Молоты Ульрика / Hammers of Ulric (роман): различия между версиями

|Год издания      =2000

}}

Никого особо не удивляло, что в тот день в Мидденхейме шел дождь.

— Белый Отряд вернулся в Храм, Владыка, — сказал он, — и дух вернулся к Белому Отряду.

Бог Смерти пристально наблюдал, как я готовлю труп к погребению Его глаза, скрытые капюшоном, не были видны, но я мог почувствовать его пронзительный взгляд на моих руках, движущихся над холодным телом. И он видел, что работа спорится Воздух сводчатой комнаты под Храмом был влажным и недвижным, он слегка пах плесенью, пеплом и тысячами мертвых жителей Мидденхейма, сделавших здесь короткую остановку перед последним странствием.

Я задумался, смогу ли я когда-либо впредь сделать то же самое для себя.

Невидимка вот уже год провел в городе, и он праздновал эту триумфальную дату. У него до сих пор не было работы — даже намека на работу, и его скудные запасы наличности снова подходили к концу. Но к наступлению ночи он собирался плотно поужинать и принять на грудь пару кружек пива, никак не меньше.

Круца уходил. Одно он знал так же твердо, как знал то, что парень был прирожденным вором: Дохляк больше не вернется.

Первой их увидела девушка-молочница.

Вокруг них поднимались к потолку звуки пения Волчьего Хора, вырываясь из храма и устремляясь к небесам над Мидденхеймом подобно дыму.

Рабочий, один из многих, пробегающих мимо нас от обугленной громады Храма Морра, места их работы, рассказал нам о причине такого волнения. Мы услышали эту новость последними в Мидденхейме. Она пересказывалась на рынках и в кофейнях, перекочевывала из гостиниц в трущобы, передавалась криками из окна в окно над кривыми улицами и крутыми подъемами аллей. Сейчас она была у всех на устах. Мы прекратили копать, дали отдых своим лопатам и киркам и стояли в полуотрытой могиле, обдумывая услышанное. В Городе Белого Волка начинался весенний день. Смерть витала в воздухе.

— Зови меня Дитер.

Почуять город они смогли задолго до того, как увидели его.

— Дохляк… — повторил Круца еле слышно. — Разрази меня Ульрик! — он вскочил из-за стола так резко, что уронил стул. — Твоим братом был Дохляк?

Ночь была сухой и старой. Луны угрюмо висели в лиловом небе, как два очищенных лимона. Мотыльки отчаянно бились в освещенные окна и фонари. Теплая тишина заполняла все огромное пространство Великого Храма Ульрика, растекшись по длинным анфиладам и коридорам. Было уже за полночь, а дневная жара еще не сошла на нет. Камни Храма, днем гораздо более прохладные, чем улицы Мидденхейма, сейчас излучали накопленный жар, стены и колонны храма источали «пот» — тепло ушедшего летнего дня.

— … или сбежала, — закончил за него Грубер.

Воздух над Мидденхеймом был холоден и спокоен. У земли ветер находил способы пробраться в каждую оконную щель, свистнуть в каждую неплотно закрытую дверь, он носился в проходах и переулках, выбивая расшатавшиеся кирпичи, ныряя в подворотни и крысиные лазы, как убегающий вор. Ему было весело, людям — холодно. В Мидденхейм пришла осень.

Ления узнала достаточно. Теперь она может совершить траурные церемонии и безмятежно спать, смирившись с потерей. А он… он бы забыл. Забыл это все. Он бы отправился в «Тонущую Крысу» и вымыл все эти воспоминания из головы добрым элем. Лению, Дохляка, проклятого Волка… даже серых людей.

''…Маг смотрел на него пристально, пытливо, словно старался узнать человека, которого давно не видел.''

Глаза твари блеснули один раз, другой… неприятным розовым огнем.

«Оглядываясь на ту свирепую зиму, мне теперь кажется, что зло, которое обрушилось на нас, подобно лавине, копилось в Мидденхейме долгое, долгое время. Для Города-на-Горе это, возможно, была судьба — ведь только судьба бывает столь жестокой. Я видел отметки Судьбы на бесчисленных телах мужчин и женщин, которые нуждались в моих услугах. Злобные предательские удары, бессмысленные побоища, кровопролитие из ревности. На службе Морра я был свидетелем всего многообразия проявлений безжалостной Судьбы.