Долгие игры на Кархарии / The Long Games at Carcharias (рассказ)

Материал из Warpopedia

wiki.warpfrog.wtf

Конец начался с ”Ревенанта Рекс”.

Межзвёздного зверя. Худшего из предзнаменований. Странника, который был регулярным посетителем этой части сегментума. Скиталец являлся дрейфующим гравитационным колодцем из покорёженных скал и металла. Корабли со сломанными хребтами несоизмеримых и далёких друг от друга рас угнездились рядом с залежами минералов из-за пределов галактики и льдом, который застыл до начала времён. Сошедшая с ума вычислительная машина в сердце скитальца подобно измученному мечтателю направляла зверя на кошмарном пути через тёмную пустоту секторов Империума, империй чужаков на Восточной Окраине и расколотое пространство вырывающихся вихрей. Затем, словно внезапно пробуждаясь от лихорадочного сна, демонический когитатор начинал обратный отсчёт древнего изношенного варп-привода. Убийца планет исчезал, словно отвечая на молитвы, и начинал дрейфовать к берегам другого проклятого сектора в сотнях световых лет.

”Ревенант Рекс” разбил Орден Авроры при Шиндельгейсте, Ангелов Искореняющих на Тете Ретикулы и Белых Шрамов при Пике Мучеников. Увы, скиталец был слишком огромным, а временные рамки – слишком непредсказуемыми, чтобы усилия Адептус Астартес по очищению огнём принесли плоды, но гордость и праведный пыл орденов всё равно заставляли сверхлюдей действовать. Бегемот кишел зеленокожими из клана Железной Клэшны – орки провели последние тысячелетия, совершая кошмарные налёты на системы по всему сегментуму, а брошенные банды заселяли планетарные пустоши подобно зелёной галактической чуме. Боевой флот Ультима дважды пытался уничтожить исполинского скитальца, когда мог собрать корабли вовремя и в достаточном количестве. Совокупной огневой мощи сотен кораблей Флота также не хватило, чтобы убить зверя, это лишь делало месиво обломков гуще.

Всё это и многое другое стало мучить совесть Элиаса Артегалла, когда ”Ревенант Рекс” вывалился в сектор Гилеад. Архидьякон Урбанто. Контр-адмирал Дарракк. Властелин Гордий. Зимнер, Верховный Магос Петроинженерикус. Гроссмейстер Кармин из Ангелов Искореняющих. Артегалл принимал их лично либо получал астротелепатические сообщения ото всех.

– Великий магистр, нельзя терпеть угрозу ксеносов...

– Торговая гильдия докладывает о потере тридцати тяжёлых грузовых кораблей...

– Магистр Артегалл, зеленокожие вышли из-под контроля в Деспотических Звёздах...

– На этом судне могут находиться древние технологические тайны, которые можно использовать во благо будущего человечества...

– Брат, ты должен за нас отомстить...

По залам шпиля Рога Кровопролития разносилось эхо настойчивых требований и запросов. Но привилегией космодесантников была война. Ибо разве не сказал лорд Жиллиман на ступенях Дворца Птолемея: «Есть лишь один Ангел Императора на каждый мир Империума, лишь одна капля крови Адептус Астартес на каждого имперского гражданина. Тщательно выбирайте места, где нужно пролить эту роскошь, и если её необходимо пролить, то делайте это мудро, мои боевые братья...»

В отличие от Шрамов или Авроры Алые Консулы Артегалла не стремились превзойти других. Элиас не жаждал успеха лишь потому, что остальные потерпели неудачу. Исполнение воли примарха не являлось представлением на турнире, а ”Ревенант Рекс” не был подвернувшейся ареной. В итоге Артегалл позволил решать своей потрёпанной копии ‘Кодекса Астартес’. На этих заляпанных страницах таилась мудрость гораздо более великих людей, чем Элиас, и магистр, как и всегда, доверился их навыкам и опыту. Он выбрал отрывок, который отражал окончательное решение, и включил его как в ответ далёким просителям, так и в обращение к Алым Консулам Первой Роты на борту боевой баржи ”Инкарнадин Эклиптик”.

– Из ”Дополнения CC-LXXX-IV.ii: Кода Балта Дардана, 17-го Повелителя Макрагга” – заголовок ”Господство Постоянства”. «Ибо наши враги приносят нам бой, когда хотят или могут. Чужаки и отступники – капризы галактики во плоти. Кто может действительно знать или хотеть понять их пути или мотивы? Для нас они бешеные волки у закрытых дверей, которые не знают даже своего ума. Будьте этой дверью. Будьте простотой непоколебимых и неизменных, барьером между известным и неизвестным. Пусть Империум Человечества осознает свою многоликую судьбу внутри, пока его неразумные враги расшибаются об постоянство нашего адамантия. В единообразии действий и целей лежит вечная жизнь человечества». Да пребудет с вами Жиллиман.

– И с вами, – ответил капитан Болинвар и его облачённые в алое терминаторы 1-ой Роты. Но примарх не был с ними, и капитан и сто ветеранов сынов Кархарии сгинули.

Артегалл в одиночестве сидел в личном Тактическом Канцеляриуме на холодном троне из слоновой кости. Канцелориум находился на самой вершине Рога Кровопролития – крепости-монастыря Алых Консулов – который, в свою очередь, располагался на пике шпиля улья Нивеос, кархарийской столицы. Трон вырезали из колоссальных костей пойманных предками кархарийцев снаружи в Сухой Слепи косматых стегодонтов, чьи зубы были подобны лопатам. Без доспехов на огромном троне великий магистр казался маленьким и уязвимым – и это чувство было чуждо самой сути Адептус Астартес. В зале царила приятная прохлада, а Артегалл сидел в шерстяной мантии, положив локоть на колено, а щёку на кулак, словно осыпающаяся статуя древней Терры.

Канцеляриум заурчал, и от этого обеспокоенный великий магистр вздрогнул. Перед ним на мраморном полу начал расходится ало-чёрный вихрь, и из люка показалась платформа, на который дрожали двое слуг в подпоясанных кушаком балахонах. Между ними находился огромный и приземистый медный пикт-передатчик. Слуги были чистокровными кархарийцами с толстыми выступающими носами, широкими ноздрями и густыми бровями. Всё это было на вершине породистых мускулистых тел, бочкообразных торсов и плотных рук, украшенных грубыми татуировками и шрамированием. Идеальная адаптация для жизни в морозном подулье.

– Где ваш начальник, придворный кастелян? – спросил Артегалл крепостных. Первый поприветствовал своего великого магистра, прижав кулак к аквивиле, которая была изображена на их балахонах на фоне креста Алых Консулов.

– Только что вернулся из подулья, милорд, по вашей просьбе вместе с лордом-апотекарием, – торжественно ответил слуга. Второй активировал пикт-передатчик, выведя на кристальном экране зернистое изображение.

– Магистр Артегалл, у нас вести от магистра флота, – сообщил слуга.

Перед Элиасом стояло изображение Гектона Ламберта, магистра флота Алых Консулов. Командующий космодесантников находился на мостике ударного крейсера ”Анно Тенебрис” высоко над сверкающими ледниками Кархарии.

– Гектон, какие новости? – обратился к нему Артегалл без обычного формального приветствия.

– Мой повелитель, никаких, кроме самых печальных, – ответил Алый Консул. – Как вам известно, мы уже несколько дней потеряли связь с капитаном Болинваром и ”Инкарнадин Эклиптик”. Короткая вспышка на одном из наших оптических приборов побудила меня послать фрегат ”Возвещающий Ангел” с приказом найти ”Эклиптик” и доложить. Спустя двадцать часов поисков они перехватили следующую пикт-передачу, которую прислали на ”Анно Тенебрис”, и сейчас я покорно передаю её вам. Милорд, все люди на борту шлют вам глубочайшие соболезнования. Да пребудет с вами Жилилман.

– И с тобой, – потерянно прошептал Артегалл, вставая с трона. Не в силах поверить он шагнул к широкому экрану пикт-передатчика. Брат Ламберт исчез и сменился забитым помехами изображением, резким светом и мучительным шумом. Можно было разобрать смутные очертания Алого Консула. На заднем плане были искры и пламя, а также силуэты раненых космодесантников и слуг, которые вслепую брели сквозь дым и безумие. Астартес представился, но из-за помех при передаче имя и должность прозвучали неразборчиво.

– ...это боевая баржа ”Инкарнадин Эклиптик”, мы в двух днях от Морриги. Теперь я старший боевой брат. У нас тяжёлые повреждения...

На экране вспыхнул свет и помехи. Потом голос раздался вновь.

– Капитан Болинвар отправился в первой волне. Сопротивление ксеносов было сильным. Примитивные подрывные ловушки. Взрывчатка. Стенка на стенку зелёной плоти и мелкокалиберного вооружения. Во имя примарха, потери были минимальны, хотя ранения вынудили меня вернуться на ”Эклиптик”. Капитан был храбр и, используя ротацию отделений, тяжёлые огнемёты и телепортацию наши терминаторы смогли прорваться в инжинариум с силовой сигнатурой. Мы все слышали отсчёт даже по воксу. Опасаясь, что ”Ревенант Рекс” готовится совершить прыжок через варп, я умолял капитана вернуться. Я умолял, но он передал, что единственным способом прикончить скитальца и остановить безумие является саботаж варп-привода.

И вновь одинокого космодесантника окутало ослепительным зловещим светом.

– В последнем сообщении было сказано, что варп-двигатель активен, но уже выведен из строя. Он сказал, что вычислительная машина отсчитывала не прыжок... Затем ”Ревенант Рекс”, он... просто взорвался. Сторожевые корабли задело взрывной волной, а ”Эклиптик” был повреждён.

Слуга, зажимающий ужасную рану на лице, столкнулся с Консулом.

– Иди! К капсулам! – заорал космодесантник. Затем оно вновь обратил внимание на сообщение.

– Мы видели всё. Должно быть, взрыв варп-двигателей вызвал некую аномалию нереальности. Спустя считанные секунды после того, как скиталец разлетелся на части, обломки от взрыва, в то числе наши сторожевые корабли, засосало в распадающийся вихрь эмпирей, который потом тоже исчез. Мы смогли выкарабкаться, но теряем энергию и угодили в гравитационный колодец ближайшей звезды. Технодесантник Геревард объявил, что боевую баржу не восстановить. Поскольку наша орбита сужается, я приказал всем выжившим Адептус Астартес и слугам ордена идти в спасательные капсулы. Возможно, кто-то сумеет вырваться. Боюсь, что у нас мало шансов... Да пребудет с нами Жиллиман...

Когда экран вспыхнул светом проклятой звезды и покрылся пеленой помех, Артегалл почувствовал, словно его ударили под дых. Магистр чувствовал во рту кровь, медный привкус потерянных жизней. Сто Алых Консулов. Ангелов Императора под его командованием. Лучших воинов-сверхлюдей ордена, потерянных вместе с незаменимым семенем их генетического наследия. Тысячелетия совокупного боевого опыта потеряны для Империума. Все запасы доспехов тактического дредноута, каждый из которых сам по себе был бесценной реликвией. Почтенный ”Эклиптик”. Боевая баржа, которая принимала участие в бесчисленных битвах и была частью Кархарии среди звёзд. Всего этого больше нет. Всё забрано забвением варпа и кремировано на раскалённой поверхности соседней звезды.

– Брат, ты должен за нас отомстить...

Артегалл потянулся обратно к трону, но промахнулся и пошатнулся. Его кто-то поймал, просунув плечи под одну из огромных рук. Болдуин. Он стоял позади Элиаса и пытался осознать трагедию, как и его великий магистр. Одного веса космодесантника было бы достаточно, чтобы раздавить кастеляна зала, но от Болдуина остался лишь разум и пересаженное седое лицо на закутанном в балахон медном шасси. Гидравлика слуги застонала, когда он принял на себя груз тела хозяина.

– Милорд, – начал Болдуин, чей картавый голос отдавал металлом.

– Болдуин, я их потерял, – выдавил Артегалл, чьё лицо казалось маской неверия и шока. С часовым лязгом шестерёнок и пистонов кастелян зала обернулся к обступившим пикт-передатчик слугам.

– Прочь! – гневный приказ эхом разнёсся вдоль бронзовых стен Канцеляриума. Крепостные ударили кулаками по аквилам и удалились, а Болдуин помог магистру дойти до холодных костей трона. Артегалл смотрел на слугу невидящими глазами. Обоих рекрутировали дикими подульевиками и, пинающихся и брыкающихся, вытащили в сетях из бойцовых ям и племенных пастбищ населённых недолюдьми катакомб улья Нивеос. Но если Артегалл прошёл тест совместимости тканей и стал неофитом, то Болдуин провалил первое же испытание. Сочтённый неподходящим для хирургического улучшения молодой ульевик был принят в орден как слуга и с тех пор служил Алым Консулам. Балдвин избороздил галактику вместе со своим хозяином-сверхчеловеком как личный слуга.

Прошли десятилетия, искусственное бессмертие и боевая доблесть Артегалла принесли ему повышение, а слишком человеческое тело Болдуина принесло ему лишь боль и ограничения старости. Когда Элиас Артегалл стал великим магистром Алых Консулов, Болдуин захотел служить ему, как придворный кастелян. Сменялись века, и подульевик обменял своё морщинистое тело на собственное искусственное бессмертие: медный корпус из цилиндров, гидравлики и придатков экзоскелета, которые крутились и гудели перед троном. Лишь доброе лицо и острый ум слуги остались прежними.

Болдуин встал рядом, когда Артегалл осел, и его лицо скривилось от безмолвного гнева. Он уступил место отчаянию, а затем вернулся вновь с безграничным гневом, который лишь Адептус Астартес могут чувствовать к врагам и себе. Перед собой Алый Консул видел лица людей, с которыми служил. Боевых братьев, которые прикрывали ему спину, когда Элиас умерщвлял врагов. Космодесантников, деливших с ним маленькую вечность патрулирования в глубоком космосе и засад на мирах смерти, друзей и верных собратьев.

– Я послал их, – прошептал Артегалл сквозь сжатые идеальные зубы.

– Всё было так, как вы им сказали, милорд. Как указывает ‘Кодекс’.

– Приговорил их...

– Они были дверью, которая сдерживала бешеного волка. Адамантием, о который должны разбиться наши враги.

Элиас словно его не расслышал.

– Я привёл их в ловушку.

– Что есть космический скиталец, если не ловушка? Сектор в безопасности. Империум продолжает жить. У таких подвигов есть цена. Даже Жиллиман признаёт это. Мой повелитель, позвольте мне успокоить вас его словами. Позвольте примарху указать нам путь.

Артегалл кивнул, и Болдуин гидравлически зашагал по залу туда, где на гравитационном постаменте ждал аналой. Вершиной его был кристальный чехол, который кастелян открыл, выпустив наружу ядовитый защитный аргон. Находившаяся внутри потрёпанная копия ”Кодекса Астартес” лежала открытой с тех пор, как великий магистр выбирал речь перед отправлением 1-ой роты. Болдуин пронёс аналой по алому мрамору пола Канцеляриума к боку трона. Артегалл уже был на ногах. Пришёл в себя. Снова космодесантник. Великий магистр с грузом истории и бременем грядущих ожиданий на могучих плечах Астартес.

– Балдвин, – громко произнёс Элиас, в глазах которого сверкала стальная решимость. – Были ли твои рекрутские рейды в подулье вместе с лордом аптекарием плодотворны?

– Милорд, полагаю, что да.

– Хорошо. В сей тёмный день ордену нужна лучшая плоть кархарийцев. Ты должен организовать дальнейшие рекрутские облавы. Направляйся в глубины. Нас нужны лучшие дикари, которые есть в улье. Сообщи лорду Фабиану, что я разрешаю культивацию оставшегося у нас семени. Скажи ему, что мне нужны сто алых сынов. Полубогов, чтобы почтить жертву павших братьев.

– Да, великий магистр.

– И вот ещё что, Болдуин.

– Мой повелитель?

– Пошли за реклюзиархом.

– Верховный капеллан Энобарб направлен в 10-ую роту, – сообщил Болдуин Артегаллу спокойным металлическим голосом. – На тренировочные манёвры в Сухой Слепи.

– Да пусть посещает хоть Святую Терру, мне наплевать. Приведи его сюда. Немедленно. Нужно организовать службы. Поминовение. Похороны. Такие, которых никогда не видели в ордене. Присмотри за этим.

– Да, мой повелитель, – ответил Болдуин и оставил своего лорда наедине со жгучим стыдом и холодными словами Жиллимана.

– Возможно, что сейчас ваши веки примёрзли к глазам, – зарычал верховный капеллан Энобарб по вокс-сети, – А тело больше не кажется своим.

Алый Консул облокотился на осыпающееся здание улья Архафраил и упивался захватывающим мраком своего родного мира. Бесконечная Сухая Слепь тянулась со всех сторон: вихрь, похожий на густое белое покрывало, созданное из мириадов льдинок. Днём, когда тусклые одинаковые звёзды обращали своё внимание на Кархарию, сухой лёд, покрывавший всё коркой замёрзшей двуокиси углерода, истекал призрачным паром. Сухая Слепь, как это называли, скрывала истинные опасности поверхности планеты. Под ней лёд покрывал лабиринт бездонных расщелин, трещин и разломов, видный лишь короткими ночами, когда резко холодало и неясные тучи из сухого льда опускались и замерзали вновь

– Ваши пальцы спрятались, потому что уверены, как Балт Дардан, что они больше не часть ваших рук. Надежда нажать на спусковой крючок оружия стала далёким воспоминанием, – вещал верховный капеллан по открытому каналу.

Капеллан провёл латной рукавицей по макушке, смахивая талый снег с густых дредов. А затем почесал керамитовым пальцем глазницу, опустевшую после Нового Давалоса. Теперь она была зашита, а по одной стороне жестокого лица с века до челюсти спускался синевато-багровый шрам, по которому постоянно стекали слёзы и замерзали на лице Энобарба.

– Кожу обдирает, как при ожогах от радиации – страдание снаружи и внутри.

Со своей позиции в искорёженной обледенелой раковине, которая некогда была ульем, Энобарб слышал саблезубых кромсателей. Ему казалось, что он даже может разглядеть характерные следы там, где спинные плавники тварей рассекали Сухую Слепь. Архафраил был одним из трёх названных Бледными Девами городов, которые стояли словно древние памятники капризной кархарийской погоде. Тысячу лет назад они были опустошены внезапно налетевших полярным циклоном, который ульевики называли просто ‘Нехилым’. А теперь Алые Консулы использовали призрачные ульи как импровизированный тренировочный зал.

– И это преимущество, – продолжил Энобарб, чья речь разлеталась на волнах вокса. – Вам не кажется, что вы должны беспокоиться об этих кусках мяса. Конечностях, омертвевших часы назад. Мёртвой плоти, которую вы продолжаете тащить. Органах, забитых стылым снегом, по которому ваши онемевшие тела еле плетутся.

Он привёл 2-ое и 7-ое снайперские отделения скаутов 10-ой роты в Бледные Девы для обучения скрытности и духовный наставлений. В качестве испытания силы и духа капеллан приказал скаутам устроить глубоко в кархарийских льдах позиции для засады со снайперскими винтовками и удерживать три дня. И всё это время Энобарб бомбардировал новобранцев избранными выдержками из ‘Кодекса Астартес’, предписаниями веры и тренировочными речами по открытым каналам вокса.

Позади сержант-скаут Карадок закреплял снежный плащ на слишком заметных алых пластинах бронежилета и заряжал дробовик. Энобарб кивнул, и разведчик растворился в дымке потрескавшихся от мороза арок улья Архафраил.

Пока измученные, мёрзнущие и покрытые сухим льдом скауты удерживали позиции, капеллан и сержанты тешили себя охотой на саблезубых кромсателей. Стаи этих зверей бродили по Сухой Слепи, что делало окружающую среду ещё более опасной для путешественников. У кромсателей были плоские похожие на совки пасти, утыканные игловидными клыками. Звери прижимались к земле и были плоскими, если не считать заострённого хвостового плавника, который выступал из шишковатых хребтов. Для равновесия и изменения направления движения по льду они использовали длинные хвосты, которые, как и плавники, были острыми как бритва кнутами и дали зверям имя. Острые когти обтягивала эластичная блестящая кожа, которая подошла бы амфибии и позволяла кромсателям соскальзывать на добычу. А затем в неудачливых жертв вцеплялись оканчивающиеся кристаллами когти: острейшие крючья, которые звери использовали, чтобы карабкаться по лабиринту разломов шельфового ледника.

– Это ничто. Губы затянуты коркой. Мысли замедлились. Это боль. Это мука. Кажется, что вы уже не в силах даже прислушаться к своим чувствам.

Энобарб плотно затянул свой плащ вокруг силовой брони. Как и многое, что принесло ему призвание, доспех верховного капеллана был древним и украшенным, что приличествовало Адептус Астартес его положения, опыта и мудрости. Помимо украшавших полуночно-чёрную раковину и свисающий с пояса череполикий шлем почётных знаков и геральдики Энобраб щеголял трофеями со своего родного мира. На ранец был откинут капюшон из шкуры кромсателя, а спинные лезвия и длинные уши тянулись вдоль рук и заканчивались когтями освежёванного зверя, каждый из которых украшал латную перчатку Верховного Капеллана.

– Но вы должны держаться, бесполезные души. Это миг, в который вы понадобитесь Императору. Когда вы почувствуете, что не сможете дать меньше, ваш примарх потребует больше всего. Когда ваш боевой брат будет под ножом или в прицеле врагов – тогда от вас потребуются действия, – степенно прорычал в вокс Энобарб, а затем, переключив на безопасный канал, добавил. – Сержант Нотус. Сейчас, если хотите.

Многими уровнями ниже в Сухой Слепи, там, где Энобарб и сержанты-разведчики заперли пойманных зверей, Нотус ожидал сигнала. И капеллан понял, что его услышали, когда по расколотым залам и изъеденным морозом развалинам улья разнеслось эхо пронзительных криков выпущенной стаи. ‘Кодекс Астартес’ учил благородству веками почитаемых боевых тактик и идеально продуманных манёвров. Таков был путь Жиллимана. Правила Боя. Путь, которому Энобарб учил скаутов. Но в боевых играх в Бледных Девах Энобарб не собирался играть роль благородного космодесантника. Он был всем, что может бросить на учеников галактика, а враги Астартес не играют по правилам.

Несомненно, скауты превосходно воспользуются возвышениями и полуразрушенными внутренностями улья, как делали десятки прошлых неофитов, и поэтому Энобарб решил атаковать их на нескольких фронтах. Пока оголодавшие кромсатели ползли по разрушенному городу, желая разорвать замёрзших скаутов в клочья, сержант-разведчик Карадок безмолвно пробирался по лестницам и заброшенным залам с дробовиком в руках. А капеллан решил подобраться к своим неофитам с совершенно другой стороны.

Сняв с пояса крозиус арканум – священный знак положения Верховного Капеллана – и выдвинув когти кромсателей на изнанке латниц, Энобарб размеренно зашагал к осыпающейся стене улья и начал опасный подъём. Раковину улья давно разрушали ежедневные перепады температур кархарийских дней и ночей. Используя как ледоруб заострённые крылья аквилы на концах крозиуса и кристальные когти кромсателей, Верховный Капеллан быстро взобрался по замёрзшему обрыву.

– Желания врага не бывают удобными. Он придёт к вам в тот же миг, как вы отвлечётесь, чтобы потворствовать плотским желаниям, – говорил скаутам Энобарб и пытался не выдать напряжением своих намерений. – Истощение, страх, боль, болезнь, рана, нужды тел и продолжений тел, вашего оружия. Точите свои клинки и чистите оружие. Да защитит вас Жиллиман при перезарядке, самом необходимом потворстве – механическом погребальном обряде.

Верховный Капеллан протолкнулся через дыру в полу украшенного горгульями выступа, вытащил болт-пистолет и направился к балкону. Терраса еле держалась, но вид с неё был превосходный: слишком большое искушение для снайпера-скаута. Но когда Энобарб прокрался на хрупкий ярус, то увидел, что тот покинут. Такое капеллан обнаружил в первый раз за годы подобных тренировок.

Энобарб кивнул своим мыслям. Возможно, что эта когорта неофитов была лучше прочих. Возможно, что они быстрее учились, впитывали мудрость Жиллимана и вживались в роль. Возможно, что они даже созрели для Чёрного Панциря и священных комплектов силовых доспехов. А они нужны, видит Император. Великий магистр Артегалл настоял на том, чтобы капеллан сконцентрировал свои усилия на 10-ой роте. Алым Консулам хватало прошлых трагедий.

Ордену выпала ужасная неудача при чередовании гарнизонов на индустриальном мире Фаэтон IV, когда орден Священнослужителей не смог исполнить свои обязательства. Пришла весть, что Священнослужители были вынуждены остаться на Недикте Секундус, чтобы защитить бесценные реликвии кардинальского мира от уничтожения флотом-ульем «Кракен» и роями тиранидов из его обломков. С другой стороны Фаэтон IV граничил с Деспотическими Звёздами, и на него уже давно положил глаз Дрегс Вузгал, Архимогол Большой Гунзы. Алые Консулы доблестно сражались на планете, и остановили бы начинающийся Ваааргх! Вузгала, если бы нечто не зашевелилось под заводами и реакторами. Нечто, что было разбужено ночными налётами ‘Зильоного Крыла’ Архимогола. Нечто в два раза более чуждое, чем зеленокожие выродки: бесчувственное, свободное и неостановимое. Давно забытый галактикой древний враг, погребённый под сборочными линиями и фабриками Фаэтона, кошмарные скелеты из живого серебра... Некроны. У зажатых между зеленокожей смертью с небес и выползающими под землёй из стазисных залов могильных воинов обитателей планеты и их защитников-Консулов не было никаких шансов, и орден потерял две прославленные роты. Насколько было известно капеллану, некроны и Архимогол до сих пор боролись за Фаэтон.

Верховный Капеллан продолжал стоять. Неподвижный воздух покрывал здания вокруг колкой мерзлотой. Энобарб закрыл глаза и позволил ушам делать своё дело. Он отрешился от хруста корки льда на каменной кладке под сапогами, призрачного гула святого доспеха вокруг тела и треска своих старых костей. Вот оно. Характерный для движения скрип, слабое изменение веса на пространстве верхнего балкона. Верховный капеллан вернулся обратно и нашёл в потолке воронку, а потом зацепился крозиусом за разбитые камни и ржавый металл и бесшумно подтянулся на верхний этаж.

Энобарб, терпеливый, как случайный кромсатель в засаде в Слепой Слепи, скрытый туманом и трещинами поверхности ледника, мучительно медленно пробирался по полуразрушенному балкону. Ага, вот. Один из скаутов 10-ой роты. Прижался к исходящему паром полу, накрылся снежным плащом, шлем прижат к прицелу снайперской винтовки: несомненно, неофит лежал так днями. Балкон был отличным местом, несмотря на выступающие камни, с него был тот же захватывающий дыхание вид на Сухую Слепь, что и с нижней платформы. Энобарб беззвучно подкрался к снайперу и прижал лезвие крыльев аквилы к тыльной стороне шеи скаута между шлемом и снежным плащом.

– Холод – не твой враг, – произнёс Верховный Капеллан по открытому каналу. – И даже не сам враг. Ты – враг самого себя. И в конце себя предашь.

Снайпер не двигался, и капеллан раздражённо скривился. Он закрыл вокс-каналы доспеха и поддел плечо скаута крылом крозиуса.

– Консул, всё кончено, – сказал Энобарб распростёртому телу, – Враг поймал тебя.

Капеллан перевернул скаута и онемел от изумления. Плащ, шлем и винтовка были на месте, а вот Консула-то и не было. Вместо него перед Энобарбом лежало тело зарезанного кромсателя, и рукоять гладиуса торчала из клыкастой пасти. Капеллан покачал головой. Гнев сменился восторгом. Эти скауты стали для него настоящим испытанием.

Энобарб переключился на личный канал, который он делил с сержантом-разведчиком Нотусом, чтобы кратко поздравить его со скаутами и направить в разрушенный улей.

– Во имя Жиллимана, что... – Энобарб вслушался в передающую частоту. Свист лазерных выстрелов не спутать ни с чем. Верховный Капеллан в воксе услышал, как сержант-разведчик протестующе взревел, и, выглянув на Сухую Слепь, увидел световое шоу, размытое кружащимися миазмами и похожее на покрытое молниями штормовое небо. Нечто холодное вцепилось в сердце Энобарба. Капеллан слышал, как умирают тысячи людей. Нотус погиб.

Переключая каналы, Энобарб прошептал, – Внештатная ситуация Обсидиан: на нас напали. Это не учения. 2-ое и 7-ое, можете открыть огонь. Сержант Карадок, встретитесь со мной у...

Выстрелы из дробовика. Быстрые и спешные. Карадока прижали множественные цели. Грохот выстрелов разносился по лабиринту кладки изношенных зданий.

– Кто-нибудь, дайте мне оптический сигнал, – прорычал в вокс Верховный Капеллан, после чего повесил крозиус на пояс. С болт-пистолетом в руках Энобарб помчался в сторону затихающего эха оружия сержанта. Короткие перебежки, прыжки и падения в дыры и лестничные пролёты.

– Карадок, где ты? – Энобарб вновь вызвал сержанта, пока пробирался по развалинам улья. Выстрелы из дробовика затихли, но Карадок не отвечал, – 2-ое отделение, 7-ое отделение, мне нужен оптический сигнал сержанта Карадока, немедленно!

Но в ответ тишина, лишь угрюмые помехи по каналу. Чередуя частоты, Энобарб перепрыгивал трещины и разломы, грохотал сапогами по затуманенным морозом залам.

– Риттер, Леннокс, Бэди, – вновь и вновь вызывал Верховный Капеллан, но все каналы были мертвы. Катясь по полу зала на плаще из шкуры кромсателя и ножных пластинах доспеха, Энобарб спрыгнул в дыру и приземлился на корточки. Он крутил пистолетом, целя в зал внизу. Рядом лежал разряженный и дымящийся дробовик Астартес, а большое тело свисало на скрипящей опоре обвалившегося потолка. Карадок.

Сержант-разведчик висел на собственной снежной накидке в зияющей дыре внешней стены улья и раскачивался на фоне сверкающей Сухой Слепи. Обмотанная вокруг его шеи накидка была привязана к опоре, словно петля. Её бы не хватило, чтобы убить космодесантника. Смерть наступила из-за десятка гладиусов, которые по рукоять вонзили в изуродованное тело. Отвратительная дикость такого зрелища бы ошеломила большинство боевых братьев, но Энобарб немедленно нашёл утешение и руководство в заученном ‘Кодексе’. Нужно было следовать протоколу. Внимать советам.

Сорвав с пояса череполикий шлем, капеллан натянул его и загерметизировал. Продолжая держать пистолет в протянутой руке, верховный капеллан потянулся к висевшему на поясе розарию. Он активировал бы мощный генератор силового поля, но враг уже был здесь. Внезапно туман в зале забурлил от быстрых движений. Кромсатели. Уйма кромсателей. Он появились из пола. С потолка. Из внешней стены, как и сам Энобарб. Вцепились в него кристальными когтями и пастями, полными похожих на иглы зубов. Верховный капеллан чувствовал, как их острые как бритва хвосты хлещут его адмантиваемый панцирь, а на коленях, локтях, плече и шлеме смыкаются сокрушительные тиски подобных лопатам голов.

Взыв от изумления и досады, Энобарб взмахнул рукой, отбросив двух чудовищ. А затем, пока готовые вновь наброситься кромсатели ползли по полу, прикончил их из болт-пистолета. Ещё один смертоносец вцепился в капеллана сзади и целиком проглотил его латную перчатку вместе с пистолетом. Энобарб выстрелил вновь, и болты разорвали тварь изнуть. Зверь умер, но подобные клыкам кинжалы застряли в оружии и руке. А всё новые кархарийские хищники появлялись из дыр и разбитых дверных проёмов. Они набрасывались на капеллана, размахивая ужасными крючковатыми когтями, прыгали со стен, пола, потолка, даже с раскачивающегося трупа Корадока.

Сорвав с пояса крозиус арканум, верховный капеллан вдавил кнопку активации силового оружия. Полным холодной ярости взмахом он разрубил двух кромсателей пополам, рассёк зверям головы и оторвал лапы и хвосты.

Пол перед космодесантником треснул, и ужасно оголодавший кромсатель – крупный даже для своего вида – вырвался из потрескавшихся от мороза камней. Он набросился на Энобарба, челюсти сомкнулись на шее, а жуткие когти вцепились в края нагрудника. От силы удара верховный капеллан отлетел назад и потерял равновесие, а набросившиеся звери повисли на каждой части его конечности.

Энобарб взревел, когда его тело в силовом доспехе проломило часть разбитой стены и рухнуло в пролом. Алый Консул ощутил, что он падает. Инстинкт выживания заставил капеллана разжать кулак, позволив свирепой маленькой твари вырвать крозиус. Вцепившись в быстро уменьшающуюся плитку, Энобарб выпустил собственные кристальные когти и вонзил их древний камнебетон. Верховный капеллан висел на двух чудовищных когтях, а кромсатели свисали с его доспеха. С мёртвым весом и сомкнутой пастью проглотившего пистолет кромсателя на одной руке и вцепившимся челюстями в шею и повисшим на спине огромным зверем Энобарб едва ли мог себе чем-то помочь. Внизу его ждали тысячи метров открытого падения, удар об неровный обрыв основания улья и кишащие кромсателями ледяные бездонные разломы под белым саваном Сухой Слепи. Такого не переживёт даже сверхчеловеческий организм верховного капеллана.

Сквозь визг, скрежет зубов зверей и собственное тяжёлое дыхание Энобарб слышал грохот дисциплинированного снайперского огня. Через край обрыва мимо верховного капеллана сыпались тела кромсателей, разорванных метким лазерным огнём или прыгнувших совсем не туда. Энобарб посмотрел наверх. Его два когтя скрежетали по камнебетону каждый раз, когда повисшие на Алом Консуле твари метались, пытаясь найти опору. Кто-то смотрел на него с обрыва. Силуэты в шлемах и алых панцирях, закутанные в снежные плащи и сжимающие снайперские винтовки. Ещё одна группа смотрела вниз с верхнего яруса, а ещё одна – со следующего.

Энобарб узнал стоявшего прямо над ним скаута.

– Бэди... – с трудом выговорил имя верховный капеллан, но ничто в пустом взгляде и бездушных глазах неофита не сулило ему жизни. Пока ствол ружья Бэди опускался в унисон с оружием его сообщников-скаутов, мысли Энобарба проносились через целую жизнь, полную боевого опыта и учений примарха. Но теперь Робаут Жиллиман и его ‘Кодекс’ ничем не могли помочь и, после достойного расстрельной команды спуска курков, изрешечённое лазерами тело верховного капеллана Энобарба рухнуло в белую пустоту.

В Ораториуме столпились великаны, чьи тени рассекали голографические графики. Каждый Алый Консул был подобен изваянию из мускулов, облачённых в подпоясанные кушаками мантии цвета их призвания. Лишь два Астартес у дверей Ораториума стояли в полных белых как снег и алых церемониальных доспехах: сержанты Рэйвенскар и Боэмунд безмолвно наблюдали за братьями, стоявшими у круглой рунной плиты, которая занимала большую часть зала. Двери распахнулись, и под звук шипения нагруженной гидравлики в зал тяжело вступил Болдуин в сопровождении собственного слуги. Сверхчеловек оглянулся.

– Магистр, реклюзиарх не вернулся по вашему приказу, – доложил Болдуин, – как и два полных отделения скаутов 10-ой роты и их сержанты.

– Говорю вам, это просто время года, – настойчиво повторил одетый в коническую маску магистр кузни. Без доспеха и исполинской сервоклешни Максимагн Ферро выглядел совсем по другому. Ферро хрипло вдохнул сквозь решётку, а затем продолжил. – Наши ретрансляторы на Де Вере и Малой Фузе сталкиваются с нарушениями связи из-за звёздотрясений каждый год вблизи от дня Антилохова Пира.

Магистр артиллерии Рога Кровопролития, Тальбот Фолькс, напряжённо посмотрел на Артегалла магнобионическими глазами, чьи телеэкранные окончания зажужжали, проецируя изображения.

– Элиас. Это крайне нерегулярно, и ты это знаешь.

– Возможно, что верховный капеллан и его люди встретились с совершенно естественными проблемами, – предположил лорд-аптекарий Фабиан, – Судя по докладам можно предположить, что с востока к Бледным Девам приближаются углеродные циклоны. Возможно, они просто решили переждать плохую погоду.

– Скорее они наслаждаются ей, – обратился к аптекарию капеллан Меркимунд. – Реклюзиарху не по душе потеря возможности испытать своих учеников до предела. Я помню, как однажды в...

– Простите, брат-капеллан. После того, как его отозвал великий магистр? – перебил его магистр артиллерии. – Это не совсем соответствует ‘Кодексу’.

– Братья, прошу вас, – сказал Артегалл, задумчиво водя кончиками пальцев по рунической плите. Голограммы танцевали на его мрачном лице, сверкая на ровных рядах послужных штифтов над каждой бровью. Он посмотрел на Болдуина, – Отправь ”Громовые Ястребы” 10-ой роты с ещё двумя отделениями на поиски, если это потребуется.

Придворный кастелян кивнул и отправил слугу.

– Капеллан, – продолжил Элиас, повернувшись к Меркимунду. – Не могли бы вы начать организацию поминовения в отсутствии верховного капеллана?

– Великий магистр, для меня это будет честью, – в знак согласия капеллан энергично ударил кулаком по гребу ордена на мантии, а затем вслед за слугой придворного кастеляна покинул Ораториум. Болдуин остался.

– Что? – спросил Артегалл.

Кастелян неуверенно посмотрел на лорда Фабиана, отчего тот кашлянул. Артегалл повернулся к аптекарию.

– Говори.

– Наша рекрутская группа давно вернулась из подулья. Ваш придворный кастелян и я вернулись вместе – по вашему приказанию – с остальными членами и потенциальными соискателями. Поскольку их присутствие не требовалось, Наварра и его ученик остались из-за какого-то важного дела, о котором верховный библиарий мне не сказал. Я отправил придворного кастеляна проверить Библиариум...

– Магистр Артегалл, они ещё не вернулись, – перебил его Болдуин.

– Связь?

– С ними у нас та же проблема, – признался Болдуин.

Телескопические глаза Фолькса втянулись.

– Энобарб, ”Алая Десятина”, верховный библиарий...

– Да говорю вам, это просто помехи, вызванные сезонными звездотрясениями, – вновь заявил Максимагн Ферро, по очереди с раздражением глядя на каждого из под конической маски. – Возможно, то же самое происходит во всём улье.

– И при этом мы можем связаться с Ламбертом, – возразил Фолькс.

Артегалл поджал губы.

– Мне нужно подтверждение природы проблем со связью, – обратился он к магистру кузни, после чего технодесантник медленно кивнул. – Сколько времени была потеряна связь с капитаном Баптистой и ”Алой Десятиной”?

– Шесть часов, – доложил Фолькс.

Артегалл посмотрел на рунную плиту. После потери единственной другой боевой баржи ордена магистра тревожил треск помех от ”Алой Десятины”.

– Где они? Конкретно.

– Над луной Рубессы, квадрант четыре-гамма, экваториальный запад.

Артегалл устремил на своего придворного кастеляна холодный уверенный взгляд.

– Болдуин, организуй пикт-связь с магистром Ламбертом. Я хочу вновь с ним поговорить.

– Ты собираешься послать его на разведку? – предположил Фолькс.

– Брат, успокойся, – приказал Элиас своему магистру артиллерии. – Я уверен, что всё так, как говорит Ферро. Я хочу, чтобы магистр флота направился на ”Анно Тенебрис” на рандеву с боевой баржей над Рубессой. Там Ламберт и Баптиста смогут направить своих технопровидцев и технодесантников шестой резервной роты на расследование с другого конца.

Болдуин склонил голову. Вздох гидравлики показал, что он намерен уйти.

– Болдуин, – окликнул его магистр, продолжая смотреть на Фолькса. – По пути загляни в Библиариум. Пусть наши астропаты и старший эпистолярий Наварры попытаются установить с верховным библиарием и ”Алой Десятиной” психическую связь.

– Будет исполнено, милорд, – сказал Болдуин и покинул Ораториум вместе с магистром кузни.

– Элиас, – вновь настойчиво повторил Фолькс, – ты должен ввести Статус Вермильон в Роге Кровопролития.

– Мне это представляется излишним, – покачал головой лорд-аптекарий.

– Двое из нашего верховного руководства пропали, а с боевой баржей ордена полностью прервалась связь, – начал выразительно перечислять Фолькс. – И всё это после гибели ста самых опытных наших братьев и прославленной боевой баржи? Я полагаю, что мы должны принять во внимание возможность некоего нападения.

– Нападения? – скептически повторил Фабиан. – Со стороны кого? Зеленокожих сектора? Элиас, разве это не занятно?

Артегалл молчал, следя за голографическими образами, которые прокладывали путь в неподвижном воздухе зала.

– Ты начал приготовления оставшегося геносемени ордена? – магистр обратился к лорду-аптекарию.

– Как вы и приказывали, магистр, – спокойно ответил Фабиан. – Необходимо продолжать отлов рекрутов. Я знаю, что потеря первой роты стала шоком, и это после трагедий на Фаэтоне IV. Но речь идёт обо всём накопленном генетическом наследии ордена. Вы слышали мои призывы к осторожности с таким курсом действий.

– Осторожности, – кивнул Артегалл.

– Элиас... – начал Фолькс.

– В этом нас должен направить Жиллиман, – обратился Артегалл к магистру артиллерии и аптекарию, – Как и во всём. ‘Кодекс’ советует быть осторожным перед лицом неизвестности – ‘Примечание MX-VII-IX.i: Мудрость Геры’. «Соберитесь с мыслями, подобно тому как странник проверяет дно реки упавшей веткой, прежде чем осторожно вступить в воду». Магистр Фолькс, что бы вы посоветовали?

– Я приказал бы всем Алым Консулам быть при оружии и в доспехах, – магистр арсенала запнулся. – Заправить ”Громовые Ястребы” и приготовить к отлёту. Обеспечить безопасность Пениториума. Удвоить количество вокс-проверок и зарядить защитные лазеры для отражения орбитального штурма. Также я бы отозвал Родерика и седьмую роту из операции по усмирению городов и удвоил бы гарнизон крепости-монастыря.

– Что-нибудь ещё?

– Я бы посоветовал магистру Ламберту также привести все корабли Алых Консулов в состояние повышенной готовности

– Это дело магистра флота. Я уведомлю его о твоих рекомендациях.

– Итак...?

Артегалл мрачно дал разрешение.

– И посему Рог Кровопролития переведён в статус Вермильон.

– Я не могу связаться с Рогом Кровопролития, – пожаловался магистру-библиарию лексиканум Рофан Стеллан.

– Мы глубоко под ульем, послушник, – отозвался верховный библиарий, подошвы его силового доспеха хрустели во тьме. – Между нами и шпилем монастыря миллиарды тонн пластали и камнебетона. Как видишь, в этом случае даже от нашего оборудования можно ожидать некоторых проблем. Кроме того, сейчас сезон звёздотрясений.

– И всё же... – о чём-то задумался лексиканум.

Псайкеры вошли в катакомбы: лишенный света лабиринт туннелей, систем пещер и пустот, отмечавших их мучительный путь сквозь измельченные скалы и ржавчину изначального улья. С тех пор поверх старинных сооружений были возведены тысячи этажей, вдавивших их в бездонную сеть пещер, в которых Алые Консулы набирали самых диких из своих потенциальных рекрутов. Холодную тишину разрывали вопли примитивных племен, жаждавших убийства.

Глубоко под аристократическим безразличием шпиля и рабской нищетой жилых и промышленных районов располагались дикие банды подулья. Убийцы и их кархарийские сородичи, собранные для безопасности или массовой казни, рассыпались по бесплодным подземельям в поисках мусора и преступной славы. Ниже этого царства головорезов и мелких деспотов простирались катакомбы, где, почти как на диком рассвете истории планеты, правили примитивные варвары. Здесь необходимость формировала тела молодых кархарийцев: под воздействием обстоятельств они становились небольшими горами мышц и сухожилий. Разум упрощался до сообразительности, а души оставались пустыми и чистыми. Идеально подходящими для насаждения доктрин и учения Жиллимана.

Наварра сжимал свой силовой меч, Хрисаор, сверхъестественный клинок разливал во тьме призрачный свет. Он был коротким, как традиционные гладиусы Ордена, а в украшавших сине-золотой нагрудник верховного библиария перевернутых и скрещенных ножнах висел его брат-близнец, Хрисаен. Обитатели катакомб разбегались в альковы и темные углы от сверхъестественного свечения клинка и присутствия огромных закованных в броню Адептус Астартес.

– Стеллан, не отставай, – предупредил Наварра. Их обоих забрали из этого дикого подземелья, хотя и с разницей в сотни лет. От этого кархарийцы должны были бы чувствовать себя легко и непринуждённо. Инструкции и тренировки Астартес, тем не менее, давали обоим сверхлюдям понять, что в этом месте кроются необузданные опасности.

Не только их сородичи и знакомые могли бы разбить кости ради сочного костного мозга, помимо выродившихся братьев в темном царстве обитали нелюди, мутанты и предсказатели, изгнанные с верхних уровней улья из-за отвратительной опасности, которую они из себя представляли. Наварра и Стеллан уже расправились с косматым одноглазым чудовищем, которое вышло к ним, опираясь на руки, движимое тупой яростью и жаждой крови.

Впрочем, Наварра и Стеллан были Адептус Астартес: ангелами смерти Императора и полубогами среди людей. Они сами были опасны. Одного лишь этого хватало, чтобы обеспечить им выживание в столь смертоносном месте. Также Алые Консулы были могущественными псайкерами, отмеченными прикосновением варпа и обладавшими сверхъестественными силами. Даже не принимая во внимание технологично выглядящее оружие, величие сине-золотой брони, сверхчеловеческие пропорции и натренированное умение убивать, Наварра и Стеллан все равно оставались самыми смертоносными существами в катакомбах в пределах нескольких километров.

Тесные туннели привели их в просторную пещеру. Подняв Хрисаор повыше, верховный библиарий вложил в сверхъестественный клинок больше собственной силы, осветив потолок. Верх пещеры образовывало нечто колоссальное и искаженное коррозией и сосульками сталактитов. Это было какое-то огромное сооружение, которое опустилось внутрь улья из-за давно забытого катаклизма. Неравномерно распределенные колонны из прочного камнебетона и опоры из слоев породы подпирали потолок под ненадежными углами. Случайно образовавшееся строение позволило существовать внизу ненормально открытому пространству, а ежедневное таяние капля за каплей образовало ледяное химическое озеро, испарявшееся снизу.

Широкое место пересекали примитивные мостки из украденной пластали, каменного льда и брусьев. Пока космические десантники пытались перейти, свет варпа Наварры спугнул стаю скользящих призрачных червей. Распрямившись возле оснований сосулек, они сплющились и заскользили по воздуху, направляясь мимо космических десантников к каменистым уступам пещеры, где можно будет снова подняться наверх. Пока стая черных червей двигалась мимо, один из них наткнулся на Стеллана. Новичок с отвращением нанес удар перчаткой, но тварь вцепилась в него с неповторимой ловкостью. Она проползла по бронированным пальцам, и обвилась вокруг ударившей руки, двигаясь к неприкрытому шлемом лицу.

Перед глазами лексиканума полыхнул свет. Как только призрачный червь откинул мясистый капюшон и приготовился вонзить зазубренные жвала в лицо молодого Астартес, Наварра рассек кошмарную тварь надвое пылающим острием Хрисаора. Извивающиеся половинки червя упали с края мостков, а Стеллан пробормотал слова благодарности.

– Почему ты не воспользовался своими силами? – прогремел на всю пещеру верховный библиарий.

– Оно застало меня врасплох, – только и смог выдавить лексиканум.

– Ты совсем недавно выбрался из бездн, а уже успел забыть об их опасностях, – мягко упрекнул его Наварра. – А как быть с угрозами галактики? Там тебя ждет мириад способов умереть. Будь разумен, мой ученик.

– Да, учитель.

– Оно к тебе снова приходило? – прямо спросил Наварра.

– Почему вы спрашиваете, учитель?

– Ты выглядишь рассеянным, а это на тебя не похоже. Твой сон был потревожен?

– Да, учитель.

– Сны?

– Да, учитель.

– Царство эмпирей кажется далеким и темным, – понимающе сказал ученику Наварра. – Но оно повсюду. Как ты думаешь, как бы мы иначе обращались к нему? Его дикость подпитывает силы, которыми нас благословил Бог-Император и с помощью которых мы служим Ему. Но не мы одни черпаем из этого источника силы, так что нужна вера и постоянная бдительность, чтобы защитить нас от бесплотных хищников.

– Да, учитель.

– По ту сторону зеркал кроется варп, он отражается в нашу реальность. Где-то барьер широк, а где-то лишь тонкая грань истины отделяет нас от сверхъестественного воздействия. Твои сны — такое окно, место, где можно погрузить голову в Море Душ.

– Да, учитель.

– Расскажи мне.

Казалось, что Стеллану неуютно, но когда двое космических десантников осторожно продолжили путь по пещерным мосткам, новичок излил душу.

– Оно зовет себя Гилдорквиель.

– Ты говорил с этой тварью из хаоса и тьмы?

– Нет, учитель. Оно обращалось ко мне в моей келье.

– Ты говорил, что спал, – напомнил Наварра.

– Мне снилось, что я проснулся у себя в келье, – сказал Стеллан. – Оно говорило. Я не видел, чтобы губы двигались, но голос раздавался у меня в голове.

– И какую же ложь это порождение обмана сообщило тебе?

– Множество мерзостей, господин, – признался Стеллан. – Оно говорило на неизвестных мне языках. Шипело и плевалось от нетерпения. Заявляло, что моя душа принадлежит ему. Что моя слабость стала светом во тьме.

– И это тебя смутило.

– Разумеется, – ответил лексиканум. – Его внимание вызывает у меня отвращение. Но эта тварь взывает ко мне через пространство и время. Я отмечен? Одержим?

– Не больше, чем обычно, – успокоил его Наварра. – Стеллан, все, кто носит бремя силы — священный дар Императора, которым он и сам был наделен — время от времени встречаются во сне лицом к лицу с демонами. Сущности рыщут по варпу в поисках душ, которые можно терзать ради собственного гнусного развлечения. Годы тренировок и сила духа избранных Императора защищают нас от прямого воздействия. Но необузданные, одержимые варпом и ведьмы становятся легкой добычей для таких зверей, и через них демон находит дорогу в наш мир. Слава примарху, что нам нечасто приходится воочию сталкиваться с подобными вещами.

– Да, господин, – согласился Стеллан.

– Иногда варп взывает к нам, требует нашего внимания. Поэтому-то мы и не вернулись в Рог Кровопролития вместе со всеми. Такое требование вывело меня за рамки действий поискового отряда лорда-апотекария и привело в морозные недра Кархарии. Сюда.

Дойдя до противоположного конца пещеры, Наварре и Стеллан встали на краю мостков, откуда путь снова уходил в скалу, образованную раздробленной кладкой. Над входом в туннель белой штукатуркой была написана единственная фраза. Древнекархарийские глифы и рунические знаки.

– Сделано недавно, – Наварра частично обращался к самому себе. Стеллан же просто уставился на странную надпись. – Однако значение древнее. Как минимум, старше улья. Тут написано «Лавина начинается с одной снежинки».

Войдя в туннель с высоко поднятым силовым мечом, Наварра был потрясен изображениями на стенах. Граффити были свойственны подулью: они были не просто вандализмом или порчей стен. На территории банд наверху они оповещали о присутствии опасных людей и отмечали ревностно оберегаемую территорию спонсируемых Домами компаний, организаций и вооруженных отрядов. Они покрывали все свободное пространство: стены, пол и потолок, и являлись просто частью подземелья. Ниже граффити не становились менее распространенными или осмысленными. Племенные тотемы и примитивные рисунки служили варварам из катакомб для тех же нужд. Надписи кровью; первобытные изображения гигантского грызуна, выполненные углем; по стенам были разбросаны символические предупреждения, сделанные фосфоресцирующими радиоактивными химикатами, которые стекали из промышленных секторов. Населявшие катакомбы кархарийские дикари мало пользовались словами, большего Наварра не мог увидеть.

Верховного библиария привлек в это место, глубоко под ульем Нивеус, запах психического вторжения. Эманации. Что-то большое и агрессивное, пробравшееся в самое сердце столицы Кархарии. В призрачном свете Хрисаора оно предстало перед Наваррой во всем своем завораживающем величии. Граффити поверх граффити, примитивные рисунки поверх символов, поверх отметок, поверх кровавых пятен. Слова. Одни и те же слова, повторявшиеся снова и снова, во всех направлениях, написанные по всем уровням улья. Они тянулись на километры по кровеносной системе туннелей. Похожие на заклинание или песню на древнекархарийском фразы для верховного библиария пылали психическим смыслом, хотя обычные и неодаренные глаза вообще бы их не увидели на фоне мазни в подземелье улья.

– Стеллан! Ты должен на это взглянуть, – пробормотал Наварра, и начал спускаться по закругленному проходу. Библиарий продолжил: – На стенах написаны психочувствительные слова, какая-то условная инструкция, внедряющаяся в сознание жителей подулья. Стеллан, мы должны сообщить в Рог Кровопролития, Фабиану, великому магистру. Рекруты могут быть под угрозой...

Верховный библиарий повернулся и обнаружил, что ученика с ним не было. Вернувшись обратно по проходу в ореоле света от силового оружия, Наварра увидел, что лексиканум все еще стоит на мостках и смотрит на стену над входом в туннель ужасающе пустым взглядом.

– Стеллан? Стеллан, ответь мне.

Сперва Наварра решил, что до него добрался один из скользящих червей, поразив своим ядом молодого космодесантника. Реальность оказалась гораздо хуже. Проследив за взглядом ученика, Наварра уперся в белую надпись над туннелем. Древнее утверждение. «Лавина начинается с одной снежинки», написанное свежей краской. Снова взглянув на лексиканума, Наварра осознал, что его новобранец поддался психочувствительному внушению места, откуда его забрали. Все, что требовалось неизвестному автору — показать жертве активатор. Фразу, которую те вряд ли встретят где-то еще. Намеренно установленный временной интервал; полная промывка мозгов.

Изо рта Стеллана текла слюна. Он попытался пробормотать слова на стене. Потом — произнести парализованным ртом имя учителя. Безуспешно. Разум молодого космодесантника принадлежал не ему, а кому-то другому: по воле автора слов, кем бы тот ни был. И не только ученика, но и бесчисленных рекрутов. Внушение скрывалось в самой ткани их мира, а теперь — на задворках их пораженного разума. Готовое активироваться от простой фразы.

Наварра приготовился. Открылся темным обещаниям варпа и позволил зажечься внутри его пламени. Вытащив Хрисаен из нагрудных ножен, верховный библиарий выставил оба силовых клинка перед собой. Каждый гладиус ручной работы дымился от нематериальной жажды мести.

Для Стеллана существовали опасности куда более насущные, чем промывка мозгов. Утратив результат многолетних тренировок и твердость разума, защищавшую библиария Астартес от опасностей варпа, Стеллан не устоял перед охотящимся за его душой чудовищем.

На лице Алого Консула проступило нечто вроде шока. Ученик выглядел так, словно его схватили снизу. И, что самое ужасное, каким-то образом так и произошло. Голова библиария внезапно провалилась вниз, в ворот сине-золотой силовой брони. Из доспеха вырвался маслянистый зеленый ихор.

– Гилдорквиель, – прошипел Наварра. Верховный библиарий бросился к трясущемуся доспеху и пронзил грудь лексиканума Хрисаором. От адамантиевой оболочки исходил смрад порчи варпа, обжегший ноздри псайкера. Завертевшись и отбросив тело обратно по предательскому переходу, клинки Наварры оставили за собой эфирный светящийся след, описали дугу и врубились в священную броню.

Взвыв от ненависти к обретающему внутри доспеха плоть зверю, верховный библиарий испустил из груди волну грубой энергии, осветившую пещеру и ударившую в доспех подобно кулаку самого Бога-Императора. Доспех завалился назад, дергаясь и треща на мостках, пока, наконец, не успокоился изломанной грудой. Но даже тогда броня продолжила подрагивать и хрустеть, расколотые керамитовые пластины соединялись и сплавлялись в нечто новое.

Наварра прошёл по мосткам и увидел адамантовую раковину, словно принадлежащую моллюску, из которой вырвались щупальца. Наварра бежал к демону с максимальной скоростью, когда придатки метнулись к нему, словно управляемые ракеты. Вертясь туда-сюда, но не теряя подпитываемой яростью скорости, верховный библиарий нанес твари удар, ослепительные клинки отсекли щупальца и сочащиеся варпом усики твари.

Пока псайкер приближался к демоническому моллюску, тварь варпа выбросила свои придатки в сторону хрупких мостков. Вцепившись в хрустящие распорки и опоры, существо разрушило сооружение под ногами Алого Консула.

Наварре пролетел через пещеру и врезался в замерзшую поверхность химического озера. Погружение в промышленные отходы немедленно начало оказывать воздействие на сине-золотую броню библиария, а обнаженная и обмороженная плоть псайкера покрылась волдырями. Силовые клинки Наварры разбрасывали сверхъестественное радужное свечение на глубине, и космическому десантнику потребовались бесценные мгновения, чтобы сориентироваться и рвануться наверх. Когда дымящаяся голова вынырнула из замерзших глубин кислотного озера, обожженные и нечетко видящие глаза Наварры заметили, как на него рушится остаток перехода. Гилдорквиель добрался до стены пещеры и, потянув со сверхъестественной силой, обрушил остаток сооружения.

Наварру снова вдавило во мрак озерного дна, тонущие обломки падали вокруг оглушенного псайкера. Где-то в хаосе из руки Наварры выпал Хрисаен. Прорываясь наверх, космический десантник ударился о толстый лед, покрывавший озером. Тщетно хватаясь перчаткой, пока кожа пылала, а броня замерзала, Наварра глянул сквозь лед и увидел, как сверху что-то ползет. Рыча от боли и отчаяния в химической тьме, верховный библиарий пробил замерзшие отходы Хрисаором. С клинка полилось пламя варпа, растекшееся по льду и быстро растопившее корку на кислотном бассейне, позволив Алому Консулу на мгновение вдохнуть вонь и уцепиться за берег из разбитой кладки.

Гилдорквиель был там, обрушивая на псайкера щупальца. Лишившись волос, со сползающей с черепа плотью, библиарий, ни о чем не думая, рубил придатки на куски. Космическому десантнику был нужен лишь демон. Тварь неуклюже поволокла свою адамантовую раковину от озера и разъяренного Астартес. Наварра вскочил и спрыгнул с груды обломков мостков, увернувшись от уцелевших щупалец твари и приземлившись на керамит. Использовав все свои силы, верховный библиарий стал проводником варпа. Грубая, обжигающая эссенция нематериальной энергии вырвалась из него и потекла с опущенного острия силового меча. Хрисаор разрубил извращенную оболочку из доспеха Стеллана и погрузился в нутро демона. Словно громоотвод, гладиус поджарил тварь изнутри.

Броня задымилась. Щупальца опали и задрожали, затихая. Демон появился на свет. Оставив силовой клинок в теле чудовища, Наварра отшатнулся от твари и сам рухнул на пол пещеры. Псайкер был истощен во всех отношениях. Он мог лишь неподвижно лежать и смотреть на труп демона, освещенный все еще сияющим клинком Хрисаора. Из-под уродливой раковины выскользнуло вялое, ужасающее лицо твари: то самое, которое видел во сне новобранец Стеллан.

Глядя вверх, в чернильную тьму пещеры, Наварра с трудом осознавал, что надо как-то выбраться отсюда и сообщить в Рог Кровопролития о нависшей угрозе. Услышав хлюпанье, он снова повернул лицо к твари. Она тошнотворно загудела от демонической жизни и гортанного смеха. Из горящих боков вырвались новые щупальца и обвились вокруг двух кривых колонн из камнебетона и металла, поддерживавших потолок помещения и верхние уровни подулья.

Наварра мог лишь смотреть, как монстр тянет колонны к своем опаленному варпом телу, и зарычать от досады, когда потолок пещеры затрясся и с грохотом рухнул на него вместе с весом улья Нивеус.

Ораториум кишел закованным в броню командным составом и их слугами. Сообщения и уточнения носились туда-сюда по помещению вокруг гололитической проекции Рога Кровопролития, потрескивавшей каждый раз, как офицер или слуга Алых Консулов тревожил ее, проходя насквозь.

– Они ничего не нашли, мой владыка, – кратко уведомил Артегалла Болдуин. – Ни верховного капеллана, ни отделений скаутов, ничего. Прочесали всю Сухую Слепь вокруг Бледных Дев. Они просят разрешения вернуть «Громовые ястребы» на базу.

– Что слышно о верховном библиарии Наварре? – вопросил в Ораториум Артегалл.

– Ничего, сэр, – ответил лорд-апотекарий Фабиан. – Ни по воксу, ни из Либрариума.

– Каналы планетарной обороны и дежурные силовики докладывают о сейсмической активности и сотрясениях улья на нижних уровнях столицы, – сообщил магистр кузни, чья огромная серворука двигалась над головами собравшихся.

– А «Алая Десятина»?

– Соединяю вас с Магистром Ламбертом, – добавил Максимагн Ферро, отдавая указания коммуникационному сервитору. Гололитическая проекция Рога Кровопролития исчезла, и на ее месте вокруг собравшихся Алых Консулов заплясали призрачные помехи отсутствующего пикта.

– Какого черта там происходит, Максимагн? – требовательно спросил Артегалл, но магистр кузни яростно трудился над сервитором и латунной управляющей панелью рунического стола. Помехи исчезли, на короткое время сменившись Рогом Кровопролития, а затем — трехмерным гололитом системы Кархария.

Артегалл мгновенно разглядел звезду и их скованный льдом родной мир: многочисленные оборонительные станции и малые фрегаты располагались на высокой орбите. Кархарию окружали луны Де Вере, Большая Фуза и Малая Фуза, между которыми находились два ударных крейсера. Дальше всех была Рубесса, из Ораториума можно было увидеть за ней боевую баржу «Алая Десятина». К ней приближался ударный крейсер Гектона Ламберта, «Анно Тенебрис». Внезапно гололитическое изображение ударного крейсера Адептус Астартес затрещало и исчезло. В Ораториуме воцарилась мертвая тишина.

– Магистр Максимагн... – начал Артегалл. На ухе магистра кузницы была вокс-гарнитура.

– Так точно, мой повелитель. «Анно Тенебрис» погиб со всем экипажем, – последовала пауза. – Сэр, по ним открыла огонь «Алая Десятина».

Собравшиеся Астартес смотрели на великий магистр, который, как и его товарищи, не мог поверить услышанному.

– Магистр Фолькс, – начал Артегалл. – Кажется, вы были правы. Нас атакуют. Доложить состояние крепости-монастыря.

– Изолирована согласно приказу, сэр, – с мрачной гордостью сообщил магистр артиллерии. – Все Алые Консулы готовы к бою. Все турели укомплектованы. «Громовые ястребы» готовы к запуску по вашей команде. Защитные лазеры полностью заряжены.

Перед Магистром ордена предстал капитан Родерик.

– Мой повелитель, Седьмая рота укрепила Рог Кровопролития под руководством магистра артиллерии. Никто не пройдет — можете быть уверены.

– Сэр, – оповестил на все помещение магистр Максимагн. – «Алая Десятина» движется. Цель — Кархария, мой повелитель.

Губы Артегалла скривились в оскале.

– Кто они, черт побери? – пробормотал он про себя. – Что с оставшимися крейсерами?

Фолькс шагнул вперед и указал на крейсеры, стоявшие между гололитическими проекциями Большой и Малой Фузы.

– Как я и советовал, в полной готовности. «Калибурн» и «Честь Геры» могут взять курс на перехват и предпринять попытку нападения...

– Исключено, – прервал Фолькса Артегалл. – Верните ударные крейсеры на низкую орбиту над Рогом Кровопролития. Я хочу, чтобы наши защитные лазеры прикрыли им тыл.

– Да, повелитель, – повиновался Фолькс.

– Болдуин...

– Господин?

– Приготовь мои доспехи и оружие.

Кастелян медленно кивнул.

– Это честь для меня, повелитель.

Алые Консулы наблюдали, как слуга уходит, зная, что это означает. Артегалл стоял во главе рунического стола уже одетый в комплект ало-кремовых силовых доспехов и мантию. Он потребовал священный комплект брони и болтер ручной работы, находившиеся в личной оружейной комнате верховного магистра. Блестящий ало-золотой доспех, на котором была написана вся почетная история Алых Консулов, украшенный драгоценными камнями, извлеченными из смерзшейся земли самой Кархарии. Эту броню прошлые магистры одевали, когда вели на войну весь орден: Альдебаран, Падение Вольсунгарда, Войны с термагантами.

– Нарке.

– Да, Магистр Артегалл, – отозвался главный астропат Рога Кровопролития, стоявший возле дверей Ораториума.

– Вам удалось связаться с Третьей, Пятой или Восьмой ротами?

– Капитан Нит не ответил, владыка, – сообщил слепой Нарке, сжимая посох.

Артегалл и Тальбот Фолькс обменялись мрачными взглядами. Нит и 8-я рота были в двух системах отсюда, охотясь на выродков из Черного Легиона в Проливе Саркуса.

– А капитан Борахио?

Артегалл ежемесячно получал астротелепатические донесения от капитана Альбрехта Борахио, находившегося в Дамокловом Заливе. Борахио командовал делегацией Алых Консулов в Дамокловом крестовом походе в составе 3-й и 5-й рот, и был ответственен за принуждение командующего тау О`Шовы вступить в бой в Анклавах Провидца. Артегалл и Борахио служили в одном отделении в бытность свою боевыми братьями, и на Борахио магистр ордена мог рассчитывать как на ближайшего друга, не считая Болдуина.

– Три дня назад, повелитель, – отозвался Нарке. – Вы отвечали, Магистр Артегалл.

– Прочтите сообщение еще раз.

Сжимавшие посох пальцы астропата побелели, пока он вспоминал сообщение: «...встретили колонну тяжелых крейсеров, выходившую из Фи`Риоса и пытавшуюся соединиться с командиром-Провидцем — как утверждают ксенобиологи, небольшое племя. Захват проходившего корабля был несложен, но стоил жизни одному из сынов Кархарии: боевому брату Теодрику из первого отделения Пятой роты. Я сообщаю вам о подвиге брата Теодорика и представляю его имя к занесению в Храм Геры в часовне роты, как посмертно удостоенного Железной Лавровой Ветви.

– А окончание? – потребовал Артегалл.

– Алгебраическая запись в трех измерениях, владыка: Kn Ω iii – π iX (Z-) – Αα v.R (!?) 0-1.’

– Координаты? Боевые маневры? – предположил Тальбот Фолькс.

– Нотация регицида, – сообщил ему Артегалл, думая о чем-то другом. На протяжении многих лет великий магистр и Альбрехт Борахио вели через пространство партию в регицид, ходы передавались в астропатических сообщениях. У каждого из них была доска с фигурами, на которой повторялась партия. У Артегалла был старинный набор, вырезанный из покрытых лаком клыков гигантской кошки, с доской из полированной бронзы. Артегалл двигал фигуры в уме, вспоминая позицию на доске, установленной на кафедре возле его трона в Канцеляриуме. Борахио его обыграл.

– Мат Слепого, – произнес великий магистр.

– Простите, повелитель? – переспросил Нарке.

– Не хотел обидеть, – сказал астропату Артегалл. – Это вид победы в регициде, его так называют, поскольку вы не видите, как он приближается.

Коридор за пределами Ораториума внезапно огласился резким треском болтеров. Потрясенные взгляды, которыми обменялись Артегалл и офицеры, быстро сменились занятием позиций. Одетые в броню воины заняли места за руническим столом и у стен по бокам от двери в Ораториум.

– Это внутри периметра, – ошеломленно воскликнул Фолькс, натягивая шлем.

– Действительно внутри, – мрачно согласился Артегалл. Многие космодесантники вытащили болт-пистолеты или гладиусы. Только капитан Родерик и сержанты из караула Ораториума, Боэмунд и Рейвенскар, были полностью снаряжены для боя болтерами, запасными боеприпасами и гранатами.

Уперев ствол своего короткого болт-пистолета модели «Форнакс» в стол, магистр артиллерии снова вызвал гололитическую проекцию Рога Кровопролития. Крепость-монастырь представляла собой мозаику из светящихся крыльев, башен, ангаров и секций.

– Невозможно, – пробормотал Фолкс.

– Крепость-монастырь полностью взломана, – сообщил в зал магистр Максимагн, переключая вокс-каналы.

В толстые двери Ораториума ударили болтерные заряды. Капитан 7-й роты прижал палец перчатки к бусинке вокса в ухе.

– Родерик, – окликнул Артегалл. – Что происходит?

– По моим людям ведут огонь изнутри Рога Кровопролития, мой повелитель, – холодно сообщил капитан. – Товарищи-Астартес – Алые Консулы, Магистр Артегалл.

– Что с нами стряслось? – закричал потрясенный великий магистр.

– Позже, сэр. Вам нужно уходить отсюда, – настаивал Фолькс.

– Какие секции мы удерживаем? – требовательно спросил Артегалл.

– Элиас, нужно уходить, сейчас же!

– Магистр Фолькс, что мы удерживаем?

– Сэр, небольшие отряды моих людей удерживают Апотекарион и северо-восточный ангар, – доложил Родерик. – Барбикан, некоторые литейные секции и тюремный блок Сигма.

– Апотекарион? – уточнил Фолькс.

– Геносемя, – Артегалл услышал, как пробормотал это сам.

– Командная Башня чиста, – оповестил Фолькс, вглядываясь в подробности на гололитической схеме монастыря.

Заряды болтеров пробили металл дверей Ораториума и ударили в колонку рунического стола. Гололит моментально отключился. Рейвенскар оттолкнул слепого астропата Нарке с дороги и просунул ствол своего оружия в пробоину в двери. Он начал стрелять в коридор, экономя боеприпасы.

– Нужно отвести Магистра Ордена в Тактический Канцеляриум, – сказал Фолькс Родерику, Максимагну и караульным сержантам.

– Нет, – рявкнул Артегалл. – Мы должны отбить Рог Кровопролития.

– Что нам лучше всего сделать из вашего Тактического Канцеляриума, повелитель, – настаивал Фолкс, опираясь на стратегическую логику. – Там у нас будут свои вокс-станции, запасы и ваша личная оружейная. Он находится высоко, что позволяет эвакуацию на «Громовом ястребе». К тому же, это наиболее безопасное место в крепости-монастыре. Лучшая позиция, чтобы координировать и направлять наши силы.

– Когда определим, что они из себя представляют, – печально добавил Фабиан. Артегалл и магистр артиллерии уставились друг на друга.

– Сэр! – крикнул от двери Рейвенскар. – Отхожу на перезарядку.

– Хорошо, – сказал Фольксу Артегалл. – Капитан Родерик сопроводит магистра Максимагна и лорда Фабиана, чтобы обеспечить безопасность Апотекариона, геносемя необходимо сохранить. Слуги следуют за своими господами. Сержанты Рейвенскар и Боэмунд сопровождают магистра артиллерии и меня в Тактический Канцеляриум. Нарке, ты с нами. Всем все ясно?

– Да, великий магистр, – откликнулся хор голосов.

– Сержант, на счет «три», – предупредил Артегалл. – Один.

Боэмунд кивнул и снял с пояса пару гранат.

– Два.

Фолкс занял позицию за дверным косяком.

– Три.

Родерик упер болтер в плечо, а Фолькс активировал открывающий дверь механизм.

Как только дверь распахнулась, Рейвенскар сорвался с места и начал перезаряжать болтер. Вслед за гранатами Боэмунда последовал огонь на подавление из болтера капитана Родерика.

На место недолгого зрелища приближающейся по коридору ало-кремовой брони пришли грохот и вспышки гранат. К Родерику быстро присоединился Боэмунд, а затем и Рейвенскар. Трое космических десантников обрушили веер опустошительного огня. Командное отделение шеренгой вышло из Ораториума в сопровождении слуг Ордена, чьи пистолеты модели «Форнакс» добавили в какофонию свой отрывистый треск.

Пока Родерик, ведя точный огонь, уводил лорда-апотекария и магистра кузницы по боковому проходу, Богемонд пробил плечом дверь лестничной шахты, чтобы вывести отряд на следующий уровень. Вскоре Алые Консулы начали хирургически-аккуратное чередование в битве, столь любимое Жиллиманом: боевые братья прикрывали друг друга, держа сектора, и быстро продвигались, ведя огонь на подавление. Впереди Рейвенскар и Боэмунд организовывали тактический танец, пистолет Артегалла оказывал им сзади сокрушительную поддержку, а магистр артиллерии самостоятельно прикрывал тыл, таща за собой слепого Нарке.

Продвигаясь вверх по лестнице, вившейся между этажами, Астартес попали в железный шторм: закованные в броню изменники из числа Алых Консулов поливали их огнем выстрелов с верхнего узла.

Отстегнув гранату, Рейвенскар перекинул ее брату-сержанту. Боэмунд подержал взрывчатку, отсчитывая драгоценные секунды, а затем метнул ее вертикально вверх – в пространство между перилами. Граната взорвалась наверху, и стрельба стихла. Мимо отряда в потоке обломков пролетело ало-кремовое тело. Сержанты не стали ждать и понеслись по лестнице в бушующую наверху бурю.

Мертвые Алые Консулы лежали изломанными среди перил и камнебетона. Один молодой космодесантник остался без ног, шлем наполовину сорвало с лица. Космический десантник смотрел на проходящую группу, а между его стиснутых зубов пенилась кровь. Для Артегалла это было слишком. Алые Консулы проливали священную кровь друг друга. Мечта Жиллимана изорвана в клочья. Он схватил тяжело раненого десантника за расколотый нагрудник и жестоко затряс.

– Какого дьявола вы делаете, парень? – взревел Артегалл, но времени уже не было. Одетые в легкие панцири скауты выплескивались из двери наверху, перескакивали на носках вниз с этажа на этаж, поливая места приземления картечью из дробовиков. Мимо Фолькса снизу пронеслись заряды болтеров, отступники – Алые Консулы шли за ними по пятам. Заряды врезались в стену над опустившимся на колени Артегаллом и прошили споткнувшегося астропата, вынудив магистра артиллерии бросить свою обузу и отбросить нападавших залпами из вытащенного болтера.

– Туда! – перекричал Фолькс перестук болтеров, указывая на ближайшую дверь в лестничной шахте. Боэмунд снова ударил плечом и прорвался через нее в спальный зал. Незамысловатое место служило жилищем некоторым из слуг Рога Кровопролития. Яркий белый свет ледяного мира проникал внутрь через высокие арочные окна, на каждом из которых свинцовыми полосками была изображена сцена из истории Ордена.

Рейвенскар передал Артегаллу свой болтер и взял взамен с лестницы заляпанный кровью другой.

– Это служебный проход в Канцеляриум через спальни, – сказал Артегалл, взводя болтер. Необходимость продвигаться по залу с рядом окон была подкреплена слетевшей позади них с петель закрытой двери.

– Вперед! – взревел Фолькс. Четверо космодесатников ринулись по открытому пространству к дальнему концу зала. Жгучий свет из окон внезапно померк, и Астартес повернулись на бегу. Вдоль стены летел направляемый на их позицию отступниками-Астартес мрачный силуэт «Громового ястреба». Чудовищный воздушный корабль моментально завис, и тяжелые болтеры, украшавшие его грузовой отсек, выплеснули наружу свою ярость.

Космические десантники могли только бежать, а позади них великие деяния Ордена разлетались на куски. Одно за другим окна взрывались от противопехотного огня и осколочных зарядов, а «Громовой ястреб» аккуратно скользил вдоль стены. Его ярость настигла Рейвенскара, который, потеряв ориентацию в вихре разбитого стекла и свинца, попал под расправу тяжелого болтера и сам превратился в металлическую бурю измельченной плоти и обломков доспеха. У следующего окна Артегалл ощутил, как тяжелые болтерные заряды со свистом прошлись по его спине. Разрываясь, словно небольшие гранаты, заряды пробили ранец и разорвали керамитовые пластины доспеха. Падая в урагане осколков, Артегалл рухнул на пол и ударился о дальнюю стену.

Внезапно его схватили перчатки, которые втянули великого магистра в открытую защитную дверь и захлопнули ее перед находившимся по ту сторону хаосом.

В командной башне, напротив, было тихо. Оглушенный Артегалл щурился во тьме подземного вестибюля Канцеляриума, силовой доспех дымился и был скользким от крови, смазки и гидравлической жидкости.

Когда к Артегаллу вернулись чувства, он осознал, что никогда раньше не видел этой части крепости-монастыря: ее традиционно посещали только слуги Ордена. Неуверенно поднимаясь на ноги, он присоединился к боевым братьям и взошел на алую спираль мраморной подъемной платформы. Сержант Боэмунд и магистр Фолкс встали по бокам от него, и великий магистр активировал механизм. Трое Алых Консулов начали подниматься сквозь пол личного Тактического Канцеляриума Артегалла.

– Великий магистр, я начну...

Внезапно вспыхнул свет и раздался звук.

Боэмунд и Фолькс рухнули, когда их затылки оказались вровень с зияющими дулами поджидающих болтеров, и осколки черепов вылетели через лицевые щитки. Артегалл развернулся, но обнаружил, что полностью выкрашенные в черный цвет и покрытые шипами болтеры уже были уперты в его алый нагрудник.

Нападавшие оказались космическими десантниками: предавшими Астартес. Главные изменники галактики, гвардия Магистра Войны — Черный Легион. Потрескавшаяся и грязная силовая броня была матово-черной, покрытой подобными горгульям украшениями из тусклой бронзы. Шлемы были шипастыми и оскаленными, а тела покрывали переплетения цепей и черепов. Пока первый продолжал прижимать к нему дымящийся ствол, второй разоружил мрачного великого магистра, забрав болтер и сняв с пояса болт-пистолет с гладиусом. Лишив оружия, его развернули.

Перед ним стояли два офицера Черного Легиона. Старшим был капитан со свирепым взглядом, заостренными зубами и свисавшей с шипастой брони изъеденной блохами шкурой волка. Другой был апотекарием, его некогда белую броню теперь покрывали полосы крови и ржавчины, а лицо стало высохшим и бездушным, словно у зомби.

– По крайней мере, окажи мне честь знать, к кому я обращаюсь, грязный предатель, – громко произнес великий магистр.

Казалось, что капитана Чёрного Легиона это развеселило.

– Это лорд Владивосс из Черного Легиона и его апотекарий Сцекл, – разнесся по бронированной комнате Канцеляриума голос, однако он не принадлежал ни одному из десантников Хаоса. Воины Черного Легиона расступились, открывая обладателя голоса, который сидел на командирском кресле самого Артегалла. Доспех светился тошнотворным кобальтово-синим цветом, его украшали шеи зеленых змей, обвивавшиеся вокруг конечностей, а их головы сходились на нагруднике, словно гидра. Очевидная символика Альфа-Легиона. Космический десантник рассеянно перелистывал страницы ‘Кодекса Астартес’, лежавшего на пюпитре Магистра.

– Не думаю, что мне стоит задавать этот вопрос тебе, отступник, – прорычал Артегалл.

Меднокожий гигант отодвинул в сторону антигравитационный пюпитр, встал и улыбнулся.

– Я — Альфарий.

На лице Артегалла проступила мрачная усмешка. Он плюнул кровью на ноги Альфа-Легионера.

– Вот что я о тебе думаю, Альфа, – сказал Магистр Ордена. – Хочу поздравить тебя с фирменным планированием и идеальным исполнением, но Альфарий — всего лишь призрак. Мой владыка Жиллиман покончил с этой карой, как я покончу с тобой, чудовище.

Улыбка легионера не дрогнула ни на миг, невзирая на все угрозы и нападки Артегалла. Она становилась всё шире, пока космический десантник принимал какое-то свое решение.

– Я — капитан Кветцаль Картах, Алый Консул, – сказал космодесантник Альфа-Легиона, – и я прибыл принять вашу безоговорочную капитуляцию.

– Единственное безоговорочное, что ты от меня получишь, капитан Картах — мое бесконечное отвращение и ненависть.

– Вы говорили о конце, – мягко произнес легионер. – Неужто Жиллиман вас так ослепил, что вы не видите собственного. Конец вашего Ордена. Конец вашего служения, уничтожение семени этого ханжеского ублюдка. Я хотел прибыть сюда и встретиться с вами. Так вы отправитесь в могилу, зная, что вас победил Альфа-Легион. Альфа-Легион, который уничтожает наследие Жиллимана по тысяче его сыновей за раз. Альфа-Легионеры – не только лучшие стратеги, но и лучшие космические десантники.

Губы Артегалла скривились от холодной ярости.

– Никогда...

– Вероятно, великий магистр, вы думаете, что у вашего семени есть шанс уцелеть, чтобы за вас отомстили будущие сыны Кархарии? – гигант из Альфа-Легиона снова сел на трон Артегалла. – Десятая рота принадлежала мне еще до того, как вы ее набрали — как и Девятая до них: теперь вы должны это знать. Я одолжил вам их разум, но не истинную верность: потребовалась простая фраза, чтобы вернуть их в лоно Альфа-Легиона. Вторая и Четвертая были несложной задачей: обычная административная ошибка удержала Священнослужителей на Недикте Секундус и отправила Алых Консулов в западню ксеносов, которой был Фаэтон-IV.

Артегалл слушал, как Альфа-Легионер похваляется смертью его братьев — Алых Консулов. Слушал, а космический десантник Черного Легиона смотрел в затылок великого магистра поверх шипастого дула болтера.

– Седьмая, как и было задумано, пала от рук своих же братьев, пока глупо защищала вашу крепость-монастырь с цветастым названием от угрозы, которая крылась скорее внутри, а не снаружи. Восьмая... ну, капитан Владивосс позаботился о них в Проливе Саркуса — и теперь получил свою награду. Сцекл, – десантник Альфа-Легиона обратился к зомбированному космодесантнику Хаоса. – Теперь в ваших руках Апотекарион. Можете распоряжаться оставшимися запасами геносемени Алых Консулов. Также можешь свободно извлечь прогеноидные железы из сражавшихся за нас лоялистов. Не бойся, они не станут тебе препятствовать. Собственно говоря, завершение процедуры станет для них сигналом обратить оружие на самих себя. Капитан Владивосс, можете после этого возвращаться к Повелителю Абаддону и передать мое почтение и вашу награду — она поможет восполнить потери Черного Легиона в Оке Ужаса.

Владивосс поклонился, а Сцекл заерзал с предвкушением в мертвых глазах.

– Ах да, капитан, – напутствовал их Картах, когда Артегалла подтолкнули к трону, – оставьте одного легионера, пожалуйста.

Пока капитан Владивосс, его развращенный апотекарий и их караул из космодесантников Хаоса спускались через люк на мраморной платформе вместе с телами Боэмунда и Фолка, Картах снова подошел и оглядел Магистра Ордена.

– С «Ревенантом Рекс» вышло просто гениально. Это признаю даже я сам. Я даже и мечтать не смел, что туда пошлют ваших ветеранов-терминаторов из Первой роты. Это существенно упростило задачу. За это вы заслуживаете похвалы, великий магистр Артегалл, – отвратительно ухмыльнулся Картах.

По полу под ногами Артегалла прошла дрожь, словно от далекого грома. Картах, казалось, внезапно пришел в возбуждение.

– Знаете, что это? – спросил он. Монстр не стал ждать ответа. Вместо этого он нажал управляющие клавиши на костяном подлокотнике трона Артегалла. Бронированный потолок Тактического Канцеляриума, располагавшейся на вершине Командной Башни, начал поворачиваться и раскрываться, открывая круговой просвет в крыше, который увеличивался по мере вращения вершины.

Альфа-Легионер покачал головой, словно в насмешливом разочаровании.

– Совсем забыл: это защитные лазеры вашего Рога Кровопролития уничтожают ударные крейсеры, которые вы отозвали под их прикрытие. Поэтично. Или, быть может, всего лишь тактически предсказуемо. Ах, взгляните на это.

Картах указал на небо, и все еще прижатый к затылку ствол болтера вынудил Артегалла тоже взглянуть туда. Насладиться успокоительной пустотой неба родной планеты, возможно, в последний раз.

– Вон они, видите?

Артегалл наблюдал за метеоритным дождем в небе наверху, за световым представлением крохотных вспышек.

– Я вернул обратно «Алую Десятину», чтобы разделаться с уцелевшими фрегатами и эсминцами. Не хочу, чтобы выжившие Алые Консулы бросились к ордену Авроры с моими тайнами и планами: Аврора и их доля семени Жиллимана могут стать моей следующей целью. Как бы то ни было, прекрасный спектакль, который вы видите — не обычный небесный феномен. Это возвращается домой Шестая рота Алых Консулов, выброшенная из люков «Алой Десятины» и падающая на Кархарию. Боевая баржа мне понадобится — еще один подарок Магистру Войны. На ее борту есть условия для безопасной перевозки вашего геносемени в Око Ужаса, где в нем крайне нуждаются для будущих Черных Крестовых походов. Как знать, может кто-то из вашего рода удостоится чести первым обрушить возмездие Магистра Войны на саму Терру? Разумеется, в доспехах Черного Легиона и под знаменем предателей.

Артегалл задрожал от тихой ярости, глаза великого магистра опустились и уперлись в точку на стене позади трона.

– Я знаю, о чем вы думаете, – сообщил Картах. – Как знал всегда, Алый Консул. Вы возлагаете надежды на капитана Борахио. Находящегося в Дамокловом Заливе с Третьей и Пятой ротами... Вы сочли мои доклады убедительными?

Глаза Артегалла расширились.

– Элиас, капитан Борахио и его люди уже два года как мертвы.

Артегалл затряс головой.

– С Алыми Консулами покончено. Я — Борахио, – сказал воин Альфы, наслаждаясь обреченностью Магистра Ордена, – и Картах... и Альфарий. – Капитан наклонился и сделал завершающий, астротелепатически переданный ход на прекрасной резной доске Артегалла для регицида. Мат Слепого.

Ноги Артегалла дрогнули. Рухнув на колени перед Кветцалем Картахом и троном, Артегалл выдавил ошеломленное «Почему?»

– Потому, что мы играем в Долгую Игру, Элиас, – сказал ему Альфа-легионер.

Артегал надеялся, что внимательность Черного Легионера не превышает и половины той, которой обладали его товарищи из Альфа-Легиона. Космический десантник откинул голову назад, порезав затылок о дуло болтера. Оружие врезалось в горло космодесантника Хаоса — дикарь из Черного Легиона всё ещё смотрел в небо, наблюдая, как сгорают в верхних слоях атмосферы Алые Консулы.

Артегалл метнулся в сторону от ошеломленного космодесантника Хаоса прямо к Картаху. Десантник Альфа-Легиона оскалился при виде этого внезапного самоубийственного порыва и потянулся за пистолетом.

Артегалл неловко сменил направление и бросился вбок, огибая трон с другой стороны. За ним следовали выстрелы из болтера Чёрного Легионера, обрушившиеся на трон и отбросившие встревоженного Картаха еще дальше. Артегалл рванулся к стене, остановился и стал нащупывать незаметный переключатель, открывавший дверь в личную оружейную комнату великого магистра. Пока болтер десантника Хаоса вырывал куски из стены Канцеляриума, Артегалл нажал на переключатель и распахнул потайную дверь. Он ощутил жар агонии, когда болтер космодесатника Хаоса нашел цель, и два заряда пробили его поврежденный доспех.

Снова упав на колени, Магистр Ордена ввалился в темноту личной оружейной и захлопнул бронированную дверь, закрыв ее изнутри. В исчезающей полосе света между дверью и стеной Артегалл успел заметить, как лицо Кветцаля Картаха снова расплылось в волчьей ухмылке.

Проталкивая себя по темному полу оружейной, сраженный Алый Консул подтягивался трясущимися в агонии руками мимо стеллажей с броней: слуги обычно брали с них отдельные элементы и украшения и снаряжали великого магистра в соответствии с его требованиями. На подобное расточительство у Артегалла не было времени. Он полз в дальний конец оружейной в поисках единственного предмета, способного дать ему покой. Единственного оружия, словно созданного, чтобы прикончить Кветцаля Картаха, самого смертоносного из врагов Ордена за всю его долгую историю. Болтер Артегалла ручной работы.

Артегалл дрожал, пытаясь дотянуться до изысканного оружия, раскрашенный алым адамантий которого был отделан золотом и украшен драгоценными камнями из богатых недр Кархарии. Заряды болтера сделали худшее из возможного, и теперь пальцы Магистра Ордена не могли достать болтер со стойки. Внезапно, во тьме раздался звук, и нечто сдвинулось. Вздохи гидравлики бионических конечностей, ударявших о мрамор при каждом шаге.

– Болдуин, – воскликнул Артегалл. – Мое оружие, Болдуин... болтер.

Кастелян извлек прекрасный болтер из стойки и потопал к своему господину.

– Слава примарху, что ты здесь, – вырвалось у Артегалла.

В маслянистой тьме личной оружейной комнаты великий магистр услышал щелчок взводного механизма. Артегалл напрягся, а затем обмяк. Оружие не вручали ему, а нацелили на него во мраке. Что бы ни завладело разумом рекрутов-неофитов в кархарийском подулье, у него было время проникнуть и в кастеляна, чьей обязанностью было сопровождать отряды рекрутеров в экспедициях. Без тренировки и силы духа Астартес разум Болдуина оказался уязвим. Он стал фигурой регицида на галактической доске и сделал небольшой, но важный ход, ведомый незримой рукой. Артегалл внезапно порадовался темноте. Он был счастлив, что не видит застывшей на добром лице Болдуина убийственной пустоты.

Закрывая глаза, Элиас Артегалл, великий магистр и последний из Алых Консулов, желал, чтобы игра закончилась.

Книга загружена из Warpopedia - Гильдии Переводчиков Warhammer & Warhammer 40,000
wiki.warpfrog.wtf