Конвокация / The Convocation (рассказ)

WARPFROG Гильдия Переводчиков Warhammer Конвокация / The Convocation (рассказ)
Автор	Тэмми Николлс / Tammy Nicholls
Переводчик	Translationmaker
Издательство	Black Library
Входит в сборник	Тьма вечная / Darkness Eternal
Год издания	2023
Подписаться на обновления	Telegram-канал
Обсудить	Telegram-чат
Скачать	EPUB, FB2, MOBI
Поддержать проект

Удушающий покров сна рассеялся. Халик ощутил, как сознание наполняется шумом, а давление с горла ослабевает. Он с радостью открыл глаза, зная, что теперь сможет избавиться от ужасного кошмара. Затем подоспела боль от слепящих прожекторов и ревущей во всю мощь сирены. Мышцы заныли, когда Халик попытался приподняться, а шум продолжал резонировать в голове. Шея ныла, а мозг, казалось, не вмешался в тесный череп. Но как бы ни было плохо, это всё ещё лучше повторяющиеся череды кошмаров.

— Давай! — крикнул Сириус. Халик слышал глухой стук сапог, с которым коренастый мужчина натягивал форму. Если Сириус находился поблизости, то его было трудно не услышать.

Внезапно что-то ударило Халика по лицу. Это были его собственные брюки. Он поднял голову и увидел ухмыляющегося Сириуса в жилете на распашку и с болтающимися жетонами. На мгновение Халик завис, рассматривая голову товарища, его неправильно растущие волосы, что были перекошены из-за уродливых шрамов, тянущихся от отсутствующего уха — результат автомобильной аварии, произошедшей в юности. Затем Халик начал вылезать из постели.

Пока Халик и Сириус шли к командной комнате по решётке перед ними уже застучали сапоги. Хотя «комната» было чересчур лесным обозначением, речь шла скорее о боксе с открытым верхом — поспешно собранной конструкцией из наборных стен, которую поставили для размещения внутри команды корпехов на период их двухмесячного путешествия.

Услышав голоса впереди, Халик и Сириус вошли внутрь, обнаружив, что большая часть команды уже была в сборе, а старший корпех Боксер стоит, слегка расставив ноги, и сердито смотрит прямо на них. Халик стиснул зубы и присоединился к остальным. Он изменил позу, чтобы попытаться установить зрительный контакт с Клейлией, их РЭБ-пустотником. Она была самой маленькой в команде и сегодня на ней были надеты огромные очки. Халик видел, как Клейлия надевала их, когда что-то ремонтировала.

Свет люменов отражался от массивной пласталевой кирасы Боксер и угрожающе подсвечивал её лицо. Густые, светлые волосы старшего корпеха были заплетены в косу, как того и требовал регламент. Хотя при этом она носила небольшие завитые локоны перед ушами, что правилами не предусматривалось. Волосы блестели от крема для укладки.

— Ради Трона, — сказала Боксер, наблюдая, как двое младших офицеров застыли на месте. Звучащий из её уст низкий готик придавал слову «Трон» своего рода вульгарность.

— И так, народ. Обыденного «всё хорошо» от нашего достопочтенного капитана не поступило. Я не могу связаться ни с мостиком, ни с нашим старшиной. Так что мы должны прочесать судно и выяснить, что происходит. Но рисковать я не собираюсь. Так что полная броня, откалиброванный ауспик, а также дробовики и топорики. Я хочу, чтобы мы были готовы ко всему.

Повернувшись, Боксер указала на большой план «Гефсимании» у себя за спиной. Состояние старой, покрытый пятнами и трещина схемы, изобилующей очевидно добавленными вручную правками, не давало никаких гарантией точности. Но грузовое судно было очень старым, а старинные чертежи имели свойство оставаться точными.

— Выйдем из трюма строем «Феликс» и направимся к мостику по вот этому проходу. Затем, если связь наладить по-прежнему и не удастся, спустился вот сюда, на чрезвычайную встречу со старшиной Патерсеном.

Это имя на мгновение привлекло внимание всех в помещении. Старшина пустотников был настоящей легендой. Хотя все, за исключением, быть может, Боксер, были слишком молоды, чтобы лично видится с ним. В кругах пустотников об этом человеке говорили с благоговением. То, что он возглавлял сестринскую команду, расположенную в кормовой части корабля, было источником большой гордости.

Хотя сам Халик не был уверен в заслугах Патерсена. Кроме того, он сомневался, действительно ли Боксер встречалась с ним за время текущего путешествия. Насколько он мог судить, старший корпех, как и все остальные, не покидала эту секцию корабля с тех пор, как они погрузились на борт согласно стандартному протоколу. Несмотря на то, что капитаны кораблей всегда были рады военному флоту за предоставленную защиту в виде корпехов, что защищали их корабль от нападений, они, как правило, не хотели, чтобы по их кораблю свободно разгуливали независимые группы хорошо вооружённых людей.

— Вопросы? — спросила Боксер. Халик стал лихорадочно что-то придумывать, пытаясь сформулировать вопрос о сканировании. Но Клейлия его опередила.

Девушка выпрямилась ещё сильнее. При этом её форма каким-то образом сохранила строгие, заутюженные линии.

— Мэм. Вам нужен К.О.М?

— Нет, он нас замедлит. Впрочем, прихвати Последний Cмех.

Боксер бросила неприязненный взгляд на мельтешащий в углу черепгейст, чей тусклый, красный глаз блуждал из стороны в сторону.

— Ещё вопросы? Я хочу, чтобы через десять минут все были готовы к выходу.

— Есть, мэм, — хором ответила команда.

Когда Боксер ушла, взгляд Последнего Cмеха обратился к Халику. Тот вспомнил, как ему рассказывали о том, что черепгейст был сделан из головы погибшего в бою абордажника. На мгновение Халик задумался, не такая ли судьба ожидает его в будущем.

Мертвецкая гримаса сервочерепа на мгновение зависла перед Халиком, затем гравидвигатель «стрельнул», и черепгейст двинулся вперёд по переборке. Халик пошёл следом. В датчиках шлема слышались шаги идущего позади Сириуса, чью размашистую походку было трудно не узнать. Пол был скользким, а в щелях скапливалась влага и росла плесень. Халик заметил, что затаил дыхание.

Команда шла несколько минут, прежде чем в их вокс-сети раздался голос идущей во главе группы Боксер. Она буквально проговорила мысли Халика вслух: «Ничего. Кто-нибудь что-нибудь видел?» Халик вместе с остальными отослал ей отрицательный ответ.

Затем они увидели это: торчащий из стены торс и голову. Рука безжизненно свисала и ритмично подергивалась, а ног видно не было.

Это был сервитор. Халик, конечно, видел их и раньше — они встречались на сельскохозяйственных равнинах, где он вырос, и стали встречаться гораздо чаще с тех пор, как Халик присоединился к флоту. Они всё ещё наводили на него жути, а этот выглядел особенно страшно. Туловище сервитора заканчивалось на уровне живота и крепилось к стене болтами. В молочно-белых глазах сервитора отражались огни проходящих мимо абордажников. Халик не удержался и бросил последний взгляд на сеть грубых заглушек и шлангов, поддерживавших почти труп в предсмертном состоянии.

Последовали другие коридоры, населённые лишь разрозненными сервиторами. Управляемый Клейлией череп время от времени улетал на поиски. Халик видел, как Боксер подошла к девушке, и они стали переговариваться по личному каналу. Старший корпех то сжимала, то разжимала кулаки, пока Клейлия переключала что-то на ауспике. Девушка была без очков и держала прибор на расстоянии вытянутой руки. Боксер отошла, чтобы поговорить с занявшим позицию стрелком.

Пока Клейлия трясла ауспик, Халик открыл с ней приватный канал связи и спросил:

— Он неисправен?

Девушка остановилась и посмотрела на Халика. Хмурый взгляд сменился лёгкой полуулыбкой. Шрам на левой стороне губы сморщился. Клейлия говорила, что травма была результатом детской драки с братом.

— Уж не знаю в чём дело, в Последнем Смехе или этом чёртовом корабле.

— Я понимаю, что все эти конструкции создают помехи, но сейчас всё намного хуже, чем неделю назад. Вместо сигналов сплошная каша.

— Надеюсь, эта каша такая же вкусная, как и наши пайки? — сострил Халик.

— Ну, может она не так уж и плоха. Точно лучше, чем еда в моей схоле, — съязвила она в ответ, отсылая к системе элитных образовательных организаций Империума. Клейлии нравилось напоминать о том, где она училась. Хотя в это и не было никакой необходимости. «Даже когда она говорит на низком готике, кажется, что это высокий», — как-то раз сказал Сириус в редкий момент словоохотливости.

— Но, если говорить серьёзно, то здесь что-то не так, — продолжила РЭБ-пустотник. — Смотри в оба, Хал.

Халик кивнул и улыбнулся в ответ, заметив, что Боксер повернулся к команде.

— Мы идём к мостику, — приказала она по открытому каналу.

Коридоры всё тянулись. Из воздуховодов вырывались клубы пара, оживляет то, что выглядело как свисающие из решёток грибы в форме листьев. Возможно, колонии этих паразитов привлекало тепло.

Воздуховоды, из которых вырывались клубы пара, оживляли нечто, напоминающее листовидный гриб. Возможно, именно жара привлекала колонии этих паразитов. Он почувствовал приторный запах плесени, от которого не спасали даже фильтры шлема.

Команда остановился на очередном перекрестке, пока Клейлия сверялась с ауспиком. Халик наклонился, чтобы лучше рассмотреть один из губчатых пучков, торчащих из вентиляции. Но его внимание привлекло какое-то движение. Халик направил луч нашлемного фонарика в вентиляционное отверстие. Оказалось, что это было очень кстати, ведь как раз в этот момент к нему что-то приближалось. Он заметил лишь промелькнувший клок спутанных каштановых волос. Нечто угодило ему прямо в забрало и Халик, размахивая руками, отлетел назад.

— Чёрт!

На нём лежало существо размером с туловище. Оно отчаянно в него вцепились и Халик слышал, как этот зверь стрекочет. Внутри всё сжалось, а в горле пересохло. Затем какое-то размытое пятно, которое Халик принял за ботинок, прогнало тварь прочь.

Сириус рывком поставил Халика на ноги.

Существо отскочило к стене, где съёжилось и задрожало. Все лучи фонарей метнулись к Халику, от чего тот ничего не видел. Он попытался сохранить вертикальное положение, но ноги подкашивались, а сердце продолжало бешено колотиться. Он оперся локтем о стену и вскинул дробовики.

— Трон! — раздался громкий голос Боксер. — Вот это крысиный король! Соберись и перестань валять дурака, корпех.

Халик покраснел. Когда существо снова начало двигаться, он старался на него не смотреть. Теперь Халик понял, что Боксер была права. Это был крысиный король, который двигался медленно, но на удивление целеустремлённо. Глаза крыс блестели в лучах фонаря. Грызуны тыкались друг в друга носами, отчего казалось, что они смеются, испытывая гордость за то, что его унизить. Каким-то образом их извивающиеся тела перекликались с ночными кошмарами Халика, царапая его разум каждым движением.

Халик принял вокс-запрос от Сириуса, но тот лишь смеялся. Затем послышалось «тук-тук-тук» от Клейлии.

— Все хорошо? — поинтересовалась она.

— Да, — ответил Халик. Это было мило с её стороны.

Боксер постучала ботинком по палубе, остальная часть команды ждала на расстоянии. Ещё через несколько мгновений её запрос о посещении мостика был удовлетворён, и Халик последовал за старшой. Казалось, что судно расступилось перед ним, и он выдохнул. Кластерные колонны стали подниматься к декоративным сводчатым потолкам, каждая была размером с жилой блок. Нахлынуло невыносимое ощущение запустения. Повсюду висела рваная паутина, а настенные росписи покрывала какая-то странная, похожая на усики плесень. Везде валялись латунные контейнеры с посланиями, которые явно никто не читал. В помещении стояла абсолютная тишина.

Халик знал, что нет двух одинаковых кораблей. Чаще всего судно отражало причуды своих капитанов, и потому они отличались так же сильно, как баронства на Вёльсунге XIX. Но здесь было что-то другое. Халик вспомнил, что на последней видео-аудиенции с капитаном, которая прошла всего несколько недель назад, эти владения выгладили гораздо лучше.

Как, чёрт возьми, всё могло так быстро скатиться до такого состояния?

В закрытой кабине, на самом верху располагалось командирское кресло капитана. По сигналу Боксер команда рассыпалась веером, а Халик и Сириус заняли позиции у подножия лестницы, ведущей вверх по стене. Боксер нажала на руну запроса, расположенную на первой балюстраде, и Халик увидел, что через мгновение она стала зелёной. Боксер начала подниматься, стараясь не наступать на расшатанные перекладины, которые не могли удержать даже уложенный на них ковёр.

Когда она достигла вершины, раздался громкий скрежет. Халик почувствовал ритмичную вибрацию. Он поднял голову и увидел, как плотный массив подвешенных на цепи экранов стал подниматься, открывая капитанская кресло.

В котором лежал раздутый труп.

Боксер приказала убраться с мостика и собрала всех у кормового люка. Халик ощутил тяжесть в животе, образ раздутого тела никак не выходил из его головы. Он открыл личный канал связи с Сириусом и спросил:

— Это был капитан?

Сириус сжал челюсти.

— Не знаю, Хал.

Боксер перебила их по открытому каналу.

— Разговорчики. Мы должны действовать быстро. Оружие наготове. Следите за боковыми проходами. Мы встречаемся с Патерсеном, как и планировалось. Клейлия, сколько осталось до старшины?

Клейлия ткнула пальцем в ауспик.

— Около мили.

Вся команда услышала, как Боксер тяжело выдохнула в микрофон.

Халик искренне надеялся, что всё наладится, как только им удастся объединиться со старшиной.

Покидая мостик, Халик подумал, что состояние коридоров ухудшалось с каждым шагом. Плесень была повсюду, а стены, на которых она росла, иногда были испещрены глубокими, тройном полосами. Пауки тоже не сидели без дела, но с их паутиной что-то было не так. Клейлия склонила голову набок, разглядывая одну из них. В шёлковых узорах присутствовала какая-то спутанность. Что-то нарушало фундаментальную логику её построения. В этой паутине было больше поворотов и спиралей, чем должно было быть. А когда внешний вид паутины стал резонировать со смутными воспоминаниями о ночных кошмарах, Халика охватило глубокое беспокойство.

Клейлия подала знак рукой, и вся группа остановилась.

— Я что-то вижу. Быстро приближается. Семьдесят футов... — доложила девушка. Халик услышал напряжение в голосе РЭБ-пустотника.

— Множество плотно расположенных целей. Размером с человека. Один из сигналов, предположительно, находится поблизости.

Сердце Халика бешено заколотилось.

— Построение «Омега»! — приказала Боксер.

Корпехи заняли свои места, каждый член группы прижался к любому доступному укрытию и вскинул оружие на плечо.

А затем появились они. Люди, экипаж корабля. Все поголовно носили предписанную им странную униформу. Мужчины и женщины бросились по коридорам, неуклюже орудуя разнообразными инструментами или даже просто прутьями. Члены абордажной команды не колебались. Дробовики выдали оглушительный огненный шквал. Пули низкой плотности разрывали плоть в клочья, нанося при этом минимальные повреждения кораблю. Халик стиснул зубы, увидев, как его выстрел отбросил тощего словно жердь человека на землю, оторвав тому руку вместе с плечом. Коридор заволокло дымкой. Внутрь шлема, как всегда, стал просачиваться характерный запах крови и фицелина. Халик сморгнул заливающий глаза пот.

Затем последовал ответный огонь. По коридору пронеслась вторая волна нападавших, которые стреляли из стороны в сторону. Халик плотнее вжался в нишу. От чего голова заныла, а челюсти напряглись. Когда пороховая завеса стала плотнее, а крики усилились, он заставил себя прищуриться и найти ближайшую угрозу. Халик мог разглядеть пред собой Сириуса, который был на переднем крае, размахивая топором. Кто-то спрыгнул на него с лестницы, и корпех поднял топор как раз вовремя, чтобы отразить удар металлическим прутом. Корпех и простой моряк сцепились в ближнем бою.

— Хал! — прохрипел Сириус.

Халик прицелился, но шанс задеть товарища был очень высок. В теории пластальной шлем мог выдержать выстрел из дробовика, но на таком расстояния никаких гарантий не было. Если бы только была возможность как-то подстрелить или оглушить мятежника... Халик тщательно рассчитал дальность.

Выстрел. Ничего. Слишком высоко. Сириус согнулся, в данной ситуации тяжёлая броня сработала против него самого. Затем корпех ловко извернулся, позволив противнику соскользнуть влево. Нападавший потерял равновесие и соскользнул вперёд. Сириус крутанул топор, ударив мятежника в затылок и от повалился на пол.

Халик выстрелил в распростёртую фигуру в упор. Голова мужчины разлетелась на куски.

— Трон! — выдохнул Сириус, пытаясь удержаться на ногах. Халик напрягся, но потом увидел, что коридор теперь был свободен. Корпехи начали покидать свои укрытия и перестраиваться.

По воксу разнеслись вопли. А вместе с ними ещё и что-то, напоминающее рёв. Халик с Сириусом развернулись и увидели, как одного из их товарищей затаскивают в вентиляционное отверстие. Их стрелка схватила какая-то длинная, насекомоподобная конечность, крепко сжав его туловище. Что бы за существо это ни было, оно обладало огромной силой, так как смогло пробить пластинчатую броню, будто та была сделана из фольги и раздробить грудную клетку корпеха.

Халик и Сириус в ужасе застыли на месте, наблюдая, как из-под земли показалась выпуклая фиолетовая голова. Затем, в поле зрения появилась ещё одна пара конечностей, которые ухватились за края вентиляционного отверстия. Зверь небрежно поднёс их товарища к своей слюнявой пасти и, с лёгкостью пробив шлем, впился в его голову. Из-под брони на палубу хлынули мощные потоки крови. Существо начало отступать, волоча за собой обмякший труп. Халик с трудом подавил рвотный позыв, вызванный бурлящей в нём ненавистью и страхом. Он вскинул дробовик, но опоздал на долю секунды — мерзость исчезла, забрав с собой их стрелка.

Тяжело дыша и не опуская дробовик, Халик подошёл к вентиляции. Ничего. Собравшись с духом, он наклонился, чтобы заглянуть прямо в отверстие. По-прежнему ничего, лишь нескольких полос крови. Оглянувшись, Халик увидел, как остальные корпехи неспешно выходят из укрытий и медленно выдохнул.

— Ты это видел? Видел? Оно схватило его, — с безумным видом выпалил Сириус.

Боксер вышла в коридор, держа автопистолет наготове.

— Тихо, — приказала она. Затем слегка присела и посмотрела в пустой вентиляционный люк, после чего перевела взгляд на Халика.

— Что это было, корпех?

— Ксенос, — выплюнул он, а затем добавил: — Мэм. Существо выползло оттуда.

Боксер сжала свободную руку в кулак.

— Конкретнее. Вид? Что это был за ксенос?

— Уф... он был большой. Очень большой. Много рук. Когти.

Глаза Боксера сузились.

— Трон. Клейлия, что-нибудь есть?

РЭБ-пустотник покачала головой.

— Противники отступили. Сигнал нечёткий, но, думаю, футов на двести. В направлении мостика. Я заметила тень от этого… ксеноса. Думаю, он тоже исчез. Мэм, разрешите отправить Последний смех к источнику сигнала и подорвать? Она указала на сервочереп.

— Нет, черепгейст слишком ценен. Понятия не имею, какой ущерб он может нанести на самом деле. Будьте начеку, — ответила Боксер. Затем она повернулась к топорщику, которого задело рикошетом. Корпех истекал кровью.

— Хал, что это было? — повторил Сириус. Он был бледен, кожа мужчины блестела от пота, а глаза постоянно бегали из стороны в сторону.

— Я не знаю…

Но успокоения Халика были прерваны, когда к Сириусу подошла Боксер. Она была почти такого же роста. Старший корпех положила обе руки ему на плечи, а затем с силой прижала свой шлем к его.

— Корпех, успокойся. Это был какой-то ксенос, но мне нужно, чтобы ты взял себя в руки. Понял?

Сириус сделал глубокий выдох, сжал губы и кивнул, после чего отвернулся и прислонился к стене.

Клейлия открыла канал связи с Халиком.

— Приглядывай за ним, Хал, — сказала она, указывая на Сириуса. Затем, сменив тему, добавила: — Ты неплохо справился. Я видела, как ты разделался с тем еретиком. Устроил настоящий бедлам.

— Да, уж извини, — в шутку извинился он, чувствуя, как напряжение немного спадает с пальцев. Халик был рад, что Сириус, казалось, начал успокаиваться и приветствовал поддержку Клейлии, хотя и понимал, что она намеренно пытается отвлечь его от произошедшего. Он заметил, что девушка не сводит глаз с коридора, а палец постоянно держит на спусковом крючке дробовика. И потому решил последовать её примеру.

— Во всяком случае, не хотелось бы, чтобы Последний смех взорвал корабль, — парировал Халик, стараясь соответствовать её шутливому тону.

— А ты знал, что в детстве настоятельница-инструктор боялась, что я окажусь пироманьячкой?

— Почему-то это меня не удивляет, — ответил Халик.

Боксер оторвалась от помощи топорщику, чтобы сказать всем:

— Мы должны найти старшину. Связаться с Патерсеном — наша первоочередная задача. Я хочу, чтобы все были готовы к пустоте на случай, если по какой-то причине отсек придётся разгерметизировать. Я не заметила на этих ублюдках каких-либо костюмов. Мы можем использовать это в своих интересах. Выдвигаемся через три минуты. Халик, прикрывая коридор.

После долгого сидения на корточках ноги уже начинали болеть. Халик переместил вес с ноги на ногу. Кто-то постучал по его шлему. Это была Боксер. Она присела рядом и открыла личный канал. Халик вспомнил, что ветеранка корпехов, казалось, чувствовала себя комфортно в чужом личном пространстве. Он подавил желание отпрянуть.

— Корпех, ты в порядке?

— Да, мэм.

— Хорошо. Мне нужно больше информации о том ксеносе. Какого он был цвета?

Халик неохотно вернулся к той встрече, позволив чувствам страха и ненависти снова захлестнуть его. Он вспомнил подробности: окаменевшие лица окружающих, которые также были свидетелями нападения, и отвратительную анатомию того существа.

— Думаю, он был синим. С костяными когтями.

— Голова была фиолетовой? — спросила Боксер. Халик кивнул. Он услышал глубокий вздох Боксер.

Он почувствовал необходимость заполнить тишину.

— Мэм. А как выглядит старшина Патерсен?

Боксер слегка поёрзала.

— Я встречалась с Патерсен лишь однажды, мельком, в группе. Он... великолепен.

Халик не ожидал такого ответа, особенно от Боксер.

Мысль была прервана жужжанием по открытому вокс-каналу. Боксер встала. Халик поднял глаза и увидел, что Последний смех вибрирует у искореженной переборки. Его светящийся глаз пульсировал.

— Мэм, я использовала черепгейст в качестве усилителя. У нас есть навигационный сигнал. Разрешите выйти на связь? — спросила Клейлия по общему каналу.

Боксер явно задумалась, всего на мгновение. Халик предположил, что нарушение радиомолчания может повлечь за собой определённый риск.

— Да, — наконец ответила Боксер.

Халик увидел, как главный корпех беззвучно что-то сказала Клейлии, затем выпрямилась и расправила плечи. Некоторые члены команды, включая Сириуса, начали расслабляться.

— У нас новая точка встречи, в корме. Эта гораздо ближе, — добавила она через мгновение.

И корпехи выдвинулись.

Строй абордажников был реорганизован из-за потерь, и Халик теперь оказался рядом с Клейлией.

— Хвала Императору, — пробормотал он.

— Боксер проведёт нас через это. Как и всегда, — ответила Клейлия, на мгновение одарив Халика кривой улыбкой, от которой её шрам сморщился. Он мог бы сказать, что оптимизм девушки был наигранным, но Халик ценил то, что она старается его подбодрить.

— Я тоже так думаю, — сказал он. И в голове снова всплыла картина того, как ксенос убивает их стрелка. Он чувствовал, что пережитого ему хватит на месяц, не то что на день.

— Стоп, — раздался по открытому каналу голос Боксер.

Все замерли. Последовала долгая пауза. Пустотники начали ёрзать в своих тяжёлых костюмах.

Боксер осторожно подошла к команде и положила руку Халику на плечо, держа в другой крупнокалиберный автопистолет. Она осторожно заставила его присесть на корточки. Казалось, все что-то разглядывают на полу. Затем Боксер яростно оттолкнула Халика в сторону, используя его как опору, чтобы броситься вправо. Град огня обрушился на то место, где они только что стояли, выбив куски настила. Остальные бросились в укрытие.

— Растяжка! Назад! — закричал Боксер. — Топоры!

Когда абордажники обернулись, то увидели весь масштабы засады. Из теней впереди возникла целая толпы людей. Боксер была прав. Дробовики были бы крайне опасны в суматохе ближнего боя, а промедление явно им не на руку.

Халик напрягся, когда первый из нападавших бросился на него. Снова появилось напряжение в челюсти. Он расслабил мышцы, чтобы поднять топор, когда на него бросился крупный лысый мужчина с киркой в руках. Халик дождался подходящего момента и замахнулся, но задел лишь воздух. Внезапно он почувствовал, что лицо покрылось холодным потом, и он начал терять равновесие. Мужчина увернулся от его удара, но вместо того, чтобы воспользоваться открытой позицией Халика, просто налетел на него. Дыхание перехватило, Халик почувствовал, что падает. Он врезался спиной в стоявшую позади Клейлию, а затем почувствовал сокрушительное давление мужчины, прижавшего его к земле. «Вот и всё, — подумал он. — Всё кончено». Халик ощутил, как в груди нарастает крик и глубокий ужас поднимается по телу к горлу. Нападавший пустотник решил воспользоваться шансом и прикончить их обоих. Халик дёрнулся, когда Клейлия попыталась оттолкнуть нападавшего. Мужчина отступил назад, занося кирку для удара. А потом его голова взорвалась и безжизненное тело рухнуло на пол.

— Не тормози! — рявкнула Клейлия.

Халик с трудом поднялся на ноги и повернулся, подав ей руку. Коридор был переполнен. Халик стал оглядываться по сторонам, пытаясь понять кто есть кто. Он встретился взглядом с Клейлией. Девушка крутанулась на каблуках, и он сделал то же самое, позволив мышечной памяти действовать за него. Халик расставил ноги, одну слегка выставив вперёд. Он обернулся и увидел, что РЭБ-пустотник за его спиной делала то же самое.

Вспомнив наставления по ближнему боя Халик не стал бить в корпус, ведь тогда было бы трудно вытащить оружие, если противник упадёт. Вместо этого он взмахом топора раздробил нападавшему колено. Он слышал позади прерывистое дыхание Клейлии и её гневный рёв. В поле зрения появился Сириус, убив двух мятежников одним ударом.

Противники падали один за другим и проход постепенно стал освобождаться. Хотя абордажники и были медленнее, тяжёлая броня делала своё дело.

— Нет! — закричала Боксер.

Халик вскинул голову и увидел, как их топорщик пробирается по узкому туннелю. Без сомнения, она искала альтернативный выход, что и входило в её обязанности.

Последовала яркая вспышка и оглушительный удар.

Халик пришёл в себя через мгновение. Шлем смягчил основную часть взрыва, но в ушах всё ещё звенело. Хотя он не был уверен, было ли это в его ушах, или это вокс передавал обратную связь. Халик почти ничего не видел, но боли не испытывал. Он лежал на полу. Корпех изогнулся и начал ощупью искать Клейлию, нащупав в итоге её руку. Девушка схватила его в ответ, похлопав по тыльной стороне его перчатки второй рукой, чтобы подтвердить своё состояние.

Абордажники поднялись, наблюдая как их товарищи делают то же самое. Ноги подкашивались. Халик попытался пройтись, но пошатнулся и потерял равновесие. Он почувствовал, как его кто-то поддержал. Рядом, прихрамывая, шла Клейлия.

— Выключите звук, — приказала Боксер по воксу. Трое не ответил. По приказу Боксер Халик и Клейлия заняли оборонительные позиции. В конце коридора, откуда атаковала команда еретиков, воцарилась тишина. Халик пригнулся и стал вслушиваться в разговор по открытому вокс-каналу, от чего его сердце ещё глубже ушло в пятки. Судя по всему, детонировало вторичное устройство, что установили в самой вероятной точке проникновения. Топорщик погиб сразу, ещё двое корпехов истекли кровью вскоре после взрыва. Находившиеся поблизости мятежники были легко экипированы и потому их тела превратились в самое настоящее месиво.

Последний смех тоже задело. Сервочереп едва держался в воздухе, постоянно ударяясь об пол, словно спущенный шарик.

— Мерзость, — раздался в воксе незнакомый голос.

Команда замерла, прекратив снимать жетоны павших товарищей. Халик услышал щелчок, зак которым последовало шуршание. Он увидел приближающиеся из тумана фигуры. Кто-то перерезал первую растяжку.

Один прибывших был одет в такой же костюм и носил знак абордажников. Патерсен.

Корпехи собрались в более просторном помещении, расположенном за отсеком для припасов. На полу валялись несколько членов экипажа, ещё несколько лежали на поспешно сооружённых баррикадах из ящиков. В коридоре, из которого они только что вышли, всё ещё стоял дым. С Патерсеном было всего четверо человек, ни одного из которых Халик не узнал.

— Сержант Боксер. Рад вас видеть. Вольно.

Услышав это, все сняли шлемы. Халик был этому рад, так как провёл в нём большую часть дня. Он посмотрел на Сириуса, на его лице были серьёзные синяки, но в остальном его товарищ выгладил здоровым. Затем Халик перевёл взгляд на Клейлию. Её волосы прилипли к голове, обнажая татуировку придворной служанки. Халик и сам чувствовал головокружение. Его, в не всякого сомнения, прилично поколотили. Кроме того, он наверняка ударился головой, когда упал.

Халик перевёл взгляд на Патерсена.

Старшина лёгким движением снял шлем. Его лысая голова была частично прикрыта металлической пластиной. У него не было глаз. Или, скорее, у него были бионические окуляры. Квадратные чёрные устройства придавали старшине черты насекомого.

— Докладывайте, — потребовал Патерсен.

Боксер рассказала о положении дел, в том числе о судьбе капитана и её личной оценке состояния корабля. Патерсен внимательно всё слушал, не выказывая при этом никаких эмоций. Халик уже видел подобное. Способность сохранять хладнокровие в любой ситуации, это одна из вещей, что делала командиров корпехов столь эффективными лидерами. Халик заметил, что Боксер слегка покачнулась. Он подумал: «не ранена ли она?» Скрывать такое было бы в её духе.

Халик почувствовал, что стоящая рядом Клейлия напряглась. Свет становился всё ярче, дым стал образовывать странные завитки. На ум снова пришли ночные кошмары. Восприятие стало заторможенным, и он увидел, как Клейлия медленно поворачивается к нему. Халику показалось, что он увидел, как вздулись крошечные жилки на белках её глаз. Губы девушки приоткрылись.

Он каким-то образом смог разобрать и даже услышать слово, что она произнесла: «Конвокация». И от услышанного его чуть было не стошнило.

— Дорогая Боксер, большое вам спасибо. — С этими словами Патерсен осторожно протянул руку и положил её Боксер на голову. Она издала какой-то сдавленный звук, который перешёл в слабый, пронзительный скулёж. Женщина заплакала. Затем Патерсен поднял другую руку и потянул за бионику, оказавшуюся защитными очками, которые легко соскользнули.

Янтарные глаза старшины выглядели невероятно.

Патерсен убрал руку, и Боксер упала на пол. Она сильно ударилась головой, раздался жуткий треск. На полу образовалась красная лужица, которая начала заливать маленькие завитки золотистых волос.

Последовала долгая пауза. Казалось, что Халик находится очень далеко, но он чувствовал, как к горлу подступает тошнота, которую при этом что-то притупляло. Он ощущал внутри гнев и печаль, но и эти чувства казались очень далёкими.

Раздался громкий хлопок, после которого возник клуб влажного красного дыма.

Халик упал, и его обильно вырвало. Сквозь затуманенные чувства он ощутил, что кто-то тащит его по полу. Затем остановка. Кто-то засунул ему в рот пальцы, чтобы проверить дыхательные пути. Темнота. Вонь пороха. Чей-то голос кричал о каком-то патриархе.

Казалось, прошла целая вечность, но Халик чувствовал только удары. Мир шёл кругом и в его затуманенном сознании эхом отдавались чьи-то крики. В какой-то момент он почувствовал под собой ещё одно распростёртое тело. Халик начал осознавать, что его тянут за ноги. Мысли стали прояснятся, и он увидел, что удаляется от грузового отсека. На полу лежали трупы. По глухому стуку он понял, что Клейлия отстреливается с одной руки, помогая Сириусу его тащить. В руке девушка держала пистолет Боксер. На ногах осталась лишь одна фигура.

Халик почувствовал, как его спина наткнулась на что-то твёрдое: на дверной косяк. Он ударился об него головой, и ощущение стало более реальным. Теперь события развивались быстрее, и он мог различать окружение. Халик понял, что они вернулись в коридор, из которого пришли.

Чьи-то руки помогли ему сесть. Стало тише, и постепенно в поле зрения появились лица Сириуса и Клейлии. Три корпеха, без шлемов, прижались друг к другу в алькове.

— Ты видел? — спросила Клейлия у Сириуса. — Их пояса. Свисающие с поясов медальоны. Эти символы. Конвокация. С Вёльса.

Сириус реагировал на удивление стоически.

«Им овладела какая-то степенность», — подумал Халик.

— Что?

— Конвокация Милосердия. Это секта, или культ. Несколько лет назад их отлучили от церкви. Об этом говорилось в отчётах.

— Я их не читаю, — сказал Сириус. Но это была не пренебрежительность, он лишь говорил, как есть.

Халик выдохнул. Он читал отчёты. Ходили слухи о том, что на культ оказывали влияние ксеносы. Происходящее на борту «Гефсимании» начало обретать смысл. Напавший на них экипаж, мерзкий ксенос, что убил их товарища. Не было ничего необычного в том, что большие космические корабли случайно становились домом для причудливых ксеносов вроде ур-гулей, но сговор с ксеносами был высшей формой измены.

— Где Патерсен? Хрипло спросил Халик.

— Точно не знаю, — ответила Клейлия. — Возможно, его задело взрывом Последнего смеха. На всякий случай нам следует отключить наши маячки. Думаю, что мы убили большую часть его людей. Теперь остались лишь мы одни.

До Халика наконец дошло, что вместе с Боксер они потеряли и своего последнего товарища. Уныние снова вернулось. Поддержка, что он всего ощущал от Боксер и остальных абордажников теперь исчезла.

— Что будем делать? — с отсутствующим видом спросил Сириус.

Клейлия сглотнула и посмотрела вперёд.

— Доберемся до мостика. Это недалеко. После оценим наши возможности.

Троица корпехов двигалась очень осторожно, пробираясь к мостику по боковым коридорам и небольшим проходам. Наконец Клеилия остановилась. Халик заметил, что по мере того, как они возвращались в центр корабля, заражение плесенью становились всё сильнее. Впереди виднелась массивная дверь, ведущая на корабельный мостик. Она была выполнена в форме готической арки, и огромные встроенные поршни, указывали на внушительный вес. Дверь была сконструирована таким образом, чтобы выстоять перед такими разнообразными угрозами как: мятеж, взрыв и пустота. На закрытой двери мигала руна «заперто».

— Хорошо, попробуем войти через мезонин, — пробормотала Клейлия, имея в виду аварийный проход, о котором они узнали на проводимой много недель назад инструктаже. Корпехи вернулись к небольшому люку и поднялись по очень узкой винтовой лестнице. Казалось, подъём длился бесконечно долго, и достигнув вершины лестницы у всех кружилась голова. Ещё один люк. Под управление сервитора.

— Код, — рявкнуло существо.

Абордажники переглянулись.

— «Навис» не подошло, — попробовала Клейлия.

Очевидно.

— Код.

— Патерсен, — предложил Сириус.

— Код.

— Конвокация? — сказал Халик почти что вопросительно.

Маленькая дверца распахнулась. Она была герметичной и в длину была такой же, как и в высоту.

Они медленно продвигались вперёд по узкой галерее мезонина, который змеился под высокими стеклянными окнами мостика. Надстройка была едва ли в ярд шириной и около шестидесяти футов в высоту. Внутри было очень пыльно. Корпехи сдвинулись в сторону ровно настолько, чтобы оставаться в тени, но иметь возможность видеть главную кабину управления. На мостике, казалось, было не больше людей, чем во время их последнего визита. Сверху можно было разглядеть повёрнутый к ним трон. Но в этот раз на нём уже кто-то сидел.

Клейлия сделала несколько коротких сигналов руками, сказав им замолчать и спрятать оружие за спину. Затем они легли на животы и поползли вперёд. Все трое медленно продвигались вперёд, пока под ногами хрустел мусор. На полпути Халик заметил вдоль противоположной стены закрытую лестницу, ведущую вниз. Добравшись до неё, корпехам пришлось немного сдвинуться, чтобы быть не такими заметными.

Они продвигались мучительно медленно. В их громоздких ботинках были установлены мощные электромагниты для перемещения по корпусу корабля в пустоте, поэтому они производили много шума при ходьбе, если не соблюдать придельную осторожность.

Абордажники достигли основания лестницы. Там была арочная деревянная дверь. Халик на мгновение прислонился к ней, чтобы перевести дух, и заметил на верхушке дверного косяка маленькую горгулью.

«Приказы?» — жестами спросил Халик.

«Я открываю дверь. Разделяемся. Ты — налево. Ты — направо. Проверьте оружие», — последовал ответ от Клейлии.

Оба корпеха кивнули и начали заряжать дробовики, пока Клейлия проверяла автопистолет Боксер.

Горгулья наклонилась и похлопала Халика по плечу. Он посмотрел на её крошечное личико, а затем на крошечную ручку, которая указывала на дверь.

У Халика отвисла челюсть.

Остальные были заняты своим оружием и не сразу обратили на это внимание. Но в итоге опешили все. Маленькие золотистые глазки существа нервно забегали по сторонам. Оно снова указало на дверь. Похоже, существо было разочаровано.

— Чада. Почему вы не выходите? — Это был Патерсен. Они все замерли и переглянулись. Халик в ужасе наблюдал, как глаза Сириуса остекленели, после чего его друг какими-то странными, неуклюжими движениями отодвинул засов и распахнул дверь.

Первое, что Халик увидел в дверном проёме, было массивное существо, смотревшее на них с трона в кабине управления. Его гротескная, похожая на луковицу голова слегка склонилась набок, а янтарные глаза приветствовал их. Покрытый шипами панцирь и многочисленные конечности придавали монстру сходство с каким-то ужасным насекомоподобным существом. Крошечная горгулья бросилась к своему отвратительному близнецу. Халик заметил Патерсена, который стоял рядом с большим чудовищем, положив руку на его предплечье.

— Вы были той ещё занозой, — сказал старшина. — Но я прощаю вас. Патриарх хотел бы сделать всем вам подарок. Пожалуйста, пойдите к нам. Для тебя, Клейлия, у нас есть особый дар. — После этих слов ксенос указал одним из своих огромных, узловатых когтей на окружающие его надстройки.

Халик чувствовал, как внутренности скрутило, а перед глазами всё поплыло. Появилось ужасное ощущение, будто конечности двигаются независимо от его воли. Он обнаружил, что направляется к лестнице, примыкающей к кабине управления, поочерёдно двигая то одной, то другой ногой. Сквозь заславшую глаза пелену он видел, что его товарищи делают тоже самое. Все трое, пошатываясь, пересекли мостик и подошли к кабине управления, оружие безвольно висело в их руках. Существо не сводило с корпехов пристального взгляда, поворачивая голову на толстой, жилистой шее. Они начали подниматься по лестнице, Сириус был первым, затем Халик и, наконец, Клейлия. Халик вспомнил ту же тошноту и отупение, которые сопровождали его первую встречу с Патерсеном всего несколько часов назад. Он вспомнил ужасный треск, с которым голова Боксер ударилась о землю, и смерть всех его товарищей. Он увидел, как вздрагивают плечи идущего перед ним Сириуса и слышал учащённое дыхание Клейлии. И несмотря на туман в голове, Халик был твёрдо уверен в одном — он хотел их защитить.

Огромным усилием воли Халик заставил себя собраться с силами и подавить желание сделать так, как велел Патерсен. Он почувствовал неприятное ощущение, будто невидимые щупальца неохотно отрываются от его мозга, и зрение начало проясняться. Халик несколько раз моргнул, слегка покачиваясь. Затем, несмотря на то что ноющие мышцы, казалось, были налиты свинцом, он сумел поднять дробовик и нажать на спусковой крючок.

Халик попал прямо в сидящего на троне ксеноса, и монстр взревел. Патерсена тоже задело, старшина упал на колени, закрыв руками окровавленное лицо. Вскоре после этого Халик ощутил облегчение, увидев, как глаза стоящего перед ним Сириуса прояснились. Здоровяк приготовил оружие и проревел:

— Вперед! — приняв при этом твёрдую стойку для собственного залпа.

Халику отчаянно хотелось встать плечом к плечу с Сириусом и обрушить на их врагов ещё больше выстрелов, но он ощутил на плече руку Клейлии, которая потащила его вниз по ступенькам. Он повернулся, чтобы на неё посмотреть и у видел в глазах девушки нарастающий ужас. Халик резко повернулся к Сириусу и тоже опешил, увидев, как огромный ксенос начинает подниматься, пока из его головы сочится слизь. Сириус разрядил в грудь чудовища целый магазин, но ксенос продолжал неумолимо надвигаться на корпеха, захлестнув его, словно отвратительная волна когтей и зубов. Халик чуть не упал, увидев, как его друга разрывают на части. Клейлия поддержала его, а затем увлекла вниз по ступенькам, подальше от места побоища. Ей удалось не дать ему упасть. Корпехи добрались до палубы и Клейлия потащила Халика вдоль кабины управления ко входу внутрь.

Клейлия добралась до портала, рывком открыла дверь, а затем повернулась, чтобы затащить Халика внутрь. Девушка снова развернулась, не желая оставлять труп своего друга, но её встретил взгляд прихрамывающего чудовища, что уже спускалось к ним. Грудь наполнилась чувством жгучего страха, когда ксенос двинулся к дверному проёму и Клейлия с Халиком захлопнули дверь, став запирать гермозатвор. Дверь содрогнулась от мощного удара.

Дрожащие абордажники повернулись, чтобы взглянуть на кабину управления.

Встроенные сервиторы смотрели на них снизу вверх, послушные и спокойные. Перед ними было множество латунных циферблатов, датчиков, переключателей и экранов. Клейлия расстегнула застёжки костюма и сняла перчатки. Халик заметил, что её руки дрожат. Девушка нажала большую кнопку возле выходивших на мостик окон, и на них опустились адамантовая решётки.

Клейлия посмотрела на Халика.

— Мы не можем позволить этой мерзости жить. Мы… Мы затопим корабль в атмосфере.

Когда до Халика дошла вся чудовищность этих слов, то у него отвисла челюсть.

Он уставился на Клейлию, заметив, как челюсть девушки слегка выдвинулась вперёд, а выражение лица стало ещё жёстче. Халика понял, что всем его чаяньям и мечтам не суждено сбыться и от этого оцепенел. Удары по двери не прекращались. Он подумал о Сириусе, пожертвовавшем собой ради них — его товрищей-абордажников и Императора. Особенно Императора, для которого уничтожение любого ксеноса было славным способом отдать свою жизнь. Эта последняя мысль принесла успокоение. Халик почувствовал, как его плечи поникли. Он начал осознавать, насколько устал.

— Да, — медленно ответил Халик. Он заметил, что царапанье по внешней стороне двери усилилось. «За Сириуса», — подумал он.

Клейлия на мгновение замерла. Её руки перестали дрожать. Девушка медленно обвела взглядом маленькую кабинку. И через мгновение сказала:

— Можем отправить его на нашу текущую орбиту.

Халик вспомнил тренировки, в частности раздел в котором рассказывалось, как потопить судно. Он ощутил вновь нахлынувший прилив мотивации и принялся искать нужные руны и рычаги, его взгляд метался из стороны в сторон. Было нелегко.

— Где руна «альфа»? — спросил Халик, его зрение всё ещё было затуманено из-за ран на лице.

Клейлия подскочила к ближайшей консоли и нажала нужную кнопку.

— Хорошо, готово. Следующий этап — смена траектории, — сказала она.

Раздался глухой удар, и одно из окон начало проваливаться внутрь.

Клейлия пошарили вокруг в поисках нужного рычага. Халик нашёл его под защитной крышкой и нажал. Теперь остались лишь клавиши, что отключали машинный дух корабля. Они нашлись быстрее всего и Халик начал лихорадочно их нажимать. Когда клавиши загорелись красным, а «Гефсимания» стала сходить с безопасного курса под воздействием гравитации, он ощутил мрачное чувство вознаграждения за свои труды. В голове эхом прозвучали слова преподавателя по навигационным системам: «Малейшее отклонение траектории приведёт корабль к неминуемой гибели».

Рука Халика зависла над последним рычагом. Рычагом, что позволял вручную изменять траекторию хода. Он почувствовал, как ладонь вспотела под перчаткой и на мгновение остановился, чтобы её снять. Последовал очень сильный, глухой удар, после которого раздался скрежет металла. Дверной затвор завибрировал. Дверное полотно внезапно прогнулось под тяжестью удара, но толстая рама не поддалась.

Ощутив новый прилив страха, Халик оторвал взгляд от приборной панели и посмотрел на Клейлию. Халик снова сосредоточился на шраме у неё на губе. Девушка наклонилась, положила руку ему на плечо и сжала пальцы. А он потянул рычаг и сказал: — Пироманьячка.

Клейлия издала короткий невесёлый смешок, пока корабль начал медленный разворот. Местное солнце уже взошло над планетой и отблески его золотистых лучей ударили им в глаза, пробившись сквозь крошечные щели. Мгновение Халик ничего не видел, но слышал скрип и стоны металла под воздействием повышающейся температуры. Удары прекратились. Халик почувствовал, что в голове у него прояснилось. Мучительные кошмары из его недавних снов исчезли. Он был уверен, что поступает совершенно правильно. Ладонь Клейлии скользнула по его руке и упала в его ладонь. «Гефсимания» погрузилась в верхние слои атмосферы и Халик закрыл глаза. Он ощутил на лице жар, затем в лёгких, а потом и по всему телу. А потом он погрузился в забытье.