Старые инстинкты / Old Instincts (рассказ)

Перевод коллектива "Warhammer: Чёрная Библиотека" Этот перевод был выполнен коллективом переводчиков "Warhammer: Чёрная Библиотека". Их канал в Telegram находится здесь.

WARPFROG Гильдия Переводчиков Warhammer Старые инстинкты / Old Instincts (рассказ)
Автор	Джонатан Д. Бир / Jonathan D Beer
Переводчик	splljmmr
Редактор	Ejiarch, Dark Apostle
Издательство	Black Library
Входит в сборник	Сломанный город / Broken City
Год издания	2021
Подписаться на обновления	Telegram-канал
Обсудить	Telegram-чат
Скачать	EPUB, FB2, MOBI
Поддержать проект

Неск не заплакала, когда увидела тело мужа.

Она подошла ближе, протискиваясь сквозь толпу, собравшуюся под ним. Рен висел на люмен-фонаре, подвешенный на окровавленных тросах, пробитых сквозь впадины между его плечами. Он плавно покачивался в сером утреннем свете, уронив голову на грудь. Глядя на него, Неск почувствовала, как что-то внутри неё напряглось, отвердевая, противостоя подступающей боли. Подавляя любую часть её сути, которая в этот момент была бесполезна.

Плазменные ожоги пересекали его открытые конечности. Грудь представляла собой выжженный кратер. Руки, замучившие её супруга до смерти, работали с ликующей яростью.

Толпа зевак не обращала на неё внимания, они были поглощены неожиданным зрелищем. Местные привыкли к байкам о том, что подобное порой происходит в других районах, за пределами чопорной цивилизованности Кородильска. Иногда им случалось перешагнуть через скорчившуюся фигуру оцепеневшего от обскуры наркомана на лестничной клетке своего жилблока, но подобное преднамеренное насилие было необычным, а потому интересным. Новизна, нарушающая монотонность дневной пересменки.

Неск ускользнула, когда прибывшие блюстители разогнали толпу и сняли с фонаря труп Рена. В жиланклаве она держалась в тени, но в этот момент она не могла рисковать, что кто-нибудь узнает её и свяжет с трупом. Ей нужно время, чтобы всё обдумать, придумать ложь, которая отвлекла бы внимание блюстителей от неё и семьи. Нужно понять, что означает смерть Рена и что делать дальше.

Нужно найти детей.

Они собрались вместе в гостиной их домициля.

В схолам дети в тот день не пошли, что было неудивительно. Неск нашла их, когда они проводили время в общей зоне жиланклава, совершенно чуждые тем страшным образам, которые мелькали в голове их матери. Она потащила их обратно к жилблоку, её нервы напрягались от каждого звука, от каждого взгляда прохожего, который попадался на пути.

Неск не заплакала, когда сказала детям, что их отец мёртв. Они тоже не плакали.

Джошин долго молчал, щёлкая складным ножом, который Рен подарил ему на восьмые именины. Выражение лица Каран стало жёстким, а Зем, всегда самый мягкий, протянул к ней свою руку и сжал её.

Этим всё и ограничилось. Они так же мало любили своего отца, как и она. Отправив детей в их комнату, Неск почувствовала, как раскололась ещё одна часть её души. Она знала, что её обида на Рена заразила детей, отравляя любую возможность привязанности между ними и мужем.

Она держала себя в руках во время визита блюстителей, хоть он и был достаточно кратким. Пробатор уже видел тело Рена. Его вопросы оказались настолько поверхностными, что ей почти не пришлось лгать. Она вытолкала его за дверь, как только выдалась такая возможность, а пробатор и сам был рад уйти.

Потом, оставшись в одиночестве, Неск плакала. Её сотрясали короткие, резкие всхлипывания, от которых болело в груди.

Слёзы удивили её. Их с Реном любовь давно превратилась в апатию и пренебрежение. Они были вместе долго, но воспоминания о его многочисленных неудачах затмевали все победы. Годы, проведённые в скрытности, только усугубили разрыв между ними, заставляя его уходить всё дальше в наркотическое забытьё.

Но теперь он был мёртв. Точнее, его убили.

Неск посмотрела на шкафчик рядом со входом в жилище. В нём покоился лазпистолет модели «Атрей» и пять сумок из синтеткани. В каждой сумке лежала одежда, углеводные батончики и весь наличный планш, который остался там с тех пор, как Рен в последний раз обчистил их, чтобы заплатить за дозу. Она могла взять всё это, забрать детей, вскрыть один из автомобилей в гараже жилблока и исчезнуть в считанные минуты.

Неск почувствовала, как её дыхание участилось, а печаль внезапно сменилась яростью. Вспышка раскалённой добела ненависти затмила мысли, пронзив неожиданной душевной болью и горьким сожалением.

Её муж был мёртв. Кто-то схватил того, кто ей принадлежал. Её муж страдал. Его протащили по улице и повесили на столбе, чтобы он умирал, пока кровь стекает в сточную канаву.

Она знала, каково это. Неск и сама не раз творила что-то подобное. Знать, что кто-то может войти в твою жизнь и убить того, кто тебе дорог, забрать то, что у тебя есть, — вот в чём суть страха. Кто-то хотел, чтобы она боялась, чтобы чувствовала лезвие у себя под горлом ещё до того, как будет нанесён удар.

Неск резко вскочила и подошла к шкафчику. Она распахнула дверцу, отбросила в сторону сумки и взяла лазпистолет. Знакомый вес приятно ощущался в руке. Она достала из шкафчика зарядный аккумулятор и с выученной лёгкостью установила его в гнездо.

Пора завязывать с прятками.

Неск держалась в тени, и это было непросто.

Яркая обстановка дома радости «Ненависть и милосердие» била её светом и звуком со всех сторон. Яркие лучи прорезали скудный, задымлённый воздух, пересекающимися узорами пробегали по стенам, полу, телам танцоров. Мерцающие голополя над барными стойками и дверями, ведущими в приватные комнаты, обещали посетителям весь спектр грехов.

Сами посетители были разными. Большинство носило обтягивающие комбинезоны, которые лишь цветными отблесками отражали бушующий вокруг свет, но то тут, то там попадались группы более богатых клиентов, спустившихся с самих шпилей, чтобы провести ночь в трущобах с простолюдинами — одеяния знати практически пылали яркими оттенками. Некоторые из богачей носили в волосах и на одежде цветные диоды, медленно меняющие цвета, у других на кисти рук, предплечья и лица были нанесены разноцветные электу, мерцающие в такт пульсу владельца — последняя мода среди молодёжи и «золочёных».

Неск двигалась сквозь толпу, полностью отстранённая от маниакального веселья, что эхом отражалось от каждой поверхности. Она избегала сплетённых в объятиях пар и держалась на расстоянии от групп танцоров, по краю обходя многочисленные увеселения в доме радости. В каждой комнате казалось, что свет её преследует, делая незащищённой и уязвимой среди размытых форм и накладывающихся друг на друга слоёв шума.

Не одна она держалась в стороне от толпы. Хищники или кружили вокруг, или стояли, наблюдая за весельем из полузатенённых альковов и углов. Они подходили к одиноким фигурам, обещая эксклюзивные развлечения или запрещённые вещества, не доступные у лицензированных продавцов в барах. Что угодно, что могло бы увлечь богатых глупцов и увести их в сторону от собратьев.

Неск замечала этих подозрительных персонажей, а они, без всякого сомнения, замечали её. Она не лезла в их дела, поэтому и они не мешали Неск.

Спустя двадцать минут путешествия под грохот музыки и брызги пота, она достигла своей цели. Две женщины стояли по обе стороны глубокого дверного проёма, на них были тонкие доспехи, металл которых тускло отражал блуждающие огни дома радости.

Когда Неск подошла, одна из охранниц сделала неопределённый жест. Высокий воротник брони скрывал нижнюю часть её лица. — Бар вон там, туалеты — в той стороне, откуда ты пришла.

— Я к Джиске Калчек.

Женщина перестала оглядываться по сторонам и посмотрела на Неск куда более внимательно. — Зачем ей тебя видеть?

— Потому что много лет назад я оставила её в живых.

Напарница вышибалы демонстративно положила руку на короткий автопистолет в набедренной кобуре. Взгляд женщины стал жёстким. — Имя назовёшь?

— Роксана Клима, — ответила Неск. Она ненавидела это имя, ненавидела необходимость в сохранении поддельной личности. Она переставала понимать, кем является. Каждый день говорила себе, что всё ещё Неската Рахен, пусть и погребённая под всеми своими псевдонимами.

Женщина тихо заговорила в вокс-устройство, встроенное в горжет доспеха. Ожидая ответа, Неск оглянулась через плечо на толпы молодых кутил, пропадающих в безумной погоне за забвением. Ей не нравилось, что за спиной люди, особенно в таком месте.

Охранница, очевидно, получила ответ через вокс и хмыкнула, привлекая внимание Неск. — Оружие при себе?

Неск оглянулась. — Да.

Её обыскали на входе в «Ненависть и милосердие», однако недостаточно тщательно.

Охранница кивнула, нисколько не смутившись ответом Неск. — Заходи и жди внутри.

Она снова заговорила в горжет, пока напарница набирала руны на пропускной панели рядом с дверью. Та распахнулась, и Неск прошла внутрь, кивнув вышибалам. Она считала, что стоит отдавать дань уважения профессионализму, когда с ним сталкиваешься.

Дверь захлопнулась, тьма окутала Неск. Она услышала жужжание электромагнитных замков, и ритмичное грохотание музыки смягчилось до глухого стука. Неск выдохнула, сбрасывая напряжение.

Она находилась в слабо освещённом атриуме, ограниченном спереди и сзади запертыми дверями. После минутной задержки дверь впереди со щелчком открылась. Там ждала ещё одна женщина. На ней была такая же кираса из тёмного металла, как и у стражниц снаружи, но дополненная мощными поножами, прикрывающими бёдра. По женщине было видно, что тяжёлые пластины она носит без какого-либо труда, и привычно держит перед собой крупнокалиберный дробовик. Неск готова была на все деньги поспорить, что эта женщина, да и её напарницы снаружи — демобилизованные ветераны СПО Алекто.

Когда Неск прошла в дверь, охранница попыталась положить руку ей на плечо. — Сюда.

Неск отмахнулась от неё: — Я знаю, куда идти, — и направилась по коридору, не дожидаясь провожатой.

Коридор время от времени разветвлялся. Неск помнила каждый поворот и, наконец, добралась до узкой винтовой лестницы, по которой с шумом поднялась вместе с охранницей. После ещё нескольких поворотов её глазам открылась небольшая прихожая, устланная богатыми коврами и ведущая к сделанным из настоящего дерева или, как минимум, им облицованным дверям. Внезапное показное богатство контрастировало с утилитарностью коридоров и аляповатой отделкой других помещений дома радости; Джиска всегда была экономной, но, очевидно, считала, что стоило заявить о себе там, где это может произвести нужный эффект. Когда Неск приблизилась, одна из створок бесшумно распахнулась.

Кабинет был большим и таким же роскошным, как прихожая. Одна стена — полностью стеклянная, сквозь неё открывался вид на танцпол. В воздухе висел густой дым лхо, а ритмичный гул музыки был едва слышен. Два стола стояли друг напротив друга по обеим сторонам комнаты.

Спиной к окну стояла высокая, мускулистая женщина в добротно сшитом костюме цвета индиго. У неё были мрачные, решительные черты лица, которые Неск помнила по тысяче тёмных ночей и кровавых передряг. Глаза Джиски встретились с глазами Неск, но выражение её лица не изменилось.

Она жестом указала охраннице: — Исчезни, Лори.

Женщина бросила взгляды на Джиску и Неск, а затем вышла, плотно закрыв за собой дверь кабинета. Обе женщины ждали, пока она уйдёт подальше, в комнате повисло молчание.

Было время, когда Неск и Джиска были неразлучны. Самые ранние воспоминания — бег по мокрым от дождя улицам, Джиска, Марини и Винн рядом с ней. Они всюду носились вместе, то ввязываясь в неприятности, то выпутываясь из них, не останавливаясь ни на миг. Тот, кто родился в Хабаре, либо крутился как мог, либо с самого начала был одной ногой в крематории, и Неск с подругами дрались, крали и воровали за каждый кусок, который им доставался.

Глядя на Джиску Неск видела эпизоды их совместной жизни. Пройденные километры. Пролитую кровь. Совершённые ошибки.

Наконец Джиска разрядила напряжённую тишину, подойдя к левому столу и взяв из богато украшенного деревянного футляра палочку лхо. — «Я оставила её в живых». Тебя не было видно три года, и это лучшая фраза, которая пришла в твою голову?

Она помахала незажжённой палочкой перед Неск.

— Я не была уверена, что ты захочешь меня впустить.

— И я почти тебя не впустила.

Джиска взяла со стола хромированную зажигалку и запалила палочку лхо.

— Рен мёртв, — сказала Неск. Она произнесла это вслух; сокрушительная тяжесть произошедшего и облегчение при виде подруги словно смыли с неё ригидную сдержанность, благодаря которой она смогла проделать этот путь.

— Мы слышали.

Фраза Джиски повисла в воздухе. Очевидно, что это и было тем соболезнованием, на которое Неск могла рассчитывать, однако её это не удивило. Джиска никогда не любила Рена; во многих отношениях они были похожи, и он слишком поздно появился в её жизни, чтобы быть по-настоящему принятым кем-то в команде Неск. Джиска прошла к дальнему столу и опустилась в мягкое кресло.

— Вы слышали, как он умер? — спросила Неск.

Джиска сдержанно кивнула и выпустила струйку дыма.

— Да.

Неск нахмурилась, чувство облегчения покинуло её так же быстро, как появилось. — Это был он, Джиска. Это был Варек.

Едва произнеся это имя, она словно открыла дверь в сознании, за которой скрывалась та жизнь, которой она жила более десяти лет назад. Неск и её небольшая команда болтались на орбите Варека с самых ранних лет жизни, едва выйдя из детского возраста. Хабар был построен на покровительстве, железных путах преданности, связывавших самых простых барыг вроде Неск с могущественнейшими владыками картелей, ровней торговых баронов и бургграфам в более цивилизованных регионах Варангантюа. Роман Варек тогда был на взлёте, у него хватало сил и средств, чтобы дать четырём девушкам шанс заработать достойный планш. Возможность не ложиться спать с пустым желудком, по очереди дежуря, чтобы охранять остальных от хищников в темноте.

Но вместе с этим шансом пришли ужас, боль и обязанность творить такие вещи, которые и сейчас продолжают сниться Неск в кошмарах.

Дверь кабинета открылась позади Неск, и она резко обернулась, потянувшись к спрятанному на пояснице ножу.

Внутрь проскользнула женщина в тунике с высоким воротником и свободных бриджах. Неск выпрямилась, чувствуя себя дурой. Марини, самый верный друг, какой только может быть у таких, как Неск, нахмурилась, увидев её встревоженный взгляд, а затем неожиданно обняла. Макушка Марини едва доставала Неск до подбородка.

— Мы слышали о Рене, — сказала она, отстраняясь. Марини печально посмотрела на неё, сочувственное выражение лица смягчило вид шрамов, изуродовавших левую сторону лица.

Неск отступила назад, подальше от Марини и двери. — Неск думает, что это был Варек, — сказала Джиска с иронией в голосе. Неск напряглась, копившийся гнев разгорался от скепсиса Джиски.

— Неск… — произнесла Марини. В обращении было не меньше сомнений, чем в тоне Джиски.

Неск взглянула на них. — Рена запытали до смерти плазменной горелкой и вывесили труп на всеобщее обозрение. Кто ещё мог так поступить со мной?

— Кто угодно, Неск, — сказала Джиска.

— Многие люди в этом городе способны на подобное насилие, — поддержала Марини, более мягко. — Ты знаешь это. Даже в Кородильске если ты перейдёшь дорогу не тем людям, то огребёшь последствия.

— Это были не наркоторговцы, — Неск рассмотрела эту возможность и инстинктивно отбросила. Зависимость Рена от сомны привела его в очень плохие районы, но убивать своих клиентов было дурным тоном, и, хотя они вечно ссорились по этому поводу, она всегда следила за тем, чтобы у Рена было достаточно планша, чтобы не совершать глупостей при добыче очередной дозы.

— Но почему Варек? — спросила Марини. Когда она произнесла имя, её рука коснулась лица, а кончики пальцев бессознательно провели по рубцам. Джиска гневно сжала челюсти, когда увидела этот жест, и Неск почувствовала, как осколок вины уколол её сердце. — Почему сейчас?

Прошло десять лет с момента внезапного бегства из Хабара, после того как Неск избавила их от ярма Варека. За это время они научились жить под гнётом Лекса. Они выстроили себе новую жизнь. Джиска и Марини основали «Ненависть и милосердие», вложив в это все богатства, украденные из закромов Варека. Неск была более осмотрительна и подкупом добилась должности в Официо Прескрибере Администратума Кородильска. Но, несмотря на всё время и расстояние, отделявшее её от возможных проблем, несмотря на хорошо подделанные удостоверения личности, Неск никогда не переставала оглядываться через плечо. Она постоянно сожалела о том, что не всадила пулю в Варека и не избавилась от него навсегда.

— Потому что тогда мы причинили ему боль, — сказала она. — Он никогда не забудет эту обиду.

Наступило тягостное молчание, Джиска и Марини переваривали сказанное.

— Почему ты сюда явилась, Неск? — спросила Джиска. Неск заметила, что она стиснула пальцы, сокрушив между ними палочку лхо.

— Я возвращаюсь. Хочу, чтобы вы помогли мне убить его.

— Нет.

Ровный, немедленный отказ ошарашил Неск, как удар железного прута. Она предвидела это — долго скрываемая обида, кипевшая в глазах Джиски, давала о себе знать, — но всё равно было больно. Она посмотрела на Марини и убедилась в том, что Джиска ответила за них обеих.

— Раньше вы мне доверяли.

Неск ненавидела себя за слабость, звучавшую в голосе.

— Я учусь на своих ошибках, — прошипела Джиска. Марини сделала нерешительный шаг к своей напарнице, чтобы встать рядом, но гнев Джиски заставил её остановиться.

От этого разговора не было никакой пользы.

— Я возвращаюсь, с вами или без. — Неск собралась уходить, но остановилась. Хотя они и не помогут ей вернуться в Хабар, она всё равно должна попросить их о чём-то. — Мне нужно, чтобы вы присмотрели за Каран и мальчиками.

Марини сразу же кивнула, не обращая внимания на выражение лица Джиски:

— Конечно.

Неск благодарно улыбнулась.

— Я знаю, что ты хочешь отомстить за Рена, Неск, — сказала Марини, ещё раз пытаясь достучаться до собеседницы. Она потянулась, чтобы взять Неск за руку:

— Позволь нам разобраться в этом. Мы знаем нужных людей.

Неск мягко отстранилась от её прикосновения.

— Это был Варек, Рини, — сказала она.

Неск посмотрела на своих друзей. Ей нужно было сказать многое, но не было ничего, что она могла сказать сейчас. Кивнув им обеим, она повернулась, чтобы уйти.

— А что сказать твоим детям, когда мы найдём тебя висящей на фонаре? — спросила Джиска у спины Неск.

Неск застыла у двери.

— Я буду мертва. Говорите что хотите.

Следующим утром Неск привела своих детей в домициль Джиски и Марини в «Ненависти и милосердии». Она коротко и сухо попрощалась с ними и более ничего не сказала старым подругам, которые взяли её семью под опеку.

Неск вышла из дома радости, ощущая странное чувство свободы. Она знала, что ей должно быть стыдно. Её собирались убить. Она бросила своих детей, преследуя безрассудную вендетту, от которой могла бы спрятаться или убежать. Но Неск чувствовала, как изменилась с тех пор, как увидела изуродованное тело Рена. Старые инстинкты пробудились, задушив сожаление и чувство вины, что властвовали над ней последние десять лет жизни. Обретение цели, пусть даже кровавой и, возможно, самоубийственной, было подобно инъекции «топаза» в вену.

Неск отправилась в путь со станции межсекторного маглева поблизости от квартала удовольствий Кородильска. Линия маглева пересекала город по сводчатым виадукам, давая Неск возможность окинуть взглядом раскинувшуюся под ней громаду. Торговые кварталы, жилблоки, мануфактурные комплексы, суды Администратума, часовни Экклезиархии, казармы сил планетарной обороны. Каждое здание появлялось и исчезало из виду, подобно тысяче других зданий, пока поезд пролетал через завесу смога, окутавшую северную границу Кородильска.

Варангантюа был громаден — бескрайнее пространство из ржавеющего железа и скалобетона, простиравшееся от горизонта до горизонта и ещё дальше, целый континент, сросшийся в один невозможно большой город.

Неск, как и большинство жителей Варангантюа, редко задумывалась о его гигантских размерах. Лишь немногие видели пределы города, и, если не считать регулярно создаваемых полков Астра Милитарум, было ещё меньше тех, кто когда-либо покидал его пределы. Для миллиардов людей, которые рождались, жили и умирали на Алекто, город просто был. Были лишь Варангантюа и Вечный Империум, видный в небе в те редкие ночи, когда облака и смог рассеивались, открывая взору звёзды и орбитальные станции над головой.

Неск позволила себе увлечься этими отвлечёнными мыслями, спасаясь от нахлынувших воспоминаний, которые всплывали всякий раз, когда она закрывала глаза. Изуродованное тело Рена, раскачивающееся на люмен-столбе. Пустые лица детей, когда она сообщила им, что отец погиб. Эхо смеющегося Варека.

На нескольких остановках в маглев заходили санкционеры и чиновники Администратума, проверяя разрешения на проезд и откровенно напоминая пассажирам о наказании, которое ожидает тех, кто незаконно пересекает границы округа.

В отличие от Кородильска, Хабар не был официальным округом Варангантюа. Это был своего рода перекрёсток. Границы каждого административного района города, хотя и были строго очерчены, сталкивались по краям в кипучей деятельности незаконного строительства и наложения юрисдикций. На Хабар приходилось три таких пересечения властей — между Кородильском, Драгосилом и Сетомиром. Никто не помнил, какой именно из этих округов изначально обладал юрисдикцией над просторами ржавеющей ферростали, загрязнёнными каналами и убогой беднотой, которые составляли Хабар; кое-кто шутил, что это знание утеряно намеренно. Город давно решил, что Хабар — это ничто, белое пятно на карте, которое лучше игнорировать, пока его жители гниют в своих трущобах, что, собственно, и происходило.

Неск сошла с маглева на заброшенной станции у границы с Драгосилом и поймала одного из нелицензированных водителей мототакси, которыми заполнены улицы, чтобы с его помощью преодолеть оставшуюся часть пути в Хабар. Когда она дала водителю лок-ссылку, он напрочь отказался. После пяти напрасных минут уговоров Неск, наконец, накинула ему ещё горсть планша и приказала ехать.

После двух часов дискомфорта и неловкого молчания водитель высадил её на перекрёстке, расположенном по соседству с пределами размытых границ Хабара, далеко от места назначения.

Когда Неск вылезла с заднего сиденья такси, на неё обрушилась волна забытых ощущений, достаточно сильная, чтобы заставить споткнуться. Горячий, сухой запах литейных цехов на востоке, влажная вонь немытых тел, мусора и луж насыщенной химикатами дождевой воды. Шаги тысяч людей, идущих куда-то в зловещем молчании. Очертания полузабытых зданий, знакомые узоры копоти, ржавчины и облупившейся краски на разрушающихся стенах. Всё это нанесло ошеломляющий удар по чувствам, и на мгновение показалось, что ей пять лет, что она снова потерялась среди топающих мимо громадных ног, и никто даже не взглянул вниз, когда она визжа взывала о помощи.

После того, как водитель мототакси развернул маленький автомобильчик и умчался прочь, Неск пробралась сквозь толпу, чтобы добраться до обнадёживающе-твёрдой стены и придти в себя. Толпа не обращала на неё внимания. В Хабаре безопаснее игнорировать почти всё — у каждого хватало своих проблем.

На перекрёстке было многолюдно. Путешествие заняло почти весь день, и она прибыла сюда во время полуденной пересменки. Люди шли во всех направлениях, выходя с тротуара на дорогу. От машин по толпе прокатывались людские волны: люди разбредались в стороны, пропуская редкие автомобили, а затем снова занимали освободившееся место.

Клирик Адептус Министорум стоял на передвижной кафедре на одном из углов развязки, окружённый толпой вооружённых булавами сервов Экклезиархии. Его проповедь звучала на полную громкость из вокс-усилителей в форме покаянных лиц, установленных по сторонам от кафедры. Как и все прочие общественные органы Алекто, Министорум практически бросил Хабар на произвол судьбы за несколько лет до рождения Неск точно так же, как это в своё время произошло со Драгой и руинами Дазавы. Проповеди миссионера и ему подобных были, пожалуй, единственным способом, который всё ещё мог донести Голос Императора до несчастных отбросов человечества, называвших эти места домом.

Неск наконец сориентировалась и, с больной головой, свернула с перекрёстка. Она шла до тех пор, пока слова священника перестали отдаваться эхом от скалобетонных стен и не растворились в пространстве Хабара.

Ржавая панель из листового металла прогнулась, чуть треснула и в конце концов рухнула под сапогом Неск. Она остановилась, прислушиваясь к возможному появлению кого-то, ко мог быть встревожен скрежетом металла. Никто не отреагировал. Ударом ноги Неск выбила остатки панели из рамы, а затем неловко забралась внутрь.

Солнце опускалось всё ниже, она прошла несколько километров. Неск держалась центральных улиц; она боялась, что её узнают, но в то же время толпа позволяла сохранять анонимность, даруя некоторую безопасность. С наступлением ночи голод, наконец, взял верх, и она выложила уличному лавочнику неприятно много наличного планша в обмен на свёрток безвкусной джежен. На протяжении всей этой нехитрой сделки Неск едва сдерживала себя, чтобы не пялиться на парочку картельных надсмотрщиков, которые приглядывали за продавцом.

Темнота в Хабаре наступала быстро; работающих уличных люменов было мало, разве что в тех местах, где контролирующие банды хотели продемонстрировать свои богатство и власть. К счастью, темнота вполне подходила для целей Неск.

Она выудила это место из своей памяти: древний универсальный торговый центр, всё ещё покинутый всеми, кроме бездомных и тех, кто охотился на бездомных. Неск пролезла через разбитую дверь заброшенного магазина и задумчиво огляделась.

Она была удивлена, обнаружив ящик нетронутым. Она и команда припрятали его в кладовой, одному лишь Бог-Императору известно, как давно. Они сделали всё возможное, чтобы возвести фальшивую перегородку в задней части помещения. Неск вознесла безмолвную молитву благодарности трудолюбию своего бывшего «я» и оттащила ящик, высотой ей по пояс, к витрине магазина.

Подобные тайники были раскиданы по всему Хабару. Это были реликвии тех банд, чьё благоразумие могло сравниться лишь с оптимизмом, уверенностью в том, что однажды смогут вернуться за своими запасами оружия, снаряжения и планша, отложенными в качестве страховки на случай будущих чёрных дней. За такие сокровища можно выручить неплохие деньги, исследуя глухие и позабытые уголки Хабара. Они с Марини обшарили десятки заброшенных складов, бывших купеческих штаб-квартир и подобных этому торговых центров в поисках таких кладов, в то время как Джиска и Винн, а потом и Рен, охраняли их от более крепких и рослых детей, которые с радостью избавили бы их от заслуженного улова.

Неск уже собиралась приступить к распаковке ящика, когда в её мыслях промелькнуло очередное воспоминание. Она подошла к дальнему краю, опустилась на колени и несколько минут отгибала часть укреплённого угла. Наконец, он поддался. Под ним скрывалась крошечная печатная плата с проводами, уходящими в недра контейнера.

Неск улыбнулась. Винн установила миниатюрные сигнализации во всех их тайниках. Простое устройство посылало постоянный низкочастотный вокс-импульс, который Винн тщательно отслеживала. Это сделано для того, чтобы в случае чего они знали — каким-то малолетним падальщикам повезло с поисками, как раньше везло им самим.

Её улыбка померкла. Она заглянула внутрь и извлекла из платы литиевый зарядный элемент размером с большой палец, а затем принялась за распаковку содержимого контейнера.

В задней части комнаты стояло тёмное стекло, служившее неплохим зеркалом, и Неск время от времени поглядывала на своё отражение, доставая инструменты её прежней жизни. Это было странное ощущение — видеть себя постаревшую, но одетую в то, что, по сути, в молодости служило униформой. Серо-зелёная куртка была тесна, застегнуться ей мешал небольшой живот — последствие десятка лет расслабленной жизни и дешёвых углеводных батончиков, но с пистолетом в набедренной кобуре она снова, без всяких сомнений, превращалась в Нескату Рахен.

Выбрав, что из снаряжения она возьмёт с собой, а что, будучи реалисткой, не сможет пронести по улицам Хабара, Неск ещё раз взглянула на своё отражение. На висках седины было больше, чем выцветающих тёмных волос. Неск нахмурилась. Она была не совсем на себя похожа. В былые времена она, да и все остальные, красили волосы в насыщенный, ярко-малиновый цвет, что служило единственным подобием хоть какого-то символа банды. Краски здесь не было, но Неск повинуясь какому-то импульсу достала из ножен нож и проверила его лезвие. Она нашла его достаточно острым и очень осторожно приступила к делу, сбривая локоны волос.

Неск уже закончила сооружать старую причёску, оголив левую сторону головы и снисходительно любуясь отражением, но внезапно окаменела.

Ничто не выдавало незваного гостя. Он не топал ногами по грязному полу, не шуршал тканью одежды. Ни единого намёка на движение не появлялось и в стекле. Просто ощущение, внезапное и, до мурашек по коже, реальное осознание того, что она не одна.

Неск медленно сжала нож, уже понимая, что проиграла. Секундное колебание равносильно крику о том, что она знает о чужом присутствии. Неск напряглась, готовясь к жару лаз-выстрела в спину.

— Мало кому пришло бы в голову искать эту сигнализацию, — произнёс знакомый голос, раздавшийся из темноты.

Облегчение охватило Неск, подобно порыву холодного ветра. Она развернулась. Стройная фигура стояла у входа в комнату, держа наготове длинноствольный пистолет.

— Привет, Неската, — сказала фигура.

— Привет, Винн.

— Ты ведь в курсе, что на твоём имени всё ещё стоит чёрная метка?

— В курсе.

Неск выглянула из окна хостела: ей было легче смотреть на наружное убожество Хабара, чем в глаза старому другу.

Сколько Неск себя помнила, площадь, на которую сейчас открывался вид, была частью трущоб. С каждой стороны она занимала по полкилометра — поразительное излишество в городе, где право на землю высоко ценилось и яростно эксплуатировалось. Когда-то она была вымощена мозаичными изображениями Императора в различных ипостасях, но их давно убрали или разгромили, и руины площади являлись ещё одним свидетельством физического и духовного упадка Хабара.

Тысячи людей ютились в палатках из пластека, разводя питаемые ворованным прометием общие костры для приготовления горячей еды. Некоторые счастливчики жили в переоборудованных промышленных складах, за место в которых регулярно сражались мрачные, отчаянные мужчины и женщины. Пролитая кровь с лихвой окупалась безопасностью ограждавших их семьи металлических стен.

Они были здесь, потому что не могли позволить себе оплачивать аренду в контролируемых картелями домах, и поэтому искали убежища под крыльями Ангела.

На площади возвышалась статуя примарха Сангвиния, высота которой вдвое превышала высоту окружающих зданий. Она была реликвией более процветающих времён Хабара и ярким свидетельством его падения. В вечерних сумерках ангелоподобный сын Императора был лишь огромной фигурой, вырисовывающейся на фоне пёстро-серого неба, но Неск знала, что черты его лица были гладкими, отполированными годами едких дождей. Оба крыла и правая рука примарха были подняты вверх в знак благословения, однако левая рука заканчивалась культёй у локтя. Никто из тех, с кем общалась Неск, не видел статую целой и не знал, что стало с отсечённой рукой.

Найдя Неск у тайника, Винн привела её к автомобилю и в молчании отвезла в приземистое здание картельного хостела на юго-восточном углу площади. Неск чувствовала, как её рука тянется к пистолету, когда они проходили через вход в здание мимо бьющих баклуши уличных бандитов, но Винн не обратила на них никакого внимания.

— Ты говорила, что никогда сюда не вернёшься, — сказал Винн.

— Я и не собиралась. — Неск наконец повернулась к собеседнице.

Зара Винн была и такой, и не такой, какой помнила Неск. Она была высокой, даже выше Неск, её обманчиво-хрупкие формы скрывали силу. Волосы всё ещё были чернильно-черны, а взгляд — острый и непоколебимый. Неск узнала пистолет в кобуре у бедра, бесконечно модифицируемый в соответствии со вкусами владелицы.

За прошедшее десятилетие Винн модифицировала и саму себя. Грубый рубец, идущий от правой скулы к виску, свидетельствовал об имплантированном микрокогитаторе — редком и очень ограниченном на Варангантюа виде аугментации. Глаза — сияли кристально чистым голубым цветом аугметики, а не темно-зелёным, как помнила Неск. Винн даже держалась по-другому. Более жёстко. Она выглядела, как закалённая временем и жизненными обстоятельствами убийца.

— Зачем ты пришла сюда, Неската?

— Рен мёртв.

Она рассказала Винн о том, как нашла его, о том, как он умер. Винн смотрела на Неск, пока та говорила, но сама молчала.

— Это не ответ на мой вопрос, — заметила она, когда Неск закончила.

Неск на мгновение замолчала, вспомнив скепсис Джиски и Марини. — Что ты слышала о нём? — осторожно спросила она. Между собой им не требовалось уточнять, о ком именно идёт речь.

Винн поджала губы, пристально глядя в глаза Неск:

— Ты уверена, что хочешь знать?

Тело Рена, качающееся на ветру. Взгляд Варека из её кошмаров.

— Да.

Винн медленно кивнула:

— Я кое-что слышала.

Неск уселась на угол единственной койки в комнате и начала слушать.

Романа Варека не видели в Хабаре почти девять лет. Куда он уехал — загадка, хоть причина исчезновения и была очевидной: его организацию подкосило предательство Нески. Все в Хабаре знали об этом. Большинство лейтенантов убиты, а связи с покровительствующими и покровительствуемыми разорваны. Почти все считали, что мёртв и он сам, до тех пор, пока четырнадцать месяцев назад не начались убийства. Публичные казни нескольких уличных капитанов и главарей мафии, которые в своё время были связаны с Вареком. Жертв забивали изуверскими способами, их кости превращались в мелкие осколки, которыми была начинена превращённая в кашу плоть. Многие были к тому же наполовину сожраны какими-то животными. Все они оставлены на видных местах, чтобы родные обнаружили их — переломанные тела выбрасывали возле домов или выкидывали с движущихся на полном ходу машин.

Некоторые предполагали, что это дело рук какого-нибудь давнего соперника Варека, затеявшего злобную вендетту. Но всем, кто его знал, было ясно, что сам Роман Варек вернулся для того, чтобы карать тех, кто некогда оставил его.

На протяжении всего рассказа Винн Неск чувствовала, как учащается пульс, как быстро сменяют друг друга уколы вины, сожаления и гнева. — А теперь он пришёл за мной, — произнесла она наконец. Она думала о своих детях, оставленных с Джиской и Марини, на верхнем этаже дома радости. Она думала о том, хватит ли там охранников.

— Это то, что заставило тебя вернуться? — спросила Винн с задумчивой ноткой в голосе.

Когда Неск, Рен, Джиска и Марини бежали из Хабара, Винн осталась. Это была самая глубокая рана из всех: уехать от Винн ощущалось как лишиться конечности.

Неск нахмурилась. — Я устала прятаться, Винн. Я чувствовала, как он дышит мне в спину на протяжении десяти лет. И вот он наконец-то нашёл меня. Я собираюсь убить его. Ради Рена, ради всех нас, — она сделала паузу. — Ты поможешь?

Винн ответила не сразу.

— Ну? — спросила Неск.

— Я думаю, это очень похоже на тебя — вернуться в Хабар спустя десять лет и чего-то от меня требовать, — с горечью сказала Винн.

Неск насупилась. — Ты сама тогда решила здесь остаться, — сказала она.

— А ты решила уйти, — ответила Винн.

— Все картели Хабара выдали мне чёрную метку!

— И мне тоже! — Неск была уверена, что в льдисто-голубых глазах Винн пылал яростный гнев, а не тоска. — Знаешь, через что пришлось пройти, чтобы от всего этого избавиться? Но я смогла. И ты тоже смогла бы. Но вместо этого — бежала.

Неск ничего не ответила. Она не стала защищать сделанный выбор — она провела десять лет, сожалея о нём.

Винн пристально смотрела на неё. Неск знала, что не может пойти за Вареком одна, а Винн знала, что она всё равно это сделает. Ставить подругу в такое положение невыносимо, и она почувствовала, как груз вины, сковывающий разум, наливается новой тяжестью.

— Будешь делать всё, как я скажу, — вздохнула Винн после долгой паузы. — Обычно я работаю одна, да и ты отвыкла от такой жизни.

— Ладно.

Неск почувствовала укол оскорблённой гордости, но заставила себя улыбнуться в знак благодарности. Винн была права — Неск теперь чужак, не привыкший к правилам Хабара. Она уже давно не брала в руки оружие нигде, кроме как на стрельбище.

Несмотря на то, что теперь Винн стала её союзницей, Неск вдруг почувствовала себя обескураженной, как будто она собирается совершить восхождение вверх к самому наконечнику шпиля улья. Должно быть, это было заметно, так как выражение лица Винн немного смягчилось. — Когда ты спала в последний раз? — спросила она.

— Я в порядке, — ответила Неск. Она не была в порядке: тело болело от едва сдерживаемого напряжения и адреналинового похмелья.

— Ты сейчас не в форме и будешь обузой, если от усталости не сможешь стрелять достаточно метко. Побудь здесь несколько часов. Я посмотрю, что ещё можно узнать о Вареке.

Неск со скепсисом огляделась вокруг.

— Ты доверяешь этому замку? — Она посмотрела на дверь, ведущую в комнату.

— Я много плачу за эту комнату.

Упоминание планша заставило Неск вздрогнуть. Она не подумала о деньгах, но Винн была охотником за головами и наёмным клинком. Не стоило ожидать, что она будет работать бесплатно.

— И сколько нынче стоит твоё время? — спросила она нерешительно.

Лицо Винн потемнело, и Неск беззвучно выругалась. Очевидно, Винн тоже думала, что предлагает свою помощь другу, а не клиенту.

— Оставайся здесь.

Она подняла свою куртку с кровати и покинула комнату.

Когда Винн вернулась, Неск уже не спала. Ей удалось вздремнуть всего несколько часов, тело и разум отключились, но не отдохнули по-настоящему. Когда Винн отперла дверь, она сидела на краю кровати и смотрела в темноту за окном хостела.

— У меня есть зацепка. Один инфоброкер из Ржавомостья кувыркается с девчонкой, которая слишком много болтает.

— Как мы их найдём?

— Я их уже нашла. — Винн выдержала паузу. — Ты действительно этого хочешь?

Неск встала. Проверила, заряжен ли её пистолет, хотя за последний час проверяла его дюжину раз, и направилась к двери.

Неск прижалась спиной к шелушащейся стене и осмотрела коридор. Несколько слабых лампочек освещали всё вокруг серыми тонами. Пробивающийся из-под некоторых дверей свет обнаруживал на полу нитяной ковёр, рисунок которого был полностью стёрт. Квартира находилась на девятом этаже жилбашни, которую в любом другом районе города давно бы снесли, даже учитывая весьма мягкие строительные нормативы Варангантюа.

Винн пристально смотрела на дверь — очевидно, аугметика в её черепе включала миниатюрный авгур, сканирующий комнату за дверью. Она посмотрела на Неск и подняла два пальца.

Неск кивнула. Руки вспотели, и она вытерла их о куртку. Пульс учащался. Она достала пистолет, отошла от стены и стала считать про себя.

На счёт «раз» она шагнула вперёд и ударила каблуком ботинка в край двери. Замок с треском вырвался из дешёвого оргалита и дверь отлетела вовнутрь. Неск ворвалась в помещение, выставив перед собой пистолет.

Домициль был дешёвой студией, меньше, чем пять метров на каждую стену. Вмонтированная в потолок натриевая лампа давала тусклый жёлтый свет, освещая бледные стены, покрытые пятнами сырости. Гигиеническая комната располагалась в нише дальней стены, а кучи компонентов когитатора были разбросаны по исцарапанной и выцветшей пластековой стойке, которая тянулась вдоль одной из сторон комнаты.

Девушка в мешковатом комбинезоне валялась на кровати, уставившись расфокусированным взглядом на выключенный видеопроектор на столешнице. Рядом с ней в складках испачканных простыней лежал инъектор.

Она вздрогнула, когда Неск ворвалась в комнату. — Беги, Джасс! — закричала девица, пытаясь перекатиться через кровать и дотянуться до автопистолета, лежавшего на тумбе. Неск всадила лаз-разряд в стену, прямо над её вытянутой рукой. Девушка замерла.

Винн промчалась мимо Неск и исчезла в гигиенической комнате. Неск и девушка застыли совершенно неподвижно, глядя друг на друга и прислушиваясь к звукам, которые эхом доносились из камеры. Мясо билось о мясо, звенели трубы, мужской голос что-то выкрикивал. Неск почувствовала, что её внимание переключилось на альков. Девица ещё раз дёрнулась к пистолету, и Неск отпрянула назад, снова выстрелив в стену.

В гигиеническом блоке что-то разорвалось, за этим последовал мужской крик боли. Мгновение спустя из ниши спиной вперёд вылетела грузная фигура, с обнажённого торса капала вода и кровь. Продолжая пятится назад, он споткнулся об угол кровати и тяжело упал, ударившись головой об стол. Появилась Винн, одна рука которой была в крови. Она беззаботно пересекла комнату, бросив короткий взгляд на Неск и девушку на кровати.

Мужчина попытался подняться, но не смог удержаться на ногах, шатаясь будто пьяный. Затем он снова обрёл контроль над своими ногами и вскочил, бессвязно крича. Рука Винн метнулась вперёд, пальцы сжались в когти и обхватили горло инфоброкера. Крик превратился в придушенный кашель, и он неуверенно попятился прочь. Винн последовала за ним. Он ударился спиной о стену, и Винн наклонилась к нему, расположив пальцы на венах и артериях его шеи.

Мужчина фыркнул, как бык-грокс, но медленно поднял руки в знак капитуляции. Сквозь кровь, покрывавшую руку Винн, Неск разглядела кинжальные острия металла, выходящие из-под каждого из ногтей и колющие нежную кожу горла инфоброкера. Винн улыбнулась, белоснежные зубы сверкнули при слабом освещении жилища.

— Свяжи их, — сказала она Неск. — Сначала девку.

Неск обошла кровать, держа пистолет у бедра, но всё ещё целясь в девушку.

— Лицом вниз.

Та обожгла её взглядом и не сдвинулась с места. Неск подошла ближе. Глаза девушки смотрели то на неё, то на дуло пистолета. Она перевернулась и нехотя уткнулась лицом в подушку, как капризный ребёнок.

— Руки. — Девица не шевелилась. Неск упёрлась стволом пистолета в основание её черепа. — Руки.

Девушка медленно завела обе руки за спину.

Неск сняла с пояса комплект обездвиживающих наручников. Она защёлкнула браслеты на худых запястьях и активировала их. Девушка окаменела, её руки и ноги свело судорогой, когда наручники пропустили через тело слабый электрический ток, заставляя напрячься каждую мышцу. Ухватив её за плечо, Неск перевернула пленницу на спину — она не хотела, чтобы та задохнулась, подавившись подушкой. Когда Неск оставила её, девушка попыталась что-то сказать, но выдала лишь неровное шипение.

С бандитом получилось попроще, но с рукой Винн, обхватившей горло, у него было не больше выбора, чем у девушки. Как только на него надели наручники, Винн отошла в сторону, жестом указав на кровать. Неск передала подруге контрольный пульт от наручников, и та провела большим пальцем по активатору. На полсекунды показалось, что он будет сопротивляться, но потом он опустился на угол кровати, не сводя глаз с Винн.

Неск глубоко вздохнула. Всё это длилось около минуты, и большую часть этого времени заняло надевание наручников на обоих. Она слышала, как сердце колотится в груди. Она чувствовала себя… хорошо. Головокружительно.

Прилив сил охватил её немедля. Она яростно ухмыльнулась Винн и позволила себе прислониться спиной к стене жилища, наслаждаясь старым, знакомым ощущением. Винн посмотрела на неё в ответ, её лицо ничего не выражало. Неск не знала, чувствует ли Винн тот же прилив маниакальной энергии, что охватил её.

Винн нависла над инфоброкером:

— Джасс Коблински?

Он потратил мгновение, чтобы оценить варианты. Очевидно, что их было не так много.

— Да.

Винн посмотрела на другую сторону кровати, и её глаза сузились. Лицо девушки было украшено синяком, который расползался по щеке от левого глаза. — А она кто?

— Йель. Йелени.

— И откуда у Йелени этот фингал, Джасс?

Он ничего не ответил. — Понятно.

Винн вышагивала перед ним. Регулятор наручников болтался между её большим и указательным пальцами, она почти издевалась над ним — попробуй отними. Джасс был крупным мужчиной, с толстой грудью и шеей. Он не был похож на типичного инфоброкера, которые обычно были болезненными существами, побледневшими от жизни в набитых когитаторами помещениях. Лицо и руки этого человека были испещрены шрамами, что напомнило Неск о рабочих на плавильных заводах. Короче говоря, он выглядел как любой из десяти тысяч мужчин на улицах Хабара, работающих мордоворотами и дешёвыми наёмниками для любого, кто способен заплатить.

— Хорошее тут у вас местечко, — сказала Винн, оглядывая ветхое жильё.

— Это её, — угрюмо ответил Джасс.

Винн прислонилась спиной к столешнице и скрестила руки.

— Джасс, ты верно знаешь, как это бывает, — произнесла она. — У тебя есть информация, которая нам нужна. Ты не даёшь нам то, что мы хотим…

Она подняла окровавленную руку, позволяя свету поиграть на металлических кончиках её пальцев.

Джасс пожал плечами. Он знал, чем всё закончится. Кровь струйками стекала из множества порезов, оставленных в его мясистой груди.

— Как нам найти Романа Варека?

Его лицо исказилось и стало подобно морде хряка. — Ни за что.

Винн со всей силы ударила его ногой в грудь, отбросив на тонкий матрас. Она нажала на активатор наручников, и Джасс застонал, когда его тело забилось в конвульсиях. Она наклонилась над ним, лицо замерло едва ли на расстоянии вытянутой руки от его физиономии. — Тупой ты ублюдок, ты же всё равно всё расскажешь, просто боль будет очень долгой.

Отстраняясь, Винн вновь нажала на кнопку устройства и Джасс охнул от боли.

Он поднялся и с ненавистью посмотрел на Винн. — Думаешь, я тебя боюсь? Боюсь твоих пафосных аугметик?

— Думаю, должен.

— Тогда вы понятия не имеете, что за человека ищете. Если я сдам Варека, меня ждёт судьба хуже смерти. Я видел, что он делает с людьми — вы рядом не стоите.

— Я думаю, ты недооцениваешь меня, Джасс, — спокойно сказала Винн.

Слушая его, Неск чувствовала, что бешеный кайф улетучивается. Она вспомнила страх. Вспомнила ненависть, всепоглощающую ненависть, которая только сильнее притягивала её к Вареку.

— Ннннч. — Звук исходил от Йелени, пытавшейся выдавить слова сквозь стиснутые зубы. — Хуух.

Винн направила на неё пульт, и девица обмякла на кровати. Неск поняла, что та не так молода, как казалось. Тонкая фигура и исхудавшее лицо выдавали в ней немощь, которую легко перепутать с юностью.

— Мы не можем сказать! — выдохнула она в воздух, а затем ещё раз: — Вы не знаете, какой он!

— Мы знаем. — Неск сама удивилась тому, что заговорила. — Мы знаем о нём всё.

Неск оттолкнулась от стены и обошла кровать. Винн отступила назад, чтобы дать место, и бесстрастно наблюдала.

— Мы были такими же, как вы. Работали на Варека. — Она не сказала «мы служили ему», хотя это было бы ближе к истине. Джасс посмотрел на неё, пытаясь понять, к чему всё идёт.

— Мы знаем, что вы чувствуете. Каждый миг вы боитесь, что скажете что-то, сделаете что-то, что выведет его из себя. Зная, что он сделал с другими, вы делаете всё, чтобы отвлечь внимание от себя.

Позади неё Винн переминалась с ноги на ногу, медленно поигрывая кулаками.

— Но мы ушли. Освободились.

Она опустилась на колени рядом с Джассом и приставила лазпистолет к его виску. Неск чувствовала, как тело движется без руководства, коктейль из адреналиновой эйфории и старых, пробудившихся инстинктов, сделал её пассажиром внутри собственного тела. — У тебя есть один шанс сказать нам, где мы можем найти Варека, или ты покойник. В любом случае, мы освободим тебя от него.

Он посмотрел на Неск и Винн, фыркая, как загнанный зверь.

— Один шанс, — спокойно повторила Неск.

Упрямство исчезло из его глаз, сменившись на что-то, похожее на отчаяние. — Я не могу.

— Отлично.

Неск давно не видела, как кто-то умирает.

Раздался резкий треск и вспышка света, приглушённая близостью дула пистолета к голове Джасса. Раздался тонкий звук, хруст ломающейся под огромным давлением кости. Из противоположной части черепа внезапно хлынула струя крови, густой туман капель окрасил стену домициля в алый цвет артериальной крови. Инфоброкер опрокинулся назад, кровь из черепа толчками стала выплёскиваться на грязные простыни.

Винн отпрыгнула назад, избегая струи из крови и мозгового вещества. Йелени закричала. Неск слышала всё приглушённо, словно находилась несколькими этажами ниже, а выстрел и крик происходили в жизни кого-то другого.

Крики Йелени захлебнулись, когда Винн активировала наручники. Неск встала, чувствуя, как мир возвращается обратно. Медный привкус крови, казалось, заполнил комнату. Она втянула носом воздух, пытаясь прочистить мозги.

Винн смотрела на неё с молчаливым осуждением. — Он не собирался говорить, — сказала Неск через мгновение.

— Нет, — осторожно ответила Винн. — А что насчёт неё?

Неск внезапно осознала тяжесть пистолета в своей руке. Она посмотрела на обездвиженную на кровати девушку, глаза пленницы закатились от страха.

Она протянула руку, взяла пульт у Винн и жестом указала им на Йелени. — Веди себя тихо, или я опять их включу. — Она деактивировала наручники. Йелени издала небольшой всхлип, но не закричала.

— У Джасса была какая-нибудь заначка?

Она кивнула.

— Ты знаешь, где он её держал?

Пауза, а затем ещё один кивок.

— Забирай всё и проваливай отсюда. Убирайся из Хабара, если сможешь. Здесь нет жизни.

Йелени молчала, очевидно, подсчитывая, сколько доз «сонного» и котина сможет купить на накопленные Джассом деньги.

Винн и Неск посмотрели друг на друга, сняли наручники с девушки и с тела инфоброкера, а затем выскользнули сквозь выбитую дверь домициля. С громоздким трупом Джасса возиться не хотелось.

Выйдя в коридор, Неск не увидела никаких признаков того, что кого-то привлёк шум и крики, но этого и следовало ожидать. Винн вытерла руки о грязное полотенце, которое прихватила при выходе, и посмотрела на неё. — Не все способны отсюда бежать, Неск, — наконец сказала она.

Неск проигнорировала её замечание.

— Кто ещё был в твоём списке?

— Он и был списком. Всё, что я могу узнать от остальных — только те же самые слухи, которые уже слышали.

Неск задумалась на минуту. Затем она выругалась.

— Я знаю кое-кого ещё.

Винн нахмурилась: — Может быть, стоило сходить к «кое-кому ещё» прежде чем мы завалили этого мужика?

— Нет, — ответила Неск. — Не стоило.

— Это плохая идея.

Неск согласилась, но ничего не сказала.

Она стояла под одной из арок эстакады наземного транспорта. Дождевая вода толстыми слоями падала с обеих сторон, превращая мир Неск в двадцатиметровое пространство с пятнами на мостовой, исписанными стенами и кучами мусора. Фонарь, установленный далеко над ней в углублении скалобетона, был единственным источником освещения. Было уже далеко за полночь, до рассвета оставалось ещё несколько часов.

— Если толпа санкционеров вырвется из темноты, я не стану тебе помогать, — Винн говорила с ней через вокс-бусину, которую Неск спрятала за причёской.

— Я этого от тебя и не ожидаю.

Хотя такая перспектива была маловероятна; как и все остальные члены имперского общества, блюстители относились к Хабару как к отклонению, к чему-то, что можно игнорировать, если только оно не начинает серьёзно действовать на нервы. Такое отношение хорошо вознаграждалось — все картели и торговые синдикаты, имеющие интересы в Хабаре, расставались с чудовищным количеством денег, чтобы гарантировать, что в регионе правит кодекс Гаан, а не Лекс Алекто. В результате, лишь редкий и весьма глупый санкционер пересекал границы Ржавой воды, бассейна Кревельда и Дымоходов.

Вокс-бусина издала лёгкий треск, когда Винн открыла канал. — Он здесь.

Неск обернулась, когда за спиной сквозь завесу воды подъехала машина. Это был дорогой автомобиль, «Регена Тове», модель, предпочитаемая политическими кругами Варангантюа, состоятельными государственными служащими и преступниками, преодолевшими грязное убожество собственного происхождения. Владелец этой машины в какой-то степени принадлежал ко всем трём группам.

Тихо урчащий автомобиль остановился в нескольких метрах от Неск. Тонированные стёкла не позволяли заглянуть внутрь, так что её рука опустилась на рукоятку пистолета.

— Он там один? — прошептала она Винн.

— Понятия не имею. У него где-то установлена глушилка сенсоров. Но если кто-то за ним ехал, то они остановились вне зоны действия моего сканера.

После долгого, напряжённого момента дверь водителя открылась. Вышел пробатор-сеньорис Фаддей Маттикс.

Он хорошо сохранился. Маттикс никогда не был тем, кого Неск назвала бы красавцем; его нос слишком часто ломали, а порезы и шрамы, полученные за жизнь, проведённую в насаждении особой разновидности Лекс, оставили на нём свои следы. Но, несмотря на то, что он был старше Неск на пятнадцать лет, возраст не сломил его, и фигура под темно-серым бушлатом оставалась стройной. Умные, расчётливые глаза не потускнели на смуглом лице, изрезанном морщинами.

Он выглядел таким же ненадёжным ублюдком, каким его запомнила Неск.

Маттикс не подошёл ближе, молча наблюдая за Неск, стоя у открытой двери.

— Я не была уверена, что ты приедешь, — сказала Неск. Ей пришлось повысить голос из-за проливного дождя, бьющего по асфальту.

— Это был просчитанный риск, — крикнул он в ответ. — Я подумал, что ты не будешь связываться со мной после стольких лет только для того, чтобы прикончить.

— Я размышляла об этом.

Она и впрямь размышляла, часто.

Маттикс кивнул с язвительной иронией. Он сошёл на тротуар и захлопнул дверь машины.

— Я был, мягко говоря, удивлён, получив твоё сообщение, — произнёс он грассирующим басом. — Полагал, что ты мертва.

— Серьёзно?

Он пожал плечами. Неск не была уверена в том, что он не лжёт. Маттикс был одним из немногих, кто знал, куда она сбежала после того, как картели Хабара объявили на неё охоту.

Именно Маттикс положил начало событиям, которые перевернули её жизнь. Десять лет назад, когда он ещё был пробатором-новус, он два дня охотился за Неск в переулках, заброшенных торговых кварталах и трущобах. Но когда она наконец остановилась и развернулась, чтобы сразиться, он вышел к ней без оружия, даже после того, как она всадила лазерный луч в его бронированную куртку.

— Итак, ты восстала из мёртвых и вызвала меня посреди ночи на эстакаду в самом сердце Хабара. Почти разочарован, что всё это не ради того, чтобы убить меня.

— Как я уже сказала, я об этом подумывала.

— Я бы предположил, что есть другие лица, более достойные твоего гнева.

Неск нахмурилась, но не удивилась. Маттикс знал её — или, по крайней мере, знал, кем она была.

— Я хочу знать, где можно его найти.

— Кого? — невинно спросил пробатор.

— Пошёл ты, Маттикс. — Неск почувствовала, что её гнев нарастает, полузабытое разочарование и обида на его высокомерное превосходство вернулись после обмена парой слов.

Он поднял руки в покровительственном жесте примирения.

— Ладно. Но почему сейчас? У тебя было десять лет для того, чтобы воскресить свою особую неприязнь к Роману Вареку.

— Потому что время, когда стоило это сделать, давно вышло, — мрачно ответила она.

Маттикс медленно кивнул, делая вид, что обдумывает её слова.

— Только дурак пойдёт в одиночку за таким человеком, как Варек.

— Возможно. — Заявление Маттикса было грубой попыткой выяснить, есть ли у Неск прикрытие, но она не выдаст Винн, пока не убедится в том, что у Маттикса нет под боком группы санкционеров, скрытых за тонированным плексом автомобиля. — А что насчёт тебя? Неужели пробатор-сеньорис пришёл один в Хабар посреди глухой ночи?

Он вытянул руку.

— Можешь проверить.

Маттикс положил руку на неприметную часть кузова автомобиля, и все четыре двери беззвучно распахнулись. Неск, держа одну руку на рукоятке лазпистолета, осторожно обошла его и заглянула внутрь. Машина была пуста. Дорогая обивка из синтекожи была абсурдно непрактичного белого оттенка.

— Возможно, ты и в самом деле идиот, — сказала она.

Винн поднялась из-под кучи мешков с мусором на дальней стороне улицы, её руки крепко сжимали лазвинтовку модели «Монс». Маттикс резко обернулся, услышав движение, но, увидев её, скрыл свою тревогу за широкой улыбкой.

— А. Зара Винн, — крикнул он через дорогу. — Ты знаешь, что в Бастионе-С действует приказ, который обязывает всех блюстителей стрелять в тебя на поражение при первой возможности?

— Я бы не рекомендовала этого делать.

Винн не отрывала правый глаз от прицела дальнобойной лазвинтовки.

Он снова пожал плечами. Это была раздражающая привычка, рассчитанная на то, чтобы обезоружить, и Неск почувствовала, что едва сдерживает себя.

— Я бы тоже, — спокойно ответил Маттикс. — Полагаю, я тебя не видел. — Он снова повернулся к Неск, намеренно отворачиваясь от Винн. Неск, однако, хорошо разглядела выражение её лица, когда он это сделал.

— Итак, значит вы вдвоём против Варека, — тон Маттикса ничем не выдал его суждения о шансах подруг на успех. — Но я-то почему должен в этом участвовать?

— Потому что ты мне должен, ублюдок!

Неск подошла ближе, на расстояние вытянутой руки от него. Ей доставляло неистовое удовольствие видеть, как меркнет самоуверенное выражение лица Маттикса. Внезапная вспышка гнева была непреднамеренной, но ей стало приятно. — Ты испортил засаду.

Когда Маттикс наконец загнал Неск в угол, он сделал ей простое, но шикарное предложение: она сдаёт ему Варека, а он помогает ей бежать из Хабара. Неск рассмеялась ему в лицо и чуть было снова не выстрелила. Но что-то в его манере остановило её. Когда он говорил, она видела железную уверенность в себе, кичливое высокомерие, сравнимое с её собственным. Человек с такими амбициями и доступом к ресурсам блюстителей мог стать полезным союзником, и в её голове начал формироваться план.

В течение нескольких месяцев Неск передавала Маттиксу информацию об операциях Варека. О том, какие картели были его основными покровителями. Имена контактов, места встреч, и как часто они происходят. Каких посредников, инфоброкеров и законные конторы он использует за пределами Хабара для отмывания своих активов. Взамен Маттикс перевёл чистый планш на анонимный счёт, обеспечил Неск и её команде постоянный вид на жительство в сравнительно спокойном Кородильске и провёл малозаметную, но беспощадную войну против щупалец организации Варека.

Наконец, пришло время нанести удар в самое сердце. Выдержав несколько недель нарастающей ярости и паранойи Варека, Неск, блефуя сквозь страх, организовала ему и его группе ключевых союзников переезд из одного убежища в другое и проследила, чтобы их маршрут включал определённую улицу на окраине Хабара.

Неск не присутствовала при том, что последовало, но она ясно видела эти события в своём воображении. Она представляла себе это тысячу раз в последующие дни и недели.

Их ждали три отряда санкционеров. Они немного постарались скрыть свой статус офицеров Лекс, но, к сожалению, в руках у них были стандартные автоматы и шоковые булавы из арсеналов Бастиона. Хотя они уничтожили большую часть телохранителей и лейтенантов Варека, эгоизм и глупость блюстителей позволили самому Вареку сбежать, при этом наглядно выдав, кто его предал.

— Ты испортил засаду и испоганил мне жизнь.

— Иные скажут, что я подарил тебе жизнь, Неската, — мягко сказал Маттикс.

— Я никогда не собиралась покидать Хабар, и ты это знал.

Неск выплёвывала слова. Они вырвались потоком, как будто она приняла горькое рвотное средство, и теперь у неё не было выбора, кроме как выблевать правду, которую она так долго скрывала.

— Мы использовали друг друга. Ты произвёл несколько крупных арестов, чтобы пополнить послужной список и выделиться перед своими синемундирным начальством. А что должна была получить я?

Маттикс не ответил.

— Ты должен был убить для меня Варека! Наступило бы моё время. Вся его империя была бы моей.

Периферийным зрением она заметила небольшое изменение в позе Винн.

Но ты всё испортил, и мне пришлось выбрать бегство, которое ты мне предложил. И десять лет я была… никем. Убивала время. Смотрела, как проходит моя жизнь.

Она наклонилась к нему. — Ты ничего мне не дал. Ты мне должен, — повторила Неск.

Маттикс молча впитывал её яд. Когда Неск наконец остановилась, он спокойно ответил:

— Логово Варека в старом автомобильном мануфакторуме в нескольких километрах к западу от литейных заводов Антелли.

Он сказал это беззаботно, будто это была какая-то пустячная деталь. Пробатор протянул Неск небольшой прямоугольник картона, на котором аккуратным, плотным почерком был написана лок-ссылка.

— Честно говоря, я удивлён, что вам потребовалось так много времени для того, чтобы решиться на поиски.

Неск застыла на месте.

Маттикс с безразличным выражением лица уставился на неё в ответ. Он понимал ход её мыслей. Знал, что Неск будет подозревать его. Он, безусловно, был способен на убийство и на самые коварные манипуляции. Она заглянула в его глаза, пытаясь понять причастен ли Маттикс к убийству её мужа.

— Ты видел отчёт вериспекса о Рене. Ты знал, что я вернусь.

Он снова пожал плечами. В этом жесте не было ни веселья, ни намёка на уловку. Неск почувствовала, как часть напряжения улетучивается.

— Ты ведь на самом деле не думал, что я умерла?

— Нет, — сказал он с тонкой улыбкой. — Я десять лет искал тебя в инфопелене. Я знал, что в какой-то момент ты всплывёшь. — Его улыбка померкла. — Мне жаль, что для этого потребовалась смерть Рена.

Он протянул карту. Неск взяла её.

— Ты крепкий орешек, Неската. Ничто тебя не убьёт, если только сама не позволишь себе умереть.

Он повернулся и снова похлопал по корпусу машины, дверь водителя распахнулась.

— Роман Варек — психопат-убийца, и городу без него будет лучше. Желаю удачи. — Он взглянул на другую сторону улицы и коротко кивнул: — Рад был тебя повидать, Винн.

Маттикс забрался в машину прежде, чем она успела что-то ответить.

Неск смотрела, как автомобиль удаляется с урчанием разгоняющихся двигателей. Маттикс проскользнул сквозь завесу льющейся воды и исчез в темноте так же быстро и незаметно, как и появился.

Она услышала шаги переходящей улицу Винн и почувствовала на себе пристальный взгляд. Неск ничего не сказала. Она смотрела на маленькую картонную записку.

Десять лет сожалений. Целая жизнь, состоящая из боли и ночных кошмаров. Конец всему этому был положен в этом безобидном наборе букв и цифр, в нескольких километрах к западу от заводов Антелли.

Она посмотрела на Винн. — Поехали.

— Ты собиралась мне об этом рассказать?

— Нет.

Они оставили автомобиль Винн в полукилометре от входа в разрушенный комплекс мануфакторума. Найдя пролом в ржавеющем решётчатом ограждении, они пробирались между курганами из растрескавшегося скалобетона и осыпавшейся кирпичной кладки, которую кучей сгребли к границам участка спустя некоторое время после его обрушения.

— А Джиска и Марини были в курсе?

— Нет.

Неск подавила ругательство, пнув отслаивающийся выступ арматуры, когда перелезала через груду каменной кладки. Было ещё темно, хотя дымовая пелена на востоке начала светлеть с приближением утра.

— Почему?

Она не рассказала никому из них о своём сговоре с Маттиксом, даже Рену, храня секрет в течение нескольких месяцев, пока план приходил в движение. Только когда всё рухнуло, она обеспечила их похищенными деньгами, наборами поддельных удостоверений личности и транзитных документов.

Она рассказала им, что её сговор с Маттиксом — это способ купить свободу от ужасов Хабара, сделка с дьяволом, заключённая только ради них. Они говорили об этом всю жизнь, с самого детства, когда приходилось делить одно одеяло на всех, чтобы отгородиться от ночных угроз. Неужели это предательство, если она всего лишь дала то, что по их же словам, они хотели столько лет?

Неск знала, почему не сказала никому из них правду. Она помнила, как внезапно накатил ужас, когда до неё дошла короткая вокс-запись Маттикса. Она была достаточно прагматичной, чтобы не пытаться осуществить неудачный план, но зачем-то позволила себе довериться заверениям Маттикса. Она представляла себя обладающей той властью, которой обладал Варек, наконец-то получившей определённую степень безопасности и уважения после целой жизни, проведённой в ужасе. Когда Варек избежал вполне заслуженной ликвидации, Неск увидела, как это будущее испарилось, словно горящий этанол, и ей стало стыдно за то, что вообще хотела этого.

— А что бы это изменило?

Винн не ответила, но Неск почувствовала её гнев. Винн похожа на переполненную цистерну с прометием. Стоило только клапану или уплотнителю поддаться — и поток горечи хлынет наружу.

Неск вскарабкалась на груду спрессованных камней и обломков, вдвое превышающую её рост, и опустилась на четвереньки. Она подняла голову, чтобы высунуться за вершину груды, когда Винн молча улеглась рядом с ней.

В сотне метров впереди находился небольшой ангар для технического обслуживания и короткое здание с рабочими помещениями, освещённые прожекторными люменами, установленными на стойках по всему двору. Из открытых ворот проливался белый свет, но Неск никого не могла разглядеть внутри. Полоса асфальта, потрескавшегося от запущенности и времени, шла от двора к периметру и соединялась с дорогой, огибающей мануфакторум.

Неск посмотрела на Винн, которая аккуратно раскладывала их запасы взрывчатки в два подсумка из синтеткани. — Что думаешь?

Винн подняла взгляд, потом снова сосредоточилась на зарядах. — Хорошо, что мы это прихватили.

Взрывчатка была идеей Винн. Маттикс ничего не сказал о размерах предприятия Варека, но было ясно, что при любом боестолкновении они вдвоём окажутся в меньшинстве и без должной огневой мощи. Их план состоял в том, чтобы подобраться поближе, убедиться, что Варек находится внутри здания, а затем обрушить стены мануфакторума на него и его людей.

Винн передала одну из сумок Неск, а другую повесила на плечо. Она проверила предохранитель на детонаторе, затем засунула его в куртку. Она снова подняла голову, давая аугметике поработать.

— Я не вижу никаких лазерных растяжек или датчиков движения.

— А ты и не увидишь.

Неск помнила, что Варек мало доверял более сложным формам противодействия проникновению, предпочитая полагаться на охранников, накачанных стимуляторами ради повышенной бдительности, и стаям канидов, которые свободно бродили по внутренним помещениям его комплекса.

Между ними снова повисло молчание. Неск почувствовала, что начинает говорить, прежде чем поняла, что хочет сказать.

— Винн… Спасибо тебе. Ты не должна была идти со мной.

Винн не смотрела на неё.

— Должна была.

Она плавно поднялась, тень на фоне серых обломков.

— Ты не единственная, кто жалеет о произошедшем.

Она направилась вниз по склону к ангару для технического обслуживания. Неск подхватила второй подсумок со взрывчаткой и последовала за ней.

Подход к ангару был без охраны и каких-либо препятствий, так что они быстро проскочили через кустарник. Приблизившись, из открытого входа в помещение диверсантки услышали мужские голоса и замедлили шаг. Винн жестом подозвала Неск и направилась вправо, в ещё большую темноту, пересекая подъездную дорогу и направляясь к дальней стороне ангара. Неск пошла налево, держась подальше от кругов света, отбрасываемых шипящими прожекторами.

Она остановилась возле нижнего уровня офисных помещений, настороженно ожидая каких-либо признаков движения внутри. До ангара было меньше двадцати метров, и она смогла заглянуть внутрь. Четверо мужчин в разномастных комбинезонах сгрудились вокруг светящегося обогревателя. У каждого из них на поясе висел пистолет, а у одного через плечо был перекинут автомат. Неск была слишком далеко, чтобы расслышать тему разговора, но время от времени она улавливала смех.

Она потеряла Винн из виду, но в этот момент Неск доверяла ей больше, чем себе. Казалось, всё тело дрожит от нервной энергии. Она покрепче затянула на спине рюкзак и подкралась ближе.

Неск не видела Варека, когда пробиралась мимо входа, но прикрепила первый подготовленный заряд к стене ангара. Взрывчатка была размером с два сжатых кулака, с простым взрывным колпачком, соединённым с коротковолновым вокс-приёмником. Неск спрятала его в тени ржавого водосточного жёлоба и направилась дальше вдоль стены.

К тому времени когда она достигла заднего угла здания, Неск установила ещё два заряда, и у неё в сумке оставалась последняя взрывчатка. Она наклонилась, чтобы поставить её на взвод, размышляя, как ей выяснить, находится ли Варек внутри.

Незамеченная Неск дверь за её спиной распахнулась, и один из людей Варека вышел, держа в руках палочку лхо.

Его сапог задел сапог Неск. Они оба замерли, удивлённо глядя друг на друга.

Неск вскочила на ноги, но бандит оказался быстрее. Он ударил коленом в лицо, и ей пришлось извернуться, чтобы принять удар на плечо. Она ударилась спиной о стену ангара. Бандит позвал на помощь, и она вонзила ему в горло костяшки пальцев. Неск почувствовала, как хрустнули хрящи, и изо всех сил нанесла повторный удар. Он упал на землю.

Она побежала прямо в темноту, и едва успела сделать пять шагов, как что-то врезалось ей в затылок.

Её зрение поплыло, и она свалилась на землю. Неск почувствовала во рту вкус гравия. На неё посыпались новые удары, и она попыталась свернуться в клубок.

Руки схватили её, подняли за воротник. Она лишь наполовину осознавала, что её тащат по грязи, в глазах всё ещё плясали звёзды. Она смутно слышала звуки выстрелов и думала о Винн.

Руки, державшие её за воротник и пояс, разжались. Пол ангара поднялся ей навстречу.

Неск не знала, сколько времени там пролежала.

Она не знала, где вообще находится это «там». Мысли двигались медленно, скорее в потоке ощущений, чем в сознании. Поверхность под ней была скользкой и прохладной. В горле першило от вони прометия. Когда Неск попыталась пошевелиться, она поняла, что руки закованы за спиной. Это ощущение заставило вздрогнуть, и внутреннего сотрясения от ужаса оказалось достаточно, чтобы она смогла прорваться сквозь туман забытья.

Она лежала на боку под крышей ангара, уткнувшись лицом в скалобетонный пол. Неск попыталась приподняться и услышала голоса — людей Варека, говоривших тихим, насмешливым тоном. Они стояли позади неё, вне поля зрения. Винн она тоже не видела.

Что-то выдохнуло тёплый, гнилой воздух ей на затылок, и Неск невольно напряглась. Затем это нечто гавкнуло. Звук был глубоким и пугающим, как скрежет тектонических плит, он проник в первобытные каналы мозга Неск и вызвал ужас, который ощущался на генетическом уровне. Она неловко увернулась в сторону, связанные руки заскребли по земле.

В нескольких сантиметрах от лица находился массивный канид, удерживаемый при помощи цепи толщиной с её запястье двумя крупными мужчинами. Он снова зарычал. Её голова целиком поместилась бы в массивной вонючей пасти. Неск отшатнулась при виде выпуклых мускулов под тугим чёрным мехом. Зверь был неправильной формы, громоздкий, такого тела не должно быть ни у одного животного.

— Аполликс, к ноге.

Голос, глубокий, как рык канида, отозвал зверя. Голос вгрызался в само существо Неск, затмевая всё остальное; звучный бас, который она пыталась забыть десять лет.

Канид издал последний рык, прозвучавший как гром, и отвернулся. Когда он сдвинул свою массивную тушу в сторону, Неск почувствовала, как у неё свело живот. Она задыхалась от страха, настолько сильного и ощутимого, что чувствовала вкус желчи на языке.

Роман Варек всегда был чудовищем. Когда Неск была в его власти, он постоянно принимал гормоны роста и мышечные стимуляторы — отчасти вспышки ярости были симптомом их воздействия на организм. Но то, что сейчас возвышалось над Неск, было буквально чудовищным: раздутый гротеск высотой более двух метров. На шее, на плечах, на всём ужасающем туловище Варека вздувались плиты имплантированных мышц.

Волчья ухмылка исказила черты лица, словно натянутого на череп. — Неската Рахен… — Он произнёс её имя нараспев, наслаждаясь каждым мгновением. — Святой Трон, как я жаждал этой встречи.

Неск ничего не ответила, слишком занятая борьбой со страхом. Она сосредоточилась на деталях. Холодная гладь скалобетона под ней. Жёсткий металлический край чего-то, что сковывало запястья. Всё, что отвлекало внимание от человека, который, так или иначе, доминировал над ней всю жизнь.

Позади Неск раздался топот сапог. Она хотела повернуться, чтобы посмотреть, но не смогла. Варек тоже не отводил взгляда, их связывала взаимная ненависть.

Что-то свалилось на пол рядом с Неск, и она наконец отвела взгляд. Двое из людей Варека повалили Винн рядом. Та скорчилась от боли, глаза были зажмурены. Сцепленные руки крепко прижаты к животу. Оковы Неск, которые они использовали для удержания Джасса и Йелени, были застёгнуты на запястьях Винн и, предположительно, Неск тоже.

— И Зара Винн! — воскликнул Варек. Ликование, исказившее его лицо, выглядело отвратительно. — Император сегодня и впрямь воздаёт сторицей!

— У них с собой было вот это.

Один из бандитов поднял подсумок, набитый зарядами взрывчатки. Он показал детонатор, который, очевидно, отнял у Винн.

Варек обернулся к нему.

— Мне. По. Хрен, — прорычал он. Он выхватил детонатор из рук мужчины, который отступил в толпу людей за спиной своего босса, всё ещё держа мешок со взрывчаткой.

Варек навис над Неск. От него исходила едва сдерживаемая жестокость, отравляющая воздух будто кислый запах. — Знаешь ли ты, как долго я мечтал об этом моменте?

— Примерно столько же, сколько и я. — Неск была потрясена тем, что вообще издала хоть какой-то звук. Она потерпела неудачу, полный провал, но упрямый уголёк гордости не позволял ей показать свой страх.

— Ха! — Варек издал смешок, который заставил Аполликса зарычать в ответ. — Я скучал по твоей нелепой воинственности, Рахен. Ты всегда была моей любимицей.

Он жестом подозвал одного из мужчин, стоявших позади него, и тот шагнул вперёд. Марес, вспомнила Неск, жалкое существо, следовавшее по пятам за Вареком все годы, что она служила ему. Марес со злобной улыбкой снял с пояса тонкий пульт, и Неск внутренне напряглась, когда он нажал на кнопку.

Неск дёрнулась, руки, ноги, грудь и челюсть пронзило электрической дугой. Боль была почти терпимой, что-то вроде судороги всего тела, которая выжимала дыхание из лёгких. Хуже была беспомощность: её разум взывал к движению, но тело не слушалось. Она видела глаза Варека, наблюдавшего за ней, его лицо светилось радостью садиста.

Она посмотрела на Винн, рот которой был искажён беззвучным криком. Наручники заставили её выгнуться, подобно складному ножу, раскрывая свежую рану на животе.

Ток внезапно пропал, и они обе рухнули на пол. Задыхающаяся Винн поймала её взгляд, выражение лица было нечитаемым.

— Я буду долго этим наслаждаться, — сказал Варек, обращаясь как к своим людям, так и к Неск с Винн.

Но затем что-то произошло с его лицом, когда он снова повернулся к Неск. Жестокость словно испарилась, и жуткие черты приобрели иное выражение, похожее на озабоченность. Он наклонился, и Неск поборола желание вздрогнуть.

— Почему ты вернулась? Ты ведь убежала. Ты должна была понимать, что случится, если я найду тебя.

Неск устремила на него взгляд. Последние остатки страха исчезли, поглощённые пылающим факелом ярости.

— Ты убил Рена.

Наступила секундная пауза, а затем Варек разразился смехом. Во весь голос, упираясь руками в колени. Его банда последовала примеру. Вокруг раздался грубый, неистовый вой. Неск почувствовала, как что-то сжалось внутри.

— Я не убивал его, Рахен! — воскликнул Варек, как только успокоился. — Пока ты сама не доставила себя ко мне, я и понятия не имел о том, что кто-то из вас ещё жив. — Его голос внезапно упал. — Но я всегда надеялся. Вы мне задолжали свои мучительные смерти.

Неск видела, что он говорил правду. Он не убивал её мужа.

Ужас, холодный как лёд, закрался в сердце. Она бросила своих детей, отдала себя и Винн на милость чудовища, потому что инстинкты не позволяли ей предположить, что кто-то, кроме Варека, мог убить Рена. Она обмякла, силы покидали её, как вода покидает прорвавшийся резервуар.

Варек увидел, как потемнело её лицо, и снова рассмеялся.

— Я наслаждаюсь нашим воссоединением! Вы с Зарой здесь, а тот коротышка Рен, очевидно, мёртв. Мне кажется, что скучаю по остальным членам вашей жалкой маленькой команды. — Варек сделал паузу. — Куда ты их попрятала? — спросил он, растягивая угрозу, как будто медленно обнажая клинок.

Неск подняла голову и изрыгнула на него череду проклятий.

— Я очень рассчитывал именно на такой ответ.

Его глаза остановились на ней, наслаждаясь моментом. Неск сместила вес, пытаясь встать.

— Аполликс. Жрать.

Люди, державшие канида, бросили цепи и поспешно отступили назад. Канид издал рык, который отозвался в желудке Неск, и двинулся вперёд.

Винн испустила небольшой вздох. Неск посмотрела на неё. Глаза Винн были огромными, её аугметические радужки почти потерялись в расширенных зрачках. Её тело, казалось, дрожало, охваченное спазмом, который длился два удара сердца Неск.

Затем она прыгнула, да так быстро, что уследить невозможно. В одно мгновение Винн лежала во весь рост на каменном полу, а в следующее — уже летела, вытянув тело, руки с лезвиями тянулись к горлу мастифа. Он взвизгнул, когда она нанесла удар, женщина и канид упали в узел из трепыхающихся конечностей и звериного рычания.

— Убейте её! — прорычал Варек. Его люди подняли оружие.

Неск вскочила на ноги. Она в два шага преодолела расстояние до Мареса и неловко врезала локтем в лицо. Его руки взлетели к сломанному носу.

По чистой случайности она поймала падающий пульт. Пальцы нащупали руну деактивации, и наручники слетели в тот же миг, когда кулак Варека врезался ей в лицо.

Он бросился на неё в звериной ярости, каждым ударом сотрясая зубы в её челюстях и погружая сознание во всё более глухую тьму. Люди Варека не стреляли; он находился между Неск и ними. Очевидно, что они не рисковали открывать стрельбу и по отвратительному каниду своего босса.

— Я с тебя живьём кожу сдеру! — Варек выкрикивал угрозы, обрушивая удары. — Я вырву сердце из твоей груди! — Удар. — Я выжру глаза из твоего черепа! — Удар.

Сквозь зыбкое туннельное зрение Неск смутно видела плоскую серую форму детонатора взрывчатки, прикреплённой к внешней стороне пальто Варека. Из последних сил Неск протянула руку и схватила его.

Варек ударил её ещё раз, затем схватил за плечо и притянул к себе.

— Я испепелю твою душу, — выдохнул он с убийственным выражением лица.

Неск подняла на него глаза и улыбнулась окровавленными зубами.

— Тогда сгорим вместе.

Она нажала на кнопку детонатора.

Заряды взорвались, извергнув струю пламени, перекинувшуюся на крышу ангара техобслуживания. Взрыв испепелил людей Варека, но его тело защитило Неск от огня, охватившего их обоих. Неск отбросило на землю, и она задохнулась от глотка перегретого воздуха, жаром пронзившего горло.

Она не знала, сколько пролежала на полу. Боль привела в чувство, и Неск огляделась вокруг слезящимися глазами. Она не видела, зацепило ли взрывной волной Винн. Один из людей Варека всё ещё стоял на ногах, но остальные валялись на полу или попали в зону детонации. Пламя добралось до нескольких наполовину заполненных бочек с прометием, раздался очередной взрыв, сотрясший Неск.

Она поднялась на ноги. — Винн! — попыталась крикнуть она, но имя зазвучало хриплым шёпотом. В горле стояла обжигающая боль, а во рту ощущалась липкая влажность крови. Её нога что-то задела. Из чьей-то руки выпал автомат и докатился до неё по полу. Она тупо посмотрела на него, пытаясь вспомнить, что это и что с этим делать.

Варек вышел из пламени, ревущая глыба из обожжённой кожи и кровоточащих мышц. Волосы и одежда сгорели, и с груди, когда он, прихрамывая, выбирался из ада, падали обрывки обугленной ткани.

— Рахен!

Он выкрикнул имя как проклятие, боль и ярость выплеснулись в едином мучительном рёве. Спотыкаясь, он направился к Неск, шатаясь, будто пьяный.

Она нагнулась и схватила автомат, успев сделать один выстрел, что вонзился в мясистое плечо Варека, прежде чем он выбил из рук оружие. Он бросился на неё. Неск отпрянула назад, но каблук заскользил по чему-то, и она свалилась, приземлившись на осколок металла, который вонзился ей в бедро. Она оскалилась и пнула Варека ногой. Подошва ботинка врезалась в его колено. Он зарычал, падая, и рухнул на другую ногу. Неск откатилась в сторону, почти ничего не соображая, видя всё в мельтешении непонятных образов.

Неск почувствовала, как перекатилась через что-то, этот предмет лязгнул, и потянула руку вслепую. Это был какой-то рычаг, гладкий прут из ферростали толщиной с её большой палец и длиной с предплечье. Она схватила его, поднимаясь на ноги.

Варек всё ещё лежал, но Марес, из носа которого струилась кровь, набросился на Неск справа. Сталь, казалось, двигалась сама по себе, поднимаясь по дуге, чтобы соединиться c его подбородком. За долю секунды до удара, сквозь дымку боли и сотрясения Неск успела заметить, как выражение животной ярости противника превратилось в шок. Лицо смялось с тошнотворным хрустом раскалывающейся кости, и он рухнул на землю у её ног.

Варек снова поднялся на ноги. Неск развернула прут и сделала обратный выпад, прицелившись в голову. Варек поймал оружие одной рукой. От удара что-то сломалось в его ладони, но он с воплем вырвал рычаг из её хватки. Неск что-то ударило по лицу, и всё вокруг потемнело. Он ударил снова с силой гидравлического молота, и она попятилась назад, ударившись об острый край стойки с оборудованием.

Сокрушительная сила схватила Неск за плечо, прижав к месту. Она заметалась по стеллажу, хватаясь за всё, что попадалось под руку. Её рука наткнулась на край чего-то острого, но оно порезало ей пальцы, и она отшатнулась.

Варек навис над ней, маслянистая кровь капала ей на лицо. Он отвёл назад массивный кулак.

Что-то бросилось ему наперерез — пятно чёрной синтекожи и ярости. Винн обрушилась на Варека всей тяжестью своего тела и глубоко вонзила когти в обнажённую плоть торса. Завывая от боли, Варек споткнулся, но не упал. Неск наконец выхватила острый инструмент со стеллажа и сделала выпад.

Острие пробило мышцы, сухожилия и вены на шее Варека, и сквозь затуманенное зрение Неск увидела красное пятно. Варек отпустил её, его руки метнулись к горлу, чтобы зажать страшную рану. Кровь потоком хлынула сквозь пальцы.

Он упал на колени, посмотрев на Неск, бледные глаза наполнились яростью. Неск смотрела в ответ, мысли путались. Он повалился на бок, жизнь толчками выплёскивалась из Варека в растекающуюся под его телом багровую лужу.

Край инструмента резал руку. Неск выронила его, внезапно заметив жгучие порезы на пальцах. У неё вырвался всхлип, и она прижала руку к груди.

— Неск, — произнёс голос, полный боли.

Винн распростёрлась на полу, её собственные раны кровоточили с ужасающей скоростью. Лазерный выстрел прижёг рану над бедром, но и она открылась. Мастиф почти прокусил её левую руку насквозь и пропорол зубами бок. Неск видела белизну открытых переломов, а с бедра Винн свисали клочья кожи — синтетической и её собственной — и обломки костей. Неск не понимала, как Винн вообще осталась жива и тем более — в сознании. Она огляделась по сторонам, но не увидела канида.

Те немногие люди Варека, которые ещё были живы, нестройно орали. Неск наклонилась, чтобы схватить автомат, который Варек выбил у неё из рук, но вместо этого упала на четвереньки. Тело кричало, чтобы она остановилась, поддалась удушающей агонии, горящей в руках, в горле, на лице.

Она подтянула к себе автомат и надавила на спуск окровавленным пальцем. Оружие загрохотало, выпустив серию выстрелов. Неск не знала, попала ли она в кого-нибудь, но ей было всё равно. Она выстрелила ещё раз, затем отбросила пушку в сторону.

Неск заставила себя подползти к Винн. Взяв подругу за целую руку, она перекинула её через плечо. Винн издала приглушённый стон и каким-то образом встала на ноги. Она двигалась слабо; боевые стимуляторы, которые, очевидно, выделяли её железы, позволяли ей двигаться так, как Неск никогда не видела, и выдерживать больше, чем может выдержать любой нормальный человек, но их запас явно подошёл к концу.

Неск и Винн, опираясь друг на друга, вышли на прохладный ночной воздух. Позади них в ангаре технического обслуживания бушевал огонь, поглощая Романа Варека и останки его последователей.

Грудь Винн под бинтами постоянно вздымалась и опускалась. Несмотря на коктейль из болеутоляющих и контрафекционных, вливающихся в её кровь, она не отрывала свой взгляд от лица Неск.

— Если собираешься уходить — уходи. Не затягивай.

К автомобилю Неск её уже несла. Когда Винн окончательно потеряла сознание, Неск уложила её на пассажирское сиденье, а затем прохромала к месту водителя.

— Куда ехать, Винн? — в отчаянии спросила Неск. Она едва издавала звуки; израненное огнём горло было сплошной агонией, каждый вздох словно нож резал её нутро.

— Винн? Винн? — Она трясла подругу за плечо, схватила её за голову, а затем, наконец, влепила ей пощёчину, достаточно сильную, чтобы привести в чувство.

— Давай, Винн. Я не знаю, куда тебя отвезти на починку.

Винн протянула дрожащую руку к бардачку. Неск потянулась, открыла его и достала изящный инъектор. Она понятия не имела, что в нём, но сильно прижала его к верхней части бедра Винн. Та почти сразу же вздохнула и ещё глубже вжалась в сиденье.

— Винн, если ты не скажешь мне, куда ехать, ты умрёшь.

Истекающая кровью, сломленная убийца смотрела на неё едва приоткрыв глаза.

— Лок-ссылка, — прошептала она.

Неск ткнула пальцем в активатор транспорта и заставила его вялый машинный дух проснуться. Её рука зависла над консолью управления.

— Восемь… восемь-два-четыре… — тихо продиктовала Винн строку буквенно-цифрового шифра. К тому моменту, когда двигатель машины завёлся, она снова потеряла сознание.

Простейший автопилот машины доставил их сквозь рассветный туман к хирургеону-нелегалу, хотя к тому времени, как они добрались до места назначения, Неск уже почти потеряла сознание. Седой мужчина лет пятидесяти открыл заднюю дверь своей клиники при звуке подъехавшего автомобиля. Он заглянул внутрь, оценил состояние пассажиров и одарил Неск усталым взглядом.

— Что она натворила в этот раз?

Это было три дня назад.

Хенниг, хирургеон, суетился в своей маленькой реанимационной, проверяя трубки и аппараты, подключённые к пациенту. Он был сложным и нервным человеком, который с трудом выносил присутствие Неск, но он сумел стабилизировать состояние Винн после тяжёлой шестичасовой операции, и у него была очень хорошо организованная клиника.

— Я должна вернуться, — шёпотом сказала Неск. Хенниг лечил и её, по его словам, голосовым связкам был нанесён необратимый ущерб. Она использовала последние остатки своего планша, чтобы оплатить серию кортикальных инъекций для заживления горла и погасить непомерно высокие расходы на медобслуживание Винн.

— Мне нужно отметиться у начальства в Официо, — это было слабое оправдание, и они обе это знали. — И дети…

— Что я тебе говорила? Не затягивай.

Она не могла винить Винн за гнев. Неск снова бросила её, снова причинила ей ненужную боль и подвергла опасности. Снова.

Правда заключалась в том, что Неск не хотела возвращаться в Кородильск. Рен был мёртв. У неё были дети, но заслуживают ли они такой матери, как она? Прошедшая неделя была наполнена насилием, болью и страхом, но впервые за много лет она почувствовала себя по-настоящему живой. Способен ли такой человек воспитать детей?

А ещё была Винн. По милости Трона она не получила серьёзных травм внутренних органов, но ранения, полученные в схватке с адским канидом Варека, будут заживать месяцами, и у неё были враги, которые явятся, стань им известно, что она в таком состоянии. Винн сказала, что Хенниг не допустит этого — «я обеспечиваю его достаточно большим объёмом работы», — но мысль о том, чтобы снова бросить друга, причиняла больше боли, чем телесные раны.

Но Неск должна вернуться. Она знала это, как и Винн. Это была своего рода трусость. Она не была достаточно храброй, чтобы убежать от того, кем стала, кем ей пришлось стать за годы, проведённые в попытках спрятаться. Её дети были тем оправданием, которое Неск использовала, чтобы вернуться ко лжи, которую создала, чтобы спрятаться от своей истинной сущности.

— Я могла бы вытащить тебя из Хабара, — жалко предложила Неск. — В Кородильске тебе будет безопаснее, пока ты выздоравливаешь.

— Ха! — рявкнул Хенниг, но, увидев лицо Винн, обратил смех в кашель и шаркающей походкой вышел из комнаты.

— Ты можешь бежать, Неск. Я не побегу. — Презрение в голосе Винн черпалось из глубокого, горького колодца. — Тебе пора домой.

Неск беспомощно кивнула. Она подняла небольшую синтетканную сумку с инъекторами и повернулась, чтобы уйти.

— Передавай привет Джиске и Марини, — неожиданно сказала Винн ей в спину. — Скажи, что я по ним скучаю.

Неск повернулась к своей подруге.

— А по мне ты скучала?

Кристально-голубые глаза Винн снова уставились на Неск.

— Просто уходи.

Неск, прихрамывая, вошла в «Ненависть и милосердие», между колоннами которого лилось полуденное солнце. Она шла медленно, каждая часть тела болела от судорог, вызванных многочасовым сидением в пассажирском вагоне маглева. Женщина в униформе официанта направила её к грузовому лифту, который довёз Неск до предпоследнего этажа.

Марини ждала её.

— Святой Трон, — вздохнула она, когда дверь с грохотом распахнулась. Даже спустя несколько дней лицо Неск всё ещё представляло собой массу жёлтых и фиолетовых синяков.

— Дети в безопасности? — спросила Неск, её голос едва поднимался выше шёпота.

— Они в порядке. Но сначала ты должна пойти со мной.

Недоумевая, она позволила Марини провести её вниз по лестнице и по коридору к складскому помещению. Одной рукой Марини сжала руку Неск, а другой постучала в дверь.

Открыла Джиска. Внутри был один лишь голый металл, освещённый единственной блескосферой. Пол был испачкан кровью. Неск напряглась.

Двое мужчин сидели на металлических стульях в центре комнаты, связанные и с кляпами во ртах. Нет, не мужчины, а мальчишки, всё ещё болтающиеся на крючках подросткового возраста. Лори, охранница, которая всего неделю назад сопровождала Неск в офис Джиски и Марини, стояла позади них, крепко сжимая в руке автопистолет.

— Что это? — спросила она. Было трудно сосредоточиться, мысли плыли, как баржа в тумане.

Марини вошла в комнату следом за ней, её рука всё ещё лежала на руке Неск.

— Это наркобарыги, которые убили Рена, — сказала она.

Откуда-то издалека Неск слышала, как Джиска объясняет, что произошло. Рен, в приступе идиотизма, вызванного сомной, воспользовался возможностью украсть большую часть запаса этой парочки. Двое малолеток поймали его и, сами пребывая в размытом сознании из-за наркотического опьянения, решили сделать из него пример. Для Джиски и Марини, имевших связи в подполье Кородильска, найти этих сопляков не составило труда.

Но Неск не слушала. Она потерялась, разум унёсся куда-то в жаркие и тёмные дали. Стыд пылал в каждой клеточке тела.

Она не плакала. Ей не о чём было плакать, только пустота, которая широко зияла, поглощая гордость, высокомерие, идиотские, совершенно ошибочные инстинкты, оставляя только зазубренную крошку ненависти к себе.

Она почувствовала что-то холодное на своей ладони и поняла, что достала пистолет. Она посмотрела вниз — на пистолет. Вверх — на двух молодых людей. И снова на пистолет. Ей потребовались все силы, чтобы поднять ствол и засунуть обратно в кобуру.

Марини осторожно развернула Неск и вывела в коридор. Мгновение спустя Джиска последовала за ними, крепко закрыв дверь к наркоторговцам и их надзирателю.

Неск посмотрела на них обеих. После всего, что они разделили, через что она заставила их пройти, она всё ещё должна просить их о чём-то.

— Мне нужно, чтобы вы присмотрели за Каран и мальчиками, — прохрипела она. Из-за боли в повреждённом огнём горле ей было трудно говорить.

Они обе кивнули в знак понимания.

— Ты хочешь их увидеть? — спросила Марини. Неск покачала головой. Это было бы слишком, такой удар может сломить её окончательно.

Она посмотрела на своих старых подруг и увидела на их лицах жалость. Это было больше, чем она заслужила. Неск одарила их крошечной, щербатой улыбкой благодарности, повернулась и, прихрамывая, пошла обратно к лифту.

Снаружи, в суровом свете дня, Неск остановилась в молчании.

Она не знала, что делать. Делать было нечего. Она медленно опустилась на землю, прислонившись спиной к грубым выступам скалобетонного столба. Она потерпела неудачу во всех отношениях, в которых только можно потерпеть неудачу.

В пустоте своего разума Неск зацепилась за что-то. Нечто зыбкое, несущественное, но усиливающееся по мере фокусировки. Это было чувство праведной ярости, которое она испытала, когда зазубренный инструмент в руке вскрыл горло Романа Варека, выпустив наружу его жизнь.

Внезапный, неугасимый гнев — на себя, на Варека, на Рена, на весь мир — вспыхнул в ней, жгучая потребность бороться, бороться и бороться, пока сам город не превратится в руины под её сапогами, или она не будет погребена под ним.

Она знала подходящее место, куда она могла уйти и где могла выместить свой гнев.

Неск поднялась на ноги и направилась обратно в Хабар.