Незаконченное дело / Unfinished Business (рассказ)

Перевод коллектива "Warhammer: Чёрная Библиотека" Этот перевод был выполнен коллективом переводчиков "Warhammer: Чёрная Библиотека". Их канал в Telegram находится здесь.

WARPFROG Гильдия Переводчиков Warhammer Незаконченное дело / Unfinished Business (рассказ)
Автор	Джуди Рид / Jude Reid
Переводчик	Macíque
Редактор	Vasiliy, Dark Apostle
Издательство	Black Library
Серия книг	Темный прилив / Darktide
Год издания	2024
Подписаться на обновления	Telegram-канал
Обсудить	Telegram-чат
Скачать	EPUB, FB2, MOBI
Поддержать проект

— Знавал я одного такого же, — говорит мне ветеран, пока наш десантный корабль стремительно несётся вниз во тьму. — Высокомерный ублюдок. Думал, что он круче всех. Умнее. Сильнее. Везучее. Точь-в-точь как ты.

Остальные два члена нашего отряда отказников молча сидят напротив. Глаза проповедницы Евдоры крепко закрыты, побелевшие от напряжения пальцы держат рукоять цепного меча, губы шевелятся в бесконечной навязчивой молитве. Рядом сидит дрожащая от ужаса и называющая себя огрином грубо обтёсанная гора мускулов и жира, чьи поросячьи глазки широко распахнуты, а мокрые губы сжаты в бескровную линию.

Кретин ошибается.

Я не сравниваю себя с этими сточными отбросами.

При всех моих грехах я точно знаю, что лучше.

Челнок начинает дергаться, и огрин издает жалобный стон.

— Босс, мне это не нравится.

— Знаю. — Ветеран наклоняется и похлопывает того по огромной руке. — Здоровяк, ты же помнишь, что можешь звать меня Винсет, да?

— Звать тебя Винсет, — кивает бугай. — Окей, босс.

Ветеран закатывает глаза.

— Ведьма, вот тебе бесплатный совет, коль уж мы тут вместе оказались. Хочешь выжить — будь сильной или тупой, а в идеале — и той, и другой. У Большого Джака с этим порядок, а вот в остальных я не уверен.

Невысказанные слова обжигают язык. Я могла бы рассказать, что меня испытывали задолго до прихода Чёрных кораблей, до того, как я предстала перед божественным судом Астра Телепатика, — но какой в этом прок? Теперь мы все отказники, и моя прежняя служба псайкером-примарис ничуть не важнее его выцветших фиолетовых глаз. Наше прошлое — гниющий труп. Равно как и будущее тоже. Когда это место нас заберёт — а оно заберёт непременно — мы проведём вечность в составе мерзкой ковыляющей орды.

Корабль дёргается и замирает. Винсет вскакивает прежде, чем шасси касаются земли, и успевает перепроверить своё лазружье, пока переборка со скрежетом ползёт вверх. Я тоже проверяю оружие — штатный лазпистолет и боевой нож, рассчитанный на руки вдвое крупнее моих. Теперь остаётся только ждать, когда из темноты проступит адский пейзаж.

Это Терциум.

Мы пришли сюда умереть.

— Я ему не доверяю.

Проповедница Евдора невелика ростом, но в её истощённом теле кипит такая энергия, что ощущается почти физически. Её волосы острижены под строгое каре в нарочитом подражании святым дочерям Бога-Императора, только вот Евдора никакая не святая. Здесь их вообще нет.

— Ты про Винсета?

Мы осторожно идём меж двух рядов разбитых базальтовых колонн — по тому, что явно когда-то было величественным бульваром. Воздух вокруг настолько густой от дыма, что режет глаза, однако даже его горечь не может перебить смрад разложения.

— Я никому из вас не доверяю.

Фанатичка мотает головой.

— Нет. Я не об этом. Он проклят. Это его восьмая высадка. С последних четырёх он возвращался один. — Я кидаю взгляд на Винсета, который скользит по сужающемуся бульвару, словно варп-призрак. В нескольких шагах позади громыхает огрин, не въезжая, что требуется скрытность.

— Больше на везение смахивает.

— Везучие сюда не попадают. Здесь место преступникам, отбросам и предате...

— Эй, вы двое, не отставайте, — кидает Винсет через плечо. Я вздрагиваю, словно меня поймали на краже из церковной копилки. — Нельзя растягиваться. Не при нашем маршруте.

— А какой у нас маршрут? — отзываюсь я, но вопрос остаётся без ответа.

Евдора ловит мой взгляд.

— Поняла? Будь осторожна.

— Пришли, — говорит Винсет. Ступая по чёрным мраморным ступеням, мы поднимаемся к высокому входу в кафедрум, на дверях которого распростёрся барельеф в виде двух огромных бронзовых крыльев. С этим зданием что-то не так; что-то цепляет моё шестое чувство и назойливо скребётся в затылке. Винсет дёргает дверную ручку, но, не добившись результата, отступает на шаг назад.

— Заперто. Ну и ладно. Джак, давай свой ключ.

Огрин с глупым видом поворачивается к ветерану, нахмурив брови и недоумённо прищурив глаза.

— Ключ, босс?

Винсет вздыхает.

— Вышиби дверь, здоровяк.

Огрин делает шаг и начинает молотить дубиной по створкам — раз, другой, третий, — пока не образуется рваная дыра, через которую мы все пролезаем в темноту.

Задержав дыхание, я следую за Винсетом внутрь. С первого взгляда в соборе ничего неожиданного: разводы давно засохшей крови, баррикады у дверей и окон, трупы на полу.

Только вот баррикады были построены изнутри. Кто бы тут ни умер, они заперлись сами.

В темноте раздаются стоны.

А затем начинают вставать трупы.

Мертвецы выходят неторопливо. Смерть всё ещё сковывает им суставы, но движущая зловещая сила подкрепляет тела и с каждым шагом заставляет их идти всё быстрее. У мертвецов расслабленные, ничего не выражающие лица и застывшие в посмертных гримасах рты, но эти стенающие твари не похожи на отбросов из улья. С гниющих тел свисают истлевшие лохмотья бледно-голубой униформы, а на заплесневевших ремнях болтаются потрёпанные бронежилеты. Однако во впалых глазницах полыхает пламя всё того же звериного голода.

Когда-то они были солдатами.

Сейчас уже нечто другое.

Огрин первым бросается в бой; его огромные ноги гремят по мраморному полу, когда он несётся на поднявшихся мертвецов. Пока алые вспышки лаз-огня прожигают пыльный воздух, тяжёлая дубина Джака разносит голову мёртвой женщины в месиво из мяса и костей.

— Я! Ненавижу! Стонущих!

— Слава Повелителю Человечества! — Мимо меня проносится Евдора, извергая из министорумского огнемёта широкую дугу пламени. Я же вскидываю руку и направляю волю на врага. С пальцев срывается потрескивающая молния, которая перескакивает от мертвеца к мертвецу, поджаривая их на месте. Это приводит толпу в неистовство, и не успеваю я сделать вдох, как мир вокруг превращается в кишащую массу язвенной плоти, скрежещущих зубами челюстей и пытающихся ухватить меня пальцев с обломанными ногтями. Я высвобождаю разряд за разрядом психической энергии, но на каждого павшего мертвеца приходится двое новых.

Это и есть Терциум.

В черепе бьётся неистовый рефрен из этих слов.

Нас послали сюда на смерть.

Чья-то рука хватает меня за плечо. Панический ужас сдавливает горло, и я тянусь к силе — но нахожу только пустоту. Пальцы нащупывают нож, хотя я уже знаю, что защищаться поздно и остаётся лишь умереть с оружием в руках. Однако закованное в броню предплечье отбивает клинок и резко меня разворачивает.

— Ведьма! — пробивается голос Винсета сквозь стоны проклятых. — Отступай с остальными. Я прикрою.

Орда наседает со всех сторон, но благодаря огнемёту Евдоры путь к двери остается свободным. Оставшись без лазвинтовки, Винсет теперь сжимает в правой руке лазпистолет, а в левой держит увесистую связку взрывчатки. Поодаль Джак с радостной самозабвенностью крушит черепа и ломает конечности.

— Зачем взрывчатка? — кричу я.

Винсет валит оспенного зомби за мгновение до того, как тот хватает меня за лодыжку.

— Пора этой дыре рухнуть. Присмотришь за Джаком, лады?

— Почему ты…

И тут я осознаю. Он собирается обрушить кафедрум, но не для того, чтобы спасти нас.

Чтобы прикончить их.

— Ты знал.

Прицелившись и выстрелив, он кивает.

— Встречал их на каждой вылазке. Друзьями были, ну, или близко к тому — уже не важно. Выпивали при случае. Предупреждали друг дружку, если пахло жареным. Раннику это не нравилось.

Евдора выдерживает паузу, прежде чем обратить в пепел очередного стонущего.

— Раннику вообще мало что нравится.

Винсет сухо усмехается между выстрелами.

— А потом мне перепало немного стиммов. Хороших таких. Самое то, чтобы дотянуть до вечера в этой дыре.

Ещё один выстрел, и ещё один мертвец падает.

— Я толкнул их своим корешам из Мебийского Двадцать первого за неплохие деньги. Ещё и наладил регулярные поставки. Вот только последняя партия оказалась заражена Трон пойми чем — еретики из Карнавала постарались. Повезло тем, кто умер сразу. Остальные превратились вот в это. — Он бросает на меня надломленный взгляд. — Это моя каша. И я её расхлёбываю.

— Наша каша, босс, — рокочет огрин.

— Джак, какого фрекка… — начинает Винсет.

— Нет! Слушай сюда! — обрываю его я. Он грубый и наглый ублюдок, каких меня учили ненавидеть с колыбели. Однако в нём есть нечто стоящее, что-то вроде добродетели в ее опошленном виде.

И раз уж не всё потеряно для него, то может, и для таких отбросов, как мы, найдётся шанс.

— Ставь взрывчатку, мы прикроем.

Я поднимаю боевой нож и из последних сил пускаю по лезвию потрескивающее пси-поле. Одним взмахом кисти сношу с гниющих плеч скалящуюся голову, но на ее место тут же ломятся две другие.

— Нет времени. — Винсет указывает лазпистолетом в направлении алтаря, на пару массивных колонн, держащих крышу. — Заряды надо закрепить у основания…

— Не-а. — Джак с неожиданной скоростью вытягивает свою мясистую лапищу, хватает взрывчатку и швыряет её к алтарю. Заряды врезаются в колонну с чудовищной силой, и на одно-единственное мгновение я уверена, что они сейчас рванут и крыша обрушится нам на головы. Однако Бог-Император, видимо, ещё не собирается нас хоронить.

— Джак! Трон тебя побери! — Впервые в глазах Винсета появляется страх, а в голосе проскальзывает паника. — Эти чертовы штуки еще нужно взвести! Взрывчатка сама не рванёт!

Повисает тишина. Абсурд происходящего выдавливает из меня смешок.

— На сей раз, бандит, ты глубоко ошибаешься.

Мы бежим. Достигнув сломанных дверей, я вскидываю руку и отправляю сгусток сине-белой психической энергии в оскверненный кафедрум. На мгновение я стала святой — проводником света Бога-Императора, — а затем фицелин взрывается ревущим жёлтым пламенем. Я успеваю заметить, как левая колонна трескается у основания, а потом нас вышвыривает из собора. Крыша кафедрума обрушивается на ходячих мертвецов, даруя им долгожданный покой.

— Что с ним стало? — спрашиваю я Винсета. Мы сидим плечо к плечу, прислонившись к куче обгоревших обломков, оставшихся от кафедрума. — С тем твоим другом. Высокомерным ублюдком.

— А, с ним? Он налажал. Его друзья погибли. — Винсет вытаскивает из кармана скомканную пачку палочек лхо, прикуривает и затягивается. — А потом взял да обзавёлся совестью. Идиотская ошибка — из тех, что до добра не доводят.

Поодаль Евдора бинтует окровавленного Джака, которому осколок кирпича полоснул по бритому черепу.

— Ну тогда радуйся, везунчик, что мы прикрываем тебе спину.

Винсет медленно затягивается палочкой лхо, потом протягивает мне фильтром вперёд. Я беру. Он усмехается.

— Везучие здесь не оказываются.

Это Терциум.

Нас послали сюда умирать.

Но не сегодня.

Пока нет.