Изменения

|Сейчас =1213

– Возможно, мне следовало оставить на поверхности ударного командира Рангона, чтобы он проследил, что мои приказы надлежаще исполняются, – сказал он, говоря о командире Красных Братьев, назначенном после повшения повышения самого Кино. – Я думал, мы уже миновали эту… недисциплинированность.

=== '''Глава 12''' ===

Словно удар молота божества, горящее сердце «Мрачной участи» врезалось в гору Антикифера. == '''Часть вторая''' ==  '''+ + + Запуск цепочки транскрипта автосеанса астропатической передачи 372F/71G. Часть 2 из 4. Загрузка записи + + +'''  '''+ + + Очистка файла транскрипта + + +'''  '''+ + + Файл транскрипта очищен. Отправитель верифицирован как дознаватель Антон Фелл, агент инквизитора >ОТРЕДАКТИРОВАНО< из Ордо Еретикус + + +'''  '''+ + + Транскрипт открывается + + +''' Я не уверен, передаются ли мои сообщения с поверхности на «Светоносец». Это я отправлю тремя частями и буду молиться Богу-Императору, чтобы оно дошло до вас. Совершена высадка, хотя это и был тяжёлый опыт. Капитану Торриану в конечном итоге удалось проложить безопасный курс через обломки, которыми заполнена орбита Диаманта, и занять низкую стоянку для запуска челнока. Я опознал части останков, принадлежащие по меньшей мере восьми разным кораблям. Самым странным мне кажется их разнообразие. Некоторым более шести тысяч лет, другим всего несколько веков. Для описания их типа и конструкции нет подходящих слов. Единственной общей чертой является то, что все они были в какой-то момент официально объявлены пропавшими, «сгинувшими в волнах эмпиреев». Как, во имя Бога-Императора, они оказались дрейфующими в экзосфере мира-кузницы? Мы высадились среди руин города, который Гарвелл однозначно идентифицировал как столицу планеты.  Сканирование с челнока, когда мы прошли сквозь атмосферную пыль, показывают, что внутри есть жизненные формы, однако не получилось сколько-либо точно вычислить их количество, а нам пока никто не встретился. Мы провели здесь чуть больше одного дневного цикла по локальному времени. Это недружелюбное место. Происходит сильная тектоническая активность, а воздух гнилостный от загрязнителей и пыли, едва годится для дыхания. Ясно, что с Диамантом случилось планетоизменяющее событие катастрофических масштабов. Также мы обнаружили признаки жестокой борьбы против сил Архиврага. Улицы, или то, что от них осталось, завалены телами. После высадки я сперва распорядился осмотреть несколько останков. Об этом решении я немедленно пожалел – хотя они пребывают в поздней стадии разложения и к тому же изъедены сильными загрязнениями, очевидно, что осаждавшие этот мир имели самую порочную и извращённую природу, какую только можно вообразить. В изобилии присутствуют мутации и техноересь. В останках видна не только физическая порча Губительных Сил, но и всевозможные безумные эксперименты – конечности и части тел были срощены, скреплены и сшиты вместе без какого-либо прослеживаемого шаблона и логики, и это сумасшествие усугубляется нелогичной механической аугментацией. Как только стал ясен масштаб порчи, я приказал свите прекратить осмотры. Сожалею лишь о том, что у нас не хватит прометия, чтобы сжигать каждое тело, на которое мы наткнёмся. Я планировал перелететь на челноке с первого места посадки вглубь города, но Гарвелл и мой пилот, Альфаик, доложили, что системы транспортника работают с перебоями. Гарвелл предполагает, что причина в повреждениях, полученных воздухозаборниками при входе в атмосферу, однако я задаюсь вопросом, не пытается ли он попросту успокоить меня технической речью. По крайней мере, оба заверили, что машина всё ещё в состоянии вернуть нас на «Светоносец». Я могу только надеяться, что хотя бы это правда, иначе мы тут застрянем. Мы готовимся выдвинуться к возвышенности в центре города, которую Гарвелл называет горой Антикифера. Он утверждает, что это резиденция правительства Диаманта. Полагаю, подобное место даст нам лучшие шансы собрать воедино картину произошедшего здесь и, возможно, найти ответы на вопросы, распутать которые вы меня сюда послали. Я пытался задокументировать всё с момента высадки: не только этими сообщениями, но также регулярными пикт– и видеосъёмками. Представлю их все вам, как только вы прибудете в систему. Да пребудет милость Бога-Императора с вами и нами. '''+ + + Конец файла транскрипта + + +'''  '''+ + + Мысль дня: Благословлён разум, слишком малый для сомнений + + +'''   === '''Глава 13''' ===  Согласно контрольным системам, прошло четыре целых и семьдесят шесть сотых секунды, прежде чем пустотные щиты горы Антикифера были подавлены. Сложные оборонительные сооружения уберегли Венец и наиболее драгоценные мануфактории от первых разрушений, однако они не могли выдержать падение ядра «Мрачной участи». Щиты перегрузились и исчезли со вспышкой разноцветного слепящего огня и громовым раскатом энергетического разряда. Это было только начало опустошения. Падающие обломки космического скитальца превратили в щебень мегалитические промышленные комплексы и кузницы-храмы, простоявшие тысячи лет. Десятки тысяч техножрецов и адептов были раздавлены и похоронены вместе с многократно большим количеством чернорабочих и обслуги. Один из двух крупных инфогарнизонов скитариев, расположенных к северу и югу от Венца, был уничтожен прмым попаданием. Воздуховоды и алхомические трубы упали, и ещё больше зданий снесло лавиной камня, стали и пласкрита, когда на них рухнули остатки сооружений, обвалившихся выше по склону. Впервые воздух заполоняли не дым и пепел гипериндустрии, а пыль от гибели Мегафакторума Примус. Умирая, город голосил визгом фабричных гудков, сирен воздушной тревоги и общесекторных систем оповещения. Однако всё это начал заслонять ещё более ужасный звук, нарастающий вопль, который знаменовал собой начало проклятия Диаманта. Из сотен фрагментов, составлявших остов «Мрачной участи», поднялись слуги Ковчеготатца. Миллионы сгинули со смертью скитальца, но осталось достаточно, чтобы исполнить волю их хозяев. Они набросились на оглушённых выживших вокруг воронок от падений, волна ненасытных лоскутных кошмаров и стремительных машин-чудовищ отчаянно стремилась попировать органикой и механизмами. Волдир наконец-то вернулся домой и принёс с собой просвещение через разрушение.   Красный Танэ чувствовал навалившийся на него вес завода по экстракции прометия. Этого было не избежать. Небо заполнилось огнём, вокс начал вопить, разрушение снизошло и коснулось Диаманта, а вместе с ним и Третьей роты. Покинув гору Антикифера, командирское отделение заняло новую позицию на экстракционном заводе у основания склона. Последняя передача, полученная ими от магистра роты, представляла собой автоматическое обновление, объявлявшее, что «Белая пасть» и остальной флот атаковали космический скиталец на конечном отрезке его пути. Орбитальный обстрел был виден с поверхности, однако он не шёл ни в какое сравнение с последующим буйством. «Мрачная участь» проломилась, разломилась на части и теперь сломала Диамант.  Красный Танэ едва мог пошевелиться. В экстракционный завод попали пылающие обломки, и он обрушился. Первое отделение находилось снаружи, среди почерневших рядов труб во дворе, но здание было высоким, его стены падали вразнобой, и теперь Танэ был погребён под ними. Огромные кучи раздробленного рокрита и феррочугуна прижимали его и изо всех сил пытались раздавить. Он не получил ранений – доспех и включившееся на долю секунды рефракторное поле Кораллового Щита уберегли его там, где обычного смертного стёрло бы в порошок. О самой броне подобного сказать было нельзя. Похоже, большая часть маркеров и меток не работала, оставляя судьбу остального отделения загадкой, а несколько сервоприводов отказывались реагировать. Вокс тоже был забит всё тем же ужасным завыванием, которое заполнило его, когда в небе нависла «Мрачная участь». Отключаться он не желал. Он изгнал шум из своего разума и сосредоточился на том, чтобы выбраться. Перспектива оказаться погребённым заживо не вызывала никакого страха, только холодный анализ. Больше всего его заботило то, что при обвале пострадали носимые им боевые реликвии, а проверить их как следует он не мог до тех пор, пока не окажется на свободе. Его зажало под углом, в полувертикальном положении, на верхнюю часть тела давила рокритовая плита. Подвижность была сильно ограничена – левая рука с Коралловым Щитом накрепко застряла среди камней. Впрочем, правой он мог приложить некоторое усилие. Этого было достаточно. Танэ упёрся в плиту, пока не используя всю свою силу, так как не хотел рисковать и сдвинуть её лишь для того, чтобы вызвать новый обвал, который запер бы его ещё прочнее. Он лишь проверял её, пытаясь оценить массу и что могло находиться сверху. Остальные обломки вокруг него почти не шелохнулись, что обнадёживало. Похоже, всё было устойчиво. Он вложил больше силы, напрягая генетически улучшенную мускулатуру и толкая плиту. Это не возымело заметного эффекта. В обычных условиях Танэ, несомненно, сумел бы её сдвинуть, однако ему мешал малый рычаг – поскольку левая рука и торс были зафиксированы вместе с большей частью правой, он прикладывал усилие лишь от локтя правой руки. Он сделал паузу, сопротивляясь порывы продолжать попытки, вернуться к грубой силе, которую знал в себе. Не было смысла растрачивать энергию, если он мог прибегнуть к иным стратагемам. Танэ начал наносить перчаткой короткие жёсткие удары прямо в центр плиты. Они оказали более ощутимое воздействие. После всего нескольких ударов послышалось потрескивание, и ещё функционировавшие авточувства засекли, что посередине плиты появился разлом. Это было рискованно и могло спровоцировать новый обвал. Однако если бы он сумел сломать её, то было бы легче столкнуть один фрагмент, а потом найти лучший вариант приложения силы. Маленькая победа, которая вела к большим. Именно тогда его доспех и заклинило. Танэ внезапно по-настоящему оказался в ловушке. Он изучил остатки дисплея визора и увидел, что реакторный ранец как будто попросту отключился. В боевой броне Адептус Астартес не могло произойти более серьёзного сбоя, и в этом не было смысла. Доспех получил повреждения при обвале, однако реакторный ранец отображался как целый и полностью работоспособный. И всё же теперь он пропал, показатель выходной мощности показывал ноль.  Это зафиксировало его надёжнее, чем рокрит. В размышления без спроса вторгся вокс. Танэ осознал, что тот уже не просто вопил. Он смеялся. Это был голос, исполненный больного, глумливого веселья. Внутри Красного Танэ шевельнулась злость. Он стиснул зубы, напрягая тело, чтобы выдержать вес снаряжения, столь хорошего служившего ему более сотни лет. Неподвижность и беспомощность были для него невыносимы, они разжигали желание начать сопротивляться. Реветь и бороться. Его звала Слепота. Он подавил ярость, проглотив недостойные звуки ещё до того, как успел их издать. Безудержный гнев был не в обычае ордена. Красный Танэ усвоил этот урок за много лет и лишь с большим трудом. Слепота звала его чаще, чем большинство других, но всякий раз он побеждал её, загонял вглубь, заглушал. Тишина являлась ключом. В пустоте он был ничем, и становясь ничем, он обнаруживал, что способен контролировать всё. Слепота была вызовом, а Красный Танэ любил принимать и преодолевать вызовы. Его кулак с треском ударил в плиту. Реакторный ранец снова работал. Та небольшая свобода движений, которой он обладал раньше, вернулась. Хохот в воксе также прекратился, равно как и вопли. Теперь он слышал только тихие накаты помех, словно волны плескали на твёрдую серую гальку берега. Он уже собирался возобновить свои размеренные, методичные попытки пробиться на свободу, когда услышал скрежещущий шум и ощутил шевеление обломков вокруг. Через несколько мгновений давление на него исчезло – плиту приподняли и отбросили в сторону, и визор щёлкнул, подстраиваясь под внезапный дневной свет. – Вот ты где, чемпион, – произнёс Нуритона. Красный Танэ принял протянутую перчатку. Он встал, чувствуя лёгкую нехватку восприимчивости в некоторых из повреждённых приводов доспеха, пока нащупывал опору на камнях. Впрочем, это было не главной его заботой. Он обнажил Меч Пустоты. Это оружие пребывало в Третьей роте всё то время, что существовали записи – вплоть до первых Дней Изгнания. Красный Танэ унаследовал его от предыдущего ротного чемпиона, Тоа, вместе с Коралловым Щитом. Головка эфеса представляла собой чеканный череп, крестовина была простой, без украшений. Загадку, из чего выковали клинок, не смогли разгадать даже технодесантники ордена. Это был какой-то зеркально-гладкий чёрный металл. Лезвие обладало такой остротой, что резало не хуже включённого силового меча, и за все те годы, что Танэ пользовался им, он ни разу не заметил ни единого изъяна: никаких потёртостей, царапин или засечек. Он воспринимал это как дух самого ордена – отчасти непостижимый и совершенно несокрушимый. Красный Танэ поднял клинок, и у него перед глазами оказалось отражение его собственного побитого и ободранного шлема. На чёрном металле не осталось никаких следов. Он перевернул оружие, ощущая идеальный баланс и приходящее вместе с ним желание убивать. Чемпион поборол его, вернул меч в ножны и переключил внимание на Коралловый Щит. Тот тоже был по-своему таинственным – поверх внешней стороны адамантиевой плиты шёл слой из плотного скопления склерактиний, живых коралловых организмов с панцирем прочнее облагороженного алмаза. В отличие от Меча Пустоты, на шероховатой и частично окаменелой поверхности остались следы и отметины в наследство от десятка тысяч битв. Благодаря щиту Красный Танэ в целости прошёл через больше схваток, чем удосужился посчитать, и этому дополнительно способствовал старинный блок рефракторного поля, являвшийся частью прижимной пластины изнутри. Скорее всего, Имперский Культ счёл бы чудесным сам факт того, что коралл смог тысячи лет прожить в подобных условиях. Для Кархародон Астра это было лишь очередным признаком того, что Забытый снабдил их всеми необходимыми инструментами, чтобы выполнять задачу.  Как и Меч Пустоты, щит не пострадал при обвале. Таким образом, оставалась последняя и самая ценная реликвия. Красный Танэ потянулся назад и отцепил рукоять цепного топора, пристёгнутого к его спине, сразу справа от главного соединительного разъёма ранца. Повреждение Меча Пустоты или Кораллового Щита навлекло бы глубокий позор, однако причинить вред Жнецу, вверенному на его попечение, было немыслимо. Массивный цепной топор казался несподручным, но это как раз было правильным. Он не являлся оружием Танэ. Тот осмотрел его, как и прочее снаряжение – от длинной иссечённой рукояти до широкого лезвия и страшных зубьев, которые на глазах Красного Танэ изничтожили столько врагов Империума.  Зазубренные осколки холодно блеснули, и чемпиону на один тревожный миг почудилось, будто оружие глядит на него в ответ. Опять же, было похоже, что топор не понёс никакого ущерба. – Удовлетворён? – спросил Нуритона. Красный Танэ успел ненадолго позабыть о существовании ударного ветерана – о существовании всего, помимо доверенных ему реликвий. Он кивнул, пристёгивая топор обратно. Сверхконцентрация, обычно связанная с боевой обстановкой, покидала его. Новый магистр роты не пожелал отказываться от своей тактической брони дредноута ради облачения Первого Жнеца, и в то время, как доспех и святыни вроде Плаща Лезвий и Ореола Пастей оставались на хранении в арсенале «Белой пасти», Кино приказал Красному Танэ взять Жнеца вместо Меча Пустоты – видимо, с целью ещё больше устранить из роты призрак Шарра. Хотя чемпион чувствовал себя обязанным носить оружие, в бою он им пока не пользовался. Красный Танэ почувствовал, как камни у него под ногами содрогнулись, и поднял глаза к расколотому небу. Небеса Диаманта пылали, заполнившись огненными полосами и кувыркающимися объектами, летевшими вниз с некой зловещей грацией, не вязавшейся с опустошением, которое они учиняли при ударе о землю. Город повсюду вокруг подвергался ударам – сперва неожиданной орбитальной бомбардировки, а теперь падающих обломков вроде того, что снёс экстракционный завод. Он обвёл взглядом заваленный щебнем двор и отметил присутствие Нуритоны, Тамы и Ихайи, но не пятого члена командирского отделения, Хенно. Танэ посмотрел на дисплей визора и увидел, что рунический маркер того стал тёмно-багровым. – Брат-знаменосец? – спросил он. Нуритона указал рукой. В отличие от Красного Танэ, который находился ближе к центру заводского двора, Хенно принял на себя всю мощь обрушения здания. Братья уже откопали его; серость измельчённой кладки почти совпадала с оттенком брони кроме тех мест, где она была погнута и расколота. Там керамит потемнел от засохшей крови. Хенно не повезло. Даже под таким завалом доспех должен был уберечь его, однако тяжёлая металлическая балка пробила ему шею сзади, сразу над реакторным ранцем, и почти обезглавила. – Он умер, защищая штандарт роты, как и должен был, – произнёс Нуритона. – Он сумел отцепить его перед ударом и держал перед собой, когда я нашёл его. Красный Танэ заметил, что теперь Нуритона носил старинное знамя Третьей роты, которое в данный момент находилось в закрытом футляре, а древко было сдвинуто и закреплено на спине ударного ветерана, чтобы руки оставались свободны. Нартециум Тамы тоже сделал своё дело – криоприёмник заполнился плотью прогеноидов Хенно. Земля снова сотрялась: всего в нескольких улицах от них рухнул горящий раскалённый металл. Хенно будет не единственной жертвой орбитальных осадков, мрачно подумал Танэ. – Как это случилось? – спросил он. – Скиталец был уничтожен, – сказал Нуритона. – И погибая, он уничтожает нас. Город вокруг разрушается. – Что с остальной ротой? И с «Белой пастью»? – Вокс не работает, кроме связи отделения на короткой дистанции. Большая часть тактической сети тоже отключена. Пока не знаю, как и почему, но похоже, что там очень много помех. Красный Танэ решил не упоминать об отказе своего реакторного ранца. Какая-то его часть вообще не была уверена, не показался ли он ему – а ещё тот смех. Возможно, это был просто побочный эффект от приступа Слепоты, вызванный раздражением от физической неспособности двигаться. – Мы должны перегруппироваться, – говорил Нуритона. – Я не сомневаюсь, что Архивраг намеревается не просто повергнуть Диамант в руины. У него будут силы, пережившие приземление. Мы должны обнаружить их и ликвидировать. С помощью Адептус Механикус или без неё. – Хоррум скорее всего мёртв, а скитарии, вероятно, сломаны, – заметил Красный Танэ, бросив взгляд туда, где над ближайшими крышами и смогоотводами когда-то высился пик горы Антикифера. Сейчас он был невидим, затерявшись за пеленой пыли и дыма, поднявшейся при уничтожении города. – Именно поэтому в первую очередь мы должны искать Третью роту, – сказал Нуритона. – Ближе всего к нам должно быть Девятое отделение, прямо на востоке. Четвёртое находится к западу, но дальше, и у них уже есть поддержка «Чёрной косы». Мы должны выдвинуться на помощь Девятому, а когда соединимся с ними, также попытаться подобрать Четвёртое или следующее подразделение дальше на восток. В любом случае нужно начинать движение и не останавливаться. – Контакты, – резко произнёс Ихайа. Красный Танэ обернулся и увидел выскочившие в шлеме жёлтые маркеры, обозначавшие союзников. Ещё мгновение – и он зафиксировал четыре фигуры, которые пробирались среди камней со стороны улицы позади комплекса экстракционного завода. – Скитарии, – сказал он. – Как у тебя с лингва-технис, ударный ветеран?  Нуритона не ответил и направился через завал навстречу новоприбывшим, подняв одну перчатку в жесте, который, как он надеялся, сошёл бы за подобие приветствия. Скитарии открыли огонь. Раздалась череда резких трескучих звуков, с которыми их гальванические винтовки выплюнули свои заряды. Нуритона частично повернулся боком, а Красный Танэ поднял Коралловый Щит в тот же миг, как они заметили, что скитарии вскидывают оружие. Два снаряда попали в ударного ветерана, а ещё один в ротного чемпиона. Последовал новый, даже более громкий треск – рефракторное поле Кораллового Щита мигнуло и заставило гальванический снаряд разрядиться, прежде чем без вреда ударить в шероховатую поверхность. У Нуритоны такой защиты не было, и Танэ услышал, как тот зарычал в вокс, когда заряженные снаряды врезались в керамит и взорвались, перегрузив электрику доспеха, пусть и всего на миг. Скитарии выстрелили во второй и в третий раз, но к этому моменту космические десантники уже пришли в движение.  Нуритона поднял свою болт-винтовку, вогнав три заряда в крайнего правого скитария. Болты попали в цель, пробив нагрудник, а затем сдетонировав. Существо не упало, однако его верхняя половина обмякла. Заблокировавшиеся нижние конечности удерживали мёртвое тело в вертикальном положении. Ихайа навёл заряженные катушки своей волкитной кулеврины, но убрал палец со спуска. Не было нужды тратить заряд древнего оружия. Красный Танэ уже добрался до трёх оставшихся. Чемпион не стал медлить, обдумывая, почему по ним стреляют бывшие союзники. Его реакция была полностью инстинктивной – глубоко укоренённой, но контролируемой агрессией, которая, будучи запущенной, не требовала никаких осознанных мыслей. Меч Пустоты мгновенно вновь оказался у него в руке, и он скачками понёсся через разделявшее их пространство, дробя камни своей тяжеловесной поступью и принимая следующие гальванические снаряды на Коралловый Щит. Дистанция была сокращена за считанные секунды. Он рассёк напополам ствол одной из длинных винтовок, прежде чем та успела ещё раз выстрелить, и позволил инерции увлечь его на обладателя оружия, сбив обширно аугментированного солдата с металлических ног. Качнул Коралловым Щитом влево, с треском ударив поверхностью по стволу винтовки следующего, пытавшегося развернуться и атаковать его, и в то же время махнул ударил Мечом Пустоты вправо, прямо по второму уцелевшему скитарию. Улучшенные рефлексы воинов Механикус были лучше, чем у обычных людей, однако в подобной схватке это не имело никакого значения. Тот, что находился справа от Красного Танэ, вскинул винтовку, пытаясь блокировать Меч Пустоты, но чёрная сталь просто с пением прошла сквозь оружие и шлем скитария, разрубив их надвое и разбрызгав серое вещество. Из-за этого смертоносного удара чемпион перенёс опору на правую ногу, что дало противнику слева ещё одну секунду, чтобы перехватить винтовку и попытаться ударить окованным латунью прикладом поверх кромки щита в шлем Танэ. Его тело предчувствовало такой ход, и левая рука дёрнулась выше, из-за чего верхний край Кораллового Щита зацепил приклад винтовки, отбив её вверх, прежде чем она успела достичь цели. После этого Красный Танэ крутанулся вправо, чуть-чуть отклонившись и дав себе пространство для свободного замаха при развороте. Покрытый металлом череп второго скитария отлетел прочь. Оставался один враг, под ним. Тот, которого он снёс наземь при атаке, поднимался, бросив дальнобойное оружие ради короткого гладия. Не дав ему времени прийти в себя, Красный Танэ пнул ногой и опрокинул его на спину. Наступил сверху и придавил, игнорируя попытки воткнуть гладий в сочленение между левым поножем и наколенником. Он нанёс колющий удар в щелевую линзу светящегося моновизора, клинок заскрежетал по стали. Раздался хруст, и свет погас. Сопротивление скитария прекратилось, механические конечности застыли. Красный Танэ огляделся в поисках иных потенциальных угроз, но таковых не было. Он выдернул Меч Пустоты, нагнулся, чтобы начисто вытереть его о красно-чёрное облачение, надетое поверх брони скитария, а затем убрал в ножны. Уничтожение противника вышло неуклюжим, неэффективным. Он потерял равновесие и впустую растратил как минимум одну секунду времени атаки. Это предстояло переосмыслить более глубоко, когда будет время. Боевые реалии всегда отличались от идеала, к которому он был волен стремиться на тренировочных аренах «Белой пасти». – Зачем скитариям атаковать нас? – спросил по воксу Ихайа, когда он, Тама и Нуритона подошли к Красному Танэ, и ударный ветеран ненадолго присел на колено, чтобы осмотреть тела. Похоже, он двигался свободно, несмотря на попадания гальванических снарядов. – Они уже угрожали нам прежде, – заметил Танэ. – Но только если они или их хозяева предполагали провокацию, – сказал Ихайа. – Я не уверен в причине такого предательства, – признался Нуритона, поднимаясь на ноги. – Однако не может быть сомнений, что это работа Архиврага. Мы должны установить контакт с Девятым отделением и как можно скорее приступить к воссоединению роты.<references />