103
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =910
|Всего =20
}}
Когда он закончил, шёпот стал тихим, едва слышным. Бессильным. Неспособным найти опору. В душе Плегуа было место лишь для гибельного великолепия арии самого Тёмного Принца.
=== Десятая глава. Сердце всего сущего ===
Вокруг умирал командный центр, бился в конвульсиях от вызванного вторжением системного шока<ref>Системный шок - это общее название для состояния, когда жизненно важные органы не получают достаточного количества крови и кислорода.</ref> и впившегося острия Шестнадцатого легиона.
Первые коридоры и стены вытесали из чёрного железа и бутового камня ещё в первые дни Раздора. Со временем здание усовершенствовали, улучшая чертежи, пока оно не стало извивающимся лабиринтом, в котором путь указывали лишь ползущие под потолком тусклые металлические глифы. Местами символы сменились на буквы готика, но было заметно что над этой задачей трудились без души. Результаты выглядели недолговечными, не укоренившимися… а теперь и вовсе всё закончится на пепелище.
Эйдолн шагал по коридорам так, словно уже был их владыкой, втягивая густой от дыма и смрада умирающих воздух. Вокруг отключались когитаторы, шелестя бинарными голосами в последний раз. Пальцы Эйдолона скользили по корпусам, сбрасывая с них пепел и прах. Пластстальные опоры коридора дрожали под напором падавших где-то наверху обломков. Лорд-командор видел расходящуюся по структуре слабость, предвещающий гибель в лихорадке озноб.
Сердце Воинского Дворца, великой крепости-города, всего сущего на этой планете осталось всё таким же тесным, как он помнил. Строение возвели не в расчёте на физиологию космодесантников и не перестроили после завоевания для удобства освободителей. Склонив голову, Эйдолон проталкивал свою усовершенствованную тушу через тесные двери. Цель была всё ближе. Среди клубов дыма и алых отблесков аварийного освещения казалось, что Эйдолон спускается в преисподнюю.
Он словно шёл по коридору корабля, подбитого в пустотной битве, пронзённого выстрелом излучателя и истекающего атмосферой. Конечно, планеты умирали медленнее судов, но у них это получалось столь же прелестно. А Эйдолон бился в стольких сражениях по всей Галактике. Среди леденящей стужи и палящих песков, в мёртвых мирах, населённых лишь призраками убитых грёз, на станциях и кораблях как Империума, так и враждебных чужаков. В конечном счёте всё происходило одинаково. При всех изобильных обликах Галактики, война никогда не менялась. Одна и та же песнь звучала вновь и вновь. Разносилась от Терры до окраин известного космоса, а потом обратно.
Из-за коридора вывалился стенощитник, вымазанный в саже и крови. Старший офицер, судя по тускло мерцающей на плечах парчёвой мантии. Он замер, заметив нависающего над ним Эйдолона, одинокого и чудовищного исполина, царапающего потолок головой. Лорд-командор подался вперёд, давая смертному лучше разглядеть его в тускло-красном свете. И сверкнув кровавой улыбкой, Эйдолон бросился вперёд как упырь, выбравшийся прямо из мрачных легенд.
Смертный выстрелил. Первый болт-снаряд ушёл в молоко, второй бессильно отскочил от огромного наплечника. Третий и четвёртый врезались в нагрудник, на миг оттолкнув гиганта. Эйдолон рассмеялся, ощутив вздымающийся прилив борющейся с упоением боли. Он поднял свой пистолет и выстрелил в ответ, даже особо не целясь.
Капризное оружие окатило стенощитника потоком крикливо-зелёного сияния. Вспыхнуло, прокатился треск, и нестабильные атомы расщепили плоть, оставив лишь тень на стене. Эйдолон направился дальше к бьющемуся сердцу командного центра, оставив позади лишь мрачный памятник.
После выброса радиации завыли новые сирены, заскулила гидравлика взрывозащитных дверей, пытавшихся сомкнуться на пути расходящихся токсинов. Без поступающей энергии и наполненными противоречащей информации программами системы бастиона действовали со скоростью улитки. Эйдолон помедлил, пригнулся и упёр свободную руку в судорожно трясущуюся дверь, оттолкнул её прочь и шагнул внутрь, в самый центр крепости.
Уже смертельно раненной. Его взгляду открылись расчленённые тела, разбросанные по залу яростными взмахами цепных мечей. Головы солдат насадили на их же штыки, а затем расставили на пультах управления и гололитических столах. Написавшие эту живописную, но мрачную картину художники всё ещё были здесь, прохлаждались среди вырванного ими сердца.
Шесть воинов Сынов Гора держали оружие на изготовку и стояли полукругом вокруг седьмого, расположившегося в трёх шагах впереди. Он обернулся, услышав шаги Эйдолона, снял шлем и небрежно бросил на ближайшую скамью. Шлем врезался в расчленённое тело, отчего кишки высыпались на пол жутким водопадом.
Герог Шарур поглядел на Эйдолона с нескрываемым презрением и сплюнул через плечо. Кислота зашипела, разъедая стальной пол.
- Ах, первый лорд-командор! - воскликнул он. - Не думал, что ты доберёшься сюда один, без свиты из своих славных капитанчиков.
- Всегда рад удивить, капитан, - ответил Эйдолон, упирая молот в стенку одного из последних работающих когитаторов, и надавил. Металл вмялся внутрь, отчего страдающие духи машины неистово взвыли. Он окинул взглядом сцену и улыбнулся. - Неплохо сработано, признаю. Хотя и без… артистизма.
- Видели мы, что вы считаете искусством, - прошипел один из хтонийцев. На его доспехах сверкали отметки вожака, и даже надетый шлем не мог скрыть источаемого им отвращения. На лицевой пластине мерцали вытесанные клыки, кривящиеся в волчьей ухмылке. С оплечий на цепях свисали зеркальные монеты, блестя среди вырезанных отметок об убийстве. На металле выбили, выгравировали и нанесли краской какие-то бандитские каракули, вместе однако сходящиеся в почти достойный мастеров древнего Дамаска узор, знак без всякого стеснения показываемой верности. Перед Эйдолоном стоял живой талисман, тотем далёкой и осаждённой Хтонии.
- Я бы предпочёл узнать имя того, кто сомневается в моих решениях, - вздохнул Эйдолон.
- Аннунгал<ref>Гугл выдал: "Written in ancient Sumerian is the word “ANNUNGAL” which means strongest or most powerful".</ref>, - зарычал легионер. - Вожак и чемпион Шестнадцатого легиона. Любимец магистра войны.
- В этом я и не сомневался, - протянул лорд-командор. - Несомненно столь же любимый, как и я - моим примархом.
- Хватит насмехаться над моими бойцами, чудовище, - заговорил Герог, сурово глядящий на Эйдолона. - Я не смогу их удержать, если они решат поставить тебя на место.
- О, они могут поднять руку на меня руку, но тут же её лишаться, - посулил в ответ Эйдолон. - Я совсем не против разорвать любого из твоих славных солдат в такие клочья, что не останется мяса даже на трофей, не говоря уже об истинном произведении искусства.
- Славная угроза, фулгримовский щёголь, - фыркнул Аннунгал. - Но магистр войны…
- Не здесь, - перебил его Эйдолон. - Как и Фениксиец. Мы - позабытые сыны, собравшиеся вместе волей случая. И нам решать, что будет дальше, - он широко развёл руками. - И полюбуйся, как мастерски вы вонзили копьё в сердце врага, пока я мог лишь наблюдать… - он помедлил. - Пока мои солдаты зачищают города и собирают добычу. Рабов, топливо, припасы, которых хватит для пути к самой Терре.
- Припасы, которые мы все разделим, - с показным спокойствием заметил Герог.
- Ну естественно, - согласился лорд-командор, небежно улыбаясь. - В жестокий день понадобятся все силы. Даже наши отцы не могут биться в одиночестве. Мы бросим в бой всё без остатка. И для меня честь и привилегия вести Третий миллениал навстречу последней битве. Это - долго достойных командиров, - он перевернул молот в руке, постучав по когитаторам. - Мои избранные воины сокрушают сопротивление наших врагов, вырывают хребет их обороны, - он деланно огляделся по сторонам. - Ну, я думал предложить им сдаться, но похоже вы уже лишили их выбора.
- Я решил, что нет смысла бросаться словами, - пожал плечами Герог.
- Да вы храбрые хтонийцы их вообще не цените. - прыснул Эйдолон. - Думаешь, магистр войны полюбит тебя сильнее за необузданное насилие?
- Это неважно. Мы предстанем перед ним окровавленными, но не сломленными. Его воины. Его чемпионы. Мы, - он ударил по нагруднику латной перчаткой, - его избранные воители. Легионеры самого магистра войны. Ради его улыбки я бы сжёг весь этот мир и помочился на пепелище.
- Вы всё ещё считаете себя такими могущественными? - с искренним любопытством спросил Эйдолон. - Возвышенными над всеми нами? Что и верные и предатели покорятся восходящему Гору и его Сынам?
- Он - магистр войны, - процедил Герог. - И станет Императором.
- Правда? Никогда бы не подумал, - протянул умилённый Эйдлон. С Сынами Гора было так приятно играть. Среди них было столько хвастунов и шутников. Таких… очарованных собственным пошлым остроумием. Столько возможностей спустить их на землю, столько гордыни, подталкивающей к падению. Эйдолон прищёлкнул синим языком по губам, смакуя мысль.
'''''Отбросы…''''' Промелькнула из ниоткуда мысль. '''''Дворняги'''''.
“Да, они такие”, - согласился Эйдолон и тут же одёрнул себя. Он размяк. Шёпот стал таким вездесущим, таким непрестанным, что он едва не принял ядовитые речи Расколотого Короля за собственные мысли.
Он представил как тварь парит по залу, липнет к спинам хтонийцев. Сломленная и горящая. Способная лишь вечно шептать. Как когти из чёрного стекла и тусклого пламени смыкаются на плечах Герога, словно пальцы слуги, ожидающей коронации господина.
Щелчки вокс-передатчика оторвали его от раздумий, и Эйдолон снова обратил внимание на Сынов Гора. Они внезапно напряглись, выпрямились, подняли оружие. Поза Герога выдавала раздражение и внезапную жажду насилия. Он даже взял топор, раньше лежавший у рассечённого тела имперского командующего, а другую положил на кобуру. А затем выхватил пистолет, целясь прямо в Эйдолона.
- Ах ты вероломный ублюдок, - зашипел Герог, и все его бойцы как один открыли огонь.
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Империум]]