Бюрократы, masseditregex, Администраторы
3213
правок
Изменения
Нет описания правки
{{Книга
|Обложка =Void Exile.jpg
Учитывая неспокойность нашего путешествия и то, что мы, боюсь, ещё можем обнаружить, я не хочу чрезмерно утомлять моего астропата и потому буду пытаться передавать послания кратко и регулярно. Мы вырвались из варпа внутри системы в день Святого Клеста, одну терранскую неделю назад. Первоначальные анализы авгуров «Светоносца» не выявили над Диамантом никаких кораблей – по крайней мере, живых. На орбите множество обломков.
Капитан Торриан, командир «Светоносца», надеется встать на статичную стоянку в течение следующего цикла. Моя младшая малая свита собрана и рвётся совершить высадку, хотя не могу отрицать некоторого собственного трепета. Мы опробовали все мыcлимые способы, чтобы установить связь с поверхностью, но не получили ответа ни на одной полосе или частоте. Техножрец Гарвелл даже пытался соединиться с ноосферой, однако он не находит ни единого следа её существования. Очевидное объяснение состоит в том, что гигантское количество мусора, заполоняющего атмосферу, блокирует коммуникации.
Молюсь, чтобы дело было только в этом. Я едва ли способен вообразить, какие ещё ужасные события привели бы к тому, что мир-кузница с населением более сорока миллиардов душ полностью замолчал.
На верхушке зиккурата, на троне, выполненном из диамантского камня, и в окружении жужжащих сервочерепов и вихрящихся удушливых благовоний для очищения машин, восседала фигура, которая могла быть только генералом-фабрикатором Дигитасом Хоррумом. Он был облачён в красно-чёрный фелонь<ref>Фелонь - верхнее богослужебное обалчение без рукавов</ref>, отделанный золотом, а на шее носил толстую церемониальную цепь из адамантина. Его голова и конечности были непокрыты, и каждая видимая часть тела, кроме правой стороны лица, похоже, была собрана из хромированного металла. Качество аугметики было очевидно даже издалека. Он сверкал, словно серебряная статуя на вершине пирамиды.
Красный Танэ ожидал восхождения по ступеням, ведущим к трону, однако Опцио опцион Дзета и колонна скитариев задержали их у подножия.
Он увидел две фигуры, спускавшиеся с верхних ярусов. Одна была жрицей Механикус с алебардой-шестернёй. Рядом с ней шёл карликовый сервитор, соединённый со жрицей несколькими спинальными и кортикальными кабелями. Органические останки бледного существа щетинились грубыми громоздкими имплантатами, самым крупным из которых был круглый вокс-горн, заменявший большую часть челюсти и горла.
Чемпион отвёл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как вперёд шагнул Ихайа, перезарядивший свою волкитную кулеврину. Десятитысячелетнее оружие помогало расчистить дорогу – канал из горящей плоти и плавящегося металла, пробитый посреди сумасшествия.
Первое отделение вломилось в выженную выжженную рану. Впереди из дыма, пара и нечистот, окутывавших безумный зал, проступли какие-то очертания. Красный Танэ понял, что это, должно быть, зиккурат, на котором когда-то стоял трон генерала-фабрикатора Хоррума, гигантский многоуровневый когитатор, хотя представшее ему сейчас зрелище не получалось увязать с помещением, куда он входил всего несколько дней назад. Оно превратилось в гору плоти, в смрадном воздухе покачивались листья, поверх растёкшегося камня и оплавленной, сросшейся машинерии натянулась гнилая кожа. В трясине корчились какие-то фигуры, которые Красный Танэ поначалу посчитал крупными паразитами или обнажившимися органами, но понял, что на самом деле это тела марсианского жречества, членов двора Хоррума, которые плотью и духом слились с мерзостной сущностью, снизошедшей на Диамант.
Это и была та сущность, единый разум, обезображенный сверх пределов всякого физического узнавания. Он овладел троном вместе с пирамидой, и теперь всё это начинало подниматься, выдираться из земли и тяжеловесно двигаться к наступавшим Кархародонам, словно кошмар наяву. При попытке по-настоящему осмыслить его облик, его габариты, у Красного Танэ заболела голова, поэтому он прекратил пытаться.
Там был каменный проход, грубо высеченный в скале. Направо ответвлялся проход поменьше, показавшийся за расступившимися тенями. В нём было три фигуры, все в грязной тюремной одежде. Одна распростёрлась на полу, а две другие колотили и избивали её.
Фигура на земле подняла глаза на Кхаури и с криком протянула руку, словно моля о помощи. Голос казался далёким, как будто эхом доносился из какого-то непостижимоо непостижимого пространства, поглощавшего его.
Несмотря на ментальную защиту и тот факт, что Кхаури не узнал лица умоляющей фигуры, его на миг охватила душевная боль, столь сильное, столь ощутимое сожаление, что во рту остался горький привкус.
=== '''Глава 29''' ===
Красный Танэ взялся за рукоять меча обратным хватом и с низким рыком выдернул его. Он получил резаные и колотые раны в полудюжине мест, а левый наплечник был распилен практически надвое. Однако он выяснил, что их можно убить, и только это имело значение.
Другие такие же атаковали острие копья, и без неожиданного броска подкреплений скитариев Кархародонов бы смяли. Красный Танэ повернулся направо, где ещё один уродливый кошмар только что в упор разрядил в нескольких солдат Механикус свою странную винтовку. Та изрыгнула изменчивый многоцветный огонь варпа, от которого одеяния скитариев воспламенились, а их органические компоненты охватили спазмы некотролируемых неконтролируемых преображений. Из голосовых модулей раздались скрежещущие вопли, и скитарии упали, превращаясь в скулящих выродков, всё ещё слитых воедино со своей аугметикой.
Красный Танэ ринулся на выстрелившую в них заражённую конструкцию, понимая, что та вот-вот прорвёт строй. Ствол пылающего оружия качнулся в его сторону, однако Коралловый Щит справился со вторым выстрелом, и разлагающее пламя заполыхало на поверхности, но не сумело зацепиться за плоть Танэ.
– Начинай отход с ротой, схема «отлив», – приказал Шарр. – Первое отделение и Красные Братья образуют арьергард.
– Не ты отдаёшь здесь приказы, Изгнанник, – прокричал выкрикнул чей-то голос. Из побоища с грохотом вышел Кино с горящим силовым кулаком и дымящимися стволами штурмового болтера.
– Я твой магистр роты, и ты подчиняешься мне, – бросил Нуритоне бывший ветеран Первой роты, ткнув в него массивным пальцем, окутанным молниями. – Не этим ведьмакам, и уж точно не этому проклятому Изгнаннику!
– Магос доминус, вы с нами? – прокричал он, проталкиваясь на переднюю линию наступления. В непосредственной близости были видны только его отделение и Красные Братья.
– Подтверждаю, Омекра-пять-один-Корди, – раздался голос техножреца, и корди Корди мельком увидел, как тот уложил выродившегося солдата культа при помощи своей трости. Системы вооружения магоса дымились, опустев, а вокруг собиралась его рад-пехота.
Трястись стало уже всё помещение. Колонны полностью лопались, пропуская потоки монстров, завывания которых проникали даже сквозь гиперконцентрацию сражающихся космодесантников. С медленно обваливавшегося потолка падали куски мяса и водопады ихора. Демоническое небо, видимое сквозь пробоину, которую пропорола «Мрачная участь», начало трескаться и дробиться, словно гигантское зеркало, понемногу продавливаемое сверху.
– Игнорируй старика, – сказал Корди, передавая его апотекарию, и обратился к нему: – Увидимся снаружи.
Корди снова вернулся на край построения, и как раз в этот момент один из терминаторов, вооружённый автопушкой, открыл огонь по лающей толпе, кося всё вокруг авангарда. Впереди, среди побоища, виднелась дверь-пасть, через которую рота изначально зашла. Мелта-заряды сожгли плоть и расплавилизубырасплавили зубы, однако зияющая рваная рана понемногу начинала сжиматься, словно само помещение пыталось поглотить их.
– Не дайте ей закрыться, – рявкнул Корди. Пушка снова загудела: терминатор перенёс прицел и болванки вгрызлись в проём, разбивая его вширь.
Первое отделение, ранее бывшее стоявшее на острие копья, оказалось в арьергарде. Кино и вторая боевая группа терминаторов присоединились к ним, прикрывая отход роты.
Здесь натиск Архиврага был наиболее яростным. Зал уже выродился до предела, пол пытался поглотить Кархародонов, по ним барабанил шипящий чёрный дождь с медленно раскалывавшегося неба. На глазах у Красного Танэ один терминатор утратил способность двигаться – броня предала его так же, как когда-то случилось с чемпионом. Прежде чем остальные вообще успели прорубиться к нему, он попросту исчез под сводящей с ума лавиной.
Дополнительных советов не требовалось. Пятеро Кархародонов вместе направились к дверям.
=== '''Глава 30''' ===
Бывший тронный зал Диаманта начал обваливаться – «Государь Белафрона» свершил свою месть. Пылающий главный двигатель медленно и неумолимо толкал нос гордого древнего корабля вниз, сквозь рассыпающийся астероид и дроблёный камень горной вершины, пока он, наконец, с грохочущей неотвратимостью не пробил себе дорогу через остатки потолка Венца.
– Не останавливайтесь, – рявкнул Шарр, торопя библиариев, Красного Танэ и Когтя вперёд, чтобы те не поддались искушению остановиться и истреблять демонов и мутантов, которые продолжали их атаковать.
Третья рота уже почти вышла на плато, когда двигатель «Государя Белафрона» наконец-то перегрузился. Он разнёс на части остатки «Мрачной участи» и вырвал сердце Венца: огонь пронёсся по кораблю, а из него в осквернённый тронный зал. За несколько секунд он сжёг плоть на костях каждого ужасного порождения варпа в помещении, обратив в пепел и безумные эксперименты Волдира, и недавно сформированных Нерождённых.
Третью роту спасли варп-порталы. До того, как разломы схлопнулись, ярость «Государя Белафрона» на краткое время хлынула через них в Кузницу Душ, растрачивая основную часть гнева старого корабля до того, как он смог устремиться вверх по туннелю ко входу в Венец.
То, что осталось от зала, обрушилось под весом разбитого пика горы. Часть оползня отсекла главный вход, но к тому моменту Шарр со своим маленьким отрядом уже выбрался следом за остальной Третьей ротой.
«Чёрная коса», «Молот Рангу» и Шестое отделение не пустили никого на плато, и теперь потрёпанные остатки роты усилили периметр, пока по склонам у них за спиной продолжали осыпаться камни и грунт. Нижние части горы Антикифера всё ещё кишели силами Архиврага, и экономные залпы удерживали их на расстоянии, а они оплакивали уничтожение твари, которой прежде поклонялись.
На фоне отрывистого треска прицельных выстрелов из болтеров Шарр наконец-то позволил мотору Жнеца отключиться.
После безумия тронного зала на плато стояла почти болезненная тишина. Шарр приветствовал её, воспользовавшись этим, чтобы обрести определённый покой среди глухой боли, сопровождавшей спуск тела с тех яростных высот, на которые он его загнал.
Он посмотрел на остальных, выбравшихся вместе с ним. Кхаури опирался на посох, его лицо было пепельным, а руки заметно дрожали. Тёмная субстанция забила нос и стекла вниз по губам. В глазах блуждали тени. Свет посоха Те Кахуранги рядом с ним теперь стал едва различимым мерцанием. Лицо почтенного ксайкера было каменным, словно он старался обуздать сильную боль, не позволяя ей проявиться.
Коготь перевёл взгляд с ещё оседавших камней у них за спиной на Кархародонов, удерживавших край плато, и расслабил руку на дубинке. Он явно рвался оказаться там, где можно снова сражаться, но не хотел бродить не в своей Стае. Выражения лица Красного Танэ нельзя было увидеть под залитым жижей шлемом. Его поза была непринуждённой стойкой мечника, который отдыхает, но готов в один миг прийти в смертоносное движение.
Молчание нарушил Кхаури.
– Кончено? – спросил он, посмотрев на Бледного Кочевника.
Прежде чем Те Кахуранги успел ответить, маленькое собрание нарушил тяжкий гул и поступь тактической брони дредноута. Подошёл Кино, сопровождаемый одним из Красных Братьев. Силовые кулаки обоих до сих пор были включены.
– Ты отделился от роты, чемпион, – произнёс Кино, глядя на Красного Танэ и серидто дыша в вокс. – Я приказал отступать.
– Я решил сражаться вместе с Первым Жнецом, – отозвался Танэ.
– Я твой Первый Жнец… – начал было Кино, но треск посоха Те Кахуранги о землю заставил его умолкнуть.
– Возможно, тебе более не следует им быть, Сигмус-три-четыре-Кино, – сказал верховный библиарий. Он пристально смотрел на магистра роты, и выражение его лица становилось всё более суровым.
Сервоприводы Кино зарычали, и он полностью повернулся к Те Кахуранги.
– Не тебе говорить это, Бледный Кочевник, – прошипел он.
– Нет, сказать это должен ты, – произнёс Те Кахуранги. – И ты должен оставить свою должность. А после этого ты снова станешь братом Первой роты. Способным говорить от имени Лорда-Жнеца Пустоты. Способным провозглашать изгнание или заканчивать его.
– Что это значит? – вопросил Кино. Его шлем качнулся сперва в одну сторону, а затем в другую, обводя взглядом собравшихся Кархародонов. Когда холодные линзы повернулись к Шарру, тот ощутил себя так, словно его взяли на прицел.
– Бейл Шарр опозорен, – продолжил Кино, даже не утруждаясь обратиться к нему напрямую. – Он умолял меня об изгнании. Я оказал ему услугу, изгнав его, чтобы ему не пришлось жить среди своей Стаи со стыдом.
– И всё же я жил со стыдом, – заговорил Шарр. – То, что ты сказал, Кино, это правда. Я потребовал, чтобы меня изгнали. Воспользовался стандартами нашего ордена, доктринами, которые сохранили нашу верность и неотступность за время странствия во Внешней Тьме, в качестве способа скрыться от собственной неудачи. Но изгнание нашего ордена не было устроено без надежды на прощение, равно как и моё. Я искупил вину.
– Это из-за тебя я был вынужден принять командование этой ротой, – произнёс Кино. – Твоя слабость – корень всего. Ты не годишься для того, чтобы решать, искупил ты вину или нет.
– Но ты годишься, – сказал Те Кахуранги. – А если не решишь ты, это сделает повелитель, которому мы оба служим. По возвращению к Кочевому Хищническому Флоту я представлю лорду Тиберосу полный отчёт. Я расскажу ему о твоей неудаче с атакой против «Мрачной участи» на краю системы, о решении остаться в стороне от роты, когда она была развёрнута на планете, об оперативном просчёте с идеей о возможности боя на высокой орбите, и о том, как затем ты оказался отрезан в разгар вторжения. И как советник магистра ордена я также подчеркну, что при тебе Третья рота стала действовать неоптимально. Я буду рекомендовать, чтобы твоё командование не было полностью ратифицировано, чтобы тебя вернули в Первую роту, чтобы изгнание Бейла Шарра считалось законченным, и чтобы он снова присоединился к своей Стае в роли магистра роты, если они его примут. Либо же ты можешь уйти сам сейчас, пока ещё имеешь для этого власть, и продемонстрировать здравый смысл, восстановив в должности прошлого магистра роты.
Шарр ожидал, что Кино разозлится на Бледного Кочевника – по его опыту, Красные Братья были в высшей степени упрямы. Однако вместо этого Кино долго молчал, а затем заговорил ледяным тоном:
– Полагаю, я должен поблагодарить тебя за то, что ты убедил меня отказаться от командования этим никчёмным подразделением. Я никогда не желал возглавлять эту роту, и мне вообще не следовало разрешать изгнание Шарра. Я тоже представлю Алому Потоку отчёт, библиарий. Если ты считаешь, что он так легко сбросит со счёта мнение Первой, значит ты не столь мудр, как утверждают некоторые.
Прежде чем Те Кахуранги успел ответить, Кино продолжил:
– Мне редко доводилось встречать настолько плохо организованную Стаю, как эта. Рота, особенно её командование, не делает чести ордену. Я отказываюсь участвовать в этом. Руководить ей на постоянной основе было бы печальной участью. Я буду спокоен, зная, что исполнил свой долг.
– А что насчёт Шарра? – спросил Те Кахуранги.
Кино продолжал смотреть на Бледного Кочевника.
– Бейл Шарр идеально подходит, чтобы возглавить роту, которую я только что описал.
– Ты закончишь и изгнание Когтя, – вдруг произнёс Шарр, привлекая к себе взгляды остальных пятерых. – За те годы, что я сражался рядом с ним, мне ни разу не случалось видеть, чтобы он нарушил доктрины ордена. Каким бы ни было его преступление, он отбыл наказание.
– Слепой… – заговорил было Коготь с ноткой недовольства в голосе, но Шарр повернулся к нему.
– Я понимаю, что Стая, частью которой ты когда-то был, далеко отсюда, но в Третьей роте ты найдёшь себе новую. Уверен, Седьмое или Восьмое отделение с гордостью включат тебя в свои ряды. Отбрось свой стыд, как поступил я, и назови своё подлинное имя.
– Я его не помню, – в конце концов проговорил Коготь, мрачно глядя на Шарра. – Я не помню своего имени или времени до очисток разума и операций в изгнании. Ничего по-настоящему, только фрагменты. Я даже не помню своего преступления.
– Тогда, воистину, оно искуплено, – сказал Шарр, посмотрев на Кино. – Освободи его.
– Всё будет включено в мой рапорт, – произнёс Кино. – Твоё изгнание окончено.
Волдир полз в темноте.
Это он сознавал, но сверх того – мало что. Его великолепное тело, стоявшее на пороге истинного озарения, было жестоко уничтожено. Уцелело только раздувшееся мозговое вещество, выдранное наружу.
Инфернальный Архитектор защитил его. Подобный интеллект не мог быть утрачен. Он был слишком ценен, и его гибель стала бы недопустимо сильным ударом для галактики. Поэтому его уберегли – лобные доли частично мутировали в медузообразные конечности, благодаря которым удалось затащить корчащийся мозг в расcелину.
Волдир пробирался вглубь, в расколотое подбрюшье Венца, в трещины, которые образовались в горе, когда «Мрачная участь» только ударила в неё.
Волдир был жив. Он мог восстановиться. Мог вернуться. У человечества ещё оставалась надежда.
Будучи едва способен мыслить и лишившись практически всех чувств, кроме осязания новообразованных желеобразных конечностей, Волдир не знал, что рядом Оно. Не знал, что Оно преследовало его, вынюхивая по разломам и недрам, где Оно укрылось после жёсткого приземления скитальца.
Оно учуяло его болезнь. Оно заметило и его потенциал угрозы, и явную уязвимость.
Смертохват не понимал своих императивов. Как и многие наиболее смертоносные существа в галактике, он даже не сознавал себя по-настоящему. В конечном итоге, он находил самовыражение и смысл только в исполнении своей функции.
Существование Волдира, ставшее таким жалким, таким низменным, прекратилось, когда смертохват исполнил ту часть своей функции, которая требовала от него избегать всякого риска обнаружения, даже со стороны чего-то, кажущегося столь незначительным. Он пригвоздил то, что осталось от инфогноста, к скальному основанию Диаманта своими верхними когтями и лапами разорвал всё до конца.
В последние дни зачистки Диаманта Зе-Один-Прим вызвали на встречу с Первым Жнецом. Корди сопроводил его в место, которое Шарр выбрал в качестве своей штаб-квартиры на планете – храм-кузницу Двух Архимагосов с видом на Диамантский Триумф. В просторном помещении остались рубцы от ещё шедших очистительных действий, однако печи молчали, а производственные линии не двигались, избавленные от зла Культа Ковчеготатца.
Корди оставил Второе отделение у монумента снаружи, под командованием Неку, чью ногу достаточно подлечили при помощи пересадок и полевой аугметики, чтобы он продолжил принимать участие в операциях. Кархародон провёл Зе-Один-Прим внутрь храма и потом в главный плавильный цех, где их ожидал Бейл Шарр. Его окружало командирское отделение – Нуритона, Ихайа, Красный Танэ и Тама – а позади располагался выцветший старый ротный штандарт и высились изваяния двух великих архимагосов, основателей Диаманта.
Шарр теперь был облачён, как и подобало магистру Третьей – в доспех и реликвии, спущенные с «Белой пасти» авиацией. Его голову сверху окружали неровные зубцы Ореола Пастей, а поверх одного наплечника свисал устрашающий сверкающий покров Плаща Лезвий. Одна перчатка покоилась на клинке Жнеца, а вторая прижимала к боку шлем с гребнем. Для Корди он до последнего дюйма выглядел как один из командиров Кочевого Хищнического Флота, военачальник Внешней Тьмы. И несмотря на сомнения, которые ударный командир испытал, когда ему впервые сообщили о возвращении Бейла Шарра, в его мыслях не было никаких сомнений, что тот снова на своём месте и там, где он нужен своей прежней Стае.
Корди молча представил Зе-Один-Прим. Если магос доминус и ощутил трепет перед Шарром, то никак этого не выказал, однако с помощью трости отвесил низкий поклон.
– Мне сообщили, что вы желали встречи, магистр роты, – сказал он.
– Именно, – отозвался Шарр. – Я хотел выразить благодарность от лица всей роты за вашу помощь во время кризиса на планете и проинформировать вас, что мои братья и я вскоре отбудем.
Зе-Один-Прим не проявил никакого удивления этими новостями, и Корди заподозрил, что он предвидел их. Они уже обсуждали, что к Диаманту направлялось подкрепление Адептус Механикус. Кархародон Астра не хотелось присутствовать при его прибытии. Они получали приказ защищать мир-кузницу от «Мрачной участи», а этой угрозы больше не было.
– От имени Диаманта и Омниссии благодарю вас и ваш орден, – произнёс Зе-Один-Прим. – Хотя мы сильно пострадали, а наши потери практически не поддаются подсчёту, вы уберегли нас от ещё больших ересей. После вашего отбытия я размещу свои силы в Двойном Форте и продолжу очистительные операции, пока не появятся флоты моих сородичей.
– Есть ещё одно дело, о котором я хочу вас проинформировать, – сказал Шарр. – Оно касается населения Диаманта, а конкретно рабочей силы.
– Предполагаю, вы рекомендуете их ликвидацию из опасения, что некоторые затронуты порчей, – ответил Зе-Один-Прим. – Мне кажется, это будет ошибкой. Я всесторонне отслеживл все контакты с рабочими и почти не сталкивался со случаями проявлений порчи. На данный момент они не подчиняются законам, это верно, но лишь из-за обрушившегося на них разорения. Инфекция распространялась среди жречества и моих собственных сородичей в манипулах, среди тех, кто в наибольшей степени благословлён машиной. Не среди простонародья.
– Ваше предположение неверно, магос доминус, – произнёс Шарр. – По поводу простых рабочих этого мира наши мнения сходятся. Мои братья-библиарии обнаружили среди них мало следов Губительных Сил. Именно по этой причине я намереваюсь взять с них подать.
– Подать? – переспросил Зе-Один-Прим. Слово тяжко повисло в воздухе.
– У моего ордена есть ряд древних соглашений с остальным Империумом, – сказал Шарр. – Благодаря Эдиктам Изгнания, нам разрешается забирать с миров, которые мы защищаем, материальные средства, включая человеческое сырьё. В него не могут входить представители Адептус Терра и, конечно, Адептус Механикус, однако обычных граждан никакие ограничения не касаются. Так было тысячи лет. Я запросил вашего присутствия отчасти для того, чтобы подтвердить моё представление, что рабочие Диаманта, хотя и подпадают под защиту Омнисии, технически не являются членами Культа Марса.
– Это так, – проговорил Зе-Один-Прим. В его человечном голосе теперь появилась настороженность. – Вы желаете просто… забрать их?
– Не всех, разумеется, – ответил Шарр. – Лишь малое количество, по крайней мере, в масштабах уцелевшего населения. Массоперевозочные транспорты уже приближаются с юга. Я был бы благодарен, если ваши скитарии помогут в проведении операции.
– Вы хотите, чтобы я помог вам схватить рабочих Диаманта? – спросил Зе-Один-Прим.
– Да.
Корди пристально наблюдал за бесстрастной маской. После краткого молчания магос заговорил вновь:
– Это необычно. Тем не менее, справедливо, что мы перед вами в большом долгу.
– Это не оплата долга. У нас была обязанность защитить этот мир, и мы защитили. Теперь у меня есть обязанность взять с него подать, и так я и поступлю.
– Ваша логика достойна похвалы, Кархародон Астра. Как, полагаю, и моя – мы поможем вам в исполнении ваших обязанностей, пусть даже это будет означать дальнейшее сокращение рабочей силы. По правде говоря, я не жду возврата производительности в течение многих десятилетий.
– Прискорбно, что на Диаманте не удалось спасти больше, – произнёс Шарр. – Такова цена войны.
Корди не ощущал в Первом Жнеце никакого облегчения, однако не сомневался, что в глубине оно присутствовало. Проводить Красную Подать на мире-кузнице, даже разорённом вроде Диаманта, было рискованно. Не дай Зе-Один-Прим разрешения, рота мало что могла бы сделать. А когда известия неизбежно бы разнеслись, они могли вызвать недовольство других фракций Культа Механикус.
Риск был просчитан. Кочевой Хищнический Флот постоянно был голоден, постоянно потреблял. Никто не кормил его столь регулярно, как Бейл Шарр, и если бы тот вернулся к основному флоту даже с частично собранной податью, это ещё сильнее укрепило бы его защиту от обвинений, которые планировал выдвинуть Кино. Это было стратегически дальновидно.
Шарр отпустил магоса доминус и Корди, но ударный командир задержался.
– Ты хочешь высказаться? – спросил Шарр.
Корди подумал о своих былых сомнениях, о том мраке, который навлекло на всю роту падение Шарра, о неуверенности, когда тот вернулся как Изгнанник, а ныне вновь преобразился в Первого Жнеца. Он как будто никогда и не уходил. Корди не мог отрицать, что чувствовал облегчение от этого, но была ли такая эмоция достойной или неподобающей для Кархародон Астра? Должен ли он был безоговорочно доверять своему магистру роты или же потребовать заверений, что Стая никогда больше не попадёт под плохое управление, вызванное неудачей Шарра?
Он знал, что не сумеет адекватно выразить подобные мысли. Вместо этого Корди покачал головой и отвернулся, уже заговорив в вокс и вызывая Неку, чтобы тот готовил Второе отделение.
Пришло время собирать Красную Подать.
'''+ + + Запуск цепочки транскрипта автосеанса астропатической передачи 372F/71G. Часть 4 из 4. Загрузка записи + + +'''
'''+ + + Очистка файла транскрипта + + +'''
'''+ + + Файл транскрипта очищен. Отправитель верифицирован как дознаватель Антон Фелл, агент инквизитора >ОТРЕДАКТИРОВАНО< из Ордо Еретикус + + +'''
'''+ + + Транскрипт открывается + + +'''
За нами что-то охотится. В ходе двух инцидентов за ночь оно убило Гарвелла и обоих боевых сервиторов.
Никто не сумел его идентифицировать, не считая того факта, что оно неестественно быстрое и бесшумное. Боюсь, мы столкнулись с каким-то чудовищем Архиврага – возможно, проклятым пережитком борьбы за этот мир.
Оно атаковало после наступления темноты, вскоре после того, как мы прибыли на плато перед, полагаю, главным входом в вершину горы. В этом месте уже произошла великая битва. Земля завалена гниющими, покрытыми пылью мертвецами. Похоже, вход запечатан камнями. Я приказал разбить лагерь среди трупов до рассвета, что позволит нам лучше всё оценить.
Какой бы ужас ни напал на нас, он, несомненно, всё ещё неподалёку, следит за нами. В следующий раз мы будем к нему готовы.
Мне следует добавить, что в вокс-сети были странные фантомные передачи, до и после двух атак. Мой офицер-связист утверждает, что это может быть «Светоносец», пытающийся связаться с нами, однако шёпот, который я слышу, не похож на Торриан или её экипаж.
Некоторые из группы хотят выдвинуться с горы обратно, но я отказал. Никто не осмелится противоречить мне, только не когда я уполномочен вами.
Уже брезжит рассвет. Молюсь Богу-Императору, чтобы нам удалось выследить и изгнать это существо до возвращения темноты. Альфаик докладывал, что видел…
'''+ + + Конец файла транскрипта + + +'''
'''+ + + Мысль дня: Лишь в смерти кончается долг + + +'''
'''+++Фиксируется запрос на удаление цепочки транскрипта автосеанса 372F/71G. Требуется генетический код+++'''
'''+++ Генетический код одобрен. Полномочия инквизитора >ОТРЕДАКТИРОВАНО< подтверждены + + +'''
'''+ + + Начало процедуры удаления через 3… 2… 1… + + +'''
'''+ + + Цепочка транскрипта удалена + + +'''
'''+ + + Мысль дня: Миг слабости порождает жизнь в ереси + + +'''
=== '''Эпилог''' ===
Нисходящий поток воздуха от двигателей лихтера «Арвус» взметнул грязь и пыль на плато, заставив дознавателя Ранвелла вскинуть руку, чтобы прикрыть лицо. Стоявший рядом с ним истолкователь, Огилви, не смог защититься, поскольку обеими руками сжимал пластековый мешок с разбитой силовой бронёй.
Они подобрали её среди выпотрошенных останков дознавателя Антона Фелла и его малой свиты. Ранвелл пытался предостеречь их госпожу, что Фелл не готов для такого задания. Тот факт, что он оказался прав, не доставлял ему удовольствия – несмотря на неопытность, Фелл был коллегой-дознавателем и ближайшим подобием друга, какое только возможно среди младших членов Инквизиции.
То, что с ним произошло нечто ужасное, стало очевидно, когда небольшой флот, задействованный их госпожой, ворвался в систему. Астропат приняла автоматическую эфирную загрузку – поток данных, отправленных с поверхности Диаманта несколько месяцев назад и только теперь нашедшей санкционированный разум, за который они смогли зацепиться. Она перевела их в цепочку транскрипта, оказавшуюся чередой сообщений от Фелла, занесённых в журнал корабля, доставившего его к миру-кузнице – «Светоносца».
Сканирование авгуров показало, что сам «Светоносец» до сих пор находился на орбите, вот только недавно прибывший боевой флот Адептус Механикус превратил его в выпотрошенный горящий остов. Служители Бога-Машины сперва отказывались выходить на связь с госпожой Ранвелла, а потом сообщили, что «Светоносец» подвергся порче. Они утверждали, что планета Диамант в карантине. Подобные заявления мало что значили для Инквизиции.
Механикус, при всей их ревностно оберегаемой независимости, не собирались открывать огонь по объединённым силам Имперского Флота и Святого Ордоса. Ранвелла как старшего дознавателя отправили на поверхность под прицелом пушек обеих групп кораблей и сквозь обломки, которыми всё ещё была заполнена атмосфера. Он определил последнее известное местонахождение Фелла, на плато возле расколотого пика горы под названием Антикифера.
Как они и надеялись, среди останков до сих пор находились собранные Феллом артефакты – фрагменты повреждённой боевой брони Адептус Астартес. Возможно, Антон Фелл и умер ужасной смертью, но он умер не напрасно.
Ранвеллу удалось передать новости об успехе. Теперь прибыла его госпожа.
– Открой мешок, – бросил он Огилви, который торопливо развязал пластековую сумку и начал раскладывать для осмотра её содержимое из щербатого серого керамита.
Входная аппарель лихтера уже отошла и опускалась в окружении вырвавшегося пара. Красноватый, задушенный пылью закат, пробивавшийся поверх вершины позади челнока, очертил его силуэт. Среди пара и удлинявшихся теней выступили две громоздкие фигуры в броне, которые разошлись по обе стороны от аппарели, обводя плато дробовиками «Вокс Леги» в поисках угроз. Это были арбитраторы из Адептус Арбитес, одетые в чёрную панцирную броню и полушлемы-салады. Их лица были мрачны. За ними появилась их – и Ранвелла – госпожа.
Она носила такую же броню, как и двое её телохранителей – панцирь аналогичного типа, однако его цвет был не чёрным, а полуночно-синим. На бедре висел плазменный пистолет, а к вороту была приколота инквизиторская розетта, сверкавшая золотом в угасающем свете. Её голова была непокрыта, длинные белые волосы уложены назад, а лицо, где гладкость возле подбородка и на скулах сочеталась с морщинками вокруг глаз, указывало на режим омолаживающих процедур. Было странно видеть её в боевом облачении, но оно ей шло – она уже некоторое время не принимала активного участия в операциях.
Это указывало Ранвеллу на то, насколько всё важно.
Дознаватель и истолкователь вместе преклонили колени в пыли, по бокам от разбитого доспеха Адептус Астартес. Ранвелл заговорил, пересиливая стихающий визг двигателей челнока:
– Добро пожаловать на Диамант, инквизитор Ранник.
<br /><references />