6834
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Всего=35
|Сейчас=910
}}
{{Книга
— В конце концов ты тоже в это поверишь, брат, — крикнул ему вслед Ингвар. — Если моя клятва хоть чего-нибудь стоит, я обещаю!
==Часть третья: Огонь над водой==
===Глава девятая===
Прыжок занял куда больше пары дней. Варп боролся с ними; казалось, что в последнее время эмпиреи постоянно так сопротивлялись — имматериум отталкивал их судно, искривлялся, образуя бездонные провалы, а затем вздымался шипастыми скоплениями, которые, казалось, норовили разворотить нос корабля.
«Аметистовый сюзерен» не был рассчитан на настолько трудные переходы. Ван Клиис отдали точные приказы, и она следовала им неукоснительно, придерживаясь траектории, максимально приближенной к оптимальной. И галеон быстро за это поплатился: поле Геллера перегрузилось, а вся конструкция корабля начала визжать, стонать и трещать. Фенрисский экипаж, привыкший к тяжёлым полётам через эфир, воспринял всё происходящее как должное: кэрлы лишь посмеивались, заслышав скрежет когтей по наружной обшивке. Остальные члены экипажа переносили полёт намного тяжелее: они то и дело молились, многих одолевала варп-болезнь, мучали приступы тошноты; матросы передвигались, цепляясь за перила, и больше всего на свете хотели, чтобы это наконец закончилась.
Гуннлаугур всё это время поддерживал непрерывную связь с ван Клиис, внимательно прислушиваясь к потокам информации, которые она передавала, и изучая каждый фрагмент аналитических данных, поступающих на экраны.
— ''Я почти не вижу Маяк'', — как-то сообщила астропат, и эти слова внушали гораздо больше тревоги, чем обычно. — ''Словно... нет, этого не может быть. Ах, видите. Вот оно снова''. — Долгое молчание. — ''Трон. Но посмотрите на... что это? За ним? Нет. Но я не''…
После этого ван Клиис умолкла и так и не объяснила, что имела в виду. Впоследствии связь стала обрывочной, а когда сообщения всё-таки поступали, то голос навигатора часто звучал напряжённо, как будто она задыхалась.
— Неужели нам придётся отступить? — мрачно спросил Ёрундур у Гуннлаугура на седьмой день.
Волчий гвардеец неподвижно сидел на троне, глядя на дрожащие варп-заслонки.
— Нет, — ответил он. — Ещё не время.
Однако долго так продолжаться не могло. Пострадавших становилось всё больше и больше, особенно на нижних палубах, а вскоре появились и погибшие. Спустя четыре дня полёта Бъяргборн организовал патрули, затем усилил их; впоследствии за помощью в поддержании порядка пришлось обратиться к самим Волкам. Эфир обладал способностью проникать в сосуды, особенно в такие дырявые и ветхие, как «Аметистовый сюзерен». Поле Геллера предотвращало худшие проявления, но не останавливало сны, видения или более прозаические последствия недосыпания и постоянного напряжения.
Бальдру доставалось сильнее остальных. И без того ощутимое давление на глаза продолжало нарастать. Понимая, что заснуть не получится, и желая, чтобы тело продолжало двигаться, а разум был занят чем-то, кроме кошмаров наяву, Бальдр вызывался участвовать в как можно бóльшем количестве патрулей. Временами, оставаясь наедине с собой в мерцающей тьме нижних уровней, он протягивал руку к изгибу внутренней части корпуса, притрагивался пальцем к адамантиевым рёбрам — и ощущал доносящийся снаружи отдалённый гул. Если пробыть там достаточно долго, не шевелясь, начинало казаться, что слышишь повторяемые снова и снова слова, обращённые именно к тебе и ни к кому другому.
Но так не могло продолжаться вечно. Варп-двигатели не переставали грохотать, продвигая корабль сквозь волны и водовороты, толкая его изодранный нос всё дальше и дальше, словно одной лишь силой воли. Вскоре показания хронометров начали выравниваться, а из покоев навигатора снова стали поступать отчёты.
На восьмой день давление ослабло, и был отдан приказ готовиться к выходу в реальный космос. Стая собралась и заняла боевые посты. Оружейные склады открыли, и воины Бъяргборна приступили к экипировке. В последние несколько часов перед выходом из варпа корабль затрясся сильнее, чем когда-либо; это было самое тягостное ожидание — до выхода в реальное пространство оставались считанные секунды.
По такому случаю Ёрундур занял своё место на командном троне, взяв на себя управление курсом и скоростью галеона. Полностью облачённые в доспехи Гуннлаугур и остальные члены стаи собрались на возвышении вокруг него. Бъяргборн, Суака и остальная команда мостика заняли посты на нижних уровнях, работая с авгурами и оружейными системами. Внизу, в ангарах, «Вуоко» и «Хлаупнира» полностью подготовили к вылету, их баки заполнили, а двигатели прогрели. Орудийные расчёты привели в состояние повышенной готовности; у «Аметистового сюзерена» не было оружия, сравнимого с лэнсами, но теперь его макробатареи оказывали достаточное поражающее воздействие при приемлемой скорости перезарядки, а пустотные щиты находились в полном порядке.
— Всё штатно... — пробормотал Гуннлаугур, наблюдая, как бегут стрелки хроноса.
— Все системы докладывают о готовности к возвращению в реальное пространство, — спокойно произнёс Бъяргборн, не отрывая взгляда от скопления экранов вокруг себя. — Плазменные двигатели готовы к активации. Приготовьтесь к отключению варп-двигателя.
— Можешь доложить мне о чём-нибудь новеньком перед выходом? — обратился по воксу Гуннлаугур к ван Клиис, уединившейся в своём убежище высоко на гребне галеона.
— ''Всё туманно'', — ответила навигатор. — ''По ту сторону видны лишь тени — и ничего, кроме них. Но мы будем не одни''.
Ёрундур ругнулся про себя и возложил руки на подлокотники трона, скользнув пальцами по разъёмам, позволяющим мгновенно задать векторы коррекции курса.
— Чудненько.
— Плазменные двигатели заработали, — доложил Бъяргборн.
— Выходим по моему сигналу.
— Начинаем... — прорычал Гуннлаугур, сжимая рукоять громового молота.
Включились стандартные сигналы тревоги, предупреждая о переходе в реальное пространство, по галереям над мостиком пронёсся пронзительный хор криков. Корабль тряхнуло, будто он налетел на огромную волну из чего-то твёрдого, судно развернулось вокруг своей оси, гравкомпенсаторы взвизгнули. Всё вокруг загудело, палубы завибрировали, двигатели заревели от натуги.
А затем отключились. Ход корабля изменился мгновенно — движение в реальном пространстве совершенно не похоже на путешествия по варпу, это возвращение к объяснимому состоянию, когда законы природы вновь заявляют о себе.
— Поднять заслонки! — скомандовал Гуннлаугур, напрягаясь, чтобы не потерять равновесие. — Пустотные щиты на полную мощность, перенаправить энергию с орудий.
— Выведите мне авгуры ближнего действия, — приказал Ёрундур Суаке, которая уже вовсю занималась вычислением траектории.
Когитаторы ожили, заполнив экраны каскадами рун и схем. Варп-заслонки распахнулись, и на палубные галереи пролился красный свет солнца. Ритмичный стук варп-двигателей глубоко внизу корабля сменился треском плазменных. Отвратительное ощущение нереальности покинуло душу каждого члена экипажа, и это было приятно, как дождь после долгой засухи. Устройства для работы в реальном пространстве ожили, показывая увеличенные изображения пространственных объёмов вокруг корабля, и перед глазами предстала реальность, предсказанная ван Клиис.
Пустота впереди была переполнена. Захлёбывалась от избытка движения и огня. Всё вертелось, закручивалось по спирали, будто после какого-то колоссального взрыва. На галеон посыпались обломки — частью облака из микрофрагментов, но некоторые размером с жилой блок.
— Вниз, вниз, вниз! — приказал Ёрундур, отправляя «Аметистового сюзерена» в крутое пике, а затем выполняя разворот — такой резкий, что корабль накренило в противоположную сторону.
Обломки со всей силы влетели в щиты, разлетевшись на мелкие куски, пустотный барьер прогнулся под давлением. Что-то очень массивное — может быть, остов космического корабля, — прокатилось у них над головой, едва не снеся самые верхние шпили галеона. Ёрундур выполнил несколько сложных манёвров, пробираясь сквозь облака обломков, затем увеличил мощность двигателей и направил «Аметистового сюзерена» точно вперёд.
— Здесь не только обломки, — объявил Бъяргборн, старательно фильтруя поток буйствующих сигналов несмотря на то, что корабль нырял и кренился, избегая столкновения. — К нам приближаются неповреждённые корабли с орудиями, приведенными в боевую готовность, и они отслеживают наше местоположение.
Гуннлаугур промолчал. Он видел те же данные с авгура и мог обрабатывать их гораздо быстрее смертного. Более трёх сотен кораблей с трудом прокладывали себе путь сквозь воцарившуюся неразбериху. Поступала целая гамма сигналов о разных типах перемещения.
Бóльшая часть судов была малыми транспортниками, не особо отличающимися от «Хлаупнира», — кораблями ближнего радиуса действия с варп-двигателям минимальной мощности. Другие являлись настоящими левиафанами — огромные транспортёры, десантные корабли, хартийские тягачи и даже нечто, напоминающее корабли древних колонистов.
Все они стремились к вратам Мандевиля — точкам безопасного входа в варп, но при такой концентрации кораблей и с таким количеством крупных гравитационных колодцев, расположенных в относительной близости друг от друга, это было настоящее месиво.
— Да уберитесь же с дороги, — бормотал Ёрундур, резко разворачивая галеон правым бортом, чтобы уйти от приближающегося десантного корабля. Несколько леденящих душу мгновений они шли почти что вровень с огромным кораблём, от бортов которого их отделяло всего каких-то несколько сотен ярдов; «Аметистовый сюзерен» скользил так близко от крутящегося корпуса, что можно было разглядеть эмблемы полка на входных порталах.
— Обнаружен орудийный залп, — доложила Суака, перекрикивая нарастающий на мостике гул. — Целились не в нас, расстояние шестьсот миль, пеленг два-сорок пять…
— Они давят друг друга, — проворчал Ёрундур, сосредотачивая все свои силы на том, чтобы вывести галеон на крутой подъём до того, как в них влетит очередной буксир. Количество кораблей уменьшалось, но медленно. Три внутрисистемных посыльных корабля промчались мимо, развернувшись вокруг своей оси, прежде чем броситься в сужающиеся окна свободного пространства. Ёрундур напрягся ещё сильнее, вытаскивая «Аметистового сюзерена» из самого серьёзного затора. Как только галеон вырвался из толчеи и оказался на самом краю скопления кораблей, на экранах сенсоров появились быстро движущиеся точки.
— Дайте мне картинку, — приказал Гуннлаугур.
— Пустотные истребители, — ответил Бъяргборн. — Я распознал девятнадцать «Быстрых смертей», тридцать перехватчиков «Фурия», различные идентификационные сигналы быстро приближаются к передней части правого борта.
— Регистрирую идентификаторы ударных звеньев имперского флота из всех эскадрилий, — добавила Суака.
— Это не флот, — сказал Ингвар, взглянув на поступающие данные. — Что бы ни говорили сигналы.
— Да, подтверждаю присутствие Архиврага, — крикнул Бьяргборн. — Они направляются к авианосцам.
— Идем на перехват, — сказал Ёрундур.
— Отставить, — рявкнул Гуннлаугур. — Мы здесь не за этим — оставайтесь на прежнем курсе.
Всё двигалось быстро, словно на балетном представлении орбитального масштаба, где между неуклюжими пустотными гигантами шныряли более мелкие рыбки.
С точки зрения команды «Аметистового сюзерена» всё выглядело бесцельно и хаотично, пока Ёрундуру не удалось вывести галеон за горизонт Мандевиля; тогда-то и стали просматриваться закономерности.
Почти все корабли пытались спастись бегством. Авианосцы были битком забиты и гражданскими, и военными. Самые крупные из них обладали серьёзным вооружением и сопротивлялись шаттлам и истребительным звеньям, но подавляющее большинство других кораблей было вооружено слабо и, не имея какой-либо поддержки, не могли за себя постоять. Жалкая горстка военных судов, казалось, предприняла попытку восстановить порядок, но их разбили, не оставив никакого шанса. Хищники учуяли кровь и стали сближаться, обстреливая и пронзая границы огромных скоплений кораблей. Каждые несколько мгновений от строя отделялся большой тягач и направлялся к горизонту Мандевиля, тщательно рассчитывая своё местоположение, чтобы избежать проксимальных искажений. Те, кто всё рассчитал правильно, смогли вырваться в эфир под аккомпанемент потрескивающих энергий варпа. Те же, кто ошибётся, обрекут свои корабли на гибель: судно разорвёт на части, а членов экипажа размажет по не до конца сформированному скоплению измученной реальности.
«Аметистовый сюзерен» был одним из очень немногих кораблей, которые стремились в противоположном направлении, пробиваясь сквозь скопление отчаявшихся судов, чтобы добраться до самой планеты. Остальные, что не пытались сбежать, оказались либо ослеплены и лежали в дрейфе, либо захвачены врагом, который становился сильнее с каждым новым подкреплением.
— Приближаются новые вражеские цели, — продолжал Бъяргборн. — Судя по сигналам, из варпа вот-вот выйдет линейный крейсер.
— Ты слышал, что сказал вожак стаи, — сказал Ёрундур. — Полный вперёд, строго по курсу.
— Можете найти среди всего этого нужную нам эскадрилью? — спросил Ингвар. — Есть какие-нибудь опознавательные знаки Экклезиархии?
— Никак нет, господин, — ответила Суака, усердно работая на своём посту. — Если корабли Экклезиархии ещё не уничтожены, то они должны быть далеко впереди нас.
— Значит, продолжаем погоню, — мрачно приказал Гуннлаугур. — Сражаться будем, когда доберёмся до Ояды.
Они вышли из боя, не сделав ни единого залпа, и это опустошало. После того, как Ёрундур обуздал потрясение после выхода в реальное пространство, покинуть зону боевых действий не представляло сложности, но наблюдать в реальном времени за тем, как количество сражающихся кораблей всё уменьшается, зная, что лишь часть из них доберётся до своих точек перехода, было тягостно.
За время боя Ольгейр не проронил ни слова, и когда Ёрундур вышел из схватки, разогнав галеон до предельной скорости, продолжал хранить молчание. Он наблюдал за перестрелкой издалека, вместе с остальными подавляя в себе желание запрыгнуть в шаттл и приступить к уничтожению вражеских пустотных истребителей.
На Кефе-Примарис с Ольгейром случилось то же самое: вместо того, чтобы помочь с защитой планеты, он вынужден был отдать приказ об эвакуации. С тех пор каждое сражение, которое мог припомнить Тяжёлая Рука, походило на подобные упражнения по ограничению ущерба — уходить до того, как у врага появляется возможность нанести ответный удар, идти на компромиссы, а не пускать в ход когти. По крайней мере, Ояда обещала им настоящее сражение, хотя и с противником, который слишком долго оставался неуловимым.
Ольгейр поднял свой тяжёлый болтер, держа его двумя руками. Как и всё снаряжение стаи, болтер обгорел в боях, на корпусе появились потёртости и сколы.
Ольгейр разбирал его после каждого сражения, очищал священные компоненты оружия и произносил над ними слова защиты, как учили его железные жрецы. У этого болтера был свой собственный дух, и Тяжёлая Рука уважал его, признавал и заботился. Оружию хотелось петь не меньше, чем его хозяин жаждал битвы. Болтер хотел разинуть пасть на врага, который достоин его славы.
Он звался Сигрун<sup>8</sup>. Болтер носил это имя дольше, чем Ольгейр им владел, хотя тот держал его в руках так давно, что считал своей собственностью. Многие члены ордена унаследовали оружие — самым древним из всех, которые знал Тяжёлая Рука, был клинок Ингвара, — и все братья понимали, что после смерти оно перейдёт к следующему владельцу. Волки Фенриса были держателями многих нитей истории, которые уходили к заре Империума. Некоторые нити представляли из себя саги, которые скьяльды заучивали наизусть и читали в залах, залитых светом очагов. Некоторые были дредноутами, в том числе и самыми почтенными, что покоились в недрах Горы, среди вечных льдов и теней. Среди этих нитей были клинки, болтеры и громовые щиты, каждый — обагрённый кровью тысяч врагов человечества; их снова и снова доставали из арсеналов, и утрата любой из этих вещей ощущалась так же болезненно, как и гибель их владельца.
— Уже скоро, — прошептал Ольгейр одними губами, обращаясь не столько к духу оружия, сколько к самому себе.
Путь к Ояде был недолгим. Сенсоры галеона зафиксировали ещё десятки судов, покидающих систему, и все они направлялись к ближайшей точке Мандевиля. Некоторые, проносясь мимо, попадали в поле зрения увеличительных приборов — ряды тёмно-зелёных транспортников с потускневшей краской, нечто, напоминающее артиллерийский катер, в цветах Арбитрес. Авгуры дальнего действия также обнаружили множество безжизненных и обесточенных остовов с разорванными бортами, которые дрейфовали в космосе. Обломки были повсюду; слои космического мусора, неуклонно увеличиваясь в размерах, усеивали подходы к планете.
— Получены первые важные сигналы, — доложила Суака, как раз в тот момент, когда сенсоры зафиксировали массу планеты, а Ёрундур скорректировал внутреннюю траекторию движения. — Несколько тысяч движущихся объектов — сейчас идёт переброска.
Вскоре авгуры сфокусировали на планете и увеличили её изображение. Ольгейр, как и вся остальная стая, оценивал новые данные.
Это был красный мир, — бушующий, окружённый полосами тёмных облаков; казалось, планета охвачена пламенем. Оптические приборы увеличивали кратность, выделяя скопления военных кораблей на высокой орбите — крошечные чёрные точки на фоне раскалённой атмосферы внизу. По всей площади виднелись вспышки света, напоминающее булавочные уколы, — выстрелы лэнсов или воспламеняющиеся остовы кораблей. Вокруг измученной планеты вращались столбы обломков, образовывая орбитальные кольца.
— Повсеместные пожары на поверхности, — доложил Бъяргборн, склонившись над экраном сенсора с максимальным радиусом действия. — Эта планета, по-видимому, океанический мир, но трубопроводы с прометием повреждены, и топливные пятна растут.
Ольгейр внимательно изучал записи.
— Эти города, они… плавающие?
— Похоже на то, господин, — сказала Суака, анализируя новые видеопотоки. — Или, может быть, они стоят на буровых установках.
— Я уже видел подобное раньше, — сказал Ёрундур, сосредоточенно наморщив лоб и подводя галеон ближе. — Нефтеперерабатывающие города-заводы, построенные над водой, как на Атрее Аяксе. Однако, если моря поглотит пламя, то это станет настоящим испытанием.
— Дайте мне больше информации, что находится на орбите, — приказал Гуннлаугур.
Команда сенсоров зарылась в данные, вычленяя полезную информацию из мешанины сигналов.
— Оборонительные платформы получили тяжёлые повреждения, — доложила Суака. — Несколько разрушены, шесть держатся до сих пор. Из-за обломков трудно определить точное количество судов, но ведётся интенсивный обстрел. Сражение всё ещё далеко от развязки.
— Есть сигналы техники Экклезиархии? — спросил Ингвар.
— Сигналов много, но пока что нет ничего, что соответствовало бы нужным обозначениям, — сказал Бъяргборн.
— Может, эскадрилью уже уничтожили? — спросил Гуннлаугур.
— Нет, они здесь, — тихо ответил Бальдр.
Ольгейр резко повернулся, чтобы посмотреть на боевого брата, и увидел на его лице лишь уверенность. На мгновение он подумал, что Бальдр каким-то образом снял этот проклятый ошейник и полностью раскрыл свой загадочный потенциал, но вот он — притаился между нагрудником и уплотнителем шлема; железные наконечники поблескивали в просветах моста.
Поняв, что ошейник на месте, все так… ''расслабились'', будто только что исчезла потенциальная угроза. Все это видели — все видели, кем стал Бальдр. Даже сейчас, на пороге битвы, Ольгейра не покидали сомнения, терзавшие его ещё с первой вспышки на Рас Шакех.
Однако сейчас не время их высказывать.
— Подведите нас поближе, — приказал Гуннлаугур. — Если они на орбите, то там мы их и достанем. Сосредоточьте все сенсоры на сигнатуре цели — я хочу, чтобы её обнаружили.
— Если нам не очень повезёт, — сказал Ольгейр, — то они уже приземлятся.
— До сих пор нам не очень-то везло, — сказал Ингвар.
— Просто покажите его, — сказал Гуннлаугур. — «Хлаупнир» готов; если понадобится, то мы высадимся на планету.
«Аметистовый сюзерен» устремился вперёд, врезаясь в сгущающиеся скопления обломков и держа курс на далёкую светящуюся точку, которая превратилась в сияющий диск — восходящую дугу мира, бьющегося в предсмертной агонии.
Суака постоянно комментировала приближение. По мере того, как расстояние сокращалось, команда могла в реальном времени наблюдать увеличивающееся качество изображения; на нем проступали картины массового разрушения, развернувшегося по всей планете. Когда они достигли зоны прямой видимости, в поле зрения появились три осаждённые орбитальные платформы, чьи сердца горели, реакторы протекали, а изрытые отметинами корпуса вспучились и треснули. Вокруг платформ сновали мчащиеся эскорты, неуклюжие линейные крейсера, стремительные тендеры и целая плеяда неклассифицированных малых боевых кораблей со сверкающими лазерными пушками. Примерно на трети кораблей виднелись эмблемы защитников Ояды, среди них было несколько загадочных ковчегов Механикус, но преобладающее большинство выглядело как корабли предателей — разграбленные авианосцы Милитарума, похожие на «Аметистовый сюзерен» галеоны ренегатов, захваченные военные корабли с наспех намалёванными символами запрещённых частей, и бóльшая часть этого сборища была разбита подчистую. Самым впечатляющим зрелищем был остроконечный профиль настоящего боевого корабля Хаоса, ощетинившегося медными пушками, жерла которых извергали в атмосферу зловещие энергетические лучи.
Атмосфера пылала. Приблизившись, Ольгейр увидел огромные клубы гонимого раскалёнными ветрами дыма, окутывающего полушарие планеты, точно прошитый вспышками молний саван.
Сквозь рваные просветы в завесе можно было разглядеть подсвечиваемую красными пожарами поверхность планеты, шипящую от пара и смога; огни огромных городов всё ещё поблёскивали, но были едва различимы среди клубов дыма.
— Повелитель, на нас навелись, — предупредил Бъяргборн, когда галеон подошёл поближе. На нескольких экранах авгуров замигали датчики облучения.
— Оставь это пустотным щитам, — приказал Гуннлаугур. — Предупредите меня, если на нас нацелится что-то по-настоящему серьёзное. Где наша чёртова цель?
— Фильтруем сигналы, господин, — ответила Суака. — Каналы перегружены, работаем над этим.
— Фильтруйте быстрее, — прорычал Ёрундур, переводя галеон на более крутой курс. — Скоро это станет не так-то просто.
Все доступные пути перед ними были забиты мусором. Теперь навстречу кораблю летели фрагменты разрушенного полушария Ояды, заполняя нижнюю полусферу обзора, при этом изгиб горизонта становился всё ровнее. Боевые корабли, рвущие ещё не остывшее тело мира, обрели более чёткие очертания — мчащиеся звенья пустотных истребителей, бело-голубые вспышки от их двигателей; ряды фрегатов и эсминцев, борта которых освещались слаженным огнём лазерных батарей; одинокие тени крупных линкоров, озарённые яркой вспышкой лэнсов или скрытые за рябью бортовых залпов макропушек. Развернувшаяся сцена ошеломляла своей яркостью, на фоне чёрной пустоты сверкали вспышки и взрывы.
— На нас кто-то нацелился, — подтвердил Бъяргборн, разворачиваясь на троне, чтобы показать приближающийся военный корабль.
Ольгейр взглянул на экран. Корабль, который они засекли, был большим, уродливым и напоминал выкованный из железа скелет цвета ночи с ярким, выступающим серебряным позвоночником. Передняя часть корабля когда-то могла иметь плугообразный нос, характерный для имперского судна, но теперь его перековали в виде огромной мёртвой головы, в глазницах которой горело голубое пламя, вырывавшееся в пустоту после каждого поворота. Мясистые борта напоминали ребра истощённого пса, перетянутые тяжёлыми цепями и усеянные пушками с оскаленными пастями. Разверзшиеся двигатели оставляли за собой чернильные, паутинообразные пятна, подсвеченные искрами какого-то отвратительного разряда, созданного его адскими двигателями. Точную принадлежность корабля определить было невозможно: на нём отсутствовали какие бы то ни было отличительные знаки и даже эмблемы древних павших легионов — это была просто груда искорёженного металла, превращённого в пародию на смертную кость.
— Мы можем это уничтожить? — спросил Ингвар.
— Он, похоже, медлительный, — сказал Ёрундур, увеличивая мощность двигателей на максимум, чтобы удерживать дистанцию. — Наводимся на цель.
— Если убийства — это всё, что им нужно, то пусть поищут себе цель попроще, — сказал Гуннлаугур. — Не останавливайся. Зубы Хель, где ''наша'' цель?
— Теперь я что-то засекла, господин, — сообщила Суака. — Девятьсот миль, азимут двадцать четыре-четыре...
— Выводи, — прорычал Гуннлаугур. — Выведи нас на расстояние залпа.
«Аметистовый сюзерен» прибавил ходу, резко накренившись на левый борт, прежде чем рывком увеличить скорость. Позади них, всё ещё на большом расстоянии, корабль с мёртвой головой устремился в погоню. Остальные тоже начали пеленговать местоположение галеона, хотя огромная интенсивность огня вокруг почти никому не давала возможности что-либо предпринять.
— Повелитель, у нас наконец-то есть точные визуальные данные, — объявил Бъяргборн, не переставая работать с индикаторами.
Палуба покачнулась: по галеону что-то ударило. На индикаторах пустотного щита загорелись жёлтые сигналы тревоги.
— Сохраняйте нынешний курс, — приказал Гуннлаугур. — Покажи, что у тебя есть.
Пара экранов, смонтированных высоко над первым ярусом, ожила: на них появился увеличенный фрагмент орбитального сражения. Несмотря на усердную работу когитаторов по улучшению изображения, картинка была зернистой и тусклой — не более чем набор качающихся и размытых пятен.
Затем изображения немного прояснились.
— Вот и всё, — сказал Ингвар, сжимая кулаки.
Этот корабль, несомненно, принадлежал Экклезиархии. Ни у одной другой организации не бывало таких аляповато изукрашенных военных судов — все в золоте и багряных полосах. Это было помпезное сооружение со стабилизаторами и реями: внушительный линкор, оснащённый как противокорабельным лэнс-вооружением, так и вычурными батареями ближнего радиуса. Линкор вторгся в зону боевых действий в сопровождении целого соединения кораблей сопровождения, и все они были заняты тем, что обстреливали поверхность планеты яростным лазерным огнём. Прямо на глазах у Ольгейра эскадра неуклонно продвигалась на север по поверхности Ояды, вызывая на себя шквальный огонь десятков вражеских кораблей, находившихся в радиусе досягаемости.
— Позывные подтверждены, — прокричала Суака. — Описание совпадает с тем, что дал заключённый. Главный корабль — «Непорочное предназначение». Опознаны также вспомогательные корабли сопровождения: «Праведность действий», «Обсидиановая митра» и «Заслуженное правосудие», скоро опознаем остальные корабли.
«Аметистовый сюзерен» снова покачнулся, получив удар в брюхо — похоже, торпедный залп. На экранах наблюдения в реальном времени разлетались волны лазерного огня, а на полях авгуров среднего радиуса действия появилось больше сигналов от датчиков.
— Как только войдём в зону досягаемости, открывайте огонь по всем орудиям, — сказал Гуннлаугур. — Сосредоточьтесь на верхней части корпуса. На эскорт можно не обращать внимания, у них и без нас забот хватает.
Ольгейр с сомнением посмотрел на экраны. До эскадры было ещё далеко, но, судя по тому, что он видел, «Непорочное предназначение» на голову превосходило их по огневой мощи. Даже при лучших раскладах подобраться к линкору было бы непростой задачей, а бушевавшая вокруг полномасштабная орбитальная война всё многократно усложняла.
Тяжёлая Рука собирался было заговорить и предложить другой подход, как вдруг изображение изменилось. «Непорочное предназначение» на миг скрылся за огромной вспышкой света, а затем на мир внизу обрушился стремительный столб энергии. Всё, что попадало в этот столб огня, разлеталось на части в каскадах взрывов, расчищая пространство вплоть до поверхности Ояды.
Спустя долю секунды стыковочные люки в нижней части корабля распахнулись, и оттуда появилась группа тяжело бронированных посадочных аппаратов, которые начали быстрое снижение.
— Мы уже можем прицелиться? — спросил Гуннлаугур.
— Ещё несколько секунд... — проворчал Ёрундур, изо всех сил продолжая работать, несмотря на то, что новые попадания отбрасывали видоискатели галеона. — Зубы Русса, всего ''несколько секунд''…
Посадочные модули рухнули вниз, падая сквозь вращающиеся в пустоте обломки, словно камни; их нижняя часть быстро краснела, пока они не стали походить скорее на метеориты, чем на пилотируемые корабли.
Гуннлаугур громко выругался, подошёл к экрану авгура и повернул его, чтобы получше всё рассмотреть:
— Отметьте их местоположение! Получите чёткое изображение!
— Да, господин, — подтвердила Суака, склонившись над своим пультом; её пальцы двигались так быстро, что казались размытыми.
— Мы не сможем захватить этот корабль, Раскалыватель Черепов, — сказал Ольгейр, увидев свой шанс. — Будет нелегко. Но мы можем отправиться за ними.
Гуннлаугур оглянулся на брата, и его щербатый рот растянулся в широкой ухмылке:
— Да, Тяжёлая Рука, это мы можем. Так что приступайте — я хочу, чтобы Сигрун тоже была со мной.
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Империум]]