Банды подземья / The Gangs Beneath (рассказ)

Перевод коллектива "Дети 41-го тысячелетия" Этот перевод был выполнен коллективом переводчиков "Дети 41-го тысячелетия". Их группа ВК находится здесь.

WARPFROG Гильдия Переводчиков Warhammer Банды подземья / The Gangs Beneath (рассказ)
Автор	Гэри Клостер / Gary Kloster
Переводчик	Luminor
Редактор	Георгий Воронов, Татьяна Суслова, Larda Cheshko
Издательство	Black Library
Серия книг	Ересь Гора / Horus Heresy
Входит в сборник	Расплата Хтонии / Cthonia's Reckoning
Год издания	2022
Подписаться на обновления	Telegram-канал
Обсудить	Telegram-чат
Скачать	EPUB, FB2, MOBI
Поддержать проект

Болтерный снаряд вонзился в стену рядом с головой Криуса и, детонировав, раздробил камень на острые как бритва осколки, с треском отлетевшие от шлема Имперского Кулака.

— Криус! — затрещал по воксу голос сержанта Либера, почти неразборчивый из-за помех. — Где они?

Град болтов застучал вокруг Криуса, и шахту заполонили осколки камня вперемешку с клубами пыли. Один снаряд врезался ему в ногу, но срикошетил от толстого керамита брони и разорвался в воздухе. Легионер заворчал и сменил позицию, бросившись в одну из проеденных ржавчиной дыр в массивной стальной трубе, пролегавшей вдоль стенки туннеля. Металл отчасти блокировал вражеский обстрел, но, выглядывая из-за неровного края укрытия, воин вполне мог разобраться в том, что происходит вокруг.

Лучи нескольких древних люменов едва пробивали густую пелену из дыма и пыли. Авточувства, пронзив эту завесу и полумрак, вывели на забрало фигуры предателей, что приближались к нему по туннелю: пятерых Сынов Хоруса, чьи доспехи оттенка морской волны блестели в тусклом свете.

Император свидетель, как же он ненавидит этот цвет.

— Пятёрка Сынов впереди, — доложил Криус. Когда он говорил, вокс затрещал у него в ухе, и воин понадеялся, что товарищи по отделению услышали его. Туннель проходил прямо под древней атомной станцией, питавшей эту шахту, и его толстые экраны из стали и бетона размывали комм-передачи до практически полной бессвязности. — Направляются ко мне.

Он послал очередь вниз по туннелю. Болты впились в броню одного из предателей, выбивая ослепительные искры, и стальная труба задрожала под ответным огнём Сынов Хоруса.

Криус что-то заметил за миг до того, как увернуться от вражеских снарядов. Забрало, подчинившись безмолвной команде, открыло в углу экран-окошко, на котором воспроизвело последние несколько секунд. Нечто, почти целиком скрытое в дымке, шевельнулось ещё раз. Точнее, некто. Неулучшенные люди, что прятались за массивными фигурами в доспехах.

— Пять Сынов и несколько смертных позади них. Без оружия и брони.

Болтерный снаряд пробил истончившуюся часть импровизированного укрытия и, с грохотом заметавшись между стенками, детонировал позади Криуса.

— Какие будут приказы? — спросил воин, зная, чего хочется ему самому. Атаковать этих мятежников, паля из болтера, пока тот не раскалится, пока снаряды не пробьют вражеские доспехи и не вгрызутся в плоть под ними…

Как долго он пробыл на Хтонии, этой гнусной каменюге, породившей изменника Хоруса? Как долго сражался против его ублюдков, сначала внутри башни Врат Предателя, а теперь в этом запутанном переплетении туннелей — ходов, вырубленных в скале под исполинским городом-ульем? Как долго задыхался от пыли, тьмы и смерти?

Слишком долго. Пылью и тьмой Криус уже пресытился, но вот смертью… О нет. Воин мог бы упиваться ею, пока не погаснут все звёзды, а Вселенная не погрузится в ночь… Или пока он не прикончит всех Сынов Хоруса до единого.

— Держать позицию. — Шлем Криуса задрожал от насыщенного помехами голоса сержанта Либера. — Прижми их там. Мы идём.

«Держать позицию». Легионер стиснул зубы под забралом. Не тот приказ, который ему бы хотелось услышать, но Либер уже не раз достойно проявил себя как лидер.

— Держу, — отозвался легионер и снова вышел из укрытия.

Сыны медленно приближались к нему, видимо, подозревая, что их пытаются заманить в ловушку и позади одинокого воина находятся другие бойцы его отделения. Благодаря показаниям следящих устройств в доспехах Криус знал, что его братья на подходе, однако они выбрали не ту дорогу, которой ранее прошёл он сам, когда обнаружил этих изменников. Если бы соратники пошли в атаку по его маршруту, то уже добрались бы сюда, но у Либера, похоже, имелся какой-то иной план.

Криус послал в сторону наступающих Сынов Хоруса поток стали и пламени, вынудив их остановиться и ответить огнём.

Болты взрывались вокруг него, разбивая камень и проржавевшую сталь, но легионера они не заботили. Одним из выстрелов он попал кому-то из Сынов в грудь, и тот отлетел назад с расколотой бронёй. Кулак сосредоточил огонь на упавшем воине, пытаясь пробить ослабленный боевой доспех, но один из предателей зацепил болтом шлем Криуса в боковой части. Снаряд детонировал, голова легионера резко откинулась, и на какое-то мгновение всё вокруг потемнело. Однако же его организм, изменённый сакральным геносеменем, выдернул бойца из забытья ещё до того, как его тело рухнуло на грубый каменный пол.

Придя в себя, Криус перекатился, слыша звуки попаданий рядом с собой, но ничего не видя. После удара по шлему дисплей расколотого забрала показывал лишь месиво помех. Изрыгая проклятия, легионер приказал броне расстегнуть защёлки шлема и сорвал его с головы.

Глаза Криуса мгновенно подстроились под новые условия, и Кулак разглядел, что Сыны мчатся на него. Зарычав, он выхватил и швырнул гранату. Она детонировала с грохотом, эхом прокатившимся по шахте, и двое Сынов рухнули наземь, а уцелевшие застыли, оглушённые взрывом. Подняв болтер, Криус выстрелил, целясь в предателя с треснувшим и погнутым нагрудником. Снаряды Кулака поразили уже повреждённую кирасу, и предателя отбросило назад, его броня вмялась в тело, и разрывные снаряды проникли внутрь. Брызнула кровь, и посреди дульных вспышек Криус различил, как она окрасила зелёный доспех в ярко-красный цвет.

«Один готов, давай другого», — подумал Кулак, пока мимо его головы неслись новые болтерные снаряды. Его собственное оружие забилось в руках, когда остальные предатели начали вновь продвигаться вперёд, он видел, как один из них вытаскивает цепной меч, как его зазубренная кромка завывает, когда Сын Хоруса поднимает оружие…

А затем их поглотил ад.

Взревело пламя, омывшее всех выживших легионеров-предателей. Огонь не достиг Криуса, но он всё равно ощутил убийственный жар, и ему пришлось закрыться рукой, чтобы защитить глаза. Сквозь керамитовые пальцы Имперский Кулак видел, что Сыны Хоруса отворачиваются от него, пока по их телам прокатывается новая сжигающая волна. Из пламени вышел воин в жёлтых доспехах, что сияли золотом среди всполохов пламени. Огромная латная перчатка на его руке затрещала силовыми разрядами, когда боец, взмахнув ею сверху вниз, поразил одного из отступников в подбородок. Со вспышкой высвобожденной энергии шлем изменника разлетелся вдребезги вместе с его головой, а ошмётки разметало по сторонам.

— Во славу примарха! — взревел сержант Либер, и остальные бойцы его отделения хлынули вперёд, паля из болтеров.

— Во славу легиона! — откликнулся Криус, и оружие пело у него в руках.

Хруст сабатонов и перестук падающих кусков камня казались тихими после рёва болтеров. В этой почти-что-тишине Криус сделал глубокий вдох, что принёс с собой ароматы каменной взвеси, взрывчатки, горючего для огнемёта и жжёной крови.

— Тут мертвец, — заметил Даррио, глядя на небольшой обугленный труп, лежащий посреди туннеля.

— Мертвецы меня не интересуют, — произнёс Либер. — Найдите выживших.

Сержант стоял рядом с Милоном, другим ветераном 212-й роты. Криус, Даррио и последний боец отряда, Элайя, раньше входили в состав различных отделений 532-й, пока медленное истощение в долгой безжалостной кампании против Сынов Хоруса не заставило ротных командиров составить новые отделения из уцелевших бойцов.

Легионер взглянул на разбросанные по всему туннелю трупы предателей, и ему захотелось пристрелить каждого из них ещё разок.

— Криус, Даррио, Элайя — отыщите смертных.

Воин кивнул. Эти люди не попадались ему на глаза с того момента, как мелькнули в самом начале боя. Если бы им хватило ума, они удрали бы со всех ног после первых же болтерных залпов. Но легионерам всё равно следовало поискать их.

Этими туннелями-шахтами прежде владели обитатели подулья — сброд из бандитов, изгоев и мутантов, скрывавшихся от миллиардов людей, которые вдыхали жизнь в возвышающийся над ними гигантский город-улей. Большинство местных сбежали, когда началась битва между Имперскими Кулаками и Сынами Хоруса, но горстка их всё ещё пряталась на ничейной земле между оборонительными позициями Седьмого и осадными линиями Шестнадцатого. Кулаки прогнали почти всех, оставив тех немногих, кто проявил себя как возможного кандидата в легион, однако Сыны порой использовали подульевиков как лазутчиков и разведчиков.

Пока Криус шёл по туннелю, разыскивая смертных, холодный воздух касался кожи его лица. Ощущение казалось почти незнакомым после того, как он столь долго носил полную броню. Шлем с огромной неровной пробоиной сбоку болтался у него на поясе. Кулаку явно не стоило надевать его до ремонта, но отдать его в починку удастся лишь после возвращения — неизвестно когда.

Легионеры Седьмого рыскали по этим проходам на протяжении нескольких дней, ища признаки того, где Сыны Хоруса организуют следующую атаку, прощупывая слабые места в позициях предателей и нанося на карту запутанную сеть штреков и ремонтных туннелей. Такое занятие помогло им сегодня. На одной из этих карт сержант Либер заметил боковой проход, который дал ему возможность ударить по изменникам с фланга и уничтожить их, зажав между Криусом и остальным отделением. Приятное и полезное дело.

Вопрос, однако, заключался в другом: что вообще здесь забыло отделение предателей с группой смертных?

Ствол шахты пустовал. Криус посмотрел на трубу, служившую ему укрытием во время боя, и шагнул в одну из проржавевших дыр в её боку. Повсюду царила непроглядная тьма, но тут он наконец что-то услышал. Влажный хруст. С таким звуком клинок вонзается в плоть. Криус двинулся вперёд — хруст повторился, а затем прозвучал ещё раз. Подойдя ближе, легионер рассмотрел тени маленьких фигур, присевших вокруг какого-то великана. Повинуясь безмолвной команде, на броне Криуса вспыхнул люмен, и пробитая труба наполнилась светом.

У её изогнутой стенки стояли двое смертных: мужчина и молодая женщина, оборванные и грязные, в тугих металлических ошейниках. Их сковывала цепь, ведущая к телу Сына Хоруса, которое лежало на спине, раскинув руки и ноги. Броня легионера была разбита болтерным огнём, в отверстиях виднелись голова, шея и часть груди. Над воином склонялась ещё одна смертная женщина, старше другой, с короткими, почти полностью седыми волосами. Она сжимала клинок предателя — боевой нож, который в её тощих руках напоминал меч. Старуха занесла оружие над головой, чтобы ещё раз вонзить в лицо мятежника.

— Брось клинок, — приказал Криус, его болтер нацелился прямо на ошейник, свивавшийся вокруг её шеи.

Женщина замерла с высоко поднятым ножом, и её губы раздвинулись с рычанием, обнажив кривые зубы.

— Брошу, когда уверюсь, что он сдох!

Криус коснулся пальцем спускового крючка, уже готовясь нажать, но… В его голове промелькнуло воспоминание, столь давнее и странное, что почудилось, будто оно принадлежит кому-то другому. Проблеск жизни до его вознесения, когда он и сам был таким же смертным ничтожеством. Образ мужского лица, от которого разлетались выбитые зубы и брызги крови, пока тяжёлый гаечный ключ из стали вновь и вновь обрушивался на него.

Затем иллюзорная картина исчезла так же быстро, как появилась, и Криус надавил на спуск.

Прогремел болтерный выстрел. Голова изменника разлетелась багряными сгустками, забрызгав женщину кровью и ошмётками плоти.

— Он сдох, — сообщил Криус и вырвал клинок из её рук.

— От них надо избавиться, — сказал Милон, постукивая пальцами по рукояти ножа и глядя на коленопреклонённых смертных.

— Я хочу знать, что они здесь делают, — ответил сержант Либер.

Он сортировал оружие, захваченное у Сынов, а Даррио и Элайя помогали ему упаковывать то, что годилось к использованию. Осада Хтонии тянулась всё дольше, и теперь Имперские Кулаки могли пополнять запасы только тем, что собирали с трупов предателей.

— Надеются убить нас. — Милон, хороший боец и ветеран, владел огнемётом с точностью апотекария. Но вот цели для своей ярости он выбирал гораздо менее точно. — Лакеи Сынов, отвергающие Императора. Смерть — вот единственный ответ на подобное.

— Лакеи? — переспросил Криус, поднимая цепь, которую сорвал с Сына Хоруса.

Милон повернул к нему голову в шлеме. Он только что спас жизнь Криуса, и тот не сомневался, что ветеран бросился бы в самую гущу изменников и бился бы с ними до последнего вздоха, чтобы защитить любого из своих братьев-астартес. Эта самоотверженность не имела ничего общего с тёплыми чувствами: Милону никто не нравился. Впрочем, он уважал Либера, и, когда сержант заговорил, ветеран передумал высказывать что-либо Криусу.

— Союзники, но не по своей воле, — поправил Либер, подойдя к мужчине на цепи. Крупный для обычного человека, рядом с облачённым в броню сержантом он казался ребёнком. — Скажи мне, смертный, какую долю Сыны Хоруса уготовили тебе?

В широко раскрытых глазах мужчины читались испуг и гнев. Глядя на него, Криус вспомнил ту самую картину, что совсем недавно мелькнула перед его мысленным взором. Фонтан из крови и зубов, гримаса ненависти и ужаса… Затем человек зажмурился, не желая смотреть в лицевую пластину Либера.

— Они бесполезны, сержант, — процедил Милон. — Если уж тратить время, то лучше прикончить их и самим определить, зачем сюда пришёл патруль Сынов, а не слушать ложь предательских прихвостней… — Имперский Кулак бросил взгляд на цепь, которая связывала людей воедино. — Или рабов, — прорычал он полным презрения голосом. — Разница не имеет значения.

— Возможно, всё же имеет, — возразил Криус.

Он подошёл к седовласой женщине, которая молча сидела с высоко поднятой головой, не обращая внимания ни на кого из окружавших её мужчин в доспехах. В свою очередь, молодая девушка присела рядом с ней, потупив взор, но обнажив зубы в зверином оскале.

Криус проигнорировал её и посмотрел на старуху. Её кожу покрывали полоски крови, тёмно-красной влаги из жил легионера, и что-то внутри Кулака сжалось при осознании того, что кровь изменника такого же цвета, как и у него.

— Ты, — сказал он, пока что подавляя гнев, — явно недолюбливаешь Сынов Хоруса.

— Нет, — ответила она тонким и тихим голосом. — Я не питаю любви ни к кому из вас, ангелов пустоты. Ни к тем, зелёным, ни к вам, золотым.

— Они даже не понимают сути предательства Сынов, — проворчал Милон.

Криус не обратил внимания на брата, по-прежнему изучая женщину. Она попробовала уставиться на него в ответ, однако не сумела долго выдерживать взгляд астартес.

— Нас ты не любишь, — сказал Кулак, — но и относишься к нам не с такой ненавистью, как к ним.

— Нет.

— Отчего же? — спросил Криус, не сводя с неё глаз.

— Потому что… — начала старуха негромко, но затем в её тоне проступила ярость. —Потому что они мучили меня и мой народ. Забрали наши туннели, а потом назвали нас ворами за то, что мы копались в их отбросах. Они поймали нас и мучили.

«Зубы и кровь».

То воспоминание вновь мелькнуло в голове Криуса. Большая часть его смертного прошлого забылась, ушла в никуда. Исчезла, как исчезло его некогда слабое тело. Но эта картина избиения каким-то образом сохранилась, словно кусочек кости, застрявший между зубов его разума.

Когда-то Криус был ребёнком-гангстером, боровшимся за выживание в глубоком подземье Некромунды, и угодил в лапы конкурирующей банды. Его поймали и пытали. Пленника собирались убить, но он сумел вырваться. Ему следовало бы удрать, но вместо этого малец подобрал разводной ключ и, проскользнув в мрачное логово неприятельской шайки, рыскал там, пока не нашёл их главаря, того самого, что бил сильнее всего. Тогда Криус накинулся на него со своим импровизированным оружием…

Вот и всё, что осталось в памяти. Легионер не знал, что произошло потом, не представлял, каким образом он уцелел после того, как столь жутко отомстил за себя. Последующие воспоминания не отличались такой мощью, поэтому не сохранились. Лишь те образы страха, ненависти, пленения и беспомощности продолжали являться ему.

— Сыны Хоруса, те «зелёные». Они мучили тебя. Теперь ты хочешь их убить. — Старуха молча кивнула. Протянув руку, Криус сжал грубый ошейник у неё на шее. Пальцы латной перчатки, ловкие и сильные, сломали металлическое кольцо, даже не поранив тонкую кожу смертной. — И мы тоже. Мы хотим прикончить их всех.

Оказалось, что обугленное тело на полу туннеля принадлежало некоему Аку, бывшему вожаку группы. Уцелевшего мужчину звали Крайт, а седовласую женщину — Бетре.

— Когда зелёные нас поймали, то собирались убить. Но Ак решил поторговаться. — Старуха отпила глоток воды из фляги, которую вручил ей Криус, после чего передала сосуд своей молодой спутнице по имени Ним. — Зря он помешал им. Лучше сдохнуть, чем жить на цепи, но Ак испугался помирать.

Бетре плюнула в сторону трупа.

— Мы напрасно теряем время, — проворчал Милон, но Либер поднял руку, и ветеран угомонился.

— Что за сделку заключил Ак? — спросил сержант.

Старуха покосилась на Криуса, и тот кивнул ей.

— Ак наболтал им, что мы выучили все эти туннели, сверху донизу, оттуда и досюда, все тайные тропы. Поэтому зелёные спросили, знает ли он, как обойти вашу оборону, и Ак сказал: «Ага».

Милон ощерился, а Ним издала странный звук, нечто среднее между всхлипом и глухим ворчанием.

— Как же? — потребовал ответа Криус.

Подняв руку, Бетре указала на громадную трубу.

— Стальной туннель ныряет в камень, но затем выходит в восьмигранную шахту, которая ведёт на поверхность.

— Я знаю это место, — пробормотал Криус, — оно располагается далеко за нашими линиями обороны. Рядом с помещением, где мы храним боеприпасы. Окажись там Сыны Хоруса… Одной гранаты хватило бы, чтобы пробить брешь на удерживаемой нашим легионом территории и уничтожить большую часть резерва боеприпасов в том секторе.

— Сегодня мы благословлены удачей, братья, — произнёс сержант Либер, глядя на тела Сынов. — Мы не позволили этим изменникам одержать крупную победу.

— Ну типа того, — вставила Бетре. — А чё вы сделаете с теми, кто идёт следом за нами?

— Вот здесь. — Старуха указала на точку, где пять линий, обозначающих туннели шахт, пересекались в одном помещении.

Перед этим легионеры нацарапали боевыми ножами на полу туннеля примитивную карту, чтобы её могли изучить смертные.

— Тут они разделились. Эти, — она махнула рукой в сторону трупов Сынов Хоруса, — заставили нас идти впереди и показывать дорогу. Другие пошли на охоту за группой золотых, вроде вас.

— Нарус вёл отделение через этот район, — заметил Либер. Сержант повернул к женщине голову в шлеме, его линзы блеснули в тусклом свете. — Сколько ещё там было Сынов?

— Десять, — ответила она. — Два к одному, — прорычал Милон. — Мы убьём их всех.

Либер кивнул, а затем, обернувшись, осмотрел расположенную позади трубу.

— Болтеры. Огнемёт. Парочка гранат. Засыпать этот туннель породой у нас не получится. — Он оглянулся на своих братьев, сжимая массивные пальцы силового кулака. — Придётся залить его кровью.

Криус и остальные вскинули болтеры.

— Ради примарха мы убиваем!

— Ради легиона, — отозвался Либер, — мы побеждаем.

По вокс-импланту в ухе Криус слушал, как сержант пробует выйти на связь с командованием, но в канале только трещали помехи. Они были одни, и другие Имперские Кулаки ничего не знали о том, что их ожидает в случае гибели бойцов Либера. Пристально глядя на своего сержанта, Криус вполне мог прочесть его намерения по положению плеч. Либер, конечно же, назначит кого-нибудь курьером, и Кулак опасался, что из-за разбитого шлема выбор падёт на него.

— Наших братьев следует предупредить об этой угрозе, — начал сержант. — Даррио, ты как можно быстрее пойдёшь по этой тайной тропе. Если бандиты верно определили, где она выходит, расскажи о ситуации братьям, которых найдёшь там.

Даррио медленно кивнул, и Криус хлопнул его по плечу, понимая, как страдает товарищ из-за того, что его отсылают с передовой.

— Но нам нужен ещё один посланец, — продолжил Либер, — на случай, если эти смертные лгут или ошибаются. — Бетре нахмурилась, а Криус снова перевёл внимание на командира. — Кто-то должен доставить предостережение и тем путём, которым мы пришли. — Сержант поворачивал голову то к Криусу, то к Элайе, пока не остановил взгляд на первом воине. — Сегодня ты хорошо держался ради нас, брат. Готов поработать ещё?

— Я готов.

Либер кивнул.

— Элайя, пойдёшь ты.

Имперский Кулак склонил голову, а затем мрачно улыбнулся Криусу.

— Убей их всех, брат, — сказал Элайя.

Криус кивнул, после чего курьеры двинулись к своим целям, направляясь вниз по туннелю шахты и проржавевшей трубе, пока не исчезли во тьме.

Либер не стал смотреть им вслед.

— У нас мало времени. Необходимо подготовить позицию, на которой мы заблокируем и сокрушим изменников.

Криус опустил голову в согласии, но тут его взгляд упал на смертных, притаившихся у края туннеля.

— А что насчёт них?

— Если отпустим, они предадут нас, а если оставим при себе — станут обузой, — проворчал Милон. — Прикончи их, как я и предлагал.

Пока брат высказывался, Криус наблюдал за бандитами. Крайт почти незаметно пошевелился, пытаясь скрыть своё крошечное движение, однако Кулак уловил, что мужчина готовится к бегству, так же легко, как если бы тот прокричал об этом. Столь же прозрачным его замысел оказался и для Бетре. Старуха хлопнула Крайта по руке, предостерегая здоровяка от глупого шага, однако сама не сводила глаз с Криуса.

— Эти зелёные сторговались с Аком, а после сковали нас. Думаешь, мы побежим к ним?

— Нет, — ответил Либер, оглядывая туннель и планируя оборону. — Но однажды они уже поймали вас.

— Теперь не выйдет, — прорычала старуха. — Дайте нам эти пушки. — Она кивком указала на болтеры, которые легионеры взяли с тел Сынов. — Мы будем сражаться.

Милон издал какое-то рычание, слишком сердитое, чтобы сойти за смех, однако Криус внимательно посмотрел на старуху.

— Вы погибнете, — сказал воин.

— Здесь, с вами — ага, — начала она, — но в этих туннелях… Я же говорила, мы тут всё знаем. Сможем ударить по ним сзади, пока они будут драться с вами.

— Трусы, — процедил Милон.

— Знатоки тактики, — возразил Либер. — Идея близка к моим распоряжениям в ходе боя с ними. — Сержант мотнул головой в сторону трупов, и Милон нахмурился, но промолчал. — Это вариант. Но выдавать непроверенным смертным оружие и отправлять их на задание… Так рисковать я не готов.

Криус по-прежнему наблюдал за Бетре, а она уставилась на него в ответ. Её глаза горели ненавистью, и, встречаясь с ней взглядом, легионер отчётливо вспоминал кровь и выбитые зубы.

— Я понимаю, сержант. Но я верю, что она помогла бы нам, если б могла.

Либер прекратил осмотр туннеля и повернулся к Криусу.

— Знаю. Может, так оно и есть. — Сержант указал на груду оружия, которое их отделение забрало у Сынов Хоруса. — Бери то, с чем смертные, по твоему мнению, справятся, и иди с ними. Мы с Милоном остановим предателей, но они будут искать способы пробиться мимо нас. Срывайте их попытки, замедляйте их. Мы должны выиграть время для Даррио и Элайи, чтобы они успели вернуться и рассказать остальным.

Уйти со смертными, бросить Либера и Милона сражаться с предателями без него? Криус имел в виду совсем не это, но… Взглянув на Бетре, он увидел, что старуха всё так же смотрит на него и в её глазах пылает жажда крови. Он действительно поверил в то, что сказал.

Прошагав к груде оружия, Криус вытащил из неё и сложил в сумку болтер, болт-пистолет, пару боевых ножей и несколько дымовых гранат.

— Это для нас? — уточнила Бетре.

— Если отведёшь меня к тем предателям, то да, — ответил легионер, и старуха уверенно кивнула, сжав кулаки.

— Смертные бесполезны, — проворчал Милон. — Если даже они не обратятся против нас, то скорее убьют из этого оружия самих себя, чем кого-то из Сынов.

— Возможно, — согласился сержант Либер. — Однако для наилучшей защиты нужно больше одной стены. Какие-то из них прочны, как наши доспехи. Другие… — Он посмотрел на Бетре и Ним, присевшую рядом с ней. — Мягкие, словно плоть, и хрупкие, как кости.

Смертные неслышно ступали по узкому проходу впереди Криуса. В авангарде маленького отряда шла Ним, бесшумно и уверенно шагая босыми ногами, следом за ней — Бетре и Крайт. Что же до Криуса, то он двигался отнюдь не так проворно. Хотя воин извернулся и шёл боком, наплечники его брони всё равно едва помещались между каменными стенами, к тому же легионеру приходилось постоянно наклонять голову, чтобы не удариться о выступы кладки и перегоревшие люмены. Опять пыль и темнота… Криус возненавидел это место ещё сильнее.

Впереди него Ним остановилась у какой-то решётки в полу и посмотрела вниз. Затем она жестом подозвала Бетре — похоже, старуха и девушка пользовались собственным языком знаков. Криус вообще не слышал от Ним никаких звуков, не считая того, что она пару раз тихо порыкивала. Когда легионер подошёл к решётке, неулучшенные люди глядели сквозь неё вниз, в длинный провал во тьму, где из необработанного камня торчали ржавые стальные скобы, нечто вроде примитивной лестницы. Затем смертные обернулись к Кулаку.

— Он туда пролезет? — поинтересовался Крайт.

— Возможно, — сказала Бетре. — Наверняка, если броню снимет.

— Нет! — произнёс Криус, и женщина ответила ему слабой, но жёсткой улыбкой.

— Я так и думала.

Крайт вцепился в стальную решётку, пытаясь поднять её. Понаблюдав за его стараниями, легионер сам протянул руку и отбросил преграду в сторону. Ним нырнула в дыру и начала спускаться.

— Мы почти у цели, — предупредила Бетре, взмахом руки велев Крайту двигаться следом. — Туннель на дне загибается обратно наверх и соединяется с тем, где мы оставили тех твоих золотых. Мы окажемся за спиной у зелёных, когда они туда доберутся. Тогда ты отдашь нам пушки, лады?

Криус посмотрел на старуху. Кровь и зубы. Ненависть и страх. Он чрезмерно полагался на паять, на ощущение того, как он поступал в ту давнюю пору, когда был таким же смертным, как она. Но теперь ему больше ничего и не оставалось.

— Вперёд, — велел Криус.

Подождав, пока женщина исчезнет в темноте, он последовал за ней.

Стальные скобы застонали под весом астартес, сгибаясь в его хватке. Стенки шахты царапали жёлтые наплечники доспехов, бессильно вгрызаясь в керамит. Криус перемещался медленно, стараясь не застрять. На полпути он замер и прислушался. Боец уловил низкие стоны металлических ступеней грубой лестницы — звуки шли снизу, где спускались Крайт и Бетре. Но за этими шумами скрывалось нечто более тихое, более грозное. Практически незаметный треск камня, низкий дозвуковой гул, с которым сдвинулись и покоробились стены туннеля. На шероховатой поверхности камня возникли трещины, тонкие, словно волосы, и почти невидимые: Криус различил их лишь благодаря генным улучшениям зрения. По стене расползались зазубренные линии, похожие на разряды молний, и по мере их роста Имперский Кулак ощущал вибрацию под пальцами.

— Бетре! Выбирайся!

Ему хватило времени лишь на эту фразу. Шум внезапно усилился, трещины начали расходиться, и каменная плита лопнула с треском болтерных выстрелов. Заметив, как отваливается громадная глыба, Кулак понял, что она обрушится на смертных внизу и раздавит их всех.

Рыча, он оттолкнулся назад, обращая узость шахты себе на пользу, и прижался спиной к дальней стенке. Собравшись с силами, легионер упёрся ладонями латных перчаток в кусок каменной породы, пытавшийся выскользнуть. Тот надавил на Криуса всей массой, стараясь сдвинуть его и упасть, но тому хватило мощи доспеха, рук и спины, пусть и едва-едва. Легионер напряг мышцы и стиснул зубы, не давая туннелю развалиться, пока смертные под ним, почти добравшиеся до дна, спрыгивали и кое-как выползали наружу.

Когда они покинули дно шахты, Криус сделал вдох, повёл плечами и пошевелил руками, впиваясь пальцами латных перчаток в стены. Так он замедлил скольжение, когда отломившийся камень устремился вместе с ним вниз по туннелю. Когда они с размаху врезались в дно, легионер сместился так, чтобы не попасть под валун, но мелкие обломки, которые сыпались вслед за глыбой, налетели на Криуса наподобие бури и похоронили его во тьме.

— Это наш шанс! Можем свалить!

Голос Крайта. Криус моргнул, но увидел только черноту. На языке он чувствовал пыль и металлический привкус своей крови.

— Заткни хайло. Надо его откопать! — Бетре.

Имперский Кулак попробовал сдвинуться, но камень прижимал его к полу. Легионер закрыл глаза, внимая своему телу. Хотя доспехи уберегли его от повреждений, камень рассёк незащищённую голову воина. Однако же геносемя сделало Криуса настолько крепким, что его кости выдержали удар, способный раздробить череп смертного.

— Чтобы добраться до оружия? — уточнил Крайт.

— Добраться до него, чтоб тебя! — прошипела Бетре. — Без него нам не уложить грёбаных зелёных!

— А с ним мы прям всех перебьём? — ощерился Крайт. — На кой нам это, Бетре?

— Когда тот зелёный защёлкнул ошейник на моём горле, я поклялась, что он сдохнет у меня на глазах, Крайт. А если я пообещала кого убить, то слово держу. Всегда.

— Твоё обещание угробит нас всех, — буркнул Крайт.

Тут Криус услышал, как они скребут по камню над ним, поэтому, медленно сместившись, предупредил Бетре, после чего рывком выбрался из-под обломков. Старуха выругалась и отползла назад, пока легионер вылезал из груды щебня. Очистив глаза от песка, он увидел, что Крайт и Бетре пристально смотрят на него, а Ним молча прячется позади.

Старая женщина посмотрела на него.

— Ты как, золотой?

— Я из Имперских Кулаков. Мы — каменные люди Империума. — Криус стряхнул пыль с доспехов. — Нас так легко не сломить.

— Вот и славненько. Тогда пошли кончать всех этих зелёных, — со злостью произнесла Бетре.

Сыны Хоруса уже были там.

Туннель вокруг группы Криуса затрясло, и рёв эхом прокатился по каменной глотке. «Граната», — подумал Кулак. За взрывом последовал стрёкот болт-автоматов, смешанный с оглушительным перестуком сначала одного тяжёлого болтера, затем двух. Потом зарычал огнемёт Милона.

— Либер сдерживает Сынов, — сказал Криус.

Кулак окинул взглядом узкий проход, по которому они шли. Туннель поворачивал, перекрывая обзор, но Криус различал вспышки света, отражавшиеся от стен при стрельбе из болтеров.

— Мне нужно… — Ему нужно атаковать, наброситься на противника, который так близко! Но он понятия не имел, как расположились враги. Атака вслепую, скорее всего, приведёт к гибели всей группы, а он хотел продать жизнь только за кровь предателей. — Мне нужно увидеть их.

— Они увидят тебя, золотой. — Бетре указала на Ним. — Пошли лучше её.

— Её тоже заметят, — возразил Криус.

— Ним? Посреди драки? — Старуха покачала головой. — Подсади-ка её.

Бетре указала на верхнюю часть туннеля, где между разбитыми и мерцающими люменами проходили старые трубопроводы.

Криус нахмурился, глядя на девушку, и Ним ответила ему тем же — её явно не тянуло подходить вплотную к воину. Но Бетре нетерпеливо махнула рукой, и Ним плавно подступила ближе. Легионер взял её за спинку грязной рубашки и подбросил к потолку. Она с лёгкостью уцепилась за изоляционные трубы, обхватив их пальцами рук и ног, сильными и как-то странно сочленёнными. Благодаря им девушка без затруднений свисала головой вниз, пока бесшумно карабкаясь по верхней части туннеля. Но вдруг она соскользнула — и что-то метнулось у неё изо рта. Язык Ним, длиной не уступающий её предплечью, обернулся вокруг одного из люменов и помог девушке сохранить равновесие, после чего она торопливо продолжила путь.

— Мутант, — промолвил Криус, наблюдая за ней. Рука легионера уже легла на болтер.

— Здесь, на дне, мы не отказываемся ни от чьей помощи, — объяснила Бетре. — Кстати говоря…

Она покосилась на сумку, перекинутую через плечи Криуса. Посмотрев на старуху, воин кивнул. Так или иначе, ненависть Бетре не подвела. Вытащив оружие, легионер выдал смертным по клинку, Крайту вручил болтер, а женщине — болт-пистолет. Бетре насупилась, глядя на меньшее по размерам оружие, которое всё же казалось огромным в её хватке.

— Отдача сломает тебе руки, если будешь неправильно его держать, — заметил Криус. —Покрепче надо.

Старуха кивнула, и позади неё прогремел гром: взорвалась ещё одна граната. Криус выхватил болтер, отчаянно стремясь в сражение. Но он ждал, ждал возвращения маленькой мутантки. Если она вообще вернётся…

Ним пришла обратно уже понизу, скользя по полу, словно тень, и легионер чуть не выстрелил в неё. Бетре увидела, что его оружие сдвинулось, и тоже разглядела девушку. Ним замерла у стены, пронзая Криуса ядовитым взглядом, пока тот не опустил болтер. Затем она молча приблизилась к старухе. Следя за ней, Кулак вполне мог поверить, что бойцы её не заметили.

Бетре присела рядом с девушкой, и они начали перешёптываться, активно жестикулируя.

— Твои золотые всё ещё удерживают свой туннель, — объяснила старуха. — Свалили одного из зелёных. Двое палят по ним из здоровых пушек, не дают сдвинуться, пока остальные подходят ближе.

Кулаков прижимают тяжёлыми болтерами, тогда как Милон отгоняет Сынов пламенем из огнемёта. Неустойчивое равновесие, которое долго не продержится. Сыны либо придумают какой-нибудь способ обойти ветеранов, либо просто ринутся вперёд и прорвутся, заплатив кровавую цену. Как же Криусу и его смертным спутникам изменить баланс сил?

— Где они были? — спросил легионер, и Бетре, основываясь на том, что рассказала ей Ним, начертила в пыли на полу коридора грубую схему. Криус пристально смотрел на безыскусную карту, пытаясь придумать план, пока старуха не добавила какую-то точку среди крестиков, обозначающих Сынов Хоруса. — А это что?

— Ним не знает, — ответила старуха. — Что-то угловатое, вроде коробки, но с огоньками. Зелёные установили его на полу позади себя.

Коробка. С огоньками.

— Жёлтая, с красными полосками? — спросил он.

— С красными, но сама зелёная, — пояснила Бетре после краткого обсуждения с девушкой.

Конечно, зелёного, это ведь оснащение Сынов. Но предупреждающий красный цвет везде одинаков.

— Подрывной заряд, — произнёс легионер.

— Это чё такое? — не поняла Бетре.

— То, что позволит нам убить их всех. — Криус изучил рисунок ещё раз, и на основе уроков по тактике, выжженных в мозгу воина, у него сложился чёткий план. — Это бомба, какими заваливали здешние туннели. Раз на ней мигают индикаторы, значит, её взвели. На случай, если из того туннеля хлынут другие Имперские Кулаки. — Он достал дымовые гранаты, которые клал в сумку. — Смо-жет ли Ним подобраться достаточно близко, чтобы бросить их в гущу предателей?

— Зелёных? — Бетре посмотрела на девушку, и та кивнула.

— Отлично, — произнёс Криус. Он доверяется мутанту… «Здесь, на дне, мы не отказываемся ни от чьей помощи». — Она бросает их внутрь и ослепляет Сынов Хоруса. Следом заходим мы, вы двое палите в разные стороны, сбивая их с толку, пока я бросаюсь вперёд. Вот сюда. — Воин постучал по точке, соответствующей подрывному заряду. — Она взведена, и мне надо только нажать на красную кнопку. Таймер не установлен, так что подрывной заряд взорвётся с малой задержкой, как граната, и обрушит весь туннель на головы изменников.

— А как же ты? — спросила Бетре.

— Девять за одного, — отрезал Криус. — Такой размен я приму.

Она посмотрела на него, а затем кивнула.

— Когда?

— Прямо сейчас. Пока они не ушли.

Легионер передал гранаты девушке, затем схватил её и подбросил к переплетению труб.

— Будь наготове, — велел Криус, — вскоре мы выдвигаемся. Как только они заметят нас и начнут стрелять, бросай гранаты.

Кивнув, девушка высунула чрезмерно длинный язык, обвила им гранаты и, удерживая их, поползла к цели.

Криус начал обратный отсчёт, прикидывая, сколько времени он может дать Ним. В какой-то момент заговорила Бетре, ждавшая рядом.

— Почему ты доверяешь мне?

— Не знаю, — отозвался он, не глядя на неё. — Но когда-то я и сам был в банде. Очень давно и далеко отсюда. Я помню, каково это, когда тебя ловят те, кто сильнее и могущественнее тебя. Помню эту беспомощность. Всю эту ненависть. И я доверяю таким чувствам.

Старуха рассмеялась — будто зазвенело разбитое стекло.

— Страх и ненависть… Им всегда можно доверять. — Бетре посмотрела на него. — Бандит однажды — бандит навсегда. Теперь ты просто в шайке получше, золотой.

Криус кивнул, а между тем в его голове закончился обратный отсчёт.

— Пора.

Он устремился вперёд широкими шагами, и смертные побежали следом. Завернул за один поворот, за другой, а затем туннель вывел группу в более широкую шахту. Внутри находились Сыны Хоруса, выстроившиеся именно так, как сообщила Ним. Вскинув болтер, Имперский Кулак открыл огонь.

— Ради примарха я убиваю! — взревел легионер. Изменники обернулись, их доспехи заискрили после нескольких попаданий болтов, а за ними Криус увидел на полу подрывной заряд, всё ещё мигающий люменами. Сыны Хоруса подняли оружие и начали отстреливаться. Брошенные Ним гранаты взорвались с двумя резкими хлопками, и клубы дыма затянули проход, скрывая и предателей, и атакующих.

Это не имело значения. Криус выпустил в пелену несколько очередей, целясь туда, где только что располагались изменники. С одной стороны от Кулака старая Бетре залегла, чтобы пропускать над собой вылетавшие из дыма снаряды, и сама начала палить по врагам, упирая болт-пистолет в каменный пол. Даже так она еле удерживала оружие в руках. С другого бока Крайт что-то выкрикнул и прицелился из болтера, полученного от Криуса. Он выстрелил только раз, не приняв нужную стойку, и сила отдачи отбросила мужчину назад. Хтониец с трудом встал, изрыгая ругательства, но поднять пушку во второй раз не успел: из дыма с визгом примчался болт, поразивший бандита в грудь. Раздался приглушённый взрыв, и только ноги Крайта ещё пару секунд стояли под красным облачком, после чего повалились на пол.

Криус едва заметил гибель мужчины. Паля из болтера, легионер бросился в плотную завесу, направляясь прямо к подрывному заряду…

А затем из дыма выскочила громадная фигура и врезалась в Имперского Кулака.

Сын Хоруса сбил его с ног, и от удара оружие Криуса отскочило в сторону. Изменник перекатился, пытаясь навести собственный болтер на Кулака, но тот, схватив руку врага обеими своими, удерживал ствол направленным в сторону. Однако вторая латная перчатка Сына проскребла по доспехам Криуса и наткнулась на его голову. Облачённые в керамит пальцы впились в кожу бойца Седьмого, и тому пришлось убрать одну руку из борьбы за болтер. Перехватив керамитовую перчатку неприятеля, он не позволил Сыну оторвать ему лицо.

— Золотой!

Крик Бетре почти утонул в рёве болтеров, но Криус увидел её сквозь пальцы изменника, когда она пронеслась мимо и швырнула в их сторону боевой нож, полученный от Кулака. Затем старуха скрылась в дыму.

Клинок лязгнул о его доспехи, и боец Седьмого отпустил руку предателя. Пальцы Сына вонзились в плоть, но Криус, страдая от боли, всё же нащупал рукоять ножа. Взревев, легионер перекатился, увлекая врага за собой, и обнажил участок под мышкой изменника. Криус вонзил клинок в то место, зная, что броня там тоньше всего. Он почувствовал треск керамита, а затем хруст, когда нож пронзил кожу, мышцы и кости. Сын Хоруса забился под Криусом, сжимавшая болтер рука обмякла, когда лезвие перерезало нервы и кровеносные сосуды. Но другая кисть предателя ещё крепче сжалась на лице Криуса, и воин Дорна ощутил, как треснула его скула, а в глазах потускнело. Но тьмой он уже насытился по горло и желал для себя не такой смерти.

Криус выдернул болтер из ослабевшей руки изменника, сунул ствол под подбородок Сына и выстрелил.

На мгновение рука мёртвого врага судорожно сомкнулась, чуть не раздробив лоялисту череп, но затем обмякла и упала. Ворча от натуги, Криус ногой отбросил труп предателя и выпрямился с ножом в одной руке и болтером в другой. Перед ним всё ещё бурлило облако дыма, сквозь которое с рокотом проносились реактивные снаряды. Пламя огнемёта придавало им инфернальный красный оттенок.

— За легион! — взревел Криус и бросился в этот ад.

Дым редел, и Кулак принялся искать в едкой мгле подрывной заряд. Сквозь хаос теней и дульных вспышек он ничего не видел, ничего, пока… Есть! Красные переливы внизу, у самого пола. Мерцающие индикаторы устройства. Но над ним стоит тень, великан в зелёных доспехах. Нет, две тени.

Несмотря на остроту зрения астартес, второй силуэт почти скрывался в дыму и окружающей суматохе. И всё же Криус успел заметить, что Сын Хоруса держит одной рукой какую-то фигуру, которая беспомощно извивается в тисках его латной перчатки. Бетре.

Криус не мог разглядеть лица женщины, но в свете дульной вспышки заметил её седые волосы. Сын Хоруса поднимал вторую руку, вдавливая ствол болтера в живот Бетре. Когда он нажмёт на спуск, старуху разорвёт надвое.

Кулак без раздумий вскинул болтер и выстрелил. Его снаряд пробороздил черту вдоль сержантского знака различия, выведенного на толстом керамитовом наплечнике врага. Предатель, швырнув Бетре на пол, резко развернулся лицом к Криусу, и стволы болтеров заблистали, когда воины открыли огонь друг по другу. Имперский Кулак попал Сыну в грудь, вынудив того пошатнуться, но один из снарядов предателя врезался ему в живот, и сила взрыва уложила лоялиста на спину. Перекатившись, легионер встал на одно колено, но его болтер, разбитый осколком, превратился в искорёженный кусок металла.

Сын Хоруса, сверкая линзами шлема, зашагал к нему и направил массивное оружие на голову Криуса.

— Каменный человек умрёт во тьме и в пыли, — сказал враг.

Кулак отбросил бесполезный теперь болтер.

— Предатель. — Он поднял клинок. — Нарушитель обетов, способен ли ты выстоять против мужчины, который выполняет свои обещания?

Изменник наклонил голову в шлеме, плавно нажимая на спусковой крючок. Но вдруг позади него что-то шевельнулось. Фигура на земле, которая мучительно ползла вперёд, протягивая руку к красной кнопке на подрывном заряде.

— Или против женщины?

Предатель замер в недоумении, и в тот же миг Бетре, нащупав кнопку пальцами, со щелчком надавила на неё. Этого еле слышного звука хватило, чтобы привлечь внимание Сына. Воин в зелёных доспехах оглянулся и, быстро повернувшись, ринулся к заряду, отшвырнув Бетре с дороги. Женщина приземлилась, словно мешок с костями, но Криус разглядел её улыбку, напоминавшую злобный оскал хищника. Затем она испарилась, когда Вселенная исчезла в громовых раскатах и сиянии.

Когда свет угас, а грохот смолк, Криус пришёл в себя среди оседающих камней. Имперского Кулака откинуло взрывом обратно в туннель. Пещера исчезла, снесённая при детонации. Легионера засыпало щебнем до голеней, и ему пришлось освободить ноги, чтобы подняться.

Отголоски взрыва ещё звенели у Криуса в голове, когда он уставился на каменную стену напротив себя. Из неё торчал зелёный керамитовый наплечник с еле заметным символом сержантского звания.

— Бетре, — пробормотал легионер и потряс головой, чтобы вернуть ясность мысли.

Тени рядом с ним зашевелились, и Криус развернулся, по-прежнему сжимая клинок. На него смотрела Ним. Потом девушка перевела взгляд на груду камней.

— Бетре, — прошептала она.

Криус кивнул, чувствуя на лице кровь из дюжины порезов.

— Она победила ради легиона.

Девушка-мутант покачала головой и зарычала, не желая смиряться с произошедшим. Её глаза заблестели от слёз.

— Я знаю, почему она так поступила, — произнёс Криус. — Всё дело в обещании, которое она дала. Но в конечном счёте её ненависть послужила Императору и легиону. Имперский Кулак, что стоит перед тобой, запомнит её имя. И ты должна запомнить.

Криус взял нож, брошенный ему Бетре, и протянул его Ним рукоятью вперёд. Девушка насторожённо посмотрела на легионера, а затем выхватила клинок, тут же опустив руки под его тяжестью. Но она крепко сжала дар Кулака, развернулась и исчезла в тёмных туннелях, оставив Криуса во мраке, наедине с оседающей пылью и мертвецами.