1042
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =1011
|Всего =30
}}
— Мои Тёмные Ангелы, — прохрипел смертный, выплевывая кровь с каждым произнесённым словом. — Вы снова пришли ко мне.
==='''Глава одиннадцатая'''===
Для Исентруд полёт представлял собой череду жёстких кренов, вызывающих головокружение штопоров и ужасающей тряски, которая возникала каждый раз, когда «Громовой ястреб» открывал огонь из своих орудий.
Однако, на земле её тошнило гораздо сильнее.
Она стояла в кальдере рядом с Себастьяном, стараясь смотреть на что угодно, кроме трупов. Тела валялись перед горящим зданием, которое служило укрытием для размещённого здесь малочисленного подразделения охраны. Когда ''«Адамантиевые крылья»'' приземлились, шатающаяся Исентруд покинула корабль, благодарная за то, что вновь оказалась на твёрдой земле. Девушка с любопытством уставилась на красные пятна и задумалась, чем же они являлись, однако, затем всё поняла: это были останки людей, разорванных на клочки гигантских оружием космодесантников. Тогда Исентруд вошла в меменное состояние, после чего начала беззвучно зачитывать статистику сбора чёрного морока за последние триста лет, чтобы её не стошнило. Получилось. К моменту возвращения девушки в настоящее желудок уже почти успокоился, но запах сожженной плоти и крови грозил вновь вызвать тошноту, поэтому Исентруд стала дышать через рот и смотреть в сторону.
— Это серая пестрота? — спросил Лазарь.
Магистр обращался к Себастьяну, так что Исентруд не пришлось к нему поворачиваться. И хорошо, ведь Тёмный Ангел стоял прямо посреди окровавленных останков.
— Да, — ответил Себастьян. Его тела, судя по всему, не тревожили, так как выражение лица оставалось спокойным и, как подобает Регенту Следующему, решительным. Оно не менялось на протяжении всего боя, хотя Исентруд заметила самодовольную улыбку, когда Лазарь объявил об окончании битвы. — Серые пятна вокруг глаз – обычное явление, однако, очень часто они появляются и вокруг рта, и на руках, а затем распространяются по всему телу по мере усиления заражения.
— Ты говоришь о заражении, — сказал лидер космодесантников, — но не выглядишь обеспокоенным, находясь рядом с его жертвами.
Сердце Исентруд замерло, и она резко задержала дыхание, чтобы внутрь неё не попали споры, которые могли быть в воздухе вместе с дымом и вонью. Однако, когда Себастьян заговорил, девушка нашла в голове нужную информацию и вновь начала дышать.
— Хоть серый морок и распространяется, но происходит это не так просто, — начал Регент Следующий. — Он поражал лишь тех, кого забирали гризы. Мы не знаем, каким образом их заражают.
Космодесантник издал низкий рокот. У обычного человека это могло бы быть «хм-м-м». Затем раздался влажный звук, с которым ломаются кости и рвётся плоть.
— Так или иначе, — сказал Лазарь, — зараза в их мозгах.
Исентруд вновь ощутила рвотные позывы, когда разум нарисовал ей живописную картину того, на что, вероятно, смотрел космодесантник. Ей снова пришлось войти в меменное состояние, и она начала перечислять все поколения дома Хальвенов в период с Войны Красной Волны по настоящее время. Когда девушка вышла из него, Лазарь уже был в центре кальдеры с большей частью своих людей и Себастьяном. Один космодесантник остался на прежнем месте – тот, с маской-черепом на лице и красно-зелёными глазами.
— Ты пришла в себя? — спросил он.
Тёмный Ангел говорил негромко, но из-за силовой брони слова этих гигантов вырывались чудовищным рычанием.
— Я… Я просто… — начала Исентруд, а затем пожала плечами. Смысл пытаться сохранять лицо перед таким человеком? — Мне нужна была минутка, чтобы не стошнило.
— Ты пришла в себя? — повторил космодесантник.
— Да, если только можно будет уйти куда-нибудь от… этого, — ответила она, махая рукой в сторону тел и не глядя на них.
— Император дарует.
Тёмный Ангел указал на остальных рядом с центром кальдеры. Исентруд кивнула и направилась к ним, прекрасно понимая, что гигант следует прямо за ней.
Среди вытравленных в мозгу девушки знаний имелось мало информации о космодесантниках. Там лишь описывалась их внешность во время Войны Красной Волны, когда они уничтожили хлынувших потоком демонов, принявшихся терзать Рейс. Судя по тому немногому, что ей было известно, маски-черепа носили капелланы. Исентруд не знала точного значения этого слова, но оно подразумевало некоего духовного наставника. Духовного наставника с маской-черепом поверх светящихся, отличающихся друг от друга глаз…
Она вздрогнула, но сразу же почувствовала себя глупо. Девушка задумалась, заметил ли это капеллан. Вихрь бесполезных мыслей в её голове затих, когда Исентруд подошла к остальным. С одной стороны от Лазаря стоял Себастьян, а с другой – ещё один космодесантник, который носил броню с рогатым черепом на ней. Прочие Тёмные Ангелы организовали вокруг них периметр и полуобернулись. Воины оставались полностью недвижимы, за исключением медленного поворота шлемов из стороны в сторону. Красными глазами гиганты выискивали… врагов? Каких врагов? Космодесантники и так уже убили всех на горе. Но ведь это были Тёмные Ангелы, а они, наверное, никогда не переставали искать врагов.
Подобная мысль вызвала у Исентруд беспокойство, поэтому она попыталась сосредоточиться на том, на что смотрели остальные. Ничего особенного. Просто тёмный и гладкий каменный круг в застывшей лаве, обсидиановый диск, может, метров пять в диаметре. Его края были утоплены в кальдере, так как в прошлом диск плавал здесь в лаве, но, когда та остыла, он оказался заточён в камне. Поверхность была гладкой, но не полированной, а ещё матово-чёрной, отчего круг напоминал заволоченный пеленой смерти зрачок. Кроме того, на ней виднелись неровные трещины, которые ветвились на манер молний и тянулись от точки, расположенной примерно в метре от центра. ''«Это–»,'' — начала размышлять Исентруд, когда вдруг заговорил космодесантник рядом с Лазарем.
— Я ощущаю защитные чары. Он всё ещё здесь, всё ещё сильны. Я чувствую волю того, кто наложил их. Это словно рубцовая ткань, стягивающая вместе края реальности.
— Брат Разиил, ты чувствуешь какое-либо ослабление? — спросил Лазарь. — Какой-нибудь признак того, что гризы пытались разбить их?
— Нет, — ответил Разиил, и шлем Лазаря повернулся к Себастьяну.
Исентруд задумалась, насколько трусливо будет сказать магистру, что на службу Регенту Следующему её отдали до того, как он вызвал Тёмных Ангелов?
Тем не менее, Себастьян оставался всё таким же спокойным и собранным.
— И они бы разбили, — сказал он, — будь у них шанс.
— Он у них был, — произнёс Лазарь, и нечто в его голосе вызвало у Исентруд желание как можно тише ретироваться куда-нибудь, вот только прямо у неё за спиной стоял капеллан. — Гризы находились здесь на протяжении недель, но ничего не сделали. Они лишь не давали твой армии занять это место. — Магистр Пятой навис над Себастьяном, а его керамитовые перчатки щёлкнули, когда он взялся за рукоять меча. — Маяк–
— Магистр Лазарь. — Космодесантник Разиил поднял руку, но голова Тёмного Ангела была опущена, словно тот видел нечто во фрактальных трещинах на поверхности диска. — Здесь что-то есть.
Лазарь повернулся, и опять же, это движение было слишком быстрым для того, кто обладал подобными размерами и носил столь тяжёлую броню.
— Чары?
— Они до сих пор крепки, но тут что-то другое. — Разиил покачал головой. — Я чувствовал это с тех пор, как вышел из «Громового ястреба». Поток в варпе. Слабый, небольшой, но он есть. — Космодесантник взглянул на Лазаря. — И ведёт сюда.
— Гибельные Силы? — Магистр продолжал держать руку на мече, но теперь его неподвижность ощущалась иначе. Лазарь стал излучать опасность. — Что-то пытается выбраться?
— Нет, — ответил Разиил. — Поток льётся в варп из материального плана. Нечто по ту сторону Врат Красной Волны… напитывается.
Напитывается. Гибельные Силы. Исентруд уставилась на космодесантников, пытаясь понять, что происходит, что заставило этих не ведающих страха воинов проявлять такую осторожность и беспокойство. И внезапно она осознала. Разиил был ведьмаком. Космодесантники называли таких библиариями. А Губительные Силы… Судя по всему, Тёмные Ангелы имели в виду ужасных существ, которые столетия назад прорвались через врата и убили столь многих людей.
— Нет, — прошептала Исентруд. — Нет.
В кои-то веки она даже не выругалась. Мгновение девушка рылась у себя в голове, переполненной огромным множеством бесполезных фактов, а затем обнаружила в записи о Войне Красной Волны то, что искала. Это была молитва Императору об избавлении от созданий, которые обитали за стенами реальности, здравомыслия и истины.
Библиарий продолжал вглядываться в трещины, как будто бы мог увидеть через них другой мир.
— Это центр. Место, где случился прорыв варпа. И это печать. — Держа руки над чёрным камнем, он широко раздвинул пальцы. — Здесь был жар, свет и огонь. С силой Льва они заковали её в камень и запечатали рану реальности. Но тут есть дефект, тончайший, словно душа, и через него проходят потоки, как холодный ветерок дует через трещину.
— Что это? — спросил Лазарь, и Разиил взглянул на него, оторвав взгляд от диска.
— Боль, — ответил библиарий. — Отчаяние. Горе. Вот что я чувствую, вот что течёт в варп. Здесь проходит поток страданий, и чем дольше я остаюсь здесь, тем сильнее убеждаюсь в наличии чего-то ещё. Это тень кого-то чудовищного, кто скорчился по ту сторону печати.
— Тень. — Магистр Пятой нахмурился. — Библиарий Разиил, ты можешь исправить этот дефект?
— Нет. — Псайкер покачал головой. — Печать сплели четверо библиариев, объединивших свои усилия. Чтобы избавиться от дефекта и остановить поток, печать нужно разрушить, а затем сплести вновь. Не уверен, что у меня хватит сил сломать её, но я знаю точно, что их не хватит для создания.
— Что ты чувствуешь, Разиил? — Исентруд не видела лицо Лазаря, чему была рада. Его голос звучал гневно, и девушка не хотела видеть этот гнев в тех серых глазах. — ''Тень'' прорвётся через врата?
— Нет. — Разиил снова покачал головой. — Печать можно сломать с этой стороны, но в варпе она очень крепкая. Дверь заперта, а тень на пороге не способна проникнуть сюда, однако, она имеет возможность напитываться от потока страданий, который каким-то образом проходит через место дефекта.
— Я же говорил вам, — выпалил Себастьян, прерывая космодесантников. — Это гризы! Те заражённые что-то делали здесь!
— Регент Следующий, если у тебя есть только предположения, то голос подавать необязательно.
Лазарь вновь взялся за рукоять меча, и Исентруд задумалась, существовала ли какая-то молитва о том, чтобы кто-то закрыл свой чёртов рот. Она о такой не знала, но, возможно, хватило одного лишь усилия воли, так как Себастьян больше ничего не говорил. Когда Лазарь перевёл внимание обратно на Разиила, девушка облегчённо вздохнула, постаравшись сделать это незаметно.
— Дело рук гризов? — спросил магистр.
— Не могу сказать наверняка, — сказал Разиил. — Но подозреваю, что так.
Вглядываясь в потрескавшийся камень, Лазарь практически не двигался. Он лишь медленно постукивал пальцем по рукояти меча, а его балахон колыхался на ветру.
— Мне это не нравится, — в конце концов промолвил магистр, и казалось, будто эти простые слова, произнесённые его низким голосом, несли гнева больше, нежели любой поток ругани. — Брат Разиил, ты подготовишь донесение о том, что нашёл здесь, своему старшему – великому магистру Иезекиилю. Он определит, стоит ли возвращаться сюда и переделывать печать. А насчёт Пятой, мы– — Лазарь замолчал, а потом немного сдвинулся, повернув шлем так, словно смотрел на нечто не видимое Исентруд. — Мы возвращаемся на «Громовые ястребы». Скауты обнаружили ещё еретиков, которые пытаются убежать от нашего возмездия. У меня же накопились вопросы.
— Клянусь Троном, — прошептала Исентруд, сойдя с «Громового ястреба».
Когда пилотирующий корабль космодесантник сказал о том, что они нашли подходящее место для приземления в джунглях, девушка подозревала, чем это окажется, и поняла сразу же, как только в ноздри ударил запах.
— Ну конечно, — сказала она, оглядывая очищенное от деревьев пространство.
Стим-ферма. Тут стояло много низких клеток из металлический сетки, защищающих гниющие на солнце тела от падальщиков. Плотная сетка не пропускала крупных насекомых, но через неё просматривались разлагающиеся трупы. Большинство было телами животных или их искромсанными останками, но встречались и человеческие. Стимуляторы являлись самым ценным продуктом, производимым в Садстене, а чёрный морок, из которого они получались, относился к сапрофитам – пожирателям падали, что росли лишь на плоти. Для грибов не имело значения, будет ли это тело животного или человека, поэтому трупы умерших доставлялись на фермы, чтобы помочь вырастить очередной урожай. Таким образом, для жителей Садстена даже смерть становилась долгом, ибо все отдавали собственные тела в пользование. Все, за исключением непристойно богатых граждан, способных купить себе кремацию и чистую смерть.
Хорошо, что из-за плотных сеток Исентруд видела всё лишь урывками, хотя распространению вони они никак не мешали. Девушка остановилась в самом низу рампы, пытаясь успокоить желудок. Ей очень хотелось, чтобы это путешествие включало в себя гораздо меньше вещей, которые вызывали тошноту.
— Конечно? — спросил Деметрий.
Капеллан – нет, капеллан-дознаватель, как называл его магистр Лазарь, а проистекающие из этого титула выводы наводили на девушку ужас – находился позади неё. Их разделяло не особо большое расстояние, но Исентруд всё равно удивилась тому, что Тёмный Ангел её услышал. Уши у космодесантников были такие же большие, как и мускулы.
— Гнилоранчо, — произнесла Исентруд, воспользовавшись грубым жаргонным выражением для обозначения фермы.
— Хорошо подходит. — Деметрий покрутил головой, чтобы оглядеться вокруг. — На полях боя мне доводилось чуять запахи и похуже, но только от орков.
— Вы можете чувствовать запахи, нося вот это? — поинтересовалась девушка.
Она полагала, что броня не позволяет подобного.
— Гораздо лучше тебя, — сказал космодесантник.
Мимо прошёл спустившийся по рампе Себастьян, и Деметрий жестом велел ей продолжать двигаться. По какой-то причине, воин в маске-черепе стал их смотрителем. Этот факт также не помогал девушке унять тошноту.
В центре поля трупов ждала другая группу космодесантников. Они были такими же большими, но носили не столь громоздкую броню, а их головы не скрывались под шлемами. Скауты Лазаря. На земле перед ними сидело двое людей с серыми масками из грибка вокруг глаз и полосами по всему лицу. Один человек оказался стариком в одних лишь изорванных штанах и ботинках, а другой – женщиной среднего возраста в форме младшего хлёст-офицера Рейского дома Леви. Чёрную форму пятнала грязь, кровь и размазанные споры. Один рукав оторвало, и на обнажённой руке виднелись серые полоски, синяки и следы укусов насекомых. Оба с отсутствующим выражением лиц смотрели в никуда пустыми глазами.
Лазарь остановился перед ними, а его люди выстроились вокруг командира и принялись наблюдать. Деметрий же вёл Исентруд вперёд до тех пор, пока она не оказалась прямо рядом с Себастьяном и совсем близко к магистру Пятой. Обойдя её, капеллан-дознаватель направился к своему лидеру.
— Будешь допрашивать их? — спросил Деметрий.
— Думаешь, есть смысл?
Капеллан-дознаватель подошёл к старику, схватил его за волосы и запрокинул голову. Смертный продолжал безучастно смотреть сквозь свою серую маску.
— Я очень убедителен, но, если честно, мне кажется, что это трата моего времени. За его глазами пустота. В других я тоже ничего не видел.
— И ничего не слышал, — добавил Лазарь. — Никто из них не произнёс ни слова, ни разу не закричал и не выругался. Ни единого звука. Говорил лишь тот, последний. Ты попусту тратил на них свои таланты.
— Тогда зачем мы здесь? — поинтересовался Деметрий.
Отгонявшая мух Исентруд безмолвно смотрела на Тёмных Ангелов и задавалась тем же вопросом.
— Потому что какими бы молчаливыми они ни были, думаю, что-то хочет поговорить, — сказал Лазарь.
Именно тогда Исентруд увидела, как женщина начала меняться. Она заморгала, после чего в её глазах появилась жизнь, воля. Повернув голову, бывший офицер взглянула на Лазаря, и Исентруд едва не выкрикнула предупреждение. В теперь осмысленном взгляде девушка увидела нечто уродливое, нечто ужасающее: смесь удивления, горечи, ненависти и уверенности. Тем не менее, магистр встретился с женщиной глазами в тот же момент, как она взглянула на него.
— Да, — произнесла она. — Прежде у нас было мало времени, не так ли, Тёмный Ангел?
— Смерть обрывает многие вещи.
Заговорив, Лазарь вытащил меч, и теперь остриё его тёмного клинка находилась в считанных миллиметрах от глотки женщины. Однако, она не сводила глаз с лица космодесантника.
— Смерти заканчивает, смерть начинает. — Женщина подняла руки к огромному клинку, и Исентруд вздрогнула, когда та коснулась оружия, но поле меча было выключено, поэтому разрушительные энергии не разорвали кисть в клочья. И всё же, адамантиевое лезвие обладало бритвенной остротой, поэтому, когда гриз дотронулся до него, окрасившая пальцы кровь стекла по запястью и закапала на землю. — Смерть питает. — Бывший офицер глубоко вдохнула испорченный воздух фермы и улыбнулась, обнажив покрытые серым грибком зубы. — Смерть необходима для новой жизни. Но ведь ты кое-что знаешь об этом, верно, Тёмный Ангел?
Женщина провела рукой по мечу, и из рассечённой до кости ладони хлынула кровь. Затем она подалась вперёд. Её горло соприкоснулось с острым лезвием, которое разрезало кожу и мышцы, отчего полилось ещё больше алой жидкости. Гораздо больше. Кровь выплескивалась из сонной артерии в такт сердцебиению, брызгая на бронированную руку и балахон магистра Пятой. Пятнышки от попадающих на чистую ткань капель рисовали ярко-красный узор на белом фоне.
Исентруд сосредоточилась на них, стараясь дышать и не кричать, стараясь не вслушиваться в вырывающееся из горла женщины страшное бульканье, пока кровь выплескивалась из рассечённой трахеи и заполняла лёгкие. До слуха Вирбука донёсся глухой звук, когда тело бывшего офицера ударилось о землю, и тут Исентруд уже не смогла остановить себя. Девушка взглянула на распластавшийся в крови труп с обмякшим после смерти лицом. Один из широко раскрытых глаз наполовину скрылся в луже алой жидкости.
— Смерть причиняет боль. — Слова сорвались с губ старика, чью голову всё ещё держал в своей руке Деметрий. Теперь его глаза были полны жизни и той же отвратительной смеси эмоций, что оживили взгляд ныне мёртвой женщины. — Ты никогда не забываешь, насколько сильную.
— Я знаю, — сказал Лазарь, после чего резко махнул мечом в сторону, очищая лезвие от крови.
— Действительно? — спросил старик.
Испытывающая дурноту и растерянная Исентруд взглянула на него. Девушка никогда прежде не видела смертей, и уже тем более таких: столь жестоких, столь внезапных, столь до ужаса намеренных и бессмысленных одновременно. Зачем женщине убивать себя подобным образом? О чём она говорила, о чём говорил этот старик и о чём сейчас говорит Лазарь?
— Может, и знаешь, — произнёс гриз. — А если так, тогда ты знаешь, зачем я делаю это.
— Нет, — отрезал магистр. — Я ничего не знаю о том, что ты такое или чего хочешь. Я лишь знаю, что ты – мерзость, чудовище, и что я должен очистить от тебя этот мир.
Старик рассмеялся, и его смех раздражал слух Исентруд, вызывал у неё желание закрыть уши руками, однако, он прекратился прежде, чем девушка успела сделать это, ведь гризу нужно было произнести последние слова.
— Вы уже пытались, Тёмный Ангел.
А потом всё взорвалось.