6834
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Всего=35
|Сейчас=2324
}}
{{Книга
— Вот и он, — сказал Ингвар. — Конец света.
==Часть пятая: Врата Хельвинтер==
===Глава двадцать третья===
Ни взрыва люмена, ни треска бронестекла, ни скрежета стали не слышалось: сплошь удары и скольжение, переход из одного регистра в другой — будто каблук соскользнул со ступеньки и опустился на твёрдую землю. На полном ходу «Аметистовый сюзерен» ловко переместился из потустороннего мира в реальный, вылетел из эмпиреев и резко устремился в осязаемую пустоту.
Авгуры развернулись, экраны начали наполняться потоками данных, и Гуннлаугур немедленно стал отдавать приказы с командного трона.
— Резко вниз, правый борт, затем снова вниз! — проорал он астронавигаторам и переключился на оперативно-тактический уровень. — Активировать все орудийные палубы, развернуть планширь, наведение по вашему усмотрению.
По всему мостику быстро разнеслись, перекрикивая друг друга, взволнованные возгласы:
— Поднять щиты! Полный разворот, мощность максимальная!
— По моей команде отключить поле Геллера! Перенаправить энергию на плазменные двигатели!
— Где датчики дальнего обнаружения, правый борт-зенит? Включить! Сию минуту!
Створки окулуса с грохотом закрылись, осыпав палубу хлопьями ржавчины. Ровный ритм варп-двигателей сменился отрывистым перестуком пустотных двигателей. Расположившись на рабочих местах по обе стороны высокого помоста, Ингвар, Ольгейр и Бальдр приступили к своим обязанностям; каждый руководил командой кэрлов, яростно трудившихся у машинных блоков. Бъяргборн занял привычное для себя место — полукруглую нишу чуть ниже главного трона, спокойно и непрерывно что-то говоря по вокс-трубкам и одновременно настраивая регуляторы на многочисленных консолях.
В пустоте перед галеоном проступали очертания других кораблей, резко выделяясь на фоне ближайшей к Кадии звезды. Большинство из них отстояли на сотни тысяч миль от галеона, но даже при этом исчерчивали бездну серыми и золотыми полосами — то были целые формирования, линии конвоев, стремительно идущие по спирали к одной невидимой точке. Неподалёку от галеона пустота вспыхнула и разорвалась: в реальное пространство вышел следующий корабль, по бортам которого стекали испарения. Затем — ещё один, и ещё; все они незамедлительно включали плазменные двигатели, активируя их так быстро, как только позволяли технические возможности.
Эти зверюги были не чета той швали, что напала на Ояду: сюда прибыли линейные корабли первой линии, колоссальные и внушительные, их носы венчали соборы, а по бокам располагались орудия для сокрушения брони. В львиной доле случаев одного такого судна хватило бы, чтобы покорить подавляющее большинство миров, но сейчас их были сотни, и эти корабли двигались сквозь тьму, будто самостоятельные миниатюрные планетоиды — гордые, величественные, ощетинившиеся орудиями и готовые к атаке звеньями.
— Око Русса, — выдохнул Ольгейр, приподняв голову, чтобы получше рассмотреть собравшихся вокруг. — Отродясь не видел, чтобы так много...
— Врубай всё на полную, идём как можно быстрее, — приказал Гуннлаугур. — Держите нас вне зоны досягаемости бортовых орудий и передавайте по всем открытым каналам сигналы имперского образца. Мы не ''похожи'' на санкционированный корабль, так надо хотя бы звуковые сигналы подать.
«Аметистовый сюзерен» прибавил ходу, его потрёпанные двигатели громыхали и гудели. Вскоре галеон обогнали гигантские военные корабли — они будто не замечали маленькое судёнышко, спеша к истинной цели впереди. Всё шло по-прежнему — одиночные всплески энергии один за другим вырывались из точки Мандевиля и мчались вперёд. Пока галеон набирал скорость, менее чем в двухстах милях над ним в реальность вырвался ещё один титан бездны; он врезался в физическое пространство, словно наковальня в воду, его огромные, как утёсы, борта всё больше и больше выбирались наружу, пока не показались пылающие, словно раскалённые солнца, двигатели; наконец трещина за ним захлопнулась.
— Сильная гравитационная турбулентность по всем направлениям, — доложил командир астронавигации, усердно работая над компенсацией. — Масс-локаторы на пределе, авгуры перегружены.
В это же время Ольгейр и Бальдр тщательно отслеживали сигналы — и от транспортников с Ояды, и любые признаки развёртывания фенрисцев.
— На ювике пока ничего, — доложил Ольгейр. — Да тут этих активных линий связи, наверное, чёртов миллиард — нам повезёт, если получится перехватить хоть какую-то кодовую последовательность астартес.
— Никаких признаков транспортников, — подтвердил Бальдр. — Диапазон сканирования расширяется.
Гуннлаугур мельком взглянул на Ингвара.
— Как мы и ожидали, — сказал он.
— Я о таком и не мечтал, — пробормотал Ингвар.
— Мы ещё даже не близко.
«Аметистовый сюзерен» нёсся вперёд, выжимая предельную скорость, но разогнавшиеся левиафаны по-прежнему регулярно его обгоняли. Более крупные корабли уже выстраивались в боевой порядок; они рассредотачивались по небесам группами пересекающихся орудийных линий, проворно разворачивались и смещались, занимая предопределённые огневые позиции. Почти все они были традиционной для имперского флота формы, с похожими на плуг носами и высокими готическими укреплениями на мостках. Некоторые — с кроваво-красной обшивкой Механикус, в том числе несколько совершенно чудовищных ковчегов с орудиями загадочного образца, у Гуннлаугура не было их описания. Прямо на краю построения, далеко за пределами видимости, отмечались редкие сенсорные сигналы, обозначающие корабли класса боевых барж, хотя все они были из недавно созданных кодексных орденов.
— Первые боевые столкновения! — крикнул офицер связи снизу.
Спустя несколько секунд начали поступать сообщения о фиксации источников радиации — вначале сотни, затем тысячи; они распространялись по передним секторам подобно раковой опухоли. Корабли продолжали движение несмотря ни на что; они явно ждали сигнала. Пиктеры мостика предупреждающе замигали: сенсоры зафиксировали апокалиптическое количество лазерных вспышек от лэнс-излучателей.
— Не приближайтесь к основной плоскости, — скомандовал Гуннлаугур, выводя на экран схему огня. — На высоте сорок пять-шесть высокая концентрация, держитесь от неё подальше. Заходите на посадку по параболе, поддерживайте максимальную скорость.
Передние обзорные экраны запульсировали — вначале ярко-красным, затем оранжевым и жёлтым; свет распространялся всё дальше, и вот вспыхнула целая галактика ложных новых звёзд. Их скопление растекалось по пустоте подобно рваной ране — увеличивающийся вихрь пылающей плазмы и лазерных лучей с собственными ответвлениями, скоплениями и пятнами, словно какая-то миниатюрная туманность, сотрясаемая родовыми схватками крошечных звёзд.
Чем ближе они подходили, тем больше сфера битвы напоминала какое-то огромное зарождающееся море пламени, величественно вращающееся вокруг скрытого эпицентра. Космические корабли казались на этом фоне чёрными точками, размытыми из-за жара и расстояния, и все они разряжали свои грозные батареи в бушующий пожар.
— С Фенриса ничего, — повторил Ольгейр.
— Мы же знаем, что они здесь, — сказал Ингвар, сверяясь со сканером.
— Мы знаем, что они ''должны'' прибыть сюда, — поправил Гуннлаугур. — И на этом всё.
Теперь расстояние быстро сокращалось, и кровавая картина становилась чётче. Скопления кораблей поражали размерами: они простирались во все стороны, а количество и скорость объектов перегружали когитаторы. Всё было окутано дымовой завесой орудийного огня — «коронами» от выстрелов, вспышками от попаданий и взрывами, от которых разлетались шлейфы осколков; они прорывались в гравитационные завихрения и попадали в безумные «рукава» обломков, длинные и беспорядочные цепи которых вращались вокруг орбиты. На носовые пустотные щиты обрушились первые сильные удары — то были ещё не снаряды, а лишь части разрушенной адамантиевой пластины.
— Входим в гравитационный колодец Кадии, — спокойно объявил Бьяргборн. — Основные боевые действия, распределённые по всей планете, теперь отображаются на экранах реального обзора с нулевым увеличением. Обозначенные цели не обнаружены.
Саму планету по-прежнему было не видно — скорее из-за высвобождающейся свирепой энергии, чем из-за расстояния. Обзорные экраны с трудом переносили такую яркость, транслируя отрывистые изображения бортовых вспышек и пушечных выстрелов. Расставленные вплотную друг к другу, они были переполнены взрывами. Каждое огромное судно казалось настоящей горой корабельного металла; они вращались, погружались и опустошались в ослепительной танцевальной постановке организованного истребления.
— Проведи-ка нас по полярным областям, — приказал Гуннлаугур. — Чем большую площадь мы покроем, тем больше шансов, чт…
И тут обрушился он — первый удар настоящего орудия, резкий скрежет, от которого «Аметистовый сюзерен» отшатнулся на два корпуса. Затем последовала ещё дюжина попаданий; они угодили ниже, активировав пустотные генераторы по всему периметру корабля. Противники начали разворачиваться, чтобы занять более выгодные позиции для атаки.
— Множественный прицельный огонь! — прокричал серв за станцией ближней навигации. — Большая часть… ''все'' они приближаются на высокой скорости.
— Открыть ответный огонь, — прорычал Гуннлаугур. — Отстреливайтесь из всего, что есть.
«Аметистовый сюзерен» открыл огонь с бортов; раскатистые очереди рассыпались волнами, окутывая галеон слабой защитой из выпущенных снарядов. Одновременно корабль маневрировал и нырял, меняя постоянную скорость на более непредсказуемые режимы полёта и всячески имитируя настоящие схемы уклонения.
Среди бурлящих языков пламени проявились тёмные, остроконечные очертания громадных фигур — гигантские тени на фоне огня, покрытые рёбрами и шипами, увешанные железными зданиями; их пушки превратились в ревущие разинутые пасти, а спины сгорбились, двигатели горели кроваво-красным огнём.
Эти конструкции были древними: они устарели ещё во времена зарождения Империума, а теперь и вовсе пришли в упадок из-за длительного опустошительного воздействия Ока Ужаса. Их оружие побелело от старости, но при этом приобрело невероятную эффективность благодаря демоническому ремеслу, заключённому в стволах. Огни корабельного мостика сияли, как живые глаза, намекая на ужасы, которые таились внутри, — закрытые, сдерживаемые и окутанные тёмными шпилями, башнями и флюгерами, проржавевшими и почерневшими от сомнительной благосклонности жестоких разумных существ. Двери ангара открылись, эскадрильи вылетели наружу, словно множество чёрных пылинок над огненной бездной.
— Уходи вниз, ещё ниже! — скомандовал Гуннлаугур, отслеживая полученный ущерб. — Эти страшилища не смогут гнаться за нами до самой атмосферы.
«Аметистовый сюзерен» снова нырнул вниз, резко уходя по спирали в гравитационный колодец Кадии. И вот перед ними возник яркий, окружённый струйками дыма край планеты и её изуродованный страшными ранами драгоценный лик. Над головой всё больше громадных линкоров переходило в ближний бой, обрушивая друг на друга удары новейшего оружия и извергая в пустоту тучи более мелких кораблей, жужжащих и жалящих, будто насекомые. Вот в бездну величественно скользнули три линкора типа «Воздаяние», каждый — в окружении десятков кораблей сопровождения, которые щедро вели огонь из лэнсов; они сшиблись с четырьмя противниками типа «Разоритель», которые и сами были окутаны эскадрильями истребителей, как плащами. Две группы сошлись в поединке, который вызвал тектонические ударные волны, спровоцированные взрывами ядер и перегрузками приводных механизмов, но это было лишь одно из десятков подобных столкновений, развернувшихся по всему горизонту планеты, лишь один из фрагментов разорванного пространства. Происходящее невозможно было переварить или как-то сосредоточиться: оно было чересчур ошеломляющими, слишком ''всеобъемлющим''.
— Ни черта не могу ''разглядеть'', — буркнул Ольгейр, стукнув кулаком по корпусу консоли. — Половина авгуров сдохла.
— Есть что-то по транспортникам? — требовательно спросил Гуннлаугур, краем глаза следя за быстро растущими показателями полученного ущерба.
— Нет, варанги, — доложил Бальдр. — Только в этом секторе, должно быть, сотня десантных кораблей, которые продолжают отправлять на поверхность посадочные модули, но ни у одного нет нужных идентификаторов.
— Подфюзеляжная система щитов вот-вот откажет, — предупредил Бъяргборн.
— Приближаются истребители! — выкрикнул кто-то из сервов. — Сорок сигналов, за ними ещё больше!
Мостик содрогнулся от очередной мощной атаки снизу. Похоже было на мощные, глухие удары торпед; экраны пиктеров на время вышли из строя из-за помех, через некоторое время изрезанные изображения вернулись в фокус. Палубы затряслись, переборки затрещали, а с высоты обрушился ряд ржавых обломков.
— ''Эвакуационные шаттлы подготовлены'', — раздался в коммлинке стаи голос Ёрундура. — ''Ангары под защитой. Пока что''.
Гуннлаугур прищурился. Последовали новые удары — и ещё сильнее прогнули пустотные щиты, а тем временем в поле зрения появилось первое крыло истребителей. Масштаб атаки был более чем смехотворным. А над галеоном в верхней части боевой сферы промелькнуло что-то колоссальное — настолько, что сеть авгуров на мгновение засбоила, пересылая на процессоры безумные сигналы.
— Полный залп из носовых орудий, — приказал Гуннлаугур. — Эти истребители в приоритете — уничтожьте как можно больше. Тяжёлая Рука, что у тебя?
— Похоже, кое-что есть, — пробормотал Ольгейр, перебирая пальцами по кнопкам управления. — От терминатора, сигнал плохой, но вроде бы искажённый кант Черногривых. Подойдём ближе, может, у меня получится его отфильтровать.
«Аметистовый сюзерен» снова содрогнулся, серия ударов отбросила галеон в сторону, генераторы защитных экранов закоротило, а нижние ярусы осыпало снопами искр. На мгновение показалось, что они падают, но тут инерционное управление активировалось, и гравитационные генераторы, кашлянув, заработали на полную мощность. Панель из бронестекла разлетелась вдребезги, завыл пронзительный сигнал тревоги; автоматические заслонки с грохотом опустились и воздушные шлюзы захлопнулись.
— Найдите этот геолокатор, — прорычал Гуннлаугур. — Ближе нам не подобраться.
Впереди появился яркий линейный крейсер с сапфировым носом и золотой чеканкой; корабль частично не было видно за остальными участниками сражения, но он скользил сквозь ураган — и возник прямо перед «Аметистовым сюзереном». Стволы его орудий потрескивали голубоватым пламенем, и в движениях корабля было что-то явно противоестественное.
— Если эта штука целится в нас... — начал было Ингвар, но тут его внимание внезапно привлёк другой сигнал.
— Фъольнир, есть что-нибудь? — спросил Гуннлаугур.
Бальдр покачал головой:
— Они либо приземлились, либо уничтожены, либо вне зоны досягаемости.
— Значит, времени в обрез, — сказал Гуннлаугур, вставая. — Берём геометку Тяжёлой Руки и уповаем на судьбу.
В это время, пока артиллерия вела обстрел по пустоте, ревущие истребители вышли на расстояние ведения огня, разошлись в стороны и обрушились на галеон. Артиллеристы Бъяргборна подбили несколько истребителей, превратив их в облака горящего металла, но бóльшая часть звена прошла сквозь заградительный огонь, попутно нанося пустотным щитам глубокие раны. Генераторы мигнули, на мгновение оставив галеон без защиты, и иллюминаторы мостика погасли. Ещё несколько истребителей, подойдя вплотную, обстреливали обшивку днища, взрывая сегменты корпуса и разбрасывая обломки, словно брызги слюны.
— Вспомогательные двигатели! — рыкнул Гуннлаугур на весь мостик и перешёл на внутреннюю связь стаи. — Приготовится к эвакуации.
Взгляд Ингвара по-прежнему был прикован к линейному крейсеру перед ними — одинокой неподвижной точке среди вихря и погибели кораблей. Орудия крейсера были наведены.
— Варанги, эта штуковина нас засекла, — предупредил Гирфалькон.
— Да, потому-то мы и уходим, — сказал Гуннлаугур.
— И не одна она. — Ингвар указал на другой корабль, повыше, который удерживал позицию среди бушующего кольца плазменных разрядов. Это был бронзово-кобальтовый ударный крейсер Адептус Астартес из ордена Ультрадесантников. Он уже проложил себе путь сквозь полчища менее боеспособных судов и удерживал позицию, одновременно обстреливая их лазерным огнём. — Эти-то опознавательные знаки я узнаю.
— И что?
— Дай мне минутку. Одну минуточку!
Гуннлаугур заколебался; ему хватило секунды, чтобы оценить местоположение линейного крейсера, истребителей, ударного крейсера и сотен сигналов за его пределами. Приближались новые снаряды — они неслись к ним через прицелы, и каждый мог пробить брешь в обороне и привести галеон к мгновенному разрушению. Палубы снова задребезжали, сотрясаясь, как шкура на барабане, и последние остатки пустотного щита могли вот-вот исчезнуть.
— Получай свою минуту, — сказал он. — Время пошло.
Брат-сержант Каллимах с Пармениона<ref>Парменион — великий македонский полководец, соратник Филиппа II и Александра Македонского. В Warhammer 40.000 Парменион — это тренировочный мир в системе Ультима.</ref> стоял на мостике «Стрелы решимости», наблюдая за разворачивающимся побоищем.
Ветеран Ультрадесанта был привычным к пустотной войне. Бóльшую часть своей долгой службы он провёл на мостиках линкоров, сея смерть издалека. Правда, на протяжении десятилетий вне Ордена его послужной список по большей части состоял из рукопашных схваток, сражений на уровне отряда, изучения и оттачивания новых навыков, и во всём этом он преуспел. Однако по возвращении Каллимах испытал величайшее удовольствие, когда снова встал за штурвал и ощутил под ногами живое сердцебиение огромного корабля, когда направил его мощь на благо Империума и увидел, как враги человечества сгорают в пламени возмездия.
Возвращение из Караула Смерти было не из лёгких. Кое-кто из братьев твердил, будто Каллимах изменился из-за полученного там опыта. Кое для кого — из тех, кто уткнулся в Кодекс настолько, чтобы считать любого не-Ультрадесантника едва ли не еретиком, — этого было достаточно, чтобы поставить на ветеране-сержанте клеймо «подозрительного». Может быть, поэтому его так привлекала служба в Кадианской почётной роте. Но со временем эти братья перестали подозрительно коситься исподлобья: Каллимах всегда оставался истинным сыном своего примарха. Его спокойствие никуда не делось под давлением, его стать не увяла, его эффективность никогда не подвергалась сомнению.
Теперь-то, конечно, эти давние сомнения, если даже и оставались, стали совершенно неуместными — весь орден был мобилизован, задействованы все силы, и все тактические подразделения от самого Ультрамара до края Ока и за его пределами находились в состоянии войны. Неофитов бросали в самую гущу событий вместе с ветеранами. Не осталось никаких резервов; больше не было возможности сберегать ресурсы. Всё было именно так, как предписывал примарх в своих трудах: некоторые ситуации требовали благоразумия, другие же — необузданной агрессии. Сейчас сама реальность находилась под угрозой — сам Тигурий предупреждал об этом, и потому сдержанность пришлось отбросить.
Так что один из главных ударных кораблей Почётной роты, «Стрела решимости», отправился в пустоту. Это был гордый поход: в былые времена линейный крейсер имел бы преимущество практически перед любым неприятелем, против которого его направили, но здесь, в этом месте, он был лишь частью гораздо более обширных собравшихся сил.
— Клянусь троном Терры, — выдохнул его адъютант Серро, входя в кадианское горнило. — Это конец всего сущего.
Каллимах не ответил. У него не было привычки вести светскую беседу, командуя ударным крейсером. Он усердно готовился и развернул свои тщательно продуманные планы, как только вошёл в бушующую зону сражения. У Каллимаха были собственные приказы — осуществлять высадку отрядов с крейсера, руководить атаками фрегатов, которые должны были охранять выделенные ему зоны орбитального удара, очищать пространство от вражеских кораблей и поддерживать основное направление удара боевой баржи ордена Авроры «Артаменас».
Все эти задачи были выполнены, выполнялись или подходили к завершению, и все-таки сейчас, в эпицентре бойни, трудно было удержаться от мысли, что Серро прав. Несомненно, это конец. Или, быть может, начало. В любом случае, когда все эти пожары будут окончательно потушены, Галактика уже не сможет быть прежней.
— Последние штурмовые отряды надёжно закрепились на поверхности, повелитель, — доложила главный связист, повысив голос, чтобы её было слышно за грохотом развернувшейся вокруг пустотной битвы. — Все транспортные средства и капсулы развёрнуты согласно приказу, приступают к действиям.
— Очень хорошо, — спокойно сказал Каллимах, подходя к гололитической колонне, чтобы изучить тактическую ситуацию в пустоте. — Можешь передать капитану Эхиону геолокаторы для высадки, затем открыть канал связи с «Артаменасом», когда тот дойдёт к месту встречи.
На несколько секунд образовалась пауза. Ударный крейсер продолжал обстрел находящихся вокруг судов, укрепляя позиции имперских сил; он делал всё возможное, чтобы помешать продвижению противника, но пока в сражение не вступила боевая баржа, основная задача Каллимаха оставалась невыполненной.
А потом, словно по указке какой-то высшей силы, его коммуникатор затрещал. Эта линия связи никогда не должна была открыться вновь: она была воспоминанием, о котором Каллимах поклялся не рассказывать ни единой живой душе. Уже то, что она до сих пор функционировала, вызвало у ветерана-сержанта что-то вроде удивления. С другой стороны, силовая броня была удивительной вещью, которой стоило восхищаться — и которую никогда не принимали как должное.
Это мог быть кто угодно. Тёмный Ангел. Кровавый Ангел. Могущественный Ангел, Палач или Железная Тень. И, конечно же, это были не они, а тот, кто доставлял больше всего хлопот, был самым сложным и, в конце концов, запомнился ему больше, чем кто другой.
— Сын Русса, — произнёс Каллимах по закрытому каналу. — Похоже, ты просто не можешь оставить меня в покое.
— ''Приношу извинения'', — ответил Ингвар. — ''Я знаю, какую важность ты придаёшь процедуре. Я бы спросил, как дела, если бы это и так не было до боли очевидно''.
— Ты сейчас на этом… ''кораблике''?
— ''Ненадолго. Мы высаживаемся на планету. Все, что у нас есть, это «Громовой ястреб». Орбитальные огневые рубежи на нём не пересечь. Так что считай это просьбой о помощи''.
— Мы тут немного заняты.
— ''Да вижу я всё.''
Каллимах поймал себя на том, что улыбается под шлемом. Знакомый акцент, сглаженный фенрисским льдом. Волки никогда не говорили на готике как следует.
— Это нужно сделать сейчас''.''
— ''Нам подойдёт. Это будет ещё одним моим долгом перед тобой''.
— Как-нибудь я спрошу, почему ты оказался на этом несуразном судёнышке.
— ''Если справимся, я с удовольствием расскажу''.
Команда Каллимаха смотрела на повелителя. В системах появилось несколько запросов, и все они требовали срочного рассмотрения.
— Если сможешь вылететь в следующие тридцать секунд, — сказал он, — вокруг будет такое кольцо огня, что согреет даже твою промёрзшую кожу.
— ''Спасибо, брат. Да направит тебя Русс''.
— Ему не придётся. Это цивилизованный корабль.
Связь прервалась. Каллимах, не переставая улыбаться, повернулся к главному артиллеристу — тот не сумел скрыть обеспокоенность, лицо у него посерело.
— Не смотри так встревоженно, мастер, — сказал ему Каллимах. — Подготовь орбитальные батареи и слушай внимательно. У меня есть особое и очень интересное поручение.
<br />