Изменения

Возможно, ей полагалось чувствовать ощущать вину. Ранее это чувство часто преследовало её, но сейчас от него не осталось ни следа. Ощущение неправильности того, что она выжила — опять! — когда как других вырезали в окопах, просто попросту не могло длиться вечно. Всё, что она ощущала, — это лёгкое оцепенение, холодную пустоту, начинавшуюся на кончиках пальцев и вызывавшую боль в сердце и лёгких.

Но это была не вина. Произошедшее ушло в прошлое. Эта глава истории подошла к кровавой развязке, а за ней пришёл конец. Сколько времени прошло? Этот изнурительный кошмар занял почти восемь лет. Израненные и истекающие кровью, они переступили этот рубеж. Он не был похож на победу, потому что являлся отнюдь не являлся ею, но означал перемены. Многое осталось в прошлом, всё это и будет отброшено прочь. Ещё больше в ближайшее время будет похоронено. Слои земли насыплют на тела, ещё горячие стволы орудий, проклятый металл и проклятую плоть. Дрожащие руки, такие же онемевшие руки утрамбуют эту землю, а затем умрут те, кто был свидетелем этих событий, земля осядет и уплотнится, и даже сами воспоминания ждёт могила.

Когда пришла новость, подтверждающая смерть архипредателя, она стояла у своей рабочей станции, тонкие седые волосы рассыпались по лицу, а руки свисали по бокам. Илия Раваллион, заслуженный генерал Имперской армии, почтенная Мудрая 5-го Пятого легиона, слабо вздохнула, а затем вздохнула вновь. Вокруг неё, шатаясь и пробираясь сквозь обломки, по залу передвигались люди. Она не обращала на них внимания. Те были погружены в собственный шок, отказываясь верить в то, что всё кончено, сколько бы срочных сообщений ни поступало. Все пикт-экраны, ныне бесполезные, затуманивал белый шум статики. За исключением пары низкомощных аварийных полос, люмены не горели, так что, как и всегда во время творения, было темно.

Она опустила глаза. Подняв руки, она увидела, как дрожат её пальцы. Все ногти были в крови, нервно искусаны до мяса. Покрывающая кости кожа суха и покрыта морщинами. Внезапно и без причины она вспомнила, как делала то же самое, будучи маленькой девочкой десятилетия назад. Она подняла руки и внимательно посмотрела на них, внезапно поражённая видением принадлежавших ей десяти пухлых пальцев, перепечакнных перепачканных тёмной землей её дома, где она копалась в верхнем слое почвы.

Спустившись с внешних укреплений Ротонды и пробираясь через утёсы из обломков и ржавеющую арматуру, они начали долгий спуск в катакомбы. Перед тем, как над их головами вновь сомкнулись крыши, на краткий миг Илия разглядела Дельфийский бастион. Ныне его грозные валы превратились в сглаженные ветрами большие кучи щебня. Вокруг воняло мертвечиной. Видимый ей четырёхугольный кусок неба подсвечивали не угасающие неугасающие химические пожары. Столь долго бывший во власти оглушительной какофонии, узкий проход ныне был почти безмолвен, тишину нарушал лишь треск пламени и отдалённый рокот электрических бурь.

И вновь они, оба хромые, оказались во мраке, подныривали под перекладинами и протискивались по узким коридорам, высеченным в испещрённом трещинами и кратерами скалобетоне. Соджук включил люмены брони, чтобы осветить путь, и яркие белые лучи скользили по голой кладке.

Она вспомнила, как, прежде чем покинуть Терру и отправиться на Улланор, маршировала по похожим проходам с инфопланшетом в руках, а её каблуки отчетливо стучали цокали по блестящему полу. Также она вспомнила, как не так давно брела по тем же самым коридорам, борясь с физическими и душевными муками после штурма космопорта Львиных Врат. Тогда в них здесь царил гул военных приготовлений, мимо быстро проносились люди, выкрикивались приказы. Теперь же среди доходящего до щиколоток пепла лежали тела. Один из трупов лежал с вытянутой вверх рукой, пальцы на ней были согнуты, словно в попытке дотянуться до чьей-то руки, но лицо было скрыто под слоями пыли, а его выражение нельзя было понять.

— Как скажете, господин, — сказала она таким тоном, словно хотела добавить : «''Разве это ещё имеет какое-то значение?''»

Это звучало Эти слова прозвучали столь же непринужденно, как и обычная речь Белых Шрамов, и всё же это был дар, привилегия... Она была смертной, обычным человеком, а примарх был их частью, продолжением не поддающихся описанию генетики, верности и братства.

Что это значило? Что он стал слабее? Что, как и у всех, его роль изменилась? Или же здесь крылось что-то более глубокое, более тревожное?

— Я помню, когда ты впервые встретила нас в первый раз, — сказал Хан. — Ты помнишь? На корабле, над Улланором. Я думал, что ты потеряешь сознание, когда он вошел.

— Ты спас свой народсвоих людей, — сказала она ему, надеясь, что эти слова что-то значат. — На Терре ты принёс им освобождение, как некогда на Чогорисе. Ты вспомнишь всё это, снова станешь собой и вновь возглавишь их. Поверь.

Выйдя из палаты медикэ, они встретили другого воина легионалегионера, идущего навстречу. Илия узнала его мгновенно. Несмотря на все усилия, потраченные на улучшение и сокрытие аугметики, война навсегда изменила облик Шибан-хана. Он выглядел хуже, чем когда-либо, белая броня почернела и покрылась слоями зловонной грязи. Он был без шлема, и израненное лицо с клоками колючей бороды делало его похожим на дикаря, сучайно забредшего из глуши в деревню.

— Нет. Не заставляй меня колебаться. Я не могу. — Она посмотрела на него. — Как же мне хотелось бы согласиться. Хотелось иметь ещё бы быть на двадцать летмоложе, иметь силы вновь сесть на корабль и закончить начатое нами. — Она вздохнула. — Но посмотри на меня, на моё тело. Со мной покончено. Ничего не осталось. Совсем ничего.

Соджук запустил двигатели. Затрещало зажигание, машина содрогнуласьдрогнула, а затем заурчала, и транспорт тронулся с места, медленно скользя по обманчивой местности на север.

— Они остались позади, — сказал он. — Пожалуйста, сбавьте скорость. Вы повредите ось.

Очень медленно она взяла себя в руки. Транспорт начал замедляться, а двигатель шум двигателей вновь зазвучал нормальностал обычным. Она отвела плечи назад, заставив мышцы расслабиться.

— Потому что это правильно, — ответил Соджук. — Потому что после всего, чего ты достиглавы достигли, это почетно. И потому что ты хотела вы хотели этого, и заслуживаешьзаслуживаете, чтобы твое ваше желание исполнилось.

Дни шли один за другим, а пейзаж почти не менялся. Эти места территории всегда были безлюдны, даже во время недавнего взрывного роста населения Терры. То были широкие, плоские, однообразные земли, которые путешественники, торговцы или армии, ищущие более подходящие места, быстро пересекали. Даже после Объединения, когда большая часть долго мучимой поверхности планеты была очищена и вновь могла производить жизнь, эти обширные высокогорья так и не стали густонаселенными. Немногие города были сгруппированы вокруг природных ресурсов и больше напоминали огромные фабрики, чем естественные поселения. Время от времени на восточном горизонте ещё можно было увидеть их разваливающиеся остовы, медленно ржавеющие под небесами, по которым неслись грозовые тучи.

Дорога привела их совсем близко к одному из таких мест. Соджук не нашёл пути объехать обогнуть его, поэтому они проехали по окраине, не сбавляя скорости и высматривая угрозы. Илия оглядывалась по сторонам, пока они ехали под огромным лабиринтом трубопроводов и строительных лесов. Место выглядело как узел переработки руды, построенный Механикум по стандартным шаблонам — основные рабочие силы в несколько сотен тысяч человек, вспомогательные возможно в три раза больше. Некогда кипящие кузницы затихли, печи были пусты, конвейерные ленты не двигались. Вокруг были видны следы катастрофических разрушений — чтобы добиться таких разрушений, сюда, должно быть, обрушился настоящий ураган артиллерийского огня. Пески пустыни начали проникать внутрь, создавая кучи у проржавевших стен. Поверхность покрывали частично мумифицированные трупы, их кожа была похожа на твёрдый воск. Одна из областей, судя по всему, была поражена каким-то потайным тайным хим-оружием, заморозившим на месте целую толпу испуганных и всё ещё бегущих гражданских. Транспорт проехал мимо них, и Илия не смогла удержаться от взгляда на лица, даже спустя несколько месяцев являвшие эмоции: страх, панику, ужас, даже ярость. Мужчины, женщины, сжимающие игрушки дети, тысячи людей застыли на месте, когда город разваливался вокруг них, и песок, наконец, поглотил всё.

С течением долгих часов Илия почувствовала, что её связь с реальностью начинает слабеть. Она просыпалась и засыпала вновь. Однажды ей показалось, что рядом сидит Шибан, как будто они снова оказались на мостике «Бури мечей»«''Бури мечей''». В другой раз ей почудилось, что она снова вновь на Улланоре, в транспорте, на котором отправилась на поиски Есугэя. Она знала, что всё это действительно было бывало в прошлом, но уже не могла точно вспомнить, в каком порядке.

— Между чем?

— Я реальный, — ответил он. Космодесантник постучал по приборной панели — Она реальна. Как и тывы.

По краней крайней мере дом ещё стоял, хотя многое вокруг было повреждено огнем. Это был одноэтажное предсобранное здание старого типа, расположенное на квадратном дворе и окруженное невысокой стеной. Аккуратность, которую она помнила, почти исчезла — ныне всё заросло, штукатурка трескалась и отваливалась кусками. Металлические ворота висели на петлях, а за ними начиналась неровная дорожка, ведущая к открытым дверям. Очевидно, дом был заброшен уже давно. Семья, что жила здесь после отъезда Илии во Дворец, должно быть эвакуировалась вместе с остальными, если, конечно, они пережили сражения. Она не знала ни их имен, ни что-либо ещё о них; те были лишь мимолетными эпизодами в долгой истории, которые, как хотелось бы думать, продолжались где-то в ином месте.

Он пытался это скрыть, но всё же он был краней измотан. Недели непрекращающихся боёв с самыми страшными врагами, которых только можно представить, и последующие бессонные дни без сна и с глубокими ранами сказались даже на нём.

— Спасибо тебе, Соджук, — сказала Илия, накинув одеяло на плечи одеяло. Скоро станет холодно, и им обоим нужно будет уснутьпоспать. — Без тебя ничего бы не вышло.

— Передай. Помнишь, какой беспорядок царил в ваших делах, когда я впервые появилась среди вас? Не сдавайтесь сейчас. — Она стала серьёзнее. — Всё может рухнуть. Ныне, сразу после того, как умолкли пушки, опасные временаопасное время. Несмотря на все подвиги, у вас мало естественных союзников на Тронном мире. Не хочется увидеть, как они поглотят вас, как вы потеряете свою самобытность. Инстинктивно они захотят подчинить вас, стереть прошлое. Боритесь с этим. Быть может, новые владыки Империума будут мудрее тех, кто руководил нами, но боюсь, что лучших из них уже нет.

— Или же, быть может, всё станет лучшеизменится к лучшему. Может быть, наступит обновление. Раньше многое было не идеально.

Следующие несколько дней прошли в странной атмосфере товарищества. Илия, когда позволяли силы, делала всё, что могла, чтобы привести дом в порядок. Несмотря на то, что в доме так долго жили посторонние люди, ничего существенного в нём не изменилось. Она поражалась, когда при входе в комнату в памяти сразу всплывали воспоминания о давних временах, будь то какой-то жест, слово, смех, травма. Иногда казалось, что она вот-вот услышит, как мать шаркает по коридору чтобы поворчать о том, что пора бы уже выйти замуж и подарить ей внуков, или как отец ворчит о призыве в Армию, забирающем забирающей молодежь из города, или просит помочь с ремонтом теплиц. Она помнила, как похоронила их обоих с разницей в несколько недель на муниципальном кладбище на окраинах. Она помнила, как это опустошило её, как она почувствовала себя более одинокой, чем когда-либо, и как после этого дом казался ей одновременно и слишком большим, и слишком маленьким. Слишком большим для одной души, слишком маленьким для идей, что уже скопились в её живом уме.

Поэтому она уехала. Готовилась к отбору в Армию, уехала за пятьсот километров в региональный испытательный центр. Она была старше других, но быстро добивалась успехов. Ныне Тогда и пригодились все те тренировки памяти, что навязал отец, все те математические трактаты, что он заставил её прочесть. Продвижение по служебной лестнице было лёгким, быстрым, безболезненным, и ей нравилась её работа. Старый дом быстро забылся, потерявшись в суматохе армейского планирования и ведения отчётности. Нужно было покорять звезды. Нужно было выиграть гонку в пустоту. Со временем она совсем покинула Терру и ни разу об этом не пожалела, восхищаясь красотой и блеском новой жизни, мерцанием галактического вихря на фоне мрака, огнями в бездне, сверкающими флотами и иными мирами.

Быть может, она бы радовалась этому больше, если бы боль была не столь сильнатакой сильной. Она пыталась скрыть худшие её проявления от Соджука худшее, который начал бы беспокоиться, но теперь большую часть времени она спаласпал,. а не бодрствовала, и даже выход во двор , дабы ощутить на лице слабые лучи солнца , отнимал почти все силы. Её лёгкие сжались от вдыхаемого ядовитого воздуха в бункерах Дворца. Возможно, загрязнения из космопорта в космопорте Львиных Врат ещё больше более ухудшили её состояние. Там было даже хуже, чем во время самых ожесточённых боев по пути обратно на Терру.

Поэтому она сидела больше, а ходила ещё меньше, чем ей хотелось бы. Также она стала меньше есть и пить. Она закончила часть уборки, но основную работу оставила Соджуку. В обветшалом сарае отца она нашла старые луковицы и провела долгий и утомительный день, расчищая покрытую пылью землю и сажая их в ряд. Соджук хотел ей помочь, но она лишь отмахнулась от него.

Даже в своём убогом состоянии, несмотря на всю ржавчину и изменения боевых доспехов, она мгновенно узнала символы. Третий легион. Извращённые дегенераты Фулгрима. Чудовище было огромно, как и все они, и едва пролезло в дверной проем. Броня была неполной, некоторые пластины отсутствовали, а некоторые сплавились с бледной жирной плотью, которая нервно дрожала вокруг краёв. Усеянные пятнами крови обрывки кожи других несчастных висели на заклепках и шипах. Монстр был без шлема, и его изуродованное лицо словно птица подобно птице вглядывалось в мрак. У него не было глаз. Уши были зашиты. Рот лишь отдаленно напоминал человеческий, полный кривых и тонких, похожих на иглы зубов, а чёрный язык был похож на язык ящерицы. Несколько клочков жидких волос висели на лысой голове. У чудовища не было оружия, но перчатки были переделаны в режущие инструменты. От него воняло духами, химикатами и гниющим мясом.

Оно сделало шаг к ней. Всего один шаг ногой с обнажёнными мышцами, кожа на которой была снята с сухожилийи приколота, а старый керамит, некогда яркий, ныне потрескался и поблек.

Борясь с гипервентиляцией, Илия опала на пол, мгновенно став зрителем схватки бронированных левиафанов. Соджук вытащил клинок, беспорядочно рубя и срывая отрывая куски плоти чудовища. Предатель снова бросился на него, нанося удары ножами по горлу и туловищу Белого Шрама. Сражаясь, монстр ужасно вопил, издавал жуткий визг, а Соджук дрался с безмолвной решимостью.

Чудовище закричало, бешено забилось и отбросило Илию. Руки выпустили рукоять кинжала, и она с грохотом приземлилась на пол и проскользнулапроскользила, прежде чем удариться о стул. Лезвие вонзилось глубоко, и враг открылся перед Соджуком. Он нанес три быстрых глубоких удара подряд, раскрыв грудь существа и отправив панели доспехов по полуна пол. Монстр попытался ответить, его горло было заполнено кровью, конечности наполовину висели, и оно промахнулось. Соджук резко развернулся и хлестнул тулваром по шее предателя. Лезвие вошло глубоко, выбив кинжал Илии. Огромное, истерзанное тело предателя покачнулось, зашаталось, а затем рухнуло, расколов пол и заставив дрожать стены. Илия почувствовала, что теряет сознание. Она попыталась встать, но не смогла. Затуманенным зрением она увидела, как Соджук спешит к ней. Он опустился на колени и осторожно поднял её голову.

— Оно ранило тебявас? — спросил он взволнованно.