6834
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Всего=35
|Сейчас=2526
}}
{{Книга
|Обложка =The-helwinter-gate.jpg|Описание обложки =|Автор =Крис Райт / Chris Wraight|Автор2 =|Автор3 =|Автор4 =|Автор5 =|Переводчик =Translationmaker|Переводчик2 =|Переводчик3 =|Переводчик4 =|Переводчик5 =|Редактор =|Редактор2 =|Редактор3 =|Редактор4 =|Редактор5 =|Издательство =|Серия книг =Кровь Асахейма / Blood of Asaheim|Сборник =|Источник =|Предыдущая книга =|Следующая книга =|Год издания =2020
}}
{{Цикл
|Цикл =Кровь Асахейма / Blood of Asaheim|Предыдущая =Зовущий Бурю / Stormcaller|Следующая =[[Сага о Храни / Hrani's Saga (рассказ)|Сага о Храни / Hrani's Saga]]
}}
Ольгейр разбирал его после каждого сражения, очищал священные компоненты оружия и произносил над ними слова защиты, как учили его железные жрецы. У этого болтера был свой собственный дух, и Тяжёлая Рука уважал его, признавал и заботился. Оружию хотелось петь не меньше чем его хозяин жаждал битвы. Болтер хотел стрекотать для врага, который достоин его славы.
Он звался Сигруном<ref>Сигрун (sigrun) — валькирия из «Песни о Хельги убийце Хундинга», её имя переводится как «руна победы». </ref>. И это имя принадлежало оружию дольше, чем Ольгейр им владел, хотя космодесантник держал это болтер так давно, что считал его своей собственностью. Многие члены ордена получали своё оружия в наследство, клинок Ингвара был самым древним из всех, которые знал Тяжёлая Рука, и всё братья понимали, что после смерти оно перейдёт к следующему владельцу. Волки Фенриса были держателями многих нитей истории, которые уходили к заре Империума. Некоторые представляли из себя саги, которые скьяльды заучивали наизусть и читали в залитых светом очагов залах. Некоторые были дредноутами, в том числе и самыми почтенными, что покоились в недрах Горы, среди вечных льдов и теней. Среди этих нитей были клинки, болтеры и громовые щиты, каждый из которых был обагрён кровью тысяч врагов человечества, их снова и снова доставали из арсеналов, и потеря любого из этих артефактов ощущалась так же болезненно, как и потеря их владельца.
— Уже скоро, — прошептал он одними губами, обращаясь не столько к духу оружия, сколько к самому себе.
Конечно, из этого ничего не вышло. У крысы была слишком большая фора, и, несмотря на то, что Хафлои перегрузил двигатели своей капсулы, чтобы сократить этот разрыв по времени, первый аппарат исчез из захвата за несколько мгновений до того, как был готова врезаться прямо в приближающийся линкор. Из-за потери цели капсула Кровавого Когтя резко отклонилась от курса. Хафлои пришлось приложить немало усилий, чтобы справиться с основными элементами управления, выводя аппарат из самоубийственного пике и возвращаясь его на что-то напоминающее устойчивую траекторию. Высокие борта линкора закружились в крошечном обзорном экране, быстро восстанавливая фокус и отображая ряды активных орудийных жерл.
В течение нескольких неприятных секунд крушение об эти шкафуты<ref>Шкафуты — деревянные брусья, идущие вдоль бортов.</ref> казалось неизбежным. Потребовалось огромное усилие, чтобы повернуть нос капсулы под опускающейся пустотный щит, вплотную приблизившись к украшенным позолотой бортам корабля, прежде чем он накопил достаточно энергии, чтобы проскочить между физическим корпусом и сверкающим энергетическим полем, пройдя по периметру борта. Топливный счётчик замер, двигатели начали барахлить, а точек входа всё не появлялось, все ангарные ворота были заперты, а спасательная капсула находилась далеко не в том состоянии, чтобы самостоятельно пробить внешнюю броню корабля. Хафлои подвёл аппарат так близко, как только мог, прочёсывая искусственный ландшафт, словно это была поверхность астероида, всё время притягиваемая к нему непреодолимой силой.
И вот, в последний момент, возможность представилась. Приближающийся лазерный залп ударил по линкору в пятистах ярдах впереди, выстрел пробил повреждённый сектор пустотного щита и глубоко вонзился в корпус за ним. Твёрдые плиты разлетелись в стороны, сорванные со своих креплений внутренними взрывами. Хафлои немедленно бросился в брешь, ныряя в эпицентр взрыва и до упора нажимая рычаги управления. Охваченные огненным штормом обзорные экраны приобрели дикий янтарно красный цвет, пока капсула с треском не остановилась, застряв в крошащихся остатках полуразрушенный секции переборки.
— Что случилось? — спросил Клэйв, приготовившийся к толчку от активации орбитальных лазеров, за которым должны последовать столбы энергии, пронзающие облака внизу. Вместо этого на командном мостике царил переполох: слуги перекрикивали друг друга, а в транспортных трубах гремели новые контейнеры с приказами.
Но до исповедника никому не было дела. Орквемонд выглядел разъяренным и выкрикнул несколько ругательных команд своим ординарцам, находившимся на нижних ярусах. Высоко над ними вид из мостика нарушился, когда серия лазерных ударов обрушилась на пустотные щиты. Клэйв поспешил к Орквемонду, раздумывая, осмелится ли он прервать кардинала, но в итоге решил, что не стоит. Когда палуба накренилась, исповедник, пошатываясь, вернулся к свободному терминалу и запросил отчёт о состоянии дел. Большая часть выданный информации не имела для него какого-то смысла, но было ясно, что из-за утечки энергии орбитальные батареи только что вышли из строя. Судя по реакции экипажа, это была не простой неисправностью неисправностью оборудования, а скорее самый настоящий механический кризис.
Клэйв прошаркал к соседнему терминалу, где с сосредоточенным выражением лица сидела оператор в нашивках капитан-лейтенанта.
Лицо Орквемонда вспыхнуло.
— Никогда больше не указывай мне, что делать на моем собственном мостике, или я наплюю на звания и прикажу выбросить тебя в шлюз. Орквемонд снова обратил внимание на окружающие его панели управления. — У нас почти не осталось времени. Главный артиллерист, как обстоят дела с основным орудиями?
— По моей команде, опустить кормовые щиты, — предупредил он, отсчитывая время до нужного момента, и наблюдая за повышением температуры корпуса. — Открыть двери ангара, приёмным бригадам быть наготове…
Вражеские истребители сблизились с галеоном, обстреливая их плотным огнём, отчего весь корабль затрясло. Ёрундур проигнорировал атаку, оставив это на артиллеристов. Хронос загрохотал, авгуры отследили приближающейся «''Хлаупнира''», счётчики урона ползли вверх, всё выше и выше…
— Давай! Крикнул Старый Пёс.
— По Его бессмертной воле, — сказал кардинал, слегка склонив голову в знак приветствия. — Вижу, вы наслаждаетесь нашим гостеприимством, исповедник.
Клэйв встал, вытирая подбородок. Орквемонд выглядел внушительно даже без брони. Корпехи Корпехи держали лазганы лазружья наготове. Женщина стояла позади и хранила молчание, но ему совсем не понравился её вид.
— Вы были невероятно великодушны, милорд, — ответил Клэйв. — Надеюсь, что всё в порядке?
— ''Он'' посвятил этому жизнь. Возможно, в начале, и ты тоже. Ингвар внимательно наблюдал за ней на протяжении всего времени. — Но я видел как ты к нему относилась. Думаю, что ты занимаешься этим уже очень давно. Достаточно, чтобы задастся вопросом о том, почему всё твоё существование было потрачено впустую на навязчивые идеи одного человека. Кираст хранил веру до самого конца, потому что был вынужден. Но я не уверен, что эту же веру сохранила и ты.
Женщина улыбнулась, затем снова открыла налитые кровью глаза.
— Настоящий философ. Я надеялась, что ты разозлишься на меня, варвар.
— Итак, ты получил достаточно? Убил того, кого хотел, закончил охоту?
Гуннлаугур мрачно улыбнулся. — Мы убили кого хотели. Что касается охоты, я не знаю. Мне нужно изучить то, что мы оттуда забрали. Гирфалькон разговаривает с последней выжившей. Он умеет ладить со смертными, я бы поставил на то, что он найдёт что-нибудь ещё. Варанги подался вперёд, перенёс весь свой вес на каменные подлокотники и подлокотники и сцепил закованные в броню пальцы. — Я знаю, что ты хочешь вернуться, брат. Я знаю, что это значит для тебя, для всех нас. И мы вернёмся, когда обретём уверенность. Когда я смогу принести что-то с собой, чтобы показать остальным, почему нам пришлось уйти. Если у нас будет что-то меньшее, то у них появится право срубить наши головы, не так ли?
— Но, Варанги, что может нас ждать если мы опоздаем?
— Кардинал действовал без поддержки Церкви, — добавил Ингвар. — Экклезиархия в этом не участвовала, во всяком случае осознанно. Он действовал в одиночку. Как только Церковь поняла, что Кираст всё ещё в строю, то сама захотела с ним покончить.
— Может, они и ублюдки, — сказал Гуннлаугур, — Но не все церковники сумасшедшие. Тот — был не в себе.
Хафлои издал низкий циничный смешок.
— Я серьёзно. Попробуй как-нибудь поговорить со случайным гвардейцем. Скажи ему назвать имена Святых примархов. Гвардейцы должны знать Сангвиния. Если он набожен, то, может быть, сможет перечислить ещё несколько имён. А затем упомяни Русса и увидеть, как он улыбается, будто примарх смотрит на него сверху вниз. И если вы находитесь в окопах, где с неба льётся кровь, спроси гвардейцев, кого бы они хотели видеть рядом с собой там, на высоте — Кровавого Когтя, который умрёт с рёвом, или Тёмного Ангела, который за всё это время не проронит им ни слова.
Гуннлаугур задумался над этим. — Как я и сказал. Нам было бы полезно повторить твой выход во внешний мир.
— Не завидуй этому, брат. Я многое потерял. И мне пришлось вернуться домой, чтобы об этом вспомнить.
Каждый член стаи использовал это время по-своему. Ёрундур строил оперативные планы по проникновению в кадианскую систему, тщательно обдумывая все возможные варианты. Ингвар, на которого переход через варп повлиял почти так же сильно, как на обычного смертного, очистил свой разум, изучая свитки с Ояды. Ольгейр и Гуннлаугур проводили часы в тренировочных отсеках, тренируя друг друга, чтобы поддерживать мышцы в тонусе. К ним часто присоединялся Хафлои, но Кровавый Коготь проводил время и наедине с собой, бродя по почти пустым коридорам трюмных палуб, словно охотясь на невидимых призрачных существ. Это было время ожидания, вынужденное затишье перед бурей, когда все были заперты в узких и скрипучих стенах галеона.
Для Бальдра это время прошло на удивление спокойно. Он ожидал, что при входе в эмпиреи на него нахлынет привычный приступ боли — усиливающееся давление на виски, приглушённый гул голосов, вытеснивший его собственные мысли. Вместо этого вокруг оказались лишь физические объекты, прочные, нетронутые, надёжные.
«Похоже, тебе стало лучше, брат», — сказал ему Ингвар.
— Каждый переход, который мы совершали после Фенриса, был тяжёлым.
— Да, да. И с каждым разом они становились всё хуже, — проворчал ван Клиис. — Видишь ли, Бурлящее море называют океаном. Так оно и есть! В этом океане есть течения, приливы и зыбь. Если Корабль один, то он может утонуть в этих водах. И чем кораблей меньше, тем хуже. Существа, они собираются в стаи, поднимаются из глубин. Как акулы, почуявшие кровь.
Она сделала ещё глоток.
— И да пребудет Его око со всеми нами.
Бальдр серьёзно кивнул и повернулся в сторону выхода. — Такова необходимость, — сказал Космический Волк.
— И мы не знаем, в каком состоянии будет Кадия.
Гуннлаугур сжал кулаки, а затем расслабил их, словно готовясь схватился за молот. — Мы не знаем, что напало на это мир, знаем лишь то, что для встречи этого противника были мобилизованы все силы начиная отсюда и до самого Мира-очага<ref>Мир-очаг — так Космические Волки называют Терру.</ref>. Нам неизвестно, зачем туда отправили Рагнара. Мы не знаем, кто ещё отправился на Кадию. Черт возьми, мы много чего не знаем.
— Нам это и не нужно. Оказавшись в гуще событий всё станет предельно ясным. Как всегда.
Гуннлаугур рассмеялся тихим, самодовольным смехом. — Вы слушаете саги, и все они говорят вам только о том, что в былые времена всё было гораздо серьёзнее. Примарх ходил среди нас, свет Императора всё ещё сиял. Я хочу думать, что саги ошибаются. Я хочу думать, что никогда прежде не было более грандиозных битв, чем эти, и что мы — мы сталкиваемся с самыми тяжёлыми испытаниями, которые когда-либо выпадали на долю человечества. И когда мои битвы окончатся, и я, наконец, отправлюсь к Всеотцу, я хочу с высоко поднятой головой смотреть в глаза умершим фенрисцам, чувствуя себя к ним причастным.
Ёрундур бросил на варанги сухой взгляд. — Знаешь, что я думаю, варанги? Я думаю, тебе следует оставить эти речи для скьяльдов. Мы доберёмся туда, убьём этих предателей скитнаедов, затем каким-то образом убедим Гримнара не насаживать наши головы на пики, а потом вернёмся к привычном ритму жизни. Старый Пёс широко раскинул руки. — Я отведаю мёда и мяса в каминных залах. Немного посплю. А потом снова отправлюсь на какую-нибудь другую грязную войну.
Гуннлаугур рассмеялся. — Когда мы туда доберёмся, тебе понравится, — сказал Варанги, вставая с трона. — Когда мы прибудем в систему?
— Поднять щиты! Полный разворот, максимальная мощность!
— По моей команде отключить поле Геллера! Перенаправить энергию на на плазменные двигатели!
— Где датчики дальнего обнаружения, правый борт-зенит? Включите их! Немедленно.
Мостик содрогнулся от очередной мощной атаки, снизу. Это напоминало мощные, глухие удары торпед, экраны пиктеров на время вышли из строя из-за помех, через некоторое время изрезанные изображения вернулись в фокус. Палубы задрожали, переборки треснули, а с высоты обрушился ряд ржавых обломков.
— ''Эвакуационные шаттлы подготовлены'', — раздался в коммлинке стаи голос Ёрундура. — ''Ангары под защитой. Пока что''.
Гуннлаугур прищурился. Последовало ещё больше ударов, которые ещё сильнее прогнули пустотные щиты, тем временем в поле зрения появилось первое крыло истребителей. Масштаб атаки был смехотворным, даже за гранью смехотворность. Над галеоном, в верхней части боевой сферы промелькнуло что-то настолько колоссальное, что сеть авгуров на мгновение засбоила, пересылая на процессоры безумные сигналы.
— ''Я понимаю.''
Каллимах поймал себя на том, что улыбается под шлемом. Знакомый акцент, сглаженный фенрисским льдом. Волки никогда не говорили на готике на высоком уровне.
— Это нужно сделать сейчас''.''
На секунду сидящие сзади люди смогли посмотреть на сильно повреждённый «''Аметистовый сюзерен''» с близкого расстояния, пока «''Вуоко''» не ушёл в резкий крен на правый борт и камнем устремился к атмосфере Кадии.
Окружающие их линкоры, которые раньше казались гигантскими, теперь выглядели выглядели почти комично огромными — великие боги пустоты, сражающиеся друг с другом дугами молний и пламени, в то время как их приспешники дрались в их тени. Вид из передних иллюминаторов «Громового ястреба» был переполнен — корабли, корабли, а за ними ещё корабли и все они стреляли, они пребывали в постоянном движении, поддерживая плазменную завесу, которая мерцала в усеянной обломками пустоте, словно полярные сияния на промёрзлом севере.
Одинокий «Громовой ястреб» был далеко не такой привлекательной целью, как линкор, но представлял собой заманчивый кусок для множества мелких охотников, рыщущих в пропасти между титанами. Почти сразу же после того, как шаттл покинул разрушенный галеон, консоль Ёрундура начала мигать красным, сообщая о том, что на них навелись.
— Я поработаю над этим.
===Глава двадцать пятая===
Ёрундур сдержал своё слово – не прошло и часа, как Ярнхамар снова был в воздухе, взлетели с узкого «птичьего гнезда» и устремился вниз по крутому склону, а затем под углом взмыл вверх. Они двинулись на северо-северо-восток, держась высокого выступа слева от себя, и идя на максимально низкой высоте, насколько позволяла местность.
Гуннлаугур остался вторым пилотом, позволив Старому Псу делать то, что у него получалось лучше всего. Это было впечатляющее зрелище – то, как он управлял этим огромным куском мечтала, делая более чем сто тонный шаттл таким же проворным, как ''конунгур'' на снегу.
Начался дождь, но он представлял из себя не осадки, а лишь падающие с неба грязное облако пепла. Ёрундур не включал люмены на «''Вуоко''», полагаясь лишь на собственное зрение, поэтому фонарь кабины был практически полностью чёрным, с редкими искажениями из серых пятен. Время от времени отдалённый взрыв освещал утёсы по обе стороны – ярко-белые очертания вертикальных каменных плит и чахлых сосен, которые уже начинали отмирать по мере отравления атмосферы, и на короткое время стало ясно, до какой степени Ёрундур прижимается к горным склонам.
— Это не может продолжаться вечно, — в конце концов сказал Старый Пёс.
— Что именно?
— Полёт. — Он внезапно дёрнул рычаги управления, и шаттл проскочил мимо спрятавшегося в темноте скального выступа, до которого был всего ярд или два.
— Здесь мы вне поля зрения, но как только выйдем на открытую местность...
— Да, я знаю. Мы пролетим так далеко, как сможем.
— А что потом? Остаток пути побежим на своих двоих?
— Если придётся.
Ёрундур фыркнул.
— Ты считаешь, что это дурацкая охота, — сказал Гуннлаугур.
— О, нет. Я просто хочу найти его. Молодого короля. — Старый Пёс мрачно усмехнулся. — Мы всегда были стаей, собранной из дворняг, которых отбросили остальные. Было бы неплохо, если бы это нам зачлось. Я бы хотел быть тем, кто вытащит его позолоченную задницу из огня.
Гуннлаугур рассмеялся. — Да. Было бы здорово.
На стекло кабины полетело ещё больше пепла, оседая на работающих дворниках и оставляя длинные серые полосы. Где-то горело что-то большое. Возможно, горел весь мир.
— Как только мы минуем эти вершины, то увидим касры, — сказал Гуннлаугур. — Если они всё ещё обороняются, мы бы могли приземлиться и получить доступ к картографическим изображениям, которые нам что-то расскажут.
Ёрундур взглянул на авгуры дальнего действия, на большей части экранов сканеров мигали руны ошибок. — Или, может быть, они будут такими же слепыми, как и мы. Он отрегулировать ряд шкал, и на экране на миг появилось несколько изображений, прежде чем тут же исчезнуть.
— Мёртвая зона радара перекрывается, какие-то данные наши, какие-то – их.
Орбитальные спутники выведены из строя, миллионы кораблей одновременно входят в варп и выходят из него. Это чудо, что мы можем получить хоть что-то. Скоро придаётся пропадать к земле носами. Всё сведётся к тому, что мы сможем увидеть собственными глазами и потрогать руками.
— Совсем как на льду.
— Только грязнее.
— Если бы время не поджимало...
— Тебе бы это понравилось. Да, и мне бы тоже.
Гуннлаугур пристально посмотрел на Ёрундура. — Сначала Фъольнир, теперь ты. Что случилось с твоим настроем?
Ёрундур рассмеялся, так же мрачно, как и всегда, но с долей веселья. — Не знаю.
Может, всех встряхнул этот чёртов щенок. Может и к Гирфалькону возвращается присутствие духа. Или, может быть, дело в том, что это конец всего сущего и мы летим ему навстречу на убитом шаттле, просто чтобы на нём присутствовать. Всё это очень забавно.
Гуннлаугур озадаченно покачал головой. — Что ж. Рад, что это помогло.
Они продолжали лететь, изо всех сил стараясь не высовываться, даже когда расщелины и ущелья начали сужаться, а скалы исчезать за кормой летательного аппарата. Небо вдали начало светлеть, приближался рассвет, серый, размытый рассвет. Когда шаттл перестали прикрывать горы, перед ними снова расстилались равнины. Возможно, когда-то это были сельскохозяйственные угодья — мили открытых полей, за которыми ухаживали промышленные культиваторы, но теперь их поглотила пыль, забившая ирригационные каналы и покрывшая руины зданий. Некоторые гигантские трубопроводы всё ещё уцелели и извивались вдоль транспортных артерий, отбрасывая длинные тени в полумраке.
Местность недолго оставалась пустынной. Уже частично разрушенная укреплённая стена бастиона разделяла тянущиеся с запада на восток пылевые поля, за ней земля снова начала подниматься вверх, в виде скопления террас, тянущихся к группе из трёх касров. Ветер разносил по трассам дым от множества пожаров, клубы копоти и грязи, загрязняющей воздух. Огромные, громыхающие колонны бронетранспортёров, кажущиеся крохотными на фоне пейзажа, направлялись к передовой позиции, изрыгая дым из труб, а по бокам от них шли колонны пехоты. Наступление шло неровно, растянуто, дезорганизовано. Эти факты уже выдавали принадлежность бойцов, но множество изодранных знамён, с изображением скелетов и продолжающие дёргаться тела, устраняли любые сомнения.
Люди, прихрамывая, пробирались мимо горящих остовов машин, разбомблённых огневых точек, заваленных обломками окопов. Тяжёлая гусеничная бронетехника прокладывала себе путь рядом с ними, в нескольких милях к северу, в сопровождении ещё нескольких фаланг пехоты и шагоходов.
— Держись вне поля их зрения как можно дольше, — сказал Гуннлаугур, внимательно изучая боевые порядки, пытаясь определить численность, возможные признаки банд хаоса, не осталось ли кого-то, кто оказывает им сопротивление.
Шаттл опустился ещё ниже, воспользовавшись пологостью ландшафта, скользя вдоль пыльных полей, над принятыми колосьями, почти что задавая их стебли вынесенными деталями.
Они приблизились к главному касру, первые лучи солнца ответили его высокие стены. Город-крепость был таким же огромным, как и все остальные, колоссальное нагромождение камнебетонных башен и переплетающихся подпорных стен, предназначенных исключительно для обороны, они были покрыты артиллерийскими расчётами и слабым блеском активных пустотных щитов. Края крепости были охвачены красноватым, будто от тлеющих углей, пламенем, из-за чего создавалось впечатление, будто земля раскалена до состояния лавы. Оборонительные лазеры и установленные на стенах пушки отбивали устойчивый ритм неповиновения, тщательно рассчитанный по времени и хорошо срежиссированным. Значит, что-то в этом городе всё ещё продолжало функционировать, какой бы отчаянной ни была ситуация в его низовьях.
Небо перед Космическими Волкам начали заполнять колонны транспортников, доставляющих технику на фронт, их сопровождали парящие в воздухе эскадрилий орнитоптеров и шаттлов.
Облака над касром пронизывали вспышки и взрывы, указывая на продолжающиеся воздушные бои. Группа истребителей-бомбардировщиков пронеслась мимо «''Вуоко''» достаточно близко, чтобы их зафиксировали тактические навигаторы «Громового ястреба», но, казалось, что самолёты проигнорировала их, направляясь к осаждённому касру, машины оставляли за собой полосы такого густого смога, что по плотности он не уступал их же хвостам.
— Скоро нам придётся свернуть на север, варанги, — предупредил Ёрундур, когда равнины под днищем пропали и худшие признаки сражения начали исчезать из поля зрения сканера. — На картолитах изображён транзитный путь, идущий от этой линии касров в глубь. Это место станет целью мы не сможем её избежать.
— Понял. — Гуннлаугур переключился на канал связи стаи. — Тяжёлая Рука, приготовься.
— Как всегда, — ответил Ольгейр с места стрелка, протягивая руку, чтобы активировать питание боевой пушки.
Когда каср остался далеко на западе, Ёрундур слегка накренил шаттл, заложил вираж, описав широкую петлю и опустив законцовки левых крыльев. Он увеличил скорость, постепенно приближаясь к максимуму, на протяжении всего времени скользя на минимальной высоте, настолько низко, насколько только осмеливался.
Ландшафт становился всё более диким, суровым, изуродованным как стихиями, так и разрушениями войны. На этих равнинах никогда не росло ничего полезного, и зазубренные выступы голых скал соперничали с покрытыми коркой грязи зарослями растительности, жилистыми и твердокаменными. Высота над уровнем моря снова начала снижаться, неуклонно, но верно, приближаясь к тому, что выглядело как широкий речной бассейн.
Как только Ёрундур завершил корректировку курса, зазвучали первые сигналы тревоги.
— Чёрт, — сказал он, вводя новые команды и увеличивая чёткость линз. — Нас засекли.
Из навигационной станции донёсся голос Ингвара. — Три сигнала, идут по нашему курсу, класс «шаттл».
Гуннлаугур взглянул на показания приборов. — «Грозовые орлы», — пробормотал варанги.
— Да, паттерны совпадают. Они идут по нашему следу.
Ёрундур сохранил курс и скорость, немного увеличив нагрузку на двигатель, но разрыв между ними и преследователями начал быстро сокращаться. Каждый аппарат имел одинаковую максимальную скорость, но «''Вуоко''» получил повреждения во время снижения, и двигатели всё ещё работали не на полную мощность. — Они будут над нами через несколько минут, — сказал Старый Пёс.
— Тогда выбирай момент, — ответил Гуннлаугур.
Ещё несколько напряжённых мгновений Ёрундур держал курс строго на север, с грохотом проносясь по пустынной местности. Три точки на сканере подползали всё ближе и ближе, увеличивая скорость настолько же, насколько и они, сохраняя плотный строй.
Как только расстояние сократилось почти что до пушечного выстрела, Ёрундур нажал на пневматические тормоза и потянул рычаги управления вверх. Шаттл накренился, нос задрался вверх, затем Ёрундур снова повысил мощность двигателей до максимума и «''Вуоко''» взмыл вверх, резко развернулся и навёл боевую пушку на приближающиеся «Грозовые орлы».
Шаттлы, в зловещий, красно-чёрном окрасе, испещрённом нечестивыми символами, шипами и почти органическими наростами на шасси, мгновенно разорвали строй и разошлись веером в трёх направлениях, их двигатели забыли, испуская ядовитый дым.
Ольгейр выстрелил из боевой пушки, который почти начисто снёс заднюю часть ведущего «Грозового орла». Затем он открыл огонь из оставшейся лазерной пушки. Ёрундур устремился за добычей по спирали. Первые несколько лазерных залпов прошли мимо, но Ёрундур предвидел, что вражеский пилот нанесёт ответный удар и ушёл в пике, на долю секунды предоставив Ольгейру идеальную мишень. Он не стал терять такой шанс и послал шквал злобных лазерных разрядов в кабину меньшего шаттла, пробивая металл и разбивая бронестекло, превращая его в облака окровавленных осколков.
С ним было покончено, хотя к тому времени два других нападавших успели развернулся и пустить в ход своё оружие.
Тяжёлые болтеры открыли огонь одновременно, выпуская масс-реактивные снаряды в четырех направлениях. Ёрундур ушёл в резкий крен, но не смог уклониться от всех ударов, правый отсек экипажа изуродовало длинной очередью искр и осколков, пластины вдавило, смяло и разорвало.
Пилоты «Грозовых орлов» были начеку, используя превосходную манёвренность своих машин, чтобы уклонятся от лазерных выстрелов, одновременно обстреливая «''Вуоко''» из болтеров. Один из противников выпустил россыпь ракет, которые просвистели совсем рядом, и лишь отчаянный манёвр Ёрундура помешал одной из них попасть прямо в отсек экипажа.
К тому времени Бальдр и Хафлои уже заняли свои места у тяжёлых болтеров «Громового ястреба», оба вели свободный огонь, поворачивая стволы, чтобы прицелиться в приближающиеся шаттлы. Всё трое мчались на север, пролетая над пустынным ландшафтом, ныряя и крутясь, пока стены становились всё меньше.
Внизу поблескивала серебристо-серая гладь большой реки, зажатой меж камнебетонными насыпями, ширина от берега до берега была примерно пол мили, а сама река теперь представляла из себя болото из нефтяных пятен и тлеющих обломков.
— Имперские позиции находятся в двух милях к востоку, — доложил Ингвар. — Доберёмся до них, может быть нам дадут какое никакое прикрытие.
Ёрундур направил «''Вуоко''» вниз, к окутанной туманом поверхности воды, и с невероятной скоростью помчался над ней, следом за ним шёл глухой стук и огненные струи, затем он развернулся к северному берегу, наклонив машину, чтобы дать Ольгейру ещё один выстрел. Лазерная пушка сработала, почти что навылет пронзив ближайший из двух шаттлов, но сбить никого из них не получилось.
— Они не сдаются... — пробормотал Гуннлаугур, вглядываясь сквозь плывущие облака, пытаясь разглядеть, что находится впереди.
Ёрундур увеличил скорость по прямой, вынырнув из клубящегося тумана, перед ними открылся длинный мост через реку.
Он был низким, широким и массивным – восемь автомобильных полос и встроенных железнодорожных путей, вдоль которых располагались артиллерийские башни и монументальные оборонительные бастионы. Оба конца моста заканчивались разросшимися зданиями, нефтеперерабатывающими заводами, речными доками и промышленными комплексами. Северный берег был повреждён, но казался относительно целыми, в это же время южный берег представлял собой горящие руины. Артиллерийские залпы и миномётный огонь летели от одного берега к другому, вспышки от ударов тускло отражались в медленно текущей воде.
Как только мост оказался в поле зрения, с флангов зашли «Грозовые орлы», обрушив на них шквал болт-снарядов.
Ёрундур немедленно набрал высоту, но несколько снарядов попали под кабину пилота, выведя из строя стабилизатор и на короткое время отправив «Громовой ястреб» кувырком к воде. Ёрундуру с трудом удалось выровнять машину, не переставая мчать в сторону моста, затем он резко перевернул «Вуоко» днищем вверх, направив крыло с лазерной пушкой прямо на траекторию «Грозового орла».
Ольгейр выстрелил, на этот раз попав точно в цель, и поток болтов пробил хвост вражеского шаттла насквозь, от чего тот стал кувыркнуться в воздухе. Потеряв управление «Грозовой орёл» понёсся прямиком к земле, пока не врезался в одну из опор моста, взорвались облаком воспламенившегося авиационного топлива.
Но оставался ещё один противник. Быстро приблизившись, он снова выпустил ракету, и на таком расстоянии промахнутся было невозможно. Ракета попала прямо в задние двигатели, вырвав турбину из корпуса и разрушив всю хвостовую часть «''Вуоко''».
Шаттл накренился, два оставшихся двигателя взвыли, и машина ушла в сильный крен, едва не перевернувшись и не врезавшись в северную насыпь.
— ''Глаза'' Хель! — выругался Ёрундур, до предела потянув рычаг на себя, изо всех сил пытаясь остановить падение. После этого пушки на мосту развернулись и нацелились на оставшегося «Грозового орла», сбив его с неба совместным огнём, от которого обломки шаттла разлетелись по всей проезжей части, разорвав асфальт.
Однако «''Вуоко''» всё ещё оставался неуправляемым, он неистово крутился вокруг своей оси, повреждённые двигатели работали с перебоями. Перегрузки в кабине стали сокрушительными, и экипаж вылетел из своих кресел. Гуннлаугур, крепко сжимавший подлокотники трона, успел заметить мелькнувший край моста, прежде чем поверхность реки устремилась им навстречу.
— Приготовиться! — проревел он как раз в тот момент, когда сигнал тревоги на шаттле достиг пика громкости. Ёрундур попытался поднять машину, но инерция была слишком велика. Панель вылетела, заполнив кабину густым чёрным дымом.
Затем удар. «Громовой ястреб» врезался бортом в колонну моста, от чего корпус треснул в середине, затем машину отбросило в воду, и густые, переполненные обломками волны вышли на берега. На мгновение двигатели вышли из-под контроля, превратив жидкую смесь в пену, прежде чем их воздухозаборники засорились и турбины вышли из строя.
К тому времени Волки уже пришли в движение, освобождаясь от страховочных ремней изо всех сил молотя ногами по быстро уходящему под воду корпусу. Гуннлаугур нажал на кнопку аварийного открывания дверей, и все рабочие замки и люки открылись, подняв облако пузырьков. Стая вывалилась наружу, оттолкнувшись о быстро погружающегося шасси как от платформы, и подтянувшись наружу, прежде чем их утащит вниз, к руслу реки.
Ингвару удалось ухватиться за опору моста, и выбраться из бурлящей жижи. Он схватил Ольгейра за руку, и оба космодесантника вскарабкались на выступ, покрытые маслом и слизью. Хафлои и Бальдра унесло вниз по течению, тяжёлые доспехи прижали их к илистому дну, и им пришлось выбираться на своих двоих. Последними были Ёрундур и Гуннлаугур, застрявшие в кабине, пока та не развалилась, затем они, наконец выбрались наверх по грязи и песку, как кошмары из фенрисских глубин. Когда они, пошатываясь, подошли к краю насыпи, по пояс в бурлящей, маслянистой воде, над ними навис мост, тёмный на фоне серо-стального неба. С верхних уровней доносился рёв двигателей и стрельба из пушек, этим звукам вторил непрекращающийся огонь из пушек, установленных по краям проезжей части.
Ёрундур обернулся, уставившись на обломки «Громового ястреба». Если бы он был без, то выражение лица наверняка было бы растерянно. Старый Пёс какое-то время молчал, просто вытянул пустую руку, будто мог каким-то образом поднять шаттл на поверхность. Затем он бессильно опустил руку и покачал головой.
— Ах, — пробормотал он. — Значит, так тому и быть.
Ингвар не пытался подбодрить его. Он знал, что подходящих слов просто не найти. Ёрундур и так скоро найдёт выход своему гневу, и если сказать ему что-то до этого момента, то Старый Пёс станет лишь ещё злее.
Он чувствовал, как горячая кровь заливает внутреннюю часть шлема, и как сильно ныли рёбра. Космодесантник поднялся, по-прежнему стоя по колено в воде и оглядел окрестности. «Громовой ястреб» упал как раз в тени моста. Глубина воды в этом месте не должна была превышать десяти футов, так что они смогли бы спасти большую часть снаряжения, оружия и, возможно, кое-какие припасы. Хотя это по-прежнему оставалось большой потерей. Они лишились возможности быстрого передвижения, а до найденной Ольгейром точки предстоял долгий путь. Возможно, попытки преодолеть хоть какое-то расстояние по воздуху с самого начала было безрассудной затеей, но это всё равно замедлило бы их.
Это истощило терпение. Ингвар хотел этого больше, чем кто-либо другой и теперь, когда охота началось, он хотел довести её до конца. Каждая неудача, каждая задержка уменьшали шансы на успех.
Он поднял голову. Впереди показался прорытый илом гравийный пляж, омываемый тёмной водой, за ним виднелась высокая насыпь, испещрённая пулевыми отверстиями. Навстречу космодесантнику уже спускались солдаты, все в серо-зеленой форме кадианской регулярной армии. За ними возвышался ряд укреплённых позиций, а ещё дальше виднелись высокие стены промышленных зданий, постепенно становившиеся бледно-серыми по мере того, как солнце пробивалось все выше по затянутому тучами небу.
Ингвар стряхнул слизь с доспехов и зашагал сквозь отступающую воду. Первая из кадианок сотворила знак аквилы, бросила короткий взгляд на место крушения шаттла и представилась.
— Лейтенант Элис Мордова, — сказала она отрывисто и немного устало. — Вам нужна помощь?
Ингвар привык к тому, что ошеломлял людей своим присутствием. Возможно, выбираясь из реки, потрепанными и в редких водорослей, они уже не источник такую ауру. Хотя, более вероятным было то, что дело было просто в кадианцах, воинственном народе, сражающийся за собственный мир – они повидали слишком много, чтобы так просто испугаться.
— Ингвар с Фенриса, — ответил он, повторив знамение аквилы. — Что это за место?
— Девятый переход, — сказала она. — На пути из низин во Внутреннюю Корону, через Намуву. Вы выбрали удачное время для прибытия, повелитель.
— Как долго вы здесь находитесь?
— Шесть недель.
— И вы всё это время сражались?
— Всё время.
— Покажи.
К этому времени остальная часть стаи вышла из подветренной стороны моста. Гуннлаугур и Ёрундур держались поодаль, увлечённые оживлённой дискуссией, вероятно, о том, что ещё можно спасти. Хафлои выглядел немного ошеломлённым, как будто ему сильно досталось при падении. Ольгейр и Бальдр, казалось, не пострадали.
Ингвар позволил Мордове провести себя вверх по крутым пластбетонным ступеням, вмонтированным в стену набережной. Они добрались до «вороньего гнезда», форпоста, заставленного мешками с песком, из которых торчали зенитные установки. Оттуда уровень земли круто поднимался в сторону от реки, пока они не оказались на широкой речной тропе, протянувшейся на несколько миль вдоль северного берега. В обычное время здесь было бы пустое и продуваемое всеми ветрами место, где можно прогуляться после смены на фабрике или устроить парад в честь Сангвиналы, но сейчас оно было забито телами. Постройки из бронеплит и шлакоблоков создали импровизированный городок с медицинскими подразделениями, столовыми, оружейными складами – всем необходимым для армии в полевых условиях. За ними возвышались более прочные стены многочисленных мануфактур, на их продырявленных крышах сидели снайперы и расчёты с переносными авгурами.
— Нам было приказано удерживать мост, — сказала Мордова. — Мы занимали оба берега до тех пор, пока несколько дней назад они не захватили южную сторону, вплоть до переправы.
— Они?
Мордова криво улыбнулась за козырьком шлема. — Вы хотите, чтобы я их назвала? Какие бы бездушные ублюдки ни появились на этой неделе. Они нападали на нас трижды. И с каждым разом заходили всё дальше.
Они поднялись по другой лестнице, которая привела к месту, где мост соединялся с насыпью. Большинство кадианцев были размещены на переходе – обширной площадке шириной более пятидесяти ярдов, где многополосное шоссе пересекалось с транспортными путями, ведущими в северную часть поселения. Теперь весь этот район, некогда оживленный переход, был перекопан, укреплён длинными рядами тяжёлых камнебетонных заграждений и дотов, прикрываемых заранее подготовленными орудийными башнями и стационарными артиллерийскими позициями. Танки, их было более двадцати, стояли в углублениях, среди груды мешков с песком, их длинные стволы были направлены на пустую переправу. Прятавшихся в укрытиях пехотных отделений было, должно быть, несколько сотен человек, и Ингвар видел «Часовых» с развёрнутыми бронетранспортёрами, ожидавших на улицах неподалёку, готовых при необходимости двинуться вперёд.
С высокой стены, обращённой к переправе, свисали три знамени, все изорванные в клочья: имперский двуглавый орёл, штандарт Кадии цвета слоновой кости с черепом на синем фоне и чёрно-фиолетовый крест с мёртвой головой в центре – знак того полка, который был расквартирован на Девятой переправе.
Мордова отвела Ингвара к своему начальнику, полковнику по имени Ириса Борш, которому на вид было около тридцати, но выглядел он намного старше. На мужчине была грязная форма, но доспехи и оружие оставались в хорошем состоянии, как и у его людей.
— Повелитель , — сказал полковник, когда Ингвар нырнул под притолоку у входа в дот. Все его подчинённые, находившиеся в тесном помещении, отвесили Космическому Волку аккуратный, хотя и не очень низкий, поклон.
— Мы видели, как загорелся ваш транспорт. Вам что-нибудь нужно?
— Ваш лейтенант уже предложил, — ответил Ингвар. — Какова обстановка?
Офицеры стояли вокруг длинного стола, заваленного картами и инфопланшетами. У дальней стены стояло несколько потрепанных когитаторов, проекторов и комм-боксов, подсоединённых к разъёмам питания переплетением толстых кабелей. Люмены мигали, и внутри было холодно.
— Это последняя переправа в секторе, который мы продолжаем удерживать, — сказал Борш. — К северу отсюда противнику удалось перебросить три дивизии вглубь, но это большой крюк в обход. Так что им хотелось бы захватить и эту переправу. Мы хорошо удерживали оба берега. До тех пор, пока не пришли те… ''штуки''.
— Еретики-астартес, — предложила полковой комиссар, ширококостная женщина с бледным лицом. — Полагаю, это будет правильным термином.
Борш с неприязнью посмотрел на женщину.
— Кем бы они ни были. Этих существ трудно уложить. К нам должна была подойти поддержка, ''массивная'' поддержка, потому что я предполагаю, что это место является приоритетным для командования сектора, но прошло уже две недели и мы не сдвинемся с места. Вот какова обстановка.
Пока полковник говорил, в дот вошёл Ольгейр, и ему пришлось пригнуться, чтобы попасть внутрь. Ингвар взглянул на него и передал вопрос по воксу.
— ''Раскалыватель Черепов вытаскивает кое-какие пожитки'', — ответил Ольгейр по каналу стаи. — ''Но шаттл не вернуть''.
— Мы должны были встретиться с нашими людьми, — сказал Ингвар Боршу, — Но наши авгуры вышли из строя с момента входа в атмосферу. У вас есть какие-нибудь сведения о действиях Адептус Астартес к северу отсюда? Волки Фенриса? Или наши вспомогательные полки с Ояды?
Борш наклонился к офицеру связи, которая покачала головой, а затем принялась рыться в кипе справочников кодов и списке приказов.
— Мы можем проверить, — с сомнением сказал полковник. — Но на это потребуется время.
Как только эти слова слетели с его губ, далеко на юге раздался отдалённый грохот. С крыши дота упало несколько струек пыли, и на одном из когитаторов замигали предупреждающие руны. Тут же включилась вокс-связь, двое гвардейцев отдали честь и взбежали по лестнице к выходу.
— И теперь они пытаются снова, — сказал Ингвар, чувствуя, как в нём вновь просыпается извечное нетерпение. Он отправил срочное сообщение Гуннлаугуру, затем достал силовой меч. — Полагаю, это значит, что мы на какое-то время здесь задержимся.
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Империум]]
[[Категория:Космический Десант]]
[[Категория:Космические Волки]]