6929
правок
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =2526
|Всего =34
}}
Поднимаясь наверх, Зайду не заметил на своём наруче вспыхнувший огонёк вокс-передачи от Вея, которая тут же оборвалась.
===Глава XXV: Алая Коронация===
''«Демониум Эверсор»'' снижался. Он уже не обладал той прежней грацией, с которой взлетал над бастионами Форта Избавления. Котар нацелился на ту же самую открытую зону поражения, но покалеченный хэлдрейком «Властелин» постоянно проваливался в воздушные ямы и рыскал во все стороны.
''— Касание через тридцать,'' — воксировал технодесантник Ану и Думузи.
Ану подобрался, готовясь сорваться с места сразу после аварийной посадки. Он не стал ещё раз обдумывать план, который изложил Котару. В этом не было смысла. Он знал, что именно должен сделать. Это был их единственный шанс выжить в этом бою.
'''''— Ты предложил это лишь потому, что не хочешь умирать в темноте, как твой брат, —''''' прошептал голос, едва уловимый на фоне рёва исстрадавшихся двигателей «''Демониум Эверсора».''
— Помолчи, — пробормотал Ану, не желая развлекать отголосок демона. Он не слышал его с тех пор, как окончились ритуалы Моления. И сейчас был явно неподходящий момент для потакания слабостям.
«Властелин» ударился о землю. Раздались крики сервов, которые тут же заглушил лязг адамантия и визг двигателей. Мир задрожал. Мир застонал. Ану крепко держался за поручень одной рукой, другой сжимая лазерную фузею, которую снял с оружейной стойки в глубине отсека.
Ганшип постепенно замедлялся, и дрожь стала ослабевать. Как только авточувства сообщили Ану, что он вряд ли потеряет равновесие, сержант отпустил поручень и ринулся по центральному проходу к небольшой лестнице, которая в свою очередь вела к люку на дальнем конце отсека. Он сорвал замок и откинул крышку.
Внутрь хлынула дождевая вода, заливая камуфляжный плащ и затекая в капюшон. Ану поднялся по ступенькам до конца и вылез на крышу «''Демониум Эверсора».''
Ливень хлестал по тёмно-красным бронепластинам «Властелина». Забравшись на самый верх, сержант смог как следует рассмотреть все повреждения, полученные ганшипом от демонической машины. Двигатель правого борта превратился в дымящееся месиво, но по сравнению с десантным отсеком на той же стороне он практически не пострадал. Хэлдрейк вырвал корму с корнем, оставив на месте аппарели и хвостовой четверти отсека лишь истерзанные полосы голого металла. Ану только сейчас осознал, насколько внезапной и мгновенной смертью погиб Лакму.
Он стремительно пересёк крышу и оказался между двумя отсеками, прямо за кабиной пилота. Всё это время он не отрывал глаз от свинцовых небес. Сенсоры в очках помогали ему справиться с пасмурной погодой.
И вскоре, среди потоков ливня и чёрных туч он заметил движение. Что-то огромное и быстрое летело прямо на них.
Ану сорвал с себя плащ и лёг на крышу ганшипа, лицом вверх. Он накрылся плащом сверху, стараясь лечь настолько ровно, насколько это позволял силовой ранец, и следя за тем, чтобы лазерная фузея тоже была укрыта промокшей тканью. Сержант потянулся к бедру и переключил закреплённую там энергоячейку на максимальный заряд.
''— Получаю данные со сканеров, —'' раздался в воздух голос Котара. ''– Он приближается.''
— Я знаю, — ответил Ану.
Стоя на земле, «''Демониум Эверсор»'' не мог нацелить свои орудия на пикирующего сверху хэлдрейка. Но «Властелин» уже не пытался уничтожить демоническую машину. Теперь этим собирался заняться Ану.
Он вновь поднял глаза к небесам, и увидел, как смерть и проклятие спускаются оттуда на быстрых крыльях.
Хэлдрейк пронзил облака и ринулся вниз. Капли дождя ручьями стекали с его изогнутых крыльев и тянущихся вдоль спины позвонков из металла и стали.
Воздух прорезал истошный крик, наполовину механический, наполовину животный, полный ярости и голода. От него у Ану заболели уши, а корпус под спиной снайпера мелко задрожал.
Он не знал, видит ли его чудовище. Этот нерождённый был хищником даже по меркам своих сородичей, сотканным из инстинктов и голода. И перед собой он видел лишь свою жертву, прижатую к земле и беспомощную. «''Демониум Эверсор»'' был крупнее, быстрее и лучше вооружён, чем всё, что прежде бросало ему вызов в небесах этой планеты. Монстр жаждал утвердить своё господство, доказать свою силу и попировать на трупе, как и все отродья варпа. Он собирался разорвать ганшип на куски и разбросать их по всем своим охотничьим угодьям – в назидание всем, кто посмеет бросить ему вызов, будь то на земле или в воздухе.
Ану понимал, что у него всего один шанс. Прямо как он всегда любил.
Он отбросил плащ и вскинул лазерную фузею, уже подрагивающую от накопившегося заряда. Не было времени подсоединять прицел к очкам, что физически, что удалённо. И не было смысла.
Хэлдрейк летел к ним, раззявив пасть, вытянув вперёд клинки и когти. В его сердце кипело чистейшее безумие.
Ану нашёл нужное место и прицелился, зафиксировав сервомоторы доспехов. Выстрел.
Фузея исторгла концентрированную ярость, истощив всю энергоячейку за раз. Ствол оружия мгновенно раскалился добела. Нестерпимо-яркий луч сорвался с крыши «''Демониум Эверсора»,'' испаряя капли дождя на своём пути. Он вонзился прямо в пасть хэлдрейка, прорезал глотку из варп-мяса и пробил силовое ядро, мгновенно оборвав его истошный крик.
Мстительная реальность немедленно и безжалостно взяла верх над демонической машиной. Хэлдрейк взорвался. Он разлетелся на куски, не успев вонзить клыки и когти в Ану, превратился в тысячи острых осколков и клубы фиолетового пламени, которые ещё пару мгновений сверкали в воздухе, словно отказываясь покидать материальную вселенную.
Над головой Ану вспыхнули синие разряды – пустотный щит «''Демониум Эверсора»,'' переориентированный для защиты верхней полусферы, активировался, защищая корабль от посыпавшегося сверху града металла и горящих кусков демонической плоти. Одно крыло осталось практически целым, и рухнуло в грязь рядом с «Властелином», глубоко вонзившись в землю Фидема, словно огромный наконечник стрелы.
Ану задержал дыхание перед выстрелом, и теперь с облегчением выдохнул, заодно разблокировав броню. Он произнёс благодарственную молитву лазерной фузее и положил её рядом с собой. Ствол оружия медленно остывал под дождём, испуская клубы белого пара. Ещё секунду или две сержант просто лежал, глядя на чёрные тучи, на струи проливного дождя, на последние всполохи варпового огня, изгнанного обратно в царство невозможного.
Ану заглянул внутрь себя в поисках гордости, триумфа, удовлетворения от мести за Лакму, но ничего не обнаружил. Он связался с Котаром.
— Цель устранена.
Эйтан понаблюдал за тем, как выстрел Ану пронзает вопящего демона, после чего развернулся обратно к узлу пустотного щита, который брат-инициат Утен обнаружил на привратном парапете.
Это была металлическая сфера, размером примерно со шлем Адептус Астартес, установленная на пилоне. Внутри него тянулся толстый пучок проводов и кабелей, ведущий к стоящему за решёткой электрогенератору в самом низу стены. Головка узла гордо возвышалась над бастионом сразу за брошенной зениткой «Гидра». Её гладкая, круглая поверхность потрескивала от мощного заряда.
Отделение Эйтана прорвалось через ворота и рассредоточилось по обеим примыкающим стенам, быстро ликвидируя собравшихся там еретиков и остановив обстрел и без того потрёпанных головорезов. Однако, у них по-прежнему не имелось возможности объединиться прежде, чем «''Демониум Эверсор»'' снова поднимется в воздух. А значит, нужно было убрать пустотный щит, хотя бы над воротами.
Эйтан всадил болт в головку узла. Посыпались искры, и устройство разлетелось на куски.
— Оторви его и выбрось за парапет, — приказал он Утену. Гигантский Экзорцист пригнулся, упёрся ногой в пол, схватился за пучки кабелей у основания рамы и, поднатужившись, вырвал пилон с корнем. Затем он поднял его над головой, не обращая внимания на пляшущие по рукам разряды тока, и швырнул всю конструкцию через стену вместе с оторванным хвостом искрящихся проводов.
В дождливом воздухе усилился запах озона. Никто в данный момент не стрелял по Форту Избавления, так что невозможно было сказать наверняка, появилась ли в куполе так необходимая им брешь. Впрочем, Эйтан собирался это выяснить.
— Котар, — включил он вокс в своём шлеме. – Твои крылья ещё с тобой?
''— Я готов это проверить, Эйтан, если ты тоже готов, —'' ответил технодесантник.
— Кажется, я смог отключить секцию пустотного щита над воротами. Если у тебя получится забрать головорезов, то мы сможем перегруппироваться и продолжить наступление на цитадель.
''— Я сделаю всё возможное, но после операции с тебя куча подношений машинному духу «''Демониум Эверсора».
— И я с удовольствием подготовлю их для столь могучего героя ордена, — согласился Эйтан.
''— Сержант-причетник,'' — раздался третий голос. Это был Вей.
— Скоро мы встретимся на этой стороне ворот, мой просветлённый брат, — сообщил ему Эйтан.
''— Может и так, —'' ответил библиарий с тяжёлым сердцем. ''– Но боюсь, мы уже опоздали. Кейдус грядёт.''
Мордун помедлил, чтобы собраться с силами, с трудом удерживаясь от тошноты. Как бы широко он ни открывался эмпиреям, как бы плотно ни окутывало его божественное присутствие, он так и не смог избавиться от презренной, жалкой реакции смертной плоти на духовную чистоту варпа. Но вскоре, эти мелочи останутся в прошлом. Вскоре, он испьёт полную чашу этой божественности.
'''''— Открой, открой, —''''' каркал Се’ирим. '''''– Свободу! Свободу!'''''
Мордун ощерился на Кейдуса, с его подбородка стекала грязная эктоплазма. Благословенный был выпотрошен для церемонии, под его телом натекла лужа крови, залившая метки на полу. После двух изгнаний требовалась передышка, во время которой песнопения епархии вновь стихли до шёпота, сменив тон и ритм вместе со словами.
— Должно быть, теперь ты чувствуешь себя полегче, когда мы изгнали твоих презренных родичей, — сказал Мордун демону, перенастраивая свой разум.
'''''— Мне будет полегче, когда я освобожусь от твоих оберегов и твоего посоха, старый дурак,''''' — не остался в долгу Кейдус.
— Возможно, когда ты коронуешь меня демоничеством, я соизволю освободить тебя от твоих обязанностей, — согласился Мордун, после чего обратился к Сублимусу. – Принеси мне символ коронации.
Епарх поспешил повиноваться. Он подошёл к сгорбленному грузовому сервитору, который стоял рядом с блоком старых тактических когитаторов у дальней стены центрума-доминус. Он практически целиком состоял из искусственно выращенной плоти и примитивных протезов для подъёма тяжестей. И то, и другое сплошь покрывали горящие надписи на тёмном наречии. Руки сервитору заменяла пара клешней, сжимавших так необходимую Мордуну вещь – тяжеленный топор, явно вырезанный одним куском из длинной, узловатой кости. Его лезвие усеивала сотня изогнутых клыков всевозможных размеров и форм.
Сублимус с явным трудом вытащил оружие из лап сервитора, едва справляясь с его весом. Даже рукоять топора была острой, и епарх передал его Мордуну окровавленными руками. Фасетчатое демоническое зрение тёмного апостола показывало ему клубы тёмно-красной энергии, поднимающиеся от оружия, он явственно ощущал его вес и мощь, его жажду крови и как топор злился, тщетно пытаясь прорезать керамитовые перчатки демонической костью.
Мордун не сводил глаз с Кейдуса. Он наслаждался гримасой ярости, перекосившей лицо Благословенного. Потеряв столько крови, плоть сосуда стала белой, точно у трупа.
— Скучаешь по своему топору, Красный Маршал? – поддел его Мордун. – По могучей Висцере? Сколько тысячелетий она обрывала жизни героев и трусов? А на последние четыре ты её потерял. Лишь отыскав её на Саплис Бета, я ступил на тот извилистый путь, что привёл нас обоих сюда. Когда я заполучил этот топор, твои родичи пообещали мне вечную награду, если мне удастся сковать тебя. И когда я возвышусь, Висцера навеки будет принадлежать мне.
'''''— Ты её недостоин, —''''' прошипел Кейдус, и изо рта и носа Благословенного вновь хлынула тёмная, густая кровь. '''''– Она выточена из черепа куда более древнего и достойного создания, чем тебе когда-либо удастся стать. Когда она вернётся ко мне, вместе с ней вернётся и моя полная сила.'''''
— Тебе никогда не получить её, — ответил Мордун. – И ты никогда не освободишься от этих оберегов, пока не поклянёшься в верности мне.
Если Кейдус что-то и ответил, то Мордун этого не услышал. С лестницы, ведущей в центрум-доминус, внезапно раздался грохот болтеров. Он зарычал, не оборачиваясь: Се’ирим показал ему тяжелобронированных воинов, появившихся у входа в зал – тёмных, опустошённых чудовищ.
— Артакс, останови их, — рявкнул он в вокс, после чего обратился к епархии. – Продолжайте чтения! Не прекращать песнопений!
Он вдруг понял, что Кейдус хохочет, отчего Благословенный захлебнулся собственной кровью.
— Я знаю, как ты жаждешь бесценной влаги, — сказал ему Мордун. – Я знаю, какую силу она даёт тебе. Но ты не получишь ни капли, пока не случится мой апофеоз. Даю тебе это последнее обещание.
Тёмный апостол вновь затянул литании. Посреди всего этого хаоса он не заметил, что где-то в глубинах его подсознания коварно захихикал Се’ирим.
Зайду ворвался в центрум-доминус, Хаад и Гела шли на левом фланге, Низреба и Кефрас на правом, стараясь расширить периметр для остального отделения.
Его взгляд немедленно сосредоточился на Сломленном. Окровавленный сосуд стоял в центре полуразрушенного зала, посреди багрового озера. Перед ним возвышался тёмный апостол. В одной руке он сжимал свой посох, в другой – тяжёлый, осквернённый топор, его губы шептали непроизносимые слова. Вокруг него сгрудились еретики и предатели, но Зайду не замечал ни их, ни вступившее с ними в бой отделение Хаада. Все его мысли, острые как лезвия ножей, были направлены к одной-единственной цели.
Кейдус почти освободился. Из кровавого озера, вытекшего из рассечённого посередине тела Сломленного, медленно поднималась его истинная форма. Весь зал смердел от порчи, она словно пропитала сам воздух. Варп грозил в любую секунду прорвать завесу реальности.
Зайду бросился вперёд, рыча боевую литанию на гоэтическом наречии. Он не удостоил одетых в чёрные плащи и вопящих от ужаса культистов ни единым ударом ножа, попросту растоптав их ногами. Он увидел стоящего вполоборота тёмного апостола, увидел хохочущего кровавым смехом Сломленного, а затем кто-то заслонил их своим телом, бросившись между Экзорцистом и его жертвой.
Несущий Слово. Предатель был высок и широк в плечах, почти не уступая в габаритах самому Зайду. До этого он начитывал строки из тяжёлого гримуара, по жёлтым страницам которого ползали и извивались запретные слова, точно живые твари. Но сейчас еретик захлопнул книгу, и она повисла на цепях у его бедра, а сам он выхватил тяжёлый хопеш, изогнутое лезвие которого было исписано мерзкими заклятиями.
Зайду с рёвом врезался в космодесантника Хаоса.
Первый лоялист ворвался в центрум-доминус, и Артакс грязно выругался.
Он боялся, что Икар и Вост смогут лишь задержать их. Но он и представить себе не мог, что с ними расправятся так быстро – будь они хоть трижды жалкими недомерками.
Если рабов Трупа-Императора немедленно не остановить, то всё пропало. Артакс чувствовал, как мощь варпа прорывается в зал, как хватка реальности стремительно ослабевает. Само их присутствие представляло угрозу.
Он вытащил нож и пошёл к двери, не желая подвергать церемонию опасности выстрелами из болтера.
Даламар смог перехватить первого имперского зверя. Ему пришлось прекратить чтение ''Гептамерона,'' но даже скрестив хопеш с ножами лоялиста, он продолжал петь молитвы.
Сирон врезался во второго, а сам Артакс схлестнулся с третьим. Тот орудовал боевым ножом – достаточно длинным, чтобы сойти за короткий меч. Этим клинком он сделал выпад в нагрудник Артакса.
Несущий Слово уже убивал отродий, подобных ему. Они полагались на свою веру и снаряжение, но не понимали войну так, как он. Этому щенку его не одолеть.
Удар в диафрагму был предсказуем, как и тот факт, что лоялист намеревался заставить Артакса парировать его, и тем самым ослабить свою защиту. Вместо этого, Артакс позволил острию ножа царапнуть нагрудник и атаковал в ответ, перебросив свой клинок из правой руки в левую и вонзив его в открывшуюся правую подмышку примариса. Он ощутил жестокое удовлетворение, когда древняя сталь вошла в незащищённое соединение брони, скользнула за грудную клетку лоялиста и пробила лёгкое.
Он быстро вернул нож, прекрасно понимая, что примарис попытается извернуться всем телом и вырвать оружие у него из ладони. Это движение лишило лоялиста возможности провести рипост, а потому Артакс развил преимущество, вновь сменив атакующую руку и целясь уже в левый бок, который имперец открыл ему, скрутившись вправо.
На этот раз, лоялист смог поспеть за ним, пусть и с трудом. Он отбил удар и контратаковал. Но Артакс уже разорвал дистанцию, заставив примариса развернуться полукругом и попутно сбив с ног несколько культистов епархии.
Лоялист вновь атаковал без передышки. Артакс не мог увидеть его лицо за визором, но двигался имперец очень агрессивно. Ветеран смог задеть его, и это было хорошо. Примарис сам сменил руку и рубанул Несущего Слово правой, ничем не выказывая последствий ранения. Он ухватил Артакса за наплечник и потянул, ожидая сопротивления и полагая, что слуга Хаоса решит держать дистанцию, чтобы нивелировать разницу в габаритах и силе.
Артакс сделал всё наоборот. Он дал примарису почувствовать небольшое натяжение, чтобы заставить его приложить больше сил, а затем внезапно пошёл вслед за движением. Он добавил к рывку лоялиста своей скорости, пригнул голову и врезался усеянным заклёпками лбом шлема в лицо примариса.
Раздался мерзкий хруст. Артакс ещё раз ударил головой. В то же самое время, крепче сплетаясь в объятиях с лоялистом, он вогнал нож в сочленение между набедренной пластиной и магнитным поясом, затем ещё и ещё, после чего вонзил его под плакарт, расширяя рану справа налево. Он обескровливал зверя, как охотник лишает жизни могучего грокса – по одному удару за раз.
Это должно было спровоцировать процесс, который Артакс называл «предсмертным рубильником» — выброс адреналина и стимуляторов в организм примариса перед тем, как его пламя погаснет. Он попытался отстраниться, чтобы лоялист истратил последний заряд энергии впустую, но тот крепко ухватил ветерана и отпускать не собирался.
Зверь стиснул его в смертельной хватке, и вонзая нож в живот примариса, Несущий Слово был вынужден одновременно другой рукой удерживать опускающийся на него вражеский клинок.
Он проигрывал эту борьбу. Медленно, сантиметр за сантиметром, длинная полоса сверкающей стали приближалась к его горлу.
Мордун воззвал к Истинным богам, чтобы те узрели, как он наденет цепи на Красного Маршала.
Ему практически удалось вытащить Кейдуса из переломанной оболочки Благословенного. Кровь принимала форму рогатого существа, а разрубленный вдоль и осквернённый сосуд держался лишь на святых литаниях Мордуна.
Вокруг него завывал варп. Он чувствовал присутствие тысяч и тысяч нерождённых сущностей, скребущихся о стены цитадели. Демоническое зрение показывало ему, как воздух растягивается и стонет от вопящих морд и ударов кривых когтей, подобно тончайшей мембране, которой вот-вот предстояло лопнуть.
Их было слишком много. Мордуна это не заботило. Он купался в энергии варпа, переполнился ею до краёв и уже не мыслил себя без неё. Он ощущал, как восстаёт его собственное тело, но уже не от простого отвращения, а начиная изменяться и перекраивать себя под воздействием необратимого осквернения. Его кожа практически разошлась, кости ломались и перестраивались. Это чувство одновременно приносило ему боль и насыщение, оно толкало его улучшенное тело за любые мыслимые доселе пределы.
Бессмертие звало его к себе. Он зачитал последние строки, и на его чело возлёг ореол из тёмной энергии. Мордун практически не замечал орущего и умоляющего о милости Сублимуса. Кожа на голове епарха начала отслаиваться вместе с восьмиконечной звездой, словно кожура с кровавого фрукта, сантиметр за сантиметром обнажая череп.
Апостолу было всё равно. В тот момент он словно бы мог видеть и чувствовать всё на свете. Он соприкоснулся с божественностью куда ближе, чем прежде.
Ещё пара слов, и всё это будет принадлежать ему.
Зайду рубанул стоящего у него на пути Несущего Слово – никакого мастерства или изящества, лишь грубая сила. Он понимал, что у него в лучшем случае остались считанные секунды. Первый нож расколол хопеш, а второй раскроил предателю череп. Из треснувшего шлема брызнула кровь, прямо за спину рухнувшего хаосита.
Несколько капель попали в то место, где стояли Сломленный и тёмный апостол.
Кровь окропила их обоих.
Последние слова обратились в прах во рту Мордуна, как только он ощутил кровь на своей щеке – кровь, что не принадлежала Благословенному.
В тот же самый миг бледная правая рука сосуда метнулась вперёд и сжала рукоять Висцеры.
Казалось, время остановило свой бег. Возможно, так и было.
Голова Благословенного свисала на сломанной шее, всё его тело выглядело как мясная кукла, подвешенная на невидимых ниточках. И всё же, каким-то образом он умудрялся произносить слова, булькая кровью.
'''''— Старик, ты действительно считал, будто ты здесь главный?'''''
'''''— Главный… —''''' прошипел Се’ирим в разуме Мордуна, словно эхо повторяя за Кейдусом.
— Мне было обещано… — зарычал было Мордуна, пытаясь вернуть былую уверенность, но Красный Маршал его перебил.
'''''— Ты ошибаешься. Мои родичи и мои соратники никогда бы не приняли тебя в свои ряды. Они всего лишь проследили, чтобы ты вымостил дорогу для моего возвращения.'''''
— Но Се’ирим…
'''''— Мы с Се’иримом уже долгие тысячелетия работаем сообща, так же, как и с Меднорогом, и со Скартаксом, и со многими другими.'''''
'''''— Долгие тысячелетия, —''''' захихикал Се’ирим у Мордуна в голове. Кейдус не умолкал.
'''''— Се’ирим отыскал тебя. Он проник в твою плоть и убедил тебя, что ты якобы приручил его. Всё, что он показывал тебе, было ложью.'''''
'''''— Ты видишь лишь то, что мне угодно, «Слепой Пастырь», —''''' каркнул Се’ирим.
Зрение Мордуна затуманилось, осколков стало ещё больше. Демоны окружили его – бесформенная, аморфная масса из плоти и костей тянулась к нему, вопя, завывая и улюлюкая. Клыки и когти царапали его доспехи, а щупальца обвились вокруг рук и лодыжек. Даже его собственный посох предал апостола, обратившись чёрной гадюкой, что свилась кольцом вокруг его запястья, готовясь ужалить.
'''''— Они всласть попируют твоей душой, Мордун, —''''' пробулькал Кейдус.
'''— ''Целую вечность.'''''
— Прошу, — заикаясь, взмолился тёмный апостол. Вся его сила, вся его уверенность исчезли без следа. Он осознал, что Артакс всё это время был прав.
Эти существа не помогут ему, и не поделятся своей силой. Они были пастырями не больше, чем он сам. Они были хищниками.
Благословенный выхватил Висцеру из руки Мордуна, и собравшись с последними силами, рубанул ею наискось. Проклятый топор снёс голову Мордуна с плеч, варп-огонь из жаровни на спине поджёг обмотанные вокруг глаз молитвенные свитки. Пламя поглотило тёмного апостола, и его чёрный посох разлетелся на тысячу вопящих осколков.
Раздался чудовищный треск, подобный удару грома. Останки Благословенного упали на пол, а горящий, обезглавленный труп Мордуна рухнул на колени перед ним.
Кровь, что натекла из сосуда, сгустилась и преобразовалась, превратившись в нечто иное за долю секунду. Она обрела форму алой молнии, которая тут же взмыла в тёмные небеса, пробив крышу центрума-доминус, и разразилась оглушительным грохотом среди облаков. После себя она оставила лишь безумие, полное и неистовое помешательство, которому суждено было стать лишь предвестником грядущих бед.
Зайду прыгнул было к потоку красной энергии, бьющему в небо из дёргающихся останков Сломленного, но его клинки разрезали лишь воздух. Молния исчезла.
Зайду вспомнил, каково это – ненавидеть, злиться, ''чувствовать.'' Он взвыл от ярости, разделив её со своим не-братом.
Кейдус вырвался на свободу.
Нож лоялиста уже почти вонзился в глотку Артакса, когда в центруме-доминус прогремел гром.
Он был слишком занят борьбой с примарисом, а потому не мог обернуться, чтобы отыскать источник шума. Но он ощутил последствия. Гнев. Ярость, подобной которой он никогда не испытывал прежде. Она ослепила его, наполнила силой, пробудила в нём жажду крушить и убивать.
С мощью, которой прежде не обладал, Артакс оттолкнул руку примариса и снова всадил в него свой нож. Он кромсал его снова и снова, пока зверь не упал, а затем кромсал ещё и ещё.
Этого было мало. Он развернулся, вытянул руку и нащупал полы чёрной мантии. Вопящий культист епархии. Но вопящий не от страха, а от злости, той же самой, что переполняла самого Артакса. Слабый человечишка принялся неистово лупить кулаками по доспехам Артакса, пока не сломал себе пальцы. Несущий Слово не остался в долгу и врезал собственным кулаком в лицо культиста, пробив его насквозь.
Он не мог думать. Здравомыслие, которым он некогда так гордился, покинуло его. В нём осталась лишь ярость, ярость и жажда крови. Все они были лишь животными, которые, наконец, приняли свою сущность….
…Артакс медленно приходил в себя после бешенства. Он чувствовал у себя во рту кровь, и что-то более плотное. Сморщившись, ветеран проглотил субстанцию. Видимо, в какой-то момент он сорвал с себя шлем.
Артакс стоял на коленях. Перед ним лежало распростёртое тело. Это был не лоялист, и даже не один из подручных Сублимуса. Это был его брат Скерин. Его нагрудник и срощенные рёбра были вскрыты ножом Артакса, стремившимся добраться до изувеченных внутренних органов. На нём тоже не было шлема. Большая часть головы Несущего Слово исчезла.
Пьяный от крови, Артакс взглянул на свои перчатки. Он с трудом осознал, что буквально только что сожрал кусок лица Скерина.
Он попытался встать, но не смог. Сила покинула его. Артакс огляделся вокруг, и сквозь мутную пелену увидел разорванных на части культистов и лежащих вокруг последних воинов группировки. Где-то там валялись изодранные останки Благословенного, изломанные практически до неузнаваемости, а рядом с ним – обугленная масса брони и чёрного мяса, от которой поднимался дым. Должно быть, Мордун. Коронован пламенем, а не бессмертием.
Бездушные лоялисты медленно ходили среди этой скотобойни, добивая раненых. Артакс осознал, что не примарисы убили его братьев. Они сделали это сами.
Он разразился хохотом, хоть и сам не понимал, почему. Всё оказалось бессмысленно. Всё было бессмысленно с самого начало. Все они – просто чудовища, ненормальные твари, выращенные чтобы убивать, пока их самих не прикончат. И больше ничего – никакого благородства, величия, никакой вечной силы или хоть что-то значащей власти. Всё это лишь ложь, которую им рассказывали снова и снова – рассказывали непрерывно враждующие между собой властители галактики, существа, которые заставляли их убивать друг друга в свою честь.
А самое смешное, подумал Мордун, что он всё это уже давно знал. Он просто отказывался говорить об этом вслух. Столетий культистских практик, эзотерики и безумия хватило, чтобы заткнуть ему рот – но не закрыть глаза.
Быть может, так было бы даже проще. Было бы куда проще с головой окунуться в фанатизм, охвативший его так называемых братьев, и потерять себя в пламени безумия. И для них всё закончилось вполне закономерно. Они перебили друг друга, точно звери, вцепились друг другу в глотки с дикой свирепостью, порождённой теми же самыми бесконтрольными эмоциями, что помогли воплотиться в жизнь этому кошмару.
Он решил, что в конце концов, это уже не важно. Было уже поздно об этом беспокоиться. Во всяком случае, осознав это, он обрёл хоть какое-то умиротворение.
Воистину, ''Глория Этерна.''
Артакс вытащил нож из груди Скерина и перерезал себе горло.
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Хаос]]