Кровавые Ангелы (статья): различия между версиями

|Серия книг        =[[Ересь Гора / Horus Heresy (серия)|Ересь Гора / Horus Heresy]]

'''Предыдущее название:''' Несмертный Легион, Пожиратели Мёртвых (после того, как Сангвиний занял своё место в качестве командующего легионом, эти когда-то привычные прозвища запрещены как оскорбление гордости Кровавых Ангелов)

'''Примечательные владения:''' терранские анклавы, Ваал, Канопус IV, Сайф

Девятый легион балансировал на острие ножа. Они всё ещё были необходимой – пускай и кровавой – частью планов Императора по завоеванию Галактики, но оно не будет длиться вечно, и в конце концов с наступлением нового золотого века Девятый станет скорее бременем, нежели благословением. Приближался час расплаты для IX легиона. Либо они родятся заново, изменятся и не ослабнут, как бывало прежде, либо будут уничтожены и вычеркнуты из истории. И именно в это время разведывательной флотилии Великого крестового похода суждено было наткнуться на невзрачный мир руин и пустынь, мир, у спутников которого были свои собственные легенды о Кровавом Ангеле. Мир, носивший имя Ваал.

Со времён своего основания легион действовал в наиболее экстремальных боевых условиях, и необходимость навязывала им ряд приёмов, которые в противном случае могли быть сочтены чудовищными. Одним из них, поддерживаемым природой их замысла и условиями, в которых сражался легион, было употребление в пищу погибших капитанов их подчинёнными с целью сохранения обретённых тяжким трудом знаний и опыта. В качестве знака чести – а также из соображений практичности – общепринятой практикой стало использование новобранцами имён тех, чьи навыки они «усваивали», при этом лейтенанты принимали имена своих капитанов. Сходство каждого из членов IX легиона со своими безупречными братьями было настолько велико, что немногие из посторонних могли обратить внимание на эту тонкую грань бессмертия. Наиболее известный тому пример – персона, служившая легиону в качестве его первого и единственного повелителя, за исключением самого Сангвиния. Считается, что воин, вошедший в историю под именем Ишидура Оссуроса, командовал Девятым со времён Объединения до обнаружения Ваала в конце М30, однако более тщательное изучение записей демонстрирует, что имя это умирало и возрождалось множество раз.

Захваченный бурной хваткой северного отрога Мальстрёма, Ваал давным-давно был мёртвым миром, превращённым в руины и радиоактивные пустоши в результате забытых войн Древней Ночи. Экспедиционные флотилии первопроходцев проглядели этот мир в качестве цели для Великого крестового похода – пускай он и находился близ стабильного и сильного течения варпа, но вместе с тем не обладал реальной промышленной ценностью и был крайне слабо заселён. И всё же именно здесь, в 843.М30, Император обнаружит одного из Своих потерянных сыновей - примарха Сангвиния. Подобно многим другим примархам, Сангвиний принёс кровавый мир на усыновившую его планету, перековывая встреченные им примитивные племена в соответствии со своими собственными идеалами. Его кредо стало наследие завоеваний, уравновешенное справедливостью и знанием, и этот путь сильно отличался от того, которым шёл завещанный ему IX легион.

'''Имя:''' Ваал

'''Примечание:''' [все планетоиды субсистемы Ваал демонстрируют аномальный уровень внешней радиации, не являющейся естественным явлением: вероятно, оно связано с наследием войн Древней Ночи] +++ [оперативная база IX легиона] +++ [кузничные анклавы Механикума Анвиллуса располагаются на первой луне] +++}}

Немногие из неведомым образом украденных у Императора юных примархов оказались в условиях, которые можно было бы назвать удовлетворительными, и всё же мало с кем фортуна обошлась столь же несправедливо, как с Сангвинием. Он очутился в далёкой системе Ваал – некогда процветающем сердце человеческих империй древности, по собственной глупости обратившейся морем радиоактивного пепла и пыли во время Древней Ночи. На второй луне, где и оказался брошенный на произвол судьбы Сангвиний, уцелели жалки остатки человеческой расы – несколько воинственных племён пустынных кочевников, выживающих за счёт грабежей и того немногого, чем можно было разжиться в пустошах.

Ранние дни примарха прошли в глубокой пустыне, и о них известно немногое – ибо Сангвиний никому не рассказывал об этом. Несомненно, он столкнулся с испытаниями, которые погубили бы взрослого человека, убивал существ, служивших источником страха даже для племён пустыни, и выживал там, где рад-фаги Древней Ночи сжирали плоть смертного за считанные минуты. Никто не знает, сколь долго продолжались его странствия по пустыне, однако к тому времени, как его обнаружило одно из множества племён Ваала-Секундус, Сангвиний предстал перед ними в облике юноши, практически достигшего совершеннолетия по меркам пустынных племён и одарённого крыльями, ставшими его отличительной чертой. Появились ли эти белые крылья под воздействием Ваала или же являлись частью изначального замысла Императора – тайна, ответ на которую известен лишь Повелителю Терры.

Сангвиний адаптировался к своей новой жизни столь же стремительно, как и остальные его братья, сила и выносливость юного примарха помогли ему быстро завоевать своё место в приютившем его племени, подобно всем остальным племенам Ваала известном под простым именем - «Народ Крови» или просто «Кровь». Здесь он и возмужал, обеспокоенный снами и дурными знамениями о смерти и крови, а также о пришествии мрачного короля внешних миров. Примарх сражался с мутировавшими тварями, бродившими по глубокой пустыне, и налётчиками из других племён с той же целеустремлённостью, с которой был предан своему новому народу. Тем не менее, в отличие от своих далёких родичей, Сангвиний не начинал долгой войны за объединение Ваала-Секундус, и славная завоевательная кампания, способная продемонстрировать достоинства примарха, так и не началась.

Легенда о крылатом воителе разлетелась по всему Ваалу – воителе высоком, красивом и таком непохожем на изувеченных радиацией людей. Яростный в бою и мудрый в мирное время, он казался призраком былой славы, вновь вернувшейся на Ваал, обещанием лучшего будущего, практически забытого племенем Крови. Несмотря на сопротивление примарха, он стал богом приютившего его народа, и воины со всей пустыни приходили биться под его началом. На протяжении нескольких лет, в самый разгар палящего летнего зноя, вокруг Ангела собиралось громадное войско, стремившееся учиться его слову и обрести защиту под его крыльями.

Таким образом, когда Император явился за своим утраченным сыном, когда космические корабли вновь появились в небесах над Ваалом, они нашли не короля битв и войн, а бога – бога, ставшего таковым вопреки своей воле. Давно предвидевший пришествие своего отца и множество последствий этого воссоединения, Сангвиний пришёл на встречу с Императором в одиночестве, обойдясь без громадных толп почитателей и присягнувших на верность бойцов. Придя один, он пал на колени пред Отцом и взмолился о сохранении жизней своих последователей, страшась гнева человека, поклявшегося сокрушить все религии. Увидев в крылатом примархе служителя редких талантов и исключительной преданности, Император выполнил его просьбу; Его Истина так и не коснулась Ваала, и ни один из имперских кораблей не смел приземляться на Ваале-Секундус, кроме как по инициативе самого Сангвиния. Племя Крови продолжало жить так же, как и прежде, выступая в роли залога пакта Великого Ангела, в то время как сам Сангвиний покинул планету, чтобы начать свою службу Императору.}}

Получившие новое имя Кровавые Ангелы не стремились к возвращению на Ваал в массовом порядке – эта обжигающая пустыня мало чему могла научить их, подобно пустошам Терры и тысячи других мёртвых миров. Вместо этого Сангвиний обратился за помощью к своему брату Гору, который был его наставником и другом на протяжении первых лет службы в составе великой армии Императора. Разделив свой легион, получивший новую геральдику в честь примарха и в соответствии с пожалованным им новым именем, он велел каждому подразделению биться плечом к плечу с одной из рот Лунных Волков Гора. Вместе с этими прославленными воинами Кровавые Ангелы сражались на протяжении всего следующего десятилетия, став свидетелями падения бесчисленных миров и кампаний возмездия любого типа – от жестокой простоты кампаний на истребление до смертоносной тонкости незримых войн удара-и-исчезновения. Действуя в тени Лунных Волков и величайшего из примархов Императора, прежние изгои из Девятого обретут авторитет в глазах своих собратьев, равным образом как и новые для себя понятия о приличиях.

В стремлении подтвердить ценность клятвы, которую Сангвиний принёс им, воины IX легиона старались отбросить пропитанное кровью одиночество, некогда бывшее доспехами их гордости, и принять продемонстрированные примархом новые добродетели. Ярость смягчилась мудростью, кровавый голод сковала дисциплина – когда IX легион вернулся на Ваал, он больше не был тем грубым зверем, что когда-то охотился на Терре, отныне легион переродился в форме, более подходящей для его ангелокрылого владыки. И вот там, на песках Ваала, их встретили недавно вознесённые и обученные подразделения племени Крови, коренные жители радиоактивной системы, которых воспитал и обучил воинскому ремеслу сам Сангвиний. Две половины легиона объединились, воинов каждой из них рассредоточили по многочисленным ротам Кровавых Ангелов, дабы они могли укрепить друг друга и ослабить терранское наследие IX легиона.

Голод никуда не исчез – подобно скованному зверю, он ожидал возможности вновь стать свободным, таясь в укромных уголках разумов воинов, но благодаря вере своего примарха легионеры крепко держали его в оковах. Кровавые Ангелы оттачивали свои разум и волю, всецело отдаваясь изучению как философии, так и войны. Они стали столь же выдающимися мыслителями, сколь и воинами, и под одобрительным взором примарха отбросили в сторону некогда принятое варварство в стремлении показать себя силой, достойной будущего, за которое они боролись. Шло время, и прошлое Кровавых Ангелов исчезло из воспоминаний тех, с кем они сражались вместе, кровавый голод стал всего лишь мифом, полузабытой призрачной историей о древних упырях, некогда связанных со служением Императору. Те немногие в легионе, кто снова уступил своей жажде или следующего за ней по пятам чёрного гнева, были тихо убраны с глаз долой, им даровали Милосердие Императора или сокрыли на Ваале. Кровавые Ангелы и их примарх присоединились к Великому крестовому походу как равные, следуя зову войны среди звёзд и не встречая осуждающего взора.

'''Багровые Паладины''', также известные как «Херувимы» или «Штормовые Ветра» за свои непредсказуемый гнев и постоянную ненависть. Они служили стражами покоев примарха и святилищ. По приказу Сангвиния они появлялись на поле боя в качестве зримого воплощения его решимости и защитников его воли.

К заключительным годам Великого крестового похода Кровавые Ангелы были в числе наиболее выдающихся – если не самым лучшим – легионов Имперского Воинства. Годы, прошедшие с тех пор, как Сангвиний принял власть над легионом, ознаменовались его перерождением, настолько всеобъемлющими и полными переменами, что лишь немногие помнили о Несмертном Легионе былой поры. Некогда полузабытый арьергард Великого крестового похода теперь стоял на переднем крае каждого наступления, и те, кто когда-то презирал Девятый легион, отныне восхваляли его на всех уровнях власти обширных владений Императора. Это была устрашающая боевая сила, разрушитель империй и уничтожитель миров, непоколебимый в своей преданности Императору. Это был прочный фундамент, на котором строился Империум, и пока он стоял, империи не суждено было пасть.

Постоянная численность легиона с учётом потерь составляла около 120 000 воинов, распределённых по 300 ротам одного из крупнейших действующих легионов своего времени, уступавшего, вероятно, лишь громадной массе Ультрадесантников и Железных Воинов. Каждое воинство состояло из сил, предрасположенных к штурмовым операциям и орбитальному десантированию, при этом значительный процент пехоты экипировался для ведения ближнего боя, а машины по большей части оснащались для высокоскоростных ударов и операций прорыва. Обладая меньшим числом защитных средств по сравнению с более универсальными легионами, в условиях отсутствия оперативной инициативы при крупномасштабном конфликте Девятый мог оказаться в невыгодном положении, однако в годы кульминации Великого крестового похода подобный расклад казался немыслимым. Силы легиона были распределены по всей Галактике в составе нескольких отдельных воинств, каждое из которых принимало участие в крупномасштабных операциях, а также в качестве отрядов стражи каждой из основных баз и опорных пунктов легиона – Ваала, Сайфа и Канопуса.

Среди всех этих баз крупнейшей был Ваал; в то время как его вторая луна оставалась священной обителью народа Крови, соседний спутник – опустевший, загрязнённый радиацией шарик – был преобразован Механикумом Анвиллуса по приглашению самого Сангвиния. Там, где не мог ступить ни один немодифицированный человек, техноадепты на зависть меньшим мирам-кузницам возвели производственные площадки, способные обеспечить большую часть потребностей IX легиона в боеприпасах и технике. Ваал, будучи родным миром примарха Сангвиния, требовал присутствия крупного контингента постоянной стражи, обязанности которой как правило исполнялись Багровыми Паладинами, хотя иной раз на поверхности планеты можно было встретить и хотя бы одну из рот, прибывших для переоснащения. Канопус также служил в качестве производственного центра, пускай и меньших размеров и сложности, производя колоссальное количество снарядов и иных простых боеприпасов, чтобы накормить голодные орудия легиона. Этот мир был обычной остановкой для войск, отправляющихся на передний край линии фронта Великого крестового похода, и множество подразделений находилось там на отдыхе. Сайф был самым маленьким среди постоянных форпостов легиона, служившим исключительно в качестве источника рекрутов среди постоянно сражающихся между собой местных племён, и требовал присутствия лишь небольшого отряда стражей.

Завербованный молодым IX легионом среди проклятых ям Мерсианского разлома Древней Альбии, легионер Скурн был преображён, поднят из породивших его грязных трущоб, чтобы стать образцом совершенства среди армий Императора. Его внешность отличалась ангельским великолепием, однако внутри скрывалась личность убийцы с обагрёнными кровью руками, лишённого благородной сути пока ещё не найденного повелителя Ангелов. Эти яростные мясники с ангельскими ликами служили в качестве ударных подразделений войн Объединения в пределах Солнечной системы, спущенными с поводка, дабы убивать и сжигать врагов в беспорядочной ярости на ужаснейших полях сражений. Легионер Скурн носит Пентаграмму Вечерней Звезды, знак боевого отличия кровавых войн на Венере, отмечающий его участие в наихудших массовых убийствах войн Объединения, а также несколько проплавленных кислотой символов более неформального происхождения. Украшающие броню немалого числа легионеров Девятого в ранние годы потёки крови являются особыми знаками многочисленных кровожадных ритуалов, исполняемых так называемым «Несмертным Легионом», а вовсе не отголосками сражений.

''Почтенный Образец Джофиал, Собрание Херувимов-древних''

Почтенный Джофиал находился на борту «Алой слезы», продолжая сражаться с вражескими силами во внешних отсеках, когда достославный боевой корабль рухнул на поверхность Сигнуса-Прайм. Свидетельством устрашающей стойкости шасси его дредноута стал тот факт, что он пережил удар во время аварийной посадки, а подтверждением его доблести – то, что Джофиал стал одним из первых выживших, кому удалось выбраться на поверхность и обезопасить зону вокруг места крушения. После того, как он сыграл жизненно важную роль в операциях по восстановлению, неукротимый древний продолжил служить опорой в защите корабля.

''Сержант Валлен Каст, 8-е тактическое отделение, 1-я рота, Серебряное Воинство''

Демонстрируемая на данном пикт-снимке геральдика является стандартной для легиона Кровавых Ангелов в последние годы Великого крестового похода, включая одобренные Дивизио Милитарис тактические обозначения и незначительные украшения. На левый наплечник нанесён более изящный боевой символ легиона вместе со взводными знаками различия, в то время как на правом размещён неформальный орденский знак Серебряного Воинства. Особого внимания заслуживает использование серебряного шлема и перчаток – практика, принятая орденом после Абсоломской кампании в середине Великого крестового похода в качестве знака гордости за свои достижения.

1. Этот наплечник MkIII демонстрирует стандартную тактическую маркировку легиона. Следует отметить дополнительные декоративные украшения, к которым Сангвиний испытывал особое расположение.

2. Парадный вариант наплечника MkIII отмечен почётными знаками сержанта-ветерана штурмовиков и включает декоративные детали, общие для IX легиона.

6. Необычный пример геральдики Херувимов, Багровых Паладинов, изображённый на наплечнике MkIII. Скорее всего, подобные наплечники предназначались не для боя, а использовались в церемониальных целях.

7. Наплечник MkIV с почётными знаками, демонстрирующими наполненную кровью чашу – привычный атрибут IX легиона, восходящий к некоторым из специфических боевых обрядов ранних лет его существования.

9. Эмблема 11-й роты Кровавых Ангелов, известной как Серебряное Воинство.

Сам Сангвиний отдал приказ о шестичасовом прекращении огня в честь жертвенности и доблести противника, и, хотя анакторцы отказывались от любых попыток выйти на связь, он желал оказать должное воинам, которые так хорошо сражались. Втайне крылатый примарх оплакивал необходимость их уничтожения и надеялся, что передышка вместе с расположившимися в космическом пространстве неподалёку от тронного мира системы кораблями убедят правителей Анактора склониться перед Императором и объединить свои силы с Империумом. Однако то, что произошло дальше, похоронило все надежды на мирное разрешение конфликта и распалило гнев Великого Ангела во всей его ужасающей славе. Двигаясь под флагом перемирия, несколько анакторских кораблей – громадных транспортных барж – подошли к «Алой слезе», передавая на бестолковом местном наречии, что они привезли дары для примарха; сканирование не выявило ни систем наведения, ни энергетических аномалий, пока одна из барж не взорвалась адским пламенем. Сто тридцать два Кровавых Ангела нашли свою смерть в этом взрыве, потрясшем весь флот и удвоившим число потерь, понесённых легионом в этой кампании.