6834
правки
Изменения
м
<br />
Нет описания правки
Он обернулся и вышел с мостика, оставив позади лишь хнычущих рабов и бесполезных слуг. И всё же Эйдолон слышал насмешки, теперь повсюду и всегда преследовавшие его.
=== Третья глава. Призраки ===
«Теперь мы боимся привидений? Сходим с ума от страшных теней?»
Эйдолон скривился. Его путь по шумным коридорам корабля лежал через залы, где погасили весь свет, чтобы в тайне ото всех взглядов предаваться порокам, а в других люмены перегрузили так, что на них было больно смотреть. Третьи же светильники уже начинали мерцать цветами иных миров под вой непрекращающихся сирен.
Теперь поисками новых горизонтов занимались не только следопыты и капитаны Великого крестового похода, а опыты перестали быть уделом вечно разраставшегося Апотекарионаапотекариона. Ныне тяга к ним пустила корни в сердцах каждого из Детей Императора. Они стали истинными воплощениями мёртвой мечты, и строили из трупа Империума нечто достойное истинных владык Галактики.
«Богов» , – подумал Эйдолон и усмехнулся. Да, древние божества восстали из пепла, как и он сам, желая покорить обетованную им Галактику. Ныне частью их стал и сам Фулгрим, пляшущий под дудку грозного Слаанеша, а Луперкаль, полный изъянов и недостатков неотёсанный дикарь, как и все хтонийцы, лучился их мощью. Многие присягнувшие магистру войны легионеры говорили Эйдолону, что всё лишь возвращается на круги своя, что Хаос – такая же естественная часть жизни, как дыхание, но он знал, что это ещё одна ложь.
За пеленой жизни и смерти всё менялось. Он и сам вернулся из могилы, переродился, изменился так же сильно, как примарх, упорхнувший в вечность.
- Бойцы неспокойны, милорд, – раздался позади голос. Эйдолон не медлил и не оглядывался, ведь он сразу узнал знакомый искажённый голос Тиля. – Особенно шайка Малакриса. Возможно, сейчас они прикидываются смирными, но сорвутся с цепи, едва кончится мясо. Их взбудоражили преследующие нас создания.
– Они – воины Третьего Легионалегиона, – усмехнулся лорд-командор. – А нам ныне неведом покой и во сне.
– Тебе стоит их приструнить, – небрежно добавил Плегуа. – Если ты будешь править как Фениксиец, то они осознают глубину своих заблуждений.
– Конечно же нет, господин, – рассмеялся Тиль. От его едкого веселья задрожал и воздух, и стены. С поблёкших мозаик и треснувших статуй посыпалась позолота.
– Хотя спорить не буду, предложение отсечь им головы... соблазнительно. – вслед Вслед за какофоном расхохотался и Эйдолон. – Возможно, мне стоит их насадить на пики у трона или преподнести в дар Фулгриму, когда выйдем на орбиту Терры, а? Ещё больше мёртвых сынов для нашего любимого отца. Всегда их ''так'' ценившего.
Он вновь слышал... это. Смех среди отголосков эха, царапающий восприятие, будто точильный камень – клинок. Тени сгущались, становились глубже, и в них ему уже чудились холодные и алчно тянущиеся к нему когти.
– И как мы выберемся? – горло Плегуа содрогнулось. Каждая йота его бытия сотрясалась от жажды боя, желания снова вознести глас и быть частью симфонии.
– Мы найдём источник варп-заразы и избавимся от него либо грубой силой, либо при помощи того, чем занимаемся вместо колдовства, . – Эйдолон помедлил, увидев насмехающееся над ним отражение в металле ближайшей переборки. Видение ухмылялось, не сводя с лорда-командора искрящихся глаз, а затем ускользнуло в иную тьму. Эйдолон вновь скривился.
– Но у нас же нет колдунов, господин, – осторожно заметил Тиль. – Мы вознеслись. Не погрязли в чарах.
Среди Детей Императора всегда было больше врачевателей, чем в любом другом легионе. Восставшие из пепла Скверны после былых невзгод и учившиеся под бдительным взором Паука апотекарии стали настоящими виртуозами. Немногие геноткачи-астартес могли сравниться в своём мастерстве с Владыкой Человечества, но творцы Детей Императора не просто справились с испытанием, но даже усовершенствовали труды своего великого создателя. Фабий развеял семена познания по ветру и наблюдал, как те приносят странные плоды.
«И что они нам дали?» – мысль незваной и вероломной гостьей скользнула в сознание Эйдолона, когда тот вошёл в холодные залы Апотекарионаапотекариона. Тиля он отослал собрать какофонов, способных помочь своим инстинктивным пониманием варпа. После этого путь в застывшее царство прошёл безо всяких происшествий, разве что палуба всё так же дрожала, не переставая.
Мысль осталась без ответа, не обратил внимания лорд-командор и на корчившиеся в стеклянных сосудах ужасные плоды экспериментов, совершённых фон Калдой лишь из хищного любопытства. Когда-то Эйдолон и сам чах под ножами Фабия в похожей темнице. Скотобойне, где Паук резал былые идеалы. Той изысканности не было в обители фон Калды, в которой брызги крови и мяса долетали с хирургических столов до ребристого потолка. От запахов жизненных соков и консервантов воздух в помещении стал затхлым, отравленным.
«Мы стали теми, кем всегда должны были быть. Воспряли, преобразились. Стольким пожертвовали пламени ради торжества. Возможно, первоначальный замысел и принадлежал Фабию, но становление<ref>Философское понятие, означает переход от одной определённости бытия к другой.</ref> определил дух легиона».
Фон Калда уже находился в зале, копошился рядом с одним из многих анатомических верстаков. Тусклые белые доспехи воина казались жемчужными в суровом сиянии ламп, но по локоть были запятнаны кровью и брызгами иных более странных жидкостей. Апотекарий обернулся, на миг нахмурив странно детское лицо, и вновь вернулся к работе.
Фон Калда вытер окровавленные руки о поножи и похлопал.
– Всё как обычно, а? – он Он отвернулся от первого лорда-командора, взял в руки скальпель и осмотрел лезвие. – Корабль ведь никуда сейчас не летит, так? Я слышал сирены... Но если бы мы вышли в Солнечной системе, вы бы уже собирали нас для штурма. Так где мы?
Эйдолон помедлил, собираясь с мыслями. Даже здесь, в помещении, где были только они двое, он чувствовал, как его сверлят взглядом и дышат сквозь гнилые зубы в спину.
Фон Калда цыкнул, положи скальпель и поднёс ко рту ещё окровавленные пальцы. Он облизнул их кончики, провёл по слишком идеальным губам.
– Понадобился? Но вы выглядите здоровым, господин. Насколько можно судить. Уж точно лучше, чем он, – фон Калда показал указал на труп. – Я хотел понять, что именно его убивало, но лишь ускорил процесс, и мне стало так... скучно.
– У нас нет времени на твои проклятые развлечения! – рявкнул Эйдолон. – Никому не лишить меня места за столом. Нас ждёт Терра. Терра! Сердце войны, сердце Империума ускользает из моих рук. Думаешь, отцу понравится, если мы будем медлить? Я не стану позабытой жертвой, которую он унизит. Никогда более.
Фон Калда махнул рукой, и соскользнувший с верстка труп шлёпнулся на палубу.
– Господин, вы незабываемы, . – он Он помедлил, выбирая слова и чувствуя гнев Эйдолона. – Вы – первый среди лордов-командоров. И я исполняю ваши капризы.
Эйдолон отвернулся, словно ощутив стыд.
Фон Калда поднял нартециум и выпустил лезвия и дрели. Он смотрел, как иглы мерцают в резком свете, пробуют воздух так же алчно, как впиваются в плоть.
– Признаюсь, что изучал и мир духов, – сказал апотекарий и склонился вперёд, чтобы вонзить в шею иглу. Из раны с шипением потёк воздух, мерцающая кровь же – неохотно, вяло. Лорд-командор напрягся, ощущая, как жало прокалывает плоть до костей. – Конечно, исследования его не назовёшь точной наукой, но мы движемся к пониманию, . – фон Фон Калда помедлил, изучая показания звенящих приборов. – Возможно, со временем мне удастся даже разработать лекарство от таких... хворей.
Внезапно Эйдолон отвлёкся от операции, чувствуя, как напряглась его не двигающаяся шея. В переработанном, но всё ещё терпком воздухе отдавался смех. Звук не повиновался законам физики. Каждая отражающая поверхность потемнела, омрачилась, и теперь в них виднелось только его собственное гримасничающее лицо.
– Спокойно, братья мои, – произнёс Эйдолон, и слова волной прокатились по палубе. Мешки в горле раздулись и задрожали. От такой демонстрации пронизывающей каждый звук силы содрогнулись все, кроме какофонов. Все присутствующие знали, на что способен первый лорд-командор. Они видели, как он расщепляет своими криками врагов на части, не оставляя от них ничего, кроме изломанных и кровавых клочьев.
– Ты зовёшь нас сюда как псов, и ждёшь, что мы будем молчать? – оскалился Малкрис. – Я не стану мешкать, словно один из его никчёмных дуэлянтов, . – он Он презрительно махнул рукой, показав на Воциферона. – Мы должны быть свободными от кошмаров, свободными и сжигающими Галактику, прокладывающими путь к Терре!
Искры сверкнули на когтях шагнувшего вперёд, но не поднявшего их в знак вызова капитана.
Они всегда слышали мелодию варпа, пронзительно кричащую и гремящую басами, с тех пор как её великолепие со всем извращённым мастерством показала им вдохновлённая богами Кинска. Однако сейчас в её отголосках слышалось нечто новое и незнакомое, нарастающее от шёпота до крещендо. Призыв к оружию. Зов домой. Раньше он думал, что песнь подобно сирене пел Фулгрим, однако звук стал иным, полным нюансов. Гимном, созданным для расщеплённой души и измученного тела самого Эйдолона.
– Вы собрались здесь, – продолжил Эйдолон, – потому, что вы – мои офицеры. Мои избранные воины. Лучше среди воинства. Вы – образцы для всех, кто стремится к многоликому совершенству. Воины Третьего. Мои воины, – лорд-командор улыбнулся рваными губами. – Мы нужны на Терре. И нашим врагам не заточить в Имматериуме имматериуме в дни финальной битвы ни меня, ни кого-либо из вас. Истинные чудеса свершатся на земле тронного мира. Мы испытаем свою мощь против лучших рабов Императора, и сокрушим их.
И словно в ответ корабль опять содрогнулся. Закрывавшее корпус поле Геллера дрожало, поддавалось под яростью варпа. Завыла ещё одна сирена, и глас её влился в мрачную симфонию третьего легиона.
– Так и будет, – сказал Воциферон и шагнул вперёд, из чувства долга рискуя обратить гнев Эйдолона и на себя.
– Естественно, – кивнул лорд-командор, опуская молот, и положил на плечо мечника заскорузлую руку. – Мы слишком долго выслеживали в засадах Хана и его бегущих к Терре дворняг. Столько усилий впустую. Теперь и нам пора получить причитающееся. Я жажду скрестить мечи с Преторианцем и рассечь его на части так же, как сокрушу его баррикады<ref>"Эйдолон «Эйдолон был самым опасным. Воющий лорд-командор расколол боевые доспехи Дорна своими многоголосыми криками. Его клинок дважды вонзился в Преторианца. Эйдолон обладал силой примарха" примарха», - из "«[[Под знаком Сатурна / Saturnine (роман)|Под знаком Сатурна"/ Saturnine]]». Иногда мечты сбываются.</ref>. Сломать крылья Великого Ангела своими сапогами и высосать мозг из его пустых костей. Это и многое другое я предвкушаю.
'''Предвкушаю...''' – снова заурчал голос, и Эйдолон вспомнил.