Изменения

|Переводчик2 Редактор=SadLittleBatГригорий Аквинский|Переводчик3 Редактор2=Татьяна Суслова|Переводчик4 =|Переводчик5 Редактор3=Нафисет Тхаркахова

|Сборник =[[Наследники / The Successors (сборник)|Наследники / The Successors]]|Источник =

{{Цикл|Цикл =|Предыдущая =|Следующая =[[Гнев Потерянных / Wrath of the Lost (роман)|Гнев Потерянных / Wrath of the Lost]]}}В болезненно -жёлтых глазах гибрида ясно читался голод.

Харокс осмотрел поле боя в поисках цели. Гибриды и чистокровные кишели на открытой местности, когда-то служившей транспортным узлом для гражданских перевозчиков, пересекавших мост Гален. Его каркас из пластековых ночлежек и таверн, сколоченных из листового металла, ныне представлял не более чем собой всего лишь цепочку мусорных холмиков. Офис Здание Администратума превратился превратилось в объятые пламенем руины, а улицы были завалены трупами людей, ксеносов и космодесантников. Тела Расчленителей лежали сгустками багрового и пепельного среди хаки Милитарум и аметиста и лазури ксенокульта.

Болт-пистолет сильно дёрнулся, Харокс переключил его на стрельбу в режиме автоматического поиска целей. Масс-реактивные снаряды уничтожали удлинённые черепа и жилистые торсы ксеносов. Аберрант исчез в одном из алых облаков, разорванный болтерным огнём. Харокс кивнул в знак благодарности Гатасу, вонзая клинок в трехрукого трёхрукого культиста с длинными изогнутыми когтями. Он вновь попытался обнаружить свою цель. Его братья, поддерживаемые огнём оставшегося гарнизона барбакана, продолжали вырезать кровавые полосы в войске ксеносов.

— Сержант Торвун, — передал он по вокс-связи служащему служащей Милитарум, с трудом сохраняя состояние покоя, которое он практиковал уже три столетия. — Ваши авгуры обнаружили «Химеру» этого существа?

— ''— Нет, господин.''

Харокс взревел, раздражённый трусостью нексоса.

— Ты предлагаешь бежать? — Пули дождём сыпались и искрили о его багровую броню вместе с затупленными гвоздями и заклёпками. Лазерный разряд пронзил рёбра под нагрудником, выбелив его настрой ещё большим неистовством. — Эти несчастные — лишь пушечное мясо, но их смерти заманят нексоса в ловушку.

— Наша миссия — удержать мост, брат, — заговорил Зурен. Его цепной меч сплошь покрывала запекшаяся запёкшаяся кровь. Кадм и Тион сражались неподалёку. — Да и нет никакой гарантии, что нексос поведётся на эту уловку.

— Зурен ещё мягко выразился, — выплюнул Кадм. — Сейчас мы расплачиваемся за твои действия, сержант. И твоя самозванная цель твоё своеволие приведёт лишь усугубит наше бесчестиек большему бесчестью!

— Ещё один упрёк, и я убью тебя, брат, — зло прорычал Харокс, обезглавливая пурпурнолицую тварь, вооружённую хлыстом из мускулистых мускульных жил. — Нужно научить грязнокровных новобранцев быть Расчленителями, а уничтожение этой поганой твари, организующей нападения, искупит все предыдущие грехи.

Бешенство размыло его взор чёрными мазками. И без того затуманенному Глаза затуманились яростью зрению мешала вымазанная кровью и другими жидкостями , оптика шлема, приобретшая приобрела насыщенный бордовый оттенокиз-за витэ. Он Харокс разрубил ещё одного ксеноса на части, оскалив ангельские клыки. Часть его жаждала погрузиться в адреналиновый прилив убийств, избавиться от пут и отдаться внутреннему монстру — делать то, для чего он был рождён. Убивать.

— Такие слова могли родиться только в чёрной душе, — огрызнулся Кадм. Харокс прорывался сквозь толпу неофитов культа в заляпанных маслом комбинезонах. Их кровь забрызгала лицевую пластину шлема, её испорченный привкус солёного железа немного утолил его жаждукосмодесантника. — Но и они не меняют того, что наш брат прав.

— Ты смеешь...смеешь…

— Примарисы ведут себя так заносчиво, будто они Кровавые Ангелы, — прорычал Зурен, прервав брата.

Он один разделял мнение Харокса о Тионе. Зурен с Хароксом остались единственными выжившими из старого состава Первой роты в их отряде, и потому он поддержал брата.

— ''Спасители нашей крови'', — презрительно выплюнул Зурен. — Меня воротит от их напыщенного высокомерия.

''Дума.''

Расчленитель исчез в стае щебечущих гибридов. Когти царапнули его шлем и пластрон, разрезая керамит вместе с плотью. С обрезанной бронепластины закапала кровь. Харокс сражался без какого бы то ни было мастерства или изящества — он просто разрубал тварей на части, вырывал позвоночники и перерезал глотки. Зрение окончательно размылось красным Глаза застили красные и чёрнымчёрные пятна.

Когти внезапно пробили ему бок, из золотых доспехов засочилась кровь. Он зарычал, расчленяя существо, у которого хватило глупости ударить. Взбесившиеся предатели атаковали вновь. Нечестивая вера и имплантаты нейрораба лишали их нерешительности и страха. Он Космодесантник протащил меч сквозь толпу тел, сверкающими усиками разрушительной энергии обжигая разорванную плоть. Ярость опалила ему вены, лишив благодати или и сочувствия и подпитывая гневом каждый удар.

Его воины в багровом и чёрном сражались рядом. Их обагренные окровавленные клинки прореживали фалангу облачённых в мантии магов Механикума и боевых сервиторов, вокс-передатчики издавали резкие всплески кодов. Болтеры модели «Ангелус» кромсали зверолюдей и рабов-мутантов потоками осколочных болт-снарядов.

— За Императора! — взревел он, разбивая кулаком нагрудник мутанта-Астартесастартес. Из пробитой груди хлынула чёрная кровь и вывалились изменённые органы. — За Империум!

Его внимание привлекло рявканье болтеров в дальнем конце армориума. Астартес в доспехах разбили растрёпанную бригаду рабочих и Армию Предателей, красный цвет их доспехов потемнел от копоти и засохшей крови. Сердце Харокса космодесантника словно воспарило, когда он заметил, что Кровавые Ангелы не склонились перед ужасами ''«Мстительного духа»''.

В тот же миг его атаковал другой космодесантник в керамите цвета морской волны XVIШестнадцатого, покрытый желчью и застарелой кровью. Он Воин блокировал потрескивающую поверхность его вражеского громового молота, свободной рукой пробив брюшную пластину хаосопоклонника. Еретик попытался нанести ответный удар, бормоча клятву Гору Хорусу стремительно заполняющимся кровью ртом. Но Харокс и внимания слабая контратака ни к чему не обратил на эту слабую контратакупривела.

К нему направилась Сангвинарная гвардиянаправился сангвинарный гвардеец. Его доспех обрёл цвет запекшейся запёкшейся крови и пепла: окрашенный— и это была краска, а не покрытый копотью следы копоти и кровьюкрови. От золота не осталось и следа, изящество доспеха брони было испорчено зарубками и кратерами от взрывов. Из оборванных кабелей каскадом сыпались искры, а на белый герметик сочилась смазка. Ангельские крылья не несли к нему рубиновую слезу легиона; воин привёл в действие цепную дорожку меча.

Тёмный уголок его сознания Харокса узнал имя.

Но он не видел Не было видно ни геральдики Пятой роты, ни свежевального ножа, которым пользовались воины Амита. Харокс Космодесантник напрягся; подозрение смешалось с яростью и адреналином, наполняя уставшие конечности свежей энергией. Что-то было не так.

Затем он воин повернул голову к Кровавым Ангелам.

Цвета IX легиона исчезли. Их доспехи ничем не отличались от доспеха Зурена, на наплечниках и наколенниках отчётливо был виден символ ордена Расчленителей. Выше и шире в плечах, чем Зурен, новоприбывшие пробирались сквозь тела его павших товарищей, скупо отмечая их смерти. Они были облачены в доспехи незнакомой модели и несли оружие , казавшееся грубее и практичнее, чем любые модели легиона.

Другой сангвинарный гвардеец теперь так же также шагал в цветах Расчленителей. Пронизанные статикой крики царапали слух. Цепное оружие Космодесанта с каждым взмахом высвобождало красный туман и ошмётки плоти, а боевые доспехи прибывших пребывали оказались не в лучшем состоянии, чем у Зурена. Гвардейцы смотрели на них с таким же удивлением, с какой ненавистью и презрением отвечали им Расчленители. Он сожалел о вражде, возникшей между его сыновьями.

''Не сыновьями. Братьями.''

Нити осознания опутали его разум; глаза начали различать опустошённый опустошённое пламенем офис здание Администратума и холмы из пластека и гофрированного металла. Аромат масел и благовоний исчез, оставив после себя сменившись на смрад вывалившихся внутренностей и опорожнённых кишок. Два громоздких аберранта лежали у его ног. Рядом горел перевёрнутый «Голиаф».

Никаких тёмных механикумов, рабов-мутантов или и космодесантников-предателей.

По его Он понял — и по спине пробежало ощущение ясностипробежал холодок, слишком похожее похожий на страх. Это не Осада Терры, а он не на борту «Мстительного борт «''Мстительного духа»''.

Харокс собрал всю свою решимость, вооружив ею разум и душу. Из носа потекла кровь, а голова покраснела от боли, тупой и жгучей. Ему снова пришлось заковать её в кандалы. Зверь до сих пор требовал освобождения, и в его атавистическом рычании уже чувствовалась уверенность. Он вкусил свободы, вкусил крови и славной резни. Теперь он зверь знал, что сможет вырваться вновь.

Расчленитель переключил внимание на мир за пределами костяной арены своего черепа. Визор шлема был усеян информацией о повреждённых и пробитых пластинах брони, а также о герметизации некоторых участков специальной пеной. Боль раскалила нервы добела, клетки Ларрамана работали на пределе, чтобы закупорить кровоточащие раны. Улучшенная физиология его организма наполнила кровоток синтетическими стимуляторами, чтобы поддерживать Астартес космодесантника в сознании.

Братья группой стояли рядом, наблюдая за ним с неприкрытым подозрением. Кадм, Зурен и Гатас — их руны пульсировали зелёным, тогда как Тион был отмечен серо-стальным. Через несколько секунд Харокс заметил его труп, разорванный пополам от макушки до таза. Расчленитель помолился Сангвинию, чтобы Тион обрел обрёл покой подле отца. Он Харокс был в ярости от того, что всё, что он хотел сделать в этот момент, — это ему хотелось лишь вылакать богатую кровь Астартес космодесантника с пласкритапластбетона, прежде чем ксеносы осквернят тело.

— Если вы чувствуетесчитаете, что я представляю опасность, — убейте.

''В следующий раз.''

Как будто почувствовав это, зверь оставил попытки подавить разум хозяина, прячась и спрятался обратно в самые глубокие его уголки. Он затаился на краю сознания, подобно хищникам Древней Терры, разрывающимся между голодом и страхом перед человеческим огнём. Он слишком сильно желал свободы, чтобы преждевременно рисковать жизнью. Харокс улыбнулся своей очень человеческой слабости.

Они Братья опустили оружие.

Харокс сухо улыбнулся и надел шлем. Хоть зверь сейчас и затих, притаившись на краю сознанияв дальнем уголке разума, Расчленитель знал, что в ближайшее время будет поглощён. Он поклялся сделать всё, что мог, потратить все жизненные силы, что у него ещё остались, чтобы оправдать доверие братьев.

— ''— Господин, мы перестраиваем нашу оборону в соответствии с вашими указаниями,'', — гордо отчиталась девушка. — ''Я приказала посыльным распределить свежие боеприпасы по всем новым позициям.''

На мгновение она сделала паузу: слова буквально дрожали на кончике , боясь слететь с кончика её языка, боясь сойти наружу.

— ''— Вы уверены, что ваша тактика выманит егонексоса?''

Харокс сдержался от инстинктивного ответа, решив, что Торвун неверно истолкует его как угрозу. Он глубоко вздохнул, подавляя яростное презрение зверя, и с нарочитой осторожностью подобрал слова. Он восхищался её храбростью — Торвун посмела задать вопрос Астартесастартес.

— Этим существом движет императив, закодированный в генах. Оно жаждет знаний так же, как вы жаждете еды, вина и тёплых объятий себе подобных. Этой твари незнакомы другие побуждения, и мы представляем для него неё непредвиденный фактор, которому ему ей нечего противопоставить.

— ''— Но в этот раз он решил она решила дать отпор.''

— Всё так, — признал он, всё ещё злясь из-за трусости существа. — Мы и не рассчитывали, что оно нексос проявит себя после одного прерванного нападения. Но две неудачи заставят его действовать.

— ''— Понимаю, господин.''

— ''— Нет, господин,'', — сразу же ответила онаТорвун. — ''Ни я, ни мой командный состав.''

От прибывших отрядов отделился лейтенант в доспехе, свежевыкрашенном в цвета Расчленителей. Болтер космодесантника-примарис висел на ремне, на поясе в ножнах покоился силовой меч. Зелёная капля крови на его наплечнике указывала на принадлежность к Четвёртой роте. Его боевое снаряжение было пропитано запахом полировальных порошков и мазей. Он снял шлем, открыв перворожденным перворождённым молодое лицо, переделанное геносеменем Сангвиния. Внешний вид лейтенанта очернял портил лишь одинокий шрам на щеке.

Сухая официальность в его голосе рассердила Харокса. Расчленители никогда не ценили формальности, разве что в самых сокровенных ритуалах. Харокс встречал многих среди Крови, которые использовали подобный тон приличия в качестве щитаприкрывались этикетом как щитом, дабы скрыть дикостьзамаскировать свирепость, но этот воин больше походил на одного из сыновей ЖиллиманаГиллимана, чем на сына Крови.

— Капеллан Дума начинает атаку на гнездо выводка, — пылко сказал лейтенант, укрепляя первое впечатление Харокса. Расчленитель нахмурился: влияние Жиллимана Гиллимана слишком заметно в этих бывших Бесчисленных Сынах. — Он поручил мне командование операцией, чтобы гарантировать, что враг не сможет сбежать через мост или уничтожить промышленный потенциал планеты.

— Дума! — выплюнул Зурен по закрытому каналу отряда. Харокс чувствовал, как его ярость, словно раскаленные раскалённые угли, прижимается к плоти. При этом оскорблении из клыкастой пасти зверя внутри вырвался апоплексический рёв. — Сначала он поручает нам эту жалкую задачу, а затем проворачивает нож, послав посылая нам в няньки собственную породу.

— Эти закулисные игры больше годятся для Ангелы Ангелов Обагрённых, чем для Расчленителей, — огрызнулся Кадм. — Если это то, во что превратится мой орден… Мне остаётся лишь оплакать наследие Сангвиния и будущее Крови.

— Хватит! — рявкнул Харокс с большей суровостью, чем намеревался, и с решимостью, которой он не чувствовал. Ему хотелось разбить Думе лицо в кровавую кашу. — Нытьё ничего не изменит.

Тантий жестом пригласил перворожденных перворождённых последовать за ним.

Харокс зашагал рядом с ним, подстраиваясь под темп и походку более крупного Расчленителя. От слабого урчания доспеха типа X «Тактикус» заскрежетали зубы. Облачённый в чёрный , как его ярость, доспех с красными крестами, зверь внутри, чёрный, как его ярость, попытался пробиться сквозь ментальную защиту Харокса. Расчленитель с усилием загнал его обратно в клетку; из носа снова потекла кровь.

Тантий сжимал в руке маленький круглый гололитический проектор. Мост Гален и мануфактура мануфактории на краю утёса с противоположной стороны высветились лучами лазурного света. В голове Харокса всё крутились слова лейтенанта.

— Похоже, ты озабочен производственными мощностями этого мира, — медленно произнёс он. Следующие слова застыли на языке Харокса, окрашенные желчью в них сквозила желчь и мрачным горьким юмороммрачная горькая насмешка. — Есть какая-то причина, по которой мы должны опускаться до рассмотрения подобных факторов?

— Техникарум нуждается в сырье для пополнения наших запасов, — пояснил Тантий. — Этот мир в состоянии обеспечить нас всем необходимым с запасомлихвой, пока сохраняет производствомануфактории продолжают работу.

— Мы Расчленители, — прорычал Харокс. — Мы клинки, выкованные из чистого гнева Ангела, чтобы пронзать сердца его врагов. Растрачивать нашу ярость на сохранение промышленной инфраструктуры, потому что некоторые некие военные стратеги считают это приоритетной задачей, означает позорить его наследие.

Расчленители прошли между обломками мотоциклов, зубчатой стеной расставленных за вратами. Тантий жестом разделил заступников на боевые отряды, каждый из которых начал перетаскивать обломки валуны и другие разбитые мотоциклы в оставшиеся бреши в обороне, сооружая импровизированные баррикады напротив фасада здания.

— Тебе кажется забавным бесчестить наследие нашего отца? — шёпотом спросил Харокс с нескрываемой угрозой в голосе. Видения безудержного насилия кровопролития окрашивали мысли в тёмно-багровый цвет. Зверь убеждал его подчиниться, обещая смерть Тантия в качестве первой из многих. — Великий Ангел...Ангел…

— Заниматься обороной моста, когда мы могли бы атаковать, безусловно, неприятно, — согласился Тантий, входя в бункер. Харокс последовал за ним вместе с оставшейся частью его отделения. — Но мы должны ставить конечную цель выше собственных чувств. В конце концов, зачем мы здесь, если не для того, чтобы спасти эту планету? Если бы нашей целью было разрушение, мы бы стёрли этот мир с орбиты. Но это сделало тогда мы бы невозможным не смогли взимать десятину с его правителей. Мы Не получили бы не получили ни новых воинов, ни техники.

Расчленитель заменил магазины болт-пистолета и цепную дорожку меча. Вокруг него сновали посыльные Милитарум, перенося картриджи, заполненные боеприпасами. Тяжёлое биение их сердец и запах меди во время дыхания инстиктивно наполнили рот слюной. Клыки инстиктивно впились в губу.

Харокс заставил себя отвести взгляд, отвлекшись отвлёкшись на слабый гул плазменных двигателей под ногами. Он глубоко вдохнул, чувствуя горький привкус переработанного воздуха и расплавленного металла на языке. Бессмысленное бормотание теребило слух: повсюду слышались голоса безумных душ и хищных варп-зверей, обретших обрётших материальную форму. Очертания клыков и когтей ласкали души его воинов, обещая славную бойню.

Расчленители дёрнулись и зарычали в ответ, их тяжёлое дыхание пробивалось сквозь лицевые пластины. Они излучали отвращение к сгорбленным мяукающим существам. Твари сновали вокруг, хватаясь за разбитые пластины брони своими истощёнными пальцами. Активировав цепной клинок, он направился к призракам. Мономолекулярные зубья с рёвом пришли в движение, рассекая воздух. Он убьёт каждого проклятого еретика и демона на борту ''«Мстительного духа»''.

— Нет, — пробормотал он, заставляя себя вернуться в реальность. Посыльные Милитарум уставились на него, обмочившись обмочившиеся так, что у каждого на штанах остался намокший овал мшисто-зелёного цвета, уставились на него. Тантий же не выказал никаких эмоций. — Я не стану жертвой проклятия отца.

— Убийство нексоса, который организовал эти нападения, сведет сведёт к минимуму угрозу мосту, — сказал Харокс, используя отвлекающий манёвр для своего сознания, чтобы покрепче закрепиться в настоящем. Намерение убить ксеносского стратега помогло ему сосредоточиться. — Это ослабит местные вражеские силы и подорвёт их командную структуру.

— Нет, — заключил он через несколько мгновений. — Во имя достижения этой цели уже произошла одна ненужная смерть. Действительно, Кодекс поддерживает твою логикутвоё предложение в духе Кодекса, но данный вариант предусматривает большее количество сил, чем то, которым мы располагаем. Мы укрепимся здесь и при необходимости контратакуем.

— Не обращай внимания на его слова, — произнёс Зурен голосом, дрожащим голос Зурена дрожал от гневазлости. Кадм и Гатас хмыкнули в знак согласия. — Прибереги свой гнев для врага, брат, а мы прибережём свой. Потерпи несколько минут, и мы покажем, на что способны Расчленители.

Тяжело дыша, Харокс немного смягчился. Чёрные когти словно разрезали его зрение картинку перед глазами изумрудным огнем и серыми стенамиогнём, обнажив серые переборки. Они Братья были правы; не было ничего хорошего в том, чтобы позволить гневу захлестнуть сознание. Харокс заставил себя дышать ровно и повёл своих воинов из здания.

Заступники открыли огонь: болты врезались в шипящий поток когтей, хитина и пятнистой плоти. Гибриды исчезали в облаках кровавого тумана, каждое нажатие на спусковой крючок вознаграждалось горячим приливом серотонина. Но ксенотвари, размахивая автоганами автопистолетами и зазубренными лезвиями из тёмного нефрита, продолжали двигаться вперёд — их страх был подавлен волей патриарха.

На Расчленителей обрушился ответный огонь, проникая в наименее защищённые места брони и повреждая доспехи. Пуля пробила и без того уже испорченный в предыдущих битвах сражениях наплечник Харокса, застряв и застряла в плече. Он сдержал рычание, игнорируя предупреждающие руны, которые уже начали затуманивать зрение. Супрессивные Подавляющие средства хлынули в организм, боль отступила. Харокс открыл огонь, каждым выстрелом потроша гибридов.

Камнедробители «Голиаф» прогрызали пути для культистов сквозь камни валуны и трупы. Горноходы «Ахиллес» изматывали Расчленителей тяжёлыми стабберами пулемётами и миномётами, один заступник исчез в алом облаке дыма, керамита и крови. Болты Харокса распылили тело стрелка «Ахиллеса» выше пояса. Из лаз-орудий лазорудий барбакана вырвались калейдоскопические лучи концентрированной энергии, взрывая и уничтожили блоки двигателей в сверкающих вихрях пламени.

Троих заступников и Гатаса взрывом сбило с ног. Космодесантники-примарис встали в треснувших и обгорелых доспехах и возобновили стрельбу. От наплечника одного из них остался лишь комок болтающихся висящих кабелей. Болт-пистолет Расчленителя выпустил снаряд , превратив в кашу ещё двух заступников, в тот момент, когда тяжёлые болты прошили баррикады, превратив в кашу ещё двух заступников. Но лазерная пушка успела , успев пробить усиленный гласис танка, в серии взрывов уничтожив запас его снарядов уничтожила боевую машину вместе с боевой машинойзапасом снарядов.

Рёв Харокса отразился в его шлеме. Гнев обжёг вены подобно кипящему маслу. Он перемахнул через баррикаду. Мускусный запах горелой плоти и фицелина притягивал его к врагу. Гибриды обрушились на него стрекочущим штормом когтей и хитина. Он искупается в их крови ещё до наступления ночи. Кадм и Зурен подошли к нему, с безжалостной точностью кромсая гибридов на части.

— ''— Сержант, удерживайте позицию.''

— ''— Не выходи из укрытия, брат, не сейчас!''

Тантий проигнорировал призыв перворожденногоперворождённого.

Харокс отчитал Тантия за трусость, но его слова затерялись в безумном вое Зурена. Ненависть усилила голос Расчленителя, выкрики имён павших братьев слились в гортанный рёв. Зурен пробивался впереди Харокса и Кадма, расчищая путь цепными топорами. Харокс кромсал без остановки, чтобы держать путь открытым, боевая ярость чёрным туманом затмевала рациональное мышлениеего разум, мешая мыслить рационально.

— ''— Лорд Харокс!'' — Радость Торвун закрепила его в настоящем, самоидентификация и контроль самоконтроль медленно восстанавливалисьвосстанавливался, Харокс снова стал собой. Зверь взвыл, сбитый с толку. — ''Мы обнаружили «Химеру»!''

Глаза Харокса сканировали поле боя, пока он не увидел ''его''нексоса.

— УБЕЙТЕ ЕГОУбейте его! — взревел Харокс.

Лазерные лучи прошили корпус «Химеры» насквозь. Её топливный бак разорвался, и взметнувшееся пламя и перегретая шрапнель поглотили двух ксеносов. Выжившие сгрудились вокруг нексоса, прикрывая его своими телами. Харокс сразил чистокровного генокрада и встретился с ''его'' ним взглядом. Уродливая ухмылка изогнулась вдоль безгубого рта: тварь просто исходила самодовольством.

— УБЕЙТЕ ЕГОУбейте его! — снова закричал он.

— ''— Он вышел за пределы нашей досягаемости, господин,'', — ответила Торвун. — ''Как и вашего отряда. Мы сможем достать его, только если продвинемся вперёд...вперёд…''

''— Нет!'' — взревел Тантий. — ''Ещё не время! Удерживать позицию!''

''— Есть, лорд Тантий,'' — мрачно подтвердила Торвун.

Харокс вскрикнул от досады, пытаясь пробиться к Кадму, который погряз в кровавом бою с когтистой тварью, больше генокрадом, чем человеком. Зурен рванул вперёд, набросившись на крупных телохранителей нексоса. Харокс потерял его из виду, разрубая от ключицы до таза теснящего Кадма аколита. Сражающиеся рядом фанатики возмущённо завопили: послушники среди них почитались как социальная элита и аватары их мерзкого божества. Он Расчленитель обезглавил второго шипящего фанатика, мгновенно наклонив клинок, чтобы блокировать яростный удар третьего.

Цепной меч Харокса рассёк пространство вокруг, очертив круг из алых брызг и лежащих трупов. Кадм дрался у него за спиной, его силовой молот размалывал покрытые венами черепа и мышцы ксеноса. Они сражались подобно мифическим воинам — каждый служил другому щитом и опорой. Харокс обезглавил культиста в изукрашенных драгоценностями одеждах Министорум, заметив свернувшегося змея в глазах аквилы, вытатуированной на его лбу, подобно самоцвету.

Харокс заметил, как ухмыляющийся предатель движется к следующему трупу. Доспех еретика мерцал красным светом, из нейронного разъёма в его ноздре тянулся провод, а в глазах еретика горело безумие. Императорский дворец пылал под огнём титанов и Его предательских сыновей.

— Он здесь, — прорычал Харокс, прогоняя воспоминания Сангвиния. Им могла овладеть яростьЯрость. Он желал настигнуть нексоса. — Убьём его вместе.

Расчленители набросились на телохранителей ксеноса, прижав подбородки к груди. Разлетались черепа, ломались кости, изрубленные послушники и низшие гибриды разлетались в стороны. Два выживших абоминанта двинулись навстречу космодесантникам, проталкиваясь между сородичейсородичами. Их губы обрамляла свежая горячая кровь. Цепной топор Зурена оставил глубокие борозды на груди одного из ксеносов, обнажив влажные мышцы. Тварь двигалась с явным трудом, волоча громоздкий молот в трёх мускулистых руках. Похожая на наковальню кувалда уже стала скользкой от крови Зурена.

Харокс поприветствовал абоминанта яростным ударом головой и прямым ударом , а затем врезал ему в лицо, разорвав тому щёку, в то время как Кадм бросился на второго. Он нанёс ксеносу серию молниеносных ударов молниеносно атаковал ксеноса по горлу и рукам, забрызгав визор забрызгался чужацкой кровью. Однако абоминант сумел блокировать молотом следующий удар. После схватки с Зуреном ксенос уже не мог двигаться столь же быстро. Цепные зубья скользнули по рукояти молота, несколько из них вылетели с дорожки. Грубая сила помогла абоминанту перейти из защиты в атаку, заставив Харокса пригнуться, чтобы в него не пропустить широко летящий попал мощный боёк молота, нацеленный прямо в голову. Он увернулся от двух верхних ударов и смог отразить третий. Харокс рубил и резал эту тварь как только мог, избегая ударовпопаданий, которые прогнули бы корпус «Лэндрейдера», в ожидании, когда ксенос допустит ошибку. В конце концов абоминант допустил её, после чего хорошо поставленный удар Харокса Харокс ногой раздробил его колено, и зубья цепного меча разорвали ксеносу шею.

Расчленитель стоял на коленях, по изломанному во многих местах доспеху текла кровь. Чудовище оторвало ему правую руку и вспороло когтями туловище от горла до паха. Одной шестипалой рукой он монстр держал голову Кадма, подняв другую для удара.

Харокс взвыл и бросился на ксеноса. Тот сразу же замахнулся скользкими от крови когтями на его голову. Расчленитель увернулся от избежал первого удара, парировав ещё два. Харокс начал рубить по ногам и нижней части живота, пытаясь избежать неуклюжих ударов увернуться от грубых когтей, рассекающих мышцы и вываливающих петли кишечника на пластбетон.

Абоминант рухнул на колени, от его ног остались лишь кости с остатками изрубленной плоти. Ксенос уже не был в состоянии удержать на ногах собственную массу и упал. Расчленитель ухмыльнулся, ярость усиливала его уверенность в победе. Харокс кружился вокруг его громоздкой туши , подобно танцующему дервишу, истекая кровью и издавая болезненные стоны каждый раз, когда рубил ксеноса по рукам и туловищу. Абоминант уже не мог сражаться на прежнем уровне, его физическая сила была подавлена скоростью космодесантника, все его мысли были направлены на защиту и выживание. Харокс замедлил шаг, желая насладиться убийством.

Стоная Простонав от боли, абоминант погрузил когти глубже, пронзив основное сердце Астартесастартес. Харокс снова взревел. Боль, словно раскалённый добела нож, вонзилась ему в грудь и медленно провернулась. Вторичное сердце учащённо билось о рёбра, компенсируя повреждённое сердце-близнеца.

Харокс сомкнул пальцы на горле ксеноса, сжимая их до тех пор, пока не раздавил дыхательное горлотрахею. Затем он вонзил ксеносу цепной меч в мускулистую грудь, и скрежещущие зубья разорвали в клочья грохочущее сердце. Собрав всю свою ярость, он с трудом поднялся на ноги, наслаждаясь страданием в глазах предателя, которые уже превратились в лужицы чёрной жидкости. Расчленитель вонзил клинок в ксеносскую грудьксеноса, а затем отрубил ему голову.

Харокс набросился на нексоса и швырнул его о землю. Хрустнули рёбра, чужацкие мышцы не выдержали давления и разорвались. Пальцы Расчленителя сжались на горле существа, шипение ксеноса переросло в прерывистые вздохи. Нексос отчаянно полоснул изогнутым кинжалом по шее космодесантника, и на щёку гибрида закапала кровь. Ксенос попытался выстрелить из автопистолетаавто-пистолета, но магазин оказался разряжен. Харокс наконец задушил эту тварь, между его оскаленными клыками засочилась кровь. Жизнь нексоса ускользнула прочь вместе с его последним хриплым вздохом.

Хватая ртом воздух, Харокскосмодесантник, покрытый кровью, отбросил труп в сторону. Раздался глухой гул багровых доспехов, он неуверенно поднялся на ноги. Со многих палуб доносилась болтерная стрельба, громкие команды и приказы растворялись в пьянящем приливе крови, ревущей в венах. Он вдохнул приторный мускусный запах серы и гнилого мяса. В воздухе висел смрад, порочный фимиам, разжигающий ярость до ещё больших высот.

Влажные чёрные глаза упивались адской Аллеей Славы и Скорби ''«Мстительного духа». '' Позолоченные имена Лунных Волков, павших во время Великого крестового похода, были выжжены почти до неузнаваемости чёрными языками кислотных ожогов. Из-за двойных дверей стратегиума сверкнули прищуренные глаза магистра войны, словно приглашая его войти. С каждым шагом Гор дробил устилавшие слышался хруст устилавших палубу черепа черепов людей и ксеносов. От нечестивых рун, выжженных у них на лбу, всё внутри переворачивалось.