6929
правок
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =2324
|Всего =34
}}
— Приведите его в центрум доминус, — приказал он другим Несущим Слово, указывая на мечущегося посреди оберегов демонхоста. — Время пришло.
===Глава XXIII: Прорыв===
Отделение Хаада добралось сперва до кирпичной кладки, а затем и до слоя укреплённой пластали.
— Ломайте, — приказал Зайду. Сейчас над тоннелем работали Кефрас и Ламеш. Проход уже достиг шесть метров в глубину, а его высоты как раз хватало для роста примарисов.
Взрыв мог легко обрушить тоннель, но волноваться об этом уже не было времени. Кефрас прикрепил к стене две крак-мины направленного действия, выбрался наружу и нажал на кнопку детонатора.
Раздался грохот, и из дыры повалил дым с клубами пыли.
Зайду залез внутрь, одной рукой разрывая землю, а другой сжимая нож обратным хватом. И наткнулся на стену. Она смялась, обгорела, но выстояла. Лейтенант врезал по ней кулаком, сжатым вокруг рукояти клинка, но та лишь слегка подалась внутрь.
Шипя сквозь зубы, Палач Грехов извернулся, пропахав силовым ранцем стену, и освободил себе достаточно места для того, чтобы отцепить и вскинуть болт-карабин.
Он выстрелил в упор, грохот разрыва болта о пласталь едва не оглушил его. Осколки шрапнели впились в наплечники. Парочка рассадила ему лоб, и он ощутил резкую боль, которая почти мгновенно затихла.
Выстрелы возымели нужный эффект. Ослабленная пласталь подалась. Он разрядил в стену весь магазин, особо не заботясь о том, что пострадает от взрыва собственных болтов. И уж тем более его не волновало, что один из них может пробить стену и задеть боеприпасы, которые, вероятно, складировали там еретики.
Они и так слишком задержались.
Теперь он мог как следует размахнуться. Зайду бросился на стену, керамитовые доспехи выиграли битву против покорёженной и смятой пластали, которой были обиты стены хранилища. За ней обнаружилась ещё одна кирпичная кладка — лёгкая добыча, по сравнению с предыдущим противником. Сморгнув с глаз кровь, Зайду прорвался в глубины Форта Избавления.
Наземный штурм предназначался для того, чтобы отвлечь еретиков от подземного проникновения. Но неудивительно, что некоторые из них всё же услышали грохот крак-мин и болтерной очереди. Несколько волопасов, которые, видимо, до этого занимались переноской ящиков с боеприпасами, побросали свою ношу и уже ждали Зайду с винтовками наперевес.
Он зарычал и прикрыл раненую голову карабином, после чего спрыгнул на пол. Как только он нашёл под ногами опору, культисты очень быстро погибли.
Ему понадобилось мгновение, чтобы оглядеться. Склад был сложен из кирпича и камней, со множеством небольших отделений. В большинстве из них высились пирамиды из ящиков с патронами, пустые оружейные стойки и длинные ряды обмотанных пластеком артиллерийских снарядов. Откуда-то с противоположной стороны зала пробивался слабый дневной свет, но его источник не было видно из-за груды снаряжения.
Зайду прошёл дальше и обнаружил, что свет попадает внутрь через открытую створку на вершине уклона. Судя по ведущим к ней рельсам, это были основные способы перемещения тяжёлых боеприпасов на парадную площадь крепости. Он уловил доносящийся снаружи яростный грохот штурма. А ещё заметил ведущую к дверям лестницу.
Он убедился, что в непосредственной близости не осталось противников, после чего заставил себя вернуться и помочь лазутчикам пробраться сквозь брешь в стене хранилища. Они проследовали тем же путём, что и Зайду, заняв позиции по углам. Тем временем, лейтенант-подаятель и Хаад совещались.
— Они знают, что мы здесь? — спросил Хаад, бросив взгляд на оставленные Зайду тела.
— Не исключено, — признал Зайду. — Просканируй местность.
Хаад повиновался, взял в руки ауспик и направил его вверх, предварительно настроив датчики таким образом, чтобы они смогли просветить цитадель у них над головами. Зайду внимательно смотрел, как по зелёному дисплею расплываются волны, и каждый новый импульс показывал всё больше и больше красных вражеских индикаторов.
— Наверху очень много целей, — подтвердил Хаад. — Трудно сказать, сколько их на каждом этаже. Согласно отчёту, полученному от сенсориума Ведьмодава, в цитадели осталось три нетронутых уровня.
— Мы зачистим каждый из них, пока не отыщем Сломленного, — сказал Зайду. — Я пойду на острие «копья». Вперёд.
Отделение Беллоха пробилось сквозь блоки и доски, которыми слуги Архиврага впопыхах пытались заделать брешь в равелине, а затем съехало вниз по каменному уклону. Как они и думали, между рвом и внешней стеной их ждали очередные баррикады, возведённые прямо на открытой местности. Прежде чем прыгнуть на уклон, братья-инициаты Макру и Аззаил бросили через него дымовые гранаты, но этого всё равно оказалось недостаточно, чтобы остановить лавину пуль и лазерных разрядов.
Экзорцистам казалось, будто они двигаются навстречу яростной буре: сгорбившись, развернувшись вполоборота, принимая снаряды и энергетические лучи на керамит наплечников, наголенников и силовых ранцев. Охотничье зрение пронзало клубы маскирующего дыма, подсвечивая тепловые сигнатуры тех, кто пытался их убить.
Добравшись до дальней стороны бреши, они открыли ответный огонь. Отделение Эйтана уже вошло в ворота, и его воины добавили выстрелы своих карабинов к разразившейся буре. Пласталь, железо, дерево, ДСП, плоть, кости — плотный болтерный обстрел крушил, разрывал и превращал в пыль всё на своём пути. За считанные секунды самопальная вторая линия баррикад первого оборонительного эшелона крепости была зачищена под ноль. Но это лишь расчистило линию обзора для защитников самого форта.
По своей сути, конструкция равелина не предполагала задней стены, а перед мостом, ведущим через ров к главным воротам крепости, не было ничего, кроме голой земли. В случае, если нападавшим удалось бы взять внешние укрепления, они оказались бы как на ладони перед защитниками на бастионах.
— Мы слишком открыты, — воксировал Эйтан библиарию, как только возобновился огонь ручного оружия со стен. — Нам приготовили ловушку у следующих ворот?
Вей не смог ответить моментально. Он последовал за головорезами сквозь брешь, держась позади и не принимая непосредственного участия в битве. Его силы требовались в другом месте. Он снова начал поиски, на ходу цитируя древние литании и едва удерживая свой разум на пороге забвения. Он не имел права дрогнуть. Только не сейчас, когда они так близко, когда всё ещё был шанс, что карты таро — а также все остальные видения и пророчества — ошиблись насчёт уготованной ему судьбы.
Не имея возможности изящно и ловко обыскать разумы еретиков, он просто вломился в их мысли, словно стенобитным тараном. Да, врата были западнёй. С помощью украденных глаз и разодранных в клочья чужих воспоминаний, он увидел связки осколочных и крак-гранат, заложенные под мостом и по обе стороны от самих ворот. Взведённые, готовые, ждущие, когда Разрушители Чар бросятся на приступ.
— Это ловушка, — прорычал Вей.
— Ты сможешь не дать им взорваться?
И снова, Вей ответил не сразу. Он искал, искал. В голове гудело. Глотка наполнилась жгучей кровью. Он не мог сделать этого. Не мог. Но должен был. Иначе будет хуже. Намного хуже.
Он нашёл то, что искал. Ядовитое сознание, что было темнее всех прочих, рыскающее по ту сторону врат. Разум не простого культиста, нет. Не обезумевшего смертного. То был фанатик, да, пылкий верующий, но из тех, чья вера лишь шла в дополнение к чему-то бесконечно более опасному, чем падшие крестьяне с Иренота.
Космодесантник Хаоса. Несущий Слово. Вей немедленно вонзил в него свою психическую форму, прекрасно понимая, что овладеть разумом отродья Лоргара будет куда сложнее, чем мыслями его паствы — но также осознавая, что времени на более обдуманный подход не осталось.
Библиарию удалось застать предателя врасплох, и он не преминул воспользоваться этим полусекундным замешательством. Помимо гниющего мрака, он увидел в сердце изменника пламя убеждений, жар истинной веры, который опалил Экзорциста. Ещё он увидел лихую храбрость, что пронизывала саму суть этого существа. Как и всего его братья, Несущий Слово служил Хаосу, но помимо этого он оставался воином. И несмотря на то, что долгие века не были к нему благосклонны, предатель всегда помнил об этом.
Вея окатил поток обрывочных воспоминаний. Ярость абордажа, кровь врага заливает глаза, он убивает на одних лишь инстинктах. Битва с клекочущими демонами среди стен фрактального лабиринта. Бой против другого Адептус Астартес, облачённого в синие доспехи сынов Гиллимана — и победный вой, когда удачное попадание цепного клинка заканчивает эту дуэль. Кровь и чёрные литании, остатки родственных уз, что укрепились перед ужасом бессмысленного существования. В течение той единственной секунды, что тянулась целую жизнь, Вей не мог отличить воспоминания еретика от своих собственных.
Затем, Несущий Слово оправился от удара. Он затворил свой разум и вцепился в проекцию Вея, разъярившись от такого внезапного нападения.
— Не противься мне, Кордирон, — прошипел Вей. Имя пришло к нему поневоле, среди потоков ментальной энергии. — Расслабься. Подчинись.
Кордирон не сделал ни того, ни другого. Он был ветераном Долгой войны, старше Вея, старше любого из этих жалких лоялистов, которые посмели вторгнуться сюда в попытке сорвать коронацию. Он заставит их заплатить за эту низость. Он…
— Ещё… нет… — взревел Вей. Его ведьмовское зрение освободилось. Он смог увидеть стоящего по ту сторону врат космодесантника Хаоса — тёмного, злобного монстра в архаичных доспехах, который пылал первозданной мощью варпа, дымящейся и свивающейся кольцами вокруг него. Изменник пытался поднести руку к наручу. Пытался нажать на кнопку подсоединённого к нему детонатора.
Вей хотел заставить его остановиться, но ему удалось лишь замедлить еретика. В теле Несущего Слово жил древний, озлобленный разум, и даже если тот не был псайкером, имматериум достаточно давно угнездился в его душе, чтобы не позволить Вею так просто подчинить Кордирона своей воле. Предатель возмущённо рычал, и сантиметр за сантиметром, дрожа от невидимого напряжения, тянул руку к кнопке.
— Просветлённый брат… — заговорил было Эйтан, едва не нарушив концентрацию Вея.
— Я… задерживаю детонацию, — каким-то образом смог рявкнуть в ответ Вей. — Где-то… шестьдесят секунд…
Эйтан немедленно отдал приказ одному из своих лазутчиков.
— Утен, давай.
Утен бросился на ворота Форта Избавления.
Даже если он навсегда лишился истинной радости, в эти краткие мгновения он чувствовал нечто очень похожее на неё. Вокруг него крест-накрест сверкали тонкие лазерные лучи, испаряя первые капли дождя, прожигая оплавленные дыры в настиле моста или оставляя ожоги на непроницаемых изгибах его доспехов модели «Фобос». Пули автоматов, менее прекрасные и более злобные, жужжали в воздухе, словно рассерженные осы, яростно покусывая броню. Настил моста дрожал от грохота обстрела и от топота ног Утена, заклёпки стонали, пласталь гнулась во все стороны. Врата крепости возвышались перед ним, словно мрачный утёс, на гребне которого непрерывно вспыхивали огни.
Всё это Утен смог увидеть и осознать за четыре, может, пять секунд. Он возликовал — или это ликовали отголоски демонического зверя, который пожрал большую часть его души. В любом случае, это не имело значения.
Его спустили с цепи, и он нёс разрушение.
Рванувшись вперёд, он снял с бедра мелта-бомбу и провернул рукоять, настроив заряд на взрыв при попадании. Возможно, при этом он хохотал. Возможно, что нет. Он не мог сказать наверняка. Его разум сфокусировался на цели — на самих вратах, высоченных пластальных дверях, похожих на те, что закрывали вход в равелин, пробитый Демониум Эверсором. Всё остальное, от ливня пуль до тревожных предупреждений брони о полученных попаданиях — одно, два, три из которых пробили керамит — растворилось в эфемерное ничто, затерялось в неясной серой мгле, что клубилась у стен его зрительного коридора.
Он добежал до ворот. Он метнул мелта-бомбу вперёд, заряженная боеголовка врезалась в середину створок.
Его доспехи зафиксировали резкий скачок температуры, но это было ничто по сравнению с тем, что испытали ворота. Концентрированный заряд проплавил в них дыру размером с десантный люк танка, сталь вокруг неё потекла и пошла пузырями, а замки превратились в жидкий шлак.
Утен не остановился. Он выбросил рукоятку использованной мелта-бомбы и позволил инерции направить себя на препятствие, проломив его своим весом. Воин смутно подозревал, что остальные бойцы отделения следуют за ним через мост и открытые ворота. Но он об этом не думал. Ему было очень нужно убить всех, кто сидел внутри.
Еретики уже были готовы к его появлению, но стрелять не стали, и эта задержка обрекла их на погибель. В ожидании прорыва ворот они кое-как обложили их новыми баррикадами. Такой плотный обстрел из малокалиберного оружия на короткой дистанции мог доставить проблемы даже воинам вроде Утена, но культистам было приказано ждать. Тёмный владыка в крайне недвусмысленной манере наказал им не стрелять, пока первые несколько лоялистов не пройдут в ворота и не разлетятся на куски от взрыва заложенных в стенах зарядов.
Но заряды не взорвались. Вей сжигал себя дотла, не давая детонатору сработать. И поэтому Утен беспрепятственно ворвался внутрь, а когда несколько пехотинцев в слепой панике открыли по нему огонь, было уже слишком поздно. Волк оказался среди овец с ножом наголо, и паства отправилась на скотобойню.
Остальное отделение Эйтана последовало за ним. Наступил момент истины: увенчается ли штурм успехом, или же они потерпят неудачу. Не осталось места для осторожности и сомнений. Вскинув болт-карабины, Экзорцисты промчались мимо зарядов, которые должны были стереть их в порошок, расстреливая защитников ворот в упор. Они ворвались внутрь, а позади на мост уже вскочили головорезы, стараясь не отставать от братьев.
Эйтан услышал в воксе напряжённый голос Вея.
''— Найдите Несущего Слово… Больше не могу…''
Пока лазутчики перелетали через баррикады и рвали на куски защитников, сержант-причетник внимательно огляделся, выискивая с помощью авточувств тепловые сигнатуры силового ранца.
На визоре мигнула руна. Там. В тенях, справа от ворот. Еретик тянулся рукой к детонатору, пристёгнутому к наручу. Один-единственный палец тянулся к кнопке активации, словно в замедленной съёмке. Эйтан слышал, как Вей всё громче рычит от напряжения. Библиарий истощал себя, пытаясь удержать предателя ещё хотя бы на пару секунд.
Эйтан вскинул болт-карабин и выстрелил.
Слишком поздно.
Еретик нажал на руну детонации.
Демоническая машина набросилась на них без всякого предупреждения.
— Держитесь, — рявкнул Котар. Ану едва успел последовать его приказу, как «Властелин» резко нырнул вниз, явно пытаясь уклониться от чего-то, что его сенсоры успели засечь лишь в самый последний момент.
Манёвр провалился. Удар оказался настолько мощным, что едва не сорвал магнитные замки, удерживающие Ану на палубе. Метал застонал, смялся, и в нём появились прорехи. Ану вдруг понял, что в десантный отсек снова проникает солнечный свет, и на этот раз не из открытого люка. В крыше появилось три длинных разреза, сквозь которые хлестала дождевая вода. Казалось, что на Демониум Эверсор напала какая-то гигантская хищная птица.
— Манёвр уклонения, — сквозь зубы прошипел Котар. Забросив «Сорокопут» за спину, Ану на всякий случай схватился за поручень у себя над головой и слегка наклонился вперёд, пытаясь выглянуть через люк и посмотреть, что происходит в дождливых небесах.
Демоническая машина пошла на второй заход, и он смог на краткий миг рассмотреть её. Она была огромной, похожей на гигантского дракона, ставшего плодом союза выкованного в варпе металла и рождённой в варпе плоти. Её несли две пары крыльев, сделанных из листов бронзово-чёрной стали, которыми машина хлопала в воздухе, словно издеваясь над законами физики реального мира. Монстр обладал длинным телом, к бледному, чешуйчатому брюху крепилось шасси в шипастой броне. Шею ей заменял толстый пучок кабелей и сухожилий, который венчала массивная голова — длинная, металлическая пластина, приклёпанная к голому, рогатому черепу. Вместо одного глаза у неё торчала бионика, горящая алым огнём, а вторая глазница пылала хищным, злобным разумом. Машина щёлкала слюнявой пастью, полной острых клыков и приваренных к челюстям лезвий. А её когти были похожи на грузовые крюки лихтера «Арвус», которые кто-то приварил к брюху твари и заточил.
Когда Ведьмодав только вошёл в систему, высшее командование обеспечило Экзорцистов краткой сводкой о силах противника, и в ней имели неподтверждённые доклады о воздушных демонических машинах, охотящихся в небесах Фидема IV. Эти твари, небрежно обозначенные имперскими стратегосами как «хелдрейки», были восприняты Экзорцистами как враги, с которыми им вряд ли придётся столкнуться во время охоты. До этого часа.
Чудовище спикировало на корму Демониум Эверсора, издав при этом такой вопль, что Ану немедленно подумал о кусках металла, сталкивающихся в жерле печи.
В последний момент, Котар сделал крен на правый бок, уходя от атаки машины. Когти просвистели мимо, но хелдрейк в последний момент извернулся, воспользовавшись краем крыла как оружием, и проделал в крыше «Властелина» ещё одну брешь.
Ану зарычал в унисон с воем аварийных сирен Демониум Эверсора. Казалось, словно сам ганшип стонет от боли.
— Демон продолжает атаковать сверху, — произнёс Котар. — Он слишком велик для пустотного щита. Нужно задраить люки и набрать высоту.
Ану не прельщала идея сидеть в отсеке во время воздушного боя. Он станет беспомощен, и что ещё хуже, ничего не увидит. Но пока что у него не было особого выбора.
— Сможешь прицелиться в него из фузеи? — спросил он Лакму, который находился рядом.
— Вряд ли, — воксировал тот в ответ. — Демон движется слишком быстро и слишком высоко.
Трапы начали подниматься вверх, с них потекли струи воды. Ану ощутил внезапное, неистовое чувство собственной бесполезности.
«Властелин» снова ушёл в крутое пике практически на сорок пять градусов, отчего Ану пришлось ещё крепче ухватиться за поручень. Он услышал, как ожили тяжёлые болтеры под правым крылом и стиснул зубы, изнывая от невозможности увидеть свою цель.
Если выстрелы и задели хелдрейк, этого явно оказалось недостаточно. Ганшип содрогнулся от ещё одного удара, гораздо сильнее предыдущего. Сирены взвыли, и «Властелин» едва не лишился управления. Сервы ордена заголосили, мотаясь туда-сюда в ремнях безопасности.
Удар не задел Ану и Думузи, но сержант сразу заметил, что руна Лакму на оптических очках стала красной. Не жёлтой и не янтарной, а сразу багровой. Метка смерти.
«Властелин» выровнялся, но звук двигателей значительно изменился. Демониум Эверсор был ранен.
— Что произошло? — спросил Ану, стараясь не поддаваться чувству беспомощности.
— Тварь попыталась схватить нас, — ответил Котар. — Она оторвала половину отсека на правом борту, и повредила двигатели с той стороны. Мне пришлось отключить один каналов подачи плазмы, чтобы те не перегрелись, но мы теряем высоту.
— Один из моих собратьев погиб, — сказал Ану, не в силах скрыть горечь в голосе. Не должно брату Ордена Орла На Вершине встречать своё вечное проклятие вот так.
— Мы все последуем за ним, когда хелдрейк пойдёт на следующий заход. Он слишком манёвренный, мне с ним не совладать.
— Потому что мы пытаемся сражаться с ним на его условиях, — ответил Ану, мысленно перебирая десятки планов контратаки за несколько секунд. — Это провальная тактика. Нужно спуститься ниже.
— Преимущество твари в высоте полёта, и если мы спустимся ещё ниже, то лишь…
— Не просто ниже, надо совершить аварийную посадку. Немедленно.
— Сержант-причетник, я не понимаю, как это нам поможет.
— Мы сражаемся не с вражеским пилотом. Это хищник. Он считает, что Демониум Эверсор угрожает его превосходству в воздухе.
— Сомневаюсь, что его мнение поменяется лишь оттого, что мы сядем на землю.
— Не поменяется, но зато он решит, что мы признаём поражение. Стали лёгкой добычей. Он спустится, чтобы добить нас. Так что снижайся, брат, и позволь мне заняться делом.
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Хаос]]