Развоплощение / Fleshworks (роман)
 | Перевод в процессе: 2/13 Перевод произведения не окончен. В данный момент переведены 2 части из 13. |
Гильдия Переводчиков Warhammer Развоплощение / Fleshworks (роман) | |
|---|---|
 | |
| Автор | Люсьен Солбан / Lucien Soulban |
| Переводчик | Brenner |
| Издательство | Black Library |
| Год издания | 2006 |
| Подписаться на обновления | Telegram-канал |
| Обсудить | Telegram-чат |
| Скачать | EPUB, FB2, MOBI |
| Поддержать проект
| |
Чтобы хотя бы начать понимать бесплодный мир Некромунды, сперва вы должны понять города-ульи. Эти рукотворные горы из пластали, керамита и скалобетона на протяжении столетий разрастались, чтобы защитить своих обитателей, так что чрезвычайно напоминают термитники. Население городов-ульев Некромунды исчисляется миллиардами, и они крайне индустриализированы. Каждый из них обладает промышленными мощностями целой планеты или колониальной системы, собранными на площади в несколько сотен квадратных километров.
Внутренняя стратификация городов-ульев также представляет собой познавательное зрелище. Вся структура улья является копией вертикального отображения социальных статусов его жителей. На вершине находится знать, под ней – рабочие, а под рабочими располагаются отбросы общества, изгои. Особенно это становится очевидно на примере улья Примус, резиденции губернатора планеты лорда Хельмавра Некромундского. Аристократы – дома Хельмавр, Каттал, Тай, Уланти, Грейм, Ран Ло и Ко`Айрон – обитают в «Шпиле» и редко выходят за «Стену», которая стоит между ними и громадными кузницами, а также жилыми зонами непосредственно города-улья.
Ниже города-улья располагается «Подулье»: фундаментообразующие слои с жилыми куполами, промышленными зонами и туннелями, которые были заброшены предшествующими поколениями, однако заново заселены теми, кому некуда больше податься.
Впрочем… люди – не насекомые. Они плохо уживаются вместе. Их может вынудить к этому необходимость, но в городах-ульях Некромунды сохраняется внутренняя разобщенность такой степени, что зверства и открытое насилие являются повседневной рутиной. Подулье при этом представляет собой совершенно беззаконное место, плотно забитое бандами и отступниками, где выживают лишь сильнейшие или наиболее хитрые. Голиафы, твердо верящие в право сильного; матриархальные мужененавистницы Эшеры; промышленники Орлоки; технологически мыслящие Ван Саары; Делаки, само существование которых зависит от их шпионской сети; неистовые фанатики из Кавдора. Все они ведут борьбу ради получения преимущества, которое возвысит их – неважно, на сколь краткий срок – над прочими домами и бандами подулья.
Поразительнее всего, когда отдельные личности пытаются преодолеть монументальные физические и социальные границы улья, чтобы начать новую жизнь. Принимая во внимание обстановку в обществе, возвыситься в улье практически невозможно, однако спуск вниз – в целом более легкий, пусть и менее привлекательный вариант.
– выдержка из книги Зонариария Младшего
«Nobilite Pax Imperator – Триумф аристократии над демократией»
Пролог
Сорен был уже покойником, с каждым шагом приближаясь к казни, однако это не мешало ему бежать ещё быстрее. Его больше не волновало, что икры ног онемели, или что рёбра сильно болят, и при любом движении в животе колет.
Пытаясь скрыться от преследователей в безумной, исступлённой панике, Сорен сворачивал в слишком много боковых коридоров, слишком много незнакомых проходов. Влево, вправо, снова влево, пока не перестал ориентироваться. Он заблудился и бежал вслепую мимо бесконечных стен из клёпаных листов цвета тусклого металла. Скатывался вниз по маршам решётчатых лестниц, придавленных сверху сокрушительным весом десяти миль дряхлеющего города.
В конце концов, усталость подкосила ноги Сорена: он поскользнулся на жирной луже скопившегося машинного масла, которое стекало из плетёных внутренностей труб и шлангов на потолке. В ушах грохотали стук прилившей крови и шипение поршней сервоприводов его аугметической руки. Звуки выстрелов, ранее преследовавшие его по лабиринтам подулья, прекратились. Было тихо, а сердце колотилось как будто прямо за барабанными перепонками.
Сорен утёр чёрное масло с лица и встал, опираясь рукой о стену. Ноги подрагивали от изнеможения, а искусственные глаза силились различить в окружающей обстановке термальные отклонения, но безрезультатно. Он находился возле плавильного завода, и жар всего этого раскалённого металла просачивался сквозь множество слоёв стен. Защитные корпуса имплантов нагревали соединительную ткань плоти, и хотя это не причиняло боли, но вскоре должно было стать дискомфортно. Воздух казался густым от влаги, стены покрывала испарина. Температура была на несколько градусов выше, чем в человеческом теле. Её рост сделал преследователей невидимыми для термальной оптики, а обычное зрение Сорена в коридоре справлялось не сильно лучше.
Сорену не удалось спастись. Он почувствовал это, и ощущение прорвалось паническим всхлипыванием. Судьба не отпускала так просто, если отпускала вообще. Судьба была терпелива. Судьба была голодна. И судьба, похоже, была благословлена бесконечным боезапасом. В коридоре раздались выстрелы, заряд оставил вмятину в стене над головой Сорена. Он повернулся и побежал, мельком заметив кого-то в темноте – термальный призрак, размытый окружающей жарой.
Сорен продолжал бежать, пока не прозвучал последний выстрел. Пока он не пошатнулся и не остановился – пьяно, неуклюже. Пока не опустил взгляд на влажный алый цветок, распускавшийся на рубахе, на лепестки из плоти вокруг почерневшей, обожжённой дыры в груди, откуда исходило шипение. Пока не задался безмолвным вопросом, это у него сердце разорвалось, или так и должно болеть, когда тебя подстрелили…
Глава 1
Хороший обман приятнее правды.
– Оперативные директивы Делаков, из «Книги Лжи»
Бьющий по ушам треск выстрелов и шипение лазеров были почти оглушающими. Их эхо отражалось от стен, усиливаясь до ураганной громкости толстым щербатым пластобетоном. Урия Штурм не обращал внимания на этот грохот. Он был сосредоточен на цели, обхватив рукоять болт-пистолета обеими руками и направляя оружие в пол. Взгляд его голубых глаз блуждал, словно он молча задумался над какой-то загадкой.
Внезапно, натренированным рывком, он вскинул пистолет – одна рука целится, вторая для опоры – и, едва касаясь пальцем чувствительного спускового крючка, выстрелил четыре раза. Неукротимое оружие брыкалось в руке при каждом выстреле; четыре заряда из четырёх попали в цель. По губам Урии пробежала мимолётная улыбка, и он усмехнулся. Он ощущал себя ребёнком, у которого появилась новая игрушка.
В тире сегодня было многолюдно, шеренга из двадцати мужчин и женщин вела ожесточённую беспощадную пальбу. Урия не смотрел на них. Вместо этого он наблюдал за мишенями из стального сплава, разбросанных по стрельбищу с разными интервалами, скрытыми за обрушившимися стенами и в разбитых арках. То, что все цели имели сходство с толстошеими и низколобыми представителями Дома Орлок, являлось чистым совпадением – ну, или так с улыбкой утверждали агенты Делаков. Тем не менее, слишком много выстрелов было неточными. Слишком многие члены дома полагали, что заполнить воздух непрерывным градом смерти равносильно точной стрельбе.
Урия цокнул языком и улыбнулся собственному озорному вдохновению. Он повернулся и сделал ещё четыре выстрела по другим мишеням на стрельбище, поражая те, по которым промазали прочие. Несколько человек прекратило огонь и повернуло головы в его сторону. Большинство стрелков насупилось, хотя пара ответила непринуждённой ухмылкой. У тех, кто не обладал чувством юмора, решил Урия, скорее всего были такие же проблемы с меткостью.
Довольный собой, Урия извлёк магазин пистолета и освободил патронник. Он беззвучно произнёс быстрое «благодарю тебя», обращаясь к Духу Машин, наделявшему оружие силой. И только отдавая пистолет мастеру-оружейнику, стоявшему рядом с ним, заметил, что тот что-то говорит.
– Громкая она, да? – сказал Урия, вынимая затычки из ушей. – Что ты говорил?
– Что ты там бормотал? – спросил мастер-оружейник Корьин.
– Ничего, – с ухмылкой ответил Урия и пренебрежительно махнул рукой. – Вообще, наверное, мантру. «Слава мне», или нечто вроде того.
Корьин хмыкнул.
– У тебя прицел плавает, – произнёс он. – Постоянно попадал по другим мишеням.
– Да, вот ведь удивительно, – сказал Урия, любуясь гравированной рукояткой. – Но она с характером. Мне нравится эта пушка. Она не приручена.
– Подозреваю, для таких, как ты, это перебор, – заметил Корьин. – И слишком громкая для твоей работы.
– Возможно, – отозвался Урия, не спеша развязав свою косичку, а затем собрав её в обычный хвост. Он отметил, что лысый Делак изучал его копну коричневых волос: редкость среди Делаков, однако необходимость для его роли. – Бывают случаи, когда годится только громкий ответ. Я хочу её.
– Пусть тебе подпишут заявку, и она твоя. О, Урия, и на этот раз никаких подделок. Я перепроверю каждую подпись Перкала. Ясно?
– Корьин, – произнёс Урия, похлопав собеседника по плечу. – Я никогда не стану использовать с тобой один трюк дважды.
Корьин нахмурился, а Урия со смехом зашагал прочь.
В коридорах было сумрачно, лампы работали в половину мощности. Делаки предпочитали, чтобы свет был темнее серого – он не так резал их обычно чувствительные глаза. И говорили они шёпотом, даже при беседах мимоходом. Опорный пункт Делаков Теневорот был типичным активом Дома в Улье Примус – кругом пластобетонные стены и полы из эндурастали, потолок низкий, тёмный и затянут трубами. На стенах просачивались тусклые пятна истории – копившаяся сотни лет влага и порой брызги крови с тех времён, когда войны Домов велись более открыто. Теневорот не разделял роскоши главного комплекса Дома, расположенного в нескольких милях над их головами, однако входил в число наиболее активных постов перехвата. Он находился ближе к улицам, а значит – ближе к событиям и суете. Кроме того, он считался частью окопов, первой линией обороны от других Домов.
Для Урии он был домом в недружелюбном семействе. По настоянию владык Дома в Теневороте обосновалось несколько банд Делаков. Это была уловка для чужаков, чтобы Дом Делак казался крупнее и организованнее любого прочего, однако внутри этих стен Урия являлся членом одной из фракций, и чтобы выжить, требовалось ориентироваться в других группах.
К счастью, он был хорош в своём деле. Хотя за счёт юной наружности Урия и выглядел немного моложе тридцати, в его профессии это значило, что он уже ветеран «игры» – той самой игры, которая с повседневной непринуждённостью губила шпионов Делаков. Однако если уровень смертности в игре и беспокоил Урию, то это никак не проявлялось. Он шагал по коридорам, раздражая серьёзных Сборщиков Информации своей улыбкой и интригуя Соблазнительниц её причинами. Урия сверкал зубами, чтобы обезоружить несведущих и вывести из равновесия тех, кто поумнее. Зачем решать одну задачу, когда действие может решить две?
Урия без раздумий двигался по запутанным проходам, игнорируя выгравированные метки, указывавшие в неверном направлении, официально выглядящие коридоры, внезапно упиравшиеся в тупик, и двери, за которыми были пластобетонные стены с амбразурами. Делаки считали настоящей защитой хороший обман, и эта аксиома находила отражение в самой архитектуре их баз. Именно поэтому Урия оказался у простой двери, скрытой в глубине теней узкого и как будто невостребованного коридора.
Он постучал пять раз в беспорядочном темпе, мысленно считая перед каждым ударом. После финального стука на той стороне что-то щёлкнуло. Урия так и не выяснил, что подразумевал этот звук – знал лишь, что входить, не услышав его, было плохой идеей. И даже с учётом этого вошёл он осторожно.
Комната была небольшой, однако подходила для нужд лысого человека, сидевшего за столом, хотя немного комфорта бы не помешало. В ней было неожиданно чисто, стоял металлический стол, пара стульев и чёрный пикт-экран, украшавшие в остальном аскетичное помещение.
Ну, на самом деле в стене была ещё тонкая щель, которая тянулась от пола до потолка, и Урия подозревал в ней потайную дверь. Он никогда не задавал вопросов и не высказывал своих подозрений, что там что-то есть. Ему было выгоднее делать вид, будто он ничего не знает.
Единственным интересным предметом в этой стандартной комнате была толстая доска для регицида с бронзовыми и серебряными клетками, которая стояла в углу на маленькой подставке. На её поверхности мерцали голографические фигуры в низком разрешении, застывшие посреди статичного балета партии. Как лысому человеку удалось раздобыть подобный экземпляр археотеха, оставалось загадкой, но к каждому визиту Урии фигуры успевали сменить положение. Партия всегда была другой.
Перкал, человек за столом, был дородным во всех пропорциях – с толстой грудью, руками, ногами и шеей. Он мог бы выглядеть как любой другой уважаемый, но относительно неприметный агент дома Делаков, если бы не шрам от пореза, придававший губам хмурую кривизну, и две щели на месте носа, которого его лишил нож Орлока. Он выступал доказательством того, что выживание в игре имело свою цену – цену, которую Урия не собирался платить добровольно.
Большинство людей не могло смотреть в чёрные бусинки глаз Перкала, один из которых был частично затянут белизной, однако Урия не испытывал никаких волнений, встречаясь взглядом со своим начальником, и проделал это с улыбкой.
– Садись, – велел Перкал, читая с инфопланшета в руках.
Урия закрыл за собой дверь и услышал знакомое «шшш-щёлк-бжж». Им явно не должны были мешать. Он уселся на один из неподатливых металлических стульев, и ему сразу же стало некомфортно. Фокус состоял в том, чтобы не выглядеть обеспокоенным. Именно так Перкал с Урией всегда и начинали свою игру.
– Удобно? – спросил Перкал, откладывая инфопланшет. Он разглядывал Урию глазами падальщика, выискивающего на подчинённом кусочки мяса повкуснее.
– Безусловно, – сказал Урия, прикидываясь полурассеянным. – Я запросил для своей квартиры точно такие же стулья.
– В самом деле?
– Да. Мне хотелось, чтобы мои гости ощущали тот же комфорт, который вы предоставляете посетителям.
Перкал слегка улыбнулся.
– Я тоже не выношу чужую компанию.
– Тогда чему обязан удовольствием быть приглашённым? – поинтересовался Урия.
– Работа.
– Как обычно.
– В этот раз не совсем, – промурлыкал Перкал. – Цель тебе известна.
Урия мгновенно осознал, что Перкал изучает его, желая оценить реакцию на что-то. Он ничего не сказал. Даже вопросы выдавали слишком много информации, по крайней мере, в теории.
Пусть лучше Перкал предоставляет информацию, подумал Урия, однако какая-то его часть требовала узнать. Она скреблась в груди и сушила горло, у него не получалось сглотнуть. Он понимал, что Перкал играет с ним, но старик поступал так лишь тогда, когда работа была неприятной.
Все предыдущие задания Урии в качестве Умельца требовали отстранённости, перспективы. Делаки предпочитали, чтобы их Умельцы действовали строго в интересах Дома. Любая личная сопричастность считалась угрозой этим интересам. Однако сейчас всё было иначе, а у Урии имелось слишком много скелетов в шкафу, чтобы не тревожиться, не поймали ли его с одним из них.
К его чести, он ничего не сказал, хотя и приготовился услышать набор потенциально роковых новостей. Вместо этого Урия улыбнулся с отработанной непринуждённостью и произнёс:
– Кто это?
Перкал кивнул на пикт-экран. На уровне глаз возникло зернистое чёрно-белое изображение человека, который шёл навстречу камере по замасленному коридору промышленного вида. На нём был лабораторный халат, вполне типичный для исследователей дома Ван Саар. Видимые имплантаты, оба глаза и рука, тоже были превосходного качества, а подбородок и рот окружала козлиная бородка того же цвета, что и волосы. Человек кивнул с приятной улыбкой и вышел из кадра. Видео закольцевалось, снова и снова повторяя одни и те же четыре секунды.
Урия узнал запись. Он сам её сделал два года назад, работая глубоко под прикрытием в тылу врага.
– Сорен? – спросил он у Перкала. – Что с ним случилось?
– Наш маленький крот исчез.
– Исчез.
– Он нёс нам на изучение новые имплантаты Ван Сааров. На точку рандеву так и не явился.
– Возможно, Ван Саары раскрыли его дела с нами. Может, они его схватили, – произнёс Урия, стараясь сохранять видимость профессионализма. Он боролся с градом эмоций, осаждавших его. С одной стороны, он чувствовал облегчение. Это был не тот секрет, раскрытия которого он боялся – не тот, который бы его погубил. С другой, он был встревожен. Разумеется, Сорен являлся активом, но в процессе его вербовки на службу Делакам Урия проникся симпатией к этому человеку. Он был ушлым и разделял наиболее чёрный юмор Урии. Тот бы даже рискнул назвать Сорена другом, невзирая на то, что не мог брататься с представителями других Домов, кроме как в рамках исполнения обязанностей Умельца.
Используй всех и каждого, дабы преумножить славу дома…
Так гласила одна из самых излюбленных директив Делаков, и в настоящий момент Урия нарушал этот обет своей дружбой с Сореном.
– Схватили его? Возможно, – произнёс Перкал – Однако я сомневаюсь. Вот тут нам и требуются твои навыки. Найди Сорена и имплантаты, которые он нам обещал. Мне нужно, чтобы это было сделано тихо. Ван Саары не должны услышать об операции. Им нельзя знать, что у нас есть крот в их рядах, иначе ты поставишь под угрозу прочие наши активы в их лагере.
– Почему я? – спросил Урия. – Разве это не противоречит политике Делаков: никакой личной вовлечённости на задании?
– Сорен был твоим кротом. Ты с ним сдружился. Ты привёл его на нашу сторону. Если кто-то и знает, как его отыскать, то это ты. Если он кому-то и доверяет, так это тебе.
Урия кивнул.
– Хорошо. Я его найду. Мне нужно знать что-то ещё?
Перкал покачал головой. После этого Урия встал и собрался уходить. Он ждал звука открывания двери, но ничего не происходило. Он обернулся и бросил вопросительный взгляд на Перкала.
– Ничего не забыл? – поинтересовался Перкал с хитрой улыбкой на лице.
– А я забыл? – отозвался Урия, уже уставая от этих постоянных дуэлей.
– Ты не собираешься ни о чём попросить? О конкретном болт-пистолете из тира? Я думал, ты воспользуешься возможностью, чтобы запросить у меня это оружие.
– Мастер-оружейник Корьин рассказал?
Урия проклял себя за то, что настолько явно отвлёкся на новости. Возможно, он и не мог предугадать всё, что ему подкидывали, но в его деле удивлённое поведение являлось смертным грехом.
– Его недоверие меня ранит, – произнёс Урия, приняв беспечный вид. – К тому же, я не хотел беспокоить вас такими мелочами, как заявки.
– Заявки, – медленно проговорил Перкал, беря свой личный инфопланшет. – Ну, конечно. Тем не менее, я удовлетворил твой запрос на болт-пистолет. Он может тебе понадобиться. Возьми его у оружейника.
С этими словами Перкал вернулся к изучению записывающего устройства.
Дверь открылась.
Урия вышел из офиса, тихо ругаясь себе под нос. Он начинал игру уже в невыгодном положении, и ему не нравилось ощущение неуверенности.
Перкал дождался, когда Урия наконец-то покинул комнату, после чего положил инфопланшет. Он повернулся к стене и стал ждать, пока секретная панель не скользнула в сторону на хорошо смазанных перекидных механизмах. В потайной двери стоял молодой человек, не старше Урии – возможно, на середине третьего десятка, хорошо одетый, в чистом и отглаженном чёрном плаще. Его лицо и скальп обладали характерной для Делаков гладкостью, а черты лица были резкими и угловатыми. Он носил прямоугольные тёмные очки в проволочной оправе.
Человек вышел из маленькой и неожиданной пустой комнатки и бросил взгляд на панель, которая задвигалась на место.
– Ты что-нибудь пропустил, Кейден? – поинтересовался Перкал.
– Уловил каждое слово, – сказал Кейден.
– Хорошо, ведь мне не хотелось бы думать, что я совершил ошибку, задействовав тебя.
– Нет, – произнёс Кейден. – И ещё раз благодарю за шанс. Я был…
– Поблагодари меня, добившись успеха, – перебил юношу Перкал.
Кейден ничего не ответил и просто кивнул.
Дверь снова открылась, и Кейден оставил Перкала одного в комнате.
Начальник арсенала был хорошо знаком со сражениями: его шрамы, мраморный глаз и прикрученные болтами пластины на коже свидетельствовали о годах, проведённых в окопах подулья. Также они являлись платой за работу в подпольной медицинской «разборке», где так называемые доктора бросали отрезанные конечности в мусорные вёдра и использовали для неаппетитных экспериментов, а то и чего похуже. Урия не удосуживался узнать, для чего конкретно.
Урия задавался вопросом, не предстоит ли и ему однажды какое-нибудь обезображивающее лечение: нагнетающие трубки в черепе, неприкрытые стальные пластины на костях, псевдошарнирные механизмы вместо суставов. Жуткий список уродств был бесконечен. От этой мысли Урия холодел – как из-за перспективы подобной боли, так и из-за цены для тела.
Тщательно изучив заявку на экипировку, начальник арсенала уковылял в задние хранилища с низкими потолками и плотно забитыми стеллажами, оставив Урию наедине с раздумьями. Он тревожился за Сорена, но мысль о собственных травмах стала отрезвляющим и, честно говоря, желанным отвлечением. Ему доводилось оказаться близко к подобным увечьям в руках уличных хирургов, однако в конечном итоге удалось отыскать кое-кого с достаточными навыками, чтобы не остаться калекой навсегда. Это бы означало конец его карьеры Умельца. Урия полагался на свою способность сливаться с толпой и перемещаться незамеченным. Работа под прикрытием являлась критически важной для его средства заработка, равно как и возможность менять внешность. Любые необратимые изменения тела погубили бы один из главных инструментов ремесла Урии. Он стал бы бесполезен для своей банды, Умельцев, и для их руководителя – его руководителя – Перкала. Впрочем, именно хождение по грани этой угрозы и придавало работе остроты ощущений.
Урия получал удовольствие от мысли об опасности и имел на неё нюх. На самом деле исчезновение Сорена сулило больше, чем было сказано. Урия работал с Перкалом достаточно долго, чтобы знать: поручения руководителя всегда имеют двойное дно.
Через несколько секунд начальник арсенала вернулся со стандартным набором для заданий. На сумке со снаряжением до сих пор оставались крапинки высохшей крови после чьей-то неудачной вылазки. Урия взял сумку и улыбнулся оружейнику.
– Любитель? – спросил он.
– Все мы любители, когда подстрелят, – сказал начальник арсенала.
– Только не я, – отозвался Урия. – Я планирую проливать кровь, как профессиональный Умелец. Ни одна капля не упадёт на землю, пока все формы не будут подписаны и одобрены моим Куратором.
Начальник ухмыльнулся и вернулся к бумажной работе. Урия проверил предметы, хранившиеся внутри плотной кожаной ткани – сумка являлась своего рода инструментальным поясом для его занятий. Помимо обычных воровских принадлежностей, отмычек, ампул с кислотой и металлических универсальных ключей, в ней также содержались маленькие телескопы, подслушивающее оборудование и прочее снаряжение для выполнения задач шпиона.
Урия удовлетворённо кивнул, после чего начальник арсенала выложил на стол ещё несколько магазинов с боеприпасами.
– Трудное задание? – спросил он, скорее из вежливости, нежели из интереса.
– Деликатное, – ответил Урия, забирая припасы. – Хотя именно деликатные как раз дорого обходятся.
Что-то в этой фразе привлекло внимание начальника арсенала. Выражение его лица из вежливого стало озабоченным.
– Мальчик Перкала, верно? – уточнил он.
– Ну, не мальчик, но Перкал мой Куратор, да, – сказал Урия, не вполне понимая перемену заинтересованности начальника.
– Осторожнее с ним, – сказал оружейник небрежным шёпотом. Когтистым пальцем ржавеющей металлической руки он указал на свой мраморный глаз. – Дорого мне обошлось. Тоже первое задание.
– Ты Умелец? – спросил Урия, запихивая магазины в сумку. – Я не знал.
– Был Умельцем, – сказал начальник арсенала, слегка уязвлённый собственным признанием, но потом снова расслабился. – Теперь я с Заявителями, но такова уж натура нашего ремесла. Никто никогда не узнает, насколько ты хорош, и уж точно никогда не вспомнит, когда тебя не станет.
Урия улыбнулся.
– По правде говоря, звучит великолепно. Я был бы рад возможности уйти из всего этого.
– Это великолепно, если уходишь на своих условиях, – произнёс оружейник, шаркая обратно в хранилища. – Но в нашем деле отставка никогда не бывает ожидаемой или приятной, а часто наступает слишком рано, чтобы кто-либо успел к ней подготовиться.
Перед началом расследования Урии оставался ещё один последний шаг – нечто, выходившее далеко за рамки оперативного протокола Делаков. В этом районе повсюду были низкие потолки и стояло множество складов и контейнеров. О большинстве зданий и шкафов для хранения в подулье уже позабыли, а их содержимое бросили прежние хозяева. Однако достаточное их количество было снабжено ловушками, так что мародёры не утруждались разграблением товаров. Слишком многие погибли при попытке кражи, когда контейнеры оказывались под напряжением или изрыгали какой-нибудь ядовитый газ, от которого плавилась кожа.
Здесь не было официальных улиц, только кодовые номера, принадлежавшие как будто бесконечной сети рифлёных и проржавевших складских ячеек. Урия гнал по проулкам, и грохот его тёмно-зелёного байка эхом отражался от стен металлических контейнеров.
Он сделал несколько поворотов, игнорируя номера, которые часто переставляли, чтобы заманить ничего не подозревающих путников в засаду. Маршрут был заучен им до уровня повседневной привычности, и он ни разу не сбился. В конце концов, Урия прибыл в нужную секцию. Он остановился перед контейнером, украшенным цветастыми ругательствами, но остался в седле. До стены оставались считанные сантиметры. Двигатель Урия не глушил: он не собирался отходить.
Возле тяжёлой двери была решётка вокса, но без кнопок. Впрочем, Урии и не требовалось ничего нажимать.
– Назови своё дело! – потребовал женский голос сквозь скрип вокс-канала.
– Это Шутник, – произнёс Урия, используя свой оперативный псевдоним.
– Перестань крутить свой проклятый двигатель! – закричала женщина. – Кто это?
– Шутник! – повторил Урия, переводя двигатель на холостой ход. – Или у тебя снова камеры сломались, Голос?
– Ты знаешь порядок, – отозвалась женщина.
Урия слез с мотоцикла и медленно повернулся, позволяя всем скрытым вокруг камерам зафиксировать его в фас и профиль. Затем снова повернулся к интеркому и оседлал байк.
– Довольна? – спросил он.
– Ты можешь со мной расплатиться?
– Нет, Голос, я пришёл ради приятной компании.
– Я не в настроении для игр, Шутник.
– Да, я могу с тобой расплатиться, – со вздохом сказал он.
– Тогда я очень довольна, – отозвалась Голос, на сей раз с более непринуждённой интонацией. – Что я могу для тебя сделать, Шутник?
– Я на задании, и кое-что в нём меня беспокоит.
– Ты? Обеспокоен? Хочешь поделиться?
– С каких пор я делюсь? – поинтересовался Урия, с притворной невинностью разводя руками.
– Справедливо. Значит, как раньше? Ты ведёшь свою операцию, а я даю мудрые советы?
– Я был бы признателен. Твоё понимание Духа Машин…
– Ох, я тебя прошу! Только не это дерьмо снова. Нет никакого Духа Машин. Только машины. Провода, шланги, чипы и иногда подход. Но никакого Духа Машин!
– Хорошо, хорошо, – сказал Урия. – Забудь, что я о нём упоминал, Голос. Я буду на связи.
Урия помчался по улицам, торопясь добраться к следующей цели, однако продолжал думать о Голосе. Он редко полагался на чужую помощь: сущность его занятий требовала самодостаточности, а также они изобиловали возможностями для предательства. Тем не менее, Голос ему крайне рекомендовали некоторые знакомые, и в прошлом она показала себя чрезвычайно полезной – практически надёжной, если бы это слово не вызывало у Урии дискомфорта. И всё же его беспокоило, что он ни разу не встречался с ней лицом к лицу, но это являлось условием её услуг.
Как бы то ни было, мысль, что Голос теперь помогает ему, немало успокоила Урию. Она была хороша в своём ремесле и могла поддерживать его развязность и чувство юмора.
Урия добрался до маленького туннеля, высоты которого едва хватало, чтобы он смог проехать на байке. Одолел ещё несколько проходов, сворачивая в разные стороны по дороге, и в конце концов оказался у запертой решётки в стене. Он открыл её ключом и завёл мотоцикл вглубь тёмного бокового туннеля, за угол и в тупик. Выйдя наружу, запер ворота и посмотрел обратно. Байка не было видно. Не самое безопасное место для хранения, но оно хорошо подходило для нужд Урии, когда ему требовалось быстро проскочить подулье.
Урия пешком прошёл по туннелям и двинулся к давно забытой шахте подъёсника. Предстоял длинный день.
Глава 2
Ложь лучше всего работает, когда подкреплена долей правды… только помни, где ложь, а где правда.
– Оперативные директивы Делаков, из «Книги Лжи».
Крыша района Сан-Вибо находилась на уровне трёхэтажного дома, но контейнеры жилблоков втиснули под неё по четыре в высоту, так что потолки были некомфортно низкими. Здешние жители утверждали, будто тысячи лет назад этот район располагался возле вершины Улья Примус. В те дни Сан-Вибо был богатым районом, пользовавшимся покровительством главенствующих Домов. Однако Улей Примус продолжал расти, и высокие потолки понемногу проседали под весом конструкции наверху.
Последние из процветающих семейств съехали столетиями ранее, когда между двумя массивными несущими стенами с толстой обшивкой лопнула забытая сточная труба. До неё было невозможно добраться, поэтому со стен Сан-Вибо до сих пор текли ручьи загрязняющих веществ, от чего многих местных детей поражали мутации и уродства. Мало кто из затронутых ими доживал до взрослых лет из-за банд Голиафов и Орлоков, которые временами устраивали прочёсывания для набора новобранцев по принципу «присоединяйся или умри», а также фатальности определённых пороков развития. Ещё в этом районе никто не лез в дела соседей и не встречался ни с кем взглядом. Так было безопаснее.
Первоначально жилблоки выглядели роскошно, пока в район не перебрался его основной работодатель – Муниторум с его складами боеприпасов. Администраторы Муниторума разделили каждый жилой блок пополам, и только потом позволили своим рабочим заселиться в тесные квартиры.
Урия держался в уличной тени, что было относительно несложно, поскольку светильники давно выгорели, а флюоресцентный покров лишайников окаменел. Никто не обращал на него внимания, но в своём грязном плаще с глубоким капюшоном он мог быть местным жителем или очередным наркоманом, ищущим место для ночлега.
Он ещё не успел добраться до пересечения с двухрядной улицей, усыпанной мусором, как перед ним метнулась какая-то женщина. Она не поднимала головы и двигалась в почти паническом темпе, таща за руку маленького мальчика. Урия подошёл к повороту и выглянул за него. И точно, у бордюра стояли на холостом ходу три бандитских байка, на толстых антеннах которых висели красные флаги Орлоков. Мотоциклы представляли собой просто двигатели с большими выхлопными трубами, парой широких колёс и пристёгнутым массивным седлом. Они издавали гортанный урчащий рокот, и их сторожил один боевик Орлоков с таким количеством шрамов на лице, что он явно повидал несколько войн между бандами.
Урия тихо выругался. Он знал, что в этом районе сильны позиции группировки Орлоков под названием Кровоточащее Железо. Не проявив осторожности, он легко мог накликать на свою голову всю банду. Урия двинулся обратно, возвращаясь той же дорогой, пока не оказался в замусоренном переулке. Он направился по этому маленькому коридору и в конечном итоге пришёл к башне жилблоков с боковым входом. Удачливые жильцы имели вид на внешнюю улицу. Невезучие были обращены к обветшалым строениям и ржавой несущей стене позади квартала.
Урия поднялся по решётчатой задней лестнице до площадки третьего этажа. Сделал крюк по зданию до обшитого фасада и на мгновение остановился, чтобы осмотреть улицу вниз. Орлок так и не сдвинулся с места, что позволило Урии тихо добраться до жилого блока №324.
Сдвижная дверь жилблока была отперта, так что оставался заметный просвет, однако местных мародеров нигде не было видно, несмотря на возможность поживиться за дверью. Урия знал: в любой другой ситуации падальщики утащили бы всё, что смогли унести. Заглянув в приоткрытую дверь, он увидел, что внутри его явочной квартиры царил погром, а тот, кто устроил этот бардак, всё ещё находился внутри и создавал много шума.
Урия вздохнул. Он заплатил бригадиру Бойни немалую сумму, чтобы получить этот жилой блок в личное пользование, и ещё за молчание. Жилблоки выдавали только работникам, однако для высокопоставленных участников бизнеса было обычным делом зарабатывать на стороне. В данном случае – продав Урии дом мёртвого работника, который продолжал числиться живым.
«Потерянные деньги», – подумал Урия, достав из кобуры недавно полученный болт-пистолет и шепча небольшую молитву Духу Машин. Вес хорошо лежал в руке, гравировка приятно ощущалась в ладони. Он достал из чехла, скрытого во внутреннем кармане плаща, маленькое прямоугольное устройство и быстро вознёс ещё одну молитву.
Дыша медленно и размеренно, Урия скользнул через открытую дверь во мрак своей явочной квартиры. Он легко переступил через разбитое стекло при входе и проигнорировал дырки от осколков в тонких металлических стенах. Из-за арочного проёма донёсся голос, резкий и гортанный. Ему ответила женщина. Сердце Урии пропустило пару ударов, и он подавил порыв ринуться внутрь.
Моргана там, подумал он, но вместо того, чтобы поспешить спасти её и погибнуть самому, заставил себя прислушаться к голосам.
– …последний шанс. Больше спрашивать не стану, – произнёс мужчина.
– Хорошо, – отозвалась женщина. – Я уже устала нюхать твоё дыхание.
Урия скривился, предчувствуя звук шлепка плоти о плоть. И действительно, последовала резкая оплеуха. Моргана – а Урия не сомневался, что удар получила она – не вскрикнула от боли, но и ничего больше не произнесла.
– Что? – поинтересовался мужской голос. – Нечего умного сказать?
Моргана продолжала молчать. Урия понял, что пришло время действовать. Он опустился на колени и прикрепил к розетке питания прямоугольное устройство. Со щелчком зажглась маленькая красная лампочка, которая начала медленно мигать в быстро ускорявшемся темпе.
У Урии было тридцать секунд. Он не стал подниматься с колен и откашлялся.
– Кто там? – требовательно спросил мужчина в соседней комнате.
– Сперва ты, – дружелюбно отозвался Урия.
Двадцать секунд, отсчёт продолжался. Стена у него над головой взорвалась металлическими осколками, пробитая несколькими громкими выстрелами тяжёлых пушек.
– Освежило память? – со смехом поинтересовался мужчина.
– Весьма, – сказал Урия. – Спасибо, но из-за стрельбы я не расслышал твоего имени.
Оставалось пятнадцать секунд.
– Хватит шуток! Выходи сюда, иначе эта женщина умрёт.
– Какая женщина?
Стену пробил ещё один выстрел, покрыв его куртку и волосы частицами ржавчины, краски и металла.
– Ладно, ладно, – произнёс Урия, стряхивая мусор с волос. – Не стреляйте.
Оставалось десять секунд. Урия встал и вошёл в открытую арку, разведя руки в стороны. Пистолет он держал на виду. В гостиной находилось четверо мужчин – Орлоки, судя по красным банданам, пластинчатым полулатам и колышущимся кителям на плотно сбитых телах. Они уступали Голиафам в габаритах, но всё же были крепкими. Кроме того, их было больше, чем Урия насчитал ранее, и все они наставили на него оружие. Женщина с вороными волосами и окровавленными губами, Моргана, спокойно сидела на диване, положив на колени руки, связанные на запястьях.
– Брось пистолет! – велел боевик с обилием пирсинга в носу и на бровях.
– Хорошо, – ответил Урия, пожав плечами. – Но вам не о пушке следует волноваться.
Прямоугольное устройство на стене испустило электрический импульс, который прошёл по проводке жилблока, нарушив подачу энергии от генераторов здания. Свет тут же погас, но должен был вернуться спустя несколько секунд. Последним, что увидел Урия, стали удивлённые выражения на лицах четверых мужчин. Смеясь про себя, он нырнул вбок и открыл огонь в темноту, где запомнил их позиции. Четыре быстрых выстрела, попытка поразить четыре разных объекта. Два первых отыскали свою цель, вознаградив Урию рычанием и звуком чьего-то падения на пол. Два других прошли мимо, угодив в стену и мебель. Через считанные мгновения в помещении грянула пальба, озарявшая комнату прерывистыми фотографическими вспышками. Трое Орлоков беспорядочно стреляли, пытаясь попасть во всё сразу в надежде попасть куда-нибудь.
Урия пригнулся поближе к полу, присев за мебелью и не спеша с ответным огнём. Он терпеливо подождал, сосредоточившись на дульных вспышках, а потом сделал ещё один выстрел по Орлоку с массивной цепью на кольце в носу. Мелькнула тёмная струя артериальной крови – заряд попал бандиту в шею и дёрнул его оружие вверх. Двое оставшихся боевиков стали палить, ориентируясь на дульную вспышку Урии и жаля его горячими осколками. Он уже менял позицию, перемещаясь по комнате.
С другого края помещения полыхнули раскалённые добела зелёные лазерные лучи, возвестившие о том, что в бой только что вступил ещё один стрелок. Урия мельком увидел Моргану, которая сидела на полу, привалившись спиной к стене, и стреляла из одной из трёх пушек, припрятанных на явке. Лазер обжёг руку одного бандита, заставив его выронить оружие. Тот взвыл от боли и метнулся к двери. Урия оставил убегавшего Орлока без внимания, сконцентрировавшись на последнем боевике, который переводил прицел на Моргану. Он разрядил в бандита весь магазин, свалив того с ног.
Заряжая в пистолет новый магазин, Урия устремился к двери жилблока. Он едва успел шагнуть на освещённую площадку, когда перила, стену и дверь искромсал мощный обстрел снизу. Орлок, присматривавший за мотоциклами, подавлял сектор прикрывающим огнём. Урия сильно ударился оземь, треснувшись подбородком о железный пол. К тому моменту, как в голове перестало звенеть, уже сердито взревели двигатели байков – стрельба прекратилась. Урия выглянул за разорванные перила как раз вовремя, чтобы увидеть, как раненый Орлок и его товарищ уносятся по улице. Он выпустил по ним пяток зарядов – скорее от досады, нежели реально надеясь попасть. Орлоки скрылись.
Урия пробормотал проклятие и побрёл обратно в жилблок через изъеденную выстрелами дверь. Свет появлялся, устройство больше не сбивало питание. Челюсть онемела, но он обрадовался, когда обнаружил в гостиной Моргану, которая засела за диваном со стальной подложкой, не сводя прицела с двери. При виде Урии она зримо расслабилась и опустила оружие.
– Как остальные? – спросил Урия, подразумевая три тела.
– Трупы, – отозвалась она. – Я об этом позаботилась.
Урия заметил на висках всех троих мужчин чёрные растрескавшиеся ожоги.
– Это слегка чересчур, – сказал он. – Я мог бы поклясться, что и так убил как минимум двоих из них.
– Наверное, мы уже не узнаем, – ответила Моргана, слегка ухмыльнувшись. – Прости, любовь моя. Я украла твои лавры?
Он покачал головой.
– Не так много, чтобы это имело значение. – С этими словами он обнял её и нежно поцеловал. – И спасибо. Тот электрификатор, что ты мне дала, пригодился. Ты в порядке?
– Буду, как только снимешь с меня эти оковы.
Урия секунду разглядывал железные кандалы, дьявольски улыбаясь.
– Уверена, что не хочешь их оставить? – поинтересовался он, подмигнув.
– Ну же, Урия! – сказала Моргана, ткнув в него лазпистолетом. И вытянула к нему руки ладонями кверху.
Убрав пистолет и достав что-то из внутреннего кармана куртки, Урия накрыл замок руками, а его пальцы практически незаметно зашевелились. Прошла секунда, и последовал тихий щелчок. Оковы свалились.
– Однажды, – произнесла Моргана, массируя покрасневшие запястья, – тебе придётся показать мне, как ты это делаешь.
– И с чем я тогда останусь? – спросил Урия.
– О, зная тебя, – ответила она, придвигаясь ближе, так что он ощутил запах гвоздики в её дыхании, – всё ещё с большим количеством трюков, чем у любого Умельца в вашем деле.
– Ну, да… – проговорил он, пожав плечами, а затем ласково поцеловал её, позаботившись о том, чтобы не задеть рассечение. – Что они тут делали? – спросил он наконец. – И ещё важнее, почему ты здесь?
– Сорен, – ответила она. – Это ответ на оба твоих вопроса.
Урия ходил по однокомнатному жилблоку, собирая те немногие безделушки, которые стоили того, чтобы прихватить с собой, и запихивая их в тканевый мешок. Они брали только то, что могли унести. Мебель оставалась, поскольку большая её часть и так была прикручена болтами к полу. Моргана сидела на диване лицом к двери и стреляла поверх голов мародёров, которые время от времени совали свои жадные носы в жильё.
– А боевики Кровоточащего Железа не сказали, зачем искали Сорена? – спросил Урия.
– Я не спрашивала, раз уж соврала, что вообще его не знаю.
– Хм. Значит, Орлоки не поняли, что ты из Ван Сааров. Повезло, – заметил Урия. – А Ван Саарам известно лишь то, что он пропал.
– Верно, – ответила Моргана, – но я ведь всего лишь дипломат между Домами. Я не в группе Сорена. Они бы мне не сказали, будь там нечто ещё. Я только знаю, что они издали инъюнкцию об его исчезновении с предписанием сообщить о местонахождении. Поскольку он знал про явку, я пришла сюда в надежде найти его.
Урия пожал плечами.
– Про явку знали только вы с Сореном. Я об этом позаботился. К несчастью, она скомпрометирована, поэтому мы должны её бросить.
– Жаль, – отозвалась Моргана. – У нас с ней связано много приятных воспоминаний.
– Я найду нам новую норку, – сказал Урия. – Запасём там новых воспоминаний.
– А до тех пор, – произнесла Моргана, – я должна вернуться к своим обязанностям.
Лицо Урии слегка насупилось. Эта идея ему не нравилась.
– Ты уверена, что это безопасно? – спросил он. – Если они узнают о нас, твоя жизнь будет под угрозой.
– Эта угроза для нас общая, – сказала Моргана. Она встала и подошла к Урии. – Если твои хозяева из Делаков когда-нибудь сообразят, что ты влюбился в дипломата Ван Сааров…
– Вообще, сперва они попытаются использовать это в свою пользу, – ответил Урия. – Но я понимаю, о чём ты. Ты уверена, что не раскрыта?
– Раскрыта тобой? Возможно, – произнесла Моргана с манящей улыбкой. – В остальном нет. Я вполне уверена. Мой дом уже бы меня арестовал, подозревай они что-либо, а Орлоки не знают, кто я.
Урия вздохнул.
– Но они знают меня.
– Ты не можешь быть уверен, – возразила она.
– Я седьмой в их списке самых разыскиваемых лиц, и я прибыл сюда без маскировки.
– Седьмой? – переспросила Моргана. – Сдаёшь.
– Только не после этой ночи, – ответил Урия. – Если Кровоточащее Железо сообщит в сам Дом, и им удастся связать этот инцидент со мной, то за мной явится сама знаешь кто.
Он осознал, что у него, должно быть, сделался встревоженный вид, поскольку черты Морганы смягчились, и она погладила его по лицу.
– Ты этого не знаешь, – произнесла она. – А если и явится, ты будешь готов.
– Хорошо бы. – сказал Урия. Его ноги до сих пор болели по ночам: болты каким-то образом вибрировали при далёких воспоминаниях о раздробленных костях. Перед его мысленным взором пронёсся образ Шлака, и Урия почувствовал, как кровь отхлынула от лица.
Моргана поцеловала его, явно пытаясь избавить от болезненных воспоминаний.
– Спасибо, что спас меня, – произнесла она.
– Всегда пожалуйста, – ответил Урия, благодарный за это прекрасное отвлечение. Он посмотрел на её припухшие губы. – Как ты собираешься объяснять травмы?
– Упала, – сказала она. – Это всё, что им нужно знать. Что насчёт тебя? Каков твой следующий шаг?
– Я должен найти Сорена.
– Но?
– Но меня тревожит неожиданное участие Дома Орлок. Я должен выяснить, зачем им нужен Сорен.
– Было непохоже, что они много знают, – заметила Моргана.
– Они знают достаточно, чтобы направить меня в нужную сторону. Тебе лучше уйти, – добавил он со вздохом. – Кровоточащее Железо уже скоро вернётся большим составом.
– А ты? – спросила Моргана, накидывая капюшон на голову.
– Я скроюсь через секунду, но оставлю Орлокам неприятный сюрприз.
– А падальщики?
– Им достанется не так много костей. А теперь иди.
Урия дождался, пока Моргана не удалилась, после чего включил ловушку и выскользнул из жилого блока. Через десять секунд должны были включиться лазерные растяжки, и тогда взрывчатка уничтожит всех и вся внутри. Ущерб смежным жилблокам был бы минимальным, однако Урия всё же постучал в соседнюю дверь.
Никто не ответил, но он был уверен, что услышал движение внутри.
– Здравствуйте, рад встрече, – окликнул он через дверь. – Хотя раньше мне не доводилось с вами разговаривать, советую не заходить в мой жилблок. Он заминирован. Незваного гостя ждёт большой взрыв. Слышите?
Урия отошёл от двери жилого блока.
– Как вам угодно, – пробормотал он себе под нос.
– Ну и ну, это же мой любимый Умелец, – произнёс миндальноглазый Бок, продемонстрировав при улыбке зелёные зубы.
Урия прошёл мимо пяти прочих столов, втиснутых в маленькую комнату.
– Бок, – сказал он, улыбнувшись в ответ. – Как дела у моего любимого картографа?
– Ну, – отозвался Бок. – Только что вернулся из исследовательской экспедиции в подулье. Мерзкое место, слишком неприятное для тонких чувств Умельца.
– Конечно, – сказал Урия. – Я до сих пор чую, как от тебя им разит. Или это присуще всем картографам?
Улыбка Бока чуть дрогнула, но удержалась.
– Что я могу для тебя сделать, Урия?
– Мне нужно вломиться в одно место, на объект Орлоков. Насколько свежие у тебя карты?
– Очень свежие. Больше половины ресурсов нашей секции посвящено зондированию и проверке активов Орлоков. Что тебе нужно? – спросил Бок, и его улыбка превратилась в небрежную, непринуждённую ухмылку.
– А, – произнёс Урия. – Вопрос скорее в том, что нужно тебе.
– Маркер, – сказал Бок, приглушив голос до шёпота. – Я хочу, чтобы мой маркер у тебя был стёрт.
– Не знаю, – проговорил Урия, почёсывая подбородок. Он тоже понизил голос. – Это немалая цена, учитывая то, какие у меня улики против тебя. Твой аппетит к проституткам Эшеров создаёт опасность для интересов Делаков. Однажды я тебя уже спас после твоей постельной болтовни и неудачно разгулявшегося языка… хотя я бы предпочёл не знать, где чей язык погулял.
– Да, да, – ответил Бок, оглянувшись убедиться, что никто не слушает. – Но я теперь другой человек. Больше не ходок к кобылкам Эшеров. И я могу снабдить тебя полными планами одного комплекса, литейного, включая маршруты патрулей и лучшие входы и выходы.
Урия улыбнулся и пожал плечами.
– Тогда кто я такой, чтобы стоять на чужом пути к самосовершенствованию. Достань мне карты, и если они так хороши, как ты утверждаешь, твой маркер будет стёрт, а мои улики станут твоими.
– Договорились, – сказал Бок и немедленно направился за нужными картами.
– Ну и ну, это же мой любимый Умелец, – произнёс миндальноглазый Бок, продемонстрировав при улыбке зелёные зубы.
Кейден прошёл мимо пяти прочих столов, втиснутых в маленькую комнату.
– Бок, – сказал он, улыбнувшись в ответ. – Как дела у моего любимого картолюба?
– Ну, – отозвался Бок. – Только что вернулся из исследовательской экспедиции в подулье. Мерзкое место. Тебе бы там понравилось.
– Забавно, но тебе это не кажется слегка рискованным, если учесть, что у меня на тебя есть? – поинтересовался Кейден, присаживаясь на край стола Бока.
– Что я могу для тебя сделать, Кейден? – спросил Бок со вздохом.
– Куда собирался Урия? Какую карту он хотел? И не упускай ни одной сочной подробности.
– А что в обмен на помощь? – шёпотом уточнил Бок.
– Будем считать, что мы квиты, и вся неприятная фактура с участием тебя и тех проституток исчезнет.
– Договорились, – сказал Бок и немедленно направился за нужными картами.