Смерть Гоббо / Da Gobbo's Demise (новелла): различия между версиями

Когда-то Краснозявка был у Погонщика Килласкана не самым дрянным гротом – положение, которое он удерживал при помощи хитрости и вероломства. Но теперь Килласкан мертв, и оставшееся без вожака стадо готово порвать друг друга на части. Когда со всех сторон осаждают кровожадные почитатели Темных Богов, лишь один грот в силах собрать трусливых недомерков для победы. И этим гротом должен был стать Краснозявка.

'''''Быть человеком в такие времена – значит быть одним из бесчисленных миллиардов. Жить при самом жестоком и кровавом режиме, какой только можно вообразить. Вечно терпеть резню и побоища, где вопли муки и горя тонут в жадном хохоте темных богов.'''''

Но какой бы властью он ни обладал, она умерла вместе с погонщиком. Хуже того, Краснозявка обнаружил, что взгляд Гитзит теперь задержался на нем. Ну, по крайней мере, взгляд оставшегося глаза. Другой был потерян не слишком давно, на задании, которое, увы, не вполне оказалось достаточно смертельным.

Краснозявка никогда не доверял Гитзиту. У того были коварные глаза. Ну, то есть глаз, но в этом он был сам виноват. Не пытайся Гитзит так неприкрыто узурпировать место Краснозявки, не понадобилось бы ставить его чистить загоны со сквигами. Или не понадобилось бы добавлять в их обычный корм несколько доз вытяжки из болючего шприца Лечилы Виррбада. Это вызвало нужное раздражение, и Гитзит выжил только потому, что пара тварей покрупнее напали друг на друга.

Он вздохнул, оборачиваясь, чтобы оглядеть пестрое сборище предателей, мутантов и культистов, которое представляли собой его подопечные. Пара сделала равнодушный жест, напоминающий салют. Прочие как будто потерялись в собственных мирах, непрестанно бормоча или вырезая на своей плоти руны, дабы привлечь внимание Темных Богов. Жалкие. Вот какими они были.

В отличие от них, его нынешним силам было нелегко даже шагать в ногу. У двоих даже не было ног: один щеголял парой копыт, а другой – массой щупалец, торчавших из коленей. Единственным, кто хоть чего-то стоил, был Хрящ, альфа группы. Его тело раздулось от мускулов, а лицо приобрело звериные черты, которые никогда не просматривались так очевидно, как когда в воздухе пахло кровью. Еще несколько солдат вроде него – и Марварри сумел бы завоевать всю проклятую планету. Но Темные Боги всегда были переменчивы в своей благосклонности, и на каждого воина ему приходилось терпеть десяток уродов.

Марварри узнал голос. Его лицо застыло, и он повернулся поприветствовать Темную Послушницу, которая выходила из «Носорога». Она служила командиру Истинных Сынов Лоргара, Апостолу Анеату. Именно его слова впервые пробудили истину в Марварри, ведь Анеат проповедовал, что Империум существует лишь для того, чтобы ограничивать человечество, сохранять власть у знати. Но эта якобы незыблемая иерархия была ложью. Значение имели только сила и воля, а Темные Боги ценили и то, и другое. Он поклялся в верности Анеату, будучи уверенным, что его потенциал распознают. Однако с тех пор у него забрали его людей, отправив их умирать в какой-то забытой боевой зоне, в то время как его прикрепили к этому отребью. А теперь Темный Апостол игнорировал его, передавая свои приказы через подчиненных, которые были всего лишь самовлюбленными шавками.

– Я точно знаю, что делать с этой мерзостью, – холодно ответил он, и его взгляд метнулся на громадное здание церкви. Это было единственное строение, которое устояло, от прочих остался только щебень. – Сегодня, в канун гнуснейшего праздненства Сангвиналии, я сожгу это уродство дотла. Сотру все его следы во имя Темных Богов. Пусть пески пустыни поглотят его, пока не останется ничего. Тогда я заслужу благосклонность Анеата.

– Если она будет уничтожена, что сгинет по-настоящему? Нет, когда Империум попытается отбить этот храм, они должны увидеть дело наших рук. Каждая реликвия должна быть осквернена, каждый символ Ангела Сангвиния – унижен. Анеат желает, чтобы ее посвятили Темным Богам. Более того, ему нужен священник, который прячется внутри.

– Это ж босса пушка! Разбрызгуха!

Ничего не произошло. Ну, ничего, кроме того, что на лице грота появилось напряженное выражение. Разбрызгуха была небольшой, по крайней мере для орочьей пушки, и представляла собой немногим более чем двуствольный пистолет. Но весила она наверняка больше, чем среднестатистический грот. На какой-то восхитительный миг Краснозявке подумалось, будто соперник не сумеет даже поднять ее, и его бравада скатится в фарс. Но там, должно быть, имелась застежка, или вроде того, поскольку оружие внезапно выдернулось на свободу.

Разбрызгуха. Пуляло прямо самого босса. В руках у грота.

Он вдавил спуск. Краснозявка уже пригибался, но в этом не было нужды. Разбрызгуха выстрелила с яростью удара молнии и такой же точностью. Высоко наверху взорвался камень, и в это же время струя газов отбросила Гитзита на дюжину футов назад. Пушка вырвалась у него из рук и – поскольку она, как и все орочье оружие, не имела предохранителя – еще дважды выстрелила, прыгая по полу. Первый заряд раздробил одну из крылатых статуй, стоявших по бокам от алтаря, а второй пробил дыру в главных дверях церкви.

Упио вздохнул. Вот. Еще одно маленькое подношение Темным Богам, еще немного милости, заслуженной простым жестом. Это легко, когда тебя благословили когтями, способными рвать камень. Но Упио, несмотря на его веру и жертвы, не обладал подобными дарами. Это было несправедливо.

Он поднял свой стаббер и открыл огонь, а Упио тем временем пытался остановить кровь, хлеставшую из глазницы. Отрастет, сказал он себе. Если верить, отрастет обратно. Разве не все возможно через веру в Темных Богов?

– Ясно, – проговорил священник. – Не вполне идеально. Впрочем, Лорд Сангвиний славится своим милосердием к низшим созданиям вроде тебя. И даже жалкие могут обрести славу, предложив свои жизни его делу.

Глонг снова кричал. Упио не хотелось этого слышать. Не так все должно было идти. Когда он присоединился к культу, речь шла про то, чтобы сбросить оковы Империума, освободить простых граждан от угнетателей. Он радостно кричал вместе с остальными, солидарно вскинув кулак. Однако на каком-то этапе туманная риторика превратилась в жестокое восстание, а еще на каком-то этапе после этого начали отрастать щупальца. Но это, видимо, было хорошо – доказательство духовной свободы, которой они уже достигли, и телесной свободы, которая еще предстояла. Дар от Темных Сил.

Ах да, Темные Силы. Когда они-то там появились?

Он нахмурился, будучи не в силах вспомнить. Но в этом был смысл – человечество нуждалось в богах, тех, кто обладает осязуемым могуществом, а не смутными уверениями, которые предлагала Имперская Церковь. Когда Бог-Император на самом деле давал им защиту? Это не Бог-Император наделил Хряща силой пережить выстрел. Однако же вот он стоял, крепче, чем когда-либо. Да и выше, хотя его поза начала становиться сутулой, костяшки теперь лежали на земле. Вероятно, «костяшки» было некорректным словом, поскольку Упио больше не мог различить пальцев в комках из плоти и зазубренных костей. Руки тоже были неправильными – неимоверно гибкие, левая раздулась, став вдвое больше правой.  

– Вон тех главный? – спросил Гитзит, ткнув большим пальцем в сторону твери.

– Да побоку. Давайте его замочим. – Гитзит потянулся к сволей заточке, но Краснозявка покачал головой.

– Ты должен иметь веру, – ответил Упио, указав клинком на Хряща. – Посмотри на него. Подстрелен и минуту истекал кровью, а теперь прорывается сквозь двреь, будто она сделана из… ну, наверное, из дерева, но мягкого дерева. Всяко мягче, чем это.

– Ах, – вздохнул Упио. – Я бы заштопал, дружище. Правда. Но это не настоящий путь Темных Богов. Тебе нужно выстоять самому.

– Мы порвем вас на части, слышите меня? – выплюнул Глонг. – Хвала Темным Богам! Смерть Ложному Императору!

Краснозявка успел одолеть половину пути вверх по лестнице, когда услышал, что петли дверей в конце концов подались. Он оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как они рухнули, расплющив пару мелких гротов, которые так и продолжали ссориться из-за оторванной руки.

Существо, впрыгнувшее через расколотую раму, имело слабое сходство с чем-либо человеческим. Его размеры и сгорбленная стойка были ближе к орку, и притом крупному. Однако у него было слишком много глаз, чтобы их пересчитать, а на торсе болталось по меньшей мере три рудиментарные конечности. Передние ноги раздувались от мощи и оканчивались костяными острыми выростами, а многочисленные рты были достаточно велики, чтобы целиком проглотить грота. Впрочем, этого ему не требовалось. Ближайшую троицу, слишком перепуганную, чтобы спасаться, рассекло надвое взмахом лапы, после чего рыло твари ткнулось в разорванные остаки, жадно пожирая куски сырого мяса, а оставшиеся гроты тем временем убегали.

Но уже подкрадывались другие гроты, которых заинтриговала приглушенная ругань. Краснозявка засунул свое палило обратно в потайной карман, а из-под упавших книг появилась фигура в алом облачении. Она была не особенно высокой, но из-за маенры стоять казалась большой, даже больше Гитзита. Возможно, дело было в зеркальных очках, или слегка опаленной шинели и фуражке. А может, в любопытном палиле у нее в руках. У того был длинный ствол, ближе к снайперскому вооружению, которым пользовались те остроухие азуряны, но прежде чем Краснозявка сумел целиком осмотреть оружие, оно сложилось, свернув приклад и отсоединив прицел, и исчезло в складках шинели.

Комиссар-изменник Марварри нахмурился, с прищуром глядя на свежепомазанное сооружение во славу Темных Богов. Его планировалось водрузить на церковь как символ их сил, и оно уж точно выглядело уместно зловещим – восьмиконечную звезду сделали из бедренных костей, связанных сухожилиями. Для завершения работы недоставало материалов, пока один из культистов добровольно-принудительно не внес пожертвование. В порядке компенсации его череп установили на вершину эмблемы.

Он тряхнул головой, подавляя поднимавшееся волнение. Конечно же, это будут другие приверженцы Темных Богов. Разве он не пользуется их благосклонностью? Даже сейчас он ощущал их присутствие, усиленное символом. Сам воздух имел вкус их пламени, а в воздухе висела тень, темный туман, который…

Впервые со времени своего падения Марварри обнаружил, что не может подобрать слов. Как, во имя Темных Богов, дошло до такого? Поджог церкви являлся в точности тем самым, чего им велели не делать.

– Сыны Лоргара! – взревел комиссар. – Поднимайтесь на свои трижды проклятые ноги! Во имя Темных Богов, зачем вы подпалили церковь?

– Нам надо будет их выбить, – пробормотал Марварри, оборачиваясь к своим сподвижникам. – Подлатать тех, кто еще может сражаться. Остальных отпустить на милость Темных Богов. Нам нужно реорганизоваться, провести еще одно наступление. Кто-нибудь из вожаков выжил? Где этот идиот Упио? Я его за такое разделаю.

Гроты заторопились исполнять. Все, кроме Краснозявки. Он поймал себя на том, что задержал взгляд на мертвом священники и дыре от пули у него в груди, и поразился тому ущербу, который нанесла винтовка Гоббо.

– Лестницы, – произнес он, разворачиваясь к отряду. – Они хотят, чтобы мы попробовали пройти через вход. Вероятно, спланировали какую-то запдню. Но мы умнее орков. Мы используем лестницы, застанем их врасплох. Половина окон и так разбита, а остальные не выдержат и нескольких зарядов из автоматов. Дым нас скроет, и мы сможем ударить по ним со всех сторон. Получить преимущество над ними.

Он улыбнулся про себя. Лестницы. Такой простой план, но никому из остальных не хватило дальновидности его продумать. Ему следовало высказать раньше, но тогда он был напуган, веря, будто Хрящ – какой-то посланец Темных Богов. Теперь он понимал больше: этот мешок из плоти являлся не более чем орудием, средством пробить ворота.

В отношении этой у него были более оптимистичные предчувствия. Да, она тоже скособочилась, но это было неизбежно, принимая во внимание материалы. Особенно в силу того, что культист Занба продолжал рваться из пут. Глупо, на самом деле, поскольку его удерживали полосы собственной плоти. Однако этот символ, сшитый из живых и мертвых тел, наверняка привлечет взгляд Темных Богов. Вероятно, следовало бы позволить Занбе кричать, ведь говорили, что вопли притягивают их внимание, но шум раздражал, и Марварри остался при своем решении удалить человеку язык.

Это не имело значения. Жизни были расходным материалом, при условии, что они выполнят совю задачу. Но во имя Темных Богов, почему они продолжали стрелять? Просто попадите в эту проклятую штуку и хватит!

Еще один залп – как раз в тот момент, когда он вырезал на груди Занбы последнюю Руну Неупорядоченности. Рука скользнула по торсу мужчины, оставив грязный след.

– Такое могло быть, – сказал культист, пожав плечами. – Пути Темных Богов таинственны. Возможно, это что-то значит?

– О…орки, – ответил мужчина. – Пара была на крыше.

– Бросали всякое? – с притворной тревогой переспросил комиссар. – Ох, как же вы страдали. Скажи, ведя этот огонь на подавление, ты шептал молитву Темным Богам?

– Ты просил их направить твою руку? Дабы ты мог продолжать тратить огромное количество боеприпасов, не нанеся даже ни единой раны? Скажи, это похоже на поступок, который ублажит Темных Богов?

– В атаку, идиоты! Разгромите их, иначе, клянусь Темными Богами, я лично казню каждого из вас!

– Сбой в командовании. То есть, сбой в цепи командования, – продолжил он. – Я хотел дать вам шансы отличиться, проявить себя перед Темными Богами без моего руководства. Однако теперь я понимаю, что это была моя ошибка, ведь вы очевидно некомпетентны. Вас уже дважды отбивали орочьи недомерки, существа, которые не только того же цвета, что и вареная капуста, но еще и примерно вдвое глупее нее.

– Вы явно нуждаетесь в лучшем руководстве, – продолжил он, а тем временем один из его слуг приблизился, неся закрытый ящик, который когда-то украшала имперская аквила. Изображение было скрупулезно стерто, заменено скверно исполненным символом восьмиконечной звезды. Пока Марварри поднимал ларец, его взгляд метнулся на два чучела, посвященных Темным Богам. Одно из них уже начало оседать. Неважно, подумал он, открывая защелку. Боги желали кровопролития больше, чем ритуала. Они милостиво примут его подношения, когда те окажутся запятнаны кровью зеленокожих.

Внутри ящика лежал его силовой кулак. Как и чехол, бронированная перчатка некогда была помазана символами ненавистного Империума, но их удалили, оставив ее без украшений. Практически невзрачной. Марварри жалел, что у него нет ресурсов осквернить ее, вырезать знаки для привлечения внимания Темных Богов, переделать пальцы, чтобы они походили на когти. Но, возможно, так было лучше. Никаких больше церемоний: она пройдет крещение в крови.

– Верните себе честь, – прорычал он. – За Темных Богов!

– За Темных Богов! – взревел он, бросившись вперед и молясь о том, чтобы остальные последовали за ним. Оказавшись внутри, он мог бы задержаться сзади, сосредоточиться на планировке здания. Пусть другие ловят первые пули.

Голос звучал как пьяная, ломаная версия низкого готика, но слова можно было разобрать. Впереди, прямо рядом с почерневшими остатками алтаря, он увидел неуклюже стоящую фигуру, облаченную в одеяния Жреца Сангвиния. Человек казался одурманенным – он покачивался, однако каким-то образом удерживался на ногах.

– За Темных Богов? – пробормотал кто-то из задних.

В том было что-то очень неправильное. Не только квохчущий смех, но еще и то, как его конечности крутились под причудливыми углами, а ступни лишь временами касались каменных ступеней. Однако, возможно, в этом-то и была суть. Да, некоторые из практик и даров приверженцев Темных Богов… вызывали тревогу. Но не больше, чем служители Бога-Трупа. Хаос являлся Истиной, а все прочее – утешающей ложью. Когнитивный диссонанс – вот как это назвал Апостол Анеат. Быть может, последователи Бога-Трупа пользовались милостями, но скрывали их от народа. Оберегали свою власть.

– Они что-то сделали с лестницей, – невнятно проговорил он, продолжая прижиматься лицом к камню – Смазали ее или вроде того. Кажется, я подбородок раздробил.

Безумие. Все они оставались усердными солдатами дела. Ближайший застрял, словно муха в янтаре – воск крепко держал его ногу. Когда Марварри приблизился, он стал царапать конечность, отчаянно стараясь освободиться. Комиссар стоял рядом с ним, приготовив пистолет к выстрелу. Однако помедлил и в итоге убрал оружие в кобуру. Опустился на колено, пока его голова не оказалась на одном уровне с головой застрявшего мужчины. Упио не услышал, что было сказано, но Марварри похлопал человека по лечу левой рукой.

Он отключил энергетическое поле своего силового кулака, а затем ухватился за балюстраду, кроша бронированной перчаткой то стекло, которое успело так сильно изувечить руки его приспешников. Во имя Темных Богов, эти твари были ему омерзительны – почти так же, как ненавистный Империум. В этом было мало смысла, ведь до своего просветления он десятилетиями трудился под ярмом Бога-Трупа. Раньше ему страстно хотелось повергнуть то, чему он прежде служил, сразиться с былыми союзниками и начальниками и лицезреть, как свет угаснет в их глазах под его сапогом.

– Я… Ну, мы… мы стремились усилить свою позицию, – залопотал один, когда марварри подошел поближе. – Мы были не уверены, какие реликвии могут находиться на…

– Я… Темный Апостол сказал, что мы должны…

Он поочередно оценивающе посмотрел на каждого; культисты уменьшались под его взглядом. Вот так, это в точности продемонстрировало им, кто главный. Не прихлебатели Апостола Анеата. Даже не сам Апостол, ведь тот покинул поле боя. Нет, операцию возглавлял именно он, комиссар Марварри. И его людей не поймают за расхищением сокровищ церкви, когда еще есть…

– Что, во имя Темных Богов, вы такое творите? – взревел комиссар.

– Эээ… Наверное? – мужчина пожал плечами, едва не выронив статую.

– Ага. Способ, как все взорвать и нас всех убить, – произнес Краснозявка. Нам никак отсюдова на крышу церквы не попасть. Тупой мелкий говнюк.

Идиот. Уже было ясно, что первый добравшийся до верха первым же и умрет, если Марварри не казнит одного из отставших. Что ж, пусть конкурент попробует забрать себе славу. Упио уже усвоил урок. Никогда не будь впереди или слишком близко к тылу. Держись посередине, не высовывайся и позволяй остальным умирать, тогда кое-как сможешь уцелеть. Это не было похоже на обычную мантру последователя Темных Богов, скорее на то, как стадное животное переживает охоту хищника. Но может статься, именно этим они и являлись – стадом, чьими жизнями пожертвуют на благо их хозяев.

Мимо пронесся еще один колокол, этот миновал обе лестницы, однако снизу раздался приглушенный крик боли одного из культистов, дожидавшихся подъема. Затем последовали еще два – один прошел между лестниц, второй отрикошетил от перекладины тремя ступенями выше него, раздробив дерево на осколки. Упио стер их с лица и удвоил усилия. Забудь эту историю про стадо, забудь о том, чтобы держаться подальше от драки. Эти гроты разносили ту самую вещь, которую он ненавидел, и даже не знали, что она из себя представляет. Это сводило с ума. Он отвернулся от Бога-Императора, принял новое ярмо среди последователей Темных Богов, терпел насилие, каннибализм и спонтанное прорастание щупалец. Все ради возможности низвергнуть своих угнетателей, а теперь чертовы гроты делали это, вообще не…

– Ага, – кивнул тот, потянувшись под одежду. – У меня еще есть Разбрызгуха.

– Дык ты спрыгнешь чтоль? – поинтересовался Гитзит с плотяодной ухмылкой, но Краснозявка не ответил. Его взгляд оставался прикован к крыше. Мигиз утверждал, что внизу есть выход. Так близко.

Краснозявка не ответил. Вместо этого его взгляд заметался между Разбрызгухой и острым наконечником жезла Красного Гоббо.

Марварри уставился на него. Должно быть, культист осознал свою ошибку, поскольку попытался пойти на попятную. Но Марварри не слышал его пустословия, только слабый звон в своих ушах и шум крови, стучавшей в висках. Он вскинул силовой кулак, на котором полыхнуло энергетическое поле, и пробил грудину человека. Между губ того выплеснулась кровь, и он продолжал издавать нечто, выглядевшее похожим на крик, даже когда его глаза закатились, и жизнь покинула тело.

– Дык пшел, – зарычал он, перекидывая тряпку через веревку и поднимая недомерка. Грот схватился за тряпку обеими руками, все еще плотно прижимая уши от ужаса. Краснозявка отпустил его, и он с воплем отправился по тросу в направлении импровизированного гарпуна, сделанного из жезла Гоббо. Несмотря на то, что им выстрелили из Разбрызгухи, тот остался цел и теперь торчал из крыши внизу.

– Им пока неохота уходить, – произнес Гоббо. – Эти карапузы теперь жесткие. Они ж без драки не побегут. Неважно, скока сюды мутяшных юдишек ломится, или скока из ихних лиц ядовитых щупалец лезет. Эти парни скорей выберут медленно перевариваться в глотке…

– Угомонитесь, говнюки, – с уперком произнес он. – Мы ежели между собой драться будем, то все помрем. Нужно по очереди. Один за раз.

– Хватай его и вали! – прохрипел Гоббо, тяжело поднимаясь на ноги. Он покачнулся, но сумел поднять оружие, наставив его на открытый люк. Появилась голова, но всего на миг – черепная коробка разлетелась от силы выстрела Гоббо. Тело опрокинулось и, судя по звукам, снесло кучу юдишек, набившихся на лестнице позади него. Краснозявка бросился вперед, захлопнул люк и закинул себе на плече руку Гитзита, наполовину неся, наполовину волоча его к канатной дороге. Последние гроты как раз отправлялись.

– И это мой враг? – произнес он, переводя взгляд с Гоббо на Краснозявку. – Вы, жалкие твари, дорого мне обошлись. И чего ради? Ваши жизни никчемны, даже для зеленокожих. Животные. Вредители. Я посланник Темных Богов. Я помазан их милостью. Скоро я вознесусь в ряды их самых доверенных служителей. В мою славу будут сгорать миры. А вы будете не более чем пятном, оставшимся за мной, и скорбеть о вас станут только ваши внутренние паразиты!

– Ничтожество, – заорал юдишка. – Нечто столь слабое, как ты, неспособно противостоять мне. Я наделен силой Темных Богов! Я их сосуд, их жрец!

Он опрокинулся, пропал из виду и опустилась тишина.

– Тупые юдишки, – вздохнкл Гитзит. – Любой нормальный бог сам бы мог тела на шипы понасажать. Горку с Морком никогда помощь с такой фигней не нужна. Боги ж должны быть чем-то, на что ты похожим стать хошь, а не чем-то, что впечатлить пытаешься.

– Канеш, – отозваля Гоббо. – Краснозявка, может, и был крутым и популярным мелким гротом, но он жеж не был Красным Гоббо. То бишь, ''я-то'' оттудова еле выбрался. А ежели так, ты реально думаешь, шо он вывез?

Красный Гоббо поправил прицел своей стреляла, наведя его на череп орка позади. Второй будет оборачиваться на звук, что может дать время выпустить еще один заряд. Если же нет, придется рассчитывать, что дело закончит где-то дюжина гротов, возглавляемых Гитзитом. Покончив с этим, они могли бы осмотреть машины. Там может прятаться несколько гротов, недомерки-подносчики и так далее. Он даст им шанс примкнуть к делу.

И все же, оно того стоило. Он сознавал это, даже когда вдавил спуск, и приклад стреляла долбанул его в плечо. Он едва почувствовал боль, завороженно следя за тем, как заряд пробил череп орка, и заднюю часть головы вышибло наружу. Второй орк обернулся на шум, но его тут же снесло с ног, когда церковь взорвалась огненным шаром.