Без палева / Packin' Heat (рассказ)

Перевод коллектива "Дети 41-го тысячелетия" Этот перевод был выполнен коллективом переводчиков "Дети 41-го тысячелетия". Их группа ВК находится здесь.

WARPFROG Гильдия Переводчиков Warhammer Без палева / Packin' Heat (рассказ)
Автор	Майк Брукс / Mike Brooks
Переводчик	Brenner
Редактор	Игорь Майоров, Татьяна Суслова, Larda Cheshko
Издательство	Black Library
Год издания	2022
Подписаться на обновления	Telegram-канал
Обсудить	Telegram-чат
Скачать	EPUB, FB2, MOBI
Поддержать проект

Сюжетные связи
Входит в цикл	Снагги Мелкожуб Уфтхак Черный Гребень
Предыдущая книга	Ваивода / Warboss Da Grotboss’ Manifesto
Следующая книга	Агрессивное вождение / Road Rage Большая дакка / Da Big Dakka

Что мне делать с такой проблемой, как Низквик?

Этот вопрос уже несколько дней гулял в голове у Снагги Мелкожуба, но ответ никак не давался. Сейчас он уже должен был быть гротобоссом, восхваляемым и почитаемым как величайший из когда-либо живших гретчинов, и вести собственную Вааа! в славный поход против юдишек, жукоглазых и всех, кому захочется помешать ему наложить лапы на их барахло. К несчастью, те орки, которыми он должен был править, проигнорировали волю богов, и после чрезвычайно травмирующего путешествия через какие-то межпространственные порталы он оказался здесь, на планете, по большей части состоявшей из травы, пыли и гор, а также в самом низу иерархии совершенно другой Вааа! — Тех-Вааа!.

И в подчинении у Низквика.

— Алё, Снагги! — крикнул Низквик. — Неси сюды того масляного сквига!

Снагги скривился, но поднял мелкое шарообразное создание, прошёл по полу бункера большого босса и вложил сквига в руку Низквика, который, сведя глаза от сосредоточенности, сидел перед третьим любимым стрелялом большого босса.

Низквик был другим гротом. Гротом из гротов. Если бы вы взяли всех гротов в Галактике, измельчили их на составляющие атомы, а потом сделали из всего имеющегося одного самого гротистого грота, он бы выглядел как Низквик. У того было всё, чего можно ожидать от грота: кинжаловидный нос, рваные уши, похожие на крылья летучей мыши, бледно-зелёная кожа и драная одежда в цветах орков, которым он служил; в данном случае — жёлтом и чёрном, поскольку в Тех-Вааа! преобладали Дурные Луны. Снаружи ничто не отличало Низквика от целых орд гротов, существовавших по всей Галактике.

Однако Снагги знал, что к чему.

Низквик был личным гротом Уфтхака Чёрного Гребня — большого босса, командовавшего этой частью Тех-Вааа!, а также не только огромного, но и чрезвычайно грозного орка. Снагги не доверял Уфтхаку ни чуточки. Тот был слишком умён для орка, в полтора раза умнее, и имел мерзкое обыкновение сопровождать факты до логического вывода. Настолько умный орк был бедой для всех. Или как минимум бедой для Снагги, что, по сути, означало то же самое. В конце концов, как Снагги должен получить ещё один шанс исполнить данное ему богами предназначение и стать гротобоссом, если рядом зависает орк вроде Уфтхака, готовый его припечатать? Это было зог как несправедливо, вот что.

Ключом являлся Низквик, в этом Снагги был уверен. Другому гроту каким-то образом удалось обманом проникнуть в окружение Уфтхака и стать там если не желанным гостем, то хотя бы терпимым — в том плане, что Уфтхак орал ему делать всякое, а не проваливать. По опыту Снагги, это было ближайшее подобие выражения доверия у орков, когда дело касалось гротов. Должно быть, Низквик обладал неким особым пониманием орочьей натуры, раз добился такого, и оно было нужно Снагги.

Однако у Низквика наверняка имелись собственные планы, ведь ни один грот не приближался к орку без необходимости. Естественными инстинктами грота было работать как можно меньше, подрезать барахло и душить всё то мелкое, что его раздражало, в то время как естественным инстинктом орка было заставлять гротов делать за него всё, кроме драки. Это не значило, что они не заставляли гротов и драться тоже, просто орки хотели приберечь для себя самое потешное, по их мнению, и потому использовали гротов в качестве живых щитов в случае всяких неинтересных штук типа обстрелов. Как Снагги уже размышлял раньше, это уж точно была одна из величайших шуток богов: орки и гроты почти всегда находились чрезвычайно близко друг от друга.

Снагги предпочитал находиться подальше от орочьих глаз, либо занимаясь чем-нибудь несущественным, что не станет удосуживаться проверить ни один орк, либо, по возможности, планируя своё возвышение к славе, пока группа прочих гротов, убеждённых в его гениальности, хлопочет для него и все они дожидаются идеального момента, чтобы свергнуть хозяев. Здесь он решил сделать исключение сугубо потому, что ему нужно было узнать, что затевал Низквик. В чём состоял его план? Почему в него входило сближение с Уфтхаком? И как этому лживому мелкому говнюку удалось ни разу себя не выдать?

— Вот так вот, — сказал Низквик, всем видом выражая счастье и выжимая масляного сквига на стреляло. Он поработал затвором оружия, убеждаясь, что масло распределилось равномерно и подвижные детали ходят гладко, а затем осторожно положил его на место. Снагги внимательно наблюдал за всей процедурой, но не заметил никаких признаков того, что что-то не так. Масло было настоящим сквиговым маслом, а не каким-нибудь едким веществом, и внутрь не закладывалось миниатюрной бомбы, чтобы стреляло взорвалось, если Уфтхак из него выстрелит. По всей видимости, Низквик честно обслуживал оружие большого босса, а ведь Уфтхак даже не был поблизости и не велел ему этим заняться.

Какая дьявольская сложность! Снагги считал себя гением стратегии, но сейчас эта игра вдолгую не поддавалась его пониманию. Приходилось оставаться начеку, ведь Низквик наверняка питал такие же сомнения насчёт того, зачем Снагги здесь. Они были словно двумя сквигами-затопталами, которые ходят по кругу — ещё не дошли до этапа фырканья и ударов лапами в землю перед атакой, но определённо разглядывали друг друга и пытались понять намерения соперника.

Снагги беспокоился, что находится в невыгодном положении. Низквик провёл с Тех-Вааа! больше времени, так что это, по сути, была его территория. Он знал важных орков и что приведёт их в ярость, а ещё знал потаённые слои гротского общества. В сущности, он располагался возле вершины попросту в силу своего статуса «грота Уфтхака». Если бы Низквик решил, что Снагги представляет собой проблему или угрозу, тот, скорее всего, стал бы кормом для сквигов по обвинению в том, что подрезал молотоключ Спеца или любимый скальпель дока Шлакогрыза, даже если в тот момент и рядом не был ни с одним из этих орков.

Возможно, подумалось Снагги, пришла пора поговорить начистоту, а не дожидаться, пока Низквик начнёт враждебные действия, пока он не смотрит. Тем не менее тут предстояло проявить изящество.

— Ну, — заговорщицки произнёс он, усаживаясь на пол возле Низквика. — Какой план?

Низквик поглядел на него, наморщив лоб в замешательстве.

— План?

— Ага, — поощрил его Снагги. — Ну, ты в курсах. Про босса.

Он многозначительно пошевелил бровями.

— Про… О. О-о-о. — Лицо Низквика озарилось пониманием, сразу за которым последовала подозрительность. — А ты откудова про план знаешь?

Снагги подавил дрожь возбуждения от того, что его гениальная интуиция оказалась — в очередной раз — точной.

— Ну, типа ж ясно, шо у тебя план есть, дык? — произнёс он, а затем осознал, как это звучит, и поспешно сдал назад. — То бишь не каждому ясно, канеш, не каждому, а гроту, который рядом зависает и с такими ж мозгами… — Он постучал по боковой стороне своего носа. — Можешь мне доверять. Слово.

Глаза Низквика сузились.

— Слово?

— Слово, — сказал Снагги, сделав как можно более открытое и честное лицо. Он никак не стал упоминать, что доверие распространялось лишь на то, что он не будет тут же раскрывать план Уфтхаку, и вовсе не должно было трактоваться как обязательство, к примеру, не пырять Низквика в спину во вполне буквальном смысле, как только Снагги почерпнёт у другого грота все полезные клочки информации, какие сможет.

— Ну чо, лады! — удовлетворённо произнёс Низквик. — Вдвоём-то мы это осилим! Пшли со мной!

Он встал и рысцой выбежал из бункера, ни разу не оглянувшись назад. Снагги заторопился за ним, ухмыляясь на ходу и стараясь не потерять новообретённого доверия из-за медлительности.

Наконец-то прорыв!

Низквик указывал дорогу с небрежным апломбом того, кто уже давно усвоил, какие сквиговые загоны слишком ветхие, чтобы бродить рядом с ними — на случай, если обитатели взбудоражатся от вида грота, вырвутся на волю и попытаться его съесть, — на какие открытые участки выбираешься только в том случае, если хочешь, чтобы тебя размазали в блин гонялы, что ведут свои почти непрекращающиеся заезды, и какие кучи мусора склонны взрываться, когда механ тестирует своё новейшее изобретение. Снагги шёл за ним, собирая всю информацию для будущего использования и гадая, куда именно они идут. Украсть особо мощную пушку из мастерской механа, чтобы испарить Уфтхака, когда тот вернётся, и потом захватить власть над Вааа! силой оружия? Подрезать у лечилы экспериментальную приспособу, которую они прицепят к черепу Уфтхака во сне и как-то будут контролировать его мозг, а следовательно, и поведение? Пырнуть кого-нибудь?

Видимо, нет. Они прошли сквозь бурливший центр лагеря, через суматошные рынки, где зубы обменивались на пушки и патроны, грибное пиво и жареные сквиговые лапки, новые ботинки и броню, у которой раньше был всего один владелец, и продал он её потому, что достал кой-чего получше, и определённо не потому, что помер, — да не смотри на дыру в спине, она ж прост для гибкости, шоб руки не застряли, кады рубилом машешь, точняк?

Потом они прокрались по тому району, где стояла основная масса орков, что во многих отношениях было куда опаснее. Орки на рынках были заняты производством и продажей товаров или же покупкой и испытанием этих товаров. Грот мог внезапно оказаться мишенью для проверки точности стреляла, но жертвой орка, если не считать получение пинков за то, что стоишь на пути, в этой обстановке становились сравнительно редко: орки обычно брались за гротов только тогда, когда им было буквально больше нечего делать.

А на стоянке им действительно было больше нечего делать. Любой орк из тех, кто ещё не нашёл настоящего врага, с которым можно сцепиться, слонялся туда-сюда, дожидаясь, когда либо ноб решит, что зог с ним, они идут наружу попробовать найти, с чем подраться, либо же ветерок донесёт далёкие звуки дакки, и тогда они схватят оружие и со всей возможной скоростью повалят в том направлении. Пара гротов стала бы подходящим, пусть и скоротечным развлечением для всех громил, сейчас томившихся в ожидании.

— Мы чо тут делаем? — прошипел Снагги, пока они петляли по лабиринту полуразвалившихся хижин, грубых палаток и примитивных укрытий, состряпанных из обломков.

— Нам на другой край надо, — сказал Низквик. — Давай сюды!

Он ускорил шаг, его маленькие ножки замелькали взад-вперёд, и Снагги пришлось сорваться на бег, чтобы не отстать.

Когда неподалёку рокот орочьих голосов разросся до рёва, он решил, что их обнаружили, и его вдруг посетило мысленное видение, как их преследуют и обстреливают, пока огромная плотность огня не перевесит даже природное отсутствие меткости у орков, однако затем они проползли мимо задней половины грузавоза, и Снагги увидел большую толпу орков, стоявших кругом — некомфортно близко друг к другу, но все они были сосредоточены на чём-то в середине.

— Эт лучший способ, — с некоторым удовлетворением шепнул Низквик. — Прошмыгнуть мимо них, пока они заняты!

Снагги секунду помедлил, с нездоровой увлечённостью наблюдая, как рычащая и фыркающая фигура сквига-бодалы бежит прямиком на орка. Вместо того чтобы убраться с дороги, тот ринулся в атаку, пригнув голову. При столкновении раздался тошнотворный хруст, а потом, к ошеломлению Снагги, сквиг опрокинулся вбок, закатив глаза и вывалив язык, а орк, пошатываясь, сделал круг почёта. Он явно одурел, но всё ещё стоял на ногах.

— Эт просто Могрот, — пренебрежительно произнёс Низквик. — Он однажды в бодалове стену победил.

У Снагги начали закрадываться подозрения, когда они миновали последние несколько укрытий и заторопились по низкорослой траве и пыльной земле к невысоким холмам сразу за ними. Однако Низквик не тянулся к своему стрелялу, а Снагги не мог и помыслить о том, чтобы другой грот устроил какую-то засаду с участием кого-либо ещё. Как бы это ни было странно, но приходилось предположить, что во всём этом их походе сюда действительно присутствовала цель. Лучшим вариантом было потерпеть и дождаться, когда она прояснится.

— Чо за дела? — произнёс он, схватив Низквика за руку. — Куда мы идём-то?

— Вон туды! — сказал Низквик, указывая вперёд. На середине склона ближайшего холма была тёмная дыра — пещера? Или вход, как решил Снагги, прищурившись. Похоже, её окружали камни, а из этого следовало, что кто-то посчитал её достаточно важной, чтобы подпереть и отметить проём.

— Чойта? — спросил он.

— Я те покажу! — радостно отозвался Низквик и снова заторопился прочь. Снагги последовал за ним, гадая, когда же другой грот собирается прекратить прикидываться бестолковым. Наверняка ведь в какой-то момент вскоре у них появится возможность поговорить о сути плана Низквика и о том, как он намеревается захватить власть?

Восхождение по склону холма изматывало, однако гроты от природы были подтянутыми и стойкими — главным образом потому, что любой грот, кто таковым не был, мог ожидать, что его быстро расплющат в суматохе орочьего лагеря. Когда они добрались до входа, Снагги понял, что тот обвалился на глубине всего нескольких футов, так что осталась груда камней и земли, которая не давала пройти.

— Эт особельное место для дохляков, которые тут жили, пока Вааа! не пришла, — сказал Низквик, сияя от восторга. — Они были типа дохляцких Змей-Укусов, ездили на ихних сквигах, и обычное дохляцкое оружие мало у кого было, но кой-кто имел хорошее барахло, вроде как у нобов и всё такое. Я слышал, Спец боссу говорил, что в этом вот холме, может, какое-то клёвое оружие дохляков лежит, они ж реально жёстко дрались, шоб нас в него не пустить, а под конец крышу уронили, но босс сказал, что не будет он париться и копать, кады рядом ещё куча дохляков, шоб их мочить. А потом он Спеца утащил чота другое делать, но я-то запомнил.

Снагги почувствовал, как по его лицу тоже расползается ухмылка. Дохляки были доставучими уродами, все такие вёрткие и резкие, так что думаешь, будто они ничего не сделают, а потом сюрприз — тебя расстреливают их дисками-жужжалками, и ты оказываешься на полу семнадцатью кусками. Оружие дохляков было чудным, однако зачастую било жёстче, чем должно было, судя по его виду, а ещё — и это было важно — как правило, имело меньший вес, чем оружие орков. Это было важно: хорошее стреляло весило как грот. Из-за этого украсть у орка хорошее оружие становилось практически невозможно, что, по мнению Снагги, являлось просто очередным примером бесстыдного сговора всей Галактики против него.

Но вот дохляцкие пушки… По прикидкам Снагги, такую он бы смог поднять легко. А если он смог бы её поднять, то смог бы и выстрелить, а если смог бы выстрелить, то весь баланс силы между ним и орками внезапно смещался.

— Дык как мы внутрь-то попадём? — нетерпеливо спросил он. В ответ Низквик указал на маленькую тёмную дырку в завале примерно на уровне пояса, где крупный камень при падении заклинило парой других, так что внизу остался просвет.

— Вон тут, — сказал Низквик. — Ну, эт начало. Разве ж не волнительно?

— Волнительно, — пробормотал Снагги, разглядывая отверстие. — Ага.

На секунду он задумался о том, как же ему понравится испарять и потрошить всех орков, кто попадётся на дороге, при помощи сокровищ, возможно лежавших по другую сторону преграды, и об огромной власти, которую он ощутит в результате. Его возвышение до гротобосса будет неоспоримо! И конечно, как только содержимое попадёт к нему в руки, не останется причин, чтобы Низквик выбрался обратно наружу.

— Ага, — повторил он с большим энтузиазмом, направляясь к дыре. Снагги Мелкожуба уже запихивали в места похуже и поменьше, да ещё с существенно меньшей возможной наградой. Теперь он сделает это на своих условиях.

— Идите к Снагги, — прошипел он, продираясь вперёд, во тьму.

Тьма. В этом-то и состояла проблема.

Темно было, как внутри у сквига, о чём Снагги, наверное, следовало бы догадаться заранее, однако он продвигался вперёд и полз на ощупь, всю дорогу беззвучно проклиная Низквика. Почему этот говнюк не мог сказать, что они направляются под землю? Что ж, он ни за что не порадует другого грота, вновь отступив и начав ныть, что ничего не видит. Будучи гротом, клаустрофобией не страдаешь, по крайней мере продолжительное время. Орки совали гротов в любые тесные пространства выяснить, почему что-то сломалось, и попробовать это исправить, а если ты запаниковал и вернулся назад, не выполнив работу, то орк, вероятно, скормит тебя сквигу. Как следствие, в живых обычно оставались только гроты, не имеющие проблем с тесными пространствами, а то и активно ищущие их как место, куда не дотянутся орки.

Снагги застыл: его посетила новая мысль. Что, если Низквик прямо сейчас готовился обрушить неустойчивые камни? Что, если он опознал в Снагги соперника и угрозу и пытался либо раздавить его, либо запереть здесь? Комфортно ощущать себя в тесных пространствах — это хорошо, но при условии, что есть способ выбраться обратно. План был хитрым — в этом Снагги не сомневался, поскольку сам только что о нём подумал, — и полностью поддающимся отрицанию. Снагги уже прямо-таки слышал поддельно-невинный голос Низквика, объясняющий Уфтхаку, что произошло: «Я ж ему говорил внутрь не ходить, босс, а он не послушал!»

Снагги сказал себе, что городит чушь. Низквику не пришлось бы объяснять Уфтхаку, что произошло, — главным образом потому, что большой босс не удосужился бы спросить.

Ну, раз гордость Снагги не позволяла ему повернуть назад, а оставаться на месте и ждать, когда Низквик обрушит на него вход, не было хорошей идеей — а оно определённо не было, — тогда оставалось только двигаться как можно быстрее и вылезти до того, как подлый спутник успеет завершить своё мерзкое дело. Снагги пыхтел, извивался, елозил и полз, пока его ищущие руки не обнаружили впереди узкое отверстие, снова окружённое камнями и землёй, но с реальным проходом. Он поспешно пролез туда, скребя своим маленьким пузиком по последнему из камней, и шлёпнулся на твёрдую плоскую скальную поверхность: предположительно, пол загромождённой пещеры. Воздух здесь был тёплым, намного теплее, чем снаружи, и пах кислятиной.

Снагги вскинул голову, поскольку осознал, что из дыры, откуда он только что вылез, исходит свет. Он приподнялся в сидячее положение как раз вовремя, чтобы увидеть появившуюся голову Низквика. У этого говнюка на лбу была пристёгнута лампа!

— Ты откудова её взял? — поинтересовался разъярённый Снагги?

— Эту вот? — Низквик поднял глаза ко лбу, куда указывал палец Снагги. — У механа подрезал давным-давно. Думал, у тебя такая есть. Держи! — Он извлёк из подсумка на поясе такую же конструкцию из фонаря с ремешком и протянул её.

Снагги взял лампу, не сказав ни слова. Его внутреннее недоверие к Низквику, который не дал её ему изначально, было не то чтобы смягчено этим актом щедрости, а скорее уравновешено другим недоверием из-за того, как легко фонарь был передан сейчас. Тем не менее возможность видеть при обеих свободных руках определённо являлась плюсом.

— Ну чо, — произнёс Низквик, полностью выбравшись из дыры. — Айда за добром!

Он вытащил своё стреляло, и Снагги сделал то же самое — отчасти потому, что не собирался допускать, чтобы другой грот рядом с ним был вооружён, а у него не было средств защитить себя, а отчасти потому, что ему в голову пришла неприятная мысль.

— Низквик, — сказал он. — Слышь, а кады дохляки туннель завалили… Из них кто-нить внутри был? Типа заперлись с хабаром? И ждут, как бы нас на кусочки покромсать, вот я к чему.

— Без понятия! — радостно отозвался Низквик. — Я думал, они все снаружи остались и им парни наваляли, но я ж и ошибиться мог! Ну, погнали! — добавил он, выходя вперёд и потрясая стрелялом.

Снагги секунду помедлил, застряв в муках нерешительности. С одной стороны, разумно было бы отступить, протиснуться в дыру, по-тихому вернуться в лагерь небрежным прогулочным шагом, а Низквика пускай расчленяет любой жуткий страж, оставленный здесь. С другой же стороны, будь Снагги проклят, если позволит Низквику присвоить себе какую-либо возможную славу, не говоря уж о притягательно-мощном дохляцком оружии. Чёрт возьми, статус гротобосса сопряжён с ответственностями, и одна из этих ответственностей состояла в том, чтобы не давать другому гроту получить что-то лучшее, чем есть у тебя.

— Лады, — пробормотал он, крадясь следом за Низквиком. — Ты первый иди.

Туннельная пещера, в которую они выбрались, тянулась немного дальше, попутно пару раз поворачивая. Когда они миновали первый изгиб, Снагги уловил впереди тусклое красное свечение, достаточное, чтобы проход выглядел рельефным сумраком, а не просто чернотой везде, куда не мог достать луч фонаря.

Затем они второй раз свернули за угол, и его беспокойные раздумья на тему источника этого света исчезли в нахлынувшем трепете.

Они вышли в куда более широкую пещеру, пол которой обрывался за каменной дорожкой на краю, где они сейчас стояли. Оба грота на миг остановились и уставились на окружающую обстановку, и лучи их налобных ламп убежали в озарённый красным мрак. Глаза Снагги обнаружили обработанные каменные стены, на которых были высечены фантастически детализированные фризы с изображениями воинов и сражений. Он невольно содрогнулся, когда его взгляд высветил характерные плавные линии и остроконечные шлемы доспехов дохляков, а также их тонкое оружие, распознававшееся даже на двухмерных картинах. Им противостояли — и гибли — всевозможные противники, многие из которых были знакомы Снагги по его собственным героическим приключениям в Галактике на службе Горку и Морку. Там были широкоплечие остроносые силуэты клюватых — нормальных настоящих клюватых, какие, по словам парней, когда-то заявлялись подраться, а не новой разновидности с плоскими лицами, — и их хлипких мелких корешей из числа обычных юдишек; четверорукие зубастые жукоглазые и их различное стрёмное зверьё; даже несколько невысоких коренастых фигурок с торчащими бородами, которых Снагги признал не сразу.

— Вау, — произнёс он. — Я карлана уже вечность не видал.

— Этим говнюкам реально нравилось, шоб камень на чо-нить другое похож был, точняк? — прокомментировал Низквик, озираясь по сторонам. — Это ж как оно скучно быть должно, шоб глядеть на камень и думать: «Знаешь, чо тут нужно? Картинка со мной и всеми моими корешами!»

Снагги сделал нерешительный шаг к краю, опасаясь как ненадёжной опоры, так и потенциально ненадёжного грота рядом с собой, и посмотрел вниз. В ноздри ударил поднявшийся странный кислый запах, который он уже чувствовал раньше, а также мощный поток жара. Прищурив слезящиеся глаза, он вгляделся в красное зарево и сквозь марево, от которого рябил и дрожал воздух, увидел пруд расплавленного камня. Большая часть поверхности представляла собой толстую чёрную корку, но её пронизывали трещины и прожилки жидкого огня, и на глазах у Снагги один кусок сделал «хлюп», вспучился и лопнул с жидкой неспешностью, обнажив пылающую, яростно-насыщенную вишнёвую красноту под собой.

— Ух, — пробормотал он, торопливо попятившись назад. И всё же они уже находились здесь, и не было иных вариантов, кроме как пойти назад, так что Снагги начал осторожно пробираться по каменной дорожке, которая шла вдоль стены справа.

— Тут вроде б перила должны быть или типа того, — с беспокойством сказал Низквик, который теснился позади него чуть ближе, чем было бы комфортно для Снагги.

— Дохляцкая ж хата, дык? — заметил Снагги. — Их же ж если попытаешься пырнуть, эти уроды подпрыгнут и встанут на лезвие. Им перил не надо, шоб никуда не упасть.

Не то чтобы перила являлись заметной чертой и орочьих конструкций, однако это было вызвано не столько тем, что орки обладали врождённым превосходным чувством равновесия, а скорее потешностью зрелища того, как другие орки откуда-нибудь падают.

Они понемногу двинулись вперёд и вниз, поскольку путь начинал идти под уклон. Это слегка тревожило Снагги, но, хотя в подсвеченной огнём темноте и было плохо видно, в скальной стене по правую руку, похоже, имелся проём, расположенный задолго до того, как дорожка спускалась до уровня бассейна с расплавленным камнем. Он начал слегка ускорять шаг, торопясь попасть в боковое помещение и убраться от источника сернистой вони, и понял, что проход сам по себе не такой уж и узкий, стоит только привыкнуть к мысли о жгучей смерти, которая поджидает внизу. Однако никаких следов оружия не просматривалось.

Иной грот — грот, в меньшей степени благословлённый умом, — мог бы сделать какое-нибудь замечание на этот счёт в адрес Низквика. Там могло бы быть подчёркнуто несоответствие его ожиданиям или даже произнесены зловещие клятвы о том, что может случиться, если положение дел не изменится. Конечно, Снагги был слишком хитёр для такого. Если он совершит гнусное кровавое предательство — нет, это негативный подход: когда он совершит гнусное кровавое предательство, то сделает это, никак не предупреждая о своих намерениях заранее, чтобы гарантировать максимальную эффективность при минимальном риске.

— Так чо, — безмятежно произнёс он. — Есть мысли, где мы хабар найти смогём?

— Вон ту пещеру впереди попробуй, — взволнованно ответил Низквик. — Она с виду такое место, где чо-нить хорошее найти можно!

Разумеется, Снагги уже подумал ровно то же самое, только куда менее жалким языком. Его несколько озадачивало отсутствие каких-либо признаков предательства до сих пор, но он не собирался требовать, чтобы Низквик сообщил ему свои истинные планы, когда так близко находилась лужа расплавленного камня. Пусть развлекается и думает, будто Снагги всё ещё одурачен. Это лишь означало, что, когда Низквик неизбежно предпримет попытку предательства, он будет без понятия, что Снагги наготове.

Чем ниже они спускались, тем сильнее становился жар — и это показывало, что мек Загблуц ошибался в своих заявлениях, будто тепло поднимается вверх, но чего ожидать от орка? — и к тому моменту, как над ними навис вход в пещеру, кожа Снагги уже начала слегка побаливать. Он с удовольствием нырнул внутрь и направился в темноту, радуясь отдалению от расплавленного камня почти так же сильно, как тому, что шёл в направлении чего-то такого, что и впрямь могло сделать это путешествие стоящим.

И вот оно, впереди.

Пещера вывела в зал гораздо меньше того, что находился позади них, но всё равно во много раз выше роста Снагги и со значительным расстоянием между стенами. Его озарял едва заметный свет из резных кристаллов, установленных в подсвечники, и кто бы ни делал резьбу на стенах снаружи, здесь он по-настоящему дал себе волю. Закручивающиеся растения и кудрявые лианы, до того реалистичные, что Снагги практически ожидал от них покачивания на несуществующем ветерке, тянулись ввысь, к изображению солнца на потолке, и змеились между арок, где размещались удивительно детализированные статуи.

— Ахх! — внезапно вскрикнул Низквик, и Снагги крутанулся на месте, целясь из своего стреляла, но обнаружил, что второй грот сидит на заднице на полу и горестно посмеивается.

— Напугало меня, во как, — сказал Низквик, указав пальцем. Снагги вгляделся, а затем тоже вздрогнул: за резными побегами притаилась полускрытая фигура чудовищной рептилии, выполненная настолько искусно, что выглядела в точности как хищник, готовый к броску.

— Соберись! — бросил он, не желая признавать, как был потрясён. — Глянь. Глянь!

Посреди зала располагался постамент, бока которого тоже были украшены рептилиями — длинными змеевидными фигурами, покрытых тысячами вырезанных по отдельности чешуек. Из их ртов вырывалось пламя, и они так переплетались, что казалось, будто любой промежуток между двумя из них занят третьей. Однако вниманием Снагги завладело не произведение искусства, а то, что покоилось на плоской верхушке постамента.

Это была пушка. Дохляцкая пушка. Гладкая и преимущественно матово-чёрная, с цилиндрическим баком внизу, прямо перед спусковым механизмом, и примерно коническим, огненно-красным стволом, который сходился в нечто похожее на сопло. Она была красивой, смертоносной и великолепной, и Снагги захотелось взять её и пострелять. И захотелось этого сильнее, чем чего бы то ни было в Галактике.

— О-о-о, — произнёс Низквик с широко раскрытыми глазами, поднимаясь на ноги. — Как по-твоему, чо оно делает?

— Там все эти картинки со штуковинами, которые огнём дышат, и оно в пещере рядом с лужей плавленого камня, — заметил Снагги, — так что, по ходу, это одна из ихних клёвых жиг.

Он засунул своё стреляло за пояс и алчно размял пальцы, потянувшись вперёд обеими руками. Такое нельзя было просто схватить. Он хотел создать момент — нечто такое, что разделит его жизнь на «до», когда у него не было жиги, и «после», когда жига у него есть и все, кто был к нему несправедлив, пожалеют.

— Снагги?

Он скрежетнул зубами от досады. Низквику определённо предстояло стать первым в списке жалеющих.

— Чо?

— Вон та статуя ща… шевельнулась?

Снагги обернулся. Пресловутая статуя представляла собой дохляка-воина в пустоглазом шлеме, но несколько иной броне, чем Снагги доводилось видеть прежде. Это были не такие формованные и более явные пластины с мягкой тканью в промежутках, а также плащ из настоящего меха, который казался чересчур примитивным для большинства дохляков. Должно быть, это было изображение одного из упомянутых Низквиком звероловов: захолустных дохляков, обитавших на этой планете и сейчас истреблявшихся Тех-Вааа!. Оно выглядело до того правдоподобным, что в тусклом свете практически казалось, будто камень, из которого его высекли, имеет полноценный цвет.

— Не, — произнёс Снагги, глядя на него. — Эт прост твоё вообра… зог побери!

Дохляк…

…пришёл в движение.

Он дёрнулся вперёд, вскидывая левой рукой длинный клинок. Снагги безуспешно попытался схватить жигу, а потом отдёрнулся назад, поскольку меч опустился туда, где ещё миг назад находились его руки. Лезвие вгрызлось в камень, и дохляку потребовалась секунда, чтобы вытащить клинок обратно, и это дало Низквику возможность разрядить в его сторону своё стреляло, сопровождая это непрерывным воплем, который как будто противоречил существованию таких понятий, как дыхание и воздушные потоки.

От попаданий пуль стена позади дохляка затрещала, и её затянуло клубами пыли с осколками камня, но, когда стреляло Низквика опустело, а его крик наконец-то стих, сам дохляк так и остался невредимым. Он с явным недоверием оглядел себя, а затем его голова снова дёрнулась вверх, и он в конце концов высвободил свой меч.

— А-а-а! Это призрак, это призрак! — взвыл Низквик, пятясь назад, пока не упёрся в стену за собой.

— Не, эт ты прост стрелять не умеешь! — ощерился Снагги, вытягивая из-за пояса собственное стреляло. Дохляк снова шагнул вперёд, угрожающе размахивая клинком, но Снагги доводилось видеть настоящих дохляцких воинов в деле, и этот был хоть и не призраком, но уж точно лишь бледной тенью своих сородичей. По сравнению с ними он двигался медленно и неуклюже, и Снагги сумел увернуться от первого выпада, который должен был проткнуть его, будто жареного сквига, и выстрелил два раза.

Первый попал дохляку в грудь, и от силы удара тот остановился на месте. Второй угодил в правое колено и разнёс сустав, разбрызгав кровь и кости. Дохляк рухнул, мыча от боли, а Снагги всадил следующий заряд ровно посередине того места, где под шлемом предположительно находились глаза.

Выстрел опрокинул дохляка на спину, странный материал, который они использовали в качестве брони, треснул и раскололся, и куски шлема отвалились, обнажив лицо, которое даже Снагги опознал как старое. Волосы были седыми и жидкими, щёки запали и покрылись морщинами, а мутные глаза фокусировались с трудом. Сколько же он стоял тут на страже, ожидая, когда незваный гость или, возможно, один из его же породы явится, чтобы взять оружие на битву?

Снагги не знал этого и понял, что ему всё равно. Единственное, что стояло между ним и его предназначением, находилось на прицеле его пушки, и он уже собирался…

— Снагги, свали! Я его поджарю!

Снагги в ужасе обернулся, но Низквик и впрямь уже стащил жигу — жигу Снагги — с постамента и кое-как разворачивал её, чтобы направить на дохляка.

У Снагги покраснело в глазах. На него нахлынула абсолютная ярость — ярость, смешанная с завистью к Низквику, поскольку тот стал первым гротом, когда-либо коснувшимся этой прекрасной машины смерти, а также смешанная с трепетом, поскольку он стоял прямо перед пушкой, а палец Низквика соскальзывал к кнопке спуска, и Снагги не был уверен, что другой грот сможет или захочет остановиться…

— Ох, зог, — произнёс Снагги и нырнул вбок.

Дохляк на полу засмеялся. Это был неприятный, надломленный звук с вкраплениями боли и злобы. Снагги как раз хватило времени, чтобы удивиться, в чём дело, а потом Низквик выстрелил из жиги, и глаза Снагги вплавились в затылок.

Ну, по крайней мере, на это было похоже. Оружие испустило копьё ацетиленового огня, казавшееся в этом сумраке даже резче нормы, и оно оставило поперёк зрения Снагги настолько яркую и въевшуюся черту, что на какой-то миг ему было нелегко определить, открыты у него глаза или нет. Когда он снова начал различать детали, дохляка по большей части уже не было. Сохранились ноги, хотя верхние кромки остатков ткани горели. Нижняя половина торса представляла собой почерневший костяк, рассыпавшийся хлопьями пепла в районе груди, а выше всё просто… пропало. Не считая разве что чёрного пятна на полу и мелких частиц, которыми теперь был пронизан воздух.

— Вау! — радостно выговорил Низквик, ухмыляясь от уха до уха. — Потрясно!

— Она моя, — прорычал Снагги, но прорычал он это очень тихо, поскольку было неразумно проявлять агрессию перед гротом, который способен испарить тебя, дёрнув пальцем. Затем он моргнул. — Э-э-э, эт у меня ещё с глазами плохо или оно светится?

Линии холодного света спустились с верхушки постамента и уже расходились по полу. Снагги торопливо убрался с пути одной из них, и та прошла дальше, в стену.

Над ними что-то заскрипело. Снагги посмотрел на пустующий постамент, на пушку в руках у Низквика, вспомнил, как дохляк смеялся перед лицом надвигавшейся смерти, и сложил всё воедино быстрее, чем механ на грибных каплях.

— Драпай! — заорал он, поднявшись на ноги и помчавшись к туннелю, который вывел бы их назад в главную пещеру.

— Я прям за тобой! — ободряюще сказал Низквик, когда Снагги пронёсся мимо него. Почти неодолимо хотелось повернуться, настоять, чтобы Низквик шёл первым, а потом выстрелить ему в спину, украсть жигу и бросить его тут, но даже жадность Снагги подчинялась самосохранению. Он продолжил бежать как можно быстрее и с облегчением услышал позади стук ног Низквика по камню. По крайней мере, этот говнюк следовал за ним, так что Снагги мог перерезать ему горло и забрать оружие попозже.

Он сбавил ход и резко свернул налево, в главную пещеру, топоча вверх по каменной дорожке так быстро, как только могли нести ноги. Холодный свет не отставал, ширясь и разбегаясь по резным фризам угловатыми линиями, отбрасывая при этом новые тени на изваяния. Снагги взвизгнул от страха, когда большой фрагмент потолка пещеры рухнул в огненное озеро и исчез там с вязким всплеском, от которого раскалённые докрасна частички плавленого камня взмыли в воздух и стали падать на дорожку вокруг него.

— Беги! Беги! — завопил сзади Низквик.

— А я чо делаю, по-твоему? — рявкнул Снагги, подпрыгивая и перескакивая через шипящие шарики. Ну почему дохлякам нужно было так жадничать, чтобы подстроить обвал пещеры в случае, если кто-нибудь возьмёт их тупую пушку, не исполнив какой-то тупой ритуал или что там требовалось, хотя сами они даже не пользовались этой зоганой штукой?

Туннель, через который они вошли, был уже близко. Обрушился ещё один кусок каменного потолка, на сей раз миновав проход всего лишь на ширину заморённого сопляка, и Снагги продолжал бежать, глядя вверх и вопреки всему надеясь, что не увидит внезапно увеличивающийся на глазах кусок тьмы, слишком большой, чтобы от него уклониться. Потом он снова глядел вниз, панически опасаясь споткнуться обо что-нибудь и упасть прямиком в огненное озеро. Смотри вверх, смотри вниз, смотри вверх, смотри вниз и не переставай бежать…

Туннель! Снагги отчаянно затопотал туда, вполне сознавая, что будет обречён, если потолок начнёт рушиться и там тоже, но какие были альтернативы? Он свернул, не сбавляя хода и отскакивая от стен, и нырнул головой вперёд в просвет в завале, который вёл во внешний мир. Теперь, при наличии налобной лампы, позволявшей видеть, что он делает, было проще, и Снагги полз обратно куда быстрее, чем пробирался вначале. Он подтянулся наверх, готовясь бежать дальше и совсем убраться с холма…

И остановился. Он уже видел дневной свет, а угроза быть погребённым и раздавленным представлялась существенно меньшей. Возможно, если он вытащит своё стреляло и подождёт, то сможет прикончить Низквика, как только тот высунет свою уродливую маленькую голову из этой дыры, а затем забрать жигу и убежать. Да, это был хороший план, из числа тех хитрых планов, что достойны гротобосса. Он высвободил стреляло.

Первым появился ствол жиги, направленный ему прямо в лицо. Снагги поспешно запихнул стреляло с глаз долой, так что к тому моменту, когда возникла голова Низквика, он уже стоял с совершенно невинным видом без каких-либо признаков предательства.

— Пасиб, шо подождал! — жизнерадостно сказал Низквик, выбираясь из дыры, а ствол жиги почему-то всё это время не отклонялся от Снагги на достаточное расстояние, чтобы тот рискнул снова потянуться за собственным оружием. Потом другой грот вытащил кусок меха — остатки плаща дохляка.

— Эт на кой? — в изумлении спросил Снагги.

— Хитро, а? — с ухмылкой произнёс Низквик. Он обернул мех вокруг жиги. — Я подумал, орки вряд ли попробуют у нас пушку спереть, кады назад через лагерь пойдём, если они её не увидят!

— Хорошо надумал, хорошо, — сказал Снагги, кивая. Проклятый ствол всё ещё был малость слишком близко к нему, чтобы успокоиться. — Ты точняк не хошь, шоб я её чутка понёс? Тебе-то как-никак пришлось её оттудова вытаскивать. Тяжёло ж наверняка.

— Не, порядок, — отозвался Низквик, сияя. — Чесслово, мне норм. Ты иди проверяй дорогу до боссова бункера. Я прям за тобой!

— Прям за мной. Ага.

За неимением иных вариантов и не желая дольше оставаться на месте на тот случай, если эта часть холма всё-таки решит обрушиться, Снагги повернулся и двинулся вперёд первым, борясь с неприятным ощущением, что его переиграли.

Обратное путешествие через лагерь было нервным, но успешным. Солнце садилось, и пускай орочий лагерь никогда не являлся тихим и мирным местом, но изрядный процент его обитателей жил с опорой на принцип, что сон приближает начало следующего сражения. Снагги с Низквиком пробрались через него без обстрелов, топтаний и приставаний по поводу того, что за меховой свёрток у Низквика в руках, и обнаружили бункер Уфтхака таким же пустым, каким он и был, когда они уходили некоторое время назад.

— Босс, по ходу, ещё дохляков гоняет, — со знанием дела сказал Низквик. — Их уж мало осталось. Придётся нам его просто подождать. — Он указал пальцем. — Ты прячься вон в тот угол, а я спрячусь вот в этот, а потом, кады босс вернётся… — Тут он с любовью погладил жигу и дико ухмыльнулся. — Сюрприз!

Снагги кивнул и отошёл, куда было велено. Это его устраивало. Он всё ещё мог обернуть дело в свою пользу. Важно было то, что Уфтхак умрёт; после этого Снагги мог перерезать Низквику глотку, пока этот говнюк будет праздновать, и присвоить почести себе!

Они ждали и ждали, а небо снаружи потемнело из синего в чёрное. Снагги уже начинал думать, что большой босс расколол их замысел и был слишком смекалистым, чтобы возвращаться в бункер, когда дверь открылась и внутрь шагнула массивная фигура Уфтхака Чёрного Гребня.

Он был огромен, гигант в чёрном и жёлтом. Одна рука небрежно сжимала Понтобой, оружие, которое в длину было не меньше юдишки, а весило, вероятно, больше. Босс швырнул его в угол, отчего раздался лязг и мычание, и Снагги едва не подскочил от шума. Чего ждёт Низквик? Уфтхак вот-вот их заметит, а затем…

— Сюрприз!

Низквик выпрыгнул наружу, ликующе размахивая жигой. Уфтхак крутанулся на месте с потрясающей быстротой для того, кто примерно одних размеров и массы с банкой-убийцей, и яростно уставился на грота.

— Ты какого зога придуриваться удумал? — прогремел он.

«Ну же!» — беззвучно поторопил Снагги Низквика. «Давай! Поджарь его, пока он не просёк, что затевается!»

— Мы те подарок достали, босс! — радостно сказал Низквик и…

протянул…

жигу…

ему.

У Снагги отвисла челюсть от тревоги, чувства предательства, испуга и предельной ярости изза подлого удара, влетевшего ему прямо в лицо. Что за?.. Почему?.. Это было нечестно!

— Чойта? — рыкнул Уфтхак, выхватив жигу у Низквика и вглядываясь в неё. В его огромной руке оружие казалось крошечным.

— Это жига, босс! — выпалил Низквик. — Пушка дохляков, которая палит реально горячей фигнёй и говнюков прям жжёт!

Уфтхак хмыкнул. А потом без видимых усилий сжал кулак и раздавил жигу.

— Чо, оно похоже, что мне зоганая дохляцкая пушка нужна? — заорал он. — Хренов мусор ненадёжный, вот чо это такое! — Он выдрал из изуродованного оружия бак и швырнул его в Низквика, попав гроту в грудь и сбив его с ног. — Вот эт штукенция с горючкой, неси её Спецу и глянь, смогёт ли он чо-нить полезное с ней сделать. А щас вали! — Внезапно Уфтхак заметил Снагги и резко повернул свою громадную голову, пригвоздив его к стене свирепым взглядом. — А ты чо тут делаешь?

Сквозь захлёстывающее отчаяние и ошмётки амбиций Снагги сумел ткнуть пальцем в Низквика.

— Эт его идея была!

Он ринулся вперёд, схватил второго грота и за шкирку выволок из бункера. Уфтхак захлопнул за ними дверь, и Снагги обернулся, прижав Низквика к стене.

— Какого зога это было? — прошипел он.

Глаза Низквика были широко раскрыты от потрясения.

— Чо было?

На Снагги, словно молоток, обрушилось осознание. Он ошибся. Настолько ошибся. Он предполагал, что Низквик подобрался к Уфтхаку, поскольку был хитёр, поскольку вынашивал планы, поскольку, по сути, был похож на Снагги. Сильнее промахнуться он бы не смог.

Низквик не притворялся бестолковым, услужливым гротом с интеллектом контуженного сквига; именно таким он и был. Снагги чрезвычайно переоценил его и из-за этого лишился единственного шанса уложить большого босса и достичь своего предназначения.

— Вот чо я получаю, — произнёс он, обращаясь к Галактике в целом. — Вот чо я получаю, кады думаю, будто хоть кто-то ещё могёт быть хоть вполовину таким умным, как я. За шо меня прокляли величием? За шо?

— Э, чо? — переспросил Низквик.

Снагги не сумел заставить себя ответить. Он просто повернулся и ушёл назад, в темноту.

Чуть позже среди продолжавшихся шума и суеты, всегда присущих орочьему лагерю, внимательный слушатель смог бы уловить плач, перемежавшийся глухими, ритмичными звуками грота, который в полной безысходности раз за разом бьётся головой о лист металла.