Искра революции / Spark of Revolution (новелла)

Перевод в процессе: 3/? Перевод произведения не окончен. В данный момент переведены 3 части из ?.

WARPFROG Гильдия Переводчиков Warhammer Искра революции / Spark of Revolution (новелла)
Автор	Гэри Клостер / Gary Kloster
Переводчик	Translationmaker
Издательство	Black Library
Год издания	2020
Подписаться на обновления	Telegram-канал
Обсудить	Telegram-чат
Скачать	EPUB, FB2, MOBI
Поддержать проект

«Чтобы хотя бы начать понимать бесплодный мир Некромунды, сперва вы должны понять города-ульи. Эти рукотворные горы из пластали, керамита и камнебетона на протяжении столетий разрастались, чтобы защитить своих обитателей, так что чрезвычайно напоминают термитники. Население городов-ульев Некромунды исчисляется миллиардами, и они крайне индустриализированы. Каждый из них обладает промышленными мощностями целой планеты или колониальной системы, собранными на площади в несколько сотен квадратных километров.

Внутренняя стратификация городов-ульев также представляет собой познавательное зрелище. Вся структура улья является копией вертикального отображения социальных статусов его жителей. На вершине находится знать, под ней – рабочие, а под рабочими располагаются отбросы общества, изгои. Особенно это становится очевидно на примере улья Прим, резиденции губернатора планеты лорда Хельмавра Некромундского. Аристократы – дома Хельмавр, Каталл, Тай, Уланти, Грейм, Ран Ло и Ко`Айрон – обитают в «Шпиле» и редко выходят за «Стену», которая существует между ними и громадными кузницами, а также жилыми зонами непосредственно города-улья.

Ниже города-улья располагается «Подулье»: фундаментообразующие слои с жилыми куполами, промышленными зонами и туннелями, которые были заброшены предшествующими поколениями, однако заново заселены теми, кому некуда больше податься.

Впрочем… люди – не насекомые. Они плохо уживаются вместе. Их может вынудить к этому необходимость, но в городах-ульях Некромунды сохраняется внутренняя разобщённость такой степени, что зверства и открытое насилие являются повседневной рутиной. Подулье при этом представляет собой совершенно беззаконное место, плотно забитое бандами и отступниками, где выживают лишь сильнейшие или наиболее хитрые. Голиафы, твердо верящие в право сильного; матриархальные мужененавистницы Эшеры; промышленники Орлоки; технологически мыслящие Ван Саары; Делаки, само существование которых зависит от их шпионской сети; неистовые фанатики из Кавдора. Все они ведут борьбу ради получения преимущества, которое возвысит их – неважно, на сколь краткий срок – над прочими домами и бандами Подулья.

Поразительнее всего, когда отдельные личности пытаются преодолеть монументальные физические и социальные границы улья, чтобы начать новую жизнь. Принимая во внимание обстановку в обществе, возвыситься в улье практически невозможно, однако спуск вниз – в целом более лёгкий, пусть и менее привлекательный вариант».

— выдержка из книги Зонариария Младшего

«Nobilite Pax Imperator – Триумф аристократии над демократией»

Глава первая

Шлаковые крокодилы обратили Костоломов в бегство, их боевые кличи почти что заглушали стук сапог, пока они преследовали конкурирующую банду Голиафов по развороченным внутренностям разрушенного склада.

Но затем раздались выстрелы из заклёпочника.

Лом Медяха знал этот звук. Оглушительный рёв, эхо которого сейчас отражалось от камнебетонных стен и разбитого оборудования, и раньше сотрясал его массивные огринские кости. Когда Шлаковым крокодилам не нужны были стальные кулаки Лома он был дома, на своём факториуме и во время долгих смен использовал заклёпочник, чтобы пробивать линии ещё горячих заклёпок через громадные металлические пластины. Заклёпочник – это полезный инструмент. Лом мог сделать с его помощью много хороших вещей, но бандиты не использовали этот инструмент для создания чего-то. Они снимали с заклёпочников предохранитель и модифицировали их, после чего можно было выстреливать тяжёлыми стальными заклёпками на ещё большее расстоянье и с ещё большей скоростью. Бандиты превращали инструменты в оружие и с их помощью пытались друг друга поубивать.

Как сейчас.

— Ложись, крысомозглые вы кретины!

Молотящее Хайло достаточно высокорослый и худощавый для своего дома гигант, стоял прямо перед Ломом. Хайло был главарём Шлаковых крокодилов, и пробивающаяся через его длинные волосы седина свидетельствовала о том, что Голиаф продолжал выживать вопреки быстрому старению, от которого страдали Голиафы. После его команды бандиты молниеносно прыгнул на землю и в воздух над ними наполнился горящими стальными заклёпками. Но не все из них оказались достаточно быстры.

Один из членов банды, что был в передних рядах, попал под град плавящихся заклёпок. Раскалённый металл врезался в грудь Голиафа, оставляя на тяжёлой броне из печных плит горящие кратеры, но один из снарядов угодил прямо в незащищённую шею бандита. Раздался влажный хруст раздираемого горла, когда сталь пронзила плоть мужчины, а следом послышалось шипение испаряющейся крови, после чего тело бандита рухнуло и покатилось по полу.

Лом зарычал и бросился на землю, позади Молотящго Хайла. Он не помнил имени убитого бандита, но тот парень был шлаковым крокодилом, и когда его вербовали в банду, Лом Медяха уже был её частью. Если бы не приказ Хайла, то Лом уже бы бросился к огромному дверному блоку на противоположной стороне склада, куда Костоломы юркнули будто крысы. И никакой оглушительный рёв изрыгающего смерть заклёпочника его бы не остановил. Лучше всего Лом Медяха показывал себя тогда, когда сосредотачивался на чем-то одном, и прямо сейчас он был сосредоточен на том, чтобы обхватить башку палящего из заклёпочника бандита своей металлической рукой и сжимать пальцы до тех пор, пока те не соприкоснутся.

Но Молотящее Хайло приказал лежать, так что Лом Медяха будет лежать, скрючившись за ржавым механизмом размером почти с огрина. Лежать в безопасном месте, где не дающий поднят головы заклёпочник его не достанет. И ждать, когда Хайло скажет, что делать дальше. И лом ждал, пока мимо не пролетел Проглот.

Хайло что-то крикнул, остальные бандиты тоже закричали, когда приземистая рептилия понеслась вперёд, волоча за собой поводок. Лом даже не пытался понять о чём все орут.

Он увидел несущегося вперёд сток-крока и раскалённые заклёпки, что летели ему навстречу, врезаясь в пол вокруг. И огрин начал действовать. Он побежал за чешуйчатым монстром, настигнув Проглота за несколько длинных шагов, а затем снова нырнул вниз, обхватив сток-крока стальными ручищами. Лом перекатился, краем уха слыша, как ревёт заклёпочник и ощущая жгучую боль от расплавленной стали, брызги которой попадали на кожу. Вокруг посыпались заклёпки. Но в голове Лома лишь одна вещь имела значение – Проглот спасён. Их свирепый, вонючий талисман.

В длину Проглот ни сильно уступал Лому и был лишь немногим его легче. Напоминающий толстый клубок мышц сток-крок бился в хватке огрина, пытаясь высвободиться. В самом начале боя чешуйчатый монстр схватил одного из Костоломов и оторвал тому голову, после чего жевал её будто игрушку, пока череп не раскололся и Проглот не остался с полной пастью мозгов. Зверь явно хотел заполучить новую игрушку и потому сопротивлялся, когда Лом оттаскивал его с линии огня, пряча за искорёженной грудой металла.

— Так, Лом! - крикнул Хайло. — Задело?

Лом снова перекатился и сел на Проглота, придавив рептилию к земле. Одной рукой он держал его за ошейник, пока талисман Шлаковых крокодилов яростно грыз стальные костяшки другой. Обезопасив зубастого питомца Лом наконец то подумал и о себе. На толстой шкуре огрина были видны следы от расплавленного металла, но едва ли эти травмы били серьёзнее тех, что иной раз собирались за смену на факториуме. Однако за плечом появилась острая боль, сопровождаемая запахом горелого мяса. Лом осторожно высвободил руку из пасти Проглота, стараясь не сломать ни единого зубища рептилии, и потянулся за спину. Он провёл рукой по толстым металлическим пластинам, которыми его обвязал Молотящее Хайло, пытаясь найти источник боли.

Руки Лома уже сто лет как были заменены на стальную кибернетику. Это делало его сильнее и выносливее, но за такие преимущества пришлось заплатить чувствительностью. Хотя для того, чтобы нащупать в одной из наплечных пластин горящий кратер, особенной чувствительности и не требовалось. Лом запустил в кратер пальцы и вытащил оттуда наполовину расплавленную заклёпку, пробившую броню насквозь. К счастью, крепкая шкура Лома не пропустила её дальше.и потому заклёпка лишь слегка обожгла ему плечо.

— Всё норм, Хайло, - крикнул он. — И Проглот норм. - Огрин провёл пальцем между глазками-бусинками сток-крока, и рептилия, наконец, перестала извиваться, издав громоподобное мурлыканье.

Шлаковые крокодилы возликовали. Члены банды приходили и уходили, обычно по частям, но Проглот был с ними уже целую вечность.

— Так, - крикнул Хайло, и его голос эхом разнёсся по внезапно воцарившейся тишине. Теперь, когда все Шлаковые крокодилы нашли себе укрытия, рёв заклёпочника прекратился.

— Горк, сальный ты тюфяк! Убери этого ублюдка! - крикнул главарь банды, указывая на Голиафа со шрамами от ожогов. Горк прижимал к себе окровавленную руку, только он держал поводок Проглота.

— Тя понял, - крикнул в ответ бандит, бросаясь вперёд. Он петлял по разрушенному складу, и его шипастый ирокез подпрыгивал от этих движений. Но заклёпочник по-прежнему молчал. Горк успел добежать до дверного блока прежде, чем инструмент снова зарокотал, обрушив снаряды на высунувшего в проём голову бандита.

Горк метнулся в сторону, размахивая руками над головой. Сломанные шипы ирокеза дымились, подожжённые раскалённой заклёпкой.

— Они мне хаер подрезали!

— К чёрту твой хаер! - крикнул Хайло. — Где они?

— Тама отвал, Хайло, - крикнул в ответ Горк. — Большая куча шлака. От прохода и до самого низа. А ани внизу, хотят мочкануть нас, когда подойдём.

Молотящее Хайло выругался.

— Мог и сам дойти, что эти ссыкуны не станут драться лицом к лицу! - Последнюю часть он специально прокричал, пытаясь поддеть Костоломов. Но если те его и услышат, то всё равно не выйдут.

Лом слушал, таращась на дверной блок и поглаживая Проглота по голове.

— Могу пойти, - сказал он, подхватывая зверя и передавая его Хайлу.

— Вы за мной. Мы их схватим. - Лом Медяха кивнул. Это был хороший план. Очень краткий. Это лучший план.

Но у Молотящего Хайла были другие планы. Он схватил Проглота за ошейник и мышцы под наплечниками Голиафа взбугрились.

— Они нашпигуют тебя заклёпками по самое не балуй, Лом. А потом начальник по норме выработки сдерёт с меня мою потрёпаную шкуру. - Хайл посмотрел сквозь Лома и Горка.

— Отвал крутой?

— Да!

— Как горка?

Горк рассмеялся, его ирокез всё ещё дымился.

— О да.

Молотящее Хайло ухмыльнулся.

— Лом. Притащи мне какой-нибудь шмат обшивки. - Он указал на груду валяющихся на полу металлических листов. Лом нахмурился, не понимая, почему они не атакуют, но сделал, как было велено. Хайло отпустил Проглота и отправил к Горку ещё пару бойцов. Они убивали время бросая в дверной проём осколочные гранаты, чтобы не скучно было и Костоломам. Хайло в это же время рассказывал Лому как нужно сгибать принесённые листы металла, чтобы получить нужную им форму. Работёнка была не из простых, но через несколько минут Лом загнул переднюю часть каждого из листов. Лом любил что-то мастерить, и под конец работы огрин уже забыл и о Костоломах, и о вражде между их бандами, вместо этого полностью уйдя в работу. Он встал, чтобы взять ещё один лист металла, Хайло толкнул его в плечо.

— Хватит. - Главарь банды встал перед Ломом Медяхой. Голиафы были огромны, их генетика позволяла им быть как хорошими рабочими, так и бойцами, но Хайлу всё равно приходилось задирать голову, чтобы посмотреть Лому в глаза.

— А теперь слушай сюда, здоровяк. Мы научим тебя кататься.

Лом стоял, намертво вцепившись в металлический лист. С его плеч свисало по одному Голиафу – два самых маленьких члена банды. Несмотря на относительно небольшой для их дом рост, Лом всё же ощущал вес бойцов на своём горбу, хотя это и не было так уж плохо. Когда Молотящее Хайло подаст знак, он всё равно побежит.

Прямо сейчас.

Главарь взмахнул кулаком Лом рванул вперёд. Его огромные мускулы напряглись, подталкивая огрина вперёд, длинные ноги буквально впивались в пол, когда он бросился к дверному проёму. Цепляющиеся за его плечи Голиафы стали ругнутся в попытках удержатся. Грохот ботинок Лома был подобен грому, но звуки его прорыва заглушила серия взрывов, когда стоящий у проёма Шлаковый крокодил забросил в отвал ещё гранат, остановившись только тогда, когда Лом был уже у проёма. На последок боец проревел: «Давай!» Как раз в этот момент отгремел последний взрыв.

Лом сделал как велел Хайло и прыгнул так далеко в проём, как только мог. Он пролетел по дуге прямиком в темноту отвала, на мгновение зависнув в воздухе и это мгновение растянулось на долго. Лом начал падать сквозь тени, словно огромная мишень, подсвеченная мерцающими лампочками древнего склада. И темноту под ним прорезали вспышки выстрелов, когда Костоломы открыли по нему огонь. Выстрелы просвистели мимо или с треском врезались в стальной лист, что Лом сжимал в руках хор смертельных приветствий. Но вот гравитация подхватила Лома и увлекла вниз, от чего тот с хрустом приземлился на кучу шлака, что тянулась от дверного проёма. Металлический лист врезался в отвесную груду промышленного мусора со всей силой, что в него вложил несущейся огрин и они заскользили. Быстро.

Лист с грохотом поехал по куче шлака, согнутый Ломом нос расталкивал золу и обломки мусора. Но, помимо этого, изогнутая часть листа закрывала большую часть Лома от выстрелов Костоломов и, в частности, от заклёпочника, который снова прервал молчание. Очередь из раскалённых докрасна заклёпок вонзился в металл прямо перед лицом Лома, но лист не пробили, и его не задели его.

Лом продолжал спуск, инерция на пару с гравитацией быстро тащили огрина вниз, а сам он в это время находился под защитой изогнутого носа своих самодельных саней. Это была одна из величайших вещей, которые Лом когда-либо совершал. Он издал радостный вопль, перекрывший грохот мусора и лязг оружия, и облепившие его Шлаковые крокодилы вторили огрину собственными криками. Голиафы, балансируя, встали на металлический лист, не отпуская при этом могучих плеч Лома. Вторую руку каждый из них освободил, чтобы заиметь возможность пострелять по вражеской банде, пока все они несутся ко дну отвала.

Сквозь грохот выстрелов донёсся вопль боли – один из Шлаковых крокодилов попал в цель. Но едва крик утих, как над головой Лома раздалось сдавленное бульканье, сопровождаемое запахом горелого мяса. Цеплявшийся за правое плечо бандит забился в конвульсиях, из его живот торчала ещё не остывшая заклёпка. Голиаф слетел с дребезжащих саней, такой же изломанный, как и куча хлама вокруг. Лом зарычал. Он выглянул из-за из-за носа саней и увидел, что они уже близко. Достаточно близко, чтобы Лом мог разглядеть огромного бандита, что держал в руках ревущий заклёпочник с дымящимся стволом. Костоломы разошлись в стороны и Лом вытянул руку, зарываясь стальными пальцами в проносящийся мимо мусор. Из-за этого сани свернули в сторону и понеслись прямо к здоровенному Костолому. Голиаф зарычал и не сдвинувшись с места нацелили заклёпочник прямо на голову Лома. Инструмент взревел и выплюнул в воздух раскалённые заклёпки, от чего цеплявшийся за другое плечо Шлаковый крокодил упал под сани. Но Лом не стал прятаться. Он чувствовал жар от пролетающих мимо заклёпок, но не укрывался за санями. Всё его внимание было приковано к Голиафу с тяжёлой пушкой, и теперь ничто не могло его остановить.

Сани влетели в дно мусорного отвала и рванулись вперёд, сталь заскрежетала по полу, в воздухе вокруг Лома зашипели искры. Огрин направился прямиком к бандиту с заклёпочником. Тот рванул в сторону, пытаясь убраться с дороги, но при этом не переставая поливать огрина градом заклёпок. Лом взревел и, вцепившись в пол, перевернулся. Держащийся за него шлаковый крокодил отпрыгнул в сторону, чтобы огрин его не раздавил. Лом ничего не заметил. Он вертел головой, осматриваясь, пока снова не увидел свою цель.

Лом бросился вперед, атакуя, будто бы из засады. Ботинки застучали по полу, ноги несли огрина прямо на бандита. Голиаф поднял заклёпочник, пытаясь прицелиться, но Лом Медяха был уже совсем близко. Ударом стального кулака наотмашь он отбросил заклёпочник в сторону, выбив тяжёлое оружие из рук противника. Другой рукой он схватил бандита за броню. Аугметические пальцы впились в металл. Печная плита, предназначенная для защиты Голиафов-рабочих от их смертельно опасной работы у фабричных печей, была тяжёлой и толстой, но всё же сталь смялась в хватке Лома, раздавленная мощными мышцами огрина и его металлическими пальцами.

Как и все Голиафы, бандит, которого он схватил, был огромен. Мощный, с генетически сконструированной мускулатурой, но лом Медяха был огрином. Он являлся потомком людей, которые провели тысячи поколений в суровых мирах с высокой гравитацией, и его тело несло на себе это наследие. Империум классифицировал его народ как нелюдей. Они настолько изменились под воздействием ужасающей окружающей среды, что образовали совершенно новый, особый вид. Рослые, массивные, разрушительные. В объятьях Лома огромный Голиаф был словно ребёнок, и Лом впечатал его в камнебетонную стену. Бандит что-то проворчал, одной рукой колотя по металлическому кулаку огрина, в попытках разжать его стальную хватку. Второй рукой он пытался нащупать боевой нож. Лом отвёл кулак, зажатый им бандит в этот же момент выхватил нож и ударил огрина в предплечье. Острый кончик ножа вонзился в толстую и жёсткую шкуру, погрузившись в руку. Лом почувствовал это, но проигнорировал, он был слишком сосредоточен на том, чтобы нанести удар.

И удар пришёлся Голиафу прямо в лицо, разбив ему нос и запрокинув голову назад. Бандит захрипел, пытаясь вытащить нож, чтобы снова ткнуть им огрина, но Лом Медяха снова ударил его в голову. Металлический кулак выбивал зубы, ломал кости и вырывал железные шипы, которыми Костолом украшал лицо. После очередного удара нож выскользнул из рук бандита и упал на пол. Когда огромный кулак достиг цели в последний раз, раздался влажный хруст, и голова Голиафа откинулась назад, ударившись о стену. Череп врезался в камнебетон, забрызгав его кровь, от которой разило ржавчиной и стимуляторами.

Лом снова занёс руку, уставившись на окровавленное лицо Голиафа. Он моргнул, оценивая повреждения, и, наконец его концентрация рассеялось. Лом отпустил Костолома, только сейчас заметив, что вокруг продолжается перестрелка.

Он повернулся и от нагрудника срикошетила пуля. Остальные Шлаковые крокодилы уже съехали с отвала и теперь, обмениваясь ударами с Костоломами, что ждали их внизу.

— Лом! - Хайло спрятался за брошенными санями, пули свистели вокруг него, пока главарь Шлаковых крокодилов отстреливался из своей короткоствольной пушки.

— Заклёпочник!

Лом кивнул, переключил внимание и зашагал к тяжёлому оружию. Ещё одна пуля отскочила от его брони, а обжигающий заряд лазружья пробил штанину и прожёг борозду на бедре, но огрин не обратил на это внимания. Он окровавленной рукой поднял заклёпочник, какое-то время подержал знакомый инструмент в руках и оглянулся на Молотящее Хайло.

— Там! - крикнул главарь, указывая на группу Костоломов, что стояли на мостках и обстреливали их сверху.

Крушила вскинул заклёпочник и открыл огонь. Он не привык орудовать этим инструментом с такого расстояния, но горящие красные заклёпки ощутимо облегчали прицеливание, и Лом быстро приспособился, сеять смерть по мосткам у проёма. Один из бандитов резко подался вперед, но остальные пригнулись, направив оружие на огрина. Лом продолжал стрелять, посылая шквал металла, который прошивал камнебетон и ломал опоры, пока мостки со стоном и треском не оторвались, рассыпая Костоломов. Мостки с грохотом ударились о землю, а затем всё стихло. Когда Шлаковые крокодилы наконец поняли, что они – единственные выжившие, стрельба прекратилась. А затем тишину нарушили радостные крики.

Глава вторая

— Молоток, Лом.

Молотящее Хайло сидел напротив огрина, завязывая свои длинные волосы ржавой колючей проволокой. Вокруг главарь лежала добыча, которую они отобрали у других Голиафов: оружие и заполненные магазины к нему, броня и пачки кредитов. У ног Хайла лежал Проглот, чешуйчатый живот сток-крока раздулся от огромного количества съеденных им трупов, а в зубах дремлющей рептилии всё ещё была зажата наполовину раздавленная голова. Это была абсолютно обыденная сцена, и она всегда разворачивалась по одному и тому же сценарию, вплоть до измождённого Голиафа, которого звали Док, склонившегося над рукой Лома Медяхи в попытках обработать оставленную ножом рану.

— Молоток, - проворчал Лом. Он нахмурился, когда Док приложил к его предплечью медицинский степлер. Металлические скобы впились в кожу, но не смогли её пробить, чтобы скрепить края раны.

— Будь проклята эта твоя шкура, - проворчал Док. Он бросил степлер, схватил рулон клейкой ленты, которой обычно заклеивают протекающие трубы, и обмотал ею руку лома.

— Не снимай эту штуку шесть смен, - сказал Док. — А когда будешь снимать, то лучше чего-нить накати, а то волос сдерёт будь здоров.

Док оторвал ещё кусок ленты и заклеил им ожог на ноге огрина, после чего побрёл прочь, чтобы осмотреть их новых пленников. Всё вражеские Голиафы были закованы в цепи, независимо от того, были они в сознании или нет. Те, кто всё-таки был, выглядели настолько обезумевшими, что казалось, могли попытаться перегрызть цепи зубами, если бы им только дали до них дотянуться. Лому стало не по себе от этого зрелища. Он всю свою жизнь подчинялся приказам людей из дома Голиаф.

— Хайло, - сказал Лом, и главарь банды оторвался от подсчёта ножей.

— Раньше, когда у Шлаковых Крокодилов был махач, то всегда с другими домами. Всегда.

Лом конечно же не помнил всех боев, их было слишком много, но этот факт он помнил наверняка. Он сражался с женщинами из дома Эшер, фанатиками из дома Ковдор, облачёнными в чёрные доспехи членами дома Ван Саар и другими. Но с другими Голиафами – никогда. Он посмотрел на пленников.

— Почему?

— Хороший вопрос, Лом. Мы не должны драться со своими. Не банда на банду. Но... - Хайло покачал головой, после чего сплюнул на пол.

— У нас, Голиафов, как и у всех остальных, есть свои правила. Очень простые. Хочешь стать главным – докажи, что достоин. Будь самым большим, грозным и крутым. А вот чего делать не надо, так это подряжать Эшеров на отправку отравленных стимуляторов главарю, которому хочешь бросит вызов.

— Это гон! - прорычал один из пленников, и в руках Хайла внезапно оказался один из ножей, которые он пересчитывал.

— Захлопнись, жратва крысиная, - рявкнул главарь банды. — Или я вырежу твой язык и скормлю его своему кроку. - Мускулы пленного бандита взбугрились, когда он натянул цепи, но звенья не поддались и Голиаф замер, ничего больше не сказав. Молотящее Хайло оглянулся на Лома.

— И что бы там не пели эти крысомозглые, хмырь, под которым они ходят –Отбойный Прихлоп именно так и сделал. Так что победа Отбойного Прихлопа в том бою ничего не значит, мы никогда не станем его слушать. Или уступать свои территории его шестёркам, - фыркнул Молотящее Хайло.

— Дай-ка я тебе кое-что скажу, Лом Медяха. Ты офигенски точно следуешь правилам, и я это уважаю. Но если пришёл день, когда правила говорят тебе подставлять свою шею за ублюдков навроде Отбойного Прихлопа... - Молотящее Хайло мотнул головой в сторону вражеского бандита. — Значит, пришло время менять правила.

Лом моргнул, таращась на главаря банды в попытках понять его слова, но смысл их так до него и не дошёл. Хайло снова оглянулся на огрина и покачал головой, вплетённые в его косы пули звякнули.

— Не бери в голову. Просто знай, что ты круто всё исполнил. Я договорюсь, чтобы тебе удвоили пайку на следующие десять смен. И можешь не выходить на следующий цикл, если хочешь.

— Не работать? - В голове Лома эта идея никак не укладывалась.

— Почему бы и нет?

Если Лом не работал на факториуме, значит, он дрался с Хайлом. А что ещё можно делать?

Молотящее Хайло рассмеялся.

— Может, ты и не человек, Крушила. Не совсем человек. Но ты всё равно круче, чем я. А теперь я собираюсь вернуться домой и как следует закутить. Вместе со всеми вами, мои троглодиты!

Шлаковые Крокодилы с гиканьем окружили Лома с Хайлом и начали хватать добычу и паковаться. Молотящее Хайло в это время встал. Лом сделал то же самое, ожидая, что ему скажут, что он должен делать. Главарю не потребовалось много времени, чтобы найти для огрина работу, и эта работа оказалась хорошей. На самом деле Проглот был не таким уж и тяжёлым, а ещё Лома забавлял вид сток-крока, грызущего его руку, пока он нёс рептилию домой. 

Печи пылали вовсю мощь, и их жар волной прокатывался по факторуму.

Лом Медяха поправил массивные защитные очки, оберегающие его глаза от искр и продолжил наблюдать за тем, как раскалённый металл движется по конвейеру, проходя через станки и превращаясь в тяжёлые шестигранные стержни. «Танковые оси», - сказал ему один из Голиафов-начальников цеха, когда они отлаживали линию и только начали производство. Для Имперской Гвардии, для войны, которая шла не прекращаясь где-то там среди звёзд. Лом тогда лишь кивнул ему в ответ. Войны чем-то напоминали бандитские разборки, разве что были масштабнее. Танки – это как грузовые сервиторы, только более крупные. Звёзды… Лом понятия не имел, что это такое и с чем это можно сравнить. Да и какая разница? Где-то там, за пределами факторума, за толстыми стенами улья, кому-то понадобились эти оси, и дом Голиаф их сделал, а Лом Медяха с этим помог.

Прямо сейчас он помогал тем, что вглядывался в ослепительный свет раскалённого металла, наблюдая, как тот протекает мимо него, сосредоточившись на его движении и полностью исключить всё прочее. Лом не скучал, не филонил, а просто наблюдая, как ему и было велено. Наблюдал часами, совершенно не заботясь о том, что за всё это время так и не увидел ничего необычного. Пока, наконец, не увидел.

— Косяк! - взревел Лом, но из-за царившей на факторуме какофонии голос огрина был едва слышен. Но Лом не прекращал кричать на протяжении тех нескольких секунд, пока шёл к выключателю, что был установлен на стене неподалёку. Лому потребовалось всего несколько секунд, чтобы стукнуть по выключателю своим железным кулаком, но момент всё равно был упущен. Одна из проносящихся по линии заготовок задела формовочный станок и загородила проход. Пылающая металлическая деталь, что уже неслась следом, врезалась в неё и начала искривляться, не в силах протиснутся дальше. Пока Лом нажимал на кнопку аварийного отключения, огромная дуга раскалённого металла вылетела из формовщика и растеклась по полу будто пылающая змея. Рабочие-огрины, услышав рёв Лома отскочили в сторону, но один из них чуток затормозил. Металл полоснул по тяжёлому комбинезону здоровяка и тот вспыхнул.

Разобравшись с аварийным отключением Лом Медяха переключил внимание сражающегося с охватившим его пламенем огрина. Лом метнулся вперёд, перелетев через ещё не остывшие куски металла и сбил горящего рабочего с ног. Он схватил его своими металлическими руками, почти не ощущая жара и стал катать по камнебетонному полу факторума пока огонь не погас. Когда всё кончилось, окружённый дымом и вонью палёных волос Лом взглянул на собрата.

— Работать сможешь? - спросил Лом. Рабочий потрогал обожженные участки комбинезона, затем осмотрел кожу под ним. Она покраснела, но волдырями не покрылась, так что огрин кивнул.

— Смогу.

Он поднялся на ноги, а Лом Медяха повернулся и, нахмурившись, посмотрел на остановленную линию и остывающий на полу металл. Нужно было всё почистить и собрать металл, а на это уйдёт время. Такого рода задержка наверняка нарушит постоянно меняющиеся нормы выработки...Что ж. Голиафы, что обучали Лома с тех пор, как он только появился на этой линии, говорили, что невыполнение нормы сродни оскорблению самого Императора.

— Скребки! - взревел Лом. Пока Голиафы всё чинили, огрины должны были навести тут порядок. Лом направился к стене, вдоль которой висели инструменты, но добравшись до них остановился. Остальные огрины, что уже собирались последовать за Медяхой тоже замерли и стали растеряно оглядываться по сторонам. Факторум… погрузился в безмолвие.

Окружавшие их машины останавливались и замерли. Повсюду. Огромные литейные ковши, что двигались из печи в кузню остановились и рабочие-огрины в недоумении стали озираться по сторонам, пытаясь понять, что происходит.

Затем по факторуму разнеслись отрывистые звуки выстрелов и стоявшие рядом с Ломом огрины уставились на него. Лом Медяха был среди них одним из самых крупных и старших; именно его Молотящее Хайло чаще всего выбирал, если нужно было разбить кому-то башку. Лом был почти что таким же лидером, как и Хайло, но... он просто слушал выстрелы и понятия не имел, что делать. Шлаковые Крокодилы не могли прийти за ним. Это был факторум, место, где он творил. Это не то место, где они должны были что-то ломать.

Это неправильно.

— Подождите, - сказал он. — Нам скажут, что делать. - Других мыслей на этот счёт у Лома не появилось и потому они просто ждали, пока над головой с треском и воем проносились отскакивающие от оборудования пули. Лазерные лучи в это же время со свистом врезались в металл и камнебетон. Огрины ждали. И вот, наконец то появился Голиаф. Он носился вокруг огромного штабеля готовых осей держась за бок и ругаясь. Это был Гхорк из Шлаковых крокодилов, кипер Проглота. Лом увидел обмотанный вокруг руки Голиафа поводок, но оканчивался он лишь порванным ошейником, волочащимся за убегающим бандитом. Лом шагнул навстречу Гхорку, но тут раздался выстрел, и Голиаф повалился вперёд, изо рта у него хлынула кровь, и бандит рухнул на пол.

— Лом!

Лом оторвал взгляд от растекающийся по полу вокруг Гхорка лужи крови и увидел Молотящее Хайло. Долговязый Голиаф обогнул штабеля осей пытаясь от кого-то скрыться. Он волочил одну из своих длинных ног, а на броне виднелись следы от лазружья. Проглот бросился за главарём банды, массивная рептилия двигалсь быстро и пули отскакивали от пола между чешуйчатым боком рептилии и ботинком Хайла. Лом сосредоточился на Молотящем Хайле и, забыв о Гхорке шагнул вперёд. Хайло точно скажет, что делать.

Главарь Шлаковых крокодилов извернулся, направив короткоствольную пушку за спину и огромный ствол громыхнул от серии выстрелов.

— Эти ублюдочные крысы нас обошли, - прорычал Хайло, вытаскивая патроны из волос и заряжать их в пушку.

— Пробрались по канализации, проклятая пронырливая падаль! - Хайло сделал ещё один выстрел, целясь во что-то, что Лом не мог разглядеть, а потом повернулся к нему.

— Они уложили почти всех моих парней, Лом. Ты нужен мне, вы все нужны, бери сво...

Что бы Молотящее Хайло не собирался сказать, договорить он не успел – из тене вылетела какая-то здоровенная, блестящая штуковина и с тошнотворным хрустом врезалась ему в спину.

Молотящее Хайло упал, приземлившись на живот. Из его спины торчала большая, обёрнутая кожей рукоять топора. Кровь заструилась из раны вокруг, пачкая пол, когда Голиаф попытался перевернуться, но ноги не слушались, а руки дрожали. Лом потянулся к главарю, но чей-то низкий голос его остановил.

— Это не твоё дело, серв.

Из тени выступил Голиаф, он был чуть ниже Молотящего Хайла, но значительно превосходил его в плечах. Он обладал внушительной мускулатурой, даже по меркам Голиафов и каждая мышца была отчётливо видна, ведь пришелец не носил брони. Гладкая и бледная словно кость кожа была полностью обнажена, разве что за исключением паха, прикрытого ржавым металлическим черепом, что держался на цепях, тяжёлых ботинок и толстого ошейника, накачивающего владельца стимуляторами роста, помогающими поддерживать столько выдающуюся мускулатуру. Голиаф был полностью лысым и под его излишне бледной кожей было видно движение каждого мускула. Но на теле были какие-то отметины. Повсюду – на ногах и руках, спине и груди, плечах и голове находились металлические, золотистые круги. Эти круги были вделаны в плоть и в центре каждого из них мерцал огонёк, делая их похожими на крошечные красные глаза.

Усеянный кругами Голиаф направился к Хайлу, размахивая топором, напоминающим тот, что торчал из спины Молотящего Хайла.

— Тут ведь идёт работа по уборке внутри дома, не правда ли, Хайло?

За спиной бледного бандита встроилась шеренга других Голиафов с оружием в руках. На лбу каждого из них была татуировка с красным глазом, а с лиц не сходила злобная ухмылка. Голиафы целились в Лома Медяху и остальных огринов. Лом замер, раздираемый желанием помочь и выполнить приказ и просто таращился на лицо Молотящего Хайла. Тот посмотрел на него сквозь спутанные косы затуманенными от боли глазами и слегка покачал головой, от чего вплетённые в волосы пули даже не звякнули. Но этого было достаточно, чтобы Лом Медяха отошёл назад и становился на месте.

— Вы, Шлаковые Крокодилы, вместе с вашими дружками решили, будто можете бросить вызов Отбойному Прихлопу. - Голос бледного Голиафа сочился удовлетворением на пару с презрением. — Решили, что если можете справиться с Костоломами, этими мелкими, жалкими отбросами, то и Отбойного Прихлопа слушать не обязательно. То ж, Кровавые Глаза пришли сообщить... - Бледный Голиаф склонился над Молотящим Хайлом, схватился за рукоять торчащего из спины поверженного главаря банды топора и стал раскачивать оружие взад-вперед, все глубже погружая лезвие в раздробленный позвоночник Хайла.

— Что вы офигеть как неправы.

Молотящее Хайло извернулся, отводя взгляд от Лома, чтобы встретиться глазами со своим мучителем.

— Теперь то Шлаковые Крокодилы точно никого слушать не станут, кровожадный ты дебил. За исключением бедного старины Хайла... и кое кого, о ком ты забыл. - Молотящее Хайло щёлкнул пальцами и из тени стоящих неподалёку станков выскочил Проглот. Сток-крок юркнул туда, когда Хайло упал и всё это время наблюдал за хозяином своими тёмными глазами. И теперь, когда он его позвал, смертоносная рептилия пулей метнулась вперёд. Приблизившись к противнику Проглот широко раскрыл пасть и сомкнул челюсти на усеянной металлическими заклёпками голове бледного Голиафа. Во всяком случае попытался это сделать.

Когда огромные зубы сток-крока сомкнулись, красные огоньки в золотистых кругах засияли ещё ярче, и из них, будто из стробоскопа вырвался свет. Лом Медяха закрыл глаза руками, но недостаточно быстро. Мир исчез, погрузившись в потоки багрового света, который рассеялся лишь спустя какое-то время. Лом моргнул, ожидая, когда наконец сможет что-то увидеть, на глазах навернулись слёзы. Когда зрение наконец-то прояснилось, он увидел стоящего над Молотящим Хайлом бледного Голиафа, вытирающего топор об одежду поверженного противника. У его ног лежал Проглот, хвост сток-крока свело судорогой, а когти скребли по полу. Из раскроенной головы вытекала бурая кровь. Лом моргнул, уставившись на мёртвую рептилию болевшими глазами и руки огрина непроизвольно дёрнулись. Кулаки сжались сами собой. Но пока он ничего не видел, появилось ещё больше Кровавых Глаз, окружающих его и остальных огринов. Рядом с Ломом, но при это за пределами досягаемости стоял Голиаф с огнемётом, почерневшее дуло которого смотрело прямо на него. Лом уставился в этот тёмный круг, на пробивающееся сквозь него пламя запальника, но кулаки не разжал.

— Ты прав, каковая ящерка.

— Теперь вам слушать никого не придётся. Особенно тебе. - Сказав это, огромный Голиаф наклонился чтобы выдернуть второй топор из спины Хайла. Он занёс клинки над собой и опустил на голову Молотящего Хайла. Раздался влажный хруст, затем топоры снова взметнулись, испачканные кровью и длинными волосами. У Молотящего Хайла больше не было головы, на полу осталось лишь месиво из плоти и осколков костей.

— Я – Как-смерть. Главарь Кровавых Глаз. Убийца людей и монстров. Как-смерть стоял над телом Молотящего Хайла с высоко поднятыми топорами, кровь стекала по его голове, плечам, рукам и заливала сапоги.

— Я забираю этот факторум  для Отбойного Прихлопа. - Его бледно-голубые, почти что белые глаза, остановились на Ломе Медяхе. — Разгребите тут всё и за работу. Норму выработки никто не отменял. – Как-смерть развернулся и зашагал прочь, несколько его людей зашагали следом, остальные же в это время разбились по цеху и начали что-то кричать местным Голиафам-начальникам и огринам-рабочим, чтобы те снова запустили станки.

Бандит с огнемётом ухмыльнулся Лому. — Оглох? Топай.

Лом Медяха продолжил на него смотреть, сжимая стальные кулаки от гнева... Но ему дали приказ и Лом направился к телам. Это не его дело.

Но это не так.

Даже когда с пола факторума смыли плоть и кровь и горячий металл снова с рёвом заструился по линии, Лому было непросто выбросить из головы картину обрушившихся вниз топоров.

Глава третья

— Кувалда вернулся.

Лом Медяха провёл пальцем по внутренней стороне своего ведёрка для пайка, соскребая остатки густой смеси грибов и трупного крахмала, которой факторум кормил своих сервиторов. В последнее время порции стали меньше, хотя после бесчинств Кровавых Глаз в этом районе, в переработчики пришлось закинуть целую кучу трупов. Какая-то бессмыслица, но Лом слышал, как один из Голиафов-начальников бормотал что-то о том, что Как-смерть сливает часть питательной смеси гильдийцам, а те в обмен снабжают его банду новым оружием.

Поставив ведёрко, Лом поднял глаза на стоящую над ним огринку. Её звали Таль, она только что вышла из цеха для малолеток, где юные огрины работали на оборудовании меньшего размера. Половину лица Таль занимал синяк. Такие теперь были у многих огринов. Когда факториум был под Шлаковыми Крокодилами, то бандиты как правило держались от своего бизнеса в стороне, оставляя всё на начальников цехов и руководителей факторума. Но Кровавые Глаза вовлекались в своё дело глубже. Что означало, что бандитам нравилось время от времени бродить по цеху и «улучшать производительность» путём избиения огринов, которые, как им казалось, работали недостаточно усердно. И это вызывало у Лома недоумение. Его люди работали усердно. Но Кровавые Глаза, казалось, всегда были на них злы и использовали любую возможность, чтобы пустить в ход кулаки и дубинки.

Лом Медяха как-то спросил одного из начальников, в чём же было дело, и женщина сказала, что бандиты просто завидовали силе огринов. Но это не имело смысла. Ведь огрины использовали свою силу, чтобы работать на дом Голиаф. Как они могли злиться из-за этого?

Гнев, что эта мысль пробудила внутри самого Лома имел куда больше смысла.

— Веди, - сказал он. Таль провела его по запутанному лабиринту жилых помещений для огринов-сервиторов – складу, что дивным давно переоборудовали в общежитие и заполнили нагромождением древних грузовых контейнеров. Толстые цепные мосты тянулись от одного штабеля к другому, сотрясаясь под тяжесть снующих взад-вперед огринов, что отправлялись на работу или возвращались отдохнуть после смены. Всего несколько циклов назад воздух здесь полнился криками, проклятиями, одобрительными возгласами и смехом, когда разные смены рассказывали друг другу о том, как много они успели сделать и получая в ответ похвалу или же насмешки. Но теперь… теперь все огрины были мрачны и измучены. Во время захвата факторума было повреждено оборудование и материальные запасы, убиты рабочие. Это отбросило их прогресс в выполнении нормы, а Кровавые Глаза…

Кровавые глаза. Лом Медяха протопал по мосту, и тяжёлые цепи задрожали под его весом. Когда факторумом владели Шлаковые Крокодилы Лом о них даже не вспоминал, разве что когда они забирали его с лини для драки. Но о Кровавых Глазах он думал постоянно. Они были повсюду, бандиты их избивали, орали, просто свирепо глазели. Они отвлекали, мешали работать. Голова была забита Кровавыми Глазами, а в огринской голове не так много свободного места, чтоб их! Нормально работать можно было лишь тогда, когда Кровавые Глаза отправлялись в рейд или на драку и в эти моменты они всегда брали с собой кого-нибудь из огринов.

И обратно их приносили уже искалеченными, если вообще приносили.

— Вот, - сказала Таль, указывая на контейнер перед собой.

— Видишь. У меня ещё есть работа. - Огринка уже развернулась, но Лом схватил её за плечо.

— Можешь работать? - спросил он, сам не зная почему. Синяк был пустяковым, но глаза у девушки выглядели мёртвыми и пустыми. Когда Лом в них смотрел, то внутри у него что-то ломалось, причиняя боль.

Это злило его.

Таль пожал плечами.

— Придётся.

Придётся. Эти слова лишь усилили боль и гнев Лома. Кровавые Глаза… неужели они были способны лишить работу радости? Это казалось невозможным, но эти бандиты занимали так много места в голове каждого огрина, что, быть может, и правда могли вытеснить оттуда всю радость.

— Иди, - сказал Лом Медяха, опуская руку. Когда Таль начала поворачиваться, он толкнул её в плечо, от чего девушка покачнулась.

— Хорошая смена, молодец.

Таль оглянулась на него, сквозь выбивающиеся из тугих кос пряди жёстких рыжих волос было видно, что её глаза слегка загорелись от комплимента. Таль зашагала прочь, но уже не так понуро, и Лом Медяха вернулся обратно к контейнеру, к которому Таль его привела. И остолбенел.

На Кувалде не было живого места.

Огрин прислонился к стенке контейнера, на его коже виднелся толстый слой запёкшейся крови. Его лицо, лоб и щеки покрывали глубокие порезы. Одна из толстых рук была сломана и сгибалась под неестественным углом, а обе ноги изрешетило пулями. Насколько Лом видел его грудь и живот в целом были в норме, кожа в этих местах была целой, похоже они были прикрыты бронёй. Но огромные тёмные синяки, скорее всего свидетельствовали о переломе рёбер. Лом сердито вздохнул, и этот печальный порыв воздуха колыхнул полоски металла, которые какой-то другой огрин давным-давно тщательно вырезал и повесил на эту часть крыши. Металлические полоски звякнули друг о друга.

— Кто? - прошептал Кувалда разбитыми губами.

— Лом. - Он присел на корточки, оглядывая Кувалду. Если проявить осторожность, тот, возможно, выживет. Возможно.

— Когда работа? - вздохнул Кувалда.

— Скоро, - ответил Лом. На само деле нескоро. Но зачем раскрывать столь жуткую правду в такой момент?

— Пока останься. Тебя нужно подлатать.

— Я... - На мгновение Кувалда попытался пошевелиться, возможно, встать, но когда его раздроблённая рука коснулась стены, огрин вздрогнул и, стиснув зубы, снова осел на пол.

— Подлатать, - сказал Кувалда, затем его голова откинулась назад, и огрин потерял сознание.

— Нужно увидеть Как-смерть.

Лом Медяха стоял у двери ведущей в комнаты, что облюбовали Кровавые Глаза. Банда разгромила помещения, которые в прошлом занимали Шлаковые Крокодилы, а сами заселились туда, где жили Голиафы-начальники, приказав последним переселяться в убитые комнаты Шлаковых Крокодилов. Это позволяло Кровавым Глазам находится в непосредственной близости с факторумом и легко за всем следить. Буквально проталкиваясь в голову Лома.

— Ты разве не должен сейчас пахать, сервитор? - Стоящий на входе охранник был молод, его мышцы ещё не окрепли и ошейник болтался на нём чересчур уж свободно. Скорее всего дробовик в его руках был старше самого охранника. Но молодой Голиаф всё равно презрительно улыбнулся Лому, будто тот был ратлингом.

— Сейчас должен спать. Смены нет. Но мне нужно увидеть Как-смерть.

— Фигово. Босс занят.

Лом Медяха посмотрел на бандита сверху вниз, его металлические руки были аккуратно сложены по швам.

— Нужно увидеть.

Охранник поднял дробовик, направив его дуло прямо огрину в лицо. 

— Слушай сюда, мутант. Я же сказал, что Как-смерть за…

— Занят, - раздался голос из-за спины Лома, и огрин обернулся. Сзади стоял сам Как Смерть, с цепей, что удерживали прикрывающей пах череп свисали его топоры. Позади главаря стояли ещё два бандита, держа лазружья у плеча.

— Был. - Главарь Кровавых Глаз сделал шаг вперёд и под его кожей заиграла мощная мускулатура. Он был ниже Лома, но в плечах ему практически не уступал. Золотые диски в коже Голиафа поблескивали при каждом движении, а в их центре ярко горели красные огоньки. Конверсионное поле, встроенное в тело бандита, было своего рода техномагией, которая каким-то неведомым образом превращала обращённые к Голиафу атаки в ослепительные вспышки света.

Док рассказывал Лому как это работало, по крайней мере, попытался. Каким-то образом медику Шлаковых Крокодилов удалось пережить захват факторума и терпеть он занимался тем, что латал раненых. За последние смены Лом приводил к себе мужество огринов, что пострадали от разъярённых Кровавых Глаз или от ускоренной работы огромных металлообрабатывающих станков, которые новые хозяева фабрики запустили на полную мощность. Тогда-то Док и перекинулся с ним парой фраз, отрывисто и вполголоса он рассказал Лому всё, что знал о Кровавых Глазах, все их сильные и слабые стороны, их порочные привычки. Лом понятия не имел, зачем Док об этом ему рассказывал. Кровавые Глаза… Лому они не нравились. Никто из них, особенно этот их главарь с его топорами. Но теперь факторумом управляли Кровавые Глаза. Его отношение к ним не имело значения. Значение имеет только работа. Шлаковых Крокодилов больше нет, но работа всё ещё осталась, поэтому Лом и остальные сервиторы её выполнят. Таков был порядок жизни.

Но если пришёл день, когда правила говорят тебе подставлять свою шею за ублюдков навроде Отбойного Прихлопа... Значит, пришло время менять правила.

Лому не нравилось, что иногда в его голове эхом раздавались слова Молотящего Хайла. Это отвлекало от работы. А ещё, похоже, что после встречи с Доком эти слова стали для него понятнее. Сейчас Лому очень нужен был Док.

— Чего тебе, сервитор?

Лом Медяха не отрывал взгляда от сапог Как-смерть. Кровавым Глазам не нравилось, что огрины смотрят на них сверху вниз.

— У тебя Док. При себе. Он нужен, чтобы подлатать

— Как по мне, ты выглядишь довольно здоровым. - Руки Голиафа теперь лежали на топорах, и он постукивал по обмотанным кожей рукояткам пальцами. На тыльной стороне ладоней было по золотому диску, красный огонёк в центре которых светился, будто зловещий глаз.

— Не я. Кувалда. Ты брал его на последнюю драку. Теперь нужно подлатать.

— Кувалда, – рассмеялся Как-смерть.

— Да. Его чутка потрепали, а? Устроил махач с целой ватагой Кавдорцев. Развлекал их, пока мы уничтожали огневые точки. Вы, огрины… тупые, но урон можете в себя впитать будь здоров. 

— Нужно подлатать.

Как-смерть перестал стучать по топорам и замер, его мышцы напряглись.

— Ты мне приказываешь, серв?

— Нет, - ответил Лом не поднимая головы. — Мы служим. Но Кувалду нужно подлатать. У вас Док. Так что… - Лом развёл руками, блеснув металлом. Он не знал, что ещё сказать. С Хайлом было проще. А с Как-смертью…

Главарь Кровавых Глаз шагнул вперёд, он приближался к Лому глядя ему в лицо своими блёклыми глазами.

— Твой Док затеял драку с одним из членов моей банды. Он жив только потому, что хорошо умеет поддерживать вас, тупых мутантов, в рабочем состоянии. Но ему нужно усвоить урок. Ему надавали по морде и теперь он может хорошенько подумать о своём поведении, сидя под замком в тёмном боксе. И он не выйдет оттуда, пока я не скажу. Мне по барабану, насколько плох этот твой Кувалда. Или насколько лично тебе нужен Док.

Услышав эти слова Лом снова уставился на сапоги Голиафа. Но он взял на себя обязательство помочь. Сейчас именно это занимало всё его внимание и Лом не мог просто взять и уйти. Кувалда нужен ему на линии. Чтобы поменять станки, когда они закончат с осями и начнут делать танковые стволы для следующей нормы. Кувалда в этом лучший. Без него всё займёт в два раза больше времени. Без него норму не выполнить. 

— Нет, - прорычал Бледный. — Нифига ты не получишь.

— Не получу, - согласился Лом Медяха. — Получит Кувалда. Нужно подлатать.

Как-смерть шагнул вперёд и ударил Лома кулаком в живот. От неожиданного удара, нанесённого с силищей Голиафа, Лом застонал и немного отступил. Главарь банды посмотрел на по-прежнему стоящего на ногах огрина снизу вверх и обрушил на живот Лома новый шквал ударов, отбросив того назад. Но сбитый с толку Лом Медяха продолжал стоять, подняв руки, пока главарь Кровавых Глазах внезапно не выхватил топор и не замахнулся на огрина. Лом отреагировал без раздумий, остановив сверкающее лезвие металлической ладонью, прежде чем оно успело коснуться плоти. Лом Медяха уставился на Голиафа и низким, рокочущим голосом произнёс:

— Норма должна быть выполнена. Нужен Кувалда. Нужен Лом Медяха.

Губы Как-смерти растянулись в беззвучном рыке, когда он наклонился, перенося весь вес на топор. Но оружие не сдвинулось с места. Лом Медяха стоял неподвижно, как камень, держа топор в руках и ожидая. Голиаф внезапно убрал оружие и отступил. Он уставился на огрина, его бледно-голубые глаза сверкали из-под подсвеченного красным золотого круга в центре лба.

— Норма. Да, норма будет выполнена. Или я пущу вас всех на топливо для печей.

Как-смерть прошёл мимо Лома, но вот стоящий у двери охранник оказался не так быстр, и главарь снёс его ударом топора наотмашь. Он ударил зелёного бойца рукоятью по голове и тот, корчась, рухнул на пол. Как-смерть оглянулся на сопровождавших его бандитов.

— Смотайся за Доком и отдай его этому мутанту. Скажи, что если мы не выполним норму, я отрежу ему язык и обе руки, а затем продам ратлингам. А ты, огрин. - Голиаф снова повесил топоры на цепи. — В следующий раз, когда нам нужен будет мясной щит для стрелы, с нами пойдёшь ты.