можем повернуть назад. Однако она ушла на встречу с проводником, и точка невозврата приближается все быстрее и быстрее.

— Ты говорил об этом с Виктурном?

— С осторожностью.

Сын Бьюрии был импульсивен и легко мог наломать дров. У него была опасная привычка усугублять сложные ситуации.

— Мнение парня не изменилось. Его единственная забота заключается в том, чтобы наш дом добился господства над домом Локарно. Он был бы здесь даже без видений моей сестры.

Бьюриа была самым сильным навигатором из трёх. Её связь с варпом была глубока и Далкан беспокоился за неё. Дом вряд ли мог позволить себе потерять её. Виктур ещё не был готов, а Лорн был слишком осторожен. Бьюриа ежедневно разговаривала и молилась с Далканом. Его беспокоило её физическое состояние. Но именно глубина, с которой она взаимодействовала с варпом, в конечном счёте привела их к Чернокаменной Крепости, в недрах которой находился корабль. Бьюриа не знала его имени или происхождения, однако это было судно навигатора. В этом она не сомневалась, корабль взывал к ней. Он сиял, пульсировал и пел от силы артефактов внутри. Нечто, представлявшее огромную ценность для организации имперских навигаторов, было утеряно многие века назад. Отыскать корабль и спасти то, что находилось внутри было бы колоссальной победой для дома. Далкан не думал, что Виктур мог видеть сильно дальше этой черты. Но получить что-то настолько могущественное, что смогло дотянуться до Бьюрии сквозь пустоту, означало бы победу для самого Империума. Бьюриа осознавала это. Долгом Далкана было помочь в её выздоровлении. Она ясно дала понять, что не ожидала, что он отправится на задание.

— Но я должен, — сказал он ей. — Если ты уйдешь и не вернёшься, то мне придётся всю жизнь мучать себя вопросом мог ли я чем-нибудь тогда помочь.

— Значит, мы договорились, — сказал Лорн.

— Да.

— Тогда идем.

Они покинули келью Далкана и прошли по коридору, который вел в наблюдательную камеру. Там, прислонившись к перегороке и смотря в иллюминатор, стоял Виктур. Стыковочные трубы тянулись от корпуса станции, торча во все стороны. Большинство удерживало корабли, зажимая их в ненадежных объятиях над гравитационным колодцем Чернокаменной Крепости. Внизу слева вырисовывался треугольный конец стыковочного рукава, заполняя половину обзора. Далкану не нравилось смотреть на это. И все же, когда он был в этой комнате, он не мог оторвать глаз от огромной угловатой тьмы, скрывавшей звезды. То, что на поверхности крепости выглядело как небольшие блоки, на самом деле было массивами высотой в сотню футов и более. Конструкция, по мнению Далкана, была воплощением самой идеи крепости, но даже в этом случае слово было неподходящим. Каким бы неприступным ни казалось это сооружение, было бы ужасной ошибкой рассматривать сооружение, как оборонительное. Агрессия была заложена в каждом зубце, в каждом крепостном валу, в каждой стене, и больше всего в чудовищной черной пирамиде в центре крепости. Пирамиде, которую Далкан был рад, что не мог сейчас видеть.

— Как давно ушла мама? — спросил Виктур.

У него был синяк под глазом, костяшки пальцев покраснели, и он выглядел очень довольным собой. С момента прибытия он проводил все свое время в питейных заведения Пропасти, выискивая драки даже с теми, кто с его точки зрения служил дому.

— Она скоро вернётся с проводником.

— Отлично, тогда пора нам обсудить это.

Далкану не нравилось, как Виктур смотрел на крепость.

— Берегись своего голода. Если это не желание служить Императору, то опасная жажда гордости.

Виктур пожал плечами. Он был высоким, как и его мать, и унаследовал резкие черты ее лица. Светлые волосы были сбриты по бокам, и он держал их взъерошенными. А его бородка была маленьким ухоженным острием на подбородке. Повязка из вышитого шелка закрывала его навигаторский глаз и была пока единственным, что выдавало в нём мутацию. Он был проекцией высших слоев общества навигаторов. Лорн был совсем немного ниже его ростом, хотя все еще выше Далкана. Виктур цеплялся за свою молодость, пытаясь отрицать неизбежные перемены, которые происходили со всеми навигаторами. В отличии от сына, мать приняла свое. Ее одеяние, хотя и было легким, казалось, отягощало ее. Трость, которую она носила с собой, не всегда была ей нужна, но она не осмеливалась далеко уходить без нее. Ее волосы до плеч были седыми, а в глазах читались опыт и осторожность.

— Будь осторожен, — Далкан вновь попытался достучаться до Виктура.

Его беспокоило то, что он уже был поглощен властью, которую можно было найти в Чернокаменной Крепости. Если Пропасть уже была выгребной ямой, то то, что ждало в крепости было чем-то таким, чего Далкан не хотел бы себе представлять.

— Не позволяй тому, что лежит внизу развращать себя.

— Я не позволяю трусости развращать меня, — отрезал Виктур.

Прежде чем Далкан успел ответить, дверь в каюту скользнула в сторону, и вошла Бьюриа. Она была самым могущественным навигатором в Доме Реккендус, и ее близость к варпу давала о себе знать. Благодаря процедурам омоложения у нее был вид натянутой проволоки. Аугметический каркас, прикрепленный к ее конечностям, придавал ей силу и подвижность, очень близкие к тем, что были у нее в юности. За Бьюрией шел проводник. У Далкана в ужасе отвисла челюсть.

— Это Дахьяк Грехх, — объявила Бьюриа. — Он отведёт нас туда, куда нам нужно.

— Мама, ты с ума сошла?

Впервые за многие годы Далкан обнаружил, что находится в полном согласии с Виктуром. Проводником было отродье ксеносов, круут. Его двуногая фигура была насмешкой над чистотой человеческой формы. У него был клюв, хотя его чешуйчатая шкура была скорее рептильной, чем птичьей. У него было ружье с длинными перпендикулярными стволу лезвиями на концах, и ему пришлось пригнуться, чтобы пройти в дверной проем. Он посмотрел на людей перед собой. Птичий клюв щелкнул с резкими щелчками.

— Мягкий ...''щелк''. Мягкий и слабый. Помни об этом. С твоей стороны глупо тут находится ...''щелк''. Не так глупо, как нанимать меня.

Люди были настолько слабы, насколько хороша была их оплата. Хорошо, что клятва Грехха была крепка, иначе Чернокаменная крепость уничтожила бы их. Он рассматривал их по очереди, видя то, что ему нужно было знать. Он пометил их как свое стадо и искал слабейших среди слабых. Это было нетрудно. Священник Далкан, он не был бойцом. Никчемная добыча, в нем вообще нет никакой ценности. С его стороны было глупо приходить сюда. Он ничего не внесет в это дело. Далкан излучал отвращение и гнев. Враждебность к нему, неудачное начало. Виктур был так же плох. Хотя бы Бьюриа не была настроена враждебно. Как и Лорн, согласившийся с решением своей сестры нанять Грехха в качестве проводника. И воля Бьюрии явно была сильной. У нее была четкая миссия, хорошее представление о том, чего она добивается и почему. Лорн и Далкан проявили к ней преданность, что стало еще одной хорошей новостью. Виктур, казалось, был меньше сосредоточен на Бьюрии, больше на себе. За ним нужно будет присматривать.
Лорн, Виктур и Далкан уставились на Грехха. Он привык к этому. Все дела с людьми начинались именно так. Лучше всего, чтобы они успели хорошенько осмотреться на него перед спуском в Чернокаменную Крепость.

— Мы идем? — спросил Грехх. — Мой корабль готов. Чернокаменная Крепость всегда готова. Вы готовы? Да или нет. Решайте сейчас ...''щелк''.

Виктур покачал головой. Еще одна глупость. Это было не его решение. Он не слушал. Он позировал. Так много позерства. Людям это никогда не надоедало. Пережди это.

— Мама, я не допущу, чтобы имя нашего дома было запятнано связью с мерзостью ксеносов. Найди другого проводника или это сделаю я.

— Должен быть другой способ, — Далкан отступил еще на шаг от Грехха.

От него пахло испуганной добычей. Священник был в безопасности. У Грехха был контракт. Тем более у плоти священника ему нечему учиться.

— Другого выхода нет.

В голосе Бьюрии прозвучали стальные нотки. Она подняла руку с механизмом на ней. Устройство придало жесту внушительную силу и заставило остальных замолчать.

— Да или нет ...''щелк''? — в последний раз спросил Грехх.

Ответ был очевиден.

Внутри станции Грехх ощущал металлический скрежет и что-то более глубокое, чем простая вибрация, но похожее на нее. Две неявные и неотвратимые угрозы. Круут поднял руку, команда остановилась. Даже Виктур сейчас вел себя дисциплинированно. Они шли по длинному коридору, стены которого отходили от пола под крутым углом. Палуба была около пятнадцати футов в ширину. Стены поднимались все выше и выше, раскрываясь все шире и шире. Потолка не было видно, но с него свисали конструкции, напоминавшие гигантские прямоугольные сталактиты. Они были расположены в несколько рядов и двигались с медленной, как у часового механизма, регулярностью. С тяжелым, скрежещущим сдвигом массы поменялись местами, создавая новые узоры. Грехху еще предстояло найти причину этих перемещений. В стенах холла случайным образом располагались глубокие ниши. Перевернутые пирамиды светились слабым красным светом, обеспечивая ровно столько освещения, чтобы можно было видеть, не напрягая глаз, но пространство в альковах было заполнено глубокой тенью. Грехх указал пальцем, безмолвно приказывая группе направиться к ближайшему из них. Он ждал у входа, невидимый из коридора, но достаточно близко ко входу в нишу, чтобы увидеть, кто приближается. Пролетали веретенообразные трутни, их движения напоминали тревожную беготню, поскольку они приводились в движение своими тремя насекомоподобными лапками. Их циклопические глаза смотрели вперед, и они не обращали внимания на нишу. Воцарилась тишина, но Грехх не сдвинулся с места. Вторая угроза все еще нарастала.

— Чего мы ждем? — спросил Виктур. — Они ушли?

Он двинулся вперед. Грехх оттолкнул его назад. Виктур пытается утвердить свою власть, он хотел возглавить группу, хотя даже и не знал, куда они направляются. Ещё одно позерство, крууту не хватало на него терпения.

— Как ты смеешь касаться меня? — сказал Виктур. — Я оторву тебе голову.

— Пожалуйста, тише. — сказала Бьюриа.

Грехх ничего не ответил. Если парень хотел пройти вперед, покинуть группу и избавиться от клятвы, то пожалуйста. Грехх не стал бы сокрушаться, если бы мальчишка стал добычей крепости. Однако, как бы сильно он не презирал человека, у Грехха не было желания есть его тухлое мясо, полное лжи. По крайне мере пока Виктур не ставил Грехха перед выбором, который предписывает клятва - не причинять вреда никому из участников возможной ценой потери группы или убить одного, чтобы спасти остальных. Продвижение вглубь Чернокаменной Крепости шло успешно, они избегали каких-либо стычек. Когда Грехх шел один, убийства могли дополнить его знания о ней, но сейчас он был проводником, миссия которого заключалась в том, чтобы передвигаться, не нарушая сна великого зверя.

— Почему мы не можем идти? — настаивал Виктор.

— Она меняется, — прошипел Грехх. Настолько очевидно, что он не должен был этого объяснять.

Далкан понял. Священник застонал от страха, его бормотание молитв становилось все более и более настойчивым по мере того, как отряд углублялся в крепость. Грехх не был уверен, сколько еще сможет выдержать это. Он жил будто в кошмарном сне. Изменения, преобразовавшие внутреннюю структуру крепости уже происходили несколько раз. И каждый раз они плохо влияли на Далкана, однако тот все еще был способен идти и пока не сделал ничего, что могло бы вывести его из-под защиты Грехха. Перестройка началась, коридор тянулся вширь, противоположные стены быстро удалялись от ниши. Огромные сталактиты застыли в своем нынешнем положении, а затем опустились. Лорн зажал рукой рот Далкана, заглушая его вопль. Колоссальные фигуры обрушились вниз, словно смыкающиеся челюсти. В то же время ниша приподнялась. Они миновали падающие сталактиты достаточно быстро, зубы почти скрежетнули друг о друга. В течение нескольких мгновений группа ничего не видела. Затем ниша резко остановилась, это сбило Далкана с ног. Там, где до преобразования отряд двигался по длинной узкой пещере, теперь Грехх увидел плато. Потолок по-прежнему был невидим, скрытый чернотой, стены исчезли. Сталактиты отделились от потолка. Их основания образовывали широкие поверхности, разделенные зигзагообразными узорами трещин. Там все еще было красное свечение, а промежутки между поверхностями были всего около фута. Осторожный прыжок, по мнению Грехха, был по силам каждому члену стада. Вопрос был в том, в каком направлении двигаться дальше. За последние несколько секунд они поднялись по меньшей мере на сотню футов. Грехх повернулся к Бьюрии. Он никогда не бывал у цели их похода. Пока у него было направление, в котором идти, он мог вести их по этому пути. Это было самое крупное изменение крепости, с которым круут когда-либо сталкивался, но Бьюриа не колебалась.

— Туда, - сказала она, указывая рукой.

Внутри Чернокаменной Крепости не было ни левого, ни правого борта, ни носа, ни кормы. Для Грехха существовал только вход и самое главное - выход. Бьюрии нужно было, чтобы они продолжили движение. Он повиновался. Отряд двигался по огромному залу. Все они чувствовали себя незащищенными, но Грехх держал темп ровным и осторожным. Любой из его стада, кто бросится наутек, погибнет. Он заставлял своих подопечных останавливаться на краю каждой расщелины и полностью сосредотачиваться на своем прыжке. Прошло полчаса, прежде чем они, наконец, увидели еще одну стену. Дверной проем в нем был скошен под странным углом. Во время переправы Грехху стало не по себе, крепость не успокоилась, как он ожидал, после последнего преобразования. Подсознательный гул продолжался, надвигались новые перемены, и он не мог сказать, насколько они будут близки и когда произойдут. Силы, которые приводили в действие его инстинкты, сейчас были слишком расплывчаты. Он вышел в коридор, двигаясь все более и более осторожно. Что-то было не так. Холл представлял собой трубу. Его бока были прорезаны, образуя тугую спираль, проходившую по всей его длине. Выступы выглядели одновременно и как решетки, и как сухожилия. Теперь уже Бьюриа попытался протиснуться мимо Грехха. Он протянул руку, чтобы остановить ее.

— Будь осторожна, — сказал он.

— Но мы близки, — выдохнула она, и в глазах появился блеск.

— Тогда нам следует быть ещё более осторожными.

— Пожалуйста, послушай его, мы не можем быть глупцами, находясь так близко к цели, — взмолился Лорн.

Бьюриа неохотно отступила. Туннель изгибался крутыми поворотами. Бьюриа выбрала левое ответвление, проигнорировав все новые туннели. Грехх остановился. Он быстро и сильно тряхнул головой.

— Мы возвращаемся, — сказал он.

Его инстинкты вопили, что-то приближалось. То, от чего он не мог защитить свое стадо.

— Нет! — воскликнула Бьюриа. — Мы почти на месте, идем дальше.

— Назад ...''щелк'', — настаивал Грехх. — Нам нужно выйти из крепости.

Ощущение поразило его, это было что-то новое, неизбежное и ужасное. Он никогда не встречал ничего подобного в Чернокаменной Крепости, и у него не было никакой стратегии на этот случай, ни у кого не было. Что бы ни надвигалось, оно было слишком большим. Он чувствовал, как нарастает волна высотой в тысячу футов, и вот-вот обрушится вниз и уничтожит стадо и его самого.

— Трус! — Виктур зарычал.

Он протиснулся мимо Грехха вслед за матерью. Ошеломленный ощущением, Грехх слишком медлил с ответом. Он потянулся к руке Виктура, как будто двигался под водой, затем узы клятвы вернули его в чувства.

— Вернись! — крикнул Далкан ему вслед, когда он бросился за навигаторами.

Круут не знал, кого звал священник - его или Бьюрию. Это не имело значения, туннель разделялся надвое. Настил, на котором стоял Грехх, поднялся вверх. Остальные члены группы упали, когда пол рванулся вверх и начал стремиться к вертикали. Они ухватились за образовавшиеся выступы и прижались к полу, превратившемуся в стену. Туннель превратился просто в выступ над пропастью в гигантской камере. Священник кричал, но Грехх не слышал его. Произошла самая большая перестройка невообразимого масштаба, которую только видел круут за все время исследований крепости. В течение нескольких долгих минут он ничего не мог разглядеть. У него было только впечатление колоссального движения, и собирающегося, формирующегося центра. Это было изменение с определенной целью, изъявление воли крепости. Хватка Далкана ослабла. Грехх наклонился и поймал его за запястье как раз в тот момент, когда священник начал падать. Перекинув винтовку через плечо, напрягая мышцы, Грехх удерживал себя и Далкана на месте. Лорн отчаянно цеплялся за стену рядом с ними, если бы он упал, то Греху пришлось бы уронить священника, который не был Реккендусом. Он не хотел, чтобы это случилось. Ему не нравилось, когда количество голов стада уменьшалось не по его воле. Грехх вгляделся в силу происходящих изменений и увидел центр. Он увидел знакомые стены, зазубренные шпили и башенки из черного камня. Перед ним возникла искривленная цитадель внутри крепости. Варп-огонь перепрыгивал с пика на пик, и полярные сияния безумия вырывались из пламени.

Наконец трансформация закончилась. Грехх дополз до вершины склона, волоча за собой Далкана, затем спустился обратно, чтобы помочь Лорну. Поднявшись на платформу, они посмотрели на высокие мрачные стены и грозные парапеты цитадели.

— Что это значит? — прошептал Далкан.

Грехх знал, что Далкан обращается не к нему. Священник взывал к своему богу. Грехх ответил все то же самое.

— Это дело рук врага. С которым мы не готовы бороться. Ваш путь заканчивается здесь.

Какой бы высокой ни была цитадель, она простиралась в обе стороны, насколько мог видеть Грехх. Они не могли просто её обойти.

— А где остальные? — спросил Лорн дрожащим от боли и изнеможения голосом.

— Найду ...''щелк'', — сказал Грехх.

Он знал, где Бьюриа и Виктур были в последний раз. У него был запах этих двух людей, и он мог их выследить. Круут встал и перешел на другую сторону платформы. Он окинул взглядом нисходящие склоны и изгибы конструкции, обнаружив следы движения в новых формах. Он видел, где туннель превратился в стену, и как стена соединилась с другими, превратившись в шпиль. Он видел, где выросла башня и как появился парапет. Он видел, где должны были быть Бурия и Виктор.

— Они там, — сказал он, указывания на основание цитадели, — Внутри.

Это было не так далеко. Если бы крепость оставалась на месте, а Грехх чувствовал, что так и будет, по крайней мере на данный момент силы, создавшие эту цитадель были удовлетворены. Его беспокоил враг. Тот, кто смог сделать это, по истине грозен. В Чернокаменной крепости изменилось что-то фундаментальное. Но сейчас не было времени размышлять о последствиях

— Следуйте за мной вплотную ...''щелк''.

Чуть дальше был гребень, который полого спускался от их позиции к основанию цитадели. Если они займут его, то увидят, какие стражи охраняют эти стены. Грехх снял с плеча винтовку и взобрался на возвышенность, двигаясь так быстро, как только мог. Далкан и Лорн не отставали от него, хотя второму было трудно передвигаться без трости. Они добрались до подножия склона, не подвергшись нападению, и пересекли широкий участок палубы, чтобы добраться до башни. В изогнутой внешней стене был открытый дверной проем, а внутри палуба снова поднималась вверх. Запах Бьюрии и Виктура был сильным. они были недалеко. Грехх остановился в дверях. Зловонный ихор капал со стен и стекал по каналам вниз по палубе, неся вонь ночных кошмаров и чудовищных судеб. Были и другие запахи, вражеские. Он не мог их локализовать. Это было так, как если бы они были частью самой структуры цитадели. Он карабкался вверх, Далкан держался рядом, его отвращение к крууту было преодолено страхом перед окружением, Лорн был прямо позади.
Палуба дважды заворачивала внутрь башни, а затем появился еще один угловатый дверной проем, жестокий по своей форме, как будто его края были острыми, как бритвы. Послышались голоса. Бьюриа и Виктур говорили приглушенно и напряженно.

— Я не понимаю! — говорил Виктур. — Почему ты не можешь рассказать мне, что происходит?

— Все хорошо, скоро ты сам поймешь.

— Но....

— Все хорошо, мы подождем немного. Мы всегда знали, что есть шанс, что не все из нас выживут. Нас достаточно, в Лорне нет необходимости.

Необходимости? Грехх задумался, замедлив шаг, и Далкан сделал то же самое. Но при звуке голоса сестры Лорн бросился вперед и протиснулся мимо круута в комнату. Грехх все еще находился в нескольких футах от входа. Он мог видеть только часть комнаты, Бьюриа стояла слева, лицом к Виктуру, который был вне поля зрения Греха.

— Бьюриа! — позвал Лорн, а затем остановился посреди комнаты. Она медленно обернулась, её глаза расширились, и она побледнела от того, что увидела.

Угроза! Круут сильно оттолкнул Далкана, и священник, спотыкаясь, скатился обратно по наклонной палубе. Грехх вскинул винтовку, чтобы выстрелить. Его реакция была быстрой, но спасение Далкана и пауза, которую он сделал из-за того, что Лорн находился на линии огня, украли драгоценные доли секунды до нажатия на спусковой крючок. Две массивные фигуры появились в дверном проеме, и в отличие от круута они уже стреляли. Слуги Бездны. Проклятые космодесантники Хаоса, их броня черна, как крепость, восьмиконечная звезда сверкает золотом на их наплечниках. Они были громом, Грехх был молнией. Он отпрыгнул назад и вниз, пуля попала по наплечнику и сломала броню. Остальные снаряды врезались в стену над ним. Оглушительный грохот взрывов слился воедино, а затем на него обрушились стены и темнота.

Битва закончилась еще до того, как Далкан закончил падать. Часть внутренней стены башни упала на Грехха, и на несколько мгновений воцарилась тишина. Дым заполнил извилистый коридор. Далкан лежал неподвижно, он ждал смерти и молился императору, чтобы встретить ее с большим достоинством, чем те ужасы, свидетелем которых он стал в этом развращенном кошмарном месте.
Он услышал голоса. Сначала Лорна, который кричал от непонимания. Затем спокойный Бьюрии.

— Он нам больше не нужен, пошли.

— О чем ты? Клянусь Троном, что ты делаешь?

— Не задавай мне вопросов, Виктур. Ты готов?

— Что? Нет, мама. Это неправильно!

Далкан никогда прежде не слышал, чтобы Виктур придерживался каких-либо принципов. Также его голосов никогда не звучал так испуганно.

— Возьми их, — сказала Бьюриа.

Послышались звуки возни, а затем стук тяжелых керамитовых сапог, отдаляющихся от Далкана.

— Далеко идти? - спросила Бьюриа.

— Практически рядом, — произнес глубокий голос из шлема.

Как только шаги стихли, Далкан поднялся на ноги, и пошатываясь, попятился назад, пока не оказался рядом с обломками. Несмотря на обрушение, все еще оставалось место, чтобы пролезть через них и последовать за новой группой.
Зачем? Что я могу сделать?
Ничего. Ты бесполезный, жалкий дурак.
Он собирался умереть здесь, умереть ни за что, умереть, поверив в предателя.
Обломки слегка зашевелились. Далкан услышал некое подобие кряхтения. Милостью Императора ксенос все еще был жив. Само существование круута оскорбляло его, и вместе с этим он был единственным источником надежды Далкана. Было только одно живое существо, которое могло быть десницей Императора здесь и сейчас.
Гигантская проблема предстала перед Далканом. Он молился, чтобы дожить до того момента, когда сможет обдумать все это. Священник начал с яростью отталкивать обломки, достаточно мелкие, чтобы сдвинуть их с места.

— Я здесь, — живо прошептал он. — Я здесь.

— Заткнись и копай, — рявкнул голос ксеноса.

Далкану казалось, что куски режут ему руки. Они были похожи на камень, только потому что крепость так захотела, подумал он. Верхняя часть кучи расшаталась, Далкан откинул плиту, и Грехх пробился наружу, истекающий кровью и разъяренный. Он проверил свою винтовку, а затем достал маленькую флягу из чехла на поясе. Выдавив густую кровавую пасту, круут намазал её на кровоточащую и обожженную плоть своего плеча, а затем удовлетворительно щелкнул клювом.

— Что нам теперь делать? — спросил Далкан с удивительным для себя почтением в голосе.

— Бьюриа Реккендус разорвала контракт. Наша клятва больше не связывает нас с ней ...''щелк''.

— Лорн с Виктуром не предавали тебя.

— Как и ты, поэтому с вами клятва остается в силе.

— Помоги нам, прошу.

— Именно этим я и займусь ...''щелк''.

Выслеживать космодесантников было сложной задачей. Их запах наполнял цитадель. Каким-то образом они это провернули, они были ужасом и он находился в самом сердце их территории. Однако за запахом Реккендусов было легко уследить. Бьюриа и космодесантники повели остальных выше к башне, а затем вниз по длинному узкому проходу. Он был едва ли достаточно велик, чтобы через него мог пройти астартес, и его природа постепенно менялась по мере того, как Грехх и Далкан продвигались вглубь. Материал Чернокаменной Крепости смешался с металлическими сплавами, созданными человеком. Туннель представлял собой трубопровод, соединявший крепость и корабль. Последние несколько ярдов туннеля Грехх преодолел медленно, перейдя на ползание и сделав знак Далкану оставаться на месте. В туннеле было темно, и он оказался в тени, когда заглянул в круглую камеру за ним. Это тоже было частью корабля, ну или когда-то было. Древний мост, который давным-давно стал единым целым с Чернокаменной Крепостью. Бьюриа говорила правду о существовании судна. Она либо лгала, либо пребывала в неведении относительно возможности извлекания его из крепости. С палубы поднялись предметы, которые превратились в опухолевидные выступы из материала крепости. Трещина посередине стены проходила по всей окружности моста. Она открывалась и закрывалась, словно безгубая пасть с рядом зубов. В центре палубы стояло то, что все еще можно было опознать как трон, хотя его форма обладала плавностью, непривычной конструкциям людей, круутов или тау. Он был соединен извивающимися мехадендритами с двумя другими тронами. Они были наполовину утоплены в пол или, возможно, наполовину высунулись наружу. Преобразования, произошедшие с кораблем, были настолько глубокими, что невозможно было отличить черты, которые были отголосками того, чем он когда-то был, от тех, которые являлись признаками того, чем он стал. Бьюриа стояла рядом с центральным троном. Лорн и Виктур сидели в двух других, и сиденья частично закрывали их, как коконы. Отряд космодесантников-предателей окружил троны, молчаливо наблюдая.

— Мама, что ты делаешь?! — крикнул Виктур. Теперь в его голосе не было никакой бравады, только вязкий страх.

— Приступим, — сказала Бьюриа. — Ты всегда был для меня разочарованием Виктур, но надо отдать должное, ваши с Лорном способности будут подчинены моим, и я буду пилотировать величайшее оружие, которое когда-либо видела галактика.

— Начинай, надсмехаться будешь потом, — приказал командир космодесантников-предателей.

— Я не допущу ...этого, — прошептал Лорн.

— У тебя не хватит сил, братец, — с улыбкой сказала Бьюриа.

Она царственно кивнула Слуге Бездны и взобралась на трон.
Грехх посмотрел поверх прицела своей винтовки. Возможно ему дастся убить одного из космодесантников, после чего он умрет, не спася никого и нарушив свою клятву. Было бы чертовски глупо так поступать. Мехадендриты заскользили по телу Бьюрии. Её улыбка испарилась. — Что за... — начала она, пытаясь освободиться из опутавших её щупалец.

— Ты не будешь ничего пилотировать, — рявкнул на неё командир. — Вы трое будете расходным материалом Обсидия Маллекса. Через ваши силы он разбудит крепость и направит её по славному пути разрушения.

Навигаторы закричали, их третьи глаза открылись. Психическая волна прокатилась по залу, когда разумы начали сливаться, а личности стали таять. Троны засветились, и полусфера клубящегося варп-света медленно возникла из их центра. Грехх почувствовал, как нечто глубокое и очень великое шевельнулось в сердце Чернокаменной Крепости, и теперь он увидел, что все еще мог выполнить свою клятву, все еще мог спасти свое стадо. Он выстрелил три раза, попав каждым выстрелом в варп-глаз навигаторов. Когда Бьюриа умирала, Грехху показалось, что он увидел выражение благодарности на лице её брата. Предатели успели только повернуться в его сторону и вскинуть болтеры. А затем полусфера лопнула. Тела навигаторов бесконтрольно рухнули вместе с их тронами. Мгновение спустя энергия варпа вспыхнула снова и неудержимо хлынула наружу, пожирая зал и Слуг Бездны. Грехх развернулся и побежал. Боль от ран пыталась замедлить его, но сила воли и клятва были сильнее агонии. Схватив Далкана, он побежал обратно по туннелю, а затем к основанию башни. Извержение набирало силу. Стены и палуба содрогнулись, и звук, который был одновременно и громом, и воплем, сотряс башню. Далкан бежал достаточно быстро для такого слабого существа, каким он был, и когда они достигли основания башни и покинули цитадель, Грехх знал, что спасет этого человека. Разрушения, которые круут причинил, выиграли им время. Он бы отнес тело священника, если бы пришлось, но ему хотелось, чтобы этот человек живым вернулся в Пропасть. Они должны были добраться до неё. Ему нужно принести новую клятву, поскольку прежние причины пребывания в Чернокаменной Крепости умерли вместе с рождением цитадели. Теперь как и у каждого живого существа на этой станции.

Знали они об этом или нет, но отныне все они были втянуты в войну.
[[Категория:Империум]]
[[Категория:Хаос]]

Обсидиановые хранилища / Vaults of Obsidian (сборник)

2023-10-04T16:09:47Z

MBean: Обновление ссылки на рассказ

{{Книга
|Обложка =VaultsOfObsidian.jpg
|Описание обложки =
|Автор =
|Переводчик =
|Издательство =Black Library
|Серия книг =Чернокаменная крепость / Blackstone Fortress
|Сборник =
|Источник =
|Предыдущая книга =
|Следующая книга =
|Год издания =2019
}}

Сборник рассказов, объединенных сеттингом "Чернокаменная крепость".

<br />

=='''Аннотация:'''==
''На протяжении бессчетных эпох Чернокаменная крепость хранит свое недреманное безмолвие. Она терпеливо ждет, открытая для тех, кому хватит отваги поставить на кон все, исследуя ее залы. Лишь самые решительные искатели приключений вернутся с сокровищами - недостойных более уже не видят. Однако есть множество таких, для кого награда значительно перевешивает опасность. Обитатели Преддверия, ратлинги, роботы и вольные торговцы преследуют собственные цели, противостоя мириадам темных сил, присвоившим крепость себе. Самым смертоносным из них является Обсидиус Маллекс, стремящийся извратить еще один Талисман Ваула для нечестивых дел Хаоса. Если этого изменника не остановить, Галактику сожжет ярость Губительных богов.''
<br />

=='''Содержание:'''==

*[[Талисман Ваула / Talisman of Vaul (рассказ)|'''Талисман Ваула / Talisman of Vaul''']] (Дариус Хинкс)
*[[Фантомы ада / Shapes Pent in Hell (рассказ)|'''Фантомы ада / Shapes Pent in Hell''']] (Джош Рейнольдс)
*[[Fates and Fortunes|'''Fates and Fortunes''']] (Томас Пэрротт)
*[[Past in Flames|'''Past in Flames''']] (Д.С. Стернс)
*'''[[Negavolt]]''' (Николас Вулф)
*[[Трехгранный клинок / The Three-Edged Blade (рассказ)|'''Трехгранный клинок / The Three-Edged Blade''']] (Дэнни Флауэрс)
*[[Золотая жила / Motherlode (рассказ)|'''Золотая жила / Motherlode''']] (Ник Кайм)
*[[Чистоты не бывает / Purity is a Lie (рассказ)|'''Чистоты не бывает / Purity is a Lie''']] (Гай Хейли)
*'''[[Клятва во Тьме / The Oath in Darkness (рассказ)|The Oath in Darkness]]''' (Дэвид Аннандейл)
*[[Человек из железа / Man of Iron (рассказ)|'''Человек из железа / Man of Iron''']] (Гай Хейли)
*[[Зверь в недрах / The Beast Inside (рассказ)|'''Зверь в недрах / The Beast Inside''']] (Дариус Хинкс)
*[[The Last of the Longhorns|'''The Last of the Longhorns''']] (Ник Кайм)

<br />
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Сборники]]
[[Категория:Чернокаменная крепость / Blackstone Fortress]]

Клятва во тьме / The Oath in Darkness (рассказ)

2023-10-04T14:10:24Z

MBean: Новая страница: «{{Книга |Автор=Дэвид Аннандейл / David Annandale |Год Издания=2020 |Издательство=Black Library |Источник= |...»

Файл:TheOathInDarkness.jpg

2023-10-04T13:34:15Z

MBean: