6834
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =1213
|Всего =22
}}{{Книга
|Обложка =Silverskullsport.jpg
|Автор =Сара Коквелл / Sarah Cawkwell
|Следующая книга =
|Год издания =2014
}} ==Глава 1 — Кровь королей==
Лишь пятеро всё ещё оставались в живых.
— Братья, этот бой выигран. Апотекарии, займитесь ранеными. А затем настанет время позаботиться о победе в этой войне.
==Глава 13 — Разнообразие тактик==
Под конец битвы, которую Лиандра Каллис, невзирая на все свои усилия, так и не смогла предотвратить, её псайкер целиком и полностью отдался слезам горя. Инквизитор предприняла попытку привести его в чувство, шлёпнув Натаниэля по лицу, однако после потери своей любимой сестры он оказался совершенно бесполезен. Как только демоническая машина рухнула, псайкер с непривычной для себя скоростью устремился к телу Изары. Он споткнулся о тела павших, поскользнулся в крови и внутренностях, рухнул наземь и остаток пути преодолел ползком.
Оказавшись рядом с тем, что осталось от его сестры, Натаниэль Галл встал на колени, едва осознавая истинную степень полученных Изарой повреждений. Нижняя часть её тела отсутствовала практически полностью, как и одна из рук; кровь парии смешивалась с дождём, продолжавшим моросить с раздражающей настойчивостью. Псайкер подхватил сестру на руки и притянул к себе, от рыданий его горло саднило. Впервые за долгие годы Натаниэль смог приблизиться к ней без ужасной боли, которую всегда причиняла её близость – и всё потому, что теперь она была мертва.
Он прижал Изару к себе ещё ненадолго, прежде чем аккуратно опустить её останки на землю, лицом вверх, и потянулся, чтобы забрать серебряное ожерелье, которое она всегда носила на шее. Когда-то, много лет назад, оно принадлежало их общей матери, и теперь эта вещица осталась единственным напоминанием о семье, что когда-то была для Натаниэля всем. Сняв украшение, он аккуратно убрал его в мешочек, а затем вновь опустился на колени рядом с навеки покинувшим его родным человеком и склонил голову, вознося горячую молитву Богу-Императору, чтобы душа сестры нашла дорогу к Нему.
Собравшиеся вокруг Серебряные Черепа собирали трупы своих погибших товарищей, благоговейно относя в сторону всех, кого им удавалось найти. Времени на подобающие церемонии не было – и всё же, по крайней мере, они могли отделить своих мёртвых от тех, кто своим предательством лишил себя чести и достоинства. Капитан Дэвикс созерцал потери со стоической тяжестью на сердце. Могло быть гораздо хуже, рассуждал он. Прибытие терминаторов стало залогом победы над демонической машиной, и он не мог игнорировать этот факт.
– Инквизитор этому не обрадуется, – раздался тихий голос сбоку, совсем рядом. Дэвикс повернулся и увидел прогностикара своей роты, Интеуса. Молодой воин почесал свою песочного оттенка бороду. – От половины её свиты остались одни ошмётки, – кивнул он в сторону рыдающего псайкера.
– Мы бы нипочём не достигли всего этого без Изары Галл, – ответил Дэвикс своим низким, рокочущим басом. – Мы в неоплатном долгу перед ней. Убедись, что её имя вместе с именем Курта Хелброна будут надлежащим образом переданы на Варсавию для включения в Залы Памяти.
Его слова заставили Натаниэля поднять голову, и на мгновение тусклые глаза псайкера засияли от переполнявшего его чувства великой гордости.
Наступила ночь, и местные луны-близнецы тускло пульсировали за обесцвеченными облаками, заливая пейзаж свершившейся бойни рассеянным, болезненным свечением, добавлявшим уже окрашенной в диковинные цвета инфракрасными линзами капитана сцене дополнительный ужас. Скорость вращения планеты означала, что ночь продлится всего несколько коротких часов, и совсем скоро забрезжит рассвет.
Дэвикс на мгновение бросил взгляд на Интеуса, после чего переключился на озвучивание следующей задачи.
– Нам следует перегруппироваться и выдвинуться, чтобы обезопасить город. Работа нашего ордена здесь едва началась.
Интеус обратил внимание на окровавленную прореху в доспехах осадного капитана, равно как и на то, насколько неловко его командир держится на ногах, а затем кивнул в сторону маленькой стройной фигуры, решительно направляющейся к обезумевшему от горя псайкеру.
– О, а вот и она заявилась. Я приведу вам апотекария.
– Натаниэль, послушай меня.
Инквизитор не стала повышать голос, и всё же он звучал с бритвенно-острыми интонациями, передавая невысказанную угрозу, которая пробилась сквозь горе псайкера и заставила его вернуться из пелены страданий обратно в суровую реальность окружающей войны.
– Её больше нет.
– Скажи честно, ты меня за идиотку какую-то держишь? Мне это известно. Её нет, как и Курта. Двое моих лучших оперативников ушли раз и навсегда. Отбрось в сторону своё детское горе. Мне нужно, чтобы ты исполнил свой долг, Натаниэль – здесь и сейчас. Вставай.
Псайкер вытер лицо тыльной стороной ладони, размазав по физиономии кровь и грязь. Он попытался встать, но инквизитор не стала протягивать ему руку, чтобы помочь подняться. С очевидным трудом псайкер сумел заставить себя принять вертикальное положение. Инквизитор Каллис продолжала изучать его, и в момент слабости своего слуги на её лице промелькнула лёгкая усмешка.
– Нам ещё предстоит немало работы, и я не могу позволить, чтобы ты был чем-то меньшим, чем то, на что способен.
Непрекращающийся дождь удвоил свои усилия, и начавшееся наводнение ещё больше усугубило и без того мрачную ночь, вымыв прочь все остатки тепла. Покрытый грязью и кровью псайкер начал дрожать от холода, его хрупкое тело буквально трясло. И всё-таки он занял своё место рядом с инквизитором, когда она пробиралась сквозь развалины к долговязой фигуре капитана Дэвикса. Осадный капитан уставился на Лиандру Каллис своими бесстрастными линзами. Когда он заговорил, в его голосе не было ни следа боли, которую он ощущал.
– Инквизитор Каллис, примите мои глубочайшие соболезнования по поводу вашей утраты. Госпожа Галл и мастер Хелброн с честью исполнили свой долг перед Троном. Они…
– Действовали недостаточно хорошо, – раздражённо оборвала Дэвикса инквизитор. – Впрочем, даже у лучших есть свои недостатки. Мне потребуется помощь одного из ваших людей. В идеале я бы хотела, чтобы это был сержант Ур’тен. Я долго общалась с ним и доверяю исполнение одной весьма важной для меня задачи именно ему.
– Сержант Ур’тен сейчас занят в другом месте, инквизитор. Каков ваш приказ?
– У Натаниэля была идея, которую он обсуждал со мной во время путешествия сюда. Скажи им, – её властный голос не вызвал ни малейших возражений у псайкера, он кивнул и сделал глубокий вдох, чтобы немного успокоиться.
– Конечно, инквизитор, – худощавый мужчина запрокинул голову таким образом, чтобы смотреть прямо в лица Дэвикса и Интеуса. – Нам нужно разгадать загадку этого восстания, и после разговора с инквизитором мне пришло в голову, что вы, ребята, идеально сможете помочь на…
''– «Вы, ребята»?!'' – фамильярность смертного привела обоих астартес в шок, и Дэвикс покачал головой, подняв руку, чтобы удержать гневную отповедь прогностикара, так что Интеус был вынужден проглотить грозившее сорваться с губ ругательство.
Инквизитор Каллис скрестила руки на груди.
– Простите моего псайкера, – сказала она, и в её словах прозвучало чувство собственности. – Он не в себе, – взгляд, которым инквизитор наградила Натаниэля, вполне мог прикончить иных неулучшенных людей на месте, но вместо этого пси-одарённый продолжил.
– Я не хотел никого обидеть, – произнёс он. – Прошу прощения, уверяю, что у меня и в мыслях не было задеть вас.
Психический капюшон вокруг непокрытой головы Интеуса на мгновение вспыхнул, и прогностикар нахмурился. Ему было под силу уловить малейшие нюансы в голосе Натаниэля, и они предполагали, что каждый слог высказанного оскорбления был тщательно отмеренным.
– Я просто подумал, – продолжил псайкер, – что если бы вы пустили в ход один из своих весьма специфических талантов, мы довольно быстро смогли бы найти ключ к решению нашей проблемы.
По доспехам Серебряных Черепов барабанил дождь, и в тишине, повисшей вокруг после слов Натаниэля, можно было услышать звук каждой капли. Где-то в отдалении звучали низкие голоса космодесантников и возвращающихся сил Астра Милитарум, которые начали перегруппировываться в преддверии подготовки ко вторжению в город. Земля под их ногами источала горький смрад выжженной почвы и медный аромат пролитой крови – то был знакомый замах войны, от которого ноздри Интеуса начали раздуваться.
– Говори по существу, псайкер, – резко ответил Дэвикс. – Я не в настроении для твоей жеманной напыщенности. Так что выскажи свою точку как положено и впредь думай как следует, прежде чем молоть языком.
– Он говорит об омофагии, – пробормотал Интеус. Его глаза остановились на псайкере. – Не так ли?
– Да.
– И откуда же человечишко вроде тебя осведомлён о генетических таинствах Ангелов Императора? – взор прогностикара не отрывался от Натаниэля, который неловко потупился и зыркнул в сторону своей госпожи, которая с заметным раздражением ответила сама.
– Ему это известно, прогностикар, потому что об этом знаю я. Сейчас не время и не место обсуждать знания Инквизиции. Так вы сможете помочь нам в этом вопросе?
Всё ещё дрожа от холода, Натаниэль неопределённо обвёл рукой море мёртвых повстанцев и трупы колдунов, после чего осмелился вновь открыть рот.
– В конце концов, выбор у вас немаленький. Настоящий банкет возможностей. Я уверен, что если вы пустите в ход свою уникальную физиологию, мы сможем узнать многое о вражеских планах…
– Нет.
Одно-единственное слово разом сорвалось с губ Дэвикса и его прогностикара. Интеус поднял глаза и кивнул; незначительный жест, позволяющий его командиру продолжить.
– Нет. Мы не станем этого делать, – тон голоса Дэвикса звучал сурово, а слова произносились медленно и осторожно, словно он обращался к ребёнку или же кретину.
– Но я думал… – Натаниэль нахмурился. – Или, быть может, ваш орден – один из тех, у кого нет всего многообра… – Дэвикс сделал шаг вперёд, чем заткнул псайкера на полуслове. Момент бравады излишне разговорчивого псайкера растворился в присутствии очень большого и очень сильно разгневанного космодесантника прямо перед ним.
– Все Серебряные Черепа наделены всеми до единого Благословлениями Императора, – отчеканил Дэвикс. – От железы Бетчера до священных прогеноидов, которые мы носим внутри себя, у нас есть всё. Мы совершенны во всех отношениях. Но мы не пользуемся омофагией, если нет иной альтернативы.
– Это ещё одно из верований вашего ордена, не так ли? – вопрос инквизитора был сформирован искусно и достаточно вежливо, и Интеус на мгновение задумался, прежде чем ответить ей. Особого акцента на «ордене» как таковом она не делала, в связи с чем он воспринял её вопрос именно так, как, по-видимому, он и был задуман.
– Наши взгляды на этот вопрос тверды, – ответил прогностикар. – Практика вкушения плоти другого разумного существа для нас отвратительна. Все мы питаем глубокую ненависть к одному из коренных племён нашего родного мира, – в его голосе прозвучал оттенок отвращения, ярко окрасившего речь Интеуса. – Они каннибалы по своей природе, а потому использование омофагии в любых обстоятельствах, за исключением критических, считается в лучшем случае нежелательным, а в худшем – смертельным оскорблением всего нашего наследия<>Учитывая немалое число «полярных» отсылок на реальную жизнь в образе Серебряных Черепов, вполне вероятно, что автор ссылается на господствовавшее в Великобритании XIX века убеждение о превосходстве моральных ценностей моряков британского флота над своими коллегами-иноземцами, вроде тех же французов; так, пересказанные путешественником Джоном Рэем в 1854 г. свидетельства о каннибализме среди участников трагической экспедиции Франклина, основанные на полученных от эскимосов сведениях, были восприняты в штыки британской общественностью и стали причиной серьёзного скандала.<>.
– Я ценю вашу честность, прогностикар, – ответила инквизитор столь же формальным тоном. – Что бы вы обо мне ни думали, я питаю здоровое уважение к традициям. И всё же я уверена, что вы согласитесь со мной – обстоятельства на этой самой планете и правда сложились критические. Я согласна с тем, что вы находите мою просьбу крайне оскорбительной. Поверьте, нанести вам обиду – это последнее, что пришло бы мне в голову. Но мы могли бы долго ходить кругами, спрашивая «почему», «а что, если» – и так и не прийти к ответу. Как инквизитор Ордо Еретикус, я обучена использовать все имеющиеся в моём распоряжении инструменты.
– Инструменты, значит, – повторил прогностикар. – Стало быть, вот какими вы нас видите. Такими же, как Изара Галл, такими же, как Курт Хелброн, – тихо произнёс Интеус, на что Каллис ответила ледяным взглядом.
– Да, – отрезала она, не позволяя ему усомниться в полном отсутствии у неё сочувствия. – Такими же, как они, – её тон нисколько не смягчился, и она уставилась на прогностикара без каких бы то ни было явных эмоций в выражении лица. Интеус не мог не восхищаться внутренней силой этой крошечной женщины; силой, которая, без сомнения, была корнем её успешности.
Взгляд Интеуса переместился в сторону Натаниэля: заплаканное, покрытое грязью лицо псайкера свидетельствовало о том, что в его душе осталось по крайней мере немного сострадания. Он вспомнил, что Изара была сестрой Натаниэля, и на мгновение позволил себе роскошь прикоснуться к тому самому горю, которое сам испытывал всякий раз, когда один из его боевых братьев встречал смерть от руки врага.
– Почему вы настаиваете на том, чтобы именно сержант Ур’тен выполнил этот приказ? – в вопросе Дэвикса прозвучал холодок вместе с оттенком угрозы, так что в первый раз за весь разговор на лице Лиандры Каллис появилось выражение беспокойства.
– Я достаточно близко познакомилась с сержантом во время путешествия сюда, – ответила она. – Его честность и порядочность восхищают меня. Полагаю, он не скупится на правду – не принимайте на свой счёт, капитан.
– Значит, вы узнали его не столь хорошо, как думаете, – возразил Дэвикс, его искажённый вокс-модулятором шлема голос звучал серьёзно. – По отношению к людоедам-ксайзам он питает ещё большую ненависть, чем любой другой воин, кого я когда-либо знал, и не без причины. Если бы вы попросили его об этом… скажем так, оскорбление было бы бесконечно более серьёзным, чем то, что вы нанесли мне и прогностикару.
После этих слов поведение инквизитора слегка изменилось. Всего на секунду самообладание Лиандры пошатнулось, пока она обдумывала последствия такого оскорбления астартес, но затем, без каких бы то ни было колебаний или затруднений, она восстановила спокойствие.
– В таком случае я прошу об этом вас, капитан Дэвикс.
– Ответ отрицательный, – с полной уверенностью отказал ей Дэвикс, после чего прогностикар Интеус положил руку ему на плечо.
– Капитан прав. Он не станет этого делать, – сказал светловолосый воин. Инквизитор посмотрела на него, в её глазах отразились разочарование и презрение. Неожиданно на лице Интеуса медленно появилась безрадостная улыбка. – Это сделаю я.
Шлем Дэвикса успешно скрыл его реакцию, и он больше не возвращался к обсуждению этого вопроса.
– Приказываю бойцам Восьмой и Девятой рот собраться на площади Причастника снаружи дворца. Её можно оборонять, и при поддержке частей Имперской Гвардии она станет плацдармом для очищения города от любого дальнейшего сопротивления, вдобавок контроль над ней позволит получить доступ во дворец и на территорию за его пределами.
С этими словами он демонстративно отвернулся от инквизитора и вернулся к логистике войны.
Дождь лил неумолимым потоком, бушующие ветры раздирали его в клочья, которые беспрестанно бились о броню Серебряных Черепов, патрулирующих внутреннюю часть города, и уничтожали земляные укрепления. Астартес больше не встретили дальнейшего сопротивления со стороны повстанцев, чьи силы теперь были сломлены. Те, кто не погиб во время предшествующей атаки, были собраны вместе и теперь плотно сжались в ожидании неизбежного допроса посреди бушующей стихии.
Когда капитан Дэвикс и его команда отправились защищать дворец, Талриктуг во главе с Кереланом присоединился к Гилеасу и его отделению. Сержант был польщён похвалой от первого капитана за свои усилия по обеспечению безопасности шоссе, но не позволил себе выразить эту самую благодарность как-то иначе, кроме как простой признательностью. Даже всегда критически настроенный по отношению к Гилеасу Джул не мог придраться к тому, как сержант выполняет приказы.
Большая часть города погрузилась во мрак; подземные генераторные станции либо подверглись саботажу, либо попросту были отключены, и чернильную темноту прорезали одни лишь светящиеся красные линзы Серебряных Черепов, сверкающие, словно раскалённые угли. Глаза самого Гилеаса отчётливо видели во мраке даже без шлема, который всё ещё оставался в руках у измотанного технодесантника.
За стенами города горели химические огни Астра Милитарум. Настроение среди гвардейцев сменилось с пораженческих мыслей на осторожный оптимизм, но все они знали, что впереди их ожидает ещё немало боёв.
– Стало быть, Оракулы Перемен, – пророкотал Джул. – Минуло вот уже несколько лет, как мы в последний раз сталкивались с этими предательскими кретинами.
– Верно, – согласился Керелан, убирая в ножны массивный реликтовый клинок и поворачиваясь к собрату по оружию. – Уверен, что те, кого мы прикончили сегодня у ворот, составляют лишь малую толику их сил на данной планете. Прежде они всегда странствовали в немалом количестве, и я не вижу причин полагать, что здесь всё будет иначе.
– В таком случае, почему их здесь нет и они не пытаются отомстить? – Джул повернулся и молча вперил взгляд во дворец. Перевязь из надетых на цепь черепов, которую он носил, загрохотала в унисон с его движениями. Безупречная в обычное время броня ветерана после боя с демонической машиной была покрыта царапинами и вмятинами.
– Уверен, мы столкнёмся с ними довольно скоро, – заметил Вракос, проверяя работоспособность штурмового болтера. Он передёрнул затвор, выбросил прочь снаряд, а затем вручную перезарядил оружие, после чего опробовал прицел. – И как только это случится, они ответят за свои преступления.
– Им будет трудно что-то там «ответить», когда я покончу с ними, – прорычал брат Джул. – Мёртвые, как правило, не слишком много болтают.
Гилеас слушал стремительный обмен мнениями между героями ордена и ощущал странную гордость при осознании того, что у него с ними куда больше общего, чем он мог бы подумать. Внезапно не сводивший глаз с сержанта первый капитан задал ему вопрос.
– Что вам известно об Оракулах Перемен, брат-сержант Ур’тен?
Гилеас на мгновение призадумался, перебирая хранившиеся в своём разуме обширные знания, пока не вычленил необходимые детали.
– Банда странствующих колдунов, скорее всего, отколовшаяся от Тысячи Сынов. Состоит из разрозненных бродячих элементов, чьи силы их вожаки сочтут подходящими.
– Ответ словно из учебника, – отозвался Керелан. – И абсолютно верный при том. Мы – мои братья и я – какое-то время назад противостояли их банде в бою. Видишь ли, они считали, что у нас с ними гораздо больше общего, чем мы готовы признать.
– О чём это вы, первый капитан? – Гилеас сморщился в отвращении при мысли о том, чтобы иметь «что-то общее» с осквернённым варпом колдовским шабашем.
– Оракулы Перемен придают огромное значение пророчествам и предвидениям, – сказал Керелан. – Как и мы. Подобно тому, как наш орден консультируется с благородными прогностикарами, чтобы истолковать волю Императора и определить верный курс действий, они делают то же самое, но со своими языческими божествами. И в своих убеждениях они непоколебимы. Насколько нам удалось узнать, даже самые незначительные из их роду-племени обладают некоторыми психическими талантами – работая сообща, они представляют собой громадную угрозу. В нашем распоряжении... имеется куда меньше средств для противодействия подобному.
– У нас есть вера в Императора, – мигом выпалил Гилеас. – У нас есть воинская доблесть, и мы изгоним их с этого мира обратно в извращённые объятья Ока. Или вырежем их всех, во имя Владыки Человечества.
Керелан кивнул, одобряя слова Гилеаса.
– Надеюсь, что так и будет, сержант, – изрёк он. – Но для начала нам придётся выследить их всех. Они не станут ещё раз нападать напрямую, только не сейчас, когда знают, что мы достаточно сильны для победы над их чудовищами.
– Как вы думаете, это произойдёт во дворце?
– Я бы не был так уверен, – возразил Керелан. – Принимая во внимание опыт предшествующих столкновений, мы знаем, что многие из Оракулов обладают способностью перемещаться по собственному желанию, ныряя в эмпиреи и возникая где-нибудь ещё – в точности так же, как и мы при использовании технологии телепортации. Нет, следующий удар они нанесут с неожиданной стороны, поскольку для их рода обман предпочтительнее прямой конфронтации. Они...
– Первый капитан Керелан, говорит капитан Дэвикс.
Керелан кивнул и ответил на сообщение брата.
– Слушаю вас, капитан.
– Мой прогностикар готов собрать полезную информацию о противнике. Возможно, вы пожелаете присутствовать.
– Да это же просто отвратительно. Серьёзно? Они едят человеческие ''мозги''?
Слова были произнесены имперским гвардейцем, оказавшимся достаточно близко, чтобы увидеть, как Интеус наклонился над одним из искалеченных трупов Оракулов Перемен. Затем прогностикар с лёгкостью снял с предателя богато украшенный шлем, после чего небрежно отбросил его в сторону. Лицо под ним представляло собой чешуйчатый ужас с искажёнными чертами и широко раскрытыми глазами, глядевшими в никуда. Выступающие вены очерчивали контуры лица мёртвого воина, отчего бледная полупрозрачная кожа казалась синеватой и анемичной.
Апотекарий, что ухаживал за капитаном Дэвиксом, шагнул вперёд, готовя к действию свой редуктор. Сей инструмент чаще всего использовался для священной процедуры извлечения прогеноидов из тел павших воинов, однако этим его польза не ограничивалась.
– Нет, – остановил Интеус апотекария поднятой рукой. – Подождите. Нам следует переместить тело в менее заметное место. Ритуал следует соблюдать должным образом, где бы мы ни находились, – он бросил уничтожающий взгляд в сторону пары гвардейцев, с любопытством наблюдавших за ним. Оба тут же притворились, будто заворожены наблюдением за какой-то точкой над правым плечом Интеуса.
Совместными усилиями прогностикар и апотекарий сумели перетащить тушу мёртвого космодесантника Хаоса, отступив в относительное уединение сгоревшего административного здания, расположенного по обеим сторонам площади Причастника. Затем тело небрежно швырнули на землю, после чего Интеус опустился на колени, закрыв глаза и сосредоточившись на множестве слов, необходимых для прочтения при использовании своей омофагии. Эти слова были для него единственной поддержкой в сложившейся ситуации. Впервые в жизни прогностикару предстояло воспользоваться этой способностью на поле боя.
Присев рядышком со своим товарищем, апотекарий расположил редуктор у виска Оракула. Затем он активировал механизм, после чего бритвенно-острый шип пронзил плоть и вонзился в череп врага, прямо в префронтальную кору.
Интеус внимательно наблюдал за тем, как апотекарий со всей возможной осторожностью извлекает цилиндр с заключённым внутри мозговым веществом Оракула. Затем врачеватель бросил его в руки Интеусу, и хотя прогностикар не мог видеть выражения лица своего брата, скрытое личиной шлема, он отчётливо ощутил исходящее от него напряжение.
Пробормотав тихую молитву Императору и приглушённые извинения перед всеми своими предками, которых могло оскорбить то, что прогностикар собирался сделать, он открыл рот и начал жевать мозги мёртвого космодесантника.
Безымянный боец Гвардии был прав в своей оценке. Действие и впрямь было отвратительным, но вместе с тем – необходимым.
Интеус медленно пережёвывал напоминающий кусок резины комок, позволяя ему раствориться и расщепиться с помощью лёгкой инъекции кислоты своей железы Бетчера. Пока что ничего значимого он не увидел, но Интеус сохранял терпение. Он знал, что результат процесса не будет мгновенным.
Прогностикар проглотил своё кушанье. Генетически улучшенная материя проскользнула по горлу прямиком в желудок и исчезла. Интеус снова встал на ноги и глубоко вздохнул. Теперь ему оставалось только ждать.
– Возможно, они и сумели пробиться в город, но Серебряные Черепа не покинут этого места, не выследив нас, милорд.
В голосе Нерождённого звучала определённая степень самодовольства, что изрядно взбесило командира отряда. Преодолев небольшое расстояние между ними, Картейя встал перед своим лейтенантом, чьи доспехи теперь были разбиты и покрыты кровью. Нерождённый гордо держал голову и отказывался отвести взгляд от своего лидера, и во всей его позе чувствовалось презрение.
Предводитель Оракулов Перемен поднял кулак.
– Ты что, принимаешь меня за какого-то глупца, Кирт? Пока мы защищали свои интересы, ты так и не справился со своей задачей по расшифровке пророчества Первого. Где ты был, когда Молотильщик пал? Твоему шабашу велели удерживать сторожевую башню, но твои люди потерпели неудачу, а тебя с ними не было. Потрудишься объяснить это безумие?
– Мой господин, вы приказали мне понять смысл пророчества, и я всего лишь выполнял ваши приказы. Я вступал в бой с Серебряными Черепами и узнавал кое-что об их воинском стиле, об их повадках. Все они – дурачьё, и падут после нашего последнего натиска.
Картейя ненавидел своего лейтенанта. Прикончить Кирта Нерождённого на месте было бы делом нескольких секунд, и он не почувствует при этом никакого сожаления – одно лишь удовлетворение.
– Ты потакал своему высокомерию, не более того. Так что будь любезен вернуться к тому заданию, что я тебе поручил. Добудь мне пророчество. Где оно, Кирт? Тебе так и не удалось распутать клубок судеб. Ты заявился сюда с известием, что с десяток писцов мертвы, но до сих пор не сообщаешь мне ничего конкретного?
– Мой господин, Первый действовал беспорядочно…
Оба Оракула Перемен расположились под защитой крепкого панциря жилого блока в северо-восточном секторе города. Время от времени со стен осыпался дождь из пыли и камней, ещё сильнее усугубляя и без того удушливую атмосферу глубоко в сердце боевых действий.
Ввиду крайней недолговечности любых построек во время войны Оракулы Смерти не выбирали убежища на планете с момента своего прибытия. По сути, особой нужды в этом вообще не было; способность их воинов перемещаться через варп обеспечивала исключительную быстроту и надёжность передислокаций. Впрочем, было важно найти безопасное место для Первого, и полуразрушенная часовня здесь, в этом квадранте, оказалась для него идеальным местом.
– Я не нуждаюсь в твоих оправданиях, Кирт. Мне нужен успех, – Картейя отвернулся от своего лейтенанта и зашагал прочь. – А пока собери ковен. Нам пора начинать приготовления, – бросил он, оглянувшись через плечо. – С этим-то тебе под силу справиться, не так ли?
Как только его хозяин покинул реальность и исчез, Кирт Нерождённый выругался себе под нос, после чего развернулся на каблуках и отправился выполнять отданные ему приказы.
– Я вынужден настаивать, инквизитор Каллис, – Керелан встал на пути миниатюрной женщины, эффективно заблокировав ей путь своим массивным телом. – Я бы предпочёл, чтобы вы сделали это в сопровождении стражи из Серебряных Черепов.
Космические десантники быстро и эффективно установили бронированный заслон вокруг площади перед дворцом – там, где когда-то высилась воздвигнутая в честь Императора Человечества статуя, теперь расположились танки и переносные линии обороны. Резиденция губернатора представляла собой неприступное здание, что вздымалось над северной стеной улья чередой контрфорсов и скульптурных херувимов. Массивные и высокие ворота, что когда-то гордо демонстрировали Имперскую Аквилу, теперь стояли распахнутыми после активации подрывных зарядов.
– Ваше беспокойство должным образом учтено, первый капитан. Однако я бы предпочла задействовать свою собственную свиту, – взгляд инквизитора метнулся от Натаниэля в сторону присоединившегося к группе Харильда. – Или, по крайней мере, то, что от неё осталось. Мне известны их сильные стороны. Кроме того, с нами будет отряд солдат-гвардейцев. Не тревожьтесь о нашей безопасности. Ваша задача гораздо важнее, нежели поиски губернатора города Валорис.
– Тем не менее, мне было бы куда спокойнее, возьми вы с собой кого-нибудь из людей Дэвикса.
– Первый капитан, повторяю – ваша озабоченность принята к сведению, – устало вздохнула инквизитор. – Мне понятны ваши опасения, и я уважаю их, но – пожалуйста – отойдите в сторону и дайте нам самим войти во дворец. Когда вашему прогностикару удастся раздобыть информацию об Оракулах, нам потребуются все доступные вам ресурсы, чтобы справиться с ними. Я буду на связи. Мы уже делали подобное прежде.
Лиандра была столь решительна, столь сильна и уверена в себе, что в конце концов Керелан кивнул и отошёл в сторонку, чтобы пропустить небольшой отряд инквизитора. Потрёпанные и уставшие на вид имперские гвардейцы поплелись за ней, пока она направлялась к зловеще безмолвному дворцу.
Дождь потихоньку начал слабеть, и тьма валорианской ночи уступила место серым просторам рассвета. Холодный ветер, впрочем, никуда не делся, и гвардейцев, что провели всю ночь под открытым небом, промокшие под дождём и измазанные грязью, била дрожь. Учитывая кратковременную передышку в битве, они смогли немного отдохнуть и разделить между собой горячие кружки рекафа, который слабо согревал кости, и ещё слабее – дух. В тусклом свете первоначальный прилив воодушевления растворился без следа. Глядя на покрытые грязью земляные валы, заваленные телами мёртвых, солдаты понимали, сколь мало у них поводов для настоящего празднования победы.
Шлем Гилеаса был возвращён своему хозяину в полностью работоспособном состоянии, хотя в полевых условиях можно было сделать не так уж и многое, чтобы полностью убрать уродливую вмятину в задней его части. Прежде, чем вернуться на корабль, технодесантник прочёл сержанту ожидаемую лекцию о том, как ему следует обеспечить должное внимание своему защитному головному убору, и Гилеас рассеянно кивнул. Первый капитан Керелан меж тем наблюдал за сержантом, оценивая поведение и способности молодого воина с тех самых пор, как они покинули Варсавию.
Не найдя в себе сил просто уйти, сержант и его отделение оказывали помощь имперским гвардейцам, которым поручили усилить оборону, в то время как Никодим направлял свежеприбывшую бронетехнику на оптимальные огневые позиции. Не столь блестящая работа, но, как всегда подчёркивал Дэвикс, она была необходимой. Керелан ещё несколько мгновений созерцал трудящихся бойцов, а затем подозвал к себе Гилеаса.
– Первый капитан?
– Тебя что-то беспокоит, сержант?
На мгновение Гилеас заколебался.
– Возможно, первый капитан.
– Тогда облегчи душу. В бою засевшие сомнения способны привести к неприятным последствиям.
Сержант кивнул.
– Я знаю, это правда, – сказал он. – Всё так. Меня кое-что тревожит, но это... не имеет особого значения, и я не должен на этом зацикливаться.
– Это связано с теми, против кого ты сражался, я прав?
– Ваше суждение верно, первый капитан, – Гилеас повернулся, оглядывая окружающий пейзаж. Среди развалин всё ещё валялись тела людей, имперских гвардейцев и повстанцев. Одни были наполовину засыпаны грязью, других разорвало на части. Ужасная сцена служила мрачным напоминанием о том, какая участь ожидает всех предателей.
– Продолжай.
– Мне доводилось противостоять иллюзиям, созданным для отвлечения внимания. Я сражался с демоническими отродьями и отражал вторжения зеленокожих, никогда не испытывая сомнений в своей цели. И всё же каждый раз, когда я наблюдаю вот это... каждый раз, когда веду войну против впавших в ересь граждан Империума, я не могу помочь им, но втаптываю их в грязь. Некоторые из этих мятежников едва достигли совершеннолетия, а мы раздавили их, словно они были сделаны из стекла. Я ощущаю себя... бесчувственным. Вы когда-нибудь испытывали подобное, первый капитан?
Едва эти слова сорвались с его губ, Гилеас искренне пожалел о сказанном. Подобная глупость делала его похожим на послушника – молодого воина, едва вышедшего на поле боя. Он попытался было оправдаться, но Керелан прервал его словоизлияния поднятой рукой.
– Давным-давно, сержант, я именно так и думал. Очень давно, – Керелан умолк на несколько мгновений. – Моя служба ордену продолжается вот уже более трёх сотен лет, и, возможно, это даёт мне лучшее понимание перспективы.
Гилеас ничего не сказал, позволив Керелану продолжить.
– Мы были созданы, чтобы убивать врагов Империума без угрызений совести, и многим из наших братьев – в особенности среди некоторых более молодых орденов – кажемся абсолютно безжалостными. Пускай мы и ведём войну способами, которые могут показаться бесчеловечными, мы делаем это ради того, чтобы сохранить святость самого понятия «человек». Мы делаем то, что не способны делать другие – даже то, что другие не должны делать. Нести смерть в подобных масштабах, становиться орудием возмездия – значит, отбрасывать человечность. Сержант Ур’тен, мои плечи... твои плечи достаточно широки, чтобы вынести бремя всех этих смертей, что запятнали нашу броню кровью их предательства. Как только битва завершится, мы обретём всю полноту уверенности в том, что наше дело было справедливым, а обеспечение этой самой справедливости представляло собой нашу обязанность как перед Императором, так и перед всем человечеством.
– Ваша мудрость велика, первый капитан.
– Нет, Гилеас, – непринуждённо рассмеялся Керелан. – Я просто прагматичен. Пообщайся с прогностикаром, если представится случай, или же найди капеллана Акандо, как только мы вернёмся на корабль. Он облегчит твою ношу, – командир Талриктуга посмотрел в глаза молодому воину. – Твои проблемы на данный момент разрешились?
– Так точно, первый капитан.
Инквизитор и её свита вошли во дворец через недавно снесённые парадные двери и оказались в огромном, гулком и пустом коридоре. Оглядываясь по сторонам, Натаниэль Галл пришёл к выводу, что ему едва ли под силу вспомнить более пышно украшенное здание, чем губернаторский дворец Валории Квинтус. На стенах красовались кропотливо сотворённые фрески, каждая из которых являла собой изысканное произведение искусства, отображающее те или иные знаковые события имперской истории. Повсюду виднелись слова Имперского Кредо.
Вокруг не было ни души. Шаги инквизиторской свиты, ступавшей по изысканному полу, инкрустированному мозаичной плиткой в форме Имперской Аквилы, неестественно громким эхом разносились под сводчатым потолком зала. В этом безмолвном месте была столь мощная акустика, что казалось, будто в помещение вошли человек сорок или пятьдесят, но уж никак не дюжина. Лиандра и её люди не встретили ни малейшего признака жизни, а воздух, пускай и не столь удушливый от пыли и грязи войны, как снаружи, всё же казался спёртым и тяжёлым.
Они нашли всего одну вещь, но этого оказалось достаточно, чтобы несколько солдат пробормотали литании о защите со стороны Императора. Они нашли губернатора Грайса.
Бойцы отыскали его в конце вестибюля, однако правитель Валории Квинтус был совсем не в том положении, чтобы дать им те ответы, в которых они нуждались. Мужчина оказался прибитым к стене поверх огромного гобелена, который теперь был пропитан кровью и безнадёжно испорчен. Конечности и кишки мученика превратились в кощунственный образ восьмиконечной звезды Губительных Сил. Рваная линия разреза шла от шеи к паху, открывая его в непристойной пародии на цветок из плоти и крови. Как ни странно, ожидаемой кровавой лужи под трупом не наблюдалось. Несчастный губернатор выглядел так, словно его тело высосали досуха. Признаков разложения было немного; смерть явно наступила совсем недавно.
Ещё более скверным зрелищем – даже худшим, нежели ужасающее состояние трупа – было выражение лица покойного. Его глаза оставались открытыми, уставившись на какой-то неведомый ужас напротив, а рот широко растянулся в кошмарной гримасе, явно сопровождавшей его последний предсмертный крик. При жизни Анатоль Грайс слыл привлекательным мужчиной. Теперь он представлял собой просто кусок мяса, бесстрастно созерцаемый инквизитором Каллис.
На полу всё ещё виднелись слабые очертания... чего-то, и Натаниэль не без некоторого труда пригнулся, чтобы рассмотреть их получше.
– Ритуальное убийство, – заметил он. Невзирая на недавнее состояние неодолимой скорби, псайкер вновь стал хозяином своих эмоций. Целая жизнь, потраченная на обучение контролю, просто вышла на первый план и оттеснила прочь более слабую часть его личности. – Чего и следовало ожидать от предательских колдунов.
– Такая находка не сулит долгой жизни для леди Грайс, – задумчиво отозвалась инквизитор. – Если они сотворили подобное с ним, я не думаю, что они приготовили для неё менее жуткую участь.
Лиандра Каллис повернулась к побледневшим гвардейцам, которые изо всех сил старались не смотреть на пугающую до дрожи сцену. Все они сталкивались с боевыми ранениями, но на сей раз их взору предстало нечто иное. Это была клиническая бойня, вещавшая об ужасах за пределами их понимания.
– Снимите его, – распорядилась она. – И начните прочёсывать дворец в поисках леди Грайс. В нашем распоряжении имеются технологии космических десантников, так давайте воспользуемся ими. Если она здесь, я хочу найти её. Живой или мёртвой – она пойдёт со мной. Натаниэль, постарайся выследить её.
По счастью, дворец был не настолько громадным строением и занимал всего лишь часть улья, иначе поиски растянулись бы на дни, а то и на недели. Впрочем, это здание исполняло в основном дипломатические функции и в первую очередь служило резиденцией губернатора и его супруги. Вариантов для укрытий внутри сыщется не так уж много.
– Уже занимаюсь. Присутствует тяжёлое остаточное возмущение. Мне нужно...
– Просто ''сделай'' это, псайкер, – если инквизитор и заметила, какую боль причинил ему её резкий ответ, она никак это не продемонстрировала, и просто оттолкнула псайкера в сторону, чтобы покинуть место смерти губернатора. Острые глаза Лиандры блуждали взад-вперёд по огромному залу. Если леди Грайс всё ещё оставалась в живых, причитающаяся ей в порядке наследства земля оказалась бы крайне незначительной. Впрочем, бюрократическая машина в любом случае должна продолжать функционировать, несмотря ни на что.
– Отыщи её, – велела инквизитор. – Живой или мёртвой, сейчас это не имеет значения. Просто найди Синнарию Грайс. Ей предстоит как следует объясниться. – Глаза инквизитора сузились. – Прежде чем её казнят за эту ересь.
Не существовало никакой точной науки об использовании омофагии. Интеус знал об этом, и всё же не мог не попытаться осмыслить данный процесс с логической точки зрения. Использование его способности к поглощению генетических знаний через приём пищи представляло собой серьёзный вопрос, и с этической точки зрения Серебряные Черепа не жаловали подобного действа. Интеуса огорчала собственная неопытность, и всё же он мог получить доступ к любому количеству текстов, посвящённых этому вопросу. Проще говоря, он знал, что к чему.
Они выбрали префронтальную кору специально ради доступа к любым остаткам краткосрочной памяти, которые могли найти. Временами это срабатывало, временами нет. Рассматриваемое им тело не было полностью человеческим – перед ним находился организм космического десантника. Изменённый и переделанный до неузнаваемости, разумеется, но в любом случае способный использовать гораздо больше возможностей своего мозга, чем любой неулучшенный смертный.
Поиски участка мозга, отвечавшего за долговременную память, были гораздо более трудным процессом, и прогностикар знал, что в этом деле время имеет решающее значение. Но он не мог форсировать события. Не мог добиться результата каким-то волшебным образом.
Окружающий мир растворился в отдалённом гуле голосов и действий. Ноздри прогностикара раздувались от многообразия запахов грязи и смерти, дыма от наспех сооружённых погребальных костров и стойкого смрада прометия, что веял над каждым полем битвы.
В его голове звучали мысли, которые – насколько знал Интеус – категорически не были его собственными. Мысли, которые для него, искренне верящего в Имперское Кредо и уроки, извлечённые за десятилетия службы в рядах Серебряных Черепов, были анафемой. На несколько мгновений прогностикар понял, каково это – быть наполненным столь всепоглощающей ненавистью, что она барабанила в его разуме своим собственным ритмом, стучавшим всё сильнее и сильнее, убеждающим его всей душой принять движущую силу сокрушающего порядок хаоса...
«Нет. Не бывать этому».
Прогностикар сделал глубокий успокаивающий вдох и медленно выдохнул, избавляясь от отвратительных мыслей. Он был прогностикаром Серебряных Черепов и не желал завязнуть в трясине этой ереси. В его руках оказался клубок, который следовало распутать, потому что где-то в этой памяти – памяти, которая уже начала растворяться – содержалась ключевая часть информации, способной помочь раскрыть намерения врагов и их местоположение.
Он чувствовал это; образ формировался наподобие плохо настроенной голопередачи, размытой по краям и нечёткой. Интеус потянулся сквозь дымку, чтобы собрать мысли воедино. Сколь бы сильно это не сворачивало его желудок и как бы это действие не шло в разрез со всем, во что он верил всю свою жизнь, прогностикар продолжал тянуться к своей цели.
''«Я узнаю то, что ведомо тебе»,'' – подумал он.
И в этот момент нужный образ оказался у него в руках. Место, отмеченное на мысленной карте его знаний о планировке города; знаний, полученных как из собственных изысканий прогностикара, так и из разума предателя, с которым в настоящий момент он разделял кратковременную, но прочную связь.
'''''«Ты сдохнешь прежде, чем доберёшься туда».'''''
Голос прогремел где-то в области его затылка и был таким же громким, как если бы ему орали прямо в ухо. Интеус вздрогнул, его глаза распахнулись, а тонкий каркас поднимающегося над плечами психического капюшона заискрился жизнью.
– Интеус? – Дэвикс сделал шаг вперёд. – Тебе удалось узнать что-нибудь, что сможет нам помочь?
Прогностикар мрачно улыбнулся.
– Место, не более того, но оно – то самое «что-нибудь», с которого мы можем начать.
Первый капитан коротко кивнул.
– В таком случае сверяйся со сплетениями судьбы, прогностикар, и мы незамедлительно отправимся в путь.
Чтение судеб оказалось быстрым и эффективным – так всегда бывало с прорицаниями прогностикаров в полевых условиях. Никаких признаков того, что группе не следует двигаться дальше, так и не нашлось, поэтому Талриктуги вместе с отделением Гилеаса покинули поле боя и направились к обнаруженной Интеусом древней часовне.
В городе царил сущий бедлам; то, что когда-то являло собой шумный промышленный улей, теперь превратилось в развалины и разбросанные повсюду осколки снарядов. Воздух заполнила феррокритовая пыль, частички которой мерцали в первых водянистых лучах утреннего солнца. Время от времени на пути Серебряных Черепов встречались тела, принадлежащие как горожанам, так и повстанцам; слишком много бессмысленных смертей во имя банального зла. Ни малейшего признака жизни астартес так и не обнаружили.
Битва за Валорис бушевала на протяжении многих месяцев, и хотя на раннем этапе сражения имперским гвардейцам удалось провести несколько успешных эвакуаций, позволивших части местных граждан добраться до безопасного места, количество встреченных Черепами тел однозначно свидетельствовало о том, что в действительности процент спасшихся был исчезающе мал. В какой-то момент Гилеас присел и поднял детскую куклу с разбитым лицом и отсутствующей рукой. Некоторое время он безмолвно созерцал её, а затем отбросил в сторону. Игрушка с грохотом ударилась о расколотые камни и замерла, её незрячие стеклянные глаза уставились в мрачное небо над головой. Где-то там, под обломками, покоилась её хозяйка.
– К чему это бессмысленное опустошение, – тихо пробормотал Гилеас. Глубоко внутри него тлело безмолвное пламя гнева; чувство знакомое и привычное, и сержант с готовностью приветствовал его.
– Первый капитан, взгляните на это, – голос принадлежал Тикайе, и неуклюжая фигура Керелана двинулась навстречу стоявшему перед генератором собрату по оружию. Устройство было стандартного имперского дизайна – или, по крайней мере, отличалось таковым прежде, если бы его внутренности не были вырваны. Доказательства вмешательства были очевидны: некоторые провода оказались перенаправлены, в то время как другие – оставлены бесполезно искрящими. Ни один из воинов группы Керелана не мог похвастаться посвящением в таинства машинных духов, обитавших внутри подобных вещей, но один вывод пришёл в голову всем. Это повреждение было не случайным.
От генератора шёл извивающийся висячий кабель, уходивший куда-то в глубину развалин и перекачивающий всю энергию, что высасывал, к новому месту назначения. Насмешливо фыркнув, Керелан обнажил свой реликтовый клинок.
– Брат-капитан Керелан, вам не следует... – начал Джул, но быстро умолк, когда клинок Керелана обрушился на энергетический канал и перерубил его, оборвав связь.
– Это могло оказаться глупым поступком, – пожурил своего командира Джул. – Что, если бы это была расставленная для нас западня, чтобы мы сами себя уничтожили?
Керелан пожал плечами.
– Могло быть, но это не так. А посему – приступай к своей задаче, брат.
– Как прикажет мой капитан, – брат Джул, всегда усердно выполнявший свои обязанности, сотворил молитву ушедшему машинному духу и кивнул в сторону другого генератора, находящегося в нескольких метрах от него. Там было то же самое – ещё один кабель, уходящий во мрак.
– Уничтожайте всё, что сможете, пока мы движемся, – распорядился Керелан. – И ускорьте темп.
Один из фонарей погас.
Энергетических колебаний от повреждённых городских генераторов едва хватало, чтобы создать беспорядочное свечение, а потому никто, за исключением одной-единственной души, не заметил случившегося. Находившаяся во мраке туша Первого зашевелилась, сковывавшие его на месте оковы зазвенели о его огромное тело.
Гардуул согнул одну древнюю конечность, и окружавшие его цепи натянулись, сдерживая титаническую силу искусственного корпуса. Громадный хелбрут во второй раз дёрнул свои кандалы, и пятеро из двадцати рабов, приставленных к нему для записи его бормотаний, в тревоге попятились.
– Серебряный прилив грядёт, – пророкотал голос из глубин саркофага. – Серебряный прилив приближается ко мне. Но это не время для соединения. Это происходит сейчас. Это свершилось. Это случится. Этого не произойдёт. Мир течёт, и результат меняется...
Он прекратил движения, и цепи вновь умолкли. А затем дредноут вновь погрузился в свою литанию безумия и искажённых предсказаний.
Погас ещё один фонарь.
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Империум]]