103
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =1011
|Всего =20
}}
- Ах ты вероломный ублюдок, - процедил Герог, и все его бойцы как один открыли огонь.
=== Одиннадцатая глава. Разбитые братства ===
Эйдолон бросился в сторону, скрывшись за одной из опорных колонн от настоящей огненной бури. Кладка взорвалась, осыпав его градом осколков и пыли. Лица давно-мёртвых офицеров исчезли, историю стёрла с лица земли чистая целеустремлённая злоба.
Лорд-командор вскочил на ноги и выстрелил. Смертельный магнитный луч опалил стену над головой одного из легионеров. Встроенные механизмы раскалились, грянул взрыв, лишь добавивший клубов дыма.
Сыны Гора шагали сквозь туман войны, словно были у себя дома. Стреляя их болтеров, ища цель. Но Эйдолон не стоял на месте. Он перемахнул через центральные панели управления и уже был среди врагов. Видят боги, он снова чувствовал себя живым. Его тело и дух никогда не реагировали так быстро с тех пор, как Эйдолон перехватил удар дерзких Шрамов и убил их ложного Хана, желая сломить их дух. Наделённая новой силой и благами плоть лорда-командора двигалась так же естественно, как прежде, когда Фулгрим ещё не снёс ему голову.
Он снова стал первым среди лордов-командоров. Князем-воителем. Чувствовующим себя цельным как никогда, расправляясь с недостойными лицезреть его великолепие. Он резко обернулся в дыму, уже занеся молот и впечатал его искрящее головье в нагрудник первого врага. Остальные уже поворачивались к нему навстречу, целясь. Вспыхнули молнии и из мглы вырвался клинок, оцарапавший броню. Застонавший от боли Эйдолон отшатнулся.
Его горло завибрировало и раздулась. Трахея расширилась, вдавливая артерии в натянутую как канат шею. Мешки запульсировали нарастающим и готовым грянуть воплем. А затем едва направляемый распахнутой пастью Эйдолона полифонический вой излился наружу. Хлынул из его тела, отбрасывая хтонийцев прочь рябящей волной. Эйдолон повёл шеей из стороны в сторону, заставляя Сынов Гора встретить всё своё сломленное величие.
Одним лишь криком он раздробил двух ближайших хтонийцев. Кровь хлынула из зелёной как море треснувшей брони глумливой волной, из пробоин показались расколотые кости.
Герог бросился на Эйдолона, рыча от примтивной ненависти, тесня его шаг за шагом. Топор впился в нагрудную пластину лорда-командора, и высвобожденный вой сменился ухающим кошмарным смехом.
- Так значит они не просто для показухи, а? - фыркнул Эйдолон. - Ни топор, ни звание. Ты не один из его фаворитов, даже не истинный сын. Но бьёшься так, словно он тебе дышит в спину. Чувствуешь себя от этого сильным?
Насмехаясь, Эйдолон отступал, ускользал от неистовых ударов преследующего его хтонийца. А затем поднял молот. Окутанное энергией оружие сцепилось, заискрило, забило молниями соперничающих полей. В мерцающем свете лицо Эйдолона скривилось в мертвенной усмешке. Он подался вперёд и зашипел.
- Вы все такие храбрые солдатики, правда? Вытащенные из грязи и пепла своей ублюдочной планетки, жаждущие его впечатлить. Но магистра войны здесь нет… Некому спасти тебя от твоей же глупости.
- Думаешь, что можешь просто так напасть на нас? - зарычал Герог. - Да я тебя освежую, ты, крыса!
- Напасть? - презрительно повторил Эйдолон. - И когда же я это успел сделать?
- Не валяй дурака, Эйдолон! Я уже знаю, что затеяли твои бойцы.
Эйдолон моргнул, а Герог надавил на древко оружия, заставляя лорда-командора отступать шаг за шагом. Тот зарычал и рванул молот на себя. На миг потерявший равновесие хтониец пошатнулся.
Тяжёлые шаги крушили камни, усталый танец войны вёл их всё ближе к центральному помосту среди освещаемых лишь громом выстрелов клубов дыма.
- Ну тогда мне остаётся лишь похвалить их за инициативу! - сухо усмехнулся Эйдолон. - Родич, ты ведь знал, что до этого дойдёт. Не я отдал приказ, но я поддержу деяния.
На микросекунду его взгляд привлекло движение. Новые воины вбегали в зал. Рык хтонийских болтеров набрал силу, слившись в протяжный вой охватившей Эйдолона бури. Снаряды отскакивали от дрожащих доспехов, отбрасываемые прочь отдающейся в теле звуковой рябью. Кости и пластины брони были лишь проводниками величественной песни, какафонического резонанса, исходящего от Эйдолона с каждым вздохом и жестом. Вопль был его плащом, регалией изуверского чуда.
Лорд-командор стал кульминацией тщательного и прекрасного труда Фабия. Таков был ниспосланный ему Слаанешем дар.
Он завопил вновь, и колонна раскололась. Своды задрожали. Окружающие легионеров военные фрески пошли трещинами, уничтожающими посвящённый мастерству и стойкости фасад.
''Они умерли, а теперь мы падём с ними. Затянутые в чужую смертность, убитые гибелью культуры. Восхитительно!''
С каждым полученным ударом, с каждой понесённой раной по Эйдолону растекалась волна жестокого воодушевления. Воля выжить.
В одиночестве он не выстоит. Даже столь достойный воин не сможет в одиночку повергнуть и претора, и всех присягнувших его делу клинков.
И потому Эйдолон отступал, уходя прочь от взмахов топора, прочь в извивающиеся коридоры. И упивался болью. Прижимал её к сердцам, распалял, превращая в топливо, дающее скрыться, перегруппироваться и в свой черед одержать триумф.
Танец, игра, песнь продолжалась в лабиринте коридоров, среди обходных троп и служебных ходов, выводящих на широкие улицы, посвящённые воинской доблести и организованной обороне.
Когда Эйдолон не мог найти путь, он его прокладывал. Он пробивался сквозь через слишком узкие дверные проёмы, проламывал себе дорогу, круша камни. Если на его пути вставали защитные экраны и щиты, его ответом был шипящий глас молота. Рёв молний превращал преграды в тлеющий шлак, давимый сапогами.
Эйдолон бежал по коридорам, чьи стены покрывали вырезанные письмена с записями о гибели и победе, под арками, увенчанными повествующими о благородных жертвах фресками. Неудивительно, что преисполненная такого унылого страха перед миром за пределами небес культура была заражена глухой паранойей.
'''''Это лишь здоровая тревога и подозрительность. В сем мире ты принял собственную природу. Он оставил отпечаток в твоей душе.'''''
''“Умолкни”, -'' мысленно рявкнул Эйдолон''. - “Ты - ничто. Марионетка Герога. Демоническая тень Третьего легиона, вытащенная из бездны ублюдками Гора, чтобы меня утомлять”.''
'''''Но вместе мы стали чем-то гораздо большим, чем тень.'''''
На бегу Эйдолон переключал каналы вокса, едва обращая внимание на залы вокруг. Он почти не замечал золотые статуи, стенопись в память о былых победах, выгравированные имена достойных усопших. Этих людей забыла история, их достижения скрылись в тени нового Империума и были обращены в пепел его блудными сыновьями.
- ''Сдохните, ублюдки! Ваша агония - сладчайшее вино! Придите и умрите ради моего лорда Эйдолона, ради моего примарха! Во имя Слаанеша!'' - голос Малакриса ревел, даже передатчик не мог скрыть что он полностью отдался ничем не сдерживаемой боевой мании.
- ''Прикрытие! Следите за флангами, их налётчики засели на кры… Тяжёлое вооружение! Огонь по мосту из лазерных пушек! Сражайтесь, вы трусы! Выходите и сражайтесь как воины!'' - голос Воциферона был сосредоточен, но при этом полон досады, направленной на врагов, которых не удавалось удержать на месте, бившихся как банды отравленной Хтонии. Не признающих никаких правил войны, кроме своих же.
С Плегуа выйти на связь точно бы не удалось. Звуковое оружие перегружало чистоты, с которых доносился лишь вой и треск статики.
Наконец, Эйдолону удалось связаться с фон Калдой, всё ещё находившемся на орбите.
- ''Милорд?'' - спросил аптекарий, похоже, заскучавший.
- Сколько с тобой бойцов? - прошипел Эйдолон, оглянувшись, чтобы выстрелить в преследователей.
- ''Высадились почти все, милорд. Осталось разве что сотня…'' - он помедлил, явно что-то считая в уме, решая логистический вопрос так же легко, как определял симптомы болезни. - ''Малакрис сказал мне отправить вниз чаны терзания. Он приказал своим воинам бросить в них всех. Врагов, родичей… возможно даже пару не понравившихся ему братьев.''
Эйдолон выругался. Его череп гудел от напряжения. Он-то думал, верил в глубине души, что Герог просто лгал и напал при первой возможности. Что дело было в гордыне Сынов Гора, раненной и толкнувшей их в бешенство.
Но это оказался Малакрис. Нарушивший приказы. Заставивший мир истекать кровью добела, пока мучения черни не потекут будто вино. Эйдолон задумался, сколько же воинов по всей планете предались зверством. Попросту тратя время, которое могли бы потратить на путь к Терре.
- Мне нужно, чтобы ты принял на себя командование ещё находящимися на борту воинами.
- ''Милорд?''
- Приготовь их к высадке и отправь по моему сигналу. Они мне нужны здесь. Также, отправь приоритетное сообщение Малакрису, Воциферону и Плегуа. Пусть они присоединяться к нам со всеми своими бойцами. Перегруппировка с боем, с равнением на меня. Думаю, тебе также стоит приготовиться к пустотному бою.
По воксу прошелестел тихий вздох.
- ''Милорд, что там стряслось? Это же было учение. Простой жест сотрудничества. Развлечение, ничего более''.
- Всё резко обострилось, - процедил Эйдолон. Болты взорвались над его головой, осыпав лорда-командора осколками железа и камней. - Собирай бойцов. Пусть капитаны кораблей готовятся к огню на поражение, - он помолчал, размышляя над вариантами. - Лично возглавь высадку.
- ''Я, господин?'' - фон Калда имел наглость рассмеяться. - ''Чем я заслужил такую мрачную честь?''
По туннелю просвистел шёпот, насмешливо танцующий на ветру. Скрипнув зубами, Эйдолон побежал дальше, напролом через новую дверь и наконец-то на свободу, под затянутое дымом небо.
- Ты хороший солдат, фон Калда, - неохотно признал Эйдолон. - А вокруг нас всё ещё пылает насмехающийся варп. Если это примитивное хтонийское колдовство, я вырву его сердце. А ты пока проследи за войной. Я же…
Эйдолон запнулся. Он вновь ощутил ноющую тоску в душе, пульсирующую вновь с такт с восходящим на сцену во всём своём мрачном великолепии Расколотым Королём. Покорным вне всяких сомнений капризам его хтонийского хозяина и владыки.
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Империум]]