827
правок
Изменения
Нет описания правки
Скоро весь Армагеддон узнает и содрогнётся от имени Моркрулла Гримскара. И первым станет болебосс Урглук Гурлаг.
== ПЯТНАДЦАТЬ ==
'''''ЗЕЛЁНАЯ СМЕРТЬ'''''
Сержант Бориско поднял правую руку и шагавшие следом за ним охотники на орков сразу замолчали. Лейтенант последовал их примеру.
После стычки с имперским убийцей отряд двигался заметно быстрее, потому что их больше не сдерживал раненый Мазурский. И даже накопившаяся и постоянно растущая усталость не мешала им. На то чтобы перевязать раны и прийти в себя от потрясения после неожиданного нападения снайпера ушло добрых полчаса. И это нападение вызвало вопросы.
Они переполняли сержанта шкуродёров. Было очевидно, что целью атаки являлся Тремейн, но присутствие лейтенанта уже стоило жизни троим Парням Бориско, не говоря уже о его телохранителе. Никто не произнёс ни слова о мёртвых, даже когда срезали израненный труп Мазурского с дерева, чтобы он упал в прожорливую реку. Нимрод не знал, молчали они от горя или растерянности.
Он полагал, что сержанту лучше задать свои вопросы, а не держать их при себе, хотя даже если он и будет знать на них ответы, то не станет ими делиться с охотниками.
И у Тремейна появились собственные вопросы. Он догадывался, почему стал мишенью. Когда он соглашался на задание, то знал о возможном риске, если конкурирующая фракция узнает о тайной операции.
Но были и другие вопросы, которые оставались без ответа, и они раздражали Нимрода, потому что приводили к новому вопросу: кто ещё знал о его миссии? И соответственно, кому ещё он мог доверять?
Почему Бориско так легко смирился с изменением приказов? Потому что он верный слуга Золотого Трона и верный солдат, который исполняет их до последней буквы? Или у него есть специальные инструкции, на случай если Тремейн доберётся до цели? Какую роль во всём происходящем играет наёмник-ксенос? Для убийцы стало позором, что он не сумел совладать с этой “тёмной лошадкой” над ущельем.
И на ''кого'' работал убийца? Кто ещё в курсе его смертельных инструкций? И кто контролировал его продвижение? Кто знает, что убийца провалил задание? И если Нимрод и в самом деле сумеет живым добраться до цели и выполнит задание, что ждёт его, когда он отчитается перед заказчиками? И что скажет Зефир, когда это произойдёт?
Наёмник хотел взять убийцу живым. И если бы это удалось, то лейтенант лично бы задал ему несколько вопросов. Разумеется, сначала хорошенько избив. Но почему крут так отчаянно хотел узнать больше? Тремейн снова задумался о том, какую роль играет ксенос в большой игре, в которой они все оказались с невольными союзниками в далеко идущем заговоре.
Но к чему они сейчас прислушиваются? К оркам? Для Нимрода стало неожиданностью, что за два дня и одну ночь в джунглях он всего раз столкнулся с зелёнокожими, когда Бориско и его люди спасли их с Курном в узком каменистом овраге. Ещё удивительнее происходящее выглядело в свете того, что по его данным имперская разведка докладывала о стремительном увеличении ксеносов в центре сельвы.
Он снова посмотрел на сержанта. Его уставшее изуродованное шрамом лицо выглядело мрачным и нахмуренным. Он медленно поворачивал голову, пытаясь не пропустить ни одной кроны деревьев. Шкуродёры тоже нервно осматривались, не рискуя двигаться и привлечь к себе внимание, но одновременно пытаясь расположиться так, чтобы перекрыть зонами огня весь окружающий лес.
Жуки-богомолы гудели подобно цепным мечам, листья в форме чаши до краёв залила дождевая вода. С характерным растянутым звуком тяжёлые капли в нерегулярном ритме падали на плоские вытянутые пальмовые листья.
Бориско медленно опустил кулак. Тремейн почувствовал, как охотники облегчённо выдохнули.
Солнце Армагеддона превратилось в пыльный оранжевый диск, который окрашивал загрязнённые углеводородами небеса в самые невероятные оттенки красного и золотого цветов, создавая впечатление парящего в воздухе нефтяного пятна.
Но больше смотреть на небо они не могли. Прокладывая себе путь, используя ножи и штыки лазганов как мачете, отряд забрался в особенно густую часть джунглей.
Бориско в очередной раз мысленно выругался, когда его цепной меч застрял в сердцевине древесного вьюна. Тесно свисавшие и загораживающие обзор паразитирующие лианы были повсюду. Прорубаться сквозь них оказалось изнурительным делом.
Все охотники чувствовали изматывающую усталость, которая уменьшала силы в утомлённых мышцах столь же эффективно, как и мораль.
И, тем не менее, близился к концу очередной день в Зелёнке. Стаб-мухи и рад-мошки надоедали солдатам сильнее обычного. Едва сумерки опустились на темнеющий лес подобно крадущемуся хищнику, как насекомые вернулись ближе к земле. Раздражение от назойливого внимания комаров ещё больше усиливало нервозность уставших шкуродёров. А взывавший от безысходности к Богу-Императору и всем Его святым Жрец ничуть не способствовал улучшению настроения.
Сержант знал, что если в ближайшее время ничего не предпринять, то они от них будет мало толку, когда они обязательно снова столкнутся с местными зелёнокожими.
Но где же орки? Вот какой вопрос беспокоил Павле. Они не встретили ни одного дикого ксеноса с тех пор как спасли офицера КГА и его погибшего помощника. Бориско не сомневался, что-то пошло не так.
Еретически он почти желал как можно быстрее столкнуться ещё с несколькими ксеносами. Такая встреча убедила бы его, что в джунглях всё оставалось по-прежнему. Обратное могло означать только одно – в сердце тьмы имперцев поджидает нечто гораздо хуже орков.
Павле Бориско жалел о том дне, когда Империум почти полностью зачистил Армагеддон от зелёнокожих и вышвырнул ксеносов из экваториальных джунглей. Потому что они давали ему и таким людям как он цель. Пока джунгли кишат орками – будут нужны шкуродёры. И у них будет цель. Если планету очистят от зелёнокожих, то пропадёт необходимость в полках Охотников на орков.
И тут наконец-то Павле встретился с ними, хотя вовсе и не так, как ожидал.
Сильно дёрнув цепной меч, сержант вырвал клинок из свисавших лиан, сплошной завесой упавших к его ногам. За ними оказался символ – торчавшее из камня копьё. Когда-то давно валун грубо обработали, предав ему выражение мрачного лица со зловеще ухмылявшимся ртом. Но за эти годы – а скорее века – кислотный лишайник и джунгли превратили изображение в едва различимую пористую серую поверхность. Все когда-то вырезанные детали оказались стёрты.
К нему лианой привязали кусок коры, вымазав её веществом похожим на гуано или белую грязь. Даже и без орочьего черепа на камне, разбросанных вокруг костей и засохшей крови опытный Бориско сразу же узнал покрашенный символ.
Скрещённые кости для всех рас галактики означали одно и то же: “Здесь тебя ждёт только смерть”. Но было не понятно смерть от чего? Это предупреждение означало, что шкуродёры наконец-то дошли до территории орков? Или зелёнокожие оставили предупреждение для своих сородичей, чтобы они не заходили…
– Сержант, – раздался каркающий птичий голос и перед Павле появился наёмник.
Имперец вздрогнул, услышав речь ксеноса, и не испытывая ни малейшего желания лишний раз смотреть на него. Но он понял, что раз Пангор Юма решил присоединиться к взводу на земле, то видимо крут собрался сообщить что-то важное.
– В чём дело, крут? – спросил он.
Ксенос-следопыт наклонил голову набок и дважды быстро моргнул. Он держал винтовку в правой руке, снова опираясь на неё, как на посох.
– Впереди опасность, – произнесло существо на гибридном готике. – Много знаков зелёнокожих.
– Я знаю, – неловко ответил Бориско, от согласия с ксеносом во рту снова появился привкус желчи. Юма опять моргнул. – Известно, что за опасность?
– Неизвестно. Деревья молчат. Словно всё умерло. Птицы не поют.
– Проблема, сержант? – это был лейтенант, его снисходительный тон подразумевал, что если бы он вёл отряд, то проблем бы не было.
– Вот, – произнёс Павле, указывая на знак со скрещенными костями. – И крут утверждает, что дальше будет ещё хуже.
– И что за опасность?
– Он не знает. Говорит, что не может сказать, – ухмыльнулся Бориско без всякого сочувствия к ксеносу.
– Пока не может сказать. Там не поют птицы. Джунгли предупреждают нас, – возразил Пангор Юма. Сержант нахмурился ещё сильнее. В очередной раз он подумал о том, что терпит крута только из-за приказа. Но это не значит, что ксенос должен ему нравиться.
– Тогда идём дальше, – заявил Тремейн, показывая, что не видит никакого смысла продолжать обсуждение.
Идти дальше означало двигаться прямо к цели, что технически являлось самым быстрым способом до неё добраться. Но даже орки не стали бы оставлять предупредительные знаки без серьёзных причин. Если шкуродёрам предстоит столкнуться с пока неизвестной угрозой, то возможно не стоит вообще рассматривать этот вариант.
– Вы уверены, что не хотите, чтобы мы пошли в обход?
– Нет. Идём дальше.
– Мы не знаем, какая опасность впереди, – упорствовал Бориско. – Мы можем потерять несколько часов… или ещё хуже.
– Идём дальше, – снова отрезал лейтенант. – Эта миссия затянулась и стоила мне больше, чем я ожидал. Сейчас время имеет решающее значение, сержант. – Несмотря на всё произошедшее Нимрод держался настолько спокойно, что Павле хотел придушить его. – Мы продолжим идти самым коротким путём.
В этот момент Бориско ненавидел надменного лейтенанта, как никогда, но здесь и сейчас, уже потеряв трёх людей, без вокс-передатчика, да ещё и с ксеносом агентом Инквизиции рядом ему, похоже, не остаётся ничего другого, как упрямо продолжать эту забытую Императором миссию.
Он отвернулся от Тремейна, в последний раз презрительно взглянул на орочий знак и направился в запретные джунгли. А заодно отпихнул стоявшего на пути крута.
– Там опасность, – снова пронзительно прокричал следопыт.
– Я это и сам знаю, – огрызнулся сержант шкуродёров. – Ты думаешь, я идиот?
– Кто сделал это? – резким шёпотом спросил Малыш.
– Не знаю, но ты не чувствуешь, что мы собираемся узнать? – сухо ответил Гайст.
Джунгли продолжали темнеть, как благодаря красному солнцу, погружавшемуся на горизонте в размытое небо, так и благодаря возросшей плотности листвы.
И среди зелени взвод находил всё больше скелетов. Некоторые самые крупные и знакомые имперцы сразу же узнавали по неповреждённым шкурам и непропорциональным черепам. Были и почти целые, опутанные ползучими лианами и обвитые переплетёнными побегами.
Но не только орки свисали с густых ветвей. Среди кроваво-красных орхидей встречались останки похожие на лесных приматов, трупики птиц и даже пантера.
И не все они оказались полностью лишены плоти.
Было ли это работой какого-то ужасного хищника джунглей или какого-то смертоносного орочьего шамана?
Резкий громкий шёпот последних шкуродёров показывал, что им не по душе двигаться дальше.
– Наверняка сержант скоро прикажет остановиться на ночной привал, – предположил Малыш.
– Надеюсь не здесь, – ответил Касарта, осматривая жуткое место бойни. – Не среди подобного окружения.
– Что, по-твоему, тут произошло? – не унимался Букай.
– Возможно это взрослый самец когтистого мосета, – сказал Йодль.
– Их тут потребовалась бы целая стая, – не согласился Касарта.
– Орки могли привести сюда кого-то, кого мы ещё не видели.
– Может это какой-нибудь мутант, появившийся из-за тысячелетия промышленных загрязнений, – подключился к обсуждению Гундерсон. – Я слышал, что в океане Темпест водятся манта-акулы, мутировавшие от химических сточных вод, попавших в моря. За века они выросли до невероятно огромных размеров и могут даже проглотить небольшую подводную лодку. Возможно, в дебрях джунглей скрывается что-то столь же ужасное?
– Миссионер Экклезиархии рассказывал мне, – заговорщически зашептал Вандеркамп, – что часть этих джунглей – самая глухая часть – поражена порчей варпа.
Жрец торопливо осенил себя аквилой.
– Не говори о таких вещах, дабы не запятнать свою душу, – процитировал снайпер.
– Возможно это дело рук ''его'' сородичей, – предположил Таннгейзер, кивая на крута, который шёл во главе взвода.
Часть шкуродёров поддержали его одобрительным шёпотом.
– Плотоядное отделение крутов? Сомневаюсь, – произнёс Йодль, хотя он смотрел на следопыта с не меньшим подозрением, чем остальные.
– Почему нет? – прошипел Таннгейзер. – Откуда мы знаем, что он не ведёт нас в ловушку?
– Он – санкционированный агент Инквизиции, Танн. Кроме того, ты что не видишь, как он нервничает? Он волнуется не меньше, чем любой из нас, только на свой ксеноманер.
– Не факт, – ответил Таннгейзер и исподлобья посмотрел на наёмника.
И в этот момент Пангор Юма оглянулся и уставился прямо на него.
Рощу, в которой оказались Парни Бориско, можно было бы принять за поляну, если бы разросшиеся ветви не создали непроницаемый купол из листвы, напоминавший ризницу склепа.
Переплетённые древесные корни образовали естественный резервуар в центре тёмно-зелёной поляны, которая была примерно двадцать метров в самом широком месте. Единственным, что выбивалось из общего зелёного фона, оказались разбросанные белые кости, торчавшие из плодородной чёрной почвы и быстрорастущих кроваво-красных цветов.
Впадину заполняла зелёная вода. Посередине водоёма находился мясистый ствол в три метра высотой и два толщиной со спелыми клубневыми стручками. В верхней части ствола образовался козырёк, густо усеянный красными цветами, но их лепестки уже начали закрываться, реагируя на наступавшие сумерки, тёмной мантией окутывающие полумрак джунглей. С ветвей над головами шкуродёров свисали побеги лозы, среди лиан цвело ещё больше цветов.
На вершине ствола из кровавых цветов тянулись мясистые белые усики. Сержант проследил за тем, как они толстыми шнурами начинали свой путь из жирных мясистых стеблей, опускались в воду, порой показываясь среди корней близлежащих красных и адагасовых деревьев. Но усики не остановились там. Они разделились, заползая на стволы деревьев, дотянулись до их крон и, в конечном счёте, повисли с ветвей.
На болотистой поляне стояла неестественная тишина, тем более странная для охотников, привыкших к постоянным фоновым звукам животных и насекомых в ночных джунглях. Единственными звуками, нарушавшими жуткую тишину поляны, были гул цепного меча и скользящие с покачивающихся от лёгкого вечернего ветерка лиан капли дождевой воды, которая была повсюду во влажной сельве.
Вот только никакого ветра не было: воздух оставался неподвижен.
– Во имя Золотого Трона, что это за место? – спросил лейтенант, не скрывая искреннее изумление и отводя в сторону свисавшую щетинистую лозу.
Нападение оказалось таким неожиданным, что Бориско понял в чём дело только когда Тремейн, а затем мгновение спустя Раус и Вандеркамп исчезли в ветвях.
Затем тишину тенистой поляны взорвал какофонический рёв. Заработала автоматическая пушка Кобурга и огромный рядовой обрушил поток измельчающего огня на корону деревьев и листву. Его примеру последовали остальные охотники, но от их лазерного оружия и лязгающих дробовиков было мало толку. Йодль прицельно стрелял из мелтагана по тянущимся побегам, целясь в их мясистые стебли. Мертвенно-бледные усики чернели и сморщивались.
Из мрака ветвей наверху к нему стремился колючий корневой побег. Услышав скребущий звук волосков лианы о листву, Йодль обернулся и выстрелил. Пагубный побег увял и взорвался в пламени. Но огонь быстро потух из-за влажности.
Крут атаковал извивавшиеся лианы подобно кружащемуся дервишу, ловко вращаясь и уклоняясь от многочисленных усиков. Ксенос размахивал своей винтовкой с двумя лезвиями, словно посохом.
Кроме дикой атаки Кобурга и более прицельной атаки Йодля оружие шкуродёров оказалось малоэффективным против растения такого размера.
Бориско всмотрелся в темноту адагасовых ветвей, пытаясь найти во мраке подходящую мишень. Там висели Тремейн, Раус и Вандеркамп, отчаянно вырываясь из сжимавшихся объятий полудюжины колючих лиан. Их движения становились всё более вялыми. Чем дольше они оставались в ловушке, тем больше лиан обвивалось вокруг их связанных тел.
– Во имя Императора! – выругался Бориско. Он должен был догадаться: кроваво-красные похожие на орхидеи цветы жили полупаразитами на других деревьях, стягивая автономно двигавшиеся лианы тонкими усиками. Он слышал от других солдат об этом растении, но никогда не видел его. Плотоядное и обладавшее зачаточным, но точно злобным разумом ''haemovora labrusca'' – вот как её называли в каталогах Администратум Архивиум. Но в полках Охотников на Орков её называли просто – лианой-вампиром.
Поймав добычу, растение проникало в её плоть полыми и тонкими, словно волос, иглами-колючками, скрытыми в усиках, а затем высасывало питательные вещества из тел несчастных. Чтобы иссушить труп потребуется несколько дней, но жертвы умрут уже через несколько минут – быстро сжимавшиеся лианы сломают им трахеи.
Двое пойманных рядовых и лейтенант КГА закричали. Возможно, беспорядочная стрельба из автоматической пушки привела их в не меньший ужас, чем неожиданное нападение растения. Но крики становились всё тише, а лицо Рауса уже полностью скрылось под извивавшимися лианами.
У шкуродёров осталось мало времени, чтобы спасти товарищей и лейтенанта. Как бы сильно Бориско не желал оставить его умирать, но Павле – как уже бесчестно указал на это Тремейн – был в глубине души человеком чести и не стал бы так поступать. В конце концов, успешное завершение миссии могло иметь далеко идущие последствия для войны на Армагеддоне. Вторжение Газкулла Траки необходимо остановить, несмотря на беспокойство о собственной судьбе. Он не может ставить под угрозу жизни миллионов из-за личной обиды. И главное он знал, как выпутаться из сложившейся ситуации.
– Сконцентрировать огонь на стволе! – крик сержанта перекрыл грохот автоматической пушки и звук мелтагана. А сам он направил лазерный пистолет на бугристый ствол в центре заболоченной поляны.
Растение измельчили, поджарили и разорвали в клочья градом снарядов автопушки, испепеляющих лазерных разрядов и адским жаром мелты. Вихрь кроваво-красных лепестков заполнил поляну тёмно-красными хлопьями, похожими замороженные капли плазмы, которые зависли в воздухе, словно пролитая растением кровь.
Кровососущие лианы безумно заметались над головами охотников, когда ствол, в котором находилось подобие нервной системы, был уничтожен. Рудиментарным ганглиям по всей длине смертоносных побегов перестали поступать сигналы, что они должны быть чем-то большим, чем обычные растения и они, наконец, замерли.
Цепкие лианы-вампиры и три их несчастных жертвы повисли. Неподвижное тело Тремейна упало в воду. Коул бросился к лейтенанту.
– Он жив? – коротко спросил Бориско.
– Жив, сержант, – спокойно ответил Арно.
Несколько секунд спустя ругавшийся Вандеркамп самостоятельно выпутался из ловушки и спустился на землю. Павле видел как из крошечных уколов на их открытых лицах и руках сочилась кровь.
Но Раус не спустился. Тело разведчика висело там же, где и раньше, изо рта фиолетового распухшего небритого лица высовывался толстый язык. Растение задушило его. Вампирская лиана забрала ещё одного из Парней Бориско.
– Снимите его, – приказал сержант. – Он не должен висеть, как труп какого-то дикого орка. А затем уходим отсюда. Кобург, ты понесёшь нашу “шишку”.
Йодль посмотрел на висевший и покачивающийся между ветвями труп и сделал большой глоток из потрёпанной плоской фляги.
– Да, – пробормотал он, ни к кому конкретно не обращаясь, – вы должны уважать Зелёнку. И как только вы перестанете её уважать – именно в этот момент она укусит вас за задницу.
[[Категория:Империум]]
[[Категория:Космический Десант]]