6928
правок
Изменения
м
Лукас ощутил, как земля под ним едва уловимо вздрогнула, когда буря обрушилась на гору снаружи. В холле заморгало несколько светильников, но никто не обратил на это внимания, все были поглощены наблюдением за двумя Волчьими лордами, которые метелили друг друга. Каждый пытался заставить своего оппонента уступить. Габариты и мощь у обоих воинов были одинаковые, они были великанами среди великанов. Обветренные лица их загорели на солнце, загрубели от времени и покрылись морщинами от непрерывного дикого рычания. Искривлённые челюсти ощерились, демонстрируя клыки, желтые глаза горели жаждой убийства. Остальные ярлы окружили поединщиков, подбадривая их криками.
Лютокровый Злокровный фыркнул и посмотрел на волков.
Лютокровый Злокровный метнулся вперед и поймал Лукаса за бороду. Дернув его на себя, Кьярл ударил его по лицу. Сдавленно вскрикнув, Лукас рухнул на спину, и несколько волков поднялись с мест, угрожающе рыча. Лютокровый Злокровный зарычал в ответ, вынуждая их умолкнуть.
Лютокровый Злокровный кивнул.
Лютокровый Злокровный поклонился.
Слиск устроился за столом посреди зарослей грибных деревьев, и безглазые рабы подали ему завтрак. Мирта стояла за его спиной, готовая в любой момент отразить возможную атаку. Даже в его собственном доме нельзя было ослаблять бдительность. Герцог слышал щелчки оружия и гул отдаленной музыки, раздававшиеся с других ярусов. Стаи чудовищных кхимер бродили в зарослях сверкающей растительности, и стаи резокрылов и ножеклювов гнездились на верхушках деревьев.
Слиск Слискус не обратил на нее внимания. Он повел рукой, прорисовывая линии пути сквозь звездную карту, ища что-нибудь интересное. Но ничего не привлекло его взгляда. Сотни однообразных миров, пригодных лишь для уничтожения.
Слиск Слискус улыбнулся и сделал еще один глоток. Химикаты наполнили его вены. Мир по краям приобрел приятные оттенки, и герцог почувствовал вкус музыки, поднимающейся с нижних ярусов сада наслаждений.
Слиск Слискус отставил кубок. Один из его самых последних гостей как раз стоял неподалеку, разглядывая заросли бледных цветов, оплетавших ближайшую статую. Крылатая, бронированная фигура, изображающая ненавистный образ, досталась герцогу на одном из маленьких унылых мирков мон-кеи. Что эта фигура изображала и кем она была, мужчиной или женщиной, Слиск Слискус сказать не мог. В любом случае, она была омерзительной, даже будучи покрытой мясистыми цветами.
Лютокровый Злокровный спускался по склону в сопровождении своих Волчьих волчьих гвардейцев. Лай хускарлов, загоняющих добычу, тонул в бескрайних просторах пещер, и те палили из любого оружия и выворачивали громкость вокс-систем до запредельной громкости, чтобы усилить его.
Лютокровый Злокровный пробирался через толпу, возвышаясь над остальными. Его тяжелый доспех был покрыт тотемами и рунами там, где его не покрывала гарь. Символ Огненного Волка ярко выделялся на одном из его наплечников. Плотные шкуры, покрытые пеплом и кровавыми отметинами, свисали с его плеч. Шлема на Кьярле не было.
Лютокровый Злокровный запрокинул голову и демонстративно принюхался.
Лютокровый Злокровный высвободил клинок и запустил свободную руку в открытую рану. Лукас знал, что он собирается делать. Был только один способ убить кракена — добраться до его мозга.
Лютокровый Злокровный обернулся, когда Лукас протиснулся между двумя хускарлами. Те зарычали, раздраженные такой непочтительностью, но сдержались, повинуясь короткому жесту ярла.
Лютокровый Злокровный покачал головой.
Лютокровый Злокровный помрачнел и сжал кулаки. Он устроил из этой ссоры целое представление, впечатляя остальных братьев демонстрацией силы и самоконтроля.
Слиск Слискус бежал по металлическим крышам, и его шаги были не громче шуршания дождя, перемешанного с нефтью, заливавшего город. На бегу герцог вытащил меч — тот был произведением искусства, таким же единственным в своём роде, как и его владелец. Слиск Слискус был уверен в этом — клинок был выкован специально к этому дню, и кузнец был казнен, чтобы никто и никогда не завладел хоть сколько-нибудь похожим оружием.
Слиск Слискус покачал головой.
Слиск Слискус взмахнул клинком и перерезал ему глотку. Кровь взметнулась фонтаном, и голова автократа покатилась прочь. Слиск Слискус вздохнул и поднял меч, рассматривая стекающие по нему кровь и масло. Не каждый день приходится убивать старых друзей, но Гимеш испортил все удовольствие.
Слиск Слискус улыбнулся пришедшей в голову мысли.
Лукас расхохотался. Вышло даже лучше, чем он ожидал. Однако же, поджигать всю голову Лютокрового он не намеревался. Это был в своем роде провал, и Лукасу нужно было срочно принять меры, пока ситуация не вышла из-под контроля.Он спрыгнул со своего насеста на пол, приземлившись напротив завывающего Волчьего волчьего лорда. Лукас зашелся завывающим смехом, схватил с ближайшего стола бочонок мьода и направился к ЛютокровомуЗлокровному. Ярл выпучил глаза, сообразив, что он намеревается сделать.
Лютокровый Злокровный ждал его возле одной из ниш. Волчий лорд смотрел на то, что в ней покоилось, а его лицо было покрыто ожогами и гарью. От его волос и бороды остался обгоревший подшерсток, а от доспехов чем-то воняло. Обугленные комки грязи покрывали серые доспехи, кое-где от них еще поднимался дымок.
Лютокровый Злокровный прикрыл глаза.
Лютокровый Злокровный едва заметно улыбнулся.
Лютокровый Злокровный не засмеялся, и Буревестник понимал, почему. Охота прервалась по позорным и отвратительным причинам. Глубокие пещеры были нестабильны из-за возрастающего тектонического давления. Охотников отвезли обратно в гору, где они тут же принялись топить злость в мьоде. Или, что еще хуже, в драках. Волчьи жрецы с трудом удерживали ситуацию под контролем. Слишком много воинов собралось в слишком маленьком пространстве.
Лютокровый Злокровный кивнул.
Лютокровый Злокровный кивнул, неохотно признавая очевидное.
Лютокровый Злокровный вздохнул и отвел взгляд.
Лютокровый Злокровный рассмеялся.
Слиск Слискус метнулся им навстречу, обнажая клинки. Мечи сияли в его руках, их бледная сталь была оплетена сетью алых нитей. Психо-вампирические схемы, покрывавшие металл, вытягивали жизненные силы из всего, во что вонзалось это оружие. Герцог повращал мечами, добавляя сцене драматичности, но в тот миг, когда первый из нападавших подобрался ближе, Слиск Слискус метнулся в сторону — не ради того, чтобы убить, но для того, чтобы сбить с толку. Легко увернувшись от удара, он рубанул клинком по ногам противника, легко рассекая броню и плоть. Изувеченный воин рухнул, закричав от боли. Высвободив окровавленный меч, вторым Слиск Слискус отразил чужой удар, и, не медля ни секунды, покончил со вторым нападавшим обманчиво легким ударом в плечо. Тот отшатнулся, и на герцога бросился третий — вернее, третья, и Слиск Слискус скрестив мечи, принял на них ее удар. Он резко дернул клинки в стороны, рассекая ее оружие на части. Нападавшая попятилась, и Слиск Слискус начал наступать на нее, один за другим нанося удары в колени, локти, бедра, плечи, пока женщина не завопила и не рухнула на пол. Второй воин выругался и набросился на него со спины, но Слиск Слискус перевернул клинки, ударяя назад. Убитый воин рухнул на него мешком, и Слиск Слискус вздрогнул от удовольствия, ощутив его предсмертную агонию — и тут же высвободил мечи, когда Зомилл попытался воспользоваться его ослабшей на мгновение концентрацией.
Слиск Слискус обернулся, и его улыбка стала шире.
Слиск Слискус высоко поднял кубок, и его гости радостно последовали его примеру. Речь вышла лучше, чем он ожидал, и реакция на нее оказалась лучше, чем он опасался.
Слиск Слискус повел рукой и голограмма начала вращаться.
Слиск Слискус дернулся, вырываясь из-под посоха. Развернувшись, герцог выхватил меч, и его кончик уперся туда, где, как он думал, находится переносица теневидицы.
Слиск Слискус запрокинул голову и расхохотался.
Слиск Слискус рассмеялся и отступил назад, чтобы между ним и теневидицей было хоть немного свободного пространства. Он чувствовал запах химикалий ее крейданна — слабого галлюциногена, к которому он достаточно давно выработал иммунитет. — Сердце Волка, говоришь… Смысл твоих слов легко понять — ты имеешь в виду сердце тех воинов мон-кеи, которых те держат как движимое имущество? Они нужны им также, как нужны свежие материалы для баков по выращиванию плоти. Так, значит, я должен забрать у них из будущее, верно? — Слиск Слискус снова рассмеялся и демонстративно взмахнул клинками. — Очаровательно! Я собираюсь украсть огонь у богов и мясо из пасти чудовищ!
Слиск Слискус со смешком повернулся к ней.
СлискСлискус, вальяжно развалившись на командном троне на мостике «Нескончаемой агонии», смотрел как мраморно-синие льды заполняли передний обзорный экран. Мир манил герцога своим пением, и тот жаждал испытать все удовольствия, которые ждали впереди. Но сначала стоило позаботиться о других делах.
Слиск Слискус заметил Мирту, стоящую рядом с Джинкаром, готовую исполнить любой приказ своего господина. Она выделялась даже на пестром фоне корсаров из герцогской свиты. Мирта была драгоценностью из драгоценностей, и герцог одарил ее нежной улыбкой, но она не ответила на нее. Улыбка Слиска Слискуса стала шире, и он обернулся к Малис.
Слиск Слискус поднялся на ноги и повернулся к ней. Капитаны отступили назад, и Слиск Слискус холодно улыбнулся. Он почти чувствовал запах их напряжения и едва уловимый флер нетерпения. Они почти надеялись, что леди Малис на полном серьезе собиралась бросить ему вызов. Под его командованием они уже совершили сотни, если не тысячи удачных рейдов, и все же, кровь и их жилах кипела — также, как когда-то вскипела и в его жилах. Но им не хватало его смелости, и они ждали, что первый шаг сделает кто-то другой.
Слиск Слискус снисходительно улыбнулся и подвел леди Малис к панели тактического дисплея. Сидящие под ней на корточках рабы, скованные цепью, загружали на экран данные, поступающие в их коммуникационные имплантанты. С каждым судорожным движением их длинных бледных пальцев изображение мира и того, что ждало участников кутежа внизу, становилось все четче.
Слиск Слискус кивнул.
Слиск Слискус пожал плечами, не отрывая взгляда от карты.
Слиск Слискус запрокинул голову и расхохотался.
Слиск Слискус прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Это была восхитительная перспектива, и он был рад принять ее. Ему снова становилось скучно проводить свою вечность, грабя рабские миры. Ему нужен был новый вызов. Что-то понаваристее.Слиск Слискус посмотрел на Аврелию.
Слиск Слискус был прав. Эта охота запомнится надолго.
Слиск Слискус кивнул.
Слиск Слискус не ответил. Он практически видел, как вращаются шестеренки в голове архонтессы. Эти мгновения доставляли ему самое большое наслаждение — моменты озарения, когда остальные понимали, насколько он хитер на самом деле. Но, как обычно, Малис была полна сюрпризов. Вместо того, чтобы задать самый очевидный вопрос, она по-простому поинтересовалась:
Слиск Слискус встал, вытаскивая из-за пояса нож. Малис напряглась, но взгляд герцога по-прежнему был прикован к пленникам.
Слиск Слискус усмехнулся и повернулся к пленным.
Слиск Слискус прицелился в одно из чудовищ, когда оно выпрыгнуло из укрытия и бросилось в зазор между двумя «Рейдерами», и выстрелил. Оно страдальчески взвыло и споткнулось, кубарем прокатившись вперед и оставляя за собой кровавый след.— Ха! Ну-ка спускайте нас, — Слиск поднял винтовку и широко улыбнулся, довольный собой. Не так-то просто было попасть в движущуюся мишень в таких условиях. Ветер усилился и снег повалил еще гуще. «Рейдер», поплывший вниз, слегка покачивало, но Слиск не обращал на это никакого внимания.
Они с Малис спустились на землю мгновение спустя— Ха! Ну-ка спускайте нас. Лед негромко потрескивал под ногами герцога— Слискус поднял винтовку и широко улыбнулся, пока тот шел к раненному зверюдовольный собой. Несмотря на рваную рану Не так-то просто было попасть в движущуюся мишень в боку, у монстра таких условиях. Ветер усилился и снег повалил еще оставались силы боротьсягуще. Осколки разорвали его плоть«Рейдер», и Слиск разглядел бледную полоску кости среди обрывков мышц и кожи. На камнях завыли остальные чудовищапоплывший вниз, слегка покачивало, но воины герцога продолжали стрелять из осколкового оружия, Слискус не давая им покинуть убежищеобращал на это никакого внимания.
Волкообразное нечто было крупнее Слиска раза в два, и от него несло закисшей кровью и испорченным мясом. Животное заскулило, пытаясь встать и снова броситься в бой, и Они с его тупой морды закапала кислотная слюнаМалис спустились на землю мгновение спустя. Скулеж перешел в сдавленный рык, и тварь, тяжело приподнявшись на лапахЛед негромко потрескивал под ногами герцога, направилась пока тот шел к герцогураненному зверю. Нечеловеческие мышцы сокращались, когти, похожие Несмотря на ножирваную рану в боку, вонзались в леду монстра еще оставались силы бороться. Животное бросилось впередОсколки разорвали его плоть, и в его желтыхСлискус разглядел бледную полоску кости среди обрывков мышц и кожи. На камнях завыли остальные чудовища, но воины герцога продолжали стрелять из осколкового оружия, широко распахнутых глазах не было ничего, кроме дикой яростидавая им покинуть убежище.
Слиск Волкообразное нечто было крупнее Слискуса раза в два, и от него несло закисшей кровью и испорченным мясом. Животное заскулило, пытаясь встать и снова броситься в бой, и с его тупой морды закапала кислотная слюна. Скулеж перешел в сдавленный рык, и тварь, тяжело приподнявшись на лапах, направилась к герцогу. Нечеловеческие мышцы сокращались, когти, похожие на ножи, вонзались в лед. Животное бросилось вперед, и в его желтых, широко распахнутых глазах не было ничего, кроме дикой ярости. Слискус рассмеялся и собрался выстрелить, но тварь оказалась слишком быстрой. Она набросилась на него, отталкивая прочь, и лед угрожающе затрещал, когда герцог тяжело рухнул на землю. Чудовище оскалилось, и Слиск Слискус пихнул ствол винтовки между острыми зубами. Он услышал крики и увидел, как его воины бегут по льду на помощь.
Слиск Слискус картинным жестом выдернул мечи, и взметнувшиеся капли крови на мгновение окружили его, как темный нимб. Он низко поклонился, принимая восторженные аплодисменты как должное. Слег и несколько его чешуйчатых товарищей, обнажив клинки, скользнули к телу, готовые снять с него шкуру и выпотрошить брюхо. Измененные органы чудовища будут уникальным блюдом, а из шкуры выйдет неплохой плащ. Оставив змеелюдов заниматься их делом, Слиск Слискус зашагал обратно к камням, где ежилась остальная стая.
Лютокровый Злокровный проигнорировал это замечание.
Лютокровый Злокровный продолжал смеяться, хотя Лукас и знал, что Волчий волчий лорд может учуять вскипающую в нем ярость. Лютокровый Злокровный махнул рукой, рассекая танцующие языки пламени, заставляя их взметнуться выше, свернуться в странные, искрящиеся фигуры.
Слиск Слискус выразительно поаплодировал.
Слиск Слискус любовался клетками, каким-то образом проскользнув в мастерскую никем незамеченным. Джинкар начал жалеть о том, что не установил более эффективную охранную систему.
Слиск Слискус раздраженно фыркнул. Доклады, поступавшие крайне редко, были одинаковы — один волк, реже — два, никогда — больше семи одновременно. Все они действовали в одном районе, и их атаки были неожиданно хитрыми. Они вели себя не так, как остальные космические десантники, но каждый раз успешно развязывали драку, втягивая в нее все более и более крупные отряды. Слиску Слискусу понадобилось время, чтобы понять, по какой именно схеме они действуют. Когда же он разобрался в ней, то твердо решил отловить самую хитрую из этих тварей.
Слиск Слискус перегнулся через носовые поручни, рассматривая рисунок. Он несколько раз развлекался изучением местного языка в перерывах между охотами. Его учителя редко переживали больше одного урока, но все же он сумел кое-чему научиться, и сейчас значение рисунка всплыло в памяти.
Слиск Слискус едва уловимо кивнул.
Слиск Слискус нахмурился и обернулся к Мирте, вызванной им сюда.
Слиск Слискус поднял голову.
Слиск Слискус обернулся к Малис, и выражение его хмурого лица прояснилось.
Слиск Слискус нахмурился и перевел взгляд вниз, на лед — сквозь мутную поверхность по-прежнему можно было рассмотреть огромный силуэт кракена, затаившегося в глубине, дожидающегося, пока добыча подойдет поближе.
Лютокровый Злокровный не сомневался, что сейчас могла пригодится любая крупинка информации. Он нуждался в информации так, как голодный волк — в мясе. Ему необходимо было узнать все, что можно — но пока что от этих знаний было мало толку. Подойдя к огню, Лютокровый Злокровный поворошил угли. Перчатка из керамита защищала его кожу, и сенсоры его доспехов почти не обратили внимания на краткий перепад температуры. Лютокровый Злокровный подержал руку в огне, наблюдая, как краска на перчатке начинает пузыриться и слезать, затем с рыком вытащил руку и замахал ею, остужая задымившуюся перчатку.
Лютокровый Злокровный кивнул.
Лютокровый Злокровный зарычал, и несколько ближайших кэрлов встревоженно обернулись, но затем поспешно вернулись к своей работе.
— А ты думаешь, они не уберутся обратно в ту преисподнюю, откуда они выскочили, сразу же, как только это поймут? Нет. Они все слишком хорошо рассчитали. Кто-то стоит за их спинами, управляя этим набегом. Их действия не так уж плохо скоординированы, как кажется. Некто придумал все это — и если мы его поймаем, то сумеем это остановить, — Лютокровый взрыкнул и обернулся к костру. — Но для начала его нужно найти, — он оскалил зубы, словно увидев этого загадочного врага. — Дайте мне хоть раз вдохнуть его запах, и я выслежу его. Кости Русса! — он с силой ударил кулаком по ладони. — Просто дайте мне его запах!
Лютокровый Злокровный удовлетворенно взрыкнул.
Слиск Слискус рассмеялся. Вместе с бурей ослабла и изоляция планеты. Космические десантники снова начали получать сообщения о том, что происходит. Они разгадали его план и отозвали флот, чтобы отрезать ему путь к отступлению. Но не построен еще такой корабль мон-кеи, который смог бы обогнать «Нескончаемую Агонию»агонию».
Слиск Слискус резко развернулся. На знакомой физиономии, обрамленной гривой рыжих волос, сверкнула улыбка — рядом с дулом дезинтегратора «Рейдера», смотрящего прямо на палубу.
Слиск Слискус выругался и уперся ногой в спину Трикстера, пытаясь выдрать клинок. Захлебываясь собственной кровью, Лукас махнул волчьими когтями, отсекая поручень от платформы, и завалился вперед, утаскивая не успевшего отреагировать Слиска Слискуса вместе с собой.
Слиск Слискус подошел к Лукасу и отбросил пистолет в сторону, вытаскивая из-за пояса нож с крупными зубцами. Присев рядом с Лукасом, герцог разогнул остатки его нагрудника, обнажая грудь.
Слиск Слискус поднял слезящиеся глаза. На обломке ближайшей балки, наблюдая за ним, по-птичьи устроилась теневидица. С учетом сложившейся ситуации, ее появление здесь ничуть не удивило герцога. Он попытался улыбнуться пошире и на пострадавшем лице открылись новые раны.
Слиск Слискус усмехнулся и опустил взгляд на сердце.
Лютокровый Злокровный смерил его взглядом.
Нет описания правки
}}
==== ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА ====
Дурак — распространенный фольклорный персонаж. Он есть в каждой культуре. Дураки — те проказники, что балансируют на краю общества, дергая его за бахрому. Как шут короля Лира, они существуют для того, чтобы показывать то, что ''есть'', чего ''не может быть'', и что ''может быть'', и чего ''нет''. Дурак — ходячее противоречие, вроде бы смешное, но чаще всего — нет. Дураки рассказывают горькую правду невнимательным слушателям и показывают истинные лица, прячущиеся за сладкой ложью. Дураки испытывают саги на прочность.
Конечно, это вполне можно объяснить просто — таков его характер, потому что он — ходячее воплощение того высокомерия, с которым Космические Волки взирают на окружающую вселенную. Для сынов Русса только одна планета по-настоящему важна. А все остальные — это всего лишь просторы, населенные мелкими или крупными хищниками.
Лукас считает свое право делать то, что захочется, священным и нерушимым. Однако для космического десантаКосмического Десанта, — даже если речь идет о таком культурно своеобразном ордене, как Космические Волки, — дисциплина и иерархия командования все равно важны. Существование таких маргиналов, как Лукас, попросту немыслимо — по крайней мере, должно быть немыслимо, — и уж точно не осталось бы незамеченным. И все же…
Таким было мое первое впечатление. Лукас — дурак, но в оригинальном значении этого слова, предвестник удачи и культурных перемен. С учетом того, что говорилось о нем в справочных материалах, искушение сделать его просто шутником с большой буквы было велико, но я решил придерживаться более серьезного тона.
Вот какую историю мне хотелось рассказать в этой книге — о Лукасе и о том, как он вписывается в жизнь стаи. О том, зачем нужен юродивый в сорок первом тысячелетии.
Книга писалась и переписывалась. Добавились злодеи, которые сами были дураками, но иного сорта. Тот же СлискСлискус, к примеру, во многом являет собой отражение Лукаса — отщепенец, который смеется и издевается над своими людьми и своей культурой. Как и Лукаса, его избегают до тех пор, пока он не понадобится. Как и у Лукаса, у него есть куда большая цель, чем он когда-либо мог бы себе представить.
В конце концов, эта книга отказалась становиться такой, какой я ее задумывал.
''Джош Рейнольдс''
''2017''
== ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ХЕЛЬВИНТЕР АДСКАЯ ЗИМА==
===Глава I. ВОЛК===
'''640.M41'''
Волки выли.
Вожаки стаи сшибались друг с другом — лавины мускулов и меха, бросающиеся друг на друга с противоположных сторон. Неотвратимые, как сама смерть. Их тени бились и скакали по стенам Эттергельда, узкого каменного зала с высокими сводами и массивными нефами, расположенными между двух половин гигантского стола в форме подковы.
Он был Шакалом. Страйфсоном. Весельчаком. Трикстером. Воины Своры собирали имена, как дети обычно собирают ракушки. Каждое имя доставалось им с историей, сагой о героизме или глупости — иногда одновременно. Каждый воин был ходячей коллекцией историй, с самого начала и до самого конца.
По рядам Волчьих волчьих гвардейцев прокатился рык, когда одного из поединщиков швырнули сквозь костер. Боец приземлился на ноги и сорвал пылающую рубаху. Даже без доспехов эти воины обладали достаточной силой, чтобы разбить камень или согнуть металл. Один плохо рассчитанный удар — и Великой великой роте придется выбирать нового Волчьего волчьего лорда еще до конца дня.
Все скамейки были опрокинуты в схватке. Из жаровен на пол рассыпались тлеющие угольки, и ковер, сделанный из гладкой шкуры морского тролля, загорелся. В центре залы две могучих фигуры схватились снова, рыча и посыпая друг друга проклятиями. Собравшиеся вокруг хускарлы топали ногами, добавляя грома бушующей буре.
Снова пришел Хельвинтерпришла Адская зима, и настал час Шакалу искать себе новую стаю. Вернее, наступило время выбрать новую стаю, которая будет тяготиться Шакалом. Из всех ярлов, что тянули палочки, осталось только двое, и теперь, по традиции, эти двое должны были биться до крови, пока кто-то из них не уступит. Довольно простая процедура, к тому же забавная. Лукас ощутил, как земля под ним едва уловимо вздрогнула, когда буря обрушилась на гору снаружи. В холле заморгало несколько светильников, но никто не обратил на это внимания, все были поглощены наблюдением за двумя волчьими лордами, которые метелили друг друга. Каждый пытался заставить своего оппонента уступить. Габариты и мощь у обоих воинов были одинаковые, они были великанами среди великанов. Обветренные лица их загорели на солнце, загрубели от времени и покрылись морщинами от непрерывного дикого рычания. Искривлённые челюсти ощерились, демонстрируя клыки, желтые глаза горели жаждой убийства. Остальные ярлы окружили поединщиков, подбадривая их криками.
Не все из них присутствовали на этом знаменательном собрании. Лукас постучал костяшками пальцев по голове волка.
— А моих старых спарринг-партнеров не видать, ни Хротгара Стального Клинка, ни Берека Громового Кулака. Гуннар Кровавая Луна прячется, да и Эгиля Железного Волка тоже не видно. Хотя, надо сказать, в его случае это и хорошо.
Часть души Лукаса трепетала перед тем днем, когда его всучат той стае. Одной вони машинного масла будет достаточно, чтобы его убить.
— Великого Волка тоже не видно. Гримнар, конечно, частенько хвастается, что разделяет все бремя долга со своими подчиненными, но на эту часть, похоже, это не распространяется, — Лукас хохотнул и запустил пальцы в ярко-рыжие завитки своей бороды. — С учетом того, что именно он и запустил эту традицию, видимо, таким образом он получил от нее освобождение. Ну или же он просто уже сыт мной по горло.
Среди оставшихся было лишь несколько знакомых лиц. Энгир Гибель Погибель Кракенов, по понятным причинам. Лукас мало обращал внимания на своего нынешнего ярла. Энгир старался держать лицо, но все равно выглядел как осужденный, которого вот-вот помилуют. Лукас воспринял это как комплимент.
До того места, где обустроился Лукас, долетали обрывки разговоров — хускарлы бились друг с другом об заклад, прикидывая возможности обоих бойцов. Кьярл Лютокровый Злокровный был старше, его серебристые волосы и борода взметались вверх, когда он наносил очередной сокрушительный удар в лицо противника. Бран Красная Пасть пошатывался, но отвечал почти на каждый удар. Его жесткая грива стояла дыбом и вены на висках выпучились, как натяжные канаты. Он судорожно сжал зубы и бил Лютокрового Злокровного снова и снова, вынуждая его отступить.
— Ты — тот, кто видит будущее, Лютая КровьЗлокровный, — рыкнул Красная Пасть, и его слова эхом отозвались под сводами зала, — ты знаешь, как это закончится!
— Будущее, которое показал мне огонь, выглядело не так, — огрызнулся Кьярл. Его огромные кулаки, кривые и изрубленные, работали как поршни, награждая противника одним ударом за другим. — Он не мой вюрд, не на этот сезон! Забирай его и будь проклят!
— Если бы я к этому не привык, я бы сейчас обиделся, пожалуй, — шепнул Лукас одному из волков. Зверь широко зевнул, и Лукас почесал ему уши. — И все-таки, это традиция, и кто я такой, чтобы с этим спорить, а?
Волк не ответил. Впрочем, они никогда не отвечали. И это была еще одна причина, по которой Лукас предпочитал их компанию братьям. Заметив, какой сокрушительный удар Лютокровый Злокровный нанес Красной Пасти, Лукас усмехнулся.
— Еще один такой удар, и решение будет вынесено.
Лукасу было любопытно, кто одержит верх на этот раз. Чьим он будет на этот сезон.
— Не всем Волчьим волчьим лордам нужен Шакал, — проговорил он, лениво перебирая шерсть одного из волков. — Кому-то нужен Весельчак, а кому-то Страйфссон. Разные лица для разных мест.
Волк пустил ветры и мягко лягнулся, словно показывая, что он обо всем этом думает. Лукас помахал рукой, пытаясь отогнать запах.
— И все-таки Железный Волк воняет хуже тебя.
Лукас был сплетением множества историй, и рассказывал ту или другую, в зависимости от слушателей. Для Убийцы Погибели Кракенов он сыграл роль агитатора и подстрекателя, выбив его самодовольных воинов из их давно достигнутого равновесия. Какую роль придется играть теперь, зависело от того, кто проиграет в битве.
Красная Пасть схватил одну из лавок, разгоняя сидевших на ней Волчьих волчьих гвардейцев. Он обрушил ее на ЛютокровогоЗлокровного, отшвыривая его на пол вместе с облаком обломков. Кьярл зарычал и откатился, истекая кровью. Он сел, и, когда Красная пасть Пасть подошел ближе, жестом велел ему отойти.
— Достаточно, брат. Хватит. После твоего последнего удара у меня все мозги расплескались.
— То есть, ты сдаешься? — с нажимом спросил Бран.
— Ага, сдаюсь. Сейчас, погоди секунду — мир все еще слишком быстро вертится… — Лютокровый Злокровный принял протянутую одним из ярлов руку и его подняли на ноги. Он аккуратно ощупал челюсть, и добавил более официальным тоном:
— Я сдаюсь.
Бран Красная Пасть поднял кулак, и верные ему воины разразились громкими криками радости и застучали кулаками по столу. Красная Пасть обвел взглядом остальных Волчьих волчьих лордов.
— Вы слышали его. Я выиграл. Шакал будет его бременем в наступающем сезоне.
Лукас нахмурился, сделав себе пометку подмешать какую-нибудь гадость Красной Пасти в мьод, когда подвернется возможность.
— Значит, решено, — проговорил Энгир Убийца Погибель Кракенов. Темнокожий и угрюмый, Убийца Погибель Кракенов обладал глубоким, как морские волны, голосом. — Теперь он стал твоей ношей так же, как был до этого моей, и как до меня он тяготил Горссона. — он указал рукой на другого Волчьего волчьего лорда, с головы до пятого покрытого татуировками и вымазанного медвежьим жиром и оружейной смазкой. Потянув себя за одну из косиц темно-алой бороды, Энгир прищурил янтарно-желтые глаза.
— Ну так поприветствуй же этого ублюдка.
— Спасибо, брат, — выплюнул ЛютокровыйЗлокровный. Лукас едва не рассмеялся, глядя на его лицо, но все же решил придержать свой характер и дать разгоряченным головам остыть.
— Мы все согласились разделить эту… ответственность, — проворчал Убийца Погибель Кракенов. Он покосился на Лукаса. Тот с приветливой улыбкой помахал рукой, и ярл отвернулся. — Мы принесли клятву перед лицом Рунного Владыки и Великого Волка.
— Я помню, — прорычал ЛютокровыйЗлокровный.
— Конечно, ты помнишь. Ты просто бесишься, — насмешливо оскалился Красная Пасть, и Лютокровый Злокровный шагнул было к нему. Убийца Погибель Кракенов вклинился между ними, и его лицо потемнело.
— Перестаньте, вы, двое. Цапаетесь как Кровавые Когти. Неужели этот долг для вас настолько в тягость, что вас оскорбляет необходимость его принять?
Вообще-то это было именно так, и они действительно себя чувствовали оскорбленными, чтобы там не пытался изобразить Убийца Погибель Кракенов. Лукас не обижался — таков был его вюрд, простиравшийся и на них.
— Хротгара спроси, — проговорил ЛютокровыйЗлокровный, — а, погоди, ты же не можешь его спросить, потому что его здесь нет. Он сумел избежать участия в этой комедии. Между прочим, уже второй раз подряд. Прямо как тот жирный медведь Гуннар, или этот железнозубый громила Эгиль.
— У них свои обязанности, у нас свои, — Убийца Погибель Кракенов скрестил на груди руки. — Ты отступишь от своего вюрда, Кьярл Лютая КровьЗлокровный? Или заставишь кого-то другого занять твое место?
Тот раздраженно рыкнул и обессиленно ссутулился.
— Нет. Это моя ноша, и она отдана мне честно. Я буду отвечать за Шакала до следующего Хельвинтераследующей Адской зимы. Но не днем дольше! — он обвел взглядом залу. — И, будь я проклят, я заставлю каждого из вас прийти сюда и испытать свою удачу.
Красная Пасть хрипло рассмеялся.
— Ну наконец-то! — воскликнул он, — А то я уж заскучать успел, пока вы там принимали свое решение, братья.
Лукас посмотрел на кислое лицо Кьярла ЛютокровогоЗлокровного, раздумывая, какая из масок лучше подойдет, и, поразмыслив, выбрал одну из них. Лютокровый Злокровный был воином пугающей наружности. Некоторые товарищи, основательно набравшись, рассказывали, что он умеет видеть будущее в языках пламени. Он видел знамения и обтесывал будущее по своему вкусу, как мечом, так и словами. Провидцы всегда относились к своему дару слишком серьезно.
— Вставай, Кровавый Коготь, — проворчал ЛютокровыйЗлокровный, подойдя к новоиспеченному члену своей стаи. Его борода заскорузла от высыхающей крови, но взгляд пылал от плохо сдерживаемой ярости. — Мог бы хотя бы постоять, пока решалась твоя судьба.
Лукас улыбнулся шире, не двигаясь с места.
— Да ладно, мне и тут хорошо.
— Удивляюсь, почему они тебя до сих пор не сожрали. — он перевел взгляд на Лукаса. — Ты, видимо, слишком ядовитый даже для них.
— Хоть кому-то они должны нравиться.
— О, не переживай, ЛютокровыйЗлокровный, — негромко проговорил Лукас, вставая на ноги. — У меня и для тебя есть в запасе несколько хороших шуток. Мы с тобой славно повеселимся, ты и я.
— Нет. Мы не повеселимся.
Лукас посмотрел на него в упор.
— Ты же сам об этом знаешь, ЛютокровыйЗлокровный.
В воздухе все еще висели запахи крови и пота, перемешивающиеся с парами машинных масел, с резким привкусом прометия, который ярче всего ощущался около ЛютокровогоЗлокровного. Поговаривали, что воины из Великой великой роты Кьярла Лютокрового Злокровного обожали запах паленой плоти. Лукас подумал, что, возможно, они просто так хорошо привыкали к нему, что переставали его замечать.
— Ты не будешь шутить. Не в этот раз. — Лютокровый Злокровный мрачно взглянул на Лукаса. — Никаких больше этих твоих розыгрышей.
— А кто мне помешает, брат? — вскинулся тот. — Уж явно не ты, я думаю. По крайней мере, до тех пор, пока пламя не прикажет тебе обратное. — он снова засмеялся и наклонился к огню. — Ну как? Что вы об этом думаете?
— Они говорят, что я буду ходить за тобой хвостом долгие месяцы.
— Я твой ярл. Ты должен уважать меня, недоумок.
В зале повисла тишина. Лукас неуклюже рассмеялся.
— Тебя еще легче разозлить, чем Убийцу Погибель Кракенов, ярл. Это хороший знак для одного из нас.
Кровь, капающая из разбитого носа Лукаса, потихоньку успокаивалась, и, сев, он с хрустом трескающихся хрящей вправил нос на место. Он ухмыльнулся, глядя на Волчьего волчьего лорда, и кулаки Кьярла снова сжались, готовые нанести удар еще раз.
Лукас медленно поднялся, и провел по лицу тыльной стороной ладони, больше размазывая кровь, чем стирая ее. Он лениво вытер руку о шкуры ЛютокровогоЗлокровного, не отрывая взгляда от лица их владельца.
— Уважение… — наконец сказал он. — Уважение еще заслужить надо, ярл. Его не дают просто так. А теперь идем. У нас осталась неисполненная традиция. Давай с ней закончим.
— Ты тут не для того, чтобы отдавать приказы, Страйфссон, — презрительно пробурчал он, — а для того, чтобы выполнять их.
— Ну так прикажи мне, о, провидец, — Лукас низко поклонился, и со стороны Волчьих волчьих гвардейцев и хускарлов послышались смешки. Убийца Погибель Кракенов резким жестом оборвал их.
— Обнажи горло и молчи, пока тебя не спросят, Весельчак.
Лукас не очень почтительно кивнул и всем своим видом изъявил готовность слушать. Убийца Погибель Кракенов прокашлялся. Зал наполнился стуком кружек — ярлы и таны забили по столам, выстукивая ритм для грядущей саги.
— Перед нами стоит осужденный, — начал Энгир. — Я оглашу список его преступлений.
Вот так началось исполнение следующей традиции. Один за другим подробно перечислялись все проступки Лукаса, которые он совершил под началом Убийцы Погибели Кракенов, сопровождаемые стуком кружек и топотом ног.
Иногда раздавался смех, так как даже те из ярлов, кто начисто был лишен чувства юмора, находили забавным перенаправление сливных труб в жилые помещения или обрезание локонов спящего воина, который по пробуждении обнаруживал вместо роскошной гривы короткую стерню. Некоторые смеялись над спрятанными боевыми трофеями, доставшимися дорогой ценой, или неприличными фразочками, в которые несколькими царапинами превращались рунные надписи на латах хвастуна. Никто не выразил сочувствия невезучему Длинному Клыку, облитому тролльими феромонами, и тем несчастливым событиям, которые за этим последовали.
Все это время Лукас улыбался, обнажая клыки в насмешливой ухмылке. В вызывающей ухмылке. Каждый раз этот ритуал проходил одинаково. Шуточный суд, обвинение без наказания. Ярл обязывался наказать его, тогда и так, как ему покажется уместным. Энгир Убийца Погибель Кракенов однажды связал его по рукам и ногам длинным буксировочным тросом и выкинул из десантно-штурмового корабля «Клык бури». Его оставили болтаться посреди бушующих морей, пока корабль завершал патрульный облет вокруг Асахейма.
Некоторые поступали еще хуже. А некоторым было все равно.
— Ты выслушал список своих преступлений. Что ты скажешь?
— Скажу только, что жалею, что не успел сделать его еще длиннее, — Лукас запрокинул голову и зашелся воющим смехом, глядя, как лицо Убийцы Погибели Кракенов исказил яростный оскал. Хускарлы топали, хлопали, свистели и издевательски улюлюкали, и Лукас повысил голос, чтобы перекричать гвалт:
— Однако наше время еще придет, мой ярл. Как сам Клык, моя орбита неизменна и бесконечна.
— И что же ты сделаешь, Красная Пасть? Запихнешь меня себе в пасть? — Он хлопнул в ладоши и присвистнул. — А я бы посмотрел, как ты пытаешься это сделать, Проклятый. Я бы прорезал себе путь сквозь твои длинные кишки до конца цикла.
Красная Пасть дернулся было в сторону Лукаса, но его остановил лязг металла, ударившего по камню. Смех Лукаса умолк, когда звук раздался еще раз. Шерсть на его загривке встала дыбом, и он перевел взгляд на дверь, уже зная, что он там увидит.
— Вы сделали свой выбор, ярлы?
Кьярл Лютокровый Злокровный кашлянул.
— Ты оказываешь нам честь своим присутствием, Хрек Буревестник.
— Вы сделали свой выбор? — прорычал Буревестник.
— Да, к худу или к добру, — он бросил короткий взгляд на Лукаса, — но он — мое бремя на этот сезон. Моя ответственность.
— Хорошо. Значит, все в порядке. — Рунный жрец снова стукнул по полу наконечником посоха, и камни зазвенели, как колокола. — Нить скручена. Руны брошены. А эта комедия закончена. Я пришел, чтобы отвести его к его новой стае, как велит традиция.
— Да будет так, как было всегда. Иди, — обернулся он к Лукасу, — и, если у тебя достаточно ума, я не увижу твою физиономию до следующего Хельвинтераследующей Адской зимы.
=== Глава II. КРОВАВЫЕ КОГТИ ===
'''640.M41'''
Лукас мурлыкал себе под нос совсем не подходящую случаю неприличную песенку, пока Буревестник вел его по коридорам Этта. Рунный жрец всю дорогу демонстративно хранил молчание, не обращая внимания на провокации Лукаса. Тот не возражал. Он привык.
Буревестник относился к нему прохладно по каким-то своим причинам. Впрочем, рунные жрецы вообще отличались прохладным отношением ко многим вещам. Они были слишком суровыми и не нуждались в шутках. Даже Зовущий Призывающий Бурю, сильнейший из всех жрецов, сворачивал со своего пути, чтобы обойти Лукаса как можно дальше.
Лукас насмешливо оскалился. Он знал, что именно старик Ньял предложил передавать его из роты в роту, потому что никто не мог вынести присутствия Лукаса дольше одного сезона. Владыка Рун, похоже, видел в нем необходимое зло.
Буревестник недовольно кашлянул. Лукас засмеялся и продолжил напевать свою песенку. Рабы и кэрлы старались побыстрее убраться с их пути, забиваясь подальше. Что их сильнее отпугивало — его песенка или мощь Буревестника, — Лукас не знал.
Каждая Великая Рота великая рота занимала отдельные залы и арсеналы внутри горы, и Лютокровые Злокровные не были исключением. Общие покои Кровавых Когтей роты располагались так далеко от остальных, как только это было возможно. Они теснились на внешнем краю Этта, на границе между Ярлхеймом и Хульдом, затерянные в лабиринте длинных сквозных коридоров и боковых ответвлений, грубо вытесанных сквозь камень.
Буревестник потянул себя за бороду, всем своим видом пытаясь утихомирить поющего Лукаса, но тот только запел погромче, и его голос разнесся по коридору, эхом отдаваясь под сводами. Буревестник вздохнул.
— Кстати, ты вовремя появился. Если бы ты не вошел тогда, думаю, Красная Пасть бы оторвал мне голову.
— Он бы этого не сделал. Даже Красная Пасть не настолько презирает традиции, — Буревестник посмотрел на Лукаса, — но ты не должен его дразнить. На самом деле они не ненавидят тебя настолько сильно, как это может показаться. Это Хельвинтер Адская зима разъедает корни их самообладания, как он она разъедает всех нас.
— Однако в этой буре есть доля истины, — ответил Лукас, — и меня не тяготит тяжесть их ненависти, — он хмыкнул. — Таков мой вюрд, в конце концов. Лучше уж пусть меня ненавидят, чем кого-то другого, а? Разве не так рассудил в своей мудрости Владыка Рун? Разве он не велел мне играть роль козла отпущения для их разочарований?
— Твой пусть извилист, и мало кто осмелился бы пойти по нему за тобой. — Буревестник отвернулся. — Я часто думал о том, что было бы, если бы мы осмелились. Когда-то мы бы с радостью по нему пошли. Но теперь мы слишком далеко ушли по пути, проложенному для нас Железным Шлемом, Мрачным Молотом и самим Руссом. По пути, который тянется так далеко, что однажды пересекает сам себя, — он пошевелил пальцами, вырисовывая искрящиеся узоры в холодном воздухе. Когда они погасли, он продолжил:
— Этот путь — наше спасение и наша погибель. Кьярл Лютокровый Злокровный — не единственный, кто умеет видеть знамения в пламени.
— Время — это такая же сага, — пожал плечами Лукас, — и ее конец не сможет предугадать никто.
Коридор едва уловимо сотрясло, и люм-полосы потускнели. На плечи Лукаса посыпался иней. Асахейм был единственным островком спокойствия на Фенрисе, но и на его долю выпало достаточно потрясений. В юности Лукасу доводилось слышать об Часе Сотворения, и о том, как Всеотец зашвырнул Фенрис в Море Звезд. С трепетом слушал он рассказы скьяльдов о том, как Фенрис ощутила холод великой тьмы и вернулась обратно, в тепло Волчьего Ока. Но скоро взгляд его стал слишком горячим, и тогда планета ускользнула в прохладу темноты.
И с тех пор так и повелось, сезон за сезоном — Фенрис переходила с холода в жару и обратно, и в процессе наступал свирепый сезон ХельвинтерАдской зимы, когда вздымались морские волны, когда двигались льды и сотрясались горы. Глубоко внутри Лукаса все еще жил тот мальчик, съежившийся у грубого деревянного борта родной ладьи, слушающий пение, которым остальные пытались заглушить отголоски чего-то большого и страшного, проходящего под самым кораблем.
Гроза вызывала у Лукаса чесотку и зубную боль. За ее ревом он мог слышать отголоски грохота из кузниц, расположенных наверху, в Хаммерхольде, и жар от огромных геотермальных реакторов, питавших каждый уголок Этта, от самых нижних помещений до суборбитальных посадочных платформ высоко наверху. С этих платформ теперь долго ничего не взлетит, пока погода не прояснится. Фенрис никогда не бывала так оторвана от остального мира, как в это время.
— Почти наверняка, — ответил рунный жрец.
— Сколько стай Кровавых Когтей ходит под началом у ЛютокровогоЗлокровного?
— На данный момент — шесть. Они уже наверняка услышали о твоем переводе. Ты же знаешь, как быстро разлетаются новости по Этту.
===Глава III. ЗМЕЙ===
''640.M41''
Когда крики смолкли, герцог открыл глаза.
— На два часа больше, чем в прошлый раз. Изумительно.
Он поднялся с постели, лениво потягиваясь. Мускулы приятно хрустнули, и Трэвельят СлискТрейвеллиат Слискус, покинувший Комморраг Комморру и его окрестности, усмехнулся в предвкушении наступающего дня.
Аура Слиска Слискуса сияла ужасающим холодным светом, его тело восстановилось до самой совершенной степени за ночь, посвященную удовольствиям боли. Гордость черт, изящность конечностей — все это делало герцога, по его собственному мнению, во всех смыслах совершенным образцом его расы, лишенным недостатков и слабостей. В его жилах текла кровь потерянной империи, мудрости народа, который был древним задолго до того, как свет первых звезд рассеял тьму.
Герцог придирчиво изучил свое отражение в одной из граней кривых кристаллических фигур, которые стояли рядами в его покоях. Одинаковое выражение изумления и ужаса искажало узкие лица статуй. Неудивительно, впрочем, если учесть, откуда они тут взялись. Стеклянная чума превращала своих жертв в живые статуи достаточно медленно, чтобы они успели вдоволь насладиться процессом. Герцог всмотрелся в свое отражение, разглядывая изящные и лукавые черты собственного лица. Нужно было убедиться, что ни один изъян не испортил его лица, не изменил его первоначального вида.
— Оно мертво или просто выдохлось? — обернулся он.
Сслит скользнул к пленнику, подвешенному у стены спальни. Когтистая рука ухватила бессильно висящую голову за щетинистый скальп и повернула, позволяя рассмотреть утомленное, изломанное лицо. Струйка слюны стекала на пол из раздвоенных челюстей зиго, а в выпуклых глазах не осталось ни искры осмысленности. Многорукий змеелюд что-то прошипел. Язык сслитов выглядел обманчиво сложным, так как состоял из весьма ограниченного словаря с бесчисленным количеством интонаций. Слиск Слискус потрудился овладеть им — редкий случай среди людей его положения.
— Не мертв, но нервные окончания омертвели, — лениво кивнул герцог, — а это значит, что теперь оно абсолютно не годится для развлечений. — Он махнул рукой. — Отметь время и убери его, Слег. И раздобудь нового к вечерним развлечениям.
Слег низко поклонился, всеми четырьмя руками прижавшись к полу, прежде чем подняться и отправиться выполнять приказ. Талант сслита к искусству убирать заслуживал самой высокой похвалы. Змеелюд, как и все его чешуйчатое племя, был хладнокровным профессионалом, в отличие от большинства последователей герцога. Он мог быть уверен, что они не упустят из рук его собственность, которую он доверял им — до тех пор, пока он будет позволять им утолять свои незамысловатые желания потом. Слиск Слискус горячо хвалил себя за дальновидность, которую он проявил, наняв сслитов на службу, когда ему выпала такая возможность.
— Предвидеть, — пробормотал герцог, — предупредить, а значит — вооружить.
Он потер щеку, ощущая гладкость собственной кожи. Он знал, что она недолго будет такой. Ему постоянно приходилось бороться за то, чтобы оставаться в боевой форме здесь, в пространстве реального космоса. Та, что Жаждет, бродила на краю его сознания, отщипывая по кусочку от его души и жизненных сил. С каждый прошедшим циклом Слиску Слискусу требовалось все больше усилий. Чем больше он утолял этот голод, тем ярче он разгорался.
Но это тоже было своего рода развлечение, не правда ли? Что хорошего в бессмертии без препятствий? Что такое жизнь без опасностей?
Герцог услышал шелест надеваемого шелка и негромкий скрип металла.
— А вот и яркий пример, — пробормотал СлискСлискус, оборачиваясь.
Его куртизанка проснулась. Ламианка была воплощением ледяной красоты. Роскошные аметистовые волосы спадали на ее плечи, туго стянутые в волнистые пряди золотыми нитями. Герцог знал, что эти нити смертельно острые, поэтому предпочел воздержаться от излишних ласк. Пульсирующие вены темнели под бледной кожей, а легкий румянец на ее щеках подсказывал, что она уже что-то приняла, пока он отвлекся.
— О, отлично, миледи. В этот раз даже ближе, чем во все прошлые разы.
— Ближе, чем ты думаешь, — ответила Мирта. Ее голос был хриплым и скрежещущим — какие-то яды испортили ее голосовые связки задолго до того, как он принял ее на службу, и теперь вынуждали ее напрягать голос и хрипеть. Она указала куда-то рукой, и Слиск Слискус обнаружил, что клинок запечатлел поцелуй на его груди до того, как герцог успел обезоружить куртизанку, и оставил темный росчерк на его грудной мышце.
Кровь медленно текла из тонкой раны, и герцог улыбнулся, ощутив, как яд огнем растекся по его венам. Действие яда было быстрым, но не лишенным некоторых недостатков. Герцог коснулся крови пальцами и облизнул их.
— Это новый состав, — ответила куртизанка. Она отшвырнула нож прочь и тот глубоко вонзился в деревянную панель стены. — Меньше изысканности, больше скорости.
— Превосходная иллюстрация нашей истории, от начала и до конца, — Слиск Слискус кивнул. — Впрочем, попытка была достойной, и ты заслужила еще один день жизни.
— Но не свободу.
— В таком существовании, миледи, нет никакой свободы. Разве что выбор хозяина. И тебе мог достаться кто-нибудь похуже, — Слиск Слискус благосклонно улыбнулся и широко развел в стороны длинные руки. — А теперь будь так добра, принеси мою выходную мантию.
Мягкая одежда, принесенная герцогу, была чувственных, переливающихся цветов, и лишь некоторые из них мог различить глаз смертных. Она была соткана из шерсти некоторых видов, уже давно истребленных варварами мон-кеи. Это была редкость, которою одинаково приятно было и иметь, и демонстрировать. Защитная психо-сеть покрывала ее полы, обеспечивая прикрытие на тот случай, если владельца попытаются убить в самом начале цикла, а сама ткань была куда плотнее, чем выглядела.
Одевшись таким образом, герцог покинул покои в сопровождении куртизанки. Пока Слиск Слискус облачался в мантию, Мирта надела комплект причудливо украшенной кабалитской брони поверх платья цвета ночной тьмы. Ткань его поглощала окружающий их обоих свет, окутывая Мирту вечной тенью и заставляя самого герцога сиять еще ярче. На одном ее бедре были закреплены парные клинки Шиамеша, а на втором — позолоченный игольный пистолет.
Рабы торопились убраться с дороги, их мозговые контролирующие имплантаты потрескивали. Рабы набирались без оглядки на пол и расу, однако каждый день их красили в один цвет, согласно пожеланиям герцога. Сегодня их плоть покрывала алая пыль, собранная в руслах пересохших каналов на одной из далеких мертвых планет. Пыль смешивалась с их потом, выделяя очаровательно резкий мускусный запах, который переплетался с всепроникающим ароматом их страха.
— Думаю, я прикажу перенести трапезу в сады, Мирта. Не желаешь составить мне компанию? — тон герцога был вопросительным, однако оба они знали, что это был не вопрос. Мирта должна была подчиняться его прихотям, и ее собственные желания не имели значения. У нее было ровно столько свободы, сколько давал ей герцог, не больше и не меньше. Только их давнее общение позволило Слиску Слискусу прочитать неудовольствие на идеальном лице спутницы, и он смеялся всю дорогу до садов.
Сады удовольствий были подарком — частичкой мистических технологий, вытащенных откуда-то из боковых пределов Темного города. Несовпадающие ярусы были заключены в трехмерный тессеракт, занимавший один из второстепенных отсеков герцогского корабля. Артефакт был установлен на борту доверенными мастерами, которых впоследствии изувечили согласно традициям и вышвырнули в нижние сады, чтобы они унесли с собой секреты строительства.
Это был космос внутри космоса, куда нельзя было попасть без приглашения. Слиск Слискус приглашал туда лишь небольшую группу лиц, многие из которых все еще бродили по темным уголкам садов, заблудившиеся в опиумных мечтах и химических кошмарах, их длинные одежды износились, превращаясь в лохмотья. Бесконечная вечеринка утихала и разгоралась снова, подчиняясь капризам хозяина.
Герцог глубоко вдохнул, упиваясь миазмами сладостных мучений, заливавших сады, и ощутил, как постоянный зов Той-что-жаждет, Что Жаждетослабевает. Слискус устроился за столом посреди зарослей грибных деревьев, ослабеваети безглазые рабы подали ему завтрак. Мирта стояла за его спиной, готовая в любой момент отразить возможную атаку. Даже в его собственном доме нельзя было ослаблять бдительность. Герцог слышал щелчки оружия и гул отдаленной музыки, раздававшиеся с других ярусов. Стаи чудовищных кхимер бродили в зарослях сверкающей растительности, и стаи резокрылов и ножеклювов гнездились на верхушках деревьев.
Воздух был наполнен запахами жизни во всей ее неприкрытой дикости, и герцог глубоко вдохнул, упиваясь ими.
Далеко внизу системы «Нескончаемой Агонии» агонии» урчали, как сытый хищник. Флагман герцога был одним из тех трех крейсеров, которые Слиск Слискус забрал в свое самопровозглашенное изгнание из Темного города. Откинувшись на спинку кресла, герцог позволил себе мгновение сладкой ностальгии. Порт Кармин разнесло вдребезги, когда он улетал, и языки пламени затянули ложные горизонты — вполне достойный салют в его честь. Герцог собрал в свой свежеорганизованный флот корабли из трех разных кабалов, причем одновременно. Мастерски выверенный удар, который существенно ограничил их способность выходить в реальный космос и одновременно расположил к нему Кабал кабал Черного сердца Сердца и его правителя и хозяина, Асдрубаэля Векта.
Даже сейчас Трэвельят Слиск Трейвеллиат Слискус не был полностью уверен в том, что идея отбытия таким роскошным способом принадлежала ему одному. Вект, всепроникающий, как тень, сплетал сотни сетей там, где менее талантливым хватало ума только на одну. Тем не менее, именно Слиск Слискус осмелился совершить этот подвиг и выиграть себе бессмертие, которого столь многие желали и столь немногие добились.
К тому же, теперь он был свободен. Свободен от утомительного однообразия КомморрагаКомморры. Свободен от грызни кабалов с кабалами. Свободен исследовать и захватывать то, что считал подходящим. Потворствовать любому своему капризу, не беспокоясь о том, что за это потом придется тем или иным образом расплачиваться.
Герцог поднял кубок, и раб наполнил его, едва слышно поскуливая. Понюхав налитую им жидкость, герцог сделал долгий глоток. Сделанный из маслянистых выделений молодого галга, напиток обладал бодрящим эффектом, если не обращать внимания на периодические галлюцинации.
Облизнув губы, Слиск Слискус активировал гололитический проектор, и над столом засияла звездная карта. Герцог мог получить доступ к любой корабельной системе из садов, когда ему было нужно. Однажды он весь рейд просидел в тепле солнечной весны, координируя ход операций, не отвлекаясь от других, куда более интимных удовольствий.
Несколько отобранных миров плавали перед герцогом, окруженные медленно ползущими сводками. Ни один из миров не заинтересовал его.
— Какой вы ненасытный, — откликнулась Мирта.
— Да, пожалуй, есть за мной такой грешок. — его улыбка погасла, и лицо приняло привычное скучающее выражение. В КомморрагеКомморре, при всех его ограничениях, по крайней мере, никогда не было скучно. Противников было хоть отбавляй, пока, наконец, не настал тот момент, когда герцогу невозможно стало оставаться в городе дольше. Возможно, ему стоит вернуться, освежиться в глубоких водах Темного города. Или нет, еще лучше будет, если он заставит их самих прийти за ним. Да. Изумительно.
— Приближается зимнее солнцестояние, я полагаю, — проговорил он, болтая остатками напитка в кубке.
— Вы ошибаетесь, — ответила Митра. В ее голосе слышалась покорность.
— Я уже очень давно не бывал на празднике зимнего солнцестояния.
— Это так.
— Нам стоит устроить вечеринку. Скромную вечеринку — всего лишь несколько приглашенных, и никого из тех, кто пытался убить меня в последнее время. — герцог задумчиво нахмурился, пытаясь вспомнить хотя бы одно подходящее имя.
— Будет ли это мудрым решением, милорд? — раздался новый голос, похожий на скрежет металла по камню. — За вашу голову все еще обещана награда.
— И что же тебе известно об этом, Джинкар?
— Только что, что я слышал, милорд герцог, — гемункул был скрюченным, перекривленным существом, высоким, но сгорбленным, с длинными руками и вытянутой шеей. Его лицо — вернее, то, что служило ему лицом, было куском бледной, без единого пятнышка кожи, неестественно туго натянутым на конструкцию из проводов и крючков. Еще одна порция проводов проходила сквозь голую плоть его щек и бровей, проводя электрические импульсы из конструкции в дряблые лицевые мышцы.
Как и СлискСлискус, Джинкар был добровольным изгнанником из КомморрагаКомморры. Он никогда не рассказывал, почему решился покинуть владения своих собратьев, алхимиков—мучителей, а герцог не интересовался его причинами настолько, чтобы расспрашивать. Какие бы грехи не тяготили гемункула, он был достаточно полезен, чтобы иметь его на службе. К тому же Джинкар оказался неплохим помощником — он контролировал население садов наслаждений всеми способами, порой удивительно восхитительными.
— Так что же ты об этом слышал, кривобокий?
— Они такие хрупкие, — пробормотал Джинкар, убирая палец, испачканный чем-то, похожим на кровь. — Лучшие произведения искусства всегда такие. Лишь глядя на конечное, можно понять, что есть бесконечное, — гемункул слизнул смоляную жидкость с пальцев и обернулся:
— Согласны, милорд?
— Предпочитаю что-нибудь цветное, — откликнулся СлискСлискус. — Между прочим, твои цветы не дают мне уснуть своей постоянной дрожью. Для борьбы со сном у меня есть стимуляторы. Меня не надо встречать оркестром каждый раз, когда вхожу в сады. — Он раздраженно махнул рукой. — Сожги их.
Джинкар помрачнел.
— Мне понадобились годы, чтобы вывести их. Я обшарил сотни миров, чтобы найти нужные генетические последовательности.
— «Лишь глядя на конечное…», помнишь? — улыбнулся СлискСлискус. — Сожги их.
Он забросил ноги на столешницу и расслабленно откинул голову.
— А как же награда за голову?
— Думаю, некоторые из них попытаются получить ее, конечно. Уверен, это будет довольно весело. — Слиск Слискус выпрямился и через мгновение уже был на ногах. Он был быстр, быстрее чем мог бы мечтать стать любой кривобокий плетельщик плоти. Джинкар шагнул назад, в заросли цветов, тут же заверещавших. Их побеги нежно оглаживали его серую плоть. Слиск Слискус подался вперед, нависая над ним с лисьей ухмылкой на бледном лице.
— Весь Комморраг Вся Комморра будет говорить об этом. Праздник в честь зимнего солнцестояния, сделанный столь изысканно, что последующие поколения будут грызть локти от зависти к тем, кому довелось там побывать. — Герцог умолк на мгновение. — Нет. Нет, это будет кое-что получше праздника. Охота, я думаю. Да, охота в честь зимнего солнцестояния.
— Но солнцестояние еще не наступило, — осторожно заметил Джинкар.
Он протянул руку за спину Джинкара и сгреб пригоршню бледных цветов. Те завизжали в агонии, когда он выдрал их с корнем и раздавил в подрагивающую лепешку.
— Мне нужно что-нибудь более прочное, чем это. — Слиск Слискус вытер испачканную руку об одежды Джинкара. — Так что лучше берись-ка за работу. У тебя не так много времени.
Плоть шелестела в изысканной агонии, и какое-то время Джинкар упивался ею. Ее мучения подпитывали его, придавая его иссохшей оболочке сил для того, чтобы оставаться в боевой форме. Впрочем, не то, чтобы ему приходилось прикладывать для этого много усилий, когда у него был другой вариант. Он просто больше предпочитал проливать кровь тогда, когда мог полностью контролировать ситуацию.
В центре залы, прячась среди залежей сморщенного мяса, росло дерево. Не настоящее дерево — росток из металла и мяса, один из тех техно-органических саженцев. Теперь оно вытянулось вверх, раскинувшись над берлогой Джинкара. Его перевитые корни и ветви расползлись по полу и дотягивались до каждого уголка садов наслаждений. Фотонные экраны торчали из его ствола, как пузыри стекла, и на них Джинкар мог видеть каждый ярус садов одновременно. Похоже, скоро дерево прорастет за пределы тессеракта и заполнит собой остальной корабль — если Джинкар будет осторожным, а Слиск Слискус окажется и в самом деле настолько ненаблюдательным, каким кажется.
Гемункул скривился. Ничто на самом деле не то, чем кажется. Он это хорошо выучил — по крайней мере, у своих старых хозяев из Сглаза, прежде чем они так бессердечно отвернулись от него и вынудили стать скитальцем. Джинкар уже очень давно понял, что он не был создан для таких невзгод. Очень немногие гемункулы для этого годились. Они были существами разума, теорий и вычислений. Когда Джинкар старался завоевать расположение СлискаСлискуса, он надеялся, что это откроет ему путь к лучшей жизни. А вместо этого его невзгоды лишь удвоились.
— Герцог ненасытен, — проговорил гемункул, — его требования новых разработок выходят за рамки возможного. Будь мы в КомморрагеКомморре, можно было бы найти баланс, но здесь — вот так — нет. Это невыносимо. — он уставился на фотонные экраны в надежде, что на него снизойдет вдохновение. Отбракованные создания вокруг него молча выполняли свою работу.
Перекривленные существа были всем, что осталось от команды корсаров, перешедших дорогу СлискуСлискусу. По приказу герцога они были переделаны в живые пыточные инструменты. Вечернее развлечение, которое стало испытанием на прочность для терпения Джинкара. После того, как Слиск Слискус получил свою порцию веселья, он великодушно позволил гемункулу оставить новых питомцев себе.
Обычно такие существа были добровольцами, отдающими свои ничтожные жизни в обмен на путь к освобождению такого врага, как рутина обыденности. Эти же, куда сильнее сопротивляющиеся, потребовали более продуманных методов укрощения. Каждый из них теперь был частью одного целого — их разумы были подчинены единой нейросети, основанной на паттернах собственного мозга Джинкара.
Гемункул машинально коснулся угловатого корпуса маленького нейро-излучателя, вмонтированного в череп. Сигнал, который он транслировал, управлял отбракованными так же, как и остальными его творениями, куда более смертоносными. Это позволило ему не только упростить выполнение технических задач, но и сократить количество попыток убийства, которые ему приходилось терпеть. Он давно понял, что безопасность — в количестве, пока это количество равно единице, и эта единица — он сам.
— Я не могу работать в полную силу в таких условиях, — заявил Джинкар. Отбракованные сочувственно забормотали, повинуясь его мысленному приказу. Отсутствие свободы воли превращало их в замечательно благодарную аудиторию. Лучше того — они все прекрасно понимали, что с ними было сделано, и их молчаливые страдания были изумительными. Куда более удовлетворяющими, чем грубые усилия СлискаСлискуса.
Сады наслаждений на экранах ожили. Потоки искусственного света обрушились сквозь своды джунглей, и дремлющие монстры проснулись. Циклы внутри тессеракта зависели от настроения СлискаСлискуса, день и ночь сменяли друг друга, повинуясь его малейшему капризу. Скоро он устроит свою утреннюю охоту, ища повод раззадорить свою жажду кровопролития.
Помимо всего прочего в обязанности Джинкара входил подбор подходящих охотничьих угодий для развлечений СлискаСлискуса. Гемункул жестом вызвал свободно вращающуюся гололитическую карту системы. Из тех, что он уже изучил, ни одна не выглядела способной привлечь интерес его патрона. При выборе Джинкар больше обращал внимание на богатство определенных генетических маркеров среди местных видов, образцы которых он сильнее всего желал получить для работы.
Но Слиск Слискус такими прозаическими вещами не интересовался. Он во многом напоминал Джинкару тех чокнутых эстетов, которые населял его собственный ковен. Члены Сглаза были широко известны своей тягой к театральности. Они упивались аплодисментами так же, как и агонией. Их рейды в реальный космос были феерическими представлениями, часто поражавшими своим размахом.
Дилетанты они все. Их искусство было незрелым и поверхностным, лишенным хоть каких-то отголосков конкретной темы или злободневности. Будущие эпикурейцы, утопающие в посредственности. В одной фаланге пальца у Джинкара было больше таланта, чем во всем населении Сглаза. Вот почему они выгнали его, конечно же. Они боялись истинности его искусства.
И вот, где он теперь, вынужденный подчиняться капризам безумного гедониста.
Джинкар вздохнул и продолжил просматривать гололитическую карту. Где-то здесь должен быть подходящий мир. Джинкар найдет его, и тогда Слиск Слискус обрушит свои причуды на его население. Если Джинкару повезет, то ему даже позволят забрать сырые материалы из того, что останется.
Один из миров привлек взгляд гемункула. Он одиноко располагался на внешнем краю карты. Неподалеку были другие, меньшие миры, но этот все равно стоял особняком. Джинкар увеличил масштабы карты, изучая сводки, которые окружили объект его интереса.
===Глава IV. ХЕЛЬХАНТ===
'''641.M41'''
Серые силуэты пробирались по скалам ко льдам, раскинувшимся внизу. Поднявшийся вой эхом откликался в залах Ярлхейма.
Это был сезон чудовищ, сезон змеев, драконов и кракенов. Это было время Хельхант, Охоты Хель, и ни один воин, будь то Кровавый Коготь, Серый Охотник или Длинный Клык, не желал оставаться в стороне. Когда Хельвинтер достигал Адская зима достигала зенита, из тьмы мира восставали монстры. И воины Своры жадно устремлялись в глубины Подклычья, чтобы встретить их.
Отыскав подходящее место, Лукас оглядел льды. Подклычье простиралось на невероятные расстояния, не поддающиеся измерению даже авгурами его брони. Противоречивые сводки заполняли внутренний дисплей его шлема, пока его доспех пытался точно оценить окружающую обстановку. Лукас раздраженно моргнул, отключая сводки. Авгуры не сообщали ему ничего, что он бы уже не знал.
Лукас улыбнулся и провел пальцами по царапинам по серой поверхности брони. Он мог рассказать историю каждой из них, если бы его спросили. Он своими руками вырезал тотемы, впаянные в керамитовую поверхность, и собрал целую коллекцию волчьих хвостов, которые теперь висели на его поясе и даже на наплечниках. Лукас и его доспех были единым целым, массивные волчьи когти были продолжением их обоих. Лукас растопырил когти, глядя, как искры крионической энергии скачут по их лезвиям. Помимо когтей, на бедре Лукаса был закреплен болт-пистолет, и это было единственное, чего он не терпел. Помимо скуки, конечно. При мысли об этом Лукас нахмурился.
Впрочем, как раз в этом он был не одинок — многие ярлы старались не оказаться запертыми на Фенрисе на весь Хельвинтервсю Адскую зиму. А когда им это не удавалось, им приходилось искать способы занять чем-то своих недовольных бойцов. Не имея возможности убивать, сыны Русса начинали беситься. Охота на драконов и кракенов у подножия горы была отличным способом убить время, и куда более эффективной тренировкой чем те, что могли предложить спарринговые залы.
Это занятие не давало затупиться клинкам и мозгам, хотя и обходилось в несколько жизней. Впрочем, что бы это была за охота, не будь в ней хоть какой-нибудь опасности? Опасность усмиряла бурлящую кровь и охлаждала дурные головы.
Кровопролитие, как и смех, были выпускным клапаном для Своры — способом утихомирить бешено колотящиеся сердца.
— Ну, по крайней мере, это уж получше выжимания вчерашнего мьода из моей бороды. Но если тебе скучно, можешь пойти погулять где-нибудь.
— Наверное, я так и сделаю, — Аки поморщился, но не двинулся с места. Лукас покачал головой, но скорее весело, чем раздраженно. Из всех Кровавых Когтей, ходивших под началом у ЛютокровыхЗлокровных, стая Кадира была его любимой. Эти щенки были смутьянами и паршивцами. И из них получились прекрасные ученики, после той взбучки, которую устроил им Лукас. Их мышление еще не закостенело и не утонуло в обрядах и традициях. О тех, кто обитал внутри горы, можно было сказать много хорошего, однако их жизнь, без сомнения, приводила к некоторой узости взглядов.
Он многому научил их за месяцы, которые провел с их Великой великой ротой, и за это время сам узнал их как следует. Кадир был их лидером, просто потому что никто другой еще не потрудился оспорить это, к тому же он был самым умным из них. Аки бы рано или поздно бросил ему вызов — в его утробе полыхал огонь. Хальвар и Даг были рождены подчиняться, и прицепились бы к любой стае, в которую им бы довелось попасть.
А еще в этой стае был Эйнар.
— Ну что, щенки, — проговорил Лукас, осторожно вставая на ноги, — вот ваше желание и исполнилось. Наш ярл зовет нас.
— Может быть, мы наконец-то увидим хоть какую-то кровь, — прорычал Аки.
Видеотрансляция перед глазами Лукаса наполнилась идент-рунами. Побережье кишело серыми силуэтами. Десятки стай, рекруты вместе со серошкурыми, нетерпеливо шагали к точке сбора. Даже сквозь фильтры доспеха Лукас ощутил, как в воздухе разлилось предвкушение убийства. Завизжали цепные мечи, беспорядочно зарявкали болт-пистолеты, по мере того, как их владельцы поддавались растущему возбуждению.
Лукас заметил, каким тоном ярл говорил с некоторыми воинами, обращаясь к ним по имени, удостаивая их похвалы, когда он проходил мимо. Порой Лютокровый Злокровный бывал достаточно хитрым, и раздавал свои милости так, чтобы они приносили ему как можно больше выгоды.
Иерархия в рядах ''Влка Фенрика'' была куда более гибкой, чем некоторым хотелось бы думать. Она то усиливалась, то ослабевала, подчиняясь прихотям членов стаи. Мудрый вожак собирал своих воинов в единое целое и вылеплял из них то, что ему требовалось.
Кьярл Лютокровый Злокровный вышел на лед и повернулся лицом к стаям. Он поднял руки, призывая всех к молчанию. Его хускарлы забили кулаками по нагрудникам, затопали по толстому льду, и глухой ритмичный стук заставил замолкнуть тех, кто не отличался почтительностью.
— О да, замечательно, он готовится произнести речь, — пробормотал Лукас, — вот это прямо то, чего в этой охоте не хватало.
Щенки за его спиной захихикали.
— Чувствуете этот запах? — проревел он, его голос походил на раскаты грома даже без помощи вокс-усилителя. — Ихор драконов, дерьмо троллей! В этих скалах бродят полчища монстров, и все они сейчас спрятались, дожидаясь, пока мы вытащим их из пещер! Они слышат, что мы идем, братья! Они чуют, что ветер принес им запах смерти!
В ответ на это собравшиеся воины разразились дружным воем. Сабатоны топали по льду, кулаки били по нагрудникам. Лютокровый Злокровный бешено расхохотался.
— Но не ради одних лишь драконов и троллей я спустился сюда! — прорычал он. — Я не таков, как Красная Пасть и другие. В этих замерзших водах есть добыча покрупнее! — он обвел льды массивным клинком, который сжимал в руке. — В прошлый Хельвинтер прошлую Адскую зиму Громовый Кулак голыми руками вытащил из этих льдов кракена размером с драккар. Его шипы до сих пор висят в наших залах трофеев, а ублюдок Берек хвалится этим при каждом удобном случае!
Эти слова были встречены криками и насмешливым свистом. Лютокровый Злокровный закинул клинок на плечо.
— Я бы добыл себе равный повод для хвастовства — а то бы и еще получше! Так идите же, братья, идите и отыщите кракена, которого я убью!
Под ним, едва различимые во мраке, вспыхивали кобальтово-серые росчерки, похожие на молнии. Лукас опустился на колени, прижав ладонь к поверхности льда, чувствуя холодок даже сквозь латную перчатку.
Холод в Подклычье мог высосать жизненные силы из смертного без аугментики и защиты за какие-нибудь несколько мгновений. Для космического десантника этот холод был неприятным, но терпимым. А для кракена он был идеальным. Эти твари прекрасно себя чувствовали на холоде, спокойно перенося температуры, которые могли бы превратить в ледышку космический корабль. Они поднимались на поверхность по каким-то одним им известным причинам, чаще всего — во время ХельвинтераАдской зимы.
Лукас подозревал, что кракены просто искали спасения от чего-то большего и более голодного, что вылезало из глубин из-за постоянных тектонических сдвигов, происходящих в это время.
Лукас усмехнулся.
— Это потому, что под ним что-то движется. Поднимается прямо к поверхности, — он огляделся по сторонам. — После такого долго пути оно будет голодным. Обычно кракены питаются троллями и драконами, гнездящимися в морских пещерах, но иногда вам может встретиться более сообразительный экземпляр, который может залезть по магмопроводам в служебные залы. Таких лучше убивать, пока они не забрались так далеко. Готов поспорить, что на самом деле Лютокровый Злокровный привел нас сюда именно для этого. Хитрая старая бестия.
— Так это мы, получается, с вредителями боремся? — фыркнул Аки. — И что славного в такой охоте?
Перекатившись на ноги, Лукас подхватил Дага и потащил его прочь. Кожа Кровавого Когтя была синей — там, где ее не покрывали кристаллики замерзшей крови, — но он был в сознании. Даг хрипел и кашлял, все еще не придя в себя до конца.
Костяные крючья на подбрюшье кракена вонзились в трескающийся лед. Перебирая щупальцами, монстр пополз следом за убегавшей добычей.
Лукас нырнул в сторону, когда одно из щупалец со свистом рассекло воздух прямо над его головой. Он зарычал и обрушил свои волчьи когти на кракена. Лезвия огромной перчатки заискрились сероватым светом, пронзая упругую плоть.
Кракен забился в агонии, замахав щупальцами во все стороны. Лукас вырвал из его плоти когти и бросился прочь. Он, конечно, не сомневался, что его доспех выдержит удары чудовищных шипов, но не горел желанием лишний раз это проверять.
Вокруг раздался вой — Кадир и остальные бросились наперерез ускользающему чудовищу. Из тумана им ответил вой других голосов, и очереди оружейного огня не дали кракену рухнуть в воду. Лукас поднялся на ноги, заметив, как сквозь дымку проявляется с полдесятка серых силуэтов, мгновенно окружив членистоногую тварь.
— ''Скитъя'', — сплюнул Лукас, узнав в них Лютокрового Злокровного и его хускарлов.
Как все хитрые старые хищники, какими они и были, Лютокровый Злокровный и его товарищи дождались, пока Кровавые Когти ослабят кракена перед тем, как нанести удар. Когда тварь ударила в ответ, негодующе вереща, ярл отхватил щупальце морозным клинком. Его хускарлы держались на почтительном расстоянии, готовые задержать любого Кровавого Когтя, который попытается вмешаться в этот бой. Лукас хмыкнул. Значит, Лютокровый Злокровный убьет кракена в одиночку. Так оно всегда и было — волки уступали свое убийство вожаку стаи.
Услышав крик, Лукас обернулся и увидел, как Аки бросился к сражающимся. Один из хускарлов отпихнул его.
— Ты свою долю кровопускания уже истратил, щенок, — усмехнувшись, проговорил Волчий волчий гвардеец. — А теперь дай настоящему воину совершить убийство.
— Это наше убийство, — рыкнул Аки, сшибаясь со здоровенным хускарлом. Доспехи старшего воина утяжеляли трофеи и военные отметины, а в руках у него был двуручный топор. Он оттолкнул Аки на шаг назад и громогласно расхохотался.
— Тогда тебе стоило пойти и убить это зверюгу, а не играть с ней в догонялки, щенок.
Аки бросился на Волчьего волчьего гвардейца и схлопотал сильный удар в голову. Лишившись чувств, он рухнул на лед. Волчий гвардеец перевернул его сапогом.
— А эти щенки куда хрупче тех, что я помню, — сказал он товарищам.
— Проваливай, Трикстер. У меня нет лишнего времени, чтобы тратить его на тебя.
Позади Хафрека Лютокровый Злокровный добивал пойманную дичь. Искусно сделанное оружие в его руке сверкало бирюзовым светом, оставлявшим след в ледяном воздухе с каждым ударом. Кракен, уже будучи раненым, мало что мог противопоставить такому старому и умелому воину, как Кьярл ЛютокровыйЗлокровный.
Его клинок вонзился в черный выпученный глаз. Из раны хлынул ихор, и кракен зашелся криком, перешедшим в вой агонии. Более мелкие, похожие на листья щупальца, торчащие возле его челюстей, процарапали шипами доспех Волчьего волчьего лорда, когда кракен ударил его головой.
Несмотря на отчаянное сопротивление твари, Лютокровый Злокровный нашел то, что искал, и вырвал мясистый шмат ганглиев вместе с потоком свернувшейся крови. Кракен конвульсивно дернулся и забился в предсмертных судорогах, разбивая лёд вокруг себя и заставляя нападавших броситься врассыпную.
Ярл подался назад, все еще сжимая в руке мозг. Кракен изогнулся, пытаясь дотянуться до него, широко распахнув клюв, прежде чем он наконец-то рухнул и обмяк, словно порванный воздушный пузырь. На секунду повисла тишина, нарушаемая только треском сдвигавшихся льдин. А затем Лютокровый Злокровный запрокинул голову и завыл.
Его вой эхом откликнулся со всех сторон, когда стаи услышали его и начали праздновать триумф своего ярла. Хафрек и остальные Волчьи волчьи гвардейцы направились к нему, чтобы поздравить.
— Об этой великой победе сложат сагу еще до того, как этот цикл окончится, — проговорил Лукас, поднимая Аки на ноги. — Интересно, упомянет ли он нас в ней?
— А я пообщаюсь с нашим ярлом.
Лукас крадучись направился сквозь льды. В его душе кипел не гнев, но облегчение. Лютокровый Злокровный первым нанес удар. А значит, что бы не случилось дальше, вина будет возложена на него. С той их стычки, которая произошла, когда Лукаса определили в стаю ЛютокровогоЗлокровного, прошло несколько недель. Все это время ярл старательно выдерживал дистанцию, и Лукас в своих развлечениях ограничивался Кровавыми Когтями. Это было нелегкое, невысказанное вслух перемирие — и все-таки это было перемирие.
И теперь оно было нарушено.
— Можешь не благодарить, ЛютокровыйЗлокровный.
— За что?
— Осторожнее, Шакал. Я не смогу переварить всю тарелку твоей глупости.
— Это был их убийство, ЛютокровыйЗлокровный, — Лукас в упор посмотрел на Кьярла, — они заслужили его.
Он подался вперед, ощущая гнев, которым пылал ярл. Чужая злость билась, словно волна, об его чувства.
— Мы должны доказывать свою собственную состоятельность, — продолжил Лукас. — Мы должны заслуживать собственных саг, чтобы выть их в пасть пустоты. Вот чему нас учат. Своим поступком ты украл начало их саги.
— Будь на твоем месте кто-нибудь другой, я бы устыдился, — после паузы ответил ЛютокровыйЗлокровный, — но я знаю тебя, Страйфсон. И я знаю, что тебе абсолютно наплевать на подобные вещи. Я записал это убийство на свой счет, и у меня было право это сделать. Для них должно быть честью, что их имена станут частью моей саги.
— Вот уж они обрадуются, когда это услышат.
— Иногда я задумываюсь, почему волчьи жрецы вообще потрудились отскрести тебя ото льда, брат. Что в тебе разглядел старый Ульрик в тот день?
— Я часто задаю себе тот же вопрос, — ответил Лукас. — Эта гора кишит призраками, которые хотят сделать из нас что-то такое, чем мы не являемся. Придать нам форму, впихнуть в саги и песни скьяльдов. Что касается меня, так я предпочитаю рассказывать свою собственную сагу, а не быть частью чьей-то еще.
— Ты так говоришь о сагах, словно ты свободен от них. А что ты вообще такое, помимо того, что они сделали из тебя? — Лютокровый Злокровный усмехнулся и ткнул пальцем Лукасу в грудь. Тот нахмурился.
— Шакал, — объявил Кьярл. — Ты знаешь, почему мы так тебя называем?
— Нет. — Ярл смерил Лукаса хмурым взглядом. — Потому что ты напоминаешь нам о наших черных днях и дурных деяниях. Ты никого не слушаешь и не слышишь даже старших командиров. Вместо этого ты плюешь на них. Так же, как и мы некогда делали, прежде чем Русс взял нас в свои руки.
Голос ярла набирал силу, и Лукас внутренне выругался, заметив, как серые силуэты выходят из тумана и собираются вокруг, слушая его слова. Лукас понял, что совершил ошибку. Лютокровый Злокровный действительно хотел ссоры и спровоцировал его этим украденным убийством.
— Наше имя было шуткой, Трикстер. «Свора» «Стая» — это насмешка. Оскорбление. Название для стаи шакалов или бродячих собак, охотившихся в высохших морях Терры. Мы были чудовищами в те времена, и нас назвали так, как следовало назвать чудовищ. Таким было начало нашей истории. Имена, которые мы носим, сами по себе саги, звенья в цепи, которая тянется в прорезь Волчьего Ока.
— Мы — истории, Шакал. Мы — ненаписанные саги, и наш долг — сыграть роли, написанные для нас Всеотцом. — Кьярл в упор посмотрел на него суровым взглядом. — Даже у тебя есть роль, которую ты должен сыграть.
— Ты хочешь сказать — заставляя нас ждать, когда ты наконец умрешь?
— А почему бы и нет? — рассмеялся Лукас. — Я не планирую умирать, но это дает вам повод лишний раз порычать. Как кость для волка. — Он гордо поднял голову и шагнул назад, чтобы до него нельзя было дотянуться. — Я — тот, кем стал по собственному выбору, ЛютокровыйЗлокровный. И более никто.
— А вот тут ты ошибаешься, Шакал. Ты тот, кем я велю тебе быть, пока ты будешь частью моей стаи, — Лютокровый Злокровный вонзил меч глубоко в лед.
Лукас посмотрел на меч, затем поднял взгляд на ярла.
— Боюсь, это будет долгий Хельвинтер долгая Адская зима для нас обоих, — проговорил он, медленно обнажив клыки в широкой улыбке. Он услышал, как хускарлы зарычали, уловив в его словах угрозу, но ЛютокровыйЗлокровный, похоже, был вырезан из камня.
— Возвращайся к своей стае, Кровавый Коготь.
— Слава была нашей. Это нечестно, — проговорил Аки.
— Нечестно. Это либо так, либо не так. — Лукас обернулся, глядя на ЛютокровогоЗлокровного. Он ощутил, что в его голове уже начинает складываться план.
— И все-таки, ты прав, — проговорил Лукас. — Лютокровый Злокровный вышел за рамки. Даже Волчьим волчьим лордам иногда надо напоминать, что они наравне со стаей, а не выше ее.
— Он вождь. — подал голос Эйнар.
'''641.M41'''
К несчастью, добыча герцога оказалась не там, где он надеялся ее отыскать. Теперь он преследовал ее сквозь каменные джунгли, возведенные вопреки всем законам гравитации, мимо золотых дворцов, а потом — сквозь эти сырые трущобы.
Темные, многогранные доспехи, в которые было заковано его тело, отражали огни города как черное стекло. Роскошный плащ из темного меха ниспадал с его плеч, отдельные шерстинки застывали и скручивались в чарующие узоры. Слиск Слискус обвешался целым арсеналом всевозможных клинков, и любой изгиб его фигуры при малейшем движении бликовал на свету. От шлема и фильтров авточувств герцог отказался, предпочитая наслаждаться живым ароматом резни.
Он был не единственным корсаром на этих крышах. Его воины рассеялись по трущобам, охотясь за добычей и трофеями. Рейдеры, словно хищные птицы, проносились по площадям и проспектам, оживляя ночь музыкой резни. Слиск Слискус замедлил бег, упиваясь звуками и запахами.
Автократия Пок раскинулась вокруг него, как пятно серой слизи на застоявшейся воде. Этот мир был газовым гигантом, но мон-кеи довольно споро колонизировали его, несмотря на полное отсутствие хоть какой-нибудь твердой земли. Город был парящим в небе конгломератом из дюжины грубых построек, связанных между собой массивными растягивающимися мостами. Огромные двигатели, питавшиеся химикатами, которые они высасывали из атмосферы, поддерживали автократию в небе. Вся эта конструкция была очень примитивной, но по-своему эффективной.
Уничтожать ее было бы даже стыдно в какой-то степени, но некоторые оскорбления не мог перенести ни один здравомыслящий корсар. Такому миру просто нельзя было позволить подняться над собой. В галактике Галактике существовала очень строгая иерархия, и Слиск Слискус преданно подчинялся ей. По крайней мере, в данном случае.
Высоко над его головой что-то взорвалось. Разбойники и геллионы спикировали сквозь ядовитые атмосферные газы как яркие хищные птицы. Они кружили вокруг верхних ярусов и шпилей города, готовые уничтожить каждого, кто рискнет попытаться сбежать с посадочных платформ, окружающих вершины тусклым ореолом. Слиск Слискус позволил себе по-отечески улыбнуться их выходкам.
Под свои знамена Слиск Слискус собрал все виды самых конченных отбросов — бунтарей, шпилевых надсмотрщиков, головорезов и бандитов. Ренегатов, даже из тех гедонистических кабалов Вечного города. Из них выходили скверные солдаты, зато получались превосходные пираты. Некоторые из них в конечном итоге отправятся обратно в КомморрагКомморру, помудревшие, покрытые шрамами полученного опыта. Остальные умрут. Но пока они служат ему, герцог постарается найти для них самое лучшее применение.
Огромный пылающий обломок рухнул совсем рядом, и герцог молниеносно отпрыгнул влево. Он заметил дичь, за которой охотился, и съехал по покатой крыше. За мгновение до того, как он достиг ее края, он прыгнул вперед, перелетая через улицу. Он выхватил игольный пистолет и, приземлившись, выстрелил не глядя. Его добыча все равно была убита, и герцог содрогнулся от удовольствия, когда его захлестнули отголоски чужой предсмертной агонии.
Это были мон-кеи, поэтому пиршество приносило куда меньше наслаждения, чем могло бы, будь на их месте кто-то другой. Они умирали слишком быстро, и их агония была грубым подражанием агонии более развитых видов. У них не было такой выдающейся чувствительности, как у антедилей, или болевых рецепторов, как у ща. И все-таки, они годились для целей герцога.
Он ощутил, как зов Той, Что Жаждет, ослабевает и исчезает на какое-то мгновение. Выпрямившись в полный рост, Слиск Слискус пристроил меч на плечо.
— Ну-ка, ну-ка, что тут у нас? — его голос был прекрасно слышен на всю улицу, несмотря на какофонию битвы. — Это ты, Гимеш? Не ожидал увидеть тебя здесь, дружище.
Небольшой отряд боевых дронов был не похож на домашнюю охрану, которую он только что распустил. Это были корявые, примитивные члены воинской касты, которым вырезали живые мозги и заменяли их теми прославленными компьютерами, умеющими только определять цели. Их души все еще мерцали, едва различимые внутри этих ходячих кусков кибернетического мусора, в который дроны сами себя превратили. Гимеш поднялся до своего высокого положения на спинах этих жалких созданий, но сейчас их полное отсутствие инициативы сослужило ему дурную службу.
Придворные автократа были пестрой компанией, чьи пышные наряды покрывала копоть. Некоторые из них сжимали оружие, больше похожее на бутафорское, чем на настоящее. Последние представители торговых домов были оставлены, чтобы добавить блеска респектабельности правительству Гимеша. Райские птицы в золоченых клетках. Слиск Слискус прекрасно понимал, почему Гимеш потащил их с собой — их связи и ресурсы стоили того, чтобы потерпеть некоторые неудобства, особенно, если Гимеш планировал отстроиться заново в другом месте. Он был хитер, почти как комморит, этот Владыка Пока.
— Ох-хо-хо… Ты пытаешься убежать. Что же ты за тиран такой? — Слиск Слискус шагнул вперед. — Мы могли бы разыграть эту сцену посреди дымящихся руин твоего дворца, Гимеш. А вместо этого, мы должны пачкаться в каком-то паршивом переулке, как простые головорезы. — он протянул меч. — Я немного расстроен, знаешь ли. Я заказал этот меч специально к этому событию. Я все распланировал, и оно должно было стать грандиозным шедевром…и тут пришел ты и все испортил.
— У нас было соглашение, — ответил Гимеш. Его голос пробился сквозь сырой воздух, словно пронзительное эхо. — Мы платили тебе за защиту нашего мира.
— Ты мог бы забрать себе один из них. Команда газовоза обходится дешево.
— Но ведь если бы я это сделал, у нас был не было сейчас такой сцены. Отказ в удовольствии удваивает его, как написал великий мудрец Ум’шаллья в своем трактате «Принципы боли». Потрясающее сочинение, если изучать его формально, — Слиск Слискус улыбнулся.
— Я не читал его.
— Сомневаюсь, что ты бы понял его, если бы прочитал. А теперь, увы, тебе больше никогда не доведется прочитать что-либо, — Слиск Слискус резко шагнул к своей добыче, и кибернетические стражи слегка напряглись. Герцога забавляло, что он может чувствовать, как его изучают сенсоры их целеуказателей. Он дрожал в предвкушении. Грани фасеточной поверхности его доспеха располагались под таким углом, что захватить цель было совершенно невозможно. Стражи Гимеша наверняка воспринимали его как множество сигналов, и это сбивало их с толку.
— Может быть, мне и доведется, если ты пожелаешь, — проговорил автократ. Слиск Слискус невольно восхитился этим существом. Другие к этому моменту уже начинали паниковать, но от Гимеша исходило лишь раздражение и готовность уступить. Возможно, он предвидел такой исход. Он был бы конченым глупцом, если бы не предвидел.
— Что ты предлагаешь?
— Этот мир. Его обширные доходы. Возьми его в дар. Я отдам его тебе.
— Ты предлагаешь то, чем я и так уже владею.
— Но у тебя нет их. Высокородная плоть идет по хорошей цене на невольничьих рынках.
После этих слов поднялся визг и крики протеста, но кибернетические воины, повинуясь жесту Гимеша, сбили с ног тех, кто громче всех кричал. Слиск Слискус едва заметно улыбнулся, сообразив, почему эти бойцы расположились именно в таком порядке. Гимеш, старая хитрая бестия, предугадал это. Но сегодня его способность к предугадыванию принесет ему мало пользы.
— Нет, боюсь, это будет скверным бальзамом для моей раненой гордости, — ответил СлискСлискус, протягивая меч. — Пришла пора нам расстаться, Гимеш. Мы славно поработали вместе, ты и я, но новые звезды влекут меня, и новые души дожидаются жатвы. Так что вытаскивай клинок, добыча моя, и давай обсудим закрытие нашего общего дела.
— Я гляжу, разумно ты не поступишь, — Гимеш распахнул полы богато украшенных одежд. Он не жалел денег на улучшение своей жалкой плоти. Кибернетическая аугментика часто встречалась среди высших слоев Вечного города, но демонстрировать ее в открытую считалось в каком-то смысле невежливым. Гимеш, напротив, явно желал, чтобы все видели, за что он платит.
Под одеждами автократа прятался монстр, сплошь состоящий из примитивных модификаций. Его шарнирные ноги сочились паром из воздушных клапанов, а поршни верхних конечностей искрили, когда он вытягивал руки. Бронированные пластины, в которые было запаяно его грузное тело, истекали какой-то густой жидкостью, то ли кровью, то ли маслом, то ли смесью из них. Капли дождя промывали извилистые дорожки сквозь эту грязь.
Верховный автократ тяжело встал из паланкина с зубодробительным скрежетом. Насосы засвистели, когда химические трубки потемнели. Механические глаза застрекотали, фокусируясь на СлискеСлискусе.
— То, к чему мы пришли, очень разочаровывает, ТрэвельятТрейвеллиат. Наше соглашение было самым продуктивным.
— Для тебя, — Слиск Слискус взмахнул мечом, рассекая потоки дождя. — А для меня это была самая настоящая скука, оживляемая только мыслями о том, как восхитительно это все кончится. Но ты даже этого не дал мне сделать. Поэтому теперь, в эти последние минуты, мне придется выжать из тебя хотя бы те капли удовольствия, которые еще остались.
Он бросился вперед, двигаясь быстрее, чем мог уловить человеческий глаз.
Гимеш проревел что-то бинарным кодом, его автоматоны бросили паланкин и поскрежетали наперерез герцогу. Они были тонкими созданиями, разработанными скорее для красоты, чем для смертоубийства, но все же скорости им было не занимать. Из узких, словно трубки, конечностей выскочили лезвия, внутренние гироскопы застрекотали и ожили, и автоматоны закрутились, как танцующие дервиши.
С точки зрения мон-кеи, невозможно было ни предугадать, ни избежать их танца. С точки зрения СлискаСлискуса, они двигались, как в замедленной съемке. Наркотики в его крови усилили восприятие до почти болезненного уровня. Он мог видеть все, и реагировать соответственно. Одиночный удар смог отправить один смертоносный шторм клинков в сторону другого, и автоматоны разнесли друг друга на клочки с холодным бешенством. Третьего уничтожил точный выстрели в центральный процессорный узел. От четвертого Слиск Слискус попросту уклонился, и тот понесся вниз по улице с заунывным лязгом, не сумев отреагировать на чужое движение.
— Какая же халтурная работа… — Слиск Слискус цокнул языком. Услышав, как дребезжащий автоматон наконец-то возвращается обратно, он не глядя выстрелил из игольника. Автоматон взорвался где-то за его спиной.
— Убейте его! — взревел Гимеш.
Придворные разбежались, когда шестеро кибернетических воинов бросились к герцогу. На воинах были сегментные панцири брони и кожаные плащи с капюшонами, скрывающие их тела, почти целиком искусственные. Они были пародией на куда более эффективные машины для убийства, которые создавали техноадепты мон-кеи. Грубо сшитые и имплантированные, они были сделаны скорее для подчинения и грубой силы, чем для эффективного боя. Это была работа рук талантливых дилетантов, а не настоящих мастеров.
Пока они приближались, Слиск Слискус на мгновение задумался, не позвать ли кого-нибудь на помощь. Слег и его чешуйчатые собраться были рядом, следуя за своим хозяином. Сслиты были единственными телохранителями, в которых нуждался герцог, хотя он мог с легкостью вызвать битком набитые корсарами рейдеры, если бы ему понадобилась их помощь.
Их авто-карабины залаяли, сырой воздух наполнился жужжанием свинца. Слиск Слискус метнулся в сторону, взбежал по стене и перекувырнулся над головой у первого, кто сумел приблизиться. Приземлившись, герцог вонзил клинок в тело воина и прикрылся им. Воин конвульсивно задергался, когда его прошили пули его товарищей. Слиск Слискус схватил дергающееся тело и направился вперед, прикрываясь от оружейного огня. Наконец, он подошел достаточно близко, чтобы достойно ответить.
В отличие от этих ходячих машин, ему не требовались целеуказатели, чтобы попадать в цель. Двое стрелявших рухнули назад, когда их головы разнесли заряды кристаллических игл. Осталось трое, и они шли медленно шли вперед, не прекращая стрелять. Слиск Слискус рассмеялся, когда тело, которым он прикрывался, как щитом, снова задергалось, и просунул дуло пистолета под болтающейся рукой. Он выстрелил, сбивая с ног одного из противников.
Подойдя поближе, герцог развернулся, высвобождая меч, и прыгнул, обрушив удар клинка на второго воина. Дуло карабина разлетелось на части, а его хозяин отпрянул в холодном удивлении. Слиск Слискус бросился вперед, пронзая мечом его искусственные глаза и мозг, и, подтащив к себе умирающего киборга, пинком в живот отшвырнул его в третьего воина.
Прежде, чем бедолага сумел оправиться, меткий выстрел Слиска Слискуса разнес ему голову. Тот, которому прострелило ноги, лежал там, где упал, визжа от боли. Несмотря на это, он все равно пытался подняться. Наступив ногой ему на спину, Слиск Слискус медленно погрузил клинок в основание его черепа. Киборг весьма смутно осознавал боль, но зачем лишать себя даже маленького удовольствия? Корсар никогда не упустит возможности получить желаемое.
Услышав лязг механических приводов, Слиск Слискус пригнулся. Гимеш взрыкнул и вытянул вторую руку. Скрытое оружейное дуло с мокрым хлопком высунулось из плоти его предплечья. Это был смертельный выстрел — вернее, был бы, если бы Слиск Слискус все еще стоял на прежнем месте. Но он уже бросился прочь, вскидывая пистолет, и Гимеш обернулся.
— Я уничтожу тебя! — прорычал тиран, и его искусственно усиленных голос эхом отозвался от ближайших зданий.
— Если бы ты мог, меня бы уже здесь не было, — спокойно ответил СлискСлискус. Прыгая и петляя, он уходил от бешеной пальбы автократа. В юности Гимеш был несокрушимым воином, но время разъело его навыки. Теперь он был медленным. Скучным.
— Это просто отвратительно неинтересно, Гимеш. Я представлял нашу дуэль более захватывающей. Где тот умелый убийца, с которым я однажды сражался плечом к плечу у притока Аркониса?
— Стой на месте, и я покажу тебе, самовлюбленный безумец! — из искореженной плоти Гимеша показалось остальное оружие. Встроенные стабберы и лаз-блоки развернулись и открыли огонь. В каждом оружии было всего лишь несколько зарядов, после которых они пустели или перегревались. Однако клешни Гимеша никогда не зависели от количества боеприпасов.
Заскучав, Слиск Слискус бросился под шарящие конечности Гимеша и рассек кабели питания, контролирующие его руки. Гимеш взвыл, и Слиск Слискус повторил маневр, на этот раз с его ногами. Обиженно заревев, Гимеш рухнул на землю.
— Нет… — пробормотал он, помотав обрюзгшей головой. Его грузная фигура обмякла, когда отклик поврежденных кабелей отдался в его системы жизнеобеспечения.
— Да. — ответил СлискСлискус, концом лезвия заставляя Гимеша поднять глаза. Ему хотелось посмотреть в глаза старому союзнику. Оптические линзы автократа щелкнули и завращались.
— Почему?
— Погоди… — начал было Гимеш.
— Фи, — герцог фыркнул, оттирая клинок краем плаща. Однако, какой бы разочаровывающей ни была сегодняшняя охота, у Слиска Слискуса были и другие вещи, на которые он мог рассчитывать. Теперь его полностью заняли мысли о грядущих празднествах. Нужно было еще так много сделать — разослать приглашения, подготовиться как следует…
— Мирта! — позвал он.
— Здесь, милорд.
Он с улыбкой обернулся. Его куртизанка легко шагала по трупам. Позади нее Слиск Слискус увидел Слега и других сслитов, сгоняющих в кучу придворных мон-кеи, оказавшихся слишком глупыми, чтобы убежать. Змеелюды были хладнокровными профессионалами, в отличие от многих последователей герцога. Можно было не сомневаться, что они не позволят себе лишнего в отношении его собственности, пока он будет позволять им удовлетворять их нехитрые желания позднее.
Из проема между ближайшими зданиями, шурша, выползли кривые существа. Слиск Слискус нахмурился, заметив Джинкара и его бракованных тварей. Плетельщик плоти явно дожидался, пока схватка закончится, чтобы спуститься на землю. Бракованные захватили собственных пленных, и когда они направились было к раболепно скулящим придворным, Слег предупреждающе зарычал и подался вперед, обнажая клинки. Зазубренные клинки разрезали металл так же легко, как и плоть, и Слег использовал их мастерски. Слиск Слискус часто назначал этого громилу своим спарринг-партнером, и считал Слега одним из лучших фехтовальщиков.
Герцог зашагал к ним, собираясь предотвратить стычку. Мирта последовала за ним, держась на шаг впереди. Слег замер, увидев подошедшего хозяина, а Джинкар жестом велел бракованным отойти.
— Мои извинения, милорд, я полагал, что ваши бойцы нуждаются в помощи…
— Как видишь, они не нуждаются. — Слиск Слискус смерил взглядом перепуганных людей. Благородное происхождение у мон-кеи явно значило что-то другое. — Эти не для тебя, Джинкар. Довольствуйся теми образцами, которые ты уже наловил, — он указал на пленных, которых удерживали бракованные. Эти люди выглядели, как газодобытчики, их жалкие фигуры были одеты в рваные защитные костюмы. Их связывал кабель из плоти, вытянутый из спины одного из самых больших бракованных. Цепь из мяса постоянно сжималась и пружинила под ударами тех, кто угодил в ее кольцо.
— Полагаю, мы должны сделать подарок из этих высокородных выживших. Распределите их согласно статусу моих будущих гостей, и пошлите им этих мон-кеи вместе с поклоном от меня. Мирта, позаботься об этом. — Он коснулся клинком ее подбородка, заставляя поднять лицо. — Но перед этим позволь себе развлечься как следует, моя дорогая. Пусть никто не посмеет сказать, что герцог Трэвельят Слиск Трейвеллиат Слискус не столь же заботлив, сколь очарователен, — он улыбнулся, но его улыбка была холодна как лед. Убирая клинок, он едва не ранил Мирту. Затем, пристроив его на плечо, герцог развернулся и зашагал прочь в сопровождении Слега и нескольких его чешуйчатых товарищей.
На этом унылом грязном шарике еще оставалось несколько удовольствий, и герцог собирался испробовать каждое из них перед тем, как он улетит отсюда.
— Я не знаю языка мон-кеи. А вы? — Джинкар махнул рукой одному из своих рабов, и безъязыкий здоровяк проскользнул вперед, стаскивая свои лохмотья. Под перепачканными тряпками обнаружилась опухший комок переплетённых мышц, усеянных контактными разъемами, в каждый из которых был воткнут инъектор. Гемункул вставил инъектор, который держал в руках, в свободный разъем, заставив существо тонко заскулить, а затем вытащил другой из его подрагивающей спины.
Мирта нахмурилась. Вопрос был абсолютно смехотворным.
— Ты?
— Ни в коем случае. Многая лета герцогу Трэвельяту СлискуТрейвеллиату Слискусу, да правит он вечно! — закричал он. — Да пребудут все звезды во власти его, могучего, неукротимого колосса, пока не обрушатся небеса и не будут допеты все песни! — жестокая улыбка искривила его лицо, когда он вытащил заполнившийся инъектор и взглянул на жидкость в колбе. — Я говорил о тебе.
Пальцы Мирты легли на рукоять клинка.
Перетянутое лицо Джинкара выражало полнейшее равнодушие, когда он посмотрел на куртизанку.
— Слиск Слискус всегда был одним из тех, чьи потребности превышают возможности. Чем дальше он забирается на вершины высокомерия, тем ближе он оказывается к краю забвения. Такова его натура. Дай ему достаточно острый клинок — и он сам себя зарежет.
— Ты думаешь, что на этом мире он найдет погибель?
— А тебе-то какая от этого польза? Я лишусь поработителя, но ты-то потеряешь покровителя.
— Я не потеряю ничего, — Джинкар выдернул инъектор и педантично очистил наконечник. — На этом мире есть кое-что, что поможет мне заслужить прощение.
Джинкар проводил взглядом уходящую Мирту — та торопились перехватить своего самовлюбленного патрона. Если бы Слиск Слискус погиб прямо сейчас, это было бы очаровательно, но в итоге не принесло бы удовлетворения. Лучше будет, если он умрет в то время и в том месте, которое они с Миртой выберут.
— Которое я выберу, — пробормотал Джинкар, и затем позвал:
— Не ты, — хрипло рассмеялся Кзакт, — Вект. И он значительно поднял цену за голову Змея, с тех пор, как тот последний раз побывал в Темном городе. Ходят какие-то слухи о похищении тессеракт-устройства, предназначавшегося в дар одному из лордов другого кабала. Но ты об этом знаешь, я полагаю.
— Слиск Слискус раз или два хвастался этим.
— Еще бы он этого не делал, безмозглый павлин. Если мы подарим ему соответствующую смерть, это поднимает нас в глазах власть имущих. Нужно что-то забавное и хорошо подходящее.
Истинный творец был выше таких вещей, но Кзакт и его последователи были первосортными пиявками. Их искусство творилось не ради самого искусства, а ради того, чтобы поднять их в глазах тех, кому они могли служить в качестве скульпторов тел и плетельщиков плоти. Такое низменное желание превращало их из творцов в обычных армейских снабженцев.
В чем-то их можно было понять. Комморраг был Комморра была пучиной, в которой каждая душа, не имеющая влияния, быстро опускалась на дно. Ковены и кабалы постоянно сражались в бесконечной игре сил и давления, каждый жаждал превзойти остальных соперников. Это зрелище было почти прекрасным, если смотреть на него под определенным углом. Комморраг походил Комморра походила на затейливый механизм, собранный для восхитительно зловещих целей.
Джинкар почти в совершенстве овладел искусством подобных манипуляций. За время, проведенное в компании СлискаСлискуса, он как следует обучился ему. Каждый мир, если нашептать о нем в нужное ухо, превращался в мазок кисти по холсту, необъятному, словно чернота космоса. И когда Джинкар закончит эту великую работу, о ней будут шептаться до самого последнего дня, когда самая последняя башня Комморрага Комморры рассыплется в прах.
Но сначала нужно согласие Кзакта.
===Глава VI. ПИР И ПЛАМЯ===
''641.M41''
Пиршество было традицией. Еще одной из тысячи. Еще одним прутом клетки. Пиршество — это когда ты сидишь вместе с братьями на длинных скамьях, ешь, пьешь и поешь. За столами на помосте, чтобы всем было их видно, то же самое делают ярлы и таны. Не пьют и не поют лишь рабы, вынужденные лавировать между кулачными боями и голодными волками, двуногими и четвероногими.
Он почесал загривок, словно внезапно ощутил, как его душит ошейник. Его насест заскрипел под его весом, и он поднял взгляд. Пять силуэтов пристроились рядом, рассевшись по балкам. Знакомая вонь пощекотала ноздри и Лукас вздохнул.
— Хальвар, — позвал он по суб-вокальной связи. Имя разлетелось по зашифрованной вокс-сети, которую он создал для своей стаи. Силуэты замерли.
— Мы следовали за тобой, — ответил Кадир, подбираясь поближе, — что будем делать?
— Я буду готовить урок для ЛютокровогоЗлокровного, как и обещал. Вы пойдете туда, откуда пришли.
Лукас напрягся. То, что он собирался сделать, непременно повлечет за собой последствия. Лютокровый Злокровный был в состоянии пережить любые раны, кроме тех, что задевали его гордость, и именно туда Лукас намеревался ударить.
— Нет, — Кадир усмехнулся.
— Что это?
— Голо-генераторГологенератор. Проецирует что-то типа гололитической маски на того, в чьих руках находится. Работает недолго, через несколько мгновений сгорает, — Лукас раздал шарики Эйнару и остальным. — Я раздобыл их у одной знакомой торговки. Она приносит мне самые разные подарки в обмен на… некоторые услуги, — он насмешливо оскалился. — Эти шарики она отыскала где-то в дальних болотах. Похоже, это археотех. В ее племени есть кто-то вроде скьяльдов, и они используют такие штуки, когда выступают перед вождями. — Лукас закрыл потайной карман доспеха. — Те, которые я вам раздал, запрограммированы на мою внешность.
— То есть, мы будем выглядеть, как ты? — настороженно уточнил Кадир.
— Узнаете, когда увидите. А теперь идите. И ведите себя потише.
Когда Кровавые Когти ускользнули прочь, Лукас снова посмотрел вниз, на бушующее пиршество, которое уже достигло своего апогея. В обычное время пиры устраивались в честь павших товарищей, в честь побед или в предвкушении грядущей охоты. Пиры во время Хельвинтера Адской зимы были куда более буйными — вся нерастраченная энергия выливалась в безумное празднество, переполненное шумом и насилием. Все рабы, которые не были заняты подачей еды и напитков, старались держаться подальше от Ярлхейма во время подобных увеселений.
Кьярл Лютокровый Злокровный встал и вышел в центр залы. Он поднял руки и пирующие почтительно умолкли. Какими бы недостатками не обладал ярл, он крепко сжимал глотку своей Великой великой роты. Одного его жеста было достаточно, чтобы поставить их на место. Воины из остальных Рот рот замолкли только тогда, когда их собственные ярлы взглядами или окриками заставили их наконец затихнуть.
Нельзя было не согласиться с тем, что Лютокровый Злокровный умел произвести впечатление. Его доспех местами был покрыт черной копотью, и на этих обожженных местах были вырезаны алые руны. Они отражали свет костров и призрачно мерцали, именно так, как, похоже, и задумывал ярл.
Лукас усмехнулся. Он знал, что будет дальше. За Лютокровым Злокровным водилась манера портить веселье на каждом пиру длинными пространными речами на любимую тему.
Ярл обошел вокруг огромного костра, располагавшегося в центре зала.
— Огонь говорит со мной, — провозгласил он. Его голос разнесся по залу, с легкостью проникая в каждое ухо. — Галактика пылает. И если мы потерпим провал, она будет уничтожена. К счастью, провал — это не то, чем мы известны, а, братья?
Ответом на это послужили крики, стук кулаков по столу и грохот разбиваемых кружек. Лютокровый Злокровный улыбнулся и ударил кулаком в грудь.
— Мы — сыны Русса, и не знаем слова «провал». В любой битве, любой ценой, мы стоим насмерть. — он поднял кулаки и свел их вместе. — Мы — железо из недр двух великих миров, Терры и Фенрис, слитые воедино руками Волчьего Короля и перекованные в смертоносный клинок.
Крики сменились рыком и одобрительным ворчанием тех, кто был слишком пьян, чтобы внятно изъясняться и заметить, что Лютокровый Злокровный цитирует одну из самых знаменитых речей их примарха.
— Мы — Волки, Что Гонятся За Звездами, и твари из тьмы и бездны боятся нас. Они сжигают свои миры, чтобы мы не учуяли их запах. Они разбегаются, едва заметив нас, при первых звуках нашего воя. Они предпочитают агонию Хель прикосновению наших клыков. Они боятся нас!
Лукас присел на корточки, когда шум пирующих слился в один сплошной поток. В ушах у него зазвенело от царящего внизу гвалта.
— Истинно, они боятся нас, — продолжил ЛютокровыйЗлокровный, оборачиваясь и окидывая взглядом каждый стол, — и правильно делают: если волк однажды вцепится в свою жертву, он не отпустит ее до самой ее смерти. Они приходят, жаждущие резни, и мы даем им то, что они ищут, братья, — мера за меру!
Кто-то первым начал ритмично стучать по столу, остальные подхватили. Лютокровый Злокровный широко раскинул руки.
— Почувствуйте, как дрожит и рушится земля, братья. Услышьте эхо бури, бушующей среди скал. Ощутите, как бьется в гневе наш мир; этот гнев — его дар нам. Он дает нам ту силу, которая заставляет наших врагов дрожать от страха. Это ледяное пламя, что пылает в самом нашем сердце. Но также, как любой другой костер, пылавший когда-либо с начала времен, этот в конце концов должен уничтожить нас.
Один из пирующих затянул погребальный плач, и к нему присоединились остальные. Скорбный и гордый, он был похож на вой умирающего зверя. Лукас поморщился. Лютокровый Злокровный протянул руки к огню и провел сквозь него руками, словно пытаясь поймать пламя между пальцев.
— Наше пламя — это волк в нашей крови. Он вечно голоден и поглотит нас одного за другим. Но так и должно быть. Моркаи приходит за каждым, и никто не может этого отрицать, как бы ему не хотелось. Наши враги отрицают смерть, они отрицают истинную природу вещей, и тем самым обманывают себя. Но мы — истина во плоти.
Погребальный вой стал громче и яростнее. Накатившая жажда убийства отдавалась в висках Лукаса, комком стояла в горле. Он сглотнул, загоняя ее обратно, стараясь сохранять ясность мыслей. Лютокровый Злокровный продолжил свою речь, но Лукас не обратил на него внимания. Слишком легко было поддаться этим бесконечным самовосхвалениям. Слова Кьярла не были правдой. Они были ложью и хвастовством. Лютокровый Злокровный просто дразнил внутреннего зверя, чтобы, когда Хельвинтер Адская зима наконец-то выпустит Этт из своих когтей, вырвавшиеся из него роты набросились на звезды с подобающей решительностью. Это был его долг, и ярл хорошо с ним справлялся.
— А это — мой долг, — пробормотал Лукас, запуская пальцы в один из напоясных мешочков. Тот специально висел отдельно от остальных, а внутри прятался гладкий гелевый шарик. Он аккурат помещался на ладони, моментально потеряв форму, когда Лукас сжал его пальцами.
Лукас погрел комочек между ладонями. По консистенции тот напоминал резину, но куда хуже растягивался. От тепла его поверхность пошла рябью и пузырями. Лукас улыбнулся. Булькающая в его руках субстанция состояла преимущественно из ихора кракена и ворвани дракона. Смешанные в нужной пропорции с некоторыми сортами катализаторов, они образовывали мощный, быстро воспламеняющийся, но практически безвредный желирующий агент. Лукас снова скатал комочек в плотный шарик и уронил его прямо в костер.
Шарик упал, и пламя на мгновение взвилось во все стороны, ярко вспыхнув, когда смесь взорвалась. Лютокровый Злокровный развернулся, и капли желе забрызгали его лицо и доспехи. Ярл отшатнулся, когда его борода вспыхнула, и взвыл — вся его грива заполыхала, словно факел. Он споткнулся об волка, подвернувшегося под ноги, и животное с визгом шарахнулось прочь. Его визги заставили остальных волков присоединиться, громко озвучивая свою растерянность. Крики и проклятия воинов, сидящих за столами, только усилили творящийся бедлам. Лукас расхохотался. Вышло даже лучше, чем он ожидал. Однако же, поджигать всю голову Злокровного он не намеревался. Это был в своем роде провал, и Лукасу нужно было срочно принять меры, пока ситуация не вышла из-под контроля.
— Нет! — рявкнул он.
Лукас обрушил на голову ярла пенный бочонок, и плотный поток мьода сбил языки пламени. Волчий лорд в ярости махнул кулаком, но Лукас легко уклонился от слепого удара. Продолжая смеяться, он запрыгнул на другой стол.
— Такие подробные разговоры об огне, и ни одной мысли, как потушить его? Позорище, мой ярл. Чтобы на это сказал Русс?
Кьярл наконец-то разорвал надетый ему на голову бочонок, и остатки напитка разлетелись в стороны. Все, что осталось от его стриженых волос и бороды, мокрыми комками липло к черепу. Он заревел от ярости. Воины бросались на стол, пытаясь перехватить Лукаса, пока тот бежал по нему вдоль. Отпрыгнув прочь, Лукас проехал по нему, сбивая тарелки и разбивая кружки, со всех ног устремляясь к двери. Серые Охотники побежали ему наперерез. Один из них набросился на Лукаса с объеденной берцовой костью, и тому пришлось закрываться тарелкой. Он пнул нападавшего под ноги, сбивая с ног, и отпрыгнул к стене позади стола.
Когда подошвы его сапог с хрустом коснулись каменной кладки, Лукас оттолкнулся и, извернувшись, пролетел к одному из древних канделябров, свисающих с балок. Вытянув руку, он ухватился за черную железную скобу. Продолжая смеяться, он принялся раскачиваться в сторону выхода. Раскачавшись как следует, он отцепился и приземлился на корточки. Легко вскочив на ноги, он устремился к двери. Он слышал, как за его спиной рычит ЛютокровыйЗлокровный, и чувствовал, как пол трясется под тяжестью ног воинов, бросившихся в погоню.
Оборачиваться Лукас не стал.
— Разделяемся! — гаркнул он. — Давайте устроим им веселую погоню, братья. Хлойя!
Они устремились в темноту, и вой Своры Стаи раздавался им в спину.
— Я говорил ему, — тихо сказал он собственной тени, — но он не послушал меня.
Он предупреждал Лютокрового Злокровного о том, что будет, если спровоцировать Шакала. Гнев был основным пороком СворыСтаи, и Лукас часто этим пользовался. Целые стаи жаждущих мести Серых Охотников отправлялись в глубины Этта, преследуя смеющуюся тень, но через несколько часов возвращались ни с чем, смущенные, воняющие тролльей мочой или еще чем похуже. Брондт Камнезуб бросился за Лукасом сквозь Врата Кровавого Пламени, и исчез на три цикла. В конце концов он приковылял обратно — в доспехах, почерневших от ихора кракена, с глазами, полными ужаса.
Лишь безумные и отчаянные пытались поймать Шакала за хвост. Лукаса можно было вытерпеть, если вести себя разумно. Остальные ярлы сумели это сделать в свое время. Но Лютокровый Злокровный не смог, и теперь расплачивался за это.
Буревестник вздохнул.
Там располагался доспех воина, павшего в Месяцы позора, покрытый метками и тотемами, по причинам, известным одному Великому Волку. Тут висела потрепанная синяя униформа стража Дельсваана, убитого при падении Сердца Масаанора, за десять лет до того, как Русс возглавил легион. Стены зала были увешаны позорными трофеями и сувенирами, вызывающими горькие воспоминания. Воздух был тяжелым от нерассказанных историй.
Именно Волчий Король обустроил Зал молчания, чтобы быть уверенным, что его воины будут вкушать не только сладость, но горечь. По крайней мере, так утверждали волчьи жрецы. Зал молчания был одним из многочисленных святилищ, рассеянных по склонам и утесам Клыка, посвященных прошлым ошибкам. Впрочем, мало кто из воинов Своры Стаи посещал теперь эти залы.
Буревестник не винил их за это. Воздух здесь пропитался сожалениями. Комплекты потертых доспехов, покоящиеся в грубо вырезанных стазис-нишах, служили напоминаниями о худших моментах в истории легиона и ордена.
— Ты звал, ярл. Я пришел.
— Я не безглазый, Буревестник, — откликнулся ЛютокровыйЗлокровный. Он дрожал от едва сдерживаемой ярости, словно желание разрывать плоть и ломать кости затмевало все остальные. Его желтые глаза уставились на рунного жреца.
— Это — место для размышлений. Я пришел сюда, чтобы мой гнев мог остыть, не принеся вреда, — глаза ярла сверкнули. — Для этого понадобилось больше времени, чем обычно, и причины очевидны, — он указал на свое обожжённое лицо. — Мне нужна твоя мудрость, жрец.
— Я предупреждал тебя. Но тебе понадобилось доказать, что ты можешь вцепиться зубами в его глотку.
— Я позвал тебя сюда не для того, чтобы ты корил меня, — он провел рукой по голове, стряхивая лохмотья пепла и обожженной кожи. — Я послал своих вэрангиев на его поиски.
— Они не найдут его. Его видели, как минимум, в пяти разных местах.
— Паршиво, что он испортил охоту своими шуточками, — взрыкнул ЛютокровыйЗлокровный. — Он вытащил пахучие железы из дохлого кракена и изгваздал доспех Хафрека. Помимо отвратительной вони, эти метки еще и приманили еще больше тварей прямо к нам. Они из-подо льда десятками вылезали!
— Это могла быть смертельная шутка, — согласился Буревестник.
— Это еще не самая худшая из всех, — покачал головой ЛютокровыйЗлокровный. — Потом он и его придурошные щенки изобразили крик раненого ящера. Они заманили Красную Пасть и его бойцов в разваливающуюся пещеру и те оказались в западне, когда стараниями щенков ледяной уступ обвалился. Мы потом несколько часов их откапывали.
— Кто-нибудь пострадал?
— Только гордость Красной Пасти, если честно, — его улыбка погасла. — А еще Лукас и его щенки сбросили несколько гнезд кровяных вшей на Убийцу Погибель Кракенов и его хускарлов, и столкнули Горссона в логово тролля.
— Бедный тролль… — проговорил Буревестник.
— С тех пор он стал только хуже. Он начал как минимум три потасовки и по меньшей мере одну дуэль из-за поруганной чести. Каждая шутка, каждый розыгрыш, которые он устраивает, разлетается в разные стороны и ее последствия проходят сквозь весь Этт, — Лютокровый Злокровный вздохнул и почесал затылок. — Остальные Волчьи волчьи лорды настаивают, чтобы я сделал что-нибудь — что угодно — чтобы усмирить его.
Буревестник не ответил. Лютокровый Злокровный знал, что виноват, и рунный жрец почувствовал некоторую симпатию к нему.
— Убийца Погибель Кракенов хочет, чтобы я переломал ему руки и ноги, — ярл посмотрел на жреца. — Горссон хочет, чтобы его заточили в тюрьму до тех пор, пока не пройдет ХельвинтерАдская зима. У Красной Пасти другое предложение, — он указал на нишу. — Тебе знакомы эти доспехи, Буревестник?
Тот поднял взгляд — доспехи, о которых говорил ярл, были матового угольно-серого цвета. На них не было варварских узоров, столь часто покрывавших доспехи воинов СворыСтаи. Они были практичны. Функциональны. Единственными опознавательными знаками на их поверхности были массивный символ роты на нагруднике и инсигния терранских Рапторов.
— Да, — ответил Буревестник. — Это боевое облачение Консула-Оспеквария. Надзирателя на поле битвы.
— В те времена, пока Русс не показал нам наше место, те, кто носил этот доспех, держали наш поводок. Они обладали правом даровать жизнь и смерть своим братьям, и многим воинам довелось лечь в красный снег по их воле.
— Их больше не существует, — заметил Буревестник.
— Последний из них умер тысячелетия назад, — Лютокровый Злокровный посмотрел на доспехи. — Мы отбросили старые нравы и научились новым, лучшим ритуалам. Никогда больше жажда убийства не умолкала от болт-заряда. Вместо этого ее перековали во что-то полезное. Что-то лучшее, — он перевел взгляд на жреца. — И все-таки, она все еще внутри нас. Монстр, скованный по рукам и ногам. Монстр в чем-то сильнее остальных, — он на мгновение умолк. — Красная Пасть хочет смерти Трикстера. Я полагаю, что остальные согласятся с ним, хотя они не признают это. Я думал, что держу его под контролем, но видно, я ошибался.
— Мы не те, кем были, ярл. Мы не убиваем своих.
— Почему мы терпим его? — Лютокровый Злокровный покачал головой. — Он не знает слова «субординация», он глуп, заносчив и чинит нам вред. Он ввергает стаи в хаос и смеется над всеми законами и ритуалами. Снова и снова он совершает проступки, наказание за которые — смерть, но снова и снова остается в живых.
— Разве его не наказывают?
— Нет, — улыбнулся Буревестник, — но оно и не должно. Это первый и последний урок, которому наш мир учит своих сыновей. А между ними мы все забываем. Мы убаюкиваем себя традициями и забываем, что вещи не могут вечно оставаться такими, какие они есть, и это изменение — единственное, что не меняется в этом мире и в этой галактике. Иногда к худшему, иногда к лучшему, но все всегда меняется, — его улыбка погасла. — С каждым Великим Годом все больше стай возвращаются с охоты, сократившись в числе. Когда-то смерть была для нас славой. Теперь она превратилась в рутину.
— Когда-то было столько стай, сколько звезд на небе, — продолжил рунный жрец. — Но также, как звезды гаснут на небосводе, так же и мы вырождаемся и угасаем. Все меньше Кровавых Когтей переживают свои буйные годы, — Буревестник смерил взглядом доспех. — Приученные к легендам, они жаждут вырезать саги на плоти войны, которые не уступали бы деяниям их предшественников. Немногие понимают, что эти деяния, сами по себе великие, сильно преувеличиваются рассказами. И потому эти щенки умирают из-за своей гордыни, пока кто-то не научит их чем-то другому.
— И это будет Трикстер, выходит? — усмехнулся ЛютокровыйЗлокровный.
— Он показывает им иной путь. Не все из них последуют за ним по этой дороге. Но некоторые пойдут.
— Он глупый.
— Да. И подлый. Беспринципный. Заядлый лжец и вор. Но смелый и преданный СвореСтае. — Буревестник вздохнул. — Он не станет нашим спасителем, ЛютокровыйЗлокровный. Но он сможет сделать так, что некоторые из нас доживут до Часа Волка, когда тот наконец наступит.
— Он не может уйти безнаказанным. Они все не могут уйти безнаказанными. Это не в наших привычках.
— В любом случае, хотя бы недолго здесь станет тихо.
==ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ОХОТНИКИ==
===Глава VII. ЯДОВИТЫЕ ДАРЫ===
''641.M41''
Леди Аврелия Малис, владычица кабала Ядовитого Языка, обмахивалась усеянным лезвиями веером. Все здесь было заполнено ядом, покрывавшим каждую поверхность. Яд был в вине, яд сочился из пор рабов, яд, словно облако пыльцы, висел в терпком воздухе. Впрочем, это не было неожиданностью и даже по-своему бодрило. Те, кто был послабее, уже лежали на земле, дергаясь и захлебываясь пеной, к большому удовольствию остальных. Возможно, отравленные и выживут. Впрочем, что это за праздник, если на нем никто не умер?
В Темном городе о тессеракте садов наслаждений и герцоге Трэвельяте Слиске Трейвеллиате Слискусе некоторое время ходили толки. Герцог украл эти сады прямо из-под носа одного из любимцев Векта, и умудрился при этом поджечь целый район Нижнего КомморрагаНижней Комморры. Трэвельят Трейвеллиат всегда умел уйти красиво.
Малис медленно повернулась, рассматривая сады с отрешенностью той, кто повидал на своем веку куда больше социальных катастроф, чем все те, кто стоял с ней на одной социальной ступени. Спокойствие, с которым она держалась, предназначалось скорее для тех, кто мог наблюдать за ней, а не отражало ее реальное состояние. На самом деле, леди Малис была взволнована. Трэвельят Трейвеллиат был истинным воплощением развлечений, и многие из могучих властителей Комморрага Комморры проскользнули сюда сквозь свои врата в паутину, ожидая, что их развлекут.
Аврелия стояла посреди широкой площади из темного камня, соединенной с остальными ярусами обманчиво хрупкой сетью изогнутых лестниц. Они были вырезаны из живой кости — чьи-то умелые руки вырастили ее и придали ей нужную форму. Отвердевшие узелки усеивали широкие изгибы лестниц, создавая завораживающие узоры. Вся эта конструкция пугающе шелестела, пока рабы спускались и поднимались по ней, бесконечным потоком подавая кушанья — мясные и растительные деликатесы из тысячи малых культур. Хозяин вечеринки не скупился на то, чтобы продемонстрировать свое гостеприимство.
Рабы шустро сновали сквозь толпу. Когда один из них приблизился, Малис заметила, что его лицо скрыто изящной золотой маской, заменяющей ему плоть лица. Маску украшали сенсоры, заменяющие рабу глаза и уши. Его тело было покрыто тонкой вязью шрамов, при ближайшем рассмотрении строчка за строчкой складывающихся в стихотворения. Остальные рабы были украшены точно так же, и каждый из них носил на своей коже уникальной образец бесспорного мастерства. Несмотря на все его пороки, Трэвельят Трейвеллиат всегда был в некотором роде поэтом.
Леди Малис взяла у проходящего мимо невольника бокал, и принюхалась к карминно-красной жидкости, наполнявшей его. Марочный сорт вина, вероятнее всего, украденный. Привкус кражи всему добавлял сладости. Аврелия сделала глоток, едва заметно поморщившись из-за горького послевкусия какого-то яда.
Она оглядела толпу, тут и там замечая странно знакомые лица. Здесь были представители многих кабалов из Нижнего КомморрагаНижней Комморры. Чернь всегда получала максимальную выгоду от подобного рода празднеств. Но здесь были не только они. Конечно же, здесь присутствовали и более влиятельные лица.
С’аронай Ариенсис, архонт одного из кочевых кабалов, известных как Отсеченные, холодно кивнул ей, но Малис вполне оправданно проигнорировала его приветствие. Ариенсис с треском провалил попытку переворота, потеряв при этом должность, крепость и большую часть левой руки. Владычицу кабала Ядовитого Языка не интересовало столь жалкое существо, чего бы оно с тех пор не добилось.
— Как и вы, миледи Малис, — улыбнулась та, демонстрируя отделанные черными кристаллами зубы. — Однако я не ожидала вас здесь увидеть.
— В самом деле? — вкрадчиво поинтересовалась Аврелия. — Трэвельят Трейвеллиат и я — давние друзья.
Бровь Тиндрак изогнулась.
Здесь не было никого из младших архонтов, зато присутствовали ведьмы и гемункулы из всевозможных культов и ковенов. Аврелия заметила напыщенного суккуба из Проклятых Клинков, закованного в золото и лазурь, и тонкое, бесформенное создание, которое она знала, как Кегриса Кзакта из Сглаза — или это был один из его мастерски выполненных двойников, которых он, согласно слухам, создавал.
Среди гостей была даже одна из трупп Арлекиноварлекинов. Воины-трубадуры, одетые в пестрые цвета, танцевали, пели и жонглировали, развлекая благодарную — пусть и слегка сомневающуюся, — аудиторию. Несмотря на то, что эти паяцы бесспорно были такими же эльдар, они не были преданы ни одному кабалу или миру-кораблю. Они достаточно часто показывались в КомморрагеКомморре, хотя и не были его частью.
Члены этой труппы были закованы в оникс и виридиан, и носили перевернутую руну загадки. Один из Арлекинов арлекинов был знаком леди Малис. Ей доводилось несколько раз иметь дело конкретно с этой труппой. Она смотрела на их кишение и улыбалась. Присутствие на празднике труппы Арлекинов арлекинов свидетельствовало о влиятельности хозяина.
Все то, что можно было сказать о хитрости Векта, можно было сказать и о таланте Слиска Слискуса к манипуляциям. Он был способен ранить соперника одной лишь улыбкой и обрести союзников, тщательно выбрав подходящий момент для смеха. К счастью для них всех, Слиск Слискус не интересовался ничем, кроме погони за своей собственной судьбой. И все же, несмотря ни на что, он был опасен.
На самом деле, леди Малис пришла сюда именно поэтому. Напряжение в Комморраге Комморре достигло своего апогея. Аврелия чувствовала его в своих жилах, слышала в тихих докладах своих шпионов. Вект объявил эпоху изобилия, но она видела, что прячется за его фанфаронством. Он беспокоился. А если беспокоился тиран, беспокоилась и леди Малис. Впрочем, как бы она не беспокоилась, она не видела причин не воспользоваться сложившейся ситуацией. А для этого нужно было собрать союзников и выявить потенциальных противников. Аврелия еще не решила, в какую из этих двух категорий отнести ТрэвельятаТрейвеллиата, но рано или поздно она это сделает — и тогда поступит с ним соответственно.
Малис почувствовала, как кто-то коснулся ее локтя, и обернулась. Одна из Арлекинов арлекинов стояла пугающе близко. Ее лицо скрывала зеркальная маска, и Малис постаралась не обращать внимания на свое отражение в изящных гранях. Ей уже доводилось встречать теневидцев, и она прекрасно представляла себе опасность этих встреч.
— И что тебе нужно, клоун? — спросила она, не обращая внимания на Тиндрак, смотрящую на них с веселым любопытством. Пусть уж та думает, что хочет.
Кристальное сердце билось в каком-то своем странном ритме, постоянно изменяющемся и непредсказуемом. Арлекин добыла его дорогой ценой и способами, которые сама еще не понимала. Это время было для нее чем-то вроде сна, когда одно воспоминание перетекает в другое, пока все они не превращаются в мешанину цвета и звука. Осколки воспоминаний, которые она начала осознавать только теперь, кружили в беспорядочном танце. Позже она начнет сомневаться в том, что вообще что-то приобрела.
— Хозяину вечера, добрейшая владычица, — уточнила Арлекинарлекин.
Малис улыбнулась. Они часто приходили к ней с той или иной просьбой. Она считала благоразумным удовлетворять их, а в тех редких случаях, когда она отказывалась, Арлекины арлекины принимали ее решение с полнейшей невозмутимостью — как будто уже предвидели отказ или, как минимум, не ожидали согласия. В каком-то смысле Аврелия была частью их великого танца. Это отчаянно ее раздражало, но, стоило признать, это добавляло веселья в ее однообразную жизнь.
— И что же труппе таких проходимцев, как вы, может быть нужно от герцога? — лукаво спросила леди Малис. — Что же за нахальные планы зреют за этим хорошеньким личиком? — она указала веером на безликую маску теневидицы.
— Боги упаси, милая леди, — подобострастно ответила теневидица. — Все это — части одного великого танца, хотя все фигуры в нем разделены, — словно в доказательство этих слов она встала на цыпочки и исполнила короткое па. Малис хмуро кивнула.
— Я представлю вас герцогу, — она раскрыла веер и начала энергично им обмахиваться, — хотя бы для того, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Настроение Трэвельята Трейвеллиата весьма переменчиво, и он может оскорбиться и запереть вас в своем саду.
Заметив, как напряглась Арлекинарлекин, Малис улыбнулась. Она сложила веер и похлопала им по груди клоунессы.
— Наш Змей обожает устраивать небольшие розыгрыши.
Резкий свист заставил Арлекина арлекина обернуться. Остальная труппа собралась неподалеку, и рабы спешно расчищали для них свободное пространство.
— Я надеюсь, представление вам понравится, госпожа, — Арлекин арлекин низко поклонилась. — Оно не ново, но его смысл как никогда глубок в наши хмурые времена.
— Я уверена, что оно мне понравится. Ступайте, — отмахнулась Малис. Теневидица развернулась и танцующей походкой направилась к товарищам. Одной из самых отвратительных черт слуг Смеющегося Бога была их бросающаяся в глаза неспособность долго оставаться неподвижными. Как будто они двигались в ритме, слышным только им самим.
Теневидица выпрямилась в полный рост, и остальная труппа встала вокруг нее широким кругом, опустившись на колени. Тиндрак подалась вперед, и Малис пропустила начало представления, почти забыв, что вторая архонтесса все еще тут.
— Давненько я не видела представления труппы Арлекиноварлекинов, — проговорила та. — Слиск Слискус и впрямь не стесняется в расходах.
— Если бы я думала, что они заявились сюда не по собственной воле, а по приглашению герцога, я бы с тобой согласилась, — Малис помахала веером в сторону Тиндрак. — Все, тихо. Танец начинается.
Один за другим гости умолкли. Малис прижала к груди веер, пытаясь не обращать внимания на то, как бешено застучало ее сердце, когда ритм танца ускорился. Уловить все нюансы языка тел танцующих было сложно, и Аврелия подозревала, что смысл их изменялся в зависимости от того, откуда смотрел зритель. Сюжет показался ей знакомым — мифическая сага, путешествие юного принца, изгнанника, ставшего королем изгнанников. Пожалуй, весьма подходящий сюжет — с учетом того, кто был хозяином вечеринки.
Когда неистовый танец достиг своего апогея, раздался низкий, глубокий звук, словно кто-то ударил в огромный колокол. Все кругом содрогнулось, и Аврелия ощутила, как бокал в ее руке завибрировал. Загрохотали подносы, перепуганные рабы рухнули на колени, а танцующие Арлекины арлекины бросились в стороны, как стая вспугнутых птиц.
Выход Слиска Слискуса был роскошным. Разодетый в сверкающие одежды из блестящей шкуры какого-то инопланетного зверя, герцог спустился с высоты. Его телохранители-сслиты медленно сползали следом. Ступени лестниц не были рассчитаны на их змеиные тела, и СлискСлискус, легкий, грациозный, быстро обогнал их.
— Поговаривают, что его научили танцевать Арлекиныарлекины, — негромко проговорила Тиндрак, глядя на герцога. — И что он танцевал, скрываясь за смеющейся маской, для высших из высших, наслаждаясь своей неузнанностью. — Она перевела взгляд на Малис. — Как ты думаешь, мы видели его?
— Уверена, что мы бы его узнали. Трэвельят Трейвеллиат ни на минуту не может перестать сиять, даже ради шутки.
Малис смерила корсара взглядом. Слиск Слискус почти не изменился с момента их предыдущей встречи. Он был все тем же Змеем — высоким, с резкими, благородными чертами лица, преисполненным величия, положенного единственному отпрыску полувымершего дворянского рода. Его волосы были заплетены в сотни тонких, опутанных золотой нитью косиц, которые рассыпались по его плечам и спускались на спину и обнаженную грудь. В полуножнах, закрепленных на инкрустированной жемчугом изысканной портупее, покоились два меча. Бледные лезвия древних клинков, больше похожих на орудие палача, изгибались, словно когти, скрежеща друг об друга. Драгоценные камни на портупее загадочно сверкали, когда на них падал свет. Малис вздрогнула, сообразив, что это были камни духа. Она негромко рассмеялась от восторга, раздумывая, обитали ли в этих камнях души их владельцев. Если да, то хотелось бы надеяться, что они наслаждаются зрелищем.
Клинки уравновешивал тяжелый пистолет-разжижитель с корпусом из кости и позолоченным дулом. Пистолет, как и мечи, был старым, и от него также исходила накопленная веками аура зла. Пальцы герцога, украшенные крупными перстнями, сжимали рукоять пистолета, а вторая рука покоилась на эфесе одного из мечей.
— Итак, я здесь, — мягко мурлыкнул СлискСлискус. — Давайте же начнем наш пир.
— Смерть Змею!
Через мгновение щелкнул осколковый пистолет. Заряд ударился о защитное поле, окружавшее СлискаСлискуса, и тонкие кристаллические осколки разлетелись во все стороны.
— О, на этот раз весь сор будет убран в самом начале? — герцог усмехнулся. — Как предусмотрительно.
Некоторые из гостей рассмеялись. Остальные расступились, жаждущие понаблюдать за противостоянием. Праздник нельзя было считать состоявшимся, пока кто-нибудь не попытается убить хозяина. Где-то позади толпа заволновалась, пока нападавшие протискивались вперед. Это были архонт и его свита — трое воинов-кабалитов, и трое ближайших, можно сказать — доверенных, — драконтов. Слиск Слискус тотчас же узнал глубокий винный оттенок доспехов и лазурь шелков.
— Это ты, Зомилл? Кажется, твой характерный визг ни с чем не спутаешь. Все еще сердишься из-за тессеракта, как я погляжу? — Спустившись с лестницы Слиск , Слискус махнул рукой Слегу и его свернувшимся в кольца змееподобным собратьям. — Не виню тебя за это — он действительно хорош. — Он обвел рукой залу, словно приглашая оглядеться, и по толпе прокатились одобрительные смешки.
— Вор, — выплюнул Зомилл, худолицый вернорожденный, надменный и бесцеремонный. Он и его отряд гордо носили символ кабала Черного сердцаСердца, словно их верноподданность верховному владыке Комморрага Комморры могла защитить их лучше всяких доспехов. Впрочем, во многих случаях так оно и было.
Но только не здесь.
Архонт сплюнул на пол и поднял пистолет, дуло которого все еще дымилось.
— Я объявляю тебя вором и предателем, Трэвельят СлискТрейвеллиат Слискус. Я объявляю тебя трусом, — он убрал в кобуру пистолет и опустил пальцы на рукоять меча, висящего на бедре. — Асдрубаэль Вект передает тебе привет, корсар. Примешь ли ты его вызов?
Толпа зашепталась, и Слиск Слискус улыбнулся.
— Асдрубаэль послал тебя? Надо же, какой такт, — руки герцога скользнули к мечам. — Что ж, иди сюда. Давай начнем наш бой, пока котлеты из гемовора не остыли.
Зомилл рыкнул на своих воинов, и те вытащили клинки и бросились вперед. В толпе снова поползли шепотки. Втягивать остальных в личный поединок было дурным тоном, однако и Зомилл, и его повелитель были известны тем, что мало заботились об учтивости — их интересовал только конечный результат.
Подпитанный болью воинов, которых он ранил, Слиск Слискус легко уклонялся от ударов. Зомилл был далеко не так хорош в бою на мечах, как считал сам. Подхалимствовать ему удавалось куда лучше. Слиск Слискус гадал, где Зомилл набрался смелости, чтобы решиться на такое явное покушение. Хотя, быть может, это была не смелость, а глупость.
— Как же он должен тебя не любить, Зомилл, — проговорил СлискСлискус, кружа вокруг архонта. Его клинки двигались медленно, в то время как Зомилл парировал удары с отчаянной скоростью. — Как же он должен тебя не любить, чтобы послать сюда вот так. Я действительно задумался, знаешь ли. В прошлый раз, когда я пригласил его на званый обед, он послал мандрагор. Они тут такой бардак устроили… Но это — я говорю о тебе — это больше похоже на извинение.
Зомилл оскалился и бросился вперед. Слиск Слискус поднырнул под его клинок и развернулся, заставив полы одежды взметнуться разноцветным вихрем.
— Пожалуй, это может быть наказание в первую очередь для тебя? Ты потерял тессеракт, а ведь это был, в конце концов, подарок. Терять подарки от тирана как-то некрасиво…
— Ты украл его, — прорычал Зомилл.
— Ну да. У тебя. Так чья же это вина, на самом деле? На кого он возложил ответственность за это, ммм? — Слиск Слискус отразил неуклюжий удар и шагнул вперед, рассекая Зомиллу икру. Тот с рыком рухнул на одно колено, и СлискСлискус, развернувшись, мазнул кончиком клинка по его запястью, разрезая жилы. Зомил выронил клинок, и, выхватив осколковый пистолет, бросился было вперед, но герцог не дал ему выстрелить. Метнувшись вперед, Трэвельят Трейвеллиат пригвоздил его руку к полу и пинком отшвырнул пистолет.
— Думаю, мы оба знаем ответ на этот вопрос, — проговорил он, улыбаясь своему незадачливому убийце.
Зомилл поднял взгляд. Слиск Слискус ожидал от него проклятий, сопротивления, хотя бы чего-нибудь. Но вместо этого архонт захныкал, когда психо-вампирическая вязь начала делать свое дело. Слиск Слискус нахмурился, резко растеряв всю веселость. Он вздохнул и всадил второй клинок в глаз раненому противнику, бесцеремонно обрывая игру.
— Что ж, должен признать, я разочарован, но, впрочем, это не повод портить наш праздник, — он отпихнул ногой тело, убирая его прочь с дороги, и огляделся вокруг.
Герцог вытирал клинки об одежду, пока рабы оттаскивали прочь тела как живых, так и мертвых. Для выживших, если они переживут эту ночь, может даже отыскаться местечко в его флоте. А может быть, он отправит их в самые глубины садов, чтобы они окончили свои дни в качестве животных для охоты. Это будет зависеть от его настроения.
Когда герцог убрал клинки, Мирта шагнула вперед, подавая ему новую мантию. Та была сделана из мягкой кожи юных морралиан, и ее полы были темными и гладкими. Сбросив на пол свой испачканный кровью наряд, Слиск Слискус надел поданную ему одежду. В это время рабы спорили над сброшенной одеждой, так как их хозяин еще сам не решил, очищать ее или оставить в качестве трофея. Оба варианта были приемлемы — герцог редко надевал один и тот же наряд дважды, разве что в знак протеста. Он похлопал по эфесам мечей, чувствуя, как утекают последние капли чужих жизненных сил. Камни духа, украшавшие его перевязь, отчаянно запульсировали, заставив его улыбнуться.
— Вижу, ты доволен собой?
— Аврелия, ты пришла? О, это прекрасно, — он протянул руки леди Малис, и та взяла их, смерив герцога взглядом снизу—вверх. В своей богато украшенной церемониальной броне и свободном платье в архаичном стиле она, как и всегда, выглядела по-королевски. Шлейф из тонких полос шкуры ур-гула завершал ансамбль. На мгновение герцог ощутил укол зависти. Эта леди всегда умела правильно подобрать наряды к празднику.
— Как я могла пропустить это событие? О твоих званых вечерах слагают легенды, ТрэвельятТрейвеллиат.
— К сожалению, не все с этим согласны, — он выразительно посмотрел на пятна свежей крови на полу. — Асдрубаэль вечно слишком долго хранит обиды.
— Или, быть может, это был его подарок. Зомилл уговаривал Векта отправить за тобой в погоню флот, чтобы наказать тебя за преступления против Вечного города. Он одержим — был одержим — желанием добраться до тебя.
— А если бы ему это удалось? — усмехнулся СлискСлискус.
— Тогда Вект лишился бы такого очаровательного раздражителя…
— В следующий раз сначала спроси, — проговорила Малис, слизывая кровь с пальцев. — Понятно. Такой же сладкий, как и всегда.
— Я безумно рад, что ты пришла, — улыбнулся СлискСлискус, потирая щеку, и забрал бокал с подноса у проходившего мимо невольника.
— Надо сказать, я была удивлена, получив твое приглашение, — Малис отпила из собственного бокала. — Особенно после того, как я пустила по твоему следу тех гровианских ассасинов.
— А я-то гадал, чья это работа. Это была удручающе неряшливая попытка, Аврелия.
— Однако у них была превосходная репутация, — Малис подняла бровь. — Так как же тебе удалось от них уйти, ТрэвельятТрейвеллиат?
— О, кажется, я испортил их навигационные системы. Последний раз, когда я их видел, они во весь опор неслись прямо в центр звезды своего родного мира. Во всем этом была какая-то ирония.
— Ты думаешь?
— Знаешь, тебе стоило это видеть, — Слиск Слискус улыбнулся ей поверх бокала. — Я благодарен тебе за это развлечение, пусть и мимолетное.
— Я так и подумала, что ты повеселишься, — ответила Малис, и ее улыбка стала чуть шире.
— Я надеюсь, что и ты повеселишься на этом скромном празднике, — герцог едва заметно кивнул. — А теперь, если ты меня извинишь, мы должны уделить внимание остальным гостям, прежде чем я расскажу о своем грандиозном замысле, иначе меня обвинят, что я отнял все твое время, — он взял ее за руку и провел губами по позолоченным стальным когтям, скрывавшим ее пальцы, а затем отправился поприветствовать остальных гостей.
В большинстве своем они утомляли его. От них смердело амбициями, а их безудержное политиканство оскорбляло его чувства. Даже здесь, посреди такой роскоши, они не могли высвободиться из клетки, в которую Вект загнал их тысячелетия назад. Тиран запер их за решетками из страха и паранойи. Всех, кроме СлискаСлискуса. Тот, как истинный змей, выскользнул на волю и теперь жил ради себя самого, а не ради неких навязанных целей, выдуманных владетельным параноиком.
Однако герцог был вежлив с каждым гостем. Он обменялся остротами с Тиндрак и подарил Зератису рецепт более мощного галлюциногена. Позаимствовав у зловеще ухмылявшейся ведьмы парные клинки, он согласился на поединок с еще одной гладиаторшей, горящей жаждой боя, пусть тот и вышел недолгим. После нескольких пустячных царапин и последовавших за ними аплодисментов он поднялся по лестнице, призвав гостей к тишине. Мало-помалу все затихли — каждый хотел услышать, что скажет герцог.
Когда наступила тишина, Слиск Слискус еще некоторое время молчал, наслаждаясь ею. Затем, хлопнув в ладоши, он заговорил:
— Зимнее солнцестояние — это особенное время. По крайней мере, так гласят предания. Это время, когда одно время года перетекает в другое — в те времена, о которых они говорят, они у нас еще были, — и линия между живыми и мертвыми истончается и слабеет. Охотники ждут этого часа, когда их великая добыча становится вялой и впадает в спячку. Мы считаем это время подходящим для праздника, и это наше право — разве мы с вами не охотники, сородичи мои? Разве не мы с вами самые смертоносные существа из всех, что когда-либо появлялись на свет?
Он эмоционально взмахнул руками и послышались возгласы одобрения от гостей, поддавшихся его настрою. Слиск Слискус милостиво кивнул.
— Когда наши боги сотворили нас, они отложили инструменты и расплакались, ибо мы совершенны в нашей смертоносности и непревзойденны в искусстве убийства. Мы — клинок, что заставляет само бытие истекать кровью, и раны, что мы наносим реальности, не заживают никогда. Они остаются как памятники нашей силе.
После этих слов к одобрительным крикам примешались шепотки. Соперники обменялись хищными взглядами. Слова герцога зацепили их, и он чувствовал их нетерпение. Они знали, что будет дальше. Это была традиция — другие архонты тоже устраивали подобную охоту, но эта обещала стать величайшей из всех.
— Середина зимы всегда была для нас самым священным временем, — продолжил СлискСлискус. — Луч света посреди сумрачного сезона смерти. Напоминание о том, ради чего стоит жить. И я пригласил вас всех сюда не для того, чтобы просто разделить с вами припасы, но и для того, чтобы побаловать вас тем, что поддерживает пламя в наших душах. Охота, собратья. Охота, столь дикая и свирепая, что мало кому доводилось участвовать в подобном прежде.
— Я скажу вам, что впереди нас ждет нечто грандиозное. В эту минуту координаты наших охотничьих угодий были разосланы на ваши корабли. Нас ждет хорошо защищенный мир, населенный дикими монстрами и еще более дикими поселенцами. Мир бурь и бушующих морей.
Герцог хлопнул в ладоши и спустился по лестнице, и шлейф его мантии стекал за ним следом. Повинуясь его жесту, над садами наслаждений вспыхнула огромная фотонная проекция — мир, состоящий из серых и синих пятен.
По толпе гостей поползли шепотки и Слиск Слискус насмешливо оскалился, демонстрируя заточенные по последней моде зубы. Он отшвырнул за плечо полупустой кубок и развел руки, словно ожидая, что мир сам упадет в них.
— Этот мир называют Фенрисом. Это родной дом для легиона тех грубо аугментированных воинов, которых эти рабские расы плодят миллионами.
— Сейчас он содрогается от сезонных тектонических сдвигов. Они слепы, глухи и глупы. Те, кто считал себя хищниками, теперь сам скатился до роли добычи, и мы должны обращаться с ними соответственно. Нам ли, тем, кто однажды поднялся так высоко, что может охотиться за самими богами — нам ли опускаться теперь, братья и сестры мои? Разве не должны мы наглядно показать, где им самое подходящее место во всем пространстве изученного космоса?
Слова герцога вызвали одобрительный гвалт.
Это всегда срабатывало — самым легким способом манипулировать среднестатистическим комморитом было воззвание к его высокомерию. Слиск Слискус улыбнулся и, не опуская рук, развернулся, словно собираясь обнять их всех.
— Это будет величайшее развлечение. А теперь — ешьте, пейте и веселитесь, собраться мои. Пусть шум нашего с вами праздника услышат те, кто ответил отказом на мое приглашение, и да утонут их души в чернейшей зависти!
Когда толпа разошлась, Слиск Слискус заметил направляющуюся к нему леди Малис, и снисходительно улыбнулся. Ум Аврелии Малис был таким же острым, как и ее клинок, покрытый ядом с обоих сторон. Даже Вект опасался ее, и его опасения были обоснованы — поговаривали, что когда-то они были любовниками. Малис была одной из немногих вещей, заставлявших Слиска Слискуса скучать по КомморрагуКомморре.
Конечно же, однажды Вект утомился от нее, как утомлялся от всех своих фаворитов. Он лишил ее доверия и отшвырнул на самый край комморийского общества. Слиск Слискус едва ли не ощущал запах того желания мести, которое исходило от нее. Как и многие другие гости, она пришла, надеясь впутать герцога в ту или иную интригу. Как он и рассчитывал. Среди множества заговорщиков должен был быть хоть кто-то, кто сумел бы исцелить его от вечной скуки.
— Что ты скажешь о моей речи, Аврелия? — спросил СлискСлискус, беря ее за руки.
— Восхитительно. Впрочем, ты всегда был превосходным оратором, ТрэвельятТрейвеллиат, — она оглянулась через плечо, и он заметил цветастую фигуру, слоняющуюся рядом. Он вопросительно поднял бровь, когда Малис добавила:
— Я хочу, чтобы ты кое с кем пообщался. Или, скорее, это они хотят пообщаться с тобой.
— Не припомню, чтобы я приглашал кого-то из вашего племени, — медленно проговорил СлискСлискус, обращаясь к цветастой фигуре.
— Но ты и не запрещал нам появляться, — клоун танцевал и расхаживал перед ним, наполовину вызывающе, наполовину приглашающе. Краем глаза Слиск Слискус заметил Мирту, стоящую неподалеку и наблюдающую за ними. Его куртизанка выглядела неуверенной. Или, пожалуй, уверенной, что он собирается бросить ее ради чего-то… странного. Или может быть, он скорее позволит кому-то другому убить себя, прежде чем она успеет сделать этого.
Герцог улыбнулся.
Клоун — вернее, клоунесса, по крайней мере, герцогу показалось, что это женщина, — остановилась, покачиваясь на каблуках взад-вперед и рассматривая его сквозь свою сверкающую маску. Наконец, она подалась вперед.
— Я рада слышать это, герцог Трэвельят СлискТрейвеллиат Слискус, Змей Небесных Путей, Князь Множества Цветов, — ее голос странно вибрировал, и герцог повнимательнее присмотрелся к ее наряду. Он имел достаточно дел с последователями Смеющегося Бога, чтобы распознать перед собой теневидцев, когда он с ними сталкивался. Сказители и прорицатели — по крайней мере, так о них говорили.
— А тебя как зовут, мой маленький клоун? У тебя, я уверен, должно быть какое-нибудь загадочное имя, — Слиск Слискус вытащил клинок и провел его плоской стороной по плечу теневидицы. Она оттолкнула лезвие в сторону и нырнула под его руку. Конец ее посоха сжал его горло — но очень осторожно. Она оттянула его, и Слиск Слискус благодарно хмыкнул. Секундное нажатие — и она сломала бы ему кадык. Она предупреждала его — или дразнила. А может быть, и то и другое одновременно.
— Я — та, что идет сквозь завесы времени и пространства, вверх и вниз, вперед и назад. Я видела, как поднимались черные звезды, как садились холодные солнца. Я слышала мелодии, которые играли вечные флейтисты при дворе самых глубоких трущоб, я пробовала плоды невозможных деревьев. Этого имени достаточно, герцог Трэвельят СлискТрейвеллиат Слискус?
— Это имена или истории?
— А есть ли разница между этими понятиями? И что есть мои истории в сравнении с твоими, о Змей? Ты ползешь сквозь время, оставляя след из огня и крови на теле вселенной. И так и должно быть.
— В таком случае, почему ты здесь? Что тебе нужно от меня?
— Прагматизм.
Она рассмеялась. Ее смех рассыпался на множество голосов, словно под маской пряталась не одна личность, а множество. Она посмотрела на Малис, и Слиск Слискус нахмурился. Ходили слухи — слухи ходили всегда и повсюду — что Малис знала об Арлекинах арлекинах больше, чем кто-либо другой, но герцог никогда не уделял им особого внимания. Что ему за печаль, если Малис впутается в ерундовые интриги этих бродяг?
— Мне бы хотелось перейти к концу истории прежде, чем она начнется. Надеюсь, вы простите меня? — теневидица Теневидица оттолкнула лезвие и подкралась поближе. В ее движениях прослеживался ритм. Заученные па, словно они с герцогом беседовали уже ни раз и не два. Слиску Слискусу это показалось в равной степени раздражающим и интригующим.
— Такому умелому исполнителю я бы простил почти все, что угодно, — ответил он, опуская меч острием к земле и опираясь на него. — Что ж, испорти рассказ, если тебе хочется. Я не испытываю удовольствия от концовок.
— Вы мудры.
— Вот в таком меня еще не обвиняли.
— Это и сейчас не обвинение. Скорее, наблюдение, — теневидица по-птичьи склонила голову, и бубенчики на ее капюшоне нежно звякнули. — Ты должен забрать сердце Волка, о Змей, — она шагнула ближе.
Ее фигура словно исказилась и расплылась. На мгновение Слиску Слискусу показалось, что он увидел и другие силуэты, стоящие в одном месте, словно видимое эхо чужих движений. Личности, которых никогда не было и никогда не будет. Части истории, которую еще никто не рассказал.
Герцог напрягся.
— И это та концовка, которую ты видишь? Или та, которой ты желаешь?
— И то, и другое, и то, и другое, — почти пропела Арлекинарлекин.
— Отличная история, — проговорила Малис.
— Я участвую только в таких.
— Она даже не спросила разрешения уйти, — хмуро проговорил герцог. — Какая восхитительная грубость.
— Собираешься наказать ее, ТрэвельятТрейвеллиат? — выразительно спросила Малис.
— Я слышу ревность в твоем голосе, Аврелия? — усмехнулся тот.
Малис с элегантной обидой надула губы.
— С тех пор как я последний раз участвовала в рейде, прошло достаточно времени. Боюсь, Комморраг Комморра слишком крепко держал держала в своих когтях все мое внимание.
— Значит, ты давно не баловала себя, — Слиск Слискус взял ее за руку и с шутливой нежностью запечатлел на ней поцелуй. — Ну же, Аврелия, давай разгромим этих дикарей вместе, как мы делали это раньше, в более невинные времена.
— Мы оба никогда не были невинными.
— Не были, и я весьма рад этому, — не выпуская ее руку, Слиск Слискус повлек Малис за собой. — Идем. Одна сарабанда напоследок, пока праздник не закончился.
Малис позволила ему утащить себя в хоровод Арлекиноварлекинов.
— С удовольствием, ТрэвельятТрейвеллиат.
===Глава VIII. ПОРЯДОК ВЕЩЕЙ===
'''641.M41'''
Охота шла отлично.
Аки выследил свою добычу в густых лесах, покрывавших подножия Асахеймских Горгор, и, наконец, загнал ее на прогалину, где деревья расступались перед каменистой осыпью. Добыча заставила Аки изрядно побегать, и погоня измотала их обоих, но в конце концов, ему удалось загнать ее в угол.
Это было мощное копытное животное, покрытое боевыми шрамами и возвышавшееся над Аки мало не на две головы. Огромные рога венчали его благородную голову, словно какая-то языческая корона, а грудь и плечи были в три раза шире, чем грудь и плечи Кровавого Когтя. Его шкура побелела от старости. Обычно лоси не жили так долго. Этот был либо чересчур удачлив, либо чересчур силен, а может быть, и то и другое.
В животе у юного Волка заурчало. Космические десантники могли долго обходиться без еды, но Аки провел слишком много месяцев в Этте и за это время привык питаться регулярно. К тому же он всегда считал, что голод делает мясо вкуснее.
С тех пор, как их выгнали, прошла почти целая неделя. Как же, все-таки, выл ЛютокровыйЗлокровный. Аки улыбнулся, вспомнив об этом. Это было меньшим из того, что заслуживал их командир, неважно, ярл он или нет. Да и здесь, снаружи, было лучше, чем там. Даже несмотря на то, что им приходилось самим добывать себе пищу.
Аки оскалился и шагнул к лосю с пустыми руками — его цепной меч висел за спиной, а болт-пистолет покоился в креплении. Он не вытаскивал ни то, ни другое — рук и зубов должно быть достаточно.
Они столкнулись с такой силой, что все тело Кровавого Когтя, от самой макушки до пят, пробила дрожь. Даже внутренние стабилизаторы брони с большим трудом помогли ему удержаться на ногах. Аки поймал лося за рога, и сервоприводы доспеха протестующе взвыли, когда он попытался сломать массивную шею животного. Лось всхрапнул и горячий пар, вырвавшийся из его ноздрей, окутал Аки, застилая ему глаза. Морда лося была так близко, что Аки мог рассмотреть каждую царапинку на его голове и шее. На толстой шкуре было множество шрамов от когтей и клыков, а на плечах и передних ногах темнелись даже круглые отметины от шупалец кракена. Этот лось был стар, и за свою жизнь он побеждал врагов куда крупнее себя самого.
Но Аки ему не победить. Ни одно существо — летающее ли, плавающее, ходячее, — не могло победить члена СворыСтаи. И особенно — Кровавого Когтя по имени Аки.
Лось попытался выпрямиться, ревя от натуги, а Аки, в свою очередь, пытался повернуть ему голову, надеясь, что шея сломается раньше, чем рога, но ему не удавалось найти опору. Зубцы рогов скрежетали об керамит его перчаток, оставляя царапины на ладонях. Разъяренный лось протестующе мычал, а затем, натужно заревев, он мотнул головой, сбивая Аки с ног и отбрасывая в сторону. Аки изумленно отпрянул, и лось, пошатываясь, боднул его. Один из рогов разломился, но лось не останавливался, отбрасывая Аки все дальше и дальше назад, не давая ему перевести дух, и вскоре дотолкал его до дерева. Удар заставил дерево содрогнуться, и с его веток на них посыпался снег.
— Это была ''наша'' добыча, — ответил Лукас. Он был абсолютно спокоен, и это только сильнее раздражало Кровавого Когтя. — Мы — стая, щенок, а не бирюки. Мы сражаемся вместе, охотимся вместе, пируем вместе. Неважно, нравится тебе это или нет.
— А разве ты не за это наказал ЛютокровогоЗлокровного? — рыкнул Аки. — Он отнял наше убийство — и чем ты сейчас отличаешься от него? — он ударил кулаком по нагруднику.
— Тем, что мы все договорились разделить убийство, брат, — подал голос Кадир, выходя из-за деревьев. — Оно не твое, и он не крал его. Оно было нашим общим.
Лукас кивнул.
— Хоть это и так, в моей голове хватает вопросов.
Горы росли вдоль позвоночника мира, как полоса жесткого меха вдоль волчьего хребта. Помимо семи могучих гор, окруживших Этт словно преданные таны, существовали сотни гор куда меньших. Те племена, которым повезло найти убежище на полярном континенте, часто обустраивали свои дома в тени меньших братьев Этта, там, внизу, где воздух был не таким разреженным, а холод — не таким кусачим.
Лукас поднял глаза. Снег с дождем лил сквозь трещины в черном покрывале, вымачивая ему лицо, но ветер уже несколько успокоился — Хельвинтер Адская зима постепенно выпускал выпускала из своих когтей вершины гор, по мере того, как Фенрис все ближе подходил к Волчьему Оку, и становилось все теплее. Но бури продолжатся, и лед начнет таять. Моря уже поглотили почти все земли, кроме самых высоких берегов, и совсем скоро многие племена снова пустятся в плавание в поисках безопасного места.
Фенрис был прекрасен, неистов и непокорен. Но он мог бы быть чем-то куда большим.
Мясо лося приятно отяжеляло брюхо Лукаса и успокаивало его мысли. Он рассматривал лесные заросли, пытаясь найти что-нибудь знакомое. Старые пути, по которым не ходили десятилетиями, а то и веками, воскресали в его памяти так ярко, словно он ступал по ним всего лишь пару дней назад.
Горы возвышались над деревьями, и их имена камнями лежали на дне его памяти. Громовая Гора. Огнедышащая. Броддья, и к югу от нее — Кракгард. Покрытые снегом, они едва различимо, словно призраки, светлели на горизонте. Их имена скатывались с его языка, когда Лукас негромко называл их. Когда он был еще совсем мальчишкой, мать рассказывала ему о той мудрости, что покоится в этих местах и ждет того, кто захочет ее услышать. Горы видели, как появлялись океаны, как принимали свою форму облака и помнили первый поцелуй ветра. Горы были старше Лукаса, старше Лютокрового Злокровного — да даже Русса. Они стояли в стороне от всех историй и всех обрядов.
Спустя секунду Лукас заметил дымок, различимый сквозь стену дождя и мокрого снега.
— Ты что, кормишь их? — оторопело спросил Аки.
— Сейчас, вообще-то, ХельвинтерАдская зима, — Лукас посмотрел на него в упор. В темноте Аки выглядел парочкой желтых глаз, таращившихся из сугробов. — Пока моря пожирают землю, зверье спасается, забираясь повыше. Еды становится мало. Ну, если только ты не привык питаться кракенами. — Аки скривился и Лукас засмеялся. — Не такие уж они и противные на вкус.
— Кракены — это единственное, чем питалось мое племя, — Аки хмуро посмотрел на Лукаса. — Я ''отлично знаю'', какие они на вкус. В любом случае, мы не должны этого делать — это не в наших привычках, — он оглянулся по сторонам, ища поддержки у остальных.
— Кормишь их. Балуешь. — Аки посмотрел на него. — Говорят, что тебя выгоняли из Этта по меньшей мере шесть раз за последние пару веков. Так вот чем ты занимаешься, когда бродишь тут в одиночестве?
Лукас поправил лосиную тушу на плечах и усмехнулся.
— Да уж понятно, — откликнулся Аки, и Лукас оглянулся на него.
— Некоторые из них становятся наглыми. Те, для которых мы — больше, чем легенда. Любимые племена. Вы не хуже меня их знаете, щенята. У Ульрика, как и у остальных жрецов, есть свои ручные племена. И у Волчьих волчьих лордов, при всей их бездонной мудрости, тоже есть свои. Формально мы ни на чьей стороне, но какой воин откажет в помощи своим собственным родственникам?
— Многие из нас не помнят своей семьи, — кашлянул Кадир, — в отличие от тебя.
Мужчины и женщины закричали, поднимая тревогу, и Лукас рассмеялся, долго и утробно, а затем побежал обратно к стене, не заботясь о том, что его могут услышать.
Когда он уже запрыгнул на стену, двери общего дома, оставшегося позади, распахнулись. Но Лукас уже с нечеловеческой скоростью бежал к лесу. Ни один смертный не смог бы потягаться в беге с воинами СворыСтаи. Впрочем, в такую погоду они, пожалуй, даже не сумели бы его рассмотреть. Но над ухом все равно тонко свистели стрелы, наугад выпущенные сквозь метель — и Лукас снова рассмеялся, петляя среди деревьев.
Кровавые Когти уже ждали его.
На лица Кровавых Когтей появилась растерянность.
— Никто не может превзойти СворуСтаю, — сказал Даг. В его голосе не было злости, но он звучал так, словно эти слова были извечной истиной. — Мы — избранные воины Всеотца.
— О да, нам нравится делать вид, будто мы лучше всех, что наша дикость делает нас сильнее. Но это ложь, которую говорят нам старшие, ложь, которую они сами услышали от старших. А самое худшее, что мы все знаем, в чем заключается эта ложь, но принимаем ее. Потому что иначе нам придется признать, что где-то на своем пути мы допустили ошибку, — Лукас насмешливо оскалился, — и не одну.
===Глава IX. ОХОТНИЧЬИ УГОДЬЯ===
'''641.M41'''
Точечный удар уничтожил вращающиеся авгур-платформы. Совпадение их взрыва и вспышки на поверхности звезды были рассчитаны до последней миллисекунды — и когда в авгур-сети появилась брешь, Небесные Змеи незамеченными проскользнули в систему Фенрис, прячась за мимикрирующими устройствами и теневыми полями, а затем направились сквозь бушующие небесные океаны.
— Потыкайте-ка в этих зверей чем-нибудь, — велел он одному из членов команды, стоящему рядом с троном наготове. — Нам надо вытащить их из берлоги.
Повинуясь его приказу, второй флот, чуть меньше первого, выскочил в реальность рядом с одним из огромных полумобильных космических фортов, окружавших планету. Рои «Острокрылов» и «Пустотных воронов» должны были напасть на форт, а затем быстро отступить на границу системы, где их дожидался «Игривый Клинок». Крейсер класса «Мучитель» был одним из трех кораблей, которые Слиск Слискус угнал во время первого изгнания из КомморрагаКомморры. Судно и сопровождавшие его корабли должны были изобразить некое подобие сражения, когда военный флот системы бросится в погоню, и оттянуть подальше силы мон-кеи.
К тому времени, когда они вернутся, «Нескончаемая агония» и остальной флот герцога укроется в безопасном уголке, скрытый мерцающим гало центральной звезды системы. А оттуда герцог сможет устроить похожие рейды на несколько ближайших обитаемых планет, чтобы военному флоту было, чем заняться, пока сам герцог и его гости будут развлекаться.
Эта уловка отвлечет Волков ненадолго — не больше, чем на несколько недель. Но этого было вполне достаточно.
Устроившись в кресле поудобнее, Слиск Слискус просматривал первые боевые рапорты. Контакт был мгновенным и кровавым.
Герцог улыбнулся.
Слег, маячащий за командным троном своего владыки, напряженно зашипел и поднялся, всеми руками хватаясь за оружие.
— Я всегда собой доволен. — Слиск Слискус успокаивающе помахал рукой змеелюду и повернулся, глядя, как леди Малис легко шагает по командной палубе. Аврелия была одна — ни одному кабалитскому воину не позволялось сюда входить, даже если он служил подчиненным герцога.
— Какая у тебя пестрая компания, ТрэвельятТрейвеллиат, — заметила она, окинув взглядом собравшихся вокруг капитанов, — даже не все из них — комморитыкомморриты.
Капитаны недовольно заворчали, и, к большому удовольствию СлискаСлискуса, многие из них метнули в сторону леди Малис сердитые взгляды.
— Некоторые из них прекрасно играют свою роль, — улыбнулся СлискСлискус. — Кстати, не припоминаю, чтобы приглашал тебя на мостик.
Лишь несколько его подчиненных — самых любимых — приглашались сюда, чтобы посидеть рядом с герцогом, когда они приближались к избранным им охотничьим угодьям.
— О, ТрэвельятТрейвеллиат, ты же знаешь, как редко меня останавливает отсутствие приглашения, — откликнулась Аврелия, — если бы я ходила только туда, куда меня приглашают, я бы вообще никуда не ходила.
— Я полагал, что ты будешь присматривать за своими воинами. Сколько ты их привела? — спросил СлискСлискус, снова сосредоточив все свое внимание на обзорном экране.
— Достаточно. В твоих штурмовых отсеках полно рейдеров едва ли не из полудюжины кабалов, в том числе и из моего. Разбойников и «Ядов» там не меньше, и все они с нетерпением ждут, когда порталы Паутины откроются и позволят им обрушить свою мощь на эту планетку, — она оперлась на спинку его трона и принялась лениво обмахиваться веером.
— Так о чем ты хотела спросить?
— ТрэвельятТрейвеллиат, радость моя, — усмехнулась Аврелия, — в чем конкретно заключается твой план? Ты почти ни разу не ознакомил нас с его деталями.
— Не заметил, чтобы остальных это очень сильно волновало.
— Эта планета? Она ничем не отличается от тысяч других разграбленных нами планет.
— Души у тебя нет, Аврелия, — вздохнул СлискСлискус.
— О, тут ты ошибаешься, ТрэвельятТрейвеллиат, — она рассмеялась, — и я очень хорошо потрудилась, чтобы не сомневаться больше в том, что моя душа куда-нибудь денется с положенного места. И часть этих трудов заключалась в том, что я задавала правильные вопросы в правильный момент, — Аврелия отступила от трона и сложила веер. В ее тоне и движениях читался почти — а может быть, даже и не почти, — вызов.
Но Малис присутствовала здесь не для того, чтобы вызывать его, нет, — он понял это еще в тот момент, когда увидел ее среди гостей. Она пришла к нему за помощью.
Остальные рабы, дрожа, ожидали неподалеку. Они принесли доспех герцога, куда более практичный чем тот, который Слиск Слискус носил на Поке. Его грани сверкали разными цветами, пока рабы надевали его на своего господина. Остроконечные пластинки брони врезались в ладони рабов, рассекали им пальцы, заставляя тихо охать от боли. Герцог глубоко вдохнул, упиваясь их страданиями.
— Скажи мне, Аврелия, как бы ты поступила с этой планетой?
— Вся ее поверхность нестабильна, — пробормотала Малис, изучая данные, — кроме вот этого единственного континента. — Как и ожидал герцог, она увеличила изображение земного массива, который люди называли Асахеймом. — По крайней мере, охота обещает быть интересной.
— Как видишь, нам не помешало бы подходящее место, чтобы укрыться от штормов. Такое, чтобы мы смогли провести наш праздник как следует. А, вот, — он коснулся пальцем карты, оставляя пометку. Этот жест был скорее реверансом в сторону Малис, потому что на самом деле герцог выбрал это место заранее, изучив всю доступную информацию о Фенрисе, которую только смог отыскать в своей библиотеке. За свою жизнь Слиск Слискус ограбил сотни человеческих миров и собрал внушительную коллекцию отчетов о податях и сборников информации. Мон-кеи были бесполезными животными, но они умели неплохо вести записи.
— Изолированный аванпост, крохотный островок цивилизации посреди океана варварства. Достаточно далекий от главной обители мон-кеи, чтобы они не заметили нас, но в то же время стоящий на относительно твердой земле. Буря подпортит их примитивные планетарные сенсоры, и нам будет легко отвести им глаза, — герцог улыбнулся, довольный собственной хитростью. — Мы совьем гнездо у них под боком, и они не заметят нас, пока не станет слишком поздно.
— Почти как змеи, — машинально откликнулась леди Малис, и Слиск Слискус поднял на нее глаза.
— Слишком очевидное сравнение, Аврелия.
— Это предложение?
— Предложение чего? Аврелия, либо говори прямо, либо не говори вообще. Все эти двойные смыслы меня утомляют.
Малис вопросительно изогнула бровь.
— Ты можешь вернуться в КомморрагКомморру. Прошло уже достаточно времени с твоего прошлого визита.
— А что, Вект меня уже простил?
— А тебя очень беспокоит, простил он или нет?
— Меня совершенно не беспокоит тиран КомморрагаКомморры, равно как и я абсолютно не беспокою его. До тех пор, пока я не смогу пригодиться ему для чего-нибудь. Практически также, как и ты, моя дорогая Аврелия.
Он в упор посмотрел на нее, и его лицо в свете гололита напоминало череп.
— Что ты имеешь в виду? — ощерилась Малис.
— Значит, настало время, да? Ты наконец-то дождалась нужного момента — момента, к которому ты готовилась с тех самых пор, как Вект выгнал тебя много лет назад? — герцог улыбнулся. — В то время по Комморрагу Комморре ходило множество слухов. Некоторые даже думали, что Вект сделает тебя своей королевой-консортом. Правда, я так не думал. Ты — солнце, Аврелия, а Вект — луна. Два великих небесных тела, вечно стоящие друг против друга. Ты слишком высоко забралась, и я не удивился, когда он вышвырнул тебя, чтобы найти кого-то посговорчивее. Правда, для этого ему понадобилось больше времени, чем казалось сначала.
— Это комплимент или повод для дуэли, ТрэвельятТрейвеллиат?
— Понемногу того и того, — Слиск Слискус отступил от панели и отвернулся от гололитического проектора, сцепив руки за спиной. — Мой вопрос все еще в силе, драгоценная. Ты приняла мое приглашение, надеясь заручиться моей поддержкой в каком-то междоусобном конфликте, который ты собираешься разжечь?
— А что, если это так?
— Значит, нам нужно будет многое обсудить за обеденным столом. Мы будем охотиться за соглашением с не меньшим азартом, чем за зверями. Это добавит изящности тому животному удовольствию, которое мы вскорости испытаем.
— И?
Мирта перевела взгляд на Джинкара. Гемункул не обращал на нее никого внимания, весь поглощенный изучением фотонической проекции генетических последовательностей, струящихся над его руками. Как и Мирта, он был готов откликнуться на зов СлискаСлискуса, но, в отличие от нее, не больно-то об этом беспокоился. С тех пор, как прошел званый ужин, гемункул был рассеянным, словно думал о чем-то другом. Мирта видела, как он довольно близко — не сказать «по-дружески», — общался с владыкой Зактом из Сглаза. Почему Слиск Слискус пригласил такое существо, Мирта не знала, но догадывалась, что эту идею герцогу подал Джинкар.
Мирта нахмурилась и вонзила свой клинок прямо в проекцию в руках гемункула, разгоняя пятна света. Джинкар заворчал и поднял взгляд.
— Тогда зачем ты меня отвлекаешь?
Мирта не нашлась, что ответить. По крайней мере, у нее не было такого ответа, который бы не выдал ее слабость. Джинкар был прав — она нервничала. План, каким бы он ни был, оставался слишком шатким. Слегка подтолкнуть здесь, чуть-чуть подсказать там… На Слиска Слискуса совершенно не действовали традиционные методы манипулирования. Мирта не могла ни раздразнить его, ни соблазнить. Она была его рабыней, и была связана с ним древними, как сама Слаанеш, ритуалами. Как Лилиту была привязана к бездне, так и Мирта была привязана к СлискуСлискусу.
Даже теперь она не совсем понимала, почему. Кто-то, из тех, кто имел огромное влияние в сестринстве ламианок, заключил сделку, и Мирта была платой за оказанные услуги. Это была не совсем обычная ситуация, и обычно такие вещи исправлялись капелькой яда в том месте и в то время, которое выберет находящаяся в этой ситуации сестра. Ни одна из них не служила так долго одному и тому же хозяину, если оказывалось, что он недостоин этой службы. Владение куртизанкой накладывало определенные обязательства, и мало кто из архонтов мог бы так долго их выполнять. Рано или поздно они обязательно ударяли или оскорбляли свою куртизанку, и та наказывала их согласно древним законам сестринства. Таков был извечный порядок. Но Слиск Слискус нарушил даже эти традиции.
Он отказывался умереть. Назло ли сестринству, или просто из чистого упрямства, но он отказывался отпустить ее со службы. Пока он не погибнет, она будет сидеть у него на цепи.
Мирте часто доводилось видеть их сородичей, сражающихся на аренах. Они были неизменными фаворитами зрителей, их ярость в бою и неотесанное поведение вызывали восторг. Их дикость издали походила на героизм. Поодиночке они не могли потягаться с комморийскими воинами — но они всегда путешествовали стаями.
На мгновение Мирта погрузилась в самые заветные мечты — она представляла, как Слиска Слискуса разрывают на части дикие твари, живущие там, внизу, на этой серо-голубой планете. Конечно, она будет пытаться защитить его, но ее движения будут чуть-чуть, на самую малую долю секунды, медленнее, чем нужно. Она на мгновение замешкается, а потом станет слишком поздно. Потом будут извинения, соболезнования, а затем… свобода.
— Он сказал мне, что это было твое предложение.
Мирта обернулась, пряча свой испуг за тщательно выработанным выражением элегантной скуки. Леди Малис стояла прямо позади нее, обмахиваясь усеянным лезвиями веером. Архонтесса кабала Отравленного Ядовитого Языка была выше Мирты и ее одежды были куда роскошнее.
— Да, миледи, — ответила Мирта.
Малис кивнула, словно именно такого ответа и ждала.
— Я удивилась, увидев такую, как ты, рядом с ним и так далеко от Вечного города, — проговорила она. — Конечно, Слиск Слискус всегда нуждался в определенном комфорте.
— Тоже самое порой говорят и о тиране, — заметила Мирта.
— Я не в том положении, чтобы одобрять или не одобрять. Я здесь, чтобы служить воле герцога.
Малис задумчиво похлопала по губам веером, словно собираясь что-то сказать, но внезапное появление Слиска Слискуса не дало ей произнести ни слова. Мирта опустилась было на одно колено, но Слиск Слискус жестом велел ей подняться на ноги.
— Ну, ну, моя леди, в этом нет нужды. Может быть, ты и рабыня, но ты — королева среди рабов. Никогда не забывай об этом, — герцог убрал прядь волос, свесившуюся ей на лицо, но его улыбка была ледяной, и Мирта едва удержалась, чтобы не выхватить один из множества клинков, скрытых в ее одеждах.
— Конечно, — ответила она. Расчищать путь остальным — вот, что будет ее задачей. Рейдеры Небесных Змей выйдут из Паутины где-то над их целью и резко обрушатся на нее, чтобы захватить пленных и убедиться, что никто не успел удрать, чтобы предупредить остальных о приближении врага.
Когда будет развернут базовый лагерь, остальные силы охотников, ведомые гостями СлискаСлискуса, смогут беспрепятственно рассредоточиться по планете на досуге. Редкий рейд длился больше нескольких часов, но все же история знала такие случаи — и во всех этих случаях основной пункт сбора создавался для неизбежного отступления. Слиск Слискус сам выбрал для него место несколько дней назад, после тщательного изучения картографического сканирования планеты.
То, что Слиск Слискус отдал Мирте почетное право развернуть базовый лагерь, могло бы выглядеть оказанной милостью — но она понимала, что на самом деле он поступил так из-за того, что его гости будут глубоко оскорблены, если выберут кого-то одного из них, не дожидаясь согласия остальных.
— Отлично, — сказал герцог. — Будь начеку. Мне дали понять, что не все те, кто состоит у меня на службе, довольны моим выбором. Они видят одно лишь оскорбление там, где подразумевается оказание чести. — Мирта напряглась, услышав это предостережение.
Но прежде, чем она успела задать вопрос, улыбка герцога стала шире.
— Улыбайся, моя дорогая леди. В конце концов, это средизимье — время кровавых удовольствий и для рабов, и для хозяев, — он провел рукой по ее лицу, и кончики пальцев его латной перчатки оставили кровавые царапины. Слиск Слискус размазал кровь по лицу Мирты, рисуя полосы на щеках и над глазами, похожие на примитивную боевую раскраску.
— Иди. И будь быстрой. Не сомневайся.
Мирта обвела взглядом просторный док, вглядываясь в дальний конец, где располагался гигантский портал в Паутину, обмотанный сетью цепей и накрепко прикрепленный к обшивке корабля массивными зажимами. Когда портал активируют, рейдеры выскочат сквозь него в Паутину. А Паутина, в свою очередь, предоставит им путь к назначенной цели.
И все же Мирта ощущала уже знакомое смутное беспокойство при одной мысли о том, что им придется идти сквозь древнее подпространство — пусть даже и короткое время. Однако Мирта умела держать свои чувства при себе — при всей своей кажущейся импульсивности, Слиск Слискус со всей тщательностью продумал этот рейд, так же, как продумывал все предыдущие, ничего не забыв и не пропустив.
При виде Мирты воины разразились ироничными приветствиями, не утихавшими, пока она проходила мимо погрузочных механизмов. Она была в равной степени и командиром, и талисманом отряда. Только Слиску Слискусу могло показаться уместным передать командование куртизанке, и для некоторых его подчиненных это было всего лишь очередным проявлением его знаменитого непостоянства. Вершина его остроумия, величайшая насмешка. Другие видели в этом тонкий намек — Слиск Слискус не был таким дураком, чтобы отдать кому-то в руки такую ответственность, но не учесть при этом открывающиеся возможности.
— Ну-ка притормози, шлюха. Я не давала тебе разрешения подняться на борт.
— Слышу, Какарот. Просто не обращаю внимания.
Репутация Слиска Слискуса как коварного хитреца не мешала некоторым его подчиненным бросать Мирте вызов, когда та принимала командование. Впрочем, обычно подобные вещи откладывались до завершения удачного рейда, однако некоторым корсарам не хватало прагматичности их собратьев-комморитов.
Какарот была одной из таких корсаров — изгнанница из какого-то мелкого мира-корабля, все еще носившая доспехи своего пути воина, пусть и серьезно изменившиеся из-за обстоятельств и капризов их владелицы. Она носила плащ из черного шелка поверх доспехов цвета крови, которые были украшены трофеями, снятыми с мертвецов — разбитыми камнями душ, орочьими клыками и прочими подобными вещами. Скрытый глубоко под ними, ее собственный камень духа тускло мерцал янтарным светом.
— Так мило с твоей стороны почтить нас своим присутствием, куртизанка. Хотя, я боюсь, ты не найдешь тут капитанской постели, в которой можно погреться. Только ледяную сталь, — Какарот выжидающе огляделась, и кое-кто из команды позволил себе неуверенный смешок, больше чтобы избежать неприятностей, чем потому что она действительно сказала что-то смешное. Какарот не любили, но с клинком в руке она была самой смертью, и это практически полностью компенсировало отсутствие навыков общения.
Мирта вздохнула и положила руку на рукоять клинка. Она знала, что так случится — эта стычка была неизбежной. Хоть Какарот и покинула свой мир-корабль, она притащила с собой царившие там дурацкие предубеждения. Сказать по правде, она не так давно служила у СлискаСлискуса, но ее невежество ее не извиняло.
— Какая ты шутница, Какарот. Могу заверить тебя, что я бы лучше побыла сейчас в постели, чем тут с тобой разбиралась, но все мы — рабы нашего господина, а он отправил меня сюда.
Какарот зашипела и оттолкнула Мирту, впечатывая ее в борт. Ламеянка вывернулась, когда корсар бросилась в атаку. Развернув клинок, Мирта выставила его на пути Какарот. На лезвии оставалось еще достаточно яда, чтобы разъесть ее броню как следует — и клинок легко вошел в ее тело, металл заскрежетал по кости. Какарот вздрогнула и отпрянула было, но Мирта поймала ее в нежные объятия и вспорола ей живот и грудь. Это была куда более милосердная смерть, чем та, что подарил бы ей яд, но такую возможность просто грех было упускать.
Тело Какарот дернулось и замерло, так и оставшись стоять у поручня, пока хлещущая из раны кровь заливала палубу. Мирта насладилась последними мгновениями чужой жизни, а затем со вздохом сорвала с тела бывшей корабельницы камень духа и аккуратно отпихнула ее ногой, глядя, как безжизненное тело свалилось на нижнюю палубу. Воины-кабалиты налетели со всех сторон, чтобы содрать с трупа все ценное, прежде чем рабы уберут его. Здесь, в отличие от КомморрагаКомморры, у корсара не было шансов вернуться из мертвых.
— Да даже если бы шанс и был, ты не достойна его, — негромко проговорила Мирта и поцеловала камень духа, посверкивающий в ее руке.
Мирта обернулась, подала знак рулевому и тот прокричал команду. Эфирные паруса раскрылись с глухим хлопком, активировались килевые репульсоры, и, когда отстегнулись якорные крепления, рейдер поднялся с места, готовый нырнуть в Паутину.
Мирта закрыла глаза, наслаждаясь нарастающим нетерпением воинов, стоявших рядом с ней. На мгновение — всего лишь на мгновение — она задумалась, почему бы ей просто не захватить рейдер и не ускользнуть прочь, в глубину Паутины. Слиск Слискус не станет ее искать, в этом она была уверена. Но куда бы она пошла? В качестве рабыни она, по крайней мере, была полезна. Свободная она — ничто.
— Вперед, — скомандовала Мирта, подняв клинок.
Рейдер выскользнул с якорного места со страстным стоном и нырнул в портал. За ним последовали остальные, сопровождаемые «Ядами» и гравициклами. Первые из множества.
===Глава X. БАЙКИ В ТЕМНОТЕ===
'''641.M41'''
Пар от дыхания Дага окутывал теплым ореолом его острое лицо. Кровавый Коготь пробирался сквозь лес по колено в снегу, идя по следу, ведущему вперед. Это было самое простое, что можно было делать, когда что-то делать было нужно, но что именно — непонятно. Даг нахмурился, пытаясь вспомнить, где он в первый раз услышал эту присказку. Мутные лица и знакомые голоса как тающий лед выскальзывали из когтей его памяти.
Конечно, может быть, это восхищение подпитывала и личная симпатия — когда кракен утащил Дага под лед, во время той охоты в Подклычье, именно Лукас вытащил его. Даг был куда ближе к краю гибели, чем ему самому хотелось бы думать. К тому же, это была бы не самая лучшая смерть, и уж точно не достойная. Быть перемолотым в кашу упругими щупальцами подводного чудовища — не самый подходящий конец для его саги, какой бы короткой она ни была. К счастью, Лукас оказался рядом и вытащил его оттуда.
Даг помнил эти мгновения… не паники, может быть, но чувства, настолько близкого к ней, какое может испытывать воин СворыСтаи. Оглушительная темнота, вздох, вырывающийся из его сжатых легких, выбитый из его груди мощным ударом щупальца. И та щелкающая пасть, достаточно большая, чтобы проглотить его целиком. Тот факт, что какое-то существо действительно хотело его съесть, стал для него, по меньшей мере, откровением. Это заставило Дага по-иному взглянуть на вещи. На несколько мгновений, по крайней мере. А затем он увидел пятно света, из темноты появилось ухмыляющееся лицо и кто-то потащил Дага к поверхности.
Теперь он смотрел на Лукаса, пытаясь почетче рассмотреть его сквозь маскирующие блики от шкуры доппельгангреля, покрывавшей его плечи. Вблизи засаленный мех вонял хуже, чем Хальвар после боевых тренировок, но Лукаса это, похоже, не заботило. Он шагал сквозь снег с варварской грацией, и на его лице застыла едва уловимая ухмылка.
Даг помотал головой и снова поднял взгляд на черепа. Те были не единственными — черепа висели почти на каждом дереве, на ветках или же были прибиты к стволам, и многие из них были отмечены рунами — чаще всего предупреждающими.
— Я вызываю тебя на бой, Моркаи, — все еще кричал сквозь бурю Аки, не обращая внимания на попытки Хальвара его утихомирить. — Ты меня слышишь?
— Отрадно слышать, — откликнулся Лукас, пробираясь по тесному кривому проходу. Несмотря на то, что внутри царила непроглядная тьма, его генетически усиленные чувства легко подсказывали ему дорогу там, где не могла помочь память.
— Заходите, если хотите укрыться от непогоды, — позвал он. — Чувствуйте себя как дома.
Он умолк на полуслове, что-то услышав. Едва уловимый звук, который становился все ближе. Гул, пробиравший до костей и заставлявший зубы заныть. Лукас посмотрел на остальных и понял, что он не единственный, кто засек посторонний звук.
— Вы слышите…слышите? .. — начал было он.
— Корабли, — проворчал Аки, — и это не Адептус Астартес.
===Глава XI. ВАРАГИР===
'''641.M41'''
Хейд, воительница из ятвианского племени, бежала сквозь темноту, с трудом удерживая в ноющей руке сломанный меч. Лесная чаща казалась темнее обычного, даже для этого времени года, и деревья хватали ее ветками. Ледяной дождь лил стеной, и земля сотрясалась под ногами, почти не давая выпрямиться. Хейд сморгнула снег, залепивший глаза, стараясь не терять из вида темное пятно впереди. Она слышала, как тяжело дышат остальные, бегущие рядом с ней. Они не могли позволить себе разделиться.
— Тише, — негромко проговорил он, и она почувствовала, как от этого слова по ее телу пробежали мурашки. — Успокойся, это пройдет. Слезы придут позже. А сейчас я должен знать, сколько их было. Как они выглядели. Как близко были.
Хейд заговорила — сначала давясь словами, но затем все расслабленнее и увереннее. Варагир пришел — и скоро придет черед кричать свартальфарам.
Кадир отшатнулся, и керамитовые наручи приняли на себя удары его противника. Их сила заставила Кровавого Когтя зарычать, и эльдар рассмеялся, удваивая усилия. Он, похоже, решил, что лишившийся оружия Кадир стал совсем беспомощным.
Эльдарский клинок скользнул вперед, высекая крупные искры при столкновении с керамитом. Улучив мгновение, Кадир выставил руку, отклоняя лезвие в сторону, и подался вперед прежде, чем эльдар успел погасить инерцию своего замаха. Кадир ухватил его второй рукой за горло, и броня затрещала под его пальцами. Шипя какие-то проклятия, эльдар выхватил из набедренной кобуры похожее на пистолет оружие, но Кадир свернул ему шею прежде, чем он успел им воспользоваться. Отшвырнув мертвое тело в сторону, Кадир обернулся, ища глазами свой меч.
Кадир взялся за клинок, и в этот момент над его головой раздался шум меньшего по размеру транспорта — мощный гравицикл, на котором умостилось несколько эльдар. Орудия гравицикла заговорили, и Кадир метнулся за дерево. Летательный аппарат проскользнул мимо, его пилот мастерски маневрировал между деревьев, избегая столкновения. Кадир побежал прочь, и орудийный огонь снова пропахал землю за его спиной.
Гравицикл мчался за ним с сумасшедшей скоростью, и вскоре пролетел прямо над его головой. В этот момент один из ксеносов, висевших на боку гравицикла, выпустил петлю из зубчатой цепи, прикрепленной к обшивке. Петля обхватила Кадира, и тот дернулся, с трудом удержавшись на ногах — но через мгновение снег под его ногами осыпался, и несмотря на весь вес брони, Кадира подняло над землей.
Он врезался в дерево, затем в еще одно. Его зубы скрипели, а кости вздрагивали при каждом ударе. Отчаявшись, он вслепую махнул мечом. Тот глубоко вгрызся в ствол очередного дерева, и Кадир крепко сжал рукоять, пытаясь вырваться из цепей. Гравицикл рванулся вперед, цепь задергалась, пока, наконец, не натянулась до предела. Раздался визгливый скрип покореженного металла. Кадир почувствовал, как его пальцы слабеют, и, зарычав, ухватился за цепь и развернулся, пытаясь устроить себе рычаг. Дерево заскрипело, когда его меч снова начал рубить кору.
Затем что-то вспыхнуло , и Кадир, внезапно освободившийся, отлетел прочь. Он врезался в дерево и рухнул на землю, его клинок упал рядом. Кадир увидел, как к нему бежит Лукас, и от плазма-пистолета в его руке поднимается дымок.
Гравицикл полетел ему наперерез, и Трикстер нырнул в сторону. Осколковая пушка гравицикла выстрелила, разнося в щепки ближайшие деревья. Машина пролетела мимо Кадира, и тот успел подскочить на ноги и поймать обрывок цепи. Он быстро закрепил его вокруг дерева, цепь резко натянулась и гравицикл дернулся. Его двигатели взвыли, как неупокоенные души, и несколько эльдар спрыгнули, пока пилот сражался с управлением, пытаясь удержать летательный аппарат в воздухе. Последний из эльдар, сидевший позади, попытался развернуть осколковую пушку, чтобы открыть по цепи огонь.
Кадир посмотрел на ту женщину, Хейд. Она дрожала, глядя на тела. Она родилась на Фенрисе, поэтому не боялась мертвых. Но это была не смерть — это была агония. Чудовища из морей и льдов обычно не пытали своих жертв.
— Аки прав, — проговорил Кадир, глядя на Лукаса. — Где-то здесь должны быть остальные эльдар.
— Что?
Лукас улыбнулся, заметив выражение лица Кадира. — А ты думал, я буду настаивать на том, чтобы мы сами за ними поохотились? Я, может быть, и хожу в Кровавых Когтях дольше всех, братец, но я не идиот. Лютокровый Злокровный и остальные ярлы должны узнать об этом нападении. Фенрис нуждается в защите.
Кадир покачал головой.
— Мои люди… — неуверенно начала Хейд.
— … будут …будут в безопасности. Правда ведь, Кадир?
— Что? — тот в замешательстве посмотрел на Лукаса.
— А если они не будут слушать? — вскинулся Кадир.
— А ты будь поубедительнее, — Лукас широко и неприятно улыбнулся. — Лютокровый Злокровный думал, что вокруг будет тихо, когда мы уйдем. Не могу дождаться того момента, когда мы свалим эти тела ему на колени, и я увижу его лицо.
===Глава XII. РАЗНЫМИ ДОРОГАМИ===
'''641.M41'''
Огромные твари мчались сквозь льды — горы ненормально больших мускулов, натянутых на искореженный волчий костяк, давая ему силу и непередаваемую грацию. Животные неслись сквозь стену стылого дождя, тяжело перепрыгивая через колючие груды льда. В некоторых местах на белоснежном покрывале пустошей виднелись рваные следы тектонических сдвигов и падения метеоритов. Под мощными лапами зверей лед прогибался и трескался, выпуская мощные струи студеной воды, но стая продолжала бежать вперед, и воздух был наполнен воем.
— Говоришь, когда-то они были мон-кеи? — спросила Малис, не сильно заинтересованная скачущими монстрами. — Как интересно. Это какие-то неудачные попытки совершить превращение плоти?
— Скорее, поработать с генным материалом, если верить словам Джинкара, — ответил СлискСлискус, отхлебывая из кубка. Они вместе сидели за столом на носу «Рейдера». Рядом ожидали рабы, готовые исполнить любую приходить хозяев, некоторые из них держали над столом навес, защищавший от бури.
— То, что ты видишь перед собой, — продолжил герцог, — есть результат примитивной алхимии, которую мон-кеи упорно называют «наукой». Они берут людей и делают из них монстров.
— И это без всякого умысла?
— Веришь ли, — Слиск Слискус скептически фыркнул, — абсолютно без всякого.
— Я могу в это поверить. Ты видел, на что способны люди, если оставить их наедине с их собственными изобретениями. Чертовски сообразительные обезьянки.
— Да уж, некоторые даже поумнее многих, — Слиску Слискусу в достаточной мере доводилось торговать с людьми и вырезать их, чтобы знать, что они обладают некоторой смекалкой. Конечно, их смекалка не могла сравниться с его собственной, но они легко бы превзошли многих благородных архонтов из числа его окружения. Впрочем, со смекалкой или без, они все равно были не более чем дичью.
Герцог перевел взгляд за борт, наблюдая за бегом чудовищной стаи. Два других «Рейдера» держали такую же скорость, как и транспорт герцога, их антигравитационные двигатели бесшумно несли их надо льдами, а команды на их борту кричали и улюлюкали, изнемогая от жажды убийства. Джинкар вместе со своими отбросами был на одном из «Рейдеров», а Мирта командовала вторым.
Примитивные люди, заселившие большую часть относительно стабильных земляных массивов, были просто созданы для хорошей разминки. Эти дикари редко позволяли себе бегство, предпочитая вместо этого давать отпор. Такая храбрость часто вознаграждалась болью, страхом и отчаянием. Гости герцога атаковали их ночь за ночью, никогда не задерживаясь надолго и забирая столько добычи, сколько можно было легко унести.
Некоторые, как архонтесса Тиндрак, искали более конкретную дичь. Она и несколько других архонтов сосредоточили усилия на тренировочных лагерях космических десантников, разбросанных по долам и холмам на самом большом массиве континента. Эти «рекруты», как их называли, больше подходили для смертельных игр. Тиндрак даже придумала план, как захватить побольше рекрутов для своих арен. Слиск Слискус пожелал ей удачи, но сам не заинтересовался таким большим риском при такой небольшой выгоде. Он не испытывал нужды в этом несовершенном мясе, впереди его ждала куда более весомая добыча.
Подавшись вперед, герцог наблюдал, как его дичь загоняет сама себя до смерти. Волкообразные твари были по-своему красивы. Образец торжества функциональности над формой. То, что такие существа появились на свет случайно, лишний раз доказывало, насколько отчаянно безразлична была вселенная к своим обитателям. Жизнь в его садах станет для этих зверей куда более приятной. Если они, конечно, не передохнут в ближайшие часы.
— Не слышу в твоем голосе беспокойства.
— А с чего мне беспокоиться? — Слиск Слискус рассмеялся. — Нас уже давно здесь не будет, когда наши гости поймут масштабы того, с чем связались. — Он помотал головой. — Это не захват. Это набег. У него нет никакой цели, кроме получения удовольствия. Мы будем охотиться и развлекаться столько, сколько сможем. А потом ты вернешься к безопасной и бессмысленной жизни в Темном городе, чтобы забыться в более мелких удовольствиях.
— Значит, ты правда считаешь город, в котором родился, клеткой, ТрэвельятТрейвеллиат?
— Аврелия, — вздохнул СлискСлискус, — ты знаешь, почему я первый раз покинул КомморрагКомморру?
— Я знаю только то, о чем говорят слухи — они разлетались, как мрачнокрылы, где бы архонты не собирались вместе. Некоторые говорили, что ты один из бастардов Векта, и когда ты узнал об этом, он попытался убить тебя. Другие — что ты последний представитель древнего рода эльдари, и ты ушел, чтобы снова отстроить империю, по одному пределу за раз.
— Тебе стало скучно, — сказала Малис, помолчав. — Ты устал от одних и тех же игр на одной и той же доске. Мы играем в них так часто, что вызубрили наизусть все ходы и гамбиты.
— Вект правит потому, что остальные из вас так захвачены игрой, что вы ничего не видите за пределами доски. Вы не видите, что единственный способ выиграть — это просто перестать играть. — Он элегантно пожал плечами. — Ты права, конечно же. Мне было скучно. Только и всего.
— Я всегда удивлялась тому, что Вект никогда не преследовал тебя.
— А с чего бы ему меня преследовать? — улыбнулся СлискСлискус, и Аврелия рассмеялась.
— Ах, это все объясняет. Значит, это правда. Те твои корабли не были украдены, да? Вект подарил их тебе.
— Скорее, я бы сказал, он позволил мне украсть их, — Слиск Слискус насмешливо оскалился.
— И сколько таких выскочек, как Зомилл, ты уже одурачил, а после — убил?
— А теперь?
— Что — теперь?
— Тебе снова скучно? ТрэвельятТрейвеллиат, дорогой мой, прошло несколько веков. Достаточно долгий срок, чтобы даже такой как ты успел затосковать по теням КомморрагаКомморры.
— А почему тебя это так интересует?
— А на чьей стороне лучше?
— Это полностью зависит от обстоятельств, — Слиск Слискус подался вперед. — Ты бы не пришла сюда, если бы не нуждалась во мне. Следовательно, у меня есть преимущество, — обмакнув палец в кубок, он аккуратно слизнул капли напитка и продолжил:
— За свою бытность корсаром я хорошо научился одной вещи — полностью использовать любое преимущество.
— Я не единственная, кто искал твоей помощи, верно? — Малис поудобнее устроилась на своем месте. — Сколько их было, ТрэвельятТрейвеллиат?
— Как тебе сказать… все они, моя драгоценная. Все мои гости, кроме тех, которых я убил, конечно же. Им всем было что-то от меня нужно — иначе бы они не пришли.
— Конечно же. Я, правда, полагала, что ты найдешь вариант получше, чем союз с этими ничтожествами, — Малис нахмурилась. — Хотя тебя никогда нельзя было назвать разумным.
— О, ты глубоко ошибаешься, Аврелия, — рассмеялся СлискСлискус, — ты очень глубоко ошибаешься.
Он развернулся вместе с креслом, глядя на пленников, подвешенных на рамах-агонизаторах, установленных на палубе. Рамы были изобретением Джинкара — тонкие стойки, к которым пленников сначала приковывали, а затем опутывали множеством усилителей боли, ядоиньекторов и капельниц с химикатами. Сейчас на рамах висела горстка фенрисийских аборигенов, их тела были покрыты синяками и кровоточащими рубцами. Их стоны уже утихли, и герцог отрешенно нахмурился.
— Так вот, зачем ты устроил эту маленькую вечеринку? Подразнить многочисленных просителей? — Малис на мгновение умолкла. — Или, быть может, ты хотел выявить тех, кто мог бы представлять угрозу для Асдрубаэля?
— Нет. Я просто хочу воспользоваться всеми имеющимися преимуществами, — просто ответил он. — Ты права, конечно же. Мне скучно. Но это не делает меня дураком, Аврелия. Я не революционер. Вект — вполне подходящий тиран, и меня вполне устраивает, что его тощий зад надежно приклеен к его безвкусному трону. К чему мне тратить лишние силы, когда он правит мной не больше, чем я им?
— А награда за твою голову?
— По большей части это показуха. Сомневаюсь, что Вект будет горевать, увидев меня мертвым, но только амбициозные глупцы попытаются убить меня. Убивая их, я помогаю ему отделить сильных от слабых. Конечно же, своей поддержкой его тирании я гарантирую себе свободу от нее. Тебе стоит вынести из моих слов урок, честно тебе скажу, — Слиск Слискус указал ножом в сторону Малис, и та помрачнела.
— Решил, что можешь поучить меня осторожности?
— Я бы никогда не подумал, что могу чему-то тебя научить, моя дорогая, — Слиск Слискус рассек человеческую плоть и недовольно цокнул, когда пленник задергался. — Стой смирно. Как я, по-твоему, смогу закончить этот станц, если ты будешь так извиваться?
— За тобой должок, — проговорила Малис, скорее утверждая, чем спрашивая.
На этот раз была очередь Малис недоверчиво хмыкнуть.
— Что ты знаешь о чести, ТрэвельятТрейвеллиат?
Он резко развернулся — нож все еще был в его руке, и веер в руке архонтессы щелкнул, останавливая лезвие, метившее ей в лицо.
— Ты посмеешь? — прошипела Аврелия, поднимаясь на ноги, не отрывая от него взгляда — и тут же остановилась, заметив, как напряглись Слег и остальные сслиты. Их пустые глаза следили за ней с животной настороженностью. Сухой треск их чешуи, трущейся о палубу, был таким же хорошим предупреждением, как и шелест клинков, покидающих ножны.
— Аврелия, конечно же я посмею. Я — герцог Трэвельят СлискТрейвеллиат Слискус. Я танцевал с демонессами на обшивке умирающих кораблей, я вырезал сердце у вернорожденнного князя на глазах его кабала. Я водил за нос тирана не единожды, но дважды, и каждый выходил сухим из воды. И знаешь, почему?
— Потому что он оказывает тебе милость, — ответила Малис.
— Потому что я служу определенной цели, как и ты. Не позволяй своим амбициям закрывать от тебя реальное положение дел, Аврелия. Ты не хуже меня знаешь, что Вект позволил тебе прожить столько лет не из привязанности или страха, но потому что ты была ему полезна.
Прежде, чем Малис успела ответить, один из членов экипажа закричал, куда-то указывая. Слиск Слискус рассмеялся и вернулся на нос «Рейдера», забирая поданную рабом осколковую винтовку — такую же острозубую красавицу, каким было все остальное его оружие. Рукоять была отделана костью и золотом, а дуло покрывал роскошный спиральный орнамент, вырезанный собственной рукой герцога. Эта идея пришла ему во сне, и он постарался воплотить ее в металле.
— Что там такое? — спросила Малис, оборачиваясь.
Остальные рейдеры обогнали стаю, перерезая ей путь. Волкообразные твари сбились в кучу посреди заледеневших камней и зарычали на изящные корабли, кружившие над ними словно хищные птицы.
— Прочь! — рявкнул он, отпихивая оскаленную морду. — Это моя охота — мое убийство!
Силы покидали чудовище с каждой каплей крови, и СлискСлискус, все еще сжимая в руках винтовку, поднялся на ноги. Тварь с рычанием отшатнулась.
Резко повернув голову, она вырвала винтовку из рук герцога и отшвырнула в снег. Слиск Слискус отпрыгнул, на мгновение вспомнив про пистолет-разжижитель, но тут же отказался от этой идеи. Вместо этого он вытащил клинки, и камни душ на поясе одобрительно засверкали.
Тварь с ревом прыгнула вперед, и Слиск Слискус нырнул вниз, рассекая ей брюхо обоими мечами — и та рухнула, путаясь лапами в собственной требухе. Взвыв, как умирающий человек, она развернулась — быстрее, чем он мог ожидать от нее в таком состоянии, — и щелкнула челюстями, поймав кружившего вокруг нее Слиска Слискуса за плащ. Он рассек ей морду и она захлебнулась своей кровью. Тварь сопротивлялась, кидалась на него, по крупицам оставляя свою жизнь на льду, а он то бросался к ней, то отступал назад, рассекая ее мохнатую шкуру и резал ее на части даже тогда, когда она с рыком атаковала.
Пока герцог мучил чудовище, его воины радостно кричали — они наслаждались подобными зрелищами. Слиск Слискус позволил себе покрасоваться, оттягивая момент убийства и позволяя им испить агонии зверя. Тот еще в достаточной степени оставался человеком, чтобы смутно понимать, что с ним происходит, словно боль пробудила в нем то, что уже давно было утеряно. Звуки, отдаленно похожие на слова, полились из его слюнявой морды, смешиваясь с хриплым рыком. Просил ли он о чем-то Слиска Слискуса или же наоборот, проклинал его, герцог не понимал и не особо переживал об этом.
Он закончил свой смертельный танец с мастерством, от которого у зрителей перехватило дух. Волкообразный монстр из последних сил, или, скорее, из чистого упрямства, рванулся вперед — и СлискСлискус, развернув клинки, вонзил их в светящиеся волчьи глаза, заставляя их злобное сияние угаснуть навеки. Огромный механизм, состоящий из одних мышц и звериной ярости, обмяк, и лишь едва заметный вдох возвестил о наступившей смерти.
Джинкар ждал его там же.
— Да, определенно, эти идеально подойдут, — проговорил скрюченный ткач плоти, пока его бракованные слуги сдерживали стаю с помощью множества всевозможных приспособлений — шоковыми дубинками, шипастыми сетями и нейро-цепями. — В них кроется огромный потенциал, связанный волею обстоятельств. Они сами по себе практически произведения искусства, — Джинкар смерил внимательным взглядом рычащих монстров, клацающих зубами. — О, сколько же великих чудес я смогу сделать из таких исходников…
— И я жажду увидеть эти великие чудеса, Джинкар. Чудеса и чудовищ, каких еще не видали ни одни глаза. Уникальных и совершенно непохожих друг на друга. — Слиск Слискус похлопал гемункула по спине, едва не заставив того согнуться. — Я хочу чего-нибудь экстраординарного, за что можно было бы запомнить эту охоту. — Он испытующе посмотрел на Джинкара. — Справишься?
— О, безусловно, милорд, — поспешно кивнул Джинкар. — Ради вас я буду мучить свою музу, пока она не перестанет дышать.
— Вот такие ответы я и люблю, — Слиск Слискус улыбнулся. — Да, кстати, как поживает твой бывший хозяин? Я так понимаю, Сглаз завел себе собственных домашних животных?
— О, да, — Джинкар склонил голову, — несколько примеров измененной матрицы, деградировавших меньше остальных. Они все еще бьются в агонии этой нелепой трансформации в более продвинутую форму жизни — уже почти не мон-кеи, но еще не сверхлюди. Их разумом движут инстинкты. Легкая добыча для Кзакта и его болегенераторов…
То, что Кзакт заинтересовался такой добычей, не удивляло. Владыка Сглаза не очень-то жаловал сложные задачи. И все-таки, Слиску Слискусу нравилась его изобретательность — Кзакт умел сотворить из плоти и костей такое, что мало кому удавалось. Вот почему герцог позволил Джинкару настоять на приглашении Кзакта. Тот факт, что с помощью этого подарка гемункул, вне всяких сомнений, рассчитывал проторить себе обратный путь к милости ковена, герцога не волновал.
— Хорошо, хорошо… — проговорил он. — До тех пор, пока всем весело, да?
Мирта стояла на льдине, наблюдая, как отбросы Джинкара затаскивают последнюю из рычащих тварей в трюм «Рейдера». Шоковые дубинки потрескивали, пока бракованные ударами загоняли чудовищ в шипастые сети и затем тащили их по посадочным аппарелям. Некоторые из рабов Джинкара были убиты в процессе погрузки, но там, откуда они появлялись, их всегда было в избытке.
Монстров должны были переправить в ямы в основном лагере — там они присоединятся ко всем остальным пленникам, которых в большом количестве набрали Слиск Слискус и его гости с того момента, как прибыли на Фенрис. Мирта вспомнила о людях, скорчившихся в вонючих клетках в ожидании клеймения и оправки на борт «Нескончаемой Агонии»агонии». Волкообразным чудовищам была уготована иная судьба, отличная от судьбы остального мяса. Слиск Слискус наверняка захочет оставить их себе — он просто обожает свою коллекцию монстров.
Мирта едва заметно нахмурилась. Слиск Слискус был страстным коллекционером — Слег и его чешуйчатое племя, Джинкар и его бракованные уроды, разношерстное сборище всевозможных отбросов, перебежчиков и психов, которые составляли его флот…
Сама Мирта, в конце концов — некоторые представители дворянства Вечного города считали ее сестер отродьями, атавизмом эпохи старых культов наслаждения, которые, как все думали, обрекли предков этих дворян на сумрачное существование.
И, может быть, они были правы.
Мирта отогнала эту мысль прочь. Ей не хватало склонности к гедонизму, свойственной многим ее сестрам. Она предпочитала клинок отравителя танцу куртизанки. Возможно, именно поэтому ее подарили СлискуСлискусу.
В наказание.
Внимание куртизанки привлек взрыв хохота, и она покосилась на стоящую неподалеку группку корсаров. Те были одеты в разноцветные шелка, а их броня была скорее декоративной, нежели практичной. Они наблюдали за Миртой, и она почти не сомневалась, что они смеялись непосредственно над ней.
Она плавно вытащила осколковый пистолет и выстрелила. Лед у ног корсаров раскололся, взметнув фонтан брызг, покрывших броню насмешников. Те шарахнулись в стороны, а их смешки превратились в испуганные крики. Мирта обольстительно улыбнулась и убрала пистолет. Корсары отвернулись от нее, пытаясь состроить хорошую мину при плохой игре, и Мирта любезно позволила им это — она и так уже убила троих капитанов, не считая Какарот, двух архонтов, и в придачу к ним с полдюжины рядовых корсаров и вернорожденных чистоплюев. Некоторые, как Какарот, пытались убить ее саму, некоторые оскорбляли СлискаСлискуса, как в лицо, так и за спиной. По крайней мере, один из них совершил тяжелейший из всех грехов, осмелившись выбрать наряд, отдаленно напоминающий тот, который был надет в тот день на герцоге.
Все они умерли — одни от яда, другие от клинка. Еще одного сразили клинки его собственной команды. Роль палача была одной из многих обязанностей, которые Слиск Слискус возложил на нее с момента прибытия на Фенрис. Помимо этого, ей было поручено организовать лагерь и превратить поселения мон-кеи в благоустроенные охотничьи угодья. Мирте пришлось потрудиться, чтобы несколько десятков разношерстных ловчих отрядов поддерживали хоть какую-то связь друг с другом несмотря на помехи из-за бури.
Мирта наблюдала, как рабы с подносами, полными еды и напитков, расхаживают между смеющихся корсаров. Темные эльдар веселились, несмотря на ветер и снег. Запах крови все еще висел в воздухе, а улов получился богатый. Мирта отвернулась от смеющихся и пошла прочь, туда, где сслиты свежевали тушу убитого герцогом чудовища.
— И что с того? — вызывающие вскинулась Мирта, постучав пальцами по рукояти клинка. — Он знает, что я жажду его смерти, поэтому если вы хотите меня в этом обвинить, то увы, вы опоздали, миледи.
— Ваше сестринство всегда гордилось своей мудростью, — Малис скептически цокнула языком. — Но в вопросах вроде этого вы — сущие дети. Слиск Слискус — не архонт из Нижнего КомморрагаНижней Комморры, правящий малочисленным кабалом, с потребностями, превышающими возможности. Его называют Змеем не просто так. Он аморальный, беспринципный, лишенный изъянов… Если даже Вект не сумел убить его, то кто в этом мире сможет?
— В таком случае, что вы предлагаете? — Мирта помрачнела.
Пальцы Мирты сжались на рукояти клинка. Она с трудом удерживалась от того, чтобы вытащить его и наглядно показать Малис, насколько ее не устраивает ее судьба. Но в лице архонтессы было что-то, что заставило ее остановиться.
— Ты не понимаешь меня, куртизанка, — тихо продолжила Аврелия. — Да, я дразню тебя, но вовсе не из-за жестокости. Скорее, ради того, чтобы показать тебе недостатки твоего плана. — Она усмехнулась. — Конечно, я помогу тебе, если ты позволишь.
===Глава XIII. ВСПУГНУТАЯ СТАЯ===
'''641.M41'''
Тоннель был слишком узким — особенно для тех, на чьи плечи давила такая ноша.
— Тут нечего стесняться, щенок. Мы все ели орков, кто-то раньше, кто-то позже. Жареные они ничего так, — Лукас сосредоточился на поворотах узкого неровного коридора. Этот проход возник естественным путем, из-за тектонических сдвигов, погоды или, может быть, какой-то древней катастрофы. Одна из тайных троп, по которым волки и другие звери обычно проскользали в Этт.
Конкретно эта тропа вела в рефектории. От мысли о том, чтобы воспользоваться главными воротами, Лукас отказался сразу — Лютокрового Злокровного и остальных ярлов нужно было предупредить о вторжении ксеносов, но они не намерены были ничего слушать, и Лукас не мог их за это винить.
Тоннель неожиданно свернул в тупик, тонкий круг света выхватил из мрака грубо обтесанные стены. Лукас прижался к каменной поверхности, медленно водя по ней рукой.
Они поднялись в Ярлхейм тайными тропами и заполненными водой переходами, избежав встречи со всеми, кроме нескольких удивленно замерших невольников и сервитора, проводившего их пустым взглядом.
Когда они наконец добрались до огромных дверей, ведущий в пиршественный зал ЛютокровогоЗлокровного, шум веселья заполнил коридор, как могучий бурлящий поток.
— И как мы туда попадем незамеченными? — Хальвар нахмурился.
— А никак, — откликнулся Лукас и вскинул бочонок на плечо. — Давай-ка лучше испортим им весь праздник! — не Не дожидаясь ответа, он подошел к дверям и пинком заставил их распахнуться. Под эхо оглушительного грохота Лукас прошел между столов к высоким сиденьям, на которых располагались ярл и его таны. Хальвар спешил за ним следом.
— Привет тебе, ярл Лютая КровьЗлокровный! — воскликнул Лукас. — Вижу, твои волосы снова отросли.
Воины с недоуменным рычанием тяжело поднялись на ноги. Крики и рев эхом откликнулись под сводами зала. Лицо Лютокрового Злокровного потемнело от гнева, и он встал из-за высокого стола.
— Ты посмел показаться здесь после того, как я изгнал тебя прочь? — проревел он, отмахиваясь от предупреждающего прикосновения Буревестника.
Лукас улыбнулся, поймав взгляд рунного жреца. Буревестник был ничуть не удивлен его появлением — возможно, духи велели ему ждать неприятностей.
— А ты что, сомневался, что я посмею? — поинтересовался Лукас, снимая с плеча свою ношу. Откупорив бочонок, он вывалил тело прямо на стол. Лютокровый Злокровный брезгливо взрыкнул. Лукас ухватил труп за волосы и поднял голову повыше, чтобы ярл мог как следует рассмотреть ее.
— По крайней мере, на этот праздник я пришел с подарками, видишь?
На зал опустилась тишина. Лютокровый Злокровный подался вперед, рассматривая труп.
— Где ты нашел эту мерзость?
— И тем не менее, вот они, — Лукас уселся на край стола и оторвал кусок еще дымящегося мяса с одного из блюд. Он задумчиво разжевал его, вертя в руках окровавленную кость. — И это — не единственные. Они, похоже, заполонили леса, как паразиты в брачный период, — он помахал рукой, и Хальвар вытряхнул на пол содержимое своего бочонка.
— Хельвинтер Адская зима заглушает планетарную связь, — обеспокоенно проговорил Буревестник, — и если они смогли проскользнуть сквозь флот системы… — он умолк.
— Они могут быть где угодно, — прорычал ЛютокровыйЗлокровный, поворачиваясь. — Собери ярлов. Скажи им, что я жду их в Зале Круга. А ты, — ткнул он пальцем в Лукаса, — идешь со мной.
Зал Круга располагался на самой вершине Клыка. Это было место собрания богов, где Великий Волк и Волчьи волчьи лорды собирались на военные советы. Зал опоясывало огромное кольцо каменных плит, тянущихся из центра. Великий Круг иллюстрировал организацию ордена, и на каждой плите был нанесен символ одного из Волчьих волчьих лордов.
Каждая из плит была размером с боевой танк, и на ней помещался не один десяток воинов, когда того требовали обстоятельства. Только на одной из них не было никаких пометок, и все собравшиеся в зале упорно игнорировали ее. Все, кроме Лукаса, который решил встать на нее, зная, как неуютно от этого себя будут чувствовать остальные.
— Мы должны выследить их и раскрасить снег их мозгами, — прорычал Красная Пасть, ударяя кулаками по столу. Камень треснул, и он ударил еще раз. — Ободрать с них кожу и сделать тотемы из их костей.
— Красная пасть дело говорит, — прорычал Горссон, — мы должны спустить стаи и вышвырнуть их из сердца мира, — он перевел взгляд на ЛютокровогоЗлокровного. — Ты держишь Этт, брат. Но дай лишь знак, и мы бросимся вперед и снег окраситься кровью.
— Согласен, — ответил ЛютокровыйЗлокровный, оглядевшись. — Четыре полных Великих великих роты готовы защищать Фенрис, но пришедший враг не знает правил честной войны. Они не позволят нам втянуть их в открытое сражение. Поэтому мы должны выйти на охоту. — Он резко взмахнул рукой, очерчивая невидимую схему. — Одна рота останется в Клыке, готовая отправить подкрепления туда, где они понадобятся. Она будет дожидаться момента, когда когти Хельвинтера Адской зимы выпустят наши коммуникации — флот системы необходимо предупредить.
— И кто останется в Клыке? — взрыкнул Красная Пасть. Лукас мог с уверенностью сказать, что Бран уже готов заспорить. Ярл в упор посмотрел на него, и в этом взгляде читался вызов.
— Я, — отрезал ЛютокровыйЗлокровный, — кто-то должен координировать вашу работу. Я этим займусь.
Остальные ярлы одобрительно зарычали, уважая его жертву, но Лютокровый Злокровный пренебрежительно отмахнулся.
— Буревестник прав, — продолжил он, — мы должны спасти Фенрис и его людей, остальное не имеет значения. На просторах вселенной есть много славы, но нет другого Фенриса.
— В кои-то веки, — ввернул Красная Пасть.
— Разделите ваши роты так, как сочтете нужным. Защищайте, что сможете. Мстите за то, за что нужно мстить. Пусть ни один ксенос не переживет нашей ярости. Скормите их ветрам и волнам, как и надо поступать с подобной мразью, — Лютокровый Злокровный поднялся на ноги. — Это наше место. Наша территория. Мы наглядно объясним им, как глупо пытаться украсть мясо у волка из пасти.
Волчьи лорды разразились согласными криками, по столу загрохотали кулаки. Когда принималось окончательное решение, они больше не медлили. Они учуяли запах и теперь будут идти по нему, пока не испробуют крови. Конечно, учитывая то, с каким врагом им пришлось столкнуться, охота может занять больше времени, чем они надеялись. Лукас рассмеялся, представив себе Красную Пасть, рыщущего наугад сквозь бурю, гоняющегося за тенями.
— Считаешь это смешным, Трикстер? — спросил Буревестник. Он и Лютокровый Злокровный остались в зале, когда все разошлись. — Думаешь, это хорошая шутка?
— А если я так и думаю? — вскинулся Лукас.
— Невинные умирают на этой планете каждый день. Ты и твои собратья порядочно на это насмотрелись.
— Достаточно, — вмешался ЛютокровыйЗлокровный, прежде чем рунный жрец успел ответить. — Идем со мной, Страйфсон. Я хочу поговорить с тобой, как воин с воином.
Поколебавшись мгновение, Лукас последовал за ЛютокровымЗлокровным. Волчий лорд подвел его к огромному кострищу, согревавшему залу. Оно располагалось под углом к дальшей стене. Во время пиршеств над ним иногда жарилось мясо. Лютокровый Злокровный посмотрел на языки пламени.
— Твои остроты кололи одного из твоих немногих союзников в этой цитадели, — заметил он.
— Он мне не союзник, — ровно ответил Лукас, — он служит другому. — Он улыбнулся. — Ты ведь знаешь, что это старик Зовущий Призывающий Бурю был тем, кто испытывал меня? Владыка Рун и Убийца с самого начала по уши зарылись в мои делишки.
— Думаешь, ты такой один? — поинтересовался ЛютокровыйЗлокровный. — На всех нас давит груз судьбы, Трикстер. Мы — герои ненаписанных саг, и наши души пришли в этот мир за славой. Даже твоя.
— Ты что, разглядел это в пепле и искрах?
— Когда я был ребенком, я слышал голоса в пламени, — негромко ответил ЛютокровыйЗлокровный, — некоторые из них кричали, некоторые пели. Я думал, что голоса умерли вместе со старым мной. Но они вернулись и стали в два раза громче. В пламени есть нечто. Сила. Она поднимается и опадает. Более того, каждое пламя разгорается на одном и том же месте. Все связано — и эти связи я и вижу, — он поднял взгляд на Лукаса. — Калейдоскоп мгновений, пепел от будущих костров, которые еще не зажглись. Я видел и твое пламя, Лукас.
Лукас почувствовал, как по спине пополз холодок. Несмотря на все его шутки в адрес предполагаемого дара ЛютокровогоЗлокровного, он знал, что в в этих предположениях есть доля истины.
— Я видел твой вюрд в языках пламени, Трикстер.
— Я знаю только то, что ничего не знаю.
— Тогда знай — твоя нить скоро оборвется, — тон Лютокрового Злокровного был серьезен, но глаза весело сверкали. — Я видел в пламени, как разорвалось твое сердце. Ты умрешь, и это будет славная смерть. Твое имя вечно будет жить в залах Этта, ты будешь героем для тех, кто придет после тебя. — Он подался вперед, довольно оскалившись. — Ты умрешь, и мы забудем о Шакале. Запомнят только сагу о Лукасе-герое.
— Так быть может, ты сам перережешь мою нить, ярл? — Лукас посмотрел на него в упор и приглашающе развел руки в стороны. — Ну давай же, перережь ее. Съешь мои сердца, раскинь мои кости, чтобы они направили тебя к более радостному будущему, если хочешь.
— Ты сердишься, Страйфсон. И все же, такова судьба. , — Лютокровый Злокровный рассмеялся. — Хотя мне и не к лицу признаваться в этом, но моя душа полна радости. Я боялся, что один из нас однажды свернет тебе шею в порыве ярости, но, похоже, рунные жрецы были правы. Тебя ждет могучий вюрд, и я думаю, что его час скоро, наконец-то, настанет.
Лукас напрягся, когда гнев разлился по его венам словно кипящая магма. Ему хотелось броситься вперед, вонзить клыки, проучить Лютокрового Злокровного как следует. Жажда убийства кипела так яростно, что он невольно оскалился.
— Это даже почти правильно, что его время пришло именно сейчас, перед лицом таких противников, как эти скользкие твари. Они почти такие же коварные, как и ты. Возможно, даже коварнее тебя. Возможно, ты наконец-то встретил противников себе по руке. В этом нет ничего постыдного. Моркаи крадется за нами всеми, от мала до велика.
Лукас взрыкнул и отвернулся от пламени, заставляя себя успокоиться. Его пальцы сжались в кулаки, и он крепко прижал их к бокам. Лютокровый Злокровный молча наблюдал за ним, и его янтарные глаза отражали сияние пламени.
— Ты пытаешься уязвить мою гордость, — проговорил Лукас, — поймать меня в очередную ловушку слов, как делал раньше.
— Что ты хочешь от меня?
— Я хочу усмирить тебя, Страйфсон, — улыбка Лютокрового Злокровного погасла. — Я не испытываю к тебе ненависти, брат. Но я совсем не понимаю тебя. В тебе есть все, чтобы стать славным воином, достойным службы в Волчьей гвардии любого из ярлов. Даже в той, что в роте Великого Волка. Сам Гримнар часто говорил о твоих талантах. И все же ты предпочитаешь оставаться… вот этим.
Лукас перевел взгляд на пламя.
— Таков мой вюрд, — ответил он после долгого молчания. Лютокровый Злокровный посмотрел на него и, наконец, коротко кивнул.
— Так говорит Буревестник. А огонь говорит, что ты умрешь, и ты должен умереть. Но в этой смерти есть смысл. Ты предупредил нас о врагах, прячущихся под самым нашим носом, и мы изгоним их из наших земель. Ты изгонишь их.
Лукас поднял на него глаза.
— Я? — медленно улыбнулся он.
— Я выпущу в поле стаи, в том числе и твою, — Лютокровый Злокровный кивнул. — Это мой подарок тебе, на день твоей смерти. Свобода — свобода бегать и охотиться там, где пожелаешь. Обрати свои хитрости против них, Шакал. Заставь их пожалеть о той секунде, когда они решили вторгнуться в наши охотничьи угодья. Я думаю, это приведет тебя к гибели, но подозреваю, что ты не откажешься.
Лукас расхохотался и низко поклонился.
— Мои благодарности, ярл Лютая КровьЗлокровный. Я расплачусь с тобой скальпами врагов за такой щедрый дар.
— Я не хочу ничего, кроме вестей о том, что ты наконец-то встретил свой вюрд, — Кьярл отвернулся. — Твоя судьба спешит тебе навстречу, и я не думаю, что ты ее упустишь.
— Для меня нет особой разницы, кто из них будет лидером, — Хальвар пожал плечами, — до тех пор, пока это не я. Или не Даг. — Он помотал головой. — Я никогда раньше не сражался с эльдарами. Много ли славы можно добыть в боях с ними?
— Сколько-нибудь да добудешь, — Лукас нахмурился и почесал затылок, оглянувшись на двери залы. Слова Лютокрового Злокровного тяготили его. Он не переживал о близкой смерти — Моркаи в конце концов настигал даже самых быстрейших воинов. Но мысль о том, что его смерть станет очередной сагой, чтобы подпитать эго СворыСтаи, его угнетала.
— Мы так ничему и не научимся, понимаешь? Мы победим, потому что на меньшее не способны. Но каждая победа имеет свою цену, и эта цена каждый раз все выше. Мы хвастаемся тем, как независим Фенрис, тем, как враги боятся выступать против нас. И тем не менее, вот они, грабят нас в свое удовольствие.
Каждая Великая великая рота пользовалась собственным арсеналом, и стая Лютокрового Злокровного не была исключением. К ее арсеналу вел узкий проход, ведущий сквозь самое сердце Хульд. Авгуры доспеха Лукаса уловили жар, исходящий от перенаправленных напорных тоннелей, а авточувства тут же скомпенсировали влажность от утекавшего сквозь щели пара, тяжелым облаком висящего в воздухе. Чуткий слух Космического Волка уловил едва заметную вибрацию стен и пола, отголоски тектонических сдвигов.
Пока Хальвар и Лукас шли по проходу, активизировались скрытые сенсоры, просканировавшие их и отметившие идентификационные сигнатуры их доспехов. Тяжелые металлические двери с грохотом отъехали в пазы, выдолбленные с двух сторон от прохода. За дверями Космических Волков встретила ярко освещенная пещера, заставленная стойками и рядами оружия, находившегося на самых разных стадиях ремонта. Очищающие благовония распылялись сквозь мелкие решетки, наполняя воздух густой сладостью.
Сервиторы таращились на Кровавых Когтей абсолютным пустым взглядом, лишенным всяких эмоций. Их плоть, похожая на старый пергамент, обтягивала увитые проводами мускулы. Оба автоматона были вооружены штурмовыми пушками, намертво вшитыми в их усовершенствованные тела. Патронные ленты свисали, как свитки чистоты, и, когда сервиторы подошли ближе, они мягко зазвенели. На прицельных блоках, торчащих на их головах как рога, посверкивали лазерные целеуказатели. Алые лучи ощупывали путаные узоры, покрывавшие плоские грани доспехов Хальвара.
— Эй, Тимр, мы пришли за хорошей сталью! — позвал Лукас. — Отзови своих стражей, Железный Жрецжелезный жрец, или, — он выразительно поднял коготь, — мне придется что-нибудь сломать!
Резкий свист отдался под сводами арсенала. Оружейные сервиторы остановились и опустились на корточки, их сервоприводы взвыли нестройным хором. Дула их штурмовых пушек повернулись вверх, а лазерные целеуказатели погасли.
Голос Тимра напоминал грохот камней, падающих в колодец. Из-за аугментаций глотки в его словах слышался механический скрежет. Тимр вышел из-за спин сервиторов, нетерпеливо пощипывая себя за бороду. На нем был основательно модифицированный доспех, а массивные конечности, движущиеся на зубчатых шестеренках, сжались и улеглись ему на плечи.
Железный Жрец жрец был молод, — насколько можно было определить это по одному из Влка Фенрика, — и часть его черепа сверкала хромированной поверхностью. Кибернетический глаз жужжал и пощелкивал, изучая Лукаса и Хальвара.
— Трансляция с сенсоров сервиторов, — жрец постучал пальцем по блестящему металлу на голове, — я вижу то же, что и они. И они стреляют в то, во что я велю им стрелять, — он на мгновение умолк. — В данный момент это не вы. Что вам нужно?
===Глава XIV. БЕГСТВО===
'''641.M41'''
Архонт Кас'куэль насмешливо скалился, шагая по замерзшей поверхности реки. Он легко перемахивал через вздыбленные льдины, и его меховой плащ взметался, словно крылья. Ветер дул в лицо, но архонт не обращал на него внимания. Ему доводилось бороться с ветрами и морозами покрепче тех, которыми мог похвастаться этот мир. Как владыка кабала Красного Семени, он засеял страхом тысячи миров и пожинал с них соответствующий урожай.
— Я рад, что решил принять приглашение герцога, — проговорил он.
Стоило признать, что оно оказалось для Кас'куэля неожиданным. Он всего один раз встречался со СлискомСлискусом, во время какого-то рейда. Уже тогда он был весьма впечатлен поистине выдающейся ненасытностью Змея. Архонт довольно крепко расстроился, когда такая личность предпочла изгнание. Однако были в этом и свои положительные стороны — исчезновение Слиска Слискуса освободило достаточно большой кусок сетей влияния, опутавших КомморрагКомморру, и на этот кусок претендовал не только Кас'куэль.
Вокруг костров их лагеря кружили слухи, что затеянная Слиском Слискусом охота была в некотором роде способом прощупывания почвы перед триумфальным возвращением. А иначе почему владычица Ядовитого Языка созволила присоединиться к его затее? И зачем тогда Арлекинам арлекинам появляться здесь?
Но слухи о его возвращении регулярно возникали раз в несколько веков, с того самого дня, когда герцог покинул КомморрагКомморру, оставив за собой полыхающий порт Кармин. Кас'куэль не считал нужным тратить на них свое время и внимание. Пусть другие плетут интриги, результат которых никогда не увидят. А он будет действовать так, как ему захочется. Может быть, он преклонит перед герцогом колено и его меч будет служить гербу Небесных Змеев. А быть может, он попробует добыть герцогскую голову и положит ее к ногам Векта в знак своей преданности.
Размышления архонта прервал неожиданно громкий, преисполненный страдания вой. Лед внизу содрогнулся, и несколько тварей потеряли равновесие. Их завывания откликнулись более низким и более глубоким эхом, пришедшим откуда-то с дальнего побережья. Кас'куэль напрягся. Слиск Слискус предупреждал остальных охотников насчет здешних животных — все они были злобными монстрами, независимо от того, питались они мясом или нет. Кас'куэль тогда не обратил на это предупреждение внимания. В конце концов, он ведь и пришел сюда, чтобы поохотиться на монстров.
Архонт посмотрел себе под ноги — замершая поверхность реки дрожала.
Спустя мгновение из тумана на лед выскочил первый лось — массивное животное с огромными рогами, больше, чем убор любого архонта, торчащими по бокам здоровенного черепа. Лось весил, как минимум, как три кабалитских воина. Кас'куэль выругался и достал пистолет, прицеливаясь.
Из тумана выскочил еще один лось. И еще один. А потом появились четвертый и пятый. А потом еще и еще, десятки лосей, целое стадо. Воздух наполнился их трубным ревом, а когда они спрыгивали с берега на заледеневшую поверхность реки, то лед под копытами несущихся монстров покрывался паутиной трещин. Нескончаемая колонна бегущих животных тянулась, насколько хватало глаз — по крайней мере, так казалось с того места, где стоял Кас'куэль.
— Убейте их, — рыкнул он. Бласт-пистолет в руке архонта рявкнул, и один из лосей рухнул, его тяжелая туша тут же провалилась под лед. Ф’тиш и остальные воины открыли огонь по животным, спокойно выцеливая одно за другим. Несколько тварей рухнули на лед и тот треснул. Взметнулись фонтаны ледяной воды, охладившие задор Кас'куэля.
Однако их выстрелов, пусть и ужасающе точных, было недостаточно. Лосиные шкуры были прочными, и осколковые заряды не наносили им критического урона. В конце концов, они ведь изначально не предназначались для убийства. Архонт обернулся, ища взглядом изящный силуэт «Рейдера». Мощности орудий антигравитационной лодки должно было хватить, чтобы разогнать стадо.
Но «Рейдера» на месте не было.
— Где корабль?! — рявкнул Кас'куэль, схватив Ф’тиша за плащ из шкур.
— Я… — начал было драконт, но раскат грома оборвал его на полуслове. Неведомая сила отбросила Ф’тиша прочь. Кас'куэль растерянно посмотрел на пучок шерсти, оставшийся у него в пальцах, и перевел взгляд на тело, лежащее на земле.
— Что?..?
Снова загрохотало. Со стороны приближающегося стада засверкали вспышки. Воины падали, их тела отбрасывало прочь, а на броне расцветали ярко-алые пробоины. Стадо лосей поредело — что-то бежало вместе с ними. Архонт повернулся, чтобы предупредить оставшихся бойцов, но его крик утонул в реве оружия мон-кеи.
Совсем рядом раздался рык, и Кас'куэль резко обернулся в ту сторону. Он прищурился, пытаясь рассмотреть рычащее чудовище, но не увидел ничего, кроме смутной тени. Ее размытый силуэт колебался, словно мираж, то появляясь, то исчезая. Архонт подавил проклятие и снова выстрелил, в этот раз — в одного из собственных воинов, попытавшегося убраться с дороги несущегося стада.
— Держать позиции! Вы что, рабы, чтобы удирать от каких-то жалких животных?
Спустя мгновение лоси уже пронеслись мимо. Лед трещал и вздымался под ногами архонта, когда вокруг него пробегали могучие животные. Он уже не видел ни своих воинов, ни разбегавшихся мон-кеи. Весь окружающий мир сжался до рассыпающихся бурых стен и трубного рева. Кас'куэль отшатнулся, едва не сметенный могучей живой волной. Сквозь поток несущихся животных архонт заметил одного из своих бойцов. Тот поднял осколковый пистолет, словно собирался куда-то выстрелить, но спустя мгновение исчез. Испарился. Кас'куэль моргнул. Сквозь грохот, пробирающий до самых костей, он расслышал щелчки осколкового пистолета и крики — и по спине архонта пополз холодок, когда он понял, что крики принадлежали ни лосям и даже не мон-кеи.
Краем глаза он заметил серо-стальной всполох, обернулся — и едва не рухнул, задетый пробегающим лосем. Взревев от отчаяния, архонт выстрелил, и подбитый зверь рухнул на землю. Его ноги задергались в предсмертной агонии, и лоси разбежались подальше от архонта и убитой туши, оббегая их по дуге. Воспользовавшись краткой передышкой, Кас'куэль окинул взглядом льды, ища то, что стало причиной лосиного бегства. Над растоптанной землей струился промозглый туман, не давая ничего толком рассмотреть.
А потом что-то хрустнуло.
Архонт резко развернулся. Воздух зарябил. Там что-то было, но Кас'куэль не смог это как следует разглядеть. Что-то хрипло рассмеялось. Кас'куэль выстрелил еще раз, и еще, отчаявшись попасть в него — чем бы оно там ни было. Что-то бросилось к нему, в последнюю секунду позволив увидеть себя — насмешливый оскал на обветренном лице, кроваво-красную гриву и желтые, светящиеся глаза.
Как бы не был потрясен архонт, он не опозорил свое имя медленной реакцией и упущенным моментом. Он снова выстрелил, зная, что противник бросится в сторону. Кас'куэль схватился за рукоять клинка, готовый вонзить его в сердце врага, когда тот подойдет ближе. Но вместо этого неуклюжий громила скрылся в лосином стаде. Архонта захлестнула волна гнева, и он начал исступленно палить по стаду. Мертвые лоси падали один за другим, но их жалобный рев только сильнее его злил.
— Ну где же ты?! Выходи и умри хоть сколько-нибудь храбро!
— Как хочешь.
Слова были произнесены на языке КомморрагаКомморры. Довольно неумело, конечно, но достаточно четко, чтобы их можно было понять — и это делало их еще оскорбительнее.
Через мгновение боль от оскорбления сменилась болью в груди, острой и холодной. Кас'куэль попытался вскрикнуть, но из его легких вырвался лишь сиплый хрип. Опустив глаза, архонт увидел четыре вонзившиеся в его грудь когтя, сияющих ледяным светом. Рванувшись прочь, архонт освободился и рухнул на колени, пытаясь поднять болт-пистолет. Когти, до этого пронзившие его тело, теперь крепко, но деликатно сжали его оружие.
— А ты захотел, — пробормотал его убийца, и вывернул пистолет из слабеющих пальцев архонта. Следующие слова Кас'куэль расслышал словно издалека:
— И тебе больше некого винить, кроме себя, что все это вышло не так, как ты ожидал.
С тех пор, как они предупредили остальные племена, события развивались быстро. Некоторые племена относились к ятвианским посланникам с подозрением, некоторые сочли эти испытанием. Атаки эльдар учащались, и выжившие люди видели спасение в объединении — за последующие дни многие племена были вырезаны под корень, уничтожены смеющимися тенями.
Лукас и остальные Кровавые Когти делали все, что могли, сопровождая выживших на юг. Но Аки был прав как минимум в одном — они не могли оставаться, чтобы защищать смертных. Эльдар не станут вступать в открытую схватку, если ее можно избежать. Они разлетятся, как листья на ветру, прежде, чем Великие великие роты успеют прибыть. Лютокровый Злокровный это знал. Все ярлы это знали, так как уже имели дело с этими существами. Они старались сделать Фенрис еще более негостеприимным местом, вынудив «Рейдеры» искать более легкую добычу. Это был надежный план — пока буря не уляжется, они будут заперты здесь.
Лукас опустил взгляд. Хейд и несколько ее воинов подошли ближе.
== ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ТРИКСТЕР ==
===Глава XV. УДАРЬ И ИСЧЕЗНИ===
'''641. M41'''
Лукас вскарабкался на дерево. Из-за сильного ветра задачка оказалась не из легких, но он все же с ней справился. К тому времени, когда он добрался до вершины, самый шустрый из приближающихся гравициклов — то ли самый наглый, то ли самый усердный, — оказался уже почти под самым деревом. Гравицикл обогнал остальные, вырвавшись далеко вперед, а из динамиков, установленных на его киле, раздавался визгливый смех.
Едва подошвы Лукаса коснулись земли, гравицикл нырнул сквозь ветки и сбил его с ног, лезвие киля высекло сноп искр, прочертив по его наплечнику. Лукас с руганью перекатился по снегу. Здесь, под ветками, было достаточно места, чтобы гравициклы могли маневрировать.
— Как-то не учел я этот момент… — пробормотал Лукас, и, перевернувшись на спину, вытащил плазма-пистолет.
Когда над головой завизжали двигатели второго «Рейдера», несущегося сквозь чащу, Лукас открыл огонь. Гравицикл двигался так быстро, что плазменный заряд задел только одно из заточенных крыльев. Впрочем, для того чтобы сбить его с курса этого оказалось достаточно, и он врезался в дерево. Яркая вспышка взрыва озарила снег, разрисовав его сетью теней от веток и стволов и высветив лежащего на земле Лукаса. Уцелевшие «Рейдеры» понеслись к нему, с невероятной ловкостью лавируя среди деревьев.
— А скольких мы уже убили? — спросил Даг. К его старым шрамам добавилось несколько новых, а на доспехах появилось больше отсечек об убийствах. Кровавые Когти постоянно соревновались друг с другом. Но, хотя Аки и был впереди всех, Даг не сильно от него отставал.
— Недостаточно, — ответил Лукас, пнув угодивший под ногу обломок. Он слышал, как где-то вдалеке, в лесах, завывали волки. Эти звери славно отъелись на объедках со столов СворыСтаи.
— Идем, — бросил Лукас. — Надо найти смертных, прежде чем их кто-нибудь не сожрал.
Лукас расхохотался и уселся обратно на насиженный камень. От соприкосновения с твердой шершавой поверхностью его доспех едва слышно скрипнул.
С наступлением ночи снег повалил гуще, в чаще завыл ветер, несущий дождь и слякоть. Лукас запрокинул голову, подставляя лицо колючим каплям. Хельвинтер подходил Адская зима подходила к концу. Наступала великая оттепель, Фенрис снова приближался к солнцу.
Нажав на едва заметную руну на наруче, Лукас открыл один из множества потайных портов доспеха и вытащил оттуда портативную голо-пластину. Это была тонкая полоска металла не больше дата-стержня. Лукас разжился этим устройством у одного из магосов Механикум. Он бы, пожалуй, даже вернул бы ее владельцу, окажись он в этом секторе снова. Устройство было синхронизировано с центральным инфоядром Этта, и когда Лукас активировал его, по гололитическому дисплею поползли сводки. Они были частично в бинарном коде, но остальная часть состояла из более привычных внутриорденских коммуникаций или букв высокого готика. Лукас постучал по горошине комма и подключил внутриушной вокс-имплантимплантат.
Словно пытаясь перекричать шум ветра, орденская вокс-сеть гудела от переговоров и рапортов, голоса ярлов и танов доносились со всех уголков планеты. Может быть, Свора Стая и была заперта на Фенрисе из-за ХельвинтераАдской зимы, но эльдары эльдар были заперты вместе с ней.
В гул переговоров вплетались и другие звуки — отголоски чужих шепотков и тихое хихиканье. Словно какие-то невидимые зрители слушали разговоры Своры Стаи и находили их очень забавными. Лукас не обращал на них внимания. Ему доводилось наслушаться вещей и похуже, когда он бродил по кораблю, идущему через варп.
Там, где замечали ксеносов, вскоре появлялись Волки. Нападавшие были скорее налетчиками, чем захватчиками, не готовыми к войне. В большинстве случаев они старались ускользнуть. Вот только куда?..
Лукас включил трехмерную проекцию планеты, рассматривая схему предполагаемых передвижений противника, пытаясь отследить, куда и откуда направлялись вражеские отряды. У каждой стаи есть свой вожак. Убей его — и остальные станут легкой добычей. Но эльдары использовали все преимущества, подаренные им бурей, прячась за помехами от поисковых сенсоров. Они постоянно перемещались по направлению ветра. Это было даже по-своему забавно. Их стратегия была похожа на ту, что использовала большая часть разбойничьих кланов, шнырявших по Дикому Морю. Ударил — и беги, прихватив с собой только то, что можешь унести, а остальное — сожги.
Они были шустрыми — даже шустрее СворыСтаи, что встречалось редко. Они быстро удирали и быстро реагировали. Они пришли сюда подготовленными. Одни использовали вспышки ложных сигналов, чтобы скрыть собственные следы, другие — миметические щиты или генераторы иллюзий, наполнявшие местность ложными изображениями, сбивавшими с толку преследователей.
— Нас все это время водили за нос… — пробормотал Лукас.
— Да, но... разбивать здесь лагерь? Зачем? Если только это не подготовка к полномасштабному вторжению.
— Это охота, Кадир. И у нее есть старший егерь. Разум, направляющий руки. И я собираюсь ухватить этот разум за хвост и заставить взвыть, — улыбка Лукаса стала шире. — Пусть Лютокровый Злокровный и остальные ярлы носятся туда-сюда, преследуя тени. А мы пойдем за головой и сердцем.
— Только мы, да, — кивнул Кадир. — Ты, я и остальные. А, и еще кучка смертных нерях. Это прямо-таки все пункты действительно хорошего плана, Трикстер. Давай, побежали его выполнять.
Герцог Слиск Слискус изучал противоречивые доклады, раздражаясь все сильнее. Каким-то образом мон-кеи узнали о присутствии эльдар, и теперь носились туда-сюда по поверхности планеты, преследуя незваных гостей. Не то, чтобы это было неожиданно, но совершенно нежелательно. К счастью, из-за бушующих штормов человеческие воздушные суда не могли взлететь — их пилотам не хватало навыков, чтобы бороться с таким сильным ветром. Корсары Слиска Слискуса таких трудностей не испытывали — чего нельзя было сказать о некоторых его гостях.
Уже появились первые жертвы. Никого ценного пока что не убили, но гости все равно жаловались. Как будто они участвовали в очередной забаве, а не в рейде. Герцог недовольно отбросил дата-планшеты в сторону.
— Если бы я знал, что будет столько проблем, я бы ни за что не стал этого делать, — поднявшись на ноги, Слиск Слискус отошел на нос «Рейдера».
Несмотря на затруднения, все шло по плану. Защитный флот мон-кеи рассеялся по системе, тщетно пытаясь нагнать корабли герцога. Не имея возможности связаться с планетой, они понятия не имели, что их водят за нос. Стоит им сообразить это, и наступит пора удирать — и быстро.
— Быстро к концу подошел этот бал, огни потускнели, оркестр устал… — негромко проговорил СлискСлискус, глядя на ползущие по экранам сводки, — вскоре расстаться придется гостям, сумрак покинуть, лететь по домам…
— Сударь, да вы поэт, — заметила Малис. — Нам нужно поговорить.
— Нет.
— Жаль, — Слиск Слискус обернулся, — тогда о чем?
Малис похлопала веером по ограде.
— О заговоре.
— Против меня? — Слиск Слискус коротко рассмеялся. — Вот это мне уже нравится. И кто же его автор?
— Твои слуги.
— Так, значит, его зовут? Я никогда не могла запомнить такие несущественные детали.
— Я не удивлен, — Слиск Слискус фыркнул. — Он весь совершенно незначителен. Мне заплатили за то, чтобы я забрал его к себе. — Он на мгновение умолк. — Думаешь, они хотят забрать его обратно? Пусть забирают, — отмахнулся герцог. — Если он им нужен — пускай. Я же не держу его в плену.
— А ты ему об этом говорил?
— Если бы у него была хотя бы половина той сообразительности, которой он хвалится, мне бы не пришлось этого делать, — Слиск Слискус пожал плечами. — Как тебе самой хорошо известно, это весьма убогая тактика для переговоров. Аврелия, ты испортила мне все веселье. Тебе должно быть стыдно.
Малис рассмеялась.
— Ты нужен мне живым.
— Я думал, что мы уже достигли соглашения не соглашаться по этому вопросу, — Слиск Слискус щелкнул пальцами и поспешивший на зов невольник принес на подносе кубок. Герцог забрал его и отхлебнул — и тут же выплюнул за борт, зашипев от отвращения. — Отравленный. И не одним из тех, к кому я привык. Твоя работа? — он в упор посмотрел на Аврелию.
— Просто небольшая проверка, — она спрятала улыбку за веером.
Отшвырнув кубок в лицо невольнику, Слиск Слискус развернулся, глядя ей в лицо.
— Аврелия, ты злоупотребляешь моим гостеприимством, — он предупреждающе покачал пальцем. — Как я уже говорил, мне совершенно не интересно играть в революционера. У меня есть мое место и я им вполне доволен.
— Чем? Ролью капера на службе у тирана Коморрага? — Малис метнула на него уничтожающий взгляд. — Как ты считаешь, что подумают все эти юные горячие головы, если я расскажу им правду о неустрашимом герцоге? Если я скажу им, что он просто очередная кукла Векта, у которой не больше воли, чем у самого жалкого из рабов?
— Ты закончила?
— О, я прекрасно знаю об этом. Вект всерьез озадачится моим устранением в тот момент, когда моя слава затмит его собственную и из развлечения я превращусь в угрозу. И тогда — и только тогда, — я ударю, — герцог покачал головой. — В отличие от тебя, Аврелия, я не любитель слишком сложных планов. Я хитер, да. Я умен. Но у меня не хватает терпения на интриги и заговоры.
Малис собралась было ответить, но в этот момент раздался негромкий сигнал входящего сообщения. Слиск Слискус жестом велел ей замолчать и вернулся к дисплеям — и помрачнел, глядя на ползущие по экрану отчеты.
— Странно…
Пропал еще один охотничий отряд, проглоченный этой планетой. Разведчики герцога сумели найти только лишь обломки транспорта. За последние дни в нескольких местах произошло нечто похожее. Слиск Слискус всмотрелся в экран, пытаясь понять, нет ли в точках пропаж какой-либо закономерности. Если она обнаружится, то, похоже, в этом смертельно скучном мире еще осталась парочка развлечений.
— Что такое, ТрэвельятТрейвеллиат? — спросила Малис, подходя ближе.
Тот оглянулся, раздумывая, как много стоит ей рассказать, и, наконец, приглашающе махнул рукой.
— Ну, — негромко спросил герцог, — что ты видишь?
— То, что и так очевидно, ТрэвельятТрейвеллиат, — она улыбнулась холодно и хищно. — Кто-то охотится на охотников.
===Глава XVI. НАЖИВКА ДЛЯ КРАКЕНА===
'''641.M41'''
Лукас взобрался на скальный выступ, надеясь, что буря и шкура доппельгангреля скроют его от возможных наблюдателей. Туша лося, которую он тащил на плечах, дернулась, хлопнув по доспеху — в ее утробе лопнуло гнездо кровяных вшей.
Паразиты учуяли тепло тела Лукаса и возжелали пообедать. Это было очень кстати.
В обычных условиях Лукас старался не прибегать к этому трюку, но способ, тем не менее, был действенный. Пока он глотал куски ноздреватого мяса, искусственные пучки нервов в его желудочных стенках впитывали генетическую информацию, содержавшуюся в церебральной ткани. Разум наводнили чужие воспоминания — по большей части, картинки, но присутствовали также и звуки вместе с запахами. Многие из них были отвратительными, даже по меркам самого Лукаса. Эти твари упивались чудовищными вещами так же, как он мог упиваться мьодом.
Лукас был воином СворыСтаи. Не одну тысячу врагов он убил собственными руками. Ему доводилось шагать сквозь моря чужой крови и потрохов, вырывать пальцами глаза и выгрызать глотки. Он разрывал плоть и ломал голые кости. Он пел, отправляя высокоскоростные разрывные патроны в целые отряды вражеских солдат, и смеялся, когда те превращались в кричащее месиво. Он убивал тогда, там и тех, кого повелел убивать Всеотец, и иногда эти враги даже не стоили того, чтобы упоминать их в сагах.
Ничто из того, что ему доводилось делать, не смогло бы сравниться с той круговертью ужасов, что наводнила сейчас его разум. Однако Лукас продолжал есть, пока ужасающие картины не схлынули. Закончив, он выпрямился и поморгал, пытаясь привести мысли в порядок и вспомнить, что ему было нужно.
— Это паршивый план. Он может легко привести нас к смерти.
— Смерть не написана, щенок, — Лукас перекатился и поднялся на корточки, — это не какая-то там книжная история, чтобы ее нельзя было исправить или избежать. Она наступает внезапно и часто — слишком быстро, — он кивнул в сторону мерцающего поля. — Лютокровый Злокровный может думать, что я обречен на смерть, но уж что-что, а свою гибель я напишу сам. И я решил умереть, отрубив голову змею.
— Ты сделаешь это просто для того, чтобы позлить ЛютокровогоЗлокровного, правда? — Кадир посмотрел на него в упор. — Чтобы украсть у него честь победы прямо из-под носа?
Лукас рассмеялся.
— Мы захватим лагерь и используем все, что найдем, чтобы нанести удар по остальным стоянкам. Мы доберемся до их глотки, пока Лютокровый Злокровный и прочие ярлы будут отвлекать их, — он хлопнул Кадира по плечу. — Выше нос. Это будет великолепно. Аки? — позвал он, активируя вокс-имплант.
— ''Ты там уже дожевал то яблоко раздора, которое с таким упоением грызешь?'' — откликнулся Кровавый Коготь. В его голосе слышалось нетерпение. Лукас усмехнулся.
— Постарайся не погибнуть, Страйфсон.
— Я не собираюсь доставлять Лютокровому Злокровному такое удовольствие, — Лукас спрыгнул с выступа вниз, и ледяная поверхность затрещала под его ногами, начала корежиться и крошиться. Лукас двигался быстро и осторожно, выбирая льдины покрепче. Он знал, что Кадир будет двигаться также, с другой стороны озера.
Из воспоминаний пленника Лукас знал, что в лагере было не так уж много эльдар — несколько десятков воинов из одного кабала. Когда дело доходило до совместных операций, они вели себя еще хуже фенрисийсцев — и это существенно облегчало задачу.
Сквозь поле было сложно рассмотреть хоть что-нибудь. Однако и того, что видел Лукас, было достаточно, чтобы понять: лагерь будет легкой добычей. Примитивные навесы, сделанные из какого-то толстого материала, возвышались за пилонами, как холмы, выстроенные концентрическими кругами. На равном расстоянии друг от друга в этих кругах торчали купола стальных клеток. Лукас не мог разглядеть их как следует, но знал, что в них может быть — пленники или звери, отловленные для арен в той дыре в Хель, которую эта порода ксеносов именовала домом.
Со стороны лагеря донесся приглушенный вой, и Лукас насмешливо хмыкнул. Вспомнив о черногривце, которого они освободили несколькими часами ранее, он задумался о том, сколько всего таких зверей эльдары эльдар сумели поймать. Они об этом пожалеют.
Ухмылка исчезла с его лица, когда позади раздался какой-то звук. Лукас не стал оглядываться и не подал вида, что услышал его.
Спустя мгновение лед пошел трещинами, пилон заскрежетал и ушел под воду со звуком, напоминающим звук вонзившегося в плоть клинка. Он утащил за собой провода, и миметическое поле заискрилось и покрылось волнами. Соседние пилоны негодующе заскрежетали, активируя анкерные болты и еще сильнее ломая тем самым лед. Где-то совсем рядом раздался грохот второго взрыва — Кадир добрался до своей позиции. Лукас подскочил на ноги и отцепил от пояса пару фраг-гранат.
Активировав гранаты, Лукас бросился к проему. Из трещин хлестала вода, поверхность льда содрогалась. И даже в таких условиях ксеносы не теряли равновесия. Перемахнув через широкую трещину, Лукас приземлился среди них и наугад бросил гранаты, не заботясь о том, куда они попадут. Ему нужны были шум и смятение.
— А что… Лукас!
Не обращая внимания на крики Аки, Лукас поспешил к клетке, сметая с пути любого эльдараэльдар, которому не посчастливилось попасться под ноги. Он чувствовал, как под ногами дрожит лед. Кракен бесновался в своем загоне, взбудораженный разлившимся в воздухе запахом крови.
Встреча с ним в этих краях не была редкостью — во время Хельвинтера Адской зимы эти монстры иногда забредали вглубь суши и оставались там, заблокированные в бессточных бассейнах, как этот, или в достаточно глубоких реках. Если им попадалось достаточно еды, они выживали и вырастали.
Этому кракену, похоже, еды хватало.
Поток раскаленной плазмы облизнул лед, превращая его в облачко прохладного пара. Вверх взметнулась вода — кракен учуял резкое изменение температуры и ударил по колоннам. Металл со скрипом поддался. Ощутив, как стены загона дали слабину, кракен ухватился за колонны, силясь перебраться сквозь них. Лед под ногами Лукаса затрещал и пошел волнами.
Спустя несколько секунд чудовище, щелкая клювом, пробралось сквозь ограду и лед. Лукас развернулся и бросился прочь, и кракен метнулся следом. Лукас в свое удовольствие поиграл с ним в догонялки между палаток, все время держась на шаг впереди. Краем глаза он заметил, как кракен поймал удирающего эльдара эльдар и утащил свою заверещавшую добычу под лед.
Над головами проскользнул «Яд», его орудия зашипели, приходя в готовность. Лукас прыгнул вперед и перекатился, уходя от осколкового огня, вспоровшего лед прямо за его спиной. Блестящие черные щупальца кракена взметнулись вверх, сбивая самолет на землю, и металл его обшивки протестующе заскрипел. «Яд» упал и от взорвавшихся антигравитационных двигателей поднялся столб пламени. Лед под ногами вздыбился, и Лукас с трудом удержался на ногах. Обернувшись, он увидел щупальце, замахнувшееся для удара.
— Где-то в этом лагере есть узел связи. Я собираюсь найти его, — Лукас протиснулся мимо Дага и скрылся из виду прежде, чем тот успел ответить.
В лагере царила суматоха — чего Лукас и добивался. Эльдары полагали, что они в безопасности. Теперь их утаскивало под лед нечто пострашнее любого из воинов СворыСтаи. Кракен был голоден, зол, и любой ксенос, сумевший удрать от Кровавых Когтей, все равно не уходил далеко. Не говоря уже о черногривцах, которые сновали среди дальних палаток, и белом медведе, чей рев был слышен неподалеку.
— Фенрис пожирает слабых, — пробормотал Лукас себе под нос.
===Глава XVII.ВОЛЧЬЯ МЕТКА===
'''641.M41'''
С точки зрения Джинкара, лагерь темных эльдар был воплощением чудовищного примитивизма. По приказу капитана, корсары захватили поселение мон-кеи, но при этом разнесли его в клочья. Несмотря на то, что в отличии от рядовых комморитов Небесные Змеи обладали куда большим опытом жизни на поверхности, ни один из отрядов толком не умел ее обживать. Поэтому, в лучших традициях Вечного города, они решили свалить всю тяжелую работу на невольников.
Ледяной воздух разрезал сухой треск — где-то стреляли из осколкового оружия. Джинкар замер, и его отбросы нервно вздрогнули, покрепче сжав инструменты. Рука ткача плоти скользнула вниз, и он вытащил из петли на фартуке короткоствольный бласт-пистолет. Большую часть времени Джинкар избегал марать руки об инструменты, предназначенные для столь низменных целей, но в последние несколько дней лагерь превратился в болото беззакония, полное скучающих коморрийцев и их свиты.
С каждым новым докладом об убийствах, совершенных сопротивляющимися туземцами, энтузиазм охотников слабел, и многие гости герцога мечтали вернуться на свои корабли и в Коморру. Вспоминались старые обиды и вспыхивали драки. И когда споры решались, импровизированные улицы лагерей окрашивались в алый. СлискаСлискуса, похоже, куда сильнее развлекали именно смертоносные схватки его гостей, чем все остальное. Джинкар подозревал, что герцог если и не планировал подобного исхода, то, как минимум, был к нему готов.
Нахмурившись, Джинкар поспешил вперед. Он надеялся, что успеет покинуть открытое место до того, как то, что грозило произойти, все-таки произойдет. Слиск Слискус превратил этот мир в увеличенную копию своего тессерактового сада — во всех смыслах. И теперь все они — и гости, и слуги, — были заперты здесь, и были вынуждены подчиняться капризам герцога и развлекать его травлей зверья, борьбой со штормами, а теперь еще и друг с другом.
Никто, кроме Джинкара, этого не видел. Пока что. Слиск Слискус были слишком умен, чтобы позволить им разгадать его замысел. А остальные темные эльдар были слишком ослеплены собственными амбициями, чтобы сообразить, что эта вечеринка с самого начала была устроена не ради их выгоды, а ради герцогского развлечения. Ему было скучно. А когда Слиску Слискусу становилось скучно, полыхали целые миры.
И именно поэтому, по правде говоря, Джинкар так отчаянно мечтал от него вырваться. Угождать Змею становилось все сложнее. Скука вполне могла подтолкнуть герцога обратить внимание на более мелкие и куда более знакомые миры. Джинкару доводилось слышать рассказы тех, кто служил герцогу — о корсарских кораблях, подстреленных из прихоти и оставленных висеть во тьме, объятых пламенем, или о расчлененных капитанах, чья преданность не вызывала сомнений, но чья острота показалась переменчивому, как ветер, Слиску Слискусу оскорбительной.
Один из отбросов предупреждающе зарычал, Джинкар остановился и вздрогнул, заметив, что несколько корсаров несутся в его сторону, преследуя какого-то мохнатого дикаря. Существо оббежало ткача плоти по широкой дуге и устремилась туда, где еще не вырубили деревья и не установили силовые поля.
— Хуже, чем может показаться. Гости — по крайней мере, те из них, что не побрезговали покинуть лагерь, — разбежались кто куда. Произошло уже четыре заказных убийства, и две попытки таковых. Эти больше были похожи на саботаж.
— Саботаж? — Джинкар недоуменно моргнул. Такой вариант ему в голову не приходил, а ведь это может быть весьма подходящий способ расправиться со Слиском Слискусом в угоду Сглазу.
Мирта не стала вдаваться в подробности, молча наблюдая за тем, как стая диких порождений варпа доедает останки беглеца, лежащие на снегу.
— Так скорми им друг друга. Я… ''что на этот раз''? — прошипела она, оборачиваясь, готовая ударить раба, подергавшего ее за рукав. Синекожее плосколицее существо отшатнулось, закрываясь руками от возможного удара. Оно что-то забормотало на своем шелестящем языке, и Мирта выругалась. Существо поспешило куда-то и Мирта направилась следом. Джинкар, едва дышавший все это время, облегченно вздохнул и тут же нахмурился. Он ведь так и не получил своих рабов.
— Возможно, она права. Пожалуй, я и правда просто скормлю их друг другу, — ткач вздохнул и направился обратно к временной мастерской, откуда раздавались горестные завывания. Несмотря на то, что здесь его рабочему месту не хватало той элегантности, которой было наполнено его убежище на борту «Нескончаемой Агонии»агонии», здесь имелось все необходимое. Похоже, постройка, которую он занял, некогда была кузницей, судя по повсюду разбросанным мехам и недоделанным орудиям. Большую их часть отбросы Джинкара выдрали и выбросили, расчищая место под исследовательские инструменты и подвесные клетки. Последние представляли собой прозрачные кубы, состоящие из осциллирующих антигравитационных полей. Они поднимались и падали с непредсказуемой периодичностью, и силовые поля, формирующие стены кубов, атонально гудели. Такие звуки и движения не давали обитателям клеток устроиться хоть с каким-нибудь удобством. Впрочем, конкретно эти экземпляры об удобстве не беспокоились.
Сидящие в клетках твари были почти людьми — и именно это делало их опасными. Разнообразные химические изменения, которым они подверглись, чтобы из мон-кеи превратиться в огромных монстров, с эстетической точки зрения вызывали некоторый интерес. Но именно их неистовство по-настоящему впечатляло Джинкара. Твари никогда не уставали и не оставляли попыток вырваться на волю.
— Ничего.
— Я заметил, что Слиск Слискус все еще жив, — хмуро добавил владыка Сглаза. — Ты сказал мне, что он умрет. Пообещал, фактически.
— Великий шедевр требует времени, милорд.
— Нет, учитель мой. Процесс идет. Мазок за мазком ложится на холст. Мы не единственные, кто хочет смерти герцога. И поэтому, когда аплодисменты утихнут, нам попросту надо будет присвоить себе авторство этой пьесы.
— Хорошо, — кивнул Кзакт. — Вект обещал за Слиска Слискуса изрядную награду. И это явно ловушка для неосторожных. Но мы предадим его питомца смерти и докажем, что мы — сила, с которой нужно считаться. Тиран наградит нас за такую инициативу.
Джинкар напрягся, а затем очень осторожно поинтересовался:
— Еще нет.
У Джинкара затряслись руки. Больше всего на свете ему хотелось придушить стоящее перед ним тщедушное существо, но он заставил себя успокоиться. Не в последнюю очередь потому, что его жалких отбросов было в разы меньше, чем слуг Кзакта. Серокожие существа бродили неподалеку и трогали своими неуклюжими руками инструменты Джинкара.
Оба гемункула обернулись. Отбросы повскакивали на ноги и схватились на оружие.
— Ох, только не надо так удивляться, — Слиск Слискус перевел глаза на гемункулов. — Я ведь не идиот, Джинкар. Я уже некоторое время знаю о твоем неудовольствии. Что же до тебя, Кзакт — я всерьез намерен обидеться. Учитывая, что я подобрал это жалкое создание исключительно по твоей просьбе, будет просто-таки верхом грубости отплатить мне таким неуважением.
Владыка Сглаза был так ошеломлен, что не сумел ответить. Рука Джинкара скользнула к бласт-пистолету. Отбросы напряглись и один из них предупреждающе зарычал. Кто-то похлопал Джинкара по плечу. Оглянувшись, ткач плоти обнаружил нависавшего над ним Слега. Руки змеелюда лежали на рукоятях клинков. Еще двое сслитов сдерживали отбросов осколковыми карабинами. Джинкар бесцветно улыбнулся и убрал руку.
— Ох, ну и лица у вас, — Слиск Слискус хохотнул. — Успокойтесь, друзья мои. Если бы я обижался на каждого, кто планировал меня убить, у меня бы очень скоро закончились компаньоны. Так что давайте больше не будем поднимать эту тему, хорошо? Проехали.
— Ты демонстрируешь удивительную понятливость, — после паузы ответил Кзакт и уставился на Джинкара так, словно вся эта ситуация была его личной виной. — И все же я несколько сконфужен.
— Какие могут быть конфузы между друзьями? К тому же, ты все еще в долгу передо мной, а я не из тех, кто разбрасывается должниками. — Слиск Слискус перевел взгляд на Джинкара. — Вон, Джинкар знает, что я испытываю к тем, кого выбрасываю.Джинкар выдавил малоубедительную улыбку. Его взгляд блуждал по пульту управления суспензорами клеток, висящих рядом в поддерживающих потоках энергии. Одно касание — и кубы перестанут функционировать. И твари вырвутся на свободу. Видя, как они рычали на Слиска, Джинкар не сомневался, что именно на него первого они и набросятся. Может быть, герцог убьет одного или двух, но со всеми ему не справиться. Джинкар снова перевел взгляд на Слиска, терпеливо наблюдавшего за ним.
Джинкар выдавил малоубедительную улыбку. Его взгляд блуждал по пульту управления суспензорами клеток, висящих рядом в поддерживающих потоках энергии. Одно касание — и кубы перестанут функционировать. И твари вырвутся на свободу. Видя, как они рычали на Слискуса, Джинкар не сомневался, что именно на него первого они и набросятся. Может быть, герцог убьет одного или двух, но со всеми ему не справиться. Джинкар снова перевел взгляд на Слискуса, терпеливо наблюдавшего за ним. Герцог едва заметно кивнул, словно давая разрешение. Джинкар сглотнул подступивший к горлу комок и демонстративно отвел взгляд от панели управления. Улыбка на лице Слиска Слискуса сменилась хмурым, слега разочарованным выражением, но прежде, чем он успел что-либо сказать, в мастерскую ворвалась Мирта.
— Милорд, — начала было она и растерянно замерла, пытаясь понять, что здесь происходит.
— Что случилось? — поинтересовался СлискСлискус, не отрывая взгляда от Джинкара.
— Мы получили сигнал тревоги. Один из наших лагерей атакован.
Пока «Рейдер» несся к озеру, рассекая ледяной воздух, Слиск Слискус нетерпеливо расхаживал по его палубе, заложив руки за спину. За челноком, не отставая, следовали два «Яда». Слег и остальные сслиты—охранники стояли вдоль бортов, неподвижные, словно статуи, и только их трепещущие языки выдавали в них живых существ.
Заметив сквозь снежную пелену столб дыма, Слиск Слискус остановился и, раздраженно выдохнув, повернулся к Мирте, наблюдавшей за ним, не двигаясь с места.
— Ты уверена, что схема нападения была такой же?
— Судя по всему, да, — куртизанка нахмурилась. — Нападавших было мало. Самая маленькая стая, с которой нам доводилось иметь дело, насчитывала несколько десятков бойцов. Сейчас и половины такого отряда не набиралось — по крайней мере, так они говорили, пока связь не оборвалась.
Он все еще не определился, зачем именно — простое убийство было бы бессмысленной тратой такой ценной добычи. Возможно, стоило запереть ее в тессеракте, чтобы она развлекала его на досуге. Больше всего герцогу просто хотелось увидеть ее собственными глазами — настолько умное создание было большой редкостью.
— Есть соображения насчет того, почему они позволили тебе получить это сообщение, ТрэвельятТрейвеллиат? — спросила леди Малис, устроившаяся поближе к носу челнока. Там по-прежнему стоял столик, и целый ансамбль рабов кружил вокруг архонтессы, накрывая превосходный обед из запеченного волчонка, политого ядом дракона. Впрочем, Слиск Слискус был слишком взволнован, чтобы помнить о еде.
— Что ты имеешь в виду?
Малис вздохнула и протянула кубок рабу, чтобы тот еще раз его наполнил.
— Иногда ты действительно меня утомляешь, ТрэвельятТрейвеллиат. Если где-то расставляют капкан, ты кидаешься в него сломя голову.
— Повторяю — это ''прекрасно'', — Слиск Слискус шагнул к столу, перехватил у нее наполненный кубок, и, осушив до дна, вернул обратно. — Я пришел на эту планету, чтобы немного развлечься, а все, что я получил — это нытье и несколько новых монстров для моего зверинца. Мне нужно что-то поинтереснее, прежде чем эта охота закончится.
— А когда она закончится?
— Скоро, — улыбка сошла с его лица. — Это первый уничтоженный лагерь. И не придется долго ждать, прежде чем остальные постигнет та же участь. Я пошлю всем, кто представляет какую-то ценность, приказ прекратить охоту и вернуться в основной лагерь. Буря подходит к концу, а вместе с ней и наша прогулка по этому безобразному ледяному шарику. — Слиск Слискус постучал пальцем по рукояти одного из мечей, и камни духа тускло замерцали от его прикосновений, запертые внутри души всколыхнулись.
— Что ж, отрадно слышать. А то мне уже начало казаться, что ты из чистой вредности заставишь нас сражаться с мон-кеи. — Малис жестом велела рабу снова наполнить кубок. — Когда угасают костры, угасает и веселье?
— И тогда я ищу новые поводы для веселья, и разжигаю новые костры, — Слиск Слискус обернулся к команде. — Мы на месте.
Обойдя столик, Слиск Слискус поднялся на нос челнока, ухватившись за волновод. Приняв позу, которая ему показалась наиболее героической, герцог обозревал замерзшее озеро и лагерь, который когда-то здесь располагался.
— Кого убили? — спросил СлискСлискус, не оборачиваясь.
— Архонт Куэв’ас’айяш из Третьего Представи…
— Не продолжай, — отмахнулся герцог, — он не представлял ценности. Младший архонт из Низшей КоморрыКомморры, из тех, у которых званий больше, чем воинских умений, по слухам, спекулирующий на самых паршивых аренах. Тоже мне, убыток…
От лагеря остались лишь дымящиеся руины. «Рейдер» медленно облетел его по периметру. На поверхности льда зияло несколько глубоких, широких дыр, везде валялись тела. Слиск Слискус заметил что-то за пределами лагеря и жестом приказал рулевому подвести «Рейдер» поближе.
— Эти тела лежат не просто так, — заметила Малис из-за его плеча, — кто-то выложил их.
Герцог махнул рукой, и рулевой понятливо направил «Рейдер» вниз, почти к самой озерной поверхности. Челнок грациозно закружил вокруг выложенных тел, его двигатели негромко гудели, а брюхо облизывал прохладный пар, поднимавшийся со льда.
— Хлойя, — пробормотал он.
— И как это переводится? — спросила Малис.
— «Смейся», — Слиск Слискус недоуменно моргнул — ему показалось, как что-то промелькнуло подо льдом, едва уловимое, похожее на лесную крону, качающуюся от сильного ветра.
— Вверх! — рявкнул герцог, оборачиваясь. — Вверх, живо!
Рулевой отреагировал на приказ с похвальной быстротой — но все же недостаточно быстро. Лед вздыбился, выпуская наружу тяжелую, огромную тушу, и тела разлетелись во все стороны. Кракен выскочил из-подо льда с оглушительным голодным визгом, щелкая зубастым клювом. Черные щупальца обрушились на «Рейдер», сбив команду с ног. Раб с криком свалился вниз, где его мигом поймали и отправили прямиком в пасть.
«Рейдер» встал на дыбы, и его двигатели протестующе взревели, когда шупальца обвили киль. Слиск Слискус свистнул, и Слег и его чешуйчатые собратья скользнули к поручням, держа наготове осколковые карабины. Открыв огонь по щупальцам, они отсекли так много, как только получилось. Добравшись до пушки-дезинтегратора, установленной на носу челнока, Слиск Слискус развернул ее, пытаясь как следует прицелиться в кракена.
— Ха! — рявкнул он и активировал пушку. Опустошительный заряд энергии, вырвавшийся из дула, угодил прямиком в тушу чудовища, испаряя плоть и чешую. Кракен заверещал, выпустил «Рейдер», и, пробив лед, сгинул. Выругавшись, Слиск Слискус выстрелил еще раз — хоть и понимал, что тварь уже удрала.
Отойдя от пушки, он расхохотался. Раскинув руки, он запрокинул голову, изливая свою радость всему миру.
— Честно говоря, я бы прекрасно обошлась без таких восхитительных шуток, — Малис достала веер и начала обмахиваться. — Зато ты уж точно восхищен.
— Возможно. Да я должен признать, что эта ловушка была весьма хитроумной, — он посмотрел вниз, на зияющую полынью. — Идеальный капкан. С учетом того, о чем говорили остальные отчеты, можно проследить схему. И ее придумал кто-то поумнее остальных волков. Почти все они — дикари. Дай им каплю крови, и они будут сутками напролет гоняться за тенями, и так и не придумают ничего умнее. — Герцог облокотился на поручни. — Но только не этот.
— Не этот, — негромко откликнулась Малис. — Этот охотится за тобой.
— Они все охотятся за мной, пусть даже и не догадываются об этом, — Слиск Слискус рассмеялся. — Они ищут нас повсюду, и нигде не могут найти. Это одна из причин нашего веселья.
— Но ''этот'' волк выслеживает именно ''тебя'', — мрачно поправила Малис. — Это было послание, ТрэвельятТрейвеллиат. Они собираются срубить голову змею.
— И?
— И это вызов, — она пожала плечами и устроилась поудобнее, — не больше и не меньше.
— А вы что думаете, миледи?
— Она права. Зверь бросает нам вызов, милорд. Он превращает нашу охоту в состязание, а нас — из охотников в жертв.
Голос Мирты звучал ровно, но глаза яростно сверкали. Слиск Слискус нахмурился сильнее, не столько из-за ее дерзости, сколько из-за сказанного. Герцог подозревал, что кто-то подсказал ей эти слова. Осекшись, он покосился на Малис, хотя они с ней только что говорили о том, что он уже и сам понял. И все же, будет лучше, если ни Малис, ни Мирта не догадаются об этом — это может создать весьма неудачный прецедент.
— Вызов… Кажется, я об этом уже слышал, а, Аврелия? — Слиск Слискус покачал головой. — Это не дуэль. Эту зверюгу нельзя назвать достойным противником — она просто слишком умная добыча. И в конце концов, как только я выясню, где у нее логово, я загоню ее так же, как и любую другую.
— Я могу подсказать тебе, если хочешь.
Теневидица Арлекинов арлекинов стояла на поручне, балансируя на одной ноге. Герцог так и не понял, откуда она тут взялась — просто неожиданно возникла в результате какого-то магического трюка. Вытянув свободную ногу, теневидица опустила ее прямо на верхнее плечо Слега, а затем одним изящным движением перебралась ему на макушку. Сслит потянулся было за клинками, но герцог жестом остановил его. Арлекинша засмеялась и начала медленно, как будто гипнотизируя, вращать посохом.
— Подсказать что, акробатка? — спросил СлискСлискус.
— Местонахождение твоего врага.
— О, как вовремя! — Слиск Слискус патетично воздел руки. — Будь я куда большим параноиком, то заподозрил бы всех присутствующих в сговоре. Как ''тебе'' удалось это узнать? — он обвиняюще ткнул пальцем в сторону Арлекиншиарлекинши. — Ты что же, совершенно случайно проходила мимо, когда этот зверь разгромил моих воинов?
Герцог обернулся, постаравшись сохранить непроницаемое выражение.
— Заинтересованность — вот та кость, что служит хребтом любой истории, о, великий Змей. Я видела, я видела, я видела. Я слышала, я слышала, я слышала. Вот так и движется рассказ.
— Что ж, значит вот оно как. Вот так и движется история.
Он едва заметно пошевелился, и в его руке неожиданно оказался нож — Малис едва успела увидеть блеснувшее лезвие, прежде чем Слиск Слискус развернулся и швырнул его в теневидицу.
Хихиканье Арлекинши арлекинши на мгновение смолкло, когда она вскинула посох — и нож глубоко вонзился в него с сухим треском. Теневидица спрыгнула с головы Слега обратно на поручень, ее насмешливость уступила место испугу. Слиск Слискус расхохотался.
— А что, если твоя сказка мне не нравится, выскочка? Что тогда будет? Что ты сделаешь?
— Ты корсар, а не критик, . — Арлекинша осторожно выдернула нож из посоха и небрежно кинула его обратно СлискуСлискусу. — Твое мнение в данный момент сюжета почти ничего не значит. Сцена уже продумана, а конец уже написан.
— В таком случае, почему ты здесь?
— Чтобы убедиться, что все актеры на назначенных местах, — Арлекинша арлекинша оперлась на посох. — Я знаю, где прячется зверь. А ты хочешь узнать?
Герцог прищурился. Арлекины ничего не отдавали бесплатно.
— Во что мне обойдется эта информация? — спросил он, как бы невзначай опустив руку на рукояти мечей, висящих на его бедре.
Теневидица перевела взгляд на Малис, и после паузы Слиск Слискус последовал ее примеру. Архонтесса демонстративно отпила из бокала.
— Я бы посоветовала тебе выслушать клоуна, ТрэвельятТрейвеллиат. Они редко открывают рот без уважительной причины.
— Мне потребуются подходящие инструменты, — Слиск Слискус поднял взгляд.
— Я узнала, что некоторые из твоих гостей притащили с собой своих ручных убийц, — Малис подалась вперед. — Большая часть этих дурных голов считают эту охоту подходящей возможностью… расширить сферы влияния. Поэтому они наняли адептов клинка, привыкшего пить кровь во тьме и холоде. Ты понимаешь, о чем я?
— Мандрагоры, — понимающе кивнул СлискСлискус. Смертоносные тени, убийцы, широко известные по всему Комморрагу всей Комморре своим мастерством. Поговаривали даже, что Мандрагоры мандрагоры уже перестали быть эльдарамиэльдар, превратившись во что-то иное.
— Кто их нанял? — спросил герцог.
— Зачем?
— Просто для того, чтобы и дальше наслаждаться твоей компанией, ТрэвельятТрейвеллиат.
Герцог подозрительно нахмурился, но он хорошо был знаком с подобными чудачествами, поэтому лишь улыбнулся, и, склонившись, запечатлел на ее руке поцелуй.
===Глава XVIII. АЛЫЕ ТЕНИ===
'''641.M41'''
Лукас сидел рядом с Хейд, слушая ее храп. Бодрствовала только его стая — остальные смертные спали вокруг костра, разведенного в найденной ими пещере, изо всех сил стараясь сохранить тепло. Хейд и ее воины устроились у самого входа, чтобы пресечь любые попытки застать их врасплох.
— Моркаи вас всех побери… — пробормотал Лукас.
— Что? — переспросил Хальвар, сидящий ближе всех к краю пещеры. Его цепной клинок лежал у него на коленях, и Хальвар смазывал зубцы оружия какой-то душистой мазью, которую сам же и состряпал. Большая часть вони, исходившей от Кровавого Когтя, как оказалась, возникала не от нелюбви к мытью, как Лукас считал поначалу, а из-за перебивавших друг друга благословленных масел и благовоний, которыми он натирал броню и оружие. Волчьи жрецы частенько умащивали оружие Своры Стаи медвежьим жиром, смешанным с кровью орков и прочих врагов. Хальвар изготовил собственную смесь и теперь щедро благословил себя ею с ног до головы.
— Да я вот, говорю, подумал тут… — ответил Лукас. — Может быть, смертные будут в большей безопасности, борясь с гневом морей.
— Демоны! — взвыл Хальвар, крутясь на месте. Он успел заблокировать удар косы и заставил противника отшатнуться. — Нечестивые пульсации варпа! Порождения мертвых звезд!
— Нет, это теневые охотники, — проревел Лукас, отмахиваясь когтями от одного из них, — Мандрагоры мандрагоры — так их называют! — тварь ускользнула от его когтей с такой легкостью, словно он пытался рассечь туман. — В них больше тени, чем плоти!
Противник ускользнул от цепного меча Кадира, и тот выругался, отразил удар, который бы иначе рассек ему глотку, и отшвырнул эльдара прочь. Тот сгинул, растворившись в тенях, и Кадир обернулся. За его спиной Лукас и остальные Кровавые Когти сражались с Мандрагорами мандрагорами под дождем из пылающей соломы, сыплющейся с крыши. Весь барак был охвачен пламенем, и когда Кадир заблокировал очередной удар, горящая солома застучала по керамиту его брони. Ксеносы постоянно отступали, прячась за опорными балками, а под ногами расползалось пламя, отделяя Кровавых Когтей друг от друга.
Где-то позади взвыл Даг. Кадир обернулся и увидел, как возникшая за спиной его товарища черная тварь вонзила изогнутый клинок между его лопаток, а затем тут же выдернула его, легко, словно бумагу, рассекая керамит. Даг рухнул и оружие вывалилось из его рук.
— Они удирают! — Слиск Слискус ударил кулаком по поручню. — Ты только посмотри на это!
Воины в серой броне вырвались из пылающего барака, ни на секунду не прекращая стрелять, уничтожая всех корсаров, пытавшихся задержать их. Слиск Слискус надеялся, что, загнав их всех в одно место, он облегчит задачу Мандрагораммандрагорам, но выходило, что репутация теневых убийц была очень сильно преувеличена. Космические Волки оставили одного из их стаи лежать на земле, но все остальные все еще были живы. В том числе и тот, с рыжими волосами.
Этот рыжий был особенным. Герцог понял это сразу же, как только увидел его. Остальные Волки были дикарями, но этот… Было что-то такое в его глазах. В нем чувствовалась некая хитрость, и он быстро реагировал — куда быстрее, чем СлискСлискус, по правде говоря, ожидал. Он-то рассчитывал выманить волков куда позже, уже после того, как селение сгорит — пылающие руины представлялись ему идеальным местом для засады. Он бы полюбовался отчаянием волков, пока они рассматривали бы мертвецов, а затем их бы неожиданно перерезали — но вместо этого он перехватил его воинов прямо посреди работы.
Ему пришлось действовать быстро и выпускать Мандрагор мандрагор на охоту тогда, когда его добыча была начеку. Но даже при таком раскладе зрелище оказалось поистине захватывающим.
— Потрясающе, — Слиск Слискус обернулся к остальным. — Я и не предполагал, что им хватит ума отступить.
— Они умные, эти волки, — ответила Малис, сидящая на своем привычном месте и наблюдавшая за схваткой с едва заметным интересом. — Впрочем, может быть, это просто твоя ловушка оказалась слишком небрежно расставлена, ТрэвельятТрейвеллиат. — Наша ловушка, Аврелия, — раздраженно поправил герцог, — или ты уже забыла, что это твои Мандрагоры мандрагоры не смогли их убить? — он Он ткнул пальцем в сторону черного силуэта, медленно заползавшего на борт «Рейдера». Повернувшись лицом к ползучей твари, Слиск Слискус ощутил укол инстинктивного страха, который охватывал многих жителей КомморрагаКомморры, когда им приходилось иметь дело с тенекожими обитателями Элиндраха.
— Ну? Что ты скажешь в свое оправдание, ходячее нефтяное пятно?
Какой бы ответ не припасла тень, выстрел из осколкового пистолета Слиска Слискуса не дал ему и рта открыть — герцог выстрелил раньше, чем существо успело произнести хоть слово. Мандрагору Мандрагора отшвырнуло прочь, и она рухнула за борт без единого звука. Презрительно фыркнув, Слиск Слискус вернул пистолет в кобуру. Какой бы пугающей не была репутация тенекожих, умирали они все равно так же легко, как и все остальные.
— Отзови остальных. Пусть волки бегут на этот раз.
— Думаешь, это мудрое решение? — кашлянула Малис. — Мы же можем легко их поймать.
— И что это будет за веселье? — спросил Слиск Слискус и посмотрел вниз, на пылающий барак. — Они сумели выскользнуть из нашей ловушки, и, я думаю, будет вполне справедливо дать им небольшую фору. А затем мы начнем погоню.
— Ты пошлешь за ними Мандрагормандрагор?
— Да. Пусть закончат то, что начали, — Слиск Слискус раздумчиво постучал пальцем по губам.
— Они закончат, не сомневайся.
— Твоя уверенность поднимает мне настроение, Аврелия, — герцог с улыбкой обернулся к ней. — И раз уж ты так уверена в победе этих ползучек, то, полагаю, ты просто обязана отправиться за ними следом и принести мне мой трофей, когда они закончат свою работу. Или раньше, если получится, — добавил он, помолчав.
— Я что, должна идти одна? — спросил Малис. Кажется, приказ пришелся ей не по вкусу. Это было хорошо — порой Аврелия становилась просто невыносимо самоуверенной. И порой приходилось напоминать ей, что, какой бы хитрой она ни была, Слиск Слискус был хитрее.
— Нет, что ты. Каким же я могу быть радушным хозяином, если не позабочусь от твоей безопасности? — Слиск Слискус махнул рукой Слегу. — Ты отправишься вместе с ней. Возьмешь столько своих чешуйчатых воинов, сколько сочтешь нужным. Я хочу получить шкуру вожака целой.
Сслит медленно кивнул, и герцог снова перевел взгляд на Малис.
===Глава XIX. СМЕРТЬ В ТЕНИ===
'''641.M41'''
— Что ж, не буду врать — могло быть и лучше, — без тени иронии заметил Лукас, помогая Кадиру уложить Дага, а затем оглянулся по сторонам.
Мандрагоры были аномально тонкими, их темную плоть покрывали витые узоры, похоже, бывшие какими-то символами. Их иссохшие, бесцветные волосы и осунувшиеся лица напоминали Дагу о рыбах, которых рабы ловили в глубинных водах под Эттом.
Одна из Мандрагор мандрагор прошипела что-то, похожее на проклятие, и вонзила клинок в череп Дага, рассекая его на части. Эйнар оттолкнул Лукаса и выскочил из укрытия. Налетев на худосочных тварей, он со всей мощи обрушил приклад своего огнемета на череп одной из них. Под могучим ударом кости затрещали и тварь отшатнулась, неловко замахав руками. Эйнар развернулся и, прицелившись, встретил вторую тварь потоком огня, превратив ее в пепел прежде, чем та успела вскрикнуть.
Лукас и остальные Кровавые Когти повыскакивали следом, бросившись на ошарашенную добычу.
— Хлойя! — крикнул Лукас. — Смейтесь, братья! Смейтесь, чтобы они знали, какое огромное удовольствие нам доставит их смерть!
Он ухватил Мандрагору мандрагору за глотку и с силой впечатал потрясенную тварь спиной в каменную стену. Прежде, чем Мандрагора мандрагора сумела выскользнуть из его захвата, Лукас вонзил волчьи когти ей в брюхо. Тварь заверещала, когда криоэнергия наполнила ее брюхо и невыносимый холод выжег ее изнутри. Лукас вырвал когти из ее тела, и поверженная Мандрагора мандрагора рухнула на землю.
Сияние фотонной гранаты уже начало тускнеть.
— Эйнар! Еще света! — зарычал Лукас. Тот не заставил себя ждать, наполнив воздух огнем. Вырвавшееся наружу пламя перекрыло выход из пещеры. Окруженный волной безжалостного света, Эйнар видел, как его братья продолжают сражаться.
Потрясенные Мандрагоры мандрагоры поспешно отступали, пока не столкнулись лицом к лицу с Кадиром и Хальваром. Кровавые Когти сражались в мрачном молчании, прикрывая друг друга от клинков противников. Эйнар поливал огнем каждую тварь, которая пыталась улизнуть с поля боя, нырнуть в сумрак пещеры или передохнуть в тех тенях, что родились от пламени.
Заблокировав удар корпусом огнемета, Эйнар пнул набросившуюся на него Мандрагору мандрагору под дых. Та отшатнулась, но затем снова метнулась вперед, размахивая клинком и пытаясь заставить Эйнара отступить. Заметив просвет, тварь попыталась пробежать за его спину, ища укрытия в тени, вытянувшейся позади него. Эйнар развернулся, и поток пламени ударил Мандрагору мандрагору промеж наплечников, снося голову. С бессвязным рыком Эйнар вытаскивал сопротивляющихся, верещащих ксеносов из собственной тени и обращал в пепел.
Постепенно шум битвы затих. Порождения теней были либо мертвы, либо умирали от ран. Эйнар с облегчением увидел, что его братья живы. Кадир, похоже, был цел, а вот Хальвар двигался медленно, словно что-то внутри него оборвалось.
Слишком легко, как оказалось.
Окруженный останками тел нескольких Мандрагормандрагор, труп лежал там же, где, похоже, и рухнул в окровавленный снег. Судя по всему, зверь пытался забраться по склону, в сомнительную безопасность пещер наверху.
Малис стояла на оружейной платформе «Яда», настороженно оглядываясь. Заметив тело, она наклонилась над осколковой пушкой, чтобы рассмотреть его получше. Слег и двое его собратьев обустроились по бокам транспортника, еще четверо теснились в кокпите пилота. То, что змеелюды могли пилотировать столь трудноуправляемое судно даже при отрицательных температурах, замедлявших их реакцию, стало для архонтессы сюрпризом. К тому же, они оказались умелыми охотниками, выследив волков сквозь снег и лед вплоть до каменистых холмов.
Здоровяк хмыкнул. Ситуация складывалась не в пользу Аврелии, и он прекрасно об этом знал. Она чувствовала исходящий от него жар, переплетавшийся с запахами зверя и крови. Это был дикий запах, безыскусный и в то же время интригующий.
— Ну что ж, ты можешь мне помочь оживить эту вечеринку, если захочешь, — его глаза полыхнули золотом , и Малис замерла, пронзенная инстинктивным, почти уже позабытым чувством страха. Прошло уже слишком много времени с тех пор, как она последний раз испытывала что-то подобное, поэтому она сумела сразу же взять себя в руки.
— Что я за это получу? — спросила она, облизнув губы.
Кьярл Лютокровый Злокровный не мигая смотрел на огонь, ища хоть какую-нибудь подсказку о том, что ждет впереди. Как и всегда, вопросов было больше, чем ответов. Огонь никогда не лгал, но и не говорил всей правды — по крайней мере, так, чтобы Кьярл мог понять его. Ответы, которые давало пламя, были похожи на короткие вспышки, достаточные, чтобы направить ярла по верному следу. Во всяком случае, Лютокровый Злокровный на это надеялся. Но определить истинность выбранной тропы было невозможно до тех пор, пока он не пройдет по ней до конца.
Он уже не единожды ошибался. Редко — но ошибался. И мысль об этом была ему не по нутру — он тратил столько времени и сил, чтобы отточить свою репутацию провидца, сколько бы любой другой на его месте потратил на заточку клинка. Польза от пророческого дара заключалась в способности верно толковать увиденное, и если ошибаться слишком часто, то из почтенного провидца легко превратиться в объект насмешек. А насмешки Лютокровый Злокровный не любил.
Сказать по правде, именно поэтому мысль о том, что теперь он будет нести ответственность за Трикстера, так его обеспокоила. Из всей Своры Стаи именно Лукас казался абсолютно невосприимчивым к судьбе. Он не верил в знамения и выбирал такие кривые пути, что их совершенно невозможно было предугадать. Лютокровый Злокровный так часто видел смерть Трикстера, что уже перестал верить в ее вероятность. Когда дело казалось Шакала, сама судьба становилась той еще насмешницей.
В центральном зале стратегиума Этта царили суета и шум — рявкали надзиратели, управлявшие отрядами невольников, бряцало надеваемое снаряжение. Лютокровый Злокровный сидел, ссутулившись, на лавке посреди этой суматохи, совершенно игнорируя потоки данных и тактические сводки, медленно ползущие по экранам, развешанным на стенах по всему залу.
В зале стратегиума присутствовало несколько сотен кэрлов и невольников—машин, полностью погруженных каждый в свою работу. Некоторые из них координировали поиски с воздуха, которые вели те из пилотов «Грозовых клыков», что оказались достаточно смелыми — или достаточно безмозглыми, — чтобы согласиться пилотировать свои десантно-штурмовые корабли в такую бурю. Другие добавляли поступающую информацию на постоянно увеличивающуюся карту боевых действий, отмечая места столкновений, статистику потерь и любую другую релевантную тактическую информацию.
— И что же говорит тебе пламя, Лютая КровьЗлокровный?
— Пламя не говорит ничего. Лишь в очередной раз открывает то, что я знаю, но не понимаю, — Кьярл обернулся к Буревестнику, рунному жрецу, присоединившемуся к нему у костра. — Оставь эти свои мрачные взгляды кому-нибудь другому, брат. Что говорят духи?
— Что ложь и правда весят одинаково.
— В общем, толку от них не больше, чем от огня, — Лютокровый Злокровный усмехнулся.
— Сейчас сезон путаницы. Земля взмывает в небо, звезды падают в море. Наши враги не могли бы выбрать лучшего времени. Ты принимаешь командование?
— Красная Пасть спорил, как обычно. Но он куда сильнее жаждет охоты, чем той цепи, чей вес будет только мешать ему, и он прекрасно об этом знает. Что бы не случилось, я возглавляю Этт в этом сезоне, и это значит, что моими устами говорит сам Великий Волк, — он нахмурился. — Хотя для меня в этом мало хорошего.
— Как идет охота?
— Плохо, — Лютокровый Злокровный тяжело поднялся на ноги и направился прочь от костра, в его массивной фигуре чувствовалась неуемная энергия. — Красная Пасть и остальные сумели кое-кого поубивать, но буря все еще нас изолирует. Им придется сражаться поодиночке и наши усилия практически невозможно объединить для каких-либо решительных мер. Отчеты, которые я получаю, неполные. В некоторых случаях в этом виновата буря, но…
— …но в остальных — нет, — Буревестник вздохнул. — Ты сумел разглядеть схему, по которой они нападают?
— А если и правда знают? С учетом того, в каком сейчас состоянии наши коммуникации, ксеносы вполне могут перехватывать вокс-переговоры, и мы даже не узнаем об этом.
— Я знаю, — буркнул ярл спустя мгновение. — Вот почему я распорядился соблюдать полное вокс-молчание. Но даже так мы не смогли получить преимущество. — Он бессильно сжал кулаки. — Это наша территория. А из нас делают каких-то дураков.
— Хельвинтер Адская зима подходит к концу. Вскоре мы сможем отыскать их. — А ты думаешь, они не уберутся обратно в ту преисподнюю, откуда они выскочили, сразу же, как только это поймут? Нет. Они все слишком хорошо рассчитали. Кто-то стоит за их спинами, управляя этим набегом. Их действия не так уж плохо скоординированы, как кажется. Некто придумал все это — и если мы его поймаем, то сумеем это остановить, — Злокровный взрыкнул и обернулся к костру.
Словно в ответ на его требование, мерный гул, висящий в воздухе, рассек резкий сигнал вызова. Кто-то пытался связаться с Эттом. Лютокровый Злокровный едва не подскочил, в бешенстве пытаясь сообразить, кто из собратьев—ярлов оказался столь глуп, что не понял приказа?
Сквозь треск помех раздался знакомый голос. Выговор, который уже был готов слететь с губ ЛютокровогоЗлокровного, так и остался невысказанным, когда ярл услышал ряд координат. А затем он улыбнулся, и, когда голос снова пробился сквозь помехи, ярл обернулся к Буревестнику.
— Отзови остальных. Передай им эти координаты. Мы нашли нору нашей змеи.
— Что ты собираешься делать? — спросил рунный жрец.
— Я собираюсь созвать свои стаи. Я слишком долго просидел здесь впустую. Это убийство — мое.
===Глава XX. ЗМЕИНОЕ ГНЕЗДО===
'''641.M41'''
Малис скрежетала зубами от злости. Вечеринка пошла совершенно не так, как она рассчитывала.
«Яд» низко прошел над заснеженным лесом и направился вниз, к охотничьей стоянке. Буря уже стихала — орбита этого мира снова стабилизировалась, и вместе с ней утихомирилась и сама планета. «Рейдеры» готовились отступать через порталы в Паутину, а их утробы были забиты рабами и трофеями. «Яды» и гравициклы шныряли вокруг, готовые отвлечь на себя Космических Волков, когда те нападут на лагерь — а они неизбежно должны были напасть.
Малис направила «Яд» к бараку, который Слиск Слискус выбрал в качестве штаб-квартиры. Корсары и воины-кабалиты, стоящие на страже, почти не обратили на нее внимания. Воины самой архонтессы были тут же неподалеку, готовили ее транспортники к вылету. Малис надеялась, что выживет и присоединится к ним.
Как только «Яд» коснулся земли, на его крыло тут же кто-то вскочил, и оно дрогнуло под его весом. Архонтесса обернулась и увидела улыбающуюся Мирту.
— Именно так. Мы наконец-то покидаем этот хмурый комок грязи. — Мирта посмотрела на Лукаса и Малис напряглась. Неужели куртизанка что-то заподозрила?
— Судя по сигналам, которые нам удалось перехватить, его собратья трубят общий сбор Слиск Слискус полагает, что они каким-то образом обнаружили наше местоположение.
— Это невозможно, — ответила Малис без особой уверенности, с трудом удержавшись от того, чтобы не покоситься на Космического Волка. Очевидно, что у мон-кеи были способы отслеживать перемещения друг друга. Теперь становилось понятно, почему Лукас так настаивал на том, чтобы его отвезли в лагерь. Слиск Слискус был прав — этот волк был по-своему хитер.
— Если вы желаете остаться и убедиться в этом собственными глазами — воля ваша, — нахмурилась Мирта. — Но сейчас время уходить. И забирать добычу, — она в упор посмотрела на Малис. — Вы проиграли. Слиск Слискус не станет помогать вам, какие бы планы вы там не вынашивали.
— Откуда ты знаешь?
— Говорят, Вект вышвырнул вас, переключившись на другие развлечения, — ответила Мирта. — А теперь тоже самое сделал и СлискСлискус. Вы сказали, что укротите его, но на мой взгляд, он не больно-то укротился.
Малис оглянулась на Космического Волка, изображающего глубокий обморок. Его губы едва уловимо шевельнулись, и архонтесса поняла, что он слышит каждое слово. Малис фыркнула.
— К сожалению, нет, — проговорила она. — Трэвельят Трейвеллиат совершенно не заинтересован в том, чтобы помочь мне достичь моей цели. Впрочем, ты об этом знаешь.
— И поэтому вы принесли ему такой подарок?
Возмездие настигнет их. Но не сейчас.
Лукас не сомневался, что Лютокровый Злокровный здорово удивился, получив весточку, и вместе с остальными ярлами сумеет отследить сигнал маячка на доспехах Трикстера до самого лагеря. Лукас пообещал, что, когда они прибудут, он будет ждать их с головой вражеского командира в руке. И это будет величайшая шутка из всех.
Кадир и остальные осмотрят периметр лагеря, чтобы обнаружить слабые места. А когда он начнет действовали, они присоединятся. По крайней мере, таким был его план. И пока все шло так, как надо.
Четыре волка против целой армии. Лукас с трудом удержался от смешка. Лютокровому Злокровному стоит поторопиться, а то тут врагов не останется…
«Яд» сбросил скорость, достигнув самого центра селения. Малис направила его вниз, приземляясь прямо перед руинами, которые когда-то были центральным сруб. Лукас чуть приоткрыл глаза, следя за происходящим. Постройка чем-то походила на барак, стоявший в поселении ятвиан, но значительно превосходила его в размерах. Ее большая часть была построена из камня, а не из дерева, а крышу покрывали грубо обтёсанные доски, а не солома. Когда «Яд» опустился на землю, тяжелые двери распахнулись и цель Лукасовой охоты вышла наружу в сопровождении двух телохранителей-сслитов. Змеелюды вскинули было осколковые карабины, когда двигатели «Яда» замолкли, но Слиск Слискус махнул рукой и они отползли на несколько шагов назад.
— Ты жива, Аврелия! Как замечательно! — Слиск Слискус приветственно развел руки. — Кстати, а где Слег?
— Убит, — ровно ответила Малис.
— Посмотрите сами, — Мирта бесцеремонно спихнула Лукаса на землю, и тот с трудом удержался, чтобы не взрыкнуть.
— Так значит, это он? — спросил СлискСлискус, присев рядом на корточки. — Который самый умный?
— Был, — ответила Малис.
— Яд, — равнодушно откликнулась архонтесса. — Мне пришлось защищаться.
— Ужас какой… И все же прими мою благодарность, — Слиск Слискус ухватил Лукаса за волосы, приподнимая голову. — Уродливый здоровяк.
— Да ты, в общем-то, тоже не красавец, — ответил Лукас. Слиск Слискус застыл. Лукас улыбнулся, а затем резким взмахом руки сбил Слиска Слискуса с ног — и прежде, чем эльдар успел среагировать, навис сверху, придавив его к земле.
— Не давай остальным подойти, ведьма, — бросил Лукас, на секунду обернувшись к Малис, — а то потроха по всему лагерю собирать придется.
Архонтесса выругалась, но осколковая пушка «Яда» зарычала, и сслитов отшвырнуло назад и разнесло на части. Взревели двигатели, и аэросудно поднялось и медленно пошло по кругу, не переставая стрелять. Воины разбежались в поисках укрытия, раздались вопли и тревожные крики. Лукас улыбнулся и опустил глаза на СлискаСлискуса.
— Ты пытался меня убить.
— Знай я, что ты такой умный, старался бы еще лучше, — Слиск Слискус улыбнулся ему в ответ. — Ты даже цивилизованным языком владеешь. Это восхитительно. Ты знаешь, кто я такой?
— Нет. Да мне и не интересно.
— Какая досада. Близкое знакомство добавило бы некоторой… пикантности, — он нечеловечески быстро развернулся, и Лукас отпрянул. Слиску Слискусу удалось высвободить руку — и в ней тут же сверкнул клинок, едва не угодив в зазор между пластинами силового доспеха. Лукас откатился в сторону, и герцог подскочил на ноги.
— Эй, кто-нибудь, будьте любезны его убить! — выплюнул СлискСлискус.
Лукас выхватил плазма-пистолет и выстрелил, сбив эльдара с ног, затем бросился на пролетавший мимо «Яд», чья пушка вспахала землю вокруг него. Лукас успел ухватиться за киль ровно в тот момент, когда Малис развернулась и повела аэролодку прочь от барака.
Катушки вспыхнули от свежей порции энергии. Лукас вскинул пистолет и выскочил из-за балки. Улучшенное зрение позволило ему легко пересчитать все цели, рассредоточенные по полю боя. Он в мгновение ока выбрал подходящую и выстрелил.
Обернувшись, он оглянулся, но Слиск Слискус уже исчез. Тварь наверняка искала способ удрать. В наплечник угодил снаряд, и Лукас развернулся, впечатывая испуганно выпучившегося корсара в решетку пустого загона для рабов. Ксенос тряпичной куклой осел на землю — видимо, от удара каждая кость в его долговязом теле разлетелась на части. Лукас выпрямился, подхватив мертвое тело и прикрываясь им от выстрелов троих оставшихся эльдар, окруживших его. А затем пискнул сигнал плазма-пистолета, и Лукас отшвырнул труп прочь и выстрелил снова. Трое готовы. Осталось четверо, насколько он успел заметить. Неплохое соотношение.
Двое из них подобрались почти вплотную, то ли горя желанием сразиться врукопашную, то ли попросту отчаявшись. Они двигались быстро, нападая словно со всех сторон одновременно. Их зазубренные боевые клинки высекали искры из керамита доспехов, и Лукас уворачивался и разворачивался, пытаясь отвечать ударом на удар. Они уходили от его когтей, избегая удара в последнюю секунду. Лукас нутром почуял, как что-то щекочет ему затылок — остальные двое противников пытались взять его на мушку, пользуясь тем, что их товарищи не дают ему уйти с места. Умная дичь. Но все же недостаточно умная.
Его когти вспыхнули, перехватывая клинок. Лукас сбил эльдара с ног и закрылся его телом аккурат в ту же секунду, когда рявкнула осколковая винтовка. Он не стал тратить время, проверяя, оправдался ли его расчет. Едва успев увернуться от ножа второго противника, просвистевшего перед самым его носом, Лукас бросился вперед, вонзая зубы в мягкую броню на руке ксеноса. Пластины хрустнули в его пасти и он мотнул головой, подтаскивая эльдара ближе. Дуло плазма-пистолета уткнулось в грудь противника и Лукас нажал на курок.
Дымящееся тело рухнуло на землю, и Лукас бросился прочь, скрываясь среди опорных балок. Завизжали сирены тревоги. Лукас услышал рев болтеров и понял, что Кадир и остальные тоже вступили в игру. Если они смогут как следует заморочить ксеносам головы, не давая отступить, то им удастся сдерживать противника до тех пор, пока не прибудет Лютокровый Злокровный и остальные ярлы. А если не смогут… ну…
— …то сегодняшний день ничуть не хуже других, — пробормотал Лукас. Услышав приближающийся топот, он вскинул руку, и налетевший на нее корсар отлетел обратно, мертвый или оглушенный — Лукас не стал проверять. Он попросту наступил на голову эльдара, сминая украшенный шлем вместе с черепом — чтобы уж наверняка.
Джинкар торопливо шагал свозь охваченный суматохой лагерь. Отбросы держались вокруг него защитным кольцом, обеспокоенно ворча друг на друга. На лагерь напали, это было очевидно — но никто, похоже, не понимал, кто именно напал и как. Те кабалы, что были повоинственнее, высыпали на улицы и теперь грызлись промеж себя, а те, что были поосторожнее, нетерпеливо дожидались, пока откроются врата в Паутину. А те не откроются, пока Слиск Слискус подготовится к отбытию.
— А где СлискСлискус? — рыкнул Джинкар на своих телохранителей. — Уж точно не там, где ему следовало бы находиться.
Все шло совершенно не так, как задумывалось. Конечно, из великих страданий рождаются великие шедевры — как правило, из чужих великих страданий, — но Джинкар умел приспосабливаться. Он торопился в мастерскую, надеясь, что успеет перехватить Кзакта до того, как представители Сглаза соберут свои трофеи и улетят. Мон-кеи должны были вот-вот добраться сюда — если уже не добрались, — и очень скоро они сравняют с землей весь лагерь. Пора уходить отсюда.
— Вы хотите… освободить их? Всех? — напряженно спросил он.
— А что, какие-то проблемы? — зубцы Зубцы едва ощутимо впились в его горло. Джинкар судорожно сглотнул. Мысль о том, чтобы достать бласт-пистолет, проскользнула было и тут же сгинула — он понимал, что не успеет выстрелить.
— Нет. Никаких проблем. Рад буду служить.
Через несколько мгновений лагерь снова сотрясли взрывы — это явно было делом рук Космических Волков. Джинкар увидел, как воины из трех разных кабалов обменивались выстрелами выше по тропе. Его пленители несколько раз выстрелили, заставив кабалитов разбежаться в поисках укрытия. Джинкар кожей ощутил гул электрических сигналов, наполнявших воздух, и понял, что Волки разговаривают друг с другом по зашифрованному каналу связи. Их нападение было спланированным, и, похоже, служило прологом к штурму лагеря.
Джинкара это мало волновало. Его план начал приобретать четкость — и, как все хорошие планы, требовал минимальных усилий от своего автора. Ему нужно было всего лишь помогать этим тварям до тех пор, пока не подвернется возможность улизнуть. Слиска Слискуса можно было считать покойником с тех пор, как мон-кеи проникли в лагерь — даже он не сможет справиться с таким противником. От этой мысли Джинкар улыбнулся — он все-таки выполнил свою часть сделки с Кзактом, пусть и самым неожиданным образом.
Впрочем, ему самому еще нужно суметь сбежать…
Он подошел к пульту и начал отключать силовые поля, окружавшие загоны с рабами по всему лагерю.
— Кадир, эти существа… Это…Это?..
— Да, это они, — ответил воин с топором. — Зачем вы их здесь держите, ксенос?
'''641.M41'''
Ругаясь, Слиск Слискус поднялся на палубу «Рейдера».
— Отцепляйтесь и поднимайте нас. Меня уже мутит от запаха этого места.
Хуже всего было то, что остальные блохастые твари тоже направлялись сюда. Буря уже достаточно ослабла, чтобы мон-кеи набрались смелости, и теперь их серые корабли носились надо льдами. Благодаря Малис они сумели отыскать лагерь, — и герцог обязательно чуть позже продемонстрирует, как он ей за это благодарен.
Его гнев утих так же быстро, как и нахлынул, и Слиск Слискус рассмеялся. Это было восхитительно.
Вне всяких сомнений, Малис заставили это сделать. Еще одна уловка того Волка. Большая часть его сородичей хорошо умела лишь одно — убивать. А этот — этот был умнее. И все же ему пришлось сильно рискнуть, чтобы подобраться так близко. Чтобы самому нанести удар. Слиск Слискус зашагал к носу «Рейдера», тихо мурлыкая под нос какую-то песенку. Он уловил нечто знакомое в желтых глазах волка — устремления, схожие с его собственными. При мысли об этом герцог вздрогнул от удовольствия. Ему редко удавалось отыскать противника, стоящего потраченного на него времени.
Ему было невыносимо жаль, что пришлось прервать это путешествие почти сразу же после того, как оно стало интереснее. Но если бы он остался, все, что ждало его — это схватка с хорошо подготовившимся противником. Космические Волки обрушатся на его лагерь, как дикие звери — кем они, в сущности, и являются, — и пока это не случилось, ему лучше убраться отсюда подальше. Умение вовремя уйти — залог успеха.
— Нам не помешает добавить скорости. Подними нас повыше и как можно быстрее.
Палуба содрогнулась, и судно пошло вверх, в снежные небеса. Штормовой ветер превратился в сильный бриз, а солнце уже проглядывало сквозь тучи. Команда «Рейдера» была сильно взволнована. До прибытия Слиска Слискуса они отразили несколько попыток захватить судно. Герцог поднял глаза, глядя на «Рейдеры», кружащие вокруг сияющего пятна, которое очень скоро превратится в разрыв между измерениями — достаточно лишь отдать приказ. А за разрывом будет ждать Паутина — и его флагман.
— Активируйте портал! — крикнул СлискСлискус.
Раздался треск, словно кто-то разорвал огромный кусок ткани, и небо залило отвратительное сияние. Воздух раскололся, и кружащие в небе «Рейдеры» нырнули в межпространственную трещину. Герцог снисходительно улыбнулся. Он не сомневался, что Малис успела попасть на борт одного из них и уже наверняка думает над тем, как бы обратить всю эту ситуацию в свою пользу. Ему только было интересно, выступит ли она против него прямо сейчас или же дождется более удобного случая.
— А вы что думаете, моя леди? Я… Ах да, . — он Он обернулся, ища глазами Мирту, но ее рядом не было. Герцог задумался, куда она могла запропаститься. И Джинкар куда-то делся — ни его, ни куртизанки не оказалось на положенных местах. Слиск Слискус вздохнул. Похоже, эта поездка обошлась ему дороже, чем он предполагал.
— Кто-нибудь, напомните мне потом поискать новую куртизанку, — крикнул он, обращаясь к ближайшим членам экипажа, — и нового ткача плоти, пожалуй, тоже. Да и Арлекинов арлекинов что-то не видать, — пробормотал он, опустив руку на рукоять одного из клинков, чувствуя тепло камней духа. — Странно.
Какой бы план не таился в головах этих клоунов, он, похоже, удался — или провалился. Герцог сомневался, что ему когда-нибудь удастся это выяснить. В том-то и была основная беда с этими Арлекинами арлекинами — они никогда не разъясняли соль шутки до тех пор, пока не становилось слишком поздно оценивать ее по достоинству.
«Рейдер» поднимался выше, и стали видны яркие огни, мерцающие вдалеке надо льдами. Слиск Слискус улыбнулся и помахал приближающимся Космическим Волкам рукой. Зимнее солнцестояние прошло, и теперь охотники покидали пустоши, чтобы вернуться к своим обычным развлечениям.
— Впрочем, это было весело, хоть и недолго.
«Рейдер» герцога едва ощутимо вздрогнул, нырнув в трещину между мирами, прошел сквозь слоистые витки Паутины и спустя несколько мгновений скользнул в лабиринт штурмового дока «Нескончаемой Агонии»агонии». Предупреждающе взревели сирены, остальные «Рейдеры» пристыковались к своим причалам и начался процесс выгрузки добычи. Вокруг царила восхитительная суматоха, замечавшие герцога приветствовали его радостными криками, и тот принимал знаки внимания с благородной скромностью, лишь несколько раз чинно помахал рукой в ответ. Большая часть присутствующих и вовсе не обратила на него внимания, занятая подготовкой к немедленному отбытию. Они покинут систему сразу же, как только он доберется до командной палубы.
«Рейдер» зашел в открытый док, и СлискСлискус, стоящий у перил, нетерпеливо дождался, пока завершится стыковка посадочного трапа.
— Докладывай, — бросил герцог ожидавшему его невольнику, когда трап встал в пазы.
— Э… за… эээ… защитный флот системы движется сюда. «Игривый Клинок» удерживает большую часть флота, но они, похоже… эээ… очень решительно настроены сюда попасть.
— Пусть приходят. Я не вижу лучшего способа завершить этот праздник, сокрушив их в космосе так, как я сокрушил их на поверхности.
— Я бы не сказал, что ты кого-то сокрушил. Разве может блоха сокрушить волка?
— Кстати, меня зовут Лукас. Ну, если тебе вдруг интересно.
— Мне не интересно, — ответил СлискСлискус. Его бойцы устремились к орудийной платформе, но Слиск Слискус упреждающе замахал руками. — Назад, назад!
Если пушка выстрелит, то пробьет в палубе дыру — аккурат над антигравитационными двигателями.
— Пробрался на борт, — ответил Лукас и огляделся по сторонам. — Славный кораблик. Столько кают… Ксеносов, правда, многовато. Проветривать придется.
— Скажи мне, — спросил СлискСлискус, не удержавшись, — а как ты определил, какой из них мой?
— О, это было несложно, — отмахнулся Лукас, опираясь на пушку, — я просто выбрал самый лучший. — Его улыбка стала шире и злее. — Ты же не думал, что я позволю тебе так легко ускользнуть, правда?
Пальцы Лукаса легли на глифы активации, и Слиск Слискус напрягся, готовый в любую секунду увернуться. Лукас облизнул клыки, словно предвкушая выстрел.
— Скажи-ка, у вашего племени нету сказки про мальчика, который проглотил кракена?
— Жаль. Близкое знакомство, как ты и говорил, добавляет пикантности. — Лукас развернул пушку, нацеливая ее на «Рейдер», пришвартованный к соседнему причалу. Он выстрелил, и аэролодку охватило пламя. Удерживая триггеры, Лукас повернул пушку снова, частицы нестабильной материи окутали стыковочное кольцо, и хрупкое оборудование с готовностью полыхнуло.
Космический Волк разразился воющим смехом и продолжил разносить смертоносными зарядами внутренности дока и большую часть его содержимого. «Нескончаемая Агония» агония» вздрагивала, как будто волк, которого она случайно проглотила, начал разгрызать ее утробу. Посадочная платформа содрогнулась и Слиска Слискуса отбросило к поручням.
— Да убейте же его кто-нибудь! — заверещал герцог.
Корсары бросились к орудийной платформе, но Космический Волк развернул пушку и встретил их очередным залпом. Лучи энергии пробили эфирный парус и мазнули над поручнями. Слиск Слискус едва успел упасть ничком на палубу — луч скользнул прямо у него над головой, — и снова вскочил на ноги, ухватившись за дымящийся поручень. Док превратился в преисподнюю — выли сирены, полыхали аэролодки и стыковочные кольца. Пламя неудержимо расползалось, несмотря на отчаянные попытки экипажей и рабов локализовать его. Если они не поторопятся, огонь лишит корабль возможности покинуть систему.
— Разгерметизируйте отсек! — заорал СлискСлискус, пытаясь перекричать сирены, и отчаянно замахал рукой ближайшим боевым постам. — Быстро, пока не началась цепная реакция!
Спустя несколько мучительно долгих секунд нижний люк дока раскрылся вместе с чудовищным ревом металла и свистом уходящего воздуха. Из-за взрывной декомпрессии сломанные мачты и обломки причалов оторвались от креплений и улетели в пустоту, норовящую проглотить все, что только можно. Пылающие «Рейдеры» вместе с теми, кому не повезло застрять у них на борту, улетели следом.
Лукас повернул дезинтегратор и принялся расстреливать боевые посты, не позволяя им закрыть док. Слиск Слискус выругался и подполз ближе, разряжая обойму пистолета, но Лукас перепрыгнул сквозь ограду передней палубы и скрылся из виду. Слиск Слискус метнулся к поручню и перегнулся, заглядывая вниз — и увидел ухмылку Лукаса, уцепившегося за изгиб носа аэролодки. Плазма-пистолет в его руке выплюнул заряд, и Слиск Слискус отшатнулся.
Спустя миг он оказался за оградой — и в его руке был клинок. Лукас набросился на него, и они перекатились по носу. Слиск Слискус ударил его в лицо рукоятью клинка, спрыгнул на ближайшую платформу и приглашающе махнул мечом.
— Давай же, Волк. Ты прошел такой длинный путь — так не стесняйся же сейчас. Герцог Трэвельят Слиск Трейвеллиат Слискус ждет тебя.
Лукас спрыгнул с подбитой аэролодки и тяжело приземлился на платформу. Он выпрямился в полный рост, и Слиск Слискус отступил на несколько шагов.
— Так вот как тебя называют, значит? — Лукас поманил его пальцами. — Ну, иди сюда, герцог. Нам с тобой надо кое-что обсудить.
Лукас пожал плечами, и со скоростью, оправдывающей его прозвище, бросился на врага.
— А мне кажется, что нет, — усмехнулся он, взмахнув когтями. Слиск Слискус метнулся в сторону и когти оставили глубокие борозды на палубном покрытии. Поймав корсара за волосы, Лукас дернул его на себя, их лбы столкнулись и СлискСлискус, взрыкнув, отшатнулся. Лукас атаковал снова, заставляя его отступить, но герцог сумел уйти от удара. Крутанувшись, он взмахнул клинком, и одна из кос Лукаса шлепнулась на пол, аккуратно срезанная с его головы.
— А ты хитрый, Волк. Пронырливый. Куда больше, чем я ожидал, — Слиск Слискус покрепче сжал рукоять клинка. — Но у хитрости есть свои пределы.
— Даже у твоей, — прорычал Лукас, активируя когти. Их лезвия окутывала энергия, отбрасывая ломаные тени на изувеченные стены дока.
— Только не у моей, — ответил СлискСлискус, — моя хитрость беспредельна. Но ты, разумеется, можешь попробовать показать мне парочку новых трюков.
Лукас бросился вперед — и Слиск Слискус изящной тенью скользнул в сторону. Когти Страйфсона мощным ударом перебили трубы и провода и высекли сноп искр. Он успел выдернуть их и развернуться, но было поздно — клинок темного эльдара играючи скользнул по его ребрам, легко рассекая керамит словно бумагу. Лукас снова бросился на врага и Слиск Слискус с хохотом отскочил прочь.
— Почти, Волк! Почти! И все же мои клыки будут посмертоноснее твоих!
— Яд?
— О, Волк разбирается в таких вопросах, — Слиск Слискус отсалютовал клинком, — однако нет, это не яд. Психовампирическая надстройка. Мне весьма интересно взглянуть, как на нее отреагирует такое аугментированное недоразумение, как ты.
— Сейчас рассмотришь, как следует, — Лукас пошатнулся, словно вот-вот собирался упасть, и тут же снова вскочил, расхохотавшись. Не ожидавший этого Слиск Слискус отшатнулся, но все-таки недостаточно быстро — Лукас сделал выпад, кончики его когтей царапнули корсара, и тот взвизгнул от боли. Откатившись в сторону, Слиск Слискус подскочил на ноги, и ударил клинком еще раз. Лукас увернулся и выхватил плазма-пистолет, но, прежде чем он успел выстрелить, клинок Слиска Слискуса рассек дуло надвое. Лукас отбросил ставшее бесполезным оружие и рухнул навзничь.
— Забавный трюк, Волк. Но это все, что ты можешь мне показать. Ты просто зверь, годящийся лишь для арены. И для вашей породы есть только один подходящий финал, пусть он и наступает порой не сразу, — Слиск Слискус скользнул ближе, и Лукас попытался отползти.
— Вот сдалась же вам всем моя смерть, а? — вопросил он, откатившись вбок, когда клинок Слиска Слискуса рассек покрытие палубы, и ударил ногами, попытавшись сделать подсечку — но Слиск Слискус подпрыгнул, избежав удара. Приземлившись в стойку, он рассек Лукасу голень.
Трикстер рухнул на поручень. Перед глазами плавало, в горле словно полыхало пламя, дышать получалось с трудом — усовершенствованная биология Лукаса усиленно сражалась с тем, что с ним сотворил эльдарский клинок. Прежде, чем Лукас сумел отлепиться от перил, Слиск Слискус оказался за его спиной и вонзил в нее клинок. Тот прошел насквозь, рассекая плоть, пробивая укрепленные ребра, и вышел сквозь нагрудник, пригвоздив Лукаса к металлическому поручню.
Они свалились на платформу внизу, едва не зашибив друг друга. Клинок выскочил из груди Лукаса. Поднявшись на колени и зажимая свободной рукой рану, Лукас махнул когтями, превратив плащ Слиска Слискуса в рваные лохмотья.
Корабль содрогнулся. Сверху посыпались искры и оторвавшиеся обломки, на мгновение разогнав сражавшихся в стороны. Тяжело дыша, Лукас с трудом поднялся на ноги и увидел, как по ближайшим платформам к ним бегут остальные эльдары. С такой раной он точно не сможет пробиться сквозь их ряды.
— Прав был Лютокровый… Злокровный… Даже обидно.
— Ты ошибся, полагая, что сможешь победить меня на борту моего собственного корабля, — проговорил СлискСлискус, появившись из клубов дыма с клинками в обеих руках. — Это мои охотничьи угодья и здесь я — хозяин.
— У волков не бывает хозяев, — ответил Лукас, опуская руку на поясной ремень. У него осталось всего несколько гранат. Лукас отцепил и активировал их, раскидывая в стороны. Гранаты рассыпались по платформам и взорвались. Платформа, на которой они со Слиском Слискусом стояли, заскрипела — взрывная волна задела опорные балки. Конструкция пошатнулась и Лукас, заметив, что герцог на мгновение потерял равновесие, бросился вперед. Его когти напоролись на один из клинков СлискаСлискуса, сломав лезвие у самой рукояти. Лукас попытался ударить Слиска Слискуса второй рукой, но тот уклонился, и, выхватив пистолет, выстрелил. Лукас едва успел подставить когти, и выстрел пришелся в перчатку. Трикстер почувствовал, как руку обдало нестерпимым жаром, в ноздри ударил запах плавящегося металла и он, инстинктивно отстегнув крепления и зажимы, сбросил перчатку с руки. Все, что от нее осталось, влажно шлепнулось на платформу. Застигнутый врасплох, Лукас развернулся к Слиску Слискусу — и обнаружил, что тот уже готов выстрелить еще раз.
— Скитъя! — вскрикнул Лукас, бросаясь вперед. Слиск Слискус успел выстрелить — и следующий заряд угодил Трикстеру в грудь. Тот отшатнулся назад, ушибив поясницу о поручень. Ядовитые пары окутались его, и он бессильно захлопал по пузырящейся жидкости, разъедавшей его нагрудник. А затем в груди разлилась боль и Лукас зарычал.
— Нравится? — спросил СлискСлискус, вскинув оружие. — Пистолет-разжижитель. Стреляет невероятно мощной кислотой, производящейся из ядовитой крови разных монстров. Ей по силам разъесть и этот твой доспех, и плоть под ним.
Лукас со стоном рухнул на колени. От покореженных остатков нагрудника поднимался едкий пар, а кислота уже принялась разъедать тело. Лукас свалился наземь, его нервные окончания полыхали огнем. Он попытался соскрести кислоту с кожи, и пальцы перчаток почернели. А несколько мгновений спустя кислотная масса начала высыхать и осыпаться, оставляя огромную дыру.
— Впрочем, она быстро испаряется, — продолжил СлискСлискус, — но одной боли уже достаточно, чтобы убить большую часть дичи. Но ты ведь не просто дичь, не так ли? Нет. Ты умная дичь. А умная дичь заслуживает награды.
— Я вырежу это хитрое сердце и повешу в изголовье кровати, — прошипел СлискСлискус, занося клинок. Лукас попытался встать, но эльдар держал крепко. Нож вонзился в грудь Трикстера, с легкостью проходя сквозь панцирь и укрепленные кости. Лукас поймал Слиска Слискуса за запястье, пытаясь совладать с захлестывающей его болью — но тщетно.
С влажным, леденящим звуком его второе сердце вышло из груди, Лукас судорожно вдохнул и выгнулся, захлебываясь кровью. Слиск Слискус приподнял сердце повыше, рассматривая.
— А оно меньше, чем я думал, — пробормотал он.
Лукас почувствовал, как сознание постепенно покидает его. Даже у Космических Волков были пределы, и Лукас своих уже достиг. Прав был ЛютокровыйЗлокровный, чтоб ему икнулось… Но Лукас не мог уйти, не посмеявшись в последний раз. Из его разбитых губ вырвался гортанный звук, набирающий силу даже несмотря на то, что в теле сил уже не осталось.
— Над чем ты смеешься? — требовательно спросил СлискСлискус, поднимая глаза от своего кровавого трофея, и подался вперед, приподнимая голову Лукаса за волосы. — Отвечай мне!
Лукас насмешливо оскалился, в его пасти забулькала слюна.
— Ты не единственный, кто может баловаться с кислотой, — проговорил он, с трудом ворочая языком, а затем харкнул и плюнул. Слиск Слискус пронзительно завизжал, задергался и отшатнулся, зажимая руками дымящееся лицо.
Преодолевая головокружение, Лукас ухватился за край платформы, подтянулся и перевалился через край. Впереди манили звезды, и он нырнул в поток обломков, вылетающих в открытый люк.
Пока он медленно падал, крики Слиска Слискуса все еще эхом отдавались у него в ушах. А потом он задел край внешнего люка, завертелся и сгинул в приветственно раскрывшейся вокруг черноте.
«Нескончаемая Агония» агония» содрогнулась, покинув орбиту Фенриса, взвыли тревожные сирены. Слиск Слискус облокотился на сломанный поручень, зажимая ладонями обожженное лицо. Ему нужно было вернуться на командную палубу и возглавить отступление, но сейчас он мог лишь сидеть и ждать, пока утихнет боль.
— Прочь, прочь! — отогнал он рабов, обступивших его в бессильной панике, и ощутил, как на него смотрят его собственные воины. Смаргивая колючие слезы, герцог попытался подняться. Сложно было сказать, что плевок Волка сотворил с его лицом, но ему доводилось переживать и не такое. Лицо можно восстановить.
А может быть, герцог и не станет его восстанавливать. Может быть, он и оставит эти шрамы в качестве такого же сувенира, как и добытый трофей. Слиск Слискус смерил затуманенным взглядом доставшуюся ему награду.
— Сердце Волка, — пробормотал он, вспомнив о предсказании Арлекинаарлекина, и улыбнулся было, но его изувеченное лицо пронзила боль. — Надо же, меня чуть не убила метафора. Какая досадная была бы смерть…
— Глупый Змей. Умирают только второстепенные персонажи.
— Так что же, выходит, я — главный герой в этой твоей маленькой драме?
— И вы блестяще выполнили свою задачу, герцог. Сделали все, что полагалось по роли, да еще с таким изяществом, . — Арлекинша наклонилась к нему, плавно, удивительно плавно даже по эльдарским меркам. Она протянула руку к его раненому лицу, и герцог отстранился.
— Я все делаю изящно, — рыкнул он, — и не нуждаюсь в твоих указаниях.
Он наконец сумел встать на ноги и увидел внизу, в проеме открытого люка, медленно вращающийся Фенрис — синий сгусток ненависти, висящий среди звезд. Арлекинша наблюдала за герцогом, чуть наклонив голову.
— Тебе нужно это? — спросил СлискСлискус, протянув ей сердце.
— Скорее, нам нужно было, чтобы оно покинуло свое место, — клоунесса встала и выпрямилась в полный рост. — Делай с ним все, что захочешь.
— В таком случае, я оставлю его себе, — улыбнулся СлискСлискус. — Небольшой сувенир в память об этой авантюре.
«Нескончаемая Агония» агония» уходила в безопасные глубины космоса, и, наблюдая, как планета внизу становится все меньше, Слиск Слискус ощутил, как его нервы едва уловимо пощекотала привычная скука. Когда он излечится, ему придется поискать новых развлечений, чтобы занять себя чем-нибудь.
Возможно, Аврелия была права. Возможно, пришла пора вернуться в КоморруКомморру, чтобы вспомнить, почему он покинул ее. Вект, пожалуй, удивится, увидев его. Да и Аврелия тоже, если она сумела выбраться с Фенриса. Всегда можно найти повод для веселья, если знать, где искать.
— Думаю, ты мне так и не расскажешь, зачем это все было, правда? — наконец, спросил он. Ответа не последовало. Оглядевшись, Слиск Слискус обнаружил, что Арлекинша арлекинша исчезла. Как обычно.
— Лукас… — негромко проговорил он. — Что ж. Я запомню.
'''641.M41'''
— ''Что-что'' ты сделал?!! — рык Лютокрового Злокровного эхом разнесся по апотекариону Этта. От этого рева задребезжали ящики и бросились врассыпную рабы.
Лукас вздрогнул, затыкая уши пальцами.
Он осторожно потрогал рубцы, почти целиком покрывавшие его обнаженную грудь. Плоть под пальцами была опухшей и чувствительной.
— Молчать, — рыкнул Лютокровый Злокровный и ткнул пальцем в сторону Тимра, стоявшего в изножье смотровой плиты. — Я задал тебе вопрос, брат.
— У него нашелся весьма убедительный аргумент, — ответил Тимр, несколько смутившись. Кибернетический глаз Железного жреца жужжал, когда он переводил взгляд с одного на другого, и трое медицинских сервиторов, стоявших рядом, повторяли этот жест. Худосочные автоматоны были обвешаны многоруким медицинским оборудованием, а их ссохшиеся органические руки были крепко привязаны к впалой груди. Разнообразные сенсорные устройства скрывали их лица от чужих глаз, а их подрагивающие кибернетические конечности были все еще заляпаны кровью Лукаса, после того, как они основательно поковырялись в его груди, внося необходимые модификации.
— Да, у меня нашелся аргумент, — ввернул Лукас. Лютокровый Злокровный проигнорировал его, не отводя взгляд от Тимра.
— Ты поместил в его грудь стазис-бомбу.
— Поместил, — Лукас кивнул.
Тимр установил бомбу в рану, нанесенную клинком СлискаСлискуса, настроив детонатор на биоритмы Лукаса. Порычал сначала, конечно, но потом все же понял, в чем будет соль этой шутки.
— Я даже не знаю, как она работает, — начал было Тимр.
— Он даже не знает, — с готовностью добавил Лукас.
— Прекрати болтать, Трикстер, — Лютокровый Злокровный хмуро посмотрел на него. — Прекрати болтать немедленно, пока я тебе второе сердце не вырезал.
— Я бы не стал этого делать, — заметил Тимр, — бомба может сработать.
— Она может, — согласился Лукас.
— Ты же сказал, что она не работает, — Лютокровый Злокровный снова перевел взгляд на Железного железного жреца.
— Я сказал, что ''не знаю, как она работает'', — Тимр покачал головой. — Это не одно и то же, — он нахмурился и посмотрел на Лукаса.
— Оно жужжит, — заявил тот, тыкая пальцем в рубец — единственное, что напоминало об инвазивной операции, закончившейся всего несколько часов назад. — Оно и должно жужжать? — спросил он.
— Нет, — ответил Тимр, отходя назад. Лютокровый Злокровный на мгновение замер, затем последовал его примеру. Лукас потыкал в рубец еще раз, и Тимр отошел еще на шаг.
— Перестань в него тыкать.
— Чешется же…
— Оно чешется, потому что ты запихнул взрывчатку в открытую рану, ты, вшивый, лживый идиот! — не выдержал ЛютокровыйЗлокровный.
— Ну, надо же было туда что-нибудь запихнуть, — ответил Лукас. — А то меня перевешивало.
— Нет, — Лукас покачал головой и снова улыбнулся. — Но он меня запомнит. А что творилось в лагере?
— Ты пропустил отличную резню, — проворчал ЛютокровыйЗлокровный. — Те, кто не сумели сбежать через портал в Паутину, теперь спят в алом снегу. Правда, их не так много, как мы надеялись. Слишком многие удрали. И слишком многие из нашего народа погибли неотмщенными.
Лукас нахохлился, пытаясь понять, была ли его рана единственной причиной боли, всколыхнувшейся внутри. Он сжал кулаки. Если Хейд и ее люди сумели выжить, то они наверняка уже ушли. Но он сумеет однажды их найти. Он сумеет найти их снова, хоть бы и через несколько поколений.
— Как там щенки? — спросил он, заставив себя расслабиться.
— А что, они тебя не навещали? Неблагодарные сопляки, — Лютокровый Злокровный улыбнулся. — Вот она, молодежь… — он покачал головой. — Ты хорошо их обучил. Они живы. Обзавелись несколькими шрамами, но они будут носить их с честью. Их скоро переведут в Серые — за их храбрость. И за твою, — кивнул он Лукасу. — То, что ты делал, требовало храбрости.
— И хитрости. Не забудь про хитрость. — Лукас усмехнулся. — Похоже, пламя ошиблось.
— Нет. Оно не сказало, когда ты умрешь. Оно лишь сказало, что ты умрешь непременно. — Лютокровый Злокровный улыбнулся, но в его улыбке не было ни капли веселья. И все же, после пары мгновений удивленного молчания, Лукас рассмеялся.
— Ох, надо же, как смешно. Ты разыграл меня.
— А это могла бы быть хорошая смерть, — сказал он наконец.
— Тимр помог мне, подарив уверенность, что, когда я умру, меня запомнят тем, кем я был.
— Я знал, что мы ошиблись, позволив тебе оставить эту штуку у себя, — Лютокровый Злокровный укоризненно посмотрел на Тимра.
— Это все равно оружие для труса, — откликнулся тот. — Кому, как не Трикстеру, лучше всех подойдет эта штуковина?
— Возможно, — Лютокровый Злокровный вздохнул и перевел взгляд на Лукаса. — Возможно, это будет самый подходящий конец для саги о Шакале, на что бы я ни надеялся. Памятник спеси и храбрости одновременно.
— Слышишь, Тимр? — Лукас насмешливо оскалился. — Я же говорил тебе, что он в конце концов поймет эту шутку. Выше нос, ярл! — он похлопал Лютокрового Злокровного по руке. — Хлойя! Смейся!
И Лукас рассмеялся.
[[Категория:Империум]]