1042
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =1819
|Всего =34}}
{{Книга
— В ''таком'' случае, — сказал Баэлор, чувствуя, как при озвучивании этой вероятности замирает сердце — нас ждёт много чего интересного.
==='''XIX'''===
В действиях флота Хаоса нет хитрости, но опасным можно быть и без неё. Группировка врага – это бронированный кулак, свирепо и стремительно пробивающий себе дорогу к Авалусу, это мощнейший удар, который сокрушит любого, стоит ему попасть в цель, а Лев прекрасно знает, что с уклонением у планет беда.
— Шестнадцать капитальных кораблей, — выдыхает адмирал Торрал Дерриган. Он смотрит на бурю иконок, которые заполняют тактический гололит на мостике «Лунного рыцаря» – линейного крейсера типа «Армагеддон», являющегося главной опорой авалусского флота. — Суммарно около двухсот звездолётов–
— Сто восемьдесят четыре, — поправляет его Лев.
Челнок доставил примарха на флагман сразу же, как пришли первые результаты сенсоров.
— Враг превосходит нас два к одному по общей численности и три к одному по численности капитальный кораблей, — тяжело произносит адмирал. — Владыка Лев, я не вижу вариантов, как нам победить в этом бою.
— Ты сдашься? — спрашивает Лев.
Дерриган бросает на примарха свирепый взгляд, но затем опоминается.
— Никогда, мой повелитель. Даже если отбросить в сторону позор, лучше погибнуть в бою, чем попасть в плен к этим чудовищам.
— Тогда отступишь?
Адмирал сглатывает.
— Наверное, в прошлом я бы так и поступил, мой повелитель. Тактическая доктрина советует старшему офицеру не бросать свои силы в битву, в которой нельзя одержать победу, если есть возможность перегруппироваться с другими подразделениями и вернуться, чтобы отомстить. Однако, в нынешние времена варп для нас еще опаснее, чем прежде, а наши враги, — он указывает на гололит, — могут выходить из него в боевом порядке. Есть вероятность, что при бегстве мы напрасно потеряем половину или даже больше кораблей. В реальном пространстве нам хотя бы противостоит всего лишь один противник.
— Значит, сражаемся, — с удовлетворением говорит примарх. — Мы сражаемся ради защиты планеты, системы и тех, кто в ней живёт, а если наш единственный выход – это бой, тогда и вероятность победы не имеет никакого значения, верно?
Адмирал Дерриган хмурится, но затем на его слегка озадаченном лице появляется выражение согласия.
— Я… полагаю, что так, мой повелитель.
— Вокс-офицер, — произносит Лев, переводя взгляд с гололита вверх.
Подобные должности на флагмане занимают лишь заслуженные ветераны, но даже такой выдающийся офицер словно каменеет при обращении к нему облачённого в чёрные доспехи гиганта прямиком из мифов. Тем не менее, у него получается отсалютовать.
— Д-да, мой повелитель?
— Передача на корабли нашего флота, — приказывает примарх. — Включить всем. Я хочу, чтобы её услышал каждый человек на каждом звездолёте, а не только команды мостиков.
Нервозность не мешает вокс-офицеру выполнять его долг. Он проводит на своей консоли соответствующие настройки и откидывается назад.
— Исполнено, мой повелитель. Вокс ваш.
Лев делает вдох.
— Защитники Авалуса. Я – Лев Эль’Джонсон, примарх Тёмных Ангелов и сын Императора. Перед нами враг, целью которого является уничтожение, но не только этого флота и этой планеты, а любых остатков Империума и всего человечества. Я не стану отрицать неравенство сил в предстоящей битве, однако мне довелось увидеть, как народ Камарта восстал и сбросил иго захватчиков, считавших, что они захватили тот мир. Вероятности могут быть обманчивы. Наши противники жестоки и безжалостны, но им часто недостаёт дисциплины или организации. Они не сражаются друг за друга. Не так, как должны мы.
— Поодиночке каждый из нас падёт. Если мы не забудем, что являемся частью чего-то большего, если не поддадимся страху и отчаянию, если будем выполнять свои обязанности быстро и эффективно, тогда сможем раздосадовать и привести в ярость наших врагов, сможем заставить их совершать ошибки. Ошибки, за которые они заплатят кровью. Я не буду обещать вам, что наша борьба приведёт к победе, но уверяю – победы без борьбы не достичь.
Лев поднимает взгляд и смотрит через главную смотровую галерею «Лунного рыцаря» туда, где, как он знает, находится флот Хаоса. Даже его глаза пока видят лишь испещрённую звездами тьму, ничем не выдающую надвигающихся на них врагов.
— Однако я не за тем вернулся спустя десять тысяч лет, чтобы провалить возложенную на себя задачу. Я хочу донести до всех вас, от капитана до крепостного, что ради защиты вашего мира я отдам жизнь, если придётся. Тем не менее, как мне кажется, мой отец направил меня сюда не на смерть, а потому занимайте посты, заряжайте орудия и готовьтесь бить этих предателей и еретиков за Авалус, за Империум и за Самого Императора!
На мгновение мостик окутывает безмолвие, которое тут же сменяется воскликами:
— ''ЛЕВ!''
— ''ЛЕВ!''
— ''ЛЕВ!''
Вокс извергает крики: поначалу это лишь десятки глоток на мостиках, но скандирование становится громче, когда присоединяются ретрансляторы со всех кораблей флота. Каждый, кто находится рядом с вокс-установкой, передаёт через неё собственный голос. Спустя несколько секунд уже тысячи людей кричат в пустоту, заявляя о своей верности и непокорности, а вокс-рупоры начинают трещать и перегружаться.
Лев жестом показывает вокс-офицеру оборвать передачу. После недавнего гвалта тишина на мостике «Лунного рыцаря» ощущается пустой, но эта пустота ожидаемая, та, что возлагает на людей бремя ответственности и укрепляет их твёрдость духа. В ней экипаж возвращается к своим обязанностям с новой решимостью.
— Вы действительно верите, что вас сюда направил Император? — негромко спрашивает Льва Забриил.
— Что-то точно направило, — так же тихо отвечает Лев, — и я не думаю, что за этим стоит злой умысел. Я не считаю своего отца богом, как люди вокруг, но и не сомневаюсь в Его силе. Разве Он не поддерживал на протяжении десяти тысячи лет Астрономикан, служивший маяком для всех путешественников, хоть сейчас он нам и не видим? Ни один смертный на сравнится с моим отцом во владении варп-искусством. Если кто-то и мог дотянуться до меня и направить сюда, то только Он.
— Такое заявление подняло бы боевой дух нашего флота, — добавляет Забриил.
Лев вздыхает.
— В нынешних обстоятельствах я должен использовать все инструменты в моём распоряжении. Вопросы теологии подождут.
Примарх, к огромному огорчению представителей Экклезиархии на Авалусе, до сих пор отказывался с ними встречаться.
— Когда-нибудь вам придётся иметь дело со священниками, — говорит Забриил, словно читая его мысли. На Камарте все авторитетные члены Экклезиархии либо погибли во время первой атаки, либо Десять Тысяч Глаз выследили их потом и показательно казнили. После рассказов бывшего разрушителя Лев в глубине души считал, что этим враг оказал ему милость. — Имперское кредо имеет слишком большое влияние, чтобы так долго его игнорировать.
— По одной битве за раз, сын мой, — произносит Лев, обращая своё внимание обратно на тактические гололиты и начиная мысленно составлять план. — По одной битве за раз.