6834
правки
Изменения
Нет описания правки
|Автор =Саймон Спурриер / Simon Spurrier
|Переводчик =Alkenex
|Редактор=Str0chan
|Редактор2=Татьяна Суслова
|Редактор3=Нафисет Тхаркахова
|Издательство =Black Library
|Серия книг =
|Следующая книга =
|Год издания =2003
}}==Аннотация==
'''''У Империи Тау, зарождающейся среди войн и разрушений мрачного далёкого будущего, есть только одна цель — объединить под своим знаменем благонамеренности всю Галактику. Но когда член правящей элиты тау терпит крушение в тылу имперцев-людей, на плечи молодого воина Огня по имени Каис ложится отчаянное задание по эвакуации, которое даёт ему возможность пожертвовать жизнью ради высшего блага. Однако после начала миссии смертей становится всё больше, и вскоре юный боец понимает, что у настоящих жестоких сражений нет ничего общего с тренировками на учебных полигонах его родного мира.'''''
Это по-настоящему?
Кто-то где-то кричит. Мир наполняется фосфором и озоном, а на сетчатке вспыхивают переливающиеся нечёткие пятна – — пурпурные и синие бельма, которые сначала движутся по кругу, после чего медленно гаснут. Барабанные перепонки разрывает безумный шум, порождаемый ударами. Воздух сотрясается от яростного стука. Кажется, будто со всех сторон отражается неприятное эхо. Эхо Резонирующие отзвуки болтерной стрельбы.
Я не чувствую ног.
Итак. Собери информацию. Проанализируй окружение. Запомни все детали и мелочиподробности. ''СконцентрируйсяСосредоточься.''.
Разум подготовлен к этому. Он являет собой неприступную и нерушимую крепость. Используй его.
Вот, прямо наверху: череда петляющих и извивающихся труб, что раньше не провисали и выглядели аккуратноработали как положено, но теперь прогнулись уже проседают под бременем лет и покрылись покрываются засохшей ржавчиной. Они уже не могли удержать внутри себя пропускают жидкость, которая вытекала и она сочится через старые трещины и разрывы, как у больного недержанием. Слева, похоже, движение. Чьи-то ноги? Вероятно. Точно определить цвета сложно, ибо это смешение безжизненных оттенков пастели и чёрного, то возникающих, то исчезающих в тумане боли. Тени и натёки. Металлическое покрытие. Может, синего цвета.
Я чувствую вкус крови…
Стрельба всё интенсивнее. Рядом возникают мелькают знакомые дульные вспышки болтеров. В отдалении раздаются звуки детонации снарядов, нашедших свою цельсвои цели. Дым и пепел, огонь и боль.
Снова крикикричат. Это ясам?
Голос приказывает мне не умирать. Я узнаю узнаю́ его. Не двигайся«Не двигайся», — говорит он. Сохраняй «Сохраняй силы, брат. Помощь уже в путипути».
Конечно же, голос лжёт. Горькие слова успокоения для мертвеца. Моё второе сердце только что остановилось.
''Вспышка. Вспышка. Пауза. Вспышка. Пауза. Вспышка-Вспышкавспышка. Пауза.''
Я должен запомнить чередование. Должен синхронизировать с ним слабое биение единственного работающего сердца, чтобы точно не забыть. Проявляю всю оставшуюся волю для восприятия Собрать все крупицы воли, чтобы уловить и определения этого сбивчивого электрического ритмавоспринять этот сбивчивый электрический ритм, где бы не ни находился его источник.
Стрельба ещё плотнее. Больше криков. Кто-то булькаетгорлом. Возможно, я.
Туман смыкается, темнота накатываетсянаползает, Император улыбается.
Человек во тьме заставляет себя открыть глаза и делает глубокий вдох бездействующими лёгкими, которые будто бы затянулись паутиной и изнывали от недостатка кислорода. Вокруг его головы яростно роились крошечные серпентинитовые курильницы для ладанапо-змеиному коварно обвивались струйки благовонного дыма, одновременно успокаивающего и удушливого, и успокаивающегов той же мере удушающего. Пренебрежительно махнув рукой, он прогнал их в тёмные углы своей камеры кельи для медитации.
Чудовище-под-Маской, перевёрнутое.
Карта не относилась к старшим арканам, а являлась одним из всего лишь трёх «непредсказуемых» изображений. Их значение полностью зависело от обстоятельств, времени и предыдущих взятых того, что вытягивали из колоды картперед ними. Давно ему не попадалась эта призрачная фигура. За гладкой ангельской маской скрывался прятался ухмыляющийся, сотканный из теней лик рептилии, который исчез последним. ''Эндура приаматорEndura priamator.''. В нынешней ситуации перевод был толкование получилось довольно точным. «Сокрытое зло, ждущее момента явить себя». Его сердцебиение вернулось в норму, и кровь в ушах стучала уже не так сильно, благодаря чему он вновь стал слышать беспокойный гул огромного корабельного генерариума. Пальцы его рук в латных перчатках слегка подрагивали от силы пророческого откровения, и он позволил себе дольше обычного убирать ритуальные иконы и благовонные свечи, необходимые для обряда. Ему требовалось время, чтобы успокоить нервы и позволить разуму постепенно разгадать значение пережитых им иллюзорных ощущений.
Близилась буря.
Закрыв глаза, шас'ла Т'ау шас’ла Т’ау Каис старался не думать об этом.
Будет шум и неразбериха, полагал он. Будет стрельба и кровь, тараторящие голоса на каналах связи и дым. Будут крики.
С самого рождения его учили, что подобное чувство тревоги, особенно если сосредотачивать на нём внимание, не приносило приносит никакой пользы. Мысленно делая себе выговор и продолжая держать по-прежнему держа глаза закрытыми, Каис позволил разуму плыть по течению мыслейотпустил разум в свободное плавание. Он не думал о зарождающемся страхе.
Он вспоминал…
В день, когда ему бойцу исполнилось восемнадцать тау'кировтау’киров, Каис его тренировки ненадолго отдохнул от тренировокпрервались.
Поднятые в воздух песчинки осели в котловине под боевым куполом, а в аудитории, что поднималась вверх кольцами-ярусами, царила тишина. Без огромных толп, которые собирались в здесь на фестивали каждый кай'ротаакай’ротаа, пустое помещение выглядело как будто бы нереальнымпочти что ненастоящим, но Каису это нравилось. Он был радрадовался, ведь конец что финал его обучения избежал внимания широкой публики.
Другие молодые тау, наслаждающиеся выпавшим им перерывом, с непринуждённым интересом наблюдали, как озадаченный шас'врешас’вре-инструктор беседует с кем-то посредством коммуникатора по коммуникатору на его щеке.
— Это нецелесообразно, — заявил оннаставник, словно обращаясь к пустому пространству перед собой. — Нет. Ну, да, я, конечно, ценю это, но сегодняшние занятия не закончены– закончены… Кто? О. О… О, понятно. — Инструктор на секунду повернулся к Каису и слегка приподнял бровь. — Да, он тут. Хорошо.
Проследив за взглядом наставника, остальные юнцы также обратили к имениннику полные любопытства лица. Подобная приостановка тренировок была беспрецедентным событиемНа их памяти тренировки ещё никогда не останавливали.
— Каис? — проворчал старый воинс резкими чертами лица, на чьём лике оставили свой неизгладимый след солнечные лучи словно бы обтёсанного яркими лучами неумолимого светила Т'ауТ’ау. — Это твой отец. Он прибыл навестить тебя.
Раздался резкий звук.
На встроенном в стену табло обратного отсчёта времени исчезла очередная цифра, чья внезапная пропажа притягивала притянула к себе внимание Каиса и легонько вытаскивала плавно вытащила его из воспоминаний. Он Шас’ла рискнул окинуть виноватым взглядом внутренности десантного корабля, дабы проверитьжелая убедиться, что никто из товарищей-воинов не заметил, как тот он погрузился в грёзы. Бойцы сидели рядами вдоль обеих стенок не имевшего окон грузового отделенияпассажирского отсека, а в мягких сиденьях для десанта группы развёртывания их удерживали плавно изгибающиеся устройства фиксации. Похоже, все они были так же поглощены собственными мыслями, как и Каис.
Возможно, если бы гофрированные переборки люки в гофрированных переборках не были герметично закрыты идеально герметичными и не прошли доскональные проверки , или если бы стабилизаторы корабля судна не работали с такой точностью , или если бы сиденья для десанта группы развёртывания с их тщательно выверенной формой предоставляли меньше комфорта… Если бы звучали отвлекающие Каиса шумы, если бы что-нибудь причиняло ему неудобство или если бы существовали его раздражали какие-то несовершенства, которые бы его раздражали…крошечные недочёты…
Если бы резко снижающееся судно снижающийся корабль не было был идеальным, обтекаемым, бесшумным и чрезвычайно эффективным в каждом аспекте, тогда, вероятно, сидящий на своём месте Каис сидящему внутри него Каису не пытался пришлось бы отчаянно избегать мысли, которая боролась за доминирующее положение в его разуме.
Он закрыл глаза и с трудом вернул своё сознание обратно под боевой купол заставил себя вернуться к воспоминанию о боевом куполе на поверхности Т'ауТ’ау.
Конечно же, его отец прибыл со свитой.
Теперь же он стоял здесь, столь же неотвратимый в жизнии сын не мог укрыться от него, сколь как и от его образ образа в медиановостях: среднего телосложения, с ничем не примечательными чертами лица, бледной серо-голубой кожей, характерной для представителей касты воинов Огня, вертикальной носовой полостью, которая идеально ровно разделяла лоб на две одинаковые половинынадвое, широкой верхней челюстью и выступающим подбородком. О'Ши'ур являл собой пример внешности типичного воина ОняО’Ши’ур казался самым типичным представителем своей касты. Наверное, его можно было назвать подтянутым тау, но уж точно не мускулистым монстром, что преследовал Каиса в кошмарах: хмурился, хмурясь, ведя себя высокомерно взирал на сына и критикуя критиковал за каждое действие сына. Он носил простую полевую форму с небольшими вышитыми полоскамизнаками различия, обозначавшими ранг и касту.
Напряжение от ожидания, которое царило в грузовом пассажирском отделении десантного корабля, было нарушено раздавшимся звономнарушил резкий звон. Каис взглянул на сидящего рядом командующего десантниковкомандира группы развёртывания, испытывая едва чуть ли не ужас при мысли о том, что мог означать сигнал.
Казалось, шас'эль Т'ау шас’эль Т’ау Луша, который хмурил свой морщил изборождённый шрамами лоб, точно так же отдался опасностям рефлексиисамокопания, как и Каис до этого. Лишь когда звон прозвучал раздался во второй раз, командующий командир моргнул и оглядел грузовое осмотрел пассажирское отделение, перестав хмуриться. Его спокойствие ободрило юного тау, как будто бы безмятежность была заразной.
— Пять райк'ороврайк’оров, первая группа, — буркнул он, бросая взгляд на выводимые за ним данные. — Последние проверки.
Каис прекрасно понимал, к чему такая тщательность. Группа находилась в боевой готовности уже три дека, три долгих мучительных дека, наполненных тревожными фантазиями и ожиданием. Внутри каждого бойца прорастали пагубные семена неуверенности в себе, которая глодала их. Для многих это будет первая настоящая боевая миссиязадание станет первой настоящей операцией, крещение насилием боевым крещением, полным насилия и сомнениямисомнений. Такая проверка снаряжения Вот так проверять снаряжение в самый последний момент являлась излишней— дело совершенно излишнее, но онаоно, по крайней мере, занимала разумы занимало мысли десантников. Каис и сам с удовольствием ею им занялся, радуясь возможности отвлечься.
Сидящий прямо напротив него И'хол И’хол щёлкнул языком, неосознанно раздосадовавшись при виде какого-то воображаемого дефекта винтовки. Коренастый боец с далёкого септа Д'яной был постоянным источником веселья среди Д’яной постоянно веселил товарищей Каисатем, так как он постоянно что вечно изучал мельчайшие детали технологий подобно какому-нибудь члену касты , будто принадлежал к касте Земли, оказавшемуся не на своём местеа сюда попал по ошибке. Его родной мир имел репутацию грубого малокультурного места, и в отряде И'холу И’холу редко когда давали забыть об этом, дав кличку «Фио'шас» – . Его даже прозвали «Фио’шас» — воин-рабочий.
В противоположность ему боец слева от Каиса словно бы вообще не была заинтересована в осмотре своего снаряженияоснащения. Мертвенно-бледная Жу сидела закрыв глазас закрытыми глазами, а её губы беззвучно двигались, пока тау читала ритмичную мантру или ещё что-то. Насколько Каис не помнил, чтобы духовный пыл Жу всегда хоть когда-нибудь не раздражал остальных воинов. Она постоянно отстаивала святость тау'ва тау’ва и всегда рассуждала на любую ту или иную философскую тему, которую недавно подхватывалатолько что подхваченную ею. Не то чтобы другие новобранцы выражали недовольство по поводу её веры в Высшее Благо, скорее считали философию нет. Дело в том, что тау’ва, концепция коллективного прогресса тау'ва, пронизывающую и без того пронизывала каждый аспект тренировок юного линейного воина, и поэтому склонность читать проповеди разглагольствовать о ней считалась у бойцов лишней тратой энергии и дыхания. Несмотря на равнодушное отношение группы к Жу, он с И'холом И’холом стали для неё верными друзьями.
Каис поочерёдно взглянул на обоих, испытывая благодарность за торадуясь, что они сейчас вместе рядом с ним. Прошло уже тринадцать тау'киров тау’киров с тех пор, как о'Ши'ур о’Ши’ур посетил тренировочный купол, и всё это время лишь И'хол И’хол и Жу, пусть каждый и по-своему, продолжали относиться к нему с той же фамильярностью и простотой, которыми Каис юноша наслаждался до момента, когда личность его отца стала публично известнаокружающим. Во взглядах остальных он ощущал лишь Остальные, казалось, при каждом взгляде возлагали на него груз ожиданий, словно каким-то образом в жилах молодого тау вместе с кровью каким-то образом текло и величие.
Однако, Каис чувствовал и что-то ещё, что-то гораздо более худшеескверное. В глазах других холодно поблескивало невыражаемое вслух поблёскивало безмолвное разочарование, которое он уже видел прежде.
Каис прикладывал все усилия, чтобы воспротивиться изо всех сил сопротивлялся внезапному порыву выйти из шеренги и объявить: «Я! Это я! Твой сын!». ГдеОт нервного напряжения у него где-то в области живота у него задёргалась от нервов мышца, а сам он едва заметно зашатался и с ужасом подумал о томвообразил, как падаетчто упадёт. Всё это время тихий голосок в глубине сознания твердил ему, что, возможно, — просто возможно, «возможно» — отец узнает его, хоть тот вырос и изменился за прошедшие тау'кирытау’киры, и поприветствует сына с радостью, которой такое воссоединение уж точно заслуживало.
— Кто из них он? — пробурчал отец Каисакомандующий, отчего последний расстроилсяКаис совсем пал духом.
— Этот.
— Он… способный, шас'ошас’о. Вполне способный.
— Способный?
— Да, шас'ошас’о. В достаточной мере.
— Но, полагаюрискну предположить, его преданность тау'ва тау’ва достойна похвалы? В этом он преуспевает?
— Он… наверное, слегка порывист.
— Порывист?
Неодобрительный голос о'Ши'ура о’Ши’ура отозвался в ушах Каиса звоном тяжёлого колокола, который заполнил разнёсшимся по всему его личный мирок личному мирку позора.
— Да, — продолжил шас'вренаставник, явно решив отвечать со всей с полной искренностью. — Склонен к вспыльчивости, шас'ошас’о. Это влияет на настрой и фокусЕсть перепады настроения, уровня сосредоточенности, но… он ведь ещё молод. Возможно, мы смо–суме…
— Это правда, мальчик?
Каису пришлось заставить себя поднять взгляд. Глаза отца выжглись словно выжгли собственный образ в памяти сына, где : они горели неудовольствием и разочарованием, где сначала кристаллизовали и в их огне весь мир юного тау, все составляющие его жизни сначала кристаллизовались, а потом разбивали всё раскололись, и в его жизнипустоты, как жгучая кислота, после чего заливали её кислотой того неумолимогохлынул тот неумолимый, беспощадногобеспощадный, не впечатлённого взоравпечатлённый взор.
— Да, шас'ошас’о, — промямлил Каис, с трудом формируя выговаривая слова.
Пристально смотрящий на него отец затопал копытами притопнул копытцами по песку и что-то дважды едва слышно проворчал. Он явно боролся с недовольством, чтобы чётко изложить свои мысли.
— Нам говорилиговорят, — начал о'Ши'уро’Ши’ур, обдуманно подбирая слова, — что в тау'ва тау’ва есть место для всех, вне зависимости от их… недостатков. Просто каждому нужно найти свою нишу.
Каис слышал в его голосе неверие, из-за которого утешение звучало лживо. Никакие слова в мире не сотрут из памяти молодого тау разочарованный взгляд отца.
— Вот. — В поле зрения Каиса юноши появилась мозолистая рука о'Ши'урао’Ши’ура, сжимающая небольшую пластинку. — Подарок.
Онемевший Каис принял её. Это всё равно уже не имело значениезначения, ибо его мир умердля него погиб.
Отец ушёл, свита воинов исчезла следом подобно рассеявшемуся туману, а тренировки возобновились. Все присутствующие в затихшем куполе потупили взоры, молча размышляя о случившемся. С каждым их шагом песок поднимался в воздухвзметались облачка песка, что выглядело как миниатюрные взрывы, и всё возвращалось в привычное русло.
Лишь в конце ротаа Каис решился изучить пластинку. Это была короткая литанияОн увидел, написанная что там отрывистым угловатым почерком его отцанаписана короткая литания. Она гласила следующее:
''Сын мой,''
''Нет расширения без равновесия.''
''Нет завоевания без контроля.''
''Цель достигается в безмятежности''
''И служении тау'ватау’ва.''
''С гордостью.''
''Шас'о Т'ау Ши'урШас’о Т’ау Ши’ур''
Той ночьюКаис бодрствовал долгие деки, после долгих и бессонных деков разглядывания этих слов, Каису снилосьразглядывая эти слова. Потом ему приснилось, как он бесконечно падает в бесконечную бездну, и , когда крутящийся в полёте тау поворачивался к поверхности, то он видел там лишь разочарованный взгляд пары пару тёмных глаз, разочарованно взирающих на него.
— Два райк'орарайк’ора.
Удовлетворённый тем, что пластинка до сих пор лежит на своём привычном месте, Каис окинул взглядом десантный корабль. На другом конце грузового пассажирского отсека он увидел эль'лушуэль’Лушу, который тихо смотрел на него со своего рода беззвучным весельемс чем-то вроде весёлого удивления на лице, абсолютно несоответствующим покрытому что никак не увязывалось с чертами покрытого шрамами лицу ветерана. Каис Боец отвёл взор.
— Проверка шлемов, — буркнул командующийкомандир. — Друг у друга.
Каис повернулся, чтобы быстро найти партнёра, и ощутил благодарность за очередную возможность порадовался очередной возможности отвлечься. На его плечо легла тяжёлая рука.
— ДавайТак, шас'ла. Я сделаю этошас’ла, давай я проверю.
Над ним стоял эль'Луша эль’Луша со всё той же безмолвной улыбкой.
— Благодарю, шас'эльшас’эль, — неуверенно пробормотал Каис. Подняв шлем, боец надел его и, когда лицевая пластина соприкоснулась с кожей, ощутил знакомый наплыв сенсорной информации. Из единственного пятнышка света возник целый мир: во все стороны хлынули заполняющие обзор цвета и силуэты, поверх которых мигали заключённые в скобки надписи и аналитические данные.
— Я был знаком с твоим отцом.
И вновь это чувство: реальность кристаллизуется, отчего чувства меркнут, а сам он преисполняется уверенностью в своей никчемностиникчёмности. Всё, чем Каис был и чем когда-либо станет – — лишь слабое отражение его собственного отца, да к тому же тусклое.
— Великий воин, — продолжил Луша и постучал костяшками по шее Каиса юноши в области основания черепа, в последний раз проверяя затвор шлема. — Я служил с ним много тау'кировтау’киров. Мы были вместе на Фал'шииФал’шии, когда явились и'хеи’хэ. Я оплакивал его смерть.
Каис ответил неосознанно., не подумав:
— Я не очень хорошо знал отца.
И тут же пожалел об этом, мысленно порицая себя за проявление неуваженияпроявленное неуважение. Если Луша и обратил внимание на такую фамильярность, то не подал вида и лишь понимающе кивнул.
— Думаю, никто не знал, — задумчиво произнёс он.
Число в углу поля зрения Каиса с огромной скоростью уменьшалось, стремясь так быстро приближалось к нулю, что цифры размывались. Интерфейс шлемаЭтот визуальный показатель в шлеме, соединённого с системами подсоединённом к системам десантного корабля, визуально напоминал ему шас’саалу о том, что судно транспортник летит к земле подобно метеору. Луша же продолжал смотреть на юного воина.
— Благодарю вас, шас'эльшас’эль, — промямлил Каис, указывая на затворы своего шлема. В этот раз он не забыл употребить слово, указывающее на касту и ранг командующегокомандира. — Мне проверить ваши?
Луша слегка нахмурился и покачал головой.
— Спасибо, боец, но нет. Судя по всему, я остаюсь на борту. Командование шас'ар'тол шас’ар’тол не любит, когда его офицеры марают руки, если этого можно избежать.
Он вновь покачал головой, что-то неслышно бормоча.
Ничего не ответив, Каин откинулся на спинку сиденья для десантаразвёртывания, изумившись тому, что эль'Луша эль’Луша так открыто осуждает вышестоящих офицеров. Если бы шас'ла один из шас’ла рискнул сделать нечто подобноевысказать подобную крамолу, то гарантировал бы себе, по меньшей мересамое меньшее, интенсивный курс ментальной коррекции, хотя никому бы не хватило глупости на такое.
— Первый бой? — с ухмылкой спросил Луша. — Я это всегда вижу.
— Да, шас'эльшас’эль. — Каис начал выкручивать дёргано потирать руки. Ему было не по себе от стало неуютно из-за того, что он привлёк к себе внимание. Собственные нервы предавали его и вынуждали как-то доказать свою готовность. — Но… Я уже прослужил четыре тау'киратау’кира, шас'эльшас’эль. И ещё были К тому же боевые симуляции в тренировочном куполе–куполе…
— Ах, симуляции… — Луша ощерился, . — иИ, вне всяких сомненийнесомненно, четыре тау'кира охраны пор'вре тау’кира ты простоял в охране пор’вре и пор'элейпор’элей.
Каис смущённо кивнул, а шас'эль шас’эль фыркнул от смеха.
— Однажды твой отец кое-что мне сказал, — пробурчал он, задумчиво поджимая губы. — Может, тебе это поможет.
Юный тау нахмурился. Он ощутил тревогу при мысли Его обеспокоила мысль о том, что он услышит слова уже после того, как сгорел его догорел погребальный костёрродителя.
— Он пригвоздил меня к полу тем самым своим особенным взглядом и произнёс: «Юнец… Не совершай ошибку, думая, будто ты к этому готов». После чего открыл откидные штурмовые двери, и мы вышли наружу.
Лицо его командира затуманилось от нахлынувших воспоминаний.
— Вы считаете, что мы не готовы, шас'эльшас’эль?
— Нет. Думаю, в принципе невозможно быть готовым, ла'Каисла’Каис. Лучшее, что ты можешь – это сделать — ожидать худшего.
— Воины! — проревел Луша, чем напугал всполошив бойцов. — Внимание! Через полрайк'ора полрайк’ора мы окажемся на высоте десантирования. Настал тот самый момент! Момент, к которому вас готовили! В этот ротаа вы пройдёте ваше испытание огнём. Не думайте, что оно окажется лёгким!
Освещение замигало, ведущая на десантную палубу дверь со свистом открылась, а мягкие фиксаторы вокруг сидений ослабли.
Мышцы воинов напряглись, зубы заскрежетали друг об друга.
— Детали Подробности неважны. Вам нужно знать лишь то, что случился инцидент. Помните свою роль. Помните своё место. Вы – — шестерёнка в большой машине! Не задавайте вопросов! Подчиняйтесь и не теряйте концентрации!
— Ваша миссия задача проста: вступить в бой и уничтожить. Всё время следуйте схеме боя «монт'сел»«монт’сел», действуйте стремительно и никого не оставляйте в живых. По периметру города тянется сеть траншей, так что после приземления рассредоточьтесь и зачистите область. Команды «Кризисов» высаживаются на другой стороне города, поэтому не ждите никакого прикрытияникакой поддержки. Там, внизу, дела идут не очень хорошонехорошо, так давайте же переломим ход битвы!
Раздался звон. В шлеме Каиса неумолимо отсчитывались мгновения до десантирования. Процесс не собирался замедляться или останавливаться в ответ на пронзительный визг , как бы пронзительно ни визжали его нервовнервы. В ушах тау стоял рёв. Всё вокруг было нереальнымказалось ненастоящим.
— Сосредоточьтесь на тау'ватау’ва! В единстве лежит прогрессЕдинство — опора прогресса! В гармонии лежит победаГармония — опора победы! Не давайте слабину, воины Огня!
С грохотом ожили реактивные двигатели зависания, и корабль содрогнулся. С той стороны корпуса Снаружи, проникая через корпус, доносились обрывистые звуки бушующей грозы.
— Занять позиции для десантирования, — сказал Луша.
Всего их было девять. Восемь сжимали оружие и с ухмылками пялились сквозь прутья решётки, а девятый старательно суетился среди оборудования в помещении.
От них исходил едкий запах: аромат столь же неизменный и резкий, сколь и неприятный. Он разительно отличался от богатого языка феромонов, которым с удовольствием пользовались тау. Создания же этой расы, розовые, хрупкие и влажные, выглядели одинаковыми, как клоны. Находящийся за адамантиевыми прутьями аун'эль Т'ау Ко'ваш искал аун’эль Т’ау Ко’ваш старался различить их, выискивая какие-нибудь признаки искусственной индивидуальности, чтобы отличать их: обозначающие ранг нашивки, шрамы на лицах, татуировки. На него, как на эфирного – — члена правящей касты тау – была возложена , — возлагалась определённая задача, а именно . Ему следовало постигать и чувствовать осознавать единство и его отсутствие во всех вещах. В любом случае, И всё же до встречи с гуэ'ла гуэ’ла он никогда не думал, что существуют виды, абсолютно совершенно не осознающие собственные недостатки. Как быстро уяснил Ко'вашКо’ваш, гуэ'ла станут эта раса станет проблемой.
И теперь он был их пленником, втянутым в ураган похищенным среди урагана насилия, которое эфирный суть которого эфирному до сих с трудом пытался пор не удавалось понять, как он ни бился. Так или иначе, это не имело значения. Реальное положение дел в любой ситуации определялось настоящим моментом, и в настоящий момент Ко'ваш прямо сейчас Ко’ваш находился в плену. Беспомощный. Словно какой-то экспонат.
Ему, привыкшему к плавным изгибам и светло-бледным оттенкам сооружений тау, нынешняя тюрьма казалась невыносимо мрачной. Учитывая отсутствие окон и наличие широких ступеней, спускающихся в это помещение с низким потолком, он предположил, что его заточили под землёй. Воздух в маленькой комнате был спёртым, а вдоль стен располагались типичные для гуэ'ла консоли гуэ’ла пульты управления и механизмы хаотичногобеспорядочных, уродливого видауродливых форм. Все восемь солдат смотрели на его клетку, и, насколько Ко'ваш Ко’ваш разбирался в манерах гуэ'лагуэ’ла, выражения на их лиц демонстрировали лицах отражалось глубокое отвращение. Один вдруг громко сплюнул.
— Не делай так, идиот! — рявкнул девятый.
Дидактические обучающие модули, которые аун, как и все тау, получил ещё будучи маленьким ребёнкомво младенчестве, быстро обработали и перевели слова грубого языка. Судя по тому немногому, что он видел получилось рассмотреть под плотным чёрным капюшоном, лицо гуэ'ла гуэ’ла представляло собой массу дёргающихся имплантов, сенсоров и медных проводов, видимых под омертвевшей кожей. Создание ткнуло пальцем в нарушителя и вытер , пока тот вытирал оставшуюся на подбородке слюну.
— Это стерильная зона!
Пока гуэ'ла гуэ’ла в чёрном капюшоне не отвернулся, солдат делал видизображал, что раскаивается, но вот последующий затем произвел рукой странный жест рукой Ко'ваш , который Ко’ваш интерпретировать не смог. Как уже начал понимать эфирный, такие пустые демонстрациинапрасные действия, абсолютно полностью бессмысленные с любой конструктивной точки зрения, были характеры характерны для его пленителей.
Наконец, он принял решение. Полностью открыв глаза, Ко'ваш Ко’ваш перестал делать вид, будто находится без сознания, и одним быстрым движением поднялся на ноги. Эфирный не отрицалбез колебаний признался себе, что хлынувший от потрясённых гуэ'ла гуэ’ла поток феромонов вызвал у него глубокое удовлетворение. Первым оправился тот, который прятал лицо под чёрным капюшоном.
— Так, так… — пробормотал тот, потирая руки пробормотал он. На его металлических губах заиграла тонкая улыбка, и гуэ'ла в чёрном капюшоне сделал неопределённый жест он неопределённо махнул рукой в сторону одного из солдат, не отводя глаз от Ко'вашаКо’ваша. — Свяжись с Севером. Скажи ему, что наш гость очнулся.
Боец взбежал вверх по ступеням, ни разу не оглянувшись назад.
— Так, — продолжал тихо и задумчиво говорить он, — так, так…
У Ко'ваша Ко’ваша не было ни терпения, ни желания сохранять молчание, пока его вот так пристально рассматривают. Эфирный медленно подался вперёд.
— Кто ты? — спросил тау, проверяя свои способности чётко изъясняться на грубом языке гуэ'лагуэ’ла.
Он тут же ощутил вторую волну вызванных изумлением феромонов.
— Говоришь на имперском? — прошипел гуэ'ла тип в чёрном капюшоне, от удивления сжав опутанные увитые кабелями пальцы.
Раздражённый склонностью гуэ'ла гуэ’ла констатировать очевидное, Ко'ваш Ко’ваш проигнорировал вопрос и повторил:
— Кто ты, человек?
На лице под капюшоном возникла зловещая ухмылка.
— И говоришь даже очень хорошо. Для мерзостихорошо… для мерзкого отродья. Я это уважаю.
— Я – — Туриал Фаррах, — сказал он, — генетор-примус, магос-биологис биологии и адепт Официо Ксенобиологика. Ты мог бы назвать меня… любителем всего, что связано с тау.
— Я – аун'эль Т'ау Ко'ваш— аун’эль Т’ау Ко’ваш.
— Ах, да, — вкрадчиво произнёс Фаррах с неискренней серьёзностью в голосе. — Дай-ка Позволь мне подумать… Получается, что ты аун в ранге чине «эль», верно? Это… третий по старшинству ранг, дакажется?
— Четвёртый, — поправил человека Ко'вашКо’ваш, невольно заинтересовавшись тем, что знал гуэ'лагуэ’ла.
Такие базовые вещи концепции из жизни тау едва-ли можно было назвать секретом, и эти тщедушные создания явно привели его сюда не ради подобных сведений.
— Признаю свою ошибку. — Фаррах ухмыльнулся. — Серединная часть твоего имени означает родной мир? Как он тамего?
— Т'ауТ’ау.
— Точно… а А последняя часть – — это «собственное» «личное» имя, если меня не подводит память. «Ко-важ», да?
— Ко'ваш…Ко’ваш…
Магос вновь вычурно поклонился.
— Что это за место, адепт Фаррах?
— Неважно, — улыбнулся человек, после чего отвернулся и продолжил изучать какой-то мигающий инфоэкран. — Считай себя гостем Его Наисвященнейшего Величества – — Императора Человечества. Полагаю, ты наслаждаешься гостеприимствомПредлагаю тебе наслаждаться радушием хозяев, которое пока его ещё оказываетсяпроявляют.
Он взял полированный скальпель из с подноса сбоку от него себя полированный скальпель и демонстративно осмотрел инструмент. В чертах лица адепта было нечто практически амфибийноеот земноводной твари, а широкий рот с металлической кожей и пронизанная металлом кожа растягивались в уродливой улыбке, которая, как явственно видел Ко'вашКо’ваш, проистекала из понимания Фаррахом своего предполагаемого старшинства Фарраха над окружающими.
Эфирный не дал себя запугать и стал с презрением смотреть на то, как адепт трясёт скальпелем. На самом делеПо правде говоря, в дидактических воспоминаниях имелось мало информации касательно этого «Официо Ксенобиологика», но смысловые оттенки были очевидны. Ко'ваш Ко’ваш, нисколько не склонный к высокомерию, всё же сполна осознавал свою важность для тау, и его попадание то, что он попал в руки столь экспансионистских существ, как гуэ'лагуэ’ла, являлось самой могло обернуться настоящей катастрофой. Эфирный Аун не сомневался, что, вероятнее всего, сначала при первой возможности из него станут под пытками вытягивать всю тактическую информациювсе тактические сведения, коей коими он обладал. Недальновидность гуэ'ла гуэ’ла потрясала.
Шепча успокаивающую литанию, он напомнил себе, что даже гуэ'ла гуэ’ла в своё время примут тау'ватау’ва. В конце концов, Рано или поздно его примут все.
— Как я сюда попал? — мягким тоном спросил Ко'вашКо’ваш, одновременно ища зацепки в собственных воспоминаниях.
Он посещал мир-колонию Ю'канешЮ’канеш, когда началось безумие и раздался шум стрельбы. В результате, его свиту разорвали разорвало на мелкие клочки, а сам эфирный начал задыхаться. Ко'ваш Ко’ваш помнил, что нападающие применили газ, который затуманивал его разум и приглушал все чувства, помнил вопли и крики, а ещё огромные фигуры, неумолимо шагающие сквозь дымку. И потом ничего.
— Мой наниматель организовал созвал кое-каких… общих друзей, чтобы они захватили тебя. — Человек усмехнулся, не оглядываясь усмехнулсяоборачиваясь. — Он жаждет с тобой встретиться.
— Твой «наниматель»?
— Верно. Ну… Во всяком случае, наш здешний «хозяин». В конечном итоге, я служу гораздо более высшей цели, как и вся паства Императора.
— Значит, не так уж мы и отличаемся, — трепещущим голосом произнёс Ко'вашКо’ваш, проверяя реакцию адепта.
— Ты сильно ошибаешься, ! — зарычал Фаррах, чьё самодовольное лицо исказилось от гнева. Он нетерпеливо покрутил нож, чтобы оценить его вес. — Мы с тобой принадлежим разным мирам.
— Может бытьВозможно. А может , и нет. — Ко'ваш Ко’ваш пренебрежительно махнул своей повел изящной рукой, довольный тем, как легко можно было с какой лёгкостью удаётся привести этих слабых созданий в бешенство. — Расскажи мне… Кто такой этот ваш Император?
Глаза адепта яростно вспыхнули.
— Как ты смеешь произносить его имя? Я не потерплю, чтобы оно запятналось устами его чистоту пятнала речь ''ксеноса.''.
Не смущённый оскорблением эфирный наклонил голову.
— Так или иначе, вопрос остаётся. Кто он?
— Он есть чистота непорочность рода людского. Наш свет и наш проводник. Я не Не жду, что мерзость мерзкое отродье это поймёт!
— Так значит, по-твоему, он олицетворяет собой всю вашу расу?
— Ну конечно! Мы живём и умираем в служении ему!
— И таким образом, тем самым вы служите всем гуэ'лагуэ’ла?
Адепт подозрительно прищурился.
— К чему ты клонишь, чужак?
— «Высшая сила», которой служу я, — сказал он, — учит нас, что в служении нашей расе мы вносим собственную лепту в Высшее Благо… Так действительно ли твой Император и моё тау'ва тау’ва так сильно различаются?
— Хватит, ! — прорычал человек, отбросив всякое веселье.
— Ты зовешь зовёшь себя любителем тау, — продолжал настаивать Ко'вашне унимался Ко’ваш, — а значит, должен знать о тау'ва… тау’ва… Должен знать, что мы стремимся объединить всех ради взаимной выгоды, а не ради их уничтожения. Мы не угроза угрожаем вам, если только нас не провоцировать.
— Ты будешь ''молчать!''! — махая скальпелем рявкнул адепт, воздев скальпель.
— Мы не угроза угрожаем вам, и, тем не менее, однако же ты удерживаешь меня здесь против моей воли. Ты ведь должен понятьпросто обязан понимать, как это нелогично.
Фаррах двинулся к нему, но остановился и вновь скривил губы в жестокой ухмылке.
— Я уже говорил, почему ты здесь, — прошипел онадепт. — Мой повелитель очень сильно хотел поговорить с тобой. Вам предстоит много обсудить.
— Кем бы он ни был, неужели он ведь не верит, будто я расскажу ему что-то важное.?
— Уж прости меня за мой скептицизм, чужак. Я , но я уже слышал такие слова прежде.
— Я скорее умру, чем предам тау'ватау’ва.
— Лучше бы тебе забыть о той чужацкой ахинее, в которую ты веришь, ! — рявкнул Фаррах. — Она тебе больше не поможет, и если ты думаешь, что я позволю тебе умереть до того, как ты… посодействуешь нам, то очень, очень сильно ошибаешься.
Усмехнувшись, он повернулся обратно к пультам, поглаживая рукоять ножа потными пальцами.
На десантной палубе пришлось ждать гораздо меньше.
Плавно открывшиеся разделившись, штурмовые двери явили взглядам затянутый дымом участок земли внизу, где песок перемешался с грязью. Первые несколько воинов уже присели, готовые прыгать. Они возбуждённо шаркали ногами взволнованно переминались и крепко сжимали винтовки.
Корабль летел во мгле раннего утра, а в дыму и пыли виднелись первые брызги неуверенные всполохи света от лучей поднимающегося солнца. Долумар IV был унылым миром, даже если смотреть на него сверху, и, теперь, когда тау неумолимо приближались к поверхности планеты, Каис мрачно взирал на каменистые пустоши.
Раздался звуковой сигнал высотомера. Когда освещение на десантной палубе стало зелёным, воины Огня перед Каисом юношей начали выскакивать в дымкуво мглу.
Пока он ждал своей очереди, несомый несомые мимо него дым и пыль проникали внутрь корабля. Сделав вдох, Каин Каис напряг ноги, тяжело сглотнул и прыгнул.
Лейтенант Алик Кевла жестом приказал потрёпанным остаткам своего отделения двигаться вперёд и направился к следующему слепому непросматриваемому повороту в системе траншей. С каждым мгновение мгновением небеса изрыгали всё больше кораблей чужаков, отчего и воздух наполнялся ужасным визгом дрожал от жуткого визга их двигателей. В разуме лейтенанта душе лейтенант до сих пор пылала ярость пылал яростью из-за удачного для противника авиаудара, который всего несколько минут назад унёс жизни половины бойцов его отделения. Он проклял каждую нечеловеческую мерзость, что смела дышать в божественных владениях Императора, и прижал лазружьё к груди.
Ксеносы явились из ниоткуда безо всякой причины и объявления, но с помощью Императора милостью Трона гвардейцы заставят их пожалеть о том дне, когда они пришли в этот мир!
— Десантный корабль, Десантные суда! — рявкнул злобно произнёс он, осторожно выглядывая выглянув из-за угла.
Кевла увидел два зависших недалеко неподалёку булавовидных челнока. Машины были слегка наклонены наклонились вперёд, словно бы втягивая в несуществующие ноздри пыльпринюхиваясь к пыли, а вокруг их двигателей поднимались вверх огромные завитки клубы дымки. Повернувшись к своему отделению, лейтенант зарычал:
— Ни один Никому из тех, кто ступил на землю Императора, не выживетжить. Вам понятно? ''Ни одинНикому.''.
Бойцы хором выразили согласие, разделяя гнев командира. Никто в отряде не питал особой любви к этому миру или его народу, но будь они прокляты, если позволят хоть одному безбожному ксеногену ксенородцу попрать святость неприкосновенность имперской планеты. Лейтенант кивнул, удовлетворённый решимостью своих людей, после чего покинул укрытие.
Даже самый большой фантазёр не назвал бы Долумар IV никак нельзя было назвать хорошо развитым миром. Местный космопорт представлял собой скопление крепких состоял из горстки зданий , похожих на конические ракушки, и скалобетонную площадкускалобетонной площадки, а в главном городе Леттика с его как попало расположенными строениями беспорядочно разбросанными постройками из камня и стали жила обитала лишь армия рабочих-невольников.
Долумар был миром-оружейной. Он пожирал сам себя изнутри, а его руководители следили за тем, чтобы на трясущиеся, исходящие паром конвейерные ленты беспрерывно лился непрекращающийся поток грязного самородного железа, из которого создавались промасленные и прочные орудия убийства для Имперской Гвардии. Если пройдёт достаточно времени, заводы Леттики покроют всю поверхность планеты, превратив её в очередной мир-кузницу, где станут рождаться боевые машины Империума.
Неудивительно, что в Департаменто департаменто Муниторум решили разместить на планете здесь такой многочисленный гарнизон. Прямо сейчас четыре полных полка спешили ответить на неожиданную угрозу неожиданное вторжение чужаков.
Именно в этот тот момент двадцать выпущенных импульсов из скорострельной пушки импульсов разорвали лейтенанта Кевла и его небольшое отделение на куски, породив бурю шквал разлетающихся во все стороны ошмётков и быстро стихающих воплей.
Летел Каис недолго.
Когда его копыта коснулись земли, та показалась ему до невозможности твёрдой. От сильнейшего удара ноги тау задрожали, а сам он зашатался и чуть не упал. Каис едва сохранял Он кое-как восстановил равновесие, неуклюжим движением подняв в воздух взметнув пыль с мелкими камешками. Спрыгивающие за спиной юного воина бойцы рассредотачивались рассредоточивались и двигались в сторону ближайших бесчисленных траншей, коих оказалось огромное множествопоблизости. В воздухе стояла висела густая мгла вперемешку с дымом, поэтому первые впечатления Каиса о планете были все как один беспорядочными. Он видел лишь ограничивались грубо сооружённые стены сооружёнными стенами скученных траншей, змеящиеся что змеились в сторону углов угловатых домов и башен далёкого города гуэ'лагуэ’ла. Хотя рядом с ним завывали двигатели десантного корабля, а вокруг бушевали миниатюрные пылевые вихри, юноша услышал легко узнаваемый грохот огня из скорострельной пушки. Установленное на носу судна многоствольное орудие ожило с голодным гулом, ослепляя воина яркими дульными вспышками. К тому моменту, как он привёл спутанные мысли в порядок и задумался, по кому стреляет пушка, от её целей осталось лишь скопление силуэтов, которые рассыпались и растворялись у него на глазах.
Каис инстинктивно опустился на колено. Охваченный паникой, он всё делал действовал не задумываясь, на автоматемашинально. Тау Из стены мешков за спиной у бойца вылетали фонтанчики крупного песка и клочья ткани, над головой у него решетили воздух лазразряды, не причинявшие тау вреда. Он поднял винтовку, выхватил из водоворота визуального безумия одинокую фигуру и нажал на спусковой крючок. Раздался вопль. Кто-то упал на землю, где стал молча дёргать ногами и биться в конвульсиях.
Юный боец ещё долго смотрел на гуэ'лагуэ’ла, желая, чтобы тот наконец понял, что он уже мёртв.
Средства управления десантного корабля транспортного судна едва ли можно было получилось бы сделать ещё интуитивнееболее интуитивно понятными: отлично сбалансированные уровнемеры, ; сферы отслеживания тангажа и крена и наклона, направляющие ; сенсорные панеливыбора направления, встроенные в парящие дроны. Всё находилось в пределах досягаемости её длинных и тонких рук, которые являлись распространённой — типовой физиологической особенностью среди особенности всех рождённых в космосе тау из касты Воздуха. Это – образец Образец идеального эргономического расположения, симбиоз пилота и корабля. Т'пелл Т’пелл не переставала с уважением думать о создавшем это фио'эле знала, какой из фио’элей касты Землиразработал систему, но постоянно думала о нём с уважением.
— Двери открыты, кор'врекор’вре, — доложил её помощник кор'уикор’уи, сосредоточившийся на управлении реактивными двигателями зависания.
В знак благодарности Т'пелл Т’пелл щёлкнула языком и позволила себе расслабить напряжённые мышцы. Пока что десантирование проходило успешно.
Словно бы услышав её мысли, громко зазвучал гулко заговорил ИИ десантного корабля.
— Боевая Общая тревога, — предупредил он холодным и безжизненным голосом. — Происходит нацеливание вражеского орудия. Зона координатной сетки 3три-5пять-2два.
Два орудия выстрелили одновременно.
Мельчайшую долю райк'ана Т'пелл райк’ана Т’пелл была уверена, что увидит видит летящий в неё снаряд, а затем десантный корабль содрогнулся, замигавшие экраны погасли, и всё вдруг заполнил охватил огонь.
Каис двигался обратно по своим следам, намереваясь объединиться с остальными бойцами своего кадра, когда заметил танк. Огромная машина стояла на насыпи над траншеей, а её бока борта серого металлического цвета были такими же облупившимися выщербленными и грязными, как и любой продукт технологий гуэ'лагуэ’ла, до сих пор виденный молодым бойцом. Скептично взглянув на танк снизу, Каис усомнился в эффективности такой техники и решил, что она не представляет угрозы его товарищам. Однако, ему почти сразу ему пришлось пересмотреть свою оценку.
Пушка выстрелила, а её рёв сотряс воздух и поднял с пола траншеи слой пыли и песка.
Земля задрожала подобно разгневанному существузверю, которое напрягло который напряг мышцы, чтобы сбросить с себя ползающих по коже паразитов. Недалеко Неподалёку что-то взорвалось, после чего Каиса сбили с ног стремительно распространившиеся накатившие ударные волны. Скребясь в песке и испытывая больстрадая от боли, он с трудом поднял взгляд к дальнему конце концу траншеи, откуда вверх поднимались потоки дыма и пыли. Танк подбил один из десантных кораблей, разнеся на куски его тороковый <ref>''Торок'' (тау) — левый, расположенный слева, по левому борту и т.п.</ref> двигатель.
Канал связи взорвался криками и воплями, а мир вокруг залило белым.
Импульсы скорострельной пушки оставляли выжигали воронки в стенах траншеи по бокам от Каиса и выбивали из танка гуэ'ла гуэ’ла куски расплавленного металла, из-за чего юному воину пришлось ползти в укрытие. Невзирая на шквал огня, машина бронемашина покатилась вперёд, намереваясь проехать по перекинутому через траншею мостику.
— …торой десантный кор… адает–адает…
— …кинуть зону! Двигаться к– к…
Перекидной мостик, изрешечённый скорострельной пушкой, рухнул.
Поднявшийся над обломками второй десантный корабль взмыл в небо, виляя из-за сбоящих двигателей.
— Общее обращение! — раздавшийся Каис вздрогнул, внезапно услышав голос в коммуникаторе голос напугал Каиса. — Говорит эль'Лушаэль’Луша. Зона высадки больше не безопасна! Всем бойцам – — перегруппироваться! Отправляю новые координаты. Отправляйтесь к отмеченной точке и ждите дальнейших указаний.
Ощутив захлёстывающую , что его волну захлестывает волна паники, Киас юноша огляделся вокруг в тщетной надежде увидеть других шас'лашас’ла.
— Эль'ЛушаЭль’Луша, — передал он по каналу связи. Из-за испытываемого тау говорил спешно Тау поддавался ужасу, поэтому всё больше торопился и громкоповышал голос. — Г-говорит ла'Каисла’Каис. Кажется, я не смогу перегруппироваться… Траншея… Траншея завалена. Я не вижу остальных! Я не Не знаю куд–, ку…
— Ла'КаисЛа’Каис. — Раздражающе спокойный голос свинцовой плитой накрыл придавил панику Каиса преждеюноши, чем она полностью не позволив ей поглотить его поглотилацеликом. — Ла'КаисЛа’Каис, ты должен сосредоточиться.
Сжав зубы, юный тау заставил себя дышать ровно, и ужас, в конце концов, наконец отступил. Каис Боец опустил голову, чувствуя стыд.
— Прошу прощенияВиноват, шас'эльшас’эль.
— Слушай меня внимательно: остальные воины из твоего кадра рассеяны по другую сторону зоны высадки. Они перегруппировываются, но ты слишком далеко от них…
— Шас'эльШас’эль? Я-я не понимаю.
— Прости, ла'Каисла’Каис. Ты должен продвигаться к точке эвакуации одинв одиночку.
— Н-никого больше нет?
— Никого, шас'лашас’ла, — донёсся мрачный ответ Луши. — Остальные двигаются пробираются своим путём.
— Значит, я один… — пробормотал Каис юноша скорее самому себе, нежели командующему.
— Нет, шас'лашас’ла. ''Не'' один. Тау никогда не бывает одинок, знай это.
Каис глубоко вдохнулвтянул воздух. Слова Луши никак его не успокоили.
В коммуникаторе раздался вздох, после чего бесплотный голос продолжил:
— Сейчас ты должен получить координаты. В углу его ПД ПДШ<ref>''ПДШ'' — проецируемый дисплей в шлеме.</ref> возник ряд символов, и он угрюмо взглянул на них, осознавая, какое это расстояние.
— Ты справишься, Каис.
Воин Огня наблюдал, как корабль поднимается вверх, в дым. Тау подозревал, что вместе с собой он уносит и его надежды на выживание.
— ДаТак точно, шас'эльшас’эль.
Нико Юнц боялся и не отрицал этого. Он давно научился жить со своей трусостью, фактическипо сути, превратив её в своего рода искусство. Теперь же мужчина полагался на своё врождённое чувство ужаса, дабы то помогло ему выжить.
Во всяком случае, Нико на него рассчитывал.
Он отлично чувствовал себя среди солдат 19-го Гламоргианского полка, но исключительно благодаря своей грамотности. Нико не умел нормально обращаться с оружием, а любой из товарищей мог бы при желании втоптать втоптал бы его в землю, вот только кто среди них мог писать семьям умел составлять письма родным или читать молитвы, чтобы время в карауле шло быстрее? Кто мог составлять декларации для снаряжения готовить списки оснащения или помогать капитану управляться с оружейной? Конечно же, никто. Одно дело быть трусом, если ты трус, но совсем другое – быть — если ты ''полезнымполезный'' трусомтрус. Так Тогда жизнь становилась становится если уж и не хорошей, то уж точно более простойлёгкой.
И тут вдруг появились тау, дугами расчертившие утреннее небо подобно множеству метеоров, словно метеоритный дождь.
Теперь ни у кого не осталось времени на письма, а капитан был слишком занят выкрикиванием приказов и убийствамисмертоубийствами, чтобы беспокоиться о тратах и оружейной, от которой пятнадцать минут назад осталась лишь дымящаяся воронка. Так что даВ общем, Нико боялся. Боялся — боялся и, что ещё хуже, он стал абсолютно бесполезен.
Потолок тесного бункера, где находились НикоЮнц, капитан Рейцз Рейч и связной сервитор, задрожал от какого-то взрыва снаружи, и с него посыпалась пыль. Нико едва слышно всхлипнул.
— Тихо, — с фырканьем сказал РейцзРейч, пренебрежительно фыркнув.
Капитан отвернулся и склонился над плечом сервитора. Нико же, вжавшийся в стену в попытке , чтобы всё сильнее раздражающийся офицер не стать жертвой скверного характера офицерасорвал на нём злость, с содроганием посмотрел на омерзительное создание. Мёртвое лицо некогда живого человека изобиловало механическими устройствами и дёргающимися деталями, а вместо его прижжённого мозга работали логические механизмы. Некротические мышцы сервитора оставались напряжены, пока сосредоточенный сервитор Киборг так сосредоточенно вслушивался в передачи, улавливаемые решёткой комплексом датчиков на крыше бункера, что его некротическая кожа натянулась.
— Перехвачено сообщение тау… — прошипел сервитор, чьи давно сгнившие мёртвые глаза были заменены светящейся оптикой. — Пытаюсь перевести…
— Ублюдки… — выдохнул капитан, потрясённый прочитанным. — Хитрые чужацкие ублюдки…
Гвардеец с визгом пронзительным криком бросился на пол, где сжался во всхлипывающий в комоки принялся всхлипывать, в то время как потолок треснул, и сверху а с треснувшего потолка на них посыпалась пыль. Рейцз гневно поднял взглядРейч, новедущий себя заметно более достойно, скореесердито уставился вверх, просто для приличияоценивая урон. Консоль, словно требующий внимания хныкающий плаксивый ребёнок, мучительно взвизгнула, после чего с протяжным шипением затихла, а экран замигал и погас.
— Что случилось? — требовательно спросил капитан.
Недоумённо насупив брови, сервитор задёргался и начала начал тараторить:
— Линия связи оборвана… — обречённо доложил он. — Внешние каналы не работают.
— Сэр? — испугано испуганно произнёс Нико. Гвардеец уже вставал, выказывая желание помочь. — В чём д–де…
— Они обстреляли нас! — яростно проревел РейцзРейч. Ему страстно хотелось выплеснуть на кого-то свой гнев, поэтому офицер схватил Нико Юнца за отвороты и принялся орать прямо ему в лицо. — Ублюдки лишили нас связиснесли наши коммы, ты, идиот!
Нико съёжился от страха. «Выказать желание «Желание помочь» явно было оказалось не самым мудрым карьерным ходом. Капитан бросил его и со злостью потёр подбородок.
— Мне нужна связь с командованием! Сервитор покачал головой, пробормотав что-то бессмысленное, а Рейцз Рейч презрительно скривил губы.
— Ты, — прорычал он.
Подняв глаза, Нико Юнц увидел направленный ему прямо в лицо палец, скрытый под перчаткой.
— Я-я?
— Отправляйся на командный пост. Скажи им, что мне известны планы ксеносов.
— Чт–Чт…
— Тихо. Слушай. Они отвлекают огонь на себя. Их цель – не Леттика.
Их цель — Но сэр–не Леттика.
— Но сэр… — Заткнись! Это диверсияобманный манёвр! Это варпом-проклятая диверсияВарпом проклятый обманный манёвр, слышишь меня? ТюрьмаДело в тюрьме. Скажешь Ты скажешь им! Передашь командованию от меня, что они собираются враг собирается атаковать тюрьму!
У Нико в голове всё перевернулось.
— Чт–Чт…
— Беги!
Зародившееся в горле Нико Юнца скулящее возражение там же и умерло, когда перед лицом гвардейца волшебным образом возникло дуло лазпистолета. И тогда, подгоняемый выбросом адреналина, он мгновенно принял решение. Если профессиональные трусы обязательно хороши хоть в чём-то одном, так это в беге. Нико опомниться не успел, как выскочил за дверь и понёсся со всех ног.
Сделав глубокий вдох, Каис начал красться по траншее. Крутые повороты вырытых в земле коридоров дробили и искажали звуки, отчего невозможно было определить расстояние до их источника. Потенциальную угрозу представлял каждый выстрел или раскатистый грохот взорвавшегося артиллерийского снаряда, а за любым углом могли таиться смертоносные сюрпризы.
Его охватывала тревога, а в голове царила буря бушевал ураган беспокойства и опасного волнения. За те несколько райк'ороврайк’оров, проведённые в отрыве от его кадра, он уже повидал и сделал столько, что едва мог ясно мыслить. Каис дрался, выцеливал врагов из укрытия и стрелял. Воин Огня проделывал дыры в мягких животах чужаков и обрывал никчемные никчёмные жизни этих ограниченных слепцов одним лишь нажатием на спусковой крючок. Он чувствовал вонь обонял смрад палёного мяса, вытирал кровь со своей неяркой брони и , а также с раздражением слушал вопли да и мольбы. Каис решил, что последнее было бессмысленнокоторые уже какое-то время назад счёл бесцельными.
Где-то в уголке его разума всплывал вопрос: почему он ещё не умер?
На этом маленьком участке траншеи, который казался ещё меньше из-за бушевавшей ярившейся вокруг битвы, Каис узнал о Пути воина Огня больше, чем за двадцать тау'киров тау’киров в боевом куполе на поверхности Т'ауТ’ау. Этого было достаточнохватило бы, чтобы погрузить в смятение даже самый твёрдый и устойчивый разумрассудок.
Размышления воина Огня прервал коммуникатор.
— Каис, — напряжённым голосом произнёс Луша. — Каис, ты должен внимательно меня выслушать.
— Да, шас'эльшас’эль?
— Перед тобой находится бункер. Видишь его?
— Вижу, — ответил он, оглядывая скалобетонный дот.
Когда Каис приблизился к немуукреплению, то решил, что он заброшеноно заброшено. Поднимающийся над укреплением ним густой дым безмолвно свидетельствовал о недавнем авиаударе, а на крыше дота виднелись искорёженные остатки прогнувшегося узла жалобно склонившегося модуля связи, ныне являвшего собой жалкое зрелище.
— Тогда слушай, — передал Луша. — Я только что получил вести от шас'ар'толашас’ар’тола. Они обеспокоены тем, что гуэ'ла гуэ’ла в том бункере могли перехватить кое-какие… важные передачи. Их оборудование оказалось гораздо более продвинутым, чем мы предполагали.
— Шас'эльШас’эль, я не понимаю.
— Тебе и не нужно понимать, ла'Каисла’Каис. Тебе нужно просто подчиняться.
Этот упрёк вызвал у Каиса чувство неправильностипоказался юноше бессмысленным. Воин Огня понимал, что шас'ла должен шас’ла должны выполнять приказы и даже считал, будто готов к этому, но сейчас он испытывал сильную потребность в информации. Молодой тау хотел лучше понять ситуацию, а от слепого подчинения ему было слепое подчинение его нисколько не по себеустраивало.
Жу бы назвала это высокомерием худшего рода, с улыбкой подумал Каис. Сомневаясь в приказах, он выказывал своё недоверие к старшим и нежелание позволять другим принимать решения за него. Усмирив бунтарские мысли, воин Огня вновь склонил голову, старательно пытаясь следовать правилам.
— КонечноТак точно, шас'эльшас’эль. Каковы будут приказы?
— Зачисть Зачистить бункер, шас'лашас’ла. Не оставляй В живых никого в живыхне оставлять. Эль'ЛушаЭль’Луша, конец связи.
На канале воцарилась тишина. Вслушавшись в неё, Каис вслушался в воцарившуюся на канале тишину и вновь глубоко вздохнул.
Не думай об этом, сказал он сам себе. Не спрашивай зачем«зачем?», не беспокойся. Просто делай.
Более не тратя времени на душевные страдания, Каис сорвал с разгрузочного пояса гранату, нажал на активатор взвёл её нажатием большого пальца и швырнул её. За миг до того, как она закатилась в дверной проём бункера, оттуда выбежал и спрыгнул в траншею худой гуэ'ла гуэ’ла с выпяченными выпученными от ужаса глазами. Граната проскочила прямо прокатилась мимонего, а солдат, сдавленно выдохнувший гуэ'ла выдохнув, бросился прочь, даже не заметив воина Огня, стоящего в трёх тор'леках тор’леках от него.
Каис зажмурилсятолько моргнул. Всё продлилось считанные это заняло считаные мгновения.
Граната с грохотом взорваласьдетонировала, поднимая в воздух взрыв подбросил верхние слои пыли на бункере и сотрясая сотряс стены ударной волной. Скалобетонное чрево задрожало от осколочного метеоризма , вспучившись осколками, и принялось неравномерно извергать через дверной проём дым выбросило из дверного проёма клубы дыма с ошмётками плоти.
Воин Огня осторожно заглянул внутрь, испытываю испытывая необычную тревогу от того, с какой лёгкостью он учинил такое разрушение. Меньше дека назад его переполняли страх и замешательство, шокировали ошеломляли ужас и странность всего происходящего, а сейчас Каис смотрел на искромсанные останки двух тел – — ''ещё '' двух тел – — практически безо всякого интереса. Это было просто мясоОн видел только куски мяса.
— Тот солдат… — донёсся до слуха воина Огня резкий голос Луши. На дисплее шлема замигал оранжевый значок, и число счётчика на счётчике расстояния начало стремительно увеличиваться. — Ты должен догнать его. Он может нести предупреждение…
— ''Какое'' предупреждение? — выпалил Каис, дивясь изумившись своим же словам.
Ощутив приливающую , что к лицу прилила кровь, он прикусил язык, злясь на самого себя. Воин Огня не хотел озвучивать бурно клокотавший в голове вопрос, по крайней мере— во всяком случае, не в такой неуважительной манере. Неспособность Из-за неумения сдерживать бунтарские мысли прежде юноша уже оборачивалась для него проблемаминавлекал на себя неприятности, поэтому Каис он приготовился к неминуемому наказанию.
Однакоже Луша устало вздохнул, устало вздохнувший Луша снова удивил удивив его.
— Наша высадка здесь была отвлекающим манёвром, Каис. Не более. Мы оттягиваем вражеские силы от нашей настоящей цели.
— О… отвлекающий манёвр?
Каису стало дурно. Перед его глазами вновь возникли распадающиеся фигуры двух воинов Огня, разрываемых безжалостным лазерным шквалом. Возник крутящийся челнок, теряющий управление в буре пыли и огня. Возникли смерть образы смертей и безумиебезумия, окружающие опутывающие молодого тау паутиной сетью крови, дыма и ужаса жути с тех пор, как он ступил на поверхность этого мира. И всё было частью это — часть какой-то изощрённой уловки.
— Просто отвлекающий манёвр… — не желая верить , повторил воин Огня.
— Каис! — раздражённо произнёс Луша. — Помни о великой машине. «Один народ, одно единство, одна личностьличность».» Ты – — шестерёнка! Ты – часть — элемент грандиозного замысла, и если тебе приказали участвовать в отвлекающем манёвре, ты сделаешь это во имя Одного Пути.!
Юный тау опустил голову. В его разуме Его разум кипел стыдна костре стыда.
— ДаЕсть, шас'эльшас’эль.
— Хорошо. — Голос командира вновь стал мягче, а его тон теперь был едва-он говорил чуть ли не извиняющимсятоном. — Это всегда непросто, Каис. Я знаю. Прими своё место в тау'ва тау’ва — и обретёшь покой.
— Я постараюсь, шас'эльшас’эль. П-простите меня.
— СолдатТот солдат-гуэ'ла. гуэ’ла… Нельзя позволить ему поднять тревогу. Мы считаем, что где-то поблизости есть командный пост. Возможно, он направляется туда.
— Я понял.
Мир затуманивался, а Нико пытался дышатьхватал воздух. Траншеи едва заметно поднимались и становились всё шире расширялись по мере приближения к северным окраинам Леттики с их приземистыми зданиями, которые могли предоставить гостеприимное желанное укрытие. Не желая тратить ещё больше времени на любование видомпейзажем, гвардеец кинул последний взгляд мельком взглянул на далёкие крыши, вырисовывающиеся в адреналиновой дымкепроступающие сквозь адреналиновую дымку, и бросился вперёд.
Его ноги покрывала корка из засохшей грязи, пыли и ещё влажной кровитребухи. Он дважды поскальзывался на обгоревшихоступался, не поддающихся опознанию телахзадев обгоревшие до неузнаваемости тела, и тратил дыхание силы на сильные жестокие рвотные спазмы при виде прозрачных нитей липкой плоти и сухожилий, цеплявшихся за его сапоги. Нико Юнц пробирался сквозь гонимые ветром клубы дыма и чувствовал, как горят мышцы. Ему было плеватьЕго не интересовало, скользят ли ноги в крови людей или тау. Он просто бежал, бежал, бежал, спотыкаясь, пыхтя и ловя ртом воздух.
В какой-то момент – — Нико не помнил, когда именно – затруднённое анаэробное дыхание— затруднённые вдохи и выдохи под анаэробной нагрузкой, которое обжигало которые обжигали его лёгкие, превратилось сложились в шипящую литанию.
Гвардейца что-то преследовало. Нико Юнц не рискнул оглянутьсярисковал оглядываться, чтобы не споткнуться опасаясь потерять равновесие и не рухнуть кувыркнуться на землю, но шею пощипывало от ужаса, на который он издавна привык полагаться. Трус без врождённого чувства самосохранения – — это просто труп.
Время от времени в дыму возникало возникали какие-то фигурысилуэты. Друг Друзья или врагвраги, значения не имело. Они исчезали так же внезапно, а воспоминания о них меркли стирались с каждым новым поворотом траншеи. Нико с кристальной ясностью представлял в голове себе расположение командного поста, и во время бега гвардеец представлял себе воображал пульсирующую красную линию, которая неизменно вела его вперёд через развилки и подъёмы в сети траншей. В голове начал шептать едва слышный таинственный голос: ''«Ты сделаешь этосправишься!»''.
Нико не позволит себе поверить ему и расслабиться.
Где-то недалеко разразился шквал стрельбыразразилась шквальная стрельба, от которого сотрясся которой сотрясался воздух. Гвардеец наклонился вперёд Юнц согнулся в поясе и обхватил руками голову, а ноги понесли его , словно мёртвый груз. Он слепо мчался дальше, ожидая смерти с твёрдо веря перед каждым сделанным новым шагом, что тот окажется последним. Вдруг Ему опалил плечо обжёг бело-синий шар импульсного огня, спаливший ткань полевой формы , и вызвавший у Нико вырвался страдальческий всхлип. Оставшейся рациональной частью Крошечной частицей мозга , ещё способной мыслить логически, гвардеец понимал, что рана едва болелапочти не болит, так как её сразу прижгло тем же прижглозарядом, что нанёс её. Тем не менееДаже сознавая это, он всё равно закричал.
Когда безумие, наконец, осталось позади, когда взрывы и треск стрельбы пальбы за спиной постепенно стихли, мир будто бы замедлился, и ноги гвардейца самовольно замерли. Скрытые пылью пылевой завесой здания, часть которых подверглась бомбардировкекак разбомбленные, а часть так и просто покрылась копотьюзакопчённые, теснились вокруг Нико Юнца, словно оберегающие его моллюски. Это было самое чудесное зрелищеНевзирая на их вид, какое он когда-либо виделсолдату они показались самым чудесным зрелищем в его жизни. Сдерживая облегчённый всхлип, Нико покинул траншеи и вошёл в город.
Именно тогда преследовавший его ксенос, чей оптический сенсор блестел из-за отражённого света, совершил выстрел, и левая коленная чашечка Нико Юнца разлетелась на тысячу мелких крутящихся фрагментов.
За время службы Луша научился понимать, кто способен достичь величия. Каждый аспект тау'ва тау’ва являл собой доказательство равенства, и, согласно ему, даже низший фио'ла фио’ла касты Земли был так же важен для поддержания незыблемости Высшего Блага, как и сам могучий аун'о Катл'ан аун’о Катл’ан в высоких бороздчатых башнях города Т'ауТ’ау, обнесённого стенами.
Луша это понимал. И уважал. Однако, иногда порой встречались… аномалии. Все замечали таких не вписывающихся в тау'ва тау’ва индивидов, которые либо просто не могли, либо не имели достаточного терпения, чтобы правильным образом найти своё место, и под правильным образом подразумевалось — то есть постепенно, — либо им недоставало терпения. В ла'Каисе ла’Каисе он видел навыки, превосходящие уровень простого шас'лашас’ла: его незаметность и скоростьпроворство, его врождённое стремление к получению тактических знанийполучать тактические сведения. Всё это выделяло молодого тау точно так же, как и импульсивность. Лишь неспособность юнца юноши принять своё место сейчас не позволит ему достичь величия в будущем.
Импульсная винтовка выстрелила, и экран покраснел. Встревоженно хмурясь, Луша отвёл глаза.
— Шас'эльШас’эль? — Его размышления прервал голос пилота-кор'врекор’вре, донёсшийся из верхней части кабины. — Мы над точкой эвакуации. Мне начать снижение?
Луша взглянул на другие экраны, являвшие собой складывающиеся в калейдоскоп изображений со шлемов различных воинов. Остальные выжившие бойцы кадры кадра уже почти добрались до позиции.
— Да, кор'врекор’вре. Забирай их.
Десантный корабль вырвался из-под прикрытия облаков и стал величественно начал опускатьсяс величественностью, что портилось которую портило лишь периодическим чиханием периодическое чихание повреждённого двигателя. Коснувшись пульта, Луша нажал установил экраны на кнопку, после чего экраны показали ему внешний обзор.
В руинах внизу что-то мелькнуло – — это турельная турель-ная пушка гуэ'ла выплевывала гуэ’ла выплёвывала потоки трассерных трассирующих пуль в сторону окраин города. Луше стало интересно, по кому она стреляластреляет.
— Шас'эльШас’эль? — раздался озабоченный голос пилота. — Тут что-то–то…
Корабль резко дёрнулся в сторону, а сбитый с ног Луша болезненно приземлился на , не удержав равновесие, больно ударился о пол. Мимо пролетела эскадрилья дронов, трясущих ремонтными инструментамивыставивших ремонтные инструменты.
— Докладывай, — мрачно потребовал он, с трудом поднимаясь на ноги.
— Танк, — спокойно без выражения произнёс кор'врекор’вре. Пилот говорил на удивление спокойно. — Серьёзных повреждений нет. Я лечу обратнонабираю высоту, шас'льшас’эль. Во второй раз он не промахнётся.
Борющийся с гневом Луша кивнул. Выказывать раздражение – — бессмысленно и нерационально. Это больше подходило подходит слабохарактерным гуэ'лагуэ’ла, нежели тау. Шас'эль Шас’эль представил, как люди внутри танка громко бранятся из-за обидного промаха, и укрепил свою решимость. Он подозревал, что такие создания не были достойны тау'ватау’ва, сколько бы ауны не читали проповеди о милосердии и терпимости.
Луша переключил экраны обратно на вывод изображений трансляции со шлемов воинов Огня и с печалью осознал, сколь многие из них участки дисплеев почернели. Каис двигался слишком быстро, поэтому шас'эль шас’эль не мог понять, что показывает его ПДПДШ.
— Ла'КаисЛа’Каис? — спросил вызвал его Луша. — Доложи обстановку.
— Будьте готовы, шас'эльшас’эль, — прокряхтел онпод яростный треск стрельбы, одновременно с чем раздался яростный треск стрельбыкоторым экран прочертили всполохи, а на экране возникли яркие , словно молнии импульсы. — Всё под контролем.
— Ла'КаисЛа’Каис, что ты имеешь в виду?
Скачущее изображение начало успокаиваться, и в дыму появились смазанные маслом механизмы. Луша увидел руки Каиса, которые сжимали расположенные как попало и ручки управления, покрытые рунами ручки управления.
И тогда шас'эль шас’эль понял.
— Клянусь путём… Путём… — выдохнул пилот, глядя на сенсоры. — Он–Он…
— Он захватил турельную пушку, кор'вре… кор’вре… — произнёс Луша, сдерживая улыбку произнёс Луша.
Каис держал облачённую в перчатку руку на массивных средствах управления пушки, верно полагая, что, по крайней мере, хотя бы одно из них должно оказаться служит спусковым механизмом. Он ничего не мог сделать с вибрацией шаткого орудия, поэтому держался цеплялся изо всех сил и пытался прицелиться.
Воин Огня предположил, что эту часть города практически полностью сравнял с землёй один из огромных бомбардировщиков типа «Плавник», чей обстрел предшествовал чья атака предшествовала наземной атакеоперации. Невообразимо мощное вооружение корабля разрушило все стоявшие здесь прежде строения, оставив — остался лишь разбитый скалобетон да поднимающийся , над которым поднимался дым. Турельную пушку Каис нашёл на самой границе зоны поражения. Закреплённая крепкими железными болтамина прочной железной вертлюге, она выдержала бурю, которая оставила на ней лишь слой сажи, свидетельствующий и об огненном крещении орудиясвидетельствовал только слой сажи. Судя по обугленным фрагментам тел, экипажу его расчёту повезло меньше.
Танк словно жук , чем-то похожий на жука, взобрался на ближайшее возвышение в тот момент, когда ушей Каиса достиг успокаивающий вой двигателей десантного корабля. Стоя рядом с громоздкой орудийной платформой и с ужасом глядя на то, как громыхающая боевая машина тщательно целится в снижающийся челнок, воин Огня неосознанно обхватил средства управления пушки.
Через полрайк'ораполрайк’ора, наполненных шумом и безумием, за время которых — тот самый момент, когда десантный корабль опасно приблизился к собственной оказался в ужасающей близости от гибели, — танк начал поворачивать орудие в сторону Каиса с медлительностью ледника. Он ехал вдоль разрушенной улицы подобно неумолимому джаггернаутуи неудержимому чудовищу, перемалывая гусеницами камень и корёжа сталь.
Пушка в руках Каиса затряслась, а мимо его головы полетели стреляные патронные гильзы. В попытке поглотить шквал огняЭкипаж танка надеялся выдержать обстрел, но от его корпуса танка отделился отвалился блок металла, что разбрасывал а во все стороны полетели искры и осколки. Боевая машина покачнулась и остановилась, её гусеницы протестующе завизжали. В процессе механического свежевания на ней появлялось всё больше воронок, и в воздух наполнялся кусками взлетали оплавленные комки металлической плоти. Безжалостный обстрел град снарядов деформировал корпус, по чьей его поверхности стали начинали протягиваться трещины. Через несколько райк'анов Когда в запасе у тау оставались считаные райк’аны, огромная пушка, наконец, попала в цельотыскала уязвимое место цели, воспламенив запас горючеготопливный бак.
Танк оторвался от земли на факеле пламени, перевернулся и упал, превратившись в хаотичное смешение развалившись на груду перемешанных кабелей и пластин брони. Вторичная детонация разорвала корпус посередине. Вертящиеся в полёте металлические фрагменты усыпа́ли опустошённый ландшафт, а крупные обломки, рассекая воздух, отскакивали от земли и катились по кругу. Где-то в сердцевине этого безумия раздался крик одного из членов экипажа, но быстро стих.
Кадр поднялся на борт приземлившегося челнока, и взрывозащитная дверь закрылась. Картины ада пропали из виду.
==Глава II==
'''06 ч. 05 м. (сист. местное — Долумар IV, сег. Ультима#4356/Е)'''
Губернатор спешил увидеть свою новую зверушку.
Он спускался вниз, преодолевая по две ступени за раз, а его лицо искажала жестокая ухмылка. Выстроившиеся у комнаты бойцы нервно вытянулись в струнку, и губернатор чувствовал почувствовал на себе их взгляды, полные восхищения и страха взгляды. Он внушал им ужас. Он внушал им уважение. Самые доверенные люди губернатора, которым было приказано поручено держать в тайне присутствие ксеноигрушки, боялись его.
Лорд Мейлох Север величаво вошёл в комнату содержания, облачённый в пышные одеяния с блестящими безделушками и отделанными золотым кантом лацканами, величаво вошёл в комнату-камеру. Его глаза злобно сверкали, а отдающийся эхом звук эхо чётких выверенных шагов напоминал напоминало хруст костяшками. Из-за рядов неровных механизмов и громоздких продуктов технологии, заполнявших пространство вдоль стен, звук этот дробился и искажался.
Генетор по -крысиному засеменил вперёд, чтобы поприветствовать его. Север намеренно проигнорировал магоса-биологиса биологии и подошёл к камере с заключённым в ней созданием, которое решительно смотрело на губернатора. Одеяния тусклого цвета, украшенные замысловатыми чужацкими чужеродными узорами, тонкими завитками и стыкующимися квадратами пересекающимися наборами клеточек разных оттенков, были едва видны в неярком свете. Севера изумили небольшие и косые глаза существа. На них падала тень от форм вытянутого выступов продолговатого черепа, но вместе с тем всё же там отчётливо угадывался острый, проницательный ум. Часть разума губернатораЧастью мозга, обладающая живым воображениемгде пребывало его живое воображение, задумаласьгубернатор задумался, могли способны ли такие глаза смотреть заглянуть в самую душу.
Адепт демонстративно нарочито кашлянул, не в силах молчать и дальше.
— Как наш гость? — прорычал Север, даже не оборачиваясь прорычал Север.
— Мой господин, ксеног–ксенород…
— Я голоден, — промурлыкал чужак, чей музыкальный голос складывался в мягкую мелодию.
— Разговорчивый пленник? — ухмыльнулся он. — Что ж, впервые.
— Он назвал тебя «мой господин», — наклоняя голову сказал ксенос и мигнул. Его единственныйволосы изящно свисали поверх плеча, завязанный стянутые шнурком в одинокий пучок волос, который украшали разноцветные ленты и бусы, изящно свисал поверх плеча. — Думаю, ты здесь главный, и, думаю, произошла ошибка. ПолагаюМне интересно, осознаёшь ли ты не в курсе, что мой народ… моя раса… не успокоится, пока я нахожусь в плену. Полагаю, что, возможно, ты уже раздумывал о последствиях моего заключения.
Север усмехнулся.
— Ну, а я полагаю, — небрежно произнёс он, довольный собой, — что ты, возможно, обделаешься гадишь под себя от ужаса из-за всех тех чудесный вещей, которые представляя, как чудесно я собираюсь с тобой сделатьпозабавиться. — Не дождавшись ответа, губернатор перевёл взгляд на адепта. — Тащи вниз. Хочу познакомить его с нашей новой игрушкой.
— Конечно же, мой господин.
— И пусть молчит. Его голос меня раздражает.
Пол вдруг гневно задрожалзатрясся, а висящий над дверью громкоговоритель ожил и начал изрыгать искажаемые треском слова:
— Губернатор? Губернатор Север? Капитан Говорит капитан Прэтер, сэр.
— Докладывай.
— КсеногеныКсенородцы, мой господин! Они здесь! Атакуют тюрьму!
Улыбнувшись ещё шире, Север Мейлох пристально взглянул на заключённого эфирного, с интересом следя за изменениями температуры его тела.
— Хорошо, — с улыбкой произнёс он, — уже порасамое время.
Луша смотрел на комплекс внизу сквозь пыль и дымовую мглу. Позиции для средств Установки ПВО выплевывали выплёвывали в сторону десантного корабля комья снаряды, разлетающиеся при взрывах комьями сажи, которые выглядели как пятнающие небо уродливые чёрные нарывы, пятнающие небо.
По крайней мере, командование шас'ар'тол шас’ар’тол осталось довольно. Цену в жизнях, уплаченную во время атаки на Леттику, там считали приемлемой, а если брать в расчёт успешное оттягивание сил гуэ'ла то, что силы гуэ’ла удалось успешно оттянуть от тюрьмы, Луша подозревал, что руководящий операцией шас'о был шас’о просто счастлив.
Он наблюдал за молодым Каисом, отдыхавшим на своем своём сиденье для десантаразвёртывания, когда вдруг начался дебрифингразбор операции. Са'цея Са’цея Удас, который наблюдал за событиями с борта движущегося по орбите планеты боевого военного звездолёта ''«Ор'ес Таш'вар»«Ор’ес Таш’вар»''на планетарной орбите, появился на настенных экранах десантного корабля. Облачённый в церемониальные одеяния шас'о шас’о поздравил воинов с хорошо проделанной работой.
— А теперь, — кивнул генералвоеначальник, — мы должны развить наш успех.
После этого десантный корабль вновь нырнул в волнующиеся облачные гряды Долумара и завис на небольшой высоте над каменистыми пустошами для точечного заброса десантабойцов.
— Одно подразделение, — уже позже настоял о'Удас о’Удас в личной беседе с Лушей. — Посылать больше рискованно, ведь так мы можем поднять тревогу, и кто знает, что тогда сделают эти дикари? ДумаюПредполагаю, что при попытке лобового штурма они сразу же убьют ауна при нашей попытке провести штурм в лоб.
Не придумав другого плана, который имел бы больше шансов на успех, Луша подчинился решениям старшего, как того и требовало тау'ватау’ва, но вот радости они ему не доставляли.Теперь шас'эль сидел перед открытыми дверьми для высадки десанта и вновь наблюдал за тем, как остатки его кадра выпрыгивают в дым и поднятый песок. Петляя меж расцветающих взрывов снарядов, воины Огня ещё и избегали длинных лап смерти, которую хотели даровать им гуэ'ла-снайперы. Неподалёку кружили другие десантные корабли, выгружавшие в вихрящуюся пыль собственных шас'ла и шас'уи, чьи фигуры плотными рядами пробирались сквозь мглу в тени тюрьмы гуэ'ла.
Шас’о повторял свою тактику: привлечь внимание гуэ’ла, устроить шумиху, вынудить их отказаться от поиска менее очевидных угроз. ''Мон’верн’а''. Таким способом единственное подразделение проникнет внутрь и спасёт эфирного, пока кадры будут отвлекать на себя врага и его огонь. На выполнение этой задачи Луша мог отправить какого-нибудь шас’уи или даже шас’вре. Он тщательно обдумывал такую возможность и размышлял о том, принесёт ли опыт реальную пользу в данных обстоятельствах. Ветеран бы исполнял свой долг с максимальной отдачей и скоростью. Хладнокровно и эффективно, как механизм. Тем не менее, опыт самого шас’эля, тяжким трудом заработанный им в пылу стольких битв, что он даже не утруждался запоминать их все, говорил ему: иногда эффективности и приверженности долгу недостаточно. Луша вспомнил, как наблюдал по смотровому экрану за выводимым на монитор индикатором частоты пульса, который неизменно учащался по мере прилива адреналина того, как в тело бойца вливался адреналин и усиления возбуждениянарастало его радостное возбуждение. Потирая челюсть, шас'ль раздумывал над темшас’эль размышлял, отправил ли он на задание нужного воина. Юный шас'лашас’ла, пригвоздивший его пристальным взглядом своего отца, был ''настойчив''…
Автоматическая турель зашипела и обвисла, когда импульсный огонь вскрыл её поворотную платформу, усыпав пол туннеля металлическими потрохами, а Каис проскользнул мимо разбитого механизма подобно призраку, который укрывался тенями словно плащом.
Высотный дрон наблюдения помогал помог воину Огня в его миссии задании по проникновению, обеспечив того его топографическими данными подземной части местности, что теперь выводились внизу ПД ПДШ юного тау. Сложное сочетание радиационных эхосенсоров излучения и датчиков измерения температуры позволило определить место естественного провала грунта в пустыне, заканчивающегося в считанных тор'леках тор’леках от служебного туннеля под тюремным комплексом. Выпрыгнув из десантного корабля, Каис, чьё сердце бешено колотилось в груди, проделал себе вход при помощи автоустанавливающегося заряда и неловко протиснулся через образовавшуюся возникшую трещину.
Охранник, который осматривал сломанную и протестующе громыхающую автоматическую турель, издающую недовольное громыхание, рухнул на колени с аккуратной дырой во лбу. Каис же перезарядился, после чего стал красться дальше, думая о своём товарище И'холеИ’холе.
О своём самом близком друге. Простой и добродушный, он относился к Каису с уважением и фамильярностью, которых тот больше не ожидал обрести после визита отца в боевой купол. Теперь же И'хол И’хол был мёртв. Наверное, валялся где-то разорванный на части, став жертвой гранаты, или трещащее лазружьё разрезало его на тонкие ломти, и лежат сейчас куски . Куски мяса и фрагменты костей воина Огня в выжженных траншеях.усыпали выжженные траншеи…
К собственному вечному стыду, Каис даже не замечал отсутствия сразу заметил отсутствие друга. Пока он сидел в десантном корабле, в его разуме бушевал вихрь шокирующих воспоминаний и впечатлений о битве, а и это Жу, тем временем, сообщила ему новость с несчастным видом изливала вслух свои. В её прерывистым прерывистом голосе слышалась нехарактерная эмоция – — горе. И'хол же был И’хол оказался всего лишь одним из многих, кому не удалось добраться до точки эвакуации. Слишком многих.
Каис остановился и вздохнул, сосредоточившись на гневе, который окрашивал его мысли. Лежащая в кармане пластинка казалась тяжёлой. Принявшись рассеянно ощупывать Рассеянно ощупывая её скруглённые края, он юноша стал повторять про себя слова выведенной на ней успокаивающей литании.
Однажды, отец Каиса произнёс речь, записаннуюкоторую, как говорятутверждалось, журналистами прямо перед журналисты записали накануне его смертью гибели в сражении с флотом-ульем и'хеи’хэ, когда о'Ши'ура где о’Ши’ура расчленил какой-то визжащий монстр, и, дабы, отметить . Дабы почтить такую потерю, речь выступление героя пустили по всем каналам пор'хойпор’хой. Это был Юноша столько раз прослушивал этот вдохновенный поток пропаганды и уверений, заслушанный Каисом столько раззаверений, что он неизгладимо врезался в память юного тау подобно дидактическому отпечатыванию: , будто дидактический шаблон.
— Помните о машине, — пристально смотря на дрона-камеру , сказал о'Ши'уро’Ши’ур, чей кислотный взгляд наподобие кислоты въедался в мозг каждого зрителя. — Взаимосоединяющиеся Взаимно соединяющиеся части внутри неё действуют с идеальной эффективностью, и каждая столь любая из них важна в той же важнамере, как что и остальныевсе прочие. Машина работает лишь благодаря работе всех тому, что работают все её деталейдетали. Она справляется исключительно за счёт тогодействует успешно лишь потому, что функционирование всякого компонента происходит в строгом порядкекаждый её компонент функционирует упорядоченно.
Тогда старый воин мигнул, после чего отвёл взгляд от камеры. Когда он вновь посмотрел на дрона, то казался каким-то отчуждённым, печальным. Каис всегда задумывался, почему так.
— Но, в каком-то смысле, — продолжил о'Ши'уро’Ши’ур, — мы никогда не умираем, потому что… даже если деталь машины больше не работает, это не важноимеет значения. Пока продолжает функционировать функционирует механизм в целом, память и достижения каждой его части остаются с ним навсегда.
Крадясь сквозь тьму и слушая назойливо звучащие в голове слова мёртвого погибшего отца, Каис размышлял о том, умер ли И'хол И’хол за машину. Когда тот делал Делая последний вздох, думал ли он о тау'ватау’ва, воодушевляясь и навечно закрепляя свой вклад в Высшее Благо? Или же его просто разорвало на влажные ошмётки из-за того, что воин ненадолго отвлёкся?
Почему-то ему казалось, будто ради И'хола И’хола он обязан был довести добиться того, чтобы нападение на тюрьму до успешного завершениядало результат, и именно поэтому юный тау юноша вызвался добровольцем на самую важную роль в этом сложном плане. Штурм вылился в бушующую за пределами , что сейчас наподобие бури ярился снаружи пещер бурю, но он являлся представлял собой лишь обманкой, очередным отвлекающим манёвромобманку. Очередной отвлекающий манёвр, который позволит комублагодаря которому кто-то – нибудь — а именно ему – пробраться , Каис, — проберётся в комплекс. Теперь исключительно на плечах Каиса молодого бойца лежало всё бремя ответственности за то, чтобы каждый сражающийся воин Огня из тех, что сражались и умирающий погибали на поверхности воин Огня оставался , остался частью великолепной идеалистической машины , о которой говорил его отцаотец.
Каис смутно задумался, почему эль'Луша эль’Луша уступил ему, ведь он понимал – шас'эль брал — шас’эль взял на себя колоссальный риск, посылая выполнять отправив на столь важное задание шас'ларядового, шас’ла. Хмуро уставившись во мрак, воин Огня заметил уходящий вверх лестничный пролёт, который вёл внутрь крепости. Молодой тау напомнил себе, что мотивы командира не имеет имеют значения. Важно лишь то, почему командующий что он согласился. Он согласился, и лишь это было важно. Сдержав свирепую улыбку, Каис жадно передернул передёрнул затвор импульсной винтовки, стремясь найти ещё больше целейновые цели.
Он знал – , что ему необходимо расслабиться, успокоиться, но вместо этого Каис убил очередного подлого гуэ'лагуэ’ла, обрушив на того бурю импульсного огня. Каждую опалённую, дымящуюся рану юный тау посвящал И'холуИ’холу.
'''<Обнаружен передаваемый узконаправленным лучом коммпоток комм-поток (0/419.ч).)>'''
'''<Вызов принимает сервитор 56Г/х (0/442.б). Телепатическая помощь отклонена.>'''
'''[Идент. несущей частоты определён. Внутренняя связь установлена.]'''
'''[ИдентифицируйтесьНазовите себя.]'''
'''++Колония 4356/Е, Долумар IV. Говорит губернатор Мейлох Север++'''
'''[Говорит мичман Килсон. Адмирал занят. Изложите своё дело.]'''
'''++Я обязательно должен поговорить именно с адмиралом. Оторвите его от дел, если необходимо.++'''
'''++[Боюс–Боюсь, чт…]++'''
'''++Послушай меня внимательно, мичман. Ты скажешь адмиралу, что губернатору Северу нужно срочно с ним поговор–погово…++'''
'''[Но–Но…]'''
'''++Замолчи. Если не сделаешь этого, мичман, я прослежу, чтобы моё резкое недовольство вместе с твоим именем было передано напрямую Официо Навис Нобилите. Ясно?++'''
'''++Это адмирал Константин?++'''
'''[Нет, восставший из могилы Вандир собственной персоной. Конечно , я.]'''
'''++Как это великодушно с вашей стороны — ответить мне.++'''
'''[Не трать моё время, губернатор. Мне тут нужно кораблём управлять.]'''
'''++Их недостаточно. Я столкнулся с полномасштабным вторжением.++'''
'''[Вторж–Вторже…? КтоЧьим?]'''
'''++Тау. Они нарушили соглашение.++'''
'''++Именно.++'''
'''++Адмирал, едва ли мне стоит говорить объяснять вам о серьёзности ситуации… серьёзность положения… Если мои заводы перестанут работать, этот субсектор может считать себя безоружным.++'''
'''++На орбите находится вражеское судно. Я был бы признателен вам за помощь.++'''
'''[Тебе повезло, Север.]'''
'''[«Непоколебимый клинок» только что встретился с флотом Ультима -Примус. Мы в двухчасовом варп-прыжке от границы твоей системы.]'''
'''[Тау даже не поймут, что поразило сокрушило их.]'''
Каис подождал, пока поток хлынувшей из разорванного трупа жидкости не превратится в медленное течение артериальной пастыжижи, после чего порылся в карманах существа. Как рассуждал Воин Огня решил, что чем пышнее одевались одеты эти гуэ'лагуэ’ла, тем важнее они, судя по всемупохоже, быливажнее.
Во многоцелевом чехле на одной из верхних конечностей тела юный тау нашёл пластину из хрупкого пластика. Сенсоры шлема определили наличие у неё магнитного поля определённой формы, а встроенный компьютер сделал вывод, что это ключ-карта. Каис вдруг отвлеченно отвлечённо подумал о том, как выглядят копыта человека, укрытые в громоздких ботинках , словно плоть младенца. Безумное Ощутив безумное желание сорвать обувь, чтобы посмотреть на них, заставило его изумлённо покивать он невольно покивал головой против собственной волиот изумления.
Мёртвое тело издало напугавший Каиса треск, отчего Каис вздрогнул. Спустя мгновение он понял, что это был слышит дребезжащий голос, исходивший от который исходит из комм-бусины на запачканном отвороте трупа. Искажённый шум так сильно поразительно отличался от чистого звука его собственного чистых звуков коммуникаторасамого тау.
— К-капитан Прэтер? — спросил гуэ'лагуэ’ла, который заикался от (как предположил Каис) волнения. — Сэр? Это Говорит надзиратель Тиернен. Я на артиллерийском кольце. Люди здесь мертвы… Я… Я думаю, их застрелили, сэр. Что-то проникло к нам внутрь. Что-то теперь здесь, вместе рядом с нами…
Благодаря дидактическим воспоминаниям Каис нахмурилсяперевёл для себя слова, когда дидактические воспоминания позволили ему перевести произносимые трещащим голосом слова, а затем испытал раздражение из-за тогопосле чего нахмурился, раздражённый тем, что его присутствие уже обнаружили. Поиски воином Огня точки входа в подземные камеры шли не очень гладко.
Крепость гуэ'ла гуэ’ла представляла из себя собой клубок теней, углов и ассиметричных скоплений архитектурных форм, которые искажали любые ожидания и приводили чувства восприятие Каиса в смятение. На его мозг словно обрушилась чёрная буря металлических балок, кишкоподобных похожих на кишки трубопроводов, створчатых перегородок со стекавшими по ним струйками масла и воды, а также глаз из витражного стекла, взирающих что взирали на каждый коридор со своего калейдоскопа , сливаясь в калейдоскоп безумных цветов и сюрреалистичной иконографии. Идти через всё это без указателей – — значит гарантированно неизбежно затеряться в беспорядочном лабиринте, раствориться в брюхе какого-то жуткого создания с мигающими светодиодами вместо нервных окончаний и кабелями вместо сухожилий. Каис мог сохранять сохранял чувство направления лишь благодаря тщательному наблюдению потому, что тщательно наблюдал за показаниями позиционирующих сканеров на ПДПДШ. Своё внимание он сосредоточил на закрытом прогулочном плаце в самом сердце комплекса.
Раздавшийся где-то на улице глухой взрыв разбил круг из витражного стекла, видневшийся дальше по коридору, отчего на . На пол со стуком и звоном хлынул ливень ярких разноцветных осколков. В этом напоминающем гробницу помещении , схожем с гробницей, беспорядочные звуки шумы идущей снаружи битвы казались чуждыми. Они были словно напоминание — они как будто служили звуковым напоминанием о существовании том, что существует совсем иного мира. Каис прокрался сквозь тени и взобрался по прижимавшейся к стенам винтовой лестнице. Толстая дверь наверху не имела какого-то явного механизма открывания. Воин Огня нигде не видел даже одного из тех грубых рычажных придатков гуэ'ла, которые он замечал по всему комплексу. Зазвенели сенсоры шлема, а мигающие графические символы выделили на поверхности рамы дверного проёма узкую прорезь. Система без труда соотнесла её форму с ключ-картой, подобранной с тела офицера. Каис вставил хрупкую карту в слот, после чего устремился вперёд, даже не дождавшись, пока скрипящая дверь полностью откроетсяиной мир.
Два карауливших в плохо освещённой комнате надзирателя-охранника, которые согнулись над рядом переключателей, мигающих лампочек и щёлкающих датчиков, были слишком удивлены, чтобы нормально среагировать. Каис не удержался от ухмылки. Первый гуэ’ла завалился назад, подбросив ноги вверх , словно атлет , и выгнув разорванную грудь, из раны в которой шёл дым. В падении он с мерзким треском ударился головой о консоль, из-за чего тело перевернулось. Труп упал на колени, а лоб лбом упёрся в пол.
— Нет! — крикнул второй человек.
Действуя машинально, гуэ'ла гуэ’ла стал пятиться назад и нащупывать оружие. Воин Огня же практически не сдвинулся. Он просто повернулся, описав идеальную дугу. Движение оказалось непринуждённым и естественным. Каис был рождён для этого. Он нажал на спусковой крючок. Ничего не произошло. Внутри забурлило нехарактерное для тау желание закричать или выругаться от досады, но юноша жёстко подавил его.
Лазерный луч врезался в воина Огня подобно кувалде.
Каис думал, что почувствует резкую раздирающую боль. Он ожидал ощущений как от пронзающей плоть иглы, которая отделяет сухожилия от костей и рвёт мышцы словно гнилой плоднаподобие мякоти гнилого плода. Вместо этого в плечо словно бы прилетела наковальня. Воина Огня крутануло на месте, а перед глазами у него перед глазами гневно затанцевали заплясали расплывчатые разноцветные , словно бы воспалённые цветные кляксы. Каис рухнул на пол.Лишь когда прошёл первоначальный шок, и воин Огня сморгнул с глаз застилавшую их плёнку влаги еур'ии, начала расцветать агония. Верхнюю часть его руки уродовала отвратительная рваная рана – волдырчатое месиво сожжённого мяса и опалённой ткани фио'дра. Боль затуманила весь мир, лишив Каиса способности думать.
Они гласили следующее:
''Нет расширения без равновесия. Нет завоевания без контроля. Цель достигается в безмятежности''
Сделав вдох, он увидел себя как часть машины. Залогом успеха была сосредоточенность. Боль ушла. Каис резко вытащил нож из ножен на бедре и извернулся, чтобы взглянуть на гуэ'лагуэ’ла, который трясущимися руками пытался навести оружие для второго выстрела. Воин Огня метнул нож, после чего и сразу же перекатился. Всё одним движениемслилось в одно движение. ИдеальнымИдеальное. ТочнымТочное.
Лазружьё выстрелило одновременно с тем, как нож вошёл охраннику в шею, рассекая плоть словно воду. Разрез получился хирургическим. Крови не было. Пока — пока что. Лазерный луч выбил каменный блок из пола в считанных тор'илах тор’илах от головы Каисаюноши, и тот ошеломлённо зашипел.
Человек пялился на оптику шлема Каиса, в то время как а рукоять ножа нелепо торчала у него из его шеи перпендикулярно искажённому от ужаса лицу. Затем он гуэ’ла выронил оружие, а и его голова гуэ'ла склонилась вперёд подобно открытой откинутой крышке, фонтанируя ярко-красной жидкостью, чьи капли напоминали крошечные рубины.
Реальность возвращалась к Каису фрагмент по фрагменту за фрагментомраз. Забрав нож, он приложил к закрепил на покрытой волдырями руке аптечку и перезарядил оружие. Юный тау делал всё на автоматеавтоматически, выполняя заученные шаги в соответствии с критериями несложного плана действий для воинов, находящихся в состоянии шока. Делал Действовал как машина.
Сквозь толстые стёкла окон в пультовой комнате был виден виднелся прогулочный плац в центре комплекса, а также четыре огромные массивные аппарели. Они были опущены, которые что не давали позволило бы ни ему, ни кому-либо другому попасть в подземные камеры. Каис перевёл внимание на множество распростёршихся раскинувшихся перед ним средств управления, но не смог расшифровать ни единой рунической надписи.
Вздохнув, он крепко сжал кулак, поднял руку и обратился к единственной форме инженерного искусства, которую понимал. Спустя несколько райк'оров райк’оров разрушительной работы с техникой, Каисюноша, судя по всемупохоже, ударил по нужной кнопке, потому что на аппарели на плацу начали открываться. Пока они поднимались, казалось, поднимаясь словно раззевающиеся что какие-то дремлющие гиганты разевают пасти дремлющих гигантов.
— Прямо сейчас, пока мы говорим, он проникает внутрь, шас'ошас’о, — донеслось из передатчика крошечного дрона-громкоговорителя, который повсюду следовавшего следовал за генералом полководцем, словно уи’та, верный детёныш уи'та.
Он был доволен, так как до сих пор ведь пока что всё шло согласно плану. Внутренности боевого корабля ''«Ор'ес Таш'вар»«Ор’ес Таш’вар»'', где царили спокойствие и круглые формы, являлись для шас'о шас’о лоном приятной тишины и размышлений. Идеальное место для руководства войной.
— Хорошо, — ответил он небольшому дрону, который запрокидывался запрокинулся назад для того, чтобы подставить генералу командующему систему микрофонов. — Отлично. Он цел?
— Лёгкое ранение, шас'ошас’о. Ничего серьёзного.
— ДействительноНу-ну. Скажи мне, эль'Лушаэль’Луша, как зовут этого шас'врешас’вре? Пор'хой Пор’хой запрашивали подробности для следующей сводки новостей.
В передаче возникла пауза, и Удас бросил на дрона озадаченный взгляд. В конце концов Наконец мигнул красный огонёк «приёма», индикатор приёма, после чего раздался колеблющийся и даже смущённый голос Луши.
— Это Он не шас'врешас’вре, о'Удасо’Удас.
— Эль'Луша… Эль’Луша… — начал он, следя за тем, чтобы его голос сохранял тщательно выдерживая нейтральный тон. — Кого ты послалотправил?
— Уверяю вас, шас'ошас’о, выбранный мною воин более чем способен справиться с задачей.
— Кого?
— Шас'ла Т'ау Шас’ла Т’ау Каиса.
— ''Шас'лаШас’ла?''
— Да, шас'ошас’о. Моё Я принял решение было обосновано требованиями миссии, обосновываясь на параметрах задания. Думаю, он лучше всего подходит для этой работы.
Удас заставил себя успокоиться, пробормотав размышление Д'хавред’хавре. Гневаться смысла не было.
— Эль'Луша… Эль’Луша… Возможно, ты сможешь объяснить, что на тебя нашло, когда ты отправил шас'ла шас’ла на важную задание, важное для безопасности Империи миссию.
Казалось, слова донеслись откудаиз какого-то издалекадалёкого края.
— Всё дело в о'Ши'урео’Ши’уре, шас'ошас’о. Когда-то он сказал мне… сказал о сломанных деталях. Иногда Порой даже они способны принести пользу машине…
— Сломанные детали? Шас'эльШас’эль, объясни свои–свои…
— Простите, шас'ошас’о, мне нужно идти. Орудия К орудиям крепости вновь укомплектовываются личным составомприбыли новые расчёты. — На фоне речи офицера раздался громкий гулкий грохот. — Нанесите удар, когда будете готовы, шас'ошас’о. Луша, конец связи.
— Свободен, — буркнул он всё ещё летающему вокруг его головы дрону, и тот отключился.
Удас взял себя в руки и обернулся. Капитан «ОрОн увидел, что кор’о Наташ Т’ира, капитан 'ес Таш'вара» кор«Ор’ес Таш’вара»'о Наташ Т'ира, облачённый в свои великолепные полётные одеяние одеяния бледных оттенков, стоял стоит в самом центре роя дронов, на каждом из которых была начертана простая пиктограмма управления. Время от времени, реагируя на входящие комм-сигналы или дрожащие показания индикаторов, что выводились на двух гладких дронах-консолях в передней части роя, о'Т'ира о’Т’ира касался сенсорной панели на корпусе дрона той или иной машины и передавал соответствующие нужные приказы каким-то членам экипажа. Другие представители касты Воздуха находились размещались вдоль наружных стен командной палубы, где управляли сенсорами и дополнительными системами с такими же плавностью и грациейграциозностью, как и их командир. Кор'о Кор’о мастерски контролировал своё судносвой корабль, а со стороны этот процесс напоминал изумительный воздушный балет. В прошлом восхищённый прежние деки Удас подолгу наблюдал за ним на протяжении целых декс восхищением, но сейчас у него были имелись более важные дела.
— Кор'оКор’о? — проворчал генералкомандующий, приближаясь к Т'ируТ’иру.
— Шас'оШас’о, — кивнув , ответил высокий капитан, который возвышался над коренастым Удасом.
— Начинайте бомбардировку.
Сержант-надзиратель ДиГрил Ди-Грил посмотрел в снайперскую щель бойницу на верхнем уровне тюрьмы и покачал головой. Что-то было не так.
За стенами находились многочисленные силы чужаков. Ксеносы прятались и сновали в клубящемся песке, а их вытянутые шлемы то появлялись, то исчезали, что напоминало рыскающих как рыскающие во мраке глубоководных хищниковглубоководные хищники. Они медленно, но явно отходили назад, пусть и медленно. Не отступали, а скорее… освобождали место для чего-то. Давали продохнуть.
Да и в принципе умирать ему не особо хотелось, уж точно не с простреленной головой , подобно капитану-надзирателю Прэтеру внизу. Кто-то нашёл обнаружил его тело и объявил об этом сообщил о находке по каналу связи, а почти сразу после этого заревели сирены, возвестив о вторжении. Всё произошло одно за другим, стоило уродцам снаружи прекратить атаку. Оказалось, что один смог из них сумел проникнуть внутрь и теперь шастал рыскал по тюрьме. Он незримо присутствовал здесь, словно витающий в воздухе орочий душок.
Если же говорить начистоту, то сержант-надзиратель вполне наслаждался (до сегодняшнего утра) своим назначением в этом захолустном мире. Широко известная нетерпимость Поскольку его планетарного губернатора планетарный губернатор отличался широко известной нетерпимостью к преступности означала, что тех жителей, кому хватит хватало глупости нарушить закон, скорее отправят отправляли на казнь, чем в тюрьмусажали под замок, и при таком положении дел огромный комплекс в последние годы практически пустовал. Время от времени ДиГрил Ди-Грил спрашивал себя, какой вообще смысл строить такую грозную тюремную крепость, если ей никто не собирался намерен пользоваться, но он быстро привык к своей нетребовательной должности и перестал беспокоиться по пустякам.
Не то чтобы странности на этом заканчивались, о нет. На прошлой неделе губернатор Север ни с того ни с сего приказал капитану Прэтеру казнить немногих содержащихся здесь заключенных, чтобы освободить камеры для новеньких, и сделать подготовить запас боеприпасов для оборонительных орудий. Ещё Что ещё более странным оказалось прибытие странно, в кабинет капитана любезно предоставленных губернатором доставили датум-дронов – черепов дроны, — черепа мертвецов с содержащимися внутри них данными, — любезно предоставленные губернатору. Каждый являл собой кладезь запрещённой информации касательно запрещённых сведений о различных ксеногенных видовксенородских видах, что включала в себя том числе изображения, описания, протоколы допросов, результаты биологических исследований, записи семинаров о слабых и сильных сторонах, а также миллион и один мерзкий факт о мерзких существах, которые ДиГрил Ди-Грил раз за разом повторял остальным охранникам по приказу капитана. Словно губернатор Север ожидал каких-то ксенопроблем.
Ну, он получил, что хотел.
Дрожа в тенях безлюдного снайперского кольца и скуля после поскуливая от каждого грохочущего раскатистого взрыва снаружи, сержант ДиГрил Ди-Грил молился, чтобы от обстрелов не пострадали его люди, которыми он теперь, после смерти капитана, предположительно командовал. — Чужак во дворе! — рявкнул кто-то в канале связи. — Я закрываю аппарели доступа к камерам.
И тут сержант-надзиратель ощутил укол совести. Как «Как насчёт отправиться туда и начать отдавать приказы при-казы вместо того, чтобы сидеть здесь и жаловаться, ? — говорила она. — Может, возьмёшь уже на себя командование? Сделаешь что-то полезное?»
— Да ни за что, — пробурчал ДиГрил Ди-Грил сам себе.
Ни за всех многочисленных жён губернатора-султана Гамменона IX и уж точно не за шанс стать героем. Это он оставит молодым. Вдруг что-то привлекло его внимание, и спустя секунду ДиГрил Ди-Грил установил причину своего беспокойства.
Тишина. АбсолютноеВсеобъемлющее, идеальное спокойствие. Шквал звуков, порождаемый техникой и импульсным огнём за стенами тюрьмы, ослаб, а потом и вовсе затих. Приложив лицо к снайперской щелибойнице, он принялся недоумённо вглядываться в несомые ветром облака дыма.
Выстроившиеся рядами тау просто молча стояли, напоминая поднявшиеся из песков пустыни древние статуи. Они словно были казались окостенелыми, нереальныминеестественными, и каждый из них смотрел вверх.
Долумар IV, мир класса «кре'уи» «кре’уи» с удовлетворительной атмосферой удовлетворительным качеством атмосферы и метеорологическими условиямиметеорологических условий, обозначенный в сфере памяти 66.Г как «гуэ'ла ио'ра»«гуэ’ла ио’ра», вращался в поле зрения дрона наблюдения гигантским шаром. Тёмная полоска тени отмечала терминатор планеты, где день постепенно перетекал в ночь, что распространялась по континентам словно огромный , будто исполинский голодный паразит.
Дрон следил 66.Г изменил своё горизонтальное положение относительно планеты, так как анализ нанесённого урона потребует тщательного изучения. Передав по всем частотам последний набор экстренных кодов, военный корабль открыл огонь. Устройство следило за блестящей каплей энергии, пока та летела к миру, ненадолго породив ореол молочного цвета при прохождении через верхний ярус облаков. К тому моменту, как заряд достиг поверхности, он превратился в синюю крупицу, что оставляла за собой призрачный ионный след.
Маленький дрон задействовал свой самый мощный увеличительный фильтр и записал момент попадания.
Погибло много гуэ'лагуэ’ла.
Каис ощутил удар даже под землёй.
Он спрыгнул вниз за считанные мгновения до того, как позади него закрылась огромная скрежещущая аппарель из скалобетона, вставшая на место подобно сдвинувшейся тектонической плите. Стоя рядом с ней, он чувствовал, как гневно дрожит земля, в то время как по поверхности стен расходились трещины. С потолка же валилась сухая земля валился сухой грунт вперемешку с бряцающими, изъеденными ржавчиной болтами. Панель управления возле аппарели протестующе зашипела, выбросив фонтан искр, а крошечные мониторы раскололись.
— Эль'ЛушаЭль’Луша? — передал Каис по каналу связи, когда пол, наконец, перестал ходить ходуномтрястись. — Что это былопроизошло?
Под аптечкой, которую Каис зафиксировал поверх раны, пульсировала ноющая боль. Юный тау надеялся, что успел всё быстро обработать, так как гуэ'ла гуэ’ла были известными переносчиками болезней. Воин Огня уже не в первый раз презрительно скривил губы при мысли о том, сколь глубоко он проник в этот грязный мир. Каждая клеточка его тела молила о благостной чистоте, которая царила на поверхности Т'ауТ’ау, где возвышались древние, купающиеся в лучах солнца горы и стояли практичные кремово-серебряные серебристые города.
Первые сбитые с толку охранники примчались целой толпой, привлечённые тревогой, которая звучала во время закрытия аппарели. Они носили тёмную форму и что-то гортанно выкрикивали. Каис спокойно подготовился к встрече: втиснулся в нишу в стене рядом с концом коридора, сдвинул вместе копытакопытца, низко пригнулся и поднял винтовку, чьё перекрестие оптического прицела накладывалось на ПДПДШ.
Воин Огня закатил гранату в тени алькова окутанный тенями альков и побежал вперёд сразу после взрывапобежал вперёд, не дожидаясь, пока рассеется дым. Он ориентировался на жалобные стоны раненых. Каис быстро заставил их замолчать выстрелами в головы.
Последний, с рваными ранами и ожогами на ногах и груди, принялся умолять воина Огня, заливаясь слезами и соплями. Звучало это как неразборчивый гул, в котором отчетливо отчётливо угадывались страх и беспомощность. Он скреб скрёб ноги Каиса покрытыми волдырями сильно обожжёнными пальцами, хватался за него, молил сквозь рыдания. Жалкое зрелище. Юный тау отпрянул назад и напряг палец на спусковом крючке.
Внезапно в его разуме возникло непрошенное воспоминание, осевшее там словно ил на дне:
''«Чужак не есть зло по своей природе.''
''Не ненавидьте его, а жалейте за невежество.''
''Попытайтесь понять, чем он отличается от вас,''
''И укажите ему на недостатки.''
''Лишь тогда он примет своё место в Высшем БлагеБлаге».''»
Это было размышление сио'та-сио’т, появившееся появилось много тау'кирсов тау’киров назад. Как считалось, его составил великий герой о'Мау'тельо’Мау’тель. Конечно же, с тех пор тау повстречались и с зеленокожими бе'геламибе’гелами, и со всепожирающими и'хеи’хэ: двумя расами, каждая из которых по собственными собственным причинам никоим образом не могла стать частью тау'вавстроиться в тау’ва. Данное размышление быстро негласно вырезали из более поздних изданий сио'тасио’т, но воин Огня его запомнил. Возможно, Каиса утешала мысль о том, что социальные убеждения тау не всегда оказывались верными. Мысль, которая таилась таящаяся в некоей тёмной, бунтарской части разума юного бойца.
— Чего вы хотите? — произнёс Каис, смотря на создание. — Почему в… Что вы здесь делаете? Почему сражаетесь с нами?
Сам язык казался ему несуразным, а слова как будто бы раздражали фразы, казалось, царапали горло. Точно такие же ощущения Каис испытывал, когда медики фио'уи фио’уи внедряли знания в его разум на третьем дидактическом сеансе. Воин Огня помнил, что после этого он вместе с Жу и И'холом И’холом на протяжении целых деков произносил странные чуждые слова, возникавшие в памяти словно будто бы из ниоткуда.
Всхлипывающий гуэ'ла будто бы и гуэ’ла словно не услышал заданных ему вопросов. Он просто хватал Каиса за ноги и бормоталбез пауз:
— Прошу Трон не надо дорогой Император не убивай о живой бог не сейчас, п-прошу не надо я тебя умоляю…
Но тот не замолчал.
— Прошу о я не хочу, нет, я… о, я не хочу умирать о Терра пожалуйста…
— Трон нет прошу Императора Император нет нет–нет…
Каис выстрелил ему в голову. Ужас и тут же подавил в себе ужас и омерзение нахлынули на него даже прежде, чем он осознал— ещё до того, что сделалкак ощутил бы их по-настоящему. Убийства у юного тау получались всё лучше и лучше.
Рядом что-то забряцало, и этот ритмичный стук заставил побудил его настороженно припасть к земле, остерегаясь выискивая угрозу в каждой тени. Чувства Каиса были на пределе. Медленно изучив комнату, он обнаружил металлическую дверь со зловеще выглядящими узорами из ржавчины и влаги. Сбоку находился грубый магнитный замок, чьё мигающее красное око заговорщически заговорщицки смотрело на воина Огня. Он поднял винтовку и уничтожил небольшое устройство, после чего стремительно перевёл оружие на дверь, готовый встретить любые ужасы, которые за ней таились.
Когда металлический диск с хриплым рокотом откатился в сторону, наружу выступил мертвец.
— Каис? — произнёс И'холИ’хол.
Приветствие вышло спутаннымнеуклюжим, но полным облегчения. Забыв пережитые ужасы, они принялись жать руки, дважды прижавшись бронёй друг к другу в тех местах, где прямо над сердцем был нарисован круг. Так приветствовали лишь членов семьи и близких друзей. Каис раз за разом повторял:
— Мы думали , ты мёртв… погиб… Мы думали , ты мёртв…погиб…
Повеселевший И'хол И’хол кивнул. Каис всегда был слишком склонен ожидать охотно ожидал худшего.
— Ну конечно Разумеется, нет, — мрачно улыбнулся он. — Просто царапина.
— Расслабься, — поморщившись сказал И'холИ’хол, вновь ставя конечность обратно копытце на пол. — Кровотечения нет. Снае'та гуэ'ла Снае’та гуэ’ла прижёг рану в челноке по пути сюда. Сказал, что заключённым не дозволяется умирать, пока они не ответят на некоторые вопросы.
— Есть ещё выжившие?
— Да… — Воин Огня зажмурился, когда, осознав наконец, осознал всё безумие сложившейся ситуации. — Каис, что происходиттворится? Где находится это место… и-и почему ты вообще здесь? — Хаотичный поток сбивчивых вопросов утих, стоило одному перевесить все остальные. — Ради путиПути, что ''происходит?''
— Они захватили аунаодного из аунов, — ответил Каис, выводя его в коридор.
— Ауна? — с ужасом проронил И'холИ’хол.
— Именно, — кивнул его друг, на чьих конечностях руках и ногах запекалась желеобразная кровь. — Я здесь в поисках ауна.
— Что с тобой случилось? — прошептал И'холИ’хол, внезапно ощутив страх.
Каис пристально взглянул на него, но выражение лица юного тау скрывала блестящая оптика шлема.
— Я нашёл своё место, — ответил он.
Пока двое друзей возвращались обратно к закрытой аппарели, хромающий И'хол опирался И’хол хромал, опираясь на товарища при каждом болезненном шаге.
— Можешь открыть её? — деловым тоном спросил Каис, со всей серьёзностью кивая в сторону дымящейся панели рядом с аппарелью.
— Н-но… Аун–Аун…
— Это мой путь, И'холИ’хол.
— Твой путь?
— Сможешь открыть её?
— Да, — пробормотал И'холИ’хол. — Да, я могу сумею её открыть. Это займёт не–не…
— Отлично. Я отправлю сюда остальных заключённых. На поверхности вы должны будете оказаться наверняка окажетесь в безопасности. Думаю, у эль'Луши эль’Луши всё под контролем.
— Но , Каис…
Покрытый грязью воин повернулся и взглянул на него. В выемке поцарапанной центральной оптики его шлема Каиса таились тени. И'хол И’хол вдруг понял, что ему нечего сказать.
— Удачи, — нескладно буркнул он.
Кивнув, воин Огня растворился во мраке, а И'хол И’хол задался вопросом, увидит ли своего друга вновь. Часть его размышляла, а существовал ли ещё тот Каис, которого он знал.
Капитан Ардиас, ветеран священного капитула Ультрадесантников, лидер повелитель 3-й роты и командующий арсеналом, редко испытывал удовольствие, когда наслаждался возможностью ему выпадала возможность поспать.
В соответствии со строгим распорядком дня вне кампании, который был записан изложенным в Кодексе Астартес, каждому десантнику предоставлялось четыре часа в сутки на естественный, вызванный медитацией сон. Этот, как предполагаетсяпредполагалось, лишённый снов грёз период времени предназначался для расслабления тела и полноценного умственного отдыхаума. Однако, Ардиас ненавидел спать из-за того, что четыре часа тратились впустую. Он мог провести их на стрельбище, в подготовительном ангаре или же заняться проведением сложных уделить время сложным и разнообразных обрядов разнообразным обрядам почитания, кои включала в себя монашеская жизнь космодесантника.
Сидя на холодном полу и пристально глядя на миниатюрный алтарь, посвящённый одновременно и Императору, и Робауту Гиллиману, примарху Ультрадесантников Робауту Гиллиману, Ардиас не переставал капитан то и дело рассеянно ёрзатьёрзал, чтобы устроиться поудобнее. Без доспехов и сервомышц он чувствовал себя медленным и неповоротливым, подверженным таким пустячным отвлечениямвынужденным отвлекаться даже на такие пустяки, как грубость ткани шершавые прикосновения его одеяний или внешний вид помещениясквозняки в келье. Вздохнув и закрыв глаза, Ардиас попытался сконцентрироватьсясосредоточиться.
Но сегодня… сегодня сон к Ардиасу не придёт.
Возможно, подумал он, всё дело в непривычном окружении. Для человека, выросшего в Ультрамаре с его воинскими порядками и привыкшего к скромному, но вдохновляющему великолепию крепости Геры на Макрагге, эта маленькая флотская каюта с её похожими на артерии трубопроводами поверх стен и ржавыми люками в переборках казалась грязной и беспорядочной, что отвлекало, а . Ещё и постоянный гул далёких генерариумов корабля просачивался в подсознание Ардиаса подобно наподобие мелодии с едва различающимися друг от друга различимыми нотами, постоянно звучащими у него в ушах.
Но капитан понимал, что это просто отговорка. Ему доводилось спать и в гораздо более плохих скверных условиях. Он входил в состояние фуги на Галатасе II, пока население ледяного города тряслось от страха в ожидании прихода эльдаров… Он дремал в содрогающемся грузовом отсеке «Ударного «Громового ястреба» после окончания кампании по выбиванию орков с лун Мира Феала… Феалова мира… Он спокойно медитировал безо всякой тревоги или страха в катакомбах Йелта, ожидая, пока техножрецы не починят подъёмник до того, как хотя дождевая вода затопит грозила затопить всё его отделение. Ардиас мог спать не проснулся бы даже во время удара метеораот падения метеоритов, если потребуетсябы потребовалось.
Нет. Проблема была на крылась не в каюте. Она лежала , а вне её, за пределами коридора, пробороздившего внутренности этого уродливого линейного крейсера с , в гулких отсеках которого постоянно стоявшими там крикамицарил шум, что чем он разительно отличалось отличался от боевых барж астартес с их спокойной торжественной атмосферы на борту боевой баржи астартес, и атмосферой. И за пределами тёмных помещений и увитых кабелями стен переборок звездолёта, за толстым адамантиевым корпусом и гудящими линзовидными пустотными щитамилинзами пустотных щитов.
Скручивающиеся и колыхающиеся эфирные щупальца гладили суднокорабль, пока то барахталось тот барахтался во вскрытом брюхе варпа, окружающего его крейсер со всех сторон варпа. Это пространство называлось также называли эмпиреями. Сверкающее и бурлящее, населённое изменчивыми, нереальными созданиями… Оно было «тем местом внизу»«Нечто под нами». Оно было «тем местом совсем рядом»Нечто «по ту сторону». Оно являло собой прорехуПрореха, в которую могли погружаться целые звездолёты, и где те держали курс лишь благодаря загадочным талантам после чего их направляли только загадочные умения хрупких пси-одарённых навигаторов, заключённых внутри корабельных судовых систем. Их же, в свою очередь, направляло сияние Астрономикана – — угасающего наследия, оставленного Императором Империумусвоему государству.
Поэтому нет, сегодня сон не придёт. Сегодня его помыслы напоминали отливы и приливы, ибо они метались между разными темами и вопросами, что не позволяло мышцам расслабиться, а напряжению – исчезнутькапитану расслабить мышцы и сбросить напряжение.
Однако, было и кое-что ещё. Одна лишь тревога никогда не мешала ему Ардиасу раньше, как не мешала и сейчас. Сегодня нечто другое занимало его разум и уводило мысли прочь от сна.
Библиарию Дельфею явилось видение. Видение о битве, по его словам. Видение, в котором стучали рокотали болтеры и кричали враги – — явный признак беспорядочного боя. Псайкер доложил о нём всего несколько часов назад, за считанные мгновения до того, как зазвучали шумные сигналы «судно на ходу», а кренящийся корабль спокойно вошёл , судорожно дёрнувшись, проскользнул в варп. Библиарий выражался Выражался библиарий неясно, поскольку его, очевидно потрясённый тем мистическим процессом, который ему пришлось пройтипотряс тот мистический процесс, которому он подвергся. Ардиас Капитан высоко ценил работу труды Дельфея, но никогда не завидовал своему старому товарищу. Пси-мутация была отравленной чашей— отравленная чаша, скорее проклятиемпроклятие, нежели даромдар. Тем не менееВпрочем, несмотря как бы предсказание ни отразилось на все детали видениябиблиарии, его суть предсказания библиария оставалась прежнейнеизменной: боевые действия.
Спустя некоторое время Ардиас бросил попытки медитировать и стал беспокойно шагать по комнате. Капитан не мог понять, почему, несмотря на жажду сражения, он испытывал тревогу в его преддверии. А ''«Непоколебимый клинок» '' между тем скользил по просторам варпа и оставлял , прокладывая длинную борозду в массе незримых созданий, которые, подобно летящим на слабый огонёк комарам, собирались вокруг корабля, что-то нечленораздельно бормотали и скребли по пустотным щитам зыбкими , словно туман , когтями, испытывая неутихающее желание пожрать души внутри суднакорпуса.
Оказалось, что в тюрьме содержалось ещё десять заключенных.
Шатаясь и поддерживая друг друга, освобождённые вышли из камеры, но явно не были увереныпонимая, стоит ли что им делать: благодарить своего спасителя или же бежать прочь. Каис прекрасно видел, какими взглядами они его окидывают, а один из них, бредящий из-за боли от ран, даже произнёс это вслух – одно мерзкое, короткое слово, то самое, которое возникло в голове у каждогопленника, когда он юноша с грохотом открыл дверь и встал в проёме, даровав им свободуизбавление.
— Монт'ау… Монт’ау… — прошипел воин, в чьих лихорадочно блестящих глазах виднелись страх и неуверенность.
Остальные нервно зашикали на него, не желая терпеть столь беспардонные заявления, после чего, хромая, зашагали во мрак к И'холу И’холу и свободе.
Это слово восходило корнями ко временам до прихода аунов и до того, как они начали проповедовать тау'ватау’ва. Ко временам, когда Тогда касты ещё были племенами, в непрекращающихся войнах лилась кровь, а на Т'ау Т’ау не царил порядок.
Оно означало состояние без прогресса, без единения и альтруизма, без руководства, цели и силы. Каис полагал, что в эгоизме монт'ау крылась некая чистотамонт’ау, когда в том, что «я» превозносилось над «мы», скрывалось нечто правильное. Именно это заключённые в нём и увидели.
Пока он спускался по лестнице, его ПД ПДШ автоматически подстраивался под слабеющий свет. Увидев собственное своё отражение в отполированном креплении лампыодной из ламп, Каис вдруг понял причину беспокойства , что так встревожило освобождённых.
Вот только Каис ни во что не был импревратился, он просто так выглядел. Вздохнув, юный тау заставил себя в это поверить.
Перпендикулярно лестнице находился открытый дверной проёмнаходилась приоткрытая дверь. Каис вошёл внутрь, осматривая помещение на предмет движенияосматриваясь в поисках каких-либо движений. Потолок с S-образными опорами Плавно изогнутые опоры из отшлифованного обсидиана тянулся тянулись вверх на головокружительную высоту, а где на его поверхность поддерживаемый ими потолок падал свет от множества крупных свечей. Высеченные каменные плиты вели постепенно поднимались к мраморному алтарю, который был увенчан увенчанному огромнойрелигиозной скульптурой, вырезанной из алебастра иконой с фигурой.
Она имела сложную формусложный силуэт, что привлекло внимание Каиса, и тот с восхищением уставился на неё, пытаясь разобрать стилизованное изображениеразобраться в стилизованном образе. Судя по виду, это был Моделью для изваяния послужил кто-то тощий, иссохший и хрупкий. Нахмурившийся Хмурясь, воин Огня узнал фигуру гуэ'лаосознал, которая выглядела что перед ним фигура какого-то гуэ’ла, выглядящего почти как труп. Его большая голова с тонкой как бумага кожей, окольцованная лучами света и молниями, свисала словно у мёртвого, а обескровленное лицо землистого цвета испещряли морщины. Вокруг и внутри худющего худого как скелет человека виднелась какая-то машина, выложенная жёлто-золотой мозаичной плиткой машина – , — раскинувшееся во все стороны скопление пучков кабелей и скреплённых вместе трубок, пронзавших и заключавших тело в свои металлические объятия.
Мертвец взирал на освещённую озарённую свечами молельню с пустотой и бездонной грустьюв глазах, отчего в помещении царила мрачная, напряжённая атмосфера.
Каис поднял винтовку и прицелился в бледную фигуру, чьё существование само по себе пятнало тау'ва тау’ва с его эффективностью и чистотой. Даже трата энергии на выстрел по статуе заслуживала осуждения, ибо так юный тау выказывал свою невоздержанность, но почему-то он чувствовал, что уничтожением иконы религиозного символа ему удастся достигнуть достичь чего-то ощутимого.Однако, Каис не мог заставить себя выстрелить.
Покинув укрытие, гуэ’ла направился к нему, хихикая и преждевременно радуясь победе. Человек уже нагибался, чтобы осмотреть свой трофей, когда выстрел из импульсной винтовки разорвал ему грудь прежде, чем он понял, что происходит. Отброшенный попаданием солдат сдавленно вскрикнул и упал спиной на плиты, а Каис бесшумно вернулся в змеящийся коридор, ни разу не повернувшись к статуе.
— Тогда начинай.
Кивнув, Фаррах Туриал перевёл взгляд обратно на ксеногенаксенородца. Пока что его спокойствие шло вразрез с принятой догмой, в которой чужаки описывались жестокими и агрессивными мерзостями, угрожавшими самому существованию человечества. Тем не менее, лучше не рисковать, сказал он сам себе, поправляя висящий на поясе плазменный пистолет.
Эфирный спокойно посмотрел на него в ответ. В тех местах, где оковы давили на конечности чужака, кожа стала бледной и начала сереть из-за недостатка крови. Фарраху приходилось бороться с желанием прикоснуться к ней, провести кончиком пальца по сухой плоти и ощутить её текстуру. Но, конечно же, за ним наблюдал следил губернатор. Генетор вздрогнул, так как ему было не по себе от чувствуя себя неуютно из-за того, что он находится на виду у кого-тоза ним наблюдали.
— От тебя пахнет страхом, — произнёс ксенос голосом, звучащим как трель.
''Машина экскруциаMachina excrucia'', как назвал устройство некий техножрец, впервые пробудивший машинный дух внутри его кольцеобразного корпуса, благосклонно отнеслась к проведённым генетором улучшениям. Физиология Фаррах, знаток физиологии тау— темы, являвшаяся близкой его сердцу Фарраха темой, отличалась — понимал, что их тела несколько отличаются от физиологии обычного человекаорганизмов обычных людей, поэтому он добавил токопроводов, слегка изменил расположение различных синаптических матриц и даже сузил центральный фиксирующий хребет устройства. Во время ходе своих изысканий генетор узналвыяснил, что череп тау был не обладал такой прочностьючерепа у этих чужаков заметно более хрупкие, как череп человекачем у людей. Сегодня всё должно было пройти гладко.
Фаррах ощутил некоторое удовлетворение, когда эфирный перевёл пустой взгляд тёмных глаз на висящее вверху устройство. Машина настраивала положение своего беззубого рта, чтобы целиком поглотить голову чужака, на которую она отбрасывала круглую тень.
— И что произойдёт? — безразличным голосом спросил ксенос.
— Устройство пропустит энергетический поток через твои болевые центры, — ответил онгенетор, направляя опускающуюся диадему. — По крайней мере, так предполагается. К сожалению, наше понимание вашей биологии вашего строения ограничено, но я уверен, что внесённые мной изменения принесут плоды. В идеале ''экскруцияexcrucia'' должна симулировать чувство физической боли без нанесения реального ущерба. Как мне сказали, наиболее… упорные объекты, ощутившие её укус, держались на протяжении целых часов без передышки и медицинского уходамедицинской помощи. Спасения нет, аун. Даже в смерти.
Через помещение пролетел по спирали череп-сервитор с залепленными ноздрями и ртом, однако, веки его были распахнуты, а на месте место безжизненных, давно мёртвых глазных яблок находились занимали полированные серебряные шарики. Он напоминал насекомое, несомое дымом ладана и потоками движущегося воздуха. Выпуклая поверхность фасеточных глаз искажала отражающийся там в них мир, придавая ему безобразный вид. Фаррах кивнул черепу.
— Начать запись, — пробормотал генетор. В верхней части лба отделённой от тела головы мигнул красный огонёк, и Фаррах Туриал посмотрел на временной код, возникший у него перед глазами. — Допрос ведётся в 08.14 ч. восемь четырнадцать по местному времени. Магос Фаррах выполн–выполн…
Щёлкнуло переговорное устройство.
— Жрец? Что ты делаешь?
— Записываю допрос, мой господин. Это стандартная практика.
— Не надо.
— Но , мой господин… Разве вы не хотите, чтобы, э-э, ответы объекта были записаны?
— Какие ответы?
— На ваши вопросы, мой господин. Я-я полагал, вы хотели получить какую-то информацию–информацию…
— Нет никаких вопросов, жрец. Просто сделай причини ему больноболь. Сделай его… ''уступчивым''. Несколько секунд Фаррах беззвучно двигал ртом, пытаясь подобрать слова. Уступчивым «Уступчивым для чего, ?» — подумал он? Скрытый . Взгляд полускрытых в тени взгляд глаз Севера прожигал его насквозь.
— Да, мой господин… — выдавил генетор.
Он выключил звукозаписывающее устройство устной командой и сделал жестом велел черепу знак удалиться, после чего тот полетел прочь, оставляя волоча за собой рассеивающийся след хвост из тёмно-бурого дыма благовоний. Экскруциа Пыточная машина остановилась со звучным щелчком, охватив верхнюю часть черепа ксеноса , словно какой-то варварский головной убор. Фаррах сделал глубокий вдох Туриал глубоко вздохнул и шагнул вперёд, а резонансные сенсоры на его лице затрещали. Их движения напоминали перистальтику<ref>''Перистальтика'' — волнообразное сокращение стенок полых трубчатых органов (пищевода, желудка, кишечника, мочеточников и др.), способствующее продвижению их содержимого к выходным отверстиям.</ref>, только механическую.
— ''Деус МеханикусDeus Mechanicus''… — нараспев произнёс он, сотворяя руками предписанный жест пробуждения. Руны на устройстве запылали. — ''Анима механикаAnima mechanica, эксусцитареexsuscitare''…
Фаррах щёлкнул переключателем на небольшой консоли, встроенной в подголовник кресла, и череда фиксаторов вдоль внутренней окружности диадемы расширилась, а медные проводники с треском выбросили в воздух крошечные искры. Зашипев в последний раз, фиксирующий хребет зажужжал и начал вращаться, после чего жадно устремился вниз размытым пятном крутящихся шестерёнок и гудящих сервомеханизмов. Остриё иглы Его острый как игла кончик медленно приближалось приближался к черепу эфирного.
Глаза ксеноса были закрыты, а сам он, задыхаясь, читал какую-то чужацкую чужеродную литанию. Слова срывались Сдавленная речь срывалась с тонких губ сдавленной мелодией непокорности и сосредоточенности. Генетор улыбнулся про себя, ибо знал, что одна лишь медитация не поможет тау.
— Я же говорил тебе… — прошептал он на ухо эфирному, прерывая его мантру. — Спасения нет.
— Я сказал не прерывать нас! — зарычал Север, чей голос звучал грозно из-за искусственных ноток, добавленных в него переговорным устройством.
Генетор отвернулся от заключенного. Ему было стало интересно, что за тупоголовый охранник собирался навлечь на себя знаменитый гнев губернатора. Дверь с шумом открылась. Появившаяся там фигура ворвалась внутрь так быстро, что Фаррах Туриал даже не успел ни о чём подумать. Неизвестный был приземистым, носил броню с сочленёнными пластинами и остроконечный шлем. Он в мгновение ока осмотрел помещение, а затем поднял длинную винтовку.
Мысленный процесс в голове генетора шёл медленно. Прошедший через дверь нарушитель оказался в тенях комнаты даже преждеещё до того, чем как Фаррах успел его нормально разглядеть. Соединённые с биологическим разумом логик-логические машины сказали емуподсказали адепту, что это тау. Тау-воин. Враг.
Он достал пистолет, а датчики движения задёргались с насекомоподобной точностьювыверенностью насекомого, выискивая следы тела чужака. Человеческая часть сознания генетора беззастенчиво испытывала ужас и боролась с неумолимой холодностью технологических аугментацийимплантов. В мозг хлынули стимуляторы, отчего чувства Фарраха обострились, а в ушах зашумела кровь, однако, это ему не помогло.
Возникшая сбоку вспышка голубого света напугала генетора и привлекла внимание его сенсоров. Следом раздался характерный хруст кости, которым сопровождалась жуткая работа фиксирующего хребта. На корпусе ''экскруции'' пыточного устройства загорелись огоньки, а сама машина страшно завизжала, рассыпая сверкающие искры вокруг прокола в макушке черепа пленника. Фаррах Туриал повернулся, чтоб посмотреть, ибо генетора адепта охватило волнение и желание увидеть кульминацию собственных трудов. От самообладания эфирного не осталось и следа. Теперь из распахнутого рта его распахнутый рот с тонкими губами исторгался исторгал непрерывный вопль. Упиваясь гордостью, Фаррах почти забыл о нарушителе.
Тау-воин спокойно вышел из теней у него за спиной и прижал массивный ствол винтовки к черепу генетора, но касание Фаррах Туриал почувствовал лишь отвлечённо. Мчащиеся в голове и ускоряемые стимулятором мысли были обращены к просчёту исчислению возможных реакций, предположениям предположений и прогнозампрогнозов.
В момент смерти , за миг до того, как хитроумный металлический ганглий, пронизывающий его мозг, стремительно вылетел наружу, генетор занимался составлением предполагаемой траектории составил предполагаемую траекторию падения своего оседающего тела, что было возможно благодаря хитроумному металлическому ганглию, который продолжал работать в вышибленных мозгах.
Его расчёты оказались полностью верны.
Каис нашёл эфирного.
Одинокий и объятый болью, он был закован в самом центре сети из различных деталей и кабелей, освещаемых единственной лампой под потолком сводом помещения. Аун'эль Т'ау Ко'ваш Аун’эль Т’ау Ко’ваш извивался всем телом, а его голову обхватывало охватывало какое-то чёрное устройство. Эфирный беспрестанно кричал, искаженное искажённое лицо окружал дрожащий ореол энергии, длинные согнутые пальцы сжимали оковы рукзахваты на руках. Механизмы Приборы управления в подголовнике кресла ни о чём не говорили Каису, ибо являли собой — ряды угловатых рун и незнакомых символов, которые светились и жадно пульсировали, — ни о чём не говорили юноше. Не зная, что ещё делать, и чувствуя, как его разум наполняется паникой затопляет паника вперемешку с эмпатическим ужасом от криков эфирногоауна, он воин Огня навёл винтовку на консоль пульт и прицелился.
— Это дорогое оборудование, — прошипел безэмоциональный голос, отчего Каис тут же пришёл в полную боеготовность.
Из громкоговорителя рядом донёсся смех, который звучал как электронное гоготанье с металлическими нотками. Блуждающий взгляд воина Огня юноши остановился на огромном листе стекла в другой части помещениякомнаты. За этим окном находился плохо освещённый просмотровый зал, где стоял ухмыляющийся скалил зубы какой-то человек , стоявший с низко опущенным лицом. Он смотрел на Каиса из-под выдающихся надбровных дуг, а на его орлином лице орлиных чертах играла мрачная улыбка.
— Ну привет, мелкая букашка… — с усмешкой произнёс гуэ'лагуэ’ла.
Каис среагировал практически сразу же. Винтовка в его руках задёргалась, а к окну устремились длинные импульсы. Они с глухим треском врезались в стекло, и на мгновение во все стороны протянулись извивающиеся щупальца тусклого света, после чего исчезлиисчезнувшие через мгновение. На поверхности окна осталась лишь царапина.
Человек даже не дёрнулся. Сухо усмехнувшись, он наклонился и щёлкнул каким-то переключателем вне поля зрения Каиса.
— Сержант? — сказал гуэ'лагуэ’ла, не сводя взгляд с воина Огня. — Пожалуйста, встретьте меня в ангаре для челноков. И пошлите отправьте одного из своих ваших людей забрать заключённого, если вам не трудно. Кажется, у нас тут проблема с вредителями.
В ответ из переговорного устройства донёсся бесплотный голос, наполненный искусственным резонансом искусственной гулкостью и помехами:
— Как пожелаете.
— Пока, мелочь, — хохотнул человек. Театрально помахав рукой, по театральному махая рукой и тыкая кнопкион ткнул ещё несколько кнопок. Кренясь, просмотровая галерея со скрежетом поехала вверх, а на её месте показались огромные поршни подъёмника.
Каис вновь перевёл внимание на эфирного, который дрожал и стонал в кресле. Мимо его выпученных глаз скатилась вытянутая капля крови из раны на лбу, где зажим удерживал голову на месте. Воин Огня заскрежетал зубами. Он думал, как лучше всего поступить.
Выстрел из винтовки уничтожил с красочным взрывом разрушил пульт управления, породив красочный взрыв. Фиксирующий хребет с хлюпаньем втянулся обратно, оставляя волоча за собой жуткую кровавую нить , и вытягивая из Ко'ваша у Ко’ваша вырвался очередной, полный муки страдальческий стон. Ограничивающие шестерни нехотя провернулисьи открылись, а на поверхности машины замигали и начали угасать огоньки, словно протестуя против откладывания смертиона боролась с наползающей на неё погибелью.
И тогда началось безумие.
Перед этим существом Каис чувствовал себя микробом. Чем-то незначительным. Он был насекомым, которое широко расправляло свои ломкие крылья в преддверии того, как его раздавят. Тау был пыльюГорсткой пыли. Ничем.
На мгновение Каиса охватила уверенность в том, что массивное создание являлось машиной, уж — какая-то машина. Уж слишком легко было представить моторы внутри его подвижного корпусамоторы, компактные металлические внутренности, пронизывающие всю эту невообразимую структуру подобно нервным окончаниям, будто нервные окончания, и скрипящие волокна жгуты с приводящими приводными цепями, благодаря которым двигались ужасающие передающие ходовой импульс на грозные конечности.
Создание наклонило ствол своего оружия, а его выпуклый наплечник плавно повернулся. Юный тау даже не успел испуганно зашипеть, как вдруг дуло исчезло за завесой пламени. Потоки перегретого воздуха, по форме напоминавшие вытянутые капли, вспыхивали и гасли с вызывающей головокружение частотой. Каис неуклюже бросился в сторону сквозь облако пронзающих воздух летающих обломков и крутящихся стальных фрагментов, отлетавших от выбиваемых из пола и стен в тех местах, куда обрушивался шквал автоматического огня. Выпускаемые Разрывные снаряды рвались прямо позади Каиса.Упав и перекатившись, он закричал, не в силах сдерживаться из-злобно гнались за яростных взрывов вокруг. Крошечные осколки секли его броню и резали конечности. Каждый выпускаемый снаряд содержал небольшой заряд взрывчатки, отчего на любой поверхности оставались длинные линии из воронокюношей.
Смысла нет, сказал ему разум. Смысла больше нет.
Противник был неуязвим. Неприступная человеческая крепость, которую невозможно осаждать и бесполезно обстреливать. Кто он такой, чтобы противостоять подобному?
Неосознанно подавленные во время боя дидактические воспоминания начали медленно всплывать в голове воина Огня, позволяя опознать бронированного гиганта. Это был космодесантникБлагодаря ним Каис опознал в бронированном гиганте космодесантника, и в узле памяти содержалось достаточно информациисведений, чтобы Каис юноша осознал: враг превосходил превосходит его во всём.
Кричащие в разуме голоса выдавали обрывки текстов, речей, пропаганды и размышлений.
— СосредоточениеСосредоточенность, — скандировали они. — Единство.
Голоса наполняли его череп, в котором змеёй свернулась расовая уверенность с её миллионом и одним несомненным фактом о превосходстве тау'ватау’ва.
Они больше не помогали и не могли помочь ему. Где теперь великое единство? Где сила его вида? Почему та не поддерживала Каиса, хотя он всегда поддерживал её? Где великая машина сейчас, когда он так в ней нуждается? Где найти Высшее Благо ему, сломленному и растерянному, умирающему на полу в этой грязной тюрьме гуэ'лагуэ’ла?
Желудок Каиса сжался в узел, а сам он просто стал ждать смерти, неспособный даже подавить стоны. Десантник в запачканной сажей броне шагнул вперёд, раздвигая завесу оружейного дыма. Это была двигающаяся Он наступал сквозь клубы клубящуюся пелену, как сама смерть. Смерть с пылающими глазами, и его глаза пылали.
— ''Аве ИмператорAve Imperator'', — произнесла она произнесло существо холодным, искусственным голосом.
Космодесантник вновь поднял оружие, и а Каис даже не смог сумел заставить себя напрячь мышцы.
— Шас'ла… Шас’ла… — пробормотал кто-то нетвёрдо пробормотал. — Ш… Шас…
Эти спокойные слова были словно луч показались ему лучом света в темноте, сказочное благоуханиесказочным благоуханием, слегка коснувшееся коснувшимся чувств Каиса, феромонная смесь феромонной смесью пряностей и фруктов. Это была Они звучали как песня без слов, немое не нуждающаяся в хоре, торжество мелодии и ритма, которое от которого перехватывало дыхание, хотя его немного портили диссонирующие нотки боли.
Потеряв контроль над разумом, воин Огня неосознанно повернул голову, и взор его заполонила поле зрения заполнила фигура аун'эля Т'ау Ко'вашааун’эля Т’ау Ко’ваша. Пыточное устройство скрылось в тенях наверху, оставив на макушке эфирного ожоги вперемешку с царапинами. Слабый и хрупкий, аун трясся из-за обнажающей раны, задевшей кость раны прямо над назальным отверстием, однако, даже так он но всё-таки непокорно поднял голову и воззрился на Каиса глазами, в которых царило умиротворение. Оно наполнило влилось в сознание юного тау, захлестнув его восприятие потоком непоколебимого спокойствия, смыло развеяло дым и смыло боль, очистило кровь в мозге и умиротворило роящиеся мысли. Воин Огня стал его марионеткой, незаполненным сосудом, осознавшим собственную пустоту, но, вопреки всем ожиданиям, он был рад радовался этому.
Если я – — ничто как индивид, говорил разум, тогда позволь мне довольствоваться моим местом в высшем порядке.
В этот тот миг, в это то невероятное мгновение, когда он открылся древней мудрости ауна, шас'ла Т'ау шас’ла Т’ау Каис был функционирующей превратился в работающую и довольной частью довольную часть машины.
— Никогда… не одинок… — слабым голосом произнёс эфирный.
Воин Огня подобрал плазменный пистолет мёртвого гуэ'лагуэ’ла, хотя он прежде даже не заметил замечал, что тот лежит у его у своих ног. Каис был перчаткой для руки аунаКазалось, которой тот аун надел Каиса, будто перчатку на руку, и теперь манипулировал и двигал им, передвигая так, как считал нужным. Всё произошло столь быстро, словно ничего и не происходило вовсе. Он дважды выстрелил в космодесантника. Первый туманный шар перегретой плазмы выбил в бронепластине поверх туловища глубокую воронку, от которой по зелёной поверхности протянулись трещины, похожие на паучьи лапы. Ошеломлённый великан начал заваливаться назад, а его оружие судорожно задрожало. Свободной рукой он хватался за пустоту.
Космодесантник умирал постепенно, всё медленнее махая размахивая бешено гнущимися конечностями до тех порруками и ногами, пока не замер окончательно. Каис задумался, будет ли ему теперь хоть что-то в этой жизни казаться реальнымнастоящим.
Воин Огня подобрал жалкие остатки своей винтовки и повернулся к ауну, который до сих пор так и сидел в кресле, истощённый страдая от боли и испытывающий больизнеможения. Тонкими пальцами Ко'ваш Ко’ваш легонько ощупывал рану на голове, пытаясь понять, насколько она серьёзная. Как и в случае с остальными эфирными, лицо ауна было более вытянутым, нежели чем у большинства тау, а рассекающая его надвое аккуратная линия назального отверстия поверх выдающейся ромбовидной кости – — более широкой и отчётливой. Прямо над этой загадочной особенностьючертой, ставшей характерным знаком касты эфирных, виднелась та уродливая ранадыра. Он Аун на мгновение поморщился, а затем его лицо засветилось спокойствием и решительностью.
В нём Каис увидел сосредоточенность и столь сильную приверженность тау'ватау’ва, которую какую едва мог вообразить. Он увидел заразную заразительную веру. Несмотря на внешнюю хрупкость, аун Ко’ваш излучал незримую ауру уверенности в себе, что окружала его подобно мантии и ослабляла страхи Каисаюноши, успокаивая его беспокойные мысли воина Огня. Полный преданности и уважения, юный тау воин Огня опустил глаза.
— Я благодарю тебя, шас'лашас’ла, — мягким тоном произнёс эфирный, чей голос сам по себе обладал лечебными свойствами.
В каком-то тайном уголке разума Каиса пряталось чувство, что им манипулируют, словно одно лишь присутствие ауна могло сдуть сдувало любые обрывки его индивидуальности. Тем не менее, воин Огня не испытывал злости из-за подобного надругательства, ибо не имел на то сил. Хуже того, и даже хуже. Ему ему это ''нравилось''. Каким-то образом аун без единого касания проникал в сознание Каиса и показывал юному тау, как быть частью одного целогопринадлежать к единому целому.
— Шас'эльШас’эль? — сказал воин Огня в коммуникатор сухим голосомтоном, изо всех сил пытаясь стараясь оторвать взор от находящегося перед ним светозарного существа.
— Ла'КаисЛа’Каис! — донёсся преисполненный облегчения ответ Луши. — Мы не могли отследить тебя. Полагали... Шас'лаПредполагали, что… Шас’ла, доложи обстановку.
— Аун освобождён, шас'эльшас’эль. Он ранен. Мы…
— Подожди, Каис. Мы снова принимаем твой сигнал.
На его ПД ПДШ со звоном появилась строка зелёных символов, подтверждающая контакт с сенсорами. Их зловещее отсутствие длилось слишком долго, но теперь они казались ему юноше крошечным кусочком Т'ау – Т’ау — частицей эффективности и логики, которая возгорелась во тьме этого отвратительного места гуэ'лагуэ’ла. Каис вспомнил кое о чём.
— Эль'ЛушаДа, заключённый выбрались?ла’И’хол вывел группу через руины в безопасность, несмотря на ранения. — В голосе Луши слышалось изумление. — Мне сказали, пор’хой уже получили съёмку с их шлемов.
— Наши силы зависли над поверхностью, — продолжил Луша. — Наблюдательные дроны засекли обрушившуюся каверну недалеко от твоего местоположения. Мы вас поднимем.
Десантный корабль оставил битву позади, устремляясь сквозь ленивые столбы дыма к краю лощины. Под собой Луша видел, как остатки сопротивляющихся гуэ'ла сопротивлявшихся гуэ’ла покидают свои посты и бегут в сторону подземных уровней, открывшихся после орбитального удара. Это уже не имело никакого значения. Отделения следопытов ликвидируют их одного за другим, причём скорее из профессионального комплетизмажелания закончить начатое, нежели из-за какогокакой-то большого желания истребить гуэ'лаособенной жажды к истреблению гуэ’ла.
Луша едва мог в это поверить. Контакт с юнцом пропал, когда бесчисленные слои стали и камня скрыли его от сенсоров десантного корабля, но сейчас мониторы перед глазами шас'эля шас’эля показывали истинуистинное положение дел. Аун'эль Т'ау Ко'ваш Аун’эль Т’ау Ко’ваш выглядел слабым и раненым, однако, он был живвыжил, и теперь уверенно, хоть и медленно, пробирался через пещеры навстречу свободе.
Бормоча литанию уверения, Луша наблюдал за тем, как приближается точка эвакуации.
Но ничего не закончится. О, нет. Луша уже видел отчёт, составленный и переданный с ''«Ор'ес Таш'вар»«Ор’ес Таш’вар»'' полдека назад. Высоко над дымящимися, усеянными обломками равнинами Долумара IV подобно стае неиствующих т'пел-акул выходили из варпа корабли, подобные стае беснующихся т’пел-акул. Это прибыл Прибыл флот гуэ'лагуэ’ла.
==='''Глава III '''<br>'''08.51 ч (сист. местное – Долумар IV, сег. Ультима#4356/Е)'''===
— ''Скоро''.
Человеческий флот крался поблизости , словно рассеявшаяся стая жадных до мертвечины крутских гончих, окружающих умирающую почти мёртвую добычу. Эти звездолёты выглядели как остроконечные бруски колоссальных размеров, что кишели шпилями и прорезающими обшивку контрфорсами, столь характерными типичными для архитектуры гуэ'лагуэ’ла, а также щетинились многоярусными турелями и пушками. Такая группа массивных хищников могла уничтожить целую планету.
Даже более быстрому и манёвренному военному кораблю типа «Гавиал» было непросто держаться вне досягаемости их главных батарей, но Т'ира Т’ира не желал покидать орбиту до самой последней секунды. Тем не менееТак или иначе, сейчас непосредственную угрозу представляли рои истребителей, которые вылетали из чрев боевых звездолётов подобно мухам, что поднимались над гниющим мясом. Кор'о Кор’о бросил печальный взгляд на схематические планы. Индикаторы повреждения повреждений невозмутимо пульсировали.
— Они нас покалечат, — шёпотом произнёс Т'ираНаташ, — лишат сил, а потом сблизятся, чтобы добить.
— Кор'оКор’о?
Его случайно услышал первый помощник эль'Сиетэль’Сиет.
— Ничего, — смущённо ответил Т'ираТ’ира, браня себя за то, что озвучил свою тревогусвои тревожные мысли.
На одном из экранов выводилось изображение с дрона-камеры, во всех деталях запечатлевшего скопление чёрно-серых металлических истребителей. В Машины, снятые в движении машины , выглядели как рваные косые чёрточки с наложенными поверх них выбросами топлива, что в ИК-спектре напоминали следы крови, и в . В данный момент они обстреливали гладкий корпус военного корабля с юнтасовой стороны. Сдвоенные лазерные лучи оставляли выжигали на тёмно-жёлтой поверхности ''«Ор'ес Таш'вара»«Ор’ес Таш’вара»'' уродливые раны и пробивали противовзрывные щитывзрывозащитные заслоны, отчего после чего в космос, словно гигантские копья, устремлялись потоки обломков и корчащихся кор'лател кор’ла. Это происходило и на другом экране. И на ещё одном. Это происходило повсюду. Т'ира Т’ира печально покачал головой и сжал зубы, готовясь пойти на любые жертвы, лишь бы ещё немного задержаться на орбите.
Склонившиеся над консолями пультами неподалёку кор'уи кор’уи беспрестанно бормотали, со спокойной прилежностью рассылая посыльных дронов -курьеров и раздавая приказы членам экипажа. Т'ира же позволил Наташ погрузился в поток их докладам омыть себядокладов.
— …вторая волна обстреливает верхнюю обшивку…
— …снае'та …снае’та целят в двигатели…
— …ремонтную команду к третьестепенному ядру…
— …тороковая часть флота заходит сзади…
— …сильные повреждения у 5-го пятого и 17-го семнадцатого орудийных блоков…
— …3-я …третья фаланга, выдвигайтесь… 3-я Третья фаланга? Приём?...
Бесконечная череда отрицательных ответов и сообщений о неисправностях всё тянулась, и тянулась, и тянулась, что вызывало у Т'иры Т’иры лишь тяжёлые тяжкие вздохи. Сбоку к нему подлетел небольшой кор'веса кор’веса и замигал светло-голубым огоньком.
— Докладывай, — мрачно сказал кор'офлотоводец, ибо ожидал ещё больше ожидая очередных плохих вестей.
— Второй ангар передаёт, что принял десантный корабль ''«Тап'ран»«Тап’ран»'', — монотонно произнесла крошечная машина, чей звучный голос казался до абсурда несоответствующим её размерам. — Аун'эль Т'ау Ко'ваш Аун’эль Т’ау Ко’ваш на борту.
Изумлённый Т'ира Т’ира повернулся и уставился на парящего дрона широко раскрытыми глазами.
— Подтверди! — потребовал он, с трудом сдерживая волнение в голосе.
— Аун'эль Т'ау Ко'ваш Аун’эль Т’ау Ко’ваш на борту, — добросовестно повторила преданная машина.
— Рулевой! — прошипел Т'ираНаташ. Он начал принялся активно тыкать в дроны управления с такой скоростью, что очертания его рук стали расплыватьсяразмылись. — Взять курс на космический док Ранна. Эфирный снова с нами.
Какое бы внутреннее облегчение не ни испытали про себя члены экипажа от этих новостей, продлилось оно недолго. Эль'Сиет Эль’Сиет повернулся к кор'окор’о, и , стоило Т’иру увидеть его мрачное выражение лица с лёгкостью лопнуло шар , как пузырёк радостного возбуждения внутри Т'ирылопнул.
— Идём полным ходомЛегли на курс, кор'о… кор’о… — доложил он. Мимолётная хмурость выдала беспокойство первого помощника. — Тороковый задний двигатель повреждён. Гуэ'ла Гуэ’ла достигают нашей скорости.
Один из кор'уикор’уи-наблюдателей активировал подал звуковой сигнал, привлекая к себе внимание Т'ирыНаташа.
— Кор'оКор’о? К нам… к нам приближаются…
— Приближаются кто?
— Штурмовые корабли. Пехотно-десантные штурмовые корабли.
— Всему экипажу, — произнёс кор'окор’о, борясь с дрожью в голосе. — Приготовиться к отражению абордажа.
Луша смотрел за спешащим прочь Каисом. При нынешнем состоянии брони его было невозможно спутать с другими шас'лашас’ла. Теперь он двигался иначе: воин Огня приобрёл неровную поступь хищника, к которой остальные ещё не привыкли, и это выделяло Каиса так же отчетливоотчётливо, как и любое повреждённое снаряжениелюбая часть его повреждённого оснащения. Безумие сегодняшнего утра изменило юного тау, в чём Луша не сомневался, а вот чем он стал, со вздохом подумал шас'эль, ещё только предстояло узнать.
В округлых коридорах ''«Ор’ес Таш’вара»'' горел аварийный свет, пульсирующий в такт колебаниям звучной сирены, а прямо под сводами летали ремонтные дроны, которые на ходу выдавали треск машинного кода и обменивались оптическими сигналами. По своим бесчисленным делам бегали высокие кор’ла, что напоминали пауков среди групп воинов Огня, лязгающих снаряжением. И постоянно, каждые несколько ударов сердца, доносился очередной звук столкновения, — тошнотворный, режущий ухо и тошнотворный звук попаданияуши, — когда ещё один штурмовой корабль гуэ'ла гуэ’ла пробивал себе путь сквозь корпус ''«Ор'ес Таш'вара»«Ор’ес Таш’вара»'' мелта-зарядами и зазубренными, установленными под углом дробилками. Всё это располагалось на носу, отчего тот напоминал беззубую ухмыляющуюся пасть. Стоило кораблю проникнуть внутрь, как он исторгал из себя съёжившихся в десантном отделении человеческих солдат. Прежде тихие коридоры военного боевого корабля тау превратились в поле боя, а всех пригодных к службе воинов Огня отправили в сражение, чтобы предотвратить дальнейшие высадки.
Всех, за исключением Луши. Он получил особые приказы.
— Сюда, аун'эльаун’эль, — произнёс он уважительным тоном, который не мог полностью скрыть нетерпение.
Эфирный тоже наблюдал за уходом Каиса, но из-за аккуратно прикреплённой прикреплённая ко лбу аптечки было сложно аптечка мешала с лёг-костью определить выражение его лица.
— Этот шас'ла, шас’ла… — сказал аун угрюмым голосом. — Он несёт великое бремя.
— Каис хорошо справился, аун'эльаун’эль, — ответил Луша, пытаясь увести разговор от этой темысменить тему.
— О, я не спорю, эль'Луша… эль’Луша… Но разве не говорят, что клинок не может способен резать, даже будучи сломанным?
— «Сломанным», аун'эльаун’эль? — спросил он, услышав в аллегории собственные слова. — Вы имеете в виду, без надежды на починку?
Лицо эфирного приобрело задумчивый вид. Противовзрывная Взрывозащитная дверь, отделяющая что постепенно отделяла их от бегущих шас'лашас’ла, была заперта с помощью механизмагерметично закрылась со звуком, реагирующего похожим на органическое дыханиевдох живого создания. Ко'ваш Ко’ваш поджал губы.
— Посмотрим. Идём.
Он зашагал в сторону подъёмника командной палубытак, и что его одеяния развевались на ходу. Луша поспешил вслед за ауном с его колыхающимися одеяниями, настороженно держа оружие сбокуу бедра.
— Я не Не уверен, что это мудро, аун'эльаун’эль. Ваша безопасность превыше всего.
— Так или иначе, я желаю посетить мостик, эль'Лушаэль’Луша. Мне нужно поговорить с кор'окор’о.
— Я это понимаю, но–но…
— Хорошо. Тогда охраняй меня по пути туда, если долженуж тебе так надо.
— Приказы о'Удасао’Удаса, аун'эльаун’эль, — сказал Луша, с улыбкой терпя упрямство эфирного. — Мы слишком далеко зашли, чтобы потерять вас сейчас.
— Х-м-м.
Двери подъёмника закрылись за ними, после чего он начал везти их платформа поехала вверх. На внутренних стенах светились изящные узоры различных пастельных оттенков, переходящих друг в друга, и взгляд Луши стал блуждать по формирующим сетку затейливым переплетениям. Изучая их, он пытался сосредоточиться. В изумление шас'эля приводило даже Даже искусство фио'сорралафио’соррала, как и всё остальное прочее на борту ''«Таш'вара»«Таш’вара»'', не знало себе равных. Сама идея о томтого, что солдаты гуэ'ла оставляли гуэ’ла оставляют свою грязь в безмятежных помещениях военного корабля, вызывала у Луши иррациональное и несвойственное тау чувство – — отвращение. Обеспокоенный его своей внутренней импульсивностью, он раз за разом возвращался мыслями к–к…
— Тебя беспокоит юный ла'Каисла’Каис, эль'Лушаэль’Луша.
— Аун'эль… Аун’эль… Вы читаете мои мысли?
— Ну что за вздорНе будь вздорным, эль'Лушаэль’Луша.
— Тогда как–как…
— Считай меня знатоком натуры тау, шас'эльшас’эль. Я наблюдаю и… — он задумчиво улыбнулся. — Руководствуюсь чутьём, как сказали бы гуэ'лагуэ’ла. Твоё беспокойство осязаемо.
— Я знал его отца. Он… Думаю, он потерялсяблуждает, аун'эльаун’эль. Ему нужно руководствоуказать дорогу.
— Шас'эльШас’эль, ты ведь, как и я, знаешь, что никого нельзя кого-то взять и просто поставить втолкнуть на путь, ведущий к тау'ватау’ва.
— Знаю, аун'эльаун’эль, но–но…
— Если Каис потерялсязаблудился, шас'эльшас’эль, тогда его первым шагом к возвращению станет желание найтись.
— И как ему сделать этот шагдобиться этого?
— Аккуратно, эль'Лушаэль’Луша. Аккуратно.
Подъёмник замедлился, и стены потускнели, после чего двери со вздохом открылись. Их взглядам предстал мостик – — арена с мечущимися кор'ла кор’ла и размытыми в движении дронами. ИИ, вне всяких сомненийнесомненно, отреагировав отреагировал на какой-то скрытый оптический сенсор, сделал объявление потому что объявил лишённым эмоций голосом:
— Аун на мостике.
К ним тут же устремилась группа высокопоставленных коров кор’ и шасовшас’, чтобы окружить Ко'ваша Ко’ваша и повести его в направлении явно уставшего с виду кор'офлотоводца. Попутно они учтиво задавали вопросы и приветствовали эфирного, а их слова сливались в несмолкаемый шум. Лушу же оставили наедине с его мыслями.
Далёкий рёв возвестил об очередном ударе абордажниковабордажного судна, и корабль звездолёт содрогнулся по всей длине. Ряд панелей засветился оранжевым, в то время как сенсоры повреждений громко урона гулко озвучивали предупреждения. Сидящий за командным пультом обеспокоенный шас'вре шас’вре стал усердно направлять бойцов к новой зоне заброски десанта, ибо он знал, что каждый штурмовой корабль, если его не повредить, будет торчать из корпуса словно как рукоять ножа из трупа и служить , служа стыковочным узлом для огромных транспортников гуэ'лагуэ’ла, которые прямо сейчас подтаскивали себя к нужным позициям.
— Шас'вреШас’вре, прогноз, — буркнул Луша, страстно желая принять командование.
Наблюдатель едва оглянулся.
— Остриё Мы на лезвии ножа, шас'эльшас’эль. Ситуация может обратиться в любую сторону.
— Сколько прорывов?
— Моё почтение орудийным дронам. Что насчёт наших бойцов?
— Их отнюдь недостаточносовершенно не хватает, шас'льшас’эль. Отнюдь недостаточноСовершенно не хватает.
На плечо Луши офицера опустилась крепкая рука, заставив того врасплох.
— Я подумал, что, возможно, найду тебя здесь, эль'Лушаэль’Луша. Помню, ты никогда не отдыхаешь, даже если отдых заслужен.
Луша повернулся к о'Удасу о’Удасу и слегка наклонил голову.
— Как ведёт Один Путь, — ответил он, сжимая руки вместе в знаке уважительного приветствия.
— Ну хватит Не надо этого, шас'эльшас’эль, если только ты не хочешь, чтобы и я тебе поклонился. — Улыбнувшись, о'Удас о’Удас окинул взглядом группу собравшихся на мостике тау. — Ты отлично справился. Мне с трудом верится, что аун'эль аун’эль снова среди нас.
Луша виновато задумался, а стоило ли оно того. Что случилось с равенством всех А как же «все тауравны»? Послали бы они военный корабль, чтобы спасти ''его?''
Умиротворённая часть разума Луши, та, коей он доверял, прошептала: ну конечно«Конечно. Конечно же , оно того стоило. Это всё во имя тау'ватау’ва».
На пути Высшего Блага, сказала говорила она, все равны. Все: и важныедостойные, и подверженные ошибкамнедостойные, и ценные, и не представляющие ценности. Как живое существо, как шестерня в машине, аун'эль так же аун’эль полезенне более, как и чем любой из нас. Тут нет никакой несправедливости.
Но вот если рассматривать эфирного как вещьобъект, как вместилище знаний, тогда его важность служит оправданием ''любых'' жертв.
Выдохнул Луша с уже прояснённой головой.
— Моей заслуги в этом немного, шас'ошас’о, — ответил он.
— Ах, да… Наш героический шас'лашас’ла. Мне не следовало сомневаться в твоём выборе, эль'Лушаэль’Луша. Я приношу свои Приношу тебе извинения.
Удивлённый Луша офицер изящно поклонился, а шас'о командующий продолжил, жестом веля велев ему выпрямиться.
— Скажи мне, где этот ла'Каисла’Каис? Я бы хотел с ним встретиться.
Луше хотелось сказать: он не успокоится, шас'ошас’о. Он не станет останавливаться ради награды или представления. Он там, убивает и уничтожает. Он неподконтролен.
Луше хотелось сказать: о'Удасо’Удас, он не похож на нас.
Луше хотелось сказать: он – — оружие. Мы можем направлять его и спускать с поводкацепи, но не более. Нам никогда не удастся управлять им.
Луше хотелось сказать: мы теряем его.
Луше хотелось сказать: он – монт'ау— монт’ау.
Но вместо этого Луша решил не встречать пытливый взгляд о'Удаса о’Удаса и пробормотал:
— Он сражается, шас'ошас’о. Клянусь Одним Путём, он сражается.
Кто-то был ещё был жив, но умирал от ран. Искривлённые Изломанные ноги бесполезно висели. Руки с расколотыми костями; кровь, бьющая струями из ран кровь, бледные лица. Гуэ'ла лица… Гуэ’ла корчились и стонали в лужах алой жидкостисвоих телесных соков, оставляя на палубе скользкие узоры. Некоторые наблюдали за ним, однако, им не хватало сил вмешаться. Он решил, что добивать их – — пустая трата боеприпасов.Удивление фактом собственного выживания уже начало меркнуть. Удача, мастерство, рвение. Неважно, почему Каис продолжал жить, в то время как столь многие воины Огня погибли. Он выжил, он продолжит выживать. Лишь это имело значение. Его разум получил необыкновенный коктейль из гордости и чувства вины, что заставляло юного тау хмуриться.
Вот так всё и ощущалось — как перерождение. Каис отбрасывал всякие сомнения, а вихрь неуверенности и недовольства, который бушевал в его разуме, стихал подобно тому, как отпадают кусочки иссохшей кожи. Но ему следовало бы знать, что всё будет не так просто. Итак, новая броня и новое оружие. По забитым врагами коридорам ''«Ор'ес Таш'вара»«Ор’ес Таш’вара»'' он скользил уже новым другим тау, чьи мысли очистила, освежила и обновила мистическая умиротворённость ауна. Луша с эфирным остались позади, повсюду были гуэ'ла и–гуэ’ла и…
И вновь начались убийства.
Каис не мог бежать от этого, и ему не помогало ни очищающее воздействие эфирного, ни покаяние и успокоение, даруемые уроками сио'тасио’т. Он был Только глупец поверил бы глупцом, если бы верил, будто избавиться от ярости возможно столь малыми усилиями.
Большую часть задней секции уродливого штурмового корабля гуэ'ла гуэ’ла занимала урчащая, исходящая паром лебёдка, на которую скрежещущими приводными колёсами наматывались толстые цепи. Каис увидел, как снаружи неумолимо приближался транспортник с десантом, что занимал позицию для стыковки. Сами штурмовые корабли абордажные суда-тараны несли элитных штурмовиков, врывающихся : те врывались на палубы и зачищающих зачищали пространство для высадки своих более многочисленных товарищей на борту транспортовбуксируемых кораблей. Конкретно в этом случае они потерпели Что ж, именно эта пара потерпела неудачу. Воин Огня проверил детонатор удалённого подрыва и, успокоенный жёлтым светом его индикатора состояния, поспешил прочь с кораблясудна-тарана.
Пробив корпус, он причинил оно причинило ''«Ор'ес Таш'вару»«Ор’ес Таш’вару»'' колоссальные повреждения: целые помещения оказались приведены в негодность и завалены. Беспомощных кор'ла Одних беспомощных кор’ла раздавило или же их , других настигла смерть от удушья, когда целые секции стен переборок пошли трещинами и сместились, а полы начали изгибаться и искривляться. Судно гуэ'ла гуэ’ла было не более чем полой ракетой, и там, где в его носу открылись двери, произошла странная метаморфоза. Зазубренная головка бура баржи и вибрирующее волнистое месиво, являвшее собой рану в толще военного корабля, соединялись вместе практически срослись, как органикаорганическая материя. Высвобожденный зарядами жар расплавил чёрный керамит, который словно рвотная масса наподобие рвотной массы забрызгал покорёженные края кремово-бежевого коридора. Каис будто бы проходил мимо опухшей ступал внутри плоти, пронизанной опухолями. Он понемногу оставлял за спиной область с уродливым чужеродным материалом и погружался в окружающие его слои некогда здоровой ткани, но не мог точно определить место перехода одного , где одно переходило в другое.
И затем всё унеслось прочь от неё. Не было ни Никакого огня, ни или огромного потока пламени , или грибовидного облака клубящегося дыма. Граната — граната породила лишь расширяющуюся сферу чистой силыбеспримесной энергии. Слезающее с костей мясо летело в стены и потолки, а тела вращались и переворачивались кувыркались в воздухе , переворачиваясь через головыголову, чтобы потом рухнуть бескостными бесформенными кучамитак, будто из них вынули кости. Блестящие осколки выглядели Осколки блестели, как звёзды какой-то галактики. Были и шум, и страх, и крики, но, в конце концов, потом остались лишь стоны.
Но то был не дар, а проклятие. И Каис юноша это знал.
— Говорит ла'Каисла’Каис, — пробормотал он в коммуникатор. — Сегмент переднего ядра«ядро-передний». Первые заряды переведены в боевое положениевзведены. Как будете готовы, можете взрывать.
— Хорошая работа, воин Огня.
Каис узнал голос.
— Эль'ЛушаЭль’Луша?
— Верно. Я всё ещё здесь, шас'лашас’ла.
На скрытом под шлемом лице Каиса возникла ухмылка. Присутствие Луши, сколь далеко бы тот не находился, странным образом успокаивало воина Огня.
— Уже выдвигаюсь.
Как только снаряды взорвалисьзаряды детонировали, весь мир залило белымбелизной.
Сервитор дёрнул головой как сова. Его кожа натянулась так сильно, что через неё стала почти просвечивалась прозрачной, и под ней проступила металлическая сетка нитей и деталей, пронизывающая череп, и когда сервитор нахмурился, она которая собралась в уродливые складки, когда киборг нахмурился. Это выражение К такому выражению эмоций являлось следствием остаточных порывов полумашину побудили некие остаточные порывы из её прошлой жизни вместилища машины, когда оно еще было бытия живым человеком.
Адмирал флота Константин уже давно научился толковать причуды подчинённых, причём всех, даже не благословлённых сознанием.
— Докладывай, — проворчал он.
— Штурмовой корабль #диез-3/Г9 -дробь-Г-девять уничтожен, — монотонно произнёс сервитор зловещим голосом, который доносился из переговорной трубы на его плече. — Лебёдочная установка саботированаповреждена. Войсковой транспортник ''«Силландр»'' отделился и находится в свободном парении. Контакт оборван. Предположительно, весь экипаж погиб.
Константин чуть не сплюнул. Это уже Уже шестая саботированная точка абордажа проникновения выведена из строя за шесть минут. ! Он поднял свою приподнял фуражку, чтобы пригладить седые волосы, и со вздохом оглядел палубу управления. Мигали и шипели огромные блоки консолей коммутаторов, отделанных обсидиановыми панелями, и измерительных датчиков с подведёнными к ним медными трубами, а их . Все системы усердно обслуживал самый настоящий паноптикум биомашинных биомеханических сервиторов и офицеров в пышной формепышных мундирах. По бокам от адмирала тянулись вверх штабели гигантских логических устройств, за которыми присматривали поющие техножрецы и члены экипажа. Рабочие сиденья тяжело двигались вверх и вниз по вертикальным рельсам, дрыгающиеся подёргивающиеся датум-дроны вели непонятные бинарные разговорыбеседы на двоичном языке. С одной стороны горели и мерцали мониторы наблюдения, с другой же дежурные офицеры изучали и обрабатывали данные систем вооружения.
Нетренированный глаз видел тут кромешный ад, но все переговоры на палубе велись приглушёнными голосами, а в воздухе висел едва ощутимый аромат ладана и мирры.
— В строю семьдесят процентов, сэр. И шестьдесят пять процентов «Звёздных ястребов».
— Тогда почему эта варпом клятая штуковина до сих пор движетсяна ходу? К этому моменту их двигатели Они уже должны были быть выведены из строяостаться без двигателей!
— Командир крыла Кеамил говорит, что с поверхности возвращаются вражеские эскадрильи. Они задерживают бомбардировщики, сэр.
— Скажи Кеамилу, что, если в течение часа чёртов корабль не лишится двигателей потеряет мощность и не станет двигаться перемещаться лишь по инерции, я задержу обвиню ''его'' по обвинению в профессиональной некомпетентности. Ясно?
— Сэр.Так точно!
— Хорошо. Теперь пехотное командование.
Один из офицеров отдал честьотсалютовал.
— Сэр. Есть! Как и ожидалось, сильное сопротивление. Если один или два транспортника смогут высадить десант, это изменит ситуацию в нашу пользу.
— Если«Если», командир?
— Когда, сэр.
Поднявшийся на ноги техножрец с накинутым на голову капюшоном кивнул для формальности.
— Адепт Йен Йенус столкнулся с некоторыми… проблемами. Судя по всему, машина локарус ''machina locarus'' немного обветшала, и телепортационное устройство не смогло правильно определить мест–мест…
— Адепт, мне меня это вообще совсем не интересноинтересует. Просто скажите, сработало ли.
— Отчасти, адмирал. Мы думаемполагаем, двое адептов пережили перенос выжили при переносе и находятся на позиции.
— У них есть защитаприкрытие?
В разговор аккуратно включился офицер по личному составу.
— Конечно, сэр. Штурмовики уже приближаются к их местоположению, а зона запечатана три-затвором.
— Хм-м. — Константин едва заметно кивнул, и это движение ближе всего приблизилось к тому, чтобы считаться демонстрацией его удовлетворения. Он никогда не выражал своё удовлетворение более наглядно. — А что насчёт тех «волнений», о которых я продолжаю слышать? Доклады комиссара Варадиэля не обнадёживают.
Офицер потёр глаза и покачал головой.
— Ничего конкретного, сэр. Просто кое-какое пропавшее матросское отребье кучка матросского отребья пропала, и пошло много слухов. Перебор с грёзостимуляторами среди призывников да недостаток ударов плетьми, если хотите знать моё–моё…
— Не хочу. Мне нужно, чтобы корпехи находились в состоянии полной боевой готовности. Если что-то происходит на моём корабле, я желаю знать о–о…
Его прервал шум, донёсшийся со стороны входа на мостик. Стараясь соблюдать все приличия, группа мичманов не давала пройти высокой фигурекакому-то высокому типу.
— …а ну пропустите меня, забери вас варп! — требовал голос, напоминающий похожий на лошадиное ржание лошади. — Меня и так заставляли ждать слишком долго!
— Сэр, вы не можете войти на мос–мос…
— Не смей говорить мне, чего я не могу, ты, мелкое мерзкое создание! Ты не знаешь, кто я?
— Знаю, сэр, однак–однак…
Константин закатил глаза.
— Пропустите.
Мичманы отступили, а Север победоносно ухмыльнулся им, стоя под огромной аркой отсека-часовни, который находился за палубой управления. Губернатор отряхнул оправил одежду, чтобы выпятить выставить напоказ своё пальто шинель с воротником из меха горностая, после чего зашагал вперёд. На ум Константину пришло сравнение с напыщенным, самоуверенным павлином, демонстрирующим яркое оперениерастопырившим цветастые перья, и он раздражённо поднял брови.
— Ах, адмирал, — произнёс Север Мейлох и отдал честь отсалютовал с фальшивой напыщенностьювысокопарностью. — Я уже начал сомневаться, действительно ли вы находитесь на борту.
— У некоторых из нас есть чем заняться, Север.
Константин вздохнул, борясь с мигренью.
— У меня нет времени на истерику капризы аристократа, ! — рявкнул он. — Чего тебе надо? Давай быстрее.
— Я требую дать изложить мне знать, как идёт битва.
— Запрос отклонён. Выметайся с моего мостика.
После этих слов Север губернатор едва не взревел. Он подошёл зашагал к Константинуи остановился, оказавшись с ним лицом к лицулишь подойдя вплотную.
— Адмирал! Эта система с каждой её планетой, луной, Троном Трону ненавистной каменной глыбой и всем пространством между ними, находится под моей юрисдикцией! Вы ''будете'' держать меня в курсе ситуации!
Константин был широко известен своим вспыльчивым характером, который проявлялся даже в лучшие времена, поэтому он не сдержался и сейчас.
— Хорошо. Ситуация следующая, губернатор: из-за тебя я трачу время и людей на бессмысленный конфликт. Могу напомнить, что флот прибыл сюда, ожидая столкнуться со вторжением. А теперь взгляни на приборы наблюдения, губернатор. Безбожным ублюдкам невтерпёж убраться отсюда! Таким образом, «сэр», в нынешней ситуации я не собираюсь рисковать флотом ради твоей уязвленной уязвлённой гордости, и пока мы не замедлим их цель настолько, чтобы получить возможность давать бортовые залпынакрывать её бортовыми залпами, будем сидеть и ковыряться в носу.
— Это неподчинение! Я требую начать полномасштабную атаку!
Адмирал замолчал лишь для того, чтобы сделать вдох, а затем продолжил, рыча и тыкая пальцем в грудь Севера.
— Губернатор, этому кораблю три тысячи лет. Его дух войны сражался в стольких кампаниях, сколько ты и представить не можешь, а записи о победах покрывают поверхность каждой стены в часовне, через которую ты прошёл. Здесь, на борту, бесчисленное множество душ, и закон для них — слово только одного человека для них закон. Не заблуждайся, губернатор, это не твоёты. Так что не думай, будто можешь приказывать мне на моём же судне.
В помещении воцарилась удивительная тишина.
— Более чем.
— Хорошо, а сейчас убирайся теперь пошёл вон с моего мостика.?
Развернувшись, губернатор зашагал прочь, в то время как все взгляды были прикованы к немупровожаемый взглядами всех вокруг. Вдруг что-то пришло Северу в голову, и он обернулся с алчной улыбкой.
— О, адмирал, — сказал он, — есть ещё одна вещькое-что.
Константин фыркнул.
— Ну , порази меня.
— Я хочу обратно своего заключённогопленника.
— Ты хо… — Адмирал даже не знал, залиться ли ему громким хохотом или задушить наглого глупца. — Ты просто невыносим… невыносим!.. — прорычал онКонстантин. — Вышвырните Вышвырнуть его с моего мостика! Сейчас же.!
Мичманы угрожающе двинулись к нему, но Север не пошевелился.
— Я вполне серьёзно, адмирал. — Теперь он говорил официальным тоном. — Администратум совместно с Официо Ксенобиологика уполномочили меня захватить и изучить высокопоставленного тау-эфирного. — Губернатор засунул руку в карман и извлёк оттуда плотную кипу бумаг, помеченных крылатыми чёрными печатями Администратума. — Это не какойка-кой-то показушный проект для моей личной потехи, адмирал. Всё здесь: официальные тактические одобрения и разрешения, документы о выделении ресурсов и реквизициях. Думаю, вы обнаружите, что я совершенно точно имею полнейшее право требовать вашей помощи в данном вопросе. Посмотрите сами.
Довольный собой, он с хитрой ухмылкой протянул пачку бумаг.
Пылая яростью, Константин в ярости прикусил язык.
— «Уполномочили»? — смог выдавить он, борясь с желанием размазать самодовольную ухмыляющуюся рожу ухмылку губернатора по палубе.
— Что ж… Признаюсь, это была моя идеяидею выдвинул я, — улыбнулся СеверМейлох, — но, очевидно, предложение встретило одобрение со стороны мантий хорошо приняли «мантии» на Терре. Они охотно согласилисьоказались весьма покладистыми.
— И ты не подумал сказать мне раньше?
— «Принцип необходимого знания», адмирал. Вы же знаете, как это работает.
Константину пришлось очень сильно напрячься, чтобы не сорваться на крик.
Север одарил его дружелюбной улыбкой.
— Один тау-эфирный, невредимый. Ожидаю доставки до конца дня. И не утруждайтесь золотой ленточкой, адмирал, подача – ведь оформление — это не главное. Я буду в своей каюте, если понадоблюсь вам.
Он зашагал прочь, что-то весело напевая под нос.
— Адепт Бориал? — произнёс он, сохраняя спокойный тон. Техножрец в балахоне послушно встал. — Почините этот тот телепортатор. Я хочу, чтобы проклятая штуковина заработала в течение часа.
— И пошлите отправьте кого-нибудь на семнадцатую вершину по правому борту. В комплекс солитариума. Скажите… скажите ''им'', что мне нужны добровольцы.
Один из мичманов поспешил выполнить приказ.
— Ладно. — Константин кивнул и оглядел мостик, охваченный активной деятельностью мостик. — Кто-нибудь, пожалуйста, может принести сообщить мне хорошие новости?
Сидящий слева от него сервитор нахмурился, прислушиваясь к комм-сигналу в ухе.
— Баржа #15/Ф0 диез-пятнадцать-дробь-Ф-ноль уничтожена, — монотонно произнёс он. — Лебёдочная установка саботир–повреж…
Адмирал выстрелил сервитору в голову из своего изысканного личного пистолета превосходной работы и с огромным удовлетворением отметил, что ему стало намного, намного лучше.
Коммуникатор со звоном ожил.
— Шас'лаШас’ла? Доклад только что подтвердили. Определено присутствие врага в двигательном отсеке. Двигайся Направляйся к точке сбора рядом с главным променадом. Попробую направить часть сил на перегруппировку. Я хочу послать к силовому ядру главному реактору как можно больше подразделений.
— Уже в пути, шас'эльшас’эль.
Каис крался по коридорам ''«Ор'ес Таш'вара»«Ор’ес Таш’вара»'', переступая через обезображенные до неузнаваемости тела как таусвоих родичей, так и гуэ'лагуэ’ла, и думал о прошлом.
Четыре тау'киратау’кира. Прошло четыре тау'кира тау’кира с тех пор, как он поменял белую тренировочную форму боевого купола на тёмно-жёлтые пластины и остроконечный вытянутый шлем воина Огня. Четыре тау'кира тау’кира назад он потерял перерос обозначение «саал», которое относилось к рангу указывало на ранг обучающегося, и стал ла'Каисомла’Каисом.
Четыре тау'кира тау’кира напускной боевой готовности при сопровождении дипломатов на официальные приёмы или рутинные встречи для заключения торговых соглашений и на официальные приёмы. Четыре тау'кира тау’кира полицейской службы на практически лишённых преступности улицах Т'ауТ’ау, где почти не совершалось преступлений, и ему приходилось демонстративно нарочито вышагивать по главным артериям города для защиты его ярких башен , защищая яркие башни и куполов купола от ужасов антисоциального поведения. За всё то это время, если не считать огневой подготовки и назначений на ритуализированные церемониальные импульсные салюты, из оружия он стрелял лишь однажды. Всего один раз.
Это случилось, когда на в крутский септ Квех-квих отправилась экспедиция пор'врепор’вре. Предприимчивый торговец касты Воды (чьё имя Каис уже давно забыл) нашёл рынок обнаружил, что существует спрос на вручную сделанных ювелирных украшений сделанные ювелирные украшения крутов (тогда безыскусный вид таких вещей стиль подобных вещиц был в моде) и назначил торговый визит. Естественно, ушлый купец, как и любой пор'врепор’вре, понимал важность первого впечатления, поэтому он решил включить в свою свиту двух шас'лашас’ла. Каису сказали, что круты по достоинству оценят демонстрацию силы.
Какой-то ИИ шас'ар'тола шас’ар’тола случайным образом выбрал его и Жу, после чего их перевели на торговый корабль «Пор'крета '«Пор’крета Тай»''. Это путешествие подарило Каису В том путешествии Каис приобрёл много новых впечатлений: изумление от пустотного перелёта, вид идеально чистых коридоров судна, непривычные ощущения странное ощущение рывка при крене во время варп-скачка скачке и последующее облегчение после выхода того, как они вышли в космос в открытом пространстве, а не в сердце центре какой-нибудь звезды. Несмотря на всю изобретательность учёных касты Земли, они до сих пор не смогли разгадать тайны варпадругого измерения, и даже короткие «погружения» «нырки» в нереальность, на которые делали решались самые смелые кор'окор’о, были сопряжены с опасностью.
А потом — чудеса нового мира, прогулки среди высоких, диких дикарей-крутов, их язык, что звучал как смесь чириканья, пронзительных криков, щелчков и клёкота, взгляды булавочных глазок этих существ, наблюдавших за тобой с чем-то средним между подозрением и уважением. В последующие тау'киры тау’киры Каис и Жу вспоминали пережитое и всё это обсуждали и вспоминали.
Экспедиция продлилась пять ротаа и закончилась плачевно. Не опускающийся уровень влажности в В мире стал причиной тогоцарила не спадающая влажность, что пор'вре из-за которой пор’вре начал терять терпение, а экипаж «Портогда как члены экипажа ''крета «Пор’крета Тай», '' (коему приказали оставаться на поверхности из уважения к необъяснимой нелюбви крутов, когда к пребыванию кораблей на орбите их планеты висели корабли), страдали от эффектов продолжительного воздействия гравитации силы тяжести на хрупкие тела членов особей касты Воздуха. Жу жаловалось жаловалась на отсутствие передач пор'хойпор’хой, которые могли бы помочь ей в её размышлениях. КаисКаису, в свою очередь, не ел нормально целых три ротаа не лез в горло паёк после того, как он увидел кулинарную обработку подход крутовк кулинарии. Вдобавок ко всему, обещанные «ювелирные украшения» оказались набором разноцветных перьев и обструганных фрагментов кости и разноцветных перьевкостей.
Шла экспедиция не очень хорошо.
Чаша переполнилась на шестой ротаа во время посещения товарного рынка. Когда отчаявшийся пор'вре заметил Заметив вдалеке лавку, где продавались побрякушки и безделицы, он отчаявшийся пор’вре со всех ног побежал к ней, чтобы посмотреть ассортимент. Каису и Жу пришлось поспешить за тем, кого они должны были защищатьсвоим подопечным, сдерживая вызванное его спонтанностью раздражение. В какой-то момент спешащий пор'вре пор’вре наступил на лапу греющейся крутской гончей, гревшейся в лучах солнца крутской гончей , и нечаянно стал жертвой голодного мстительного хищника, о каковой возможности даже не подозревал. Зайдясь гоготом, который походил похожим на птичий крик, создание ударило по ногам торговца лапой с иззубренными когтями и прыгнуло ему на спину.
Воцарилась жуткая неразбериха.
Потом, конечно же, стало ясно как день, что убийство любимой боевой гончей племенного формирователя, известной за свою любовь к играм которая славилась тем, что любит поиграть-побороться с незнакомцами, это — не самый умный способ расположить к себе племя. Спустя дек экспедиция с позором покинула мир на борту «Пор'крета '«Пор’крета Тай»''.
Хоть потом Каис и Жу смеялись над абсурдной ошибкой, он бы никогда не забыл тот момент, когда оружие дёрнулось в руках, а гудящее индукционное поле с невозможной скоростью вытолкнуло одну-единственную вращающуюся частицу, которая в воздухе превратилась расширилась в каплевидный плазменный сгусток. Он бы никогда не забыл его попадание заряда в бок существа, первоначальную вспышку при передаче энергии, обожжённые фрагменты плоти и костей, разлетающиеся в стороны от зверя, с визгом дёрнувшегося вбок визжащего зверя. Он бы никогда не забыл смрад горелого мяса.
Вот только, на самом деле, Каис всё это забыл.
Четыре тау'кира тау’кира юный тау только притворялся воином и , а теперь… и где он Да, что теперь был? Осторожно Сейчас он осторожно ступал по коридорам собственного корабля и вёл партизанские бои , ведя диверсионную операцию в некогда безмятежных жилых помещениях и комплексах отдыха «Ор'ес Таш'вара», игнорируя «Ор’ес Таш’вара»''. Не обращая внимания на вонь опалённых тел, стреляя он стрелял по беспорядочно бегающим туда-сюда людям и убиваяубивал, убиваяубивал, убиваяубивал. Крутская гончая стала лишь простым воспоминаниемИстория с крутской гончей почти стёрлась из памяти, ибо безумие , длящееся всего одного один ротаа стократ , стократно затмило ужас от убийства зверя.
Это называлось испытанием огнём. После четырёх тау'киров тау’киров службы шас'ла должен был каждому шас’ла полагалось продемонстрировать свои способности и получить оценку со стороны от проверяющего командира, который определил бы его прогресс в текущем ранге. Большинство испытаний проводились не относились к настоящей войне и являли на фронте: они представляли собой комплексный ряд набор симуляций, курсов полос препятствий и несмертельных сражений с учебным оружием в боевых куполах. К ним относились как к фестивалям, как к — своего рода каникулам, во время которых все касты члены всех каст собирались вместе в огромной аудитории, дабы громкими возгласами выразить поддержку участникам и обсудить, кого посчитают достойным повышения. Такие понятия как «успех» или «провал» не имели здесь смысла. Остаться шас'ла Если ты оставался шас’ла, это не означало какойсчиталось каким-то позорпозором. Напротив, наоборот, все праздновалив таком случае праздновалось то, ведь что воин находил обрёл своё место и мог может служить тау'ва тау’ва наилучшим образом.
Рано или поздно всё творящееся вокруг безумие закончится, после чего какой-нибудь придирчивый шас'вре шас’вре сядет и просмотрит записи с оптики шлемов всех шас'лашас’ла, сосредоточенно изучая информацию от показания датчиков, реакцию воинов, их движения… перемещения… их решения.
Каис нахмурился. Ведь и он сам подвергнется оценке с чьейего самого будет кто-то стороныоценивать. Как будут выглядеть его действия? Увидит ли проверяющий офицер эффективность, успехи, победы? Или же только учащённое сердцебиение и наслаждение? Посмотрев глазами Каиса юноши на то, что он сделал, заметит обнаружит ли шас'вре шас’вре мастерство шас'уи шас’уи или свирепость монт'аумонт’ау?
Глазам Каиса юноши открылось по-настоящему адское зрелище. Точка перегруппировки по ту сторону стекла была атакована. Группа тау-следопытов – легковооруженных — легковооружённых разведчиков в броне с гораздо меньшим количеством пластин, нежели у линейных воинов – , — перестреливалась на близкой дистанции с чёрной волной гуэ'ла пехотинцев-гуэ’ла, чью бледную кожу скрывали круглые округлые дыхательные маски и бронежилеты. Каис начал спешно искать ведущую внутрь дверь, продолжая беспомощно наблюдать за боем , словно за передачей пор’хой на экране пор'хой.
Каис заметил в стене променада дверной проём и устремился вперёд, жадно взводя нетерпеливо передёрнув затвор гранатомёта. В этот На сей раз он мог спокойно наслаждаться насилием, ибо знал, что помогает товарищам. В На этот раз чувства вины не будет.
Дверь со скрежетом закрылась и преградила ему путь, а сбитый с толку Каис остановился прямо перед ней.
— Шас'эльШас’эль? — озадаченно произнёс он в коммуникатор. — Шас'эльШас’эль, вам нужно открыть эту дверь!
— Это автоматическая блокировкаОна заблокировалась, Каис. Ожидай… — Воину Огня показалось, что он услышал тихое шипение ЛушиЛуша тихо зашипел. — Ох, клянусь Путём…
— Шас'эльШас’эль?
— ИИ зафиксировал пробоину.
— И… Я не понима–понима…
Паутина трещин на поверхности окон ширилась, розеткообразные рисунки из тонких линий возникали с огромной скоростью. Затем они столь же быстро исчезли, когда окна раскололись, а осколки стекла изверглись в ничто.
— ОниЛ-ла’Каис… — Голос Луши дрожал. Они все погибли— Времени нет. Ты должен добраться до двигательного отсека.
— Они погибли. Все до единого.
— Ла'Каис.Ла’Каис!
Вздрогнув, воин Огня вернулся в реальность и отвёл глаза. Тот растянувшийся Та сцена с улетающими телами, высасываемым воздухом, длившаяся всего на долю мгновения вид улетающих тел, высасываемого воздуха… он останется с ним навсегдасекунды… не желала покидать его мысли.
— Ты справишься, Каис.
— Не знаю, шас'эльшас’эль. Те палубы кишат… Это слишком… — Остальные кадры сражаются в других местах, шас’ла. Мы перенаправим их сразу же, как только сможем. — В голосе Луши появились странные нотки. Может, страха? Или вины? — Ты справишься, — со вздохом повторил он.
С каждым человеком, против которого они его посылаликомандиры, ему юноше становилось сложнее притворяться, будто он делает это ради них, ради их тау'ватау’ва, ради их «Высшего Блага», ради чистой расовой цели, ускользавшей от него с , приводящей в бешенство своей неуловимостью. Каждый раз, когда Каис убивал для них, ему становилось сложнее отрицать тот факт, что на самом деле, в тайневтайне, он делает это поступает так для себя самого.
— Шас'эльШас’эль?
— Да, шас'лашас’ла?
— Почему я?
— Что ты имеешь в виду? — озабочено спросил Луша.
— Почему… Почему именно я должен быть тем… — Голос Каиса дрогнул. Слова звучали неправильно и показывали лишь , только выдавали скрытый в них за ними эгоизм. — Я проклинаю себя! — закричал он, когда в его душе зловеще лопнул гадостный пузырь гнева и неуверенности.
Луша ответил не сразу.
— Ты единственныйТолько ты можешь справиться, кто может сделать это, ла'Каисла’Каис.
— Но–Но…
— Воин Огня! Никто никогда не делал видутверждал, что это будет легко.
Каис свесил повесил голову.
— Да, шас'эльшас’эль.
— Отправляйся к силовому ядру, шас'лашас’ла. Ты – — наша единственная надежда.
Рука Каиса юноши покоилась на пластинке в его сумке.
''Нет расширения без равновесия.''
''Нет завоевания без контроля…''
Может, стоило дать им еще один шанс. Каис глубоко вздохнул и сосредоточил мысли на безнадёжно высоком, непостижимом для него идеале, который не был способен постичь, а затем побежал дальше по променаду.
В двадцать три его перевели из 35-го Октобианского полка Имперской Гвардии в Ударное ядро штурмовиков, приписанное к линейному флоту Ультима (-Секундус) в качестве экспериментального специального полка экспериментальной в/ч для защиты особых задач по защите и абордажа абордажу кораблей. Свирепые и сложные боевые действия внутри звездолётов стали его специальностью.
К тому моменту, как ему исполнилось тридцать пять, он уже был стал капитаном и получил очередные два награждения ещё две награды за хладнокровие и эффективность, ; лично основал ещё три полка штурмовиков для их назначения , которым предстояло действовать на корабли кораблях флотов в другом сегменте, из других сегментов; успешно взял брал на абордаж корабли пустотные суда орков и эльдаров, ; а также три заражённых 'крадами ‘крадами космических скитальца, ; заслужил благодарность губернатора Квото за уничтожение вторгнувшихся вторгшейся в его мир наёмников наёмной армии и проследил за укрупнением полков воинских частей штурмовиков для линейного флота Ультима -Примус.
Спустя две недели после его тридцать шестого дня рождения Бортаилиса адмирал Константин принял Сейлинда его на борту ''«Непоколебимого клинка»'', где он Сейлинд получил ещё одну военную воинскую медаль и насладился приятным вечером в офицерской столовой, организованным Навис Нобилите в знак уважения. Жизнь была хороша.
Через три недели после нового назначения ему выпала навязали возможность добавить в свой растущий список поверженных врагов тау, хотя большую часть недавно созданного полка до сих пор составляли бледные призывники. Абордаж являлся сложным деломАбордажные мероприятия получились сложными, а сопротивление было серьёзным им оказывали серьёзное и хорошо организованныморганизованное, но капитан не испытывал сомненийсохранял уверенность. Перемещение техножрецов в двигательный отсек прошло не без трудностей, однако, если не брать в расчёт сбойнеполадки, телепортатор успешно перенёс двоих адептов. Вместе с двумя своими самыми доверенными помощниками парой своих самых доверенных заместителей Сейлинд занял окружающие палубы, запечатал двигательный отсек три-затвором (третий элемент которого покоился в безопасности внутри его универсального разгрузочного чехла) и теперь мог продолжить координировать проникающие дальше заниматься координацией сил, проникающих на борт корабля силы. Да, Так что у капитана не было причин беспокоиться. Планирование и осторожность позволяли справиться с любой помехой.
Он не сомневался, что за эту операцию получит ещё одну медаль. Может, даже повышение.
Кто-то выстрелил ему в живот.
Пока цвета покидали мир из мира перед глазами капитанауходили краски, он чувствовал, как облачённые в перчатки чужацкие руки чужака шарят в универсальном разгрузочном чехле у него на бедре.
Адепт Натсан, реверус-иллюмина Марса, магос культа Деус-МеханикусМашинного бога, учёный второй степени в области ксенотеха и механикус еретики''mechanicus heretica'', обладатель преимуществ удостоенный лоботомии типа ''пуритенсPuritens'' и обладатель наделённый не менее семнадцати хирургических аугметаций спиритучем семнадцатью хирургическими улучшениями ''Spiritu-механикаMechanica, '' с раздражением отметил, что обильно истекает кровью. Он сосредоточился и мысленной командой замедлил поток крови в перекрыл её приток к левой верхней конечности, после чего прижёг рану прикреплённой к правому локтю ацетиленовой горелкой, наблюдая, как разрезанная на аккуратные ломтики аккуратно срезанная плоть зарубцовывается и опаляется.
Процесс переноса материи вещества не совпал с его ожиданиями. Он Ранее Натсан размышлял о гравитационном сдвиге при корректировке положения тела между двумя точками в «накладывающемся» варп-пространстве, ; выдвигал гипотезы о наличии излучаемой «потерянной» «сбросной» энергии, звука и тепла, ; и теоретизировал касательно того, какой эффект окажет на материю её возникновение в пространстве, уже занимаемом плотным материаломобъектом.
Натсан не ожидал ослепляющей ослепительной вспышки света, резкого рывка во все стороны одновременно, обескураживающего чувства падения, а затем непрерывного потока сенсорной информации, содержащей крики, фонтанирующую кровь вид фонтанирующей крови и неприятный запах жжённых жжёных волос. Он быстро пришёл к выводу, что процесс переноса пошёл не по плануперенос прошёл небезупречно.
Сервиторы же оказались все в одном месте, образовав занятную композицию из слившихся вместе плоти и металла, которые плавно переходивших переходили из одного состояние состояния в другое как будто бы случайным образом. Создание дважды произнесло что-то невнятное, закашлялось и, покачнувшись, завалилось набок, после чего умерло, — если вообще было когдадо этого к нему в какой-то живыммере подходило определение «живое».
Адепты Армилл и Ниссен, судя по всему, воссоздались за пределами области действия механизма-локарус-механизма, так как раздавленная плоть и кровь описывали идеальный круг на границе безопасной зоны. Эта гипотеза могла объяснить урон, причинённый его собственному телусамого Натсана. Он подсчитал, что при материализации тридцать пять процентов левой конечности оказались за периметром безопасностинадёжного переноса, из-за чего Натсан лишился её сразу ниже локтяотделилась часть предплечья. Как подозревал адепт, останься он бы мучительно страдал из-за ранения, если бы у него сохранились хоть какие-то болевые центры, боль от ранения была бы страшной.
К счастью, задержка вышла ничтожной. В течение нескольких минут Через считаные минуты к позиции Натсана подтянулись штурмовики из первого штурмового корабля подтянулись к позиции Натсанаабордажного судна, став последним ставшие заключительным элементом в его тщательно приготовленных мерах подготовленных мер по обеспечению безопасности.
Дверь в многоярусное помещение запечатали как можно надежнеенадёжнее, дабы ни один боец тау не проник внутрь. Насколько было известно имперской разведке, ксеносы не имели в своём распоряжении аналогов телепортационной технологии, так что с этого направления опасности опасностей подобного рода ждать не стоило. Более того, он Натсан отправил два десятка вооружённых сервочерепов патрулировать трубопроводы вокруг двигательного отсека на тот случай, если там есть имелись какие-нибудь тайные входы.
Штурмовики тщательно подошли к выбору позиций на нижних уровнях силового ядра. Они расположились вокруг похожей на ствол дерева колонны в центре помещения, которая, как предположил Натсан, являлась служила тау несуразным эквивалентом генерариумного реактора генерариума у тау. Пока адепт искал центральную консольцентральный пульт управления, ему пришлось потратить некоторое время на подъём по мостикам и этажеркам антресолям рядом с колонной, что тянулись вверх ярусами-платформами. Его аугметированное — его аугментированное тело не было предназначено предназначалось для таких физических нагрузок. Правда, но вид с вершины открывался потрясающий.
Наконец, даже если какомукакое-либо живому существу удастся живое существо сумело бы забраться так далеко, верхние уровни что достигло бы верхних уровней конструкции, где они с адептом Роланом быстро и бесшумно занимались выводом выводили из строя двигателей двигатели корабля и расшифровкой расшифровывали его спрятанных секреты, запрятанные среди различных данных секретов, были ограждены сверкающим энергетическим полемтам оно натолкнулось бы на барьер из сверкающего энергетического поля. Произведённая Натсаном агрессивная атака на ИИ судна – — еретический интеллект, который будет уничтожен сразу же, как в нём отпадёт необходимость – , — очень скоро принесла плоды, . Он выявил и он подключил защитное устройство к системам корабля. Те его признали-щит, а адепт получил получив тем самым последнюю, абсолютно совершенно непробиваемую линию обороны.
Стоящий рядом адепт Ролан управлял группой сервочерепов, роящихся вокруг гудящей громады двигателя в центре системы ярусов. Технология, содержащаяся внутри Внутри этой колонны из негромко работающих элементов, была абсолютно чуждой, нечистой противоположностью тайному знанию содержалась полностью чуждая технология — нечистая противоположность тайных знаний Адептус Механикус. Мимолётный взгляд Мельком заглянув туда сквозь обзорный портал породил у Натсана больше вопросовобзорное окошко, Натсан не столько получил ответы, чем ответовсколько задался новыми вопросами. Там он увидел люминесцентный жидкий газ зелёного цвета, который образовывал вихрящиеся конвекционные потоки с ярко светящимися частицами вещества. Когда корабль тау захватят, адепт сполна насладится раскрытием его секретовтайн.
Он так строго и точно распределял своё внимание, что не услышал тяжёлого лязга, с которым открылись скрежещущие двери двигательного отсека, разъехавшиеся затем со скрежетом. Сенсорные ганглии Натсана были улучшены ещё годы назад при помощи черепных имплантов, и его уши надлежащим образом записали характерный гневный треск «адских» ружей, но вот занятое сознание адепта находилось в ином местецеликом занимали иные задачи, поэтому резкие звуки остались необработанными.
Натсан был целиком погружён в анализ систем ИИ. Лишь когда исчез после того, как угас тусклый голубой свет распавшегося энергетического поля, он перенаправил малую часть своих вычислительных способностей к обработке на изучение новой анализ изменившейся ситуации. Адепт с С подозрением осмотрел осматривая окружающее пространство, адепт быстро замечая исковерканные трупы штурмовиковотметил, усеивающие что пол помещенияусеивают изувеченные трупы штурмовиков, и дым, испускаемый консолью а приборная панель на уровне нижеиспускает дым. Натсан Техножрец слишком поздно осознал, что энергетический щит не послужил ему непробиваемой защитой, как он предполагал.
Он достал пистолет.
Каис поднялся на верх добрался до верха и устремился помчался вперёд даже прежде, чем успел не успев ни о чём подумать. Воин Огня увидел двух вооружённых врагов. Они оказались проворными — начали стрелять всего за один удар сердца. Движения гуэ’ла совпадали до такой степени, что они походили то ли на спаренные машины, то ли на зеркальные отражения. Создания перемещались резко и дёргано, словно насекомые, а их металлические, покрытые коррозией головы щёлкали подобно сломанным механизмам, поворачиваясь вслед за Каисом. Во тьме под капюшонами чёрных балахонов мерцали глаза.
Вместо этого юноша ринулся дальше, чувствуя, как фио’так за спиной плавится от попаданий плазменных сгустков и изрыгает осколки. Во время бега по контрольному ярусу он мельком увидел чёрные одеяния слева от себя, после чего выпустил туда прерывистую очередь импульсов. Каис установил на гранате задержку в тридцать райк'анов с удовлетворением отметил, что выстрелы породили дым и бесшумно катнул её в их сторонуискры, заставив гуэ’ла отойти за штабель энергоблоков шо’аун’ор’еса, в то время как сам бросился к укрытию. Врезавшись наплечником в полраз рядом с тем местом, куда он перекатился к углублению промежуточного этажанезаметно закатил гранату. По поверхностям со всех сторон воина Воин Огня били светящиеся шары плазмыпоморщился. Если реактор получит хоть одну пробоину, то, забрызгивая конус его шлема жидким металлом. Укрытие проглотило Каисавозможно, корабль не просто лишится хода, но и ему пришлось побороть соблазн выглянуть наружу, пока он переводил духпотеряет при взрыве нижние сегменты конструкции.
В то микроскопическое мгновение перед собственной смертью воин Огня отвлечённо задумался, не видит ли он перед собой воплощение тау’ва в прочтении гуэ’ла.
Плазменный пистолет издал короткий шкворчащий звук.
Происхождение этой церемонии чётко описывалось в инфотекстах Килто, и она почти не менялась на протяжении двух с половиной тысяч тау’киров. Срок отсчитывался с момента её появления во времена монт’ау — ещё до прихода аунов, когда племена Т’ау балансировали на грани самоуничтожения.
И тогда появились ауныони заговорили. Они шли медленноИ пока они говорили, спокойноплемена слушали. Слушали и задумывались, босоногие преисполняясь благоговением и незапятнанные ненавистью да подозрением своих изумлённых братьев. Ауны прошагали меж лагерных костров осаждающей армии уважением к этим странным грациозным созданиями, что вели речь о единстве и словно бы из ниоткуда возникли за непроходимыми стенами городапрогрессе.
И они заговорили, как гласила дальше легенда, открылись врата Фио’тауна, и племена впервые встретились без оружия. И Их вожди сели за большой круглый стол, названный Чиа’Гор. Ауны говорили до тех пор, пока они говорилипредставители племён не набрались храбрости, племена слушаличтобы вставить своё слово. Слушали и задумывались, преисполняясь благоговением и уважением к этим странным грациозным созданиямиИ тогда медленно родилось тау’ва: процесс шёл столь неспешно, что молвили о единстве и прогресседаже вспыльчивые равнинные племена удалось аккуратно вовлечь в гармоничный союз.
Слева от него сидел о'Удас о’Удас с таким суровым и собранным выражением лица, будто он только-только что явился со строевого плаца. Шас'о Поджав губы, шас’о барабанил пальцами по сегменту касты Огня – высеченному конгломерату с рубинами и янтарём— грубо вырубленному куску породы рубиново-янтарного цвета. По обеим сторонам от о'Удаса военачальника стояли по стойке «смирно» двое шас'вредва шас’вре.
Справа от Т'иры восседали Наташа расположились представители касты Земли, служащие на борту кораблякосмолёта. Эти коренастые и широкоплечие тау были коренастыми и широкими, с плоскими открытыми лицами и в мешковатой безыскусной одежденосили мешковатую безыскусную одежду. В центре собравшихся их группы находился фио'эль фио’эль Боран, который сжимал какую-то инфопластину в поразительной искусственной руке, чью восьмипалую кисть украшали тонкие серебряно-золотые узорыкружева. Его помощники тихо перешёптывались друг с другом, и они явно чувствовали чувствуя себя некомфортно неуютно на столь официальном собрании. Их сегмент стола Т'ираТ’ира, наверноепожалуй, назвал бы самым поразительным: цельный блок камня-юнтаа-камня , покрытый плавными узорами и мандалами, с изумительным мастерством выведенными потрясающей филигранью обтекающими узорами и мандалами.
Прямо напротив Т'иры Наташа с комфортом сидела пор'эль Т'ау Йис'тен – пор’эль Т’ау Йис’тен — главный дипломат касты Воды на корабле. Она дружелюбно болтала со своими столь же расслабленными помощниками, которые носили простые, но яркие одеяния, наполнившие этот наполнявшие тот угол комнаты отсека буйством цветов и оттенков. На их шеях Их запястья и запястьях висели шеи охватывали элегантные ювелирные украшения, а куполовидные шляпы-пол-шляпы , носимые поверх завязанных лентами косичек были надеты , торчали под залихватскими углами. Секция Секцию касты Воды была прямой противоположностью словно бы выбрали так, чтобы она резко контрастировала с броской внешности внешностью дипломатов: простым блоком серебристогоею служил простой блок дж’каары, очищенного от пыли дж'каары с идеально отражающими словно зеркала поверхностямиобработанный серебряной пылью. Т'ира Каждая его поверхность выглядела как безупречное зеркало, и Т’ира решил, что лучше материала и не подобрать, ведь поры пор’ славились своей способностью адаптироваться в любой ситуации, отражая и имитируя тех, кто находился вокруг.
Он один в одиночку занимал пустое пространство между круглыми сегментами стола, освещённое сверху единственным, висящим наверху дроном-лампой. Аун поглощал внимание каждого из присутствующих и возвращал им собственное, являя собой светящийся блистающий маяк уверенности и твёрдости, который сам вид которого успокаивал нервы любую нервозность и усмирял нетерпениевсяческую нетерпеливость. Разговаривая, он делал небольшие шажки, поворачиваясь то к одной группе, то к другой, чтобы продемонстрировать их одинаковую важность подчеркнуть: для него все они важны в его глазахравной мере. Символом своего положения – — изящно украшенным почётным клинком, закреплённым на конце длинной трости из фио'така – Ко'ваш фио’така, — Ко’ваш на ходу отстукивал во время движения ритм, отчего слова ауна звучали как отмеренная выверенная ритуальная песнь.
Отрывисто кивнув, о'Удас о’Удас поднялся на ноги и прочистил горло.
— Почтенные тау'фаннтау’фанн, — заговорил шас'овоеначальник, используя использовав старинное обращение к членам других каст , и отвешивая отвесил неглубокий поклон. — Это происшествие стоило нам очень дорогонам обошлось. По Согласно подсчётам, наши боевые войска линейные части понесли потери в тридцать процентов. Как минимум один полный кадр, может а возможно, два, до сих пор находятся на планете. Чем сильнее дальше мы отдаляемся от мирауходим с орбиты, тем сложнее будет их эвакуировать.
Аун задумчиво кивнул.
— Однако, — продолжил генерал, потирая огрубелые костяшки, — кризис критическую ситуацию с абордажем мы держим взяли под контролемконтроль, а силовое ядро реактора в безопасности. Судя по всему, мы были на волосок от гибелинас едва не постигла гибель, но оказались тем сильнеемы станем. С помощью ИИ я составил текущую парадигму с учётом количества и возможности развёртывания наших ресурсов. С вашего разрешения, тау'фаннтау’фанн, я бы хотел предложить нанести ответный удар в течение–течение… Пор’эль Йис’тен громко фыркнула, закатывая глаза, и Т’ира с интересом пронаблюдал за её картинным поведением. Он напомнил себе, что члены касты Воды имели репутацию экстравагантных личностей, что традиционно приводило к неприязненным отношениям между ними и воинами Огня, которые отличались сдержанностью.
— Ответный удар кажется слегка… преждевременным, тау'фаннтау’фанн, — с улыбкой произнесла эль'Йис'тен эль’Йис’тен похожим на трель голосом. — Я бы, конечно, никогда не стала давать советов почтенному шас'о шас’о советы в его сфере–деле, относящемся к его…
— Хах, Ха! — излишне громко буркнул о'Удасо’Удас.
— Но числа, судя по всему, говорят сами за себя. Флот гуэ'лагуэ’ла, как бы это сказать? .. Громаден. У нас же всего один повреждённый военный корабль, и тот повреждённый.
— Тогда как, — встрял шас'ошас’о, — вы предлагаете удержать их от преследования помешать им преследовать нас до самого космического дока Ранна? Приятным разговором Завести приятный разговор за чашечкой нектара дж'халадж’хал?
— Между прочим, — ответила онадипломат, — мы пытались связаться с кораблями гуэ'лагуэ’ла. Разве не говоритсясказано, что «любой враг может внять тау'ва»тау’ва»?
— Есть те, Кое-кто мог бы с этим не согласиться, — с кивком кивнув, сказал Ко'вашКо’ваш, — но гуэ'ла – гуэ’ла — не дураки. Возможно, они и невежественны, даже близоруки, однако, мы должны стараться прощать их за ошибки. Такими гуэ'ла сделала собственная историяГуэ’ла стали такими из-за их истории, а не осознанный выборпо осознанному выбору. Нам следует пытаться Давайте попробуем не испытывать к ним ненависть. Так нужно. Скажите мне, пор'эльпор’эль, вы достигли каких-либо успехов вашими просьбами?
Она будто бы сдулась, а под внимательным взглядом эфирного вся излишняя самоуверенность покинула её.
— Нет, аун'эльаун’эль. Наши Они либо игнорировали наши вызовы были либо проигнорированы, либо мы получили отправляли в ответ вирусные инфопотоки. Ничего угрожающего Конечно же, ничего такого, что угрожало бы нашим системам, конечно же, но едва ли это можно назвать дипломатической победой. Уверена, если бы мне удалось пообщаться с теми, кто стоит занимает высокое положение, а не с машинными конструктамиконструкциями, которые управляют системами связи, то я бы продвинуласьчего-нибудь добилась.
— М-м. — Аун'эль Аун’эль поджал губы. — «Если» Одни «если» и «но», пор'эльпор’эль. «Если» и «но».
Он вновь развернулся на месте, теперь к касте фио.
— Эль'БоранЭль’Боран? — позвал его аун. — Есть что доложить?
Инженер в последний раз взглянул на инфопластину и встал, явно чувствуя себя некомфортно в центре внимания. У него был грубый рокочущий голос, типичный для представителя касты Земли грубый голос.
— Да… — начал он, почёсывая щёку. — Несмотря на всё случившееся, силовая стойкаповреждения штабеля энергоблоков, судя по всемупохоже, получила минимальные поврежденияминимальны. Я послал вниз команду, чтобы они узнали, чем там занимались гуэ'лагуэ’ла. Мы думаем, ничего серьёзного не случилосьничем серьёзным.
— Полная скоростьКогда полный ход? — спросил аун'эльаун’эль, наклоняя голову.
— Через два дека. Может, через три. А насчёт корабля… Я бы сказал, что, наверное, герметичность мы сохраним целостность корпуса, если, конечно, мы не получим — без новых пробоин и , — если встанем в сухой док, будет обеспечена в течение, э, двух -э… Максимум через два ротаа максимум?
— Благодарю, фио'эльфио’эль.
Аун стукнул почётным клинком по полу и повернулся к Т'иреТ’ире.
— Кор'оКор’о. Прошу.
— Тау'фаннТау’фанн, — сказал он, тщательно подбирая слова. — Должен признать, я… озадачен стратегией гуэ'лагуэ’ла. Поначалу я был уверенне сомневался, что они намерены уничтожить нас. Может, из-за какой-то жажды мести монт'аув духе монт’ау, ведь мы освободили аун'эляаун’эля. Никто из нас не разбирается видит смысла в таких вещахдействиях, но, по крайней мере, это выглядело правдоподобно. Однако, потом начался абордаж. Мой долг… моё место , занимаемое мною на Одном Пути , никогда не подразумевало понимания образа , что я должен понимать образ мышления чужаков. Подобное я оставляю моему уважаемому родичу. — Кор'о Кор’о уважительно кивнул эль'Йис'тенэль’Йис’тен, которая с улыбкой ответила ему тем же. — Но эти гуэ'ла… гуэ’ла… Мне казалось очевидным их стремление захватить наш корабль. Ценный трофей для любой расы, как просвещённой, так и нет. Тем не менееВпрочем, их попытки замедлить нас, обмануть… перехитрить… судя по всему, здесь они не преуспели. Как высказал своё мнение рассудил благородный шас'ошас’о, гуэ'ла подобрались гуэ’ла близкоподошли к успеху, но мы оказались это лишь сделает нас сильнее и победили врага. Итак, они побеждены. Нам удастся неопределённо долго избегать огня их главных орудий неопределённо долго, а если будем сохранять бдительность и подвижность, то справимся и с последующими абордажами. Вопрос, уважаемые тау'фаннтау’фанн, заключается в следующем: почему гуэ'ла они так настойчиво нас преследуют?
— Кор'оКор’о, ваша логика, — пропел он, — безупречна.
Аун встал в самый центр круга, а затем поочерёдно посмотрел на каждого представителя. Тень ни разу упала на тонкие, вытянутые черты его лица и изящного вида головной убор под названием и'хелтиаккуратную шапочку-и’хелти, скрывающий скрывающую шрам на лбу.
— ОчевидноПохоже, очевидно, что гуэ'ла гуэ’ла преследуют нас не для захвата корабля и не ради уничтожения истребления его экипажа. Подозреваю, их заветным призом являюсь в качестве трофея им нужен я.
— Этого не случится, аун'эльаун’эль, — вставая проворчал о'Удасо’Удас. — Я не позволю.
— Шас'оШас’о, необдуманные слова есть враг Одного Пути. Причина погони – — моё присутствие среди вас. Думаю, пора положить этому конец.
— Ничего столь драматичного, — с полуулыбкой сказал Ко'вашКо’ваш, взмахом руки утихомиривая толпу. — Я не собираюсь сдаваться или возлагать свои способности на алтарь , утратив рассудок от сентиментальности и , искать мученической смерти. Нет, у того, с чем мы столкнулись, тау'фаннтау’фанн, есть простое нам предстоит принять несложное решение. Мы можем бежать до самого Ранна , поджав хвост словно опасливый уи'туи’т. Возможно, гуэ'ла гуэ’ла поймают нас, возможно а может, нет. Вероятно, это вообще не имеет значения, ведь, насколько я знаю, сейчас на борту станции-дока находится находятся трое аунов. Этого числа более чем достаточно, чтобы сделать моё присутствие абсолютно излишнимвопрос моего присутствия совершенно утратил вес. ДумаюТаким образом, полагаю, мы приведем приведём людей к ещё более ценной добыче, нежели та, за которой они охотятся в данный момент. Или… Или же… — Он сделал глубокий вздох и прищурил древние глаза. — Мы можем дать дадим бой.
Во всех частях помещения отсека раздались негромкие бормотания, когда : представители каст и их помощники начали оживлённо обсуждать слова ауна. Шас'о Шас’о Удас, как не мог не заметить Т'ираневольно подметил Т’ира, позволил себе небольшую улыбку. В конце концов, — ведь он всё-таки получит возможность нанести ответный ударударить в ответ. Даже эль'Йис'тен эль’Йис’тен молча кивала.
— Аун'эльАун’эль, — произнёс Наташ, поднимаясь произнёс Т'ира. — Следует ли мне связаться с Ранном? Может, они смогут выделить нам подкрепления?
Затем эфирный улыбнулся.
— Это не потребуется, — ответил он струящимся голосом. — Я вызвал флотилию два дека назад.
В комнате воцарилась ошеломляющая изумлённая тишина, и каждый тау устремил взор на высокую фигуру, безмолвно раздумывая над этим откровением. Первой в себя пришла эль'Йис'тенопомнилась эль’Йис’тен.
— Вы… Вы уже приняли решение, аун'эльаун’эль? — недоумённо спросила она.
— Да.
— Тогда зачем это? Зачем устраивать аун'чиа'горсозывать аун’чиа’гор?
— Поймите, тау'фаннтау’фанн, данный курс действий отвечает коренным интересам тау'ватау’ва. С каждым ротаа гуэ'ла гуэ’ла ведут себя всё недобросовестнееменее добросовестно. Только за последний тау'кир тау’кир произошло четыре серьёзных нарушения Дал'итского Дал’итского соглашения, не говоря уже о бесчисленном множестве мелкомасштабных не столь крупных операций и рейдов в нашем пространстве. До текущего момента сих пор совет в Аун'т'ау'рете составе Аун’т’ау’рета упорно не желал идти на обострение конфликта с гуэ'лагуэ’ла, в целом терпя такие… несоблюденияпосягательства. Совет придаёт огромное значение жестам доброй воли, но этот данный эпизод, судя по всему, склонил чашу весов в другую сторону. Я связался с аун'о Катл'аном аун’о Катл’аном сразу же, как оказался на борту десантного корабля, вернувшего меня из заключения…
— Он больше не готов оставлять эти враждебные действия без ответа. Совет решил, что нужна демонстрациясилы. О, давайте жалеть их, этих гуэ'лагуэ’ла. Давайте не станем ненавидеть людей за их нравы, и не станем будем стремиться истребить их так, как они могут желать истребить нас, возможно, желают покончить с нами. Однако, каким как бы мы ни было наше отношение относились к ним, сделаем так, чтобы больше они нас не недооценивали.
— Отвечая Отвечу на ваш вопрос, уважаемый родич. Верно, действительно, что у меня не было большой нужды устраивать аун'чиа'гораун’чиа’гор. Я принял решение и мог просто отдать вам приказ во имя Одного Пути, чтобы вы выполняли свой долг по моему велению. Не так, как сказал я. Верно ведьли?
— Да, аун'эльаун’эль.
— И тем не менее, пор'эльпор’эль, мы с вами знаем, что любое создание гораздо усерднее исполняет свои обязанности, когда ему объясняют разъясняют необходимость этого, чем когда а не просто заставляют подчиняться. Всех нас призывали служить тау'ва тау’ва беспрекословно, но давайте не строить иллюзий. Зачастую, : зачастую нужда ''понять '' собственное место и роль не менее важнапоистине сильна. Аун'чиа'гор – мощный инструментАун’чиа’гор — прекрасное орудие, позволяющий перестать полагаться исключительно когда нужно избавиться от опоры на одно лишь бездумное послушание. Если мы будем зависеть от таких вещейчего-то подобного, то станем не сильно окажемся немногим лучше узколобых гуэ'ла зашоренных гуэ’ла с их суровым Императором и ограниченными мелкими умамиумишками. — Он наклонился ближе к группе поровпор’, впиваясь в них взглядом бездонных глаз. — Скажите мне, эль'Йис'тенэль’Йис’тен, поддержите ли вы меня теперь, когда видите необходимость несомого мною бремени? Поможете ли мне исполнить этот печальный долг?
Она посмотрела прямо в глаза эфирного, и наблюдавший за ними Т'ира Т’ира вновь поразился прекрасной внешности дипломата. Находясь рядом с ауномеё красоте, Йис'тен выглядела даже немного красивеев которой из-за близости к ауну возникли новые, чем преждепочти незаметные оттенки прелести.
— Без колебаний, — ответила онаЙис’тен.
Аун наклонил голову.
— Эль'ЛушаЭль’Луша?
— Прошу прощения, аун'эльаун’эль. И, ээм, уважаемые тау'фаннтау’фанн. Кое-что случилось. Гуэ'ла Гуэ’ла каким-то образом сканируют нас. Нечто вроде направленной на мостик передачи. ИИ не может её распознать.
На ноги поднялся хмурый фио'эль фио’эль Боран.
— Сигнал передаётся узконаправленным лучом?
— Я не знаю, фио'эльфио’эль. Это угроза безопасности?
Инженер кивнул, задумчиво поморщив лоб.
— Думаю, да… Прямо перед нападением на силовое ядро реактор мы засекли необычный сигнал. Своего рода… «переносчик материи», полагаю. Удивительно.!
Не обращая внимания на энтузиазм фио'эляфио’эля, о'Удас о’Удас терпеливо обратился к присутствующим в комнате.
— Я призываю установить на время военную властьввести военное положение, ненадолго. С вашего дозволения, кор'окор’о?
— Всем высокопоставленным ответственным чинам эвакуироваться с мостика.покинуть мостик!
Ход его беспокойных мыслей нарушил позвавший эль'Лушу Удас, обратившийся к эль’Луше.
— Шас'эльШас’эль? — рявкнул генералвоеначальник. — Какова ситуация с пехотой?
— Не очень, о'Удасо’Удас. Все подразделения мы отправляем к центральному променаду, где гуэ'ла гуэ’ла держат последний рубеж.
— Можете выделить кого-то для охраны мостика?
— Мне бы не хотелось. Мы еще не разобрались со всеми неприятностямиУ нас ещё есть другие проблемы.
— Хорошо. — Погрузившись в глубокие раздумья, Удас повертел в руках свою единственнуюодинокую косицу, перекинутую через плечо косу, погрузившись в глубокие раздумья, а затем вперил в эль'Лушу эль’Лушу изучающий, если не сказать отчасти озабоченный, взгляд. — Скажи мне… Где ла'Каисла’Каис?
Килсон и в самых смелых своих мечтах не мог представить, как окажется что будет находиться столь близко к космодесантнику, едва чуть ли не касаясь сочлененных сочленённых сегментов доспехов , и чувствуя чувствовать вибрацию от его колоссальных шагов, расходящуюся передающуюся по палубе под ногами. Увидеть даже одну одно из этих легендарных фигур полумифических созданий за целую жизнь уже считалось чем-то удивительным, а сопровождать полное отделение через четыре палубы и две вершины линейного крейсера, не меньше… такое Такое событие лежало за гранью невозможного.
Он изумился тому, с каким энтузиазмом отделение – — брат-сержант и пятеро десантников из капитула Рапторов – — вызвалось на миссию. По приказу адмирала Килсон, чей разум омывали волнение чьи мысли бурлили от волнения и беспокойствобеспокойства, посетил изолированную секцию корабля, ставшую местом расквартировки где расквартировали космодесантников. Конечно же, ему не было дозволено войти дозволялось входить в сводчатые коридоры и часовни их обители (сама мысль об осквернении тех отсеков, прошедших обряд очищения помещений , казалась безумиембезумной), но, когда он запинающимся голосом вызвал космодесантников Хищных Птиц по внутреннему комм-воксу внутреннего коммуникатора, те ответили практически сразу.
Они вышли, топая по палубе словно древние гигантынаподобие каких-то древних великанов. Их глазные пластины На их лицевых пластинах светилиськрасные линзы, а сами титанические воины легко шагали вперёд, обмениваясь информацией голосами, что сливались в единый хор. Десантники все как один бережно держали свои взяли шлемы в левых рукахна сгиб левой руки, и Килсон воспользовался возможностью не упустил возможности сравнить внешний облик бронированных исполинов со слишком уж человеческими лицами внутри, которые выглядели едва-чуть ли не тщедушными. Конечно же, впечатление хрупкости производили не сами чертыисполинов, а их мрачные выражения. Всё дело было в мрачных выражениях. Именно они вызывали у Килсона сравнение Они побудили мичмана сравнить гигантов с голодающими изголодавшимися людьми, реагирующими которые реагируют на выпавший им шанс поесть.
В какой-то момент группа прошла через помещение для экипажа, где на грязной переборке кто-то неграмотный грубо вывел намалевал красной краской граффити.:
''ОНИ «ОНИ вНУтРИ СРЕДИ НАЗ. ВСЕ УМиРАТЬ!!»''
— Мичман, ! — рявкнул один из десантников, сначала тыкнув бронированным ткнув пальцем латной перчатки в его сторону, а потом указав на надпись. — Что это?
— П-просто чепуха, мой повелитель. Матросские сплетни. Суеверие, понимаете.
— Что за «существа»?
Килсон беспомощно пожал плечами и почувствовал, как горят щёки. Десантники, чьи лица были скрыты за лицевыми пластинами черты скрывали шлемы с враждебно выглядящими сердито сверкающими глазными линзами, обменялись взглядами.
— Веди дальше, ! — прорычал сержант.
Теперь, когда группа преодолела четыре палубы и две вершины, воины напрочь забыли о Килсоне. Он ненадолго стал для них насекомым-проводникомОни относились к нему как к мелкому жучку — провожатому, которое выполнило который выполнил свою задачу и исчезлобудто бы исчез. Таясь в дверном проёме технической палубы, мичман наблюдал за хлопочущими тем, как жрецы хлопочут вокруг энергосистем жрецами.
Пока те работали, космодесантники сняли вновь надели шлемы, взялись за руки и начали едва заметно качаться покачиваться в такт какой-то неведомой очистительной молитве или литании. Килсону хотелось, чтобы они поделились своими успокаивающими строками с теми, кто не входил в круг внутренней связи Рапторов. Несмотря на благоговение и страх, мичман быстро почувствовал растущую , что в нём тягу растёт тяга лелеять каждое мгновение в присутствии этих воинов, словно их несомненные праведность и чистота могли каким-то образом перейти даже такому невыдающемуся человекуна такого непримечательного человека, как он.
— Локарус рассчитал переброску, — прошипел жрецодин из жрецов, изучая сложную систему измерительных приборов с медной окантовкой. — Славься , Омниссия.
— Начинаем, ! — рявкнул отрывисто произнёс другой, носивший облачённый в сутану, обозначающую старшинство сутану, и нарисовал в воздухе замысловатую фигуру.
Группа сервиторов начала крутить маховики клапанов. Их атрофированные мышцы бугрились, когда получали получая команды от бездумных логик-логических механизмов, выполняющих что играли роль разумов.
— Цель зафиксирована, — нараспев произнёс первый жрец. — Всё готово.
Трое аколитов стали петь выше и громче, а в гулком ангаре загремели звучные мантры. Гудение медных проводов было практически стало почти невыносимым, поэтому и Килсон прижал руки к ушам, испытывая больстрадая от боли.
— Сейчас, Пора! — воскликнул требовательно произнёс старший жрец, ударяя по облицованной трубе своим кадилом, которое исходило дымом ладанаисточало благовонный дым.
Помещение наполнилось нечеловеческим воем.
— За Коракса и Императора! — вырвался рёв из динамиков шлема брата-сержанта, отчего и Килсон испугалсявздрогнул от неожиданности.
В воздухе танцевал дым, летели искры, десантники Хищные Птицы с рыком стучали оружием и–и…
И затем вспыхнула идеальная сфера светасияния, такая яркая, что глаза мичмана мичман просто не могли выдержать её видамог на неё смотреть. В следующее мгновение она исчезла, а вместе с ней исчезли пропали и космодесантники.
Впереди было какое-то движение.
Клочок тени отделился от гладкой поверхности трубы и медленно, качаясь, перенёсся на новое место. Напрягшись, Каис поднял карабин. В тесном пространстве трубопровода, где ему приходилось ползти на карачках, даже самое простое движение не обходилось без извиваний и судорог при самом простом движении требовалось изворачиваться, терзаясь судорогами в мышцах. Объект вновь пришёл в движениесместился, перелетая от порхнув из одной тени к тени кругами и набирая в другую. Набрав высоту. Приблизившись к трубе, он замер в округлом углублении на верхнем своде трубы и начал мигать зелёным светом.
Каис расслабился.
— Кор'весаКор’веса? — прошептал воин Огня. — Идентифицируй Назови себя и докладывай.
Зелёный свет померк.
— Дрон? Доложи обстановку.
Тот защёлкал. Это был медленныйМедленный стрёкот машины, словно издаваемый рептилией трескпохожий на те, что издают рептилии, который становился всё громче. Две точки света, напоминающие глаза, сфокусировались на Каисе, потом затем погасли, а затем потом загорелись вновь загорелись.
В следующее мгновение следующий миг объект вырвался из теней и устремился к воину Огня с шипением смещающегося вытесняемого воздуха. Лучи света упали на рассекли его поверхность , словно клинки, благодаря чему Каис, ловя ртом воздух, смог нормально рассмотреть то, что летело к немурассмотрел устройство целиком и ахнул от изумления. Это был не проворный дрон Вместо проворного дрона тау с безукоризненно сконструированными гравитационными стабилизаторамигравистабилизаторами безукоризненной конструкции, наделяющими того его неограниченной манёвренностью и бесшумностью., юноша увидел…
Выстрелить уродливое устройство не успело — Каис разнёс уродливую машину его на крутящиеся фрагменты прежде, чем та успела выстрелить, и по полу тесного трубопровода рассыпались опалённые детали и куски костичерепа. По шлему воина Огня энергично застучали простучали выбитые зубы. Он потряс головой и пополз дальше, слишком уставший, чтобы размышлять о том, откуда появился взялся этот чудовищный враг.
Его путь оказался извилистым, но ко всему остальному, что последовало за столкновением отнимал много сил. Ещё после стычки в двигательном отсекеюноша собирался отдохнуть. Ему казалось, что он был готов. Это казалось ему это ''честнымзаслужил''. Каис ощущал себя так, словно прошли целые тау'киры тау’киры или, возможно, даже целая жизнь, которую он провёл , сражаясь, убивая и бегая. В конце концов, Тогда усталость наконец взяла верх, и воин Огня остановился, покачиваясь на месте. Ситуация на корабле борту постепенно налаживалась, а вокруг Каиса собирались друзья и товарищи. На борту Корабль ещё оставалось полно гуэ'лакишел гуэ’ла, но их выследят. Всё почти пришло в норму, и конфликтующие друг с другом конфликтовавшие между собой части его разума с радостью и облегчением соединились в единое, облегчённое целое.
Ему следовало догадаться, что долго это не продлится.
Во-вторых, его ждали не особо слишком приятные партизанские бои в туннелях. Пересечения трубопроводов и турбинные камеры преподносили множество сюрпризов в виде солдат гуэ'ла гуэ’ла (в основном раненых или трусов, которые решивших спрятаться там прятались, подозревал онтау). Каис потерял верхний сегмент наплечника, когда подстреленный в живот боец предпринял достойную попытку снести воину Огня голову. Тау отплатил ему той же монетой, но с большим заметно бо́льшим успехом.
В-третьих, внутренние механизмы ''«Ор'ес Таш'вара»«Ор’ес Таш’вара»''. Обычно они являли собой совершенный образец бесшумной эффективности. Их : их никто не слышал, и о них никто не думал. Теперь же, системы работали не в пользу против Каиса. Большая Эта часть корабля оказалась повреждена ударами получила серьёзные повреждения от ударов штурмовых кораблейсудов, поэтому воин Огня был вынужден погрузиться поневоле углубился ещё глубже дальше в запутанные внутренности судназвездолёта, которое казалось который казался разумным. Любые его попытки юноши попросить мостик остановить лопасти вентиляторов и вращающиеся турбины натыкались на гробовую тишину, из-за чего ему пришлось несколько раз заходить пришлось свернуть в занятые людьми помещения для отключения энергопитания, чтобы отключить энергопитание оттуда. Любой кор'лакор’ла, без сомнений, прекрасно понимал, как работать обращаться с контрольными панелями, но для Каиса они выглядели бессмысленными наборами переключателей и ручек настройки. Пока что он справлялся, просто щёлкая нажимая на всё одновременно.
Сейчас, когда воин Огня приближался к перекрёстку, где находился подъёмник командной палубы, к остальным проблемам добавился сволочной огонь жрущих ших'ам череповдобавились, чтоб их кровью Т'аутолько представьте, грёбаные навозные черепа. Кровь Т’ау, вот же пожиратели ших’ама! Он громко выругался, не заботясь беспокоясь о каких-то нарушениях приличияприличий. Ему просто хотелось излить злость. Каис был готов рухнуть Юноша с ног валился и не стеснялся признать это.
Двигаться дальше воину Огня Каису позволяла полная бесчувственность. Он уже перешагнул за черту усталости измождения и полагал, что если остановится сейчас, то больше не пошевелится. Лишь боль да естественные стимуляторы поддерживали и толкали его вперёд, оттягивая тот момент, когда Каис, в конце концов, воин Огня наконец рухнет, заснёт и сделает вид, будто всё снова пришло в нормустал нормальным.
Однако, присутствовало его тяготило и кое-что ещё. Безразличие к физическому утомлению тела не защищало от беспокойных тревожных мыслей. Для успокоения разума Каис продолжал мрачно цепляться угрюмо цеплялся за одну -единственную фразу:
— Никто никогда не делал видутверждал, что будет легколегко…Эль’Луша всё сказал правильно. Чувствовать, будто с тобой несправедливо обращаются, и жалеть себя из-за того, что тебе, по сути, поручили чинить такие разрушения, есть признаки высокомерия и монт’ау.
Грызя губу, юный тау перезарядил карабин.
Они убили всех.
— Ты нам расскажешь, — прогрохотал один металлическим голосом.
Гигант, чьё лицо было скрыто скрывалось под тёмно-зелёным шлемом, грозно взирал на кор'о кор’о сверху вниз своими светящимися сверкающими глазами.
— Где эфирный? — спросил другой.
— Ты нам расскажешь, — повторил первый, — или умрёшь.
Сегментированная перчатка врезалась в лицо Т'иры Т’иры тыльной стороной, отчего его голова резко дёрнулась, а сам он рухнул на пол. Скулу охватила боль, на палубу закапала кровь. Но это не имело значения.
— Говори, — сказал велел один из них.
— Эфирный, — сказал кто-то из великанов. — Где он?
— В безопас-с-сности…сности…Колосс, стоявший на краю группы, с грохотом прошагал вперёд. Его доспехи были украшены завитками и рунами, которые казались Т’иру обрезанными и уродливыми, а сам он не носил шлем, поэтому меж прикрывающих плечи керамитовых плит торчало тщедушное лицо гуэ’ла. Выглядело это странно. Над лысым черепом протянулся изогнутый длинный зубец из синего металла, из надбровных дуг торчало множество спутанных кабелей. Глаза гиганта будто бы светились.
— Ты расскажешь мнеНе думаю, ксеноген, — мрачно произнёс он. Этот голос проникал прямо в разум кор'о, захлёстывая его волной тошноты и головокружения. — У тебя нет выборапрохрипел Т’ира.
Первая цель стала настоящим подарком. Каис разнёс уродливую незащищённую голову врага в крошево, выглянув из укрытия рядом с подъёмником, а затем нырнул обратно в нишу, где дождался, пока не стихнет ураган бесцельного и панического ответного огня.
Время замедлилось.
Двое слева от него выпускали потоки болтерных снарядов в груду искорёженного металла на том месте, где раньше стояли пульты. Воздух справа исказился от жара расплывчатого шара плазмы, что вспыхнул среди обломков, над которыми поднимался пурпурный дым. Повернувшись в движении, Каис мельком увидел сбоку ещё двух огромных десантников с поднятым плазменным оружием.
Последний гуэ'ла гуэ’ла стоял на вершине мостика и смотрел… прямо на него.
Он наблюдал за нимюношей, неодураченный не одураченный отвлекающим манёвром. Он вскидывал болтер.
— Смерть нечистым! — проревел гуэ'ла гуэ’ла голосом, наполненным металлическими нотками.
Когда раздались выстрелы, Каис прыгнул в сторону и неуклюже покатился вбок. Вокруг загремели миниатюрные взрывы. Воин Огня устремился вперёд, на ходу заряжая висящий под карабином подствольный гранатомёткарабина. Он успел нажать на спусковой крючок всего один раз перед тем, как вновь кинуться в сторону, чтобы спастись от тянущейся к нему цепочки разрывающихся снарядовдетонаций.
«Что делает клонированный зверь?» — спросил себя воин Огня. Бежит. Даже будучи уставшимесли он устал, брызжа брызжет пеной и кашляякашляет, тяжело дыша надсадно дышит и истекая обливается кровью. Он всегда бежит прочь от джет’ри, копий-джет'ри своих в руках его преследователей.
И они всегда ловят его, рано или поздно…
А чего клонированный зверь никогда не делает?
Не замедляясь, воин Огня юноша изменил направление и побежал помчался прямо на двоих десантников врагов справа. Прилетевший сзади болт пробил внешние слои брони на бедре, вырвал клок ткани и отклонился в сторону, после чего гневно сдетонировалдетонировал. Каис же не останавливался. Несмотря на адреналиновый хаос и царившее в разуме голове безумие, он каким-то образом нашёл время насладиться озадаченным видом космодесантников десантников перед собой. Те изумлённо отклонились назад, когда их лёгкая добыча понеслась прямо к ним. Тем временем, Между тем болтерный огонь позади не утихал. Он нырнул между ног ближайшего колосса, бешено перекатился и, словно кошка, прыгнул в укрытие — какую-то нишу. Двое космодесантников в другой части мостика, чьи болтеры жадно стучали, посылая снаряды вслед за Каисом, слишком поздно осознали свою ошибку. Полосы разрывов тянулись за воином Огня, пока он не укрылся за телами гигантских воинов, вокруг которых плыл фиолетовый дым. Оказавшись под перекрёстным обстрелом, они даже не успели запротестовать перед тем, как болты пробили в их доспехах страшные дыры. В воздухе протянулись кровавые ленты, а засевшие в космодесантниках снаряды начали взрываться один за другим, и под действием ударов изнутри гуэ’ла, оседая на пол, задёргались в какой-то нелепой пляске. Органы воинов превратились в изрешечённую массу, плазменное оружие загремело о палубу. Прекратив огонь, их товарищи бросились вперёд сквозь дымку и увидели, что натворили. Каису очень хотелось услышать вокс-передачи космодесантников, но он и так наслаждался, представляя, какой гнев и чувство вины сейчас наверняка обуревают великанов. Шумно лязгая сабатонами и передёргивая затворы, воины пробивали себе дорогу через искромсанные обломки пультов и скамей. Один из них тяжеловесно двинулся к боковой стене мостика, чтобы отрезать юному тау пути к отступлению, тогда как другой медленно зашагал дальше, жадно водя стволом болтера из стороны в сторону в поисках добычи.
Бойцы её команды валились с ног от усталости. Спиной к спине они отразили атаки трёх абордажных партий. Они пробирались через трупы врагов, чтобы укрепиться на отбитых позициях и загнать в угол людей, вторгшихся на корабль. Они видели, как падают и умирают друзья и товарищи; как их тела измельчаются под огнём трескучих «адских» ружей гуэ’ла. Они смотрели, как других тау за запечатанными взрывозащитными дверями бесшумно вытягивает в пустоту, пока несчастные кричат, выпуская остатки воздуха в ничто.
Когда он пришёл в сознаниеи увидел её, то при виде её рассмеялся словно шас'саал , как шас’саал с первого курса. Они всё ещё обнимались, после чего оба стали обниматься, улыбаться улыбались и изучать чуть не ставший смертельным след от попадания изучали пробоину в его шлеме. Всё ещё находящийся , — попадание не стало смертельным лишь потому, что засевший внутри снаряд чудом не взорвался. Именно в этот момент , — когда из коммуникаторов корабельного интеркома донёсся голос шас'о шас’о Удаса, скрывающегося . Командующий вместе с остальными высокопоставленными высокими чинами скрывался в какой-то хорошо охраняемой части кораблязвездолёта.
==='''Глава IV''' <br>'''11.26 ч (сист. местное – Долумар IV, сег. Ультима#4356/Е)'''===
— Флотилия замедляется до скорости вступления в бой, — пробормотал он. Клянусь Путём… — Гуэ'ла рассеиваются. Пытаются обойтихрипло произнёс фио’эль Боран, не принимая сражениесовладав с удивлением.
— Биться они не хотят. Им нужна только их добыча.
— Аун'эльАун’эль, нас вызывает ''«Тел'хам «Тел’хам Кенваал»''. Соединяю…
— ''«Ор'ес Таш'вар»«Ор’ес Таш’вар»''? Говорит кор'о Дал'ит Мен'хекор’о Дал’ит Мен’хе. Доложите обстановку.
— О'Мен'хеО’Мен’хе. Ваше прибытие очень кстати. Говорит аун'эль Т'ау Ко'вашаун’эль Т’ау Ко’ваш.
— Аун'эльАун’эль! Слава Пути! Мы опасались худшего.
— Я ещё жив, кор'окор’о. До этого момента сих пор нам удавалось их сдерживать.
— Каковы наши дальнейшие действия, аун'эльаун’эль? Гуэ'ла пытаются уклониться от боя.
— О’Удас… У нас хватит на это воинов? — Думаю, да, аун'эльаун’эль. По крайней мере, абордажные абордажный челнок в исправном состоянии, так что высадка десанта проблемой не станет… если мы, конечно, пробьёмся через щиты.
— Хорошо. — Эфирный глубоко вздохнул и обратил лицо к консоли. — Дайте сигнал к атаке.
'''<Генерация передаваемого узконоправленным узконаправленным лучом (по нескольким направлениям) коммпотока комм-потока (0/543.ч).>'''
'''<Код несущей частоты [Колебания:54.4>127.22]. Приоритет-1 (0/550.к)'''
'''Передача только потока данных.>'''
'''<Регистрация приёма...приёма…>'''
'''<Получение во всех местах назначения. (0/553.д).>'''
'''<КОД «ВСЕМУФЛОТУ».>'''
'''<ОБЩИЙ ВЫЗОВ. Временная приостановка коммтрафикакомм-трафика.>'''
'''<Каналы сохранены.>'''
'''++Не вступать, повторяю, не вступать в бой с вражеской флотилией. Сосредоточиться на корабле-добыче. Мы должны захватить эфирного.++'''
'''[Адмирал? Капитан Брант, «Пургатус». Они движутся на перехват. Уклонение – — больше не вариа–вариа…]'''
'''++Брант, ты будешь делать так, как тебе велено.++'''
'''[Он прав, адмирал. Форсайт Обращается Форсит со «Зловещего взора» здесь. Если не вступим в бой сейчас, они нас живьём сожрут.]'''
'''[Вы видите?]'''
'''++Никаких обсуждений! Преследуем корабль-цель, как и планировалось!++'''
'''[Сэр, Сэр… это безумие!]'''
'''++Нет, это – — неподчинение, ФорсайтФорсит. Я лишу с тебя головыголову сниму!++'''
'''[Адмирал? Капитан ТигарТигарус. Боюсь, я вынужден согласиться с остальными. Мы должны открыть ответный огонь.]'''
'''[Нас превосходят числом два к одному. Либо сражаемся, либо бежим. Других вариантов нет.]'''
'''++Первый командир, который бросит погоню, будет обвинён военным судом трибуналом в бунте и казнён!++'''
'''[Сэр, «погоня» уже вопрос «погони» может потерять смысл… сняться сам собой… Корабль-добыча разворачивается.]'''
'''++Что?++'''
'''[Клянусь Троном… они сошли с умапомешались?]'''
'''++Это бессмыслен–какая-то бессмыс…++'''
'''[Они приближаются к «Непоколебимому клинку», сэр…]'''
'''[Возможно, вы захотите вам стоит совершить манёвр уклонения…]'''
'''++Им ведь не превзойти нас в огневой мощи… Они безумны!++'''
'''[Адмирал! Они пытаются взять вас на абордаж!]'''
'''++Не смогут. Щиты ост–ост…++'''
'''[Ведётся Фиксирую обстрел из плазменных орудий.]'''
'''[Живой бог! Взгляните на эти боевые зарядымощь их зарядов!]'''
'''[Кости Терры!]'''
'''++Они сбили мне щиты! Нужна помощь! Нужна помощь!++'''
'''[Я веду бой. Не могу выйти–выйти…]'''
'''[Ох, Терра! У них ес–ес…]'''
'''[Челноки летят к вам, адмирал.]'''
'''[…одери, пробоина генерариу–в генерариу…]'''
'''[……………………..]'''
'''[ПриготовитьсяБерегись-приготовитьсяберегись-приготовитьсяберегись!]'''
'''[Реверус погиб…]'''
Это называлось «се'хен «се’хен че лел». Оседлать молнию.
В реальности всё оказалось куда хуже. Каиса зафиксировали в одноместной капсуле, где он чувствовал себя словно оказавшееся насекомое, застывшее внутри пули насекомое. Труба с капсулойПусковая труба, по сути, представляла собой огромную рельсовую пушку, которая при помощи линейно направленных энергий без трения разгоняла капсулу транспортный модуль по туннелю, лишённому трения, что сопровождалось неоднократными сверхзвуковыми хлопками. Когда скорость капсулы многократно возросла по экспоненте, круглые закруглённые балки туннеля слились в единое смазанное пятно тёмно-жёлтого цвета, а воин Огня перестал видеть хоть что-нибудь осмысленное за небольшим окошком над его лицом. Возникшая вибрация быстро сменилось страшной тряской, грозившей расколоть броню и превратить растереть тело тау в порошок. Стиснув зубы, он стал сопротивляться желанию боролся с желанием закричать. Затем рёв прекратился, и размытый туннель уступил размытая труба уступила место испещрённой чёрному, испещрённому звёздами черной пустоте, которую полотну. Теперь капсула пронзала капсулапустоту.
Они пытались остановить его. Сначала Жу, потом другие члены её команды, и даже Луша через коммуникатор. Он заслужил отдых, говорили онитау. Шас'ла Других шас’ла более чем хватает для штурма более чем хватало. Он выполнил свой долг. Он был показал себя героем. Пусть так и останетсяпередумает.
Его настойчивые отказы начали злить их. Один Путь, ему же попали в голову. ! Даже прагматичные, лишенные лишённые суеверий тау считали, что он испытывает удачу. Он ведь уже сделал достаточно, разве нет?
Нет.
Нет, не сделал. Испытание ещё не закончилось. Каис чувствовал это в своих костях.
Стоило коммуникатору замолчать, как тишина расправила крылья и укутала ими воина Огня. Ряд ярких символов сбоку начал постепенно тускнеть, отражая приближение бойца к цели. На то же самое указывали хор негромких звуковых сигналов и изменение уровня освещённости. — Тридцать райк'ановрайк’анов, — выдал трель ИИ капсулы.
Каис сглотнул.
Внезапно вид за смотровым окном изменился: чернота заслоняя собой черноту космоса сменилась жутким приближающимся фасадом , на него надвигался жуткий фасад с контрфорсами, выступами, огромными зубчатыми башнями и вытянутыми шпилями. О перспективе судить было невозможно. Когда уже казалось, что воина Огня неизбежно размажет по этому затейливому утёсу, его восприятие перестроилось , и позволило ему адекватно он сумел верно оценить громадные размеры омерзительного корабля. С каждым мгновением Пока он становился всё ближеприближался к цели, а величина судна – колоссальность звездолёта с каждым мигом становилась всё очевиднее и очевиднее.
Капсула содрогнулась. ИИ тревожно зазвенел, и двигатели малой тяги начали с трудом менять положение. В смотровом окне возник яростный свет, но то была не более чем мимолётная вспышка. Затем это случилось вновь, отчего Каис недоумённо нахмурился. Где-то высоко на архитектурной горевыпуклом, которую и напоминал выпуклыйвыщербленном корпусе, выщербленный корпусподобном зданию величиной с гору, появлялись сверкали яркие точки иголочки лазерного огня и выстрелов зенитной артиллерии. Впечатляющего вида Неописуемо красочные взрывы расцветали вокруг призрачных, похожих на наконечники стрел истребителей тау, что летали рядом с взмывали над кораблём и потоками импульсов из скорострельных пушек рассекали огромные блоки обсидианово-чёрной брони. Совсем Когда совсем близко пронёсся очередной лепесток пламени, а Каис с учащающимся сердцебиением у Каиса участился пульс: он понял – гуэ'ла обстреливали , что гуэ’ла обстреливают и капсулы.
Воин Огня уже представлял себе это раньше, после симуляций. Представлял Воображал грохот артиллерии, несмолкаемый шум взрывов и дрожь бешеную тряску при прохождении через завесу огня. ПредставлялДумал, как будет беспомощно наблюдать за товарищами, коих сбивают в небе , словно раздражающих насекомых, ; и гадать, окажется ли он в числе счастливчиков.
А вот тишину и абсолютный покой Каис себе не представлял. В любой момент он мог , даже не заметив гибельного удара, разлететься на куски в шаре осколков и обжигающей волне лазерного жара, ; когда его сожжёт, заморозит и взорвёт одновременно, и даже не заметить приближения угрозы, а . А до тех пор воин Огня будет запечатанным грызуном, закупоренным в бутылке с'пеи грызуном-с’пейи, которого носит по морю, — созданием, которое ; не знает, доберётся ли до берега или столкнётся с угрозой, . Оно всегда ожидающимждёт опасности, но никогда не предвосхищающим смыкающиеся предугадывает, когда вокруг него сомкнутся челюсти т'пелакулы-акулыт’пел.
''Плывите «Плывите по течению. Никогда не волнуйтесь о томиз-за того, на что не можете контролироватьповлиять».''
Отрывок из размышления Д'хавре-д’хавре. Остальную часть он никогда так и не помнилвыучил.
— Десять райк'ановрайк’анов.
Каис бросил на напоследок взглянул в обзорное окно последний взгляд, от которого остановилось и сердце, а затем тау сжалось: его поглотил ангар, выглядевший за стеклом как красновато-серое размытое пятно смешавшихся , смешение теней и источников света в туннеле и теней. Капсула же начала издавать всё более громкие звуковые сигналы.
— Приготовиться, — пропищал ИИ синтезированным, будто бы скучающим искусственным голосом.
Капсулу жёстко тряхнуло в момент прохода через поле, что отделяло наполненный атмосферой ангар от высокого глубокого вакуума снаружи. На мгновение опустилась тишина, но затем капсула ударилась модуль ударился о палубу с раскалывающим галактику таким хрустом, будто раскололась вся Галактика, после чего стала стал подпрыгивать и скользить юзом.
Судя по всему, предсказание библиария Дельфея оказалось верным.
Взведя сухо скрежетнувший курок болт-пистолета, Ардиас с громким топотом вошёл в зал для брифинговсовещаний. Во внутреннем воксе Из внутреннего вокса корабля раз за разом звучал резкий механический голос монотонно говорившего сервитора.
— Всем приготовиться отразить Всей команде отражать абордаж, — монотонно произносил он. Всем приготовиться отразить — Всей команде отражать абордаж. Всем приготовиться отразить Всей команде отражать абордаж. Всем–Всей…
Капитан врезал по громкоговорителю динамику и подавил желание свирепо ухмыльнуться, когда мимо него пролетели куски пластали. Дисциплину требовалось сохранять даже Даже когда ты учиняешь необоснованное разрушениенеобоснованные разрушения, надо соблюдать дисциплину.
— В-вс… м при… абор-р-р-р-р-р… з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-к-к.
— Я и в первый раз с первого раза услышал, — пробормотал он.
— Братья… Вы готовы к бою?
— Так точно! — хором ответили они, лязгая в идеальный унисон лязгнув оружием о нагрудники в идеальный унисон.
Лица собравшихся светились воинской гордостью.
— Рота?
Сержант-ветеран Маллих сделал отрывистый полушаг чётко выступил вперёдна полшага.
— Готова, брат-капитан. Пока мы говорим, капеллан Мулварий запевает в ходе боевых обрядовчитает боевые псалмы.
— Хорошо.
— Братья… Во время совещания с адмиралом Константином я сделал тревожное открытие. Не одних нас прикомандировали к этому кораблю. — Несколько воинов недоумённо нахмурились. — Судя по всему, вместе с нами сюда назначили и полную роту космодесантников из капитула Рапторов. — Ардиас вздохнул, и слушающие его подчинённые раздражение показалось слушателям почти физически ощутили раздражение своего командираосязаемым. — Я не понимаю, зачем скрывать это от нас, да и мне всё равно, но к Навис Нобилите будут заданы последуют вопросы, можете не сомневаться. Никто не смеет привлекать Ультрадесантников заявлениями , заявляя о доброй волеблагих намерениях, а потом усиливать их не столь выдающимися воинами. Мне мало что известно о РапторахХищных Птицах, братья, однако, этот капитул знаменит своим грубым пренебрежением Кодексом.
Ветераны гневно закачали головами, что-то негромко бормоча. Кодекс Астартес, составленный Робаутом Гиллиманом, примархом их капитула Робаутом Гиллиманомбратства, подробно описывал правильное поведение и действия космодесантника в любой ситуации. Для Ардиаса Ардиас и его братьев сей том являлся родичи видели в данном труде не просто руководством. Для них он был священнымруководство, а священное писание.
— Адмирал попросил их заняться охраной стратегических важных точек корабля: двигателей, генерариума, командной палубы и так далее.
Недовольство ветеранов нарастало, и они , явно уязвлённые, начали бросать друг на друга возмущённые взгляды. Это явно их оскорбиловозмущённо переглядываться.
— Капитан? Почему именно Рапторы?
— Уместный вопрос, сержант Маллих, и на него у меня ответа нет. Очевидно, Рапторов их предупредили о каких-то неприятностях, которые навлекли на себя флотские глупцы. Они Хищные Птицы запросили для себя возможность выполнять оперативные задачи, и им её даровали, причём ещё до того, как мне стало известно меня уведомили о сложившейся ситуации.
— Но они ведь ненадёжны, брат-капитан!
— Я разделяю твой гнев, брат, однако, мы должны сохранять спокойствие пред лицом подобного оскорбления. Слёзы Императора, нам нужно показать, что нельзя размещать в качестве гарнизона у себя роту Ультрадесантников, а потом игнорировать их!
— Да! — сотряс воздух хор голосов.
Ардиас прищурил глаза, и его голос вдруг стал ледяным.
— Стоит Рапторам совершить Когда Рапторы совершат ошибку, — а они её совершат, братья, тут нет сомнений, мы должны будем оказаться там — нам нужно будет не упустить момент и встать во главепоказать пример. Мы должны показать наглядно объяснить детям Империума, что один Ультрадесантник с разумом , чьи ум и сердцем, наполненными сердце наполнены словами благословенного Гиллимана, стоит сто́ит двадцати любых Рапторов-смутьяновиз Хищных Птиц.
Поднялась оглушительная буря согласных возгласоввосклицаний. Офицеры ревели и выкрикивали молитвы Императору, стуча кулаками по доспехам, и капитан позволил потоку голосов омыть себя. Он наслаждался этим моментом.
— Я хочу, чтобы отделения разместились в стратегически важных точках корабля. Поддерживайте связь с Рапторами и избегайте конфликтов. Если вас будут провоцировать, переводите переключайте их на мой вокс. Истинные воины Макрагга не потерпят вмешательства со стороны таких неуправляемых личностей, которые не уважают Кодекс! Ясно?
— Так точно!
— На этом всё, братья. Отвага и честь! Выдвигайтесь на–на…
— ''Стойте!''
Ардиас с хмурым лицом повернулся к дверному проёмуи нахмурился. Ему не нравилось, когда его прерывали.
Библиарий Дельфей неуклюже ввалился в зал для брифинговсовещаний, опираясь на стену. Лицо его было бледным и измождённым, на утыканном кабелями лбу выступал пот, а психический пси-капюшон светился тускло светился словно , будто сбоящая люмен- лампа. Гнев капитана тут же сменился озабоченностью, и он ринулся вперёд, чтобы помочь товарищу.
— Дельфей? Брат, что случилось?
— Ещё одно видение… — Говорить ему библиарию мешали рвотные позывы, его глаза закатывались. Ардиас никогда не видел библиария воина таким. — Б-больше знаков. Больше картин. Чудовище-под-маской, являющее себя…
— Брат… Я не понимаю. Ты говоришь бессмыслицу.
— Чудовище-под-маской. ЧудовищейЧудовище-под-маской. Чудовище-под-маской…
Ардиас бросил взгляд на сержантов, которые увлечённо наблюдали за происходящим, при этом демонстрируя со смесью увлечённости и отвращениеотвращения. То, как выпучивший Дельфей пучил глаза Дельфей терял своё достоинствои вообще вёл себя недостойно, шло вразрез с жизненным укладом Ультрадесантника. Кроме того, да и изложенные в Кодексе принципы были глубоко пропитаны подозрительностью по отношению уложениях Кодекса сквозила глубокая подозрительность к мутантам. Даже к тем, кто представлял для капитула невыразимую ценность.
— Дельфей, — прошипел Ардиас, чувствуя себя неловко. — Ты должен держать себя в руках.
— Он. КорабльДело в… Корабле, да. На борту что-то есть…
— Мы это знаем, брат. Троном проклятые ксеногеныксенородцы! Мы должны искоренить–искоренить…
— Нет! Нет, что-то ещё! Ч-что-то ''другое''…
— Что?
— Капитан? Нам расходиться, да?
— Нет! — крикнул Дельфей, наконец выпрямившись без посторонней помощи.
— Брат-капитан… Вы должны позволить Рапторам Хищным Птицам выполнять их задание.
— Но–Но…
— Мы потребуемся потом. Есть нечто гораздо более худшеескверное, чем тау на борту… Я видел это. Я видел это, разве вы не слышите меня? Я это видел!
— Во имя Императора, что ты видел? Говори осмысленно!
Дельфей наклонился к лицу Ардиаса. Губы библиария лихорадочно дрожали, а голос был едва разборчив. Психический капюшон делал воздух Воздух вокруг как будто бы пси-капюшона казался маслянистым.
— Старый друг, — прошептал он, — если ты когда-либо доверял мне… Если ты когда-либо верил моим словам, то внемли и сейчас. Надвигается тьма. Есть… Ультрадесантники, благослови Трон их тысячу душ… Они будут нужны. Пусть Рапторы сражаются с тау, если должныим так надо. Победят они или проиграют, неважно. Мы должны приготовиться к тому, что грядёт после. Мы должны закалить себя перед встречей с чудовищем-под-маской…
Ардиас взглянул в глаза старого друга давнего товарища и, как всегда, увидел там ноющую боль от психического проклятия, а также уловил одинокий голос здравого рассудка, кричащий по ту с той стороны границы — из-за пределов порождённого варпом безумия. Но ещё там присутствовало и незыблемое ядро уверенности. Капитан бросил Ещё раз покосившись на сержантов очередной взгляд. Те , офицер увидел, что речь Дельфея их совершенно не были убеждены и близкоубедила.
— Что Чего ты хочешь, чтобы я сделалот меня? — спросил он трясущегося товарищадруга.
— Просто… будь готов… они идут. Они ''Они идут''…
Библиарий опустился на колени и закатил глаза, после чего со стоном рухнул на палубу, где и остался лежать без сознания, тяжело дыша.
Тишину ожидания нарушил сержант Корлум.
— СэрКомандир?
— Отмена всех предыдущих приказовВсе предыдущие приказы отменяются, — сказал произнёс он. — Пусть воины остаются в полной боевой готовностиждут распоряжений.
— Но сэр, командир! Вы же не верит–вери…
— Никаких споровНе возражать, брат. Я хочу, чтобы воины оставались наготове. Оружие зарядить. Боеприпасы распределить между всеми поровну. Судя по всему, нам следует ждать битвы.
— СэрЕсть.
— Разойтись.
Качая головами и бормоча, сержанты с громким топотом вышли из помещения. Ардиаса печалило недовольство Ардиас сожалел о недовольстве подчинённых, но едва ли он мог винить их. Капитан пристально взглянул на библиария, чьё судорожное дыхание медленно приходило в норму, и задумался, что тот имел в виду.
— ''Они «Они идут… они идут…''идут…»
Другие шас'ла шас’ла трепетали перед ним, осознал онКаис. О, они пытались скрыть это, держа его темп, ведя профессиональную болтовню профессионально перекликаясь и сменяя друг друга, чтобы прикрыть тыл или занять позицию. Каис Он решил – — пусть пытаются и остаются с нимпробуют не отстать, если должныиначе им никак. Другие Эти воины оценивали себя по параметрам, которые для него смысла не имели.
Количество убийств. Храбрость под огнём. Выполненные задачи. Реальные вещи. Физически осязаемыеЧто-то реальное, физически осязаемое, связанные связанное с насилием. Для шас'ла они были сутью других шас’ла ко всему этому сводились их борьбы борьба и вызововтрудности, их испытаний испытания огнём. Каис завидовал простоте таких проверок.
Уже дважды с начала абордажа этого летающего в космосе сводчатого космического склепа ему приходилось крепко зажмуривать глаза зажмуриваться и заталкивать свою ярость внутрь ограничивающего сдерживающего шара сосредоточенности, раз за разом повторяя то размышление отца.
Ангар превратился в поле боя, ; в усеянную обломками бойню с приземлившимся капсулами, искорёженными штурмовыми кораблями гуэ'ла и орудийным огнёмкоторую пересекали следы капсул, совершивших жёсткую посадку. Здесь же виднелись искорёженные штурмовые корабли гуэ’ла, пробивающим а орудийный огонь пробивал рваные дыры в палубе и наполняющим воздух горящим топливом, осколками разбрасывая повсюду горящее топливо, осколки и кровьюкровь. Тогда Каис и потерял ненадолго контрольсамоконтроль. Ощутив прилив адреналина, он выпрыгнул из своего пылающего челнока и начал стрелять по паникующим гуэ'ла поливать паникующих гуэ’ла очередями из карабина. На его глазах чья-то абордажная капсула врезалась , врезавшись в турельные орудия ангара словно мстительный метеорнаподобие мстительного метеора, измельчая измельчила хрупкие тела и взрываясь взорвалась в вихре перегревшихся шквале воспламенившихся боеприпасов. Другие тау, которые уже собирались на ограждённом цоколе, где откуда Каис убивал изничтожал врагов, вскрикнули при виде учиняемой резнитакой массовой гибели. Он же ''улыбнулся''.
Во второй раз это случилось, когда группа выводила из строя орудия на палубе нижевнизу. На него словно опустилась дымканекая пелена — почудилось, словно что всё было нереальным стало ненастоящим и находилось гдеотодвинулось куда-то вдалекевдаль. Он будто бы онемел. Каис видел кругом лишь собственные недостатки, а мир превратился в тенистую галерею с недовольными инструкторами, и насмехающимися товарищами по кадру и глядевшими ; а поверх них глазами смотрели глаза разочарованного отца, не видевшего в своём сыне ничего, кроме никчёмности. Каждое мгновение Каждую крошечную долю каждого удара сердца юный тау осознавал… осознавал, что… Он никогда не добьётся такого уважения, величия и сосредоточенности, каких ожидал от него отец. Каис Юноша был ущербным, и это причиняло больтерзало его.
Лишь крики, огонь, бульканье умирающих и насилие могли пробиться сквозь пелену завесу боли, ; напомнить ему, что он жив, ; убедить его, что он был — нечто большее, чем-то большим, нежели трутень в улье. Всё это проникало через пробивало оболочку вокруг Каиса. А ещё , а потому вызывало привыкание.
Воины Огня вывели из строя орудияразобрались с орудиями, повредили щитыгенераторы щита, перегруппировались и стали поздравлять друг друга , как шас'саалы шас’саалы после первого ротаа обучения.
Каис же, чья новая броня уже запачкалась сажей и кровью, стоял особняком поодаль и думал: ''«дети»''«Дети».
Затем до них дошли приказы, хотя голос Луши звучал изломанным и искаженным искажённым из-за каких-то глушащих щитов заслонов на корабле гуэ'лагуэ’ла. Команда Каиса гурьбой плотной группой направилась к помещениям двигательного отсекадвигательным отсекам, строго придерживаясь предписанного уставом боевого уставного порядкаразвёртывания по отделениям. Каис Юноша закатил глаза, но ничего не сказал, виновато дожидаясь, когда уже вновь снова начнутся убийства.
''«Непоколебимый клинок»'' выглядел так, что Каис никак не походил ни на что, к чему он мог бы заранее подготовить себя подготовитьк подобному зрелищу. Внутренности чужацкого чуждого корабля радикально отличались от помещений тау с их плавными изгибами, являя собой — лабиринт резких поворотов, высеченных прямоугольных контрфорсов и огромных сводчатых проходов— радикально отличались от помещений тау с их плавными изгибами. Боковые Совершенно неожиданно возникали боковые пути сообщения возникали абсолютно неожиданно, уходя тянущиеся в стороны окруженными аркадами проходамиарочными коридорами, внутри которых царили изборождённые трубопроводами тени и где змеями висели колыхающиеся провода и кабели. На поверхности По красновато-серых стен виднелись ползучие волны ржавчинысерым стенам волнами расползалась ржавчина, из трещин в трубах и панелях несдержанно вытекала вода.
Узкие туннели выводили группу в галереи, от вида которых перехватывало дыхание. На стенах там висели подсвеченные озарённые сзади иконы, и свет этот выхватывал мечущиеся высоко наверху пылинки, ; а во мраке , попискивая, сновали стучащие зубами грызуны-вредители. В тех сводчатых залах напускная брутальность задиристость команды испарялась, и воины Огня двигались крадучись, безмолвно, словно напуганные размерами помещений. Каис наслаждался такими моментами покоя, но тишина нарушалась сразу же, как группа возвращалась в туннели.
— Проверка угла, попарно.
— Проверяю черносолнечным фильт–. Постойте… фильт… Погодите… Зона чиста. Выдвигаемся.
— Сканирование? Сканирование?
— Высокий уровень ие'ква'лиие’ква’ли-радиацииизлучения. Вероятное присутствие врага.
И так далее. Скучно, думал Каисдумалось Каису. В обоих случаях, когда появлялись группки кучки напуганных бойцов гуэ'лагуэ’ла, вся военная бравада шас'ла шас’ла никак им не помогла. В считанные мгновение после того, как сканеры шлемов засекали движение, команда разделялась точно по учебнику – влево — налево и вправонаправо. Находящиеся Идущие сзади могли обеспечить прикрытие в случае отступления, а ближайшие к целям линейные воины – — сковать противника огнём. Таким образом, прикрываемые вторые и третьи Благодаря такой поддержке пары стрелков с винтовками во втором и третьем рядах получали возможность лучше прицелиться. Стандартно, рутинно. Зарекомендовавшая себя схема.
Каису же на это терпения не хватало. Первую волну гуэ'ла гуэ’ла он разорвал на части сразу жегранатой, стоило им обогнуть как только они обогнули угол впереди, ; после чего начал стрелять палить из карабина по головам других, что вывалились из дыма , контуженные и забрызганные кровьюкровавыми ошмётками. Скрюченные тела Тела, переплетаясь, падали на пол, ; черепа лопались словно , будто переспевшие фрукты грий'ны, конечности грий’ны; руки и ноги дёргались и ; скрюченные пальцы хватались за воздух.
Остальные шас'ла шас’ла так и не сделали ни единого выстрела.
Так что , да, они трепетали перед ним трепеталиКаисом. Воины Огня перешёптывались, бросая взгляды в его направлении и старались не отставать, пока Каис юноша бесшумно крался в тенях. Опять же, пустой трёпТрепались впустую, чтобы казаться самим себе профессионалами. Жалкое зрелище.
Сейчас же, увидев, как один из них таращится на него, он юноша ухмыльнулся про себя.
Дальше по идущему вверх коридору, чей далёкий конец скрывал густой мракскрывался в густом мраке, кто-то закричал. Каис подумал, что это, возможно, гуэ'лагуэ’ла, но уверен не былзасомневался. Полный Вопль, полный ужаса и боли вопль , вышел за пределы обычного языка и превратился в чистую беспримесную силу, которая взъерошила его цир'етцчешуйки-чешуйки цир’етц вдоль позвоночника и на шее, ; а другие шас'ла шас’ла инстинктивно нырнули в укрытия, где и застыли. Крик, в свою очередь, оборвался столь же внезапно, сколь и раздался.
— Что это б–бы…? — дрожащим голосом произнёс начал один из воинов Огня.
— Тихо.
Каис жестом велел всем покинуть укрытие и осторожно двинулся вперёд по коридору. Обменявшись взглядами, шас'ла шас’ла последовали за ним, сжимая напрягая пальцы на спусковых крючках оружия.Шли они, казалось, целую вечность, а тусклое освещение не было способно ни на что, кроме как делать тени более чёткими. Вокруг царили покой и тишина, словно команда оказалась во внутренностях давным-давно умершего исполина. Шаги поднимали с пола призрачную пыль, которая закручивалась в медленном танце, прежде чем вновь осесть, и каждый раз, когда кто-то опускал копыто, в коридоре словно били по миниатюрному гонгу. Эхо этих звуков гуляло совсем недолго, ибо его очень быстро поглощало абсолютное безмолвие.
— Ждите здесь, — пробормотал Каис в коммуникатор и зашагал вперёд, не дожидаясь ответа.
Остальные с характерной ловкостью заняли позиции для прикрытия.
Он медленно шёл сквозь подсвеченный зелёным сумрак, а собственное дыхание казалось ему неестественно громких громким в жарком внутреннем пространстве шлемазамкнутом шлеме. Яркие символы на ПД показывалиПДШ, которые отмечали других шас’ла, что другие шас'ла постепенно исчезали за его спинойсдвигались в арьергард, оставляя Каиса пока юноша не остался в полном одиночестве. В двух тор'леках тор’леках от поворота воин Огня остановился и, задержав дыхание, прислушался, не отводя глаз от сплошной линии изъеденной стены.
Ничего. Ничего, кроме далёкого писка грызунов и шума стука падающих капель протекающей водысо стороны протечек.
Всё хорошо. Дыши глубже. Расслабься. И–И…
Держа оружие наготове перед собой, Каис с рыком обогнул завернул за угол с поднятым наготове оружием и лихорадочными мыслями, чувствуя, что у него путаются мысли. Перед ним всё взорвалось Его поле зрения мгновенно заполнилось белизной— расплывчатой тепловой сигнатурой, так как расплывчатая тепловая сигнатура была слишком большойогромной, чтобы разобрать деталиразобраться в ней. Поморщившись, он отключил фильтры, ожидая, что в любой момент в него со стуком врежутся выпущенные из «адского» ружья пули снаряды «Адское пламя» или лазерные лучи. Окружающий мир распался на фрагменты и, мерцая, вернулся в норму, заливая ПД ПДШ красным.
— О, любимый Т'ауТ’ау, — ошеломлённо прошептал Каис.
Его желудок вывернулочуть не вырвало, и он сделал два глотка воздухадважды судорожно глотнул воздух, сдерживая подступившую к горлу желчь. Тут же раздались нетерпеливые голоса других шас'лашас’ла.
— В чём дело?
Но как он мог им это описать? Его взору предстала резня.
От того, что помещение было небольшим, Каису легче не становилось. Он чувствовал исходящий от стен жар даже , хотя не заходя заходил внутрь, просто смотря а неотрывно смотрел из дверного проёма.
По крайней мере, там находились люди, поэтому ужасная сцена переносилась чуть проще. Ярко-рубиновый цвет их останков казался практически нереальным, словно какоекто-то выдумал гипертрофированное вымышленное подобие крови тау. Если бы зрелище перед ним было окрашено в серо-голубой, а не в насыщенно-красный, как у лепестка дж'халалепестков дж’хал, непродолжительная слабость вместо недолгой слабости в коленях могла Каис мог бы захлестнуть Каиса полностьюупасть в обморок. С начала испытания он успел повидать столько зверств и насилия, что некая самонадеянная часть разума юного тау уже и не ожидала, будто сможет чемуего что-либо удивиться и сумеет удивить. Что он вновь ощутить ощутит то мерзкое чувство желчи в горле и бешено мчащейся по венам крови, прихлынувшей к голове, как тогда, тау'киры тау’киры назад, когда на него разочарованно смотрел отец. Воин Огня и не представлял себе чего-то способного , что существуют картины, способные пробить лёд вокруг его сердца с такой достаточной силой, чтобы поразить и вызвать отвращение. И тем не менее, всё же вот оноодна из них.
Тонкая красная нить отделилась от полка и , сжавшись в тягучую слезу, с негромким стуком упала на скользкую решётчатую палубу сиропообразной слезой.
Каис понятия не имел, сколько гуэ'ла гуэ’ла здесь было изначально. Об огромном количестве На то, что мертвецов огромное количество, безмолвно свидетельствовали указывали обрывки одежды и оружиеосколки оружия, погружённое погружённые в мягкую массу плоти. В этом кровавом месиве он насчитал дюжину различных изделий из ткани и кожи. Выглядело всё так, словно в помещении случилась резкая декомпрессия, сорвавшая которая сорвала мясо с костей беспомощных людей и разметала его по полу, стенам и потолку. Всюду красными полосами тянулись похожие на слизь куски тканей комки мышц и мышц прочей органики безымянных жертв, что вязкой массой скользили вниз под воздействием гравитации и со зловещим звуком омерзительно шлёпались на палубу, изливая жидкость в водостоки по обеим сторонам комнатыотсека. На блестящих влажных поверхностях выделялись клоки волос, ; частично рассечённые черепа таращились в немом ужасе, — их глазные яблоки были выдавлены и виселисвисали, выдавленные из отверстий. Какой бы кошмар не увидели гуэ'лаВо ртах, жутко раззявленных, будто от потрясения они раздирали себе изумления, виднелись языки , прокушенные или разодранные зубами или откусывали их. Чья-то неаккуратно неровно отрубленная в локте рука с тремя измельчёнными пальцами , казалось, беспомощно хваталась хватается за воздух. Тау услышал хлюпанье вперемешку с чваканьем, и : от мясного сталактита над его головой отделилась розовая стопа, шлёпнувшаяся на пол.
Как подметил тихий голосок на задворках его сознания, теперь Каис, по крайней мере, зналхотя бы узнал, что они прятали скрывалось в своих ботинкахгуэ’ла.
За спиной Каиса появились другие шас'лашас’ла, обеспокоенные его молчаниемкоторым надоело ждать ответа. Некоторым Кое-кому затем пришлось помочь избавиться от шлемов— стянуть шлемы, чтобы они не захлебнулись.
Север сидел позади щебечущего кодом сервитора и улыбался.
Они были храбрыми, эти тау. Губернатор представлял себе гораздо более сдержанных и созданий, подавляющих свои чувства существ. В последние годы, когда Империум открыто попирал их территориальное соглашение, ксеносы уступали и безропотно со всем мирились. Север ожидалРаньше Мейлох предполагал, что операция будет быстрой и решительной. Он ожидал дипломатической капитуляции, после которой ему бы пришлось заниматься утомительным планированием, чтобы продлить конфликт в той или иной форме.
Однако, в итоге никаких манипуляций не потребовалось. Север и за тысячу лет не смог бы себе вообразить, что тау хватит смелости и безрассудства для нападения на имперский военный корабль. Глупцы. Он почти жалел их. Почти.
Агрессия ксеносов заставляла его побуждала сердце губернатора биться чаще , и порождала в голове губернатора картины у него возникали образы боя, войны, кровопролития. Подобные мысли били в его разуме ключом. Теперь уже недолго осталось, напомнил он себе. Совсем недолго.
Протечки силы случались слишком часто. В изученных им текстах довольно точно описывалось, какие уровни концентрации требовались, необходимы; и Север считал, что справится. Он готовился к этому десять долгих лет, однако, чистая беспримесная мощь и сейчас практически переполняла всё равно едва не затопила его. Взаимодействие с Администратумом оказались сложным делом, ибо тысячи слоёв бюрократии замедляли осуществление задуманного плана и сводили попытки губернатора на нет. Когда Север, наконец, выделил удалось собрать достаточно средств, а идиоты на Терре официально и с энтузиазмом разрешили ему продолжать, начался тяжёлый тяжкий труд по возведению тюрьмы-крепости и скрежещущих дымящихся заводов, испускающих дым и скрежет. Требовалось окончательно доработать каждую крошечную деталь. Случались моменты сомнений, чего он не отрицал, но тот чёрно-белый текст никуда не девалсяоставался с ним. Текст, в котором чуждые Чуждые символы там двигались и извивались от сокрытого могущества. могущества… Север знал. Север , Он был уверен.
Это сработает. Если пролить достаточно хватит крови, если вытянуть достаточно хватит криков, если разбить последнюю последняя печать расколется и…
Да. Это сработает, никаких сомнений.
Мейлох приведёт к нему эфирного. Губернатор соберёт всех самых могущественных пешек, вовлечённых в эту хаотичную, сводящую с ума маленькую игру, после чего сыграет ими. Он разожжёт войну и зальёт систему кровью. Он растерзает рассудки и людей, и тау, чтобы посеять семена своего наследия; и когда все превосходно вырезанные детали окажутся на своих местах, он сломает печать и возвысится, возвысится, ''возвысится''.
В конечном счёте Каис твёрдо уверовал в то, что команда только рада избавиться от него. Он уже прекрасно видел, как восхищение сменяется страхом; замечал, что в его присутствии другие шас’ла испытывают беспокойство и робость, скрывать которые им становится всё сложнее. Каис крался в тенях, и это не единожды слышал неосторожно буркнутое под нос слово «монт'ау»нравилось остальным, поэтому они отходили подальше; реже разговаривали во весь голос и чаще бормотали.
Связь с ''«Ор’ес Таш’варом»'' ухудшалась, и искажённые сообщения уже почти ничем не отличались от помех. Перед командой уже не лежал единственный путь: скрытые коридоры ветвились и тянулись в черноту; а попадая в отсеки с несколькими дверями, воины Огня спорили, какую выбрать, что вносило разлад. Наконец они добрались до тесного люка в вентиляционный ход, ведущий вниз. Поместиться там мог всего один шас’ла. Остальные предпочли продолжить движение и дальше двигаться по окружённому аркадами арочному коридору, полагаясь на сплочённость, которая поддержит и защитит их.
Каис никакой сплочённости не чувствовал.
Он вызывал у членов команды раздражение и, что ещё хужетого, осознание собственной неспособности осознавал собственную неспособность встроиться в группу , что лишь усиливало чувство вины. Каждый Каждому тау должен был полагалось действовать в составе подразделения. «Никогда не одинок», говорили ауны. Его обособленность служила постоянным напоминанием об изъяне. Каис Обособленность Каиса постоянно напоминала, что у него есть изъян, и он это ненавидел.
Юный тау залез в вентиляцию и пополз вперед вперёд прежде, чем кто-либо нибудь успел бы запротестовать. Не то чтобы они сталисобирались, конечно. Каис представил, как они облегченно шас’ла облегчённо вздыхают при виде того, как его исчезающей спина исчезает во мраке туннеля спиныкороба.
Спустя полдека далёким воспоминанием стала и связь. Яркие символы других воинов Огня исчезали с ПД ПДШ по мере того, как путь команды увёл её дальше, команда уходила по своему маршруту; и очень быстро Каис остался в полном одиночестве, вновь шныряя по хрупким металлическим венам , словно грызун. Раненая рука болела под весом тела, но он мысленно пронзил разогнал пелену боли и заставил себя двигаться дальше.
И тогда всё пошло очень плоходела пошли совсем паршиво. Затерявшись в чреве огромного создания, размерами превышающего всё, что мог воспринять разумразмеры которого не поддавались осмыслению, Каис ориентировался в пространстве лишь благодаря периодически встречающимся отверстиями тому, что в стенках вентиляциииногда встречались отверстия, где её плотная оболочка уступала место зарешеченным прорезям и стальным сеткам. Через такие мешающие нормальному обзору порталы неприметные оконца он смотрел на в мир отсыревших помещений с царящей там сыростью; технических палуб, залитых мерцающим мигающим светом технопалуб, ; ничем не примечательных камер кают для сна и стерильных хромированных лабораторий, отделанных хромом. Тут и там ходили, опустив головы, гуэ'лагуэ’ла: грязные матросы и члены экипажа, больше напоминающие крыс, которые с ними соседствоваликоторыми делили жильё, чем уже привычных Каису розоволицых солдат. Он тихо проползал мимо них, опустив установив энергопитание костюма до минимумана минимум, чтобы снизить уровень шума и теплового излучения.
Однако, этого не хватило, когда тау наткнулся на космодесантников.
Каис ненадолго ощутил удовлетворение, когда увидел сквозь яркие полоски решётки их массивные серо-зелёные фигуры. Размеренно шагая, они патрулировали коридор вершины, а один из вершинных коридоров; и присутствие этих воинов указывало на топодтверждало, что воин Огня держался держится верного направления. Простых солдат, рассудил он, не назначили бы охранять нечто важное. Кивнув самому себе, Каис продолжил движениепуть.
Один из десантников развернулся на месте и любопытствующе пытливо наклонил голову, пристально смотря на вентиляцию. Тау замер.
Двое гигантов, судя по всему, разговаривали друг с другоммежду собой. Первый сначала указывал указал рукой примерно в сторону вентиляциикороба, а потом после чего пожал плечами. Из-за огромных наплечников это движение выглядело жест получился чрезмерно подчёркнутым. Каис же мог только догадываться, что они обсуждают.
Скрытное продвижение уступило место слепой панике, так что Каис пытался двигаться как можно быстрее. Воин Огня свернул за уголрванулся вперёд, потом пролез вверх по вертикальной шахте выбивая руками и начал наугад забираться в ответвления туннеля, беспрестанно бормоча проклятия ногами канонаду глухих стуков и издавая стоны. Его действиями не руководили ни ярость, ни беспомощность монт'ау, лишь слепая паника да беспомощностьлязга. Он вновь осознал, как чувствовали полз и подтягивал себя клонированные звери во время Тау'кон'сехадальше по вентиляционному ходу, когда им приходилось в бессилии убегать, чтобы спасти свою жизнь. Однако, сейчас Каис не имел возможности развернуться пока за его спиной бушевал вихрь осколков и сразитьсямножественных детонаций, у него не имелось никакого умного плана для уравнивания шансовразрывающих металлические стенки. В это лабиринте похожих на кишки труб он был паразитом, беззащитным перед любым хирургом со скальпелем, который мог заметить движение Из-за болтерного обстрела позади тау в коробах звучали фантомные отзвуки рёва и вырезать воина Огнярезко пахло дымом.
Кое-как пробираясь по каналу, воин Огня свернул за угол, потом рывками пролез вверх по вертикальной шахте и, продвигаясь дальше, наугад выбирал ответвления туннеля, беспрестанно бормоча проклятия и издавая стоны. Каиса не охватила ярость, он не поддался порывистости монт’ау, — боец лишь потерял голову и чувствовал свою беспомощность. Он вновь осознал, как чувствовали себя клонированные звери во время Тау’кон’сеха, когда им приходилось бессильно удирать, спасая свою жизнь. Вот только теперь Каис оглядел тесную вентиляцию не имел возможности ни развернуться и запаниковалсразиться; ни провести хитроумный манёвр, ощутив иррациональный страх замкнутого пространствауравнивающий шансы. Как же В этом лабиринте труб-кишок он тосковал по ясному небу Т'аубыл паразитом, беззащитным перед любым хирургом со скальпелем, способным заметить перемещения юноши и вырезать его.
Впервые в жизни Каис пожалел, что не выучил ещё несколько размышлений-сио’т о спокойствии.
Что-то вышло прямо из стены и сожрало её заживо.
— …сем братьям, слушайте м… бщая тревога, общая тре…
Капитан Мито взглянул на пятерых своих боевых братьев и взвёл курок болт-пистолета. Они быстро последовали его примеру, с профессиональным наслаждением передёргивая затворы болтеров и готовя мелта-ружья с профессиональным удовлетворением.
— …раг в вент… двигается в сторо… айтесь начеку.
— Говорит Мито. Охраняю дверь доступа в генерариум. Пожалуйста, брат, повтори.
— …рат-капитан, тау в… роном проклятой вентил…
— В вентиляции, сэркомандир, — пророкотал Тангиз.
Огромный воин повернулся, чтобы взглянуть на различные трубопроводы коробы под потолком. На таком огромном и древнем корабле поди догадайсяоставалось лишь догадываться, что содержит каждая та или иная труба-кишка. Мито для пробы постучал костяшками по одной.
— Понял тебя, брат, — передал по воксу воксировал он. — Оставайся Будь на связи.
Брат Иол, являвшийся самым молодым членом отделения самый молодой боец в отделении капитана, слегка ударил стволом болтера по листу стали, который скрывал за которым скрывалось потолочное углубление в потолкеу него над головой.
— Может , стоит пробить одну, брат-капитан? На всякий случай?
— Никак нетНе разрешаю. Мы слишком близко к генерариуму. Кто знает, что в этих трубах? Готов выстрелить в неверную, брат?
— Как того пожелает ВоронНа всё воля Ворона, брат-капитан. Я готов рискнуть.
Мито одобрительно кивнул.
— Твоё рвение делает тебе честь, брат, — с теплом теплотой произнёс капитан, — как и твой альтруизм. Однако, в данном случае нам лучше всего сохранять осторожность. Не стоит брать на себя ответственность за уничтожение того, что мы должны охранять, даже если порыв бескорыстен.
— Я понимаюПонимаю, брат-капитан.
— Хорошо. Аудиочувствительность Аудиозахват на максимум. До первого намёка При первом же намёке на движение, боеприпасы боеприпасов не тратитьжалеть.
Остальные быстро подтвердили получение приказал , что приказ ясен и затихли, . Хищные Птицы внимательно вслушиваясь прислушивались и следя следили за сканерами на случай появления любых признаков движения , выискивая любые признаки шевелений воздуха. Мито как безумный рассеянно щёлкал инфракрасными фильтрами глазных смотровых линз, разочарованный отсутствием видимых явных целей. Вся эта операция была жутко получалась чрезвычайно скучной. Чем быстрее он со своей ротой вернётся в крепость-монастырь на Кортиз -Поле, тем раньше сможет принять участие в боевых действиях отправиться на фронт какой-нибудь кампании или крестового похода. Место десантника в сражении, где стучит рокочет его болтер и кричат враги, ; а не на корабле Военно-космического флота ВКФ в роли измученной дряхлой охотничьей собаки, охраняющей теперь далеко не самые ценные вещи хозяина.
— Капитан? — переда передал по воксу Тангиз, смотревший на ауспик детектора движения. — Тут что-то…
— У меня тоже есть контакт, — кивнул Иол, наклоняя . Потом он наклонил голову, чтобы стараясь определить местоположение источника звука, откуда именно идёт звук.
— Дай мне направление, Тангиз.
— Секунду… Судя по всему, движется перемещается прямо. Вдоль коридора.
— Не в трубах?
— Расстояние?
Мито поднял пистолет и нажал большим пальцем активационную пусковую руну на рукояти цепного меча, чьи стальные зубья с жадностью пришли в движение и свирепо зарычали. Остальные тоже вскинули оружие и приняли положение для стрельбы.
— Двадцать метров и приближается.
— Десять метров… Всё ещё приближается…
— Вот! Я его вижу! Под потолком сводом коридора!
Мито заметил резкое движение и стремительно навел болт-пистолет на цель. Неизвестный объект был крошечным, едва ли больше одного из зелёных стервятников на Кортизе. Он двигался летел вдоль потолка туннеля, с невозможной точностью пролетая сквозь преодолевая сплетение кабелей и труб.
— Дрон-сервитор? — буркнул Иол.
— Сбить его.
Небольшой объект бросался из стороны в сторону, кружился, переворачивался и маневрировал уклонялся быстрее, чем смогло бы среагировать любое живое существо. Он носился туда-сюда, опускался прямо к полу, а затем поднимался вверх, замирал и потом устремлялся в случайном направлении , при этом словно бы вообще без какого-либо ускоренияне ускоряясь.
В коридоре же царил хаос. Десятисекундный безрезультативный обстрел оставил После десяти секунд безрезультатного обстрела на стенах и потолке болтерные возникли воронки с выплескивающимся оттуда жидким металлом от болт-снарядов, из которых выплёскивался расплавленный металл и торчащими плотными пучками проводоввываливались плотные пучки кабелей. Казалось, что выглядело как искорёженные на каждой поверхности выросли смятые горы и океанские впадины, а брызгавший после касания протянувшихся из борозд вытекали целые океаны. Там, где протянулись полосы от мелта-лент выстрелов, остывающий расплав при остывании формировал сформировал замысловатые узоры, похожие на листья папоротника. Из раскромсанных переборок шёл дым, прерывистые дульные вспышки выстрелов порождали мелькающие тени, что с гоготом скакали поверх сцены разрушения. Это было Царило безумие.
Мито слишком поздно осознал, что парящий объект, чем бы он не являлсяпо-прежнему неопознанный, увернулся от каждого снаряда всех снарядов и мерцающего мерцающих мелта-потокапотоков, избежал каждого взрывалюбых взрывов. Его движения были невозможнымиОн перемещался невозможным образом, словно чертимая кемкто-то тёмно-жёлтая чёрточка проходила проводил сквозь дым и обломкитёмно-жёлтую чёрточку, предугадывая любой выстрел и неотвратимо приближаясь к десантникам и охраняемым им воротам.
Объект вырвался из дымной пелены размытым пятном. Недовольно зарычав, Мито рубанул цепным мечом сверху вниз, вложив в этот удар всю свою энергию и ярость. Капитан бы попал по крошечному дрону, если бы тот не решил взорваться детонировать за мгновение до физического контакта.
Яростно ревущий капитан Мито из Рапторов, капитула Рапторов Адептус Астартес, умер в облаке собственной крови.
Каис с кряхтеньем выбрался из разорванной вентиляционной трубы пробитого короба и спрыгнул на пол коридора, усеянный кусками серо-зелёной брони и шматками мяса. Впечатлившись разрушением, которое учинил маленький дрон, он щёлкнул языком. В конце концов, Перед этим тау проделал окольный путь через вентиляцию привёл его к дверям, добравшись наконец до дверей, что скрывали за собой силовое ядро главный реактор корабля.
— Пробить двери, избегать ущерба.
Вот так легкопросто. Прямота, бесконфликтность, простота незамысловатость и эффективность. Всё, чего не было что отсутствовало у него самого.
Как Луша наблюдал за успехами Каиса, так и последний воин Огня благодаря оптике шлема мог видеть видел мир «глазами» дрона и управлять им устными командами, пока тот незаметно перемещался в тенях коридора. Ощущение полёта было непривычным, и несмотря на то, что воин Огня хотя юноша свернулся эмбрионом в позе эмбриона внутри небольшой вентиляционной трубы неподалёку, ему было сложно сохранять чувство равновесия и контролировать реакцию поведение своего желудка. Небольшая машина то ныряла, то взмывала ввысь, так как он следил за ныряющей вниз и набирающей высоту небольшой машинойвсе её рывки передавались в поле зрения бойца.
А потом началась перестрелка! Каис никогда не двигался так быстро. Его разум направлял вращающегося вертящегося и летящего по закручивающего спирали дрона с невозможной невообразимой точностью, а сенсоры робота щёлкали и насвистывали ему воину в ухо в процессе расчёта траекторий , пока устройство рассчитывало траектории обстрела и уклонения. Воин Огня едва видел замечал десантников, которые выглядели : представленные как зелёные пятна отражённого света и дульных вспышек стучащего рокочущего оружия. Пятна, что они постепенно увеличивались в размерах с каждым его лихорадочным манёвром. Когда верный маленький дрон сблизился с целью и подорвал высокоплотную клес'такклес’так-взрывчатку внутри своего корпуса, контакт оборвался с шипением помех. Не выжил никтоНи одно из существ не выжило.
Каис чувствовал вес лежащей почувствовал, как давит на руку взрывчатка, лежащая в наплечной сумке взрывчатки. Он поднял карабин и улыбнулся, предвкушая разрушение, которое учинит.
Его цель двигалась слишком медленно, чтобы уклониться от обстрела. Грубый корабль гуэ'ла вилял гуэ’ла вильнул в отчаянной попытке последний момент, отчаянно пытаясь подставить корму, но удары всё равно приняла на себя нижняя часть корпуса, и звездолёт изрыгнул в вакуум пламя вперемешку с обломками. Бесконечно крутясь, блоки каменной кладки и металлические фрагменты размером со здание устремились прочь в пустоту, окружённые ореолом из цепких кабелей-щупалец.
Когда раздался негромкий сигнал о приближении торпед, Мен'хе практически не думая Мен’хе почти машинально коснулся нескольких дронов управления в определённом порядке. Эскадрилья «Барракуд» тут же вышла из боя, бушевавшего вдоль торокового бока ''«Кенваала»'', и стремительно образовала цепь, чтобы осуществить перехват. Ядерные цветки распускались и исчезали за один удар сердца, когда истребители успешно поражали торпедыреактивные снаряды, в то время как а на канале эскадрильи звучали краткие кодовые обозначения фразы командного языка кор'врекор’вре. Одинокая торпеда всё же проскочила мимо бдительных пилотов, отчего Мен'хе Мен’хе устало закатил глаза.
— Отражатели, — уже не в первый раз буркнул он.
— Кор'о? Их системы жизнеобеспечения и оружие выведены из строяИсполняю, кор’о.
«Дело в численности», — Очень хорошо, кор'опредположил Мен’хе.
— Цельтесь в двигатели, — буркнул он артиллерийскому кор'элюкор’элю.
— Они отходят идут задним ходом, кор'окор’о. Мы не можем занять положение для открытия огня.
— Заметили наше приближение… Дайте сигнал ''«Ор'ес Таш'вару»«Ор’ес Таш’вару»''. Скажите им лететь по тороковой стороне, мы же зайдём с юнтаса. Нужно уничтожить двигатели.
— Слишком поздно, кор'о… гуэ'ла кор’о… гуэ’ла отступают.
— Пресле–Пресле…
— Кор'о– Докладывают дроны Кор’о… Поступают доклады дронов наблюдения…
— И?
— Где? Мне нужно место.
— Военный корабль гуэ'лагуэ’ла. Кормовой сегмент.
Зазвонил коммуникатор.
— О'Мен'хеО’Мен’хе? Говорит аун'эль Ко'вашаун’эль Ко’ваш. Думаю, вам нужно немного разорвать дистанцию…
— Конечно, аун'эльаун’эль. Что происходит?
— Судя по всемуПохоже, наш маленький гамбит сработал, кор'окор’о.
— Аун'э–Аун’э…?
— Приготовьтесь к бою, кор'окор’о. Через считанные мгновения пару мгновений они окажутся беззащитны.
— Аун'эльАун’эль? — передал он по каналу связи. — Что эт–эт…
Двигатели взорвались.
В один яркий миг платформы и многоярусные контрфорсы вокруг выпуклых сопел двигателя ''«Непоколебимого клинка»'' пошли змеящимися трещинами и раскрошились, когда внутри начала протекать — под ними запустилась цепная реакция, после чего . Потом наружу, словно гной из раны, вырвался хлынул ослепительный тороидальный поток сверкающих газов и пламени, затухающего в вакууме пламени, уничтожая . Гибли целые палубы и раскалывая задние , раскалывались кормовые секции корабля. Двигатели Двигательные блоки оторвались от своих оснований и приподнялись, словно делали последний выдох, ; а в пустоту длинными полосами устремились искорёженные механизмы и массивные куски архитектурных форм.
— Кровавый ветер… — негромко прошипел забывшийся Мен'хеМен’хе, забывшись.
— Приготовиться к столкновению с обломками, — спокойно произнёс кор'врекор’вре.
''«Тел'хам «Тел’хам Кенваал»'' слегка задрожал от ударов оплавленных , получая удары по корпусу оплавленными и измельчённых фрагментов измельчёнными фрагментами ''«Непоколебимого клинка»'' по своему корпусу, но орудийные дроны быстро и эффективно распылили любые обломки, которые представляли потенциальную угрозувсе потенциально опасные объекты.
— О'Мен'хеО’Мен’хе?
— Д-да? Э-э, да, аун'эльаун’эль?
— ДумаюМне думается, что это их замедлит. Пожалуйста, сосредоточьте огонь на юнтасовых батареях. Я хочу, чтобы они были выведены их вывели из строя.
Библиарий Дельфей ощущал последствия детонации всюду вокруг себя. Зародившаяся глубоко внутри ''«Непоколебимого клинка»'' ударная волна сотрясала всё, с рёвом проносясь по похожей на пещеру громадной технопалубе, которую реквизировали для своих нужд Ардиас и его сержанты. На мгновение у него возникла уверенность, что пульсировали сами стены, пока по трясущемуся корпусу корабля звездолёта пробегала дрожь, псайкер уверился, что пульсируют сами переборки. В своём разуме Дельфей увидел ярко-красный и Перед мысленным взором Дельфея предстал влажный пищеварительный каналярко-красного цвета, а также волны перистальтики сокращающихся мышц, подтягивающих его ближе к тому местучьи сокращающиеся мышцы подтягивали воина туда, где происходил шёл процесс пищеваренияпереваривания.
Раздражённый своей несобранностью, он помотал головой. Эфир бурлил от тысячи психических криков, являвших собой последний, преисполненный боли след тех, кто погиб от — последнего мучительного напоминания о жертвах взрыва.
Псайкер осел в кресле на небольшой арене с консолями пультовой площадке у края технопалубы, наблюдая за тем, как пыль устало слетает сползает с тянущихся под потолком труб; а кабели, а вьющиеся висящие кольцами и петляющие кабели или петлями, качаются и сгибаются. Маленький осветитель люмен-фонарь на стене, который яростно свет которого окрашивал помещение отсек в цвет воспалённый тон красной охры, чем предупреждал извещая об аварийной ситуации, выплюнул искры и с лязгом упал на палубу. Грохот стоял по всему кораблеВесь корабль загромыхал.
— Что этослучилось? — прорычал Ардиас, метнув любопытствующий взгляд в сторону вопросительно взглянув на Ахелла – — технодесантника его отделения.
Гигант в красных доспехах помрачнел и склонился возле многофасеточных мониторов над многоэкранными мониторами и консолей пультами у стены ангара, после чего аугментированные конечности и бодцы космодесантника дополнительные манипуляторы воина запорхали над элементами управления.
— Ожидайте, — проворчал он, вставляя тонкие металлические пальцы в разъёмы узлов, что сопровождалось чередой скрежещущих звуков.
— Двигатели уничтожены, — произнёс Дельфей безжизненным голосом.
Ардиас удивлённо посмотрел на него.
— Откуда ты знаешь?
Библиарий попытался найти адекватное вразумительное объяснение, но, как всегда, не смог подобрать нужные слова, поэтому бессильно пожал плечами.
— Просто знаю.
— Двигателей больше нет, — согласился он с Дельфеем.
— Кровь Геры… — прорычал Ардиаскапитан, пялясь уставившись в никуда.
— Рапторы потерпели неудачу… — прошептал Ардиаскапитан. — А нас там не было. — Он обратил на псайкера свой пронзительный взор, в котором читались сквозили обвинение и враждебность. — Нас там не было, потому что ты предложил так поступить, Дельфей.
— Это неважно, — ответил библиарий, сдерживая дрожь в голосе.
— Да как ты смеешь? — Капитан Ардиас едва не срывался на рёв. — Потеряно бессчётное множество жизнейПотеряны бессчётные жизни, а, по-твоему, и ты думаешь «это неважно»?
Сержанты обменялись взглядами. Им было От ярости командира, кажущейся почти осязаемой, им стало не по себе из-за осязаемой ярости капитана.
— Да, брат-капитан, — закрывая глаза продолжил Дельфей, закрыв глаза. — Это неважно. Я уже говорил тебе прежде: мы нужны в другом месте. Что-то надвигается.
Ардиас чуть-ли не зарычал.
— Брат Дельфей, у моей веры в способность псайкеров предсказывать будущее – — даже тех, кого я считаю братьями – , — есть предел. — Капитан сделал вдох, обуздывая свой гнев. — Благодаря этому эпизоду Из-за этого эпизода она начала слабеть.
— Но–Но…
— Параграф 4256 Кодексачетыре тысячи двести пятьдесят шестой, пункт 4четвёртый, третий урок. ''«При открытом столкновении с очевидным противником, наличии очевидного и обнаруженного противника преследование эфемерных угроз является тратой ресурсов».''.
— Я знаю текст, брат-капитан. Вам не нужно напомин–напомина…
— Дельфей, настоящий Ультрадесантник – — прагматик и реалист. Он осмотрительно не распыляет внимание. Глупо было с моей стороны принимать Я поступил глупо, приняв твой совет.
— Это был Брат, я не давал «совет», брат. Это была истинаа открыл истину. Ты ещё увидишь, а пока–пока…
— Моё терпение иссякло. Собрать роту. Мы отправляемся в бо–бо…
— Прошу! — Дельфей стал умолять, отчаянно пытаясь желая доказать верность своего пророчества. — Во имя Императора! Я не могу объяснить, что именно приближается, но , какие бы события не ни разворачивались, чем бы мы не ни занимались, наше присутствие требуется здесь и сейчас. Я это знаю!
— Где «здесь»? На какой-то всеми забытой технопалубетехно-палубе? Зачем приводить нас сюда?
— Я… Я не знаю.
Что-то яростно бормоча, Ардиас отвернулся, а Дельфей принялся тереть виски. Он погрузился в смутные размышления безотчётно задался вопросом о том, пройдёт ли когда-нибудь боль, терзающая его разум словно которая будто бы верещит и раздирает мозг когтями.
Библиарий посмотрел на стену со свисающими оборванными кабелями. Упавший осветитель люмен-фонарь равнодушно выбрасывал искры. Дельфей нахмурился. Было чтоЧто-то…то там…
О, Бог-Император, нет…
Он поднял глазам. Петляющие наверху трубы немного прогибались под бременем лет, а от одной из них – — грязной, потрескавшейся и ржавой – — отделилась капелька воды и с тихим звуком упала на палубу.
Устало фыркнув, Ардиас повернулся к библиарию.
— А теперь я умру.
Стена разверзлась словно голодная пастьнаподобие голодной пасти. Её влажные края хлюпали и издавали мерзкие непотребные всасывающие звуки, а вокруг них пылал пагубный свет.
Что-то выбралось оттуда и пронзило сердце Дельфея.
Каис бежал по разветвляющимся осевым мостикам, которые хаотично торчали из высоких ярусных стен.
А потом всё стихло.
Всё стихло впервые с тех пор, как он оказался на борту этого уродливого корабля-мавзолея, и гортанный рокот . Никакого больше гортанного рокота громко работающих двигателей больше не , который доносился откудаиздалека, отдаваясь где-то издалека, словно Каис находился в полубессознательном состоянииподсознании. Прячась среди разрухина разрушенной палубе, воин Огня задумался, сколько погибло людей, — сколько сотен, а может , даже тысяч, погибло. Тау Каис видел их в своих мысляхмысленным взором: гуэ'ла гуэ’ла с бледными губами, раздавленными лёгкими и твердеющей кровью по-рыбьи разевали рты как рыбы и кувыркались, летя навстречу бескрайнему космосувылетая в бескрайний космос.
Затем он подумал о той декомпрессии в помещении отсеке рядом с променадом на борту ''«Ор'ес Таш'вара»«Ор’ес Таш’вар»''. Всех тех тау и гуэ'ла гуэ’ла унесло в пустоту в потоке вырвавшегося воздуха и беззвучных криков. Тогда его ужаснула чистая беспримесная сила вакуума, ; эта разрушительная мощь, лежащая за гранью его никчемной никчёмной смертной ярости и изъянов. Она посрамила Каиса.
А что теперь? Теперь, когда воин Огня разорвал на части растерзал космический город и выпустил выбросил его дрожащих, похожих на личинок обитателей в тот же самый вакуум? Разве он не чувствовал себя богоподобным? Разве этот акт геноцида не искоренит горечь в душе Каиса, своей тенью накрывая воцарившуюся там не скроет под собой бесчувственность, а своим светом затмевая неумолимый не засверкает так ярко, что поглотит неумолимо пылающий взгляд отца? Разве не станет он его деяние чем-то значительным?
Нет. Ничего подобного Каис юноша не ощущал.
Изумлённый и шокированный собственной отрешённостью, он, ковыляя, поднимался устрашился такой отрешённости и заковылял вверх, сквозь преодолевая слои корабля до тех пор, пока подниматься дальше было стало некуда. Видя всюду повсюду вокруг себя плоды своих трудов – — валяющиеся обломки и закоротившие электросхемы – , — Каис стал выходить на огромные подпоры и двигаться по каменным мостамперебрался туда, где высились громадные контрфорсы, что тянулись а над служебными пространствамиизгибались каменные мосты. По обеим сторонам каждого пути зияли невозможно глубокие ямыпровалы.
Воин Огня слепо брёл, пытаясь вызвать ''«Ор'ес Таш'вар»«Ор’ес Таш’вар»''. Он был одинокой фигуройИ вот, которая пробиралась пока он в одиночку пробирался к далёкому монолиту, являвшему собой мостик служившему мостиком корабля, и как раз тогда ему его подстрелили в ногу угодил выстрел.
Естественно, тогда Каис побежал. Он даже не видел снайпера, не говоря уже о том, чтобы вести хоть сколько-нибудь прицельном ответном огнеприцельный ответный огонь. По его копыту начало копытцу начала обильно разливаться тёплое онемение, расползаться тёплая сырость; и тау сделал , несколько тщетных выстрелов раз тщетно пальнув вслепую куда-то в пещерообразное колоссальное пространство под верхней частью корпуса, после чего устремился к укрытию. С каждым шагом из горла вырывался стон, а в глазах возникали перед глазами вспыхивали звёзды. Устроившись под низкой крышей на пересечении мостов, дрожащий Каис , дрожа всем телом, опустился на пол, чтобы осмотреть рану. Невидимый враг Заряд пробил ему мышцы голени: там возникла неровная уродливая дыра, оставив уродливую дыру и опалив плоть вокругокружённая горелой плотью. Тау выудил последнюю аптечку и стал сильно придавливать придавил её к ноге до тех портак, пока что чуть не потерял сознание, и лишь затем прикрепилпосле чего наложил турникет. Давление было ужаснымПовязка давила ужасно, словно внутри раны расширялся как будто плоть сжимал остывающий расплавленный металл, однако, Каис, по крайней мере, но теперь юноша хотя бы мог ходить. В каком-то извращённом смысле, боль придавала ему сил, постоянно напоминая воину Огня о его живучести (и смертности) и пронзая пелену бесчувственности гораздо лучше, чем любая устроенная резня.
Теперь Каис спешно пересекал мостки. Он держался пригибался как можно ниже и тихо ворчал каждый всякий раз, когда разорванная плоть изгибалась внутри своего исцеляющего ограничителя изгибалась разорванная плотькомпресса. Почему-то ему хотелось смеяться. Внутри нарастало некое мрачное ощущение абсурдности происходящего. Сегодня воин Огня убил сотни, даже тысячинеприятелей. Каис проливал их кровь врагов и наслаждался каждым мгновением, превозмогал — он превозмог усталость и невзгоды, выказывая едва-выказав чуть ли не сверхъестественные способности, повергал ; и поверг лучших воинов, которых бросали на бросили против него бледнолицые гуэ'лабледнокожие гуэ’ла.
Впереди маячил замок мостикавозвышался мостик, эта подобный за́мку — эбонитовая булава, победоносно воздетая над утыканным шпилями хребтом корабля. Каис вновь то и вновь бросал взгляды на дело мельком замечал это сооружение через в попадающиеся иногда обзорные порталы иллюминаторы над переходами, установленные меж далёких балок и подпорок внутренней поверхности корпуса. У Вокруг основания его окружало смешение различных каменных крепостейкрепости срастались различные цитадели из камня, которые величественно тянулись вверх и объединялись в одну укреплённую контрфорсами часовню со стальными висячими орнаментами и множеством икон религиозных предметов на многосторонней многогранной крыше. Её нижние стены проходили через обшивку корабля, а сама часовня торчала из ''«Непоколебимого клинка»'' словно пузырчатая меланома наподобие пузырчатой меланомы, только с турелями вместо опаленных повреждённых волосяных фолликул и угловатым мостиком на самой вершине опухоли, а венчал опухоль сам угловатый мостик.
Каис размышлял над тем, что ему делать после уничтожения двигателей. Он не мог вызвать эль'Лушу эль’Лушу через коммуникатор, да и уже не верил по-настоящему не верил, что во всей Вселенной осталось хоть одно дружественное ему живое существо. Воин Огня чувствовал себя таким настолько отрезаннымот своих, таким так невероятно запутавшимся в скрежещущих шестернях этого конфликта, что ничего более ничего не казалось реальным. С помутившимися Мысли у Каиса помутились от тяжких тревог мыслями Каис ; и он твёрдо вознамерился попытаться выполнить поставленные его шас'элем-командиром цели решил, что даже в одиночкупопытается выполнить задачи, поэтому он поставленные его командующим шас’элем. Поэтому юноша направился прямиком прямо к мостику.
К часовне вёл лишь только мост через бездну между внешним и внутренним пластами сегментированного корпуса, представляющий собой смертельную ловушку. Узкий проход испещряли пулевые отверстия и оставленные лазерами подпалиныот лазерных лучей, а у самого входа лежала груда лежали грудой несколько мёртвых тау. Каис пробежал мимо без остановокних, не задерживаясь, хотя боль в изуродованной изувеченной ноге отдавалась в разуме приглушённым багровым рёвом. Снайперы, где бы они не ни находились, возвестили о своём присутствии шквалом пульмалозаметных рикошетов и хлопков, которые рикошетировали прямо за спиной воина Огня, и похожими похожих на взрывы шутих хлопками выстрелов, но, слишком далёких, чтобы выдать огневые позиции стрелков, а мёртвые шас'ла начали зловеще корчиться и дёргаться под перекрёстным обстрелом, не обретя спокойствия даже в смерти. Перепрыгнув через кучу мертвецов, Каис приземлился со сдавленными воплем. Он сгруппировался, но даже так ощутил, как рвётся измученная плоть на ноге.
Но ещё там была кровь, а вместе эти детали складывались в какую-то неправильную картину. Что-то…
Поморщившись, он потряс головой и сделал глубокий вдох. Когда воин Огня повернулся обратно, всё с ужасающей точностью встало на свои места. Уже во второй раз в течение двух последних деков ему пришлось приложить усилия, чтобы сдержать рвотусдерживать рвотные позывы. Очередная резня, очередное место бойни со сценой кровавой расправы, от которой выворачивало скручивало кишки, но теперь искромсаны были не простые хрупкие солдаты. Шлемы рассечены и расколоты, глазные линзы разбиты, а кашицеобразная плоть под бронёй высосана слово мясо моллюска.
Он видел, что шлемы космодесантников рассечены и расколоты, глазные линзы разбиты, а плоть под доспехами обращена в кашицу и высосана, словно мясо моллюска. На наплечниках и фрагментах брони виднелись огромные разрезыборозды, раскрошившиеся края фрагментов доспехов пластин омывались смазочно-охлаждающими смазочными жидкостями и фонтанчиками густой выталкиваемой кровью, крови; и всё вместе это образовывало на керамитовой поверхности закручивающиеся коллоидные потоки. Испытывая нездоровое восхищение, Каис провёл рукой в перчатке вдоль одного такого разрывая разреза и задумался, какой клинок мог столь аккуратно разрезать подобную могучую бронювскрыть столь могучие доспехи.
Каис тяжело сглотнул и скользнул взглядом вперёд , к устланной красными коврами лестнице, которая поднималась вверх из просторного центра часовни. Где-то над этой залитой кровью пещерой находился мостик.
Вновь посмотрев на мясистые останки, воин Огня нагнулся, чтобы кое-что подобрать.
Распластавшийся на палубе Дельфей скрежетал зубами и изо всех сил старался оставаться в сознаниине потерять сознание. Это происходилона самом деле. Это всё происходилоВсё как в видении. ''Чудовище«Чудовище-под-Маской, перевёрнутое''перевёрнутое». Всё сбывалось.
Болтерный огонь сотрясал воздух, а от яростного стаккато выстрелов болели уши. Перед глазами библиария скакали цветки фосфорического светасияния, оставлявшие за собой после исчезновения которых в поле зрения повисали бесформенные расплывчатые туманные кляксы розового , розовые и синего цветовсиние.
Раздался крик. Дельфей чувствовал, как его первое сердце, пронзённое точным ударом чего-то бритвенно-неимоверно острого, слабо пульсирует и начинает умиратьотказывать. Сделав глубокий булькающий выдох, он ничуть не удивился вкусу густой будто сироп тому, что ощутил вкус вязкой крови, а также выплеснувшейся изо рта желчивыплеснулась желчь.
— А… — Голос библиария являл собой Библиарий издал слабый заунывный хрип вперемешку с жалобным клокотомклёкотом. Псайкер сплюнул Сплюнув густой комок мерзкой густой жидкости и какой-то гадости, он попробовал снова. — А… Ардиас…
Над его головой возникло какое-то смазанное пятно. Это сотканное из света потрескивающее облако, в котором угадывались нечёткие формыугадывался нечёткий силуэт, с хихиканьем гиены пронеслось перед глазами Дельфея. Когда вслед за юркающей фигурой полетели болт-снаряды, она исчезла, поглощённая тенями. Пока что Казалось, библиарий не видел ничего осмысленноговидит только какую-то бессмыслицу.
— Что… — промямлил он.
Мозг был слишком отстранён от реальности, чтобы нормально работать. Дельфею хотелось получить какую-нибудь информацию, хотелось криком потребовать себе оружие и помочь товарищам в сражении против схватке с этой… этой…
Сердце космодесантника умирало постепенно. Сокращения мышц становились слабее до тех порслабели, пока не случился последний спазм, и тогда искусственно созданный аналог начал работать активнее, чтобы компенсировать гибель первого сердцаосновного органа. Из-за колотящегося в груди перегруженного органа перегрузки имплантат колотился так, что в голове стоял стук, а глаза наливались болью. Каждый ревущий удар сотрясал тело и сужал кровеносные сосуды и сопровождался сотрясающим рёвом. Ноги отказывались работать не будут. Он их даже не чувствовал.
— Ардиас? — снова попробовал он слабым голосом. — Капитан?
Ещё больше выстрелов из болтеров. Ещё больше смертей. Очередной крик— в ту же секунду, когда как мимо пронеслась другая размытая фигура. Всё это происходило в каком-то ином мире, не с ним. События были абстрактными , как процесс формирования облаков , и словно такими же неугрожающимибезобидными. Он едва не рассмеялся.
Рядом по палубе покатился шлем космодесантника со стучащей внутри изодранной головой. ''«Ф-у-у-м»'', — раздался гдеГде-то безжизненный звук выстрела из плазмомётагулко, выпускающего ревущий придушенно выдохнул плазмомёт; и шар разрушительной энергиипроревел о попадании. Дельфей сморгнул слёзы , выступившие от мучительной боли.
Пронзив пелену агонии, на палубу возле библиария тяжело опустились две колонны цвета небесной синевы, а холодные руки обхватили его голову с нежностью, которая никак не вязалась с их грубыми грубым видом. Сверху вниз на Дельфея псайкера смотрел капитан Ардиас, на чьём мрачном лице явственно виднелось нехарактерное беспокойство. Голос командира звучал сдавленно.
— Дельфей? Помощь уже в пути. С тобой всё будет хорошо.
Окровавленные губы библиария изогнулись в улыбке, когда он услышал нотки тревоги. Лжец из Ардиаса был никакойАрдиас совершенно не умел лгать.
— Я оказался прав… — пробулькал Дельфей.
— Ты оказался прав. Мы нужны здесь.
Ардиас с рыком отвернулся, наводя болт-пистолет на цель за пределами поля зрения Дельфеяпсайкера. Нечто завопило, после чего исчезло в брызгах ихора и вспышке света. Затем в разуме библиария раздался голос.
— Н-н-н-н… — снова пробулькал сопротивляющийся библиарийзабулькал Дельфей, сопротивляясь.
Взгляд Ардиаса говорил ему: скоро ты умрёшь.
Крепость его разума пала, её некогда неприступные стены раскололись. Другой разум, кому бы он не принадлежал, устремился внутрь, сжимая лёгкие и гортань Дельфея, а ещё беря Дельфея… И захватил контроль над языком.
— Мостик… — невольно прошипел он. — Отправляйся на мостик.
— Останови битву.
''Не «Не мой голос! Не мой голос!»''
— Что?
Библиарий пытался сглотнуть, сдавить горло, прикусить язык, сделать хоть что-нибудь! ОднакоОн понимал, что ничего не получитсявыйдет. Его слабый и попранный разум больше ему не принадлежал. Он не смогсправился. В последние мгновения жизни Дельфей уступил врагу, и теперь его переполнял стыд.
— Остановите сражениеОстанови битву, — повторил вероломный голос. — Тау пойдут на переговоры. Новая угроза важнее.
— Ксеносы будут сотрудничать? Вот так просто?
— Ты должен довериться мне.
— Я доверяю, брат. Я доверяюПравда.
— Телепортаторные установки. Установка телепортации… Они доставят вас на мостик.
— Я понял.
По краям поля зрения возникли тени, словно вдруг стала опускаться ночь, а управлявший библиарием неизвестный незаметно покинул его разум, удовлетворённый своими манипуляциями. Всё похолодело.
Остатки отваги и чести в душе Дельфея – этого фыркающего— пламени, сопротивляющегося что угасало, но ещё сопротивлялось тьме пламени – — устремились вперёд, в самую гущу мириада переплетающихся нитей сплетений возможного будущего. Потрескивая от несомого ими пси-знамения, они добавили в сей клубок последнее предупреждение, которое было неподконтрольно неподвластное кукловоду, говорившему через библиария кукловоду.
— О… отколовшийся элемент. Он живёт взаймы. Найди его. Найди воина с бомбой в голове. Доверься ему.
— Доверься ему…
Туман сомкнулся, на него нахлынула наползла тьма, Император улыбнулся.
Мир исчез.
Северус улыбнулся, быстро собираясь с мыслями.
Капитан выглядел таким доверчивым, таким уверенным в наставлениях умирающего , что предсмертные наставления его товарищаверны. Вот вам и грозная защита библиария астартес! Он Мейлох играл умирающим глупцом как тряпичной куклой. Просто надел хрупкую маску, когда это было нужнопотребовалось, а затем выбросил, стоило ей стать бесполезной.
Мичман Килсон сидел за консолью пультом управления на мостике. Он никак мог забыть огромных серо-зеленых супервоиновзелёных сверхвоинов, которых ранее сопровождал по кораблю ранее.
Совершенно естественно, что командная палуба находилась в состоянии едва сдерживаемой анархии. Старшие офицеры яростно кричали на мичманов и сервиторов, очевидно явно возлагая ответственность за уничтожение основных двигателей на всех, кроме себя самих, но Килсон старался этого не замечать. Он слишком часто сталкивался с ситуациями, когда одни перекладывали вину на других, поэтому обвиняющие вопли его не выводилисмущали.
Однако, большая часть его мыслей была обращена по большей части он обращался мыслями к воспоминаниям о дрожи палубы под поступью том, как дрожала палуба от поступи космодесантников, об ; как поворачивались по сторонам их светящихся жёлтых линзах, поворачивающихся из стороны в сторону, о том, светящиеся жёлтые линзы; как они с лязгом били оружием по своим нагрудникам. Килсон вновь ощутил себя ребенком на ребёнком с верхних уровнях уровней улья КэрПаравКэр-Парав, который мечтал о встрече повидаться с ведущим бойцом на гладиусах лучшим в текущем сезоне бойцом на гладиях или сборе пластиноксобрать пластинки-энграм энграммы с самыми известными комиссарами сектора.
Он действительно встретил их, этих статных серо-зелёных зверей! Трон, он говорил с ними! Какая-то частичка мичмана, отстранённая от безумия, царящего на схожем с гнездилищем термитов мостике, испытывала такое чувство, будто ей удалось совсем чуть-чуть, но прикоснуться к чему-то божественному, пусть и совсем чуточку.
Мичман Килсон продолжал всё ещё безмятежно улыбатьсяулыбался, когда вторгнувшийся ксеноген прокрался захватчик-ксенородец, прокравшийся на мостик и командную палубу, превратил его тело в жижу потоком термальной энергии.
— Взять его!
— Прикрыть офицеров! Прикрыть оф–оф…
— Следите за оборудованием, черт чёрт вас подери! Продолжайте работать!
Каис держал тяжёлое мелта-ружьё, эту массивную громоздкую штуковину, которой недоставало легковесности и изящества облегчённого импульсного карабина. Вырвав оружие из изуродованных рук мёртвого космодесантника в часовне внизу, он изучил различные катушки и переключатели, цеплявшиеся к его корпусу словно чешуйкиоружия наподобие чешуй. В конце концов, итоге воин Огня решил, что ему вполне достаточно знать, где находится спусковой крючок – единственный действительно нужный ему для понимания элемент управления. Хоть ноющая боль в ноге до сих пор доставляла неудобство, он поднялся на мостик по извивающейся лестнице.
— Мичман! Ложись! Ложись!
— Сервиторы – — вперёд!
— Мехсерв #34 отве–Мехосерв диез-тридцать четыре отве…
— Милость Императора!
Мелта-ружьё не столько стреляло по целям, сколько просто растворяло их. Каис принял устойчивую позу и напряг мышцы рук, чтобы удержать рычащее трясущееся оружие, после чего из круглого дула с рёвом вырвался расширяющийся столб перегретого воздуха. Этот Расширяясь, этот разрушительный горизонтальный фонтан измельчал распылял плоть и кости так, словно они были развеиваемым в шторме пепломподобно буре, сметающей пепел. Первыми погибли охраняющие мостик корпехи. Дробовики — дробовики в руках гуэ'ла гуэ’ла загорелись прежде, чем они бойцы успели поднять их. Отделанные латунью пульты расползались, а отделанные медью консоли деформировались. Их расплавленные их оплавленные поверхности и сожжённые компоненты блестели , словно воск, забрызгивая помещение жидким металломи по отсеку разлетались брызги потёкших металлов.
— Помощник капитанаВахтенный! Помощник капитанаВахтенный! Ко мне!
— –а…а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а–а…
— –пресвятое …пресвятое милосердие у меня нет ноги ох о Живой Бог–Бог…
— убитьубитьубитьубитьубить…убить тварь, убить-убить-убить-убить!
Трое ринувшихся к нему сервиторов с конечностями-лезвиями клинками растаяли , будто брошенные в солнце снежные демонына солнце. Их плоть слезла за секунду, оставив и потом ассиметричные каркасы дёргаться дёргались и дрожатьдрожали, пока их смазочные жидкости горели, а опорные стойки плавились. Последние несколько гуэ'ла гуэ’ла со сгоревшими волосами и опалённой одеждой обменялись взглядами, полными ужасами взглядами ужаса, и бросились наутёк. Выпустив в людей них фузионный поток, Каис принялся с бешено стучащим сердцем наблюдатьпронаблюдал, как они тяжело грузно падают, машут конечностями и становятся частью палубывплавляются в палубу.
— –а…а-а-а–а…
— –г…г-к-к-хкх-х–х…
А затем опустилась тишина. С таким же успехом в этот момент Каис мог оказаться единственным живым существом во Вселенной: одиноким. Он стоял, вымотанным и раненымодинокий, со смертьюизмождённый, цепляющейся за раненый; и смерть окутывала его конечности руки и ноги, словно чёрный саван. Огромная командная палуба окружала воина Огня пузырём покоя и безмолвия. Перестали щёлкать и свистеть даже датчики измерений и элементы управления, над которыми теперь висел светящийся смог. Через громадный обзорный купол над помещением мостиком на Каиса взирали бесконечные просторы пустоты, на фоне под взглядом которых тау был бактериейпреображался в бактерию, любопытно осматривающейся зачарованно смотрящую в ответ со спины гигантского мёртвого дохлого кита. Мелта-ружьё выскользнуло из рук и со стуком упал упало на палубу, но воин Огня этого не заметил.
Почему-то он ощущал себя… обманутым. Каис Юноша ещё не разобрался с бушевавшими внутри него чувствами. Испытание Он не мог с хоть какой-то долей уверенности сказать, завершилось ли его испытание огнём не окончилось ни , и если да, то чем — успехом, ни или провалом, причём у тау не было никакой уверенности ни в одном из исходов. ? Под поверхностью разума до сих пор таился дьявол монт'аумонт’ау, страстно желающий освободиться и вновь пустить в ход свои окровавленные когти. У Казалось, кто-то преждевременно отсёк нить, ведущую Каиса будто преждевременно отняли заслуженную развязкук заслуженной развязке. По завершению миссии окончанию задания его не ждали ни слава, ни позор, а пшик вместо настоящего итогалишь скомканный финал похода.
Воин Огня отвлечённо подумал, что нужно связаться с эль'Лушейэль’Лушей. Он зачистил мостик. , ''«Непоколебимый клинок»'' был побеждён. Эфирный захочет точно хотел бы узнать об этом. И всё Однако жеКаис обнаружил, Каису хотелось что ему хочется ''ещё'', поэтому он огляделся вокруг в надежде найти отыскать нового врага.
И тогдапочудилось, словно что луч солнца, пронзающий пронзил измученные небеса, словно ; что невероятный сюрреалистичный надмирный свет величественного тау'ва, засиявшего тау’ва засиял в конце долгого извилистого пути, ибо судьба решила тайно помочь ему с умыслила исполнить его просьбойпросьбу. Неподалеку Неподалёку загрохотал лифт, что стал подниматься вверх медленно, будто скованный льдом.
Двери начали открыватьсяраздвигаться. Каис достал нож.
Константин вылетел из лифта в скверном настроении.
Он потратил не меньше получаса на какую-то чёртову глупую дурацкую встречу, запрошенную Севером, этим самодовольным ублюдком. Очевидно, губернатор либо пропал, либо погиб, судя по его отсутствию в переговорной комнате. В результате такого неоправданного отвлечения Вот так напрасно отвлёкшись от дел, адмирал не смог принять командование кораблём звездолётом в решающий момент нужды. Теперь, когда его двигатели были систематически уничтожены, кто знает, какое ещё ксеногенное ксенородское коварство замыслили тау, дабы навредить покалеченному звездолётукораблю? Спеша обратно на мостик, Константин не мог связаться с командным экипажем для получения доклада об обстановке и, вдобавок ко всему, он обнаружил жестоко убитых, разорванных на части космодесантников в часовне за командной палубой. Рапторы потерпели неудачу.
— Тихо, ты.
Сзади адмирала держали облачённые в перчатки руки, а говорил неизвестный с сильным, но незнакомым акцентом. В нос Константина Бенедилу ударил странный нераспознаваемый неузнаваемый запах, и пришедшее вслед за этим осознание напугало понимание ошеломило его.
— К-ксенос!
Хватая ртом воздух, он попытался отпрянуть. Страх осквернения оказался сильнее страха физической смерти, и безумие этого поразило адмирала, хоть и ненадолго, ведь подобные мысли быстро прогнал ещё сильнее надавивший на горло нож. Константин чуть не задохнулся. Фигура за спиной потащила его в тень, словно захвативший добычу паук.
— Я сказал «тихо», — повторил ксенос, держа адмирала за плечо рукой с четырьмя пальцами, считая большой. — Кто ты? — Ни-х-к-к-к-''никто.''.
— Ложь.
— Что?
— Цвета и металлические кружкикружки́. Ты важен.
— Нет… — прошипел просипел он. — П-просто мичман–мичман…
— Ложь. Кто ты?
— Ник–Ник…
Он издал стонпростонал, когда ощутив, что боль усилилась, а на ключицу невозмутимо закапала тёплая жидкость невозмутимо закапала на ключицу, пропитывая пропитывающая одежду. Ксенос расположил лезвие по центру горла и надавил сильнее, собираясь готовясь сделать ещё один медленный, хирургический хирургически точный разрез. Константин мог сказатьБенедил ясно понимал, что теперь рана точно будет глубокой.
— Адмирал! — прокряхтел он, моля Императора о прощении. Его колени едва не подгибалисьдержали ноги. — Я адмирал! Главный! Командир!
— Кор'оКор’о?
— Что?
— И флотом?
— ''ВечноемилосердиеИмператора Вечное-милосердие-Императора, да!''
— Тогда слушай. Ты… просто слушай.
У Константина сложилось отчётливое впечатление, что чужак пришёл в замешательство, и напряжённо размышляяразмышляет, что же ему делать дальше. Адмирал уже начал раздумывать над темначинал обдумывать, как можно использовать эту ситуациювоспользоваться этой ситуацией, когда нож надавил на горло с прежней силой, не дав ему ничего сказатьи Бенедил поперхнулся.
— Ты свяжешься с остальным флотом. Ты скажешь им–им…
— Забери тебя варп! Я скорее умру!
— Ты скажешь им отступить. Ты скажешь им уйти.
— Как же ты жалок! — Константин изо всех сил старался привнести в голос нотки холодного смехабезразличной усмешки, борясь с дрожью от страха и надеясь убедить существо. — Они не послушают. Поймут, что я говорю под угрозой.
— У нас твой корабль. У нас ты. Лучше им уйти. Больше не будет конфликта.
— Император не идёт на компромиссы, ксенос.
Нож вновь погрузился снова впился в горло, разрезая кожу.
— Где твой Император сейчас, когда ты так нуждаешься в нём, человек?
Адмирал вдруг почувствовал, что он сейчас очень, очень далеко от дома.
Жажда убийства, порождённая разочарованием. Раньше всё казалось таким простым. Убивай Истребляй и уничтожай всё, что движется, очищай мостик от жизнивсего живого, захватывай этого дрожащего, стонущего кор'окор’о. Он чувствовал себя так, будто ему по силам любой поступок, будто он могу способен преодолеть любое каждое препятствие, сокрушить любого какого угодно врага.
Однако, он не мог не признать, что перспектива заслужить славу тогопрославиться как воин, кто единолично заставил заставивший флот гуэ'ла гуэ’ла отступить, манила его. Разве это не возведёт Каиса в статус героя? Разве это не обеспечит ему повышение? Разве это…
…не заставит заставило бы отца гордиться им?
Конечно же, не всё так просто. Неуклюжие Его неуклюжие угрозы и попытки манипулировать эти этим высоким человеком с серыми волосами и близко не приносили плодовскладывались совсем неудачно. Тогда Каис вспомнил о пор'вре пор’вре из экспедиции на Квех-квих и впервые взглянул дальше бестолкового энтузиазма увидел в его действиях нечто большее, чем бестолковый энтузиазм и едва-ли не комичных попытках почти что комичные попытки задобрить местных, оценив . Юноша оценил лингвистические способности торговца в лингвистике, его искусные речи и приёмынамёки, а также мастерство в налаживании межличностных связей. Он Воин мрачно подумал о том, как что сейчас ему сейчас хотелось иметь рядом дипломата не помешал бы дипломат касты Воды.
— Скажи им отступить, ! — крикнул Каис, давя ножом на горло ножомгуэ’ла.
— Я-х-е-к-к-г-х-говорю Я… — человек захрипел, — …говорю тебе… это не сработает!
— Тогда ты умрёшь.
— Отлично! Давай, мерзость! Я умру, зная, что твоя раса обречена! Они вас Вас всех раздавят! Убей меня и со всем покончим, хоть с этим — я не буду мараться об тебяопорочу себя по твоей воле!
Гнев в животе Каиса задрожал, ширя ухмылку, обнажая свои игольчатые зубы-булавки и затапливая его вены огнёмжилы пламенем. Мышцы руки напряглись. Тау закрыл глаза и сосредоточился, борясь за контроль над самим собой.
Он сильнее сжал нож и приготовился провести им по горлу вбок, уже представляя себе хлынувший , как из разреза хлынет ярко-красный водопад. Когда сероволосый гуэ'ла почувствовал этоСероволосый гуэ’ла гортанно застонал, явно почувствовав, в что его горле зародился тихий стонждёт.
Время остановилось. Где-то неподалёку возникла вспышка света и раздалось шипение , как от тысячи змей, окутанных молниями змей. Каис не обратил на произошедшее никакого внимания.
Кто-то закричал, но он не мог заглушить голос в голове воина Огня:
Дьявол монт'ау монт’ау триумфально обнажил клыки и пронзительно завизжал. Клинок погрузился в плоть.
— Останови это! — прорычал Ультрадесантник, за чьей спиной с треском телепортации появлялось всё больше воинов из его многочисленного воинствабратства.
Трясущийся от страха ужаса Константин пытался пробовал успокоиться, выпутываясь из хватки потерявшего ксеноса. Тот, потеряв сознание и теперь лежащего , стоял на коленях у ног адмирала ксеноса.
— Остановить что? — испуганно спросил он, зажав рану на шее дрожащими руками.
— Войну. Битву флотов. Отражение абордажа. Всё. ==Глава V== ''Всё'13 ч. 30 м. (сист. местное — Долумар IV, сег. Ультима#4356/Е)'''.
Самый крупный коммпотоккомм-поток, видимый через все три оптических фильтра дрона, представлял собой коническую струю зелёного света, зависшую между ''«Ор'ес Таш'варом»«Ор’ес Таш’варом»'' и ''«Непоколебимым клинком»''.
От флота тау отделился челнок для перевозки личного состава, что был окружён окружённый плотной группой истребителей. Запустив плановое сканирование, 66.Г запустил плановое сканирование и засёк на борту корабля в центре центрального судна семнадцать разных биосигналов. Когда у одного из них обнаружилась уникальная энергетическая сигнатура эфирного, дрон устройство тут же начал начало зарядку стабилизаторов перед осуществлением перемещения, ожидая команды на перемещение.
ИИ ''«Таш'вара»«Таш’вара»'' быстро передал пакеты данных множеству различных дронов различным дронам и управляемых компьютерами кораблейс компьютерным управлением, которые таились рыскали на границе района действий, чем отменил операций. В сообщениях отменялись директивы по защите аунов любой ценой. Конкретно сейчас охрана с их стороны была — в данном случае автоматические суда не нужнавызывались для охраны. Двигатели 66.Г вернулись в состояние бездействия, даже не успев выйти на полную мощность, и он, вместе с бесшумными роями других как и безмолвные рои прочих дронов, вернулся к своему одинокому дежурству.
Разнообразные оптические блоки внимательно следили за челноком, а внутренние процессоры анализировали всевозможные варианты действий и вероятности до тех порразвития событий, пока округлый корабль не залетел в огромный передний громадный носовой ангар ''«Непоколебимого клинка»''. Истребители же устремились в обратную сторону. Что касается биосигналов ауна, то они исчезли, экранированные корпусом чёрного звездолёта.
Каис спал.
Он видел сны, короткие и не самые приятные.
Константин стоял посреди разрушенного мостика и мрачно взирал на ряды экранов, где искажённые изображения скакали под треск помех. — А яснее картинку отчётливее сделать нельзя? — прорычал он, вымещая досаду на техножреце в балахонерясе, который занимался мониторами.
Тот нахмурился и покачал головой.
Первый экран показывал открывающуюся дверь. На борт корабля ''они'' прибыли гурьбой, а из-за разных размеров, очертаний и одежды адмиралу с расстояния казалось, будто в группе царят беспорядок и суета. Лишь когда они зашагали вслед за бледным мичманом в опалённой опалённом и порванной формепорванном мундире, стала очевидна строгая выверенность их строгая чёткостьстроя.
Воины в чистой желтовато-коричневой броне осторожно рассредоточились по обеим сторонамбокам, пристально следя за окружением через бесстрастную оптику своих несимметричных куполовидных бочкообразных шлемов. Всего Двенадцать бойцов было двенадцатьраспределились так: по четыре шагали на каждом фланге, и а ещё четверо, носившие по двое — облачённые в более громоздкую броню и вооружённые снаряжённые длинным многоствольным оружием, — безмолвно шагали ступали впереди и сзади группы. Несмотря на то, что Хотя у них были полированные когтистые копытаострые копытца, а не стопы в обуви, они практически чужаки почти не издавали шума при ходьбе стучали ими по решётчатой палубе, если а может, вообще издавалишли бесшумно.
За ними следовала уже действительно примечательная группа чужаковпо-настоящему примечательные создания. Эти четыре особи были выше , более высокие и худощавее воиновхудощавые, чем воины, а двигались они держались спокойно и расслабленно, с неприкрытыми неприкрытым интересом разглядывая разгромленные внутренности изучая разгромленное нутро ''«Непоколебимого клинка»''. Константин хмуро следил за беззаботными тау, ибо уверенность чужаков вызывала у него подозрения. Однако, их причудливая одежда привлекала внимание адмирала даже больше, чем раздражающая невозмутимость. Если бы речь шла не о ксеногенахНе будь они ксенородцами, что оскверняли корабль каждым своим шагом, Константин Бенедил мог бы мог и рассмеяться.
Ткань одеяний явно имела чужацкую чуждую людям природу: необычный двухтонный материал, который едва в два тона чуть заметно переливался на свету и при каждом движении открывал взору скрытые цвета и узоры. Покрой же был выглядел ещё более странным. Создатели одежды странно: создатели облачения как будто бы увидели изображения парадной формы людей из Военно-космического флота и попытались повторить еёих, не до конца понимая значения значение отдельных элементов. На одном ксеногене висело затейливое пальто ксенородце висел затейливый китель с цветочным узором на отвороте, а другой носил щеголеватый серебряный жилет с пурпурными шнурками, свисающими с плеч в виде фестонов, как эполеты. У кого-то даже имелась элегантная защитная маска на брахицефалическом невысоком широком лбу, отдалённо напоминающая респиратор схожая с респиратором штурмовика. На самой высокой особи Самая высокая особь (женскойженская, как решил адмирал, подмечая подметив узкие плечи и тонкие ноги), шагавшей которая шагала уверенной походкой и носившей носила куполообразную шляпу над серым лицом, было надето надела аляповатое подобие офицерского кителя мундира со множеством висящих драгоценных камней на левой части стороне груди драгоценных камней (издалека очень похожих на медалиих легко было спутать с медалями) и маленькими алмазами алмазными звёздочками в воротнике. Константин покачал головой, не уверенныйпонимая, стоит ли веселиться ему или испытывать отвращение или веселье при виде столь небрежной имитации.
Однако, за ними вышла самая удивительная фигура из всех.
Ещё более высокий, в одеяниях столь белоснежных, что они будто бы светились, с почётным клинком, отстукивающим размеренный ритм при ходьбе, появился эфирный.
Адмирал перевёл взгляд обратно на экран. Тонкую шею эфирного украшали изысканные узоры из серебряных цепейажурные серебряные цепочки, которые кольцами витками тянулись вниз, на плечи, а затем становились частью ткани одеждывплетались в ткань одеяний. Сверкающие линии были слишком тонкими, чтобы грубые неказистые мониторы смогли отобразить рисунок во всех деталях. Изящный лоб чужака прикрывал утончённый гибрид банданы прикрывала аккуратная повязка — нечто среднее между банданой и тиарытиарой, являвшим собой сияющее созвездие из драгоценностей и завитковузоров, — из-под которого которой глядели тёмные глаза.
— Чёртовы павлины… — буркнул адмирал, хотя и не совсем искренне.
— Они дошли до третьестепенного третичного узла, — пробормотал техножрец, указав на второй монитор пробормотал техножрец.
Константин еще недолго ещё с минуту наблюдал за группой, пока внутри него неуклонно росло нетерпение.
— Вы уверены, что это мудро? – — наконец выпалил он, не сумев полностью скрыть нотки сомнения в голосе.
Ардиас поднял бровь.
— Появилась новая угроза, — ответил он. Капитан капитан, явно был будучи не в настроении объясняться. — Я уже говорил вам. Нам нужны все имеющиеся у нас ресурсы. — Ультрадесантник кивнул в сторону экрана. — В общей картине вещей ксеногены такие ксенородцы не особо важны. До тех порМне нужно, чтобы эта жалкая мелкая стычка прекратилась, пока мы не выясним, с чем имеем дело, я хочу, чтобы эта жалкая мелкая стычка была остановлена.
— Но–Но…
— Никаких споровНе возражать.
— Это неправильно, вы же знаете… Приглашать их на борт словно варпом клятых почётных гостей… Они же отбросы, а не королевские особы.
— Я не припоминаю никаких «приглашений», адмирал. Смотрите Посмотрите на ситуацию с логической рациональной точки зрения. Их силы превосходят наши, их подразделения рассредоточились по вашему кораблю, а их флот в два раза крупнее. А ещё они, очевидно, не страдают от некомпетентности со стороны командованияруководства, которую вы, судя по всему, проявили. — Гневное шипение Константина после такого оскорбления осталось без Не обратив вниманияна то, и десантник что оскорблённый Константин гневно фыркнул, Ардиас продолжил свою тираду категоричным тоном. : — Просто будьте благодарны за то, что они с готовностью пошли на переговоры. Им бы удалось при желании добить нас, и вы это знаете.
В разуме адмирала лопнул пузырь агрессивности.
— Разве не лучше умереть на службе Императору, — прошипел КонстантинБенедил, — чем якшаться с мерзостямимерзкими отродьями?
Десантник вперил в собеседника пристальный взгляд, а его голос вдруг стал ледяным.
— Даже не думайте читать мне учения о моралимораль, лорд-адмирал. Время До тау мы ещё придётдоберёмся, можете не сомневаться.
— А тем временем–временем…
— Вы будете Вам лучше следить за своим тоном, когда обращаетесь ко мне! Проклятие Гиллимана, я видел истинное лицо врага! Эти тау — ничто по сравнению с ним.
После вспышки гнева Ардиаса в помещении повисла напряжённая атмосфера и воцарилась тишина. И капитан, и адмирал вновь принялись следить за необычной процессией чужаков, которые переходили с монитора на монитор. Константин раздражённо погладил усы.
— Есть какие-нибудь вести от губернатора Севера? — теряя терпение , рявкнул он на техножреца.
— Возможно, он уже мёртв. Остаётся надеяться Будем на этонадеяться.
— Пора, — провозгласил техножрец, чьи искусственные глаза светились. — Они скоро доберутся до зала для заседаний.
Константин кивнул и искоса взглянул на Ардиаса.
— Вы же присоединитесь к нам на переговорах?
— Не думаю.
— А?
— Разговоры – Беседы — не сильная моя сторона. — Он Капитан рассеянно коснулся пальцами болт-пистолета, что висел на его огромном необъятном поясе. — Я буду следить за событиями из обсервариусаобсервария. Наш общий знакомый уже там?
— Общий знакомый?
Ардиас мрачно улыбнулся и указал на горло Константина, после чего тот . Тот смущённо поправил кружевной гофрированный воротник, под которым скрывал уродливые раны порезы на шее, и вздрогнул, вспомнив крепкую хватку чужака на своём плече и голос с акцентом в ушах.
— Я думал, вы убили его, — пробормотал адмирал.
— Неверно думали.
— Он чуть не убил прикончил меня. Трон, вырезал всех на мостике!
— Именно. Великий воин.
— Да вы впечатлены!
Константин тут же пожалел, что открыл рот. На секунду он действительно поверил, будто что Ардиас убьёт его. Глаза космодесантника сверкнули, а кулак сжался со скрипом металла о металл.
— Нет, — произнёс капитан, явно стараясь держать эмоции под контролем. — Не впечатлён. Однако, же никто не начинает мирные переговоры с убийства казни лучших солдат врага.
Ответить адмирал не решился. Сжатая перчатка выглядела так, словно могла в одно мгновение смять ему голову.
— Просто забудьте об этом, ! — прорычал Ардиас. Возможно, он даже себя не убедил подобным объяснением. — У меня есть свои причины. А теперь вам пора идти.
Ультрадесантник повернулся к нему Бенедилу огромной спиной и громко зашагал затопал к смотровым галереям. Константин же смотрел вслед уходящему капитану, собирая последние остатки собственного достоинства. Тщательно поправив парадную формупарадный мундир, он отправился в консилиум-зал советов, чтобы дождаться там гостей.
Тени обхватили его лицо своими когтями и щупальцами.
Где-то вдали кто-то произнёс:
— Добро пожаловать.
Вероятно, он падал. Летел Кувыркаясь, летел в бездонную яму кверху копытами.
Кто-то произнёс:
— Прошу, примите в ответ приветствия от его Высокопреосвященства аун'эля Т'ау Ко'вашавысокопреосвященства аун’эля Т’ау Ко’ваша, который твёрдо надеется, что благородный хозяин этого корабля находится в добром здравии.
Наверное, слова имели смысл. Он попытался перевернуться и посмотреть на дыру вверху, в которую упал. Та уже превратилась в невозможно далёкую точку.
Кто-то с запинкой произнёс:
— Премного благодарен… Меня зовут Бенедил Константин, и я – — адмирал этого флота. Прошу, вот ваше… вот ваше кресло.
Там, в верхней точке ямы, был свет. Ему показалось, что он увидел какое-то движение.
Кто-то неуверенно произнёс:
— Кресло''Моё'' кресло? Это дар, адмирал?
Кто-то произнёс:
За его спиной, в глубинах бездны, что-то шуршало, гоготало и шипело.
Кто-то произнёсответил:
— Его высокопреосвященство предпочитает стоять, но он благодарен за предложение.
Кто-то слегка резко ответилс немного излишней резкостью спросил:
— Мне хотелось бы знать, а может ли его Высокопреосвященство может высокопреосвященство говорить за себя?
Создание за спиной, оказавшееся дьяволом монт'ау монт’ау (он знал!), протянуло к нему чешуйчатую руку, чтобы схватить похожими на косы когтями-косами, выставленными вверх.
Кто-то произнёссказал:
— Его высокопреосвященство предпочитает говорить через меня. В данных обстоятельствах я его язык и длань.
Он сосредоточился на том, чтобы смотреть вверх. Ему хотелось подняться, он умолял мир вернуть его к себе, умолял притянуть к свету низвергающееся тело.
Кто-то произнёспроговорил:
— Я – пор'эль Т'ау Йис'тен— пор’эль Т’ау Йис’тен.
Слова имели смысл. Он знал, что они были важны.
Кто-то произнёссказал:
— Хорошо, хорошо. Эм. Гм… Как пожелаете. Тогда позвольте мне начать переговорный процесс с решительной ноты протеста касательно продемонстрированной вашими воинами неспровоцированной враждебности, которая и привела нас к этом–этом…
Кто-то произнёсперебил:
— Адмирал, вы, наверное, сбиты с толкучто-то путаете. Наша враждебность была стала результатом вашей провокации.
''Ты «Ты спишь, Каис, и сейчас тебе нужно проснутьсяпроснуться».'' Кто-то произнёсвозразил:
— Ну, я несогла–не согла…
Кто-то произнёс:
— Адмирал, его высокопреосвященство не беспокоит, согласны вы или нет. Позвольте нам называть вещи своими именами. Мы говорим с позиции силы. Мы практически полностью захватили ваш флагман и способны нанести флоту ещё сильнее покалечить флотболее жестокий урон. Давайте не тратить наше время на протесты и обвинения.
Теперь он видел нечто на свету , озарённое светом в верхней точке ямы. Что-то открывалось, расходилось в стороны словно огромные , будто исполинские двери в небесах.
Он видел…
Кто-то очень негодующе произнёспроговорил:
— Если вы так уверены, что можете победить нас, тогда зачем вообще явились сюда, моля о мире?
Кто-то произнёс:
— Адмирал, мы не горим большим желанием устраивать геноцидпитаем особого пристрастия к геноцидам. Нам нужно лишь ваше отступление.
Он видел…
Ох, Один Путь, да это были же ''глаза''. Огромные, тёмные, бездонные глаза. Небеса заполняло хмурящееся лицо его отца. Оно заполняло весь мир. Заполняло разум Каиса ожиданиями и разочарованием.
— ''Ущербный,'' , — говорили глаза. — ''Бесполезный.''.
Дьявол за спиной гоготалзагоготал, чирикал зачирикал и хихикалзахихикал, а его когти сомкнулись на талии поясе Каиса.
Тау моргнул.
Комната принадлежала гуэ'ла, вне всяких сомнений, принадлежала гуэ’ла. Взору Каиса ясно предстало всё типичное для них уродство: беспорядочное сплетение множества кишкообразных труб и шлангов под потолком, стены из голого тёмно-серого металла с решётками, которые по которым полосами тянулись по их поверхностямзарешечённые отверстия, выложенные каменными блоками альковы с трёх сторон от него, а ещё типичный — характерный запах человечества, влажный и затхлый запах человечества (теперь уже не фильтруемый дыхательными системами шлема), что кулаком бил по обонянию тау словно кулак.
Но было в этом месте и нечто другое. Когда Каис поднялся, его копыта опустились на мягкое и губчатое напольное покрытие, отчего он на мгновение забеспокоился, пока не убедился в твёрдости пола. То тут, то там на переборках висели багровые плисовые гобелены и драпировки, а также паукообразные иконы символы с изображением неизвестной воину Огня геральдикой, которые напоминали напоминающие волдыри на металлической поверхности стен. Само помещение оказалось освещено лучше, чем любое виденное из прежде виденных им на борту ''«Непоколебимого клинка»'', благодаря чему возникало ощущение чистоты и царственности, что выбивалось из неуместное в столь мрачного окружениямрачном окружении.
Где-то продолжался разговор.
— Понимаю… итак… Вы ожидаете, что мы отступим, верно?
Каис повернул голову на звук, всё ещё пытаясь избавиться от оцепенения. Четвёртая стена комнаты представляла собой окно. Какое бы помещение не ни лежало за ним, оно тоже было ярко освещено, и свет этот омывал стоявшего космодесантника, который стоял рядом со стеклом космодесантника, который упирал свои упирая огромные руки в бока , и смотрел наружу. Воин Огня ощутил, как в животе нарастает чувство паники.
Зашипев, он выпрямился. В затуманенном после лихорадочного сна разуме роились мысли, глаза метались из стороны в сторону в поисках оружия, укрытия, укрытия… хоть чего-нибудь!
— Расслабься.
Теперь десантник глядел прямо на него. Он не носил надел шлем, поэтому Каис увидел, как тот поднял бровь. Судя по выражению сурового, а суровое, покрытое покрытого шрамами лицо сложилось в гримасу, которая говорила о томлица, насколько он великан не был впечатлён. Впрочем, воину Огня показалось, что это выражение было показалось юноше напускным.
— Я подумал, ты оценишь возможность наблюдать за ними.
Обезличенный голос, доносившийся из небольшого динамика над стеклом, произнёс:
— В общем-то сущности, да, адмирал. Его Высокопреосвященство высокопреосвященство считает, что от продолжения вражды будет мало пользы.
Оставаясь начеку и остерегаясь ловушек, Каис медленно зашагал к окну. Его тянуло распалённое любопытство.
— Наших ресурсов, — продолжил голос, — более чем достаточно, чтобы одолеть вас, несмотря невзирая на несомненную эффективность ваших действийсил и средств. Тем не менее, нам кажется, что победа дастся огромной ценой для всех вовлечённых. Мы уже продемонстрировали серьёзность наших намерений, и теперь выражаем вам благодарность за согласие провести переговоры… несмотря на изначальную задержку.
Окно выходило на широкую круглую комнатуширокий круглый отсек, заполненную заполненный стоящими фигурами. Каис подкрался ещё ближе, ожидая западни и украдкой бросая взгляды на десантника, но на лице исполина в синей броне с символами великана сохранялось выражение пренебрежительного безразличия. Юноша заметил на наплечнике его брони герб в виде перевёрнутого, изогнутого дугой копыта на наплечниках до сих пор было выражение пренебрежительного безразличия.
После паузы голос продолжил. Его приятная Судя по приятной слуху высота не оставляла места для сомнений: высоте звука, он , несомненно, принадлежал тау. Каис уцепился за уверенность в том, что рядом находятся сородичи, и позволил захлестнуть себя словамне особенно вслушивался в сами слова, которые маскировались истинное значение которых пряталось за дружелюбным и вызывающим доверие тоном.
— Его Высокопреосвященство высокопреосвященство желает ясно дать понять – — мы больше не будем терпеть нарушения Дал'итского Дал’итского соглашения и прочие враждебные действия, а на проявленную нами в этом ротаа милость в будущем не рассчитывайте.
— Так вот какая онаВы так понимаете слово «милость»? Захватили мой корабль, милость в вашем понимании, да? Захват моего корабля и требование сдать–требуете от меня сда…
— Мы напоминаем, что перед этим вы пытались захватить наш корабль. Как подозревает его высокопреосвященство, если бы вам удалось, то в случае успеха вы были оказались бы глухи к просьбам принять нашу капитуляцию. Он думаетполагает, что вам стоит считать нынешний исход большой удачейудачным.
По мере того, как Каис приближался к стеклу, фигуры приобретали всё более чёткие очертания. Он заметил Заметив куполовидную шляпу-пол-шляпу – , характерный головной убор дипломатов касты Воды – и , юноша начал понимать.
— Они договариваются о мире? — проворчал он скорее себе под нос, нежели обращаясь к хмурому космодесантнику.
Однако, гигант всё равно повернулся к воину Огня и вперил в него очередной надменный взгляд.
— Именно. Можно Ваших дипломатов стоит поздравить ваших дипломатов, чужак. Они ведут себя вызывающе и грозятся, но им удаётся звучать вполне себе дружелюбно, как и хотелось бы собеседнику. Кодекс одобряет демонстрацию силы, если это делается правильноона проводится как подобает.
Каис чувствовал, что абсолютно совершенно сбит с толку. Находиться Он оказался так близко к одной из тех этих огромных машин смерти , без оружия и неподготовленным… космодесантнику следовало быть мёртвымбез подготовки… Но не погиб, а не стоять стоит тут и рассуждать участвует в дискуссии о принципах нормах поведения , словно какой-то пор'эль пор’эль в лекционном зале.
Из настенного динамика донёсся голос:
— Удачей? Ха!
— Что происходит? — пробормотал Каисюноша. — Что случилось?
Космодесантник поджал изрубцованные губы и оценивающе взглянул на воина Огня.
— Просто смотри.
Борясь с мандражём и сопротивляясь кричащему внутреннему голосусо страшной нервозностью, Каис подобрался ещё ближе к окну. Просторное помещение по ту сторону стекла было заполнено фигурами, которых линия прямо посередине комнаты разделяла которые разделялись по осевой линии каюты на две группы: людей и тау. Гуэ'ла Гуэ’ла выглядели разгневанными. Различные офицеры что-то шипели шептали друг другу в ушина ухо, выразительно размахивая руками, ; вдоль одной из стен стояли шеренгой безмолвные штурмовики, ; а рядом со столом находился хмурящийся возле стола хмурился от неприязни высокий человек с серыми волосами. Именно его ему Каис ранее чуть не задушил ранееперерезал глотку.
Воин Огня резко повернулся к десантнику.
— А сколько прошло после…после?..
— После того, как ты разрушил мостик? Около часа.
Дидактическая память в подсознании Каиса тут же активизировалась, успешно определив час «час» как две трети дека. Быстро же разворачивались события, пока он лежал в отключке.
— Кто ты?
— Ардиас. Капитан Ардиас из капитула Ультрадесантников его Имперского Императорского Величества.
— А почему ты… Почему я не мёртв?
— Считай это жестом доброй воли.
Прозвучало это заверение не слишком убедительно, и Ардиас капитан вновь отвернулся.
Каис тоже перевёл взгляд на окно, принявшись наблюдать за тау. Впереди стояла группа спокойно перешёптывающихся дипломатов касты Воды, которые носили подобие одежды гуэ'лачто-то вроде одежд гуэ’ла, а возглавляла их пор'эль Йис'тенпор’эль Йис’тен. До того, как ротаа назад началось всё это безумие, Каис видел эль'Йис'тен её на борту ''«Ор'ес Таш'вара»«Ор’ес Таш’вара»'' один или два раза, но сейчас мрачное угловатое окружение внутри корабля гуэ'ла гуэ’ла лишь подчёркивало её и так без того поразительную красотуженщины. Вдоль стены позади эль'Йис'тен эль’Йис’тен осмотрительно выстроились шас'ла шас’ла и шас'уишас’уи, что с подозрением следили за солдатами людей.
Каису хотелось застучать кулаками по окну и закричать: «Не доверяйте им! Уходите! Уходите!»
Ардиас строго прозорливо посмотрел на тау, словно прочитал читая его мысли, однако, в ответ воин Огня лишь нахмурился, не испуганный взглядом гуэ'лагуэ’ла. Затем оба одновременно перевели своё внимание обратно на собравшихсяпереговорщиков.
— Его высокопреосвященство интересуется, почему вы так внезапно решили согласиться на переговоры, учитывая, что все наши предыдущие попытки наладить контакт ни к чему не привели.
Каис видел, какую досаду у адмирала вызывало общение с эфирным через эль'Йис'тенэль’Йис’тен. Пока он готовился ответить, взгляд его уставших глаз перескакивал с пор'эля пор’эль на аун'эляаун’эля. Воин Огня отвлечённо задумалсяо таком опосредованном ведении переговоров. Что это, было ли такое проведение переговоров нормой норма или же тщательно спланированным замыслом спланированный замысел с целью запутать и сбить с толку другую сторону. В конце концов, каста ? Каста Воды ведь славилась своей хитростью хитроумием в области дипломатии.
— На что вы намекаете? — рявкнул застигнутый врасплох адмиралфлотоводец.
— Просто это вызывает интерес, — успокаивающим тоном произнесла улыбающаяся эль'Йис'тенпромурлыкала эль’Йис’тен и улыбнулась, явно впечатлённая столь яркой реакцией гуэ'лаисключительно хорошо воспроизводя мимику жизнерадостной гуэ’ла. Человеческим языком она владела гораздо лучше Каиса. — Его высокопреосвященство разочаруется, если наша маленькая встреча конференция окажется всего лишь способом сделать так, чтобы он оказался поводом заманить его на бортуборт. Ему известно о своей ценности , какую ценность он представляет для ваших… а… э-э… «техножрецов».
— Скажи мне, паранойя встречается у всех представителей широко распространена в твоей расырасе? — хмыкнув спросил Ардиас.
Воин Огня ничего не ответил.
— Да как вы смеете! — возмутился адмирал, чей восклик напоминал ржание лошадисорвался на крик возмущённый флотоводец. — Само предположение о–о… — Мы ничего не предполагаем, адмирал. Просто хотим предостеречь вас о негативных последствиях подобной… западни. Если его высокопреосвященство не вернётся на ''«Ор’ес Таш’вар»'', тогда, естественно, немедленно последуют ответные меры.
— Мы ничего не предполагаемЕстественно, адмирал. Просто хотим предостеречь вас о негативных последствиях подобной… западни. Если — бестактно прошипел флотоводец, понимая, что его высокопреосвященство не вернётся уложили на ''«Ор'ес Таш'вар»'', тогда, естественно, немедленно последуют ответные мерыобе лопатки.
— ЕстественноВопрос же, не снимается, — бестактно прошипел адмирал, понимаяпродолжила эль’Йис’тен. Её голос звучал так, что ему утёрли носсловно она была очень собой довольна.— Отчего такая резкая перемена?
— Мы столкнулись с проблемой, — сказал адмирал, — которая требует от нас… пересмотреть приоритеты.
— И…Так…
Адмирал вновь взглянул на Ардиаса. Тот опять едва уловимо кивнул.
— Второстепенная угроза. Она уже на борту этого корабля.
Вся благопристойность слетела с адмирала после затяжного вздоха. Гуэ'ла Гуэ’ла как будто бы сдулся, и теперь он вдруг резко стал выглядеть пожилым и уставшим. Эль'Йис'тен Эль’Йис’тен и эфирный встревоженно переглянулись.
— И вы, и я прекрасно знаем, — прорычал адмирал, — что при обычных обстоятельствах мы бы скорее погибли, чем решились якшаться с ''фр–уро'' … с вашим видом. Однако, у нас есть все основания считать нынешние обстоятельства далёкими от нормальных, и пока мы не будем уверены в том, с чем–чем имен…
Двери в зал заседаний открылись с яростным лязгом, из-за чего и по толпе присутствующих тут же пробежала волна движения, когда : все они инстинктивно повернули головы. С тех пор, как Каис в последний раз видел вошедшего, тот успел облачиться в большую меховую шубу. Столь пышная одежда с тёмно-жёлтыми и кроваво-красными узорами делала его и так плотную фигуру ещё шире. Лицо же совсем не изменилось, как никуда не делась и наглая, насмешливая ухмылка.
— И что это значит, Север? — взревел адмиралфлотоводец.
— Адмирал, как я рад снова вас видеть. Боялся, что вы погибли во время вторжения.
— Ты не должен здесь н–на…
— О, поглядите… — прибывший гуэ'ла гуэ’ла насмешливо поклонился Ко'вашуКо’вашу, а его свирепая ухмылка стала ещё шире. — Мой старый друг Ко-важ. Как ты поживаешь? Давно не виделись.
— Севе–Севе…!
— О, ''тише'', Бенедил, помолчи. Ты же знаешь, у меня есть все права находиться здесь.
Ардиас покачал головой, что-то бормоча себе под нос.
Тем временем, эль'Йис'тен эль’Йис’тен проявила свои исключительные способности и оправилась от шока.
— Его высокопреосвященство приветствует и вас. Полагаю, вы – — губернатор Север. Он надеется, что ваше позднее прибытие не вызовет дальнейших помех переговорам.
Север посмотрел на пор'эля c пор’эль с весёлой ухмылкой, а затем живо кивнул.
— Ах, да… Кто-то рождён для войны, кто-то рождён для труда, кто-то рождён для разговоров… — Он перевёл взгляд на ауна. — …а кто-то рождён для того, чтобы стоять рядом с напыщенным видом. Как голова, дружище? Надеюсь, болит не сильно.
— Может, вернёмся к теме встречи? — настойчиво спросила эль'Йис'тенэль’Йис’тен, многозначительно взирая на адмирала Константина, а тот, в свою очередь, глядел на самодовольного губернатора с едва сдерживаемой ненавистью. Пор'эль Пор’эль ловко прибегла к ещё одной деликатной манере гуэ'лаповадке гуэ’ла: она вежливо кашлянула. — Адмирал?
— Да. — Константин повернулся обратно к собранию. — Да, конечно. Как я говорил–говорил…
— Ну что за постановка, Какой же цирк! — провозгласил Север, скрещивая скрестив руки на груди. — За все годы моей жизни я не видел ничего столь же позорного.
— Север! — Лицо Константина стало ярко-краснымзаалело, словно несорванная ягода грех'Иигрэх’ии. — Ты либо замолчишь, либо вылет–вылет…
— Люди приветствуют ксеногенов ксенородцев на борту , будто старых друзей? Для адмирала опуститься Чтобы имперский адмирал опустился до такой низости… — Он сплюнул на пол, скривившись от отвращения. — Вам бы следовало постыдиться, Константин.
— Текущие обстоятельства вам неизвест–неизвест…
— С заразой нельзя мириться ни при каких обстоятельствах, адмирал. Так ведь говорят?
— Я не потерпл–потерпл…
— Благородные господа… — пропела эль'Йис'тен эль’Йис’тен голосом, который каким-то образом звучал одновременно и мягко, и резко. — Его высокопреосвященство теряет терпение. Мы назначили эту встречу с верой в то, что она позволит нам избежать дальнейшей вражды. Сюда мы прибыли не для того, чтобы наблюдать за вашими спорами.
Каис увидел, что Константин Бенедил, судя по его раскрасневшемуся лицу, уже собирался заговорить и принести напыщенные извинения, судя по его румяному лицуно Север, но презрительной выгнувший презрительно выгнув брови Север , опередил адмирала.
— Ты будешь следить за своим языком, чужакчужачка! — прорычал он , несмотря на невнятные протесты Константина. — Как ты смеешь говорить с нами подобным образом?
— Его высокопреосвященство реш–реш…
— Его высокопреосвященство даже не достоин дышать с нами одним воздухом. Мирного решения не будет. Конфликт решится кровью, а не словами!
Каис нахмурился. В манере поведения высокого гуэ'ла гуэ’ла что-то менялось, в его голосе появился глубокий резонанс. Он сам стал… крупнее. Губернатор вроде бы и не увеличивался в размерах, но при этом нависал над остальными, излучая чувство присутствия некую внутреннюю силу и важностиважность, которое было невозможно которые никто не мог игнорировать. В подсознании воина Огня зазвучал едва различимый шёпоток, а воздух вдруг загустел и начал маслянисто поблескиватьпоблёскивать, заряженный невидимой силоймощью.
— Кровь Императора… — зарычал десантник, смыкая пальцы на оружии в кобуре.
В следующий момент губернатор Север произнёс три слова с неприятными слуху слогами. Для Каиса они не несли никакого смысла, но каким-то образом им удалось воспалить мысли в его голове, заставить ; наполнить воздух злобно злобной трескучей энергией и громко затрещать, а ещё будто словно бы отбросить тень на весь мир. Воин Воину Огня подумалподумалось, что , если придать этим словам форму, то те они превратятся в скользких от крови личинок, которые, извиваясь, выползают из человеческого изо ртагубернатора, окружённые дымкой багровой мощи.
Север улыбнулся и засунул ухоженную , засунув холёную руку в карман шубы, после чего вытащил оттуда какой-то блеснувший предмет.
И тогда началось безумие.
Рядовой Мойлес был человеком простымнезамысловатым.
Когда ярко разодетые комиссары объезжали города Гирлеха, его родного мира – Гилреха – он даже не призадумался, будущему рядовому настолько будущего рядового захватил понравились вид роскошной формыроскошного обмундирования, воодушевляющие рассказы о героизме и храбрости, перспектива карьерного роста и растущее жалованиепосулы прибавок к жалованию, что ни о чём другом он и не подумал. Мойлес записался на службу без колебаний.
В стандартных вербовочных бланках заявки Адептус Муниторум его коэффициент умственного развития указали как «75». Он никогда До того момента рекрут ничего не добивался добился в своей жизни.
Однако, Гвардия приняла его, ; показала, куда направлять оружие и натренировала так, что под кожей на руках и груди стали видны мышцы. Теперь Мойлес перестал быть пустым местомхоть чего-то стоил, отчего испытывал такое счастье, какое и он никогда ещё не испытывал ни разу преждебыл так счастлив.
А затем, совершенно неожиданно, во время рутинного караульного наряда в зале для собраний на борту ''«Непоколебимого клинка»'' (когда именно тогда он впервые увидел настоящего ксеногенаксенородца), высокий человек с планеты внизу вытащил из кармана своей шубы нож и разрезал им яремную вену Мойлеса так, словно вскрыл сухпай с синт-етом.
Рядовой смутно задумался, почему всё вдруг потемнело.
Десантник сорвался на бег, одновременно выхватывая оружиеплавным движением, и движущиеся сегменты чему способствовали сочленения брони описали в воздухе плавную дугу.
При звуке его грохочущих шагов Каис развернулся на месте. Он тяжело дышал, в голове вертелись мысли, а перед глазами до сих пор стояла картина того, как в воздух бьет бьёт кровь солдата. Динамик, который передавал звуки из другого помещения, взорвался какофонией криков и возгласов.
— Ардиас! Что–? — позвал воин Огня спешащего десантника. — Что?..
— Твоё снаряжение там! — проревел гигант, — не замедляясь проревел гигант , и указал крупными пальцами вбок. — Не стой у меня на пути.путайся под ногами!
Алые капли не падали на пол. Хаотично брызжущая кровь просто зависала в воздухе, словно попадала на какой-то невидимый, зависший над полом объект. Будто падающая на стекло вода. Раздавались неясные звуки, похожие на восклицания.
Кровь образовала над трупом ужасного вида мерзостный прямоугольник, отливающий который отливал красно-чёрным и обладающий каким-то зловещим внутренним сияниемзловеще сиял изнутри. Его поверхность заколыхалась и пошла пузырями, а сам он начал источать насыщенное яростное , словно бы воспалённое свечение.
Губернатор с искажённым лицом , воздев окровавленный нож, будто трофей, заходился протяжным, сухим смехом , и размахивал окровавленным ножом словно трофеем, а светящийся от хохота у него растягивалось лицо. Светящийся прямоугольник, между тем временемначал поблёскивать — один раз, блеснул сначала единождыдругой, затем дважды и триждытретий.
Среди жутких стонов и воя гуэ'ла Каис узнал голос заговорившей эль'Йис'тенгуэ’ла кто-то заговорил:
— Что–Что…
Каис узнал голос эль’Йис’тен. В следующее мгновение нечто вышло из прямоугольника и срубило снесло ей голову. Время вдруг замедлилось, а его плавное течение сменилось толчками.
— – замечен …замечен нарушитель – — замечен нарушитель – — все палубы – — нарушители на вс–вс…
Он видел видел… это. ТоНечто, что появившееся там появилось. Чёрное , будто смазочное маслонефть. Будто раковая опухоль. Такое же большое, как и капитан в синей броне, Ардиасназвавшийся Ардиасом, но пестрящее ржавчиной и с металлическими оттенками. Шипы, цепи и черепа. Красные глаза. Красные глаза , словно у пустынной рептилии, но с льющимся изнутри светом. Раскалённые Словно раскалённые угольки за холодной каминной решёткой.
Каису хотелось, чтобы динамик перестал издавать вопливопить. Особенно не размышляя, он развернулся и побежал к боковой двери за своим боевым снаряжением. Всё, о чём думал тау; всё, что он мысленно видел перед собой, сводилось к паре светящихся угольков и одному слову: ''монт’ау.''
Он ощутил вес материального мира, и сначала тот удивил его. Слишком долго он обходился без гравитации; слишком долго был тенью тени; призраком, затерявшимся внутри тюрьмы-скорлупы из дыма и света.
Кераз Осквернитель появился в реальности с рёвом и воплем. Он выскочил в материальный мир, разрубая шеи, ; и прыжок этот в мгновение ока стёр многие годы бездействия. Лилась кровь, вокруг стояли крики, а Кераз всё хохотал, и хохотал, и хохотал.
Тут были ксеногены: ксенородцы — серолицые создания, которые ёжились и дрожали в его тени. Значения это не имело. Кровь Неважно, кровь есть кровь. Красная, серая, зелёная, чёрная, плевать. Она хлестала и лилась потоками, словно дождём орошала броню в процессе желанного кровавого крещения , даруя желанное кровавое крещение; и спутанными алыми струнами шнурами свисала со скользких цепей, намотанных на перчатки. Где-то стреляли. Позади Кераза Осквернителя появлялось всё больше братьев, хотя они, несомненно, не служили столь же ревностнообладали его ревностным благочестием. Их служба состояла из приказов и подчиненияВ служении они только подчинялись приказам, а действия контролировались неделимым объединением их действиями управляло неделимое скопление верований. Им недоставало преданности Кераза Кераз, в отличие от них, посвятил себя одному аспекту тёмного пантеона.
''Кровь «Кровь для Кровавого бога!»''
''Черепа «Черепа для Костяного <ref>Так в оригинале.</ref> трона!»''
Безумие накрыло его, столь же неизбежное, сколь и наступление ночи. Выстрелы не могли ему навредить, ; и плазменные шары вперемешку с импульсами отбивали стаккато где-то на фонезаднем плане, беспомощно стуча по доспехам. Реальными Неподдельными были только убийства.
Путь Керазу преградила фигура, окружённая торусом тором энергии и защитной силы, который удержал окровавленную руку Осквернителя и вытянул , отчего из древнего нутра воина вырвался яростный рёв. Сквозь красную дымку Кераз разглядел заострённые черты лица Севера, своего освободителя, ; после чего попытался попробовал развернуться и устремиться на поиски новой игрушки, дабы раздавить её, ; на поиски нового лакомства, дабы разрезать его на куски.
— Стой, — произнёс человек, и ноги Кераза Осквернителя подчинились ему против воли хозяина. Выбора у него не былоЛишённый выбора, и Кераз испустил гневный вопль гнева сотряс весь мир, сотрясший бытие. Север же улыбнулся, явно наслаждаясь собой. — Забери их. Доставь на поверхность планеты.
Он указал на тёмный альков, где в тени забрызганных кровью стен находилась пара фигур, а затем просто исчез, беспечно пройдя через мерцающий портал.
Кераз поднял топор с визжащей цепьювизжащими цепными зубьями, и на съёжившихся созданий упала острая клиновидная тень. Одно было человеком, равнодушно отметил воин. Лицо пожилого смертного исказилось от ужаса, а седые усы дрожали, пока он заходился безмолвным стоном. Второе же оказалось ксеносом, который хоть и стоял неподвижно в напряжённой позе, но не выказывал признаков страха.
Это неважно. Ужас не обязателен. Лишь кровь имела значение.
Однако, топор так и не опустился: когда он достиг высшей точки, ибо достигшие своего пика слова силы сомкнули свою хватку на теле вцепились в тело Кераза, и Север взял его под контрольподчинил воина себе. Кроткий как ягнёнок, но кипящий внутри от ярости, он потащил затащил двух смертных в портал и исчез во вспышке энергии и жара.
Каис явился слишком поздноопоздал.
Конечно же, воин Огня до сих пор не мог мыслить нормально, слишком ошеломлённый столь внезапной эскалацией событий и этим необъяснимым кошмаром. И, конечно же, именно поэтому всё происходящее казалось полной бессмыслицей. Фигуры появлялись из ниоткуда; суетливо носящиеся туда-сюда создания гадко посмеивались и галдели; всё тонуло в крови, огне и ненависти. Может, подумалось юноше, я схожу с ума?
Вероятно.
Спрятанная армия чудовищ-берсерков, ждущая момента сорваться с цепи, хитрый план для того, чтобы ; коварный обман с целью поймать ауна в ловушку и сокрушить тау… Каис ненадолго задумался, а размышляли согласятся ли об этом же эль'Луша с его мнением эль’Луша и другие, кто до сих пор находился на борту ''«Ор'ес Таш'вара»«Ор’ес Таш’вара»''. Подобные вещи являлись обязанностью аунов О таких делах должны размышлять ауны и шас'ошас’о, а не ущербных шас'лаущербные шас’ла.
Но…
Но всё это было неправильно… что-то здесь не сходится… Спотыкаясь, он брёл по запутанным коридорам, а люди кричали и умирали, ; в то время как чёрные монстры выскакивали из светящихся порталов, чтобы убивать перепуганных бледнокожих и утаскивать их аун знает куда. Среди тел суетились и бросались на плоть какие-то голодные , алчущие плоти твари, похожие на грызунов-вредителей с красной чешуёй и торчащими из тел шипами, похожие на грызунов-вредителей. Эти ползающие по палубе мерзости оставляли за собой следы из слизи и гноя, без умолку тараторя и хихикая как новорождённые детимладенцы.
Весь путь до консилиум-зала заседаний слился в одно смазанное пятно. Он спал? А может, видел сон? Где этот Куда делся хмурый космодесантник в синей броне? Во всём этом В таком кавардаке Каис был обрадовался бы рад любому знакомому лицу, даже такому угрожающему, как у Ардиаса.
Огромные дьяволы. Чёрно-красно-ржавая броня. Глаза будто вулканы. Топоры, пушки, клинки и когти. Шипы, цепи и ухмыляющиеся черепа. Десантники теней. Десантники ненависти. Десантники боли.
Голос в голове шипел и шептал, колебался и утихал, как губительное тлетворное эхо. У Каиса словно стоял , отчасти похожий на звон в ушах. Тау задавался вопросом, слышал слышит ли его ещё кто-нибудьэту речь, или же он просто столкнулся с новым жутким симптомом своего сумасшествия.
''«Непоколебимый клинок»'' превратился в обитель чистого беспримесного безумия, где повсюду были верховодили крики, кровь и стрельба. Даже вновь ощутив комфорт закрытого уют замкнутого пространства внутри шлема, даже вновь взяв в руки найденное деками ранее громоздкое мелта-ружьё, найденное деками ранее, Каис всё равно чувствовал усиливающийся страх, который не получалось унять ни размышлениями, ни литаниями, поэтому . Поэтому он просто испуганно бежал вперёд.
О, Каис боялся смерти, — что правда, то правда. Боялся боли и забвения. Боялся хохочущих дьяволов в чёрной броне и с пылающими глазами, так похожих на космодесантников, и одновременно в то же время столь отличных от них. Боялся помешательствабезумия, безумия неистовства и ярости. Боялся потерпеть неудачу.
Но более всего прочего, он боялся себя самого.
Именно так Каис представлял себе монт'ау монт’ау в своих самых тёмных темнейших снах, в глубине своей души. Пока тау юноша бежал к залу, громко стуча копытами копытцами по палубе и в спешке напрочь забыв о раненой ноге, ; он видел, как гиганты с глазами-угольками поворачиваются в его сторону. Они отвлекались от кровавой резни и поднимали оружие, но каждый раз мешкали. Воин Огня знал, что пока длилась эта пауза длиной на протяжении таких полрайк’ановых пауз существа в полрайк'ана, бронированные существа броне смотрели на потрёпанного тау, на покрывающую его снаряжение кровь, на пробитый болтом шлем и думали–думали…
Но он убежал убегал прежде, чем прошло проходило замешательство, и выстрелы превратились превращались в далёкую трескотню у него за спиной.
Дверь в зал для заседаний была закрыта, а громкий топот позади становился всё ближе. Рядом что-то гоготало. Каис не раздумывая без раздумий выстрелил из мелта-ружья, ведя струёй раскалённого воздуха по неподвижной незыблемой переборке рядом с дверью. В местах контакта возникало ярко-красно красное свечение, ; и процесс окисления порождал кольца голубых огоньков, скачущих по металлической поверхности словно труппа танцоров. Тем не менее, переборка Но преграда оказалась слишком толстой, чтобы поддаться натиску сдаться под натиском оружия.
Широкая труба над закрытой дверью щёлкала и стучала, ; её то нагревающиеся, то остывающие части расширялись и сжимались; и металл, отчего протестовал побитый металлсловно бы покрывшийся синяками, возмущённо стенал. Мысленно пожав плечами, Каис направил оружие прямо на трубу, которая начала сморщиваться под воздействием горячегожгучего, сдирающего железо мелта-потока.
Существо позади Каиса вышло из-за угла.
Труба лопнула, и вспышка загоревшегося прометия заслонила взор заняла всё поле зрения тау, после чего взрыв сбил его с ног, швырнув на палубуназад. Изображение на дисплее шлема перевернулось вверх тормашками и превратилось кувыркалось, всё вокруг сливалось в смазанное пятно смазанного из металла и пламени. Он со стуком ударился спиной о палубу, из лёгких выбило воздух. Каис Юноша невольно свернулся калачиком, а разорванная труба над головой изрыгнула языки огня. Из места пробоины вырвался горизонтальный столб горящих испарений, что пламенным копьём врезался прямо в чёрного металлического монстра. Того с визгом вмяло в стену коридора , словно прихлопнутого жука.
Каис даже не обернулся.
Наверное, был в этом некий символизм. Чувство Ощущение единства, чувство физического сходства. Если бы здесь оказался достаточно талантливый пор'хой журналист-пор’хой, то, возможно, для него это зрелище могло бы чтоприобрести какой-то означатьсмысл в его изложении. Нечто вроде «в смерти мы все одинаковы».
Но для Каиса оно не значило ничего.
Воин Огня думал лишь о том, чтобы избавиться от шлема, и , когда он остервенело снял его, то ещё мгновение осматривался с выпученными глазами, лишившимися защиты в виде искусственной картинки ПДПДШ. Затем он юноша изрыгнул жёлчный поток рвоты. В этот раз сдержаться ему не удалось.
В голове у Каиса всё переворачивалось вверх дном, шёпот забивал разум словно грязь, а реальность вертелась как стрелка компаса.
Ардиас смотрел на окружающее безумие вокруг, оценивая ситуацию. Невозможно было отрицать катастрофу, что произошла катастрофа: мирные переговоры сорвались, а прячущееся зло, это «чудовище-под-маской» Дельфея, явило себя. Тем не менееНо, несмотря на всё произошедшее, невзирая на ужас, смерть и абсолютный крахвсеобъемлющий кризис — капитан вступил в схватку, вступивший в борьбу капитан испытывал испытывая профессиональное удовлетворение. Он родился для того, чтобы сражаться. Его таким создали, и именно в бою Ардиас оправдывал своё существование. СтранноКак ни странно, что подобные мысли приносили успокоение, но и капитан не видел смысла это отрицать правду.
Сложно рассмотреть полную картину катаклизма, пока в руке дёргался дёргается стреляющий болт-пистолет, а рычащий цепной меч разрубал разрубает черепа врагов; ведь ты не можешь игнорировать то, ибо осязаемые реалии были слишком близко, чтобы их игнорироватьчто в буквальном смысле окружает тебя. Ардиас убивал и выкрикивал приказы, руководя скрупулёзной зачисткой в окружении непреклонных решительных братьев, пока с боков его прикрывали непреклонные решительные братья.
Губернатор Север впустил на ''«Непоколебимый клинок»'' сам Хаос.
Хаос. Противоположность порядка. «Великий ужас». Столь могучей была Тёмная Сила, что слишком тщательное изучение её изучение приводило к порче сути и принципов оборачивалось порчей и затуманиванию мыслейпомутнением рассудка. Загадочные агенты Ордо Маллеус Инквизиции столетиями прикладывали все усилия, чтобы сковать и искоренить безумие, прекрасно осознавая всю бесполезность обычной науки и технологий. Вместо них использовался другой способ, когда Порчу – Скверну — саму идею Хаоса – — встраивали в религиозную и оккультную парадигму. Эта строгая галактическая система принципов и правил уложений гласила, что свет Императора чист, а всё остальное ведёт к Хаосу.
Он был связан и с варпом. Он был связан , и с реальным, и с нереальным мирами одновременно. Он был связан ; и с вещамитем, что оставались невидимы оставалось незримым среди мирских привычных людям цветов и в какофонии шумов материальной вселенной: мыслями, ощущениями, духамиду́хами, душами, ангелами и демонами.
Хаос представлял собой раздор, конфликт, противоположностьпротивопоставление, анархию и сумасшествие. Он бы разрушил устроение человечества, вселенной, самого времени. Он бы расколол галактику ради приятного его слуху грохота Галактику, чтобы насладиться грохотом, или убил бы миллион миллиардов человек, чтобы поглядеть на оттенки их телесных жидкостей. Он являлся из ниоткуда и уходил в никуда.
Хаос олицетворял всё, чем не являлись Ультрадесантники. Ардиас взорвал голову демонической твари, что устремилась к нему, обнажив изогнутые зубы, и поблагодарил Императора за священную возможность вычистить порчу. На борту ''«Непоколебимого клинка»'' были кое-какие ошибки, которые следовало исправитьпредставлял собой полную противоположность Ультрадесанта.
Ардиас взорвал голову демонической твари, что устремилась к нему, обнажив изогнутые зубы; и возблагодарил Императора за священную возможность вычистить порчу. Здесь он исправлял кое-какие ошибки. Десять тысяч лет назад славные крестовые походы Императора по воссоединению человечества остановились и потерпели крах, : ибо легионы Космодесанта, эти боготворимые воплощения людского возмездия и устремлений людей, ; эти чистые, непоколебимые и сияющие идеалы силы и цельности, ''прогнили'' изнутри. Хаос, подобно извивающемуся червю, который слепо и беспрестанно ищет слабую точку для проникновения внутрь, пробрался в самое сердце Империума. Половина легионов Космодесанта оказалась развращена поддалась соблазну и поддалась порче, и тогда весь род людской человеческий затаил дыхание. Император же практически во многих отношениях расстался с жизнью, принеся себя в жертву пожертвовав собой ради спасения своей расы.
Тёмные Легионы рассеялись.
Да, это древняя история, а её уроки которую шёпотом проводились преподавали в Либриуме в Крепости за стенами крепости Геры, ; где скрытые ереси стереглись правду о сокрытых ересях сторожили и изучались лексиканиямиизучали лексикании, кодициями кодиции и эпистоляриямиэпистолярии. Клякса на инфолисте, ; грязь, пятнающая чистоту человечества. И тем не менее, Однако же легионы всё ещё находились где-то там, выжидая благоприятного момента и убийства душегубствами прокладывая себе путь всё ближе и ближе к ядру ИмперуимаИмпериума. Кто знает, в каких местах галактики уголках Галактики они таилисьрыскали, куда нанесут следующий удар, куда упадёт их тень?
Зарычав, Ардиас рубанул по рогатому шлему с такой силой, что тот разлетелся на куски. Капитан не мог сдерживать растущую сдержать неестественные ярость и ненависть, что распалялись внутри него неестественную ненависть и ярость, хотя и виновато осознавал, насколько отклонился помыслами от взвешенного подхода к бою, рекомендуемого Кодексом.
Тень упала на ''«Непоколебимый клинок»;'', и Ардиас безмолвно поклялся бороться с ней до тех пор, пока не иссякнут его силы. Большего ни один верный слуга Императора сделать не мог, а меньшего от него не ожидалось. Эти древниеОн обязан покарать этих древних, очернённые злом воиныпочерневших от зла воинов, которые некогда стояли плечом к плечу с предками капитана, эти падшие ангелы… их нужно было покаратьэтих падших ангелов.
— Беречь боеприпасы! — передал по воксу Ардиас, выпуская короткую очередь в ревущее создание Хаоса.
— Докладывай.
— Мы с третьим тактическим отделением находимся Я во главе третьего тактического отделения нахожусь в двух палубах над вашей позицией. Тут повсюду вторжения. Брат, эти порталы… ты когда-нибудь видел нечто подобное?
— Нет. В их основе лежит какое-то тёмное колдовство, Ларинз, можешь не сомневаться. Отвага и честь!
— Отвага и честь!
— Отслеживай Иди на мой сигнал и следуй на перегруппировкудля перегруппировки, сержант. Боюсь, нам придётся пожертвовать кораблём.
— СэрКомандир? Вы же не собирае–собирае…?
— Перегруппируйся Соединись с намимоей группой, Ларинз. Никаких вопросов.
— Конечно, брат.
Ардиас медленно продвигался дальше по коридору, прихлопывая истекающих слюной демонесс слюнявых демониц, словно мух. В этой части звездолёта порчеными выглядели сами стены: структурные повреждения и следы древности смешивались с какими-то неподдающимися четкому определению непознаваемыми деформациями, отчего всё казалось органическим и искажённым. Уже не в первый раз капитан ощутил себя таккапитану почудилось, будто что он шагает по перистальтически сокращающимся кишкам, на чьих влажных стенках жадно подрагивают ворсинки.
— Капитан! — настоятельно затрещал вокс. — Я обнаружил комнату рубку связи.
Ему помахала ржаво-красная фигура технодесантника Ахелла— технодесантник Ахелл, свернувшего свернувший в боковое ответвление. Его торчащие механические придатки подражали движению , подражая движениям рук и , тоже указывали на одно из бесчисленных помещений, которые располагались вдоль каждого коридора. Там Ардиас увидел мигающие огоньки и дрожащие стрелки измерительных приборов с медной окантовкой. На таком старом и лабиринтообразном кораблес замысловатым внутренним строением, как линейный крейсер типа «Император», вспомогательные посты управления и узлы коммуникаций таились в мириадах уголков. При Что бы ты ни искал, при наличии достаточного количества времени, ищущий мог найти любые ресурсы на борту звездолёта таких размеровнашёлся бы любой ресурс.
— Заставишь их работать, Ахелл? — спросил он, обескураженный видом бесконечных рядов переключателей и ручек регулировки.
— Милостью Омниссии, думаю, что да, — с кивком ответил технодесантник , кивая, и начертил в воздухе примерное подобие Священного Двигателя, — думаю, что даСвященной Машины.
— Отделение? — передал по воксу Ардиас. Капитан продолжал следитьвоксировал капитан, наблюдая, как кибернетические пальцы Ахелла танцуют порхают над консолью. — Занять сторожевые позиции снаружи помещения и удерживать их во имя примарха!
Болтеры стучали, демоны без умолку болтали, а всё вокруг наполнялось шипением и шёпотами Хаоса, чьё влияние придавало воздуху под воздействием которого воздух приобретал тошнотворный маслянистый блеск. Ардиас склонился над элементами управления, напряжённого размышляя и скрежеща скрипя зубами . Он боролся с голосами, забивающими голову, из-за слащавых голосов в голове. Пока капитан слышал их, которых ему было оказалось очень сложно, практически почти невозможно опустить болтер и поднять комм-передатчик.
— Шас'оШас’о? На борту линейного крейсера что-то происходит…
— Десантный корабль возвращается?
— Что?
— Дроны фиксируют энергетические сигнатуры. Возможно, стрельба.
— Попробуй вызвать кого-нибудь.
— Мы ни с кем не можем связаться?
Дроны поспешили подчиниться, а уставшие члены касты Воздуха застучали пальцами по искорёженным пультам управления, с трудом сохраняя профессиональное спокойствие. Нервно потирая руки, Удас переглянулся с эль’Лушей. На мостике повисло осязаемое напряжение. — Шас'оШас’о? — пробубнил нахмурившийся кор'уикакой-то кор’уи, нахмурившись. — Мы получаем сигнал. Очень слабый, но… его явно отправили нам.
— Тау?
— Нет. Это гуэ'лагуэ’ла.
— Давайте послушаем. Направить Перебросить сигнал и на остальные корабли всем кораблям флота тоже.
— –то …рит ''«Непоколебимый клинок»'', вызываю флотилию тау. Подтвердите получение сигнала… приём… Не работает, Ахелл. Попробуй другую частоту.
— Шас'оШас’о?
Тот почесал подбородок, задумчиво постукивая копытом копытцем по палубе. Вокруг его головы кружила череда крошечных дронов с мигающими значками «сообщение» – — это кор'о кор’о и шас'о шас’о со всей флотилии спешили поделиться с ним своими советами. О'Удас О’Удас отогнал их взмахом руки.
— Открыть канал.
Тот белый шум, что ещё оставался на коммуникационном каналечастоте соединения, затих с едва слышимым щелчком, как затих . Умолк и неприятный голос удивлённого гуэ'лагуэ’ла — тот осёкся от удивления.
— ''«Непоколебимый клинок»'', это говорит ''«Ор'ес Таш'вар»«Ор’ес Таш’вар»''. Назовите себя.
— Капитан Ардиас из Ультрадесантников. Вы должны послушать–послушать…
— Где аун'эль Т'ау Ко'вашаун’эль Т’ау Ко’ваш?
— Неважно, мы–мы…
— Где он? Наш флот готов нанести удар. Верните его немедленно.
— Стойте! Вы должны выслушать! Мы столкнулись с общей угрозой.
— Ложь. Закрывайте Закрыть канал. Всем кораблям – — приготовиться к бою.
Кровь о'Удаса о’Удаса кипела.
— Подождите, прокляни вас Император! Эфирного забрали, скорее . Скорее всего, на поверхность планеты.
— Кто?
— Хаос, забери отними варп ваши глаза! ''Хаос!''
— «Хаос»? — повторил шас'ошас’о, нескладно произнося чуждые слоги.
Голос ответил с сильным раздражением:
— ОА, вы же не… У меня нет времени объяснять. Тёмные силы! Варп-порча! Зло!
— Что за нелепость. ! Я не выслушаю больше не буду слушать эт–ни сл…
— Они захватили его и адмирала. Мы не можем определить, как они путешествуютперемещаются, но… послушайте меня, сейчас они вне нашей досягаемости. Если нападёте на этот корабль, то потратите впустую время и кровь, которые стоило бы приберечь на борьбу против возникшей угрозы! Нас и так атакуют.
— Ложь гуэ'ла, типичная для гуэ’ла. Тактика затягивания.
Голос сорвался едва-ли не , почти сорвавшись на рёв, изрыгая изрыгнул злобный поток оскорблений и брани, что переполнило чашу терпения шас'ошас’о.
— Обрывай линию, связь! — прорычал он и бросил резкий взгляд на отвечавшего , буравя взглядом кор’уи за связь кор'уипультом приёма-передачи.
Канал закрылся с негромким звоном.
— Шас'оШас’о, — пробормотал эль'Луша эль’Луша из своего алькова ниши в задней части мостика. — А что, если он говорит правду?
— Это вздор.
— Но что если вовлечена третья сторона–сторона…
— Мы бы узнали. Армия Армии не возникает выскакивают из ниоткуда.
— Согласен, однако… Шас'оШас’о, разве нам не стоит разобраться? «Осторожность «Будь внимателен пред лицом угрозы». Ведь именно ей , как учит размышление ие'рла'реттан.ие’рла’реттан, разве нет?
Он устало махнул рукой кор'уисвязисту, и канал вновь открылся.
— Человек… Убеди меня в существовании угрозы.
— Свяжитесь с собственными вашими подразделениями. На борту ещё немало тау. Спросите Запросите у любого об оценке оценку ситуации. Космодесантники не лгут.
— Мы не можем связаться с нашими подразделениями, — сказал он нейтральным голосом, чтобы приуменьшить значимость этого признания. — Ваш корабль окружён неким полем, задерживающим сигналы полем.
— ЖдитеОжидайте.
— Внешняя связь включена, ксеногенксенородец, — произнёс он. — Проверь сам.
На настенных экранах мостика замигало несколько огоньков, а на схематическом изображении ''«Непоколебимого клинка»'' начали появляться зелёные значки. Занимающийся связью кор'уи кор’уи повернулся на своём кресле.
— У нас есть контактКонтакт установлен, шас'о… шас’о… На борту корабля действует действуют как минимум два кадра линейных воинов.
— Шас'эльШас’эль? Пожалуйста, дайте имя. Когоназовите кого-нибудь надёжного.
Бывалый тау ответил без замедленийпромедления.
— Ла'КаисЛа’Каис. Свяжитесь с ла'Каисомла’Каисом.
— Ах, да, тот герой… — Он Военачальник кивнул кор'уикор’уи. — Открой канал с ла'Каисомла’Каисом.
Системы мостика издали звон, а волнующиеся члены экипажа все вместе задержали разом затаили дыхание и уставились на безобидных дронов-громкоговорителей.
— Шас'лаШас’ла? — спросил Удас.
— Ч-что–что? .. — Ответный сигнал оказался слабым. Звук дребезжал из-за огромного расстояния и искажений, но шас'о подумал, что воин Огня, судя по голосу, был обессилен. Утомлён. Травмирован. Даже истеричен. — Кто это? — испугано произнёс Каис. — Кто… о… Я думал, связи нет. Чт–?
Звук дребезжал из-за огромного расстояния и искажений, но шас’о подумал, что, если судить по голосу, то воин Огня обессилен. Утомлён. Травмирован. Даже истеричен. — Кто это? — Говорит шас'о Са'цея Удас, ла'испуганно произнёс Каис. — Кто… о… Я на борту ''«Ор'ес Таш'вара»''думал, связи нет.Чт…?
— …слава тауГоворит шас’о Са’цея Удас, ла’Каис. Я на борту ''«Ор’ес Таш’вара»''ва… о, кровавый огонь… я думал, я один….
— Исчез… исчез, клянусь путём… сожран кровавой дверью… Это ужас. Ужас, шас'Каис… Мне нужен отчёт оситуации. Вы слышите меняТы видел аун’эля? Это ужас!
— Исчез… исчез, клянусь Путём… сожран кровавой дверью… Это ужас. Великий ужас, шас’о. Вы слышите меня? Это великий ужас! Его голос полнился едва ли не осязаемыми эмоциями, которые прорывались сквозь фасад достоинства и спокойствия, присущих всем тау. Удас положил , положив руку на парящего сбоку от себя него дрона, прикрывая прикрыл систему микрофонов, после чего повернулся обратно к эль'Лушеэль’Луше.
— Он сошёл с ума.
— Шас'о… Шас’о… Можно мне?
— Конечно.
Взмахом руки Удас отправил дрона к ветерану.
— Каис? Каис, говорит эль'Лушаэль’Луша.
— Эль'ЛушаЭль’Луша? Я взорвал двигатели. Я сделал это. Ради машины, шас'эльшас’эль. Я зачистил мостик. Я-я. Всё ведь правильно, верно? «Ради машины». Так вы сказали.
Голос звучал неуверенно и жалобно, как у ребёнка. Каис цеплялся за любые достоверные факты, лишь бы вытеснить ими охватившее его сумасшествие. Иур'тае'монт«Иур’тае’монт», — подумал о'Удасо’Удас. Выгорание. Безумие войны. Шок в боевых условиях. Вот что произошло.
— Да, дитя, ради машины… Каис, послушай меня… Я хочу, чтобы ты рассказал мне о том, что там происходит. Я хочу, чтобы ты рассказал мне, что случилось с ауном.
Ответ пришёл далеко не сразу. Нервничающие кор’уи обеспокоенно переглядывались, а Удас тёр подбородок. Когда Каис, молодой воин наконец, ответил, голос его был едва звучал чуть громче шёпота.
— Каис? Каис, мы тебя не слышим.
— Каис?
— Монт'ауМонт’ау!
Десятки членов экипажа забормотали литания и размышления, прикрываясь ими от смыслов, заложенных в высказывание Каиса, а о'Удас о’Удас заскрежетал зубами и покачал головой. Юнец действительно потерял рассудок.
— Тут существа… — донёсся из коммуникатора крепнущий голос. — Они появились из стен, возникли из воздуха. Сначала я думал, что это какой-то трюк, но… о… кровав…
— Каис–Каис…
— Чёрные. Чёрные создания. И красные. Похожие на дьяволов. На дьяволов монт'ау с их пылающими глазами монт’ау, у них пылающие глаза и пушками… пушки… о…
Один или два кор'уи кор’уи тихо заохали, ужаснувшись монотонному описанию. Луша же попробовал снова.
— Каис, хватит…
— Они забрали эфирного. И, думаю, гуэ'лагуэ’ла.
— Забрали их куд–ку…?
— Но ничего страшного. Теперь всё хорошо, ведь… ведь, видите-ли, я знаю. Я понимаю. Это кошмар. Эль'ЛушаЭль’Луша? Я ведь вижу сон, да? Это не по-настоящему…
— Каис, ты… Ты не спишь.
— … а …а вы… хах… ха… — Голос звучал вяло, словно доносился из-за покрова нереальности. — … вы …вы просто часть моего сна…
— Каис…
— Что-то приближается.
— Каис? Каис, ты должен бороться с–с…
— Мне нужно идти. Уважение и единство, тау'фаннтау’фанн.
— Каис!
Тишина обрушилась на мостик так, словно удар по нему ударили каким-то оружием , и потрясла всех тау до глубины их естества. Сглотнув, отвечающий за связь кор'уи кор’уи-связист покачал головой, а побледневший эль'Луша эль’Луша выдохнул.
— Ну, — пробормотал о'Удасо’Удас. Он не знал, что ещё сказать. — Ну…
— Нас опять вызывают гуэ'лагуэ’ла, шас'ошас’о.
— Точно. Да. Открыть канал.
Раздался щелчок.
— –щё …щё тут? Ксенос?
— Я здесь, гуэ'лагуэ’ла. Мы…
— Вы связались с одним из ваших подразделений, верно? Полагаю, я заслужил ваше доверие?
— Возможно…
— Хорошо. Не атакуйте ''«Непоколебимый клинок»''. По крайней мере, пока.
— Ты говоришь, аун на планете?
— Тогда мы освободим его.
— Можешь попробовать, ксеногенксенородец. Наш корабль захвачен. Я отправлю своих бойцов на поверхность планеты, как только смогу. Мы либо разгребём будем разгребать эту кашу. Или справимся, либо или погибнем пытаясь.
— Похвальная храбр–храбр…
— Я не жду от тебя похвалы, чужак, и она мне не нужна. Я связался с вами лишь для того, чтобы приостановить нашу вражду. Давай не будем тратить время на любезности. Ваши бойцы не будут стоять путаться у меня на путипод ногами. Вот и всё.
— Значит , это… это перемирие?
— Называй как хочешь. Всё Ваши дни всё равно недалёк ваш конецсочтены.
Удас вновь ощутил, как закипает кровь. Такие слова речи он понимал. ВоенныеРечи воина, боевые словабойца. Желание показать человеку тщетность его высокомерных угроз было очень сильным… Его охватило поистине сильное желание взъяриться и перекрыть высокомерные угрозы человека своими, но… На первом месте для него аун. Всегда.
— Как скажешьЯ согласен, человек. Пока что.
Когда канал закрылся, эль'Луша эль’Луша сжал кулаки, а кор'уи прочистили глотки кор’уи откашлялись и беспокойно заёрзали. О'Удас О’Удас же предвкушал ещё одну войну на земле. Внезапно он почувствовал себя в своей тарелке.
'''<Генерация передаваемого узконоправленным узконаправленным лучом (по нескольким направлениям) коммпотока комм-потока (0/8.45.ч).>'''
'''<Код несущей частоты [Колебания:54.4>127.22]. Приоритет-1 (1/630.к)'''
'''Передача только потока данных.>'''
'''<Регистрация приёма...приёма…>'''
'''<Получение во всех местах назначения. (1/732.д).>'''
'''<КОД «ВСЕМУФЛОТУ».>'''
'''<ОБЩИЙ ВЫЗОВ. Временная приостановка коммтрафикакомм-трафика.>'''
'''<Каналы сохранены.>'''
'''++Внимание всем кораблям.++'''
'''++Это Говорит «Непоколебимый клинок».++'''
'''[«Пургатус» здесь… Константин! Что там за ад творится!]'''
'''[Сэр! «Зловещий взор». Вас не было на связи целый час!]'''
'''[«Трубадур». Это ксеносыиз-за ксеносов? Каковы наши действия, сэр?]'''
'''[Мои телепаты в припадке. Трон, один себе лицо изодрал ногтями! Что происходит?]'''
'''++А ну замолчите Умолкните, всевы. Константина нет. Возможно, он погиб.++'''
'''[Какого чёрта?]'''
'''[Кто эт–эт…?]'''
'''++Это Говорит капитан Ардиас из капитула Ультрадесантников. Я хочу, чтобы вы внимательно меня выслушали.++'''
'''[Что з–з…?]'''
'''++Слушайте.++'''
'''++Произошло вторжение. Тау теперь не в приоритете.++'''
'''[Я требую объяснен–объяснен…]'''
'''++Больше не прерывать меня!++'''
'''++Губернатор Долумара IV Мейлох Север. По На несущей частоте передан фото-идентификаторфотоидентификатор Мейлоха Севера, губернатора Долумара IV.++'''
'''++Он поддался порче.++'''
'''[…]'''
'''[Порче? Что вы имеете вы в виду?]'''
'''++Вы знаете, что я имею в виду.++'''
'''++Хаос, джентльменыгоспода.++'''
'''++«Непоколебимый клинок» захвачен.++'''
'''[В смысле… Живой бог…]'''
'''[… Хаос?...…]'''
'''[…возник из ниоткуда…]'''
'''++Ох, ну какой же вздор…++'''
'''++Х-х-хЭх…++'''
'''++Ждите.++'''
'''<Код несущей частоты [Колебания:54.4>127.22]. Поток продолж.>'''
'''<Код безопасности. Запрос на ввод. Требуется код Навис Нобилит-------------------------------БлокировкаОтменяется.>'''
'''<Введён неизвестный код. Запрашивается повт-повт…>'''
'''<………………..>'''
'''<...Суббазовый …Суббазовый код приоритета распозн. Г#3.>'''
'''<Ожидайте………..>'''
'''<ОСОБЫЙ КОД АСТАРТЕС/56/ГАММА>'''
'''++Сочту ваши слова за подтверждение.++'''
'''++Это один из наиболее высокоприоритетных кодов-эдиктов, который вы когда-либо увидите, джентльмены. Уровень господа, — уровень Астартес Приоритус. Он реаленВсё по-настоящему.++'''
'''++Я начинаю эвакуацию с «Непоколебимого клинка». Подозреваю, на планете проводится какая-то операция Хаоса. Я рекомендую как можно скорее начать наблюдение разведку местности с большой высоты.++'''
'''++Мы с моими бойцами отправляемся вниз.++'''
Каис соскользнул в пучину безумия.
…
Прошёл дек.
…
Первая нить здравого рассудка вернулась к нему вместе с прекрасной и одновременно отталкивающей мыслью.
Скорострельная пушка была оказалась гораздо изящнее массивного мелта-ружья. Он смутно помнил, как вырывал её, скользкую от крови, из хватки расчленённого шас'уи шас’уи в консилиум-зале для заседаний. Обводы мастерски изготовленного оружия были плавными, а баланс – — идеальным. Каис зажал спусковую кнопку спускового устройства и не убирал палец.
В руках воина Огня скорострельная пушка была живым существом, многоствольным копьёмподобная многоствольному копью, котороевела себя как живое существо. Захлёбываясь, захлёбываясь, выпускало она с ухающими звуками выпускала мерцающий поток капель-импульсов со звуком «ф-у-у-м». Словно дождь, подумал он. Словно струя воды с переливающимися примесями.
Что-то с криком упало. В воздух взметнулись дым и искры, вверх поднялся как будто из китового дыхала вылетел фонтан света и испарений. Где-то пролилась кровь. Нечто ударилось о палубу. Какое-то время оно еще стонало и шевелилось, а потом затихло. Каис прошёл мимо , не глядя. Может, то был подумалось ему, это враг, подумал воин Огня. А может , и нет.
Может, это вообще не имело никакого имеет значения.
Громогласный шквал выстрелов. Барабанная дробь и вспышки при попаданиях. Энергия цвета электрик , синеватая, как электрический разряд, рассеивается и расходится по поверхности брони и плоти, сдирая плавящийся металл, расщепляя раздирая мышцы и сухожилия. Нечто мелкое и чирикающее взорвалосьлопнуло, разбрызгивая блестящий ихор, ; а вязкие жидкости чёрного и пурпурного цветов нитями повисли на перчатках и шлеме Каиса.
Граната вскрыла чёрного дьявола одного из чёрных дьяволов, словно таракана, отчего гнилые кишки вывалились на пол. Он умер, сжимая в когтистых перчатках древние спутанные потроха и пытаясь собрать затолкать ихобратно.Убивал ли Каис тау во время своего буйства, когда потерял над собой контроль?
И огоньки. ''Жёлтый-оранжевый-жёлтый-оранжевый''. Импульс-импульс-импульс.
Колышущиеся порталы открывались и закрывались, словно сердечные клапаны, подумал решил Каис. Всё это напоминало органические механизмы внутри корабля-желудка, где пищеварительные ферменты с пылающими красными глазами и ревущими топорами жадно измельчали пищу.
Повсюду мёртвые тау. Повсюду мёртвые гуэ'лагуэ’ла.
Мёртвые воины Огня, гвардейцы и космодесантники. Мёртвые офицеры и сержанты, мёртвые матросы, члены экипажа, инженеры и техножрецы.
Повсюду мертвецы.
Раскиданные и разорванные. Свисающие со стен и потолков. Переборки, окрашенные в красный. Залитые светло-голубой кровью палубы. Тут и там следы бойни. ''Куски телКусочки''тел.
Безумие продлилось целый дек, не меньше, и разум рассудок Каиса замкнулся в себе. Какие-то эфемерные мысли просачивались, однако периферийные размышления и опасения терялись в потоке насилия и крови. В вихрящейся буре ужаса. Дьявол монт'ау монт’ау проскользнул в его мозг и взял над ним контроль.
Взял контроль или освободил? Каис не был уверен.
В голове звучал голос. Возможно, отдавал приказы. Нетерпеливо рыча внутри разума, он описывал маршруты и пути, ; открывал и закрывал двери, ; предупреждал о поджидающих громадных чёрных чудовищах, поджидавших Каиса огромных чёрных ужасах. Это было странно. Странные дела… Голос называл воина Огня «ксеносом» и звучал гневно. Как Говорил он сказал, благодаря милости Императора, им удалось распознать код его шлема и связаться с нимна языке гуэ’ла.
Как сказал голос, они — кем бы «они» ни были — испытывали проблемы со связью на частотах тау. Потом добавил, что воину здорово повезло: по милости Императора им удалось распознать код его шлема и связаться с ним. Конечно же, Каис ничего не понял, но рассудил, что, когда у тебя галлюцинации, ты, наверное, и не должен в них разбираться. Голос сообщил, что дела обстоят скверно. Что, если врагу удастся обстрелять флот тау из корабельных орудий, перемирие сорвётся и вновь начнётся война. Что кто-то должен вывести лэнс-установки из строя. Воспоминания Каиса смешались как в бульонепохлёбке. Они извивались и крутились, уносимые прочь от него болтающими без умолку и воющими голосами, уносимые этим шепчущим тем злом, что шептало ему на ухо злом. Тем не менее, И всё же воин Огня не забывал об орудиях… Слава путиПути, юноша по-прежнему слышал тот, Каис продолжал слышать прежний первый голос. Тау сосредоточился на убийствах том, чтобы убивать и заливанием мира заливать мир кровью, пока внутри шлема раздавались трескучие слова его терпеливоебезумия, говорившее как человек безумие трещало внутри шлема и рассказывало говорившего на человеческом языке. Оно терпеливо объяснило ему, как устанавливать установить бомбы на складах, где рядами лежали боеприпасы. Затем оно велело Каису бежать, бежать, бежать.
Он помнил взрывы. А что теперь?
Каис вновь зажал спусковую кнопку, липкую от высыхающей крови кнопку спускового устройства. Отдачи практически не было, и он любовался бурлящим шквалом капелек плазмы, что пронзали и прогрызали дым да мглузавесу из дыма и мглы, которые будто бы заполняли каждый уголок этого заразного исковерканного корабля.
Да, возможно, всё начинало проясняться. Прошёл дек или около того, и теперь опустившийся на разум густой туман рассеивался. Каис вспомнил взрывающиеся каморы : как взрывались хранилища боеприпасов, с неохотой поздравляющий его как голос в головенеохотно поздравил его, крики паники…как раздались панические крики…
Воин Огня вспомнил сухой скрипучий голосприпомнил сухую скрипучую речь, чьё шипение наполняло каждый коридор подобно выходящим , словно потоки кислорода из вентиляционных отверстий потокам кислорода:
— Всему экипажу, эвакуироваться с корабляпокинуть корабль. Всему экипажу, эвакуи–покину…
Затем голос в голове произнёс:
— Ксенос, доберись до десантных капсул, если сможешь.
А потом голос пропал.
Он вспомнил, как следовал за толпами. Люди и тау не обменивались взглядами. Они сражались вместе, но не разговаривали, ; спускались вниз через палубы корабля, но не касались друг друга, ; не похлопывали стоявших рядом по спинам и не помогали раненым представителям другой расы. Гуэ'ла Гуэ’ла бежали, вопили, кричали и умирали. Тау двигались быстро и молча, ; грамотно рассыпались рассыпа́лись веером, обменивались командами, сохраняли хладнокровие, ; а погибали точно так же.
И каждый избегал Каиса. Это было словно… словно Казалось… казалось, они не знали точносовсем понимают, кем кто или чем тот являлсячто он такое. Воин Огня вспомнил, что дважды пытался связаться с бегущими тау. Возможно, его шлем получил больше поврежденийповредило серьёзнее, чем он думалполагал, ибо так как никто не соизволил ему ответить.
Теперь дьявол монт'ау монт’ау выбрался наружу и висел на Каисе будто саван, будто крылья, будто окровавленная чёрная мантия. Он вспомнил, как ржаво-красные десантники абсолютно , вопя и завывая, немыслимо спонтанно появлялись прямо из стен и полов с воем и воплями, отрубая ; отрубали головы и исчезая исчезали во влажно чавкающей варп-имматерии. Он вспомнил, как шипящее, шепчущее зло, которое пропитывало воздух, меняло формы и усиливалось, набирало силу; впивалось в безумие в голове Каисаюноши, приглашало воина Огня присоединиться к нему.
Каис тоже вступил в недолгую борьбу с самим собой, сопротивляясь желанию вернуться в дрожащие коридоры и запачканные слизью закоулки корабля. Отдаться этому желанию Уступить было бы так очень просто. Идеальный вариантисход: сжимать в руках оружие и , не чувствовать ощущать на плечах бремя страхов да и поставленных задач. Никаких целей. Никаких приказов. Никакой рациональностиНикакого здравомыслия. Никакой сосредоточенности. Отказаться от всего и начать крушить, ломать, раскалывать. Выплеснуть всё наружу, уничтожая ради самого процесса уничтожения, бессильно сражаясь с горечью внутри.
Видишь, отец? ''Смотри!''
Однако… Это было Так получилось бы слишком просто, чересчур бессмысленно, поэтому он спустился на уровень ниже, а затем еще ниже, и каждый раз безумие немного ослабевало. В его мозгах мозгу что-то шевелилось, оттесняя жажду убивать. Нечто гораздо более староедревнее, нежели чем ярость, ; нечто гораздо более сильное, чем даже голод монт'аумонт’ау.
Выживание. Нужда остаться в живых. ОВозможно, может выжить для тогоон уцелеет, чтобы вновь продолжить когда-нибудь потом сражаться уже в другой раздальше. Может для того, чтобы достичь чего-то великого и благородного. Может, чтобы прожить оставшиеся дни отведённый ему срок в тишине одиночестве и спокойствиипокое, размышляя обо всём и ни о чём. Тут Причины здесь не существовало никаких «зачем»играли роли. Не имело значенияНеважно, по какой причине ''почему'' именно Каис решил оставаться в живыхне погибать. Важна была Значение имела лишь сама необходимость выжить.
Итак, прошло около дека. Шаг за шагом, безумие отступало. Он убивал, сражался и боролся. Он спускался вниз мимо улетающих в пустоту, кувыркающихся десантных капсул с гуэ'ла , где находились или гуэ’ла, или тау (но никогда вместе) внутри. Он хромал из-за окровавленной, гниющей ноги, ; заглушал шёпот безумия в своей голове и, наконец,–наконец…
К нему милостиво вернулась ясность ума, а из ниоткуда вдруг возникли слова:
''«Нет расширения без равновесия.'' ''Нет расширения завоевания без контроля.'' ''Цель достигается в безмятежности'' ''И служении тау’ва».'' Шас’ла Т’ау Каис сделал вдох и сбросил с себя оковы ужаса. У основания шахты обнаружилась ещё не запущенная десантная капсула. Воин Огня на секунду остановился, чтобы закрыть глаза и достичь внутреннего равновесия. Ему почти, почти удалось. Однако юноше помешали. Неподалёку от него кто-то завопил.
''Три тысячи лет назад:Его тринадцатый день рождения на далёкой Хтонии.'' Он безмолвно ревёт в неназванном мире-пустыне, на который претендовал демонический владыка Тарх'акс. Его бритвенные когти сталкиваются с мерцающим призрачным мечом свирепого эльдарского чудовища, что не перестаёт реветь и чьи пылающие глаза исходят дымом–
Горные Ангелы в сияющих доспехах выбирают среди всех именно его и уносят в свою Крепость-на-вершине. Через семь лет он станет космодесантником…
Свет, упавший на его конечности, породил волну вспыхивающих отблесков на тысяче торчащих там острых лезвий, готовых рассекать беззащитное мясо и жилы. Клинки усеивали его корпус, как рыбья чешуя; а висящие на них куски плоти, вырезанной в древние времена, уже давно омертвели и теперь осыпа́лись мелким прахом.
''Шесть тысяч лет назад.''
Терра. Великое предательство. Обуянный неугасаемой яростью, он разрушает дворец и срубает любого перепуганного лоялиста, дерзнувшего встать у него на пути. Даже тогда, ещё до погребения заживо, неутончённому грохоту стрелкового оружия он предпочитал неспешные разрезы клинком…
Техники поют и молятся, погружая инструменты в его мозг и готовя тело к последним биологическим манипуляциям, после которых он станет десантником. Его разум — гипнотически запечатанная крипта, куда внедрены догмы и почитание Империума. Это изменится…
Машинная гробница отвечает на его команды всё лучше. Движения вновь стали привычными: больной разум удалось кое-как приспособить к чувствительным мыслеимпульсам, благодаря которым он управлял искусственным телом. Конечности и фильтры жизнеобеспечения протестующе завизжали, отчего мёртвые губы, запрятанные глубоко внутри чёрного сердца машины, скривились в усмешке.
''Снова Чёрный крестовый поход:'' За один день он убивает шестнадцать космодесантников ложного Императора и лично наблюдает за огненным катаклизмом, который обрушивается на мир-кузню Барнассус. Сам Карнатор приказывает погрузить его, смертельно раненного среди кровавых болот И'Йиклахла, в корпус дредноута ''«Скаарфлакс»''. Того, кто находился в нём прежде, выдирают из нутра машины на его глазах: атрофированные мышцы десантника дёргаются, он верещит, а жижа вытекает из разорванных соединительных трубок прямо в багряные топи–
За один день он убивает шестнадцать космодесантников ложного Императора и лично наблюдает за огненным катаклизмом, который обрушивается на мир-кузню Барнассус. Сам Карнатор приказывает погрузить его, смертельно раненного среди кровавых болот И’Йиклахла, в корпус дредноута «Скаарфлакс». Того, кто находился в нём прежде, выдирают из нутра машины у него на глазах: десантник верещит, атрофированные мышцы судорожно дёргаются, а густые телесные соки вытекают из разорванных соединительных трубок прямо в багряные топи…
Тут будет много убийств. Да.
''Снова Терра:.'' Поражение. Бегство. Жажда возмездия. Десять тысяч лет гнева, злобы и горечи. Его яростью можно вырабатывать электроэнергию через динамо-машину–
Поражение. Бегство. Жажда возмездия. Десять тысяч лет гнева, злобы и горечи. Его яростью можно вырабатывать энергию через динамо-ма…
Он мог обезглавить своих жертв в любой момент, но всё-таки решил оставить их кататься по палубе. Так гораздо веселее.
Вновь эльдарский аватар, который рычит, шипит и фыркает, пока ярость тлеет внутри него как красные угольки. Что-то не так, и воинству Хаоса это известно. Что-то ощущается в воздухе. Возможно, какой-то звук, самую малость недосягаемый для восприятия. Демонический владыка Тарх’акс громко ревёт, отчего небеса чернеют, а десантники, находящиеся ближе всего к своему исполинскому хозяину, сжимают головы руками. И затем всё…
Крошечные лезвия, покрывающие каждый сантиметр дредноута, жадно поднялись. Со стороны это выглядело так, словно машина затрепетала в предвкушении, отчего по её корпусу пробежали волны мурашек. У себя в голове Тиколош развёл верхние конечности на максимальную ширину и расправил богомольи когти подобно крыльямвидел, способным разрубать плоть. А затем бросился вперёдкак отвратительная масса из выпавших внутренних органов покрывает каждую планету; а разрезы превращают кожу жертв в кровавые шахматные доски.Он выпотрошит этот мир, расчленит Галактику, порубит на части Вселенную!
Добравшись до вершины рампы, мастер клинка повернулся в сторону добычи.
Тиколош развёл верхние конечности на максимальную ширину и расправил когти-лапы богомола подобно крыльям, способным разрубать плоть. А затем бросился вперёд. Легчайший трюк на свете. Просто глубоко дыши. Издавай стоны. Каис перенёс вес на здоровую ногу, преувеличивая слабость и бесполезность раненой.
Он задрал голову и стал судорожно хватать ртом воздух, чего ему не требовалось.
И тут чудовище устремилось вперёд.
Словно бешеный пастбищный зверь. Оно , оно поскребло ногами палубу, повернуло корпус в поясе, продемонстрировало выставило напоказ сверкающую плеяду своих ножей-когтей и c с грохотом помчалось на него. От каждого шага сотрясался мир.
Воин Огня не знал, что это. Да , да и ему было всё равно. Он столкнулся с чемпонимал, что перед ним что-то непристойнымгромадное и непотребное, с громадным воплощением искажённой Машиныкак если бы великая машина, о которой говорил отец Каиса, обрела плоть, но при этом исказилась.
Когти монстра с шипением тёрлись друг о друга об друга , как ножницылезвия ножниц, источая холодное презрение.
Мерцающие блики волнами расходились по их поверхностиклинкам, лезвия искажали и расщепляли дрожащий аварийный светдробился и расщеплялся на их кромках.
Огромное шасси с украшенными хребтами шипастыми плечами качалось, поршни яростно работали, в воздух выбрасывались густые миазмы дыма и отработанного топлива.
Нырнув в сторону, Каис начал без остановки безостановочно перекатываться. Что-то резануло его по спине и перевернуло. Металлическое Хотя металлическое чудовище едва-едва дотянулось, задев воина Огня до него и задело лишь кончиками лезвийсамыми остриями клинков, но на палубу всё равно высыпались сухпаи посыпались сухпайки и магазины. Зверь же набрал слишком большую скоростьразогнался. Он повернулся Под протестующий рык моторов он развернул корпус к бросившемуся вбок тау, чем вызвал протестующий рык моторов, однако, было уже слишком поздноно опоздал. Ноги без особых усилий пробили ограду яруса, и чудовище , казалось, на мгновение миг полностью застыло в воздухе прямо над палубой внизу.
А затем рухнуло.
При ударе машина раскололась , будто яйцо, и когда Каис . Когда юноша рассмотрел иссохшее существо создание внутри, то подумал о рептилиях-выкидышах и слепых клонированных зверях, умирающих с голода. Оно с шипением исторгло последний протяжный вздох и умерло.
Может, так же выглядит и монт'аумонт’ау? Неистовый снаружи мнимый Снаружи — неистовый фальшивый дьявол с покрытой бритвенно-острыми острейшими лезвиями плотью и окровавленными когтями, скрывающий а внутри скрывается дрожащее созданиесущество, которое представляет опасность не больше, чем трупопаснее трупа? В голове Каиса роилось слишком много мыслей, что они конфликтовали и сталкивались друг с другом. Это было Настоящее броуновское движение умозаключений и соображений, борющихся за доминирование господство в разуме.разуме…
Он спал на протяжении всего полёта.
==='''Глава VI''' <br>'''16.12 ч (сист. местное – Долумар IV, сег. Ультима#4356/Е)'''===
'''16 ч.12 м. (сист. местное — Теперь давайте потише и повнимательнееДолумар IV, пожалуйстасег. Я повторять не буду и, если говорить начистоту, так или иначе вы всё равно будете меня слушать. Можем сделать это по-простому или… 'Ультима#4356/Е)'по-другому''. Выбор за вами, джентльмены.
Стоявший в каком-то тёмном месте мужчина повернулся к своим пленникам и облизнул губы. Один из них негромко стонал, во мраке звенели цепи. Мужчина сделал глубокий вдох, хищно улыбнулся и заговорил: — Теперь давайте потише и повнимательнее, пожалуйста. Я повторять не буду и, если говорить начистоту, так или иначе вы всё равно будете меня слушать. Можем сделать это по-простому или… ''по-другому''. Выбор за вами, господа. Адмирал? Всё же хватит вырываться. Вы так пропустите самое интересное. — Итак. С чего бы начать? Это ведь целая история, я полагаю, а значит , нужно «Возвышенное какое-нибудь «торжественное вступление»…
Мужчина задумчиво погладил безукоризненно подстриженную бороду.
— Люди, — сказал он с чем-то вроде отвращения в голосе, — исказили взгляды на то, из чего состоит история. Они забыли, что все наши действия, каждый день, каждая секунда наших ничтожных маленьких жизней составляют ядро истории. Её нутро, если можно так выразитьсяпозволите. Ты рождаешься, ты что-то делаешь, ты умираешь. Где же начало? А где конец? Не так уж это и просто, как кажется.кажется…
Сердито покачав головой, он вновь началприступил к рассказу.
— Всё началось два дня назад, когда я от имени Имперуима Империума взял в плен высокопоставленного эфирного тау. Всё началось, когда я связался с адмиралом флота Константином и запросил отряд спецназначения как раз для этой работы. Всё началось, началось… о, да, да… двадцать три годаназад, когда я прибыл на Долумар IV. Сей мир не сильно изменился, вы знали? О, мы, конечно, возводили разные заводы, периодически строили городки и тому подобное, но данные вещи… особого значения не имеютзначение имеет лишь то, что скрывалось под всем этим.
Всё началось — в некотором роде — Своего рода начало было в тридцать первом тысячелетии, когда Империум перевернулся на брюхо и обнаружил, что он уже годами гниёт изнутри. Созревшая Ересь Гора застала Вспыхнувший пожар Ереси Хоруса застал всех врасплох. Бедные маленькие создания…
Он ухмыльнулся, рисуя в своём воображении картину того, как ужас и потрясение распространяются по галактике Галактике, словно степной пожар.
— А касательно вашего вида, аун, тогда вы, конечно же, ещё прятались в луже своей первичной жижи. Вероятно… Вероятно, всё сложилось бы для вас гораздо лучше, если бы вы там оттуда и оставалисьне вылезали.
Адмирал начал дёргаться и что-то недовольно бормотать, но его голос заглушался кляпом во рту. Лицо пленника исказилось от омерзения и ужаса. Пристально взглянув на него, Север покачал головой.
— Ну же, Константин. Не суди так скоропоспешно. Закрыть свой разум – — значит сделать первый шаг к тому, чтобы погрязнуть в мирской обыденности, а ведь мы нам такого не можем допустить подобногонужно, верноправда?
Он широко развёл руки, упиваясь холодной тьмой огромной ямыгигантской впадины. Свет , мелькавший только на самом верху, здесь был казался не более чем далёким воспоминанием на самом верху.
— Если вкратце, — с улыбкой продолжил Север, встречаясь глазами с невозмутимым эфирным, — они призвали демона. Его звали – Имя ему — о, адмирал, заткнитесь! – его звали Тарх'акс— имя ему Тарх’акс. Под предводительством демонического владыки воинство достигло новых вершин непотребств, новых вершин резни, новых вершин Хаоса. Ничто не могло выстоять перед их натиском, и любого, кому хватало глупости попробовать помешать им, они сокрушали под своей пятой.
Оказывается — Как оказалось – а мне пришлось на три года арендовать ксенолингвиторного сервитора, чтобы понять выяснить это – — эльдары быстро оценили свои шансы на уничтожение Тарх'акса Тарх’акса и его сил как мизерные. Тогда они решили прибегнуть к хитростиковарству.
— Только представьте, — прошипел он, ощутив это невыносимое чувство, — как вас на три тысячи лет закрывают в месте, где вы не можете ни двигаться, ни думать, ни испытывать что-либо. Отрезанные от гнева и силы мощи своих богов. Лишённые невероятных энергий, несомых Отделённые невероятными энергиями от безумной завывающей яростью собственного демонического ярости своего завывающего владыки-демона. Его клетка стала самой прочной из всех.
Губернатор тяжело дышал, а сердце в его груди колотилось от волнения. Он с трудом вернул себе самообладание, достал из кармана бакбакк-палочку и поджёг её, после чего начал задумчиво втягивать её благовонные дымыиспарения.
— Видите ли, есть правила. правила… — Он выпустил кольцо масляного дыма, наслаждаясь тем, что эфирный неотрывно следит за каждым его движением. — О-о, ты стоишь и поёшь, рисуешь знаки развеивания и идеально выводишь не-узоры. Ты бьёшь по монолитам секуляризованными осквернёнными мечами и обмазываешь алтари чумным дерьмом… и даже так но тебе всё равно нужен определённый жест''поступок''. Колдовство даётся высокой ценой, джентльменыгоспода, и уплачивается она кровью, душами, ненавистью.
Сервитор резко дёрнулся и обратил свой мрачный взгляд на капитана Бранта. Бородатый мужчина, чьи ноги полностью атрофировались за годы сидячего командования, мысленной командой повернул своё кресло-кокон в сторону худого как скелет создания.
— Сообщение, капитан, — прощёлкало оно.
Иссохшие губы сервитора зловеще задвигались синхронно переданному сообщению, а резкий голос вдруг стал приглушённым и более низким, под стать тону Ардиаса.
— …слышьте это, флот…жем флот… …жем больше ждат…традесантники жда… …традесантники эвакуируются через тридцать сек…х сек… …х больше задержек. Без пощад…йте пощад… …йте сожалений при этом, ибо кораб…лее кораб… …лее не является частью флота Бога-Импе…стью порченИм-пе… …стью осквернён. Его необходимо уничтожить…
Рот сервитора с треском закрылся, после чего создание развернулось обратно к консолипульту. Брант же выгнул бровь. Экран на потолке мостика, заполненного жарким и сухим воздухом, демонстрировал висящий в пустоте гигантский звездолёт. Разрушенный генерариум ''«Непоколебимого клинка»'' выбрасывал нагретое добела прометиевое топливо, что оставляло призрачный след, а сам корабль медленно кренился. Его повреждённый нос был расколот, от бортовых орудийных батарей остались лишь зияющие дыры, похожие на беззубые пасти. Однако, больше всего тревоги вызывал неестественный налёт, который за последний час начал покрывать неповреждённые поверхности обсидианового корпуса. Красно-зелёная коррозия делала тусклым любой блестящий материал, пятнала каждую яркую икону и гаргулью, окутывала всё своими волокнистыми ложноножками распада, плесени и ржавчины. Эти удушающие щупальца тащили жертву прочь от света, во тьму.
Капитан чуть не сплюнул на пол от отвращения. ''«Непоколебимый клинок»'' был символом чистоты и мощи, он неустанно служил Императору тысячи лет. Смотреть на древний корабль в его нынешнем состоянии, столь извращённый и замаранный злом, побеждённый и осквернённый, искалеченный… Нет, Брант не мог терпеть подобное. На борту ещё оставались невинные. Они скрывались в каютах, прятались в сумрачных спальных помещениях, визжали и кричали, в то время как последние десантные спасательные капсулы отдалялись от корабля без них, ; а десантники, являвшие собой последнюю крупицу бывшие последней крупицей надежды для выживших, забирались в свои «Ударные «Громовые ястребы» и оставляли , бросая людей на произвол судьбы.
«Уж лучше смерть», — подумал Брант.
— Офицер Джаррет. Приготовить орудия правого борта. Вывести нас на позицию. Свяжитесь с флотом. Скажите им…
Воин Огня не мог собраться с мыслями, не мог выстроить их в голове так, чтобы реальность и абсурдность чётко разделялись, как в коллоидной системе, поэтому мозг выбрал единственное доступное ему решение.
Он закрылся, отгородил себя вообще от всеговообще, возвёл стены усталости, отключил сознание и остановил его свою работу на время, необходимое ему для перезагрузки. Для того, чтобы начать свою деятельность заново.
Отец Каиса говорил о машинах. О Об ''машинеособенной''машине. О машинеТакой, которая, при отказе работать и неспособности диагностировать ошибки, всё равно продолжала поддерживать видимость эффективностипосле того, как просто выключаясьвыключалась, а затем включаясь была включена вновь. Тем не менее, Но ошибка никуда не деваласьисчезала. Она оставалась необнаруженной Её не могли выявить и с ней ничего нельзя было сделатьустранить. Неважно, сколько раз машина перезагрузится, переформатируется и обновится, ибо : она всё равно продолжит сбоить до тех пор, пока проблема не устранится в корнеразберутся с корнем проблемы.
За пределами разума воина Огня внутреннего мира юноши раздался записанный голос сервитора, который спокойно объявил о том, что десантная капсула вошла в мезосферу. Так как никакой пользователь не ввёл координаты, грубые установки самонаведения определили место, где был обнаружен самый высокий уровень обнаружили в пределах тропосферы некое крупное скопление населения/энергии, а именно в тропосфере ивероятно, возможно, даже базирующееся на самой поверхности, после чего скорректировали траекторию полёта. Сирена едва ли не с безразличием выдала единичную трель— негромкую и невыразительную, судя по небольшой громкости и невыразительности звукапочти что небрежную. Затем сервитор напомнил всем находящимся в капсуле закрепить любой груз и убедиться, что ручная кладь должным образом зафиксирована. Монотонный голос посоветовал пассажирам-людям проверить ремни в их нишах для размещения.
Спящий Каис перевернулся с боку на бок, а его обмякшие мышцы словно жидкость расплылись по палубе. Ему снилось холодное тёмное ничто.
— «Одна травинка», — громко повторил Каис, заглушая шум войны, — «изогнётся и склонится даже при малейшем ветре, но если трава растёт на пастбище, в поле или в саванне, тогда на каждую травинку будет воздействовать лишь часть от всей силы ветра. Они процветают благодаря единству цели их тов–»Ксенос? Ты не пострадал?
— «Одна травинк–»Ксенос? Ксенородец, ты меня слышишь?
— Проклятье Гиллимана, чужак! Если ты там – , ответь мне!
— Кто это? .. — прошептал воин Огня, чувствуя, как внутри шлема скапливается холодный пот.
— А! Ты жив.
— Кто это?
— В смыслеТы о чём? Ардиас, конечно.
В разуме начали роиться воспоминания, и больше Каис не мог их прогонять.
Когда он находился на самом пике своего безумия, в его голове звучал некий голос. Голос АрдиасаТот, как осознал тау, принадлежал этому самому Ардиасу. Того космодесантника Космодесантнику в синей броне и без шлема, с серыми шрамами на серой коже, с суровым хмурым лицом и строгим тоном. Ардиас рассказывал Каису, как уничтожить склады с оружием и говорил с ним во время самых сильных приступов убийственной ярости. Тогда воин Огня предположилпредполагал, что это была — лишь часть его безумияпомешательства. Гуэ'ла Гуэ’ла в ухе.ухе…
— Ардиас, — сказал тау, пробуя слово на языке.
По какой-то причине ему было сложно представить , что на том конце канала кого-то кроме Лушис ним общается не эль’Луша.
— Верно. Доложи обстановку.
— Приземлился. Я на поверхности.
— Ну , это очевидно. Я имею в виду, где именно ты на поверхности?
Голос был полон нетерпения.
Борясь с вялостью, Каис подтянул себя к зияющему выходу из капсулы и выглянул наружу. Он с трудом сопротивлялся желанию спрятаться, закрыв за собой дверьЕго тут же охватило почти неодолимое желание залезть обратно и захлопнуть люк.
Над его головой юноши с визгом пролетела «Барракуда», сотрясая воздух огнём из тяжёлого вооружения. Всюду вдоль горизонта потоки пыли и обломков устремлялись дугами взмывали к небесам дугообразными линиями, а внутри них , как под арками, поднимались вверх луковицеобразные раздутые грибы пламени и столбы чёрно-красного дыма. Перед Каисом распростёрся город гуэ'лагуэ’ла, чьи грубые глиняные постройки обыденного вида — воплощения обыденности с их резкими прямыми углами и плоскими крышами — всё тянулись и тянулись вдаль. Он сразу наметил определённые ориентиры: тут и там виднелись высокие колокольни быстровозводимых модульных церквей, построенных возведённых строго по инструкции таким образомтак, чтобы ни один храм ничем друг не отличался от друга не отличатьсядругих. Плотно стоящие массивные заводы и огромные ангары склады отбрасывали длинные тени на улицы и здания, в то время как а где-то позади воина Огня находились давно покинутые траншеи, где и началось всё это безумие.
Десантные капсулы неслись вниз , словно летящие из космоса метеоры, раскаляясь докрасна при спуске. Во время падения они визжали , будто волна баньши, вырывались из облаков и врезались в город. Удары оставляли от зданий лишь грязь От ударов строения распадались комками грязи и пыльпыли, а в воздух взметались остатки стёртых в порошок стен. Этот своеобразный артиллерийский обстрел оставлял на улицах борозды артобстрел не только испещрял улицы бороздами и выбоины да плодил ошеломлённых выбоинами, но и контуженных пассажиров засеивал их ошеломлёнными, контуженными пассажирами капсул: — как людейлюдьми, так и тау. Они тихонько Покачиваясь, они выползали из воронок и руин, хватаясь за головы, оружие и друг друга.
— Вот… Так… — передал по воксу воксировал Ардиас. — Мы определили, где ты. Оставайся Держись вне капсулы, потому что — она создаёт помехи для твоего коммуникатора.
Однако, Каис его не слушал, ибо кое-что увидел.
Они двигались шагали по улице и напоминали шагающие , будто ходячие опухоли. Части доспехов плавно поворачивались, за их владельцами тянулись цепи и накидки плащи из конского волоса, а уродливое оружие стучало, напевая дребезжащую песнь разрушения. Один густо измазал семиконечные звёзды из них намалевал на своей броне семиконечные<ref>Так в оригинале.</ref> звёзды кровью тау, которая выглядела очень яркой на фоне чёрного матового материала, ; и по мере того, как он убивал, потёки его личное кровавое созвездие стекало личного кровавого созвездия перемешивались и падало каплями капали вниз. Другой не носил шлем, поэтому Каис смог увидеть и юноша видел его бледное лицо — маску цвета белой личинки и глазас глазами, похожие похожими на тлеющие красные угольки. Ближайший к нему гуэ'ла гуэ’ла выстрелил в него, во весь голос выкрикивая молитву, и оторвал чудовищу ухо. По шее монстра зазмеилась кровь, извиваясь, поползла струйка крови, оттенком и консистенцией плотностью не отличающаяся отличающейся от масланефти, а само создание улыбнулось. Оно Подобные ощущения явно испытывало от подобных ощущений приносили ему удовольствие.
Ещё одно чудовище швырнуло в соседнее здание замасленную бронебойную гранату и зашлось гогочущим смехом, когда на месте вскрывшего стену взрыва расцвёл пылевой цветок. Существо зашло Прошагав в останки строенияразвалины, а спустя короткое время вытащило оттуда существо выволокло на улицу его хныкающих хнычущих обитателейпостройки.
И затем оно…
Каис наблюдал до тех пор, пока не умер последний мирный житель. Произошло это далеко не сразу.
Десантники монт'аумонт’ау. Искажённые версии колосса в синей броне, который говорил с Каисом по коммуникатору. Конечно, воин Огня уже видел таких на борту ''«Непоколебимого клинка»'', и его воспоминания полнились их жестоким смехом, ; но на том распадающемся корабле-гробнице Каиса юношу захлестнули ярость и горечь, поэтому он не мог нормально размышлять. Находясь в хватке монт'аумонт’ау, воин Огня видел лишь существсозданий, которых нужно уничтожить, не различал врагов и союзников, никогда не задавался вопросом, что теперь тяготил тауего.
— Что они за…?
— Враги? — безэмоционально сказал сухо отозвался Ардиас. — Это Хаос. Зло.
Каис пытался подобрать слова, ища внутри себя решимость, которой не ощущал.
— Сио'т Сио’т учит нас, что зло есть фикция, — произнёс он и сжал лежащую в сумке пластинку. — Л-любая истина субъективна. Если смотреть с точки зрения другой стороны, то зло – — это всего лишь проявление доблести.
Воин Огня пытался звучать старался, чтобы его слова звучали убедительно, пытался и сам поверить в данное учениеправильность догмы.
— Избавь меня от своей ереси! — злобно рявкнул десантник. — Как ты можешь сомневаться, когда доказательства у тебя перед глазами?
— И как тогда… же… как нам с этим сражаться?
— Подобный вопрос задаст задают лишь труструсы, чужак.
Внутри Каиса вспыхнул гнев, и всего за мгновение ужас обратился яростью.
— Отвечай мне! Как ты с этим сражаешься?
— Беспрестанно, ксенос. Беспрестанно. — Голос вдруг начал звучать устало, а на фоне дробного стука болтеров раздался тяжёлый вздох. — Эта вещь… штука… этот «Хаос». «Хаос»… Борясь с ним, ты должен забыть всё, о чём знаешь. Думаешь, численное превосходство что-то значит? Думаешь, калибр твоего оружия или… или мощь твое твоей брони сейчас тебе помогут? Не помогут. Нет больше никаких правил. Нет больше никаких проверенных Никаких одобренных тактик. Всё , что ты можешь, ксеногенксенородец, так это показать лучшее, на что ты способен. — Из оружия может стрелять любой, у кого есть указательный палец и пара глазаглаз, даже тот, кто лишён благодати Императора, но для сражения с Хаосом нужно нечто большее.
— Я не поним–понима…
— А с чего бы тебе понять? Слушай меня и запоминай: величайшее оружие, коим ты обладаешь в этой борьбе, — не плазмомёт, не болтер и не целый арсенал пушек и танков. Оно в твоей голове, слышишь? Тебе нужна вера.
Каис не смог скрыть презрения.
— Вера в иссохшего трупаиссохший труп? Вот твой совет, да? Вот твоя могучая сила?
Воцарилась неловкая тишина, и когда гуэ'ла гуэ’ла заговорил вновь, голос у него был холодный и сдержанный.
— Чужак. Когда всё это закончится, мы с тобой сведём кое-какие счёты. Это ясно?
— Ты приземлился в восточном районе Леттики, — сказал космодесантник, вернувшийся к своему прежнему деловому ворчаниючей голос снова зазвучал как деловое ворчание. — Мне нужна твоя помощь.
Изогнув бровь, Каис изогнул бровь и поднял оружие. Ему нужно было требовалось время , чтобы поразмыслить, привести мысли в порядок, а болтовня гуэ'ла гуэ’ла его отвлекала.
— Что бы там ни было, сделай это займись этим сам.
— Моя рота рассредоточилась на юге. Обход Если обходить вокруг займёт у нас , потеряем слишком много времени.
— Я не стану подчиняться тебе, гуэ'лагуэ’ла. Я не принимаю приказов от выполняю приказы невежественных или непросвещённых.
— Кодекс тоже весьма ясно говорит про отказ с непривычной для него ясностью запрещает принимать помощь от помощи мерзостеймерзостных отродий, ивсё же, тем не менее, всё бывает сегодня многое случилось в первый раз. Полагаю, ты учишься Предлагаю тебе адаптироватьсяк ситуации.
— Не особо.Вот ещё!
— А у тебя есть предложения получше?
Каис нахмурился. Ему хотелось сказать: «С меня достаточно»хватит». Ему хотелось Хотелось рухнуть в капсулу, и пропади оно всё пропадом. Ему хотелось Хотелось спрятать голову в песок и забыть о крови, об убийствах, о насилии, о хаосе и… и И о глазах своего отца.
Но теперь уже слишком поздно. Дьявол монт'ау монт’ау в его разуме пробудился, и он не успокоится до тех пор, пока не умрёт сам, или же не умрёт Каис. Кроме того, было и ещё что-то…
— Эфирный! — Возникший вдруг ответ врезался в Каиса словно боеголовка, расколов его мир и вызвав внезапный прилив адреналина. Он был Осознание, как луч света, пробивший пробило пелену сумбура и безумия. — Я должен найти эль'Ко'вашаэль’Ко’ваша.
— Тебе нужно сосредоточиться на приоритетах, — сказал полный презрения голосприоритетных задачах. Голос Ардиаса сочился презрением.
— Аун всегда в приоритете!
— У меня нет времени спорить, чужак. Твой эфирный потерян. Если не поможешь мне сейчас, другого шанса найти его не представится.
— Что там за работа? — спросил раздираемый нерешительностью Каис, терзаемый неуверенностью.
— Я проинформирую уведомлю тебя в дороге. Выдвигайся.
Внезапно что-то слегка скребануло царапнуло разум воина Огня, вливая в и вытолкнуло из его горло глотки непрошенные слова.:
— Почему я, гуэ'лагуэ’ла? Почему ты доверяешь делать это дело мне?
— Совет старого друга. Ты не поймёшь.
— Друга?
— Теперь он с Императором. Я посылаю Императором… Отправляю координаты. Не подведи меня, ксенос.
— Генетический отпечаток принят, — выдал приятную слуху трель ИИ, чей голос имел женское (по требованию Луши) звучание. — Добро пожаловать, шас'эль Т'ау шас’эль Т’ау Луша.
— Стоп, — приказал он.
Медленно движущаяся лицевая пластина остановилась и зафиксировалась с нежным звоном. Луша ощутил некоторое раздражение, заметив, что она находилась чуть-оказалась чуть ближе к его лицуглазам, чем во время последней миссии. В голове возникли предыдущего задания, и его посетили грустные мысли о собственном старениипризнаках старения. Вскоре ему придётся наведаться к фио'уи специалистам-фио’уи с вопросом об установке аугметикибионики.
— Проверка состояния, — пробормотал он в систему микрофонов, ритмично напрягая мышцы рук и ног, чтобы избежать судорог.
Несколько упругих захватов сомкнулись вокруг его затылка , словно чьи-то пальцыс выступающими костяшками, аккуратно, но крепко удерживая голову на одном месте. Тут же из коммуникатора донеслись спокойные голоса.
— Вре'Тонг'атаВре’Тонг’ата. Оптимальные рабочие характеристики. Новая верхняя левая конечность идеальна.
— Вре'ВирВре’Вир. Всё в порядке.
— Вре'Кол'тайВре’Кол’тай. Охладители Баланс охладителей слегка несбалансированынарушен, но ИИ может их отрегулироватьего регулировать.
Луша довольно хмыкнул, когда светящиеся символы, отображающие членов его команды, наложились на радар.
— Хорошо. У меня тоже безупречное состояние. Далее – кор'веса— кор’веса. Доклад.
Раздались высокие отрывистые голоса закреплённых за шас'элем шас’элем боевых дронов.
— Кор'веса 12.Кор’веса двенадцать-точка-А #34 диез-тридцать четыре (тактический). Результат диагностики – — оптимальный. Полный боекомплект.
— Кор'веса 921.Х(с.2) #0.1 Кор’веса девятьсот двадцать один-точка-Ха-эс-точка-два диез-ноль-точка-один (орудийный). Результат диагностики – — оптимальный. Полный боекомплект.
На ПД ПДШ появились их значки в виде ярких зелёных дисков, которые медленно вращались вокруг стоящей на месте неподвижных бойцов команды , словно двойные луны.
— Отлично… — Луша сделал глубокий вдох и ухмыльнулся, ощущая внутри себя поднимающуюся волну предвкушения. Слишком Он уже слишком долго он уже не участвовал в бояхбитвах. — Зафиксироваться и переплестись. Соединение с интерфейсом через пять райк'ановрайк’анов.
Сервоприводы боевого скафандра ожили с негромким гулом, но быстро затихли и практически перестали шуметь. Позади раздался негромкий визг, когда с которым сложный механизм скользнул на место по хорошо смазанным рельсовым направляющим. Вздрогнув, Луша приготовился. Эту часть он ненавидел.
Игла— по сути, представляющая собой не более чем металлический монофиламент, просто металлическое моноволокно — пробила его ему череп в трёх тор'илах тор’илах от верхних цир'етцчешуек-чешуек цир’етц и вошла в мозг.
А затем Луша стал машиной. Тошнота ушла, и он пробно подвигал конечностью, наслаждаясь ощущением вернувшегося контроля. Его рука – — настоящая рука – оставалась обмякшей и — по-прежнему висела вдоль тела, как плеть, плотно удерживалась удерживаемая мягкими фиксаторами, но . Однако вместо неё шас'эль скорее почувствовал, нежели увидел, как пришла в движение тяжёлая каркасная конструкция из фио'така фио’така с абляционным покрытием, которая заканчивалась прикреплённым к запястью фузионным бластером и соединялась с массивным плечом скафандра. Луша пришлось подавить желание усмехнутьсяШас’эль скорее почувствовал это, нежели увидел. Он подавил довольный смешок.
Мышцы шеи сократились, когда он Луша мысленно велел им повернуть его череп, чтобы получить возможность он смог осмотреться. Позвоночник остался в ровном положении, но вот размещённый наверху скафандра оптический блок качнулся и наклонился. Аналог головы реагировал на команды мозга столь же чутко, сколь и настоящая часть тела, а переключение между спектральными фильтрами осуществлялось простым миганиемдля переключения диапазонных фильтров пилот просто моргал.
Луша изучил окружениеокружающую обстановку. Грузовой отсек десантного корабля напоминал пещеру с гладкими как у жидкости поверхностями, где отсутствовали такие вещи отсутствовало такое оборудование, как сиденья для десанта развёртывания и оружейные стойки шас'лашас’ла. В её центре стояли четыре огромных скафандрабоескафандра.
Спроектированные как прямоходящие танки, поддерживаемые длинными нижними конечностями они опирались на длинные нижние конечности с подвижными голеностопными соединениями и окружённые по бокам руками (. Из их громоздких плеч тянулись вниз руки, которые оканчивались втянутыми пальцами-манипуляторами и креплениями для оружия на тыльной стороне) с громоздкими плечами, они двигались . Конечностями БСК двигали с грацией атлетов. Повороты и наклоны были у них получались отточенными и плавными, без неизящной дёрганности единого намёка на неизящные судорожные рывки машин гуэ'лагуэ’ла. Основные сенсорные блоки, чьи клиновидные корпуса располагались на верхушке скафандровопорах в верхней части боескафандров, начали с интересом глядеть по сторонам. Вре'Кол'тай Вре’Кол’тай заметила, что Луша посмотрел на неё, и кивнула «головой» своего скафандраБСК. Такая повадка, присущая органическим существам манера , выглядела очень странно в столь искусственной обстановке.
Боевые дроны же являли собой пару — пара дисков-спутников, кои что висели в воздухе благодаря гудящим антигравитационным полям и производили диагностические манипуляции с прикреплённым к — водили тяжёлым оружием, установленным на нижней части их корпусов тяжёлым оружием. Устройства занимались диагностикой своего оснащения, проверяя прицельные приспособления системы наведения и собственный функционалфункциональность.
— Соединение с интерфейсом прошло — успешно, — пробурчал Луша, после чего инстинктивно проверил, как пусковой контейнер отслеживает цели, и навёлся направив его на произвольную точку в пустом пространстве. — Подтвердите готовность.
Из коммуникатора донеслась череда быстрых подтвержденийположительных откликов.
Вновь глубоко вздохнув, Луша шас’эль вернулся мыслями к злополучной высадке пехоты на рассвете, которая произошла все те долгие деки столько долгих деков назад. Он задумался, как чувствовал себя Каис, стоя на краю и смотря вниз, в бездну неведомых ужасов и славы? Шас'эль Луша тут же вспомнил свой , какой совет он дал юному тау совет. СоветТот же самый, данный ему самому отцом что он получил от отца парня за несколько тау'киров тау’киров до вторжений бе'геловтого вторжения бе’гелов.
Но Каис был готов. Более чем готов. Даже слишком. Юнец звучал… сломленным, когда Когда юнец говорил в последний раз, находясь на борту ''«Непоколебимого клинка»'', его голос звучал… сломленным. По-другому это не назватьскажешь. Линия связи оборвалась, а его биослед мигнул и исчез с экранов сканеров под одиночный звуковой сигнал. Воин Огня заглянул в бездну, но та а она разверзлась и проглотила Каиса целиком.
Значит, он мёртв.
— Мы на безопасной высоте, шас'эль. Развожу палубуКор’вре? — По твоей команде.
— Проверка состояния, — скомандовал он.
Луша ухмыльнулся.
— Кор'вреКор’вре?
— Ожидайте, шас'эль… шас’эль… Кабели-шланги разорвутся отделятся через пять, четыре, три, два, один…
Крепления оторвались отошли от верхней части корпусов боескафандров БСК с едва слышным щелчком. Луша ощутил толчок, а затем мир начал заваливаться вбок. Размытый десантный корабль пролетел над головой и исчез, после чего гравитация схватила костюм шас'эля вцепилась в бронекостюм шас’эля и ''дёрнула'' к земле, которая окружала крутящегося Лушу вертящегося офицера со всех сторон. Его средства восприятия восприятие не могли справиться справлялось с этим безумием.
— Снижение равномерное, — доложил вре'Тонг'атавре’Тонг’ата, нарушая безмолвие в полёте.
В голосе тау слышались нотки беспокойства, так как это был : он всего лишь вторая его выброска на второй раз участвовал в выброске с большой высотевысоты.
— Дроны?
— Остаются на позиции.
— Хорошо. Третья единицаБСК-три?
— Показатели в порядке.
— ЧетвёртаяЧетыре?
— Всё отлично, шас'эльшас’эль.
— Кол'тайКол’тай, регуляторы охлаждения работают нормально?
— Чётко и эффективно, шас'эльшас’эль.
Обрадованный Луша кивнул.
— Оставайтесь Будьте начеку. Активировать Запустить ранцы на высоте пятьсот тор'лековтор’леков. Ни секундой позже. И полегче с торможением, я не хочу потерять кого-то ещё в воздухе.
Слой бледных неосязаемых облаков рассеялся, и на смену ему внезапно пришёл визуальный шок от вида приближающейся пришла ошеломительная картина — грунт, приближающийся с невозможной скоростью земли. Наступающий вечер окрасил песок в розоваторозова-то-красный, поэтому до самого горизонта словно бы протянулось море тлеющих угольков. Располагающаяся Леттика, находящаяся теперь прямо под командой отрядом тау Леттика представляла собой неровную язву , выглядела как неровная язва на поверхности пустыни, а по мере того, как садилось солнце, здания города отбрасывали всё более длинные тени, что напоминали похожие на сжимающиеся когтистые лапы.
Четыре костюма бронекостюма неслись к земле , будто прошедшие пули, которые прошли мимо цели пули, летящие и теперь мчались по своим изогнутым траекториям. Рабы гравитацииКак рабы силы тяжести, зависящие от любой её прихоти. В углу ПД Луши ПДШ шас’эля дважды мигнул синий огонёк, информируя шасЛушу, что достигнута равновесная скорость<ref>''Равновесная,'' или ''окончательная''эля о достижении конечной скорости скорость падающего тела достигается, когда сила сопротивления воздуха уравнивается с силой тяжести.</ref> падения в атмосфере.
Чёрный город испещряли яркие точки и пересекали линии света, но из-за расстояния на таком расстоянии стрельба и взрывы казались нереальными. Это были просто Казалось, что это красочные фестивальные огни на тёмном фоне.
— Шас'эльШас’эль? — ожил коммуникатор. — На связи ''«Ор'ес Таш'вар»«Ор’ес Таш’вар»''.
Луша закатил глаза.
— Давай быстрее, — ответил он, — а то я превращусь в ге'таге’та-лепешкулепёшку.
Голос в коммуникаторе же прозвучал озадаченно.
— Ш-шас'эльшас’эль?
— Не бери в голову. Просто ты застал меня в неудачное время, кор'уикор’уи, вот и всё.
— Тут кое-что появилось. О'Удас Просто о’Удас подумал, что вы хотели бы захотели узнать об этомкое о чём, шас'эль…шас’эль…
— Понял. Отряд, восемьсот тор'лековтор’леков, приготовиться к запуску реактивных ранцев.
— Шас'эльШас’эль, мне связаться с вами позже?
— Нет, нет…
— Дело в шас'ла шас’ла Каисе.
— ''Что?''
— Вы сказали, что хотели желали бы знать, если появятся какие-нибудь вести.
В животе у Луши как будто бы всё перевернулось.
— И?
— Мы думаемполагаем, что обнаружили его след. На поверхности.
— Вы думаете«полагаете»?
— Он обрывистый, но явный.
— Мне нужен точный ответ, кор'уикор’уи. Это Каис или нет?
— Э-э…
Луша старался сдерживать свой пыл, ибо прекрасно понимал, что его слушают другие члены отряда.
— Возможно, — неуверенно ответил кор'уикор’уи. — Сигнал как будто бы блокируется чем–чем-т…
— Шас'эльШас’эль! — встрял вре'Вир вмешался вре’Вир с тревогой в голосе. — Вы слишком низко!
Испуганно зашипев, шас'эль шас’эль быстро включил реактивный ранец и начал генерировать антигравитационные импульсы мощнее нормы, чтобы компенсировать собственную свою нерасторопность. Хор протестующих звонов сигналов от ИИ он игнорировал. Тем временем, остальные члены команды над ним удалялись всё больше, так как изначально тормозили на гораздо более разумной скорости.
Теперь другие члены команды находились всего в пятидесяти тор’леках над ним. — Всё нормальноВ норме, — пробормотал буркнул Луша, пытаясь звучать невозмутимостарательно изображая невозмутимость.
Мимо него с грохотом пронёсся яркий поток снарядов, усеявших небо трассерами.
— Приземляюсь через десять, — прошипел он с надеждой на то, надеясь, что боескафандр БСК выдержит нагрузку.
При посадке его здорово тряхнёт.
— УдачиДоброй удачи, шас'эльшас’эль, — пробубнила находящаяся гдеоткуда-то сверху вре'Кол'тайвре’Кол’тай, чей голос был полон тревоги. Пустая улица, пересечённая тенями разбитых домов, неслась к Луше словно стенобитный таран. Он переключил всю оставшуюся мощность на реактивный ранец и изогнул амортизационные лапы в основаниях нижних конечностей. Сам же боескафандр шас’эль наклонил под малым углом, чтобы при контакте с землёй не начать кувыркаться, ибо это могло привести к разрушительным последствиям. Ему уже доводилось видеть подобное. Нейроинтерфейс, как предполагалось, не соединялся с его болевыми центрами. Благодаря этому, — по крайней мере, в теории, — если бы даже бронекостюм лишали механических конечностей, обстреливали пулями в корпус, били током, жгли огнём, калечили или «обезглавливали», Луша не ощутил бы ни малейшего неудобства.
Он видел шас'уишас’уи, которых так сильно травмировала потеря сенсорных блоков-«голов», что они впадали в кому на целые кай'ротаакай’ротаа. Он видел шас'врешас’вре, которые, выбираясь из костюма после удачного меткого попадания бронебойного снаряда в их ''биологическую '' ногу бронебойного снаряда, не могли понять, почему не могут нормально ходить, — ведь нижние конечности боескафандра не выглядели повреждённымив полном порядке. Он видел шас'вре после завершения карьерышас’вре на пороге отставки, чьи рассудки помутились из-за непрекращающихся непрерывных войн и всех тех тау'кировтау’киров, на протяжении которых пилоты без особых усилий скакали по улицам и зданиям городов с помощью гудящих реактивных ранцев. И вот последние Они пытались летать, но уже без боескафандров…
— Тау'ваТау’ва, защити, — произнёс Луша.
А затем были лишь песокв мире не осталось ничего, кроме песка, пыль да сотрясающий пыли и сотрясающего кости ударудара, который перегрузил интерфейс и оставил шас'эля ловить . Шас’эль хватал ртом воздух. Ему : ему казалось, будто в голени и колени вонзились раскалённые осколки. Костюм же клонило вперёд, лапы в основаниях нижних конечностей оставляли продирали уродливые борозды в дорожном покрытии улицы, а компрессоры издавали несвойственные чуждые тау протестующие недовольные стоны из-за , возражая против столь грубого обращения. Кривясь от боли, Луша всё же сохранил спокойствие и отключил реактивный ранец. В прошлом он был свидетелем того, как новички искусно приземлялись, но забывали про ранец двигатели и вновь взлетали вертикально вверх , снова взлетев по вертикали, словно отскочивший мяч, прямиком врезались в других членов своей командытоварищей по команде. За время службы шас'элю шас’элю довелось лицезреть практически всё, что вообще могло случиться, и ни одно зрелище не оказалось приятным.
Остальные члены команды выполнили посадку по обеим сторонам от Луши как по учебнику, а вре'Вир вре’Вир сел на вершине разрушенного здания с намерением осмотреть территорию.
— Очень впечатляюще, шас'эль… шас’эль… — восторженно произнёс восторженный Тонг'ата Тонг’ата со свойственной ему сдержанностью в высказываниях. — Никогда не видел, чтобы посадку начинали на такой низкой малой высоте.
Боевые дроны со скоростью выпущенной пули спустились с небес по дуговой траектории и резко замерли, как будто бы им и вовсе не требовалось тормозитьобойдясь вообще без торможения. На мгновение у Луши возникла параноидальная мысль, что они над ним издевались.
— Стрельба из тяжёлого оружия в полутор'кане на севереполутор’кане к северу, — доложил вре'Вир вре’Вир со своей точки наблюдения. — Отсюда не могу определить источник, но позиция вражеская.
— Учитывая, что они стреляли по нам во время спуска, — проворчал Луша, — я бы назвал это предположение справедливым.
— Шас'эльШас’эль? — неуверенно произнесла Кол'тайКол’тай. — С кем мы сражаемся?
Он вспомнил переданные коммуникатором слова Каиса. Был Жив ли ещё юнец ещё жив?
— Я не знаю, — ответил Луша. — Давайте выдвигаться.
Ардиас хмуро взглянул на меняющийся ползучий смог войны и сверился с руническими символами на своём ауспик-сканере. Третье и пятое отделения медленно, но неумолимо выходили выдвигались на позицию, обходя сбоку артиллерийское укрытиеукрепление, которое они определили как приоритетную цель.
— Давай на восток, — буркнул капитан.
Кивнув, сидящий рядом с ним космодесантник повернул штурвалотклонил ручку управления, и, опасаясь осматриваясь в поисках засад, направил скользящий лэндспидер «Лэндспидер» в плавный полёт вдоль окутанных дымом улиц. Ардиас, в свою очередь, даже не окинул взглядом игнорируя неторопливо сменяющийся пейзаж, ибо не отрывал глаз от сканера. Шёпот у него в голове побуждал впасть в ярость , побуждавший отдаться ярости и начать убивать, а сейчас это желание было сильно как никогдаобрёл невиданную прежде силу. После глубокого вдоха Сделав глубокий вдох, он вспомнил Кодексуложения Кодекса.
Где-то за остатками нескольких разрушенных улиц, возможно , в трёх блоках кварталах от его текущей позиции, выстроившиеся клином десантники Хаоса обрушивали на Леттику огонь и смерть с помощью . Били они из зенитной пушки и при поддержке как минимум трёх миномётных подразделений.
— Брат-капитан, — передал по воксу сержант Ларинз. — Я слышу этих варп-отбросов.
— И?
— Им недолго осталось, — ответил Ардиас, презрительно кривя губы.
Порталы разверзались как будто бы случайным образом, исторгая всё больше и больше десантников Хаоса, больше гогочущих хищных демонов, больше грохочущей извращённой техники и машин, ранее принадлежавших Империуму. Ардиас задумался, а были ставят ли у них им какие-либо задачи? Или же эти отродья преследовали преследуют всего одну цель?..
Просто убивать.
Весь город превращался в самый настоящий ад.
Словно решив помочь направить своему блуждающему разуму, капитан вспомнил долгие семинары-проповеди в схоле лектурэ ''schola lecturae'' казарм на Макрагге, тактические занятия и военные слёты, где сержант-ветеран учил студентов мудрости напрямую передавал ученикам мудрость Кодекса. Юные умы жадно впитывали информациюсведения, ибо они хотели стремясь доказать, что они готовы облечься в мантию сверхчеловечности.
Экран сканера показывал осуществляемый отделениями в миниатюре, как отделения производят обход с фланга в миниатюре, а причём яркие огоньки индикаторы устройства придавали этому зрелищу какую-то нереальную живостьненатуральную весёлость. Сам манёвр в точности соответствовал стандартным принципам развёртывания боевых сил, которым Ардиаса научили многие годы назад. Всё по книге. Без ошибок. Как и полагается Ультрадесантникам. Ровно через тридцать три секунды легковооружённое третье тактическое отделениес лёгким оснащением, имеющее в своём распоряжении болтеры то есть болтерами и гранатыгранатами, откроет огонь по вражескому укрытию с собственных укреплению со скрытых позиций. Конечно же, бойцам вряд ли удастся нанести серьёзный ущербурон, но, пока расчёт орудия будет пытаться стрелять торопливо палить в ответ, пятое отделение – — опустошители с грозным арсеналом тяжёлого оружия – — поднимутся на линейное возвышение гребень укрытия прямо позади противника неприятеля и разорвут хаоситских отбросов Хаоса на несколько миллионов крошечных кусочков плоти и костей. Как по Кодексу. Без ошибок.
Вот только…
Вот только Ардиас не лгал, когда говорил ксеносу, что при столкновении с Хаосом не существует никаких правил. С ним невозможно даже примерно предположить, какая тебя будет ждать неразбериха.
Капитан служил Императору много, очень много лет. Он сражался с эльдарами. У них была жёсткая дисциплинаВойска их отличались жёсткой дисциплиной, а сами ксеносы обладали потрясающей чужаки потрясали ловкостью, скоростью быстротой и боеспособностьюратным мастерством. Каждое подразделение занимало свою нишу, имело собственную роль, — и цеплялось за которую оно цеплялось неё с мрачным упорством. Слабость эльдаров заключалась в В отсутствии у них гибкости и , способности адаптироваться, и заключалась слабость эльдаров.
Он сражался с тиранидами. Цель этих ксеносов была проста, ибо за жаждой пожирать не скрывалось никаких тонкостей, ; а незамысловатый биологический императив, заставляющий их поглощать и размножаться, не оставлял в поведении места для чегокаких-то не поддающегося прогнозированиюнепредсказуемых отклонений. Они прекрасно адаптировались, о да, но ещё оставались предсказуемымив рамках прогнозов. В поступках тиранидов отсутствовал элемент случайности, благодаря чему следовательно, их можно было ходы удавалось предвосхищать.
Определённым правилам по-своему следовали даже оркизеленокожие. Причиной их безумия являлось полное отсутствие Их всеобщее помешательство рождалось из полного отсутствия благоразумия и рациональностиздравого смысла. Очевидную слабость интеллекта они компенсировали жестоким кровожадным стремлением удивлять противника, выбирать наименее исхоженные пути, однако. Однако, как ни странно, беспричинное безоглядное игнорирование орками установленных норм превращалось в норму само по себестановилось своего рода нормой. Таким образом, в каком-то уникальном для зеленокожих смысле, они тоже были предсказуемы.
Но Хаос…Хаос…Хаос — это даже не безумие. Он выходит за рамки преднамеренной беспорядочности орков и пребывает в области чего-то вроде «рациональной нерациональности». Хаос придерживается взвешенной, обдуманной анархии, исповедует чуть ли не просвещённый подход к невежественности. Он состоит из противоречий, постоянно приспосабливается и меняется. Ты никогда его не поймёшь, как ни старайся.
— Капитан? — искажённый воксом голос Ларинза звучал недоумённо.
— Говори.
— Мы подошли к укрытию… Их нет, сэркомандир. Тут никого нет.
Ардиас вдруг осознал, что пушка молчит. Он не заметил этого раньше, так как был слишком сосредоточен сосредоточился на ауспике и погружён погрузился в собственные мысли. По спине космодесантника пробежали мурашки.
— Где они?
— Ларинз…
— Какие будут приказыКак нам действовать, брат-кап–кап…
— Ларинз, убирайтесь оттуда.
— Чт–Чт…?
— ''Убирайтесь!''
Его ощутила Маррия СлеваСлевва, которая ёжилась от страха под грубым столом в своём двухкомнатном жилблоке, обхватывая обхватив себя руками и плачарыдая. ДжонасИона, будь он благословлён, ушёл бороться с огнём, но… ох, Бог-Император, казалось, будто прошли уже часы, и она боялась, но, ох, но… ох… но ребёнок мог родиться в любой день, и Джонас сказал ей, Иона велел ей… он сказал велел ей оставаться на месте и здесь, вообще не двигаться! Я вернусь, пообещал Джонас, Иона; а теперь снаружи раздавались взрывы, дом трясся, что-то стучало в дверьи смеялось, и она точно слышала смех и звук работающих бензопил–цепных пил…
Его ощутил Соломон Гатандре, который сжимал лазружьё и благодарил свои счастливые звёздырадовался, что родился под счастливыми звёздами. Он был прикомандирован ко второму Долумарскому полкуЕго направили во Второй Долумарский полк, и, а когда начали открываться порталы, то оказалось, что Соломон находится просто в идеальном положении. В идеальном положении для того, чтобы со всех ног броситься к заброшенной резервуарной системе на восточной окраине Леттики. С пушкой, плоской фляжкой, заполненной «Старым Фойзом», и запасом корня ганты в свёрткахсамокрутках, мужчина солдат мог переждать безумие снаружи , пребывая в отменных условиях, наслаждаясь удовольствиямидовольстве и неге.
Где-то вдали, за чёрными силуэтами зданий в небеса устремился могучий, сотрясающий землю огненный шар. Казалось, будто в воздух решила взлететь вся южная часть городарешила взлететь на воздух.
— О-о-о-о-о-г-о-о-о-о, — выдохнул впечатлённый СоломонГатандре.
А затем обломки начали падать на землю. Когда огромные куски оплавленного при взрыве пластбетона и металла покатились вниз по наклонным стенкам резервуара, Соломон задумался, действительно ли он выбрал себе наилучшее укрытие.
''Хрясь.'' Его ощутил шас’эль Т’ау Луша, который парил на небольшой высоте над разбитой площадью в центре города. Он направил свой фузионный бластер — нет, бластер боескафандра — на плотную группу исполинов в красной броне, которые прорубали себе путь через толпу вопящих гуэ’ла громадными топорами, что завывали и дымились, разрезая тела.
Наблюдая за тем, как дьяволы с пылающими глазами медленно горят и съёживаются в потоке сверхнагретого воздуха, Луша молча признался самому себе, что испытывает неописуемое удовлетворение.
Его ощутил брат Передуз, десантник-еретик и ветеран Железных Воинов, который устроился в вырытом глубоко под землёй помещении. За ним сюда прошли по туннелю трое его боевых братьев, чьи утыканные усеянные штифтами доспехи с матовой тёмно-серой поверхностью тускло поблескивалипоблёскивали. Они послужили отличной наживкой, заключил Передуз, а их громкий смех походил на хохот помешанных и кровожадных воинов. Помешанные когда раскатисто хохотали, изображая полоумие и кровожадные. Две кровожадность — две характеристики, присущие десантникам из других легионов-предателей, которые подходили к войне не столь педантично.
Раздался писк пускового передаточного реле, соединённого проводом с сенсором датчиком сканирующего луча на поверхности, который сканировал местность при помощи луча.
— Железо внутри, — монотонно произнёс Передуз. — Железо снаружи.
Он вдавил кнопку зажатого в руке дистанционного детонатора и стал наслаждаться сплошным потоком низвергающейся с потолка пыли. Казалось, будто сотряслась что содрогнулась вся планета.
Его ощутил сержант Ларинз, ветеран Третьей роты Ультрадесантников и обладатель награды Оливиус Валорикум за храбрость во время службы, который вместе с третьим тактическим отделением оглядывал вражеское укрытие, похожее на расселину вражеское укрытие. Ощущение нависшей опасности всё усиливалось, и тут технодесантник Ахелл провёл сканером над странным устройством, наполовину погруженным в грязь.
— ''Убирайтесь!'' — раздался крик в воксе.
А потом мир залило белымвсё побелело.
Его ощутил шас'ла Т'ау шас’ла Т’ау Каис , находившийся за много тор'канов тор’канов от эпицентра, который . Он посмотрел наверх, оторвав взгляд от какого-то странного оружия, вырванного им которое старался вырвать из рук мёртвого убитого тау. Трупы других членов его бойцов этой огневой группы были раскиданы на этой той же улице. Сбор припасов с мертвецов стал неотъемлемым элементом в рамках для Каиса неотъемлемой частью выполнения задачи Каиса: так он добыл себе неповреждённый ранец, набор автоустанавливающихся охапку минс автоустановкой, гранаты, аптечки, пайки…
Сто и один предмет, запачканный кровью погибших товарищей. Воин Огня подбирал их , словно стервятник.
Его ощутил капитан Йеннус Йенус Ардиас.
Вид перед глазами менялся невероятно быстро, и сознание космодесантника не успевало запечатлевать картинку: белые мерцающие точки, огонь, дым и, хуже всего, осознание того, что его одурачили. Он послал своих людей прямо в ловушку , будто новичок-первогодка во время на тренировочной симуляции. Обманут. Обведён вокруг пальца.
Голод был практически нестерпимым. Если бы не божественная природа уз и не вечная живость духа, ярость вкупе с разочарованием уже давно поглотили бы его подобно природному пожару. Он не мог умереть, а потому страдания не прекращались.
Но у него не было голосовых связок, чтобы порвать их, хотя он всё равно выл.
У него не было костей, чтобы расколоть их, хотя он всё равно стискивал кулаки с заострёнными костяшками и в смятении пожимал плечами с отметинами от когтей.
А разум–рассудок…
Безумие объяло его разум рассудок давным-давно, ещё до заточения в тюрьму.
Зыбкий как туман, вьющийся он завивался и клубящийся клубился внутри своей светящейся варп-клетки, он ; дёргался, кричал, выл и хохотал, внимательно вслушиваясь в приливно-отливные течения приливы и отливы реальности, которая что просачивалась через крошечные изъяны темницы. Именно так демонический владыка постепенно навязал свою волю Северу.
И другим…другим…Губернатор, по крайней мере, был умён, но страдал от неутолимого желания доказать собственную значимость, чем и воспользовался Тарх’акс, со злорадством запустив в это слабое место иллюзорные когти. В самом начале, когда смертный прибыл в недавно откопанный храм Бездны, взяв с собой ксенолингвиторного сервитора, он только заинтересованно улыбался и имел чисто научные намерения. В ту пору демонический владыка был не более чем шепотком, слабым желанием, проявляющимся лишь во снах. Глупец обрекал себя на вечные муки постепенно, потихоньку идя на уступки и ослабляя сопротивление. Губернатор всегда считал, будто идеи о каждой новой крамоле принадлежали ему; всегда твёрдо верил в то, что именно он выигрывает от изощрённого замысла в целом.
Закат. Это должно произойти на закате.
Стремление Севера, направляемого демоническим потусторонним владыкой Севера , выходило за пределы простой обычной решительности, но всё равно оставалась последняя заключительная помеха, ; одно последнее затейливое препятствие, из-за которого Тарх'акс Тарх’акс будет беспомощно топать ногами и бесноваться ещё несколько часов, отсчитывая доли секунды до момента, когда светило не начнет начнёт опускаться над восточными горами главного континента Долумара IV. Клетку возвели в лучах угасающего света солнца, и разрушить её можно было лишь при таких же в аналогичных условиях.
Два часа. Два Пройдёт два часа , и больше никаких безо всяких церемоний, — только брызнувшая брызнет ещё раз кровь, после чего — он сбросит с себя оковы и уничтожит галактику погубит Галактику во имя Меняющего.
Но это станет лишь началом…
Здание обладало какими-то невероятными размерами.
Пока Каис пробирался мимо инженерно-строительного оборудования на полу ангара и пучков кабелей толще туши клонированного зверя, он неотрывно смотрел вверх. Этот вид вызывал Зрелище вызывало такой трепет, что у воина Огня кружилась голова, ; и ещё юный тау он размышлял над тем, какой был смысл сооружать такой массивный дворец внутри столь непрочного (пусть и огромного) склада.
Однако, здесь на этом странности не заканчивались. Гораздо выше находились крупные парапеты, едва видимые среди водяных облаков, которые скрывались в тенях верхней части ангара, а сама крыша клубились водяные облака, которые почти полностью скрывали широкие парапеты, отходившие от центральной оси дворца была настолько шире центрального блока зданиядалеко, что это выходило этому не имелось вразумительного объяснения. Из-за все разумные пределы. Сужение конструкции книзу и высокое положение центра тяжести создавали такой массивной, раздающейся в стороны крыши возникало впечатление тяжеловесности и громоздкости, ещё сильнее подкрепляемое скоплением полукруглых только укрепляющееся при виде скопления округлых казематов и сенсорных устройств, как будто бы случайным образом расположенных на переднем фасаде. Впрочем, но ещё более странно диковиннее выглядела пара тяжёлых исполинских орудий. Они неподвижно висели под внешними краями дворца будто здоровенные , словно исполинские сталактиты, а их сочленения размером с дом , застывшие в беззвучии, напоминали застывшие и не издающие ни звука локти.
Каис нахмурился.
Он закрыл глаза и мысленно соотнёс все сравнения, после чего вновь взглянул вверх. В этот момент у него перехватило дыхание.
Не череда излишне широких парапетов и шпилей, а плечи.
На плечах же держалась, ни больше ни меньше, изогнутая голова с мрачного со скорбного вида глазницами и длинной линией подбородка.
— Клянусь путём… Путём… — прошипел воин Огня, уже давно потеряв способность удерживать себя утративший умение воздерживаться от восклицаний…восклицаний.
Имперский титан, окружённый ореолом резкого света от прожекторов гигаангарагиперангара, накрывал отбрасывал на воина Огня своей сгорбленной тенью сгорбленную тень, самим своим присутствием превращая его в нечто микроскопическое и делал из тау микроскопическое пустое место, никчёмное. Из глубоких тёмных глазниц исполина в то время как его глубокие тёмные глазницы наполняли мир безбрежной скорбью сочилась безбрежная печаль божества. Среди представителей расы Каиса о подобных вещах чём-то подобном ходили лишь слухи. Боевые машины Тема «боевых машин размером с город, тема, которая город» плодила выдумки и легенды, что было совсем нехарактерно для тау. Полный Офицеры шас’ар’тол говорили, что это полный абсурд, как говорил шас'ар'тор, иллогичная нелогичная пропаганда, выдуманная каким-нибудь администратором гуэ'ла гуэ’ла для запугивания и подчинения других рас, не столь собранных и сосредоточенных , как тау рас.
Просто фантазия.
Которая сейчас нависала над Каисом.
Если бы он был исполин оказался живым, если бы части машины являлись вместо машинных частей он обладал мышцами, костями и сухожилиями, если бы затенённые смотровые отверстия – сменились глазами, решётчатые а вентиляционные отверстия – , похожие на опускные решётки, — ноздрями и ушами, если бы титан в действительности был великаном, который тяжеловесно наклонился грузно пригнувшимся внутри своего подземного обиталища, то он бы даже не заметил воина Огня.
— Ардиас? — передал Каис по коммуникаторупроизнёс юноша в коммуникатор, всё ещё чувствуя головокружение.
Когда Ультрадесантникинструктировал его, то, в привычной ему для себя манере, дал воину Огня выражался довольно расплывчатые инструкциирасплывчато. Флот гуэ'ла гуэ’ла засёк в восточных районах Леттики подачу питания на какую-то боевую технику, а учитывая отсутствие каких-либо дружественных и, поскольку ни одно дружественное подразделениене подтвердило, которые подтвердили бы свою причастность к этому процессучто участвует в этом процессе, было решено, что машину захватили силы Хаоса. Каис получил простую задачу: остановить их. С таким же успехом он мог бы кидаться песком в гору.
В дидактических воспоминаниях отсутствовали какие-либо кадры, показывающие титана в действии, однако… Не нужно обладать воображением фио’ла, чтобы представить себе грядущий ужас. Исполин, переступающий целые улицы. Орудия такой же мощи, как на военных кораблях. Сокрушение. Истребление. Никакой изящности, никакой грации, никакой ловкости. Шагающий механизм массового уничтожения и массовых убийствв промышленных масштабах.
— Ардиас?
И вновь нет ответа. Пока космодесантник контактировал Контактируя с Каисом на борту ''«Непоколебимого клинка»'', он умудрился изменить космодесантник непонятным образом сумел вмешаться в работу коммуникатора шлема, отключив . Он отключил приёмник узконаправленных лучей, позволявший воину Огня общаться благодаря которому юноша общался с товарищами, и внедрив внедрил в систему какой-то неотключаемый код гуэ'ла, от которого нельзя было избавитьсягуэ’ла. С тех пор Каис не мог связаться ни с Лушей, ни с ''«Ор'ес Таш'варом»«Ор’ес Таш’варом»'', хотя пытался не раз. Кроме Кро-ме того, он подозревал, что множество дыр и вмятин на поверхности шлема, — не говоря уже о несдетонировавшем неразорвавшемся болтерном снаряде , что засел глубоко внутри фио'такового головного уборафио’таковой каски, — также этому не способствовали.
Каис отвлеченно задумалсяотвлечённо подумал, а висел висит ли ''«Ор'ес Таш'вар»«Ор’ес Таш’вар»'' до сих пор над планетой? И где находился находится Луша? Он всё ещё следил за оптическими сигналамиПодключён ли он по-прежнему к оптическому сигналу юноши, насколько разочарован тем, ныне разочарованный потерей контроля что потерял контроль над своей марионеткой? Затем Каис подумал о Жу и И'холе, И’холе; о том, что с ними случилосьсталось: сражались сражаются ли его друзья до сих пор, были ранены ли ранены они или вообще мертвы. Каис подумал Подумал о Ко'вашеКо’ваше, о том адмирале с серыми волосами и о свирепо улыбающемся ухмыляющемся губернаторе в броских одеяниях. Каис подумалПодумал, как, во имя Одного Пути, он вообще оказался втянут в принципе угодил во всё это безумие.
Но более всего прочего его Каиса интересовало то, сколь невероятно тупым должен быть как Ардиас, чтобы представить себемог проявить столь колоссальный идиотизм и поверить, будто один-единственный тау способен остановить титана. Теперь Каис А теперь воин Огня даже не мог связаться с рычащим снае'та снае’та и высказать ему всё, что он о нём думает.
Каису стало интересно, что бы сейчас подумал о нём отец, ибо воин Огня стоял перед самой большой исполинской машиной из всех и серьёзно раздумывал над тем, как её разрушениемразрушить.
Оружие в руках было тяжёлым, хотя непривычный баланс перекрывался эффективностью. Дорога к ангару не обошлась без инцидентовпроисшествий.
В общих чертах оружие напоминало импульсную винтовку: длинный ствол и короткий толстый корпус со слишком уж небольшим внутренним пространством , в котором как будто не хватало внутреннего объёма для стреляющих приспособленийстреляющего механизма. Оно было практически почти полностью гладким за исключением , не считая желобков, протянувшихся вдоль ствола по обеим его сторонам. В отличие от винтовки, этот образец вооружения выкрасили в чёрный цвет. Из-за матовой, лишённой всякого блеска тёмной поверхности казалось, будто оружие и вовсе нереальноне совсем настоящее, словно окрашенные в бледный окрас перчаток цвет перчатки Каиса скрывается скрываются за копьём, сотканным из теней копьё. Он Юноша уже видел такие вещи устройства прежде, хотя и гораздо более крупные. Они висели под крепкими корпусами штурмовиков типа «Мурена» или устанавливались на широких плечах боескафандров «Залп».
Новая технология, предположил Каис. Возможно, экспериментальная. Прототип пехотной версии артиллерийского орудия. Чтобы дать окончательную оценку его возможностям, проверяемый устройство поручили испытать в полевых условиях шас'уитестировщиками-тестировщиками для дачи окончательной оценки его возможностямшас’уи. Все они погибли.
Не повезло им.
— Ардиас? Пожалуйста, ответьте.
— … что это…там…? Что?..
— Капитан Ардиас? Господин, это вы?
— …у-унгх… ух-х… Милость Императора… что произошло?
— Господин? Вы в порядке?
— Господин, говорит мичман Корган с ''«Пургатуса»''.
— Лучше бы это было чем-то важнымНадеюсь, сообщение важное. Я только что потерял два полных отделения. У меня нет времени на флотскую чепуху…
— Мой господин… Мы считаем, что обнаружили эпицентр.
— Эпицентр?
— Центр варп-порталов. Ну как… , вроде… э-э…
— ШтабШтаба?
— Да… Да, думаю так. Комиссару Гратильду Гратильдусу и третьему батальону удалось побеседовать потолковать со взятым в плен врагом и–и…
— Неважно. Где?
— На востоке, мой господин. В горах на востоке. Судя по всему, он находится под землёй. Нечто вроде ямыкотлована.
— Отправь мне координаты.
— Но–Но…
— Мичман. Пятнадцать моих братьев мертвы. Коммуникатор повреждён, поэтому я не могу связаться с остальными бойцами роты, а даже если бы и смог, то я отрезан от них огнём , словно мы сейчас летом на поверхности Инферрии-Праймв летнюю по́ру. Мой лэндспидер практически уничтожен«Лэндспидер» почти полностью разбит, я потерял два пальца на левой руке и сломал не меньше пяти рёбер. Не трать моё время.
— П-посылаю ко-о-ординаты сейчас же…
Чумной властелин Сифистус – — десантник заразы из легиона Гвардии Смерти – — изогнул гнилые губы в кривом подобии улыбки, после чего довольно зашипел. Ниточка вязкой пузырящейся слюны, которую не собрал подцепил его цепкий язык, собралась в уголке рта и начала своё медленное путешествие вниз по изъязвленному подбородку.
Лицо десантника активно разлагалось под воздействием пагубной чумы, но она не затронула его глаза, в коих лучился кристально чистый ум. Органы зрения напоминали два айсберга, дрейфующих в загрязнённом океане айсберга. Сифистус захихикал , словно школьник , и стал барабанить заключёнными в многотысячелетнюю броню пальцами по подлокотникам тронапальцами в латной перчатке, изготовленной тысячи лет назад.
Старый дедушка Нургл, что являлся самым древним самый древний и своевольным несговорчивый из всех Богов богов Хаоса, был воистину щедр сегодняпроявлял истинную щедрость. Возбуждение Радостное возбуждение ненадолго захлестнуло Сифистуса, отчего он, булькая и сопя, выкашлял липкий густой гной, но вытереть его не удосужился.
— Мощность на шестидесяти процентах… — проурчал один из суетящихся чумных жрецов, чьи похожие на пиявок руки высасывали исходные данные из консолей пультов вокруг командного нефа сырую информацию. — Теперь готово, ваше лордствовладетель, да.
— Хорошо. Хорошо. М-м. — Он с наслаждением ухмыльнулся и на несколько мгновений высунул свой юркий язык, чтобы почистить им радужки , будто какая-то ящерица. — Давай. Давай прямо сейчас.
Ещё двое чумных жрецов в рясах Адептус Механикус, некогда чёрных одеяниях Адептус Механикус, что а теперь были перепачканы перепачканных зелёной плесенью и гноеподобным ядом , зашаркали вперёд, неся мыслевенец, а их . Их движения сопровождались хором скрипящих сочленений и дребезжащего дыханияхриплых вздохов. Почтительно водрузив устройство на лысый череп Сифистуса, они начали стягивать зажимы и вставлять соединительные кабели своими корявыми, неуклюже действуя пальцами, похожими на личинки пальцами.
— Подключаем, ваше лордствовладетель, — прошипел один, крутя маховик клапана.
Он ''был'' титаном-богом.
Сифистус вновь захихикал.
— Ну , привет, мой милый-милый… , миленький… — прошептал он, коварно обвивая и пронзая сбитого с толку духа собственными своими мыслями. — Не хочешь ли поделиться со мной…?
''«Принцепс?»,'', — подумала машина, чьё сознание, заключённое в логическом механизме сознание было занято медленным анализом, проводило медленный анализ.
— Да-а… — прошептал Сифистус. — Да-а, твой принцепс. Лорд Властелин Сиф. Я. Да-а. Ты поделишься со мной?
Богоразум хлынул в голову чумного властелина мощным потоком и растворился среди его мыслей, изведывая их, сладострастно сливаясь с ними. Машинный дух верил, доверяя чистосердечности что его пилот достаточно честен и нравственности пилота задать собственный моральный компаснравственен, чтобы послужить ему моральным компасом. Это был Так ребёнок, который во всём полагался полагается на обожаемого родителя.
Они переплелись и объединились в одно целое.
Когда два мысленных потока разошлись в стороны, сознание Сифистуса начало медленно неторопливо отдаляться, чтобы желая узреть плоды своих трудов. ''«Империо Принц-Туманность Драконис»'' изменился. Радикально изменился.
— Ваше лордствоВладетель? — Стоящий сбоку от трона десантник-предатель озабоченно наклонился к чумному повелителю. — Всё хорошо?
— Нет, брат… — усмехнулся Сифистус, проводя пальцем-личинкой по лбу, покрытому фурункулами лбу. — Всё гнусно.
Его закручивающиеся чёрные мысли проходили сквозь машинного духа , словно щупальца разложения, которые извивались и образовывали сплетались в сетчатый узор. В его логических механизмах начали раздуваться тлетворные опухоли тщеславия и аморальности, что сопровождалось стоном зазвучали стоны смещающихся электросхем. ''«Всё гниёт»,'' — принял дух перемены с детским удивлением. ''«Всё умирает, разлагается и гноится. Зачем сражаться с естественным ходом вещей?».''
''«Новое имя»«Империо Принц-Туманность Драконис»''чёрным облаком плыл по внутренностям древнего корпуса титана будто чёрное облако, — прошипел духпятная всё энергиями распада и выпуская потоки токсинов в крытые артерии-аркады, чьи наивность и доброта сменились напористостью и силой. Настойчивость а переборки гнили от его мыслей заставила Сифистуса вздрогнутькасаний, сочась нечистотами. ''«Новое и-и-и-и-и-и-имяКолосс разлагался изнутри.»''
''«Новое имя,'' — Дапрошипел дух, птенец, да-а… — кивая ухмыльнулся ончьи наивность и кротость сменились напористостью и силой. Сифистус вздрогнул под натиском его мыслей. — Для тебя что угодно''Новое и-и-и-и-и-и-имя».''
— Господа… — пробулькал Сифистус мокротным голосом, что вызывал сильное першение в горле. — ''«Машина драконьей желчи»'' приветствует вас! Зверь -колосс поднял конечность лапу и завыл, а десантники принялись бряцать оружием, хохотать и реветь. Сифистус Чумной властелин же ухмылялся, хихикали фыркал, фыркал и не хотел останавливаться желая прекращать ни на секунду.
И вдруг раздалась стрельба.
Где-то среди руин города крошечные, управляемые дронами ракеты ближнего действия вильнули в сторону, ; пронеслись меж раскрошенных колонн и без проблем уверенно навелись на группу искажённых созданий существ хаоса. Они Такие твари находились повсюду. Чёрная волнаОни казались чёрным приливом, которую который невозможно было полностью обратить вспять.
Команда боевых скафандров боескафандров пробивалась через западные районы , но даже с сенсорами, тщательно настроенными на точную биосигнатуру аун'эля Ко'вашааун’эля Ко’ваша, но даже так пилоты как будто словно бы искали т'репу т’репу в герош'игерош’и.
— Это пустая трата времени… — заявил Луша, . Он рассеянно обводя фузионным бластером лишённое обвёл потоком энергии из фузионного бластера здание без передней стены здание, чтобы выкурить оттуда толпу стайку крылатых демонессдемониц; после чего вре’Вир и вре’Кол’тай хладнокровно сняли чирикающих монстров точными выстрелами.
— Нет смысла. В остальных частях города действуют другие команды…
— Думаете, мы не найдём его, шас'эльшас’эль?
Луша вздохнул, чувствуя себя очень старым. Когда начинаешь прислушиваться к собственному чутьюЕму вспомнилось, вспомнил он слова ухмыляющегося о'Ши'ура (который грешил подобным чащекак о’Ши’ур с кривой ухмылкой говорил, чем большинство)что, если ты прислушиваешься к своему «чутью», то начинаешь сходить с ума. Причём сам шас’о позволял себе это первый признак безумиячаще многих.
— Я думаю… Я думаю, в последние ротаа мы лишь обманывали и отвечали уловками на обмануловки. Если у нынешней маленькой грязной войны войнушки и есть какая-то отличительная черта, так это необходимость ожидать неожиданного.
— Шас'эльШас’эль?
— А ты поразмышляйПоразмысли сам. Эти воины. Эти , эти создания «Хаоса». «Хаоса»… Как по мне, они настолько близки к монт'аумонт’ау, насколько возможно… возможно. Разве на тебя они произвели впечатление рациональных существ?
— НуВ общем, нет, но–но…
— Тогда ответь мне… Где спрячет своих пленников иррациональная сила? Было бы разумно ''Разумно'' приставить к эфирному серьёзную охрану и держать его там, где врагов у врага больше всеговойск. Здесь, в городе, верно? Однако, было бы неразумно…
— Отправить эфирного за город?
— Хм-м.
Дроны бесшумно вернулись из закоулков, хотя один из них дымился после удачного меткого попадания из болтера. Он прерывисто покачивался, словно был сбит сбитый с толку, но в итоге смог восстановить всё же восстановил равновесие. Закусив губу, Луша открыл канал с ''«Ор'ес Таш'варом»«Ор’ес Таш’варом»''.
— На связи уи'Горти'луи’Горти’л. Как идёт охота, шас'эльшас’эль?
— Послушай меня, кор'уикор’уи. Я хочу, чтобы ты расширил зоны наблюдения дронов.
— Что? Зачем?
— Мне всё равно, как ты это сделаешь. Задействуй каждый имеющийся у вас дрон, если придётся. Нужны сенсорные проверки энергетических показаний, жизненных сигналов, оружейного огня, частот связи… всего.
— Шас'эльШас’эль, разведка планетарного масштаба займёт не один ротаа!
— Тогда, полагаю, тебе стоит заняться этим прямо сейчас. Начни с окрестностей города и иди дальше. Они близко… снабжение, подкрепление и тому подобное… Это явно недалеко..недалеко…
— Что «это»?
— Я не знаю. Ты и скажешь мне.
— Но–Но…
— Хватит, кор'уикор’уи. Займись деломБерись за дело.
В голосе собеседника появились сердитые нотки.
— КонечноТак точно, шас'эльшас’эль.
— Хорошо. Есть какие-то вести касательно ла'Каисановости о ла’Каисе?
— Мы потеряли сигнал. Наверное, просто сбой сенсора.
Луша покачал головой, не обращая внимания на стрельбу членов его команды то, что дальше по улицечлены его команды ведут огонь.
— Кор'уиКор’уи, как давно ты поднялся выше ранга 'саала‘саал?
— Ч-что?
— Ты меня слышал. Как давно?
— Семь тау'киров тау’киров назад…
— И со сколькими «сбоями сенсора» ты столкнулся за всё это время?
— Вот именно. Продолжай сканировать и искать его. Если Каис жив, я хочу знать это. Луша, конец связи.
Он закрыл канал прежде, чем кор'уи кор’уи успел ответить, ; и с неестественной лёгкостью прыгнул вверх, чтобы помочь своей команде.
Каис ступал по своему пути.
Жажда крови грозила вновь захлестнуть затопить его, а опускающиеся опускаясь на воина Огня красные туманы подобно красным туманам, которые непринуждённо смешивались и порождали образ рычащей жестокости с влажными, плюющимися влажным алым губами, что оскалом. Её жадные губы шептали и жадно выводили трелью руладами песнь об убийствах и непобедимости. ''«Ты не можешь умереть»'', — кривились они в ухмылке. ''«Ты – бог!»''
Ложь. Здравомыслящая часть Каиса знала это, мрачно цепляясь за постулаты сио’т, впиваясь в них кончиками пальцев. Никаких компромиссов. Равновесие превыше крайностей. Единение превыше беспорядка. Альтруизм превыше эгоизма. Вставший перед ним выбор казался жестоким:.
''Машина или зверь.''
''Бездушная эффективность или примитивная свирепость.''
''Тау'ва Тау’ва или монт'аумонт’ау.''
Неужели нет золотой середины?
Каис стискивал зубы и , раз за разом нажимал нажимая на спусковой крючок, проделывая проделывал кровавые дыры в чёрной и красной броне, оставляя ; выбивал в демонической плоти воронки со светящимися краями и нанося , наносил раны с вытекающей , из них чёрной жидкостьюкоторых вытекала чёрная жидкость. Рельсовая пушка демонстрировала безупречную эффективность: бесшумные выстрелыдействовала безупречно — чётко, отсутствие бесшумно, без отдачи. Взрыв болтерного снаряда сорвал с его торса последние пластины, породив град фио'таковых осколков, и Каис со сдавленным криком ввалился в затенённое укрытие. Рёв толпы десантников заглушал даже шум пальбы. Юный тау ощутил мимолётное удивление, когда осознал, что, спеша сойтись с ним в бою, враги просто стреляли друг по другу, если кто-то оказывался на линии огня.
Во время подъёма воин Огня перенапрягся — у него болели ноги, в голове стучало от перенапряжения. Он зналпомнил, что рана когда-то давно, будто бы целую вечность назад, — хотя на ноге была зараженасамом деле всего лишь утром, — сама мысль о крови гуэ’ла на копытцах вызывала у него физическое отвращение. Теперь же Каиса покрывали кусочки плоти вперемешку с телесными соками людей, тау, ибо та сочилась бессильными антителами и прикрывалась коркой из череды уродливых кожных поражений, хуже всего, с вонючими чёрными жидкостями Хаоса. За время своего пути наверх Каис дважды останавливалсяВсё это высыхало и блестело на копытцах, лодыжках, бёдрах… Юноша выглядел так, словно преодолел кровавое море, но, чтобы воспользоваться новыми аптечкамик собственному ужасу, садясь в тёмных укромных уголках и сдерживая зарождающиеся в горле крики болине мог даже заставить себя побеспокоиться.
В следующий миг Каис прошёл сквозь дым и оказался среди врагов. Он перемещался как тёмно-жёлтое размытое пятно, едва достающее до груди демонических великанов, которые вертелись, стреляли и секли рычащими клинками, но всякий раз им не хватало совсем немного, чтобы попасть по неуловимой добыче. Нередко гиганты свирепо разили собственных товарищей. В такой сутолоке любой осторожный выпад превращался в буйный рубящий удар, а каждый прицельный выстрел оборачивался катастрофой, и выпускаемые в упор снаряды разбрызгивали кровь жертв. Каис же держался как можно ниже и сопротивлялся слащавым шепоткам монт'аумонт’ау, сея в командном нефе безумие.
Кераз Осквернитель с радостью выпускал накопившееся разочарование.
Его лишили заслуженной бойни внутри корабля на орбите и приказали конвоировать доставить пленников во время путешествия к поверхности на поверхность мира. Его, чемпиона Кровавого бога, сделали назначили конвоиром как , словно какого-то новичка-молокососа! От подобного оскорбления он зашёлся воплем.
А велел команды и повеления ему это сделать отдавал ухмыляющийся самодовольный губернатор, чью голову Кераз не может мог снести с изнеженных плеч из-за колдовских уз. Десантника отправили в Леттику следить за битвой, и благодаря последним рассыпающимся фрагментам треснувшей , пока треснувшая варп-тюрьмы тюрьма эльдаров рассыпа́лась на куски, он мгновенно перенёсся в город мгновенно, но затем Кераз двинулся в сторону восточных районовчерез её последние фрагменты. Затем, привлечённый новостями вестью об обнаружении титана, Кераз свернул в восточные районы. Он предвкушал зрелище, достойное Владыки Разрушения зрелище.
И вот Кераз уже полтора часа слонялся по командной палубе в томительном ожидании, пока сидевший чумной властелин в кресле пилота чумной властелин выжимал мощность из двигателя боевой машины.
Ему было скучно. Он жаждал крови.
Добыча-мелочь вдруг оказалась слева, поднырнув под шквал выпущенных каким-то идиотом болтов. Благодарный ей за живучесть (что растягивала момент зверского наслаждения), чемпион Кхорна сделал шаг назад и рубанул влево, потом снова вправо, нанёс удар сверху вниз, а затем описал потом завертел топором орбиту по орбите вокруг себя. Оружие каждый раз непрерывно устремлялось к неуловимой, бежево-жёлтой фигуре…
И каждый раз, как десантник поворачивался, шлем ксеногена ксенородца проносился мимо и растворялся в кипящем море кровавых брызг и жажды битвы. Кераза практически почти сразу охватил гнев, ярость берсерка, что обращала мышцы в огонь, а разум – — в пар. В попыткеСтараясь перерубить наконец косточки врага, наконецпроворного, перерубить косточки стремительного как будто тень врага ; он забросил логику прекратил как-то обдумывать выпады и просто отдался безумию, превратившись исступлению в вихрь ненаправленных вихре ударовнаугад. Чвакала плоть, разбивалась броня, раскалывались кости…
''Кровь «Кровь для Кровавого бога!»''
Когда приступ ярости неистовства утих, Кераз оглянулся вокруг, и к нему начало медленно приходить осознание тогоначал постепенно осознавать, что чтодела пошли как-то не так. Палуба была завалена , заваленная студенистыми кусками мяса в утыканной шипами и украшенной увешанной цепями броне, напоминая напоминала зловонный чёрный склеп с расчленёнными телами : в ней валялись расчленённые тела десятка десантников воинов Хаоса. После бездумной резни от них остались лишь покрытые пылью гнилью некроза шматки омертвелой плоти с ранами . На каждой поверхности виднелись борозды от топора на каждой поверхности, и теперь в командном нефе никто не двигался.
Выступивший из теней ксеноген ксенородец кивнул ему Керазу со смесью недоверия и благодарности, после чего дважды выстрелил Керазу ему в грудь. БогКхорн, именуемый Богом-Мясник Кхорн Мясником, жадно и со смаком сожрал душу своего чемпиона.
Каис подошёл к гнусному существу на троне, не сводя с него безмолвного, полного ненависти взгляда. Оно было бессильно. Тошнотворного вида броня привязана к креслу толстыми шнурами броню сцепляли с креслом толстые шнуры и предохранительными ремнямистраховочные ремни, а голову опутывало жуткое изобилие кабелей и устройств. Единственными живыми существами в В командном нефе остались лишь не осталось живых существ, кроме тау и это чудовищеэтого чудовища.
Дьявол в красных доспехах жестоко вырезал вы́резал всё, что вообще двигалось, прорубая себе тропу сквозь через протестующих товарищей. Повергающее Такое зрелище повергало в трепет зрелище. Если Каис когда-либо и сталкивался с фактом реального существования монт'аусо зримым образом монт’ау, то случилось это сейчас, во время разнузданной кровавой расправы, у которой не было ни целибесцельной, ни рациональности, ни причиныбездумной и беспричинной. Убийство Убив десантника-забойщика ощущалось как прижигание раны, юноша словно бы прижёг некую рану.
— Вот, — сказал Каис, располагая положив свой последний автоустанавливающийся заряд с автоустановкой на покрытых колени существа, покрытые пятнами гноя коленях.
Потом он развернулся и двинулся прочь.
==='''Глава VII''' <br>'''18.37 ч (сист. местное – Долумар IV, сег. Ультима#4356/Е)'''===
Вместе четыре еретика-жреца (окружённые всевозможными приспешниками, фамильярами и артефактами) сплетали силовую паутину меняющихся цветов и звуков. Они создавали копьё бурлящей энергии, которое расколет темницу демонического владыки, дабы тот наконец обрушился на материальный мир.
Капитан Ардиас, привыкший к чёткости и точности во всём, — характерным чертам Ультрадесантников, верных Кодексу, — едва ли мог назвать такой способ перемещения достойным. Преодолевая зоны напряжённых боевых действий, где царило насилие; где тела людей и тау лежали в общих кучах с трупами воинов Хаоса; где на каждом перекрёстке велась стрельба и расцветали взрывы гранат — космодесантник крайне редко становился целью потенциально гибельного огня. Думая о причинах этого, капитан вспомнил, с каким весёлым изумлением союзники и враги провожают его взглядами; и угрюмо решил, что они просто не успевают опомниться. Как и им, Ардиасу казалось маленьким чудом то, что «Лэндспидер» до сих пор не сломался. Он шёпотом возносил благодарные молитвы Гиллиману, Императору и тому неизвестному технодесантнику, который сконструировал шасси гравилёта. Несмотря на последствия мощнейшего взрыва бомбы, — вмятины, искры, дымящиеся пробоины и множество предупредительных символов, мигающих красным светом, — транспортная машина благополучно доставила его в тень центрального ангара этого района. Капитан отделался лишь пульсирующей мигренью и раненой гордостью, однако по прибытии он был не в настроении терпеть общение с ксеносом. Покрытый кровью тау с помятым шлемом, внутри которого засел неразорвавшийся болтерный снаряд, стоял, скрестив руки, и следил за приближающимся по улице «Лэндспидером». Чужака и огромный ангар разделяло приличное расстояние. ''«Отколовшийся элемент,'' — сказал Дельфей перед смертью. — ''Воин с бомбой в голове»'' Этот тау, этот «Каис» в одиночку вырезал экипаж на мостике линейного крейсера типа «Император», вывел из строя орудия, пробился через объятый анархией корабль к десантным капсулам и до сих пор умудрялся выживать. Он в полной мере доказал свои способности, однако же всё, во что верил Ардиас, требовало от него не якшаться с чужаками; не доверять им и не полагаться на их умения, даже если речь шла о том, кого поддержал библиарий Адептус Астартес. Теперь, когда капитан поравнялся с сутулящимся ксеносом, каждый из его страхов подтвердился. — Глупец! — взревел он, спрыгнув на песок и выхватив пистолет. — Я велел тебе повредить боевую машину, а не ждать моего прибытия! Теперь мы не сможем остановить её вовремя. Ты обрёк на гибель несмет… — Человек, — спокойно произнёс чужак и поднял что, подняв какую-то маленькое и серебряноемаленькую серебристую вещицу. — Смотри.
После чего нажал на кнопку.
Ангар за ним взорвался , словно набитая фейрверками фейерверками коробка. Падающие Хрупкие стены напоминали обвалились, будто слои сбрасываемой сброшенной кожи, и на краткое кратчайшее мгновение Ардиас увидел среди пламени тёмные очертания огромного исполинского титана. Он был подобен сгорбленному гиганту из дыма и теней, великану -людоеду колоссальных размеров, который грелся, купался… нет, утопал в огненном облакеогненной пучине. Практически сразу же машину уничтожила сокрушила череда детонаций, вырвавших выбивших куски из туловища и разорвавших сочленения, а наружу . Наружу хлынули уродливые потоки плазмы и прометиевого топлива, словно струи пламени, выброшенные вытолкнутые из дыхала умирающим китом, что выбросился на берег и изгибался в предсмертной агонии , подобной обжигающе яркому представлению с огнём. Тяжёлая верхняя конечность медленно отделилась от туловища и создавал новые раны в телеустремилась вниз потоком крутящихся обломков. Рухнула она с таким грохотом, что ошеломлённый Ардиас опомнился. Капитан тут же сообразил, доигрывая яркий что находится неприятно близко к распадающейся машине и жаркий спектакль, что раздражало его ещё сильнее, к воину-тау, который с упоением смотрел на удивлённое лицо космодесантника, наклонив голову.
— Лучше тебе отправиться со мнойБуду считать, что ты сказал «молодец», — прорычал онпробурчал чужак, кивая в сторону лэндспидера, — пока всё это не рухнуло опасливо забираясь на наспассажирское сиденье.
— Приму это за «хорошая работа», — пробурчал чужак, пока опасливо забирался на пассажирское сиденьеДа как хочешь. У нас с тобой ещё есть дела.
Кор’веса 66.Г#77 (орб.-спут. наблюдение) осторожно занял нужную позицию в построении дронов, заполнявших воздушное пространство вокруг него, и по приказу с ''«Ор’ес Таш’вара»'' навёл сенсоры на поверхность планеты.
И тут в искусственном сознании дрона что-то ярко ослепительно вспыхнуло.
— Восток, эль'Лушаэль’Луша! Мы установили местоположениеУ нас есть привязка!
— Что? Кто это?
— СэрКомандир, на связи уи'Горти'луи’Горти’л. Мы прежде уже говорилиранее.
— «Сбои Про «сбой сенсора», да?
— Э…
— Точно. Так что тебе нужно? У меня тут сейчас врагов по оптический блок.
— ИзвиняюсьВиноват, шас'эльшас’эль. Просто… вы хотели узнать о ла'Каисела’Каисе.
— Ты нашёл его?
— Мы опять засекли фантомный сигнал. Это может быть Возможно, это он, хотя мы не уверены. Однако, тут есть–кое-ч…
— Где он?
— Ну, в том-то и дело… Направляется на восток. Мы считаем, он движется в транспорте гуэ'лагуэ’ла.
— Бессмыслица какая-то.
— Знаю, шас'эльшас’эль, но… Мы примерно рассчитали пункт назначения и кое-что обнаружили.
— Да?
— Энергетический всплеск, который гораздо мощнее любого, виденного нами прежде. О'Удас О’Удас считает, что мы нашли вражеский штаб.
— А эфирный?
— Восток, говоришь?
— Именно. Да прибудет пребудет с вами тау'ватау’ва, шас'эльшас’эль.
Близился час расплаты. Каис сжал зубы и уставился вперёд, на горы, протянувшиеся вдоль горизонта , словно иззубренный спинной мозгпозвоночник.
Ардиас сказал… Ардиас сказал, что знает, где найти вражескую базу. Он сказал, что везёт их туда.
Он сказал, что сотрёт в порошок этого человека, «Севера», и покончит с безумием, ; а Каис , если ему сильно надо, может присоединиться к нему, раз долженсоставить компанию.
Ардиас сказал, что убьёт его, если он встанет у него на путибудет мешаться под ногами, и воин Огня был склонен поверить десантнику.
При взгляде на ястребиное, изборождённое шрамами лицо Ардиаса десантника с его туго натянутой кожей и навеки застывшим хмурым выражением, характерным для напряжённого воинабойца, Каис ощущал странную уверенность, которую придавала ему концентрация сосредоточенность великана. В мирке воина Огня оставалось так весьма мало хоть чего-то надёжного, но он и помыслить не мог о том, чтобы усомниться в железной решимости этого человека. ''Устремлённость'' десантникаПо силе своей целеустремлённости, пусть и направленная направленной на конфликты и военные ратные победы, а не на единство и равновесие, Ардиас не уступала любой другойуступал никому из тау, когда-либо виденной Каисом у представителей своей расывстречавшихся Каису.
Единство, Равновесие, Прогресс и Развитие…
Важные слова. Догматы веры.
Ардиас сказал… Ардиас сказал, что вера поддержит его. Ардиас сказал, что вера была единственным щитом— единственный щит, непроницаемым для Хаосакоторый Хаосу не пробить.
Каис выудил из кармана пластинку, . Он слишком уставший устал и окровавленныйпролил слишком много крови, чтобы беспокоиться из-за демонстрации чужому крошечного прямоугольника того, что чужак увидит крошечный прямоугольник со словами, который которые он так до сих пор столь тщательно прятал. Неровные символы были ему словно как старые друзья , — или, возможно, враги, а каждая линия . Каждую их линию и изгиб завиток юноша знал так же знакомыхорошо, как и собственное лицочерты своего лица.
Начиналось всё с двух слов: ''«Мой сын»«Сын мой»''. Почему-то фамильярность этой фразы шла вразрез с отпечатавшимся в памяти Каиса образом отца, ; как будто идеалы высокой нравственности, которые Ши’ур отстаивал при жизни, не позволили бы ему даже простое принятие принять столь низменной вещинизменный факт, как наличие кровного родственника, было ниже высоконравственных идеалов, которые Ши'ур исповедовал при жизни.
Дальше шли четыре строчки текста:
''Нет расширения без равновесия.''
''Нет завоевания без контроля.''
''Цель достигается в безмятежности''
''И служении тау'ватау’ва.''
Боевые, гармоничныелаконичные, ясные и изящные отточенные слова. То, каким должен быть воин Огня. Элегантные, но чрезмерные. Амбициозные, но умеренные осознанием ограничений. Они воплощали эффективность.
Не думай о глазах, велел себе Каис. О больших тёмных глазах с нависающими над ними надбровными дугами с прямыми краями. О глазах, обрамлённых широкими скулами и подчёркнутых ровной чертой ротовой прорези словно какой-то грамматический акцентНе сейчас.
Не думай о глазах. О больших тёмных глазах с нависающими над ними надбровными дугами с прямыми краями. О глазах, обрамлённых широкими скулами и подчёркнутых ровной чертой ротовой прорези, словно какое-то выделение в тексте. Не думай об огорчении. Не думай о тишине, воцарившейся в боевом куполе тау'киры тау’киры назад, когда тот взгляд — буравящий , словно алмазный наконечник, преисполненный разочарования и меланхолии взгляд вперился , — впился в тебя, и пронзил насквозь и заставил кровоточить душутак, что закровоточила душа.
Не думай о его словах.
''«Но, полагаюрискну предположить, его преданность тау'ва тау’ва достойна похвалы? В этом он преуспевает?»''
Не думай о шас'врешас’вре, который что-то бормочет в ответ, выставляя тебя в лучшем свете, хотя а сам хочет сказать ему хотелось лишь следующееодно: «Нет. Он едва справляется с трудом. Ему здесь не местоместо».»
Вообще не думай об о'Ши'урео’Ши’уре. Подумай о чём-то другом.
Не думай о том, как тебе так никогда и не представился шанс доказать ему, показать раз и навсегда, что , да, я твой ты — его сын! Я Ты достоин твоей его крови!
Не думай о том, как он умирает в разорванном тиранидскими когтями боескафандре, ; как кровоточит его незащищённое тело, напоминающее скрученную улитку, чью раковину разбила вдребезги находчивая чёрная ворона-стервятница. Не думай о том, как он умирает, твёрдо уверенный в том, что его сын, его единственная надежда на долговечное наследие, его последний дар великой машине, который оставался бы её частью даже после кончины Ши'ура, Ши’ура… ущербен.
''Не думай об этом!''
— Что там у тебя? — спросил космодесантник голосом, сломавшим оковы забытья Каиса так, словно ударом куска по ним ударили куском гранита.
— Ничего, — сдавленно ответил Каис. — Ничего такого, что ты бы ты понял.
— Хм.
Боевые действия являли собой отравленную чашу — отравленная чаша с опьяняющей смесью страхов и насилия. Поначалу всё кажется новым и пугающим, затем тебе кружит голову, и ты испытываешь весельевеселишься, а потом, в конце концов, часть ужаса итоге ужас отчасти возвращается, но страшит уже от осознания тогото, что тебе весело.
Это словно как открыть в себе талант обрывать жизни.
Это словно как обнаружить, что на самом деле ты умелый убийца.
Это как примириться с тем, что ты по природе своей натуре получаешь удовольствие от чувства сильного страхаужасов.
Вот только… Вот только в его случае — никаких «словно» не было«как».
У Каиса действительно имелся талант обрывать жизни. Он действительно являлся оказался умелым убийцеймясником.
Воин Огня наслаждался ужасомжуткими картинами, резнёй и насилием. К такому тау'ва тау’ва его не готовило. Пластинка в руке смеялась над ним (так сказал дьявол монт'аумонт’ау, и разве прежде он не сослуживал ему хорошую службувыручал юношу из бед?).
Безумие проползло по спине Каиса, забралось к тау в рот и произнесло:
''Разве мы не одерживали победы?''
''Разве я не спасало тебя, не овеивало славой и не делало героем?''
''Разве я не направляло тебя в те моменты, когда ты нуждался во мне? Разве я не позволяло помогало тебе преуспевать, как ты всегда и хотел?''
Оно продолжило:
''Что бы ты сделал, шас'ла Т'ау шас’ла Т’ау Каис? Что бы ты сказал, если бы этот старик, этот пожилой генералвоеначальник, этот старый уставший шматок хрящей и мяса с его высокомерным взглядом и самодовольной ухмылкой, оказался здесь?''
''Что бы ты сказал своему отцу, маленький воин ОгняОгонька?''
Каис обхватил пластинку пальцами пластинку и медленно, наслаждаясь каждым рай'каномрайк’аном, с треском разломал разломил её на две половины с неровным краями.
Если Ардиас это и заметил, то не подал виду. Поворачивая спидер скиммер к сутулым сгорбленным закатным теням холмов, он показал в ту сторону пальцем.и произнёс:
— Там, — произнёс космодесантник.
За следующей возвышенностью находилась яма с неровными скалистыми краями, уходящая прямо в кишки мира ямасамое нутро планеты. Она напоминала гигантское пулевое отверстие в земле с зубчатыми скалами по краям и чёрными обелисками, которые а вокруг неё стояли чёрные обелиски, как часовые на страже её глубин, а неподалёку . Неподалёку валялся отброшенный в сторону и раскрошившийся осыпавшийся каменный диск огромных размеров, чья поверхность была покрыта похожим на паутину орнаментомчьей поверхности виднелись тонкие неразборчивые письмена, выгравированным древней выгравированные рукой какого-то древнего чужака. Вниз с поверхности тянулись вьющиеся переходы мостки и аппарели, что исчезали в напоминающих артерии туннелях , подобных кровеносным сосудам в оголённой обнажённой почве.
— Я готов, — сказал Каис больше самому себе, нежели космодесантнику.
Обнаживший свои когти дьявол монт'ау монт’ау приготовился к последней схватке.
Семиконечная звезда жадно пульсировала, ; а вдоль её вершин носился демонический свет, издавая треск который трещал, будто тающий айсберг. Север перестал сдерживать энергию в своей душе, и этот тлеющий горячий уголёк быстро превратился в ослепляющеослепительно-яркую точку. Ему пришлось сдержать сильное желание закричать.
Пение хора звучных голосов достигло своего пика. Несвязные молитвы жрецов хаоса -хаоситов стали ненадолго совпадать и перекликаться друг с другоммежду собой, близясь возносясь всё ближе к естественному апогею, а пол храма-ямы начал излучать тошнотворный светтошнотворное сияние, который озарял озарявшее четыре алтаря-румба святилища в каждом из углов, соответствующих главным сторонам света.
По одному для каждой старшей Арканы Хаоса.
''Нургл.''.
''Слаанеш.''.
''Кхорн.''.
''Тзинч.''.
И, судя по всему, это работало.
Чумной жрец слева от Севера завизжал, когда — из-под его капюшона обильно потекли какие-то жидкости. Выронив узловатый посох, после чего выронил сучковатую трость и адепт принялся царапать грудь, словно в попытке остановить распространение нестерпимого огняпытаясь сбить нестерпимый огонь, который мог видеть видимый или чувствовать ощутимый лишь ондля него самого. Издав последний жалостливый крик агонии, жрец распался на части, а его отвратительные мерзостные останки брызнули на пол потоком расплескались по полу струёй сгнившей плоти и желчи.
Следующим завопил вестник боли — адепт Слаанеш, облачённый в одеяния с капюшоном несущий боль – жрец Слаанеш. Казалось, будто пёстрая накидка сдавливает и сечёт препарирует своего владельца, разрушая его тело с медлительностью растворяющей кислотымедленно, как кислота. Пока плоть жреца отслаивалась, он в равной мере вопил и кричал, и томно стонал.
Далее подошёл пришёл черёд жреца Кхорна. Его просто разорвало на части, и вверх поднялся столб исковерканной там, где он стоял, поднялась корчащаяся колонна из крови и плоти и крови, что напоминало порубленной, как куски мяса на скотобойне.
По мере того, как жрецы охотно, ну или горестно, — пусть и мучительно — отдавали жизни, жуткие лица идолов-статуй черты истуканов их покровителей, созданных здесь за тысячи лет до заключения Тарх'аксаТарх’акса, наливались ярко-красным светом нечистых божеств.
Четыре алтаря святилища тьмы и смерти.
Пленники уже давно потеряли сознание и теперь безвольно висели в своих тугих оковах, что до крови раздирали их запястья. Выбросив из головы мысли об этих двухо них обоих, Север сосредоточился на вздымающихся варп-волнах, которые вздымались внутри его черепа варп-волнах.
Приливающая энергия сформировала в центре звезды светящийся столб сине-белой плазмы, который поднялся высоко над храмом-ямой и пробил облака, устремляясь всё дальше. Это был зыбкий духовный маяк, приветствующий демонического владыку в реальности.
Север вновь взглянул на часы. 18«18 ч.59 чм. » Осталось двадцать минут.
— Сойдёшь здесь, — сказал ещё наверху Ардиас, указывая на длинный и узкий наклонный путь, который змеёй уходил во тьму за краем бездны. — Я найду другую дорогу. Так у нас будет больше шансов спасти пленников. Сделай всё, что сможешь. Займи их, устрой диверсиюотвлекающий манёвр. Север – — мой.
Он многозначительно взвёл оружие, затем кивнул с чем, выражая что-то похожим на профессиональное уважение вроде профессионального уважения, и трусцой побежал прочь через истерзанный ландшафт, исчезая скрываясь из вида виду за завитками зеленовато-жёлтого дыма и изломанными скалами. Отвесные поверхности внутри ямы были испещрены целым лабиринтом испещрял целый лабиринт переходов и туннелей, поэтому наиболее разумным казалось начать поиски с противоположных сторон.
Каису же было всё равно.
Каждые несколько райк'оров райк’оров его разум — коварно, как чудилось юноше, — напоминал ему о том, что где-то внизу томится эфирный Ко'ваш, вот только воину Огня казалось, будто за этими напоминаниями скрывалась некая коварная цельКо’ваш. Тем не менееВпрочем, очень скоро любые мысли о цели или намерении заслонила шипящая ярость, которая буйствовала и вопила в сознании воина Огня, понукая того искать врагов и стирать их в порошок. По мере спуска того, как он спускался, не только сгущался воздух и возникало какое-то неуловимое чувство усиливающейся чудовищности окружениятого, но и активнее становился что сама реальность становится всё чудовищнее, — шёпот монт'аумонт’ау тоже набирал силу. Тор'лек Тор’лек за тор'леком тор’леком он звучал всё громче, всё настойчивее… Теперь Каиса мотивировали убийства. Жестокость заменила ему здравомыслие, а жажда резни — праведность. В дисгармонии он обрёл равновесие.
Если, конечно, он вообще ещё был живхоть кто-то, кого Каис знал.
Если ещё был жив это вообще имеет хоть ктокакое-то, кого Каис зналзначение.
Лапа рассекла мясо в области плеча , словно желе, отчего ; и воин Огня вскрикнул, а силой удара после его потянуло потащило вперёд. На краткое мгновение он был уверенуже решил, что перевалится через край мостка и, молотя конечностямиразмахивая руками и ногами, понесётся ко дну ямы. Однакосоздание, похожее на хищную птицу создание , тут же улетело прочь, оставив волоча за собой в воздухе густой по воздуху нитевидный след из висящей нитями тягучей светло-голубой крови. Даже несмотря на пелену Хотя разум Каиса застилала пелена боли Каису , ему хватило рассудкаприсутствия духа, чтобы повалиться на пол боком. В следующее мгновение второе визжащее существо пронеслось мимо, стремясь закончить работу.
Враг ожидал мягкой плоти, но вместо этого его когти бессильно скребанули скрежетнули по гладким камням мостика, в результате из-за чего он с воплем потерял равновесие и , вереща, стал заваливаться вперёд. Не обращая внимания на боль в плече, Каис мстительно вогнал снаряд рельсовой пушки ему в спину. Реактивный ранец вспыхнул, а и вид хаотично танцующих языков пламени вызвал у воина Огня принёс юноше немалое удовлетворение.
На пол хлынули потоки порченой крови.
Выживший птицеподобный десантник негодующе завопил над головой тау негодующе завопил словно ребёнок, оплакивающий смерть своего друга, ; после чего устремился к Каису вихрем когтей-клинков, образующих сливающихся в радужное пятно отражённого света. Из его волнистого клиновидного клюва вырывались причитания и вой. Наблюдая за ним с чем-то вроде восхищения, воин Огня выпрямился в полный рост, будто выгибающий спину кот, но оружие поднял лишь в тот момент, когда яростно орущее создание уже почти обрушилось на него.
Каис знал, каково этопонимал чувства врага.
Выстрелив, он тут же упал на спину одним плавным движением. Мозг тау был слишком перегружен поступающей сенсорной информацией, поэтому воин Огня не смог определить, пришёлся поразил ли выстрел в снаряд цель. Каис Юноша скорее почувствовал, нежели увидел, как над головой пронеслась похожая на кинжал кинжаловидная фигура, а когти сверкнули опасно близко. Живот скрутило от отчаяниядосады из-за неудачи, от понимания того, что враг всё ещё вполне себе жив. Неудача. Враг до сих пор был жив, хотя оставлял за собой блестящее Когда мимо Каиса протянулась лента блестящего конфетти из обломков и капель жидкости. Воин Огня , он перевернулся на живот, готовясь к неизбежной последующей повторной атаке.
Вопли прекратились. В итогеОказывается, он всё-таки попал.
За существом тянулись узкие ленты тянулся серпантин из вырванной плоти, а его реактивный ранец кашлял. Изящный спуск превратился в хаотичное сваливание, и а затем создание врезалось неприятель врезался в стенку ямы. От удара бронированное тело разорвало на несколько кусков, которые полетели во мрак внизу.
Тяжело дышащий дыша, Каис продолжал лежать не вставал до тех пор, пока металл не лязгнул о каменное дно и не стихло последнее эхостих последний отзвук разрушительного столкновения металла с каменным дном. После этого в яме вновь воцарилась удушливая атмосфера. Воин Огня поднялся на ноги, снова стиснул зубы из-за боли в плече и заковылял вперёд.
Сейчас верным казалось любое направление.
Мельфеа Турней Борик опустился на колени и застонал.
Варп был клубился внутри его черепа серым туманом внутри черепа, структурированным рельефным потоком дыма и теней, что слабо освещался невероятно далёким Астрономиканом. Он привык к его изменчивости и причудамимматериума, к злобе обитающих там созданий и абстрактности ощущений, естественной для эмпиреев, но сейчас… сейчас что-то изменилось.
Нечто чрезвычайно мощноемогучее, словно гигантский чёрный левиафанзверь глубин, поднимающий свою скользкую от илистых осадков тушу из какой-то океанической бездны, рыскало на границе его сознания рассудка и пыталось через неё пробиться. Эта голодная сила скреблась и стучала клацала зубами в попытке выбраться , стремясь вырваться на свободу, уверенная в том, что момент миг избавления уже близкоблизок. Борик Мельфеа впился пальцами в лицо и забулькал, с трудом пытаясь дышатьвтягивая воздух. Он чувствовал, как вокруг шумят слуги и новициэ, как стараются усмирить его, беспокоясь о состоянии мужчиныТурнея. Борик не мог видеть их обладал обычным зрением, поэтому ему казалось, будто они находятся где-то очень далеко, за многие галактики.
Он ничего не видел с тринадцати лет. С тех пор, как его, плачущего и кричащего, забрали из облучённых трущоб Кэр -Малафори и уволокли на изолирующее судно-«заглушитель». С тех пор, как его затолкали в пещероподобные помещения громадные сводчатые отсеки на борту Чёрного корабля ''«Ламентации»'', одного из Чёрных кораблей Адепта Астра Телепатика «Ламентация» , и оставили томиться в залах звездолёта. С тех пор, как его душу расплавили и связали с сущностью Святейшего Императора, когда пока он всё кричал и беспрерывно кричал на протяжении трёх дней церемонии, когда из-за испытываемой . От боли и спазмов сломалась каждая косточка в руках, а глаза вытекли из глазниц подобно жидкому металлу, словно жидкий металл.
Он ничего не видел с тех пор, как прошёл обучение на астропата – психического проводника сообщений— пси-вестника и канала связи, способного охватывать громадные межзвёздные пространства, разделяющие что разделяли имперские миры, корабли, станции и аванпосты. Размещаясь внутри ораклитус медиатариум ''Oraclitus Meditarium'' на борту ''«Пургатуса»'', линейного крейсера типа «Воздаяние» ''«Пургатус»'' , и никак не контактируя с внешним миром помимо сеансов связи с мостиком, Борик служил Богу-Императору вот уже двадцать девять лет. По меркам астропатов он считался древнимпрестарелым, но эта силаещё никогда не сталкивался с чем-то похожим на такую мощь, это такое осязаемое присутствие чего-то злогозлобного, грозящего проявиться в местном варпе, не походила ни на что, с чем ему приходилось сталкиваться прежде.
Слуги — почтительно, как того и подобало рангу Борикатребовал чин Турнея, — подняли его на платформу для медитаций. Астропат едва чувствовал их руки. Мужчина занялся прорицанием, силясь пока его прозревающий разум силился установить природу этого присутствия. Борик рассудил, что величайшим орудием самым верным оружием пред лицом неизвестной угрозы станет информация. Варп-сущностьПорождение варпа, судя по всему, была изолированабыло изолировано, отрезана отрезано от обычных эмпиреев некой мембранной тюрьмой, которая всё больше напоминала паутину паутинку и истончалась прямо «на глазах» астропата. Она неумолимо разрушалась.
Создание – — демоническое создание – — заметило его.
Оно вдруг резко перестало вопить, и воцарившаяся тишина привлекла притянула к себе внимание БорикаТурнея. А затем, медленно, словно рак, распространяющийся расползающийся по огромному телу своего носителя, существо обратило эфирный взгляд на астропата.
— Маленький разум… — прошипело оно голосом, в котором свивались вместе зловещий огонь и шёлк, — маленький разум, я тебя вижу…
— П-проваливай… прочь… — заикаясь , произнёс Борик, чей налившийся тяжестью язык плохо слушалсяотяжелел и неуклюже ворочался во рту.
Где-то далеко, в обыденной реальности, его слуги нахмурились и отошли назад, ибо уважали желания господина.
— Маленький разум. Я ''го-о-о-о-олоден.''.
— Ско-о-оро… ! — пронзительно закричал он в бурлящий эфир, испытывая восторг от вкуса души смертного безмерно обрадовавшись тому, что спустя столько долгих летвновь ощущает вкус души смертного.
Его слова беззвучным эхо эхом разнеслись по пустым пространствам, кои теперь составляли мозг Мельфеи Турнея Борика.
— Че… Чего ты от меня хочешь? — слабым голосом спросил эфирный, ненадолго придя в сознание.
Север захихикал и мановением руки поднял сопротивляющегося чужака в воздух одним лишь жестом руки. Сверкающие Тот сопротивлялся, но сверкающие энергии удерживали его на месте и в неподвижном состояниинеподвижности.
— А что у тебя есть? — сказал онпоинтересовался Мейлох.
Перед глазами всё расплывалось.
Ковёр из жидкой глины вперемешку с нечистотами чвакал и хлюпал под Каисом, неся того юношу вниз по скользкому наклонному туннелю без какой-либо надежды на замедление . Не надеясь, что спуск замедлится или остановку. Он пытался остановится сам, тау пробовал ухватиться за стены из тусклого белого камня, чья поверхность приобрела органическую неровность за под воздействием грязи, тысячи лет стекания стекавшей по ней грязи, но все . Все попытки воина Огня как-то уменьшить скорость спуска были оказывались тщетными. Где-то наверху, у зева сточного колодца, разносились последние отголоски взрывов боеприпасов, что сотрясали туннель.
Отбросив всякую осторожность, Каис метнулся впередвперёд, ощущая, как в ответ на столь опасный и импульсивный поступок его начинает наполнять возбуждение монт'аупонемногу наполняет упоение монт’ау. Болты оставляли выбивали вокруг него воронки, а воздух с гудением рассекали выпущенные лучи лазерной пушкой пушки; лучи, но тау преодолел шквал огня и закинул затолкнул осветительную ракету с фосфором в рануврага, чьи влажные края начали обсасывать его руку , словно беззубая пасть. Затем он нырнул в боквбок, что далось ему тяжело из-за боли в ноющих ногах.
А затем проносящиеся мимо стены туннеля исчезли; наклонный колодец выплюнул тау, словно сгусток мокроты; и гравитация сомкнула хватку на теле Каиса, когда наклонный колодец выплюнул тау словно комок мокроты. Он неуклюже упал в озерцо грязи, которое тут же яростно забулькало и запузырилосьпошло пузырями. Перекатившись, воин Огня поднялся на ноги и выпрямился, ; а с его рук и ног начала стекать потекла пенистая жидкость.
''«Какой смысл?»'', — словно бы вещал смог, чьи щупальца из мускусной дымки гладили открытые участки кожи тау. — ''«Лучше Лучше сдаться прямо сейчас… Лечь… Ненадолго расслабиться…»''
Колени воина Огня начали слабеть.
''Вот так…«Вот так…»''
''Совсем ненадолго…«Совсем ненадолго…»''
''Озеро «Озеро такое тёплое…тёплое…»''
Он ощущал тяжесть в веках и, как ни пытался, не мог придумать ни единой причины, зачем ему держать их поднятыми.
''Да«Да-а-а-а…а…»''
Но тут появилось что-то ещё. Возможно, запах или некое ощущение. Оно просачивалось в его разум через вкусовые рецепторы, назальное отверстие, уши и глаза. Нет, дело вовсе не в органах чувств. Это была простаячувств… Юноша испытал простую, зарождающаяся но зародившуюся в самих костях и распространяющаяся до самой кожи мурашками поднявшуюся на кожу уверенность в том, что где-то, где-то совсем недалеко, находился находится кто-то очень важный.
В присутствии…
— Ко'вашКо’ваш!
Он вздрогнул от звука собственного голоса, который — тот гнал прочь беспамятство и усталость, коими заслонил его заслонила сознание висевший в воздухе смог, бойца пелена грязного тумана; и каким-то образом убеждал Каиса в том, что аун'эль Т'ау Ко'ваш аун’эль Т’ау Ко’ваш находится поблизости.
Разум воина Огня очистился, словно грязный драгоценный каменьзамаранный самоцвет, омытый свежей водой. Расправив плечи, тау отправился зашагал в том направленииместа, где, как он предполагал – , — нет, знал – найдёт эфирного, — обнаружится эфирный.
— Чужак!
Бормочущий ксенос не ответил, глубоко погружённый в некий транс или медитацию. Губернатора что-то беспокоило нечто, что однако он не мог нормально выразить словамиоблечь свои ощущения в слова. Север Мейлох сморщил нос и попробовал ещё раз.
— Чужак! Что ты делаешь?
И вновь ничего. Губернатор Север ненадолго задумался о вероятности существования доселе неизвестных психических способностей , вероятно ли, что у тауимеются какие-то доселе неизвестные пси-умения, но потом с презрительной ухмылкой заверил себя в обратном. По мере того, как часы отсчитывали Пока истекали последние минуты до момента освобождения Тарх'аксаТарх’акса, губернатор всё обнаружил, что стал ещё лучше контролировал тёмные силыуправлять тёмными силами, и вокруг него сформировалась аура сформировался ореол потрескивающей энергии, напоминающая изменчивый нимб нечто вроде подвижного нимба из дыма и теней. Теперь Север Мейлох видел закручивающееся бурлящее царство варпа с такой же лёгкостью, с какой открывал глаза. Этот висящий в воздухе мелкий ксеноген ксенородец не был ни псайкером, ни умеющим зрить в имматериум мутантомс варп-взором, способным позвать товарищей на помощь. Губернатор убеждал себя, что имело смысл попробовать запятнать порчей высокопоставленного тау, ну а провал лишь обеспечил их расе полное истребление. Хаос не тратил время на тех, кто не поддавался осквернению.
Задумчиво поджав губы и рассеянно отмахнувшись от необычного запаха, который уже некоторое время дразнил его ноздри, он свирепо взглянул на чужака; после чего плавно вытащил из ножен кинжал, украшенный драгоценными камнями.
''Единство«Сосредоточение».''.
«Я потерпел неудачу», — подумал Каис. Испытания огнём проводились для того, чтобы отделить элиту от обычных воиновприемлемого уровня. Не было Нет никакого позора в том, что ты оставался останешься в том же рангепрежнем звании. Самое важное — найти свою нишу. Пройди испытание и получи следующий рангЕсли выдержишь проверку, то получишь повышение. Не прошёл? Значит , довольствуйся тем местом, которое сейчас занимаешьнынешним положением.
У Каиса своей ниши не имелось.
Он резко дёрнулся, когда вдруг осозналосознав, что убивал ''чересчур '' искусно, и нелепость едва не расхохотался от нелепости этого парадокса едва не заставила тау расхохотаться. Воин Огня упивался разрушениями и насилием, хотя невоздержанность и эмоции не поощрялись или вовсе не дозволялись. Каис был справлялся слишком хорошо в том, чем занимался.
Тогда, долгие тау'киры тау’киры назад, шас'врешас’вре-ветеран под боевым куполом увидел это в молодом тау. Даже в том юном возрасте Каис уже понимал, что его будущее высечено в камне:.
«Склонен к вспыльчивости», вспыльчивости… — пробормотал инструктор под суровым взглядом о'Ши'урао’Ши’ура. «Это влияет на настрой и фокус»— Есть перепады настроения, уровня сосредоточенности».
Ущербный. Бесполезный. Неэффективный.
Он помнил, как стыд жёг щёки и мозг. Осуждающие слова шас'вре были шас’вре звучали ещё более ужасными ужаснее из-за скрытой того, что в них неотвратимой правдыскрывалась неотвратимая правда.
Дидактические воспоминания рассказывали Каису о том, что гуэ'лагуэ’ла, которые благодаря неисчислимости распространились по галактике подобно великой чумечьи неисчислимые популяции пятнали Галактику, будто великая чума, в полной мере использовали своих безумцев и неуравновешенных. Они давали им сумасшедшим оружие, формировали составляли из них расходные легионы сумасшедших и бросали швыряли в пасть врага подобно человеческому сену, как массу человеческих отбросов. Даже если такие бойцы и умрут, это неважноГибель таких бойцов ничего не значила.
Однакоже из этой концепции гуэ’ла следовало, следуя философии гуэ'ла, что один или двое могли из них могут оказаться настолько слетевшими с катушекчокнутыми, настолько безбашенными и неудержимыми, что в их силах было сумеют изменить ход войны.
Возможно, тау ничем не лучше гуэ'лагуэ’ла?
В разуме Каиса наполнился новый пузырь горечи и негодования, после чего зловеще лопнул, забрызгав сознание воина Огня своей кислотойедкой желчью. Они использовало егоЕго использовали. Командиры знали, что он проклят, ; знали, что он сгинет, ; знали, что ему его не светит направляющий маяк тау'ва…достигает свет путеводного маяка тау’ва…
И всё равно использовали.
Ярость монт'ау монт’ау поглотила обиду, заменила её упоением и стала жадно искать кого-нибудь, чтобы убить. ''Кого угодно.''.
Мимо проносилась пустыня, и с каждым гравискачком Луша словно бы делал огромный шаг по воздуху. Песок стал глинистым, а наносы из кусков раскрошенной земли и камешков, гонимые ветром с предгорий в эту пустошь, напоминали волны сухого моря.
Неподалёку кто-то охнул. Это был исполненный простонал, и отголоски этого протяжного звука, исполненного страха и боли протяжный стон, чьё эхо с лёгкостью разнеслось разнеслись по сырому подземелью. Каил Каис взвёл рельсовую пушку с рычанием трущихся друг об друга металлических поверхностей и повернул лицо рыком металла, трущегося о металл, после чего повернулся лицом в сторону звукашума, откуда стало доноситься теперь доносилось ещё и шлёпанье чьих-то ног по грязи на полу помещения.
Появился сероволосый адмирал с корабля гуэ'ла, гуэ’ла; и то, что он безумен, было видно совершенно отчётливо, как нос у него на лице.
— Маленький… н-н… маленький тау… — захихикал человек, разглядев Каиса сквозь плывущую ползучую тёмную дымку. — Подойди сюда. М-м. Подойди ближе.
С какими бы суровыми испытаниями не ни столкнулся гуэ'лагуэ’ла, он явно помешался из-за них чокнулся. Грязная Флотский мундир, грязный и порванная флотская форма была мокрой рваный, отсырел от запёкшейся крови вперемешку с жижей Хаоса. Человек лишился половины волос, а половина его волос отсутствовала. Лысый скальп и голую кожу на их месте покрывало шероховатое лоскутное одеяло ожогов и порезов. Адмирал принялся кататься по полу, что-то бормоча себе под нос, посмеиваясь и впиваясь ногтями в глаза каждые несколько секунд. Похожий на органический клапан проём, находящийся позади человека, плотно сжался с влажным звуком сокращающихся кольцевых мышцвцепляясь себе в глаза.
Каис осторожно обошёл это тщедушное существо, борясь с желанием открыть огонь невзирая на тозастрелить его и не задавать вопросов, способных что оно могло сказать-то прояснить. Будто Рельсовая пушка, будто бы потеплевшая у него в его руках рельсовая пушка , коварно напрягала подталкивала палец на спусковом крючкек спусковому крючку.
— Где аун? — дрожа спросил он, изо всех сил пытаясь сохранить самообладаниеедва сдерживаясь и трясясь от напряжения.
— Ближе, да. Давай поближе. Я… Я хочу кое-что рассказать тебе. Ты должен выслушать.
Воин Огня боком приблизился к нему ещё на шаг, но оружие с цели не сводил. Если адмиралу и было не по себе при взгляде от того, что он смотрит прямо в дуло, то он никак человек ничем этого не показывалвыдавал. Его налитые кровью глаза выглядели утомлёнными и старыми.
— Я видел такое… — пробулькал человекзабулькал гуэ’ла, сильно оцарапывая одно грубо царапая себе веко. — Такое, что… что… Такое, что ты даже не можешь себе представить. — Он начал смеяться, но издавая слабое влажное хихиканье сменилось скрипучим звуком выходящего из лёгких воздуха, но сорвался на хрип. — А теперь взгляни на нас… — прошипел адмирал. — Спаси нас Император. Наша последняя надежда в руках чужака… В руках мелкого грязного немытого тау!
Он запрокинул голову и маниакально рассмеялся, хотя поток буйного веселья очень быстро превратился в череду всхлипываний, а затем гуэ'ла гуэ’ла упал на спину и стал тяжело вдыхать принялся втягивать сухой воздух. Лежащий Лёжа на полу , адмирал что-то жалобно лопотал в перерывах между приступами кашля.
В глазах Каиса тот он представлял опасности не большебольшую опасность, чем тау'кировалый тау’кировалый ребёнок. Даже несмотря на бешеные порывы ярости в крови, мысль о том, чтобы выстрелить в это беззащитное создание, вызывала у него юноши отвращение. Опустив оружие, воин Огня, испытывая любопытство, с любопытством двинулся вперёд.
Человек отреагировал так, будто получил удар током. Он резко припал к землеРезко приподнявшись на корточки, вдруг он застыл, неожиданно изменился в лице и вытянул в сторону тау растопыренную ладоньс расставленными пальцами.
— Стой! — крикнул адмирал, чей . Его голос внезапно потерял прежнюю неестественную гортанность. — Не подходи ближе! Оно пытается… н-н… — Гуэ'ла Гуэ’ла перекатился на спину и стал неистово изгибаться. Он подёргивался, истекал слюной и царапал своё себе лицо. — ПрочьпрочьпрочьПрочь-прочь-прочь!
Каис немногое знал о людях. С ранних лет наставники учили его думать о них как о поразившей галактику болезни, поразившей Галактику; считать, что они едва ли лишь условно разумны и слишком далеки от того, чтобы принять кредо тау'ватау’ва. Тем не менее, И всё-таки даже для малоопытного воина Огня это происходящее выглядело так, будто адмирал боролся с какой-то тёмной частью самого себя.
Тут он мог его понять. Каис Юноша вновь навёл на человека рельсовую пушку и заставил себя перестать трястисьс усилием подавил дрожь.
— Прочь! — завизжал гуэ'лагуэ’ла, ударяя себя кулаком в глаз. — Убирайся обратно в в… н-н… П-просто пустые слова, маленький тау. Я уже чувствую себя лучше. Подойди ближе. Вот так… Нет! Держись подальше!
Два голоса, два лица, которые яростно боролись и сталкивались друг с другом. В конце концов, человек Наконец адмирал устало обмяк, после чего поднял , подняв измождённое лицо, чтобы вперить взгляд вперился взглядом в Каиса.
— Всё… — тяжело дыша произнёс он. — Д-думаю, теперь я это контролирую…сдерживаю…
— ЭтоЧто именно? — прорычал Каисюноша.
Константин же свесил повесил голову и стал тяжело дышать.
— Они… они изменили меня. Открыли чему-то… о, защити сохрани меня Бог-Император…
Человек вновь начал всхлипывать, а . Тогда Каис прицелилсяпоправил прицел и начал давить на спуск, напрягая указательный палец и плотно сжимая сжав губы под шлемом. ''«Считай это "милосердием"»'', — подумал он.
«Считай это „милосердием“», — подумал он. — Погоди! —зашипел гуэ'ла— зашипел гуэ’ла, подняв дрожащую трясущуюся руку. — Не сейчас. Я должен рассказать тебе! Тебе нужно знать…
— Рассказать мне что, человек? Мне нужен лишь эфирный. Ты стоишь у меня на пути.
У создания не было имени как такового.
Разум человека раскололся, будто тонкий лёд. Варп-сущность быстро изучила новое тело и с ухмылкой решила внести кое-какие изменения.
— Я запомню, — проворчал Каис, раздражённый невнятной речью гуэ'ла.Т-ты понимаешь? Святилища! Запомни!
— Я помню, — буркнул Каис, раздражённый невнятной речью гуэ’ла. С каждым словом голос человека становился всё слабееслабел, а глаза закатывались назад.
— Оно… оно уже рядом… — вдруг с ужасом пробулькал он.
— Что?
Константин натужился напрягся, как при рвоте, после чего — и ''изменился''.
Воин Огня отошёл назад. Кровавый кокон вокруг головы гуэ’ла треснул , словно яйцо, явив взору рептильную плоть со светящимися чешуйками. Волнистые тигровые полосы чёрного и синего цветов пересекали красные щекищёки, которые вытягивались в клювоподобную клювовидную пасть, испещрённую крошечными зубами. Они были ; выгнутыми, из-за чего напоминали как суставчатые лапки насекомого. Создание щёлкнуло челюстями и потянулось длинным языком к глазу, чтобы очистить его от остатков засохшей крови, а тело монстра подняли нескладные ноги. Выгнув спину, он величественно расправил кожистые крылья, образовавшие ореол из разодранной кожи и костейнасекомых.
''Ты – бог«Ты можешь прикончить кого угодно».''
Каис с кристальной ясностью осознал: «Теперь я умру».
Теперь голос в его голове вещал так громко, что Север уже не мог сказать наверняка, какое из двух сознаний поселилось там первым.
К счастью, чудовище наконец шлёпнулось на бок мешаниной окоченевших конечностей и окровавленной плоти. Пальцы юноши сами нашли рукоять ножа и вцепились в неё, пока разум ещё не оправился от физической перегрузки. Безумие монт’ау подняло его руку, влило в неё остатки сил и резко опустило вниз, описав в воздухе мерцающую дугу. Голова твари Хаоса повисла с влажным резким звуком. Раздался хруст, и монстр, наконец, умервсё-таки издох.
Словно в ответ на какой-то незримый сигнал, мышечное кольцо зловеще расслабилось, медленно открывая проём.
Теперь Каис смотрел на само основание Храма храма Бездны.
Ардиас погрузил цепной меч в кишки десантника-изменника с чем-то вроде упоения. Из Ему подумалось, что из бесчисленного множества врагов во всей галактикеГалактике, что обступали слабый огонёк человечества, приятнее всего было истреблять именно предателей, подумал он.
Очередная крипта, одна из многих десятков. Её поверхности были покрыты Внутри неё всё покрылось влагой и грязью, из стен торчали смутные подобия органических форм, ; а хлюпающие проёмы пульсировали с частотой раз в несколько мгновений. Если по милости примарха он выберется отсюда живым, то с огромным удовольствием подвергнет прикажет разбомбить это место орбитальной бомбардировкес орбиты.
Спуск затянулся слишком сильно. Возможно, Ардиас повернул не туда или же просто заблудился среди змеящихся коридоров , преодолевая змеящиеся коридоры и лестниц, по которым ступаллестницы. Ультрадесантник не мог сказатьпредставлял, какой путь вёл обратно к шахте центральному стволу пропасти, а какой, извиваясь, бесконечно тянулся вглубь земли сквозь твёрдую породу и почву. Истинно было тоДа, безусловно, что наполнявшие яму гнусные энергии сбивали с толку его сенсоры и компас, но капитан достаточно уже очень долго служил во славу Императору, Императора; и потому научился полагаться не только на чувства боевой брони, но и на собственныесобственное восприятие. Если он заплутал, значит , кто-то играл с его разумом.
— Тау, — передал по воксу Ардиасвоксировал воин, обеспокоенный этой мыслью. — Тау, ты тут?
— Ардиас? — донёсся невнятный, искажённый помехами ответ. — Это ты?
— Ну конечно Конечно, я. Где находишься? Уже рядом со дном?
Голос чужака как-то изменился, и перед тем, как вновь заговорить, ксенос мрачно усмехнулся.
— Не рядом, человек. Я на самом дне.
Капитан уже начал размышлять, какие приказы отдать чужаку, но тут мёртвый десантник Хаоса решил, что он вовсе не мёртв, ; и с рёвом поднялся на ноги.
Ардиас как будто бы издалека услышал выстрелы, резкие металлические звуки бьющих по попаданий болт-снарядов в его доспехам болтерных снарядовдоспехи, последний оборвавшийся треск разорванной в разорвавшейся вокс-линии–линии…
А затем в разуме капитана вспыхнула острая боль.
Хотя все философские концепции, усвоенные шас’элем Т’ау Лушей ещё в юности, требовали с юности философские концепты говорили ему презрением отвергать столь излишне экстравагантные утвержденияидеи, он сразу же осознал, шасчто видит 'эль Т'ау Лушазло, остановившийся '' когда остановился на краю ямы в форме широкой чаши, сразу же распознал ''зло''. Она находилась меж трёх холмов с усыпанными кремневой галькой склонами, на одинаковом расстоянии от каждого, и напоминала . С виду котлован напоминал какую-то незажившую рану в земле, а за её его широким выпуклым краем тянулась вниз неровная шахта диаметром примерно в пятьдесят тор'лековтор’леков. Над бездной, словно выбросы тлетворного вулкана, поднималась завеса чёрного дыма и чудовищного зловония, проникавшего даже внутрь боескафандра. В стенках шахты виднелась система грубо выдолбленных переходов, которые уходили вглубь скальной породы , будто мутировавшие ганглии , и исчезали там во мраке. Внутри червоточины светились Нутро червоточин светилось зелёным и синим.
Луша вдруг понял, что неосознанно читает вслух литании и размышления сио'та-сио’т. Эти уроки поучения несли его разуму безмятежность, восстанавливали внутреннее равновесие, отгоняли ужас невоздержанности и эгоизма, подтверждали превосходство тау'ватау’ва.
— Клянусь путём… Путём… — пробормотал он себе под нос он, изумлённый масштабами опустошения.
Чирикающие демонические твари подобно воронью образовывали создавали своими телами чёрную завесу над ямой чёрную завесу и кружили , кружа, как вороньё, вокруг сине-белого столба энергии, что поднимался вверх откуда-то из глубин. Его тонкиеСостоял он из тонких, похожие похожих на разряды молнии потокипотоков, из коих он и состоял, пронзали пронзающих тучи и приобретали : приобретая схожесть с волнистыми трубами, которые они плавно перетекали в само небо, малои каким-помалу засасывая то образом понемногу засасывали всё в устье шахты.
Луша задумался, куда та велаона ведёт.
На край бездны упали длинные тени остальных членов команды, порождённые тонущим солнцем, чей свет окроплял небеса краснымкрасной рябью. Словно брызгами кровив вышине разбрызгалась кровь.
— Эль'Луша… Эль’Луша… — передал вре'Тонгвре’Тонг. — Я кое-что нашёл.
— Это лежало Лежало на земле, — объяснил онпилот.
Сложив треснутые куски вместе, он смог прочитать едва разборчивый почти неразборчивый текст.
— Ох, — прошептал Луша, начиная понимать. — Ох, Каис…
— Что этотакое, шас'эльшас’эль?
— Это причинаего здравомыслие, шас'врешас’вре.
— Шас'эльШас’эль? На связи ''«Ор«Ор’ес Таш’вар».'ес Таш'вар»''.
— Уи'Горти'лУи’Горти’л?
— Да. Шас'эльШас’эль, что-то произошло. Сигнал Каиса больше не блокируется. Мы считаем, дело было в коммуникаторе гуэ'лагуэ’ла, который держал открытым канал с шас'лашас’ла.
— И А теперь канала неттот разорван? Можете связаться с ним?
— Пока нет, шас'эльшас’эль. Очень много помех.
Луша сделал вдох, чтобы перебороть влияние справиться со всплеском адреналина.
— Кор'уиКор’уи, — произнёс он, стараясь говорить спокойно и размеренно. — Слушай очень внимательно. Найди фио'эля фио’эля Борана. Скажи ему усилить , чтобы усилил сигнал. Скажи ему, что мне нужно поговорить с шас'ла шас’ла Каисом.
==='''Глава VIII''' <br>'''19.12 ч (сист. местное – Долумар IV, сег. Ультима#4356/Е)'''===
В теле сильного носителя.
Демонический владыка пристально взглянул глазами Мейлоха на тау-эфирного тау глазами Севера, но тут же отмёл серую фигуру в качестве вариантавариант с серым созданием. Носитель должен поддаваться развратусоблазнам. Должен быть порченым.
Север взял в плен адмирала и эфирного из благих побуждений, предположил демонический владыка. Два высокопоставленных должностных лицасоздания в высоких чинах, вернувшихся вернувшиеся к своим народам уже развращённымиосквернёнными, стали бы, вне всяких сомненийнесомненно, очень ценным ресурсом. Однако, адмирал сломался , будто сухостой, а эфирный являл собой стальную давал отпор, как стальная крепость. Две крайности. Оба существа бесполезны.
Поверхность ножа жадно ловила свет.
Дверь позади открылась с влажным чваканьем, и он ухмыльнулся.
— Ах-х… — обрадованно вздохнул Тарх'аксТарх’акс. — И явился герой.
В проёме стоял не тот, кого он ожидал увидеть.
Войдя в огромный зал, Каис стал задыхаться. Ощущение было такоеКазалось, будто его грудь и разум обматывались туго обматывают толстыми сдавливающими верёвками, отчего затруднялось из-за чего затрудняется дыхание и искажались искажаются мысли, а в голове перемешивались образы . Образы дна ямы, тронутого извращающим влиянием извращённые воздействием Хаоса. Воин Огня зашатался, обрушились на его мозг, будто лавина; и юноша почувствовал, что шатается.
Густая грязь.
Кровь.
Влажные обсидиановые стены. Они утыканы шипами и изобилуют , в изобилии покрыты рунами и символами, что изгибаются и извиваются, живя собственной жизнью.
Тени.
Четыре подпомещения встроенных помещения с высеченными резными уродливыми богами, которые взирают на всё с вырубленных в камне стен, вися прямо над корчащимися алтарями.
Дым.
Столб света. Колыхающаяся энергия поднимается из звезды на полу ямы и устремляется вверх на головокружительную высоту, где закручивается , словно водоворот.
''Зло.''.
И шагающий по воздуху губернатор гуэ'лагуэ’ла, в чьих глазах, рту и ушах пылает живой огонь. Он смотрит на тау с кривой ухмылкой, а дьявол монт'ау монт’ау окончательно одолевает Каиса и произносит: ''«Мы дома».''.
— Это ты… — прошипел человек голосом, который являл собой хитросплетение различных криков и отголосков, хотя в его голосе замысловато переплетались всяческие крики и отголоски, он явно старался звучать именно раздражённымкак-то сумел изобразить раздражённый тон. — Я ждал того космодесантника… Ты всегда был моим… запасным вариантом…
Не слушая гуэ'лагуэ’ла, Каис поднял оружие. Воин Огня сжал зубы, медленно дотянулся до спускового крючка, согнул палец вокруг детали знакомой формы и–поверхности и…
И застыл.
— Не можешьсможешь, маленький тау, — произнесло существо со смешком, похожим на сухой скрежет. — Ты был подготовлен Тебя подготовили к этому моменту.
— Что?
— Думаешь, тихий шёпот в твоей голове – — это ты сам? Твой… м-м… как ты его назвал? Твой монт'аумонт’ау. Твоя ярость. Хе-хе-хе…
— Что т… Я не…
— Ты сбился со своего пути, маленький тау. И вёл тебя я.
Каис опустился на колени, чувствуя, как желчь из желудка поднимается к горлу. Это было уже слишком для него.слишком…
— Сегодня утром я почувствовал тебя, когда ты оказался на поверхности мира. Я готовился тысячи лет, маленький тау. Тысячи лет я просачивался в разумы смертных, и за прошедшие годы я шептал и шипел в стольких мозгах, что уже и не вспомнить. Этим утром я испробовал твой вид как изысканное вино, однако ему кое-чего недоставало…
— Н-н-н…
— Какое разочарование, подумал яподумалось мне. Не Раса, не поддающаяся порче раса. Никаких психических псионических сил. Никаких тёмных желаний или потаённых кошмаров… Хм-м… Хотя как минимум Ну, хотя бы тут я ошибся. Вы просто хорошо их прячете…
— П-прочь… Прочь из моей головы…
— Ты и космодесантник. Два варианта для меня. Я призвал вас к себе, и вы явились подобно послушным щенятам. Я играл вами как марионетками, маленький тау. Сейчас времени уже не осталось, а космодесантник опаздывает, поэтому придётся выбрать тебя.
Ты ведь не пожалеешь для меня немного крови перед смертью, а? Нужно испить кровь носителя — ''порченого'' носителя — прежде чем присвоить его плоть. Именно так всё и работает, малютка. Я буду очень сожалеть, если причиню тебе больше вреда, чем необходимо… Тело с ярко горящей кожей понеслось вперёд, выпуская из широко раскрытых глаз и искривлённого в ухмылке рта сверкающие энергии. Кинжал в его руке был казался косой чертой чистого света. Каис Юноша же не мог даже двигатьсядышать, ибо оцепенел из-за ярости и гнева, что некогда служили ему поддержкойподкрепляли его. Предан собственной кровью. Обманут собственным разумом.
— Каис, — раздался голос. — Каис, подними взгляд.
Он подчинился и увидел висящего , что в воздухе высоко над собойним висит — распростёртый, распростёртого, излучающего излучающий чистоту и умиротворение, светящегосялучезарный, преславный, восхитительногоединый, единогогармоничный, гармоничногобезупречный, идеального аун'эля Т'ау Ко'ваша— аун’эль Т’ау Ко’ваш.
— Каис, — позвал он напряжённым и усталым голосом. — Резать может способен даже сломанный клинокмеч.
Когда аун закрыл глаза, спокойствие окутало воина Огня тёплым облаком, наполняя его разум безмятежностьюи непорочностью. Перед мысленным взором юноши встал сияющий лик, непорочностью и сияющим ликом эфирного. Каис тогда юноша задумался, действительно а не почувствовал ли он почувствовал ещё и запах? Слабый аромат, пронёсшийся что пронёсся по телу , словно согревающий нектар дж'халадж’хала, очищая и облагораживая.
Эфирный улыбнулся, и воин Огня освободился. С него спали невидимые узы, а монт'ау монт’ау сморщился и умериздох. Каис вновь мог двигаться. Вновь мог поднять оружие.
— За Высшее Благо, — сказал он и выстрелил прямо в сердце существа, некогда бывшего Севером.
Север освободился , но немногим больше, чем на секунду.
Демон с визгом покинул его разум, благодаря чему у губернатора впервые за двадцать один год прояснился рассудок и полноценно открылись глаза.
Он истекал кровью. Он истекал кровью, и он–он…
Ох, тронТрон, он–он…
— Что я наделал? — пробулькал СеверМейлох, когда сознание начали пронзать воспоминания, а душу объяла паника из-за холодной леденящей уверенности в том, что было уже слишком, слишком поздно для искать прощения.
Мир перед глазами покинули краски, в ушах загрохотала его собственная яростно зашумела кровь, и тогда он ещё раз взглянул на часы циферблат часов на запястье.
— Император милосердный… — произнёс губернатор, после чего и умер.
''Часы показывали:показывали…''
==Глава IX='''IX''' <br>= '''19.19'''===
Солнце зашло.
Если бы кор'веса кор’веса 66.Г#77 (орбспутниковое орб.-спут. наблюдение) обладал способностью проявлять эмоции, то он, возможно, отметил бы исключительно прекрасный вид того, как планетарная ионосфера окрашивается в кроваво-красный цвет.
Возможно, его бы заинтриговала или сбила с толку кратковременная вспышка сине-белого света, из-за которой на передаваемой сенсорами картинке возникла рябь, локализованная над конкретной точкой суши в нескольких километрах на восток от раздираемой войной столицы.
Возможно, чисто теоретически, он бы отреагировал хоть как-нибудь, но вместо этого дрон, окутанный мёртвой тишиной пустотного пространства, лишь проплыл мимо. Неспособный судитьи оценивать, 66.Г лишь только записывал да анализировал.
Губернатор перестал кашлять и затих.
Каис же ещё несколько долгих мгновений наблюдал за тем, как рассеивается поднимающийся от дымок, идущий из ствола оружия дым. Он задавался вопросом, и спрашивал себя, с чем ему придётся предстоит столкнуться дальше? Воин Огня уже непроизвольно предполагал, что грядут новые испытания, ибо так как мысль об ином исходе была для него абсурднаказалась ему абсурдной.
В каверне воцарилось безмолвие: она словно бы опустела, возникла пустота, которая, казалосьпричём так, что никогда ничем не заполнится. Сверху падали последние призрачные лучи солнца, тускнеющие всё сильнее и сильнеезаметнее, как будто мир накрывала вуаль, а без них оставалось лишь неестественное пагубное свечение самих стенямы.
И затем воин Огня услышал , как что-то ''капаниекапнуло''.
От тела Севера медленно отделялись капликапельки, по одной за раз. Тонкие нити крови на полу сливались в один длинный ручеёк, который, извиваясь и поворачивая, тёк к углублению в центре ямы.
Каис смотрел на него с мрачной увлечённостью, но сразу же нахмурился, когда кровь коснулась основания энергетического столба, где начала неторопливо разливаться лужей и притягивать к себе свет, отражавшийся от её мениска<ref>''Мениск'' (физ.) — выпуклая или вогнутая поверхность жидкости, соприкасающаяся с воздухом.</ref>. Раздался треск, после чего свечение как от серебряного , похожее на всполохи серебристого огня , устремилось по кровавому потоку в обратную сторону, чтобы поглотить трупМейлоха. По полу и стенам протянулись сияющие щупальца, которые щёлкали, шипели и брызгали искрами.
А потом грянула буря.
Земля затряслась, ; и помещение стало освещаться вспышками белого, красного и зелёного цветов. Каис со сдавленным воплем упал на четвереньки. Висевший высоко наверху Ко'вашКо’ваш, чьи — губы эфирного беззвучно двигались, пока эфирный он невозмутимо читал какую-то литанию спокойствия, — освободился от оков колдовства, что удерживали его на местев воздухе.
Воин Огня следил за ним практически на протяжении практически всего почти до конца падения. В конце Потом раздался хруст костей и, возможно, едва слышимый еле слышный крик.
После этого всё, чего Каис достиг за последний ротаа, — всё, с чем он столкнулся и преодолел, каждый побеждённый ужас, каждый изгнанный страх, каждый принятый им изъян, всё с которым он смирился, — вдруг ''потеряло смысл''. Эфирный был мёртв.
Теперь воин Огня уже ничто не мог сдерживать удержало бы его ярость. Теперь он, завопив, сбросил с себя накидку мантию безмятежности, а фальшивая маска единства и равновесия на его лице треснула. Кровь за глазами словно бы начала кипеть.
Демонический владыка Тарх'акс Тарх’акс избавился от ненавистной варп-тюрьмы будто , словно какой-то чудовищный младенец, который, рыча и фыркая, когтями продирался наружу из утробы.
Солнце зашло. Ритуалы завершились.
Стены начали осыпаться.
Эльдарские нити грёз расплетались и обращались в холодное ничто, а хитроумные узоры паутины Паутины схлопывались, заставляя эмпирейную дымку закручиваться из-за чего эмпирейная дымка закручивалась в вихрях. Окружённый призрачным ореолом варп-свечения, Тарх'акс Тарх’акс с воплем просачивался в реальность, триумфально сгибая эфирные конечностииграя мышцами эфирных конечностей. Он сосредоточился на тонкостенной трубке из света и огня, которая протянулась между измерениями, и хлынул в физическое царство.
Как же долгоон ждал. Ох, силы-в-варпе, как же слишком долго!
Конечно, тело носителя едва-вряд ли тянуло на совершенный сосуд. Мелкий потрёпанный кусок Потрёпанный кусочек плоти, некогда являвшийся губернатором Северомбывшее вместилище губернатора Севера, был далёк от идеала, но…
Да… Да, такой сойдёт. В текущих обстоятельствах придётся воспользоваться обойтись этим.
Влив последние остатки своего эктопического <ref>''Эктопия'' (мед.) — смещение органа или ткани в необычное место, часто в соседние полости тела или наружу. Здесь употреблено в отношении тела Тарх’акса, находившегося в варп-тюрьме.</ref> существа в мясное вместилище, Тархакс Тарх’акс впервые за три тысячелетия открыл глаза. Настоящие глаза.
Демонический владыка истребит человечество и прикончит всех тау, неистово пронесётся по пустоте, таща волоча за собой завесу теней, спалит галактику Галактику до угольков во имя Меняющего Пути властителя Тзинча и, в конце концоводнажды, когда не останется никого, кто смог бы остановить его вознесение–вознесение…
Он уничтожит прикончит саму реальность.
Тело губернатора охватил танцующий вихрь света и жара, возвращая мысли Тарх'акса что побудило Тарх’акса вернуться мыслями к настоящему. Демонический владыка Демон сосредоточил внимание на выказывании почтения тёмному пантеонутом, который поддержит чтобы выказать почтение владыкам тёмного пантеона, которые будут поддерживать его существование, ; ибо знал, что полученное им всё его могущество проистекало из их загадочных даров и благосклонности. Почитаемым покровителем Тарх'акса Тарх’акса был ТзинчПовелитель Перемен, наполнявший своего отпрыска силой жизненной энергией и энергиейкрепостью, но надеяться на возвращение прежней мощи создание могло лишь умилостивив в том случае, если умилостивит каждого из братьев-богов Повелителя Перемен демонический владыка мог надеяться вернуть себе прежнюю мощь, коей он наслаждался до заключенияТзинча. В те дивные чёрные времена Тарх'акс был аватаром до своего заточения Тарх’акс служил сосудом Хаоса Неделимого, и теперь ему предстояло вновь достигнуть высочайших вершин злобы и силы!
Не обращая внимания на мирские детали Храма храма Бездны и едва ли удостоив взглядом освободившего его рычащего оскаленного тау, он сделал вдохкоторый освободил его, после чего демон втянул воздух и повернулся к пульсирующему святилищу своего владыкигосподина.
— О, великий Тзинч… — выдохнул Тарх'акс Тарх’акс и ощутил, как один непостоянный участок варпа начал плавно смещаться в ответ.
— ''Будь благословен!'' — завопил онвопил потусторонний владыка, в то время как пока вокруг сосуда-носителя костенели туманные очертания. — ''Будь благословен!''
Каис скрежетал зубами , словно зверь, но ему было всё равноне стыдился этого.
Забыв о похожей на расселину ране , — целой расселине в груди, — губернатор с треском поднялся на ноги и ненадолго вперил взгляд в собственную свою руку, будто бы очарованный простой материальностью лишь тем, что его пальцевпальцы вещественны. Лицо человека исказилось омертвелой улыбкой, после чего он произнёс:
— Да!
А затем гуэ'ла гуэ’ла исчез в центре распустившегося бутона, сотканного из света. Вокруг него, изгибаясь, начала формироваться пагубная сверхновая. Каис бы попятился назад, испуганный перепуганный видом фигуры, которая поднималась из расцветающей энергии, ; вот только инстинкт, побуждающий бежать инстинкт , заглушили ярость и гнев. Охваченный злостью воин Огня видел лишь скривившегося образы изломанного тела эфирного на полу эфирного да собственные напрасные усилияи своих напрасных усилий, поэтому он с рёвом устремился вперёд ещё до того, как демон принял окончательные очертания. Тот ненадолго стал облаком. Потом — созданием с щупальцами и ложноножками, что дёргались от внутренних судорог и растворялись, пока его утончённое лицо хмурилось и искривлялось. Сияющее тело Мейлоха по-прежнему висело в воздухе, прожигая трансформирующийся образ подобно светозарному сердцу; а столб энергии в центре ямы рассекал губернатора надвое.
Каису же было всё равно. Он стрелял и перезаряжался, кричал, шипел и бранился, ; а когда с посоха срывались молнии и , что устремлялись вниз рекой искр и ионизированного воздуха, которая вгрызалась в пол, выжигая влажную грязь и оставляя гладкую стеклянную обращая поверхностьв гладкое стекло, воин Огня не думая тау машинально бросался в сторону, перекатывался и, шатаясь, поднимался одним движением, чтобы вновь начать стрелятьснова открыть огонь. Змеился дым, в ноздри бил запах озона, над Каисом нависал демон, но ему было плевать.
— Умри! — завыл он, потеряв всякий контроль над собой. — Убирайся! Умри!
Сами по себе слова почти не имели значения помимо того, что с их помощью них воин Огня юноша давал выход эмоциям. Криками и рёвом тау выплескивал выплёскивал в мир свою ярость. Сейчас сойдёт ему сгодится любая цель, даже столь ужасная, как эта. Он не замечал реальности, не заботился о том, что выстрелы не оказывают эффекта, что демон просто смеётся над его злобой, что испытываемая им ярость незначительна. Словно приступ гнева у муравья, оказавшегося перед муравьедом.
— Нельзя убить нечто подобное, — прошипел человек. — Не по-настоящему. Т-ты… можешь лишь остановить его рост… лишить силы, прежде чем оно полностью сформируется… лишить того, что поддерживает его существование… Ты должен отправить его туда, откуда оно явилось!.. Святилища! Оно черпает силу из них! Т-ты понимаешь? Святилища! ''Запомни!''
Четыре демонических аспекта. Четыре Тёмных Богабога, вручающих свои дары любимому ребёнку. Четыре святилища.
С криком перепрыгнув через мстительно выпущенную молнию, Каис перекатился и бросился к ближайшему подпомещениюиз встроенных помещений, где высоко в воздухе висела извивающаяся нить жёлтого света, которая соединяла ревущего демона и корчащийся алтарь.
Демон в другой части ямы напрягся, словно ощутив острую боль. Благодаря какому: какое-то необъяснимому чувству он необъяснимое чувство позволило ему явственно ощутил ощутить новую угрозу. Махая Размахивая теневыми крыльями, создание в развевающейся одежде развевающихся одеяниях повернуло свой оперённыйоперённую голову — сияющую, словно бы раскалённую добела, излучающий белое свечение череп — и угрожающе зашипело.
Алтарь задрожал, а снаряд выбил фонтан искр и с мерзким свистом скрикошетил срикошетил в стену святилища, подняв выбив при попадании облачко пыли. Вокруг алтаря жертвенника возникло свечение, похожее на некий таинственный мерцающий щит, что ненадолго рассёк тянущуюся блистающую нить, протянутую к демоническому владыке сияющую нить.
Чудище будто бы слегка пригнулосьобмякло, осознав, что источник силы, к которому оно жадно присосалось, исчез, пусть и временно. В ярости демон выпустил гауссовы змеи-молнии, затанцевавшие на стенах, ; и породил неистовые плазменные бури, обрушившиеся на пол вокруг ног Каиса. Нижняя поверхность его копыт запузыриласькопытец пошла пузырями, на ногах появились рассечения. Воин Огня Юноша метался из стороны в сторону и перекатывался в этом вихре, не обращая внимания на ожоги, игнорируя рвущуюся плоть. В конце концовНаконец он, стиснув зубы, он со стиснутыми зубами прицелился в демонического владыку и выстрелил.
А потом ещё раз.
Даже несмотря на окутавшую его разум дымку, Тарх'акс Тарх’акс почувствовал, как пульсирует и распадается варп-конструктсплетение. Поток поддерживающей существование энергии для поддержания существования, которую он получал от своего владыки Тзинча, сначала прервался, а затем исчез вовсеполностью. Ободряющее тепло и силы больше не вливались в демона.
Пронзая варп вечно бдительным злобным взором, Повелитель Перемен с пренебрежением повернулся к последователю щекой отворотил лицо от последователя и отвергнул его.
— Благослови меня, могучий Слаанеш. ''Благослови меня!''
Зайдясь победоносным воем, Каис отшатнулся от визжащего чудовища.
Фрагменты его одеяний дождём сыпались вниз подобно осколками наподобие осколков разбитого стекла, извиваясь и исчезая прямо в воздухе. Трепещущие образы, что окружали его сжимающуюся фигуру ореолом и просачивались через сжимающуюся фигурунеё, скручивались, не успев полностью сформироваться, ; и с хлюпаньем устремлялись в эфир. Без них остался лишь сгорбленный Меняющий Пути, в полупрозрачном центре которого светилось пылающее тело того, кто некогда был Севером.
Вздохнув, Каис воин Огня устало перезарядил оружие и приготовился к новым испытаниям.
— Ла'КаисЛа’Каис, ответь! Каис? Ты меня слышишь?
В коммуникаторе стояла тишина.
— Уи'Горти'лУи’Горти’л? Ты ещё тут?
— Да, эль'Лушаэль’Луша. Я всё слушаю.
— Усиление сигнала не работает. Попробуйте что-нибудь ещё!
— Фио'эль Фио’эль Боран говорит, у него больше нет никаких идей, шас'эльшас’эль. Слишком сильные помехи.
— Оправдания, кор'уи. кор’уи! Скажи ему, что мне меня это интересноне интересует. Скажи ему, что мне нужен канал связи. Скажи ему, что тут внизу нечто что-то происходит и я хочу знать, что именно. РезультатыДать результат! Сейчас же! Эль'ЛушаЭль’Луша, конец связи.
Потеряв всякую надежду, Каис осел на землю. В конце концов, ноги Ноги всё-таки подвели воина Огня, и он приготовился встретить конец.
Второй аспект демонического владыки являл собой воплощённую грезугрёзу.
Это создание распространяло источало мускусный запах и воньрезкий смрад, а изгибающиеся шипастые щупальца вокруг его птичьей морды объединялись сплелись в единую массу. Сладострастные Пока сладострастные языки и ложноножки грозили захлестнуть Каиса пьянящей смесью наслаждения и боли, в то время как демон стонал, кричал и дрожал от агонии и экстаза, которые сам у себя и вызывал. В какой-то момент он выбросил вперёд заканчивающееся отросток, оканчивающийся крюком щупальце. Движение было таким быстрымАтака получилась такой быстрой, что воин Огня не успел среагировать, поэтому щупальце схватило тау и жадно потащило к отверстию с влажными отогнутыми краями, что зияло в груди чудовища. Голодно сморщившись, оно засочилось какой-то жидкостью, после чего выпустило в лицо Каиса поток густой дымки. Извивающиеся мускусные змеи проходили сквозь мысли воина Огня и притупляли разум, а каждое движение ощущалось тау так, будто он пробирается через океан перьев. Каис рухнул на колени и безумно захохотал, когда сочащаяся влагой, алчущая пасть твари вытянулась вперёд словно омерзительный слизняк, готовясь смять свою жертву. Демон опустил свои затмевающие свет крылья, чтобы взять ими тау в кольцо.
А затем у него остался последний магазин. А затем демонический владыка тяжеловесно склонился над ним, вытягивая изъязвленные лапы.
И теперь Каису предстояло умереть.
Человек, — сколько бы человеческого в нём не ни осталось, — слабо толкнул дверь-сфинктер, не позволяя боли и усталости взять над собой верх.
Искорёженный вокс беспрестанно изрыгал непрекращающийся поток белого шума, но человек не мог ни заглушить его, ни заставить устройство принимать другие сигналы. Это уже начинало действовать ему на нервы.
Дверь не открывалась. Глубоко дыша и не обращая внимания на остающийся то, что за ним тянется кровавый след, он нажал на руку активации пусковую руну цепного меча, а затем после чего окинул мембранный портал проход оценивающим взглядом.
— Отвага и честь… — пробормотал он, неспособный . Ему даже проявить достаточно не хватило рвения, чтобы выкрикнуть боевой клич.
Первые чирикающие клекочущие лилипуты, чьи широкие лица рассекались зубастыми ухмылками, уже почти добрались до Каиса. Они бросились вперёд, сгибая вытянутые ручки и , высовывая змеевидные языки, которые оставляли следы с которых им за спины летели брызги слюны вперемешку с липкими выделениямии слизи, а затем–затем…
А затем на их ряды обрушился свирепый шквал огня, превращающий превративший монстров в месиво из крошечных конечностей, бородавчатой плоти и слизи. Голодный треск болтера эхом разнёсся по всему помещениюзалу.
— Назад! — раздалось полное гнева и боли ворчание. — Убирайтесь обратно в варп, отбросы Хаоса! Во имя Императора, прочь!
Ардиас со звериным рыком прорубился сквозь остатки сфинктерного портала сфинктерных ворот и смёл демонических созданий взмахом цепного меча, наслаждаясь их истреблением. Его броня была покрыта выбоинами и трещинами, одна рука ниже плеча – — раздроблена, бронзовое герметизирующее кольцо вокруг шеи – — расколото надвое, а из пробоины беспорядочно торчали детали и кабели. Невзирая на потрёпанную внешность космодесантника, Каис никогда в жизни не испытывал такого облегчения при виде другого живого существа.
— Не следовало мне, — прорычал Ардиас с как будто бы слабым намёком на улыбку, но показалось, что в его голосе прозвучали слабейшие нотки одобрения, — доверять такое дело ксеносу.
Он на секунду выгнул бровь, выказывая Каису уважение, после чего продолжил вгонять болты в дёргающийся чумной труп.
— Ха!
Тау медленно поднял себя встал на ноги, хотя каждый тор'ил тор’ил подъёма преподавал ему урок мучительной боли. Он с удивлением обнаружил, что нога у него ещё вообще былаосталась нога, так как, судя по ощущениям, ей уже давно следовало с бульканьем превратиться растечься в жидкие нечистотылужу жидких нечистот.
— Святилище… — пробормотал опирающийся на стену Каис. — Стреляй в святилище!
Если Ардиас и усомнился в нелепом совете, то никак этого не показал. Заметив светящееся грязно-зелёным помещение, он хмуро прошагал внутрь тяжёлой походкой. Каис услышал донёсшийся , как оттуда доносится характерный гам рокот болтера, после чего сияющая нить питающей энергии , что подпитывала врага, оборвалась уже в третий раз.
С удовлетворением отметив, что демонический владыка вдруг начал кружиться, воин Огня дрожащими руками поднял оружие дрожащими руками и прицелился. Безжизненные звуки выстрелов из рельсовой пушки необычным образом перемешивались смешивались с резким стуком болтера, образуя хор карающего разрушения. Совместный огонь выдирал из корчащейся демонической формы корчащегося потустороннего тела огромные куски гнилого мяса и высвобождал грязно-жёлтые потоки инфицированных патогенных отходов, которые водопадами лились вниз сквозь мрак. Несущие месть болты взорвались вдоль позвоночника чудовища, продырявленного снарядами рельсовой пушки, и оно замерло на полу. Вокруг его изорванных останков начали собираться лужи вытекающей слизи.
— За Ультрамар! — крикнул Ардиас, ударяя пистолетом по нагрудной пластине. — ''Аве ИмператорAve Imperator!''
Свирепо ухмыляющийся ухмыляясь, космодесантник повернулся к Каису.
— Ты не понимаешь… — пробубнил пробормотал воин Огня, которого внезапно захлестнули усталость и боль. — Есть ещё од–од…
Каверну наполнил красный светзалило красным светом.
За спиной Ардиаса поднялся четвёртый аспектвосстала четвёртая ипостась.
Ультрадесантник так и не понял, что что́ его ударило.
— Могучий Кхорн! — неистово возопил он в варп. Демонический владыка чувствовал усиливающуюся в сознании жажду крови и ощущал, как мясо вокруг него начинает срастаться в единое целое, образуя фигуру. — Даруй мне ''форму!''
И вдруг в памяти Каиса всё воскресло.
(Тем временем, Между тем в обыденной реальности космодесантник ударился о стену и рухнул на землю, смахнутый отброшенный небрежным ударом бронированной взмахом латной перчатки.)
Он стольких убил за этот ротаа. Он был сломанным ножом, который резал плоть и пилил кости. Он успел повидать большепротивостоял стольким врагам, чем что любому воину Огня следовало увидеть за всю с лихвой хватило бы на целую жизнь.
(Демонический владыка разогнулся в полный рост своей гибкой нового тела, гибкого и крепкой формыкрепкого, ныне облачённой облачённого в колоссальных размеров колоссальные доспехи, чьи сегменты двигались со скрежетом трущихся скрежетали друг об о друга острых кромокострыми кромками.)
Ему очень везло, тут спорить смысла нет, но свою роль играли и способности. Способности, которые он никогда бы не развил, ограничивая если бы ограничивал себя тау'ватау’ва. Способности, порождённые свирепостью и наслаждением: вещами абсолютно концепциями, совершенно чуждыми Высшему Благу и никак с ним не связанными, но всё равно послужившими ему, пусть они и так от него далекиопосредованно.
(Его птичья морда исказилась, на ней появились рога и зловещая ухмылка, ; а в глазах, клюве и ноздрях ярко запылал огонь. Демонический владыка свободно повертел головой и пожал повёл плечами, что прикрывались пластинами, украшенными шипами-колоннами.)
В течение этого ротаа он должен был умереть спасся от верной смерти уже сотню раз. Придётся Воин задумался, предстоит ли заплатить цену ему расплатиться за такое везение, задумался он? . Что ему придётся отдать за столь сверхъестественную удачу?
(С крыльев бронированного убийцы душегуба, облачённого в броню, опадали последние разноцветные перья, открывая взору складки чёрной кожи , как у летучей мыши, а его покрытая и покрытую кровавым налётом кольчуга кольчугу, что плотно крепилась скобами прямо к плоти. Демонический владыка сжал огромными пальцами топор, с которого стекала алая жидкость, запрокинул голову назад и взревел.)
В конце концов, итоге всё уравновесилосьуравновешивалось.
(Он истекал кровью. Густая багровая жидкость потоками вырывалась из каждого сочленения брони, из каждого звена кольчуги, из каждого иззубренного места соединения цепей, шипов и древних черепов. Это было кровавое чудовищеОн стал кровавым чудовищем. Алый великанАлым великаном. ГигантГигантом-мясникмясником.)
Равновесие превыше крайностей.
(Монстр зашагал вперёд и начал поднимать свой тошнотворный, поднимая тошнотворно скользкий от багровой жидкости топор с лезвием клинком длиной в рост Каиса. Над окровавленными поверхностями его телесной формы поднимался горячий красный пар, которые который плыл за демоническим владыкой словно , как сотканный из тумана саван. Словно кровавая вуаль.)
Когда обманываешь смерть слишком часто, неизбежно придётся заплатить.
И я уплатил ценурассчитался, подумал Каисподумалось Каису. Я убивал, убивал, убивал, но выживал, и всё это стоило мне–мне…
Моего рассудка.
Демон-мясник покосился на мелкое существо, вытянул руку и позволил своей алой ауре, своему тёмному покрову из крови и теней, соскользнуть с пальцев и устремиться в разум Каиса. Дьявол монт'ау монт’ау тут же выскочил из ментального сумрака ментальной темноты в голове воина Огня, и последний который уже никак не мог ему сопротивляться. Сознание тау перевернулось, любые рациональные здравые мысли растворились в кровавой трясине, после чего Каис юноша полностью отдался ярости — безо всяких сожалений или надежды на спасение.
Губы разомкнулись прежде, чем он понял, что собирается сказать. Лёгкие набирали воздух. Язык формировал сплетал слова против его воли.
— ''КРОВЬ ДЛЯ КРОВАВОГО БОГА!''
Красный свет поднимался из ямы подобно лаве, разгоняя стаи чирикающих клекочущих демонов и вызывая у эль'Лушы тошноту. Эта была аура жестокости, беспощадности и безумиявызывала у эль’Луши дурноту. Если ей не помешать, она поглотит весь мир.
Времени у них не оставалось.
— Мы спускаемся, — резко произнёс Луша.
— Шас'эльШас’эль? — спросил вре'Вир голосомвре’Вир, который выдавал и в его голосе явственно прозвучал ужас воина.
— Мы спускаемся, — повторил он командир и переступил за край ямы.
Его реактивный ранец с воем вспыхнул.
Каис впал в неистовство.
Не способный думать, не способный вытянуть из поглощённого безумием разума рассудка ни единой рациональной мысли, он опустошал магазин рельсовой пушки, тратя последние драгоценные боеприпасы на стрельбу по буйству энергий. Ему было всё равно , — или же он просто не замечал, — что выстрелы не оказывали наносят никакого эффектаурона, а что снаряды бессильно врезались в поблескивающую броню молотят по лоснящейся броне демона.
Какое-то время владыка резни с весельем наблюдал за крошечным нападавшим атаками крохотного противника и потакал ему, а затем просто врезал невзначай отмахнулся кулаком. Ударом Каису выбило воздух из лёгких. Он пролетел через всё помещение весь зал и сильно повредил правое колено, однако, воину Огня было всё равноно и на это не обратил внимания. Боль больше ничего не значила.
Взглянув наверх, воин Огня увидел взирающее на него оттуда лицо. Лицо, по которому он бил оружиемрельсовой пушкой, которое пронзал ножом и на котором вымещал всё, что скопилось внутри–Лицо принадлежало шас'о Т'ау Ши'уру.внутри…
Лицо принадлежало шас’о Т’ау Ши’уру. В своих мыслях Каис прикончил отца миллион раз, и , когда демонический владыка отсёк ему топором левую руку, он практически этого не заметил. Тело его сдалось, но вот мозг – — нет.
А затем раздались голоса.
— …аис?... … Каис, приём?
Он проигнорировал их, отвлечённо размышляя над тем, как убивать всего одной рукой. Схватившись за обрубок конечности, воин Огня крепко сжал его. Меж пальцев захлестала кровь, а демонический владыка, демон меж тем временем, задрал голову и расхохотался. Он Великан всё смеялся и смеялся, пока наблюдалнаблюдая, как его враг заливает пол светло-голубой жидкостью.
— Каис? Каис, ты меня слышишь? — Кажется, голос доносился изнутри шлема. — На связи Луша. Это эль'Луша… Говорит эль’Луша… Мы уже идём, Каис. Я знаю, что ты меня слышишь! Каис, приём!
— Вы знали моего отца, — произнёс юноша, не думая произнёс Каис. Воин Огня не мог двигаться. Он чувствовал, а что теперь кровь у него и в его шлеме теперь тоже была кровь. Он её чувствовал. — Вы знали отца, да?
— Каис?
— Отвечайте!
— Что? Я… Да, Каис. Да, я знал его. Я Когда он умер, я был там, когда он умер. Я сражался вместе с ним не один тау'киртау’кир. Каис, где т–т…?
— Полагаю, он был идеальнымбезупречным.
— Что?
— Он был идеальнымбезупречным! Полагаю, никогда не делал ничего неправильногоНаверняка всегда поступал правильно. ИдеальныйБезупречно.
— Каис, что ты–ты…
— Я просто отголосок, эль'Лушаэль’Луша. Теперь я это понимаю. Всего лишь рябь на поверхности пруда.
— Каис, твой голос… Он…
— Всё, чем что я являюсьесть, и всё, чем когда-либо стану – — не более чем отбрасываемая им мелкая озлобленная тень.
Ответа не последовало, но Каису было плеватьюноша нисколько из-за этого не переживал. Всё казалось таким медленным. медленным… Мир потерял краски, и воцарился холод.
— Каис. Каис, слушай меня. Ты знаешь, как он умер, Каис? Ты знаешь, как умер твой отец?
—… служа… н-н… служа машине…
— Твой отец умер, потому что тиранидский и'хе'вре оставил вмятину на его боескафандреи’хэ’вре помял ему боескафандр, и он отказался отступать, пока не отомстит. Он умер, потому что не послушал нас, когда мы говорили ему – , — а мы ''все '' говорили ему – о необходимости отступления— что пора отступать! ВспыльчивостьКаис, Каис. Он он был уи'товым вспыльчивым уи’товым сыном с тяжёлым характером, который плохо разбирался в тау.
— Ч-что?
— Он однажды выстрелил в шас'уизастрелил одного шас’уи просто за то, подвергнувшего сомнению что тот оспорил его приказы. Ты знал это? Твой отец был снае'таснае’та. Да, великий генерал полководец и могучий воин, но ещё и снае'таснае’та.
— А… а как же машина…
— Это его талант, дитя. Он понимал машинусуть машины. Важна она вся машина , целиком, а не отдельные её части детали внутринеё. Твой отец толкал речи, произносил эффектные фразы, чтобы пор'хой пор’хой были счастливы, а затем вновь становился импульсивным гратх'имомгратх’имом.
Каис открыл глаза, и всё изменилось.
Демонический владыка почувствовал, что что-то было не такпроисходит нечто непредвиденное. Жажда крови, которую он даровал тау, слабела, испарялась будто вода, в результате из-за чего рассеивался туман, опустившийся на разум рассудок мелкого создания туман рассеивалсясущества, оставляя тому и оно вновь обретало хладнокровие и остроту ума. Его сознание превратилось в кинжал сосредоточенности, абсолютно совершенно непроницаемый для хитрого развращенияковарного искушения.
Это неважно. Порченый Убить беспорочного тау умрёт так же легконе сложнее, как умер чистыйчем порченого.
Седлая волны кровожадности, которую влил в него жестокий покровитель Кхорн, Тарх'акс Тарх’акс поднял топор.
А тау швырнул шлем.
Он покатился к красному святилищу Кровавого бога. Шлем отскочил Отскочил от пола в первый один раз, во второйдругой, в третий, и шлем остановился вплотную к покрытому куску обсидиана с намалёванными рунами куску обсидиана, и незряче уставившись уставился вверх поблескивающей поблёскивающей оптикой.
Тау улыбнулся.
А затем неразорвавшийся болтерный снаряд, покоившийся глубоко в фио'таковом фио’таковом шлеме Каиса на протяжении столь многих изнурительных деков, нагрелся под воздействием пагубных энергий, что танцевали плясали на поверхности монолита.
Он взорвалсядетонировал, покрыв всё вокруг сажей, а вихрящееся безумиевихрь безумия, коим была связь Тарх'акса коий связывал Тарх’акса с богом-мясником, стихло, утащив с рассеялся и утянул за собой всю энергию. Пришедший в ярость демонический владыка завопил Взъярившись, чудовище заревело на этот мир и высоко поднял воздело топорнад головой, готовясь окончательно уничтожить изничтожить подлую мелочь, которая лишила его даже самого скромного божественного покровительства, а затем–затем…
А затем раздался визг вой реактивных ранцев, воздух исказили антигравитационные двигателиподёрнулся маревом от антигравитационных двигателей, и с небес спустились крупные фигуры с ревущим оружием.
Каис смотрел до тех порне отводил глаз, пока боескафандры не истратили все свои боеприпасы, и громадный демонический владыка не был стёрт навсегда стерев громадного демонического владыку с лица физической реальности навсегда.
Потом мир посерел.
Сущность в варпе думала о славе.
Её окружали миллионы, миллиарды сородичей. Они , словно нерестящиеся рыбы , собирались вместе, вспенивая из-за чего эфир вокруг них бурлил и вызывая бурление эфира вокруг, вытягивая свои нереальные пенился. Твари вытягивали бестелесные когти в сторону реальности со слабой надеждой , почти не надеясь когда-нибудь сократить дистанцию преодолеть расстояние между двумя мирами.
В этом обиталище безумия было сложно сохранять память. Мысли здесь не сфокусированырасплывчаты и неуправляемы, и их нельзя контролировать. Тут тут невозможно на чём-либо сосредоточиться.
Человек, который но не являлся человекомсовсем человек, стоял на мостике звездолёта и пристально смотрел на шар материи, вращающийся в космосе перед ним.
Он был сверхчеловеком, ну — или близок же подошёл к этому настолькосостоянию так близко, насколько вообще возможно, — а его кожа из керамита и пластали имела синий цвет.
Отсюда планета казалось безмятежной и напоминала чьё-то раздутое брюхо из земли и песка. Прячась в тени, мир ждал утра.
Но утро не настанет.
Ардиас до сих пор испытывал неприятные ощущения после телепортации, в довесок к которым шло опасное количество стимулирующих химических веществ что усугублялось опасной дозой хим-стимуляторов и блокираторов боли, введённых ему апотекарием. Всё это выливалось в шаткость приводило к затуманенности сознания и затуманенность сознаниянарушениям равновесия. После Но после того, как Ультрадесантник очнулся в окутавшей яму яме Хаоса тишине, уже окутанной тишиной, у него не было времени на то, чтобы просто стоять и наблюдатьбездельничать.
— Они ушли, — негромко доложил сервитор.
Ардиас ненадолго задумался о ксеногенахксенородцах. Молодая по человеческим меркам раса. раса… И опасная. Тут , тут сомнений не былонет. Их время ещё придёт.
— Зарядить торпеды, — проворчал он, вновь возвращаясь мыслями к Долумару IV. — Поразить храм Хаоса.
Капитан не стал спорить.
— Чем? — спросил уточнил Брант, чувствуя себя неуютно в присутствии Ультрадесантника. — Уверяю вас, простая бомбардировка уничтожит даже самую глубокую–глубокую…
Ардиас повернулся к нему со сверкающими глазами.
Трое тау в свободной полевой форме касты Огня, без брони и шлемов, ступили перешли из дневной жары на Т'ау Т’ау в прохладную тень куполообразного сооружения.
— Сюда, — почти шёпотом произнёс эль'Лушаэль’Луша.
Пока пара следовала за эль'Лушей эль’Лушей по змеящимся коридорам, изгибающиеся архитектурные формы успокаивали наполненные тревогой разумы приглушили тревогу в их мыслях и в какой-то мере помогали гнать прочь помогли отчасти изгнать страхи. Скульптуры фио'сорралафио’соррала, захватывающие дух фрески и узоры -мандалы умиротворяли ещё сильнеезаметнее, поэтому к тому моменту, как тау добрались до небольшого вестибюля, они уже ощущали себя полными сил и готовыми ко всему.
Словно прочитав мысли спутников, Луша впился в них суровым взглядом.
— Приготовьтесь, — сказал шас'эльшас’эль, смотря глядя им в глаза. — Он теперь другой. Тяжкие испытания изменили его.
Луша указал на дверь, после чего в ней бесшумно открылась небольшая смотровая панель.
Недавно получившие повышение шас'уи Т'ау шас’уи Т’ау Жу и Д'яной И'хол Д’яной И’хол сглотнули и прошагали вперёд.
— Клянусь путём… Путём… — зашипел И'холИ’хол, ошарашенно покачнувшись на бионической ноге.
Жу, в свою очередь, забормотала себе под нос успокаивающую литанию, прикрывая рот тонкими пальцами.
Луша внимательно следил за обоими.
— Я… Я подумал, вы заслужили увидеть, — неловко произнёс он. — Фио'вре Фио’вре рассказали, что он иногда говорит о вас. Говорит, вы были его друзьями.
— Мы и ''есть'' его друзья, шас'эльшас’эль.
— ''Были,'' шас'уи, шас’уи, — поправил того Луша. — Он считает вас мёртвыми. Или, возможно, считает мёртвым себя. Так или иначе, в его мире больше нет друзей.
— Как он дошёл до такого? — прошептала Жу скорее про себя, чем к кому-то обращаясь.
Ища нужные слова, Луша офицер стал грызть губу.
— Забрался слишком далеко туда, куда никогда не следует забредать тау.
— Вы про… про ту «яму»? Пор'хой Пор’хой не поделятся подробностями.
Луша горько усмехнулся и постучал пальцами по голове.
— Нет, уи'И'холуи’И’хол. Я про вот это место. Внутри всех нас скрывается тьма. Мы прячем её и делаем вид, будто она не существует, но тьма темнота никуда не девается. Единственный способ держаться от неё подальше – — следовать пути тау'вапо дороге тау’ва. Однако, даже Один Путь не освещает озаряет каждую тень. Каис зашёл слишком далеко во тьму.
Жу озадаченно покачала головой.
— Может, да, а может, и нет. Ему нужно время, вот и всё.
— Зачем было приводить нас сюда, шас'эльшас’эль? — И'хол И’хол не отводил глаз от смотровой панели. — ПравдаПо правде. Вы же могли просто рассказать нам её.
Луша вздохнул.
— Затем, что кто-то должен знать, шас'уишас’уи. Ла'Каис – Ла’Каис — герой. Он поддерживал работу машины, чтобы больше никому не пришлось признавать существование… монт'ау монт’ау внутри них. Он целиком отдал себя Высшему Благу, и никто никогда про это не узнает.
Они смотрели. А время бежало.
Каис в одиночестве ступал по пути Пути в своём разуме.
Он ступал по пути Пути и сражался с дьяволом монт'аумонт’ау.
Он буйствовал, и он убивал. Он расслаблялся, и он сосредотачивался.
Он погрузился в глубины самого себя и отказывался подниматься всплывать до тех пор, пока каким-нибудь образом не поймёт, по в какому именно пути направлении следует.
На самом деле, он был не так уж и одинок. Каждый раз, осмеливаясь открыть глаза просто для того, чтобы проверить, что не подевался ли куда-нибудь реальный мир никуда не делся, он смотрел вниз на оставшуюся уцелевшую руку, аккуратно привязанную к фиксирующему столу-плите, ; и читал кемтекст на крошечном фрагменте пластинки, которую кто-то оставленный крошечный фрагмент пластинкиположил там.
Она была сломана, и сохранилась всего пара слов. Лишённые контекста или смысла, они, тем не менее, казались… казались правильными.
Два простых слова: ''«С гордостью».''. ==Об авторе==
Саймон Спуриэр родился в 1981 году. После того, как он получил степень по специальности «Кино- и телевизионное производство» в Институте графического дизайна графства Суррей, его наградили стипендией на изучение сценарного дела в Национальной академии писательского мастерства. Окончив учёбу, Спуриэр устроился в телерадиокомпанию BBC художником-постановщиком, а вскоре стал одним из важнейших сотрудников 2000AD — главной фабрики идей для комиксов в Великобритании. Кроме того, он создал несколько проектов по лицензиям Black Library и Abaddon Press. В последнее время Саймон писал сценарии к комиксам Marvel и D.C., а также запустил собственный графический роман «Кишкоград» (''«Gutsville»''), публикуемый издательством Image. В 2007-м году Hodder’s Headline Review издало его первую работу в жанре художественной прозы, не связанную с какими-либо торговыми марками — роман «Контракт» (''«Contract»''). Живёт он в Северном Лондоне.
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Империум]]
[[Категория:Хаос]]
[[Категория:Космический Десант Хаоса]]