Отец веры / The Father of Faith (рассказ): различия между версиями
мНет описания правки Метка: php7 |
м Правка карточки Метка: php7 |
||
| (не показано 12 промежуточных версий 3 участников) | |||
| Строка 4: | Строка 4: | ||
|Переводчик = T.I. Shean | |Переводчик = T.I. Shean | ||
|Издательство = Black Library | |Издательство = Black Library | ||
|Серия книг = | |Серия книг =[[Горусианские войны / The Horusian Wars (серия)|Горианские войны (серия)]] | ||
|Сборник = | |Сборник =[[Горусианские войны: Предсказание / The Horusian Wars: Divination (сборник)|Горианские войны: Прорицание (сборник)]] | ||
|Предыдущая книга =[[Сын скорбей / The Son of Sorrows (рассказ)]] | |||
|Следующая книга =[[Благословение святых / The Blessing of Saints (рассказ)]] | |||
|Год издания = 2019 | |Год издания = 2019 | ||
}} | }} | ||
Нет ничего хуже, чем осознать, что твой отец смертен, неидеален и всегда таким был. | |||
::::::::::''Из «Жизнеописания Себастиана Тора», запрещённого как еретическое произведение около М37'' | |||
'' | |||
Знаете, что я терпеть не могу? | Знаете, что я терпеть не могу? | ||
Тишину. Если она | Тишину. Если она тянется слишком долго, я начинаю тосковать по грохоту цепей, гудению механизмов или топоту шагов. Не опровергает ли это мнение, что в конечном счёте к чему угодно можно привыкнуть?.. | ||
Последнее время я всё чаще прихожу сюда. Здесь, глубоко в темноте, тревожимой лишь биением машинного сердца «Дионисии», время как будто начинает терять значение. Прошлое становится ближе, будущее – дальше. Меня зовут Йозеф Хорив, я проповедник культа Императора, некогда аббат-инструктор Схолы Прогениум, ныне служитель Инквизиции, а для тех, кто меня знает, чаще всего просто Йозеф. | Последнее время я всё чаще прихожу сюда. Здесь, глубоко в темноте, тревожимой лишь биением машинного сердца «Дионисии», время как будто начинает терять значение. Прошлое становится ближе, будущее – дальше. Меня зовут Йозеф Хорив, я проповедник культа Императора, некогда аббат-инструктор Схолы Прогениум, ныне служитель Инквизиции, а для тех, кто меня знает, чаще всего просто Йозеф. | ||
| Строка 28: | Строка 26: | ||
По правде сказать, я точно не знаю, каков мой возраст. В той дыре в улье, где я родился, людям было не до того, чтобы считать годы, и рождение очередного вопящего младенца было событием не более примечательным, чем свист летящей пули. В этом месте возраст измерялся в шрамах, и, судя по тому, сколько их у меня было тогда, когда пришли вербовочные отряды флота, я тогда едва успел стать взрослым. Я бился с ними, как и все мы. Они носили тяжёлые противопульные шинели с пластинами чешуйчатой брони цвета бронзы. И они были теми ещё злобными чертями. Помню, как один из моих побратимов по банде всадил нож в визор одного из них. Горло не перерезал, но физиономию вербовщику попортил. Им это не понравилось. Обычно они использовали шоковые булавы, чтобы ломать кости и тем самым вырубать нас, но на сей раз тот парень, которого пырнули ножом, увеличил мощность до предела, и одним ударом смял грудную клетку моего собрата как простую жестянку. Они продолжали бить его до тех пор, пока от него не остался лишь рыхлый ком мяса. | По правде сказать, я точно не знаю, каков мой возраст. В той дыре в улье, где я родился, людям было не до того, чтобы считать годы, и рождение очередного вопящего младенца было событием не более примечательным, чем свист летящей пули. В этом месте возраст измерялся в шрамах, и, судя по тому, сколько их у меня было тогда, когда пришли вербовочные отряды флота, я тогда едва успел стать взрослым. Я бился с ними, как и все мы. Они носили тяжёлые противопульные шинели с пластинами чешуйчатой брони цвета бронзы. И они были теми ещё злобными чертями. Помню, как один из моих побратимов по банде всадил нож в визор одного из них. Горло не перерезал, но физиономию вербовщику попортил. Им это не понравилось. Обычно они использовали шоковые булавы, чтобы ломать кости и тем самым вырубать нас, но на сей раз тот парень, которого пырнули ножом, увеличил мощность до предела, и одним ударом смял грудную клетку моего собрата как простую жестянку. Они продолжали бить его до тех пор, пока от него не остался лишь рыхлый ком мяса. | ||
Мы не знали, зачем мы им понадобились и куда они нас заберут. Так что мы бились. Я проиграл. Как ни странно об этом думать сейчас, но в лице этих вербовщиков в шинелях с бронепластинами ко мне пришло | Мы не знали, зачем мы им понадобились и куда они нас заберут. Так что мы бились. Я проиграл. Как ни странно об этом думать сейчас, но в лице этих вербовщиков в шинелях с бронепластинами ко мне в каком-то смысле пришло спасение. Пути Императора не всегда постижимы и зримы, и орудия Его воли загадочны. То было начало, первый шаг на пути к тому, кем я стал. Моя жизнь не была лёгкой, но в ней был смысл. Надеюсь, в ней был смысл. | ||
Почему же я говорю об этом? Почему сейчас, в одиночестве, во тьме и тишине корабельного трюма, я говорю стенам о том, что случилось так давно, словно всё это произошло с другим человеком? | Почему же я говорю об этом? Почему сейчас, в одиночестве, во тьме и тишине корабельного трюма, я говорю стенам о том, что случилось так давно, словно всё это произошло с другим человеком? | ||
| Строка 57: | Строка 55: | ||
Я медленно кивнул. Одна часть моего мозга всё ещё переваривала слова Ковенанта, а другая… другая пыталась найти хоть какую-то опору в мире, который сошёл со своей оси. | Я медленно кивнул. Одна часть моего мозга всё ещё переваривала слова Ковенанта, а другая… другая пыталась найти хоть какую-то опору в мире, который сошёл со своей оси. | ||
– Благодарю, лорд, – я кое-как выдавил из себя слова | – Благодарю, лорд, – безжизненным голосом я кое-как выдавил из себя слова. – Ересь… но как? Я… | ||
– Мы летим на Бакку, – сказал Ковенант. | – Мы летим на Бакку, – сказал Ковенант. | ||
| Строка 92: | Строка 90: | ||
Я помню, как всё стало очень размытым, слух и зрение постепенно отказывали мне, подобно разматывающемуся канату… Я даже не сопротивлялся. Я знал, что умираю, но не сопротивлялся. Думаю, мысль о смерти казалась умиротворяющей. Просто позволить ей случиться… в жизни больше нет смысла, если он и был в ней когда-нибудь… | Я помню, как всё стало очень размытым, слух и зрение постепенно отказывали мне, подобно разматывающемуся канату… Я даже не сопротивлялся. Я знал, что умираю, но не сопротивлялся. Думаю, мысль о смерти казалась умиротворяющей. Просто позволить ей случиться… в жизни больше нет смысла, если он и был в ней когда-нибудь… | ||
– Давай, ну же, – | – Давай, ну же, – раздался мужской голос поблизости. | ||
Я пытался взглянуть наверх, подняться, бороться с новым врагом, кем бы он ни был. Я не смог сдвинуться с места. Мой взор застилали размытые краски. Я не осознавал, как мало сил у меня осталось, как много крови я потерял. | Я пытался взглянуть наверх, подняться, бороться с новым врагом, кем бы он ни был. Я не смог сдвинуться с места. Мой взор застилали размытые краски. Я не осознавал, как мало сил у меня осталось, как много крови я потерял. | ||
– Хорошо, очень хорошо: всё ещё держишься. Знаешь, на мгновение ты заставил меня поволноваться. Есть даже шанс, что жизненно важные органы не задеты. Император гордится павшими, но он предпочитает, чтобы в смерти был смысл, понимаешь? – | – Хорошо, очень хорошо: всё ещё держишься. Знаешь, на мгновение ты заставил меня поволноваться. Есть даже шанс, что жизненно важные органы не задеты. Император гордится павшими, но он предпочитает, чтобы в смерти был смысл, понимаешь? – прозвучал голос. | ||
Хотел бы я что-нибудь ответить, но холод охватывал всё моё тело. | |||
– Сюда! – я слышал, как этот голос | – Сюда! – я слышал, как этот голос призывал других людей. – Сюда, проклятые сыны и дщери родителей-идиотов, поднимите его, у нас не так много времени: всё больше и больше крови вытекает на палубу! | ||
Думаю, я ещё помню, как чьи-то руки подняли меня, а затем уже ничего. | Думаю, я ещё помню, как чьи-то руки подняли меня, а затем уже ничего. | ||
| Строка 311: | Строка 309: | ||
– Да, – тихо сказал Абернат, и по его щекам вновь потекли слёзы. – Я слышал голос. | – Да, – тихо сказал Абернат, и по его щекам вновь потекли слёзы. – Я слышал голос. | ||
– Что он | – Что он говорил? | ||
– Он | – Он говорил… – он затрясся, как унесённый ветром клочок пергамента. – Он кричал… Он страдал от боли. Я чувствовал… ''боль''. Ужасную боль. | ||
– И?.. | – И?.. | ||
– «''Я не могу больше''», – сказал Абернат, и теперь он застыл на месте, а в его глазах царила пустота. – Вот что | – «''Я не могу больше''», – сказал Абернат, и теперь он застыл на месте, а в его глазах царила пустота. – Вот что прозвучало. «''Я не могу больше''». | ||
– И ты видел, кто это говорил? | – И ты видел, кто это говорил? | ||
| Строка 333: | Строка 331: | ||
Он тряс головой. Он закрыл глаза, переживая боль, как если бы мысль жгла его. | Он тряс головой. Он закрыл глаза, переживая боль, как если бы мысль жгла его. | ||
– Это был трон, – сказал он. – Да простит меня Он, но это был трон. Голос, он… Он | – Это был трон, – сказал он. – Да простит меня Он, но это был трон. Голос, он… Он говорил, что Он больше не может… | ||
Я откинулся назад, закрыл глаза и слушал, как тихо плакал человек, которому я больше всех был обязан в жизни. | Я откинулся назад, закрыл глаза и слушал, как тихо плакал человек, которому я больше всех был обязан в жизни. | ||
| Строка 339: | Строка 337: | ||
– Ты говорил другим о том, что ты видел, – сказал я. Это бы не вопрос: я и так знал. Я видел все доказательства по его делу, даже те, что будут сокрыты от трибунала непорочности. | – Ты говорил другим о том, что ты видел, – сказал я. Это бы не вопрос: я и так знал. Я видел все доказательства по его делу, даже те, что будут сокрыты от трибунала непорочности. | ||
– Не сразу. Я заморгал, город | – Не сразу. Я заморгал, город перестал звучать, и я вновь оказался на помосте на Доминике-Прайме, а сотни тысяч глаз были устремлены на меня… Я потерял сознание. Когда я очнулся, я… | ||
– Ты разговаривал с исповедником Ниссеной, затем с Гардулой. Ты проповедовал, Абернат. Ты начал проповедовать небольшим группам о том, что видел. | – Ты разговаривал с исповедником Ниссеной, затем с Гардулой. Ты проповедовал, Абернат. Ты начал проповедовать небольшим группам о том, что видел. | ||