Легион Призраков / Ghost Legion (роман)

Перевод в процессе: 9/38 Перевод произведения не окончен. В данный момент переведены 9 частей из 38.

WARPFROG Гильдия Переводчиков Warhammer Легион Призраков / Ghost Legion (роман)
Автор	Майк Брукс / Mike Brooks
Переводчик	Harrowmaster
Издательство	Black Library
Год издания	2026
Подписаться на обновления	Telegram-канал
Обсудить	Telegram-чат
Скачать	EPUB, FB2, MOBI
Поддержать проект

Сюжетные связи
Предыдущая книга	Давнее обещание / The Long Promise

Содержание

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

КОСМИЧЕСКИЕ ДЕСАНТНИКИ

ЛЕГИОН ПРИЗРАКОВ

Соломон Акурра, Призрак, Мастер-Терзатель, Верховный Лорд Нового Альянса

Квоп Халвер, Высший охотник за головами

Сократ, охотник за головами

Доммик Ренн, охотник за головами

Крозир Ва’кай, адмирал Незримого

Кирин Гадраэн, друг детства Соломона, Лорд «Змеиных Зубов»

Роэк Гулий Коготь, лорд Орудий Свободы

Джарвул Глейн, лорд Сокрытой Длани

Вирун Эваль, лорд Кающихся Сынов

Фирос Велл, избранный чемпион Кающихся Сынов

Альфарий, множество членов Безликих

Керос Асид, лорд Сынов Отравы

Назос Зернас, легионер, Второй Клык

Джуран Воргул, терминатор Терзающей Гвардии

Кьювин, терминатор Терзающей Гвардии

Шанио, терминатор Терзающей Гвардии

Геркейд, терминатор Терзающей Гвардии

Эпистемер Змей, терминатор Терзающей Гвардии, бывший Ультрадесантник

Ворлан Ксан, пилот Теневого удара

НОВЫЙ МЕХАНИКУМ

Казадин Ялламагаса, Биологис Диаболикус, еретех, магос биологис

Диаболикус Секундус, Изуверский Интеллект

ЛЮДИ

ЛЕГИОН ПРИЗРАКОВ

Тулава Дайн, колдунья

Генерал Андол, командир Орудий Свободы

Васила Манату, Бесславная Гвардия

Йора Цирий, тактический аналитик

Аксарон Дексий, тактический аналитик

Имора Железное Сердце, капитан Итер Малум

СЕРТРА

Дюнна Томорей, губернатор Сертры

Зэфа Вараз, госпожа кузни Лукреции Монс

Дюриль Эдденброу, гранд-генетор Лукреции Монс

секутор Митранда, командующая войсками Лукреции Монс

Томи Дарн, клерк

ОРДЕН ЭБЕНОВОЙ ЧАШИ

Паола Домикан, канонисса-прецептор

Джурея Крелл, догмата

АСТРА МИЛИТАРУМ

Гавран, боец Савларских Хемо-Псов

Мортен, боец Савларских Хемо-Псов

Гаррус Пол-Морды, боец Савларских Хемо-Псов

Финея Ханжа, сержант Савларских Хемо-Псов

Драсс, боец Савларских Хемо-Псов

Сорри, боец Савларских Хемо-Псов

Йорданей Харп, полковник Савларских Хемо-Псов

Дюрати Ксел, инфо-адепт полковника Харпа

Фелани Фоул, комиссар

ОРДО МАЛЛЕУС

Эвелина Дарк, инквизитор, бывшая культистка с Ворлезе

НАВИГАТОР ДОМА БРОБАНТИС

Леди Четтамэнди, Новатор Дома Бробантис

Анжа Аркеба, капитан Соларокса

Лайал Иона, глава службы безопасности Дома Бробантис

ДРУГИЕ

Цинерей, Тень

***

+++ОФИЦИАЛЬНЫЙ КОММЬЮНИК+++ +++СЕНАТОРУМ ОКУЛЯРИС ПРОХИБИТУС+++

Сим увековечено, что по совету Наисвятейшей Имперской Инквизиции, именем Императора, Чей Свет Суть Свет Всеобъемлющий, и чья милость суть милость всеобъемлющая, СОЛОМОН АКУРРА, также известный как СОЛОМОН ПРИЗРАК, и иногда МАСТЕР-ТЕРЗАТЕЛЬ, вожак наивероломнейшей группировки, известной как ЛЕГИОН ПРИЗРАКОВ, наречён и заклеймён еретиком в глазах всех и каждого. И да не окажет никто ему поддержки и помощи, дабы не поглотила их тьма в душе его, а ослушник сего запрета, равно как и все от крови его, поплатятся жизнью до скончания веков.

Далее, волею сего Сената, закреплённою печатями, постановлено, что СОЛОМОНА АКУРРУ надлежит истребить. И да низвергнет его во тьму праведная рука Императора, что действует через исполняющих волю Его. Так записано. И так будет.

Заседавшие на совете члены Лордов Мирских, Воинских и Духовных Божественного и Праведного Империума Человечества ниже подписались:

>> Уд Удия Раскиан, генерал-фабрикатор Адептус Механикус

>> Златад Аф Кераплиадес, магистр Адептус Астра Телепатика

>> Фадикс, гроссмейстер Ассасинов

>> Клеопатра Аркс, представитель Инквизиции

>> Кадак Мир, эмиссар Патерновы

ПРОЛОГ

Леди Четтамэнди, новатор дома Бробантис, изучала документы, разложенные перед ней в каюте Соларокса – её личного корабля, который в данный момент стоял на якоре над Портом Санктус. Схемы изображали новые, улучшенные системы безопасности для нескольких наиболее важных мест в её доме – мест, где совсем недавно было обнаружено несколько нарушителей. Вернее, обнаружены были их мёртвые тела – после того, как уже существующие защитные механизмы сделали своё дело. Некоторые могли бы счесть, что налицо вполне достаточные меры предосторожности, но Четта лишь посмеялась бы над таким выводом, следствием глупости и беспечности. Впрочем, она так и сделала, когда этот вывод прозвучал из уст некоторых её подчинённых. К счастью, глава службы безопасности согласился с ней.

- Думаю, этого вполне хватит, - одобрительно кивнула Четта. – Проследи, чтобы всё было готово.

- Слушаюсь, верховная леди, - сухо отчеканила Лаял Иона.

- Всё ещё никаких идей насчёт целей нарушителей или их нанимателей? – спросила Четта.

Иона помотала головой, встряхнув косами.

- Боюсь, что нет, верховная леди. На телах не обнаружено ни одной особой приметы или татуировки дома, одежда простая и обычная для этих мест.

- Ну, для рядовой кражи со взломом есть куда более доступные цели, нежели собственность дома Навигаторов, - со значением произнесла Четта.  – За этим явно что-то кроется, о чём ты, уверена, ты и так знаешь. Возможно, это просто очередной дом пытается выведать детали наших контрактов, чтобы сбить рыночную цену или навредить нам иным способом. Но лучше перестраховаться.

- Несомненно, - согласилась Иона. – Я составила список наиболее вероятных подозреваемых, опираясь на местоположение и…

Главу службы безопасности Бробантисов прервал писк вокса. Четта свирепо уставилась на него, затем, увидев глиф абонента, недовольно щёлкнула рычажком соединения.

- Да, капитан?

- Нас вызвали и приказали готовиться к встрече гостей, - раздался голос капитана Анжи Аркебы, куда менее удалой, чем обычно. – Они передают коды Инквизиции.

Четта цыкнула сквозь зубы.

- Мда, провались всё пропадом. Анжа, как там у тебя с ересью в последнее время?

- Верховная леди!

- Успокойтесь, капитан, я пошутила, - ответила Четта. – Мы уже имели дело с инквизиторами. Ну, по крайней мере, я.

Она закусила губу.

- Это ведь не Нгири?

- Они не ответили на запрос дополнительной информации. Пришлось дать им допуск.

- Ну ещё бы, - согласилась Четта. – Глупо было бы поступить иначе, стоя на якоре у имперской верфи, даже если бы отказ не означал прямое нарушение воли Бога-Императора. Хорошо. Я встречу инквизитора здесь.

- Как скажете, верховная леди.

Четта выпрямилась – настолько, насколько могла. По человеческим меркам, она была очень стара, и несмотря на доступ к такому объёму омолаживающих процедур, каким ей не воспользоваться даже за целую жизнь, генетика Навигатора диктовала свои условия. От некоторых печалей избавиться было невозможно.

- Забери это всё, а затем исчезни, - приказала она Ионе с лёгким теплом в голосе. – Если понадобишься, я за тобой пришлю. Кто бы это ни был, я разберусь с ним лично.

- Верховная леди, я отвечаю за вашу безопасность, - возразила Иона, но Четта прекрасно видела, что та протестует неискренне.

- Если этот инквизитор решил, что по какой-то причине я должна умереть, значит, такова воля Империума, - с усмешкой сказала она. – Лаял, я бы не хотела, чтобы ты встала у него на пути. Теперь забирай своё барахло и кыш отсюда.

Зазвенел дверной звонок – что, как решила Четта, было своего рода любезностью. В теории, инквизитор мог бы потребовать открыть ему дверь, после чего просто зашёл бы в её каюту, словно к себе домой. Говоря откровенно, он и в самом деле мог бы заявить, что теперь это его каюта. Жёстко, прямолинейно, но не то чтобы неслыханно.

Четта нажала нужную кнопку на подлокотнике кресла. Это совершенно точно был не трон – на этом корабле имелся лишь один трон, трон навигации, где полагалось сидеть одному из её дальних родственников и вести судно через варп – но, тем не менее, оно было большим и красивым, а внутри него находились не только кнопки для управления множеством систем внутри и снаружи каюты, но также и тайное оружие. Четта надеялась, что оно ей не пригодится. Впрочем, даже если она решит им воспользоваться, в дальней перспективе оно ей не сильно поможет.

Она надеялась увидеть Заретту Нгири из Ордо Ксенос. Некоторое время им довелось вместе работать на Ворлезе, и Нгири проявила себя столь же разумной, сколь и практичной.Четта не сказала бы, что инквизитор ей так уж нравилась, но она уважала её, и во всяком случае, та была известной величиной.

В отличие от фигуры, переступившей порог каюты.

Четта сразу поняла, что это не Нгири: слишком бледны оказались кисти рук, видневшиеся из узких рукавов комбинезона. Однако, лицо инквизитора скрывала маска. Четта слышала об этом весьма распространённом увлечении, но в реальности зрелище оказалось весьма жутким.

- Добро пожаловать на борт, - поприветствовала гостя она, стараясь говорить легко и непринуждённо. Четта знала, что у неё ядовитый язык, и в разговоре с Инквизицией он мог сыграть с ней злую шутку. – Чем могу служить? Простите, что не встаю – я уже не столь проворна, как была прежде.

- Для начала, сидите где сидели, - ответила инквизитор с лёгким взмахом руки. Дверь захлопнулась у неё за спиной. – Во-вторых, постарайтесь не слишком расстраиваться.

- Чему расстраиваться? – спросила Четта, однако на её лбу уже проступили морщинки. Этот голос…

- Это акцент Ворлезе.

- Так и есть, - подтвердила инквизитор, снимая маску. – Потому что я родом с Ворлезе.

Не столь уж часто Четтамэнди Бробантис теряла дар речи, но сегодня был именно такой случай. Широко разинув рот от удивления, она неотрывно смотрела на открывшееся ей лицо. В его чертах виднелись годы, прожитые с их последней встречи, но этот облик был навеки выжжен в памяти Четты. Буквально.

- Т-ты? – наконец выдавила из себя она. Шок парализовал её так прочно, что она не могла даже пошевелить пальцами, чтобы активировать скрытое оружие, включить беззвучную тревогу и вызвать в каюту две дюжины корпехов, или что-либо ещё.

- Огненная ведьма!

- Эвелина Дарк. – Пирокинетик улыбнулась ей. – Инквизитор Эвелина Дарк из Ордо Маллеус, как меня нынче зовут.

- Это невозможно, - рубанула с плеча Четта. – Ты чёртова культистка!

- Я была простодушной дурой, но да, ещё и культисткой, - помрачнев, признала Дарк. – Скажем так, в Его Имперского Величества Наисвятейшую Инквизицию не так сложно внедриться, стоит только найти таких её членов, которые слишком одержимы или глупы и не видят дальше своего носа.

Она пожала плечами.

- В глазах Ордо Маллеус, я – настоящий инквизитор, способный доказать это послужным списком и розеттой.

Четта ошарашенно моргнула.

- Зачем ты рассказываешь мне это? И зачем приходить сюда, к человеку, который может выдать тебя с потрохами?

- Затем, что я желаю говорить с вами предельно откровенно, без лжи и обмана, - совершенно серьёзно ответила Дарк. – Я прекрасно знаю, что навеки проклята за свои грехи и свою суть. Поэтому всего лишь стараюсь как можно сильнее навредить слугам Хаоса, пытавшимся убить мою планету, прежде чем лишусь жизни, а это – она провела рукой по комбинезону, усеянному символикой Инквизиции – даёт мне лучшие шансы на успех. Что же касается моего визита к вам… Вы мне нужны.

Четта нахмурилась.

- Нужна тебе? Лично я?

- Мне нужен новатор, а из них вы – единственная, о чьей отваге я знаю не понаслышке, - пояснила Дарк. – Слышали когда-нибудь об Альфа-Легионе?

Четта почувствовала, как у неё задергался левый глаз.

- Весьма опасно отвечать на такой вопрос, особенно, когда его задаёт член Ордо Маллеус. Однако, в духе той честности, которую ты столь странно предлагаешь, могу сказать что да, я знаю о них. Рано или поздно, дома Навигаторов узнают о большинстве ужасов, уготованных им галактикой, потому что, когда они начинают уничтожать имперские корабли, мы, как правило, находимся в том же месте.

- Я прошла по следам, оставленным на Ворлезе. Выяснила, что за атакой на него стояли они, - сказала Дарк. – Пробравшись в ряды Инквизиции, я узнала намного больше. У них появился новый вождь – Соломон Акурра, или же «Призрак». Мы уже встречалась с ним. Он охотится на ксено-устройство под названием Столп Грёз, и уже скоро отыщет его. Я предполагаю, что Столп находится в распоряжении беженцев с захваченного орками мира-кузни, которые смогли спастись и основать новый анклав на уже существующей имперской планете. Они претерпели серьёзный упадок, и это мне на руку. Вряд ли адептов обрадует неприкрытый интерес со стороны Инквизиции, зато перед выдающимся домом Навигаторов, который предложит им приемлемые условия сопровождения их кораблей в варпе, они не смогут устоять. Я буду присутствовать на переговорах в качестве одного из ваших домочадцев, что даст мне необходимое прикрытие и возможность узнать наверняка, действительно ли Столп Грёз находится у них.

Четта уставилась на неё. Некоторые из её инстинктов – на самом деле, почти все – вопили и призывали её попытаться убить Дарк на месте, или позвать на помощь; что угодно, лишь бы не помогать этой ведьме.

- Что ты хочешь сделать с этим Столпом Грёз? – спросила она, стараясь потянуть время.

- Уничтожить его, - немедленно ответила Дарк.

Четта нахмурилась.

- Механикус такое не одобрит.

- Знаю, - согласилась Дарк. – Но есть и другая проблема.

Четта застонала.

- Ну, как всегда. Продолжай.

- Этот артефакт ищет не один инквизитор, и… - Дарк ткнула себя пальцем в лицо, - она тоже может узнать меня.

Четта покрутила у себя в голове эту мысль, и через мгновение пришла к неизбежному выводу.

- Трон Терры. Алисса Нерон.

- Инквизитор Алиссана Нерон из Ордо Ксенос, - безрадостно улыбнулась Дарк. – Уже зарекомендовала себя с радикальной стороны. Боюсь, она намерена использовать это устройство, а не уничтожить его.

Она устало пожала плечами. Такой жест куда уместнее смотрелся бы в исполнении простого чернорабочего, чем имперского инквизитора.

- Я считаю так: всё, что желают Легионы Предателей, должно быть полностью стёрто с лица галактики. И несмотря на всю ту ненависть, что испытывает ко мне Империум, я готова умереть за Императора.

Инквизитор прищурилась, словно бросая вызов.

- А вы готовы поступить так же?

Четта опёрлась подбородком на кулак и пристально взглянула на Дарк. Перед её глазами промелькнули образы вероятного будущего. Смерть под шквалом болтерного огня, который на неё обрушат извращённые подобия космодесантников Императора. Казнь за ересь по приказу Алиссаны Нерон, в качестве анахронизма выглядящей точно так же, как и тогда, когда она носила имя Дешель ДюВуа и занималась составлением расписания Четты - или подбирала ей платья для исполнения нескончаемых светских обязанностей.

Или можно было продолжать жить дальше, становиться всё старше и всё дряхлее. Рано или поздно поддаться изменениям тела, присущим всему её роду, и быть погребённой в Хранилищах с остальными древними Навигаторами, которые ушли слишком далеко и мутировали слишком сильно, а потому более не могли показаться на людях – чтобы жители Империума не восстали против мутантов и чудовищ в своих рядах, и тем самым не обрекли себя на изоляцию и быстрое вымирание.

Четта усмехнулась. Она не могла позволить себе такую дурость.

Она включила вокс.

- Капитан, приготовьтесь сниматься с якоря. У инквизитора для нас есть новое место назначения.

- 194.02.35

Показавшаяся в иллюминаторах снижающегося корабля Сертра была вовсе не прекрасной планетой. Впрочем, и кромешным адом назвать её было нельзя. Континенты усеивали уродливые серые пятна метрополий и мануфакторий, пересыпанные редкими наростами городов-ульев, чьи шпили, подобно клыкам, впивались в верхние слои атмосферы. Но кроме них, по земле тянулись длинные, широкие прокосы – зелёные, сине-зелёные, фиолетовые полосы урожая, которым жила вся планета. В океанах виднелись сверкающие точки массивных буровых установок, но и под водой цвела жизнь в виде густых водорослей и бледных коралловых рифов. В воздухе парили платформы-тралы, собирающие экзотические споры, которые можно было дистиллировать как в сильное лекарство, так и в смертоносные токсины. Несмотря на это, небеса планеты совсем не задыхались в кислотных парах или клубах фабричного дыма.

- Что думаешь? – спросила Тулава Дайн. Соломон Акурра, Мастер-Терзатель Легиона Призраков, приподнял бровь.

- А ты не можешь просто прочитать мои мысли? – мягко спросил он.

Тулава уставилась на него так, что стала похожа на учительницу из схолы – если бы учительницы имели привычку брить голову с одной стороны, волосы на другой красили бы в сине-зелёные тона, а ещё, конечно же, носили бы потрёпанный панцирный нагрудник Астра Милитарум и армейские берцы. Пусть Тулава и была псайкером – более того, колдуньей, - но ради своей же безопасности она никогда не доверяла единственно лишь своим мистическим способностям.

- Прекрасно знаешь, что не могу, - резко ответила она. Тулава уже вошла в средний возраст – впрочем, это было весьма зыбкое понятие в галактике, где человеческая жизнь могла растянуться на века, благодаря правильным медикаментам и хирургическим процедурам. И всё же, она уже никак не могла считаться юной. На её лице виднелись боевые шрамы, следы возраста, а также других, не столь очевидных невзгод. Она совершенно точно была не меньше чем на столетие младше Соломона, но это вовсе не мешало ей говорить с ним свысока, словно с надоедливым юнцом.

Во всяком случае, иногда. Несмотря на свою непочтительную манеру общения, которую Соломон не променял бы ни на какую другую, Тулава знала, когда следует признать его главенство. В основном.

- Я думал, что здорово иной раз прилететь на планету, которая не пылает жарким пламенем, и без намерения поджечь её самому, - сказал Соломон, снова выглядывая из иллюминатора. Они находились на борту Теневого удара, модифицированного «Грозового орла», который Соломон избрал своим личным шаттлом сразу же, как только принял командование над соединением группировок Альфа-Легиона, известным как Легион Призраков.

- Говорят, благими намерениями вымощена дорога к проклятию, - заметила Тулава. – Напомни, зачем мы вернулись?

Соломон вздохнул.

- Затем, что хоть эта система и отринула Империум, присягнув нам почти без сопротивления, здесь постоянно вспыхивают мятежи. Ты и сама это знаешь. Я прибыл, чтобы донести до смертных губернаторов важность управления населением. И не для того, чтобы что-нибудь сжечь.

- Нет, ты прибыл, потому что тебя Кирин попросил, - усмехнулась Тулава. – Если бы любой другой командир попросил тебя о столь ничтожной дипломатической мелочи, ты бы предложил ему засунуть её в одно место. Чуть дипломатичнее, чем я сейчас сказала, должна признать, - добавила она.

Соломон спокойно взглянул на неё.

- Есть такой феномен, называется «трансчеловеческий ужас». Это когда смертных охватывает страх в присутствии воина Астартес. Иногда я жалею, что со временем он выветривается.

- О, поверь, на меня он действует, - оскалилась Тулава. – Просто выражается в нарушении субординации.

Теневой удар коснулся земли Звёздного Поля, главной посадочной площадки Савиона. Столица представляла собой не колоссальный улей, а более традиционный и простой город, с открытыми улицами и жилыми районами. Если бы Соломон был имперским сановником любого чина, его бы непременно встретили с необычайной помпезностью: гремели бы фанфары, звучали бы музыкальные инструменты – из тех, что местные сочли бы наиболее впечатляющими. Впереди него шли бы жрецы Экклезиархии, размахивая кадилами и распевая гимны Богу-Императору; вероятно, какой-нибудь полк гвардии поставили бы жариться под солнцем навытяжку, заставив перед этим тщательно выгладить униформу. Подобное самовосхваление составляло саму суть Империума, и Соломон презирал его. Нельзя было упускать ни одной возможности подчеркнуть разницу между Империумом и его Новым Альянсом.

У трапа Теневого удара его ждала скромная делегация, состоящая из членов Альфа-Легиона. Соломон не удивился, заметив среди них лицо своего старого друга, Кирина Гадраэна – единственного выжившего с их общей родной планеты. Остальных он увидеть не ожидал.

- Ну и ну, вся шайка в сборе, - радостно заметила Тулава, стоящая рядом с ним. – Чему обязаны таким удовольствием?

Соломон быстро оглядел собравшихся. Гигантская фигура Роэка Гульего Когтя из Орудий Свободы, облачённая в шипастые терминаторские доспехи, не вызывала вопросов, поскольку его группировка – большую часть которой составляло смертное ополчение – прибыла в Сертрийскую систему как раз для того, чтобы пополнить припасы на Сертре и её планетах-сёстрах. Джарвул Глейн из Сокрытой Длани стал неожиданностью, но не узнать его было невозможно; кожа на его лице просвечивала насквозь, открывая миру красные мускулы, белый жир и текущую по венам кровь. Лицо и кожу головы Вируна Эваля из Кающихся Сынов покрывали крошечные шрамы от шипов с внутренней стороны шлема, которые устанавливали все космодесантники его группировки – ради какого-то непостижимого самобичевания. Керос Асид был повелителем Сынов Отравы, которые считали биологическое оружие венцом военной мысли, и чья броня всегда характерно выделялась подпалинами и ожогами от едких компонентов, с которыми они привыкли работать. Наконец, один из Безликих – одновременно самый странный и самый обычный из присутствующих. Воин группировки, которая придавала большое значение тому, чтобы выглядеть одинаково. Этого наверняка звали Альфарий – потому что, насколько мог судить любой воин не из их братства, их всех звали Альфариями.

Соломон остановился и с тихим лязгом опустил пятку Бледного Копья на рокрит. В своих руках он держал оружие настоящего Альфария, Владыки Змеев – по крайней мере, именно так считали все вокруг. Соломон не знал, было ли это то самое копьё, поскольку никто в легионе не видел его уже десять тысяч лет. Инквизитор, у которого он украл лезвия – родное древко заполучить не удалось – считал его настоящим, и оно сеяло смерть в бою. Копьё было не единственной, но всё же значимой составляющей его непререкаемой власти, и пока оно служило ему как следует, Соломон в высшей степени плевал на то, являлось ли оно тем самым.

- Мои лорды, - поприветствовал он собравшихся, за долю мгновения приняв решение считать их присутствие чем-то малозначимым. – Хорошо, что вы пришли.

Любой признак удивления, не говоря уже о том, чтобы потребовать объяснений, влёк за собой риск показаться слабым. Альфа-Легион всё видел, всё знал и дёргал за ниточки абсолютно всех. Такой образ они создали для тех обитателей галактики, кто знал об их существовании, и хоть сам легион понимал всю его лживость, именно в такую игру они играли и именно такого поведения ждали от своих лидеров. Соломон сплавил разрозненные, изолированные группировки в единую силу, способную на большее, чем сумма её частей. Но вместе с этим в его жизни появились неизвестные величины и неуверенность. Даже когда он имел дело лишь со своей группировкой Змеиных Зубов, политическая сторона командования давалась ему тяжело.

- Лорд Акурра, - произнёс Кирин, почтительно склонив иссечённую шрамами голову. Соломон степенно ответил тем же. Всю свою жизнь, они с Кирином были на «ты»; если Кирин обращался к нему по титулу, то не просто так. Неужели он хотел таким образом укрепить статус Соломона среди других командиров? Они чем-то обеспокоены?

- Добро пожаловать обратно на Сертру, - продолжил тем временем Кирин. – Столица твоей новой империи приветствует тебя, и транспорт ко дворцу губернатора уже заждался.

- Надеюсь, ничего слишком вычурного, - уточнил Акурра. Он говорил беспечно, но действительно имел ввиду сказанное. Не раз ему приходилось видеть, как жители Империума злятся, глядя на показное богатство так называемого «высшего сословия». Легион часто пользовался подобным недовольством. И Соломон не собирался повторять чужих ошибок.

- Есть…ограниченное количество машин, способных перевозить космодесантников, - абсолютно бесстрастно сказал Кирин. – И поскольку мы все решили не использовать боевую технику вне горячих точек…

- Понимаю, - прервал его Соломон. Таков был один из принципов Нового Альянса: они ни в коем случае не имели права выглядеть как оккупанты и показывали силу лишь в случае необходимости. Таким образом, они выгодно смотрелись на фоне Империума, любившего наступать сапогом на горло своих граждан. Не говоря уже о том, что жители планеты боялись прибытия ренегатов, таких как Легион Призраков, и Соломон намеревался воспользоваться этим страхом. Он наводнил общество своими агентами, которые слышали каждый шёпот и были готовы натравить толпу на любого, кто слишком уж зарывался. В конце концов, закованные в броню силовики на городских улицах стали бы лёгкой мишенью для народного негодования и сопротивления, но как люди могли противиться собственной воле? Дать людям самим устанавливать порядок было куда эффективнее и менее разрушительно для всех, включая мануфактории. Разумеется, не без мудрых наставлений.

- Замечательно, - ответил он Кирину. – Что у нас есть?

Две минуты спустя, они стояли перед машиной.

- Знаешь, если поискать в лексикануме слово «вычурный», то уверена, на иллюстрации будет именно это, - поделилась впечатлениями Тулава, опираясь на посох и осматривая их транспортное средство.

- Других вариантов нет? – спросил Соломон, уже заранее понимая, каким будет ответ.

- Другие не отвечают вашим требованиям, - ответил Кирин. – Губернатор предложил воспользоваться его личным автомобилем, но ему не хватит ни места, ни грузоподъёмности, чтобы вместить всех нас в полной броне. Ваш «Мастодонт» идеально подошёл бы с чисто практической точки зрения, но он выглядит даже более воинственно, чем просто крупный бронетранспортёр. Губернатор также настоял, чтобы вы передвигались в чём-то более уместном, чем переделанный грузовик, так что… - Он широко раскинул руки.

Это была…Соломон решил, что уместнее всего будет сказать «колесница». Огромная, выполненная из плотного, старого и богато украшенного дерева, а её вес удерживали четыре мощных колеса. Над площадкой для пассажиров, которую с каждого угла поддерживали искусно вырезанные столбы, возвышалась конусная крыша из множества крошечных пластинок. Вместе, они образовывали перетекающий бело-синий узор. Но самой экстравагантной частью этого транспорта была её движущая сила – не прометиумный, и даже не какой-то экзотичный двигатель. В колесницу запрягли здоровенного, могучего зверя. Он возвышался над землёй на два роста Соломона, каждая из шести ног была толщиной с его талию, изо лба торчали четыре слегка изогнутых рога, а рот обрамлял пучок слюнявых, извивающихся щупалец.

- Большой сумерог, - провозгласил Кирин, указывая на животное. – Водится на центральных равнинах этого континента, и считался священным как минимум в одном из ранее запрещённых вероисповеданий, которые возродились с нашим прибытием. Лишь самые выдающиеся слуги народа получают право передвигаться на колеснице, запряжённой сумерогом, и правящий совет постановил, что вы полностью соответствуете этому описанию.

Соломон кивнул. Иные возмутились бы, услышав в свой адрес «слуга», но это играло ему на руку. Важнее всего было сохранять на планете мир и процветание – и как следствие, бесперебойное производство. Пока всё шло как надо, ему не требовались экстравагантные титулы.

Он протянул руку, приглашая своих заместителей взойти на колесницу первыми.

- В таком случае, в путь.

- 193.58.14

Запряжённая сумерогом колесница ехала медленно, но не так медленно, как боялся Соломон. Внушительное тело зверя не соответствовало длине его ног, и он уверенными шагами вёз их на скорости, превышающей бег обычного человека. По пути, Соломон осматривал город вокруг, замечая, что не только их колесница передвигалась с помощью животного. Мимо них пролетали автомобили, огибая медлительные телеги с запряжёнными в них существами, немного напоминающими сумерогов если не размерами, то общим телосложением. Также встречались двуногие, чешуйчатые звери с длинными клювами с хвостами, явно купированными искусственно.

Савион любопытным образом сочетал в себе старое и новое, на его улицах стояли как древние дома из камня или того же прочного дерева, что и их колесница, так и знакомые, брутальные строения Империума. В некоторых случаях, два разных стиля архитектуры переплетались между собой – например, к ветшающим строениям очевидно гражданского назначения добавлялись новые флигели или башни связи. Над головами у проезжающих кружили стаи местных представителей птичьих, временами испуганно шарахаясь в стороны, когда мимо них пролетал жужжащий сервочереп, спешащий по своему неотложному делу.

И конечно же, вокруг толпился народ. Граждане Савиона были повсюду, они покупали еду или иные вещи с прилавков у обочины, сновали туда-сюда, сидели на ступенях и шныряли в тенях. Большинство из них были людьми, но не все; Соломон заметил пробегающую мимо кучку крутов, шипящих и клекочущих на своём языке, а также парочку тареллианцев на углу. Империум ненавидел ксеносов, однако Новый Альянс согласился терпеть их, пока они не представляли угрозы. Многим бывшим имперцам такие перемены пришлись не по душе, и они продолжили цепляться за учения прошлого, но достаточно было и тех – особенно возвышенных до управляющих должностей – кто увидел в них потенциальную выгоду для торговли и безопасности. Кроме того, протестующие излишне громко могли не рассчитывать на защиту закона Сертры в том случае, если противные им ксеносы решили бы поквитаться; Легион Призраков не жаловал тех, кто придерживается отсталых путей Империума.

Народ Савиона не мог не заметить грохочущую по дороге колесницу с сумерогом, и Соломон пристально вглядывался в лица, стараясь найти признаки отвращения. Но не находил. Некоторые не обращали на него внимания, но многие выказывали уважение – слегка кланялись, приложив вытянутые пальцы обеих рук ко лбу.

- Похоже, что наше средство передвижение пришлось как раз к месту, - заметил он, обращаясь к Кирину.

- Репутация Легиона сильно улучшилась, когда мы защитили систему от налётов альдари, - ответил тот, отвечая взаимностью на приветствие нескольких человек. – Здесь регулярно случаются варп-штормы, которые отрезают Сертрийскую систему от имперского космоса на несколько месяцев кряду, и альдари пользуются этой возможностью для нападений. Империум отказался разместить здесь флот для обороны системы, а сила Сертры заключается не в звездолётах. В этот раз, пиратов поджидали мы.

Соломон улыбнулся, вообразив себе исход этой встречи. В сравнении с кораблями лояльных Империуму орденов, флот Легиона Призраков представлял собой лоскутное одеяло, но не становился оттого менее смертоносным. Корабли альдари превосходили его в скорости и маневренности, но мало что могли противопоставить ему в открытом бою. Самоуверенные налётчики, предвкушавшие лёгкую добычу, быстро познакомились с объятиями вакуума, когда их суда начали разлетаться на куски.

- Человеческий нрав переменчив, - тихо произнёс он. – Найди проблему, реши её, и верность народа быстро станет твоей.

- Это вообще не наш метод, - раздался у него за спиной голос Вируна Эваля.

Ну, началось, подумал Соломон. Он уже долго думал, когда же, наконец, собравшиеся командиры обнажат клыки.

Он развернулся на пятках.

- Неужто результаты тебе не нравятся, лорд Эваль?

- Дело не в результате, лорд Акурра, - ответил вместо него Керос Асид. – Дело в образе мышления. Мы – воины. Мы сеем семена погибели среди населения Империума. Мы топим их миры в огне и крови. Мы разрушаем цепочки снабжения, оставляем выжившие планеты задыхаться в одиночестве и изоляции. Мы не… - Испещрённой кислотными ожогами перчаткой он обвёл раскинувшийся вокруг Савион. - …не захватываем власть.

Соломон кивнул, словно принимая во внимание сказанное Асидом.

- Почему нет?

Асид и Эваль быстро переглянулись – почти незаметно, но скрыть свою неуверенность им не удалось. Не в своём положении, но в том, как Соломон мог не понимать столь очевидную мысль.

- Потому что мы трудимся ради крушения Империума, - размеренно произнёс Вирун Эваль, обнажив зубы в оскале, который только глупец принял бы за улыбку. – Мы – призраки в системе, а не сама система.

- Я уже как-то раз говорил вам, что наше величайшее оружие против Империума – истина, - торжественно изрёк Соломон. – Я действительно имел ввиду то, что сказал, но похоже, вы не до конца поняли мою мысль. Империум сломан, братья мои. Это порочная структура, построенная на порочных же принципах, однако я считаю, что самый базовый из них – тот, где говорится о галактике под безраздельным правлением непревзойдённого человечества – имеет свои достоинства. Но Империум просто отвратительно работает над его воплощением.

Он снова отвернулся от них, положив руку на резной поручень колесницы, и воззрился на город.

- Какой смысл человечеству быть величайшей расой галактики, если доктрина, которая обязуется вознести его до этих высот, сама же и втаптывает его насмерть в грязь? – спросил он. – Кто в здравом уме пожелал бы жить в Империуме, когда абсолютно все, кроме самых богатых граждан, перемалываются шестернями этой машины? И всё же, для большинства людей это всё, что они когда-либо знали. Всё, что они когда-либо узнают. Они не совершают иной выбор, потому что понятия не имеют о существовании альтернативы. Вот как Империум сохраняет контроль – являясь не лучшим выбором, и даже не лучшим из худших, а единственным.

- Мы всё это и так знаем, - скучающим тоном произнёс Эваль.

- Знаете, но понимаете ли? – спросил Соломон. – Вы хотите свергнуть Империум, сжигая его миры, но всегда найдутся ещё. Невозможно завоевать его силой, а каждая попытка лишь заставляет его жителей бежать к своим угнетателям в поисках хоть какой-то защиты. Рвать его на куски по одному за раз – всё равно, что пытаться остановить прилив лопатой. Мы могли бы прибегнуть к более изощрённым методам и расколоть галактику надвое с помощью мистических сил, получив тем самым благословение богов, но я не жажду их одобрения. Я жажду лишь победы, и для этого следует прибегнуть к иному оружию.

Он повернулся к Вируну Эвалю и пристально посмотрел на него.

- К надежде.

- Надежде? – повторил Джарвул Глейн.

- Именно, - подтвердил Соломон. – Больше всего на свете Империум боится надежды, потому что у него её почти нет. Мы должны дать его слугам надежду на то, что если они сбросят оковы текущего режима, то взамен получат что-то лучшее. Не туманные обещания о райских наслаждениях от богов, которые на деле желают пожрать их души, а настоящие, весомые преимущества.

Он раскинул руки, охватывая всё вокруг.

- Защиту от пиратов, которым предыдущие владыки позволяли совершать грабежи. Свободу от Имперского Кредо, которое душит и притесняет местные вероисповедания. Общество, в котором они могут торговать и взаимодействовать с кем захотят, а не сгореть на костре за якшание с ксеносами. Вот как мы победим – не становясь ужасом с небес, который обрушивается вниз и упивается их кровью, и не клинком в ночи, разрывающим мир на части, оставляя его страдать от последствий. Стоит дать им стоящую причину, и души всего Империума разнесут его изнутри и перейдут под наши знамёна, даже если не доживут до обещанной самим себе награды.

- Это вообще не наш метод, - повторил Вирун Эваль, стиснув зубы.

- Разве мы не Альфа-Легион? – спросил Соломон. – Разве мы не приспосабливаемся ко всему, чтобы достичь победы? – Он дал этой приятной мысли настояться. – Разница, мои лорды, лишь в том, хотите ли вы выиграть битву, или же войну. Обращайтесь с людьми как с братьями по легиону, уважайте их, учитывайте их нужды в вопросах питания, логистики, морали – и победа в войне будет за нами.

- Мы – воины, - напомнил ему Керос Асид. – Не управленцы!

- Позволите Ультрадесанту себя превзойти? – насмешливо съязвил Соломон. – Они с радостью возьмут на себя управление застарелыми системами Империума, если сочтут необходимым, а мы им больше чем ровня.

- Да дело не в умениях, лорд Акурра, - возразил Керос Асид. – Дело в гордости! Я не один из твоих питомцев, - продолжил он, смерив взглядом Тулаву и кирина. – И не утруждаю себя нуждами смертных. Я – вождь, и я…

- И ты сделаешь, как я тебе скажу, или покинешь нас, - прервал его Соломон, добавив в голос стальные нотки и стукнув древком Бледного Копья о деревянный пол. – Все голоса будут услышаны в моём легионе, лорд Асид, но только если они не повторяются, словно заезженная пластинка. Все вы избрали меня своим Мастером-Терзателем за мои умения и за видение. Именно так я намерен поступать впредь. Хочешь уйти от нас, милости прошу, - добавил он, подойдя ближе, - возвращайся к своей кочевой жизни, пытаясь оставаться на шаг впереди Империума и питаясь объедками с полузабытых и незащищённых дальних аванпостов. Можешь даже торговать с Новым Альянсом, если найдёшь что-нибудь, способное нас заинтересовать. Но если решишь отобрать наше по праву, я найду тебя и спущу с тебя шкуру. Это моя империя, и я защищу её от любой угрозы.

Он немного подождал, пока его слова осядут в душах собравшихся. В случае с космодесантниками Империума, вся эта монструозная военная машина работала на них, заправляя машины топливом, снаряжая оружие патронами, строя корабли и обучая экипажи, чтобы вести их в бой. Это было до странного безбедное существование, и всё же их регулярно бросали в самые горячие точки против самых опасных врагов, потому что имперским космодесантникам редко когда приходилось задумываться о чём-то, кроме способа лучше всего покончить с очередным противником.

Отступники таким похвастаться не могли. Они не могли позволить себе роскошь сосредоточиться лишь на военных победах в каждой операции, ибо слишком уж часто им приходилось сталкиваться с куда более насущной проблемой снабжения. Ресурсы приходилось отбирать, что вынуждало думать о том, стоит ли игра свеч в бою с защитниками. Их также можно было приобрести на совращённых мирах-кузнях или в других владениях Нового Механикума, где магосы легко могли потребовать весьма необычную цену – да и сами товары нередко оказывались сомнительными. В итоге, масштабные операции превращались в непрерывные цепочки мелких налётов, поскольку, пытаясь заполучить средства для крупного дела, группировка неизбежно оказывалась втянута в обмен ударами с силами возмездия и была вынуждена восполнять непредвиденные потери.

С Новым Альянсом, ситуация менялась. Мир-кузня Антрас находилась под их контролем, и надзирающие над его мануфакториями магосы отвечали лично перед Соломоном. Он провёл своё расширение прицельно и точно; мир-кузня бесполезен без сырья, поэтому шахтёрские планеты Белезон II и IV, а также астероидные колонии Сомии 7L4X взяли этот труд на себя. Люди не могли жить – и что ещё важнее, работать – без еды и воды, так что агромир Гионидес и крупные очищающие станции океанической планеты Текротея были добавлены в список завоеваний. Прежде, мир-улей Дрот Бета поставлял рекрутов в Астра Милитарум прямиком из своих полудиких трущоб, и понадобилась до смешного незначительная смена руководства, чтобы эти рекруты перенаправились в ряды ополчения Легиона Призраков, а большая часть населения планеты даже не догадалась, что произошло. Сочетание грубой силы, убеждения, манипуляций и диверсий привело под его стяг полдюжины систем, а отдельные элементы десятка других, тем или иным способом, вольно или невольно, подпитывали его империю.

Керос Асид легко мог изрыгать желчь на образ мышления или методы Нового Альянса. Куда сложнее ему было бы покинуть относительную безопасность Легиона Призраков, ведь оставаясь его частью и нуждаясь в патронах для болтеров своих воинов, всё, что ему нужно было сделать – сказать, сколько ему надо. Да и если бы он решил уйти, далеко не факт, что его воины последовали бы за ним. Соломон чуял в воздухе запах амбиций Легиона Призраков – ощущение, что они действительно чего-то достигают, что наконец-то могут нанести ненавистному врагу по-настоящему ощутимый удар. Он предлагал надежду не только угнетённым народным массам Империума. С её помощью он собирался подчинить весь Легион Призраков своему видению, и разорвать узы верности, которые привязывали воинов к их бывшим командирам.

Тем не менее, иногда от лидера требовалось пойти на компромисс.

- Я понимаю, что мои пути не обязаны совпадать с твоими, - сказал он, глядя прямо в слезящиеся глаза Асида. – Если тебе и твоим воинам противно действовать моими методами, то всегда найдутся враги, которых никак не получится приобщить к нашему делу. В Новом Альянсе всё ещё есть место тем, кто хочет лишь сражаться… до тех пор, пока они делают это на благо всех нас.

На мгновение, Соломон решил, что Асид, или Эваль, продолжат препираться. Однако, они оба склонили головы и отошли назад. Он прекрасно понимал, что разговор ещё не окончен, но по крайней мере, теперь они знали своё место в общей картине. Кроме того, хоть Джарвул Глейн, Роэк Гулий Коготь и Альфарий не встали на его защиту, к своим товарищам они тоже не присоединились. Даже если они просто выжидали, всё равно, их ещё можно было привлечь на свою сторону.

Никакой ясности и уверенности ждать не приходилось, но таков путь Альфа-Легиона. С каждым мгновением появлялись новые угрозы – а вместе с ними, и новые возможности.

- 190.31.43

Во дворце губернатора не было роскошных садов, столь часто цветущих в резиденциях богатых и влиятельных людей на тех имперских мирах, где климат и атмосфера ещё благоволили растительной жизни. Вместо них, этой цели служили громадные подземные пещеры из природных кристаллов, ярко переливающихся в свете искусно размещённых люменов. Соломон уже как-то раз проходил здесь, не обратив на них особого внимания, но сейчас он прогуливался по пещере вместе с губернатором, которую назначил на этот пост где-то четырнадцать сертранских лунных месяцев назад.

– …идёт очень хорошо, – продолжала губернатор. Это была седовласая женщина по имени Дюнна Томорей, с острым носом и настолько впалыми щеками, что казалось, будто десятилетия в должности управляющей мануфакторумом выжгли из неё всю лишнюю плоть. Не исключено, что так и было. Тем не менее, согласно имперской статистике, её хозяйство было самым продуктивным, что, в свою очередь, делало её в глазах Соломона очевидным кандидатом на повышение до самого главного человека во всей системе.

– Как я понимаю, урожайность в тех секторах немного снизилась, – заметил Соломон. Кто-нибудь мог бы счесть такие вещи недостойными внимания могучего лидера, но он понимал важность мелочей. Невнимательность к мелочам означала невозможность доверять системе, построенной из этих мелочей. Кроме того, показывая свою осведомлённость, он даёт своим подчинённым понять, что их работа важна и ценна, тем самым предупреждая халатность.

– Снизилась на семь процентов, однако общее качество самих урожаев повысилось на пятнадцать, – не моргнув глазом, ответила Томорей. Она всё ещё пребывала в некотором благоговении перед Соломоном и его воинами, и выглядела слегка ошеломлённой свалившейся на неё ответственностью, но судя по всему, с фактами и цифрами была знакома отлично. – Сделав смены короче, мы уменьшили количество ошибок и брака. С точки зрения эффективности, это чистая прибыль.

– Рад это слышать, – степенно произнёс Соломон. – А что с мятежниками?

Томорей едва не споткнулась от столь резкой смены темы разговора, и даже в тусклом свете люменов было заметно, как она широко распахнула глаза от внезапно нахлынувшей тревоги.

– Милорд, боюсь, я не знаю, что вам сказать. Я не военная, и я…

– Вы с этой планеты, – сказал Соломон. – Вы знаете её народ. Не было ли каких-то знаков, которые мы могли пропустить, особенностей в их действиях, которые присущи лишь сертранцам? Есть ли ощущение, что эти мятежники желают реставрации имперского правления, или же они преследуют иные цели? В конце концов, – добавил он, – после освобождения от тирании некоторые могли бы посчитать, что судьба Сертры в полной независимости.

– Милорд, я молю о прощении – мне больше нечего вам рассказать, – ответила Томорей с низким поклоном, коснувшись вытянутыми пальцами лба. – Нападения кажутся случайными, и они действительно мешают нашей работе на вас, но я понятия не имею, какой может быть их конечная цель.

Соломон кивнул.

– Хорошо. Пожалуйста, сообщите, если что-нибудь узнаете.

– Разумеется, милорд, – согласилась Томорей. Она указала рукой в сторону кристального сада. – Полагаю, брат уже ждёт вас, так что если вы позволите…

Она сделала шаг назад, развернулась и поспешила к лифту, ведущему обратно во дворец. Дворец этот, разумеется, принадлежал не только ей; личный замок губернатора был как раз таким проявлением имперской роскоши, которую Соломон желал истребить. У Томорей всё ещё имелись чудесные покои – намного обширнее, чем полагалось ей на прежнем посту – но теперь в здании дворца была сосредоточена вся административная работа, а в бывших столовых и бальных залах теперь располагались когитаторы, писцы и ординарцы.

Так забавно, подумалось Соломону, насколько легко механизмы Империума можно было направить против него самого. Разумеется, каждый отдельный человек в Администратуме был верен Императору – или заявлял, что верен – но в итоге оказывалось, что по-настоящему он верен лишь информации. Если бы Соломон прибыл с огнём и мечом, желать спалить дотла их драгоценные архивы, слуги непременно похватали бы оружие и постарались бы подороже продать свои жизни. Но стоило прийти к ним с обещанием, что ничего не пострадает, поклонение Императору останется законным, и потребуется всего лишь проявить терпимость к… иным вероучениям, как большинство из них, пусть и неохотно, согласились продолжить выполнять все те же обязанности, которым посвятили свою жизнь. А те, кто всё-таки решил сопротивляться, оказались в меньшинстве и от них быстро избавились – параллельно раздавая необходимые повышения.

Соломона бесила трижды проклятая неэффективность всей этой структуры. Но что бесило его ещё сильнее, так это то, что несмотря на бессмысленную бюрократию и канитель, несмотря на приверженность устаревшим методам и древним, полурабочим механизмам, она была намного лучше, чем всё, с чем ему приходилось работать прежде. Хаосопоклонники редко уделяли внимание мелочам – а если и уделяли, то мелочи эти были туманными и неоднозначными. Именно поэтому Соломон старался, насколько это возможно, не связываться с теми, кто поклоняется Хаосу. Сила Хаоса была инструментом, который следовало использовать под строжайшим контролем в условиях крайней необходимости, и обращаться с ним надлежало с той же осторожностью, что и с ядерным огнём в сердце реактора звездолёта. Хаос мог стать могучим союзником, если соблюдать предосторожности, но стоит проявить беспечность или излишний энтузиазм – и он поглотит тебя.

– Кирин? – позвал он, заходя глубже в сады. – Ты здесь?

Он был здесь. Кирин Гадраэн стоял перед гигантским кристаллическим выступом со множеством отростков. Проходящие сквозь него лучи света преломлялись под невообразимыми углами, отражаясь на иссечённом и изувеченном лице воина. Кирин серьёзно обгорел, изображая вымышленного Тайта Йорра, якобы последнего выжившего из Алых Консулов и верного телохранителя инквизитора Кайзена Харта. Его задание растянулось на года, и результатом стали бесценные разведданные о врагах Альфа-Легиона, но выполняя его, Кирин сильно пострадал. Ему пришлось восстанавливать левое колено, разорванное болт-снарядом – который выпустил в него Соломон. Гипнообработка была необходима, чтобы обеспечить правдоподобность его «легенды», но также это означало, что он действительно считал себя Алым Консулом, пылающим ненавистью к легиону, уничтожившему его родной орден. Во время отчаянного противостояния, Соломону пришлось обездвижить своего друга на то время, что потребовалось ему для снятия обработки и возвращения Кирина Гадраэна к его истинному «я».

– Губернатор назвала тебя моим братом, – с тихим смешком поделился он, встав рядом со своим другом.

– Полагаю, она услышала наше стандартное обращение друг к другу и восприняла его буквально, – ответил Кирин. Он не обернулся.

– Я почти ничего не помню о нашей жизни до того, как легион забрал нас, – продолжил Соломон. – Не могу вспомнить, что чувствовал к своей семье. И тем не менее, если и есть на свете кто-то, кого я назвал бы братом, и кто для меня превыше уз легиона, то это ты.

Он немного помолчал, но Кирин ничего не ответил.

– Когда я только прибыл, мне показалось, что ты использовал мой титул в качестве тонкого напоминания всем остальным, – заметил Соломон. – А теперь я уже не уверен. Так что скажи, брат мой, – спросил он, поворачиваясь лицом к Кирину, – что тяготит твою душу?

– Что тяготит мою душу? – ответил Кирин, по-прежнему пристально вглядываясь в кристалл перед собой, словно в нём были сокрыты все тайны вселенной. – Всё это тяготит мою душу, Соломон. Твои планы, моя роль в них… – Он повернулся, и взгляд его упал на Бледное Копьё, которое Соломон сжимал в правой руке. – Ты теперь везде его с собой таскаешь? Даже на встречу с братом?

– Оно стало символом моей власти, – признался Соломон. Он постучал пальцем по болтеру, примагниченному к левому бедру. – Кроме того, я всё своё оружие ношу с собой, как, кстати, и ты. Да и потом, что мне с ним ещё делать? Повесить на стену в комнате?

– Никогда не выпускаешь из рук власть, стоит лишь заполучить её, – усмехнулся Кирин. – То же самое с Незримым. Используешь этот скиталец в качестве передвижного трона, вместо того, чтобы находиться здесь, в своей так называемой столице.

– Понадобилось много лет и ещё больше взяток Новому Механикуму, чтобы Незримый стал пригоден для надёжного варп-перелёта, – ответил Соломон. Монструозная, состоящая из множества разных кораблей конструкция веками служила тайной базой для множества группировок Альфа-Легиона; её реквизиция для своих нужд стала опасным гамбитом, на который он решился лишь тогда, когда убедился в необходимости стать новым лидером. – Если позволю командовать им кому-то, кроме Ва’кая…

– Это ослабит твоё положение, знаю, знаю, – закончил за него Кирин, устало отмахнувшись. – И боги свидетели, когда вокруг рыскают все эти шакалы, положение тебе нужно незыблемое. Ты знал, что они торчат тут уже несколько недель? Постоянно изводят меня, спрашивают, когда ты вернёшься, где ты был, что делал, словно я твоя чёртова секретарша.

Соломон нахмурился.

– У них есть свои задачи, которыми они должны заниматься.

Кирин хохотнул.

– Я пытался им это донести, но они меня не слушают.

– Ты мой кастелян и повелитель Змеиных Зубов, – начал было Соломон. – Они должны…

– Да ничего они не должны, Соломон! – рявкнул Кирин, наступая на него. – Ты дал мне эти титулы – титулы, которые ничего не значат! Змеиные Зубы подчиняются тебе, а не мне. Пока я был заперт у себя в голове и десять лет добывал информацию о наших врагах, ты захватывал власть над группировкой! Ты выигрывал битвы, ты опустошал планеты, пока я служил горничной у идиота! А теперь, когда я вернулся к своим, ты посадил меня в центре своей маленькой империи, построенной на добытой мной информации, где я не могу сделать ничего, чтобы развеять слухи. Слухи, что время вдали легиона сломало меня, что я больше не гожусь для битвы, и что всё, чем я владею, ты скинул мне с барского плеча!

Соломон подошёл поближе.

– Они вообразили, что я доверил бы эту роль кому-то другому? Я действительно имел ввиду то, что сказал остальным командирам. Успех этого предприятия, успех всего, над чем я трудился, основан на том, как Новый Альянс подорвёт основы Империума, изобличая порочность слуг Императора. Это самый сложный, самый важный план из всех, и наш центр должен быть крепким. Он должен быть сильным, безопасным, работать именно так, как мне нужно. И я доверил его тебе.

Кирин фыркнул.

– Я всего лишь почётный сторож, не более того.

Соломон вздохнул. До сих пор он не осознавал, насколько сильно обиделся его старый друг, и всё же ему следовало догадаться. Кирин согласился с необходимостью выполнить задание и обмануть Харта, но то, что Соломон посчитал наградой за службу – ключевой пост, с высокой ответственностью – Кирин счёл знаком, что его обделили. Разумеется, больше всего на свете он хотел бы вернуться в гущу событий.

Но Соломон не солгал. Кирин был нужен ему здесь.

– Ты хотя бы нашёл то, что искал, пока находился в отлучке? – спросил Кирин. – Это… устройство ксеносов, или что там было?

Соломон скривился.

– Ещё нет, но круг поисков сужается. Надеюсь, оно мне не пригодится, но лишняя предосторожность никогда не повредит.

Он улыбнулся.

– Тулава меня отговаривает.

– Возможно, тебе стоит к ней прислушаться, – серьёзно посоветовал Кирин. Он покачал головой. – Мы оба навидались воинов, совращённых силой, которой они желали обладать без последствий. Чем бы ни было это оружие…

– Столп Грёз — это не оружие, а просто инструмент для прорицаний, – поправил его Соломон. – Способ найти верный путь к решению проблем владельца. Как я и сказал, надеюсь, он мне не понадобится, но всё же, Новый Альянс слишком важен, чтобы позволить ему потерпеть неудачу.

– А вот это как раз и тревожит мою душу, – сказал Кирин. – Мы – Альфа-Легион, мы всегда были гибкими, всегда подстраивали наши цели к имеющимся возможностям. А теперь ты вознамерился стать новым Императором.

– Я не Император! – протестующе рявкнул Соломон.

– Однако Асиду сказал, что это твоя империя, – подметил Кирин.

Соломон раздражённо отмахнулся.

– Просто фигура речи, чтобы привить ему мысль о единстве и дать понять, что у него не выйдет утолить свою жажду насилия за счёт Нового Альянса без последствий.

– Ха! – усмехнулся Кирин. – Ну, теперь-то всё точно изменится.

Соломон нахмурился.

– Что ты имеешь ввиду?

– Как твой кастелян, я знаком с методами группировок, которые ты включил в Легион Призраков, – сухо ответил Кирин. – Никто не пренебрегает твоими декретами в открытую, но твой Новый Альянс далёк от той утопии, которую ты, похоже, себе вообразил.

Керамит заскрежетал по металлу – Соломон в холодной ярости стиснул древко Бледного Копья.

– Мне нужны подробности.

– Подробности? – эхом отозвался Кирин. – А всё именно так, как ты мог бы и сам догадаться. Они ненавидят Империум, и для них твоя «империя» – всего лишь захваченная имперская территория, которую можно использовать для потворства своим прихотям.

Он покачал головой.

– Я не могу доказать, что внезапная вспышка вируса на одном спутнике была испытанием нового оружия Сынов Отравы, но пока что это самая убедительная версия. Я не могу доказать, что в свежевании заживо целой колонии астероидных шахтёров следует винить Кающихся Сынов, а не альдарских налётчиков, проникших за наши кордоны, но если вспомнить, что они творили с нашими врагами…

Он снова покачал головой.

– Всё никак не могу взять в толк, что ими движет.

– Они увечат себя в знак покаяния за то, что наш легион отвернулся от Императора, а также за все зверства, что они совершили с тех пор, – пояснил Соломон. Кирин в растерянности уставился на него.

– Тогда почему бы им не прекратить совершать эти так называемые зверства? – спросил он.

– Полагаю, потому что иначе им не за что будет себя наказывать, – устало ответил Соломон. – Кающиеся Сыны… непростые. Кажется, им нравится, когда их порицают, особенно на публике. Что-то на грани с патологией. Они чудовищно эффективны в том, чтобы быть достаточно неэффективными для наложения взыскания.

Он вздохнул.

– До сих пор, мне удавалось справляться с ними, отказываясь хвалить или ругать их, но это что-то новенькое. Если им нужно наказание, то единственной карой, которая не будет воспринята как награда, станет казнь. И даже её нельзя сделать показательной и использовать в качестве примера для остальных.

– А Сыны Отравы? – спросил Кирин.

– Они примут ту же участь. – Соломон раздражённо стукнул древком Бледного Копья о камень. – Почему они отказываются видеть? Они ставят под угрозу всю мою работу! Как нам сокрушить Империум, если мне приходится защищать наши собственные территории от наших собственных войск? Есть ещё какие-нибудь осложнения, о которых мне стоит знать?

Кирин замешкался.

– Я назначил тебя своим кастеляном, потому что доверяю тебе, – сказал Соломон. – Что бы ты там ни думал о своей должности, не дай мне пожалеть о своём выборе.

– Люди начали пропадать, – сквозь зубы произнёс Кирин. – Пока немного. Тела некоторых из них удалось найти, хотя распознать в них исчезнувших получилось с трудом.

Он тяжело вздохнул.

– Их подвергли обширным генетическим модификациям. Они словно стали подопытными для исследований, и использовались до самого конца.

Соломон кивнул.

– Ялламагаса может тебе помочь с этим.

Кирин уставился на него.

– Соломон. А как ты думаешь, кто главный подозреваемый?

Соломон несколько мгновений смотрел на него в ответ, обдумывая высказанные Кирином опасения и вероятные последствия. Казадин Ялламагаса, Биологис Диаболикус, был изгнан из марсианского жречества тысячелетия назад за свои теории и эксперименты. Уже несколько веков он был верным помощником Альфа-Легиона в сегментуме Ультима. Немногие воины Легиона Призраков вознеслись из своих смертных оболочек без холодного, жестокого искусства Ялламагасы; именно он имплантировал органы и запустил генетические алгоритмы, которые превратили Соломона и Кирина в тех, кем они являлись сегодня. В обмен на пленных и сырьё, он всячески способствовал Легиону в вопросах плоти и крови.

Если он решил начать собирать что-то из этого самостоятельно, пользуясь готовым и доступным источником…

Ялламагаса не принадлежал к Альфа-Легиону. Он был ценным партнёром из Нового Механикума, и никогда не признал бы за Соломоном право наказывать его за преступления. Конечно, его можно было бы убить – дорогой ценой, но всё же можно – однако, это повлекло бы за собой две новые проблемы. В первую очередь, хоть Новый Механикум сложно назвать единой структурой, они вряд ли отнеслись бы благосклонно к такому событию. Во-вторых, в отсутствие знаний и умений Биологиса Диаболикус, и без того замысловатый процесс создания новых легионеров стал бы ещё сложнее.

– Видишь, почему я попросил тебя вернуться? – тихо спросил Кирин. – Нападения действительно создают неудобства, но они лишь предлог. Я обязан был раскрыть тебе глаза на то, как твои командиры подрывают устои твоей империи, и не мог полагаться на связь.

Нападения. По крайней мере, решение этой проблемы выглядело если не очевидным, то хотя бы не очевидно трудным.

– Раз уж они стали твоим предлогом, давай обсудим их, – предложил Соломон. Насчёт Ялламагасы и остальных командиров требовалось вначале хорошенько подумать, прежде чем принимать решение. – Диверсанты. Губернатор утверждает, что ничего не может сказать относительно их деятельности. А что скажешь ты?

Обеспокоенное лицо Кирина немного разгладилось; анализировать разведданных было для него так же естественно, как дышать.

– Я подозреваю Механикус.

Соломон вскинул бровь.

– Механикус? Почему?

Адептус Механикус почти не присутствовали на Сертре, за исключением одной важной кузни среднего размера. В целом, так и должно быть на планете, весьма продвинутой в индустриальной и технологической сфере.

– Нападения кажутся случайными, но они уж слишком случайны, – пояснил Кирин. – Будто спланированы именно так, чтобы на основании места и способа диверсии нельзя было сделать никаких выводов. Словно машина намеренно пытается избежать шаблона.

– И таким образом всё равно следует ему, – пробормотал Соломон. – Какая-нибудь из атак была направлена на объекты Механикус? Они терпеть не могут уничтожать собственные машины.

– Была такая, – кивнул Кирин. – Старый объект с ограниченной мощностью, хоть это сперва и не показалось очевидным.

– Возможно, пускают пыль в глаза, – предположил Соломон. – Замечательно. Быть может, стоит пообщаться с их лидерами и донести до них, сколь сдержанно мы себя вели, позволяя им и дальше пользоваться своими кузнями.

Он замолчал, ему в голову внезапно пришла идея. Вергельд был древней концепцией, но отнюдь не бесполезной, если требовалось умиротворить общину после несвоевременной гибели одного из её членов.

– Кроме того, насколько же благодарны будут наши друзья из Нового Механикума, если мы разрешим им…

Он осёкся, услышав шипение вокса. Вероятность сбоя своего оборудования Соломон исключил сразу же, как только такое же потрескивание статики раздалось из вокса Кирина. Он развернулся лицом к дальнему подъёмнику, затем остановился. Не стоило полагаться на собственные подозрения, когда рядом стоял кто-то, хорошо знакомый с местностью.

– В эти пещеры можно проникнуть иначе, чем из дворца? – спросил он.

– Официально – нет, так как они предназначались для личного пользования губернатором и его семьёй, – ответил Кирин, вскидывая болтер. Он навёл ствол на тени, сгустившиеся в глубине пещер. – Полагаю, сейчас всё изменилось.

- 190.14.21

Первой реакцией Соломона было отступить во дворец, но века сражений по методам Альфа-Легиона внушили ему недоверие к очевидному. Подъёмник находился достаточно далеко, и ещё никакая угроза не проявила себя открыто. Он не собирался бежать от малейшей неисправности вокса, чтобы попасть под вызванный часовым механизмом обвал, или подорваться на заложенной в подъёмнике бомбе. Вместо этого, Соломон надел шлем, отстегнул болтер – реликтовое оружие, которое он забрал у мёртвого Серебряного Храмовника – и крепче сжал второй рукой Бледное Копьё. Обычно, точность стрельбы из болтера страдала от удержания его одной рукой, но Соломон доверял своей бионической конечности; скованный внутри неё младший демон сделал руку сильнее и быстрее обычной аугметики, а также позволял ей менять форму по желанию хозяина и даже реагировать на угрозы раньше, чем тот успевал их осознать.

– Кто знал, что мы спустимся сюда? – спросил он, прикрывая направление от подъёмника, в то время как его боевой брат делал то же самое, но со стороны дальних пещер сада. Он моргнул, глядя на дисплей шлема, который неуверенно замерцал.

– Знал? Думаю, немногие, – ответил Кирин. Аудиоприёмники доспехов Соломона резко исказили его голос. – Но твоё прибытие было вполне явным, и так уж исторически сложилось, что губернатор всегда развлекает важных гостей в кристальных садах. Однако, если нападающие идут через пещеры, то они могут вообще не знать, что мы здесь. Возможно, они просто решили попасть во дворец снизу.

– Справедливо, – согласился Соломон. Раздосадованный, он зарычал и снова снял шлем; что бы ни создавало помехи в воксе, оно также нарушало работу авточувств, и он предпочёл бы скорее обнажить голову, нежели лишиться возможности увидеть или услышать приближение врага. – Нам стоит отступить к…

Он успел уловить краем уха лишь шуршание камней, прежде чем из тёмных пещер хлынул рой длиннолапых существ. Чем ближе они подбирались, тем громче становилось шипение вокса, превращаясь в измученный визг. На мгновение, Соломон принял их за боевые формы тиранидских флотов-ульев, но мгновением позже услышал скрежет металла о камень и увидел, как свет едва заметно отражается от чёрных как сажа механических протезов. Его собственная бионическая рука вскинула болтер, и они с Кирином одновременно открыли огонь.

Масс-реактивные снаряды озарили своды пещеры ярким, актиническим сиянием, врезаясь и взрываясь внутри своих целей: бойцов Адептус Механикус, оптимизированных для быстрого перемещения, скрытности и стойкости. Остатки их органических тел были спрятаны под бронепластинами. Двое из них рухнули – болт разорвал грудь первого, а второй издал яростный электронный вопль, лишившись одной из выгнутых задом наперёд ног. Утратив эффект внезапности, нападающие принялись стрелять, но несмотря на ощутимые попадания из тяжёлого стаб-оружия, броня Соломона выдержала их все. Лазутчики прыгнули на него, намереваясь подавить его бурей силовых клинков и потрескивающих тазерных стрекал.

Это и стало их роковой ошибкой.

Соломон вновь примагнитил болтер к бедру и, схватив Бледное Копьё двумя руками, описал им широкую дугу. Двойные клинки с одинаковой лёгкостью рассекли металл и плоть, и трое врагов упали на землю, разрезанные практически напополам неестественными лезвиями таинственного оружия. Соломон отбил рукоятью удар стрекала, затем одним выпадом насадил на копьё другого врага, а его бионическая рука приняла форму меча, которым он разрубил металлическую шею воина Механикус, чью атаку только что спарировал. Выдернув лезвия Бледного Копья из пронзённой жертвы, Соломон превратил это движение во вращение, обрушив пятку оружия на механический череп. Выплюнув что-то на машинном коде, лазутчик завалился на спину и больше не двигался.

Если Бледное Копьё и не было давно утраченным оружием примарха, оно всё равно обладало мощью, которую Соломону прежде видеть не доводилось, и наносило поистине ужасающие раны. Ни броня, ни плоть не могли устоять перед ним; резкими, выверенными тычками он сразил ещё двух врагов, которые непременно отлетели бы назад, если бы их насекомьи панцири не распались под лезвиями копья, словно Соломон просто смахивал с углов паутину. Его бионическая рука сменила форму на пучок шипастых щупалец и обвилась вокруг летящего ему в голову тазера. Лазутчик высвободил накопившийся в оружии заряд, но демон в руке Соломона поглотил всю Движущую Силу, а его хозяин вогнал Бледное Копьё снизу в череп нападавшего, после чего швырнул тело в двух его собратьев. Один из них увернулся от обмякшего «снаряда» и выстрелил Соломону в голову, но бионическая ладонь успела превратиться в выпуклую пластину, отразив пулю стаб-карабина, после чего Бледное Копьё вонзилось стрелку в остатки глотки. Последний лазутчик только успел выбраться из-под тела своего мёртвого товарища, как Соломон пробил его грудь лезвием копья. Тот завизжал, извиваясь на копье, словно пригвождённое к камню насекомое из коллекции энтомолога, после чего испустил дух.

– Соглашусь, – задыхаясь, произнёс Кирин Гадраэн. – Нам стоит отступить.

Он сражался парой силовых ножей, но брешь в нагруднике красноречиво указывала на место, в котором оружие врага преодолело его защиту. Кирин похромал к Соломону мимо тел лазутчиков, припадая на левую ногу; вероятно, разряд стрекала перегрузил искусственный сустав.

Соломон проверил вокс, но помехи исчезли.

– Тулава, – передал он. – Ты слышишь? Кто-нибудь напал на дворец?

Тишина. Соломон заскрежетал зубами.

– Тулава?

– Прости, не успела прожевать – тут столько вкусной еды наверху. Нет, всё тихо. А что?

Соломон выдохнул – как с облегчением, так и с раздражением.

– А то, что нас с Кирином только что атаковали в кристальных садах.

Из вокса послышался грохот, словно кто-то уронил посуду на пол.

– Что? Ты ранен?

– Я невредим, Кирин зацепило, но ничего серьёзного, – сообщил Соломон.

– Скоро приду.

Соломон было открыл рот, чтобы возразить, но сразу же вновь закрыл его. Он хорошо понимал, что в некоторых битвах сражаться бессмысленно. Пару мгновений спустя, из пола поднялся столб тьмы с пурпурными прожилками, и тут же рассеялся, явив Тулаву Дайн. Она держала потрескивающий таинственной энергией психосиловой посох наготове, а её волосы развевались над головой, словно подхваченные невидимым и неосязаемым вихрем, которым она себя окружила. Сбросив свою привычную маску язвительной неряхи, Тулава Дайн предстала перед ними как бывший псайкер-примарис и колдунья Хаоса – существо, способное обрушить на врагов силы, лежащие в основе галактики.

– Всё уже закончилось, – спокойно сообщил ей Соломон, обводя рукой лежащие на полу тела. – Они все мертвы.

Тулава пропустила его слова мимо ушей и вытянула вперёд ладонь, закрыв глаза. Прошло ещё несколько секунд, прежде чем она опустила посох на землю и позволила накопленной мощи истечь из её тела. Когда колдунья снова открыла глаза, они уже не светились энергией, а на лицо вернулось обычное, немного весёлое выражение, вместо едва сдерживаемой ярости.

– Похоже, ты прав, – согласилась она. – Я больше никого и ничего не чувствую.

Она поддела посохом одну из жертв Соломона.

– В любом случае, как им удалось застигнуть вас врасплох?

– Они испускали что-то вроде многоканальных помех, – ответил Соломон. – Так им удалось нарушить работу не только наших воксов, но и сенсоров. Наша броня не регистрировала их присутствие.

Тулава цыкнула зубами.

– Повезло, что вы двое настолько смертоносны. Так что, можно считать, что мы нашли наших диверсантов?

Соломон взглянул на Кирина.

– Все улики и так указывали на Адептус Механикус. А если добавить к ним это нападение…

– Но взгляни-ка сюда, – прервал его Кирин, со стоном присаживаясь на корточки и указывая на одно из тел. – С их брони содрали знаки различия.

Соломон осмотрел лазутчика, затем проверил остальных. Вскоре стало очевидно, что в тех местах, где метки кузни не были уничтожены оружием воинов, их удалили задолго до этого – причём, весьма варварским способом.

– Верно, – сказала Тулава, в раздумьях вытирая пот со лба. – Значит, у нас тут налицо либо правдоподобное отрицание, либо действительно какая-то фракция пошла вразнос и отреклась от своих бывших лидеров за сговор с Новым Альянсом?

– А есть разница? – спросил Кирин. – Такое нельзя спускать на тормозах. Анклавы Механикус заплатят за это!

Соломон покачал головой. Теперь, когда адреналин битвы выветрился, он тоже ничего не хотел так сильно, как свершить скорую и кровавую расправу над теми, кто послал этих воинов – неважно, стали ли он и Кирин их целями случайно или намеренно. Однако, нельзя было позволить порывистому безрассудству встать на пути долговременного планирования.

– Массовые казни без веских доказательств – это визитная карточка Империума, а не Нового Альянса, – возразил он. – Кроме того, даже избирательная зачистка руководящих должностей скажется на производстве, чего я хотел бы избежать, пока есть возможность. Мы должны установить истину. Я поговорю с самым высокоранговым адептом Механикус.

– Ты собираешься навестить их кузни? – не веря своим ушам переспросил Кирин. – После такого?

– Не в одиночку, – заверил его Соломон. – Это было бы глупо. Собери почётную гвардию из воинов получше, а ещё сообщи адмиралу Ва’каю, чтобы он вывел Незримый на нужную позицию для орбитальной бомбардировки по необходимости. Я хочу, чтобы эти негодяи почувствовали мой клинок над своей шеей. Посмотрим, вдруг кто-нибудь из них выдаст себя.

– Я бы на это не рассчитывала, – усомнилась Тулава. – Даже имперские шестерёнки не слишком выразительны, если только не разозлить их непочтением к духу машины. Кроме того, они мастера в том, чтобы посоветовать тебе прогуляться до ядерного реактора, но при этом замаскировать посыл своим жаргоном и сделать вид, что не умеют общаться по-нормальному.

Она заметила, как они оба иронично смотрят на неё, и фыркнула.

– Что?

Соломон улыбнулся про себя.

– Думаю, справедливо будет отметить, что ни один из нас не подходит под определение «нормальный».

– За себя говори, – пробурчала Тулава, облокачиваясь на посох. – Я куда нормальнее их.

– Тулава права, – согласился Кирин. – Как ты сможешь распознать ложь Механикус?

– Мы возьмём с собой того, кто разбирается в их манерах, – не моргнув глазом, нашёлся Соломон. – Диаболикус Секундус всё ещё на Сертре?

– Прошу, скажи «нет», – встряла Тулава, прежде чем Кирин успел ответить. Он бросил на неё взгляд, но кивнул.

– Да.

– Ну, и славно, – подытожил Соломон. – Посмотрим, как адепты воспримут появление в своих рядах изуверского интеллекта.

- 186.02.06

Из всех недостатков Адептус Механикус, а Четта могла вспомнить немало, вероятно, величайшим была их незамутнённая, гроксоголовая забывчивость относительно всего, что не касалось непосредственно их драгоценных машин.

Взять, к примеру, госпожу кузни Зэфу Вараз. Она, судя по всему, возглавила разрозненные осколки своего мира-кузни в поисках нового дома – что было весьма незаурядной задачей, учитывая, что Механикус в своё время колонизовали большинство известных мест, подходящих для мира-кузни – и всё было хорошо и замечательно. Однако, чего она не сделала, так это не уделила должного внимания планетарной связи, а потому не заметила, как проклятый Троном флот Альфа-Легиона вошёл в систему Сертры.

– Уму непостижимо, – уже не в первый раз бормотала про себя Четта, глядя в окно. Её гостевые апартаменты в анклаве Механикус Лукреции Монс явно переоборудовали в спешке, поскольку хозяева определённо не ожидали визита сановников, но чисто в физическом смысле слова они оказались вполне удобными. Виднелись даже попытки украсить комнату произведениями искусства, хотя они оказались менее успешными; Четта не была уверена, что хоть кто-то способен по-настоящему понять искусство, кроме его творца, но среди Адептус Механикус его совершенно точно не находилось.

Нет, проблема была несколько более духовного свойства; Четта попала в ловушку и пряталась на планете, находящейся под пятой Разрушительных Сил. Под удивительно лёгкой и вежливой пятой, по правде сказать, но она хорошо понимала, что текущее положение дел долго не продлится.

Дверь отворилась, и Четта мгновенно развернулась – насколько ей позволили старые кости. Но это оказалась всего лишь Эвелина Дарк – если понятие «всего лишь» можно было бы применить к инквизитору. Четте всё ещё с трудом удавалось думать о ведьме в таком ключе, но такова была объективная реальность с точки зрения Инквизиции, а значит и с любой другой.

– Ты где была? – спросила она, не волнуясь о своей ворчливости. Она и не такое говаривала инквизиторам прежде.

– Вам лучше не знать, – ответила Дарк. Четта застонала.

– Нет, Эвелина, всегда лучше знать, чем не знать, – рявкнула она. – В частности, именно поэтому мы вляпались во всё это.

Они как раз находились посреди весьма мучительного ужина, когда пришли вести о вторжении – иначе это было назвать нельзя. Четта отыгрывала свою роль как положено, и действительно нашла способ получить выгоду для своего дома из этого потенциального соглашения. Анклав Механикус на Сертре процветал, и явно набирал силу. Если бы дом Бробантис смог заключить с ним крепкий союз, он получил бы ещё одну опору в секторе, а также партнёра, обладающего потенциалом стать куда влиятельнее и могущественнее в грядущие десятилетия и века. Однако, Вараз настолько желала произвести хорошее впечатление, что настояла на всех процедурах и приличиях, подобающих – как ей казалось – имперской аристократии. А это означало долгие, напряжённые обеды, где техножрецы застенчиво поглощали питательную пасту, или просто неловко сидели на стульях; в это время, Четта и её домочадцы ковыряли вилками так называемые деликатесы, ингредиенты для которых были собраны и приготовлены теми самыми существами, что оставили в далёком прошлом концепции вкуса, текстуры, а в некоторых случаях и пищевого отравления.

Техно-экранирование работало постоянно, чтобы ни у кого не было шанса подслушать их переговоры – Четте это показалось признаком особой паранойи, но она решила, что возражать не стоит – и в результате, Соларокс не смог связаться с Четтой и предупредить её о надвигающемся вторжении. К тому времени, как Вараз получила внутренний сигнал от своих подчинённых, было уже слишком поздно: Альфа-Легион вышел на орбиту планеты, и сертранцы капитулировали перед лицом превосходящей силы еретиков.

Спастись с поверхности уже не представлялось возможным. Четте удалось отправить сообщение Анже, и Соларокс на всех парах устремился к точке Мандевилля, успев вырваться из сужающегося кольца блокады. Если бы он остался, кто-нибудь из сил вторжения мог бы догадаться, что раз флагман дома Бробантис здесь, значит, и его новатор тоже. Это повлекло бы за собой неудобства для всех присутствующих. Четта не знала, как флотилии предателей путешествуют через варп, но она слышала достаточно историй о похищенных Навигаторах, чтобы стараться избежать этого любой ценой.

– Ладно, – вздохнула Дарк. – Я связывалась с сопротивлением.

Четта уставилась на неё.

– Ты рассказала им, что ты инквизитор?

– Уже давно, – ответила Дарк. Она раскинула руки в стороны. – А ты думала, что я буду просто сидеть и прятаться у себя в комнате?

– Да, был бы идеальный расклад, – пробормотала Четта. Она выругалась и стукнула тростью по полу. – Проклятье, Эвелина, ты просто дала им ещё один повод предать нас!

– Вараз не может пойти на это, не признавшись сперва, что укрывала нас у себя, – возразила Эвелина, сложив руки на груди и вперив глаза в старуху. – Она рискует так же, как и мы.

– Ох, да все святые и звёзды, – простонала Четта. – Девочка, у тебя есть розетта, но нет мозгов инквизитора! Ты слишком прямолинейна!

Она вздохнула и попыталась усесться поудобнее на стуле, не обращая внимания на резкую боль в бедре.

– Этот Акурра умён. Посмотри, как он объегорил всю планету! Ему практически не пришлось сражаться, потому что он предложил её жителям достаточно из того, что у них и так уже было, чтобы драться с ним показалось им невыгодной затеей. Уверена, многие другие военачальники уже стояли бы по пояс в крови. Акурра отвёл этому месту какую-то роль, и эта роль подразумевает не геноцид всего населения, а более-менее функционирующее общество. Наши гостеприимные хозяева ненавидят его, но не стали воевать с ним, потому что он разрешил им оставить себе кузни. Пока что.

– К чему вы клоните? – спросила Дарк, стараясь делать вид, что не дуется. По мнению Четты, удавалось ей это плохо.

– К тому, что на планете под контролем Хаоса, мы с тобой ценны для Вараз не больше, чем козырь в переговорах, – сердито выпалила Четта, – и Акурра уже показал, что готов к переговорам. Если он или его подручные надавят на Вараз, почему бы ей не сдать нас им, чтобы купить себе немного доверия или времени, прежде чем её вышвырнут на мороз, а её драгоценные машины не отдадут какому-нибудь техноеретику?

– Вы недооцениваете её, – с раздражающей уверенностью возразила Дарк. – Её воля куда сильнее, чем вы думаете.

– Вот и ещё одно качество, не подходящее инквизитору. Разве ты не должна считать всех априори виновными? – хмыкнула Четта.

– Меня волнует лишь уничтожение Альфа-Легиона, чем больше, тем лучше, – ответила Дарк. – Всё остальное мне не интересно.

Четта вновь хмыкнула, поскольку этот разговор явно большего не заслуживал. Внезапно, её пронзила ужасная мысль и она застыла.

– Ты попыталась завладеть Столпом?

Столп Грёз, причина, по которой они вообще прибыли сюда. Когда появился Легион Призраков, Четта решила, что Соломон Акурра наконец-то нашёл что искал. Однако, учитывая, что он оставил анклав практически нетронутым, дело было явно не в этом. Разумеется, ни Четта, ни Эвелина не знали, действительно ли проклятая штука находится здесь; по какой-то абсолютно неведомой причине, госпожа кузни не распахнула перед нежданными гостями двери в личное хранилище запретных артефактов ксеносов.

– Нет, – сказала Эвелина. – Я не настолько дура, Четта. Я не могу положиться на статус инквизитора, пока Империум не властен над планетой, и не хочу спугнуть Вараз своей инсигнией, пока не буду готова.

Она вздохнула.

– Если и есть что-то хорошее в этой неразберихе, так это то, что теперь у нас больше времени, чтобы втереться в доверие.

– Втереться в доверие, – усмехнулась Четта. – Мы – всего лишь нежеланные гости, ни больше, ни меньше.

– По крайней мере, я хоть что-то делаю, – рявкнула Дарк. – А от вас какая помощь? С тех пор, как появился Легион Призраков, вы просто сидите здесь и почти ни с кем не разговариваете. Вы же вроде как гений политических многоходовок, так воспользуйтесь этим и сделайте то, ради чего мы здесь!

Четта уже было открыла рот, чтобы выдать ещё один едкий комментарий, как вдруг дверь зазвенела. Она отъехала в сторону, и в комнату вошла фигура в мантии и со множеством рук. Зэфа Вараз собственной персоной.

– Госпожа кузни, – поздоровалась Четта, склонив голову и пряча своё удивление в надежде, что аудиосенсоры Вараз не уловили их спор. – Приятно…

– Нет времени, – прожужжала Вараз, явно встревоженная. – Вы и ваши люди должны немедленно переместиться в более защищённую секцию комплекса. Я доставляю это сообщение лично, чтобы убедить вас в его предельной срочности.

Четта и Эвелина испуганно переглянулись.

– Но почему…

– Призрак скоро будет здесь, – сообщила Вараз, вновь перебивая Четту. – Через семнадцать-точка-три секунды придёт адепт, чтобы проводить вас.

Не дождавшись ответа, она отшагнула обратно в коридор и растворилась.

– Акурра? – переспросила Четта, глядя на Эвелину. – Направляется сюда? – Она понизила голос. – Должно быть, он узнал про Столп!

Эвелина прикусила губу.

– Не… не обязательно.

Четта уставилась на неё. Её сердце упало, и она закрыла глаза.

– Глупая, глупая девчонка. Что ты натворила?

- 185.34.56

Лукреция Монс не могла соперничать с самыми могучими кузнями Адептус Механикус, домом которым служила Олимпус Монс. Её едва ли вообще можно было назвать горой, скорее, троицей больших холмов, внутри и вокруг которых жрецы Марса развернули свои личные мастерские, а прилежащие к ним земли были дарованы им во владение. И всё же, она впечатляла – особенно при учёте относительно сжатых сроков, в которые она была возведена. Повсюду грохотали могучие насосы и поршни, укрощённые молнии прыгали с катушки на катушку, а гигантские термоплазменные регуляторы сияли яркой синевой, перегоняя сверкающую энергию по укреплённым трубам в кузни техножрецов. С каждой двери и каждой стены, с каждого сочленения и каждой печати мертвыми глазами взирал полумеханический-полукостяной череп Механикус, а рабочие гордо носили его на своей одежде и аугметике. Соломон предложил техножрецам ту же сделку, что и Администратуму: они могли сохранить своё вероисповедание и заниматься работой без помех, пока эта работа шла на пользу Новому Альянсу, а не Империуму.

Пришло время выяснить, не ошибся ли он, проявив такую терпимость.

Колоссальные врата Лукреции Монс со стоном макро-сервов затворились за делегацией. Металлические створки были столь огромны, что никакой объём священной смазки не мог полностью убрать их скрежет. Этот гигантский механизм несомненно предназначался для того, чтобы донести до всех входящих очевидную мысль: техножрецы повелевают всем, что находится за этими вратами, и пройти через них – право, доступное немногим. Обычно, Соломон спокойно относился к такой театральности, но сегодня он намеревался сделать заявление, и именно поэтому ворота открыли не Адептус Механикус.

– Спасибо, – тихо сказал он громадной фигуре со множеством конечностей, стоящей рядом с ним в пассажирском отсеке бронетранспортёра «Мастодонт». Эту машину, размерами превышающую «Лэндрейдер» и фактически являющуюся передвижной крепостью, подарила ему Сокрытая Длань. Соломон использовал её в качестве штаба, когда находился на планете. «Мастодонт» несколько отличался от колесницы и сумерога, но опять же, он собирался сделать заявление.

– С превеликим удовольствием, Мастер-Терзатель, – ответил Диаболикус Секундус через искусственную гортань боевого сервитора-огрина, в теле которого сейчас обитал.

Казадин Ялламагаса, Биологис Диаболикус, был одержим жизнью во всех её проявлениях, равно как и способами изменять и манипулировать ею. Именно за это его изгнали из Адептус Механикус не меньше двух тысячелетий назад, когда его эксперименты зашли дальше границ, которые даже марсианское жречество в своей погоне за знаниями не решалось пересекать. Однако, хоть биологическая жизнь и лежала в основе его интересов, но освободившись от оков Марса, он потратил несколько веков на разработку искусственной жизни. Диаболикус Секундус стал венцом этих изысканий – не просто копией сознания Ялламагасы, львиная часть которого, тем не менее, всё же находилась где-то внутри, а полноценной, отдельной сущностью.

Если Ялламагаса любил играть с генетикой и ДНК, то Диаболикус Секундус трудился в области кода и электросхем. Он тоже не принадлежал к Альфа-Легиону как таковому, но Соломон считал его таким же союзником, как и всех остальных – на самом деле, даже более верным, чем некоторые группировки, входящие в состав Легиона Призраков. Диаболикус Секундус помог ему вернуть титул Мастера-Терзателя после предательства Ржавокровых, оказал содействие в пересборке Бледного Копья, а также ассистировал Тулаве во время починки демонической руки Соломона, выведенной из строя зарядом пси-пушки. Тулаве машина не нравилась – вероятно, имперские привычки давали о себе знать – но она с неохотой признавала её полезность.

– Госпожа кузни приближается, – доложил Назос Зернас, юный легионер в новенькой броне, глядя на ауспик. Соломон вспомнил его; Тулава забрала его во время налёта на Схолу Прогениум, когда они искали новых рекрутов. После этого, юноша познакомился с едва ли заботливыми руками Ялламагасы и таинственными процедурами, что превращали смертную плоть в генетически улучшенную мощь космодесантника. В имперском ордене ему дали бы звание скаута-разведчика, но Альфа-Легион предпочитал использовать для таких целей ветеранов-лазутчиков и ассасинов, называя их Охотниками за головами. Зернаса зачислили во Второй Клык, отделение легионеров Змеиных Зубов, и он будет жить или умрёт вместе с ними.

– Тогда высаживаемся, – объявил Соломон, и штурмовые двери «Мастодонта» открылись.

Соломон вышел наружу, даже не стараясь выглядеть не как военачальник. Разумеется, в руке он сжимал Бледное Копьё, но рядом с ним шагали не только Тулава Дайн и зловещий Секундус, но и группа элитных воинов. Второй Клык остался в «Мастодонте» – они были его экипажем, демонстрируя гибкость, которую Соломон требовал от всех легионеров под своим началом – но Мастер-Терзатель взял с собой пятерых громадных Лернейских Терминаторов, известных как Терзающая Гвардия. Кроме того, к нему присоединились восемь Охотников за головами в затемнённых доспехах. В руках они сжимали болтеры модели «Ловчий», а вёл их Квоп Халвер. После того, как половину его внутренностей выжег плазменный испепелитель, жизнь Верховного Охотника зависела от множества бионических имплантов, но он по-прежнему руководил своими людьми с неизменной лаконичностью. Соломон предлагал ему комплект бесценной тактической брони дредноута и место в Терзающей Гвардии, но Халвер отказался. Он был лучшим разведчиком и лазутчиком легиона, сотканным из теней и уловок.

Позади них, остальные машины принялись исторгать из себя своих пассажиров, и ни эти машины, ни пассажиры уже не могли похвастаться таким разнообразием. Когда Соломон приходил сюда раньше, его сопровождали воины из его собственной группировки: несомненно, отступники в глазах Империума, но хорошо организованные и достойно выглядящие, практически без отклонений, за которые так часто цепляется глаз. Сегодня всё обстояло иначе.

Драные, сжимающие лазганы ополченцы Орудий Свободы высадились из обвешанных фетишами «Химер», подгоняемые рычанием офицеров с заточенными зубами и в кожаных шинелях, сшитых из человеческой кожи. И на машинах, и на солдатах красовалась восьмиконечная звезда Хаоса, не говоря уже о бесчисленном множестве других, более специфичных священных символах. Два могучих «Леман Русса» водили боевыми пушками из стороны в сторону, выискивая потенциальную угрозу; ржавчина хлопьями осыпалась с их подёргивающихся башен. Но в то время как один из них сохранил свои родные гусеницы, прикрученные к нему на давно забытом мире-кузне, второй теперь передвигался на восьми механических ногах. Троица шагоходов «Часовой» остановились рядом с ними. В одном из них не было водителя – вместо человека, машиной управляла какая-то иная сущность. Отовсюду – из люков на борту транспортников или с штурмовых аппарелей, которые теперь выглядели как челюсти и свисали с зависших над землёй и чадящих сладковатым фимиамом аппаратов, выползли слуги Нового Механикума.

Негавольтные культисты, их лица были закрыты масками, а над головами сияли ореолы анархо-электрополей, потрескивающих между извивающимися отростками, что торчали прямо из черепов. Скитарии-отступники, внутри винтовок которых сверкали гибельные патроны. Совращённые сервиторы, вооружённые до зубов пушками и другими, более странными устройствами, изменёнными до такой степени, что даже Адептус Механикус сочли бы их неприемлемым извращением человеческой формы. И наконец, закутанные в пропитанные маслом и кровью одеяния, сами жрецы, непрерывно озирающие всё вокруг завистливыми окулярами. Каждый из них оскорблял своим присутствием святую землю марсианского жречества – и самого Бога-Машину.

Госпожа кузни Зэфа Вараз спешила к ним, красно-зелёная мантия развевалась за её механически улучшенной спиной. Позади неё тянулась делегация младших жрецов, словно хвост за кометой. Соломон никогда не считал себя экспертом в области языка тела Механикус, но даже он мог с относительной уверенностью сказать, что люди перед ним в отчаянии, граничащим с паникой.

Замечательно.

– Лорд Акурра! – прожужжала Вараз через голосокодер, давно заменивший ей биологические голосовые связки. – Лорд Акурра!

– Госпожа кузни, – спокойно, но без улыбки произнёс Соломон. Когда он был здесь в прошлый раз, то предлагал стальную руку в бархатной перчатке. Сейчас он желал, чтобы сталь была видна ясно.

– Лорд Акурра, – в третий раз выпалила Вараз, совершив, учитывая обстоятельства, относительно достойную остановку недалеко от него. Это не помешало сопровождению Соломона вскинуть болтеры, что являлось вполне здравой предосторожностью, учитывая тот набор мощного оружия, что несомненно скрывался внутри тела госпожи кузни Адептус Механикус.

– Согласно нашему с вами уговору, мы останемся хозяевами в своих владениях! – продолжала Вараз. – Способ вашего прибытия и сущность ваших компаньонов являются статистически значимым признаком того, что вы не вспомнили эту информацию.

– Наше соглашение работало при условии, что ваш труд удовлетворяет моим требованиям, и что вы не будете строить заговоры против меня, – подтвердил Соломон. – Я осведомлён о проблемах с производительностью на некоторых ваших объектах, но готов закрыть на них глаза.

Тулава не верила, что Адептус Механикус продолжат управлять своими кузнями ради блага Нового Альянса, но Соломон подчеркнул, что если в ином случае на эти кузни наложил бы лапу Новый Механикум, то во всяком случае, смирившись, жрецы Марса могли предотвратить появление в галактике новых порочных технологий. Как правило, истинный успех заключался в возможности убедить оппонента в том, что тот добился лучшего исхода из возможных.

– Тогда что сподвигло вас на это? – потребовала ответа Вараз. Тем временем, её подчинённые догнали свою госпожу и встали у неё за спиной как попало, явно пытаясь показать единство, но не ища конфронтации. Голос госпожи кузни показался Соломону монотонным и грубым, но он не собирался обижаться. Во-первых, её тон можно было списать на искажения голосокодера; во-вторых, Соломон был не настолько мелочен, чтобы его могло оскорбить чьё-то скверное настроение.

– Заговор, – отчеканил Соломон.

Вараз издала ворох помех, которые легко можно было перевести как негодование.

– Милорд, мы не совершали ничего…

Соломон щёлкнул пальцами, керамитовые фаланги глухо стукнули по ладони. Из-за его спины вышли слуги Нового Механикума, таща в руках мёртвое тело одного из лазутчиков, которого он убил под дворцом губернатора. Вараз перенаправила оптические сенсоры вниз, и очень неуверенно прожужжала:

– Я…понимаю, о чём вы. Это…

За первым телом последовало ещё одно, и ещё. И ещё одно. Затем всё больше и больше, слуги подтаскивали их вперёд и скидывали в кучу, словно пустые коробки, пока между Вараз и Соломоном не вырос курган высотой практически с них самих, а число тел не перевалило за дюжину. Соломон не отводил взгляда от набора металлических пластин и линз, служивших Вараз лицом, пока на землю не упал последний труп.

– На меня напали, – сказал Соломон, указывая Бледным Копьём на тела. Линзы Вараз завертелись, фокусируясь на его оружии, что тоже было частью плана: дать госпоже кузни хорошенько взглянуть на клинок, позволить её усиленному когитаторами разуму сравнить его форму с ранами лазутчиков и осознать, скольких Соломон убил лично.

– Милорд, в моих системах отсутствуют данные о подобном событии, о приказах его осуществить, и даже о моём желании чтобы оно произошло! – воспротивилась Вараз.

– Полагаю, так и есть, – признал Соломон. – Однако, это вовсе не значит, что так было всегда. Я знаю, госпожа кузни, что ваш разум отличается от моего. Если я весьма чётко вспоминаю события и слова, независимо от своего желания, то вы способны удалить целые разделы знаний из своих хранилищ памяти. Решись вы спланировать нападение на меня, было бы весьма мудро сделать нечто подобное, чтобы исключить шанс выдать себя.

– На этих воинах нет меток кузни, – встрял один из подручных Вараз. – С вашей стороны нелогично сразу же бросать камень вины за эту неприятность в огород госпожи кузни.

Соломон взглянул на него.

– Госпожа кузни, кто это?

– Это гранд-генетор Эдденброу, милорд, – ответила Вараз. – Он…

Соломон выхватил болтер и выстрелил трижды. Голова Эдденброу испарилась, а в его нагруднике появилось две дыры от взорвавшихся снарядов. Он обмяк на своих гусеницах, служивших ему ногами, мёртвый, как лежащие рядом лазутчики. Его товарищи отпрянули в ужасе, жужжа, гудя, размахивая механодендритами, словно потревоженная колония морских ракообразных.

– «Неприятность» – не то слово, которое я бы использовал, когда дело касается попытки убийства меня, или любого командира Нового Альянса, – спокойно произнёс Соломон. – Пусть это станет наглядной демонстрацией моего неудовольствия.

Эдденброу был, в целом, прав, но его смерть послужила для Соломона хорошим способом показать, насколько он разгневан, при этом не срываясь на саму госпожу кузни. Младший жрец высунул голову над оградой, и Соломон с радостью срубил её.

– Милорд, – с чрезвычайной осторожностью обратилась к нему Вараз. – Если вы считаете, что я могу быть причастна к этой предосудительной попытке остановить ваше текущее функционирование, а также что я могла стереть относящиеся к этому данные из моих ядер, дабы избежать подозрений, то что вы намерены предпринять?

– Всё просто, – ответил Соломон. – Секундус?

Диаболикус Секундус шагнул вперёд, издав шипящий и потрескивающий поток кода. Оставшиеся техножрецы Лукреции Монс отпрянули от него, взволнованно щебеча – только сейчас они осознали, что это вовсе не примитивный сервитор-телохранитель.

– Ваши системы будут подвергнуты инспекции, – объявил Соломон. – Диаболикус Секундус сможет распознать, происходило ли изменение данных, а порывшись как следует, узнает, каким образом это было сделано. – Ему не пришлось воображать, какой ужас поразил плотские лица при словах порывшись как следует, так как даже он смог понять смысл возмущённых криков. – Если он не найдёт никаких признаков обмана, кузня останется под вашим контролем, как и было оговорено ранее. Если вы откажетесь, мне не останется ничего иного, кроме как передать её в другие руки.

– Милорд, – отчеканила Вараз, голосокодер едва справлялся с напором чистейшего отвращения в её словах. – Это изуверский интеллект! Само его присутствие здесь противоречит важнейшим принципам…

– Смерть от рук наёмного убийцы противоречит моим важнейшим принципам, – оборвал её Соломон. – Если хотите и дальше заниматься своими устройствами, госпожа кузни, тогда настоятельно рекомендую оказать содействие в установлении виновника покушения на мою жизнь. И первым шагом к этом станет снятие подозрений с себя самой. Не беспокойтесь, в этот раз я приказал Диаболикусу Секундус проявить сдержанность и ограничиться лишь расследованием, а не распространять своё влияние по всему вашему объекту. Но если вы по-прежнему не хотите сотрудничать, то я могу снять с вас подозрения иным способом.

Он кивнул в сторону безжизненного тела гранд-генетора Эдденброу.

– Выбор за вами.

– Я… – Госпожа кузни не имела лица в привычном смысле слова, но подёргивания и дрожь многочисленных конечностей и придатков выражали её чувства не хуже, чем движения губ или щёк. Она склонила голову. – Хорошо, лорд Акурра. Искренне надеясь, что ваше слово нерушимо, и в интересах дальнейшего выживания моей кузни, я подчинюсь…

­– Соломон?

– Не лучшее время, Крозир, – едва слышно прошептал Соломон голосу, только что раздавшемуся у него в ухе. Голос этот принадлежал Крозиру Ва’каю, матёрому адмиралу Незримого и наиболее умелому пустотному командиру в Змеиных Зубах, если не во всём Легионе Призраков. Он был одним из немногих космодесантников Легиона – помимо Кирина – который до сих пор обращался к Соломону по имени, в основном, потому что Ва’кай командовал их бывшим судном, Шёпотом, ещё когда Соломон ходил в инициатах.

– Для такого не бывает лучшего времени. Сенсоры засекли боевой флот, идущий от точки Мандевилля.

– Пираты альдари? – спросил Соломон, но сразу понял, что ошибся. Кораблям альдари не было дело до точек Мандевилля; они появлялись и исчезали в скрытых проходах, ведущих в их таинственную, простирающуюся на всю галактику паутину.

– Нет. Похоже, что Империум устал от нашей игры в государственность, и пришёл разобраться с нами лично. Война близко.

Соломон вдавил кнопку на своём наруче, вызывая Теневой удар. Ему требовалось двигаться быстро, быстрее, чем его ползущая по земле делегация.

– Приношу извинения за категоричность, магос, – сказал он в ответ на хмурое согласие Вараз, которое он не расслышал из-за разговора с Ва’каем. – Однако, похоже, что Империум решил нанести нам визит. Уверен, не стоит объяснять, насколько маловероятен тот факт, что они сочтут вас сохранившими верность – в столь же маловероятном случае, если им удастся отвоевать планету, – добавил он, завидев, как собравшиеся техножрецы принялись неуверенно перешёптываться. – К счастью для вас, я не настаиваю на верности – лишь на воздержании от прямого предательства.

– Ваши инструкции остаются теми же, Мастер-Терзатель? – спросил Диаболикус Секундус, разворачивая к нему свой гигантский мясной сосуд.

Соломон замешкался. Он не разделял глубоко укоренившееся недоверие Тулавы, однако иногда ему приходилось напоминать себе, насколько чуждым был разум Диаболикуса в сравнении с теми, которые Соломон обычно встречал. Даже Ялламагаса, каким бы древним и злобным он ни был, обладал биологической сутью. Секундус же никогда не был ни человеком, ни даже живым в привычном понимании слова. Он являлся такой же загадкой Механикума, какой были демоны среди тех, кто блуждал в изменчивых водах варпа.

Соломон выбросил эти мысли из головы. Демоны были для него инструментами, к которым он прибегал от случая к случаю с помощью Тулавы – как и к колдовству. Настала очередь Секундуса. Пока что, он и сам позиционировал себя инструментом; если же изуверский интеллект решит сделать уклон в сторону более активного участия в динамике власти Легиона Призраков, Соломон разберётся с этим по мере развития событий. Он считал себя вправе без зазрения совести использовать всё, что не имело личных мотивов, и заключать сделки со всем, что этими мотивами обладало.

– Теми же, но теперь нужно поспешить, – сообщил он Секундусу. – Если в рядах Механикус остались сочувствующие Империуму, любое грядущее вторжение даст им идеальную возможность нанести более существенный вред. Безопасность планеты превыше всего.

– Чтобы найти требуемую информацию за короткий срок, я не смогу позволить себе роскошь быть… – Секундус замолчал, словно подыскивая наиболее точный термин. – Аккуратным.

– Делай что понадобится, – разрешил Соломон, искоса взглянув на техножрецов. – Если бы они держали своих подчинённых в узде, не пришлось бы прибегать к таким мерам.

– А моё физическое тело? – спросил Секундус. – Мне было бы куда спокойнее, если бы я мог получить дополнительную охрану во время проведения расследования на предположительно враждебной местности.

Соломон внимательно посмотрел на него, но мёртвое лицо огрина не выражало никаких эмоций. Он поднял руку.

– Орудия Свободы!

– Да, лорд Акурра? – немедленно отозвался один из офицеров, сделав шаг вперёд. По униформе в нём ещё можно было узнать майора, хотя имперские офицеры не имели привычки затачивать зубы. Соломон подавил в себе лёгкое презрение к смертному; пока офицер и его солдаты могли выполнять поставленные задачи, он мог закрыть глаза на их внешний вид.

– Вы останетесь с Диаболикусом Секундус, – приказал Соломон. – Выполняйте его распоряжения, но не предпринимайте никаких враждебных действий против Механикус, пока вас не атакуют первыми. Всё ясно?

– Так точно, лорд Акурра, – ответил майор, весьма неплохо салютуя. Соломон предположил, что его внешний вид был предназначен сбить врага с толку – ему вовсе не хотелось вступать с Роэком Гульим Когтем в дискуссию о природе Хаоса и о том, как важно чтить богов, которым не желал поклоняться Соломон. Он повернулся обратно к Вараз.

– Помните, госпожа кузни, чем лучше вы оказываете содействие, тем быстрее это всё закончится.

– Милорд, я вынуждена протестовать, – настолько отчаянно, насколько мог это сделать техножрец, выпалила Вараз. – Этим солдатам нет необходимости оставаться здесь! Мы и без того знаем, что обречены, если решим противостоять вашему…доверенному лицу.

– Вы бы предпочли, чтобы я поручил это адептам Механикума? – многозначительно спросил Соломон. Вараз опустила взгляд.

– Нет, милорд.

– Тогда Орудия Свободы побудут с вами, – поставил точку в споре Соломон. – Считайте их подкреплением к вашей обороне, если Империум высадится на планету.

Он отвернулся от поникшей техножрицы и воздел Бледное Копьё, возвращаясь обратно к конвою.

– Все остальные, обратно в город!

Выполнив задачу по устрашению, его закованный в броню эскорт начал грузиться по машинам, а сам Соломон поднял глаза к небу, ожидая, когда на горизонте появится Теневой Удар. Сейчас всё решала скорость.

- 183.59.25

Гавран протолкнулся мимо троих крысолюбов из 23-го взвода, не забывая крепко придерживать свои вещи рукой. Тяжёлый транспортник «Тетрарх» был огромным судном по меркам атмосферных машин, но даже этот гигант казался карликовым в сравнении со Звёздным Тираном, десантным кораблём типа «Галактика» длиной в несколько миль, внутри которого он находился. Учитывая разместившуюся в нём целую роту, придётся хорошенько потесниться. Он практически глотал пары прометия «Химер», «Леман Руссов», «Адских Гончих» и множества других взятых на борт машин. Жужжащие и щёлкающие вентиляторы не справлялись с этой вонью. Тем не менее, такая обстановка была привычна для любого, кто провёл годы на Савларе.

– Как думаешь, кого будем убивать на этот раз? – спросила Мортен, выглядывая у него из-за плеча. Это была обильно татуированная, мускулистая «полторашка», вдоль её черепа тянулась одинокая полоска волос. В полку ходила байка, что она могла побороться на руках с огрином (сама Мортен железно стояла на том, что способна на это, но весьма охотно признавала, что не всегда могла победить). Её нельзя было уверенно назвать подругой – у Гаврана не водилось друзей – но она совершенно точно была одной из наименее неприятных в роте.

– Кого волнует? – ответил Гавран. И он не просто храбрился или намеренно отказывался узнавать. Савларские Хемо-Псы принадлежали к числу штрафных легионов, и они сражались на том основании, что лучше уж так, чем отправиться обратно гнить в вонючих тоннелях и шахтах планеты-тюрьмы, откуда их набрали. Не то чтобы в Астра Милитарум выдавали деликатесы вместо пайков, но Гавран в любое время суток предпочёл бы их тоннельной жиже и краденым грибам, и обязательно поблагодарил бы за них Императора. Неважно, кто был против него; имея рядом с собой стену таких же лазганов, а за спиной – поддержку танков и артиллерии, он всегда мог рассчитывать на лучшие перспективы в бою, нежели дома.

– Меня волнует, – сказала Мортен, теребя пальцами амулет, примотанный к её левому предплечью. – Надеюсь, это еретики. Но, типа, не прям жёсткие, понял? А то «кум» может расторгнуть Сделку.

Ну да, Сделка, с большой буквы «С». Хемо-Псы сражались и умирали по приказу Империума, чтобы их не отправили обратно на Савлар, и потому что получали право оставить себе всё, что снимут с трупов врагов. Это условие мотивировало их наступать вперёд на поле боя, а не просто прилететь на него. В других штрафных легионах использовались взрывные ошейники, которые могли – и отрывали – головы некоторым неудачливым ублюдкам, если «кум» решал, что отделение слишком расслабилось. Но для мотивации Хемо-Псов вполне хватало простой человеческой алчности.

Проблема заключалась в том, что по итогу, польза принципа «что с бою взято, то свято» оставляла желать лучшего, учитывая ошеломляющее разнообразие ублюдков в галактике. Гаврану доводилось сражаться и убивать орков, и выгоды в этом особой не было: одежда их воняла, ботинки свободно болтались на ногах, и даже Мортен еле-еле могла поднять один из примитивных клинков, которыми те управлялись с ужасающей лёгкостью. А если кому-нибудь удавалось заставить стрелять одну из их пушек, то отдача почти наверняка ломала ему ребро. Гавран слыхал и другие, более загадочные истории – байки от солдат из других полков, которые те рассказывали штрафникам вполголоса, когда случай сводил их вместе на одном десантном корабле, или сидя в одном окопе после боя. Они шептались о ксеносах без оружия и одежды, но способных убивать одними когтями, о людях из металла, исчезающих после смерти, и так далее. Где-то в половине случаев они явно брехали, но некоторые рассказы звучали весьма достоверно. Так или иначе, оказалось, что возможностей для честного обирания трупов в галактике было куда меньше, чем могло показаться со слов вербовщиков. Впрочем, чего и следовало ожидать от Империума, который любил сунуть тебе нож, а потом осудить за проворот клинка в брюхе.

Нет, Сделка по-настоящему работала тогда, когда какой-нибудь выскочка-губернатор и его петушиное ополчение, решившие, будто смогут отколоться от Империума, сталкивались на поле боя с десятками тысяч орущих уголовников, круто сваренных в одном из худших котлов галактики. Перережь ублюдкам глотки, и сможешь наложить лапу на красивое, чистое снаряжение – если не считать пятен крови и лазерных ожогов – вот только-только со складов Муниторума, и без всякой чуди. «Кумы» чудно реагировали на… чудные вещи. Они не разрешали оставить себе вещи, если их прежние владельцы выглядели слишком по-мутантски; похоже, что мутантность могла быть заразна.

– Кстати, что значит «расторгнуть»? – спросил он, пока они шли мимо четырёх бойцов, уже разложивших снэппер на шесть карт. Очевидно, картёжники совершенно забыли, что если офицеры застанут солдат за игрой во время погрузки, то всыплют им плетей.

– Значит «сдать назад», – пояснила Мортен, извлекая из глубин кармана батончик, срывая зубами упаковку и отправляя его в рот одним махом.

– Заумное словечко.

– Я не всегда была Хемо-Псом, – парировала Мортен, обводя пальцем набитый суррогатной пищей рот. Что ж, справедливо. Технически, Гавран тоже не всегда был Хемо-Псом, но ощущал себя так, словно родился и всегда был им по духу. Большую часть своей жизни он провёл, занимаясь убийством людей и обиранием их тел; с тех пор изменилось немногое – декорации, вероятное одобрение Империума и тот факт, что его теперь обеспечивали пищей, и не приходилось воровать её у других. Впрочем, не то чтобы его это останавливало. Во время своей первой высадки, он насадил на перо какого-то долговязого сосунка в цветах очередного щёголя, решившего восстать против Империума. Кто-то успел цепануть лазган ублюдка, зато Гавран смог наложить лапу на его походный ранец, в котором оказался недельный запас пайков куда более высокого качества, чем выдавали в штрафном легионе, а также маленькая баночка с цукатами. Положив леденцы в рот, он почувствовал, словно его ударили по зубам дубинкой из чистого сахара; да, обдолбаться химозой из ингалятора всегда было приятно, но в тот момент Гавран понял, что готов лично перебить целый вражеский взвод ради шанса найти ещё таких конфет.

– Да уж, мятежники — это хорошо, – согласился он. – Мои штиблеты уже порядком поизносились. Та кислотная грязюка нехило их покоцала.

– Лучше боты, чем морда, – подметила Мортен, наконец-то сумев проглотить батончик. Они завернули за угол и попали в альков, где находилось оборудование для десантирования второго отделения. Многие люди испытали бы клаустрофобию, попади они в такое место, но клаустрофобы и не жили в шахтах Савлара достаточно долго, чтобы попасть в легион.

– Эх, помяни демона, он и появится, – вздохнула Мортен, обращаясь к товарищу по отделению, который уже стоял на своём месте. – Отлично выглядишь. Пол-Морды.

– Потеряйся, коротышка, – зарычал Гаррус. Он потерял маску и респиратор на той планете из кислотной грязи – Гавран не интересовался её названием, и вспомнить его не смог бы – и теперь лицо солдата выглядело как причудливая мешанина соединительной ткани, словно кто-то вымазал его камуфляжной краской, но забыл, что она должна отличаться от кожи по цвету. Это происшествие не вывело Гарруса из строя, но пока его лицо медленно варилось в собственном соку, он постоянно ныл и скулил об этом.

– Серж, – спросил Гавран, обращаясь к Финее Ханже. – Какая команда на высадку?

– Нет её, – ответила Финея, вперив в него свой неожиданно пристальный взгляд. Хемо-Псы редко обсуждали свои преступления, из-за которых попали сюда – хвастались, да, но редко обсуждали – однако, Гавран легко мог представить, что натворила Финея Ханжа. Она целиком состояла из полусотни лет сухожилий, молитв и седеющих волос, легко терпела нецензурную брань и дебоширство, но давала своим бойцам лишь одно предупреждение, когда они произносили имя Императора всуе. После второго, она лично резала глотки, не моргнув и глазом. Гавран лично видел, как она вскрыла ветерана с пятилетним опытом, который, видимо, получил своё первое предупреждение три года назад. Финея ничего не забывала.

– И что, нам теперь тут часами сидеть? – возмутился Гаррус.

– Возможно, днями, – радостно ответила Мортен. – Располагайся.

– Мы в границах системы, – сказала Финея. Даже её голос, казалось, проникал в закоулки разума в поисках еретических мыслей. – Это значит, что враг здесь, и он может атаковать Тиран. Мы сидим на борту десантной машины, чтобы в любой момент отчалить, если с кораблём что-то случится.

Она села посреди сваленной в кучу десантной экипировки.

– Но если флот сможет прорваться к зоне высадки, где бы она ни была, то да, Гаррус, будем сидеть днями.

Гаррус недовольно заворчал, но богохульствовать не стал, что было весьма осмотрительно с его стороны. Рядом с ним спокойно сидел другой Хемо-Пёс, сложив ладони между бёдер и закрыв глаза. Гавран осмотрел его сверху донизу: потрёпанная шахтёрская униформа, уставной респиратор, обычный потасканный лазган Хемо-Псов, с которого, судя по всему, ещё как следует не успели оттереть кровь предыдущего владельца. Единственное, что было в нём необычного – длинный меч, засунутый под рюкзак и торчащий у него из-за правого плеча. По-видимому, это было офицерское оружие.

– Кто этот новичок? – спросил Гавран у Финеи, ткнув большим пальцем в предмет обсуждения. Остальные бойцы отделения уже начали прибывать: Тлейт, Ювен и Большой Мо были с ними до крайней высадки, в то время как Звиняй и Киль оказались единственными выжившими из четвёртого отделения после того бардака с бункером и тяжёлым стаббером, поэтому их навсегда присоединили ко второму.

– Это Драсс, – ответила Финея. – Лейтенант назначил его к нам прямо во время погрузки, с ним нас теперь ровно по штату.

Она ткнула Драсса локтем.

– Скажи «привет», солдат.

Круглый дурак ответил бы «привет, солдат», и это сказало бы о нём всё, что нужно знать. Это вовсе не значило, что его обязательно поставили бы на ножи сразу по прибытии на планету, но умников не любил никто. Бесящие или бесполезные солдаты Хемо-Псов быстро оказывались на неправильной стороне уравнения, и это, в свою очередь, означало, что их спины оставались без прикрытия, а экипировка быстро распределялась между остальными бойцами отделения в ту же секунду, как они уходили на приём к Императору – им нравился этот эвфемизм, и даже Финея разрешала пользоваться им, подразумевая, что Он-на-Терре приглядывает за ними всеми.

Вместо того, чтобы выставить себя дураком, Драсс просто открыл глаза и кивнул им всем одновременно. У него были коротко стриженые светлые волосы, небольшая борода чуть более тёмного оттенка и невыразительные серые глаза. Гавран видел уже сотни таких, как он, и это его полностью устраивало. Пока солдат был надёжен и крепок, они легко могли поладить на почве убийства врагов и последующего мародёрства.

– Классный меч, – сказал Звиняй, протягивая руку к навершию. – Похож на…

Ладонь Драсса мелькнула в воздухе и ударила его по пальцам.

– Не трогай мои вещи.

– Звиняй, – мгновенно стушевался Звиняй, и все заржали. Звиняй был робким мелким засранцем – никто не знал его настоящего имени, лишь слово, которое он произносил чаще всего – но дрался он яростно, даже если при этом его мрачное лицо выражало искреннее желание оказаться в любом другом месте в галактике. Это помогло ему заслужить общее уважение, и никто не пытался задирать его. Драсс ещё пару мгновений смотрел Звиняю в глаза, затем снова кивнул, словно решив, что дело улажено.

Гавран приземлил задницу рядом с Драссом.

– Убивал раньше?

– Да.

– Хорош в этом?

Драсс пожал плечами, не глядя на него.

– Мне хватает.

И Гаврану этого вполне хватило. Выпендрёжников тоже никто не любил.

Дюрати Ксел купалась в океане информации. Огромные потоки данных накатывали туда и обратно, придавая форму и смысл мельчайшим нанобайтам, сплетая их в единое целое. Большинство индивидов понимали в этом океане столь же мало, сколь и в том, что Навигаторы называли Морем Душ – Дюрати могла вспомнить сто тридцать два случая использования этого термина для обозначения варпа членами Навис Нобилите в официальной переписке, личных дневниках и лирических текстах – но он был в той же степени реален, и в той же степени необходим. Без варпа, человечество рассеялось бы среди бесчисленных огоньков посреди тёмной, холодной галактики, и неизбежно пало бы под натиском врагов, но то же самое произошло бы без свободного потока данных. Да, астропаты были необходимы для связи дальнего действия, но ни один астропат не смог бы удержать двести семьдесят четыре звездолёта боевой группы Каппа-Омега-Шесть-Девять-Один в идеальном построении, пока те грохотали сквозь Сертрийскую Систему. Десантные корабли, крейсеры, фрегаты, эскортные суда, грузовозы, топливные баржи, ремонтные шаланды Механикус, и всё прочее разнообразие военной машины Империума, удерживаемое в боевом порядке и в контакте друг с другом потоками данных. Это был прекрасный танец, и Дюрати Ксел наслаждалась привилегией наблюдать за ним.

– Ксел! – рявкнул кто-то с соседнего сидения турбо-шаттла, который в данный момент нёс их к главному залу совещаний на борту Дочери Веры.

– Да, полковник? – немедленно ответила она. В некотором смысле, полковник Харп раздражал её, так как существовал вне потока данных, и, следовательно, ей приходилось воспринимать и понимать его более примитивным способом, но во множестве других аспектов он был совершенно необходим. Она ещё раз просмотрела файлы: Харп, Йорданей Каллам; шестьдесят семь стандартных терранских лет; командир 59-го полка Савларских Хемо-Псов уже пятнадцать лет; никаких связей с Савларом, вместо этого – обучение в системе Схола Прогениум и внедрение в подразделение на командном уровне в силу непригодности уголовников для высоких постов. Средний уровень смертности в бою под его началом был выше, чем в целом по Астра Милитарум, но ниже, чем в остальных штрафных легионах.

Дюрати потратила миллисекунду, сравнивая эти файлы с их версией на ту дату, когда она в последний раз обращалась к ним, и обнаружила, что они по-прежнему совпадают. Это её порадовало; когда дело касалось повреждения данных, предосторожность никогда не бывала лишней.

– Все бандюги на борту? – спросил Харп. Дюрати проверила, затем перепроверила информацию.

– Так точно, полковник. Последний транспортник для рядовых солдат и бронетехники задраил противовзрывные двери около минуты назад.

Она уже научилась не давать слишком точную информацию неподключённым: если бы она назвала действительно точную цифру, то к тому моменту, как слова покинут её губы, а мозг слушателя обработает звуки, та уже потеряет актуальность. Дюрати ненавидела неточность, но понимала, что лучше уж быть приблизительно точной, чем ошибиться совсем. Если бы только Харп был подключён к потокам данных… Тогда она ответила бы ему с точностью до миллисекунды, хотя в таком случае, он не стал бы спрашивать её вовсе.

– Хорошо. По крайней мере, там они могут воровать только друг у друга, – проворчал Харп. – Сколько правонарушений случилось на корабле с момента погрузки?

– Сорок семь случаев кражи, из которых двадцать четыре – воровство пайков, семнадцать – похищение экипировки у других подразделений, пять случаев умышленного членовредительства и один случай выдачи себя за имперского комиссара, – отрапортовала Дюрати.

Харп поморщился.

– Какого-то конкретного комиссара?

– Фоул, сэр.

– Могло быть хуже, – крякнул Харп. – Во всяком случае, она наверняка казнила только того идиота, который попытался это сделать, а не каждого, кому не повезло это увидеть.

– Так точно, сэр.

– В общем и целом, бывали у нас перелёты и похуже, – неохотно признал Харп. – И всё же, я чувствую себя лучше, зная, что они все под замком, и разбираться с ними после высадки придётся уже чёртовым еретикам.

Он замешкался на секунду, что было крайне несвойственно полковнику Астра Милитарум.

– Ксел, а ты случаем не…знаешь чуть больше о том, с какими конкретно еретиками нам придётся драться?

– Полагаю, сэр, это станет ясно на инструктаже, – ровно ответила Дюрати.

– Мне это известно, лексмеханик, – ответил Харп, и Дюрати поняла, что тот теряет терпение. – Однако, за то короткое время, что ты находишься в моём штате, я успел убедиться в твоей экстраординарной проницательности. Я надеялся, что ты сможешь маякнуть мне о чём-то важном, как у нас говорят. Мне известно только то, что я могу увидеть, услышать и прочитать, а у тебя есть… – Он неопределённо помахал руками. – …все эти невидимые данные, которые ты можешь обработать.

Дюрати сделала себе пометку – как минимум, Харп имел какое-то представление о ноосфере.

– Мне жаль, полковник, но мой ранг даёт мне доступ лишь к определённым пластам информации, – сказала она вслух. – Остальное закодировано способами, недоступными для расшифровки простым адептом.

– Жаль, – вздохнул Харп.

Дюрати больше ничего не сказала, ведь несмотря на то, что каждое произнесённое ею слово было точным, оно вовсе необязательно было истиной. Многие люди не вполне улавливали эту разницу, и, хотя она подозревала, что полковник Харп может принадлежать к меньшинству – невозможно произносить перед своими солдатами речь о том, как Император защищает их, не понимая разницы между истиной и чем-то буквально точным – это вовсе не означало, что она ему понравится. Дюрати приставили к полковнику Харпу, чтобы служить ему очень эффективным и полезным инфоадептом; именно и только им она собиралась быть.

До поры, до времени.

Турбо-шаттл затормозил и остановился, его двери со скрипом открылись. Дюрати вышла из него вместе с остальной свитой полковника, и отправилась вместе с ними пешком к широкому, изумительно украшенному входу в главный зал совещаний. Комната была уже битком набита людьми и звенела от разговоров, а в воздухе туда-сюда носились обрывки получаемой, обработанной и отсылаемой обратно информации. Чего и следовало ожидать, учитывая, что здесь собрались представители не менее сорока двух отдельных формирований Астра Милитарум – гранд-роты, осадные армии, сборные подразделения – вместе с рыцарским домом Файрхейм, ведущим свой искупительный поход, членами Адептус Механикус и…

– Вот вы где, – раздался голос канониссы-прецептор Паолы Домикан из ордена Эбеновой Чаши, которая проплыла сквозь толпу, словно грозовая туча, и преградила путь Харпу. В своей угольно-чёрной силовой броне, исписанной клятвами и увешанной курильницами со священным ладаном, она выглядела крайне угрожающе. Канонисса была ростом не выше Харпа, но символ «флёр-де-лис» на силовом ранце доспехов возвышался у неё над головой почти на тридцать сантиметров. Строгое, белоснежное каре до линии подбородка довольно часто встречалось среди Орденов Милитант, а татуировка в виде стилизованной заглавной «I» на правой щеке давала понять, что в юности воительница была частью свиты инквизитора из Ордо Еретикус. Но наиболее сильное впечатление производило её лицо. В целом, довольно простые черты – под этим определением Дюрати подразумевала, что лицо канониссы отличалась от среднестатистического человеческого не больше, чем на двенадцать процентов – излучали настолько яростный религиозный пыл, что он казался едва ли не материальной силой. Даже Дюрати, целиком погружённая в чистоту данных, почувствовала, будто навлечь на себя неудовольствие Паолы Домикан было всё равно что прогневить Самого Императора.

А поскольку канонисса-прецептор получила звание Верховного Главнокомандующего всей боевой группой, несмотря на то, что силы под её непосредственным руководством насчитывали меньше тысячи боевых единиц среди миллионов, то в практическом смысле, это было одно и то же. Истина и точность, как обычно.

Полковник Харп определённо не собирался испытывать свою удачу. Храбрый сердцем и крепкий хребтом, способный поддерживать дисциплину в целом полку из десятков тысяч матёрых уголовников офицер, тем не менее, смиренно склонил голову.

– Мои извинения, канонисса.

– Я знала, что вместо солдат у вас дикий сброд, – отчеканила Домикан. – Но от офицеров ожидала большего. Займите своё место и будем начинать.

Она развернулась на каблуках и зашагала обратно, по пути раздавая приказы и активно жестикулируя. Определённо, канонисса-прецептор была не из тех, кто любит делегировать полномочия – во всяком случае, пока она находилась в одном помещении со своими подчинёнными.

Дюрати встала рядом с остальными членами свиты полковника, обменявшись вежливыми кивками и короткими всплесками кода с инфоадептами других офицеров стандартным образом, присущим тем, чьей работой было впихивать как можно больше информации в мозги, совершенно не приспособленные для этого. Она играла именно эту роль.

До поры, до времени.

Пепельная стала жидкой тенью, осколком ночи. Она была всем и ничем. Она не отсутствовала совсем, ибо благодаря тысячелетиям эволюции, люди обрели невероятную чуткость к существам, которые притворялись, что их здесь нет. Двигаться как хищник означало привлечь к себе внимание. Пепельная перемещалась, словно тень на стене, словно скрипучая дверь, застревающая в пику всем молитвам её духу машины, словно отдалённые шаги корабельного служащего – но не офицера, не комиссара, никого, чьё присутствие заставило бы сердце биться чаще, а чувства обостриться. Она не имела формы и была готова перетечь в любое необходимое состояние; и всё же, внутри неё таилась полость, ожидая, пока её наполнят нужной сущностью.

На этом этапе, люди начинали задавать вопросы. Всё оценивалось и вымерялось, готовилось и настраивалось. Подводились итоги, сводились счета, проверялись имена. Позже, когда начнётся истребление, единственным вопросом в головах всех и каждого будет «как мне выбраться отсюда живым?», и ни у кого не останется времени поближе ознакомиться со счетами и именами. К тому времени, Пепельная уже исчезнет.

Она угнездилась в закутке десантного челнока и включила вокс. Устройство было куда более продвинутым, чем стандартная имперская модель – оно било узким лучом на дальнюю дистанцию, и передачу не мог заметить никто, кроме принимающей стороны. Даже если кто-нибудь вдруг смог, то увидел бы всего лишь ложный сигнал – вероятно, далёкое эхо какой-то трансляции, что имела место десятилетия назад в нескольких световых годах отсюда.

– Я на позиции, – пробормотала она шёпотом, похожим на шелест переработанного воздуха сквозь решётку.

– Принято, – пришёл ответ. Голос адресата был сгенерирован с помощью специального оборудования, так как в своём текущем положении говорить он не мог. Пепельная могла бы на этом и закончить разговор – она уже дала всю необходимую информацию, и знала, что передача получена – но что-то её всё же дёрнуло. Хоть она и была полой, это вовсе не означало, что её душа не знала любопытства. Или духа соперничества.

– А другой? – спросила она.

– Тоже на позиции.

Пепельная кивнула сама себе. Меньшего она и не ожидала, но всё равно решила проверить, чтобы избежать неприятных сюрпризов в дальнейшем.

Неприятных для неё, во всяком случае, ведь она занималась тем, что устраивала их для других.

- 183.28.01

Соломон созвал всех своих командиров на военный совет. И пока что его этот процесс не особо воодушевлял.

– Изначально, узлы обороны внешней системы создавались для борьбы с альдарскими пиратами, – сказал Крозир Ва’кай, указывая на гололит в боевом штабе Незримого. Когда-то, эта часть скитальца была имперским кораблём, так что её стены и крепления выглядели знакомо – в отличие от явно чужеродных секций в других местах. – Наши силы, расквартированные здесь, похожи на них – хорошо вооружённые и быстроходные. Но все они – охотники, а не линейные корабли. Сертрийская cистема привыкла иметь дело с налётчиками, а не с… этим.

Под «этим» подразумевалось уродливое скопление синих точек, пробивающее себе путь через всю систему к Сертре. Это была имперская боевая группа в полном составе – более двухсот кораблей всевозможных размеров.

– Мы можем дать им бой? – спросил Соломон. Сам он не думал, что это возможно, но экспертом в пустотных баталиях здесь был Ва’кай.

– Мы можем сесть перед ними и дать им разнести нас в клочья, если ты об этом, – усмехнувшись, ответил адмирал Незримого. – Или есть вариант терзать их с флангов, и не добиться буквально ничего.

Он развёл руками.

– У меня нет достаточной мощи, чтобы остановить их. Точка.

– А что насчёт этой посудины? – встрял Джарвул Глейн. – Даже крупнейший имперский корабль подобен песчинке в сравнении с ней!

– Незримый – могучий зверь, но он проектировался как тайная оперативная база, – сказал Ва’кай. – На нём много орудий, но всё ещё недостаточно для его размеров, и он не приспособлен для битв. Механикум объединили источники энергии так хорошо, как только смогли, но мы по-прежнему пытаемся управлять полудюжиной отдельных систем как единым целым, причём, каждая из них радикально отличается от остальных. Да, имперцам может потребоваться неделя непрерывного обстрела, чтобы физически разнести нас на куски, но если я попытаюсь вступить с ними в бой на одном Незримом, то мы быстро получим достаточно урона, чтобы все системы перегорели. После этого, от нас останется лишь огромный кусок металла, неспособный стрелять в ответ, и они попросту облетят нас.

– Как насчёт манёвра «приливная волна»? – предложил воин, представляющий Безликих. Соломон понятия не имел, был ли он тем самым, кто встретил его на Сертре, и на данный момент его это не интересовало. – Если ты проведёшь Незримый в центр их флота и включишь варп-двигатели, то его массы хватит, чтобы затянуть множество кораблей за собой. Они могут не успеть поднять поля Геллера, и тогда глубины варпа сделают за нас всю работу. А если и успеют, то их флот окажется разрознен и ослаблен.

Ва’кай спокойно взглянул на него.

– Уверен, от твоего внимания не укрылся тот факт, что они уже внутри точки Мандевилля, – ответил он. – Да, кого-то из них, может, и получится затянуть в варп, но с той же вероятностью мы сами развалимся на части.

– Твоя надежда на технологии смертных ограничивает тебя, – изрёк Роэк Гулий Коготь. – Колдуны способны облегчить переход корабля в варп и из него, независимо от точек Мандевилля и других научных ограничений. С правильными ритуалами, будет нетрудно переместить даже судно таких размеров.

Ва’кай отмахнулся от него.

– В любом случае, любой хоть вполовину толковый адмирал немедленно рассеет флот, увидев несущийся на него скиталец. Я мог бы воспользоваться Незримым в подобном ключе, чтобы нарушить их строй, но такой манёвр имел бы лишь тактическую ценность, и только в том случае, если бы у нас было достаточно кораблей, чтобы воспользоваться этим для нанесения удара – а у нас их нет. Кроме того, не лезь на мой корабль со своей колдовской чепухой, – добавил он, пригвоздив Гульего Когтя взглядом. Соломон ни капли не удивился такой реакции: Крозир Ва’кай был твёрдо убеждён, что путь к победе пролегает через точный расчёт углов, дистанции и времени, и питал недоверие ко всему, что в теории могло внести разлад в его математические вычисления, даже если это пошло бы им на пользу.

– Мне кажется, адмирал, или ваша привязанность к этому судну перевешивает его стратегический потенциал? – лукаво спросил Джарвул Глейн. Он слегка дёрнулся, когда рядом с ним внезапно появилась новая фигура – высокий, закутанный в мантию и усеянный множеством конечностей корпус Казадина Ялламагасы.

– Стратегический потенциал этого судна также выражен моими мастерскими и лабораториями, находящимися на нём, – со значением произнёс Биологис Диаболикус. – Даже если нас всего лишь обездвижат и возьмут на абордаж, им может быть нанесён непоправимый ущерб. Хотите лично взять на себя ответственность за потерю вашего основного источника новых воинов?

– С радостью уступлю вашему тактическому мастерству на твёрдой земле, милорд, – сообщил Ва’кай Глейну, который уставился на Ялламагасу, но ничего не ответил. – Когда речь идёт о войне в пустоте, я – адмирал Легиона Призраков, и все его корабли под моим непосредственным началом.

– Если адмирал Ва’кай говорит, что мы не можем остановить флот, значит, мы не можем остановить флот, – подвёл черту Соломон. Он оглядел помещение, но никто из собравшихся лордов Альфа-Легиона не решился возразить. – Адмирал, сможем ли мы терзать их, когда они подойдут к орбите?

– Да, здесь уже другой расклад, – подтвердил Ва’кай. – Если они хотят высадить войска, то будут вынуждены принять оборонительное построение, и вот тут Незримый проявит себя с наилучшей стороны. Мы не можем остановить вторжение напрямую, зато можем нарушить его ход и усложнить имперцам координацию высадки.

– В любом случае, необходимо подготовиться к полномасштабным боевым действиям на поверхности, – сказал Соломон. – Мы уже обнаружили многочисленные десантные корабли среди их флота, так что можем заключить, что они собираются захватить планету, а не провести Экстерминатус или прибегнуть к другим крайним мерам.

Он указал на гололит, и почти половина точек загорелась красным.

– Как видите, транспортные суда находятся в центре формации и хорошо защищены со всех сторон. Об их вместимости трудно судить – скажем спасибо пресловутой имперской неэффективности – но по самым скромным подсчётам, нам противостоят десятки миллионов солдат.

- Космические десантники? – слегка оживился Альфарий.

- Корабли космического десанта не обнаружены, - ответил Ва’кай. – Основной костяк составляют суда Имперского Военного Флота, подразумевая крупные силы Астра Милитарум, о чём мы и говорили. Однако, среди них есть и несколько кораблей Адептус Механикус, так что их военные ресурсы тоже могут входить в состав боевой группы, как и одного-двух рыцарских домов. Вдобавок, вот этот корабль – он изменил настройки, и все точки, кроме одной, вновь стали синими – идентифицирован как Дочь Веры, так что можем ожидать появления Адепта Сорроритас на поле боя.

- Какой орден?

Все обернулись к Тулаве Дайн, которая внимательно изучала гололит, опираясь на психосиловой посох.

- Согласно нашим записям, Эбеновой Чаши, - ответил Ва’кай, судя по тону, явно не понимая, какая, собственно, разница. Но Тулава явно понимала, так как нервно почесала щёку одной рукой.

- Кровь Императора, этого нам только не хватало, - пробормотала колдунья. – Сущий кошмар, эти проклятые фанатички.

- Чего нам не хватает, так это понимания тактики, которую Империум собрался применить, - подал голос Керос Асид. Брошенный им на Тулаву взгляд красноречиво говорил о том, что, по его мнению, она сильно преувеличивает. Соломон сомневался, что это так. Тулава действительно была весьма живой и непосредственной, особенно с точки зрения космодесантника; она по-прежнему испытывала весь спектр человеческих эмоций, о котором Соломон даже не всегда мог вспомнить. Тем не менее, он не смог бы доверять ей так, как сейчас, если бы не понимал, что чаще всего она имела очень весомые причины вести себя определённым образом.

- Они попытаются подавить и сокрушить нас всем, что у них есть, - коротко ответила Тулава. – Что угодно сверх того – всего лишь предварительные ласки.

- Крайне примитивное понимание войны, - флегматично хмыкнул Асид. Он повернулся к Соломону. – Мастер-Терзатель, я уважаю вашу привязанность к своей зверюшке, но ей действительно так необходимо…

Он осёкся, увидев, как люмены в помещении начали мигать. Лица Соломона коснулся внезапный холод, несмотря на то, что сенсоры доспехов не зафиксировали никаких естественных изменений температуры. Он почувствовал на языке вкус жжёного сахара.

Глаза Тулавы Дайн вспыхнули.

- Зверюшке? – выплюнула колдунья. Её волосы начали подниматься вверх, образуя потрескивающий от энергии нимб. – Исключительно ради Соломона я стараюсь молча слушать ваш скулёж, вы, сборище тупых ублюдков, но не испытывайте моё терпение. Я могу сжечь тебя прямо на месте, вместе со всеми твоими маленькими вирусами.

Она вскинула руку, скрючив пальцы наподобие когтей.

- Я с удовольствием разобрала бы тебя по атомам, и твоя ручонка не успела бы даже коснуться оружия…

- Тулава! – окрикнул её Соломон, заметив, как мигнул гололит. В те мгновения, когда остальные источники света отключались, сияние глаз колдуньи и пляшущие вокруг неё молнии начинали отбрасывать странные, изломанные тени, совсем не похожие на силуэты находившихся здесь Альфа-Легионеров.

- Тулава!

Её лицо резко дёрнулось к нему, и, хотя Соломон уже более двух веков не испытывал ничего близкого к страху, его тело всё равно ощутило шок, когда она вперила в него взгляд. Мышцы воина напряглись, готовые к действию, и он почувствовал, как участилось сердцебиение.

Затем, всё закончилось. Мистический аватар разрушительной колдовской силы исчез, и на его место вернулась Тулава Дайн, стараясь отдышаться под разгорающимися вновь люменами. Все вокруг замерли как вкопанные, словно путешественники на тонком льду, которые услышали громкий треск и теперь не знали, куда шагнуть.

- Вы очень хороши в войне с Империумом на своих условиях, - хриплым голосом пояснила Тулава. – Вы наносите удар и исчезаете, вы разжигаете восстания. Сейчас всё будет иначе.

Она прокашлялась, затем подошла поближе к гололиту и уставилась на него, словно могла прозреть его суть и выйти за его пределы. Впервые за долгое время, Соломон подумал, что возможно, именно этим она и занималась. Тулава Дайн была всего лишь смертной – в том смысле, что не являлась космодесантником – но в некоторых аспектах, она представляла собой что-то намного большее. Он настолько привык считать её союзником с особым талантом, что, видимо, совсем забыл об истинной природе этого самого таланта.

- Новый Альянс необходим, я с этим не спорю, - продолжала Тулава. – Чтобы разрушить Империум, мы должны покончить с его главной ложью о том, что он – единственный выбор для человечества. Но это также означает, что теперь мы на открытой местности, мы неподвижны, и такие сражения Империум любит больше всего. Я знаю это, потому что провела двадцать лет, участвуя в них.

Она подняла голову и оглядела собравшихся – такая старая и уставшая, смертная и хрупкая, и всё же способная уничтожить любого из них по своему усмотрению.

- Чтобы понять, как Империум собирается воевать с вами здесь, вы должны забыть почти всё, что знаете о тактике. Тактика – это излишество, когда речь идёт о захвате мира, потому что для этого им нужны самые простые ходы. Да, временами случается Махарий или Крид, но для большинства имперских командиров, солдаты такой же расходный ресурс, как батареи для лазганов. Вы привыкли, что имперцы реагируют на вас, и делают это ужасно – они медлительны, скованы догмами и убеждены не только в том, что кто силён, тот и прав, но и что кто прав, тот и силён, а это, думаю, даже хуже. Теперь же вам необходимо реагировать на них, а им плевать на потери.

- Ты не преувеличиваешь? – спросил Вирун Эваль - куда вежливее, чем мог бы до недавнего времени.

Тулава вздохнула и пожала плечами.

- Возможно. Нельзя отрицать, что мои слова об отношении имперцев к своему пушечному мясу могут быть вызваны их обращением со мной, но я видела, как командиры приказывают солдатам поднять тела товарищей и прикрываться ими как щитами, чтобы продолжить атаку. Я видела, как командиры отправляют отделение за отделением в пробитую мной брешь, рассчитывая, что патроны у врага закончатся раньше, чем у них – солдаты. Можете мне поверить – если вы не можете или не хотите сбежать от Империума, он просто завалит вас трупами.

- Само их численное превосходство может представлять серьёзную угрозу, даже при номинальном командовании, - первым нарушил задумчивое молчание Альфарий. Он поднял глаза на Соломона. – Мастер-Терзатель, будет ли тактически разумно ждать их прибытия? Они всё ещё в неделе пути. Этого времени как раз хватит, чтобы эвакуировать с Сертры все ценные ресурсы, и при этом сохранять безопасную дистанцию от имперцев вплоть до точки Мандевилля, если потребуется. Легион всегда полагался на такую манеру сражения, которая давала бы наибольшее преимущество.

Соломон не ответил сразу. Этот вопрос мучал его с той самой минуты, когда он получил вокс-сообщение от Ва’кая с известием о приближении армады. А самым простым способом не проиграть в битве, которая могла бы сложиться скверно, было не сражаться вообще, и Альфа-Легион следовал этой логике с незапамятных времён. Люди физически не могли постоянно находиться в состоянии предельной бдительности. Через три месяца, девять месяцев, пять лет, Легион Призраков мог вернуться и отбить Сертру у имперских защитников, которые к тому времени станут слишком самоуверенными от того, как легко им удалось обратить испуганных ренегатов в бегство.

Но тогда он ничем не отличался бы от всех других командиров Альфа-Легиона, улепётывающих к звёздам при виде мощи Империума. И что куда важнее, он стал бы лжецом.

- Когда я согласился влить свои силы в Легион Призраков, то сделал это потому, что лорд Акурра хотел добиться большего, чем обычная партизанщина, - прорычал Джарвул Глейн, не обращаясь ни к кому конкретно и одновременно ко всем сразу. Мышцы лица перетекли в гримасу под его полупрозрачной кожей. – Мне предложили шанс стать частью силы с достаточными ресурсами, чтобы дать Империуму бой. Я не желаю убегать, когда появилась возможность как следует пустить нашему врагу кровь. Какие войска есть в распоряжении у нас?

- Это будет весело, - пробормотал Крозир Ва’кай, впрочем, достаточно громко.

- Ну, милорды? – спросил Соломон, оглядываясь. – Кто просветит меня насчёт наших возможностей потягаться с врагом на равных? Вы ведь всё это время вели точный подсчёт всех сил под вашим командованием, не так ли?

Разумеется, они ничего не вели. Даже сам Соломон не мог дать оценку всем ресурсам Змеиных Зубов – впрочем, она всё равно оказалась бы точнее, чем у остальных. Тем не менее, постепенно, картина начала вырисовываться: одни только Орудия Свободы насчитывали от десяти до двенадцати миллионов ополченцев в этой системе, не считая машин поддержки и бронетанковых соединений. Сокрытая Длань могла выставить миллион или около того, у Нового Механикума имелось более двух миллионов единиц пехоты, обширный парк боевых машин и, что важнее всего, целый «Полководец» и два «Разбойника», ранее захваченные Ржавокровыми на мире-кузни Антрас и переданными на попечение Механикума Соломоном после того, как он разобрался с предательством Ксетта Киля. И так далее, пока каждый командир не высказал свою лучшую догадку относительно ресурсов в его распоряжении.

- Если считать силы обороны Сертры, то мы практически равны им, - задумчиво произнёс Вирун Эваль. – Впрочем, переменных всё ещё слишком много.

- Даже так, нам не хватает численности! – воспротивился Альфарий. Безликие были одной из мелких группировок, которая специализировалась на дестабилизации имперского социума, создании и взращивании преданных ей культов. Затем, они убеждали своих илотов восстать против мирового порядка, при этом сами не вступали в открытую войну. На планете, которым уже правил Альфа-Легион, у них было не так много возможностей продемонстрировать свои умения.

- У нас почти три сотни легионеров, - отрезал Эваль, словно это решало дело. – У них ни одного.

- У них есть Орден Эбеновой Чаши, - мрачно возразила Тулава. – Я как-то наблюдала за ними в бою, мне хватило. Не недооценивайте их.

- Мы на своей территории, - постановил Соломон, принимая решение. – И у нас есть неделя на подготовку. Сертра сдалась нам на том условии, что мы предлагаем её жителям нечто лучшее, чем Империум. Бросив их сейчас, мы лишь выставим себя именно теми лжецами, которыми нас нарёк Империум. Новый Альянс засохнет на корню, потому что вместо слухов о наших победах, другие народы узнают, как мы бросили этих людей на произвол так называемого имперского правосудия. И вместо того, чтобы присоединиться к нам, они поймут, что мы не заслуживаем доверия.

Он ударил древком Бледного Копья о палубу.

- Мы останемся и примем бой. Заставим Империум пожалеть о том дне, когда он решил, будто сможет забрать у нас этот мир.