6834
правки
Изменения
м
Нет описания правки
Однако за последнюю пару часов его проблемы стали намного, намного более серьезными.
Улей был окаймлен покатыми склонами из щебня. Десять тысяч лет эрозии по мере того, как улей понемногу разрастался ввысь и по сторонам. Он лежал в низине на одном из этих огромных каменных откосов, cкрученный, словно птица. Его запястья были связаны черными пластековыми полосами. Он чувствовал, как в пальцах пульсирует кровь. А перед ним сидела та, кто его пленил – сумасшедшая осыпная отшельница, цеплявшаяся за остатки рассудка на самом краю Улья улья Примус.
Затворница зажала между колен отколотый кусок рокрита скалобетона и с его помощью длинными скоблящими движениями точила свой серповидный нож.
– Нож хирурга должен быть остер, – прошипела она, обращаясь к самой себе. – Недобросовестность – вот что оскверняет. Не изъятие органов.
Стимуляторы выветрились, и суставы Яр Яра Умбры протестующе завизжали – он натянул путы, но толку не было. Пластек врезался в плоть, свежая кровь побежала по рукам и закапала с вздувшихся кончиков пальцев. Ему никак было не вырваться. Она крепко его связала.
Сделав несколько протяженных скребущих взмахов, отшельница подняла взгляд из-под беспорядочно спутанных грязных седых волос.
Он доносился до Яра Умбры, сидевшего со своей лазвинтовкой на узком балкончике наружной стены и изучавшего путь впереди.
С такого расстояния Илистая Гавань выглядела всего лишь вереницей мостков для барж и низких домов, лепившихся к каменистому берегу. В центре городка на зловонное мелководье подземного гнилостного озера выдавался увеселительный пирс, окаймленный решетками. В черной жиже под ним отражались сверкавшие неоном вывески питейных заведений. По отражениям пробегала рябь, когда лопались токсичные пузыри, или мимо медленно скользили бдительные сточные крокодилы.
Во мраке громадного протекающего купола город выглядел еще меньше. Вдалеке сжигали излишки газа коллекторы метана. Потоки коптящего желтого пламени высотой с жилой блок казались не крупнее огоньков свечей. В продвинутой оптике Яра Умбры они полыхали белизной.
Он сверился с хронометром и напоследок еще раз оглядел улицы, а затем поднялся на ноги и зашагал вниз к гравийной дороге, повесив длинноствольный лазган на плечевой ремень. Пока он шел через город, раздался дикий смех, потом выстрел и вопль. Ничего необычного.
Яр Умбра повертел скрытой мешком головой, высматривая, не хочет ли еще кто-нибудь бросить ему вызов. Больше никто не осмелился объявиться. Его репутация разошлась широко. Пустотник был одним из самых опасных стрелков на этой стороне Осветительной Шахты 9.
Яр Умбра искал конкретную женщину. Он обнаружил ее сидящей в углу задней комнаты под газовой лампой. На столе перед ней стояла нетронутая стопка грога. Ее одежда выглядела чужой, волосы были выкрашены, а дорогая голо-маска голомаска наделяла ее серебристыми глазами и внешностью двадцатилетней. На нижней губе повис окурок дешевого лхо. За пояс был заткнут короткий двуствольный автопистолет с чрезмерно большой каплевидной рукояткой, отделанной розовой эмалью.
Все детали указывали, что она член банды нижнего улья.
Разумеется, все это являлось уловкой. Она не имела никакого отношения к нижнему улью. От нее, словно парфюмом, веяло богатством верхов. Его аугметические окуляры преодолели голо-маскировку голомаскировку с такой легкостью, будто он смотрел сквозь дважды дистиллированную воду.
Должно быть, она пребывала на третьем или четвертом цикле омоложения, но все процедуры провели хорошо. Кожа не натянута туго, как на барабане, никаких вытянутых глаз или увеличенных губ, характерных для дешевой работы. Когда он придвинул стул и уселся, по ее лицу пробежала волна облегчения.
Он не ответил. Слышалось лишь неспешное шипение дыхательного устройства.
Там был мудреный замок с генетическим оттиском. Она ввела идентификационный код большим пальцем, и экран ожил, озарив ее лицо. На секунду она нахмурилась, переключая окна одно за другим. Наконец, она, похоже, удовлетворилась. Выражение голо-маски голомаски продемонстрировало облегчение.
– Никто не видел, как ты это раздобыл?
– Эту женщину надлежит привести на суд дома Кавдор и подвергнуть испытанию. И вынести приговор о ее вине. Мельчайшая скверна подобна семенам, из которых вырастает чудовищная ересь. ''Пустая болтовня''. Вот как ты говоришь. Слишком гладко. Так бойко. Ты отвратителен мне.
Яра Умбру начало трясти. Это Некромунда, Улей улей Примус. Каждую секунду творится тысяча грехов. Нелепость положения, в котором он оказался, подавляла его.
– Я не такой, как ты, – произнес он.
– До чего тебе ''есть'' дело, еретик?
''Как «Как бы сломать тебе шеюшею»'', – подумал он.
Затворница поднесла клинок к его горлу.
Нойс склонился над схемой.
– Это карта Западных Районов Уровня районов уровня Два-Три-Девять-Восемь, – он вгляделся и приложил к карте грязный палец. – Вот тут, гляди. Под Южными Опорами.
Яр Умбра внешне никак не реагировал. Только светились его глазные линзы, да шипел респиратор. Наконец, он заговорил:
– Как далеко?
– Дальше некуда, если не брать другую сторону центральной оси/ , – Нойс скорчил гримасу. – Сколько у тебя времени?
– Шесть дней.
Стражей, которых Яр Умбра знал под именем Трент, сменилось уже по меньшей мере четверо. Ему не было известно, происходило ли это по наследству, насильственным путем, или же через контракт. Нынешний Трент занимал эту должность дольше всех. Он был вышедшим на пенсию бойцом с арены, что мог доказать перевитыми мускулами татуированными руками и рельефными красными шрамами от цепного меча. Он сидел в кабине управления, сгорбившись в кресле, а позади него мерцал желтый люмен. Голова торчала почти вертикально вверх над ссутуленными плечами, на груди лежали жирные подбородки. Нахмурив брови, он посасывал кончик углеродного стилуса, на конторке перед ним лежал сложенный новостной листок. Руки были толщиной с талию Яра Умбры. Когда тот приблизился, Трент раздраженно поднял глаза.
– Да?
– Держательница бара Мэй, – провозгласил головорез, низкорослый грузный мужчина с вытянутым лицом и буйными вихрами черных волос.
Держательница бара Мэй была связана веревками, а ее рот – заткнут кляпом. Голову ей грубо побрили. Торчали окровавленные пучки волос. Кожа на скальпе была бледной и покрытой пятнами. Там, где стригали промахнулись, или резанули слишком близко, виднелись рубцы со струпьями. Она обругала отца Гробиуса, а тот приставил к ее затылку пистолет.
Металл к плоти.
Он находился недалеко от внешних ворот улья. Это был рубеж, где на смену миру и климату улья приходила неистовая, загрязненная душа истерзанной планеты.
Яр Умбра намеревался оставить все это позади. Он чувствовал поднимавшиеся к нему порывы токсичного воздуха. Они стенали в зевах туннелей и пустотах контрфорсов. Края осыпи они достигали уже шквалом, со свистом проносившимся сквозь брезентовый колпак. Яр Умбра наклонился им навстречу, посмотрел вниз и ощутил накатившую тошноту. Обрыв казался практически вертикальным.
Он положил сани на кромку, залез на них, подавил свой страх, а потом оттолкнулся.
С места, где сидел Яр Умбра, открывался вид на поверхность Некромунды.
Планета была окутанным тьмой адом. Громадный город-монолит Улья улья Примус представлял собой рукотворную гору, вокруг которой хлестала пепельная метель, а сверху постоянно сыпался дождь рокритовых обломков. Бесчисленные вершины создавали перепады давления, что приводило к неистовым бурям и сдвиговым столбам ветра. Снаружи налетали загрязненные и пыльные шквалы. В воздухе разило десятью тысячелетиями извлечения, сжигания, разорения, упадка, низкопоклонства и осквернения. Злые ответные удары умирающей планеты по миллиардам паразитов. В местах, защищенных от беснующегося ветра, циклоны запускали размеренно пульсирующие кружащиеся вихри, которые по спирали уносились по пылевым равнинам. Смерчи высекали в ландшафте расселины, а в грозовых облаках наверху трещали и полыхали молнии.
Именно в этой бурлящей турбулентной преисподней пытался следовать предписанному графику нескончаемый поток планетарных транспортников. Они были такими огромными, что сами создавали бури. Жирные, грязные капли кислотной воды с шипением прожигали глубокие каналы на рокритовых скалобетонных утесах Улья улья Примус. Никто в здравом уме не рискнул бы выйти в этот ад.
Однако никто из товарищей Яра Умбры по кораблю никогда бы не обвинил его в здравомыслии. Равно как и в умении прощать. Исключено, что его забыли. Его предал начальник палубы, и этому человеку предстояло умереть самой медленной и мучительной смертью, какую только мог придумать Яр Умбра.
– Заждался, да? – внезапно раздался голос.
Яр Умбра крутанулся. Позади него стоял юноша, низко державший лазкарабин. Он обращался с оружием как профессионал. На нем был надет характерный облегающий мембранный костюм Ван Сааров, усеянный токс-фильтрами с цветовыми маркировками и пробками и пробками сливных отверстий.
Все эти детали Яр Умбра уловил за одно мгновение. У боевика Ван Сааров был широкий подбородок и широко раскрытые голубые глаза. Лицо молодое и безволосое, с кучкой оранжевых веснушек и подходящей к ним копной рыжих волос. Респиратор Яра Умбры издал шипение.
– Ты убил нашего лидера.
Теперь Яр Умбра вспомнил все. Один из первых его контрактов… Возвышавшийся бандит из Ван Сааров становился слишком могущественным и беспокоил собственный Домдом. Картины вспыхивали, будто мигающие неоновые огни Илистой Гавани.
Он вспомнил, как подходил к жилью одной из любовниц Динамо Ланна. Как стоял под портиком, а сверху капал кислотный дождь. Как слушал звуки изнутри. Открывается бутылка. Женщина зовет. Звук наполняемых бокалов. Голос окликает: «Кто там?»
Некромунда убивала его.
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Некромунда]]
[[Категория:Империум]]