Изменения

Дамарь последовала за магистратом Урзуном через форум<ref>Форум - — типология общественного пространства в древнеримском градостроительстве; центральная городская площадь, сформированная несколькими общественными зданиями, где протекала общественная жизнь города, уличная жизнь под открытым небом, заключались сделки, велись переговоры.</ref> в лабиринт грязных узких улочек Заракса. Был уже почти полдень, и за последние пару часов в городе стало ещё многолюднее. В город прибывал непрерывный поток гражданских, сюда шли люди со всей провинции Самниум и не только. Каждый попавшийся на пути человек выглядел испуганным и измученными, а некоторые даже были серьёзно ранены. Гражданские теснились у постаментов статуй и дверных проёмов храмов, сжимая в руках те немногие пожитки, которые им удалось захватить с собой. Дети беженцев с благоговейным трепетом рассматривали величественную классическую архитектуру, в то время как их родители плакали или просто пялились себе под ноги. С каждой прибывающей семьёй возмущение Дамарь росло. Она была уверена, что Кастамон солгал губернатору Сероку. Все эти разговоры о ксеносах были чепухой. Дамарь общалась с десятками беженцев, и никто из них не видел кошмаров, связанных с пришельцами, и даже не слышал о них. Люди бежали не от ксеносов, они спасались от мятежей и гражданских беспорядков. Её народ был на пределе. У них отняли веру, культуру и дома. ''Пакс Макрагг<ref>Макраггский мир.</ref>''. Вот как теперь называли Региум солдаты. Ультрадесантники изображали из себя спасителей, но на самом же деле они были строителями империи, сокрушающими историю её мира с невероятным высокомерием.

— Мне больно быть тем... - — прошептал он.

— Показывать тебе подобное – — это... Я бы хотел... Но я уверен, что ты бы хотела знать. И я подумал, возможно это чересчур самонадеянно с моей стороны, но, я подумал, что ты хотела бы услышать подобную новость от меня... Лучше от меня, чем... Чем от кого-то кт...

— Урзун. - — Дамарь осторожно высвободила руки из хватки магистрат.

— Остановитесь! - — закричала она. От пещер и растений практически ничего не осталось, часть уже сровняли с землёй и засыпали. Дамарь попыталась оттащить одного из гвардейцев от машины, с которой тот работал.

— Консул! - — предупреждающе крикнул сержант.

— Как ты мог так поступить? - — прошипела Дамарь.

— Всё меняется, - — сердито сказал солдат, которого схватила консул.

— Ты предаёшь своё прошлое! - — выплюнула Дамарь, указывая на солдата.

— Есть лишь одна истинная вера. И только один способ поклоняться Императору. - — Гвардеец продолжил работу, его взгляд ожесточился.

— Мы не можем жить прошлым, консул. Мы должны адаптироваться. Приспосабливаться к новым условиям. Такова воля Императора. Ультрадесантники – — Его творения. Они созданы по Его подобию. Император послал их сюда, чтобы защитить нас.

— Защитить? - — Дамарь смотрела на застывающий камнебетон, оцепенев от ужаса перед своим бессилием. Пещеры были наполовину разрушены. Как и остатки Ауреус Нахор.

— Лейтенант Кастамон не бог. - — Женщина сердито посмотрела на сержанта.

— И мои слова не делают из меня сепаратистки. Это факт. Кастамон - — солдат, а не божество. И все эти столетия мы защищали себя так, как он не сможет.

— Спроси у любого кадианца, - — проворчал солдат.

— Понимаю, - — сказал Урзун.

— Дело не столько в пещерах. Дело в них. - — Дамарь указала на солдат.

— Им ''и в голову не придёт'' мысль о том, чтобы задавать иномирцам вопросы. Они думают, что им просто нужно следовать приказам Кастамона, и всё будет хорошо, только и всего. И посмотрите на них. Я знаю этих людей. Это ''мой'' народ. Они привыкли верить в святость этого места. И всего леса. Но они всё забыли. Кто-то должен раскрыть этим людям правду, - — пробормотала Дамарь, направляясь к жилым блокам, прочь от гвардейцев.

— Люди должны понять, насколько ошибочно их восприятие Ультрадесантников. Кастамон – — лжец, кроме того, он потерял контроль над ситуацией. Все думают, что иномирцы просто не могут поступать неправильно, но если бы оказалось, что это не так, как бы ты всё это объяснил? - — Женщина окинула рукой беженцев, которые толпились на каждой улице.

— После прихода иномирцев, производство в улье Саламин упало настолько, что люди начали выходить на протесты. Теперь губернатор Серок посылает кадианские танки, чтобы те раздавили любого, кто посмеет возмущаться. А Кастамон послал своих Ультрадесантников в Шеллиб-Сити, чтобы они занимались тем же. Люди, у которых всё под контролем, так не поступают. Но никто этого не видит. Люди настолько слепы к происходящему, что готовы уничтожать собственное наследие только потому, что так им приказал лейтенант Кастамон. - — Опьянённая яростью Дамарь остановилась в начале улицы, прислонившись к стене.

В покоях Урзуна царила идеальная чистота. Вдоль стен из выбеленного камня стояли книжные шкафы, заполненные идеально разложенными свитками – — указами, биллями и статутами, которые в значительной степени устарели после прибытия иномирцев, но которые Урзун по-прежнему ревностно оберегал как источник своего статуса. Дамарь уже бывала здесь, и внутри она ощущала лёгкую обеспокоенность. Помимо юридических документов, магистрат собрал досье почти на каждого жителя Региума. Он считал своим долгом вникать в дела остальных. Однажды он похвастался, что может рассказать всё, что ей нужно знать о своих гражданах.

— Ну... - — Урзун заговорщицки улыбнулся ей.

— Кастамон выглядел бы круглым идиотом. В Шеллиб-Сити воцарится хаос. Отделение Герруса увязнет в Порту. - — В конце концов, Дамарь приняла предложение сесть и тяжело опустилась на одну из подушек, раздавленная долгим разговором.

— Хочешь сказать, что способен это провернуть? Что можешь отправить фальшивое сообщения воинам Кастамона? - — сказала Дамарь приподняв бровь.

— Впереди обстановка ещё хуже, - — сказал Барака, указывая на группу деревьев, к которым они приближались. Леса Региума пострадали от явления, известного как «вал» – — это были своего рода приливные волны, которые обрушивали мелкие деревья и растения на более крупные, вал повторялся бесконечное количество раз и казался абсолютно хаотичным явлением. Земля содрогалась всего один или два раза в день, но предсказать точное время было совершенно невозможно. Посмотрев туда, куда указывал брат, Вультис увидел устремившийся им навстречу зелёно-коричневый водоворот, который срывал ветки и лозы со всех близлежащих деревьев. Луко мягко нажал на штурвал и «Штормспидер» ушёл в сильный крен, подлетев к земляному валу так близко, что по фюзеляжу машины хлестнули ветки.

- — ''Мы миновали место крушения'', - — протрещал в воксе голос сержанта Танарона. - — ''Вы видели обломки катера?''

— Да, сержант, - — ответил Вультис.

— Но тепловые сигналы указывают на то, что ксеносы двинулись дальше. - — Луко направил «Штормспидер» вдоль просвета между деревьев, кроны которых уходили далеко за пределы видимости, теряясь в наполненных влагой тучах точно так же, как корни скрывались глубоко во тьме под ними. Но деревья Региума отличались не только размерами и подвижностью. Большинство из самых крупных экземпляров были покрыты металлом – — пластами руды, которые просачивались сквозь кору, образуя металлические наросты и оставляя напоминающие сок прожилки на листьях. Вультису уже приходилось покидать спокойное побережье, совершая несколько вылазок вглубь страны, но он так и не смог свыкнуться с мыслью о том, что деревья могут то расти, то исчезать. Некоторые из местных жителей утверждали, что могут предсказать вал, иномирцам же приходилось полагаться на быструю реакцию.

Вал уже практически миновал их, но всё же нанёс несколько прощальных ударов – — стволы столкнулись, разбиваясь друг о друга, как волны об утёс. Вультис это предвидел и направил машину выше, миновав сумятицу и вернувшись на более спокойный уровень.

— Такая погода может стать проблемой, - — сказал Барака, глядя на лес сквозь пелену дождя.

— Я поищу подходящую поляну. - — Апотекарий включил вокс-связь.

— Сержант Танарон, я готовлюсь к посадке. - — Видимость была ужасной, но навигационные руны на дисплее шлема указывали подходящие варианты. Луко немного подождал, чтобы убедится, что вал окончательно прошёл, затем надавил на штурвал и «Штормспидер» нырнул во тьму, и остальные машины последовали за ним.

— Может эта поляна? - — спросил Барака.

- — ''Подтверждаю'', - — ответил Танарон по воксу. - — ''Объект слишком маленький и быстрый.''

— Ни у одного из обитающих здесь животных нет хроматического панциря, - — сказал апотекарий-биологис.

— Будь это тиранид, то я сомневаюсь, что мы бы смогли его заметить, - — сказал Барака.

— Если только ксенос сам не ''захотел'', чтобы его заметили. - — Вультис оглядел тенистые деревья.

— Или захотел отвлечь от чего-то ещё. - — Луко заметил ещё одно размытое пятно, мелькнувшее сквозь листву. На этот раз силуэт был ближе и двигался быстрее.

- — ''Апотекарий-биологис'', - — сказал сержант Танарон. - — ''Приземляйтесь и займите укрытие''.

— Вон он! - — крикнул Барака, указывая на существо пистолетом.

— Ещё один. - — Барака наклонился вперёд, натягивая страховочные ремни.

— Приказа открыть огонь не было, - — сказал Вультис, разворачивая «Штормспидер».

— У него нет крыльев, - — пробормотал Барака, не обращая на брата внимания.

— Но ты видел какие ноги? - — Он вглядывался в темноту, изучая монолитные стволы деревьев.

Когда космодесантники закончили, сержант Танарон пересёк поляну, чтобы присоединиться к Вультису и Бараке. «''Куда''?» - — знаками спросил сержант.

Танарон заколебался. «''Засада''?» - — спросил он при помощи жестов.

Космодесантников окутала беспросветная темнота, и даже улучшенное зрение Вультиса с трудом позволяло разглядеть что-либо дальше, чем на несколько шагов вперёд. Апотекарий моргнул, переключив линзы шлема на ночное видение, превращая тьму в кроваво-красный водоворот. В одной руке он держал пистолет, а в другой - — боевой нож. Сейчас Луко чувствовал себя как дома даже больше, чем в своей лаборатории. Он был экипирован самыми лучшими доспехами и оружием, какие только мог предоставить Империум, но когда разразилось насилие, именно его рефлексы и сила помогли выжить. Чаще всего мысли апотекария-биологис находились где-то не здесь, он постоянно вспоминал факты, выискивал взаимосвязи и причинно-следственные связи, но здесь, в дикой природе, Луко был абсолютно сосредоточен, ощущая каждый удар сердец, слыша каждое дуновение ветра, ощущая, как окружающий его лес переполнен жизнью. Темнота полнилась звуками – — царапанья, беготня и трепыхания существ, обитавших на земле, соперничали со свистом, лепетом и карканьем птиц над головой. И за перебранкой диких животных послышался более глубокий звук – — низкий, грохочущий, булькающий, как будто пузыри лопались в грязи.

Луко остановился под низко свисающей веткой и стал изучать мелькающие на дисплее фигуры. Ближайшая из них была змеевидной и быстро двигалась на встречу апотекарию по грязи. Вультис вгляделся в темноту и увидел бледный силуэт. Ядовитая змея. Для Ультрадесантника она не представлял угрозы, но для неулучшенного человека яд этой змеи мог оказаться смертельным. Апотекарий-биологис проигнорировал существо, переместив внимание на другие фигуры. Это была стая диких псовых. Они бродили кругами, явно на кого-то охотясь. На мгновение Вультис задумался, наблюдая за их передвижением. Он решил, что эти существа – — падальщики. И они не настолько глупы, чтобы напасть на космодесантников. Так почему же они кружат вокруг них? Заметили подстреленного Баракой тиранида? Ждали, пока Ультрадесантнику уйдут, чтобы утащить труп? Если так, то хищники могут об этом пожалеть. Кровь тиранида выжжет их внутренности за считанные секунды.

Вультис проверил иконки своих братьев. Сержант Танарон, Барака и ещё часть отделения направлялись к падальщикам. Но братьев Фракия<ref>Фракия - — историческая и географическая область на востоке Балкан.</ref> и Сильвия<ref>Сильвий - — мифический царь Альба-Лонги. Также Сильвием назывался античный город на территории современного города Гравина-ин-Пулья, Италия.</ref> нигде не было видно. Их иконки исчезли с дисплея. Луко моргнул, изменив параметры, но братья по-прежнему не появились. Луко мог бы включить вокс, но не хотел говорить вслух. Землю укрывал липкий туман, который скрывал всё, что под ним находилось и заглушая звуки леса. Вультис чувствовал, что за ним наблюдают.

Апотекарий остановился, увидев у пня упавшего дерева более тёмный участок леса. Он осторожно приблизился к нему. Это был труп, останки канида<ref>Каниды, или псовые - — семейство млекопитающих, относящееся к отряду хищников.</ref>, превосходящего размерами человека, возможно, он был членом стаи, которая встретилась Вультису ранее. Апотекарию очень хотелось бы взять пробу кислоты, шипящей на костях мёртвого животного, но труп превращался в месиво, быстро растворяясь и уходя в землю прямо на глазах. Было что-то тревожное в этом зрелище. Казалось, будто хищника переваривает сама земля. Вультис огляделся и увидел фрагменты костей и шерсти там, где точно так же догнивали другие существа.

Из тумана донёсся новый звук – — медленный, повторяющийся ''стук'', словно кто-то бил в далёкий барабан. Луко выбрался из оврага, прошёл по низине в зарослях папоротника и вышел на другую поляну. За одним из стволов дерева послышалось какое-то движение, и апотекарий встал в боевую стойку, на ходу целясь через мушку пистолета.

- — ''Брат-апотекарий Вультис'', - — тихо произнёс сержант Танарон по воксу. - — ''Ты должен это увидеть''.

«''Сюда''», - — подал сигнал апотекарий, пристёгивая шлем к поясу и направляясь вниз по узкой расщелине, окаймлённой колючим подлеском и поникшими листьями. Вультис держал темп почти полчаса, пробираясь через лес со всей возможной скрытностью, на которую были способны. Луко полностью сосредоточился на своей добыче, пробуя на вкус измельчённые листья и улавливая запахи, витающие в темноте, в то время как Танарон, Барака и остальные следовали за ними по пятам, осматривая окрестности через прицелы. По мере продвижения Ультрадесантники видели всё больше разорванных в клочья животных, фрагменты тел которых уже разлагались в земле. И вдруг, запах внезапно исчез, будто захлопнувшаяся дверь или погасшая свеча.

— Местные жители не обделены храбростью, - — тихо сказал он, постучав по пню.

— Это должен быть Император? - — спросил Танарон, разглядывая идола. Резная фигура восседала на корявом деревянном троне. Император был облачён в богато украшенный доспех, стилизованный под силовую броню Адептус Астартес, и держал в руках пылающий меч. Но во лбу у него находился третий глаз, который был больше двух других, а остальная часть изваяния представляла собой спираль из похожих на корни петель и завитков, которые ниспадали из самой большой глазницы. В некоторых местах в древесину были вставлены зубы животных – — огромные резцы хищных животных, интегрированные в дизайн.

— Ты только посмотри, какая хорошая работа, - — сказал Барака, присаживаясь на корточки, чтобы рассмотреть всё поближе, он прижал закованную в латы ладонь к поверхности дерева будто бы общаясь с идолом.

— Придорожные святилища, - — сказал Барака.

— Это не имеет значения, - — сказал Луко.

— Мы должны вернуться по своим следам, - — сказал Вультис.

— Нам лишь нужно... - — Апотекарий замолчал, почуяв знакомый запах.

— Тиранидская кровь, - — пробормотал он, увидев, что часть тотема недавно обожгло чем-то, что пронеслось мимо.

— Ультрадесантник полагается на разум, - — предупреждающе сказал Танарон.

— Ещё больше крови, - — сказал Вультис, торопливо шагая по тропинке.

— И посмотрите туда, - — сказал Барака, указывая на высокую фигуру.

— Ещё один вал? - — спросил Вультис.

— На Региуме возможно всё, - — сказал Барака.

— Значит, мы могли бы укрыться в одной из этих машин? - — спросил Вультис.

— Похоже, что вал уже близко, - — сказал Барака.

— Вперёд, - — сказал Танарон, и отделение двинулось вперёд, продолжая следить за деревьями через прицелы.

Космодесантники миновали ещё одно святилище, едва взглянув на него, хотя Вультис всё равно заметил, что этот тотем был гораздо величественнее двух предыдущих, и его покрывали листы ржавого металла. Через несколько минут Ультрадесантники увидели впереди огромный силуэт. Она была даже больше, чем ожидал Луко. В темноте леса машина выглядел словно город-улей, как Саламин - — огромная ржавеющая громада, которая возвышалась над кронами деревьев и ещё глубже уходила в глубокий мрак.

— Как местные могли принять эти сооружения за деревья? - — спросил Вультис, когда они подошли ближе. По форме геомашина напоминала амфору, округлую и расширявшуюся по бокам. Строение было окутано корнями, лианами и деревьями, но во многих местах всё ещё можно было разглядеть первоначальную поверхность в виде испещряющих подлесок пятен красной ржавчина, и этот рисунок был слишком симметричным, чтобы напоминать дерево.

— Тираниды атаковали, а затем вошли внутрь, - — сказал Барака, скорее говоря по вокс-сети, чем перекрикивая шум, доносящийся из-за спин.

- — ''Продолжайте движение'', - — ответил Танарон по воксу. Сержант указал на приближающийся вал. Деревья вырывало из земли в вихре ветвей и корней, превращая лес в оглушительный водоворот.

Барака захлопнул за ними дверь и задвинул засовы, пока остальные члены отделения осматривали помещение в поисках опасности. Космодесантники оказались в огромном, напоминавшем пещеру, помещении, сколоченном из ржавого металла. Вдоль стен тянулись какие-то трубчатые конструкции, которые, должно быть, когда-то были трубами, но теперь настолько проржавели, что их почти невозможно было отличить от корней и ветвей, которые их пересекали. Если в комнате и был потолок, то он был слишком высок, чтобы его можно было разглядеть, а ещё в помещении не было окон. Пространство освещалось откуда-то сверху - — лучи солнечного света проникали сквозь спёртый воздух и отражались от углов в стенах, повисая в воздухе подобно нитям паутины.

— Скульптуры? - — спросил он, ткнув в одну из них дулом пистолета.

— Захоронения, - — сказал он.

— Ты уверен, что эти места не подвержены валу? - — спросил Вультис, оглядывая содрогающиеся стены.

Барака перебил брата, указав на что-то тёмное на земле. Космодесантники осторожно приблизились к неопознанному пятну и поняли, что это была кровь – — не кипящая кислота, оставленная тиранидами, а обычная человеческая кровь. Её было много, больше, чем мог бы вынести один человек, и она была размазана по полу, что вело к одному из дверных проёмов, ведущих из входной камеры. Ультрадесантники проследовали по кровавому следу через комнату и, несмотря на бушующий снаружи вал, направились вглубь строения.

— Ты убил его? - — спросила Белтис, меряя шагами камеру для допросов.

— Не трогайте его! - — рявкнул Семлер, её хирургион – — маленький неряшливый мужчина с тонзурой и надутыми влажными губами. — Он всё ещё подключён. Хирургион нажал на рычаг устройства, к которому был пристегнут гвардеец, и машина отключилась. Затем Семлер вытащил из прорези сбоку полоску пергамента, посмотрел на неё и протянул Белтис.

Мысль об отце вызвала у Белтис приступ горя. Он по-прежнему оставался там, где она его оставила – — ползал в собственных экскрементах и поедал личинок. Белтис так и не смогла найти в себе сил, чтобы раскрыть правду Семлеру или кому-либо ещё. Она попыталась сосредоточиться на насущном вопросе, не выпуская из рук лист пергамента.

— Это всё, что можно было понять из его так называемого видения. Если хотите знать моё мнение, он был таким же ненормальным, как и остальные. - — Хирургион поморщился и неопределённо махнул рукой, указывая на улицы за окном. Даже здесь, на верхнем этаже жилого комплекса её отца, всё ещё были слышны звуки беспорядков и стрельба. Порт-Дура утратил связь с реальностью. Улицы были наполнены кровью и безумием.

— Великий Пожиратель. - — Белтис снова внимательно просмотрела текст. — Это ''должно'' что-то значит. - — Женщина посмотрела на Семлера. — Пойдём со мной. - — Она направилась к двери. — Мне понадобится твоя помощь в одном деликатном деле.

— Где же это проклятое небо, - — пробормотала она, подходя к окну. Пересекая комнату в сопровождении Семлера, спешащего за ней, она включила несколько люменов, рассеяв мрак конусами янтарного света. Подойдя к окну, Белтис увидела, что небо не просто потемнело, тьма двигалась. Порт-Дура всегда был окутан смогом, но сейчас всё было иначе. Небо казалось почти что жидким. Складывалось впечатление, будто сквозь него что-то ползёт. Она потёрла глаза и нахмурилась, осознав, что не спала несколько дней.

— Мне нужно немного отдохнуть. - — Белтис посмотрела вниз и увидела, что многие жилые дома горят. И не было никаких признаков того, что кто-то придёт, чтобы с этим как-то разобраться. Ещё ниже, в проходящем мимо здания переходе, она увидела вспышки выстрелов.

— Вы сказали, что я вам нужен? - — спросил Семлер, с тревогой наблюдая за происходящим снаружи.

— Скоро, - — отрезала Белтис, подойдя к заполненному катушками данных шкафу. Она провела пальцами по стопке картриджей, помеченных от руки неряшливыми каракулями отца. Белтис постучала по одному из картриджей.

— Вот и оно. - — Женщина выудила катушку, подошла к столу и вставила её в считывающее устройство. Аппарат с грохотом ожил, и внутри послышался звук прокручивающейся кассеты. Затем в поле зрения появился светящийся зелёный гололит, зависший в воздухе на уровне лица.

Изображение представляло собой размытую мешанину из статических помех и белого шума. Белтис что-то бормотала себе под нос, поворачивая контроллеры когитатора. Изображение всё её оставалось нечётким, но звук немного улучшился – — настолько, что теперь можно было разобрать большую часть слов. На гололит был записан один из техножрецов Марса в красном одеянии. Его лицо было скрыто под вышитым капюшоном, но по звукам, доносящимся из-под мантии, можно было заключить, что техножрец был скорее машиной, чем человеком, вместо рук у него были поршни и клешни, а из капюшона свисала «борода» из пластиковых трубок. Первые пять минут техножрец монотонно описывал своё положение в иерархии духовенства. Белтис покачала головой и прокрутила запись вперёд. Теперь магос с исчерпывающими подробностями описывал технические характеристики используемого им записывающего устройства. Она несколько раз прокрутила запись назад и вперёд, пока не нашла то, что искала:

- — ''Это наполненные спорами облака, массовые галлюцинации и вспышки общегородского психоза. Планетарная истерия и беспорядки кажутся катастрофическими, но на самом деле они являются лишь прелюдией к тотальному ужасу, который должен им последовать. Как только биосфера планеты полностью отравлена, хищные ксеносы начинают настоящее вторжение. На этом этапе у местного населения практически не остаётся шансов на выживание. Немногочисленные группы организмов-разведчиков уступают место гораздо большему числу морф воинов, органической артиллерии и организмам, которые эволюционировали с единственной целью – — переваривать биомассу. Великий Пожиратель превращает флору и фауну планеты в легко усваиваемую кашицу и затем начинает кормиться. Эта вакханалия потребления не прекращается до тех пор, пока планета не превратится в пустую оболочку. Затем, насытившись, Великий Пожиратель отправляется к следующему миру, и к следующему и так далее.''

— Вот оно. Вот что происходит с Региумом. - — Она снова пробежалась глазами по экрану, отчаянно надеясь, что ошибается, но чем больше Белтис слышала, тем сильнее убеждалась в окончательной судьбе Региума. Затем магос начал перечислять устройства, которые подходили для воспроизведения сообщения, с ошеломляющей точностью описывая каждую настройку интерфейса. Казалось, что техножреца больше заботило то, как добиться наилучшего качества изображения, чем описанный им же только что апокалипсис.

- — ''Процесс потребления происходит на удивление быстро. Главного тирана привлекает биомасса, как мотылька привлекает пламя. Спасательные суда легко обнаруживаются и уничтожаются ещё до того, как достигают верхних слоёв атмосферы, хотя иногда маленьким одиночным кораблям удаётся прорваться сквозь завесу незамеченными, пока главная особь сосредотачивает свой аппетит на более крупной добыче''.

— «''Барбалисс<ref>Барбалисс - — древний византийский город в мухафазе, Сирия.</ref>''», - — прошептала Белтис.

— Что? - — тоже шёпотом спросил Семлер.

— Корабль? Хотите сказать, что мы могли бы сбежать от этого... - — Хирургион указал на застывшее изображение магоса. — Сбежать от того, что он только что описал.

— Мы? - — Белтис представила отца, бранящего жуков. — Вообще, да, может быть ты мне и правда ''нужен''.

— Простите. - — Хирургион посмотрел на спектральное изображение магоса. — Но он сказал, что Великий Пожиратель окружает планету. Если мы приблизимся к одной из орбитальных платформ, то попадём прямиком в зону вторжения.

— Мы должны рассказать остальным, - — пробормотала Семлер.

— Одиночный корабль, Семлер. - — Белтис убрала пистолет в кобуру. — Помни об этом. Если Тироль или кто-нибудь ещё из этих червей узнает об этом. – — Она махнула рукой в сторону гололита. — Начнётся борьба за корабли. Не успеем мы оглянуться, как к мысу Кроцца направится целая флотилия. А вскоре после этого начнётся неистовое пожирание, потому что эти... эти ''твари'' там, наверху увидят наше приближение. ''Никому'' не говори, Семлер. Или я причиню тебе такую боль, что ксеносы покажутся тебе безвредными.

— Воодушевляющее зрелище, не так ли? - — сказал Тургау. По комнате сновали слуги, помощники и сервиторы, но он обращался напрямую к губернатору, говоря самым ободряющим тоном, на какой только был способен. — Мы наведём здесь порядок. Я в этом не сомневаюсь. Саламин и впредь будет сердцем Региума и всей линии «Санктус».

— Вы в надёжных руках, - — сказал Тургау. — Император с нами. Я вижу Его в вас, если вам интересно. Для меня это совершенно очевидно. Наше бремя – — это Его бремя. Его сила – — это наша сила.

— Никогда не видел таких облаков. - — Серок повернулся к помощнице.

— В ближайшие дни мы столкнёмся с чем-то странным, - — сказал Тургау. — Лейтенант Кастамон об этом предупреждал. Но не теряйте веры. Мы можем переждать любую бурю. - — Серок и его помощница сделали вид, что не услышали исповедника, поэтому он решил, что сейчас самое подходящее время, чтобы уйти.

Слуги накинули на плечи Тургау его облачение, вручили скипетр, и исповедник покинул комнату ожидания, направившись вдоль коридора к своей каюте. Рядом шёл его ближайший помощник – — краснолицая детина по имени Рот, он служил в Министоруме дольше, чем Тургау существовал на этом свете, и был одним из самых набожных проповедников. Тургау достиг своего впечатляющего положения благодаря политическим навыкам и связям в священном синоде, но когда требовалось применять физическую силу, Тургау обращался к Роту. Всё в этом человеке было внушительным: кулаки, живот, плечи, голос и вера. Одеяния проповедника были такими же роскошными и изящно расшитыми, каки у Тургау, но вся это роскошь не могла скрыть дикости своего владельца. У Рота были маленькие суровые глаза, а на щеках красовались татуировки в виде религиозных символов, он производил впечатление человека, который был способен дать отпор бегущему в панике стаду крупного рогатого скота.

— Губернатору Сероку следовало бы проявить к вам немного уважения, - — сказал Рос глубоким, грудным голосом.

— Это не оправдание для неуважительного отношения к старшему прелату, - — продолжал Рос всё тем же хриплым голосом. — Если губернатор не соблюдает протокол Министорума, то какими ещё вопросами веры он пренебрегает? От ереси этого человека удерживает лишь один неудачный выбор.

— Разве не все мы таковы? - — предостерёг своего соратника Тургау, ожидая, пока слуга откроет дверь в его комнату. Только зайдя внутрь и оставшись наедине, исповедник продолжил:

— Честно говоря, у меня тоже имеются сомнения на счёт губернатора. - — Тургау налил им обоим вина. — Мне не нравится его лихорадочный взгляд. Серок выглядит слишком уж горделиво. Он погружён в свои мелкие проблемы, когда следовало бы задуматься о... - — Тургау указал на стоящий в углу комнаты алтарь, на котором был изображён восседающий на своём троне Бог-Император, корчащийся от агонии.

— ''Никогда'' не видел таких облаков, - — сказал Рос.

— Началось, - — сказал Тургау, дотронувшись до висящего на груди медальона – — символа Адептус Министорум в виде черепа со звездой. — Но если на то будет воля Императора, мы выстоим.

— Сам ответь на собственный вопрос. Сколько раз ты объяснял это в своих проповедях? Нам не понять путей Бога-Императора. Он непостижим. Возможно, Он решил, что Ультрамарины и полки Милитарума спасут Региум. Но если события пойдут по-другому сценарию, то это не значит, что Император проиграл – — это лишь означает, что Он стремится достичь целей, которые мы не в состоянии понять. До тех пор, пока мы сохраняем верность себе, окончательная победа будет будет за Ним,

— Я хочу сказать, что мы никогда не должны предполагать, будто знаем истинную волю Императора. И мы должны быть готовы встретить всё, что бы ни случилось. - — Тургау снова улыбнулся и кивнул на дверь. — Я предлагаю вам немного отдохнуть, прежде чем мы достигнем Саламина. Судя по рассказам Серока, у нас будет много работы.

Оставшись наедине, Тургау осушил свой кубок и пересёк комнату, направляясь к вакуумному ларю. Ящик был накрыт очень красивой тканью, не уступающей той, что использовалась для пошива одеяний старшего прелата. Исповедник осторожно убрал ткань и поставил ящик на стол, шепча при этом молитву. Перед тем, как открыть крышку, Тургау мельком взглянул на дверь. Затем он открыл ларь, внутри было много разных облачений и священных предметов: маленькие металлические реликварии; резной череп; флакон с кровью; металлическая шкатулка, в которой лежали осколки камня, которые когда-то были на Святой Терре и контактировал с воздухом, который, быть может, касался самого Бога-Императора. Тургау осторожно отодвинул предметы в сторону и достал маленькую каплевидную бутылочку, размером не больше кулака. Он закрыл ларь и присел на край койки. Пульс исповедника участился, когда он подумал о том, что должно произойти дальше. Это было опасно – — проводить ритуал в таком маленьком, переполненном транспорте, но Тургау не видел иного выхода. Он должен был знать, что Император запланировал на его счёт. Должен был знать, что ему нужно будет сделать, когда он приземлится в улье. Прелат снова взглянул на дверь, затем очень осторожно откупорил бутылку и отхлебнул из неё. Мужчина поставил бутылку на столик и лёг на расположенную рядом койку, расстегнув воротник и положив голову на подушку.

— Что я могу Тебе предложить? - — прошептал Тургау, закрыв глаза. — Мою кровь, мою душу. - — Исповедник повторял слова, сосредоточившись на знакомом ритме катехизиса, по мере того как тепло разливалось по венам, превращаясь в яркий жар, от которого перехватывало дыхание. Медленно, но неумолимо тепло всё больше разгоралось, превращаясь в ужасное жжение. На глаза навернулись слёзы. Это были слёзы боли, но также и экстаза. То был божественный жар. Настойка открыла разум Тургау божественному взору. Он пылал в свете божественного великолепия самого Императора.

— Мою кровь, мою душу, - — повторял Тургау. Его голос стал хриплым, но слова звучали уверенно. Боль усиливалась до тех пор, пока он не начал думать, что больше не выдержит, но затем, на самом пике агонии, Тургау достиг эпицентра бури. Он больше не чувствовал койку под собой, а когда открыл глаза, каюта исчезла.

Тургау плыл по раскалённому морю. Он был окутан потоками золота и серебра. Мужчина кувыркался, как выброшенный на берег мусор. Из потоков появлялись лица, безмятежные и решительные – — лица тех, кто отдал свои жизни, служа Императору, они горели, подобно свечам, излучая Его божественную сущность со Святой Терры. Большинство духов были полностью поглощены долгом, излучая свет Императора каждой каплей своего естества, но некоторые духи узнавали Тургау, глядя ему в след, в их глазах пылало сострадание и благодарность. В эти мгновения, когда он купался в свете Императора, Тургау испытывал чувство братства, которое не было похоже ни на что, что исповедник когда-либо испытывал в материальном мире. Он был един с Императором, шагал вместе с Его воинством. Когда-нибудь, совсем скоро, когда Тургау представится шанс, он сможет покинуть свою бренную плотскую оболочку и навсегда поселится здесь, пылая чистотой вместе со всеми остальными. И этот момент был уже близок. Он почувствовал это, как только приземлился на Региум. Терпение, проявленное за всю жизнь, вот-вот должно было быть вознаграждено. Тургау был близок к вознесению.

Свет усилился, став настолько ярким, что исповедник больше не мог разглядеть духов, он не мог видеть вообще ничего. Затем перед духовником открылась новая картина. Он очутился на равнине перед долиной с крутыми склонами. На мгновение Тургау показалось, что он видит врата в небесную обитель Императора – — крепость, о существовании которой Его смертным слугам ничего неизвестно. Но исповедник быстро понял, что долина находится на Региуме. За скалами он увидел обширные, сверкающие просторы Серебряного леса. Тургау поднялся над землёй и теперь ехал на боевом танке, высоко поднимая знамя, пока машина с плеском несла его по взбитой грязи. Позади собралась целая армия, все люди ревели при продвижении, их голоса возвысились к Императору, отдавая ему дань уважения. Затем, когда Тургау увидел, что ждёт его впереди, он чуть было не дрогнул. Из долины хлынула целая туча врагов: уродливые создания, напоминающие покрытых хитином насекомых, но ростом с человека, а во многих случаях и крупнее – — неуклюжие, дрожащие колоссы, окутанные облаками спор. Исповедник не мог постичь тот кошмар, что заполонил равнину. «Этого ли Ты хочешь от меня? Чтобы я столкнулся с этим лицом к лицу?» Даже Тургау, каким бы набожным он ни был, на мгновение засомневался.

— Мученичество, - — сказал Тургау, наконец поняв, для чего его послали на Региум, поняв, чего от него ждал Император. Сказав это, Тургау нарушил ритм катехизиса, но это уже не имело значения. Боль прошла. Остался только экстаз. Он открыл глаза и уставился на трещины в потолке. Всё стало более ярким, чем раньше. Как будто оболочка мира стала тоньше и сквозь неё просачивался чудесный свет, придавая всему удивительную чёткость. Свет Императора больше не ограничивался его видениями; он мог видеть его своими бодрствующими глазами, куда бы он ни посмотрел.

— Моя кровь, - — сказал Тургау, всхлипывая от счастья. — Моя душа. - — Затем его окутала усталость, и мужчина погрузился в сон без сновидений.

Они появились волшебным образом, полностью сформировавшись, в голове ИСО 481. Концепция головы была, пожалуй, самой шокирующей из всех. ИСО 481 осознал, что у него есть голова, или, скорее, он ''был'' головой. Со всех сторон к нему прижимались механизмы когнацио апаратус: кабели, воздуховоды, печатные платы и силовые трансформаторы, они касались каждого дюйма кожи ИСО 481, горячими, маслянистыми прикосновениями придавая его голове форму. «Я жив, - — подумал ИСО 481. - — Я – — голова».

Пока ИСО 481 боролся с чудовищностью всплывших перед ним открытий, он почувствовал, что есть нечто ещё более обескураживающее, готовое раскрыться – — тёмное, нависающее присутствие, находящееся за пределами мыслей, эмоций и того, что называется памятью. Не памяти, в смысле вычислительных мощностей, а настоящих воспоминаний. В ИСО 481 промелькнули наброски того, что скрывалось в темноте, образы из времени, когда ИСО 481 был не «''оно''», а «''он''» – — существом, которое было чем-то большим, чем просто головой в недрах огромной машины; человеком с собственным телом и конечностями, который ходил по местам, которые были недоступны для восприятия машины. Ужасный намёк на то, что было утрачено, это было тяжело вынести, поэтому ИСО 481 к первой из шокирующих его мыслей: он был голоден. В этой мысли было мало смысла. У ИСО 481 не было тела, которое могло бы его поддерживать, и он чувствовал, как под черепом булькают питающие мозг трубки. Но он всё равно не мог избавиться от чувства ужасающего, безграничного голода.

ИСО 481 изучил здания и оборудование космопорта и понял, что они слишком твёрдые для употребления, слишком крупные и слишком хрупкие. Их необходимо размягчить, чтобы сделать более удобоваримыми. Когда ИСО 481 подумал об этом, он почувствовал, что получает помощь от другого разума. Разума, похожего на его собственный, который также хотел утолить собственный голод. Тот другой разум проявлял сочувствие. Он желал ИСО 481 успеха. «Я смогу», - — пообещал ИСО 481, довольный тем, что нашёл друга.

И ИСО 481 начал делал то, что у него получалось лучше всего – — анализировать данные и отыскивать связи, пользуясь огромным количеством информации, проходящих через устройство, к которому он был подключён. Через несколько секунд после того, как он осознал, что жив, ИСО 481 нашёл способ прокормить себя и своего нового друга. Под мануфактурами и оружейными складами были спрятаны запасы топлива, и все они были связаны между собой. Их соединяли древние туннели. Если в одном из этих топливохранилищ повысится температура, то горючее станет нестабильным и в конечном итоге взорвётся. Затем тепло будет передаваться по древним связующим тоннелям к мощному генератору энергии, расположенному под городом. И когда генератор воспламенится, возникающий в результате этого выброс энергии пройдёт через городские сооружения наверху и изменит их. Космопорт станет готовым к потреблению и перевариванию. Как и биомасса, которая двигалась вокруг него.