6928
правок
Изменения
м
Рунный Рунический жрец улыбнулся.
Рейдер «Рейдер» выскользнул с якорного места со страстным стоном и нырнул в портал. За ним последовали остальные, сопровождаемые «Ядами» и гравициклами. Первые из множества.
Эльдары Эльдар были неплохими бойцами, отчаянными и непредсказуемыми. Но этого было недостаточно. Двое оставшихся воинов быстро оказались на земле, со сломанными конечностями и оружием. Черногривец оттащил свою добычу подальше и теперь старательно набивал брюхо свежим мясом. Лукас посмотрел, как волк с аппетитом уплетает ксеноса, и улыбнулся.
Одна Один из мандрагор прошипела прошипел что-то, похожее на проклятие, и вонзила вонзил клинок в череп Дага, рассекая его на части. Эйнар оттолкнул Лукаса и выскочил из укрытия. Налетев на худосочных тварей, он со всей мощи обрушил приклад своего огнемета на череп одной из них. Под могучим ударом кости затрещали , и тварь отшатнулась, неловко замахав руками. Эйнар развернулся и, прицелившись, встретил вторую тварь потоком огня, превратив ее в пепел прежде, чем та успела вскрикнуть.
Нет описания правки
Держа в уме эти соображения, я решил копнуть глубже. Не буду врать и притворяться, будто бы я хорошо представлял всю глубину и широту сведений о Космических Волках. Я располагал только основной информацией, и ее было достаточно, чтобы начерно продумать несколько сцен. Узнав о Волках больше, я осознал, что мне выпала возможность описать Влка Фенрика с новой точки зрения. Я мог взглянуть на них глазами персонажа, который был одновременно и частью их стаи, их культуры, и отдельно от них.
Для Космических Волков, как и для многих других орденов космического десантаКосмического Десанта, цели становятся ритуальными. Обряды становятся неотъемлемой частью миссий — культурный пережиток, передающийся каждому новому поколению Кровавых Когтей. Нерушимые узы всеобщей идентичности, живущие в историях, которые они рассказывают сами себе, в том, как они предпочитают вести себя. Это — верный путь, путь Русса и Фенриса. Бывшие чудовищами, они становятся героями.
И Лукас напоминает им об этом каждый день. Он дразнит зверя в клетке, провоцирует братьев, стравливает их друг с другом. Не всегда, конечно. Порой он поступает совершенно наоборот, напоминая волкамВолкам, что они люди. Что бы они не думали о себе, он показывает им другую истину, неважно, хотят они того или нет.
Он насмехается абсолютно над всем, не давая своим братьям утонуть в самодовольстве. Когда Космические Волки слишком глубоко погружаются в легенды, в размышления о чести и славе, Лукас тут как тут — он напоминает им о том, что жизнь запутаннее любой саги. Он проверяет на прочность истории, которые Космические Волки складывают о себе, и братья наказывают его за это. Но еще ни одно наказание не длилось вечно. И Лукас каждый раз остается в живых — чтобы снова приняться за свои шутки.
''2017''
== ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. АДСКАЯ ЗИМА==
— Вы самые радушные товарищи, хотя, конечно, запах от вас тот еще, — проговорил он, пытаясь рассмотреть древние знамена и побитые в сражениях трофеи, увешивающие стену. С самого первого дня, когда был построен Клык, Эттергельд использовался как зал суда и приговора. Свен Железноголовый объявил на этом месте о своем изгнании, а Гарн Беззубый подставил горло топору Великого Волка. Здесь взвешивали споры, оплачивали кровавые долги и осуждали виновных. Это было место, где отдавали долги и возвращали права.
Лукас уже сотни раз бывал в этом месте, и наверняка побывает еще столько же раз, прежде чем его нить перекусят зубы Моркаи. Таков был его ''вюрд'', и он был в этом уверен. Лукас был фальшивой нотой в песне о героях, и весьма этим гордился. Какой интерес в абсолютно идеальной песне? Лучше быть интересным, чем совершенным.
Лукас знал, что у него много недостатков — ленивый, непочтительный, частенько плюющий на гигиену, — но никто не назвал бы его скучным. Он был единственным из ныне живущих, кто убил руками доппельгангреля, и единственный из десантников, кому довелось получить удар от Берека Громового Кулака и устоять на ногах.
Он был Шакалом. Страйфсоном. Весельчаком. Трикстером. Воины Своры Стаи собирали имена, как дети обычно собирают ракушки. Каждое имя доставалось им с историей, сагой о героизме или глупости — иногда одновременно. Каждый воин был ходячей коллекцией историй, с самого начала и до самого конца.
По рядам волчьих гвардейцев прокатился рык, когда одного из поединщиков швырнули сквозь костер. Боец приземлился на ноги и сорвал пылающую рубаху. Даже без доспехов эти воины обладали достаточной силой, чтобы разбить камень или согнуть металл. Один плохо рассчитанный удар — и великой роте придется выбирать нового волчьего лорда еще до конца дня.
Лукас был сплетением множества историй и рассказывал ту или другую в зависимости от слушателей. Для Погибели Кракенов он сыграл роль агитатора и подстрекателя, выбив его самодовольных воинов из их давно достигнутого равновесия. Какую роль придется играть теперь, зависело от того, кто проиграет в битве.
Красная Пасть схватил одну из лавок, разгоняя сидевших на ней волчьих гвардейцев. Он обрушил ее на Злокровного, отшвыривая его на пол вместе с облаком обломков. Кьярл зарычал и откатился, истекая кровью. Он сел, и, когда Красная Пасть подошел ближе, жестом велел ему отойти.
— Достаточно, брат. Хватит. После твоего последнего удара у меня все мозги расплескались.
— То есть, ты сдаешься? — с нажимом спросил Бран.
— Ага, сдаюсь. Сейчас, погоди секунду — мир все еще слишком быстро вертится… — Злокровный принял протянутую одним из ярлов руку , и его подняли на ноги. Он аккуратно ощупал челюсть, и добавил более официальным тоном:
— Я сдаюсь.
Лукас нахмурился, сделав себе пометку подмешать какую-нибудь гадость Красной Пасти в мьод, когда подвернется возможность.
— Значит, решено, — проговорил Энгир Погибель Кракенов. Темнокожий и угрюмый, Погибель Кракенов обладал глубоким, как морские волны, голосом. — Теперь он стал твоей ношей так же, как был до этого моей, и как до меня он тяготил Горссона. — он Он указал рукой на другого волчьего лорда, с головы до пятого покрытого татуировками и вымазанного медвежьим жиром и оружейной смазкой. Потянув себя за одну из косиц темно-алой бороды, Энгир прищурил янтарно-желтые глаза.
— Ну так поприветствуй же этого ублюдка.
Вообще-то это было именно так, и они действительно себя чувствовали оскорбленными, чтобы там не пытался изобразить Погибель Кракенов. Лукас не обижался — таков был его вюрд, простиравшийся и на них.
— Хротгара спроси, — проговорил Злокровный, — а, погоди, ты же не можешь его спросить, потому что его здесь нет. Он сумел избежать участия в этой комедии. Между прочим, уже второй раз подряд. Прямо как тот жирный медведь Гуннар, или этот железнозубый громила Эгиль.
— У них свои обязанности, у нас свои, — Погибель Кракенов скрестил на груди руки. — Ты отступишь от своего вюрда, Кьярл Злокровный? Или заставишь кого-то другого занять твое место?
Тот раздраженно рыкнул и обессиленно ссутулился.
— Нет. Это моя ноша, и она отдана мне честно. Я буду отвечать за Шакала до следующей Адской зимы. Но не днем дольше! — он Он обвел взглядом залу. — И, будь я проклят, я заставлю каждого из вас прийти сюда и испытать свою удачу.
Красная Пасть хрипло рассмеялся.
Лукас запрокинул голову и расхохотался. Все взгляды обратились на него. Один из волков заскулил, и Лукас шутливо похлопал его по голове.
— Ну наконец-то! — воскликнул он, . — А то я уж заскучать успел, пока вы там принимали свое решение, братья.
Лукас посмотрел на кислое лицо Кьярла Злокровного, раздумывая, какая из масок лучше подойдет, и, поразмыслив, выбрал одну из них. Злокровный был воином пугающей наружности. Некоторые товарищи, основательно набравшись, рассказывали, что он умеет видеть будущее в языках пламени. Он видел знамения и обтесывал будущее по своему вкусу, как мечом, так и словами. Провидцы всегда относились к своему дару слишком серьезно.
Злокровный фыркнул и посмотрел на волков.
— Удивляюсь, почему они тебя до сих пор не сожрали. — он Он перевел взгляд на Лукаса. — Ты, видимо, слишком ядовитый даже для них.
— Может быть, им просто нравятся мои шутки.
— Ты не будешь шутить. Не в этот раз. — Злокровный мрачно взглянул на Лукаса. — Никаких больше этих твоих розыгрышей.
— А кто мне помешает, брат? — вскинулся тот. — Уж явно не ты, я думаю. По крайней мере, до тех пор, пока пламя не прикажет тебе обратное. — он Он снова засмеялся и наклонился к огню. — Ну как? Что вы об этом думаете?
Он приложил руку к уху, делая вид, что к чему-то прислушивается, затем помрачнел и выпрямился.
Кровь, капающая из разбитого носа Лукаса, потихоньку успокаивалась, и, сев, он с хрустом трескающихся хрящей вправил нос на место. Он ухмыльнулся, глядя на волчьего лорда, и кулаки Кьярла снова сжались, готовые нанести удар еще раз.
Лукас медленно поднялся, и провел по лицу тыльной стороной ладони, больше размазывая кровь, чем стирая ее. Он лениво вытер руку о шкуры Злокровного, не отрывая взгляда от лица их владельца.
— Уважение… — наконец сказал он. — Уважение еще заслужить надо, ярл. Его не дают просто так. А теперь идем. У нас осталась неисполненная традиция. Давай с ней закончим.
— Ты тут не для того, чтобы отдавать приказы, Страйфссон, — презрительно пробурчал он, — а для того, чтобы выполнять их.
— Ну так прикажи мне, о, провидец, . — Лукас низко поклонился, и со стороны волчьих гвардейцев и хускарлов послышались смешки. Погибель Кракенов резким жестом оборвал их.
— Обнажи горло и молчи, пока тебя не спросят, Весельчак.
— Ты выслушал список своих преступлений. Что ты скажешь?
— Скажу только, что жалею, что не успел сделать его еще длиннее, . — Лукас запрокинул голову и зашелся воющим смехом, глядя, как лицо Погибели Кракенов исказил яростный оскал. Хускарлы топали, хлопали, свистели и издевательски улюлюкали, и Лукас повысил голос, чтобы перекричать гвалт:
— Однако наше время еще придет, мой ярл. Как сам Клык, моя орбита неизменна и бесконечна.
Красная Пасть дернулся было в сторону Лукаса, но его остановил лязг металла, ударившего по камню. Смех Лукаса умолк, когда звук раздался еще раз. Шерсть на его загривке встала дыбом, и он перевел взгляд на дверь, уже зная, что он там увидит.
В конце холла стояла высокая фигура, и огни в том углу тускнели, словно что-то высасывало из них силу. По столам прокатились шепотки. Рунный Рунический жрец был закован в полный боевой доспех, будто готовясь к битве. Руны покрывали серый керамит, и дикарские тотемы были вделаны в его поверхность. Жрец держал посох, увенчанный черепом волка, покрытым извивающимися сигилами. Борода жреца походила на наморозь, покрывавшего его нагрудник, а лицо было покрыто ритуальными шрамами там, где его не закрывали выцветшие племенные татуировки.
— Вы сделали свой выбор, ярлы?
— Ты оказываешь нам честь своим присутствием, Хрек Буревестник.
Лукас ощущал магию, которая окутывала рунного рунического жреца. Она заставляла воздух сворачиваться и следовать странными путями, подчиняясь своей прихоти, а костры меркли, когда жрец проходил мимо, и вспыхивали снова, когда он отходил от них.
— Вы сделали свой выбор? — прорычал Буревестник.
— Да, к худу или к добру, — он бросил короткий взгляд на Лукаса, — но он — мое бремя на этот сезон. Моя ответственность.
— Хорошо. Значит, все в порядке. — Рунный Рунический жрец снова стукнул по полу наконечником посоха, и камни зазвенели, как колокола. — Нить скручена. Руны брошены. А эта комедия закончена. Я пришел, чтобы отвести его к его новой стае, как велит традиция.
Злокровный поклонился.
Лукас мурлыкал себе под нос совсем не подходящую случаю неприличную песенку, пока Буревестник вел его по коридорам Этта. Рунный Рунический жрец всю дорогу демонстративно хранил молчание, не обращая внимания на провокации Лукаса. Тот не возражал. Он привык.
Буревестник относился к нему прохладно по каким-то своим причинам. Впрочем, рунные рунические жрецы вообще отличались прохладным отношением ко многим вещам. Они были слишком суровыми и не нуждались в шутках. Даже Призывающий Бурю, сильнейший из всех жрецов, сворачивал со своего пути, чтобы обойти Лукаса как можно дальше.
Лукас насмешливо оскалился. Он знал, что именно старик Ньял Ньяль предложил передавать его из роты в роту, потому что никто не мог вынести присутствия Лукаса дольше одного сезона. Владыка Рун, похоже, видел в нем необходимое зло.
— И что я на это могу сказать, помимо «спасибо»?
— Перестань, Лукас. Пожалуйста.
Тот умолк. В конце концов, ему и самому уже наскучило пение. Он ухмыльнулся, глядя на рунного рунического жреца.
— Кстати, ты вовремя появился. Если бы ты не вошел тогда, думаю, Красная Пасть бы оторвал мне голову.
— Что может знать воин об удовлетворении, кроме того, что получает на поле боя?
— Изящная увертка, брат, особенно в твоем случае. Но ты не сможешь избегать моих ударов вечно, . — Буревестник посмотрел на него в упор, и его глаза потемнели, затянутые тьмой знания, давшегося ему дорогой ценой.
— Моркаи идет по твоему следу, как и по следам каждого из нас. Он идет за твоей спиной, неумолимый и неотвратимый. Что ты будешь делать, когда наконец встретишь его? Устроишь для него такой обед, который он запомнит надолго, или он просто проглотит тебя, как проглотил несметное множество других?
— А я буду делать только то, что захочу я.
— Твой пусть извилист, и мало кто осмелился бы пойти по нему за тобой. — Буревестник отвернулся. — Я часто думал о том, что было бы, если бы мы осмелились. Когда-то мы бы с радостью по нему пошли. Но теперь мы слишком далеко ушли по пути, проложенному для нас Железным Шлемом, Мрачным Молотом и самим Руссом. По пути, который тянется так далеко, что однажды пересекает сам себя, . — он Он пошевелил пальцами, вырисовывая искрящиеся узоры в холодном воздухе. Когда они погасли, он продолжил:
— Этот путь — наше спасение и наша погибель. Кьярл Злокровный — не единственный, кто умеет видеть знамения в пламени.
— Время — это такая же сага, — пожал плечами Лукас, — и ее конец не сможет предугадать никто.
— А в этой голове прячется бойкий ум. Он понадобится тебе в ближайшие дни.
От мыслей об этой тягомотине, не прекращающейся веками, Лукаса передернуло. А может быть, он просто наконец-то осознал тяжесть своего наказания. Он провел в Этте слишком много времени. Слишком много циклов прошло с тех пор, как он выпустил своего внутреннего зверя из клетки и позволил ему утолить жажду смерти.
Коридор едва уловимо сотрясло, и люм-полосы потускнели. На плечи Лукаса посыпался иней. Асахейм был единственным островком спокойствия на Фенрисе, но и на его долю выпало достаточно потрясений. В юности Лукасу доводилось слышать об Часе Сотворения, и о том, как Всеотец зашвырнул Фенрис в Море Звезд. С трепетом слушал он рассказы скьяльдов о том, как Фенрис ощутила холод великой тьмы и вернулась обратно, в тепло Волчьего Ока. Но скоро взгляд его стал слишком горячим, и тогда планета ускользнула в прохладу темноты.
И с тех пор так и повелось, сезон за сезоном — Фенрис переходила с холода в жару и обратно, и в процессе наступал свирепый сезон Адской зимы, когда вздымались морские волны, когда двигались льды и сотрясались горы. Глубоко внутри Лукаса все еще жил тот мальчик, съежившийся у грубого деревянного борта родной ладьи, слушающий пение, которым остальные пытались заглушить отголоски чего-то большого и страшного, проходящего под самым кораблем.
Гроза вызывала у Лукаса чесотку и зубную боль. За ее ревом он мог слышать отголоски грохота из кузниц, расположенных наверху, в Хаммерхольде, и жар от огромных геотермальных реакторов, питавших каждый уголок Этта, от самых нижних помещений до суборбитальных посадочных платформ высоко наверху. С этих платформ теперь долго ничего не взлетит, пока погода не прояснится. Фенрис никогда не бывала так оторвана от остального мира, как в это время.
Лукас помотал головой, отгоняя эту мысль. Они с рунным руническим жрецом добрались до входа в коридор, поврежденный сильнее остальных. Рабы пометили стены предупреждающими рунами. Лукас присмотрелся к ним внимательнее.
— А щенки-то, гляжу, любят пошутить.
— Коридор заминирован.
— Почти наверняка, — ответил рунный рунический жрец.
— Сколько стай Кровавых Когтей ходит под началом у Злокровного?
— Я здесь не при чем, Лукас, — Буревестник отвернулся и направился прочь. — Хорошо это или плохо, но твой вюрд — только твой.
Лукас проводил его взглядом, и, помотав головой, шагнул в проем — и почти сразу же остановился.
Перед ним торчал воткнутый в пол штырь. На него был надет череп — человеческий, хотя и побуревший от грязи и времени. А на темени черепа была вырезана всего одна руна.
Обычно эти вши гнездились в трупах хищников. Они собирались в шар в утробе подергивающихся тел и дожидались, пока кто-нибудь не потревожит их. Тогда они вырывались на волю, изжаливали свою жертву до смерти и устраивали новые гнезда. Правда, хотя токсины на их жалах были опасны для человека, особого вреда генетически усовершенствованной физиологии космических десантников они не наносили.
В конце коридора на креплениях обвисли две больше большие двери — петли их разболтались от слишком частого открывания настежь слишком сильными руками. Лукас осторожно открыл их, и потревоженные крепления застонали еще громче.
Помещение, в котором оказался Лукас, было большим общим залом, заполненным шкурами и стойками для доспехов и оружия. Огромные камины были выгрызены прямо в стенах, и невидимые дымоходы уводили гарь вверх, сквозь пористый корпус Этта. Все кругом было покрыто алым и золотым цветом, а ароматы жареного мяса и льющегося мьода перемешивались с более резким запахом предвкушения.
В зале было около тридцати Кровавых Когтей, в разной степени пьяных. Разные стаи перемешивались без оглядки на старшинство. Кто-то боролся друг с другом, катаясь и валяясь на каменном полу, а другие громко пели невпопад. Некоторые возились с оружием, или отдавали должное мясу, разложенному на сервировочных блюдах, выстроившихся вдоль больших столов из дерева и гранита. Механизированные рабы бесшумно шныряли между ними, доливая мьода или убирая опустевшую тарелку.
Гул их попойки ударил Лукаса по ушам. Кровавые Когти были воплощением дурной юности и не менее дурной силы. Многие из них даже еще не поняли толком, что за изменения с ними происходят. И многие так и не поймут. Так всегда было. Смерти нельзя избежать, можно лишь отстрочить.
— Так, кто тут у вас главный? — спросил он.
— Я, — подал голос Кровавый Коготь, бывший крупнее всех. Он, похоже, родился большим для смертного, и добрал габаритов в свою бытность рекрутом. Кровавый Коготь поднялся на ноги. Половина его головы была выбрита, а оставшаяся часть волос торчала, как драконий гребень. Его голые руки и грудь покрывали шрамы и татуировки, как будто пытающиеся отвоевать немного места у темных пятен жестких черных волос. Судя по исходящему от него запаху, он уже достаточно долго пил, чтобы растерять все те немногие тормоза, которые еще могли его удерживать.
— И как тебя звать?
Вместо ответа тот бросился вперед — на этот раз тихо и без лишних расшаркиваний. Они быстро схватывали, эти щенки.
— Покажи ему, Аки! — крикнул кто-то. Аки налетел на Лукаса , и их черепа столкнулись с гулким стуком. Кровавый Коготь пошатнулся, и Лукас вскочил на ноги, чтобы ухватить его за место почувствительнее. Аки жалобно заскулил и поковылял прочь, его глаза заслезились.
Лукас ухватил его за шкирку и впечатал лицом в стену. Повернувшись к остальным, он выразительно хрустнул пальцами.
Лукас поднял бровь.
— Теперь играем по-взрослому, да? Хорошо. — он Он поманил Хальвара рукой. — Тогда давай, подходи. Только не очень близко, а то твоя вонь убьет меня раньше твоих кулаков.
Хальвар взревел и бросился вперед, покрытые татуировками пальцы потянулись к горлу Лукаса.
Никто не шевельнулся, и Лукас кивнул.
— Отлично. Думаю, мы поладим. У меня в закромах лежит множество премудростей, которыми я могу поделиться. — он Он вытер окровавленные руки об одежду. — И да, где моя выпивка?
===Глава III. ЗМЕЙ===
'''640.M41'''
— На два часа больше, чем в прошлый раз. Изумительно.
Он поднялся с постели, лениво потягиваясь. Мускулы приятно хрустнули, и Трейвеллиат Слискус, покинувший Комморру и его ее окрестности, усмехнулся в предвкушении наступающего дня.
Аура Слискуса сияла ужасающим холодным светом, его тело восстановилось до самой совершенной степени за ночь, посвященную удовольствиям боли. Гордость черт, изящность конечностей — все это делало герцога, по его собственному мнению, во всех смыслах совершенным образцом его расы, лишенным недостатков и слабостей. В его жилах текла кровь потерянной империи, мудрости народа, который был древним задолго до того, как свет первых звезд рассеял тьму.
Герцог придирчиво изучил свое отражение в одной из граней кривых кристаллических фигур, которые стояли рядами в его покоях. Одинаковое выражение изумления и ужаса искажало узкие лица статуй. Неудивительно, впрочем, если учесть, откуда они тут взялись. Стеклянная чума превращала своих жертв в живые статуи достаточно медленно, чтобы они успели вдоволь насладиться процессом. Герцог всмотрелся в свое отражение, разглядывая изящные и лукавые черты собственного лица. Нужно было убедиться, что ни один изъян не испортил его лица, не изменил его первоначального вида.
Герцогом двигало не тщеславие. Вернее, не только оно. Несовершенство будет выглядеть, как слабость. Красота и хладнокровие — вот столпы, на которых держится сила. А лишь сильнейшие могли бороздить Море Звезд так долго, как это делал герцог.
— Оно мертво или просто выдохлось? — обернулся он.
— Предвидеть, — пробормотал герцог, — предупредить, а значит — вооружить.
Он потер щеку, ощущая гладкость собственной кожи. Он знал, что она недолго будет такой. Ему постоянно приходилось бороться за то, чтобы оставаться в боевой форме здесь, в пространстве реального космоса. Та, -что Жаждет, -жаждет бродила на краю его сознания, отщипывая по кусочку от его души и жизненных сил. С каждый прошедшим циклом Слискусу требовалось все больше усилий. Чем больше он утолял этот голод, тем ярче он разгорался.
Но это тоже было своего рода развлечение, не правда ли? Что хорошего в бессмертии без препятствий? Что такое жизнь без опасностей?
— А вот и яркий пример, — пробормотал Слискус, оборачиваясь.
Его куртизанка проснулась. Ламианка Ламеянка была воплощением ледяной красоты. Роскошные аметистовые волосы спадали на ее плечи, туго стянутые в волнистые пряди золотыми нитями. Герцог знал, что эти нити смертельно острые, поэтому предпочел воздержаться от излишних ласк. Пульсирующие вены темнели под бледной кожей, а легкий румянец на ее щеках подсказывал, что она уже что-то приняла, пока он отвлекся.
— Мирта, — позвал герцог.
— Весьма пикантная закуска, моя дорогая леди, но не совсем, боюсь, удовлетворительная. До вашего привычного уровня не дотягивает.
— Это новый состав, — ответила куртизанка. Она отшвырнула нож прочь , и тот глубоко вонзился в деревянную панель стены. — Меньше изысканности, больше скорости.
— Превосходная иллюстрация нашей истории, от начала и до конца, — Слискус кивнул. — Впрочем, попытка была достойной, и ты заслужила еще один день жизни.
— В таком существовании, миледи, нет никакой свободы. Разве что выбор хозяина. И тебе мог достаться кто-нибудь похуже, — Слискус благосклонно улыбнулся и широко развел в стороны длинные руки. — А теперь будь так добра, принеси мою выходную мантию.
Мягкая одежда, принесенная герцогу, была чувственных, переливающихся цветов, и лишь некоторые из них мог различить глаз смертных. Она была соткана из шерсти некоторых видов, уже давно истребленных варварами мон-кеикей. Это была редкость, которою одинаково приятно было и иметь, и демонстрировать. Защитная психо-сеть психосеть покрывала ее полы, обеспечивая прикрытие на тот случай, если владельца попытаются убить в самом начале цикла, а сама ткань была куда плотнее, чем выглядела.
Одевшись таким образом, герцог покинул покои в сопровождении куртизанки. Пока Слискус облачался в мантию, Мирта надела комплект причудливо украшенной кабалитской брони поверх платья цвета ночной тьмы. Ткань его поглощала окружающий их обоих свет, окутывая Мирту вечной тенью и заставляя самого герцога сиять еще ярче. На одном ее бедре были закреплены парные клинки Шиамеша, а на втором — позолоченный игольный пистолет.
Это был космос внутри космоса, куда нельзя было попасть без приглашения. Слискус приглашал туда лишь небольшую группу лиц, многие из которых все еще бродили по темным уголкам садов, заблудившиеся в опиумных мечтах и химических кошмарах, их длинные одежды износились, превращаясь в лохмотья. Бесконечная вечеринка утихала и разгоралась снова, подчиняясь капризам хозяина.
Герцог глубоко вдохнул, упиваясь миазмами сладостных мучений, заливавших сады, и ощутил, как постоянный зов Той-что-жаждет, ослабевает.
Слискус устроился за столом посреди зарослей грибных деревьев, и безглазые рабы подали ему завтрак. Мирта стояла за его спиной, готовая в любой момент отразить возможную атаку. Даже в его собственном доме нельзя было ослаблять бдительность. Герцог слышал щелчки оружия и гул отдаленной музыки, раздававшиеся с других ярусов. Стаи чудовищных кхимер бродили в зарослях сверкающей растительности, и стаи резокрылов острокрылов и ножеклювов гнездились на верхушках деревьев.
Воздух был наполнен запахами жизни во всей ее неприкрытой дикости, и герцог глубоко вдохнул, упиваясь ими.
Несколько отобранных миров плавали перед герцогом, окруженные медленно ползущими сводками. Ни один из миров не заинтересовал его.
— Миры мон-кеи кей отвратительно похожи на них самих, правда? — пробормотал герцог.
Некоторые из этих миров платили ему подать в обмен на защиту, некоторые отказались. Иногда герцог миловал вторых и нападал на первых — просто ради развлечения. Однажды он даже развязал войну между несколькими мирами и помогал обеим сторонам в их противоборстве друг с другом. На первых порах это было интересно. А потом ему стало скучно, как и всегда, и в порыве раздражения он уничтожил обе стороны.
— Какой вы ненасытный, — откликнулась Мирта.
— Да, пожалуй, есть за мной такой грешок. — его Его улыбка погасла, и лицо приняло привычное скучающее выражение. В Комморре, при всех его ее ограничениях, по крайней мере, никогда не было скучно. Противников было хоть отбавляй, пока, наконец, не настал тот момент, когда герцогу невозможно стало оставаться в городе дольше. Возможно, ему стоит вернуться, освежиться в глубоких водах Темного города. Или нет, еще лучше будет, если он заставит их самих прийти за ним. Да. Изумительно.
— Приближается зимнее солнцестояние, я полагаю, — проговорил он, болтая остатками напитка в кубке.
Слискус улыбнулся и сделал еще один глоток. Химикаты наполнили его вены. Мир по краям приобрел приятные оттенки, и герцог почувствовал вкус музыки, поднимающейся с нижних ярусов сада наслаждений.
— Нам стоит устроить вечеринку. Скромную вечеринку — всего лишь несколько приглашенных, и никого из тех, кто пытался убить меня в последнее время. — герцог Герцог задумчиво нахмурился, пытаясь вспомнить хотя бы одно подходящее имя.
— Будет ли это мудрым решением, милорд? — раздался новый голос, похожий на скрежет металла по камню. — За вашу голову все еще обещана награда.
Слискус отставил кубок. Один из его самых последних гостей как раз стоял неподалеку, разглядывая заросли бледных цветов, оплетавших ближайшую статую. Крылатая, бронированная фигура, изображающая ненавистный образ, досталась герцогу на одном из маленьких унылых мирков мон-кеикей. Что эта фигура изображала и кем она была, мужчиной или женщиной, Слискус сказать не мог. В любом случае, она была омерзительной, даже будучи покрытой мясистыми цветами.
— И что же тебе известно об этом, Джинкар?
— Только чтото, что я слышал, милорд герцог, . — гемункул Гемункул был скрюченным, перекривленным существом, высоким, но сгорбленным, с длинными руками и вытянутой шеей. Его лицо — вернее, то, что служило ему лицом, было куском бледной, без единого пятнышка кожи, неестественно туго натянутым на конструкцию из проводов и крючков. Еще одна порция проводов проходила сквозь голую плоть его щек и бровей, проводя электрические импульсы из конструкции в дряблые лицевые мышцы.
Как и Слискус, Джинкар был добровольным изгнанником из Комморры. Он никогда не рассказывал, почему решился покинуть владения своих собратьев, алхимиков—мучителей, а герцог не интересовался его причинами настолько, чтобы расспрашивать. Какие бы грехи не тяготили гемункула, он был достаточно полезен, чтобы иметь его на службе. К тому же Джинкар оказался неплохим помощником — он контролировал население садов наслаждений всеми способами, порой удивительно восхитительными.
— Долгая, милорд, — улыбнулся Джинкар и подцепил тонким пальцем мясистый цветок. Откуда-то из глубины бледных зарослей раздался тонкий крик.
— Они такие хрупкие, — пробормотал Джинкар, убирая палец, испачканный чем-то, похожим на кровь. — Лучшие произведения искусства всегда такие. Лишь глядя на конечное, можно понять, что есть бесконечное, . — гемункул Гемункул слизнул смоляную жидкость с пальцев и обернулся:
— Согласны, милорд?
— Но солнцестояние еще не наступило, — осторожно заметил Джинкар.
— Если я сказал, что наступило, значит, наступило, — мягко ответил герцог, и похлопал гемункула по дряблой щеке. — Мне понадобятся достойные украшения, друг мой.
Он протянул руку за спину Джинкара и сгреб пригоршню бледных цветов. Те завизжали в агонии, когда он выдрал их с корнем и раздавил в подрагивающую лепешку.
Джинкар поспешил в свои покои, скрытые глубоко внутри садов наслаждений.
Его лаборатория была хорошо спрятана в шипастых зарослях из кровавого металла. Распыляемые феромоны отпугивали от нее самых любопытных зверей, а выбракованные Джинкаром существа не давали пройти двуногим посетителям. Лаборатория была открытым местом, окруженным переплетенными корнями и лозами, накрытым слоем искусственно выращенной плоти. Сеть капилляров, пронизывающая эту плоть, запульсировала в немом приветствии, когда Джинкар вошел. Он погладил ее, и та затрепетала под его рукой. Нервные окончания в слое мяса были особенно чувствительными, и реагировали на нежнейшее касание так, словно их касался острый нож.
Плоть шелестела в изысканной агонии, и какое-то время Джинкар упивался ею. Ее мучения подпитывали его, придавая его иссохшей оболочке сил для того, чтобы оставаться в боевой форме. Впрочем, не то, чтобы ему приходилось прикладывать для этого много усилий, когда у него был другой вариант. Он просто больше предпочитал проливать кровь тогда, когда мог полностью контролировать ситуацию.
В центре залы, прячась среди залежей сморщенного мяса, росло дерево. Не настоящее дерево — росток из металла и мяса, один из тех техно-органических техноорганических саженцев. Теперь оно вытянулось вверх, раскинувшись над берлогой Джинкара. Его перевитые корни и ветви расползлись по полу и дотягивались до каждого уголка садов наслаждений. Фотонные экраны торчали из его ствола, как пузыри стекла, и на них Джинкар мог видеть каждый ярус садов одновременно. Похоже, скоро дерево прорастет за пределы тессеракта и заполнит собой остальной корабль — если Джинкар будет осторожным, а Слискус окажется и в самом деле настолько ненаблюдательным, каким кажется.
Гемункул скривился. Ничто на самом деле не то, чем кажется. Он это хорошо выучил — по крайней мере, у своих старых хозяев из Сглаза, прежде чем они так бессердечно отвернулись от него и вынудили стать скитальцем. Джинкар уже очень давно понял, что он не был создан для таких невзгод. Очень немногие гемункулы для этого годились. Они были существами разума, теорий и вычислений. Когда Джинкар старался завоевать расположение Слискуса, он надеялся, что это откроет ему путь к лучшей жизни. А вместо этого его невзгоды лишь удвоились.
— Герцог ненасытен, — проговорил гемункул, — его требования новых разработок выходят за рамки возможного. Будь мы в Комморре, можно было бы найти баланс, но здесь — вот так — нет. Это невыносимо. — он Он уставился на фотонные экраны в надежде, что на него снизойдет вдохновение. Отбракованные создания вокруг него молча выполняли свою работу.
Перекривленные существа были всем, что осталось от команды корсаров, перешедших дорогу Слискусу. По приказу герцога они были переделаны в живые пыточные инструменты. Вечернее развлечение, которое стало испытанием на прочность для терпения Джинкара. После того, как Слискус получил свою порцию веселья, он великодушно позволил гемункулу оставить новых питомцев себе.
Обычно такие существа были добровольцами, отдающими свои ничтожные жизни в обмен на путь к освобождению такого врага, как рутина обыденности. Эти же, куда сильнее сопротивляющиеся, потребовали более продуманных методов укрощения. Каждый из них теперь был частью одного целого — их разумы были подчинены единой нейросети, основанной на паттернах собственного мозга Джинкара.
Гемункул машинально коснулся угловатого корпуса маленького нейро-излучателянейроизлучателя, вмонтированного в череп. Сигнал, который он транслировал, управлял отбракованными так же, как и остальными его творениями, куда более смертоносными. Это позволило ему не только упростить выполнение технических задач, но и сократить количество попыток убийства, которые ему приходилось терпеть. Он давно понял, что безопасность — в количестве, пока это количество равно единице, и эта единица — он сам.
— Я не могу работать в полную силу в таких условиях, — заявил Джинкар. Отбракованные сочувственно забормотали, повинуясь его мысленному приказу. Отсутствие свободы воли превращало их в замечательно благодарную аудиторию. Лучше того — они все прекрасно понимали, что с ними было сделано, и их молчаливые страдания были изумительными. Куда более удовлетворяющими, чем грубые усилия Слискуса.
Помимо всего прочего в обязанности Джинкара входил подбор подходящих охотничьих угодий для развлечений Слискуса. Гемункул жестом вызвал свободно вращающуюся гололитическую карту системы. Из тех, что он уже изучил, ни одна не выглядела способной привлечь интерес его патрона. При выборе Джинкар больше обращал внимание на богатство определенных генетических маркеров среди местных видов, образцы которых он сильнее всего желал получить для работы.
Но Слискус такими прозаическими вещами не интересовался. Он во многом напоминал Джинкару тех чокнутых эстетов, которые населял населяли его собственный ковен. Члены Сглаза были широко известны своей тягой к театральности. Они упивались аплодисментами так же, как и агонией. Их рейды в реальный космос были феерическими представлениями, часто поражавшими своим размахом.
Дилетанты они все. Их искусство было незрелым и поверхностным, лишенным хоть каких-то отголосков конкретной темы или злободневности. Будущие эпикурейцы, утопающие в посредственности. В одной фаланге пальца у Джинкара было больше таланта, чем во всем населении Сглаза. Вот почему они выгнали его, конечно же. Они боялись истинности его искусства.
Серые силуэты пробирались по скалам ко льдам, раскинувшимся внизу. Поднявшийся вой эхом откликался в залах Ярлхейма.
Это был сезон чудовищ, сезон змеев, драконов и кракенов. Это было время Хельхант, Охоты Хель, и ни один воин, будь то Кровавый Коготь, Серый Охотник или Длинный Клык, не желал оставаться в стороне. Когда Адская зима достигала зенита, из тьмы мира восставали монстры. И воины Своры Стаи жадно устремлялись в глубины Подклычья, чтобы встретить их.
Отыскав подходящее место, Лукас оглядел льды. Подклычье простиралось на невероятные расстояния, не поддающиеся измерению даже авгурами его брони. Противоречивые сводки заполняли внутренний дисплей его шлема, пока его доспех пытался точно оценить окружающую обстановку. Лукас раздраженно моргнул, отключая сводки. Авгуры не сообщали ему ничего, что он бы уже не знал.
По другую сторону от Лукаса десятки стай медленно пробирались вперед, осторожно спускаясь по каменным склонам в простирающуюся внизу темноту. Лукас не спешил, хотя он отчетливо чувствовал раздражение Кровавых Когтей, устроившихся на земле вокруг него. Лукас усмехнулся. Им не повредит лишний урок. Хороший охотник — терпеливый охотник.
Поверхность Полночного Моряморя, окруженную зубчатыми скалами, покрывали пласты утолщавшегося льда. Гигантские металлические башни, поднимающиеся из бескрайней черноты, были рукотворными капиллярами, проводившими раскаленные камни и магму из мантии Фенриса для подогрева этих чудовищно холодных вод. Лед превращался в воду, и от магмопроводов поднимался пар, едва ли не такой же плотный, как окружающие камни. Гряды торосов и гребни замерзшей воды простирались насколько хватало глаз. Ледяная пустыня, раскинувшаяся под небом, заполненная сталактитами, была крышей мира, утробой монстра.
В этом месте Лукас ощущал на загривке дыхание Моркаи так ярко, как нигде больше. Это было место, где сыны Русса превращались лишь в очередное звено в пищевой цепочке. Конечно это был урок, который должны были выучить все хорошие охотники — всегда есть кто-то, кто больше и голоднее тебя, дожидающийся подходящего момента. Не только здесь. Везде. Даже в Море Звезд обитали чудовища, и встречались миры, еще более дикие, чем Фенрис.
Лукас улыбнулся и провел пальцами по царапинам по серой поверхности брони. Он мог рассказать историю каждой из них, если бы его спросили. Он своими руками вырезал тотемы, впаянные в керамитовую поверхность, и собрал целую коллекцию волчьих хвостов, которые теперь висели на его поясе и даже на наплечниках. Лукас и его доспех были единым целым, массивные волчьи когти были продолжением их обоих. Лукас растопырил когти, глядя, как искры крионической энергии скачут по их лезвиям. Помимо когтей, на бедре Лукаса был закреплен болт-пистолет, и это было единственное, чего он не терпел. Помимо скуки, конечно. При мысли об этом Лукас нахмурился.
Это занятие не давало затупиться клинкам и мозгам, хотя и обходилось в несколько жизней. Впрочем, что бы это была за охота, не будь в ней хоть какой-нибудь опасности? Опасность усмиряла бурлящую кровь и охлаждала дурные головы.
Кровопролитие, как и смех, были выпускным клапаном для Своры Стаи — способом утихомирить бешено колотящиеся сердца.
В ухе неожиданно раздался резкий треск. Лукас постучал пальцем по шлему и повернулся к крупному Кровавому Когтю, стоящему у него за спиной.
Внутренние коммуникации если и работали, то с большими перебоями, и даже астропаты ордена обнаружили, что их волшба требует куда больших усилий.
— Ну, что такое? — спросил Лукас, . — Ты что-то увидел?
— Нам скучно.
— Ну, по крайней мере, это уж получше выжимания вчерашнего мьода из моей бороды. Но если тебе скучно, можешь пойти погулять где-нибудь.
— Наверное, я так и сделаю, . — Аки поморщился, но не двинулся с места. Лукас покачал головой, но скорее весело, чем раздраженно. Из всех Кровавых Когтей, ходивших под началом у Злокровных, стая Кадира была его любимой. Эти щенки были смутьянами и паршивцами. И из них получились прекрасные ученики, после той взбучки, которую устроил им Лукас. Их мышление еще не закостенело и не утонуло в обрядах и традициях. О тех, кто обитал внутри горы, можно было сказать много хорошего, однако их жизнь, без сомнения, приводила к некоторой узости взглядов.
Он многому научил их за месяцы, которые провел с их великой ротой, и за это время сам узнал их как следует. Кадир был их лидером, просто потому что никто другой еще не потрудился оспорить это, к тому же он был самым умным из них. Аки бы рано или поздно бросил ему вызов — в его утробе полыхал огонь. Хальвар и Даг были рождены подчиняться, и прицепились бы к любой стае, в которую им бы довелось попасть.
А еще в этой стае был Эйнар.
— Может быть, мы наконец-то увидим хоть какую-то кровь, — прорычал Аки.
— Смотри, как бы она не оказалась твоей собственной. — Лукас легко спрыгнул с насиженного места. Камни захрустели под его ногами, когда он проехал по склону к самой кромке льда. Аки и остальные Когти с воем последовали за ним. Их спуск таким изящным не получился. Даг так и вовсе проехал последние несколько метров на спине, и долетел до остальных в облаке ледышек и камешков. Его товарищи зашлись хохотом и подняли его на ноги.
Видеотрансляция перед глазами Лукаса наполнилась идент-рунами. Побережье кишело серыми силуэтами. Десятки стай, рекруты вместе со серошкурыми, нетерпеливо шагали к точке сбора. Даже сквозь фильтры доспеха Лукас ощутил, как в воздухе разлилось предвкушение убийства. Завизжали цепные мечи, беспорядочно зарявкали болт-пистолеты, по мере того, как их владельцы поддавались растущему возбуждению.
Злокровный пробирался через толпу, возвышаясь над остальными. Его тяжелый доспех был покрыт тотемами и рунами там, где его не покрывала гарь. Символ Огненного Волка ярко выделялся на одном из его наплечников. Плотные шкуры, покрытые пеплом и кровавыми отметинами, свисали с его плеч. Шлема на Кьярле не было.
Лукас заметил, каким тоном ярл говорил с некоторыми воинами, обращаясь к ним по имени, удостаивая их похвалы, когда он проходил мимо. Порой Злокровный бывал достаточно хитрым, и раздавал свои милости так, чтобы они приносили ему как можно больше выгоды.
Иерархия в рядах ''Влка Фенрика'' была куда более гибкой, чем некоторым хотелось бы думать. Она то усиливалась, то ослабевала, подчиняясь прихотям членов стаи. Мудрый вожак собирал своих воинов в единое целое и вылеплял из них то, что ему требовалось.
В ответ на это собравшиеся воины разразились дружным воем. Сабатоны топали по льду, кулаки били по нагрудникам. Злокровный бешено расхохотался.
— Но не ради одних лишь драконов и троллей я спустился сюда! — прорычал он. — Я не таков, как Красная Пасть и другие. В этих замерзших водах есть добыча покрупнее! — он Он обвел льды массивным клинком, который сжимал в руке. — В прошлую Адскую зиму Громовый Громовой Кулак голыми руками вытащил из этих льдов кракена размером с драккар. Его шипы до сих пор висят в наших залах трофеев, а ублюдок Берек хвалится этим при каждом удобном случае!
Эти слова были встречены криками и насмешливым свистом. Злокровный закинул клинок на плечо.
— А я бы хотел убить тролля, — откликнулся Аки.
— Тролли выше дредноутов, и вдобавок еще и злее, — ответил Лукас, — они используют целые ели как дубины, а их зубы способны прожевать керамит.
— Это еще один повод, чтобы убить тролля, — огрызнулся Аки и оглянулся на пещеры. — «Аки Троллья Смерть» — неплохое имя, а?
— Уж куда лучше, чем «Аки Троллье Дерьмо», которым ты станешь, если попробуешь на них поохотиться, — Лукас пихнул его локтем в бок. — К тому же, мы охотимся на кракена, не забыл? — он Он заметил блик у себя под ногами и хохотнул. — Ну или кракен охотится на нас. Обнажайте клыки, щенята, мы напали на его след, — он указал на лед.
Под ним, едва различимые во мраке, вспыхивали кобальтово-серые росчерки, похожие на молнии. Лукас опустился на колени, прижав ладонь к поверхности льда, чувствуя холодок даже сквозь латную перчатку.
Лукас усмехнулся.
— Это потому, что под ним что-то движется. Поднимается прямо к поверхности, . — он Он огляделся по сторонам. — После такого долго долгого пути оно будет голодным. Обычно кракены питаются троллями и драконами, гнездящимися в морских пещерах, но иногда вам может встретиться более сообразительный экземпляр, который может залезть по магмопроводам в служебные залы. Таких лучше убивать, пока они не забрались так далеко. Готов поспорить, что на самом деле Злокровный привел нас сюда именно для этого. Хитрая старая бестия.
— Так это мы, получается, с вредителями боремся? — фыркнул Аки. — И что славного в такой охоте?
— Мы первые, да? — нетерпеливо спросил он. Лукас кивнул, и Кадир оскалил зубы.
— Значит, наша добыча — первая? — он Он едва не начал истекать слюной от этой мысли.
— Мы еще никого не убили, — проговорил Лукас и встал на ноги. В ноздри ударил резкий запах , и на секунду ему показалось, что кракен был ближе, чем он думал. Но это оказался всего лишь Хальвар. Кровавый Коготь пах настолько отвратительно, что Лукас задумался, как остальные умудряются сражаться с ним бок о бок.
— Вот туда отойди, — велел Лукас, помахав рукой.
— А, так вот что это за запах? — спросил Лукас, помотав головой. — А я-то думал, что у тебя в доспехе что-то сдохло…
— Разве что его репутация, — засмеялся Даг. — Может быть, кракен утащит тебя под воду и заставит искупаться. — он Он шутливо пихнул товарища, и Хальвар обернулся, презрительно фыркнув.
— Я буду надеяться, что он утащит тебя, Даг. Хотя, пожалуй, ты бедному чудовищу на один укус будешь.
— Жарим? — спросил Эйнар. Алые линзы его визора полыхнули, когда он поднял огнемет.
— Пока нет, . — Лукас похлопал его по спине, и оглянулся на остальных. — Кто-нибудь из-за вас раньше охотился на кракена?
Не услышав утвердительного ответа хоть от кого-нибудь, Лукас усмехнулся.
— Чему они вас только учат?
— Как быть воинами СворыСтаи, — ответил Даг.
— И как вы собираетесь стать настоящими воинами, если вы никогда не охотились на кракенов? — Лукас отцепил с пояса гранату. — Мы должны заставить его подняться к поверхности. Эйнар, растопи лед, чтобы он стал рыхлым. Остальным — делать как я.
Лукас подкинул гранату на ладони.
— Ударную волну поглотит вода, но звук разойдется на много лиг. Кракены охотятся по звуку так же, как и по запаху. Мы должны быть уверены, что его крохотные глазки уставятся на нас, . — Лукас помрачнел, когда вдалеке раздался вой множества голосов. —Особенно — Особенно если учесть, что остальные, похоже, тоже учуяли его запах. Эйнар! — позвал он, нажимая на активационную руну гранаты.
Языки пламени хлынули на лед, истончая его. Кое-где открылись трещины, правда, куски льда готовы были вот-вот смерзнуться обратно.
— Назад! — рыкнул он. — Отойдите назад, все вы!
Его предупреждение опоздало — несколько новых щупалец пробились сквозь льды и теперь шарили в поисках добычи. Кракен оказался больше, чем Лукас ожидал. Похоже, один из старых. Кракены жили до тех пор, пока их не убивал кто-то другой, кто был больше и злее. Некоторые из них вырастали аж с целую гору, по крайней мере, так Лукас слышал. Доставшийся ему кракен был явно побольше чем тот, которым вечно похвалялся Громовый Громовой Кулак. Этот был как минимум в два раза крупнее десантно-штурмового корабля.
Загрохотали болт-пистолеты, и боевые кличи наполнили воздух, когда Аки и остальные присоединились к развлечению.
Щупальце обрушилось вниз, ударяя по Кровавому Когтю с сокрушительной силой, и лед под ним раскололся. Даг скрылся в фонтане воды. Лукас пригнулся, подныривая под извивающиеся щупальца, и бросился к расширяющейся трещине. Щупальца шарили по ней, словно пытаясь что-то ухватить. Лукас надеялся, что это значило, что Кровавый Коготь все еще жив.
Вытащив на бегу плазма-плазменный пистолет, Лукас выпустил сияющий заряд в лед перед собой. Лед мигом растаял, выпустив столб пара, и спустя мгновение Лукас нырнул в воду как выпущенный из пистолета болт.
Его доспех мигом покрылся наледью, и он почувствовал, как мгновенно сработали внутренние температурные регуляторы. Маневровые двигатели, обычно предназначавшиеся для пустотных боев, выпустили небольшое количество сжатого воздуха из потайных портов, не давая ему опускаться слишком быстро.
Вокруг него колыхались заросли извивающихся щупалец, и вода помутнела от ихора, когда он рассек их когтями. Щупальца били по нему, и их зубцы оставляли трещины на его доспехе. Сквозь сплошную массу извивающихся конечностей Лукас разглядел самого кракена. Острый клюв чудовища был в три раза больше смертного человека, а его выпученные глаза горели, словно подернутые пленкой звезды. Его сегментчатый панцирь желтоватого оттенка был покрыт рваными отметинами синего и зеленого, которые становились темнее по мере того, как близко они располагались к огромной вытянутой голове. Кракен бросился к Лукасу, широко раскрыв челюсти.
Из динамиков шлема раздалось короткое звяканье, сообщающее о том, что его плазма-плазменный пистолет перезарядился. Лукас выстрелил. Ледяную воду разрезал сияющий луч жара, и кракен отшатнулся назад. Его визг пробрал Лукаса до костей. Когда тварь отступила, Лукас заметил Дага, безжизненно погружавшегося в темную глубину вод, и тонкую струйку крови, тянущуюся от его груди. Маневровые двигатели Кровавого Когтя, похоже, были поврежденияповреждены, и когда мечущиеся щупальца перестали баламутить воду, позволяя ему держаться на плаву, Даг начал медленно опускаться вниз, в темноту.
Лукас вернул пистолет в крепление и поплыл вниз. По краям дисплея его шлема сверкали помехи, а сквозь клапаны в доспех пробирался холод. Где-то у самых пределов освещенного фонарями пространства Лукас уловил движение — что-то огромное шевелилось в темноте. Еще один кракен, похоже, поднимался к поверхности. Лукас улавливал вибрацию от взрывающихся где-то наверху гранат, которые кидали в воду другие стаи, и от разламывающегося льда.
— Эйнар! — рявкнул Лукас. — Прореди этот лес!
Кровавый Коготь принял стойку , и столб пламени вырвался из драконьей пасти его оружия. Он словно языком облизнул несколько щупалец, и те забились отчаяннее. Несколько шматов обгорелого мяса разлетелись в стороны. Кракен завизжал и изо всех сил рванулся к Эйнару, клацая клювом. Тот отступил назад, поливая разъяренного монстра огнем, а Кадир и Аки обрушили на его тушу мощь своих цепных мечей.
Хальвар прикрыл Эйнара, когда у того опустела канистра с прометием. Кровавый Коготь перезарядил огнемет быстрыми, отточенными движениями, пока его брат не давал щупальцам дотянуться до него.
Вокруг раздался вой — Кадир и остальные бросились наперерез ускользающему чудовищу. Из тумана им ответил вой других голосов, и очереди оружейного огня не дали кракену рухнуть в воду. Лукас поднялся на ноги, заметив, как сквозь дымку проявляется с полдесятка серых силуэтов, мгновенно окружив членистоногую тварь.
— ''СкитъяСкитья'', — сплюнул Лукас, узнав в них Злокровного и его хускарлов.
Как все хитрые старые хищники, какими они и были, Злокровный и его товарищи дождались, пока Кровавые Когти ослабят кракена перед тем, как нанести удар. Когда тварь ударила в ответ, негодующе вереща, ярл отхватил щупальце морозным клинком. Его хускарлы держались на почтительном расстоянии, готовые задержать любого Кровавого Когтя, который попытается вмешаться в этот бой. Лукас хмыкнул. Значит, Злокровный убьет кракена в одиночку. Так оно всегда и было — волки уступали свое убийство вожаку стаи.
— Осторожнее, Шакал. Я не смогу переварить всю тарелку твоей глупости.
— Это был было их убийство, Злокровный, — Лукас в упор посмотрел на Кьярла, — они заслужили его.
Он подался вперед, ощущая гнев, которым пылал ярл. Чужая злость билась, словно волна, об его чувства.
— А почему бы и нет? — рассмеялся Лукас. — Я не планирую умирать, но это дает вам повод лишний раз порычать. Как кость для волка. — Он гордо поднял голову и шагнул назад, чтобы до него нельзя было дотянуться. — Я — тот, кем стал по собственному выбору, Злокровный. И более никто.
— А вот тут ты ошибаешься, Шакал. Ты тот, кем я велю тебе быть, пока ты будешь частью моей стаи, . — Злокровный вонзил меч глубоко в лед.
Лукас посмотрел на меч, затем поднял взгляд на ярла.
— И все-таки, ты прав, — проговорил Лукас. — Злокровный вышел за рамки. Даже волчьим лордам иногда надо напоминать, что они наравне со стаей, а не выше ее.
— Он вождь. , — подал голос Эйнар.
— Эйнар прав, — кивнул Даг. — Он — ярл. Он выше нас.
К несчастью, добыча герцога оказалась не там, где он надеялся ее отыскать. Теперь он преследовал ее сквозь каменные джунгли, возведенные вопреки всем законам гравитации, мимо золотых дворцов, а потом — сквозь эти сырые трущобы.
Темные, многогранные доспехи, в которые было заковано его тело, отражали огни города как черное стекло. Роскошный плащ из темного меха ниспадал с его плеч, отдельные шерстинки застывали и скручивались в чарующие узоры. Слискус обвешался целым арсеналом всевозможных клинков, и любой изгиб его фигуры при малейшем движении бликовал на свету. От шлема и фильтров авточувств герцог отказался, предпочитая наслаждаться живым ароматом резни.
Он был не единственным корсаром на этих крышах. Его воины рассеялись по трущобам, охотясь за добычей и трофеями. Рейдеры«Рейдеры», словно хищные птицы, проносились по площадям и проспектам, оживляя ночь музыкой резни. Слискус замедлил бег, упиваясь звуками и запахами.
Автократия Пок раскинулась вокруг него, как пятно серой слизи на застоявшейся воде. Этот мир был газовым гигантом, но мон-кеи довольно споро скоро колонизировали его, несмотря на полное отсутствие хоть какой-нибудь твердой земли. Город был парящим в небе конгломератом из дюжины грубых построек, связанных между собой массивными растягивающимися мостами. Огромные двигатели, питавшиеся химикатами, которые они высасывали из атмосферы, поддерживали автократию в небе. Вся эта конструкция была очень примитивной, но по-своему эффективной.
Уничтожать ее было бы даже стыдно в какой-то степени, но некоторые оскорбления не мог перенести ни один здравомыслящий корсар. Такому миру просто нельзя было позволить подняться над собой. В Галактике существовала очень строгая иерархия, и Слискус преданно подчинялся ей. По крайней мере, в данном случае.
Высоко над его головой что-то взорвалось. Разбойники «Разбойники» и геллионы спикировали сквозь ядовитые атмосферные газы как яркие хищные птицы. Они кружили вокруг верхних ярусов и шпилей города, готовые уничтожить каждого, кто рискнет попытаться сбежать с посадочных платформ, окружающих вершины тусклым ореолом. Слискус позволил себе по-отечески улыбнуться их выходкам.
Под свои знамена Слискус собрал все виды самых конченных отбросов — бунтарей, шпилевых надсмотрщиков, головорезов и бандитов. Ренегатов, даже из тех гедонистических кабалов Вечного города. Из них выходили скверные солдаты, зато получались превосходные пираты. Некоторые из них в конечном итоге отправятся обратно в Комморру, помудревшие, покрытые шрамами полученного опыта. Остальные умрут. Но пока они служат ему, герцог постарается найти для них самое лучшее применение.
Это были мон-кеи, поэтому пиршество приносило куда меньше наслаждения, чем могло бы, будь на их месте кто-то другой. Они умирали слишком быстро, и их агония была грубым подражанием агонии более развитых видов. У них не было такой выдающейся чувствительности, как у антедилей, или болевых рецепторов, как у ща. И все-таки, они годились для целей герцога.
Он ощутил, как зов Той, Что Жаждет, -что-жаждет ослабевает и исчезает на какое-то мгновение. Выпрямившись в полный рост, Слискус пристроил меч на плечо.
— Ну-ка, ну-ка, что тут у нас? — его Его голос был прекрасно слышен на всю улицу, несмотря на какофонию битвы. — Это ты, Гимеш? Не ожидал увидеть тебя здесь, дружище.
Гимеш, Верховный Автократ автократ и Владыка Пока, ссутулившись, сидел в паланкине, который держали четыре тонких и длинных автоматона. То, с какой легкостью эти внешне невесомые машины держали большой и тяжелый паланкин, говорило о крепости их механизмов. Позади них держалась целая манипула боевых машин, рассеявшись, чтобы защитить придворных Гимеша. А может быть, чтобы использовать их как прикрытие — трудно было сказать наверняка.
Небольшой отряд боевых дронов был не похож на домашнюю охрану, которую он только что распустил. Это были корявые, примитивные члены воинской касты, которым вырезали живые мозги и заменяли их теми прославленными компьютерами, умеющими только определять цели. Их души все еще мерцали, едва различимые внутри этих ходячих кусков кибернетического мусора, в который дроны сами себя превратили. Гимеш поднялся до своего высокого положения на спинах этих жалких созданий, но сейчас их полное отсутствие инициативы сослужило ему дурную службу.
Придворные автократа были пестрой компанией, чьи пышные наряды покрывала копоть. Некоторые из них сжимали оружие, больше похожее на бутафорское, чем на настоящее. Последние представители торговых домов были оставлены, чтобы добавить блеска респектабельности правительству Гимеша. Райские птицы в золоченых клетках. Слискус прекрасно понимал, почему Гимеш потащил их с собой — их связи и ресурсы стоили того, чтобы потерпеть некоторые неудобства, особенно, если Гимеш планировал отстроиться заново в другом месте. Он был хитер, почти как коммориткомморрит, этот Владыка Пока.
— Ох-хо-хо… Ты пытаешься убежать. Что же ты за тиран такой? — Слискус шагнул вперед. — Мы могли бы разыграть эту сцену посреди дымящихся руин твоего дворца, Гимеш. А вместо этого, мы должны пачкаться в каком-то паршивом переулке, как простые головорезы. — он Он протянул меч. — Я немного расстроен, знаешь ли. Я заказал этот меч специально к этому событию. Я все распланировал, и оно должно было стать грандиозным шедевром…и шедевром… и тут пришел ты и все испортил.
— У нас было соглашение, — ответил Гимеш. Его голос пробился сквозь сырой воздух, словно пронзительное эхо. — Мы платили тебе за защиту нашего мира.
— Я не читал его.
— Сомневаюсь, что ты бы понял его, если бы прочитал. А теперь, увы, тебе больше никогда не доведется прочитать что-либо, . — Слискус резко шагнул к своей добыче, и кибернетические стражи слегка напряглись. Герцога забавляло, что он может чувствовать, как его изучают сенсоры их целеуказателей. Он дрожал в предвкушении. Грани фасеточной поверхности его доспеха располагались под таким углом, что захватить цель было совершенно невозможно. Стражи Гимеша наверняка воспринимали его как множество сигналов, и это сбивало их с толку.
— Может быть, мне и доведется, если ты пожелаешь, — проговорил автократ. Слискус невольно восхитился этим существом. Другие к этому моменту уже начинали паниковать, но от Гимеша исходило лишь раздражение и готовность уступить. Возможно, он предвидел такой исход. Он был бы конченым глупцом, если бы не предвидел.
— Нет, боюсь, это будет скверным бальзамом для моей раненой гордости, — ответил Слискус, протягивая меч. — Пришла пора нам расстаться, Гимеш. Мы славно поработали вместе, ты и я, но новые звезды влекут меня, и новые души дожидаются жатвы. Так что вытаскивай клинок, добыча моя, и давай обсудим закрытие нашего общего дела.
— Я гляжу, разумно ты не поступишь, . — Гимеш распахнул полы богато украшенных одежд. Он не жалел денег на улучшение своей жалкой плоти. Кибернетическая аугментика часто встречалась среди высших слоев Вечного города, но демонстрировать ее в открытую считалось в каком-то смысле невежливым. Гимеш, напротив, явно желал, чтобы все видели, за что он платит.
Под одеждами автократа прятался монстр, сплошь состоящий из примитивных модификаций. Его шарнирные ноги сочились паром из воздушных клапанов, а поршни верхних конечностей искрили, когда он вытягивал руки. Бронированные пластины, в которые было запаяно его грузное тело, истекали какой-то густой жидкостью, то ли кровью, то ли маслом, то ли смесью из них. Капли дождя промывали извилистые дорожки сквозь эту грязь.
— То, к чему мы пришли, очень разочаровывает, Трейвеллиат. Наше соглашение было самым продуктивным.
— Для тебя, . — Слискус взмахнул мечом, рассекая потоки дождя. — А для меня это была самая настоящая скука, оживляемая только мыслями о том, как восхитительно это все кончится. Но ты даже этого не дал мне сделать. Поэтому теперь, в эти последние минуты, мне придется выжать из тебя хотя бы те капли удовольствия, которые еще остались.
Он бросился вперед, двигаясь быстрее, чем мог уловить человеческий глаз.
Гимеш проревел что-то бинарным кодом, его автоматоны бросили паланкин и поскрежетали наперерез герцогу. Они были тонкими созданиями, разработанными скорее для красоты, чем для смертоубийства, но все же скорости им было не занимать. Из узких, словно трубки, конечностей выскочили лезвия, внутренние гироскопы застрекотали и ожили, и автоматоны закрутились, как танцующие дервиши.
С точки зрения мон-кеикей, невозможно было ни предугадать, ни избежать их танца. С точки зрения Слискуса, они двигались, как в замедленной съемке. Наркотики в его крови усилили восприятие до почти болезненного уровня. Он мог видеть все, и реагировать соответственно. Одиночный удар смог отправить один смертоносный шторм клинков в сторону другого, и автоматоны разнесли друг друга на клочки с холодным бешенством. Третьего уничтожил точный выстрели выстрел в центральный процессорный узел. От четвертого Слискус попросту уклонился, и тот понесся вниз по улице с заунывным лязгом, не сумев отреагировать на чужое движение.
— Какая же халтурная работа… — Слискус цокнул языком. Услышав, как дребезжащий автоматон наконец-то возвращается обратно, он не глядя выстрелил из игольника. Автоматон взорвался где-то за его спиной.
— Убейте его! — взревел Гимеш.
Придворные разбежались, когда шестеро кибернетических воинов бросились к герцогу. На воинах были сегментные панцири брони и кожаные плащи с капюшонами, скрывающие их тела, почти целиком искусственные. Они были пародией на куда более эффективные машины для убийства, которые создавали техноадепты мон-кеикей. Грубо сшитые и имплантированные, они были сделаны скорее для подчинения и грубой силы, чем для эффективного боя. Это была работа рук талантливых дилетантов, а не настоящих мастеров.
Пока они приближались, Слискус на мгновение задумался, не позвать ли кого-нибудь на помощь. Слег и его чешуйчатые собраться были рядом, следуя за своим хозяином. Сслиты были единственными телохранителями, в которых нуждался герцог, хотя он мог с легкостью вызвать битком набитые корсарами рейдеры«Рейдеры», если бы ему понадобилась их помощь.
Их авто-карабины автокарабины залаяли, сырой воздух наполнился жужжанием свинца. Слискус метнулся в сторону, взбежал по стене и перекувырнулся над головой у первого, кто сумел приблизиться. Приземлившись, герцог вонзил клинок в тело воина и прикрылся им. Воин конвульсивно задергался, когда его прошили пули его товарищей. Слискус схватил дергающееся тело и направился вперед, прикрываясь от оружейного огня. Наконец, он подошел достаточно близко, чтобы достойно ответить.
В отличие от этих ходячих машин, ему не требовались целеуказатели, чтобы попадать в цель. Двое стрелявших рухнули назад, когда их головы разнесли заряды кристаллических игл. Осталось трое, и они шли медленно шли вперед, не прекращая стрелять. Слискус рассмеялся, когда тело, которым он прикрывался, как щитом, снова задергалось, и просунул дуло пистолета под болтающейся рукой. Он выстрелил, сбивая с ног одного из противников.
Подойдя поближе, герцог развернулся, высвобождая меч, и прыгнул, обрушив удар клинка на второго воина. Дуло карабина разлетелось на части, а его хозяин отпрянул в холодном удивлении. Слискус бросился вперед, пронзая мечом его искусственные глаза и мозг, и, подтащив к себе умирающего киборга, пинком в живот отшвырнул его в третьего воина.
— Это просто отвратительно неинтересно, Гимеш. Я представлял нашу дуэль более захватывающей. Где тот умелый убийца, с которым я однажды сражался плечом к плечу у притока Аркониса?
— Стой на месте, и я покажу тебе, самовлюбленный безумец! — из Из искореженной плоти Гимеша показалось остальное оружие. Встроенные стабберы и лаз-блоки развернулись и открыли огонь. В каждом оружии было всего лишь несколько зарядов, после которых они пустели или перегревались. Однако клешни Гимеша никогда не зависели от количества боеприпасов.
Заскучав, Слискус бросился под шарящие конечности Гимеша и рассек кабели питания, контролирующие его руки. Гимеш взвыл, и Слискус повторил маневр, на этот раз с его ногами. Обиженно заревев, Гимеш рухнул на землю.
— Нет… — пробормотал он, помотав обрюзгшей головой. Его грузная фигура обмякла, когда отклик поврежденных кабелей отдался в его системы жизнеобеспечения.
— Да. , — ответил Слискус, концом лезвия заставляя Гимеша поднять глаза. Ему хотелось посмотреть в глаза старому союзнику. Оптические линзы автократа щелкнули и завращались.
— Почему?
Он с улыбкой обернулся. Его куртизанка легко шагала по трупам. Позади нее Слискус увидел Слега и других сслитов, сгоняющих в кучу придворных мон-кеи, оказавшихся слишком глупыми, чтобы убежать. Змеелюды были хладнокровными профессионалами, в отличие от многих последователей герцога. Можно было не сомневаться, что они не позволят себе лишнего в отношении его собственности, пока он будет позволять им удовлетворять их нехитрые желания позднее.
Из проема между ближайшими зданиями, шурша, выползли кривые существа. Слискус нахмурился, заметив Джинкара и его бракованных тварей. Плетельщик плоти явно дожидался, пока схватка закончится, чтобы спуститься на землю. Бракованные захватили собственных пленных, и когда они направились было к раболепно скулящим придворным, Слег предупреждающе зарычал и подался вперед, обнажая клинки. Зазубренные клинки разрезали металл так же легко, как и плоть, и Слег использовал их мастерски. Слискус часто назначал этого громилу своим спарринг-партнером, и считал Слега одним из лучших фехтовальщиков.
Герцог зашагал к ним, собираясь предотвратить стычку. Мирта последовала за ним, держась на шаг впереди. Слег замер, увидев подошедшего хозяина, а Джинкар жестом велел бракованным отойти.
— Мои извинения, милорд, я полагал, что ваши бойцы нуждаются в помощи…
— Как видишь, они не нуждаются. — Слискус смерил взглядом перепуганных людей. Благородное происхождение у мон-кеи кей явно значило что-то другое. — Эти не для тебя, Джинкар. Довольствуйся теми образцами, которые ты уже наловил, . — он Он указал на пленных, которых удерживали бракованные. Эти люди выглядели, как газодобытчики, их жалкие фигуры были одеты в рваные защитные костюмы. Их связывал кабель из плоти, вытянутый из спины одного из самых больших бракованных. Цепь из мяса постоянно сжималась и пружинила под ударами тех, кто угодил в ее кольцо.
Слискус улыбнулся пришедшей в голову мысли.
— Полагаю, мы должны сделать подарок из этих высокородных выживших. Распределите их согласно статусу моих будущих гостей, и пошлите им этих мон-кеи кей вместе с поклоном от меня. Мирта, позаботься об этом. — Он коснулся клинком ее подбородка, заставляя поднять лицо. — Но перед этим позволь себе развлечься как следует, моя дорогая. Пусть никто не посмеет сказать, что герцог Трейвеллиат Слискус не столь же заботлив, сколь очарователен, . — он Он улыбнулся, но его улыбка была холодна как лед. Убирая клинок, он едва не ранил Мирту. Затем, пристроив его на плечо, герцог развернулся и зашагал прочь в сопровождении Слега и нескольких его чешуйчатых товарищей.
На этом унылом грязном шарике еще оставалось несколько удовольствий, и герцог собирался испробовать каждое из них перед тем, как он улетит отсюда.
— Возможно, тебе стоило спросить кого-нибудь из них, — ответила Мирта, пинком отбрасывая с дороги валяющуюся голову. Она подняла глаза на темное небо, разрезаемое визгом «Разбойников» и геллионов. Гогочущие шпилевые бандиты заполнили небо, как птицы—падальщики, и Мирта слышала крики тех, кто попытался отыскать убежища на вершинах парящего города.
— Я не знаю языка мон-кеикей. А вы? — Джинкар махнул рукой одному из своих рабов, и безъязыкий здоровяк проскользнул вперед, стаскивая свои лохмотья. Под перепачканными тряпками обнаружилась опухший комок переплетённых мышц, усеянных контактными разъемами, в каждый из которых был воткнут инъектор. Гемункул вставил инъектор, который держал в руках, в свободный разъем, заставив существо тонко заскулить, а затем вытащил другой из его подрагивающей спины.
Мирта нахмурилась. Вопрос был абсолютно смехотворным.
— Ты?
— Ни в коем случае. Многая Многие лета герцогу Трейвеллиату Слискусу, да правит он вечно! — закричал он. — Да пребудут все звезды во власти его, могучего, неукротимого колосса, пока не обрушатся небеса и не будут допеты все песни! — жестокая Жестокая улыбка искривила его лицо, когда он вытащил заполнившийся инъектор и взглянул на жидкость в колбе. — Я говорил о тебе.
Пальцы Мирты легли на рукоять клинка.
— А почему ты сам не скажешь о нем герцогу? — хмуро спросила Мирта.
— Я дарю клинок тебе, — ответил Джинкар. Перед ним рухнул третий человек, грубо брошенный бракованными. Гемункул поймал его и с легкостью поставил на колени. По правде сказать, Джинкар был куда сильнее, чем казался внешне. Не мешкая, он воткнул инъектор в макушку волосатой головы мон-кеикей, прямо в мозг. Человек издал сдавленный стон и обмяк, и только рука Джинкара не давала ему рухнуть на землю.
— Что ты имеешь в виду, плетельщик? Выражайся яснее.
— А тебе-то какая от этого польза? Я лишусь поработителя, но ты-то потеряешь покровителя.
— Я не потеряю ничего, . — Джинкар выдернул инъектор и педантично очистил наконечник. — На этом мире есть кое-что, что поможет мне заслужить прощение.
— Так вот оно что, — засмеялась Мирта. — Это поэтому ты хочешь, чтобы об этом мире герцогу рассказала я? Чтобы он не раскусил твои коварные тайные планы?
Джинкар проводил взглядом уходящую Мирту — та торопились перехватить своего самовлюбленного патрона. Если бы Слискус погиб прямо сейчас, это было бы очаровательно, но в итоге не принесло бы удовлетворения. Лучше будет, если он умрет в то время и в том месте, которое они с Миртой выберут.
— Которое я выберу, — пробормотал Джинкар, и затем позвал:
— Мелианес, подойди сюда. Открой канал в мою лабораторию, — приказал он, когда один из бракованных подполз ближе. Мелианес задрожал, и на плоском забрале его шлема замерцали полосы света. Отдельные секции забрала скользнули в стороны с влажным шелестом, обнажая прячущийся за ними плоский экран. Шлем был чем-то вроде усилителя вещания, а его носитель — ходячей коммуникационной антенной. В свое время Мелианес долго и жестко сопротивлялся, прежде чем первая передача обожгла его мозг, лишая его высших функций. Теперь он был не более, чем еще одна часть походного снаряжения.
Гололитическая фигура отвернулась от чего-то невидимого, с чем она возилась, и тяжело вздохнула.
— Кто посмел беспокоить меня за работой? Я как раз дошел до самой середины. — тонкая Тонкая рука указала на что-то, и раздался слабый стон.
— Это я, самый высокочтимый владыка, — эти слова горечью отдались во рту Джинкара. Кегрис Кзакт уже несколько веков не был тем владыкой, которого тот знал. По меркам гемункула, глава Сглаза был дилетантом и неумелым провокатором.
— И что я буду делать с еще одним?
— Это особый мир. Живой, дикий мир, не похожий ни на какие другие, — ответил Джинкар, и быстро, прежде чем Кзакт успел ответить, переслал данные. Кзакт поднял брось, изучая поток информации.
— Это мир мон-кеикей.
— Однако он уникален.
— Не я устанавливаю правила.
— Не ты, — хрипло рассмеялся Кзакт, — Вект. И он значительно поднял цену за голову Змея, с тех пор, как тот последний раз побывал в Темном городе. Ходят какие-то слухи о похищении тессеракт-устройства, предназначавшегося в дар одному из лордов другого кабала. Но ты об этом знаешь, я полагаю.
— Слискус раз или два хвастался этим.
Но сначала нужно согласие Кзакта.
— Перспективы, должен признать, весьма интригующие, — владыка Сглаза медленно кивнул. — Получить столь многое, потеряв так мало. — он Он на мгновение замолк, словно с ним что-то случилось. — И ты собираешься контролировать ход работ, верно?
— Я всего лишь предлагаю информацию, почтенный владыка. Распоряжайтесь ею по своему усмотрению. — Джинкар склонил голову в поклоне, который, как он надеялся, вышел достаточно почтительным.
===Глава VI. ПИР И ПЛАМЯ===
'''641.M41'''
Лукас, устроившийся на верхних балках из прочной, как железо, древесины, наблюдал за творящимся в зале. Сверху пир ничем не отличался от механизма, состоящего из множества деталей. Лукас видел, как вращаются шестеренки власти и злости, приводя в движение весь Этт. Он был не единственным, кто мог их видеть — даже он был не настолько заносчивым, чтобы так считать. Но его забавляло, что он был единственным, кто мог понять, что они из себя представляют.
Ловушку. Шутку, сыгранную Волчьим Королем с теми давно умершими воинами. Русс возглавил легион озверелых убийц и убедил их, что они герои. Он взял древние суеверия и саги Фенриса, и сковал из них клетку слов, в которую загнал своих диких сыновей. Это была призрачная цепь, обвивавшая их, хотя они не могли ни увидеть ее, ни почувствовать.
Всех, кроме Лукаса.
Он почесал загривок, словно внезапно ощутил, как его душит ошейник. Его насест заскрипел под его весом, и он поднял взгляд. Пять силуэтов пристроились рядом, рассевшись по балкам. Знакомая вонь пощекотала ноздри , и Лукас вздохнул.
— Хальвар, — позвал он по суб-вокальной связи. Имя разлетелось по зашифрованной вокс-сети, которую он создал для своей стаи. Силуэты замерли.
Когда Кровавые Когти ускользнули прочь, Лукас снова посмотрел вниз, на бушующее пиршество, которое уже достигло своего апогея. В обычное время пиры устраивались в честь павших товарищей, в честь побед или в предвкушении грядущей охоты. Пиры во время Адской зимы были куда более буйными — вся нерастраченная энергия выливалась в безумное празднество, переполненное шумом и насилием. Все рабы, которые не были заняты подачей еды и напитков, старались держаться подальше от Ярлхейма во время подобных увеселений.
Кьярл Злокровный встал и вышел в центр залы. Он поднял руки , и пирующие почтительно умолкли. Какими бы недостатками не обладал ярл, он крепко сжимал глотку своей великой роты. Одного его жеста было достаточно, чтобы поставить их на место. Воины из остальных рот замолкли только тогда, когда их собственные ярлы взглядами или окриками заставили их наконец затихнуть.
Нельзя было не согласиться с тем, что Злокровный умел произвести впечатление. Его доспех местами был покрыт черной копотью, и на этих обожженных местах были вырезаны алые руны. Они отражали свет костров и призрачно мерцали, именно так, как, похоже, и задумывал ярл.
Ответом на это послужили крики, стук кулаков по столу и грохот разбиваемых кружек. Злокровный улыбнулся и ударил кулаком в грудь.
— Мы — сыны Русса и не знаем слова «провал». В любой битве, любой ценой, мы стоим насмерть. — он Он поднял кулаки и свел их вместе. — Мы — железо из недр двух великих миров, Терры и ФенрисФенриса, слитые воедино руками Волчьего Короля и перекованные в смертоносный клинок.
Крики сменились рыком и одобрительным ворчанием тех, кто был слишком пьян, чтобы внятно изъясняться и заметить, что Злокровный цитирует одну из самых знаменитых речей их примарха.
— А это — мой долг, — пробормотал Лукас, запуская пальцы в один из напоясных мешочков. Тот специально висел отдельно от остальных, а внутри прятался гладкий гелевый шарик. Он аккурат помещался на ладони, моментально потеряв форму, когда Лукас сжал его пальцами.
Лукас погрел комочек между ладонями. По консистенции тот напоминал резину, но куда хуже растягивался. От тепла его поверхность пошла рябью и пузырями. Лукас улыбнулся. Булькающая в его руках субстанция состояла преимущественно из ихора кракена и ворвани дракона. Смешанные в нужной пропорции с некоторыми сортами катализаторов, они образовывали мощный, быстро воспламеняющийся, но практически безвредный желирующий агент. Лукас снова скатал комочек в плотный шарик и уронил его прямо в костер.
Шарик упал, и пламя на мгновение взвилось во все стороны, ярко вспыхнув, когда смесь взорвалась. Злокровный развернулся, и капли желе забрызгали его лицо и доспехи. Ярл отшатнулся, когда его борода вспыхнула, и взвыл — вся его грива заполыхала, словно факел. Он споткнулся об волка, подвернувшегося под ноги, и животное с визгом шарахнулось прочь. Его визги заставили остальных волков присоединиться, громко озвучивая свою растерянность. Крики и проклятия воинов, сидящих за столами, только усилили творящийся бедлам.
Толкнув большие, окованные бронзой двери, Буревестник шагнул в Зал Молчанийзал Молчания.
Ярлхейм гудел, как разворошенный улей — стаи Серых Охотников прочесывали коридоры и тоннели, ища чего-то. Или кого-то. Буревестник ни о чем не спрашивал — он и так прекрасно знал, кем был этот «кто-то». Без сомнения, именно поэтому и позвали рунного рунического жреца.
— Я говорил ему, — тихо сказал он собственной тени, — но он не послушал меня.
Он предупреждал Злокровного о том, что будет, если спровоцировать Шакала. Гнев был основным пороком Стаи, и Лукас часто этим пользовался. Целые стаи жаждущих мести Серых Охотников отправлялись в глубины Этта, преследуя смеющуюся тень, но через несколько часов возвращались ни с чем, смущенные, воняющие тролльей мочой или еще чем похуже. Брондт Камнезуб бросился за Лукасом сквозь Врата врата Кровавого Пламени, и исчез на три цикла. В конце концов он приковылял обратно — в доспехах, почерневших от ихора кракена, с глазами, полными ужаса.
Лишь безумные и отчаянные пытались поймать Шакала за хвост. Лукаса можно было вытерпеть, если вести себя разумно. Остальные ярлы сумели это сделать в свое время. Но Злокровный не смог, и теперь расплачивался за это.
Буревестник вздохнул.
Зал молчания Молчания оправдывал свое имя. Весь Этт был полон шума, но здесь не было слышно даже его отголосков — тишина в этом зале словно сгущалась сама по себе, поглощая любой звук. Он располагался на восточном склоне горы — святилище забытых вещей, построенное теми, кто не забывал ничего.
— Неважно, как бы сильно мы не хотели забыть, — пробормотал Буревестник, нахмурившись.
Там располагался доспех воина, павшего в Месяцы позора, покрытый метками и тотемами, по причинам, известным одному Великому Волку. Тут висела потрепанная синяя униформа стража Дельсваана, убитого при падении Сердца Масаанора, за десять лет до того, как Русс возглавил легион. Стены зала были увешаны позорными трофеями и сувенирами, вызывающими горькие воспоминания. Воздух был тяжелым от нерассказанных историй.
Именно Волчий Король обустроил Зал молчаниязал Молчания, чтобы быть уверенным, что его воины будут вкушать не только сладость, но горечь. По крайней мере, так утверждали волчьи жрецы. Зал молчания Молчания был одним из многочисленных святилищ, рассеянных по склонам и утесам Клыка, посвященных прошлым ошибкам. Впрочем, мало кто из воинов Стаи посещал теперь эти залы.
Буревестник не винил их за это. Воздух здесь пропитался сожалениями. Комплекты потертых доспехов, покоящиеся в грубо вырезанных стазис-нишах, служили напоминаниями о худших моментах в истории легиона и ордена.
— Ты звал, ярл. Я пришел.
— Я не безглазый, Буревестник, — откликнулся Злокровный. Он дрожал от едва сдерживаемой ярости, словно желание разрывать плоть и ломать кости затмевало все остальные. Его желтые глаза уставились на рунного рунического жреца.
— Это — место для размышлений. Я пришел сюда, чтобы мой гнев мог остыть, не принеся вреда, — глаза ярла сверкнули. — Для этого понадобилось больше времени, чем обычно, и причины очевидны, — он указал на свое обожжённое лицо. — Мне нужна твоя мудрость, жрец.
Злокровный прикрыл глаза.
— Я позвал тебя сюда не для того, чтобы ты корил меня, . — он Он провел рукой по голове, стряхивая лохмотья пепла и обожженной кожи. — Я послал своих вэрангиев верангиев на его поиски.
— Они не найдут его. Его видели, как минимум, в пяти разных местах.
— Это могла быть смертельная шутка, — согласился Буревестник.
— Это еще не самая худшая из всех, — покачал головой Злокровный. — Потом он и его придурошные щенки изобразили крик раненого ящера. Они заманили Красную Пасть и его бойцов в разваливающуюся пещеру , и те оказались в западне, когда стараниями щенков ледяной уступ обвалился. Мы потом несколько часов их откапывали.
— Кто-нибудь пострадал?
Злокровный едва заметно улыбнулся.
— Только гордость Красной Пасти, если честно, — его улыбка погасла. — А еще Лукас и его щенки сбросили несколько гнезд кровяных вшей на Погибель Кракенов и его хускарлов, и столкнули Горссона в логово тролля.
— Бедный тролль… — проговорил Буревестник.
Злокровный не засмеялся, и Буревестник понимал, почему. Охота прервалась по позорным и отвратительным причинам. Глубокие пещеры были нестабильны из-за возрастающего тектонического давления. Охотников отвезли обратно в гору, где они тут же принялись топить злость в мьоде. Или, что еще хуже, в драках. Волчьи жрецы с трудом удерживали ситуацию под контролем. Слишком много воинов собралось в слишком маленьком пространстве.
— С тех пор он стал только хуже. Он начал как минимум три потасовки и по меньшей мере одну дуэль из-за поруганной чести. Каждая шутка, каждый розыгрыш, которые он устраивает, разлетается в разные стороны , и ее последствия проходят сквозь весь Этт, — Злокровный вздохнул и почесал затылок. — Остальные волчьи лорды настаивают, чтобы я сделал что-нибудь — что угодно — чтобы усмирить его.
Буревестник не ответил. Злокровный знал, что виноват, и рунный рунический жрец почувствовал некоторую симпатию к нему.
— Погибель Кракенов хочет, чтобы я переломал ему руки и ноги, — ярл посмотрел на жреца. — Горссон хочет, чтобы его заточили в тюрьму до тех пор, пока не пройдет Адская зима. У Красной Пасти другое предложение, — он указал на нишу. — Тебе знакомы эти доспехи, Буревестник?
— Тогда почему ему позволяют это?
— Потому что кто-то должен это делать. Должен быть хотя бы один голос, что воет поперек традиций, иначе мы утонем в покое. — Рунный Рунический жрец тяжело оперся на посох. — Вюрд «Лукаса» — на шаг отбиваться от стаи. Такова нить его судьбы, сплетенная давным—давно, когда он первый раз вырвался изо льдов. Даже тогда были те, кто считал, что ему лучше умереть.
— Возможно, было бы лучше, если бы он и правда умер.
— Ага, — хмуро ответил ярл, — зато в них есть доля истины. Да и тебя послушать, так он получается камнем, об который мы точим клинки.
— Моркаи преследует нас, — проговори проговорил Буревестник после паузы. — Он выслеживает нас с незапамятных времен , и с каждым веком он подходит все ближе и ближе. Мы стареем, и наши клыки и когти затупляются от постоянного использования. Даже наша берлога осыпается вокруг нас.
— Ничто не вечно. Не на Фенрисе.
— Нет, — улыбнулся Буревестник, — но оно и не должно. Это первый и последний урок, которому наш мир учит своих сыновей. А между ними мы все забываем. Мы убаюкиваем себя традициями и забываем, что вещи не могут вечно оставаться такими, какие они есть, и это изменение — единственное, что не меняется в этом мире и в этой галактике. Иногда к худшему, иногда к лучшему, но все всегда меняется, — его улыбка погасла. — С каждым Великим Годом годом все больше стай возвращаются с охоты, сократившись в числе. Когда-то смерть была для нас славой. Теперь она превратилась в рутину.
Злокровный кивнул, неохотно признавая очевидное.
— Когда-то было столько стай, сколько звезд на небе, — продолжил рунный рунический жрец. — Но также, как звезды гаснут на небосводе, так же и мы вырождаемся и угасаем. Все меньше Кровавых Когтей переживают свои буйные годы, — Буревестник смерил взглядом доспех. — Приученные к легендам, они жаждут вырезать саги на плоти войны, которые не уступали бы деяниям их предшественников. Немногие понимают, что эти деяния, сами по себе великие, сильно преувеличиваются рассказами. И потому эти щенки умирают из-за своей гордыни, пока кто-то не научит их чем-то другому.
— И это будет Трикстер, выходит? — усмехнулся Злокровный.
— И к чему они придут?
— У старых волков есть одна общая черта, — ответил Буревестник, — хитрость. Сила и доблесть добывают славную смерть. А хитрость — долгую жизнь. — Рунный Рунический жрец указал на доспехи в нише. — Когда-то это была традиция. Непреложный факт нашего существования. А теперь его отринули. Мы изучили новые пути. Иные пути.
— Он глупый.
===Глава VII. ЯДОВИТЫЕ ДАРЫ===
'''641.M41'''
Леди Аврелия Малис, владычица кабала Ядовитого Языка, обмахивалась усеянным лезвиями веером. Все здесь было заполнено ядом, покрывавшим каждую поверхность. Яд был в вине, яд сочился из пор рабов, яд, словно облако пыльцы, висел в терпком воздухе. Впрочем, это не было неожиданностью и даже по-своему бодрило. Те, кто был послабее, уже лежали на земле, дергаясь и захлебываясь пеной, к большому удовольствию остальных. Возможно, отравленные и выживут. Впрочем, что это за праздник, если на нем никто не умер?
В Темном городе о тессеракте садов наслаждений и герцоге Трейвеллиате Слискусе некоторое время ходили толки. Герцог украл эти сады прямо из-под носа одного из любимцев Векта, и умудрился при этом поджечь целый район Нижней Комморры. Трейвеллиат всегда умел уйти красиво.
Малис медленно повернулась, рассматривая сады с отрешенностью той, кто повидал на своем веку куда больше социальных катастроф, чем все те, кто стоял с ней на одной социальной ступени. Спокойствие, с которым она держалась, предназначалось скорее для тех, кто мог наблюдать за ней, а не отражало ее реальное состояние. На самом деле, леди Малис была взволнована. Трейвеллиат был истинным воплощением развлечений, и многие из могучих властителей Комморры проскользнули сюда сквозь свои врата в паутинуПаутину, ожидая, что их развлекут.
Аврелия стояла посреди широкой площади из темного камня, соединенной с остальными ярусами обманчиво хрупкой сетью изогнутых лестниц. Они были вырезаны из живой кости — чьи-то умелые руки вырастили ее и придали ей нужную форму. Отвердевшие узелки усеивали широкие изгибы лестниц, создавая завораживающие узоры. Вся эта конструкция пугающе шелестела, пока рабы спускались и поднимались по ней, бесконечным потоком подавая кушанья — мясные и растительные деликатесы из тысячи малых культур. Хозяин вечеринки не скупился на то, чтобы продемонстрировать свое гостеприимство.
Рабы шустро сновали сквозь толпу. Когда один из них приблизился, Малис заметила, что его лицо скрыто изящной золотой маской, заменяющей ему плоть лица. Маску украшали сенсоры, заменяющие рабу глаза и уши. Его тело было покрыто тонкой вязью шрамов, при ближайшем рассмотрении строчка за строчкой складывающихся в стихотворения. Остальные рабы были украшены точно так же, и каждый из них носил на своей коже уникальной образец бесспорного мастерства. Несмотря на все его пороки, Трейвеллиат всегда был в некотором роде поэтом.
Леди Малис взяла у проходящего мимо невольника бокал, и принюхалась к карминно-красной жидкости, наполнявшей его. Марочный сорт вина, вероятнее всего, украденный. Привкус кражи всему добавлял сладости. Аврелия сделала глоток, едва заметно поморщившись из-за горького послевкусия какого-то яда.
Она оглядела толпу, тут и там замечая странно знакомые лица. Здесь были представители многих кабалов из Нижней Комморры. Чернь всегда получала максимальную выгоду от подобного рода празднеств. Но здесь были не только они. Конечно же, здесь присутствовали и более влиятельные лица.
— У него много друзей, — проговорила архонтесса, обводя толпу бокалом. Малис нарочито медленно огляделась. Она уже рассмотрела остальных гостей, и все они изнывали от ожидания. Большая часть гостей, включая Тиндрак, была самыми отвратительными, самыми опасными безумцами. Или, по крайней мере, представлялась таковыми. Малис знала, что многие из них были дилетантами и хвастунами. Впрочем, некоторые из них вызвали у нее нечто, похожее на любопытство.
Здесь не было никого из младших архонтов, зато присутствовали ведьмы и гемункулы из всевозможных культов и ковенов. Аврелия заметила напыщенного суккуба из Проклятых Клинков, закованного в золото и лазурь, и тонкое, бесформенное создание, которое она знала, как Кегриса Кзакта из Сглаза — или это был один из его мастерски выполненных двойников, которых он, согласно слухам, создавал.
Среди гостей была даже одна из трупп арлекинов. Воины-трубадуры, одетые в пестрые цвета, танцевали, пели и жонглировали, развлекая благодарную — пусть и слегка сомневающуюся, — аудиторию. Несмотря на то, что эти паяцы бесспорно были такими же эльдар, они не были преданы ни одному кабалу или миру-кораблю. Они достаточно часто показывались в Комморре, хотя и не были его ее частью.
Члены этой труппы были закованы в оникс и виридиан, и носили перевернутую руну загадки. Один из арлекинов был знаком леди Малис. Ей доводилось несколько раз иметь дело конкретно с этой труппой. Она смотрела на их кишение и улыбалась. Присутствие на празднике труппы арлекинов свидетельствовало о влиятельности хозяина.
Все то, что можно было сказать о хитрости Векта, можно было сказать и о таланте Слискуса к манипуляциям. Он был способен ранить соперника одной лишь улыбкой и обрести союзников, тщательно выбрав подходящий момент для смеха. К счастью для них всех, Слискус не интересовался ничем, кроме погони за своей собственной судьбой. И все же, несмотря ни на что, он был опасен.
На самом деле, леди Малис пришла сюда именно поэтому. Напряжение в Комморре достигло своего апогея. Аврелия чувствовала его в своих жилах, слышала в тихих докладах своих шпионов. Вект объявил эпоху изобилия, но она видела, что прячется за его фанфаронством. Он беспокоился. А если беспокоился тиран, беспокоилась и леди Малис. Впрочем, как бы она не беспокоилась, она не видела причин не воспользоваться сложившейся ситуацией. А для этого нужно было собрать союзников и выявить потенциальных противников. Аврелия еще не решила, в какую из этих двух категорий отнести Трейвеллиата, но рано или поздно она это сделает — и тогда поступит с ним соответственно.
Малис почувствовала, как кто-то коснулся ее локтя, и обернулась. Одна из арлекинов стояла пугающе близко. Ее лицо скрывала зеркальная маска, и Малис постаралась не обращать внимания на свое отражение в изящных гранях. Ей уже доводилось встречать теневидцев, и она прекрасно представляла себе опасность этих встреч.
— И что тебе нужно, клоун? — спросила она, не обращая внимания на Тиндрак, смотрящую на них с веселым любопытством. Пусть уж та думает, что хочет.
— Мы просим лишь о том, чтобы вы представили нас, о владычица Ядовитого Языка, . — Арлекин низко поклонилась, но в этом жесте читалась явная насмешка. — Сердце в груди стоит слова в ухе, верно?
Малис коснулась пальцами своей груди, ощущая ровный пульс того, что пряталось внутри.
Малис улыбнулась. Они часто приходили к ней с той или иной просьбой. Она считала благоразумным удовлетворять их, а в тех редких случаях, когда она отказывалась, арлекины принимали ее решение с полнейшей невозмутимостью — как будто уже предвидели отказ или, как минимум, не ожидали согласия. В каком-то смысле Аврелия была частью их великого танца. Это отчаянно ее раздражало, но, стоило признать, это добавляло веселья в ее однообразную жизнь.
— И что же труппе таких проходимцев, как вы, может быть нужно от герцога? — лукаво спросила леди Малис. — Что же за нахальные планы зреют за этим хорошеньким личиком? — она Она указала веером на безликую маску теневидицы.
— Вы действительно хотите услышать ответ, о Носительница Клинка?
— Я надеюсь, представление вам понравится, госпожа, — арлекин низко поклонилась. — Оно не ново, но его смысл как никогда глубок в наши хмурые времена.
— Я уверена, что оно мне понравится. Ступайте, — отмахнулась Малис. Теневидица развернулась и танцующей походкой направилась к товарищам. Одной из самых отвратительных черт слуг Смеющегося Бога бога была их бросающаяся в глаза неспособность долго оставаться неподвижными. Как будто они двигались в ритме, слышным только им самим.
Теневидица выпрямилась в полный рост, и остальная труппа встала вокруг нее широким кругом, опустившись на колени. Тиндрак подалась вперед, и Малис пропустила начало представления, почти забыв, что вторая архонтесса все еще тут.
— Если бы я думала, что они заявились сюда не по собственной воле, а по приглашению герцога, я бы с тобой согласилась, — Малис помахала веером в сторону Тиндрак. — Все, тихо. Танец начинается.
Сложно было сказать, как он начался, и что было первым шагом. Мгновение назад труппа стояла неподвижно, а в следующее уже кружилась в красочном гавоте. Арлекины двигались, оставляя размытые послеобразы, призрачные следы каждого наклона, каждого поворота в их абсолютной синхронности. Каждый шаг, каждый жест вырисовывали буквы, круглые части которых дорисовывались следующим пируэтом, строя цельную вселенную сменяющих друг друга событий, проходящих сквозь постоянно меняющуюся линию миров.
Один за другим гости умолкли. Малис прижала к груди веер, пытаясь не обращать внимания на то, как бешено застучало ее сердце, когда ритм танца ускорился. Уловить все нюансы языка тел танцующих было сложно, и Аврелия подозревала, что смысл их изменялся в зависимости от того, откуда смотрел зритель. Сюжет показался ей знакомым — мифическая сага, путешествие юного принца, изгнанника, ставшего королем изгнанников. Пожалуй, весьма подходящий сюжет — с учетом того, кто был хозяином вечеринки.
Герцог окинул взглядом толпу, наслаждаясь их подхалимством и завистью. Едва сдерживаемая ярость ревнивых комморийцев комморрийцев послужила своего рода нейтрализатором вкуса, уничтожавшим те далекие от изысканности эмоции, которыми он был вынужден пробавляться в последнее время. На смену им пришли разнообразные смеси из желаний обладать и уничтожить — им одним, его одного.
— Друзья мои, — проговорил герцог, приглашающе разводя руками, — добро пожаловать. Все, чем я владею, к вашим услугам. Наслаждайтесь праздником в полную силу. Единственное, о чем я прошу вас — оставить здесь капельку того счастья, что вы принесли с собой.
Через мгновение щелкнул осколковый пистолет. Заряд ударился о защитное поле, окружавшее Слискуса, и тонкие кристаллические осколки разлетелись во все стороны.
— О, на этот раз весь сор будет убран в самом начале? — герцог Герцог усмехнулся. — Как предусмотрительно.
Некоторые из гостей рассмеялись. Остальные расступились, жаждущие понаблюдать за противостоянием. Праздник нельзя было считать состоявшимся, пока кто-нибудь не попытается убить хозяина. Где-то позади толпа заволновалась, пока нападавшие протискивались вперед. Это были архонт и его свита — трое воинов-кабалитов, и трое ближайших, можно сказать — доверенных, — драконтов. Слискус тотчас же узнал глубокий винный оттенок доспехов и лазурь шелков.
— Это ты, Зомилл? Кажется, твой характерный визг ни с чем не спутаешь. Все еще сердишься из-за тессеракта, как я погляжу? — Спустившись с лестницы, Слискус махнул рукой Слегу и его свернувшимся в кольца змееподобным собратьям. — Не виню тебя за это — он действительно хорош. — Он обвел рукой залу, словно приглашая оглядеться, и по толпе прокатились одобрительные смешки.
Архонт сплюнул на пол и поднял пистолет, дуло которого все еще дымилось.
— Я объявляю тебя вором и предателем, Трейвеллиат Слискус. Я объявляю тебя трусом, . — он Он убрал в кобуру пистолет и опустил пальцы на рукоять меча, висящего на бедре. — Асдрубаэль Вект передает тебе привет, корсар. Примешь ли ты его вызов?
Толпа зашепталась, и Слискус улыбнулся.
— Асдрубаэль послал тебя? Надо же, какой такт, . — руки Руки герцога скользнули к мечам. — Что ж, иди сюда. Давай начнем наш бой, пока котлеты из гемовора не остыли.
Зомилл рыкнул на своих воинов, и те вытащили клинки и бросились вперед. В толпе снова поползли шепотки. Втягивать остальных в личный поединок было дурным тоном, однако и Зомилл, и его повелитель были известны тем, что мало заботились об учтивости — их интересовал только конечный результат.
Слискус метнулся им навстречу, обнажая клинки. Мечи сияли в его руках, их бледная сталь была оплетена сетью алых нитей. Психо-вампирические Психовампирические схемы, покрывавшие металл, вытягивали жизненные силы из всего, во что вонзалось это оружие. Герцог повращал мечами, добавляя сцене драматичности, но в тот миг, когда первый из нападавших подобрался ближе, Слискус метнулся в сторону — не ради того, чтобы убить, но для того, чтобы сбить с толку. Легко увернувшись от удара, он рубанул клинком по ногам противника, легко рассекая броню и плоть. Изувеченный воин рухнул, закричав от боли. Высвободив окровавленный меч, вторым Слискус отразил чужой удар, и, не медля ни секунды, покончил со вторым нападавшим обманчиво легким ударом в плечо. Тот отшатнулся, и на герцога бросился третий — вернее, третья, и Слискус , скрестив мечи, принял на них ее удар. Он резко дернул клинки в стороны, рассекая ее оружие на части. Нападавшая попятилась, и Слискус начал наступать на нее, один за другим нанося удары в колени, локти, бедра, плечи, пока женщина не завопила и не рухнула на пол. Второй воин выругался и набросился на него со спины, но Слискус перевернул клинки, ударяя назад. Убитый воин рухнул на него мешком, и Слискус вздрогнул от удовольствия, ощутив его предсмертную агонию — и тут же высвободил мечи, когда Зомилл попытался воспользоваться его ослабшей на мгновение концентрацией.
Подпитанный болью воинов, которых он ранил, Слискус легко уклонялся от ударов. Зомилл был далеко не так хорош в бою на мечах, как считал сам. Подхалимствовать ему удавалось куда лучше. Слискус гадал, где Зомилл набрался смелости, чтобы решиться на такое явное покушение. Хотя, быть может, это была не смелость, а глупость.
— Ты украл его, — прорычал Зомилл.
— Ну да. У тебя. Так чья же это вина, на самом деле? На кого он возложил ответственность за это, ммм? — Слискус отразил неуклюжий удар и шагнул вперед, рассекая Зомиллу икру. Тот с рыком рухнул на одно колено, и Слискус, развернувшись, мазнул кончиком клинка по его запястью, разрезая жилы. Зомил выронил клинок, и, выхватив осколковый пистолет, бросился было вперед, но герцог не дал ему выстрелить. Метнувшись вперед, Трейвеллиат пригвоздил его руку к полу и пинком отшвырнул пистолет.
— Думаю, мы оба знаем ответ на этот вопрос, — проговорил он, улыбаясь своему незадачливому убийце.
Зомилл поднял взгляд. Слискус ожидал от него проклятий, сопротивления, хотя бы чего-нибудь. Но вместо этого архонт захныкал, когда психо-вампирическая психовампирическая вязь начала делать свое дело. Слискус нахмурился, резко растеряв всю веселость. Он вздохнул и всадил второй клинок в глаз раненому противнику, бесцеремонно обрывая игру.
— Что ж, должен признать, я разочарован, но, впрочем, это не повод портить наш праздник, . — он Он отпихнул ногой тело, убирая его прочь с дороги, и огляделся вокруг.
— Ешьте, друзья мои! Пейте! Веселитесь! Завтра вы можете кончить такжетак же, как закончил бедняга Зомилл.
Сады огласились смехом, и гости принялись развлекаться.
Слискус обернулся, и его улыбка стала шире.
— Аврелия, ты пришла? О, это прекрасно, . — он Он протянул руки леди Малис, и та взяла их, смерив герцога взглядом снизу—вверх. В своей богато украшенной церемониальной броне и свободном платье в архаичном стиле она, как и всегда, выглядела по-королевски. Шлейф из тонких полос шкуры ур-гула гуля завершал ансамбль. На мгновение герцог ощутил укол зависти. Эта леди всегда умела правильно подобрать наряды к празднику.
— Как я могла пропустить это событие? О твоих званых вечерах слагают легенды, Трейвеллиат.
— К сожалению, не все с этим согласны, . — он Он выразительно посмотрел на пятна свежей крови на полу. — Асдрубаэль вечно слишком долго хранит обиды.
— Или, быть может, это был его подарок. Зомилл уговаривал Векта отправить за тобой в погоню флот, чтобы наказать тебя за преступления против Вечного города. Он одержим — был одержим — желанием добраться до тебя.
— Тогда Вект лишился бы такого очаровательного раздражителя…
— Аврелия, твой разум такой же извращенный, как и всегда. Он всегда был тем оселком, об который я затачиваю свой выдающийся интеллект, . — герцог Герцог почесал щеку, оставляя едва заметные царапины.
— Льстец, — усмехнулась Малис, и, внезапно нахмурившись, коснулась свой щеки. Герцог задумался, ощутила ли она уже резкий привкус в горле, или еще нет.
— Яд? — спросила она, облизнув губы.
— Я безумно рад, что ты пришла, — улыбнулся Слискус, потирая щеку, и забрал бокал с подноса у проходившего мимо невольника.
— Надо сказать, я была удивлена, получив твое приглашение, . — Малис отпила из собственного бокала. — Особенно после того, как я пустила по твоему следу тех гровианских ассасинов.
— А я-то гадал, чья это работа. Это была удручающе неряшливая попытка, Аврелия.
— Ты думаешь?
— Знаешь, тебе стоило это видеть, . — Слискус улыбнулся ей поверх бокала. — Я благодарен тебе за это развлечение, пусть и мимолетное.
— Я так и подумала, что ты повеселишься, — ответила Малис, и ее улыбка стала чуть шире.
— Я надеюсь, что и ты повеселишься на этом скромном празднике, — герцог едва заметно кивнул. — А теперь, если ты меня извинишь, мы должны уделить внимание остальным гостям, прежде чем я расскажу о своем грандиозном замысле, иначе меня обвинят, что я отнял все твое время, . — он Он взял ее за руку и провел губами по позолоченным стальным когтям, скрывавшим ее пальцы, а затем отправился поприветствовать остальных гостей.
В большинстве своем они утомляли его. От них смердело амбициями, а их безудержное политиканство оскорбляло его чувства. Даже здесь, посреди такой роскоши, они не могли высвободиться из клетки, в которую Вект загнал их тысячелетия назад. Тиран запер их за решетками из страха и паранойи. Всех, кроме Слискуса. Тот, как истинный змей, выскользнул на волю и теперь жил ради себя самого, а не ради неких навязанных целей, выдуманных владетельным параноиком.
— Зимнее солнцестояние — это особенное время. По крайней мере, так гласят предания. Это время, когда одно время года перетекает в другое — в те времена, о которых они говорят, они у нас еще были, — и линия между живыми и мертвыми истончается и слабеет. Охотники ждут этого часа, когда их великая добыча становится вялой и впадает в спячку. Мы считаем это время подходящим для праздника, и это наше право — разве мы с вами не охотники, сородичи мои? Разве не мы с вами самые смертоносные существа из всех, что когда-либо появлялись на свет?
Он эмоционально взмахнул руками , и послышались возгласы одобрения от гостей, поддавшихся его настрою. Слискус милостиво кивнул.
— Когда наши боги сотворили нас, они отложили инструменты и расплакались, ибо мы совершенны в нашей смертоносности и непревзойденны в искусстве убийства. Мы — клинок, что заставляет само бытие истекать кровью, и раны, что мы наносим реальности, не заживают никогда. Они остаются как памятники нашей силе.
Герцог хлопнул в ладоши и спустился по лестнице, и шлейф его мантии стекал за ним следом. Повинуясь его жесту, над садами наслаждений вспыхнула огромная фотонная проекция — мир, состоящий из серых и синих пятен.
По толпе гостей поползли шепотки , и Слискус насмешливо оскалился, демонстрируя заточенные по последней моде зубы. Он отшвырнул за плечо полупустой кубок и развел руки, словно ожидая, что мир сам упадет в них.
— Этот мир называют Фенрисом. Это родной дом для легиона тех грубо аугментированных воинов, которых эти рабские расы плодят миллионами.
Слискус повел рукой , и голограмма начала вращаться.
— Сейчас он содрогается от сезонных тектонических сдвигов. Они слепы, глухи и глупы. Те, кто считал себя хищниками, теперь сам скатился сами скатились до роли добычи, и мы должны обращаться с ними соответственно. Нам ли, тем, кто однажды поднялся так высоко, что может охотиться за самими богами — нам ли опускаться теперь, братья и сестры мои? Разве не должны мы наглядно показать, где им самое подходящее место во всем пространстве изученного космоса?
Слова герцога вызвали одобрительный гвалт.
Это всегда срабатывало — самым легким способом манипулировать среднестатистическим комморитом комморритом было воззвание к его высокомерию. Слискус улыбнулся и, не опуская рук, развернулся, словно собираясь обнять их всех.
— Это будет величайшее развлечение. А теперь — ешьте, пейте и веселитесь, собраться мои. Пусть шум нашего с вами праздника услышат те, кто ответил отказом на мое приглашение, и да утонут их души в чернейшей зависти!
Когда толпа разошлась, Слискус заметил направляющуюся к нему леди Малис, и снисходительно улыбнулся. Ум Аврелии Малис был таким же острым, как и ее клинок, покрытый ядом с обоих сторон. Даже Вект опасался ее, и его опасения были обоснованы — поговаривали, что когда-то они были любовниками. Малис была одной из немногих вещей, заставлявших Слискуса скучать по Комморре.
Конечно же, однажды Вект утомился от нее, как утомлялся от всех своих фаворитов. Он лишил ее доверия и отшвырнул на самый край комморийского комморрийского общества. Слискус едва ли не ощущал запах того желания мести, которое исходило от нее. Как и многие другие гости, она пришла, надеясь впутать герцога в ту или иную интригу. Как он и рассчитывал. Среди множества заговорщиков должен был быть хоть кто-то, кто сумел бы исцелить его от вечной скуки.
— Что ты скажешь о моей речи, Аврелия? — спросил Слискус, беря ее за руки.
— Восхитительно. Впрочем, ты всегда был превосходным оратором, Трейвеллиат, . — она Она оглянулась через плечо, и он заметил цветастую фигуру, слоняющуюся рядом. Он вопросительно поднял бровь, когда Малис добавила:
— Я хочу, чтобы ты кое с кем пообщался. Или, скорее, это они хотят пообщаться с тобой.
— Не припомню, чтобы я приглашал кого-то из вашего племени, — медленно проговорил Слискус, обращаясь к цветастой фигуре.
— Но ты и не запрещал нам появляться, . — клоун Клоун танцевал и расхаживал перед ним, наполовину вызывающе, наполовину приглашающе. Краем глаза Слискус заметил Мирту, стоящую неподалеку и наблюдающую за ними. Его куртизанка выглядела неуверенной. Или, пожалуй, уверенной, что он собирается бросить ее ради чего-то… странного. Или может быть, он скорее позволит кому-то другому убить себя, прежде чем она успеет сделать этого.
Герцог улыбнулся.
Клоун — вернее, клоунесса, по крайней мере, герцогу показалось, что это женщина, — остановилась, покачиваясь на каблуках взад-вперед и рассматривая его сквозь свою сверкающую маску. Наконец, она подалась вперед.
— Я рада слышать это, герцог Трейвеллиат Слискус, Змей Небесных Путей, Князь Множества Цветов, . — ее Ее голос странно вибрировал, и герцог повнимательнее присмотрелся к ее наряду. Он имел достаточно дел с последователями Смеющегося Богабога, чтобы распознать перед собой теневидцев, когда он с ними сталкивался. Сказители и прорицатели — по крайней мере, так о них говорили.
— А тебя как зовут, мой маленький клоун? У тебя, я уверен, должно быть какое-нибудь загадочное имя, . — Слискус вытащил клинок и провел его плоской стороной по плечу теневидицы. Она оттолкнула лезвие в сторону и нырнула под его руку. Конец ее посоха сжал его горло — но очень осторожно. Она оттянула его, и Слискус благодарно хмыкнул. Секундное нажатие — и она сломала бы ему кадык. Она предупреждала его — или дразнила. А может быть, и то , и другое одновременно.
— Я — та, что идет сквозь завесы времени и пространства, вверх и вниз, вперед и назад. Я видела, как поднимались черные звезды, как садились холодные солнца. Я слышала мелодии, которые играли вечные флейтисты при дворе самых глубоких трущоб, я пробовала плоды невозможных деревьев. Этого имени достаточно, герцог Трейвеллиат Слискус?
Она рассмеялась. Ее смех рассыпался на множество голосов, словно под маской пряталась не одна личность, а множество. Она посмотрела на Малис, и Слискус нахмурился. Ходили слухи — слухи ходили всегда и повсюду — что Малис знала об арлекинах больше, чем кто-либо другой, но герцог никогда не уделял им особого внимания. Что ему за печаль, если Малис впутается в ерундовые интриги этих бродяг?
— Мне бы хотелось перейти к концу истории прежде, чем она начнется. Надеюсь, вы простите меня? — Теневидица оттолкнула лезвие и подкралась поближе. В ее движениях прослеживался ритм. Заученные па, словно они с герцогом беседовали уже ни не раз и не два. Слискусу это показалось в равной степени раздражающим и интригующим.
— Такому умелому исполнителю я бы простил почти все, что угодно, — ответил он, опуская меч острием к земле и опираясь на него. — Что ж, испорти рассказ, если тебе хочется. Я не испытываю удовольствия от концовок.
— Вот в таком меня еще не обвиняли.
— Это и сейчас не обвинение. Скорее, наблюдение, . — теневидица Теневидица по-птичьи склонила голову, и бубенчики на ее капюшоне нежно звякнули. — Ты должен забрать сердце Волка, о Змей, — она шагнула ближе.
Ее фигура словно исказилась и расплылась. На мгновение Слискусу показалось, что он увидел и другие силуэты, стоящие в одном месте, словно видимое эхо чужих движений. Личности, которых никогда не было и никогда не будет. Части истории, которую еще никто не рассказал.
Слискус рассмеялся и отступил назад, чтобы между ним и теневидицей было хоть немного свободного пространства. Он чувствовал запах химикалий ее крейданна — слабого галлюциногена, к которому он достаточно давно выработал иммунитет.
— Сердце Волка, говоришь… Смысл твоих слов легко понять — ты имеешь в виду сердце тех воинов мон-кеикей, которых те держат как движимое имущество? Они нужны им такжетак же, как нужны свежие материалы для баков по выращиванию плоти. Так, значит, я должен забрать у них из будущее, верно? — Слискус снова рассмеялся и демонстративно взмахнул клинками. — Очаровательно! Я собираюсь украсть огонь у богов и мясо из пасти чудовищ!
— Отличная история, — проговорила Малис.
— С тех пор как я последний раз участвовала в рейде, прошло достаточно времени. Боюсь, Комморра слишком крепко держала в своих когтях все мое внимание.
— Значит, ты давно не баловала себя, . — Слискус взял ее за руку и с шутливой нежностью запечатлел на ней поцелуй. — Ну же, Аврелия, давай разгромим этих дикарей вместе, как мы делали это раньше, в более невинные времена.
— Мы оба никогда не были невинными.
— Не были, и я весьма рад этому, . — не Не выпуская ее руку, Слискус повлек Малис за собой. — Идем. Одна сарабанда напоследок, пока праздник не закончился.
Малис позволила ему утащить себя в хоровод арлекинов.
Аки выследил свою добычу в густых лесах, покрывавших подножия Асахеймских гор, и, наконец, загнал ее на прогалину, где деревья расступались перед каменистой осыпью. Добыча заставила Аки изрядно побегать, и погоня измотала их обоих, но в конце концов, ему удалось загнать ее в угол.
Это было мощное копытное животное, покрытое боевыми шрамами и возвышавшееся над Аки мало не на две головы. Огромные рога венчали его благородную голову, словно какая-то языческая корона, а грудь и плечи были в три раза шире, чем грудь и плечи Кровавого Когтя. Его шкура побелела от старости. Обычно лоси не жили так долго. Этот был либо чересчур удачлив, либо чересчур силен, а может быть, и то , и другое.
В животе у юного Волка заурчало. Космические десантники могли долго обходиться без еды, но Аки провел слишком много месяцев в Этте и за это время привык питаться регулярно. К тому же он всегда считал, что голод делает мясо вкуснее.
Кровавый Коготь подобрался. Хоть он и был закован в боевой доспех, лось весил куда больше. Аки смутно помнил, что когда-то видел, как такое животное пробилось сквозь каменную ограду с такой легкостью, словно вместо камней перед ним был утренний туман. Когда лось подбежал поближе, Аки раскинул руки в стороны и в самый последний миг взрыкнул и бросился вперед.
Они столкнулись с такой силой, что все тело Кровавого Когтя, от самой макушки до пят, пробила дрожь. Даже внутренние стабилизаторы брони с большим трудом помогли ему удержаться на ногах. Аки поймал лося за рога, и сервоприводы доспеха протестующе взвыли, когда он попытался сломать массивную шею животного. Лось всхрапнул , и горячий пар, вырвавшийся из его ноздрей, окутал Аки, застилая ему глаза. Морда лося была так близко, что Аки мог рассмотреть каждую царапинку на его голове и шее. На толстой шкуре было множество шрамов от когтей и клыков, а на плечах и передних ногах темнелись даже круглые отметины от шупалец кракена. Этот лось был стар, и за свою жизнь он побеждал врагов куда крупнее себя самого.
Но Аки ему не победить. Ни одно существо — летающее ли, плавающее, ходячее, — не могло победить члена Стаи. И особенно — Кровавого Когтя по имени Аки.
Лось попытался выпрямиться, ревя от натуги, а Аки, в свою очередь, пытался повернуть ему голову, надеясь, что шея сломается раньше, чем рога, но ему не удавалось найти опору. Зубцы рогов скрежетали об керамит его перчаток, оставляя царапины на ладонях. Разъяренный лось протестующе мычал, а затем, натужно заревев, он мотнул головой, сбивая Аки с ног и отбрасывая в сторону. Аки изумленно отпрянул, и лось, пошатываясь, боднул его. Один из рогов разломился, но лось не останавливался, отбрасывая Аки все дальше и дальше назад, не давая ему перевести дух, и вскоре дотолкал его до дерева. Удар заставил дерево содрогнуться, и с его веток на них посыпался снег.
Выругавшись, Аки вонзил когти в череп лося, надеясь сломать что-нибудь, но это было все равно , что бить по обшивке «Носорога».
Раздался вой, и серые силуэты окружили их обоих. Что-то ударило по дереву над головой Аки, и тот, подняв глаза, увидел знакомую ухмылку. А затем Лукас спрыгнул вниз, прямо на широкую спину лося, и тот заревел, когда его хребет раскололся на части. Он метнулся вбок, пытаясь сбросить Лукаса со спины, но тот, ухватившись за рога, резко дернул их в сторону.
— Нет! — заревел Аки. — Он мой!
Ноги лося подкосились , и он наконец-то рухнул на землю. Аки на всякий случай шагнул назад, когда лось взбрыкнул в последний раз и вытянул ноги. Когда он окончательно затих, Лукас слез с туши и перевалил ее на бок.
— Хороший конец хорошей охоты, а, щенок?
— Это была ''наша'' добыча, — ответил Лукас. Он был абсолютно спокоен, и это только сильнее раздражало Кровавого Когтя. — Мы — стая, щенок, а не бирюки. Мы сражаемся вместе, охотимся вместе, пируем вместе. Неважно, нравится тебе это или нет.
— А разве ты не за это наказал Злокровного? — рыкнул Аки. — Он отнял наше убийство — и чем ты сейчас отличаешься от него? — он Он ударил кулаком по нагруднику.
— Тем, что мы все договорились разделить убийство, брат, — подал голос Кадир, выходя из-за деревьев. — Оно не твое, и он не крал его. Оно было нашим общим.
Аки не переставал удивляться, почему остальные не видят, что командиром должен быть он. Ну, разве что от Дага этого можно было ожидать — Даг вообще был недоумком. Но у Хальвара и Эйнара мозгов было побольше, и все равно их вполне устраивало ходить за Кадиром, а тот не возражал, чтобы Лукас шел впереди их всех.
— Хватит, — оборвал перебранку Лукас. — Мясо стынет. Давайте-ка разделим его. — Он вытащил нож и начал вскрывать лосю брюхо. — Я бы вышиб этой зверюге мозги и уже поджаривал их на огне к тому времени, когда бы ты догнал меня, щенок, . — он Он насмешливо оскалился, глядя на Аки. — Так что нет нужды спорить.
Аки посмотрел на лося, борясь с желанием устроить драку.
Аки, помедлив, кивнул, принимая комплимент.
— Лучшее мясо, . — Лукас поднялся на ноги, держа в руках лосиное сердце. — Почему лучшее мясо — это то мясо, которое ты добыл сам? Кто-нибудь из вас когда-нибудь задумывался об этом?
— Нет, — ответил Хальвар и постучал пальцем по одному из многочисленных оберегов, — это так, потому что так угодно Всеотцу.
Они не скьяльды, в конце концов.
Аки оторвал свой кусок и передал сердце Дагу. Бледный воин жадно схватил его и оторвал от него кусок, а затем швырнул сердце Хальвару, который поймал его с залихватским гиканьем. Но как только Хальвар собрался укусить добычу, Эйнар подсек его , и сердце шлепнулось в подставленные ладони Кадира. Высокий Кровавый Коготь оторвал себе кусок и бросил сердце обратно Аки, который со смехом поймал его.
— По-моему, весь этот свежий воздух плохо на тебя действует, Трикстер, — сказал Аки, и Лукас перевел на него взгляд.
— А куда мы идем? — вскинулся Аки.
— Засвидетельствовать свое почтение. Ну, чего расселись, подъем! — он Он пнул Аки под зад, заставив того вскочить на ноги. Кровавый Коготь с рычанием повернулся, но стух при виде насмешливой улыбки.
— ''Хлойя'', брат. — Лукас постучал когтем по его нагруднику. — Смейся. Это же весело, а? Всяко лучше, чем застрять в горе на весь сезон.
— Ты что, кормишь их? — оторопело спросил Аки.
— Сейчас, вообще-то, Адская зима, . — Лукас посмотрел на него в упор. В темноте Аки выглядел парочкой желтых глаз, таращившихся из сугробов. — Пока моря пожирают землю, зверье спасается, забираясь повыше. Еды становится мало. Ну, если только ты не привык питаться кракенами. — Аки скривился , и Лукас засмеялся. — Не такие уж они и противные на вкус.
— Кракены — это единственное, чем питалось мое племя, — Аки хмуро посмотрел на Лукаса. — Я ''отлично знаю'', какие они на вкус. В любом случае, мы не должны этого делать — это не в наших привычках, . — он Он оглянулся по сторонам, ища поддержки у остальных.
— Это кто так решил? — насмешливо вскинулся Лукас.
— Нет, обязательно, — Аки сплюнул, — мы же стая, забыл?
— Тогда, ради всех богов, шевели ногами, . — Лукас легко поднял лосиную тушу на плечи и первым зашагал вперед по снегу. Чем дальше Кровавые Когти уходили, тем чаще сотрясалась земля и трещали ветки, с которых сыпался лед. Хоть Асахейм и был стабильнее остальных массивов суши, его и самого порой потряхивало.
Некоторое время стая молча шла за Лукасом, пока, наконец, Аки не спросил:
Лукас поправил лосиную тушу на плечах и усмехнулся.
— У меня множество разнообразных интересов. Иногда я просто забираюсь на самые высокие горы и… сижу, глядя , как звезды гоняются друг за другом по небу. А иногда надеваю шлем и иду гулять в Мироморье. Я даже побывал за горами, — он лукаво оглянулся на Аки, — в Пещерных Городахгородах.
Аки растерянно округлил глаза, не зная, что ответить.
— Вот, что получается, когда тебе не приходится удирать к ближайшей ладье каждое половодье, — в голосе Аки послышалась горечь, и он сплюнул. — Они, наверное, фермеры.
— Ну кто-то же должен производить продукты, чтобы их могли красть другие племена, — проговорил Лукас. — Ладно, дальше я пойду один. Вы пятеро остаетесь здесь, и смотрите, чтобы вас никто не увидел.
Его тон не допускал возражений, и Кровавые Когти, к их чести, даже и не попытались возразить. Даже Аки.
Удовлетворенный этим, Лукас осторожно пошел по зыбкой почве, машинально оглядываясь в поисках возможных охранников, хотя и не ожидал на полном серьезе их увидеть — уж точно не в такую бурю. Если сыплющиеся с неба ледышки кололи его обнаженное лицо как булавки, то для смертных они будут ножами.
Добравшись до стены, Лукас подпрыгнул, и, ухватившись за край стены, легко забрался на нее, не выпуская лосиную тушу. Он помедлил, рассматривая поселок. Эйнар ошибся в своих наблюдениях: поселение было не таким уж и большим, вдоль реки расположилась горстка общих домов, прячущихся в тени горы. Похоже, здесь проживало всего несколько больших семей — даже родное племя Лукаса в лучшие годы было немногим больше.
Лед, сковавший реку, уже постепенно начинал таять. Тонкие струйки дыма поднимались из труб, торчавших из крыш домов. Однако никого живого было не видать — хоть температура воздуха и была здесь куда выше, а горы и деревья закрывали поселок от самого сильного ветра, воздух здесь все равно был достаточно холодным, чтобы доспех Лукаса успевал покрываться инеем, если он долго стоял на одном месте.
— Нет, — Лукас развел руками, — гордость пожирает нас, всех и каждого, как личинка мухи, поселившаяся в ране. Русс был горд, и потому мы тоже должны быть гордыми, чего бы нам это не стоило.
— Мы должны быть терпеливыми, мы должны быть стойкими, мы должны быть достойными, — упрямо продолжил Аки. — Таков порядок вещей, Трикстер. А иначе почему каждый из нас стал избранным? — он Он ударил кулаком по дереву. — Потому что мы выжили. Мы были достойны.
— Умение выживать — это не более, чем проверка на прочность. Если бы там было что-то еще, меня бы никогда не забрали, но тем не менее, я здесь. Повезло, — с улыбкой проговорил Лукас. Они уже не первый раз спорили на эту тему, с тех пор, как их выгнали из Этта, и наверняка это был не последний их спор. Но, по крайней мере, щенки слушали, так что, может быть, даже чему-то и научатся.
Лукас рассмеялся — на этот раз громче.
— Может быть. А почему так? — он Он звонко хлопнул в ладоши. — Гордость. Здесь, внизу, смертные страдают из-за нашей гордости. На других мирах, где правят иные орденаордены, они живут в мире. Они не мучаются так, как мучаемся мы, но, тем не менее, из них вырастают воины не хуже нас.
На лица Кровавых Когтей появилась растерянность.
— О да, нам нравится делать вид, будто мы лучше всех, что наша дикость делает нас сильнее. Но это ложь, которую говорят нам старшие, ложь, которую они сами услышали от старших. А самое худшее, что мы все знаем, в чем заключается эта ложь, но принимаем ее. Потому что иначе нам придется признать, что где-то на своем пути мы допустили ошибку, — Лукас насмешливо оскалился, — и не одну.
— И на это откровение ты отвечаешь… — оскалился Аки, —…чем— …чем? Насмешкой?
— А у тебя есть ответ получше? — Лукас пожал плечами. — Мы — не более чем самая большая и сильная стая волков на этом шарике из замерзшей грязи. И это то, чем мы когда-либо будем.
Точечный удар уничтожил вращающиеся авгур-платформы. Совпадение их взрыва и вспышки на поверхности звезды были рассчитаны до последней миллисекунды — и когда в авгур-сети появилась брешь, Небесные Змеи незамеченными проскользнули в систему Фенрис, прячась за мимикрирующими устройствами и теневыми полями, а затем направились сквозь бушующие небесные океаны.
Слискус, вальяжно развалившись на командном троне на мостике «Нескончаемой агонии», смотрел , как мраморно-синие льды заполняли передний обзорный экран. Мир манил герцога своим пением, и тот жаждал испытать все удовольствия, которые ждали впереди. Но сначала стоило позаботиться о других делах.
— Потыкайте-ка в этих зверей чем-нибудь, — велел он одному из членов команды, стоящему рядом с троном наготове. — Нам надо вытащить их из берлоги.
Повинуясь его приказу, второй флот, чуть меньше первого, выскочил в реальность рядом с одним из огромных полумобильных космических фортов, окружавших планету. Рои «Острокрылов» и «Пустотных воронов» должны были напасть на форт, а затем быстро отступить на границу системы, где их дожидался «Игривый Клинок»клинок». Крейсер класса «Мучитель» был одним из трех кораблей, которые Слискус угнал во время первого изгнания из Комморры. Судно и сопровождавшие его корабли должны были изобразить некое подобие сражения, когда военный флот системы бросится в погоню, и оттянуть подальше силы мон-кеикей.
К тому времени, когда они вернутся, «Нескончаемая агония» и остальной флот герцога укроется в безопасном уголке, скрытый мерцающим гало центральной звезды системы. А оттуда герцог сможет устроить похожие рейды на несколько ближайших обитаемых планет, чтобы военному флоту было, чем заняться, пока сам герцог и его гости будут развлекаться.
— Я полагал, что ты будешь присматривать за своими воинами. Сколько ты их привела? — спросил Слискус, снова сосредоточив все свое внимание на обзорном экране.
— Достаточно. В твоих штурмовых отсеках полно рейдеров «Рейдеров» едва ли не из полудюжины кабалов, в том числе и из моего. Разбойников «Разбойников» и «Ядов» там не меньше, и все они с нетерпением ждут, когда порталы Паутины откроются и позволят им обрушить свою мощь на эту планетку, . — она Она оперлась на спинку его трона и принялась лениво обмахиваться веером.
Слискус заметил Мирту, стоящую рядом с Джинкаром, готовую исполнить любой приказ своего господина. Она выделялась даже на пестром фоне корсаров из герцогской свиты. Мирта была драгоценностью из драгоценностей, и герцог одарил ее нежной улыбкой, но она не ответила на нее. Улыбка Слискуса стала шире, и он обернулся к Малис.
— Души у тебя нет, Аврелия, — вздохнул Слискус.
— О, тут ты ошибаешься, Трейвеллиат, — она рассмеялась, — и я очень хорошо потрудилась, чтобы не сомневаться больше в том, что моя душа куда-нибудь денется с положенного места. И часть этих трудов заключалась в том, что я задавала правильные вопросы в правильный момент, . — Аврелия отступила от трона и сложила веер. В ее тоне и движениях читался почти — а может быть, даже и не почти, — вызов.
Слискус поднялся на ноги и повернулся к ней. Капитаны отступили назад, и Слискус холодно улыбнулся. Он почти чувствовал запах их напряжения и едва уловимый флер нетерпения. Они почти надеялись, что леди Малис на полном серьезе собиралась бросить ему вызов. Под его командованием они уже совершили сотни, если не тысячи удачных рейдов, и все же, кровь и в их жилах кипела — такжетак же, как когда-то вскипела и в его жилах. Но им не хватало его смелости, и они ждали, что первый шаг сделает кто-то другой.
Но Малис присутствовала здесь не для того, чтобы вызывать его, нет, — он понял это еще в тот момент, когда увидел ее среди гостей. Она пришла к нему за помощью.
Слискус снисходительно улыбнулся и подвел леди Малис к панели тактического дисплея. Сидящие под ней на корточках рабы, скованные цепью, загружали на экран данные, поступающие в их коммуникационные имплантантыимплантаты. С каждым судорожным движением их длинных бледных пальцев изображение мира и того, что ждало участников кутежа внизу, становилось все четче.
Остальные рабы, дрожа, ожидали неподалеку. Они принесли доспех герцога, куда более практичный чем тот, который Слискус носил на Поке. Его грани сверкали разными цветами, пока рабы надевали его на своего господина. Остроконечные пластинки брони врезались в ладони рабов, рассекали им пальцы, заставляя тихо охать от боли. Герцог глубоко вдохнул, упиваясь их страданиями.
Слискус кивнул.
— Как видишь, нам не помешало бы подходящее место, чтобы укрыться от штормов. Такое, чтобы мы смогли провести наш праздник как следует. А, вот, . — он Он коснулся пальцем карты, оставляя пометку. Этот жест был скорее реверансом в сторону Малис, потому что на самом деле герцог выбрал это место заранее, изучив всю доступную информацию о Фенрисе, которую только смог отыскать в своей библиотеке. За свою жизнь Слискус ограбил сотни человеческих миров и собрал внушительную коллекцию отчетов о податях и сборников информации. Мон-кеи были бесполезными животными, но они умели неплохо вести записи.
— Изолированный аванпост, крохотный островок цивилизации посреди океана варварства. Достаточно далекий от главной обители мон-кеикей, чтобы они не заметили нас, но в то же время стоящий на относительно твердой земле. Буря подпортит их примитивные планетарные сенсоры, и нам будет легко отвести им глаза, . — герцог Герцог улыбнулся, довольный собственной хитростью. — Мы совьем гнездо у них под боком, и они не заметят нас, пока не станет слишком поздно.
— Почти как змеи, — машинально откликнулась леди Малис, и Слискус поднял на нее глаза.
Слискус запрокинул голову и расхохотался.
— Меня совершенно не беспокоит тиран Комморры, равно как и я абсолютно не беспокою его. До тех пор, пока я не смогу пригодиться ему для чего-нибудь. Практически такжетак же, как и ты, моя дорогая Аврелия.
Он в упор посмотрел на нее, и его лицо в свете гололита напоминало череп.
— Что ты имеешь в виду? — ощерилась Малис.
— Значит, настало время, да? Ты наконец-то дождалась нужного момента — момента, к которому ты готовилась с тех самых пор, как Вект выгнал тебя много лет назад? — герцог Герцог улыбнулся. — В то время по Комморре ходило множество слухов. Некоторые даже думали, что Вект сделает тебя своей королевой-консортом. Правда, я так не думал. Ты — солнце, Аврелия, а Вект — луна. Два великих небесных тела, вечно стоящие друг против друга. Ты слишком высоко забралась, и я не удивился, когда он вышвырнул тебя, чтобы найти кого-то посговорчивее. Правда, для этого ему понадобилось больше времени, чем казалось сначала.
— Это комплимент или повод для дуэли, Трейвеллиат?
— Понемногу того и того, . — Слискус отступил от панели и отвернулся от гололитического проектора, сцепив руки за спиной. — Мой вопрос все еще в силе, драгоценная. Ты приняла мое приглашение, надеясь заручиться моей поддержкой в каком-то междоусобном конфликте, который ты собираешься разжечь?
— А что, если это так?
— Тогда зачем ты меня отвлекаешь?
Мирта не нашлась, что ответить. По крайней мере, у нее не было такого ответа, который бы не выдал ее слабость. Джинкар был прав — она нервничала. План, каким бы он ни был, оставался слишком шатким. Слегка подтолкнуть здесь, чуть-чуть подсказать там… На Слискуса совершенно не действовали традиционные методы манипулирования. Мирта не могла ни раздразнить его, ни соблазнить. Она была его рабыней, и была связана с ним древними, как сама Слаанеш, ритуалами. Как Лилиту была привязана к бездне, так и Мирта была привязана к Слискусу.
Даже теперь она не совсем понимала, почему. Кто-то, из тех, кто имел огромное влияние в сестринстве ламианокламеянок, заключил сделку, и Мирта была платой за оказанные услуги. Это была не совсем обычная ситуация, и обычно такие вещи исправлялись капелькой яда в том месте и в то время, которое выберет находящаяся в этой ситуации сестра. Ни одна из них не служила так долго одному и тому же хозяину, если оказывалось, что он недостоин этой службы. Владение куртизанкой накладывало определенные обязательства, и мало кто из архонтов мог бы так долго их выполнять. Рано или поздно они обязательно ударяли или оскорбляли свою куртизанку, и та наказывала их согласно древним законам сестринства. Таков был извечный порядок. Но Слискус нарушил даже эти традиции.
Он отказывался умереть. Назло ли сестринству, или просто из чистого упрямства, но он отказывался отпустить ее со службы. Пока он не погибнет, она будет сидеть у него на цепи.
Джинкара позабавило ее молчание.
— Так ведь и охота еще не началась, — возразил Джинкар.
Мирте смертельно захотелось отсечь ему одну из рук. Только одну, просто для того, чтобы выместить на ком-то свое раздражение. Но даже разозленная, она была вынуждена признать, что гемункул прав. Она слишком нетерпелива. Впереди еще было достаточно времени. Аугментированные воины мон-кеи кей по меркам эльдар были тупоумными и медлительными, но в то же время упорными и коварными противниками. Охота подобного рода наверняка должна была как следует их разозлить — особенно этих конкретных мон-кеикей. Дикари в доспехах цвета грозовых туч были варварами среди варваров.
Мирте часто доводилось видеть их сородичей, сражающихся на аренах. Они были неизменными фаворитами зрителей, их ярость в бою и неотесанное поведение вызывали восторг. Их дикость издали походила на героизм. Поодиночке они не могли потягаться с комморийскими комморрийскими воинами — но они всегда путешествовали стаями.
На мгновение Мирта погрузилась в самые заветные мечты — она представляла, как Слискуса разрывают на части дикие твари, живущие там, внизу, на этой серо-голубой планете. Конечно, она будет пытаться защитить его, но ее движения будут чуть-чуть, на самую малую долю секунды, медленнее, чем нужно. Она на мгновение замешкается, а потом станет слишком поздно. Потом будут извинения, соболезнования, а затем… свобода.
— Он сказал мне, что это было твое предложение.
Мирта обернулась, пряча свой испуг за тщательно выработанным выражением элегантной скуки. Леди Малис стояла прямо позади нее, обмахиваясь усеянным лезвиями веером. Архонтесса кабала Ядовитого Языка была выше Мирты , и ее одежды были куда роскошнее.
— Да, миледи, — ответила Мирта.
— И как ты додумалась до него? Членам вашего сестринства, если мне не изменяет память, обычно не хватает знаний для подобных дел, . — оскорбление Оскорбление в устах Малис прозвучало изящно и деликатно. Мирта могла поклясться, что архонтесса сделала это умышленно — она все делала умышленно.
— Мы не такие уж простушки, какими вы нас, похоже, считаете. Да и как бы там ни было, но за время, проведенное в компании герцога, я многому научилась, миледи.
— Я удивилась, увидев такую, как ты, рядом с ним и так далеко от Вечного города, — проговорила она. — Конечно, Слискус всегда нуждался в определенном комфорте.
— Тоже То же самое порой говорят и о тиране, — заметила Мирта.
— Я об этом не знаю.
— А я вот слышала обратное, . — удар Удар был довольно грубый и ниже пояса, но Мирта была не в настроении деликатничать. — Поговаривали, что Вект изгнал вас, когда устал от вашего общества.
— Я сама решила уйти, куртизаночка, — ответила Малис, — в отличие от тебя, я свободна выбирать собственный путь в этой вселенной. А вот ты, увы, подчиняешься чужим прихотям, — она протянула руку и приподняла лицо Мирты за подбородок, — а прихоти все неожиданнее. Это правда, что герцог уничтожил целый мир просто потому, что правитель неправильно произнес его имя?
Мирта высвободилась из ее руки и отступила назад.
— Он уничтожил множество миров, и защитил еще больше. Причины своих поступков знает только он сам. Он редко ими делится.
Малис улыбнулась, и, со щелчком сложив веер, обернулась.
— Да уж, он очень скрытен. Поди догадайся, о чем он думает, наш Змей, . — она Она снова перевела взгляд на Мирту. — Но мне кажется, что ты кое о чем догадываешься.
— Я бы не позволила себе подобного, — напряженно ответила та.
— В самом деле? — Малис похлопала ламеянку веером по груди. — Тогда, может быть, твой компаньон поделится собственными соображениями? — она Она повернулась к гемункулу. — Тебя ведь зовут Джинкаром, верно?
Мирта посмотрела на него, отчаянно желая, чтобы он промолчал. Гемункул прокашлялся и склонил голову.
— Мне показалось, что кто-то прокричал мое имя. Если вы позволите… — он Он низко поклонился и ускользнул прочь. Малис не стала его останавливать.
— Ты пришла, чтобы попросить его о помощи, — сказала Мирта.
Малис задумчиво похлопала по губам веером, словно собираясь что-то сказать, но внезапное появление Слискуса не дало ей произнести ни слова. Мирта опустилась было на одно колено, но Слискус жестом велел ей подняться на ноги.
— Ну, ну, моя леди, в этом нет нужды. Может быть, ты и рабыня, но ты — королева среди рабов. Никогда не забывай об этом, . — герцог Герцог убрал прядь волос, свесившуюся ей на лицо, но его улыбка была ледяной, и Мирта едва удержалась, чтобы не выхватить один из множества клинков, скрытых в ее одеждах.
— Ты знаешь, что делать? — спросил герцог.
— Конечно, — ответила она. Расчищать путь остальным — вот, что будет ее задачей. Рейдеры «Рейдеры» Небесных Змей выйдут из Паутины где-то над их целью и резко обрушатся на нее, чтобы захватить пленных и убедиться, что никто не успел удрать, чтобы предупредить остальных о приближении врага.
Когда будет развернут базовый лагерь, остальные силы охотников, ведомые гостями Слискуса, смогут беспрепятственно рассредоточиться по планете на досуге. Редкий рейд длился больше нескольких часов, но все же история знала такие случаи — и во всех этих случаях основной пункт сбора создавался для неизбежного отступления. Слискус сам выбрал для него место несколько дней назад, после тщательного изучения картографического сканирования планеты.
Но прежде, чем она успела задать вопрос, улыбка герцога стала шире.
— Улыбайся, моя дорогая леди. В конце концов, это средизимье — время кровавых удовольствий и для рабов, и для хозяев, . — он Он провел рукой по ее лицу, и кончики пальцев его латной перчатки оставили кровавые царапины. Слискус размазал кровь по лицу Мирты, рисуя полосы на щеках и над глазами, похожие на примитивную боевую раскраску.
— Иди. И будь быстрой. Не сомневайся.
К приходу Мирты штурмовой отсек являл собой сосредоточие шума и празднеств. Почти полдюжины рейдеров«Рейдеров», раскрашенных в нежные цвета Небесных Змей, ждали на якорных стоянках, а члены экипажей антигравитационных челноков пили и то и дело скрещивали клинки, пытаясь отвоевать в этих дуэлях честь находиться на носу суден. Управлять установленным там оружием, будь то темное копье или пушка-дезинтегратор, дозволялось только лучшим. Остальным полагалось пользоваться своими осколковыми винтовками. Весь отсек опутывали траверсы, соединяющие рейдеры «Рейдеры» с топливными станциями и устройствами подачи боеприпасов.
Мирта обвела взглядом просторный док, вглядываясь в дальний конец, где располагался гигантский портал в Паутину, обмотанный сетью цепей и накрепко прикрепленный к обшивке корабля массивными зажимами. Когда портал активируют, рейдеры «Рейдеры» выскочат сквозь него в Паутину. А Паутина, в свою очередь, предоставит им путь к назначенной цели.
И все же Мирта ощущала уже знакомое смутное беспокойство при одной мысли о том, что им придется идти сквозь древнее подпространство — пусть даже и короткое время. Однако Мирта умела держать свои чувства при себе — при всей своей кажущейся импульсивности, Слискус со всей тщательностью продумал этот рейд, так же, как продумывал все предыдущие, ничего не забыв и не пропустив.
— Ну-ка притормози, шлюха. Я не давала тебе разрешения подняться на борт.
Не останавливаясь, Мирта продолжила подниматься по рампе главного рейдера«Рейдера», и его команда умолкла — их командующая прошла по верхней палубе антигравитационного челнока, сжимая рукоять меча.
— Ты меня слышишь, куртизанка?
— Слышу, Какарот. Просто не обращаю внимания.
Репутация Слискуса как коварного хитреца не мешала некоторым его подчиненным бросать Мирте вызов, когда та принимала командование. Впрочем, обычно подобные вещи откладывались до завершения удачного рейда, однако некоторым корсарам не хватало прагматичности их собратьев-комморитовкомморритов.
Какарот была одной из таких корсаров — изгнанница из какого-то мелкого мира-корабля, все еще носившая доспехи своего пути Пути воина, пусть и серьезно изменившиеся из-за обстоятельств и капризов их владелицы. Она носила плащ из черного шелка поверх доспехов цвета крови, которые были украшены трофеями, снятыми с мертвецов — разбитыми камнями душ, орочьими клыками и прочими подобными вещами. Скрытый глубоко под ними, ее собственный камень духа тускло мерцал янтарным светом.
Какарот с самодовольным видом шагнула вперед, встав лицом к лицу с Миртой.
— Так мило с твоей стороны почтить нас своим присутствием, куртизанка. Хотя, я боюсь, ты не найдешь тут капитанской постели, в которой можно погреться. Только ледяную сталь, . — Какарот выжидающе огляделась, и кое-кто из команды позволил себе неуверенный смешок, больше чтобы избежать неприятностей, чем потому что она действительно сказала что-то смешное. Какарот не любили, но с клинком в руке она была самой смертью, и это практически полностью компенсировало отсутствие навыков общения.
Мирта вздохнула и положила руку на рукоять клинка. Она знала, что так случится — эта стычка была неизбежной. Хоть Какарот и покинула свой мир-корабль, она притащила с собой царившие там дурацкие предубеждения. Сказать по правде, она не так давно служила у Слискуса, но ее невежество ее не извиняло.
Среди команды поползли шепотки. Некоторым избыточно наглым корсарам, что сражались под флагом Небесных Змей, стоило иногда напоминать, что они здесь только слуги. И это периодическое напоминание входило в обязанности Мирты. Какарот, похоже, решила стать свежим примером.
— Рабыня — ты, — сказала она. На ней все еще был ее высокий, остроконечный шлем, и янтарные линзы посверкивали в тусклом свете штурмового отсека. — Я свободна. Более того, я шагала по пути Пути воина не одно столетие, а ты, в свою очередь, большую часть своей жизни провела, лежа на спине. Что ты на это скажешь?
Мирта рассмеялась ей в лицо. Какарот выругалась и вытащила клинок, но Мирта была быстрее. Убийцы всегда должны быть быстрее — им приходится ловить каждый представляющийся момент.
— Может быть, я и провела свою жизнь на спине, но, уверяю тебя, мне было не легче, чем тебе, — проговорила Мирта, и ее меч, описав дугу, глубоко рассек броню противника. Какарот зарычала и отпрянула. Рана была не смертельной — Какарот сумела увернуться в последний момент. Она выхватила клинок и с ревом бросилась вперед. Мирта блокировала ее удар, но не ударила в ответ. Какарот была сильной, но самоуверенной. А яду нужно время, чтобы начать действовать. Поэтому Мирта решила остановиться.
— Почему именно сейчас, Какарот? Ты наконец-то утомилась от наших способов игры? Или кто-то тебя настроил на этот поединок? — она Она рассмеялась. — Ты не больше чем жалкая наемная убийца с горсткой прихвостней. Ты командуешь только одним рейдером «Рейдером» из десятков.
— Но у меня есть амбиции. Это я должна вести этот рейд, куртизанка. Я — опытный командир. Я убила больше врагов, чем ты, и провела больше рейдов. А он все равно осыпает милостями тебя! — Какарот бросилась вперед , и Мирта изящно уклонилась.
— Значит, ты ревнуешь? И все? Какая проза…
— Он оскорбляет нас, — ответила Какарот. Ее голос стал хриплым, яд делал свою работу, — ставя свою подстилку во главе рейда. Он сошел с ума.
''«Нас»'', — сказала она. Кого она имела в виду? Будет полезно это узнать, если дела пойдут не так, как надеялась Мирта.
— Как и вы, когда по собственной воле преклонили перед ним колено, . — Мирта скользнула в сторону, уходя от удара, который мог лишить ее головы. — Меня продали ему, а у вас какое оправдание? — она Она отступала назад и кружила вокруг корсара, и ее клинок касался чужой плоти с почти издевательской грацией. С каждой царапиной Какарот злилась все сильнее, и все века ее тренировок смыло волной почти животной жажды убийства. Ее не просто так изгнали из родного дома — на то, на самом деле, было множество причин, но ярость была главной из них.
— Может быть, если бы ты проводила побольше времени, лежа на спине, то тогда бы не желала так страстно расстаться с жизнью, . — Мирта бросилась вперед, и ее клинок просвистел над плечом Какарот. Команда челнока разразилась криками, заулюлюкала, быстро начали делать огромные ставки, в основном — на победу Мирты.
Какарот была не первой, кто вызывал ее на поединок, и наверняка будет не последней. Самым главным в этом деле был его исход — каждая смерть должна была стать как можно более запоминающейся.
Спрятав камень, словно сувенир, в потайном кармане доспеха, Мирта обернулась к остальной команде.
— Полагаю, все достаточно неплохо развлеклись? Замечательно. А теперь пора идти, . — она Она указала на переднюю часть дока, где рабы дожидались команды, рассредоточившись по балкам вокруг портала в Паутину. Повинуясь команде куртизанки, портал активировали, и его окутало уже знакомое призрачное сияние. Док заполнил всепроникающий гул, становившийся все более глубоким и громким.
Заверещали предупреждающие сирены, и последние участники грядущего рейда поспешили забраться в челноки. Мирта нетерпеливо смотрела, как почти десяток сслитов заползал на палубу ее рейдера«Рейдера», сжимая в многочисленных руках оружие и возбужденно покачивая клиновидными головами. Они шипели, переговариваясь промеж себя, страстно желая того, что ждало их впереди. Мирта не доверяла никому из них, кроме Слега. Впрочем, если вдуматься, Слегу она тоже не доверяла.
Однако, как бы там ни было, она не могла не признать, что со стоящими рядом наемниками-змеелюдами она чувствовала себя несколько спокойнее. Маловероятно, что кто-то попытался бы отомстить за смерть Какарот, особенно во время рейда, но тем не менее, это было возможно. Кто-нибудь вполне мог быть привязан к своему капитану, как бы невероятно это не звучало.
Раздался треск, словно где-то раскололся камень, и портал в Паутину наполнился энергией и засверкал изумрудным светом. Молнии то и дело вспыхивали на его поверхности, и плоская каменная плита стала похожей на черное стекло. Поверхность подернулась дымкой, и ледяной, чужой ветер ворвался в док. Где-то вдалеке зарокотал гром, отозвавшись в самых дальних уголках среди звезд.
Мирта обернулась, подала знак рулевому , и тот прокричал команду. Эфирные паруса раскрылись с глухим хлопком, активировались килевые репульсоры, и, когда отстегнулись якорные крепления, рейдер «Рейдер» поднялся с места, готовый нырнуть в Паутину.
Мирта закрыла глаза, наслаждаясь нарастающим нетерпением воинов, стоявших рядом с ней. На мгновение — всего лишь на мгновение — она задумалась, почему бы ей просто не захватить рейдер «Рейдер» и не ускользнуть прочь, в глубину Паутины. Слискус не станет ее искать, в этом она была уверена. Но куда бы она пошла? В качестве рабыни она, по крайней мере, была полезна. Свободная она — ничто.
— Вперед, — скомандовала Мирта, подняв клинок.
Слискус был прав. Эта охота запомнится надолго.
Пар от дыхания Дага окутывал теплым ореолом его острое лицо. Кровавый Коготь пробирался сквозь лес по колено в снегу, идя по следу, ведущему вперед. Это было самое простое, что можно было делать, когда что-то делать было нужно, но что именно — непонятно. Даг нахмурился, пытаясь вспомнить, где он в первый раз услышал эту присказку. Мутные лица и знакомые голоса как тающий лед выскальзывали из когтей его памяти.
Единственное , что он помнил о мальчике, которым когда-то был, были смутные образы — почти забывшееся ощущение прикосновения твердого камня к мягкой плоти, жар, облизывающий незащищенную кожу, вкус теплой сыты и жужжание насекомых. Даг крепко держался за эти воспоминания, используя их как оселок, чтобы переточить себя во что-то новое.
Он мог вспомнить, чем был, и еще не совсем понял, чем станет. Он был призраком будущих побед.
— Если меня унесет подальше от вони Хальвара, то можно и потеряться, — насмешливо оскалился Даг.
— Моя, как ты ее называешь, вонь — единственное, что оберегает нас от ночных дьяволов, — недовольно проворчал Хальвар, и, подняв один из своих многочисленных амулетов, потряс им. — Можешь не благодарить.
— Единственный дьявол здесь — это Шакал, — прорычал Аки, подтолкнув Хальвара, — и от него уже поздно оберегаться.
Даг проигнорировал его слова, выискивая впереди следы. Сквозь бушующую метель он смутно видел Лукаса, торящего для них путь. В том, что Даг слышал о нем, правда перемешивалась с вымыслом, и было трудно отделить одно от другого. Самый долгоживущий Кровавый Коготь. Величайший из них всех и ужаснейший же, со всеми вытекающими последствиями. Даг не мог не восхищаться им.
Конечно, может быть, это восхищение подпитывала и личная симпатия — когда кракен утащил Дага под лед, во время той охоты в Подклычье, именно Лукас вытащил его. Даг был куда ближе к краю гибели, чем ему самому хотелось бы думать. К тому же, это была бы не самая лучшая смерть, и уж точно не достойная. Быть перемолотым в кашу упругими щупальцами подводного чудовища — не самый подходящий конец для его саги, какой бы короткой она ни была. К счастью, Лукас оказался рядом и вытащил его оттуда.
Даг помнил эти мгновения… не паники, может быть, но чувства, настолько близкого к ней, какое может испытывать воин Стаи. Оглушительная темнота, вздох, вырывающийся из его сжатых легких, выбитый из его груди мощным ударом щупальца. И та щелкающая пасть, достаточно большая, чтобы проглотить его целиком. Тот факт, что какое-то существо действительно хотело его съесть, стал для него, по меньшей мере, откровением. Это заставило Дага по-иному взглянуть на вещи. На несколько мгновений, по крайней мере. А затем он увидел пятно света, из темноты появилось ухмыляющееся лицо , и кто-то потащил Дага к поверхности.
Теперь он смотрел на Лукаса, пытаясь почетче рассмотреть его сквозь маскирующие блики от шкуры доппельгангреля, покрывавшей его плечи. Вблизи засаленный мех вонял хуже, чем Хальвар после боевых тренировок, но Лукаса это, похоже, не заботило. Он шагал сквозь снег с варварской грацией, и на его лице застыла едва уловимая ухмылка.
— Думаю, он и сам не понимает, — Даг похлопал себя по затылку. — Когда мыслей слишком много, они могут запутаться между собой.
— Ты-то насчет этого точно можешь не беспокоиться, . — Аки оглянулся, морщась от ледяного ветра. — Мы могли бы пить мед и рассказывать небылицы, а вместо этого застряли тут в этой трижды проклятой темноте.
— Ты же сам знаешь, что идти было необязательно, — рыкнул Даг, раздражаясь, — так что мог бы остаться в тепле, если для тебя это так важно.
— Нет? — осторожно начал он.
— Все, хватит! Я сыт тобой по горло, черепомордый! — Аки развернулся и налетел на него, отталкивая назад. Оба Кровавых Когтя врезались в обледеневшее дерево, сбивая с него снег. Само дерево, уже и без того ослабленное бурей, раскололось надвое , и юных Волков накрыло дождем обломков и кусков коры. Аки был ниже ростом, но сильнее. Даг пытался хоть немного расширить пространство между ними, но Аки держал крепко. Что ж, хотя бы в этот раз он не выхватил оружие…
Они несколько мгновений обменивались ударами, но без всякого удовольствия. Аки злился, а Даг был не в настроении драться.
Эйнар церемониться не стал — он ударил Аки ногой в лицо прежде, чем тот успел выпрямиться. Когда Аки с руганью рухнул назад, Эйнар отломил от дерева ветку и огрел ею противника по непокрытой голове. Ветка разлетелась на части, но даже после этого Аки не пожелал утихомириться. Он неловко бросился к Эйнару, вытянув руки и собираясь схватить того за горло.
Вмешавшийся в их драку Кадир поймал Аки за шкирку, и, развернувшись, перебросил через бедро. Прежде, чем разъяренный Аки успел подняться, Кадир опустил ботинок ему на затылок, макая лицом в снег. Аки забился, пытаясь встать, и Кадир, подождав несколько секунд, убрал ногу, позволяя ему поднял поднять голову и отряхнуться.
— Ты… — начал было Аки. С его покрасневшего лица сползали ошметки снега.
— Тебе не стоит его провоцировать.
— Я перестану это делать сразу же, как только мне кто-нибудь объяснит, как, . — Даг поднял глаза и увидел гирлянду покрытых инеем черепов, висящую на ветке прямо над его головой. Черепа качались на ветру, постукивая друг об друга, и казалось, что они смеются.
— Метки смерти, — указал на них Хальвар, осенив себя защитным жестом, — вокруг нас проклятые земли.
Пальцы Дага инстинктивно коснулись ожерелья из зубов, висящего у него на шее. На каждом из зубов были начертаны обережные знаки, чтобы не дать Моркаи учуять его душу. Хальвар был не единственным, кто чувствовал себя спокойнее с такими штуками.
— И что? — насмешливо вскинулся Аки, . — Мы недосягаемы для смерти и проклятий.
— Моркаи приходит за всеми нами, — Хальвар смерил его взглядом. — Ни один воин не может убегать от него вечно.
— Я вызываю тебя на бой, Моркаи, — все еще кричал сквозь бурю Аки, не обращая внимания на попытки Хальвара его утихомирить. — Ты меня слышишь?
Издали, из темноты, что-то откликнулось на его зов. Вой сотряс деревья, на мгновение заглушив стук черепов. Аки замер на мгновение, и тут же восторженно оскалился. Он запрокинул голову и завыл в ответ. Еще больше голосов присоединились к первому, и в их вое слышался нескрываемый вызов.
— Черногривцы, — проговорил Эйнар.
— Говорят, что черногривцы служат Моркаи, — добавил Хальвар, и его пальцы машинально легли на рукоять клинка. — Возможно, он решил принять твой вызов, дурак, — добавил он, метнув уничтожающий взгляд на Аки.
— Отлично. Пусть приходят. Я готов, — заявил тот, и, приняв стойку, потянулся за цепным мечом.
— Сомневаюсь в этом.
Голос Лукаса отдался где-то среди деревьев. Даг повернулся и обнаружил Трикстера, наблюдающего за ними. Тот насмешливо оскалился и продолжил:
— Некоторые из этих черногривцев вырастают размером с «Носорога», а их укусы не слабее укуса ледовой акулы. Голова побольше, понимаешь ли, . — он Он поднял руки и развел их у своей головы, показывая сравнительный размер. — И мускулы челюстей помощнее. Они керамит могут прокусить, если захотят. Ну, или так, по крайней мере, я слышал. — Он пожал плечами. — Мне всегда хватало ума не проверять слухи на личном опыте, — Лукас протянул руку и постучал острым когтем по висящим черепам, — но, может быть, ты знаешь что-то такое, чего я не знаю, Аки?
— А может быть и знаю, — прорычал Аки, вызывающе вскинувшись.
— Вообще-то он все правильно сказал, — хохотнул Кадир, — если ты собираешься сражаться с голодными волками, чтобы доказать свою собственную силу, иди вперед, Аки. Только без меня, ладно?
— Ты сам призвал себе на голову погибель, — Хальвар убрал клинок в ножны, — сам с ней и разбирайся. — Он оглянулся на Дага , и тот пожал плечами и направился следом за товарищами.
— Трусы!
Через какое-то время вой стих. Вышла ли стая за пределы территории черногривцев, или звери сами всего лишь проходили мимо, Лукас не знал, и его это не интересовало. До тех пор, пока волки будут держать дистанцию, он не будет их беспокоить без нужды. У волков было больше прав на этот лес, чем у Кровавых Когтей.
И даже — о чудо из чудес! — Аки держал свое недовольство при себе, за что Лукас был ему премного благодарен. У Кровавого Когтя было куда больше храбрости, чем мозгов.
— Сдерживающие заклятия не пишут на могилах людей. Хороших людей, по крайней мере.
— Кем бы они ни были, сейчас от них остался один прах, — ответил Лукас. — И таких, как мы, они не побеспокоят, — добавил он, разваливаясь на плоском камне. — Я уже отлеживался здесь, когда Горссон последний раз изгнал меня. Тут достаточно сухо, а ятвианцы и остальные местные племена последние несколько десятилетий сюда не суются. Так что на отсутствие уединения жаловаться не придется, . — он Он закинул руки за голову и разлегся поудобнее.
Кадир что-то нашел среди камней и поднял, рассматривая.
— Это место проклято, — начал было Хальвар, и в него полетели камни и украшения — кто до чего дотянулся. — И все равно это так, — угрюмо проговорил он.
— Не для нас, — ответил Лукас. — Для нас оно благословлено. Отодвиньте вот тот камень, — указал он на одну из плит. Эйнар и Даг выполнили его указание , и Аки тихо и очень грязно выругался, когда древний камень со скрежетом повернулся и отошел с насиженного места.
— Это же…
Кровавые Когти выкатили бочонки на середину залы. Их было восемь, сделанных из дерева, выдержанного в ихоре кракена. Без ихора мьод разъедал древесину. Лукас лишился довольно большого количества запасов, прежде чем понял, в чем дело — весь его путь мьодовара состоял из проб и ошибок.
— Что дальше? — спросил Аки. — Ты что, привел нас сюда, чтобы просто сидеть и пить? — он Он обвел рукой бочки, но, судя по его тону, такая перспектива его совсем не пугала. Возможно, его буйный нрав все-таки начал смягчаться. Лукас улыбнулся этой мысли — на такое развитие событий можно было лишь надеяться.
— Мы будем сидеть, пить и рассказывать друг другу саги, точно так же, как сидели бы в Этте, . — Лукас подался назад и его силовой ранец процарапал каменную плиту. — Я подумал, что вам это должно понравиться, — добавил он, поводя рукой, — можете считать это моим извинением за то, что вас изгнали, если хотите.
Аки усмехнулся и уселся на камни.
— Я бы предпочел, чтобы нас вообще не выгоняли… — он Он дотянулся и ухватил один из бочонков, поднимая над головой. Пробив большим пальцем аккуратную дыру в деревянной поверхности, Аки подставил рот под струю темной жгучей жидкости. Только когда его доспех совсем забрызгало, а волосы вымокли, он заткнул пальцем дыру и усмехнулся Лукасу.
— …но для начала сойдет.
Лукас постучал по одному из когтей, свисавших с его наплечника.
— Восстание. Влияние ксеносов. Генокрады, отвращавшие горемык и неудачников от чистого сияния Всеотца к более темной вере. Они кишели в подулье как паразиты, марая все, к чему прикасались, своими погаными отметками и едкой вонью своих инопланетных владык. Мы пришли на эту планету по требованию ее властей, и убивали ради них.
Кровавые Когти жадно ловили каждое его слово. Они уже повидали на своем веку достаточной достаточно войн, но все равно жаждали историй о кровопролитии и славе. Лукас смотрел на их лица и гадал, было ли на его собственном лице когда-нибудь такое выражение.
Он в этом сомневался.
— Моя стая должна была идти первой, занять позицию и удерживать до прибытия подкреплений. Но остальные рвались в атаку, жаждали перейти в наступление. Так было бы правильно — наши враги отступали, это была легкая, полудохлая добыча, — Лукас нахмурился, вспоминая об этом. — Мы поддались жажде боя и поплатились за это. Они завели нас в засаду. Чужеродные чудовища хлынули из темноты, и мы сражались с ними… — он Он провел пальцем по старым отметинам на доспехах, грязным выщерблинам, оставленными когтями монстров, которые рвали керамит как бумагу. — Тогда я понял, что правильный путь — не всегда самый верный…
Он умолк на полуслове, что-то услышав. Едва уловимый звук, который становился все ближе. Гул, пробиравший до костей и заставлявший зубы заныть. Лукас посмотрел на остальных и понял, что он не единственный, кто засек посторонний звук.
Только эта мысль придавала Хейд сил бежать дальше, не обращая внимания на то, как все сильнее колет в груди, как деревенеют руки и ноги. Они должны сбежать. Отнести вести остальным. Кто-то из них должен добраться до поселения. Если не Хейд, то кто-то другой.
Но вдруг чей-то силуэт возник перед Хейд посреди снежной завесы , и все ее мысли сбежали прочь , и она закричала. Воительница угодила прямо в стальной захват , и ее быстро утащили к сугробу, который высился вокруг древесного пня. Хейд снова попыталась закричать, предупредить остальных, но широкая ладонь закрыла ей рот, не давая произнести ни звука.
— Шшш, сестричка, — прорычал ее похититель на общем языке племен. Рука, зажимавшая Хейд рот, почти полностью закрывала нижнюю половину ее лица, и воительница чувствовала, что ее владелец огромен и чудовищно силен. Ноздри щекотал запах прогорклого мяса и оружейной смазки.
— Нет, — ответила Хейд, и ее голос дрогнул, — но там в лесу что-то есть. Оно забрало наших людей. Утащило куда-то. И смеялось при этом.
— Угу. Никогда не слышал о троллях, которые смеются, . — говоривший Говоривший наклонился, и воительница заметила огненно-рыжую бороду и толстые косы такого же цвета, как и ее собственные неровно обрезанные волосы. В темноте сверкнули желтые глаза.
Она знала, чьи это глаза. Каждый сын и каждая дочь ее племени знали.
— Привет, Хейд. Меня зовут Лукас, — он потянул носом. — Ятвианка, верно?
— Я… да. , — ответила она. Конечно, он знает об этом. Боги знают все. Особенно этот бог, если он был тем, кем она думала.
— Почему вы ушли в чащу, Хейд?
От этого звука шерсть на загривке Кадира встала дыбом. Звук, преисполненный злобной радости, врезался в его уши, терзал его слух, и внутри у него все переворачивалось от отвращения.
— Раз мы их слышим, значит, они летят низко, — негромко проговорил Лукас. — Отлично. Так даже проще, . — он Он посмотрел на женщину. — Мне нужно, чтобы ты закричала, Хейд из ятвианского племени. Кричала так, как будто тебя ранили. Сможешь?
— Ты уверен в этом плане, Страйфсон? — спросил Кадир, поймав его за локоть. — Мы же не знаем, сколько их здесь.
Они выглядели хрупкими, но Кадир знал, что будет, если судить этих существ только по внешности.
Хальвар и остальные Кровавые Когти отпустили спутников Хейд. Оставалось надеяться, что этим смертным хватит ума не попадаться на глаза противнику. Юные Волки приготовились к атаке , и жар, кипящий в их крови, можно было почувствовать, не прикасаясь к ним.
Кадир жестом отдал приказ, и Аки кивнул. Нужно было действовать быстро.
Мертвое тело рухнуло, и Кадир развернулся, рассекая ноги ксеноса, пристроившегося на поручне. Цепной меч отрезал твари ноги по колено, и эльдар с воем рухнул в лес. Стрельба возобновилась и Кадир едва успел пригнуться, уворачиваясь от осколочных снарядов.
Кровавый Коготь воткнул клинок в дуло винтовки, рассекая его на части, и повернул лезвие, вонзая утяжеленный наконечник в грудь стрелка. Доспехи ксеноса приятно хрустнули , и тот, конвульсивно дергаясь, упал. Кадир переступил через тело, и тут что-то серое перебралось через носовые поручни. Несколько эльдар обернулись, но было уже поздно. Одному из них снесло голову сгустком плазмы, а второй рухнул на палубу с распоротым брюхом.
— Отлично сработано, щенок, . — Лукас усмехнулся, глядя на Кадира, и подтащил к ногам одного из эльдар. — Видишь? Даже он впечатлился.
Ксенос прошипел что-то, что, скорее всего, было проклятием, и попытался ударить его изогнутым ножом, сделанным из чего-то почти невидимого.
— А может и не впечатлился, . — Лукас с легкостью выбросил пленника за борт.
Челнок издавал странные звуки. Его обшивку царапали верхушки деревьев, и он кренился все сильнее. Без рулевого он целиком зависел от обстоятельств и везения. Кадир пошатнулся, когда челнок мазнул носом по земле и пропахал несколько метров, а затем его корпус содрогнулся и внутри что-то взорвалось.
Он врезался в дерево, затем в еще одно. Его зубы скрипели, а кости вздрагивали при каждом ударе. Отчаявшись, он вслепую махнул мечом. Тот глубоко вгрызся в ствол очередного дерева, и Кадир крепко сжал рукоять, пытаясь вырваться из цепей. Гравицикл рванулся вперед, цепь задергалась, пока, наконец, не натянулась до предела. Раздался визгливый скрип покореженного металла. Кадир почувствовал, как его пальцы слабеют, и, зарычав, ухватился за цепь и развернулся, пытаясь устроить себе рычаг. Дерево заскрипело, когда его меч снова начал рубить кору.
Затем что-то вспыхнуло, и Кадир, внезапно освободившийся, отлетел прочь. Он врезался в дерево и рухнул на землю, его клинок упал рядом. Кадир увидел, как к нему бежит Лукас, и от плазма-плазменного пистолета в его руке поднимается дымок.
Гравицикл полетел ему наперерез, и Трикстер нырнул в сторону. Осколковая пушка гравицикла выстрелила, разнося в щепки ближайшие деревья. Машина пролетела мимо Кадира, и тот успел подскочить на ноги и поймать обрывок цепи. Он быстро закрепил его вокруг дерева, цепь резко натянулась , и гравицикл дернулся. Его двигатели взвыли, как неупокоенные души, и несколько эльдар спрыгнули, пока пилот сражался с управлением, пытаясь удержать летательный аппарат в воздухе. Последний из эльдар, сидевший позади, попытался развернуть осколковую пушку, чтобы открыть по цепи огонь.
Лукас сдернул стрелка с его места, и остальные эльдар, уже спрыгнувшие на землю, бросились в атаку, но Кадир добрался до них первым. Блокировав удар, он увидел, как Лукас схватил темного эльдар за локоть и швырнул его, пронзительно верещящего, в ближайшее дерево. Кадир жестко и быстро вывел из игры второго — его клинок взревел, описал мощную дугу и вонзился в хрупкое тело противника, отбрасывая прочь его останки.
Цепь наконец порвалась, и Кадир пригнулся, когда ее конец просвистел над головой, ударяя по головам его противников. Их смерть была мгновенной, и в живых теперь остался лишь пилот гравицикла. Он попытался улизнуть, но его машину охватило пламя, проглатывая завизжавшего пилота. Гравицикл рухнул на землю и пропахал несколько метров по инерции, оставляя за собой дымящиеся обломки.
— Живой? — позвал Эйнар, переступая через них. Отблески света от объятого пламенем гравицикл расчертил гравицикла расчертили его шлем полосами теней и бликов.
— Был бы не живой — ничего бы так не болело, — ответил Кадир, вращая рукой. Кажется, повредилось какое-то из сухожилий — он чувствовал одеревенение, которого раньше не было. К счастью, он исцелится.
— …будут в безопасности. Правда ведь, Кадир?
— Что? — тот Тот в замешательстве посмотрел на Лукаса.
— Ты и остальные Когти проводят этих смертных назад к племени. А после этого ты присмотришь за ними. Защитишь, если понадобится. Я возьму с собой Хальвара. — Лукас снова повернулся к Хейд. — Пошлите гонцов к ближайшим племенам, даже тем, с которыми воюете. Многие уже ушли отсюда, когда начало подниматься море, но некоторые никогда не двинутся в путь. Предупредите их. А вы, — посмотрел он на Кадира и остальных, — сопроводите этих гонцов. Я хочу, чтобы племена знали, что караулит их в ночи.
— А если они не будут слушать? — вскинулся Кадир.
— А ты будь поубедительнее, . — Лукас широко и неприятно улыбнулся. — Злокровный думал, что вокруг будет тихо, когда мы уйдем. Не могу дождаться того момента, когда мы свалим эти тела ему на колени, и я увижу его лицо.
«Рейдер» темных эльдар следовал за ними, держась чуть позади несущейся стаи, и периодические выстрелы его осколковой пушки не давали чудовищам разбежаться в разные стороны. Антигравитационные поля «Рейдера» закрывали пассажиров и команду от хлещущего ливня, но не спасали от ударов бокового ветра.
— Говоришь, когда-то они были мон-кеикей? — спросила Малис, не сильно заинтересованная скачущими монстрами. — Как интересно. Это какие-то неудачные попытки совершить превращение плоти?
— Скорее, поработать с генным материалом, если верить словам Джинкара, — ответил Слискус, отхлебывая из кубка. Они вместе сидели за столом на носу «Рейдера». Рядом ожидали рабы, готовые исполнить любую приходить хозяев, некоторые из них держали над столом навес, защищавший от бури.
— То, что ты видишь перед собой, — продолжил герцог, — есть результат примитивной алхимии, которую мон-кеи кей упорно называют «наукой». Они берут людей и делают из них монстров.
— И это без всякого умысла?
— Я могу в это поверить. Ты видел, на что способны люди, если оставить их наедине с их собственными изобретениями. Чертовски сообразительные обезьянки.
— Да уж, некоторые даже поумнее многих, . — Слискусу в достаточной мере доводилось торговать с людьми и вырезать их, чтобы знать, что они обладают некоторой смекалкой. Конечно, их смекалка не могла сравниться с его собственной, но они легко бы превзошли многих благородных архонтов из числа его окружения. Впрочем, со смекалкой или без, они все равно были не более чем дичью.
Герцог перевел взгляд за борт, наблюдая за бегом чудовищной стаи. Два других «Рейдера» держали такую же скорость, как и транспорт герцога, их антигравитационные двигатели бесшумно несли их надо льдами, а команды на их борту кричали и улюлюкали, изнемогая от жажды убийства. Джинкар вместе со своими отбросами был на одном из «Рейдеров», а Мирта командовала вторым.
— Аврелия, — вздохнул Слискус, — ты знаешь, почему я первый раз покинул Комморру?
— Я знаю только то, о чем говорят слухи — они разлетались, как мрачнокрылы, где бы архонты не собирались вместе. Некоторые говорили, что ты один из бастардов Векта, и когда ты узнал об этом, он попытался убить тебя. Другие — что ты последний представитель древнего рода эльдариальдари, и ты ушел, чтобы снова отстроить империю, по одному пределу за раз.
— А ты сама как считаешь, моя дорогая?
— А на чьей стороне лучше?
— Это полностью зависит от обстоятельств, — Слискус подался вперед. — Ты бы не пришла сюда, если бы не нуждалась во мне. Следовательно, у меня есть преимущество, . — обмакнув Обмакнув палец в кубок, он аккуратно слизнул капли напитка и продолжил:
— За свою бытность корсаром я хорошо научился одной вещи — полностью использовать любое преимущество.
— О, ты глубоко ошибаешься, Аврелия, — рассмеялся Слискус, — ты очень глубоко ошибаешься.
Он развернулся вместе с креслом, глядя на пленников, подвешенных на рамах-агонизаторах, установленных на палубе. Рамы были изобретением Джинкара — тонкие стойки, к которым пленников сначала приковывали, а затем опутывали множеством усилителей боли, ядоиньекторов ядоинъекторов и капельниц с химикатами. Сейчас на рамах висела горстка фенрисийских аборигенов, их тела были покрыты синяками и кровоточащими рубцами. Их стоны уже утихли, и герцог отрешенно нахмурился.
— Так вот, зачем ты устроил эту маленькую вечеринку? Подразнить многочисленных просителей? — Малис на мгновение умолкла. — Или, быть может, ты хотел выявить тех, кто мог бы представлять угрозу для Асдрубаэля?
— А награда за твою голову?
— По большей части это показуха. Сомневаюсь, что Вект будет горевать, увидев меня мертвым, но только амбициозные глупцы попытаются убить меня. Убивая их, я помогаю ему отделить сильных от слабых. Конечно же, своей поддержкой его тирании я гарантирую себе свободу от нее. Тебе стоит вынести из моих слов урок, честно тебе скажу, . — Слискус указал ножом в сторону Малис, и та помрачнела.
— Решил, что можешь поучить меня осторожности?
Слискус усмехнулся и повернулся к пленным.
— Я бы никогда не подумал, что могу чему-то тебя научить, моя дорогая, . — Слискус рассек человеческую плоть и недовольно цокнул, когда пленник задергался. — Стой смирно. Как я, по-твоему, смогу закончить этот станц, если ты будешь так извиваться?
— За тобой должок, — проговорила Малис, скорее утверждая, чем спрашивая.
— Что там такое? — спросила Малис, оборачиваясь.
— Мы наконец-то загнали их в угол, . — герцог Герцог вскинул винтовку, прицеливаясь куда-то вниз. Чудовищных волков загнали в тень каменного кливажа, возвышавшегося надо льдами. Такие маленькие каменные островки торчали над замерзшими морями, как надгробия. Конкретно этот кусок сильнее всего походил на два лезвия топора, воткнутых рядом в лед.
Остальные рейдеры «Рейдеры» обогнали стаю, перерезая ей путь. Волкообразные твари сбились в кучу посреди заледеневших камней и зарычали на изящные корабли, кружившие над ними словно хищные птицы.
Слискус прицелился в одно из чудовищ, когда оно выпрыгнуло из укрытия и бросилось в зазор между двумя «Рейдерами», и выстрелил. Оно страдальчески взвыло и споткнулось, кубарем прокатившись вперед и оставляя за собой кровавый след.
— Ха! Ну-ка спускайте нас. — Слискус поднял винтовку и широко улыбнулся, довольный собой. Не так-то просто было попасть в движущуюся мишень в таких условиях. Ветер усилился , и снег повалил еще гуще. «Рейдер», поплывший вниз, слегка покачивало, но Слискус не обращал на это никакого внимания.
Они с Малис спустились на землю мгновение спустя. Лед негромко потрескивал под ногами герцога, пока тот шел к раненному зверю. Несмотря на рваную рану в боку, у монстра еще оставались силы бороться. Осколки разорвали его плоть, и Слискус разглядел бледную полоску кости среди обрывков мышц и кожи. На камнях завыли остальные чудовища, но воины герцога продолжали стрелять из осколкового оружия, не давая им покинуть убежище.
Резко повернув голову, она вырвала винтовку из рук герцога и отшвырнула в снег. Слискус отпрыгнул, на мгновение вспомнив про пистолет-разжижитель, но тут же отказался от этой идеи. Вместо этого он вытащил клинки, и камни душ на поясе одобрительно засверкали.
Тварь с ревом прыгнула вперед, и Слискус нырнул вниз, рассекая ей брюхо обоими мечами — и та рухнула, путаясь лапами в собственной требухе. Взвыв, как умирающий человек, она развернулась — быстрее, чем он мог ожидать от нее в таком состоянии, — и щелкнула челюстями, поймав кружившего вокруг нее Слискуса за плащ. Он рассек ей морду , и она захлебнулась своей кровью. Тварь сопротивлялась, кидалась на него, по крупицам оставляя свою жизнь на льду, а он то бросался к ней, то отступал назад, рассекая ее мохнатую шкуру и резал ее на части даже тогда, когда она с рыком атаковала.
Пока герцог мучил чудовище, его воины радостно кричали — они наслаждались подобными зрелищами. Слискус позволил себе покрасоваться, оттягивая момент убийства и позволяя им испить агонии зверя. Тот еще в достаточной степени оставался человеком, чтобы смутно понимать, что с ним происходит, словно боль пробудила в нем то, что уже давно было утеряно. Звуки, отдаленно похожие на слова, полились из его слюнявой морды, смешиваясь с хриплым рыком. Просил ли он о чем-то Слискуса или же наоборот, проклинал его, герцог не понимал и не особо переживал об этом.
Он закончил свой смертельный танец с мастерством, от которого у зрителей перехватило дух. Волкообразный монстр из последних сил, или, скорее, из чистого упрямства, рванулся вперед — и Слискус, развернув клинки, вонзил их в светящиеся волчьи глаза, заставляя их злобное сияние угаснуть навеки. Огромный механизм, состоящий из одних мышц и звериной ярости, обмяк, и лишь едва заметный вдох возвестил о наступившей смерти.
Слискус картинным жестом выдернул мечи, и взметнувшиеся капли крови на мгновение окружили его, как темный нимб. Он низко поклонился, принимая восторженные аплодисменты как должное. Слег и несколько его чешуйчатых товарищей, обнажив клинки, скользнули к телу, готовые снять с него шкуру и выпотрошить брюхо. Измененные органы чудовища будут уникальным блюдом, а из шкуры выйдет неплохой плащ. Оставив змеелюдов заниматься их делом, Слискус зашагал обратно к камням, где ежилась остальная стая.
Джинкар ждал его там же.
— Да, определенно, эти идеально подойдут, — проговорил скрюченный ткач плоти, пока его бракованные слуги сдерживали стаю с помощью множества всевозможных приспособлений — шоковыми дубинками, шипастыми сетями и нейро-цепяминейроцепями. — В них кроется огромный потенциал, связанный волею обстоятельств. Они сами по себе практически произведения искусства, . — Джинкар смерил внимательным взглядом рычащих монстров, клацающих зубами. — О, сколько же великих чудес я смогу сделать из таких исходников…
— И я жажду увидеть эти великие чудеса, Джинкар. Чудеса и чудовищ, каких еще не видали ни одни глаза. Уникальных и совершенно непохожих друг на друга. — Слискус похлопал гемункула по спине, едва не заставив того согнуться. — Я хочу чего-нибудь экстраординарного, за что можно было бы запомнить эту охоту. — Он испытующе посмотрел на Джинкара. — Справишься?
— Вот такие ответы я и люблю, — Слискус улыбнулся. — Да, кстати, как поживает твой бывший хозяин? Я так понимаю, Сглаз завел себе собственных домашних животных?
— О, да, — Джинкар склонил голову, — несколько примеров измененной матрицы, деградировавших меньше остальных. Они все еще бьются в агонии этой нелепой трансформации в более продвинутую форму жизни — уже почти не мон-кеикей, но еще не сверхлюди. Их разумом движут инстинкты. Легкая добыча для Кзакта и его болегенераторов…
То, что Кзакт заинтересовался такой добычей, не удивляло. Владыка Сглаза не очень-то жаловал сложные задачи. И все-таки, Слискусу нравилась его изобретательность — Кзакт умел сотворить из плоти и костей такое, что мало кому удавалось. Вот почему герцог позволил Джинкару настоять на приглашении Кзакта. Тот факт, что с помощью этого подарка гемункул, вне всяких сомнений, рассчитывал проторить себе обратный путь к милости ковена, герцога не волновал.
Она плавно вытащила осколковый пистолет и выстрелила. Лед у ног корсаров раскололся, взметнув фонтан брызг, покрывших броню насмешников. Те шарахнулись в стороны, а их смешки превратились в испуганные крики. Мирта обольстительно улыбнулась и убрала пистолет. Корсары отвернулись от нее, пытаясь состроить хорошую мину при плохой игре, и Мирта любезно позволила им это — она и так уже убила троих капитанов, не считая Какарот, двух архонтов, и в придачу к ним с полдюжины рядовых корсаров и вернорожденных чистоплюев. Некоторые, как Какарот, пытались убить ее саму, некоторые оскорбляли Слискуса, как в лицо, так и за спиной. По крайней мере, один из них совершил тяжелейший из всех грехов, осмелившись выбрать наряд, отдаленно напоминающий тот, который был надет в тот день на герцоге.
Все они умерли — одни от яда, другие от клинка. Еще одного сразили клинки его собственной команды. Роль палача была одной из многих обязанностей, которые Слискус возложил на нее с момента прибытия на Фенрис. Помимо этого, ей было поручено организовать лагерь и превратить поселения мон-кеи кей в благоустроенные охотничьи угодья. Мирте пришлось потрудиться, чтобы несколько десятков разношерстных ловчих отрядов поддерживали хоть какую-то связь друг с другом несмотря на помехи из-за бури.
Мирта наблюдала, как рабы с подносами, полными еды и напитков, расхаживают между смеющихся корсаров. Темные эльдар веселились, несмотря на ветер и снег. Запах крови все еще висел в воздухе, а улов получился богатый. Мирта отвернулась от смеющихся и пошла прочь, туда, где сслиты свежевали тушу убитого герцогом чудовища.
На мгновение Лукас подумал о тех опивках, что плескались на дне бочонка — теперь их уже никогда не допьют. Но он тут же отогнал эту мысль подальше — о некоторых вещах было слишком больно думать.
— Они вряд ли впустят нас обратно без убедительных аргументов. А сейчас каждая минута на вес золота, . — Лукас похлопал по своему бочонку, точно так же наполненному мертвым мясом, и тот неприятно булькнул. — К тому же, в мьоде они не будут сильно вонять.
— Мы их маринуем. А могли бы просто допить эти остатки.
— Не нам. Я просто убиваю ксеносов, а не ем их, — нерешительно возразил Хальвар. — Кроме орков в некоторых случаях. Очень редких случаях, — поспешно добавил он.
— Тут нечего стесняться, щенок. Мы все ели орков, кто-то раньше, кто-то позже. Жареные они ничего так, . — Лукас сосредоточился на поворотах узкого неровного коридора. Этот проход возник естественным путем, из-за тектонических сдвигов, погоды или, может быть, какой-то древней катастрофы. Одна из тайных троп, по которым волки и другие звери обычно проскользали в Этт.
Конкретно эта тропа вела в рефектории. От мысли о том, чтобы воспользоваться главными воротами, Лукас отказался сразу — Злокровного и остальных ярлов нужно было предупредить о вторжении ксеносов, но они не намерены были ничего слушать, и Лукас не мог их за это винить.
— Берла! — Лукас вяло улыбнулся. — Надо же, какая неожиданность!
В юности Берла была хорошенькой — и оставалось оставалась такой же, хотя теперь ей приходилось старательнее работать над внешностью. Неаугментированные люди были красивы своей, особенной красотой. Чем старше они становились, тем интереснее становилась их внешность — в отличие от Влка Фенрика, которые с возрастом все сильнее напоминали волков. Вернее, что еще хуже, одного и того же волка. Тень их генетического отца протянулась сквозь тысячелетия, накрывая все поколения, что жили и умирали в это время. Но был и такой тип смертных, который никогда не переставал очаровывать Лукаса.
Он шагнул вперед, не обращая внимания на слуг, бросившихся врассыпную с его пути. Берла не пошевелилась. Она выросла на кухнях, такжетак же, как ее мать и бабка и предыдущие семь поколений непрерывного рода хозяек очага, чье слово в рефекториях было законом.
— Милорд, — проговорила Берла, — прошло немало циклов с тех пор, как вы последний раз посещали мои кухни. Чем мы заслужили такую честь?
— Ты — королева, а это — твое королевство, — ответил Лукас, опустив на нее взгляд, — до тебя оно принадлежало твоей матери, а до нее — ее матери. Если ты заговоришь, ярлы выслушают тебя, неважно, понравится им это или нет. — Он кивнул на Хальвара. — Даже Кровавым Когтям хватает мозгов бояться тебя.
— А если они поймают вас здесь, они изобьют вас до крови. Обоих, . — Берла удостоила Хальвара хмурым взглядом. — Он втянет вас в неприятности, милорд, — она усмехнулась и отвернулась. — Я ничего не видела.
Повинуясь ее жесту, рабы расслабились и вернулись к своим обязанностям.
— Ты посмел показаться здесь после того, как я изгнал тебя прочь? — проревел он, отмахиваясь от предупреждающего прикосновения Буревестника.
Лукас улыбнулся, поймав взгляд рунного рунического жреца. Буревестник был ничуть не удивлен его появлением — возможно, духи велели ему ждать неприятностей.
— А ты что, сомневался, что я посмею? — поинтересовался Лукас, снимая с плеча свою ношу. Откупорив бочонок, он вывалил тело прямо на стол. Злокровный брезгливо взрыкнул. Лукас ухватил труп за волосы и поднял голову повыше, чтобы ярл мог как следует рассмотреть ее.
— Это невозможно.
— И тем не менее, вот они, . — Лукас уселся на край стола и оторвал кусок еще дымящегося мяса с одного из блюд. Он задумчиво разжевал его, вертя в руках окровавленную кость. — И это — не единственные. Они, похоже, заполонили леса, как паразиты в брачный период, . — он Он помахал рукой, и Хальвар вытряхнул на пол содержимое своего бочонка.
— Адская зима заглушает планетарную связь, — обеспокоенно проговорил Буревестник, — и если они смогли проскользнуть сквозь флот системы… — он Он умолк.
— Они могут быть где угодно, — прорычал Злокровный, поворачиваясь. — Собери ярлов. Скажи им, что я жду их в Зале Круга. А ты, — ткнул он пальцем в Лукаса, — идешь со мной.
Остальные согласно заворчали.
— Они поступили так же с Чогорисом, давным-давно, — вставил Буревестник, опиравшийся на свой посох. Он был единственным присутствовавшим здесь рунным руническим жрецом, но говорил за них всех. — Они многое украли у наших братьев, целые поколения их племен и потенциальных рекрутов. Мы не можем позволить, чтобы здесь случилось то же самое. Чего бы нам это не стоило, мы должны сохранить будущие поколения.
— Мы должны выследить их и раскрасить снег их мозгами, — прорычал Красная Пасть, ударяя кулаками по столу. Камень треснул, и он ударил еще раз. — Ободрать с них кожу и сделать тотемы из их костей.
— Красная пасть Пасть дело говорит, — прорычал Горссон, — мы должны спустить стаи и вышвырнуть их из сердца мира, . — он Он перевел взгляд на Злокровного. — Ты держишь Этт, брат. Но дай лишь знак, и мы бросимся вперед , и снег окраситься кровью.
— Согласен, — ответил Злокровный, оглядевшись. — Четыре полных великих роты готовы защищать Фенрис, но пришедший враг не знает правил честной войны. Они не позволят нам втянуть их в открытое сражение. Поэтому мы должны выйти на охоту. — Он резко взмахнул рукой, очерчивая невидимую схему. — Одна рота останется в Клыке, готовая отправить подкрепления туда, где они понадобятся. Она будет дожидаться момента, когда когти Адской зимы выпустят наши коммуникации — флот системы необходимо предупредить.
Злокровный проигнорировал это замечание.
— Разделите ваши роты так, как сочтете нужным. Защищайте, что сможете. Мстите за то, за что нужно мстить. Пусть ни один ксенос не переживет нашей ярости. Скормите их ветрам и волнам, как и надо поступать с подобной мразью, . — Злокровный поднялся на ноги. — Это наше место. Наша территория. Мы наглядно объясним им, как глупо пытаться украсть мясо у волка из пасти.
Волчьи лорды разразились согласными криками, по столу загрохотали кулаки. Когда принималось окончательное решение, они больше не медлили. Они учуяли запах и теперь будут идти по нему, пока не испробуют крови. Конечно, учитывая то, с каким врагом им пришлось столкнуться, охота может занять больше времени, чем они надеялись. Лукас рассмеялся, представив себе Красную Пасть, рыщущего наугад сквозь бурю, гоняющегося за тенями.
— Невинные умирают на этой планете каждый день. Ты и твои собратья порядочно на это насмотрелись.
— Достаточно, — вмешался Злокровный, прежде чем рунный рунический жрец успел ответить. — Идем со мной, Страйфсон. Я хочу поговорить с тобой, как воин с воином.
Поколебавшись мгновение, Лукас последовал за Злокровным. Волчий лорд подвел его к огромному кострищу, согревавшему залу. Оно располагалось под углом к дальшей стене. Во время пиршеств над ним иногда жарилось мясо. Злокровный посмотрел на языки пламени.
— Ты что, разглядел это в пепле и искрах?
— Когда я был ребенком, я слышал голоса в пламени, — негромко ответил Злокровный, — некоторые из них кричали, некоторые пели. Я думал, что голоса умерли вместе со старым мной. Но они вернулись и стали в два раза громче. В пламени есть нечто. Сила. Она поднимается и опадает. Более того, каждое пламя разгорается на одном и том же месте. Все связано — и эти связи я и вижу, . — он Он поднял взгляд на Лукаса. — Калейдоскоп мгновений, пепел от будущих костров, которые еще не зажглись. Я видел и твое пламя, Лукас.
Лукас почувствовал, как по спине пополз холодок. Несмотря на все его шутки в адрес предполагаемого дара Злокровного, он знал, что в в этих предположениях есть доля истины.
— Так быть может, ты сам перережешь мою нить, ярл? — Лукас посмотрел на него в упор и приглашающе развел руки в стороны. — Ну давай же, перережь ее. Съешь мои сердца, раскинь мои кости, чтобы они направили тебя к более радостному будущему, если хочешь.
— Ты сердишься, Страйфсон. И все же, такова судьба, — Злокровный рассмеялся. — Хотя мне и не к лицу признаваться в этом, но моя душа полна радости. Я боялся, что один из нас однажды свернет тебе шею в порыве ярости, но, похоже, рунные рунические жрецы были правы. Тебя ждет могучий вюрд, и я думаю, что его час скоро, наконец-то, настанет.
Лукас напрягся, когда гнев разлился по его венам словно кипящая магма. Ему хотелось броситься вперед, вонзить клыки, проучить Злокровного как следует. Жажда убийства кипела так яростно, что он невольно оскалился.
— А ты что думаешь?
— Для меня нет особой разницы, кто из них будет лидером, — Хальвар пожал плечами, — до тех пор, пока это не я. Или не Даг. — Он помотал головой. — Я никогда раньше не сражался с эльдарамиэльдар. Много ли славы можно добыть в боях с ними?
— Сколько-нибудь да добудешь, . — Лукас нахмурился и почесал затылок, оглянувшись на двери залы. Слова Злокровного тяготили его. Он не переживал о близкой смерти — Моркаи в конце концов настигал даже самых быстрейших воинов. Но мысль о том, что его смерть станет очередной сагой, чтобы подпитать эго Стаи, его угнетала.
— Мы так ничему и не научимся, понимаешь? Мы победим, потому что на меньшее не способны. Но каждая победа имеет свою цену, и эта цена каждый раз все выше. Мы хвастаемся тем, как независим Фенрис, тем, как враги боятся выступать против нас. И тем не менее, вот они, грабят нас в свое удовольствие.
Хальвар вздохнул, перебирая пальцами амулеты.
— Ну, может быть ты и прав, конечно. Мы заносчивы, и, кажется, никогда не усваиваем уроков, которые Всеотец пытается нам преподать, . — он Он постучал по связке испещренных рунами клыков. — Мы падаем и падаем, но все равно каждый раз забираемся обратно на пьедестал. Ты никогда не думал, что это и есть настоящий урок? — он Он поднял глаза на Лукаса. Тот надолго умолк, но затем рассмеялся.
— Мы гонимся за жирной добычей, братишка. Если мы ее поймаем, то все наедятся от пуза.
Железный жрец был молод, — насколько можно было определить это по одному из Влка Фенрика, — и часть его черепа сверкала хромированной поверхностью. Кибернетический глаз жужжал и пощелкивал, изучая Лукаса и Хальвара.
— Трансляция с сенсоров сервиторов, — жрец постучал пальцем по блестящему металлу на голове, — я вижу то же, что и они. И они стреляют в то, во что я велю им стрелять, . — он Он на мгновение умолк. — В данный момент это не вы. Что вам нужно?
— Оружие.
— Больше оружия, — уточнил Лукас. — Гранаты, боеприпасы, энергонакопители, запасные клинки… ну, всякое такое.
— Зачем? — органический Органический глаз Тимра прищурился.
— Я знаю, что ты подключаешься к вокс-передачам Этта. Ты, должно быть слышал — у нас гости. Я собираюсь устроить им приветственный пир и попотчевать самыми лучшими плодами твоих кузниц, . — Лукас широко улыбнулся и наклонился, рассматривая одну из стоек с оружием. Подхватив болтер, он заглянул ему в дуло.
— Может быть, еще несколько вот таких штук. У тебя еще остались те шумоподавители, с которыми ты баловался?
— Вот уж чего никогда не слышал от тебя, так это подобных заявлений! — заржал Тимр.
— И все-таки, я его сделал, . — Лукас вернул болтер на стойку. — Я иду на войну. Мне нужна сталь. И я предпочел бы твою, потому что она никогда меня не подводила.
— И почему же я должен тебе что-то давать, Трикстер?
— За тобой должок, братец, — ответил тот, помолчав. — За Шкварку, помнишь? Когда я вытащил тебя из-под когтей генокрадов.
— Хорошо, . — Тимр помрачнел и коснулся пальцами горла. — Но мы в расчете.
— Я спас тебя не только от одного ксеноса, Тимр. Их там было как минимум четверо, — Лукас поднял три пальца. — По моим подсчетам выходит, что еще три услуги ты мне будешь должен. И я… О, вот это интересная штука!
— А что такое «стазис-бомба»? — спросил Хальвар, озадаченно глядя на объект.
— А ты как думаешь, щенок? — прорычал Тимр. — Взрывчатка. Но такая, которую еще никто массово не производил со времен Темной Эры эры Технологий. — Он мрачно улыбнулся. — Когда она взрывается, она выпускает прорывной поток неквантифицируемой энергии, останавливающей течение времени и все, что попало в радиус поражения. Продолжительность эффекта — любая, от нескольких мгновений до вечности.
— И где ты ее раздобыл? — спросил Лукас. — Насколько я слышал, сыны Льва были единственными, кто знал, как делают такие штуки А уж Темные Ангелы — это не те ребята, которые будут делиться своими секретами, особенно с нами, . — Лукас провел кончиком когтя по полю суспензора, и Тимр снова зарычал.
— Да буду я еще спрашивать кого-то из этих оспой еденных самовлюбленных евнухов! Нет, мои сервиторы подобрали его на каком-то трижды проклятом поле брани, где мы сражались бок о бок с этими выродками в зеленой броне. Детонатор подвел, и устройство так и не сработало. Они, должно быть, оставили его, — Тимр фыркнул. — У них убыло, у нас прибыло.
— А что? — хмуро откликнулся Тимр.
— Да я просто так спросил, разговор поддержать, . — Лукас рассмеялся и, напоследок стукнув по полю суспензора, отвернулся от стазис-бомбы. — Ну так что насчет того оружия?
Архонт Кас'куэль насмешливо скалился, шагая по замерзшей поверхности реки. Он легко перемахивал через вздыбленные льдины, и его меховой плащ взметался, словно крылья. Ветер дул в лицо, но архонт не обращал на него внимания. Ему доводилось бороться с ветрами и морозами покрепче тех, которыми мог похвастаться этот мир. Как владыка кабала Красного Семени, он засеял страхом тысячи миров и пожинал с них соответствующий урожай.
Он шел по ''тилльян ай-келетрил'' — тропы из осколков — с удивительной грацией, и его путь уже длился бессчетное количество веков. Его умения не вызывали сомнений. На черных гранях его доспеха были выгравированы имена тех, кто пал от его клинка в дуэлях чести , и тех, кто пытался убить его. Оружие, которое архонт держал в руке, он забрал, как велела традиция, из рук своего предшественника, и переделал под собственные нужды.
Рядом с ним держались его воины — они двигались с грацией хищников, смеясь и отпуская шуточки в адрес своей добычи. Искривленные, покрытые чешуей гончие твари — лучшие из тех, кого можно купить за деньги, — скакали впереди, жадно распахнув голодные, клыкастые пасти. Мон-кеи разбежались по льдам, пытаясь добраться до устья реки, где, как они считали, их ждало надежное убежище. Их путь был усеян трупами. Архонт приказал ранить, а не убивать, и теперь наслаждался чарующим послевкусием их примитивной агонии.
Кас'куэль знал, что за рекой было несколько поселений. Немного — люди жили изолированно, рассредоточившись по вздыбленным склонам гор этого мира свинцовых небес и жестоких ветров. Большая часть местных жителей, похоже, постоянно цапалась промеж себя из-за нехватки ресурсов. Порой становилось еще хуже из-за непредсказуемости погоды.
Он уже сжег дотла два поселения и теперь гнал выживших перед собой. Они непременно приведут его к третьему убежищу, где он сможет вновь как следует поразвлечься. Архонт планировал развлекаться так вновь и вновь, пока ему не наскучит.
Поэтому люди бежали, а темные эльдары эльдар шли по их следу, всегда держась поодаль, но так, чтобы эти бродяги мон-кеи видели их. Кас'куэль хотел, чтобы их видели. Он нуждался в этом. Страх опьянял, но растущее отчаяние и немая покорность были… изумительны.
Не ожидая особого сопротивления от такой примитивной добычи, Кас'куэль решил покинуть борт своего личного «Рейдера» и присоединиться к своим воинам и их чудовищным гончим, чтобы насладиться отчаянием загоняемых жертв, которые пытались убежать. Его гравилодка парила в кильватере отряда.
Драконт, закованный в похожую на доспехи хозяина броню, с жадностью кивнул. Поверх брони он носил окровавленные шкуры нескольких волков, не совсем умело содранных с туш убитых. Эти трофеи воняли, но холод немного приглушал запах.
— Они словно не понимают, что обречены, милорд, — весело откликнулся Ф’тиш.
— А чего ты ожидал от таких примитивных созданий? — насмешливо вскинулся Кас'куэль. — Их жизни — это крохотные искры по сравнению с нашим могучим пламенем. Мы поступаем единственно верным образом, поглощая их и присоединяя их слабое тепло к нашему жару, . — он Он раскинул руки и расхохотался. Вдалеке, в сердце бури, что-то откликнулось воем на его шутку, но Кас'куэль не обратил на него внимания. В этом мире все время что-то завывало.
— Я рад, что решил принять приглашение герцога, — проговорил он.
Вокруг костров их лагеря кружили слухи, что затеянная Слискусом охота была в некотором роде способом прощупывания почвы перед триумфальным возвращением. А иначе почему владычица Ядовитого Языка созволила присоединиться к его затее? И зачем тогда арлекинам появляться здесь?
Но слухи о его возвращении регулярно возникали раз в несколько веков, с того самого дня, когда герцог покинул Комморру, оставив за собой полыхающий порт Кармин. Кас'куэль не считал нужным тратить на них свое время и внимание. Пусть другие плетут интриги, результат которых никогда не увидят. А он будет действовать так, как ему захочется. Может быть, он преклонит перед герцогом колено , и его меч будет служить гербу Небесных Змеев. А быть может, он попробует добыть герцогскую голову и положит ее к ногам Векта в знак своей преданности.
Размышления архонта прервал неожиданно громкий, преисполненный страдания вой. Лед внизу содрогнулся, и несколько тварей потеряли равновесие. Их завывания откликнулись более низким и более глубоким эхом, пришедшим откуда-то с дальнего побережья. Кас'куэль напрягся. Слискус предупреждал остальных охотников насчет здешних животных — все они были злобными монстрами, независимо от того, питались они мясом или нет. Кас'куэль тогда не обратил на это предупреждение внимания. В конце концов, он ведь и пришел сюда, чтобы поохотиться на монстров.
— Почему лед трясется? Тектонические сдвиги? — спросил Кас'куэль, оборачиваясь и раздумывая, не пора ли вернуться на безопасный борт «Рейдера». Вся эта планета была одной большой нестабильной дырой, и в глубине души архонт опасался, что она может в любой момент разлететься на части.
— Мы сканировали местность, — Ф’тиш покачал головой, — здесь должно быть относительно… стабильно… — он Он осекся, и Кас'куэль понял, что его подчиненный смотрит куда-то вперед, сквозь льды, в сторону дальнего берега замерзшей реки. Остальные воины смотрели в ту же сторону, и по их рядам пробежал шепоток. Что-то приближалось, мчась сквозь снег и туман. Грохот шагов бегущего чудовища отдавался где-то в груди, земля под ногами дрожала.
— Что… ''это''?.. — пробормотал Кас'куэль, потянувшись за бласт-пистолетом.
Из тумана выскочил еще один лось. И еще один. А потом появились четвертый и пятый. А потом еще и еще, десятки лосей, целое стадо. Воздух наполнился их трубным ревом, а когда они спрыгивали с берега на заледеневшую поверхность реки, то лед под копытами несущихся монстров покрывался паутиной трещин. Нескончаемая колонна бегущих животных тянулась, насколько хватало глаз — по крайней мере, так казалось с того места, где стоял Кас'куэль.
— Убейте их, — рыкнул он. Бласт-пистолет в руке архонта рявкнул, и один из лосей рухнул, его тяжелая туша тут же провалилась под лед. Ф’тиш и остальные воины открыли огонь по животным, спокойно выцеливая одно за другим. Несколько тварей рухнули на лед , и тот треснул. Взметнулись фонтаны ледяной воды, охладившие задор Кас'куэля.
Однако их выстрелов, пусть и ужасающе точных, было недостаточно. Лосиные шкуры были прочными, и осколковые заряды не наносили им критического урона. В конце концов, они ведь изначально не предназначались для убийства. Архонт обернулся, ища взглядом изящный силуэт «Рейдера». Мощности орудий антигравитационной лодки должно было хватить, чтобы разогнать стадо.
— Что?..
Снова загрохотало. Со стороны приближающегося стада засверкали вспышки. Воины падали, их тела отбрасывало прочь, а на броне расцветали ярко-алые пробоины. Стадо лосей поредело — что-то бежало вместе с ними. Архонт повернулся, чтобы предупредить оставшихся бойцов, но его крик утонул в реве оружия мон-кеикей.
Совсем рядом раздался рык, и Кас'куэль резко обернулся в ту сторону. Он прищурился, пытаясь рассмотреть рычащее чудовище, но не увидел ничего, кроме смутной тени. Ее размытый силуэт колебался, словно мираж, то появляясь, то исчезая. Архонт подавил проклятие и снова выстрелил, в этот раз — в одного из собственных воинов, попытавшегося убраться с дороги несущегося стада.
— Держать позиции! Вы что, рабы, чтобы удирать от каких-то жалких животных?
Спустя мгновение лоси уже пронеслись мимо. Лед трещал и вздымался под ногами архонта, когда вокруг него пробегали могучие животные. Он уже не видел ни своих воинов, ни разбегавшихся мон-кеикей. Весь окружающий мир сжался до рассыпающихся бурых стен и трубного рева. Кас'куэль отшатнулся, едва не сметенный могучей живой волной. Сквозь поток несущихся животных архонт заметил одного из своих бойцов. Тот поднял осколковый пистолет, словно собирался куда-то выстрелить, но спустя мгновение исчез. Испарился. Кас'куэль моргнул. Сквозь грохот, пробирающий до самых костей, он расслышал щелчки осколкового пистолета и крики — и по спине архонта пополз холодок, когда он понял, что крики принадлежали ни лосям и даже не мон-кеикей.
Краем глаза он заметил серо-стальной всполох, обернулся — и едва не рухнул, задетый пробегающим лосем. Взревев от отчаяния, архонт выстрелил, и подбитый зверь рухнул на землю. Его ноги задергались в предсмертной агонии, и лоси разбежались подальше от архонта и убитой туши, оббегая их по дуге. Воспользовавшись краткой передышкой, Кас'куэль окинул взглядом льды, ища то, что стало причиной лосиного бегства. Над растоптанной землей струился промозглый туман, не давая ничего толком рассмотреть.
А потом что-то хрустнуло.
Архонт резко развернулся. Воздух зарябил. Там что-то было, но Кас'куэль не смог это как следует разглядеть. Что-то хрипло рассмеялось. Кас'куэль выстрелил еще раз, и еще, отчаявшись попасть в него — чем бы оно там ни было. Что-то бросилось к нему, в последнюю секунду позволив увидеть себя — насмешливый оскал на обветренном лице, кроваво-красную гриву и желтые, светящиеся глаза.
Как бы не был потрясен архонт, он не опозорил свое имя медленной реакцией и упущенным моментом. Он снова выстрелил, зная, что противник бросится в сторону. Кас'куэль схватился за рукоять клинка, готовый вонзить его в сердце врага, когда тот подойдет ближе. Но вместо этого неуклюжий громила скрылся в лосином стаде. Архонта захлестнула волна гнева, и он начал исступленно палить по стаду. Мертвые лоси падали один за другим, но их жалобный рев только сильнее его злил.
Через мгновение боль от оскорбления сменилась болью в груди, острой и холодной. Кас'куэль попытался вскрикнуть, но из его легких вырвался лишь сиплый хрип. Опустив глаза, архонт увидел четыре вонзившиеся в его грудь когтя, сияющих ледяным светом. Рванувшись прочь, архонт освободился и рухнул на колени, пытаясь поднять болт-пистолет. Когти, до этого пронзившие его тело, теперь крепко, но деликатно сжали его оружие.
— А ты захотел, — пробормотал его убийца, и вывернул пистолет из слабеющих пальцев архонта. Следующие слова Кас'куэль расслышал словно издалека:
— И тебе больше некого винить, кроме себя, что все это вышло не так, как ты ожидал.
— А мне уж начало казаться, что ты собрался его оставить себе, — проговорил подошедший Кадир.
— Этот мне больше нравится, . — Лукас похлопал по плазменному пистолету в кожаной кобуре. Помимо пистолета, его доспех был увешан гранатами и клинками.
Кадир был вооружен похожим образом. Тимр проявил великодушие, и Кровавые Когти унесли столько оружия, что хватило бы на два таких отряда.
Кадир улыбнулся и проверил барабан болтера. Дуло оружия было оснащено глушителем и покрыто черной антибликовой краской.
— Хорошую ты придумал шутку — пугнуть так этих лосей. Эти здоровяки всяко лучше, чем бронированные копьеголовые, . — он Он посмотрел на мертвую тушу, и его улыбка померкла. — Хотя и не такие выносливые.
— Зато, по крайней мере, они будут кормить беженцев несколько дней, . — Лукас обернулся и рявкнул:
— Эй, вы меня слышите? Идите и заберите их, придурки. Я принес вам угощение, а вы там в снегу кукожитесь. Или, может, мне лучше позволить ночным дьяволам вас забрать, а?
— Что там с «Рейдером»?
— Даг и Хальвар сбили его. Он уже глубоко подо льдами, а команда пошла на корм речным жителям, . — Кадир едва заметно улыбнулся. Лукас представлял себе, о чем он думал. Репутация Трикстера возникла не на пустом месте.
— Хорошо, — буркнул Лукас и посмотрел на юг. — Поселение ятвианцев лежит сразу за следующей излучиной реки. Мы встретили уже третий отряд беженцев, который туда идет. А несколько недель назад все эти люди были кровными врагами.
— Теперь у них есть новый враг, — откликнулся Кадир.
— Это ненадолго, — мрачно ответил Лукас. — Ничто не длится долго. Не на этой планете, . — он Он помотал головой. — Впрочем, это все равно лучше, чем могло бы быть.
— Мы готовы! — крикнул Аки. Он воинственным шагом подошел ближе, отпихнув на ходу труп ксеноса. — Противник уничтожен, но смертные говорят, что видели в этом районе еще как минимум две стаи, — он сплюнул. — Не то, чтобы я верил, что они могут отличить один вид ксеносов от другого.
— Ты это серьезно? — спросил Кадир у Лукаса.
— А когда я бываю не серьезен? — тот Тот пожал плечами. — У нас есть долг, щенки. Эти люди — кровь нашей жизни. Они — Фенрис. Без них мы — ничто. Я не допущу, чтобы кто-то превратил их в рабов, пока я играю в неукротимого охотника.
— Это не наш долг, — упрямо прорычал Аки, — противник не здесь. Мы должны стереть его с лица этого мира — вот наш долг. Наше предназначение.
— Кто ты такой, чтобы называть их слабаками? — Лукас в упор посмотрел на Аки.
— Меня избрали, потому что я был сильным, — тот ударил себя кулаком по нагруднику. — Посмотри на них — они же трусы! Если бы они были сильными, они бы сражались — а вместо этого удирают. Они удирают от этих пустых и хилых тварей, . — он Он наступил на эльдарский шлем, сминая его вместе с черепом. — Почему мы должны тратить время на то, чтобы защищать их, если они не могут сами себя защитить?
— Они защищаются, — негромко ответил Лукас. — Они сражались. Ты что, не чувствуешь, как от них пахнет кровью? Как воняет смертью и скорбью? Посмотри на эти раны, глупый, . — он Он указал рукой на смертных. Многие из них, включая Хейд, наблюдали сейчас за их перепалкой, смущенные и удивленные.
— Ты что, отправишь их воевать бронзовыми мечами со сталью, выкованной в преисподней? Чего ради?
— Я бы предпочел, чтобы они доказали, что достойны. Как доказал я. Как доказали мы все, . — Аки обвел руками остальных Кровавых Когтей, подошедших ближе. — Этот мир — эта галактика — не для слабаков.
— А за что еще сражаются сильные, если не за слабых? — рыкнул Лукас, и его слова разлетелись по льдам. — За победу? За славу? Ты что, настолько слеп, что не отличаешь долг от желания? — он Он в два шага подошел к Аки вплотную. — Если ты хочешь уйти — иди. Я не ярл, чтобы удерживать тебя против твоей воли. Я не буду указывать тебе, где и когда умереть. И я не буду больше тратить время и силы, чтобы объяснить, почему ты не прав, щенок.
— Трикстер, хватит, — Кадир поймал его за плечо. — Сейчас неподходящее время.
Хейд открыла рот, чтобы ответить, но закрыла его и огляделась.
— Я должна поговорить со старейшинами. Должно решать племя, . — она Она перевела взгляд на Лукаса. — Ты ведь понимаешь?
— Я понимаю.
— А что выбирать? Мучительную смерть от клинков ксеносов?
— А чем она отличается от смерти от клинков других племен? Или смерти от голода? Или смерти в пасти кракена? — Лукас невесело улыбнулся. — Мы рождаемся мертвыми, щенок. Эта планета ест людей. Даже таких, как мы. — Он покачал головой. — Я собираюсь наглядно объяснить эльдарамэльдар, что они не самые свирепые охотники в галактикеГалактике. Они — мясо. Они слабы. А Фенрис, — он насмешливо оскалился, — поедает слабых.
Идеально.
Хейд и ее воины превосходно сыграли свою роль. Они, конечно, поворчали, пока Лукас объяснял, что от них требуется, но тем не менее, они разглядели суть его безумного замысла. Темные эльдары эльдар алкали добычи — и он дал им добычу. Он заводил их к волчьим логовам, заложенной взрывчатке, навстречу несущимся лавинам.
Но даже теперь «Рейдер», следовавший за этими гравициклистами, шел низко, пробивая бронированным носом путь сквозь лесную чащу. Его команда самоуверенно полагала, что в лесу нет ничего, что могло бы представлять для них угрозу.
Лукас отсчитал несколько секунд. Взрыв раздался чуть раньше, чем он рассчитывал. Лес содрогнулся, над деревьями поднялся дым. Фраг- и крак-снаряды активировались датчиками движения. Лукас представил себе, какое лицо могло быть у рулевого, когда «Рейдер» нырнул носом в огненную бурю, и усмехнулся. Разбойник«Разбойник», пролетавший под деревом, на котором устроился Лукас, оглянулся назад.
И тогда Трикстер прыгнул.
Едва подошвы Лукаса коснулись земли, гравицикл нырнул сквозь ветки и сбил его с ног, лезвие киля высекло сноп искр, прочертив по его наплечнику. Лукас с руганью перекатился по снегу. Здесь, под ветками, было достаточно места, чтобы гравициклы могли маневрировать.
— Как-то не учел я этот момент… — пробормотал Лукас и, перевернувшись на спину, вытащил плазма-плазменный пистолет.
Когда над головой завизжали двигатели второго «Рейдера», несущегося сквозь чащу, Лукас открыл огонь. Гравицикл двигался так быстро, что плазменный заряд задел только одно из заточенных крыльев. Впрочем, для того , чтобы сбить его с курса , этого оказалось достаточно, и он врезался в дерево. Яркая вспышка взрыва озарила снег, разрисовав его сетью теней от веток и стволов и высветив лежащего на земле Лукаса. Уцелевшие «Рейдеры» понеслись к нему, с невероятной ловкостью лавируя среди деревьев.
Лукас подскочил на ноги и побежал прочь, на ходу коснувшись комм-бусины комма в ухе.
— Готовьтесь, щенки, — рыкнул он.
С наступлением ночи снег повалил гуще, в чаще завыл ветер, несущий дождь и слякоть. Лукас запрокинул голову, подставляя лицо колючим каплям. Адская зима подходила к концу. Наступала великая оттепель, Фенрис снова приближался к солнцу.
Нажав на едва заметную руну на наруче, Лукас открыл один из множества потайных портов доспеха и вытащил оттуда портативную голо-пластинуголопластину. Это была тонкая полоска металла не больше дата-стержня. Лукас разжился этим устройством у одного из магосов МеханикумМеханикума. Он бы, пожалуй, даже вернул бы ее владельцу, окажись он в этом секторе снова. Устройство было синхронизировано с центральным инфоядром Этта, и когда Лукас активировал его, по гололитическому дисплею поползли сводки. Они были частично в бинарном коде, но остальная часть состояла из более привычных внутриорденских коммуникаций или букв высокого готика. Лукас постучал по горошине комма и подключил внутриушной вокс-имплантат.
Словно пытаясь перекричать шум ветра, орденская вокс-сеть гудела от переговоров и рапортов, голоса ярлов и танов доносились со всех уголков планеты. Может быть, Стая и была заперта на Фенрисе из-за Адской зимы, но эльдар были заперты вместе с ней.
Там, где замечали ксеносов, вскоре появлялись Волки. Нападавшие были скорее налетчиками, чем захватчиками, не готовыми к войне. В большинстве случаев они старались ускользнуть. Вот только куда?..
Лукас включил трехмерную проекцию планеты, рассматривая схему предполагаемых передвижений противника, пытаясь отследить, куда и откуда направлялись вражеские отряды. У каждой стаи есть свой вожак. Убей его — и остальные станут легкой добычей. Но эльдары эльдар использовали все преимущества, подаренные им бурей, прячась за помехами от поисковых сенсоров. Они постоянно перемещались по направлению ветра. Это было даже по-своему забавно. Их стратегия была похожа на ту, что использовала большая часть разбойничьих кланов, шнырявших по Дикому Морюморю. Ударил — и беги, прихватив с собой только то, что можешь унести, а остальное — сожги.
Они были шустрыми — даже шустрее Стаи, что встречалось редко. Они быстро удирали и быстро реагировали. Они пришли сюда подготовленными. Одни использовали вспышки ложных сигналов, чтобы скрыть собственные следы, другие — миметические щиты или генераторы иллюзий, наполнявшие местность ложными изображениями, сбивавшими с толку преследователей.
— Мне показалось, что да, — ответил тот, снимая шлем. — Я услышал что-то, похожее на смех, и заметил цветной проблеск, но он сгинул прежде, чем я успел его догнать. На секунду мне подумалось, что это твоя очередная шутка, но потом я нашел тебя здесь, бубнящего себе под нос.
— Не бубнящего, а планирующего, . — Лукас повел рукой, заставляя проекцию стать больше и ярче. — Взгляни-ка сюда. Видишь эти метки? Это разбитые лагеря. Кое-кто использует особенности нашей местности против нас самих. Кто бы не вел этих тварей, он играет с нами.
— Лагеря? — Кадир наклонился ближе. — Как ты узнал?
— Только мы, да, — кивнул Кадир. — Ты, я и остальные. А, и еще кучка смертных нерях. Это прямо-таки все пункты действительно хорошего плана, Трикстер. Давай, побежали его выполнять.
— Они разбивают лагерилагеря. Охотничьи лагерилагеря. Очевидно, скрытые от наших сканеров. Умеют прятаться, ублюдки. Но должен быть и главный лагерь. И в нем должен находиться вожак.
— Откуда ты знаешь? — рыкнул Кадир.
— Я удивлен, что ты столько знаешь о них, — Кадир покачал головой.
— А почему бы мне не знать? — спросил Лукас, мигом растеряв привычную веселость. — Добычу всегда стоит сначала изучить, . — он Он постучал когтем по нагруднику Кадира. — А еще я знаю, что у них должен быть некий способ коммуникации друг с другом.
— И ты думаешь, что он поможет нам выяснить, где находится основной лагерь.
Герцог Слискус изучал противоречивые доклады, раздражаясь все сильнее. Каким-то образом мон-кеи узнали о присутствии эльдар, и теперь носились туда-сюда по поверхности планеты, преследуя незваных гостей. Не то, чтобы это было неожиданно, но совершенно нежелательно. К счастью, из-за бушующих штормов человеческие воздушные суда не могли взлететь — их пилотам не хватало навыков, чтобы бороться с таким сильным ветром. Корсары Слискуса таких трудностей не испытывали — чего нельзя было сказать о некоторых его гостях.
Уже появились первые жертвы. Никого ценного пока что не убили, но гости все равно жаловались. Как будто они участвовали в очередной забаве, а не в рейде. Герцог недовольно отбросил дата-планшеты в сторону.
— Если бы я знал, что будет столько проблем, я бы ни за что не стал этого делать, . — поднявшись Поднявшись на ноги, Слискус отошел на нос «Рейдера».
Несмотря на затруднения, все шло по плану. Защитный флот мон-кеи кей рассеялся по системе, тщетно пытаясь нагнать корабли герцога. Не имея возможности связаться с планетой, они понятия не имели, что их водят за нос. Стоит им сообразить это, и наступит пора удирать — и быстро.
— Быстро к концу подошел этот бал, огни потускнели, оркестр устал… — негромко проговорил Слискус, глядя на ползущие по экранам сводки, — вскоре расстаться придется гостям, сумрак покинуть, лететь по домам…
— Надо быть тобой, чтобы считать такие планы развлечением.
— Мной, и, пожалуй, еще кое-кем. Всего нас трое, если ты согласишься присоединиться, . — герцог Герцог прохладно улыбнулся и снова перевел взгляд на экраны. — Почему ты решила рассказать мне об этом?
— Ты нужен мне живым.
— Я думал, что мы уже достигли соглашения не соглашаться по этому вопросу, . — Слискус щелкнул пальцами , и поспешивший на зов невольник принес на подносе кубок. Герцог забрал его и отхлебнул — и тут же выплюнул за борт, зашипев от отвращения. — Отравленный. И не одним из тех, к кому я привык. Твоя работа? — он Он в упор посмотрел на Аврелию.
— Просто небольшая проверка, . — она Она спрятала улыбку за веером.
Отшвырнув кубок в лицо невольнику, Слискус развернулся, глядя ей в лицо.
— Аврелия, ты злоупотребляешь моим гостеприимством, — он предупреждающе покачал пальцем. — Как я уже говорил, мне совершенно не интересно играть в революционера. У меня есть мое место , и я им вполне доволен.
— Чем? Ролью капера на службе у тирана КоморрагаКомморры? — Малис метнула на него уничтожающий взгляд. — Как ты считаешь, что подумают все эти юные горячие головы, если я расскажу им правду о неустрашимом герцоге? Если я скажу им, что он просто очередная кукла Векта, у которой не больше воли, чем у самого жалкого из рабов?
Слискус выразительно поаплодировал.
Внизу ярко полыхал костер, защищенный скалами от ветра. Рядом стоял эльдарский «Яд», его антигравитационные генераторы не давали буре сдвинуть его с места, а экипаж из четырех бойцов, расположившийся вокруг огня, визгливо хохотал, развлекаясь с добычей. Черногривый волк, загнанный к самому краю костра, рычал, но не двигался с места — его горло сжимала шипастая плеть.
Чем сильнее зверь упирался, тем глубже вонзались в плоть шипы, и его бока были покрыты кровью. Несмотря на боль, волк тщетно пытался перегрызть плеть и освободиться. Эльдары Эльдар подгоняли и хлестали зверя плетьми, наслаждаясь его сопротивлением и жалобным воем.
Лукас забрался на самый край выступа, подтащил за собой лося, помедлил, высчитывая расстояние и угол. Внезапно он ощутил, как шерсть у него на загривке встала дыбом. Лукас настороженно замер, прервав расчеты. На мгновение ему показалось, что кто-то смотрит на него. На Фенрисе это чувство не было редкостью — но в этот раз взгляд ощущался по-другому.
А затем оно сгинуло так же внезапно, как и появилось.
Все еще обеспокоенный, Лукас бросил лося вниз, прямо на «Яд». Грохот от падения туши вышел громким, несмотря на завывания ветра и волка. Эльдары Эльдар обернулись, крича и ругаясь, а затем с визгом разбежались прочь, когда вырвавшиеся из туши кровяные вши набросились на них.
Лукас спрыгнул, приземлившись прямо посреди разбитого лагеря, и бросился к волку. Он перерезал шипастые плети, удерживающие волка, и посторонился, позволяя тому броситься вперед и вонзить клыки в ближайшего эльдараэльдар. Ксенос заверещал, когда разъяренный зверь отбросил его прямо в огонь. Лукас резко свистнул, и со всех сторон раздался вой. Кадир и остальные выбрались из сугробов, окружая перепуганных эльдаровэльдар.
— Они нужны мне живыми! — рявкнул Лукас, и, схватив одного из ксеносов за запястье, резким движением сбил того с ног. Аугментированные мускулы напряглись, и удар могучего кулака едва не пробил эльдару эльдар грудь. Он с хрипом осел в снег , и Лукас быстро отобрал у него все оружие — по крайней мере то, что было на виду, — и принялся связывать сыромятными ремнями, которые носил специально для таких нужд. Возясь с пленным, краем глаза Лукас следил за тем, как его стая разбирается с остальными двумя.
— На кой нам сдались эти твари? Они заслуживают смерти, — выплюнул Аки, когда Лукас обернулся. Кровавый Коготь успел активировать цепной меч для пущей убедительности , и теперь острые зубцы жужжали в опасной близости от горла одного из связанных пленников.
— Позволь мне их убить, Страйфсон.
— Сомневаюсь, что они знают готик, — неуверенно заметил Кадир.
— Разве это имеет значение? — Лукас насмешливо оскалился и опустил взгляд на эльдар. — Скажите мне то, что я хочу узнать, и я не убью вас, — проговорил он на довольно сносном коморрийскомкомморрийском. Если эльдар и удивило то, что Лукас знает их язык, то они этого никак не показали.
— Скажите мне, где ваш лагерь. Я знаю, что он рядом, . — Лукас подался вперед, постучав по наколеннику когтями. Один из эльдар выглядел так, словно собрался ответить — но вместо этого сплюнул на землю. Лукас со вздохом вытащил плазма-плазменный пистолет и выстрелил. Рухнуло обезглавленное тело, и Лукас перевел взгляд на оставшихся пленников.
— Скажите мне, — повторил он, — скажите, и я оставлю вас в живых.
Один из эльдар прошипел проклятие в его адрес. Лукас убрал пистолет и вонзил один из когтей в грудь выругавшегося, проткнув ксеноса насквозь. Подтащив мертвое тело ближе, он вытащил боевой нож.
— Что ж, похоже, придется действовать по старинке, — проворчал он, вскрывая череп убитого эльдараэльдар. Обнажив мозг, Лукас аккуратно извлек его и принялся есть.
В обычных условиях Лукас старался не прибегать к этому трюку, но способ, тем не менее, был действенный. Пока он глотал куски ноздреватого мяса, искусственные пучки нервов в его желудочных стенках впитывали генетическую информацию, содержавшуюся в церебральной ткани. Разум наводнили чужие воспоминания — по большей части, картинки, но присутствовали также и звуки вместе с запахами. Многие из них были отвратительными, даже по меркам самого Лукаса. Эти твари упивались чудовищными вещами так же, как он мог упиваться мьодом.
— А с оставшимся ксеносом что будем делать? — спросил Кадир, когда Лукас обернулся, вытирая рот.
Оглянувшись на черногривца, Лукас заметил, что тот не сводит с пленника голодного взгляда. На лице эльдара эльдар проступила паника.
— Фенрис пожирает слабых, — ответил Лукас.
Несколько часов спустя серо-стальные облака затянули небо. Лукас неподвижно лежал, вытянувшись на льдине на краю бессточного озера. Воспоминания эльдара эльдар тонули в его собственных мыслях, с каждой минутой становясь все менее разборчивыми. Вскоре они полностью исчезнут, но Лукас уже выяснил то, что ему было нужно.
Вокруг возвышались горы, оттесняя лес к самому краю озера — огромного, полностью заполнившего яму, некогда бывшую ударным кратером. Торчащие на ее поверхности льды искривлялись в причудливых узорах. Форма водоема то и дело деформировалась под влиянием тектонического давления, и когда со дна поднималась вода, лед то вздыбливался, то раскалывался, то замерзал снова. За белесыми ледяными волнами что-то похожее на полярное сияние едва заметно поблескивало, время от времени расцвечивая небеса над Эттом.
— Вон оно, видишь? Поблескивает на льду. Это лагерь. Они установили миметическое поле, чтобы спрятаться.
— Похоже на то, — согласился Кадир без особой уверенности, и пристроился рядом с Лукасом. — Остальные на местах. Что дальше?
— Здесь должна быть какая-то коммуникационная система. Я собираюсь ее захватить. Мы можем использовать ее, чтобы найти остальных.
— Это паршивый план. Он может легко привести нас к смерти.
— Смерть не написана, щенок, — Лукас перекатился и поднялся на корточки, — это не какая-то там книжная история, чтобы ее нельзя было исправить или избежать. Она наступает внезапно и часто — слишком быстро, . — он Он кивнул в сторону мерцающего поля. — Злокровный может думать, что я обречен на смерть, но уж что-что, а свою гибель я напишу сам. И я решил умереть, отрубив голову змею.
— Ты сделаешь это просто для того, чтобы позлить Злокровного, правда? — Кадир посмотрел на него в упор. — Чтобы украсть у него честь победы прямо из-под носа?
Лукас рассмеялся.
— Мы захватим лагерь и используем все, что найдем, чтобы нанести удар по остальным стоянкам. Мы доберемся до их глотки, пока Злокровный и прочие ярлы будут отвлекать их, . — он Он хлопнул Кадира по плечу. — Выше нос. Это будет великолепно. Аки? — позвал он, активируя вокс-имплантимплантат.
— ''Ты там уже дожевал то яблоко раздора, которое с таким упоением грызешь?'' — откликнулся Кровавый Коготь. В его голосе слышалось нетерпение. Лукас усмехнулся.
— ''Какой сигнал?''
— Вы поймете, когда увидите. С этого момента объявляю вокс-молчание, . — Лукас закрыл канал, больше для того, чтобы не слышать раздраженное рычание Аки, чем опасаясь обнаружения.
— Тебе не надо было его дразнить, — пробормотал Кадир.
— Не могу удержаться — он так охотно реагирует… — Лукас проверил плазма-плазменный пистолет. Тот был полностью заряжен. — Готов?
Кадир поднялся на одно колено и проверил магазин болтера.
— А что, если нет? — спросил он и добавил после паузы. : — Беру на себя левый край.
— Я — правый. Будь начеку, щенок.
— Постарайся не погибнуть, Страйфсон.
— Я не собираюсь доставлять Злокровному такое удовольствие, . — Лукас спрыгнул с выступа вниз, и ледяная поверхность затрещала под его ногами, начала корежиться и крошиться. Лукас двигался быстро и осторожно, выбирая льдины покрепче. Он знал, что Кадир будет двигаться также, так же с другой стороны озера.
Из воспоминаний пленника Лукас знал, что в лагере было не так уж много эльдар — несколько десятков воинов из одного кабала. Когда дело доходило до совместных операций, они вели себя еще хуже фенрисийсцев — и это существенно облегчало задачу.
Как следует закутавшись в шкуру доппельгангреля, Лукас пробирался сквозь льды. Засаленный мех странно преломлял свет вокруг нетнего, искривляя даже его тень, и если он будет двигаться правильно, его совершенно невозможно будет заметить. Это чем-то походило на танец, который он выучил методом проб и ошибок. Треск льда, вой ветра — все это было музыкой, под которую он танцевал, изгибался, выкручивался, крался по льду, не останавливаясь ни на мгновение, даже когда над его головой пронесся «Яд», торопившийся обратно в лагерь.
Лукас метнулся в тень «Яда», и понесся вперед, используя гул двигателей как прикрытие. Миметическое поле не могло быть единственной защитой лагеря, наверняка там было и силовое, или какая-то автоматическая защита. Если только эльдары эльдар не окажутся еще более самоуверенными, чем он думал.
Выяснилось, что именно такими они и были. Единственной защитой лагеря оказались несколько скучающих охранников, обустроившихся в безопасности внутри поля и, чтобы скоротать время, играющих в какую-то игру. Эльдары Эльдар уделяли больше внимания своему развлечению, чем потенциальным опасностям, а значит, им понадобится время, чтобы отреагировать, пусть и небольшое — они были куда быстрее любого нормального человека.
Лукас вплотную подобрался к мерцающим пилонам миметического поля, и, прижавшись к земле, внимательно их осмотрел. Каждый из пилонов являл собой тонкую башенку из черного металла, соединенную с остальными жилами энергопроводящего кабеля. По опыту предыдущих атак Лукас знал, что поле поддерживалось специфическим резонансом этих кабелей — если умело вытащить один, то отключится все поле.
Сквозь поле было сложно рассмотреть хоть что-нибудь. Однако и того, что видел Лукас, было достаточно, чтобы понять: лагерь будет легкой добычей. Примитивные навесы, сделанные из какого-то толстого материала, возвышались за пилонами, как холмы, выстроенные концентрическими кругами. На равном расстоянии друг от друга в этих кругах торчали купола стальных клеток. Лукас не мог разглядеть их как следует, но знал, что в них может быть — пленники или звери, отловленные для арен в той дыре в Хель, которую эта порода ксеносов именовала домом.
Ухмылка исчезла с его лица, когда позади раздался какой-то звук. Лукас не стал оглядываться и не подал вида, что услышал его.
Звук был тихим, едва слышимым, похожим на вздох. Шерсть на загривке Лукаса встала дыбом, когда он снова ощутил спиной чей-то взгляд. Он потянулся за плазма-плазменным пистолетом. Где-то рядом что-то хихикнуло. Лукас покосился в сторону, пытаясь обнаружить источник смеха, но там ничего не оказалось — лишь блики, скачущие по льдинам. Ощущение чужого взгляда прошло, и Лукас усмехнулся.
— Ну, кто бы ты ни был, надеюсь, зрелище тебе понравится.
— Кадир! — позвал Лукас по воксу.
— ''Вижу.''
Лагерь содрогнулся от взрывов.
Каждую клетку, которая встречалась ему на пути, Лукас ломал и распахивал. В одной из них оказался лось, еще в одной — один из тех огромных белых зверей, что селились на высоких утесах.
Большая часть зверей разбежится, но некоторые, разъяренные пленом, начнут искать ближайший источник крови. Все к лучшему. Может быть, эльдары эльдар и перебьют тварей в конце концов, но к тому времени пальцы Лукаса уже сомкнутся на их горле.
Лагерь затянул дым: горело несколько палаток. Наверняка работа Хальвара. Лукас услышал лязг оружия и проклятия, изрыгаемые голосом Аки, и бросился туда, откуда доносились звуки. Возможно, Кровавый Коготь нашел то, что они искали.
Аки оказался окружен целым отрядом эльдар — ксеносы по очереди бросались на него со всех сторон, вынуждая терять равновесие. Не раздумывая, Лукас вытащил плазма-плазменный пистолет и открыл огонь. Выстрел угодил между лопаток одного из бойцов. Двое эльдар выбежали из круга и устремились к Лукасу, паля на бегу из осколковых пистолетов. Лукас увернулся — иглы вспороли ткань одной из палаток, — и со смехом бросился навстречу врагу.
— Весело, а? — крикнул он Аки, отшвыривая прочь одного из эльдар, и с размаху боднул головой второго. Ксенос отшатнулся, и Лукас сбил его с ног и наступил на горло.
Его плазма-плазменный пистолет загудел, сигнализируя о том, что он снова готов к стрельбе. Лукас прицелился и выстрелил, но его цель ускользнула от сияющего луча и вскочила, сжимая обеими руками рукоять изогнутого клинка. Ксенос ударил по нагруднику Лукаса, и лезвие сломалось. Трикстер ударил левой в ответ и, посмотрев вниз, оценил глубину трещины в керамите.
— Прямо-таки Русс уберег… — Он поднял глаза на Аки. — Волков где-нибудь видел? Я освободил нескольких.
— На кракена?
— Вон там, . — Аки махнул рукой. Повернувшись, Лукас заметил кольцо тяжелых металлических колонн, возвышавшихся надо льдом — эльдары эльдар построили там что-то вроде клетки. Над ее вершинами металось что-то черное. Лукас усмехнулся.
— А Всеотец и впрямь тот еще шутник. Ну-ка прикройте меня!
Спустя несколько секунд чудовище, щелкая клювом, пробралось сквозь ограду и лед. Лукас развернулся и бросился прочь, и кракен метнулся следом. Лукас в свое удовольствие поиграл с ним в догонялки между палаток, все время держась на шаг впереди. Краем глаза он заметил, как кракен поймал удирающего эльдар и утащил свою заверещавшую добычу под лед.
Над головами проскользнул «Яд», его орудия зашипели, приходя в готовность. Лукас прыгнул вперед и перекатился, уходя от осколкового огня, вспоровшего лед прямо за его спиной. Блестящие черные щупальца кракена взметнулись вверх, сбивая самолет на землю, и металл его обшивки протестующе заскрипел. «Яд» упал , и от взорвавшихся антигравитационных двигателей поднялся столб пламени. Лед под ногами вздыбился, и Лукас с трудом удержался на ногах. Обернувшись, он увидел щупальце, замахнувшееся для удара.
— СкиттьяСкитья, — выдохнул Лукас. Кто-то оттащил его прочь за мгновение до того, как щупальце обрушилось на землю. Лукас и его спаситель вскочили на ноги, и их обдало водяными брызгами и мелкими льдинками.
— Привет, Даг. Забавно видеть тебя здесь, — проговорил Лукас. Тот рассмеялся.
— Я увидел кракена и подумал, что сейчас подходящее время вернуть тебе должок.
По наплечнику Кровавого Когтя ударил осколковый заряд, и Даг развернулся, открыв огонь из болтера. Усмехнувшись, Лукас разрядил плазма-плазменный пистолет в одного из противников, и, не глядя, убил или нет, обернулся к Дагу.
— Отыщи загоны с рабами. Если в них окажутся смертные, выпусти как можно больше.
— А ты?
— Где-то в этом лагере есть узел связи. Я собираюсь найти его, . — Лукас протиснулся мимо Дага и скрылся из виду прежде, чем тот успел ответить.
В лагере царила суматоха — чего Лукас и добивался. Эльдары Эльдар полагали, что они в безопасности. Теперь их утаскивало под лед нечто пострашнее любого из воинов Стаи. Кракен был голоден, зол, и любой ксенос, сумевший удрать от Кровавых Когтей, все равно не уходил далеко. Не говоря уже о черногривцах, которые сновали среди дальних палаток, и белом медведе, чей рев был слышен неподалеку.
— Фенрис пожирает слабых, — пробормотал Лукас себе под нос.
Доставшиеся ему чужие воспоминания привели его в самый центр лагеря. Главный шатер, в три раза больше всех остальных, был натянут на металлический каркас. Поднырнув под завесу, Лукас забрался внутрь. Металлические дорожки вели к какой-то шестиугольной штуке, напоминавшей систему вокс-связи — если бы ее собирал сумасшедший.
Несколько эльдар, стоявших вокруг узла связи, обернулись, когда Лукас вошел. Тот, что стоял в центре, получил заряд из плазма-плазменного пистолета и упал на антенну, выбив поток искр, заплясавших по льду. Остальные эльдары эльдар повытаскивали оружие и открыли огонь, вынудив Лукаса убраться из шатра. Он слышал их крики сквозь гул энергоизлучения, исходящего от антенны.
Наскоро продумав план, Лукас отцепил одну из оставшихся фраг-гранат, нажал на руну активации и швырнул ее обратно в шатер. Оглушительный взрыв взметнул полы шатра, лед под ногами начал крошиться, заставив Лукаса отступить.
Спустя мгновение подо льдом промелькнуло что-то большое и темное. Лукас услышал, как затрещали разламывающиеся льдины, и как заскрипел изувеченный металлический каркас, прежде чем пылающий шатер и то, что осталось от антенны, уволок под воду клубок черных щупалец.
— Лукас!
===Глава XVII.ВОЛЧЬЯ МЕТКА===
'''641.M41'''
С точки зрения Джинкара, лагерь темных эльдар был воплощением чудовищного примитивизма. По приказу капитана, корсары захватили поселение мон-кеикей, но при этом разнесли его в клочья. Несмотря на то, что в отличии от рядовых комморитов комморритов Небесные Змеи обладали куда большим опытом жизни на поверхности, ни один из отрядов толком не умел ее обживать. Поэтому, в лучших традициях Вечного города, они решили свалить всю тяжелую работу на невольников.
Заборы, возведенные туземцами, были снесены и переделаны в порталы и башни из брусьев, которые служили причалами для висящих в воздухе «Рейдеров» и «Ядов». Когда заканчивались заборные столбы, рабов отправляли выкорчевывать деревья в близлежащем лесу. За надрывавшимися людьми следили то надзиратели Сслита-сслиты, то отбросы Джинкара.
Ткач плоти отправил их на помощь Сслиту сслитам в надежде на то, что ему удастся заграбастать себе тех, кто допустит оплошность, до того, как змеелюд убьет змеелюди убьют их лично. Однако таких людей было куда меньше, чем рассчитывал Джинкар — большинство крепких и здоровых поселенцев использовались для развлечения корсарами или воинами-кабалитами, которые охраняли лагерь. Остальных либо отправили на работы, либо убили в назидание другим. Впрочем, эффект от такого предупреждения был слабее, чем хотелось бы — для людей эти дикари оказались неожиданно крепкими, и духом, и телом.
Джинкар направился к загонам с рабами. Он с осторожностью ступал по мокрой земле, стараясь не запачкать подол своего одеяния. Трое отбросов следовали за ним по пятам, их головы, настороженно поворачивающиеся из стороны в сторону в поисках малейших признаков опасности, были закованы в черные металлические шлемы. Несмотря на то, что от самых страшных угроз лагерь все еще защищало силовое поле, некоторым врагам все равно удавалось проникнуть внутрь.
Ледяной воздух разрезал сухой треск — где-то стреляли из осколкового оружия. Джинкар замер, и его отбросы нервно вздрогнули, покрепче сжав инструменты. Рука ткача плоти скользнула вниз, и он вытащил из петли на фартуке короткоствольный бласт-пистолет. Большую часть времени Джинкар избегал марать руки об инструменты, предназначенные для столь низменных целей, но в последние несколько дней лагерь превратился в болото беззакония, полное скучающих коморрийцев комморрийцев и их свиты.
С каждым новым докладом об убийствах, совершенных сопротивляющимися туземцами, энтузиазм охотников слабел, и многие гости герцога мечтали вернуться на свои корабли и в КоморруКомморру. Вспоминались старые обиды , и вспыхивали драки. И когда споры решались, импровизированные улицы лагерей окрашивались в алый. Слискуса, похоже, куда сильнее развлекали именно смертоносные схватки его гостей, чем все остальное. Джинкар подозревал, что герцог если и не планировал подобного исхода, то, как минимум, был к нему готов.
Нахмурившись, Джинкар поспешил вперед. Он надеялся, что успеет покинуть открытое место до того, как то, что грозило произойти, все-таки произойдет. Слискус превратил этот мир в увеличенную копию своего тессерактового сада — во всех смыслах. И теперь все они — и гости, и слуги, — были заперты здесь, и были вынуждены подчиняться капризам герцога и развлекать его травлей зверья, борьбой со штормами, а теперь еще и друг с другом.
Никто, кроме Джинкара, этого не видел. Пока что. Слискус были слишком умен, чтобы позволить им разгадать его замысел. А остальные темные эльдар были слишком ослеплены собственными амбициями, чтобы сообразить, что эта вечеринка с самого начала была устроена не ради их выгоды, а ради герцогского развлечения. Ему было скучно. А когда Слискусу становилось скучно, полыхали целые миры.
Один из отбросов предупреждающе зарычал, Джинкар остановился и вздрогнул, заметив, что несколько корсаров несутся в его сторону, преследуя какого-то мохнатого дикаря. Существо оббежало ткача плоти по широкой дуге и устремилась туда, где еще не вырубили деревья и не установили силовые поля.
— Что ты здесь делаешь? — показавшаяся Показавшаяся из-за спин корсаров Мирта решительно направилась к Джинкару. Она явно была не рада его видеть. Впрочем, она вообще в последние дни мало кому была рада.
— Может быть, мне стоит отправить моих отбросов в погоню? — ткач заискивающе улыбнулся. — Они поймают эту образину еще до того, как он достигнет деревьев.
— Значит, все настолько плохо?
— Хуже, чем может показаться. Гости — по крайней мере, те из них, что не побрезговали покинуть лагерь, — разбежались кто куда. Произошло уже четыре заказных убийства, и две попытки таковых. Эти больше были похожи на саботаж.
— Саботаж? — Джинкар недоуменно моргнул. Такой вариант ему в голову не приходил, а ведь это может быть весьма подходящий способ расправиться со Слискусом в угоду Сглазу.
Мирта не стала вдаваться в подробности, молча наблюдая за тем, как стая диких порождений варпа доедает останки беглеца, лежащие на снегу.
— Два кабала настаивают на компенсации за смерти своих повелителей в результате несчастных случаев. Третий настоятельно требует, чтобы герцог прекратил свою охоту и вернул им тело их архонта, которое сейчас плавает в желудке у одной из тех огромных рептилий, которые охотятся в здешних морях. Я уже не говорю про всех тех идиотов, с которыми мы просто потеряли связь из-за этих проклятых штормов, . — она Она подняла глаза на бурлящее небо. — И почему я вообще посоветовала герцогу отправиться сюда?
Джинкар поспешно отвел взгляд. Прежде, чем он успел отойти, Мирта вытащила меч , и его лезвие уперлось Джинкару под подбородок.
— Ах да, я вспомнила. Это была одна из твоих неудачных идей, ткач плоти.
— Зачем?
— Прислушайся, . — Джинкар поднес руку к уху, как будто услышав что-то. Мирта нахмурилась, но последовала его совету. По лагерю прокатился душераздирающий вой.
— Они голодны.
— Так скорми им друг друга. Я… ''что на этот раз''? — прошипела она, оборачиваясь, готовая ударить раба, подергавшего ее за рукав. Синекожее плосколицее существо отшатнулось, закрываясь руками от возможного удара. Оно что-то забормотало на своем шелестящем языке, и Мирта выругалась. Существо поспешило куда-то , и Мирта направилась следом. Джинкар, едва дышавший все это время, облегченно вздохнул и тут же нахмурился. Он ведь так и не получил своих рабов.
— Возможно, она права. Пожалуй, я и правда просто скормлю их друг другу, . — ткач Ткач вздохнул и направился обратно к временной мастерской, откуда раздавались горестные завывания. Несмотря на то, что здесь его рабочему месту не хватало той элегантности, которой было наполнено его убежище на борту «Нескончаемой агонии», здесь имелось все необходимое. Похоже, постройка, которую он занял, некогда была кузницей, судя по повсюду разбросанным мехам и недоделанным орудиям. Большую их часть отбросы Джинкара выдрали и выбросили, расчищая место под исследовательские инструменты и подвесные клетки. Последние представляли собой прозрачные кубы, состоящие из осциллирующих антигравитационных полей. Они поднимались и падали с непредсказуемой периодичностью, и силовые поля, формирующие стены кубов, атонально гудели. Такие звуки и движения не давали обитателям клеток устроиться хоть с каким-нибудь удобством. Впрочем, конкретно эти экземпляры об удобстве не беспокоились.
Сидящие в клетках твари были почти людьми — и именно это делало их опасными. Разнообразные химические изменения, которым они подверглись, чтобы из мон-кеи кей превратиться в огромных монстров, с эстетической точки зрения вызывали некоторый интерес. Но именно их неистовство по-настоящему впечатляло Джинкара. Твари никогда не уставали и не оставляли попыток вырваться на волю.
Одна из них запрокинула волкоподобную голову и завыла. Джинкар подошел к клетке , и тварь бросилась на него, до крови расшибаясь о силовое поле.
— Изумительно, — протянул Джинкар. Твари были по-настоящему красивы дикой, бешеной красотой, и он страстно желал разгадать загадку этого животного искусства.
Кзакт только усмехнулся в ответ. Его сгорбленная фигура темнела в дальнем углу мастерской, с другой стороны от клеток. Он рассматривал стоявшие там стазисные капсулы и их содержимое. Джинкар подошел ближе.
Рекруты Космических Волков выглядели грубо и походили на недоделанные статуи, начатые восхитительно неумелым скульптором. Кзакт шумно вздохнул , и Джинкар мигом понял, в чем проблема. Рекрутов было пятеро — слишком много, чтобы оставить себе всех, но недостаточно, чтобы поровну разделить их между всеми ближайшими последователями.
— Ничего не поделаешь, — проговорил Кзакт, — нам просто понадобятся еще такие же.
Слискус любовался клетками, каким-то образом проскользнув в мастерскую никем незамеченным. Джинкар начал жалеть о том, что не установил более эффективную охранную систему.
— Ох, только не надо так удивляться, . — Слискус перевел глаза на гемункулов. — Я ведь не идиот, Джинкар. Я уже некоторое время знаю о твоем неудовольствии. Что же до тебя, Кзакт — я всерьез намерен обидеться. Учитывая, что я подобрал это жалкое создание исключительно по твоей просьбе, будет просто-таки верхом грубости отплатить мне таким неуважением.
Владыка Сглаза был так ошеломлен, что не сумел ответить. Рука Джинкара скользнула к бласт-пистолету. Отбросы напряглись , и один из них предупреждающе зарычал. Кто-то похлопал Джинкара по плечу. Оглянувшись, ткач плоти обнаружил нависавшего над ним Слега. Руки змеелюда лежали на рукоятях клинков. Еще двое сслитов сдерживали отбросов осколковыми карабинами. Джинкар бесцветно улыбнулся и убрал руку.
— Ох, ну и лица у вас, — Слискус хохотнул. — Успокойтесь, друзья мои. Если бы я обижался на каждого, кто планировал меня убить, у меня бы очень скоро закончились компаньоны. Так что давайте больше не будем поднимать эту тему, хорошо? Проехали.
Пока «Рейдер» несся к озеру, рассекая ледяной воздух, Слискус нетерпеливо расхаживал по его палубе, заложив руки за спину. За челноком, не отставая, следовали два «Яда». Слег и остальные сслиты—охранники сслиты-охранники стояли вдоль бортов, неподвижные, словно статуи, и только их трепещущие языки выдавали в них живых существ.
Заметив сквозь снежную пелену столб дыма, Слискус остановился и, раздраженно выдохнув, повернулся к Мирте, наблюдавшей за ним, не двигаясь с места.
— Судя по всему, да, — куртизанка нахмурилась. — Нападавших было мало. Самая маленькая стая, с которой нам доводилось иметь дело, насчитывала несколько десятков бойцов. Сейчас и половины такого отряда не набиралось — по крайней мере, так они говорили, пока связь не оборвалась.
Слискус раздраженно фыркнул. Доклады, поступавшие крайне редко, были одинаковы — один волкВолк, реже — два, никогда — больше семи одновременно. Все они действовали в одном районе, и их атаки были неожиданно хитрыми. Они вели себя не так, как остальные космические десантники, но каждый раз успешно развязывали драку, втягивая в нее все более и более крупные отряды. Слискусу понадобилось время, чтобы понять, по какой именно схеме они действуют. Когда же он разобрался в ней, то твердо решил отловить самую хитрую из этих тварей.
Он все еще не определился, зачем именно — простое убийство было бы бессмысленной тратой такой ценной добычи. Возможно, стоило запереть ее в тессеракте, чтобы она развлекала его на досуге. Больше всего герцогу просто хотелось увидеть ее собственными глазами — настолько умное создание было большой редкостью.
— Иногда ты действительно меня утомляешь, Трейвеллиат. Если где-то расставляют капкан, ты кидаешься в него сломя голову.
— Повторяю — это ''прекрасно'', . — Слискус шагнул к столу, перехватил у нее наполненный кубок, и, осушив до дна, вернул обратно. — Я пришел на эту планету, чтобы немного развлечься, а все, что я получил — это нытье и несколько новых монстров для моего зверинца. Мне нужно что-то поинтереснее, прежде чем эта охота закончится.
— А когда она закончится?
— Скоро, — улыбка сошла с его лица. — Это первый уничтоженный лагерь. И не придется долго ждать, прежде чем остальные постигнет та же участь. Я пошлю всем, кто представляет какую-то ценность, приказ прекратить охоту и вернуться в основной лагерь. Буря подходит к концу, а вместе с ней и наша прогулка по этому безобразному ледяному шарику. — Слискус постучал пальцем по рукояти одного из мечей, и камни духа тускло замерцали от его прикосновений, запертые внутри души всколыхнулись.
— Что ж, отрадно слышать. А то мне уже начало казаться, что ты из чистой вредности заставишь нас сражаться с мон-кеикей. — Малис жестом велела рабу снова наполнить кубок. — Когда угасают костры, угасает и веселье?
— И тогда я ищу новые поводы для веселья, и разжигаю новые костры, . — Слискус обернулся к команде. — Мы на месте.
Обойдя столик, Слискус поднялся на нос челнока, ухватившись за волновод. Приняв позу, которая ему показалась наиболее героической, герцог обозревал замерзшее озеро и лагерь, который когда-то здесь располагался.
— И как это переводится? — спросила Малис.
— «Смейся», . — Слискус недоуменно моргнул — ему показалось, как что-то промелькнуло подо льдом, едва уловимое, похожее на лесную крону, качающуюся от сильного ветра.
— Вверх! — рявкнул герцог, оборачиваясь. — Вверх, живо!
Рулевой отреагировал на приказ с похвальной быстротой — но все же недостаточно быстро. Лед вздыбился, выпуская наружу тяжелую, огромную тушу, и тела разлетелись во все стороны. Кракен выскочил из-подо льда с оглушительным голодным визгом, щелкая зубастым клювом. Черные щупальца обрушились на «Рейдер», сбив команду с ног. Раб с криком свалился вниз, где его мигом поймали и отправили прямиком в пасть.
«Рейдер» встал на дыбы, и его двигатели протестующе взревели, когда шупальца обвили киль. Слискус свистнул, и Слег и его чешуйчатые собратья скользнули к поручням, держа наготове осколковые карабины. Открыв огонь по щупальцам, они отсекли так много, как только получилось. Добравшись до пушки-дезинтегратора, установленной на носу челнока, Слискус развернул ее, пытаясь как следует прицелиться в кракена.
— Ха! — рявкнул он и активировал пушку. Опустошительный заряд энергии, вырвавшийся из дула, угодил прямиком в тушу чудовища, испаряя плоть и чешую. Кракен заверещал, выпустил «Рейдер», и, пробив лед, сгинул. Выругавшись, Слискус выстрелил еще раз — хоть и понимал, что тварь уже удрала.
Отойдя от пушки, он расхохотался. Раскинув руки, он запрокинул голову, изливая свою радость всему миру.
— Это было восхитительно, правда? Очень бодрит, согласись?
— Честно говоря, я бы прекрасно обошлась без таких восхитительных шуток, . — Малис достала веер и начала обмахиваться. — Зато ты уж точно восхищен.
Слискус едва уловимо кивнул.
— Возможно. Да я должен признать, что эта ловушка была весьма хитроумной, . — он Он посмотрел вниз, на зияющую полынью. — Идеальный капкан. С учетом того, о чем говорили остальные отчеты, можно проследить схему. И ее придумал кто-то поумнее остальных волковВолков. Почти все они — дикари. Дай им каплю крови, и они будут сутками напролет гоняться за тенями, и так и не придумают ничего умнее. — Герцог облокотился на поручни. — Но только не этот.
— Не этот, — негромко откликнулась Малис. — Этот охотится за тобой.
— Они все охотятся за мной, пусть даже и не догадываются об этом, — Слискус рассмеялся. — Они ищут нас повсюду, и нигде не могут найти. Это одна из причин нашего веселья.
— Но ''этот'' волк Волк выслеживает именно ''тебя'', — мрачно поправила Малис. — Это было послание, Трейвеллиат. Они собираются срубить голову змею.
— И?
— Местонахождение твоего врага.
— О, как вовремя! — Слискус патетично воздел руки. — Будь я куда большим параноиком, то заподозрил бы всех присутствующих в сговоре. Как ''тебе'' удалось это узнать? — он Он обвиняюще ткнул пальцем в сторону арлекинши. — Ты что же, совершенно случайно проходила мимо, когда этот зверь разгромил моих воинов?
Герцог обернулся, постаравшись сохранить непроницаемое выражение.
— В таком случае, почему ты здесь?
— Чтобы убедиться, что все актеры на назначенных местах, . — арлекинша Арлекинша оперлась на посох. — Я знаю, где прячется зверь. А ты хочешь узнать?
Герцог прищурился. Арлекины ничего не отдавали бесплатно.
— Просто для того, чтобы и дальше наслаждаться твоей компанией, Трейвеллиат.
Герцог подозрительно нахмурился, но он хорошо был знаком с подобными чудачествами, поэтому лишь улыбнулся, и, склонившись, запечатлел на ее руке поцелуй.
— ТакжеТак же, как и я наслаждаюсь твоей, моя дорогая.
Лукас сидел рядом с Хейд, слушая ее храп. Бодрствовала только его стая — остальные смертные спали вокруг костра, разведенного в найденной ими пещере, изо всех сил стараясь сохранить тепло. Хейд и ее воины устроились у самого входа, чтобы пресечь любые попытки застать их врасплох.
Остальную часть пещеры занимали те, кого Лукас и его бойцы освободили из того лагеря на озере. Их было мало — меньше полудюжины могли удержаться на ногах, а кое-кто из лежачих, похоже, не дотянет и до утра. Они уже обрели свой покой, и теперь спали. И некоторые из них — многие, если быть честным, — уже не проснутся.
Лукас обвел взглядом пещеру, прислушиваясь к тихим стонам раненых, чувствуя запах крови. Некоторые не спали — разум покинул их, а остекленевшие взгляды были устремлены куда-то вдаль, на что-то, о чем Лукас мог только догадываться. Эти бедолаги тоже умрут — и очень скоро.
И без того уже истощенные, они отказывались от еды и питья, и теперь тихо и окончательно угасали. На мгновение Лукас ощутил укол сострадания к этим людям, но отогнал его прочь. Они уже были не более чем призраками, все еще привязанными к телам, но уже освободившимся от боли.
— Моркаи вас всех побери… — пробормотал Лукас.
— Нет. Они больше не мое племя. И их поколений было не так уж и много. — Хальвар замялся. — Я едва могу вспомнить их лица. И кем они вообще были.
— Вот в этом и есть наше главное различие. Я помню все слишком хорошо. — Лукас встал на ноги, не отводя взгляда от Хейд. — Аки тогда спросил меня, почему я продолжаю приносить им еду, почему я предлагаю им выбор… Вот почему. Эти люди — мои. И я никому не позволю забрать их у меня. Ни этому миру, ни эльдарамэльдар, не даже самому Всеотцу.
Оставив Хальвара недоумевать, Лукас вышел из пещеры в ледяную тьму ночи. Несмотря на тучи, горизонт иссекли бледные лучи света; скоро наступит утро — и тогда они доберутся до селения ятвианцев , и спасенные ими смертные получат пусть и краткую, но передышку. Хотя она будет недолгой — ничто не продолжалось на Фенрисе слишком долго.
Племя Лукаса уже давно сгинуло, их наследники рассеивались, объединялись, множились и исчезали веками с тех пор, как самого Трикстера вытащили из льдов — и будут продолжать это делать в последующие сезоны. Они адаптировались куда легче, чем те, кого они привыкли считать богами.
Спустя несколько секунд к нему вышла Хейд.
— Поселение, — произнесла она упавшим голосом. В нем чувствовался страх, но еще больше в нем было смирения — она знала, что момент, когда эльдары эльдар обнаружат селение, не заставит себя ждать.
— Да. Мы посмотрим на все, на что можно будет взглянуть, и сделаем все, что можно сделать. А ты разбудишь остальных. Оставайтесь здесь, но будьте готовы уходить, если понадобится.
Хейд открыла было рот, чтобы возразить, но Лукас уже направился прочь. Он мог только надеяться, что она послушается приказа.
Он спрыгнул с уступа. Камень начал крошиться под ногами Лукаса, но прежде чем он успел окончательно рассыпаться, Лукас уже запрыгнул на соседний уступ, полагаясь на собственную ловкость и авто-стабилизаторы автостабилизаторы доспехов. Камни позади продолжали шуршать — Хальвар и остальные следовали за командиром.
В долгих разговорах не было нужды — для их улучшенных чувств расстояние до селения было не таким уж и большим, к тому же, штормовой ветер разносил запах гари и смерти еще дальше. Кровавые Когти бежали сквозь тайгу, двигаясь так быстро, насколько позволяла их усовершенствованная физиология, в спешке позабыв о всякой скрытности. К тому моменту, когда они добрались до селения, дым уже окутал его целиком, смешиваясь со снегом. Лукас ничего не слышал, кроме гула бушующего пламени — ни криков, ни воя, ни даже рева эльдарских антигравов. Только огонь.
От ограды и главного зала почти ничего не осталось. Узкие, острые силуэты «Рейдеров» бороздили облака дыма, как хищные звери. Трещали осколковые пушки. Закованные в темную броню ксеновоины носились посреди разрушений и, смеясь, убивали.
Лукас активировал силовые когти и бросился сквозь гарь. Окутанные энергией лезвия легко рассекли неосторожно подвернувшегося эльдараэльдар. Остальные бросились врассыпную, защелкав оружием. Лукас метнулся в сторону, укрываясь в дыму. Мимо проскользнул Хальвар, его цепной меч с ревом вгрызся в тонкую броню противника, в самое сердце, и эльдар взвыл, привлекая внимания остальных. Кадир подстрелил еще одного, и эльдар мешком рухнул на землю. В его груди зияла дымящаяся дыра.
Когда другие противники отвлеклись на Кровавых Когтей, Лукас вышел из своего укрытия, держа плазма-плазменный пистолет наизготовку. Прицелившись, он одним метким выстрелом снес голову одному из эльдар, и вернул пистолет в крепление, оставив его перезаряжаться. Лукас слышал, как воют остальные, сходясь лицом к лицу с очередными противниками. Эльдар здесь оказалось куда больше, чем показалась вначале.
Три «Рейдера» кружили над домами, поливая селение огнем. Вместе с ними над самыми крышами пролетали «Яды». Лукас разбежался и запрыгнул на крышу главного барака. Он как раз забрался наверх, когда мимо проскользнул один из «Ядов», и вскинул когти, задевая бок судна и сбивая его с курса. «Яд» грохнулся на крышу, подпалив солому, и провалился внутрь.
Из динамика вокса заструился тихий звук, похожий то ли на смех, то ли на пение. Его едва можно было расслышать сквозь треск помех, и он вскоре сгинул в мешанине остальных сигналов. Кто-то — или что-то — наблюдало за Лукасом.
Он обернулся. Со своего насеста он мог видеть практически все селение. Все, что еще не загорелось, загорится очень скоро, но большая часть драккаров успела уйти из речного дока. Осталась буквально пара лодок, сгоревших прямо на месте. Внутри шевельнулась робкая надежда — кто-то из жителей выжил. Обязан был выжить.
Эльдар заметил его, и его нечеловеческие черты озарила улыбка.
— Привет! — крикнул он на вполне сносном фенрисийском и шутливо отсалютовал. — Отрадно видеть, что ты принял мое приглашение, мон-кеикей. Эта твоя шутка с кракеном была весьма неплоха. А что скажешь о моей? — он Он обвел руками селение. Лукас выхватил плазма-плазменный пистолет и выстрелил. Заряд прошел слишком низко, обуглив обшивку «Рейдера». Ксенос посмотрел вниз, и поднял укоризненный взгляд на Лукаса. Тот пожал плечами, и эльдар расхохотался. Спустя мгновение по крыше, едва не задев Лукаса, мазнул луч дезинтегратора, рассекая ее надвое. Следом тут же мазнул второй, на этот раз по другой стороне, и Лукас обнаружил, что оказался на одиноком соломенном островке посреди дыма и пламени. Лишенная опоры балка под его ногами заскрипела и начала прогибаться.
— Скитья!! — взвыл Лукас, и крыша под ним затрещала и провалилась, увлекая его вниз, в охваченный пламенем барак.
Кадир видел, как Лукас провалился сквозь крышу и над ней взметнулось пламя. Он оттолкнул ксеновоина, с которым сражался, и тот впечатался в косяк, сломав шею. Остальные эльдары эльдар не торопились подходить за своей порцией, и Кадир выломал горящую дверь и вломился в барак.
В середине зала валялись обломки «Яда», и вырывающиеся из его утробы языки пламени расползались по стенам и полу. Плотный дым, заполнивший помещение, сбивал авточувства Кадира с толку. Оптические авгуры его визора зажужжали, выискивая сигналы доспеха Лукаса среди бушующего пожара. Само по себе падение не убило бы его, равно как и огонь, но если Лукас угодил под луч дезинтегратора, то заработал бы такие раны, что или удар, или ожог оказались бы последней каплей.
— Он где-то здесь! — крикнул Кадир. — Помоги мне его найти.
Где-то снаружи, наверху, застрекотали пушки. Барак содрогнулся, и Кадир задумался, не собираются ли эльдары эльдар обрушить его им на головы. Через мгновение раздались крики, и внутрь ворвался Аки.
— Они зажали нас в угол, загнав сюда! — прорычал Аки. Его доспех был покрыт кровью, а Эйнар поддерживал висящего на нем Дага.
— Лукас! — Кадир наклонился, помогая Трикстеру выбраться из-под вороха обломков, заваливших его целиком.
— Это ловушка, . — Лукас закашлялся.
— Что?
— Демоны! — взвыл Хальвар, крутясь на месте. Он успел заблокировать удар косы и заставил противника отшатнуться. — Нечестивые пульсации варпа! Порождения мертвых звезд!
— Нет, это теневые охотники, — проревел Лукас, отмахиваясь когтями от одного из них, — мандрагоры — так их называют! — тварь Тварь ускользнула от его когтей с такой легкостью, словно он пытался рассечь туман. — В них больше тени, чем плоти!
Противник ускользнул от цепного меча Кадира, и тот выругался, отразил удар, который бы иначе рассек ему глотку, и отшвырнул эльдара эльдар прочь. Тот сгинул, растворившись в тенях, и Кадир обернулся. За его спиной Лукас и остальные Кровавые Когти сражались с мандрагорами под дождем из пылающей соломы, сыплющейся с крыши. Весь барак был охвачен пламенем, и когда Кадир заблокировал очередной удар, горящая солома застучала по керамиту его брони. Ксеносы постоянно отступали, прячась за опорными балками, а под ногами расползалось пламя, отделяя Кровавых Когтей друг от друга.
Где-то позади взвыл Даг. Кадир обернулся и увидел, как возникшая за спиной его товарища черная тварь вонзила изогнутый клинок между его лопаток, а затем тут же выдернула его, легко, словно бумагу, рассекая керамит. Даг рухнул , и оружие вывалилось из его рук.
Эйнар заревел, увидев, как упал его брат, и огнемет в его руках зарычал. Колючий силуэт объяло пламя, и теневой воин заверещал. Нагнувшись, Эйнар ухватил Дага за руку и поволок его к двери.
— Помогите! — гаркнул он. Хальвар метнулся к нему, на бегу стреляя из болт-пистолета по теням, устремившимся следом.
Мандрагоры были везде — они выскальзывали из каждой тени, их оружие зловеще мерцало во тьме. Их шипящий смех становился все громче, пока они, словно призраки, подползали к Кровавым Когтям сквозь дым и пламя. Кадир, не прицеливаясь, расстрелял в стороны весь боекомплект, и тут же отшатнулся, выронив опустивший болтер, когда что-то проскользнуло между пластин доспеха и впилось ему в бок. Он зарычал, выплевывая кровь, и развернулся, выхватив цепной меч. Но прежде, чем он успел ударить, нападавшего отшвырнуло прочь сгустком плазмы.
Возникший рядом Лукас подхватил Кадира за руку и поволок к дверям.
Воины в серой броне вырвались из пылающего барака, ни на секунду не прекращая стрелять, уничтожая всех корсаров, пытавшихся задержать их. Слискус надеялся, что, загнав их всех в одно место, он облегчит задачу мандрагорам, но выходило, что репутация теневых убийц была очень сильно преувеличена. Космические Волки оставили одного из их стаи лежать на земле, но все остальные все еще были живы. В том числе и тот, с рыжими волосами.
Этот рыжий был особенным. Герцог понял это сразу же, как только увидел его. Остальные Волки были дикарями, но этот… Было что-то такое в его глазах. В нем чувствовалась некая хитрость, и он быстро реагировал — куда быстрее, чем Слискус, по правде говоря, ожидал. Он-то рассчитывал выманить волков Волков куда позже, уже после того, как селение сгорит — пылающие руины представлялись ему идеальным местом для засады. Он бы полюбовался отчаянием волковВолков, пока они рассматривали бы мертвецов, а затем их бы неожиданно перерезали — но вместо этого он перехватил его воинов прямо посреди работы.
Ему пришлось действовать быстро и выпускать мандрагор на охоту тогда, когда его добыча была начеку. Но даже при таком раскладе зрелище оказалось поистине захватывающим.
— Потрясающе, . — Слискус обернулся к остальным. — Я и не предполагал, что им хватит ума отступить.
— Они умные, эти волкиВолки, — ответила Малис, сидящая на своем привычном месте и наблюдавшая за схваткой с едва заметным интересом. — Впрочем, может быть, это просто твоя ловушка оказалась слишком небрежно расставлена, Трейвеллиат.
— Наша ловушка, Аврелия, — раздраженно поправил герцог, — или ты уже забыла, что это твои мандрагоры не смогли их убить? — Он ткнул пальцем в сторону черного силуэта, медленно заползавшего на борт «Рейдера». Повернувшись лицом к ползучей твари, Слискус ощутил укол инстинктивного страха, который охватывал многих жителей Комморры, когда им приходилось иметь дело с тенекожими обитателями Элиндраха.
— Ну? Что ты скажешь в свое оправдание, ходячее нефтяное пятно?
Какой бы ответ не припасла тень, выстрел из осколкового пистолета Слискуса не дал ему и рта открыть — герцог выстрелил раньше, чем существо успело произнести хоть слово. Мандрагора отшвырнуло прочь, и она рухнула он рухнул за борт без единого звука. Презрительно фыркнув, Слискус вернул пистолет в кобуру. Какой бы пугающей не была репутация тенекожих, умирали они все равно так же легко, как и все остальные.
— Отзови остальных. Пусть волки Волки бегут на этот раз.
— Думаешь, это мудрое решение? — кашлянула Малис. — Мы же можем легко их поймать.
— Ты пошлешь за ними мандрагор?
— Да. Пусть закончат то, что начали, . — Слискус раздумчиво постучал пальцем по губам.
— Они закончат, не сомневайся.
===Глава XIX. СМЕРТЬ В ТЕНИ===
'''641.M41'''
Даг застонал. Его кровь, так и не свернувшаяся, забрызгала камни. Эльдарский клинок повредил его орган Ларрамана, и теперь рана не закрывалась так, как положено. Лукас ощущал в воздухе дыхание Моркаи. Великий черный волк нетерпеливо принюхивался, устроившись у самого входа в пещеру. И ему не придется долго ждать.
— Мы не должны были убегать, — сипло проговорил Кадир. — Хотя бы не так. Не как побитые дворняги, . — он Он опустился на корточки и съеживался, пока, наконец, сервоприводы его перчаток не начали протестующе скрипеть.
Кадир очень тяжело воспринял смерть Аки. Хоть он считал себя вожаком своей маленькой стаи, но Аки был пламенем, согревавшим ее сердце.
— Это была бы достойная смерть, — хрипло ответил Хальвар и провел пальцами по своим тотемам, словно ища у них поддержки. — Славная смерть. И наши подвиги вспоминали бы в сагах и песнях.
— А так наши деяния вырежут в камне или на льдине? — Даг попытался подтянуться повыше. — Теперь их забудут, что ли? Давай, скажи мне это, . — он Он горько рассмеялся, но тут его руки подломились, и он с раздраженным стоном упал на спину. — Я не чувствую ног…
— Ну, вообще такое бывает, когда тебе вскрывают позвоночник, — ответил Лукас почти ласково. — Хватит ныть. Вон, Эйнар не ноет же, а в нем три меча застряло.
— То есть, шансов у нас нет? — спросил Даг, но его смех быстро перешел в удушающий кашель.
— Надежда — мать смекалки, . — Лукас повернулся к нему, отцепив от крепления на поясе длинную и тонкую гранату, похожу на цилиндрическую капсулу. — Фотонные гранаты. Я ухватил парочку у старины Тимра. Весьма полезные штуковины, особенно на тот случай, если придется удирать, поджав хвост. — Он криво усмехнулся. — Правда, я не рассчитывал, что именно так и придется их использовать.
— А какой прок в ослепляющих гранатах против этих тварей? — спросил Кадир.
Они окружили Дага, словно бы с любопытством. Затем, словно бы невзначай, одна из теней присела на корточки и вонзила хищно изогнутый клинок в ногу Кровавого Когтя. Даг только охнул. Тварь вытащила клинок и ударила снова, на этот раз повыше.
Эйнар понял, что она проверяет, где будет больнее всего. Остальные тени присоединились к ней, они кололи и пронзали тело Дага. Тот с проклятиями пытался отмахнуться, но они ускользали и изгибались, с легкость легкостью уходя от его неловких ударов.
Эйнар дернулся было встать, но Лукас удержал его, покачал головой.
— ''Погоди, брат, '' — прошептал он по воксу, — ''мы должны быть уверены, что они все зашли в пещеру.''
Эйнар согласился с этим доводом, хотя это решение далось ему нелегко. Рычание Дага, превратившееся в стоны боли, сделалось почти невыносимым. А затем, с воплем, в котором слились крик агонии и рык ярости, Даг активировал фотонную гранату. Вспышка света, мигом захлестнувшего пещеру, пожрала все тени — кроме тех, что сгрудились вокруг Кровавого Когтя. Фотолинзы визора Эйнара автоматически подстроились, позволив рассмотреть противника.
Мандрагоры были аномально тонкими, их темную плоть покрывали витые узоры, похоже, бывшие какими-то символами. Их иссохшие, бесцветные волосы и осунувшиеся лица напоминали Дагу о рыбах, которых рабы ловили в глубинных водах под Эттом.
Лукас и остальные Кровавые Когти повыскакивали следом, бросившись на ошарашенную добычу.
— Хлойя! — крикнул Лукас. — Смейтесь, братья! Смейтесь, чтобы они знали, какое огромное удовольствие нам доставит их смерть!
Он ухватил мандрагору мандрагора за глотку и с силой впечатал потрясенную тварь спиной в каменную стену. Прежде, чем мандрагора сумела мандрагор сумел выскользнуть из его захвата, Лукас вонзил волчьи когти ей ему в брюхо. Тварь заверещала, когда криоэнергия наполнила ее брюхо и невыносимый холод выжег ее изнутри. Лукас вырвал когти из ее тела, и поверженная мандрагора рухнула поверженный мандрагор рухнул на землю.
Сияние фотонной гранаты уже начало тускнеть.
— Эйнар! Еще света! — зарычал Лукас. Тот не заставил себя ждать, наполнив воздух огнем. Вырвавшееся наружу пламя перекрыло выход из пещеры. Окруженный волной безжалостного света, Эйнар видел, как его братья продолжают сражаться.
Потрясенные мандрагоры поспешно отступали, пока не столкнулись лицом к лицу с Кадиром и Хальваром. Кровавые Когти сражались в мрачном молчании, прикрывая друг друга от клинков противников. Эйнар поливал огнем каждую тварь, которая пыталась улизнуть с поля боя, нырнуть в сумрак пещеры или передохнуть в тех тенях, что родились от пламени.
Заблокировав удар корпусом огнемета, Эйнар пнул набросившуюся набросившегося на него мандрагору мандрагора под дых. Та отшатнуласьТот отшатнулся, но затем снова метнулась метнулся вперед, размахивая клинком и пытаясь заставить Эйнара отступить. Заметив просвет, тварь попыталась пробежать за его спину, ища укрытия в тени, вытянувшейся позади него. Эйнар развернулся, и поток пламени ударил мандрагору мандрагора промеж наплечников, снося голову. С бессвязным рыком Эйнар вытаскивал сопротивляющихся, верещащих ксеносов из собственной тени и обращал в пепел.
Постепенно шум битвы затих. Порождения теней были либо мертвы, либо умирали от ран. Эйнар с облегчением увидел, что его братья живы. Кадир, похоже, был цел, а вот Хальвар двигался медленно, словно что-то внутри него оборвалось.
Ловчий отряд леди Малис нашел волка Волка достаточно легко.
Слишком легко, как оказалось.
Окруженный останками тел нескольких мандрагор, труп лежал там же, где, похоже, и рухнул в окровавленный снег. Судя по всему, зверь пытался забраться по склону, в сомнительную безопасность пещер наверху.
Малис стояла на оружейной платформе «Яда», настороженно оглядываясь. Заметив тело, она наклонилась над осколковой пушкой, чтобы рассмотреть его получше. Слег и двое его собратьев обустроились по бокам транспортника, еще четверо теснились в кокпите пилота. То, что змеелюды могли пилотировать столь трудноуправляемое судно даже при отрицательных температурах, замедлявших их реакцию, стало для архонтессы сюрпризом. К тому же, они оказались умелыми охотниками, выследив волков Волков сквозь снег и лед вплоть до каменистых холмов.
Слег что-то прорычал , и двое змеелюдов соскользнули с «Яда» и направились к телу. Малис, нахмурившись, последовала за ними. Во всем этом было что-то неправильное.
— Стойте, — начала было она.
Малис попыталась забраться на оружейную платформу. Если она сможет добраться до осколковой пушки, то, возможно, сумеет продержаться достаточно долго, чтобы вызвать кого-нибудь на подмогу. Но щелчок взводимого оружия заставил ее замереть. Обернувшись, Малис обнаружила дымящееся дуло болтера, смотрящее ей прямо в лицо.
Она сумела увернуться в самый последний момент. Оружие рявкнуло, почти оглушив ее. Выхватив клинок, Малис взмахнула им, вынудив противника отшатнуться. Тот выругался, потянулся за собственным мечом , и архонтесса бросилась вперед, пытаясь подобраться вплотную. Ей уже доводилось биться с этими громилами — они были сильными и куда более выносливыми, чем им полагалось. А она — не ведьма, чтобы ввязываться в кровавую схватку просто ради удовольствия.
Ее атака застигла противника врасплох, и он рухнул на спину. Его невидимые товарищи хрипло рассмеялись. Сквозь буран проступили силуэты, моментально отрезав все возможные пути к бегству. Малис развернулась, держа наготове клинок, пока ее противник поднимался на ноги — и в этот момент увидела Слега, сражавшегося с огненно-рыжим волкомВолком. Волк Тот насмешливо улыбнулся ей и отпихнул Слега прочь.
— Эту оставьте, щенки! — крикнул он. — Она нужна мне живой.
Остальные, включая и того, кого архонтесса сбила с ног, не стали подходить ближе. Их желтые глаза смотрели на нее в упор, и их взгляд был оценивающим — твари как будто бы решали, с какой части тела они начнут ее есть. Малис презрительно фыркнула и отвернулась, наблюдая за поединком.
Слег двигался с отчаянной скоростью — так быстро, что Малис едва успевала за ним проследить. Четыре клинка обрушивались на противника, скрежетали по мгновенно подставленным волчьим когтям, высекая яркие искры. Волк вытащил из крепления плазма-плазменный пистолет, но зазубренный клинок выбил оружие из его руки, а второй пробил броню на бедре. На мгновение Малис показалось, что сслит одолеет врага.
Но лишь на мгновение.
Чешуйчатый хвост Слега обвился вокруг противника, и сслит с новой силой бросился в атаку. Волк поймал змеелюда за одно из запястий и дернул, лишая равновесия. Треугольные челюсти клацнули перед самым его лицом, и волк Волк наступил на хвост, заставив сслита заверещать. Змеелюд раскрылся — и волк Волк со всей силы ударил его. Тот пошатнулся, хлестнул хвостом, ударив волка Волка сзади. Лукас покачнулся и развернулся, выхватывая пистолет. Сслит метнулся вперед — и волкВолк, перекатившись и вскочив на ноги, успел выхватить оружие, поворачиваясь лицом к метящему ему в лицо змеелюду. Он выстрелил — и сияющий поток плазмы разнес Слегу череп. Змеелюд рухнул на землю, чешуйчатые кольца опали. Волк сплюнул, перешагивая через подергивающееся тело.
— Сильный, но тупой, — рыкнул он на грубом языке мон-кеи, кей и посмотрел на Малис. — Ты меня понимаешь, ведьма? — спросил этот рыжий громила на диалекте помоек Нижней КоморрыКомморры. — Я надеюсь, что понимаешь. Иначе наш разговор надолго не затянется.
— Я понимаю, хотя этот язык оскорбляет мои уши, — ответила Малис, и быстро оглянулась по сторонам. Несмотря на снег и ливень, она успела рассмотреть остальные силуэты, огромные и серые, двигавшиеся удивительно бесшумно для своих габаритов. Их погибло куда меньше, чем архонтесса надеялась, хотя ее ноздри и щекотал острый запах их измененной крови, разливавшийся по ветру.
— Точно такжетак же, как он оскорбляет мой рот, — рыжий рассмеялся. — Ты тут главная?
Малис напряглась — гордость в ее душе боролась с прагматизмом. Но эта борьба длилась недолго.
Здоровяк хмыкнул. Ситуация складывалась не в пользу Аврелии, и он прекрасно об этом знал. Она чувствовала исходящий от него жар, переплетавшийся с запахами зверя и крови. Это был дикий запах, безыскусный и в то же время интригующий.
— Ну что ж, ты можешь мне помочь оживить эту вечеринку, если захочешь, . — его Его глаза полыхнули золотом, и Малис замерла, пронзенная инстинктивным, почти уже позабытым чувством страха. Прошло уже слишком много времени с тех пор, как она последний раз испытывала что-то подобное, поэтому она сумела сразу же взять себя в руки.
— Что я за это получу? — спросила она, облизнув губы.
— Уже лучше, — улыбка Малис стала шире. — И чем же я должна заслужить такую милость?
Он подошел ближе, не обращая внимания на ее клинок. Отпихнув его прочь, рыжий волк Волк наклонился к ней и холодно улыбнулся.
— Отведи меня к хозяину этой вечеринки.
— И что же говорит тебе пламя, Злокровный?
— Пламя не говорит ничего. Лишь в очередной раз открывает то, что я знаю, но не понимаю, . — Кьярл обернулся к Буревестнику, рунному руническому жрецу, присоединившемуся к нему у костра. — Оставь эти свои мрачные взгляды кому-нибудь другому, брат. Что говорят духи?
— Что ложь и правда весят одинаково.
— Как идет охота?
— Плохо, . — Злокровный тяжело поднялся на ноги и направился прочь от костра, в его массивной фигуре чувствовалась неуемная энергия. — Красная Пасть и остальные сумели кое-кого поубивать, но буря все еще нас изолирует. Им придется сражаться поодиночке , и наши усилия практически невозможно объединить для каких-либо решительных мер. Отчеты, которые я получаю, неполные. В некоторых случаях в этом виновата буря, но…
— …но в остальных — нет, — Буревестник вздохнул. — Ты сумел разглядеть схему, по которой они нападают?
— Адская зима подходит к концу. Вскоре мы сможем отыскать их.
— А ты думаешь, они не уберутся обратно в ту преисподнюю, откуда они выскочили, сразу же, как только это поймут? Нет. Они все слишком хорошо рассчитали. Кто-то стоит за их спинами, управляя этим набегом. Их действия не так уж плохо скоординированы, как кажется. Некто придумал все это — и если мы его поймаем, то сумеем это остановить, . — Злокровный взрыкнул и обернулся к костру.
— Но для начала его нужно найти, . — он Он оскалил зубы, словно увидев этого загадочного врага. — Дайте мне хоть раз вдохнуть его запах, и я выслежу его. Кости Русса! — он Он с силой ударил кулаком по ладони. — Просто дайте мне его запах!
Словно в ответ на его требование, мерный гул, висящий в воздухе, рассек резкий сигнал вызова. Кто-то пытался связаться с Эттом. Злокровный едва не подскочил, в бешенстве пытаясь сообразить, кто из собратьев—ярлов оказался столь глуп, что не понял приказа?
— Отзови остальных. Передай им эти координаты. Мы нашли нору нашей змеи.
— Что ты собираешься делать? — спросил рунный рунический жрец.
Злокровный удовлетворенно взрыкнул.
Малис скрежетала зубами от злости. Вечеринка пошла совершенно не так, как она рассчитывала.
— А без этого никак нельзя было обойтись? — спросила она, поерзав на сидении. Цельнолитая взрывчатка, которую волк Волк прицепил ей между наплечников, неприятно давила — она была чем-то вроде контузионной гранаты, привязанной к доспехам архонтессы сыромятными ремешками. Волк не стал предостерегать Малис, чтобы она не пыталась ее отцепить, и она восприняла это как немое предложение попробовать. Несмотря на его разговоры о милосердии, ее не отпускало смутное подозрение, что ему абсолютно все равно, выживет она или умрет.
Космический Волк лежал поперек верхней части фюзеляжа «Яда», прикидываясь оглушенным.
Малис невесело рассмеялась.
— Очень коморрийский комморрийский взгляд на вещи...
— Замолкни, — рыкнул Лукас.
Малис замолчала, продолжая улыбаться. Этот Волк отличался от остальных. Если подавляющее большинство его собратьев было не более, чем живым оружием, несгибаемым , как сталь , и прямолинейным, как удар клинка, то Лукас больше походил на запутанный клубок — его смекалка сделала бы его любимцем публики на аренах.
«Яд» низко прошел над заснеженным лесом и направился вниз, к охотничьей стоянке. Буря уже стихала — орбита этого мира снова стабилизировалась, и вместе с ней утихомирилась и сама планета. «Рейдеры» готовились отступать через порталы в Паутину, а их утробы были забиты рабами и трофеями. «Яды» и гравициклы шныряли вокруг, готовые отвлечь на себя Космических Волков, когда те нападут на лагерь — а они неизбежно должны были напасть.
— Именно так. Мы наконец-то покидаем этот хмурый комок грязи. — Мирта посмотрела на Лукаса и Малис напряглась. Неужели куртизанка что-то заподозрила?
— Судя по сигналам, которые нам удалось перехватить, его собратья трубят общий сбор . Слискус полагает, что они каким-то образом обнаружили наше местоположение.
— Это невозможно, — ответила Малис без особой уверенности, с трудом удержавшись от того, чтобы не покоситься на Космического Волка. Очевидно, что у мон-кеи кей были способы отслеживать перемещения друг друга. Теперь становилось понятно, почему Лукас так настаивал на том, чтобы его отвезли в лагерь. Слискус был прав — этот волк Волк был по-своему хитер.
— Если вы желаете остаться и убедиться в этом собственными глазами — воля ваша, — нахмурилась Мирта. — Но сейчас время уходить. И забирать добычу, . — она Она в упор посмотрела на Малис. — Вы проиграли. Слискус не станет помогать вам, какие бы планы вы там не вынашивали.
— Откуда ты знаешь?
— Говорят, Вект вышвырнул вас, переключившись на другие развлечения, — ответила Мирта. — А теперь тоже то же самое сделал и Слискус. Вы сказали, что укротите его, но на мой взгляд, он не больно-то укротился.
Малис оглянулась на Космического Волка, изображающего глубокий обморок. Его губы едва уловимо шевельнулись, и архонтесса поняла, что он слышит каждое слово. Малис фыркнула.
— Последи за своим тоном, — велела архонтесса.
— Вам стоит последить за своим, . — Мирта широко и холодно улыбнулась. — Вы уже позабыли все эти разговоры о том, чтобы помогать друг другу, а? Мы подтолкнули герцога к активным действиям, и все ради чего? Чтобы он смог застелить свое ложе шкурой этой зверюги?
— Ему придется немало постараться, чтобы снять ее с меня, — хохотнул Лукас, поднимая на нее глаза.
Мирта выругалась и попыталась вытащить клинок из ножен.
— Я бы этого не делал, . — Лукас предупреждающе махнул рукой, в которой сжимал детонатор от взрывчатки, привязанной к спине Малис. Та перехватила руку Мирты, не давая ей шевельнуться.
— Подумай как следует, девочка, — прошипела она. — Если ты ударишь, мне придется убить тебя, чтобы не умереть самой. Детонатор, который он держит в кулаке, активирует взрывчатку, висящую на моем доспехе.
Мирта отвернулась. На мгновение ему показалось, что она собирается спрыгнуть с «Яда». Но вместо этого она оперлась на борт.
— Тебе стоит убрать с лица эту твою улыбочку, мон-кеикей. Трупы обычно не улыбаются.
Лукас усмехнулся и переключил внимание на то, что творилось вокруг. Лагерь эльдар был очень хорошо спрятан. Поселение, раскинувшееся в тени горы, было защищено от непогоды. Ограда была разломана, как и большая часть построек, а из обломков соорудили высокие башни и грубые причальные мачты для аэролодок и гравициклов. Теперь вместо туземного поселения здесь выросла целая промзона.
Лукас не сомневался, что Злокровный здорово удивился, получив весточку, и вместе с остальными ярлами сумеет отследить сигнал маячка на доспехах Трикстера до самого лагеря. Лукас пообещал, что, когда они прибудут, он будет ждать их с головой вражеского командира в руке. И это будет величайшая шутка из всех.
Кадир и остальные осмотрят периметр лагеря, чтобы обнаружить слабые места. А когда он начнет действовалидействовать, они присоединятся. По крайней мере, таким был его план. И пока все шло так, как надо.
Четыре волка Волка против целой армии. Лукас с трудом удержался от смешка. Злокровному стоит поторопиться, а то тут врагов не останется…
«Яд» сбросил скорость, достигнув самого центра селения. Малис направила его вниз, приземляясь прямо перед руинами, которые когда-то были центральным срубсрубом. Лукас чуть приоткрыл глаза, следя за происходящим. Постройка чем-то походила на барак, стоявший в поселении ятвиан, но значительно превосходила его в размерах. Ее большая часть была построена из камня, а не из дерева, а крышу покрывали грубо обтёсанные доски, а не солома. Когда «Яд» опустился на землю, тяжелые двери распахнулись , и цель Лукасовой охоты вышла наружу в сопровождении двух телохранителей-сслитов. Змеелюды вскинули было осколковые карабины, когда двигатели «Яда» замолкли, но Слискус махнул рукой , и они отползли на несколько шагов назад.
— Ты жива, Аврелия! Как замечательно! — Слискус приветственно развел руки. — Кстати, а где Слег?
— Досадно. Впрочем, за это я ему и платил. А что ты мне принесла?
— Посмотрите сами, . — Мирта бесцеремонно спихнула Лукаса на землю, и тот с трудом удержался, чтобы не взрыкнуть.
— Так значит, это он? — спросил Слискус, присев рядом на корточки. — Который самый умный?
— Нет. Да мне и не интересно.
— Какая досада. Близкое знакомство добавило бы некоторой… пикантности, . — он Он нечеловечески быстро развернулся, и Лукас отпрянул. Слискусу удалось высвободить руку — и в ней тут же сверкнул клинок, едва не угодив в зазор между пластинами силового доспеха. Лукас откатился в сторону, и герцог подскочил на ноги.
— Эй, кто-нибудь, будьте любезны его убить! — выплюнул Слискус.
Лукас выхватил плазма-плазменный пистолет и выстрелил, сбив эльдара эльдар с ног, затем бросился на пролетавший мимо «Яд», чья пушка вспахала землю вокруг него. Лукас успел ухватиться за киль ровно в тот момент, когда Малис развернулась и повела аэролодку прочь от барака.
— А он шустрый! — крикнул Лукас.
Мирта, все еще стоящая на крыле «Яда», обрушила на Лукаса удар клинка. Выругавшись, Лукас выпустил киль и тяжело рухнул на землю. Он сжал детонатор, но не стал ждать, взорвется граната или нет — к нему уже спешил отряд эльдар.
Перекатившись, Лукас подскочил на ноги и метнулся за одну из башен, сооруженных из деревянных обломков, и прижался спиной к опорной балке, дожидаясь, пока перезагрузится плазма-плазменный пистолет. Пока он считал последние секунды, осколковые снаряды разгрызли колонну на щепки.
— …три, два, один… Ха!
Катушки вспыхнули от свежей порции энергии. Лукас вскинул пистолет и выскочил из-за балки. Улучшенное зрение позволило ему легко пересчитать все цели, рассредоточенные по полю боя. Он в мгновение ока выбрал подходящую и выстрелил.
Обернувшись, он оглянулся, но Слискус уже исчез. Тварь наверняка искала способ удрать. В наплечник угодил снаряд, и Лукас развернулся, впечатывая испуганно выпучившегося корсара в решетку пустого загона для рабов. Ксенос тряпичной куклой осел на землю — видимо, от удара каждая кость в его долговязом теле разлетелась на части. Лукас выпрямился, подхватив мертвое тело и прикрываясь им от выстрелов троих оставшихся эльдар, окруживших его. А затем пискнул сигнал плазма-плазменного пистолета, и Лукас отшвырнул труп прочь и выстрелил снова. Трое готовы. Осталось четверо, насколько он успел заметить. Неплохое соотношение.
Двое из них подобрались почти вплотную, то ли горя желанием сразиться врукопашную, то ли попросту отчаявшись. Они двигались быстро, нападая словно со всех сторон одновременно. Их зазубренные боевые клинки высекали искры из керамита доспехов, и Лукас уворачивался и разворачивался, пытаясь отвечать ударом на удар. Они уходили от его когтей, избегая удара в последнюю секунду. Лукас нутром почуял, как что-то щекочет ему затылок — остальные двое противников пытались взять его на мушку, пользуясь тем, что их товарищи не дают ему уйти с места. Умная дичь. Но все же недостаточно умная.
Его когти вспыхнули, перехватывая клинок. Лукас сбил эльдара эльдар с ног и закрылся его телом аккурат в ту же секунду, когда рявкнула осколковая винтовка. Он не стал тратить время, проверяя, оправдался ли его расчет. Едва успев увернуться от ножа второго противника, просвистевшего перед самым его носом, Лукас бросился вперед, вонзая зубы в мягкую броню на руке ксеноса. Пластины хрустнули в его пасти , и он мотнул головой, подтаскивая эльдара эльдар ближе. Дуло плазма-плазменного пистолета уткнулось в грудь противника , и Лукас нажал на курокспусковой крючок.
Дымящееся тело рухнуло на землю, и Лукас бросился прочь, скрываясь среди опорных балок. Завизжали сирены тревоги. Лукас услышал рев болтеров и понял, что Кадир и остальные тоже вступили в игру. Если они смогут как следует заморочить ксеносам головы, не давая отступить, то им удастся сдерживать противника до тех пор, пока не прибудет Злокровный и остальные ярлы. А если не смогут… ну…
— …то сегодняшний день ничуть не хуже других, — пробормотал Лукас. Услышав приближающийся топот, он вскинул руку, и налетевший на нее корсар отлетел обратно, мертвый или оглушенный — Лукас не стал проверять. Он попросту наступил на голову эльдараэльдар, сминая украшенный шлем вместе с черепом — чтобы уж наверняка.
Осколковые снаряды застучали по его нагруднику, и Лукас вздрогнул. Отцепив от пояса гранату, он метнул ее в ту сторону, откуда стреляли — взрыв заставил деревянные башни пошатнуться, и сверху послышались перепуганные крики экипажей аэролодок. Лукас поднял голову и довольно оскалился.
Все шло совершенно не так, как задумывалось. Конечно, из великих страданий рождаются великие шедевры — как правило, из чужих великих страданий, — но Джинкар умел приспосабливаться. Он торопился в мастерскую, надеясь, что успеет перехватить Кзакта до того, как представители Сглаза соберут свои трофеи и улетят. Мон-кеи должны были вот-вот добраться сюда — если уже не добрались, — и очень скоро они сравняют с землей весь лагерь. Пора уходить отсюда.
Земля содрогнулась от взрыва, и Джинкар едва удержался на ногах. Тропу затянуло дымом, гемункул услышал глухой хлопок , и одного из отбросов отшвырнуло прочь. Следом рухнул еще один — его череп превратился в кровавое месиво. Загрохотало снова — и остальные отбросы попадали замертво. Последний из слуг Джинкара успел развернуться и коротко вскрикнуть, а затем таким же окровавленным мешком свалился к остальным. Джинкар съежился, закрыл голову руками — следующий смертельный удар должен был достаться ему…
…но тот так и не пришел — и гемункул поднял глаза. Перед ним, глядя на Джинкара сверху вниз, стоял Космический Волк. Его шлем был покрыт кровью, а острие цепного меча упиралось гемункулу в глотку.
— Похоже, ты куда-то торопишься, — пророкотало чудовище на своем примитивном языке. — Ты меня понимаешь?
— Я… Да, . — Джинкар оглянулся. Из дымки показались еще двое огромных воинов, воняющих кровью и прометием. — Я знаю ваш язык.
— Хорошо. Значит, твоя голова останется на плечах — пока что, по крайней мере. Где вы держите рабов?
Он зашагал к мастерской, и космические десантники осторожно направились следом. Один из них отделился от группы, вызвав недовольный рык того, что вел отряд. Десантник растворился в дыму и метели, двигаясь, словно призрак, несмотря на габариты. Обладатель цепного клинка и тот, что вонял как завод по переработке отходов, остались с Джинкаром. Вонючий десантник не выпускал из рук свои примитивные обереги и таращился на Джинкара с совершенно излишней нервозностью.
Через несколько мгновений лагерь снова сотрясли взрывы — это явно было делом рук Космических Волков. Джинкар увидел, как воины из трех разных кабалов обменивались выстрелами выше по тропе. Его пленители несколько раз выстрелили, заставив кабалитов разбежаться в поисках укрытия. Джинкар кожей ощутил гул электрических сигналов, наполнявших воздух, и понял, что Волки разговаривают друг с другом по зашифрованному каналу связи. Их нападение было спланированным, и, похоже, служило прологом к штурму лагеря.
Джинкара это мало волновало. Его план начал приобретать четкость — и, как все хорошие планы, требовал минимальных усилий от своего автора. Ему нужно было всего лишь помогать этим тварям до тех пор, пока не подвернется возможность улизнуть. Слискуса можно было считать покойником с тех пор, как мон-кеи проникли в лагерь — даже он не сможет справиться с таким противником. От этой мысли Джинкар улыбнулся — он все-таки выполнил свою часть сделки с Кзактом, пусть и самым неожиданным образом.
— Они не объекты для исследований.
— А, по-моему, напротив — разве нет? — Джинкар помедлил и оглянулся на того, кого называли Кадиром. — Вы все — объекты исследований. Каждого из вас создали с варварской искусностью, каждая ваша клетка спроектирована мастером, полным безупречной жестокости. Весьма ограниченная работа, надо признать. Но неограниченности можно достичь, лишь преодолев ограничения, . — он грустно посмотрел на волкообразных тварей. Мысль о том, что он никак не сможет усовершенствовать их, вызывала досаду — они могли бы стать восхитительным дополнением к его основной работе.
— Хотел бы я знать, — Джинкар улыбнулся своим пленителям, — это то, что и задумывал создавший вас?
— Не сомневаюсь, что Лукас там, где ему нужно быть, Хальвар. А наша задача — дать ему столько времени, сколько ему нужно, чтобы доделать то, что он делает. — Волк по имени Кадир повернулся к Джинкару. — Продолжай работу.
— Конечно-конечно, — услужливо кивнул тот, незаметно касаясь переключателей суспензоров, поддерживавших клетки, заставляя их подъехать поближе к космическим десантникам. Второй рукой гемункул потянулся было к бласт-пистолету, и перед его мысленным взором проплыли картины награды, которая его ожидала. Он был так близок к свободе, что ощущал ее вкус на языке. Джинкар повернул последний рычаг , и узел загудел.
— Вот так. Теперь все готово.
Суспензоры погасли тоже — и клетки с грохотом попадали на землю. Монстры, томившиеся в них, с душераздирающим воем вырвались наружу. Джинкар шарахнулся прочь от пульта, выхватил бласт-пистолет и открыл огонь. Воин по имени Кадир отшатнулся.
— Как я и обещал, мон-кеи кей — все пленники свободны. Но я сомневаюсь, что их благодарность окажется сильнее голода!
Уже на полпути к выходу Джинкар внезапно сообразил, что зверообразные мутанты не нападают на Космических Волков. Вместо этого они все кинулись следом за ним. Один из монстров бросился на гемункула, и Джинкар подстрелил его. Мутант рухнул на землю — выстрел превратил его голову в дымящееся месиво.
Его гнев утих так же быстро, как и нахлынул, и Слискус рассмеялся. Это было восхитительно.
Вне всяких сомнений, Малис заставили это сделать. Еще одна уловка того Волка. Большая часть его сородичей хорошо умела лишь одно — убивать. А этот — этот был умнее. И все же ему пришлось сильно рискнуть, чтобы подобраться так близко. Чтобы самому нанести удар. Слискус зашагал к носу «Рейдера», тихо мурлыкая под нос какую-то песенку. Он уловил нечто знакомое в желтых глазах волка Волка — устремления, схожие с его собственными. При мысли об этом герцог вздрогнул от удовольствия. Ему редко удавалось отыскать противника, стоящего потраченного на него времени.
Ему было невыносимо жаль, что пришлось прервать это путешествие почти сразу же после того, как оно стало интереснее. Но если бы он остался, все, что ждало его — это схватка с хорошо подготовившимся противником. Космические Волки обрушатся на его лагерь, как дикие звери — кем они, в сущности, и являются, — и пока это не случилось, ему лучше убраться отсюда подальше. Умение вовремя уйти — залог успеха.
Герцог облокотился на поручень, наблюдая, как младшие кабалы грызутся друг с другом. Осталось всего несколько «Рейдеров», и, так как большую часть пространства занимала награбленная добыча, места на них хватало не всем — а те, кто не сумел забраться на борт, оставались на съедение волкамВолкам. У них уже даже не оставалось времени, чтобы загнать в трюмы основную массу рабов.
Одна из мачт взорвалась вместе со стоящим на приколе «Рейдером», и герцог вздрогнул и обернулся к рулевому.
— Впрочем, это было весело, хоть и недолго.
«Рейдер» герцога едва ощутимо вздрогнул, нырнув в трещину между мирами, прошел сквозь слоистые витки Паутины и спустя несколько мгновений скользнул в лабиринт штурмового дока «Нескончаемой агонии». Предупреждающе взревели сирены, остальные «Рейдеры» пристыковались к своим причалам , и начался процесс выгрузки добычи. Вокруг царила восхитительная суматоха, замечавшие герцога приветствовали его радостными криками, и тот принимал знаки внимания с благородной скромностью, лишь несколько раз чинно помахал рукой в ответ. Большая часть присутствующих и вовсе не обратила на него внимания, занятая подготовкой к немедленному отбытию. Они покинут систему сразу же, как только он доберется до командной палубы.
«Рейдер» зашел в открытый док, и Слискус, стоящий у перил, нетерпеливо дождался, пока завершится стыковка посадочного трапа.
— Докладывай, — бросил герцог ожидавшему его невольнику, когда трап встал в пазы.
— Э… за… эээ… защитный флот системы движется сюда. «Игривый Клинок» клинок» удерживает большую часть флота, но они, похоже… эээ… очень решительно настроены сюда попасть.
Слискус рассмеялся. Вместе с бурей ослабла и изоляция планеты. Космические десантники снова начали получать сообщения о том, что происходит. Они разгадали его план и отозвали флот, чтобы отрезать ему путь к отступлению. Но не построен еще такой корабль мон-кеикей, который смог бы обогнать «Нескончаемую агонию».
— Пусть приходят. Я не вижу лучшего способа завершить этот праздник, сокрушив их в космосе так, как я сокрушил их на поверхности.
— Жаль. Близкое знакомство, как ты и говорил, добавляет пикантности. — Лукас развернул пушку, нацеливая ее на «Рейдер», пришвартованный к соседнему причалу. Он выстрелил, и аэролодку охватило пламя. Удерживая триггеры, Лукас повернул пушку снова, частицы нестабильной материи окутали стыковочное кольцо, и хрупкое оборудование с готовностью полыхнуло.
Космический Волк разразился воющим смехом и продолжил разносить смертоносными зарядами внутренности дока и большую часть его содержимого. «Нескончаемая агония» вздрагивала, как будто волк, которого она случайно проглотила, начал разгрызать ее утробу. Посадочная платформа содрогнулась , и Слискуса отбросило к поручням.
— Да убейте же его кто-нибудь! — заверещал герцог.
Спустя несколько мучительно долгих секунд нижний люк дока раскрылся вместе с чудовищным ревом металла и свистом уходящего воздуха. Из-за взрывной декомпрессии сломанные мачты и обломки причалов оторвались от креплений и улетели в пустоту, норовящую проглотить все, что только можно. Пылающие «Рейдеры» вместе с теми, кому не повезло застрять у них на борту, улетели следом.
Лукас повернул дезинтегратор и принялся расстреливать боевые посты, не позволяя им закрыть док. Слискус выругался и подполз ближе, разряжая обойму пистолета, но Лукас перепрыгнул сквозь ограду передней палубы и скрылся из виду. Слискус метнулся к поручню и перегнулся, заглядывая вниз — и увидел ухмылку Лукаса, уцепившегося за изгиб носа аэролодки. Плазма-Плазменный пистолет в его руке выплюнул заряд, и Слискус отшатнулся.
Спустя миг он оказался за оградой — и в его руке был клинок. Лукас набросился на него, и они перекатились по носу. Слискус ударил его в лицо рукоятью клинка, спрыгнул на ближайшую платформу и приглашающе махнул мечом.
— Мне тебя и отсюда слышно, Волк, — улыбнулся герцог, отходя еще на шаг.
Лукас пожал плечами, и со скоростью, оправдывающей его прозвище, бросился на врага.
— А мне кажется, что нет, — усмехнулся он, взмахнув когтями. Слискус метнулся в сторону , и когти оставили глубокие борозды на палубном покрытии. Поймав корсара за волосы, Лукас дернул его на себя, их лбы столкнулись , и Слискус, взрыкнув, отшатнулся. Лукас атаковал снова, заставляя его отступить, но герцог сумел уйти от удара. Крутанувшись, он взмахнул клинком, и одна из кос Лукаса шлепнулась на пол, аккуратно срезанная с его головы.
— А ты хитрый, Волк. Пронырливый. Куда больше, чем я ожидал, . — Слискус покрепче сжал рукоять клинка. — Но у хитрости есть свои пределы.
— Даже у твоей, — прорычал Лукас, активируя когти. Их лезвия окутывала энергия, отбрасывая ломаные тени на изувеченные стены дока.
— Только не у моей, — ответил Слискус, — моя хитрость беспредельна. Но ты, разумеется, можешь попробовать показать мне парочку новых трюков.
Лукас бросился вперед — и Слискус изящной тенью скользнул в сторону. Когти Страйфсона мощным ударом перебили трубы и провода и высекли сноп искр. Он успел выдернуть их и развернуться, но было поздно — клинок темного эльдара эльдар играючи скользнул по его ребрам, легко рассекая керамит словно бумагу. Лукас снова бросился на врага , и Слискус с хохотом отскочил прочь.
— Почти, Волк! Почти! И все же мои клыки будут посмертоноснее твоих!
— О, Волк разбирается в таких вопросах, — Слискус отсалютовал клинком, — однако нет, это не яд. Психовампирическая надстройка. Мне весьма интересно взглянуть, как на нее отреагирует такое аугментированное недоразумение, как ты.
— Сейчас рассмотришь, как следует, . — Лукас пошатнулся, словно вот-вот собирался упасть, и тут же снова вскочил, расхохотавшись. Не ожидавший этого Слискус отшатнулся, но все-таки недостаточно быстро — Лукас сделал выпад, кончики его когтей царапнули корсара, и тот взвизгнул от боли. Откатившись в сторону, Слискус подскочил на ноги, и ударил клинком еще раз. Лукас увернулся и выхватил плазма-плазменный пистолет, но, прежде чем он успел выстрелить, клинок Слискуса рассек дуло надвое. Лукас отбросил ставшее бесполезным оружие и рухнул навзничь.
— Забавный трюк, Волк. Но это все, что ты можешь мне показать. Ты просто зверь, годящийся лишь для арены. И для вашей породы есть только один подходящий финал, пусть он и наступает порой не сразу, . — Слискус скользнул ближе, и Лукас попытался отползти.
— Вот сдалась же вам всем моя смерть, а? — вопросил он, откатившись вбок, когда клинок Слискуса рассек покрытие палубы, и ударил ногами, попытавшись сделать подсечку — но Слискус подпрыгнул, избежав удара. Приземлившись в стойку, он рассек Лукасу голень.
Они свалились на платформу внизу, едва не зашибив друг друга. Клинок выскочил из груди Лукаса. Поднявшись на колени и зажимая свободной рукой рану, Лукас махнул когтями, превратив плащ Слискуса в рваные лохмотья.
Корабль содрогнулся. Сверху посыпались искры и оторвавшиеся обломки, на мгновение разогнав сражавшихся в стороны. Тяжело дыша, Лукас с трудом поднялся на ноги и увидел, как по ближайшим платформам к ним бегут остальные эльдарыэльдар. С такой раной он точно не сможет пробиться сквозь их ряды.
— Прав был Злокровный… Даже обидно.
— Ты ошибся, полагая, что сможешь победить меня на борту моего собственного корабля, — проговорил Слискус, появившись из клубов дыма с клинками в обеих руках. — Это мои охотничьи угодья , и здесь я — хозяин.
— У волков не бывает хозяев, — ответил Лукас, опуская руку на поясной ремень. У него осталось всего несколько гранат. Лукас отцепил и активировал их, раскидывая в стороны. Гранаты рассыпались по платформам и взорвались. Платформа, на которой они со Слискусом стояли, заскрипела — взрывная волна задела опорные балки. Конструкция пошатнулась , и Лукас, заметив, что герцог на мгновение потерял равновесие, бросился вперед. Его когти напоролись на один из клинков Слискуса, сломав лезвие у самой рукояти. Лукас попытался ударить Слискуса второй рукой, но тот уклонился, и, выхватив пистолет, выстрелил. Лукас едва успел подставить когти, и выстрел пришелся в перчатку. Трикстер почувствовал, как руку обдало нестерпимым жаром, в ноздри ударил запах плавящегося металла , и он, инстинктивно отстегнув крепления и зажимы, сбросил перчатку с руки. Все, что от нее осталось, влажно шлепнулось на платформу. Застигнутый врасплох, Лукас развернулся к Слискусу — и обнаружил, что тот уже готов выстрелить еще раз.
— СкитъяСкитья! — вскрикнул Лукас, бросаясь вперед. Слискус успел выстрелить — и следующий заряд угодил Трикстеру в грудь. Тот отшатнулся назад, ушибив поясницу о поручень. Ядовитые пары окутались его, и он бессильно захлопал по пузырящейся жидкости, разъедавшей его нагрудник. А затем в груди разлилась боль , и Лукас зарычал.
— Нравится? — спросил Слискус, вскинув оружие. — Пистолет-разжижитель. Стреляет невероятно мощной кислотой, производящейся из ядовитой крови разных монстров. Ей по силам разъесть и этот твой доспех, и плоть под ним.
— Глупый Змей. Умирают только второстепенные персонажи.
Слискус поднял слезящиеся глаза. На обломке ближайшей балки, наблюдая за ним, по-птичьи устроилась теневидица. С учетом сложившейся ситуации, ее появление здесь ничуть не удивило герцога. Он попытался улыбнуться пошире , и на пострадавшем лице открылись новые раны.
— Так что же, выходит, я — главный герой в этой твоей маленькой драме?
— Тебе нужно это? — спросил Слискус, протянув ей сердце.
— Скорее, нам нужно было, чтобы оно покинуло свое место, . — клоунесса Клоунесса встала и выпрямилась в полный рост. — Делай с ним все, что захочешь.
— В таком случае, я оставлю его себе, — улыбнулся Слискус. — Небольшой сувенир в память об этой авантюре.
— ''Что-что'' ты сделал?!! — рык Рык Злокровного эхом разнесся по апотекариону Этта. От этого рева задребезжали ящики и бросились врассыпную рабы.
Лукас вздрогнул, затыкая уши пальцами.
— Молчать, — рыкнул Злокровный и ткнул пальцем в сторону Тимра, стоявшего в изножье смотровой плиты. — Я задал тебе вопрос, брат.
— У него нашелся весьма убедительный аргумент, — ответил Тимр, несколько смутившись. Кибернетический глаз Железного железного жреца жужжал, когда он переводил взгляд с одного на другого, и трое медицинских сервиторов, стоявших рядом, повторяли этот жест. Худосочные автоматоны были обвешаны многоруким медицинским оборудованием, а их ссохшиеся органические руки были крепко привязаны к впалой груди. Разнообразные сенсорные устройства скрывали их лица от чужих глаз, а их подрагивающие кибернетические конечности были все еще заляпаны кровью Лукаса, после того, как они основательно поковырялись в его груди, внося необходимые модификации.
— Да, у меня нашелся аргумент, — ввернул Лукас. Злокровный проигнорировал его, не отводя взгляд от Тимра.
— Он даже не знает, — с готовностью добавил Лукас.
— Прекрати болтать, Трикстер, . — Злокровный хмуро посмотрел на него. — Прекрати болтать немедленно, пока я тебе второе сердце не вырезал.
— Я бы не стал этого делать, — заметил Тимр, — бомба может сработать.
— Она может, — согласился Лукас.
— Ты же сказал, что она не работает, . — Злокровный снова перевел взгляд на железного жреца.
— Я сказал, что ''не знаю, как она работает'', — Тимр покачал головой. — Это не одно и то же, . — он Он нахмурился и посмотрел на Лукаса.
— Оно жужжит, — заявил тот, тыкая пальцем в рубец — единственное, что напоминало об инвазивной операции, закончившейся всего несколько часов назад. — Оно и должно жужжать? — спросил он.
— Ну, надо же было туда что-нибудь запихнуть, — ответил Лукас. — А то меня перевешивало.
— И поделом, . — Кьярл усмехнулся и тут же злобно оскалился. — Ты украл мое убийство, Трикстер. По крайней мере, попытался. Так что там произошло? — спросил он, ткнув пальцем вверх.
Улыбка Лукаса угасла.
— Как там щенки? — спросил он, заставив себя расслабиться.
— А что, они тебя не навещали? Неблагодарные сопляки, — Злокровный улыбнулся. — Вот она, молодежь… — он Он покачал головой. — Ты хорошо их обучил. Они живы. Обзавелись несколькими шрамами, но они будут носить их с честью. Их скоро переведут в Серые — за их храбрость. И за твою, — кивнул он Лукасу. — То, что ты делал, требовало храбрости.
— И хитрости. Не забудь про хитрость. — Лукас усмехнулся. — Похоже, пламя ошиблось.
— А это могла бы быть хорошая смерть, — сказал он наконец.
— Я заслуживаю и получше, — ответил Лукас, и поморщился, ощупывая опухшую плоть вокруг раны. Но боль того стоила. Он чувствовал, как внутри жужжит стазис-бомба. А может быть, она рычала, как запертый в клетку волк.
— Тимр помог мне, подарив уверенность, что, когда я умру, меня запомнят тем, кем я был.
— Я знал, что мы ошиблись, позволив тебе оставить эту штуку у себя, . — Злокровный укоризненно посмотрел на Тимра.
— Это все равно оружие для труса, — откликнулся тот. — Кому, как не Трикстеру, лучше всех подойдет эта штуковина?
— Возможно, . — Злокровный вздохнул и перевел взгляд на Лукаса. — Возможно, это будет самый подходящий конец для саги о Шакале, на что бы я ни надеялся. Памятник спеси и храбрости одновременно.
— Слышишь, Тимр? — Лукас насмешливо оскалился. — Я же говорил тебе, что он в конце концов поймет эту шутку. Выше нос, ярл! — он Он похлопал Злокровного по руке. — Хлойя! Смейся!
И Лукас рассмеялся.