Живые реликвии / Living Relics (рассказ): различия между версиями

То, как корабль здесь оказался было загадкой, ответ на которую затерялся в бездне времени и неизмеримых просторах космоса.

Ведь они не показали свою решимость, сражаясь в чистилище десять тысяч лет, наблюдая усталыми глазами упадок закостеневший империи, но всё равно продолжая её защищать. Но с другой стороны… Разве они, эти примарисы, во всяком случае их первые когорты, пробившиеся через сам Цикатрикс Маледиктум вместе с флотилиями факелоносцев, не являлись сами по себе реликвиями возвышенного прошлого? Столь же почтенными, как и носимый квестором Неродом комбиболтер Ангивейн или его благородный и неумолимый силовой меч Инклемитус<ref>Неумолимый (''лат.'').</ref>. Кассал не был уверен, коренилось ли его недоверие к примарисам лишь в подобающем рыцарю неприятии перемен или же его скептицизм был испорчен завистью.

— Но что-то активно использует энергию. — Он протянул руку внутрь. — Мне потребуется несколько минут, чтобы определить по каким проводами и куда течёт энергия.

— Очень, — примарис чуть отстранился от стены и повернулся к Кассалу. — Если я задам тебе сейчас вопрос, ты ведь ответишь?

Судя по всему, здесь погиб патруль из примерно десятка человек, хотя тела были расчленены так, что в подсчёты могла закрасться погрешность. Одеты они когда-то были в халаты, сшитые из теплоизоляционного волокна, а защитой им служило нечто похожее на кольчугу, сделанную из зубцов стальных гусениц и разноцветных пластековых проводов. Некоторые лежали близко к оружию, которое когда-то, ещё не оказавшись в руках солдат, ограниченных в средствах и ещё сильнее в навыках, могло напоминать дробовики корабельных экипажей. У остальных же были копья с остриями из отбитых кусков адамантиума и древками из дерева или пластека.

Словно живая гора терминатор с грохотом опустился на колено у ближайших останков. Это была женщина, костлявая и с огромными ноздрями, вероятно являющимся адаптацией к разреженной атмосфере. Даже под капюшоном на лице виднелся тонкий слой защищающих от холода волос. Она лежала на древке копья. Нерод ткнул пальцем, погнув кольчугу.

— Я бы мог закрыть глаза на поглощение мёртвых. Я ступал по улицам городов-ульев, где худшее творится в промышленном масштабе, а под надзором наших братств есть феодальные миры, где такому деянию придаётся псевдо-религиозное значение. Но вот металл этого копья… Если я не ошибаюсь, это осколок кинжала космодесантника. А броня. Это гусеницы боевой машины первого эшелона, не гражданской и не вспомогательной бронетехники. А легионной, — он прошептал слово, словно то само по себе было святым. — Такой каннибализм… — Артур закрыл рот, дабы слова не выдали его мысли, а те — грех отчаяния. — Если предположить, что на «Шевалье» с незапамятных времён обитали люди, остались ли хоть какие-то реликвии былого легиона невредимыми и ждущими нашего возвращения?

— «Шевалье» — огромный корабль, пусть и так пострадавший, — наконец, заговорил Листор. — Если наши предшественники хоть в чём-то напоминали нас с тобой, то предприняли меры безопасности для сохранения величайших сокровищ. Хотя за тысячи лет…

— О да, — Нерод поднялся на ноги под свистящий рык гидравлических моторов. Огромной латной перчаткой он махнул Ангивейном, иной реликвией забытых времён. — Давай найдём их.

— Кровь человеческая. И старая. Слишком старая, чтобы я мог сказать наверняка что-то ещё. Всё что я увидел так это… образы. Впечатления, — его веки задрожали так, что на миг Кассал было подумал, что орган-уловитель вновь утягивал брата в видение. — Мир коридоров. Жизнь среди холода и тьмы. Хищник. Демон из червей и личинок.

— Это Ангивейн. Реликвия Гегеменона. Квестор Нерод не оскорбил бы дух болтера богохульством выстрела без желания убить.

На выходе из коридора его встретил рокот замедляющихся лопастей размером с десантный корабль типа «Пожиратель» и столь же медленные вспышки света. Он словно страдал одновременно от последствий взрыва ослепительной гранаты и стазисной бомбы. Обнесённое стенами поселение оказалось построенным вокруг выходного вентиляционного отверстия, на самом краю атмосферного рециркулятора. Железобетонное кольцо корпуса и прочные пластальные спицы защитного ограждения словно корка окружали дома из металла, выдранного из священных стен корабля.

В ответ он выпустил очередь из Ангивейна.

При одном взгляде на бескомпромиссную симметрию очертаний сего оружия, на его чистый корпус, напоминающий шкуру охотящейся гончей, Нерод даже среди священных покоев консекралиума ощущал как сильно дух машины хочет, чтобы его держали в руках, заряжали и применяли в гневе. Но используя его… стреляя он чувствовал себя частью лучших времён, когда их предназначение было столь ясным — праведным возмездием. Первым владельцем оружия был легионер Тёмных Ангелов по имени Ангивейн. Согласно хроникам Ангивейн сражался и погиб в годы сразу после разрушения Калибана, в одной из многих кровавых битв между верными сынами Льва и бандами отступников-астартес на крепостном мире Гегеменон.

Перепуганные смертные осыпали протискивающегося внутрь великана огнём. От прямого попадания пули треснула правая линза. Другой оцарапал пучок проводов, питающих правый бок доспехов. Вылетевшая из старомодного дробовика шрапнель застучала по сочленениям, отскакивая прочь, будто раздавленный перец. Наконец, Нерод высвободил левую руку и поднял Ангивейн.

Халдаин мчался по служебной лестнице, перескакивая по шесть лёгких алюминиевых ступенек за раз. Прикреплённый болтами к стене каркас содрогался. Временами казалось, что опора не удержится и низвергнет его в бездну, и Благословитель пылко возносил хвалу Льву и Императору за их надзор. Мостики внизу точно бы не выдержали весь вес примариса, не говоря уже о кинетическом импульсе, если он упадёт. Но опасность лишь побуждала его бежать быстрее. Хлынувшие в кровоток эндорфины помогали Халдаину не беспокоиться об опасности, угрожавшей ему самому. Напротив, от химического дурмана он ухмыльнулся на бегу. Как иронично бы было, если бы он, рыцарь, пересёкший половину Империума-Нигилус ради спасения “Шевалье” невольно погубил бы её атмосферную систему?

А может на борту “Шевалье” и в самом деле обитали призраки.

— Я объявляю, что поиски закончились exitus malus<ref>Провал или «неудачный итог».</ref>, — теперь, когда битва завершилась, и гнев угас, в голосе звучала меланхолия. Не суждено им отпраздновать час триумфа. Все усилия пошли прахом, но одержанные в кровавом странствии победы всё ещё позволяли Непрощённым достойно встретить неудачу. — Мы найдём снаряжение и геносемя брата Халдаина, после чего вызовем «Грозовой ворон». Пусть заберёт нас в изначальной точке проникновения на корабль.

— Не понимаю, что могло с ним статься, — проворчал Кассал, заставив себя отвернуться от равнодушно качающегося знамени. — Даже все вместе эти выродки бы не одолели космодесантника-примариса из рода Льва. Но если он оступился и пал, если лестница не выдержала его веса… — Он покачал головой. — Это я должен был спешить к вам.

— Мы получим все ответы, когда найдём тело, — заметил Листор. — Скорее всего оно лежит на самом дне атмосферной шахты, когда его обнаружим — выясним, что там случилось.

— Настолько, насколько я могу быть, — прошептал он. — Апотекарион «Шевалье» находится, во всяком случае находился раньше в самом конце коридора. Мы не изучали эту секцию потому, что внешний осмотр ничего не показал, но судя по ауспику что-то до сих пор вытягивает туда энергию из топок. Должно быть там есть защищённые отсеки, скрытые в поле обломков.

— ''Я'' пойду первым, — со всей почтительностью Нерод обнажил меч и протянул его апотекарию. А затем вручил Кассалу свой комбиболтер. Если я паду, то хотя бы верните эти реликвии капитулу. А тело моё оставьте плыть через пустоту.

Кассал фыркнул и шагнул в удерживающее поле, прежде чем кто-то успел возразить или пойти первым. Барьер скользнул по его плечам как вязкое масло, и захлопнулся позади.

Рыцарь-искатель возвышался над апотекарием, стоявшим совсем рядом с выцветшим серым стальным люком. Регил встал чуть в стороне, чтобы не загораживать проход. Он ждал непринуждённо, как и подобает рыцарю, но всё в нём выдавало готовность тут же броситься в бой. Как и Кассал, он думал о том, что происходило позади, а не впереди. У рыцарей Благословителей было мало товарищей, кроме их ближайшего окружения, а за пределами капитула — ещё меньше. Там, где узы братства возникали, они становились крепче пластстали.

— Тогда мы отправим Регила и остальных обратно к точке проникновения и будем удерживать позицию, пока они не принесут всё нужное снаряжение. Узрите же в этой задержке благо, братья мои. Так у нас будет много дней на то, чтобы изучить архивы владельца апотекариона и составить подобающий список оставленных им сокровищ, — квестор улыбнулся, заметив по кислому молчанию настроение братьев-рыцарей. — Мы может даже найдём себе немного времени для отдыха.

Примарис прошёл по комнате, взяв Инклемитус, Ангивейн и горстку других реликвий, а потом вернулся к Нероду. Пригнувшись, он снял клок старого знамени легиона, привязанного квестором к забралу словно стола.