Парадокс «Фаризена» / The Pharisene Paradox (рассказ)

WARPFROG Гильдия Переводчиков Warhammer Парадокс «Фаризена» / The Pharisene Paradox (рассказ)
Автор	Р.С. Уилт / R.S. Wilt
Переводчик	Incarnadine
Редактор	Brenner
Издательство	Black Library
Входит в сборник	Места упокоения / The Resting Places
Год издания	2022
Подписаться на обновления	Telegram-канал
Обсудить	Telegram-чат
Скачать	EPUB, FB2, MOBI
Поддержать проект

Хронометр показал ровно 0500 часов по корабельному стандарту, 0739999.M41, когда двери лифта открылись. Я ступил на безукоризненно ухоженную командную палубу наблюдательной станции «Этатеум Ауреум», вращающейся вокруг туманности с рассеянным излучением Ро-386-Каммингс - точно так же, как делал каждое утро в течение последних трёх месяцев. Всевозможные посты обслуживало сорок сервиторов, каждый из которых нёс непрерывное бдение за туманностью, в узких кругах известной частыми проявлениями временных аномалий в её окрестностях. К сожалению, за время моего пребывания в роли руководителя станции мы не наблюдали ни одного. Похоже, «частота» была относительной.

– Что у нас сегодня волнующего, друзья? – спросил я сервиторов; как и ожидалось, никто не ответил. Я уселся на командный трон, со вздохом откинувшись на спинку и несколько аритмично барабаня пальцами по подлокотникам. С потолка спустились шарнирные латунные конструкции, окружив меня множеством экранов, где отображались постоянно обновляющиеся данные, в основном о самой Ро-386-Каммингс.

Я уставился в потолок и снова вздохнул. Что-нибудь новое сегодня меня бы не убило.

Словно в ответ на эту мысль, прямо перед наблюдательной станцией полыхнула вспышка энергии, и ударная волна от её внезапного появления прокатилась по надстройке «Этатеум Ауреум». Взвыли сирены сигналов сближения, выброс закоротил множество систем по всему мостику, взметнув снопы искр. Несколько сервиторов задёргалось в судорогах на своих постах, получив удар током от скачков напряжения. Потрясённый, я поднял руку, чтобы прикрыть глаза от неожиданного зарева.

Из эмпиреев вырвался корабль, окутанный туманом не-света.  Струйки эфирного огня тянулись за ним, пока он рывками, чуть не опрокидываясь, выходил в реальное пространство. Варп-разлом схлопнулся за ним, снова оставив судно, перевозчик крупных грузов, на милость законов физики.

Корабль представлял собой древнюю развалину, обширные повреждения его корпуса были видны даже на дальних визуальных сканах. Вокруг него медленно вращалось облако обломков, кусков разрушающейся внешней обшивки, удерживаемых его пустотной оболочкой и собственной слабой гравитацией. Двигатели реального пространства давали сбои, и он клевал носом вперёд. В блоке из шести зияющих сопел вспыхивали и гасли призрачные огни плазмы.

Пока станция подрагивала от остаточных толчков, на экранах вокруг меня закрутились многочисленные потоки данных. Телеметрия идентифицировала брошенный корабль как грузовое судно дальнего следования «Фаризен». Его плазменные двигатели работали, но лишь еле-еле. Системы жизнеобеспечения функционировали, однако только в определенных секциях корабля. Согласно показаниям, целые секции корпуса были открыты пустоте.

Безразличные к опасности, которую представлял «Фаризен», сервиторы что-то бормотали себе под нос, выполняя свои обязанности. Их расчёты, вызовы функций и наблюдения никому не адресовались. Это было единственное, что мне приходилось слушать много месяцев. Теперь я уже различал их голоса.

– ...ноль-три-шесть, отметка, два-семь-ноль, отметка...

– ...грузовое судно Торгового Флота типа «Бродяга»...

– ...неисправность плазменных двигателей...

– ...грузовое судно «Фаризен», выпускная маркировка Калтана...

– ... расстояние двести семь целых шестьдесят семь сотых мили и приближается...

– ... отправление зарегистрировано 08809999.M41...

– Двадцать шестой, повторить последнее, – перебил я.

– Отправление судна зарегистрировано 08809999.M41 по терранскому стан...

– Стоп. Повтори ещё раз.

– Отправление судна зарегистрировано 08809999.М41 по терранскому стандарту...

– Стоп. Спасибо, – добавил я безо всякой необходимости.

Я прочитал отчёт на зелёном дисплее и сравнил его с текущей датой, 0739999.M41. Если судовой журнал был верен, это означало, что «Фаризен» отправится в путь почти через полтора месяца от текущего момента.

– Полтора месяца, – пробормотал я, ни к кому не обращаясь, как и сервиторы внизу. – Двадцать шестой, этот журнал верен?

– Отправление судна зарегистрировано 088099…

– Прекрати. Да, я понял.

Я обдумал последний приказ моего наставника, когда три месяца назад он назначил меня ответственным за наблюдательную станцию.

«Следи за туманностью, пока я не вернусь, Элеазар», – потребовал он, прежде чем отправиться куда-то к восточному краю сегментума Ультима вместе с остальными своими сотрудниками. С тех пор я ничего о нём не слышал, и точно так же не получил ответа от других членов ордо, к которым обращался.

Астеро Ярвейс был инквизитором, но, несмотря на действительный ранг, он в первую очередь являлся теоретиком и ученым. Астеро был очарован необычными хронологическими явлениями вблизи Ро-386-Каммингс, пролегавшей вдоль границы сегментумов Ультима и Темпестус. С этой целью он спроектировал и ввёл в эксплуатацию «Этатеум Ауреум», небольшую наблюдательную станцию на орбите туманности, выступающую в роли его оперативной базы.

Теперь его приказ казался пророческим.

– Что вы знали, Астеро? – спросил я его, где бы он ни был. – Что на этом корабле?

– Признаки жизни неопределенны, – сообщил тринадцатый сервитор в ответ на мой вопрос. -Груз неизвестен.

– Да, – сказал я. – Спасибо.

Я взглянул на инфопланшет. «Фаризен» находился на расстоянии 207,65 миль относительно «Этатеум Ауреум» и медленно приближался – с точки зрения астрономии, уже в упор. Он пассивно шёл на нас в неторопливом темпе, его плазменные двигатели натужно работали в состоянии между катастрофическим напряжением и фатальным выгоранием.

– Вероятность столкновения с наблюдательной станцией?

– Восемьдесят два целых семь десятых процента по текущему азимуту, – ответил восьмой сервитор.

Я облизнул губы.

– Прогнозируемое время столкновения?

– Тридцать девять минут.

Смахнув в сторону зелёные стеклянные экраны, я спрыгнул с командного трона. Мне нужно было попасть на этот корабль и попытаться стабилизировать его двигатели. Если бы я сумел заставить их работать, то мог бы изменить курс «Фаризена» и увести его с опасного пути.

Более того, я не сомневался, что на борту «Фаризена» находился Ярвейс. Я был уверен, что это был ещё один из загадочных экспериментов Астеро – возможно, та самая причина, по которой он создал «Этатеум Ауреум».

– Приготовить лихтер, – произнёс я в воздух, зная, что моя команда будет передана соответствующим сервиторам внизу. – Задать координаты «Фаризена».

– Повинуюсь, – раздался ответ сервитора из вокса мостика.

По пути в ангар я зашёл в помещение техобслуживания станции, собрав необходимые инструменты и детали, которые понадобились бы для стабилизации двигателей реального пространства «Фаризена». Запихнув их в рюкзак, я побежал в ангар и поднялся по аппарели ожидавшего лихтера «Арвус». Бригада сервиторов готовила челнок к вылету, поэтому я занялся калибровкой двигателей: в юности я был инженером на корабле Астеро, и мне нравилось оттачивать свои таланты. Несомненно, мои способности к обслуживанию корабля перевесили мой ранг в решении Ярвейса оставить меня ответственным за «Этатеум Ауреум». Мой господин всегда мог назначить другого дознавателя, но я у него был единственным в своём роде.

Пилот, будучи сервитором, был не расположен к беседе. Я сидел один в пассажирском отсеке, нервно барабаня пальцами по сиденью, пока мы скользили сквозь пустоту к «Фаризену». На подходе мы прошли сквозь облако обломков, вращавшихся вокруг разбитого судна. Корабль разваливался на части – должно быть, он потерял целые секции корпуса во время своего последнего перехода из варпа.

«Арвус» сел в швартовочном отсеке, расположенном в средней части корабля по левому борту «Фаризена». Покрытые ржавчиной пустотные заслонки корабля, создавая зловещую вибрацию палубы, со скрежетом задвинулись за нами и запечатали нас внутри. После их закрытия давление и атмосфера постепенно восстановились. Я проверил показания ауспика через плечо сервитора: гравитация близка к стандартной; температура низкая, но приемлемая; атмосфера разрежена, но пригодна для дыхания.

В швартовочном отсеке царила полная темнота, не было даже сервиторов. Зияющее пространство за пределами досягаемости фар моего лихтера поглощало всё освещение.

Осталось двадцать девять минут.

Я оказался на изъеденной ржавчиной стали ангарной палубы грузовика c фонарём в руке ещё до того, как аппарель лихтера закончила открываться. От резкого холода разреженной атмосферы у меня онемели губы и нос, а глаза заслезились. К тому времени, как я нашёл выход, меня уже била дрожь.

Я открыл штурвальный замок двери, но обнаружил, что сама дверь примёрзла. Вставив в стык между люком и переборкой длинный стальной прут, который отыскался поблизости, и напрягая все силы, я открыл дверь. Уплотнения были покрыты ржавым льдом.

Вдохнув воздух, который потянуло в ангар через дверной проём, я подавился от тяжёлого запаха гнили. Изо всех сил сдерживая рвоту, я вошел в ровный красный свет корабля с той стороны.

С ржавых переборок сползала облупившаяся краска, бумагообразные полоски которой приобретали странные формы в красном аварийном освещении, и обнажалась разрушающаяся конструкция под ней. На проржавевшем настиле коридора лежало несколько трупов, контрастных и жутких в адском освещении и колеблющемся мареве разреженной зловонной атмосферы. Я поперхнулся от мерзкого смрада застарелой смерти, который отравлял затхлый воздух отсека, проникая в нос и рот, словно пальцы беспокойных духов, задержавшихся над своими пыльными разлагающимися телами.

Позади меня со скрипом закрылся люк.

Прерывистая, асинхронная вибрация двигателей реального пространства «Фаризена» без предупреждения сменилась с вялой на беспокойную. Я ускорил шаг, полный решимости стабилизировать двигатели, отыскать Ярвейса и как можно скорее убраться с этой ужасной развалины.

Разорение «Фаризена» было тотальным. То, что он сумел уцелеть в пустоте, не говоря уже о способности к варп-переходам, поражало. Он был не особенно крупным судном и, если не считать ветхости, выглядел как обычный торговый грузовик типа «Бродяга». Его состояние часто вынуждало меня давать крюк по тёмным недружелюбным палубам при свете одного лишь фонаря, чтобы миновать повреждённые секции корабля. Несколько раз мне приходилось огибать зоны, изолированные из-за сквозных повреждений корпуса. Один раз я был вынужден обойти настоящее озеро разлитого охладителя на одной из нижних палуб, где в жёлто-зелёной жидкости лениво покачивались раздутые останки.

По мере того, как я продвигался вглубь корабля, количество трупов неуклонно увеличивалось. Полный состав экипажа не сходился с огромным множеством останков, которые я обнаружил на борту. Казалось, на судне не осталось ни единого места без гниющих трупов, и я начал задаваться вопросом, найду ли вообще Ярвейса живым. Палуба за палубой, отсек за отсеком мертвецы лежали в бесконечном покое. Высохшие выделения, просочившиеся из каждого трупа, запятнали и разъели пласталевый настил под ними.

Необъяснимо, но казалось, что все они умерли в разное время – трупы, расположенные рядом, как будто были убиты с разницей в десятки лет. На некоторых частично сохранилось мясо, некоторые превратились в иссохшие оболочки, а некоторые настолько разложились, что от них остался практически один скелет. Большинство из них, по-видимому, разорвало изнутри – такие травмы присущи гибели от какого-то болтового оружия. Несколько было расчленено, а на других присутствовали тревожные следы того, что их кто-то обглодал.

Миазмы смерти, густые и отвратительные, пропитали весь корабль своим смрадом, одновременно омерзительно затхлым и тошнотворно сладким. Не в силах больше этого выносить, я проблевался, опорожняя желудок до тех пор, пока в нём не осталось ничего, после чего меня продолжил содрогаться в рвотных позывах и отплёвываться. Хотя за годы службы Ярвейсу я привык к смерти и её гнусному зловонию, но никогда прежде не видел и не чуял её в таких масштабах. К моей тревоге, кислый вкус рвоты показался мне более приятным, чем аромат воздуха «Фаризена».

Пока я утирал желчь с уголка рта, моё внимание привлек слабый звук позади меня, похожий на крадущиеся шаги по ржавому настилу. Я крутанулся, вытаскивая болт-пистолет и пытаясь что-то разобрать в красном монохроме аварийного освещения и мутной духоте зловонных газов в атмосфере.

Несколько минут я внимательно наблюдал и слушал. Ничего больше не заметив, я продолжил путь к корме, уверяя себя, что ужасы «Фаризена» просто перенапрягли моё воображение; тем не менее, свой болт-пистолет я держал наготове.

Наконец, инженериум оказался почти прямо подо мной, что дало мне относительно прямой маршрут. Пройдя по сходному трапу, я спустился в сердце корабля.

Я снова испытал устойчивое ощущение, что за мной наблюдают. Эта мысль становилась всё сильнее по мере спуска вниз, пока мне не показалось, что я снова слышу тихий скрежет по металлическому настилу чуть выше. Крепче сжимая свой болт-пистолет, я вышел из лестничного колодца и нырнул за переборку уровнем ниже. Украдкой бросил взгляд наверх, чтобы посмотреть, кто или что там может быть.

В тусклом, монотонном красном свете аварийных ламп я не различил ничего, кроме мертвецов «Фаризена» на лестнице. Обзор был достаточно ясным примерно на двадцать ярдов вверх, и сходной трап казался таким же безжизненным, как и остальная часть корабля. Прижавшись спиной к ржавеющей пласталевой переборке, я затаил дыхание и прислушался, но уловил только учащённое биение своего сердца и стихающий гул медленно замирающих двигателей корабля.

Теперь шаги слышались по правому борту, совсем близко. Я понадеялся, что более окольный путь к инженериуму сбросит возможных преследователей у меня с хвоста, поэтому вернулся назад и сменил направление. Через несколько мгновений я снова услышал шаги, уже впереди. Я повернулся и побежал, уверенный, что окружён.

Я уже практически отчаялся найти Ярвейса на этом адском корабле и отказался от его поисков во имя собственного выживания. Приоритетной задачей оставалось стабилизировать работу двигателей, хотя бы какое-то время, а ещё уйти от преследователей. После этого я мог бы вернуться к своему челноку и сбежать обратно на наблюдательную станцию, спасая «Этатеум Ауреум» и себя.

Задыхаясь в разреженной миазматической атмосфере и покрываясь холодным потом, я рискнул ненадолго присесть в тени безмолвного когитатора, прислушиваясь к любым дальнейшим признакам преследования. За грохочущей барабанной дробью моего сердца я не различал ничего, кроме плазменных двигателей грузового корабля, напрягавшихся в предсмертной агонии и наполнявших пространство дрожащим эхом своей аритмичной вибрации. Вроде бы находясь в одиночестве, если я вообще делил этот корабль с каким-либо другим живым существом, кроме воображаемых кошмаров, я поднялся.

Отсчёт дошёл до одиннадцати минут и трёх секунд.

От страха у меня свело желудок. Если бы я не смог вовремя запустить двигатели, столкновения с «Этатеум Ауреум» было не избежать.

Я помчался вперёд, едва замечая вездесущих мертвецов, и каждое мгновение приближало меня к надвигавшемуся отказу главных двигателей корабля. Их смерть привела бы к тому, что «Фаризен» врезался бы прямо в наблюдательную станцию, а вместе с ним и я.

Давно работавшие с натугой двигатели «Фаризена» внезапно отказали, погрузив корабль в мгновенную беззвучную тьму. Мой живот стиснуло в ледяной клубок, а горло сжалось, когда я оказался слепым на внезапно умершем корабле. В давящей тишине раздавался грохот моего стремительного пульса.

Я проклял ту давно забытую, атавистическую часть моего мозга, которая инстинктивно боялась невидимого, и усилием воли подавил страх, снова прогнав его. Резко вдохнув, я достал фонарь. Узкий луч прожёг неглубокую рану во мраке инженериума, и я продолжил путь.

Ближе к корме была лестница вниз, в отсек варп-механизма. Я убрал болт-пистолет в кобуру и стал спускаться по ней, наполовину скользя сквозь запылённую паутину, чтобы попасть во внешнюю пристройку. У основания лестницы кучей лежала пара трупов. Когда я попытался обогнуть их, фонарь выскользнул у меня из руки и запрыгал по покрытому грязью настилу.

Повернувшись, чтобы поднять его, я обнаружил, что смотрю в дуло болт-пистолета. Я прищурился в темноте, стараясь разглядеть в рассеянном свете упавшего фонаря обладателя оружия.

Он казался одновременно знакомым и посторонним, уютное ощущение близкого знакомства сочеталось в нём с приглушённой угрозой чего-то таинственного; таким же поразительно чужим выглядит собственное отражение при первом неожиданном взгляде на него в затемнённой комнате. Лицо человека было травмированным и очень изнурённым, годы иссекли его черты глубокими бороздами. Неровный шрам спускался по исхудавшей левой щеке, будто пересохшее русло реки, прорезающее суровую местность, деформируя уголок глаза и уродуя внешность от брови до подбородка. Над высоким, изрытым бороздами лбом редели сланцево-серые волосы, подстриженные исключительно для удобства. Его броня и оружие, скрытые под обильно залатанной кожей плаща, были собраны по частям и обветшали, но, несомненно, находились в рабочем состоянии. В меня впился взгляд глубоко посаженных жёстких глаз. Моих глаз.

Он был мной.

Я отступил назад, слишком потрясённый, чтобы даже закричать, споткнулся об одного из мертвецов «Фаризена» и упал на палубу.

Он наблюдал, как я пытаюсь встать, а болт-пистолет слегка подрагивал в его руке. Его пылкий взгляд не допускал сопротивления. Я не стал делать резких движений и поднялся, держа руки на виду.

– Ты совсем один, не так ли? – Он произносил слова невнятно, словно отвык говорить.

– Я высадился на этот корабль один...

Он покачал головой, прервав меня коротким взмахом руки.

– Я знаю это. Я имею в виду, делаешь ли ты то, о чём он просил. Ты наблюдал за туманностью для него, совсем один. Или ещё нет? – В его взбудораженных глазах зажглась надежда. – Астеро Ярвейс пропал?

Я нервно облизнул губы.

– Да. Я подумал, он может быть здесь, на этом корабле.

– Никогда не был.

Мерзкое дыхание старика источало смертное зловоние «Фаризена».

– Астеро исчез несколько месяцев назад, – сказал я. – Я ждал его возвращения.

– Сколько месяцев назад?

Я изучал его, наблюдая за тем, как его шишковатое лицо подёргивалось от странной смеси сожаления, вины и предвкушения. Как он – как я – стал этим оборванным древним призраком, обитающим в недрах разрушенного, затерянного во времени корабля, было непостижимо. Мои пальцы зависли в нескольких дюймах над рукояткой болт-пистолета, но преимущество явно оставалось за ним.

Он нетерпеливо заскрежетал оставшимися гнилыми зубами, болт-пистолет в его руке дрожал от едва сдерживаемого гнева и лихорадки.

– Сколько?

– Три, – выдохнул я, поражённый его внезапным пылом. – Три месяца назад.

– Три, – тихо повторил он, как будто взвешивая это число в уме, что-то подсчитывая. Его глаза сузились, заблестев и оживившись в рассеянном свете моего фонаря. – Три, – повторил он почти шёпотом. Слегка кивнул, покусывая губу. – Три реально.

– Три реально для чего?

– Для прыжка, – ответил он с широкой гнилой ухмылкой. – Нам просто нужно снова запустить двигатели. И молиться, чтобы старушку не растрясло на части при переходе.

– Прыжка?

– Варп-прыжка! – воскликнул он, и его слизистый смех перешел в сухой кашель. – В состоянии «Фаризена» три месяца дадутся непросто, но я думаю, что он справится. Ты ведь захватил с собой компенсатор давления топлива, да?

Я разинул рот, на мгновение остолбенев.

– Откуда ты мог это знать?

Он пожал плечами.

– Ты всегда его приносишь.

– Я что?

Он досадливо покачал головой.

– Слушай, я же не дурак. То есть, ты не дурак. Ты проработал на кораблях почти двадцать лет, прежде чем Ярвейс нашёл тебя. Если увидишь тот, у которого повреждены двигатели реального пространства, то вспомнишь, как старый магистр двигателей Крейгарин учил тебя аварийно подзаряжать отказывающий плазменный реактор.

– Компенсатором давления, подцепившись к главной топливной магистрали.

Он фыркнул, явно довольный.

– Видишь?

– Это временная заплатка. Быстро выгорает. При каждом использовании нужна новая замена. – Я судорожно сглотнул. – Что ты имел в виду, когда сказал, что я всегда беру его с собой?

Его взгляд метнулся к трупу у моих ног, затем снова на меня. Язык беспокойно скользнул по губам.

– До сих пор брал каждый раз.

Я опустился на колени, чтобы рассмотреть труп поближе, и по моей коже пробежал мороз страха, когда я заметил пыльную, но знакомую одежду, в которую он был одет. Казалось, он умер несколько месяцев назад, кожа обтянула выпирающие кости, а лицо, к счастью, было неузнаваемо из-за разложения. У него отсутствовала левая рука, оторванная снарядом болтера, а правая нога была отрублена примерно ниже бедра. Его рубашка была разорвана, обнажив голые ребра, при том, что прочие останки покрывала сморщенная, почерневшая кожа. Плоть содрали с туловища кусками.

Не содрали. Обглодали.

К лацкану шинели трупа была прикреплена маленькая серебряная брошь с эмблемой Инквизиции в виде буквы "I" и черепа внутри синих песочных часов. Печать Астеро.

Я посмотрел на маленькую розетту, приколотую к лацкану моей собственной шинели и во всех отношениях идентичную розетте мертвеца.

В нескольких футах от меня лежал другой труп, на оголённом костяке которого всё ещё держались чёрные ошмётки плоти. Я с опаской перевернул его трясущимися руками, мой пульс прыгал. Инсигния на драном лацкане была такой же.

Я гневно посмотрел на старого призрака, только сейчас заметив слезы, остывающие на моих щеках.

– Ордо существует из-за таких существ, как ты.

– Не изображай меня каким-то чудовищем! Тебе пришлось ждать появления «Фаризена» всего три месяца, – он выдохнул трупную вонь, болт-пистолет трясся у него в руке. – Я ждал сорок семь лет!

– Сорок семь...

– О, да. Сорок семь лет слежения на Ро-386-Каммингс, в компании одних только стареющих сервиторов. Забытый. Я ждал вестей от Ярвейса. Ничего. Отправил несколько запросов в ордо – там тоже никакого ответа. – Старик приложил ладонь к уху. – Почему, ты спрашиваешь? – Он фыркнул. – Потому что Астеро исчез вместе со всем Ордо Хронос.

– Ты лжёшь.

– Я отправлял запросы в пустоту, Император знает, сколько лет. – У него в горле заклокотал невесёлый смешок. – Пришлось, поскольку Астеро забрал с собой нашего астропата. В конце концов, я получил ответ, причём аж от инквизитора. Из другого ордо, я не помню, из какого именно – это неважно. Он сказал, что весь Ордо Хронос, включая Ярвейса, исчез. Мне дали ответ, но вот и всё, что я получил. Наверное, мой допуск дознавателя обеспечивал только это. Никаких подробностей. Никаких «За тобой прилетит корабль». Даже без прощания и пожеланий удачи. Ублюдок.

Он желчно сплюнул на палубу.

– И так шли годы. Пока не появился «Фаризен». «Фаризен» с его прекрасно неисправным варп-двигателем. Он вырвался из эмпиреев, словно предзнаменование, словно обещание, которое нужно сдержать. Я мог бы предупредить Ярвейса до его ухода. «Фаризен» был инструментом, чтобы изменить мою судьбу.

Он удручённо прикусил нижнюю губу.

– В конце концов, это было всего сорок семь лет назад. Несколько дней здесь, несколько недель там. – Его взгляд утратил сосредоточенность. – Прыжок, прыжок, ещё прыжок.

Он собрался, его отчаяние вдруг снова исчезло.

– Я просто должен был поддерживать его в рабочем состоянии. Трудная задача, ведь почти весь экипаж погиб.

– Что ты с ними сделал? – с нажимом спросил я.

– Ничего, – огрызнулся он, чуть опустив пистолет. – Я же сказал тебе, я не чудовище.

Он отвёл взгляд.

Воспользовавшись случаем, я выхватил болт-пистолет и выстрелил.

Он отреагировал с удивительной скоростью, припав на корточки и огрызнувшись выстрелом из собственного оружия. Заряд прошёл мимо, но он тут же воспользовался моей секундной дезориентацией и врезался в меня плечом снизу, опрокинув на палубу. Не останавливаясь, он бросился на меня, ударил в висок своим болт-пистолетом и заехал кулаком мне в зубы, впечатав меня затылком в настил. Его обезумевшие глаза сверкали сквозь могильный пар дыхания.

Действуя инстинктивно, я вскинул свой болт-пистолет и выстрелил снова, но его свободная рука отбила оружие в сторону. Он с ругательствами отпрянул и дал мне достаточно пространства, чтобы отбросить его пинком и оттолкнуться самому. Проползя по палубе на четвереньках, я с трудом поднялся на ноги, пытаясь прицелиться.

Его голова заполнила моё поле зрения, он навёл на меня пистолет. Мы выстрелили одновременно, и по залу разнеслось единое эхо.

Я упал, держась за голову. Боль, саднящая и пульсирующая, пробегала по черепу в том месте, где заряд его болтера рассёк мне правую щеку и срезал ухо. Едкий запах реактивного топлива обжигал нос, заглушая металлический дух распылённой крови и вездесущую вонь мертвецов. За моими веками вспыхивали пульсирующие синие и оранжевые пятна от дульной вспышки.

Я лежал на палубе рядом с его обезглавленным телом, слушая шёпот его крови, которая ручейком лилась сквозь проржавевшую решетку, и ответное эхо падающих капель, тихо доносившееся из темноты обширного трюма внизу.

Пошатываясь, я поднялся на ноги. Требовалось действовать быстро, иначе всё оказалось бы напрасно. Мне нужно было снова запустить двигатели и совершить прыжок.

Я подхватил фонарь, а затем вернулся обыскать тело в поисках чего-нибудь полезного и порылся в его вещах. В довесок к компенсатору давления топлива и инструментам, которые у него были, я забрал болты, респиратор, аптечку и флягу с очищенной водой. Остальное я мог бы взять позднее, если будет время.

Я стал перебираться через обломки и мёртвых, со всей возможной скоростью двигаясь на корму. Быстро остывающие бездействующие плазменные двигатели уже без толку источали оставшееся тепло в пустоту снаружи. Я должен был снова их зажечь – непростое дело для одного человека, но мне это уже удавалось прежде.

Широкий белый луч фонаря казался практически твёрдым в облаке пыли и остывающих ядовитых газов, которые уже сконденсировались в застоявшейся атмосфере корабля. Я надел респиратор. Даже при наличии освещения и пригодного для работы воздуха двигатели реального пространства корабля были трудным для понимания местом. Неисчислимые мили змеящихся трубопроводов соединяли непостижимую машинерию, образующую бьющееся сердце «Фаризена» и позволявшую ему бороздить пустоту. Секреты её функционирования ревностно охранялись техножрецами Адептус Механикус. Хотя в молодости я сам работал с корабельными двигателями, но никоим образом не был посвящён в древние тайны, которые входили в компетенцию жрецов Марса.

Несмотря на это, мной овладел новообретенный оптимизм.

– Осталось всего три месяца, – прошептал я.

Ещё один прыжок.

Я снял сервисную панель в пятнадцати ярдах от варп-двигателей, где питающие шланги от топливных баков входили в камеры зажигания плазменных двигателей внизу. За ней располагались всевозможные датчики из корродировавшей латуни и проржавевшей стали, которые отображали некоторые показатели топлива и давления на «Фаризене». Вытерев жирный конденсат с известного мне главного указателя, я проверил уровень.

Несмотря на обильный расход с тех пор, как я впервые поднялся на борт, на «Фаризене» всё ещё оставалось изрядное количество топлива. Это был перевозчик крупных грузов, предназначенный для путешествий на большие расстояния. В любом случае, он перемещался во времени, а не в пространстве, всегда вырываясь из варпа примерно в той же точке, где входил.

Я потянул за длинный красный рычаг, чтобы опустошить эту секцию узла подачи топлива, но обнаружил, что рычаг застыл на месте. Как бы я ни напрягался и не наваливался на него изо всех сил, он держался крепко.

Я стал искать способ приложить усилие, что-нибудь достаточно длинное и прочное. Схватился за бедренную кость одного из моих иссохших предшественников, оторвал её с шуршанием и тихим хлопком, и воткнул между застрявшим рычагом и переборкой позади него. Потянув кость вниз, я перевёл его в закрытое положение. При свете фонаря отсоединил топливные линии.

Вынув выгоревший компенсатор и бросив его в кучу других подобных ему, я вставил в узел замену и зафиксировал её. Переведя красный рычаг вверх ударом кости, я снова открыл магистраль. Компенсатор давления вытянул топливо из баков, с шипением впрыскивая летучее вещество в камеры зажигания плазменного реактора.

Я рассмеялся, радуясь своему успеху. Пробормотав невнятные, но искренние слова благодарности, я вернул бедренную кость на место, нежно похлопав по ней.

Побежав по древней палубе, руководствуясь скачущим лучом фонаря и собственной интуицией, я поспешил к резервной системе зажигания «Фаризена». Удовлетворённый показаниями датчика, взялся за рычаг зажигания.

Моё внимание привлек один из трупов у моих ног: тени и свет лампы придавали его впалым глазницам и лишенным плоти губам неуютно-выжидательное выражение.

– Оно того стоит, – заверил я его с доброй улыбкой.

Он был мной. Все они были мной, каждый поднимался на борт «Фаризена», когда тот выходил из варпа, каждый был немного моложе предыдущего. Так же, как и я, они следили за туманностью, как и велел нам Ярвейс. Я не был уверен, сколько прыжков уже совершил; не мог сосчитать, скольких я уже убил. Я не хотел этого знать.

Моя большая надежда, моя единственная надежда, была на Астеро. Если бы я сумел связаться с ним, предупредить его, он бы знал, что делать. Понимай он, что с ним случится, если он будет сопровождать ордо в том роковом путешествии, он мог бы отказаться. А если бы я не смог уговорить его остаться, то убедил бы его взять меня – прошлого меня – с собой. Лучше так, чем остаться одиноким и забытым на этой наблюдательной станции. Он изменит свой курс и изменит судьбы нас обоих.

Я хорошо знал, какая участь ждёт меня, преуспей я здесь. Молодой я был совершенно прав – ордо существовал из-за существ, подобных мне. Я являлся анафемой, моё существование было под запретом. Меня приговорил бы к смерти тот самый институт, которому я служил. У Ярвейса не было бы другого выбора, кроме как покончить со мной, каким бы поразительным ни показалось ему мое возвращение. По правде говоря, я приветствовал забвение, которое сулил мой успех, если бы оно только дало мне шанс жить жизнью, отличной от моего кошмарного синхронизма с «Фаризеном». В конечном итоге, я не сомневался, всё будет того стоить.

Я произнёс воззвание к Богу-Машине, которому меня научили в юности, и щёлкнул переключателем.

Из глубин корабля донёсся низкий вибрирующий рокот, и в ядре двигателей «Фаризена» зажглось маленькое солнце. По всему судну замерцал свет, а за этим последовало тихое шипение атмосферных циркуляторов, едва различимое на фоне дрожащего шума плазменных двигателей – корабль сделал первый вдох в своей новой жизни. Преисполнившись гордости, я смотрел, слушал и осязал, отмечая различные признаки того, что «Фаризен» возродился, а его давно сбоящие двигатели пришли в норму, по крайней мере на время, от притока нагнетаемого топлива.

Окрылённый, я кинулся к варп-механизму. Я понятия не имел, как долго продлится восстановленная жизнеспособность «Фаризена», и не перегрузит ли всё же двигатели мой компенсатор давления топлива, обрекая нас на неизбежную гибель во взрыве, когда реакция выйдет из-под контроля.

Я просмотрел несколько отчётов о состоянии, которые поступали от подчинённых массивов когитаторов на рабочем посту рядом с варп-механизмом. Варп-двигатель, со знакомыми показателями неисправности, был полностью работоспособен. Генератор поля Геллера также работал и реагировал. Задыхаясь и обливаясь потом, я бил по рунам на массиве когитаторов, готовя варп-ядро к прорыву реального пространства и подавая мощность на поле Геллера.

Я закрыл глаза, барабаня пальцами по терминалу, и подсчитал, какая продолжительность работы потребуется, чтобы вернуться на три месяца назад, когда мы окажемся в эмпиреях.

Тряска «Фаризена» становилась всё более сильной, сотрясая всю надстройку корабля. С переборок и потолков сыпались хлопья старой краски и ржавчины, вибрация даже сдвинула вездесущих мертвецов с их обычных мест упокоения. Секция палубы наверху обрушилась, с титаническим, душераздирающим скрежетом и грохотом разбросав по отсеку ржавый металл, обломки и трупы. Стальной прут пробил мою левую ногу, разорвав плоть и раздробив кость, и я с криком повалился на рабочий пост.

Трясущимися руками введя последние координаты, я потянулся к руне инициализации, но внезапный сильный толчок «Фаризена» сбил меня с ног.

Я лежал на колышущейся палубе рядом с одним из трупов. Старше многих других, он таращился на меня пустыми глазницами, растянув рот в гримасе смеха. Я попытался подняться на здоровую ногу, но из-за толчков «Фаризена» распростёрся на мертвеце. Его голова откинулась назад, а рот с треском открылся ещё шире, создавая впечатление отвратительного беззвучного приступа хохота.

– Да заткнись ты, – проворчал я, отпихнув его и подтягиваясь за край терминала.

Дрожь «Фаризена» уменьшилась, хотя я не знал, означало ли это, что плазменная реакция стабилизировалась, или это был просто следующий шаг на нашем пути к гибели. Собравшись с духом, я потянулся к руне запуска варп-двигателя.

Показатели мощности были удовлетворительными, поля Геллера функционировали, а варп-ядро сохраняло стабильность. Окружённый повсеместным разрушением, я посмотрел на мёртвых, с которыми так долго делил корабль.

– Оно того стоит, – пообещал я им и ударил по руне.

Последний скачок во тьму.

Последний прыжок.