Клинки Дамокла / Blades of Damocles (роман)

Перевод в процессе: 4/18 Перевод произведения не окончен. В данный момент переведены 4 части из 18.

WARPFROG Гильдия Переводчиков Warhammer Клинки Дамокла / Blades of Damocles (роман)
Автор	Фил Келли / Phil Kelly
Переводчик	Luminor
Издательство	Black Library
Серия книг	Битвы Космического Десанта / Space Marine Battles
Год издания	2016
Подписаться на обновления	Telegram-канал
Обсудить	Telegram-чат
Скачать	EPUB, FB2, MOBI
Поддержать проект

Сюжетные связи
Входит в цикл	Клинки Дамокла
Предыдущая книга	Собратья / Brethren

Иллюстрации

Клинки Дамокла

Анализ ксенотеха: септ Дал’ит На позднейших этапах операции «Плутон» и в ходе последующих ударов по Дал’иту войска Империума столкнулись со значительным разнообразием боевых технологий т’ау. Их еретическая природа пока ещё не осмыслена до конца, хотя предварительные выводы подробно излагаются в настоящем обзоре. Также добавлены пикт-изображения встреченных в бою командиров ксеносов. Импульсная ускорительная пушка (прототип) Крепится на плечо баллистического боескафандра. Способна уничтожать объекты класса титанов. Оснащена ускорителями частиц и системами удержания плазмы. Скорострельная пушка Тяжёлое четырёхствольное орудие для стелс-боескафандра. Способно поддерживать длительную автоматическую стрельбу. Рельсовая винтовка Сверхскоростная стрельба твердотельными боеприпасами. Оснащена электромагнитным катализатором. Используется в качестве пехотного средства для борьбы с бронетехникой. Импульсный бластер Чужацкое оружие высокой мощности. Контролируемый плазменный заряд. Аномалия при стрельбе на ближней дистанции. Ионная винтовка Нестабильное энергетическое ядро. Переменная мощность. Выделяет опасное излучение.

«Командующий Отважный Шторм» Дал’итский боевой лидер Нестандартное боевое облачение (см. также цвета Зоркого Взгляда, иридий) Плазменная винтовка, огнемёт, генератор щита. «Командующий Яркий Меч» Второстепенный боевой лидер (аномальный) Дуэлянт / специалист по уничтожению бронетехники Двойные фузионные клинки (см. также: мелта).

Империя Т’ау; галактическая карта --- Основные септовые миры Меньшие септовые миры Миры крутов Артефактные миры Колонии 1-й фазы (население св. 100 000) Колонии 2-й фазы (население 10 – 10 000) --- Атака человечества Анклавы Зоркого Взгляда Дамоклов залив Артас-Молох Виор’ла Са’цея Дал’ит Разлом Пердус Пек Т’ау’н Т’ау Ке’лшан Q-15 Н’драс Т’олку Элси’эйр Ау’таал Вашь’я Борк’ан Фал’шия Таш’вар Д’яной Посадка Атака тиранидов Родной мир т’ау Анклавы Зоркого Взгляда Виор’ла Дал’ит Са’цея Т’ау’н Т’ау Борк’ан Фал’шия Д’яной Атака орков

Действующие лица

УЛЬТРАДЕСАНТ

Отделение Нумитора, Восьмая рота, «Калгарийцы»

Нумитор, штурмовой сержант Калгарийцев

Магрос, боевой брат, специалист с плазменным пистолетом

Дуолор, боевой брат, специалист с плазменным пистолетом

Трондорис, боевой брат, специалист с эвисцератором

Голотан, боевой брат

Аордус, боевой брат

Вектас, боевой брат

Антек, боевой брат

Доминастос, боевой брат

Крастек, боевой брат

Отделение Сикария, Восьмая рота, «Покорители»

Сикарий, штурмовой сержант Покорителей

Главий, боевой лидер отделения

Каэторос, боевой брат, специалист с огнемётом

Аустос, боевой брат, специалист с огнемётом

Велетан, боевой брат, специалист с ауспиком

Йонсиан, боевой брат

Колнид, боевой брат

Дентурис, боевой брат

Далатон, боевой брат

Эндрион, боевой брат

Командная структура

Атей, капитан Восьмой роты

Утикос, капеллан-реклюзиарх

Дрекос, апотекарий

Энитор, ветеран

Заэт, знаменосец

Веллу, ветеран (позднее ротный чемпион)

Омнид, технодесантник

Эликс, библиарий-эпистолярий

АСТРА МИЛИТАРУМ

Дагган, лорд-комиссар

Викола, псайкер-примарис

122-й полк Кастелянов Бейлгаста

Киностен, действующий сержант, взвод Онтовы

Нордгха, магистр артиллерии

Малагрея, астропат

ИМПЕРИЯ Т’АУ

Зоркий Взгляд, верховный командующий, также известный как о’Шова, Монт’ка-Шох

Аун’Ва, верховный эфирный

Тень Солнца, также известная как о’Шасерра, Кауйон-Шас

О’Веса, верховный учёный, он же Каменный Дракон

Яркий Меч, командующий

Ша’вастос, командующий Аркунаши

Отважный Шторм, командующий Дал’ита

Ша’кан’тас, наставник, воинский дом Монт’ир

Чистый Прилив, верховный магистр касты Огня

Об’лотай 3-0, шас’вре (ИИ-энграмма), он же Призрак Войны

Й’ельди, пилот касты Воздуха

Глава 1

Вторжение / Разящее копьё

Йорус Нумитор яростно ухмыльнулся, едва отворилась металлическая дверь «Громового ястреба». Внутренняя часть десантно-штурмового корабля окрасилась пылающим фиолетовым свечением, космического десантника ударило яростным порывом ветра, но всё это лишь сильнее разогнало его кровь. Наклонившись вперёд, сержант побежал навстречу урагану и выпрыгнул наружу, после чего активировал прыжковый ранец для ускорения – следом за ним во вражеские небеса выпрыгивали бойцы его отделения.

«Меч Калта» накренился, пролетая над головой; его крыло прошло в считанных дюймах от прыжкового ранца Нумитора. Сержант развернулся на лету, теперь падая спиной вперёд, и пересчитал своих братьев, которые мчались по небу вслед за ним. Всё в порядке, все на месте – девять рун на периферии линз шлема мигали зелёным.

– Ох и достанется вам однажды от Атея за такое, сержант, – передал по воксу Аордус. – Предполагалось, что в этой высадке мы будем десантироваться через стратосферу, и уж точно не в самом авангарде!

– Пускай капитан Атей сам засовывает свою тушку в зловонную десантную капсулу, – крикнул Нумитор, меняя положение для ускоренного спуска; в словах сержанта звучало веселье. – Орбитальная высадка – пустая трата хорошего вида!

Аордус расхохотался, и даже сквозь треск помех на вокс-канале Нумитор услышал, как вызванные двухмесячным переходом разочарование и скука боевого брата развеиваются сами собой. Он и сам ощущал то же самое; лёд вокруг его души таял, трансформируясь в предвкушение скорой битвы и восторг от созерцания захватывающего дух пейзажа внизу.

Облачные гряды Дал’ита были поистине великолепны. Фиолетовые и белые, они простирались во все стороны, словно царство органических небесных замков, освещённых изнутри мерцающими вспышками электричества. Ультрадесантники перестроились плотнее и со всей возможной скоростью устремились в сторону свечения.

Вот для чего были созданы Адептус Астартес, подумал Нумитор. Не для медитаций в тишине, не ради бесконечных тренировок в тёмных недрах ударного крейсера, но во имя того, чтобы нести смерть с небес – внезапную, оглушительно громкую и массовую. Сержант снял шлем и закрепил его магнитным зажимом на талии, наслаждаясь ощущением того, как порыв воздуха врывается в его лицо и треплет густую полоску волос, спускающуюся по бритой голове на манер гребня.

Оказавшийся рядом Аордус покачал головой, став свидетелем столь вопиющего нарушения протокола десантирования.

Небеса впереди испещряли инверсионные следы – Т-образные самолёты т’ау противостояли тупоносым штурмовикам «Громовой ястреб» и «Грозовой ворон». Падающие на поверхность десантные капсулы рассекали остававшиеся за летунами инверсионные следы, образуя тем самым сетку, расчертившую небо и придавшую форму абстрактному спуску отделения.

Тут и там расцветали вспышки воздушных взрывов, а в тех местах, где ракеты попадали в цель или разлетались в клочья под прикрывающим огнём, посреди холодного воздуха рождались кратковременные вспышки пламени в клубах дыма. Даже столь далёкие признаки конфликта заставляли сердце Нумитора сжиматься. Уже скоро, напомнил себе сержант, словно успокаивая пробуждающегося внутри зверя.

Скоро.

Отделение Нумитора вырвалось из-за облаков, чтобы стать свидетелями зарождения планетарной войны. Бескрайние индиговые просторы были разделены на шестиугольные зоны, каждая из которых без труда вместила бы целый город-улей. Плавные очертания зданий выступали из каждой их точки пересечения, и всюду, где сооружения цвета слоновой кости поднимались из более широких построек, сверкали тысячи огней. Ландшафт септового мира т’ау казался практически извращённым в своей упорядоченности, однако это быстро менялось – обрушенный Империумом ещё до вторжения огненный шторм оставил на поверхности рваные раны. С низкой орбиты выпустили мегатонны боеприпасов, чтобы расчистить далёкие зоны высадки. Даже те боеголовки, которые разорвал зенитный огонь т’ау, пролились на чужацкие города пламенным дождём.

Нумитор не стал надевать шлем. Шансы лишиться головы из-за шального осколка в небесах были невелики, так что он не возражал против такой авантюры. Это вполне стоило того, чтобы насладиться зрелищем расцветающих внизу взрывов собственными глазами, ощутить будоражащие кровь порывы воздуха, сулящие скорую бурю насилия. Сержант словно бы пробивался сквозь ураган – сила воздушной стихии при падении обволакивала его кожу, сотрясала кости, вызывала жжение в глазах и щекотала в носу. Он нырнул в высотное облако и вынырнул снова, ощущая, как иглы холода покалывают его кожу. Это было своего рода религиозное посвящение.

Следом за артиллерийской подготовкой в зону высадки устремились десантные капсулы Ультрадесанта, предназначенные для расчистки пути в рамках операции «Плутон». Из разбитых шестиугольных куполов вырывались яркие языки пламени, а из кратеров с чёрным ободом, изуродовавших чужацкую симметрию города, в небеса поднимались параллельные струи чёрного дыма. Боковым зрением Нумитор мог видеть десятки пикирующих почти что вертикально штурмовых кораблей, хриплый рёв их двигателей был слышен даже сквозь шум от свободного падения и басовитый грохот боеприпасов.

Имперские корабли прорвались сквозь тонкий покров блокады дронов, чтобы рассеять вражеские истребители, подобно рассекающим стадо хищникам. Выйдя из пике и достигнув координат зоны высадки, каждый из десантно-штурмовых кораблей открыл двери и выбросил наружу штурмовиков. Отделение Нумитора высаживалось первым, стартовав на несколько секунд раньше отряда Сикария, и даже с учётом долгого свободного падения они бы достигли планеты первыми. Нумитор знал, что неправильно было радоваться подобному, ведь в конечном счёте такие мелочи не имели особого значения. Тем не менее, он улыбнулся.

– Плацдарм установлен в квадранте Зета Терт, город Гел’брин, – доложил Аордус. – Неплохое местечко для начала.

– Мы вступим в бой задолго до того, как доберёмся туда, – крикнул Нумитор. – Глядите внимательно, братья. Приближаются охотники-убийцы. Действуйте по моей команде.

Неповреждённый шестиугольник-гекс выпустил в их сторону четыре широкие и плоские ракеты.

– Врассыпную! – крикнул Нумитор. Его люди отреагировали за секунду до того, как самонаводящиеся ракеты достигли их позиции. Братья одновременно активировали прыжковые ранцы, вспыхнувшие десятиконечной звездой, так что ракеты т’ау безо всякого эффекта пролетели сквозь её сердцевину.

Ещё три ксенотех-боеголовки устремились в небеса. Нумитор перевернулся и резко рванул вниз, ударив кончиками пальцев силового кулака по ведущей ракете за мгновение до того, как та успела поразить брата Дуолора. Она детонировала с оглушительной силой, а две другие пронеслись мимо, не достигнув цели. Сержанта отбросило в сторону, завертело и окатило пламенем, но огонь не нашёл подходящего источника горения на керамите его брони. Нумитор сжался и выполнил сальто, после чего выровнял вектор снижения кратковременной вспышкой активации прыжкового ранца.

Оставляя за собой дымный след, сержант вдохнул мощный поток воздуха – не затхлого и переработанного, как в трюме космического корабля, но холодного, чистого потока, характерного для свободного падения. Он взревел, приветствуя очищающий катарсис. Восторг заполнил всё его тело, невзирая на жгучую боль части лица, несмотря на химический привкус зажигательных веществ внутри мультилёгкого. Вокс Нумитора зажужжал, словно пойманное насекомое, резко вернув его в настоящее.

– Сержант, – обратился к нему Аордус, – мы направляемся к Зете Терт?

– Придерживайтесь курса, – прокричал Нумитор, запрокидывая голову, чтобы посмотреть наверх. – Отделение, Зета Терт! Измените векторы подхода соответствующим образом.

Высоко над головой три оставшиеся ракеты сделали петлю, разворачиваясь плотной параболой, чтобы вновь сблизиться с отделением сержанта.

– Ха! – торжествующе хохотнул Нумитор. – Так я и думал. Пистолеты к бою!

Сержант развернулся на середине падения, чтобы окинуть взглядом ночное небо и приближающиеся к его бойцам тупоносые ракеты. Он отстегнул болт-пистолет и выстрелил три раза подряд, спиной к земле, не обращая ни малейшего внимания на предельную скорость своего падения. Отделение последовало примеру своего командира. Масс-реактивные болты устремились в поднебесье, и последний залп поразил приближающиеся боеголовки на расстоянии копейного броска от их позиции. Над космодесантниками расцвёл огненный купол красных и жёлтых оттенков посреди темнеющего пурпура небес.

Удовлетворённо кивнув, Нумитор вернулся к своему высокоскоростному спуску.

Шестиугольные купола внизу извергали трассирующий огонь, каждый поток которого прерывисто мерцал фосфоресцирующим белым. Чёрные тучи зенитных снарядов загрохотали, когда стрелки-т’ау взялись за перехват штурмовых кораблей космических десантников, мчащихся подобно буре к их сооружениям. На восточном фланге группа ракет-перехватчиков врезалась в снижающуюся десантную капсулу. Нумитор ощутил взрывную волну, когда уничтоженная капсула разлетелась во все стороны кусками вишнёво-красного косящего металла.

Из обломков, размахивая руками, падали объятые пламенем космические десантники.

В лучшем случае им оставалось жить секунд пятнадцать.

– Перехватите поражённый отряд! – резко велел Нумитор, наклонившись по диагонали и махнув своему отделению следовать за ним. Он резко ускорился, прижав руки к телу, дабы уменьшить площадь соприкосновения с воздухом, и немного наклонил их, чтобы точнее настроить маршрут сближения. Находившиеся прямо за сержантом бойцы последовали его примеру.

Осталось девять секунд.

Трое падающих тактических десантников выпрямились, как могли, и направили болтеры вниз, решив перед смертью нанести хоть какой-то урон принадлежащему т’ау миру. Сержант тактического отделения потянулся и схватил одного из братьев за руку, когда тот проносился мимо, дёрнув его на себя. Нумитор и его штурмовики рухнули в гущу падающих собратьев, каждый из них крепко сжал руку брата-тактикала. Не было ни единого способа, которым сержант Нумитор и его бойцы могли бы полностью остановить падение и вытащить их из опасной зоны, но они всё ещё оставались штурмовыми астартес Восьмой, мастерами десантирования с прыжковыми ранцами. Небеса принадлежали им, и они были рождены править воздухом.

– Жёсткая диагональ, строго на запад! – крикнул Нумитор.

Активировав двигатели прыжкового ранца на полную мощность, сержант резко превратил падение своего собрата в крутое планирование по указанному направлению. Его отделение сделало то же самое, силовая броня не позволила их рукам вырваться из суставов под внезапным воздействием дополнительного веса. Процесс был медленным и мучительным, но он всё-таки принёс свои плоды.

Три секунды.

– Разделение! – крикнул Нумитор. – Готовсь!

Внезапно перед ними выросла устремлённая ввысь белая башня с гигантским грибовидным куполом, ощетинившимся диковинными на вид антеннами. Нумитор напрягся, что было сил, и изогнул своё тело таким образом, чтобы прыжковый ранец усилил его движение, после чего и он сам, и его отделение швырнули спасённых собратьев в сторону верхнего склона здания т’ау.

«Посадка» тактических десантников вышла не то, чтобы мягкой, но их броня приняла на себя львиную долю силы удара. Скользя вниз, все они как один выхватили свои боевые ножи и всадили их глубоко в изогнутую крышу, превратив скользящий спуск в последовательность резких остановок.

К тому времени, как космические десантники сцепились магнитными подошвами со сплавом крыши здания, Нумитор приземлился среди них – и сразу же взмыл обратно вверх. Он поймал пятого падающего боевого брата за ранец и замедлил его падение достаточно, чтобы тот врезался в кремового оттенка крышу помятым, но живым. Остальная часть штурмового отделения приземлилась неподалёку; вокруг зоны посадки каждого из них расходились тонкие круги выхлопов прыжковых ранцев. Внезапно с балкона более крупного сооружения т’ау в сторону Ультрадесантников полетели импульсные заряды. Астартес тактического отделения встретили входящий огонь наплечниками, и направили свои болтеры в сторону смертоносной контратаки.

– Подобная процедура высадки не предусмотрена Кодексом, – заявил один из спасённых космических десантников.

Сержант тактического отделения выстрелил из болтера, и далёкий взрыв смешался с воплями ксеносов.

– Мы живы, неблагодарное ты создание, – прорычал он своему товарищу по отряду – так что сделай так, чтобы это имело значение. – Между выстрелами он повернулся к Нумитору. – Прими мою благодарность, брат. Я Антелион из Пятой.

– А я – Нумитор, Восьмая рота. Но если твой друг вздумает доложить о непредусмотренном Кодексом десантировании, то я сержант Катон Сикарий.

Антелион рассмеялся.

– Так вот о ком я слышал.

Нумитор кивнул, но его вниманием уже полностью завладела битва внизу.

– Ладно, приступим, – сказал он, надевая шлем и вгоняя новую обойму в болт-пистолет. – Братья, приготовьтесь присоединиться к схватке. Катон, скорее всего, уже по щиколотку в крови.

Сержант Катон Сикарий проревел бессловесный боевой клич и тут же активировал прыжковый ранец, рванувшись плечом вперёд в сторону напоминающей глайдеры чужацкой техники. Из расположенных в хвостовой части каждого истребителя т’ау счетверённых турелей вырвались энергетические потоки. Они взорвались посреди его отделения, при этом один особо удачный выстрел отправил брата Эндриона по спирали вниз в брызгах крови.

Ещё два раскалённых луча ударили в наплечник Сикария, испарив целые куски керамита и сбив Ультрадесантника с ног. За пару ударов сердца он выпрямился и продолжил атаку. Губы сержанта растянулись в презрительной гримасе, но всё-таки он опоздал. Самолёты уже пронеслись мимо; вой их двигателей усилился, когда пилоты повернули назад для ещё одного захода на бреющем полёте.

Плечо Сикария прострелило жгучим приступом боли.

– Вы и понятия не имеете, с кем имеете дело, – прорычал он себе под нос. – И все вы умрёте.

– Хорошо сказано, сержант, – ухмыльнулся Главий, фактический заместитель Сикария.

Сержант нетерпеливо щёлкнул по воксу в ответ. Боль в плече притуплялась, но в его глазах само её наличие служило свидетельством неудачи.

На каком-то глубинном уровне Катон Сикарий осознавал и ценил то, что поставлено на карту кампанией на Дал’ите. Война, которую они вели здесь, была не обычным крестовым походом, но битвой за знания, победа в которой будет выкована в горниле войны с тяжким трудом. Друг против друга сражались две развитые цивилизации, и небеса уже наполнились пламенем конфликта.

– По сравнению с происходящим Веспертин был просто стычкой, – заметил Главий.

– Вот и славно, – отозвался Сикарий. – Значит, это истинное испытание для нашей доблести. – Здесь каждая из сторон стремилась не просто победить врага, но и выявить свои сильные стороны – а также, что ещё важнее, слабости – в процессе конфликта. – Это гонка, Главий, – продолжил сержант. – Гонка за понимание противника. Тот, кто одержит в ней верх, обретёт победу не только здесь, но и на дюжине других миров.

Учитывая выбор места основной зоны высадки, имелись все шансы, что битва за город Гел’брин определит исход всей войны. Захват крупнейшего мегаполиса на восточном побережье обеспечит Ультрадесантников командной позицией, что позволит им доминировать над всей территорией между зоной высадки и горами на севере. Будучи сержантом, Сикарий испытывал радость от возможности оставить более масштабную кампанию таким личностям, как владыка Калгар и верховный библиарий Тигурий, но здесь и сейчас он находился в своей стихии. Вторжения с проведением десантных операций были его хлебом насущным и дарующей жизнь водой.

Он был создан, чтобы побеждать, и он победит.

Эскадрильи т’ау стремительно возвращались, обогнув высокие антенны здания связи для ещё одного захода. Пара находившихся позади самолётов отделила управляемые машинным интеллектом дисковидные дроны, очень похожие на те, с которыми Сикарий столкнулся на Веспертине. Их подвесные ионные пушки усилили огневую мощь врага, сделав воздух обжигающе горячим.

Сикарий держался в слепой зоне ведущего пилота до последнего, а затем резко рванулся вперёд на максимальной скорости, уцепился за левое крыло и забрался на него. Крепко держась за переднюю часть крыла, он обнажил свой талассарский палаш, нажал руну активации – и одним широким взмахом вскрыл кабину. Из рассечённой головы пилота внутри хлынула кровь. Извилистая дуга, по которой летел истребитель, потихоньку перешла в пике.

– До чего же жалкие создания, – прокомментировал сержант, отпуская крыло и позволяя себе соскользнуть вниз. – Слабее даже наземных подвидов.

– Сержант, – прозвучала вокс-передача от его товарища по отделению Йонсиана. – Истребители на подходе.

– Отвлеките их для меня, – распорядился Сикарий, выхватывая пистолет прямо во время падения. Вспышки энергетического оружия пронеслись совсем рядом, однако сержант сумел успешно увернуться.

– Сейчас, сержант! – прокричал Йонсиан, проносясь мимо, чтобы отвлечь огонь вражеского пилота на себя.

Руны целеуказания Сикария ярко вспыхнули. Он поднял плазменный пистолет и нажал на спуск; рукоять была болезненно горячей даже через керамитовые полосы латной перчатки. Выстрел оказался точным. Заряд плазмы пролетел под носовым обтекателем истребителя, прожигая насквозь его лёгкие инопланетные сплавы, и поглотил сидящего внутри т’ау.

Самолёт закачался, вильнул в сторону – и врезался в лопасти далёкого коммуникационного массива с достаточной силой, чтобы обрушить всю конструкцию вниз, в гущу бушующего сражения.

Нумитору понравилось бы это зрелище с импровизированным шаром-бабой, подумал Сикарий, проверяя хроноруны на своём шлеме.

Было почти стыдно, что он так долго не мог присоединиться.

Сикарий наблюдал за вторжением в город оставшейся части Восьмой – некоторые отделения высаживались с десантно-штурмовых кораблей, другие выскакивали из крупногабаритных посадочных модулей. С обоих флангов им оказывали поддержку собратья, воины из боевых рот. Десантные капсулы сыпались с небес, прорываясь сквозь инопланетный гиперпластик гекс-куполов т’ау, чтобы выпустить отряды космодесантников на гладкие ландшафты пригорода внизу. Их атака застала т’ау врасплох. Оно и неудивительно: грубая сила и скорость планетарного удара Космического Десанта были практически неодолимы.

– Нумитор, следуй за мной, – передал Сикарий по воксу. – Я не вижу тебя, брат.

– Следовать за тобой? Так себе идея, – последовал трескучий из-за помех ответ. – Кроме того, мы сделали неслабый такой крюк. Глянь-ка на перекрёсток, тот, что ближайший к водохранилищу.

– Ах да, – сказал в ответ Сикарий, делая знак своему отделению построиться вокруг. – Я понял. Как там дела с бойней?

– Это всё, на что я надеялся.

Сикарий издал короткий смешок.

– Что ж, тогда удачной охоты, – ответил он, – хотя я вижу, что она закончится слишком быстро.

– Их целая планета, Катон. У тебя будет шанс блеснуть.

– Это небольшая звёздная империя, Йорус, а не один-единственный жалкий мирок, – поправил его Сикарий. – И, вероятно, среди них нет ни единого приличного мечника.

– Совсем скоро нам предстоит столкнуться с проблемой, – предупредил Нумитор. – Поднимайтесь на высоту. Оцени взаимосвязь между всеми районами, а затем скажи мне, что ты видишь.

Сикарий отключился, не сказав ни слова. Затем он активировал прыжковый ранец, добрался до посадочной платформы, выступающей из геометрически безупречного шестиугольника, и осмотрел промежуточные линии. Лицо его приняло хмурое выражение.

Внутри каждой линии виднелся длинный серебристый магнорельсовый трансмотив. Транспортные средства передвигались с поистине впечатляющей скоростью. Внутри ближайшего Сикарий даже сумел различить воинов-т’ау. Сотни чужаков стояли в каждом составе, пристёгивая гранатные обвязки и проверяя свои длинноствольные винтовки. Поверх каждой цилиндрической секции трансмотивов располагались ксеносские боевые скафандры, с которыми Восьмая сражалась на Веспертине. Эти бездушные создания сочетали в себе огневую мощь дредноута с ловкостью штурмового десантника.

В таком случае, к ним приближались тысячи вражеских солдат. Сикарий ещё разок пересчитал линии трансмотивов и поправил себя. Фактически, десятки тысяч.

И все они без исключения приближались к зоне высадки Восьмой роты.

Шас’о Дал’ит Ко’ваш Ха’дрел, более известный как командующий Отважный Шторм, моргнул, активировав фильтр врагов на командном дисплее своего боескафандра. В пределах этого гекса сенсоры обнаружили едва ли сотню вражеских воинов. Их было так мало, этих захватчиков-космодесантников. Подобный расклад сулил настолько скорое окончание войны, что шас’о ощутил нечто весьма близкое к стыду.

До сих пор на поверхность планеты высадилось менее двух эквивалентов кадров гуэ’рон’ша – так называемых «рот» на языке имперцев, согласно его автопереводчику. К тому времени, как последние межгексовые трансмотивы достигнут каждой из точек высадки, вторжение космических десантников будет локализовано, подавлено и в конечном счёте истреблено. Отважный Шторм обеспечил прибытие своих кадров быстрого реагирования как можно скорее. В течение одного ротаа каста Земли завершит все необходимые работы по восстановлению, и общество Дал’ита снова вернётся к нормальной жизни. Неужели люди и в самом деле рассчитывали добиться успеха ударом в самое сердце Империи Т’ау столь скудными силами и при этом каким-то образом победить?

Командующий проверил значки готовности личного состава. Все команды до единой светились золотом, вне зависимости от того, находились ли они внутри трансмотивов или же, подобно ему самому и другим командам в боескафандрах, пристегнулись к особым катапультирующим люлькам на крыше. Его прототип XV8-02 плавно сдвинулся, когда трансмотив пролетел сквозь границу между гексами, чтобы взять более прямой курс к основному месту вторжения. Скорость практически не изменилась, транспорт двигался почти что бесшумно, если не считать низкого гула электромагнитных генераторов.

Отважный Шторм изначально предполагал, что прямолинейная атака Империума была всего лишь уловкой, отвлекающим манёвром, организованным с целью связать боем касту Огня, пока настоящий удар обрушится на защитников Дал’ита в ином месте. Он разделил свои силы соответствующим образом, равномерно распределив их по поверхности планеты, и координируя действия с иными кастами так, чтобы те могли быстро отреагировать вне зависимости от того, куда именно враг ударит по-настоящему. И всё же, сколько бы командующий ни пропускал данные касты Воздуха через аналитический комплекс, ответ всегда был одним и тем же. Каждый орбитальный корабль гуэ’ла поравнялся с тем или иным крупным городом и сбросил силы вторжения вертикально вниз, лишь с самой поверхностной бомбардировкой, чтобы проложить им путь. Массивные посадочные модули следовали той же траекторией. Сама же атака в целом отличалась утончённостью метеоритного дождя.

– Они бьют в самое сердце Дал’ита, – передал Отважный Шторм по командной сети кадра, – словно дикий крут, пытающийся вонзить своё копьё в грудь боескафандра, не осознавая, что в этом месте броня толще всего.

– Их тактика примитивна, почтенный Отважный Шторм, – прозвучал ответ командующего Зоркого Взгляда. Стоические черты лица знаменитого воина светились на дополнительном экране кокона управления Отважного Шторма. – Однако некоторые из вражеских технологий исключительно продвинуты. Их межзвёздный переход свидетельствует о гораздо более великих умах, стоящих за воинскими кастами.

– Согласен. Я нейтрализую захватчиков, что находятся ближе всего ко мне, и передам свои выводы по кадровой сети для дальнейшего анализа.

– Сделайте это, буду крайне признателен. Я полностью уверен в вашей решимости.

Отважный Шторм моргнул в коротком жесте уважения. Сегодня он и его товарищи-командиры сумеют преподать захватчикам урок, который защитники Веспертина, застигнутые врасплох той первой атакой Империума, так и не сумели провести должным образом. Такова была бессмертная истина, которую Отважный Шторм усвоил вскоре после рождения и потихоньку подкреплял с тех самых пор, как научился говорить.

Судьба расы т’ау – править звёздами. И она, эта судьба, предначертана только им.

– Выйду на эффективную дальность стрельбы через шестьдесят два микродека, командир, – доложил Отважный Шторм. – Все команды готовы к бою.

– Отлично. Спешу присоединиться к вам, – ответил Зоркий Взгляд. – То, что мы планируем завоевать, не помешает для начала понять.

– Магистр Чистый Прилив всё ещё вещает устами своего ученика.

– Разумеется. Как и устами каждого из нас. Во имя Высшего Блага, командующий Отважный Шторм.

– За Т’ау’ва, – Отважный Шторм сотворил знак безупречного убийства и отключился.

Магнорельсовый трансмотив пробился сквозь ещё один пограничный портал, на огромной скорости казавшийся размытым. Находясь в своей катапультирующей люльке, Отважный Шторм боролся за то, чтобы его сенсорный комплекс работал гладко. Панорама разворачивающейся перед ним войны отличалась столь высокой интенсивностью, что даже его исключительно продвинутый БСК с трудом поспевал за поступающими баллистическими данными.

Небеса над местом вторжения было практически не видать из-за зенитных залпов, трассирующего огня, инверсионных следов двигателей и мчащихся имперских десантных кораблей. Кристаллические осколки разбитых куполов-гексов пронзали сумрак. Виновником повреждения каждого из них был один из напоминающих стручки посадочных модулей, которые армада гуэ’рон’ша сбросила на город Гел’брин.

Стремительное наступление оказалось эффективной стратагемой, безжалостной в своей простоте. Максимальная концентрация сил, доставленная в одну точку, была методом, который каста Огня широко использовала и сама. Имперцы стремились сломать стену щитов и, оказавшись внутри, перехватить инициативу. Хотя Отважный Шторм чувствовал себя неловко и даже грязно при одной лишь мысли об этом, прямота мышления имперцев нашла отклик в части его души. Никаких переговоров, никаких плясок вокруг скрытой угрозы и ложных разведданных – только война, прямолинейная и беспощадная.

И всё же, каков бы ни был первоначальный успех этого так называемого «Империума Человека», враг заплатит за свою безрассудность при пересечении Дамоклова залива. Они послали авангард едва ли в несколько тысяч бойцов, чтобы завоевать крупный септовый мир; по мнению Отважного Шторма, это не слишком-то хорошо отражалось на военной мощи потенциальной империи-соперника. Хотя поначалу она нанесла серьёзный удар, человеческая армада, вероятно, будет разбита в течение нескольких ближайших недель.

Межгексовый трансмотив прошёл мимо горящего, разрушенного купола. Мерцающие взрывы освещали чёрный дым внутри.

– Здесь, – скомандовал Отважный Шторм. – Мы начнём отсюда.

Транспорт резко замедлился, содрогнувшись, когда последовательность небольших взрывов прошлась по всей его длине. Из окутанных дымом боковых путей показались фигуры в синих доспехах, с громоздким оружием наперевес.

– Всем командам, развёртывание согласно инструкции, – объявил Отважный Шторм воинам Огня внутри состава.

На крыше трансмотива с шипением активировались десятки катапультирующих люлек. Каждый из боескафандров взмыл в небеса, окутанный облачком гидравлического пара. Ниже отворились дверные проёмы, чтобы позволить высадиться ударным группам т’ау.

Воздух замерцал, когда множество оснащённых реактивными ранцами боескафандров вступили в бой. Выстроившись неглубоким клином позади своего командира, они воспарили над расположившимися на боковых путях солдатами гуэ’рон’ша; наплечные ракетные установки БСК открыли подавляющий огонь, чтобы обеспечить огневое прикрытие дальнейшему продвижению.

Имперцы подняли своё массивное оружие и начали стрелять, посылая в защитников Гел’брина ревущие миниатюрные ракеты. В коконе управления Отважного Шторма настойчиво запищали тревожные сигналы о входящем огне. И снова эти простодушные захватчики атаковали самую большую, самую очевидную угрозу – и при этом упустили свой лучший шанс на выживание.

Стрелковые дроны командующего выдвинулись вперёд, чтобы вмешаться, но Отважный Шторм одним взглядом отвёл их назад. Его XV8-02 вполне мог справиться с угрозой самостоятельно. Мгновение спустя генератор щита вспыхнул, когда три взрыва прогремели на его выпуклом энергетическом диске. Шас’о деактивировал щит перед четвёртым выстрелом, вместо этого развернув наплечный орудийный комплекс. Каста Земли поблагодарит его за полученные баллистические данные.

Снаряд взорвался с громоподобным, поистине оглушительным грохотом, но не причинил иридиевому сплаву боескафандра-прототипа особого вреда, за исключением содранного пятна синтетической краски. Раздались быстрые тревожные гудки – враг на левом фланге выпустил в командующего противотанковую ракету. Отважный Шторм напрягся в своём БСК, когда ракета ударила в его поясной сустав, заставив «Кризис» покачнуться от кинетической силы взрыва, но в конечном счёте нанеся лишь поверхностный урон.

Отважный Шторм улыбнулся, возвращая своему боескафандру вертикальное положение. Честный бой он любил сильнее большинства других.

Но и это сойдёт.

– Входящий огонь масс-реактивными снарядами, стандартного имперского образца, – передал Отважный Шторм по кадровой сети. – Опасно, но в пределах допуска для нашей боевой брони. Воины Огня – вперёд. Команда Мал’каор, нацельтесь на ракетчика согласно указанным координатам.

На командном комплексе Отважного Шторма замигали символы согласия. Находившиеся ниже имперские воины метались среди дыма пылающего шестиугольного свода кто влево, кто вправо, паля на ходу. Отважный Шторм нацелил свои плазменные винтовки в идеальной синхронности, его черносолнечный фильтр без малейших усилий пробился сквозь завесу. Он вытянул вперёд ноги, принимая стойку для стрельбы, после чего открыл огонь.

Два бойца гуэ’рон’ша рухнули наземь – головы обоих сгорели до обожжённых обрубков. Шквал плазмы, выпущенный остальной частью его команды, прикончил ещё троих космодесантников.

Один из воинов в синих доспехах метнул гранату прямо в центр команды БСК. Она детонировала на расстоянии вытянутой руки от прыжкового модуля Отважного Шторма. Взрыв не оставил даже вмятины на броне его боескафандра, но сорвал с неба стрелкового дрона Ои-вен-3. Утрата верного помощника была прискорбной потерей, подумал Отважный Шторм, но приемлемой, и вскоре за него отомстят.

Концентрированный взрыв на ближней дистанции поразил боескафандр шас’уи Восдао. Последовательность детонаций разорвала его на части в раскрывшемся пламенном цветке. Отважный Шторм издал вопль отрицания и тут же стабилизировал свой полёт, перевернувшись прямо в воздухе плечом вперёд. Он пролетел над космическими десантниками, и его винтовки извергли переполнявшую своего хозяина ярость. На сей раз никаких прямых смертельных выстрелов – только двойной удар, отнявший у метателя обе ноги вместе со швырнувшей гранату рукой. Пускай поразмышляет о природе возмездия, подыхая в грязи, подумал командующий.

Аппарат тяги/вектора Отважного Шторма засиял золотом, когда он приземлился в амортизированной благодаря поршням стойке. Его команда последовала примеру командира, занимая позицию у него за спиной. Орудийные конечности выпустили потоки плазмы и пронзительные залпы ракет во все стороны, где сквозь дым предательски мелькал синий цвет неприятеля. Сражение быстро превратилось в одностороннюю перестрелку, в которой даже самый смелый пришелец не мог и надеяться одержать победу.

Выжившие космические десантники отступили к сердцу разрушенного гекс-купола, по пути выпустив в Отважного Шторма целый град болтов. Каждый из них попал в цель. Большинство лишь на мгновение вывели командира из равновесия, но вот последний срикошетил от колена, обойдя диск генератора щита, и детонировал внутри его поясного сустава. Взрыв пробил крошечную трещину в боку боескафандра, отправив секущий осколок прямиком в кокон управления. Бедро Отважного Шторма зашипело с резким запахом жареного мяса.

Командующий на мгновение стиснул зубы, когда инъекторы стимуляторов вонзили иглы ему в затылок. Механизмы восстановления его БСК уже заработали, аварийные ячейки лопнули, чтобы заполнить «рану» на талии голубоватым герметиком, который быстро затвердел до прочности железа. Инъекции стимуляторов тоже подействовали на славу, боль смыло прочь волной охлаждающего онемения, и командующий отправил заряд плазмы влево. Выстрел был задуман как огонь на подавление, но тем не менее пробил насквозь торс оказавшегося на линии огня космодесантника.

Гуэ’рон’ша впереди уже практически исчезли среди руин. Больше половины из их отряда превратились в бездыханные трупы, разбросанные тут и там среди обломков. Вся перестрелка закончилась ещё до того, как первая из команд воинов Огня его кадра сблизилась до дистанции поражения из импульсного карабина.

Десять космодесантников, отправившихся на покорение целого гекс-купола. Высокомерие этого поступка просто не укладывалось в голове.

– Товарищи мои, сегодня, – объявил Отважный Шторм по кадровой сети, шагая вперёд с направленными в сторону пролома орудийными системами, – мы будем играть роль наставников. Всем командам – преследование и уничтожение.

Доносившийся сверху пронзительный вой перешёл в рёв, а затем сменился оглушительным грохотом. Земля содрогнулась так, что Отважного Шторма тряхнуло внутри его кокона управления, даже несмотря на переведённые в боевой режим компенсаторы. В дымящийся подлесок позади них врезалась громоздкая синяя капсула захватчиков – её размеры были таковы, что внутри поместился бы боескафандр «Залп», да ещё место бы осталось. Похожие на рампы секции корпуса плашмя упали на землю, вокруг них закружились облачка фиолетовой пыли. Вырвавшийся наружу шквал зенитных снарядов сбил с толку сенсорный комплекс Отважного Шторма светошумовой бурей. Командующий рефлекторно взмыл вверх в грациозном прыжке; репульсорный ранец поднял его над бронированной синей посудиной. Остальная часть его команды последовала примеру предводителя безо всяких указаний – за исключением вспыльчивого шас’уи Фал’раса, который вместо этого направил и фузионный бластер, и плазменную винтовку прямиком во внутренности корабля.

Тварь, выбравшаяся наружу из капсулы вторжения, была поистине чудовищной. В два раза больше боескафандра и шире своего роста, она являла собой отвратительную карикатуру на Мантию Героя. Монструозная махина походила скорее на шагающий танк, чем на пилотируемый скафандр, а вместо дальнобойных систем вооружения её конечности оканчивались сочленёнными клешнями.

– Здесь какой-то тяжёлый боевой дрон, – объявил Отважный Шторм. – Ни одному живому существу не под силу пережить такой удар. Проанализируйте его на расстоянии, а затем уничтожьте.

Расставленные ноги монстра издали металлический лязг, когда он со скрежетом проломился сквозь пластины корпуса своего корабля. Зенитные снаряды вырвались из фронтальных пусковых установок, расположенных вокруг похожей на могильную плиту центральной плоскости. Фал’рас отступил назад, открыв ответный огонь. Его плазменные заряды безо всякого эффекта шипели, ударяя по монолитному корпусу машины. Отважный Шторм и остальная часть его команды добавили огня сверху. Залп опалил создание, оставив небольшие вмятины на его шкуре, но серьёзного эффекта практически не возымел.

Фал’рас выждал, пока машина не покинет транспорт полностью, и выстрелил из фузионного бластера, будучи уверенным, что в упор он точно уложит её с одного выстрела. Обжигающие столбы перегретой энергии проделали глубокую канавку в корпусе твари и поджарили оставшиеся зенитные пусковые установки.

Но машина так и не упала.

Гигантские клешни рванулись вперёд со стремительностью поршней. Раздался душераздирающий визг металла, и боескафандр Фал’раса оказался пойман, после чего жужжащий измельчитель внутри правого кулака существа вонзился в тело несчастного. Шас’уи развалился на куски, умерев отвратительной и страшной смертью – и БСК, и его пилот смешались воедино в мерзкой амальгаме, искрящей электричеством и брызжущей горячей кровью.

Прогрохотав вперёд, имперская машина неуклюже попыталась схватить Отважного Шторма за ногу. Командующий плавно поднялся выше, оказавшись за пределами её досягаемости, а затем резко спикировал на врага. Шас’о пнул монстра, пока тот не совершил очередной выпад, надеясь вывести его из себя. Ощущения от удара были таковы, словно Отважный Шторм врезал по загруженному под завязку грузовому кубу. Командующий выпустил плазменные заряды, которые обожгли поршни на ноге вражеского чудовища, надеясь повредить конечность и заставить его споткнуться. Раскалённая добела энергия рассеялась безо всякого эффекта.

Набрав скорость, существо атаковало ряды поражённых страшным зрелищем пехотинцев-т’ау, выстроившихся около трансмотива. Ударные группы изрешетили его лобовую броню потоками плазмы, и команда Отважного Шторма тоже внесла свой вклад в этот обстрел. Концентрированный залп превратил броню машины из кобальтово-синей в обожжённо-чёрную, но она всё равно продолжала тупо переть вперёд.

– Контролируемое отступление! – крикнул Отважный Шторм по кадровой сети. – Он покрыт иридием!

Воины Огня организованным строем двинулись назад, некоторые из них погрузились обратно на борт трансмотива, другие швырнули фотонные гранаты, чтобы выиграть время. Устройства взорвались с ослепительными вспышками, но при этом произвели примерно такой же эффект, как ручной фонарик – на разъярённого крутокса.

Над головой пронёсся курносый имперский штурмовой корабль; его пыхтящие противопехотные пушки срезали воинов Огня, собравшихся рядом с цилиндрическим корпусом трансмотива. Сплочённость команды нарушилась, оставшимся в живых мешали отступить трупы товарищей, и возникшая суматоха дорого им обошлась. Сотрясая землю, металлический зверь устремился прямо на них.

Отважный Шторм перевёл подачу энергии своего оружия на полную мощность, выкачивая каждую йоту её из генератора щита, чтобы выстрелить в бок машины, но тварь буквально пронеслась сквозь плазменный обстрел и залпы пушек. У него оставались считанные секунды, прежде чем механический монстр настигнет пехоту. Мысль о предстоящей бойне заставила командующего нервно сглотнуть.

Шас’о пролетел над головой твари, развернувшись в прыжке и с хрустом приземлившись прямо у неё на пути.

– Сразись-ка лучше со мной, чудовище! – взревел он, переведя динамики на максимум. Он нацелил двойной залп в смотровую щель исполинской твари. Выстрелы всего лишь обожгли её. Тем не менее, боевая машина заглотила наживку; весь её торс развернулся в талии, и она ударила своей монструозной клешнёй по дуге наотмашь. Дисковидный щит Отважного Шторма принял на себя большую часть энергии удара, однако тот всё равно оказался сокрушительно силён. Боескафандр командующего отлетел назад и врезался в цилиндрический корпус трансмотива, причём удар проломил усиленный металл его бока.

Всепоглощающая боль вспыхнула в голове Отважного Шторма, его взор затуманился, а системы кокона управления дали сбой и закоротили. Дисплей контроля повреждений пульсировал красным, настойчиво звенели тревожные сигналы. Командующий перенаправил питание, изо всех сил стараясь вернуть своему БСК функциональность.

Он чувствовал, как имперская машина смерти топает прямо к нему с убийственной целеустремлённостью в каждом сотрясающем землю шаге.

Комплекс датчиков зашипел, возвращаясь к жизни, и Отважный Шторм стиснул челюсти, выпустив во врага ещё один залп – но и он ничего не дал. Монстр, похоже, был создан специально, чтобы противостоять плазме.

Тварь неуклюже продвигалась вперёд, воины Огня отскакивали от неё со всех сторон. Отважный Шторм не винил их. Выбор для пехотинцев был невелик – спасаться бегством или же умереть на месте. Хотя он испытывал отвращение, признавая это, возможно, разбегающаяся пехота действовала верно.

Тусклый свет мерцал вокруг имперского шагохода, пока тот приближался – теперь исполин находился в каких-то пятнадцати футах от командующего. Его кулак-перчатка широко раскрылся, свёрла внутри разрушающей клешни с жужжанием пробудились к жизни.

Отважный Шторм сжался и запустил свои прыжковые двигатели, врезавшись в тварь плечом со всей силой, на которую только был способен. Командующего отбросило в сторону, но он успел активировать репульсоры, чтобы проскочить сквозь редкий подлесок вдоль магнорельса.

Машина попыталась скорректировать последствия этого рывка, но не сумела-таки совладать с инерцией. Она врезалась в трансмотив с такой силой, что сбила целую транзитную секцию, перевернув остальную часть транспортёра по всей его длине с отвратительным визгом сминающихся сплавов.

Отважный Шторм воспользовался представившейся передышкой, чтобы осмотреться, отчаянно пытаясь найти оружие, которое могло бы справиться со столь тяжёлой бронёй. В вышине над ним бушевала воздушная борьба за превосходство, небеса расчерчивались как выбросами применяемых человечеством загрязняющих веществ, так и чисто-белыми инверсионными следами касты Воздуха. С запада к ним с воем устремился имперский штурмовой корабль, делающий заход с нацеленными и готовыми к стрельбе орудиями.

Но на сей раз Отважный Шторм тоже был готов.

– Сформируйте линию по этим координатам! – на его командном дисплее тут же замерцали символы запроса-уточнения. – Во имя Т’ау’ва! Сделайте это прямо сейчас!

Отважный Шторм взмыл в воздух, развернувшись, чтобы приземлиться на ближайшую катапультирующую люльку цилиндра трансмотива. Как он и подозревал, имперский пилот просто не мог устоять перед столь заманчивой целью. Штурмовой корабль обрушил мощные снаряды на команду «Кризисов» Отважного Шторма, сбив двух из них – поступив таким образом, человеческий пилот так и не понял, что подписал себе смертный приговор вместе с бесчинствующим имперским шагоходом, которого, казалось, вообще невозможно убить.

Прыжковые двигатели Отважного Шторма вспыхнули, когда он сиганул с крыши трансмотива, взлетев встречным курсом к штурмовому кораблю. Напоминающий кулак нос вражьей машины пролетел на расстоянии вытянутой руки. И вот тогда, тщательно подгадав нужный момент, командующий открыл огонь в упор по кабине. Плазменные заряды сожгли пилота внутри до состояния расплавленного месива – как раз в тот момент, когда крыло самолёта что есть силы врезалось Отважному Шторму в бок. Мощь этого удара была огромной – казалось, будто конечности вырывают из тела, но, как ни странно, иридий его БСК сумел устоять.

Штурмовику повезло гораздо меньше. Крыло самолёта погнулось, кабина пылала, а орудийный обстрел сменился стремительным пикированием. Пламя пробежало по всему его фюзеляжу, когда штурмовой корабль с его бычьим носом устремился вниз, в направлении поверхности. Ровно в тот же момент, когда имперский шагоход более-менее закончил освобождаться из металлической хватки искорёженного трансмотива, подбитый самолёт с катастрофической силой врезался прямо в него.

Изуродованная смесь штурмового корабля, шагохода и трансмотива пронеслась по магнорельсовой трассе, после чего эффектно взорвалась, осветив небеса. Дисплей Отважного Шторма автоматически погас за мгновение до того, как от этой бойни поднялось грибовидное облачко дыма. Изуродованные тела пассажиров штурмового корабля Космического Десанта смешались с трупами незадачливых воинов Огня, оказавшихся в момент катастрофы внутри цилиндра трансмотива, и в кровавой неразберихе размазались по рельсам.

Отважный Шторм неуклюже приземлился, его чувство равновесия нарушилось из-за удара крыла штурмового корабля. Как только командующий выпрямился, он тут же активировал фильтр на поиск противника, отправив данные своим товарищам с помощью короткого импульса. Те из его команды боескафандров, кто всё ещё мог держаться на ногах после атаки штурмового корабля, приступили к работе. Их плазменные винтовки, практически бесполезные против тяжёлого шагохода, разнесли на части последних оставшихся в живых космических десантников, которые пытались выбраться из-под обломков своего транспорта.

Из транзитных цилиндров по обе стороны от обломков высыпало ещё больше воинов Огня; выстрелы их импульсных карабинов уничтожали гуэ’рон’ша, стекавшихся со всего периметра гекс-купола ради помощи своим гибнущим собратьям. Тут и там имперские воины вели ответный огонь, масс-реактивные болты разрывали пехотинцев-т’ау в кровавое месиво, но захватчики уже подписали себе смертный приговор. Отважный Шторм пометил целеуказателем одного за другим, после чего его орудийные системы приступили к систематическому уничтожению оставшихся врагов, когда те выдавали своё местоположение. Каждый раз, когда датчик угрозы издавал звон, умирал ещё один космический десантник.

– Командующий, – сообщение пришло от его доверенного помощника, саз’нами Эт’рела. – Несколько захватчиков находятся далеко за пределами параметров угрозы, но технически они всё ещё живы.

– Оставьте их, – распорядился Отважный Шторм, переступая через обломки в своём боескафандре. – Они бились мужественно и больше не представляют для нас угрозы. Оцепите периметр. Я займусь сбором свежих данных.

Пылающие останки трансмотива образовали свисающую с путей дугу грандиозных размеров. Уничтоженный штурмовой корабль перевернулся, обнажив разорванный пассажирский отсек внизу. В самом сердце бойни находился тяжёлый шагоход, половина его корпуса превратилась в месиво после ужасного удара рухнувшего самолёта.

Отважный Шторм подошёл поближе, его сенсорный комплекс находился в состоянии повышенной готовности к любым признакам угрозы. Здесь можно было собрать информацию, которую каста Земли так высоко ценила. Возможно, Империум использовал материалы, превосходящие по прочности даже иридиевый сплав его собственного БСК. Подобное казалось маловероятным, но о’Веса никогда не простит командующего Отважного Шторма, если он хотя бы не попытается это выяснить.

Из грудного блока искалеченной боевой машины капала белёсая жидкость, она пузырилась и хлопала в электрическом огне, окутывающем ноги шагохода. Смазка, подумал Отважный Шторм. Он подошёл поближе. Жидкость была пропитана кровью.

Внутри корпуса машины что-то двигалось. Что-то изломанное и больное.

Удерживая плазменную винтовку наготове, Отважный Шторм вытащил руку из защитной перчатки боескафандра. Схватившись за почерневший металл срединной части машины, он осторожно поднял отслаивающуюся пластину корпуса вверх и наружу, а сам наклонился вперёд, чтобы заглянуть внутрь.

Облик существа, смотревшего на него в ответ, потряс командующего и заставил его затаить дыхание.

Внутри оказалась заперта изуродованная, гротескная фигура с бочкообразной грудью и деформированными культями. Она взирала на него из впалых глазниц, и неприкрытая ненависть создания была почти что осязаемой. Провода и трубки пронзали ужасающе изувеченное тело в сотне мест. Создание хрипело, из разбитой челюсти выливались потоки красно-чёрной жидкости, пока она дёргалась и напрягалась, словно могла вернуться на место благодаря одной лишь силе воли.

Избыток молочного оттенка жидкости хлынул из-под зашитой талии живого кошмара, когда тот дёрнулся, выхаркнув сгусток наполовину запёкшейся крови прямо на охряную краску брони Отважного Шторма. Сенсорный комплекс выполнил анализ угрозы, пока жидкость прожигала синтетический слой. Сгусток слюны был пропитан сильнодействующей кислотой.

Командующий отпрянул, когда источаемый существом смрад пробился через его обонятельное реле, после чего боескафандр резко остановился. Вспыхнул автопереводчик, скрипт на катушке передал невнятные слова создания на языке т’ау.

– – УМРИ В СТРАДАНИЯХ – – ЧУЖЕРОДНЫЙ ЧЕРВЬ – –

Выпрямившись, командующий поместил напоминающую копыто ногу на туловище создания и активировал цилиндр-пробойник под её подошвой. Тонкая титановая трубка ударила в изуродованную плоть существа, после чего извлекла пробу с аккуратным щелчком. Подобные устройства предназначались для геологического анализа; они устанавливались кастой Земли и использовались всякий раз, когда т’ау ступали на поверхность нового мира, но по собственному опыту Отважный Шторм знал, что биологическую информацию оно могло считывать столь же эффективно.

Не сводя одного глаза с целеуказателя плазменной винтовки, другим командующий просмотрел экран оценки, расположенный в закруглённом углу своего кокона. Некротическое существо было человеком – или близким к нему производным. Обширные повреждения тканей, шрамы от омолаживающих процедур и…

Командующий ужаснулся, проверив данные ещё раз.

Каким-то образом мерзкой твари было больше шести тысяч лет.

Жуткое откровение снизошло на разум Отважного Шторма. Эта мерзость была заперта в своём бронированном боевом гробу задолго до того, как предки т’ау впервые выбрались из своих пещер. С каким же врагом они сражались на Дал’ите?

– – ПРИКОНЧИ МЕНЯ – – НАЗОЙЛИВЫЙ ДУРАК – – , – прокрутил автопереводчик. – – ПРИКОНЧИ – – ИЛИ Я БУДУ ПРЕСЛЕДОВАТЬ ТЕБЯ ДО САМОЙ СМЕРТИ – –

Отважный Шторм ответил единственным выстрелом плазменной винтовки, и создание встретило своё окончательное забвение.

Глава 2

Эскалация / Огонь и резня

Восьмая рота находилась под обстрелом, просто невыносимым в своей интенсивности. Смертоносные боескафандры скрывались в дыму, вооружённые не вращающимися скорострельными пушками, с которыми Ультрадесантники столкнулись на отдалённых мирах т’ау, но цилиндрической формы орудиями, извергавшими потоки шипящей плазмы. Всякий раз, когда штурмовое отделение воспаряло в воздух, его поражали сходящиеся потоки огня, и свежие жертвы с грохотом падали вниз, врезаясь в ксеносский синтебетон. Несмотря на первоначальные успехи имперского вторжения, операция «Плутон» стремительно теряла свой импульс.

Сикарий чувствовал, как внутри него разгорается нетерпение. Плекс-стекло, из которого были сделаны купола, не давало никакой мало-мальски серьёзной защиты, а боескафандры т’ау, казалось, вообще не испытывали неудобств от тумана войны. Его командир, капитан Атей, не ожидал столь внезапной контратаки. По правде говоря, её не ожидал никто. С каждой минутой очередной магнорельсовый трансмотив извергал новые батальоны т’ау, после чего отбывал обратно, чтобы вернуться через какое-то время со свежими подкреплениями. Нумитор оказался прав. Защитники планеты приближались к ним со всех сторон и на большой скорости.

Раздался трескучий вой двигателей, и брат Далатон рухнул с небес, отскочив от земли и врезавшись в абстрактную скульптуру т’ау сбоку от Сикария. Из зияющей дыры в животе космодесантника валил пар от испаряющейся крови. Рана источала ужасающий смрад. Далатон на мгновение потянулся к своему сержанту, но затем вздрогнул и обмяк, когда жизнь покинула его.

Им следовало перегруппироваться. Немедленно.

– Капитан, – воксировал Сикарий, – мы должны покинуть зону высадки любыми доступными средствами. Апотекарий Дрекос, у нас есть павшие боевые братья на площади Сек Альфа.

– Согласен, – отозвался Атей. – Нумитор, Антелион – немедленно разойтись. Концентрация активов играет против нас.

Сикарий уже бежал, жестами приказывая своему отделению пригнуться и следовать за ним. Он увидел, как Нумитор вырвался из дыма на другой стороне площади и направился к гладкому белому транспортному цилиндру, который остановился на ближайшей промежуточной линии. Едва трансмотив ускорился, Сикарий сорвался с места и припустил за ним со всех ног, охватывая каждым шагом десять футов или даже больше. Он выхватил плазменный пистолет и выстрелил – солнечная вспышка энергии прожгла ближайшую промежуточную стенку, оставив зияющую дыру со светящимися янтарём краями.

Сержант бросился вперёд, активировал свой ранец и помчался через площадь на расстоянии меньше вытянутой руки от земли. Он влетел головой в пробитую им в боковой стенке туннеля брешь и оказался в его цилиндрическом внутреннем пространстве, отскочив от маглев-транспорта и неуклюже влетел в разбросанный по полу щебень. Повинуясь инстинкту, Сикарий схватился за выступающую белую балку и подтянулся, вставая на ноги. Как оказалось, он находился на расстоянии вытянутой руки от электромагнитных рельсов, способных сжечь системы его силовой брони и оставить сержанта в ловушке для любого проходящего мимо с убийственными намерениями ксеноса.

Впереди Сикарий увидел, как Нумитор пробивает секцию стены молодецким ударом силового кулака. Трое бойцов отделения Калгарийцев втиснулись в пролом, и стена рухнула окончательно. Вокс донёс до Сикария удовлетворённый хохот Нумитора, когда обломки и пыль каскадом посыпались вниз, в направлении магнорельсового трансмотива.

Межгексовый коридор наполнился низким гулом, вспышки загадочной энергии заставили волоски на предплечьях Сикария встать дыбом. Несмотря на то, что ксеносский транспорт был пуст, он активировался и пришёл в движение.

– Внутрь, быстро, – передал Сикарий по воксу. – Все вы.

Он выпустил ещё один заряд из плазменного пистолета, раскалённая энергетическая вспышка обожгла трансмотиву бок. Машинный дух пистолета протестовал против двух выстрелов на максимальной мощности без надлежащей перезарядки. Тем не менее, оружие выполнило свою работу на совесть. Выстрел прожёг в транзитном цилиндре широкое отверстие, и Сикарий, не сбавляя шага, юркнул внутрь.

Двое бойцов его отделения прорвались следом, несмотря на плавное ускорение транспорта. Остальных было не видать. Пока Нумитор и его боевые братья сами пробивались внутрь транзитного цилиндра, Сикарий обернулся, и шлем скрыл раздражённую гримасу на его лице.

– Главий! Велетан! Каэторос! – рявкнул сержант. – Почему так долго?

– Мы под шквальным огнём, сержант, – последовал ответ. – Колнид и Дентурис тоже.

– Значит, вы упустили свой шанс, – отрезал Сикарий, недовольно скривившись. Поезд плавно заскользил прочь от зоны высадки, оставляя большую часть отделения позади. – Встретимся позже, если удастся.

Сикарий бросил косой взгляд на отделение Нумитора. Собрат-сержант смотрел прямо на него, наклонив шлем в безмолвном вопросе.

Шестеро бойцов у Нумитора, трое у него.

Расклад не из лучших.

Трансмотив ускорялся, оставляя позади зону боевых действий и уходя в направлении пригородов.

После долгого молчания Нумитор заговорил.

– Машинисту невдомёк, что он везёт врагов.

– Если здесь вообще есть машинист, – отметил Сикарий.

– Хм. Верно подмечено, – согласился Нумитор, извлекая осколки искорёженного металла из обожжённой внешней части своего силового кулака. – Если этот состав направляется ложным разумом – что ж, тем лучше. Он слепо вернётся за подкреплением, приведя нас в самое сердце логова т’ау.

Общество т’ау было буквально заражено снабжёнными оружием дронами, носителями искусственного интеллекта – Сикарий и его отделение убедились в этом на собственном горьком опыте по ту сторону Дамоклова залива. Кощунственное создание искусственной жизни повсеместно рассматривалось как ещё одна веская причина для тотального уничтожения всей этой расы.

Как будто Сикарию недоставало иных мотивов.

Сержант мрачно улыбнулся, воображая себе насилие, которое вскоре сможет учинить. Если повезёт, поезд, скорее всего, доставит их прямо в глубины вражеской крепости, к воинским казармам т’ау, предоставив космодесантникам идеальную возможность вырезать старший командный состав врага прежде, чем ксеносы поймут, что на них напали.

– Последующая суматоха будет того стоить, – признался Сикарий, больше самому себе, чем кому-то другому.

– В целом, они отреагировали быстро, – заметил Нумитор, жестом приказав своим перезаряжавшим болт-пистолеты товарищам по отделению занять позиции часовых по краям транзитного цилиндра. – Намного быстрее, чем мы ожидали. Возможно, их предупредили. Псайкеры?

– Сомневаюсь, – возразил Сикарий. – Пока что мы с такими не сталкивались, ни по ту сторону залива, ни с этой, – его губы скривились в гримасе едва завуалированного отвращения. – Тигурий говорил Атею, что эти т’ау психически инертны.

– А значит, мертвы внутри, – тихо произнёс Нумитор.

Глаза Сикария сузились.

– Тебя это разочаровывает, сержант?

– Вовсе нет. Признаюсь, я даже чувствую облегчение. Их техническое мастерство впечатляет, и противостоять ему достаточно непросто даже без психической поддержки.

– Их оружие и в самом деле мощное, и его нельзя недооценивать, – признал Сикарий, хотя слова его отдавали холодом ледяной стали. – Но их разорвёт на части водоворот имперского возмездия.

– Говоришь ну прямо как капеллан Утикос, – сказал Нумитор с лёгкой насмешкой в тоне. – Братья, проверка экипировки.

Сикарий тоже отвернулся, в груди у него сжимался узел гнева. Т’ау познают, насколько опасно вызывать гнев талассарцев.

И если к тому времени Йорус Нумитор узнает своё место – тем лучше.

«Безмолвное последствие» курсировало над водами дал’итского главного водохранилища, громоздкий силуэт «Косатки» танцевал над рябью волн внизу. Изготовленный на заказ боескафандр XV8 «Кризис» купался в мерцающем свечении трюма транспорта: статный, смертоносный и окрашенный в красный цвет артериальной крови. Его оружейные системы гудели, пока владелец БСК изучал сценарии сражений и вносил последние коррективы в свои калибровочные массивы.

На сенсорном комплексе боескафандра ярко мерцал крошечный синий огонёк.

– Угроза прорыва, – сообщил командующий Зоркий Взгляд, передавая соответствующий пакет данных пилоту «Последствия». – Трансмотив один-два-два, из города Гел’брин. Й’ельди, установи курс на перехват.

– Как пожелаете, командир, – отозвался пилот касты Воздуха. Трюм «Косатки» наполнился тихим шипением, когда четыре блока её двигателей послушно наклонились. – Но вы же понимаете, что это уведёт нас от зоны высадки, задержав нашу исследовательскую миссию на неопределённый срок.

– Я ценю это, кор’уи Борк’ан Й’ельди, – терпеливо сказал Зоркий Взгляд. – Мы не должны сломя голову бросаться в бой с этими людьми, пока не поймём их. Они куда хитрее, чем кажутся.

– А я слышал, что они очень похожи на одетых в броню крутских приматов, – усмехнулся пилот. – Могучих, но тупых.

– Вовсе нет, – возразил Зоркий Взгляд. – Под покровом шума и ярости основного наступления они отправляют скрытую ударную группу для контратаки через наши собственные каналы подхода подкреплений. При этом они продемонстрировали наличие опасного интеллекта.

– Понимаю. Но они потерпят неудачу.

– Они потерпят неудачу. И вместе с тем в подобной стратегии присутствует рациональное зерно. Вероятно, они надеются обнаружить наше верховное командование. Заставив нас защищать своё тело, враг стремится ударить прямо по открывшемуся горлу.

– С величайшим уважением, командир, я чувствую, что вы чересчур уверены в присутствии этих тварей. Разве трансмотив не мог просто получить повреждения на передовой?

– Я откалибровал оповещения о прорыве, заставив их реагировать на массу, а не силу удара. Кроме того, – подчеркнул Зоркий Взгляд, – я и сам пользовался подобным способом проникновения. Вот почему я обязан исключить этот вариант, прежде чем продолжить. Будь уверен, Й’ельди, командующая Тень Солнца поступила бы точно так же.

– Конечно. Выражаю раскаяние. Я ни на миг не усомнился в вашей мудрости.

Зоркий Взгляд высветил значок успокаивающего прилива, чтобы положить конец обсуждаемому вопросу.

– Теперь мы в зоне действия макросенсора, – сказал он. – Давай-ка объединим наши процессоры.

– Конечно. Передача данных начата.

Дисплей сканера Зоркого Взгляда изменил масштаб, чтобы показать выделенные для подвоза подкреплений трансмотивы – по сети шестиугольников двигались десятки транспортов, доставляющих на передовую воинские активы касты Огня. Один из значков окрасился синевато-стальным вместо золотого, тонкие узоры текста на языке т’ау пробегали рядом с ним, пока дрон-пилот передавал отчёт об аномалиях.

Движение глаз – и символическое представление застыло в прямой визуальной подаче. Клубы дыма гирляндами тянулись за трансмотивом. В западной части корпуса были видны пара увесистых дыр. Транзитные цилиндры состава были пусты, пока он двигался заранее намеченным маршрутом через главное водохранилище – пусты, если не считать огромных синих фигур, возвышающихся внутри.

– Как я и думал, – прокомментировал Зоркий Взгляд. – Отправь дронов, чтобы отвлечь их, а затем открывай люки. Пришло время и мне сразиться с этими гуэ’рон’ша лицом к лицу.

Трансмотив ксеносов пересекал планету т’ау с впечатляющей скоростью. Ураганной силы ветер завывал сквозь повреждённую транзитную секцию, но сержанта Нумитора это не волновало. За широкими панелями из синтетического стекла столбы дыма и мерцающие языки пламени зоны высадки уплывали вдаль. Вскоре панорама разрушенного города сменилась исполинским лазурным водохранилищем – тем самым водоёмом, который Нумитор приметил ещё во время десантирования. Он был настолько велик, что занимал целых семь разделяющих планетарный рельеф шестиугольников.

Состав пронёсся над поверхностью водохранилища, удерживаемый протяжённой опорной конструкцией, слегка напоминающей макраггский виадук. Каждая колонна вела вниз к тому, что согласно предположению Нумитора, было гидроэлектростанцией. Несмотря на поверхностное сходство, гладкая белая упорядоченность ксеноструктур не демонстрировала ни подлинного величия, ни признаков мастерской работы. Конструкции были бездушными – не более чем галереей поверхностных симулякров, переполненных возвещавшими о самодовольстве и праздности устройствами для экономии труда.

Нумитор покачал головой. Эти чужаки так гордились своими достижениями, они были так увлечены своими технологиями. Это приведёт их к падению, как случилось в былые времена с легендарными эльдарами. Он с нетерпением ожидал краха их империи. Хотя Йорус никогда бы открыто не признался в этом Сикарию, ему доставляло куда больше удовольствия повергать в прах труды ксеносов, чем убивать их самих.

В периферическом зрении сержанта на мгновение промелькнул красный свет. Нумитор резко развернул шлем и увеличил изображение. В воздухе за далёким гекс-куполом виднелись свежие инверсионные следы.

– Приготовьтесь, братья, – передал он по воксу, настороженность в голосе командира привела всех бойцов отделения в полную боеготовность. – Думаю, мы...

Синтетическое стекло на дальнем конце транзитного цилиндра разлетелось вдребезги. Шквал энергетических зарядов пронёсся по воздуху, несколько из них ударили по наплечникам и ранцам бойцов отделения Нумитора. Дроны – по меньшей мере, шестеро. Два парящих диска нацелили подвесные орудия прямо на него.

Нумитор пригнулся, дважды выстрелив вслепую. Один из болтов поразил цель и взорвался, разорвав диск на две вращающиеся половины. Другой разрушился под воздействием спроецированного вторым дроном силового щита, окружившего машину сферическим нимбом света.

Сикарий промчался мимо – его прыжковый ранец окутал Нумитора потоком сильного жара. Талассарец выстрелил в разбитое синтетическое стекло, выбив его полностью и заставив окруживший себя энергетическим полем дрон с громким хрустом врезаться в ещё одну летящую позади машину. Двое его товарищей по отделению последовали за командиром, пробиваясь через широкий овальный портал в конце транзитного цилиндра и тем самым лишая Калгарийцев любых шансов на точную стрельбу. С рёвом цепных мечей, грохотом болт-пистолетов и хрустом кулаков бойцы Сикария расправились с оставшимися боевыми дронами.

Нумитор инстинктивно повернулся к дыре, которую проделал в корпусе транзитного цилиндра. Что-то массивное и красное пронеслось мимо пробоины – и в поле зрения показался вражеский БСК, крупнее размерами и более сложной конфигурации, нежели те, с которыми он сталкивался раньше. Сержант выстрелил, но болт-снаряд взорвался в метре от цели на мерцающем энергетическом щите.

Красный боескафандр вытянул руку, схватился за переднюю часть транзитного цилиндра и активировал продолговатую оружейную систему на правой руке. Из неё показалось пылающее лезвие термоядерной энергии, яркое настолько, что авточувства Нумитора моментально активировали светофильтры.

Ксеносская боевая машина провела энергетическим клинком по соединительным поршням между двумя цилиндрами состава, разрезая трансмотив пополам вместе с рельсом магнитной подвески. Нумитора и его отделение осыпало каплями расплавленного металла, пока они продолжали стрелять по чужаку.

Спустя долю секунды весь трансмотив взбрыкнул, словно необъезженный жеребец, резко подбросив Нумитора с его отделением к самой крыше. Транспорт сошёл с рельса, пьяно крутанулся и содрогнулся, когда цилиндрические секции позади с хрустом сложились в гармошку. Нумитор уже устремился к пробоине в корпусе, его отделение ударило наплечниками по окнам, чтобы сквозь облака стеклянной шрапнели броситься к передней половине трансмотива. Брата Крастека поразило тремя плазменными зарядами прямо в воздухе, и клубок окровавленных конечностей пронёсся мимо сержанта, пока он пытался выправить направление своего полёта. Доминастос яростно бился внутри искорёженного цилиндра позади, застряв в мешанине металла и не имея ни единой возможности выбраться, когда тот рухнул в водохранилище внизу.

Сикарий и остатки его отделения произвели залп по алому боескафандру, когда тот спрыгнул с перекошенного рельса магнитной подвески и пролетел над усечённой передней половиной трансмотива. Воитель-ксенос со скрежетом металла приземлился на прогнувшуюся крышу поезда. Копьё термоядерной энергии пробило транзитный цилиндр у него под ногами, поразив брата Аустоса, когда тот перехватил в боевое положение свой огнемёт модели «Фаэтон». Одна короткая вспышка – и боевой брат превратился в пепел.

Сикарий ответил выстрелом из плазменного пистолета, который пронзил крышу трансмотива насквозь. Раскалённая энергия расплескалась по силовому куполу с другой стороны короткой, но интенсивной синевато-белой вспышкой на фоне окружающего мрака.

На визоре Нумитора вспыхнули предупреждающие руны. После прыжка на полной мощности в его ранце практически ничего не осталось. Он выжал из него почти всё, до самого предела, снижаясь по дуге рядом с замедляющимся трансмотивом. Нехорошо, подумал Нумитор. Если передняя секция состава полностью остановится, они с братьями окажутся на открытой местности безо всякой надежды на подкрепление. Он перекинул ноги и прикрепился к боковой стороне состава магнитными зажимами, приняв позу горгульи и направив болт-пистолет вверх.

Последовала алая вспышка, когда боескафандр ксеноса подпрыгнул, а его реактивный ранец вспыхнул, позволяя своему владельцу совершить кувырок прямо в воздухе. Плазменная винтовка опустилась, посылая в сторону Нумитора плазменные заряды ромбовидной формы. Сержант качнулся влево, выстрелив в ответ сразу же, как только смертоносные заряды пронеслись мимо него. Прицел сержанта оказался точным, и болт-снаряд пролетел над полусферой силового щита вражеского БСК. Сильный взрыв после его детонации на мгновение лишил ксеноса равновесия. Боескафандр боролся за то, чтобы удержаться над транзитным цилиндром. Его потрескивающий энергетический клинок ударил вниз после свирепого замаха, промахнувшись на ширину ладони от Нумитора, но при этом прорезав диагональную борозду в крыше.

Внезапно в бой вступил и Сикарий, прорвавшись наружу через отверстие, которое его плазменный пистолет прожёг в крыше транзитного цилиндра; могучий удар талассарского клинка обрушился на талию боескафандра. Ксенос успел парировать гудящим дисковидным наручным щитом, и палаш сержанта отскочил во вспышке ослепительного света.

Нумитор воспользовался представившимся шансом на славу – короткая вспышка активации прыжкового ранца подбросила его вверх, позволив пробиться сквозь защиту воителя-т’ау. Силовой кулак врезался в плечо боескафандра могучим тараном, расщепляющее поле вспыхнуло при ударе. Этого апперкота вполне хватило бы, чтобы пробить танковую броню. Орудующая энергетическим клинком конечность оторвалась в фонтане искр, когда чужацкого воина с силой отбросило назад; из искорёженного месива на месте плеча его доспеха вырвалось пламя голубоватого электрического оттенка. Враг отлетел в сторону от трансмотива на периодически вспыхивающем реактивном ранце, но сокрушительная энергия удара Нумитора всё ещё продолжала резонировать по всему его корпусу, и чужак не мог скорректировать свой полёт должным образом.

Снижаясь по дуге, боескафандр ударился о водную гладь водохранилища, словно выпущенный из катапульты валун.

– Хороший, верный удар, – похвалил Сикарий. – Ты сделал этого отброса.

– Победа дорого нам обошлась, – признал Нумитор. – Если они все такие, у нас может быть гораздо больше проблем, чем мы думали.

– Это вовсе не рядовой боец, сержант Нумитор, – пояснил Сикарий с лёгкой улыбкой на губах. – Это был их военачальник.

Боескафандр командующего Зоркого Взгляда погрузился в воду. Конечности не двигались, сенсорные панели потемнели. Внутри кокона управления пальцы о’Шовы танцевали среди роев светлячков из неконтролируемых данных. Он сохранил всё, что мог, из электронных компонентов, выведенных из строя энергетической перчаткой гуэ’рон’ша, и заблокировал всё остальное.

– У них есть расщепляющие поля, – мрачно пробормотал Зоркий Взгляд, запуская программы прижигания. – Грубые, но эффективные. – Его пульс участился от боя, кровь буквально пела в жилах, но он оставался сосредоточенным.

В точности так, как и должно.

Через неровную прореху на месте отсутствующей руки боескафандра внутрь хлынула вода, забрызгивая плечо и шею Зоркого Взгляда. Система быстрой герметизации повреждений XV8 полностью вышла из строя. Командующий чувствовал, как холодная жидкость внутри БСК поднимается всё выше и выше, покрывая его ноги. Если ему не удастся восстановить работу систем в течение нескольких последующих секунд, он утонет. Ситуации хуже просто не бывало.

Впрочем, XV8 Зоркого Взгляда вовсе не был обыкновенным БСК «Кризис». Среди десятков других усовершенствований он отличался улучшенным комплексом защиты от опасной среды, установленным в последние дни Аркунашской войны. Пульсирующие мембраны, которые закрывали вентиляционные отверстия его реактивного ранца, были разработаны специально для защиты от частиц ржавчины, но они столь же хорошо работали и против воды. Без них двигатели боескафандра, скорее всего, уже затопило бы. Тем не менее, даже оставаясь абсолютно сухими, в отсутствие энергии они были бесполезны.

Командующий изыскивал в глубинах своего разума каждый фрагмент науки о боескафандрах, который только мог вспомнить. Вода леденила колени, пока о’Шова повторял каждую военную демонстрацию и процедурную лекцию касты Земли, которые когда-либо видел и слышал. Каждый случай отличался буквально-таки гениальной сложностью, однако, несмотря на технический жаргон, Зоркий Взгляд внимал им с огромным интересом. Показать, что он понимает их полностью, означало бы подвергнуться риску навесить на себя ярлык ваш’ья, «между сферами», а подобное состояние ума находилось под запретом. Однако здесь и сейчас оно могло спасти ему жизнь.

Вода уже добралась до пояса Зоркого Взгляда, её обжигающий холод был настолько силён, что командующий больше не чувствовал своих ног. Но если он начнёт дрожать, ловкость рук будет утрачена, и он вообще не сможет управлять БСК. Для носителей Мантии Героя не существовало худших врагов, чем сильный холод.

Разум Зоркого Взгляда вспыхнул от внезапного воспоминания о технике действий на случай непредвиденных обстоятельств, о которой как-то раз мимоходом упомянул о’Веса. Он ввёл программу переопределения на подчинённый регистр и переключил его на базовый экран, лихорадочно набирая дрожащими пальцами кодовые метки. Командующий сжал кулаки, заставляя себя обрести равновесие, прежде чем разжать их и продолжить ввод программы. Совершить ошибку сейчас означало обречь себя на бесславную смерть. Это подорвёт мораль касты Огня и попутно нанесёт великий вред Т’ау’ва. Подобного нельзя было допустить.

Практически ледяная вода подступила к горлу, и всё его тело свело непроизвольной судорогой. Зоркий Взгляд схватил одну руку другой, стараясь удержать её, вбивая последний из кодов буквально одним пальцем. Потребовалось три попытки, прежде чем он, наконец, нажал «выполнить».

Аппарат тяги/вектора резко вспыхнул, отображающий высоту голо-двойник замерцал. Добравшись до огня в своей душе, о’Шова раздул его болезненными воспоминаниями. Наставник Ша’кан’тас бранил его, Об’лотай ласково насмехался над ним, Чистый Прилив подталкивал о’Шову к самому пределу. Он не подведёт. Не в этот раз.

На мгновение ему удалось сосредоточиться. Этого было достаточно, чтобы установить направление реактивных выбросов на четверть импульса и осторожно увеличить давление двумя пальцами, пока вода подбиралась к его подбородку.

Неспешное погружение его боескафандра замедлилось, а затем сменилось плавным подъёмом.

Вода плескалась у губ Зоркого Взгляда, когда он перенаправлял энергию, предназначенную для теперь уже отсутствующего фузионного бластера, в репульсоры ранца. Командующий активировал запрограммированный заранее автопилот и крепко обхватил своё тело обеими руками, чтобы хоть как-то сохранить немногое оставшееся тепло. Он почувствовал, как боескафандр рванулся вверх, набирая скорость.

Комплекс сенсоров мерцал синим, когда лопасти сонара на позвоночнике БСК с помощью эха определяли его окружение. Ему было крайне важно обнаружить воинов гуэ’рон’ша. Даже если командующий сумел бы избежать грозившей поглотить его холодной смерти, они наверняка поджидали его наверху, чтобы добить смертельным ударом. Однако уровень воды внутри кокона боескафандра всё ещё продолжал подниматься. Ему следовало подняться или же утонуть.

На командных экранах возникла неясная картина. На юге виднелись скрученные, искорёженные останки магнитной подвески, на севере – то, что осталось от трансмотива. На очерченном дрожащим синим светом заднем транзитном цилиндре стояли два широкоплечих силуэта.

Зоркий Взгляд сделал последний глубокий вдох, когда вода сомкнулась над его головой – но, по счастью, автопилот не подвёл.

Он вырвался из водохранилища, подобно мерцающей на свету торпеде.

Нумитор вскарабкался на крышу трансмотива, который медленно заскользил прочь от «поля битвы». Сикарий уже был наверху, его клинок пригвоздил дисковидный щитовой дрон к корпусу транзитного цилиндра. Затем мечник вырвал его с гортанным проклятием.

– Мы должны найти способ вернуть эту штуку на твёрдую землю, – сказал Нумитор. – Свяжись с остальными нашими отделениями.

Сикарий не ответил, но предостерегающе поднял палец, не отрывая глаз от водной глади.

Струя воды ударила в бок трансмотива, подобно гейзеру. Алый боескафандр взмыл в небеса, и вода хлынула вниз, рождая радугу из взвеси капель. Туловище БСК было наклонено в сторону, дабы компенсировать отсутствие руки, а длинный цилиндрический корпус плазменной винтовки – направлен прямо на астартес. Оружейная система изрыгнула белую смерть, а сам военачальник ксеносов устремился по дуге к трансмотиву, с громким лязгом приземлившись на следующую секцию.

Нумитор своевременно увернулся, избежав убийственного залпа. Вместо этого он забрал жизнь брата Вектаса. Его болезненный кашель сменился предсмертным хрипом, когда смертоносный заряд плазмы вышиб лёгкие астартес из спины. Нумитор выстрелил в ответ, но боескафандр с лёгкостью отразил атаку. С учётом того, что трансмотив замедлился до скорости улитки, враг мог снимать их в своё удовольствие одного за другим, не страшась ответного удара.

Сикарий взлетел с крыши поезда – ранец сержанта подбросил его в сторону ксеноса грандиозным прыжком. Вентиляционные отверстия в стволе плазменной винтовки засияли белым, из неё вылетело ещё несколько зарядов, разлетевшихся по спирали. Сикарию пришлось совершить не один манёвр уклонения прямо во время полёта, корректируя его движениями ног и производя контролируемые выбросы энергии ранца в небеса по вертикали, чтобы избежать поражения.

Нумитор ухватился за представившийся шанс, что называется, обеими руками. Он подхватил искрящего дисковидного дрона со всё ещё активным силовым щитом с крыши транзитного цилиндра и подпрыгнул, подхваченный двумя языками пламени. Ещё один плазменный залп устремился в его сторону, на сей раз – настолько широким веером, что уклониться от него практически не представлялось возможным. Каждый энергетический заряд размером с палец обладал достаточной мощностью, чтобы прикончить его на месте.

Сержант установил импровизированный ксенотех-щит на наплечнике, выругался себе под нос и активировал ранец на полную мощность.

– Клянусь Гиллиманом, надеюсь, это сработает.

Плазменные заряды ударили по переливчатому силовому полю дрона, ослепляя своей интенсивностью – но так и не сумели пробить защитный диск. Секунду спустя Нумитор врезался в красный боескафандр, когда тот отворачивал в сторону. Буря противоборствующих энергий окутала обоих противников, когда щитовой дрон и аналогичная технология БСК т’ау затрещали под воздействием обратной связи, наполняя воздух едким смрадом горящей электроники.

Нумитор что есть силы толкнул неприятеля, стремясь получить достаточно места для нанесения сокрушительного удара. Чужацкий воитель перекатился и отпихнул его, отбивая атаку сержанта вбок стволом плазменной винтовки. А затем в бой вступил и Сикарий, нырнувший вниз, чтобы ударить ногой в плечо боескафандра. Враг покачнулся, и сержант рубанул своим Бушующим клинком по диагонали. Лезвие снесло твари половину головы в потоке синих искр.

Световая вспышка была настолько резкой, что авточувства Нумитора погасли. Вскоре зрение вернулось – но, как оказалось, недостаточно быстро. Сикарий разыскивал своего врага, прыжковый ранец сержанта периодически вспыхивал, чтобы удержать его в воздухе, пока сам он сканировал окрестности в поисках добычи.

Нумитор инстинктивно поднял глаза. Что ж, вот и он – парящий вертикально красный боескафандр, капли воды отражают свет, подобно крошечным призмам. Высоко над ним небеса прорезало угловатое воздушное судно т’ау, взявшее курс на перехват БСК; четыре широких двигателя оставляли неровные следы по всему небу, пока оно скользило на позицию.

Сержант проверил показания приборов, но запасы топлива в двигателях прыжкового ранца были настолько малы, что перехватить неприятеля просто не представлялось возможным. Ему следовало немедленно приземлиться в безопасном месте, даже если им станет всего лишь основание одной из опор виадука. Учитывая тот факт, что Сикарий не стал преследовать вражеского лидера, у его собрата по званию, очевидно, была та же самая проблема. Потрёпанные остатки обоих штурмовых отделений продолжали удерживать позиции внутри трансмотива.

Когда алый боескафандр выскользнул из их рук, он затрясся в полёте; искры всё ещё сыпались из остатков располовиненной головы. Поднявшись выше, он направился к дверям отсека, раскрывшимся в задней части поворачивающего корабля. Чужацкий полководец рассчитывал скорость движения с впечатляющим мастерством, а с его ног всё ещё стекали сверкающие капли воды.

Нумитор наблюдал за тем, как боескафандр плавно развернулся в апогее своего высокого прыжка, сложился в позу спиной вперёд и нырнул в трюм. Вскоре его поглотил мрак салона транспортника. Воздушное судно устремилось в сторону горизонта, продолговатые поршни вновь запечатали люк. Разрозненные Ультрадесантники были не в силах остановить его.

Сержант успел в последний раз заметить кроваво-красный боескафандр, прежде чем тот полностью исчез из виду.

Чужацкий военачальник поднял плазменную винтовку в жесте, до странного напоминающем салют.

Из продувочных клапанов XV8 хлынули потоки жидкости, затопив трюм «Последствия» и вызвав резкое падение уровня воды в коконе управления. Находившийся внутри Зоркий Взгляд сделал несколько глубоких, свистящих вдохов. Его лёгкие горели, всё тело содрогалось от сильного холода. Боескафандр бился в ответ, топая и дребезжа. Командующий успел активировать замок разъединения движением глаза; зашипели поршни, и БСК перешёл в режим ожидания.

Оставшийся внутри кокона управления Зоркий Взгляд всё ещё испытывал сильную боль. Он видел, как вспыхивают поры его тела, как крошечные розовые пузырьки пенятся полосами на открытой коже, когда разница давления между той, что была в водохранилище, и той, что внутри «Косатки», начала брать своё.

Он ещё не выбрался из своего ада. Без декомпрессии травма от его почти-что-утопления окажется фатальной за какие-то несколько часов.

– Будем лететь как можно ниже, – сказал кор’уи Й’ельди. – Я прижмусь к поверхности, и вскоре мы вернёмся к командному пункту шас’ар’тола.

– Де... Декомпр..., – пробормотал Зоркий Взгляд. – Основной кас... объект... Атх’адра...

– Атх’адра? Подтверждено. Меняю курс.

Как только последние остатки воды вытекли из боескафандра Зоркого Взгляда, он завершил сбор данных, отослал их о’Весе и позволил себе отключиться.

Глава 3

Консолидация / Приговор

– О чём, во имя Трона, вы, два идиота, думали?

Капитан Атей из Восьмой роты стоял в самом сердце командного центра Ультрадесанта – разбитом бомбардировкой куполе, где, вероятно, когда-то размещался высокопоставленный сановник ксеносов. Искусно вышитый плащ капитана развевался и хлопал в нисходящих потоках транспортных «Громовых ястребов», занимавшихся доставкой танков в зону высадки. Венчающий шлем лорда-палача гребень из красного конского волоса колыхался на горячем воздухе.

Нумитор и Сикарий не могли видеть выражения лица своего старшего офицера, но его поза явственно свидетельствовала о том, что капитан не в духе. Он выглядел так, словно собирался от души поколотить обоих, и с учётом слухов о вспыльчивом норове Атея, возможно, к этому всё и шло.

– Лорд-палач, – начал Сикарий, – мы рассредоточились, согласно вашему приказу, и воспользовались шансом нанести удар в самое сердце армии ксеносов.

– Вы бросили половину своего отделения позади, сержант Сикарий! – взревел Атей. – И не притворяйтесь, будто бы хоть один из вас имел представление о том, куда направляется этот трансмотив. Четыре боевых брата погибли в результате ваших действий. Мне пришлось отозвать один из «Громовых ястребов», чтобы вернуть вас обратно к вашим отделениям! «Меч Калта», не меньше!

– Это была непростительная ошибка суждения, – сказал Нумитор, потупив взор, – с нашей стороны. Хотя…

Невысказанное Нумитором слово на мгновение повисло в воздухе.

– Сержант Нумитор, – прорычал Атей, – не испытывайте моё терпение и дальше. Хотите что-то сказать – говорите.

– Пускай мы и действовали опрометчиво, – продолжил Нумитор, – нам представился шанс убить ключевого участника их военного совета. И в этом мы, возможно, преуспели.

– Продолжай, – приказал Атей.

– Да, – вмешался Сикарий, прежде чем Нумитор успел ответить. – Вот этого, – он вытащил свой боевой нож и швырнул его через разрушенную площадь. Клинок попал в один из пропагандистских гололитов ксеносов, пронзив изображение рослого воина-т’ау, стоящего перед гигантским боескафандром красного цвета. – Героя-командира их воинской касты, – продолжил сержант. – Мы преследовали его до самой смерти.

– Этого я знаю даже слишком хорошо, – признал Атей. – Съёмки его триумфов проецируются на облаках каждую ночь. Эти ксеносы любят убеждать самих себя в своей силе.

Пока внимание Атея оставалось прикованным к гололиту, Нумитор наградил Сикария убийственным взглядом, но не стал оспаривать его заявление.

– Однако у вас нет его трупа в качестве доказательства, – заметил Атей бритвенно-острым тоном, развернувшись к сержантам. – Равно как и никаких данных, чтобы подтвердить свои слова.

Обоим сержантам хватило мозгов промолчать.

– Вы слишком уж любите драматические жесты, сержант Сикарий, и однажды они вас погубят. В настоящий момент я бы счёл подобный исход достойным правосудием.

Нумитор и Сикарий хранили молчание.

– Возьмите свой боевой нож, сержант. Затем – воссоединитесь со своими отделениями, вы оба.

– Так точно, – отозвался Нумитор. – Времени терять не будем.

– Принесите мне труп этого ксеносского героя-воителя, и я сочту избранный вами путь оправданным. В противном случае будете действовать так, как велят честь и раскаяние. Это ясно?

Оба сержанта сотворили знамение аквилы.

– Да, лорд Атей.

Космический десантник с обветренной коричневой кожей и шестью служебными штифтами во лбу с хрустом пробирался через завалы к лорду-палачу.

– Энитор, рад встрече, – поприветствовал его Атей, отворачиваясь от сержантов. – Докладывай.

– Мой господин, мы получили сообщение от Железных Рук. Тяжёлые подразделения т’ау приближаются к нашей позиции.

– Понял, – кивнул Атей. – Рассредоточиться и вступить в бой. И ещё кое-что, сержанты, – подчеркнул капитан, снова оглядываясь на Нумитора и Сикария. – В следующий раз даже не думайте отвлекать своих людей от положений Кодекса, или я лично позабочусь о том, чтобы вы поступили так в последний раз.

Зоркий Взгляд свернулся клубочком в позе эмбриона внутри исцеляющей сферы касты Земли размерами не больше кокона управления. Вокруг командующего мерцали данные мониторинга, тихонько шипящие медицинские дроны закачивали гели и анальгетики в амниотическую жидкость. Между глазами о’Шовы торчали успокаивающие трубки.

Сами же его глаза были целиком налиты кровью.

Зоркий Взгляд видел отражение этой пары красных щелей, искажённое тусклым изгибом корпуса исцеляющей сферы. Символизм этого зрелища не ускользнул от него.

Полностью отдаться гневу – значит, смириться с неудачей. Используй его, направляй его – но не становись его рабом.

Как и всегда, слова магистра Чистого Прилива накрепко засели в его памяти, подобно несокрушимой скале, стоящей посреди бушующего моря эмоций. За долгие ночные часы он научился укрощать свой гнев и обретать спокойствие, понимая, что утрата хладнокровия способна помешать процессу исцеления.

Но огонь всё ещё оставался внутри него, и совсем скоро имперские захватчики сполна ощутят его жар.

Кадры вторжения всё ещё продолжали мерцать на изогнутой внутренней части исцеляющей сферы. Реле автопереводчика сменяли друг друга, полосы перехваченных вражеских передач отображались на языке т’ау. Тускло-оливковые балкеры грандиозных размеров опустились за имперскими плацдармами на окраинах города Гел’брин, загрязняя небеса своими зловонными газообразными выбросами. Артиллерийские колонны разворачивались веером в мобильные орудийные линии, следуя за двуногими боевыми машинами столь невообразимо огромных размеров, что их поступь сотрясала оказавшиеся на пути обломки разрушенных ими гекс-сводов.

Тут и там Зоркий Взгляд мельком видел командиров гуэ’рон’ша на передовой. Их было легко заметить по непрактично ярким боевым цветам – каждый являл собой настоящее воплощение самоуверенности, выкрикивая приказы и лично бросаясь в бой.

Воинский жаргон имперцев отличался резкостью, и даже более того – казался атавистичным. Зоркий Взгляд внимательно изучал его, снова и снова просматривая кадры с Веспертина. В них имелись шаблоны, коррелирующие с вражеской военной доктриной, которые свидетельствовали об общем словарном запасе. Командующий не обладал врождённой способностью касты Воды к языкам, но мало кто понимал жаргоны военных лучше учеников Чистого Прилива. Потихоньку, помаленьку отдельные части грубого, хрюкающего языка имперцев вставали на место.

Зоркий Взгляд моргнул и активировал функцию возврата. Даже это незначительное действие заставило его глаза пылать, словно в них втирали толчёное стекло. Кровавые слёзы смешивались с жидкостями исцеляющей сферы, но он всё равно держал глаза открытыми. Среди множества других голографических образов он узнал мерцающие фигуры тех самых воинов, с которыми сражался – двух офицеров-гуэ’рон’ша в красных шлемах. Один из них был вооружён оснащённой силовым полем перчаткой, а другой – заряженным энергией мечом.

Зоркий Взгляд ввёл команду отмены в банк данных исцеляющей сферы и подготовил свой разум к войне. Время отдыха закончилось.

Эти гуэ’рон’ша заплатят за то, что произошло. И заплатят во стократ.

Тонкие капли дождя моросили по разбитому куполу наблюдательной башни, барабаня по боевому доспеху сержанта Нумитора, пока он глазел сквозь широкую прореху в стене. Перед ним раскинулся город-шестиугольник Гел’брин, от дюжины мест высадки имперцев поднимались густые столбы дыма. Вода, уже окрашенная частицами сажи, скопилась у ног сержанта.

Человечество захватывало этот мир, оставляя на нём свой след даже на молекулярном уровне. Война, которую оно принесло, была всего лишь наиболее очевидным признаком притязаний рода людского на Дал’ит.

И всё же, подумал Нумитор, планету едва ли можно было назвать беззащитной.

На извилистых городских улочках внизу дымящиеся обломки, отмечающие каждую из предшествующих высадок, уже очистились от имперского присутствия. Контратака т’ау была агрессивной и внезапной, армия ксеносов оказалась на порядок более мобильной и мощной, чем кто-либо ожидал. Космические десантники встретили здесь серьёзных противников. В назначенных для вторжения капитулах более сотни боевых братьев лишились жизни в первые же несколько часов боя.

Пытаясь воссоединиться с остальной частью Восьмой роты, остатки отделений Нумитора и Сикария оказались под сильным огнём, и были вынуждены искать убежище в разрушенном куполе, который занимали и теперь. Для перегруппировки это место подходило ничем не хуже других – даже несмотря на то, что располагалось оно в нескольких милях от вражеских позиций. Панели из чужацкого аналога плекс-стекла покрылись трещинами и утратили прозрачность из-за уничтожившего купол взрыва; запятнавшая внутреннюю поверхность сажа окрасила стёкла чёрным, что обеспечило Ультрадесантников некоторой степенью маскировки от прочёсывающих город самолётов. Что ещё лучше, трещины в его суперструктуре предоставили астартес возможность беспрепятственно наблюдать за сетью трансмотивов и водохранилищем, где они сражались с облачённым в алое лидером ксеносов.

План состоял в том, чтобы двигаться на север тем же вектором со всей возможной поспешностью. Вариант с воздушным транспортом исключался, поскольку Атею пришлось отозвать «Меч Калта», чтобы забрать их – воспоминания о разборе полётов всё ещё причиняли Нумитору определённые страдания – но сержант предложил двигаться параллельным курсом, захватив ещё один трансмотив, а затем пробиться на нём вглубь вражеской территории. Хороший план, вполне себе рабочий. В теории. Даже Сикарий принял его без возражений.

На практике он был бесполезен. Со своей точки обзора в треснувшем куполе Нумитор видел, что каждая из ведущих в нужном направлении веток магнорельса была разрушена бомбардировкой как минимум на полмили и рухнула в огромное водохранилище. Даже сейчас несколько Т-образных вражеских бомбардировщиков патрулировали небеса над ними, а крошечные точки дронов-перехватчиков выстраивали геометрические схемы поиска. Очевидно, что т’ау считали свою инфраструктуру расходным материалом, если это способствовало успеху более масштабного дела.

Нумитор слышал, как сержант Сикарий что-то бормотал своему отделению, но решил не прислушиваться слишком уж внимательно. Без сомнения, очередная болтовня об истощении запасов топлива; если бы он сам обратил на это внимание, их и без того напряжённые отношения усугубились бы ещё сильнее. По крайней мере, оценивая город, он сам делал хоть что-то полезное.

Бездушная утилитарность этого места терзала его. Сержанта раздражало, что он не может обрушить свой силовой кулак на столько повреждённых ксеноструктур, сколько ему хотелось бы. Каждая из них представляла собой монумент расе, считавшей себя неоспоримой наследницей звёзд. Один за другим огни далёких пожаров угасали, и отнюдь не из-за моросящего дождя. Бушующие после предварительной бомбардировки Империума огненные инферно методично обнаруживались, сдерживались и тушились машинами чужацкой касты строителей.

Нумитору уже доводилось сражаться против т’ау, так что он поделился своими выводами с братьями-астартес. Общество этих ксеносов функционировало в соответствии с кастовой системой, где каждому отводилась определённая роль. Каста воинов, которую Ультрадесантники слишком хорошо узнали на Веспертине, и уж тем более – на Дал’ите. Каста строителей, инженеров и созидателей, которая уже толпилась вокруг каждого нейтрализованного плацдарма. Сержант мог видеть, как они кишат, подобно насекомым, восстанавливая очищенные от захватчиков районы. Строительные машины с изогнутыми корпусами уже воздвигали свежие постройки взамен уничтоженных.

Каста пилотов-т’ау патрулировала небеса, их гладкие корабли сверкали на темнеющем небосводе, пока они вели наблюдение за более честными бойцами внизу. Гул их двигателей заставлял Нумитора чувствовать себя неуютно. Неудивительно, что воинская каста реагировала с такой впечатляющей скоростью. Где бы эти самолёты ни находили признаки конфликта, они координировали планы действий с армейскими подразделениями, и в скором времени в соответствующем месте появлялись превосходящие силы чужаков.

Даже усилия касты дипломатов представлялись очевидными. Небесные голограммы освещали облака, демонстрируя хронику тех боестолкновений, в которых т’ау вышли явными победителями. В городской войне контроль над умами и сердцами населения был практически столь же важен, как и сами боевые действия, и воины Ультрамара прекрасно знали об этом. Даже суровая имперская пропаганда вызывала у Нумитора определённое чувство беспокойства. Война никогда не бывает чистой и аккуратной – ибо она являет собой бурлящий котёл анархии, крови и грязи.

Чем больше сержант размышлял обо всём этом, тем сильнее его раздражало отсутствие у т’ау человечности. Планетарное вторжение являло собой ужасающее событие, но в городе внизу не было ни паники, ни малейшего ощущения срочности, ни какого-либо стремления к самосохранению. Город практически в открытую демонстрировал самодовольство в сочетании с самоуверенностью; контролируемый и взвешенный ответ казался оскорблением грубой мощи планетарного удара Адептус Астартес. Неужели чужаки вообразили свою ложную утопию настолько нерушимой, что она сможет просто не заметить имперское вторжение?

– Не волнуйся, Йорус, – сказал Сикарий, приближаясь к своему товарищу-сержанту и вставая рядом. – Совсем скоро они научатся нас бояться.

Нумитор поднял бровь, изрядно удивлённый тем, что Сикарий так точно прочитал его мысли.

– Это противоестественно, – ответил он. – Вся их империя – это обман в чистом виде. Её следует стереть с лица Галактики прежде, чем она распространится дальше.

– Именно так. И наши владыки начинают осознавать необходимость исполнения этого приговора, – Нумитор понял, что брат улыбается, даже через вокс. – Не унывай, брат мой. Именно Восьмой роте выпала честь владеть топором.

– Мы бы владели им куда более умело, не будь разбросаны по всем четырём ветрам, – проворчал Нумитор, отворачиваясь от городского пейзажа и оглядывая собравшихся под куполом штурмовых десантников.

Восьмая рота разделилась. Даже Сикарий не мог этого отрицать. Внутри купола собралось едва ли три дюжины бойцов – вместо должной сотни. Каждый из них уже сражался в ожесточённых боях, силы роты сократились до набора боевых отрядов, потрёпанных отделений и даже пары последних выживших, чьи ближайшие собратья по оружию погибли все до единого.

Нумитор услышал далёкий взрыв, и моментально повернулся к разлому в стенке купола. Менее чем в трёх милях он заметил предательскую вспышку детонации болт-снарядов. Сержант поспешил увеличить масштаб изображения на дисплее визора, чтобы сфокусироваться на «Секаче» Железных Рук, бездумно катящемся по длинной изогнутой улице. На его глазах танк разрезало на части – троица спрыгнувших с соседней крыши боескафандров цвета охры буквально расплавила его корпус.

– Эти совсем не похожи на воинов, которым мы противостояли на Веспертине, – заметил Нумитор.

– Не совсем так, – возразил Сикарий. – Это те же модели боескафандров, просто оснащённые иным оружием. Те, с кем мы сражались раньше, обладали конфигурацией вооружения для борьбы с массированными толпами пехоты, а не элитными ударными силами вроде наших. Их скорострельные пушки не обладали достаточной мощностью, чтобы пробить силовую броню. С другой стороны, у этих дал’итских модификаций...

– Имеется малокалиберное плазменное вооружение или что-то типа того.

– И аналоги мелт в придачу, – согласился Сикарий.

– Возможно, они задействуют более тяжёлые подразделения из-за угрозы центральному миру своей империи, – заметил брат Аордус, подходя, чтобы присоединиться к сержантам.

– А возможно, ещё и потому, что они узнали о нас, – ввернул Нумитор.

– Потому-то мы и наносим удар сверху, – добавил Аордус. – У нас будет время прикончить противника ещё до подхода подкреплений.

– Мы не можем полагаться на вертикальный охват в каждом бою, брат, – возразил Сикарий. – Особенно с учётом низкого запаса топлива. Нам придётся импровизировать, – Нумитор услышал, как в тоне его коллеги-сержанта появились жёсткие нотки, – но не посредством использования ксенотехнологий как своих собственных.

– Это был единичный случай, – обиженно произнёс Нумитор. – Решение, принятое в пылу момента. И оно сработало, не так ли? Без этого диска-генератора щита мы и сами, скорее всего, пускали бы пузыри на дне того водохранилища.

– Победа, одержанная оружием врага – просто иной вид поражения.

– О, так теперь кое-кто у нас цитирует Гиллимана? – недоверчиво заметил Нумитор. – Бросив на произвол судьбы половину своих братьев? Если бы мы просто придерживались Кодекса с самого начала, то смогли бы уничтожить эту штуковину, не прибегая к отчаянным мерам.

– Это было решение, принятое в пылу момента, – издевательски заметил Сикарий. – Кроме того, Нумитор, ты не имеешь права читать мне нотации о соблюдении Кодекса Астартес. Капитан Атей ясно дал понять, что не одобряет мою недавнюю «самоволку», и сделал мне соответствующее замечание. Но вот что любопытно, а как бы он отнёсся к тому, что ты воспользовался ксенотехнологиями?

Звук двигателей прыжковых ранцев эхом разнёсся по всему куполу.

– Забудь, Катон, – отрезал Нумитор. – У нас тут гости. И весьма приятные.

Штурмовые десантники с рёвом пронеслись через разрушенный купол двумя группами по четыре человека, оставляя за собой следы синего пламени, после чего приземлились с серией ударов, от которой заложило уши. Все до единого выпрямились, защёлкнув на магнитных замках свои дымящиеся болт-пистолеты и забрызганные кровью цепные мечи, после чего поприветствовали собратьев вокруг.

– Сержант Сикарий, – сказал самый рослый из них, чей огнемёт оставлял за собой струйки дыма, когда воин прислонил его к плечу. Его силовая броня была почти что чёрной, слои краски отслаивались на ветру, словно она оказалась в объятиях медленного распада.

– Брат Каэторос, – ответил Сикарий. – Ты нашёл нас. Я рад встрече.

– Не сказал бы, что разделяю твою реакцию, – рыкнул Каэторос. Тембр его голоса и сквозившая в движениях агрессия были очевидны, хотя боевой брат явно немного побаивался настоящего вызова.

Сикарий почувствовал, как Нумитор слегка шагнул вперёд, чтобы занять позицию рядом. По правде говоря, он был рад поддержке. Отношение Каэтороса балансировало на грани неподчинения, а Сикарию не хотелось наказывать его на глазах другого отделения Восьмой.

– Ты бросил нас позади, – обвинил сержанта Каэторос.

– Всё потому, что вы оказались чересчур медлительными, – заявил Сикарий, расправляя плечи и выпрямляясь во весь рост. – Остальные сообразили на ходу и добрались до поезда. Так почему же вы не справились?

– Мы прикрывали Колнида и Дентуриса, – холодно ответил огнемётчик. – Действовали как одна команда.

– Формировать боевые отряды в разгар сражения – довольно обычное дело, Каэторос, – заметил Главий, подойдя к Сикарию и занимая место у другого его плеча.

– «Боевой отряд формируется, когда полное отделение из десяти человек делится на два составных отряда по пять человек», – процитировал брат Велетан, заняв сторону Каэтороса. Своей отточенностью его тон не уступал безупречности его же силовой брони. – «Каждому компоненту даётся определённая задача или обязанность, которую более крупное отделение не в состоянии выполнить в одиночку». Однако, сержант, наше отделение было разделено на группы из шести и четырёх человек, так что эрго...

– Да, я всё понял, Велетан, – прошипел Сикарий. – Сержантам доверяют определённую степень автономности. Мне не придётся защищать своё решение, – нервы сержанта слегка напряглись из-за постоянной привычки Велетана сверять каждый чих с Кодексом Астартес. Мысль о боевом брате, отчитывающемся перед капитаном Атеем, просто не укладывалась в голове.

– Я не вижу здесь Аустоса, – заметил Каэторос. – Он пал в бою?

– Да, – подтвердил Сикарий. – Сражён плазменным выстрелом в упор.

– Удалось ли эвакуировать его тело?

– Нет, – признал Сикарий. – Его останки не подлежали возвращению. Он погиб, сражаясь, да направит его душу Император.

Наступил момент молчания и раздумий – штурмовые десантники размышляли об утрате своего брата. В ходе сражения за водохранилище сержант Катон Сикарий потерял Эндриона, Аустоса и Далатона. Возвращение их геносемени представлялось крайне маловероятным.

– Капитан говорил с вами? – поинтересовался Каэторос, чей гнев при известии о гибели Аустоса сменился холодным прагматизмом. – Мы с ним связаться не можем.

– Атей собрал свою свиту менее часа назад, – ответил Сикарий. – Хотя мы тоже потеряли с ним связь, так что следует предполагать худшее. Когда мы говорили в последний раз, он наказал нам в любой ситуации придерживаться Кодекса.

– Мудр капитан, как и всегда, – произнёс брат Дуолор, проверяя показания своего плазменного пистолета. Странная перевёрнутость его синтаксиса была довольно типичной для ультрамарского мира-сада Иакс, но Сикарий к ней так и не привык. На океанической планете Талассар всё, что отличалось от классического макраггского, осуждалось до такой степени, что считалось практически незаконным.

– Неясны ещё возможности врага, по крайней мере, в полном объёме, сержант Сикарий, – продолжил Дуолор. – Быть может, не время импровизировать пока.

– Ладно! – протестующе объявил Сикарий. – Мы потеряли Аустоса, да ещё и часть вашего отделения заодно. Но сегодня я получил достаточно осуждений. Воины умирают. Космические десантники умирают. А когда они сталкиваются с мощью целых империй, бывают моменты, когда тела погибших просто невозможно возвратить должным образом. И мы не чужды этой истине.

– Отделение Венгруса утверждает, что вы с Нумитором столкнулись всего лишь с одним боескафандром, – заметил Каэторос.

– Так и есть, вот только в этом «единственном боескафандре» сражался повелитель всей воинской касты ксеносов, – парировал Нумитор. – Исключительно умелый противник, вооружённый лучшим боевым снаряжением, которое только могут создать т’ау. И, тем не менее, мы его одолели.

– Атей приказал нам закончить начатое и отыскать тело лидера т’ау, – добавил Сикарий. – Он бы этого не сделал, если бы не считал чужацкого военачальника приоритетной целью.

Повисла тишина, пока собравшиеся переваривали слова сержанта.

– Мы не вправе стоять порознь, – продолжил он. – Уничтожь командование врага, и остальные будут деморализованы.

– Знаем мы об этом, – сказал Дуолор. – Кодекса урок таков.

– «Когда врагом руководит великий лидер – срази его, даже если цена будет высока», – процитировал брат Велетан. – «Отруби змее голову, и тело умрёт».

– Именно так, – кивнул Сикарий. – Но будьте уверены, наши клинки встретят не только командира, с которым мы сражались в водохранилище.

– Продолжай, – сказал Каэторос.

– Если мы выследим его в нужный момент, – пояснил Нумитор, – он, скорее всего, будет окружён своими советниками, лейтенантами и высокопоставленными оперативниками из других каст.

– И мы обрушим смерть на головы их всех, – произнёс Сикарий, наслаждаясь каждым сказанным словом.

По всему куполу послышались звуки неохотного согласия.

– Ущерб непоправимый может кастовой системе всей их принести сей шаг, командования высшего лишив их, – изрёк Дуолор. – Достаточно разумен план этот.

– Ну и как же нам отыскать военачальника чужаков? – полюбопытствовал Каэторос. – У вас есть данные о точном местоположении?

– У нас имеется точный ориентир, – пояснил Сикарий. – Вектор вражеского корабля, когда он отступал в чрезвычайной ситуации, вдобавок геостационарная позиция указывает, откуда он взялся. Вожак был ранен, и ранен тяжело. Его пилот направился бы прямиком к достаточно крупному объекту, чтобы спасти ему жизнь.

– В связи с этим представляется вероятным, что его офицеры и советники будут сопровождать военачальника именно там, – продолжил Нумитор. – Мы можем экстраполировать его перемещение, и как только наш путь пересечётся с крупной ксеноструктурой, мы ударим по ней всем, что у нас есть.

– Для этой погони был разработан толковый план, я полагаю? – поинтересовался Каэторос. – Что-то, что не позволит пилотам-чужакам попросту перестрелять нас по пути?

– Подземные коммуникации, – сказал Нумитор. – Мы уйдём под землю. Это должно помочь нам преодолеть большую часть пути. Они разбомбили сеть трансмотивов – заметьте, т’ау, а не флот. Это говорит о том, что они хотят заставить нас держаться подальше от этого региона. И если это место хоть немного похоже на Веспертин, то под поверхностью, даже под водохранилищем, будет располагаться сотовая структура жилищ. Строительные сооружения, возможно, даже обширная подземная транспортная артерия.

– По крайней мере, это могло бы вывести нас из города, – согласился брат Магрос, проходя мимо Нумитора, чтобы осмотреть городскую застройку. – Разумный ход, сержант. За все мои двадцать восемь лет борьбы с чужаками я ещё ни разу не видел ксенометрополиса с такой подземной субструктурой, как этот.

– Так вы думаете, что вражеский командир, с которым вы сражались, всё ещё будет там? – недоверчиво спросил Каэторос. – Маловероятно, чтобы он оказался столь покладист, чтобы смиренно ожидать нас.

– Даже если он уйдёт, – возразил Нумитор, – если это место достаточно большое для ремонта его командирского боескафандра, там окажется высший эшелон и медицинский персонал, способный быстро вернуть его в бой…

– … и вот тогда-то мы начнём убивать его друзей, – закончил Сикарий, врезав кулаком по открытой ладони. – После чего он довольно скоро прибежит.

– Именно так, – согласился Нумитор.

– Даже если нам улыбнётся удача, – не унимался Каэторос, – нам всё равно придётся прорываться с боем через хорошо защищённую крепость ксеносов, чтобы добраться до него. Соотношение сил наверняка будет в несколько сотен к одному.

– Мы отыщем способ справиться с этим по пути. И с каких это пор Восьмая позволяла численности неприятеля стать для неё преградой?

На это Каэторосу ответить было нечего.

Повисла долгая пауза, пока отделения размышляли насчёт плана и предавались собственным умственным рассуждениям.

– Будут ли ещё возражения против предложенного Нумитором курса действий? – поинтересовался Сикарий.

– На сей раз, – подчеркнул Нумитор, буравя Катона взглядом, – мы останемся вместе.

– Да, брат, – кивнул Сикарий. – Ты предельно ясно выразил свою точку зрения.

– Значит, мы в сборе, и план у нас есть, – сказал Нумитор. – Так что давайте выдвигаться.

– Ищите точки входа, способные привести нас под землю, – распорядился Сикарий. – Да, и ещё кое-что, Каэторос, – добавил он, оглянувшись через плечо, пока его прыжковый ранец с рёвом готовился к предстоящему бою. – Постарайся не отставать.

Сикарий вылетел в город подобно пуле, остальная часть его отделения активировала собственные прыжковые ранцы и выпрыгнула из разрушенного купола на шестиугольные площади внизу.

Нумитор пробежал пару шагов и бросился вслед за сержантом с вытянутыми руками, наклонив тело, чтобы уравновесить массу своего силового кулака. Резкая активация прыжкового ранца – и всё было в порядке, сержант пролетел над изогнутыми стенами здания с подветренной стороны разбитого купола, а затем начал свободное падение в направлении усеянной обломками площади внизу.

Скорость была одним из наиболее действенных видов оружия в арсенале Восьмой роты. Энергия и сосредоточенность каждой новой атаки служили комбинацией, которая сокрушала их врагов за первые же несколько минут боя. Катон Сикарий наслаждался тем, что был самым быстрым воином в своём отделении, однако в бою один на один, клинком к клинку, Нумитор не уступал своему товарищу-сержанту – во всяком случае, некоторое время. Он много раз проверял эту теорию в тренировочных клетках. Без замедляющего Йоруса силового кулака они были почти что равны.

Вспышка турбин – и Нумитор оказался рядом со своим товарищем по званию. Оба вытянули ноги вперёд, и ещё одна вспышка замедлила их падение в последнюю секунду, чтобы приземление не повредило им кости. Вместо этого удар керамитовых сабатонов разбил подобную скалобетону поверхность площади т’ау. Паутина трещин разошлась во все стороны от места приземления каждого астартес.

В кратчайшие мгновения штурмовые отделения вновь поднялись в воздух; каждый боевой брат действовал вместе со своей стаей, чтобы с рёвом совершить низкий прыжок на другую сторону площади. Сикарий был впереди, тусклый солнечный свет сверкал на его кроваво-красном шлеме.

Нумитор ощутил восторг, глядя, как Восьмая рота мчится по городу на полной скорости. Это было великолепное зрелище – даже несмотря на то, что половина бойцов Восьмой оказалась рассеяна и убита.

Короли-воители Адептус Астартес не верили в необходимость подгонять свои цвета под окружающую среду. Ультрадесантники оставались Ультрадесантниками вне зависимости от зоны боевых действий. Они всегда были великолепны в том же блестящем синем цвете, который носил примарх Робаут Гиллиман, прародитель капитула и автор священного Кодекса Астартес. Они скорее содрали бы кожу с собственной плоти, чем изменили своей гордой геральдике.

Среди характерных для септового мира т’ау приглушённой охры и оттенков белого отважные и суровые Ультрадесантники резко выделялись; каждая вспышка насыщенной синевы являла собой знак захватчика с твёрдым намерением покорять. Для такой бездушной расы, как т’ау, подобное могло бы показаться нелогичным, даже безрассудным – представлять собой настолько очевидные цели. Но Ультрадесантников мало заботили доводы трусов. Пусть враг узнает о приближении астартес, и трепещет в ужасе, ибо они несут с собой смерть.

Напротив, воинская каста т’ау уже продемонстрировала способность адаптировать свою окраску в зависимости от условий окружающей среды. Некоторые из их боескафандров были оснащены полями невидимости, которые делали их практически незаметными для сенсоров – и даже при взгляде невооружённым глазом они лишь мерцали, словно миражи. Эта мысль тревожила.

Для мышления ксеносов идти на войну столь же очевидным образом, как космические десантники, означало навлечь на себя катастрофу. Для того, кто не находился под милостью Императора, невозможно постичь славу Ангелов Смерти – гордость и убеждённость, что приходят с правом носить геральдику примархов, и воинское превосходство, которое она представляет.

На Дал’ите контрастные цвета космических десантников дорого им обойдутся.

Командующий Зоркий Взгляд вёл полное соединение небесных транспортов «Косатка», каждая из которых была до отказа набита облачёнными в боескафандры бойцами его кадра, через окраины города Гел’брин в направлении последнего из имперских плацдармов. Он уделял курсу лишь малую часть своего внимания, и так будет до тех пор, пока его не потревожит заранее запрограммированный датчик приближения. Остальные глубоко погрузились в анализ вражеского вторжения, разворачивающегося по всему Дал’иту. Образовалась уже дюжина театров военных действий, каста Воздуха обнаружила имперский командный центр, но прежде, чем нанести удар, предстояло многое оценить.

Каждый толчок пролетающего через бурные небеса «Безмолвного последствия» вызывал трескучую агонию в ноющих суставах Зоркого Взгляда, а на его всё ещё заживающей коже вспыхивал лесной пожар боли, бросавший вызов медитативному состоянию командующего до предела. Желая вернуться в бой как можно скорее, он надавил на высокопоставленных учёных касты Земли, чтобы те выписали его из исцеляющей сферы раньше срока. Теперь это решение казалось ему в лучшем случае невежливым. Тем не менее, о’Шова просто не мог позволить себе прохлаждаться, требуя от ярчайших и лучших с головой бросаться в пламя войны вместо него.

За исключением этого последнего плацдарма из сотни или около того незваных гостей, гуэ’рон’ша были отброшены от города Гел’брин. Синхронная контратака стала великой победой, уже расхваленной кастой Воды как образец превосходства т’ау над Империумом. Сказать, что Зоркий Взгляд сыграл важную роль в её достижении, было бы преуменьшением. На сей раз он мог смотреть на проецируемые примеры пропаганды для поднятия боевого духа, изображающие стилизованную версию его профиля, без ощущения гнетущего беспокойства.

Командующий вызвал соответствующие кадры для спланированной вертикальной атаки, ища способ оптимизировать удар сверху вниз. Его комплекс распределения продемонстрировал значки сети «Косаток», окруживших со всех сторон пару гораздо более крупных ракетных эсминцев «Манта», пока те спускались ниже. Тут и там имперские боеголовки приближались к ним по дуге, но стрелковые массивы флешетт и электронные средства противодействия срывали их с небес задолго до удара. А затем, когда одна из тупоносых боеголовок проложила себе путь сквозь защитную сеть, вспыхнули ярко-красные огни и взревел срочный сигнал тревоги.

– Откройте двери отсека, – сказал Зоркий Взгляд, отпирая замки своей транспортной люльки. – Я вижу возможность.

– Как пожелаете, командующий, – отозвался кор’уи Й’ельди.

Зоркий Взгляд уже пришёл в движение; ангар наполнился шумом и давлением, когда он выскочил из пассажирского отсека в потоке репульсорных струй. О’Шова развернул свой индивидуальный боескафандр XV8, сделав сальто, и активировал полный привод, чтобы вернуться в исходное положение, нырнув под «Косатку» с её развевающимися почётными вымпелами в стремлении обогнать транспортник. Точка заходящей на цель имперской ракеты становилась всё больше и больше. Когда она оказалась в тени «Косатки», Зоркий Взгляд прорезал лучом фузионного бластера самую её сердцевину, заставив неповреждённый носовой обтекатель перевернуться и рухнуть вниз, взорвавшись прямо на удерживаемой имперцами позиции далеко внизу. Зоркий Взгляд улыбнулся иронии сложившейся ситуации. Результаты съёмок дронами его новой крылатой армады и аппаратов тяги/вектора в действии станут истинным подарком для касты Воды; несомненно, их оптимизаторы информации извлекут из этого пользу.

Командующий увеличил масштаб изображения развалин внизу. Ярко-жёлтые квадраты имперских десантных кораблей портили городской пейзаж, более мелкие синие фигуры были разбросаны вокруг них, словно бутоны скального цветка Кан’дзи. Понятие камуфляжа явно не существовало для этих горделивых гуэ’рон’ша. Они предпочитали объявлять о своём присутствии громко и чётко, в явной надежде на то, что их воинственность устрашит врагов.

За это им придётся заплатить.

– Пусть клинок ударит, – передал Зоркий Взгляд по кадровой сети.

Ответ последовал незамедлительно. Ла’руа в боескафандрах тройка за тройкой покинули борт «Косаток», когда те пролетали над установленным гуэ’рон’ша плацдармом. В свою очередь, с «Мант» десантировались более крупные группы по пять бойцов. Щитовые дроны описывали вокруг них окружности, подобно вращающимся вокруг ядра электронам.

Боескафандры спускались в огромном количестве, рассредоточившись с таким изяществом, что это зрелище наполнило Зоркого Взгляда чувством истинной гордости. Их число поистине впечатляло, напоминая командующему о плывущей к земле виор’ланской буре семян. По обе стороны от него находились отряды телохранителей его товарищей, одарённого юного командира Яркого Меча и неустрашимого Отважного Шторма, каждого из них отмечали светящиеся золотом символы готовности.

– Когда враг наносит удар, бей в ответ сильнее, – изрёк Зоркий Взгляд. – Когда удар меча направлен на цель, парируй быстро, чтобы лучше ответить смертельным выпадом.

– Мудрость магистра Чистого Прилива, возможно, здесь ещё более уместна, чем когда бы то ни было, – сказал Отважный Шторм. – Я едва могу поверить в безрассудство этих людей, вторгшихся столь ничтожным количеством.

– Это не люди, Отважный Шторм, – поправил Зоркий Взгляд своего товарища, когда они вырвались из-за покрова облаков навстречу панораме взрывов и разрушенных куполов. – Это гуэ’рон’ша, и они сражаются, как бронированные снежные тигры.

Действуя как по команде, имперские воины внизу открыли огонь; вспышки выстрелов осветили не только знакомый кобальтово-синий цвет авангарда космических десантников, но и оранжево-чёрную броню, украшенную символами молота и латной перчатки. Датчики угроз Зоркого Взгляда настойчиво запищали, когда миниатюрные бронебойные ракеты, столь любимые вражескими воинами, устремились в сторону т’ау. Он повернул генератор щита вниз и установил его на максимум, с удовлетворением отметив, что программа оптимизации о’Весы всё ещё прекрасно работает. Раздался тройной взрыв, когда масс-реактивные болты детонировали один за другим, а тепловая волна окутала незримый диск защитной энергии на диво прекрасным мерцанием.

Зоркий Взгляд проверил значки своего боескафандра, быстро пролистав их движением левого глаза, в то время как правым выделил построившихся под куполом бойцов с тяжёлым вооружением, отметив их в качестве приоритетных целей. Практически все значки его кадра всё ещё оставались золотыми. Согласно его инструкциям, те, чьи символы окрасились в синевато-стальной или даже медный, отступали вместе со своими командами, чтобы их быстро заменили свежие эквиваленты из второй волны позади.

– Сейчас, – распорядился Зоркий Взгляд.

Микродек спустя с небес обрушился подобный ливню шторм плазмы, от которого пёстрое собрание фигур внизу лишилось своей многоцветности. Большинство смертоносных зарядов поразили стрелков Космического Десанта сверху, некоторые ударили под углом, отдельные – почти что вертикально. Каждое прямое попадание прожигало броню, плоть и кости, прежде чем выйти с другой стороны. В телах воинов гуэ’рон’ша образовались каналы расплавленной плоти и металла, достаточно широкие, чтобы увесистое крутское копьё могло свободно пролететь насквозь. Некоторые израненные космодесантники пошатнулись и упали, других успели подхватить товарищи, третьи рухнули на обломки разрушенных куполов т’ау, которые использовались имперцами в качестве укрытия.

Невероятно, но многие из упавших, не колеблясь ни секунды, открыли ответный огонь.

На сей раз залп масс-реактивных снарядов оказался куда плотнее и нанёс заметно больший урон. Боескафандры разваливались на части во всплесках фиолетового пламени, раздробленные конечности и косящие осколки реактивных ранцев разлетались во всех направлениях. Глаза Зоркого Взгляда расширились, когда он увидел, как разрубленный пополам в области талии космодесантник буквально вцепился в тело мёртвого товарища и вскинул свой пистолет, чтобы послать пару разрывных болтов прямо в его, о’Шовы, сторону. Командир т’ау был так удивлён, что один из вражеских болтов попал под генератор щита и ударил по цели с громким хлопком. Резкая детонация заставила его развернуться в воздухе, а дисплей контроля повреждений – ярко загореться. Зоркий Взгляд выпрямился, после чего активировал фузионный бластер и поразил голову обидчика в облаке испаряющейся крови.

Спустя мгновение силовой щит командующего ослепительно вспыхнул – так же, как и пронзающий луч, вылетевший из руин на западе. Массив датчиков щита идентифицировал выстрел как разряд лазерной пушки. Если эти оружейные расчёты гуэ’рон’ша были хоть немного похожи на те, с которыми т’ау столкнулись на Веспертине, совсем скоро последуют и твердотельные снаряды.

Практически сразу же, как только эта мысль пришла ему в голову, Зоркий Взгляд заметил летящую в его сторону ракету со шлейфом белого дыма позади. Командующий отклонился в сторону и выпустил из щита импульс, чтобы та пролетела мимо. Кинетический разряд отправил боеголовку в сторону центральной части открытого десантного корабля, отстрелявшегося несколько мгновений назад, и последовавший за этим взрыв опрокинул судно в грязь.

Возвратившись на позицию и тщательно прицелившись, Зоркий Взгляд произвёл сокрушительный залп в раненого космодесантника, посылающего болт за болтом в воздушный строй боескафандров его кадра. Поток ослепительно-яркой плазмы оборвал жизнь неприятеля, расплескавшись по его груди. Когда Зоркий Взгляд отстранился, он увидел, как гуэ’рон’ша в белой броне выскочил из тени и бросился в своему павшему товарищу – только чтобы вонзить ему в горло закреплённое на предплечье сверло.

Порядком заинтригованный Зоркий Взгляд поднялся выше, разыскивая схожие цели. Вскоре он обнаружил в пределах досягаемости сенсоров ещё одного воина в белом, занятого практически таким же ритуалом. Он давно понял, что медики Империума носят белое, но если уж на то пошло, эти странные специалисты, казалось, производили что-то сродни последней монт’ка.

В этом скрывался какой-то секрет. Он чувствовал это. Какой-то неясный инстинкт подсказывал Зоркому Взгляду, что в нём кроется ключ к пониманию образа мышления гуэ’рон’ша и, возможно, к победе во всей войне.

Откинув ноги в коконе назад, чтобы заставить боескафандр совершить резкий рывок, Зоркий Взгляд устремился к ближайшему гуэ’рон’ша в белой броне и приготовился к приземлению.

Апотекарий Анталох боролся с растущим желанием присоединиться к бушующей вокруг него битве. Молоты Дорна всегда были стойкими приверженцами Кодекса Астартес, но в этом случае их тактику бронетанкового штурма сумели обойти с пугающей лёгкостью. Ксеносы наступали со всех сторон, а их оружие… их оружие было поистине разрушительным.

Осматриваясь по сторонам, Анталох пригнулся и подобрался к павшему боевому брату. В груди космодесантника виднелась дымящаяся дыра, в которую апотекарий без труда мог бы просунуть кулак. Отработанным движением Анталох погрузил редуктор глубоко в шею погибшего товарища. Среди рёва битвы прозвучал густой урчащий звук, после чего апотекарий упаковал извлечённые прогеноидные железы вместе с десятками уже собранных других. Он вспомнил имя и почести своего павшего собрата, прежде чем сделать несколько шагов к следующему распластавшемуся трупу с обрубком на месте головы.

Раздался треск от удара, когда алый боескафандр ксеносов приземлился перед Анталохом и приставил ствол энергетической винтовки к его шлему. Апотекарий замер. Чужак-убийца заполнил всё его поле зрения, громадный и смертоносный. Поверх его брони развевались тонкие вымпелы, напоминающие удлинённые печати чистоты. Эта фигура затмила бы и терминатора, возможно, даже «Центуриона».

– Непонятно, – заявил великан на высокопарно звучащем низком готике, скрытые динамики окрашивали его на удивление реалистично звучащий голос чем-то зловещим. – Ты же осознаёшь, что он уже мёртв, оказатель-помощи-эквивалент-медика.

– Да, – прорычал Анталох, – и всё же ему следует воздать должное.

– Невзирая на высокий процент шанса получить смертельный урон во время оказания твоей услуги.

– Именно так, – сказал апотекарий. Он боролся с сильным желанием прикрыть рукой драгоценные сосуды с геносеменем на поясе. Вокруг обоих воителей продолжал греметь грохот сражения, но между ними воцарился момент спокойствия.

– Твоя стойка ориентирована на оборону, но не свидетельствует об интересах самосохранения, – заметил облачённый в боескафандр чужак. Прежде, чем Анталох успел ответить, позади гигантской фигуры взорвалась пара болтерных снарядов, на мгновение ошеломив её. Одно движение угловатого бластера неприятеля – и бегущий позади него космодесантник сгинул в буре ослепительного света. Несмотря на отвлечение, энергетическая винтовка врага не сдвинулась от шлема Анталоха ни на дюйм.

– Теория: во время посмертного ритуала вы извлекаете вещество и/или информационный код, который ваша воинская каста считает жизненно важным.

Анталох уставился обоими глазами на возвышающуюся фигуру, но ничего не сказал.

– Любопытно, – произнёс великан-ксенос. – В таком случае, продолжай, чем бы ты там ни занимался, – вскинув оружие в коротком салюте, боескафандр взмыл в небеса на двух языках пламени.

Апотекарий ещё секунду наблюдал за удаляющимся чужаком, моргая от замешательства, после чего подключился к вокс-сети своего командного отделения.

– Капитан Севеллиак? Когда всё закончится, нам следует поговорить.

– Держитесь подальше, – передал Зоркий Взгляд по кадровой сети. – Вступайте в бой на максимальной дистанции стрельбы из плазменной винтовки. Ближе не подходить.

После того, как их бойцы с тяжёлым вооружением были уничтожены первым же залпом, последовала жестокая контратака космических десантников, но её удалось сдержать. Повреждённые болтерами неприятеля боескафандры отступили, держась позади своих товарищей, пока щитовые дроны устремлялись на защиту брешей обороны. Приливы и отливы его воинов были прекрасны, словно плеск морского прибоя. Зоркий Взгляд рассматривал битву, которая будет вестись почти полностью в вертикальном диапазоне, как подходящий ответ на исполненную драматизма планетарную высадку, начатую имперцами в первые часы войны. И это сработало.

Находившиеся на рубеже атаки командующий Яркий Меч и его телохранители-саз’нами двигались вперёд, чтобы вступить в бой с группой имперцев – офицеров, судя по причудливым доспехам и изысканному штандарту, который нёс один из них.

– Познайте ярость касты Огня, недостойные!

Яркий Меч развернулся в воздухе прямо во время полёта, чтобы избежать пары летевших в его сторону сгустков плазмы. Залп едва не угодил в одного из дронов-стрелков телохранителей молодого командира, расплескавшись в итоге по разрушенному куполу позади. Зоркий Взгляд достаточно хорошо знал своего ученика, чтобы понимать, что именно последует дальше – эффективное убийство, достойное самого Чистого Прилива, а затем чрезмерный рывок вперёд, в результате которого Яркий Меч окажется приоритетной целью для вражеской артиллерии. Командующий перенастроил свой аппарат тяги/вектора и бросился в погоню.

Прижав руки боескафандра к корпусу, Яркий Меч позволил своим саз’нами принять на себя большую часть заградительного огня космических десантников и рванулся в сторону, обогнув купол, разбитый, словно яичная скорлупа, имперским десантным средством. Как только он приблизился к вражеской командной группе, молодой офицер единовременно выстрелил из своих фузионных бластеров и взмахнул руками, начертив перегретой энергией широкую букву X. Она не только разрезала одного из гуэ’рон’ша пополам в области талии, но и рассекла древко знамени, заставив его рухнуть на разбросанные обломки. Тактика смертельного удара, выполненная в совершенстве – и всё же он прикончил лишь чемпиона, а не военачальника, которого тот защищал.

Зоркий Взгляд подлетел ближе. Знаменосец выхватил свой пистолет и направил его в сторону верховного командующего, ловко успев поймать верхнюю часть знамени за укороченное древко, чтобы снова поднять его вертикально – но в этот момент фузионный бластер самого Зоркого Взгляда прорезал диагональ по корпусу неприятеля. Косящий луч задел правую руку и большую часть плеча знаменосца. Космодесантник перехватил знамя левой рукой, следя за тем, чтобы оно не упало на землю. Это был подвиг выносливости и упрямства, типичный для мышления гуэ’рон’ша. Однако внимание самого о’Шовы привлёк именно офицер с турбинным агрегатом за спиной – капитан, судя по обозначавшей его статус металлической короне. Ровно в тот момент, когда Яркий Меч пронёсся над его головой, космический десантник отпрыгнул назад и активировал собственный реактивный ранец, взлетев под косым углом и занеся над головой потрескивающую дугу двуручного топора.

– Под тобой! – крикнул Зоркий Взгляд. Его протеже развернулся в прыжке, отключив один реактивный двигатель и усилив другой, чтобы перевернуться по спирали – но враг всё равно оказался слишком близко. Увесистый топор врезался в двигательный агрегат Яркого Меча в тот самый миг, когда тот оттолкнулся ногами от неисправной платформы орудийной установки и снова подпрыгнул в небеса. Реакция Зоркого Взгляда запоздала. Гуэ’рон’ша воспользовался внезапным изменением направления с помощью кратковременной вспышки реактивного ранца, вырвав свой топор поворотом плеча.

Яркий Меч исполнил сальто и взмахнул обоими фузионными бластерами снизу вверх. Космический десантник попытался увернуться, но один из лучей перегретой энергии поразил его запястье, прижигая рану в процессе. Двуручный топор пролетел мимо, оторванная кисть всё ещё продолжала крепко сжимать конец рукояти. Вражеский военачальник не стал кричать от боли, а вместо этого выхватил из-за пояса пистолет и выстрелил прямо в сенсорный массив Яркого Меча, заставив его боескафандр пошатнуться. Молодой командующий боролся за восстановление контроля, а гуэ’рон’ша между тем подбирал свой топор уцелевшей рукой.

Зоркий Взгляд приземлился на разрушенное десантное средство и отпрыгнул, мощный выброс энергии вывел его на курс перехвата. Оказавшись под нажимом врага, Яркий Меч имел привычку уходить влево. Если гуэ’рон’ша последует за ним, Зоркий Взгляд будет ждать оптимального момента, готовя наилучшее решение для стрельбы.

Рубиново-красный луч света практически поразил Яркого Меча, промахнувшись на долю дюйма. Очередной выстрел из лазерной пушки. Молодой командир прошёл на волосок от смерти.

Зоркий Взгляд услышал, как имперский военачальник что-то крикнул, его отрывистый лай едва удалось разобрать из-за грохота битвы.

– – НЕТ – – НЕ СТРЕЛЯТЬ – – ОН МОЙ – – , – прокрутил автопереводчик Зоркого Взгляда, расшифровав смысл инопланетных слов.

На глазах о’Шовы космический десантник и Яркий Меч повернули влево, попав в прицел его боескафандра. Атакуя, вражеский воин оттолкнул Яркого Меча ударом наплечника, оставшись в открытом небе в одиночку. На дисплее Зоркого Взгляда вспыхнуло уведомление о вероятности поражения цели в девяносто четыре процента.

За мгновение до того, как выстрелить, о’Шова отменил своё огневое решение. Автопереводчик никогда не ошибался. Если космический десантник считал происходящее поединком чести – что ж, пусть так оно и будет.

Яркий Меч обратился в тугую спираль, воздух вокруг юного воителя запылал, когда он принялся наносить рубящие и колющие удары своими фузионными бластерами. Каким-то непостижимым образом капитан гуэ’рон’ша уклонялся от всех атак, избегая опасности и отступая в сторону, пока термоядерные лучи приближались к нему всё ближе и ближе. Яркий Меч нанёс свой фирменный X-образный удар – хвост последнего луча зацепил космического десантника только для того, чтобы раствориться в пылающей вспышке света. Имперское силовое поле – примитивное, но вместе с тем эффективное.

Космического десантника отбросило назад энергетическим разрядом, но он развернулся и упёрся ногами в отвесную стену передающей вышки. Лидер гуэ’рон’ша с силой оттолкнулся, чтобы перескочить через изогнутый рельс трансмотива. По обыкновению целиком сосредоточенного на атаке Яркого Меча инерцией пронесло под аркой, а не над ней.

Зоркий Взгляд распознал гамбит мгновением позже. Заманив Яркого Меча к арке магистрали, предводитель гуэ’рон’ша отрезал молодому командующему все пути подхода, за исключением одного. Капитан мелькнул размытым синим пятном с другой стороны изогнутой арки и исчез из виду, а его топор сверкнул разящей сверху молнией.

У Зоркого Взгляда перехватило дыхание, тревожные сигналы датчиков биомониторинга резко зашипели в ответ. Пробежав три шага по рухнувшей секции транспортного шпиля, он перепрыгнул через магистраль трансмотива. Числа и траектории проносились в голове о’Шовы, судьба его одарённого молодого протеже балансировала на острие клинка вероятности.

Боескафандр Яркого Меча рухнул головой вперёд на щебень полуразрушенного учебного центра для молодёжи. Потрескивающий двуручный топор военачальника Космического Десанта глубоко вонзился в крышку нагрудника, его широкое лезвие погрузилось в броню более чем на фут. Хотя обрубок его отсечённой руки всё ещё продолжал сжимать рукоять, космический десантник оставался смертоносным даже в искалеченном состоянии.

Значок Яркого Меча на дисплее распределения Зоркого Взгляда окрасился угольно-серым, сообщая о смерти воина.

О’Шова с хрустом приземлился среди обломков, его взор затуманился от горя. Он имел возможность произвести точный выстрел в капитанскую спину второй раз за день, и на сей раз вероятность смертельного поражения составляла девяносто девять процентов.

Но он так и не воспользовался им.

Капитан гуэ’рон’ша поставил ногу на свою жертву и вырвал топор единственной оставшейся рукой. Тот выскочил наружу, очертив багровую дугу, на мгновение лишив его равновесия. Кровь фонтаном хлынула из разорванного боескафандра Яркого Меча, а затем, после недолгой пульсации, остановилась.

Капитан повернулся к нему, кровь т’ау забрызгала весь его доспех цвета королевской синевы – и уставился прямо на стволы оружия Зоркого Взгляда. Безжизненные красные смотровые щели его шлема застыли на прицеле командующего.

Сейчас будет нанесён смертельный удар.

– – ТЫ СЛЕДУЮЩИЙ, ЧУЖАЦКОЕ ОТРОДЬЕ – – , – прокрутил автопереводчик. Затем космодесантник прыгнул прямо на о’Шову, чтобы ударить его плечом.

Ему не хватило скорости. Зоркий Взгляд разрядил во врага обе оружейные системы одновременно, и грудь капитана гуэ’рон’ша взорвалась в облаке перегретой крови.

Глава 4

Подъём / Убежище от бури

– Слушайте, братья, – сказал Нумитор, присев на обочине заваленной щебнем улицы. – Низкий гул. Прислушайтесь и скажите мне, на что это похоже.

– Двигатели, – отозвался Дуолор. – Четыре или пять отдельных, возможно.

– Так я и думал, – проворчал Нумитор. – Взгляните на небо. У нас гости.

Как только сержант закончил фразу, далёкий гул двигателей сменился громким, настойчивым рёвом. Эскадрилья ксеносской воздушной техники в охряных цветах показалась из-за самого большого среди окружающих площадь биокуполов. Они направлялись в сторону Восьмой роты, в то время как сами штурмовики мчались по намеченным их сержантами координатам.

Под каждым из самолётов была подвешена потрескивающая энергетическая сфера, настолько нестерпимо яркая, что это зрелище заставляло наблюдателей затемнять фотолинзы шлемов.

– Бомбардировщики, – объявил Нумитор с настойчивостью в тоне. – В укрытие!

Не успели слова слететь с его губ, как над ближайшим гекс-куполом пронеслась эскадрилья самолётов. Они пролетели над головами космодесантников, и по открытому пространству ударили выпущенные ими красные лучи.

Мгновение спустя с небес упали три миниатюрных солнца, оставляя в воздухе белые следы и яркие огненные дуги.

– Врассыпную! – взревел Нумитор.

Смертоносный груз упал среди штурмовых десантников как раз в тот момент, когда они со всей возможной поспешностью неслись в укрытие. Первоначальный взрыв расплескал во все стороны сгустки плазмы, которые покрыли огромные полосы площади горящей, шипящей энергией. У тех, кому не посчастливилось оказаться в зоне поражения, керамит, плоть и кости расплавились, превратившись в пузырящиеся развалины.

Брат Антек возопил от боли, подняв расплавленные культи – всё, что осталось от обеих его рук. Обгорелая цепь его цепного меча обвилась вокруг остатков левой ноги несчастного. Объятый белым пламенем Голотан закрыл лицо предплечьем и, пошатываясь, с силой врезался в обломки сбитой, но не разорвавшейся десантной капсулы. Он катался по листве цвета индиго до тех пор, пока пламя не погасло. Когда боевой брат всё же попытался встать, с его доспеха отслаивались слои керамита.

– Оперативных параметров наших прыжковых ранцев не хватит, – передал по воксу Велетан. – Враг находится слишком высоко для успешного перехвата. Без присутствия поддержки наша единственная надежда – бегство.

– Нет, – прорычал Сикарий. – Главий, отцепи-ка свой ранец. Он мне нужен.

Ошеломлённый Главий замедлил шаг и уставился на Нумитора. Сикарий с лязгом ударил рукоятью своего Бушующего клинка по наплечнику товарища по отделению.

– Я сказал, отцепи свой ранец, брат!

Самолёты т’ау уже готовились к новому заходу; вращающиеся под днищем каждого воздушного судна генераторы уже преобразовывали раскалённую энергию в смертоносные плазменные сферы. Дроны отделялись от крыльев, активируя форсажные камеры, чтобы ударить, отступить и ударить снова.

Главий пристегнул пистолет и цепной меч к поясу, а затем расцепил нагрудный зажим ремней прыжкового ранца и перебросил весь аппарат своему сержанту. Сикарий молча поймал его и сунул под мышку, после чего взмыл прямо вверх на прерывистых столбах пламени, чтобы приземлиться на искривлённом металлическом брусе, выступающем из коммуникационной башни наверху.

Нумитор скривился. Велетан был прав: в условиях отсутствия специализированного зенитного прикрытия они окажутся в полной власти бомбардировщиков т’ау, пока не отыщут путь под землю. Однако Сикарий явно настроился на ещё более героические свершения, вероятно, рискуя при этом ещё большим числом жизней космических десантников. Его намерения были достаточно очевидными; он уже менял свой собственный ранец с окончательно опустевшими запасами топлива на реквизированный у Главия. Очевидно, Катон намеревался во что бы то ни стало вступить в личное противоборство с авиацией т’ау.

Сколь бы заманчивой ни казалась мысль оставить Сикария позади, Ультрадесантники не имели права снова разделять свои силы – не так скоро после той слабой попытки перегруппироваться в разрушенной башне. Оставив Главия на земле, собрат Нумитора по сержантскому званию вынудил их к этому. У астартес не оставалось иного выбора, кроме как сражаться – сражаться с врагом, находящимся далеко за пределами их досягаемости. Способным прикончить их всех с низкой орбиты, если потребуется – притом нисколько не опасаясь возмездия.

К своему нарастающему ужасу, Нумитор осознал, что понятия не имеет, как быть.

Зловещее урчание приближающегося самолёта чужаков становилось всё громче. Устремив взор к небесам, Нумитор заметил мерцание кончиков крыльев между двумя меньшими гекс-куполами. Он попытался вспомнить мудрость Кодекса Астартес, касающуюся противовоздушной доктрины, но с приближением ещё большего количества самолётов ничто, за исключением боевой полуроты, не было бы достаточным, чтобы вытащить их из бедственного положения.

– Велетан! – прокричал он по воксу. – Каковы твои предположения, с точки зрения теории?

– «Когда лишишься возможности атаковать с земли и воздуха, укройся, задействуя союзные силы», – продекламировал Велетан. – «Если поблизости никого нет, поспеши к точке встречи».

– «Союзные силы», ну-ну, – пробормотал Нумитор. После эвакуации из города Гел’брин ближайшая точка присутствия Ультрадесанта находилась как минимум в часе пути. С учётом преследования штурмовиков бомбардировщиками т’ау, астартес ни за что не добраться туда живыми.

С неба упали ещё три потрескивающие плазменные сферы. Несколько бойцов из отделения Нумитора высоко подпрыгнули на языках пламени, паля из болт-пистолетов на максимально доступной высоте подъёма, но враг уже отошёл за пределы досягаемости. Аордус немного замешкался, стремясь уклониться от ответного огня, и оказался отброшен взрывом плазменной энергии. Он неуклюже врезался в изогнутую пешеходную дорожку, передняя часть его силовой брони просто расплавилась, обнажив дымящийся чёрный панцирь.

– Давайте под каркас платформы, – крикнул Нумитор, ныряя в укрытие, когда бомбардировщики обогнули неглубокий гекс-свод для очередного атакующего захода. Остальная часть отделения последовала за ним, разгадав план сержанта перемещаться от одного укрытия к другому, пока не удастся добраться до гекс-купола больших размеров впереди. Шансы на то, что они успеют вовремя, были невелики – но в отсутствие иных вариантов подобный казался лучшим.

А вот из отделения Сикария идее сержанта Нумитора вняли не все.

– Брат Каэторос!

Безошибочно узнаваемый благодаря своей сильно обгоревшей броне огнемётчик мчался по дальней стороне площади. Его оружие протекало синими каплями избыточного прометия, авточувства Нумитора фиксировали мерцающие тепловые пятна, отмечавшие продвижение воина. Должно быть, их замечали и летящие в вышине самолёты т’ау.

– Верь мне! – воксировал Каэторос. – Иначе нам не покинуть площадь!

Нумитор выругался, когда вооружённый огнемётом боец Сикария остановился практически в полумиле от основной массы отряда. Хлопья горелой краски кружились у него за спиной. Каэторос поднял своё оружие и влил длинную струю пылающего прометия в дыру на месте выбитого бокового люка подбитого гравитанка т’ау – по оценке Нумитора, это была жертва изначального вторжения, сбитая метко нацеленной ракетой. Пылающий прометий буквально плескался внутри танка, выжигая как электронику, так и пластик, пока из бокового люка уничтоженной машины не вырвался густой столб чёрного дыма. Внутренности танка пылали, и вскоре он выбрасывал в воздух уже целые облака удушливых загрязняющих веществ.

Каэторос покинул свою позицию прежде, чем потрескивающая плазменная сфера рухнула точно туда, где он стоял какой-то секундой ранее. Развернувшись в полёте, огнемётчик приземлился ногами вперёд под перекладиной рухнувшего балкона и прижался к стене. Его опалённая, окрасившаяся в чёрный силовая броня буквально слилась с тенями, сделав его похожим скорее на знающего толк в скрытности Гвардейца Ворона, нежели на бравого Ультрадесантника.

Чужацкая эскадрилья наматывала круги над изрыгающим сажу танком, твёрдо намереваясь прикончить замеченную совсем неподалёку добычу. Плазменные бомбы сыпались вниз смертоносным дождём, отрывая увесистые куски от зданий рядом с гравитанком и порождая хлынувшие на улицу лавины щебня. Однако Каэторос уже успел ускользнуть – признаться, не будь на дисплее Нумитора руны брата-огнемётчика, сержант вообще потерял бы его позицию.

Отвлекающий манёвр предоставил Ультрадесантникам время – не то чтобы сильно много, но, возможно, вполне достаточно.

– За мной, – приказал Нумитор своим братьям, поворачивая влево и держа курс к вертикальному ромбовидному строению. Сверху его венчал напоминающий шляпку гриба купол, столь распространённый в архитектуре т’ау. Отделение последовало за командиром, мчась что есть мочи через площадь к укрытию.

Буквально из ниоткуда появилась пара ударных истребителей т’ау, их расположенные под хвостовой частью четырёхствольные турели изрыгали белую ярость. Первый истребитель обстрелял передовой отряд, сбив брата Трондориса с ног. Клинок-эвисцератор выпал из рук Ультрадесантника. Плазменный залп второго ударил по ногам самого Нумитора, когда тот бросился вперёд, в тень здания т’ау; острая боль пронзила его колени. Сержант выбросил боль из головы, его улучшенная нервная система уже подавляла агонию приливом гиперадреналина.

Трондорис потянулся было к своему огромному цепному клинку, но счетверённая турель ксеносского самолёта развернулась и выплюнула яркий ионный залп, заставив Ультрадесантника моментально отдёрнуть руки назад или же рискнуть полной их утратой. Вместо этого брат Магрос подбежал ближе, схватил эвисцератор обеими руками и швырнул его владельцу, после чего оба побежали дальше.

Как только эффект отвлекающего действия Каэтороса прошёл, бомбардировщики т’ау направились обратно для нового захода. Их манёвренность устрашала, а сплочённость строя впечатляла даже Ультрадесантников.

Отставшие бойцы отделений Нумитора и Сикария добрались до укрытия, нырнув под карниз здания с поднятым по периметру рельсом трансмотива аккурат в тот момент, когда к ним приблизилась ксеносская воздушная техника. Град плазменных сфер обрушился вниз. Одна приземлилась в полудюжине футов от Нумитора, взрывная волна от её детонации отбросила сержанта в сторону через всю площадь. Две другие врезались в рельсы маглева над ними, прожигая себе путь прямо через изящные дуги его опор, пока не выгорели полностью.

Со зловещим визгом протестующих сплавов обрушилась целая секция транзитной арки. Штурмовые десантники успели отпрыгнуть в последний момент, прежде чем поток обломков успел бы похоронить их заживо. Колнид, один из бойцов отделения Сикария, замешкался на мгновение и оказался отброшен на землю, когда кусок камня размером с увесистый валун врезался ему в плечо. Прыжковый ранец боевого брата вышел из строя, резкая вспышка огней отправила его в неровный полёт через всю площадь, завершившийся болезненным столкновением с гладкой, абстрактной чужацкой скульптурой.

Между тем находившийся наверху Сикарий прыгал с балконного выступа на куполообразную крышу, его «экспроприированный» прыжковый ранец сжигал топливо в объёмистых сгустках пламени, пока сержант силился подняться на достаточное для смертельного удара расстояние. Нумитор недоумённо покачал головой. Его собрат по званию уже находился вне зоны действия вокса, оставив своё отделение противостоять карательным атакам т’ау самостоятельно, в условиях отсутствия каких бы то ни было приказов. Пилоты не обращали на него внимания – и правильно делали, ибо даже шпиль высочайшего из местных зданий всё равно находился слишком далеко для успешной организации вражеской атаки.

Где-то в своей голове Нумитор слышал, как его брат интересуется, нет ли у него идей получше. По правде говоря, таковых у Йоруса не было.

Скользя по небу в направлении позиции Сикария, издалека приближался гораздо более крупный самолёт т’ау – не такой элегантный, как преследующие Ультрадесантников истребители и бомбардировщики, а какой-то весь громоздкий, крепко сбитый. Казалось, что в его коробчатом трюме хватит места для целой полуроты. Находившиеся по бокам летуна двигатели развернулись в посадочном режиме. Нумитор узнал этот тип техники по битве у водохранилища – чужацкий транспорт, предположительно заполненный достаточным количеством бойцов их воинской касты, чтобы закончить то, что начали чужацкие пилоты в небесах.

С бессловесным воплем сержант Сикарий выпрыгнул со своей позиции за изогнутым карнизом ближайшего здания. Чуждое солнце Дал’ита сверкнуло на клинке его меча. Приземлившись с громким лязгом на крыше посадочного модуля т’ау, Катон опустил свой изогнутый клинок обеими руками, разрубив карданный шарнир заднего правого двигателя, тем самым отправив весь двигатель целиком в свободное падение. Изо всех сил стараясь не врезаться в городские купола, посадочный модуль скорректировал свой курс вверх по широкой дымящейся спирали.

Спирали, что совсем скоро приблизит его к эскадрилье бомбардировщиков т’ау.

Нумитор покачал головой, но на сей раз в его жесте присутствовало благоговение. Купив последний необходимый ему для набора высоты отрезок пути с помощью манёвра уклонения повреждённого судна, Катон активировал прыжковый ранец Главия и взлетел с крыши вражеского транспорта. Его плазменный пистолет отправил раскалённые энергетические всплески назад, угодив в другой задний двигатель посадочного модуля чужаков, пока сам он поднимался ещё выше. Смертельно раненая посудина ксеносов едва тащила свою отяжелевшую корму по небу. Её неуклюжее скольжение ускорилось в нисходящем пике, как только Сикарий рванул в вышину, расходуя топливо с колоссальной скоростью. Прыжок позволил ему достичь желанной вершины в тот самый момент, когда эскадрилья бомбардировщиков т’ау заложила вираж в попытке уклониться.

Сикарий развернулся и нанёс удар, срезавший кончик крыла одного из бомбардировщиков, пока тот разворачивал в боевой режим сопровождавших его дронов. Он отскочил назад, когда дисковидные машины выплюнули смертоносную ионную энергию из своих винтовок. Направив пистолет между ног, сержант выстрелил в тот самый момент, когда его швырнуло в сторону ближайшего бомбардировщика. Плазменный шар размером с кулак поразил незадачливого дрона т’ау, превратив его в парящий столб пламени.

Пристегнув пистолет к магнитному замку на поясе, Сикарий приблизился к следующей крылатой машине, протянув руку, чтобы схватиться за элегантную боковую планку, соединяющую её крыло с хвостом. Рывок от стремительного движения ксеносского самолёта наверняка вырвал бы руку обычного человека из сустава, но Сикарий был одним из Адептус Астартес, сотворённых ради силы и скорости. Отключив турбины прыжкового ранца, он позволил одному лишь весу своего тела увести бомбардировщик от последнего самолёта эскадрильи. Пилот изо всех сил пытался скомпенсировать резкую смену центровки, дёрнувшись назад против тянущего за хвост груза.

Боевой дрон завис близко – по правде говоря, даже слишком близко. Сержант врезал по нему ногой, угодив прямо под широкий ободок и заставив чужацкую мащину крутиться вокруг своей оси, пока её ионная винтовка беспорядочно плевалась во все стороны завитками энергии.

Пилот-т’ау был на грани потери контроля над своей «птичкой», разворачиваясь в сторону своего товарища, чтобы компенсировать огромный вес, на сей раз отягощавший крыло его самолёта. Поступив таким образом, он невольно решил судьбу собственной эскадрильи. Сикарий упёрся плечом в боковую планку фюзеляжа и активировал одолженный ранец на полную мощность – вес его тела сотряс вражье судно во внезапном, резком толчке. Затем сержант отпустил его, падая ногами вперёд, чтобы приземлиться на ближайшей крыше.

И без того сильно накренившийся самолёт взмыл под крутым углом, чересчур стремительно избавившись от веса на своём крыле. Накренившись ещё сильнее, он врезался в своего собрата по эскадрилье, после чего обе искорёженные машины рухнули кувырком в направлении города внизу. Небеса осветило пламя от двойного взрыва.

Вспышка шока и боли пронзила разум Нумитора, когда три последовательных удара ужасной силы обрушились на него сбоку, заставив сержанта растянуться на земле. Его глаза горели, пока он пытался разобраться, что же произошло, подталкивая себя прямо и инстинктивно отпрыгивая назад, когда очередной вражеский залп опалил площадь всего в нескольких дюймах от него. Взор заполнился статикой, когда машинный дух его брони впал в восстановительную кому, поэтому сержант сдёрнул с головы свой помятый шлем, решив довериться собственным чувствам, несмотря на сотрясший всю голову оглушительный удар.

Нумитор прищурился, слова Кодекса эхом отдавались в его разуме. Звание, конечно, дарует свои привилегии, но за привилегиями неотступно следует бессчётное множество опасностей.

Немудрено, что он стал самой настоящей мишенью для обстрела. Ведь он носил красный шлем, в то время как рядовые бойцы – синий.

Разумеется, два ударных истребителя т’ау приближались именно к нему. Их подвесные хвостовые орудия плевались и строчили в его направлении смертоносным перекрёстным огнём. Сержант попытался запустить прыжковый ранец. Тот не реагировал, превратившись в мёртвый груз на спине.

С низкой куполообразной крыши справа взметнулся белый инверсионный след. Нумитор успел заметить испускающую его ракету чёрного цвета. Она врезалась в кабину ведущего ударного истребителя, и громовой силы взрыв просто-напросто оторвал всю верхнюю половину чужацкого самолёта, отправляя во все стороны кровавые брызги вперемешку с искорёженными обломками. Истребитель развалился на части под воздействием собственного крутящего момента, заставив пилота второго отступиться и прервать атаку. Уцелевший самолёт пролетел над головой сержанта и скрылся в небесах, устремившись в направлении центра города.

– Тактическое отделение Пятой роты! – крикнул находившийся с другой стороны площади Трондорис, указывая на купол наверху.

На краю покатой крыши стояла фигура в красном шлеме. За нею специалист с тяжёлым вооружением удерживал свою ракетную установку вертикально, пока установленный на ранце сервопривод загружал внутрь ещё одну зенитную ракету. Заметив, что Нумитор остался без шлема, сержант снял свой и окликнул собратьев на площади.

– Отделение Антелиона всегда возвращает свои долги!

Порядком удивлённый Нумитор расхохотался. Отделение Антелиона, то самое, которое он и его люди спасли от позорной гибели в свободном падении во время первичного планетарного удара.

– И, похоже, не затягивает с этим, – крикнул в ответ Нумитор. – Остерегайся лётчиков, сержант. Они определят тебя как офицера, если увидят твой красный шлем!

– Бомбардировщики просто пролетают над нами, – отозвался Антелион. – В этом секторе есть ещё одна эскадрилья. Видели нас уже два или три раза. Они посылали дронов, но с ними мы справились без особого труда. В силу каких-то причин они не пытаются бомбить нас. А вот за вами прямо-таки охотятся!

По мнению Нумитора, что-то в заявлении Антелиона отдавало неправдой. Элитное пехотное отделение, лишённое поддержки и открытое на безликом куполе: что бы там ни было, они должны были стать первоочередной целью противника. Т’ау не проявляли никаких угрызений совести, разрушая архитектуру своего собственного города – несомненно, пилотам предоставили разрешение бомбить любую цель, которую те сочтут необходимой. Подобное не вызывало удивлений, особенно с учётом скорости, с которой каста строителей восстанавливала всё больше пострадавших после первичных ударов сооружений.

Так почему же они не бомбили отделение Антелиона, находившееся на крыше безо всякого подобия укрытия?

Слова из Кодекса снова просочились в разум Нумитора, даже без участия так сильно любящего напоминать о них Велетана.

«Когда можно избежать жертв среди мирного населения, сделай это. Когда это не представляется возможным, действуй без колебаний».

Возможно, у т’ау имелся похожий кодекс. Быть может, их кредо было менее прагматичным, и им приказали избегать жертв среди гражданских любой ценой.

Внезапно его осенило. Здания с низкими куполами представляли собой жилые кварталы – населённые пункты, которые, вероятно, всё ещё использовались по назначению и могли привести к сотам туннелей и коридоров, в которых проживало большинство граждан-т’ау.

– Трондорис, вокс-передача всем отделениям! – крикнул Нумитор. – Нам нужно попасть в тот купол под Антелионом, и как можно скорее.

Боевые братья Восьмой роты помчались через площадь, а за ними на огромной скорости гналась свежая эскадрилья ксеносских бомбардировщиков. Нумитор стиснул зубы, ожидая смертельного удара в любой момент. Лишённый должного порядка сбор в тени низкого купола стоил им драгоценных секунд.

– Вертикальный вектор, – бормотал Велетан. – Тяга... предположим, что скорость постоянна... максимальный заряд... параболический гребень... траектория достаточно близка...

– Сосредоточиться бы и заткнуться тебе, Велетан, – заметил Дуолор.

– Я концентрируюсь, – надулся Велетан. Внезапно обернувшись, воин на мгновение напрягся и отпрыгнул назад, туда, откуда они пришли. Плазменная сфера взорвалась в десяти футах под ним, как раз в тот момент, когда штурмовой десантник активировал свой прыжковый ранец на максимум; гребень взрывной волны подбросил его высоко в воздух. Пистолет Велетана взвыл на полной мощности, его энергетические элементы засветились ярко-синим. На пике своего усиленного прыжка боевой брат направил плазменный пистолет вверх и произвёл единственный выстрел по последнему бомбардировщику т’ау, пролетавшему над его головой.

Его расчёт времени оказался безупречным. В тот самый момент, когда бомбовый генератор под воздушным кораблём щёлкнул, чтобы выпустить очередной шар плазмы, обжигающая энергия выстрела Велетана ударила точнёхонько в саму импульсную бомбу, перегрузив её во впечатляющей энергетической вспышке. Взрыв поглотил всю заднюю часть бомбардировщика с громоподобным грохотом, который разнёсся по всему городскому сектору.

Велетан рухнул на улицу, его ноги всё ещё лизали языки пламени, когда передняя часть корабля рванулась вниз. Она пронеслась над остальной частью отделения Нумитора и врезалась в стену здания, на вершине которого находились воины Антелиона, с достаточной силой, чтобы проломить её. От удара поползли трещины, и мешанина обломков рухнула в открывшийся тёмный пролом.

Нумитор с трудом мог поверить в открывающуюся перед ними возможность, но он не желал видеть, как непревзойдённое мастерство Велетана было потрачено почём зря. Он бросился вперёд, и его люди последовали за ним. Справа показался Сикарий, пробиравшийся через площадь на своих двоих. Спустившись после успешной воздушной атаки, он повёл за собой разношёрстное сборище боевых братьев – включая Главия, Каэтороса и остаток отделения Антелиона – в стремительном рывке к разрушенной стене. Остальные отделения Восьмой роты оставались позади, но быстро приближались. Нумитор побежал к проходу, ведущему в гражданское здание, а Сикарий и его люди следовали за ним по пятам.

Сержант Нумитор протиснулся в укрытие, которое являло собой ксеносское здание, и принялся пробиваться сквозь обломки и дым в безопасность внутреннего пространства.

Возможно, их план всё-таки не безнадёжен, подумал он. Они отыщут нужных им командиров т’ау и даруют смерть любому, кто встанет у них на пути.