Искупление в огне / The Atonement of Fire (рассказ)

Перевод коллектива "Дети 41-го тысячелетия" Этот перевод был выполнен коллективом переводчиков "Дети 41-го тысячелетия". Их группа ВК находится здесь.

WARPFROG Гильдия Переводчиков Warhammer Искупление в огне / The Atonement of Fire (рассказ)
Автор	Дэвид Аннандейл / David Annandale
Переводчик	Ulf Voss
Редактор	Str0chan, Татьяна Суслова, Григорий Аквинский
Издательство	Black Library
Серия книг	Ересь Гора: Примархи / Horus Heresy: The Primarchs
Год издания	2017
Подписаться на обновления	Telegram-канал
Обсудить	Telegram-чат
Скачать	EPUB, FB2, MOBI
Поддержать проект

Imprimis: приведение Диаваноса к Согласию вышло исключительно мирным. Оно служило и сейчас служит напоминанием, что наш Крестовый поход в первую очередь нацелен не на завоевания, а на то, чтобы принести в Галактику просвещение. Жители Диаваноса с радостью приветствовали провозглашение Имперской Истины. (Дополнение: их энтузиазм в некоторых аспектах напоминал религиозный пыл, вплоть до заявлений об исполнившемся пророчестве. Данную тенденцию заметили и купировали, что немедленно принесло результат, и остаётся только сожалеть, что на Кхуре такое поведение не удалось выявить на ранних стадиях).

Secundo: несмотря на долгую изоляцию во времена эпохи Раздора, народ Диаваноса сумел сохранить богатую культуру. Когда вы ступаете по улицам его столицы, Экстазии, то наибольшее впечатление на вас производит подчёркнутое изящество её витражных башен. Поразительно, что они сохранились до наших дней.

Tertio: Диаванос внёс существенный вклад в Крестовый поход после приведения к Согласию. Помимо того, что приносила его внушительная добывающая промышленность, мир предоставил несоразмерно большое число летописцев.

Вывод: Диаванос обладает рядом особенностей, очевидных во время первоначального приведения к Согласию и после оного, которые делают планету образцом достижений Империума.

Гиллиман, «Заметки о Диаваносе. Приведение к Согласию и его последствия», часть CLVI

I

ПРИРОДА ГРЕХА

Владыка Ультрамара расхаживал по периметру реклюзиама на борту линкора «Ультимус Мунди». Люмен-сферы в канделябрах поддерживали в зале постоянные глубокие сумерки, способствующие размышлениям. Через каждые тридцать шесть градусов окружности широкого зала поднимались колонны с каннелюрами. Орнаменты их капителей почти незаметно различались между собой, что привлекало взгляд и помогало сосредоточить ум. В центре помещения совершенно неподвижно стоял капеллан Волусий. Он говорил тихим голосом, похожим на журчание глубокой реки, также помогая Гиллиману в раздумьях.

— Нет ли прощения греху сему? — спросил Волусий.

— Создание Империума-Секундус — узурпация власти, — заявил примарх. — Намерения не важны, когда преступление столь тяжко. Мы не прощаем предательства.

— Но это не предательство. Для него нужен умысел.

— Это вряд ли уменьшает опасность узурпации.

— Это изменяет природу греха, — сказал Волусий. — И вы не ответили прямо на вопрос о прощении.

— Не ответил, — согласился Робаут.

— Вы ищете прощения?

— Я жажду его.

— Его должен дать Император или вы сами? — уточнил капеллан.

— Дело не в том, чтобы обрести прощение, а в том, чтобы снискать его, — пояснил примарх.

— Снискать путём самоотречения? Отказываясь вернуться на Терру, вы отвергаете возможность напрямую получить прощение у Императора.

Гиллиман взволнованно покачал головой.

— Наша стратегия диктуется практикой. Сангвиний должен сразиться с Хорусом, таков его удел. — Робаут по-прежнему с трудом признавал неотвратимость судьбы, но он уже увидел слишком многое, чтобы поступать иначе. — Кровавые Ангелы должны добраться до Терры. Проход в Гибельном шторме узок. Имматериум всё ещё слишком неспокоен для дальних прыжков, а изменники постараются устроить засаду Девятому легиону. Наш флот — самый крупный и наиболее готовый к боям с силами, которые попытаются остановить Сангвиния.

Уж в этом примарх не сомневался.

— У такого решения нет иных причин? — уточнил Волусий.

Робаут промолчал.

— Как снискать прощение? — вновь спросил капеллан.

— Сберечь мечту моего отца, — ответил Гиллиман.

II

ПРИРОДА ИСКУПЛЕНИЯ

На флот набрасывалось само безумие, но поля Геллера не давали ему вцепиться в звездолёты. Оно соскальзывало с корпусов каждого линкора, крейсера и корабля эскорта, разочарованно вопя и волоча за собой пламя в цветах душегубства. Многие десятки космолётов целеустремлённо пронзали эмпиреи, получив долгожданный ориентир — задачу из трёх составляющих. Они ударят для поддержки другого флота. Они ударят во имя спасения. И наконец, они ударят во имя возмездия.

В стратегиуме линкора «Ультимус Мунди» владыка Ультрамара обдумывал, сколь хрупки грёзы и как ужасна сила, необходимая, чтобы сберечь их.

— Нам повезёт, если от Диаваноса хоть что-то осталось, — сказал Тит Прейтон. Похоже, библиарий тоже думал о хрупкости. Он покачал головой. — Этот мир не из тех, которые могли бы долго противостоять Двенадцатому легиону.

— Астропатические хоры перехватили зов о помощи недавно, — заметил Драк Город. — Если Диаванос сумел отправить сообщение, значит, Пожиратели Миров прибыли немногим раньше.

Подумав с минуту, Гиллиман коснулся пульта управления столом-тактикариумом. Гололитическое изображение осаждённой планеты сменилось картой субсектора с системой Диаваноса в центре.

— Возможно, мы — косвенная причина нападения, — сказал Робаут, вводя дополнительные команды.

На схеме возник маршрут армады Кровавых Ангелов, следующей к Терре, а также известные позиции блокирующих сил изменников.

— В первом полученном нами докладе об этом флоте Пожирателей Миров сообщалось, что он находится на галактическом востоке от Диаваноса, — произнёс Гиллиман.

— Они знают о приближении Кровавых Ангелов, — подытожил Город. — Диаванос — превосходное место сбора для засады на пути, которым должен следовать Сангвиний.

— Тогда это недавняя передислокация, — заметил Прейтон. — Может, для Диаваноса надежда ещё не сгинула.

— Гибель и надежда, — сказал Робаут своим сыновьям. — Мы несём и то и другое.

Именно мысли о надежде не давали ему покоя. Похоже, библиарий прочёл это в лице повелителя, или, возможно, Тита преследовали те же думы.

— Спасение этого мира будет многое значить, — произнёс Прейтон.

— Он — то, чем может стать Империум, — ответил Гиллиман, а про себя добавил: «Он часть моего искупления».

Примарх не допустит, чтобы планета досталась чудовищам Ангрона.

И если Робаут защитит её, если в этот момент настоящего он убережёт прошлое и будущее Диаваноса, да к тому же проложит дорогу Сангвинию и принесёт избавление Терре, то сделает очередной шаг к своему личному искуплению. Гиллиман не верил, что когда-нибудь полностью загладит вину за создание Империума-Секундус, но спасение Диаваноса имело как символическую, так и практическую важность.

Пока что примарх вернулся к практической части. Он изучил маршруты флотов Ультрадесантников и Кровавых Ангелов. Даже если бы варп не бушевал, рассчитать временные рамки их перемещений удалось бы лишь приблизительно. Впрочем, Диаванос располагался недалеко по меркам Галактики.

— Пожирателям Миров придётся выйти из системы, если они рассчитывают перехватить Сангвиния, — сказал Робаут. — Вероятно, их выдвижение почти совпадёт с нашим выходом из точки Мандевиля. Будем действовать, основываясь на этом предположении. Я хочу, чтобы флот построился для атаки и зарядил орудия. Мы поразим их, как молния.

Корабли XIII легиона вырвались из варпа подобно гладию и щиту одновременно. Никто не пробил бы их строй, а состоял он из стольких звездолётов, что не получилось бы и обойти их. И они ударили с неистовством, которое вспороло ночь пустоты грозным светом. Ультрадесантники вышли из имматериума с заряженными торпедными аппаратами, готовыми к стрельбе пушками и запитанными лэнсами, уже выискивая врага.

Тот оказался там, где и предвидел Гиллиман. Пожиратели Миров покинули Диаванос и успели совсем немного выйти за орбиту внешней планеты системы. Их корабли держались плотной группой. Ультрадесантники ринулись на них с левого борта. Численностью силы Робаута более чем вдвое превосходили группировку противника, и ширина их формации по фронту была больше, чем глубина строя XII легиона.

«Наконец, — подумал Гиллиман. — Наконец мы ударим по вам, изменники, так, как вы того заслуживаете».

Шквальный залп, способный истребить цивилизацию, накрыл весь фланг армады Пожирателей Миров. По звездолётам предателей хлестнула цепь огненных протуберанцев. Тьма вспыхнула от взрывов и сияния перегруженных пустотных щитов.

— Мощный выпад, — произнёс Робаут, когда окулюс залил ослепительный свет. — Мы пронзили их до кости.

Линкоры и гранд-крейсеры пережили первые минуты обстрела, но менее крупным кораблям не так повезло. По их корпусам пронеслось разрушение стихийной мощи. Крейсера «Галерус» и «Клава́м» погибли сразу же. Первому разнесло двигатели. Носовую треть «Клавама» испарили многочисленные попадания торпед и снарядов, выпущенных «Латницей силы», а следом детонировали его боеприпасы. В центре флота Пожирателей Миров засияли два солнца-близнеца. Титанические плазменные взрывы, накрыв другие корабли, нанесли им дополнительный урон. От повреждений разрушился фрегат «Воинственный» и вышла из строя боевая баржа «Якулум».

Мостик «Ультимус Мунди» задрожал от криков:

— За Калт! За Пятьсот Миров!

— Приятно видеть, как они горят, — признался Город.

— Сожжение — слишком милосердная смерть для них, — сказал Гиллиман. — Но ты прав. Они давно заслужили гибель на этих кострах.

Пожиратели Миров рьяно ответили на атаку. Их корабли медленно развернулись. Изящество и величественность манёвра, объяснявшиеся гигантской массой звездолётов, ничем не выдавали того, что командуют ими безумные, кровожадные чудовища. Правда, их орудия стреляли быстро, и Двенадцатый легион ответил яростью на праведность Тринадцатого. Сыны Ангрона, хоть и носились по полям сражений наподобие бешеных зверей, всё ещё обладали дисциплиной воинов. Они знали, как ответить могучему флоту, пришедшему по их души.

Пока пылающие звездолёты разворачивались под непрерывным обстрелом, они не нарушали строй, хотя от их погибших собратьев неслись разрушительные ударные волны, мощно толкавшие корабли вовне. Флот мог с лёгкостью утратить любую слаженность, превратиться в стаю раненых зверей, которые неистово мчатся прочь от его распадающейся сердцевины. Вместо этого Пожиратели Миров сомкнули строй, одновременно поддерживая свирепый ответный огонь из бортовых батарей. Летающие монументы дикости, истекая пламенем, с пробоинами в корпусах, через которые струились в пустоту застывающие газы и потоки тел, сближались всё плотнее, меняя траектории, пока не оказались нос к носу с Ультрадесантниками. Вся их армада обратилась в таран.

Солнце системы, невероятно далёкая крошечная искра белого цвета с голубым отливом, отличалась от других звёзд только интенсивностью света. Однако же это холодное око поблёкло пред неистовством, что изверглось на внешних границах его владений. Флоты легионов схлестнулись с такой мощью, что там словно бы родилась новая звезда. Корабли окружило бескрайнее бурное сияние в багровых и фиолетовых тонах. Казалось, из-за столь жестокой битвы должен открыться новый разлом в материуме. Пожиратели Миров, сосредоточив обстрел на узких участках, молотили огнём по стене Ультрадесанта. Изменники уничтожили «Прямоту», «Интегритас» и «Беспристрастную истину». Гранд-крейсер «Инфестус» отметился здесь двумя смертельными ударами, после чего сокрушили его самого.

Новая звезда блистала всё ярче, и таран Пожирателей Миров понемногу утрачивал целостность. Он не смог прорвать линию XIII легиона. Всё новые корабли погибали или отступали с повреждёнными двигателями, больше не способными поддерживать атакующую скорость.

На мостике «Ультимус Мунди» примарх Гиллиман следил за ходом битвы, поглощённый неотложными запросами флота. Его сыновья вели себя именно так, как им полагалось. Каждая часть колоссальной военной машины Робаута действовала согласно общему замыслу, а тот заключался в истреблении врага. Гиллиман отдавал приказы о корректировке отдельных траекторий, которые в совокупности перемещали его звездолёты так, что они надвигались на врага стеной. Пока их строй сближался с Пожирателями Миров как единое и незыблемое целое, примарх смотрел на противника и видел в нём огромного могучего зверя, каждую секунду определяя, какой выпад необходим, чтобы повергнуть его.

Как только отдельные вражеские корабли выходили из формации, Гиллиман тут же прекращал уделять им внимание, предоставляя разбираться с ними тем элементам своей группировки, которым поручили прикончить данные цели. Когда линкор «Гладиатор» покинул строй с обугленным, объятым пожарами левым бортом и перепадами мощности в системах, примарх слегка кивнул, удовлетворённый видом неприятельского флагмана, выведенного из боя. Однако Робаут не позволил себе успокоиться, не понадеялся на то, что теперь Пожиратели Миров обезглавлены. Они будут биться до последней капли своей жестокой крови.

Поскольку Гиллиман не стал отвлекаться на «Гладиатора», он заметил, что теперь вражеским флотом руководит «Несущий погибель», находящийся в центре строя, и повелел «Ультимус Мунди» и «Триумфу Эспандора» перенести массированный огонь на него.

Ввиду того, что «Гладиатор» ушёл с передовой пустотной битвы, Робаут перестал наблюдать за ним, когда дистанция между линкором и флотом XIII легиона возросла. Так как примарх не следил за беглецом, он сумел уловить момент, когда определился исход битвы. Пожиратели Миров по-прежнему сражались и проливали кровь, но уже ничего не могли изменить. Стена Ультрадесанта, выгнувшись, охватила предателей и сжалась, отрезав все пути к бегству. Наступила заключительная часть противоборства.

«Мы расчистили для тебя путь, Сангвиний, — подумал Гиллиман. — И снова сделаем это. Ты доберёшься до Терры».

Затем с борта ударного крейсера «Каваскор» ему воксировал Иас, магистр 22-го капитула.

— «Гладиатор» направляется к Диаваносу, — доложил воин. — Преследуем его.

Робаут понял замысел командира Пожирателей Миров. Этот изменник тоже осознал, что битва проиграна, и увидел возможность нанести прощальный удар, рана от которого загноится. Сыновья Ангрона понимали символическое значение планеты не хуже Ультрадесантников.

— Пожиратели Миров не могут допустить, чтобы выжило будущее, заключённое в Диаваносе, — сказал Прейто, озвучив мысли примарха.

— Сможешь сблизиться с врагом вовремя? — спросил Гиллиман у Иаса.

— Мы ведём огонь, но защита цели держится. Господин примарх, мы уничтожим её, однако не раньше, чем она сожжёт Диаванос. Я приказал провести абордаж на «Цесте».

— Подготовь два штурмовых тарана, — распорядился Робаут, а затем обратился к Городу: — Собери отделение Инвиктских стражей. Мы телепортируемся на «Каваскор». Диаванос ещё увидит рассвет, клянусь именем моего отца!

Драк моргнул.

— Вы возглавите атаку?

— Если понадобится, я буду оберегать Диаванос голыми руками, — заверил примарх и подумал: «А ещё я возьму виру плотью за Пятьсот Миров».

Он порадовался, что «Гладиатора» преследует именно «Каваскор». Иас командовал разрушителями, а их беспощадные методы ведения войны отлично сгодятся для того, чтобы привести в исполнение приговор Пожирателям Миров.

— Сильный оборонительный огонь! — предупредил пилот «Цеста».

— Сможешь достигнуть наших целей? — спросил Гиллиман. Он стоял в десантном отсеке ведущего штурмового тарана, на магнитном зацепе его бедра висел комбиболтер «Арбитратор», а на левом кулаке потрескивала ещё дремлющей мощью силовая перчатка, Державная Длань.

— Их защита верхней надстройки слишком сильна, господин примарх. — Попадание, пришедшееся вскользь, перегрузило инерциальную систему компенсации толчков. Раскололась переборка, лопнул один из трубопроводов, из-за чего отсек наполнился огнём и дымом. — Мы направляемся ниже — к бреши, где орудия уничтожены.

— Дорога на мостик намного удлинится, — воксировал капитан Гиеракс, командир отделения разрушителей на втором таране. — Меняем практическое решение?

— Пойдём быстрее, капитан, — ответил Робаут. — Прежде чем «Гладиатор» достигнет Диаваноса, мы возьмём мостик и перехватим управление.

В устах Гиллимана приказ обрёл силу закона.

— Так и будет, господин примарх, — в дисциплинированном тоне Гиеракса сквозило обещание устроить Пожирателям Миров резню.

Корпус транспортника звенел и дрожал. Он получал всё больший урон, и в десантный отсек струился дым.

— Сыны Ангрона очень стараются отсрочить свою казнь, — заметил Город.

— Если их не устраивает наказание, им не следовало идти за Хорусом, — произнёс Робаут.

Он мысленно отсчитывал секунды до столкновения, внося поправку курса и определяя дистанцию до новой цели. Примарх выкрикнул: «Приготовиться к удару!» — в тот же миг, что и пилот.

Таран «Цест» врезался в основание надстройки «Гладиатора», и его магна-мелты расплавили бронированную обшивку корабля в шлак. Корпус содрогнулся, словно на него обрушили молот. Компенсаторы толчков смягчили сотрясение до несильной вибрации.

— А теперь пусть изменники познают страх! — закричал Гиллиман, когда ракеты «Ярость огня» беспощадно расчистили пространство перед тараном. Посадочные рампы опустились, и Робаут первым ринулся в атаку.

По-прежнему гремели взрывы, и сначала Робаут решил, что ракетный удар поразил погреба для боеприпасов, вызвав вторичные детонации. Однако шум не стихал, причём доносился откуда-то сверху. Глухие раскаты обладали колоссальной мощью, они проносились по всему звездолёту.

— Это мы устроили? — поинтересовался Город.

Они уже добрались до одного из общежитий экипажа. Возле главного выхода лежала груда обугленных тел рабов XII легиона. Драк не смотрел на них — воин уставился на гравированный медный потолок, который снова задрожал.

— Нет, это делает враг, — ответил Гиллиман.

— Делает что?

Взрывы продолжались, набирая силу. Палубы над головами Ультрадесантников словно бы расшатывало землетрясение. Корабль наполнился гулом, что предвещал неотвратимую гибель.

Примарх разочарованно зарычал.

— Они перекрывают нам путь, уничтожая самих себя!

В коридоре за общежитием его догадка подтвердилась. С обоих концов путь преграждали спрессованные железные обломки. Взрывы продолжались, теперь ещё более приглушённые, хотя корпус по-прежнему звенел, как похоронный колокол.

— Они разрушают все палубы между нами и мостиком, — сказал примарх.

Пожиратели Миров знали, что часы «Гладиатора» сочтены. Корабль погибал, но не желал отказываться от финального бесчинства.

— На тех палубах критически важные служебные системы, — произнёс Город. — Они убивают себя.

— А тебя удивляет подобное зверство? — спросил Гиллиман.

— Нет.

— Им больше не нужны системы жизнеобеспечения. Всё, что им требуется, — помешать нам захватить мостик. Чем они и заняты.

Такая тактика, несмотря на её примитивность, давала результат. Гора смятых обломков блокировала путь наверх. Ультрадесантникам никак не удалось бы пробиться через сотни тысяч тонн металла до того, как «Гладиатор» сбросит на Диаванос вирусные бомбы или циклонные торпеды.

— Они не могут вывести из строя то оружие, которое собираются применить, — указал Город.

— Именно. — Гиллиман связался по воксу с Гиераксом. — Капитан, где вы находитесь?

— Пятью палубами ниже вас, господин примарх. Мы видели, как вы пробили брешь раньше нас.

— Мы не можем подняться, поэтому спускаемся. Выдвигайтесь к торпедным отсекам. Самым коротким маршрутом.

— Вас понял.

Драк кивнул. Воин тоже сообразил, как изменится их план на практике: чтобы добраться до цели, они проплавят себе путь через палубы.

Марак из отделения инвиктов установил первую бронебойную гранату. При детонации она испустила поток жара, который превратил металл в жидкость и проделал брешь в палубе. Гиллиман смотрел на взрыв не моргая. Гнев в его взгляде мог растворить адамантий и железо.

Когда они спустились через три палубы, Марак ликующе вскрикнул.

— Следы разрушителей, — объявил он, указывая на дыру в настиле, пробитую в десятке метров впереди.

Робаут, снова возглавив группу, спрыгнул через брешь в коридор, который выгорел дочерна после обстрела с «Каваскора». Следующая дыра находилась всего в нескольких шагах. На палубе завывал ветер: через трещины, протянувшиеся к пробоинам во внешнем корпусе, вытекал воздух. Гиллиман прошёл мимо тел членов экипажа и рабов. Также попадались трупы Пожирателей Миров, но на лоялистов никто не нападал.

— Странно, что нас не атакуют, — заметил Город.

— Пожиратели Миров сосредотачивают силы, — пояснил Робаут. — Всё, что им нужно, — удерживать бортовое оружие под контролем, пока Диаванос не окажется в зоне поражения. Они знают, где мы нападём, и будут ждать нас там.

— Да, они не отошлют бойцов на защиту участков, через которые мы можем и не пойти.

— Сомневаюсь, что в своих мотивах они настолько учитывают стратегию. Им просто не хочется пропустить кровопролитие.

— Господин примарх, — воксировал Гиеракс, который теперь находился всего на одну палубу ниже, — торпедный отсек в зоне видимости…

Его дальнейшие слова заглушила беспрерывная стрельба. Гиллиман разобрал только одно, «входы», но этого ему хватило.

«В теории: есть больше одного входа в отсек. На практике: воспользуйся первоначальной атакой разрушителей, чтобы неожиданно напасть с другой стороны».

— Крушите их, капитан, — велел Робаут. — Мы скоро будем.

Спустившись в последнюю брешь разрушителей, отряд направился дальше. Палуба гудела, отзываясь ритмичному треску болтерных снарядов. Гиллиман шагал вперёд, наглядно представляя себе ключевые конструктивные элементы имперских линкоров и экстраполируя отличия на основании того, как выглядели отсеки, по которым он проходил ранее.

Удалившись от первого отверстия метров на девяносто, Робаут впечатал Державную Длань в настил. Коридор осветила лазурная вспышка. Примарх бил снова и снова, испаряя целые слои металла.

«Вы слышите меня, кровожадные звери? — подумал он. — Я — кара, что идёт за вами».

Палуба окончательно сдалась, и Гиллиман спрыгнул в брешь. Выпрямившись, он открыл огонь из «Арбитратора» в ошеломлённых Пожирателей Миров, чья броня, когда-то белая, поблёскивала багрянцем. Медные шипы усеивали их руки и ноги, шлемы и наплечники. Изменники, взревев, ринулись на примарха с цепными топорами, покрытыми высохшей кровью и ошмётками плоти.

Робаут залил врагов их же кровью, разнося черепа снарядами.

В нескольких сотнях метрах справа от Гиллимана разрушители вели бой с разрушителями.

Пожиратели Миров сражались со своими подобиями, которых сдерживали собственноручно наложенные оковы. Ультрадесантники бились с воплощениями того, во что превратились бы они сами, если бы не честь и дисциплина. Лоялисты и предатели бросались друг на друга со свирепостью, рождённой из беспредельной ненависти. Воины из отделения Гиеракса метнули в сынов Ангрона фосфексные гранаты, а затем без промедления устремились в сотворённое ими же пекло. Облако бело-зелёной смерти выползло через кормовые двери торпедного отсека. Оно пожирало броню бойцов обоих легионов. Оно сжигало керамит. Сжигало плоть. Геральдические знаки таяли, а пламя, текучее, как ртуть, жадно расползалось по обугленным, обглоданным до неузнаваемости трупам.

Легионеры Ультрамара и Нуцерии сражались и убивали посреди растущего пожара из преисподней. Не обращая внимания на то, что зелёное пламя лижет его наплечники, Гиеракс всадил цепной меч в горжет кого-то из Пожирателей Миров. Найдя слабое место в броне, клинок прогрыз дорогу внутрь. В ответ изменник ударил капитана по шлему цепным топором. Гиеракс рыкнул от боли, но не дрогнул, даже когда каска начала трещать. Ультрадесантник надавил на меч.

— Ты истечёшь кровью за Ультрамар! — прокричал он, и звук вокс-передатчиков задрожал от его жажды отмщения.

Хрящи и кости разошлись. Голова предателя свалилась за спину, а в зелёное пекло хлынула широкая алая струя.

Гиллиман и Инвиктские стражи ворвались в торпедный отсек, прямиком в пасть животной ярости. Красные Мясники^[5] завыли в бездумном гневе. Словно само помешательство, заточённое в терминаторских доспехах, они без промедления ринулись под град болтерных снарядов. Ураганные очереди «Арбитратора» изрешетили передние ряды, разбивая доспехи и скелеты. Озверевшие сыны Ангрона, не ведая ничего, кроме стремления убивать, переступили через своих мертвецов и врезались в сомкнутый строй Ультрадесанта.

Стиснув зубы от гнева, Робаут шагнул в круговорот беспримесного истребления. Существа перед ним когда-то поклялись распространять и защищать мечту Императора, но поддались тем наихудшим инстинктам, которые в Его ви́дении замышлялось искоренить.

«Твоё падение было неизбежным, Ангрон», — подумал Гиллиман и в порыве глубочайшего презрения обрушил Державную Длань на отребье, что противостояло ему.

Эти создания, не способные размышлять, живые машины бесцельной ярости, никак не сумели бы остановить его. Но своей неистовой атакой они могли замедлить примарха на пути к цели. За массой Пожирателей Миров, рухнувшими мостками и лужами пылающего прометия располагались торпедные трубы, и Робаут видел, что дверцы многих из них распахнуты — их снаряды уже стартовали. Но самый крупный люк, похожий на вход в склеп, оставался закрытым, а подходы к нему охраняли центурион и дредноут. Это говорило о том, что циклонную торпеду ещё не выпустили.

Гиллиман погрузил Державную Длань в нагрудник одного из Красных Мясников. Робаут пробивался сквозь ряды терминаторов, словно таран.

— Драк! — рявкнул центурион. Его голос, усиленный вокс-динамиком, хрипел и булькал, словно воин сглатывал кровь. — Сегодня я возрадуюсь, глядя, как ты горишь!

Командир изменников по-прежнему стоял у торпедного люка вместе с дредноутом.

— Это Деренакс, — доложил Город примарху, не обращая внимания на издёвку Пожирателя Миров. — Когда-то он по-настоящему стойко верил в идеалы Великого крестового похода.

— Тем тяжелее его грех, — прорычал Робаут и подумал: «Пусть искупает вину. Пусть искупает, пока не обратится в прах».

Врага пожирали скачущие потоки фосфексного пламени, что надвигалось от другого входа. Красные Мясники отступали перед дисциплинированным огнём Инвиктской стражи. Бой складывался не в пользу Пожирателей Миров, но Деренакс стоял в победной позе. Гиллиман понял, что до запуска торпеды остаются считаные секунды. Диаванос уже находился в зоне поражения.

Одним прыжком перескочив группу Красных Мясников, Робаут перед приземлением вывел Державную Длань на полную мощность. Из точки удара ринулась волна такой разрушительной силы, словно в ряды неприятеля врезался метеорит. Терминаторские доспехи лопнули. Тела разнесло на куски. Во все стороны разлетелись осколки костей и керамита.

Примарх побежал сквозь кровавую бурю, посылая перед собой шквалы снарядов из комбиболтера, чтобы проложить путь через Пожирателей Миров.

К нему направился дредноут-контемптор. Тяжёлый болтер шагателя взревел, а силовая клешня потянулась к Гиллиману. Деренакс рассмеялся, после чего повернулся к пульту управления рядом с гидравлическими рычагами, что удерживали гигантский люк закрытым.

Двигаясь настолько быстро, что целеуказатели дредноута не успевали его захватить, Робаут приблизился к монстру и, сжав Державную Длань, выпустил очередь в его шлем. Шагатель издал яростный бессвязный вопль. Огромная перчатка Гиллимана раздробила силовой коготь «Контемптора», а затем обрушилась на саркофаг.

Дредноут пошатнулся. Рука с тяжёлым болтером металась, пока он пробовал навести оружие на Робаута. Тот снова ударил в нагрудную пластину многовекового саркофага, чья броня выдержала бы прямое попадание артиллерийского снаряда. Однако же Державную Длань создали намного раньше, а по мощи она превосходила пушки на несколько порядков. И ею орудовал примарх.

Саркофаг смялся под натиском Гиллимана. Пробив слои броневой защиты, он сжал мягкое искалеченное существо — всё, что сохранилось от тела погребённого легионера.

Рёв дредноута тут же прервался.

Гидравлические рычаги открыли люк, за которым оказалась торпеда. А Деренакс держал в руке детонатор.

— Прицелишься в планету — убьёшь примарха! — кровожадно и триумфально прорычал он.

На корпусе торпеды были закреплены подрывные заряды.

«Центурион использовал Диаванос как приманку», — понял Гиллиман.

Деренакс выжидал, пока Робаут сам не придёт к нему, а теперь собирался взорвать циклонную торпеду внутри «Гладиатора». Вместо того чтобы совершить последнее в жизни бесчинство и погубить целую планету, он решил забрать с собой на погребальный костёр Мстящего Сына Императора.

Гиллиман выстрелил. Снаряды попали в запястье Деренакса, не успевшего нажать на кнопку. Они искромсали руку Пожирателя Миров, но не задели детонатор. Тот упал позади изменника, и центурион с воплем кинулся к устройству.

Схватив Деренакса силовой перчаткой, примарх впечатал его в переборку и надавил, направляя энергию Державной Длани в сокрушительную хватку. Руки и ноги центуриона развалились, как и его план огненного жертвоприношения. Гиллиман вдавил дульный срез «Арбитратора» в шлем Пожирателя Миров.

Воин зарычал, умирая, но не сдаваясь.

— Рано или поздно всё сгорит, — прохрипел Пожиратель Миров.

Робаут нажал на спуск.

Когда примарх отвернулся от трупа, пришло вокс-сообщение от Иаса:

— Господин примарх, вы захватили мостик?

— До него не добраться. Мы взяли торпедный отсек.

Красные Мясники и разрушители всё ещё сражались. Воины не остановятся, пока не перебьют друг друга, но с этим они уже почти справились.

Помедлив секунду, Иас добавил:

— Владыка Гиллиман, я должен настоять на немедленном отходе. «Гладиатор» на курсе, ведущем к столкновению с Диаваносом. «Громовые ястребы» приближаются к вашей позиции. Вам нужно немедленно пробить брешь и эвакуироваться.

Робаут наблюдал через смотровой блок «Громового ястреба», как снижается объятый огнём «Гладиатор». Он увидел, как тёмный клинок линкора погрузился в атмосферу Диаваноса. Увидел, как корабль раскалился докрасна.

Увидел ослепительный огненный шар, что взметнулся при падении, и взрыв с выбросом плазмы. Планету не расколола циклонная торпеда, но «Гладиатор» ударил в неё с силой астероида. Обжигающе-белый цветок пламени диаметром в сотни километров осветил облака. Атмосфера содрогнулась, превращаясь в неистово бурлящий котёл. По миру невесомых башен одна за другой помчались бури. По континентам на предельной скорости пронеслись ветра, лишившие Диаванос его надежд, воплощённых в хрустале, и положив конец грёзам.

В стратегиуме «Ультимус Мунди» примарх внимательно рассматривал пикты авгурного сканирования Диаваноса.

«Вот что мы спасли, — подумал он. — Всё, что мы спасли на этой планете».

«Гладиатор» упал на поверхность мира в восьмидесяти километрах от Экстазии. Ударная волна сровняла столицу с землёй. Изящные образцы архитектуры исчезли. Из облаков пыли и праха торчали искорёженные плоскости стекла и железа. Осталась только серость, вечная серость под тёмно-свинцовым небом. Падал пепел, что не осядет ещё сотни лет.

— На южном материке уцелела часть промышленности, — доложил Город. — Численность населения не упала ниже критического уровня. Диаванос выживет.

— Выживет, — повторил Гиллиман. Слово получилось таким же сухим, как и пепел в воздухе. — Выживания как такового недостаточно, Драк. Взгляни, что утрачено здесь. Сметено культурное наследие тысячелетий. На протяжении эпохи Раздора этот мир сиял, будто маяк. И где теперь свет Диаваноса? То, что просто выжило, придёт в упадок. На планете воцарятся тьма и невежество, если только мы не зажжём новое пламя. На это способен лишь Империум. Мы сражаемся не просто ради выживания государства. Мы сражаемся ради того, чтобы уберечь мечту.

Здесь ему не отыскать искупления. Только решимость и новую клятву.

— Империум никогда не низринут в такую тьму, — сказал примарх Драку. — Он всегда будет достоин моего отца. Всегда. Я сохраню в нём свет. И если мне придётся вести бой вечно, да будет так.